"Фантастика 2026-2". Компиляция. Книги 1-23 [Александр Александрович Артёмов] (fb2) читать онлайн

Олег Велесов Шлак

Глава 1

Машину тряхнуло, кто-то выругался:

— Эй… Не дрова везёшь.

Я открыл глаза. Во рту сухость, руки скованы за спиной наручниками. Куда я… Где… Пахло прелой землёй и табачным дымом. Вдоль борта сидели люди. Лиц не видно, только берцы и обшарпанные приклады автоматов.

Машина… Скорее всего «шишига», лишь она может урчать, как довольный кот, переваливаясь на кочках бездорожья. С нечто подобным приходилось сталкиваться на срочной службе. Не лучшие воспоминания. Всё, что связывало меня с армией, хотелось забыть. Время, потраченное впустую.

Я повернул голову. Перед глазами возникла рожа. Широкий лоб, узкие скулы, тонкие губы. Выражение глумливое, над правой бровью татуировка в виде скрипичного ключа.

— Ожил? Слышь, Колтун, а ты говорил, что до самой базы не очнётся.

Я попытался подняться, но тут же получил каблуком по голове.

— Лежи смирно.

Затылок заломило от саднящей боли. Но не это сейчас меня беспокоило. Плевать на боль. В душе нарастала тревога. Где жена и дочь? Последнее, что отпечаталось в памяти — крик Данары и пальчики Киры, вцепившиеся в мою брючину. Потом резкая боль. А перед этим…

По реке плыл человек. Он загребал одной рукой, вторая безжизненно трепыхалась вдоль тела, поднимаясь над поверхностью лишь когда пловец делал очередной гребок. Первой его заметила Данара.

— Женя, смотри! Кто-то плывёт.

Она выпрямилась, указывая на пловца. Полуденное солнце очертило силуэт, и я невольно залюбовался. Моя красавица жена… Семь лет брака и рождение дочери ничуть её не изменили: тонкая талия, ровные бёдра, точёный восточный профиль. Я в очередной раз позавидовал самому себе и перевёл взгляд на реку.

Пловцом оказался молодой мужчина. Бритая наголо голова, оттопыренные уши. Дно в этом месте повышалось, и он уже не плыл, а брёл по воде, всё так же помогая себе одной рукой, а вторая продолжала безжизненно болтаться. Выбравшись на берег, он опустился на колени и задышал глубоко и с всхлипами. Плечи поднимались в такт дыханию, натягивая прилипшую к телу майку военного образца. А ещё берцы. Как он плыл во всём этом?

— Папа, кто это? — прижалась ко мне Кира.

— Я позвоню в скорую. — Данара схватила телефон, и с сожалением выдохнула. — Разряжен.

— Возьми мой, — сказал я. — Кажется, он на заднем сиденье или в бардачке. Я посмотрю, что с парнем.

Дочь ухватила меня за руку.

— Папа, я с тобой.

В её глазах светилось любопытство. Она понимала, что происходит нечто такое, с чем ей ещё не доводилось сталкиваться в своей крохотной жизни, и хотела прикоснуться к этой неизвестности, попробовать её на ощупь.

Я не стал лишать её нового опыта.

— Только осторожно, котёнок, хорошо? Не отходи от меня.

— Да, папа.

— Нет-нет! — встревожилась Данара. — Идём со мной, папа справится без нас.

— Не справится! — пальчики Киры вцепились в мою брючину.

Данара закусила губу, но настаивать не стала и побежала к машине, а мы с Кирой медленно подошли к парню. Он продолжал стоять на коленях, словно потерянный, и лишь увидев меня, испуганно дёрнулся.

— Спокойно, — я поднял обе руки. — Мы поможем тебе.

Но парень испугался не меня. Он смотрел чуть в сторону, за наши спины. Я начал поворачиваться, чтобы проследить его взгляд. Закричала Данара — боль…

…грязный пол грузовика, скованные за спиной руки.

Где Данара? Где моя дочь?

Беспокойство переросло в тревогу, тревога — в страх. Если с ними что-то случилось…

Я подтянул ноги под себя и, опираясь лбом об пол, постарался подняться.

— Да лежи ты спокойно!

В лицо прилетел каблук, и в голове помутилось.

— Колтун, слышь? Почему они всё время пытаются встать? Ему говоришь — лежи, а он встаёт? — снова удар. — Тебе же говорят: лежи! — ещё удар. — Значит, надо лежать. Понял?

В ушах загудело, как провода в поле. Глаза залила кровь. Моя. Никогда меня не били вот так, до крови. Драка — не лучший способ решить проблему. Всегда можно договориться, и я прошептал:

— Прекратите, пожалуйста…

— Что сделать? Прекратить? Слышь, Колтун? Он просит прекратить. Ха!

Каблук прошёлся по рёбрам, я захрипел.

— Успокойся уже, Музыкант.

Голос прозвучал тихо, но повелительно.

— А чё он дёргается?

Над моим лицом зависла рифлёная подошва, качнулась и исчезла.

— Ладно, шлак, дыши глубже.

Остаток пути я лежал смирно. Лишний удар берцем не поможет узнать, где я и что с моими девочками. Но они живы, да, да, они живы, иначе… Не знаю, что иначе, но они живы.

Машина остановилась. Несколько минут простояли в тишине, потом послышался механический шум отъезжающих ворот, и мы поехали дальше. Водитель повернул направо, налево, дал задний ход и надавил тормоз. Борт откинулся, люди начали выпрыгивать. Музыкант ухватил меня за воротник и выдернул из кузова. Я едва не воткнулся головой в асфальт. Музыкант удержал меня, вздёрнул на ноги и придавил к кузову.

— Стой здесь и не дёргайся.

То, что дёргаться — себе вредить, я уже осознал. Теперь понять, куда меня привезли. Огляделся. Впереди три ангара, чуть дальше двухэтажное кирпичное здание под шиферной крышей. Возле него УАЗ и два чёрных джипа с мощными серебристыми кенгурятниками. Вокруг территории трёхметровый бетонный забор, колючая проволока, через каждые сорок-пятьдесят метров вынесенные за периметр вышки. А дальше верхушки сосен.

Левее парковки — бетонный КПП, более похожий на долговременную огневую точку, и автоматчик с собакой у ворот. Ещё два автоматчика неподалёку в курилке. Одеты в цифровой камуфляж, серые берцы, на поясе дополнительно нож и полицейская дубинка.

Первая пришедшая мысль в голову — база военизированного подразделения, ЧОП или ЧВК. Зачем им я? И зачем им мои девочки? Если мы нарушили какие-то границы… Какие тут могут быть границы? Мы на этой речке каждые выходные отдыхаем. И не мы одни.

Подошёл крепыш с калашом на плече, стукнул ладонью по дверце водителя.

— Кравченко, езжай на четвёртый участок, подхвати группу Толяныча. Только предъявы им не кидай, а то они сегодня нервные. Музыкант, а ты отведи шлак к Широкову.

— Почему я?

— Потому что я так сказал. Или непонятно что?

— Понятно. Чё ты сразу наскакиваешь, Колтун? Просто спросил…

Музыкант развернулся и прикладом двинул мне по рёбрам, потом ещё раз. Бил он целенаправленно в одно место, с садистским наслаждением. В боку щёлкнуло, я согнулся от боли.

— Да ладно, не придуривай, — хмыкнул боевик, — я легонько. Двигай к администрации.

Прижимая левую руку к рёбрам и вздрагивая на каждом шагу от нарастающей боли, я поплёлся к кирпичному зданию. Возле ангаров стояла охрана. Ещё несколько человек на небольшом полигоне упражнялись в ведении боевых действий. Под команды инструктора бойцы падали на землю, перекатывались, вскакивали, бежали вперёд на полусогнутых.

Вооружённых людей было много. Почти у всех калаши и обязательный атрибут — резиновая дубинка. Комаров они ими отгоняют? Или меж собой потешные бои устраивают? Вряд ли кто-то из гражданских сюда сунется, а если попробуют, то охрана на воротах мгновенно завернёт, а особо ретивых мордой в пыль уложит. Так что дубинки на поясах смотрелись как отживший своё артефакт.

Возле администрации был выложен полукруг из мешков с песком, накрытый сверху брезентом. Из узкой бойницы высовывался ствол ручного пулемёта. Я напрягся. Пулемёты, вышки, инструктора — всё это говорило о серьёзности организации, и значит, попал я тоже серьёзно.

Ствол пулемёта дёрнулся и перенаправился на нас. От ощущения опасности меня начало подташнивать.

Музыкант поднял руку.

— Креол, под дозой что ли? Шлак к командиру веду. Колтун велел.

Ствол вернулся на прежний вектор.

Внутри здания сидел дежурный. Он развалился в офисном кресле, вытянув ноги и сложив руки на груди. В углу висела камера, направленная линзой на вход. Ещё одна камера, закреплённая на стене за спиной дежурного, таращилась на массивную железную дверь возле лестницы. На столе стоял термос.

Я почувствовал, что хочу пить; можно компот или чаю, а лучше чашечку ристретто, потому что вместе с ним подают стакан чистой холодной воды. Ристретто меня взбодрит, а вода утолит жажду.

— Куда? — не меняя позы, спросил дежурный.

— Вы все с утра обдолбались что ли? — скривился Музыкант. — Креол вовсе под передозом, стволом в рожу тычет. Куда я со шлаком идти могу?

Дежурный зевнул.

— Скучно.

— Тогда вали в полевую группу, там не соскучишься. — Боевик толкнул меня в спину. — Двигай на второй этаж.

Лестница перешла в длинный полутёмный коридор. Табличек на дверях не было, Музыкант указал на третью дверь по ходу. В кабинете за столом сидел мужчина в таком же камуфляже, как и остальные. Глядя на него, я бы не сказал, что он начальник, отличие заключалось лишь в открытой нагрудной кобуре, из которой торчала рукоять револьвера. И ещё на левом рукаве был нашит шеврон в виде направленного острым углом вниз зелёного треугольника.

Мужчина сосредоточился на экране ноутбука, и с ожесточением давил на клавиши. Не ошибусь, если скажу, что он играл. Об этом свидетельствовали негромкие звуки выстрелов и разрывов.

— Командир, ещё один шлак, — открывая дверь, сказал Музыкант.

Широков в раздражении поставил игру на паузу и спросил:

— Где подобрали?

— На речке, второй участок.

— Я же предупреждал, чтобы возле базы никого не трогали.

— Он видел того барана, что сбежать пытался. Даже поболтали о чём-то. Колтун сказал, надо брать.

— О чём говорили?

Вопрос адресовался мне, и я замотал головой.

— Ни о чём не говорили. Ни о чём! Мы просто отдыхали. Забрались подальше, чтоб не мешал никто. А мальчишка этот… Ну, тот парень, который плыл… Мы только подошли. Я спросил о чём-то, не помню о чём, и сразу удар. Я не знаю, кто это был!

Из-за непонимания ситуации и страха за близких я начал истерить. Голос дрожал, срывался. Мне и самому хотелось сорваться и бежать. Но куда? Где я?

— Он не один? — нахмурился Широков.

Музыкант закрутил головой.

— Ещё ребёнок и сучка кусачая. Солёный её за лифчик дёрнул, так она ему чуть пол пальца не отхватила.

Старшего подробности не интересовали.

— Где они?

Музыкант пожал плечами.

— Колтун сказал, себе возьмём. А чё, не пропадать же добру. Сучка ничё так, при фигуре, да и рожица приятная. Парни решили порезвиться. А ребёнок…

Я ударил его головой. Первый раз в жизни я ударил человека. Удар получился не сильный и не точный, лишь скользнул лбом по скуле. Даже синяка не останется. Музыкант ошалело уставился на меня:

— Да ты!..

Он передёрнул затвор.

— Стоять! — хлопнул ладонью по столу Широков. — Успокойся, придурок. Оружие на предохранитель.

Музыкант задышал.

— Командир, ты же видел… Ты видел! Да? Его за это…

— Завалишь шлак, вместо него под станок пойдёшь. Я не шучу. Найди Колтуна, пусть зайдёт. А ты в расположение вали. Чтоб до завтра я тебя не видел!

Уходить Музыкант не хотел. Ладонь нервно поглаживала затворную коробку, но слова командира до сознания всё же дошли. Он рыкнул, как тигр в клетке, и выскочил из кабинета, хлопнув дверью.

Широков снял с меня наручники.

— То, что за девок своих Музыканту по роже смазал, молодец. Уважаю. Но если ещё раз дёрнешься на моих людей, сломаю пальцы на руках, и так со сломанными отправлю в Загон. А там без пальцев долго не протянешь. Уяснил?

— Уяснил, — я облизнул пересохшие губы. — Скажите… Скажите пожалуйста, где я? Где мои… дочь и жена?

Широков вернулся на своё место за столом.

— Бросай все эти «пожалуйста». Вежливость тебе не поможет, а проблем добавит. И про свою прежнюю жизнь тоже забудь. Кончилась она.

Он смотрел жёстко, и сомнений в его словах не возникло. Сама ситуация не позволяла в этом сомневаться. Час назад я стоял на берегу реки и смотрел на жену, а сейчас смотрю на прожжённого боевика, который пообещал, что дальше будет только хуже. Насколько хуже — не знаю, но убивать меня ему было не выгодно, факт.

Широков подвинул ноутбук ближе к себе и сказал:

— Давай полностью: имя, фамилия, адрес. Документы с собой есть?

— В машине остались…

Вошёл крепыш, которого я видел на парковке. Музыкант называл его Колтуном.

— Командир, звал?

— Звал. Документы его где?

Колтун сунулся к нагрудному карману.

— Забыл, командир. С утра проблемы сыпятся, как птичье дерьмо на голову. Сначала на полигоне разборки, потом этот мудак сбежал. Теперь Толяныч в рацию орёт, что у них уазик сдох.

— У него всегда что-то ломается.

— Да потому что Толяныч этот дебил конченый, давно его надо с группы снимать. Я к нему Кравченко отправил, пусть на буксире тащит.

Продолжая жаловаться, Колтун вывалил на стол кипу документов. Широков просмотрел каждый, кивнул:

— Ладно, разберёмся. Отведи шлак в больничку.

Как я уже начинал понимать, шлак — это не попытка оскорбить, а устоявшееся обозначение людей вроде меня. Выходит, я не один такой.

Колтун дёрнул меня за рукав.

— Топай.

Мы спустились на первый этаж. Колтун стукнул в дверь с табличкой «Медчасть».

— Док, ещё один шлак. Осмотреть надо.

Он отрыл дверь шире и толкнул меня.

— Заходи.

За столом сидел худощавый мужчина в белом халате и, склонившись над столом, писал. Не глядя на меня, сказал быстро:

— Садитесь на кушетку. Минуту, пожалуйста.

Я прошёл к окну, сел, Колтун остался у двери.

— Перед каждой отправкой столько писанины, — словно оправдываясь, буркнул он. — Ну-с, давайте посмотрим.

Он попросил меня открыть рот, оттянул веко, замерил давление. Обычный ни к чему не обязывающий и ничего не решающий беглый осмотр. Поставил галочку напротив фамилии, дескать, проверен, и ступай дальше.

— Снимите рубаху.

Я снял. Левая сторона груди распухла и окрасилась в багрово-чёрные краски.

— О, милейший, да у вас ребро сломано, — покачал головой доктор и взглянул на Колтуна. — Кто над ним так постарался?

— Музыкант.

— Ваш Музыкант натуральный садист.

— Да ладно тебе, док, забинтуй и дело с концом. Ему уже утром под станок идти. А там какая разница, выживет он или загнётся? Мы бабки за единицу получаем.

— Вот именно: выживет или загнётся, — повторил доктор, и уже мне. — Я бы наложил вам ортопедический бандаж, молодой человек, но, боюсь, руководство не оценит таких расходов на шлак. Поэтому ограничимся тугой повязкой. Это частично снимет болевые ощущения, но для полного заживления потребуется время. Ограничьте физические нагрузки. А питание… Чем они там питаются? — повернулся он к Колтуну.

Тот скривил рожу, как будто тошнит.

— Ясно. Тогда только ограничение нагрузки. Поднимите руки.

Он перебинтовал мой торс, потом вынул из деловой папки несколько листов и положил на стол.

— Заполните, пожалуйста. Карандаш возьмите в пенале.

Листы оказались тестами, группы вопросов вразнобой, иногда схожие по смыслу, но чаще вообще бессмысленные. Я корпел над ними минут сорок. Всё это время доктор и Колтун болтали о непонятном, пили чай. Я попросил воды, доктор, не глядя, кивнул на кулер в углу. Я присматривался к нему с первой минуты, но без разрешения подойти не решался. Не в моей привычке брать чужое или без спроса. Налил стаканчик, выпил, налил ещё. После четвёртого, доктор повернул голову в мою сторону. Я замер.

— Пейте, пейте, мне воды не жалко, — и, склонившись к Колтуну, добавил. — Не жилец.

Было это продолжением их разговора или слова касались непосредственно меня, непонятно, но в области сердца неприятно кольнуло.

Закончив с тестами, я вернул карандаш в пенал и сказал:

— Всё. Можно ещё воды?

Доктор кивнул, а сам бегло пробежался глазами по листам. Посмотрел на меня и снова, но уже внимательнее просмотрел тесты. Я спросил тихо, чтобы не услышал сопровождающий:

— Скажите, к вам сегодня проводили женщину и девочку? Девочке шесть, женщина азиатской внешности…

Он ответил быстро и так же тихо:

— За подобные вопросы ни вам, ни мне несдобровать. Но помните: отсюда все рано или поздно попадают в Загон. Все, — и уже громче. — Напились? Больше я ничем помочь не могу. Колтун, уводите.

Из медицинского кабинета проследовали на склад. Каптёр окинул меня профессиональным взглядом и выдал семейные трусы, чёрные брюки, клетчатую рубаху, берцы и чёрную бандану. Всё новое, из чего можно сделать вывод, что я нужен им не просто живой, но и более-менее здоровый.

Глава 2

Со склада мы вернулись на лестничную площадку, где сидел дежурный.

— Открывай подвал, — велел Колтун.

Дежурный звякнул связкой ключей, отомкнул замок и потянул дверное полотно на себя. Пахнуло плесенью и мочой. Колтун отшатнулся, зажимая нос пальцами.

— Придурки, вы хоть чистить их после себя заставляйте. Задохнуться можно. Или хлорки насыпьте.

— А на кой? — ничуть не реагируя на запах, пожал плечами дежурный. — Пускай привыкают. В Загоне лучше не будет.

— Да хрен с этим Загоном. О себе подумайте. Нравится дерьмом дышать?

— У меня чувствительность понижена. Нос сломали, когда боксом занимался, теперь специально принюхиваться надо.

Колтун качнул головой и подтолкнул меня к проёму.

— Давай туда. А ты свет включи.

Под низким потолком загорелась тусклая лампочка, осветила узкий проход, облезлые стены и уходящие вниз ступени. Я посмотрел на Колтуна. Он отреагировал резко.

— Чё вылупился, урод зашлакованный?! Вниз пошёл! Или думаешь, я тебя провожать буду?

Он толкнул меня в спину, я едва не скатился. Успел выставить руки в стороны, упереться в стены. Сломанные рёбра отозвались болью. За спиной хлопнул металл, с потолка посыпались пыль и ошмётки меловой побелки, лампочка погасла.

Продолжая держаться за стены и нащупывая ногой ступени, я спустился до ровной площадки. Запах стал крепче, вентиляция отсутствовала напрочь. Это не подвал, это подземная тюремная камера. Температура на уровне экватора, воздух сухой, словно выжатый, и от этого снова захотелось пить.

Впереди мигнул огонёк. Он двигался рывками, то поднимаясь, то опускаясь, а потом замер. И сразу раздался негромкий надорванный возрастом голос:

— Прошу вас, идите на свет. Провод не очень длинный, я не могу вас встретить. Только осторожно, потолки низкие. Если вы высокого роста, лучше нагнуться.

В тусклом свечении удалось разглядеть мужчину. На вид давно за шестьдесят, щуплый, на кончике носа простенькие очки, одет в то же, что выдал мне каптёр. Особая примета: седые кучерявые волосы, напоминающие шапку зрелого одуванчика. В его возрасте это выглядело смешно — человек-одуванчик, но смеяться совсем не хотелось.

— Здравствуйте, — поздоровался мужчина. — Не буду говорить, что рад вас видеть, ибо в нашем положении это выглядело бы чересчур цинично. Но раз уж вы сюда попали…

В руке мужчина держал переноску. Света она давала не много, я видел круг диаметром три метра, в который попадал кусок земляного пола и полосатые края матрасов.

— Я здесь назначен отвечать за порядок, — начал объяснять мужчина. — На мне всё: общежитие, питание, общение с поступающим шлаком. Староста, если одним словом. Обращаться ко мне можете по фамилии: Тавроди. Я наполовину грек, папа родом с Пелопоннеса, мама из Красноярска. А вас как?

— Евгений.

— Что ж, Евгений, пойдёмте, я покажу вам место.

Он развернулся, и, подбирая свободной рукой провод, повёл меня вглубь подвала. Свет выхватывал из темноты сидевших и лежавших на матрасах людей. По большей части это были мужчины, лица многих указывали на асоциальный статус, и все были одеты одинаково: клетчатые рубахи, чёрные брюки, дешёвые берцы. Единственная женщина, попавшая в круг света, была одета точно так же.

Тавроди подвёл меня к свободному месту.

— Вот здесь можете расположиться.

Он подсветил, и я увидел грязный матрас, промятый и надорванный по краю. Вместо подушки свёрток непонятного происхождения тряпья, одеяла нет. Лежанка не из лучших, но ничего другого всё равно не предложат.

— Давно вы здесь? — спросил я, не особо рассчитывая на ответ.

Однако мужчина не стал скрываться.

— По-разному. Есть такие, кто уже больше двух недель. Кормят плохо, два раза в день, на воздух не выводят, вместо туалета — яма. Но скоро всё завершится. Завтра под станок.

Это сочетание «под станок» я слышал уже третий или четвёртый раз, и оно не вызывало тёплых чувств.

— Что это может значить?

— На органы разберут, — буркнули из темноты.

Тавроди закусил губу, но опровергать версию сидельца не стал. Похоже, среди жителей подвала она была основной, и каждое её упоминание вызывало содрогание.

— Никто точно не знает, одни домыслы, — наконец ответил Тавроди. — Логика в нашей ситуации не работает. Если в рабство, то зачем так долго держать? На работы не гоняют, сидим как кукушата в гнезде, стращаем друг друга. Если в медицинских целях… — он сглотнул. — Тогда кормили бы лучше, да и… Понимаете, — он перешёл на шёпот, — тут находятся такие люди, чьи внутренние органы скорее принесут вред пациенту, чем пользу. Так что версию с органами я не поддерживаю, хотя большинство склоняются именно к ней.

Уверенности его слова не вызывали, оставался элемент недосказанности, но думал я сейчас не об этом. Собственная судьба меня не интересовала совсем, мысли были заняты семьёй.

— Много вас?

— Вместе с вами пятьдесят один.

— Сегодня ещё кого-нибудь приводили?

— Парня. Избитый весь.

— Лет двадцать, бритый наголо?

— Так и есть. Ваш знакомый?

— А женщину и девочку?

— Нет, больше никого не было. Женщин мало, да и те все возрастные. Моложе пятидесяти не найдёте никого. А детей вовсе нет.

— Понятно. А парень тот где? Можете провести меня к нему?

В душе появилась хрупкая надежда. Если это тот самый, то он должен знать, где Данара и Кира, или хотя бы мог видеть, куда их увезли. Он один из них, один из этих боевиков. На нём был цифровой камуфляж. Что они между собой не поделили, исключительно их дело, меня оно не касается, но мои девочки — это моя ответственность. Я обязан им помочь.

Парень лежал у дальней стены. Он не спал. Едва Тавроди поднёс лампу, он попытался приподняться на локтях, но не смог и только шумно выдохнул. Лицо опухло, вместо глаз щели, губы разбиты в лепёшку. Били его сильно, но, если честно, жалости к нему я не испытывал, хотя никогда жестокосердием не отличался.

На майке легко читался позывной: «Бритиш».

— Привет. Ты Бритиш, правильно?

Тот моргнул.

— Сегодня утром я видел тебя у реки. Я хотел помочь, но не успел. Какие-то люди меня оглушили и привезли сюда. Я должен знать, что это за место и кто эти люди?

Бритиш опустил голову.

— Послушай, парень, я потерял жену и дочь. Я не знаю, где они, что с ними, что вообще здесь происходит. Полный туман. И случилось это по твоей вине. Ты что-то не поделил со своими, а крайними оказались мы. Моей дочери шесть лет, у моей жены бронхиальная астма, она даже в магазин без ингалятора не выходит. Она умрёт, понимаешь? Я должен помочь ей, но не знаю как. Расскажи мне, что здесь происходит. Где мы?

— Это ничего не даст, — прошамкал парень, с трудом разжимая губы.

— Ты рассказывай, а уж я сам решу, даст или нет.

Он сделал несколько глубоких вздохов и попросил:

— Уберите свет…

Тавроди отодвинул лампу. Парень снова вздохнул.

— Отсюда нельзя выйти. Никак. И семье своей ты не поможешь. Я не знаю, где они. Я всего лишь охранник, моё дело ворота открывать. Закусился с одним придурком, хотел сбежать. Не вышло. И у тебя не выйдет. И семью не найдёшь. Гражданским отсюда выход заказан.

Вряд ли он лгал, смысла не было. После того, что с ним сотворили его же сослуживцы, любые контракты о неразглашении информации сходили на нет. Он не врёт, однозначно. Возможно, не договаривает, но не врёт.

— Чем здесь вообще занимаются?

— Я не знаю. Завербовался в прошлом месяце. Сидел на КПП, нажимал кнопку. Платили хорошо. По документам, это частное охранное предприятие. Существует постоянная охрана, их человек семьдесят, и два десятка вахтовиков. Мы только ворота открываем да чистоту наводим. Нас даже до внутренней охраны не допускают…

Он замолчал.

— Только…

— Что «только»?

— Охраняют странно. Видел, как вышки стоят? Вертухаи чаще смотрят внутрь, как будто боятся нападения изнутри, а не снаружи. И патрули всё время на подступах и вокруг ангаров. Я спросил одного, Музыкант погоняло, мудак конченный, чё, мол, творится? А он мне по роже смазал, типа, вопросов лишних до хера задаю. Я ему леща, он за калаш. Кое-как растащили. Только он пообещал, что всё равно меня достанет. Этот Музыкант… Ночью в казарме сказали, что он уже завалил двоих, и ничего ему за это не было. Списали на несчастный случай. Ну, я и решил валить. Тупо так попал…

Попал он, конечно, серьёзно, наравне со мной и всеми, кто в подвале. А вышки действительно были вынесены вперёд, но вопросов их положение у меня не вызывало. Может быть, я плохо разбираюсь в охранных мероприятиях или в построении защитных линий, но по такому же принципу строились крепости прошлого, а они однозначно предназначались для отражения нападений снаружи, а не изнутри. Так что здесь Бритиш что-то путает.

Но бог с этими вышками, меня беспокоит, где мои девчонки, а не что у них с охраной творится.

— Бритиш, ты помнишь, что было на берегу?

— Забудешь… Отхреначили прям там. Содома с Гоморрой такого не вытворяла. Эта сука, Музыкант, больше остальных старался. Тебя шокером ткнули и в шишигу потащили, а меня в буханку кинули. И твоих туда же. Но что дальше было, не спрашивай. Я вырубился, очнулся уже на матрасе.

— Так и есть, — подтвердил Тавроди. — Его солдаты принесли и швырнули на пол. Это уже мы его на матрас положили.

— А что в ангарах, знаешь?

— Нас к ним не пускали. До КПП и обратно разводящий водил. Даже из столовой по команде выходили. Как в армии. Только здесь ещё строже. У тех, кто во внутренней охране и в полевых группах, доступ выше, и зарплаты на порядок наваристей. Они наверняка больше знают, но не скажут. Здесь за лишнее слово язык отрежут не задумываясь.

Бритиш каждую фразу сопровождал передёргиванием плеч. Это показывало его неуверенность, и теперь я точно понимал, что он что-то недоговаривает или принижает свою роль. Боится за свой язык, несмотря на то, что вместе с нами отправится завтра под пресловутый станок.

Определить время, находясь в подвале, невозможно, ни часов, ни окон. Но приходит пора, и ты понимаешь, что всё-таки пора. Лязгнул замок, по ступеням зашаркали подошвы ботинок, и вместе с яркими лучами фонарей темноту разрезали голоса:

— Подъём, шлак! На выход!

На спящих людей посыпались удары дубинок. Вот, оказывается, для чего они нужны. Я успел подхватиться до того, как добрались до меня. Пристроился за чьей-то спиной и семенящей походкой, ссутулившись и прикрывая ладонями сломанные рёбра поспешил к лестнице. Мельком заметил Бритиша, его поддерживали двое в клетчатых рубахах.

На улице нас выстроили в две шеренги. Сзади, с боков стояла охрана, перед нами доктор и Широков. Доктор зевал и сонными глазами смотрел в небо. Командир покачивался на пятках, что-то говорил. Над землёй стелился плотный туман, прикрывая тела до колен. После сухого подвала рассветная влажность заставляла дрожать от холода. Многие зажались и почти не слушали, что Широков говорит. Я вылавливал из его речи только отдельные слова, которые никак не могли сложиться в общую картину. Да и не понятно, к чему они все. Если инструкция… Какие тут могут быть инструкции?

Я нервно оглядывался, искал Данару, но натыкался только на злые лица боевиков. Колтун, дежурный, доктор. Музыкант. Боевик провёл по мне пустым взглядом и отвернулся. Он уже и не помнил меня. К чему помнить тех, кто через несколько минут отправится куда-то, непонятно куда, возможно, на смерть?

От этой мысли внутри похолодело. Смерть вряд ли, глупо одевать смертников во всё новое. Но если даже и так, плевать, лишь бы с Данарой и Кирой всё было хорошо.

Широков замолчал, полетели команды, замахали дубинками. Как стадо баранов нас погнали к крайнему левому ангару. Ворота были распахнуты, над туманом приподнимались высокие ряды ящиков и коробок. Между ними вглубь ангара вёл широкий проход. Кто-то попробовал юркнуть в сторону, спрятаться за ящиками. Его выволокли и дубинками выбили из спины пыль и желание повторять подобное.

В конце стоял металлический контейнер по типу морских. Большой. В него легко мог зайти танк и ещё место для полевой кухни осталось бы. Нас загнали внутрь, сверху опустилась герметичная крышка, и мы оказались запертыми в кромешной темноте. По телу прокатилась волна дрожи, то ли страх, то ли зачатки клаустрофобии, а скорее всего и то, и другое. Что они задумали? Рядом кто-то всхлипнул, кажется, женщина. Следом закричал мужчина:

— Выпустите! — и забил кулаками по стенке.

Через секунду по стенам били не менее двух десятков кулаков. Крышка поднялась, в контейнер ввалились боевики. Послышались смачные удары дубинок, всхлипы, плачь. Я резво отступил в угол, присел на корточки, зажал ладонями больной бок.

Сквозь крики пробился голос Широкова:

— Дебилы! Вас же предупреждали, что это ненадолго. Пять минут — и всёзакончится. Хотите, чтоб вам ноги переломали? Переломаем! Насрать, в каком виде вас доставят, лишь бы ещё дышали.

Слова подействовали лучше, чем удары дубинками. Крики стихли, боевики вышли из контейнера, крышка снова захлопнулась.

Пол под ногами завибрировал, от него вибрация передалась стенам. Из края в край прокатилась неоновая волна, заставив тела содрогнуться. В голове помутилось, исчезла ориентация. Где верх, где низ, лево, право? Рядом кого-то стошнило. Это оказалось заразительным, рвотные звуки наполнили всё пространство контейнера.

Желудок рванул наружу, я подался вперёд, но тошнить было нечем, со вчерашнего утра ничего не ел. Снова прокатилась неоновая волна, но уже в обратную сторону. Возникло ощущение замедления. Всё тише, тише, тише…

Вибрация прекратилась, запахло озоном. Крышка медленно поднялась, и из тьмы мы выпали в длинный зал с высокими потолками без окон. Тёмные неровные стены, коммуникационные трубы, кабеля, жёлтые лампочки над головой. Ни ящиков, ни боевиков в камуфляже. По бокам выстроились люди в одинаковых коричневых футболках, образуя живой коридор. В руках знакомые резиновые дубинки и яркие фонари. Они принялись по-деловому подталкивать нас дальше, выкрикивая:

— Осмотр! Осмотр! Шевелись!

За ними стоял врач. Он осматривал каждого, командуя:

— Поднять руки… Перед собой… Пальцем до носа… Присесть… Следующий.

Одних он отправлял направо, в новую очередь, к другим присматривался внимательнее, спрашивал о чём-то и указывал в сторону бокового коридора. Их тут же подхватывали под руки два здоровых охранника и уводили. Над коридором висела проржавевшая по краям металлическая вывеска «Четвёртый выход».

— Что с рёбрами? — спросил меня врач, и охранники сделали шаг вперёд.

— Прикладом схлопотал.

— Сними рубашку.

Он разрезал ножницами повязку, надавил пальцем на опухоль. Я дёрнулся.

— Больно? А здесь? Сильно болит?

— Нормально.

— Ещё раз руки подними. Что чувствуешь? Боль есть?

— Нормально, — повторил я. — Пульсирует.

— Пульсирует?

— Сколько полных лет?

— Тридцать один…

Врач снова надавил на опухоль, при этом пристально глядя мне в глаза. Он явно метался между тем, куда меня отправить, направо или налево. Я бы предпочёл налево, к четвёртому выходу. Что-то пыталось подсказать, что жизнь там намного проще. Больница, губастые медсёстры. Но врач махнул направо.

— Ладно, иди пока.

Новая очередь вела к столу, за которым сидел человек в деловом костюме. Он задавал анкетные вопросы и забивал ответы в планшет.

— Имя, фамилия… Возраст… Профессия… Следующий… Имя, фамилия… Возраст…

Писал он быстро, не глядя на очередников.

— Имя, фамилия?

— Евгений Донкин.

— Возраст?

— Тридцать один год.

— Профессия?

— Бариста.

— Что за хрень? — писарь поднял голову.

— Специалист по приготовлению кофе, в том числе с использованием латте-арт.

— Какой нахер арт? Повар что ли?

— Скорее, бармен. Но работаю не с алкогольными напитками, а с кофе.

Писарь секунду смотрел на меня непонимающе, потом отмахнулся.

— Ладно, запишу как повар и бармен, а там пусть сами разбираются.

Я хотел спросить, кто должен разбираться, но охранник толкнул меня в спину.

— Не задерживай!

За следующим столом сидел молодой мужчина в таком же костюме. На столе стоял ноутбук и прибор, похожий на металлодетектор. Рядом в коробке лежали гаджеты.

— Левую руку запястьем вверх.

— Зачем?

— Исполнять!

Он приложил прибор к моей руке, кожу обожгло, но терпимо. На запястье отпечатался штрихкод. Я подул на него. Вокруг полос расползалась краснота. В голове возникла ассоциация с порядковым номером у заключённых в немецких концлагерях. Да и сама атмосфера походили на тюремную, не хватало только повязок со свастикой у охраны и баннера: «Добро пожаловать в Ад!».

— Для чего это?

— Идентификация, — коротко пояснил мужчина.

Вынул из коробки планшет, навёл на меня. Вспыхнула короткая вспышка. На экране появилось моё лицо: профиль, фас, с правой стороны короткая информация и номер — 240.127.188-СЗ.

— Теперь это твой, — тыкая пальцем в номер, сказал мужчина. — Желательно заучить наизусть. Планшет береги, через него будут приходить полезные сообщения. Это твоя связь с Конторой. В общем, разберёшься. Следующий!

Размерами планшет был чуть больше моего айфона, оставшегося в машине. Он как раз помещался в грудной карман рубашки, как будто специально подгоняли размерами.

Охранник жестом велел отойти к стене, где уже собрались те, кто прошёл осмотр раньше. Всего человек пятнадцать. Каждый держал в руках планшет. Кто-то листал страницы, просматривая информацию. На рабочем столе были выставлены ярлыки, оставалось только кликнуть нужный. Ничего нового, всё, как на телефоне.

— Опять говно прислали, — услышал я презрительное.

У стены, скрестив руки на груди, стояли двое охранников. Один в коричневой майке, другой в синей. Говорил тот, что в синей.

— Сколько всего? — спросил коричневый.

— Пятьдесят.

Пятьдесят? Почему пятьдесят? Должно быть пятьдесят один. Так говорил Тавроди. Кстати, где он? Ни его, ни Бритиша после того, как вышли из подвала, я не видел. Хотя нет, уже здесь охрана уводила Тавроди в боковой коридор. И пацана тоже. Получается, кого-то оставили на базе.

Глава 3

После завершения осмотра снова подошёл врач. Халат был расстегнут, на кармане рубашки виднелся логотип: перевёрнутый треугольник, а внутри круг с рваными краями, словно отметина от пули. Врач попросил нас встать полукругом и сказал:

— Моя фамилия Дряхлов. Я проведу для вас небольшой ликбез, чтобы вы не косились по сторонам и не удивлялись, если вдруг окажетесь за периметром или того хуже, у края Смертной ямы. Место, куда вы попали, называется Загон. Это не тюрьма, как мог кто-то подумать, но и не курорт. Лентяев и тунеядцев здесь не любят. Панибратства тоже не терпят, к старшим по статусу нужно обращаться вежливо. Вы — шлак, находитесь в самом низу цивилизационной цепочки. Обезьяны в сравнении с вами короли. Одеты вы соответственно статуса: в клетчатые рубахи и чёрные брюки. Выше стоят те, кто носит коричневые цвета, дальше вверх по лестнице синие и зелёные. Над всеми вами находятся люди, которые по праву рождения или делом доказали обществу свою полезность. Это положенцы. Я один из них. На кармане моей сорочки вы видите логотип Смертной ямы, — он указал на треугольник. — Это означает, что я являюсь сотрудником и одним из руководителей фермерского хозяйства. Это даёт мне дополнительные права. Если будете вести себя правильно, со временем тоже сможете повысить статус.

— Кто его определяет?

Дряхлов повернулся на голос.

— Общее руководство осуществляет группа людей, официальное название которых: Контора. Они же за определённые заслуги повышают или понижают статус сотрудников. Контроль осуществляется посредством видеосистем и некоторых иных способов, раскрывать которые в мои полномочия не входит. Сейчас вас распределят по жилым блокам. Планшеты все получили? Следите за сообщениями. От Конторы будут приходить предложения о сотрудничестве, советую принимать их как можно быстрее. В Загоне существуют три формы сотрудничества: обычное, стандартное и особое. Любое сотрудничество оплачивается в статах, потратить их вы сможете в торговых лавках при своём жилом блоке либо в Петлюровке. Советую как можно быстрее изучить Внутренний свод правил, это позволит избежать многих ошибок. Ещё вопросы есть?

— Мы здесь… навсегда? — несмело спросила женщина рядом со мной.

Дряхлов усмехнулся.

— Да, вы здесь навсегда.

— У меня дети остались… — по щекам женщины потекли слёзы.

— Никто не запрещает вам завести новых. Можете трахаться, жениться, разводиться, устраивать повальный блуд, гей-парады. В отношении своих интимных мест у вас полная свобода. Можете уши себе отрезать и засунуть в задний проход, никто и пальцем не шевельнёт остановить вас. Но если в пределах Загона вы попытаетесь кого-то убить, пусть даже самого себя, то вас ждут очень, очень, очень суровые последствия. Трижды «очень» произнесено не просто так. Жизнь — это та ценность, которая является непререкаемой. Она целиком и полностью принадлежит Загону, и только Загон имеет право забрать её.

Осознание подобных новостей требует времени. Нам предлагалось полное интимное раздолье, но всё прочее ограничивалось Внутренним сводом правил и стенами Загона, в том числе и наша жизнь. Отныне она принадлежит местным властям. Что это, если не концлагерь? Только с некоторыми послаблениями.

— А как с кормёжкой?

Спрашивал мужик лет сорок: короткая чёрная борода с просвечивающей по краям сединой, тяжёлое лицо, сутулые плечи. Его в шкуру мамонта облачить, и вот тебе готовый питекантроп.

— С кормёжкой? — Дряхлов щёлкнул пальцами. — Всё зависит от вас. Кто хорошо работает, тот хорошо ест. Знакомая формула? При каждом жилом блоке имеется столовая, голодными не останетесь. Но если захочется разнообразия — а вам его обязательно захочется — придётся постараться. Поэтому не упускайте возможность заработать лишний стат.

— Как эти статы выглядят?

— В виде цифр на счёте вашего планшета. В некоторых поселениях за пределами Загона так же принимают оплату в статах.

— А есть и другие поселения?

— В этом мире есть всё. Есть даже то, о чём вы подумать не смеете.

Последнее он сказал не с целью напугать нас, а как нечто обыденное.

Питекантроп хмыкнул:

— Чего же такого мы не смеем подумать?

— Какой торопливый юноша, — доктор покачал головой. — Я бы посоветовал тебе не спешить сталкиваться с тем, с чем никто из местных жителей сталкиваться не хочет. Всему свой черед.

— Советы свои можешь засунут туда, куда уши отрезанные суёшь. Люди хотят знать в какую парашу нас рожей сунули…

Охранник в коричневом оттолкнулся от стены и ударил питекантропа дубинкой меж лопаток. Тот охнул, упал на колени, охранник перехватил дубинку за оба конца, сунул ему под подбородок, сдавил. Мужик захрипел.

— Я же предупреждал, — констатировал Дряхлый, — хамство здесь не терпят. Это не дикое поселение, это вполне цивилизованное место. Нам присущи недостатки, никто от этого не застрахован, но мы боремся с ними, искореняем всеми силами. Ясно? Или требуются дополнительные объяснения?

— Не требуются, — прохрипел питекантроп.

— Что надо сказать?

— Больше не повториться… Правда…

Дряхлов кивнул, и охранник убрал дубинку.

— Ещё вопросы? Давайте последний, и будем закругляться.

— Куда нас забросило? — не особо надеясь на ответ, спросил я. — Загнали в контейнер на какой-то полувоенной базе, а вышли в подземелье. Только не надо утверждать, что контейнер — это лифт и нас спустили вниз на пару этажей.

— Лифт? Да, так и есть. Лифт. В другую параллель. Только движение у него одностороннее. Обратно наверх вас никто не поднимет. Всё, на этом ликбез окончен. Вы считаете, что время в дороге заняло пять минут, но в реальности прошло около полусуток. Чувствуете, как проголодались? Вас проведут в жилые блоки. Их восемь. Ваши данные уже загрузили в общую систему управления, так что не бойтесь, без ужина не останетесь.

Я мельком глянул на экран планшета: 19–11. Из подвала нас выгнали рано утром, пусть в шесть. Плюс двенадцать часов, час на прохождение осмотра. Так и есть, всё сходится. То есть станок — это пропуск в какой-то иной мир. Врач обмолвился о другой параллели. Альтернативный мир? Фантастика?

Дряхлов щёлкнул пальцами и, не прощаясь, направился к четвёртому выходу. Синий охранник встал перед нами и кивнул вглубь коридора:

— Вперёд.

Коридор тянулся не по прямой, а забирал вправо и вверх. Похоже, бывшая шахта, а коридор — главный штрек, только давно оставленный проходчиками и переделанный под новые нужды. Ширины хватало, чтобы разъехаться двум грузовикам, на полу оставались отверстия от костылей, когда-то удерживающие шпалы. Часть коммуникаций отходили в боковые тоннели. Кабелей и труб становилось меньше, воздух пропитался свежестью.

Закончился коридор широкой площадкой, кто-то из охранников назвал её заслоном, далее находился огромный зал. Местные архитекторы соорудили стену из бетонных блоков с амбразурами, оставив лишь проход метра три шириной, который при необходимости перекрывался выдвижными воротами. Возле амбразур стояла охрана в камуфляже, один поглаживал по цевью пулемёт Дегтярёва. У стены лежали два гранатомёта советского производства.

Неплохо они тут забаррикадировались. Против кого?

Из коридора мы вышли в огромный зал с высокими узкими окнами, забранными древней стеклянной плиткой. Свет сквозь них пробивался тусклыми отблесками, поэтому дополнительно под высоким потолком висели на цепях длинные плафоны с лампами дневного света. Помещение походило на брошенный производственный цех. Ничего лишнего, только надписи углём и мелом на стенах и многометровый широкоформатный экран на противоположной стене. Под ним механические ворота, немного в стороне лестница, уходящая под потолок, и кирпичная коробка фабричной проходной, на ступенях которой пристроились двое коричневых.

За стенами цеха находилось открытое пространство, не уверен, что лес или поля с лугами, ноточно не подземелье. Какой-нибудь город или промышленная зона. Вправо уходил очередной коридор, но более узкий. По нему мы прошли шагов двести, постепенно спускаясь под землю. Возле каждого промежуточного прохода на стенах висели таблички со стрелками и названиями, словно уличные указатели. Один раз навстречу попался коричневый патруль: двое с дубинками. Кроме того, у каждого на поясе висела открытая кобура с электрошокером и подсумок.

Люди в клетчатых рубахах тоже попадались, но если продолжить сравнение с концлагерем, то на заключённых они не походили. С виду обычные работяги, не цветущие, но и не побитые обстоятельствами и непосильным трудом. Некоторые очень даже упитанные. Я обратил внимание, что у всех, независимо от цветов одежды, с левой стороны были нашиты бирки с именами.

Дважды мы останавливались у широких проходов арочного типа. На табличках значилось: первый жилой блок, второй жилой блок. Охрана называла имена и указывала на проход. Мой черёд пришёл возле третьего. Синий глянул в планшет и произнёс:

— Евгений Донкин.

Я поднял руку.

— Тебе сюда. Остальные дальше.

Прежде чем войти, я перекрестился. Всё, что произошло со мной за последние сутки, казалось чужим и неправильным, какой-то фантастический фильм, только я не смотрел его, а участвовал. Я стал одним из его героев, и если сценарист вдруг решит, что без головы я буду смотреться импозантнее, то мне обязательно отрубят голову. Сомнений в этом не возникло. Вот только я не хочу лишаться головы.

Ладно, давай посмотрим, что там в следующей серии.

Жилой комплекс походил на бесплатную ночлежку — бесконечно длинный зал пещерного типа, заставленный трёхъярусными нарами. Нары стояли компактными комплексами по десять койко-мест в ряд и два в ширину. Между собой соседние нары отделялись дощатыми перегородками. На столбах краской были намалёваны цифра и заглавная буква. Проходы между комплексами не более двух метров шириной. Шум, вонь, теснота. Пока я пробирался вдоль рядов, пытаясь сориентироваться и понять, как в этом столпотворении найти свободное место, меня несколько раз обругали и крепко приложили по спине ладонью. Над головой сохло тряпьё, плакали дети, визжала женщина. Голова кружилась от криков и запахов.

Многие нары закрывали от посторонних взглядов тканевые шторки, там, где они были раздвинуты, ничего необычного не наблюдалось. Смятые одеяла, подушки. В глубине в изголовье небольшой шкафчик. С чистотой явные проблемы, хотя некоторые жильцы даже тут старались как-то благоустроить своё жилище, оживляя его рисунками и разного рода безделушками.

Кто-то дёрнул меня за брючину.

В проходе стоял мальчонка. От силы лет пять, чумазый, взлохмаченный. Он протягивал ладошку.

— Дай!

Голосок тихий, но требовательный. Я растерялся. Мальчонка напоминал Киру. Она пусть и старше, но тоже требовательна, иногда ножкой топает, добиваясь своего. И вчера точно так же хваталась пальчиками за мою брючину.

— Чего тебе дать?

— Дай!

С соседних нар протянулась волосатая рука, ухватила мальчонку за ворот и втащила под шторку.

— Опять, гадёныш, попрошайничаешь? Жрал ведь только что. Спи, пока багету тебя не скормил.

Нары заскрипели под тяжестью переворачивающегося тела. Я постучал по лесенке, ведущей на верхние ярусы.

— Уважаемый, подскажешь, где местечко свободное найти?

Из-за занавески высунулась опухшая морда. Один глаз заплывший, другой мутный, как у слепца.

— С новой партии? К старосте иди, Ровшаном кличут. Он места распределяет.

— Где искать этого Ровшана?

— Закуток у него возле столовки, не промахнёшься.

Считая разговор законченным, мужик задёрнул шторку.

Я двинулся дальше по проходу. Теперь ещё столовку надо искать.

Навстречу пробежала женщина и юркнула под нары, перекатившись в следующий проход. За ней ковылял пожилой мужик в рубахе с оборванными пуговицами. Повторить маневр женщины он не мог, нога не позволяла, и заорал, глядя под нары:

— Сука! Я заплатил!

— Это долг за прошлый раз, — с хохотом ответила женщина. — Теперь в расчёте.

Колченогий выпрямился, губы кривились в злобе.

— Сочтёмся, сучка драная. Один хер подловлю.

Проходя мимо, он толкнул меня, задев локтем сломанные рёбра. Я зашипел. Колченогий посмотрел на моё вспотевшее лицо.

— Чё встал, как парализованный? Заняться нечем? Иди, отсоси у Ковролина, он сегодня при бабках.

На кармане было вышито «Костыль». Подходящее имя для его негнущейся ноги.

— А ты уже отсосал, раз таким живчиком бегаешь?

Не знаю, что на меня нашло, никогда не позволял себе хамство в ответ на хамство. Отчим всегда говорил, что любую драку можно решить словами, а тут конкретный наезд с моей стороны. Но за последние сутки столько навалилось, и то ли нервы сдали, то ли заразился местным сумасшествием, но молчать сил не было, да и желания, честно говоря, тоже.

Хотя лучше бы смолчал, ибо ответка прилетела мгновенно. Костыль вбил мне в подбородок крюк левой. Я взмахнул руками, как крыльями, завалился назад и уже падая, приложился затылком о столб.

Вырубился наглухо. Когда открыл глаза, увидел ноги снующих по проходу людей. Кто-то не вполне дружелюбно затолкал меня под нары, чтоб не мешал движению. Это вместо помощи. Бесчувственный здесь народ. Я приподнялся, повёл челюстью. Хорошо он меня. Но вроде не сломано, двигается. И зубы целы. Только вкус крови на языке.

Придерживаясь за опорные столбы нар, я выбрался в проход, посидел немного, потряхивая головой и приходя в себя, и побрёл дальше. Бок разболелся невыносимо, он уже не просто пульсировал, а стремился к маленькому ядерному самоподрыву, плюс к нему добавились ломота в затылке и общая заторможенность. Если дело и дальше так пойдёт, до утра я не доживу. И тогда рухнет главная заповедь Загона, утверждающая, что жизнь человека — вещь непререкаемая. Или этот Дряхлый имел ввиду только свою жизнь и жизни таких же положенцев, как он?

Столовую я нашёл случайно. Вход в неё был прикрыт дополнительным рядом нар, стоящих перпендикулярно остальным. Нары были двухъярусные и шире обычных, видимо, ВИП-зона местного значения. Сторона, обращённая к общим рядам, была заколочена досками, и поначалу я принял их за искусственную перегородку. Кто-то выкрикнул имя, названное мутноглазым, я повернул на голос и увидел более широкий и чистый проход. Слева открывался зал с длинными обеденными столами, а прямо стояла конторка — грубо сколоченный стол и табурет, на котором сидел настолько жирный мужик, что оставалось удивляться, почему табурет под ним до сих пор не сложился. К стене приткнулся электрический самокат.

Староста сосредоточенно водил пальцем по экрану планшета. За жирными щеками глаз не разглядеть, подбородок ложился на грудь прыщавым наслоением, зелёная майка настолько плотно обхватывала плечи, что растянулись нити на швах.

— Привет. Ты Ровшан?

Толстяк нехотя процедил.

— Ну?

— Я из новой партии. Мне бы место и поесть. Поможешь?

Староста облизнул пухлые губы, продолжая протирать пальцем экран.

— Кхе… И чё, бегом можно?

— Сам решай. Я первый день на вашей кухне, не знаю, кому бегом можно, кому шагом. Одному посоветовал, так он мне проездной под нижнюю полку выписал.

Я потёр подбородок.

Ровшан наконец-то взглянул на меня.

— С кем ты так неосторожно?

— Кажется, Костыль. Послал меня к какому-то Ковролину для интимных переговоров, я послал в ответ.

— Костыля? — в голосе Ровшана промелькнуло уважение. — Однако, смельчак. С Костылём никто так не разговаривает. Он хоть и медлительный, но если дотянется, приложит от души. А Ковролин обычный глагол. Держит под собой проституток и нюхачом приторговывает. У них с Костылём постоянные тёрки. Недолюбливают друг друга.

— Если у них такая нелюбовь, зачем меня в свои дела впутывать?

— Местная традиция. Ковролин только на мальчиков заглядывается, вот к нему и посылают.

— Вроде как на три буквы?

— Ага, вроде.

Замечательно, у них тёрки, а я крайний. Зато теперь более-менее расклад ясен, буду осторожней.

— Так что насчёт места?

— Цены, стало быть, такие, — староста сложил руки на животе. — Место на третьем ярусе — двадцать статов в неделю. Тут два минуса: слишком высоко и жарко. Четвёртый год обещают дополнительную вытяжку установить, но всё никак не сподобятся. Устал уже с ними ругаться. На втором ярусе — пятьдесят. Это потому что нары сдвоенные. Выход на обе стороны получается, хошь туда, хошь сюда спускайся, и прохожие внезапно на тебя из прохода не валятся. Эти места в основном семейные берут, ну и говнюки при бабках вроде Ковролина. Нижний ярус — десять статов. Тут сам должен догадаться, все радости общежития и внезапных встреч в одном пакете, поэтому скидка. Усвоил?

Замечательно. С бесплатной ночлежкой я поторопился. Она получается ох какая платная. Дряхлов говорил, что за сотрудничество Контора платит от десяти до трёхсот статов в день. Неуверен, что мне сразу начнут платить по верхней ставке, так что коммуналка получается кусачая.

— У меня нет статов. Не заработал ещё.

— Не беда. В случае неплатёжеспособности Загон предоставляет пятьдесят статов беспроцентного кредита каждому жителю. Ты, главное, от сотрудничества не отказывайся, и Контора тебя оплатой не обидит. В моём блоке две с половиной тысячи шконок, из них две сотни пустуют. Есть людишки, которые вдвоём и втроём шконку снимают, экономят. Могу к ним подселить. Но вариант не из лучших. Это уже конченные нюхачи, у которых следующая остановка — яма. Тебе куда больше хочется?

— Компания мне пока не требуется. Можно что-нибудь не дорогое и ближе к выходу?

— Без вопросов, — Ровшан ткнул в экран, вытаскивая на рабочий стол список свободных мест. — Номер тринадцать «А». Первый ярус, до выхода рукой подать. Не суеверный?

— Нет.

— Тогда с тебя десять статов. Давай запястье. Тебе штрих-код должны были нанести при осмотре. Это твой паспорт и кредитная карточка. Не потеряй.

Я протянул ему левую руку, он навёл планшет, отсканировал штрих-код и самодовольно хмыкнул:

— Ну всё, теперь это местечко у тебя никто не отнимет. О продлении не беспокойся, Контора сама спишет статы в конце недели. Если кто наедет, бывает такое, сразу ко мне. Разберёмся. И ещё тебе совет: пришей бирку с именем на карман. Это общее требование ко всем. Пару раз предупредят, потом на принудиловку отправят.

— Принудиловка — это что?

— Это, брат, геморрой высшего разряда. Лучше триппером переболеть, чем неделя принудиловки, — и пояснил. — Наказание в виде бесплатного сотрудничества.

— Понятно. А как насчёт поужинать?

— Это сюда, — кивнул Ровшан в сторону обеденного зала. — Меню у нас разнообразное, но шиковать не советую, бери комплексный обед. При твоих финансовых возможностях это самый доступный вариант. Всего-то три стата.

— А если кредит закончится, что делать?

— На ферме продлят, не волнуйся. Но лучше до этого не доводить, поэтому не ленись. Загон лентяев не любит.

Глава 4

Первое, на что я обратил внимание, заходя в обеденный зал, расписание работы. Столовая начинала обслуживание посетителей в пять утра и заканчивала в одиннадцать вечера. Планшет показывал четверть десятого. Большинство столов были свободны, лишь кое-где сидели припозднившиеся клиенты, да возле раздачи один стол оккупировала молчаливая компания.

Я взял чистый поднос, прошёл к стойке. Повариха посмотрела на меня устало и нехотя поднялась со стула.

— Чего тебе? Комплексный?

Я кивнул. Выбор был не богатый и не знакомый. В двух котлах исходило паром что-то зелёное, вроде бы суп и каша, рядом на подносе прикрытый целлофаном нарезанный хлеб. Кусочки до того тонкие, что сквозь них на свет смотреть можно. Дальше ещё два котла — с перловкой и щами, за ними пустые стаканы и титан, надеюсь, с чаем. Вот и весь выбор, хотя Ровшан обещал разнообразие.

Повариха щедро наложила в алюминиевую тарелку зелёной каши, в другую налила супу. Хлеб вниманием обошла, и кивнула на титан.

— Чаю сам нальёшь.

Да, я не обманулся, это действительно был чай. Не крепкий и не сладкий, но чай. И горячий.

— Можно два стакана?

— Чаю хоть обпейся, он бесплатный, за остальное три стата. Давай запястье.

— А хлеб?

Хлеба очень хотелось. Зелёная еда аппетита не вызывала; я принюхался к ней по-собачьи, запах кисловато-сладкий и вместе с тем едкий. А хлеб — он настоящий. Ржаной, с прожаренной корочкой. Каждая пора видна невооружённым глазом. Не хлеб — сказка.

— Хлеб — три стата. Расценки забыл или новенький?

— Из последней партии.

На лице поварихи отразилось сочувствие.

— Тяжко небось? Ну ничего, привыкнешь. Поначалу всем тяжко. Ты только от сотрудничества не отказывайся, иначе ох как…

Недоговорив, она покачала головой и вернулась к стулу.

Подхватив поднос, я прошёл к ближайшему свободному столу. Суп на вкус оказался так себе. Жидкий, как бульон. Ложка не понадобилась, я не съел его, а выпил. С кашей пришлось повозиться. Она прилипала к зубам, к дёснам и на вкус казалась подгоревшей. Ради эксперимента, я перевернул тарелку вверх дном, и содержимое не вывалилась.

— Эй, клетчатый, ты из новой партии что ли?

Из-за стола, за которым сидела молчаливая компания, поднялся здоровяк в коричневом.

— Да, сегодня прибыли.

— А тебе не объясняли, чем коричневая майка отличается от твоей чёрно-белой робы?

— Пониженным статусом. Я должен быть вежливым.

— Вот именно — вежливым. Кто позволил тебе сесть за соседний стол? Твоё место в дальнем углу. Жрёшь быстро, ходишь с опущенной головой, потому что ты — кто?

— Кто?

— Опущенный!

Он заржал, сотрапезники тоже заржали, один подавился хлебом и закашлял. Сосед со всего маха хлопнул его по спине, едва не припечатав к столу.

— А ты кто? — взыграла во мне обида. — Глава опущенных?

Здоровяк тоже подавился, только смехом. Он булькнул, вытаращил глаза. Подельники поднялись, уставились на вожака, ожидая приказа.

Опять перестарался. Может быть, этот здоровяк и не Костыль, боксёрскими приёмами не владеет, но их четверо, а я один, и бить они меня все вместе будут.

Я перехватил ложку чашкой в ладонь, сжал покрепче. На крайняк, ткну первому, кто подойдёт, в глаз черешком. Или в горло. Проткнуть не проткну, но травмирую. Что ж за день такой, без люлей шагу не сделать. Или здесь всегда так?

В другую руку взял пустую тарелку. В каком-то фильме видел: надо швырнуть противнику предмет в лицо, он отвлечётся, и тут же бить ножом, в моём случае — ложкой. И обязательно держаться возле препятствия, чтоб со всех сторон не зашли.

Хороший сценарий, только не исполнимый. Двое обошли стол слева, двое справа. Хочешь, не хочешь, а зажали. Я обернулся к одним, выставил ложку перед собой, повернулся к другим. Нет, тут ни тарелка, ни ложка не помогут. Сейчас надавят одновременно и набьют моську до неузнаваемости.

— Привет, Гришуня. Беспредельничаешь?

Напротив остановился мужчина. Худой, как оглобля, и выше меня на полголовы. Лицо тоже худое, хищное, сплюснутый нос, волосы до плеч. На вид далеко за сорок, под полтос. Рубаха как у меня — клетчатая. Он только что поел и нёс посуду на мойку.

— Шёл бы ты мимо, Гук. Тебя наши дела не касаются.

— Да мне тебя жалко. Ты же грамотный, Гришуня, читал Свод. За провокацию можно в яму на принудиловку отправиться.

— На принудиловку? — здоровяк на секунду растерялся, но тут же мотнул головой и вернул лицу выражение бесконечной дурости. — А кто докажет?

— Ты совсем рехнулся? А камеры по углам нахера натыканы? — незнакомец махнул рукой, я проследил за его жестом, но никаких видеокамер не увидел.

— И чё мне с твоих камер? Они звук не пишут, иди, докажи, что не он первым меня козлом назвал.

— Козлом тебя называть не обязательно, это и так все знают. Важно другое. Ты уверен, что не пишут?

— Все так говорят, — в голосе Гришуни появилась неуверенность.

— За что ты так Контору не уважаешь? Тебе лапшу на уши повесили, и ты её с гордостью носишь. Умывайся иногда, дорогой.

Здоровяк сжал кулаки, но в драку лезть не спешил, и напоминать незнакомцу, что у того клетчатая рубаха тоже не торопился.

— Ты в Загоне человек уважаемый, Гук, лапшу тебе прощаю. А за новичка зря вписался. Не в своё дело влез. Я этому шлаку сейчас рожу за грубость располосую, и конторщики меня поддержат.

Он сделал грозное лицо, сдвинул брови, но Гук на это только рассмеялся.

— Ты ещё глупее, чем я думал. Для конторщиков ты плевок на полу. Они при верном раскладе Ковролина не поддержат, а уж тебя и подавно. Шёл бы ты хабар с нюхачей собирать. А парня оставь. Он новичок, наших дел не ведает. Если ты его под Смертную яму подведёшь, с тебя самого шкуру заживо снимут. Забыл Таракана? Так я напомню, мне не сложно.

Боевой порыв Гришуни и компании сдулся. Гук говорил о чём-то таком, что ни одному из них не нравилось. И боялись они не камер на стенах, которых я так и не увидел. Крепыш с ножевым шрамом на щеке буркнул:

— И то верно, Гришунь. С Тараканом тогда реально жёстко обошлись, я видел. Оно нам надо?

— Замолкни, Лущ, — здоровяк скрипнул зубами. — Лады, Гук, уговорил. Умеешь ты уговаривать. Все пожрали? Валим отсюда.

Я сел доедать кашу. Аппетит пропал, в горло зелёные комья лезли плохо, приходилось запихивать. Гук отнёс посуду, налил себе чаю, подсел ко мне. За то, что спас меня, спасибо ему большое. Однозначно сейчас бы валялся под столом с разбитой мордой и доломанными рёбрами. Я так и сказал: спасибо. Он не услышал, только кивнул в спины уходящему Гришуне.

— В глаголы лезет, авторитет на мелочи зарабатывает. Сильный, но не умный. Не против, что я возле тебя пристроился?

Нельзя быть против человека, который только что тебя выручил, да и поговорить с кем-то, кто знает местные порядки тоже важно. Вопросов было много, и все они ждали ответов.

— Глаголы — это беспредельщики?

— Типа того. Блоковая преступность. Проституток крышуют, нюхачом приторговывают, мелочь трясут. Шпана, короче. На тебя ещё не раз наедут. Просто держись построже. Начинают давить — дави в ответ, но не груби, не давай повода придраться к словам. Правильно себя поставишь — отстанут. В каждом блоке таких банд пять-шесть, и каждая мнит себя великой. У них на банданах обязательно знак какой-нибудь. Череп, кости, ножи, ещё какая-нибудь хрень. В детстве мультиков про пиратов насмотрелись, вот и рисуют себе разных Роджеров. Увидишь, узнаешь. С ними конторщики должны бороться, Ровшан и его команда, но им это нахер не надо. Зачем Ровшану лишние заботы? К тому же глаголы ему еженедельный оброк приносят или барщину отрабатывают, он вообще в шоколаде получается. Так что в этом вопросе у него защиты не ищи.

— Тебя послушать, так он крёстный отец в блоке.

— Он хитрый. Начинал как Гришуня, с мелочи, потом в конторщики перешёл, подставил прежнего старосту и на его место сел. Сам никого не прессует, а если человек не понравился, спорить начинает, подсылает к нему того же Ковролина, тот вопрос решает кардинально. Шлак в отстой, у Ровшана в блоке тишина. Контора довольна.

— А что за Смертная яма? Все о ней говорят и все боятся, но никто толком не объясняет.

Я потянулся за чаем.

— Яма? Это, брат, самое большое дерьмо, в которое можно вляпаться. Официально — производственная ферма, а в народе — Смертная яма или просто яма. Говорить о ней не любят, чтобы беду не накликать. Я тебя как новичка предупреждаю: никого о ней не спрашивай. Примета плохая, можно в харю схлопотать. Время придёт, сам всё узнаешь. Скажу только, что рано или поздно, каждый в неё попадёт.

— Кладбище?

Гук кивнул.

— Типа того, только друзей и родственников лучше не навещать. Тебя как зовут? — съехал он с темы.

— Донкин Евгений.

— Здесь не принято фамилии использовать. Можно, конечно, никто не запрещает, но лучше не надо. В Анклаве у красных ещё сойдёт, там у них свои порядки, а внутри Загона жизнь по-другому устроена. Например, я — Гук. Есть Чук и Гек. Слышал о таких?

— Читал.

— Вот. А я между ними — Чук, Гук и Гек. Нравится? Сам придумал. А ты… Донкин? Я бы предложил упрощённое Дон. Или можешь придумать что-то иное, что больше по нраву. Один зашлакованный потребовал называть его Навуходоносором. Представляешь, как это выговаривать, особенно тем, кто плохо знаком со Священным писанием?

— Дон вполне подойдёт. Ребята во дворе так меня называли. Да и в армии тоже.

— А служил где?

— При складе ГСМ.

— Части материального обеспечения? Здесь это не котируется.

— А кто котируется?

— Те, кто на спуск нажимал. Снайпера, пулемётчики. Особенно с реальным боевым опытом.

— Да мне вроде тоже показывали, куда нажимать.

— Показывать и нажимать — разные вещи. Но ты не расстраивайся, и тебе применение найдут. Ты, кстати, одежду промаркируй, иначе стащат. Сегодня же промаркируй, или не раздевайся. Вообще, возьми за правило всё свое маркировать. Под шелухой вежливости здесь такая грязь скрывается, что лучше в неё не закапываться.

Насчёт вежливости это точно. Может быть, где-то за пределами блока она ещё работала, но внутри у этой машины колёсики давно сломались, а то и вовсе никогда не крутились.

— А что насчёт разноцветных маек?

— Майки, халаты, футболки, банданы — это всё… Как тебе объяснить… Это не цветовая дифференциация штанов, это много шире. Это — шкала ценностей, и чем светлее цвет, тем ты ценнее. Два самых дешёвых цвета — клетчатый и коричневый. Разницы между ними почти никакой. Повезёт заключить контракт на стандартное сотрудничество, Контора на автомате поднимет тебе статус, переключит с чёрно-белого режима на коричневый. Если будешь тратить в течение двух недель от пятидесяти статов в день, тоже повысят. Возможностей подняться много. И слететь тоже много. Стуканёт Ровшан наверх, что Гришуня на тебя наехал и спровоцировал драку, Гришуню понизят, а Ровшану премия прилетит.

— Сколько?

— Не знаю, там от информации зависит и от доказательной базы, но по-любому неплохо. Контора стукачество поощряет, ей это выгодно. И народу тоже выгодно, лишний стат не помешает. Здесь если не каждый на тебя настучать готов, так через одного точно. Видишь, как повариха смотрит? Если б Гришуня тебе рожу начистил, она бы стопудово сообщение в Контору отправила. Это и есть видеокамера. И звук она тоже неплохо пишет.

Повариха по-прежнему сидела на своём стуле, скучала, но глазками по сторонам водила.

— А как синюю майку получить?

— С этим сложней. Контракта с Конторой мало, надо профессию подходящую иметь: врач, программист, или настолько понравиться Конторе, что она обратит на тебя внимание и начнёт продвигать. А вообще, знаешь, не спеши ты вверх по цветной лестнице. Можно потом так скатиться и удариться… Посиди внизу, осмотрись. Глядишь, жизнь не такой уж и плохой в чёрно-белом варианте окажется.

Я бы не прочь последовать совету Гука и осмотреться. Наверх никогда не стремился, потому и подался после университета в баристы, хотя путей было множество. И в армию сходил, и волонтёром поработал. Но сейчас ситуация получалась иная: я должен найти своих девочек. Они остались там, на базе, а все рано или поздно попадают в Загон. Все. Вернуться назад не получится. Как сказал Дряхлов, дорога здесь с односторонним движением. Не знаю, с чем это связано: касается это только шлака или в принципе нет возможности вернуться? Однако если подняться до определённого цветового уровня, уверен, появиться шанс что-то изменить, как минимум получить больше информации и на что-то повлиять. Снизу я влиять не смогу.

Сейчас примерный расклад ясен. Пункт первый: стать охранником. Вряд ли это нечто обременительное, и точно самое доступное. Дубинка на поясе, сопровождение прибывающего шлака, постовая служба. Вот к чему стоит присмотреться, а дальше будем разбираться.

— Гук, как стать охранником?

Долговязый неодобрительно покачал головой.

— Не услышал ты меня. Вроде бы умный парень, а глухой.

— У меня причины есть.

— Какие?

— Очень веские, Гук, поверь. Целых две, и обе весомые.

— Ну как знаешь. Я тебе свои взгляды навязывать не стану. Хочешь обжечься — обжигайся. А может и повезёт тебя. Короче, следи за сообщениями. Контора периодически предлагает обычные и стандартные контракты, надо успеть принять их. Синий цвет — успел, красный — жди следующего, — он вздохнул. — Весь наш мир построен на цветовой гамме и её оттенках.

— А что насчёт особых?

Гук посмотрел на меня поверх стакана.

— Особых? — он усмехнулся. — Рано тебе об этом думать. Но если вдруг случится такое, не вздумай отказываться. За отказ может прилететь хороший штраф. А если выполнишь, считай пара недель красивой жизни обеспечены. Если выживешь.

Тринадцатое место я нашёл быстро: первый комплекс шконок от входа, первый ярус, третье от края. Занавеска сдвинута, внутри бардак и явная недостача. Матрас и тонкое одеяло на месте, подушка отсутствовала. Шкафчик в изголовье без дверки и пустой. На всякий случай зафиксировал картинку на планшет. Если Ровшан придерётся, вот доказательство, время под фоткой тоже поставлено.

Я свернул одеяло, бросил под голову. Ни раздеваться, ни разуваться не стал, как советовал Гук. Лёг — и понял, что спать не хочу. Вторые сутки на ногах, но сна ни в одном глазу. Это от нервов. Чтобы не терять время в бесполезных метаниях и подсчёте мифических овец, занялся изучением планшета. Размер примерно десять на восемнадцать, тютелька в тютельку помещается в карман рубашки и ещё позволяет клапан застегнуть. Включается нажатием клавиши сбоку. Зарядка… Батарея заряжена полностью, насколько её хватает, не знаю. Зарядного устройства нет, но на стене у головы тонкий провод с разъёмом. Подходит. Дальше…

На рабочем столе несколько ярлыков. В верхнем левом углу значок книги с гусиным пером, под ним капсом «КОНТОРА». Самый первый — самый главный. Надавил, открылось окно. С десяток разделов. Напротив графы «Сообщения» — число 24 жирным курсивом. Двадцать четыре непрочитанных сообщения! Кинулся читать — официальная лента: изменения статуса, предупреждения, напоминания. Ничего интересного. Открыл меню, убрал галочки с новостных статей, оставил только предложения о сотрудничестве.

Следующий раздел «Отдел кадров». Сначала заставка в виде графической девушки в офисной обстановке. Сплошной шаблон вплоть до милейшей улыбки и очков на кончике носа. Текст на полстраницы:

Отдел кадров программы «Контора» приветствует Вас, Евгений Донкин. Мы рады предложить Вам стандартный контракт по сотрудничеству на любую из нижеприведённых профессий: шахтёр, охранник, старатель, строитель, конторщик, врач, программист, научный сотрудник, деятель культуры (список может меняться). Нажмите на любую из перечисленных профессий двойным кликом и заполните анкету. Свой ответ мы дадим в ближайшее время. Спасибо, что воспользовались нашей услугой.

Как-то чересчур приторно, но доступно. А Гук говорил, что надо следить за сообщениями.

Я кликнул на «старатель». Профессия для меня незнакомая. Они золото моют или алмазы добывают? Тогда чем это отличается от обобщённого «шахтёр»? Вроде бы в мире принято и тех, и тех называть одинаково.

Клик вывел на страницу, где контуры офисной девушки сообщили:

Набор производится по личному договору со старшиной артели. Следите за нашими сообщениями.

Вот как. В чём-то Гук оказался прав. Как минимум одна из профессий требует отдельного договора и сообщения.

Я кликнул на «Охранник». На заставке появился брутальный мужчина в синем камуфляже, со скрещенными на груди руками и сардонической ухмылкой. Под ним два раздела: внутренняя охрана, внешняя охрана. Я нажал внешнюю…

Отказ! Отказ! Необходимо предварительно получить учётную категорию в арсенале! Наличие собственного оружия ОБЯЗАТЕЛЬНО!

Вот как. Собственное оружие. Всё намного сложнее, чем я думал. Оказывается, у меня есть право иметь оружие. Только где его взять?

Выругавшись сквозь зубы, я выбрал внутреннюю охрану. Открылась анкета. Две верхних строки были заполнены: имя и профессия. Я навёл курсор, удалил прежнее имя и ввёл новое — Дон.

Выскочило окно:

Желаете сменить имя?

Да/нет.

Да.

Имя изменено. Лимит на смену имени исчерпан. При необходимости в новой смене, обращайтесь в службу поддержки.

Окно исчезло.

Имя в верхней строке сменилось. Теперь я официально стал Доном. Следующие вопросы звучали как обычная анкетная штамповка для организаций полувоенного толка: пол, возраст, где служил. Потом начали вкрадываться вопросы психологической направленности, некоторые повторялись, но уже другими словами. Отвечать я старался максимально честно, хотя многие моменты моей прошлой жизни проверить было невозможно.

Отправив анкету, получил сообщение:

Ваша заявка на соискание должности охранника внутренней службы будет рассмотрена в срок, предусмотренный законом о сотрудничестве.

Что ж, будем ждать. И надеяться.

Я закрыл «Отдел кадров» и перешёл к «Внутреннему своду законов». Длинный талмуд параграфов в большинстве своём начинался со слова «Запрещено». Я пробежал глазами несколько строк. Запомнить всё нереально, надо иметь фотографическую память, но основное уяснить удалось. Убийство и провоцирование убийства в зависимости от последствий наказывается Смертной ямой, либо принудительными работами в оной. Могилы они там что ли копают? Что конкретно представляет собой яма — ни слова, подразумевалось, что житель Загона должен знать это без пояснений.

Следующий ярлык был подписан как «Сервис», по сути, частные объявления, в обложке указывалась цена за разовый показ — от пяти статов в сутки. Услуга пользовалась спросом, объявления были выделены в отдельные группы: куплю, продам, разное. Взгляд зацепился за интим. Палец замер над иконкой. Нажать, не нажать? Нажал — и застрял на полчаса.

Предложения были самые разнообразные, многогендерная Европа отдыхает. Но меня привлекала только женская часть.

Анжела — я лучшее, что тебе доводилось встречать. 301.002.760.СЗ.

Какое завышенное самомнение. Лучше моей Данары нет никого. Ни одна женщина с ней не сравнится.

Ты так ещё не пробовал J и всего-то за тридцать статов. 100.296.326.СЗ.

Ого, даже смайлик есть. А личные номера видимо для связи, чтоб договориться о времени и месте.

Пять статов — и делай со мной что хочешь. 098.541.443.СЗ.

Исходя из того, что комплексный обед стоит три стата, цена более чем приемлемая, только, боюсь, не каждому такая дешевизна придётся по нутру. Впрочем, когда приспичит, а на счету пусто… Кстати, сколько на моём?

Я открыл «Финансы».

На счету: 0.

Долг: 13 статов.

Доступный кредит: 37 статов.

Внимание! У вас осталось шесть дней, чтобы погасить долг.

Последняя фраза не просто красная — она мигала, предупреждая об опасности.

Вернулся на прежнюю страницу, открыл раздел «Разное». Хотел посмотреть, что ещё народ предлагает. Среди множества однотипных объявлений наткнулся на предложение о маркировке. Цена не указывалась, но доверительное слово присутствовало: «недорого». Открыл чат, ввёл указанный номер и написал:

Требуется маркировка на одежду. Имя: Дон. Третий блок. Место тринадцать «А».

Отправил сообщение, выключил планшет. На сегодня всё. Первый день, первая ночь, за перегородкой храп. Где-то кричат, поют, никаких законов о соблюдении тишины. Тяжко мне здесь придётся.

Глава 5

Кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо. Опять, наверное, Кира. Она жаворонок, встаёт с первыми лучами солнца, и у неё сразу появляется ворох вопросов, на которые ответить могу только я.

— Детёныш, давай попозже. Папа спит…

— Тебе что ли маркировка нужна?

— Что?

Я перевернулся и увидел пожилую женщину. Глаза обшаривали мою одежу, каждую складку и шов, словно оценивая. Господи, я же не дома…

— Раздевайся.

— В смысле? Полностью?

— Трусы можешь оставить. Их не скрадут.

Ещё не проснувшись, я начал торопливо стаскивать одежду. Женщина сгребла её в кучу, сверху водрузила берцы и буркнула:

— Жди. Через час принесу.

Чтобы скоротать время, я открыл на планшете библиотеку. Выбор книг оказался на удивление огромным. Полный набор классики, как отечественной, так и иностранной, плюсом к тому журнальные подписки, современная фантастика, детективы, любовные романы — на любой вкус. Сделал несколько закладок на будущее. Появится возможность — почитаю.

Поступило несколько предложений о сотрудничестве. Я читал их как набор шарад, слова вроде бы понятные, а смысл угадать не получается. И ни одного намёка об оплате, о том, в чём конкретно предстоит участвовать.

Предложение по сотрудничеству: наведение порядка в общественных помещениях.

Принять:

Да/нет.

Поколебался мгновенье, махнул рукой и нажал да. Синий цвет сменился на мигающий красный.

Отказ! Отказ! Предложение устарело.

Устарело? Быстро. Значит, пользуется повышенным спросом. Но почти сразу прилетел следующий заказ.

Предложение по сотрудничеству: сбор крапивницы.

Принять:

Да/нет.

Нажимать не стал. Новое непонятное слово «крапивница». Наверняка куда-нибудь пошлют, но голым же не пойдёшь. Подожду.

Спустя два часа я начал беспокойно выглядывать из-за занавески и осматривать коридор. Людей было мало, и никто не походил на ту тётку, которая унесла мою одежду. К концу третьего часа сомнений в том, что я стал жертвой банального развода, не осталось. Бросился искать объявление, но похожих было не меньше десятка, да и не факт, что хоть одно из них имело отношение к той женщине. Я даже номер её не помню. Баран! Глупейшая ситуация: сижу на матрасе в одних трусах, и ни влево, ни вправо не дёрнуться.

Впервые в жизни возникло желание кому-то набить морду. Не эмоциональный порыв, как с Музыкантом, а реальная жажда свернуть нос набок. И даже факт, что этот «кто-то» женщина лет пятидесяти, на останавливал жажды мести. Я ей доверился, а она меня кинула. Ей не нос, ей шею сворачивать надо!

Я спрыгнул с нар, и как был в трусах и босый, двинулся по коридору к столовой. Терять было нечего, поэтому пёр как танк, с наглой мордой. На меня косились, но без особого любопытства. Готов поспорить, что подобные прохождения в блоке случаются нередко.

Искать тётку бесполезно, поиски ничего не дадут. В одном только нашем блоке две с половиной тысячи койко-мест, а всего жилых блоков восемь, и сколько в них народу — большая загадка. Ровшан должен помочь. Если в Загоне существует видимость местного управления, то он обязан заниматься решением подобных вопросов.

Ровшан пил чай. Не те бледные помои, которые я наливал из титана, а настоящий. Рядом стояла жестяная коробка с иероглифами и бутерброды с сыром на тарелочке. Увидев меня, староста ничуть не удивился, а в ответ на жалобу изрёк равнодушным тоном:

— Знакомая ситуация.

— Знакомая? И всё? А что дальше?

Меня слегка поколачивало. Надо идти, что-то делать, возвращать мои вещи. Не могу же я в таком виде разгуливать по блоку, и сотрудничество принять не могу. А он спокойно прихлёбывает китайский байховый, как будто ничего не случилось, и ест бутерброды с сыром.

— Ты на меня не дави, клетчатый, — напомнил он мне о цветовой вертикали власти. — Я тебе не фокусник, чтобы штаны твои из шляпы вынуть. Конторе плевать на дебилов, позволяющих себя разводить, сыщиков в моей команде нет.

— Ага, понятно. То есть, отныне я кандидат в Смертную яму. Замечательно! Ты за мой счёт план решил выполнить?

Про план я брякнул от балды, но Ровшану мои слова не понравились.

— Не кипишуй, сядь.

Он указал на стул по другую сторону конторки и постучал пальцем по столешнице. На звук из-за портьеры выскочил хлыщ в коричневом и согнулся в полупоклоне.

— Тёщу найди, — тихо сказал староста.

Хлыщ исчез.

— Решим вопрос, — это уже мне. — В том, что позволил себя накрячить, моей вины нет. Я за действия разной швали ответственности не несу. Но помочь людям готов всегда, особенно таким перспективным, как ты.

— А я перспективный?

— Доверие вызываешь. Вонь поднимать не стал, ко мне пришёл, стало быть, башка на месте, извилины в правильном направлении закручены. Сейчас человечек придёт, дела твои с одёжкой порешает. Не бесплатно. Но как чучело по Загону бегать не будешь. А вот и она. Привет, Тёща.

К конторке подошла тётка. Я чуть не подпрыгнул.

— Да это же та сука, которая одежду мою спёрла!

Ровшан с видом записного прокурора глянул на воровку.

— Твоя работа?

Тёща смотрела на нас глазами невинного младенца:

— Ты о чём, Ровшан? Я этот шлак впервые вижу.

Тон искренне-удивлённый, такому только глухой не поверит. У Ровшана со слухом хорошо, поверил, вот только сдаётся мне, что он и есть главный разводила в местном заповеднике.

— Да она это, — скрипнул я зубами.

— Кроме слов иные доказательства есть? Обвинить можно кого угодно, но если не докажешь, она обвинит тебя в оговоре, и мне придётся это подтвердить. А наказание в Загоне одно — яма. Ну так что, будешь настаивать на обвинении?

Тёща стояла, как ни в чём не бывало. Ещё бы, презумпция невиновности. Это же я её вину доказать должен. Но доказательств ноль. Номер её я не помню, объявление на странице не висит. А если и висит, то что с того? Объявление не доказательство. Надо было сфотографировать её или на видео снять. Обе функции в планшете существуют.

— Не буду.

— Вот и правильно. Зачем привлекать к себе лишнее внимание Конторы? А Тёща тебе вещички обеспечит. Не новые, конечно, новые ты не укупишь, но вполне приличные. Так ведь, Тёща?

Вернуть свою одежду я уже не надеялся, оставалось решить вопрос цены.

— Почём?

— Уверен, что не дорого. Ты же у нас новичок, со статами проблема, а инвестиции в Загоне не приветствуются. Сколько у тебя на счету?

— Тридцать семь.

— Тёща, хватит на комплект?

— Найду.

— Десять минут у тебя.

Тётка ушла, а Ровшан вдруг заинтересовался моими рёбрами.

— Чё за хрень? От Костыля подарок?

Опухоль расползлась по всему боку, кожа в некоторых местах почернела и сочилась сукровицей. При каждом резком движении боль в рёбрах пробивала тело током, и я лишний раз старался не дёргаться.

— Да нет, это ещё там, на базе, придурок один.

Ровшан прикусил губу.

— Как же тебя пропустили? Доктор должен был забраковать при осмотре.

— Да нормально всё. Пульсирует только. Заживёт.

— И счёт у тебя пустой, нанограндов не купишь, — не слушая меня, говорил Ровшан. Глаза блестели, как будто открытие сделал. — А доктор кто был?

— Дряхлов.

Блеск померк.

— Дряхлый человек солидный. Это не обычный шлак, у него связи… — Ровшан рассуждал сам с собой. — Давай так поступим. Тёща тебя оденет, ты на место возвращайся, а завтра свяжемся. Я с людьми перетру, подлечим твои рёбра.

— Мне сидеть не по карману. Статов ноль, на комплексный обед не хватит.

Ровшан написал что-то на бумажке.

— Держи. А потом на место иди, как договорились. Наедет кто, сразу на меня ссылайся, отстанут.

На бумажке значилось одно слово: «Накормить». Хорошее слово, только хотелось бы знать, с чего Ровшан таким щедрым сделался. Талон в столовку дал, с травмой помогает. Но больше всего насторожила фраза, что при осмотре меня должны были забраковать. Доктор не забраковал, теперь Ровшан собирался заработать на этой информации, и думал, кому выгоднее её продать: самому Дряхлову или кому-то ещё.

Вернулась Тёща, выложила передо мной комплект одежды. Брюки штопанные, на правом колене заплата. У рубахи обшлага истёрты, проще закатать, чем починить. Ботинки — не берцы даже — пусть и моего размера, но разношены до такой степени, что болтались на ноге, и никакие шнурки не могли их удержать. Ну и как это носить?

— Другому бы и за полтинник не отдала, — скривилась Тёща в ответ на мою реакцию. Как будто это не она меня обокрала. — А тебе за тридцать семь. Носи и будь доволен. Номер твой нанесла с изнанки, хотя и без него никто не позарится.

На клапане кармана было неаккуратно вышито жёлтыми нитками: Дон. Если она такая честная, откуда узнала, что вышивать надо?

— Тебе кто имя моё подсказал?

— В проходах услышала. Люди говорят, какой-то извращенец по имени Дон голышом разгуливает, детей пугает. Кроме тебя некому.

— Номер тоже они подсказали?

Её лицо осталось непроницаемым.

Ладно, ловить эту швабру за руку бесполезно. Попал, значит, попал, в следующий раз умнее буду.

С талончиком заявился на раздачу. Выбор был богаче, чем вчера вечером. Кроме уже привычной зелени, которую поедали большинство обитателей блока, в лотках лежал рис, макароны, греча, отдельно жареная рыба, бефстроганов с подливой, котлеты. В небольших котлах три вида супов. Повариха приняла талончик, сунула в карман и спросила равнодушно:

— Чего тебе?

— А можно выбрать?

— Выбирай.

Я взял харчо, макароны с бефстроганов и два пирога с капустой. Подумал, и взял третий. И чай, разумеется. Прошёл с подносом в середину зала, игнорируя завистливые взгляды обедающих, и всё это от души навернул. Третьи сутки не ел по нормальному.

Один пирог я съел, два спрятал за пазуху. Неизвестно, что дальше будет, на ужин, похоже, рассчитывать не приходится.

После обеда вместо того, чтобы сидеть на нарах и ждать завтрашнего дня, отправился путешествовать. В планшет была заложена карта Загона. Показаны были только жилые блоки и эвакуационные выходы: первый, третий и четвёртый. Первый выход находился за последним блоком, на карте он был закавычен как «Рабочий». Не знаю, что это означало, возможно, где-то там находились шахты, во всяком случае, основные потоки сотрудников направлялись туда. Третий, тот, что с огромным экраном, назывался «Радий». Название совершенно нейтральное, с лёгкостью подойдёт театру, стадиону, цирку, особенно учитывая его размеры.

Четвёртый не обозначался никак, просто эвакуационный выход номер четыре. Туда отводили забракованных. Если продолжить логическую цепочку, начало которой озвучил Ровшан, то именно там должна находиться Смертная яма, или ферма, как её называли многие. И там же располагался станок, доставивший нас в это место. Меня он интересовал более всего, потому что Данару и Киру тоже должны доставить в нём.

Людей в коридорах почти не было.Навстречу прошли двое коричневых с дубинками. Один задержался, оглядываясь на меня, второй подхватил напарника под локоть, дескать, не наша забота этот клетчатый, и брезгливо сморщился на мою обновку.

Я уже пожалел, что отправился в коридоры. Рёбра разболелись, пришлось прижиматься к стене и стоять, дожидаясь, когда боль утихнет. Кто-то прошептал с пренебрежением: нюхач. Не понятно, что именно он имел ввиду: наркомана или сам наркотик. И то, и то называлось одинаково.

Добравшись до Радия, я снова прижался к стене. Возле проходной собрались охранники и несколько клетчатых. Среди них мелькнула долговязая фигура Гука. Он только что поднялся по ступеням к проходной и исчез в дверях. Охранники в руках держали дробовики, у некоторых через плечо был перекинут патронташ.

— Эй, — услышал я, — поторопись, а то без тебя уедут.

За спиной стоял коричневый.

— Куда уедут? — не понял я.

— За крапивницей, куда ещё? Или ты не на сбор?

— Нет.

— Тогда какого хера тут мотаешься? Кино сегодня не показывают.

— Мне нужно к четвёртому эвакуационному выходу.

— В яму собрался? — он подошёл ко мне вплотную и заглянул в глаза. — На нарика вроде не похож. Эй, Сурок, здесь клетчатый какой-то странный. Прикинь, первый раз вижу, чтоб по собственной воле на ферму пёрлись. Вот же придурок.

Подошёл охранник в синем. В правой руке обрез трёхлинейки, на поясе подсумок с запасными патронами и кобура, из которой выглядывала рукоять нагана. Рявкнул:

— Штрихкод предъявил! Быстро!

Я протянул запястье. Он отсканировал, и попеременно глядя на меня и на экран планшета, сказал более миролюбиво:

— Из вчерашней партии. Подтверждённых заявок на сотрудничество нет. Ты чего тут забыл, блаженный?

— Мне четвёртый выход нужен.

Сурок приставил ствол обреза к моему животу, надавил.

— Тебя как новичка предупреждаю по-человечески: четвёртый выход — зона особого контроля. Пройти туда можно либо с подтверждённым предложением к станку, либо на ферму. Любая иная попытка проникнуть в зону считается диверсией и наказывается принудиловкой. Сегодня на станок предложений нет, выходной у него. Понимаешь? Но если будешь настаивать, то я дам тебе возможность и двух провожатых туда попасть. Будешь настаивать?

— Нет.

— Молодец. Следующий момент. На сбор крапивницы сегодня недобор по сотрудничеству, и у тебя есть шанс помочь своим товарищам-отсосам в сборе урожая. Сейчас я тебе отправлю предложение, ты его подтверждаешь и топаешь на проходную, а я резко забываю, что ты мечтал добраться до четвёртого выхода. И это не просьба, это твоя реальная возможность барахтаться в шлаке дальше.

— Мне Ровшан велел на нарах сидеть, ждать его, — попытался отбрыкаться я.

— Ровшан? — синий повернулся к первому. — Это который? Староста из третьего блока? Да пошёл он нахер этот Ровшан. Нажрал рожу как жопу и думает, что красивый, а сам подражателя никогда не видел. — Сурок передвинул ствол ниже и надавил чуточку сильнее. — Сейчас ты сделаешь так, как я сказал, а в следующий раз, если следующий раз наступит, прежде чем куда-то идти попробуй шевельнуть извилинами.

Он выбил дробь по клавиатуре, и у меня запиликало уже знакомое сообщение:

Предложение по сотрудничеству: сбор крапивницы.

Принять:

Да/нет.

Я промедлил секунду и нажал «да». Переть на рожон, когда в пах ствол уткнулся, не лучшая идея.

Вам необходимо явиться к третьему эвакуационному выходу в течение пятнадцати минут. Опоздание будет засчитано как преждевременный отказ от сотрудничества. Штраф десять статов.

Не успел я дочитать пояснение, как планшет снова загудел.

Уточнение предложения по сотрудничеству на сбор крапивницы: предусмотрена двойная смена.

Подтверждение:

Да/нет.

Да.

Сурок хлопнул меня по плечу.

— Вали к выходу, блаженный, — и велел коричневому. — Прогуляйся по коридору, надо ещё десяток отловить, а то сегодня совсем мало.

Каждому, кто подходил к проходной, выдавали тяжёлый нож по типу мачете и кусок ткани сложенный в несколько слоёв и прошитый по краям. Охранник назвал это респиратором, но по виду оно больше напоминало медицинскую маску, только более громоздкую и нелепую. Использовать его по назначению никто не спешил. Тесак я сунул за ремень, а маску сложил и спрятал в карман брюк.

Изнутри проходная походила на укреплённую позицию. Когда-то это место действительно было проходной, но сейчас окна были заложены кирпичом, остались только узкие щели. На полу стояли два льюиса — привет от Первой мировой, на столе запасные диски к ним. Вооружение не аховое, в современной войне толку от него чуть, но учитывая толщину стен, держаться можно долго.

На улице я едва не ослеп. Отвык от солнца. Проморгавшись, увидел огромную площадь, несколько железнодорожных путей, разворотную площадку, грузовые вагоны. В стороне находилось депо, из которого выползал паровоз с двуглавым орлом на решётке. Из трубы валил дым, стучали колеса.

По контуру площадь была обнесена терриконами высотой с трёхэтажный дом, да ещё с бетонными башенками по гребню. Крепость.

Я прикрыл глаза от солнца, рассматривая детали.

В основании терриконов зияли чёрные провалы, обложенные блоками. От проходной сложно было разглядеть, что кроется в провалах, но, похоже, что какие-то склады. Неподалёку маячил одинокий часовой.

— Не стой, — подтолкнул меня охранник. — Давай на посадку.

У невысокой платформы стояли шесть вагонов, из двух первых выглядывали люди. Я подошёл ко второму, попытался взобраться на площадку, рёбра снова застонали от боли. При такой нагрузке я их никогда не залечу. Какого чёрта попёрся к этому выходу? Надо было дождаться, когда Ровшан договорится с доктором.

— Мужики, помогите подняться, — попросил я.

Никто не откликнулся.

— Приятель, а ты какими судьбами?

Из дверей первого вагона выглядывал Гук. Значит, в Радии я действительно видел его.

— Чего смотришь? Не узнаёшь?

— Узнаю.

— Иди сюда. Вместе поедем.

Он спустился на платформу, подставил мне руки, подсадил и запрыгнул в вагон.

— Поизносился ты с последней встречи.

— Зато лишился остатков былой наивности, — невесело отшутился я.

— Когда-то это должно было случиться. Что за рёбра держишься? В блоке накостыляли?

— Повредили при перевозке.

— Покажи.

Я расстегнул рубаху. Гук долго смотрел, прищурившись, потянулся к опухоли пальцем, но дотронуться не решился. Покачал головой.

— Гнилое дело. Тебя как через осмотр пропустили?

— То же самое мне Ровшан сказал.

— Ровшан видел? Надо же, и в Контору не стуканул.

— Может и стуканул.

— Не стуканул. Иначе бы тебя здесь не стояло. Кто медиком на осмотре был?

— Дряхлов.

— Дряхлый жёсткий мужик, странно, что пропустил.

Гук состроил задумчивую мину, а из меня выплеснулось давно назревающее раздражение:

— Ты можешь сказать, какого дьявола тут происходит? Что вы все туману напускаете? Пропустил, не пропустил, глаза щурите. Ну, сломаны рёбра — и что?

— Сломаны? Хе… — хмыкнул Гук. — Застёгивай и никому не показывай, — он приложил палец к губам и сказал тише. — С такими травмами сразу в яму отправляют. Для того осмотр и существует. Тех, кого выбраковывают, прямым ходом уводят на ферму. Охрану там видел? Вот почему четвёртый выход рядом со станком. И тебя должны были увести. Но Дряхлый конкретно накосячил. Может, пожалел, дескать, молодой ещё. Теперь Ровшан мутить против него начнёт.

— Он обещал вылечить…

— Я тебя умоляю. Какое вылечить? В Загоне йод на царапины жалеют. Надо стандартный контракт заключить, чтобы на что-то надеяться. Для остальных любое лечение — ферма.

— Да что ж там такое?

— Словами не объяснить, многие не верят или не осознают. Показывать надо. Я покажу, потерпи каплю. И рядом держись, не отходи далеко.

Вагон дёрнулся, загремела сцепка, меня бросило на боковую стенку. Гук погрозил неведомому машинисту кулаком.

— Осторожнее нельзя? Люди всё-таки.

Из глубины вагона ответили:

— Шлак…

Вагон снова дёрнулся, просвистел паровоз, и платформа начала отползать. На ходу запрыгнули трое охранников, один крикнул весело:

— В окна не высовываться! Кто выпадет, подбирать не будем.

Шутник, его мать.

Набирая скорость, поезд вошёл под террикон. Мелькнули бронированные ворота, рельсы начали забирать влево. В дверном проёме я увидел пустырь. Несколько клетчатых фигур с косами выводили под ноль всю растительность. В стороне стояла охрана с автоматами. Дорога пошла по дуге вправо, пустырь кончился, началась промзона. Через пару километром появились панельные пятиэтажки. На первых этажах магазины. Я прочитал некоторые вывески: «Хлеб», «Молоко», «Галантерея». На обочинах ржавые остовы автомобилей, бытовой мусор, трава, кусты, груды битого кирпича, столбы с оборванными проводами.

Между домами мелькнула тень. Вроде бы крупная собака. За ней ещё одна. Остановилась, уставилась на меня и тут же прыгнула за угол. Я видел её секунду. Странная порода, похожа на дога, только тело абсолютно голое, без шерсти, тёмно-багрового цвета. Мускулистые ноги, широченная пасть и красные угольки глаз. И экстерьер другой, как будто тяжесть пригнула псину к земле, и она вынюхивала что-то.

— Видел? — указал я Гуку на просвет между домами.

— И не раз.

— Что это?

— Пёсотварь. Мутант собаки.

— Мутант? Здесь радиация?

— Здесь крапивница, приятель. Это похуже любой радиации.

Я открыл было рот задать новый вопрос, но Гук опять приложил палец к губам и сделал жест ладонью: смотри.

Глава 6

Город пролетал за дверью теплушки со скоростью сорок километров в час. Насыпь поднималась над землёй метра на полтора, обзор был неплохой, и кроме домов и пёсотварей, клянусь, пару раз я видел людей, или кого-то их напоминающих. Охранники, скрестив ноги по-турецки, играли в карты, не обращая внимания на то, что находится за пределами стен вагона. Клетчатым тоже было не до постапокалипсических пейзажей, и, похоже, я единственный, кому это было интересно.

Паровоз загудел, показалась платформа, обложенная по периметру шпалами, скрипнули тормоза. Из последнего вагона на ходу выпрыгнули несколько человек в камуфляже, броне и с тактическими ранцами за плечами. Разглядеть их я не успел.

Путь разделился две ветки. Одна пошла вдоль городской окраины к горизонту, вторая повернула налево. Поезд прибавил скорость и вошёл в поворот. Показались далёкие контуры Загона: изгибы терриконовых стен, башенки-доты. Настоящая крепость. Только от кого она защищает? От проказы? От мутантов? От других людей?

По обе стороны от насыпи встали заросли. Сразу и не поймёшь чего. Однозначно — травянистое растение. Высотой с человека, зонтичные венчики с мелкими голубыми цветочками. На толстом стебле мясистые листья похожие на крапивные. И дурманящий пряный запах, словно гвоздика.

— Респираторы! — резко крикнул Гук.

Охранники бросили карты, клетчатые очнулись от забытья и принялись натягивать маски. Я тоже натянул. Кожа под тканью мгновенно покрылось испариной.

— Крапивница, — кивнул на заросли Гук. Голос его доносился глухо. — Если надышимся пыльцой…

Последние слова я не расслышал. Паровоз пронзительно загудел, застопорился и через сотню метров встал, прогрохотав сцепками по составу. Охранник, тот, который весёлый, велел оставаться в вагоне, а сам, используя стационарную лесенку, взобрался на крышу и долго вглядывался в колышущееся море зарослей. Я слышал, как он топал берцами, доски прогибались под тяжестью. Потом он склонился головой вниз и махнул рукой:

— На выход.

Справа часть зарослей была вырублена метров на триста вглубь. Под ногами валялись высушенные солнцем стебли. Я стоял, не до конца понимая, что нужно делать. Гук подсказал.

— Срезай листья, клади в мешок, неси в вагон. Подсчёт простой: один мешок — четыре стата.

Он ритмично начал срубать со стебля листья сверху вниз. Сначала с одной стороны, потом с другой, сильным ударом срубил стебель под корень и уложил его верхушкой к дороге. Взялся за следующий.

Суть действий я уловил с первого раза, сжал покрепче рукоять тесака и начал рубить сверху вниз. Работа не сложная, но муторная. Минут через десять заломило поясницу, плюсом к тому рёбра на каждый наклон отзывались дикой пульсацией. Листья хоть и сочные, крупные, величиной с ладонь, однако мешок наполнялся медленно. Лицо заливал пот. Оттираться приходилось рукавами, отчего они быстро промокли и уже не впитывали пот, а растирали его по лбу. Маска тоже пропиталась потом, воздух приходилось втягивать в себя с силой. Несколько раз я порывался снять её, но Гук тряс пальцем: нельзя. Налетело комарьё, закружилось над головой, полезло за воротник. Перед глазами поплыли круги, а ведь мешок наполнился только на четверть.

Я выпрямился и ещё раз присмотрелся к Гуку. Тот продолжал работать размеренно. С его ростом срубать верхние листья было проще, мне приходилось тянуться к верхушке на носочках, но не это главное. Я обратил внимание, как он сражается с потом и комарами. Наклоняясь, он просто встряхивал головой, длинные волосы метались по плечам, сбрасывая всё наносное.

К тому времени, когда Гук отнёс к вагону первый мешок, у меня набралась едва треть. Гук кивнул ободряюще:

— Привыкнешь. Пара недель, и уже мне тебя догонять придётся.

Пару недель я не протяну. Меня или комары сожрут, или рёбра прикончат.

По окончании первой смены мы погрузились в вагоны, поезд сдал назад, в безопасную зону, где каждому выдали бутылку воды и новый респиратор.

— Могли бы и покормить, — посетовал я, прикладываясь к бутылке. Вода была тёплая и отдавала торфом.

— А листья на что? — буркнул мужчина рядом, почёсывая бороду.

— А что листья?

— Их едят, — пояснил Гук. — Помнишь кашу?

До меня дошло.

— Та зелёная вязкая смесь и суп…

— Ага. На вкус так себе, зато полный состав витаминов и микроэлементов. Некоторые умудряются из листьев муку делать и пироги печь.

Вторая смена далась тяжелее. Я с трудом набил два мешка, часто садился на корточки, отдыхал. Поясница стала деревянная, комары долбили только меня. Слава богу, охранники не понукали. Один стоял на крыше первого вагона, оглядывал заросли, двое других прохаживались вдоль состава, не обращая на нас внимания.

— Движение! — крикнули сверху.

Я как раз тянулся к верхушке очередной крапивницы. Гук схватил меня за руку, потащил к вагону.

— Ты чего?

— Ногами чаще перебирай!

За две смены мы успели вырубить заросли полукругом метров на пятьдесят дальше. Не знаю, много это или мало, но три крайних вагона были забиты мешками под завязку, четвёртый наполовину. Предупреждение охранника услышали не все, и он проорал:

— Оглохли, дебилы?! Движение!

Мы почти добрались до вагона, когда я услышал испуганный вопль, и следом закричал весёлый:

— Язычник! — и уже истерично. — Быстро! Быстро! К составу!

В зарослях кто-то был, верхушки крапивницы тряслись, разбрасывая вокруг себя бледно-синие облака пыльцы. Сборщики бежали к насыпи, бросив мешки.

От последнего вагона метнулась тень. Я не успел разглядеть кто это, вроде бы человек. Гук ударил меня под колени, я неуклюже свалился и над головой громыхнул выстрел. За ним второй, потом третий, четвёртый. С насыпи скатилось тело. Это не человек, это…

Охранник передёрнул цевьё и, не отнимая приклад от плеча, навёл ствол на упавшего.

— Минус один!

Я таращился на убитого. Обезьяна? Нет, это… Это вообще не может быть чем-то реальным, скорее, ночной кошмар. Кожа лягушачьего цвета с крупными серыми пятнами. По телу и морде рассыпаны гнойники, готовые вот-вот лопнуть. Глаза большие, круглые, пасть широкая, словно полоснули ножом от уха до уха. Рот безгубый, мелкие острые зубы. Но самое непонятное — язык. Длинной сантиметров сорок, оканчивающийся пластиной. Он вывалился из пасти, как нечто ненужное, и распластался по земле дохлой змейкой.

— Гук, это… — зашептал я.

Долговязый давил мне на плечи, прижимая к земле.

— Это и есть то, что ты должен сначала увидеть.

Возле паровоза снова загромыхали выстрелы. На корточках мы перебрались к вагону. Я прижался спиной к колесу и обхватил колени. Что происходит? Тело язычника валялось в пяти шагах от меня, и я никак не мог отвести от него взгляд, словно впал в ступор. Как природа могла создать такое чудовище? Это не Земля, нет, это чужая планета, а мы на ней в качестве захватчиков — ресурсы и всё прочее. И вот эти инопланетяне, эти язычники мстят нам за вторжение… Твою ж артиллерийскую батарею!

Выстрелы стихли, с крыши раздался облегчённый возглас:

— Ушли! Все живы?

Гук похлопал меня по плечу. Глаза блестели, как будто он лично участвовал в охоте и застрелил инопланетянина.

— Респираторы нужны для того, чтобы не превратиться в это, — легким кивком он указал на труп. — Чистая пыльца крапивницы, приникая в легкие, попадает в кровь, разносится по всему телу и начинает процесс трансформации человека в тварь. Эту называют язычником. Из-за языка. Он длинный, у некоторых доходит до метра. На конце костяная пластина, острая, как бритва, а то и острее. К ней лучше не притрагиваться, останешься без пальцев. Есть другие твари: подражатели, лизуны, багеты. Кормятся крапивницей, друг другом и нами. Мы в приоритете. По внешнему виду различаются легко. — Гук облизнул губы. — Ты, наверное, думаешь, что это какой-то космос, Венера там или созвездие Псов. Ничего подобного. Это наша родная Земля. То ли будущее, то ли прошлое, то ли что-то параллельное. Народ к единому мнению до сих пор не пришёл, хотя вся эта хрень длиться уже лет сто. — Гук снова облизнулся. — Из крови мутантов добывают особое вещество — наногранды. Очень ценное вещество. Настолько ценное, что золото в сравнении с ним меркнет. Введённые в кровь человека, наногранды на некоторое время ускоряют реакцию, регенерацию и ещё кучу всего вплоть до продления жизни. Представляешь, какая война за них идёт? Завалить мутанта не так уж просто, а нанограндов требуется много, поэтому Контора додумалась до того, что выращивает собственных мутантов. Вот что происходит на ферме — там людей превращают в тварей. Именно поэтому жизнь в Загоне самая большая ценность. Из мёртвого человека мутанта не вырастить, а ослабшему или умирающему подсыпают пыльцу, он вдыхает её и мутирует. Потом партиями выкачивают из него кровь. Надолго таких доноров не хватает, дохнут, и Контора создала систему сотрудничества. Хочешь хорошо жить — сотрудничай, зарабатывай статус, статы. Без статов не купишь ничего, ослабнешь — и шагом марш в Смертную яму. Наркоту тоже Контора поставляет. Выпаривают венчики крапивницы, сушат, перетирают в порошок и передают старостам блоков, а уже те распространяют его через глаголов. Наркоманы — главные пациенты фермы. Поэтому всю ассоциалку с Земли гонят к нам. Бомжи, наркоманы, уголовники, проститутки — добро пожаловать в Загон. А ещё одинокие старики, неизлечимо больные.

Гук поднялся, взял пустой мешок.

— Ладно, ты пока переваривай, а я пойду заниматься собирательством. Норму надо выполнить, иначе всем штраф прилетит. Слышь, уважаемый, — это он уже охраннику. — Не тревожь парня, пусть посидит. Он впервые такое видит.

Охранник не ответил. Минуту спустя к телу язычника подошёл весёлый, в руке конструкция, похожая на велосипедный качёк, только шире по диаметру и с тремя трубками. К верхней была привёрнута прозрачная мизинчиковая колба, нижняя заканчивалась длинной медицинской иглой, средняя болталась как аппендикс.

Охранник повернул голову мутанта на бок и вонзил иглу в сонную артерию. Несколько раз потянул рукоять качка, послышался характерный шум центробежного механизма. Тело мутанта дернулось в конвульсиях, из средней трубки засочилась мутная жижа.

На кончике верхней трубки зависла на мгновенье серебристая капля и как бы нехотя свалилась в колбу. Губы охранника расплылись в улыбке, и он крикнул напарнику:

— Сегодня ещё и с премией!

Когда серебряная жидкость перестала капать, колба заполнилась на треть. Охранник поднёс её глазам.

— Семнадцать карат, не меньше. Сколько сейчас по курсу?

— Двести семьдесят за карат.

— Нормально скатались. Каждый раз бы так.

— Погоди радоваться. Если вернёмся с потерями, штраф платить придётся.

— Брось, какие потери? Все целы.

— День ещё не закончился, сплюнь.

До конца смены нападений больше не было. Я смог подняться, набрал половину мешка, но его не засчитали, Контора платила только за полные. Подвёл итог: четыре мешка в первую смену, два во вторую, всего шесть, по четыре стата за мешок. Двадцать четыре стата. С моим долгом в пятьдесят монет результат неплохой. За один день закрыл половину кредита. Хотя с учётом того, что Гук собрал девятнадцать мешков, достижение так себе.

Но дайте срок, я тоже научусь. Мне бы только рёбра залечить.

Закончив работу, все, включая охранников, разделись до трусов и выколотили одежду. Я отошёл подальше, чтобы никто не увидел мои рёбра.

В Загон возвращались дольше, чем ехали к полю. Разворотных площадок не наблюдалось, паровоз двигался задом, толкая набитые крапивницей вагоны перед собой. Мелькнули пара стрелок, выводящие на обводной путь, но машинист ими не воспользовался.

Покачиваясь в такт тряске и прислушиваясь к однообразному стуку колёс, я чувствовал, как по телу катится слабость. Одежда промокла, спину охватил озноб. Сейчас бы под горячий душ, смыть с себя всю гадость, а потом горячего чаю с малиной и под одеяло. Данара так лечила нас с Кирой, когда вернувшись зимой с горки, мы начинали кашлять и шмыгать носами.

Но сейчас Данары рядом нет, и Киры тоже нет, и где они, я не знаю. Может быть, их уже переправили в Загон, а может, до сих пор держат на базе. Но доктор успел шепнуть, что в Загон попадают все, значит, их тоже рано или поздно переправят сюда. Надо узнать о них, найти. Мы должны быть рядом друг с другом. Я буду работать, собирать крапивницу каждый день, мои девочки ни в чём не будут нуждаться. Я поднимусь по этой чёртовой разноцветной лестнице… А для этого нужно знать об этом мире всё.

— Гук…

Долговязый сидел, обхватив колени руками, и клевал носом.

— Чего?

— Ты давно здесь живёшь?

— Это не жизнь, — он зевнул. — Четверть века скоро. Мне двадцать три было, когда я сюда попал, меньше, чем тебе сейчас.

— Ого! — я приподнялся от удивления. — Давно. И тебя до сих пор не отправили на ферму?

— Кручусь. А с чего ты вдруг заинтересовался?

— Спросить хотел. Что дают наногранды? Ты говорил, улучшают возможности организма на какое-то время. И всё? Ну, пусть я буду двигаться быстрее. И что дальше? Какая от этого польза?

— Польза? Наногранды — единственный ресурс, который поставляют через станок на Землю. Мы все тут живём и умираем ради них. Человечеству наконец-то удалось заполучить препарат, способный вылечить любую болезнь. Регулярный приём нанограндов омолаживает организм. Можно выглядеть на двадцать пять в шестьдесят, и жить вечно. За это некоторые люди на Земле готовы отдать всё, вплоть до чужих жизней. Взамен мы получаем продовольствие, боеприпасы, оружие, чтобы продолжать добывать наногранды. Они нам, мы им — и так до бесконечности. Такой вот круговорот пользы между мирами.

— Что-то я не чувствую пользы от этого круговорота.

— А ты здесь не для этого. Ты здесь ради обеспечения непрерывности круговорота. А пользой пользуются те, — Гук указал пальцем на крышу вагона, — кто руководит процессом. Этим людям далеко до фонаря цвет твоей майки. Для них цвет вообще не имеет значения. Для них ты никто. Шлак. Как и оба наших мира. Закон капитализма — прибыль. Это всё, что их интересует.

— А крепость вокруг Загона от кого защищает? От нашествия мутантов? Или шлак сторожит, чтоб не убежали? Но тогда пулемёты внутрь разворачивать надо.

— Никто из Загона в здравом уме не побежит. Ещё не факт, что тебя отправят в яму, а вот стать мутантом за пределами Загона или их добычей дураков нет. Ты иногда новости в планшете открывай, там об этом много пишут. И видеороликов хватает. Крепость защищает не от тех, кто внутри, а от тех, кто снаружи.

— А за пределами Загона есть ещё что-то?

Гук усмехнулся.

— Есть ли жизнь за МКАДом, нет ли жизни за МКАДом… Что ты видишь вокруг?

Состав только что проехал мимо платформы. Заходящее солнце подкрасило крыши домов красным.

— Брошенный город.

— Это Развал, — Гук ностальгирующее вздохнул. — Большой город. Раньше он назывался по-другому. Когда крапивница докатилась до этих мест, часть населения успела укрыться в угольных шахтах и основала Загон, другие разбежались по округе. Мы называем их дикарями, они нас — загонщиками. Отношения напряжённые, но всё же до войны не доходит, так, мелкие стычки. Контора пытается подмять их под себя, навязывает свои правила, позволила создать Петлюровку. Заигрывает, одним словом. Кто-то принимает их игру, кто-то нет. Но при всей своей любви к свободе, они всё равно зависят от нас. Кроме Загона существуют другие станочные поселения. Двести восемьдесят километров к юго-западу находится Прихожая. Такая же хрень, как у нас, только название другое. На западе — Водораздел. Есть ещё несколько крупных поселений на востоке. Все они наши конкуренты по добыче нанограндов, и у каждого имеется свой станок. С восточными соседями отношения напряжённые, но чаще сотрудничаем, а вот с Прихожей и Водоразделом идёт вяло текущая война. Они выносят свои внешние посты к Полыннику, это пригород Развала, и пытаются взять его под свой контроль. Время от времени проверяют нас на прочность, нападают на артели, на внешние посты. В прошлом году подогнали бронеплощадку и обстреляли крепость.

— А мы?

— А у нас оборонительная концепция. Да и не сами они нападают. Набирают наёмников на Земле, обещают золотые горы, а о том, что движение одностороннее, не говорят. Те подписывают контракт, а уж здесь деваться некуда, проживание надо отрабатывать… Чё-то ты слишком бледный.

— Взбледнулось.

— И лицо потное. Жара-то спала. — Гук придвинулся ближе и спросил настороженно. — Озноб не бьёт?

— Немножко.

К горлу подкатил кашель, я прикрыл рот рукой, прокашлялся.

— Комара проглотил, — попытался отшутиться.

Гук смотрел не мигая.

— Респиратор снимал?

— Нет.

— Нет?

— Правда не снимал. Это всё из-за рёбер. Болит жутко. И пульсируют. Достало уже. Мне отдых нужен, пару дней. Подождать, пока рёбра срастутся. Ровшан обещал…

— Про Ровшана забудь… Ты проверял его? — Гук завис надо мной. Лицо стало злым, как будто я украл что-то.

— Кого?

— Респиратор! Где он?

Я протянул маску. Гук осмотрел её, проверил на свет и вдруг ткнул пальцем, пронзая насквозь.

Глава 7

Остаток пути ехали молча. Гук ничего не сказал, но и без слов было понятно, что я надышался пыльцой.

Как быстро всё началось, и как быстро закончилось. Данара, я подвёл тебя, прости. Кира, солнышко… Я уничтожил себя сам, а заодно и семью. Надо было сидеть на шконке тихо, а не ползать по Загону. Шлак! Глупый, тупой!

Я посмотрел на проплывающие в дверном проёме бараки. Выпрыгнуть? Скорость небольшая, охрана следом не полезет, побоятся. Забьюсь в подвал, не сожрут пёсотвари, сам стану тварью. Рожа в гнойниках, длинный язык. Буду гонять сборщиков крапивницы. Кто-нибудь пристрелит, выкачают кровь. Шикарная перспектива.

На подъезде к крепости поезд застопорился. Состав медленно въехал под своды тоннеля. Прыгать поздно. Да и какая разница, где подыхать.

На платформе стоял Сурок. Когда мы вышли из вагона, он спросил:

— Все целы?

Я покосился на Гука. Долговязый может сдать меня и поднять статус. Я не обижусь, конец всё равно один, а он хоть немного приподнимется. Коричневая майка не вот какой большой плюс, но с чего-то начинать надо.

— Все, — ответил весёлый. — Подстрелили одного язычника, взяли семнадцать карат.

Он встряхнул колбой с нанограндами.

— Нормально, — Сурок махнул рукой. — Отправляй в Контору. А шлак по блокам.

На планшет пришло сообщение.

Поступило: 24 стата.

На счету: 0.

Долг: 26 статов.

Доступный кредит: 24 стата.

Внимание! У вас осталось пять дней, чтобы погасить долг.

Ага, скоро погашу. Кровью.

Гук ушёл вперёд. После проходной я догнал его, пошёл рядом. Когда мы свернули к жилым блокам, он повернулся ко мне.

— Я не смогу тебе помочь. Тебе никто не поможет. Даже наногранды.

— Я не прошу помощи… Странно ощущать себя живым покойником. Каково это — быть мутантом?

— Не был, не знаю.

— А сам процесс трансформации видел?

— В чате иногда ролики выкладывают, но Контора их быстро удаляет. Неприятное зрелище и мучительное. По времени длится от двух до трёх недель, кто в итоге получится: лизун, язычник — предсказать невозможно. На каком этапе меняется сознание и вообще меняется ли, тоже не понятно. На ферме есть научный отдел, они бьются над этими загадками, но как далеко зашли, неизвестно. Отчётов никто не выкладывает, — он сардонически усмехнулся. — А мутанты сами ничего не говорят.

— А может я простыл? Поэтому озноб.

— Может и простыл, — согласился Гук, хотя уверенности в голосе не было. — Два-три дня. Если кожа начнёт менять цвет, значит, не простыл.

Больше он ничего не стал говорить и прибавил шаг. Я отстал. Доплёлся кое-как до блока, упал на шконку и закрыл глаза. Обманывать себя тем, что и в самом деле простыл, смысла не было. Да и где тут простынешь? Температура комнатная, не холодно, не жарко. На улице лето. Хорошо бы приснилась Данара…

Жёсткая ладонь накрыла рот. Кто-то сел на ноги, руки придавили к нарам. В глаза ударил яркий свет фонарика. Я замычал, дёрнулся, но держали крепко. Обшарили карманы, вынули планшет. Незнакомый голос произнёс:

— Он. Забираем.

Двое подняли меня, усадили на шконку. Запястья сдавили наручники. Третий предупредил:

— Будешь орать, пришибу.

Голос всё тот же. Я кивнул: не буду орать. Да и что толку? В блоке разного рода воплей круглосуточно — не переслушаешь. На них никто внимания не обращает.

— Двигай.

— Куда?

— Прямо по проходу.

Фонарик погас, я увидел мужчину в камуфляже, из-под которого выглядывал краешек зелёной майки. Голова выбрита до блеска, тонкие седые усики.

— Никуда он не пойдёт.

Бритый повернулся на голос. К нам подходили люди, в руках бейсбольные биты. Впереди коренастый мужик, похожий на борца. Смятые в лепёшку нос, уши. Он щерился и по-бычьи нагибал голову.

Бритый развернулся к нему всем телом.

— Нюхача перебрал, Ковролин? Или не узнал меня?

Так вот он каков: Ковролин, местный глагол, любитель мальчиков, вечный недруг Костыля, от которого я схлопотал за излишнюю самоуверенность. Он единственный был без биты, но пальцы держал сложенными лодочкой. Не удивлюсь, если там вдруг обнаружится что-то вроде заточки.

— Узнал. И что?

Смелый, однако. Ни грамма не пасует перед зелёной майкой.

— Тогда должен понимать, что я не на танцы пришёл. Ты видимо забыл, я — фермер, а это — мой донор.

Он похлопал меня по плечу.

Вот в чём дело. Этот человек пришёл забрать меня на ферму. Гук всё-таки доложил в Контору. Правильно. Я всё равно конченый. Глупо отказываться от возможности повысить статус.

— Ты меня за недоумка не держи, Матрос, — сквозь зубы процедил Ковролин. — Я знаю, кто ты есть и чем занимаешься. Но у Ровшана на этот шлак свои планы. Не трогай его.

— А если трону?

— Ровшан будет недоволен. Это его земля, он здесь командует.

— Контора здесь командует!

— Ты не Контора. Ты сейчас под Дряхлого пляшешь. Чтобы взять донора, надо запрос старосте блока сделать, а с фермы сегодня запросов не было. Так что ты здесь по своей инициативе, и я имею полное право тебе кости переломать.

Бойцы за его спиной напряглись. Если они ринутся в атаку, от Матроса и его подручных останется шевелящаяся куча мяса, и тогда они сами донорами станут.

Матрос выхватил пистолет. В моделях я разбираюсь плохо, но что-то из современного, во всяком случае, не Макаров, и уж точно покруче палок. Бойцы попятились, Ковролин оскалился.

— Не шали, Матрос, волына тебя не спасёт. А за выстрелы в жилом блоке Контора с тебя по полной спросит.

Занавески на соседних нарах начали сдвигаться. Привлечённые разборкой люди выглядывали в проход, в руках замелькали планшеты. Кто-то проговорил недовольно: да угомонитесь уже, ночь на дворе! На него зашикали. Всем было интересно, чем дело кончится, и никто не подумал, что начни Матрос стрелять, пули могут полететь в них.

Бритый передёрнул затвор.

— Придётся, не придётся, какая разница? — он вдруг развернул пистолет рукоятью вперёд и протянул его глаголу. — Хочешь, тебе отдам? На!

Ковролин замешкался на секунду, потянул руку к пистолету, но тут же одёрнул и скривился в наигранной ухмылке:

— Я не дурак. Возьму, а ты в Контору стукнешь. А мне пушка в блоке по учётной категории не положена. За неё я сам донором стану.

— Не того боишься. — Матрос щёлкнул предохранителем и убрал пистолет в кобуру. — Вы, ребята, не на ту высоту планку подняли. Ровшан решил Дряхлого через этот шлак слить, — он развернулся и всадил мне кулак в рёбра.

В голове помутилось от боли. Я попытался вдохнуть, но воздух застрял где-то в гортани. Застонать тоже не получилось, только сопли из носа закапали. Или кровь. Да, кровь. Об пол разбилась полновесная капля и расползлась бурой кляксой.

— Ровшан решил, что Дряхлый раскис, проморгал брак при осмотре. Но это ложь, в тот момент он был здоров. Рёбра ему потом сломали, за хамство. Они подтвердят, — Матрос кивнул на высунувшиеся из-за занавесок рожи, и снова всадил мне по рёбрам.

Я скрючился, упал на колени и попытался укусить воздух, чтоб хоть немножко вобрать его в себя. Матрос сгрёб мои волосы в горсть, вздёрнул голову и проговорил медленно:

— А если у кого ума хватит видео снять и в Контору отправить, так в яме свободных мест много. Каждому хватит.

Огоньки камер погасли.

Продышавшись кое-как, я попытался выпрямиться, но к горлу подкатила тошнота, изо рта струйкой потекла желчь. Силы ушли, и стало похер: яма так яма, главное, быстрее. Избавится от этой боли…

Матрос махнул помощникам, те поволокли меня к выходу. Ни Ковролин, ни кто-то другой не попытались их остановить.

Кончился Женя Донкин.

В коридоре было пусто. Матрос повернул к Радию. Сначала я как-то двигал ногами, потом перестал. Помощники Матроса пытались подгонять меня, один даже решил развести на слабо, но облегчать им жизнь я не мог, да и не собирался. Отхерачили, теперь пускай таскают.

В Радии тоже было пусто, шаги и моё пыхтение эхом отражались от потолка. Возле заслона стоял Сурок. Он узнал меня, причмокнул сочувственно, или показалось, что причмокнул, но по-любому радость во взгляде отсутствовала. За два дня жизни в Загоне я успел узнать, что фермеров здесь не любят. Когда меня подтащили, синий заглянул в амбразуру и жестом велел охраннику открыть ворота.

Клацнул металлом накидной засов, и охранник сдвинул ворота ровно настолько, чтобы один человек мог протиснуться боком.

— Шире открой! — зашумел на него Матрос.

— Не положено, — прозвучал спокойный ответ.

Спорить Матрос не стал, видимо, наличие зелёного статуса не позволяло командовать охраной заслона. Матерясь, фермеры протолкнули меня в щель и поволокли дальше. Я чувствовал, что уже могу идти сам, но помогать им по-прежнему не хотел.

Над четвёртым выходом горела дежурная лампочка — тусклый огонёк в царстве ночи. Мы шли на неё как корабль на маяк. Странно, что Контора экономит на электричестве, могли бы включить ещё пару ламп; затраты для Загона мизерные, зато лбами стукаться не придётся. Я посмотрел влево, в глубине угадывались очертания контейнера, доставившего меня в этот мир. Несколько часов назад я мечтал попасть под своды четвёртого выхода, и вот мечта сбылась. Я здесь. Только мне почему-то этого уже не нужно. Как интересно устроена жизнь.

Выход вывел нас на широкую площадку, обнесённую бетонным забором. По углам стояли фонари, разгоняя ночную тьму. В их свете были видны ящики, связки толстой арматуры. Справа ворота, возле них выстроенные в ряд грузовые электроплатформы — невысокие транспортные средства похожие на телеги с низкими бортами. С другой стороны трансформаторная будка, над ней провода, уходящие к терриконам. Слева коробка цеха, похожего на Радий, за ним кирпичная труба высотой с десятиэтажный дом. У ворот и у входа в цех дежурила фермерская охрана. В отличие от внешней и внутренней охраны эти были экипированы лучше: калаши, каски, бронежилеты. Из карманов разгрузки выглядывали запасные магазины, с боку подсумок с гранатами. Не иначе на войну ребята собрались.

Внутри цеха стоял бронетранспортёр, развернув башню к дальней стене. В стороне, куда был направлен пулемёт, я увидел широкий проход ещё одной старой выработки, к ней меня и потащили. Штольня тянулась с заметным уклоном вниз. Пахло крапивницей. Отныне этот запах я запомню навсегда, вот только недолго помнить осталось.

Через сотню метров пол выровнялся. В стенах появились забранные решёткой камеры, к запаху крапивницы примешался тяжелый дух испражнений. В некоторых камерах сидели люди, в других что-то отдалённо их напоминающее. Одни ходили от стены к стене, иные кидались на решётки, рычали. Кто-то просил помочь.

Смотреть на эти метаморфозы было и противно, и страшно. Человеческие глаза и расползающиеся по голым телам пятна чешуйчатой кожи, гнойные волдыри, стоны, плач, злобные хрипы. По спине нескончаемо катились мурашки. Матрос с подручными на формирующихся мутантов не реагировали, привыкли. Иногда шутили. Шутки звучали кощунственно. За такое неплохо бы настучать по харе, а лучше выхватить у Матроса пистолет, загнать всю троицу в клетку и послушать, на какие темы они будут шутить там.

Штольня вывела к внутренней пещере, другое слово подобрать было сложно. Объёмная, округлой формы, неровный потолок. Это не могло быть творением рук человеческих, но только природы. Вокруг по стене тянулась открытая искусственная галерея, соединяя этот выход с несколькими другими, а внизу… Я понял, почему ферму чаще всего называли Смертной ямой.

Пол пещеры опускался на глубину примерно десяти-двенадцати метров, и там шевелились десятки тварей. Чёрные, багровые, бледные, с матово-блестящей кожей. Под потолком работала вытяжка, но вонь, исходившая снизу, всё равно одуряющее била по мозгам. Я как будто получил кувалдой по голове, отпрянул, зажал нос, а Матрос хлопнул меня ладонью по спине:

— Привыкай к новому дому.

Из ближнего коридора вышел мужчина в рабочем халате и направился к нам.

— Куда его? — спросил Матрос. — Сразу на обработку?

— В общую камеру. Дряхлый хочет осмотреть его утром.

Мы сделали полукруг по галерее и остановились перед очередной решёткой. Матрос навёл планшет, щёлкнул замок, решётка открылась. Подручные втолкнули меня внутрь.

Я наступил на чью-то руку, сонный голос прошипел:

— Шлак! Какого хера? Смотри, куда ступаешь.

Я прошёл дальше. На полу лежали люди: мужчины и женщины вперемешку. Под потолком светился плафон, тела под его светом выглядели искусственными. Несколько человек шептались, сбившись в кучку, кто-то спал. Тот, на кого я наступил, обиженно сопел и пытался снова уснуть.

Я нашёл местечко, присел. Боль в рёбрах унялась, напоминая о себе лишь редкими толчками. В голову закралась мысль: все мы здесь обречённые. Приговорены Конторой к трансформации в мутанты. Можно ли считать это смертью? Или убийством? Или перевоплощением? Некоторые из тех, кто находился сейчас в камере, так или иначе умрут. Сегодня, завтра — неважно. Многие выглядели измождёнными, больными. Их бы подкормить, дать лекарства. Но Конторе выгоднее превращать людей в тварей и качать из них кровь, добывая наногранды, для чего и придумана система сотрудничества.

Со стороны это может казаться вполне логичным. Обессиливший человек неспособен приносить обществу пользу, и появлялся смысл пожертвовать таким человеком ради определённой цели. Выкачанные из тварей наногранды пойдут в обмен на продовольствие, вооружение, что поможет выживать и защищаться остальным. Но всё это выглядело уместным лишь до тех пор, пока ты не оказывался по другую сторону решётки. Из камеры обречённых польза для общества видится в другом свете — в свете этого грязного плафона, который способен показать лишь искажённые страхом лица.

Я прижался к чьему-то боку, закрыл глаза. Страха во мне не было. Наверное, я единственный в этой камере, кто не боялся завтрашнего дня. Всех этих людей ещё можно вернуть к жизни, а у меня процесс обращения уже пошёл. Я не боюсь и даже как будто жду, когда появятся первые признаки. Вот удивятся фермеры, когда увидят их…

На ногу наступили, толкнули в плечо. От решётки прозвучало протяжно:

— Завтрак. Подходим по одному.

Народ потянулся на голос. Как быстро закончилась ночь. Несколько минут я сидел на полу, вытряхивая из себя остатки сна, потом поднялся и встал в общую очередь. Есть хотелось жутко, надеюсь, обречённых на трансформацию кормят хорошо. Кусок жареного мяса поднял бы мне настроение.

Сквозь решётку просунули лист крапивницы. Здесь даже кашу из них варить не утруждались, давали сырыми. Ели их, запрокидывая голову, чтобы не испачкаться сочащимся соком. Вкус горьковатый, но освежающий и достаточно сытный. Съев лист, я почувствовал, что если не наелся, то хотя бы притупил чувство голода.

Через час хлопнула решётка, в камеру вошёл Матрос.

— Кого назову, выходим.

Он прочитал с планшета пять имён, моего среди них не было. Через час вывели ещё пятерых.

— Повезло, — перекрестился мужичок, которому я наступил на руку.

— В чём повезло? В том, что раньше нас тварями станут?

— Дурной что ли? Эти на принудиловку пошли. Недельку поработают и назад отправят. А нас с тобой…

Договаривать он не стал, и без того понятно, что подразумевалось в окончании.

— Что значит принудиловка? — толкнул я соседа.

— Штрафное сотрудничество. Дерьмо всякое убирать, кровь из тварей выкачивать.

— Откуда знаешь?

— От верблюда. На трансформацию по одному уводят.

На обед досталось по два листа, потому что камера опустела наполовину. Про меня как будто забыли. Я обошёл камеру, прижался к решётке. По коридору проходили сотрудники, некоторые в рабочих халатах, другие, как Матрос, в камуфляжах. Из ямы доносился рёв. Кзапаху я кое-как адоптировался, во всяком случае, уже не морщился, а вот рёв заставлял вздрагивать. Он был вызван яростью. Ни грамма страха или боли, сплошная ненависть. Один раз в движениях сотрудников появилась суета. Зазвучали крики, поднялась беготня. Раздался хлопок, за ним второй, потом через промежуток целая серия — и всё прекратилось.

— Отмучился, — в очередной раз перекрестился мужичок.

— В каком смысле? — обернулся я.

Мужичок сидел, прислонившись к стене и поджав под себя ноги. Худой, невысокий, но крепкий. Таких обычно сравнивают со стальной проволокой. Вроде бы не из толстых, а хрен согнёшь. Седая щетина и глубокие морщины сильно старили его, но каких-то физических недостатков я не заметил. Маркировки на рубахе не было, да и рубаха была не клетчатая, а с продольными выцветшими на солнце полосами.

— В каком смысле можно отмучиться? — вопросом на вопрос ответил он. — Хлопки слышал? Дробовик.

Говоря, мужичок причмокивал и сильно окал. Я подошёл к нему.

— Присяду?

— Да как пожелаешь. Место не куплено.

— Меня Дон зовут. А тебя?

Мужичок хмыкнул.

— Чего тебе до моего имени? Рассуют нас с тобой по отдельным камерам, как по отдельным квартирам, и в тварей обратят. А тварям имена ни к чему. Хех… Ладно, знающий народ меня Коптичем кличет.

Коптич — копчёный или закопченный. Лицо у него и вправду слегка подгоревшее, как будто блин жарили да перевернуть забыли. На лбу и щеках пигментные пятна. Такие лица запоминаются раз и навсегда.

— Рубаха на тебе странная.

— С чего вдруг странная? Хорошая рубаха. Это у загонщиков всё разноцветное. Чем цветастее, тем лучше. А нам чтоб крепкое, да чтоб не жало нигде.

— Кому вам?

— Дикий это, — прозвучало от противоположной стены. — Не видишь что ли?

Дикий? Гук говорил что-то о них. Потомки жителей Развала, не захотевших идти в Загон. Он-то как здесь оказался?

— Не знал, что дикарей тоже на ферму отправляют.

— А чего бы ни отправить хорошего человека? — прищурился Коптич. — Из нас твари не хуже вашего нарождаются. Кровь у всех красная, а нанограндики такие же серебряные.

— Ты так говоришь, будто не боишься.

— Не боюсь, — подтвердил Коптич. — И ты не боишься.

Резким движением он схватил меня за запястье и сжал. На миг лицо его окаменело, а зрачки стали вертикальными. Вглядеться и удостовериться в этом я не успел, Коптич отпустил меня и вернулся к образу мужичка с глубокими морщинами. Только на запястье остались обескровленные отпечатки его пальцев.

Щёлкнул замок. Я обернулся. В упор на меня смотрел Матрос.

— Вставай. Твоя очередь.

Моя, значит, моя. Встал, сделал общий жест прощания.

— Удачи всем. Рад был познакомиться.

Никто не ответил. Да я и не ждал ответа.

Глава 8

Меня провели в соседний коридор. В начале находился пост охраны. Двое с калашами сидели за кирпичным бруствером, и сверлили каждого взглядом. Дальше тянулись одиночные камеры. Некоторые были пустые, возможно, в одну из таких скоро поселят меня.

За камерами коридор плавно переходил в просторное светлое помещение. Несколько рядов лабораторных столов протянулись по всех длине. Компьютеры, колбы, спиртовки, микроскопы. Оборудование не самое современное, но однозначно доставленное через станок. Люди в белых халатах, никаких тебе цветовых различий. Положенцы. На меня внимания не обращали. Для них я всего лишь очередной шлак. Подопытная мышь.

В конце за стеклянной перегородкой сидел Дряхлый, читал журнал, помешивал градусником чай в чашке. С краю перегородки висела позолоченная табличка: «Руководитель научного отдела доктор медицинских наук Дряхлов С.И.».

Матрос постучал по стеклу.

— Семён Игоревич, привели.

Дряхлый отложил журнал. Я обратил внимание, название было на английском.

— Заводи.

Матрос втолкнул меня в кабинет, велел раздеваться. Я снял рубаху. Дряхлый склонился над моими рёбрами, осмотрел рану, надавил и спросил, как при первом осмотре:

— Больно? А здесь? Сильно болит?

— Нормально.

Мне действительно было нормально. Боли не чувствовал, опухоль спала, осталось несколько синяков и царапин. Хотя ещё ночью я загибался и едва ходил.

Дряхлый вернулся к столу, сел и целую минуту выбивал пальцами по столешнице марш строителей коммунизма. Потом взмахнул рукой.

— Ну, и за что тут Ровшан модератору предъяву кинул? Рёбра целы, повреждения незначительны. Обычный ушиб. Получается, зря человека забраковали и в доноры перевели. Угробили трудоспособную единицу.

— А в чём проблема? — хмыкнул Матрос. — Хотите я ему ноги переломаю? Мне не трудно.

— Я понимаю, что тебе не трудно. Только смысл калечить донора, если его так и так на трансформацию укладывать? Да и с Ровшаном вопрос остаётся открытым. Он меня подставил. Ответ должен быть обязательно, иначе со всех сторон наезжать начнут.

— Тогда ещё проще, Семён Игоревич. Завтра шоу. У Мозгоклюя как обычно недобор. Вечером придёт людей просить. Выставим этого в числе кандидатов. Он здоровый, вон какие щёки. Мозгоклюй мимо него не проскочит.

Они говорили так, будто меня не было. Какое-то шоу, Мозгоклюй. Но из разговора чётко улавливалась ситуация: Ровшан за счёт моих сломанных рёбер хотел получить плюсик, и стуканул Конторе на Дряхлого, дескать, тот недоглядел и пропустил брак в блок. Кто-то из модераторов придержал сообщение и скинул его Дряхлому. Меня перевели из трудовых единиц в доноры, пришёл Матрос, инсценировал потасовку и доставил на ферму. Однако на месте выяснилось, что рёбра мои целы, и пострадал я ни за что. Вот ведь смех. Если бы оставили всё как есть или другой модератор на компе сидел, пришли бы проверяющие от Конторы, выяснили, что Ровшан поторопился с обвинениями, и тогда ему прилетело бы по самые гланды. Но доктор перестраховался. В итоге все, кроме меня, остались при своих.

Меня однозначно спишут в утиль. Я никто. Шлак. Заморачиваться и переводить донора обратно в трудовую единицу никто не станет. Ни к чему эта путаница. Проще создать монстра и качать из него кровь. Тем более что я так и так монстр, только заметно это станет не раньше завтрашнего дня.

И ещё этот Мозгоклюй. Я уже слышал про него мельком, только не понял, что он за зверь такой. Вроде создатель какого-то шоу.

— Отведи донора назад, — Дряхлый указал на дверь. — Я подумаю, что можно сделать.

В камере вновь увидеть меня не надеялись. Коптич аж присвистнул:

— Да ты в рубашке родился!

— В клетчатой, — согласился я, присаживаясь возле него. — Коптич, ты слышал что-нибудь про Мозгоклюя?

— Шоу? — оживился дикарь. — Обожаю! Его в каждом поселении показывают. Я ни одного выпуска не пропустил. Можно делать ставки на победителя или хотя бы на этап.

— А в чём суть?

— Отбирают пятьдесят человек среди добровольцев, отвозят на северную окраину Развала, и за три дня они должны добраться до главных ворот Загона. Кто доберётся, получит много вкусного.

— А в чём подвох?

— На пути их ждут твари, ловушки, охотники. Редко, кто доходит до финиша.

— Насколько редко?

— Если кто-то один победит, это уже много. Тварей в городе хватает, и от свежего мяса они никогда не отказываются, тем более, если это мясо разгуливает в одиночку и без оружия. У охотников другой резон: за каждого зайца выплачивается премия.

— Зайца?

— Так называют участников шоу: шустрые зайцы. Чтобы победить, им надо шустрить и хорошо бегать.

— Дикари тоже могут участвовать?

— Конечно. Участвовать может кто угодно. А с чего ты вдруг заинтересовался?

— У Мозгоклюя недобор. Вечером придёт сюда добровольцев искать.

Коптич потёр подбородок.

— Точно знаешь?

— Я не просто так на прогулку ходил. Слышал кое-какие разговоры.

— Ну, здесь от добровольцев отбою не будет. Я бы и сам поучаствовал. Лучше попытаться и проиграть, чем вообще не пытаться. Не очень-то хочется превращаться в монстра.

Я бы тоже попытался. Путёвку в обратную сторону мне не получить, но и перспектива подыхать в образе монстра от кровопотери не радовала. Уж лучше погибнуть в борьбе, чем в яме. Только возьмут ли? Какие у этого шоумена критерии отбора?

— На шустрых мы не очень похожи. Как бы ни получилось так, что придёт, посмотрит и уйдёт.

— Не уйдёт. Мясо ему тоже необходимо. Для зрелищности. Ты вон какой упитанный, тебя точно возьмут. А я хоть и маленький, но проворный. Не заметит, в присядку перед ним спляшу. Так что не ссы, подохнем как мужики.

До ужина привели одиннадцать новых доноров. Троих приволокли как меня вчера и швырнули на пол, остальные дотопали сами. В камере снова стало тесно. Коптич дремал, свернувшись калачиком. Спал он много, совсем не ценил оставшиеся до обработки часы жизни. Мне было не до сна. Прислушивался к разговорам соседей. Почти все они сводились к жалобам и истеричной ругани. Вычленить что-то познавательное было сложно, но иногда получалось. Краем уха я уловил, что в третьем блоке серьёзные разборки между Ковролином и Ровшаном. Ковролин пытался занять место старосты блока. Те трое, которых приволокла охрана, глаголы, у всех ножевые ранения, пострадали в драке с конторскими.

Информация интересная, видимо, Дряхлый сделал ответный ход, подговорил Ковролина пойти против Ровшана. Интрига, однако. Только мне это уже не поможет.

Решётка в очередной раз распахнулась и в камеру гурьбой ввалилась охрана.

— Встать! Встать! К стене!

Я вскочил, успел подхватить разоспавшегося Коптича. Тех, кто резвости не проявил, поднимали пинками. Лежачих бесцеремонно отволокли в дальний угол и побросали как брёвна друг на друга.

Вошёл мужчина в светлом костюме-тройке. На шее галстук, на обшлагах запонки, волосы зачёсаны на бок, прикрывая намечающуюся лысину. Глаза умные, вдумчивые, на щеках ямочки. Человек, привыкший улыбаться.

Коптич шепнул:

— Мозгоклюй.

За ним вошла ассистентка: полная дама в тяжёлом платье ниже колен, высоким воротником и старомодной сеткой прикрывающей волосы. Она держала у носа платок, морщилась и всячески демонстрировала свою брезгливость. За ней стоял Матрос, правая ладонь на рукояти пистолета.

Мозгоклюй сделал шаг вперёд, замер и несколько минут разглядывал нас. Увиденное ему не нравилось.

— Мне не хватает участников для завтрашнего шоу, — наконец заговорил он. Голос был мягкий, протяжный, идущий из глубины. Хорошо поставленный голос конферансье. — Это должны быть крепкие люди, способные побеждать. Кто боится и не способен вырвать удачу из лап дьявола, прошу, отойдите налево, остальные пусть встанут справа.

Левая сторона как один шагнула к нам. Пришлось вставать в два ряда. Мозгоклюй медленно двинулся вдоль строя и сразу указал на первых троих. Мы с Коптичем стояли почти в самом конце очереди, если и дальше так продолжиться, то в шоу нам не попасть.

Ассистентка семенила за шоуменом, не забывая придерживать платок у носа. Она бы и рада была сбежать, но Мозгоклюй периодически говорил, указывая на следующего кандидата:

— Элизабет, обратите внимание…

На что именно надо обращать внимание, не говорилось, но ассистентка послушно кивала, понимая босса с полуслова. На меня шоумен не посмотрел, а за Коптича зацепился взглядом.

— Этого тоже. Элизабет, здесь нужно что-нибудь не броское…

И пошёл дальше. Матрос ухватил меня за рубаху и вытянул верёд.

— Посмотрите, вот тоже неплохой экземпляр. Живучий, как кошка. Вчера еле ходил, а сегодня уже бегает. Завтра летать начнёт.

Мозгоклюй остановился. По лбу протянулись морщины, вмешательство в отбор начальника охраны он посчитал неуместным, но всё равно оглядел меня ещё раз.

— Слишком крупный, удобная цель для снайпера. Таких уже полный набор, — он бросил взгляд в конец строя, примеряясь к оставшимся. — Впрочем… какая разница. Берём. И хватит, пожалуй.

Он направился к выходу, в спину ему посыпались мольбы.

— Меня возьмите! Возьмите меня! Я сильный!

Их не слушали. Всех, кого отобрал Мозгоклюй, вывели из камеры. Хлопнула решётка, нас выстроили колонной и погнали сначала галереей, потом по коридору. Запах ямы отступал, дышать становилось легче. Возле ворот цеха остановились. Матрос подошёл к бронетранспортёру. Из люка показалась голова наводчика. Они переговорили, и только после этого Матрос махнул: идём. Выйти из фермы оказалось труднее, чем войти.

На рабочей площадке суетились фермеры в длинных чёрных халатах. Среди них были те, кого вывели сегодня утром из камеры. Возле штабеля с арматурой сверкала сварка. Я отвернулся, чтобы не наловить зайчиков^[1], и усмехнулся: да я уже сам заяц.

Подъехал электромобиль с открытым верхом, формами похожий на Бьюик Центурион, с ржавыми пятнами на дверях и капоте. Мозгоклюй и Элизабет сели на заднее сиденье, водитель вывернул руль и покатил к воротам. Нас погнали следом. За воротами пошли вдоль путей мимо гружёного углём состава. На соседних путях стояли такие же. Ветер гонял между ними чёрную пыль, скручивал в тонкие нити и швырял за терриконы.

По левую сторону от платформы стоял состав из двух вагонов: пассажирского и теплушки. Нас загнали в теплушку, задвинули дверь. Послышался недовольный голос ассистентки Мозгоклюя:

— Когда же отправление?

Ответил Сурок.

— К пустырю подходит встречный со сборщиками. Ждите.

Значит, время к шести часам. Я потянулся к окошечку. Оно было под самым потолком, мне пришлось вставать на носочки, и даже тогда удалось увидеть только крышу Радия, кирпичную трубу на горизонте и крохотный кусочек неба.

Дверь приоткрылась, и на пол бросили несколько бутылок с водой. Коптич схватил одну, отвинтил крышку.

— Тёплая… Будешь? — протянул он бутылку мне.

Застучали колёса, скрипнули тормоза. С правой стороны к платформе подъезжал поезд. Снова послышался голос Сурка:

— Все целы?

Похоже, он так каждый поезд встречает. Я приготовился услышать ответ весёлого, но тот молчал, и Сурок снова спросил, только уже не так громко:

— Сколько?

— Четверых.

— Вот… — Сурок смачно выругался.

Сегодня вернулись с потерями. Гук с ними? Вчера он неплохо заработал, мог и не поехать. Не хотелось бы, чтобы с ним что-то случилось.

Засвистел паровоз — это уже наш — и вагон дёрнулся. Небо в окошке сдвинулось и медленно поползло назад. В теплушке не было предусмотрено ни нар, ни хотя бы лавок, поэтому я лёг прямо на пол и заложил руки за голову. Тело покачивалось в такт рывкам, и это вызывало умиротворение. Впервые с тех пор, как я увидел перед собой рожу Музыканта и осознал потерю семьи, в душе возникло умиротворение.

Коптич сидел рядом, прислонившись спиной к дощатой стенке. На окно наползла тень тоннеля. На несколько секунд стало темно, а потом на полу снова затрясся скошенный прямоугольник солнечного света.

— Долго ехать? — спросил я.

— А кто его знает? — буркнул дикарь. — Я как-то не очень привык в поездах кататься, всё больше пешком. Но вообще Развал большой город. Я однажды карту видел. Он тянется с юга на север. На юге Загон, на западе за полем крапивницы Полынник. Но туда нас не повезут. Шоу начинается на северной окраине. Старт в десять часов утра, и до десяти утра следующего дня надо добраться до первой контрольной точки. Но чем быстрее ты доберёшься, тем больше будет времени на отдых. Потом второй этап и третий.

— А если не доберусь до точки вовремя?

— На ногу зайцам крепят маячок с сорока граммами тротила и включают счётчик. Щёлкает он ровно двадцать четыре часа. Чтобы снять его, надо знать код, по-другому не получится. На контрольной точке счётчик обнуляют и устанавливают новый срок. Если не успеешь дойти или надумаешь сбежать, случится маленький взрыв. Убить он тебя не убьёт, но без ступни останешься. Зрители очень любят, когда происходит отрыв ноги в прямом эфире. Кровища, вопли. Рейтинги зашкаливают. А потом ждут, когда на этого сапёра выходят твари и тоже в прямом эфире начинают поедать. Вокруг коптеры летают, снимают всё в мельчайших подробностях, — Коптич приложился к бутылке, обтёр губы. — Мозгоклюй свою работу хорошо делает, поэтому и живёт в особой зоне, а не в жилом блоке.

— Ты откуда такие подробности про Мозгоклюя знаешь? Ты же не загонщик, ты дикарь, — спросил рыжеволосый парень.

— Новости смотрю по видеочату. Мы может для вас и дикари, хотя я бы поспорил ху из ху, да только новости и у нас показывают. Мозгоклюй ваш лет пять назад был обычным шлаком, какой-то режиссер провинциального театра. Помыкался он с вашим гнилым сотрудничеством годик, да и отправил Конторе деловое предложение о развитии телевещания в конкретном регионе. Теперь Контора права на показы его шоу продаёт. И все покупают. Мозгоклюй извилинами шевелить умеет, нашёл, чем души человеческие расковырять.

— Ты фанат его что ли? Я вот таких подробностей не знал.

— Ага, фанатею так, что даже в Смертную яму попросился, чтобы в шоу поучаствовать.

— Не в десять, а в девять, — проговорили из другого угла.

Я присмотрелся. Мужчина лет сорока в серой рубашке и джинсах. Явно не из наших. И не дикарь, потому что на левом запястье был виден штрих-код.

— Ты о чём сейчас?

— Шоу начинают снимать в девять утра. Работают сразу три съёмочные группы, одна на старте, две на контрольных точках. В десять начало показа. Никто не будет давать такое в прямом эфире. Необходимо время, чтобы выбрать лучшие кадры и смонтировать.

— Ты режиссёр?

— Редактор. Два года работал в команде Мозгоклюя.

— Ого, вон как… А в яму за что попал?

Мужчина сдвинул брови.

— Лизке нагрубил. Противная она и наглая, как бульдог. Я её так и назвал — бульдожина. Разозлился, перенервничал. А она злопамятная и Мозгоклюем вертит, как флюгером. Это он с виду грозный, а на самом деле она его вот так за яйца держит, — он продемонстрировал, как она это делает. — Вот он меня и спровадил в яму на радость ей. А сегодня специально выбрал, чтобы я шоу с изнанки увидел.

— Может оно и к лучшему. Вдруг победишь.

— Вдруг бывает знаешь что? — скривился редактор. — Лучше бы я месяц на принудиловке отсидел, а потом в жилой блок на сотрудничество ушёл. Год-два — и по новой поднялся. А теперь? Это всё, это приговор…

Он был готов заплакать, но сдержался.

— В шоу можно победить, только если на тебя готовы сделать ставку, — в голос вернулась сила. — Хорошую ставку! Фаворитов выбирают заранее, из числа наиболее перспективных добровольцев. Человек десять, не больше. Их две недели натаскивают инструктора из штурмовиков и старателей, учат, как тварей избегать, как от охотников прятаться. Только у них есть шанс хотя бы приблизиться к воротам. Ставки делаются не на победу, а на то, кто останется последним. А вот если зрителям этот последний понравится, то его могут дотащить до победы, — он махнул рукой. — А мы все однозначно смертники.

— Не торопись на кладбище, — не согласился Коптич. — Вы как хотите, а я помирать не собираюсь.

— Никого не волнует, что ты собираешься! — взвизгнул редактор. — Есть законы жанра, и по этим законам зрителя нужно держать в напряжении. В этом и есть наше предназначение. Иначе смотреть не станут. На первом этапе охотники сильно не усердствуют, валят только тех, на кого режиссер укажет, максимум пять-шесть трупов, да и то если слишком скучно, и никто из зайцев на тварь не нарвётся. На втором этапе действие начинает развиваться. Здесь последовательно кладут всех, кто не вошёл в круг фаворитов. Но пережить этап возможность есть, поэтому старайтесь избегать открытых мест, они наиболее удобны для передачи атмосферы убийства. Чем больше вокруг вас коптеров, тем выше шанс, что вашу искажённую страхом рожицу скоро покажут на экране Радия. Два коптера, это подготовка, а вот три уже сигнал — вас приговорили. В некоторых местах могут быть ловушки. Охотники загоняют в проулок, а там твари…

— Твари?

— Из ямы привозят багетов или язычников, держат в клетках, а в нужный момент выпускают. Убежать от них, кто в курсе, невозможно. Зайца догоняют, режиссёр позволяет его немного обглодать, а когда зрители насладятся агонией, камера отворачивается, рабочие команды забивают тварей, выкачивают кровь. Наногранды не должны пропасть. Тела потом увозят в яму на корм. Если б вы знали, сколько народу на шоу работает. Киногруппа, штурмовики, старатели. Ну а на третьем этапе начинается настоящая охота. И всё серьёзно. Передача реально идёт в прямом эфире. Многие положенцы первые два этапа не смотрят, не интересно смотреть на смерть, которая произошла час назад. А вот третий — уже настоящее. И ставки тут делают такие, что голова от цифр кружится.

Редактор замолчал, и никто не решился задать ему вопросы. Зря мы вообще его слушали. До этого момента ещё была надежда чего-то добиться, а теперь люди сидели задумчивые. Если в этом шоу действительно крутятся такие бабки, как сказал редактор, то у нас даже одного шанса выбраться живыми из этой передряги нет.

Поезд двигался медленно. Я видел, как свет в окне меркнет, в теплушке становится темнее и прохладнее. Из угла донесся храп. У кого-то хватает нервов спать в такой ситуации.

Ко мне наклонился Коптич.

— Надо вместе держаться. Вдвоём точно выберемся. Ты как?

— Давай попробуем. Почему нет? Можно и редактора с собой взять. Он много знает.

— Не, он уже помер. Если его Мозгоклюй сюда определил, то он и первого этапа не осилит, а с ним и мы под откос пойдём. Не. А ты мужик твёрдый, хоть и замашки у тебя учительские.

Сквозь стук колёс вдруг раздался хриплый рёв. Резкий, гортанный, похожий на раздражённый медвежий. Никто не отреагировал, и только Коптич подскочил и прислушался.

— Слышал?

— Медведь вроде бы…

Даже в темноте я увидел, как судорожно бегают глаза дикаря, а губы складываются в сардоническую улыбку.

— Это ревун.

— Ревун, потому что ревёт, — констатировал я. — Исчерпывающее объяснение.

Коптич прижался ухом к стене теплушки, как будто так легче было расслышать рёв невидимой твари. Но хриплых звуков больше не повторилось.

— Ревун, это царь тварей. Всем тварям тварь, — он говорил с благоговением, почти шептал. — Если бы ты видел его. Красавец! Триста килограмм живого веса, два с половиной метра рост. Чёрный, как ночь, и лоснящийся. Клыки с палец, когти. Подвижный. Багет рядом с ним щенок. Убить сложно, восстановление почти мгновенное, потому что нанограндов в крови за полторы сотни карат. Представляешь?

Я не представлял. О полезных свойствах нанограндов я уже слышал, но как работает, например, регенерация не имел ни малейшего понятия.

— Ты такую уже убивал?

— Ревуна никто ещё не убивал.

— Тогда откуда знаешь, сколько в нём нанограндов?

Коптич не ответил. Поезд подъехал к платформе. В окне мелькнула вышка, в теплушку проник свет фонаря. Дверь отъехала, человек с карабином на плече громогласно объявил:

— Конечная. Выходим по одному.

Первым спрыгнул редактор, за ним рыжеволосый. Я высунул голову. Сразу за платформой тянулся забор из колючей проволоки, за ним трёхэтажное кирпичное здание. На фасаде вывеска крупными буквами: «Северный внешний пост». По периметру четыре вышки, между двумя дальними — деревянный барак. К нему мы и направились. Внутри стояли двухъярусные нары, как в жилом блоке, в конце за перегородкой сортир. Я надеялся, нас покормят, но всё тот же громогласный боец с карабином объявил, что до утра не будет ничего. Пришлось смириться.

Глава 9

Утром я первым делом осмотрел себя. Завершались вторые сутки, по словам Гука сегодня должны начаться метаморфозы. Сначала меняется цвет кожи.

Не поменялся. Тело по-прежнему покрыто среднерусским загаром, ровным, как одноимённая возвышенность. Ни пятен, ни высыпаний. Боли в рёбрах нет совершенно, да и синяка почти не видно. Я поднял руки, наклонился вперёд, назад, влево, вправо, присел. Тело слушалось идеально.

Принесли завтрак. Перед началом шоу я ждал чего-то впечатляющего, пусть не черепашьего супа и лионских устриц, но хотя бы кусок батона и яичницу. Подали зелёную кашу, а вместо компота лист крапивницы. Народ дружно застучал ложками. Я брезгливо поковырялся в густой массе. Есть хотелось жуть как, но зелёная еда аппетита не вызывала.

— Ешь, — требовательно проговорил Коптич.

— Не привлекает меня такая пища.

— Дурак. Для выхода за стены ничего лучше не придумаешь. Кроме сытости крапивница ещё и силу даёт.

— Допинг что ли?

— Про допинги не слышал, а вот крапивница любой пище фору даст. Не наногранды, конечно, с ними ничто не сравниться, но пользу почувствуешь.

Я почерпнул полную ложку. Противно, но всё-таки съел. Пережёвывая, спросил:

— А ты наногранды пробовал?

— Их не пробуют, их в вену колют. По-нашему — зарядиться. Стандартная доза четырнадцать с половиной карат.

— И что чувствуешь?

Коптич пожал плечами и ответил равнодушно:

— Опасность. Как будто третий глаз открывается. Интуиция работает, словно проклятая, повышается скорость, выносливость. Водка не рекомендуется, алкоголь для нанограндов угроза, они начинают его перерабатывать, увеличивается расход. По шарам не бьёт, а наногранды теряются — не выгодно.

— Долго доза работает?

— От ситуации. Но вообще около месяца. Если рану получил, то расход ускоряется. Я однажды пулю в печень схлопотал, вколол себе восемь карат, больше не было. Через три дня бегал. Правда, и нанограндов в крови не осталось.

— Они тебе сами об этом сообщили? — недоверчиво усмехнулся я.

— Когда в крови есть наногранды, на радужке серебряный отлив появляется. А когда он исчезает, значит, наногранды вышли. Такая вот биология.

— А почему именно четырнадцать с половиной карат?

— При меньшей дозе расход выше. Я не учёный, точно не скажу, как всё происходит, но если бы в тот раз вколол себе не восемь карат, а полную дозу, то и печень вылечил, и пару недель с нанограндами ходил. А выше смысла нет. Лишние наногранды просто не сработают. Организм их отторгает. Это у тварей в крови их может быть сколько угодно, а у нас все излишки выводятся естественным путём.

После завтрака каждому вручили пакетик с голубым порошком.

— Что это?

— Нюхач. Наркотик. — Коптич прищурился. — Целая доза будет. Щедро.

— Эквивалент нанограндов? — сумничал я.

— Эквивалент райского блаженства. Принимать не советую. Тут всё наоборот: заторможенность, усталость. Но для обмена сгодится. Этой фигнёй многие балуются.

Он спрятал пакетик в карман.

— Мой тоже возьми, — протянул я ему свою долю. — Никогда наркоманом не был и становиться не собираюсь. Пусть даже жить осталось на две понюшки.

— Ну, насчёт двух понюшек ты торопишься. Поверь, поживём ещё. И водочки попьём. И девок потискаем. Любишь девок? Попадём в Квартирник, я тебе такой шалман организую.

Он сказал это с большой долей уверенности, будто и в самом деле верил, что мы выберемся из этой передряги. Я недоверчиво сморщился: может и выберемся… если в этом шоу что-нибудь сломается.

В барак вошла группа техников и с ними Элизабет. Всех подняли, заставили построиться. Каждому к лодыжке левой ноги прикрепили стальной браслет с кодовым замком и зарядом тротила. Элизабет давала комментарии:

— Браслеты являются одновременно датчиком, указывающим ваше местоположение, и взрывчатым зарядом, который в девять ноль-ноль завтрашнего утра активируется. Отключить его может только наш техник, любое иное вмешательство приведёт к взрыву. Вы лишитесь ноги и станете лёгкой добычей монстров.

Она говорила спокойно, монотонно, как будто читала нравоучения, и медленно продвигалась от одного края строя к другому. Увидев редактора, приподняла уголки губ, но больше никак своего злорадства не проявила. На месте редактора я бы удавил её прямо здесь, ну или попытался. Терять ему всё равно нечего.

Пока ассистентка Мозгоклюя делала наставления, техники раздали планшеты, респираторы и новую одежду. Мне выдали тот же набор, что на базе: клетчатая рубаха, брюки, берцы, только всё новое. На бандане стоял логотип шоу — перечёркнутая морда зайца в треугольнике. Очень обнадёживающая картинка.

Переоделся я с удовольствием; тряпьё, предоставленное Тёщей за тридцать семь статов, или жало, или болталось, а где-то и вовсе походило на лохмотья, так что обновка пришлась к месту.

Коптичу выдали нечто серое и мешковатое. На нём оно выглядело как с чужого плеча, но Коптич остался доволен, лишь посетовал, что нет пояса на куртке.

— Вам раздали специальные планшеты, — продолжила говорить мисс Лизхен. — В них заложена карта города и показана точка, до которой необходимо добраться. Для этого у вас есть сутки. Времени больше, чем достаточно. Но не забывайте, что для прохождения следующего этапа вам понадобятся силы, поэтому, чем быстрее вы доберётесь до места, тем больше времени будет на отдых перед вторым этапом. Особо хочу сделать акцент на том, что заряд на вашей ноге обязательно взорвётся, если его не обнулить. Любая попытка сбежать, не прийти вовремя на свою контрольную точку или как-то отключить устройство приведет к потере конечности. Последствия, надеюсь, всем понятны. Если кто-то думает, а такие случаи были, что лишившись конечности он получит медицинскую помощь и выйдет из шоу — не обольщайтесь. Выход из шоу только через ворота в Загон. Самострелов и прочий хитрозадый шлак в лучшем случае ждёт пуля. Дальше, — она сделала жест, и техники вручили каждому по два листа бумаги. — Это контракт, краткий перечень того, что вы можете…

— Подохнуть, — оскалился рыжий.

— …что не можете и обязательства Конторы, — не обращая внимания на его реплику, продолжила Элизабет. — Подпишите. Один экземпляр останется у вас, другой нам. Прочтите на досуге, чтобы избежать недоразумений, но если у кого-то возникнут вопросы, то он может подтереться этим листком, потому что условия контракта неизменны.

Хорошее откровение, самое познавательное из всего, что ассистентка тут наговорила. Читать я не стал, поставил подпись, свой экземпляр сложил и спрятал в карман.

После инструктажа всех вывели на улицу. За колючей проволокой открывалась панорама на окраину города. Он начинался за пустырём, метров за триста от внешнего поста. Двух-трёхэтажные дома, асфальтовые дорожки. К востоку уходили тополиные заросли, справа тянулся железнодорожный путь. На пустырь от него уводила тупиковая ветка с разворотной платформой.

Мы прошли вдоль колеи, потом через заросший кустами дворик и вышли на съёмочную площадку. Операторы, софиты, девушка, подающая кофе. Обычная земная жизнь. Только по периметру вооружённая до зубов охрана, и не с дробовиками, как при сборе крапивницы, а с АК-200 с полной обвеской. По краям две спаренные зенитные установки на электрических платформах, похожих на упрощённые автомобили позапрошлого века. Всё, что я до сих пор видел на колёсах, если не считать бронетранспортёра у входа на ферму, ездило либо на электричестве, либо на пару, либо на конной тяге.

Коптич закусил губу.

— Не знал, что за кадром такие зубастики стоят.

— Против кого они зенитки приготовили? — вглядываясь в небо, спросил я.

— Точно не против тварей. Такие аппараты любую в брызги разнесут. Даже ревуна.

— Против кого тогда?

— Есть твари покруче, их иногда людьми называют.

Между двумя полуразрушенными зданиями была установлена сцена. Впереди рамка с декоративным занавесом, на заднем плане картинка: что-то вроде пастушьей пасторали. На её фоне выстроились девушки в бикини, в сетчатых чулках, с заячьими ушками и хвостиками. Мордочки раскрашены, губки накачены, ручонки невинно сложены на лобном месте.

На краю сцены стоял Мозгоклюй.

Во время отбора в общей камере он выглядел спокойным и вдумчивым, а сейчас превратился в аляпистого клоуна. На голове розовый цилиндр, подстать ему розовый смокинг с ядовито-жёлтыми лацканами и обшлагами. В руке чёрная трость с большим серебряным набалдашником, на ногах жёлтые ботинки с круглыми выпяченными носами.

Реально клоун. Можно даже добавить: злой клоун.

Но это то, что видел я с точки зрения уготованного к убою шустрого зайца. Зрители увидят картинку иначе. Достаточно вспомнить блеск в глазах Коптича. Мозгоклюй предстанет перед ними светочем радости в утончённом мраке ежедневного сотрудничества. Шоу давало людям возможность снять психологическое напряжение и подпитаться позитивом. Смерть со стороны всегда наполняет особого рода радостью — это же не меня убивают! — и человек становится более покладистым. Иначе Контора ни за что бы не пошла на расход ценного ресурса. Полсотни потенциальных тварей — килограмм недополученных нанограндов! Натуральное расточительство.

Перед сценой собрались операторы. Мозгоклюй говорил, тыча в них пальцем:

— Больше задниц. Больше! Крупным планом! Почему я должен повторять одно и тоже? И спереди снимать не стесняйтесь. Не надо мне пошлого пуританства и ложной скромности. Всё должно быть максимально доступно и во весь экран, — он развернулся к девицам. — А вы не жмитесь, словно девственницы на первом свидании. Хотите назад в блоки? Больше страсти, больше жеманности. Подмышки побрили? Вы — сладкая надежда каждого зашлакованного в этом мире грязи и слёз!

Он вышел на середину сцены, перехватил трость и поднял над головой.

— Готовы? Музыка!

Ударил канкан. Девицы, задирая колени к подбородку, пошли по сцене. Мозгоклюй крутанулся на месте и шагнул вперёд, выставив трость перед собой.

— Ты ждал меня? Мой зритель, я пришёл!

Девки позади него взвыли:

— Шоу Мозгоклюй! Шоу Мозгоклюй!

При этом они как лошади вскидывали ноги, демонстрируя едва прикрытые ниточками бикини прелести. Коптич потянулся к сцене, оскалился радостно, и не он один.

— Вот он я! Встречай меня!

— Шоу Мозгоклюй! Шоу Мозгоклюй!

Весь этот выпендрёж не вызывал ничего, кроме изжоги. Я показушно зевнул, а вот Коптич едва не подпрыгивал, не отрывая глаз от девок. Он причмокивал в такт их закидонам, облизывался и изворачивал шею, норовя проникнуть взглядом за ткань на нижних частях тела.

В воздухе крутились три коптера. Ещё три десятка стояли на траве возле зениток. На каждом по две камеры: одна снизу, другая спереди. Получается, съёмка будет вестись не только сверху, но и вплотную на уровне человеческого роста, снимая те самые жуткие картинки расправ, о которых говорил редактор.

— Стоп! — закричал Мозгоклюй. — Теперь зайцы.

Элизабет замахала на нас руками:

— К сцене! К сцене!

Мы стали подниматься по одному. Первыми те, кто в городском камуфляже. Я так прикинул, что они и есть фавориты, среди них две женщины. Одна похожая на несущийся самосвал, на дороге у такой мадамки лучше не становиться, сомнёт. Вторая худенькая, невысокая, по-кошачьи проворная. У всех брали короткое интервью: имя, возраст, почему пошёл на шоу. Девки при этом продолжали выплясывать канкан, и камеры поочерёдно переходили с добровольцев на них и обратно.

После интервью закамуфлированных уводили со сцены, давали последнее наставление и отправляли в путь-дорогу. Некоторым крепили камеру поверх банданы, чтобы у зрителя была картинка от первого лица. Фаворитов я насчитал семь человек.

Следующими пошли непривилегированные зайцы. Сначала добровольцы, потом мы. Когда я поднялся на сцену, Мозгоклюй, указывая на меня, провозгласил:

— Тридцать седьмой! Вот он наш тридцать седьмой участник, вознамерившийся стать шустрым зайцем. Он шагнул к нам прямиком из Смертной ямы. Сильный, гордый, совершивший жуткое преступление! Это он вчера возглавил нападение на старосту третьего блока и был приговорён справедливым судом к трансформации.

Твою мать, что он несёт? Какое преступление? Я в блоке двое суток не был.

— Но Контора даёт ему шанс искупить вину…

Я, наверное, выглядел очень бледно и глупо. Мозгоклюй швырнул трость.

— Стоп! — и набросился на меня. — Что ты стоишь как столб? Что ты ресницами хлопаешь? Не молчи!

— Да я не нападал на старосту…

— Насрать! Хочешь назад в яму? — и повернулся к технарям. — Его что, не предупредили?

— Это не тот, — пискнула Элизабет. — Преступник следующий. Тридцать восьмой.

Следующим стоял рыжий. Мозгоклюй обшарил его глазами, сложил пальцами экран, примерился.

— Нет, оставим этого. Мне взгляд его нравится, низкий, исподлобья. Вот так и смотри в камеру, понял?

Я кивнул.

— Обойдёмся без слов. Только имя. И лицо крупным планом, в три четверти, — он подобрал трость. — Переснимем последний кусок.

Никогда не думал, что стану телезвездой. Коптич показал большой палец из-за спины рыжего. Рыжий сопел недовольно. Звездой должен был стать он.

После интервью меня подхватили техники, отвели к периметру. Думал, наденут камеру на голову. Не надели.

— Твоё направление, — указал один. — На месте подолгу не стоим, двигаемся. До контрольной точки семнадцать километров. Пошёл!

Он слегка подтолкнул меня, и я побежал трусцой. Но недалеко. Отбежал за соседнее здание и остановился. Нужно дождаться Коптича. Сцены отсюда не видно, только слышался усиленный динамиками голос Мозгоклюя. Он как раз объявлял сорокового. Значит, Коптич уже ушёл.

Я включил планшет: восемь сорок три. До начала трансляции час с лишним. В центре замигал жёлтый огонёк — мой маяк. Вокруг прямоугольники домов, линии дорог, перекрёстки. Карта схематичная, да и откуда здесь взяться спутниковой. Чтобы найти контрольную точку, уменьшил масштабирование. Она светилась красным. Семнадцать километров — много. Не помню, когда столько ходил. Разве что в детстве на тренировках.

Зашелестели кусты.

— Дон…

Я вздрогнул. Из кустов смотрел редактор. Он сидел на корточках и таращил глаза.

— Тебе чего?

— С вами хочу.

На дорожке показался Коптич. Заметив меня, взмахнул рукой.

— Молодец. Думал, не дождёшься. Рванёшь со страху. А нам спешить некуда. Неизвестно сколько тут тварей по развалинам шарится.

— Мы не одни, — поведал я, указывая на кусты. Редактор поднялся и вышел к нам.

— Какого хера? — взял с места в карьер Коптич.

— Я с вами, — твёрдо повторил редактор. — Одного меня Мозгоклюй убьёт, а сразу троих остережётся. Тем более дикарь и преступник. На вас у него планы. Раньше второго этапа вас трогать не станут, поберегут. Если только на тварь не повезёт наткнуться. Но от этого никто не застрахован.

— Ну и сука же ты, редактор! — закусился Коптич. — А если не остережётся? Выпустит на нас фермерского багета, и будем сосать друг у друга, пока он нас по отдельности не сожрёт.

— Может, и будем, — кивнул редактор. — Не откажусь, если у меня перед смертью отсосёт кто-нибудь, пусть даже ты, Коптич.

— Да тебя, суку, за подобное… — замахнулся дикарь. Я взял его за плечо.

— Баста. Успокоились. Кто на поезд опоздал, тот к бабушке не едет. Втроём, значит, втроём.

— Тем более, контрольная точка у нас одна, — поспешно вставил редактор. — Я с техником договорился. За ним должок числился, он всё подстроил. Смысла разделяться нет.

— А точка разве не одна?

— На первом этапе пять точек. Это специально сделано, чтобы зайцы в группы не сбивались. В группе пройти легче. На каждую выводят по десять человек. До нашей семнадцать километров по прямой.

— По прямой в городе не ходят, — буркнул Коптич. — Где эта ваша точка?

Я показал ему на своём планшете, обрисовал как смог маршрут и расположение здания.

— Ага, знаю, где это. Там большая коробка с колоннами и широкой галереей. На площадке перед дверью неприличное слово написано.

— Ты писал?

— Почему сразу я? Кроме меня никто писать не умеет?

— Хорошо город знаешь? — спросил редактор.

— Хорошо его никто не знает. Но центральными улицами можно пройти куда угодно, даже карта не нужна. На длинных дистанциях это самый удобный путь.

— На центральных улицах проще попасть в ловушку.

— А во дворах проще нарваться на тварь. Или на стаю пёсо. Ты хочешь нарваться на пёсо?

Ответить редактор не успел, рядом зажужжал коптер. Звук, как будто шершень летал. Мы сидели под прикрытием кустов, он нас не видел, но продолжал настойчиво гудеть где-то над головой.

— Вот привязался, — сплюнул Коптич.

— Надо идти, — пригибая ветки и выглядывая, сказал редактор. — Сейчас пришлют второй коптер, дадут координаты охотнику. На старте всегда дежурит одна группа, чтобы подгонять отстающих.

— Тогда идите за мной, — поднялся над кустами Коптич. — Не отставайте. За отставшими не возвращаемся.

Дикарь быстрым шагом пошёл вдоль кустов. Редактор пристроился ему в спину. Коптер, заметив нас, снизился, разглядывая передней камерой каждого в отдельности, покружил минуту и рванул куда-то вправо, там намечалось что-то более интересное. Я глянул на время: девять двенадцать. Съёмки уже идут. Неужели первую жертву наметили?

— Коптеров нет, это хорошо, — на ходу проговорил редактор. — Поживём ещё.

— От коптеров можно спрятаться? — не оборачиваясь, спросил Коптич.

— Визуально можно. Забиться в подвал и сидеть. Но у оператора на экране наши маяки. Спрячешься, и что? Он всё равно тебя видит. Да и на месте оставаться нельзя, часики на бомбе тикают.

В этом он прав, часики тикают. Чувствовать на ноге браслет с тротилом не самая большая радость в жизни. Хочется взять пассатижи и вскрыть замок. Вдруг повезёт и не взорвётся? Хорошо, что пассатижей нет.

Коптич вёл нас строго на юг. Через каждые полсотни шагов я сверялся с картой. Улица, по которой мы шли, тянулась почти до самой точки. Только за пару кварталов до конечного пункта она упиралась в овал площади, и уже оттуда дороги расходились радиально во все стороны. Там предстояло свернуть на восток и широким проспектом добираться до администрации.

Всё идеально просто. И это настораживало.

Городская планировка окраин походила на тетрадный лист в клеточку. Прямые улицы разводили дома по ровным квадратам, и лишь ближе к центру начинали завиваться, выстраивая сложные фигуры. Это было вызвано сетью оврагов. Улицы плавно обтекали их, иногда пересекая мостами, если обходить было неудобно.

Архитектура тоже менялась. Сначала шли двух-трёх этажные здания, напоминающие сталинки и народную стройку. Жёлтая штукатурка на стенах свивалась в ленты и осыпалась, обнажая красный кирпич. Стёкла разбиты, крыши просели. Жутковато было смотреть на заброшенные дома, на пустые глазницы окон, на тёмные провалы подъездов.

Потом пошла пятиэтажная застройка. С торцов иногда красовались выложенные мозаикой социальные картины. От таких видений повеяло прошлым веком. На перекрёстке стояли автоматы для продажи газировки, на каждом было написано крупными буквами «Вода». Тут же покосившийсястолб и разбитый светофор. На асфальте сохранились белые полосы пешеходного перехода. Ещё дальше на фоне безоблачного неба выделялись силуэты высоток.

Впереди показался подземный переход. Когда до него оставалось около ста метров, Коптич насторожился и поднял руку.

— Кого-то увидел? — подобрался к нему я.

Дикарь присел на корточки.

— Никого не увидел, обычная подстраховка, — ответил он. — Видишь переход? Нужно подождать, осмотреться. Сунемся, а там язычник. Что делать будем?

— Убежим.

— От язычника? Ты совсем шальной. От твари он убегать собрался. Слышал, редактор? Бегун ты херов. Это же тварь. Ты шаг, он три. Там нанограндов полсотни, преимущество изначально не в нашу пользу.

Дикарь говорил, а сам не сводил глаз с перехода. Редактор, воспользовавшись остановкой, присел на газон. С утра мы прошли километра четыре, а он уже дышал глубоко, с одышкой и вытирал пот подолом рубахи. Боюсь подумать, что с ним будет ещё через час. Как бы не пришлось на себе тащить.

Коптич с сожалением проговорил:

— Бинокля нет. У меня хороший был, шестикратное увеличение. Одна половина разбита, зато вторая пахала за обе. Я бы отсюда быстро рассмотрел, есть там кто или нет.

— А почему просто не обойти?

— Да потому что… Куда идти-то?

Он уткнулся в планшет, поводил пальцем по экрану и плюнул:

— Не понимаю я ни хера в этих электронных штуках. То ли дело своя, — он постучал по голове. — Спросили бы, как до Квартирника добраться или до посёлка Маньки Лютика, а с этой электрической доской ни докуда не дойдёшь. На, Дон, разбирайся, ты парень башковитый. Где точка?

Я бы не стал утверждать, что дружу с электрическими досками, но, похоже, Коптич вовсе ничего не понимал. Сверился с картой. Судя по направлению, нужно нырять в узкий проулок слева. Вариант не лучше предыдущего. Проход зарос рябиной, и что дальше происходит, одному богу известно: может, логово тварей, может, фабрика по переработке зайцев. Ни то, ни другое не вариант для выживания. Но и на месте стоять нельзя, не на туристической прогулке. Над ухом зажужжал коптер, то ли опять подгонял нас, то ли настраивался на съёмку.

В проулок Коптич не полез, даже не стал подходить к нему. Прошёл вдоль фасада, не отводя взгляда от перехода, подобрал обломок штакетника, перехватил его обеими руками и приложил к плечу, словно ружьё. Редактор следил за ним с удивлением, но вопросов не задавал. Я огляделся, увидел обломок кирпича, подобрал. Так, на всякий случай. Если штакетина похожа на ружьё, то кирпич вполне сойдёт за гранату.

Приблизился коптер, оператора заинтересовали наши приготовления. Он спикировал, сделал полукруг и замер. Справа подлетел второй, теперь съемка велась с двух сторон. Редактор занервничал, но он сам говорил, что два коптера, это ещё не страшно.

Коптич покосился на меня, увидел обломок.

— Не вздумай бросить, — шевельнул он губами.

— Зачем бросать? Ты всех перестреляешь.

Он оценил мою шутку коротким:

— Дурак.

А я оскалился. Чувства опасности не было. Ситуация смешная. Если кто из нас и дурак, то это редактор. Он схватил меня за ремень, словно слонёнок за мамкин хвостик. Я не стал одёргивать: боится чувак, бывает. Я бы тоже боялся, но граната в руке придавала смелости, да и Коптич с ружьём неплохая защита.

Коптич быстро осмотрелся и перешёл с тротуара на проезжую часть. Кажется, и он понял, что опасности нет. До перехода оставалось шагов сорок, будь там кто-то, он бы уже проявил себя.

Темнота шевельнулась. На свет высунулась тёмно-багровая морда: стоячие уши, широкая пасть. Я почувствовал, как кожа на затылке натянулась. Пёсотварь! Клацнули зубы, заклокотал глухой рык. Вот тебе и смех. Коптич мгновенно встал в стойку, направив штакетину предполагаемым стволом на переход. Из темноты высунулась вторая морда, немного погодя третья. Три пёсотвари! От западной окраины подлетел ещё один коптер, завис над переходом. Вот теперь стоит бояться. Режиссер нашёл хороший ракурс, и у нас появились все шансы засветиться сегодня в Радии.

— Не дёргаться, — прохрипел Коптич. — Пока стоим, они нас…

Редактор бросился к проулку. Пёсотвари с места рванули за ним. Все три промчались в двух шагах от нас. Даже ветром обдало, и теперь по-настоящему стало страшно.

Выждав двадцать секунд, Коптич дёрнул меня за рукав и прохрипел:

— За мной бегом.

Позади трещали ветки, два коптера с виражом ушли к проулку, третий взмыл вверх и затих. Раздался крик, пёсо догнали редактора. Кричал он долго, твари не сразу смогли добраться до горла. Пока его рвали, мы успели добежать до следующего перекрёстка. Коптич оглянулся:

— Куда?

Я махнул: прямо. Он плюнул и снова побежал, но уже медленнее, а потом и вовсе перешёл на шаг. Меня заела зависть. От бега я едва дышал, а он старше лет на пятнадцать, но силы на нас обоих хватит. Шёл спокойно, даже штакетину не бросил, нёс на плече.

Когда добрались до площади, часы показывали начало пятого. За семь с небольшим часов преодолели, согласно карте, двадцать два километра. Примерно по три километра в час. Для такого города и с таким, как у нас, вооружением — быстро. Всё по той же карте до контрольной точки оставалось четыре километра с копейками. А техник говорил всего семнадцать, но это если по прямой, через дворы.

Перед площадью нос к носу столкнулись со стаей багетов. Мы остановились передохнуть за киоском «Союзпечать», а они вышли между домами на проезжую часть. Сначала двое, потом ещё семь. Высокие. Первые двое с меня, остальные чуть ниже. Широкие плечи, цвет кожи багровый, как у пёсо, но чем выше к голове, тем светлее, и только голова полностью чёрная. Каждая мышца на теле видна отдельно и походила на скрученный жгут. Лоб узкий, подбородок низко опущен, отчего тварь казалась набычившейся. Рот нормальный, нос сплюснутый, мощные надбровные дуги. Два пальца левой руки, средний и указательный, сантиметров тридцать длинной и похожи на однолезвийный штык — багет, отсюда и название. Правая рука вполне себе человеческая, только пальцы узловатые и удлинённые.

До места, где они стояли, оставалось метров двадцать, и я мог рассмотреть их детально. Мощные и уверенные, как монстры из древних сказаний. Красавцы… Реально красавцы. Раз уж предстоит стать мутантом, то почему бы не багетом? В сравнении с язычниками, они просто само изящество и совершенство.

Мы сидели на корточках и почти не дышали. Багеты сбились в кружок. Голову даю на отсечение, что они разговаривают, ну или как минимум обмениваются примитивными знаками, решая куда идти и на кого охотиться. Да пускай уж идут куда угодно и побыстрее, лишь бы не в сторону киоска. Этих штакетником не обманешь.

Из-за пятиэтажки вынырнул коптер. На экране сейчас наверняка видно и нас, и багетов. С точки зрения режиссера это должна быть хорошая картинка. Дать крупным планом нас с Коптичем, потом крупный план багетов — и голос с придыханием за кадром: «От тварей их отделяет всего несколько метров. Замрите! Какой напряжённый момент. Одно неосторожное движение, громкий вздох или чих, и тридцать седьмой и тридцать девятый не доберутся до контрольной точки. А ведь идти оставалось так мало».

После этого действительно захотелось чихнуть. Я зажался, закусил губу, Коптич изобразил зверский оскал и показал кулак.

Коптер опустился ниже. Он завис посередине между киоском и стаей, как будто приглашая тварей идти в эту сторону. Багеты повернулись к нему. Один сделал шаг. Коптич прошептал губами: не шевелись — и взглядом указал на асфальт. Там отпечаталась тень от моего колена.

Багет сделал ещё шаг. Коптер продолжал жужжать. Не знаю, чем там думал оператор, но явно не головой. Багету было интересно, что это за жужжащий предмет крутится перед глазами. Если он подойдет ближе, то увидит не только тень, но и само колено. Этот говнюк по ту сторону видеокамеры точно решил нас подставить. Сука! Тогда пусть вызывает второй коптер, так удобнее снимать сцену поедания двух неудачников девятью багетами.

Коптер дёрнулся и резко пошёл на багета. Тот подпрыгнул, ударил клешнёй, норовя сбить вертолётик, но оператор ловко ушёл от удара, сделав в воздухе бочку. Долго, наверное, тренировался. Багет развернулся и следил за ним взглядом, пока тот не исчез за деревьями. Потом вся стая перешла дорогу и скрылась во дворах.

Мы подождали несколько минут. Всё это время Коптич вглядывался туда, куда ушли багеты, словно боялся, что они вернутся. Потом вышел из-за киоска и пошёл, стараясь держаться ближе к деревьям.

— Не забывай следить за тенью, — на ходу заговорил он. — Багет не самый сообразительный среди тварей, но память у него фотографическая, как у медведей, и он этим пользуется: посмотрел, отвернулся, снова посмотрел — и увидел разницу. Но только медведь осторожное животное, он, если что не так, предпочитает уйти. А этот наоборот подойдёт и проверит, почему изменилось.

— Извини, не знал, теперь буду следить. А как называют медвежьих тварей?

— Никак не называют. Нет таких, не выживают при трансформации. Ни медведи, ни кошки. На травоядных пыльца вообще не действует. И на птиц не действует. Только на людей и собак, как простатит.

— У мужчин и собак, — поправил я. — У женщин простатита не бывает.

— Может и не бывает, — кивнул Коптич. — Я не знаю, я не врач.

Возле площади Коптич взобрался на крышу троллейбусной остановки. Я присел внизу на лавочку. На боковой стенке была нацарапана жизнь нескольких поколений горожан: Маша плюс Миша — и прочее в том же духе. Когда-то здесь жили люди, ждали троллейбус и думали, что всё будет хорошо, а теперь жду я, когда спустится Коптич и позволит идти дальше.

Дикарь спустился минут через пятнадцать.

— Чисто. Трое зайцев только что проскакали. Смелые, черти, ничего не боятся, идут не оглядываясь. Ушли направо в горку.

— Наверное, там ещё одна точка. Редактор говорил, что их пять.

— Наверное, — согласился Коптич. — Ладно, заканчивай лавочку давить, нам ещё четыре километра топать.

Глава 10

Здание не было административным, скорее, бывший кинотеатр, но на мраморной плитке перед входом в самом деле белой краской было написано неприличное слово. Широкие окна просторного вестибюля, в котором зрители собирались перед началом сеанса, стояли без стёкол. Их либо разбили, либо вынули и увезли в Загон, так что входить можно не обязательно через дверь. Внутри за баррикадой сидел боец из тех, кто прикрывал съёмочную группу у Северного внешнего поста. Он засёк нас ещё на подходе и взял на прицел.

Неприятно подходить к зданию, находясь под прицелом пулемёта. Мурашки с кулак бегают, причём не по коже, а внутри, и горло пересыхает. У Коптича желваки играли седьмую симфонию Шостаковича. Он сказал, останавливаясь перед вестибюлем:

— Эй, служивый, ты бы целился в кого-нибудь другого. Неподалёку стая багетов голодных бродит, не ровен час выскочат, а ты хернёй занимаешься.

— Что в руках?

— Штакетник.

Коптич поднял штакетину над головой.

— Брось! Назовите номера.

— Тридцать седьмой, тридцать девятый, сэр, — прикладывая левую руку к виску, представил нас я.

Боец сообщил номера в рацию, та хрипнула в ответ, и он кивком указал на дверь в глубине:

— Проходите.

Через оконный проём мы забрались в вестибюль.

— Понял? — кивнул на бойца Коптич. — Они ещё и номера сверяют. Промахнёшься с точкой — и будешь куковать на улице.

За дверью стояли ряды деревянных кресел. Ровными уступами они сходили к эстраде, моя версия насчёт кинотеатра оказалась верной. У входа разместились ещё двое бойцов в общевойсковых штурмовых жилетах с калашами. Оба держались грозно, как будто ожидали тварей, а вошли люди. Коптич подмигнул им, но в ответ никаких эмоций. Хоть бы послали куда-нибудь — серьёзные.

На эстраде техники установили пульт и несколько экранов. Шла съёмка погони в прямом эфире. Закамуфлированный доброволец бежал от язычника. Вокруг кружили два коптера; одна камера старалась удержать искажённое страхом лицо добровольца, вторая снимала погоню сверху. Человек за пультом подгонял операторов, требуя дополнительно два коптера. Они были где-то на подлёте, на соседних экранах мелькали дома и верхушки деревьев.

Доброволец сходу перепрыгнул забор и повернул вправо к деревянным сараям. Подпрыгнул, ухватился за край крыши, пальцы соскользнули и он рухнул на спину. Увидел над собой коптер, выругался. По губам я прочитал каждое слово. Съёмочная группа заржала в голос, а режиссёр, указывая на экран, крикнул кому-то:

— Звук отладьте!

Подлетел третий коптер и сосредоточился на язычнике. Тот успел добраться до забора и попытался пройти сквозь него. Старые доски выдержали. Язычник в бешенстве забарабанил по ним лапами, потом побежал вдоль забора, выискивая слабое место. Бежал он на четвереньках, заглядывая в щели и подёргивая задом. Через десяток метров наткнулся на дыру, протиснул голову, надавил плечами. Заскрипели гвозди, язычник рванул ещё раз, одна доска выгнулась, но выдержала.

Подбежал второй язычник. У этого хватило ума перепрыгнуть забор. Он ухватился лапами за край и мощным рывком перекинул тело на другую сторону. Доброволец успел подняться и вскарабкаться на крышу. Сделал он это слишком медленно, вторая тварь успела выбросить язык и полоснуть мужика по икрам. Штанины засочились кровью, несколько капель попали на морду язычнику, и в этот момент включился звук.

От визга не вздрогнули только стены. Визжала тварь. При нападении на поле крапивницы такого не было, я не слышал даже дыхания, а сейчас лопались перепонки. Все, кто был в зале, накрыли ладонями уши. Режиссёр сдвинул регулятор громкости, звук стал тише.

— Это он кровь почуял, — глядя на экран, проговорил Коптич. — Видел, как ему на рожу капнуло?

Мы стояли в проходе возле эстрады. На сиденьях переднего ряда лежали картонные коробки, армейский термос, пластиковые бутыли с водой. Я свинтил с одной крышку и начал пить захлёбываясь и проливая воду на себя. Экранная погоня стала не интересной. Теперь бы съесть чего-нибудь.

Открыл одну коробку — хлеб. Отломил половину буханки, начал жевать. Есть хотелось до такой степени, что пустой хлеб казался вкуснейшей пищей на свете. Кто-то из техников протянул открытую банку рыбных консервов и вилку. Я поблагодарил кивком и толкнул локтем Коптича, приглашая к трапезе.

Доброволец на экране всё ещё был жив. Он вытащил шнурки из ботинок, соорудил подобие жгута и перетянул ноги. Он сопротивлялся, хотя не мог не понимать, что уже умер. Волшебник в голубом вертолёте не прилетит и не снимет его с крыши назло всем язычникам мира. Всё, жизнь кончилась. Он лежал, раскинув руки, и с ненавистью смотрел на коптер, в глаза камеры, в глаза всем нам в этом зале.

Ждать окончания сеанса я не стал. Жаль бедолагу, но ничего не поделаешь, помочь ему я не мог. А завтра или послезавтра меня ждёт точно такая судьба — тварь или пуля охотника. К тому же усталость уничтожила эмоции. Я хорошо поел и начал поглядывать, где прилечь. За эстрадой как будто специально сложили теплоизолирующие коврики и бросили кучу старой одежды. Собирая из них постель, я слышал, как беснуется режиссер, раздосадованный бездействием добровольца. По его мнению, тот должен бежать, не понимая, что с порезанными ногами это невозможно.

Настелив на пол тряпок, я положил сверху коврик. Устраиваясь на постели, услышал разочарованные крики, и голос режиссёра:

— Монтируем, у нас двадцать минут. Давайте две минуты от начала, потом сразу забор, этих тварей и как он спрыгнул.

Уже засыпая, я услышал, как рядом устраивается Коптич.

— Чем закончилось?

— Придурок спрыгнул к тварям.

— Я думал, они сами к нему залезут.

— Язычники не любят высоту. Надо было забежать в подъезд и подняться на пару этажей, это бы их задержало на несколько минут. Успел бы спрятаться или перебраться по крыше на другой дом.

— Не все знакомы с повадками тварей.

— Их же обучали.

— Только фаворитов.

Утром я снова осмотрел себя. Сделал это втихую, чтобы не заметили другие. Кожа чистая, без пятен. Внутренние ощущения тоже чистые. Прошли все сроки, я не заразился. Озноб был вызван воспалением в рёбрах. Но они зажили и всё прошло. Гук обознался — пыльца крапивницы здесь ни при чём, я здоров, полон сил и… я участник шоу Мозгоклюя. Я, мать его, шустрый заяц без единого шанса дойти до финиша. Ещё вчера мне было плевать на это, потому что существовал выбор: смерть или трансформация в тварь. Я выбрал первое. Но теперь, когда стало ясно, что Гук ошибся, под ложечкой засосало. Трансформация мне больше не грозила, но и смерть была не нужна.

Вернулась прежняя цель: я должен найти Данару и Киру. Я должен помочь им, обеспечить всем необходимым, дать возможность выжить в этом мире. Но для этого нужно победить или найти другую возможность покинуть шоу.

Я поднялся. Коптич сопел, свернувшись калачиком. Рядом спали ещё пятеро в камуфляжах, вместе с нами — семь. Получается, из десяти трое не добрались до точки. А как дела на других? Я открыл планшет, надеясь найти информацию по вчерашнему дню. Должно же быть какое-то итоговое заявление о потерях.

Сообщений не было, да и сам планшет походил на демо-версию настоящего. Рабочий стол почти пуст, всего два ярлыка: «Карта» и «Прочее». Карта понятно что, а прочее выдало короткую фразу:

Эта папка пуста.

Не было даже возможности сделать фотографию или снять видео, только часы в правом нижнем углу отсчитывали время: семь — девятнадцать.

До обнуления счётчика оставалось менее двух часов.

Я поднялся на эстраду. Тихо, экраны погашены. За пультом сидел режиссёр с ноутбуком на коленях, скользнул по мне взглядом и тут же выразил недовольство в микрофон:

— Почему шлак на площадке?

— Что? — опешил я. — В смысле? Я просто хотел спросить…

Подбежал техник.

— Это закрытая зона, здесь может находиться только обслуживающий персонал. Пожалуйста, спуститесь вниз. Не мешайте режиссёру работать.

Меня накрыла волна обиды. Шлак! Да кто он такой? Тянет ляжки в кресле, смотрит на экраны и командует, как лучше снимать чужую смерть. Сам бы попробовал побегать наперегонки с тварями.

— Да пошёл он нахер этот ваш режиссёр, — нарочито громко сказал я. — Сидит, яйца чешет. Сам зашлакованный на всю голову, а ещё на меня зубами гнилыми воняет! Слышь, ты, сявка…

На эстраду вскочил боец и ударил меня прикладом в живот. Я согнулся, и вдогон получил ладонью по затылку. Из носа брызнули сопли. В затуманенном болью сознании на миг мелькнуло лицо бойца — равнодушное. Его действия не были продиктованы яростью, а вполне себе уравновешенным и целенаправленным желанием наказать дурака. Он бил меня молча, спокойно, нанося удары в места, где они будут наиболее болезненные и запоминающиеся. Он не собирался убивать охамевшего шлака, а только показать, что так, как он, разговаривать с людьми нельзя.

— По лицу не бей, — раздался требовательный голос режиссёра, — иначе вместо него на маршрут пойдёшь.

Удары перестали сыпаться. Меня подхватили под мышки, отволокли в сторону и швырнули на пол. Хорошее выдалось утро. Всё правильно, не хами тем, кому нельзя хамить, Дряхлый об этом в первый день предупреждал.

Коптич помог мне подняться и увёл в угол. Свара с режиссёром разбудила всех, но не более того. Никто не смотрел в мою сторону, ни с сочувствием, ни с осуждением. Я реально шлак. Пустое место. Никто. Когда же до меня дойдёт, что человек в клетчатой рубахе самое бесправное существо в этом мире? Клетчатый, успокойся, наконец, и займись выживанием.

Режиссер, как будто издеваясь надо мной, включил в своём планшете старую песенку:

— Ты чё на него дёрнулся, Дон? Он же положенец. По вашей классификации царь и бог в одном лице. — Коптич протянул мне тряпку. — Утрись.

— Да… — я приложил тряпку к носу и поморщился. По лицу меня не били, но оно почему-то болело. — Спросонья не разобрался. Впредь дураку наука, — кончиком языка пошевелил зубы, вроде бы держаться. — Коптич, а тебя как взяли? Ты же хитрый, это и без очков видно.

— Нормально взяли, руками, — Коптич не хотел обсуждать тему, но мне было интересно.

— А за что? Мы вроде с дикими мирно живём, а тебя сразу в Смертную яму определили. Грохнул кого-то?

— Почему грохнул? Все мы грешные, поднакопилось. Там косяк, там косяк. Думал, не узнают или забудут, но Контора все нарушения записывает, вот и накопилось на яму, — он отмахнулся. — Не будем о прошлом. Если выберемся из этого говна, я тебе за стаканом обо всём поведаю.

— Договорились.

Завтрак снова пришлось добывать самостоятельно. Коптич сходил к коробкам, принёс банку тушёнки, батон и две полторашки с водой.

— Воду всю не пей, — предупредил он. — Целый день впереди.

Он обмотал бутылку шнуром, повесил через плечо, получилась фляга.

После завтрака техники обнулили счётчики и выставили заново, потом отметили на картах новые контрольные точки. На втором этапе их стало больше — десять. Сообщили итоги прошедшего дня: от полусотни зайцев осталось сорок два. Восемь ушли в минус, включая нашего редактора. Я нашёл на карте свою точку, потом проверил точку Коптича. Они не совпадали. У Коптича она находилась в центре. Я обрисовал ему картинку, и дикарь кивнул: понял где. Моя была ближе к западной окраине, возле железнодорожных путей. Часть маршрута можно было пройти вместе, но расходиться всё равно придётся.

Выпускали нас всем скопом, время на интервью и прочую хрень тратить не стали. Зайцы разбежались по своим направлениям. Мы с Коптичем прошли немного в сторону площади, потом свернули на юг. Дикарь знал эту часть города, и кинотеатр, который мы только что покинули, тоже знал. С его слов, дикие старатели часто в нём останавливаются, когда выходят на сушку.

Я увидел коптер. Он стрелой промчался над крышей пятиэтажки и резко снизился. Спустя несколько минут с той стороны раздался короткий рык.

— Багет, — тут же определил Коптич. — Не вчерашняя ли наша стая?

— Ты их по голосам узнаёшь? — спросил я.

— Поживёшь с моё на свободе, по шагам узнавать начнёшь.

Через секунду прилетел протяжный крик. Плечи передёрнулись нервно.

— Догнали, — подытожил дикарь. — Не повезло.

Чужая смерть его не трогала так же, как режиссера. Страшно представить, сколько он видел смертей, чтобы сейчас оставаться настолько равнодушным. Я ему так и сказал.

— И ты привыкнешь, — он помолчал секунду и продолжил. — Если поживёшь подольше. А чтобы жить дольше, помни: кто бы ни говорил тебе, даже я, что мутанты тупые, не верь. Соображалка у них работает будь здоров, и в шахматы с ними без форы я играть не сяду. Но у них есть, как бы это назвать… Изъяны. Например, язычник побаивается высоты. Он её чувствует даже в закрытых помещениях, поэтому выше первого этажа старается не подниматься. Пользуйся этим. Столкнулся с язычником — сразу наверх, и там уже ищи возможность выбраться. С багетом сложнее. Тварь сильная и бесстрашная. Я однажды видел, как один такой трёх язычников порвал, причём язычники не хилые были, языки у каждого по метру. Они его, конечно, хорошо порезали, но он распластал их всех своими ятаганами. Против него нужно действовать наглостью. Нельзя показывать, что боишься. Он страх чувствует, как язычник высоту. Бывали случаи, когда артели старателей целиком под его ножами ложились, потому что трястись начинали. От ощущения чужого страха он дурной становится, наногранды в крови зашкаливают, и уже не каждая пуля его остановить может. Я ребят знаю, которые только багетов сушат. Они с собой девку всегда берут. Та воет со страха, багет дуреет, парни его валят и с одного тела поднимают до сотни карат. Жирно?

— Куда уж жирнее.

— Вот. А ещё есть лизуны. Трусливые, как псы нашкодившие, но багеты их почему-то стороной обходят, не трогают. Похожи на шимпанзе, кожа серая или жёлтая, жрут всё, что не приколочено, а если приколочено, то отколотят и сожрут. Безобидные, в поселениях их вместо сигнализации держат, подкармливают. Они чувствуют и тварей, и людей за километр. Попадаются редко, но если попадаются, старатели их не трогают. Во-первых, примета плохая. Завалишь лизуна, целый год удачи на сушке не будет. Во-вторых, нанограндов в крови мало, пять-шесть карат, максимум десяток. Из-за такого мараться, только время терять.

— А ревун?

— Здесь я не советчик. Ревуны недавно появились. Какой-то новый вид, раньше их не было. Первого встретили в Развале лет семь назад. Видел платформу на повороте к полям?

— Видел.

— Он там разборки с загонщиками устроил, группу старателей положил. Кто на кого вышел, хрен разберёт, но старатели его недооценили. Хотели малой кровью обойтись, взять как багета, с ножа, но багет тут рядом не стоял. Часть боя коптеры сняли, я видел отрывок. Жуть. А потом в Полыннике сразу двоих засекли. Но на месте они не задерживаются, кочуют. Возле Квартирника одного случайно завалили. Он на позицию вышел, его из пулемёта положили. Пока за кубом бегали, туда, сюда, он немножко кровушкой поистёк, но всё равно больше восьмидесяти карат скачали. Представляешь, сколько там вообще может быть? На таком звере все раны должны мгновенно затягиваться.

Коптич резко остановился, я едва не проскочил мимо. Он удержал меня и приложил палец к губам.

Никаких посторонних движений вроде бы не было. Улица тянулась дальше, одна сторона заросла кустами, другая казалась выжженной. Земля потрескалась, сохранилось только несколько островков иссушенной травы. У обочины замер проржавевший остов троллейбуса. Дуги задраны как ноги у проститутки. На земле свёрнутые в бухту провода, пустые консервные банки, битый кирпич.

Коптич жестом велел пригнуться и указал на угол пятиэтажки. Я уже привык подчиняться ему без слов, поэтому пригибаясь и не задавая вопросов, побежал за ним следом, юркнул за угол и замер. Пять минут ничего не происходило, потом послышались шаги, задребезжала банка, покатившись по асфальту, и грубый голос проговорил:

— Афоня, сука, опять под ноги не смотришь? Я тебе их сломаю когда-нибудь.

— Сломал один такой. До сих пор хромает.

— Чё? Я тебе и язык подрежу…

— Сейчас оба выпросите! — резко перебили его. — Заткнулись и смотрим по сторонам.

Шли трое. Люди не твари, зачем от них прятаться? Но Коптич снова приложил палец к губам.

— С точки маякнули, что те двое сюда свернули, — проговорил тот, кто требовал заткнуться. — Жестянщик, троллейбус проверь. Афоня, зайди с переду. Побегут — вали.

— Без коптеров? Мозгоклюй потом все мозги выклюет. Было велено отследить, а валить уже под камеры.

— Ладно, если они там, держи их в положении лёжа. Коптеры прибудут, дадим зайцам фору и завалим.

Охотники. Я не видел их, только слышал, но не сложно было догадаться, что пришли они с той же стороны, откуда и мы. Как их Коптич почувствовал — непонятно, и непонятно, как они раньше не заметили нас, улица ровная, двигались мы не скрываясь, по самой серёдке, видимо, вылезли из проулка. Но Коптич всё равно почувствовал их первым. Мне бы такую чуйку.

Звякнуло железо, заскрипело разбитое стекло. Охотники вели себя небрежно и чересчур громко.

— Пусто, — протянул Жестянщик. — Сюда со времён Потопа никто не заглядывал. Кости старые валяются, похоже, человечьи. Похоже, баба какая-то. Или две. А может мужики, хрен их теперь разберёт. Но это не наши клиенты. Слышь, Кромвель, свяжись с наводчиком, пусть координаты уточнит.

— Без твоих советов разберусь, — раздражённо ответил старший.

Зашипела рация.

— Точка, Седьмому ответь… Точка. Ага… Где коптеры? Или нам их на пустую валить?.. И координаты… Ага… Да понял я, понял. Отбой, — старший выключил рацию. — Наводчик говорит, они здесь где-то, скорее всего в дом забрались. Ща коптеры подойдут, точнее место укажут.

— Заметили нас, ушастые, — с усмешкой проговорил Афоня.

Охотников наводили с контрольной точки. Суки! Нечестно это. С такими правилами у зайцев ни единого шанса на победу. Непонятно только, это продолжение мести режиссёра или они специально отстрел устраивают, чтобы снизить количество претендентов на завтрашний триумф?

Раздался приближающийся стрёкот коптеров. Не меньше двух, а может и три. Чем их больше, тем нам хуже.

— А вон и гончие подлетают.

Я посмотрел на Коптича. Тот кивнул на подъезд. Сидеть за углом глупо, здесь нас найдут моментально и пристрелят. В доме тоже пристрелят. Я указал на теплопункт, за которым начиналась новая линия панельных пятиэтажек, но Коптич упорно отказывался идти дворами.

Мы поднялись на третий этаж. Я хотел подняться выше, но Коптич направился в ближнюю квартиру. Все двери были раскрыты, на площадке лежали брошенные вещи и столетняя пыль.

— Ничего не трогай, — предупредил дикарь. — Останутся следы, по ним нас вычислят.

Через небольшую прихожую мы вошли в зал. С виду обычная трёхкомнатная хрущёвка. Я таких повидал достаточно, когда работал в бригаде по евроремонту. Две комнаты изолированные, зал общий, санузел совмещённый. Куда не спрячься, везде найдут, и не важно, трогал ты чего-то или нет. Я присмотрелся к серванту, вдвоём его можно затащить в прихожую и заблокировать дверь. Только что этот даст? Сидеть в квартире вечно мы не сможем. Завтра в девять ноль-ноль сработает детонатор, и мы умрём либо от болевого шока, либо от кровопотери. Даже если пережать рану жгутом, мы всё равно через несколько часов умрём от обезвоживания.

Коптич завёл нас в ловушку. Отсюда уже не выбраться.

По лицу покатился пот. Вот только паники мне сейчас не хватало. Надо взять себя в руки. Вчера при виде багетов ни один мускул не дрогнул, хотя там реально было чего бояться, а сегодня испугался трёх отморозков с дробовиками. Вряд ли они бегают быстрее багетов, значит, надо поиграть с ними в догонялки. Спуститься по балконам и рвануть вглубь дворов. Если Коптичу здесь нравится, пусть остаётся. Точки у нас разные, расходится всё равно придётся.

— Оставаться нельзя, — зашептал я. — Уйдём дворами. Хрен с коптерами. Разделимся. Им тоже придётся делиться. Пусть ловят. Да двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь.

— Не ссы, — подмигнул Коптич. — Сидим ровно, ждём приключений. Все эти пятиэтажки деланы по одному проекту. В плитах между балконами технические отверстия, как раз человек пролазит. Будем из квартиры в квартиру перебираться. Пусть ищут, бегают по всему подъезду вверх-вниз. А когда вымотаются, тогда и рванём. Ты хорошо бегаешь? Сегодня это пригодится.

Я заглянул на балкон. Отверстие в плите было метра полтора высотой и около метра в ширину. Коптич в такую дырку пролезет без задёва, мне придётся поёрзать, но в целом план хороший. Лучше моего. Дикарь сам его придумал или подсказал кто? Побегаем из одной квартиры в другую. Охотников всего-то трое — пусть ловят. Сомневаюсь, что у них мотивация выше нашей. Правда, у них оружие, а это очень серьёзный аргумент. Но не просто же так нас назвали шустрыми. Будем уворачиваться.

Я вернулся в комнату. Что ж, подождём.

В окне появился коптер. Он медленно поднимался, рассекая винтами воздух, и водил камерой, как глазами. Искал нас. С расположением оператор угадал верно, что не удивительно: у него на экране отражаются наши маяки; а вот по высоте приходилось чесать репу. Я присел, чтобы не попасть в объектив, и услышал приглушённые голоса на лестнице.

— Подъезд точно этот. Придётся каждую квартиру прочёсывать. Вот ублюдки, не хотят подыхать быстро. Ладно, подохнут медленно. Сначала яйца им отстрелю, потом уши. Сделаем так, мы с Жестянщиком на шмон. Афоня, ты на площадке, приглядывай за лестницей и квартирами. Если выскочат, бей по ногам. Потом вытащим во двор и показательно продырявим. А ещё лучше поджарим заживо. Нахер с ними любезничать. Слышали, уроды длинноухие? Поджарим вас, как и положено крольчатине. Афоня, у второго подъезда старые ящики валяются, хороший костёр получится. Ну что, камеры включили?

У них ещё и камеры при себе, чтобы картинка во всех деталях получилась. Нашу парочку однозначно выбрали для утренней затравки, снимать будут во всех ракурсах. Зрители в предвкушении зачётного видео уже собрались в Радии. Но им придётся подождать. По законам жанра сначала должны быть предварительные ласки, в смысле, погоня, и лишь потом сладкое.

Коптич стоял в прихожей, прислушивался к голосам на лестнице. Обыск проходил быстро и громко, я слышал охотников даже из зала. Громыхала падающая мебель, матерился Жестянщик. Возле окон дежурили коптеры, опускаясь и поднимаясь вдоль по стояку. Когда завершали обход второго этажа, дикарь вернулся, присел перед балконом.

— Они сейчас в соседнюю квартиру зашли, — шепнул он. — Коптер пролетит, сразу идём.

Жужжание шло по нисходящей. Напротив окна оно стало настолько громким, что почудилось, будто коптер влетел в комнату. Но тут же начался спад. Коптич скользнул через порожек, на корточках пробрался к отверстию и прыгнул в него головой вперёд.

У меня так не получилось, пришлось разворачиваться, чтобы пролезли плечи, и я не нырнул, а вывалился по другую сторону плиты. Коптич, стоя на коленях, пытался открыть дверь.

— Чё тормозишь?

— Не открывается!

— Надави сильнее.

— Куда сильнее? Она изнутри закрыта.

— Замечательно. И что дальше? По каким балконам дальше бегать будем? Я же говорил, дворами уходить надо, а теперь всё, доигрались.

Во мне снова заиграла паника, второй раз за полчаса, но теперь мы уже на сто процентов в жопе. Никуда не дёрнешься. Я приподнялся. В окнах все стёкла целы, разбить — привлечь внимание. Охотники, услышав любой посторонний шум, сбегутся на него. Господи… Нащупал что-то тяжёлое под ногой, сжал.

В квартире зазвучали шаги, хлопнула дверь в санузел, загремела посуда на кухне. На балкон кто-то вышел. Мы вжались в стену. Если он заглянет в дыру…

Глава 11

— Чисто.

По голосу — Жестянщик. Он вышел на балкон, облокотился о парапет. В дыру я видел ботинки, такие же, какие подогнала мне Тёща. Ни у одного ли продавца мы отовариваемся?

— Эй, ты уснул там?

— Вид хороший.

— Давай на следующий этаж.

Жестянщик приподнялся на носках, харкнул и вернулся в квартиру. Шаги затихли. Я вытер лицо и посмотрел на Коптича. Тот беззастенчиво скалился.

— Обоссался? Хе. Видел бы ты свою рожу.

— Твоя не лучше.

— Не сомневаюсь. Смотрю в тебя как в зеркало… Классный ты мужик, Дон. Я бы тебя на сушку взял.

— Это типа в разведку?

— Это типа на тварей. У меня своя артель была, пока нас рейдеры под Чёрным Оврагом не раскатали. Ну да это долгая история, а нам надо рвать отсюда. Эти друзья сейчас до пятого этажа доберутся и начнут заново всё обшаривать, но уже основательней. Поэтому тихо выходим на улицу и бежим быстро и долго. У нас пять минут, пока им с точки не сообщат, что маяки сместились. Ну, чё смотришь? Ноги в руки и на выход.

Я шагнул к отверстию. Нырять не стал, неудобно. Сунул ногу, потом голову, перенёс вес и продёрнул плечи, обтираясь о крошащийся бетон. Выпрямился…

Возле балконной двери стоял парень. Лет двадцать, в клетчатой рубахе, в руке двустволка дулом вниз. Он застыл, увидев меня, потом медленно потянулся к выходу и прохрипел:

— Мужики…

Я ударил его утюгом. Удар пришёлся острым углом в висок. Парнишка обмяк и съехал по стене на пол. Меня заколотило, рука поднялась и опустилась второй раз. На лицо брызнуло тёплым, я машинально утёрся и ударил снова. На клапане рубашки было вышито «Афоня». Это тот, который… Один из них.

Над ухом стрекотало. Я распрямился, повернул голову. Напротив балкона висел коптер, объектив камеры был направлен на меня. Всё, что он сейчас видел — видит тот режиссер. Сука! Я размахнулся и швырнул утюг в него. Коптер вильнул, уклоняясь от броска, и вернулся в прежнее положение.

Из отверстия вынырнул Коптич, склонился над парнишкой. Без лишних вздохов обхлопал карманы, расстегнул патронташ, повесил на шею. Коптер приподнялся над балконом, заглядывая внутрь. Коптич подобрал ружьё и дёрнул меня за руку.

— Чего расселся? Бежим!

На меня напала апатия. Мир вдруг стал тусклым, и Коптичу силой пришлось тянуть меня за собой. На лестничной клетке я услышал, как этажом выше ругаются:

— Афоня, мелкий выпердыш, тебя долго ждать?

Дикарь приложил палец к губам, хотя я и без того не был настроен на разговоры, и начал медленно спускаться. Одной рукой он подталкивал меня, второй держал за цевьё двустволку, направляя стволы вверх.

На улице апатия сменилась истерикой. Коптич продолжал подталкивать меня, оборачиваясь к подъезду, а я заговорил быстро:

— Я ударил его утюгом. Я ударил его. Откуда у меня утюг?

— Тише… Ты подобрал его, когда Жестянщик на балкон вышел.

— И я ударил его. Ударил. Я никого… никогда. Это впервые. Я убил его? Ну конечно. Утюг тяжёлый, я убил его. Как же иначе.

— Тише, Дон… Это нормально. Ты защищался. Иначе он убил бы нас. Ты молодец.

Он говорил вполне правильные вещи, но понимание того, что я убил человека, выворачивало желудок наизнанку. Меня стошнило. Весь не переваренный завтрак вывалился наружу. Вытирая губы, я продолжал сипеть:

— Убил, убил. Представляешь? Убил…

Из подъезда выскочил охотник, завертел головой. Коптич выстрелил навскидку. Заряд дроби увяз в разгорячённом асфальте далеко в стороне. Охотник метнулся обратно, а звук выстрела вернул мне ощущение реальности. Ещё ничего не закончилось. Возле нас кружили два коптера, третий держал на прицеле вход в подъезд, четвёртый завис над головами. Съёмочная группа взялась за нас всерьёз. Не дай бог, вторую команду охотников подтянут, совсем весело станет.

Мы добежали до троллейбуса. Из-за угла выглянул тот же охотник. Он не стал подставляться под ружьё Коптича, вскинул винтовку и выстрелил первым. Я отметил про себя: трёхлинейка. Пуля угодила в верхнюю часть троллейбуса, прошила его насквозь и выбила бетонную крошку из пятиэтажки на другой стороне улицы. Охотник передёрнул затвор и снова выстрелил.

Коптич швырнул меня к троллейбусу, выстрелил от бедра и крикнул:

— Бежим!

На бегу он преломил стволы, вытащил пустые гильзы и вставил новые патроны. Сзади снова громыхнула винтовка. Пуля прошла выше. Не сговариваясь, мы вильнули в проулок и побежали вдоль ряда разросшихся акаций. Позади, не отставая от нас, летели два коптера. Режиссерская задумка завалить на выходе двух зайцев не сработала. Зайцы оказались слишком шустрыми. Но это и раззадоривало. Охота становилась интереснее. Охотников стало меньше, зайцы вооружились и того гляди сами начнут охотиться.

Дорожка уткнулась в теплотрассу. Когда-то через неё был перекинут деревянный мостик, но теперь от него остались гнилые обломки. Насколько давно жители ушли из города? Судя по разрухе, по разросшимся деревьям и слою пыли в квартирах, лет двадцать точно, а то и все тридцать.

Я присел на корточки, заглянул под трубы. Пробраться под ними не вариант, если только предварительно поработать топором. Но это время, да и топора нет. Коптич подставил мне сложенные ладони. Я наступил, ухватился за крепление теплообмотки, подтянулся, потом протянул дикарю руку и втащил наверх. Тут же раздался крик Жестянщика:

— Вижу их! На трубе!

С высоты я разглядел обоих охотников, они стояли шагов за сто от теплотрассы, возле кирпичной коробки теплопункта. Жестянщик указывал в нашу сторону, Кромвель целился из винтовки. Ждать, когда он совместит цель с мушкой мы не стали, спрыгнули в кусты по другую сторону. Чтобы догнать нас, охотникам придётся перебираться через трубы. Мы успеем уйти. Ещё бы избавиться от коптеров. Эти механические твари выдают нас с головой.

— Сбей их, — крикнул я Коптичу.

— Пусть летают. Собью, пришлют другие. Мозгоклюй от такой картинки не откажется. Заяц убил охотника! — он хлопнул меня по плечу. — Такого ещё никогда не было. Мы с тобой на весь Загон прославимся, а потом и на всех Территориях. Наши портреты в каждом трактире висеть будут. Зачётно?

— Какая покойнику разница, где висит его портрет?

— Ай, какой ты скучный, Дон. Это же слава! Многих помнят после смерти? А нас запомнят.

— Это если умрём красиво. А если твари сожрут?

— О тварях можешь не думать. Твари не любят, когда много людей с оружием. Я тебе уже говорил, что они ни разу не тупые, даже когда кажутся тупыми? Будут держаться в стороне и слюной захлёбываться, но не подойдут. А если какая выскочит, — Коптич погладил приклад двустволки, — я ей обеспечу достойный приём.

— И ревуну?

— Ревун дело особое. Исключение, подтверждающее правило.

Линия пятиэтажек оборвалась, мы выскочили к широкому руслу оврага. По краю тянулась пешеходная дорожка, за смотровой площадкой справа через овраг был перекинут пешеходный мост. Часть ограждения срезана, но пройти можно. Я посмотрел на коптеры. Они как гончие вцепились в нас и не отпускали. Это действовало на нервы. Режиссёр по-прежнему надеялся свести воедино нас и охотников и, возможно, сейчас подтягивал ещё одну группу.

— К мосту, — махнул Коптич.

Поперёк дорожки лежал столб. Верхний конец зависала над оврагом, к нему проволокой был примотан труп женщины в выцветшем платье и в берцах. Плоть разложилась, солнце отражалось на костях глянцевым блеском, и только с лицевой части свисали лоскуты высохшей кожи и часть седых волос. Пробегая мимо, Коптич хлопнул ладонью по столбу.

— Привет, Сотка. Дон, поздоровайся с девочкой.

Я взмахнул рукой, хоть и не понял, зачем:

— Привет, — и с опозданием спросил. — Кто это?

— Девка из Загона. Знаю только, что Соткой кличут и что с ней здороваться принято. Говорят, удачу притягивает. Нам же нужна удача, верно?

— Верно.

Когда вбежали на мост, я ещё раз оглянулся на поваленный столб. Руки Сотки были примотаны над головой, и со стороны казалось, что она указывает куда-то. Я проследил направление. За оврагом с правой стороны от моста тянулась застройка частного сектора. Над полукруглыми шапками садовых деревьев приподнимались островерхие крыши одно- и двухэтажных домиков, сразу за ними возвышалась насыпь узкоколейки. Моя точка находилась где-то там, и значит, Сотка как бы указывала, куда нужно идти. Спасибо за подсказку, но я и без неё знаю, куда идти.

Для начала неплохо бы перебраться на другую сторону. Неизвестные строители соорудили нечто странное. От одного края оврага до другого было метров триста, но они перебросили мост не по прямой, а вопреки любой логике скосили влево, к площади, и триста метров переросли в четыреста.

На полпути нас обстреляли. Сначала щёлкнула винтовка Кромвеля, потом сухим барабаннымбоем отработал калаш. Пули пролетели наискось, одна угодила в металлическую балясину и разорвала железо как бумагу. Это не Жестянщик, у того одностволка, стало быть, подоспела вторая группа охотников, и она экипирована на порядок лучше.

Снова забарабанил калаш. Коптич споткнулся, сделал несколько шагов и припал на колено. Тут же вскочил и побежал дальше.

— Нормально! — крикнул он. — Ходу, Дон, ходу!

С началом стрельбы коптеры оживились. Их было уже пять, наша история становилась всё интереснее. Первая серия должна быть в эфире, народ в Радии и у экранов планшетов беснуется. Не уверен, что мы станем героями, не каждому это дано, а вот трупами станем наверняка. В спины нам било уже два калаша. Пули рыхлили асфальт под ногами. Спасаясь, я вильнул вправо, ударился о заграждение, перевалился через него и рухнул в пропасть.

По лицу хлестнули ветки, что-то звякнуло, голова отозвалась резкой болью и свет выключился.

Открыв глаза, почувствовал тошноту и запах прелой листвы. Во рту вкус крови, в рёбрах пульсация. Попробовал шевельнуться. Руки, ноги двигаются, дышится легко, из отрицательных ощущений — жгучая боль в затылке и правом боку. За правым ухом набухала шишка. Обо что я так приложился?

Провёл руками под собой. Что-то железное, машина или лодка, точнее не разберёшь, ракурс не тот, да и сумрачно. Вместо неба — густая листва черноклёна. Но день ещё не кончился, редкие солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, падали на стальную обшивку…

Танк!

Это был танк. Твою дивизионную артиллерию! Чёткие прямые линии, выступающая командирская башенка. Богом клянусь, немецкий Панцеркампфваген три. Один в один как у меня в «World of tanks». Но что он здесь делает? Каким образом немецкий танк времён Второй Мировой мог оказаться в овраге посреди Развала?

Корпус был присыпан прошлогодними листьями и мелкими сучьями, из-под гусениц росли искривлённые стволы клёна и ракиты. Танк стоял здесь очень давно. Прибыл он сюда по дну оврага, это можно проследить по положению корпуса. Башня слегка повёрнута влево, ствол направлен на опору, но вряд ли задача экипажа состояла в том, чтобы разбить мост. Это нужно делать с безопасного расстояния, метров с пятидесяти хотя бы. Стрельба в упор просто обрушила бы часть пролёта на машину. В реальности танк подъехал к мосту вплотную, повернул башню и застыл. Он не был подбит. Я не увидел следов попаданий снаряда или гранаты, или коктейля Молотова. Он просто остановился. Скорее всего, экипаж устроил засаду, а потом, выполнив задачу, по какой-то причине покинул его. Не удивлюсь, если впереди за такими же кустами стоит какой-нибудь БТ или Т-26 с развороченным корпусом, а может быть, разрушенный окопчик и разбитая пушечка, например, сорокапятка. А Сотка в реальности вела корректировку огня, не зря же она указывает именно в этом направлении.

Но это всё догадки, с уверенностью можно сказать лишь одно: никто в Загоне не знал, что под мостом стоит Панцеркампфваген, иначе его давно разобрали бы на запчасти и сняли вооружение. Но ствол курсового пулемёта по-прежнему торчал из шаровой установки и был готов открыть огонь.

Такие находки случаются не каждый день и, думаю, не каждый год.

Мысль заработала чётко. Вот он мой шанс! Сотка реально принесла удачу. Надо добраться до точки, связаться с Конторой и предложить танк в обмен на мою жизнь. Для Конторы не сложно вытащить меня из шоу. Предлог придумают…

Над головой смачно харкнули, тяжёлый плевок пробил листву клёна. Я вздрогнул. Жестянщик, его привычка. Он здесь, на мосту, над моей головой, значит, и Кромвель рядом.

Что они тут делают? И сколько времени прошло?

Я вытащил планшет, часы показывали тринадцать пятьдесят семь. Пять часов на маршруте. Из них часа два я пролежал в беспамятстве. Они должны считать меня мёртвым.

Шаркнул асфальт, кто-то подходил со стороны тополя.

— Ну, чё там? — раздался голос Жестянщика.

— Тишина. Оперотор сообщает, движения нет.

Ага, вот и Кромвель. Недобитая группа охотников собралась воедино. Вторая наверняка ушла за Коптичем.

— Я же сразу сказал, что разбился. Тут высоты метров десять, а земля внизу — камень.

— Деревья могли смягчить падение.

— Какие нахер деревья? Кусты. Мозгоклюю лишь бы жопу прикрыть. Долго мы ещё труп охранять будем?

— Сколько скажут, столько и будем. Лучше уж на мосту стоять, чем по городу бегать.

— Стоя на мосту бабла не заработать.

Получается, операторы до сих пор меня отслеживают. Если я начну двигаться, двинется маячок, снова примчатся коптеры и охота продолжится. Добраться до точки станет сложнее, и акция «танк в обмен на жизнь» окажется под вопросом. Это меня не устраивает. Нужно выждать ещё какое-то время, хотя бы несколько часов, чтобы люди по ту сторону экрана поверили в мою гибель. А пока можно осмотреть танк изнутри. Вдруг там дикари уже вытащили всё и ничего кроме брони не осталось. Надо же знать, с чего начинать торговаться.

Ухватившись за ствол пушки, я поднялся на башню. Командирский люк был закрыт, вполне возможно, изнутри. Если экипаж выбирался через низ, то осмотр на этом и закончится. Пройти тем же путём не получится. Там сейчас такие дебри, что и пробовать не стоит. Можно использовать шанцевый инструмент с брони, перерубить стволы и ветви, но тогда поднимется шум, охотники услышат и тогда ничем хорошим это не закончится.

Я ухватил створку командирского люка. Ну, Господи, сделай так… Створка пошла легко и без звука. Слава богу, один-ноль в мою пользу. Из танка потянуло затхлостью и чем-то кисловато-сладким. Сейчас бы фонарик, осветить, что там внизу. Тварь туда не залезет, а вот змея… Бр-р-р. Не люблю змей.

Я потянул вторую створку. Поддалась она как и первая, легко, но издала такой скрежет, что сердце взбрыкнулось. Лицо мгновенно покрылось потом, несколько капель скатилось по вискам к подбородку.

Минуту, а то и больше я ждал реакции охотников. Ничего. То ли не услышали скрипа, то ли мне со страха показалось, что он громкий, скорее всего, второе. Внутреннее ощущение опасности помножило звук на напряжение, и в ушах он отозвался громом. А на самом деле всё не так уж и громко. Я перекинул в люк одну ногу, затем вторую, нащупал носками ботинок площадку и юркнул вниз.

— Там кто-то шевельнулся! — вскрикнул Жестянщик.

Скрип он не услышал, а моё движение углядел.

— Кто? — голос Кромвеля звучал намного спокойнее и выдержаннее.

— Откуда я знаю? Я не всевидящий. Что-то прошуршало.

— В голове у тебя прошуршало.

— Может и в голове. Но я точно слышал.

— Тогда сходи и проверь.

— Почему я?

— Потому что это у тебя в голове шуршит.

— Не, тут идти полкилометра, потом спускаться, потом по этим колдобобинам.

— Колдобинам, придурок.

— Какая разница? Показалось мне. Не пойду. Не хватало ещё с тварью встретиться. Самое место для подражателя.

— Чего тут подражателю делать?

— Всё равно… Другие твари могут логово устроить. Язычники. А труп наверняка сожрут. Чё нам тут мучиться? Давно пора сваливать.

— Браслет по-любому доставать придётся.

— Вот пускай они и достают. Я туда не полезу.

— Полезешь.

— Не полезу! Пускай штурмовиков присылают. Дурак я что ли по этим… как их ты там назвал… лазить?

Я замер, ожидая, когда они наговорятся и успокоятся, лишь после этого продолжил. Опускать створки люка не стал. С открытым светлее. Подождал, пока глаза привыкнут к полумраку.

Через двадцать секунд внутренняя часть башни приняла очертания: открытый затвор, место наводчика, снаряды…

Я ошибся, экипаж не покидал машину, во всяком случае, не весь. На месте водителя находилось тело в серой униформе. Голова откинута на левую сторону, руки на рычагах управления. Вряд ли кого-то удастся расспросить, что здесь произошло, но водителя однозначно убили свои. Он не сопротивлялся. Пуля пробила правый висок, потому голова и откинута на борт. Других трупов не наблюдалось, хотя экипаж — четыре человека.

— Привет, Курт, — поздоровался я с водителем.

Это было первое немецкое имя, пришедшее на ум. И это действительно был немец. На рукав был нашит шеврон: на чёрном поле серебристый обвод с черепом и костями — знак танковой дивизии СС Мёртвая Голова. Можно подумать, что Великая Отечественная докатилась и досюда, вернее, её отголоски, ибо один танк погоды не делает. Но точно можно сказать, что мы и здесь победили, потому что Загон, при всех его недостатках, говорит по-русски.

Прикасаться к Курту было неприятно, но карманы куртки оттопыривались. Преодолевая брезгливость, я вытащил простенький солдатский портсигар и спички. Сигареты ссохлись в труху и рассыпались от малейшего прикосновения, спички сохранились лучше. Я чиркнул одной.

Бывать внутри танка мне до сих пор не доводилось. Первое впечатление: тесно. Плечи постоянно натыкались на углы и выступы. У правого борта застыли в ряд снаряды, слева висел закреплённый на ремнях металлический ящик с надписью через всю крышку «Stielhandgranate».

Одной спички разглядеть всё не хватило, пришлось зажигать вторую. При таком расходе коробок опустеет быстро. Я подобрал с пола сухую ветку, поджёг нижний кончик, второй вставил в смотровую щель, получилась лучина.

Рядом с ящиком висел на таких же ремнях автомат. Ай, Сотка, ай, молодец! Верно сказал Коптич — приносит она удачу. Умница девочка!

Дрожащими пальцами я расстегнул ремни, взял автомат за ствол и рукоять. Некоторые ошибочно называют его «шмайссером», но на самом деле это МП-40 с пистолетной рукоятью и пластиковым корпусом. В Call of Duty это моё любимое оружие. Вес без патронов около четырёх килограмм, приклад сложен и затылком упирается в кожух, лёгкий запах ружейного масла, от которого сразу начинаешь чувствовать себя защищённым.

Видимо, это автомат Курта, потому что рядом находились две схожих ячейки с болтающимися ремнями. Под ними на полу закрытый металлическими застёжками ящик, на крышке штампованная надпись: 9х19 Parabellum. Сверху подсумок с запасными магазинами. Проверил — заряжены. Вставил одну, передёрнул затвор, поймал в прицел через люк фигуру на мосту.

По плечам прокатилась волна нервозной слабости. Захотелось надавить на спусковой крючок…

— Дымом пахнет, — донёсся приглушённый бронёй голос Кромвеля.

— Твари костёр жгут, сейчас шашлык из зайца жарить будут, — с усмешкой ответил Жестянщик.

Осторожно выдохнул и опустил автомат. У меня на совести уже есть одна душа, хватит на сегодня. И на завтра тоже. И на всю оставшуюся жизнь… Зачем мне тогда автомат? Бросить его, выбраться на броню, поднять руки — пусть убивают. Им не привыкать, даже тому молодому парнишке с именем из старого фильма. А я…

А мне придётся привыкать, если хочу выжить и если хочу найти Данару и Киру. Поэтому сейчас стрелять нельзя. Цель видно плохо, листва мешает. В одного попаду, второй успеет отпрянуть. Раскрою своё место, свой танк, и тогда никакого обмена, средний палец мне вместо счастливого окончания шоу. Надо ждать вечера и уходить под его прикрытием. В темноте они замучаются меня искать, в том числе и коптеры.

До сумерек оставалось часов семь. Лето, темнеет поздно, да и темнота в этих краях странная, похожая на белые ночи. На какой широте расположен Развал? С одной стороны дневная жара указывает на субтропики, что-то в районе Крыма, а ночи светлые и прохладные, как в Питере. То ли погода здесь сумасшедшая, то ли я полный ноль в географии и прочих прогнозах.

Ладно, с географией после, а пока нужно осмотреть ящики. Первым вскрыл деревянный. Под крышкой россыпью лежали патроны: пистолетные. Засыпал две горсти в карман про запас. Из подсумка вытащил одну обойму, положил в ящик. Пусть здесь полежит до поры, мало ли что случиться может.

В металлическом ящике оказались гранаты. Длинные, с деревянной рукоятью. Пятнадцать штук. Такие принято называть колотушками. Я взял одну, подкинул в ладони — с пол килограмма. Корпус ровный, без насечек. Наступательная.

Сунул одну за пояс. С боевым опытом у меня паршиво, хотя в армии на полигоне показывали, как правильно метать гранаты. Опыт чисто теоретический, но, надеюсь, отбиться от пары тварей и пары беспредельщиков, притворяющихся охотниками, смогу. Длинная автоматная очередь и бросок гранаты способны положить конец любому нападению. Вопрос в том, как на это отреагирует Контора. Жизнь — самый ценный ресурс Загона, об этом разве что немые не говорят. Однако за последнее время я успел убедиться, что это не совсем так. Пятьдесят человек были выброшены в город на съедение тварям ради сомнительного развлечения. Как жаль, что не догадался расспросить редактора, имеет ли заяц право защищаться.

Возможно, что-то написано в контракте.

Я достал бумагу. Первое же предложение вводило в ступор:

Участник шоу получает единовременно 3000 (три тысячи) статов на свой номер либо на любой иной указанный им номер.

Три тысячи статов за участие. За участие! Уроды. Они кинули меня на виртуальные бабки, на три тысячи виртуальных бабок, которые я мог потратить на вполне реальные услуги. Правда, времени на это у меня не было… Но всё равно обидно.

Дальше…

Участник не может предъявить претензии организаторам шоу в случае получения ран и увечий, а так же иных действий, приведших к его смерти.

Издеваются они что ли? Я не имею право жаловаться, если меня убьют? Тупее бреда не придумаешь. Или у них были случаи, когда мертвецы возвращались и требовали компенсацию за гибель?

Условия контракта не вызывали ничего, кроме горестной ухмылки. Я пробежался глазами по списку, комментируя каждую сточку: бред, бред — и только последняя подарила крупицу надежды:

Участник имеет право защищать свою жизнь любым доступным ему способом.

А вот это уже моя индульгенция. Никто не может запретить мне стукнуть утюгом по голове нерасторопного охотника и забрать его ружьё. Или найти автомат времён Второй мировой и покрошить всех оставшихся.

Я включил планшет: четырнадцать сорок одна. До вечера как до Китая. Можно вздремнуть, но сон не шёл. Я отвинтил крышку бутылки, сделал глоток. Вода тёплая, противная, но всё равно спасибо Коптичу, что посоветовал взять её с собой. Сам бы я не догадался — привычка человека, привыкшего жить в условиях всеобщей доступности, когда всё, что нужно, можно купить в магазине по дороге домой. А здесь не купишь, здесь даже магазинов нет.

— Пойду с оператором свяжусь, — сказал Кромвель.

Я прислушался.

— Спроси, долго нам ещё сидеть тут? — Жестянщик сплюнул. — Задолбался уже на этой жаре.

У них рация настолько дерьмовая, что не везде ловит, и чтобы связаться с оператором и узнать о положении моего маяка, им нужно куда-то идти. Вот оно как! Надо дождаться, когда Кромвель вернётся, и уходить. У меня появится время оторваться от охотников до того, как они узнают, что я жив.

Глава 12

Кромвель вернулся минут через пятнадцать. Услышав его шаги, я ухватился за край люка, подтянулся и выбрался на башню. Опираясь ладонью о ствол, спустился на лобовую броню и соскочил на землю. Под стопой хрустнула ветка. Охотники не отреагировали. Жестянщик бурчал, жалуясь на жару, Кромвель зевал. Я видел сквозь листву их спины, прижатые к ограждению моста. Ни тот, ни другой моего воскрешения не ожидали.

Я уточнил координаты контрольной точки по планшету. Нужно идти на юго-запад. Овраг мне в этом не помощник, он тянулся с запада на восток, и в восточной части разделялся на три рукава. Все три уходили за пределы города. Этот путь мне не интересен. Можно немного пройти на запад, потом подняться по склону к частному сектору. Дорога не из лучших, Коптич советовал избегать узких улочек и придерживаться широких проспектов, там возможность встретить тварь ниже. Но теперь мне есть, чем защищаться.

Автомат я повесил на шею, подсумок с двумя запасными магазинами прикрепил к ремню справа, чтоб был под рукой. Пробираясь по оврагу я несколько раз давил на фиксатор и менял обоймы местами, тренируя смену на правильность. Если не спешить и не суетиться, то получалось достаточно быстро.

Дно оврага походило на свалку: строительный мусор, драные покрышки, разбитые ящики. Отходы копились годами. Поверх одной из куч лежала газетная подборка, аккуратно прошитая по краю капроновой нитью. Бумага скукожилась, пожелтела, сохранившийся текст походил на ребус. С трудом я разобрал название: «Городской Бюллетень», а рядом единой строчкой: «Печатный орган Белостановского горисполкома».

От названия повеяло давно ушедшей эпохой. Горисполкомы закончились о-го-го когда, в то время я только родился. Но благодаря отсмотренным когда-то старым фильмам в памяти восстановилась бесконечная краснота транспарантов, портреты руководителей и колбаса по два двадцать. Троллейбус, остов которого мы видели с Коптичем, из той же эпохи. И дома, и светофоры, и газировка на перекрёстках. Города в моём мире с тех пор изменились, стали более многообразными, красочными и обособленными. А этот словно законсервировали, и теперь он потихонечку разрушался. Вот где настоящий рай для съёмок фильмов постапокалепстической и советской направленности.

Я перевернул несколько листов. Названия некоторых статей можно было разобрать, но сами тексты, беспощадно обработанные дождём и солнцем, ушли в прошлое вместе с эпохой.

Слева зашуршала прошлогодняя листва. Я вздрогнул и всем телом развернулся к источнику шума. Палец надавил на спусковой крючок, выбирая свободный ход, плечи онемели от напряжения…

Из кустов выбралась кошка, уставилась на меня с подозрением, ожидая, что я предприму, зыркнула по сторонам и нырнула назад в кусты. Я выдохнул: напугала… Коптич говорил, что мутируют, только люди и собаки, но в каждом живом существе всё равно виделась тварь — страшная и желающая тебя сожрать.

От моста я отошёл достаточно далеко, чтобы не бояться быть замеченным охотниками. Они так же сидели, опираясь на металлическое ограждение, и не подозревали, что покойник ожил и благополучно свалил. Не знаю, когда у них очередной сеанс связи, но сильно сомневаюсь, что они меня догонят. Похоже, оператор тоже меня проспал. Ни одного коптера на горизонте не было.

Цепляясь за кусты, я поднялся по склону. Ближе к гребню склон стал более отвесным, земля осыпалась, обнажив плотный песок, в котором ласточки пробурили гнёзда. Я примерился: высота около трёх метров, не допрыгнуть. Даже если использовать гнёзда вместо ступенек, всё равно не получится подняться. Песок слишком рыхлый, осыпается.

Здесь не пройти.

Дальше по откосу росло дерево. Оно наклонилось ко дну оврага, свесив над ним тонкие ветви. Можно взобраться на ствол, оттолкнуться и перепрыгнуть на край. Реальный путь и, похоже, не я первый, кто решил им воспользоваться. Кора была ободрана, земля вокруг вытоптана, а склон подкопан, чтобы удобнее было взбираться на гребень.

Я закинул автомат за спину и, прижимаясь плечом к откосу, взобрался на ствол. Носок ботинка вставил в старое гнездо, приподнялся над краем и застыл.

В трёх шагах от меня сидели на корточках двое.

Оба одеты в странную нарезку из камуфляжа и домашних треников. У одного в руках обрез одностволки и он нацелил его мне в голову. По взгляду понятно без слов — выстрелит. Слишком спокоен и уверен в себе.

Второй походил на жителя бескрайних южных степей, башкир или уйгур. Вид тоже решительный, в руках арбалет. Я плохо разбираюсь в системах, но этот явно не современный, что-то из времён упадка рыцарской кавалерии. Стальная дуга едва не звенела от натуги, бронебойный наконечник беспокойно подрагивал на ложе. Если степняк спустит боёк, болт прошьёт меня насквозь.

Как ни крутись, но два выстрела в одну голову — это много.

— Не шевелись, — предупредил тот, что с обрезом.

— Не шевелюсь, — кивнул я, облизнув пересохшие губы. Вот невезуха, ведь почти выбрался. А тут на тебе встречу на Эльбе. От одних охотников ушёл, на других нарвался. Бедный зайка…

— Молодец. Что за спиной?

— Автомат.

— Отлично. Одной рукой берёшь его за ремень, снимаешь и кладёшь на землю. Только медленно. Понял?

Я снова кивнул и сделал, как он велел: перекинул ремень через шею и положил автомат перед собой. Владелец обреза, не поднимаясь с корточек, дотянулся до оружия и притянул к себе. На лице отразилось смешанное чувство восторга и облегчения, как будто наконец-то нашёл то, что так долго искал.

— Вещь. Вот с этим уже на сушку идти можно.

Он сунул обрез в кобуру за плечом и взял в руки мой автомат. Любовно огладил затворную коробку, надавил фиксатор, проверяя, есть ли патроны в магазине, и с щелчком вставил обойму назад.

— Хороша машинка. Повезло тебе, Харитон, — согласился степняк и ткнул в мою сторону. — А с этим что делать?

— Что делать? Пристрелим. Или свяжем, пусть лежит, тварей дожидается. Но лучше пристрелить, чтоб не мучился.

Приговор не из приятных, но на душе потеплело: это не охотники. Те бы сразу связались с оператором для получения инструкций. А у этих рации не видно, да и одеты в обноски похуже, чем мне Тёща подогнала.

— Вы дикари? — спросил я.

Степняк набычился.

— Эй, издеваешься, да? Ты кого дикарём назвал? Болт в глаз захотел?

Он вскинул арбалет к плечу.

— Погоди… Погоди не стреляй…

— Что, загонщик, обосрался?

— И ты обосрёшься, если на тебя арбалет наставить. Хочешь местами поменяться?

— Разговорчивый больно!

— Знаешь, друг…

— Загонщики людям не друзья!

— Но и не враги. Чего нам ссориться? Подловили вы меня, обобрали, честь и хвала. Дальше у вас своя дорога, у меня своя. Да убери ты свой арбалет, а то ведь взаправду выстрелишь.

— Выстрелю! Слышал поговорку: хороший загонщик, мёртвый загонщик. Это про тебя! Труп в овраг сбросим, мутанты сожрут. Кости только через год найдут, а то и не найдут. А если и найдут, то иди разбери чьи, они же не подписаны. Так, Харитон?

— Так. Тольку пускай сначала шмотьё сбросит. В Квартирнике продадим, хоть какой-то навар. Вещички-то на нём новые.

— Верно, новые, — степняк снова дёрнул арбалетом. — Раздевайся!

Меня разобрала злость.

— А если не разденусь, что тогда?

— Убью!

— Ты меня так и так убьёшь. Нахрена мне жизнь тебе облегчать? Вещи мои нужны? Вот с трупа и снимай.

— Я тебе коленную чашечку прострелю!

— Голову себе прострели, умник. Ты не видишь, я наполовину в овраге сижу? Ты как мне в коленную чашечку попадёшь?

Харитон зафыркал.

— Ты чё ржёшь? — обиделся на него степняк.

— Прикольный загонщик. Ловко он про колено допёр.

— И чё?

— Ни чё. Сам не догадаешься? В плечо ему стрельни, сразу по-другому запоёт.

В горле запершило. Я прикрыл рот ладонью, кашлянул. Надо как-то договариваться с этими, иначе сейчас столкуются и в самом деле плечо прострелят.

— Слушайте, мужики, ладно, давайте по мирному решать. Вы Коптича знаете?

— Коптича? Это тот мелкий придурок с Василисиной дачи? Пошёл он на хер, таракан недодавленный! Его на всех Территориях знают. Встретишь — убей сразу, дешевле получится, да и людям добро сделаешь.

Ага, Коптичем прикрыться не получилось. Репутация у него на Территориях не из лучших. Почему-то я так и думал, слишком он суетный. Но у меня оставался ещё один аргумент, очень весомый, на пол килограмма, наступательный. Вместо того чтобы басни травить, им надо было меня из оврага вытащить и обыскать.

Я вытянул из-за ремня гранату, попытался отвинтить крышку. От времени и влаги она прикипела к резьбе, пришлось поднапрячься, срывая её с места.

— Эй, ты чё там руками шевелишь? — насторожился степняк. — Ну-ка покаж, что у тебя там?

— Ща, ребята, ща. Минутку.

Я сорвал-таки крышку и отвинтил. В ладонь из рукояти вывалился шнур. От той же вездесущей влаги он мог прогнить, но, слава Богу, цел. Впрочем, не ясно, что там со взрывателем. Они и в новых гранатах не всегда срабатывают, а уж в таком старье и подавно. Как говорил товарищ Фашист из известного фильма: пятьдесят на пятьдесят. Но другого варианта всё равно нет.

— Давай быстрей!

— Не торопи. Ща покажу.

Я поднял гранату над головой, натянул шнур.

— Нормально видно?

— Сука! — прохрипел Харитон. Лицо его вмиг посерело и вытянулось, смелость испарилась.

— Она не взорвётся, — сглотнул степняк.

— Уверен? — спросил я.

Нет, он не был уверен, но всё же кивнул.

— Старая она. Отсырела. У них взрыватели хреновые.

— Плохо ты разбираешься в немецких гранатах времён Великой Отечественной войны, сынок, — назидательным тоном проговорил я. — Но отчасти ты прав, и я сейчас объясню в чём. Если бы ты освоил пару тематических шутеров, то объяснять ничего бы не пришлось, а так слушай. Немцы начиняли свои гранаты либо тротилом, либо аммоналом. Аммонал слишком чувствителен к яркому свету и к нагреванию, и при определённых условиях может сдетонировать без непосредственного участия человека. Сечёшь фишку? Но вам повезло, потому что корпус, — я тряхнул гранатой, — не нарушен коррозией и в данный момент не подвергается тепловому воздействию прямых солнечных лучей. Стало быть, что?

— Что? — в голос спросили оба.

— Граната взорвётся лишь в том случае, если сработает взрыватель. А он, по вашей версии, устарел и давно вышел из строя. Но если здесь тротил… — я сделал паузу. — Вы хорошо знаете химию?

По их лицам не сложно было понять, что они и слово такое не часто слышали.

— Не знаете? Не страшно, сейчас я наглядно покажу на примере. Так вот, тротил при долгом хранении становится более чувствительным к детонации. Понимаете, к чему я клоню? Даже если взрыватель вышел из строя, на что вы искренне надеетесь, достаточно просто бросить гранату на землю — и она взорвётся. Ну что, будем проверять, какая начинка внутри?

Они прослушали мою маленькую лекцию с большим вниманием и уважением к лектору, и на вопрос дружно ответили:

— Нет!

— Тогда давайте договариваться.

— Давай.

— Сделаем так: вы кладёте оружие на землю и спускаетесь в овраг. Я не такой отморозок как вы, оставлять вас голыми не стану. Заберу свой автомат и свалю. После этого вы сможете подняться и забрать своё барахло. Идти за мной не советую. Про шоу Мозгоклюя слышали?

— Слышали.

— Так вот, сейчас идут съёмки очередной серии. Я подрабатываю в нём зайцем, и Мозгоклюю вряд ли понравится, если за одним из его сотрудников увяжутся два дикаря-недоумка. Понимаете, что он с вами сделает?

— Зайцем? — недоверчиво переспросил Харитон и глянул на товарища. — У зайца не должно быть оружия.

— Поверь, зайцы бывают разные. Можно на такого нарваться… Вот прям как вы сейчас.

Ухо уловило стрёкот. Пока я наставлял этих придурков, меня отыскал коптер. Он кружил над нашими головами голубым вертолётиком, посылая сигналы охотникам. Пятнадцать минут — и они будут здесь.

Не опуская гранату, я вскарабкался на гребень.

— Кладём пушки и вниз. Быстро!

— А ты не обманешь? — нахмурил брови степняк. — Мы без оружия из города не выберемся.

Мне стало смешно. Два придурка на корточках, у одного арбалет, у другого МП-40, а над ними дебил с гранатой. Рубрика: нарочно не придумаешь. Но смеяться времени почти не осталось.

— Видите коптер? — указал я на небо. — Скоро сюда сбежится десяток охотников. Как думаете, будут они разбираться, кто из нас заяц, а кто мимо проходил?

— Держи свой автомат, — Харитон всучил мне МП, — а мы валим нахер. Хочешь, стреляй в спину, но в овраг мы не полезем. Дёру, Кипчак.

Дикари рванули по краю оврага к железной дороге. Такой исход меня тоже устраивал. Хорошо поговорили, мирно разошлись, и даже взрывать ничего не пришлось.

Быстрым шагом я двинулся вдоль подгнившего забора вглубь частного сектора. Автомат снова у меня, в душе выросла уверенность в себе, особенно теперь, после маленькой победы над двумя придурками с Территорий. Отныне любая тварь, вставшая на пути, будет уничтожена, и даже если не встанет, а просто мелькнёт где-то на обочине, то обязательно получит порцию свинцовых примочек девятого калибра. Палец на спусковом крючке чесался. Для меня это было новым ощущением. Я стал героем, которого на танке хрен объедешь, тем более что и танк у меня теперь тоже есть. Это вызывало эйфорию, ложное понимание собственной безнаказанности и бессмертности. Лекции по психологии, прослушанные в университете, давали понимание того, что это приведёт лишь к поражению, но уж очень хотелось почувствовать себя кем-то более существенным, чем жалкий заяц, чьё единственное предназначение — быть съеденным.

Коптер опустился ниже. Он двигался немного впереди, направляя камеру то на меня, то на окрестности вокруг. Я старался не замечать его. От него не избавится. Собью этот, прилетит другой. Куда опаснее тот, кто им управляет, ибо именно он посылает охотникам сигналы моего маяка. Единственный шанс добраться до контрольной точки — скорость. Только она поможет зайчику опередить живодёров. Радовало то, что коптер был один. Значит, всерьёз за меня ещё не взялись. Появилась надежда, что где-то идёт охота на другого зайца, которому повезло меньше. Сначала добьют его, смонтируют видео, и пока Радий будет содрогаться от радостных воплей, примутся за меня.

Планшет вдруг ожил, посылая мне сигнал зуммера. Я включил экран.

Оставайтесь на месте, ждите прибытия группы штурмовиков, которая доставит вас на контрольную точку.

Вот вам привет по феншую. Какая ещё группа и почему я должен её ждать? Операторы прикалываются? Мисс Лизхен говорила на инструктаже, что планшеты ничего кроме карты показать не в состоянии — мини-демо-версия настоящего планшета. А он, оказывается, сообщения принимает.

Я посмотрел на коптер, тот качнул крыльями, подтверждая полученную информацию, и вдогонку прилетел новый месседж:

Предыдущее сообщение подтверждаю. Оставайтесь на месте.

А если это развод? Я останусь, они подтянут охотников, и всё, Женя, до свиданья. Они же видят, что я оружием обзавёлся. Зайка стал опасным.

Только без нервов, заяц. Группа эвакуации уже выдвинулась.

Сообщение вполне себе дружеское, недоверие отступило. Ну, раз так… Я огляделся: куда присесть? С двух сторон заборы, между ними густая трава, слепни барражируют. За забором что-то вроде сарая. Проще всего забраться в него, заодно от жары спрячусь.

Присмотрелся к забору. Высокий. Чтобы махнуть через такой, надо иметь специальную подготовку либо серьёзный стимул в виде язычника на хвосте. Но можно поступить проще. Доски подгнили и болтались. Я ухватил нижний край, доска отошла легко и без скрипа. Взял вторую — тот же результат. Раздвинул, пролез в дыру. Над травой поднялась туча насекомых, облепила лицо. Отмахиваясь, протиснулся к сарайчику. Не сарайчик, а баня, дверь закрыта на щеколду.

Прилетело очередное сообщение:

Оставайтесь на месте!!!

Три восклицательных знака. Какие же вы восторженные по ту сторону экрана.

Я повернулся к коптеру, развёл руками и прожестикулировал:

— Какого хера ты ко мне привязался? Я что, бегу куда-то? В баньке решил погреться, имею право, — и показал средний палец. Думал, после такого жеста прилетит сообщение в самых вычурных выражениях великого и могучего, но зуммер молчал. И слава богу, а то у меня на языке ещё много скверных слов вертелось, мог ещё чего-нибудь наговорить.

Я откинул щеколду, приоткрыл дверь. В предбаннике чисто и сухо. У стены сложены берёзовые поленья, над головой веревка, на верёвке веники и полотенце. Справа широкая лавка с кучей тряпья и ушатами.

Я перешагнул порог. Внутри не так жарко. Приставил ушаты к двери, в случае чего сработают как сигнализация. Тряпьё разложил по лавке. Чёрт его знает, сколько времени штурмовики будут добираться до меня, и пока не добрались, можно поваляться.

Ноги гудели от ходьбы. Я разулся, помассировал ступни и лёг. Автомат положил на грудь. Если ушаты сработают, останется только нажать на курок…

В глаза ударил свет, под подбородок упёрся нож; одно движение — и лежать мне с перерезанным горлом.

— Имя?

— Женя! Тьфу. Донкин… То есть…

Спросонья я совсем забыл, как меня теперь зовут.

— Дон! — наконец вспомнил я. Давление на горло уменьшилось, но не настолько, чтобы сердце перестало испуганно биться.

— Один?

— Один!

— Что здесь делаешь?

— Я? Лежу! Сплю! — нет-нет, это не то, должно быть что-то другое. — Играю… Заяц! Я заяц!

— Не ори.

Нож убрали, свет погас. Я сощурился. На фоне дверного проёма проявились два силуэта. Не церемонясь, они сдёрнули меня с лавки и поставили на ноги. На поясе ни подсумка, ни гранаты, автомат валяется у порога. Как же ловко они вошли и обезоружили меня. Ничего не почувствовал. Это не дикари и не охотники. Я глубоко вдохнул, выдохнул. Бояться нет смысла, если бы эти люди хотели убить меня, то уже убили бы, вместо этого просто указали на дверь.

— Выходи.

Продолжая щуриться, я обулся и вышел из бани. Возле входа стояли ещё четверо, как близнецы похожие друг на друга. На каждом комплект «Ратника»^[2], за плечами рейдовые ранцы, лица закрыты тактическими очками и масками, стилизованными под волчьи пасти. У троих АК-12 в цифровом варианте. Такие я видел лишь однажды на полигоне у армейского спецназа. Ещё двое с винторезами, у четвёртого на плече «Печенег-СП» с оптическим прицелом. Чуть выше рыхлил воздух пропеллерами коптер.

Обещанные штурмовики. Не хилая команда. У одного в руках моя граната, видимо, старший группы. Он с удивлением крутил её в пальцах, отвинтил крышку, подёргал за шнур.

— Где ты это нашёл?

Если сказать, где я её нашёл, они найдут и танк, и патроны, и Курта. На Курта насрать, не жалко его, в крайнем случае, похоронят, а вот всё остальное мне пригодится в переговорах с Конторой.

— В пятиэтажке, где от охотников прятались, — как бы нехотя проговорил я. Штурмовики наверняка могли отследить мой путь от кинотеатра до оврага, поэтому утверждать, что весь этот набор мне достался от бабушки, я не стал. — В шкафу под коробками. Номер квартиры не помню. На третьем этаже слева. Можете проверить, только там всё равно ничего больше нет.

Старший кивнул.

— Складно врёшь. Но у меня задача доставить тебя на точку, а не правду выпытывать, иначе бы ты всё мне рассказал.

— А если бы не рассказал?

— Не было ещё такого.

Он сказал это совершенно серьёзно, поэтому продолжать тему я не стал. Слишком скользкая. Тут легко на «слабо» развестись, и тогда придётся доказывать свою состоятельность, а я не уверен, что могу терпеть боль. Может, конечно, и могу, но проверять как-то не хочется.

— Возвращаемся, — приказал старший.

— Мужики, — взмолился я, — убейте, но без автомата не пойду. Мне без него край.

Старший кивнул:

— Верните ему, — и протянул гранату. — Держи. Сам только не подорвись.

Выбирались мы через дыру в заборе, которую проделал я. Первыми шли два стрелка, замыкал здоровяк с пулемётом. В разговорах между собой старший группы называл его Гномом. Хорош Гном, не каждый великан с таким сравнится.

Мы вернулись к оврагу и вдоль обрыва двинулись к мосту. Штурмовики шли расслабленно, но это было напускное. Каждый внимательно отслеживал свой сектор. Коптер плыл над головами, исполняя роль разведчика. Старший держал постоянную связь с оператором, сверяя маршрут с его данными. Удобное взаимодействие. Сверху легче заметить опасность и среагировать на неё. Плюс экипировка, оружие. Да и подготовка на порядок лучше курса молодого бойца, осиленного мной в армии.

Где-то впереди громко щёлкнуло, как будто доску переломили. С деревьев поднялась стая галок, возбуждённо загалдела, сделала круг над головами и полетела к центру города. Мы дружно присели. Стрелки прикрыли периметр, коптер рванул к источнику шума. Мне тоже захотелось поучаствовать в действии. Разложил приклад, прижал МП к плечу, взял на мушку двери ближайшего дома. Вряд ли оттуда выйдет кто-нибудь страшный, но других целей я просто не видел.

Старший стукнул пальцем по гарнитуре и сказал:

— Внимание всем. Держим сектор. Гном, сдвинься к оврагу, глянь, что внизу.

Через секунду прилетел ответ:

— Склон чистый. На дне всё как обычно, командир: деревья и мусор. Ничего не меняется.

Тембр голоса такой, словно хозяин вечером пива перебрал, а с утра у него голова трещит, и от того, что нельзя похмелиться, он на всех огрызается.

— Принял. Всё равно поглядывай, не забывай.

Старший хлопнул меня по плечу.

— Расслабься, заяц. Ты здесь пассажир, а не охранник.

Он достал монокуляр и стал осматривать линию домов по ту сторону оврага.

— Часто зайцев вытаскивать приходится? — спросил я.

Обсуждать тему он не хотел. Он вообще не хотел со мной разговаривать. Плевал он на всяких там мелкопушистых. Но меня распирало от желания поговорить, пусть даже с самим собой.

— Ты наверно думаешь, вот же поганый заяц, чего не сдох на первом этапе, да? — мне было всё равно, слушает он или нет. — А теперь приходится рисковать своими людьми, чтобы вытащить его из этого говна. Да кто он такой? Всего лишь тупое вислоухое животное, предназначенное на убой. Никакой он не человек, так, палочка в отчёте. Да и отчёта наверняка никакого нет, максимум — картинка на экране, которую будут помнить, пока режиссёр не смонтирует новую. И не важно, что у этого зайца где-то больная жена, шестилетняя дочка. Что с ними, где они? Всем насрать. Значение имеет лишь цвет майки и количество статов на счёте. Сплошное паскудство! Концлагерь с элементами постапокалипсического общества, где для того, чтобы выжить, нужно гнобить себе подобных.

На ответ я не надеялся, но старший опустил монокуляр и посмотрел на меня с иронией.

— Ты ведь не местный, так? Из-под станка выбрался?

— Это делает меня унтерменшем^[3]?

— Ты ничего не знаешь об этом мире, Женя Донкин. Ты ничего не знаешь о Загоне, Развале, Квартирнике, Водоразделе, о прочих Территориях. Объяснять нет смысла, завтрашний день ты не переживёшь, и поэтому да, для меня и моих ребят ты тупое вислоухое животное, предназначенное на убой. Твои рассуждения о жене и дочери — сотрясение воздуха. Их судьба действительно никому не интересна. Все, кто живёт по законам цветовой гаммы… Как ты сказал? Унтерменш? Да, вы такие и есть. И это не концлагерь, это ваше собственное говно, в котором вы варитесь и которое жрёте. Вы не делаете ничего, чтобы подняться над этим и стать людьми. Вы — шлак! И вы останетесь шлаком.

О как! На минуту я растерялся. Думал, поделиться накипевшим, вызвать сочувствие, а меня взяли и мордой в собственные отходы — на тебе, на! Не дать ли по нему очередь? Он хоть и штурмовик, и в бронике, но вдруг получится? А не получится… Если завтрашний день я не переживу, тогда какая разница: днём раньше, днём позже?

Я убрал палец со спускового крючка. Можно сколь угодно злиться на всю его отповедь и каждое слово в отдельности, но этот ратник прав. Ни я, ни моя семья никому не интересны. Что с нами будет, как… Губы скривились в ухмылке.

— Нехило ты меня размазал.

— Обращайся. Но раз понял и не обиделся, добавлю премиальных: ты первый заяц, которого приказано вытащить. И ты первый заяц, у которого выросли клыки.

Он кивком указал на МП.

Да, это действительно мои клыки, а ещё коготь наступательный за поясом торчит. А если бы он знал про засадный полк под мостом, то расцеловал бы меня в обе щёки и нёс остаток пути на руках.

— Впереди чисто, — сообщил оператор.

— Что там было?

— Охотники на подражателя нарвались.

— Помощь требуется?

— Нет, помощь не требуется, сами справились. Одного поцарапали, но до точки доберутся самостоятельно.

— Принял. Группа, вперёд.

Стрелки продолжили движение. Оставалось перейти пустырь, заросший золотарником, за ним находился мост, вправо уходил ряд пятиэтажек, по широкой дуге огибающий частный сектор. На дороге стояли три электроплатформы, на передней знакомая по Северному внешнему посту зенитка.

Приблизившись, я заметил ещё двоих штурмовиков. Один сидел на платформе за рычагами зенитки, второй поднялся из-за моста и взмахнул рукой. В груди ёкнуло: если он нашёл мой танк, то о договоре с Конторой придётся забыть.

— Как у тебя, Твист, тихо?

— Нормально, командир. Стая пёсо по оврагу проскочила, след чей-то взяла, но вас услышала и дальше рванула…

Это они мой след взяли, а танк штурмовик, стало быть, не нашёл.

— …И ещё стреляли недавно. Из дробовика. Наверное, те охотники, которые на мосту стояли, — он смотрел на меня с нескрываемым любопытством, как на диковинку. — А это и есть тот зайка? Какая у него игрушка интересная. Где артефактом разжился, ушастый? Археолог что ли? Или как там… Чёрный копатель.

— Ещё и взрыватель, — ответил я, накрывая ладонью колотушку.

Он едва сдержал смех.

— Ага, вижу. Хорошая вещь, не потеряй.

— Не лезь к нему, Твист, — остерёг штурмовика старший и приказал. — Все по местам. Заяц со мной.

Штурмовики погрузились на платформы. Мы с командиром и пулемётчиком сели на последнюю. Внешне она походила на лёгкий немецкий бронетранспортёр времён Великой Отечественной. Такая же ботиночная форма, только моторный отсек более укороченный, а вместо гусениц четыре колёсные пары. Борта из бронелистов, украшенные пикселями. С каждой стороны по три бойницы. Гном установил пулемёт на площадке заднего борта, получилась турель. Твист сел за рычаги.

Платформы вывернули с обочины на дорогу между пятиэтажками и частным сектором. Первой шла платформа с зениткой, стволы смотрели на заросшие сорняками участки. Шли не быстро, километров сорок в час, хотя дороги были в хорошем состоянии. Асфальт кое-где потрескался, но ни ям, ни мусора не было, как будто их специально чистили и латали.

Из травы поднялся пёсо, спокойно, как на демонстрации моды, даже хвостом вильнул. Я привстал, пытаясь лучше рассмотреть его. Огромный, в холке мне до пояса. Он высунул язык и дышал часто, словно обычная собака. Казалось, он сейчас подхватится, побежит за нами, залает… Я указал на него старшему, тот кивнул и отвернулся.

Одинокий пёсо никому, кроме меня, не был интересен. Будь тут целая стая, то и тогда бы на неё никто не обратил внимание. Это в моих глаза каждая тварь выглядела монстром из кошмаров, для штурмовиков они давно стали неотъемлемой частью этого мира, чем-то привычным и своим.

Частный сектор закончился, справа потянулся глухой бетонный забор с колючей проволокой по верху. Колючка появилась недавно, на бетоне сохранились следы от ожогов сварки.

Подъехали к воротам. Сбоку притулилась приземистая проходная, окна заделаны кирпичом,оставлены только бойницы. На крыше гнездо под брезентовым тентом. У наблюдателя лицо недовольное и красное, наверное, от жары. Экипировка самая простая — камуфляж, вместо каски — бандана. К штурмовикам он не имел никакого отношения, обычный охранник, видимо, очередной внешний пост, хотя вывеска над воротами сообщала другое: «Троллейбусное депо № 11».

Из проходной вышел ещё один в камуфляже. Прошёл вдоль платформ, вглядываясь в штурмовиков. Попросить снять маски и показать лица не осмелился. Смерил меня долгим взглядом и махнул кому-то:

— Открывай.

Ворота отъехали со скрежетом, будто их по асфальту тянули. В глубине за воротами стояла стена из бетонных блоков, из щели торчал ствол пулемёта. Я сразу определил: «Максим» образца тысяча девятьсот десятого года. Такой ни с чем не перепутаешь. Он словно шагнул со страниц учебника истории, с фотографий Первой мировой и Гражданской: широкое тупое рыло, гладкий кожух. Проезжая мимо, Твист снова ляпнул что-то про археологию, но здесь он стопроцентно не прав. Пулемёт, может, и старенький, но пули калибра семь шестьдесят две сделают решето из любого, кто рискнёт войти в сектор его обстрела, тем более на такой дистанции.

Глава 13

На стоянке в несколько рядов стояли троллейбусы. Некоторые казались новенькими, ни одного разбитого окна и пробитой покрышки. Прямо от ворот — трёхэтажное административное здание, слева ремонтное депо. Большую часть территории занимали грядки. То ли местная охрана решила улучшить своё меню, то ли Контора, заботясь о жителях Загона, а вернее, желая содрать с них лишний стат, разместила под защитой бетонных стен сельскохозяйственные угодья. Скорее всего, второе, потому что на грядках среди капусты, кабачков и прочей зелени копошились фигурки в клетчатом.

Платформы свернули на стоянку и остановились. Старший кивнул: выходим, и направился к открытым дверям администрации. Я посмотрел время: восемнадцать ноль три. Уже вечер. Солнце поумерило пыл, жара становилась мягче, самое время бежать на речку купаться, смывать с себя дневную усталость и напряжение. А сегодняшний день напряг меня выше всяких сил. Первое, и самое главное, я стал убийцей. Никогда бы не подумал, что такое возможно, даже в армии, когда нас специально готовили к чему-то подобному. Я убил человека. Убил! И не важно, что это была самозащита. Факт содеянного переводил меня в другую ценовую шкалу. Внутри что-то щёлкнуло. Пока не понятно что, но это уже не тот Евгений Донкин, бариста из маленькой кофейни на четвёртом этаже торгового центра, приятный в общении человек. Теперь я Дон, зашлакованный на всю голову загонщик. В руках автомат, за поясом граната. Готова ли Данара видеть меня таким? И готова ли к такому отцу Кира?

У входа на табуреточке сидел охранник. Коричневая рубаха расстегнута чуть не до пупа, на коленях укороченная двустволка, рожа не брита недели две. Увидев штурмовика, он встал, но с неохотцей, как будто по принуждению. Штурмовиков здесь однозначно недолюбливали, а может и не только здесь. Штурмовики местное население игнорировали, хотя, сдаётся мне, при желании могли нагнуть всех раком и отыметь так, что любая нимфоманка позавидует.

Мы прошли мимо. Охранник шумно выдохнул и плюхнулся на табурет. Я услышал, как скрипнуло дерево под его седалищем, а следом прозвучало крепкое словечко. Старший не отреагировал, хотя тоже услышал, только покачал головой.

Мы поднялись на третий этаж. В широком фойе было прохладно. На полу ковры, в углах кадки с пальмами, под потолком кондиционер. Чуть дальше небольшой бар; на зеркальной стене полки с бутылками, судя по этикеткам что-то очень не дешёвое. Ещё дальше — столики и кухня. Тоже всё не дешёвое.

Весь этаж походил на нечто фешенебельно-эксклюзивное, и точно предназначалось не для сотрудников Загона, а для более привилегированных граждан. Таковых на этаже оказалось двое — Мозгоклюй и его мисс Лизхен. Оба сидели у бара. Толстуха сосала коктейль через трубочку, перед Мозгоклюем стоял коньячный фужер.

Когда мы вошли, Мозгоклюй встал. Его немного покачивало, уже успел принять.

— Рад видеть тебя, Мёрзлый, — приветствовал он штурмовика. Приветствие выглядело чересчур подобострастным, шоумен даже голову склонил.

Штурмовик сел рядом на стул, снял маску, очки. Лучше бы не снимал. На вид за пятьдесят, гладко выбрит, нос тонкий, острый, губы тоже тонкие, искривлённые. От переносицы к правому уху протянулся двойной шрам, на месте глаза затянутая жёлтой кожей впадина. Отталкивающее зрелище. Для того, что бы выпытать у кого-либо самую секретную военную тайну, ему достаточно просто снять маску и назвать своё имя. Никто молчать не станет, во всяком случае, я точно всё расскажу.

Бармен поставил перед ним высокий стакан с водой и склонился над кофеваркой. Мозгоклюй тихо заговорил, бросая в мою сторону косые взгляды. Речь явно шла обо мне. Я придвинулся, но Мозгоклюй почти шептал, и мне удалось уловить только интонацию. Мёрзлый сидел как замороженный, лишь когда бармен поставил перед ним чашку с кофе, немного оттаял и проговорил:

— Есть решение, ты обязан его выполнить. Не нравится, можешь вернуться в жилые блоки.

И ни слова больше — жёстко и по делу.

Мозгоклюй снова скосился на меня. Во взгляде не было ничего доброго, не было даже интереса, как у Твиста, одна сплошная злоба. Чем я ему так насолил? Афоню утюгом забил? Так тот сам подставился, да и контрактом не запрещено убивать охотников.

Я положил автомат на стойку и хлопнул ладонью, привлекая внимание бармена.

— Уважаемый, чашечку ристретто и бутерброд, — в животе заурчало. — Три бутерброда.

— Столовая для шлака двумя этажами ниже, — невозмутимо ответил бармен.

Я вытащил гранату и положил рядом с автоматом.

— А так?

Бармен посмотрел на Мёрзлого. Штурмовик кивнул:

— Обслужи. И водочки ему налей. У парня стресс, пусть расслабится.

Лизхен, увидев гранату, закашлялась и встала.

— Мне нужно отойти.

Мозгоклюй кисло улыбнулся:

— Хорошо, дорогая, ступай.

Мёрзлый тоже встал. К кофе он не притронулся.

— Я свою задачу выполнил, дальше разбирайся сам, — и подмигнул мне единственным глазом. — Удачи, заяц, — и быстрым шагом направился к выходу.

Бармен поставил передо мной заказ. Я выпил и щёлкнул пальцами, указывая на пустую стопку: добавь. Взял бутерброд, закусил.

— Тебя заметили, поздравляю, — проговорил Мозгоклюй.

Если меня заметили, значит, ряды фаворитов стали на одного зайца шире. Что-то подобное я и предполагал, когда получил сообщение о штурмовиках. Кого-то из невидимых любителей шоу впечатлил мой оригинальный способ обращения с утюгом, и он решил поставить на меня немножечко статов. Заяц, заваливший охотника! Это как минимум любопытно. А теперь я ещё автомат добыл. В овраг падал без автомата, а вылез с автоматом. Однако, казус! Надо быстрее договариваться с Конторой, пока кто-нибудь шибко умный не пришёл к такому же выводу.

— Ты как будто не рад, — дожёвывая бутерброд, сказал я.

— А чему радоваться? — Мозгоклюй взял фужер и с кислым видом опрокинул в себя. Закусывать не стал, ограничился тем, что с шумом втянул воздух носом. — К чему мне ещё одна ставка? Чем больше ставок, тем ниже шанс, что сыграет собственная… Что ж ты не сдох под этим мостом, а? Теперь, видишь ли, надо по-честному. Слово-то какое глупейшее: по-честному. Как будто чеснока объелся.

— Чеснок не любишь?

— Не люблю.

— Ну так я тебя от него избавлю.

— Избавишь? Как ты меня избавишь?

— Хочу договориться с Конторой. Могу предложить ей кое-что в обмен за выход из шоу.

— За выход? — Мозгоклюй заклокотал от смеха, изо рта полетела слюна. — Ты о чём, шлак? Ты до сих пор не понял? На тебя поставили! Крупно поставили! Договариваться с тобой никто не станет, и выход у тебя теперь один: через ворота Загона. А лучше сдохни сразу. Вон у тебя автомат. Застрелись, падаль!

Его повело. Бармен добавил в его фужер коньку, шоумен выпил и замахал на меня:

— Пошёл отсюда, шлак. Давай, давай! Расселся. Заслужи сначала, как я…

Он опустил голову на стойку, а бармен знаками стал показывать: уходи.

Я допил водку. Прав Мёрзлый, у меня стресс, причём, длится уже неделю, а водка пусть и не лучший способ вылечить душу, но облегчение даёт. Да ещё такая мягонькая, идёт по пищеводу как родная.

— Бутылку дашь с собой? — наглея от хмеля, спросил я.

— Только уходи быстрее, — ставя бутылку на стойку, ответил бармен.

— Так и сделаю. Где здесь обитают такие, как я?

— В депо ночлежка, а на первом этаже столовая.

— Лифт есть?

— Издеваешься? Сейчас охрану вызову.

В голове приятно крутилось, так что да, я немножко над ним издевался. Имею право, у меня всё-таки стресс.

— Ладно, не кипятись. Слушай, если уж ты такой разговорчивый, скажи, чё за место? На рай похоже, — я приложился к горлышку. Наклюкаюсь сегодня не хуже Мозгоклюя. — Никак не думал, что здесь такое может быть. Коньяк, водка, ты весь прилизанный, бутерброды с икрой. И главное, хрусталь везде, ковры, красиво. До этого самым красивым местом была столовка в жилом блоке.

— Ты совсем обнаглел, шлак? Ты не имеешь права здесь находится, — наклоняясь ко мне, зашипел бармен.

— Меня Мёрзлый привёл…

— Вот поэтому тебя до сих пор с лестницы не спустили. Но спустят, если сейчас же не уйдёшь!

— Ой, какие мы тут нервные. Кофию перенюхались? — меня всё больше разбирал смех. Я повесил автомат на шею, взял гранату, постучал по стойке. — Орехов нет? Могу расколоть парочку, будешь посыпать ими бутерброды.

Бармен побледнел и отступил к стене. Сзади раздались шаги. Я обернулся: трое. Лиц не разглядел, всё как-то смутно. Приложился к горлышку и начал сосать, словно телёнок мамку. Кто его знает, может они бутылку отнять пришли. Когда последняя капля легла на язык, подумал: а теперь делайте, что хотите. И отрубился.

Никогда я не пил столько. Бутылку в одно рыло! Знающие люди говорили, что с плохой водки поутру раскалывается башка, во рту сушь, руки трясутся. У меня ничего не болело и не тряслось, только лёгкий озноб и ощущение стыда. А ещё жажда. Пошарил ладонью возле пояса, ни фляжки, ни гранаты. Автомата тоже не было. Резко вскочил. Половину помещения занимали двухъярусные нары, как в жилом блоке, только без перегородок и занавесок. В окна во всю лупило солнце, на соседних нарах пацан лет шестнадцати давил на кнопки планшета, при этом звук знакомый, как будто волк яйца ловит.

— Очнулся? — покосился он на меня.

— Сколько время?

— Половина девятого.

— Сколько?

Я нагнулся к счётчику, задрал брючину. До взрыва оставалось двадцать семь минут с копейками. Твою мать! Что ж теперь…

— Техник сказал, как очнёшься, чтоб к нему шёл, — сказал паренёк.

— Где он? — чуть не взвыл я.

— В столовке. Завтракать пошёл. А ты молодец, хорошо вчера того охотника…

Дослушивать, что там было с охотником, не стал. Рванул к дверному проёму. Прошли и стыд, и озноб. На улице закрутил головой: где администрация?

Ночь я провёл в депо, переделанном под общежитие. Спасибо тем, кто меня перетаскивал, могли и на газон бросить. Ага, вон она, где и вчера — напротив ворот. Я побежал. В ботинок попал камешек и при каждом шаге впивался в пятку. Закон подлости в действии. Но это не та боль, ради которой стоит останавливаться. Настоящая боль будет, если не успею вовремя добраться до техника.

Я вбежал в столовую. За длинными обеденными столами сидели люди и все словно на одно лицо. Я встал посреди прохода и рявкнул во всё горло:

— Кто из вас та сука, которая в бомбах разбирается?!

Меня колотило. На счётчике оставалось двадцать пять минут, и неизвестно, здесь ли техник, и если здесь, то сколько времени ему потребуется на ввод новых данных. Я обвёл зал взглядом. Меня узнали. Народ смотрел с удивлением и страстью, того и гляди особо нервные подбегут за автографом.

Я стал знаменитостью, что не удивительно, поэтому на меня и поставили. А ставки начинают играть на третьем этапе. Нужно срочно обнулить счётчик, иначе с оторванной ногой пулю мне в голову, а не третий этап.

За крайним столом поднялся мужчина в синем, махнул, подзывая. Я подошёл быстрым шагом, поставил ногу на скамью, задрал брючину. Он глянул мельком на счётчик, включил планшет, начал водить пальцем по экрану.

— Ты можешь быстрее?

— Что, зайчик, страшно?

— А давай на тебя эту хрень навесим и посмотрим: будет тебе страшно или нет? Все вы смелые, пока не коснётся…

— Ладно, не бурчи. Ща сделаю.

Он навёл планшет на счётчик, набрал код, счётчик обнулился, на табло замерли новые цифры: двадцать четыре ноль-ноль, — но по нисходящей не побежали, застыли на месте.

— Отсчёт начнётся в десять часов, — пояснил техник. — Теперь намного интереснее будет. Смотрел шоу раньше? Нет? Всё в прямом эфире. С каждым зайцем по три коптера пойдёт, чтоб ничего не упустить.

— А много нас осталось?

Техник сел за стол доедать. Меню у него было не для шлака: манная каша, белый хлеб с маслом и сыром, кофе. Я бы сам от такого завтрака не отказался.

— Девять, — жуя, ответил он. — Дай планшет.

Я протянул, он сделал несколько кликов, вывел на экран таблицу.

— Здесь все, кто остался: имена и ставки. Ты покушай, зайчик, времени осталось немного. Мозгоклюй лично будет тебя провожать.

Не слушая, я сел на лавку и просмотрел таблицу. Меня интересовал Коптич. В списке его имени не было. Отбегался дикарь. Жаль, прикольный был мужичёк. Хоть и было у него ружьишко, а всё равно припечатали. Надеюсь, парочку охотников он с собой уволок.

Я просмотрел ставки. На меня поставил всего один человек. Но это должен быть очень влиятельный в Загоне человек, который смог послать за мной местный спецназ, а командир этого спецназа тихим и уверенным голосом потыкал Мозгоклюя мордочкой в реальность. А за шоуменом наверняка серьёзные силы, ставки, и ещё один фаворит для них явно лишний. За плотным занавесом тотализатора сокрыто такое множество интересов, что нужно быть по-настоящему значимой фигурой, чтобы вот так взять и всех подвинуть.

Кто ж мне так подгадил? Своей ставкой он закопал меня в землю по самый козырёк. Как-нибудь, но я бы договорился с Конторой и обменял жизнь на танк. А теперь что? Была эмпешечка, с которой можно было куда-то добраться, но и её забрали, а заодно подсумок с запасными обоймами и колотушку.

Чёрт с вами, позже посмотрим, что с этим порешать можно, а пока надо подкрепиться. Прав техник, до начала этапа времени осталось мало, а чтобы хотя бы попытаться дойти до финала, я должен быть сильным.

На раздаче мне дали тарелку манной каши с маслом, белый хлеб, сыр и два листа крапивницы. Листья я припрятал в карман, остальное съел. Попросил повара заправить мою импровизированную флягу водой, и вышел на улицу. Возле ворот монтажники установили стационарную камеру и софиты, рядом на стоянке разместился фургончик с надписью во весь борт «Операторская». Стайка девчонок лет по восемнадцать-двадцать пили кофе из жестяных кружек, болтали. Неужели они и есть операторы? Неожиданно. Слишком молодые, слишком… Каково это в таком возрасте выискивать жертву, следить за ней, а потом наблюдать её смерть?

Одна окликнула меня:

— Эй, заяц, а ты крутой. Жаль, нам запрещено делать ставки, я бы на тебя поставила.

Высокая. Тёмные волосы свободно лежат на плечах, стальные глаза обведены чёрным косметическим контуром, узкие скулы, влажные губы. Фигура стройная, одежда не загоновская — джинсы и светлая майка. Ей не коптером управлять, а по подиуму ходить.

— Как зовут, красавица? — спросил я, стараясь держаться раскованно.

— Алиса.

— Алиса? Как в стране чудес? Это ты за мной на вертолётике катаешься?

— И сегодня тоже буду. До самого конца.

— Привет тебе передам перед смертью. Если успею.

— Буду ждать.

Нормальный разговор смертника и нигилистки^[4]. Если бы мы встретились где-нибудь в кафе или на скамейке в скверике, я бы попытался объяснить ей, что многое из того, что для неё является поверхностным и незначительным, в действительности даёт нам возможность жить и оставаться людьми. Но сейчас любые мои попытки объяснить что-либо пройдут мимо её сознания. Что такого правильного и нужного может сказать человек, жизнь которого скоро оборвётся на твоих глазах? Я сейчас баран, которого ведут на убой, а она будет снимать эту картинку, стараясь сделать её более привлекательной для зрителя.

При такой работе сложно не стать нигилистом.

Из проходной вышел Мозгоклюй в клоунском наряде при цилиндре и с тростью.

— А, ты уже здесь, — констатировал он недружелюбным тоном. — Вставай на площадку, порепетируем.

Откуда-то вынырнула мисс Лизхен, взяла меня под локоть и повела к камере. Там уже стояла женщина, похожая на несущийся самосвал. Я кивнул ей, как старой знакомой, она презрительно скривила губы.

Мозгоклюй критично осмотрел нас обоих и повернулся к ассистентке.

— Элизабет, забор — не тот фон, который нам нужен. Слишком упрощённо. Надо что-то более… Поставь их хотя бы возле этого укрепления, — он указал на заграждение из бетонных блоков. — Женщина пусть прислонится и скрестит руки. И лицо пожёстче. Ага, вот так. А этот… Пусть стоит, как стоит.

Покончив с творческими тонкостями, Мозгоклюй ещё раз осмотрел нас. Выражение лица по-прежнему оставалось недовольным.

— Значит, так. Передача пойдёт в прямом эфире. Я скажу несколько слов, камера перейдёт на вас, вы помашете ручками — и в путь. Вопросы есть?

— Автомат мой где? — спросил я.

— Что? Какой автомат?

— Мой автомат. Тот, который вчера висел у меня на шее.

Мозгоклюй сморщился, как будто хватанул кислого.

— Зайцу не положено.

— Без автомата не пойду, — твёрдо сказал я. — В контракте не указано, что у зайца не может быть оружия. Так что или давай назад, или сам гуляй по этим развалинам.

Шоумен несколько секунд стоял, осмысливая информацию, и вдруг вздыбился.

— Ты кто такой? Труп ходячий! Не пойдёшь? Здесь, пёс, и сдохнешь! На куски прикажу тебя резать! Лёгкой смерти не получишь!

Он брызгал слюной, а у меня ни одна струнка не дрогнула. Труп? Ну да, труп, или почти труп, ибо маленький процент добраться до ворот Загона всё же существует. На куски порежет? Не порежет. Большой медвежий хрен ему на воротник. Если меня сюда специальная команда доставила, значит, я им нужен, и тут уж скорее его порежут. Так что поверх медвежьего может свой пришить, чтоб шею сильно не натирало.

— Сам меня резать будешь или подружке своей тупоумненькой поручишь? — с издёвкой спросил я, когда шоумен поутих.

Глаза Мозгоклюя снова полезли вверх. Лизхен икнула и открыла рот. Охранники у проходной и девчонки-операторы подошли ближе. Я поймал взгляд Алисы: напряжённый и чуть прищуренный.

Из здания администрации вышли несколько человек: один гражданский и трое штурмовиков. Мозгоклюй потоптался на месте и пошёл им навстречу. Гражданский заговорил. Разговор для моих ушей не предназначался, но всё же несколько слов я ухватил:

— …так даже интереснее…

Гражданский стоял ко мне полубоком, одну руку держал в кармане брюк, второй помахивал на ленинский манер. Однозначно, положенец, причём, достаточно высокого положения положенец. Конторщик. Одет в лёгкий летний костюм, на голове шляпа. Слишком много на моём пути стало встречаться людей, не принадлежащих к цветовой шкале ценностей Загона. Они, как и дикари, могут позволить себе роскошь одеваться не по статусу.

— Кто это? — спросил я у самосвальши.

— Ты совсем шлак, — сплюнула она.

— Извини, я здесь всего неделю, не со всеми успел познакомиться.

— Неделю? И уже в шоу? Ну ты точно шлак. Только конченный урод может так быстро опуститься. Это Толкунов, человек из Конторы. Видишь, как Мозгоклюй о его штаны трётся?

Шоумен стоял перед конторщиком сгорбившись и переминаясь с ноги на ногу, словно набедокуривший ученик перед учителем, хотя сам тоже положенец. Получается и положенец положенцу рознь. Говорили они недолго, Толкунов дал инструкции Мозгоклюю и отошёл к операторскому фургону. Мозгоклюй вернулся к нам.

— Верните ему автомат, — через силу проговорил он.

— И подсумок с гранатой, — с вызовом добавил я.

— И подсумок, — повторил Мозгоклюй.

После этого он десять минут объяснял нам, как нужно стоять и что говорить. Подошёл техник, закрепил мне поверх банданы миникамеру. Мисс Лизхен напомнила о времени:

— Три минуты до эфира!

Мозгоклюй подобрался, гримёрша подправила грим, зажглись софиты. Мгновенная суета — и все успокоились. Мисс Лизхен пальцами начала отсчитывать последние секунды. На четвёртой заиграла музыка из «Кабаре»:

Выждав ещё две секунды, Мозгоклюй начал отстукивать степ. Получалось замысловато. Он делал всё на полусогнутых, успевая при этом жонглировать цилиндром и тростью и широко улыбаясь. Он ещё и петь умудрялся на английском. На ужасном английском. Некоторые слова он коверкал так, что я со своими университетскими знаниями едва понимал их смысл. Но для зрителей Радия такой набор латиницы вполне сойдёт, вряд ли среди них найдётся хотя бы десяток человек, знающих английский на уровне популярных мюзиклов семидесятых годов прошлого века.

Музыка пошла на спад. Мозгоклюй изящным жестом нахлобучил цилиндр на голову и ткнул тростью в объектив камеры.

— Привет мой зритель! Рад видеть тебя снова!

В это время, наверное, тысячи глоток должны были извергнуть из себя нечто ликующее, потому что Мозгоклюй выдержал паузу секунд на пять.

— Начался отсчёт последнего этапа. Девять участников, девять наших фаворитов отправляются в путь, в надежде добраться до ворот Загона. Вы успели сделать ставки? Ставки сделаны, ставки больше не принимаются! В течение следующих суток мы узнаем имя нашего героя. Даже если судьба обойдёт его своим участием, и он не сможет пройти через ворота, он так или иначе станет победителем, ибо имя последнего погибшего навсегда будет выбито на стене памяти чемпионов шоу Мозгоклюя!

За весь этот пафос мне хотелось удавить его ремнём от автомата. Просто накинуть на шею и затянуть, покуда язык не вывалится изо рта. Вот только вряд ли мне позволят сделать это. Выступление Мозгоклюя зрителям нравилось; на него смотрели как на полубога, как на мечту. Фанаты, чёрт их побери.

— К сожалению, мы не можем поговорить с каждым из этой великолепной девятки, — Мозгоклюй сморщил рожицу, как будто ему грустно, — однако двое присутствуют сейчас здесь, у проходной Троллейбусного депо номер одиннадцать, и уж я постараюсь задать им несколько интересных вопросов.

Он подступил к самосвальше. Ту распирало от счастья. Дура. Счастье перед кинокамерой мимолётно, и стоит ей выйти за пределы съёмочной площадки, как она тут же превратится в жертву. Но аналитический анализ не её конек. Мозгоклюй спрашивал, а она, захлёбываясь от восторга, передавала ему историю своей жизни. Жизнь оказалась недолгой. Двадцать семь лет, из них четыре в Загоне. Сотрудничала в столовой второго блока, потом сборщицей крапивницы. Устала, подписала контракт. Между «сборщицей» и «подписала» на самом деле всё намного сложнее. Лицо в шрамах, губы и уши расплющены, то ли дралась, то ли сваи заколачивала, короче, жизнь не сложилась.

Мозгоклюй перехватил трость словно микрофон.

— А теперь пожелаем нашей участнице удачи и благословим в путь. Беги, зайка, беги!

Самосвальша взмахнула рукой и трусцой побежала к воротам. Камера проследила за ней и повернулась ко мне.

— И вот наш следующий заяц, — Мозгоклюй повернулся ко мне. — Вы должны помнить его. Номер тридцать семь! Тот самый, который едва не лишил старосту третьего жилого блока самого сокровенного — жизни! А вы что подумали? Ха-ха! Я нашёл его в камере Смертной ямы. «Элизабет! — воскликнул я. — Это то, что нам нужно. Загляни в его глаза. Из этого донора получится неплохой заяц». И не прогадал! Все вы видели, как он массировал утюгом рожу незадачливого охотника. И — о, чудо! — где-то раздобыл это архаичное оружие. Кстати, тридцать седьмой, где ты его нашёл?

Набалдашник трости оказался у моего рта.

— В баньке… Я туда залез, когда штурмовиков ждал. Оно там под лавочкой лежало.

— Ха-ха, он ждал штурмовиков в бане! Какая великолепная шутка! — объективы камер все как одна повернулись ко мне. Мозгоклюй скрючил рожу и постучал по виску: какие штурмовики, болван, ты о чём?

Действительно, какие штурмовики? Никому не понравится, если народ узнает, что фаворитов до контрольной точки подвозят на своих броневиках элитные бойцы Загона. Оговорился, упс. Но это уже проблемы Мозгоклюя, не предупредил заранее, теперь пускай выкручивается.

— Ты, верно, имел ввиду дикарей? — натянул шоумен улыбку на лицо. — Двое каких-то оборванцев крутились возле тебя. Мы видели их. Вы о чём-то разговаривали.

— Ну да, — кивнул я. — А разве дикари и штурмовики не одно и тоже?

— Ха-ха, этот парень мне определённо нравится! Буду болеть за него. Скажи, что ты сделаешь, если победишь в шоу? Ты уже придумал, как поступишь с той славой, которая непременно обрушится на тебя?

— Я хочу найти семью…

— Ты хочешь жениться? Вот как?

— Нет, я… Где-то в Загоне должны быть мои жена и дочь… — я схватил трость, как будто она в самом деле микрофон и заговорил дрогнувшим голосом. — Данара, если ты слышишь меня… Данара! Я найду вас! Найду! Я вытащу вас…

Мозгоклюй силой вырвал трость и засмеялся:

— Этот парень нравится мне всё больше и больше. Представляете, он собрался жениться. Как мило! Ну так пожелаем ему, как и предыдущему зайцу, счастливого пути. Беги, тридцать седьмой, и да пребудет с тобой удача!

Он замахал руками, указывая на ворота. Я повесил автомат на плечо и побежал. За воротами перешёл на шаг. Отсоединил магазин, проверил наличие патронов. Кто знает этих телевизионщиков, может, повытаскивали на сувениры. Запасные магазины тоже проверил. Вроде, всё на месте.

Над головой закружились коптеры. Как и обещал техник, три штуки. За которым из них Алиса? Красивая девчонка. Я помахал рукой, и правый коптер качнул корпусом. До этого момента все они выглядели одинаково, но теперь я сделал отметку в памяти: коптер Алисы имел желтоватый цвет. Запомню его.

Глава 14

Я вытащил планшет. До ворот Загона топать около пятнадцати километров, почти весь маршрут пролегал по спальным районам, и только перед самым Загоном, где-то за три-четыре километра, начиналась промзона. Самый простой вариант — прижаться к железной дороге, и вдоль рельс идти до ворот, никуда не сворачивая. Всё очевидно. Однако охотники тоже не выпускники школы умственно отсталых, наверняка сидят где-нибудь в засаде возле железки, поэтому выбрать нужно то направление, которое даже для меня окажется неожиданным.

Более всего для этого подходят дворы, значит, надо пройти вдоль забора депо и свернуть к пятиэтажкам. Риск наткнуться на тварь там значительно выше, но теперь мне есть чем отбиваться.

Впереди мелькнула фигура в камуфляже. Самосвальша. Нас разделяло метров двести. Девка подходила к месту, где забор заканчивался. Судя по карте, там находился Т-образный перекрёсток: одна дорога заворачивала налево к жилой застройке, другая продолжала идти вперёд, а потом забирала вправо к насыпи. Самосвальша уверенно двинулась прямо.

Никого девка не боится, ни охотников, ни тварей, как будто заранее продумала маршрут, или подсказал кто-то.

В рейтинге фаворитов она числилась четвёртой. Не высшее достижение, но с моим последним местом не сравнить. В разговоры о честной игре, которые пытался вести пьяный Мозгоклюй, я не верил. О какой честности можно говорить, если у фаворитов изначально преимущество? Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что их прямиком от Северного поста развезли по точкам второго этапа, и сегодня они стартуют впервые. А кому-то и дорогу правильную показали…

Додумать мысль я не успел. Раздался звенящий хлопок, эхом ударивший по ушам и вспугнувший воробьиную стайку. Я присел. Стреляли из трёхлинейки. Кромвель вчера палил из такой же, звук запоминающийся.

Самосвальша пропала. Перед выстрелом она как раз вышла из-за забора, так что стреляли по ней. Вопрос: попали или нет? Высокая трава не позволяла рассмотреть, что там дальше твориться.

Позади раздался шум электромотора грузовой площадки. Я отошёл на обочину, оглянулся. В кузове сидели двое охранников из депо, на меня не посмотрели. На перекрёстке платформа остановилась, охранники вышли, подобрали тело и швырнули в кузов.

Значит, попали.

Я выждал время и двинулся к месту гибели самосвальши. Коптеры поспешили за мной. Могли бы и сдриснуть куда-нибудь до вечера. Неужели во всей округе нет ничего более интересного, кроме приседающего от страха зайца? Как же они раздражают! Лучше бы нашли того охотника, который завалил девку и покружили вокруг, чтоб я знал, где он прячется.

Словно услышав меня, два коптера сделали разворот и пристроились в хвост возвращающейся в депо платформы, один остался. Он опустился на уровень моего роста и застыл, вибрируя крыльями. Жёлтенький.

Я помахал рукой:

— Привет, Алиса.

Коптер качнулся из стороны в сторону.

Прижимаясь к забору, я добрался до угла, пригнулся к земле и выглянул. Карта не солгала, по левую сторону начинался спальный район. Несколько пятиэтажек выстроились под прямым углом ко мне, чуть дальше по улице стояли три киоска, сразу за ними остановка. За пятиэтажками поднимались две монолитные высотки. До ближайшей метров четыреста. Снайпер, если не ушёл — а он вряд ли ушёл — сидит на крыше или верхнем этаже. Окна распахнуты, разглядеть, что творится в глубине квартир, нереально.

Доказательством того, что снайпер остался на месте, служили три коптера убиенной фаворитки. Они волками рыскали над высоткой. Один, сделав пируэт, завис над крышей. Я видел тёмную точку, бликующую на солнце. Два других плавно скользили вдоль верхнего этажа, заглядывая в каждое окно. Один резко остановился и подался вперёд. В темноте оконного проёма что-то блеснуло, возможно, линза оптического прибора.

Вон ты где, красавчик. Ясно… Впереди открытое пространство, протянувшееся до железнодорожной насыпи, а вокруг ни деревца, ни сарайчика, только куча строительных отходов, кусты и перевёрнутый колёсами вверх остов электромобиля. Когда снайпер срезал самосвальшу, та успела отойти от забора всего-то шагов на пять. На асфальте виднелось тёмное пятно. Теперь снайпер ждал меня. Видимо, ему сообщили, что с контрольной точки выскочили двое зайцев, и мимо этого места им не пройти.

Что делать? Бежать, петляя… Обойти невозможно, если только возвращаться назад, обходить депо с другой стороны, но не факт, что там меня никто не ждёт. А вдоль забора нельзя. Получится, что я двинусь навстречу стрелку, и он положит меня без особых хлопот. Прямо, используя кусты и мусор как укрытие, тоже не в кайф, но, похоже, это единственный путь. Надо попробовать по диагонали к мусорной куче, потом к кустам, потом к киоскам. Так я буду всё время держаться боком к стрелку, кусты помешают ему целиться. Надо преодолеть метров сто, потом пятиэтажка прикроет меня, я попаду в слепую зону.

Я посмотрел на коптер.

— Ну что, Алиса, рискнём? Страшновато, но другого пути всё равно нет. Можно, конечно, дождаться темноты, но, во-первых, темнота в этих краях какая-то не тёмная, а во вторых, что-то подсказывает мне, что в этом случае можно не успеть добраться до…

Не договорив, я рванул вперёд. В несколько длинных прыжков пересёк дорогу. Ещё прыжок, ещё. Перемахнул кучу битого кирпича. Вон уже кусты, до них всего два десятка шагов. Маленькое усилие и… Носок ботинка зацепился за что-то пружинистое. Я споткнулся, упал, ударился плечом о кирпич и покатился по траве. Падая, услышал звук выстрела. Пуля прожужжала над головой. Подумал: не попала бы в коптер — и заработал локтями, отползая под прикрытие кустов.

Забравшись под куст, перевернулся на спину, глубоко вдохнул и засмеялся: хрипло, словно пытался прокашляться. Поднял руку, выставил средний палец. На тебе, сука, подавись! Съел? Нет, Женя Донкин ещё побарахтается.

Отвинтил пробку бутылки, глотнул воды, плеснул немного на лицо. Господи, как хорошо жить-то.

В нескольких метрах от земли завис коптер. Я подмигнул в объектив.

— Видели? Я лучший заяц за все времена этого поганого шоу. И от охотников ушёл, и от снайпера ушёл. Учитесь у дяденьки.

Однако радовался я преждевременно. Надо ещё добраться до мёртвой зоны, а это дополнительно полсотни шагов. И ни деревца на пути, ни пригорка. Хоть бы тучки на небо набежали, дождь пошёл.

Но небо как назло чистое. Я прополз к краю кустарника, приподнялся. Новая пуля срезала несколько веток, на голову посыпались листья. Этот снайпер неплох, стреляет на малейшее движение.

Я подскочил и побежал, выбрасывая ноги далеко вперёд, как это делал на стометровке Усэйн Болт. Пока снайпер передёргивает затвор, пока ищет меня в прицеле — всего-то пятьдесят шагов. Успею! Успею!

Не успею! Грохнул выстрел, пуля прошла где-то на уровне поясницы, я почувствовал её горячее прикосновение. Скорость от этого не прибавилась, но я как финишёр наклонил тело вперёд, рассчитывая, что смена позы собьёт снайпера с прицела. Возможно, так и случилось. Следующая пуля тюкнулась под ногу. Это произошло на третьем десятке метров. Или он слишком быстро перезаряжает, или я слишком медленно бегу. Ещё двадцать шагов. Всего двадцать!

Я прыгнул, влетая в слепую зону, рухнул на газон. Всё, снайперу меня не достать. Можно отдышаться. Тело подрагивало от напряжения. Водки бы сто грамм, или хотя бы воды.

Взял бутылку. Пусто! Пуля пробила отверстие у самого донышка, осталось только несколько капель. Этим не напьёшься.

Пискнул планшет.

Предложение по особому сотрудничеству: ликвидировать снайпера.

Я в недоумении развёл руками: что? В смысле, ликвидировать? Я же заяц, ликвидация не моя задача. Мозгоклюй до сих пор не протрезвел? Если брать за основу группу Кромвеля, то вместе со снайпером должны быть как минимум двое, и они не в фантики играют, у них в худшем случае дробовики. У меня тоже не палка, но это исключительно для защиты, а сам я ни разу не боец, я даже в армии на тумбочке стоял чаще, чем на полигон ездил. Да и не хочу я никого убивать! Просто не-хо-чу! Хватит. Пускай сами ликвидируют. А у меня сейчас дорога чистая. Где прижмусь, где пригнусь, и за два часа до промзоны допрыгаю, так что сами своих снайперов ликвидируйте.

Я повернулся к коптеру.

— Слышите меня, нет? Тогда читайте по губам: идите на хер! Алиса, переведи им.

Предложение по особому сотрудничеству: ликвидировать снайпера. В случае отказа, против вас будет направлена группа штурмовиков.

Я затряс головой:

— Это не честно. Вы не имеете права…

Господи, да, конечно же, имеют. Это я не имею. Группа штурмовиков. Твою мать!

Привет, заяц. Это Алиса. Не забыл меня? Если б ты видел, что творится в Радии! Народ болеет за тебя. Ты первый, кто посмел огрызнуться. Рейтинги поднялись выше крыши, все жаждут крови, но не твоей. Если ты сделаешь так, как говорят, получишь гарантированный выход к воротам. Это хорошая сделка. Я тебе помогу, стану твоими глазами. Не отказывайся. Будет очень жаль, если за тобой пошлют Мёрзлого. Чмоки.

З.Ы. Я тебя хорошо слышу J.

Слышит?

— Я никого не хочу убивать.

У тебя очень простой выбор: или ты, или тебя. Во втором случае ты своей семье не поможешь. Решай.

Это не твари — твари, это они — твари. Конторщики, сучьи выродки! Знают, за что подвесить. Если откажусь, Данаре уже никто не поможет. Она добрая и умная, но не сильная, с ней рядом должен быть я…

— Ладно, Алиса, командуй. Куда идти?

Коптер поднялся над пятиэтажкой и исчез. Через минуту прилетели первые подсказки.

Он в той же высотке на верхнем этаже. Я слежу за ним. Двор чистый, иди.

Удобно с таким подсказчиком. Ещё бы встроенную систему связи, как у штурмовиков, и коптер как у них: более быстрый, тихий и менее заметный.

Я обошёл пятиэтажку с торца и через палисадник пробрался к высотке. Сквозь листву жёлтой акации увидел двойные двери: парадный подъезд и вход на техническую лестницу. Сосчитал этажи: восемнадцать. Дом сильно смахивал на крепостную башню. Окна высокие и узкие, по кромке крыши зубчатая надстройка. Наверное, какая-нибудь местная номенклатура здесь жила.

Прикрываясь акацией, я добежал до крыльца и вошёл в подъезд. Тишина, аж мурашки по спине. Алиса прислала новое сообщение.

Стрелок на месте. С ним двое. Один рядом, другой на лестничной площадке.

Информация нужная, но в отзывчивой тишине подъезда зуммер планшета прозвучит набатным колоколом и предупредит охотников обо мне.

Я открыл клавиатуру.

Алиса, не пиши пока. И отвлеки их как-нибудь. Станцуй стриптиз в стиле воздушной эквилибристики. Сможешь?

Ответ пришёл короткий.

Ок.

Я начал подниматься. В боевиках солдаты всегда крадутся вверх по лестнице, выставив оружие перед собой и склонив голову к прицелу. Попробовал повторить. Не понравилось. В ограниченном пространстве удобнее стрелять навскидку, и вообще, автомат весит почти пять килограмм, попробуй его продержать долго в вытянутых руках без должной подготовки. На десятом этаже почувствовал, как тяжелеют ноги, занемели ступни в подъёмах, пришлось делать передышку и восстанавливать силы. На шестнадцатом этаже услышал звон покатившейся по ступеням консервной банки. Следом раздался кашель и шарканье.

Замер. Несколько секунд прислушивался к звукам, но больше ничего нового не услышал, только где-то гудела и билась о стекло муха. Прижимаясь спиной к стене, стал подниматься, осматривая каждую ступеньку, прежде чем сделать очередной шаг. Любой мусор под ногой выдаст меня, и тогда — всё. Сердце стучало так, что, казалось, его должен был слышать весь мир, слава богу, только казалось.

В межлестничном проёме показались ноги в потёртых берцах. Судя по их положению, человек стоял ко мне боком. Я на секунду застыл, вздохнул судорожно и крепче сжал автомат. Тяжело переквалифицироваться из обычного баристы в спецназовцы. Знать бы заранее, что такая канитель приключится, внимательнее слушал бы армейского инструктора по боевой подготовке.

Мельком глянул на лестничный пролёт — чисто, сделал несколько быстрых шагов, остановился на площадке. Человек в синей рубахе стоял ко мне полубоком и смотрел на экран планшета. Меня он не замечал, увлечённый просмотром видео. Пришлось кашлянуть.

Он поднял голову и побледнел. На плече прикладом вверх висела одностволка, молодец, что не стал сдёргивать её, иначе пришлось бы стрелять, а этого очень не хотелось, потому что оставшиеся двое сразу поймут, что на лестнице у них проблемы.

Я глазами показал: ложись. Синий послушно лёг, накрыл ладонями затылок, наверное, тоже фильмов насмотрелся. Я обошёл его, приставил дуло к спине и шепнул:

— Остальные где?

— Крайняя квартира слева, — так же шёпотом ответил он. — Из прихожей налево — кухня. Там лёжка… Они оба там.

Мужик хотел жить, поэтому рассказывал даже то, о чём не спрашивали. Я припугнул его на всякий случай:

— Шевельнёшься — убью.

Снял с плеча ружьё, закинул себе за спину и вошёл в прихожую. Первая мысль была: ворваться и длинной очередью расхерачить всех, кто находился на кухне. Но взыграло сомнение. А если не получится? Промажу? Кто его знает, я из этого автомата не стрелял ни разу. Вдруг заклинит? И что делать?

Вспомнил пересказы отца о подвигах прадеда, как тот воевал в Сталинграде. Красноармейцы поступали проще: сначала бросали в помещение гранату и только потом добивали выживших из автоматов. Граната у меня есть. Я отвинтил крышку, дёрнул шнур, отсчитал две секунды и бросил её на кухню. Тоже старенькая, взорвётся, не взорвётся…

Взорвалась. По ушам хлопнуло так, что мозги всколыхнулись. С кухни потянуло дымом и штукатуркой. Я рванул туда. Снайпер лежал у окна сломанной куклой. С первого взгляда ясно — труп. Второго охотника взрывом отбросило к мойке. Лицо разбито, вместо правого глаза — дыра, из шеи толчками выбивается кровь. Он хрипел и окровавленными пальцами пытался ухватиться за край мойки и подняться, но пальцы соскальзывали. Он так и умер, не сумев встать.

Возле снайпера лежала мосинка^[5]. Осколками размочалило приклад и сбило одно ложевое кольцо, отчего ствольную накладку увело на сторону. Чтобы починить, нужен хороший мастер. Я попробовал отсоединить оптику, но без инструмента сделать это не реально. Шмонать трупы тоже не стал, побрезговал, хотя там наверняка могло найтись что-нибудь полезное.

Вернулся на площадку. Клетчатый по-прежнему лежал на полу, не убирая руки с затылка.

— Вставай.

Пыхтя, он поднялся. Тело дрожало, глаза бегали.

— Не убивай…

У меня не было на него задания, только на стрелка.

— Карманы выворачивай. Что у тебя там?

Он расстегнул патронташ, бросил мне под ноги. Вытащил планшет, носовой платок, зажигалку. Чужой планшет для меня бесполезен, разве что в чате полазить под чужим именем, похохмить, посмотреть, с какими проститутками этот синий переписывался. А так даже статы не спишешь, взламывать надо. Платок тоже трогать не стал, а зажигалку взял. Чиркнул, огонёк затрепыхал. Сгодиться.

Тронул носком ботинка патронташ. Классика, двадцать четыре патрона, три ячейки пустые…

— В кого стрелял?

Он облизнулся и прохрипел:

— Ни в кого. Я вообще так, попросили. Оружие не люблю.

— Понятно, ты у них типа повар был. Хорошо готовишь?

— Да чё там… Листья. Чё их готовить?

Раздался знакомый зуммер.

Предложение по особому сотрудничеству: выбросить выжившего охотника из окна.

О как. Зачем им это? Хотят сделать красивую картинку летящего с верхнего этажа тела?

Я вывел на экран клавиатуру, набрал:

Алиса, они хотят, чтобы я выбросил этого охотника из окна.

Знаю.

Зачем?

Взрыв гранаты произвёл фурор. Ты номер один в рейтинге. В чатах тебя называют Кровавый заяц. Это тренд. Думаю, теперь в каждом шоу будет такой. Делай всё, что тебе говорят. В Радии твоя картинка с экрана не сходит. Ты герой, ты тот, кто смог перешагнуть шаблоны и сказать: я вам так просто не дамся! О прочих забыли. Твари разорвали двоих фаворитов, но когда режиссер попытался переключить камеры на них, народ едва революцию не устроил, требуя,чтобы показывали только тебя. Понимаешь? Мы сейчас переписываемся, а они видят твою картинку.

Как видят? Здесь ни одной камеры.

А та, что у тебя на голове?

Рука непроизвольно ощупала лоб. Ах да, совсем забыл, техник утром нацепил. Всё, что вижу я, видят зрители, значит, и этого повара, в патронташе которого несколько пустых ячеек, тоже.

Выкинуть, говорите…

— Ладно. Это… Как тебя?

— Тощий.

— Ладно, Тощий. Помоги тела дружков твоих сбросить, и вали куда хочешь.

— Сбросить? — Тощий оживился. — Конечно, помогу. Чё не помочь?

Первым мы взяли того, что у мойки. Подтащили к окну и перевалили через подоконник. Потом перебросили снайпера. Тощий так и не поинтересовался, зачем это нужно. Пока он провожал взглядом падающее тело, я схватил его за лодыжки и рывком отправил вслед за дружками.

Вряд ли он успел проклясть меня, пока падал. Он только орал и махал руками. А во мне не было ни жалости, ни стыда. Вообще ничего не чувствовал. Неужели человек способен настолько быстро привыкнуть к чужой смерти, что она нисколько его не трогает?

Напротив окна застыл коптер Алисы, объектив был направлен на меня. Я поднял руки, показывая средние пальцы:

— Видели? Два ноль в мою пользу. Мозгоклюй, привет тебе. Попрощайся со своими охотниками. Радий! Всё для вас, зашлакованные. Болейте за меня, и увидите много интересного.

Ружьё Тощего я брать не стал, лишний груз. Но и бросить было жаль. А вот с камерой на голове расправился без жалости, резким движением разбил её о стену, и ещё ойкнул, типа, случайно. После этого отнёс ружьё с патронташем в соседнюю квартиру и спрятал под ванной. Хорошая заначка, может, когда-нибудь пригодится.

Ну, ты отморозок! — прилетело от Алисы восторженное сообщение. — В Радии стены трясутся, полёт охотника до сих пор комментируют.

Плевать, что там в Радии происходит, не до него сейчас. Надо было фляжку с водой взять, она на поясе второго охотника висела. Теперь придётся копаться в этой груде мяса, а иначе без воды мне труба.

Спустившись вниз, я подошёл к месту падения тел. Приземлились все рядышком. Тощий рухнул на спину, глаза от удара вылетели и повисли вдоль щёк на тонких паутинках. Меня передёрнуло. Нет, не привык ещё к смерти, во всяком случае, к такой некрасивой и глупой. Чёрт с этой флягой, найду воды в другом месте.

Надо быстрее уходить.

Я повёл языком по дёснам, собирая слюну, сглотнул. В горле совсем пересохло.

— Как скажешь, дорогая. В какую сторону направишь?

Глава 15

Когда Алиса предложила прогуляться дворами, я не удивился, ибо сам намеревался идти этим путём. На мой взгляд, он наиболее безопасный. Чтобы так считать, у меня имелось два козыря: автомат и коптер. Алиса парила над верхушками деревьев, нарезала змейки между домами, мне оставалось только поглядывать на двери подъездов и оглядываться.

Остановился я только раз, на перекрёстке. К пятиэтажке был пристроен длинный магазин, на козырьке которого сохранились буквы: «Хоз…о…ры». Хозтовары. Витрина разбита, в глубине прочно обосновался мрак. Алиса проскочила мимо, а меня что-то торкнуло. Я замер и долго вглядывался в темноту. Там мог кто-то быть. Или не мог. Ни шевеления, ни звуков, но кожа на затылке натянулась. Я вышел на середину дороги, присел на колено. Напряжение передалось в пальцы. Коптича нет, а то бы он подсказал, что меня так настораживает.

Вернулась Алиса.

Видишь что-то?

Я отрицательно покачал головой. В такой теми и с такого расстояния ничего разглядеть нельзя. Был бы тепловизор — другое дело. На винторезе Мёрзлого стоял тепловизионный прицел. Штучный товар, каждого бойца таким не обеспечишь. Через него я бы точно определил, прячется кто-то в хозтоварах или у меня просто нервы взыграли на фоне последних событий.

Алиса, проникнувшись моим волнением, подвела коптер вплотную к витрине. Темнота шевельнулась, и я бездумно надавил спусковой крючок. МП заплясал в руках, вправо пошла дуга отстрелянных гильз, и за три секунды я выпустил в темноту все тридцать две пули.

Когда магазин опустел, я по-прежнему давил на крючок. Опомнившись, нажал фиксатор, вынул магазин. Подсумок висел справа. Чтобы вытащить запасной, пришлось бросать автомат, отстёгивать клапана. Темнота в хозтоварах оставалась неподвижной, но если бы из неё кто-нибудь выбрался, мне пришлось бы тяжело. Смена пустого магазина на полный заняла около минуты. Надо больше тренироваться в смене обоймы, и в первую очередь перевесить подсумок на левую сторону, а клапана срезать. Или обзавестись разгрузкой.

Вытащив из кармана патроны, я зарядил пустую обойму. Шум, поднятый при стрельбе, вряд ли пошёл мне на пользу, теперь все охотники в округе знали, где я нахожусь. Зато проверил автомат в действии, и мне понравилось. С калашом не сравнить, но на коротких дистанциях вещь вполне надёжная. Ещё бы приспособить к нему коллиматор, пусть даже простенький, с кратным увеличением. Метров на сто такого вполне хватит, а больше и не надо.

К нам присоединились два коптера из тех, что следили за самосвальшей. Нежданное наследство. Их появление ничего хорошего в себе не несло. Видимо, я прав, и стрельба привлекла-таки ненужное внимание. Словно подтверждая догадку, коптер Алисы резко дёрнулся вперёд, пролетел метров двести и завис в воздухе.

Пришло предупреждение.

Приготовься, зайка.

Я перебежал на другую сторону дороги и присел за киоском «Овощи-Фрукты». Убежище хлипкое, фанерные стенки, алюминиевая фурнитура; калибр семь шестьдесят две прошьёт такое насквозь и не заметит, но ещё не факт, что у тех, кого Алиса заметила, есть такой калибр. Надо выяснить, из-за кого шухер.

Алиса, что видишь?

Ждать ответа пришлось долго. Дважды я приподнимался и выглядывал над краем разбитого окна. Дорога была пуста.

Зайка, сваливай!

Куда?

Сваливай! К железке! Быстрей!

Я снова выглянул. На дороге появились трое. Они шли цепью, растянувшись по улице на десяток шагов друг от друга. Меня они не видели, но заметили коптеры. Один охотник указал на киоск, и два калаша заработали по нему, превращая фанеру в щепки. Я вжался в асфальт, зажмурился, и лежал, пока стрельба не стихла. Один коптер спустился ниже, снимая моё лицо крупным планом, это подсказало охотникам, что я ещё жив, и калаши загрохотали вновь.

Сука-коптер! Да свали ты уже наконец. Оператор как будто не понимал, что своими маневрами выдаёт меня, а может, делал это намеренно. Я перевернулся на спину и дал по нему очередь. Коптер развалился на части, осыпав меня обломками. Я повернулся ко второму, но тот дал заднюю и отлетел под защиту густого тополя.

— Слева обходи! Слева! — услышал я. — Он точно за киоском. Гоголь, не дай ему высунуться!

Раздирая локти об асфальт, я подполз к углу. Двое охотников стояли в полусотне метров от меня, один прижимал к плечу автомат, второй указывал, как лучше обходить киоск.

Не целясь, я выпустил в них остатки магазина и пополз к тополю. Спрятавшись за широкий ствол, перезарядился. Мало я взял патронов. Оставшихся в кармане хватило только на половину обоймы. То есть, у меня два с половиной магазина. Как-то быстро я расходую боеприпас. Надо бить короткими очередями по три-четыре патрона и целиться тщательнее.

И по-любому, оставаться здесь нельзя.

Я открыл карту. Алиса велела бежать к железной дороге. Мы намеренно избегали её, поэтому после высотки я шёл, уклоняясь к востоку и углубляясь в центр города. Сейчас до железки по прямой не меньше километра, а между нами путаница из бараков и хозяйственных объектов по типу автобаз и мелких производств. И всё это надо преодолевать бегом.

Алиса…

Отставить железку, — почти сразу отозвалась девчонка. — Жди.

Желание женщины — закон. Если она требует ждать, буду ждать.

Я выглянул из-за дерева. Что-то мои охотники приутихли. Имея такие огневые возможности, они давно уже должны были разнести киоск, тополь и меня вместе с ними на молекулы. Я приподнялся, и вскрикнул от боли. Левую ногу свело, с внутренней стороны бедра чуть выше колена торчала крупная щепка.

Это могло случиться, только когда охотники обстреляли киоск в первый раз. Я был слишком занят тем, что боялся, и не почувствовал боли. Адреналин, будь он неладен. Надо вытащить эту хрень, иначе далеко не убегу.

Я взял щепку за край, потянул. Ай, нет, так не пойдёт. Больно. Надо резче. Я дёрнул резче, и зашипел. Как же… Но бог терпел и нам велел. Сунул в прореху пальцы, разорвал брючину. Брюки теперь безвозвратно испорчены, но рану надо осмотреть. И желательно перевязать. Только чем? Ни бинтов, ни тряпок. Надо было в танке аптечку поискать, она наверняка там есть.

Я промокнул кровь рукавом рубахи. Рана не была глубокой, кровь вытекала медленно. Возле себя увидел кусок алюминиевой проволоки. Кое-как свёл рваные края брючины вместе, плотнее прижимая их к ране, и перетянул в несколько оборотов проволокой. Получилось не ахти, но хоть что-то.

На планшет прилетело новое сообщение:

Не вижу тебя. Ты где?

Тополь за киоском. Я за ним.

Поняла. Видишь два барака через дорогу? Ныряй между ними. Дальше будет чугунный забор, беги вдоль него до троллейбусной остановки, за ней направо.

Через дорогу? Это двадцать шагов по открытой местности. Да они меня положат!

Тогда беги быстрее.

Быстрее… Хорошо тебе рассуждать, сидя в прохладном вагончике с чашечкой кофе.

Да, сижу в вагончике. И что? Не надо было восстание устраивать. Чем тебе Ровшан помешал?

Какое восстание? Ровшан мне брат почти что, у нас с ним вообще никаких тёрок. Когда на него наехали, я на полу в Смертной яме валялся…

Ладно, кончай пальцем по экрану стучать. Пока мы переписываемся, охотники тебя вдоль дома обходят, справа. Самое время бежать. Беги, зайка!!!

Я не стал осматриваться, просто рванул к обозначенному Алисой проходу. Охотники такой прыти от меня не ожидали. Я услышал вскрик:

— Вон он! — и короткая очередь, слишком поспешная, чтобы быть прицельной, высекла искры из асфальта.

Второй стрелок оказался покрепче нервами, выждал мгновенье. Я спиной почувствовал, как он насаживает мою вислоухую голову на мушку, и рыбкой нырнул на газон. Несколько пуль впечатались в бревенчатую стену барака. Не поднимаясь, на четвереньках проскакал до стены и прыгнул за угол.

— Чё встали, бараны?! — донеслось от киоска. — За ним!

Раздался топот. Я передёрнул затвор и дал по бегунам две коротких очереди. Вряд ли попал, но топот стих.

— Заяц, падла…

— В зеркало посмотри, там падлу увидишь, — ответил я.

— Сука, я тебе яйца отрежу! Слышишь?

— Слыфу, слыфу, — мультяшным голосом проговорил я.

Из-за тополя выбрался мужик в камуфляжной куртке и, пригибаясь, попытался обойти меня. Прицельной очередью я загнал его обратно за дерево.

— Эй, охотники, у меня четыре магазина и сотня патронов россыпью. Хотите сдохнуть, как две предыдущих группы? Давайте, жду вас.

— Мы тебя всё равно кончим.

— В штаны себе кончай.

— Я тебя… Я тебя… Руками рвать буду! Я тебе каждый нерв отдельно…

Что он там будет делать с моими нервами, я слушать не стал. Он только начал обещать, а я уже бежал вдоль забора к остановке, слегка припадая на раненую ногу. Наперерез выскочил коптер Алисы и полетел задом наперёд, одновременно снимая меня и приглядывая за дорогой. Когда охотникам надоест болтать и они вспомнят с какой целью вышли на охоту и отправятся следом за мной, Алиса даст знак. Надеюсь, к тому времени я успею добежать до остановки.

К остановке я подбегал на последнем дыхании. Ноги подгибались, я упал на лавочку и задышал с присвистом. Изо рта свисала слюна. Я утёрся ладонью, вытер о рубаху и нащупал в грудном кармане листья крапивницы. Совсем о них забыл, хотя специально оставлял. Вытащил, начал жадно жевать, чувствуя, как горьковатый сок наполняет желудок и утоляет жажду.

Вместе с соком вернулись силы. Реально допинг. Я встал. К коптеру Алисы присоединился второй, тот самый, который прятался от меня в листве тополя. Я посмотрел в сторону барака. Никого. Охотники ещё не поняли, что их банально развели. Но долго это продолжаться не может, форы у меня осталось минут на пять, от силы на десять, и погоня возобновится. Пора уходить. Алиса говорила, что от остановки надо поворачивать направо. Я повернул.

На дороге стоял багет.

Вернее, сидел, словно гопник, на корточках и водил своим двойным клинком по воздуху, вычерчивая кабалистические знаки.

В голову ударила вся кровь, которая только была в теле. Мгновенно вспомнились армейские навыки, я встал в стойку, вскинул автомат к плечу. Багет кувырком ушёл в бок, махнул через забор и исчез в кустах.

Сердце билось так, будто я только что на стометровке Болта обогнал.

Почему вместо того, чтобы напасть на меня, этот багет сбежал? Это же тварь. Тварь! В нём ни грамма страха, а я для него пища. Те язычники, которые напали на нас во время сбора крапивницы, были смелее. Или глупее? Коптич часто повторял, что твари, кто бы чего не говорил, намного умнее, чем может показаться. Этот багет сообразил, что против автомата ему победа не светит, и среагировал так, как должно в такой ситуации. Он сбежал. Получается, у тварей аналитический склад ума, что не удивительно, ибо все они, ну или почти все, мутировали из человека.

Или это приобретённый инстинкт?

От Алисы пришло сообщение:

Ну ты счастливчик! Радий воет от счастья. Ты напугал багета! Это жуть какая-то! Поздравляю с повышением рейтинга. А теперь ноги в руки и вперёд. Зайцев осталось двое, так что все свободные группы охотников направлены против тебя.

— Сколько всего?

Семь.

Если в каждой группе по три человека, то получается, семью три — двадцать один. Двадцать один охотник против одного зайца. Однако.

— Алиса, ты можешь отследить их движение?

Только визуально, через камеру коптера. У охотников нет маяков, на электронной карте я их не вижу. Они связываются с оператором отдела наведения по рации и получают координаты цели.

— А что позволяет отслеживать цель?

Твой браслет.

Ах да, мисс Лизхен предупреждала об этом на инструктаже. Снять браслет не получится, разве что ногу отпилить. Но я знаю, что у охотников рации старенькие, некоторые объекты, например высотки, могут создавать помехи, и тогда информация к ним будет поступать с задержкой.

— Алиса, на пути к промзоне есть высотные дома?

Нет. Я поняла тебя, ты хочешь завести охотников в слепую зону. Не получится. Такая зона в Развале одна — у пешеходного моста. Там неподалёку резервная электростанция. От неё запитываются сторожевые посты северо-западного сектора, она и создаёт помехи. Так что забудь и вперёд, зайка, надо торопиться.

Жёлтенький коптер начал набирать скорость, и мне пришлось запрашивать девчонку через планшет.

Алиса, ещё один вопрос: почему мне помогают?

Наверное, нужно было спросить об этом сразу, как только Алиса появилась в чате, но тогда я был слишком взвинчен, чтобы анализировать происходящее. Теперь время прошло, ситуация обрела логические очертания и в голове возникли вполне предсказуемые вопросы.

Я обычный оператор. Мне говорят, я делаю. В подробности не посвящают.

Но ты должна знать, от кого исходят приказы.

Ты же понимаешь, я не имею права говорить с тобой об этом. Если они захотят, то сами свяжутся с тобой. Могу только сказать, что это очень серьёзные люди.

Толкунов?

JJJ.

Что это значит? Я прав?

Хватит болтать, следи за дорогой.

Значит, Толкунов. Это имя я услышал только сегодня, от покойной самосвальши. Большой человек в Конторе. Видимо, он тот, кто поставил на меня. Понравилось, как я приласкал Афоню утюгом? Или почувствовал перемены толпы в отношении к бедным шустрым зайцам и решил сыграть на этом?

Не важно, что там взбрело ему в голову, главное, у меня появился шанс добраться до ворот Загона.

Я шёл быстро, по сторонам не смотрел, только изредка оглядывался, проверяя, не догоняют ли охотники. Темп задавала Алиса, и я доверял ей безоговорочно. Она молодец, глазастая девчонка, предупредит в случае опасности. Не удивлюсь, если вдруг выяснится, что у неё на коптере стоит тепловизор. С его помощью отслеживать живое мясо намного проще.

Через два часа мы уже были на окраине промзоны. По сути, Загон и есть промзона, а то, что я видел сейчас перед собой, его преддверие: длинные хранилища, разбитые погрузчики, кучи мусора, бетонный забор. От забора лишь название, многие плиты выворочены и увезены, осталось одно основание да мотки колючей проволоки, наполовину скрытые травой. Я едва не запутался в такой, сдуру сунувшись в самые заросли. Поцарапал ладонь и разорвал вторую брючину. Придётся снова договариваться с Тёщей.

Часы на планшете показывали пятнадцать двадцать семь. С прощальных съёмок в депо прошло пять с половиной часов. Чувство жажды вернулось. Листья крапивницы помогли утолить её и восстановить силы. Действовали они как энергетик, но не долго. И вкус специфический, горьковато-кислый, к такому привыкать надо. Однако за неимением воды, я бы не отказался сжевать ещё парочку.

Алиса увела коптер вглубь хранилищ, а я присел за кустом в тенёчек. Солнце разогрело воздух, тело расслабилось, меня разморило. В принципе, можно кимарнуть минут двадцать семь, двадцать восемь. Если охотники появятся, то за этими кустами они меня не найдут, а Алиса всяко успеет послать сигнал тревоги.

Я прикрыл глаза, положил автомат возле колена…

В горло уткнулось острие ножа.

— Замри. Не поворачивайся.

Глава 16

Сон как рукой сняло. В голове пусто, никаких мыслей. Глаза скосились на МП. Тоже пусто, незнакомец взял его. Я что, реально уснул? Не заметил, как сзади подкрались, забрали автомат. Два километра до ворот. Всего два!

Запищал зуммер, пришло сообщение от Алисы.

— Планшет сюда. Сделаешь лишнее движение, проткну горло.

Чтобы не провоцировать незнакомца, я двумя пальцами вынул планшет из кармана и передал ему. Он прочитал и отбил ответ. Странный охотник. Если это вообще охотник. По повадкам больше на штурмовика смахивает. Он должен был убить меня сразу. Мог просто шею скрутить — и всё. Но не скрутил. Впрочем, рядом ни одного коптера, съёмка не ведётся, может быть из-за этого? Попробовать договориться с ним? Расскажу о танке, пусть забирает, а мне даст три минуты.

— Слушай, есть предложение, — прохрипел я.

Подлетел коптер. Жёлтенький. Алиса. Навела на меня камеру. Вот и всё. Кажется, я обещал девчонке передать привет перед смертью. Если успею. Похоже, не успею…

— Ладно, Дон, расслабься, — усмехнулись за спиной.

Я медленно повернулся. Гук!

Первым желанием было смазать ему по роже. Он предостерегающе поднял палец:

— Это тебе урок, шлак. Чтоб не дрых. Я твоё сопение метров за сорок срисовал. У тебя вообще инстинкта самосохранения нет. Приходи в чувства. Тебе уже говорили, это не Земля, вернее, Земля, но не та. Здесь всё по-другому. Здесь не спят, где захотелось, и не ссут, где прижало. Запомни это наконец.

Гук действительно походил на штурмовика, только на пенсии. На нём был тактический пояс, в руках однозарядный карабин с глушителем и оптическим прицелом. Мощный, как сама война. Для подобных мест — наиболее подходящее оружие: дальнобойное, хорошая пробивная сила, прекрасное останавливающее действие. Не удивлюсь, если патроны экспансивные. Что ещё нужно, чтобы встретить тварь? Или напугать приятеля.

— Спасибо за урок, Гук, запомню. Навсегда запомню.

— Не обижайся, сам виноват.

— Проехали. Можно узнать, что ты здесь делаешь?

Гук щёлкнул пальцами.

— Алиса, загляни за склады. Шум какой-то странный.

Коптер послушно улетел, а долговязый посмотрел мне в глаза.

— Пришёл посмотреть на человека, который надышался крапивницы и не превратился в мутанта.

— Может у меня иммунитет?

— Ага. Но в таком случае ты первый иммунный. Мои поздравления.

— Спасибо.

— Не радуйся. Как только Контора узнает об этом, твоим домом станет лаборатория, а ты сам — крысой.

— А они узнают?

— Обязательно, — он усмехнулся. — Но не от меня. Хотя я даже боюсь подумать, сколько может стоить такая информация.

Я замялся.

— Кроме нас с тобой не знает никто.

Гук хлопнул меня по плечу.

— Успокойся. Иммунных не бывает. В принципе. Тебе просто повезло, а воспаление действительно было из-за рёбер. Как они кстати?

— Нормально, зажили. Спасибо, что спросил.

— Тогда займёмся делом. Я сюда не грибы пришёл собирать. Алиса тебе говорила, что на тебя сделали ставку серьёзные люди?

— Разговор был про одного.

— Где один, там и два. А может и три. Сначала они послали тебе Алису, теперь меня. Алиса — глаза, я, — Гук поднял винтовку, — пуля. Моя задача провести тебя через промзону. Ты заключил особое соглашение? Мы его выполняем.

— У меня тоже есть оружие.

— Ты про это? — Гук носком ботинка подцепил МП и подтолкнул ко мне. — Действительно, оружие. Если умеешь им пользоваться. Ты не умеешь, поэтому стрелять будешь, только когда я скажу. Уяснил?

— Уяснил. Гук, а почему послали тебя? У них же штурмовики есть.

— Если Мёрзлый прокатил тебя на броневичке, это не значит, что он и дальше с тобой нянчится станет. Забудь о штурмовиках, я тоже кое-что умею.

— Ты бывший спецназовец, так? — я прищурился. — Погоди… Ты сам был штурмовиком. Угадал? Недаром тебя те глаголы в столовке испугались.

— Молодец, умеешь логически мыслить. Но сейчас мне нужна не твоя способность аналитического мышления, а твоя реакция. Ты должен понимать, что светиться на камеру мне нельзя. А тебя будут снимать всё время. Если я засвечусь, плохо будет не только мне и тебе, но и тем людям… Сам понимаешь каким. Поэтому делаем так: ты впереди, я сзади. Следи за коптерами. Все операторы в доле, как только коптер начинает крутить зигзаги, знай: там противник. Прячешься и ждёшь. Заметил кого — стреляешь короткими, желательно одиночными. Куда — не важно, главное, в его сторону. Остальное я решу. Связь через Алису.

Я подобрал автомат.

— А как из этого стрелять одиночными? Здесь нет переводчика огня.

— Одиночного выстрела можно добиться коротким и резким нажатием на спусковой крючок. Сразу не получится, но со временем приноровишься. И помни, с непривычки из-за резкого нажатия мушка может сместиться и пуля уйдёт в сторону, поэтому для прицельного огня старайся стрелять короткими очередями. Нажимаешь мягко, раз-два, раз-два. И не держи за магазин, от этого ствол начинает плясать, а патрон может переклинить. Ты же не в кино снимаешься. Хват должен быть выше, за приёмник магазина или под кожух коробки. Выбери наиболее удобную для себя позицию.

— Запомню. Гук, а не проще ночи дождаться? Куда спешить? Время позволяет, счётчик на браслете обнулиться только в десять утра. Как думаешь?

— Думаю, у тебя минут пятнадцать, прежде чем здесь все группы соберутся. После этого даже я тебе не помогу.

Он отстучал сообщение и вернул планшет мне.

— Готов? Тогда вперёд.

Я перебрался на территорию промзоны и пошёл вдоль ряда приземистых заглублённых хранилищ, стоявших по обе стороны дороги. В таких обычно хранят овощи. Створки некоторых были распахнуты или вовсе лежали на земле, внутри гнездилась темнота, от которой по телу катилась дрожь. Для себя я сделал отметку: если охотники прижмут, главное, не лезть туда. Темнота выглядела не просто опасной — она шевелилась.

Подлетели два коптера, к ним присоединилась Алиса. Снимали меня только с боков и со спины. Несколько раз я оглядывался. Гука видно не было. Но он был рядом, я чувствовал его, и это внушало оптимизм.

Группа противника на десять часов, — сообщила Алиса.

Один коптер ринулся туда и начал выписывать круги. До него было около сотни метров. Появиться охотники могли только из бокового прохода между складами. Я огляделся: куда спрятаться? С одной стороны ржавый погрузчик, с другой несколько пустых бочек. Выбрал погрузчик. Прижался плечом к вилке грузоподъёмника, автомат установил на ложе сиденья, поймал проход в прицел.

Главное, не торопиться, даже проговорил вслух: не торопись, Женя. Пусть подойдут ближе, чтобы не успели нырнуть обратно. Основную работу сделает Гук, а для меня важно, чтобы они оставались на линии огня.

Вторая группа на три часа.

А вот это уже нехорошо. Две группы одновременно. Когда начнётся стрельба, вторая побежит на шум и выскочит прямо на меня. И совсем будет плохо, если где-то на подходе третья. Алиса говорила, что их вообще семь, и все семь стягиваются к воротам. Нет, здесь нам не пройти, надо искать другой путь.

На дорогу вышла первая группа. Двое присели возле поворота, один сделал несколько шагов вперёд, посмотрел в мою сторону. Меня не заметил, однако коптеры в небе указывали, что я должен быть рядом. Он обернулся к своим и кивком указал на погрузчик и раскрытые ворота хранилища: проверьте. Те нехотя поднялись.

Я навёл на них большой палец. Старшина в армейке учил, как по большому пальцу определить расстояние до человека. Если фигура по высоте равна длине ногтя, до него около семидесяти метров, если соответствует верхней фаланге, то метров двадцать пять, тридцать. До этих как раз метров семьдесят. Стрелять, не стрелять? Или ещё выждать? Для меня далековато, но для Гука в самый раз. Он ждёт, когда я начну, а мне надо дождаться появления второй группы. Начинать надо с них, иначе они выскочат и расхерачат меня в упор.

Я посмотрел назад. Гука по-прежнему не было видно, где засел — непонятно. У него однозарядная винтовка. Сколько нужно времени, чтобы перезарядить её, прицелиться и выстрелить? Секунд шесть-семь? Сделаем упор на его профессионализм, значит, пять. Каждые пять секунд он может укладывать по одному охотнику, в целом это полминуты… Да за полминуты они из меня решето сделают!

Охотники подошли достаточно близко, чтобы я услышал их переговоры.

— Давай просто долбанём по этому погрузчику. Чё патроны жалеть? Контора ещё выпишет.

— Ссышь что ли?

— Ссу, — признался первый. — Что он с группой Тощего сделал, видел? А потом ещё в окно всех повыкидывал. И Афоню утюгом приласкал. Однозначно на всю башку конченый. С таким на близких дистанциях разговаривать нельзя, издалека валить надо.

Они боялись меня ничуть не меньше, чем я их. Это придало уверенности. Я перестал думать о секундах и надавил на спуск: раз-два. Короткая очередь. Снова: раз-два. Тот, который строил из себя смельчака, сжался и упал на колени. Ссыкун завопил, отбросил от себя ружьё и побежал назад. Я такого не ожидал. Поднялся в рост, прицелился.

Справа из-за хранилища выскочили ещё двое. Я заметил их периферийным зрением. Один поднял ружьё, но его тут же крутануло на месте, словно волчок, и отбросило назад. Сработал Гук. Второй охотник выстрелил, передёрнул цевьё, снова выстрелил. Картечь высекла искры из погрузчика. Подбородок обожгло огнём. Я пригнулся, прячась за аккумуляторный отсек. На голову посыпался поролон и куски дерматиновой обшивки сиденья.

Третий выстрел швырнул меня на землю. Охотник разряжал дробовик, с каждым выстрелом делая шаг к погрузчику. А я считал секунды. Тянулись они очень медленно, охотнику куда быстрее удавалась передёргивать цевьё. На счёте восемь я начал проклинать Гука. Сколько можно перезаряжаться? И тут до меня дошло: он не может стрелять, пока я прячусь, иначе зритель не поймёт, по какой причине охотник вдруг упал и умер. А подобные непонимания вызывают вопросы, которые впоследствии приводят к расследованиям. Надо хотя бы сымитировать стрельбу.

Я поднял автомат над головой и выпустил в белый свет остатки магазина. Дробовик замолчал. Минуту я прислушивался, потом рискнул выглянуть. На дороге лежали два трупа. Это те, кто выскочили с правой стороны. Не ошибусь, если скажу, что обоих положил Гук. Ещё один охотник скрючился возле хранилища. Этот точно мой, из первой партии. Он хрипел и пытался ползти. Было бы жестом милосердия добить его, но приходилось экономить патроны. Ладно, чёрт с ним, в яме одной тварью станет больше.

В радиусе трёхсот метров чисто. Бегом вперёд!

Я перемахнул через погрузчик и побежал, стараясь не выпускать силуэты коптеров из поля зрения. Слава богу, зигзагов они пока не выписывали. Алиса гудела винтами где-то правее. Я несколько раз заглядывался на небо, но разглядеть её не мог, глаза слепило заходящее солнце. Оно же помешало увидеть выскочившую из хранилища тварь. Небольшой пёсо прыгнул мне под ноги. Щенок. Он был намного меньше своих собратьев, с немецкую овчарку, но и этого вполне хватило испугаться. Вместо того чтобы выпустить ему в голову очередь, я начал отмахиваться от него автоматом, как дубиной.

Пёсо зарычал, хватанул воздух зубами и короткими прыжками начал наскакивать на меня, пытаясь схватить за брючину. Смелая шавка. Я двинул его прикладом по морде, он отскочил, обиженно тявкнул, потом совсем по-щенячьи присел и напрудил лужу. Мне стало настолько смешно, что я расхохотался во весь голос.

— Какой же ты уродливый, братец. Настоящий страшила.

В придачу к внешним недостаткам, у него не было левого уха, похоже, откусил какой-нибудь пёсо постарше. Рана не кровоточила, хотя была свежая. Мать зализала. То есть мать должна быть неподалёку. Вот уж с кем мне встречаться не хочется.

Щенок горделивым шагом вернулся в темноту хранилища, а я побежал дальше. Впредь надо быть осторожнее и держаться подальше от тёмных мест. Кто его знает, что там ещё может таиться.

Территория складов закончилась, дальше начинался пустырь, за которым поднималась терриконовая стена Загона. До неё оставалось метров семьсот по открытой местности. Настолько открытой, что сколько я не вглядывался, не увидел даже намёка на укрытие. Деревья срублены, строения разрушены, любой холмик, достаточно высокий, чтобы спрятаться за него, сглажен. Нормальный стрелок с нормальной винтовкой снимет меня в два счёта.

Я приложил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца. Мне почему-то казалось, что последний отрезок маршрута будет наиболее простым, но хрен там. На этом пустыре я буду, как на ладони, открыт всем пулям. И Гук больше не помощник. Чтобы прикрыть меня, ему надо взбираться на террикон, а отсюда, со стороны складов, сделать это не реально.

В принципе, можно укрыться за железнодорожной насыпью. По пологой дуге она уходила вправо к западной окраине города. В высоту всего-то около метра, но если добраться до неё, то где вприсядку, где ползком можно пройти к самым воротам.

Я оказался на распутье. Проще всего свернуть направо и вдоль остатков забора добраться до насыпи. Но по карте это не меньше трёх километров. Всё моё преимущество перед охотниками грозит растаять, как мороженное в жару. Пока я буду маневрировать, они просто выйдут к насыпи и перекроют путь.

Прямо тоже нельзя, уж лучше сразу нарисовать на спине мишень, чтоб не мучиться. А если по диагонали, то бежать придётся около километра, и бежать быстро. Усреднённый вариант и наиболее подходящий. Надеюсь, охотники не сразу меня заметят.

Надежда умерла, едва я преодолел первую сотню шагов. Ударили сразу две винтовки. Звук от выстрелов слился в один. Если бы не два буранчика, взбивших пыль метрах в десяти правее, я бы так и решил, что стрелок один. А два — это много. Это не пятьдесят на пятьдесят, это все сто.

Я не стал останавливаться. Чтобы перезарядиться, поймать меня в прицел и выстрелить у них уйдёт шесть секунд… пять… четыре… три… две… одна…

Я резко ушёл влево, и снова два буранчика взрыхлили сухую землю в метре от меня. А до насыпи оставалось… Много. Но каждый шаг увеличивал расстояние между мной и стрелками. Две… одна…

Я опять прыгнул влево. Выстрелы сухим эхом ударили по ушам. Коптеры всполошенной компанией кружили вокруг, снимая меня во всех ракурсах. Две… одна…

На этот раз я просто упал. Как бежал, так и рухнул. Стрелки уже привыкли, что я прыгаю влево. А теперь… Упал — и тишина.

Перехитрили!

Мгновенно вспотев, я крутанулся вбок. Выстрел. Ещё раз вбок. Второй выстрел. Обе пули легли точнёхонько туда, где я только что был. Нет, ребята, шутите, мне очень нужно выжить!

Я рванул с места как спринтер, снова всуе упомянув Усейна Болта. Может, это и помогло. Пули впивались под ноги, одна прошуршала возле уха, или мне так показалось со страха, но ни одна не попала в цель. Потом дробью застрочила автоматная очередь, но я уже влетел на насыпь, махнул через рельсы и скатился вниз. Залёживаться не стал. Согнувшись в три погибели, пополз на карачках вдоль насыпи к воротам. Полз быстро, не обращая внимания на щебень и мусор, раздирая ладони и колени в кровь. Боли не было, боль придёт после… после того, как доберусь до ворот, как окажусь на территории Загона.

Коптеры продолжали кружить надо мной вороньей стаей, лишь один спустился ниже и покачивался, привлекая внимание. Жёлтенький. Алиса. Хочет предупредить? О чём? Почему не напишет в чат?

Я оглянулся — позади чисто. Снял с плеча автомат, приподнялся и выглянул. По пустырю бежали охотники. Человек десять. Они нацелились на ворота, отрезая мне путь к спасению.

Нет, нет, нет, нет…

Я пристроил МП на рельс, поймал в прицел первую фигурку. Вдохнул глубоко, задержал дыхание. Промахиваться нельзя, у меня последний магазин. Бить надо короткими: раз-два.

Нажал спуск, автомат вздрогнул, фигурка покачнулась и упала. Остальные залегли. Я нырнул за насыпь и снова пополз к воротам. Там, где я только что был, забили земляные фонтаны. Охотники ложили кучно, только я тоже не дурак, в армии служил, знаю, что на одном месте сидеть нельзя. Отполз метров на пятнадцать, встал в полный рост, дал две очереди и опять пополз.

Теперь они будут бить на упреждение. Так и есть. Пули зазвенели о рельсы. Неприятный звук. И непривычный. Когда слышишь его в фильмах, он кажется естественным и завораживающим. В жизни хочется зарыться куда-нибудь поглубже и сжаться. Но если я сожмусь, то никогда больше не услышу этот звук. Такой вот парадокс.

Дождавшись, когда выстрелы стихнут, я прильнул к насыпи, увидел поднимающихся людей, и новой очередью уложил их на землю. Побежал. До ворот не больше сотни шагов. Бронированная створка сдвинута настолько, чтобы мог пройти человек. Вот он мой финиш!

Я ввалился в ворота мокрый от пота и побрёл по туннелю на свет. Кто-то протянул бутылку воды. Я приник к горлышку и не остановился, пока не выпил половину. Остатки вылил на голову.

Глава 17

Свет софитов, камеры, мелькающие лица. Меня хлопали по плечам, о чём-то спрашивали, я что-то отвечал. В голове гудело, глаза жгло. Возникла рожа Мозгоклюя. Шоумен схватил меня за руку, завёл на эшафот, пардон, на платформу, хотя какая разница. Заиграла музыка, застучал каблучками кордебалет.

— Это новый рекорд! — добрался до меня голос положенца. — Мой зритель, этот заяц настоящий торопыга. Ха-ха! Он не стал ждать ночи, и средь бела дня вихрем промчался через пустырь — и вот он перед нами! На наших часах: семнадцать пятьдесят три по времени Загона! Это новый рекорд, прежний превышен на семь часов. Слава новому чемпиону! — он сунул мне под нос набалдашник трости. — Дон, ответь, о чём ты думаешь сейчас?

— Водка есть?

— Водка? Вы слышите? Он просит водки! Эй, кто-нибудь, принесите ему водки!

Дебилоид гламурный… Такие вещи надо держать под рукой, а не таскать их откуда-то.

Ещё пять минут Мозгоклюй нёс какую-то чушь о рекордах. Я увидел Гука. Он стоял позади массовки. Мимо прошли охотники. Одного вели под руки, остальные ковыляли самостоятельно, на меня смотрели с ненавистью.

Мисс Лизхен принесла поднос с барским набором: наполненная до краёв тонконогая рюмка и красная икра в хрустальной вазочке. Даже в такой мелочи, как банальная стопка «за победу», Мозгоклюй не смог обойтись без пафоса. Я не стал строить из себя интеллигента, опрокинул рюмку, зачерпнул пальцами икру.

Тело повело. Но не от выпитого. Я выдохся. Эти скачки по городу, перестрелки, твари, охотники отняли все силы. Устал. Мозгоклюй заговорил о новом сезоне, об изменениях в сюжете. Камеры переключились на него, меня взяли под локоть, отвели в сторону. Возле операторского фургончика усадили на скамью. Женщина в медицинском халате осмотрела меня, протёрла лицо физраствором.

— Где с пулей поцеловался?

— Поцеловался? — не понял я.

Не вдаваясь в подробности, она достала из медицинской сумки хирургическую иглу, стянула мне кожу на подбородке и начала сшивать мелкими стежками. Мозг пронзили точно такие же иглы. Я сжал зубы, напрягся, пересиливая боль, а врачиха монотонно и кропотливо протыкала меня иглой, словно я не человек, а плюшевый мишка. Судя по её работе, пуля прошла по касательной от подбородка к правой скуле, шрам получится сантиметров восемь.

— Ещё ногу посмотри. Щепкой проткнуло.

Врачиха размотала проволоку, осмотрела рану на ноге.

— Заживёт. Нагрузку не давай пару дней.

— Йодом хоть помажь.

— Помажу.

Техник, тот, который наставлял меня утром в депо, обнулил счётчик и снял браслет. Порылся в сумке, вытащил планшет.

— Держи, твой старый. А этот верни. Он урезанный, специально для зайцев.

Вихляя бёдрами, подошла мисс Лизхен.

— Контракт где?

Я протянул ассистентке бумагу. Она порвала её и спрятала обрывки в сумочку. Это походило на сокрытие улик с места преступления. К счастью, память у меня хорошая, и первый пункт договора горел в моём мозгу неоновой рекламой.

— Уважаемая, по контракту вы со своим лысым клоуном должны мне три тысячи статов.

— Уже перечислили.

— А за победу?

— За победу тебе всеобщий почёт и слава.

— На славу хлеба не купишь.

— Зато коричневую майку можешь носить не стесняясь. Поздравляю с повышением статуса, — фыркнула она и повихляла назад к платформе.

Я включил планшет. Во весь экран светилась моя фотография и знакомый номер внизу. Открыл финансы.

Поступило: 3000 статов.

На счету: 2964 стата.

Наверное, списали десятку за аренду нар плюс остатки долга. Могли бы и простить. Но всё равно нормально, теперь я свободен от долгов и кредитов. Лишь бы снова не залезть в это болото.

Ваш статус повышен до коричневого уровня.

Ага, Мозгоклюйка не обманула, статус всё же повысили. Теперь совсем не обязательно делать «ку» перед всеми.

Я ждал, что ко мне подойдут, скажут, что делать дальше, пригласят на банкетик. Любую победу надо обмыть, тем более в таком шоу. Но обо мне забыли. Съёмочная группа начала собираться, часть оборудования загрузили в операторский фургончик, часть в теплушку. Мозгоклюю с мисс Лизхен подогнали бьюик. Распуская пары подъехал паровоз, грохнул автосцепкой. Мне хотелось увидеть Алису, поблагодарить её. Пусть она помогала мне не по своей воле, а по воле неизвестного конторщика, но сказать банальное «спасибо» — это дань вежливости.

Однако на площадке Алисы не было, возле фургона тоже, наверное, осталась в депо. Зато на платформе я заметил женщину лет сорока в странном наряде: подпоясанное армейским ремнём грубое суконное платье, хромовые сапоги, красная косынка. Она походила на комиссара из фильма вековой давности, только без кожанки и маузера. Её можно было бы назвать красивой, если бы не жёсткие черты лица и папироса во рту. Рядом стояли двое опасного вида мужиков в потасканной полевой форме советского образца. Эти были вооружены. Один придерживал за ствол ПКМ^[6], у второго через плечо висел брезентовый пенал с запасными коробками, в руках калаш.

На фоне Загона вся троица выглядела чужими. Никаких цветовых различий, если не считать косынку. Но это точно не положенцы, возможно, дикари. Коптич несколько раз упоминал какой-то Квартирник. Не оттуда ли они выбрались?

— Это Наташка Куманцева, комиссар обороны Анклава, — услышал я голос Гука. Бывший штурмовик подошёл ко мне со спины, даже гравий под ногой не хрустнул. — Но называть её так не вздумай. Жёсткая баба, прилететь может не только кулак, но и пуля. В зависимости от настроения. Обращайся: товарищ Куманцева или товарищ комиссар. А лучше никак не обращайся. Никогда. Держись от неё подальше, и от всей их радикально-социалистической партии тоже.

— Радикально-социалистическая? — переспросил я.

— Если быть более точным, Радикал-социалистическая партия большевиков. РСП(б). За глаза их называют редбули. Слышал, порода собачья есть — питбули? А это редбули. Хватка смертельная, вцепятся, хрен отпустят. Идеология — вплоть до фанатизма. По вечерам у себя в Анклаве песни хором поют. Тоже, наверное, слышал: Вперёд, заре навстречу, товарищи в борьбе. Штыками и картечью проложим путь себе… И ведь прокладывают, что самое интересное. Упёртый народ.

— Коммунисты?

— Коммунисты рядом с ними — группа продленного дня. Эти из всех разговоров предпочитают язык винтовки и пулемёта. С оружием у них проблем нет, а вот с терпимостью беда. Всё, что идёт вразрез с их идеологией, подлежит уничтожению. Контора с ними долго боролась, но-таки подмяла под себя на правах автономии.

— А где этот Анклав?

— На юго-восточной окраине. Недалеко отсюда. Там раньше воинское подразделение находилось, то ли полк, то ли бригада со складами продовольствия и арсеналом. Теперь там коммуна. Почти в каждом поселении у них своя ячейка, вербуют желающих встать под красные стяги, обещают общество справедливости и отдельные нары.

— Отдельные нары и здесь есть.

— А общество справедливости?

— Справедливость для каждого своя.

— Ошибаешься друг мой, справедливость для всех одна, только преподносят её по-разному.

— Вы с Мёрзлым случайно не родственники?

— С чего вдруг?

— Оба одинаково мозг выносите.

Гук усмехнулся.

— Это да, Мёрзлый любит пофилософствовать, крапивницей не корми.

— Гук, а за что тебя из штурмовиков погнали?

— Боевики смотреть любишь?

— Не особо.

— Там сюжетец часто присутствует: старший группы провалил задание, подставил своих, и все, кроме него, погибли.

— Так ты своих подставил?

— Какой ты торопливый, Дон. В конце фильма обычно узнаётся, что подставил не он, или вообще никто не подставлял. Просто так сложились обстоятельства, разведка недоглядела, аналитики недоугадали, предатель в ряды затесался.

— А когда конец твоего фильма?

— После дождичка в четверг.

— Сегодня какой день?

— Знаешь, Дон, это не я, это ты Мёрзлому родственник, — он засмеялся.

На площадке перед платформой никого не осталось. Последним отъехал операторский фургон. Комиссарша выплюнула папиросу, растёрла её подошвой и направилась к нам.

— Всё веселишься, Гук? — вопрос прозвучал резко и утвердительно. Голос надтреснутый, как будто лающий.

— И тебе здравия желаю, товарищ комиссар. Могу полюбопытствовать, какими ветрами занесло столь ярких представителей социалистической идеи в эту клоаку либерализма и демократии?

Куманцева сузила глаза. Несмотря на грубое платье и сапоги, она всё равно выглядела зачётно. Только морщинки на переносице не вписывались в общую картину, а так — красивая женщина.

— Товарищей своих встречаю, тех, кто в охоте участвовал. Никого не видел? Может дружок твой?

Она посмотрела на меня, словно хотела прожечь.

— На складах поищи, — не вполне дружелюбно посоветовал я. — Валяется там парочка трупов…

Гук схватил меня за локоть.

— Тебе, Наталья Аркадьевна, по этому вопросу лучше к Мозгоклюю обратиться, — произнёс он. — Или подожди ещё немного, вдруг сами появятся. А нам пора. Пойдём, Дон, не будем мешать товарищам ждать своих товарищей.

Он потащил меня к Радию.

— Тебя жизнь совсем ничему не учит. Говорю тебе, говорю… Ты чего в бутылку лезешь? Просил же вести себя осторожнее. Они ребята злопамятные.

— А что такого? Я её Наташкой не называл, за косички не дёргал.

— А товарищей, которых они дождаться не могут, кто положил? Да ещё похвастался.

— Может это не я, а ты? Ты там тоже не херово отдуплился.

— Как бы я там не отдуплялся, все грехи на тебя спишут. А редбули за своих мстить будут.

— То есть, им меня можно убивать, так? А как их брата коснулось — сразу мстить?

— Ты изначально был списанный. Труп. Трупы сопротивляться не имеют права. Если ты кому-то понравился там, — Гук ткнул пальцем в небо, — это не значит, что тебя и дальше защищать станут.

Гук снова оглянулся на редбулей. Комиссар смотрела нам вслед, словно автомат наставила, на спуск нажать осталось. Но стрелять на территории Загона запрещено, Контора не любит, когда установленные ею правила нарушают, а Натаха при всей своей любви к сотоварищам против Конторы не попрёт. Не осмелится. Если у меня вдруг начнутся проблемы с радикал-социалистами, то только за пределами Загона.

У проходной Радия курили охранники, среди них — Сурок. Он вежливо кивнул, протянул руку.

— Дал ты охотничкам просраться, Дон. Не ожидал. Всегда было просто: один бежит, другой стреляет, тот, кто стреляет — победитель. А тут на тебе, прям под дых. Даже интересно стало, молодец. Где автомат-то надыбал?

Четыре дня назад Сурок мне яйца прострелить обещал и на работы подписал несмотря на то, что я едва двигался, а сейчас руку протягивает и по имени называет.

— Да где он мог надыбать? Конторщики подложили, — хмыкнул белобрысый охранник. — Откуда ещё такая эмпэшка приплыть может? Не с войны же.

— А чё бы не с войны? — резко ответили ему. — После Разворота здесь чего только не было. И уже потом, когда прихожане навалились, все думали, кранты Загону. Да если в этой землице покопаться, столько барахла найти можно.

— До нас с тобой всё выкопали.

— Выходит, не всё.

Они смотрели на меня, ждали, что отвечу.

— Нашёл, — пожал я плечами. — Хотите верьте, хотите не верьте. Знаете, где Сотка лежит?

— Ну?

— Вот рядом с ней и нашёл. В траве возле дерева.

Сурок недоверчиво покачал головой.

— Возле Сотки? Врёшь.

— А ты сбегай, проверь, если не веришь. Тут недалеко, не обломаешься.

— Не обломаюсь? Шутник ты, — Сурок натянуто улыбнулся. — Наглеешь, Дон. Оружием обзавёлся, друзьями, про цветовую палитру забыл совсем, — это он так ненавязчиво напомнил мне про свой синий статус. — Кстати, ты в курсе правил ношения огнестрельного оружия в Загоне?

— Я ему объясню, — сказал Гук. — Пойдём, Дон. Ты же не против, Сурок, если мы пойдём?

— Ну что ты, Гук, конечно идите.

Шоу в Радии завершилось. На полу валялись обрывки обёртки, бумажные стаканчики. Уборщики сметали мусор к воротам, забивали в мешки. Зрители разошлись, но экран ещё светился. Показывали отрывки прошедших событий, правда, без звука. Бегали зайцы, отплясывал Мозгоклюй. Вокруг шоумена крутились девочки в стрингах, а оператор пытался удержать камерой самые привлекательные места.

— В траве возле дерева, говоришь? — спросил Гук.

— Ага.

— И подсумок с тремя снаряжёнными магазинами?

— Ты же не дурак, Гук. Зачем спрашиваешь?

— Просто… Сколько у тебя версий? Каждому своя? Нашёл там что-то?

— Если и нашёл, то чё?

— Да мне всё равно. У меня правило: в чужие дела не лезть. А вот если Контора заинтересуется, где ты шмот свой подобрал, она весь путь твой отследит и проверит. Или допросит с пристрастием.

— Мёрзлый тоже допросом грозил.

— Когда Мёрзлый спрашивает, нужно отвечать без утайки.

Гук свернул к жилым блокам.

— Куда мы? — спросил я.

— А ты как думаешь? Время седьмой час. Приведём себя в порядок, поужинаем. Но для начала поставим тебя на учёт. Это позволит тебе получать особые предложения по сотрудничеству. Поступают они не часто, но оплата за них намного выше. Для некоторых это основной способ выживания.

— Знаешь, я уже получил одно. Даже два. И оба кровавые.

— Ты про группу Тощего?

— Именно.

— У тебя такой взгляд, как будто ты недоволен.

— А чему радоваться? За два дня я убил четверых. Человек! Ты хоть представляешь… Хотя ты, конечно, представляешь. Но всё равно — четверо. Это не считая складов и потом на пустыре. Там я только видел, что падают, а убил или ранил…

Гук смотрел на меня совершенно спокойно.

— Привыкай, по-другому жить ты уже не будешь.

— Жил как-то раньше.

— Это раньше и там. А сейчас ты здесь.

— И как быть?

— Для начала зарегистрируем твоё оружие.

— Не думал, что тут можно иметь личное оружие.

— Загон не тюрьма, можешь иметь хоть танк, главное, зарегистрируй его в арсенале, чтобы Контора знала, что он есть и что при необходимости она может отправить тебе предложение по стандартному или особому сотрудничеству.

Как-то странно, что он свёл разговор к танку. Знает что-то? Или случайность?

— А если я не захочу сотрудничать с Конторой на своём танке?

— Его реквизируют. Но тебе за него заплатят. Всё честно.

Не доходя до первого жилого блока, мы свернули в тёмный закуток. Раньше я не обращал на него внимания. К стене была привинчена табличка: «Арсенал. Выдача оружия и боеприпасов». Над массивной бронированной заслонкой висела тусклая лампочка. Гук надавил кнопку звонка, мигнул глазок видеокамеры, заслонка отъехал. Мы шагнули внутрь и упёрлись в решётку. Решётка была сплошная, ни единого намёка на дверь, только узкое окно выдачи и длинный прилавок за ним. Толстые прутья прочно вмурованы в бетон, вырвать их можно разве что хорошим зарядом тротила, да и то не факт. По другую сторону сидела пожилая женщина в очках и работала за ноутбуком.

— Мария Петровна…

— Минуту, Гук.

Освещение не блистало, но за спиной женщины я разглядел два ряда оружейных стоек с автоматами, винтовками и сложенные в штабеля армейские ящики. Всё это уходило вглубь помещения в полумрак. На дорожке между рядами стоял ручной погрузчик, возле него на табурете сидел охранник с укороченным калашом на коленях и в бронике.

С безопасностью всё было в порядке.

— Давай, Гук. Что у тебя?

Женщина оторвалась от ноутбука.

Долговязый выложил на прилавок винтовку. Женщина осмотрела всё с видом знатока, открыла затвор.

— Расход?

— Четыре.

Гук сделал четыре выстрела. Вряд ли он промахнулся. Но на складах я видел только три трупа, тот, что остался подыхать у стены, точно мой. Значит, ещё одного охотника он подстрелил на пустыре.

— Хорошо. Руку давай.

Гук сунул в окно левую руку запястьем вверх, женщина отсканировала штрих-код и глянула на меня.

— У тебя что?

Я положил на прилавок автомат и подсумок.

Женщина взяла эмпэшку, отсоединила магазин, снова вставила, надавила спуск и благосклонно кивнула в ответ на сухой щелчок бойка. Открыла подсумок, осмотрела.

— Пусто? — в голосе прозвучали нотки разочарования.

Я развёл руками.

— Пришлось всё потратить.

— Учись стрелять, — назидательно сказала она. — Оружие личное?

— Личное, — подтвердил я.

— Хорошо, — она вернулась к ноутбуку. — Имя, номер?

— Дон, номер двести сорок, сто двадцать семь, сто восемьдесят восемь, СЗ. Кстати, что означают эти буквы — СЗ?

— Собственность Загона, — не поднимая головы, ответила Мария Петровна. — Их можно не называть.

Собственность Загона… Я — собственность Загона.

Звучит неприятно, аж коробит. Как будто: здравствуйте, отныне вы наш раб и мы будем делать с вами всё, что пожелаем. Захотим — нагнём, захотим — распнём. А ещё мы дадим вам цветастую маечку, и если будете вести себя хорошо, то дадим другую маечку, и возможно, вы сами сможете заиметь раба. Или поиметь. Но это мечты, потому что иметь здесь могут только тебя… Я и раньше это подозревал, но когда вот так открыто сообщают о таком… Очень неприятно. Понятно, почему Коптич так гордился тем, что он дикарь. Свободный человек! Вот только жизнь закончил как стопроцентный загонщик.

— Руку давай, — потребовала Мария Петровна.

Она отсканировала мой штрих-код.

— Запоминай: арсенал работает круглосуточно, автомат можешь получить в любой момент. Но учти, допуск у тебя третьей категории, использование оружия на территории Загона запрещено. Возникнет необходимость в техобслуживании или потребуются патроны, обращайся.

— А почём патроны?

— У тебя девятый калибр, парабеллум… Минуту, — она снова склонилась над ноутбуком. — Оружейный цех производством такого патрона не занимается, поставки происходят через станок. Цена — семьдесят четыре стата за штуку.

— Сколько?!

— Если возникнет желание продать автомат или обменять на более доступную модель — обращайся.

— Да кому нужен такой…

Гук отодвинул меня от решётки.

— Спасибо, Мария Петровна, он подумает.

Бронированная заслонка встала на место, мы вышли в коридор.

— Ты слышал? — вскинул я руки. — Семьдесят четыре!

— Цены кусаются, — согласился Гук. — Поэтому многие предпочитают оружие советского или российского производства, к ним патроны дешевле, особенно к гладкостволам. Но продавать не торопись. Продать успеешь всегда, а вот купить сложнее. Намного дороже получится. Подержанный гладкоствол идёт от пяти тысяч статов, пистолет примерно столько же или чуть больше, в зависимости от модели. Цена на калаш начинается с пятидесяти тысяч, новодел дешевле ста двадцати не найдёшь. Твой МП потянет, ну, около тридцатки. Это потому что патроны к нему дефицит. Но лучше он, чем ничего, и уж точно лучше дробовика. А насчёт патронов не заморачивайся. Большая часть предложений по сотрудничеству предусматривает оплату боеприпасов.

Мы подошли к третьему блоку. Люди узнавали меня. Некоторые норовили дотронуться. Подросток протянул кусок картона и карандаш. Я нарисовал заячью рожицу, автомат и расписался. Потянулись другие с такими же кусками. Гук отошёл к стене и терпеливо ждал, пока наплыв фанатов схлынет. Ждать пришлось долго, из проходов подходили новые. Я увидел знакомую физиономию. Костыль. Он подковылял к Гуку, заговорил. Похоже, они давние приятели.

Где-то на периферии мелькнул Гришуня, но подходить не стал. Я кое-как отпихался от фанатов, пообещав устроить им вечер воспоминаний, но это вряд ли когда-нибудь случится. Завтра обо мне не вспомнят, слава недолговечна, а уж заячья тем паче.

Первым делом я намеревался пойти в столовую, а по пути переговорить с Ровшаном. Надо выяснить вопрос по поводу той маленькой революции, которую, как оказалось, устроил я. Очень хотелось глянуть в эти заплывшие жиром глазки. Но Гук сказал, что с Ровшаном успеется.

Он отвёл меня в местную баню: парное отделение и несколько рядов деревянных лавок с ушатами. На полу потрескавшийся кафель, вдоль стен ржавые трубы, зато вода горячая, а к ней мыло и мочалка. За всё — четыре стата. За дополнительные три стата — стирка, штопка и глажка одежды. Потом в раздевалке можно пропустить кружечку пива, но уже за пятнадцать статов, или чай — бесплатно.

Мы взяли пива. Гук получил приличную сумму за моё прикрытие. Сколько именно, гадать не возьмусь, но услуги профессионала подобного уровня должны стоить дорого. Во всяком случае, выложить пятнадцать статов за кружку пива не каждый себе позволит, а он даже не поёжился. Народ на соседних лавочках поглядывал на нас со злой завистью.

Мы пили, ожидая, пока принесут одежду.

— Гук, тебе никогда не приходила в голову мысль сбежать отсюда? — осторожно спросил я.

— Сбежать? — мой вопрос его удивил. — Зачем?

— Ну как же, — проговорил я. — Это же… не тюрьма, конечно, но…

— Хочешь бежать? Ради бога, беги. Где ворота — знаешь. Охрана слова не скажет.

Я замялся.

— Вот так просто? То есть, я могу сейчас встать, забрать автомат и свалить?

— А чего усложнять? Иди, никто тебя держать не станет. Только прямо сейчас не советую. Во-первых, ты голый. Дождись хотя бы, когда одежду почистят. Во-вторых, уже поздно, скоро стемнеет, а ночью в Развал лучше не соваться. А вот утром ступай. — Гук допил пиво и придвинулся ко мне. — Ты думаешь, мы тут сидим, потому что Контора нас держит, да? — он покачал головой. — Ничего подобного. Загон — самое безопасное место в округе. Стены, охрана, вода, еда, электричество. Если дикарь тебе в уши насвистел, рассказывая, какая свобода на Свободных Территориях, это значит лишь то, что ты ничего не знаешь о Свободных Территориях.

— Ну а как же «собственность Загона»?

— Это условности, предупреждение другим станочникам — этот наш, не тронь. Люди такой же ресурс, как уголь или железо, и за них идёт война. Так что мы все чья-нибудь собственность, не Загона, так Прихожей, не Прихожей, так обстоятельств. Все отношения строятся на обоюдном согласии. Контора даёт тебе укрытие, возможность заработать и не сдохнуть с голоду, а взамен использует так, как считает необходимым для общего выживания в текущем моменте. Вопросов по этому поводу много, о них можно говорить и спорить, но при этом тысячи людей с Территорий рвутся на ПМЖ сюда.

Глава 18

В то, о чём говорил Гук, не очень-то верилось. Совместить такие понятия как «собственность», «нюхач», «яма» и «выживание» не удавалось. Людей сажали на наркотики, превращали в тварей, выкачивали кровь… И за это я должен говорить Конторе спасибо? Наверное, я чего-то не понимаю, слишком мало информации.

Гук пальцем подманил банщика, тот подбежал, склонился в полупоклоне.

— Давай нам ещё пива и на зуб чего-нибудь. Чем порадовать можешь?

— Только вяленая рыба, — состроил он жалостливую мину, и протянул извиняющимся голоском. — Ты же знаешь, Гук, прейскурант не мы утверждаем.

— Ты чё мне заливаешь? — долговязый прихватил его двумя пальцами за подбородок, банщик даже не сделал попытки вырваться, только захихикал по-дебильному.

— Гук, ладно, ладно… Есть бутерброды с сыром, с селёдочным маслом…

— Почём?

— Семь… Тебе пять статов за штуку.

Гук разжал пальцы.

— А говоришь, не ты прейскурант утверждаешь. Давай нам бутербродиков, и тех, и тех по десятку, мы с утра не ели. И яишенку сваргань, ну и воблочки тоже. И в стаканчик мне накапай.

Банщик ушёл, а Гук хмыкнул:

— Всё у них есть, цену набивают, дескать, достать трудно, но за лишние статы можно. Пожёстче с ними надо, и если что — сразу за кадык.

С пива Гука развезло, он расслабился, стал откровеннее.

— После Разворота здесь непонятно что творилось: статы бумажные, в блоках беспредел, людей резали за лист крапивницы. Всем руководил Комитет Спасения. Откровенные придурки. Держали под собой станок, угольные шахты, ТЭЦ, на большее не претендовали. Тварями не занимались, те возле терриконов стаями бродили. Весёлые времена были и жёсткие. Я выживал, как мог. За крапивницей ездил, уголь рубил. Потом конторщики власть под себя прибрали, начали жизнь налаживать. Отморозков в блоках как тараканов вывели, старост поставили. Не скажу, что старосты лучше, но беспредела сильно поубавилось. Кормёжку наладили, сотрудничество, ферму, цветные майки. Мы с Мёрзлым как раз перед этим сошлись. В Радии тогда гладиаторские бои устраивали, я часто бился, лишний стат не помешает. Жрать-то хочется. А Мерзлый бойцов набирал. У него в то время оба глаза были, вот он меня и углядел. Разговорились. Я до Загона повоевать успел, опыт боевой присутствовал. Но под глаголов идти не хотел, они тогда вообще мрази конченные были. Ненавижу! А Мёрзлый сказал, что есть люди, способные навести порядок в Загоне, и нужны ребята, готовые на всё. Я поверил. Команда собралась достойная, подчинялись напрямую Конторе, Мёрзлый за старшего. Первым делом вычистили всё говно снаружи, потом за жилые блоки взялись. Экипировка херовая, иной раз в рукопашную идти приходилось. Ребят хороших полегло… А когда поставки наладили, начали Развал зачищать. Там не только твари, там и дикари бродили, и рейдеры, и миссионеры. С Анклавом закусились, с Прихожей…

Банщик принёс заказ. От яичницы пахло одуряющее вкусно, шкворчало масло. Гук подвинул сковородку мне, сам взял стакан, резким движением опрокинул в себя и занюхал бутербродом.

— Хорошо… О том времени роман можно написать. Боевичок такой… Как думаешь, будут читать?

Я пожал плечами.

— Не знаю, наверное. Даже у самой плохой книги найдётся преданный читатель, — я ел яичницу, запивая пивом. — Гук, если вы с Мёрзлым такие большие друганы, порядок в Загоне наводили, почему он в положенцах, а ты шлак?

— Есть причина.

— Какая?

— В книге прочитаешь.

Вытаскивать из него подробности я не стал, захочет, сам расскажет.

— Гук, а откуда вообще Территории взялись. Или это секретная информация?

— С чего ей секретной быть? В планшете поройся, в нём любители истории специальный раздел создали. Почитай, когда время будет.

— А что за раздел?

— Большой раздел, не промахнёшься.

Я опустошил кружку, взял вторую. Гук откровенно блаженствовал. Банщик поднёс ещё пару кружек. Долговязый подмигнул ему.

— Родной, ещё накапай.

Банщик кивнул и испарился. Гук становился развязнее, похоже, алкоголь был ему противопоказан. Пока он не ушёл в штопор, я спросил:

— Гук, посоветоваться хочу.

— Советуйся… Хороший ты пацан, Дон. Интеллигентный, конечно, но хороший. По годам в сыновья мне годишься… Но я не претендую. А вот в крёстные… Ты в бога веришь?

Я кивнул, но разговор был не о вере.

— Ситуация у меня неприятная. На Земле меня ни одного взяли, ещё жена была и дочь. С тех пор я их больше не видел. Врач на базе шепнул, что всех под станок отправляют. Можно как-то узнать, здесь они или нет? И если здесь, то где?

Гук пожал плечами.

— Узнать можно всё, если знаешь, к кому обратиться… В Загоне тыщ сорок народу, и не каждый на виду. Да и врач твой балабол. За подобные разговоры Контора языки отрезает. А то и голову… Как жену зовут?

— Данара. У неё астма. А дочь Кира. Семь лет.

Гук кивнул.

— Посмотрю, что можно сделать. Но ты особо не надейся. Не факт, что они в Загоне.

Посидели мы хорошо. Поели, выпили. Гука наклюкался до лежачего положения. Банщик ещё раза три приносил ему мутную жидкость в стакане. Я почти не хмелел, лишь вначале немного, а уж после яичницы и бутербродов почувствовал себя бодро. Только ноги гудели. Три дня хождения по городу давали себя знать.

Прачка вернула одежду. Чистая, все дыры аккуратно заштопаны, на брюках стрелки. Гук сказал, что останется здесь, сунул под голову кулак и засопел. Ему принесли подушку, а я доел последний бутерброд и отправился на свои нары.

Койка номер тринадцать по-прежнему числилась за мной. Место было оплачено, забрать его никто не имел права, и так будет до тех пор, пока я не перестану платить или пока не откажусь от него. Внутри ничего не прибавилось и, самое главное, ничего не исчезло.

Я разулся, лёг. Берцы поставил в шкафчик, светильник включать не стал. Несколько минут лежал, уставившись в потолок. Он шевелился и поскрипывал, потому что для тех, кто наверху, он служил полом. Когда окончательно понял, что не хочу спать, достал планшет. Перелистал разделы в поисках того специального, где говорилось о прошлом Загона, нашёл «Архив». Внутри несколько папок со статьями, открыл ту, которая обозначалась как «История Загона».

История для меня предмет понятный, в школе одни пятёрки. После одиннадцатого класса подумывал поступать в пед на гуманитарный факультет по направлению история и право. Готовился основательно, но в итоге поступил на лингвистический. Разворот получился на сто восемьдесят градусов, однако одно другому не мешало, тем боле, что итогом обучения оказалась небольшая кофейня на четвёртом этаже большого торгового центра, о чём ни я, ни мои постоянные клиенты не жалели.

В первом же абзаце неизвестный автор поведал, что объяснить, как именно возник этот мир и как в него попали люди, невозможно. Официальная версия склонялась к тому, что мир является параллельным земному и был искусственно создан группой физиков-энтузиастов из Цюрихского университета, опиравшихся в своих расчётах на геометрию Лобачевского, уравнения Максвелла и теорию относительности Эйнштейна. Что в этом правда, что выдумка и как в реальности было дело, не знает никто — всё покрыто мраком, как и имена энтузиастов. С достоверностью можно сказать лишь то, что первый станок, позволявший перемещать тела и предметы с Земли в этот мир, появился в 1912 году на месте, которое ныне называется Прихожая. Местоположение его в реальном мире находится где-то в горах Нижней Австрии.

Почти сразу станок прибрала к рукам австрийская разведка, но владела им недолго. После поражения в Первой мировой и развала Австро-Венгерской империи, он перешёл под контроль общества Туле^[7], а за ним через нацистскую верхушку Германии к Аненербе^[8]. На территории Прихожей были созданы научные институты и секретные производства.

Возник вопрос внутреннего обеспечения ресурсами и рабочей силой. Отсутствие нефти восполнили электрификацией. В трёхстах километрах к востоку были открыты залежи каменного угля, разработаны шахты, проложена железная дорога. Именно эти шахты и послужили зарождением Загона. Нехватку рабочей силы решили кардинально. С началом Второй мировой войны десятки тысяч военнопленных и интернированных были переправлены через станок в Прихожую. Основная часть — советские граждане — были отправлены на шахты. Чтобы прокормить эту массу людей, немецкие генные инженеры вывели на основе инвазивных видов борщевика новый вид растений, который назвали крапивницей из-за схожести формы листьев с крапивой. Богатые витаминами и минеральными веществами сочные листья решили проблему голода.

С окончанием войны станок попал в руки советской внешней разведки. Сведения передали в Ставку и засекретили. Однако через пленных немцев информация просочилась к союзникам, которые потребовали свою долю параллельного мира. Им показали дулю, в ответ англосаксы разработали операцию «Немыслимое»^[9], плавно перетекающую в Иранский кризис^[10]. Угроза ядерного удара заставила Сталина отказаться от станка в Нижней Австрии и передать его Объединённому разведывательному комитету Великобритании. Но к этому времени советские учёные сумели разобраться в конструкции станка и создать свой на месте Загона, обратный выход из которого находился уже на территории России. Рядом с шахтами начали возводить город, тот, который теперь называется Развал. Бывших военнопленных возвращать не стали, обеспечили работой, организовали быт.

Первоначально рассчитывали создать метрополию, где могли проводить разработки новых технологий и оружия, но с точки зрения экономики это оказалось невыгодным. Единственный ресурс — уголь — не давал возможности развиваться. Нефть так и не нашли, поставлять её через станок оказалось невыгодно. Для работ в сельском хозяйстве использовали паровые трактора, работавшие на угле, что было неудобно и дорого, поэтому основным источником питания по-прежнему оставалась крапивница. Многолетние растения не требовали особого ухода и обработки, листьев, которые научились перерабатывать в муку и варить ту самую зелёную кашу, вполне хватало, чтобы прокормить население Развала и пригородов. Железные рудники на юго-востоке прибрала к рукам Османская конгломерация, сумевшая найти способ прорваться в новый мир. С ними удалось договориться и наладить поставки железа в обмен на уголь, однако для масштабного производства этого было мало, развитие технологий пошло по пути электричества и пара.

В конструкторском бюро велись разработки электродвигателя. В качестве основного транспорта использовался троллейбус, для чего пришлось опутать проводами весь город и предместья. Двух теплоэлектростанций вполне хватало, чтобы обеспечить территорию электричеством.

Внутри общества укоренились идеи всеобщего взаимного уважения на основе строгих правил. Некоторые из них потом были переняты Конторой. Тех, кто нарушал правила, наказывали жёстко и быстро. Органы, исполняющие полицейские функции, на местах практически отсутствовали, поэтому многие нарушители подвергались общественному осуждению, то есть — самосуду. В своих действиях жаждущие справедливости люди себя не ограничивали, и после вынесения приговора мало кто из преступивших закон выживал. Для тех, кто совершал мелкие правонарушения, была создана тюремная зона, получившая неофициальное название Квартирник.

В начале восьмидесятых из Водораздела поступили первые сообщения о неизвестной болезни. Это ещё не было Разворотом, только его преддверием. Люди покрывались сыпью, цвет кожи менялся, кости трансформировались. Изменения сопровождались судорогами и страшными болями. Больные умирали в течение недели. Случаи заражения были редкими, определить природу заболевания в тот раз не удалось.

Через три года в поселении рядом с Прихожей вспыхнула эпидемия. Одновременно заразились более тысячи человек. В целях ограничения заболевания городок обложили блокпостами и направили несколько врачебных бригад на борьбу с пандемией. По прошествии двух недель увидели первую тварь.

Это был лизун.

Я видел язычника, багета, пёсотварь, про лизуна только слышал. Летописец дал ему такое описание: внешне похож на шимпанзе, кожа голая, пористая, серого или жёлтого цвета. Передвигается на четвереньках, опираясь на длинные передние конечности. По характеру безобидный, ласковый. Чует прочих тварей и может предупредить о них. В описание наверняка вошли уже более поздние данные, а на тот момент многого просто не знали.

Лизуна попытались поймать. Полицейский патруль, отправленный за ним в город, не вернулся, та же участь постигла второй патруль. Для их поисков пришлось задействовать военизированное подразделение местной охраны. Однако на подходе к городской окраине группа была атакована странного вида животными. Впоследствии им дали название «багеты». Несколько человек были убиты, остальные открыли огонь из штурмовых винтовок. Пули вырывали из тварей куски мяса, но те продолжали наступать, не чувствуя боли, как будто находились под воздействием боевых психотропных препаратов. В результате из всей группы военных выжили только двое.

Поселение держали в осаде несколько месяцев, уничтожая всех, кто пытался выйти из него, даже врачей, лечивших больных, а потом сожгли из огнемётов.

Но от новых заражений это не спасло. Большинство жителей европейской зоны влияния либо заразились и трансформировались в тварей, либо разбежались, лишь немногим удалось укрыться на базах, прикрывавших станки. Чтобы не занести заразу на Землю, на любые перемещения между мирами был наложен запрет. Прихожая и Водораздел ушли в карантин. С этого дня и стали отсчитывать Разворот.

Причину заболевания удалось выяснить быстро. Ей оказалась пыльца крапивницы. Под воздействием местных условий она мутировала. Листья по-прежнему оставались ценным питательным продуктом, но пыльца приобрела опасные свойства. Проникая в организм человека через дыхательные пути, она попадала в кровь и давала резкий толчок к мутационным изменениям. Человек медленно превращался в тварь, причём, кто именно получится в итоге, предугадать было невозможно. Из подвергшихся мутации животных выживали только собаки крупных пород.

Внешне крапивница никаких изменений не претерпела. В малых количествах пыльца могла вызвать лишь головокружение и рвоту, иммунная система человека справлялась с ней, но в больших объёмах она была смертельно опасна. Чтобы избежать заражения, использовали респираторы, маски, противогазы. Предупреждением служил сильный запах душистой гвоздики.

Руководство Развала — на тот момент Белый Стан — сочло угрозу несущественной, и ограничилось контрольными пунктами на границе с Прихожей. Считалось, что прекращение общения с прихожанами и водяными остановит заразу, поэтому когда пыльца проникла в город и вспыхнула эпидемия, никто к этому готов не был. Поднялась паника. Общество, выстроенное на принципах взаимного уважения, развалилось на куски. Среди общего хаоса начались грабежи и убийства. По улицам шныряли твари, рвали людей. Кто-то успел сбежать, другие попытались объединиться. На месте угольных шахт и теплоэлектростанции возник Загон; на территории воинской части — Красный анклав; в троллейбусном депо — команда номер одиннадцать; в северных пригородах посёлок Маньки Лютика, на северо-востоке Квартирник.

Сколько людей спаслось, сколько погибло, сколько превратилось в тварей — подсчитать было невозможно…

Я прочитал все статьи из этой папки, ничего особо нового не узнал, только несколько имён, названий поселений и мелких деталей. То, что действительно могло быть полезным — конструкция станка, принцип работы, имена учёных, внутренняя структура Конторы — осталось за скобками. Было несколько статей, в которых описывались способы восхождения по статусу, смысл цветовых различий, однако все они были написаны в стиле Карнеги, и реальной пользы принести не могли.

По центру экрана замигала перечёркнутая батарейка. Я подсоединил планшет к заряднику и закрыл глаза.

Проснулся, потому что кто-то дёргал за рукав.

— Эй, Дон…

Твою ж мать! Ещё ни разу не довелось мне проснуться, потому что выспался. Всегда кто-то будит. Сначала Тёща, потом Матрос, теперь вот… Надо мной завис хлыщ — шестёрка Ровшана. На клапане кармана неаккуратно вышито: Крючёк. Именно через «ё». Читая, хотелось причмокнуть в конце: Крючьмок.

Я приподнялся на локтях:

— Чего тебе?

— Ровшан зовёт.

Я посмотрел время: начало девятого. Долго спал, пора бы и вставать. Хотя после шоу и пива можно ещё покемарить пару часиков.

— Чё ему не терпится?

— Не знаю. Он сказал позвать, я позвал. Дальше ваши разборки.

— Хорошо, на завтрак пойду, загляну к нему.

Я снова лёг.

— Ровшан поторопиться велел.

— Велеть он тебе будет.

— Зря ты так, Ровшан тебе зла не желает. Если бы он злился, прислал бы Ковролина или Гришуню. И уж точно не утром.

Здравое зерно в его словах было. Я широко зевнул.

— Дохлого уговоришь… Где тут у вас умывальник?

Умывальник оказался там же, где баня. Чудное заведение, три в одном: баня, умывальник, туалет. Всё общее, в том числе и очередь. Из дощатой кабинки я перебрался к длинному корыту с десятком потускневших медных кранов. Над каждым — зеркальце. На полочке стёртые почти до основания зубные щётки, зубной порошок, мыло.

— Не нравится? — увидев брезгливость на моём лице, усмехнулся лысый мужичок в клетчатой рубашке. Он водил по щеке опасной бритвой, срезая щетину и мыльную пену.

— Не нравится, — подтвердил я.

— Тогда купи своё, если статы лишние есть.

— Где?

— Можешь в блоковом магазинчике, но лучше в Петлюровке. Дешевле выйдет, — он покосился на меня. — Свеженький что ли?

— Неделя.

— А… Погоди, не ты ли тот заяц…

Я кивнул.

— Ох ты, — мужик обтёр бритву о полотенце. — Ну ты крут! Я хоть и не ставил на тебя, но всё равно… — он протянул мне руку. — Грузилок.

Я пожал узкую ладошку.

— Мы все на тебе бабки потеряли. Никто не думал, что ты победишь. Откуда ты вообще взялся?

— Много ставили?

— Да, — он махнул рукой и продолжил бриться. — Копейки. Забудь, таких, кто серьёзно на тотализаторе заморачивается, мало. Так, ради интереса. А тебе сколько за победу отвалили?

— Коричневую майку.

Я намылил лицо, шею. Чистить зубы тем, что лежало на полочке, не решился.

— Не густо. Статов вообще не отвесили?

— Капнули немного на счёт. Вчера пивка попил тут в баньке, осталось на опохмелку.

Грузилок задрал голову, начал соскабливать щетину с горла.

— Да ты не отчитывайся, я просто так спросил, для разговору. Сколько бы тебе не накапали, всё твоё.

Пока я умывался, на планшет пришло несколько предложений по сотрудничеству. Два из них касались крапивницы, ещё два предлагали рабочие места в депо на постоянной основе. Что конкретно делать не сообщалось, наверняка какой-нибудь неквалифицированный труд. Но цена вопроса порадовала: сорок статов в день. Я потянулся пальцем надавить «да». Зуммер снова пискнул.

Ваша заявка на соискание должности охранника внутренней службы рассмотрена. На данный момент штат заполнен. Мы можем внести вас в список очередников.

Внести?

Да/нет.

— Не советую, — скосившись на экран, сказал Грузилок. — Говно сотрудничество. Платят мало, требуют много. Чуть что — в яму на принудиловку. Не, если у тебя нервы крепкие, то пожалуйста. А я вот слабоват на это дело, ну его нахер.

Я нажал «нет». Не знаю, может и поторопился.

Глава 19

Ровшан сидел за своим столом в позе печального бонзы. Перед ним выстроилась очередь желающих решить житейские вопросы. Я прислонился к стене. Лезть вне очереди не в моём стиле, хотя парочка нагловатых крепышей раздвинули народ плечами, протискиваясь ближе к столу. Я так не умею. Да и настроение говорить со старостой пропало. Вчера было, сегодня нет. Остыл. Если бы хлыщ не озаботился отдельным приглашением, мимо прошёл.

Надо позавтракать. Статы на счёте есть, и по местным меркам не малые. Если экономить и лишний раз на харчо не заглядываться, хватит надолго. А за это время придумаю что-нибудь. Сообщения по сотрудничеству приходят постоянно, подберу подходящее.

Ровшан заметил меня.

— Эй, Дон, — он сделал жест пальцами, — давай ближе. А вы свалили все, мне с человеком поговорить надо.

Люди недовольно оглядывались на меня, но никто слова не сказал. Я прошёл к столу, хлыщ поставил стул. Похоже, это было проявлением уважения, перед прочими посетителями стул не ставили, да и передо мной в прошлые посещения тоже не расшаркивались.

— Нехерово ты охотников раскатал, — подмигнул Ровшан. — В чате за два дня — пол ляма просмотров. Нагреет Контора руки на этом шоу.

— Ты меня тоже нехерово подставил, — в тон ему ответил я.

Ровшан облизнул губы.

— Слушай, Дон, ты только не кипишуй. Никто тебя не подставлял. Вспомни, когда фермеры за тобой пришли, я Ковролина послал на защиту.

— Чё-то он не особо старался. Матрос его одними словами по блоку размазал. До сих пор, наверное, отскоблить не могут.

— Ты не кипишуй, — повторил староста. — Не было цели тебя подставлять. Бабла срубить с Дряхлого идейка была, всё остальное домыслы. На кой мне надо своих сливать? Фермеры сильнее оказались, — он сплюнул. — Они всегда пересиливают, чмошники.

Мне как-то было плевать на его разборки с фермерами, интриган херов. И плевать, почему они эти разборки восстанием обозвали. Не понятно, какого беса меня в заговорщики определили? Слава богу, обошлось. А если б не обошлось? Если б меня реально в твари определили? Сука, конечно, этот Ровшан. И сделать ничего нельзя, слабоват я против него лямку тянуть. Фермеры об него ноги вытерли, а он об меня.

Ровшан огладил брюхо.

— В общем так, Дон, смотри. Есть темка по сотрудничеству. Хорошая темка, не пыльная. Это чтоб ты не думал, будто я тебе чё-то должен. Ребята ремонтом электросетей занимаются. Вышку где поломало, провода порвали. Они ездят и ремонтируют. Офис у них в администрации при ТЭЦ, в общем-то, они и работают от ТЭЦ. Им сейчас охранник нужен. У тебя же личное оружие есть? Стало быть, ты им подходишь. Я их попросил, они обещали посмотреть. Сходи. Там всех дел — сутки на лавочке булки давить.

— Ты откуда про оружие знаешь?

— Дон, ну как иначе? Я же староста. Я всё знать доложен.

— Понятно. Платят сколько?

— Они всё расскажут. Только поторопись, к ним многие попасть мечтают.

— А разве в охрану не через Отдел кадров устраиваются?

— Это когда во внутреннюю или на периметр. Они только Конторе подчиняются. А эти сами набирают, через общую рассылку. Частная охрана, понял?

От предложения Ровшана тянуло душком. С чего вдруг он решил поучаствовать в моей судьбе? Вину заглаживает? Тут бы для начала посоветоваться с хорошим человеком.

— Гука не видел?

— А что тебе Гук, отец родной?

— Может и не родной, но крёстный точно.

— Времени у тебя в обрез. До обеда не успеешь, они другого возьмут. Да не ссы ты, там всё честно. Мы с главным их, с Кумом, давно корешимся, с Разворота ещё. А Гук человек запойный. Я слышал, вы вчера в баньке оттянулись? Он теперь где-нибудь в Петлюровке сопли размазывает. Задолбаешься искать его.

В запойный характер Гука я поверил сразу, есть что-то такое в его лице, а вот в альтруизм Ровшана верилось с трудом. Хотя какой смысл ему меня обманывать? Если он пургу гонит, я об этом быстро узнаю. Но с Гуком всё равно поговорить надо.

— Ладно, где это?

— Выйдешь через Радий и направо. Дымовые трубы видел? Это и есть ТЭЦ, здание администрации рядом. Автомат не забудь.

Я быстро позавтракал. Взял кофе эрзац, хлеб с маслом и два листа крапивницы. Вылилось это в двенадцать статов. Не дёшево. Комплексный завтрак обошёлся бы в два стата. Крапивницу дожёвывал на ходу, перепачкался соком. Зубы свело от горечи, но по жилам растеклась бодрость, как будто хлебнул мощного энергетика, до вечера, считай, зарядился.

Зашёл в арсенал, забрал эмпэшку. Вместо Марии Петровны сидела другая женщина. Она отсканировала моё запястье и предупредила, что за хранение оружия взимается плата: два стата в день. Я заглянул в кошелёк. Счёт уменьшился на четыре стата, плюс те двенадцать за завтрак. Суток не прошло, а призовые полегчали почти на сотню. Если и дальше так пойдёт, надолго статов не хватит. Надо ужиматься.

Охрана периметра, увидев у меня на груди автомат, напряглась. Смена была другая, не Сурка. Старший взял меня на абордаж, четверо зашли с боков.

— Куда с оружием вылез? — выпучил глаза старший.

— В ТЭЦ иду на собеседование. Им охранник нужен.

Старший посмотрел на одного из своих.

— Сегодня стандартные контракты по сотрудничеству были?

Тот отрицательно мотнул головой.

— Чё ты мне лепишь, клетчатый? Ты кто такой? Запястье давай!

Я протянул руку. Пока он сканировал, охранник сказал негромко.

— Сиваш, это тот заяц…

— Какой ещё заяц?

— Ну тот, вчерашний. Победитель шоу. Я тебе рассказывал.

— Дерьмо это ваше шоу. И Мозгоклюй дерьмо. Народ почём зря кладут, а вы эту хрень смотрите.

Он сверил полученную на планшет информацию с оригиналом.

— Почему внешний вид не соответствует статусу?

— Не успел обзавестись новой одёжкой, — слукавил я.

Он явно хотел к чему-нибудь придраться.

— При передвижении по Загону оружие должно находиться на плече за спиной. Магазин отсоединён. Понял?

— Да у меня патронов нет.

— Магазин отсоединён! Понял?

— Понял.

— Ладно, скачи по своим делам, кролик. Запомню тебя.

Я его тоже запомню. Высокий, широкоплечий, лет сорок. Лицо квадратное, чисто выбритое. Глубокие носогубные складки и надбровные дуги придают впечатление угрюмости вплоть до бесконечной злобы. Если такого встретишь где-нибудь на мосту да ещё ночью, лучше валить сразу. Так спокойнее.

Трубы ТЭЦ поднимались над крышей Радия и казались совсем близкими. На самом деле идти до них пришлось минут тридцать. Сначала я хотел сесть на маневровый. Рельсы тянулись до электростанции и уходили дальше к шахтам. Но паровоз лишь прогудел многозначительно, доехал до поворота на ферму и остановился.

Пришлось топать дальше на своих двоих. Мимо проехали, взбивая пыль, несколько грузовых электроплатформ, ни одна не остановилась, хоть я поднимал руку. Со стороны депо доносился постоянный тревожащий шум, похожий на удары тяжёлого металлического била по наковальне. Гудели провода. Пахло гарью и торфом.

Сразу за фермой я увидел ТЭЦ. Идти оставалось с километр. Вдоль дороги стояли контейнеры, штабеля с древесиной, суетились рабочие, двигался козловой кран. Глядя на эту мирную картину можно было подумать, что я нахожусь на обычной складской площадке; надо просто выйти за ворота, сесть в машину и через полчаса, максимум час, я буду дома. А там Данара, Кира…

— Клетчатый, спишь на ходу?!

Сзади просигналили, я едва успел отпрыгнуть на обочину. Грузовая платформа осыпала меня пылью. Водитель показал кулак. Я продемонстрировал ему автомат, он повертел пальцем у виска. Хорошо пообщались.

На парковке возле администрации стояла боевая платформа, один в один как у Мёрзлого, только борта не бронированные, а закрытые обычными железными листами. Между листами поместили два ряда двухдюймовых досок. От дробовика такие прикроют однозначно, а калаш пробьёт насквозь не задумываясь. Да и мой МП с близкого расстояния тоже пробьёт. Рядом пристроилась грузовая платформа, в кузове катушка с кабелем и несколько бухт алюминиевых проводов.

В фойе сидела вахтёрша, читала с планшета. На вопрос, где найти ремонтников, указала направо. Я прошёл в указанном направлении и остановился перед дверью, на которой мелом от руки было написано «Ремонтный отдел». За дверью сидел дед умного вида, в очках. Статус определить было нельзя, серый рабочий халат прятал под собой любые цвета. Возможно, положенец. Хотя почему «возможно»? Однозначно положенец.

— Чё припёрся?

— Я от Ровшана.

Дед навалился на стол грудью.

— Тогда слушай, раз от Ровшана. Сотрудничество сутки через сутки. Сидишь в дежурке,ждёшь вызова. Поступила команда, прыгаешь в броневик и катишь к месту. Бригада — три бойца, два ремонтника. Задача простая: обеспечение безопасности ремонтных работ. Оплата за смену — девяносто статов. К ним прилагается бесплатный хавчик в нашей столовке и полное возмещение потраченных боеприпасов. Вопросы есть?

Вопросы были.

— Девяносто статов за смену, это получается сорок пять в сутки?

— Получается так. Но хавчик бесплатный независимо от того, дежуришь ты или отдыхаешь. И это не зелёная хрень, которая в зубах застревает. Выезды не часто, бригада в дежурке по большей части массу топит да в карты режется… Эй, слушай, чё я тебя уговариваю? У меня очередь до ворот стоит. Ровшан попросил, я уважил, а ты выёживаешься!

— Да я не выёживаюсь. Уточняю. Должен же я знать, что делать? Не хватало ещё облажаться.

— Не облажаешься. А облажаешься — штраф, да и то не тебе, а старшему смены. Он, кстати, всё тебе и объяснить. Завтра к восьми будь здесь. Ясно?

— Ясно.

— Что за автомат? — кивнул дед на эмпэшку. — Дай гляну.

Я положил МП перед ним. Он взял его в руки, уверенно передёрнул затвор, осмотрел магазин.

— Патроны где? Или ты воздухом стрелять научился?

— Ровшан сказал, боеприпасы здесь дадут.

— Компенсация только за израсходованные. Одна пустая гильза — один целый патрон. На смену приходишь, имея при себе хотя бы один полный магазин. Ферштейн? Или сразу вали в свой гребанный блок, мне халявщики не нужны.

Я потускнел. Ровшан не обманул, сотрудничество намечалось интересное. Девяносто статов — это даже больше, чем Гук за крапивницу получил, только там он целый день спину гнул, а здесь зад на лавке отсиживать. Такое терять не хочется. Патроны у меня есть, и много, но все они в танке под мостом, за сутки не обернуться. Это сначала надо до депо, от него к мосту, потом назад. На своих двоих не реально. Наверняка туда какой-нибудь транспорт ходит, грузовые платформы с товаром, с людьми, но это всё надо уточнять, договариваться, а времени нет.

— Где можно патроны взять?

— В арсенале. У них вся линейка на выбор.

— А подешевле варианта нет? Дорого в арсенале. За пистолетный патрон девятого калибра семьдесят четыре стата просят.

— Конечно, дорого, — мне показалось, что старик смягчился. — Такие патроны только через станок поступают, местный цех не производит. Если б ты с дробовиком без патронов припёрся, я б тебя сразу послал, а тут возможность даю… В Петлюровку сходи. Возле «Отвёртки» оружейная мастерская есть, скажи, от Кума, это я. Дальше по ситуации. Ферштейн?

— Ага.

— Тогда всё, отваливай.

На этом разговор закончился. Дед отсканировал меня, отметил данные в планшете и распрощался.

У вахтёрши в фойе я спросил, где находится Петлюровка. Женщина не поленилась, вылезла из своей каморки, вышла со мной на улицу и указала на длинное строение с глухими стенами.

— Видишь? Это угольный склад. За ним дорога направо к шахтам, а тебе налево. Люди туда на маневровом обычно ездят или через рабочий эвакуационный выход идут. Так намного ближе.

Я поблагодарил женщину, перевесил автомат за спину и потопал.

За складом росли терриконы. Грузовые платформы сваливали породу, наращивая стены. То ли строили вторую линию обороны, то ли ещё что-то. Впритык к земляному склону притулилось скопище построек, настоящий городок времён Дикого Запада: бараки, палатки, сарайчики, развалы. Меж ними изогнутые дорожки, тропинки. Никакой систематизации. Во все стороны текли бесконечные людские потоки. Основная масса — клетчатые и дикари. На стенах вывески, чаще намалёванные краской на фанере безыскусные формы, и лишь изредка что-то более эстетичное.

Оказавшись в этом водовороте, я растерялся. Куда идти? Кругом зазывалы, торгаши, прилавки, кучи мусора. Бесконечный шум: крики, стоны, мат, музыка. На прилавках самый неприхотливый товар: посуда, обувь, одежда, прочая хрень, явно перекочевавшая сюда из Развала. Торговали в основном дикари. Отличить их от загонщиков было не трудно. Если присмотреться, то дикарь… он и есть дикарь. Его ни с кем не спутаешь.

В сараях и палатках находились заведения более солидные. В них не только торговали, но и оказывали услуги. Меня схватила за плечи жирная тётка и потянула к брезентовой ширме.

— Хочешь объять необъятное, красавчик? — смачно зашептала она.

От толстухи разило потом и перегаром. Я оттолкнул её от себя. Толчок получился не сильный, но толстуха не удержалась и плюхнулась на задницу, мне показалось, театрально. Завопил. Из-за ширмы выскочил доходяга. Слишком быстро выскочил, как будто специально ждал, что тётка орать начнёт. С виду дикарь, хотя на запястье я заметил штрих-код.

— Ты… — пальцы левой руки сложились в козу, правая потянулась к поясу, где в грубых кожаных ножнах висел тесак, похожий на тот, которым рубят крапивницу.

Классическая разводка. Благородный рыцарь вступается за беззащитную даму, которую я, лох проклятый, обидел, и потому должен выплатить им обоим компенсацию.

Ага, сейчас. Может он и рыцарь, а толстуха — дама, да только я не лох.

Я поправил ремень на плече, меняя положение автомата «за спиной» на положение «с боку». Дикарь впился глазами в ствол и не сказал того, что наверняка намеревался сказать, лишь прошипел:

— Осторожнее, шлак. Смотри, куда прёшь. А ты чё разоралась, дура? Режут тебя что ли?

Толстуха уже и сама сообразила, что тесак против автомата не тянет, ухмыльнулась и укатила за ширму.

Я пошёл дальше. Над входом одного из бараков прочитал вывеску: «Отвёртка». Внизу приписка:

«Салун-казино-бордель-гостиница. Дешёвая выпивка и жрачка. Бабы тоже не дорогие».

Оружейная мастерская должна быть где-то рядом.

По обе стороны от барака стояли строения в диапазоне от шалаша до сарая. У одного на стене был намалёван автомат Калашникова. Я подошёл.

— Есть кто?

— Чего надо? — раздался трескучий голос из глубины.

— Я насчёт патронов. Девятый калибр. Парабеллум.

В дверном проёме показался мужчина в прожжённом холщёвом фартуке. Рукава рубахи закатаны, предплечья в мелких крапинках, словно от ожогов. От него пахло канифолью и угольной пылью.

— Каких ещё патронов? Сдурел? За патронами в арсенал иди, здесь такого добра не водится.

— Меня Кум послал. Сказал, купить можно…

— Ты ори громче, — оружейник прошёлся взглядом по снующему народу. — Ошибся ты, парень, он, верно, тебя в другое место послал, а ты по кой-то хер сюда припёрся.

— Куда послал, туда и припёрся. Мне завтра на смену, а патронов нет. Кум сказал, если не найду… вот тогда точно пошлёт. А в арсенале семьдесят четыре стата за штуку.

— Пистолетный девятого? Парабеллум что ли?

— Ну.

Оружейник ещё раз прошёлся взглядом по толпе и кивнул:

— Заходи.

Он закрыл за мной дверь, накинул щеколду.

Внутри оказалось очень тесно. Половину пространства занимал верстак, у задней стены стоял горн с тлеющими углями, тиски, тигель, бочка с водой. На окне трепыхалась грязная занавеска, рядом на гвозде висел пиджак с заплатами на локтях.

Оружейник подвинул мне табуретку, сам прошёл к горну, раздул угли, стало светлее.

— Кум, говоришь? Как выглядит?

— Лет семьдесят, ниже меня на голову, очки.

— Сколько патронов надо?

— Тридцать две штуки. У меня вот.

Я протянул ему эмпэшку. Оружейник взял автомат, поднёс к окошку. Что-то нажал, раздался щелчок, и в руках оказалось две половинки. Я потянулся к нему.

— Э-э-э…

Не обращая на меня внимания, оружейник разобрал автомат, каждую часть положил перед собой на верстаке, предварительно осмотрев, и только после этого сказал:

— Давно мне МП не попадался. Где взял?

— Нашёл.

— В Полыннике?

Я не стал отвечать, и он принял моё молчание за согласие. Собрал автомат, передёрнул затвор, нажал спуск. Раздался сухой щелчок.

— Ну что сказать. Состояние средненькое… Почистить, смазать, кое-где подкрутить, заменить пружину на более мощную. Шарниры на прикладе расшатались. Могу убрать его, если хочешь. Эмпэшка — оружие ближнего боя, сто метров максимум, на таком расстоянии приклад не нужен. А в подвалах и подъездах в разложенном виде он только мешать будет. Приёмник магазина неплохо бы подработать, чтоб грязь не лезла. Ты же не хочешь, чтоб его у тебя постоянно клинило? Могу обвес сделать. Уберу стационарный прицел, поставлю на ствольную коробку планку Пикатинни. Срежу гак, поставлю вторую планку под тактический фонарь. Но это будет не дёшево, плюс коллиматор.

— Сколько?

— За всё… Полторы тысячи. За коллиматор отдельно. Самый простенький, ну, скажем, ещё полторы тысячи. Годится?

Я присвистнул: цены кусались. Однако он прав, автомат должен быть исправным, а с коллиматором вообще сказка получится. Но это все мои призовые, да и то не хватит, хотя этот оружейник всё так красиво расписал, что уходить без апгрейда уже не хотелось.

— А патроны?

— Тебе — сорок статов за штуку. Тридцать два на сорок… Тысяча двести восемьдесят. Дешевле не могу. И без того рискую, столько народу подмаслить надо. Если конторщики прознают, что я патронами приторговываю, это однозначно яма.

— У меня нет столько. Вернее, есть, но на всё не хватит.

Оружейник вызывал доверие, ему хотелось верить, и если он сказал, что надо сменить пружину, поставить коллиматор… да и сама идея с коллиматором показалась очень привлекательной. Но исходя из запроса, мне не хватало тысячи триста пятьдесят четыре стата.

— Сколько есть?

Я открыл финансовую страничку.

— Две тысячи девятьсот двадцать шесть.

Оружейник закатил глаза, подсчитывая что-то в уме.

— Сделаем так. Заменю пружину, поставлю коллиматор. С остальным потом как-нибудь. Ну и патроны. Согласен?

Он протянул руку, я сжал ладонь, одновременно кивая: согласен.

— Кидай бабки на мой номер. За автоматом зайдёшь завтра.

— Мне в восемь часов на работе надо быть.

— Значит, к половине восьмого подходи.

Из мастерской я вышел немного ошарашенный. На счету сиротливо мигал синий нолик. Мне теперь даже за комплексный обед заплатить нечем. Хорошо, что за арсенал платить не надо, а то бы уже сегодня в минус вышел. Но это половина беды. Мне нужен Гук. Очень нужен. Столько вопросов накопилось, а он хрен знает, где бегает.

Если жилые блоки походили на трущобы, то Петлюровка напоминала вертеп в самых отрицательных его значениях. Просто находиться на её улочках уже было неуютно, но я обратил внимание, что люди здесь не только что-то продавали и покупали, но и жили. Даже у оружейника в сарае лежала скатка одеял, да и в рекламе «Отвёртки» значилось слово «гостиница».

В каком-то вестерне я читал, что если хочешь что-либо узнать — спроси бармена. Ближайший более-менее приемлемый бар находился всё в той же «Отвёртке». Поднявшись на крыльцо, я лицом к лицу столкнулся с Кромвелем. Охотник не узнал меня. Он пробормотал что-то под нос и нетвёрдой походкой направился к палатке с толстухой. Вот и хорошо, а то начнёт предъявлять мне Афоню. Хотя если разобраться по-честному, я имел полное право завалить всю их поганую троицу.

В «Отвёртке» работал кондиционер. Для меня это послужило открытием. У длиной барной стойки сидели несколько человек, тянули пиво, на зеркальных полках стояли бутылки, название на некоторых из них стали дополнительным удивлением: «Maker’s Mark», «McClelland’s», «Rémy Martin». Как бывший работник мелкого общепита, я был хорошо знаком с данной продукцией, а так же с формами бутылок и видами этикеток, и могу поклясться, что ничего подобного у производителей этих напитков нет. Стало быть, фальсификат. То ли дело бар в троллейбусном депо. Там всё по-настоящему.

Половина столиков была свободна. В углу у окна играли в покер, вместо фишек использовали разноцветные бляхи из толстого картона.

У стойки стоял нелюдимого вида бармен и протирал пивную кружку.

— Привет, — вежливо поздоровался я.

Бармен не ответил.

— Я ищу человека…

— Заказывать будешь?

Намёк прозрачный: хочешь услышать ответ — придётся потратиться. Но тратить нечего, всё у оружейника осталось.

Я не стал просить его войти в положение, и повернулся к залу. Ни одной знакомой рожи. Посетители сплошь дикари, только на одном из игроков поверх коричневой футболки накинут потрёпанный пиджак. Он сидел ко мне полубоком и нервно покусывал губы, вглядываясь в карты. Узловатые пальцы правой руки постукивали по столешнице, и в этом стуке отчётливо слышался конский галоп.

Я прошёл к столику и встал у коричневого за спиной. Игра шла по правилам техасского холдема, моя любимая разновидность покера, при которой на стол поочерёдно выкладывают в открытую пять карт и по две закрытых каждому игроку. У коричневого была пара девяток и три красных жетона. Похоже, он проигрался, и это вносило в его движения нервозность. Он долго жевал губы, потом бросил карты и просипел:

— Пас, — и повернулся ко мне. — Чё вылупился, шлак?

— Слушай, приятель, не хотел тебя отвлекать, но мне надо…

— Да насрать, что тебе надо!

Он поднялся со стула. Ростом с меня, такой же узловатый, как и пальцы, которые уже сжались в кулак. Я отпрянул, взглядом подметил стул. Если коричневый дёрнется, можно швырнуть стул ему под ноги. Тут же на столе пустая бутылка, добавлю ей об его пустую голову, успокоится. Ну или он успокоит меня, если окажется быстрее.

Бармен насторожился, опёрся о стойку, может даже пожалел, что не стал отвечать на мои вопросы. Теперь ответы могут вылиться в поломанную мебель и разбитые окна.

— Шлак! Я из-за тебя деньги потерял. Ты мне теперь должен…

— Какие деньги? Пара на девятках? — пожал я плечами. — С такой картой только блефовать, а у тебя лицо от пота мокрое, а пальцы дыру в столешнице пробили.

Он растерялся. Я говорил правильные вещи и без грубости — не придерёшься, как и учил Гук, а лезть на меня по беспределу не решился. Его партнёры по игре ждали, что коричневый будет делать дальше.

— Ты чего вообще припёрся? — процедил он сквозь зубы.

— Человека ищу. Хотел у бармена спросить, — кивнул я в сторону стойки, — да он какой-то неразговорчивый. А вы, люди серьёзные, солидные, наверняка уважаемые, многих знаете, дай, думаю, у вас поинтересуюсь.

— Какого ещё человека?

— Гука.

Похоже, долговязого и здесь неплохо знали. Игроки переглянулись. Один щёлкнул пальцами и спросил:

— А чего тебе Гук?

— Крестный мой, — сразу же отсёк я лишние вопросы.

Игрок прищурился.

— Так забрали крёстного твоего. Он здесь со вчерашнего вечера ошивался. А утром подъехал Мёрзлый и забрал.

— Мёрзлый? Они вроде с ним не дружатся.

— Дружатся, не дружатся — не знаю. Спрашивать об этом у самого Мёрзлого я как-то постеснялся. А ты, если будет желание, спроси обязательно.

— Спрошу, — задумчиво кивнул я.

Вот как, его забрал Мёрзлый. Приехал и забрал. С чего вдруг? Гуку не очень-то нравилось говорить о командире штурмовиков. Каждый раз, когда речь заходила о нём, Гук напрягался и старался скорее спрыгнуть с темы. Видимо, неплохо они закусились в своё время, раз позабыли о былой дружбе. И вот теперь Мёрзлый сам за ним приехал. Ради чего? Разве что в яму забрать. Фермеры с такой задачей не справятся. Даже с пьяным Гуком не справятся.

Я вышел на крыльцо. Рявкнул выстрел. Заряд крупной дроби выбил щепки из стены. Я как стоял, так и остался стоять. Народ резво отхлынул в стороны. Если бы стрелок вздумал выстрелить снова, то ему бы даже целиться не пришлось.

Но выстрелы больше не повторились. Из «Отвёртки» выскочили посетители, меня схватили за руку.

— Кто стрелял?! В тебя?

Я лишь хмурился и глубоко дышал. Всё так неожиданно, внезапно и… Мне дали стакан, я глотнул и чуть не подавился. Водка! Закашлялся, зато пришёл в себя и сразу указал на сарайчик напротив.

— Оттуда.

До сарайчика было шагов двадцать, не понятно, как стрелок умудрился промазать с такого расстояния. Мне либо повезло, либо он дерьмовый стрелок, либо пьяный, но скорее всего и то, и другое, и третье. Двадцать шагов. Всего двадцать шагов!

Я вытер пот со лба. Вокруг собралась толпа, и каждый лез с советом: куда бежать, что делать, лишь один кто-то сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— На территории Петлюровки законы Загона не действуют.

Глава 20

Утром я воспользовался путём, который посоветовала вахтёрша с ТЭЦ. Поднялся пораньше, чтобы не опоздать на встречу с оружейником, и общим коридором в толпе стандартных сотрудников прошёл к рабочему выходу. По дороге прилетело сообщение:

Предложение по стандартному сотрудничеству: водитель грузовой электроплатформы. Обучение, талоны на бесплатное питание, оплата тридцать статов в день.

Принять:

Да/нет.

Неплохо водилы получают. Но крутить баранку не моё. В нашей семье водителем была Данара, а мы с Кирой предпочитали сидеть на заднем сиденье и давиться чипсами.

Предложение по стандартному сотрудничеству: шахтёр. Обучение, талоны на бесплатное питание, оплата по третьему разряду шестьдесят статов в день, повышение статуса, льготная очередь на получение квартиры.

Принять:

Да/нет.

Кайло в руке тоже не моё, несмотря на зарплату. Но в этом сообщении интересным было другое: получение квартиры. Здесь можно получить квартиру? И жить как человек? Я обязательно должен поговорить с Гуком. Найду его завтра после смены и поговорю. Он должен знать об этом. Было бы совсем неплохо обзавестись своей жилплощадью. В сравнении с жилым блоком, где постоянный гам, вопли, ругань и вонь, это должно быть раем.

Петлюровка с утра походила на город после набега вражеских орд. Дворник сметал мусор в кучи, возле палатки с конусной как у шапито крышей собирались люди с помятыми лицами. Они смотрели на меня, как голодный пёсо на добычу, я для них слишком чистый и потому лакомый. Сейчас им было трудно. Голова болела, сухость во рту, лёгкий тремор верхних конечностей, но как только опохмелятся или нюхнут своего нюхача, выйдут на тропу войны, чтобы добыть статы на новую понюшку. Поэтому надо как можно скорее забрать автомат.

Мастерская была открыта. Оружейник сидел на пеньке возле горна, протирал ветошью МП. Поверх затворной коробки — коллиматор. Явно не новый; на корпусе царапины, шкала на барабане яркости стёрта, защитная крышка на окуляре отломана, но сердце всё равно забилось радостно, как у ребёнка при виде долгожданной игрушки.

— Явился? — глянул на меня оружейник.

Он положил автомат на верстак, нагнулся и вынул из тайничка в полу мешочек с патронами.

— Держи. Как договаривались — тридцать две, девятого калибра. За качество отвечаю.

Патроны были как близнецы похожи на те, что я нашёл в танке, разве что гильзы казались более новыми. Я зарядил магазин, вставил в приёмник, откинул приклад. Теперь это полноценное оружие. Не снайперская винтовка, конечно, но мне она и не нужна. Мне вполне хватит того, что получилось.

— Купи запасную батарейку для коллиматора, их в каждом магазинчике при жилом блоке полно, — посоветовал оружейник. — Пружину я поменял, где надо подмазал. Всё нормально, только чистить не забывай.

Выйдя из мастерской, я приложил автомат к плечу, навёл метку коллиматора на людишек у шапито. Те шарахнулись, опрокидывая друг друга.

Целиться стало намного удобнее. Отныне совсем не обязательно прищуривать левый глаз, достаточно совместить красную метку с целью и можно давить спуск. На близких расстояниях преимущество бесспорное. Спасибо мастеру. Однако на расстоянии за сотню шагов, метка полностью закрывала фигуру человека, и точность была уже относительной. Те раздолбаи у шапито зря так дёрнулись, шанс попасть в них хоть и велик, но не стопроцентный. К тому же не мешало бы пристрелять оружие. Но это в ближайшем боестолкновении. Тратить патроны по сорок статов за штуку по обычной мишени слишком накладно.

Без десять восемь я подходил к административному зданию ТЭЦ. Возле припаркованной боевой платформы стояли бойцы с глаткостволами. Шла сдача дежурства заступающей смене. Рыжебородый крепыш в синем статусе осматривал отсеки. Простоватый мужичёк, работяга. Наверняка семья есть, дети. Рядом другой синий объяснял обстановку.

— Был один выезд под утро. Возле Анклава рухнула промежуточная опора. Думали, дикари подрубили, у них с редбулями тёрки, вот и подсуетились. Оказалось, основание подгнило. Там не столбы, а старьё, давно пора менять. За два часа починили. Больше никуда не катались. А тебе третьего дали?

Рыжебородый кивнул в мою сторону.

— Похоже, вот этот, — он поманил меня пальцем. — Чё встал? Иди сюда.

Я подошёл.

— Зови меня Рыжик, — представился он. — Это не из-за бороды. Гриб такой есть — рыжик. Слышал? Я старший смены. Кум объяснил ситуацию?

— В общих чертах. Остальное, сказал, ты доведёшь.

Рыжик взмахом руки отпустил старую смену. Докапываться ни до чего не стал, дескать, колёса грязные, пыль с бортов не смахнули. Он казался слишком добрым и слишком простоватым. На охранника, а уж тем более на бригадира, не тянул. Но что есть, то есть.

Рыжик щёлкнул щеколдой, откинул задний борт и поднялся в кузов.

— Давай за мной. Осмотрись. Наша задача — обеспечение безопасности ремонтной бригады. Охранников трое, ремонтников двое. Если требуется помощь — подержать чего-то или, скажем, ключ на семнадцать из машины принести — посылай нахер. Не справляются, пусть вызывают подмогу. Мы периметр держим.

Рыжик хлопнул ладонью по рулевому колесу.

— Водить умеешь?

— Если только козу на поводке.

— Здесь ничего сложного. Смотри: педаль газа, педаль тормоза, да в принципе тормоз и не нужен. Газ сбрасываешь, сама останавливается. Запоминай, мало ли что случится. Любой должен уметь.

— А случаи часто случаются?

— Случаются. Иногда дикари балуют, могут пульнуть пару раз. Вон в борту отметины, посчитай, если желание имеешь. Но это хохмы ради, развлекаются они так. Хуже, если на рейдеров наткнёшься. С ними сложнее. Конченные отморозки, особенно прихожане. Против них мы пулемётик возим, — он кивнул на закреплённый к борту пулемёт Дегтярёва. — Вызываешь по рации подмогу, и пока та не придёт, отстреливаешься. Но чаще твари нападают. Одиночки опасаются, а вот когда стая…

Рассказывая, он повёл меня в администрацию.

— Давно в Загоне?

— Вторая неделя пошла.

— Хрена себе! — присвистнул Рыжик. — И уже шмайсер надыбал?

— Это МП сорок. Но кроме него я ещё шоу успел выиграть.

— То-то гляжу физиономия знакомая, — уважительно проговорил бригадир. — Ладно, давай о насущном. Вряд ли ты успел со всеми повадками тварей познакомиться.

— Язычника видел, багета.

— Это серьёзные ребята, да, хотя в нашей профессии опаснее всего подражатель. Багета или, к примеру, язычника, можно издалека приметить. Они всегда напрямую прут. Тупые, что с них взять? Или пёсо. Эти принюхиваются сначала. Если чувствуют, что сила за ними, нападут — не сомневайся. Против них надо шуму побольше и наглости. Можно матом, они страсть как мат уважают. А вот подражатель — это, я тебе скажу… Доводилось в Развале подражателей встречать?

— Не доводилось.

— Это, я тебе скажу… Так-то они помедленнее прочих будут. Да что там прочих, на средней дистанции их даже лизун обгонит. Но по части засад равных не найдёшь. Подпускают шагов на десять — и прыжок. Или в горло, или когтями полосуют. Когти острые, как у кошки, рвёт ими даже бронезащиту. Заметить сложно, можно только обмануть. Меняют цвет, форму, подражают звукам: вздох, плачь, кашель, слова отдельные произносят, фразу. За это их подражателями и прозвали. Но слова логически не связаны. Засады устраивают в домах, в подвалах, в кустах, за пределы городов выходят редко. Пластаются по земле, среди обломков и лежат сутками, выжидая свой шанс. Мужики говорили, что они могут месяц не жрать. А то и два. Издалека похожи на людей, особенно в сумерках, а вблизи упырь. Кожа голая, бледная, обвисшая. Ходят сгорбившись, руки по земле волочатся. Прежде чем куда-то лезть — осмотрись. Кашляни или песню запой, стих какой-нибудь прочти. Знаешь стихи? На звук человеческого голоса вполне могут среагировать.

— А убивать их как?

Мы прошли мимо кабинета Кума. Рыжик толкнул следующую дверь. Внутри стоял длинный стол, лавки, ящик с инструментами, провода, кабели. За столом сидели трое, торопливо ели. Один проговорил набитым ртом:

— Рыжик, где бродишь? Остынет всё.

— Новичка в курс ввожу. Знакомьтесь: Дон. Откуда ты?

— Третий блок.

— Садись, Дон, позавтракаем.

Завтрак оказался неплохим, не обманул Кум: варёный рис, масло, сыр, хлеб, кофе. Порции большие, я объелся.

— Утром не забудь талоны у Кума получить, — допивая кофе, сказал Рыжик. — По ним тебе в блоке трёхразовая кормёжка положена.

Я выдохнул. Жизнь начинала налаживаться. Осталось найти жену с дочерью, узнать, какие квартиры выдают, и будет совсем хорошо. Но об этом надо говорить с Гуком. И хотелось бы понять, с какого перепугу тут Мёрзлый нарисовался. У Гука с ним отношения натянутые, причём неприязнь, скорее всего, обоюдная. Что такого должно произойти, чтобы отмахнуться от старых обид и сесть за стол переговоров? Или моего крёстного реально в яму отправили?

Рыжик дал полчаса переварить завтрак и снова отвёл меня на парковку с бронеплощадками. Вынул из багажного отделения предмет, отдалённо напоминающий качёк с тремя трубками и иглой. Я видел такой у ребят из охраны сборщиков крапивницы.

— Это нанокуб, — Рыжик взял качёк и несколько раз потянул за рукоять. — Доводилось встречаться?

— Однажды.

— Когда выходишь за периметр, эта штука должна быть с тобой. Если тварь на тебя вышла — вали и суши. Действие простое. Втыкаешь иглу ей в вену, тянешь за рукоять, включается центрифуга. Через сбрасыватель выходит грязь, а по этой трубке в колбу стекают наногранды. С одной твари можно высушить до семидесяти карат. А из ревуна ещё больше, но они мне пока не попадались, и слава богу. Убить ревуна… Я не знаю, как его можно убить. Из крупнокалиберного пулемёта, наверное, и то одного мало будет. Проще всего убить лизуна. Он безобидный, но сушить его плохая примета, да и нанограндов с него пшик. Потом пёсо. Сильный, проворный, осторожный. Нанограндов чуть больше. Старатели его не трогают, смысла нет время тратить, а у нас он основная добыча. Если перебить стаю, можно полсотни карат взять, это примерно четырнадцать тысяч статов. Как тебе? Не часто такое бывает, но бывает. Куш делим на всю бригаду плюс Куму четверть. Он работодатель, он тоже в доле. А можно и сотню насушить, вообще красота.

— А если наоборот?

— В смысле?

— Если тварь нас высушит?

Рыжик насупился.

— И такое случается. От нас по собственной воле люди не уходят. Парнишку, который до тебя работал, багет располовинил. Зевнул малость, и только лужа крови осталась да ноги в ботинках, всё остальное сожрали.

Я представил, как это могло произойти, при хорошем воображении это не сложно, и меня замутило. Очень не хочется становиться комплексным обедом для твари.

Рыжик убрал нанокуб в багажник.

— Чтобы завалить тварь, надо очень постараться. Дробь на них действует как раздражитель. Наногранды такую рану залечивают быстрее, чем ты перезарядишься. Нужна пуля. И не просто пуля, а безоболочная. А многие ещё и надрезы делают крест-накрест. Знаешь, что это такое?

— Экспансивная пуля. Видел. При попадании в плоть раскрывается и наносит дополнительные повреждения. Они запрещены Гаагской конвенцией.

— Про конвекции не слышал, про запреты тоже. А тебе посоветую сделать пару надрезов на своих. В сложной ситуации не повредит. Если, к примеру, человеку дозу вколоть — а это четырнадцать с половиной карат, между прочим — то не каждое смертельное ранение окажется смертельным. А в тварях этих карат до сотни. Некоторые раны на глазах затягиваются. Сам видел.

— Это называется регенерация, — негромко проговорил я.

— Насрать как называется. Ты стреляешь, а эта хрень продолжает идти! Бить надо в голову: глаз, горло, ухо. В лоб бесполезно, пули рикошетят. Лучше всего в живот, чтоб кишки вывернуло. Зрелище не приятное, зато действенно. В моей бригаде мужик был, бывший старатель, вот уж кто их сушил! Старатели вообще по этой части лучшие. Они даже ножами их бьют, прикинь? Но это надо знать куда. У каждой артели свои ухватки, всё до мелочей отработано. А перед сушкой они себе дозу колют, чтоб способности повысить.

— И где теперь этот мужик? Тоже багет располовинил?

— Выгнали его, — нахмурился Рыжик. — В Петлюровке обитает, если жив, конечно. Грантоед он.

— Это ещё что за зверь?

— Наркоман. Типа нюхач, только не порошок нюхает, а наногранды колет. К ним тоже тяга образуется, если не по правильному делать. Дозу можно колоть не чаще чем раз в месяц, а если чаще, то в голове что-то меняется.

— Чаще-то зачем?

— Сразу видно, что ты никогда под дозой не был. — Рыжик блаженно улыбнулся. — Ощущения… страх напополам со вседозволенностью. Ты всё можешь, у тебя всё получается, — он передёрнул плечами. — Только действует это не долго. Через несколько часов отпускает, а хочется ещё. Только вот перебор нанограндов мозги ломает. Короче, кто может себя контролировать, у того всё нормально, а кто не может, становится грантоедом. А у таких людей одна судьба, — он выставил палец и сымитировал выстрел.

— Или яма, — подытожил я.

— Яма? Нет. Грантоедов туда не берут. Внутри они уже твари, всё, спеклись полностью, пыльца на них не действует. Крышу сносит по полной. Бешенные, ничего не бояться. За пару карат готовы на всё.

Мы проболтали до полудня, потом обед. Как самого молодого меня отправили на кухню, выдали два армейских термоса. Потом я попытался прилечь, вспомнив старинную поговорку, что после сытного обеда полагается поспать. Не успел. Только закемарил, в комнату вошёл Кум.

— Чё развалились? Подъём. Обрыв на линии.

— Где? — приподнял голову Рыжик.

— Похоже, за вторым трансформатором. Точнее не скажу. Между мостом и Квартирником.

— Блин, далеко.

— Давайте, давайте, завтра дрыхнуть будете. В Квартирнике уже революция, без электричества жить не могут.

Собрались быстро. Ремонтники и третий охранник сели в грузовик, мы с Рыжиком забрались в боевую платформу. Рыжик опустился на водительское место, нажал стартер. Платформа вздрогнула и заурчала.

— Ты тоже учись, — сказал бригадир, плавно трогаясь с места. — Наше сотрудничество строится на принципе взаимозаменяемости. Подранят меня или ещё что, кто поведёт? Тут главное за аккумуляторами следить. Зарядки хватает на сто километров, плюс минус ещё несколько. Если подсела батарея, возле каждого трансформатора есть система подзарядки. Подсоединяешь плюс к плюсу, минус к минусу. За два часа зарядится целиком.

С парковки Рыжик повернул направо, оставив далеко в стороне угольный склад и Петлюровку. Ехали не быстро, километров тридцать в час. Дорога походила на стиральную доску, броневик подскакивал на выбоинах, и стрелка спидометра истерично металась из стороны в сторону. С полчаса простояли на переезде у поворота к терриконам, ждали, когда пройдёт состав с углём. Машинист поезда не торопился, бесконечное множество раз сдавал назад и возвращался. Я смотрел вдаль за рельсы. Там возвышались шахтные постройки, дымили трубы, гремел паровой молот. Промзона походила на муравейник: люди, люди, повозки, постройки, снова люди. Всё мирно, обычно, словно и нет никакой статусной лестницы, тварей, шлака и забегов по городским улицам без единой надежды на победу. Может быть не так уж и не прав Гук, утверждая, что в Загон стоит очередь из желающих получить вид на жительство?

Состав наконец-то пропыхтел в сторону склада, и Рыжик надавил газ. Дорога вывела к очередной железнодорожной ветке, вдоль которой мы доехали до ворот.

В этой части Загона мне ещё не доводилось бывать. Терриконовая стена возвышалась, кажется, чуть выше, чем у Радия. По гребню были оборудованы такие же укрепления, у ворот охрана. Мы проехали не останавливаясь. Рыжик махнул бойцу с двустволкой, тот ответил кивком. Через три километра вывернули на широкую дорогу. Асфальт сохранил остатки разметки. На обочине стоял дорожный знак дополнительной информации: Обводное шоссе. Дорога старая, но по-прежнему в хорошем состоянии. На покрытии заплаты, значит, следят. На поворотах указатели, по обочине тянулись электрические столбы и верстовые указатели. С левой стороны почти вплотную к шоссе подходили городские постройки.

Через десять километров справа показался бетонный забор, обнесённый колючей проволокой. За ним одно-двухэтажные строения. Через каждые сто метров вышки. Между ними КПП и красный транспарант над воротами:

Тем, кто за нас, мы протягиваем руку!

— Анклав, — пояснил Рыжик. — Здесь раньше воинская часть была, теперь редбули сидят. Слышал про таких?

— И даже видел.

— Поосторожней с ними. Ребята горячие, особенно их комиссарша. Наташка… забыл фамилию…

— Куманцева.

— Ага, вроде того. Она у них за главного. Комиссар обороны.

Возле КПП стояла группа людей в гимнастёрках. Один снял с плеча автомат, вышел вперёд. До него было не больше тридцати метров. Мы зацепились взглядами. Не уверен, но мне показалось, что это один из тех, кто стоял с комиссаршей на железнодорожной платформе. Он дёрнул подбородком… Да, точно он. Тот, который с пулеметом.

Минут через двадцать выехали к развязке. Впереди широкий арочный мост через овраг, одна полоса отходила вправо, и вдоль обрыва устремлялась к лесу, вторая резко сворачивала влево и терялась меж тяжёлых кирпичных строений.

— Овражный проспект, — кивнул в левую сторону Рыжик. — По нему в самый раз до резервной электростанции доедешь.

— Это где Сотка?

— Ага. Только она с другой стороны оврага.

— А почему с ней надо здороваться?

— Примета такая. Не я придумал. Иначе удачи не будет.

На повороте стояла трансформаторная будка. Грузовик остановился напротив неё, один из ремонтников вышел, повозился внутри минут пять и вернулся.

— Всё, отключил, можем ехать.

Рыжик направил броневик на мост. Длина — я прикинул на глаз — метров триста, вполовину короче того пешеходного, под которым я нашёл танк. Вот бы куда попасть, набрать патронов, взять пару гранат.

— Мы до Сотки доедем?

— Нет, — покачал головой Рыжик. — Не наше царство. Там кабель проложен по канализации и доходит до Северного поста.

— Большая канализация?

— Под всей северной частью. Город под городом. Туда лучше не соваться.

— А до Квартирника далеко?

— От моста километров семьдесят будет.

Метров через пятьсот за мостом показались дома. Придорожный посёлок. На въезде висела покосившаяся вывеска: «Придорожный». Название соответствовало расположению. В центре двухэтажное кирпичное здание с выломанными дверями и выбитыми окнами. Какой-нибудь бывший сельсовет. Газоны заросли травой и кустарником, перед крыльцом следы кострища, пустые консервные банки, обрывки бумаги, несколько старых стульев.

Столб напротив повален. На дороге кольцами вились провода.

Мы остановились, не доезжая метров пятьдесят. Грузовая платформа объехала нас и остановилась рядом. Из кузова высунулся пожилой ремонтник.

— Чё встал, Рыжик?

Бригадир настороженно смотрел на поваленный столб. Он лежал поперёк дороги, комель разлохмачен, словно кто-то очень большой поковырялся им в зубах. В месте установки виднелась небольшая воронка.

— Ни хрена себе заявочка… Как будто взорвали. У кого мозгов на такое хватило?

— Ну да, — почесал маковку ремонтник. — Взрывчатку сюда тратить глупо. Если только дикари, да и то спьяну. Или редбули. Я слышал, Натаха с конторскими разосралась из-за последнего шоу. У неё там несколько бойцов полегли.

Он многозначительно посмотрел на Рыжика.

— Не, точно не редбули, — прикусил губу бригадир. — Они бы трансформатор взорвали, а из-за столба тратиться не станут. Думаю… Ладно, чё гадать. Надо идти смотреть. Стёпа, — окликнул он третьего охранника. — Ты пулемётик подготовь на всякий случай, а я с новеньким осмотрюсь, гляну, что к чему.

— Может, я с тобой?

— Да не. Кто бы тут ни был, они уже ушли. Нагадили и ушли. Я здание проверю, вдруг там тварь какая запряталась. Потренирую парнишку.

— Пулемёт тогда зачем?

— Я ж говорю: на всякий случай.

Рыжик нажал газ, подъехал ближе к поваленному столбу и припарковался у обочины. Достал из багажного отделения патронташ, обрез. Когда-то это была вертикалка, но оружейник укоротил стволы наполовину, подрезал цевьё и спилил приклад. Если из такого шмальнуть шагов с десяти, никакие наногранды не помогут, разорвёт в клочья кого угодно.

— Дон, снимай автомат с предохранителя и за мной, — выставляя обрез перед собой, сказал Рыжик.

Первым делом мы осмотрели столб. Это действительно был подрыв. Кто-то не слишком умный, примотал к основанию столба гранату, приладили к кольцу верёвку, отошёл и дёрнул. Сердцевина столба прогнила, и граната лишь добила его. Намного проще было свалить его при помощи топора или пилы, затрат меньше, а результат тот же.

Рыжик нагнулся, поводил пальцем над землёй.

— Смотри, — он указал на отпечатки подошв. — Обувка совсем новенькая. У поношенной рисунок как будто размытый, а здесь видишь чёткий какой.

— И что это может значить?

— Что может… Обувь у них хорошая.

Рыжик встал, повёл глазами по сторонам. Кусты на газоне шевельнулись.

— Видел? — напрягся я.

— Ветер, — уверенно ответил Рыжик. — Пошли.

Из простенького мужичка он вдруг превратился в бойца. Поменялось всё, даже тембр голоса. Плечи расслабленно опустились, цевьё обреза свободно легло на раскрытую ладонь. Глядя на него, я почувствовал уверенность. С таким можно не только столбы ремонтировать, но и в разведку идти.

Поднявшись на крыльцо, Рыжик заглянул в каждое окно, и только потом махнул рукой, разрешая войти внутрь.

Я осмотрелся. Длинный коридор, на полу мусор, в углах паутина, на стенах обрывки старых плакатов. Мы обошли каждую комнату. В дальней нашли две лежанки из тряпья. Окна заделаны дверками от шкафа и подпёрты для прочности конструкцией из двух столов. Наверняка, чей-то схрон. Но последний раз пользовались им давно, пол и лежанки успели покрыться пылью. На дощатом полу я разглядел несколько глубоких царапин.

— Лизун, — указывая на царапины, уверенно сказал Рыжик, и пояснил. — Видишь, дерево как будто отвёрткой ковыряли. Он когда ходит, когти не втягивает, поэтому такие следы. Если вдруг встретишь, не вздумай гладить.

— А их можно гладить? — недоверчиво протянул я.

— Некоторые пробуют. А чё нет? Они не опасные, но если что не по нраву, могут когтями так хряпнуть… Короче, просто не трогай.

Мы вернулись ко входу и по скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Рыжик выглянул в коридор, кашлянул, подождал, снова кашлянул и проговорил:

— Допустим, подражателей нет. Расходимся, ты налево, я направо. И не ленись, каждую комнату осматривай.

На этаже была та же разруха, что и внизу. Окна побиты, мусор, паутина. Похоже, здесь давно никого не было. Ни людей, ни тварей. Ни одна душа не заглядывала в эти места с тех самых пор, как случился Разворот.

Я осмотрел все помещения. Напряжение отступило, дышать стало легче. На стене заметил несколько фотографий в рамках, над ними подпись: «Передовики производства». С фотографий смотрели уставшие и довольные люди: механизаторы, доярки, учителя. Добрые оглаженные ветром и солнцем лица, молодые, в возрасте. Кто-то из них, возможно, живёт сейчас в Загоне, и знать не знает, что его фото по-прежнему висит на этой стене. А кого-то уже нет. Кто-то стал тварью…

На улице хлопнул выстрел. Я кинулся к окну и встал, прячась за откосом. Осторожно выглянул. Ни броневика, ни грузовой платформы из-за деревьев видно не было, зато возле поваленного столба торчали трое некромонгеров. Одеты в чёрные кожаные плащи, укрывающие тела по самые пятки. Как же им жарко, наверное. Высокий стоячий воротник закрывал затылок и нижнюю часть лица. Бритые наголо, лысины разрисованы синими полосами. У двоих двузубые вилы, у третьего ружьё, похожее на фроловку^[11]. Он и стрелял. Когда я выглянул, он как раз передёрнул затвор и снова выстрелил в сторону платформ. Пороховой дым вырвался из ствола и завис над ним облачком. Двое с вилами бросились вперёд, а стрелок вновь потянул рукоять затвора.

Я совместил метку коллиматора с плащом и надавил спуск. Сделал так, как учил Гук — плавно и коротко: раз-два. Пули впечатались в спину стрелка. Я увидел, словно в замедленном действии, как прогибается кожа под давлением свинца, как идут по плащу волны, потом всё ускорилось, тело выгнулось и завалилось на столб.

Снизу ударила длинная очередь. Пули пчелиным роем зажужжали возле головы. Я отпрянул от окна. Нападавших явно больше трёх, и на вооружении у них не только вилы.

На лестнице послышался топот. Одна, две, три секунды… Мелькнули полы плаща, я выстрелил, выстрелили в меня. Заряд дроби прошёл выше. Я снова выстрелил. Отстрелянные гильзы посыпались на паркет и запрыгали по нему как горох. Где Рыжик? Где этот чёртов бригадир?!

В коридор ввалился здоровенный некромонгер, заорал и, дёргая цевьё, начал посылать в мою сторону заряд за зарядом. Я вжался в пол, слушая, как с противным звоном рикошетит картечь от стен, и выпустил остатки магазина. Не попал, даже не понял, куда ушли пули.

Здоровяк начал перезаряжать ружьё. Он откинул полу плаща, медленно двумя пальцами потянул патроны из ячеек патронташа, вставляя их в гнездо магазина. А я сжался и ждал, когда он снова начнёт палить.

Из дальней комнаты наконец-то появился Рыжик. Он дуплетом разрядил вертикалку в здоровяка, того бросило вперёд, ружьё вырвалось из рук. Я вскочил на карачки и пополз к нему. Здоровяк ещё дышал. Он попытался дотянуться до приклада, корчился, но сил не было. А у меня появился шанс. По лестнице снова стучали сапоги, и если я успею первым взять ружьё…

Не успел. Чужой каблук ударил в лоб, свет померк. В полубессознательном состоянии я чувствовал, как меня хватают под мышки и волокут вниз. Пятки нелепо бьются о ступени. Кто-то гоготал, словно бесноватый, и бил меня по рёбрам, по тем самым многострадальным рёбрам, которые только-только зажили.

Меня вытащили на улицу и бросили в пыль у дороги. Тем же образом вытащили Рыжика и бросили рядом. Лицо бригадира было разбито в хлам, по всей видимости, по нему прошлись прикладом. Нос сломан, губы в лепёшку, левый глаз заплыл и превратился в щёлку. Зато в правом оставалось немного разума. Рыжикоценил мой вид, и с трудом подмигнул: держись, парень, не всё ещё потеряно.

Хотелось бы верить, ибо нападавшие не выглядели добряками. Я видел человек десять, не считая тех двоих, которых мы завалили. Все в плащах, наголо бритые, с синими полосами на лицах. Ирокезы что ли? У одних полосы вертикальные, у других горизонтальные, в чём отличие понять сложно. Да и вообще я сейчас мало что понимал. В ушах звенело, давали себя знать последствия удара по голове.

Извиваясь ужом, я подполз к Рыжику и прохрипел:

— Чё за хрень?

— Миссионеры, — сплёвывая кровь, просипел бригадир.

— Какие миссионеры?

— Секта. Их раньше много было. А эта… Знаю только, что тварей жрут, и у них от того с головой не в порядке. Говорят, людьми тоже не брезгуют.

Твою ж дивизию… Только людоедов мне не хватало.

Подошли двое, подняли меня на ноги и вытащили на дорогу. Я попробовал снова завалиться, лежать было проще, чем стоять, голова не так сильно гудела, но резкая пощёчина вернула часть сил, а мысли, как ни странно, обрели ясность.

Я увидел броневик и грузовую платформу. Внутри копошились фигуры в плащах, растаскивая то, что там находилось. Оба ремонтника, и молодой, и старый, стояли в сильно наклонной позе, касаясь пальцами асфальта. Из такого положения ничего не сделаешь и никуда не побежишь. Умно. Молодой попытался распрямиться, и сразу схлопотал прикладом по почкам. На обочине лежал Степан, судя по позе, не живой.

Рыжик всхлипывал и повторял:

— Ну, влип… сука… ну, влип… — и сплёвывал красную слюну.

Миссионеры собрали всё, что представляло ценность: оружие, инструменты. Бухты электрического провода обвязали верёвкой, и один бугай, ничуть не меньше того, что завалил Рыжик, повесил себе через плечо.

Подвели ремонтников, поставили в один ряд с нами. Двое миссионеров встали по бокам, остальные распределились по фронту. У каждого ружьё или вилы, у некоторых на поясах длинные ножи в тёмно-бурых ножнах с металлической окантовкой. Чувак с проводами вооружился нашим пулемётом и направил ствол на нас.

Вперёд вышла девка. На рожицу так себе, лет двадцать, и тоже бритая наголо. Глаза влажные и злые. Плащ расстегнут, на шее большой деревянный католический крест, почерневший от времени. Синие полосы перечёркивали лицо наподобие английского флага. Она вытащила нож и сунула остриё мне под подбородок.

— Ты… — от неё сильно пахло гвоздикой, а язык и зубы покрывал зелёный налёт, как будто только что съела лист крапивницы. — Ты убил брата Бачиа.

— Вы напали, мы защищались, — прохрипел я. — На войне умирают не только враги.

Я сказал это без какой-либо надежды на понимание, тем более что они людоеды, а это такие ребята, которые кулинарные вкусы ставят выше всех прочих. Но самое интересное, эта миссионерка не фонтанировала эмоциями. Никакими. Не смотря на злость во взгляде, ей было похер. Ей просто был нужен крайний, тот, на ком она должна показать всю степень своей горечи по убиенным соратникам. И сейчас она этого крайнего выбирала. Поскребла ножичком мою шею, оставив на ней несколько царапин, и перешла к Рыжику.

— Ты убил брата Сизого.

Рыжик не стал оправдываться; опустил голову и стоял, закрыв глаза и ожидая своей участи. С губ по-прежнему стекала кровавая слюна. Здорово его отделали.

Ремонтникам лысая стерва не сказала ничего. Посмотрела каждому в глаза, потом повернулась к своим. Те ждали приговора. Вот у них с эмоциями всё было нормально. Некоторые даже подрагивали от предвкушения казни. Один с вилами подался ко мне. Я замер. Сердце застучало так, что в такт ему конвульсиями завибрировало горло. И руки. А ноги онемели, я едва держался, чтобы не упасть.

Миссионерка развернулась и широким взмахом снесла Рыжику голову. Та поскакала по асфальту как мячик, а тело, простояв долю секунды, повалилось на дорогу.

Меня стошнило. Изо рта полилась желчь с кусками не переваренного обеда. Я присел на корточки, склонился к земле.

— Готфрид, брат мой, — услышал я голос сектантки, — сожги тела наших погибших братьев. Тризну по ним мы справим, когда вернёмся в миссию.

— Времени на достойные похороны нет, сестра Урса.

— Тогда пусть их похоронами займутся изменённые. Уходим отсюда.

Нас поставили в затылок друг к другу, просунули жердь между ног и скотчем примотали к ней руки. Мне досталось место замыкающего, и мне же прилетел удар прикладом меж лопаток.

— Пошли! — гаркнул здоровяк с электрокабелем.

Краем глаза я успел заметить, как брат Готфрид снимает с Рыжика берцы, потом брюки. С одёжкой у сектантов были проблемы. Большинство выглядели как бомжи со свалки; только плащи, пусть и грубой выделки, смотрелись солидно, по-революционному. Наташка Куманцева, думаю, не отказалась бы от такого.

Олег Велесов Шлак 2.0

Глава 1

Выстроившись цепью, мы прошли через посёлок и спустились в овраг. Склоны заросли кустарником и диким виноградом, и я всё ждал, что из зарослей выскочит чересчур смелый язычник. В моём состоянии ни увернуться от него, ни убежать. Миссионеры, казалось, вообще не были озабочены подобным исходом, и их спокойствие напрягало ещё сильнее.

Я потёрся лицом о спину идущего впереди ремонтника, сгоняя комаров. Пожалуй, это первый плюс от моего незавидного положения. Второй плюс заключался в том, что шёл я последним в сцепке, это позволяло лучше держать устойчивость, вот только беспрестанные понукания и удары прикладом в спину здоровья не добавляли. Хотелось пить, от жары и обезвоживания перед глазами плыли цветные круги. Да ещё тот удар каблуком в голову… Вся ситуация выглядела до чрезвычайности знакомой. Чудаки в кожаных плащах и с разрисованными синей краской мордами схватили меня и куда-то ведут. Куда? Убиенный Рыжик назвал их людоедами. Получается, я снова дичь. Только на этот раз меня смогли поймать и теперь ведут на съедение голодным детям. Дети-людоеды! Вот это действительно дичь.

Дно оврага начало подниматься, склоны разошлись. Впереди блеснула синяя полоса. Река. Неширокая, с пологими берегами. Течение спокойное. Не останавливаясь, мы вошли в воду, глубина по колено. Я раззявил рот, хватая летящие брызги. Несколько капель попали на язык, но облегчения они не принесли. Тогда я повалился набок, увлекая за собой всю сцепку, и начал жадно хватать ртом прохладные потоки воды. Пока нас поднимали, я пил. Пил и пил. Долой любые предрассудки о загрязнённых водоёмах. Даже если в этой реке заключена вся таблица Менделеева, хрен с ним. Лучше я умру от отравления, чем от жажды.

Готфрид и здоровяк, обвешанный проводами, пинками и затрещинами поставили нас на ноги. Урса ухватила меня пальцами за кончик носа и сжала.

— Ещё одна такая выходка — и умрёшь.

От боли из глаз брызнули слёзы. Я замотал головой, вырываясь.

— Слышь, сестра Урса…

Удар в печень согнул меня пополам.

— Не смей называть меня сестрой, — зашипела девка. — Ты мясо. Мясо!

Её товарищи-миссионеры тоже зашипели:

— Мясо! Мясо! Мясо!

Я как будто оказался в яме со змеями. Когда-то давно по телевидению показывали приключенческое шоу про французский форт, и одно из заданий для участников было провести время в комнате со змеями. Смотреть на это без содрогания было невозможно, а теперь я сам попал в ту комнату.

Выбравшись на берег, мы двинулись дальше. Темп задавала Урса. Иногда она останавливалась, пропуская сцепку, потом снова выходила вперёд. Я поглядывал на неё исподлобья. Такое создание во сне увидишь и подумаешь — кошмар: лысая баба измазанная синькой. Череп обтянут тонкой кожей, острые скулы, большие глаза. Страшно. А ещё манера общения, напоминающая готскую: брат мой Готфрид, сестра моя Урса… Шапито какое-то, провинциальный театр первобытных актёров.

Но это была реальность.

На ночь мы встали в лесной ложбине. Из земли бил родник. Вода холодная, вкусная. Когда все прочие миссионеры утолили жажду, нам тоже позволили напиться. Отряд стал больше. Первоначальная численность в полтора десятка человек увеличилась вдвое. Плюс один мутант. Непонятно, когда они успели присоединиться к нам, похоже, дожидались на месте. В стороне стоял шалаш, конструкцией напоминавший чум.

К Урсе подошёл старик с таким же английским флагом во всю морду, и обнял её по-отечески.

— Как прошло? — спросил он.

— Я отдала им пробную партию. Сказали, готовы взять всё, что есть. Назначили новую встречу. Я сказала: мы придём. На обратном пути немного поохотились, — миссионерка небрежно махнула в нашу сторону.

— Я не вижу сына моего Бачиа, — проговорил старик. — И сына Сизого тоже.

— Они поднялись на Вершину.

Старик покачал головой.

— Это была неудачная охота.

— Нет, примас, смотри: мы взяли много полезных вещей. Пулемёт, два коротких ружья, инструменты. Миссия нуждается в этом.

Всё трофеи миссионеры сложили возле шалаша. Моего автомата среди них не оказалось, видимо, остался на месте боя. Меня почему-то это порадовало.

— Неудачная охота, — твёрдо повторил старик. — Если хочешь остаться в кругу приоров, ты должна научиться беречь своих братьев и сестёр. Они — главное достояние.

— На охоте умирают не только враги, — почти слово в слово воспроизвела Урса мою формулу.

— Никогда не оправдывай потери.

— Но мы привели мясо! Это будет достойная тризна.

— Она не вернёт Сизого и Бачиа, — старик покачал головой. — Я слишком рано позволил тебе стать самостоятельной. Ты не готова.

Он отошёл к шалашу, заговорил с Готфридом.

Две женщины миссионерки занялись приготовлением ужина. Они вывалили из холщёвых вещмешков заветренные куски мяса — почерневшая кожа, ступни с кривыми когтями. Остатки какой-то твари. Рыжик не придумывал, когда говорил, что сектанты жрут мутантов. Недовольная Урса присела возле женщин. Втроём они принялись счищать мясо с костей, резать на мелкие куски и бросать на разложенные прямо на земле листья лопуха. Вокруг них крутилась тварь, привлеченная запахом крови. Это был лизун, причём конкретно этот — лизун-мальчик. Рыжик предупреждал, что к ним лучше не прикасаться. Я бы и не стал. Несмотря на добродушную мордашку, это был зверь, и у него были клыки и когти. Урса пару раз шикала на него, когда он чересчур наглея пытался вытянуть кусок мяса из общей кучи. Лизун отскакивал, выжидал немного и снова подбирался ближе.

— Как пёс, — проговорил я, наблюдая за его повадками.

— Лизуны хорошие сторожа, — сказал тот ремонтник, что постарше. Я до сих пор не удосужился узнать их имена, ни молодого, ни старого, и, похоже, в этом уже не было надобности. — Когда чувствуют человека, прижимаются к земле, а если тварь, встают в стойку, — он снова вздохнул. — За километр почувствовать могут.

Миссионеры расселись на корточках вокруг импровизированного стола и начали быстро есть. Кожу, кости и ступни отдали лизуну. Я отвернулся, чтоб не видеть этого пиршества, но не мог не слышать, как хрустят хрящи на зубах твари.

Следующие несколько дней были похожи один на другой: долгий переход, короткий отдых, снова переход. Только теперь впереди шёл Готфрид. Урса нагруженная вещами понуро плелась позади меня. Крест с её груди перекочевал на грудь Готфрида, видимо, это такая эстафетная палочка: у кого она висит, тот и командир. Старик, которого Урса назвала примасом, в жизнь миссионеров не вмешивался, хотя по всем признакам выходило, что главный здесь он.

Тропинка не выглядела нахоженной, пользовались ей не часто, но всё же пользовались. Едва заметной полосой она суетливо петляла меж деревьев, порой утопая в густой траве, а порой — в лужах стоячей воды. К лицу липла паутина, пахло сыростью. Шли мы быстро, как будто удирали от погони. Может и так. Однажды показалось, что где-то позади хлопнул выстрел из охотничьего ружья. Но это мог быть небесный гром. В разрывах древесных крон я видел, как собираются тучи, и хотя дождя не было, воздух отчётливо пах влагой.

На третьи сутки ландшафт начал меняться. Стало заметно прохладней, лес прорядился. Чаще стали встречаться каменистые россыпи. Под вечер четвёртого дня мы выбрались на открытое пространство — каменистая пустыня. На горизонте поднимались рваные очертания серых скал, по земле расползлись заросли кедрового стланика.

Идти стало невмоготу. Мало того, что за всё время мне перепало лишь три листа крапивницы, теперь ещё и колючие ветви стланика цеплялись за одежду, а каменное крошево разъезжалось под подошвами ботинок. Я выдохся. И не я один. Старший ремонтник едва двигался, Готфриду пришлось ухватить шест и тянуть всю сцепку за собой.

В сумерках остановились у подножья скал, формой напоминающих пальцы. Как будто великан высунул руку из земли да так и застыл навечно. Пальцы собрались в щепоть, внутри неё мы и заночевали.

Нас развязали, и я без сил упал на землю. Сквозь навалившийся сон доносились неясные крики, смех и нервное поскуливание лизуна. Ночью я замёрз. Чтобы как-то согреться, сжался в клубок, обхватил колени руками, но теплее от этого не стало. Потом меня накрыли шерстяным одеялом, я разомлел и без сновидений проспал до рассвета.

Открыв глаза, услышал сопение. Лагерь ещё спал, только двое часовых с вилами бодрствовали. Одно из главных преимуществ пленника — тебя не заставляют ночью стоять на посту.

Я попытался сменить позу, перевернулся на другой бок и едва не закричал от ужаса. То, что спросонья я принял за одеяло, это… Твою мать, это лизун! Он прижался к моей спине, наложил сверху лапу и сопел, словно простуженный. С ним было тепло, да, но это же тварь. Тварь!

Осторожно, чтобы не потревожить его, я отодвинулся. По коже бежали мурашки. Пусть все вокруг говорят, что лизун самая добродушная тварь, всё равно страшно. Безумно страшно.

Зашуршала сухая трава, я обернулся и снова вздрогнул. Передо мной стоял примас. Тело слегка наклонено, руки сложены на животе, полы кожаного плаща безвольно повисли — вся поза сплошное смирение. Я ненароком подумал, что он медитирует или молится. Но он смотрел на меня. Спокойный равнодушный взгляд душегуба. Вся моя судьба читалась в его зрачках.

Я сглотнул. Как же повезло мне оказаться между мутантом и маньяком, хоть желание загадывай.

— Интересная пара, — проговорил примас, видимо, имея ввиду мои обнимашки с лизуном.

— Никто его не звал. Он сам припёрся, — ответил я.

Это прозвучало как оправдание, но примаса мои отношения с тварью не интересовали.

— Ты загонщик, — сказал он уверенно.

— Удивительная прозорливость. Даже не знаю, что сказать на это.

— Для мяса ты слишком дерзок.

— А ты привык, что мясо молчит и дрожит от страха?

Старик кивнул.

— Не скрою, привык. Ты тоже боишься. Хочешь выглядеть смелым, но сущность выдаёт тебя, — он закрыл глаза. — Я чувствую твой страх. И он не только за себя. Ты боишься за кого-то ещё… Женщина… Нет, две женщины. Одна совсем маленькая. Ребёнок, — он снова смотрел на меня. — В Загоне у тебя осталась семья? Впрочем, не отвечай, это не важно, твою судьбу это не изменит.

Я почувствовал холодок. В экстрасенсорику я никогда не верил, не поверил и сейчас. Холод появился потому что последние дни совсем не думал о Данаре и Кире. Как будто забыл о них, поглощённый собственной участью, а этот старый пёс так неожиданно напомнил.

Меня разобрала злость.

— Если нельзя изменить, к чему тогда разыгрывать из себя мессию? Священник в кожаном пальто! Что ты там надумал на мой счёт? Превратить в тварь и сожрать? Ну жри, людоед. Надеюсь, подавишься!

Старикан и бровью не повёл.

— Мы не настолько сильно деградировали, чтобы питаться человечиной. О нас ходят разные слухи, что-то из них правда, что-то нет, но однозначно могу сказать — мы не людоеды. Хотя, поверь мне, мясо человека ничем не отличается от мяса животного или изменённого. Оно такое же красное. Ты будешь удивлён, но в истории человечества каннибализм занимает довольно высокое место. Ты вышел из-под станка, так? Вижу, не отвечай. Большинство моих детей родились здесь. Программа советской общеобразовательной школы им не знакома. А ты должен был учить историю, и наверняка знаешь, что людоедством не чурались многие, например, французы при отступлении от Москвы, или крестоносцы после осады Маарры. Тем же занимались поляки и литовцы в осаждённом Кремле. Примеров много, ибо голод не тётка. Я уже не говорю о лекарствах и прочем. Но мы, повторюсь, не людоеды. А изменённый уже не человек, его мясо не является запретным. Крапивница даёт всё, что человеку необходимо, но хочется разнообразия.

Из этих рассуждений я сделал один вывод: старик сам когда-то вышел из-под станка. Случилось это давно, возможно, до Разворота, иначе его знания опирались бы не на советскую школу, а на что-то другое. И он такой же загонщик, как и я, но моим другом от этого не становился.

— Молодец, поплакался. Дальше что?

— К вечеру мы доберёмся до миссии, и ваша судьба будет решена. Ты не глуп, должен понимать, что ресурсов для содержания лишних ртов, у нас нет, поэтому исход один — трансформация. Эти двое, — он кивнул на спящих ремонтников, — мне не интересны. Ты другой. Ты можешь стать одним из нас.

— Людоедом и миссионером, и жить в миссии? — скривился я. — И поклоняться мессии.

— Я примас, первый среди равных, глава миссии, и на роль Мессии[1] не претендую. Я всего лишь скромный его предвестник. Предтеча. Но ты, если пожелаешь, можешь попытаться им стать.

— С чего вдруг такое расположение?

Старик достал мой планшет.

— Прочитал последнее сообщение. Раздел «Личное». Если бы ты тоже его прочитал, то сидел бы сейчас не на холодном камне, а в жилом блоке.

Я заёрзал. Личное сообщение мог отправить только Гук. Больше ни с кем в Загоне у меня не было настолько дружеских отношений, чтобы заводить переписку.

— И что там пишут?

— Подумай над моим предложением, — старик убрал планшет в карман. — У тебя есть время до вечера.

А что тут думать? Меня поставили перед выбором: стать миссионером с их уродливой идеологемой общественного питания, либо самому послужить сектантам в качестве пищевого продукта. Хочу ли я быть съеденным? Однозначно, нет. Так что выбор напрашивается сам собой. В конце концов, меня не Родину предать заставляют и не военную тайну выпытывают. Можно прикинуться овечкой, стать одним из них, а потом сбежать. Это единственный способ вернуть себе свободу.

Хотя, становиться поедателем тварей… Сложно, сложно. Очень сложно. Что бы в этой ситуации выбрал Гук?

Пока я сидел и думал, лагерь проснулся окончательно. Быстро поднялись, собрали вещи. Привязывать нас к жердине не стали, бежать было некуда. Кругом камни, холмы, стланик, да и сил, честно говоря, оставалось чуть. На горизонте всё так же вздымались скалы. Где-то там должна находиться миссия.

Шли весь день не останавливаясь. Скалы придвинулись вплотную, стланик, цепляясь за выступы, поднимался до вершин, образуя сплошной зелёный ковёр. Кто-то из сектантов назвал горы Кедровыми. Название вполне подходящее, да и место для миссии удобное. В горах всегда можно найти уютную долину с источником чистой воды и парой пещер. И с охраной никаких проблем. Если поставить на вершинах наблюдателей, то все подходы будут как на ладони, а добавить к наблюдателям лизунов, так вообще никто мимо не прошмыгнёт.

Скалы встали перед нами сплошной стеной. Ни намёка на трещину или ущелье, но миссионеры уверенно шли вперед, как будто собирались лбами прошибить себе путь в камнях. Однако подойдя вплотную, я разглядел узкий проход. Дыра-в-Стене. Он наполовину был прикрыт стлаником, и обнаружить его со стороны было почти невозможно.

Внутри прохода поселились вечная полутьма и сырость. Под ногами камни, я отбил ноги, запинаясь о них. Они как будто специально были разбросаны, чтобы замедлить движение незваных гостей, пока хозяева готовятся к встрече. Да и на счёт наблюдателей мысль оказалась верная. Высота скал составляла в среднем метров пятнадцать, и я увидел наверху силуэт человека с винтовкой.

Ширина прохода составляла около двух метров. Я развёл руки и коснулся противоположных стен кончиками пальцев. Стены холодные, влажные, без выступов. Проход мог появится благодаря землетрясению. Скала треснула при сильном толчке. Значит ли это, что она может сойтись, если землетрясение повториться?

Вскоре тропа начала забирать вверх, и мы вышли на каменистое плато. Первое, что я увидел, ствол пулемёта. Нормальное такое дуло калибра двенадцать и семь. Из скальных обломков напротив выхода был сооружён блокпост. Удобная позиция. Одного пулемёта вполне достаточно, чтобы простреливать тропу на всём её протяжении и сдерживать целую армию врагов, превращая для них этот проход в Фермопилы.

За пулемётом сидели двое в плащах. Оба вышли к примасу под благословение. Тот очертил над ними нечто-то вроде креста на католический манер и позволил поцеловать руку. Какие нежности.

За блокпостом находилась долина, похожая на кратер потухшего вулкана. Видел я картинки в интернете. Но уж слишком не идеальная форма, хотя в середине имелось озеро, судя по купающимся, тёплое. С одной стороны берег примыкал к отвесной скале, а с другой к песчаному пляжу. Между пляжем и горной грядой была открытая площадка величиной с футбольное поле. По центру стояли полукругом десять одинаковых почерневших от времени столбов. К трём были прикованы… Я бы хотел сказать, что люди, но нет. Они больше напоминали мутантов на различных стадиях трансформации. На ферме я видел подобные создания в камерах. Оказывается, миссионеры тоже выращивают тварей.

Встречать нас вышла вся миссия. В основном молодёжь и дети. Не все бритые под ноль, и никого с синими лицами. Дети начали тыкать пальцами и шипеть:

— Мясо! Мясо! Мясо!

Взрослые вели себя сдержанней, но по взглядам не сложно было догадаться, что и для них мы не более чем уготованные к закланию агнцы.

Возле столбов нас поставили на колени. Зазвенело железо. Двое из прикованных оживились, один рванул вперёд. Длина цепи позволила ему сделать три шага и натянулась. Тварь резанула воздух ножами, захрипела. Это уже был почти готовый багет. Ярость в глазах, резкость в движениях. От силы сутки — и можно качать кровь. Второй больше походил на язычника, третий тоже, однако в нём ещё оставалось человеческое. Он сидел, привалившись к столбу. Голое тело покрыто язвами, из открытых ран текла мутная сукровица. Суставы казались неестественно вывороченными, мышцы под кожей свивались в узлы, и только лицо оставалось человеческим. Женским. Совсем недавно это была женщина. Она смотрела на меня, и её взгляд пугал сильнее, чем шипение детей-людоедов.

Примас поднял руку, очертил миссионеров крестом.

— Благодарение поднимающимся на Вершину! Да прибудут они в вечной власти Великого Невидимого во избежание грядущих испытаний. Амен!

Сектанты дружно воздели руки, заколыхали ими как деревья листьями и проговорили в ответ:

— Примас, дай силу идущим на Вершину!

— Сила с вами.

Вперёд вышел молодой мужчина.

— Что прикажешь, отец?

— Приступай к инициации, Андрес, — примас указал на старшего ремонтника. — Начни с него.

Ремонтник попятился, Готфрид и Урса схватили его за руки, подвели к соседнему столбу. Андрес вынул нож, срезал с него одежду, разул. И обувь, и тряпьё тут же унесли. Андрес застегнул на шее ремонтника широкий ошейник, закрепил цепь. Всё это сопровождалось молитвенным гулом, от которого по коже бежала дрожь. Багет захрипел, пытаясь дотянуться до нового узника, но длинна цепи была рассчитана так, чтобы инициированные при всём желании не могли поранить друг друга.

То же самое проделали с молодым ремонтником. Я ждал, что сейчас и меня отведут к столбу, но примас жестом остановил Урсу, двинувшуюся ко мне. Девка злобно оскалилась и отошла в сторону.

Появились две старухи с венчиками крапивницы в руках. Миссионеры подались назад, нацепили на лица тканевые повязки. Отчётливо запахло гвоздикой. Я стащил с головы бандану, прикрыл нос и рот.

Примас снова начал чертить в воздухе кресты и затянул:

— Великий Невидимый, позволь узреть твою силу. Втяни в себя сих заблудших и изрыгни обратно наказанием божиим. Пусть облик их предстанет пред нами во всём своём нечестивом невежестве. Лиши их разума, но надели драгоценными каплями могущества своего, на славу тебе и на веру нам…

Пока он читал молитву, старухи попеременно хлестали венчиками лица ремонтников. Младший отворачивался, пытался задержать дыхание, но его заставили вдохнуть пыльцу. Старший не сопротивлялся, покорно принял свою порцию крапивницы и опустился на корточки.

Ни примас, ни старухи маски не надевали. Заразиться никто из них не боялся. Значит, все трое грантоеды. Внутри они уже твари, пыльца им не опасна. Теперь понятно, почему я почувствовал в старике маньяка.

Примас наклонился ко мне и спросил, заглядывая в глаза:

— Ну что, Дон, хочешь встать у столба? Свободные места есть.

Я сглотнул.

— Дайте воды.

— Воды ему дайте, — велел примас и похлопал меня по плечу. — А потом проводите в келью послушников.

[1] Мессия — буквально, Помазанник; в данном сюжетном эпизоде игра смыслов, в которой Дон пытается принизить примаса, а примас указать Дону на его непонимание целей главы сектантов.

Глава 2

В душе родилось тягучее ощущение, как будто вляпался во что-то грязное. И дело не в прикованных к столбам ремонтниках, плевать, я и не знаю их толком. Но чувство вины всё равно давило на совесть. Я мог выбрать столб, и стоял бы сейчас возле него голый, жалкий и честный…

Но мне нужно выжить. Любым способом.

И вернуться в Загон.

Надо понять, кто они есть — миссионеры. Чем дышат, о чём думают. В чём смысл их существования? Молятся какому-то Великому Невидимому. Однозначно секта. А примас — глава. Я должен завоевать его доверие. Пусть он и предложил мне присоединиться, но доверия во взгляде нет. Нужно проникнуться его учением, самому поверить в Великого Невидимого, выучить молитвы, и потихонечку, полегонечку искать подходы к его детям. К Урсе, к Андресу. Хотя Урса слишком яростная. Фанатка. Андрес выглядит мягче и, судя по всему, у него высокое положение в местной элитке, иначе бы примас не доверил ему обряд инициации, или как там они обозвали процедуру превращения человека в тварь…

Брат Готфрид — могу я теперь называть его братом? — протянул баклагу с водой, и я долго пил, наслаждаясь каждым глотком. Потом меня отвели в келью.

Келья — громко сказано. Пещера, вырубленная в скале. Рядом были другие пещеры, что в них находилось — не знаю, но та, в которую отвели меня, походила на склеп. Тёмная, тридцать шагов в длину, десять в ширину. В центре кострище, обложенное камнями, вокруг лежанки из тряпья и сухой травы. На стене две полки, одна с книгами, на другой грубый глиняный горшок и несколько таких же грубых пиал. Жили здесь подростки, из взрослых только трое. Все не стриженные. В глаза бросилось сильное расовое различие. Во время инициализации я как-то не обращал на это внимания, а сейчас заметил. Большая часть послушников и миссионеров имели азиатскую или арабскую внешность. Это что, примас рекрутирует своих последователей из жителей Османской конгломерации?

Моему появлению никто не обрадовался. Когда легли спать, я подслушал, как один подросток говорит другому, что мяса им теперь достанется меньше. Мясом мог быть я. После трансформации тварь убивают, сушат и съедают. Их расстроило то, что теперь на одну тварь будет меньше.

Ничего, листья пожуёте.

Я лёг в дальнем углу, никаких лежанок в нём не предусматривалось, зато и соседей не было тоже, не нужно слушать чужое злобное шипение. Сунул под голову кулак — и как в яму провалился. Очнулся, когда воздух за пределами пещеры достиг рассветной прозрачности. Сквозь открытый проём кельи проступали очертания столбов и прикованных к ним тварей.

А напротив снова сидел примас.

Меня передёрнуло.

— Твою мать… Что за дурная привычка? Старик… ты можешь не приходить ко мне по ночам?

Он сидел в той же позе, что и прошлым утром, только на этот раз прутиком чертил какие-то линии на полу.

— Тебе не стоит бояться, Дон. Успокойся. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — он говорил тихо и очень медленно, растягивая и как бы пробуя слова на вкус. Эдакий Каа во время охоты. — Тебе кажется, что ты предал свою сущность, что ты отказался от светлого и переметнулся к тёмному. Но этот мир не вселенная из Звёздных войн, а ты не юный Скайуокер. Здесь не существует тёмных и светлых сторон. Великого Невидимого цвета не волнуют.

Я кашлянул.

— В Загоне за такие слова на принудиловку отправляют.

— Загон — логовище безбожников, никто из них не достоин права называться миссионером и нести идеи миссии в мир.

— Я вообще-то загонщик, забыл?

— У тебя есть возможность исправиться. Я верю в тебя. Впрочем, если я ошибаюсь, то посвящение исправит мою ошибку.

— Посвящение?

— Ты же не думаешь, что вот так запросто сможешь войти в круг избранных? Чтобы стать миссионером, необходимо преодолеть особые испытания.

— Дай угадаю: побрить голову, убить тварь и съесть друга?

— Не ёрничай!

Прутик, которым старик только что расчерчивал пол, уткнулся мне в лоб. Не больно. Но старик мог ткнуть в глаз, а я даже не успел среагировать, настолько быстро он это сделал.

— Запомни: в Загоне не любят лентяев, в миссии не любят праздность. Я помогу тебе подготовиться. Это не просто, но в конце ты либо умрёшь, либо станешь таким, как мы.

— Лысым людоедом?

Прутик хлестнул меня по губам. Я вскрикнул. На этот раз было больно. Я отпрянул, а старик навис надо мной.

— Дело послушника молчать, слушать и выполнять всё, что ему скажут! Иначе он займёт место у столба.

Я напрягся. Желание врезать этому лысому отморозку переваливало через край. Все былые убеждения о том, что с человеком можно договориться, канули в лету. Нужно бить, и желательно первым, и уж совсем желательно — из автомата. По-иному не выжить. Но этот старик, несмотря на возраст, сильнее меня и быстрее. Радужка вокруг зрачков отдавала серебром, значит, он под нанограндами. Я не справлюсь с ним.

Я сделал глубокий вдох, успокаивая нервы, а когда примас ушёл, снова лёг и попытался уснуть. Хотя какой тут сон…

Зашевелились подростки у кострища. Уже давно никто не спал, наверняка, прислушивались к нашему разговору. Я поймал несколько косых взглядов. Кто-то даже прошипел обидное: мясо! Завидовали, что примас пришёл ко мне или злились, что я не слишком почтительно разговаривал с ним.

Пацан, который вчера скорбел о недополученной пайке, вышел из пещеры и через несколько минут вернулся с листьями крапивницы. Каждому вручил по одному. Мне швырнул под ноги. Я поднял, сдул налипшую пыль. Лист не самый большой, края завяли и местами засохли. Но это в любом случае еда. Хорошо, что мясо есть не заставляют, а то неизвестно, чем оно занималось полчаса назад.

После завтрака вышли на общую молитву. Примас встал спиной к столбам, сложил смиренно руки на животе. Вся поза — покорность. Миссионеры склонили головы, примас заговорил тихо:

— Сущий Свет во едино, да будет с нами…

Миссионеры повторили за ним хором:

— Сущий Свет во едино, да будет с нами!

— Сущий Бог во едино, да будет с нами… Имя Богу нашему — Великий Невидимый, да будет оно в нас… Узрим Сущность его, ибо она в нём…

Багет звенел цепью и тянулся ножами к примасу. Один раз дотянулся. Ножи полоснули по плащу, оцарапав его. Старик резко обернулся, ухватил багета за запястье и тыльной стороной ладони ударил тварь в подбородок. Всё было проделано резко, я едва заметил начало движения. Примас двигался с такой скоростью, что я невольно охнул, а багет оглушённый упал и до конца молитвы не пытался подняться. Мне показалось, он смущён. Что-то человеческое в нём ещё оставалось.

После молитвы миссия занялась повседневными делами. Часть сектантов, вооружившись вилами и тесаками, покинула лагерь. С ними ушли многие послушники. Я остался на площадке. Никаких приказов не поступало. Несколько миссионеров во главе с Андресом занимались рукопашным боем на пляже.

Я повернулся к ремонтникам. Молодой смотрел на меня с ненавистью.

— Чтоб ты сдох, шлак!

Пожилой вздохнул.

— Дон, не слушай его, ты поступил правильно. Если выберешься отсюда, найди Кума, расскажи, что случилось.

— Расскажу.

— Спасибо.

Он опустил голову, а молодой заплакал. Мутация ещё не коснулась их, для этого требовалось время. Пройдёт два-три дня прежде чем кожа поменяет цвет и покроется язвами. А потом начнётся трансформация костей. Наиболее мучительный процесс. Полуженщина, полуязычник сейчас как раз демонстрировала это. Ещё вчера она смотрела более-менее осмысленно, а сегодня могла только лежать и корчиться. Лицо полностью почернело. Меня потянуло к ней. Захотелось подойти ближе, рассмотреть внимательней. Я сделал шаг…

— Не советую, — прозвучал за спиной голос примаса.

— Почему?

— Нападёт.

Несколько секунд я стоял в нерешительности: делать следующий шаг или нет?

— Она едва шевелится.

— Тварь всегда тварь. Любой человек для неё враг, которого необходимо уничтожить. Это отрицание того, что когда-то она сама являлась человеком. А слабость — показное. Сила в ней уже другая. Организм начал вырабатывать наногранды, физические возможности увеличились.

— Откуда такие выводы?

— Можешь спросить у неё сам.

— Она ещё говорит?

— Разумеется. Сознание остаётся человеческим, несмотря на внешние изменения, и борется с новым восприятием окружающего мира до конца, до той секунды, пока злоба окончательно не победит разум. Спроси её о чём-нибудь, ты убедишься в этом. Я часто с ними говорю.

Тварь, слушая наш разговор, приподняла голову.

— Эй, ты действительно нас понимаешь?

Я сделал второй шаг. Тварь рванула с места, растопырила пальцы, но не дотянулась, примас успел отдёрнуть меня назад. Тварь завыла в бессилии.

— Нена… на… вижу…

Я выдохнул. Говорила она плохо, как будто рот забит чем-то, видимо, начинал формироваться язык, меж губ высовывался бледный кончик.

Примас смотрел на меня с усмешкой.

— Убедился?

— Зачем вы их выращиваете?

— Изменённые держаться вокруг городов и полей крапивницы, в наши места забредают редко. Но они — часть ритуала посвящения послушника в миссионеры. Чтобы стать полноценным членом миссии, послушник должен убить изменённого в поединке, вооружённый только ножом или вилами. Поймать изменённого живьём трудно, приходится идти на компромисс. И опять же, вопрос питания. Да и нанограндам мы не чужды, если ты понимаешь о чём я.

— Понимаю. Доводилось слышать.

— А пробовать?

— Нет.

— В таком случае, не понимаешь. Без нанограндов в этом мире выжить сложно, если вообще возможно. Они нужны всем, и мы не исключение, поэтому добываем их всеми возможными способами, в том числе и таким, — примас хмыкнул, кивком головы указывая на пленников.

— Куда не кинь, всюду клин. В Загоне ферма, у вас столбы…

— В Прихожей стойла, в Османской конгломерации конвейер, — продолжил примас. — Люди в этом мире самый ценный товар. Здесь правят наногранды, всем валютам валюта и единственный ресурс, поставляемый на Землю. Это единственный препарат, способный вылечить любую болезнь и продлить молодость. Людей отлавливают, поставляют через станки, превращают в монстров, выкачивают из них кровь. Ты называешь нас людоедами, но мы не более чем винтик в той машине, которая хавает people тысячами. Твой Загон намного кровожаднее нас, я уже не говорю о конгломерации и Водоразделе.

Примас сильно преувеличивал. Был я в яме и видел, сколько там тварей. Явно не тысячи. От силы пара сотен. Это, конечно, не оправдывает Контору, никого не оправдывает, но Контора трансформирует преступников и безнадёжно больных, пробуя построить свою цивилизацию по традиционным правилам, а этот миссионер приковывает к столбу любого, кого может поймать. Мразь лицемерная…

Но говорить об этом вслух я не стал. Не то положение. А свободных столбов на площадке хватает.

— Я тоже должен убить тварь?

Старик кивнул.

— И когда?

— Сначала докажи свою преданность миссии. Я должен быть уверен, что ты готов стать одним из нас. Некоторые ходят послушниками по нескольку лет.

Несколько лет… Нет, такой распорядок меня не устраивает. Мне необходимо вернуться в Загон как можно быстрее. Если для этого нужно стать миссионером, я им стану, если нужно кого-то убить — убью. Я удавлю этого старика голыми руками, устрою новое землетрясение, поверю в Великого Невидимого…

— Пойдём, — позвал меня примас.

Он отвёл меня к озеру. У кромки воды стоял Андрес, двое миссионеров обступили его. Один поднял вилы над плечом, готовясь метнуть их, второй поигрывал ножом, перебрасывая его из одной ладони в другую. Андрес не заморачивался тактикой, он даже не смотрел на противников, просто стоял и ждал. Когда миссионеры придвинулись вплотную, он развёл руки, словно готовясь обнять обоих, и медленно выдохнул. В конце выдоха первый миссионер ударил вилами. Удар был нацелен в грудь — сильный и быстрый. Андрес едва заметным поворотом плеч и бёдер ушёл в сторону, ухватил вилы за оскепище, перехватил собрата за руку и швырнул в озеро. Мгновенье спустя туда же отправился второй. Андрес сделал короткий шаг ему навстречу, обхватил лицо пальцами и коротким рывком придал телу нужное направление.

Весь поединок занял секунд пять. Примас посмотрел на меня с превосходством, дескать, вот на что способны мои ученики. Но на меня этот театр впечатления не произвёл.

— А против ружья он так сможет? — спросил я.

Братьев-миссионеров Бачиа и Сизого мы с Рыжиком положили не имея никакой боевой подготовки. Их убиенные тушки должно быть уже доели твари. Но я снова побоялся сказать лишнего. Не буди лихо пока оно тихо.

— Ружьё не всегда может оказаться под рукой, — назидательно проговорил примас. — Или могут закончиться боеприпасы. Что ты тогда будешь делать?

Да, с этой стороны он прав, и шоу Мозгоклюя это доказывает. А с навыками, которые продемонстрировал Андрес, есть шанс как минимум отбиться от пары назойливых язычников. А то и от багета.

— Не поспоришь. А я смогу так же?

Примас жестом подозвал Андреса и кивнул на меня:

— Сын мой, прими под свою руку этого послушника. Постарайся вылепить из него достойного последователя Великого Невидимого.

— Как скажешь, отец.

Примас благословил его и направился в сторону пещер, а миссионер повернулся ко мне. Лет тридцать, как и я, но ниже на полголовы и уже в плечах. Костяшки на пальцах сбиты и превратились в сплошные мозоли. Смуглый, но это от постоянного нахождения на солнце, хотя в чертах лица присутствовало что-то азиатское, как и у многих в миссии. На голой груди несколько шрамов, один достаточно глубокий, не иначе багет постарался. Взгляд жёсткий, бойцовский; под этим взглядом я почувствовал себя слабым.

— Единоборствами заниматься доводилось? — спросил он.

— Нет.

— Жаль. Было бы проще. Что предпочитаешь: вилы или нож?

— А в чём разница?

— Вилы длиннее.

— Сам мерил?

— Язык у тебя злой, но примасу ты нравишься, не хочу его расстраивать, а то бы сломал тебе пару рёбер.

— Что ж вам мои рёбра покоя не дают?

— Уже ломали?

Мы оба засмеялись, и это послужило катализатором. Я почувствовал уважение к этому миссионеру. Он, конечно, не друг, но уже и не враг.

Андрес взял вилы, сделал несколько показательных разворотов, демонстрируя их боевую суть.

— Объясняю разницу, — он ничуть не задохнулся, дышал легко и ровно. — Не смейся, но вилы действительно длиннее, и имеют два зуба. Наш оружейник делает их из пальцев багета, поэтому они легко пробивают шкуру любого изменённого. С таким оружием легче получить первичные навыки, а новичок чувствует себя спокойно и уверенно. Однако не все из них доживают до той поры, когда начинают понимать, что длина не является преимуществом, а самоуверенность — первый шаг к поражению. А вот нож учит точно рассчитывать каждый удар, и надеяться не только на него, но и на себя. Кроме того, у него есть ещё одно неоспоримое достоинство: при необходимости его легко спрятать. Что выберешь?

— А примас чем пользуется?

— Ножом.

— Тогда и я ножом.

— Правильный выбор. Пойдем, подберём тебе оружие.

Андрес отвёл меня в местный арсенал. Такая же пещера, как остальные. У входа под набольшим навесом стоял верстак, над ним склонился тучный мужчина в шортах, и вытачивал напильником заготовку ножа. Сильно пахло хвоей и ещё чем-то пряным.

Гвоздикой!

Я отпрянул назад, прикрывая ладонью рот и нос.

— Реакция верная, — похлопал меня по плечу Андрес. — Но бояться нечего, здесь чистой пыльцы нет. Так пахнет клей. Брат Гудвин, — он кивком указал на толстяка, — использует его для сварки деталей. Брат, покажи свою работу.

Толстяк посмотрел на нас сквозь сильный прищур, вытер руки ветошью и пробасил:

— Вечно ты не ко времени, приор Андрес… Ладно, идёмте.

Он провёл нас вглубь кельи. Вдоль стены стояли стойки с оружием: калаши, ружья, винтовки Мосина, ППШ. В специально вырубленных горизонтальных нишах лежали магазины, вскрытые цинки, инструменты, детали, патроны россыпью. Среди хлама я увидел несколько ножей. Гудвин выбрал один, вынул из ножен и повертел в пальцах.

— Этот тебе подойдёт. Ты крупный, пальцы длинные, в самый раз будет. Лезвие двадцать четыре сантиметра, ширина пять, обоюдоострый, так что можешь хоть колоть, хоть рубить, хоть вспарывать. Слышал про Самсонова[1]? Вот это мастер был. Я, конечно, по-евойному не умею, но стараюсь, а уж формой очень похоже. Любого изменённого завалишь, если знать, куда бить, а уж человека и вовсе пополам разрубишь. И балансировка — глянь…

Он положил нож рукоятью на указательный палец, и нож застыл.

— Не смотри, что нож такой большой, середина тяжести у крестовины. Это потому что лезвие не стальное.

— Деревянное что ли? — усмехнулся я.

— Башка у тебя деревянная. Этоне железо, — он постучал полотном по металлической оковке ножен. — Пластины язычника. Соединяю их по несколько штук и склеиваю. Чуял гвоздику? Вот. Пыльца, кедровая смола, рыбий жир, ещё кое-что. Клей получается, ничем не отдерёшь, только напильником доработать, как в анекдоте. Ха-ха!

Он сделал несколько пассов. Нож запорхал в руке как бабочка в полёте. Потом подкинул ветошь и подставил под неё лезвие. Ветошь распалась на две части.

— Понял как? Ни одна шкура не устоит. И за лезвие не хватайся, без пальцев останешься. Много у нас тут таких порезанных ходит. Ха-ха!

Толстяк вернул нож в ножны и протянул мне.

— Пользуйся, коли уж одним из нас становишься. А заслужишь, так примас его тебе насовсем отдаст.

Из кельи брата Гудвина мы вернулись на берег. Андрес взял мой нож, подкинул, перебросил из руки в руку.

— В Загоне за такой нож пятьсот карат дают. А уж за триста с руками оторвут. — Андрес замолчал, позволяя мне прочувствовать величину суммы. — Только мы ими не торгуем. Чтобы изготовить его, у брата Гудвина уходит несколько месяцев. Но оно того стоит. Нет ничего острее пластин язычника, как что лезвие даже точить не придётся. Но Гудвин прав, с ним нужно осторожно. Пальцы, не отрежешь, для этого постараться надо, но пораниться не сложно. Я тебя научу, как правильно с ним обращаться.

[1] Речь идёт о тульском мастере по изготовлению охотничьих ножей Егоре Петровиче Самсонове.

Глава 3

В миссии проживало около трёхсот человек, и как в Загоне, они делились по статусу. На вершине примас: царь, бог, вождь и президент в едином лице. Одним словом — Контора. Я пробовал узнать его имя, не получилось. В ответ люди лишь пожимали плечами: либо не знали, либо не хотели говорить. Дальше следовали приоры: Андрес, Урса и Готфрид. Все трое ненавидели друг друга и по возможности старались подставить. Примас к месту и не к месту любил повторять, что устал, что пора на Вершину, и кто-то из троицы должен занять его место. Вот они и бодались. Однако хитрый старик никуда подниматься не спешил, странно, что они этого не понимали и продолжали цапаться, а ему доставляло удовольствие следить за их вознёй.

Ниже по статусу стояли рядовые миссионеры. Большую часть времени они проводили в бесконечных изматывающих тренировка. Не миссия, а военный лагерь. Ежедневно небольшие группы по пять-шесть человек уходили на восток к поселениям Османской конгломерации или на запад к Водоразделу. Их цели и задачи носили, скорее всего, разведывательный характер, но иногда они возвращались как побитые собаки, а одна группа не вернулась вовсе. По этому поводу вся миссия собралась на плацу, примас собственноручно завалил багета, и его съели сырым, в молитвах и слезах.

Послушникам мяса не досталось. При всём внешнем равноправии, они являлись самой бесправной и угнетаемой частью населения. По сути, рабы, молодые мальчишки и девчонки, большинство азиатской внешности. На их долю выпадала вся внутренняя работа, а если оставалось время, то Готфрид проводил с ними занятия по физической подготовке. Занятия проходили жёстко, с кровью и выбитыми зубами. Я смотрел на них со стороны и понимал, что в схватке один на один противостоять натасканному миссионеру сможет не каждый, разве что Мёрзлый с его штурмовиками, или Гук, или тот колченогий шлак Костыль, отправивший меня под нары в первый день пребывания в Загоне.

Дважды в неделю послушники отправлялись за крапивницей. Уходили с утра, возвращались в сумерках с мешками забитыми листьями, измотанные и злые. Меня к работам не привлекали. Примас велел Андресу готовить посвящение, и мы целыми днями занимались рукопашным и ножевым боем. Это вызывало ропот моих собратьев по келье, но открыто никто не выступал, только косились и шептались. За оспаривание решения примаса могло последовать серьёзное наказание. Одного из ослушников однажды подвесили вниз головой возле кельи старика, и каждый миссионер счёл своим долгом подойти и плюнуть в него.

В прошлом я никогда не отличался страстью к физическим нагрузкам. В детстве занимался лыжами, потом хоккеем. В юности, чтобы нравится девочкам, тягал железо, нарастил кое-какую массу на руках и кубики на прессе. Но всё это напускное; кубики уже давно заросли жиром, и теперь Андрес сгонял с меня этот жир. Я бегал, плавал, боксировал, боролся. Для отработки приёмов Андрес привлекал послушников, заставляя меня разбрасывать их по пляжу. Разница в возрасте сказывалась, разумеется, в мою пользу; я ощущал, что день ото дня становлюсь сильнее, быстрее, даже Андрес удивлённо поджимал губы. Когда дело доходило до ножей, чаще всего мы использовали деревянные заготовки, и лишь при отработке ударов на чучеле брали боевые.

— Удар должен быть коротким и смертельным, — говорил приор. — Часто бывает так, что на второй удар попросту не остаётся времени.

Он показывал основные точки, артерии, сухожилия, поражая которые можно обездвижить противника или убить. Не скажу, что мне это нравилось, особенно на первых порах, но постепенно я втянулся и начал чувствовать интерес. Единственное, что мешало, острая тоска по семье. Вечерами, укладываясь спать в своём углу в келье, я вспоминал лицо Данары, цепкие пальчики Киры. Страх за их судьбу сжимал сердце.

Кормить стали лучше. Теперь мне давали по два листа крапивницы и горсть кедровых орехов — еда, от которой желудку становилось невесело. Уже через неделю я не хотел на неё смотреть, но другого всё равно не было, и если бы сейчас мне предложили кусок мяса, я бы не стал выяснять его происхождение. Хочешь, не хочешь, а научишься жрать и тварей, и гусениц, и змей.

На змей мы ходили охотиться в пустошь. Андрес демонстрируя то ли смелость, то ли глупость дразнил змею, и когда та набрасывалась, резким ударом срубал ей голову. Потом сдирал кожу и, соорудив из стланика костерок, обжаривал на углях. После сплошной крапивницы это казалось сказочным яством. Соли бы ещё немного. Но змеи попадались редко, за долгие годы существования миссии их ряды в этих краях успели здорово проредить. Я видел послушников, выходивших за стены в пустошь и бродивших меж каменных нагромождений в тухлой надежде раздобыть к ужину что-нибудь ползуче-шипящее, но чаще всего им приходилось возвращаться голодными.

Во время очередного выхода Андрес сделал неопределённый жест в сторону горизонта и сказал:

— Иди.

— Куда?

— Куда хочешь.

Я хотел в Загон, но в словах Андреса чувствовался подвох. Он проверял меня или хотел в чём-то убедиться. Несколько минут я молча разглядывал стланик под ногами, как богатырь на распутье, только здесь куда не поверни, всюду смерть. В южном направлении тянулась каменистая пустыня без капли воды, между собой миссионеры называли её Кедровая пустошь. Безжизненное и безграничное пространство. На востоке и юго-востоке находились пограничные селения Османской конгломерации и бесконечные поля крапивницы. Со слов Андреса отношения между миссионерами и османами были более чем натянутые. В лучшем случае там меня могла ждать смерть, в худшем — конвейер, то бишь столб в понимании миссионеров.

С севера сплошные горы. Брат Гудвин однажды обмолвился, что перейти их ещё никто не смог, а кто пытался — не вернулись, так что тоже не вариант. А если направиться в Загон, боюсь, миссионеры меня не поймут. За одну только попытку сбежать поставят к столбу и сунут к носу венчик крапивницы.

В общем, куда ни пойдёшь, везде либо смерть, либо трансформация. Так чего Андрес хочет услышать от меня? Что миссия — центр местной вселенной, и лучше её ничего нет в целом мире?

— Некуда мне идти. Мой дом здесь.

Андрес промолчал, как будто ни о чём и не спрашивал, стал показывать, как вырваться из удушающего захвата, но было заметно, что ответ ему понравился.

Вернувшись в миссию, я до темноты плескался в озере. В самом глубоком месте уровень воды едва доходил до подбородка. Дно песчаное, вода прозрачная, чистая, но безвкусная. И ни рыбы, ни растений, похоже, ультрапресная. Говорят, такая обладает хорошими целебными свойствами. От постоянных тренировок моё тело покрылось синяками и ссадинами, и вода приносила облегчение.

Я доплыл до противоположного берега, взобрался на камень и растянулся на нём. Закрыл глаза. Андрес неплохо погонял меня сегодня, мышцы болели и требовали рук профессионального массажиста. Или массажистки. Кирюшка любила топать по мне ножками. Я ложился на диван, она взбиралась на поясницу и, придерживаясь одной ручонкой за спинку…

— А ты крепкий.

— И из себя ничего. Приятненький.

Голоса доносились с воды. Девичьи голоса. Я подхватился. Метрах в пяти от камня выглядывали из озера две мокрых головки. Волосы связаны сзади в пучок, как и положено послушницам, в глазах вызов, губы растянуты в улыбке. Эти девчонки жили в келье рядом с примасом и в общих работах никогда не участвовали.

— Смотри, Малка, и инструментик у него не самый маленький. Хочешь потрогать? Я бы потрогала.

Девчонки захихикали, а до меня только сейчас дошло, что я голый. Сумерки наложили на тело тени, но до конца скрыть не могли. Щёки залило краской, и я поспешно скользнул в воду. Слава богу, глубина позволила спрятать то, что эта мелкая наглость назвала инструментом.

— Что вы тут делаете одни? — попытался я напустить на себя строгость. — Марш в келью!

— Мы не одни, нас двое. И даже трое, — продолжила словесное наступление наглая послушница. Подружка не отставала.

— А ещё здесь темно, с пляжа не увидят. Так что тоже можешь потрогать нас.

Они замерли на расстоянии вытянутой руки. Я видел, как приподнимаются при дыхании упругие груди. Дотянуться и дотронуться. Сдавить, прижать к себе…

Я ушёл под воду с головой, и чтобы остудить мысли, сделал несколько мощных гребков, вынырнув позади отвязных послушниц. Они снова засмеялись и, как сирены, стали звать меня: Дон, Дон. Может быть, я и вернулся, и всё было бы здорово…

Но у меня только одна женщина — Данара — и других не будет.

Я выбрался на пляж, подобрал одежду. У кромки воды сидел на корточках Андрес, вертел в пальцах нож.

— Это Белая и Малка, — не глядя на меня, сказал он. — Они из гарема примаса. Если бы ты притронулся к ним, то уже утром стоял у столба.

— Примас специально подослал их ко мне?

— Здесь ничего не делается просто так. В твоём случае, это часть посвящения.

— Видимо, уже вторая часть. Первая была днём, когда ты предлагал мне свалить, так?

Андрес поднялся.

— Завтра будет третья. Готовься.

— А сколько их всего?

— Сколько скажет примас.

Андрес ушёл, а я направился к келье. Завтра будет третья часть посвящения, но точно не последняя, потому что в последней я должен убить тварь.

Утром вся миссия по обыкновению собралась у столбов на молитву. Я не столько вслушивался в слова, сколько смотрел на прикованных мутантов. Женщина уже превратилась в натуральную тварь, и её давно следовало пустить на сушку и корм, а вот мои сотоварищи-ремонтники только-только подходили к завершающему этапу. Тот, что был старше, превращался в язычника. Он ещё не чувствовал своей силы, и большую часть времени сидел, прижавшись спиной к столбу. Молодой становился подражателем.

До сих пор мне не доводилось сталкиваться с этим видом. Рыжик описывал его как что-то дряблое и малоподвижное. Собственно, так оно и было. Молодой, пока проходил трансформацию, метался и орал от боли, особенно ночами. Но вот уже третьи сутки молчал, только если подойти к нему и заговорить, начинал изрыгать из себя потоки оборванных фраз. Иногда я узнавал строчки из песен. Он мог пропеть два или три куплета, соблюдая мотив и темп, а потом принимался говорить, и говорил, говорил, говорил, шептал что-то под нос. В конце резко замолкал и смотрел на меня. Голова круглая, узкий лоб, узкие глазки, выступающая вперёд массивная челюсть. Зубы мелкие, острые, кожа бледная, почти синюшная, да и весь вид как у утопленника. Ничего человеческого не осталось. На пальцах тонкие кривые когти сантиметров пять длиной. Он всё время рыхлил ими землю, словно оттачивал.

Молитва закончилась, но люди не расходились. Примас перекрестился.

— Возрадуемся, дети мои. Пришло время навестить врагов нашей веры на востоке. Отряд лучших бойцов отправится сегодня к поселениям конгломерации и получит с них по долгам. Возглавит отряд сын мой Андрес.

Приор выступил вперёд, поклонился.

— Благодарю за доверие, отец.

— Бери бойцов и отправляйся. Жду тебя только с победой.

Старик протянул ему крест и направился в свою келью, следом дёрнулась стайка послушниц. Одна обернулась и подмигнула мне. Белая. Взгляд наглый и, главное, беззастенчивый. Молодое тело, красоту которого не мог скрыть кусок выцветшей ткани, вызывал во мне плотскую тревогу. Всё-таки я мужчина…

— Пошли, — толкнул меня Андрес.

Бездумно, всё ещё не отводя глаз от Белой, я двинулся за ним, и лишь секунду спустя очнулся:

— Куда мы?

Андрес направился к арсеналу, там собрались четыре десятка миссионеров и среди них Урса. Из послушников только я. Брат Гудвин вынес семь обрезов и две трёхлинейки. Потом добавил к этому четыре нагана. Андрес распределил оружие между бойцами, причём ни ему, ни Урсе огнестрелы не достались. У остальных ножи и вилы.

Гудвин вынес две гранаты, протянул их Андресу и вздохнул:

— Больше не могу.

— А патроны?

Гудвин пожал плечами:

— Повеление примаса — не больше шести зарядов на ружьё, по обойме на револьвер и по две на винтовку.

— И что я с этим буду делать?

— Я здесь ни при чём. Хочешь, иди разговаривай с примасом.

Андрес посмотрел в сторону кельи старика и промолчал.

Миссионеры обрядились в кожаные плащи. Мне тоже выдали. Смотрелся он грубо, но весил немного, а на ощупь был мягким и не стеснял движения. Пуговицы отсутствовали, полы плаща свободно свисали и при ходьбе подавались назад, развеваясь словно крылья. Кроме плаща дали широкий пояс с фляжкой и вещмешок до горловины забитый листьями.

Перед выходом миссионеры обновили причёски, сбрив щетину с голов и разрисовав лица синькой. В качестве краски использовали синюю глину с кедровым маслом. Меня, слава Богу, не обрили и не покрасили.

Я обратил внимание, что Андрес повесил нож не на пояс, как делал это обычно, а намертво закрепил на правом бедре. Пола плаща прикрыла ножны: и не видно, и достать легко. Я попросил Гудвина дать мне что-нибудь похожее. Толстяк кивнул, вынес два тонких ремешка и прикрепил к ножнам.

— А зачем они лица раскрашивают? — спросил его я.

Гудвин посмотрел на меня с непониманием.

— Это защита Великого Невидимого от враждебных деяний хулителей и отступников нашей веры.

Я закусил губу, чтобы не засмеяться. Защита, ага. Не уверен, что с ним согласятся брат Сизый и брат Бачиа, и многие другие братья и сёстры, которых уже нет. Но пусть верит, наивный. Объяснять ему, что это не более чем сказки примаса, бестолковое дело. В лучшем случае Гудвин не поймёт, в худшем — сдаст меня старику. А уж что примас сделает со мной за антипропаганду его учения, догадываться не приходится.

Я поспешно кивнул:

— Ну да, защита. Чё-то тормознул малость, бывает. Не проснулся ещё. А мне почему краски не дали? Я бы тоже защитился.

— Послушникам не положено. Радуйся, что примас позволил взять тебя на охоту.

Вряд ли позволил, скорее уж, приказал, но я опять кивнул: ага, радуюсь.

Через час мы топтали ботинками стланик пустоши. Шли быстро, без разговоров, цепью, метров за триста впереди — дозор во главе с Урсой, я с Андресом в серёдке. К вечеру добрались до реки. За ней местность менялась. Стланик исчезал, появлялись кусты, чахлые деревца, ковыль, бледно-зелёные пятна полыни.

Я прикинул, как будем переправляться. Ширина метров семьдесят, течение не быстрое, но заметное, на берегу ни лодок, ни плотов, про мост вообще молчу.

Ситуацию разрешили просто: разделись, вещи завязали в плащи и переплыли. Среди миссионеров было несколько женщин. Молодые, не старше тридцати, смотреть на их обнажённые тела было неловко и… очень хотелось смотреть. Стройные, подтянутые, крепкие. Кожа нежная, каждая деталь тела на своём месте. Жаль, что бритые наголо, женственность от этого сильно проигрывала… Но похоже, кроме меня этой стороной их сущности не заинтересовался никто, как будто брома обожрались.

После переправы я думал, что мы остановимся на ночлег, но Андрес приказал идти дальше. Лишь в ночи, когда звёзды усыпали небо, разбили стоянку. Каждому раздали по листу крапивницы, после чего вещмешок опустел на треть, и легли спать.

Утром марафон продолжился. Не поев, рванули на восток, словно боялись опоздать к следующему восходу. Миссионеры шли неутомимо, как будто и не знали слова усталость. На третий день то же самое. Стало заметно теплее, а под конец третьего дня и вовсе жарко. Перешли вброд несколько ручьёв. Вода чистая, тёплая, и главное, не ультрапресная, как в миссии. На песчаной отмели резвилась стайка пескарей, я указал на них Андресу. Приор отрицательно мотнул головой. А жаль, потому что прошлым вечером доели последние листья, и надо было чем-то забивать животы.

К полудню четвёртого дня вышли к железнодорожным рельсам. Насыпь не выше полуметра, рядом верстовой знак. На табличке с одной стороны выведено «175», с другой — «174». Сто семьдесят четыре до чего? До Загона?

Я посмотрел в сторону пустоши. Стальные струны уходили к горизонту и рассеивались в длинных волнах марева. Дорога домой. Никогда не думал, что скажу о Загоне так… Койко-место номер тринадцать, которое наверняка уже не моё, да и сам я списан в безвозвратные потери, но именно там мой дом, потому что там Данара и Кира.

— Время ещё есть, — поглядывая на солнце, сказала Урса. — В низине ручей, можно послать самого бесполезного за водой. Пить хочется. Слышал, мясо? Собери фляжки и отправляйся.

Мясо — это мне. При каждом удобном случае она старалась задеть меня, чудо, что до сих пор не прирезала. Хотя на мой взгляд она просто напрашивалась на плотный личный контакт. На каждом привале смотрела призывно, но я не реагировал. И вот она женская месть.

— Не ты решаешь, что делать! — резко ответил Андрес и для вескости сказанного сжал нижний конец креста, болтающегося на груди. — Рассредоточится и ждать.

Чего именно ждать, он не уточнил, но миссионеры разделились на две группы и цепью залегли по обе стороны полотна. Несколько бойцов во главе с Урсой прошли вперёд и, ни от кого не прячась, присели на рельсы. Мы зарылись в траву.

Солнце палило по серьёзному, тело под плащом взмокло. В принципе, я был согласен с Урсой, вместо того чтоб валяться и потеть, лучше бы за водой сбегать. Пить в самом деле очень хотелось. На дне фляжки плескалось несколько капель, но их лучше приберечь на крайний случай, когда совсем невмоготу станет.

— Чего ждём? — наконец спросил я.

Андрес жевал травинку и периодически поднимал голову над венчиками ковыля.

— Слышишь? — настороженно проговорил он.

Я навострил слух. Ничего особенного, обычная трескотня кузнечиков и ещё какая-то жужжащая хрень. В какой-то момент показалось, провода гудят. Но какие тут могут быть провода? Степь открытая.

— Что я должен услышать?

— Поезд.

Я продолжил вслушиваться. Минут через пятнадцать над горизонтом зависла чёрная струйка дыма и медленно поползла в нашу сторону. Ещё через десять минут послышалось пыхтение, и лишь после этого показался паровоз. Двигался он медленно, километров двадцать в час, и тянул за собой три грузовых вагона и теплушку.

Я указал на него пальцем.

— Только не говори, что мы должны это захватить.

— Боишься?

— Это состав с углём. Что мы с ним будем делать? Тварей жарить? Эй, кому кусочек от жопы язычника, наш повар так хорошо прожарил его на угольках, жир так и пузыриться!

— Нам нужен не уголь, — прищурился Андрес, и повысил голос. — Приготовиться!

Урса с компанией встали возле путей, приветливо потрясли ладошками. Машинист дал длинный гудок. Идти напролом не имело смысла, скорость небольшая, при необходимости можно заскочить на ходу и выбросить всех, кто находится в будке. Скрипнули тормоза, облако пара окутало колёса, и поезд встал. На землю соскочили двое чернявых с винтовками. Один заверещал:

— Kıpırdamayın, köpekler! Yere yatın! Yere yatın! (Не двигайтесь, собаки! Ложись! Ложись!)

Я бы на его месте сразу начал стрелять. Не раздумывая. Чёрные плащи и синие рожи однозначно указывали на миссионеров, а охранник должен был понимать, кто они такие.

Из теплушки выбрались ещё двое с ружьями и побежали в голову состава. Миссионеры поднялись из травы как тени. Действовали слаженно и быстро, охрана легла, даже не сообразив, что случилось. На что только рассчитывали? Паровозная бригада дружно подняла руки. По кислым лицам было видно, что на пощаду не рассчитывают, но трогать их никто не стал.

Андрес коротко приказал:

— Трупы в вагон. Грузимся.

Миссионеры забрались в теплушку. Андрес, я и Урса поднялись в будку.

Машинист и кочегар снова испугано вскинули руки. Андрес сказал брезгливо:

— Хватит трястись. Поехали. Урса, скажи им.

— Hadi gidelim, — перевела приорша.

Машинист потянулся к рычагам, тяговое дышло пошло по кругу, проворачивая колёса, и поезд натужно сдёрнулся с места.

Урса встала рядом с машинистом, сунула нож к горлу.

— Dediğimi yaparsan yaşayacaksın. (Делай, что скажу, и будешь жить)

Это не был немецкий или английский, их я знаю хорошо, как-никак лингвистический университет за плечами.

— Что за язык?

— Османский, — не вдаваясь в подробности, ответил Андрес.

Поезд со скоростью раненной черепахи двинулся дальше. Я встал возле окна, хватая тёплый воздух пересохшими губами.

Захват прошёл быстро и красиво, как в старых добрых вестернах Серджо Леоне. Всё это не могло быть спонтанным, в действиях миссионеров чувствовалась слаженность. Каждое действие продумано и отработано заранее. Андрес знал, где пройдёт поезд и в какое время. Возможно, машинист заодно с миссионерами, а весь его страх — показной. Если это так, то и в Загоне у них могут быть свои люди.

Глава 4

Справа показались заросли крапивницы. Они стояли от дороги метров за триста, но запах гвоздики всё равно чувствовался. Андрес и Урса повязали вокруг лиц широкие куски ткани. Мне пришлось использовать бандану.

Поезд продолжал неспешно двигаться, постукивая колёсами на стыках рельс. Заросли подступили ближе. Можно было выпрыгнуть на ходу, набрать свежих листьев и запрыгнуть обратно. И поедим, и жажду утолим.

— Андрес, как на счёт сорвать пару листочков? — спросил я.

— Ага, — кивнул приор, — давай. Тебя там как раз ждут.

— Мясо, — пренебрежительно хмыкнула Урса.

Я не понял, чем был вызван их сарказм, пока не увидел на краю поля язычника. Тот вышел из зарослей и смотрел на поезд. Жабьи глаза перепрыгивали с вагона на вагон, морда сморщилась в умственном напряжении. Он словно пытался сообразить, что же такое видит. Вроде бы это нечто двигается, а значит, на него можно напасть. Но что-то удерживало, и он пытался понять — что?

— Мясо, — повторила Урса, но уже в адрес твари. — Безмозглое мясо.

Через несколько километров заросли отступили, а потом и вовсе скрылась за горизонтом. Солнце склонилось к западу, жара начала спадать.

Я допил воду и встряхнул фляжку, в надежде, что в ней отыщется ещё хоть капля. Пусто.

— Долго нам ехать?

— Мясу не терпится сдохнуть, — в очередной раз фыркнула Урса.

— Заканчивай меня мясом называть, — попросил я. — Это уже реально напрягает.

— Рот закрой. Ты никто. Послушник! Твоё дело молчать, вот и молчи. Мясо!

В мозгах переклинило. Всё, чему за последние недели я научился у Андреса, выплеснулось в одно движение: нащупал рукоять ножа, потянул. Мысли напугать не было, только убить. Резкий удар по горлу — и она захлебнётся собственной кровью. Наглая сука!

Урса оказалась быстрей. Она даже не стала использовать нож, просто схватила меня за кадык, и я осознал — писец.

— Что теперь станешь делать, мясо?

Приорша придвинулась ко мне вплотную. Вокруг увеличенного зрачка по радужке ползала, то сжимаясь, то расширяясь, серебристая полоса. Она заряжена! Она… Я не приглядывался, а вернее, не обращал внимание, используют ли миссионеры наногранды. Примас и те две старухи однозначно грантоеды, но остальные… Примас слишком жаден, чтобы делиться нанограндами, у него их не может быть много. За всё время, что я прожил в миссии, там не высушили ни одной твари, да и разговоров на этот счёт не велось, хотя я прислушивался.

— Отпусти его, — спокойным голосом потребовал Андрес. — Повторять не буду.

— Надо было не рыжему, а тебе башку снести, — процедила Урса, убирая от меня руки и отодвигаясь.

В глазах Андреса тоже отсвечивало серебро. Наверняка и остальные миссионеры под дозой. Не от благословения же примаса они так неутомимо шли по пустоши и с такой лёгкостью расправились с охраной. А я ещё удивлялся. Значит, перед набегом старик всё-таки расщедрился и выдал бойцам по малой дозе.

Андрес похлопал меня по плечу.

— Когда прибудем на место, держись рядом. Твоя задача — выжить. Понял? Ты слишком слаб.

Насчёт слабости он перегнул. Для драки с Урсой, возможно и так, но я мог бы напомнить ему судьбу брата Бачиа. Окажись в моих руках автомат, тупая приорша, да и любой иной миссионер, вели себя более сдержанно.

— Делать всё нужно быстро, пока не пришла помощь.

— Какая помощь? Кому?

Андрес не ответил. Совершенно необъяснимая скрытность. Информации ноль, как будто я сам должен догадаться, что делать и куда бежать. Если это часть посвящения, проверка моих умственных способностей, то это очень глупая проверка. Мы не на учениях, и любая ошибка чревата серьёзными последствиями.

Впереди показались строения: выстроившиеся в ряд три длинных одноэтажных барака из саманного кирпича и похожая на водокачку вышка. То ли станция, толи посёлок. Никаких укреплений, но каждое здание походило на отдельно стоящий бастион. В стенах ни дверей, ни окон, на плоских крышах крепостные зубцы. На платформе группа османов. Из оружия два арбалета. Нападения не ждали. Кто-то из встречающих поднял в приветствии руку.

Урса толкнула машиниста:

— Fren, koç (Тормози, баран).

Поезд замедлил ход, окутался белым облаком пара. Урса приложила ладони ко рту и прокуковала: ку-ку! Двери теплушки открылись, из пара выскакивали миссионеры и кололи османов вилами. Спокойно, без суматохи, как будто выполняли рядовое поручение.

Андрес спрыгнул на платформу, за ним я. Где-то зазвенело железное било. Яркий металлический звук перекрыл все прочие звуки, но почти сразу заткнулся.

Пар развеялся. На платформе кроме меня никого не было. Из будки свисало тело машиниста с вывернутой головой, похоже, Урса сломала ему шею.

Фигуры в чёрных плащах уже сновали по крыше первого барака. Я кинулся к нему. У стены заметил приставную лестницу. Хватаясь за перекладины, поднялся наверх, протиснулся между зубцами. В центре увидел широкое квадратное отверстие. Миссионеры прыгали в него. Снизу донеслись крики. Я подступил к краю, заглянул в чернеющую пустоту.

— Вниз не суйся! — выкрикнул над ухом Андрес. — Без тебя разберутся. Давай за мной.

Он побежал к перекидному мосту, соединяющему бараки. Тощий осман, стоя на середине моста, суетливо укладывал болт в ложе арбалета, руки тряслись. Сузившиеся от страха глаза перебегали с набегающего приора на ложе и обратно. Андрес подскочил, схватил его за волосы и вбил кулак в горло. Хрустнула гортань. Осман захрипел, выпучил глаза и повалился в проход между бараками. Я едва успел подхватить падающий из его рук арбалет.

Прятаться за спиной Андреса и просто выживать не мой принцип. В груди зародился азарт. Я должен проявить себя. К тому же, у меня теперь есть оружие. Арбалет не эмпэшка, но дальнобойнее ножа.

Я перебрался на вторую крышу и побежал к следующему переходу. Тактика нападения миссионеров становилась понятной. Пока османы не опомнились, надо захватить крыши, а с теми, кто прятался внутри, разберутся другие.

Разбирались жёстко. Я слышал крики. Так кричат те, кого не берут в плен. Судя по всему, с оружием у османов было не густо, сопротивления почти не оказывали, и вряд ли это только фактор внезапного нападения. Выстрелов раздавалось не много, стреляли из револьверов. Лишь единожды подал голос дробовик.

Перед третьим бараком пришлось задержаться. Османы успели занять оборону, убрали мост и, прячась за зубцами, кричали что-то оскорбительное.

— Ругаются, — усмехнулся Андрес.

Я приподнялся, рядом с головой просвистел болт.

— Ещё и огрызаются.

— Не высовывайся.

— Хотел посмотреть, сколько их.

— Достаточно, чтобы умереть.

Пригибаясь, подбежала Урса, за ней несколько бойцов.

— Первый барак зачистили, — доложила приорша. На лице засохли кровяные подтёки. — Взяли семнадцать туш. Сейчас второй зачистим.

Никто не объяснил мне заранее, чем отличаются туши от мяса. Предположу, что туши — это обычные пленники, у которых есть все шансы стать послушниками, то бишь, миссионеры шли сюда не ради пресловутого пропитания, а за пополнением.

— Скажи этим, чтоб сдавались.

— Не послушают. Они же упёртые.

— Великий Невидимый каждому даёт шанс на милость. Если сдадутся, сохраним жизнь.

— Pes et, dokunmayalım! (Сдавайтесь, не тронем) — крикнула Урса.

В ответ последовала новая порция брани, несколько болтов выбили крошку из стены.

— Не хотят… — Андрес вытащил гранату, дёрнул кольцо и перебросил на соседнюю крышу. — Ну тогда вот вам подарок.

Взрыв расколол зубцы, разметал защитников. Двое миссионеров с разбега перепрыгнули на другую сторону. Расстояние было метра четыре, я бы не решился, но, видимо, под нанограндами организм и не на такое способен.

Перекинули мост, и уже по нему перебрались остальные. Добили раненых. По хлипкой лестнице спустились в барак. Внутри обстановка походила на минизавод. Под потолком висели лампы, дальше по проходу стояло что-то вроде парового агрегата с топкой и водяным котлом. Вдоль прохода были уложены в штабеля мешки. Агрегат потряхивало, из конусообразного жерла сыпалась на пол зелёная мука. Удушающе пахло гвоздикой.

Объяснений не потребовалось. Люди в посёлке делали муку из сушёных листьев крапивницы, ту самую, которую потом превращали в кашу и суп. Сытно, полезно и дёшево. Полей в округе достаточно, по железнодорожной ветке поставляли из Загона уголь. Контора не заморачивалась собственным производством муки, получая её в обмен на уголь, а для пополнения запасов свежих листьев вполне хватало той команды сборщиков, с которой я имел честь однажды сотрудничать. Не понятно только, почему людей мало. Для такого производства одних сборщиков надо не меньше сотни, плюс охрана, и не с арбалетами, как эти, а с дробовиками и винтовками.

Подобных заводиков по границе с Загоном наверняка стоит немало. Похоже, что миссионеры любили навещать их время от времени, знали расположение, обстановку, отсюда слаженность в действиях. Всё было отработано до мелочей, каждый знал свою задачу. За штабелями отыскалась транспортная дверь, с другой стороны уже стояли миссионеры. Несколько десятков мешков вынесли и сложили возле водонапорной башни, туда же согнали пленных. Ни одного мужчины, только дети и женщины. К мешкам привязали верёвки, получилось подобие рюкзаков. В таком виде нести их будет удобнее.

Андрес поторапливал:

— Быстрей, быстрей. Разбирайте мешки. Сестра Урса, уходите Сухим руслом. Нас не ждите, догоним.

Я примерился к мешку, приподнял: килограмм сорок. Тащится с таким грузом четыре дня по пустоши не самая лучшая идея. Под нанограндами может это и нормально, но я-то не заряжен.

— Не трогай, — остановил меня Андрес, и кивнул на арбалет. — Пользоваться умеешь?

— Доводилось. Конструкция другая, но принцип тот же.

— Собирай болты.

— На хрена?

— Воевать будем.

Воевать… А сейчас мы чем занимались? Но уточнять не стал. Прошёл к платформе, среди тел османов нашёл два тула[1] с болтами, в каждом по десять штук. Затолкал все в один, повесил через плечо. Обшарил карманы трупов. Не так давно подобное действие вызывало у меня содрогание и рвотные позывы, а сейчас это стало чем-то нормальным. Человек такая тварь, которая со временем ко всему привыкает.

Присел на лавку, осмотрел арбалет. Конструкция самая примитивная, ничего выдающегося: деревянная дуга, тетива, ложе. Чтобы взвести, достаточно вставить ногу в стремя на конце и руками натянуть тетиву. Общее время перезарядки секунд двадцать, с моей подготовкой пусть будет сорок. Не уверен, что такое оружие можно использовать против тварей, разве что стрелять будут одновременно десять человек или больше. Наверняка османы так их и использовали. Эффективная дальность метров сорок, точность… Мы с Кирюшкой любили пострелять из арбалета. Я специально купил недорогой, спортивный, с коллиматором. С тридцати шагов попадали в консервную банку, причём, у Кирюшки получалось чаще. Я, конечно, специально поддавался, чтобы сделать ребёнку приятно. Ну как же, я папу выиграла! Полная задница счастья. Да ещё Данара шутливо посмеивалась надо мной.

В последнюю нашу поездку мы не успели достать арбалет, он остался лежать в багажнике.

Над бараком с мукой взметнулось пламя. Острые огненные языки облизали сухой кирпич, затрещали, и над землёй поплыл густой зеленоватый дым. Загремели выстрелы. Стреляли не прицельно, но явно в нас. Со стороны полей шли люди. Много людей. На плечах большие тюки. Увидев дым, они побросали поклажу и прибавили шаг, потом перешли на бег.

Возле бараков нас оставалось четверо: я, Андрес и двое миссионеров с трехлинейками. Стрелки залегли возле насыпи. Когда до османов оставалось шагов двести, открыли огонь. Двое упали, остальные кинулись врассыпную. В стену рядом ударила пуля. Я испугано дёрнулся к насыпи. Андрес зашипел:

— Чего маячишь мишенью? Ниже, пригибайся!

Опустившись на карачки, я подполз к нему. Просвистело несколько пуль, показалось, что совсем рядом, одна ударила в рельс, отозвавшись противным рикошетом. От этих звуков по спине разошёлся холодок.

— Не шуми, — огрызнулся я. — Ты за всё время ни разу не объяснил, что делать и чего ждать. Обо всё догадываться надо.

— Приготовься, сейчас придётся побегать.

— Долго?

— До темноты.

Я плюнул, тоже мне сатирик выискался. А если никуда не побегу, что делать будет? Но едва Андрес вскочил и побежал вдоль насыпи, подхватился и побежал следом. Сзади загремели выстрелы. Я стиснул зубы. Всё это напоминало недалёкое заячье прошлое, когда пули вот так же жужжали вокруг головы, и казалось, что каждая предназначена тебе. Да ещё тул на каждом шагу бьёт по бедру, арбалет мешает, не знаешь, в какую руку его переложить.

Андрес споткнулся. Левая нога неловко подкосилась, но он тут же выправился и побежал дальше, едва заметно прихрамывая. Видимо, пуля вскользь задела ногу, в плаще чуть выше колена образовалась рваная дыра.

Пробежав метров триста, мы снова залегли. Османы успели добраться до посёлка. Часть из них кинулась тушить барак, кто-то даже попытался проникнуть внутрь, но огонь полыхал слишком яростно, чтобы позволить сделать это. Как хорошо горит крапивница. Дым уже не стелился, а массивными клубами тянулся наискось к востоку. Красиво! От водокачки к бараку выстроилась живая цепочка, люди передавали вёдра из рук в руки. Но тут одних вёдер мало, надо как минимум рукавную линию и давление атмосфер на пять, иначе ничего не получится. Османы это тоже поняли и начали поливать стоящий рядом барак, чтобы остудить стены и спасти хотя бы его.

Вторая группа численностью около полусотни человек концентрировалась на платформе. Этим было не до тушения. Пытались о чём-то договориться, ожесточённо жестикулировали и указывали в нашу сторону.

— Брат Осип, — окликнул Андрес одного из стрелков, — добавь им решимости.

Миссионер прицелился, задержал дыхание и надавил спуск. Главный жестикулировщик дёрнулся и упал.

Отличный выстрел, но я бы не вёл себя столь радикально. Нам сейчас надо держаться тише воды, ниже травы, чтоб лишний раз никому о себе не напоминать. А теперь османы, оставив споры, подхватились всей толпой и побежали на выстрел.

Я постучал по голове.

— Твою мать… Андрес! Вот на хрена?

— Так нужно, Дон. Это охрана посёлка. Те женщины и дети, которых ты видел, их семьи. Мы должны сделать так, чтобы они побежали за нами, тогда Урса с добычей сможет уйти. А под покровом темноты мы от них оторвёмся.

Я скрипнул зубами, сдерживая рвущийся изнутри мат. Тактика миссионеров может и действенная в чём-то, но донельзя примитивная и дурацкая. В моём случае они взорвали столб, потратив гранату, хотя его можно было срубить, и эффект получился бы тот же. А в нынешней ситуации совершили огромное количество ненужных и необязательных действий, без которых легко было обойтись. Это указывало только на одно: умственную отсталость. Судя по словарному запасу, они вроде бы находились в рамках разумного. В келье я видел полку с книгами, значит, грамота им знакома. Но вот взгляды на мир, на вещи, на последовательность действий значительно отличались от общепринятых норм. Не влияние ли это мяса тварей на мозг?

— Это мы типа наживки получаемся? Всю жизнь об этом мечтал.

— Рад, что твоя мечта исполнилась.

Я тоже рад, только вот они под нанограндами, а я пустой, поэтому поднялся первым и рванул в сторону заходящего солнца. Слышно было, как позади, немного отстав, бежит Андрес. Снова раздалась трескотня выстрелов, но стреляли уже не так часто, хотя звук пролетающих пуль теребил нервы жёстко. Кто его знает, которая из них станет моей, возможно, следующая. Я старался не думать об этом, сосредоточившись на дыхании. Тренировки в миссии закалили тело, жирок сошёл, сил и выносливости прибавилось. Но это не значит, что я стал марафонцем. Сорок километров бегом — не моя тема, а солнце, сука, всё никак не закатывалось.

С бега мы перешли на шаг. Шли быстро, стараясь использовать для прикрытия кусты, складки местности, иногда пригибались. Позади остались пять или шесть верстовых столбов. Османы по-прежнему держались метрах в трёхстах позади, но они тоже не железные и тоже сменили аллюр. Стрелять перестали, но временами ветер доносил до нас резкие выкрики ругательств.

Когда заполыхала заря, мы добрались до места, где крапивница вплотную подступала к дороге. Османы начали отставать, предсказание Андреса сбывалось. Чем быстрее темнело, тем больше мы отрывались от преследователей. Оглядываясь, я уже не видел их, только слышал крики.

Андрес резко свернул от дороги в степь. Он шёл так, будто видел в темноте. Я задолбался спотыкаться о кочки, а он двигался ровно, быстро и по-прежнему неутомимо. Крики османов больше не долетали, стало тихо, ничто, кроме шуршания травы не нарушало тишину.

Я начал притормаживать. Целый день на ногах, последний раз ел сутки назад. Да ещё арбалет этот. На кой я его взял? Ни разу не пригодился. А бросить жаль. Казалось, что если не османы, так твари выскочат, и тогда будет чем отбиваться. Впрочем, кого я обманываю? Мало того, что не видно ни зги, так ещё и арбалет для защиты от тварей не лучшая идея. Даже если в упор, с нескольких шагов — бесполезно. Регенерация сработает быстрее, чем я перезаряжусь и вколочу в мутанта второй болт.

— Андрес, — окликнул я приора.

Я рассчитывал, что он где-то впереди, но голос его неожиданно прозвучал рядом:

— Что, брат? — он мягко взял меня за локоть. — Устал? Потерпи. Нужно отойти подальше.

— Да я не об этом. Хотел спросить: твари хорошо в темноте видят?

— Темнота для них — сумерки. Сила Великого Невидимого в крови наделяет получивших её многими способностями, недоступных простым смертным.

— И тебя сейчас тоже наделила?

Мне показалось, он кивнул.

— А насколько быстрее становишься?

Он ответил не сразу, кашлянул несколько раз, словно затягивая время для обдумывания ответа.

— Это как подросток и взрослый мужчина. Да, именно так. Взрослый всегда быстрее и сильнее.

— А если подросток подготовленный как ты, и плюс вколоть ему силу Великого Невидимого? Кто победит, он или багет?

— Багет.

— Почему?

— Потому что кроме подготовки нужен опыт. У подростка его нет.

— А если мне вколоть? Я смогу победить?

— С автоматом тебе сила не нужна. А с ножом… Багеты тоже бывают разные, Дон. Среди них тоже есть молодые, старые, сильные, глупые, голодные. Ты сможешь победить глупого и сытого.

Некоторое время мы шли молча. Я приглядывался к звёздам, пытался найти знакомые созвездия. Я знаю два — Большая медведица и Малая медведица, однако ничего похожего на небе не разглядел.

— А кто сильнее, багет или язычник?

— Ревун.

Я уже слышал об этой твари, Коптич рассказывал. Сильный, нанограндов немеряно, регенерация едва ли не мгновенная. Насколько я понял, их ещё не сушили ни разу, да и не видел почти никто. Одни разговоры и предположения.

— Встречал его?

— Однажды.

— И как? Убил?

— Даже не пытался. А если бы попытался, то сейчас с тобой не разговаривал. Он слишком сильный, слишком быстрый. Если ревун вдруг ворвётся в миссию, то убьёт всех. Видел пулемёт на выходе из расщелины? Ты думал, это против людей? Нет, это против него. Раньше мы обходились обычным сторожевым постом, теперь установили пулемёт, а у охраны в крови всегда сила Великого Невидимого.

Миссионеры тоже сталкивались с ревуном. Однако…

Однако этим можно воспользоваться. Давно пора прощупать Андреса на пример лояльности старику. Свою секту тот построил на послушании и безграничной вере, частично слизав догматы с христианства и добавив что-то из своей больной фантазии. Затуманил мозги людям, увёл в пустошь, создал личный гарем, отправляет бригады в набеги — и живёт как царёк африканского племени. Примеров подобных сект масса. Убедитьлюдей, живущих в тесной общине и привыкших безоговорочно доверять своему предводителю, читай — богу, в том, что их просто используют, сложно. А вот сыграть на вере и внести разлад в чёткую схему умозаключений и направить их в другую сторону можно. Надо попробовать, иначе никогда не смогу свалить отсюда. Получится, не получится — время покажет, но попробовать стоит.

— А если ревун и есть Великий Невидимый?

— Богохульство! — резко произнёс Андрес.

Я аж вздрогнул. Не ожидал от него такого отпора. Но отступать всё равно нельзя.

— Извини, не хотел тебя обидеть, но мы не знаем, в каком обличие способен явиться к нам Великий Невидимый. Его пути неисповедимы, тебе ли с твоим умом и начитанностью не знать этого. Может быть, образ ревуна — это кара за прегрешения некоторых наших братьев?

— Богохульство, — повторил Андрес, но уже не так уверенно. — Великий Невидимый живёт на Вершине, ему нет необходимости спускаться вниз. А если вдруг спустится… Зачем ему вселяться в изменённого?

— Потому что он не хочет быть узнанным. Так ему проще разобраться, кто из нас истинно служит ему, а кто нет, и покарать виновных не смотря на их звания. Если он в тот раз тебя не тронул, значит, ты истинный его служитель. Кто с тобой был, когда ты видел его?

— Никого. Я вышел в пустошь поохотиться на змей, и увидел реву… увидел его. Он тоже увидел меня. Посмотрел — и прошёл мимо… Высокий. Очень высокий. Чёрный, лоснящийся, шёл быстро, походка как у багета. Он и внешне похож на багета, только цвет другой и рост. И нет ножей. Я подумал, что он слишком сыт, чтобы обращать на меня внимание, поэтому и прошёл мимо.

— Ты испытал страх или благоговение?

— И то, и другое.

— Значит, это был Великий Невидимый, — уверенно сказал я. — Перед кем люди испытывают подобные чувства?

Андрес промолчал. Он не произнёс больше ни слова, и лишь когда на рассвете мы добрались до устроенного Урсой лагеря, сказал:

— Примас предупреждал, что когда-нибудь придёт искуситель и попытается сбить нас с пути истинной веры. Он внесёт в души разлад и сомнения. Примас сказал: гоните его… Я не знаю, ты ли тот искуситель. Скорее всего, нет. Но если ты ещё раз заговоришь со мной или с кем-то из братьев и сестёр о подобном, я перестану называть тебя братом.

Грамотно. Примас предусмотрел всё, даже попытку расстроить его схему заморачивания людских умов. Но в этом и заключается ошибка. Любое слово можно обратить против говорящего, если знать как.

— Не стоит видеть во мне зло, Андрес. Я не враг тебе. Искуситель не тот, кто вносит сомнения, а тот, кто проверяет крепость веры. Он верный слуга Великого Невидимого, а знаешь, что бывает с теми, кто не принимает в своём сердце его слуг?

— Что?

— Они становятся изменёнными.

Андрес закусил губу. Он вырос там, где нет места интригам. Он не искушён, а значит, податлив. Я решил сыграть в пророка и у меня получилось. Приор засомневался. Теперь у него возникнут вопросы, и задавать он их будет не только себе, но и своим друзьям сектантам. Рано или поздно это выплеснется в разлад, и я смогу сбежать из миссии. Или уничтожить её.

Мы вошли в лагерь. Навстречу Андресу поднялась Урса. Они заговорили, а я, пользуясь случаем, лёг на землю и мгновенно уснул.

[1] Тул — старорусское название колчана, имел цилиндрическую форму и использовался пешими стрелками.

Глава 5

Обратный путь занял неделю. Дети хныкали и отказывались идти. Переходы стали короче, привалы длиннее, движение замедлилось. Миссионеры никого не подгоняли, хотя позади отчётливо виделись поднимающиеся к небу дымы, и вероятность того, что османы догонят нас, была велика. Боюсь, в этом случае нам прилетит хорошо, без потерь не обойдётся.

Я подсчитал количество пленных: девятнадцать детей и двенадцать женщин. Самых маленьких несли на руках. Их участь не вызывала сомнения, пройдёт немного времени, и дети станут сначала послушниками, а потом миссионерами, чтобы служить во славу Великого Невидимого и старого лысого примаса, маньяка и извращенца. Мальчиков обучат и погонят в новые набеги за новыми тушами, девочек отправят в гарем, взамен надоевших. А женщины займут места у столбов.

Меня едва не стошнило. Матерей превратят в тварей и накормят ими детей.

Чем больше я вникал в происходящее, тем сильнее ненавидел примаса и его поганую веру. Ни он, ни вся его грёбаная миссия не имеют права на существование. Кого-то можно перевоспитать, переубедить и вернуть к пониманию жизни такой, какова она есть на самом деле, но тех, кто не поймёт, придётся пускать под нож, ибо фанатизм не лечится.

С боку пристроился Андрес.

— Ты выглядишь уставшим, брат мой, — сочувственно проговорил он. — Потерпи, скоро мы будем дома.

— Да, брат, спасибо за поддержку.

Я кивнул и подумал: Андрес один из тех немногих, кого ещё можно спасти, вытащить из этой клоаки людоедства и лживых богов. Я обязательно сделаю это.

В миссии первым нас встретил примас. Он стоял на площадке в своей обычной смиреной позе, за его спиной рвали цепи твари. Четыре сильных, готовых к сушке мутанта: два язычника, багет и подражатель. Я надеялся, что по возвращении не увижу ни одного из них. Не хотелось заглядывать в глаза тем, кого знал до того, как они обратились в тварей, и ещё менее хотелось увидеть, как их будут пожирать, однако моим надеждам не суждено было сбыться.

Примас осенил всех нас крестным знаменьем и улыбнулся подошедшему Андресу:

— Как прошло?

— Слава Великому Невидимому, все живы.

— Рад этому. Я всегда считал тебя лучшим, сын мой Андрес. Вижу, есть на кого оставить миссию, когда наступит время последней молитвы.

Услышав это, Урса скрипнула зубами, и даже не скрипнула — заскрежетала, будто сошлись два абразивных блока и теперь с ненавистью терзали друг друга. Брат Готфрид тоже услышал, но не дрогнул ни единым мускулом. То ли нервы крепче, то ли уже отказался от возможности занять когда-либо тёплое место примаса.

Я не стал останавливаться и прошёл мимо. Собственно, о чём мне с этим упырком говорить? Но примас сам подозвал меня.

— Дон, подойди.

Я не стал кривиться как раньше, наоборот, принял покорный вид, и склонил голову под благословение:

— Дай силу, отец.

Моё смирение ему понравилось. Он наложил на меня руку и проговорил:

— Сила с тобой. Вижу, трудно тебе было.

— Дон проявил себя достойно, — похвалил меня Андрес. — В бою не отставал.

— Рад слышать это. Ступай, сын мой, отдохни. Тебе нужно восстановиться.

Я направился к своей келье.

— Не туда, Дон, — примас указал на крайнюю пещеру, ближе остальных расположенную к выходу из миссии. — Туда.

Эта пещера обычно пустовала, лишь изредка дети играли в ней. Что там делать мне? Но задавать лишних вопросов не стал. Сказали туда, значит, туда.

Пещера был меньше прочих. У стены длинная широкая лавка наподобие нар. Голые доски прикрыты тряпьём, рядом на полу выложен очаг. Я присел на корточки, растёр в пальцах золу. Холодная. Оглянулся: ни полок, ни чашек. Неясно, для чего здесь нужен очаг. В келье послушники использовали его, чтобы вскипятить воду и сделать отвар. Иногда варили подбитую камнем птицу, сегодня наверняка будет суп из муки крапивницы, зря что ли мы тащили эти мешки.

А здесь ничего не сваришь. Ни воды, ни горшка, ни муки. Люди в этой келье не живут. Но это и не тюрьма. Вход широкий, ничем не загорожен. Цепей или колодок, способных удержать пленника, тоже нет.

Я вышел наружу. Слева метрах в сорока виднелись приземистые заросшие наполовину мхом стены блокпоста. Он располагался задней частью к пещерам, и я видел, как двое миссионеров сидят на корточках возле пулемёта и разговаривают. На тропу не смотрели. Это ни к чему. При опасности дозорные подадут знак: глухой и хриплый крик кукушки. Ку-ку… ку-ку… Если ударение на первый слог, значит, приготовится, внимание, если на втором — отступаем, оборванный — сигнал к атаке. Эту сигнализацию я изучил во время набега, миссионеры пользовались ей активно.

— Куда собрался? — услышал я голос Андреса.

Приор подходил со стороны столбов. Примас по-прежнему стоял там, разговаривая с вернувшимися из набега миссионерами.

— Никуда, просто дышу воздухом.

— В пустоши не надышался?

За приором шли четверо вооружённых вилами бойцов. Лица у всех серьёзные, и сердце тоскливо заныло: что-то случилось. Но что? Андрес передал примасу суть нашего разговора? Разговор опасный, старику он не понравится. Это попахивает сепаратизмом, тут одним только пальцем грозить бессмысленно. Но если меня приговорили к столбу, то зачем столько бойцов? Приор вполне справится один.

Андрес сделал короткий жест, и бойцы остановились.

— Брат Дон, зайдём в келью.

Брат? Ну, если я ещё брат, значит, дело в другом.

— Конечно, брат Андрес.

Мы вошли внутрь, но садиться не стали. Андрес скрестил руки на груди. Вид торжественный и серьёзный.

— Дон, ты чувствовал когда-нибудь в себе силу Великого Невидимого?

— Нет.

Андрес достал из кармана плаща старый одноразовый шприц на треть заполненный серебристой жидкостью. Наногранды. Определять объём на глаз я пока не научился, но тут примерно…

— Шесть карат, — пояснил Андрес. — Почти половина дозы. В самый раз, чтобы разобраться, что это такое. Руку давай.

Не задавая вопросов, я закатал рукав и протянул руку ему. Приор как заправский врач перетянул плечо жгутом, попросил поработать кулаком и воткнул иглу в вену.

Секунд десять я ничего не чувствовал. Потом по жилам побежал жидкий огонь. Яркий, обжигающий, снизу вверх. Боль терпимая, но я едва не закричал от неожиданности. В голове зашумело, стало горячо, плечи затряслись в нервном ознобе, тело начало выгибать… А потом всё схлынуло. Только в душе родилось ощущение опасности и нарастающей злобы. Захотелось кого-нибудь убить, не важно кого.

Я посмотрел на Андреса.

— Осознай себя, — тихо заговорил приор. — В тебе сейчас сила Великого Невидимого. Чувствуешь её?

Он шагнул вправо — плавно, словно набегающая волна, потом так же влево. И снова вправо. Эта показная плавность подарила мне успокоение. Чувство опасности притупилось, я задышал ровно. И тут же Андрес резко выбросил вперёд кулак. Организм мгновенно мобилизовался, предплечьем я отбил руку и ударил в ответ. Никогда ещё на тренировках не удавалось мне дотянуться до Андреса, а сейчас кулак вломился в его грудь. Приор отлетел назад и рухнул на спину.

В голове что-то щёлкнуло, высвобождая ярость, я уверенно шагнул вперёд — добивать. Уроки, данные приором на берегу озера, пошли на пользу. В мозгу вспыхнуло несколько схем, как действовать дальше. Мне понадобилась доля секунды, чтобы выбрать лучшую. Убивать Андреса я не буду, сейчас в этом нет смысла. Но можно показать ему его же слабость. Он стал подниматься, попробовал перевернуться на бок. Я ударил его ногой по рёбрам, отбрасывая к стене. От боли приор застонал, тем не менее, поднялся быстро, быстрее, чем я ожидал. Во взгляде сверкнула ответная злоба. Но к сопротивлению он готов не был, мой последний удар оказался слишком сильным. Его повело, на шее запульсировала вена…

А почему бы и не убить? Сейчас он абсолютно беззащитен. Достаточно обхватить ладонями череп и чуть довернуть…

В голове снова щёлкнуло, и я растерянно отступил.

— Андрес…

— Всё нормально, — прохрипел приор. — Нормально. Да. Так и… должно быть.

Он встряхнулся, вдохнул глубоко. Я помог ему подняться. Желание убить по-прежнему присутствовало, но уже не было столь ярким. Моё сознание без моей команды взяло его под контроль. Странное ощущение, словно я в одном лице и дрессировщик, и тигр.

— Ну ты… — в голосе приора послышалась зависть. — Великолепная реакция. И сила. И… Не зря примас почувствовал в тебе проводника.

— Кого?

Андрес смутился, как будто сболтнул лишнего, и попытался объяснить:

— Истинного миссионера, в смысле, своего. Во мне сейчас тоже сила Великого Невидимого, но реагировать так, как ты, не могу. Не успел. Надо же… Какая реакция.

Он заглянул мне в глаза.

— Что чувствуешь?

Чувства разнились; одно отодвигало другое, из глубин сознания выплывало новое, потом опять пряталось, уступая место третьему, четвёртому, пятому. Сколько их всего? Но основное… Основным оставалось убийство. И не абы кого — я хотел убить Андреса. И примаса. Примаса сильнее. А ещё чего-то…

— Чего-то не хватает, — я оглянулся, словно надеялся обнаружить это рядом с собой. — Не знаю чего именно, но не хватает. Или может кого-то.

— А страх, гнев?

— Это было вначале, — я сосредоточился на себе. — Они и сейчас есть, но где-то… дальше. А это как будто неподалёку. Я ищу. Только не знаю что.

Андрес кивнул несколько раз:

— Ты разберёшься. Со временем. Во всем разберёшься. В первый раз многое непонятно, но потом встаёт на места. Ладно, пока оставим это. Дон, завтра начнётся твоё посвящение.

— Ещё только начнётся? Это долгий процесс?

— Три дня. Два этапа. Первый день — оскопление. Потом сутки, чтобы зажила рана, и на третий — поединок с изменённым. Послушников, которые должны будут принять неизбежное, четверо. Начнут с тебя. Запомни…

Кровь прилила к голове, запульсировала, в душу снова закралась злоба.

— Погоди. Ты сказал «оскопление»?

— Да.

— То есть, кастрируют⁈

— Это не должно тебя беспокоить. За сутки рана заживёт, для того ты и получил силу Великого Невидимого. Если боишься боли, то перед началом тебе дадут нюхача, щепотки хватит, чтобы заглушить боль, а утром встать свежим. Поэтому сосредоточься на поединке. Все мысли только о нём. Тебе ещё не доводилось биться с изменённым, так что внимательно слушай, что я скажу. Многое будет зависеть от того, кто станет противником. Его выберет примас. Проще всего язычник…

Андрес продолжал говорить, но я не слушал его. Кастрировать? Завтра меня должны кастрировать? Он о чём вообще?

Руки опустились и прикрыли пах. Бёдра сжались. Получается, их всех… всех миссионеров… Чтобы стать миссионером… Вот почему никто не отреагировал на голые тела женщин, когда мы переправлялись через реку. У них нечему реагировать!

— Андрес, ты тоже?

Взглядом я указал на промежность.

Приор кивнул:

— Миссионер должен быть чист перед братьями и сёстрами, но в первую очередь перед Великим Невидимым. Любой блуд, даже в мыслях — грязь. От неё необходимо избавиться любым способом. И мы избавляемся. Мы очищаем себя, и тем приближаемся к Великому Невидимому.

Чист? Он сказал «чист»? А примас об этом знает? У него полная келья девок, и по ночам оттуда доносятся далеко не молитвенные песнопения. Вся миссия их слышит.

— А как же гарем примаса?

— Это его крест. Ввергаясь в блуд, примас за всех нас отбывает епитимью[1]. Он сознательно выставляет себя перед Великим Невидимым в столь тяжком грехе, защищая нас от его гнева. Хвала отцу нашему земному примасу!

Ох, как же им запудрили мозги. Кастрируя своих сыновей, примас самым простейшим образом решает вопрос конкуренции. Старый, страшный. В иной ситуации на него ни одна баба не взглянет, а так — все его. Он точно маньяк.

— А кто будет отбывать епитимью, когда примас уйдёт на Вершину?

— Примас заберёт все грехи с собой, нам останется лишь соблюдать заветы Великого Невидимого.

Соблюдать заветы, мля… Очень хочется сказать вслух, что приор — дебил. Но, во-первых, Андрес не поверит. Ни один дебил не поверит в то, что он дебил. Во-вторых, зачем обижать убогого? Не знаю, как на счёт Великого Невидимого, но нормальный бог за это не похвалит, ибо убогих надо жалеть.

Я сказал другое:

— А если я не хочу, чтобы меня кастрировали?

— Твои желания не имеют значения. Вопрос в том, добровольно ты примешь свою участь или придётся применить силу. Братья!

Четверо с вилами вошли в келью. Вот для чего они понадобились приору. Получив дозу, я стал слишком сильным, теперь Андрес со мной в одиночку не справится. А впятером, пожалуй…

— Покорись, — Андрес сделал шаг ко мне, четверо братьев перекрыли выход, — всё уже решено. Ты говорил мне неправильные вещи. Богохульствовал! Примас предупреждал, что ты так поступишь. Я не верил, но примас никогда не ошибается. А ты ошибаешься. Изменение — это не наказание, это благо. Все мы рано или поздно станем изменёнными и навсегда примем в себя частицу силы Великого Невидимого, чтобы потом отдать её примасу. И он распорядится этой силой по своему разумению и во благо остальным. Дон, ты решил, что сможешь внести в мою душу сомнения своими разговорами о Великом Невидимом, но ты даже не попытался постичь нашу веру. Мы потому называем нашего бога невидимым, что он действительно невидим. Он не принимает ничей образ, он вообще чужд земному. Он ждёт нас на Вершине, где нет ни горя, ни радости, а только чистая молитва истекает из уст верующих. Вот в чём наша цель — в моленье на пользу страждущих. И чем больше нас на Вершине, тем меньше горя и лживой радости у подножья Вершины. И в этом проявляется наша вторая цель — привести как можно больше людей к истиной вере. Миссионеры — это истинная вера. Изменённые — это истинная вера. Чем больше нас, тем меньше грязи. Примас увидел в тебе проводника. Однако у проводника два лица, и твоё обращено против. Это неправильно. Мы спасём тебя. Примас спасёт тебя. Ты пройдёшь очищение и станешь одним из нас. Мысли твои изменятся, мы навсегда останемся братьями.

Говоря это, он плавно скользнул в сторону, и уже впятером миссионеры начали давить на меня, прижимая к стене. Все движения неспешны, выверены. Они не злят. А мне нужна агрессия. Я попробовал высвободить её из себя, но сделать это оказалось не так просто. Вроде бы вот она, клокочет в груди, только выплёскивай. Но показушная плавность братьев сдерживала её. Я не видел угрозы, не от чего оттолкнуться.

Продолжая двигаться плавно, миссионеры связали мне руки, потом ноги и усадили на нары. Я подчинялся как малый ребёнок, хотя чувствовал в себе силу, способную если не раскидать их, то убежать. Впрочем, куда бежать? Дальше блокпоста не убежишь. Стоит мне выбраться на тропу, и пулемёт превратит меня в кашу.

— Это главная особенность силы, — тихо, почти ласково проговорил Андрес. — Она не действует, если носителю ничего не угрожает. Только опытный боец в состоянии вызвать в себе неподдельное чувство опасности. Ты стоишь в начале пути и ничего не можешь. Но я тебя научу. Пройдёт совсем немного времени, и ты по-настоящему станешь всем нам братом.

Он погладил меня по плечу. Не похлопал, а именно погладил. Значит, это тоже на что-то влияет. Может попробовать ущипнуть себя? Но руки связаны, так что максимум, на что я способен, это ногтями поцарапать подушечки пальцев.

Поцарапал. Ничего. Прикусить губу? Прикусил. Но это всего лишь боль и лёгкий привкус крови. Они взволновали, но не более того. Где-то в глубине по-прежнему оставалось понимание, что это не настоящее, и в реальности мне ничто не угрожает.

— Не мучь себя, брат, — сказал Андрес. — Поспи, утром тебе понадобятся силы.

— Воды, — прохрипел я.

— Конечно, я пришлю кого-нибудь.

Они вышли из кельи, а я привалился спиной к холодной стене… Завтра меня кастрируют.

Завтра.

Кастрируют.

Лучше бы меня вместе ремонтниками поставили к столбу.

[1] В христианстве — наказание для мирян.

Глава 6

В углу заскрипел сверчок. Как мороз по коже. Не люблю концерты насекомых, раздражают. По плечам прокатилась волна гнева, мышцы напряглись. Я насторожился. Если это так задевает меня, значит, сила должна заработать. Давай сверчок, скрипи сильнее!

Я закрыл глаза, мысленно пытаясь вызвать в себе гнев. Где-то что-то зародилось и вроде бы тиснулось наружу… Но нет. Опять пусто. После принятия нанограндов я стал спокойнее и увереннее в себе, хотя желание убивать не исчезло, лишь притупилось и замерло в ожидании опасности. Словно в засаду сел. А тот первый порыв был вызван атакой Андреса, он специально спровоцировал меня, чтобы увидеть в деле. Увидел.

— Эй…

Звук голоса наполнил келью, и я открыл глаза. Белая. Девчонка стояла у порога, слегка подсвеченная заходящим солнцем, и в своём хитоне казалась ещё желаннее. В руках кувшин с водой. Более успокаивающей картины не придумаешь. Андрес знал, кого посылать.

Белая прошла ко мне, остановилась в волнующей близости.

— Слышала, завтра ты лишишься достоинства, — хихикнула она. — Жаль, тебе шло быть мужчиной.

Не опуская кувшин, она поставила ногу на нары, ткань соскользнула, оголяя бедро и чуть выше. Под платьем ничего не было.

Я сглотнул.

— Ты бы прикрылась…

— А иначе что? Набросишься на меня? Мужчины с силой Великого Невидимого такие страстные. Если бы ты знал, что вытворяет примас.

Бесстыжая девчонка приоткрыла рот и высунула язык. Змея. Не удивлюсь, если сейчас она начнёт шипеть.

— Зря ты в тот раз отказался, Дон. Это был твой последний шанс попробовать женщину. А теперь ты навсегда останешься евнухом. Как это прискорбно звучит — евнух.

Она откровенно дразнила меня. Я понадеялся, что это разожжёт гнев, но ни один наногранд в крови не шевельнулся. Требовалось что-то более опасное, нежели оскорбления. Нужна угроза жизни.

Белая поднесла кувшин к моему рту. Я сделал несколько больших глотков, она наклонилась и лизнула меня в губы.

— Нравится?

Мне понравилось, но признаваться в этом я не собирался.

— Попробуй зубы почистить.

Она села рядом.

— А твоя жена чистит?

Меня укололо. Были бы руки развязаны, ухватил бы её за горло.

— Моя жена? Что ты знаешь о ней?

— А дочка? — словно не слыша меня, промурлыкала Белая. — У неё, наверное, зубки ещё молочные. Такая крохотуля. Когда она подрастёт, ты отдашь её примасу?

В голове взорвалась бомба. Ярость рванулась наружу, я вскочил, но связанные ноги не смогли уравновесить тело, и я плашмя рухнул на пол. Белая откинула голову и засмеялась.

— Какой же ты глупый, Дон. Какой ты глупый. Совсем не умеешь контролировать силу.

Она поставила кувшин возле моей головы.

— Захочешь пить, здесь осталось немного. А это, — она положила рядом мой планшет, — если захочешь почитать. Там есть интересное сообщение о твоей семейке. Правда, он разрядился, но тебя же это не остановит, да? Будет жаль, если ты его не прочтёшь.

— Тварь… — процедил я.

— Отдыхай, милый. Утром навещу тебя.

Ярость, ненависть — всё это вернулось. Но впустую. Тело связано. С чего я вдруг решил, что наногранды помогут развязать верёвки? Зря старался. Твари сидят у столбов и ничего не могут сделать с цепями, а у них и с силой, и с яростью намного лучше, чем у меня.

Снова раздалось шуршание. Я лежал лицом в пол, и не мог видеть вошедшего. Шаги осторожные, почти неслышимые. Это точно не Андрес. Примас? Он не ходит, а скользит над землёй. Чего ему нужно? Тоже будет надсмехаться? Хотя это не в его привычке.

Перед глазами возникли когтистые ступни, раздался знакомый вздох. Лизун⁈ Что тут делает эта вечно голодная тварь? Я для него еда, а в данный момент беспомощная еда. Яйца мне завтра отрежут? Да я не доживу до завтра, этот мутант меня обгложет.

Я заелозил по полу.

— Уйди мразь… Уйди! Эй, кто-нибудь! Андрес! Будь ты проклят…

Лизун деловито запыхтел, склонился, впился зубами в запястье. Сердце вздрогнуло, и одновременно лопнули верёвки. Руки освободились, я оттолкнулся от пола и перекатился к стене. Пошарил вокруг себя, ничего не нашёл, сжал кулаки.

— Уйди тварь!

Мысль заработала с увеличенной скоростью. Лизун в трёх шагах. Если прыгнет, можно снова перекатиться, либо ударить его связанными ногами, надо только сменить позу, так будет удобнее. Стоп! У меня же нож!

Я нащупал на бедре рукоять ножа. Андрес не удосужился забрать его, когда уходил. И плащ тоже оставил. У меня теперь и сила, и нож, и… Одним движением я взрезал верёвки на ногах, и уже медленно поднялся на колено, не сводя с лизуна глаз. Тварь сидела смирно. Сейчас я мог убить её. Легко! Но говорят, убить лизуна плохая примета.

Я придвинулся ближе, протянул руку к планшету.

— Я его заберу, хорошо? Это моё. Личное. Понимаешь?

Лизун не реагировал. Совершенно милая, безобидная мордашка. Подумаешь, клыки в палец. Зато глаза добрые. Натурально шимпанзе.

Я обернулся к выходу. Никого. На улице давно колыхались сумерки. Дождаться полной темноты и валить из миссии. Оставаться здесь верх безумия. Я мечтал переформатировать сознание Андреса… Какое там. Всё давно переформатировано. Теперь только бежать, и бежать быстрее, пока кто-нибудь вновь не решил проверить, как там будущий кастрат поживает. Лишь бы стемнело скорее.

Лизун взобрался на нары и свернулся калачиком, поглядывая на меня из-под руки. Вёл он себя более чем по хозяйски, это его пещера, и он не пообедать мной хотел, а просто освободил, чтобы я ушёл. И я уйду, вот только дождусь, когда стемнеет.

Я снова повернулся к выходу, и едва не выругался: для меня сейчас любая темнота — сумерки! Надо уходить немедленно. Подошёл к порогу, выглянул наружу. Видимость не как днём, но всё же разглядел столбы, озеро, но главное — блокпост и охранников. Это моя единственная преграда к свободе. Обойти их не сложно, достаточно держаться стены, но если они вдруг заметят движение на тропе, то не задумываясь всадят мне в спину заряд из крупнокалиберного пулемёта.

Так не пойдёт. Сначала надо разобраться с охраной.

Я вышел из кельи и быстрым шагом направился к блокпосту. Наглость города берёт. Я шёл открыто, не прячась, значит, камня за пазухой не держу. Оба охранника поднялись, один невзначай коснулся пальцами вил.

— Брат Дон? Говорили, у тебя завтра посвящение?

— Так и есть, — кивнул я.

До блокпоста оставалось шагов тридцать. Слишком далеко, чтобы действовать. Если я сейчас проявлю враждебность, наногранды в крови охранников начнут возбуждаться, а моё появление и без того насторожило их. Не уверен, что готов драться с двумя готовыми к бою миссионерами.

— Тебе нужно вернуться в келью.

— В келье душно, а вечер такой хороший. Решил прогуляться. Это ведь не запрещено.

Осталось двадцать шагов, девятнадцать… Мне нужно, чтобы они проявили враждебности и активировали мою силу.

— Тебе нужно вернуться в келью, — уже твёрже повторил охранник. — Если хочешь прогуляться, иди к озеру. Дон!

Одиннадцать шагов, десять… Я считал каждый шаг.

— А почему нельзя в пустошь? Что там может случиться со мной?

— Стоять!

Семь шагов. Всего семь! Шесть… Охранник перехватил вилы, второй взялся за нож. Я развёл руками:

— Братья, вы…

На последнем шаге лезвия вил уткнулись мне в грудь. Я почувствовал, как вскипела кровь, но улыбка с лица не сошла.

— Братья…

Лёгкий поворот корпуса, лезвия соскользнули. Полушаг, удар сложенными ладонями по ушам. Снова полушаг ко второму противнику, удар левой в челюсть. Меньше секунды, и оба лежат у моих ног. Пока не очнулись, связал. Проще было добить, и наногранды советовали сделать именно это. Но сдержался. Ни к чему мне лишний минус в карму, мстить миссионеры умеют.

Посмотрел на дело рук своих. Если бы я обладал такой силой в день, когда боевики Широкова напали на нас…

Если бы…

Обшарил карманы охранников. Хорошо бы лист крапивницы… Ничего. Взял нож, вилы отбросил подальше. Осмотрел пулемёт. Крупнокалиберный Дегтярёва-Шпагина на колёсном станке. Тяжеленная дура. Проверил ленту. Два десятка патронов. Всего-то. Это ему на раз плюнуть. Хреново у миссионеров с боеприпасами. Открыл затворную коробку, выдернул ленту и отбросил к вилам.

Пора уходить.

Прежде чем выйти на тропу, внимательно осмотрел склоны. Где-то там должны быть дозорные. Тоже двое. Но они на месте не стоят, постоянно перемещаются. Их основная задача — пустошь, хотя иногда можно рассмотреть фигуру одного, оглядывающего миссию.

Убедившись, что никого нет, шагнул на тропу. Сила бурлила, адреналин в совокупности с нанограндами адская смесь. С шага перешёл на бег. Добравшись до выхода, остановился. Проблема с дозорными стала актуальнее. Дорога в Загон шла через пустошь, это юго-запад, открытое место. Дозорные срисуют меня быстрее, чем я вздохну. Начнут стрелять, поднимут тревогу. Примас меня не отпустит, организует погоню. Он так и так её организует, но лучше утром, чем сейчас. Чем больше фора, тем выше шанс сбежать из этой клоаки.

Выбравшись через Дыру-в-Стене, замер. В ночной тишине ничего подозрительного. Если кто-то из дозорных шевельнётся, услышу. Слух обострился, заработала интуиция. Коптич рассказывал об этом, не помню дословно, но вроде как чутьё на опасность увеличивается в разы. Сейчас я ничего не чувствовал, поэтому задерживаться не стал и скользнул вдоль стены, стараясь держаться к ней как можно ближе.

Шёл чётко на запад, пока не удостоверился, что дозорные уже не могут видеть меня. Свернул в пустошь. Следующий ориентир лес. От миссии до него примерно полтора перехода. Далековато. С собой ни воды, ни еды. Впрочем, еду можно добыть, змеи тут должны водиться. С водой сложнее, ближайший источник в лесу. Нужно прибавить шаг.

Выносливость наногранды поднимали не хило. Я бежал до тех пор, пока солнце не зависло над головой, и никакой усталости. Бежал бы и дальше, но жара не лучший попутчик беглецу. И опять же вода. Во рту пересохло, слюна стала вязкая, как густой сахарный сироп, а это первый признак обезвоживания. Надо ждать вечера.

Я присел под вздыбившимся стлаником и провалился в сон. Может быть, наногранды и прибавляют выносливость, но силы организма не бесконечны. Сколько спал, не знаю. Проснулся внезапно. Что-то толкнуло в грудь. Секунд десять прислушивался, боясь шевельнуться, потом осторожно приподнялся.

Шагах в двадцати от меня шуршали кедровые иголки. Кто-то продирался сквозь кусты, через секунду раздался голос:

— Нет его.

— Посмотри дальше.

Это уже Урса. Её голос я узнаю из тысячи. А вот второй… кажется, тот послушник из моей кельи. Не помню имя. Он продолжал шуршать стлаником, раздвигая ветки и, наконец, проговорил раздражённо:

— Да не дурак же он на одном месте сидеть. Урса!

— Без воды он далеко не уйдёт, свалится. Силой распоряжаться не умеет. Ищи. Я чувствую, он был здесь. Должны быть следы.

— Да тут столько кустов. Все не осмотреть. Нужно идти к источнику.

Голоса приближались. До них оставалось шагов десять. Я напрягся. Сделать рывок и побежать или… Напасть? Урса сильный боец, но если я справился с Андресом, то должен справиться и с ней.

А если не справлюсь?

— Урса, смотри!

Я сжал кулаки и приготовился…

— Что?

— Хорошее местечко. Со всех сторон прикрыто. Если мы немножко отдохнём, никто не увидит.

— Не о том думаешь.

— А ты о чём думаешь? — голос послушника стал мурлыкающим.

— О деле. Если этого придурка найду я, а не Андрес или Готфрид, примас вернёт мне своё доверие.

— А если его уже нашли? И получится, мы зря потратили время. А так будет, что вспомнить.

Они любовники. Твою мать! Урса нарушает заповедь о блуде. Если об этом узнает примас, им обои конец.

— Ладно, проказник, — Урса тоже замурлыкала. — Снимай штанишки. Я сверху.

Треснула сухая ветка, Урса прошептала что-то, послушник захихикал. Послышались чмоки, вздохи. Можно воспользоваться моментом и свалить. Время к вечеру, в глаза снова лезли сумерки. Но мне нужна вода.

Приподнявшись над кустами, я увидел бритый затылок Урсы. Он как мишень маячил в нескольких шагах от меня и подёргивался. Рука нащупала камень. Сомнений попаду или нет, не возникло. Бросок, и следом за камнем прыгнул сам.

Урса беззвучно повалилась на бок. Я опустился на колено, нащупал жилку на шее — бьётся. Убивать приоршу в мои планы не входило. Я перевернул её, сорвал с пояса флягу и приник к горлышку. С каждым глотком воды в тело вливалась жизнь. Опустошив первую флягу, взял флягу послушника. Тот смотрел на меня расширенными глазами, ждал смерти, но его убивать точно не было смысла.

Напившись, прицепил ополовиненную флягу к поясу.

— Еда есть?

— Кто есть?

Похоже, он полностью потерялся в своём страхе, спрашивать о чём-то бессмысленно. Я поднял его за шиворот, обыскал. Что за невезуха, никто с собой съестного не носит. Осмотрел вилы. Можно прихватить с собой, продать в Петлюровке, если доберусь, конечно. Впрочем, грубая работа, брат Гудвин наверняка был подшофе, когда делал их. Хренов волшебник! А вот нож Урсы…

Я взял нож приорши, вытянул из ножен. Послушник всхлипнул. Это вызвало всплеск ярости. Его страх дразнил, требуя крови. Я облизнулся и погнал прочь мысли об убийстве.

— Когда очнёшься, найди примаса и передай привет от меня. А заодно расскажи о ваших с Урсой сношениях. Не расскажешь — найду и убью.

— Когда очнусь?

Я наотмашь ударил его по лицу и, придержав за плечи, аккуратно уложил рядом с девкой. Через часик он встанет, а может Урса его опередит. За мной вряд ли пойдут, вернуться в миссию. Расскажут, как я напал на них из засады… Дурак, надо было расспросить, сколько групп вышло на поиски, выяснить маршруты. О каком источнике они говорили? Ладно, в следующий раз буду умнее, хотя надеюсь, больше такого не случится.

Хорошо иметь наногранды в крови, сила рвётся из каждой клетки и требует действия. Только нужна вода. Много воды. Пока бежал, постоянно прикладывался к фляге, и не заметил, как опустошил. Во рту снова начала собираться вязкость, но сумерки уже пахли влагой. Лес рядом. Когда в спину ударили первые солнечные лучи, на горизонте появились лохматые вершины деревьев.

Ускорил бег. Это наверняка ведёт к более быстрому расходу нанограндов, но они мне нужны только для того, чтобы добраться до Загона. К миссии мы шли пять дней, на обратный путь я рассчитывал потратить не больше трёх, если, конечно, верно рассчитал направление. Сутки уже прошли. Через два дня должен быть дома.

О как, я снова назвал Загон домом, и вроде скучаю по нему. Во всяком случае, хочу увидеть Гука, рассказать, что произошло за последний месяц. И ещё надо сообщить ремонтникам, как закончила жизнь их бригада.

Подбегая к опушке, я словно наткнулся на стену. Сила взбрыкнула и рывком уложила меня на стланик. Несколько минут лежал не двигаясь и пытаясь понять, что произошло. До кромки леса оставалось полсотни шагов. Нырни в него — и всё, я не досягаем ни для взглядов, ни для пуль. Где-то неподалёку должен быть источник, запах влаги стал сильнее. Он притягивал. Во рту становилось суше, на зубах хрустела пыль. Я начал приподниматься, и тут же снова лёг.

Рядом кто-то был. Тварь, человек — сказать не могу, но от ощущения опасности тряслись кончики пальцев. Я как змея пополз меж кустов, осторожно поглядывая, чтобы не дай бог не вздрогнула хоть одна веточка, или чтобы камешек не сдвинулся с места. Одна минута — один метр. Скорость раненой черепахи. Хоть бы вздох услышать, голос, определить, кто затаился. Только мухи жужжат.

Добравшись до первых деревьев, я поднялся и, прячась за стволами, стал осторожно забираться вглубь. Видимость так себе, подлесок не густой, но низкий, если кто притаился у самой земли, не увижу.

Слева что-то маякнуло, будто тень проскочила меж деревьев. Никого. Показалось. Медленно вынул нож, самому себе напомнив Маугли. Мы с тобой одной крови, ты и… Сзади хрустнула ветка. Резко обернулся.

Багет. Он вышел из-за дерева и пошёл на меня, спокойно, уверенно, не сомневаясь в конечном результате. Левая рука приподнята, штыки направлены мне в живот.

Какой тактики боя держаться багеты, не ведаю, не просветил никто, помню только одно: чем сильнее страх, тем больше вырабатываются наногранды в его крови, а значит, выше реакция и сила, и вся прочая хрень, которая прилагается. А ещё багеты ни разу не дураки. Если он вышел на меня, значит, уверен в победе.

Не бояться, не бояться…

Я и не боялся, хотя мурашки по коже ходили строем. Перекинул нож в левую руку, поменял хват на верхний, чуть отступил. Деревья стояли не плотно, поэтому я всё время смещался, чтобы между нами оставался толстый ствол старой ольхи. Попытался вспомнить, что говорил Рыжик об охоте на багетов. В памяти всплыли экспансивные пули, что-то про горло. Но всё это требовало огнестрельного оружия, а про нож должен был рассказать Андрес, но я его недослушал. В тот момент меня интересовало другое.

Багет шёл медленно. Моё поведение начало смущать его. Он ждал страха, что я испугаюсь, побегу, а я не бежал. Глаза шныряли по сторонам, выискивая причину моего спокойствия, не находили. Это смущало его ещё больше. Левая рука беспрерывно поднималась и опускалась, словно он пытался сбить меня с толку, запутать, и это сработало, я едва не пропустил первый удар.

С чего-то я решил, что он остановится, исполнит какой-нибудь ритуал, но он как шёл, так и шёл, а когда осталось пять шагов, прыгнул.

Скорее по наитию, чем благодаря подготовке, я сделал широкий шаг в сторону, одновременно развернув корпус. Штыки с шумом рассекли воздух в сантиметрах от моей груди. Ни один нормальный человек не сумел бы увернуться от них, но наногранды дали ускорение. Я увернулся и сам ударил сверху. Нож рассёк кожу и мясо на предплечье багета, и тварь с визгом отскочила. И снова бросилась вперёд. На этот раз удача сопутствовала не мне. Штыки разрезали рубаху, а вместе с ней правый бок.

Я зашипел, полоснул ножом по диагонали. Багет отскочил, оскалился. Вблизи он выглядел ещё отвратительнее. Кожа грубая, рот безгубый, клыки сантиметров по пять. Рана на его предплечье зарубцевалась и лишь слегка пульсировала. Я скосился на свою. Кровь не текла, хотя бок ещё немного саднил. Быстро заросло. Не врал Коптич про регенерацию.

Багет опустился на корточки. Налитые кровью глаза буравили меня с жаждой голодного аллигатора, но нападать тварь не спешила. Я махнул ножом:

— Ну чё ты, давай продолжим. С удовольствием вырежу кусок из твоей ляжки и сожру сырым.

Звук моего голоса вызвал у него раздражение. Багет утробно зарычал, а потом вдруг кувыркнулся через плечо и побежал прочь. Несколько секунд я видел его спину, мелькающую между деревьями, а потом лишь качающиеся ветки подлеска указывали на то, что здесь кто-то был.

Некоторое время я стоял, прижимаясь грудью к стволу ольхи. Багет сбежал. Почему? Понял, что не справится со мной? Как тот, которого я встретил в Развале. Правда, тогда у меня был МП. Но не было нанограндов в крови. Значит они умеют оценивать обстановку и свои шансы в бою. Не устроила бы тварь засаду где-нибудь поблизости.

Я прислушался. Ничто не подсказывало, что рядом кто-то есть. Зато уловил слабое журчанье.

Вода!

Я кинулся на звук. В корнях старой осины увидел ямку — родник! Упал на колени, приник к ямке. Вода холодная, стылая, зубы выбили дробь, но я продолжал пить и пить, пока не почувствовал облегчение. После этого наполнил водой фляжку, умылся. Ещё раз осмотрел рану. На рубахе в месте пореза остались пятна крови, но кожа была цела. Лишь тонкий шрам, недлинный, сантиметров десять, расчертил бок.

Сделав ещё несколько глотков, направился в лес. Багет приходил сюда на водопой, и Урса со своим послушником наверняка шли сюда. Значит, может прийти ещё кто-то, например, Андрес. Источников в пустоши и на границе с ней мало, каждый на счету. Чтобы поймать меня, миссионеры попытаются взять под контроль все. Вот только опоздали. Замучаются теперь искать меня.

Глава 7

Изнурять себя бегом я не стал. Чрезмерные нагрузки вызывают повышенный расход нанограндов. Целый день я шёл на запад, ориентируясь по солнцу, проглядывающему сквозь листву. Ночь провёл на островке посреди большой вонючей лужи. Почти не спал, лягушки орали как оглашенные, недовольные моим вторжением. Несколько раз слышал треск сучьев в лесу. То ли мой старый знакомый багет, то ли миссионеры; я всматривался в берег, но никого не увидел.

Утром продолжил путь. По расчетам, где-то неподалёку должна протекать речка, за которой находились посёлок Придорожный и Обходное шоссе. Местность я представлял плохо, в основном опираясь на обрывки чужих разговоров и рассказы Коптича, но общую картину всё же видел. Даже если я сместился сильно к северу, то ни речку, ни тем более шоссе не миную. Лишь бы добраться до него, а уж по асфальту дойду до Загона часов за пять.

Но сначала река. Вода во фляжке закончилась ещё вечером, мутные лужицы стоячей жижи в низинах я игнорировал, а жажда вернулась и мучила не хуже прежнего.

Впереди блеснуло. Я добрался. Честно говоря, до этого момента терзали сомнения. Чужой мир, чужая земля, практически полное отсутствие навыков по ориентированию. При таких условиях сбиться с пути легко. Но я всё-таки вышел. Перед тем как подойти к воде, долго прислушивался и приглядывался. Не знаю, кто бродил ночью вокруг островка, может и показалось с усталости, но бережёного бог бережёт.

Тишина. Интуиция тоже молчала. Я выскользнул из кустов, припал к кромке воды и долго пил мелкими глотками. У самого дна возникла тень. Щука… По телу прокатилась дрожь. Три дня не ел… Вбил руку в воду, сжал пальцами живую плоть и выдернул. Щука затрепыхалась, забила сильным телом. Ударом о колено я сломал ей хребет.

Ох, везёт! Как же мне везёт!

Подрагивая от нетерпения, наполнил фляжку водой, перебрался на другой берег и отошёл подальше от реки. Возле зарослей талинника устроил стоянку. Первой мыслью было съесть рыбу сырой. Дикая сущность, передавшаяся вместе с нанограндами, была не против. Но всё же я человек, а не тварь. Набрал сушняка, затеплил костёр. Пригодилась-таки зажигалочка, взятая у того неудачника, который потом так неосторожно вылетел в окно. Срезал несколько веток, соорудил подобие вертела, нанизал на шампур сочные куски. Зашипел капающий на угли жир, рот наполнился слюной. Поем наконец-то…

За спиной щёлкнул взводимый курок, и нервный голос требовательно произнёс:

— Подними руки.

Я вспотел.

Ни единого намёка, что рядом кто-то прячется, ни единого всполоха в голове. Вот она пресловутая интуиция. Голод заставил забытьоб осторожности. Если там миссионеры…

— Мне два раза повторять? Руки в гору. Живо!

Нет, не миссионеры. Они так не разговаривают, не их стиль. Я поднял руки и медленно повернул голову. В глаза мне смотрела двустволка. Расстояние шагов десять. Хозяин ружья худощавый парень немногим моложе меня. Лицо обветренное, злое. Одет как дикарь.

Позади и чуть левее стоял второй. Тоже дикарь, лет сорока, в руках карабин. Длинные седые усы подкручены на казачий манер. Он и выглядел как казак: кубанка, старенькая черкеска, из газырей[1] выглядывали закраины винтовочных патронов.

— Мужики…

— Рот закрой, людоед. Говорить будешь, когда позволят, — молодой осклабился. — Если вообще позволят. Таких как ты надо на месте резать, причём, не торопясь и со смыслом. Подвесить бы тебя к дереву, да освежевать.

Они приняли меня за миссионера, и, судя по выражениям, ничего хорошего в этом не было.

Казак сдвинулся в сторону. Карабин он держал у пояса, но я не сомневался: выстрелит — не промажет. Во взгляде ни злости, ни тупой восторженности молодого, дескать, поймали врага рода человеческого. Свежевать меня он не собирался, во всяком случае, немедленно.

— Кончай базлать, Танцор. Обыщи его.

Молодой сделал шаг вперёд.

— На колени, сучье вымя. Быстро! Руки не опускай.

Я повиновался. Он подошёл вплотную, упёр стволы мне в позвоночник.

— Если чё, продырявлю не задумываясь. Понял?

Его манера разговаривать начала раздражать.

— Да понял я. Обыскивай давай.

— А чё мы какие нервные? — одной рукой Танцор обхлопал мои карманы, забрал зажигалку, нож Урсы. — Ого! Сивер, глянь! Настоящий, миссионерский. Ох, мы и поднялись. Ё-моё, Сивер, да тут второй на поясе. Ну, фарт!

Он продемонстрировал казаку ножи. Тот кивнул, но радоваться вместе с напарником не спешил. Стоял в отдалении и контролировал каждое моё движение.

Танцор вытащил из грудного кармана моей рубахи планшет.

— Ха, вот ребята оборжутся, миссионеры под загонщиков легли. Смотри, планшетами обзавелись.

— Я и есть загонщик, — я поднял голову. — Ты на запястье моё…

— Сивер, он заряжен! — взвыл Танцор.

— Что⁈

— Заряжен он, сука… Лягай! Лягай, мразь! Пристрелю!

Я не сразу догадался, чего он так испугался, потом дошло: серебро на радужке. Я упал лицом на землю, руки раскинул в стороны.

— Мужики…

Договорить не успел, по голове ударили прикладом.

Очнулся в сидячей позе у дерева. Руки связаны за спиной скотчем. Берцы сняты. Сухая травинка осторожно почёсывала пятку, она-то и привела меня в чувство. Я одёрнул ногу, встряхнулся.

Дикари сидели возле костерка и доедали мою щуку. Танцор проговорил набитым ртом:

— Вкусная рыбка. А запах, запах. Не хуже, чем у твоих в Приюте, да? Сольцы бы ещё немного и хлебушка свежего.

Сивер глянул на меня мельком. Он ел, отщипывая от рыбы маленькие кусочки, и закидывал в рот.

Без сознания я был не долго, хотя прикладом прилетело основательно. Спасли наногранды. Не было ни боли, ни тошноты, ничего такого, что обычно бывает после подобных прилётов. Только очень сильно хотелось есть. И пить.

Я поискал взглядом фляжку. Вместе с ремнём она валялась рядом с плащом, там же лежали оба ножа.

— Чё, людоед, жрать хочешь? — облизывая пальцы, спросил Танцор. — Погоди, в Квартирнике тебя накормят.

Прозвучало это так, что лучше бы я всю оставшуюся жизнь проходил голодным.

— Воды дайте.

Танцор потянулся к фляжке, Сивер ударил его по руке.

— Очумел?

— Да пусть хлебнёт немного. Не звери же мы.

— Он заряжен, забыл? Жажда силу распыляет, вода концентрирует. Хочешь, чтобы он нас порвал, как мы эту рыбу? Лучше жри быстрее, пора обратно топать, — и кивнул на меня. — Посмотрим, что Гвоздь нам за него отвалит.

Допустим, порвать я мог их и без воды, во всяком случае, сила просилась наружу, пусть и не такая, как в первые дни, но явно не человеческая. Останавливало оружие. Я просчитал несколько комбинаций, как можно этих двоих вырубить и вернуть себе свободу. Никак. Что бы я ни предпринял, пуля всё равно быстрее. Были бы свободны руки, а так… Посмотрим, что дальше будет.

Дикари затоптали угли, присыпали сверху песком. Танцор обошёл меня сзади, упёр стволы в поясницу и велел подниматься. Я подобрал под себя ноги, встал.

— Куда ведёте, мужики?

— Первый раз такого тупого миссионера вижу. Ты куда шёл-то?

— В Загон. Загонщик я.

— Загонщик, — хмыкнул Танцор. — Загонщик-погонщик. Придём в Квартирник, разберёмся, кто ты есть на самом деле.

— Далеко идти?

— А ты торопишься? Торопыга… Если болтать не будешь, за два часа дойдём.

Значит, километров десять. С учётом, что от Придорожного до Квартирника семьдесят, я промахнулся на целых шестьдесят. Однако.

Пока шли, я пробовал расспросить дикарей, кто они такие, чем дышат. Коптич почти ничего не говорил ни о Квартирнике, ни о квартирантах, а узнать хотелось. Только впустую. Танцор огрызался или сыпал какими-то хищными прибаутками. Сивер молчал. Из них двоих он был опасней. Шёл позади, отставая на десяток шагов, и держал карабин у пояса. Как будто ждал, что я брошусь. И я бы, наверное, бросился, несмотря на сомнительный расклад, но расстояние не позволяло. Точно не успею. Далеко он от меня, как будто специально дистанцию просчитал.

Деревья расступились, под ноги легло выщербленное поле, за которым стояло массивное трёхэтажное здание из красного кирпича. До него оставалось метров триста или чуть меньше. По периметру тянулось ограждение из колючей проволоки. Ни вышек, ни каких-то других укреплений, даже ворот не было, вместо них поперёк дороги лежал бетонный блок. Тут же трансформаторная будка, хотя столбов не было, видимо, кабель проложен под землёй.

Вот он какой — Квартирник. Бывшая тюрьма, в одночасье превратившаяся в непонятного статуса поселение. Я сунулся напрямую через поле, но Танцор остановил меня.

— Куда прёшь, придурок?

— Так ближе, — кивнул я.

— А так целее, — он указал в сторону дороги. И пояснил. — Тут везде мин понатыкано.

— Зачем?

— Чтобы такие мудрилы как ты не лезли.

— Спасибо за подсказку. Буду знать.

— Чё ты будешь знать? Тебе эта информация уже не пригодится.

Краем поля мы выбрались на дорогу. Пока шли, я пытался оценить местную систему обороны. Забор из колючки банальная профанация, отмазка для дебилов. Единственная нормальная защита сама тюрьма. По всей видимость, четырёхугольная, с внутренним двором, каждая стена во фронт метров двести пятьдесят. Мощное здание, умели раньше строить. Окна на первых двух этажах заложены кирпичом, на третьем превращены в бойницы. Крыша — бастион. Не удивлюсь, если где-нибудь там припрятана пушечка сорок пятого калибра, а то и две.

Вдоль забора прогуливался патруль — три балбеса потрёпанного вида. Четвёртый такой же стоял у ворот и мерил нас насмешливый взглядом.

— Сивер, где людоеда поймал? — спросил он, когда мы подошли вплотную. — Ну дела, вот народ-то обрадуется.

— Тебя там не было, — недружелюбно ответил казак.

— Чего щёки дуешь? — ничуть не смутился часовой. — За прошлый раз злобу копишь? Брось. Я к вечеру сменюсь, можем ещё сыграть. Заходи к Юрасику, сегодня снова пульку расписываем. Придёшь?

— С гранатой. Догадываешься для чего?

— Да ладно тебе злиться. Вдруг отыграешься? А людоед у вас странный, совсем не похож на миссионера. Зря притащили, Гвоздь вам за него ничего не даст.

— А вот и даст, — встрял Танцор. — Он заряжен.

— Гонишь.

— Ветер гонит.

Постовой посмотрел на меня внимательней.

— Заряжен?

Он вынул рацию.

— Караулка? Слышь, сообщите Гвоздю, тут людоеда заряженного привели, — и повернулся к Сиверу. — Иди. Куда вести, знаешь.

Моё предположение, что Квартирник имеет четырёхугольную форму, оправдалось. Вход в здание находился напротив ворот. Его укрепили, превратив в блокпост и снабдив дополнительно массивной металлической дверью. Охранник на входе ещё раз связался с пресловутой караулкой, и только получив добро, позволил нам пройти внутрь.

За дверью оказался длинный узкий коридор, в конце которого находился очередной пост. Хорошая задумка. Одного бойца хватит, чтобы забаррикадировать коридор телами тех, кто решиться пройти этим путём без позволения хозяев.

За постом находился внутренний двор. Когда-то он наверняка имел отношение к тюрьме, а сейчас одновременно походил на прачечную, кухню, хлев, амбар и детскую. Шум, гвалт. В одной стороне натянутое на верёвках бельё, в другой столовские печи, на которых что-то варят, кипятят. По двору снуют женщины, дети, козы, куры. Мужчин почти нет, только старики. Оно и понятно, кто-то должен добывать пропитание. Ни о какой социальной поддержки речи идти не могло — не то время и не те обстоятельства.

Всё это напоминало жилой блок, только под открытым небом. Хотя спали люди, скорее всего, не здесь, во всяком случае, не все. Тюрьма большая, камер хватает. Мне кажется, Контора зря пустила это место на самотёк, из него можно было сделать неплохой филиал Загона в качестве аванпоста на границах с Водоразделом и конгломерацией.

Мы прошли краем двора мимо забранной решёткой арки, служившей когда-то проездом для техники. Люди при виде меня замолкали. Дети указывали пальцами. Со всех сторон слышался шёпот: людоед… Не любят здесь миссионеров, серьёзно, видать, наследили. Одна старуха спросила, шамкая:

— Сивер, хде людоеда свежевать станете? На площади али у себе?

— Не знаю, как Гвоздь велит.

— На площадь ташшыте. Пущай народ полюбуется на кровопивца.

Миновав арку, поднялись по ступеням широкого крыльца. Когда-то он был застеклён, но теперь от былой красоты остались только рифлёные столбы по углам и балясины между ними. Возле внутренних дверей стоял боец с автоматом. Я обратил внимание, у местной охраны на левом рукаве красовался самодельный шеврон: на чёрном поле красный ромб. У дикарей, захвативших меня, шевронов не было.

Боец открыл дверь, и мы оказались в прохладном вестибюле. Нас уже ждали четверо. Без лишних разговоров на голову мне надели мешок и затянули петлёй. Сердце ёкнуло. Что они собираются делать? Взяли под руки, повели. Ступени, поворот, опять ступени. Босыми ногами я чувствовал холод пола. Подвал? Шуршание подошв ботинок сопровождающих отражалось от стен осторожным эхом.

Звякнула цепь. Меня уложили на пол, надавили коленом на поясницу. В затылок уткнулся ствол. Предупредили тихо:

— Дёрнешься, убью.

Срезали скотч с запястий, велели вытянуть руки, нацепили кандалы. Снова загремела цепь, и меня неудержимо потянуло вверх. Запястья сдавило, от боли я едва не закричал.

Сняли мешок.

Две лампочки над головой освещали квадратное помещение. Пахло сыростью. На стенах непристойные надписи, стишки, корявые рисунки. Там, где краска облупилась, получалась неказистая стилизация под лофт. В начале семейной жизни Данара настаивала, чтобы мы отделали так нашу кухню. Но, во-первых, она слишком маленькая, во-вторых, возникало ощущение, что ты в подвале, а в подвале я обедать не привык. Хотя сейчас бы не отказался. Трое суток не ел.

Я стоял по центру, вернее, висел, с трудом доставая кончиками пальцев ног до пола. Боль в запястьях с каждой секундой ощущалась острее, я скрипнул зубами, и кто-то за моей спиной сказал:

— Цепь ослабь.

Ослабили. Боль пошла на убыль.

— Ко мне разверните.

Двое взяли меня за локти, повернули. Блок, на котором висела цепь, скрипнул.

— Сивер, с чего ты решил, что это миссионер?

Передо мной стоял мужчина лет шестидесяти. Невысокий, плотный, седая борода аля-Хемингуэй. Он и сам чем-то походил на писателя, вот только армейская парадная форма делала это сходство смешным.

— Да ты глянь, Гвоздь, глянь. — Сивер ткнул пальцем в мою сторону. — Плащ, как и положено. Рожа прям натурально людоедская. Вон какую нажрал.

— У нас через одного рожи людоедские, что ж мне теперь всех свежевать? А плащ… Плащ с тела снять можно. Иди, пройдись по двору, десятка два точно найдёшь. Это не показатель. Лучше признайся, что решил статов срубить по лёгкому. А, Сивер?

— Да как же! Он заряжен!

— Я тоже заряжен. И что? Людоедом меня назовёшь?

— Тебя нет. Ну, Гвоздь. Ты в авторитете, хозяин Квартирника, тебя все знают. А этот… Ну глянь ты.

— Гляжу, Сивер, гляжу. Зарядка у него уже заканчивается, блеска почти нет.

Гвоздю надоело с ним спорить.

— Последний аргумент тебе, Сивер. Капустин, спусти с него штаны.

С меня стащили брюки, трусы. Я дёрнулся, но тут же для успокоения получил по почкам.

— Смотри, Сивер, — Гвоздь кивнул на моё сжавшееся хозяйство. — Примас своим миссионерам яйца режет. У этого оба на месте. Можешь даже сосчитать: первое, второе. Так что хвостик тебе свинячий, а не награда. И штраф за ложную тревогу. Пятьсот статов. Сроку месяц. Не заплатишь, я тебя самого кастрирую. Танцор, тебя тоже касается.

— Как же так, Гвоздь?

— А вот так.

Хозяин счёл разговор с дикарями законченным и обратился ко мне. Рассматривал минуты, покачивая головой.

— Кто ж ты на самом деле, бедолага? Плащ миссионерский, одежда загоновская, штрих-код на запястье. Говоришь-то хоть по-русски?

— Могу по-английски, — прохрипел я. — И по-немецки тоже. Ты на каком предпочитаешь?

По почкам прилетел новый удар. Я выгнулся и заскулил. Сука-а-а… Наногранды нанограндами, а боль никто не отменял.

— За что⁈

— За наглость, — хмыкнул Гвоздь. — Забыл, что старшим грубить нельзя? Отвечай по существу, и будет тебе счастье. Готов к разговору?

— Как тут не согласиться. Готов.

— Отрадно слышать. Так кто ты такой?

Я закашлялся.

— Можно сначала штаны надеть, а то неуютно как-то. Да и не прилично в приличном обществе без штанов находиться.

Гвоздь кивнул, и на меня натянули штаны.

— Слушаю тебя. Только рассказывай так, чтоб я поверил. А иначе… Ребятушки, покажите ему, чем мы любим преступников потчевать.

Мужик в белом халате и лицом законченного садиста, которого хозяин обозвал Капустиным, подкатил столик и продемонстрировал хирургический набор: ножи, щипцы, расширители и прочий инструментарий, от которого стало холодно. Когда старуха говорила про свежевание, я думал, это форма речи такая, оказалось, всё по-настоящему. И сразу захотелось говорить только правду.

— Загонщик я. Ты же видел штрих-код. Да и одежда…

— Не показатель, — мотнул головой Гвоздь. — Среди моих квартирантов столько татуированных, что я удивляюсь, как сам до сих пор штрих-код себе не наколол. Капустин, ну-ка сними с него перчатку, чтоб сговорчивее был.

— С какой руки?

— Да пусть с левой.

— Гвоздь, — качнулся Сивер, — народ во дворе просил, чтоб его на площади свежевали. Уважь людей.

— Им тоже останется. Приступай, Капустин.

Здоровяк взял скальпель, крючок.

— Да погодите вы! — взвизгнул я. От страха тело покрылось липким потом, в горле запершило. — Погодите… Я реально с Загона. Миссионеры меня в Придорожном взяли месяца полтора назад. Я в рабочей бригаде был, охранником. У вас в тот день электричество обрезали. Примас хотел меня в миссию взять, бухтел всякую хрень про Великого Невидимого, перед посвящением наногранды вкололи. А я сбежал. Не верите? Вот у этих, — я кивнул на Сивера, — планшет мой и ножи!

— Ножи? — вскинул брови Гвоздь. — Какие ножи? От Гудвина? — и развернулся к дикарю. — Ну-ка, усач, выворачивай карманы.

Сивер попятился. Подручные хозяина прижали его к стене, обшманали, вытащили ножи, планшет.

— Гвоздь… — затрясся усатый. — Это не по закону. Мы хабар по чесноку взяли.

— Ты мне про закон лепить вздумал? Я здесь закон! А ты плесень. Я же предупреждал, чтобы весь инклюзив от брата Гудвина несли мне. С баблом не обижу, доверием обласкаю. А ты, сучий потрох, скрысятничал. И ты тоже, — повернулся он к Танцору.

Молодой рухнул на колени.

— Хозяин…

— Я вам кров дал, работу подкидывал, надеялся в основной состав перевести, а вы вон как со мной, да? Ах вы крысы. Две поганых, наглых крысы. Что ж теперь с вами делать? Освежевать? Что ты там говорил, Сивер? Людей уважить? Вот и уважу. Капустин, давай обоих на площадь. Давно у нас народ не веселился.

— Хозяин! — снова запричитал Танцор. — Это не я, это… хозяин!

Дикарей уволокли. Танцор попробовал упереться, но несколько ударов в живот лишили его способности к сопротивлению. Быстро у квартирантов с расправой.

Гвоздь обошёл меня со спины, постоял немного и шепнул в ухо:

— А ты опасный… Как тебя?

— Дон.

— Ты опасный, Дон. Два ножа у миссионеров отжать. Как сумел-то?

Я не стал ничего скрывать, очень не хотелось вслед за Сивером и Танцором отправляться на площадь.

— Один мне выдали для тренировок. Я на рукояти инициалы свои нацарапал, потому что после посвящения насовсем обещали отдать. А второй у Урсы забрал. По темечку ей заехал, когда она с послушником сношалась.

— У самой Урсы? Ох, ты. А не врёшь?

— Нахрена? Я так понял, у вас тут лучше не врать.

— Умный мальчик, далеко пойдёшь. Ну а в Загоне что делал?

— Я ж говорю, в ремонтной бригаде охранником. Да я в Загоне прожил всего неделю, из-под станка выбрался. Потом в шоу у Мозгоклюя участвовал. Победил. Не смотрел что ли?

— В шоу? Победил? Складно рассказываешь. И главное, достоверно. Прям так и хочется поверить.

— Да ты в планшет глянь. Там имя моё и номер.

— Какой номер?

— Двести сорок, сто двадцать семь, сто восемьдесят восемь.

— Хорошо, проверю. Разряжен он у тебя только. Но ничего, у нас тут и розетка есть, и зарядник.

Он отошёл к стене, подсоединил планшет к заряднику.

— О как.

— Что? — вздрогнул я.

— Тут пишут: аннулировано. Дон, уверен, что это твой планшет? Показания не сходятся.

— Может Контора решила, что я умер? Времени сколько прошло.

— И как быть?

Как быть, как быть… Не знаю, как быть. Что знаю наверняка: не хочу на площадь. Сквозь стены прорвался всплеск криков. То ли люди кричали, то ли те двое неудачников. Если я не найду ответы на его вопросы, то сам скоро буду так кричать.

— Гвоздь… Я могу к тебе так обращаться? Гвоздь, ты знаешь Гука?

Хозяин Квартирника не ответил, но по глазам догадался: знает. Ну ещё бы, кто не знает Гука.

— А Мёрзлого?

Тоже знал. И, кажется, эти имена ему пришлись не по вкусу.

— Сообщи в Загон. У вас же должна быть связь. Пусть не с Гуком, но с Мёрзлым наверняка. Просто назови моё имя.

Гвоздь заложил руки за спину, качнулся на пятках. Он сомневался. Какой-то недомерок в миссионерском плаще вдруг начинает оперировать именами, за которыми стоят огромные ресурсы. Если он врёт, а ты сунешься, то может так прилететь, что никакие стены не спасут. На его месте я бы тоже сомневался. Проще пристрелить недомерка и закопать за периметром втихаря. Возможно, Гвоздь так и поступит.

— Простой охранник, говоришь? Ладно, охранник, повиси пока здесь. Подумаю, что с тобой делать.

[1] Кармашки, нашиваемые на груди черкески, в которых хранили готовые к использованию ружейные заряды; своеобразный вид патронташа.

Глава 8

Он ушёл, выключил свет, я остался стоять в полуподвешенном состоянии. Руки онемели, спина затекла. Через час я начал проклинать всех и вся, через два понял, что подыхаю. За стенами уже наверняка вечер, а то и ночь. Никаких звуков снаружи не проникало, только в углу пищали мыши. Откуда они здесь, кругом кирпич и бетон.

В воспалённом мозгу начали роиться безумные образы: искажённые дома, деревья, смеющиеся лица, столб с примотанной Соткой. Она махала рукой, как будто звала. С края сознания доплыл кофейник-далла[1], в котором я готовил кофе по особому рецепту для гурманов. Этот рецепт нашла Данара. Она отыскала его в старой поваренной книге. Данара…

Удар по щеке.

— Что?

— Очнулся, археолог?

Голос знакомый. Где я его слышал?

— Ну так что?

Это уже Гвоздь. В ярко освещённом пространстве возникли контуры хозяина и ещё кого-то.

— Он.

— Заберёшь?

— Что при нём было?

— Наглеешь, Твист.

Твист… Твист… Точно! Штурмовик из команды Мёрзлого, его замыленная копия.

— Мёрзлый велел взять всё.

— Я мог не сообщать вам.

— Мог. Но сообщил.

— В следующий раз умнее буду.

— Зря ты так, Гвоздев. Мёрзлый рано или поздно обо всём узнает и потребует ответа. Хочешь отвечать перед Мёрзлым?

Хозяин не хотел. Перед Мёрзлым никто не хочет отвечать. Я помню это лицо. Маска смерти. Что бы ты ни делал, куда бы ни бежал — он дотянется и воздаст по заслугам, и это будет похуже свежевания. Не с него ли примас лепил образ Великого Невидимого?

Цепь ослабла, я рухнул на пол. Щёлкнул ключ, наручники раскрылись. Надо мной склонился Твист.

— Ну, привет что ли? Давай, продирай зенки, домой поедем. Командир тебя заждался.

Тело я почти не чувствовал и, вместо того, чтобы встать, заёрзал по полу как червь. Твист присел на корточки, растёр мне сначала руки, потом ноги. Мышцы пронзили иголки, я скрипнул зубами. Больно. Но чувствительность начала восстанавливаться.

Твист бросил мне под ноги берцы. Я обулся, встал. Придерживаясь за стену, двинулся к выходу. Наногранды всё ещё работали, отдавая последнюю силу. Когда вышли во двор, я уже мог передвигаться без поддержки.

Двор заливало восходящее солнце, я провисел на цепях почти сутки. Народ смотрел на меня без вчерашней ненависти, и свежевания не требовал. Отчасти это могло быть связано с тем, что посреди двора на Т-образной перекладине головой вниз висела окровавленная туша. Кровь уже запеклась, тело выглядело как сплошная короста. Понять, кто это, Танцор или Сивер, было нельзя. С уверенностью можно сказать лишь то, что это его крики пробивались вчера сквозь стены.

Меня передёрнуло.

— Не нравится? — самодовольно проговорил Гвоздь. — Такова се ля ви, в смысле, жизнь. Преступление должно иметь наказание, иначе начнётся хаос. Не мои слова, но Фёдора Михайловича Достоевского. Мудрейший был человек. У меня его полное собрание сочинений. Могу дать почитать. С возвратом, разумеется.

— Наказание? — процедил Твист. — Для этого не обязательно кожу сдирать.

— Традиция.

— Садисты вы тут все. А ты главный садист.

— Зато из людей тварей не делаем.

Твист не ответил, только покачал головой, а я подумал, что лучше: быть заживо освежёванным или превратиться в язычника?

Гвоздь вывел нас за блокпост. На дороге стоял броневик, от него тянулись провода к трансформаторной будке. Заряжался. Рядом, облокотившись на моторный отсек, курил штурмовик.

— Дальше провожать не пойду, — сказал, останавливаясь, Гвоздь. — Мёрзлому привет и наилучшие пожелания. Будет рядом, пусть в гости заезжает. Но если мимо проедет, не обижусь.

Твист кивнул:

— Передам. Слово в слово.

У въезда стоял вчерашний постовой. Сегодня он выглядел не таким весёлым.

— Как там Сивер? — поддел его я.

— Нормально, долги отрабатывает. Такими людьми, как он, хозяин не разбрасывается.

— Значит, на перекладине Танцор висит? Знатно он вчера орал, аж в подвале слышно было.

Постовой сощурился.

— Чё ты хочешь, загонщик? К тебе претензий нет, они сами подставились. Бывает. Но что бы ни случилось, друзей ты здесь не найдёшь.

— Да я и не ищу.

— Вот и езжай с богом.

От Квартирника дорога вывела к Обходному шоссе. На перекрёстке стоял информационный знак: «Развилка». На противоположной стороне табличка с указателями: «Квартирник, Посёлок Маньки Лютика, Северный пост, Красный анклав». И стрелки направлений. Все эти поселения в той или иной степени подчинялись Конторе, и пусть Гвоздь сколь угодно кичится тем, что у него на запястье нет штрих-кода, но благосостояние его основано на статах. Не штрих-код так планшет, зря что ли он розеток везде понатыкал и зарядник с собой носит?

Проезжая мимо сельсовета, я хотел попросить Твиста притормозить, чтобы поискать мою эмпэшку. Но тут же отказался от этой мысли. Смысла в этом уже не было, автомат наверняка нашли. После того происшествия в Придорожном побывало полно народу. Поставили новый столб, восстановили проводку, убрали мусор возле здания, окна закрыли ставнями, навесили новую дверь. Вполне возможно, Контора решила создать здесь ещё один пост, чтобы прикрыть этот участок дороги от прихода незваных гостей типа миссионеров и всякого рода рейдеров.

За мостом на встречке показался караван грузовых платформ в сопровождении двух лёгких броневиков. Охрана не штурмовики, а простые работяги вроде меня. Вооружение допотопное, обмундирование разноцветное. Стрелок с первого броневика приветливо махнул, я махнул в ответ, Твист сделал вид, что не заметил.

На платформах сидели люди. Шлак. Мужчины и женщины, в руках вещи. Не похоже было, чтобы их везли против воли, скорее всего, стандартное сотрудничество с какими-нибудь льготными установками.

— Куда их? — спросил я.

— А тебе не всё равно? — фыркнул Твист.

— Раз спрашиваю, значит, нет, — в той же тональности ответил я.

— Твое дело клетчатое: делать, что скажут, и помалкивать. Андестенд?

— Would you like to give me an English lesson? Come on, say something else, it will be interesting to hear you grunt. (Хочешь дать мне урок английского? Давай, скажи что-нибудь еще, будет интересно послушать, как ты хрюкаешь (англ.)

— Чё?

— Произношение у тебя, говорю, хреновое. Ты не говоришь, а хрюкаешь. Это я к тому, кто из нас двоих помалкивать должен.

Твист покраснел, сжал пальцы в кулаки. Он положенец, терпеть от шлака оскорбления не привык, и по закону имеет полное право меня отхерачить… Ну, допустим, у него это получится. Но я всё равно подобрался, приготовился дать сдачи. Зря что ли Андрес со мной мучился? Но Твист хлопнул ладонью по крыше кабины.

— Штык, тормози.

Водитель надавил тормоз. Штурмовик поднялся с сидушки и кивком указал на дорогу.

— Пошёл вон, шлак. Дальше пешком. До Загона километров сорок, к вечеру дотопаешь, если твари тебя не сожрут. А они сожрут, потому что здесь у них пастбище.

Я не стал ничего говорить, взял плащ, махнул через борт. Он меня попугать решил? Лады. Только Мёрзлый его в Квартирник посылал не для того, чтобы на обратном пути меня твари сожрали. Теперь пускай объясняет, как так получилось, что он один вернулся. Вот уж народ поржёт, когда Мёрзлый ему гланды без наркоза удалять будет.

Броневик рванул с места с пробуксовкой, Твист помахал мне пальчиками на прощанье. Я сделал рожу кирпичом, дескать, похер, ничего не боюсь. Но под ложечкой засосало. Один на дороге. Слева дикие заросли, справа огромный пустынный город. Когда участвовал в шоу, так страшно не было. Во-первых, сначала Коптич подсказками помогал, потом Алиса приглядывала, во-вторых, слабо представлял, на что твари способны. Слова словами, но пока в деле их не увидишь, спишь спокойнее. А теперь представляю, и эти знания смелости не добавляли. Когда бежал от миссионеров, успокаивало наличие в крови нанограндов. Они вообще делают человека достаточно дерзким и быстрым. Но сейчас ощущение силы сошло на нет. Слишком много потратил на бег.

Я попробовал определиться, как лучше поступить. Ножа нет, нанограндов нет, если нарвусь на тварь, ничего хорошего не получится. Как не крути, а этот Твист сука. Сорок километров по Территории без оружия… Чёрт меня дёрнул грубить этому мудаку. И какого хера я вообще вспомнил про Мёрзлого? Висел бы сейчас на цепях в подвале у Гвоздя. А может и не висел, уж как-нибудь договорились бы, всё же неплохой хабар к нему через меня приплыл.

Возле жёлтой трёхэтажки дёрнулись кусты. Я вздрогнул, подобрал палку с обочины. Если там пёсотварь, попробую провернуть трюк Коптича, если багет, быть мне обедом, потому что ни убежать, ни на дерево забраться не смогу.

Кусты снова дёрнулись. Я отчётливо увидел, как затряслись ветки. Раздался треск, зашелестели листья. Я приставил палку к плечу. Из заросшего кустами палисадника выбрался… Лизун!

Я одновременно и вздрогнул, и выдохнул с облегчением. Как же напугал…

Тварь опустилась на корточки и с любопытством уставилась на меня. Большие выпуклые глаза осмотрели мои руки, сжимающие палку, переместились на лицо. Страха лизун не испытывал. Подошёл ближе, почти вплотную, повёл носом, принюхиваясь. Сделал ещё шаг, протянул лапу, дотронулся до палки.

Наблюдать за его действиями было занимательно. Как будто ребёнок лет трёх-четырёх пытается разобраться в значении находящихся вокруг предметов. Он потянул палку на себя, я отпустил.

— Понравилась? Можешь забрать.

Но едва палка перекочевала в его лапы, он тут же выбросил её и отскочил назад. Выжидающе замер, мотнул головой, словно звал меня за собой. И я пошёл. С запозданием мелькнула мысль: вдруг засада? Твари сговорились, послали самого слабого, и ждут за углом… Нет, для них это слишком сложно. Они, конечно, умные, но не до такой же степени. В их головах ничего кроме первичных и приобретённых инстинктов быть не должно.

Лизун обошёл трёхэтажку с торца и юркнул в подъезд. Я подождал, борясь с сомнением — идти, не идти — и двинулся следом.

Внутри подъезда воняло гнилью и плесенью. Подвал наверняка залит водой, оттуда и прёт этой гадостью. Лизун, прыгая через ступеньку, поднялся на третий этаж. Я за ним. Происходящее становилось похожим на квест, знать бы только заранее, какой сюрприз ждёт в финале.

Итог оказался заурядным. Лизун зашёл в квартиру и лёг на диван у окна. Эта комната — его логово. В углу валялись кости, слишком мелкие, чтобы быть человеческими, наверное, не очень крупного пёсо. Вдоль стены неприхотливая мебель, несколько стульев, комод. И всё? Я за этим шёл?

На всякий случай решил осмотреться. Открыл шкаф, может там что завалялось… Ничего не завалялось. Пустые вешалки, светлая фетровая шляпа на полке. Хоть бы ружьё какое-нибудь висело на стене, пусть и не заряженное.

Потоптавшись по квартире, я направился к выходу. Зря припёрся. Чтобы добраться до Загона засветло, нужно торопиться, да и то вряд ли успею. Лучший сейчас для меня вариант, держаться возле обочины, ждать, когда кто-нибудь проедет мимо. Обводное шоссе не трасса Е 95, но шанс доехать до Загона автостопом есть.

Но лизун вдруг приподнял голову и зашипел. Просит остаться?

— Чего ты хочешь от меня?

Лизун перевёл взгляд на окно. Я подошёл. На дороге стояли твари. Четыре взрослых язычника и два детёныша.

Вот как!

Если бы лизун не увёл меня за собой… Боюсь подумать, что было бы. Язычники вышли из зарослей за шоссе, там всего-то метров пятьдесят, фора недостаточная, убежать не успеть.

Лизун спас меня. Почувствовал тварей и сделал выбор в мою пользу. Спасибо ему за доброту. Но я чего-то не понимаю. Лизун примаса перегрыз верёвки на моих запястьях, этот увёл с дороги. Определённо, лизуны испытывают ко мне некую слабость. Или страсть. Надеюсь, они не видят во мне сексуального партнёра, иначе это будет слишком.

Я приник к окну. Двое язычников стояли на обочине, прикрывая детёнышей, двое других, принюхиваясь, ходили вокруг кругами. Близкий запах человека сводил им скулы. Они понимали, что я где-то рядом, но где? Догадаются зайти во двор и поискать в доме? Вряд ли, они бояться высоты. Или всё-таки голод пересилит?

Из-за угла соседнего дома вышел мужчина, огладил ладонью бороду и, не скрываясь, пошёл навстречу язычникам. Огнестрельного оружия при нём я не заметил, только кинжал в правой руке. Поверх камуфляжной куртки бронежилет, на голове бандана. Я прижался щекой к раме. Кажется, он собирался напасть на язычников. В одиночку? Глупость какая. Даже под нанограндами это безумие. Один против четверых! Но он явно понимал, что делает. Шёл неспешно, поигрывая кинжалом в пальцах, и посвистывал. Язычники, увидев его, сделали стойку. Дерзость человека их озадачила. Но это длилось мгновенье. Двое растопырили руки и завизжали. Звук тонкий, режущий, как у циркулярной пилы, и такой громкий, что я вздрогнул.

Бородач словно не услышал. Он шёл, продолжая поигрывать кинжалом и насвистывая какую-то неизвестную мелодию.

Я обернулся к лизуну:

— На кого ставишь?

Тот зевнул и отвернулся к стене.

А я поставил на человека. Не логично выходить на тварей, не имея в рукаве пары козырей. Этот наверняка имел.

Язычники сорвались с места. Мужчина рванул им навстречу. Увернулся от летящего в лицо языка, ударил кинжалом под челюсть. Быстро, резко. Лезвие целиком вошло в голову. Развернулся, ударил второго. Одна секунда — два трупа. Стоявшие на дороге язычники, подхватив детёнышей, бросились назад в заросли.

Из-за дома вышли ещё трое в бронниках и при автоматах. Один на ходу развязал вещмешок, достал нанокуб. Вот в чём дело, это артель старателей. Много слышал о них, но встречать до сих пор не доводилось. Только кто: дикари или загонщики? По экипировке невозможно определить наличие статуса или его отсутствие.

Пока один старатель сушил тварей, трое других встали на обочине и начали обсуждать что-то, кивая на заросли. Я следил за ними. Выйти к ним, нет? А если это квартиранты? Опять к Гвоздю потащат. Отсюда до Квартирника километров семьдесят. Два дня от зари до зари топать, вот удача-то. Но с другой стороны, в одиночку бродить по территории, где твари на каждом шагу, перспектива мало заманчивая, а с этими есть шанс добраться хоть до какого-то поселения живым.

Я снял плащ, собрал его в скатку. Поискал глазами верёвку, чтобы связать края и закинуть за спину. Руки всегда должны быть свободны, это правило я уже усвоил. Не нашёл. Кивнул лизуну на прощанье:

— Пока, приятель. Спасибо за помощь.

Спустился вниз. Некоторое время стоял за углом, потом быстрым шагом направился к дороге.

Заметили меня сразу. За оружие хвататься не стали, но ухо уловило щелчок переводчика. Появление незнакомца старателей не обрадовало. Чтобы не усугублять ситуацию, я поднял руки и крикнул издалека:

— Я один. Больше никого нет.

Тот, что с кинжалом, спросил:

— Что за свёрток?

— Это плащ. Просто плащ.

— Почему не наденешь?

— Это миссионерский плащ, — не стал скрываться я. — Достал по случаю. Хорошая вещь от дождя, от холода. А сейчас слишком жарко, вот и снял.

— Оружие есть?

— Нет.

Мои ответы старателей не успокоили. Двое продолжили пристально выглядывать места возможной засады.

— Ты откуда здесь взялся?

Я пожал плечами.

— Не поверите, мужики, лизун приютил. У него тут квартирка на третьем этаже. От язычников прятался.

И осёкся. Имел ли я право говорить об этом? Это всё-таки старатели. Хоть и говорят, что они лизунов не трогают, но кто его знает. Исключения бывают всегда.

— У Петьки что ли? — ничуть не удивился старатель.

— Тоже его знаете?

Они знали, и это обоюдное знакомство снизило подозрительность. Чтобы закрепить впечатление, я повернулся, дабы все смогли убедиться, что оружия у меня действительно нет. Опустив руки, спросил:

— Почему Петька?

— Это его настоящее имя. Он ещё до Разворота здесь жил. В комоде в верхнем ящике паспорт лежит. Фамилию не помню, а зовут Пётр. Петька, короче. Ты сам откуда?

— Загонщик. Третий жилой блок. Зовут Дон.

— Шлак, стало быть.

— Если по статусу, то коричневый.

— Цвет не имеет значения. Сюда как занесло? От каравана отбился?

— Длинная история.

— У нас есть время. Прохор, что с хабаром?

Старатель с нанокубом поднял голову.

— Нормально, Старшина, с первого сорок взял.

— Добро. Ну а ты, Дон, рассказывай, не таись.

В его глазах я разглядел серебряный отблеск. То, что он под нанограндами, было понятно с самого начала. Нормальный человек не может двигаться с такой скоростью и так резать язычников.

— А что рассказывать… Ехал из Квартирника в Загон, повздорил с водилой, тот меня высадил. Лизун, Петька который, лапкой помахал, дескать, заходи, гостем будешь. Я зашёл. Тут язычники, затем вы. Туда, сюда. Мне бы в Загон, мужики. Вы не в ту сторону двигаетесь?

— Не в ту.

Старшина в мою болтовню не поверил, усмехался недоверчиво в бороду.

— Дон, говоришь… Не ты у Мозгоклюя на последнем шоу выплясывал? Кровавый заяц.

— Точно, — улыбнулся я. — Было дело. Узнал? Пришлось побегать. А вы куда сейчас?

— В Приют.

— Понятно… А где это?

— Не знаешь, где Приют находится?

— Да я из-под станка недавно выпал, двух месяцев не прошло. О чём-то слышал, о чём-то нет. Возьмёте с собой?

— А чё те в Приюте делать? — хмыкнул Прохор. — Это место особое, смотритель таких как ты не любит.

— Да мне сейчас до любого поселения добраться бы. Одному по Территории ходить, только тварей кормить. А с Приюта всё равно кто-нибудь в Загон пойдёт. Не сегодня, так завтра. Хоть пешком, хоть на платформе. Одному мне живым добраться не светит.

— Приют не поселение.

— Значит, не возьмёте?

Старшина сомневался. Бросать меня здесь, реально скормить тварям. Но жизнь — ценность непререкаемая, помнит ли он об этом? Особенно учитывая, что я — собственность Загона.

— Загон ценит жизнь, — негромко произнёс я. — Любую.

— Загон, — скривился Старшина, оглаживая бороду. — Много ты знаешь про Загон.

— Не много, согласен, только то, что в планшете нашёл, да кое-что рассказывали добрые люди.

— Какие ещё люди?

— Ну… — Я хотел упомянуть Коптича, но вспомнил, что дикарь по имени Харитон отзывался о нём не слишком проникновенно, и решил не теребить его память. — Гук посвятил немного в местные расклады. Кое-что от Ровшана слышал, от Кума…

Я назвал несколько имён, но ни на одно из них старатель не отреагировал. То ли не слышал, то ли виду не подал. Переглянулся со своими, потом окликнул Прохора:

— Что с хабаром?

Тот поднял над головой колбу.

— С двух — шестьдесят с лишним, почти семьдесят карат.

Я искренне позавидовал. Неплохие поступления. При средней цене двести семьдесят статов за карат, эти старатели за утро обогатились примерно на восемнадцать тысяч. Делим на четверых, получается четыре с половиной тысячи. Вычитаем расходы на снаряжение, продовольствие, всё равно остаётся много. Рыжик хвастал, что рембригада периодически отстреливает тварей и с того живёт неплохо. А у старателей это «периодически» случается пусть не каждый день, но пару раз в неделю наверняка. Куда они статы девают? Экипировка у них что надо. Не новая, но серьёзная. Камуфляж, общевойсковые бронежилеты, наколенники, налокотники, респираторы со сменными фильтрами. У двоих АК-74 под малоимпульсный патрон, у Прохора помповое ружьё. На груди у Старшины кобура. Всё это наверняка стоит дорого, но оно того стоит.

— Уходим, — сказал Старшина. — Сегодня мы своё отработали. И Петьке гостинчик оставим, неделю пировать будет.

Старатели выстроились цепью на расстоянии пяти-шести шагов друг от друга и пошагали к зарослям. Я остался на дороге. Так и должно быть. Я им никто, ответственности за меня они не несут. И вообще, сам виноват, нечего было Твисту грубить, сейчас бы уже в Загоне чай пил с Мёрзлым.

Старшина обернулся.

— Что встал, Дон? Догоняй.

Я подбежал к нему и заглянул в глаза преданной собакой.

— Только давай так: до Приюта мы тебя доведём, а дальше сам.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Ступай вперёд. Под ноги смотри, тут коряг полно. И не забывай оглядываться.

Я пристроился в спину к Прохору. Руки дёргались, искали оружие. Язычники рванули куда-то в эту сторону. Вряд ли они устроили засаду, гибель двух товарищей послужила им хорошим примером, но могли быть другие. Когда пробирались через заросли, я вертел головой, выглядывал меж сплетения веток знакомые контуры тварей, прислушивался к интуиции. Интуиция молчала, исчезла вместе с нанограндами.

Через час выбрались на грунтовую дорогу. Обычная двухколейка, ненакатанная, неизбитая. Она шла под углом к шоссе, постепенно забирая к востоку. Где-то недалеко должна быть речка. По лесу растекался шум падающей воды. Неплохо бы устроить привал, перекусить. Я не ел четыре дня.

Но вместо реки мы вышли к запруде. Щебёночная насыпка когда-то полностью перекрывала русло, однако водослив не работал, и вода пробила ток ближе к противоположному берегу. Оттуда и доносился шум водопада. По центру насыпи стояла коробка монолита. Окон нет, только на третьем этаже под самой крышей широкие круглые отверстия. Первоначально они служили то ли декорацией, то ли вентиляцией, но в связи с новыми реалиями их перепрофилировали в бойницы. Удобно осматривать окрестности и отбивать атаки врагов. Вход, очевидно, находился с другой стороны, и чтобы пройти к нему, нужно было обойти монолит по узкому проходу между стеной и краем насыпи. Если сделать это без разрешения тех, кто находится внутри, то велик шанс получить сверху камнем или поленом, а то и пулю.

Перед запрудой был вкопан столб, к нему прибит дощатый щит:

«Приют старателя. Законы Загона здесь не действуют».

[1] Традиционный арабский кофейник, предназначенный для варки и подачи кофе. Фото можно найти в дополнительных материалах.

Глава 9

Дорога довела до запруды. С верхнего этажа монолита за нами давно наблюдали. Я не видел кто, но линза оптического прицела начала отсвечивать сразу, едва мы вышли из зарослей, так что последнюю сотню шагов пришлось идти под прицелом винтовки. Неприятное ощущение. Впрочем, кроме меня никто не обратил на это внимания, хотя не понимаю, как можно не обращать внимания на подобные вещи.

Минут через пять из окна выглянул пожилой мужчина. Он подслеповато щурился, пытаясь разобрать, кто перед ним, потом хлопнул себя по лбу:

— Старшина!

— А ты кого ждал, Демидыч? — усмехнулся глава артели.

— Да бес тебя разберёт. Вас же четверо всегда было, а тут считаю: раз, два, три, четыре, пять… Тьфу, ошибся что ли? Опять по новому: раз, два…

— Не ошибся ты, — остановил его Старшина. — Верно сосчитал. Но пятый не наш. На дороге подобрали.

— Не ваш? Чей же?

— Загонщик.

— О как. И чёго загонщику в Приюте понадобилось? Нам чужаки без надобности.

— Ну ты особо-то не привередничай. Я, к примеру, тоже загонщик, и что?

— Ты старатель, на всех Территорияхотметиться успел. Да и знаю я тебя с Разворота. А этого не знаю. Ты чьих будешь, клетчатый?

Чьих… Как будто собаку окликнул. Сейчас ещё свистнет, подзывая… Но не в моём положении привередничать.

— Из Загона, зовут Дон.

— Дон? Как речку что ли? Или этот, который с бабами. Имя у него такое интересное, не наше.

— Да назови как угодно, только впусти, накорми и спать уложи. И в баньку бы неплохо.

— О как, — снова дёрнул головой смотритель. — Ты б ещё к лесу задом меня повернул.

— Задом — это не ко мне.

— Ну, заходи, коли так.

Старшина, слушая нас, ухмылялся в бороду. Потом хлопнул меня по плечу и первым поднялся на насыпь.

Гуськом мы обошли монолит. Проход был настолько узок, что идти приходилось, прижимаясь к стене. Я глянул вниз. Не то, чтобы высоко, метров семь-восемь, но если свалишься, мало не покажется. Русло внизу было завалено корягами, камнями, наверняка многие из них падали на головы тех, кто не смог договориться со смотрителем Приюта.

По другую сторону насыпи в озеро вдавался пирс, в конце были причалены три лодки. Ещё одна медленно шла от берега к берегу, двое рыбаков проверяли сеть.

Входа в монолит как такового не существовало, его давно заложили кирпичом, но была приставная лестница, которая вела к пробитому на уровне второго этажа отверстию. При необходимости лестницу можно было втянуть внутрь. Поднявшись, я подумал, что попал в дешёвый трактир позапрошлого века. Четыре неуклюжих стола, один был занят компанией суровых мужчин. Судя по экипировке тоже старатели. У стены напротив некое сооружение, напоминающее барную стойку, справа холщёвая ширма. Вместо лампочек жировые свечи, вонючие как помойная яма.

Старшина заговорил с кем-то. Похоже, все тут друг друга знали. Артельщики прошли к свободному столу, я встал возле стойки. Спасибо мужикам, что довели до безопасного места, дальше сам. Но что делать, честно говоря, не знал. Я реально здесь чужой. Для начала неплохо было бы перекусить, потом осмотреться, переговорить со смотрителем, найти попутчиков до Загона.

Ширма колыхнулась, в зал вошла женщина весом под центнер в фартуке и косынке.

— Ещё одних принесло. Старшина, ты ли? Обедать будете?

— Будем, — кивнул старатель. — Нам как обычно, тёть Люб, и не скупись, мы голодные.

— Садитесь за стол, сейчас подам.

Тётка исчезла, а я втянул в себя воздух. Кроме прогорклого запаха жира пахло рыбой и специями: петрушка, укроп, лавровый лист. Слава богу, не гвоздика. Тётка вынесла в широких глубоких плошках варёную рыбу и четыре больших глиняных кружки с бульоном. Старатели брали рыбу руками, торопливо ели, прикладывались к кружкам.

В сторону столов я не смотрел, но не мог не слышать чавканья, и от этих звуков живот сводило судорогой.

— Чего затаился, клетчатый? — к стойке подошёл смотритель. — Жрать, небось, хочешь?

— Хочу.

— Ну ещё бы, по морде видно, что хочешь, вон как скулы торчат. Но у меня расклад такой: бесплатно только вода в речке. Смекаешь? Чем расплачиваться намерен?

— А чем они расплачиваются? — кивнул я на обедающих.

— Можно вещами, одёжка там, обувка. Или часы. Их в любом поселении примут, даже сломанные. Но чаще патронами. У тебя что есть?

У меня ничего не было, всё, кроме фляги, забрали квартиранты. Но флягу отдавать последнее дело. Разве что плащ. Я развернул его и положил на стойку.

— Возьмёшь?

Смотритель потёр кожу пальцами, посмотрел швы.

— Людоедский что ли? — он скосился на меня с подозрением. — А ты сам, случаем, не их ихних?

— Не из ихних. Могу штаны спустить, если не веришь.

— Не надо, верю. Старшина абы кого не приведёт, тем более людоеда, — он снова потёр кожу. — Нет, не возьму. Вещь хорошая, это любой скажет. В ином месте за неё много выручить можно. Но я наживаться за твой счёт не стану. Не христиански это. Можем так поступить: покуда из Приюта не свалишь, я тебя кормлю, а ты караульным поработаешь. Дело не хитрое, стоять возле окна да по сторонам поглядывать. Договор?

Для меня это был выход.

— Договор.

— Мать, — смотритель отогнул край ширмы, — подай ему.

Тётка Люба принесла миску отварной рыбы и кружку бульона. Есть хотелось просто жуть как, но торопиться я не стал, ел медленно, прожёвывая каждый кусочек и впитывая в себя вкус долгожданной настоящей еды. Краем глаза посматривал на старателей. Им кроме рыбы и бульона поставили банку с мутной жидкостью. Наверняка самогон. Пили прямо из банки, утирали губы рукавами и возвращались к рыбе. Расплатились патронами — шесть малоимпульсных для калаша. По ценам Загона где-то около ста пятидесяти статов. Дорого, особенно в сравнении с комплексным обедом. Но для старателей это не деньги.

— Дальше пойдёте или останетесь? — спросил смотритель.

— Отдохнём денёк, — ответил Старшина. — Завтра хочу до поля дойти, а там и до Василисиной дачи рукой подать.

— В прошлом месяце у Василисиной дачи ревуна видели. И уже не впервые. Остерёгся бы туда ходить.

— Так то в прошлом месяце, а сегодня он у тебя под боком оказаться может. Или у Северного поста. Не угадаешь. Да и не нападает он без надобности.

— У него одна надобность — брюхо набить.

Пообедав, артельщики спустились по внутренней лестнице на первый этаж. Там, как я понял, было что-то вроде гостиницы. Вторая артель собралась и ушла из Приюта.

— А ты давай туда, — смотритель указал пальцем на потолок. — Сидит там у нас один караульщик, ты вторым будешь.

Сначала я спустился к запруде, наполнил флягу, и только после этого поднялся на третий этаж. Вода очень важный компонент жизни, это я испытал на себе.

Помещение наверху выглядело просторнее, чем трактир. Во-первых, здесь отсутствовала ширма, во-вторых был свет. С каждой стороны по три круглой формы окна, именно окна, а не отверстия. В них вся округа как на ладони: озеро, река, зелёные кроны деревьев. Завалиться бы в кресло-качалку, чашечку кофе на подставку, и наслаждаться видом и тишиной.

Вместо кресла на полу валялся тюфяк. Я сразу понял, что хочу спать. Полубессознательная ночь на цепях, сытный обед — мозг приготовился отключиться.

— Эй!

Я вздрогнул и обернулся. Возле стены сидел на корточках мальчишка лет шестнадцати. Худой, с грязевыми потёками на щеках. Удивительно, как я не заметил его сразу. В руках карабин с оптикой. Вот значит кто держал меня на мушке.

— Ты кто?

— Ты сам кто? — с вызовом ответил пацан.

— Меня смотритель в караул отправил…

— В караул? Ну тогда и карауль, а я пошёл.

Пацан всучил мне винтовку, подсумок с патронами.

— А ты куда?

— Жрать! Я здесь с утра, а уже вечер, и ни одна тварь за целый день куска рыбы не подала. Эти вон никак сети не проверят. Рыбаки херовы. Специально время тянут. Забрались в кусты и дрыхнут.

Я выглянул в окно. Лодка стояла у берега, людей не было.

— Погоди… Пацан! Я вторые сутки на ногах, мне бы вздремнуть пару часиков. Ей богу ничего не вижу и не соображаю.

— Мне на твои проблемы плевать. Тебя дед за хавчик подписал, вот и отрабатывай.

— Да я даже не знаю, что делать.

— Смотри по сторонам. Кого увидишь, тварь или людей, зови деда. Стреляешь хорошо?

— Из такого ещё не пробовал.

— Ну тогда и не пробуй. Дед сам всё сделает. Он хоть и кричит, что нихрена не видит, но с трёхсот шагов в банку попадает.

Он спустился вниз. Я покачал головой и пошёл осматривать рабочее место. Со стороны озера Приюту вряд ли что грозило — вода почти до горизонта. Твари, насколько мне известно, не плавают, во всяком случае, я о подобном не слышал, да и людям нужна лодка или хотя бы плот.

Там, где запруда была разрушена, тоже пройти сложно. Прорыв примерно метров десять, с разбега не перепрыгнешь. Я, конечно, видел, как миссионеры под нанограндами прыгали с одного барака на другой, но там от силы было пять метров, так что если тут кто-то захочет перейти, ему сначала придётся построить мост. А вот со стороны грунтовки и вдоль реки подобраться легко. Вокруг заросли ивняка, открытого пространства почти нет, лишь перед запрудой небольшая луговина. Сюда нужно поглядывать чаще и внимательней.

Для начала я осмотрел оружие. В марках разбираюсь плохо, могу сказать, что это из разряда охотничьих. Прицел — простая короткая трубка с двумя барабанчиками ввода поправок. Магазин коробчатый на пять патронов. Патроны семь шестьдесят два на тридцать девять, самый распространённый на Территориях.

Стрелять из такого мне действительно не доводилось. МП сорок, арбалет и калашников в армии, вот и весь мой список боевых стрельб. Но если возникнет необходимость, нажать на спусковой крючок смогу.

Я выглянул в окно. Вроде бы никого. Прислонился спиной к стене, вытянул ноги. Закрыл глаза… Всего-то на минутку.

— Ты чё, совсем охерел⁈ — удар ботинком по колену заставил меня подпрыгнуть. Пацан. — А если тварь выйдет или рейдеры? Нам из-за тебя подыхать всем?

Я всё-таки уснул, и пусть проспал не долго, но вырубился так, что не услышал, как подошёл этот сопляк.

— Я предупреждал, что двое суток не спал.

— Да ты чё, совсем тупой?

Я сгрёб его за грудки.

— Слышь, недоносок, тебе родители не объясняли, что взрослым хамить нельзя? Я тебе сейчас зубы пальцами вырву, каждый по отдельности, и единственное слово, которое ты после этого сможешь внятно произнести, будет «а-а-а». Понял?

— Да ты… мудак…

— Не понял.

Второй рукой я обхватил его за шею и сдавил. Пацан захрипел, лицо стало багровым.

— Пусти, па… пажалуст…

— Что надо сказать?

— Пра… пра… сти…

Я ослабил захват. Пацан вырвался, отскочил и плюхнулся на тюфяк. Потёр горло, закашлял.

— Ты прям… сдавил как. Чуть не сломал. Силища как у подражателя.

Да, что есть, то есть, силы у меня прибавилось. Такое впечатление, что наногранды вышли, а силу забрать забыли, во всяком случае, часть.

— А ты знаешь, какая сила у подражателя? Боролся с ним что ли?

— Ага, с ним поборешься. Он тебя раздавит, только попадись в лапы. Отец рассказывал, как подражатель одного дружка его раздавил, кишки и через рот, и через жопу полезли.

— Настолько сильный?

— Уж поверь.

— Поверю. А отец у тебя где? — я кивнул в сторону озера. — Кто-то из этих?

— Прям, — хмыкнул пацан. — Это зашлакованные с Загона. Придурки. Натворили чё-то и сбежали, чтоб в яму не попасть, а дед их пригрел. А отец мой — старатель! — он произнёс это с гордостью, видимо, для мальчишки профессия старателя была равнозначна чему-то героическому. — Дед говорил, ты из Квартирника шёл? Отец сейчас там. Сивер его погоняло. Слышал?

Да, я слышал. Как тут не услышать. Свела судьба воедино. Сутки назад его папаша обобрал меня до нитки, а потом чуть под освежевание не подвёл. Да и себя заодно. Хреновый из него старатель получился. Тут уж скорее не старатель, а рейдер. Но говорить этого мальчишке не стал. Пусть поживёт иллюзиями, потом сам как-нибудь узнает, без моей помощи.

— А смотритель дед твой?

— Ну, — кивнул пацан. — Только тётка Люба не бабка. Бабку свою я не помню, и мамку не помню. Дед говорил, их твари на поле порвали, давно уже, я маленький был.

— Возле Полынника?

— Не, это с той стороны Развала. А это здесь. Километров пятнадцать, за Анклавом. Оно меньше, но тварей и там полно.

— А где их больше, на поле и в Развале?

— Ясен пень в Развале. Ты чё, совсем… — пацан закусил губу. — Ты с неба свалился что ли, не знаешь, где твари тусуются?

— В Загоне о них мало кто знает, а видят только на экране в шоу Мозгоклюя.

— Мозго… чего? Клюя? Ха, вот же погремуху придумали. Кто его так обидел? Он мозги что ли выклёвывает?

— Вот видишь, и ты не всё знаешь. Мозгоклюй — это положенец, то есть, человек с положением, обеспеченный. Он живёт в Загоне и снимает кино о том, как твари нападают на людей и пожирают их. Многим нравится.

— Что ж там может нравиться? Сплошная кровища. У вас там в Загоне все долбанутые что ли? — он покрутил пальцем у виска.

Этому мальчишке ещё многое предстояло узнать о жизни за стенами Приюта. Дед оберегал его, как мог, но рано или поздно ему всё равно придётся выйти в люди. Ох, сколько же ему открытий чудных преподнесёт этот мир.

— На вкус и цвет, как говорится…

На дороге мелькнула тень и пропала. Что или кто это был, разобрать не успел, слишком быстро. Солнце зашло, воздух заметно потемнел, так что могло и показаться.

Я вскинул карабин к плечу, посмотрел в прицел.

— Увидел чего? — подался ко мне пацан.

— Не знаю, тень вроде.

— Дай гляну.

Я передал ему карабин. Пацан прильнул к прицелу, долго всматривался.

— Давно деду говорил, тепловизор надо. А он жмётся, старый хрыч. Цены кусачие, понятно, но жизнь-то…

Договорить он не успел. По ушам хлестнул звук выстрела, и его отбросило на спину.

Два месяца назад я бы впал в ступор, а сейчас рухнул на пол и откатился к стене. Ногой подцепил плечевой ремень, подтянул карабин к себе. С оружием в руках стало спокойнее. Но куда стрелять? И главное, в кого? Чуть высунулся из-за края окна. Дорога пустая, как и луговина перед запрудой. Стреляли однозначно из зарослей, с опушки. Я представил траекторию. Если там кто-то есть… Во-первых, не разгляжу, темно, во-вторых, не дурак же стрелок там сидеть, наверняка сменил место. Он же не знает, что старый хрыч на тепловизор поджался.

— Ванюша…

В лестничном проёме показалась голова смотрителя, и позвал он явно не меня.

Я кинул взгляд на пацана. Он как упал, больше не двигался, не понятно ранен, убит. Скорее всего, хана парнишке. Стоял грудью к окну, расстояние до опушки метров сто пятьдесят, стрелять могли только из винтовки с оптикой. Ни ветра, ни дождя. При таких условиях даже я не промахнусь.

— Подстрелили его, — негромко сказал я.

Смотритель оказался крепким на эмоции, причитать по внуку не стал. Подобрался, стиснул зубы, склонился над телом.

— Дышит. Эй, сюда! Помогите!

В караулку поднялся Старшина. Вдвоём они осмотрели пацана. Старшина покачал головой.

— Лёгкое пробито. Видишь, кровь на губах пузыриться? Выходного отверстия нет. Пулю доставать надо.

— Сможешь?

— Я тебе врач? В Анклав надо.

— Довезём?

Старшина огладил бороду.

— Можно наногранды вколоть, два карата, не больше, иначе не выдержит. Есть у тебя?

— Не держу, ты же знаешь. Одолжи свои, я заплачу.

— У Прохора возьмёшь, скажешь, я разрешил.

— Спасибо, не забуду. И выбираться надо. Долго он даже с нанограндами не продержится.

— Подумаем.

— А чего думать? В лодку и на дальний берег, оттуда до Анклава десять километров. К утру на месте будем.

— Если позволят, — Старшина наконец-то вспомнил обо мне. — Дон, кто стрелял, видел?

На мой взгляд, этот вопрос следовало задать в первую очередь.

— Нет. Но стреляли оттуда, — указал я в сторону зарослей.

Из подсумка Старшина достал монокуляр. Темнота сгустилась сильнее, но под нанограндами для него она оставалась сумерками. Может кого-то и разглядит.

Выстрел не мог быть случайным. Нет никакой логики в том, чтобы выстрелить и сбежать, если только это не заказ. Но что мог натворить шестнадцатилетний подросток, чтобы его заказали? Здесь другое. Никто в здравом уме не станет ссориться с Приютом. Это любимое место старателей, и задеть кого-то из его обитателей, значит, задеть все артели разом. Так что тут кто-то очень серьёзный или кто-то очень беспредельный, не удивлюсь, если и то и другое вместе. В разговорах часто упоминали рейдеров. Возможно, они.

В караулку поднялись ещё двое старателей. Один занял позицию с видом на озеро, второй прошёл к окнам, выходящим на насыпь.

— Дон, — тронул меня за руку смотритель, — помоги Ванюшку вниз спустить.

Я взял пацана под мышки, старик за ноги. Спустившись, положили его на стол. Подбежала тётка Люба, запричитала.

— Запади, старая! — шикнул на неё смотритель. — Лестницу втяни, а то ненароком залезет чужак какой. И лаз заслонкой прикрой.

Распорядившись, он расстегнул рубашку на груди пацана. Под ключицей кровоточило маленькое отверстие. Кровь била короткими не сильными толчками. Я приподнял тело, и пока держал, старик сложил в несколько слоёв кусок марли, приложил к ране и перемотал бинтом.

— Прохор, Старшина велел дать два карата. Я расплачусь потом.

Старатель выложил из вещмешка шприц, банку с нанограндами. Набрал в шприц дозу и протянул смотрителю. Тот закатал пацану рукав, вколол наногранды в вену.

— Дон, держи его за плечи.

По лицу пацана прокатилась судорога, мышцы напряглись, глаза раскрылись. Он заколотил кулаками по столу, тело выгнулось. Мы навалились на него втроём и держали, пока первый порыв не схлынул. Когда конвульсии прекратились, смотритель опустился на скамью и устало махнул рукой:

— Мать, самогоночки принеси.

Тётка Люба вынесла пол-литровую банку, плошку с варёной рыбой. Дёд выдохнул, поднёс банку ко рту и не отрывался, пока не опустошил половину. Я пить не стал, но от рыбы не отказался.

— Демидыч, кто мог стрелять в мальчишку?

Смотритель вытер губы и пожал плечами:

— А хер его знает. Кто угодно. Хоть рейдеры, хоть квартиранты. И те, и те одинаково по беспределу работают. Если узнаю, какая сволочь стреляла, из живого кишки выпущу!

Он сжал кулак и стукнул по колену. Чувства понемногу брали верх над силой воли. Всё-таки внук. Как не крепись, а эмоции не удержишь.

Я доел кусок, взял второй.

— Часто нападают?

— Да какое… Так, погрозят издали. Ну стрельнут по стенам, попугают. Брать у нас, в общем-то, нечего. Специально ничего ценного не держу, чтоб без соблазну. Они это знают. А рыба… Что рыба. Приходите, жрите. Не жаль.

Он снова приложился к банке.

Я подошёл к лазу. Заслонка прикрывала отверстие не полностью, оставляя небольшую щель на уровне глаз. С умыслом так было сделано или нет вопрос десятый. Разглядеть удалось только полосу неба и звёзды на нём, а вот услышать…

В зарослях прокуковала кукушка. Два осторожных ку, потом почти сразу у реки новый вскрик. Им ответила третья, но уже возле озера. Прошла минута, и снова ку-ку с заметным ударением на первом слоге.

Вся эта перекличка выглядела знакомой. Память начала шевелиться, вызывая к жизни недавние образы…

Я рванул в караулку. В темноте споткнулся о тюфяк, зарычал нервно:

— Они сейчас пойдут!

— Кто пойдёт?

— Людоеды!

Глава 10

— Тихо, не ори, — голос Старшины осадил мою нервозность. — С чего ты взял?

— Слышишь: ку-ку, ку-ку. Это они перекликаются. Ударение на первом слоге — приготовиться. Они готовы, понимаешь? Они сейчас пойдут!

Старшина поднял палец, останавливая меня. Шум падающего водопада перекрывал все прочие звуки, но сквозь него всё же прорвалось протяжное кукование. Оно доносилось с нескольких сторон сразу, и вдруг резко оборвалось.

— Старшина, на озере лодка. Приближается.

— Это рыбаки возвращаются.

— Или людоеды, — добавил я. — Сколько их?

— Трое.

— А у Демидыча двое. Где они третьего взяли?

Старшина не стал искать ответ.

— Клюква, следи за лодкой, — приказал он. — Увидишь что подозрительное, вали всех троих. Грызун, держишь насыпь, ни одна сука не должна прорваться.

— У людоедов все бойцы заряжены, — подсказал я.

— Мы тоже не петрушку выращиваем, — отозвался Старшина. — Готова, артель? Держим каждый свой сектор, на чужие не заглядываемся.

Минуты две ничего кроме шума падающей воды слышно не было. Потом раздался стук и топот ног по деревянному настилу — лодка причалила к пирсу. Со стороны зарослей ударили винтовки. Вспышки выстрелов замигали в темноте как свечи на ёлочной гирлянде. Били по окнам, кучно, патронов не жалели. С потолка посыпалась бетонная крошка. Я вжал голову в плечи и плотнее прижался к стене.

Клюква дал по пирсу короткую очередь, выждал мгновенье, добавил вторую. Раздался всплеск воды, как будто кто-то прыгнул в озеро. Выстрелил Старшина; передёргивая затвор, поймал в ладонь тёплую ещё гильзу, положил в карман.

Минута — и снова только шум водопада.

Старшина опустил карабин, медленно выдохнул.

— Минус два, — осклабился Клюква. — Одна тварь свалила. Старшина, не поверишь, баба. Юркая, как глиста. Но двое валяются на пирсе. Стопудово людоеды. Не соврал зашлакованный.

— Пусто, — отозвался Грызун.

— У меня тоже пусто, — проговорил Старшина. — Глаза не закрываем, смотрим внимательно. Их здесь много, не меньше десятка.

— Больше, — вставил я в разговор свою лепту. — И это только начало. У них любимая забава гранаты кидать, так что близко к стенам не подпускайте. Если к нам сюда хоть одна залетит…

— Дон, откуда у тебя такие познания? Сигналы, гранаты.

— Сталкивался.

— И плащ у тебя от их кутюрье.

— Зато рожа нормальная, не крашенная. И яйца на месте.

— Даже про яйца знаешь, — покачал головой Старшина. — Сколько ты здесь, второй месяц? Я с Разворота по Территориям брожу, но и половины из того, что ты рассказал, не слышал. Больше скажу, людоеды в этих краях давно не появлялись. Они в основном с квартирантами бодаются за Северную дорогу, или с конгломерацией счёты сводят. А к нам сюда не совались лет десять точно. Я уж забывать про них начал. И вдруг ты. А следом они. Ничего к своему утреннему рассказу добавить не хочешь?

Сказано это было так, что отмолчаться или отшутиться не получится. Да и какой смысл? Старшина не дурак, до чего-то уже сам догадался, а до остального чуть позже додумается, и если додумается не в мою пользу, то хрен знает, какие последствия наступить могут. Квартиранты меня едва не освежевали, а эти могут попросту в окно выкинуть на съедение моему старому другу примасу. Мне такой расклад не интересен.

— Послушником я был, — Старшина в ответ на это кашлянул, и я поспешно добавил. — Не по своей воле. Взяли нас недалеко отсюда, в Придорожном. Я в ремонтной бригаде сотрудничал, эти мрази нас подловили. Рыжику, бригадиру, башку снесли, меня в послушники определили, остальных к столбу поставил. Месяц у них проходил, потом сбежал.

— Чем же ты так Олову приглянулся? Он вроде бы до мальчиков не падкий, а в послушники только детей берёт, их под себя прогибать проще.

— Олову?

— Главный у людоедов.

— Примас? Так вот как его зовут. Я-то всё пытался узнать… Олово. Да, ему подходит. Есть в нём что-то пластичное. Он решил, что я проводник, поэтому и не тронул. Только какой из меня проводник, я этих мест вообще не знаю.

Клюква присвистнул, а Старшина обернулся ко мне.

— Проводник?

— Ну. А помощник его ещё от себя приплёл про какие-то лица. Типа, у проводника должно быть две рожи и обе разные. Я толком не понял, а они не объяснили. Знаешь что-нибудь про это?

Старшина хмыкнул:

— Слышали, артель?

— Джекпот, — выразился за всех Грызун.

— Именно, — согласился Старшина. — Теперь понятно, зачем они сюда пожаловали. И уже не уйдут.

— Можешь объяснить, что это значит? — попросил я.

— Позже. А сейчас давай вниз. Предупреди деда, пусть лаз укрепит. Долго людоеды осаду держать не смогут, им весь этот шум не на руку, значит, штурмовать будут серьёзно. Скажи Прохору, чтоб зарядил тебя, пригодишься. Нам как в той сказке, ночь простоять да день продержаться.

— Зарядил, это…

— Ну ты же не аккумулятор, верно?

— По полной?

— Обойдёшься. Заряженный проводник мне без надобности. На четверть.

На четверть так на четверть. Ё-моё, четверть дозы! Пальцы затряслись в предвкушении. Снова это чувство злобы, уверенности и вседозволенности.

— Дон, — Старшина покачал головой, — не радуйся так. Не забывай о контроле. Ты в первую очередь человек, а не тварь. Помни об этом.

Я кивнул и бегом бросился вниз. Пацан по-прежнему лежал на столе. Грудь вздымалась высоко, но кровь на губах больше не пузырилась. Дед сидел возле него, на коленях старенькая двустволка, через плечо патронташ. Всего-то? Я думал у него арсенал покруче загоновского, уж точно калаш есть, а то и пулемёт. И экипировка соответствующая. Если они тут с начала Разворота рыбу варят, то давно можно было поднакопить на что-то более приличное.

Тётка Люба вздыхала за ширмой, Прохор стоял возле лаза.

— Старшина велел меня зарядить, — первым делом подался я к нему.

— Чё?

— Глухой? Я повторю, мне не сложно.

— Нормально я слышу. С чего он вдруг так расщедрился?

— Об этом лучше у него спросить.

Прохор пробурчал под нос нечто нечленораздельное, но уточнять не пошёл. Достал из вещмешка знакомую банку, шприц.

— Сколько?

Был велик соблазн назвать полную дозу, но я сдержался. Вряд ли глава артели обрадуется, когда узнает, что я несколько превысил свои полномочия.

— Четверть.

Прохор набрал наногранды в шприц и протянул мне.

— Коли.

— Я сам не умею.

— Тренируйся. Не всегда кто-нибудь рядом окажется.

Я взял шприц, поднёс иголку к вене. Рука задрожала. Твою мать… Вроде бы проще ничего нет: воткнул иглу в вену, надавил на поршень, почувствовал облегчение. Но это если кому-то, а когда себе, в голове возникает барьер, инстинкт самозащиты, страх причинить самому себе боль. Хотя какая там боль, господи, — комариный укус. Но всё равно страшно.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание. Главное, первый раз, потом привыкну. Воткнул иглу, зажмурился. По венам поплыло тепло. Всё горячее, горячее. В голове взорвался салют, и громыхнуло так сильно, что свалило с ног. В ушах загудело, ноги заелозили в конвульсиях, свет погас…

Из носа текла кровь. Я провёл ладонью по лицу: так и есть — кровь. Откуда? Прошлый раз такого не было. В ушах продолжало звенеть, по мозжечку стучали тысячи маленьких молоточков. Бред какой-то! Зато стало светлее, хотя все свечи разом погасли. Но свет — это работа нанограндов. Зарядка работает.

Я повернул голову. Вокруг битые тарелки, обломки мебели, куски стекла. Стол, на котором лежал пацан, превратился в хлам, а тело мальчишки отшвырнуло к лазу. Демидыч валялся рядом, неестественно закинув ноги к голове. Прохор…

Прохор спас меня, прикрыв собой. Вся сила взрыва и осколки достались ему, меня лишь оглушило, да и то наногранды быстро восстанавливали потери. В правом предплечье торчала крупная щепка. Я выдернул её, и рана начала зарубцовываться.

Опираясь ладонями о пол, поднялся. Голова немного кружилась, подташнивало, но больше никаких признаков ранений не было. Вовремя я зарядился.

В караулке длинными очередями заработал автомат. Сухие щелчки отбивали безумную тарантеллу, но прислушиваться к ней было некогда. С той стороны лаза кто-то скрёбся. Сначала едва слышно к стене прикоснулись струны приставной лестницы, заскрипели ступени под тяжестью тела. Вздрогнула заслонка, начала сдвигаться.

Я подобрал двустволку Демидыча. Проверять заряжена ли не стал, надеюсь, заряжена. И надеюсь, что с той стороны заслонки Урса. С удовольствием всажу заряд дроби в её разукрашенную морду.

Присел на корточки, замер. Погладил подушечкой пальца спусковой крючок.

Над порогом поднялась голова. Лицо незнакомое, может и видел в миссии, но вспоминать не стал. Надавил на крючок, голова откинулась назад, разбрызгивая кровь. Снизу закричали, я высунул ружьё наружу и выстрелил вдоль стены. Быстро преломил стволы, эжектор отбросил пустые гильзы. Похлопал по карманам. Мать моя женщина, патроны-то у Демидыча. Ползком пробрался к деду и начал выковыривать патроны из гнёзд патронташа. Зарядил ружьё, несколько штук сунул в грудной карман.

Прижимаясь к стене, выглянул в лаз. С этой стороны можно было рассмотреть только озеро, пирс и кусок заросшего ивняком берега. Людей не было. Посмотрел вниз — на земле лежало тело в позе эмбриона. Вот и я причастил почитателя Великого Невидимого к вечному, путь чист ему на Вершину.

Втянул лестницу внутрь, установил заслонку на место. Огляделся. Этого недостаточно. Разломать такое заграждение дело одной минуты. Подтащил стол, придавил заслонку, сверху набросал обломков от стойки и скамеек. Посмотрел на трупы и добавил их к образовавшейся баррикаде. Не по-христиански поступать так с погибшими, но пусть послужат Приюту в последний раз. Зато, теперь заслонку хрен сдвинешь.

Наверху снова заработал калаш. Две длинных очереди, перезарядка, и вдогон ещё очередь. Бой не окончен. Перехватив ружьё в левую руку, поднялся в караулку.

Клюква лежал размотанный в мясо возле стены. Бронежилет в лохмотьях, половина лица чёрная, одна рука оторвана, вторая подвёрнута под себя. Если бы не наногранды в крови, давно бы сдох, а так ещё держится, хотя при таких ранениях ни один самый продвинутый наногранд не залатает. Грызун наложил ему жгут на обрубок, но это лишь продляло агонию.

Старшина лежал на тюфяке. В иной ситуации я бы подумал, что он спит. В лице ни кровинки, вот только чуть выше виска маленькая дырочка. Один небольшой осколок — и всё. А повернись он за мгновенье до взрыва, шагни влево, вправо, и был бы жив.

Общая картина понятна. Миссионерам удалось забросить несколько гранат в караулку, хотя я предупреждал, что за этим надо приглядывать. Одна или две скатились на второй этаж, в результате произошёл маленький Армагеддон. Результат: из защитников Приюта остались только я и Грызун.

Грызун на вид человечишко неприятный. Тощее лицо в мелких морщинах, глаза выпуклые, то ли алкаш, то ли нюхач. Но наверняка в завязке, иначе бы в артель не взяли.

Я склонился над телом Старшины. Жаль его, хороший мужик был. Но раз уж беда случилась, то ничего не поделаешь. А мне из всего этого выбираться, поэтому надо отбросить прочь предрассудки и воспользоваться образовавшимся наследством. Экипировка у погибшего старателя знатная. То, что со стороны выглядело как броник, на поверку оказалось разгрузочным жилетом для страйкбола с домашней доработкой. Арамидная ткань, керамические вставки. На уровне живота открытая пистолетная кобура, рукоять торчит наружу под левую руку. Выше три кармана под коробчатый магазин, с правой один большой — под планшет. Я взялся за пистолет, потянул. ПЛК[1]. Достаточно лёгкий, эргономичный и точный. Магазин на четырнадцать патронов, место под планку Пикатинни. Но самое главное — патрон тот же, что и для МП, а их у меня в заначке под мостом целая россыпь.

— Мародёрствуешь, — просипел Грызун, хотя ноток осуждения в голосе не прозвучало.

— Предлагаешь людоедам оставить? — не поворачивая головы, ответил я. — Или ты в одиночку отбиваться собрался?

— Почему в одиночку? А Прохор?

— Отвоевался Прохор. И дед тоже. Да и Клюква скоро к ним присоединится.

Жилет пришёлся впору. Сверху я надел плащ, повернулся, повёл плечами, не жмёт, не мешает. Примерился к кинжалу. Ни в какое сравнение с ножом брата Гудвина он не шёл, но всё же лучше, чем ничего. Я провернул его в пальцах, поменял хват, сделал несколько коротких пассов. Грызун присвистнул:

— Где такому научился?

— В школе для послушников.

— Покажешь пару приёмчиков?

— За периметром следи, а то вместо пары приёмчиков прилетит очередная пара гранат.

Я сунул кинжал за пояс брюк, потом найду ему более подходящее место. Открыл боковой подсумок: тактический фонарь, монокуляр, патроны россыпью, несколько пакетиков с синим порошком. Вытащил один и продемонстрировал Грызуну.

— Наркота вам зачем?

Грызун ощерился:

— Обезболивающее, — и облизнул губы. — Наивный ты, Дон. После нанограндов это самый ходовой товар на Территориях. Статы не везде спросом пользуются.

— Сколько такой пакетик стоит?

— Смотря где. В Загоне за дозу просят пятьдесят статов. В Квартирнике дешевле сотни не найдёшь. В конгломерации от трёхсот и выше. Я ребят знаю, которые с этого только и живут. Но если поймают с наркотой, сразу яма.

— Хочешь сказать, Загон наркоту в конгломерацию поставляет?

— И в конгломерацию, и в Прихожую. По всем Территориям. Нюхач — это чисто наша затея, загоновская. Слышал, мужик есть такой в Конторе — Тавроди? Он там один из главных.

На слух имя казалось знакомым. Где-то я его действительно слышал, причём не так давно, но ни с какими образами оно не вязалось. Может, потом вспомню.

— И что?

— Это он придумал нюхач, ещё до Разворота. Сотрудничал при городском институте лаборантом-химиком, ну и открыл секрет. Технология вроде бы известна всем, ничего сложного: выпариваешь соцветия крапивницы, сушишь, смешиваешь — и нюхай своё долгожданное счастье. А повторить никто не может. Вроде делают, как положено, в нос сшибает, слёзы градом, а кайфа с гулькин хрен, на двоечку с плюсом. И боль не снимает, так, притупляет чутка.

— И в чём секрет?

— Ну, если б я знал. Если формула выползет наружу, нюхач станет дешевле комплексного обеда.

— Часто нюхаешь?

Грызун хихикнул:

— А чё бы нет? Привыкание не больше, чем от алкашки, без ломок, без похмелья, только в мозгах что-то щёлкает и хочется снова и снова. Затягивает, сука… Но это побочное. Дашь пакетик? Старшина никогда не отказывал.

Врёт. Думаю, Старшина вообще не знал, что он развязался, а сейчас лапшу мне на уши вешает. Но плевать, мне с ним на сушку не идти. Выбраться бы только отсюда.

Возле стены заелозил ногами Клюква, захрипел и затих. Отмучился. Вот кому следовало сыпануть на понюшку, чтоб ушёл в мир иной в ярких красках.

— Ладно, давай так: выберемся, я тебе всё отдам.

— Договор, — расцвёл Грызун. — Теперь как-то жить надо. Артель тазом накрылась, считай, без сотрудничества остался. Жаль мужиков, классные были. Ты в мешке у Прохора не шарил? Там баночка должна быть заветная. Чуешь о чём я? Можем поделить.

Это он о баночке с нанограндами. С последней сушки они взяли почти семьдесят карат, и до этого в ней сколько-то плескалось. Хорошая сумма набежать может.

— Почему нет? Мы теперь с тобой равноправные партнёры. Всё наше, если выберемся.

Я спустился на второй этаж. Вещмешок Прохора валялся возле разбитой стойки. Внутри коробка с пищевыми брикетами, зубная паста, мыло, запасные фильтры для респираторов, скотч. Банки с нанограндами не было. Проверил под обломками, осмотрел труп Прохора, обхлопал карманы. Когда раздался взрыв, он держал банку в руке. Или уже не держал?

— Ищешь чего-то?

Я вздрогнул. Тётка Люба! Она сидела на стульчике у плиты и в темноте комнаты видеть меня не могла. Но слышала шаги.

— Да… вещь одну.

— Эту? — в её ладонях была зажата та самая банку.

— Эту.

— Ты же Дон, так? Тот новенький из артели. А Старшина где?

— Убит.

— Вот как. Словно сговорились. И дед мой тоже, и Ванюшка, — она всхлипнула и замотала головой. — Получается, одна я. И как теперь быть? Одной мне отсюда не выбраться.

— Отсюда никому не выбраться. Будем сидеть и ждать помощи. Утром обязательно кто-нибудь придёт. Услышат выстрелы, сообщат в Загон.

— Сколько вас?

— Двое. Я и Грызун.

— А их?

— Ну…

— Не дожить нам до утра, — она встряхнула банку. — Я тебе её отдам. На. А ты меня выведешь.

— Куда? Все выходы под прицелом. Ждать надо.

— Сидя здесь только смерти дождёмся. А Демидыч всё давно подготовил, как будто знал, что такое случится. Внизу ход есть под пирс. Там не глубоко. Доберёмся до лодок, уплывём к дальнему берегу. Я уже старая, сама не сумею, а ты подсобишь.

То, что Демидыч товарищ предусмотрительный, не удивительно, недаром он столько лет на одном месте просидеть умудрился. И тётка тоже не дура. Оставаться в Приюте, только бога за бороду дёргать. Миссионеры штурмовать здания умеют, вдвоём с Грызуном нам периметр не удержать. Ещё одна граната, и хана.

Я положил банку в вещмешок и поднялся в караулку. Грызун приложил палец к губам.

— Дон, там идёт кто-то.

— Кто?

— Хрен знает. Лица не разобрать.

Я выглянул из-за откоса. Человек в чёрном кожаном плаще двигался вдоль русла к плотине. Непонятно, мужчина, женщина.

— Сын мой, где ты, отзовись!

Примас. Меня передёрнуло. Рука потянулась к кобуре.

— Не молчи, Дон. Ты жив, я чувствую это.

Чувствует он… Я подмигнул Грызуну и чиркнул пальцем по горлу.

— Сдох он! — крикнул старатель. — Нехер было гранаты швырять. Придурок ты, Олово. И вся банда твоя — придурки!

Примас подошёл к насыпи.

— Дон, ты же слышишь меня. Чего ты испугался? Мы тебя любим, мы желаем тебе добра. Не оскорбляй наши чувства. Четверо братьев уже погибли. Хватит! Ты же не хочешь новых смертей.

— Я хочу только одной смерти — твоей! — не выдержал я. — Умри, примас, это и будет добром!

— Могу помочь! — выкрикнул Грызун.

Старатель вскинул автомат к плечу и выпустил полрожка по людоеду. Примас резко сместился вправо, и пули взрыхлили место, где он только что стоял.

— Шустрый, сука, — выругался Грызун. — Видал, какая чуйка? Покруче, чем у твари. Такого из одного ствола не завалишь.

— Сын мой, вернись в семью, — с грустью сказал примас, — мы ждём тебя.

— Хорошо, я подумаю. До утра, ладно?

— Думай, мы подождём.

Я метнулся к Клюкве, подобрал автомат. Ружьишко Демидыча мне больше не понадобится. Вытащил четыре магазина из разгрузки, рассовал по карманам. Следовало бы обшмонать всё, включая ранец, но времени не было. В добрую волю примаса верят только глупцы. Ждать он не станет, нападёт. Нужно торопиться.

— Грызун, давай за мной.

— Куда?

— Уходим. Нечего здесь больше делать.

— Куда уходим? Высунемся, сразу пристрелят.

— Не боись, есть лазейка.

Мы спустились в трактир. Тётка Люба держалась за обломок стойки, пытаясь на ощупь пробраться к спуску на первый этаж. Грызун взял её под локоть.

— Мать, жива что ли?

— Жива… Вы уж, ребятки, пособите мне, а я за вас отмолюсь.

На первом этаже темнота была ещё плотнее. Я едва различал контуры пристроенных к стене нар. Настоящая гостиница. Приют предлагал старателям полноценный отдых, и, судя по количеству спальных мест, пользовался устойчивым спросом.

— Тут западня у стены, — тётка Люба повела незряче руками. — Койку отодвинь.

Я ухватился за край настила и сдвинул нары в сторону. Опустился на корточки, провёл ладонями по полу, нащупал кольцо, потянул. Люк давно не открывали, если вообще открывали когда-либо. Посыпался мусор, всплеснулась вода. Я застыл на минуту, прислушиваясь к звукам. Ничего настораживающего. Опёрся о края лаза и медленно опустился в воду.

Глубина оказалась чуть выше колен, над головой завис деревянный настил пирса. Я помог спуститься тётке Любе. Оказавшись в воде, женщина охнула и закусила губу. За ней спустился Грызун.

— Ребятушки, спасибо вам, — зашептала тётка, — век не забуду. Давайте уж к лодке быстрее…

— В лодку нельзя, заметят, — прошипел старатель. — Надо вдоль насыпи до берега, а там в лесок. Тогда точно уйдём.

Я согласно кивнул, но тётка Люба начала тянуть свою лямку.

— Да как же я пешком? У меня ноги не ходят. Помилуйте, давайте уж как-нибудь на лодке. Может и не увидит никто.

Грызун пихнул её в бок:

— Поможем тебе, мать, не сс… не беспокойся.

Я почувствовал за спиной движение. Дёрнулся вправо, пропуская мимо нацеленные вилы, резко подался назад. Развернувшись, ухватил противника за руку, притянул к себе и обхватил за шею. Людоед упал на колени, разбрызгивая воду, попытался вывернуться. Силы в нём было немеряно, я захрипел, удерживая захват, и сильнее сжал шею. Хрустнули позвонки, тело обмякло.

Слева щёлкнул взводимый курок. Я выхватил из-за пояса кинжал Старшины и метнул его на звук. Глухой шлепок, всплеск, и больше ни звука, только судорожное дыхание Грызуна.

Ещё несколько секунд я стоял, прислушиваясь к тишине. Откуда появились эти двое? Как будто из-под воды вынырнули. Я почувствовал их лишь когда они пошли в атаку. Миссионеры хитры на выдумку, хоть и кажутся инфантильными. Они знали о запасном выходе, примас специально направил сюда эту парочку. Засели под пирсом и ждали.

И дождались.

— Дон.

— Что?

— Тётке Любе… копец.

Женщина висела у него на руках, в груди торчали вилы. Да чтоб вас всех! Не день, а сплошные потери, только эта, похоже, на моей совести. Я-то от удара увернулся, а вот тётка Люба его даже не увидела. Хорошо хоть умерла мгновенно. Один зуб попал в сердце, второй пробил бок и едва не проткнул Грызуна.

— Отпусти её.

Он опустил тело в воду, перекрестился.

— Тебя не задело?

— Не, — Грызун сглотнул.

— Тогда выбираемся. Я первый, ты за мной. Когда пойдём, ноги из воды не вытаскивай, иди, как будто по льду скользишь. Меньше шума будет.

[1] Пистолет Лебедева компактный.

Глава 11

Мы прошли по кромке насыпи, вода доходила до пояса, по телу бежала дрожь. Я боялся, что на насыпь кто-нибудь поднимется, и тогда придётся стрелять. Нас обнаружат. Сколько вокруг людоедов? Два десятка? Три? Грызуна однозначно пристрелят, меня попытаются взять. Я нужен им живой, не просто же так примас предлагал вернуться в семью, и не побоялся подставить своих детей под пули. Вон их сколько валяется. Я по-прежнему для него что-то значу. Что? О каком проводнике он говорил?

Со стороны зарослей донёсся звук голоса. Слов не разобрать, но, кажется, Андрес. Голос звучал настойчиво, и только единожды сквозь него прорвалось короткое: нет. Это уже примас. И по тону, и по тембру. О чём они спорили, оставалось только догадываться, но это впервые, чтобы с примасом кто-то спорил, тем более, всегда послушный и относительно миролюбивый Андрес.

Через минуту раздалось знакомое: ку-ку. И со всех сторон ему начали отвечать: слева, справа, из зарослей.

— Раскуковались, суки, — оскалился Грызун.

Скрипнул гравий, с насыпи скатилось несколько камешков. Кажется, миссионеры пошли на штурм Приюта. Да, так и есть. Вовремя мы слиняли. Беда в том, что они скоро поймут, что внутри никого, кроме трупов, нет, и вот тогда начнётся настоящая аллилуйя. До этого момента желательно уйти подальше от озера.

Сразу за насыпью начиналась луговина — сто шагов по открытой местности. У миссионеров где-нибудь должны сидеть дозорные, их выставляли даже тогда, когда мы громили посёлок конгломерации. Два крадущихся в темноте человека вызовут не простоподозрения, но уверенность в том, что это не друзья. Пройти без проблем не получится. Можно попробовать проползти вдоль берега, но опять же вопрос в дозорных. Где они? Смотрят, как штурмуют Приют или приглядывают за окрестностями?

Я чувствовал присутствие направленного на меня зла. Оно текло с двух сторон полноценными кровавыми потоками: от реки и от зарослей. Были отголоски чего-то третьего, более слабого, тонкими красными пунктирами они тянулись наискосок по кромке озера, и были не злом, а лишь зачатками зла. Всё вкупе возбуждало мою собственную злость. Наконец-то наногранды заработали в полную силу. Зрение обострилось, ускорились реакции. Если бы это произошло ещё под пирсом, тётка Люба была бы жива. Я бы заранее ощутил присутствие людоедов, а дальше вопрос техники.

Возле Приюта хлопнул выстрел, через мгновенье второй, а потом пошло как по накатанной. Били из всего, что имели: дробовики, винтовки, револьверы. Сухие щелчки, громовые раскаты. Не использовали только гранаты, боялись задеть меня. Хорошо, что бояться, значит, ещё не догадываются, что я уже не там.

— Куда дальше? — осторожно спросил Грызун, останавливаясь у края насыпи.

— К лесу. Иди за мной и не вздумай оглядываться. Держись уверенно и нагло.

Он не стал спорить и не стал спрашивать, почему именно так, а не по-другому. Я пошёл первым, выбирая направление по тем самым пунктирам, которые тянулись от озера. Если кто-то из миссионеров видел меня, то доложен принимать за своего. Человек в длинном кожаном плаще, при оружии. Идёт уверенно, не торопясь, точно знает, что ему нужно. Тот второй, за его спиной, чем-то от него отличается, но опасности не представляет…

Возле опушки пунктиры начали сливаться и превратились в пятнышко. Я точно определил его положение — за старой осиной, давшей многочисленные тонкие побеги. Удачное место чтобы спрятаться.

От дерева отделилась тень.

— Кто идёт? — вопросил мягкий, почти детский голосок. Они послушников с собой взяли?

— Гудвин, — стараясь подражать бурлящему басу толстяка, проговорил я.

— Брат Гудвин? Ты разве не остался в миссии?

— Примас послал меня на помощь тебе.

— Кто с тобой?

— Брат Бачиа.

— Брат… Кто? Он же…

Договорить миссионер не успел. Я придавил его к осине, попытку вырваться пресёк на корню, ухватив за горло.

— Дёрнешься, кадык вырву.

— Дон?

Послушник затрепыхался… Нет, не послушник. Послушница. И не просто послушница — Малка! Подружка Белой. Вот так встреча. Примас сполна насладился наложницей и выдворил из гарема. Голова обрита, лицо раскрашено синькой. Она уже не послушница — полноправный член секты, миссионерка.

— Дон, не убивай.

Не убирая пальцев с горла, я обыскал её. Нашёл револьвер, сунул в карман плаща. Ни ножа, ни вил. Из неё такой же боец, как из Гука писатель.

— Сколько вас?

— Не знаю, клянусь Великим… — я сдавил пальцы. — Тридцать, сорок. Я не считала, Дон!

— Как меня выследили?

— Дон… — она почти плакала. — Это всё примас. Только он знает как. Ему Великий Невидимый шепчет…

Или кто-то из Квартирника. Гвоздь, например. А может у штурмовиков утечка. Впрочем, никто из них не мог заранее знать, что я окажусь в Приюте.

Но как-то же они меня нашли?

Однозначно кто-то сдал, и это не дед с бабкой и не старатели. Если бы кто-то из них, то штурмовать Приют, тратить ресурсы и жизни было бы глупо. А примас не дурак, он мужичок прижимистый, людьми своими не разбрасывается. Меня бы потихоньку спровадили или просто повязали и с рук на руки передали миссионерам. А тут такой шум. Если не в Загоне, то в Анклаве наверняка услышали.

— Дон, — засипел Грызун, — кончай девку, уходить надо.

Малка заскулила:

— Не убивай…

— На колени, сука!

Малка послушно опустилась на землю. Её колотило.

— Дон, пожалуйста… я всё сделаю… что захочешь…

Я вытащил из вещмешка скотч.

— Руки перед собой ладонями наружу.

Она вытянула, я обмотал запястья скотчем, рывком поднял её на ноги.

— Пискнешь — шею сверну. Кивни, если поняла.

Она послушно закивала.

— Молодец. Грызун, приглядывай за ней.

Старатель выдохнул:

— Зря, лучше прибить. На кой она тебе сдалась?

Я и сам не понимал, на кой, но убивать девчонку не хотелось, а если оставить, она тут же сообщит миссионерам, куда мы пошли… Наверное, я ещё не достиг того уровня безразличия, когда человеческая жизнь перестаёт иметь значение.

— Зря, не зря, это лишь время покажет, а твоё дело исполнять. Ходу.

Шум возле Приюта стих. Миссионеры забрались внутрь, обыскали здание, теперь пытаются понять, как и, главное, куда я ушёл. Минут через десять-пятнадцать найдут люк, найдут три трупа под пирсом, вычислят направление. Проверят дозорных, выяснят, что одного не хватает. Короче, у нас двадцать минут преимущества.

Я перешёл с шага на бег. Ветви хлестнули по лицу, но это не беда. Беда будет, если миссионеры нас догонят.

Малка запиналась на каждом шагу, сбивала с темпа. Силы Великого Невидимого примас для неё пожалел, она задыхалась. Всё-таки прав Грызун: надо было кончить шалаву. Разум с этим соглашался, а сердце по-прежнему протестовало. Глаза у неё как у Данары. Стоило посмотреть в них… Я ещё тогда на озере это понял, потому и уплыл, и как оказалось — правильно сделал. Может и сейчас правильно, что не убил? Кто знает.

Отмотав километра три, остановились на отдых. Малка едва дышала. Свалились под деревом и захрипела. Да, девочка, это тебе не в келье на примасе прыгать. Но, надо отдать должное, она ни разу не пожаловалась и не попросила остановиться. Характер на лицо.

Я глотнул из фляги, протянул Грызуну. Фляга у нас одна на троих, зато вода рядом. Всё это время мы бежали вдоль берега озера. Если предположения мои верны, то справа в нескольких километрах Обводное шоссе. Можно свернуть к нему, уйти вглубь Развала. С калашом мне теперь ни один багет не страшен. Боеприпасов хватит, чтобы повторить путь до ворот Загона.

— Грызун, ты местность хорошо знаешь?

— Как ладонь свою, — отозвался старатель.

— Куда нам лучше?

— До Анклава. До него по прямой не больше пятнашки. Оттуда свяжемся с Загоном. Я людишек знаю, подъедут на платформе, доставят в родной дом с комфортом. Они же и наногранды примут. Пусть малость дешевле, зато без проблем.

— А какие могут быть проблемы? — я забрал у него флягу, передал Малке. Девчонка благодарно кивнула.

— Ну а ты как думаешь? Завалимся мы такие красивые на биржу: нате вам, пожалуйста, сотню карат. И нас как кинуться обнимать! А самым первым Мёрзлый. Знаешь Мёрзлого? Возьмёт за кадык, как ты эту шлюшку, и спросит: где украл?

— Не понимаю, что тут страшного? Расскажем.

— Пока мы рассказывать будем, наши караты уйдут в банк, а оттуда их уже не достать. Пойми, Дон, просто так прийти и выложить наногранды нельзя. Нужно иметь лицензию. У тебя она есть? Нет. У меня тоже. Лицензия была только у Старшины. Поэтому и приходится действовать в обход существующих правил. Дешевле, зато надёжно.

— Насколько дешевле?

— На треть.

Да уж. Но, в принципе, наногранды халявные, мне без разницы почём их толкать, хотя на будущее надо учесть момент про лицензию.

— Ладно, до Анклава так до Анклава. Иди первым, показывай дорогу.

— Да тут одна дорога, не промахнёшься. Кстати, как насчёт пакетика? Для поднятия духа, так сказать, и улучшения физического состояния.

— Я же сказал: когда выберемся.

Грызун оскалился, и хотя было видно, что нюхнуть ему не терпится, настаивать не стал.

К рассвету мы преодолели ещё километров восемь. Малка совсем выдохлась, и в какой-то момент я закинул её на плечо и потащил на себе. Не лучшее решение; пусть усталости не было, наногранды восполняли потерю сил, но и расход наверняка шёл не хилый. Четверть дозы должно хватить на три-четыре дня, а мне надо продержаться суток двое. За это время по любому доберусь до Загона. А там видно будет.

Солнце начало припекать. Деревья как-то незаметно разошлись и отступили, открывая расчерченную суходолами равнину. Далеко впереди виднелись серые строения Анклава. Часа полтора — и будем на месте.

Чем дальше мы отходили от линии деревьев, тем чаще я оглядывался. Казалось, на опушке вот-вот появятся люди в чёрных плащах, и тогда придётся играть с ними в салки. С Малкой на плече сделать это будет не просто. Далеко не убегу, а бросать её…

— Поставь девчонку на землю!

Приказ прозвучал от края заросшей орешником лощины. Из кустов поднялись люди в песочного цвета полевой форме, в пилотках, в кирзачах. Десять-двенадцать справа, столько же слева, у всех трёхлинейки. Я вновь увидел протянувшиеся ко мне кровавые потоки. Они несли то же зло, что и в случае с миссионерскими дозорными. Если проводить параллели, то это новое явление означало опасность. Интуиция проявлялась не только в виде мысленного толчка, но и начала принимать визуальный эффект. Жаль только, что произошёл он, когда сопротивляться уже поздно.

Я спустил Малку с плеча, она испугано всхлипнула, не понимая, кого бояться больше, меня или этих неизвестно откуда взявшихся солдат. Внешне они ничем не отличались от тех редбулей, которых я видел рядом с Наташкой Куманцевой.

— Хай, парни! — приветственно поднял руку Грызун. — А мы до вас. Мы из артели Старшины…

— Что-то я его среди вас не вижу, — перебил старателя редбуль с изъеденным оспой лицом.

Он единственный из всех носил портупею. Погон нет, но на левом предплечье одна жёлтая годичка. Наверняка это обозначение звания, а не срока службы.

— Старшина в Приюте остался.

— Что так?

— Людоеды гранатой угостили, мы только вдвоём уцелели. И вот ещё людоедку по дороге прихватили. Хотите, можем подарить.

Редбуль брезгливо поморщился. Измазанная синей краской и бритая наголо Малка выглядела не очень. А вот если бы он видел её голой, как я…

— Что нам понравится, мы сами возьмём, а пока что оружие аккуратненько на землю и пять шагов вперёд. И не надо судьбу испытывать. У меня половина солдат новобранцы, любое неловкое движение могут неправильно истолковать и открыть стрельбу на поражение. Мы-то вас тут прикопаем, не сложно, но рапорт о происшествии мне всё равно писать, а потом ещё разборки с товарищем комиссаром. Ну его нахер этот геморрой.

Испытывать судьбу, когда на тебя направлено два десятка стволов, затея не из лучших. Я положил калаш, двумя пальцами вытащил пистолет, поднял руки, показывая, что больше ничего нет, и сделал положенное число шагов в обозначенном направлении. Редбуль заглянул нам в глаза.

— Да вы заряжены, ребятки.

— А чё бы нет? — ответил Грызун. — Мы с сушки, нам положено быть заряженными.

— Разберёмся.

— Из леса людоеды могут набежать, — на всякий случай предупредил я. — Как бы беды не случилось.

— Это вряд ли, — покачал головой редбуль. — Здесь территория Красного анклава, людоеды к нам не полезут.

— Вот как? А я думал, здесь всё Загону принадлежит.

— Анклав не Загон! — повысил голос редбуль. Похоже, моё замечание пришлось ему не по вкусу, да и другим редбулям тоже.

— Ну, нет, так нет, я просто предположил.

Связывать нас не стали, невелика проблема два старателя, пусть даже под дозой. Да и не враги мы для редбулей, они сами показывали это своим отношением. Пока шли, я попробовал снова прочувствовать те потоки, которые начали тянуться ко мне с Приюта. Да, это реакция на опасность, очевидно, одно из преимуществ, получаемых человеком от нанограндов наравне с регенерацией и выносливостью. Только это не всегда срабатывает, или я ещё не научился им пользоваться. Чем шире и ярче поток, тем сильнее угроза, может быть, поэтому я выбрал направление, где сидела Малка. От неё исходили маловыразительные бледные пунктиры. Они и сейчас продолжали исходить. Я видел их даже с закрытыми глазами.

— Грызун, ты когда заряжен, опасность чувствуешь?

— Чувствую. Её всегда под нанограндами чувствуешь, интуиция-то усиливается… Чё там насчёт пакетика? Дай хотя бы один. Мы вроде как выбрались.

— Да погоди ты со своими пакетиками. У тебя как интуиция проявляется? Виденья есть?

— Виденья, это когда перенюхаешь, а когда интуиция, то это просто понимаешь, что туда идти не надо или наоборот надо. Я сейчас понимаю, что в Анклаве безопаснее. Я бы и шаг прибавил, да боюсь редбули за нами не поспеют.

А вот у меня Анклав доверия не вызывал. Слишком мрачно всё. Кирпичные стены зданий над серым забором, широкий ров перед ним, вышки, колючая проволока. Возле проходной нас заставили поднять руки и обыскали. С меня сняли плащ, разгрузочный жилет, забрали вещмешок, и только после этого разрешили войти. Я так и не смог понять свой статус: пленник или гость?

За забором всё было упрощено и безукоризненно: чистые дорожки, белёные бордюры, подстриженные газоны. Чистота вообще была показательна, и на фоне общей серости зданий и однотонности транспарантов выгодно выделялась. Вдоль дороги были установлены инструктивно-методические и учебные плакаты в стиле социалистического реализма с предостерегающими надписями вроде «Враг не дремлет!» и «Ты не забыл выключить лампочку?».

На мой скромный художественный взгляд это являлось издевательством над изобразительным искусством. Но с другой стороны, Пикассо мне тоже не нравится, да и Сальвадор Дали где-то далеко за гранью понимания, так что грех пенять на зеркало, коль рожа крива.

Но что мне однозначно пришлось по душе, это равенство. Оно проявлялось во всём: в одежде, во взглядах, в обращении. Людей было много, одни занимались уборкой, другие шли по делам. На плацу бойцы обоих полов отрабатывали строевые приёмы. Существовало различие в деталях, например, как та портупея на командире редбулей, доставивших нас в Анклав, или в количестве годичек на рукавах, во всём остальном отличить одного человека от другого и определить его положение в местной иерархии, было сложно.

А ещё дисциплина. Её я ненавижу с самого рождения. Мама рассказывала, что в младенчестве я кушал кашу исключительно под столом, в знак протеста к общепринятым правилам, и долгое время отказывался признавать авторитет бабушки. Та же тенденция просматривалась в школе с учителями, в институте, с представителями власти. Однако в мире, где опасность подстерегает тебя на каждом шагу, дисциплина очень важная составляющая общественного выживания. В Загоне присутствовали лишь её зачатки, в миссии она проявлялась в беспрекословном послушании примасу. В Анклаве это была обязанность, причём не уставная, не навязанная, хотя вокруг всё так и смердело военщиной, а добровольная.

Особенно чётко это проявилось в столовой. Нас отвели сначала туда. Небольшие столики на четверых, сиреневые занавески на окнах, всё те же транспаранты, раздача. Людей было мало, завтрак заканчивался. За крайним столом сидел полный мужчина в очках. По количеству годичек на рукаве он относился к высшему составу Анклава. Каждый проходивший мимо считал своим долгом поздороваться с ним, и он отвечал неизменно вежливым и терпеливым голосом. В миске зелёная каша, чай в кружке. Никаких привилегий и отдельных кабинетов.

Я взял поднос. Повар подал тарелочку с морковным салатом, щедро навалил в миску зелёной каши, пожелал приятного аппетита. Чаю я налил сам. На вид настоящий, попробовал, действительно настоящий, только горьковатый и терпкий. Тут же в лотке нарезанный кусками ржаной хлеб. Я взял два, посмотрел на сопровождающего, тот не отреагировал, значит, можно.

Для меня такое меню не эксклюзив, бывало и лучше, но в любом случае привычное. Есть можно. Для Грызуна явно малосъедобное. Он пожевал хлеба, запил чаем, к остальному не притронулся. Малка накинулась на кашу так, будто никогда не едала. Она орудовала ложкой с такой поспешностью и так громко чавкала, что на нас начали оборачиваться. Я понимал её, в миссии подобный завтрак вряд ли подают даже примасу, но всё равно постучал пальцем по столешнице и губами показал: помедленнее.

Из столовой нас отвели в штаб. Вся инфраструктура Анклава создавалась по типу военного лагеря. По краям казармы и жилые строения, внутри служебные здания. Штаб в центре. На флагштоке красное полотнище, на карауле боец в парадной форме, с автоматом, в начищенных сапогах отражается солнце. Проходя мимо, сопровождающий отдал честь.

В прохладном вестибюле нас встретила милая женщина с четырьмя годичками. Представилась как штаб-звеньевая Голикова. В руках планшет. Сколько бы ни говорили редбули, что Анклав не Загон, но живут они именно по законам Загона.

Голикова улыбнулась, глядя на Малку:

— Как тебе у нас? Не обижали? Покормили?

Людоедка закивала. От переизбытка чувств она даже не могла правильно выразить мысль:

— Всё вкусно… и я так… никогда не было…

— Я рада, что тебе понравилось. Если есть желание, можешь остаться с нами.

— Можно⁈

— Конечно, девочка. Дежурный!

Подошёл боец с красной повязкой и штык-ножом на поясе.

— Проводите рекрута в адаптационный сектор.

Я чуть шевельнул уголками рта. Малку купили за тарелку каши и визуальное благополучие. Понять её легко. Что хорошего она видела в своей мелкой жизни? Ненасытный член примаса? Лист крапивницы и горсть кедровых орехов? Новая жизнь, несомненно, будет лучше. В разы. Но за всё придётся платить. Не знаю пока, чем они расплачиваются, но сыр, как говорится, ни в одну мышеловку просто так не подкладывают.

Пришёл наш черёд. Взгляд штаб-звеньевой стал жёстче.

— Вам остаться не предлагаю. Ты, — повернулась он к Грызуну, — загонщик? Назови номер.

— Сто восемнадцать, триста один, два нуля четыре.

Голикова забила номер в планшет.

— Позывной «Грызун», статус «синий», двенадцать лет назад вышел из-под станка. За что попал в Загон?

— Там написано, — осклабился старатель.

О как, у неё есть доступ к базе данных загонщиков, и сейчас она получила цифровое досье на Грызуна. Не знал, что такое возможно. Получается, на каждого из нас собирают данные, начиная с первого шага, и чтобы получить информацию, достаточно ввести личный номер. Хотелось бы посмотреть, что написано обо мне.

— Освобождён условно-досрочно из ИК восемнадцать по программе о переселении и обмене.

— Не освобождён условно-досрочно, а помилован, — уточнил старатель. — Прочувствуй разницу.

ИК восемнадцать. Исправительная колония. Грызун опасный преступник, получивший свободу в обмен на отправку в Загон. Интересно, много здесь таких помилованных?

— Разницы никакой. При любом исходе ты не имеешь права на обратный проход.

— А нахрена? Мне здесь нравится.

Голикова кивнула:

— С тобой разобрались. После обеда в Загон отправляется караван, можешь отбыть с ним.

— А если я корешам своим сообщу, и они за мной прикатят?

— Как пожелаешь. Задолженности за тобой не числятся. Можешь хоть пешком отправляться.

— Барахло верните.

— Получишь на КПП при отбытии. Теперь ты, — женщина повернулась ко мне. — Номер?

— Двести сорок, сто двадцать семь, сто восемьдесят восемь, — отчеканил я.

Она забила номер в планшет.

— Аннулирован.

Ответу я не удивился, об этом ещё два дня назад Гвоздь говорил.

— Всё верно, товарищ командир, — кивнул я. — Контора считает меня погибшим.

— Основание?

— Этот вопрос лучше задать им. Запросите досье, там должна быть указана причина.

— Досье на аннулированные единицы можно получить только непосредственно в Конторе, да и то по особому разрешению. Я могу поместить тебя под арест, в подвале как раз пустует несколько камер, отправлю запрос в Контору и буду ждать разрешения. На это может уйти несколько лет. Готов ждать вместе со мной?

— Если на одном диванчике, то и я бы подождал, — хихикнул Грызун.

— Ты ещё здесь? — Голикова смерила его жёстким взглядом. — Могу организовать камеру по соседству. Срок тот же.

— Ухожу, ухожу, — вскинул руки в защитном жесте Грызун. — Дон, я в твоём рюкзачке пошвыряюсь, не против? Мы таки выбрались, пора и расслабиться.

Он бегом бросился к выходу.

— И как же теперь быть? — спросил я.

— Придётся подняться в отдел дознаний. Знакомые в Загоне есть? Я свяжусь с ними, и если они подтвердят твою личность, отправишься вслед за дружком.

— Знакомых хватает.

— Тогда идём. Все передвижения по штабу разрешены только под охраной бойцов дежурного караула. Надеюсь, ты не против.

— Да хоть целой роты, — пожал я плечами. Не я придумывал правила, не мне их и менять.

Кивком головы Голикова подозвала двоих бойцов. В общей компании мы поднялись на второй этаж и прошли в дальний конец коридора. Возле окна стояла декоративная пальма, на двери табличка «Секретариат».

Голикова указала пальцем рядом с собой:

— Встань сюда.

Я встал. Удар по затылку бросил меня на колени. Сила взбрыкнула, я резво подскочил, развернулся, но сознание работало лишь наполовину. Я видел только пятна, движения стали медленными, и я сполз по стене на пол. Меня перевернули на живот, нацепили наручники и вновь поставили на ноги.

Голикова похлопала меня по щекам, приводя в чувства:

— Ну же, открой глаза… вот так. Заводите.

Зрение начало фокусироваться, я разглядел несколько человек. Они сидели на стульях вдоль стен, все в полевой форме и явно не рядовые. Девушка в гимнастёрке открыла дверь в соседний кабинет, и моя милая сопровождающая произнесла громко:

— Наталья Аркадьевна, к вам на приём кровавый заяц собственной персоной!

— Ну, наконец-то.

Голос надтреснутый лающий. Я слышал его всего раз, но запомнил навсегда: Наташка Куманцева, комиссар обороны Анклава.

Глава 12

— Где поймали?

— Звено Шварца подобрало на выходе из леса. Выясняли причину ночной перестрелки у Приюта, наткнулись на него и ещё двоих. Я сначала не поверила, думала, похож. Пыталась получить досье, сличить по фотографии, но Контора заблокировала доступ. А дружок назвал его по имени — Дон… Наталья Аркадьевна, — голос штаб-звеньевой завибрировал от радости, — я едва не подпрыгнула! Сразу привела его к вам. Что прикажете делать?

— Надо подумать. Это не должно случиться быстро. Кровь наших товарищей взывает к отмщению.

Я захохотал. Смех получился сардонический. Кровь товарищей взывает к отмщению! Гук велел держаться от Анклава подальше, говорил, они злопамятные, обязательно отмстят за тех придурков на шоу, а я сам к ним припёрся. Сам! Да ещё Грызуна поторапливал: шнеллер, шнеллер… сука… Вот тебе и шнеллер.

Голикова влепила мне пощёчину.

— Отставить! — остановила второй замах Куманцева. — Это истерика. Сейчас пройдёт.

Она подошла к секретеру, достала бутылку конька, плеснула в стакан на два пальца. Я облизнул губы. Алкоголь лучшее средство, чтобы привести нервы в порядок. Но Наташка опрокинула коньяк в себя. Псина редбулевская.

Не дожидаясь приглашения, я ногой развернул стул и сел. Пошли они нахер. Буду вести себя нагло и по хамски, терять всё равно нечего. Похоже, меня приговорили ещё до того, как я сюда попал.

Куманцева выбила папиросу из пачки, закурила и спросила, глядя в окно:

— Что было в Приюте?

— Людоеды напали, — в который уже раз поведал я.

— И?

— И всё. Всех выживших подобрало звено Шварца на выходе из леса.

— Приют под защитой старателей, — сказала штаб-звеньевая. — Ерунда получается. Олову нет смысла портить с ними отношения. Возможно, кто-то сымитировал под них, прихожане, например. Или квартиранты, у них с Оловом старые счёты, а подставы — главная тактика Гвоздя.

— Там был примас, — ответил я. — А девчонка, которая пришла со мной, из его гарема. Мне не веришь, у неё спроси.

— Разберёмся, — глубоко затягиваясь и выдыхая, проговорила комиссар. — Танюш, направь туда роту Плашкина. Пусть осмотрят всё, похоронят погибших. Поставьте караул, перекройте периметр. Давно пора прибрать Приют к рукам. Ступай.

— А этого?

— В карцер. Я подберу для него подходящее наказание.

Карцер находился в этом же здании в подвале. По всем приметам выходило, что раньше здесь была гарнизонная гауптвахта или что-то вроде того. Несколько камер в ряд, стол, удобства, решётка, гнетущая атмосфера. Меня приняли два контролёра. Поставили раком, обыскали и в той же наклонной позе довели до хаты. Объяснять правила общежития не стали. Я попробовал заикнуться, когда обед, и мгновенно схлопотал по почкам. Больно. Даже присел. Зато понял, что вопросы к охране не приветствуются.

Арестантов было мало, большая часть камер пустовала. Постельки заправлены чистым бельём. Матрасики, подушечки, всё аккуратно, однообразно. С меня сняли наручники. Я потёр запястья, сел на нары.

По решётке ударила дубинка.

— Встать! Сидеть на кровати до отбоя запрещено!

Ну вот и первое правило. Посмотрим, насколько чётко оно соблюдается охраной.

— А если я покажу тебе средний палец и назову засранцем, что станешь делать, засранец?

Контролёр влетел в камеру, замахнулся. Я перехватил его руку и направил энергию движения тела в стену. Соприкосновение получилось плотное. Шлепок. Охранник выключился, я подхватил его под мышки и уложил на пол. Быстро проверил карманы. С оружием проблемы, только штык-нож и деревянная дубинка. Ни то, ни другое не подходит. Надеюсь, у второго что-нибудь найдётся.

Выглянул в проход. Контролёр склонился над столом, заполняя журнал.

— Эй, тут другу твоему плохо.

Охранник выпрямился и с недовольным видом направился ко мне. Вид лежавшего без сознания товарища его скорее удивил, чем насторожил.

— Что с ним…

Я саданул ему ребром ладони под основание черепа. Ударил не сильно, чтоб не убить. Убивать кого-то сейчас, это дополнительный минус в мои отношения с редбулями, а они и без того не радужные. Обыск ничего положительного не дал, набор вещей тот же. Придётся и дальше обходится тем, что есть, то есть голыми руками. Взял наручники, сковал охранников, закрыл решётку, ключи положил на стол. Теперь надо продумать, как выбраться отсюда.

Закрыл глаза, вспоминая расположение зданий внутри Анклава. От КПП мы шли по аллее прямо. Слева плац, справа хозблок, столовая, за ними казармы. Совершенно не понятно, куда лучше направиться. Выходов наверняка несколько, но знаю я только один. Кругом вышки, охрана, если лезть через забор, то сто процентов нарвусь на пулю. Была бы ночь — другое дело, а средь бела дня шансов нет. Разве что сделать рожу кирпичом и ровным прогулочным шагом дойти до ворот, потом бегом до Загона. Милая штабс-капитанша, пардон, штаб-звеньевая, обещала, что снарягу отдадут на выходе. Ну и хорошо. Главное, не встретить по дороге её саму.

Я постоял возле дверей, сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с духом. Ещё ни разу мне не доводилось совершать побеги из тюрьмы. Опыт в таких случаях имеет большой положительный момент. Но чего нет, того нет. Я толкнул дверь, поднялся по лестнице, выглянул в вестибюль. Народу много. Большинство стоит перед окном дежурного, двое бойцов застыли у выхода. Это типа швейцары, сам так год отстоял в армии. На лица, как правило, не смотришь, считаешь секунды, ждёшь смены.

Несколько человек обсуждали что-то, сбившись в кружок. Я прошёл мимо них, мимо швейцаров. Запоздало подумал, что можно было одолжить одёжку у контролёров, замаскироваться, по физическим параметрам мы не далеко ушли друг от друга. Но тут же отбросил эту идею. Сейчас я банальный загонщик, пару-тройку таких же разноцветных мелькнули на улице перед глазами. Никто не обращал на них внимания. А вот на бойцов в форме поглядывали. Не зная местных правил можно легко совершить ошибку, обман раскроется и план рухнет.

Я вышел на аллею с плакатами. Зевнул, делая вид, что никуда не тороплюсь, и медленно двинулся к КПП. Идти метров пятьсот. Свернуть бы на параллельную дорожку, затеряться среди подстриженных кустов акации, но возникло понимание, что там пройти будет сложнее. На периферии зрения расплылось единое красное кольцо. Я шёл, а оно сдвигалось то влево, то вправо, но к центру щупальца свои не протягивало.

Напротив столовой собралась группа бойцов. Командира я узнал: тот самый командир звена Шварц. Он стоял боком к аллее, проверял внешний вид подчинённых. Краснота расширилась, сердце забилось короткими частыми рывками. Я прибавил шаг, краснота сместилась за спину.

До КПП оставалась сотня метров. Возле раскрытых ворот формировался караван из тентованных электроплатформ и двух лёгких броневиков. Опасности с этой стороны не было вообще. Разнорабочие грузили тару, закатили несколько пустых бочек.

У стены стоял боец, опираясь на трёхлинейку как на костыль.

— Когда отправляетесь? — спросил я.

— Как прикажут, так и отправимся. Тебе что за дело?

— Хочу с вами.

— Хотеть не вредно. У нас все желания оформляются через дежурного. Иди к нему. Если выпишет пропуск, лезь на первую платформу. В ней тряпьё старое, поедешь как на перине.

— Понятно. А такого шустренького с выпученными глазами не видел?

— Здесь где-то.

Значит, Грызун не уехал. Ну ещё бы, баночка-то с заветными каратами у меня, да и порошок вряд ли ему позволили взять.

Я зашёл на КПП. Сразу справа комнатка дежурного. Молоденький звеньевой с наивным взглядом голубых глаз, шахматная доска на столе.

— Привет. Как дела? Мне бы пропуск на выезд.

— Уже выписал, — улыбнулся дежурный.

В затылок упёрся ствол пистолета.

— Тихо, Дон, тихо, — голос до мельчайших ноток отчётливо знакомый. Женский. — Всё хорошо, родной. Ручонки назад протяни. Медленно!

Каждая мышца напряглась, мысль заработала холодно. Меня ждали. С первой секунды побега редбули отслеживали каждый мой шаг, просчитали, что я сделаю с охраной, куда направлюсь. А интуиция в очередной раз промолчала. Я слишком сильно стал ей доверять, а она раз за разом подводит. Цирк какой-то…

Я подался вперёд. Каковы мои шансы увернуться от пули? Действие нанограндов ещё не закончилось, реакция вполне соответствующая. Попробовать уйти с линии атаки, заблокировать вооружённую руку противника и… если он настолько туп, как я о нём, вернее, о ней, думаю, завладеть оружием, перестрелять всех на КПП, захватить платформу и свалить. И да, не забыть забрать плащ, уж очень он мне нравится.

— Не шали! Руки, говорю, назад! У меня нет приказа брать тебя живым. Дёрнешься, спущу курок.

— Всё, всё, начальница. Сдаюсь.

Я послушно завёл руки за спину, на запястьях щёлкнули браслеты, на лодыжках застегнули кандалы. Теперь точно не сбежать, скован по рукам и ногам. Дежурный с размаху влепил мне ладонью по губам. Голова мотнулась, во рту возник тревожащий вкус крови. Злоба встрепенулась, мне потребовалось усилие над собой, чтобы не рвануться и не вцепиться зубами в глотку этого голубоглазого сосунка. Взгляд приковала пульсирующая жилка на шее. Я смогу её разгрызть…

Всё тот же голос за спиной попросил:

— Добавь ещё.

Дежурный добавил.

Вторая пощёчина вернула спокойствие. Тело расслабилось. Сейчас я ничего не добьюсь, только впустую потрачу нервы и наногранды. Сберегу их на чёрный день.

Повернувшись, я увидел строгое и по-прежнему милое лицо штаб-звеньевой. Глаза чуть подведены, ярко-красная помада, тонкий слой пудры.

— Привет, Танюш, давно не виделись.

Голикова промокнула платком мои разбитые губы, застегнула верхнюю пуговицу на рубашке, хорошо хоть в гроб лечь не предложила.

— Молодец, умеешь контролировать себя. Давно колешься?

— Ты про наногранды?

— Нет, про берёзовый сок.

— Я бы хлебнул.

— Сейчас тебе Наталья Аркадьевна накатит целый стакан. Идём.

Она вывела меня на улицу. Куманцева стояла возле броневика, прислонившись к борту плечом. Всё такая же подтянутая, строгая, суконное платье, косынка, сапоги, добавилась только одна деталь — маузер. Я с трудом сдержал смех. Если бы не сдержал, она меня из этого маузера тут бы и кончила.

— О, товарищ комиссар… Вас-то здесь и не хватало.

Я приготовился наговорить ей кучу любезностей, но она не стала вступать со мной в распри, и лишь кивнула конвою:

— К стенке.

— Что? — я закрутил головой.

Меня подтащили к стене КПП, сквозь густую побелку просвечивали пулевые отметины. Много отметин. Значит, приговор в исполнение здесь приводят часто. Над головой висел железный крюк. Конвоиры приподняли меня, зацепили за него наручники. Ни дёрнуться ни влево, ни вправо, можно только висеть как колбаса и качаться.

Четверо встали напротив, подняли винтовки. Куманцева скомандовала:

— Заряжай!

Передёрнули затворы. Отвратительный звук. Кожа на висках натянулась, сердце застучало и полезло по пищеводу к гортани. Надо что-то сказать. Что? Что так нельзя. Ведь я же… никого не убил, тюремщики живы. За что? А те на шоу… Я защищался! В контракте не написано, что я не имею права защищаться.

— Цельсь!

— Я защищался!

В моём голосе прозвучали нотки собачьего воя. Сука-а-а… Я не хочу умирать, я не готов к смерти. Это так внезапно.

— Погодите, у меня семья! Не надо! У меня больная жена, дочь! Кто им поможет? Вы что ли, редбули поганые? Кооператив радикал-социалистов! Ну да, у вас тут всё по справедливости, по закону. А в чём справедливость, когда тебя неподготовленного, без оружия бросают в пустой город и заставляют бежать на потеху толпе? А со всех сторон твари и охотники. Комиссарша, ты когда-нибудь трепыхалась на мушке? А теперь обвиняешь меня в том, что я защищался? Да, я завалил твоих редбулей! Завалил! Жалко, не всех. Подъехать бы к вам на танке и расхерачить всю вашу поганую общагу, чтобы даже руин не осталось.

На танке? Точно, у меня же есть танк. Отдам им, пусть заберут. Им пригодится, они запасливые, а мне надо выжить, всего лишь выжить.

— Погодите!

— Пли!

Залп. Я почувствовал, как пули впиваются в стену: одна, вторая, третья, четвёртая. Все рядом. По телу струился пот. Они лишь пугали меня. Пугали.

Конвоиры сняли наручники с крюка. Ноги тряслись, я не устоял и сел на асфальт. Господи…

Подошла Куманцева.

— Страшно?

Я не смотрел ей в глаза, было стыдно. Стыдно, что испугался, что пытался прикрыться семьёй, вымаливая жизнь. В душе возникло опустошение, которое проявляется после яростного выброса эмоций. Редбули о чём-то переговаривались, посмеивались. Они решили, что сломали меня. Да, я проявил слабость, не смог, как и положено мужчине, заглянуть в дуло винтовки и принять свою судьбу. Но это не значит, что я сломался. Нет! Это сделало меня сильнее. Я чувствовал, как злоба, до того мало мне подконтрольная, стала вдруг холодной и обрела новый смысл. Разум стал ясным и более близким. Своя рубашка должна быть ближе к телу, это её обязанность, и с сегодняшнего будет именно так.

Меня вернули в ту же камеру, из которой я сбежал. Контролёров сменили. Новая пара выглядела покрепче, хотя это не существенно: сильнее, слабее. Как говорил Андрес, всё зависит от подготовки. От опыта. Если ты глупый и сытый, то шансов на победу у тебя нет. А я сейчас умный и голодный. Я буду бороться.

Кандалы не сняли. На голову натянули мешок, затянули горловину. Кто-то сказал, что за каждого убитого охотника я получил по четыре года, а всего — двенадцать. То есть, на шоу я убил троих редбулей. Скорее всего, это сделал Гук, но сидеть всё равно придётся мне. Двенадцать лет! Один из контролёров глумливо проговорил, что так долго не живут.

Кто бы в этом сомневался. Держать меня в тюрьме Куманцева не станет, я ей здесь не нужен, и милашке с четырьмя годичками на рукаве тоже. Я — собственность Загона, и Конторе не понравится, что её собственность сидит под замком в Анклаве. Если я преступник, Контора сама меня накажет, а у автономии такого права нет. За самоуправство им впендюрят по самые гланды, так что рисковать никто не станет. Суд состоялся, мне впаяли срок, показали местному населению приверженность закону и справедливости, но если со мной вдруг произойдёт несчастный случай, никто в этом не виноват. Вопрос лишь в том, как быстро случится означенный случай.

День-два, вряд ли дольше, смысла затягивать нет. Шуму наделали много, утечки будут обязательно. Голову даю на отсечение, у Конторы везде свои глаза и уши, и не одни. Максимум к вечеру информация будет у Мёрзлого. Надеюсь, я ему ещё нужен. Раз уж он послал за мной людей в Квартирник, пошлёт и в Анклав.

Лязгнула дверь. Я вздрогнул. Мимо прошли несколько человек, повернулся ключ в замочной скважине. Кого-то вывели.

Я сидел готовый ко всему. Страха больше не было, силы почти не осталось. Она убывала, я чувствовал это. Оказывается, эмоции тоже пожирают наногранды. Мне осталось всего несколько часов, а потом я опять стану бессильным. Какое ужасное и бессмысленное состояние — бессилие.

Но пока остаётся хоть крупица, нужно ею воспользоваться. Попытаться снова вырваться отсюда. Только теперь я буду хитрее. КПП не подходит. Наверняка есть ещё проходы, территория Анклава большая, одним не обойтись, должно быть несколько, но все они под надёжной охраной. Так что наиболее подходящий вариант — через забор. Снять часового на вышке, перепрыгнуть, дальше ров и, возможно, минные заграждения, как в Квартирнике. Со всем этим я справлюсь. Осталась самая малость — добраться до ключей, чтобы снять кандалы.

Шум в проходе затих, я выждал несколько минут, подошёл к решётке и позвал:

— Эй, начальник, оправиться бы.

— Я тебе штаны не держу, оправляйся.

— Мешок сними.

— А ты на ощупь. По звуку. Но если промажешь, языком вылизывать будешь.

Пёс. Ладно, попробуем с другой стороны.

Я лёг на нары, постарался сделать это как можно громче, да ещё высказался, дескать, какие они жёсткие, могли бы и подстелить что-нибудь.

Ноль реакции. У охраны чёткий приказ — не подходить ни под каким предлогом. Если это так, то и снаружи стоит наряд. Всё, приплыли, мне отсюда не выбраться.

Глава 13

Утром решётка открылась, вошли сразу несколько человек. Сдёрнули мешок. Один оттянул мне веко.

— Чисто.

Разумеется, чисто. Последний наногранд в крови растворился ещё ночью, я сразу почувствовал это. Стало по-настоящему тоскливо. От ощущения беспомощности засосало под ложечкой. Мне определённо нужна новая доза, чтобы вновь испытать прежнюю силу, благодушно воспринимая хлипкость всех прочих передо мной. Это как наваждение: безудержная власть над чужой жизнью. Единственный минус, я не умею пользоваться своими преимуществами так, как это делает примас, и не умею сохранять хладнокровие. И уже не факт, что научусь.

— Выводите.

Кандалы с меня сняли, оставили только наручники, хотя могли снять и их, я больше не опасен. Волоком потащили к выходу. Ту же самую процедуру повторили ещё с одним арестантом. Перед штабом стояла тентованная платформа. Нас побросали в неё как мешки с мусором, следом влезли двое конвоиров с автоматами, сели у заднего борта.

Кажется, я оказался прав в своих подозрениях: моё время пришло. Не знаю, что они задумали, но вряд ли что-нибудь обычное. Для обычного могли просто придушить в камере, сказать, что повесился, и закрыть дело. Даже если конторщики придерутся, всегда будет оправдание: мы его не трогали, он сам. А сейчас предложат выбор, например, посадить на кол, поджарить на костре, четвертовать. Что я предпочитаю? Или закопают живьём, а на могилке посадят дерево, и уже никто не догадается, что на этом месте произошло на самом деле.

Платформа объехала штаб и направилась в противоположную от КПП сторону. Здесь я тоже угадал, в Анклаве несколько выходов. Мелькнули ворота, часовой, блокпост. Дорога за периметром не асфальтированная, а грунтовая. По обе стороны потянулись поля. Я привстал с места. Капуста, морковь, свекла. Меж гребней виднелись согбенные спины, по краям стояли лабазы с охраной на случай появления тварей. Наташка Куманцева заботилась о своих людях: и кормила, и охраняла, и мстила.

За рекой ничего подобного уже не было, просто луговина с густыми берёзовыми и осиновыми околками. Да и река одно лишь название. Платформа переехала её вброд, не замочив ступиц.

Некоторое время я разглядывал попутчиков. Конвоиры обыкновенные солдаты в застиранных гимнастёрках. В руках винтовки, через плечо подсумки с запасными обоймами. Мой собрат по несчастью выглядел их точной копией, только без оружия. Все собранные, молчаливые, заранее готовые ко всему, что их ожидает.

Я подмигнул арестанту:

— За что взяли, друг?

Он посмотрел на меня как на пустое место и отвернулся.

— Не хочешь говорить, не говори.

Платформа подпрыгнула на кочке. Меня мотнуло, я плечом задел конвоира и мгновенно получил прикладом по рёбрам. Да что ж вы все в одно место…

— Назад! Быстро!

Конвоиры направили на меня оружие, один ткнул стволом в грудь. Я отодвинулся.

— Ладно, ладно. Нервные вы какие-то. Это ж просто кочка была. А на счёт «назад»… Если рассматривать платформу с точки зрения технического устройства, то ваше назад — это её перёд. Вы должны были сказать: вперёд. То есть… Хотя кому я это объясняю.

Платформа поднялась на бугор и остановилась. Нас вытолкали из кузова, поставили на колени. Под горкой колыхалось поле крапивницы. Видимо, то самое, куда собирался Старшина. Большое. С северной стороны оно было ограничено оврагом, зато с южной тянулось до самого горизонта. Сколько глаз мог охватить, везде томилось под лучами восходящего солнца голубовато-зелёное море соцветий, из которого местами выкарабкивались кривоватые сосны. Внучок Демидыча говорил, что это поле меньше того, что за Развалом. Даже боюсь подумать, какое поле там.

Подъехал броневик, из него вышли шестеро бойцов, снаряжённые не хуже штурмовиков Мёрзлого. Получается, у редбулей тоже есть свои элитные подразделения, только если у штурмовиков отличительной чертой являлись тактические маски с волчьими мордами, то у этих — металлические шевроны в виде гвардейского знака.

Последней вышла штаб-звеньевая. В мою сторону не смотрела намеренно, хотя ежу понятно, что здесь она ради меня. Сделала отметку в планшете и произнесла громко:

— Начинайте.

Гвардейцы подняли нас и погнали к подножью. Внизу стоял лабаз, а чуть дальше невысокий бетонный столб с вмурованным в вершину кольцом. Сквозь кольцо была пропущена цепь длинной метров пятнадцать, концы которой заканчивались ножными браслетами. Один браслет нацепили мне на лодыжку, второй на моего молчаливого сотоварища. Земля вокруг истоптана, трава клочками, кости, обрывки одежды. В стороне сложенные пирамидкой черепа.

Кажется, я начал понимать, что происходит. От этого места до края поля крапивницы оставалось не более сотни шагов. Нам выдали защитные маски и деревянные дубинки по типу бейсбольных бит. Видимо, редбули решили поохотиться на тварей, а нас выставили в качестве живцов. Судя по аксессуарам и сохранившимся следам, они делают это не в первый раз.

Подошёл конвоир с ведром, почерпнул из него ковшиком и плеснул на меня.

Твою мать… Кровь!

— Вы чё, суки… ополоумели?

— Не дёргайся. Это свиная.

Он снова почерпнул и плеснул мне на голову, потом то же самое проделал со вторым арестантом. Я кое-как отплевался, обтёр лицо рукавом, повязал маску. Гвоздикой пахло не сильно, ветер дул от нас, но игнорировать меры безопасности не стал. А вот кровь — это подлая затейка, и не важно, свиная она или чья-то другая. Твари на кровь потянутся как пчёлы на мёд. Здесь одной дубинки будет мало, нужен пулемёт.

Я повернулся к лабазу. Площадка с охотниками была полностью закрыта, оставалась лишь узкая щель для стрельбы.

— Голикова, правила какие-нибудь есть?

— Только одно: не уходить далеко от лабаза.

Юмористка. Тебя бы саму привязать к этому столбу и посмотреть, как ты вокруг него бегать будешь.

— Зашлакованный, — тихо позвал арестант.

— Ты разговариваешь? — с издёвкой хмыкнул я.

— Слушай, твари сейчас потянуться, они кровь за километр чуют. Злые становятся, как… — он покосился на лабаз. — Но выжить можно. Надо опуститься на колено и замереть. Пока ты не двигаешься, они не так враждебны, да и заметят не сразу. А начнёшь дёргаться — сразу беда. И, главное, не бояться. Страх для них наркота, особенно для багетов. Сможешь не бояться?

— Постараюсь.

Ничего нового арестант не сказал. Страх, кровь, движение — все эти признаки я испытал на себе, когда был под нанограндами, знаю, что и как действует успокаивающе, а что вызывает агрессию. Проблема в том, что любые ограничители работают недолго, и тварь всё равно нападёт.

— Они будут стрелять, — кивая на лабаз, продолжил шептать арестант, — поэтому не становись на линию огня. Лучше вообще не поднимайся. Если тварь приблизиться слишком близко, откатывайся в сторону. Но за меня не прячься. Запутаем цепь, сдохнем оба.

— Зовут тебя как?

— Гавриил.

— Как архангела?

— Я не верующий.

— Это уж твоё дело, а я в таких ситуациях во что угодно верить готов, — я перекрестился. — Господи, этому дураку всё равно, так помоги мне за нас обоих.

Стебли крапивницы разошлись, вышел язычник. Я опустился на колено и склонил голову, чтобы не встретиться с мутантом взглядом. Следил за ним периферийно. Он принюхивался, как те язычники на Обходном шоссе, потом сделал несколько шагов вперёд.

За ним вышли ещё двое. Стадные твари, поодиночке не ходят. Запах крови тянул их к лабазу. Мы, сколько бы ни пытались слиться с местностью, всё равно перед ними как на ладони. Я вспомнил жуткие кадры из шоу, когда двое язычников бежали за добровольцем. Тому удалось взобраться на сарай и продлить агонию. А у меня что? Бесполезная бита. Ни одного язычника ею не напугаешь. Одна надежда на меткость тех, кто в лабазе и на то, что у Голиковой всё-таки нет прямого приказа отправить меня на тот свет. Просто пугают, как вчера на КПП. Ну в самом деле, не такая уж я большая угроза Анклаву.

Тот, что вышел первым, растопырил руки и завизжал. Значит, заметил жертву и готов к нападению, стоять на коленях дальше не имеет смысла. Я поднялся. Что теперь? Спрятаться? За столб — не поможет, забраться наверх — слишком короткий. Такая защита ничего не даст.

Мысли рвались в голове и никак не хотели сойтись воедино и принять нужное решение. Нервы, нервы. Я уже привык жить под нанограндами. А теперь реакция не та, скорость другая. Всего-то неделю, или сколько там прошло с первого укола, а без них чувствую себя голым. Или хотя бы ружьишко, старую одностволочку, чтобы восстановить былую уверенность, а иначе… Страх заползал в душу.

Язычники одновременно сорвались с места. Сколько им понадобиться, чтобы преодолеть сто шагов? Десять секунд? Восемь? Я принял стойку бэттера[1], перехватил биту двумя руками, взмахнул. Сейчас она моя соломинка, и я буду за неё держаться.

Гавриил оставался в той же коленопреклонённой позе. Он не дёрнулся, даже когда до язычников оставалось пятьдесят шагов. Лишь когда стал различим каждый гнойник на их мордах, он начал подниматься.

Выстрел!

Пуля пробила голову первого язычника. Шлепок, розовое облачко, зависшее в воздухе, и тварь по инерции проехала по земле к моим ногам. И сразу ещё два выстрела. Я почувствовал, как пот облегчения катится по лицу и по спине между лопатками. Руки тряслись.

Из лабаза выскочили конвоиры с нанокубами, принялись сушить тварей. Я смотрел на сочившуюся по трубкам серебристую жидкость. Глоток бы, один глоток. Ведь через желудок наногранды тоже смогут попасть в кровь?

— Дон, как впечатления? — раздалось за спиной.

— Прекрасно, — опуская биту, ответил я. — Вторая серия будет?

— Не сомневайся.

— Рад этому.

Я сел, прислонившись спиной к столбу и обхватив колени руками. Биту положил рядом.

— Зря ты их злишь, — прохрипел Гавриил. Лицо его казалось вымученным, губы искусаны в кровь. Тоже нелегко далось представление.

— Кого? — не сразу сообразил я.

— Штаб-звеньевую и комиссара нашего Наталью Аркадьевну. Они хорошие. Много добра людям делают.

Не знаю, для кого они хорошие, по мне так циничные тётки с комплексами тургеневских девушек и замашками дев-воительниц. Не дай бог на такой жениться.

— По-твоему, я за всё это благодарить их должен?

— Должен, не должен… Может, и не должен. Но раз до этого дошло, значит виноват. Терпи и надейся.

— Терпи. Замечательное слово. Ты сам-то за что терпишь?

Он сжал кулаки, на скулах заиграли желваки. Отвечать Гавриил не хотел, но и держать в себе, видимо, устал.

— За трусость в бою.

— О как, в бою, — иронично протянул я. — Прям в настоящем? И с кем воевали, если не секрет?

— С Загоном.

А вот это уже интересней. Я развернулся к нему. Гук говорил, что у загонщиков с редбулями были тёрки на заре Разворота, полегло немало народу, и Анклав вынужден был подчиниться Конторе, правда, на правах автономии. Однако было это о-го-го как давно, а Гавриил старым не выглядел, от силы тридцатник, и участвовать в тех событиях не мог. Значит, Анклав восставал ещё как минимум раз, и не так давно.

— Подробности можно?

Гавриил скосился на конвоиров, те были заняты сушкой, и заговорил, понизив голос:

— Два года назад зашлакованные зажали нашу связистку в Петлюровке и пустили по кругу. Что она там делала, не знаю, у нас об этом не говорят, но точно не собой торговала. Вырвалась каким-то чудом, добралась до Анклава и уже здесь умерла. Наши подали протест, потребовали наказать насильников. Контора четверых отправила в яму, а один оказался положенцем, сыночком начальника производства Битумных озёр. Я видел его, гондон ещё тот. Его оправдали, типа, просто стоял и смотрел, и запрятали в Золотую зону. Наталья Аркадьевна приказала перекрыть Обводное шоссе и обрезать провода в Квартирник. Это наше обычное проявление недовольства. Квартирник пару дней покукует без электричества, караваны постоят, ничего страшного. А Контора уступит, не любит она конфликтовать. Но на этот раз не уступила. Подъехали штурмовики Мёрзлого, раскатали наши баррикады, человек двадцать увезли на ферму, да ещё пригрозили, что в следующий раз отправят туда всех редбулей. Для нас это оскорбление, мы радикал-социалисты, а не псы. Комиссар объявила всеобщую мобилизацию, на шоссе установили блокпост, заняли позиции в Развале. К резервной электростанции и к троллейбусному депо отправили гвардейцев, перекрыли рельсы на Полынник. Меня мобилизовали, дали трёхлинейку…

— Тормозни на секунду, — остановил его я. — Сколько народу в Анклаве?

— Точно не знаю. Тысячи четыре, наверное.

Четыре. Ха. В одном только третьем блоке столько же, а их у нас восемь. Плюс положенцы, квартиранты, наёмники из дикарей.

— Четыре тысячи не серьёзно.

— В каком смысле?

— В прямом. Мы вас одной только численностью задавим.

— Не в численности дело. У загонщиков руки из жопы растут, не знают, как автомат разбирается. Из профессионалов только штурмовики да внешники, остальные — шлак, клетчатые. Всё строится на сплошном сотрудничестве, подготовка нулевая. А у нас всеобщая воинская повинность и учения на регулярной основе. При необходимости каждый под ружьё встанет. Любые конфликты Контора за наш счёт решает. Мы её основная военная сила!

— Почему же тогда вы под Конторой сидите, а не она под вами?

Гавриил поморщился.

— Ресурсы-то у вас.

— Так забрали бы их. Смелый наскок на Восточный въезд. Полсотни хорошо подготовленных бойцов, фактор внезапности. В Загоне только периметр охраняют, а внутри патрули с дубинками да глаголы с заточками.

— Мы и попытались. Когда штурмовики подъехали снова, мы против них пушечку выкатили и предложили сдаться. Они сдались, куда деваться-то? Обложили из грамотно, смысла подыхать просто так не было. Мы на их броневики сели и к въезду. Только охрана у вас всё равно прошаренная. Мы едва подъехали, по нам сразу из гранатомёта влупили. Из двух звеньев я один остался.

— Так ты трус, потому что выжил? Интересная политика. И сколько тебе за это дали?

— Половину отсидел… Да я не жалуюсь. Тела ребят на ферму отправили, тварей кормить, а я вот…

— Тоже кормишь, ха-ха, — мне стало смешно. — Сослуживцы твои в бою погибли, а тебя в качестве живца используют. Часто сюда привозят?

Гавриил пожал плечами.

— Раз в неделю, иногда два раза. От лишних нанограндов Анклав не отказывается. У нас тоже старатели есть, но всю добычу мы обязаны в Контору сдавать. А это неучтёнка. Для внутренних запасов.

Нормальная такая неучтёнка. С трёх язычников конвоиры не меньше сотни карат скачали, это шесть полноценных доз с хвостиком. А Голикова ещё и вторую серию обещала. Да тут настоящий Эльдорадо.

— Понятно. Ну а чем война закончилась?

— А ты как думаешь?

— Накрячили вас.

— По полной программе. Подключили Квартирник, внешние посты, свободные поселения, даже рейдеров наняли, предложения по особому сотрудничеству разослали. Короче, обложили как волков. Пока штурмовики с особистами Развал от гвардейцев зачищали, эти здесь никому высунуться не давали. Рейдеры пробили периметр с южной стороны, взяли семейную казарму, устроили показательные казни. Вопли стояли похлеще, чем в Квартирнике. Рейдеры конченные отморозки… Потом Мёрзлый подоспел со своими. Рейдеров, конечно, остудил, но мёртвых-то уже не воскресить. В общем, сдались мы. Мёрзлому сдались. Он та ещё сука, но по беспределу замечен не был. Обещал всем жизнь, правда, нелёгкую, и слово своё сдержал. Опустошил под чистую наши склады с боеприпасом и оружием. Потом приехали люди от Конторы. Наталью Аркадьевну не тронули, а двоих её замов отправили в яму на трансформацию, и вдогонку ещё человек сорок, которых посчитали неблагонадёжными. Право автономии оставили, но теперь это лишь видимость, на самом деле Анклав полностью подчиняется Конторе, у многих уже штрих-код на запястье. Жена рассказывала, когда на свиданку приходила, скоро цветовой статус введут…

Из зарослей выскочил багет и попёр на нас. Я кувырком ушёл за столб, Гавриил подпрыгнул и заметался, напрочь позабыв о собственных советах не бояться. Багет почувствовал страх, ускорился. С лабаза одиночными ударил калаш: один выстрел, второй, третий. Пули попали в грудь. Я видел, как проминается кожа и тут же стягивается, одна пуля отрикошетила. Боль разозлила багета сильнее. Он захрипел, взмахнул штыками. Двадцать шагов! Глаза пиявками присосались к Гавриилу, а тот застыл, словно зачарованный, только голова качалась, отрицая действительность: нет, нет. Я ухватил за цепь, дёрнул, пытаясь уронить его, крикнул:

— Ложись!

С лабаза били уже три калаша. Пули впивались в багета, рвали грудные мышцы, живот, пах. Кровь брызгами разлеталась вокруг него. Из разорванного живота вывалились кишки. Багет наступил на них, споткнулся и, не чувствуя боли, пополз на коленях. Новая очередь угодила в голову. Вылетел глаз, располовинило челюсть. Но тварь ещё жила. Мутант тянулся штыками к Гавриилу. Два шага, один. Я схватил биту, ударил его по расколотой пулями голове, снова, снова. Сука, да когда же ты сдохнешь⁈

Он сдох. По телу прокатилась волна конвульсий и электрическим зарядом ушла в землю. Я провёл ладонью по лбу. Поверх подсохшей свинячьей крови, на кожу лёг свежий слой — от багета. Несколько капель попало на губы, на язык. Я брезгливо сплюнул, утёрся рукавом.

Возле трупа орудовал конвоир с нанокубом. Вряд ли он много насушит, пули калибра семь шестьдесят два превратили багета в дуршлаг, половина крови расплескалась по округе.

Я отбросил биту, встряхнул руками, расслабляя плечи, как будто после тяжёлого трудового дня, и посмотрел на Гавриила. Редбуля трясло. Он сжал пальцы в кулаки и не мог отвести взгляд от штыков.

С лабаза спустилась Голикова и приказала конвоирам:

— Этих на платформу. Возвращаемся.

Кто-то из гвардейцев со смехом проговорил:

— А ничё так получилось, да? Красиво. Я думал, этот хрен до него доберётся. Как его колотило, обосрался бедный. Штаны ему поменяйте, а то весь штаб провоняет.

— А чё ты ржёшь, Коновалов? Я выиграл, с тебя пиво.

— Да не боись, проставлюсь. Посмотрим, кто в следующий раз проставляться будет.

Вот как, они ещё и ставки делают, ублюдки. Поставить бы их всех перед багетом с битой в руках, и посмотреть, обосрутся или нет.

На нас снова надели наручники, посадили на платформу. Гавриил склонил голову. Мне показалось, он плачет. Я придвинулся ближе. Так и есть. По щекам текли слёзы, губы вздрагивали. Мужчина плакал, потому что мужчина зае… устал. Я съездил на эту охоту один лишь раз, и то чувствовал себя опустошённым, а он дважды в неделю. Дважды в неделю стоять, прикованным цепью к столбу, смотреть в глаза бегущей твари и думать: добежит, не добежит? Никакие нервы не выдержат.

— Часто кто-то погибает? — спросил я.

Он хлюпнул носом.

— Не… Суть в том, чтобы подпустить тварь как можно ближе, но чтобы подсадной остался цел. При мне только один погиб. Тоже загонщик. Он капусту воровал, его поймали и вместе со мной отправили на поле. Заметался, как я сегодня, — Гавриил вздохнул. — Спасибо, что спас.

— Ни в моих руках автомат был.

— Багет до меня не дотянулся, потому что ты меня отдёрнул. Если бы не это…

Он расстегнул рубаху и показал на груди две свежих ранки от штыков.

Заскрежетали, открываясь, ворота, мелькнули кусты акаций. Платформа повернула и остановилась напротив штаба. Спрыгнув на дорожку, я увидел два броневика. Один тот, на котором ездила штаб-звеньевая, второй… Я едва не расплылся в улыбке.

Твист!

Вот честно, не люблю его, характер поганый, язык гнилой, дали бы разрешение — пристрелил. Но сейчас его появление означало одно: он приехал за мной. Перед ним стояла Голикова. Лицо, скажем так, радостью не блещет. Я же говорил, что в Анклаве стукачей не меряно, быстро в Контору доложили, что у редбулей в подвале загонщик, который в шоу Мозгоклюя победил. На что они с Наташкой рассчитывали?

Гвардейцы рассредоточились полукругом, взяли под охрану вход в штаб и правое крыло. Возле левого расположилось звено бойцов. От главного КПП подъехал ещё один броневик. Между плацем и казармами протянулась стрелковая цепь.

Твист оценил эти приготовления кривой усмешкой.

— Голикова, ты со мной воевать собралась? Не слишком много народу нагнали? Нас здесь всего-то я да Штык… Штык, помаши тёте ручкой.

Водила высунул руку в окно и сделал короткий взмах.

— Никто с тобой не воюет, Твист, — штаб-звеньевая подобралась, скользнула взглядом по штурмовику, по окнам второго этажа. В крайнем слева колыхнулась занавеска. — Обычные сборы, проверка бдительности. У нас это часто бывает.

— Понятно. Наталья Аркадьевна нас своим присутствием почтит?

— Некогда ей. Дел много.

— Что ж, без неё разберёмся. Догадываешься, зачем приехал?

— Пока нет.

— Дурочку из себя не строй.

Гвардейцы передёрнули затворы. Двое шагнул вперёд, остальные подняли автоматы на уровень плеча.

— Осторожно со словами, загонщик!

— Тихо, тихо, ребята, — оскалился Твист, и хмыкнул. — Они у тебя какие-то бешеные, Голикова. Крапивницы переели? Нельзя в людей вот так стволами тыкать, научи их этикету.

Штаб-звеньевая повела головой, и гвардейцы отступили.

— Ты для начала сам научись, штурмовик. Книжку какую-нибудь почитай. А то пришёл в чужой дом, ноги не вытер и грязными сапожищами по ковру топаешь. Говори чего надо и проваливай.

— За ним приехал, — Твист кивнул на меня.

Голикова снова скользнула глазами по окнам второго этажа и произнесла тихо:

— Невозможно. Он осуждён по законам Анклава.

— Какие ещё законы Анклава? Новую войну накликать хочешь? Он собственность Загона, как и ты, и подружка твоя бедовая, и все эти бродяги с оружием. И судить его может только Контора. Если вам разрешают между собой собачиться, играть в судей и прочую хрень, то это не значит, что вам позволено хозяина за руку кусать. Наручники с него сними!

Гвардейцы заскрипели зубами. Как же им хотелось всадить в Твиста по целому рожку. Я бы и сам всадил с удовольствием, но он говорил дело. От него сейчас зависела моя судьба, ибо не факт, что очередную поездку к полю я переживу.

Штаб-звеньевая коротко кивнула конвоиру:

— Сними.

Конвоир щёлкнул ключом. Я сбросил наручники, подмигнул Гавриилу:

— Всё нормально чувак, ты не трус, — и повернулся к Голиковой. — Снаряжение моё где?

— Где снял, там и ищи.

Я забрался в броневик, стукнул по крыше кабины:

— Штык, у КПП тормозни.

— А если не тормозну?

— Тогда я выпрыгну на ходу, сломаю ноги, потом Мёрзлый сломает твои. Тебе этот геморрой нужен?

— Тормозну.

В броневик запрыгнул Твист, поморщился. Согласен, вид у меня не презентабельный. Кровь пропитала и рубаху, и брюки, да и запах не из парфюмерного магазина. Отстирать вряд ли получится, проще выкинуть и купить новый комплект, тем более что в вещмешке храниться неплохой бонус в баночке, тысяч на тридцать статов.

Перед КПП Штык остановился. Я забежал в дежурку. Всё тот же звеньевой сидел за столом, раздумывая над шахматным этюдом. Увидеть меня он никак не ожидал. Я сходу влепил ему пощёчину. Он затрепыхался, я добавил с левой.

— Это тебе ответка сам знаешь за что. А теперь вещи мои верни.

— Тебя всё равно поймают, — он смотрел на меня лесным зверьком.

— Забудь. Судимость сняли, от комиссаршы вашей вышла мне полная амнистия и прощение. Даже поцеловали напоследок. Вещи, говорю, давай.

Он открыл шкаф, вытащил плащ, разгрузку, автомат, вещмешок. Я развязал тесёмки. Баночки внутри не было, как не было и пакетиков с нюхачом.

— Где? — навис я над дежурным. Тот без дополнительных вопросов понял, о чём я спрашиваю.

— Твой товарищ забрал, — проговорил он испуганно и протянул журнал. — Вот, смотри, его подпись.

Ай да Грызун, ай да сойкин сын! Прибрал под себя наше общее наследство. Он, конечно, имеет на него право не меньше моего, но зачем всё-то было забирать?

Я оделся: застегнул разгрузку, сверху накинул плащ, автомат повесил на шею. Мой МП был очень даже неплох, и связывало нас с ним целое серьёзное испытание. Но теперь у меня техника получше: АК-74 под малоимпульсный патрон, а плюсом к нему пистолет Лебедева. Твист, увидев меня, прищурился:

— Знакомая разгрузка. Такая только…

— У Старшины, — закончил за него я. — А теперь у меня.

Объяснять, как заполучил экипировку, не стал, хотя взгляд штурмовика требовал разъяснений, но если я и должен держать перед кем-то отчёт, то точно не перед Твистом.

[1] В бейсболе игрок отбивающий мяч.

Глава 14

Всю дорогу до Загона мы молчали. Нам было, что сказать друг другу, особенно мне, но будить лихо пока оно тихо, никто не хотел. Когда показались терриконы, я встал, облокотился о борт. Дома, примыкавшие к шоссе, казались обихоженными. Окна застеклены, стены отштукатурены, дорожки подметены. В палисадниках овощные грядки, на игровой площадке дети. Два месяца назад, когда я на броневике с Рыжиком отправлялся к Придорожному, ничего этого не было, только кучи мусора и заплаты на асфальте. Похоже, Контора проводит какой-то социальный эксперимент, переводит людей из блоков в городскую застройку. Не эти ли квартиры обещали по стандартному сотрудничеству?

Справа по обочине двигался пеший патруль — группа человек семь-восемь. Все из внешней охраны. Эксперимент экспериментом, а тварям объяснить трудно, что отныне город им не принадлежит, понадобятся более радикальные методы. Что ж, надеюсь, у Конторы это получится.

Броневик проехал сквозь террикон. На разъезде Штык повернул к угольным шахтам, но, не доезжая, свернул к малоприметному одноэтажному зданию, почти не видимому на фоне серого ландшафта. Оно походило на притопленный каземат. Земля вокруг ровная, утрамбованная, по углам заграждения из бетонных блоков по типу бастионов, на крыше две башенных артиллерийских установок с тридцатимиллиметровыми автоматическими пушками. У нас была такая на полигоне. Сам не стрелял, но видел последствия выстрелов, так что очень не завидую тем, кто под эти выстрелы попадёт. Башни полностью прикрывали дорогу от террикона к угольному складу и Петлюровке.

Справа от дороги находился учебный полигон, тренировались на нём не только штурмовики. Группа в коричневых и синих рубашках преодолевала полосу препятствий. Действовали слаженно, но не слишком уверенно. Инструктор матерился и время от времени постреливал им под ноги из автомата.

У входа в здание стояли три броневика. Когда мы подъехали, штурмовик у дверей в приветствии поднёс руку к голове.

Внутри всё выглядело серым, холодным и пустынным. Шаги отдавали эхом, которое скатывалось вниз по лестницам на глубину четырёх этажей. Вход на каждый этаж перекрывали бронированные двери с круглыми окошками-бойницами, за каждой из которых стоял часовой.

Твист провёл меня в самый низ. Лестница заканчивалась не очередной бронированной дверью, а переходила в длинный широкий штрек, точно такой же, как между жилыми блоками. По потолку тянулись коммуникации, тусклые лампы едва позволяли что-то рассмотреть. Я споткнулся об рельсы, Твисту пришлось придержать меня за локоть. Рельсы уходили вглубь штрека, на тупиковой ветке стояла ручная дрезина.

Вдоль рельсов мы прошли метров двести. Ощущения складывались не самые приятные. Куда меня ведут? Зачем? Вроде бы не арестант. Твист впереди, за ним я, руки свободны. Слева возникло ответвление, перекрытое решёткой, над притолокой видеокамера. Твист повернул к ней лицо. Щёлкнул магнитный замок, мы прошли ещё немного и оказались в просторном зале. Несколько десятков человек сидели за компьютерами; знакомый звук процессора, дробь клавиатуры. Настоящий колл-центр. Не отсюда ли поступают сообщения на планшеты?

Я как собака потянул носом… Пахло, чёрт возьми, кофе! В углу возле пульта охраны стоял кофейный автомат — настоящий, похожий на те, что установили на первом этаже торгового центра, в котором находилась моя кофейня. Я проходил мимо них каждый день, и лишь ухмылялся, когда кто-то опускал монеты в приёмник и забирал пластиковый стаканчик с мутным напитком. Это не кофе, это бесполезный коричневый напиток с сахаром и молоком…

— Жди, — велел Твист и ушёл.

Я шагнул к автомату. Почти забытый запах сводил с ума, теперь я понимаю ощущения тварей, почувствовавших свежую кровь, и понимаю, что был неправ, считая растворимый кофе из автоматов бесполезным напитком. Один бы глоток!

Ценников на корпусе не было, только кнопки и названия: капучино, латте, эспрессо, двойной эспрессо. Сбоку сканер для считывания штрих-кода. Я поднёс к нему запястье. Результат нулевой. Поднёс ещё раз — то же самое. А у меня вообще статы есть на счету?

— Привет, Дон, — девичий голос заставил меня взволновано вздрогнуть. — Выглядишь, как будто из Смертной ямы выбрался. И воняешь так же.

— Алиса?

Вот кого не ожидал встретить. Всё такая же красивая, чёрные волосы завязаны в узел, синие глаза смотрят с прежней холодностью, только уголки губ едва заметно подрагивают, выдавая что-то вроде радости. Неужели она рада видеть меня? Тогда я тоже рад её видеть. Да почему, собственно, «тогда»? Я определённо рад!

— Штрих-код не работает? Ничего удивительного, ты списан, сама отправляла данные в базу.

— Даже если бы работал, у меня на счету пусто.

— Контора каждому даёт кредит. На чашку кофе хватит.

— И сколько стоит чашка?

— Не дорого, двадцать статов.

Для кого как. Есть люди, и таких много, кто в день зарабатывает меньше, и получается, что для них чашка кофе — непомерная роскошь. Даже для шахтёров с их заработками от шестидесяти статов в день, это очень дорого.

— Тебе какой? — она приложила запястье к сканеру.

Я нажал двойной эспрессо. Автомат загудел, горячая струя ударила в стаканчик, распространяя кофейный аромат. Алиса вновь приложила запястье, выбрала латте.

— Как поживаешь, Дон? — она сделала осторожный глоток.

— Нормально поживаю, спасибо. Вот, вернулся из далёкого путешествия. Пока не успел привести себя в порядок.

— Не сомневалась, что ты выкарабкаешься, — она улыбнулась. Красивая у неё улыбка. — Когда нашли эмпэшку в Придорожном, но не нашли тело, Контора велела тебя списать. Но Мёрзлый сказал, что ты вернёшься, и я тоже так считала. Ты упёртый, Дон.

— Работаешь на Мёрзлого?

— Ага.

— Много платят? Не разоришься, угощая меня кофе?

— Я на обеспечении по второму разряду. Питание и проезд бесплатно, плюс триста статов в день на мелкие расходы. Так что могу ещё одной порцией угостить. Будешь?

Я посмотрел на дно стаканчика. Когда-то я угощал друзей и знакомых, теперь угощают меня.

— Не откажусь.

Я видел эту девчонку всего лишь второй раз, и всё, что знал о ней, сводилось к небольшому отрезку моей жизни, из которого я не должен был выйти живым. Алиса мне помогла. Не по собственному желанию, по приказу, но всё равно помогла. Могу ли я теперь считать её своим другом? И что вообще может значить дружба в Загоне?

— Что за место? — спросил я.

— Царство Мёрзлого, — усмехнулась Алиса и уже серьёзней добавила. — Центр безопасности Загона. Я не могу рассказать всё, не имею права, но если ты здесь, значит, это важно. Когда Гвоздев сообщил о тебе, Мёрзлый сразу послал Твиста, и когда тот вернулся один, — Алиса хихикнула. — Я думала, Мёрзлый его убьёт. Что там между вами произошло?

— Не сошлись в правилах произношения английского языка.

— Не хочешь говорить, не говори.

— Это правда. Так и было.

— Твист не знает английского, а все его правила сводятся к уставу штурмовиков и барной стойке в Петлюровке… Кстати, вот и он. Встретимся, Дон.

Алиса помахала на прощанье и ушла. Я посмотрел ей в след. На ум пришли сточки из старой песни: ах, какая женщина, какая женщина…

— Оружие оставь, — притормозил мои распевки Твист.

Я положил автомат на пульт охраны, вынул пистолет, положил рядом, обхлопал карманы.

— Патроны выкладывать?

— Не обязательно. Иди за мной.

Твист провёл меня через зал к неприметной двери. За ней оказался кабинет: рабочий стол, диван, шкаф с книгами. На спинке потёртого кресла висел бронежилет, тут же шлем, оружие, разгрузка. На столе беспорядок, в корзине для мусора пустые стаканчики из-под кофе. Похоже, здесь не только кабинет, но и комната отдыха.

Возле шкафа стоял Мёрзлый, листал книгу. Странно было видеть начальника Центра безопасности Загона таким: без маски, с изуродованным лицом и с книгой. Что хоть за книга?

— Заходи, Дон, присаживайся. Твист, свободен.

Я сел на диван. Мёрзлый поставил книгу на полку, скрестил руки на груди и дружелюбно улыбнулся. Но мне в его дружелюбие не особо верилось. Даже в такой непринуждённой обстановке штурмовик вызывал трепет; я чувствовал себя как мышь перед котом.

— Рад видеть тебя, Дон. Поговорим?

— А есть варианты?

— Расслабься, — он прошёл к столу. — К тебе лично у меня претензий нет, но всё равно вопросов накопилось много. Начнём?

— Куда ж я денусь.

— Общая картина мне известна, но нужны подробности, так что давай с момента, как вы подъехали к Придорожному и дальше по порядку со всеми деталями. Без утаек, Дон.

Я поёжился: от него утаишь… Мёрзлый как будто насквозь видел людей, понимал, когда врут, когда говорят правду, и при необходимости мог эту правду вытянуть. Поэтому врать я не стал, рассказал всё, как было: про примаса, про секту, где прячутся, про быт, про столбы, про судьбу ремонтников.

— Надо бы Куму сообщить, — вспомнил я просьбу старшего ремонтника.

— Сообщим, — кивнул Мёрзлый. — Продолжай.

Когда я рассказал о нападении на поезд с углём и на поселение конгломерации, Мёрзлый сузил глаза.

— Думаешь, у примаса есть люди в железнодорожном депо?

— Я этого не говорил.

— Но думал.

— Это лишь предположение. Не хочу никого обвинять, но мы подошли к путям за час до поезда. Как будто точное время прибытия знали. Часто по той ветке поезда ходят?

— Раз в два-три дня, без учёта графика составов дальнего следования. Ладно, я разберусь с этим. Дальше.

Я подробно описал, как миссионеры захватывали посёлок, что сделали с пленными. Из наводящих вопросов понял, что Мёрзлый и без меня знает, где находится миссия, а вот количество сектантов и способ набора рекрутов ему были неизвестны. Для меня это выглядело не существенным, так, детальки бытия, но Мёрзлый крутил в голове свои схемы, и мои сведения его заинтересовали.

Рассказывая, я невзначай глянул ему в глаз. Мёрзлый был под дозой. Собственно, я уже начал привыкать, что начальство постоянно отсвечивает серебром, это давало им преимущество перед шлаком. Лучше работало не только тело, но и мозг. И ещё это ощущение власти и безнаказанности, полной, твою мать, вседозволенности!.. У меня аж слюнки потекли от таких мыслей.

— Дон, Дон, где витаешь? — Мёрзлый щёлкнул пальцами. — Не спи. Продолжаем. Ты получил дозу, сбежал… Как сбежал?

— Да просто. Андрес меня связал, а их лизун, прикинь, прискакал в келью, перегрыз верёвки…

— Лизун перегрыз верёвки?

— Ну да. Лизуны вообще ко мне неровно дышат. Этот верёвки перегрыз, а Петька — слышал про него? — увёл меня с шоссе, перед тем как туда язычники заявились.

Мёрзлый сидел задумчивый, мои откровения значили для него больше, чем для меня.

— А примас случайно не употреблял таких обозначений, как… двуликий?

— Примас нет, а Андрес говорил, что у меня два лица, вроде как двуликий Янус, и что я проводник. Спросил у Старшины, что это может значить, он обещал рассказать, но не успел. Миссионеры обложили нас в Приюте, закидали гранатами, выбрались только я и Грызун. Что за проводник-то?

Мёрзлый смотрел в стену, и выражение его лица мне не нравилось. Оно было по обыкновению холодным и равнодушным, но вкрадывалось что-то землистое. Неприятный оттенок, убийственный. Надеюсь, он вызван не моими откровениями.

— Проводники, Дон, это не те, кто могут куда-то провести, это люди, на которых наногранды оказывают более сильное воздействие. Они обладают способностями, которые не доступны другим, например, видеть в инфракрасном диапазоне, фотографическая память, собачий нюх. Способностей может быть несколько, но ими чертовски сложно управлять, не у всех получается, приходится учиться. Замечал за собой что-нибудь необычное?

— Инфракрасного зрения точно нет, — я пожал плечами. — Разве что…

— Что?

— Иногда перед глазами возникают красные линии, и там, откуда они тянуться, высока вероятность опасности. У меня появляется время приготовиться к ней или обойти. Но часто вообще ничего не вижу, а в следующее мгновение нате вам по голове.

Мёрзлый отмахнулся.

— Это процесс формирования интуиции естественный для проводника. Краснота исчезнет, останется чувство направления и общее понимание опасности. Будешь ощущать это даже без нанограндов, так же как часть силы и реакцию. Чувствуешь, что стал сильнее?

Никакой дополнительной силы я пока не испытывал, но мальчишка, внук смотрителя, говорил, что хватка у меня как у подражателя, а ведь в тот момент я был не заряжен.

— Не знаю, вроде есть что-то…

Мёрзлый достал из ящика стола бутылку бурбона, выдернул пробку и хлебнул прямо из горлышка. Посмаковал, поводил языком по дёснам и протянул мне:

— Будешь?

— Нет, спасибо. Разве наногранды не уничтожают алкоголь?

— Не сразу. И послевкусие остаётся, — он сделал второй глоток.

— Понятно. А у тебя какие способности?

— С чего ты решил, что я проводник?

— Ты как будто ревнуешь меня к силе.

Мёрзлый вытер губы и поставил бутылку на стол.

— Вот так мы и чувствуем друг друга. Ревность, ненависть, и чем дальше, тем больше. Это как ментальная связь, которая никогда не рвётся. Про тебя я понял сразу, когда увидел в той баньке. Дряхлый говорит, что у тварей тоже есть нечто подобное, и среди них существуют проводники, твари, обладающие большей силой и чувствительностью, чем остальные. Только выявить их он не может. Он считает, что они способны координировать и направлять других тварей на выполнение определённых задач. Бред, конечно, я в это не верю. Но иногда действительно создаётся впечатление, что они разумны.

— Один мой знакомый говорил, что их нельзя недооценивать.

— Никого нельзя недооценивать, даже тараканов. И верить тоже нельзя, иначе можно оказаться в плену собственных иллюзий. Учти это, Дон. Я знаю, о чём говорю. Моя первая способность в этом и заключается: я умею отличать правду от лжи. Поэтому мне не врут. Никогда. А когда врут, я нахожу способы заставить человека сказать правду.

— А Гук на что способен?

— Гук не проводник.

Он произнёс имя моего крёстного с неохотой. Они так и не примирились, чему я был бы очень рад, и получается, что их нынешнее сотрудничество вызвано лишь крайней необходимостью.

— Много таких как мы?

— Таких людей в принципе не может быть много. Ты, я, Олово, ещё один человек из Конторы. Наверняка есть другие, о ком я не знаю. И каждый важен, поэтому Олово и пытался тебя вернуть. Два проводника, это как галантерейщик и кардинал…

Он улыбнулся, а меня передёрнуло. Не идёт ему улыбаться.

— И что мне теперь с этим делать?

— Запомни главное: проводник не значит бессмертный. Наши возможности заставляют людей нервничать. Кто-то захочет тебя убить, кто-то использовать, поэтому, чем меньше людей будут знать о тебе, тем лучше. Ты говорил Старшине, что Олово назвал тебя проводником. Кто ещё это слышал?

— Только Грызун.

— Грызун это…

— Старатель из артели Старшины. Мы вместе выбрались из Приюта, а когда редбули повязали меня, стащил баночку с нанограндами, пакетики с нюхачом, и свалил в Загон. Скорее всего, залез в какую-нибудь нору в Петлюровке и оттягивается там.

— Понял, с этим я разберусь. Теперь веди себя нормально, как обычный человек. Не дёргайся, не суетись. Отныне мы союзники. Я за тобой пригляжу, решу, что делать дальше. О нашем разговоре никому. О том, что ты проводник, тем более. Пожелания есть?

— Два. У меня семья…

— Знаю, Гук говорил. Посмотрю, что можно сделать. Ещё?

— Можно мне лицензию на торговлю нанограндами?

— Чего?

— Ну, чтобы… Если добуду наногранды, чтобы можно было сдать их в банк без всяких вопросов.

— Ты где такую ересь слышал? Добудешь наногранды, иди и сдавай, тебе только спасибо скажут.

Я сжал кулаки. Грызун, лицензиар хренов. С самого начала хотел накрячить меня по нанограндам. Ну ничего, встретимся как-нибудь на узком мосту через пропасть.

Мёрзлый надавил кнопку селектора:

— Алиса, зайди.

Открылась дверь.

— Да, босс?

Алиса его секретарша? Не знал. В сердце кольнуло. Ну ещё бы, такая ладная. Не крапивницу же ей собирать.

— Оформи бойца.

— В качестве?

— Во внутреннюю охрану жилых блоков.

— Будет исполнено, босс.

— Только без ужимок, прошу тебя.

— Хорошо, Вячеслав Андреевич. Дон, пошли.

Она вела себя чересчур вольно, значит, Мёрзлый ей многое позволяет. А что взамен она позволяет ему?

У Алисы оказался свой маленький закуток. Не кабинет, а именно закуток, отгороженная от кол-центра ниша с рабочим столом, компьютером и парой полок. На столе, что не удивительно, стояла вазочка с букетом полевых ромашек.

— Планшет свой давай.

Я достал из вещмешка планшет, положил перед монитором. Алиса подсоединила его к системному блоку, открыла данные.

— Ты у Мёрзлого секретаршей?

Я всё никак не мог выкинуть из головы маленькую, бестолковую и бессмысленную ревность. Понимаю, что это не моё дело, но вот задевало…

— Помощницей.

— И в чём состоят твои обязанности?

— Если ты про секс, то ошибаешься.

— Даже не думал об этом.

— Думал. По ухмылке твоей сальной видно. Давай сразу определимся, Дон. Я сплю с тем, с кем хочу, и статус тут никакой роли не играет. Начальник, не начальник. Я вольна в своём выборе. Кстати, ты о своей жене не забыл?

— Нет. А к чему ты это?

— Внутренняя охрана жилых блоков в частности занимается тем, что встречает из станка прибывающий в Загон шлак. Помнишь, как тебя встречали? Может быть, повезёт, и вы встретитесь.

Ловко она перевела стрелки.

— Сомневаюсь, два месяца прошло. Если их хотели отправить сюда, значит, они уже здесь. Ты можешь проверить списки вновь поступивших за последние два месяца?

Если уж у Голиковой был выход на базу данных Загона, то у помощницы начальника Центра безопасности он должен быть непременно.

— Не могу, — пошла в отказ девчонка. — Во-первых, нельзя просто так войти в базу данных и просмотреть её. Во-вторых, мой уровень доступа позволяет лишь отправку запроса по конкретным данным: имя, фамилия, статус, и если Контора одобрит запрос, то мне их дадут.

— А если не дадут?

— Одно из двух: или их нет в Загоне, или данные засекречены. Если они официально считаются погибшими, то придёт сообщение, что данные аннулированы. Но ты не спеши паниковать. Ты уже дважды был аннулирован. Диктуй имена.

Я продиктовал:

— Донкина Данара, двадцать шесть лет и Донкина Кира, шесть лет.

Алиса забила имена в поисковик, подождала минуту и покачала головой:

— Пусто. Такие люди в Загоне никогда не числились.

Я посмотрел куда присесть, не нашёл и опустился карточки. Моих в Загоне нет или их данные засекречены. Если нет, то вряд ли уже появятся. Два месяца слишком большой срок, тянуть с отправкой дальше бессмысленно. И что там на Земле произошло, один Господь ведает. А если засекречены, то… то может Мёрзлый что-то найдёт по своим каналам. Он обещал, а я ему нужен.

— Алиса, ты мой планшет восстановила?

— Ага. Пользуйся.

Я взял планшет, включил. Примас и Белая говорили, что Гук прислал важное сообщение. Я открыл раздел «Личное».

Дон, Мёрзлый обещал разыскать твоих жену и дочь. Встретимся вечером в помывочной, есть разговор.

В принципе, ничего особенного он не написал, разве что есть разговор. О чём?

— Дон, ты должен кое с кем разобраться, — не отрывая взгляд от монитора, сообщила Алиса.

— В смысле? С кем разобраться?

— Ты должен решить проблему и подтвердить свой новый статус.

Планшет загудел.

Предложение по особому сотрудничеству: ликвидация особо опасного преступника.

Глава 15

В предложениях по особому сотрудничеству не существует вариантов выбора: «да», «нет». Оно само по себе подразумевает согласие, потому что в случае отказа ты сам имеешь все шансы превратиться в цель для особого сотрудничества. Об этом знают все. Я тоже об этом знаю, потому что уже имел возможность убедиться в подобном. Но бездумно бросаться в бой по приказу, куда-то бежать, кого-то ликвидировать — на такое я не подписывался. Я хочу жить, просто жить. Обнимать жену, собирать детей в школу. Я обычный бариста, не герой, я имею на это право.

Или нет?

— Кто отправляет предложения по особому сотрудничеству?

— Центр безопасности.

— То есть Мёрзлый?

— Вячеслав Андреевич лишь указывает или подтверждает цель, а исполнителя подбирает аналитическая группа, исходя из целесообразности и возможностей.

— Почему они подобрали меня? Я вернулся в Загон час назад, у меня планшет только что заработал. Как ваша группа узнала обо мне так быстро?

— Закрытая информация. Если не хочешь идти на сотрудничество, просто не подтверждай запрос.

— И за мной пришлют группу штурмовиков.

— Мы не на шоу, Дон, никто за тобой штурмовиков не пошлёт. Тебя всего лишь вычеркнут из списков потенциальных сотрудников, и ты станешь обычным шлаком. Будешь махать кайлом или крутить баранку. Но ты же понимаешь, что это не твой путь. Ты другой, тебе это быстро наскучит. Да и семью свою ты таким образом не найдёшь.

В этом она права, и тогда желание обнять жену и собрать детей, останется только желанием.

— Решай, Дон. Если не подтвердишь запрос, группа начнёт поиск нового сотрудника.

Я написал короткое «да» и отправил обратным сообщением. Ответ пришёл быстро:

Вам необходимо проследовать в Петлюровку. О прибытии сообщить и ждать дальнейших указаний.

Время исполнения не указано, но из сутизадания понятно, медлить нельзя. Я встал, закинул вещмешок за спину. Петлюровка так Петлюровка.

— Верное решение, — кивнула Алиса.

— Куда я денусь from a submarine[1]. Ты мне только объясни, почему именно ликвидация? Загон не приемлет смерть, это даже конченые нюхачи знают. Каждая жизнь имеет значение. Почему не отправить преступника в яму?

— Дон, ты задаёшь сложные вопросы. Не забивай себе голову, не иди на поводу у отживших понятий типа совести, нравственности и прочей ерунды. Просто выполняй условия сотрудничества, и награда не заставит себя ждать.

Она выдвинула ящик стола и кивнула:

— Возьми.

Я заглянул. Поверх бумаг и карандашей лежал мой нож.

— Откуда он у тебя?

— Брат Гудвин подарил, — Алиса свела брови. — Ты опять задаёшь бессмысленные вопросы. Или бери, или отваливай.

Я взял. Обхватил рукоять, потянул из ножен. Да, это то, что мне нужно, нечета кинжалу Старшины. Можно и колоть, и рубить, и вспарывать.

— Вообще-то у меня было два ножа.

— Радуйся этому.

Возле пульта охраны я забрал оружие. Твиста не было. Как теперь выбираться из этого подземелья? Дежурный объяснил, что в сопровождении я больше не нуждаюсь и могу выйти сам. А зайти? Только по вызову. Понятно, этот момент выяснили, теперь бы разобраться в статусе. Данные в планшете указывали ясно: Дон, уровень коричневый, как и было раньше. Доступ арсенала: вторая категория. Это уже новое, до этого была третья. Что поменялось? Использование оружия на территории Загона запрещено по-прежнему, но с маленькой оговоркой. Отныне я имею право применить его, если есть прямой приказ вышестоящего начальства уровня «положенец». То есть, никакого-то там хрена в синей или зелёной футболке, а полноправного гражданина Загона. И дополнительно, я имею право носить оружие заряженным, а не с отстёгнутым магазином.

Выбравшись из Центра, я пошёл напрямик через пустырь к виднеющимся вдалеке строениям Петлюровки. Калаш на шее, правая ладонь на ствольной коробке, палец нежно поглаживает переводчик. Нервы подрагивают, заставляя волосы на затылке шевелиться.

Я должен ликвидировать человека. Опасного преступника. Дожил.

Пугал не сам факт ликвидации, чужая смерть больше не вызывала тех эмоций, которые обуревали мной во времена участия в шоу, а то, смогу ли я сделать всё правильно и без ущерба для себя. Убивать мне уже приходилось. Случайно, по приказу, из необходимой самообороны. Я никогда не готовился к подобным свершениям, всё происходило само собой, быстро и без каких-либо размышлений, ибо размышлять времени не было. А сейчас я должен действовать как наёмный убийца. Должен найти этого человека, посмотреть ему в глаза и сделать то, для чего искал его.

Кира, поздравь своего папу, он становится убийцей. Такая вот петрушка. Но если это нужно для того, чтобы ты, солнышко, могла спокойно жить, учиться, смотреть утром в окно и улыбаться… В этом новом мире, где каждый друг другу тварь, я готов на всё.

— Клетчатый!

На дороге остановилась бронеплощадка, внутри открытого бронекорпуса десяток сине-коричневых из внешней охраны. Кажется те самые, которые недавно штурмовали полосу препятствия. Первая мысль была: докопаться решили, дескать, бродят тут всякие, автомат не за спиной, магазин пристёгнут. С правилами в Загоне строго, это не безудержная вольница Квартирника и не беззаконие Приюта, здесь порядок, который необходимо соблюдать. А не хочешь — заставят.

— Куда путь держишь, служивый?

В говорившем я узнал Сурка. Выглядел он обшарпанным, что не удивительно после полигона, и как будто постаревшим.

— Дон? — удивился синий. — Вот так встреча. Мужики, это тот самый кровавый заяц, помните? Прошёл слушок, что ты сдох. Стал начинкой для багета.

— Ага, — кивнул я, — стал. Он меня переварил и…

— Понятно. Куда тебе?

— В Петлюровку.

— Садись, подвезём.

Я забрался через задний борт, сел на пол, вытянул ноги. Пассажиры смотрели на меня с подозрением.

— Экипировочкой обзавёлся, — кивнул Сурок. — В прошлый раз у тебя ржавая эмпэшка была, а сейчас АК, и пистолет, гляжу. Лебедева?

— Плащ людоеды подарили, разгрузка Старшины. Погиб он, земля ему пухом, а экипировку мне завещал, — отмёл я разом все вопросы.

— Да ты не ершись, я ведь не обвиняю тебя ни в чём. Чем теперь заниматься намерен? К нам в охрану не желаешь?

— Уже. Только во внутреннюю.

Пассажиры презрительно зафыркали. Сурок кивнул:

— Ну да, ну да… Мозгоклюй новое шоу замутил. Не слышал? Теперь зайцев вооружать будут. Чем не знаю, но добровольцев на полигоне готовят как на войну. Во будет потеха. Не шоу, а смертоубийство. Охотникам раньше триста статов платили плюс премия за каждую тушку. Желающих было хоть отбавляй. А нынче предлагают пять сотен в день, и очереди что-то невидно. Не хочешь поучаствовать?

— Если только ты в зайцы пойдёшь.

Сурок рассмеялся.

— Весёлый ты, Дон. Я когда тебя впервые увидел, так сразу и понял — весёлый. Ну ладно, приехали, выходи.

Бронеплощадка тормознула, я махнул через борт.

— Спасибо, что подвезли.

— Бывай, Дон, увидимся.

Когда я вошёл в Петлюровку, солнце уже опустилось до терриконов. На дорогу легли длинные тени, ветерок повеял первой прохладой. Возле домов загорелись огни, но жизнь здесь только начиналась. Из открытых окон доносились смех, песни и брань. Через дорогу перебежала стайка мальчишек. Глянули на меня, посчитали несущественной добычей и подскочили к подвыпившему загонщику. Окружили, затараторили. Один запустил руку в карман, загонщик схватил его за ухо, поднял на уровень плеча, мальчишка заверещал. Из-за угла тут же проявились двое дикарей с битами. Наверняка ещё ножи где-нибудь припрятаны.

— Э, чё за нах… Детей обижать любим? А ты случаем не педофил?

Разборки дело скользкое, повернутся может в любую сторону, мне сейчас не до этого. Я не стал вмешиваться, забил в планшет:

На месте.

Ответ пришёл быстро:

Следуйте в салун «Отвёртка». Обратитесь к бармену.

Знакомое заведение, и не так уж далеко находится. Я смешался с общим поток и в нём добрался до салуна. Перед входом творилось нечто несуразное: бились двое дикарей. Бились неумело. Любой послушник из миссии раскидал бы обоих за полминуты. Они больше орали и грозили друг другу египетскими казнями, чем махали кулаками. Причина драки сидела рядом на ступеньке, вытирала сопли подолом и бормотала что-то несвязное. Когда я проходил мимо, она посмотрела на меня и высоким голосом провизжала:

— А-а-а… падла… туда же…

В общем, Петлюровка в вечернее время место очень оживленное. Несколько раз я ловил на себе недружелюбные взгляды, и, возможно, только наличие оружия не позволяло хозяевам этих взглядов подойти ко мне ближе. Хотя как знать, если забрести в тёмный проулок или глухой тупик, то не факт, что оружие поможет.

Я вошёл в салун. Все столы заняты, к барной стойке не протолкнуться. Дым, угар, крики, звон бьющейся посуды. На оркестровой площадке под звуки пианино пыталась что-то петь затянутая в концертное платье толстуха. Я прислушался. Если отбросить в сторону шум, то пела она на удивление хорошо. Красивый глубокий голос. И песня очень знакомая. Старая…

К долгожданной гитаре я тихо прильну,

Осторожно и бережно трону струну,

И она отзовётся, зазывно звеня,

Добротою наполнив тебя и меня.

Те немногие слушатели, которые внимали певице, дружно захлопали в ладоши и затянули припев вслед за ней.

От зари до зари,

От темна до темна,

О любви говори,

Пой гитарная струна [2].

Раздвигая народ плечами и не отвечая не нелестные выкрики, я прорвался к стойке. Бармен был тот же, что и в прошлый раз: мрачный и крепкий как бочонок пива. Я бы, кстати, не отказался от кружечки, но в разделе «Финансы» светился жирный ноль, а повторно влезать в красную зону не хотелось.

— Дон? — без всяких наводящих вопросов, спросил бармен.

Я кивнул. Он наполнил кружку, поставил передо мной.

— За счёт заведения, — и добавил чуть тише. — Жди.

Бармен ушёл, вместо него шустрый юноша принялся наполнять посетителям кружки и стопки. У кого не было штрих-кодов и планшетов, расплачивались смарт-картами.

Слева примостился лысый мужичок в коричневой майке, похожий на высохшую поганку. Подмигнул.

— Выпьем, приятель?

От его подмигивания мне стало неприятно. Он на что намекает?

— Я не по этой части.

— Так и я тоже. Просто выпить зашёл. День выдался тяжёлый, требуется отдых, а в жилом блоке так не развеешься. Да и цены здесь ниже, чем в помывочной.

Юноша плеснул ему водки до краёв. Мужичок опрокинул стопку в себя, крякнул. На кармане у него было вышито имя: Желатин.

— Любезный, ещё стопочку плесни. И грибочков солёных подай, — он повернулся ко мне. — Грибочки у них — чудо. Подают с луком, со сметаной. Ум отъешь! Я сейчас говорю, а у самого слюнки текут. Закажи тарелочку, не пожалеешь.

Желатин не походил на человека с достатком. Я уже давно обратил внимание, что те, кто по местным меркам прилично зарабатывал, старались покупать не майки, а рубашки, которые стоили гораздо дороже и являлись своеобразным показателем обеспеченности. Но сдаётся мне, что ценник на грибную закуску значительно выше того кофе, которым угощала меня Алиса, однако Желатин ел грибы и не вздрагивал от мысли, что они стоять больше среднего дневного заработка. На чём же он зарабатывает, если может позволить себе такую роскошь?

Вернулся бармен, положил на стойку ключ.

— Второй этаж, комната шесть.

Я накрыл ключ ладонью.

— Пиво не убирай.

По широкой лестнице поднялся наверх, прошёл по галёрке, повернул в коридор. Возле двери с цифрой «6» остановился. Приник к полотну ухом, прислушался. Изнутри доносился то ли скрип, то ли хрип. Что или, вернее, кто меня ждёт с той стороны? Справлюсь? Должен справиться. А если он заряжен? Заряженный человек на порядок быстрее, вплотную к нему подходить нельзя.

Я снял автомат с предохранителя, левой рукой сунул ключ в скважину, повернул.

Музыка заиграла громче, хор пьяных голосов подхватил очередной шлягер прошедшего века. Я замер на секунду — тональность скрипа не изменилась — скользнул в приоткрытую дверь и тут же закрыл её за собой.

На столе горела лампа. В круг света попадали стены небольшой комнатки, тумбочка с бутылкой и узкая койка. На койке дёргались двое, от этого и происходили хрипы и скрипы.

Я облизнул губы. Ну и кто из них цель? Или я должен ликвидировать обоих?

Из-под мужской туши на меня уставилось женское лицо с размазанной по щекам косметикой. Женщина посмотрела сначала на автомат, потом на меня, потом снова на автомат, и забарабанила ладонями по голой спине мужчины.

— Эй, эй, эй!

— Ты чё?

— Кто это?

Мужчина обернулся. Грызун!

И всё встало на свои места. Мёрзлый обещал разобраться со старателем, чтобы тот не проболтался о новом проводнике, и выполнил обещание, но почему-то решил сделать это моими руками. Хочет повязать кровью? Так на мне уже и так литры, в той числе свиной. Или действительно выбор осуществляет группа аналитиков?

Грызун подскочил. В голом виде он выглядел совсем уж нелепо. Ноги кривые, бугорок между ними скукожившийся, тело в тюремных наколках. Звёзд на плечах не наблюдалось, но куполов, крестов и прочего хватало в избытке.

— Ты… ты чё, Дон? Привет. Как нашёл меня? Я думал, тебе кранты.

Он говорил, а глазами елозил по куче одежды на полу. Если пошевелить её, там наверняка найдётся и автомат, и нож.

— Я оденусь? Ну ты крут! Вырваться от редбулей…

Он потянулся за штанами, я молча вскинул автомат к плечу.

— Дон, Дон, погоди. Не стреляй! Ты из-за нанограндов так рассердился? Да, господи, я и не собирался тебя кидать. Твоя доля у меня. Я сейчас всё переведу. Делов-то на пять минут. Я достану? — он взял с тумбочки планшет. — Вот смотри: оформить перевод… получатель: Дон… Сумма какая красивая. Твоя доля четырнадцать тысяч восемьсот семьдесят семь статов. Час назад сдал всё до последнего гранта. Курс сегодня двести шестьдесят один стат за карат. Мы богачи, Дон. Давай запястье.

Он подался ко мне, в глазах загорелась надежда, окаймлённая серебряным блеском. Я оценил расстояние: шагов пять. Ещё два — и он до меня дотянется. Не уверен, что справлюсь с ним в рукопашную.

— Тормози, Грызун. Встань на место.

— Стою.

— Ты, вроде, говорил, что продать наногранды может лишь тот, у кого есть лицензия. У тебя её нет, а посредник берёт треть. Значит, сумма должна быть меньше, не настолько красивая.

— Какая ещё лицензия? — пьяным голосом пробормотала женщина.

— Заткнись, дура! — резко обернулся к ней Грызун. — Дон, всё не так просто. Я сейчас объясню…

— Ладно, Грызун, не грызи мозги. Я уже знаю, что никакая лицензия не нужна. Ты с самого начала хотел меня кинуть.

— Дон, я…

Он сделал шаг вперёд, я надавил на спуск. Короткая очередь отбросила старателя к стене, кровь из его головы брызнула на лицо проститутке. Та завизжала, я вздрогнул и снова надавил на спуск, чисто на автомате. Две секунды, два трупа.

По жилам прокатилось облегчение, словно груз сбросил. Я даже выдохнул и почувствовал толику радости. Чем это вызвано не знаю, но совесть за два новых убийства меня мучить не будет.

Я набрал сообщение:

Выполнено.

Подумал и добавил:

Одна попутная жертва.

Отправил, и рассмеялся: попутная жертва. Какая глупейшая мысль. Я превращаюсь в такого же нигилиста, как Алиса.

Постоял немного, обошёл комнату. Что делать дальше? Ждать ответа или уходить? Никогда не готовил себя к профессии наёмного убийцы, даже фильмов на эту тему не смотрел. Наверное, подожду немного и спущусь вниз, там на стойке пиво киснет.

Скрипнула дверь за спиной. Я резко повернулся. Палец уже привычно лёг на спусковую скобу.

— Спокойно, любезный, — на пороге стоял Желатин. — У нас особое сотрудничество на очистку и уборку. Ты своё дело сделал, дай нам своё сделать.

Желатин вошёл, за ним ещё двое. Новые особисты принесли с собой несколько мешков, деловито засунули в них трупы и принялись замывать пол от крови. Я склонился над Грызуном, подобрал планшет.

— Слышь, — снова заговорил Желатин — не трогай ничего, это наша награда за труды, таковы условия сотрудничества.

Всё верно, каждый получает по делам его. Что прилетит мне, пока не знаю, а им достанутся плюшки с трупов. Думаю, что с тела Грызуна они неплохо поднимутся, на много порций грибов хватит.

Я вернулся к стойке. Пиво моё так и стояло нетронутым. Народ гудел, певица исполняла очередной шлягер. Всё шло своим чередом. Выстрелов не услышали, а если услышали, то не обратили внимания. В Петлюровке постреливают часто, потому что законы Загона здесь не действуют.

Пришёл ответ:

Сотрудничество засчитано. На ваш счёт переведено две тысячи статов.

В душе возникло ощущение, что меня обокрали. Грызун предлагал значительно больше. Не факт, что я бы получил обещанное, но суммы всё равно несопоставимые.

Допив пиво, я выбрался из салуна на улицу. Народу не убавилось. Возле крыльца стояла платформа с логотипом Смертной ямы на борту, Желатин с компанией упаковывали в кузов мешки. По очертаниям не сложно было догадаться, что находится внутри, но люди как будто не замечали этого, а может, не хотели замечать. Красивый вечер, тёплая погода, лучше выпить пивка и закусить грибочками, чем ковыряться в грязном белье Загона.

Через рабочий выход я прошёл в жилые блоки. Первым делом добрался до отделения арсенала, сдал оружие, патроны. Закатал в вещмешок плащ, разгрузку, и тоже сдал. Учётчица подтвердила вторую категорию доступа и дополнительно сообщила, что отныне я имею право на десятипроцентную скидку при покупке экипировки и боеприпасов. Я поблагодарил за информацию и направился в свой блок.

Место моё оказалось занятым. Пожилая женщина лежала, подогнув под себя колени и уткнувшись бездумным взглядом в стену. Одежда на ней не выглядела заношенной, наверняка из новой партии.

— Давно прибыли? — спросил я.

Она повернула голову.

— Три недели.

— С вами не было молодой женщины с азиатскими чертами и девочки шести лет?

— Не было.

— Понятно. Где сотрудничаете?

— Понимаете… я пыталась, но не понимаю как, — она протянула мне планшет. — Сообщения так быстро приходят, что я не успеваю. Ездила на сбор крапивницы, но с моей спиной, да и руки уже… Если б вы знали, что я там видела, — на её глаза навернулись слёзы.

— Я знаю, я тоже это видел. Ладно, отдыхайте.

Вдаваться в её проблемы — это накручивать себя, переживать за неё, за сотни таких же, как она, старых, беспомощных, больных, одной ногой уже опустившихся в яму. Нет, мне есть о ком переживать. А теперь ещё надо идти к Ровшану, просить новое место.

Старосты за своим столом не оказалось, не было и самоката, уехал куда-то. Впрочем, он даже до туалета пешком не ходит. Оставшуюся без хозяйского присмотра конторку охранял хлыщ Крючёк. Увидев меня, выпучил зенки.

— Тебя аннулировали!

— Где Ровшан? — не вдаваясь в подробности, спросил я.

— Так это… На ужин отъехал. Тут недалеко, возле раздачи. Самокат увидишь…

Дальше я слушать не стал. Трапезничать в общем зале Ровшан не станет, побрезгует. Он же великий, значит, сидит в каком-нибудь кабинете как принц датский в окружении кастрюль и тарелок, и балует себя лучшими яствами. Так и было. Самокат стоял прислоненный к раздаче. Повариха кинулась мне наперерез, как разъярённая курица.

— Куда прёшься, шлак? Да ещё в грязи. Тобой полы что ли тёрли?

Что есть, то есть: ни умыться, ни постираться я до сих пор и не сподобился. Но это не моя вина, времени не было.

— Кто там, Тамара? — раздался знакомый чавкающий голос.

— Тут и не поймёшь сразу.

— Это я, Дон.

— Пусти его.

Повариха послушно отступила и ткнула пальцем на прикрытый шторой проём. Я вошёл.

Обеденный кабинет у Ровшана был небольшой, зато чистый и светлый. Стол заставлен тарелками и тарелочками, в каждой что-то своё. Такого разнообразия я не видел даже в баре для положенцев в депо. Сыр, колбасы, жареная курица, отварной картофель, селёдка. Отдельно в графинчике водка. Живут же старосты, нечета зашлакованным.

В отличие от хлыща, Ровшан моему воскрешению не удивился. Указал на стул рядом:

— Присаживайся. Отужинай со мной.

Я не отказался. Последний раз удалось поесть вчера вечером в тюрьме Анклава. Подавали кашу из крапивницы и воду. Так что я, не стесняясь, подцепил вилкой кусок селёдки, взял картофелину. Ровшан налил в рюмку водки, подвинул. Я отказался.

— Ну как хочешь. Ты насчёт места?

Я кивнул.

— Извини, что твоё отдал, из Конторы сообщили, что ты больше не с нами. Где был-то?

— Долгая история, — я намазал масло на хлеб, сверху положил сыр. — Да и неприятная. Не хочу вспоминать.

— Чем собираешься заниматься? Если хочешь назад к Куму…

— Не, спасибо, я пока здесь. Во внутреннюю охрану определился. Завтра первый день сотрудничества. Давай с местом решим побыстрее. Мне ещё в душ сходить, да и спать хочется. Задолбался я по Территориям мотаться.

Место мне Ровшан выделил неподалёку от старого: Д-56. Пока я ходил в помывочную, староста подсуетился, направил людей поменять подстилку, повесить новую занавесочку, даже картинку с актрисой из прошлого прикололи на стенку. Видимо, дошли до него слухи, что я встречался с Мёрзлым, а знакомство с такими людьми чего-то да значит, вот он и подстраховывался. Я помылся, оплатил чистку, стирку, пока ждал одежду, сыграл с банщиком в шашки. Между ходами спросил осторожно:

— Гук давно не заходил?

— Да уж месяц не видел, — не отрывая глаз от доски, ответил банщик. — Говорят, где-то возле Полынника.

Полынник — это территория Загона, на которую уже давно зарились прихожане. Если Мёрзлый отправил Гука туда, значит, намечается что-то нехорошее.

[1] С подводной лодки (англ.)

[2] Слова Роберта Рождественского.

Глава 16

Разбудил меня зуммер. На планшет пришло сообщение:

Управление внутренней охраны: к 6–30 прибыть на общее построение в Радий.

Я посмотрел время: 5–49. Мать твою, они ополоумели в такую рань?

Но делать нечего, пришлось подниматься. Отныне я сотрудник внутренней охраны, а Радий у них место сбора. Мне следовало поторопиться.

Я оделся, умылся. На завтрак уже не успевал, пошёл голодным.

Блоки оживали, коридоры наполнялись людьми, гудели планшеты, рассылая сообщения по сотрудничеству. В Радии собрались сотрудники внутренней и внешней охраны, похоже, это их общее место сбора. Внешники выстраивались возле проходной, внутренняя служба встала полукругом напротив прохода к станку. Командовала женщина в зелёном комбинезоне с нашивкой на правой стороне груди: начальник внутренней охраны. Обращались к ней с толикой страха и подобострастия по имени-отчеству: Галина Игнатьевна. Женщина вызывала стойкое ощущение неприязни: тяжёлый взгляд, хрипловатый голос, близко посаженные глаза, стрижка под мальчика. Справа на поясе кобура с револьвером. Я присмотрелся, огнестрельное оружие было только у неё, у остальных дубинки и электрошокеры. Одеты по-разному: в коричневое, в синие, на левой руке обязательная повязка с логотипом Центра безопасности — оскаленная волчья морда в красном круге.

Я встал с левого края, хотя по росту мог пристроиться к правофланговому. Ровно в шесть тридцать начальница скомандовала «смирно» и зачитала несколько вводных. На планшеты пришли данные по ночным преступлениям на территории всего Загона и ориентировки. Я глянул мельком, Грызун в них не числился, значит, Желатин сработал чётко, а может ЦБ прикрыл.

Дальше начался развод. Отправляли парами в патруль по коридорам и блокам. Пары уже были устоявшиеся, как и схемы маршрутов патрулирования. Основная задача понятна без объяснений: ходить, приглядывать за порядком, жёстко реагировать на нарушения. Мне как новичку пары пока не было. Начальница глянула на меня зверем, поиграла желваками и сказала:

— Кстати, забыла представить нового сотрудника. Знакомьтесь…

Строй обернулся ко мне.

— Дон, статус коричневый. Вы должны помнить его по последнему шоу Мозгоклюя. Кровавый заяц. С сегодняшнего дня он будет сотрудничать… Гоголь, он твой. Обучишь, расскажешь, покажешь. Всё, как обычно. Только сначала своди его на базу, экипируй, как положено, а потом в шестой блок.

После развода подошёл мужчина в синей рубашке, буркнул недружелюбно:

— Иди за мной.

База внутренней охраны находилась сразу за заслоном, прикрывающего подходы к станку. Мы свернули в боковой коридор и оказались в рукотворном помещении с низким потолком. Вдоль стен стояли стеллажи, у входа выстроились в ряд электросамокаты. Чуть дальше несколько самодельных нар, коробки, ящики, столы. Общее впечатление — упорядоченный бардак, который никак не вязался с тем, что руководитель подразделения женщина.

Гоголь пошвырялся среди хлама, выудил на свет пояс, дубинку, электрошокер и с брезгливым видом протянул мне:

— Держи

— Повязку, — напомнил я.

Он снова полез в хлам, чихнул, выругался и вытащил повязку. Я нацепил всё на себя, жаль, зеркала нет, посмотреть, насколько грозного вида получился охранник.

Покончив с экипировкой, мы направились в шестой жилой блок. От третьего он ничем не отличался. Те же комплексы нар по десять койко-мест в ряд и два в ширину, верёвки с бельём между комплексами, снующие дети, недружелюбные взгляды нюхачей. И лица те же, и очереди в помывочную и в столовую. Утро в самом разгаре. Пока основная часть населения не разойдётся по сотрудничествам, очередям и суете не будет конца.

— Бабло есть? — глядя на меня из-под бровей, спросил Гоголь.

Его нахмуренный вид начинал раздражать. Ладно бы он на всех так реагировал, но за время патрулирования мы несколько раз пересекались с коллегами, и с ними он вёл себя вполне нормально. Похоже, он только на меня смотрит недовольной букой.

— Если ты насчёт прописки…

— В жопу твою прописку! По статусу тебе положена коричневая майка. Несоответствие внешнему виду влечёт наказание до трёх дней принудиловки. Хочешь в яму? Ради бога. Только из-за тебя и мне прилетит. Топай в магазин. Я до старосты, через двадцать минут вернусь.

Магазин находился возле помывочной. Ни витрин, ни рекламных плакатов, только доска над входом с надписью «Магазин».

Я зашёл. Народу никого, лишь двое подростков прилипли к прилавку со сладостями. Продавец с заспанными глазами дежурно улыбнулся.

— Чем могу услужить гражданину охраннику?

Магазины в жилых блоках чем-то напоминали универмаги: длинное узкое помещение с прилавками, стеллажами и услужливыми продавцами. Ассортимент достаточно широкий, основная составляющая — продукты питания и одежда. Цены тоже широкие. Подростки, пускавшие слюни над сладостями, взяли пачку печенья за двенадцать статов, и это было не дорого.

— Футболку, — потребовал я.

— О, это сюда, — продавец указал на гардеробную систему в центре магазина.

Футболки и женские платья висели на плечиках. Зелёные, синие, коричневые, чёрно-белые, с длинным рукавом, с коротким, с открытым горлом, с отложным воротником, косоворотки. Тут же брюки однотипно чёрные, зауженные, клёш, свободного кроя, в обтяжку. Рядом на стенде туфли-лодочки, берцы, ботинки, полусапожки, кеды.

Я взял ценник и тут же одёрнул руку. Кусается. Обычная хлопковая футболка с наружным карманом под планшет — триста десять статов. Хотелось бы знать, кто их покупает, если средняя оплата сорок статов в день. Понятно, почему у тёщи бизнес процветает. Рубашки стоили дороже. Я приглядел себе коричневую безрукавку на выпуск, приталенная. На мне бы она смотрелась идеально. Цена восемь сотен.

— Подобрали что-нибудь? — влез под руку продавец. — У нас самый большой выбор и самые низкие…

Я посмотрел на него, и он заткнулся.

— А что-то более приемлемое имеется?

— Могу предложить б/у. Бывшее в употреблении, так сказать. Но всё чистое, заштопанное.

Он снял со стеллажа картонную коробку, в которой кучей была свалена одежда. Я перебрал половину и выбрал более-менее подходящую рубашку, почти один в один с той, что мне понравилась.

Продавец кивнул:

— У вас хороший вкус, гражданин. Триста сорок статов, пожалуйста. Но если пожелаете, то за дополнительные пять статов наша швея вышьет ваше имя на закрылке кармана.

Вышивать всё равно придётся, правда, в помывочной это обойдётся на три стата дешевле, но гулять так гулять.

— Желаю.

— И ещё: если старая рубашка вам больше не нужна, то наш магазин готов выкупить её по цене, скажем, — продавец сделал задумчивый вид, — двадцать статов. Сами понимаете, рубашка не новая, имеются следы починки, одной пуговицы не хватает, обшлага потёрты. Двадцать статов очень хорошая цена.

Я бы отдал её и бесплатно, ибо таскать старую рубаху с собой неудобно, а выкинуть жаль. В общем, покупка обновы обошлась в триста двадцать пять статов. Накладно, учитывая, что всю предыдущую одежду выдавали бесплатно.

Я расплатился и вышел. Вовремя. Гоголь подходил ко входу.

— Готов? — он осмотрел меня критически. — Потянет. Всё, идём на обход.

Гоголь вкратце набросал общую схему сотрудничества внутренней охраны. Развод в шесть тридцать утра, потом либо двенадцатичасовое патрулирование, либо сидишь на базе в ожидании приказа. На следующий день меняешься. Приказать могут что угодно, чаще всего конвоирование осуждённых на ферму. Периодически возникают форс-мажоры в виде облав и разборок с обнаглевшими глаголами. До открытой поножовщины не доходит, потому что и глаголы, и охрана в той или иной степени работают на Контору, но спуску давать нельзя, да и форму держать надо. Для этой цели на базе создали уголок, где можно потягать железо и побуцкать друг друга боксёрскими перчатками. Ночью на базе дежурит бригада из пяти-шести человек на случай какого-либо чрезвычайного происшествия.

За всё это полагались талоны на бесплатное питание, шестьдесят статов в день и премиальные за рейды.

— Что за рейды? — спросил я.

— Сегодня увидишь, — не стал вдаваться в подробности Гоголь.

Задачи патрульных заключались в том, чтобы бродить меж комплексов, реагировать на устные заявления граждан и пресекать любые бытовые склоки, при необходимости проводить следствие и суд. Гоголь показательно разобрал передо мной несколько дел, сводившихся к банальному воровству постельного белья и продуктов питания. Во всех случаях наказание ограничилось предупреждением.

Совершив пару кругов, мы отправились в столовую. По бесплатным талонам получили хлеб, зелёную кашу, масло и чай. Я рассчитывал на большее, как минимум на макароны и сосиску, на раздаче всё это было, но исключительно за статы.

— Ремонтников на ТЭЦ лучше кормят, — присаживаясь за стол, сказал я.

— Это стандартный завтрак по всем бесплатным талонам для жилых блоков, — пережёвывая кашу, резко ответил Гоголь. — Чему ты удивляешься?

— Да я не удивляюсь. Просто констатирую.

— Констатирует он… Не нравится, иди назад к ремонтникам.

Я прожевал ком каши, одновременно языком сковыривая остатки с зубов, и сглотнул.

— Что ж ты злой-то такой? Рычишь на меня с самого начала, словно я у тебя жену увёл.

Он поперхнулся, побагровел. Что, действительно увёл? Так вроде у меня здесь ещё ни с кем не было. Белая с Малкой пытались, да я отказался.

— Ты… Ты вообще нехера не помнишь?

— Что я должен помнить?

— Сука, — он ударил кулаком по столу, я едва успел кружку подхватить, чтоб не опрокинулась. — Ты меня подстрелил на шоу! Тебе мало?

Подстрелил? На шоу? Вот так встреча. Он, оказывается, один из тех охотников, которые пытались завалить меня в Развале. Только который конкретно?

— Я там до хрена кого подстрелил. Можешь место уточнить?

— Возле киоска. Ты засел, а мы…

—…из калашей меня выкуривали, — продолжил я. — Помню, помню. Трое против одного. А получили дырку от бублика.

— Ты в меня попал!

— Ты тоже мог в меня попасть. И чё теперь, предъявы друг другу кидать будем? Ты хотел не за хрен собачий премиальных срубить. Выбрался такой смелый с калашом на безоружных, а теперь обиженного корчишь.

Гоголь запыхтел, но крыть ему было нечем. Он, конечно, молодец против овец, но против молодца сам овца. Так что пускай злобу свою усмиряет.

— Ладно, проехали, — доедая кашу, выдохнул он и протянул руку. — Мир.

— Мир, — согласился я.

Пока пили чай, прилетело сообщение:

Управление внутренней охраны: патрулю шестого блока пройти к месту Ч-19. Заявитель с места Ч-16, заявлена пропажа одной дозы нюхача.

Отдельной ссылкой было прикреплено видео. Я посмотрел. Соплюшка лет десяти-двенадцати что-то толкает глаголам. Те довольные вручают ей предмет. Что конкретно, не ясно, картинка всё время дёргалась, словно снимали из-под полы, хорошо различимы только лица и сам факт передачи.

— Вот и первое преступление, — усмехнулся я.

Гоголь, посмотрев видео, скривил губы:

— Мелочёвка. Девчуха что-нибудь стащила у соседей или родителей и поменяла у глаголов на безделушку, а добрая душа стуканула. Надо проверить. Если родителей обокрала, погрозим пальцем, они ей и без нас неплохо всыпят, если у соседей…

Он не договорил и, дожёвывая на ходу хлеб, поспешил к выходу.

Комплексные места «Ч» находились за помывочной. Блочные трущобы. Вентиляция не работала, вонь шла такая, что в пору задохнуться. Жили здесь нюхачи да подёнщики, перебивающиеся обычным ежедневным сотрудничеством, либо воровством. Дети с малых лет приучались к тому же. На каждом месте по реестру числилось минимум двое, а то и четверо. Ч-19 располагалось внизу, одноместные нары, но проживали трое: мать, отец и дочь. Родители нюхачи. Молодые, меньше тридцатника, но глаза уже замыленные. Если не остановятся, то год-два — и в яму.

Всё семейство сидело, забившись на нары, и пробитыми глазами смотрело на жирного мужика. Тот пыхтел, тряс кулаком, но им было абсолютно плевать все его потуги. У отца семейства под глазом набухал свежий синяк.

— Ты его? — тут же наехал Гоголь на жирного.

— Сам он, начальник. Они уже с утра нюхнули, вон, соседи подтвердят. Сидят, смотрят на мир сычами. А дочка ихняя, эта тварь, воровка…

Он долбанул кулаком по стойке, сотрясая нары.

— Ладно, спокойно. Разберёмся. — Гоголь оттеснил мужика от нар. — Конкретно, что пропало?

— Как что? Я в заявлении указал: пакетик с нюхачом. Доза целая. Эта прошмандовка!..

Он снова занёс кулак над головой, и Гоголю пришлось хватать его за майку.

— Успокойся уже. Ещё раз дёрнешься, я тебе променад до ямы устрою за неподчинение.

Толстяк скрипнул зубами, но напор снизил.

Я стоял за плечом Гоголя, следил за его действиями. Он вывел на экран планшета форму «Протокол», начал заносить данные: имена, номера. Вся ситуация сильно смахивала на полицейский сериал, с той лишь разницей, что в нашем сериале наркотики разрешены, а продавцы наркоты преступниками не являются. Опрос свидетелей показал, что девчонка стащила у соседа пакетик с нюхачом и сдала его глаголам за тюбик дешёвой губной помады. Тюбик был изъят, девочка, как бы странно это не звучало, арестована. Тут же на месте состоялся суд. Гоголь назначил ребёнку три дня принудиловки и вызвал конвоиров. Вот и вся судебная система Загона.

— Начальник, и чё? — взвыл толстяк. — Кто мне нюхач вернёт?

— Вот тебе тюбик, — Гоголь отдал ему помаду, — иди, договаривайся с глаголами. Захотят они сделку назад провернуть, ради бога. Не захотят — твои проблемы.

— Чё? Да эта хрень столько не стоит. На пакетик десяток таких надо.

— Видео ты снимал?

— И чё?

— Через плечо. Если б ты попытался сделку остановить, тогда было бы основание для возврата потерянного имущества. А ты решил наградку за донос получить. Получил?

— Получил. Двадцать статов. Но за пакетик-то я полтинник отдал!

Гоголь едва сдерживался, чтоб не взматериться.

— Слушай… Я тебе только что объяснил, что надо было делать. У тебя чем уши забиты? — и уже тише процедил. — Сдрисни, сука, с глаз моих, пока я тебя реально в яму не отправил.

Толстяк обиженно заскулил, а мы, подхватив девочку под руки, направились к старосте. Там уже стояли двое конвоиров. Нацепили девчонке наручники и повели к выходу. Она отреагировала на это по-детски легко. Посмотрела Гоголя и спросила:

— Дядь, а на принудиловке хорошо кормят?

— Голодной не останешься, — буркнул тот.

А вот я бы не был столь уверен. За два дня, что я там провёл, мне дали лишь несколько листьев крапивницы.

До обеда мы сделали ещё круг. Занятие нудное. За шестьдесят статов кружить по жилому блоку, разбирать склоки, отправлять народ на принудиловку… На кой чёрт Мёрзлый меня сюда сослал? Заниматься следственной практикой? Приобретать опыт общения с внутренней охраной? Вся охрана, хоть внутренняя, хоть внешняя подчиняется Центру безопасности Загона, который находится под контролем Мёрзлого. Мёрзлый — один из высокопоставленных конторщиков. Сколько их всего я не знаю, вряд ли больше десяти, и между ними просто обязаны быть разногласия. Это я так мягко называю внутривидовую войну. Контора разделена на враждующие кланы, как минимум на два. Этот вывод исходит из наличия среди конторщиков общего количества проводников. Один клан возглавляет Мёрзлый, другой — тот, кого он назвал человеком из Конторы.

Мёрзлый наверняка в проигрыше. На меня он сделал ставку. Я ему нужен для каких-то особых поручений, которые в состоянии выполнить только человек, обладающий особыми способностями — проводник. Я не против. Все миры делятся на наших и не наших, и если ты не примешь ничью сторону, то будешь отгребать и от тех, и от тех. Не знаю чем, но Мёрзлый мне нравится, хоть я его и побаиваюсь. К тому же, он приложил руку к моему выживанию в шоу и обещал разыскать семью. Это основание к доверию. Возможно, через какое-то время выяснится, что Мёрзлый самый главный подонок Загона, а тот человек из Конторы в действительности наше великое светлое будущее… Мне нужен Гук. Очень нужен. Я хочу поговорить с ним. Только ему я доверяю… И ещё Алисе. Наверное.

— О чём задумался, Дон? — окликнул меня Гоголь.

Мы сидели в столовой. По талонам нам выдали борщ, кашу с куском тушёного мяса и яблочный компот.

— Да вот, — ковыряясь ложкой в тарелке, вздохнул я. — Мясо это из кого сделано?

— Не бойся, не из тварей. Хотя в Петлюровке легко нарваться на отбивную из язычника.

— Пробовал?

Гоголь пожал плечами, но по выражению лицо не сложно было догадаться: пробовал. Тварь — это почти что человек. Бывший человек. Жрать тварь, жрать человечину… Я с отвращением посмотрел на свой кусок.

— Не будешь? — потянулся к нему Гоголь.

— Забирай.

— Ну и дурак, — он переложил мясо к себе. — Это натуральная свинина. За шахтами находится животноводческий комплекс и овощные поля. Я проезжал там однажды. Большая часть продукции идёт в Золотую зону, они там крапивницу не жрут. А все остатки перепадают нам, — и повторил не без удовольствия. — Дурак.

Про Золотую зону я слышал уже второй раз. Впервые её упомянул Гавриил, но тогда обстановка была не слишком удачная для расспросов, а сейчас время вполне подходящее.

— Можешь пояснить, что за Золотая зона?

Гоголь снова посмотрел так, словно хотел назвать меня дураком в третий раз.

— Дон, о таких вещах знать надо. Золотая зона — это элитный посёлок для положенцев. Он находится в пустоши за Битумными озёрами. Добраться туда можно только на поезде. На всём пути не найдёшь ни одного источника, жара страшная. И только в посёлке есть вода. Озеро, пальмы, песок, коттеджи, кондиционеры, склады с продовольствием, с оружием, собственная маленькая электростанция. Там же располагается главный офис Конторы. Всё это за тройным кольцом охраны. Первое кольцо — внешняя охрана. Они стоят на границе пустоши. Тоже свой посёлок, укрепления, моторизованные патрули. Я пытался попасть к ним, но туда только по рекомендации. Второе кольцо штурмовики. Эти сотрудничают на ротационной основе. У них несколько небольших постов вокруг Битумных озёр, которые заодно приглядывают за Территорией. И третье кольцо — наёмники с большой земли. Особая каста. Приезжают по контракту, получают немеряно, подчиняются исключительно Конторе. Псы. Я видел их у станка. Наши штурмовики тоже не услада для младенцев, но у этих, говорят, даже танки есть.

Значит, обратный билет всё-таки существует. Можно и попасть сюда, можно и выбраться. А Дряхлый болтал про путь в один конец. Или это только для таких как я он один? Впрочем, сейчас это не существенно.

— А Битумные озёра что такое?

— А Битумные озёра это территория, где на поверхность выходят открытые залежи битума. Вязкое болото метров семьдесят в ширину и километров триста в длину. Перейти можно только в трёх точках, и все они под контролем штурмовиков. У Загона на этой территории предприятие по добыче и переработке битума и асфальта. После нанограндов, это главный источник доходов Конторы. Основные поставки идут в конгломерацию в обмен на железо…

— А на кой он нужен?

— Железо?

— Битум.

— Дон, ты меня удивляешь. Это единственный продукт для производства жидкого топлива. Видел БТР на ферме? Думаешь, он на чём ездит?

— А он ездит?

— Летает, блин! Конечно, ездит. И не только он.

— Я думал, у нас всё двигается на экологически чистом электричестве. Платформы, броневики.

— В пределах Загона и на его территориях — да. А уже в Полыннике тебе электричества не хватит. Бензин в этом плане удобнее. Его можно подвезти, а электричество надо проводить. Чувствуешь разницу?

— Типа того, что рейдеры могут перерезать провода, если увидят, — вспомнил я свой небольшой опыт ремонтника.

— Верно, — кивнул Гоголь.

— Что же тогда не перейдём к массовому использованию бензина? У нас полей непаханых миллионы гектаров. Задолбала уже эта крапивница.

— Работы по переработке битума в топливо начались два года назад. Успехи скромные. То ли не получается у них что-то, то ли ещё что.

— А у османов получается? Сколько Контора туда битума гонит?

— Я не знаю, я с железнодорожным ведомством не сотрудничаю. Хочешь, у них спроси. А ещё лучше, вообще таких вопросов не задавай. Окажешься на карандаше у безопасности, ничем хорошим не закончишь. Понимаешь о чём я?

— Это в яму что ли? Так я там уже был. Как видишь, выбрался.

— Один раз повезло, во второй уже не отбрыкаешься.

Я бы мог опровергнуть это, как-никак отныне я друг и соратник самого Мёрзлого, а под его контролем не только охрана, но и ферма, однако говорить об этом нельзя. Гоголь расценил моё молчание как знак согласия.

— Хорошо, что понимаешь.

До вечера обошли блок ещё несколько раз. Из-за этих круговоротов я вымотался, ноги гудели, и все желания были настроены на ужин и мягкую постель. Часы показывали половину седьмого. Рабочий день закончен, пора возвращаться в родные пенаты.

— Всё, — заглядывая в планшет, сказал Гоголь. — Теперь к четвёртому выходу.

— Для чего? — не понял я.

— В девятнадцать ноль-ноль выход из-под станка. Наша задача: встреча, контроль и отправка грузов по адресатам.

— И как часто?

— Каждый день.

Вчера я бы воспринял эту новость как надежду, но теперь точно знаю: ни Киры, ни Данары там не будет. Надеяться не на что. Так что отныне это ненужная обязанность за всё те же шестьдесят статов. Отдых откладывается.

На базе находилось человек тридцать, примерно половина от тех, кто был утром на разводе. Начальница указала на Гоголя:

— Ты старший.

Сама она, похоже, к станку идти не собиралась. Может оно и к лучшему. Гоголь построил нас в колонну по два, сам встал впереди. Возле станка образовали коридор. Я стоял четвёртым от начала.

Станок — всё та же стальная махина, похожая на огромный контейнер: ребристые стены, бетонный постамент,крышка на пневмоприводе. Я видел и чувствовал, как это работает изнутри. Ощущения малоприятные: тошнота, головокружение, неоновый свет обжигает глаза. Теперь я наблюдал за тем, что происходит снаружи. Контуры контейнера начали расплываться, сначала понемногу, потом всё больше, больше. Это не было вибрацией; вся конструкция словно размягчилась, стала матовой. Она то сжималась, то разжималась, того и гляди взорвётся.

Я отшатнулся.

— Стой спокойно, новичок, не дёргайся, — вернул меня на место сосед.

Мельтешение продолжалось минут десять. Наконец контейнер снова обрёл контуры, вернулся в прежние параметры и замер. С шипением заработал пневмопривод, крышка поднялась… Я ожидал увидеть людей, но оказалось, что контейнер под крышу забит ящиками, коробками и тюками. Надеюсь, не мы это разгружать должны. Тут бригаде профессиональных грузчиков на полночи работы.

Из четвёртого выхода появилась фермерская охрана, такие же, как мы, только логотип другой: перевёрнутый треугольник и рваный круг. Мелькнула бритая голова Матроса. Следом вышли осуждённые на принудиловку, везли за собой ручные тележки. Весь груз из контейнера стали перегружать на тележки и увозить. Работали споро. Что находилось в ящиках, не понятно, на таре ни ярлыков, ни лейблов. Вроде бы расслышал лёгкий звон соприкоснувшегося стекла, когда мимо проносили картонные коробки. И ещё от одного мешка исходил густой аромат кофейных зёрен. Почувствовал его не только я, многие потянули носом, в том числе и Гоголь.

Разгрузили контейнер за два часа. Всё это время мы стояли как наказанные, ни отойти, ни присесть. Лишь когда крышка контейнера захлопнулась и последние тележки с грузом скрылись за воротами четвёртого выхода, раздался короткий вздох облегчения.

Я решил, что на этом всё, но отпускать нас Гоголь не торопился. Он стоял возле контейнера с Матросом и в задумчивости постукивал кулаком по стальной крышке. Матрос показывал ему что-то на планшете. Один раз посмотрел на меня, усмехнулся. Узнал, стало быть.

Вдоль стены были составлены столы и стулья, возле них уже расположилось несколько человек. Закурили. Запах табачного дыма растворил остатки кофейного аромата. Я поморщился и отошёл к противоположной стороне. Охранники здесь сидели на корточках, некоторые, закрыв глаза, дремали.

— Долго нас держать будут? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Сегодня во втором блоке рейд, — ответили мне.

Про какой-то рейд Гоголь говорил утром, но не объяснил, что за штука такая. Только сказал, что за него премиальные дают. Значит, что-то опасное, либо неприятное, либо и то, и другое.

— Что за рейд?

— Ты из какой деревни приехал?

— Он новенький.

— А, ну тогда готовься. В полночь выступаем.

— В смысле «в полночь»? А отдыхать когда?

— Ты сюда отдыхать пришёл? Это внутренняя охрана, сынок. Здесь статы за отдых не платят.

— Чё ты докопался до него, Аргон. Чувак впервые на таком деле, ему объяснить надо.

— Вот ты и объясняй, Ковтун.

Круглолицый мужик в коричневой футболке повернулся ко мне вполоборота.

— Контора составила списки по второму жилому блоку тех жителей, которые в течение месяца тратят меньше девяти статов в день. Наша задача их собрать.

— Не понял, зачем? Почему именно меньше девяти? Почему не десять, не восемнадцать? Пятьдесят шесть тоже хорошая цифра.

— Блин! — снова вспыхнул Аргон. — Что за молодёжь недогадливая? Питание трёхразовое, комплексный обед три стата. Три на три — девять. Чё тут непонятного? Меньше девяти статов тратишь, значит, не жрёшь нихрена, скоро подохнешь. А кому принадлежит жизнь в Загоне?

— Так мы их в яму? — дошло, наконец, до меня. — На трансформацию.

— Молодец, пять баллов.

Я прислушался к себе, дрогнет ли хоть одна струнка: жалость, сострадание, милосердие, справедливость? Да, где-то что-то вроде шевельнулось. Сама по себе ситуация казалась немыслимой, и нечто человеческое по-прежнему трогало что-то, что не до конца превратилось в прагматизм. Но в то же время я с хладнокровием понимал, что помочь тем людям не могу. Их уже приговорили. Даже если я возьму автомат, покрошу к чертям всю охрану, тех людей это не спасёт. А крови прольётся больше. И в чём тогда смысл? Можно устроить революцию, поменять систему, власть, но, боюсь, через какое-то время мы снова вернёмся к нынешнему корыту, и будем жрать из него полными ложками, потому что менять надо не системы, менять надо людей: взгляды на мир, на вещи, на отношения…

Но кое-что не получалось и сейчас. Я сопоставил суточные расходы:

— Погодите, не сходится. У них же за проживание вычитать должны, это дополнительно десять статов в неделю. Уже девятнадцать получается.

— Да сходится всё, успокойся. Когда ты в красной зоне, любые поступления уходят на списание долга. Жрать тебе не дадут, но с нар не погонят, по закону не положено.

— С нар не гонят, чтобы проще было отслеживать и вылавливать во время рейдов, — пояснил Ковтун.

— Так и должно быть. — Аргон блаженно вздохнул. — Получим номера, соберём шлак. Каждому дополнительно недельная оплата, четыреста двадцать статов. Жаль, что не часто. Купить бы ружьишко, да во внешку уйти.

— Во внешке что ли лучше? То же говно.

— Может и так, но хотя бы на воздухе. Солнце каждый день видеть буду, а не всё это…

Ждать пришлось долго, я успел задремать. Проснулся, когда подошёл отряд фермеров и принудиловка с тележками. На планшете часы оттикали половину двенадцатого. Пора бы.

Гоголь подал знак, мы поднялись и той же колонной отправились ко второму блоку. В коридорах почти никого не было, те, кто встречался, жались к стенам. Возле входа в блок остановились. Матрос начал отдавать распоряжения:

— Действуем по обычной схеме: четыре группы по двадцать человек в проходы, пятая здесь. Проверяем указанные места, сличаем номера, отмеченных на выход. Не торопимся, но и в носу не ковыряемся. При сопротивлении можете сломать пару рёбер, — он многозначительно посмотрел на меня. — Неходячих грузим на тележки.

— Много сегодня?

— По списку семьдесят шесть. Ворон не считаем, нагибаться и заглядывать под нары не стесняемся, тёмные углы стороной не обходим. Пока всех не соберём, рабочий день не закончится. Всё ясно? Начали!

Меня определили в чётвёртую группу, туда же попали Аргон и Ковтун, старшим — синий охранник с фермы. Нам достался самый дальний проход, с комплексами «Г», «Ж», «К», «О», «Т», не считая тупиков и закоулков. В каждом комплексе по сто, сто двадцать номеров. Всё это предстояло прошерстить, игнорируя злобные взгляды и мат недовольных жителей. Люди нашему вторжению не радовались, и не потому что их потревожили, а потому что понимали, с какой целью мы заявились, и что когда-нибудь точно так придут за многими из них.

Первые комплексы проверили без особых проблем. Действовали грубо. Если жилец спал, сдвигали штору, вздёргивали на ноги и по штрих коду определяли личный номер. Кто-то сам протягивал руки для проверки, но мы всё равно осматривали место, проверяя, нет ли кого под кучей тряпья.

Ковтун наткнулся на старичка, которому явно было под сто. Его без лишних вопросов выволокли в проход. Он едва стоял, ноги не держали, но выглядел ухоженным. Две женщины завыли как по покойнику. Аргон ткнул одну электрошокером, и крики резко прекратились. Ковтун проверил старика по базе.

— Не наш. Прикиньте, ему сто два года. Ты как дышишь, дед? Тебя давно должны были в утиль списать.

— Если оплата с номера поступает, значит, имеет право на существование, — ровным голосом произнёс фермер.

Я мельком глянул на женщин. Дочери спасают отца. Повезло старику.

В следующем комплексе нашли первого клиента. Мужик лет сорока, крепкий, только лицо исхудавшее, не ел давно. Правая нога непомерно раздута, вот и причина, почему не платит. Неработоспособный. Он сидел на верхних нарах, даже не пытаясь спрятаться, наоборот, крикнул с усмешкой:

— Давно ждал вас. Помогите спуститься, — и добавил с грустью. — Может пожрать дадут напоследок. Что скажешь, охранник? Дадут мне пожрать чего-нибудь нормального перед трансформацией? Всё же какая-никакая, но смерть, а желание смертника закон.

— Дадут, не сомневайся, — скривился Аргон. — Так накормят, что до следующей смерти вспоминать будешь.

— Спасибо тебе на добром слове, уважаемый. Дай Бог, вырвусь из клетки и покусаю тебя в тёмном коридоре.

Мы с Ковтуном сняли его, посадили на тележку. Фермер проверил номер и кивнул: наш. Принудиловщики потянули тележку к выходу.

Со стороны крикнули:

— Эй!

Возле соседнего комплекса стоял на коленях охранник и, заглядывая под нары, тыкал пальцем. Мы подошли. Я опустился рядом и почувствовал резкий запах испражнений. Твою мать, они чё там…

Фермер опустился рядом, подсветил фонариком.

— Похоже, схрон. Глубоко зарылись, до конца не пробиваю.

Он протянул фонарик мне:

— Давай. Надо проверить.

— Я не полезу.

— Что значит… — он опешил. — Я приказываю! Лезь!

Меня закусило.

— Приказывать тварям в яме будешь. А я в эту нору не полезу.

Мы встали друг против друга. Фермер сжал кулаки, стрельнул глазами по сторонам, выискивая поддержку, однако на помощь ему никто не спешил, охранники ждали, что будет дальше. Аргон потирал руки в предвкушении интересного зрелища. Кто-то с верхних нар выкрикнул:

— Народ, наши фермеров раком ставят!

К проходу потянулись люди, засверкали огоньки планшетов. Меня узнали.

— Это Дон. Кровавый заяц!

— Дон, врежь ему! Наваляй ему, Дон!

Сегодня же чат будет забит кадрами моей стычки с фермером. Может я и совершал что-то неблаговидное, собирая беспомощных и отправляя их в Смертную яму, но фермеров не любили больше, и в создавшейся ситуации зрители поддерживали меня.

Фермер потянулся к дубинке. Он делал это нарочито медленно, на показ, словно рассчитывая, что я испугаюсь или одумаюсь. Зря рассчитывал. Я не стал ждать, и левым боковым врезал ему в челюсть. Технически удар получился не чистым, зато сильным и резким. Прав был Мёрзлый, утверждая, что отныне часть силы будет со мной всегда. Фермер влетел в стойку комплекса и осел. А меня затрясло. Взбрыкнувшее сознание требовало продолжения боя. В бешенстве я ударил ладонью по стойке, вскинул руки, зарычал. Народ в страхе отхлынул. Это добавило мне злости. Кому ещё врезать⁈

И в этот миг я увидел Матроса. Он не двигался, просто смотрел на меня, скрестив руки на груди, а у меня на висках надулись жилы. Ведь это он избил меня и полуживого бросил в камеру. Почему бы не потребовать с него за боль и обиду?

— Матрос, кажется, нам есть о чём поговорить?

В зависшей тишине мой голос прозвучал вызывающе.

Матрос не шевельнулся.

— Всё хорошо, Дон. Мой сотрудник был не прав. Он не должен был приказывать тебе. Он мог только попросить, и тогда бы ты не отказал, верно? Значит, к тебе лично претензий нет.

Матрос говорил спокойно, движения его угрозы не несли, хотя мог приласкать меня по полной программе и отправить в яму на принудиловку, ибо я нарушил положение о статусе, поднял руку на старшего. Сознание перестало трепыхаться, кровь успокоилась. Чёрт, я взорвался, не имея на то никаких оснований, даже не имея нанограндов, всёго лишь из-за того, что не хотел лезть в эту вонючую нору. Мёрзлый просил вести себя тихо, а я вспыхнул, как спичка.

Матрос обернулся к зрителям.

— Чего собрались? Это не шоу. В яму хотите? Могу организовать.

В яму не хотел никто, народ начал рассасываться. Матрос вернулся ко мне.

— Дон, проверить нору всё-таки надо. Это должен сделать ты. Понимаешь почему?

Я понимал. Инцидент с синим фермеров так или иначе всплывет, ибо стукачей вокруг хватает. Меня могут привлечь к ответственности за драку и невыполнение приказа. Но если я проверю эту проклятую нору, тогда драку можно будет списать на случайный удар локтем или что-то вроде того. Матрос прикрывал меня. Так и должно быть, Матрос ходит под Дряхлым, Дряхлый ходит под Мёрзлым, я тоже хожу под Мёрзлым, значит, мы одна команда и должны помогать друг другу.

Я перевязал нос и рот банданой и полез под нары. Включил фонарик. Нора не широкая, ширины едва хватало, чтобы протиснуться, задевая плечами стенки. Клаустрофобия мне обеспечена. Вонь сразу стала осязаемой как в том анекдоте: не пахнет, но глаза щиплет. Хотя вру, здесь и пахнет, и щиплет, но лезть всё равно надо. Ход тянулся под небольшим уклоном, через несколько метров поворачивал влево и плавно перетекал в полусферическую камеру. Неведомые копатели постарались на славу. В куче тряпья и отходов сидели четверо. В свете фонарика лица казались сморщенными и серыми. Три женщины и ребёнок. Волосёнки всклокочены, щёки измазаны, непонятно мальчик или девочка. В самодельной нише трепыхался жидкий огонёк жировой лампадки.

Я протиснулся в камеру, сел. Дышать было нечем, просипел, сдерживая рвоту:

— Штрих-код предъявляем.

Провёл планшетом над протянутыми запястьями, проверил номера. Вся четвёрка — наши клиенты. Господи, даже ребёнок. Его каким боком к списку пристегнули? Все дети до четырнадцати лет должны проходить обучение в блоковых гимназиях, и независимо от возраста получают ежедневное пособие в двадцать статов и талоны на спецпитание. У меня над головой соседи родили четырёх огрызков и живут за их счёт, нехера не делают. Вот же жизнь…

Я не стал ничего говорить, развернулся и, работая локтями, пополз обратно. Выбравшись, задышал в бешеном темпе. По лицу катился пот.

— Что там, Дон? — спросил Матрос.

— Пусто. Только говно да тряпки.

Не знаю, почему я соврал. Никого из тех, кто сидел в норе, жалко не было. Но почему-то показалось, что они имеют право не быть пойманными, как и я, когда был зайцем.

— Ладно, продолжаем. — Матрос похлопал в ладоши. — Что стоим? Вперёд! Вперёд! Доноры сами себя на ферму не отправят.

Я поднялся, стряхнул грязь с коленей. От меня разило как от сортира. Аргон скорчил рожу, как будто его вот-вот стошнит, демонстративно зажал нос. Я огрызнулся:

— В следующий раз ты полезешь.

— Не обращай внимания, — миролюбиво сказал Ковтун. — Он так-то нормальный, просто иногда ведёт себя неправильно.

Подбежал Гоголь, заглянул под нары, выругался:

— Задолбали уже рыть. Как кроты, ей богу.

Он сделал отметку в планшете.

— А землю куда прячут? — спросил я.

— Разбрасывают по блоку. Уборщики сметают, вывозят наружу. Каждый раз по две-три новых норы находим. Вообще, это забота конторщиков. Староста должен эту хрень выявлять и своими силами устранять. Мы лишь протокол подписываем.

И побежал дальше. Я кивнул ему в спину:

— Тоже нормальный?

Ковтун кивнул:

— Ага, тоже. Мы все здесь нормальные. А как по-иному? Мы же закон. На нас люди ровняются.

Я посмотрел на него. Серьёзно говорит или прикалывается? Брови сдвинуты, взгляд честный. Похоже, серьёзно.

— Нормальные люди охотниками в шоу не идут.

— Это не от хорошей жизни. За участие — триста статов в день, за убитого зайца — тысяча. Кто ж откажется, когда есть возможность заработать? Я бы тоже не отказался. Зайцы списанный товар, как и доноры.

— Говорят, теперь зайцам ружья выдавать начнут.

— Значит, цены повысятся.

В следующем комплексе взяли сразу пятерых. Сидели в рядок на одних нарах, под нюхачом, на слова не реагировали. Их так же в рядок погрузили на тележку и отправили в коридор. Вот будет прикольно: очнуться завтра в камере с венчиком крапивницы под носом. Что станут делать?

За полтора часа проверили весь проход. Остановились возле каптёрки старосты. Матрос ушёл, а я заглянул в столовую. На раздаче горел огонёк, но людей не было, еды тоже. Получается, сегодня без ужина, пропали талоны. Староста блока, худощавый дед с выбеленной бородой, предложил чаю. Приказал хлыщу, тот сгонял на кухню, принёс кружки, два чайника. Мог бы расщедриться на бутерброды, с него не убудет, сомневаюсь, что обеденный стол у него меньше, чем у Ровшана. Но не расщедрился.

Пить чай я не стал. Дожидаясь, когда остальные группы завершат обход, сходил в помывочную, под горячим душем смыл с себя налёт вони. Пока мылся, прачка застирала одежду, прошлась по ней утюгом. На выходе меня поймал Гоголь.

— Возвращайся в блок, Дон.

— Всё на сегодня?

— Для нас да. А фермеры ещё раз пройдут.

— Недобор?

— Ага, почти двадцать голов. Но это естественно. На каждом рейде не добираем. Невозможно всех сразу собрать, кто-то прячется, кто-то в Петлюровке оттягивается. В следующий раз попадутся.

Я посмотрел на планшет, третий час ночи.

— Развод как обычно, без поблажек?

— Да, как обычно. Не опаздывай.

Вот же счастье мне Мёрзлый устроил — внутренняя охрана. Рабочий день с утра до утра, и главное, чтоб на развод не опаздывал. Не, надо увольняться. За шестьдесят статов…

На планшет пришло сообщение:

Дополнительная оплата за переработку: 420 статов.

Я покачал головой. И даже в этом случае мне эта профессия не нравится.

Глава 17

Поднял меня всё тот же зуммер. Читать сообщение не стал, и без того знаю, что там пишут: явится в Радий к шести тридцати, иначе трындец. Время тоже смотреть не стал. С закрытыми глазами надел рубашку, сунул ноги в берцы. Взял с полочки зубную щётку, поплёлся в помывочную. Пришлось немного потолкаться в очереди. Народ стоял какой-то нервный, мужики обсуждали вполголоса новости. Пока чистил зубы и протирал холодной водой глаза, уловил краем уха неблаговидную фразу «опять эти педрилы с Прихожей». Встряхнул мокрыми волосами, стал слушать внимательнее.

Компания рядом обсуждала если не войну, то военные действия. Непонятно только: мы напали или на нас. Вроде бы не мы, и теперь как бы должны объявить набор желающих проливать кровь за Загон.

Говорили шёпотом, косились на мою повязку с волчьей пастью и, походу, никто идти на службу не хотел. Но опять же, если Контора прикажет, деваться некуда, идти придётся.

Разом у всех загудели планшеты. Я открыл сообщение:

Требуются добровольцы для ведения боевых действий, оплата — триста статов в сутки. Контракт на стандартное сотрудничество — одна неделя с возможным продлением до одного месяца. Добровольцы переходят на довольствие Конторы по второму разряду.

Стоявший рядом мужичок отложил бритву и присвистнул:

— Охренеть! По второму разряду… Стало быть, здорово припекло.

— Что даёт второй разряд?

— Полное обеспечение до окончания сотрудничества плюс синий статус после. Если выживешь, конечно, — мужичок выключил планшет. — Нахер, лучше крапивницу жрать.

— Нажрались уже, — отозвались дальше. — Из всех щелей лезет. А тут триста статов. И статус.

— И могила, если чё.

— Насрать. Чем такая жизнь, лучше могила. Вчера во втором опять шлак собирали. Семьдесят душ ни за что в яму отправили.

— Там половина нюхачей.

— А половина старики! Хочешь, чтобы на старости лет тебя в тварь трансформировали? Я не хочу. А ветераны боевых действий получают пожизненную пенсию.

— Десять статов в сутки.

— На комплексный обед хватит.

Поднялся спор, что лучше: погибнуть в бою или жрать крапивницу? Большинство сходилось во мнении, что крапивница предпочтительнее. Я ещё раз перечитал сообщение. Стало быть, Контора призывает добровольцев для ведения боевых действий. Где — не сказано. Зато триста статов в день и минимум неделя, плюс полное обеспечение, и, если верить моим сотоварищам по умывальнику, пожизненная пенсия.

Для меня это что-то новенькое. Несмотря на службу в армии, воевать мне ещё не доводилось. Гук, по его рассказам, собрал все горячие точки начала девяностых. Он знает, что это такое. Видел, нюхал, пробовал на зуб. Может и мне понюхать?

Из благополучного Жени Донкина, баристы и полиглота, я всё больше превращался в жёсткого проводника Дона, враждебно реагирующего на каждый косой взгляд и резкое слово. И мне это нравилось. Негатив меня подпитывал, как чужая кровь вампира, с ним я становился живее и сильнее. Ещё бы нанограндов каплю, хотя бы пол дозы… треть… четверть… Сидя в жилых блоках я нанограндов не получу, значит, надо выбираться наружу.

Обратным сообщением я написал короткое «да».

Отказ! Отказ!

Не понял… Я же готов идти добровольцем. Что за нахер?

Планшет выдал новое сообщение:

По всем действующим спискам стандартного сотрудничества на данный запрос — бронь. Вам необходимо уволиться и перерегистрироваться как свободный агент. Направить запрос на перерегистрацию?

да нет

Палец потянулся к «да» и замер. Если бы я по собственному почину устроился в охрану, сомнений не возникло, однозначно, увольнение и война. Но сюда меня определил Мёрзлый, а у него планы. Я, конечно, могу послать его вместе с планами, но не уверен, что это правильное решение, поэтому любой ход необходимо согласовывать с ним. Дисциплина-таки, вашу дивизию.

Надо сходить к Мёрзлому, попросить перевода. Может быть, Алису встречу, поболтаем.

Я вернулся к нарам, поправил одеяло, глянул на часы: до построения оставалась пара минут. Бегом бросился в Радий. Издалека заметил, что развод уже начался. Начальница выговаривала кому-то, трясла пальцем. Сейчас и на меня трясти будет за опоздание.

Прилетело ещё одно сообщение. Они сегодня с цепи сорвались? Весь спам я отключил, оставил только переписку по текущему сотрудничеству и личное. Видимо, опять что-то от Конторы. Не останавливаясь, нажал мигающий зелёный…

Предложение по особому сотрудничеству: операция прикрытия.

Я остановился. Какого ещё прикрытия? О чём это? Впрочем, какая разница, от особого сотрудничества отказываться нельзя. Предложение надо подтверждать, а что делать, они объяснят позже.

— Дон, быстрее в строй! — недовольным голосом проскрипела Галина Игнатьевна.

— Да погоди ты…

Я вывел раскладку, отправил подтверждение и только после этого посмотрел на Галину Игнатьевну. Глаза у начальницы были каждое величиной с блюдце.

— Что? Как? Да, я!..

Фразу прервало очередное сообщение:

Вам необходимо получить оружие и проследовать в железнодорожное депо к хранилищу старого подвижного состава. О прибытии сообщить и ждать дальнейших указаний.

Я сбросил пояс с дубинкой на пол, туда же отправил повязку и приложил руку к голове:

— Пардон, мадам, вынужден откланяться. Вышестоящее начальство вызывают-с.

Развернулся и прежним аллюром двинулся в арсенал. Вот теперь меня уволят безо всяких согласований.

В арсенале сидела Мария Петровна. Она сразу меня узнала.

— Привет, Дон, давно не заглядывал.

— Ой, что вы, я теперь у вас частый гость, — я просунул в окно руку запястьем вверх. — Мою обмундировочку, пожалуйста.

Мария Петровна сверила данные и отдала помощнику запрос на выдачу.

— Ты изменился, Дон.

— В какую сторону?

— Не знаю. Просто стал другой.

— Какой другой?

— Наглый. И сильный. Когда я увидела тебя впервые, ты был как затравленный зверёк.

— В тот день я вернулся с шоу.

— А сегодня откуда возвращаешься?

— Ещё только отправляюсь.

Принесли мои вещи. Я надел разгрузку, вытащил пистолет, проверил, осмотрел запасные обоймы. Повесил на шею автомат, слева к бедру привязал нож, надел плащ. Широкие полы прикрыли оружие. Как хорошо снова почувствовать на себе стихию Диких Территорий. Мне этого не хватало.

Перед прощаньем Мария Петровна выложила на стойку глушитель. Длинная хрень, добавляющая полкило к общему весу и ещё не факт, что действительно глушит выстрел.

— Возьми.

— Зачем он мне?

— Дают — бери. Главное, вернуть не забудь, — и добавила с хитрым прищуром. — Ты не в лесу, Дон, шуметь, как в «Отвёртке», не обязательно.

Она знает про мои дела в «Отвёртке». Кто ещё в курсе? В «Отвертке» заместо глушителя сработала музыка, а что сработает там, куда я направляюсь сейчас? Похоже, Мария Петровна не хуже Конторы знает, что ждёт меня впереди.

Проходя через Радий, я не без удовлетворения отметил обращённые ко мне взгляды коллег. В них было всё: удивление, зависть, раздражение. Из банального шлака, участника реалити-шоу по забегам через Развал, я превратился в настоящую звездень, может быть даже в монстра. Не каждый способен похвастаться подобной экипировкой. Аргон так и вовсе губу закусил, ему о таком только мечтать.

На проходной меня попытались придержать внешники. Причины прежние: автомат не за спиной, магазин пристёгнут. Я вежливо посоветовал им выучить в лицо тех, у кого допуск арсенала выше третьего уровня. Вряд ли таких людей много, от силы десяток. Контора не нуждается в большом количестве отборного шлака.

Выбравшись на улицу, я прошёл вдоль железнодорожных путей к депо. Располагалось она по большей части в терриконах, и жизнь в нём не прекращалась ни на минуту. Пыхтели паровозы, сцеплялись вагоны, по рельсам сновали ремонтные бригады, ручные дрезины. С разворотной площадки доносился постоянный скрежет, где-то за ней дробил нервы паровой молот. Люди сплошь чумазые и крикливые.

Я никогда не заходил в глубину этого суетно-громового царства, не было необходимости, поэтому не сразу определился, куда идти. Пришлось тормознуть дрезину. Пропахший мазутом сотрудник махнул рукой вдоль терриконов:

— Дуешь до последнего ангара и слева видишь свалку. Это и есть хранилище старого подвижного состава.

— Далеко дуть?

— Километров восемь.

Вот мне повезло.

— А доехать можно?

Железнодорожник посмотрел на высунувшийся из-под полы ствол автомата и кивнул на дрезину:

— Садись. Довезу тебя до третьей стрелки, ну а оттуда ещё с километр.

И на том спасибо. Пока ехали, поглядывал по сторонам. Всё-таки Загон вне жилых блоков ничем не отличим от обычной матушки Земли. Всё как там: люди, производство, воздух. В небе стайка птиц. Странно, но когда я бежал из миссии и когда передвигался по Территориям, совсем не обращал внимания на то, что вокруг: такое же, не такое же… Хотя та щука, которую сожрали квартиранты, выглядела самой что ни на есть по земному аппетитной.

— Приехали, — предупредил железнодорожник. — Я на фабрику, а тебе прямо.

Дрезина притормозила, я спрыгнул и пошагал по шпалам к прикрытому утренней дрёмкой горизонту. Людей не было, ангары пустые, но рельсы накатанные. Охраны на гребне терриконов не заметно, да и сами терриконы уже стояли не стеной, а верблюжьими горбами, словно горы с седловинами. По сути, вот он конец защитного периметра, подходи, кто хочет, бери, что угодно. Но впечатление было обманчивым. Вдалеке я заметил лёгкий броневик внешней охраны. Как минимум, патрули здесь проезжают, да и дрезины наверняка не случайно появляются. Загон фишку держит, и о своих жильцах заботиться не хуже Анклава.

Впереди замаячили старыми памятниками остовы разбитых паровозов и вагонов. Настоящее кладбище. Кучи железа, строительного мусора, бытовых отходов. Запах чуть лучше того, что пришлось осязать в норе под нарами. Здесь тоже были норы, а в норах люди. На меня смотрело жалкое подобие человечества. Некоторые бродили меж куч, выискивали что-то полезное. Бьюсь об заклад, что если проверить эти существа на донорские списки, то большая часть окажется в них. И Контора наверняка знает об этом, но не трогает.

Возле первой кучи мусора я остановился, присел на некое подобие табурета и отправил сообщение:

На месте.

Ответ пришёл через минуту.

Доложить о готовности и ждать дальнейших указаний.

Готовность сто процентов. Алиса, это ты? Если ты — подмигни.

Посторонние разговоры в сети запрещены. ;)

Ага, значит, она.

Я знал, что это ты. Прикинь, думал о тебе вчера. Как дела? Чем занимаешься?

Дон, избавь меня от своего словоблудия!

Зачем тогда подмигивала?

Она молчала минут пять.

Надеюсь, ты не выглядишь, как людоед?

Не выгляжу.

Молодец, а то я думала, что ты наденешь этот ужасный плащ. Тебя в нём за километр узнать можно. А твоя задача оставаться незаметным… Всё, пока. Жди указаний.

Хорошо, что она меня не видит, а то бы схлопотал словесную затрещину.

Я посмотрел вверх, проверяя, нет ли в небе, кроме птичек, коптеров. Чисто, затрещина не грозит. Да и что тут делать коптерам? Это территория Заг…

Очнулся я в какой-то душной конуре сидя на стуле. Твою мать, снова… Да когда же это кончится? Руки связаны за спинкой, ноги примотаны скотчем к ножкам. Голова свешивается на грудь, изо рта слюна. Ни автомата, ни ножа. Разгрузки тоже нет. Плащ валяется рядом на полу.

Не двигаясь, попытался осмотреться и осознать, что произошло.

Произошло тоже, что обычно, я уже начал привыкать к этому: дали по голове и затащили хрен знает куда. Разоружили, связали. Убивать не собираются, во всяком случае, пока, иначе бы я не очнулся.

Теперь осмотреться.

Место не знакомое. Полуземлянка, полухибара. Пол земляной, потолок… не видно. Справа светлое пятно, луч солнца падает под ноги. Окно. Но расположено достаточно высоко, отсюда понимание, что помещение имеет отношение к землянкам. Обстановка убогая. Вдоль стен лежаки, старое шмотьё, обувь, посуда. Короче, лавка старьёвщика. Люди… Кто-то чавкает, сколько — не понятно, может и один. Слабый запах гвоздики… жуёт крапивницу.

Я бы тоже пожевал. В глотке пересохло, слюна вязкая, в голове пчелиный улей.

В землянку кто-то вошёл, вернее, спустился. Чертыхнулся, задев плечами косяки на входе. Чавканье прекратилось.

— Не убил его? — спросил вошедший.

— Нет.

— Смотри… Примас шкуру со всех снимет.

Голос относительно знакомый. Относительно — потому что вроде бы слышал, но где и при каких обстоятельствах убей, не вспомню. И примас… Опять примас! Никак не оставит меня в покое. Даже в Загоне дотянулся. А я намекал Мёрзлому, что у него есть тут свои люди.

— Пора бы ему очнуться.

— Да очнулся уж. Притворяется. Я видел, как он башкой мотнул. Хошь, дёрну его?

— Сам.

Сильные пальцы сграбастали меня за ворот и встряхнули. В голове взорвалась бомба, я охнул.

— Ну что, заяц, снова встретились?

По голосу не узнал, а воочию… Сиваш. Вот так да. Не хочу сказать, что удивился, здесь удивлялок на каждом шагу немеряно, но увидеть именно его не ожидал.

— Какого хера… Ты чё вытворяешь, внешник? — захрипел я.

Охранник с размаху ударил меня по губам.

— Забыл главный закон Загона? Старших по статусу надо уважать.

— Да я бы уважил, руки связаны.

Сиваш разжал пальцы, выпуская мой ворот. Дышать стало легче.

— Я взял — забирай, — сказал второй.

Наконец-то удалось разглядеть его. Коренастый, широкие скулы, длинные седые волосы, давным-давно спутавшиеся в колтуны. Он сидел в углу на груде тряпья, в руке недоеденный лист крапивницы. Одет непонятно во что, я бы назвал это обносками. Голос глухой, почти загробный.

— Заберу.

— Ты говорил, недолго.

— Раз говорил, значит, сделаю. Я тебя подводил когда-нибудь?

— Нет.

— И не подведу. Денёк у тебя посидит, не протухнет. Приглядывай за ним, он малый изворотливый.

— Заплатишь когда? Ты говорил, сегодня.

Сиваш вздохнул:

— Значит, сегодня. Вечером вернусь и заплачу.

Он постоял, щурясь на меня. Лицо довольное, как будто сметаны объелся.

— Не знал я, Дон, что ты… — он не закончил фразу, но мы оба поняли, о чём она.

— Ты на Олово по убеждениям работаешь или за статы? — морщась от боли в затылке, спросил я.

— Тебе не всё равно?

— Интересно.

— У примаса спросишь. Он тебя самолично встречать будет. Яйца-то болтаются ещё? Сегодня отрежут. Ох, примас недоволен тобой, уже нож приготовил, обещал без нюхача резать, на живую. Ох, подёргаешься, ох, повоешь.

Похоже, ему доставляло удовольствие смаковать процедуру кастрирования.

— У тебя самого-то на месте?

Сиваш демонстративно дёрнул бёдрами.

— Да вроде покачиваются.

Он заржал, запрокинув голову. Больной человек.

— Ладно, вы тут оставайтесь, ребятки, — внешник подмигнул бомжику. — А тебе вечером занесу, как обещал.

— Десять доз, — бомж растопырил пятерню.

— Десять, десять, не сомневайся.

Сиваш ушёл. Несколько минут бомж обшаривал меня мутными глазами, потом поднялся и приблизился вплотную. От него воняло помойкой, впрочем, здесь всё воняло помойкой. От этого запаха желудок выворачивало наизнанку. Что ж за невезуха такая! Я снова вляпался, и снова в этом замешаны людоеды. Во всяком случае, Сиваш точно впахивает на примаса. Но на это плевать. Вопрос в другом: как он узнал, что сегодня утром я приду на свалку?

Я сам об этом узнал всего-то час назад. Решение по кандидатуре на сотрудничество принимал Центр безопасности, куратором назначили…

Не может быть! Алиса человек примаса? Не хочу в это верить…

Молодая, ладная, как раз такая, как нравится Олову…

Да нет, не мог он с ней ничего. Расстояние не позволяет. Она в Загоне, он в пустоши…

Или мог? Возможно, существует дорога, о которой я не знаю. Прыг в платформу — и на месте. А уж о мужской силе примаса можно складывать легенды. Белая, помниться, даже глазки закатывала, а уж крики из его кельи я сам слышал. Да и Алиса говорила, что выбирает партнёров независимо от внешних показателей. Так неужели она этого сморчка выбрала? А теперь и меня подставила.

— Сиваш говорил, ты нужен живым, — зашипел бомж.

Я скривился. От него разило не только помойкой, но и гнилыми зубами. По сути, зубов почти не было, так, гнилые осколки на дёснах. Не хочу показаться кровожадным, но яма по нему не первый год скучает.

— Да, живым.

— Сиваш не говорил, что целым.

— То есть? Ты чего задумал?

Меня пробрала дрожь. Бомжара опустился на колени, вытащил из складок одежды нож.

— Можно взять кусок, — он поднёс лезвие к моему бедру. — Маленько отрежу. Можно. Надоели листья.

— Стой, стой… Стой!

Я дёрнулся назад, стул опрокинулся. В фильмах в таких ситуациях стул обычно разваливается, герой освобождается и начинает валить негодяев. Подо мной стул не развалился, то ли конструкция другая, то ли сценарист сцену плохо прописал. Зато второстепенное лицо не растерялось и всадило мне нож в ногу.

— Сука, ё-ё-ё!..

Снаружи загремело. В землянку влетела выбитая дверь, следом влетели штурмовики. Помещение наполнилось криками, дымом. Тупой носок берца врезался мне в нос. Я попытался сжаться, но скотч не позволил. Бомж зарычал, схватил штурмовика и как куклу отбросил в сторону. Метнулся к выходу, автоматная очередь отбросила его обратно. Мне снова досталось ботинком, на этот раз по губам. Извиваясь, я попытался отползти в угол. Не получилось. Перевернулся на бок, потом, помогая локтями, встал на колени. Теперь стул прикрывал меня со спины, словно панцирь.

И вдруг всё стихло. Я застыл. Слышались только прерывистое дыхание и шарканье подошв по полу.

— Это кто тут у нас черепаху изображает?

Мёрзлый…

— Мёрзлый, — прошептал я.

— А ты кого ждал?

Меня подняли, вернули в исходное положение, срезали путы. Я провёл ладонью по лицу. Нос разбит, губы разбиты, хорошо хоть зубы не выбили, только затылок саднит.

— Ну вы, блин…

Вокруг меня стояли четверо штурмовиков и Мёрзлый. Туша бомжа валялась у стены. Пули расчертили его по диагонали от плеча к бедру, вокруг тела натекла красная лужа.

— Хреново выглядишь, Дон.

— С вами, бл… — я глубоко вдохнул и выдохнул, замиряя нервы. — Что вообще происходит? Что за подстава, союзник? Присылаете сообщение, иду, а тут привет, — я кивнул на тело. — Да ещё Сиваш.

— Всё хорошо, Дон, успокойся. Так и было задумано.

— Что задумано? Ты в курсе, что этот дебил меня на куски резать собирался? Ногу проткнул. Да ещё вы добавили! Я вам что, чучело экспериментальное?

— Недурственное сравнение, — согласился Мёрзлый. — Но я бы предложил другое, что-нибудь вроде живца или подсадной утки. Как тебе? На мой взгляд, так будет точнее.

От Мёрзлого повеяло чем-то загробным, землянку словно туманом холодным овеяло, но мне почему-то стало жарко. Я облизнул губы и сглотнул. Совсем забыл на кого голос повышаю. Штурмовики попятились, а я проговорил почти шёпотом:

— Так нечестно.

— Некогда было в курс тебя вводить. Ночью поступили данные, что на тебя пришёл заказ. Человечка, принявшего сообщение, мы отследили. Я с ним поговорил, он рассказал, что заказ должен выполнить Сиваш. Где, как — неизвестно. Опять же, живым, мёртвым, обглоданным — тоже нет данных. Пришлось импровизировать. Скинули Сивашу информацию через своего шныря, что утром ты будешь на свалке погибших поездов. Сиваш клюнул, ну и вот результат. По-моему, хорошая комбинация. Как считаешь?

Холод постепенно откатился. Я вытер пот со лба.

— А человечек, принявший сообщение, Алиса?

— Ах, да, Алиса, — Мёрзлый повернулся к выходу и крикнул. — Алиса!

В землянку сначала ввалился Сиваш, кубарем скатившись под ноги Мёрзлому, и только потом вошла девчонка. Я прокашлялся. На ней были светло-зелёные брюки от горного комплекта, тактическая майка, выгодно подчёркивающая небольшие округления на груди, на голове полевое кепи без кокарды. На поясе справа висела кобура открытого типа, из которого выглядывала рукоять револьвера, справа подсумок из чёрной кожи. Это выглядело обалдеть как сексуально. Амазонка, Лара Крофт, Василиса Микулишна. Кого там ещё можно вспомнить? Я отвёл взгляд, иначе бы она прочитала в нём такое…

Мёрзлый жестом отправил штурмовиков на выход, а сам склонился над Сивашем, хлопнул его по щеке.

— Очухивайся давай.

Алиса подступила ко мне.

— Дон, я же предупреждала, чтобы ты не надевал свой плащ. Ты в нём демаскируешься.

Оп… Я ошибаюсь, или в её голосе нотки беспокойства?

— Извини, так получилось. Сама что здесь делаешь?

— Курирую тебя. Забыл? У нас особое сотрудничество.

Я встал, подобрал плащ, в куче тряпья заметил разгрузку, там же лежал автомат, нож, хотел подобрать, но меня повело, и я неловко плюхнулся обратно на стул.

Алиса вынула из подсумка ингалятор.

— Рот открой.

— Что это?

— Разогреватель крови. Не бойся.

Не бойся… Пять минут назад я был готов обвинить её в предательстве. Возможно, поторопился, а возможно, нет, если второе, то это не ингалятор, а яд в виде лекарства. Но рот всё-таки открыл. Алиса надавила впрыск, я вдохнул. Минуту ничего не было. Потом поднялся жар, как будто вколол себе полный шприц нанограндов, в глазах потемнело. Однако эффект был кратковременный, секунда — и всё прошло. Но я почувствовал облегчение. Голова не раскалывалась, ноющая боль в ноге прошла, рана стянулась.

— Это обезболивающее? — спросил я.

— Оживитель. Физраствор на основе нанограндов. Используется при ранениях и сильной физической усталости. Как себя чувствуешь?

Я потянулся к ингалятору.

— Можно ещё пару впрысков?

— Достаточно.

Алиса убрала лекарство в подсумок. Осмотрела мою ногу, рану на затылке, разбитый нос. Пока осматривала, спросила:

— Решил, что это я тебя подставила?

— С чего ты взяла?

— Я бы именно так и решила. А ты не глупей меня, во всяком случае, очень на это надеюсь. Сопоставил плюс с минусом и привёл уравнение к общему знаменателю, и на вершине всех ответов — я.

— Но ты ведь не делала этого?

— Конечно, не делала! — Алиса игриво ударила меня по щеке, и это был первый удар за последние два месяца, который принёс мне удовольствие.

— Не хочу отвлекать вас от столь милой беседы, — повернулся в нашу сторону Мёрзлый, — но есть дела поважнее. Алиса, прочисти мозги нашему знакомому.

Сиваш сидел прислонённый к стене, руки и ноги замотаны скотчем. Глаза бездумно скользили из одного угла землянки в другой, видимо, хорошо ему встряхнули кумпол, когда брали.

Девчонка снова достала ингалятор, зажала Сивашу нос, и когда тот попытался вдохнуть, впрыснула ему порцию оживителя. Внешник затряс башкой, в глазах появилось осмысление. Увидев Мёрзлого, дёрнулся и побледнел.

— Вячеслав Андреич, вы…

— А ты кого хотел увидеть? Олово?

Сиваш глубоко вздохнул, окончательно приходя в себя.

— О чём вы, Вячеслав Андреич? Какое олово? Что я тут вообще делаю? Где я? — столкнулся со мной взглядом и побагровел. — Если вам этот что-то наплёл — не верьте. Он лжец! Я следил за ним. Какого хера, думаю, с утра, при полном параде… А свалка, сами знаете, не лучшее место. Защита дырявая, только патрули да контрольные точки. Давно пора создать сплошную линию обороны. Сколько раз я в Контору сообщал! А этот… этот… Надо ещё проверить, с кем он тут встречался.

— Со мной, — улыбнулся Мёрзлый. — Это я ему тут встречу назначил.

— Вы? Ну, если…

Мёрзлый положил руку на плечо Сивашу.

— То, что не сдаёшься сразу, хвалю. Молодец. Уважаю людей, которые держаться своей стороны. Но всему есть предел. Я дал тебе возможность выговориться, ты выговорился, теперь давай по существу проблемы. Итак, ответь мне, Сиваш: с какой целью пытался захватить Дона, каким образом и кому, намеревался его передать?

Снова повеяло холодом. Если бы Мёрзлый в этот момент обратился ко мне с вопросом — с любым вопросом, даже о том, кто убил Кеннеди — я бы выложил всё без утайки. Сиваш оказался крепче нервами.

— О чём вы, Вячеслав Андреич?

— Неправильный ответ.

Холод стал сильнее. Губы внешника посинели. Ресницы, щетина, волосы на голове покрылись инеем, глаза застекленели. Это продолжалось секунд пятнадцать. Сиваш захрипел:

— Не я… Не я…

Ледяные полосы побежали по стене, перекинулись на потолок. Раздался треск, сухой, как будто льдина преломилась. Мне стало страшно. Дико страшно. Зубы застучали одновременно и от холода, и от страха. Вот она особенность проводника наяву. Не представлял, что человек способен на подобное. Я нащупал что-то под рукой, сжал, словно это могло помочь, и замер.

— Ты должен ответит, Сиваш, — сквозь нестерпимый холод прорвался голос Мёрзлого. — Я жду ответа.

Внешник заморгал:

— Да, да… скажу, скажу…

Резко потеплело. Там, где только что тянулись ледяные полосы, засеребрилась вода. Несколько капель упали мнена колено, расплылись по брюкам кляксами.

— Дон, — шепнула Алиса, — отпусти меня. Пожалуйста.

Только сейчас я осознал, что сжимаю её запястье. На нежной коже наверняка останутся отпечатки моих пальцев. Вот что делает страх. И уж если я так испугался, то что должна чувствовать эта девчонка?

Однако Алиса была спокойна: то ли выдержка сильнее, то ли уже видела подобное и привыкла. Я отпустил её руку и пробурчал:

— Извини.

Она не стала ничего говорить, просто приложила ладошку к моей спине, и по телу сразу разлилось тепло.

Мёрзлый поднялся, скрестил руки на груди и, в упор глядя на внешника, сказал:

— Говори.

Сиваш мотнул головой на меня.

— Этот… Ты же знаешь кто он, да? Конечно, знаешь, ты же такой же… Олово велел найти его и переправить на Василисину дачу. Там у примаса есть кто-то. Кто не спрашивай, и как оттуда его в пустошь переправлять будут, тоже не спрашивай. Хоть до костей заморозь, а меня в подробности не посвящают. Моё дело взять, посадить на поезд, а дальше пусть сами решают.

— На поезд как сажаешь?

— Ну ты даёшь, начальник безопасности, — осклабился Сиваш. — К любой бригаде подойди, они за пол штуки куда угодно посылку отправят. Это же люди, одну крапивницу жрать никто не хочет. Накачиваю клиента самогоном, дальше тендер, сверху уголь, а то и так. На выходе всё равно не проверяют. Отправляю сообщение в общий чат, типа, посылка ушла. Мне ответ, где будут ждать. Отсылаю машинисту данные в личку, он в месте назначения притормаживает, передаёт встречающим. Вот и весь расклад.

— Понятно. На Олово давно работаешь?

— Не помню. Помог он мне сильно однажды, когда здесь ещё обитал, я обещал доброту его не забывать. Ну и лет десять назад он мне о том обещании напомнил.

— Что делал для него?

— Что делал… Информация. Что ещё ему нужно? Расписание поездов, характеристики, новости. Людишек переправлял, — он кашлянул. — Детей. Девочек. Не мне тебе рассказывать про Олово, Мёрзлый.

— Платил чем?

— Нанограндами. Чем же ещё? За человека триста, за информацию двадцать, тридцать, сорок, в зависимости от ценности. Но платил не каждый раз, а когда сумма приличная набегала. Не обманывал. Олово никогда не обманывает. Для него это важно — сдержать слово, — Сиваш покосился на меня. — Он сказал, что приберёт этого проводника под себя, и он обязательно приберёт. Бойся, Дон, бойся.

Я повёл плечами.

— А может примасу бояться стоит?

— Как же! Судя по тому, как тебя мусорщики взяли, Олову достаточно пальчиками щёлкнуть.

— Ну, один палец мы ему сломали, придёт время, и остальные сломаем.

— Когда ломать станешь, меня вспомни. И про яйки свои не забудь. Динь-динь! Недолго им болтаться осталось.

— О чём это он? — скосилась Алиса.

— Не заморачивайся.

— Олово своим миссионерам яйца отрезает, — захохотал Сиваш. — Не знала? Ему тоже скоро отрежет. Дон Кастрато! Петь будет — заслушаетесь.

Алиса шагнула вперёд.

— А как на твой счёт, Сиваш? Сам-то петь любишь?

Я не успел заметить, как в её руке появился нож, тонкий и длинный, словно хирургический скальпель, и, похоже, она знала, как им пользоваться. Алиса перевернула его в пальцах, сменила хват и нацелила острие на промежность Сиваша.

По выражению её лица я не усомнился, что она применит нож по назначению. Сиваш тоже в это поверил. Смеяться ему расхотелось, он склонил голову, чтобы не смотреть Алисе в глаза, и спросил:

— Вячеслав Андреич, куда меня, в яму?

— А ты на что рассчитывал?

— Не надо, прошу вас. Я отработаю. Я все схемы знаю. На меня прихожане дважды выходили, им тоже информация нужна. Я сказал, что подумаю, но… Вячеслав Андреич, у них ещё кто-то есть, и я выясню кто. Я всё для вас сделаю.

— Разберёмся. — Мёрзлый повысил голос. — Гном, Твист, забирайте клиента. Давайте его в нашу допросную, там посмотрим.

Штурмовики волоком утащили внешника. Мне тоже настало время уходить. Особое сотрудничество закончилось, и пусть оно сложилось не так, как предполагалось, но оплата, надеюсь, на счёт поступит. Не зря же я по голове получил. Хотя вся история вышла малоприятной. Если когда-нибудь она всплывёт наружу, мои коллеги-охранники оборжутся. Уходил героем, вернулся побитой собакой.

Я собрал экипировку, взял плащ под мышку.

— Ты куда направился? — спросил Мёрзлый.

— Ну как же, пора, так сказать, на сотрудничество. Надо перед Галиной Игнатьевной извиниться, я при расставании немножко неправ был. Цветочков наберу по дороге, может, не уволит.

— Про Игнатьевну забудь. Охрана — это временное. С сегодняшнего дня переходишь в штат свободных агентов. Алиса, оформишь.

— Да, босс.

— А вечером у нас особое задание.

— Какое?

— Пообщаться надо с принимающей стороной, — Мёрзлый усмехнулся. — Ты же не думаешь, что я упущу шанс увидеться с Оловом?

Конечно, не упустит, только вот почему-то все стремятся увидеться с ним за мой счёт. При таком подходе меня надолго не хватит.

На выходе я толкнул Алису локтем в бок и тихо спросил:

— Что значит свободный агент?

— Человек, не имеющий стандартного сотрудничества. Шлак.

— Можно подумать, до сегодняшнего дня я был кем-то другим.

— По отношению ко мне ты всегда будешь шлаком, не переживай.

— Спасибо тебе на добром слове, госпожа.

— Обращайся.

Глава 18

Судьба в виде бомжеватого мусорщика затащила меня в самую глубину свалки. Между грудами добра из ржавых паровозов, вагонов, земли, строительного мусора и прочего хлама пролегали зигзагообразные тропы. Местное население с подозрением поглядывало на нас с высоты этих груд, а при встрече шарахалось в боковые проходы и норы. Они не боялись, просто стереглись. У каждого за поясом торчал топорик или нож, и каждый походил на сбежавшего из психушки маньяка. С такими рожами бояться кого-либо глупо.

Я на всякий случай снял автомат с предохранителя, но Алиса покачала головой:

— Не надо.

— Не надо, потому что не нападут или не надо, потому что не поможет?

— Они не опасны.

— Уверена? Ты посмотри на них, это стопроцентное попадание в яму. Дряхлый о них знает?

— Кстати, молодец, что напомнил, — не оборачиваясь, заговорил Мёрзлый. — Надо бы тебе с Дряхлым повидаться.

— Не горю желанием. Наша последняя встреча мне не очень понравилась.

— Остришь? Значит, освоился. Это радует. Но ты должен запомнить, Дон: любая моя просьба — это не просьба, а приказ, и оспаривать его не надо. Помнишь два главных армейских правила? Здесь они тоже работают.

Алиса повернула ко мне своё милое личико и поджала губки: вот так.

На выходе со свалки стоял броневик. Алиса села за руль, мы с Мёрзлым — или как мне теперь его величать, Вячеслав Андреич? — в кузов. Я предполагал, что обратно поедем той же дорогой, какой я сюда прибыл: сначала к Радию, возле депо свернём на Петлюровку и уже оттуда к Центру безопасности. Но Мёрзлый коротко бросил: Фитюшин — и Алиса рванула напрямую вдоль свалки. Дороги как таковой здесь не было; открытая местность с редким кустарником легко просматривалась до самого горизонта, и везде лежал однообразно-пустынный пейзаж. В кузове серьёзно потряхивало, Мёрзлый даже вынужден был хлопнуть по крыше, после чего Алиса чуток снизила скорость. Гонять она любила, это хорошо было заметно по манере вождения: агрессивная, как пантера, и безбашенная, как пьяный комбайнёр во время уборочной. Одной рукой я вцепился в борт, другой в лавочку, но и это не гарантировало, что на очередной кочке меня не выбросит из броневика.

— Алиса! — уже явно сердясь, крикнул Мёрзлый. — За руль больше не сядешь.

Это обещание подействовало лучше, чем хлопки по кабине. Алиса с неохотой ослабила давление на педаль газа, и мы поехали с нормальной скоростью. Мёрзлый минуту сидел молча, потом вдруг сказал:

— На счёт мусорщиков Сиваш прав. Они подошли, ты даже не заметил. А должен был. И подготовка не ахти. На полигон тебя отправлю, потренируешься.

— Так на полигон или к Дряхлому? — хмыкнул я.

— И туда, и туда. И прекращай юродствовать. Всё слишком серьёзно, чтобы строить из себя клоуна. Ты же не хочешь рассердить меня?

Нет, этого я не хотел. Сердить Мёрзлого — ха! Лучше сразу в яму. Добровольно. Сегодняшнее представление меня впечатлило, хватит надолго.

— Как скажешь, командир. Извини, не хотел тебя расстраивать, характер просто дрянь. И уж если быть реально серьёзным… Можешь объяснить систему защиты Загона? До сегодняшнего дня мне казалось, что терриконы окружают всю территорию и, признаться, вид свалки меня не вдохновил. Это же настоящая дыра в обороне. Дырища, я бы сказал. Заходи, кто хочет, бери, что надо, и получается, что шанс встретить тварь на территории Загона не равен нулю.

— Всё не так плохо, Дон, всё не так плохо. Терриконы лишь часть обороны, окружить ими весь Загон мы не можем, да это и не нужно. Никто, кроме Османской конгломерации, не обладает силой, способной нанести по нам серьёзный удар, но с ними у нас взаимовыгодное сотрудничество. Мы поставляем им уголь — ресурс, необходимый для получения энергии.

— Что мешает османам захватить шахты? Какая у их армия? И тогда к чёрту любое сотрудничество.

— Логично. Но один только уголь погоды не делает. Слышал о Битумных озёрах? Если посмотреть на карту, то увидишь, что Загон находится на границе пустоши. Она простирается на запад до Прихожей и дальше. Небольшая часть, как язык, тянется к Кедровым горам, отделяя от нас конгломерацию, остальное на юге. Сплошное море гравия, пыли и ветра. Воды нет. Ближайший источник находится примерно в семистах километрах от нас.

— Золотая зона?

— Верно. Битумные озёра располагаются чуть ближе, около пятисот километров. Это такое…

—…вязкое болото на три сотни километров, перейти которое можно лишь в трёх местах, контролируемых нашими бойцами, — вспомнил я рассказа Гоголя. — Извини, что перебил, я слышал об этой территории. Битум перерабатывают в жидкое топливо, что-то вроде нефти или бензина, возможно, мазут, машинное масло, и поставляют конгломерации. Если османы ударят по Загону, то лишаться этих поставок, что для их экономики смерти подобно. Но это не объясняет провалов в обороне Загона. Кроме конгломерации есть Прихожая и Водораздел, а так же толпы мутантов, которым на любой битум насрать, причём в буквальном смысле этого слова. Они понятия не имеют, что такое битум и экономика в целом. Их не интересуют поставки, им нужна трепещущая плоть. Мясо.

Мёрзлый кивнул.

— С мутантами ты точно подметил. Но у них есть серьёзный минус, они не переносят жару. Они держаться возле крапивницы, возле водоёмов, а в пустошь не лезут. Ты уже почувствовал, что под дозой постоянно хочется пить. Наногранды вытягивают воду из организма, и её необходимо восполнять, иначе банально умрёшь от обезвоживания. В пустоши нет ни воды, ни крапивницы, поэтому мутанты несут угрозу только со стороны Развала. С востока нас прикрывает река. Напротив Загона она полноводна. Мы установили вдоль берега наблюдательные пункты и пустили патрули. Этого хватает. Дальше река утекает в пустошь и растворяется, но там такая жара, что никакие мутанты не пройдут.

Мёрзлый провёл рукой от свалки в южную сторону.

— А вот здесь сложнее. Температура ещё не настолько высокая, а ночи и вовсе прохладные, и если иметь запас воды, то обойти терриконы вполне возможно. Небольшие группы по пять-десять человек иногда устраивают набеги. Укол булавочный, но неприятно. Поэтому пришлось разработать систему внешних постов. Отправляем туда людей с семьями, даём льготы, обеспечиваем продовольствием, боеприпасами, а они несут караульную службу. Пока этого достаточно. Прихожане с нами как бы не воюют, нанимают рейдеров, но обеспечить наёмников запасами воды, позволяющих обойти или разгромить нашу защитную систему, не могут. Поэтому им необходим контроль над Полынником. Он — ключ к западной границе.

— Слышал об этом месте.

— Небольшой заброшенный город вроде Развала. Там находится водный источник, единственный между нами и Прихожей, и если прихожане возьмут Полынник, у них появится плацдарм для дальнейшего наступления на Загон. Вот тогда будет жарко во всех смыслах.

Жарко во всех смыслах… Получается, утреннее сообщение о наборе добровольцев, так или иначе связано с Полынником, происходит очередное обострение, куда обе стороны срочно стягивают резервы. И крёстный мой тоже там.

— Гук в Полыннике, да?

— Для своего статуса, Дон, ты задаёшь слишком много острых вопросов.

— Ты же сам говорил, что мы союзники. Причём здесь статус? Я хочу разобраться в ситуации, помочь по мере сил. Без подсказок ясно, что ты держишь меня за младшего партнёра, но определяющее слово здесь всё-таки «партнёр», а не наёмный сотрудник.

Мёрзлый кивнул:

— Умный ты. Молодец. Какой университет заканчивал?

— Лингвистический.

— Какими языками владеешь?

— Английский, немецкий. На итальянском и французском говорю с акцентом.

— Это нам тоже пригодится, союзник, — он снова кивнул. — Да, ты прав, Гук там. Я отправил в Полынник сотню людей, и отправлю ещё. Мы не можем потерять этот город. А Гук сам был не против, я лишь предложил ему. Людьми с таким опытом как у него не разбрасываются, — он закусил губу и проговорил тихо. — Даже если мы больше не друзья.

Мне очень хотелось спросить, ну просто язык чесался, что же произошло между ними в те далёкие годы во время Разворота? Голову даю на отсечение, что свой шрам Мёрзлый заработал благодаря моему крёстному. Вряд ли он самолично сделал это, слишком уж похоже на удар багета, но без долговязого здесь точно не обошлось.

Но боюсь, за такой вопрос мне может прилететь в глаз, а я сегодня и так получил достаточно, и ещё неизвестно, чем день закончится.

Броневик перевалил через рельсы. Они уходили дальше на юг, в пустошь. Параллельно им тянулась дорога. Алиса повернула налево к Загону. В сторону реки уходили овощные поля, о которых говорил Гоголь, вдоль гребней ползали клетчатые с мотыгами. По краю в несколько рядов выстроились свиноводческие фермы, исходящий от них своеобразный запах чувствовался даже на расстоянии.

Минут через двадцать показался угольный разрез, сразу за ним обогатительная фабрика. Десятки грузовых платформ сновали в обе стороны, стучали отбойные молотки. Дальше потянулись вагоны с углём, рельсы раздвоились, расстроились. Навстречу пропыхтел маневровый, издал пронзительный гудок.

Возле одноэтажного кирпичного строения Алиса надавила тормоз. Мы выбрались из броневика и направились к крыльцу. Я подумал было остаться, но Мёрзлый промолчал, значит, надо идти за ним.

Справа от входа висела табличка. Я задержался на мгновенье, читая: «Белостановский угольный комбинат. Администрация». С момента гибели города и переименования его в Развал, прошло уже больше тридцати лет, а табличку до сих пор не поменяли.

Мы прошли через вестибюль. Народ при виде Мёрзлого расступался и спешил уйти по своим делам. Секретарша в приёмной управляющего вытаращила глаза и что-то залопотала. Алиса скользнула по ней безразличным взглядом, и она замолчала.

Входя в кабинет, Мёрзлый поднёс руку к виску:

— Приветствую железнодорожных дел начальника. Как дела? Чем дышишь?

За столом сидел мужчина в белой сорочке, в галстуке, рядом чашка с остывшим чаем. На стене за его спиной висела карта железнодорожных путей. Мужчина приподнялся в кресле и кивнул сдержанно:

— Добрый день, Вячеслав Андреевич. Неожиданно вы.

— Я всегда неожиданно, Фитюшин.

— Так и есть. Чем могу быть полезен?

— У меня вопрос относительно твоего ведомства. Сколько составов ты отправляешь сегодня в конгломерацию?

— Сколько составов? — Фитюшин потянулся к ноутбуку. — Минуту… А зачем вам это, собственно?

— Безопасность Загона.

Мёрзлый произнёс это так, как, наверное, во времена Петра Первого произносили формулу: «слово и дело государево». Только тогда это производило фурор на окружающих, Фитюшин же, как мне показалось, иронично усмехнулся.

— Да, это важно. Тогда конечно, смотрите, — он развернул ноутбук экраном к нам. — Один отходит в шестнадцать ноль-ноль, груз: двадцать три вагона с углём, три цистерны с синтетическим топливом, одна платформа с прессованным битумом.

— В какое время он будет у Василисиной дачи?

— Ну-у-у, при средней скорости… Часа через два я полагаю.

— Понятно. А второй?

— Время отправления семнадцать ноль-ноль, груз: четыре вагона с углём. Это поставки для приграничных мукомолен. Паровоз старенький, серия «ерь»[1], принадлежит не нам, а железнодорожной компании конгломерации. До Василисиной дачи он доползёт в лучшем случае к полуночи. Но я бы на это не особо надеялся.

Пока они изучали расписание поездов, я подошёл к карте. Такой полномасштабной видеть мне до сих пор не доводилось. По центру располагался Загон, от него как путеводные нити разбегались чёрно-белые пунктиры железных дорог. Одна отходила налево к Северному внешнему посту и к Полыннику, а уже от него к Прихожей. Выше на севере был обозначен Водораздел, но дорогу до него не довели.

Вправо и вверх тянулась ещё одна ветка. Подбираясь к Кедровым горам, она резко сворачивала на восток и уже там разделялась на шесть направлений, которые как паутина опутывали огромную территорию конгломерации. Кружками обозначались места: Сарай, Буин-Захра, Поште-Бадам. Кружков было много, названия их ничего не объясняли.

Третья ветка уходила строго на юг. Ближе к краю она пересекала длинную чёрную кляксу, над которой от руки было написано: Битумные озёра. А вот Золотой зоны я не нашёл. То ли места не хватило, то ли не отметили в целях безопасности. Скорее всего, второе. Всё южное направление было вычерчено чересчур схематично и небрежно. Но хотя бы я начал представлять общие размеры и направления мира. Не знаю пока, насколько велика его обжитая часть, однако судя по тем территориям, которые мне пришлось одолеть, тут есть, где заблудиться.

Когда мы вышли из администрации и сели в броневик, я сказал:

— Скрытный.

— Ты про Фитюшина?

— Ага.

— Член совета Конторы, успел отметиться ещё в Комитете спасения. Хороший хозяйственник, поэтому и выдвинули на должность управляющего. Ещё что подметил?

— Он точно не тот человек из Конторы, не проводник.

— Так и есть, не проводник. Проводник — Тавроди. Слышал о нём?

— Грызун что-то говорил, вроде бы он нюхач создал.

— Верно, — кивнул Мёрзлый. — А потом выделил и наногранды. Умнейший человек. Если отбросить эмоции, то он спас всех нас.

— А если не отбрасывать?

Мёрзлый подмигнул мне. Сложное это ощущение видеть, как подмигивает одноглазый человек. Дрожь по коже.

— Чем старше человек становится, тем больше в его голове тараканов. Этот мир ему уже не интересен, не те масштабы. Он хочет новых открытый, глобальных, а для этого необходимы иные размеры. Догадываешься, какие?

Я промолчал, а он продолжил:

— Наногранды — это такая штука, которая позволяет жить долго, если не бесконечно. Лабораторные мыши, на которых тридцать лет назад испытывали свойства нанограндов, живы до сих пор. Они ползают по клетке в кабинете у Дряхлого. Тавроди нужны ресурсы, которые позволят ему продолжить опыты. Однако наш мир слишком скуден. Битум, уголь, железо. Не наберётся и половины таблицы Менделеева. Поэтому ему нужна Земля. Вся. Ну и люди, разумеется. Это главный ресурс. Так уж получилось, что только мы и собаки способны выжить, нанюхавшись пыльцы, и переродиться в тварей. Контора была создана специально для того, чтобы Тавроди мог продолжить опыты по воздействию нанограндов на людей. Он, как и Олово, одержим этим. Оба пытаются выйти на новый уровень, дать миру нового человека. Только Олову для экспериментов вполне достаточно его секты, а Тавроди желает примерить на себя рясу самого господа Бога и осчастливить всё человечество.

Мёрзлый говорил так, словно пытался произвести на меня впечатление. Частично ему это удалось. Рассказ выглядел вполне правдоподобно, особенно с учётом того, что злых гениев в нашей истории всегда было в избытке, не перевелись они и сегодня. Но что-то скребло. Хотелось чего-то более существенного, чем просто слова. Я так и сказал:

— Есть подтверждение версии?

— Это не версия. Тавроди не скрывает своих замыслов, он говорит о них открыто, лишь прикрываясь разговорами о пользе для всего человечества, но проблема в том, что при этом всю Землю придётся превратить в Загон, а людей — в шлак. Считаешь такую систему подходящей? Твоё право. Алиса, останови.

Девчонка резко нажала на тормоз, и я едва не врезался головой в плечо Мёрзлого.

— Не веришь мне, Дон, можешь вернуться к Фитюшину. Скажи, что ты проводник, и через час будешь стоять перед Тавроди. Он слово в слово перескажет тебе эту историю, только в другом ракурсе. Иди. Я тебя не держу. Тебе по-любому придётся кому-то поверить, не мне, так ему.

Я не торопился выходить, и тогда Мёрзлый достал из грудного кармана фотографию. На снимке четверо. Трое стоят: по краям Гук и Мёрзлый, между ними невысокий невзрачный мужчина под шестьдесят, щуплый, с копной седых волос, похожих на шапку одуванчика. Под ним на корточках примас, такой же, каким я видел его несколько дней назад. Все улыбаются. На этой фотографии они друзья, и не скрывают этого.

— Таких фотографий было напечатано четыре. Не знаю как остальные, но я свою сохранил.

— Это и есть Тавроди? — указал я на человека-одуванчика.

— Да, он.

— Я знаю его. Когда меня взяли боевики Широкова, этот человек был в подвале, где держали шлак. Не помню, каким именем он тогда назвался, но выглядел так же, как остальные: в клетчатой рубахе, в брюках, в берцах. Когда нас переправили в Загон, охрана сразу увела его через четвёртый выход… Я думал, он один из нас.

— Он часто бывает на Земле, там у него лаборатория. Что-то ищет. Или кого-то. Ладно, Алиса, рули к Центру.

Добравшись до кабинета, Мёрзлый первым делом достал бутылку бурбона и сделал несколько глотков. Вытер губы и глотнул ещё раз. Алиса села на диван, потом словно что-то вспомнив, подошла к селектору, нажала клавишу и сказала:

— Девочки, принесите кофе, — посмотрела на меня. — Два кофе. И бутербродов.

Да, кофе это то, что мне сейчас нужно. Один только его аромат привёл меня в чувство. Ночью я спал от силы часа три, завтрак пропустил, обед пропустил, поэтому бутерброды тоже пришлись к месту. Мёрзлый отказался, а мы с Алисой запихнули в себя по пять штук. Белый хлеб, сыр, масло, колбаса. Живут же некоторые.

Опустошив половину бутылки, Мёрзлый шумно выдохнул.

— Значит, начинаем операцию «Поезд». Нравится название? Только что придумал. Алиса, ты в колл-центре на связи.

— Как обычно, — фыркнула девчонка.

— Дон, ты опять послужишь приманкой… Алиса, отправь сообщение Твисту: пусть выдвигаются к Василисиной даче. Там рощица неподалёку, Твист её знает. На дачу не соваться, ждать приказа. И Сиваша ко мне.

— Не проще всем на поезд сесть? — спросил я. — Зачем распылятся?

— Не проще. Чтобы всю группу взять, надо отдельную теплушку прицеплять к составу. За поездом наверняка следят, дополнительный вагон вызовет подозрения. Олово не глуп, у него в Загоне не только Сиваш, есть и другие. Если что-то почувствуют, могут дать отбой, и встреча со старым другом не состоится. Ты же не хочешь, Дон, чтобы наша встреча со старым во всех отношения другом не состоялась?

— Век бы его не видел.

— А я вот соскучился, так что действуем по моему сценарию. Плащ и разгрузку оставь здесь, оружие тоже. Тебе это не понадобится. Алиса…

— Да, босс.

— Расскажи ему в подробностях о тех местах, о Василисиной даче, карту покажи. Он должен ориентироваться не хуже тебя.

— Можно подумать, я там часто бываю.

— Да уж почаще его. И шевелись, мне ещё инструктаж паровозной бригаде проводить.

[1] Промышленные и маневровые поезда, использовавшиеся начиная, примерно, с середины девятнадцатого века и вплоть до середины двадцатого. Существуют экземпляры, действующие до сих пор.

Глава 19

Через полтора часа мы стояли с Сивашом на платформе возле обогатительной фабрики. Я изображал сильно пьяного, держался за плечо внешника и боролся с рвотными позывами. Я не актёр, с системой Станиславского не знаком, но если за нами действительно наблюдают, то этой показухи будет достаточно. Вряд ли они лучше меня разбираются в теории сценического искусства. Когда поезд подъехал и, распуская пары, остановился, Сиваш на руках затащил меня в будку машиниста, там посылку приняли и аккуратно перенесли в тендер. В глазах машиниста и кочегаров застыла беда. Не буду гадать, чего наговорил им Мёрзлый на инструктаже, но если они вдруг окажутся невозвращенцами, не удивлюсь. Впрочем, это их не спасёт, что-то подсказывало, что Мёрзлый при желании достанет их где угодно и сделает всё, что пообещал.

Сам начальник безопасности сидел в тендере на куче угля в полной экипировке, рядом Гном и двое штурмовиков. Вроде бы это моё прикрытие, но я бы предпочёл автомат и пару гранат, вот только Мёрзлый даже нож не позволил взять.

Прозвучал гудок, колёса застучали по стыкам. Набирая скорость, поезд проехал мимо угольного разреза. Вдалеке показалась ТЭЦ, Центр подготовки штурмовых отрядов. У Восточного въезда притормозили, внешник в синей рубахе махнул рукой — езжай — хотя по протоколу должен был проверить визуально и будку, и тендер. Кочегары засучили лопатами, забрасывая уголь в топку, удары колёс на стыках посыпались по возрастающей.

Минут через пятнадцать в тендер заглянул машинист.

— Вячеслав Андреевич, от Сиваша пришло сообщение, передача у водонапорной башни.

— Понял, свободен.

Сидеть на угле было неудобно, какой-нибудь мелкий камешек всё время норовил влезть под задницу и надавить посильнее. Кое-как разворошив мелочь под собой, я достал планшет, хорошо хоть его Мёрзлый позволил оставить, и перечитал последнее сообщение:

Вы переведены в ранг свободного агента. Социальный статус понижен до «клетчатого».

На счету: 4148 статов.

Внимание: при входе в красную зону, вы будете поставлены на финансовый учёт. Обязательная трата: девять статов в сутки либо использование бесплатных талонов на питание.

Ну, красная зона мне ещё долго не светит, а рубашку придётся менять. Любая проверка автоматом назначит принудиловку. Вот уж Матрос оборжётся, если увидит меня в клетке.

Я посмотрел на дремлющего Мёрзлого. Почему он не сделает меня штурмовиком? Трудностей не будет, это ведь его ведомство. Или помощником, как Алису? Повысился бы социальный статус, оплата, выросло уважение. Синяя рубашка даёт право на переселение в восьмой жилой блок, где условия жизни на порядок выше. Я же стараюсь, делаю всё, что прикажут, даже сейчас еду на встречу без оружия, совершенно не зная, что ждёт меня там. Но за всё это я получаю понижение статуса до уровня «клетчатый». Спасибо вам, друзья, за доброту и ласку, ведь именно этого я от вас и ждал.

Через час снова заглянул машинист:

— Подъезжаем.

Мёрзлый мгновенно очнулся от дрёмы.

— Готовность номер один! Дон…

— Всегда готов.

— Держи.

Он протянул мне нечто похожее на маленький одноразовый шприц. Сердце взбрыкнуло. Если это то, о чём я подумал…

— Здесь четверть дозы. Силу не демонстрируй, глаза не открывай, они не должны понять, что ты заряжен. Помни: это твоя безопасность на тот случай, если у нас что-то пойдёт не так.

Я закивал:

— Да, да.

Быстро закатал рукав, воткнул иглу в вену. Ну наконец-то… По жилам прокатился огонь, голова обрела ясность. Оружия мне не дали, но теперь я сам оружие.

— Дон, — Мёрзлый схватил меня за руку, — не увлекайся. Наногранды не панацея от опасности, это возможность выжить в критической ситуации. Повторяю: не дай им понять, что ты заряжен. Используй силу только для защиты, нападать не вздумай. Мы не знаем, кто тебя встретит, но скорее всего они тоже будут заряжены, а когда появится примас… Ты с ним не справишься, Дон.

Его слова раздражали.

— Да понял, не дурак. Видел я, как он от пуль уворачивался.

— Рад слышать это, — Мёрзлый протянул пуговицу. — Это датчик, положи в карман. По нему мы будем отслеживать твоё местоположение. Так что не бойся, мы всегда рядом и знаем, где ты находишься.

Поезд загудел, притормаживая. Я перебрался в будку машиниста. В окне проплыло добротное строение паровой мельницы, дальше показалась платформа, сразу за ней водонапорная башня и паровозная колонка. Возле поворотного крана стояли трое. Лица незнакомые, одеты как дикари, у двоих укороченные трёхлинейки, у третьего через плечо патронташ и обрез двустволки в кобуре на поясе. При желании вытаскивать обрез не обязательно, кобура крепилась к поясу не жёстко, достаточно ухватить рукоять и повернуть оружие в любую сторону. Это приспособление не против тварей, оно против людей.

Прислонившись к бортику, я наблюдал за троицей. Они определённо не людоеды. Те, что с трёхлинейками, ведут себя достаточно вяло, значит, не заряжены, третий подрагивает, беспричинно дёргает губами, морщится. Мимические мышцы работают на полную. То ли нервничает, то ли под дозой. Думаю, что под дозой. И даже не пытается скрыть этого, весь на показухе. Пальцы правой руки постоянно играют волну и обжимают отполированную рукоять обреза.

Я прищурился. Это не просто обрез, это лупара — оружие итальянской мафии. Патроны для неё делают с усиленным зарядом пороха, начиняют картечью, резаной проволокой, гвоздями. На расстоянии пятнадцати метров эта штука настолько убойна и накрывает такие площади, что можно завалить сразу несколько человек.

— Эй, мы за посылкой! — крикнул нервный, когда поезд остановился.

— Забирай, — ответил машинист.

Игра в пьяного продолжилась. Пока я спускался, машинист придерживал меня за ворот. Я пару раз попытался сорваться, взматерился, стукнувшись лбом о поручень, а спустившись, и вовсе уселся на плиты платформы.

— Ну вы его и накачали.

— Какого дали, таким и отдаём.

Первым делом меня обыскали, потом отвели руки назад и замотали запястья скотчем. Встречающие знали толк в доставке, видать, я у них не первый. Ну ещё бы, примас абы кому доверять не станет.

Меня подхватили под руки, повели. Облегчать жизнь своим новым спутникам я не намеревался. Ноги переставлял кое-как, путался в них, дышал тяжело и с хрипами, приседал. Давалось это нелегко, ибо сложно притормаживать, когда энергия бьёт ключом, но, кажется, справлялся.

— Хомут, давай передохнём, — выдохнул один из встречающих. — Реально тяжёлый, гадёнышь. На кой хер такой примасу сдался?

— На кой сдался, не твоё собачье дело.

Меня бесцеремонно бросили на землю.

— Шмель, у тя во фляжке чё осталось?

— Чё осталось, то моё.

— Да ладно жопиться, дай глоток. Во рту пересохло.

— Воды попьёшь.

— Вот падла.

Пока мои носильщики переругивались, я осмотрелся из-под прищура. Алиса, учитывая пожелание Мёрзлого, достаточно подробно просветил меня относительно данной территории.

Василисина дача — беспутный посёлок в пустоши, управляемый местной администрацией. Шесть длинных трёхэтажных зданий стояли в два ряда, обратившись одним концом к железнодорожной платформе, а вторым к полю крапивницы. Возник посёлок задолго до Развала в качестве пансионата для железнодорожников и их семей. Обычно такие учреждения принято располагать в курортных зонах и живописных местах, чтоб радовать взгляд отдыхающих. Здесь ничего похожего не наблюдалось. Из всех достопримечательностей — недействующий фонтан в центре. Окна на первых этажах, как и везде, заложены кирпичом, в уличной пыли колупаются куры. Команда оборвышей от шести до десяти гоняли мяч, несколько взрослых с воодушевлением следили за игрой, подбадривая отпрысков криками.

Над дверями висели вывески с названиями заведений, в основном гостиницы и магазинчики. В конце улицы трепыхалось полотнище с крупными буквами: ТЕАТР. Всё сильно напоминало Петлюровку, да и контингент, похоже, не лучше. Основная часть населения дикие старатели, сборщики крапивницы и многочисленные сотрудники сферы услуг. Первое здание справа — администрация посёлка. Прямо на стене синей краской было выведено: «Все вопросы решает Василиса!», а ниже специально для дебилов намалёвано пояснение: «И больше никто!!!». На ступеньках в обнимку с дробовиком сидел часовой, у его ног вылизывалась кошка. Тут же с торца гудела трансформаторная будка, распределяя электричество по посёлку. И никаких тебе защитных сооружений, хотя до поля крапивницы, а значит, и до тварей, было не больше километра.

— Всё, хорош прохлаждаться! — рыкнул нервный. — Тащите дальше.

— Сам бы потаскал его, Вагул, — с обидой проговорил Хомут. — Он за восемьдесят кило весит.

— И что предлагаешь, бросить? С нас примас, — он перешёл на шёпот, — кожу снимет и плащи пошьёт. Хочешь плащом стать, Хомут? Я не хочу.

Пыхтя и ругаясь, дикари потащили меня дальше. Возле фонтана кто-то крикнул:

— Вагул, где загонщика подцепил?

— Твоё какое дело? Самый любопытный? Без носа остаться хочешь?

— Чё ты кусаешься? Просто так спросил.

— Просто так иди у жены спрашивай.

У крайнего здания, как раз напротив театра, остановились. На фасаде два входа, вывеска над первым сообщала, что сие есть лучший кабак по эту сторону пустоши, и называется он: «Дикий кактус». Как ни удивительно, но за околицей я приметил два больших кактуса. Оба походили на канделябры высотой метров десять. Не помню, как называется этот вид, но смотрелись они весьма экзотично.

Когда меня затащили внутрь, по пищеводу прокатилась волна. Желудок вывернуло и потянуло наружу. Похоже, переиграл, вживаясь в роль пьяного, и вот вам результат. Но рвотный позыв длился недолго, мгновенное ощущение — и закончилось.

Я оказался в длинном зале. Заведение не было заполнено и на половину. Это не Петлюровка с постоянным потоком посетителей. За дальним столом шла игра в карты, у стойки сидели двое, глядя задумчивыми взглядами на пустые пивные кружки. Женщина-бармен протирала стопки, зевала, отсутствие клиентов её не напрягало.

Меня усадили за стол в центре, прислонив спиной к стене. Пахло крапивницей, вернее, кашей из неё — вечный запах блоковых столовок. Хомут и Шмель и встали у дверей, Вагул прошёл к стойке. Любители пива встрепенулись и посмотрели в мою сторону. Одного я узнал. Осип, боец из группы прикрытия Андреса. Он сразу направился к подсобке.

Ну, вот и всё, сейчас появится примас. Вряд ли он поручил провести встречу Андресу или Готфриду, нет, он хочет сделать это лично, иначе не гонялся бы за мной по всем Территориям. Да и желудок мой среагировал именно на него. Давно не виделись, вот и почувствовал.

Я расслабил плечи. Штурмовики сейчас окружают здание. Мы не были уверены в том, где состоится встреча. Лучше всего в пустоши: открытая местность, максимальная возможность для маневра. Как бы быстро и неутомимо миссионеры не бегали, но от броневиков не уйдёшь. Но и в посёлке тоже сойдёт. При любом раскладе примасу не уйти, разве что прилетит воздушный шар. Но и на этот случай у Мёрзлого есть достойный ответ — зенитка.

Мне показалось, что сквозь стены я слышу шум двигателя платформы со спаренной установкой, он у неё протяжный и злой, как у беременного верблюда…

Из подсобки вышел примас, и в зале сразу возникло напряжение. Казалось, тронь воздух пальцем, и он защёлкает. Картёжники перестали проговаривать ставки, барменша выдохнула и отодвинулась подальше от стойки.

Следом за примасом появилась Урса. Рожа довольная, на груди деревянный крест, значит, официально руководит миссионерами в этой операции она.

— Здравствуй, сын мой, да прибудет с тобой сила Великого Невидимого, — мягко проговорил примас, усаживаясь напротив меня. — Не притворяйся, ты вовсе не пьян. Эти дураки не способны отличить пьяного от трезвого, ибо живут по лживым законам, но меня ты не обманешь.

Он положил на стол нож.

— Мы должны завершить то, что намеревались. Без обряда инициации ты не сможешь исполнить свою миссию и подняться на Вершину.

Я вздрогнул. Мать вашу… Значит, слова Сиваша о том, что примас собрался кастрировать меня, не были бахвальством. Олово действительно намерен сделать это.

— Понимаю, ты боишься. Это очень не просто отказаться от мужской сущности, от возможности владеть женщиной, доставлять ей удовольствие и видеть потом продолжение себя в своих детях. Но ты должен понимать, что не являешься обычным мужчиной. Ты не обычный. Ты прошёл послушание и заслужил право стать миссионером, а Великий Невидимый настаивает: что заслужил, то и получи. Вот ты и получишь по заслугам своим!

Я всё ещё пытался работать под актёра, сидел с прикрытыми глазами и чувствовал, как по лицу ручьями стекает пот. Мозг лихорадочно искал выход. Что делать? Руки замотаны за спиной скотчем. Максимум, на что я способен, рвануть что есть силы к дверям и выскочить на улицу. Двое дикарей у входа не проблема, справлюсь. Но вот Вагул у стойки может натворить дел. Реакция у него ускоренная, рука всё время возле рукояти. Ганфайтер херов! Один выстрел… Боюсь, я даже до дверей добежать не успею. Впрочем, стрелять он не станет, я нужен примасу живым, другое дело, что сам примас легко остановит меня. Он быстрее. Значит, что? Ждать. Мёрзлый говорил, что бояться нечего. Штурмовики уже здесь, они видят сигнал с датчика, знают, где я нахожусь и… И?

— Сейчас ты думаешь, что штурмовики Мёрзлого окружают здание.

Я открыл глаза. Примас смотрел на меня в упор и улыбался. Он всё знал. С самого начала он просчитал ситуацию и переиграл Мёрзлого. Сиваш не главный его доносчик в Загоне, есть другие. Кто? Фитюшин? У того было и время, и возможность сообщить Олову, что Мёрзлый интересовался отправкой составов в конгломерацию, а дальше не сложно сопоставить факты и понять, зачем начальнику безопасности такая информация.

Но если это так, зачем примас явился на встречу?

Он что-то приготовил. Какую-то каверзу. В рукаве у него настолько мощный козырь, что он не сомневается, что сможет выбраться отсюда вместе со мной.

Что ты задумал, сволочь?

— Мёрзлый предсказуем, — проговорил примас. — Он дал тебе дозу, пригнал штурмовиков. Решил, что это поможет взять меня. Меня! О, Великий Невидимый, благодарю тебя за то, что своим разумом ты ослепляешь моих врагов, и они не видят очевидного, — примас перекрестился. — Мёрзлый привык полагаться на силу там, где нужна изворотливость. Ему не надо было пытаться поймать меня, и уж тем более нельзя было использовать тебя. Ты слишком ценен. Он объяснил тебе, кто такие проводники?

Я кивнул.

— Мёрзлый любит рисковать. Всегда любил. Это его и губит. Он как одержимый бросается вперёд, забывая про тыл. А это именно то место, которое нужно беречь больше остальных. Где его тыл, Дон, как ты считаешь?

Плевать, где у Мёрзлого тыл, сейчас меня больше беспокоили мои передовые позиции. Нож лежал на столе, пальцы примаса любовно поглаживали рукоять. Примас человек слова, сказал, отрежет, значит, отрежет. Как же это не правильно!

Я заёрзал. Что для меня лучше: умереть при попытке к бегству или превратиться в выхолощенного поросёнка? Какой богатый выбор.

— Его тыл — здесь, — не дождавшись ответа, сказал примас, и щёлкнул пальцами. — Приведите.

Двое миссионеров вывели из подсобки человека. Сверху до пояса натянут мешок, но даже он не скрыл точёную женскую фигуру. В голову бросилась кровь. Показалось мне это или нет, но… Данара? Господи! Пусть я не видел лица, но линии тела, рост один в один. И осанка. Это точно она!

Пленницу подвели к столу и усадили на стул. Она молчала, только ткань на уровне рта втягивалась и выпирала при дыхании, а меня продолжало колотить. Данара… Данара… Какое отношение имеет она к Мёрзлому?

Примас кивнул, и Урса сорвала с пленницы мешок.

Я вздрогнул: Алиса⁈

Девчонка выглядела абсолютно спокойной, лицо холодное, слово вырезано изо льда. На правой скуле царапина и синяки от пальцев на шее. Руки замотаны скотчем, на костяшках ссадины. Она сопротивлялась, и сопротивлялась умело, у одного сопровождающего разбиты губы и нос, у другого заплыл глаз. Когда сняли мешок, Алиса сделала несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание, и опустила глаза.

Я думал, она что-нибудь скажет, выругается, заплачет, но ни одна эмоция не скользнула по её лицу. Ну и выдержка. Мужики обзавидуются.

— Как ты тут… — вырвалось у меня.

Сейчас она должна сидеть за компьютером в колл-центре, но ни как не в этой пропахшей крапивницей клоаке между мной и Оловом. Да ещё скалящаяся рожа Урсы над нами. Чему эта глупая приорша радуется? Стоит мне рассказать примасу, чем они с послушником занимались, вместо того, чтобы искать меня, ей всяко станет не до смеха.

— Знакомься, Дон, это…

— Знаю. Алиса, помощница Мёрзлого. Думаешь, если взял её в заложники, Мёрзлый тебя выпустит? Шкуру старого енота тебе на воротник, а не пропуск в миссию.

— Ошибаешься, Дон, уже выпустил. Он не окружает здание, как ты думал, он даже не вошёл в посёлок, а сидит со своими штурмовиками на рельсах и ждёт, когда я позволю ему войти. А всё потому, что Алиса не просто помощница, она его дочь.

Пару секунд я переваривал информацию. Дочь. Ну, теперь понятно. Вот откуда исходит её холодность. Одна кровь. Оттуда же и должность помощницы с обеспечением по второму разряду, хотя упрекать Мёрзлого в использовании служебного положения наивно и глупо. Не тот случай. Алиса могла лежать под пальмой в Золотой зоне, пить коктейли и заниматься прочей ерундой, каковой занимается золотая молодёжь, а вместо этого наравне с нами скачет по пустоши, а сейчас и вовсе попала в ситуацию, которую ни один отец своему ребёнку не пожелает.

— Алиса…

Девчонка подняла голову.

— Дон, я не обязана отчитываться перед тобой, а уж тем более докладывать, кто мой отец.

— Я не об этом. Ты молодец, умнаядевочка, красивая. Скажи только, как тебя со всеми этими качествами сюда занесло?

Алиса перевела взгляд на примаса.

— Очень просто. Мой дорогой дядя Олово имеет большое количество последователей не только в Загоне, но и непосредственно в Центре безопасности. Прискорбно признаваться в собственной слепоте, но Штык оказался подлецом и предателем. Вот уж от кого не ожидала. Вызвал меня к угольному разрезу, наплёл, что отец велел проследить за Фитюшиным, а там эти двое, — Алиса лёгким кивком указала на сопровождение. — Связали, погрузили в платформу и привезли сюда. Хорошо, что не надругались по дороге.

— Видимо, нечем, — сыронизировал я.

— Тебя то же самое ждёт, — пообещала Урса.

— А твоего послушника?

— Прекращайте, — остановил нашу перебранку примас. — Тебя, девочка, никто не посмеет тронуть. То, что поцарапали немного, сама виновата, не надо было сопротивляться.

— Жаль, что я револьвер свой в колл-центре оставила, а то бы всех троих пристрелила, — без тени сарказма произнесла Алиса. — Ну ничего, у меня ещё будет время.

У неё, возможно, и будет, а вот моё подходило к концу. Вокруг стола собралось человек двадцать. На меня смотрели как на загнанного кабанчика. Примас кивнул, меня сграбастали и вытащили на середину зала. Двое держали под руки, ещё двое ухватили за лодыжки и силой развели ноги на ширину плеч. Держали крепко, не вырваться. Примас встал напротив, миссионеры выстроились полукругом за его спиной и загудели: у-у-у-у-у.

Несколько дикарей в качестве зрителей встали у стойки, наблюдая за тем, что должно произойти. Зрелище обещало быть запоминающимся. Вагул опёрся о стойку локтями и щерился прореженными зубами.

Примас поднял ладони перед собой и, покачиваясь на пятках, скороговоркой прочитал молитву:

— Сущий Свет во едино, да будет с нами. Сущий Бог во едино, да будет с нами. Имя Богу нашему — Великий Невидимый, да будет оно в нас. Узрим Сущность его, ибо она в нём.

Гудение усилилось. Миссионеры тоже начали раскачиваться, впадая в религиозный транс.

— Тот, кто встал передо мной, тот заслужил право узреть Правду. Да будет он чист помыслами своими. Тот, кто встал предо мной, тот заслужил возможность избавиться от скверны. Да будет он чист телом своим. Очистим же плоть грешную от грязи и позволим силе подняться над слабостью.

Гудение стихло. Примас воздел руки с ножом над головой.

— Дон, готов ли ты прикоснуться к Правде Великого Невидимого?

Я задёргался, рубашка насквозь пропиталась потом. Не знаю, что сейчас больше мною владело: страх или ненависть, наверное, страх, но и ненависти было в избытке.

— К чему? К правде? К какой правде? Ты безумный старик, по тебе яма плачет!

— Дон, согласен ли ты очиститься от скверны?

— Не согласен! Пошёл ты нахер вместе со своей шоблой к своему невидимому мутанту. Ненавижу вашу веру и вас вместе с ней!

— Мы принимаем твоё согласие. Великий Невидимый принимает твоё согласие. Да случится очищение, да станешь ты одним из нас.

Я повернулся к Алисе. Она сидела, опустив голову, и не смотрела в мою сторону, а я как будто ждал от неё чего-то. Но чего? Чем может помочь мне такая же пленница как я сам? У неё точно так же связаны руки и в отличие от меня даже нет нанограндов в крови. Да и вообще, это я должен её спасать.

Урса, ухмыляясь, приспустила с меня брюки, примас поднёс нож к мошонке.

— Одну минуту, старик! — выкрикнул я в бессильной надежде. — Одну минуту. Позволь.

— Это тебя не спасёт.

— Может быть. Но хотя бы отсрочит.

Где-то в глубине души витала надежда, что Мёрзлый всё же придёт на помощь, хотя здравый смысл утверждал, что Алиса ему дороже. Дочь одна, а проводника можно найти где-нибудь в другом месте, рисковать ради меня он не станет. Так что… Я закрыл глаза и сосредоточился. Если из этой передряги не вырваться, тогда нужно успокоиться и принять неизбежное. Меня оскопят, а не убьют. Раны зарубцуются, память останется. Я отомщу всем им и каждому в отдельности.

Я расправил плечи, втянул в себя воздух через нос… И увидел мир глазами Вагула. Он всё так же опирался локтями о стойку, отпуская в мой адрес едкие замечания. Происходящее ему нравилось, он ждал, когда нож рассечёт мою плоть. Боль, кровь — всё это доставляло ему удовольствие. Он и сам не против поступать таким образом, и уже поступал. Соседского мальчонку он поймал недалеко от оврага, затащил под откос и медленно резал, наслаждаясь его криками, а потом, пока он ещё был жив, надругался. Останки оттащил к полю крапивницы и издалека наблюдал, как твари жрут их.

Откуда я это знаю? Я как будто получал воспоминания из собственной памяти, а Вагул… как в шутере от первого лица. Я видел перед собой общую картину: себя с закрытыми глазами, примаса с ножом, Урсу, миссионеров. Повинуясь наитию, приказал Вагулу поднять руки, развести их в стороны. Погасил выскочившую из подсознания мысль, дескать, кто поднял мои руки? А дальше пошло как в любимой стрелялке. Я вытянул обрез и выстрелил дуплетом. Отдача отбросила руку, разбила локоть о край стойки, но боли не было, потому что это была не моя рука. Не обращая внимания на вопль дикаря, перезарядил оружие и снова выстрелил.

Расстояние небольшое, несколько метров, заряд картечи пробил широкую брешь в рядах миссионеров. По полу заелозили рваные тела и среди них Урса. Досталось наконец-то суке! Я преломил стволы, потянул из гнёзд новые патроны. Успел заметить, как к бару бросился примас, и в то же мгновенье Вагул захрипел, уронил обрез и зажал располосованное горло. Но это я увидел уже от дверей глазами Хомяка. Не раздумывая, заставил его поднять к плечу трёхлинейку, прицелиться в старика. Выстрел! Пуля прошла по касательной, ударилась о стойку и срикошетила в полку с бутылками. Зазвенело стекло, осколки посыпались под ноги барменши. Та завизжала, присела, а я передёрнул затвор, но сделать второй выстрел не успел. Нож примаса вспорол Хомяку брюхо.

Игра продолжалась, и она мне нравилась. Я переместился к Осипу, заставил его отпустить меня, а потом разрезать скотч на запястьях. То же самое проделал с Алисой. Девчонка переводила взгляд с меня на миссионера и не понимала, что происходит. Но теряться не стала и побежала к выходу. А я развернул Осипа к примасу, выхватил из кобуры пистолет и открыл огонь. Выстрел, второй, третий. Примас скакал по кабаку молоденьким козлёнком. Осип выпустил в него всю обойму, но ни разу не попал.

Увёртливый старик. Сменив обойму и продолжая выцеливать Олово, я попытался пройти к выходу. Однако одновременно удерживать под контролем чужое сознание и владеть собственным телом оказалось невозможно. Нужно выбрать что-то одно. Я выбрал Осипа. Главная цель — примас. Уберу его, решу все свои проблемы.

Я взвёл курок, надавил на спусковой крючок, и понял, что не могу сделать этого. Палец не слушался. Осип дёрнул головой, вытряхивая меня из себя, я напрягся, пытаясь удержаться, но сил почти не осталось. Почему?

Примас подошёл к Осипу, похлопал по плечу, забрал оружие. Я почувствовал, как на меня навалилась гора, и под её тяжестью опустился на пол. Воздуха не хватало, хотелось пить, сердце билось в бешенном ритме. Перед глазами поплыли звёздочки, голова закружилась, во всём теле дикое опустошение.

Старик присел возле меня на корточки.

— Вот в чём твоя сила, Дон: в контроле других. Впервые такое встречаю. Ты не разочаровал меня.

Он улыбался и, не смотря на то, что я покрошил его людей, не испытывал ко мне злости.

— Мы ещё увидимся, Дон, прощай.

— Ты меня бросаешь? — не скрывая сарказма, проговорил я.

— Алиса убежала, скоро здесь появится Мёрзлый, поэтому приходится уходить одному. Но ты помни, Дон, я всегда рядом. Со временем ты будешь становиться сильнее, мне будет труднее справиться с тобой, но всё же я попытаюсь. Мне нужен твой дар. Очень нужен.

Я уже не мог сидеть, и лёг на пол, уставившись в потолок. Говорить тоже не мог, но всё же прошептал:

— Сдохни…

— Когда-нибудь, Дон, когда-нибудь.

Он ушёл, а я так и остался лежать, не в силах пошевелиться. Мне была нужна вода, много воды и хотя бы один карат в вену. Всё вместе спасёт меня, а пока я чувствовал, как тихонько умираю. Рядом кто-то кричал, стонали раненные. Потом громыхнуло, как будто поезд с разбегу врезался в бетонный блок. Я на минуту оглох, ослеп, а когда пришёл в себя, увидел Алису. Девчонка водила платком по моему лицу, и ничего приятнее этих прикосновений я в жизни не чувствовал.

— Жив? — долетел издалека голос Мёрзлого.

Алиса помогла мне приподняться и поднесла к губам ингалятор. Надавила впрыск, я вдохнул, она надавила ещё. Мёрзлый подал флажку с водой. Я впился в горлышко, даже прикусил его зубами, чтобы ненароком не отняли, и пил, пил, а потом отвалился и задышал.

Меня взяли под мышки, оттащил к столу и усадил на скамью. Пол был залит кровью, кто-то из штурмовиков поскользнулся и едва не упал. Тела Вагула, Хомяка и трёх миссионеров оттащили к стене и побросали друг на друга. Барменша, уже не такая скучная, выставила на стойку бутылку самогона, Шмель трясущейся рукой наливал себе в стакан.

На периферии зрения снова возник Мёрзлый.

— Вот и проявился твой дар.

Он сказал это без какого-либо энтузиазма, словно и не был рад, что я наконец-то стал полноправным проводником, помощником и союзником в его нелёгком деле борьбы со злым гением, вознамерившимся захватить матушку Землю и превратить её в один огромный Загон.

— В курсе, ты чуть не убил себя?

Я промолчал.

— За три минуты ты сжёг все наногранды. Четверть дозы! Дон, ты чем думал?

— Думать некогда было, — огрызнулся я.

По правде говоря, я и не думал думать. Не до того было. Когда к твоим яйцам подносят нож, мыслительный процесс становится неактуальным, и на первый план выходит банальное действие. Вот я и действовал. А то, что подобные действия выжигают наногранды в крови, я знать не знал, а добрые союзники предупредить не соизволили, так что могут идти со своими придирками туда, куда я примаса периодически посылаю.

Алиса свела брови и печальным голосом пропела:

— Пап, ладно тебе, видишь, он и без того не в себе. Отойдёт, поправится, ты ему всыплешь, как любишь делать, а пока не трогай.

Это была откровенная манипуляция отцовскими чувствами. Точно так же Кира манипулирует мной, используя весь диапазон давления от грустного голоска до слезоточивых глазок, когда у неё возникает необходимость добиться чего-то своего. Как, оказывается, смешно смотреть на это со стороны.

В кабак вошла женщина. Года давно преодолели шестьдесят, слегка полновата, одета в строгое платье, на голове чёрный платок. Некоторое время она стояла на пороге, оглядывая зал, лужи крови на полу, трупы, разгромленный бар, потом прошла к нашему столу и, не спрашивая разрешения, села. Столь твёрдая уверенность подсказала, что эта женщина и есть та самая Василиса, чьим именем названа дача и которая решает все вопросы.

— Не говори «горе» пока не пустишь загонщика в дом, — проговорила она.

— Ты бы лучше людоедов не пускала, — в тон ей ответил Мёрзлый. — Ну-ка расскажи мне, как Олово здесь очутился? Похоже, это не твой дом, а его.

— Я его не пускала, Мёрзлый, и ты знаешь, что не вру. Всё ещё чувствуешь правду?

— Увы, а иначе давно разогнал ваша шарашку. Злишь ты меня, Василиса, очень злишь. Следи за своими. В прошлый раз у тебя рейдеры перевалочную базу устроили, теперь Олово. Терпение моё испытывать вздумала?

— Это свободное поселение. Люди приходят, люди уходят. Здесь никому не отказывают в приюте и никого не держат силой. И никому не позволяют правила диктовать. Кто за этот бардак ответит? Бог с этими миссионерами, но там у стены двое моих валяются, и это не абы кто, они за порядком приглядывали.

— Их Олово замочил, — с трудом выговорил я, не уточная нюансов. — А за Вагула ты спасибо сказать должна. Маньяк ещё тот. У вас ребёнок недавно пропал? Его рук дело. И, походу, не он один такой пропавший.

— Ты о чём, шлак? — нахмурилась Василиса. — Ты кто вообще, чтобы на моих людей наговаривать?

Но, кажется, я угадал, народ в посёлке пропадал. Возможно, пропажи списывали на миграцию, всякое в жизни бывает, сорвались, уехали, но ребёнка на это не спишешь.

— Не хочешь верить, не верь, мне плевать, — я повернулся к Мёрзлому, — а только мальчика он изнасиловал и убил. Косточки можно на краю поля у оврага поискать, если пёсотвари не растащили.

Мёрзлый кивнул, подтверждая. Василиса напряглась, новость её не обрадовала.

— Хорошо, по Вагулу вопрос снимаю, — согласилась она и ткнула в меня пальцем. — Только ты, зашлакованный, языком зря не трепли. Для родителей это горе, я сама с ними переговорю. А за разбой, — Василиса обвела взглядом зал, — кто-то должен ответить. Здесь не Петлюровка, у нас из культурных мест только театр да кабак. Где теперь люди стресс снимать будут? Кругом кровища одна.

С культурным местом она, конечно, переборщила, да и с разрухой тоже. Тут делов — тряпкой по полу пройтись, полку поменять, брагу под самогон поставить и можно дальше стресс снимать. Но Мёрзлый спорить не стал.

— Будет тебе ответчик. Твист! Тащи сюда этого говнюка.

Твист выскочил из кабака и через минуту вернулся, толкая перед собой Штыка. Рожа у штурмовика была разбита в мясо, шёл он приседая, то ли почки отбили, то ли яйца. Алиса смотрела на него обозлённой коброй, наверняка, она и отбивала.

— Получай, — махнул Мёрзлый. — Чего хочешь из него делай. Хошь режь, хошь суп вари. А лучше брось на краю поля, пусть его язычники заживо обгложут.

Штык вздрогнул.

— В тварь его обращу, — немного подумав, сказала Василиса. — Посажу на цепь возле администрации, будет прохожих пугать. А надоест, высушу и османам продам, они из него чучело сделают.

— Тоже вариант.

В Загон возвращались на броневике. Я сидел зажатый между Алисой и Твистом. Слабость так и не прошла, тяжело даются уроки владения даром проводника, нельзя пользоваться им бесконечно. Каждое движение выкачивает из крови наногранды. Сколько я находился вне себя? Две минуты? И четверть дозы улетело, словно и не было. Полная доза обеспечит восемь минут контроля, только боюсь после такого я уже не встану. Дар высосет все силы. Потребуется постоянная подзарядка. Но, допустим, Мёрзлый обеспечит меня, как союзника и партнёра, нанограндами. Возникает другой вопрос: как вновь заставить дар работать? Сегодня это произошло благодаря страху, а чего Загон потребует от меня завтра?

Олег Велесов Шлак 3.0

Глава 1

Я вернулся в блок. Ранг свободного агента позволял валяться на нарах сутками, главное, трать необходимые девять статов, и всё будет в норме. Ожидая очередного особого сотрудничества, я пытался найти в планшете хоть какую-то информацию о проводниках: кто они, из чего сделаны и какими способностями обладают. Всё, что удалось отыскать, отливало резким негативом. Мёрзлый говорил, что проводников не любят. Увы, это слишком мягко сказано — их ненавидели. Даже малейшее подозрение на то, что человек является проводником, приводило к мгновенному стуку в Контору, после чего подозреваемый исчезал навсегда. Чаще всего, в последний раз такого неудачника видели в компании с Матросом, двигающихся в направлении четвёртого выхода. Из этого можно сделать только один вывод: все сообщения о проводниках попадали в Центр безопасности, а потом уже Дряхлый проверял кандидатов на предмет их соответствия доносу. Судя по тому, что количество проводников среди сторонников Мёрзлого не увеличилось, доносы оказывались ложными, а подозреваемые пополняли ряды тварей в яме.

Ненависть к проводникам, похоже, намеренно культивировалась сотрудниками Смертной ямы. Не на каждом углу, но периодически на форумах появлялись предупреждения чаще всего сопровождаемые картинками в стиле Кукрыниксов, дескать, берегись этих тварей в человеческом образе, а иначе будет плохо. Однако, анализируя всё, что рассказал Мёрзлый плюс используя собственные ощущения, какой-либо глобальной опасности для человечества проводники не несли. Да, наши способности позволяли тем или иным способом доминировать даже над теми, кто вколол себе дозу, но это не давало нам подавляющего превосходства. Мёрзлый всего-то испытывал дискомфорт, когда ему лгали, и посредством холода заставлял лжеца сказать правду. Олово обладал отменной интуицией, что позволяло ему предугадывать опасность и уходить с её пути. Живучий, падла, но очень надеюсь, что и на такого живчика рано или поздно найдётся свой хер винтом.

О Тавроди я знал мало, на форумах о нём вообще не говорили, только в новостной ленте иногда мелькали сообщения, вроде того, что он наше всё, великий учёный, спаситель мира и прочая хрень в том же духе. Согласно версии Грызуна, подтверждённой потом Мёрзлым, Тавроди изобрёл нюхач, он же выделил из крови тварей наногранды, разобрался в их свойствах и определил максимальную дозу, при которой человек может их эффективно использовать. Не стану утверждать, что во всём этом ему помог дар, но без него явно не обошлось. То есть получается, Тавроди обладает определённым потенциалом исследователя, возможно, предвиденья.

Ну и теперь я сам. Первое время казалось, что главной моей особенностью является интуиция — эти наползающие на глаза ярко выраженные красные поля и пунктиры, которые то появлялись, то исчезали и скорее путали, чем помогали разобраться в окружающей обстановке. Однако Мёрзлый сказал, что с подобным сталкиваются все, кто начинает регулярно использовать наногранды. Да, это интуиция, но не на уровне дара, а всего лишь её обострение. Краснота впоследствии пройдёт, останется голое чувство опасности. У кого-то это проявляется ярче, у кого-то в крайне ограниченной версии. У меня, похоже, в ограниченной, потому что я умудрился несколько раз подпустить врага со спины, и ни одна волосинки при этом на дыбы не встала.

Зато проявился дар управлять людьми. Это как в шутере от первого лица: беру под контроль тело и вытворяю с ним, что заблагорассудиться. Вижу перед собой всю картину и выбираю оптимальный вариант действия. При этом подконтрольный мне человек прекрасно понимает, что происходит, только не может руководить собственной моторикой. Когда я взял под контроль Вагула, на меня обрушился шквал его эмоций, состоящих в основном из мата и знаков вопроса. Садюга никак не мог понять, почему руки его не слушаются. Как он затрясся, когда Олово кинулся к нему с ножом! В одно мгновение понял, что ему конец, а он не в состоянии ни то что руку поднять, слово не может вслух произнести. И при этом мне удалось получить доступ ко всем его паскудным воспоминаниям и мыслишкам. То есть, я могу не только управлять телом, но и копаться в мозгах, выуживая на свет информацию.

Умение на мой взгляд весьма полезное, но работает только при наличии в крови нанограндов, причём распад их при включении дара происходит с такой скоростью, что за две-три минуты я умудрился растратить четверть дозы.

Так никаких нанограндов не напасёшься.

Дар проявился под давлением событий, как его включать, я не понял, возможно, напряжением сознания, но чтобы это проверить, необходимо зарядиться. Я намекнул Мёрзлому, что мне нужны наногранды, он кивнул и обещал помочь, только вот уже третий день от него ни слуху, ни духу. Союзничек, блин. А ещё нужна тренировка. Я должен научиться мгновенно включать способность и регулировать расход нанограндов. Наверняка существует способ, позволяющий сократить потери заряда при использовании дара. Мёрзлый об этом ничего не сказал, буркнул что-то про время и послал меня к Дряхлому. Может действительно обсудить эту тему с начальником фермы? Пусть он и не проводник, но должен знать много. К тому же, мы теперь как бы в одной команде.

Да, так и поступлю.

Я посмотрел на часы. Почти полночь. Если сейчас отправится в яму, меня не поймут, сделаю это завтра после завтрака.

Утром пришло сообщение от Алисы:

Привет. Чем занимаешься?

Я ждал этого с той самой минуты, как мы расстались. Писать ей первым не решался, боялся показаться навязчивым.

Привет))) Ляжки тяну, наращиваю жир на животе. Пригласишь на кофе?

Ответа не было долго. Сначала я ворочался с бока на бок, не сводя глаз с экрана, потом встал, сходил в помывочную. Прошло уже минут двадцать, а Алиса всё молчала. Может я поспешил напроситься на кофе? Она могла воспринять это как дурной тон.

Почистив зубы и умывшись, отправился в столовую. По пути подмигнул Ровшану. Тот как раз начинал приём недовольных жильцов. Он состроил такую постную рожу, от которой у меня ещё сильнее разыгрался аппетит, поэтому на завтрак я взял манную кашу, сыр с булочкой и кофе-эрзац. Всё это обошлось в девятнадцать статов. Шикарный такой завтрак получился.

Когда допивал кофе, пришёл долгожданный ответ:

Сегодня не получится. Давай в другой раз.

Когда?

Я сообщу.

Хорошо, буду ждать. Как там насчёт особых заданий? Я уже четвёртый день без работы. Скоро статы закончатся.

С этим не ко мне. Я только курирую, а задания аналитическая группа раздаёт.

Понятно. Ладно, до встречи.

Чмоки.

Она меня поцеловала! Господи, она меня… Пусть виртуально, неважно, главное сделала это. Я подумал послать ей ответный поцелуй, но отказался от затеи. Даже не думай, Женя, даже не думай. Во-первых, ты женат, во-вторых… Первого вполне достаточно. Данара, Данара… Я по-прежнему люблю её, хоть и понимаю, что вряд ли когда-нибудь увижу…

Всё, забыли. Мне нужен Дряхлый.

Я отнёс поднос с посудой на мойку. Надо поспешать. Не уверен, что к главному фермеру меня пустят без предварительной договорённости, слишком он занятой человек. Чтобы увидеться с ним в прошлый раз, Ровшану пришлось устраивать революцию в блоке. Посмотрим, что потребуется сегодня.

В коридоре я встретил Гоголя. Он был один и без обязательной для внутренней охраны атрибутики. Выходной заработал? Шёл он со стороны рабочего выхода к Радию. Как обладатель синего статуса, Гоголь жил в восьмом блоке. Бывать в нём мне до сих пор не доводилось. У входа в восьмой блок отдельный пост охраны, заглянуть, не имея допуска, нельзя. Люди говорили, что вместо нар там двухуровневые комнаты, а цены в столовке ниже на порядок. Да и в магазине всё дешевле и выбор шире, а если чего нет, то можно заказать по каталогу, и товар доставят в тот же день. Оно и понятно — синие вам не коричневые и уж тем более не клетчатые. Интересно, а где живут зелёные? У Ровшана своё лежбище при блоке, отлучаться с рабочего места староста не имеет права. А у остальных? За всё время прибывания в Загоне, людей с зелёным статусом я видел немного, четыре, может быть, пять. Но в любом случае, им надо где-то жить. Семьи опять же. У того же Ровшана три неутомимых сожительницы, что не удивительно ввиду его служебного положения, и он содержит их получше, чем некоторые своих официальных жён.

Впрочем, это всё лирика, а Гоголь внёс в мою жизнь реальность.

— Дон, какого беса ты в коричневой рубахе разгуливаешь? По принудиловке соскучился?

Я и забыл, что с переходом в ранг свободного агента, снова стал клетчатым и мне полагалось вернуться к прежнему чёрно-белому состоянию.

— Сменю, спасибо, что напомнил.

— Галина на тебя злая, — Гоголь качнул головой. — Очень злая. Конкретно ты ей нахамил. Приказала ловить тебя на любых мелочах. Многие мужики с пониманием, зря придираться не станут, но найдутся, кто принудиловку на пустом месте присудят, лишь бы Галина их лишний раз похвалила.

— Разберусь. Сам куда намылился? Галина отгулом наделила?

— Аж на пять дней, — кивнул Гоголь. — Ты новости не читаешь? Завтра новое шоу стартует, я охотник, свою группу собрал.

Он приосанился, как будто подвиг совершил, но я не видел, чему тут радоваться.

— Нынче зайцы клыкастые пойдут, в курсе?

— В курсе. Только я людей не со свалки подбирал. В моей тройке у всех калаши, две гранаты. Будь у меня граната в прошлый раз, ты бы сейчас здесь не стоял.

— Как знать, может и зайцам выдадут, хотя бы одну, в качестве сюрприза для самоуверенных умников. Любишь сюрпризы, Гоголь? Прилетит к тебе такой под ноги, что делать станешь?

— Никто не вечен. Зато суточные подняли до тысячи, а премиальные за зайца до двух с половиной. Да и зайцев стало больше. Завтра в Радии посмотришь, как я их валю.

— Первый день не интересный.

— Теперь будет интересно. Правила поменялись, бить зайчатину можно со старта. У меня зона охоты вдоль железнодорожных путей, туда до хрена дебилов попрётся. Статы на счёт рекой потекут.

Я не стал его разубеждать. Дебилов действительно до хрена, только, как я слышал, среди зайцев процент добровольцев за семьдесят зашкаливает, а значит, народ пошёл туда не для того, чтобы его валили. Месиловка намечается та ещё. Может снова в зайцы податься? Время есть, вакансию для меня по старой дружбе найдут. Если позволят свою амуницию взять, тогда Гоголю со мной лучше не встречаться.

Возле арсенала расстались. Гоголь пристроился в конец длинной очереди к окошку за оружием, а я направился дальше. Возле Радия встретил ещё одного бывшего сослуживца. Перед заслонкой переминался с ноги на ногу Ковтун. Нормальный мужик, он мне нравился в отличие от злобного как сторожевой пёс Аргона. Одет и снаряжён согласно Устава, непонятно, какого беса он тут забыл. Заслонка — зона ответственности внешних.

— Привет, Дон, — заулыбался Ковтун.

— Привет, — кивнул я. — Во внешники перебрался?

— Куда мне безоружному. Если только по доброте душевной подарит кто ржавую одностволку. У меня жена, двое деток, тёща. Ни скопить, ни развернуться. Все статы на семью уходят.

— На детей, вроде как, Контора доплачивает.

— Талоны на особое питание. Мелочь. Жена не сотрудничает, тёща ворчит, с детьми сидеть не хочет, только жрёт. Задолбала такая жизнь. Так что не обессудь.

— Ты о чём?

— О том, что ты одет не по статусу. Галина сказала, ты со вчерашнего дня свободный агент, а все свободные агенты в чёрно-белом ходят, — он напрягся, лицо стало злым. — Штрих-код предъявляем. Быстро!

О как! Я опешил, пальцы подсознательно сжались в кулаки. Пусть Гоголь и предупредил, что во внутренней охране у меня товарищей больше нет, но как-то всё резко получилось.

— Ты чего, Ковтун? Так закричал, что я едва не обделался. Помилосердствуй, не пугай меня.

— Выполняй, что приказано! И кулаки расслабь. Расслабь, говорю! И не дёргайся! Мне с тобой в рукопашке не соревноваться, видел, как ты с фермером расправился. Он рапорт писать не стал, а я, если ударишь, напишу. За нападение на сотрудника охраны месяц принудиловки прилетит не заморачиваясь. А пока три дня, и радуйся, что так мало. Ну?

Я опустил руки. Вот сука этот Ковтун. Когда под одним логотипом ходили, в уши мурлыкал, ластился, а едва разошлись, кандалами трясти начал. Ладно, стерплю, деваться некуда. Свод законов сейчас на его стороне.

— Проверяй, — протянул я ему запястье, хотя что проверять, если мы оба знаем, какой у меня статус на самом деле.

Ковтун навёл сканер, ухмыльнулся.

— Так и есть, Дон, нарушение положения о статусе. Ты шлак, а рубаха коричневая. Внимательнее надо быть, — он вывел на планшет форму «Протокол». — Я могу ещё пару несоответствий найти, но на первый раз прощаю. Номер свой диктуй.

Я не стал кочевряжиться. Можно, конечно, с левой под дых, как Матрос мне когда-то, но Мёрзлый этого не одобрит.

— Двести сорок, сто двадцать семь, сто восемьдесят восемь.

Ковтун быстро забил цифры и кивнул:

— Вперёд пошёл.

— Сам поведёшь?

— Мне помощники без надобности. Ты теперь в базе числишься как принудильщик, попытаешься сбежать, окажешься вне закона. Любой загонщик или дикарь получит право тебя убить. Но ты же не дурак, Дон, тебе этот геморрой не нужен. Посидишь на ферме трое суток, листья пожуёшь, выйдешь. Потом ещё что-нибудь нарушишь, опять посидишь. У меня такое чувство, что ты рецидивист, Дон. Полгодика на ферме отработаешь однозначно. Похудеешь, стройным станешь, а то вон какую ряху отъел.

— Полгодика? Ну-ну, выслуживайся. Думаешь, Галина тебе шоколадку купит?

— Зря глумишься. Галина Игнатьевна из тех, кто добрых дел не забывает, а за тебя уж и подавно вниманием не обойдёт. Нельзя хамить таким людям, Дон, нельзя.

Переговариваясь, дошли до ангара с БТР. Дальше Ковтуна не пустили, командир бронетранспортёра по рации вызвал конвой из фермерской охраны. Те приняли меня под белы рученьки и отвели в знакомую камеру.

С той поры, когда я отдыхал в ней последний раз, ничего не поменялось. Принудильщики сидели вперемежку с донорами, последних можно было определить по серым лицам приговорённых к трансформации. Я сочувственно причмокнул, но не более того. Из тех, кого мы взяли в рейде, не было никого, успели отправить на трансформацию. Процесс капитализации начался. Сколько дней прошло? Два? Сейчас они ещё выглядят нормально, а вот завтра начнётся ломка. Семьдесят рыл одновременно начнут орать. Впрочем, орали и сейчас. Крики, вопли и рычание не утихали в яме ни на минуту. Подобный аккомпанемент на «Лунную сонату» не вытягивал, поэтому спать под него так себе удовольствие, но куда деваться. Я прошёл подальше от решётки, раздвинул пару тел, освобождая место, и прилёг. Утренний развод на работы закончился не меньше часа назад, до обеда можно спать спокойно.

Смешно получилось: шёл в яму и попал в яму, правда, не туда, куда стремился. Что я там говорил, Матрос со смеху сдохнет, когда меня увидит? Так и случилось, пускай гроб себе заказывает.

Напротив у стены сидела девчушка, которую мы с Гоголем приговорили. Детей к работам в яме не привлекали, но от наказания не освобождали. Всего таких недоработников в камере оказалось пятеро. Ещё три девочки и мальчик что-то чертили на полу, проговаривая вслух считалки, иногда вымеряли пальцами квадраты, но чаще отвешивали друг другу полновесные щелбаны.

— А ты что с ними не играешь? — спросил я.

— Они из третьего блока, у нас война. Мне нельзя с ними играть и разговаривать.

— Я тоже из третьего блока.

— Ты взрослый, ты не считаешься.

— Тогда садись рядом, — я бесцеремонно подвинул ещё одного соседа. — Хочешь историю расскажу?

— Какую?

— А какие ты любишь?

— Страшные, и чтобы было немножко про любовь.

— Не рано тебе про любовь?

— Не рано. Про любовь никогда не рано, особенно про красивую. Знаешь такую историю?

— Ну-у, — неуверенно протянул я, — не помню. А ты знаешь?

— Одну. Хочешь расскажу?

— Расскажи.

— Значит так, — девчушка приосанилась. — Было это давно, я тогда ещё не родилась. Разворот уже случился, но жили плохо, хуже, чем сейчас. Мне здесь кашу каждый день дают и белый хлеб с маслом, а тогда детям не давали. Контора тогда воевала с Комитетом спасения за место под солнцем. Бабушка говорила, люди очень злые были, потому что с едой было плохо, а станок почти не работал, потому что на большую землю ничего не отправляли.

— А сейчас что отправляют?

— Наногранды. Ты не знаешь что ли? Об этом все знают. А тогда нанограндов не было, и станок работал плохо. Конторщики с комитетскими и с глаголами насмерть бились. И с тварями тоже бились, но твари в городе живут, сюда они редко прорывались, здесь и без них кровушки хватало. Конторщики никого не боялись, защищали загонщиков всем чем ни попадя. И стреляли, и резали. А ещё они первыми стали наногранды себе колоть, потому и победили. А пока не победили, у них была очень красивая девушка. Я когда вырасту, такой же красивой стану. В неё сразу двое конторщиков самых сильных влюбились. Они друзьями были, а из-за той девушки рассорились. Она выбрала самого-самого сильного и красивого и собралась за него замуж, и тогда второй её похитил и…

Девчушка замолчала, подбирая слово.

— Надругался. Понимаешь, что это?

— Понимаю. А имена у тех друзей и у девушки были?

— Были. Только я не знаю, и никто не знает, потому что это сказка. Мне её бабушка рассказывала, и она говорила, что сказка — ложь. И ещё что-то про Лукоморье. Слышал про него?

— Слышал, — кивнул я и продекламировал. — У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том, и днём и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом. Идёт направо — песнь заводит, налево — сказку говорит. Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит…

— Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей… — подхватили слева.

— Избушка там на курьих ножках стоит без окон, без дверей… — поддержали с другой стороны.

Голоса унылые и слабые, потому что место само по себе к веселью не располагало, но все вместе мы прочитали ещё несколько строф:

— Там лес и дол видений полны, там на заре прихлынут волны на брег песчаный и пустой, и тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской…

То, что в Загоне, а уж тем более в Смертной яме люди наизусть читают Пушкина, для меня прозвучало откровением. Вот он наш культурный код. На века. Воздвигай любые препятствия, отправляй в параллельные миры, а он всё равно пробьётся чрез все препоны, и победит.

— Ну, а чем история закончилась? — спросил я.

— Там мутно очень, — девчушка махнула ручонкой. — Девушка сбежала, но её поймали плохие люди из города и убили, а жених отомстил всем: и плохим людям, и похитителю. И сам тоже погиб. Такая вот сказка. Бабушка говорила, что у сказки продолжение есть и что она обязательно расскажет мне, когда подрасту, но не успела.

— Умерла?

— Не знаю, может, и не умерла ещё. Её в тварь обратили по мягкой процедуре. Мы тратили мало, а пенсии не было, вот и пришлось её отдать, — в глазах девчушки блеснула злость. — Лучше бы мамку с папкой отдали. Их не жаль, они нюхачи. А бабушка учительницей была, пока не обезножила. Заботилась обо мне. А как обезножила, пришли фермеры и забрали её. Я до сих пор плачу.

Глаза ребёнка наполнились влагой, по щеке прокатилась полновесная слезинка. Но выглядело это не по-настоящему, эмоции казались не подлинными. Девчушка не отводила от меня испытующего взгляда. Ждала ответной реакции, то ли жалости, то ли добрых обещаний, дескать, освободимся и я помогу тебе, чем смогу, желательно статами. Возможно, и бабушки никакой не существовало, а если и существовала, то в каком-то ином образе, не учитель, а сборщица крапивницы. Но сказка наверняка имела под собой реальные события. Сказки на пустом месте не рождаются, и у этой тоже должна быть отправная точка. Вопрос — от чего отталкивался первый её сказитель?

А девчушка, не дождавшись от меня какого-либо сочувствия, рассержено фыркнула и вернулась на прежнее место, что только укрепило моё предположение о фальшивом горе по никогда не существовавшей учительнице.

Глава 2

После обеда, состоявшего из листа крапивницы, меня в компании ещё двух принудильщиков отправили на сотрудничество. Дали в руки мётлы, велели подметать галёрку вокруг ямы. В диаметре яма была не меньше сотни метров, так что объём работ предстоял не маленький. Махая метлой, я частенько подходил к краю, обведённому бетонным барьером, и заглядывал вниз. Там, на глубине трёх этажей, шевелилась жизнь. Десятки тварей доживали век, нагуливая в крови наногранды. Я видел, как им вывалили несколько мешков крапивницы; твари двинулись к кормушке, сейчас начнётся бойня. Я отставил метлу и приготовился к зрелищу. Коптич рассказывал, как багет в одиночку перебил стаю язычников, и порадовать себя похожим зрелищем было бы забавно.

Однако ничего не произошло. Твари огрызались друг на друга, толкались, но до прямого столкновения дело не доходило. Удивительно. Сама природа создала из кровожадными, посмотришь на рожу — и становится дурно, однако приём пищи, если подобное определение можно отнести к мутантам, прошёл относительно спокойно. Твари брали по несколько листьев и отходили в сторону, торопливо заглатывая свою порцию.

— Удивлён?

Я обернулся. За спиной стоял Дряхлый. Он прогулочным шагом подошёл к барьеру, облокотился и пальцем указал вправо.

— Вон там у стены видишь лизун?

Я проследил за направлением. Там действительно сидело подобие страшилки из комиксов, напоминающее старого шимпанзе. Старого, потому что от затылка вниз по хребту тянулась полоса седой шерсти. Для тварей такие полосы показатель возраста. Этому лизуну лет… даже боюсь подумать. Наверное, один из первых от начала Разворота, да и обратился в серьёзном возрасте.

— Вижу.

— Между собой мы зовём его Кротом. В яме он уже больше двадцати лет, — подтвердил мою догадку Дряхлый. — Он главный среди этого сброда, руководит всем внутренним процессом, начиная от порядка и вплоть до выдачи претендентов на сушку. Твари слушаются его как отца родного.

— Лизуны самые слабые из всей этой зачумлённой линейки монстров, — сказал я.

— Верно, — согласился Дряхлый. — Физически они слабее остальных. Ни скорости, ни силы, регенерация немногим выше ящерицы. А вот в ментальном смысле равных им нет. Не сравниться никто. Где бы лизун не появился, он берёт под контроль всех тварей. Основное средство коммуникации между ними — простейшие жесты и мимика, причём основную роль выполняют глаза. Общение взглядом. Возможно, лизуны обладают зачатками телепатии, передают сообщения при помощи образов. Точно ответить на этот вопрос нельзя. Необходима серьёзная дорогостоящая аппаратура, которая позволит провести изучение этого феномена. Но Контора отказывается выделять средства. А жаль, — он поморщился. — Я уверен, мы на пороге величайших открытий, которые изменят понимание мира в целом.

Лизун повернул голову в нашу сторону, как будто почувствовал, что мы говорим о нём. А может, действительно почувствовал, или услышал каким-то своим внутренним ухом.

На форумах много пишут о тварях: повадки, способности, как не попасть к ним на ужин. В основном это касается багетов и язычников, их чаще остальных можно увидеть на экранах планшетов и Радия, отсюда и дополнительное внимание. Кое-что просачивается о пёсотварях и подражателях. О лизунах почти ничего. По умолчанию они считаются безопасными. Не известно ни одного случая, когда лизун напал на человека. Тут уж скорее лизунам надо бояться придурков, внезапно возомнивших себя старателями и вышедших на сушку.

— Мёрзлый сообщил мне о твоём даре, — резко сменил тему Дряхлый. — Не знал о таком. Управлять людьми… Давно он у тебя проявился?

— На Василисиной даче впервые.

— Каким образом?

— Под давлением обстоятельств. Поднесли нож к орешкам, я и взбрыкнул. Неприятно, знаете ли, когда ваше естество щекочут острым лезвием. Тут какой угодно дар проявится.

— И как ощущения?

Я пожал плечами.

— Сначала удивление, потом пошёл всех крушить. Ну а в конце опустошение, жажда, упадок сил. Чуть не сдох, короче.

— Это от того, что ты одномоментно использовал весь запас нанограндов.

— И что делать?

— Контролировать выход. Используя дар, никогда не торопись. Сохраняй хладнокровие, все эмоции — вон. И уж точно ничего не надо крушить. Как в том анекдоте: спокойно спускаешься с холма и имеешь всё стадо. Как только возьмёшь наногранды под контроль, расход резко уменьшится. Понятно?

— Понятно. Осталось получить дозу, и можно начинать тренировки. Не подскажешь, где разжиться парой карат?

— Это уж сам решай. Оружие у тебя есть, ворота открыты. Иди на сушку, с процессом знаком. В артель вступать не советую. Старатели народ наблюдательный, быстро разберутся, кто ты есть. Им проводник — как выигрыш в лотерее. Заставят работать на себя, либо сдадут Конторе, читай — Тавроди. Из его лап живым уже не выберешься. Но выбор опять же за тобой.

— Я от Олова ушёл со всей его бригадой чёрных плащей, с артелью тоже как-нибудь справлюсь.

— Хочешь испытать судьбу? Пожалуйста. Только старатели не людоеды, они с тварями в рукопашную сходятся, с тобой тоже не побоятся. Один на один может и не сладят, но всей артелью — не сомневайся.

Я припомнил нашу встречу с Грызуном в «Отвёртке». Он не струхнул перед наведённым автомата, да и вообще не походил на труса, просто заговаривал зубы, сокращая расстояние. Был уверен, что справиться. Так что Дряхлый сейчас не пугал, знал, что говорит.

— Тогда пусть Мёрзлый меня дозой обеспечивает.

— Мёрзлый и без того рискует. По идее, он к тебе даже подходить не должен. Ты слишком заметная фигура в Загоне. Кровавый заяц. Если станет известно, что начальник безопасности проявляет к тебе интерес, об этом сразу доложат Тавроди. А уж если всплывёт, что Мёрзлый передаёт тебе наногранды, тогда сразу беги в конгломерацию, да и то я не уверен, что тебя оттуда не достанут.

— Вас всех послушать, так этот Тавроди маньячило похлеще Олова.

— Похлеще или нет не знаю, но в поле его зрения лучше не попадать.

— У него какой дар?

— Без понятия. Он мне не докладывал, а сам я как-то стесняюсь спросить. Олово однажды попытался узнать, теперь в горах живёт.

— Так они из-за этого рассорились?

— Кто «они»?

— Олово, Тавроди, Мёрзлый и Гук. Я фотографию видел, на которой они вроде бы друзья. Улыбаются. С чего они вдруг рассорились?

Дряхлый сузил глаза.

— Ковыряться в прошлом опасная затея, Дон, а ковыряться в прошлом таких людей как эти вообще смертельно.

— А что тут особого? Фотография и фотография, кусок бумаги.

— С фотографий обычно всё и начинается. Ладно, ты мети дальше…

Он собрался уходить, но я остановил его.

— Погоди, Дряхлый, ты же всё равно в яме главный, так? Отпустил бы меня? Ты сам сказал, мне на сушку надо, а ваша принудиловка только настроение портит. Душа по свободе плачет.

— У тебя какой срок?

— Три дня.

— Вот через три дня и отпущу. Dura lex, sed lex[1]. Не надо нарушать правила, а тем более хамить уважаемым людям. Впрочем, вечером Мозгоклюй пожалует. Завтра очередное шоу начинается, ему зайцы нужны. Если есть желание, могу отправить на подработку.

— Мёрзлый тебя за такую идею не похвалит, — насупился я.

— Как знаешь, — он кивком указал на метлу. — Тогда вот твоё оружие на ближайшие семьдесят два часа. Начинай атаку.

Вечером действительно явился Мозгоклюй. Получилось, как в прошлый раз: все желающие и способные к передвижению встали вдоль стены. Мозгоклюй с мисс Лизхен прошли вдоль строя, отобрали человек пятнадцать. На мой взгляд товар оказался так себе, второй свежести. Добрая половина были из нюхачей, около трети — яркие представители Петлюровки. По каким статьям повезло им попасть на ферму можно лишь предполагать, но трансформации они предпочли участие в шоу,тем более что правила поменялись и шанс выжить увеличился. Готов предположить, что всех их специально отлавливали к началу праздника, дабы охотникам не слишком просто было валить уготованный к ликвидации шлак. Очень рассчитываю, что петлюровцы и добровольцы устроят им кровавую баню. Согласно слухам, витающим от одного форума к другому, народ там подобрался клыкастый.

Я, разумеется, участвовать в мероприятии не собирался. На фига оно мне? Был я там, не понравилось, лучше уж к зрителям. Сидя в камере посмотреть шоу вряд ли получится — планшеты отобрали, телевизора нет — но срок мой заканчивается аккурат к финалу трёхдневного празднества, так что успею глянуть, чем там сердце успокоится.

Мозгоклюй заметил меня. Впился взглядом, побледнел, и не поймёшь сразу: обрадовался или испугался.

— Привет, — подмигнул я.

— Ты опять здесь, — это был не вопрос, а утверждение.

Мисс Лизхен отреагировала однозначно издевательски.

— Ох ты, снова это чудо. Надеюсь, тебя на трансформацию приготовили.

— Увы, — состроил я грустную физиономию, — всего-то на принудиловку. Через пару дней отпустят.

— Жаль, — судя по тону, мисс Лизхен действительно было жаль. — Интересно было бы посмотреть, в кого ты трансформируешься. Наверняка, в какого-нибудь язычника. Такое дерьмо во что-то более приличное трансформироваться не в состоянии.

Не знаю, как вообще возможно трансформироваться во что-либо приличное, ибо твари сами по себе не могут быть чем-то приличным, поэтому я показал ей средний палец, на что она изобразила презрение и отвернулась.

Отобранный материал увели. Возле решётки на секунду задержался Матрос, покачал головой и тоже ушёл. Камера опустела на треть. Но это ненадолго, завтра ретивые охранники вроде Ковтуна, пополнят наши ряды.

Утром я надеялся снова отправиться в обход ямы с метлой в руках. Работа пыльная и нудная, но физически не тяжёлая. Однако сегодня распределением командовал Матрос. Он назвал десяток номеров и среди прочих мой. Через галёрку, нас провели в боковой проход, в конце которого находилась спусковая площадка на нижний ярус. Внизу суетилась целая команда в чёрных халатах и с логотипами ямы на груди. Нам выдали кожаные фартуки и респираторы. Четверо охранников упакованные по полной программе, встали по бокам. В груди заныло: что ещё за новшество? Воображение выдало ряд картинок, в каждой из которых меня либо скармливали тварям, либо самого превращали в тварь. Хотя глупость, конечно, на кой тогда дали респираторы? Нет, тут что-то другое.

Матрос прояснил ситуацию:

— Идёте на разделку. 240.127.188, ты со мной.

Он обратился ко мне по номеру, а не по имени, как к заключённому. Неприятно, потому что после того разговора во время рейда, я начал испытывать к нему симпатию: ещё не друзья, но уже не враги. Но может быть это такая замысловатая интрига, чтобы остальные не догадались, что мы отныне из одной команды.

Мои сокамерники уже знали, что такое «на разделку» и уверенно направились по широкому штреку вглубь яруса. Охрана осталась на месте, значит предназначалась она для каких-то других целей.

— Семён Игоревич велел показать тебе процесс сушки, — сказал Матрос.

— Зачем?

— Не ко мне вопрос, я лишь выполняю приказ. Пошли.

Странные идеи у Дряхлого. Мне уже доводилось видеть, как сушат тварей. Сначала Старшина, потом редбули продемонстрировали всё в мельчайших подробностях. Но, видимо, на ферме это происходит как-то иначе. Хорошо, посмотрим, всё равно мне здесь ещё двое суток топтаться.

Мы прошли к широкой хорошо освещённой площадке. Справа стояли два длинных стола из нержавейки, мои сокамерники уже заняли позиции рядом с тесаками в руках. Возле узкого прохода, перекрытого металлической плитой, расположились двое фермеров. Кто бы не прошёл через проход, он сразу попадал в тесную клетку. Рядом находился цилиндрической формы агрегат в паутине пластиковых трубок. Каждая заканчивалась длинной иглой. Стационарный нанокуб.

Матрос кивнул:

— Начинайте.

Плита отъехала в сторону, открывая проход в яму. То, что это именно яма, сомнений не возникло. Звуки и запах, рванувшие изнутри, иных мыслей не навевали.

Некоторое время ничего не происходило. В открывшемся отверстии мелькали тела — сплошное мельтешение тел. Показалось или нет, но я заметил несколько детёнышей. Господи, они здесь ещё и размножаются! Если кого-то до сих пор интересует вопрос, есть ли жизнь после смерти, то вот он ответ: есть. То, что когда-то было людьми, умерло и возродилось в бесенячьем обличье. Трижды правы те, кто утверждает, что ад находится на земле, а я теперь даже знаю, в каком именно месте он находится и как точно этот ад называется.

В проёме показался язычник. Он вошёл пригнувшись, опираясь передними лапами об пол, осмотрелся. Я приготовился услышать визг и приоткрыл рот, чтобы снизить давление на перепонки, но язычник лишь клацнул зубами и, выпрямившись, шагнул в клетку. Взгляд безвольный и не враждебный, хочешь — подойди и погладь, не укусит. Фермеры, ничуть не боясь, нацепили ему на запястья и лодыжки кандалы и закрепили на прутьях клетки.

Плита вернулась на прежнее место, перекрывая проход, и язычник как будто проснулся. Забился в истерике, взмахнул лапами. Но цепи держали крепко, не вырвешься. Когда он осознал это, резко плюнул языком в фермера. Костяная бритва пролетела сквозь прутья решётки, нацеленная в лицо. Фермер как будто ждал удара. Сместился в сторону, перехватил язык рукой и дёрнул на себя. Язычник заверещал, а фермеры споро принялись втыкать иглы ему в вены. Цилиндр загудел, заработала центрифуга, выкачивая кровь из твари на живую.

— Так больше нанограндов выкачаешь, — негромко пояснил Матрос.

— Догадался, не маленький, — буркнул я. — А фермеры твои под дозой?

— По-другому нельзя, ситуации разные случаются.

Тело язычника задёргалось; он ослаб, упал на колени. В глазах ещё теплилась жизнь, но её огонёк неумолимо гас. Нанокуб зашипел, сбрасывая давление вместе с чёрной жижей отходов, и один из фермеров махнул рукой:

— Забирайте.

Передняя дверца клетки открылась, туша вывалилась на пол. Принудильщики зацепили её крючьями и затащили на разделочный стол. Застучали тесаки. Ничто не должно пропасть зря: кровь людям, мясо тварям.

— Тридцать карат, — сообщил тот же фермер.

Это почти вровень с дикарём. Метод сушки на живую реально выгоден, и не так опасен.

Следующим стал подражатель. Я ещё ни разу не видел его так близко, вплотную. Тварь более чем неприятная. Рыжик назвал его упырём. Да, так и есть — упырь. Тело тощее, живот выпуклый, как у любителя пива. Голова круглая, узкий лоб, узкие глазки, выступающая вперёд массивная челюсть. Зубы мелкие острые, кожа бледная, с глубокими складками, почти синюшная, да и весь вид как у утопленника. На пальцах кривые когти, которые, по утверждению того же Рыжика, рвут броники как бумагу. Наверняка бригадир преувеличил способности твари, но вряд ли намного.

Фермеры нацепили на него оковы, плита вернулась на место. Подражатель, как и пред тем язычник, словно вышел из оцепенения, начал рваться, но цепи держали крепко. Я решил проверить, правда ли, что он реагирует на человеческий голос, и пропел:

— Дважды два четыре, это всем известно в целом мире…

Подражатель на мгновение застыл, впился в меня окровавленным взглядом и протянул бурлящим голосом:

— … всем известно… дважды… известно…

И рванулся так, что цепи разлетелись на отдельные звенья. Прутья клетки прогнулись, в щель протиснулась лапа. Я попятился, но подражатель тянулся не ко мне. Он ухватился за прут и вырывал его. Взревел, потянулся за вторым. Один прут полетел в сторону разделочного стола, второй свистнул над моей головой. Я едва успел присесть. Подражатель швырял не целясь, просто разбрасывал, а иначе половину из нас точно бы перекалечил.

Фермеры резво отскочили, охрана вскинула автоматы.

— Куб не заденьте! — закричал Матрос.

Его не услышали. Калаши заработали дробно, на пол посыпались гильзы. Подражатель, сопротивляясь напору калибра семь шестьдесят два, выбрался из клетки, сделал шаг и осел. Вокруг расплылась кровь и вместе с ней невысушенные наногранды.

Я прикусил губу, хотелось громко сказать: Твою же мать, Семён Семёныч! — но не сказал. Вместо меня высказался Матрос:

— Извини, Дон… но ты мудак.

Объяснять он ничего не стал, да это и не требовалось, но всё же я попытался оправдаться:

— Откуда я знал, что он так среагирует? Я, можно сказать, первый раз такого упыря вблизи вижу. Предупреждать надо!

— Никто тебя предупреждать не обязан. Твоё дело смотреть и слушать, а ты… Сушку испортил. Клетку теперь по новой варить, — он повернулся к принудильщикам и заорал, как будто во всём произошедшем были виноваты они. — Ну, что стоим? Хватайте этот хлам и тащите на хоздвор. Скажете сварщику: пока не починит никаких ему перекуров.

А мне вручили ведро и тряпку. Пока я размазывал кровь по полу, фермер разъяснил суть совершенной мной ошибки.

— Для подражателя звук человеческого голоса — это как страх для багета. Происходит резкий вброс нанограндов в кровь, никакая клетка уже не удержит.

— А если ничего не говорить, то он прям лапочка, — буркнул я, выжимая тряпку.

— Его лизун под контролем держит. Есть у них такая функция. А ты рот открыл, количество нанограндов увеличилось, и вот результат. Это старатели подражателя с ножа берут, а наша охрана такой технике не обучена, так что давай, мой чище. Семён Игоревич грязь не любит.

[1] Закон суров, но это закон (лат.)

Глава 3

Полы я вылизал до такого блеска, что любой кот позавидует. В камеру вернулся убитым, получил свою пайку из двух листьев и отполз в угол. Думал, после ужина лечь спать, но привели нового арестанта. Его тут же окружили и засыпали вопросами: как там на шоу?

— Месиво! — восторженно отозвался новичок. — Такой мясорубки никогда не было!

Его распирали эмоции.

— Народ в Радии воет. Зайцы объединились в стаи и режут охотников, как баранов. Уже четыре группы свинцом нафаршировали. Там у них команда одна, братья Трезубцы с Петлюровки. Это жесть! Посадили охотника в чан с водой и сварили. Если и дальше так пойдёт, завтрашний день ни один охотник не переживёт.

Слушатели одобрительно загудели, большинство болели за зайцев. Мне тоже было насрать на охотников. Бьют их — и слава богу. Гоголя только жаль. Он хоть и говнюк, но мне нравится. Ну ничего, выйду, хлебну за него пивка.

А пока придётся довольствоваться листьями.

Ночью меня подняла охрана и, толком не разбудив, вывела из камеры. На галерее ждал Матрос. Он сунул мне под нос бумажку, на которой красовалось шестизначное число, что-то в пределах ста тысяч, спросонья я не разобрался во всех циферках.

— Что это?

— Счёт за причинённый ущерб. Стоимость потерянных нанограндов, разбитого куба, клетки и ещё по мелочи.

— Охренеть, а я подумал, мне новый номер присвоили. И чё, хочешь сказать, я должен это оплатить?

— Контора сама спишет неустойку, так что поздравляю, ты в красной зоне. Надолго.

«Надолго» мягко сказано. Сумма солидная и явно превышающая реальные потери в несколько раз. Куб пострадал только внешне, основные узлы не затронуты. Фермер проверял его при мне — работал. Все потери сводились к пролитой крови и разломанной клетке. Сколько можно выкачать нанограндов из домашнего подражателя? На живую пусть полтинник. По среднему курсу это около тринадцати тысяч плюс за клетку пятьсот статов. Ну и откуда взялись сто косарей?

Я выдал эти мысли Матросу, он лишь пожал плечами:

— Если тебя что-то не устраивает, подай жалобу модератору. Её перенаправят в Контору, там решат.

— Долго решать будут?

— Ты такие вопросы задаёшь… Проведут повторное расследование, опросят свидетелей, подсчитают затраты. В Загоне всё решается по закону.

— А закон — это Контора, против себя не попрёт. В общем, как везде и во все времена.

— Ну ты же не дурак, Дон, всё понимаешь. Неустойку, хочешь ты того или нет, платить придётся, тем более что Контора подсуетилась и выдала тебе билет на физиотерапию.

— На что?

Он протянул реквизированный при аресте планшет.

— Читай.

Я открыл сообщения, на экран сразу выскочило:

Предложение по особому сотрудничеству: операция прикрытия.

У меня уже была одна операция прикрытия. В ходе неё я получил по голове, после чего очнулся в вонючей землянке. Как оказалось, меня использовали в качестве подсадной утки, чудо, что голову не пробили. Повторения не хотелось, уж лучше в яме отсидеться.

— Принимаешь? — Матрос смотрел на меня испытующе.

Я скрипнул зубами:

— Кого? Кота в мешке? Хотелось бы подробностей для затравки.

— Правила не меняются. Ты либо принимаешь предложение, либо нет. Если принимаешь, получишь подробности. Решай. Видишь, насколько Контора тебя уважает, сама позволяет сделать выбор.

Сказано было с сарказмом. Понятно, что никакого выбора у меня нет, да и наслоилось одно на другое слишком удачно: счёт за ущерб, особое сотрудничество. Видимо, очень особое, а то бы счёт выставили поменьше. Как будто специально на крючок меня подвесили, да что там крючок — кукан. Хрен спрыгнешь.

— А как же принудиловка?

— Кончай тупить, Дон. Выбирай.

Я с силой надавил «да», едва экран не треснул. Через минуту прилетел текст:

Вы должны проследовать в трактир «Кровавый заяц». По прибытии доложить.

— Где этот трактир?

— Петлюровка, — не глядя на экран, прояснил Матрос. — В самой глубине, у террикона. Мрачное место. Раньше назывался «Овощ», потом переименовали. Чуешь в чью честь?

— Чуют знаешь что? Как попасть туда?

— На платформе, разумеется, пешком ты до обеда не доберёшься.

Матрос провёл меня на хоздвор. У ворот стояла платформа с логотипом фермы, за рулём Желатин. Вот и снова встретились. Слишком часто нас жизнь стала сводить, вернее, Контора. Только на этот раз он один, без компании. У него, небось, тоже особое сотрудничество, не извозом же решил подработать.

В кузове лежала моя экипировка: оружие, разгрузочный жилет, плащ. Всё подготовили, сволочи. Я облачился, проверил наличие патронов в магазинах. Полные: три запасных рожка к автомату и три к пистолету на разгрузке. Нормально, отбиться от пары багетов хватит. Особенно порадовал плащ. Ночи прохладные, после дневной жары контраст более чем ощутимый.

Я показал Матросу большой палец и сел в кабину.

— Жми педали, любезный.

— Как скажешь, начальник, — отозвался Желатин и надавил акселератор.

На территории Загона ночью заблудиться невозможно. Каждый комплекс зданий освещён: Радий, ТЭЦ, угольный склад, депо, даже выездные ворота и железнодорожную платформу подсвечивала череда унылых фонарей. И только Петлюровка напоминала бездну. Если и блеснёт где жидкий огонёк, так исключительно возле вывески питейного заведения. На улицах тихо и пусто; изо всех звуков только мягкое урчание двигателя электроплатформы.

Часы на планшете показывали начало третьего. Скоро рассвет, небо стало чуть менее тёмным, и лишь возле «Кровавого зайца» по-прежнему гнездился мрак. Тень от террикона ложилась на длинный одноэтажный барак, вросший в землю по второй венец. Окна закрыты плотными ставнями, дверь массивная, но низкая, заходить пришлось нагнувшись, дабы не разбить голову о притолоку.

Внутри, слава богу, горели лампочки, шипел патефон голосом Вертинского, сидели люди — по виду, самые закостенелые петлюровцы. Едва я вошёл, в меня уткнулось не менее двух десятков злобных рыл. Видеть приглаженных загонщиков здесь не привыкли и, если бы не автомат на шее, боюсь, через минуту-две меня со всеми почестями вышвырнули на улицу.

Но автомат Калашникова тот ещё миротворец. Взгляды поскучнели, народ вернулся к бутылкам и картам.

Я приглядел свободный стол, сел. Автомат положил на колени. Желатин сел напротив. Для него местная обстановка была родной. Он щёлкнул пальцами и жестом показал бармену, что от него требуется.

Я достал планшет, отправил сообщение:

На месте.

Ответ пришёл не такой, какого я ожидал.

В течение двадцати минут вам необходимо собрать команду добровольцев в составе не менее трёх и не более шести человек. Цель: ликвидация участников шоу Мозгоклюя именуемых «зайцы». Сумма вознаграждения каждого члена команды не может превышать двойного порога оплаты «охотника» в сутки. Вооружение и боеприпасы предоставляются по необходимости.

По готовности сообщить имена и территориальную принадлежность каждого члена команды.

Вот те раз…

Они хотят, чтобы я пошёл мочить зайцев. А ни чё, что я сам когда-то был зайцем, и с тех пор эти милые зверушки мне ближе и дороже, чем охотники? Со стороны Конторы это не есть гуд. К тому же мне предлагается набрать бойцов из среды петлюровцев, да ещё в трактире имени меня. Весьма сомнительно, что предложение местным населением будет воспринято с энтузиазмом.

Но особое сотрудничество не отменишь, его нужно выполнять. Да ещё ограничение по времени. Надо торопиться.

— Ты только шофёр или ещё на что-то согласен? — посмотрел я на Желатина.

Бармен поставил перед ним поллитровый шкалик и блюдо с варёным картофелем. Рюмка была одна, вилка тоже, значит, моё участие в пиршестве не предусматривалось.

Желатин наполнил рюмку, размял картофелину и выдохнул:

— Вздрогнули!

Выпил, закусил, вытер губы.

— Конкретно что предлагаешь?

— Конкретно: валить зайцев на шоу.

Желатин снова потянулся за шкаликом.

— Говно затея. Слышал, какую бойню зайцы на первом этапе устроили? То же и на втором будет, — и поморщился. — Без меня. Я тебя доставлю, куда скажешь, на этом всё.

Первый блин комом. Но сдаваться рано, не зря же меня направили именно в это место. Наверняка тут есть люди, готовые последовать за мной. Я встал, прошёл к стойке. За спиной бармена висел мой портрет: небольшой, да и качество так себе, но, если приглядеться, узнать можно. Повернулся к залу.

Рядом за столом шла вялая игра в карты, за соседним тоже играли. На столах стояли бутылки, кружки, миски с закусками. Справа у стены дребезжала гитара, в диссонанс с Вертинским создавая такую какофонию, что хотелось оборвать струны и намотать их на шею гитариста.

Поборов раздражение, я громко сказал:

— Внимание, господа!

Никто не пошевелился. Желатин хмыкнул и опрокинул в себя третью стопку.

Я снял калаш с предохранителя, передёрнул затвор и выпустил весь рожок поверх голов посетителей. Грохот выстрелов заложил уши, бревенчатые стены осыпались щепками. Народ повскакал с мест, кое-кто даже лёг на пол. Позади звякнуло стекло, похоже, бармен уронил что-то.

Я неспешно поменял магазин.

— Рад, что привлёк ваше внимание.

Не скажу, что петлюровцы испугались. У многих при себе было оружие, в основном обрезы. По огневым возможностям с автоматом не сравнить, но если они возьмутся за меня всем скопом, то рассвет я увижу вряд ли. Однако мои действия впечатление произвели.

— Ты охренел, сучий выпердышь⁈

Дальше посыпался словесный понос, весьма изощрённый и разнообразный; возникло ощущение, что некоторые товарищи от слов готовы перейти к делу.

Я снова передёрнул затвор, и ругательства иссякли.

— Друзья, у меня осталось три магазина. Если кто-то из вас думает, что их я тоже потрачу на стены этого прекрасного заведения, то пусть встанет ближе к дверям, дабы я не задел тех, кто считает иначе. Ну, — я принял позу Рембо, — есть желающие встать напротив?

С моей стороны это было большой наглостью, потому что петлюровцы по-прежнему имели возможность достать оружие, внутренне я даже приготовился среагировать… Но вместо этого грянул хохот. Народ ржал от всей души, и это вызывало раздражение не меньшее, чем гитара. Может, реально разрядить оставшиеся магазины в них?

К стойке шагнул здоровяк. Оружия при нём не было, но на столе рядом с картами лежал ТТ.

— А ты весёлый. Где-то я тебя видел.

— На стене за спиной бармена.

Петлюровец присмотрелся к портрету.

— А и верно. Ты тот самый… — и обернулся к залу. — Братва, это Кровавый заяц! Во, сука, натурально во всю величину. Гней, не зря ты клоповник свой переиначил. Глянь, название само прискакало.

Это замечание слегка добавило веселья присутствующим, но ненадолго. Смех стих.

— Чё те надобно, заяц? Думаешь, наше пивко вкуснее загоновского? А хрен ты угадал. Всё пиво из одной бочки разливают.

Снова послышались смешки.

— Мне нужны люди, — чётко произнёс я. — Сильные, смелые, готовые на всё. Пять человек.

— Сколько платишь?

— А для чего узнать не хочешь?

— Сначала оплата.

— Две тысячи в сутки. На два дня.

— Ого, — кивнул здоровяк, — две штуки нормально. Стало быть, вернуться не все.

— Это он на шоу зазывает, — скрипнул кто-то. — У Мозгоклюя ныне охотники в дефиците, вот и рассылают вербовщиков. Угадал? На шоу вербуешь, заяц?

— Угадал, — подтвердил я.

— Пошёл ты на хер со своим шоу. Мы лучше по телеку посмотрим. Может покажут, как тебя самого грохнут. Поржём досыта.

— За всех не говори, Нужник, — повернулся к говоруну здоровяк. — Две штуки статов нормальная цена, всяко больше, чем старое шмотьё по Развалу собирать. Я за две штуки согласен. Кормёжка тоже за твой счёт, заяц.

— Само собой, — согласился я. — Как тебя кличут?

— Во! — здоровяк закатал правый рукав, демонстрируя на внутренней части предплечья татуировку. В готическом стиле там было выбито имя: Внук. — Прочитал?

— Прочитал. А моё имя во, — я распахнул плащ, демонстрируя бирку на клапане рубашки. — Ещё раз зайцем меня назовёшь — пристрелю. Это, кстати, всех касается.

— Нормальный расклад, — кивнул Внук. — Дон. Хорошее погоняло, запомню.

— Ещё есть желающие? — оглядывая зал, спросил я.

Минуту тянулась тишина, потом из угла прохрипели:

— Я пойду.

К стойке вышел… Вышла женщина. Невысокая, одежда мужская, волосы коротко стрижены, взлохмачены, лицо смято в гримасе вечного недовольства. Страшненькая, как подражатель, и такая же бледная. Под мышкой висела кобура, из которой высовывалась потёртая рукоять нагана.

— Я пойду, — повторила она. — Две тыщи и мне лишними не будут.

— Что, Юшка, с полюбовничками совсем херово стало? — скривился Нужник. — Не трахает никто? Заработать не удаётся? И верно, с такой харей-то… Иди, иди, зайцы тебя уж точно поимеют. Среди них, кстати, Трезубцы, они давно тебя разложить мечтают.

— А хошь я тебя разложу? — окрысилась Юшка.

Нужник махнул рукой и вернулся к столу.

Желающих положить свои жизни во имя Мозгоклюя больше не нашлось. Только трое, если считать и меня. Маловато. Но вряд ли я ещё кого-то здесь найду, разве что под дулом пистолета, но такие бойцы в бою пользы не приносят.

Я достал планшет.

— Слышь, загонщик, меня тоже возьми, — подкатил сбоку белобрысый червяк. На вид проныра каких поискать. Плутовской взгляд, пальцы в наколках, редкие усики под носом. Такого не с собой брать, а пинка под жопу да пулю вдогонку, чтоб не вернулся.

— Ты кто?

— Звездун погоняло. Я раньше при Квартирнике обитал, потом с хозяином рассорился, сюда рванул. Падлой буду: если возьмёшь — не пожалеешь. У меня только, слышь, оружия нет.

— А на кой ты мне в бою без оружия?

— Ну, мало ли, подранят кого или ещё что, тогда и я прибарахлюсь, а стрелять умею, уж поверь. На крайняк сгонять куда могу, вещи поднести. Слышь, Дон, я не брезгливый, на что угодно подпишусь. Возьми, а? А пустому мне здесь кранты.

Первое впечатление оказалось верным — проныра. Если бы люди не были нужны, даже говорить с ним не стал.

— С Гвоздём из-за чего рассорился?

— Так… Бабка одна стуканула, что я у неё вещички подбил. А на кой мне её шмотьё? Сам рассуди: что со старухи взять? Слёзы. Да и не по этому делу я. Дочка у неё больно пригожая, поглядывала на меня, а я на неё. Хех, а бабка приревновала, вот и наплела хозяину, что я её обнёс. Ну ты же Гвоздя знаешь, он разбираться не стал, а приговор у него один — свежевание, вот я и рванул.

Да, на Гвоздя это похоже. Я хоть и знаком с ним всего ничего, однако с основной чертой характера столкнуться успел.

— Ладно, посмотрим, из чего ты сделан.

— Только это, слышь… Должен я бармену. Пол косухи.

— Выживешь — расплатишься.

— Само собой. Но поручиться бы, а? Вдруг не выживу? А без поручителя он меня не отпустит. Поручись, начальник. Пожалуйста.

— Ты крапивницы обожрался, Звездун? Я тебя впервые вижу. Какое поручительство?

— Дон, братишка, — Звездун скрючил рожу, того и гляди расплачется, — я каждый стат отработаю. Клык даю! — он поддел ногтем передний зуб и провёл пальцем по шее.

Я глянул на бармена. Тот сверлил меня поросячьими глазками. Пятьсот статов деньги небольшие, ещё вчера я бы выложил их не поморщившись, а сегодня на моём счёте красный ноль. Но проблема в том, что у меня и завтра денег не будет, и послезавтра, и послепослезавтра. Если Звездун не выживет — а такое вполне реально — платить его долги будет нечем.

— Ладно, поручаюсь.

Ох, не пожалеть бы, но слово не воробей — вылетело.

Бармен положил на стойку ладонь.

— Принято. Три дня даю. Если Звездун долг не выплатит, спрос с тебя будет.

— Договорились.

Я отправил сообщение:

Команда собрана. Внук, петлюровец. Юшка, петлюровка. Звездун, квартирант. Вместе со мной — четверо.

Часы показывали три минуты пятого. С момента получения задания прошло шестнадцать минут. Успел.

Не позднее восьми часов утра вы должны быть в Троллейбусном депо № 11. Вас встретит куратор.

Я выключил планшет и указал на выход:

— Садимся на платформу. К восьми часам должны быть в Троллейбусном депо.

Желатин потянулся к шкалику, я схватил его за руку.

— Хватит.

— Не ссы, гаишников на дороге нет, права не отымут.

— Доедем до депо, можешь ужраться в мясо, а сейчас мне нормальный водила нужен. Поехали.

Лысый напрягся, попытался вырвать руку из захвата, но я держал крепко, да ещё довернул чуть и надавил на локоть.

— Всё, всё, начальник, — заскрипел он зубами. — Нет так нет, чё ты? Отпусти. Уже рассвело, доедем быстро. Через два часа на месте будем.

Выбравшись на улицу, я велел Юшке садиться в кабину, сам сел в кузов с Внуком и Звездуном. Желатин рванул так, словно за нами стая багетов гналась. У Западных ворот платформу тормознули. Охранник недоверчиво осмотрел кабину, заглянул в кузов. Увидев мой автомат с пристёгнутым магазином, нервически вздрогнул.

Я протянул ему запястье со штрих-кодом.

— Дон, допуск арсенала второй категории, по поручению Конторы направляюсь в Развал. Проверяй. Только скорее, времени мало.

Охранник провёл по запястью сканером, глянул в планшет и кивнул:

— Езжай.

Желатин вывел платформу на Обводное шоссе и утопил тапочку до полика. Промелькнул новый городской квартал, охрана на периметре только рты разинула, глядя нам вслед. Потом показались казармы Анклава, огнём полыхнул красный транспарант над воротами. Очень хотелось завернуть на секундочку к штаб-звеньевой Танюшке Голиковой и показать ей средний палец. А заодно и Натахе. Ох уж они позлятся! Я даже вообразил, как обе редбульши исходят негативом от бессилия, и это немного подняло настроение.

Промелькнул Петькин дом. Лизуна я не увидел, но почувствовал. Что-то торкнуло в голове, как будто эхо. Слов не разобрал, да их, скорее всего, и не было, однако гул поднялся такой, что я невольно обхватил череп руками, иначе бы его разнесло в щепки.

Я чувствую тварей. Без дозы, без всего. Пока ехали до Овражного проспекта, по спине то и дело прокатывались холодные волны, а волосы на затылке дыбились. Вот она хвалёная интуиция проводника. Красноты больше не было, только ощущения. Самих тварей я не видел, да и конкретно место указать не мог, только направление. Шарил глазами по кустам, пытаясь разглядеть средь плетения ветвей и листьев кровавый отблеск глаз, но впустую. Нужна доза.

Нужна… От желания вколоть себе наногранды сводило скулы. Стоило представить, как они растекаются по жилам, тело охватывала дрожь. Это такая сила, такая… а теперь ещё возможность забраться в чужую голову и узнать все тайны…

Желатин свернул на Овражный проспект. Часы показывали начало восьмого. Над крышами поднималась труба резервной ТЭЦ, справа показался мост, за ним мелькнуло истлевшее платье Сотки. Привет, девочка!

Внук и Звездун, словно услышав мои мысли, сказали вслух, соблюдая неписанный ритуал:

— Привет, Сотка!

Я стукнул по борту:

— Стой!

Желатин надавил на тормоз, и платформа юзом проехала по дороге, оставляя за собой чёрные полосы.

— Чё случилось?

— Отлить надо.

— Чё так срочно? До Депо не дотерпишь?

Не отвечая, я спрыгнул на землю и прошёл к краю оврага. За два месяца ничего не изменилось: мост, опора, густые заросли черноклёна, а значит мой Панцеркампфваген никто не нашёл. Хотя если присмотреться, то можно угадать в паутине ветвей чересчур ровные линии корпуса, выступающую командирскую башенку, короткий ствол… Или мне это только кажется, потому что я знаю, что прячется в густых зарослях?

Да, кажется. Но танк по-прежнему стоит на месте, иначе все кусты и деревья были бы переломаны. Мне нужно было убедиться, и я убедился. Он мой козырь. Несколько раз я намеревался обменять его на самого себя, но обходилось, возможно, наступит такой момент, когда не обойдётся.

Я вернулся на платформу. Желатин, не оборачиваясь, хмыкнул:

— Ты целый куб слил что ли?

— Не твоё дело. Жми на педали.

К воротам Депо мы подъехали без пятнадцати восемь, Желатин снова хмыкнул:

— Говорил же успеем.

Из гнезда на крыше проходной выглянул наблюдатель. Ствол пулемёта подхватил нас ещё на подъезде, Звездун испуганно вжал голову в плечи, Внук зевнул и прикрыл глаза. Стрелять в нас не станут, на радиаторе был отчётливо виден логотип Смертной ямы, так что зря Звездун боится, да и не может единственная грузовая платформа создать угрозу внешнему посту. А вот мозг изнасиловать могут вполне, поэтому я в скором порядке отправил месседж:

Прибыл в Депо, встречайте.

Я оказался прав, раскрывать ворота перед нами не спешили. Наблюдатель вяло шевелил челюстью, как будто пережёвывал жвачку, и мерил нас равнодушным взглядом. Палец лежал на гашетке, вызывая в душе неприятные ощущения.

— Ты хоть ствол отведи, — попросил я.

— А оно тебя напрягает?

Такие вещи способны напрячь любого, ну разве что кроме Внука; здоровяк дремал, приклонив голову к борту.

— Напрягает.

— Дадут команду — отведу.

Минут через семь из проходной вышел разводящий, поправил кобуру на поясе и спросил сердито:

— Имя?

— Дон. Со мной Внук…

— Насрать на остальных.

Он обошёл платформу, заглянул в кабину, осмотрел кузов. Осматривал так, словно надеялся обнаружить атомную бомбу, и очень расстроился, когда не обнаружил. Ещё раз прошёлся по мне недобрым взглядом.

— Платформу на стоянку, сам в администрацию. Ждут тебя.

Ворота отъехали. Желатин плавно надавил на газ, объезжая защитную стену. Слева расположился уже знакомый фургончик операторов коптеров, монтажники готовили площадку для съёмок.

На стоянке стояли два лёгких броневика и десяток грузовых платформ. Броневики наверняка принадлежали местной охране, тяжёлые по штату положены только штурмовикам, как и спаренные зенитные установки. Между депо и платформами крутились зашлакованные. До начала второго этапа оставался час, пользуясь возможностью, они в скором ритме грузили ящики с овощами, чтобы потом, бросив все дела, следить за шоу, тем более что от этапа к этапу оно становилось интереснее. И кровавее.

Желатин причалил возле броневика, я выпрыгнул из кузова.

— Ждите.

— Начальник, пожрать бы чё, — проканючил Звездун.

— Столовая в админке на первом этаже.

— Так это… со штрих-кодом неувязка, — он показал чистое запястье.

— А карточка где?

— Карточка в кармане, да только на ней пусто. У язычника статов больше.

— Ты обещал, что на довольствие поставят, — напомнил Внук.

Ну да, обещал, только как выполнить пока не знаю. Для начала надо встретиться с человеком от Конторы, обговорить детали, порешать вопрос с боеприпасом. Если ситуация с разбушевавшимися зайцами обстоит так, как обрисовал Нужник, то своего нам не хватит.

— Ждите, будет всё, — пообещал я и направился в администрацию.

Охранник на входе смерил меня подозрительным взглядом и потянул пальцем курок.

— Куда? В столовку?

Честно говоря, уже надоело объяснять каждому, кто я и чего хочу. Но таковы правила. В Депо я чужой несмотря на то, что загонщик, и без постоянных проверок не обойтись.

— Охотник я, в администрацию вызвали.

— А-а… На второй этаж иди, там спросишь.

По лестницам и коридорам сновали люди. Четверо курили на площадке. Одного я узнал — Кромвель. Он тоже меня признал. Думал, кивнёт по старой дружбе, справится о здоровье, но видимо потеря Афони до сих пор неподъёмным грузом отягощала его память. Охотник скривился и проговорил презрительно:

— Ну теперь-то мы точно всех зайцев на фарш пустим.

Пропускать мимо ушей замечание я не стал.

— Где Жестянщика потерял, любезный? И кстати, — я кивнул на его подельников, — ты дружкам своим говорил, что сталось с Афоней? Мужики, если он начнёт болтать, что Афоня в отпуск уехал, не верьте. Я лично ему рожу утюгом отрихтовал, ни один пластический хирург не исправит. Расплющил вместе с черепом!

Кромвель раскрыл рот, но что ответить не нашёл. Сжал кулаки. Я качнул головой: не советую, и откинул полу плаща, показывая нож. Охотник скрипнул зубами и отступил.

Я прошёл вдоль по коридору, на дверях ни циферок, ни названий. Куда идти? Заглянул в пару комнат, похоже, склад. Ящики под потолок, тюки. Попробовал спросить, но от меня отмахнулись — не до тебя. Решил вернуться к Кромвелю, он по-любому должен что-то знать, не просто так здесь околачивается, но тут меня окликнули:

— Дон!

Алиса.

Девчонка стояла в конце коридора у окна. Я не видел её несколько дней и, увидев, сразу понял: соскучился. Как же я соскучился. Как всегда, не улыбчивая и холодная, но такая притягательная. Снежная королева. Настоящая дочь своего отца. Хотелось броситься к ней, взять за руку…

Сдержался. Подошёл степенно, как это делают наёмники и убийцы из фильмов и улыбнулся уголками губ.

— Привет, крошка. Какими судьбами?

— Я курирую тебя. Забыл?

— Ах да, теперь вспомнил.

— Я должна проинструктировать тебя. Слушай и не перебивай. Вообще, это глупо с твоей стороны попасть на принудиловку, да ещё устроить погром.

— Ты о подражателе? Да я…

— Не перебивай!

Я демонстративно зажал рот ладонью.

— Будь серьёзней, Дон. На тебе долг…

— Вы спецом его на меня повесили! — мгновенно взорвался я. — Кинули, как последнюю шлюху, а теперь ещё и попрекаете! Долг, долг! Я что, отказывался от сотрудничества? Дон, нужно сделать то — иду и делаю. Дон, нужно снайпера из окна выкинуть — иду и выкидываю. Нахера вы меня на бабки подвесили? Мне их до конца жизни не выплатить.

Алиса выслушала мою истерику и с прежним невозмутимым видом ответила:

— Во-первых, никто на тебя специально ничего не вешал. Это обычная практика. Накосячил — получи, впредь умнее будешь. Во-вторых, сто тысяч не такая уж и большая сумма, отработаешь, — я промолчал, и она продолжила. — Дальше. Через час начинается второй этап. Что было на первом, ты уже знаешь. Ситуацию нужно менять, это приказ Конторы. Зритель целиком на стороне зайцев, видимо, до сих пор под впечатлением от твоего выступления и ждёт нечто подробного. Поэтому принято решение вернуть тебя, но уже на стороне охотников, и изменить ситуацию. При всём, так сказать, уважении к потребителю контента, побеждать должны охотники. Для этого по особому сотрудничеству собрали четыре группы. У каждой своя зона ответственности. Смотри сюда, — Алиса развернула карту на планшете. — Твоя начинается от железной дороги и тянется до проспекта Революционеров. Застройка плотная, строения барачного типа, много зелёнки. Мест, чтобы устроить засаду, достаточно. Тебе в помощь пойдут остатки трёх групп охотников.

Она водила пальчиком по экрану, подчёркивая длинным ноготком границы улиц и кварталов, и это выглядело настолько мило и сексуально, что моя злость начала потихоньку испаряться.

— Сколько всего зайцев?

— Около сотни.

Я присвистнул:

— Нихрена себе выводок!

— Бояться нечего, они разделены на группы и находятся на разных контрольных точках. У каждой группы свой маршрут.

— Да не боюсь я, чё ты? Коптеры будут?

— Будут, — кивнула Алиса. — На тебя работают восемь операторов. Общий контроль и взаимодействие осуществляю я. План простой: мы выслеживаем, скидываем координаты, вы уничтожаете. Для связи используем планшет, как раньше.

— Почему не рацию? Удобней было бы.

— Слишком много желающих пообщаться в эфире, а каналов всего три, путаница начнётся, поэтому обмениваться информацией будем по старинке. И не забывай: ситуация напряжённая, в Конторе на этой почве разлад. Никто не оказался готов к подобному обороту, думали, охотники люди опытные, справятся. Не справились. Так что действовать надо максимально жёстко, и это касается не только зайцев, но и личного состава группы. Вчера были случаи, когда люди уходили с позиций. С ними разберутся, Загон предательства не прощает, а твоя задача не допустить подобных эксцессов среди своих.

Алиса протянула коробочку, похожую на портсигар. Я открыл. Внутри лежали семь одноразовых шприцев, шесть с метками жёлтого цвета, один с красной. Наногранды!

— Жёлтые — четверть дозы, — пояснила девчонка. — Красный — полная.

Я потянулся к красному.

— Не торопись, — придержала мою руку Алиса. — Не сейчас. За воротами. И начинай с малого.

Начать хотелось именно сейчас и с большого, от нетерпения задёргались плечи. От Алисы это не ускользнуло.

— Дон, не позволяй нанограндам владеть тобой. Ты — хозяин, они — слуга. Не наоборот. Контролируй себя.

— Да я контролирую… Контролирую. Чё ты? Нет, значит, нет.

Со вздохом разочарования, я спрятал портсигар в боковой карман разгрузки.

— Как насчёт моих бойцов?

— Если ты об оплате, то статы им переведут по окончании шоу.

— Я не об этом. Кормёжка, боеприпасы, вся эта мелочь. На пустой желудок много не навоюешь, как и голыми руками.

— Поняла тебя. На время шоу у вас всех второй уровень обеспечения. Завтракайте, потом поднимайтесь сюда, у кладовщика получите всё необходимое. Ровно в девять ты должен быть на КПП.

Часы показывали восемь двадцать одну. Чтобы успеть, надо торопиться.

Глава 4

Я отвёл группу в столовую. На раздаче получили обычный утренний набор продуктов для привилегированного шлака: манная каша, сыр, масло, кофе. Внук взял всё в двойном количестве. Желатин вздумал было пожрать на халяву, пришлось показать ему средний палец. Обеспечение только для бойцов; для извозчиков оплата по общему тарифу.

Закидавшись едой, поднялись на второй этаж. Алисы не было, но толстощёкий мужичок в синей рубашке провёл нас на склад и выдал два забитых под завязку вещмешка. Пояснил коротко:

— Сухпай, аптечка, патроны.

Выложил на прилавок два укороченных калаша и трёхлинейку с оптикой. Звездун схватил винтовку, провёл ладонью по цевью. Глаза загорелись. Похоже, не врал, когда говорил, что умеет стрелять.

Глядя на кладовщика, я вспомнил причину, по которой попал на принудиловку. Надо бы поменять рубашку, а то как бы второй срок не схлопотать.

— Любезный, у тебя клетчатого обмундирования не найдётся? А то коричневое мне как-то жмёт.

Синий цепким взглядом осмотрел мою рубаху и кивнул:

— На обмен могу.

Мы обменялись. В чёрно-белом варианте стало проще. И легче. Кажется, я начинаю понимать, почему Гук не торопится менять статус.

К КПП мы подошли за несколько минут до девяти. Здесь уже собралась большая группа участников и провожающих. Я заметил режиссёра, того самого, из-за которого в прошлый раз отхватил люлей на первой контрольной точке. Мозгоклюй что-то ему втолковывал, он послушно кивнул и отошёл к камере.

Лёгким шагом подлетела мисс Лизхен.

— А, это ты, бульдожка, — нарочитым хамством отреагировал я на её появление и усмехнулся, ожидая реакции. — Что на этот раз протявкаешь?

Неподалёку стоял по стойке «вольно» штурмовик. Одно её слово… и может начаться стрельба с непредсказуемыми последствиями, ибо бить себя как раньше я не позволю, пусть даже на мне одежда в клеточку, а на нём бронежилет пятого класса защиты.

— Дон, у меня нет возможности тратить энергию на твои дебильные выходки. Время! — мисс Лизхен постучала по запястью, хотя часов на нём не было. — Становись у амбразуры, как в прошлый раз. Помнишь позицию? Занимай. Твои дружки слева и справа. Кто из вас Юшка?

Петлюровка сдвинула брови.

— Ну я, и чё?

— Да ни чё. Просто хотела понять, кто из вас женщина. Ты, голубушка, губки бы подкрасила и глазки подвела, а то так сразу не отличить.

Внук громогласно заржал. Режиссёр обернулся и крикнул:

— Тишина на площадке!

Я показал ему палец — маленькая месть за нашу первую встречу. Его скорёжило; он тоже мог пожаловаться штурмовику на хамство, но сделал вид, что не заметил жеста, ибо человек с ружьём — великая сила, а если у него есть граната… Кстати, о гранатах. Я наклонился к вещмешку. Патроны, патроны, патроны… Во втором тоже патроны, шесть банок консервов, аптечка. Гранат нет. Жаль, парочка бы мне пригодилась. Ладно, посмотрим, что в аптечке. Бинты, жгут, антисептик. Это банальность. При существующих технологиях, типа нюхача, оживителя и нанограндов в чистом виде, все прочие средства лечения не котируются. Экономит Контора на низшем звене сотрудников.

Подошли охотники, жалкие остатки трёх групп, которые обещала мне в помощь Алиса. Пять человек. Учитывая, что в каждой группе должно быть трое, получается, за вчерашний день четверых они потеряли. И это только на одном маршруте. Много. Но для шоу это только плюс. Просмотры наверняка зашкаливают, да и лицензионные продажи в Прихожую и конгломерацию должны расти.

Но численность моей маленькой армии меня сейчас интересовала лишь постольку поскольку. Важнее была комплектация. А вот с этим не очень. Вооружение у охотников бросовое: ружья. Калаш только у одного, и этот один — Гоголь. Два дня назад он весь светился, рассказывая, что собрал собственную группу, мечтал о реках статов. Теперь выглядел потухшим. Нелёгкими оказались заработки на крови.

Из-за его плеча выглядывал Кромвель. Идти под моё начало удовольствия ему не доставляло, но куда деваться: что есть, то есть. Я тоже не был счастлив от его присутствия, однако щёки надувать и выпячивать губы не стал.

— Вставайте рядом, — тут же взяла в оборот охотников мисс Лизхен. — И рожи повеселее сделайте. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь, не на убой же отправляетесь.

Последняя фраза развеселила всю площадку. Захихикал и режиссёр, поглядывая на меня недобро.

Охотники встали по бокам, пошёл обратный отсчёт: шесть… пять… четыре… три… две… одна…

— Музыка!

— Привет, друзья мои…

Свет и камера сошлись на Мозгоклюе. Под мягкие наплывы El pastor solitario [1] шоумен развёл руки и с печальным вздохом поклонился. Сегодня он был во всём чёрном, даже кожа на лице отсвечивала сажей. Траур. Он так и сказал:

— Плач стоит над Развалом. Плач! Вчера мы понесли тяжёлые потери. О, Боже, каждый наш второй охотник пал в боях. Рыдаю…

И он реально зарыдал. Я пытался найти в интонациях и мимике игру — не нашёл. Какого актёра потерял Московский академический имени известного классика.

Но печаль его длилась недолго. Мгновенье — и на лице вновь засияла широченная улыбка. Музыка сменилась на бравурные тона марша энтузиастов. Откуда-то — я не заметил откуда — выпорхнули девочки в купальниках, кирзачах и строительных касках и принялись споро маршировать, задирая колени до подбородка. Внук хмыкнул и толкнул меня локтем в бок:

— Глянь какие ладные.

— Стой спокойно, а то сам дрыгаться начнёшь, — урезонил его я.

Пока камера таращилась на девочек, Мозгоклюй переоделся в свой привычный разноцветный наряд.

— Но грусть не вечна! — вскинул он руки. — Мы подготовили сюрприз нашим обнаглевшим длинноухим друзьям, — и ткнул тростью в мою сторону. Камера перенаправилась следом. — Смотрите, кого я пригласил принять участие в шоу. Дон! Кровавый заяц! Тот, кто первым открыл красный счёт охотникам, — мхатовская пауза. — Но сегодня он на нашей стороне!

Наверное, Радий сейчас ликует. Мозгоклюй достаточно неплохо его разогрел, и, по сути, зрителям похер кто кого будет убивать, лишь бы убивали, а я своеобразная гарантия для бесконечного потока крови.

— Он не хотел вступать в ряды охотников, — продолжил этот клоун свой спич. — Но я взмолился: Дон, ты должен помочь нам! Я всё понимаю, ты сам был зайцем и тебе претит идти против родственников, хи-хи, но это не те зайцы, каким был ты. Ты защищался, а эти… Они жестокие и злобные, как твари, им не должно быть пощады. И знаете, что он мне ответил? Знаете? А? Он согласился!

На его месте я бы не стал отождествлять зайцев с тварями и вообще с кем-либо. В этом шоу у всех руки по локоть в красном, даже у человека за камерой и монтажников. Ни для кого из них жизни участников значения не имеют, главное, рейтинги, количество просмотров, прибыль. Да и зрители, можно сказать, от них не отстают, раз уж смотрят и ставят в чатах лайки. А мы убиваем друг друга ради них и статов.

Набалдашник трости оказался у моего рта, и я поспешно кивнул:

— Конечно, согласился. Когда над тобой висит…

— Вы слышали! — возликовал Мозгоклюй. — Слышали! Дон, все мы рады приветствовать тебя на нашем шоу. Ты — чемпион. Ты — Кровавый заяц! Как ты жил всё это время, чем занимался? Нам интересно знать о тебе все подробности.

Как я жил… Если пересказать всё, что со мной случилось после триумфального прохода через ворота, то у них эфирного времени не хватит, да и многое нельзя рассказывать, а то, что можно, вряд ли покажется интересным.

— Нормально жил. Сотрудничал.

— Я слышал, тебя миссионеры в плен взяли. Как вырвался?

— Повезло. Они…

— Молодец! Мы любим тебя, Дон! Что ты можешь сказать о своей команде? Все бойцы как на подбор, настоящие профессионалы. Ты веришь в свою победу?

— А куда деваться? Конечно…

— Мы тоже верим в тебя! И не сомневаемся. Ну так ступай — ступай на встречу великим свершениям и возвращайся с победой!

Камера переместилась на ворота, они медленно откатились, показывая зрителям дорогу к тем самым моим свершениям.

— Снято! — крикнул режиссёр.

Мозгоклюй выдохнул:

— Как мне всё это осточертело… Кто-нибудь… Элизабет! Водки, — и глянул на меня. — Ну, чего стоим? Вперёд. Свершения сами себя не свершат.

Я кивнул своим и первым вышел за ворота. Электроплатформа стояла у обочины.

— Куда? — спросил Желатин.

— К мосту.

— А потом?

— А потом можешь быть свободен.

Пока ехали, я изучал по карте арену предстоящих боёв. Территория досталась большая, место для маневра есть не только для меня, но и для зайцев. Сколько длинноухих вышло на тропу войны сведений нет, но точно ни один и ни два. Нужно исходить из возможного максимума, предположим, не меньше десятка. Про вооружение тоже ничего не известно. Алиса не сказала, а я не спросил, хотя выдали зайцам наверняка не одни только ружья. И БК. Но что бы ни выдали, на первом этапе они без сомнений смогли прибарахлиться. Гоголь говорил, что в его группе у всех калаши. Из группы остался он один, значит, как минимум два автомата у них есть.

Моё главное преимущество — коптеры. Они как коршуны будут кружить над жилой застройкой, заглядывать в окна, под деревья. Я всегда буду знать, где находится противник, о его передвижениях, и смогу вовремя перекрыть ему путь или устроить засаду.

Настоящего тактического опыта у меня никогда не было. В армии этому не учили — нахрена оно бойцу частей материального обеспечения? — поэтому пришлось срочно вытаскивать из памяти знания, полученные в сетевых боях по первенству университета в Warface. Режим командной игры вполне подходит под нынешнюю ситуацию: стандартная задача по уничтожению солдат противника в стиле кто кого перебьёт первым. Понимаю, игра — это не реальность, но выбора нет. Посмотрим, что из этого получится.

Из всей моей группы, похоже, я единственный, у кого с боевым опытом не очень. Внук явно побывал в переделках. Он выглядел спокойным, даже слегка расслабленным. Когда погрузились в платформу, он осмотрел полученный автомат, разобрал, собрал, зарядил магазины. Звездун оказался не таким дотошным, зевал, и меня по-прежнему не отпускало ощущение, что он из разряда таких товарищей, за которыми нужно постоянно приглядывать. Винтовку он обнимал как родную, по сторонам поглядывал с прищуром, словно цель искал, и постукивал указательным пальцем по цевью.

Про Юшку что-то определённое сказать было трудно: баба как баба, на мужика похожа. Не крупная и упрощённая до состояния леденца без обёртки, который предварительно в махорке изваляли — облизывать такую не хочется. Охотники держались настороженно, у всех ружья, только у Кромвеля карабин. Народ тёртый, одного я точно видел в Квартирнике. Он обменялся со Звездуном взглядами, и Звездуну это не понравилось.

Выгрузившись, я отправил сообщение:

Алиса, есть новости по зайцам?

С контрольной точки только что вышла большая группа. Двадцать один человек. Ты где?

Двадцать один… А нас девять. Не хилый расклад.

У моста.

Переходите на другую сторону и ждите. Я проверю, по какому маршруту они идут и сообщу тебе.

Я открыл портсигар, прочитал про себя детскую считалку, тыкая пальцем в шприцы: эники, бэники ели вареники, драники, финики, кексы и пряники… Выпало на шприц с жёлтой меткой. Что ж, Алиса рекомендовала начинать именно с него. По сути, четверть дозы хватит на четыре-пять дней, если меня не подранят и если я не буду чересчур напрягаться… Вколол. По телу прокатилась волна, мозг охватило уже привычное чувство то нарастающей, то угасающей ярости. Это временно, сейчас пройдёт, останется только понимание возросшей силы и желание убивать. С этим надо бороться…

Когда напряжение спало, я подошёл к группе.

— Планшеты у всех есть? Общение только по планшету. Юшка, создай групповой чат. Назначаю тебя главным связистом. Кромвель, бери двоих и дуй на ту сторону. Разведай, что да как, заодно проверь, как работает чат. Звездун, ты с ними. Найди позицию, осмотрись. Гоголь… отойдём, поговорим.

Мы отошли к краю оврага.

— Рассказывай, — потребовал я.

— Что рассказывать?

— Всё. Всё, что было вчера. И что об этом думаешь.

— Что я думаю? — охранник оскалился. — Попадалово! Сплошное конкретное попадалово. Эти твари… — я прижал палец к губам, и он начал говорить тише. — Эти твари… Я не о зайцах. Мозгоклюй, сука… Они вооружили их как на войну. Винтовки, гранаты, пулемёт…

— Что за пулемёт? — уточнил я.

— Дегтярёв. Старенький, но с него группу и положили. Мы шли вдоль полотна, оператор по рации сообщил, что зайцы впереди в двух километрах… Прикинь, это он оказывается не нам сообщил, они и каналы умудрились перепутать. Та группа, против которой нас выслали, выскочила из проулка. Нос к носу! И жахнули весь диск! Я отстал чутка, а то бы вместе со всеми лёг. Успел юркнуть за насыпь. А там бугорок-то всего метр. Уполз в кусты, затихарился, зайцы мимо прошли, искать меня не стали. Вечером прицепился к составу с крапивницей, у Депо спрыгнул. Вот и весь рассказ, — он смахнул пот со лба. — И ещё кое-что. Не знаю, важно это, нет, но с теми зайцами идут Трезубцы. Три брата с Петлюровки. Жуткие типчики. Похоже, они и заправляют.

— Подробнее можешь?

— Не ко мне вопрос. Знаю только, что ребятки отчаянные, палец в рот не клади, в наших списках числятся как особо опасные рецидивисты. Спроси у петлюровцев, они больше расскажут.

— Понятно. Ещё одно. Ты говорил, у тебя две гранаты.

— Не у меня, в группе. Были. Теперь у зайцев.

Жаль, я уже начал рассчитывать на них. Придётся использовать план «Б».

— Спасибо, Гоголь. Держись ближе. Если со мной что случится, группа твоя.

Мы вернулись ко входу на мост. Кромвель по-прежнему тёрся возле платформы, похоже, пытался договориться с Желатином, чтобы свинтить отсюда. Только куда винтить? В этом шоу все одной цепочкой связаны — зайцы, охотники — и выход на свободу одинаков для всех, через Западные ворота.

— Ты ещё здесь?

— Ну?

— Баранки гну. Тебе что было сказано?

Кромвель пригнул голову.

— Вот что, Кровавый кролик, командуй теми, кто на тебя подписался, а мне срать на всю вашу вонючую компанию. Мне с тобой в одну мясорубку лезть без надобности. Хотите подыхать — вон она дорога, подыхайте. А мне проще…

Я не стал слушать, что ему проще и убеждать в том, что сейчас, дабы выжить, необходимо держаться вместе. Сделал шаг вперёд, выхватил нож и всадил ему в брюхо. Лезвие вошло легко, без сопротивления, по самую рукоять. Брат Гудвин настоящий мастер своего дела. Кромвель хрюкнул, вцепился пальцами в лацканы моего плаща и задрожал. Я ударил его по рукам и оттолкнул.

— Ты! — указал я окровавленным ножом на квартиранта. — Имя?

— Черенок, — прозаикался тот.

— Та же задача. И шевелись, времени в обрез.

Он глянул на дёргающееся в судорогах тело Кромвеля и побежал к мосту. Внук облизнул губы и присвистнул:

— Ну ты крут. Ну ты… Контора за это не похвалит.

Восхищения в голосе не прозвучало, скорее, осуждение, да и остальные смотрели нервически. Я обтёр лезвие о плащ.

— Если кто-то из вас подзабыл, то напомню: это Развал, дикая территория. Здесь, как и в Петлюровке, законы Загона не действуют, поэтому я говорю, вы делаете. Кто не делает, тот становится пищей для тварей. Вопросы есть? Пожелания?

Внук качнулся с ноги на ногу.

— А ответки не боишься? Пули в спину, например?

— Я прикрою со спины, — встал рядом со мной Гоголь.

— А по мне так Дон правильно поступил, — пожала плечами Юшка. — Не в бирюльки играем. Начальник всегда один, а иначе бардак. Я с таким сталкивалась. Да и ты, Внук, сталкивался. В прошлом году у Василисиной дачи, когда с рейдерами схлестнулись.

Здоровяк несколько секунд размышлял, потом кивнул:

— Я тоже согласен. Правильно. Кромвель всегда напрашивался.

Вот и решился вопрос. Только теперь нас осталось восемь против двадцати одного.

От Алисы поступило сообщение:

Зайцы вышли на проспект, движутся к мосту. Ориентировочно, через четыре часа будут у вас. Встречайте.

Четыре часа… Быстро идут, ничего не боятся. К обеду доберутся до моста. Мы с Коптичем шли оглядываясь, подозревая в каждой тени и за каждым углом если не тварь, то охотника. А эти словно по Бродвею гуляют. Оно и понятно — с такой огневой поддержкой бояться некого, разве что ревуна.

Я открыл карту. Проспект Революционеров тянулся наискосок к оврагу. Проще всего организовать встречу по эту сторону моста. Восьми человек вполне достаточно, чтобы удержать переход. Но это сработало бы, будь зайцев меньше или хотя бы вровень с нами. А их больше, и они не дураки, толпой на узкий мост не попрутся. Столкнутся с сопротивлением и начнут искать обходные пути. Разделятся на несколько групп и перейдут овраг в разных местах. У меня людей не хватит перекрыть все направления.

Остаётся один выход: выдвинуться навстречу и теребить их короткими атаками из-за укрытий. В данной тактике у меня преимущество: коптеры, позволяющие отслеживать противника, и время. Зайцам надо до девяти утра завтрашнего дня кровь из носу дойти до второй контрольной точки иначе сработают заряды на ляжках.

Я кивнул Гоголю:

— Начинайте потихонечку двигаться вперёд. На виду не маячьте. Зайцы идут навстречу по проспекту. Приглядывай местечко, где можно их встретить.

— А ты?

— С оператором пообщаюсь и догоню.

— А на ходу пообщаться нельзя? Или у вас секреты какие?

— Идите.

Гоголь пожал плечами и повёл группу к проспекту. Я дождался, когда они перейдут мост, подошёл к откосу и, хватаясь за кусты, спустился вниз. Снял автомат с предохранителя на случай, если выскочит тварь, хотя это вряд ли, интуиция вела себя спокойно.

Продираясь сквозь кустарник и раздвигая ветви черноклёна, добрался до танка. Взобрался на броню, подождал, прислушиваясь к звукам и вглядываясь вглубь оврага. По-прежнему ничего подозрительного. Открыл люк командирской башенки и нырнул внутрь.

Курт всё так же сидел на водительском месте, преклонив голову к борту. Даже не пытался поменять позу.

— Привет, фашист, не свалил ещё?

Шутка так себе, но Курту, надеюсь, понравилась, он ими не избалован. Надо бы ещё по плечу его похлопать, но, боюсь, развалится.

Открыл к ящик с гранатами. В прошлый раз я забрал одну, осталось четырнадцать. Сколько взять сегодня? Одной явно не обойтись. Мозгоклюй — или кто там вместо него? — расписал сценарий так, что теперь охотники стали жертвой. Устроители шоу пошли на поводу у конъюнктуры и поменяли актёров местами. Рейтинги и вправду подскочили, но мы ещё посмотрим, кто окажется в выигрыше.

Дон, ты где?

Алиса.

Всё там же.

Не стану же я ей говорить, где на самом деле нахожусь.

Расчёт на твоё возвращение не оправдался. Реакция зрителей слабая. Тебя помнят, но должного эффекта не случилось. Теперь всё зависит от твоих действий. Небольшой отклик произвело убийство Кромвеля…

Меня передёрнуло. Что? Откуда она…

Откуда ты знаешь?

Успокойся. У некоторых участников шоу есть камера для скрытого видеонаблюдения. В прошлый раз на тебе тоже была, если ты забыл.

Забыл. Конечно, забыл. Даже мысль в голову не запорхнула, что подобное может повториться. Получается, они могут видеть всё, что я делаю, в том числе мой Панцеркампфваген. Твою мать!

На ком камера? Алиса, я должен знать!

Гоголь. В твоей группе камера только у него. Но я тебе не говорила, а ты делай вид, что не знаешь. Не подведи меня.

Ясно. Гоголь. Гоголь-моголь. Хрен моржовый. Мог хотя бы намекнуть. Ну ладно, по крайней мере танк не засветился.

Спасибо. Не подведу.

Надеюсь на тебя. Продолжай в том же духе. Ставки на тебя повысились, но рейтинг выживаемости на достаточно низком уровне. Ни меня, ни отца это не устраивает, ты нам нужен. Съёмка идёт в прямом эфире и транслируется одновременно в конгломерацию и Прихожую. Придумай что-нибудь оригинальное. И будь готов к тому, что коптеры будут кружить не только над зайцами.

Понял тебя.

Значит, главного преимущества меня лишили. Теперь и зайцы будут знать, где находимся мы. План по устройству засад может не сработать.

Я вынул из ящика три гранаты, подумал, и достал четвёртую. Да, четырёх должно хватить. Забросаем зайцев на подходе, оставшихся добьём из автоматов. Это будет и эффективно, и эффектно, и оригинально, как раз то, чего просит Алиса. Потом, конечно, возникнет вопрос, где я столько гранат взял… Покажу им палец, пусть сами догадываются.

Выбравшись наверх, я сунул гранаты за ремень и побежал догонять своих. Группа дожидалась меня возле Сотки. Гоголь присел на корточки перед деревом. Я обратил внимание, как он держит автомат: периодически водит стволом, словно пытаясь взглядом охватить всю картинку. Справа на планке крепился тактический фонарь, наверняка, это и есть камера. Хитро. Если не знаешь, то хрен догадаешься.

Рядом стоял Черенок. За свои новые обязанности он взялся с энтузиазмом. Едва я приблизился, он дёрнулся ко мне с докладом:

— Это… Дон… Нормально всё. Тихо. Мы пошерстили немного. Никого. Не, ну может в подвале какая тварь засела, а так снаружи не видно.

Ему очень хочется услужить мне, стать полезным. Хорошая черта, воспользуюсь ею.

— Молодец, — похвалил его я. — Теперь слушаем сюда. Идём навстречу зайцам. Выбор у нас не богатый, сил ещё меньше, поэтому действовать будем партизанскими методами. Находим подходящее местечко, устраиваем засаду. На подходе бьём пушистых на полную катушку.

Я распахнул полы плаща.

— Гранаты? — выдохнули все как один.

— Угадали. Гранаты наступательные, разлёт осколков небольшой. Тех, кто выживет, добиваем из калашей.

Внук поморщился:

— План так себе.

— Предложи свой.

— Нормальный план, — снова поддержал меня Гоголь и спросил, как бы между прочим. — Где гранаты добыл?

— В Депо купил, по семьсот статов за штуку.

— Когда успел? Ты только в администрацию отлучался.

— Тебе сейчас это так важно знать?

— Просто спросил, — развёл руками Гоголь, и сменил тему. — Когда выступаем?

— Немедленно.

[1] Одинокий пастух (исп.)

Глава 5

По проспекту мы двигались вытянувшись вереницей. Когда-то здесь ходили троллейбусы. Один, обвитый плющом по крышу, до сих пор стоял возле остановки, словно ждал, когда зайдут пассажиры. Я заглянул внутрь. Мусор, разорванные сиденья. На месте кондуктора сумка с закреплённым на ремне рулоном билетов. Рука сама собой потянулась оторвать один, посмотреть стоимость проезда. Цена обескуражила: 5 коп. Копеек? То бишь, до Разворота в Развале использовали советскую валюту? Хотя чему я удивляюсь? Здесь был тот же самый Советский Союз, и если он отличался от того, что существовал на большой земле, то вряд ли слишком сильно.

— Для засады местечко вполне себе сойдёт, — сказал Внук.

Я остановился. Место как место, ничего особенного. Всё те же трёхэтажки, тянувшиеся последние полтора часа по обе стороны проспекта, заросшие кустами газоны, столбы с обрезанными проводами. Глазу зацепиться не за что. А я бы хотел чего-то более классического: низинка, где противник будет как на ладони, чтобы куда ни сунулся, везде ему гибель. Но, с другой стороны, зайцы пусти и лопоухие, но ушами хлопать не станут, и к местам, вызывающих опасение, будут присматриваться внимательней.

— Подходит, — согласился Звездун. — Я могу залечь на троллейбусе. Закопаюсь в плюще, никто не увидит. Вы только пройдите вперёд метров на двести. А лучше на триста.

Наверное, оба они правы. Вряд ли удастся найти что-то более подходящее, да и время поджимает. По всем расчётам, зайцы уже должны быть в половине прыжка отсюда.

— Так и сделаем, — кивнул я. — Ты на троллейбус, двое охотников тебе в прикрытие. Остальные за мной.

Мы прошли вперёд. Я указал на здание через дорогу.

— Гоголь, твоя позиция. Юшка тебе в помощь.

Протянул им две гранаты, третью отдал Внуку.

— Ты и Черенок прячьтесь здесь. Всем ждать сигнала. И держите связь. Юшка, чат создала?

— Давно. Приглашения разослала.

Я прошёл немного вперёд, заглянул в один проулок, во второй. После первых выстрелов зайцы наверняка ринутся спасаться во дворы, но перекрыть все проулки я не смогу, людей не хватает, так что какая-то часть неизбежно уйдёт. Надеюсь, что небольшая, иначе мы сами превратимся в дичь.

В небе заюлил коптер. Он вынырнул справа из-за деревьев, прошёл над моей головой, качнув корпусом, и, взметнувшись вверх, завис, снимая общую панораму предстоящего поля сражения.

Дон, вижу тебя. Готов? У тебя пять минут до рандеву с зайками.

Ага, значит это Алиса меня поприветствовала. Я быстро отстучал по клавиатуре:

Готов. Диспозиция для съёмок требуется?

Да.

Троллейбус видишь? Там снайпер. Ближе ко мне в домах остальная группа. Только сразу к ним своих птичек не засылай, чтоб прежде времени не выдали.

Постараюсь. Но я не волшебник, у меня уже изжога от режиссёра и Мозгоклюя. Оба меня теребят.

Скажи им, я сам их оттереблю, когда из всего этого выберусь.

Ха, Дон, ты извращенец? Не знала. Интересно будет посмотреть, как ты их теребишь.

Кулаками! А ты чем подумала?

Подлетели сразу два коптера и закружили над крышами, через несколько секунд к ним присоединился третий. Рано они подскочили, как бы зайцы не заподозрили худого. Я бы точно заподозрил.

Всё, Дон, долой шутки. Минутная готовность.

Я переключил чат:

Внимание, группа. Зайцы на подходе. Звездун, огонь открываешь только после нас. Возле тебя может появиться коптер. Если будет сильно мешать — сбивай нахер. Это всех касается!

Звездун: принял, начальник.

Внук: всегда готов!

Пионер хренов… Хотел бы я сделать ему пару втыков, но время разговоров закончилось. Впереди выпорхнул веер коптеров, сразу четыре штуки. Они закружились в хороводе, приближаясь со скоростью ретивого пешехода. Вскоре появился передовой заячий дозор. Двое шли по центру проспекта. У каждого винтовка или карабин. У первого болтался на груди бинокль. Ещё один боец шёл слева вдоль домов. Виднелась только прикрытая банданой макушка.

Я тенью скользнул в проулок и замер на углу. До зайцев оставалось метров сто, может, слегка меньше. Тот, кто шёл впереди, остановился и поднёс бинокль к глазам. Долго вглядывался в дорогу перед собой, потом уставился в небо. Я проследил его взгляд. Чисто. Коптеры, только что кружившие над нашей позицией, исчезли. Но зайца всё равно что-то тревожило. Чуйка. Хорошее качество, но лишь подкреплённое нанограндами оно становится по-настоящему полезным.

К зайцу с биноклем подошёл третий. Я вытянулся. В руках он держал эмпэшку. Моя! В Загоне такого оружия нет, да и на Территориях не сильно распространено, разве что в Прихожей, плюс коллиматор приметной конструкции. Так что, точно мой. Вот где довелось встретиться. В прошлый раз он меня спасал, а нынче наоборот получается.

Зайцы снова двинулись по проспекту, до ушей долетели слова:

— … потому что я так сказал! Ещё раз пискнешь, язык подрежу. Или глотку. Мне похер с чего начинать.

Говорил тот, что с моим МП. Походу, он тут главный, или один из главных. Гоголь предупреждал про братьев Трезубцев, видимо, один из них. Держал он себя развязно, чувствовал силу. Я мог бы сам перерезать ему глотку, а заодно и приятелям, и сделал бы это быстрее, чем они сосчитали до пяти. Но неизвестно как далеко находятся основные силы. Спугнуть их нельзя, и следы оставлять тоже нельзя.

Я отступил вглубь двора. Зайцы прошли мимо. Над ними неустанно кружил коптер, словно коршун в ожидании добычи.

Я отстучал сообщение:

Внимание, впереди дозор. Трое. Внук, втихую снять сможешь? Шум, сам понимаешь, нам ни к чему.

Внук: троих? Я тебе ниндзя? Не, по-тихому никак, только по громкому.

Черенок: я тоже пас. Я по рукопашке слаб. Разве что морду по пьяни набить, да и то не каждому. Внуку точно не смогу.

Звездун: и мне не сможешь: о)

Юшка: и мне тоже.

Звездун: ну тебе, конечно, не сможет, ты же баба, а он баб не бьёт.

Внук: кто баба? Юшка? Блин, а я думал, мужик)))

Юшка: пошёл ***** ***** недоделанный!

Повезло мне с бойцами, только жрать да ржать умеют. Всё самому нужно делать.

Заткнулись все! Сидим молча, курим бамбук, наблюдаем.

На дороге показались основные силы зайцев. Шли колонной по два, и даже издалека я услышал, как шуршат подошвы по асфальту. Дозор был от них в прямой видимости, но если зайдут за троллейбус, то на какое-то время исчезнут. Это мой шанс.

Пригнувшись, я побежал вдоль кустарника, ориентируясь на голоса. Дозорный с биноклем взялся рассказывать анекдот:

— Мать с дочкой-дауном гуляют. Дочка мамке: можно я автобус остановлю? Та, ну чё с тебя дуры взять? Останови. Девочка выскакивает на дорогу…

— Сам ты даун, Колобок. На рожу твою посмотришь и видишь: конченый даун! Ха-ха-ха!

— Чё ты ржёшь, Трезуб? — обиженно прогундосил Колобок. Ага, значит, я не ошибся, это один из трёх братьев Трезубцев. — С утра меня достаёшь. Я тебе дорогу перешёл что ли?

— Ржу, потому что ты даун. Таких дебильных даунов я ни на одной территории не встречал. Ты на кой хер у техников сумку с нюхачом подрезал? Они один хер догадаются.

— И чё?

— Да ни чё. Подведут какую-нибудь циферку на твоей бомбочке не в ту сторону, и трындец, без ноги останешься.

— Не догадаются.

— Догадаются. А не догадаются, так я им подскажу.

— Ну и на хера? Я ж те половину отсыпал.

— Скучно мне, Колобок, а так хоть повеселюсь, глядя, как ты на обрубках скачешь.

Под подошву мне попал камешек, отлетел к стене и ударился. Прозвучало не громко, но Колобок услышал.

— Чу! — поднял он руку.

— Чего опять? — недовольно хмыкнул Трезуб.

— Шум какой-то.

Минуту он натужно вслушивался в тишину, а я ждал, припав за кустом на колени. Почуяв добычу, закрутился коптер, сделал несколько кругов и поднялся над крышами. Зажужжала приводом камера и уставилась на меня.

По коже побежал мороз. Я представил глумливую ухмылку оператора по ту сторону монитора. Нашёл меня, молодец. Дальше что? Продолжит снимать или сообщит зайцам? Любой вариант вполне подходит для развития ситуации. Выбор за режиссёром.

Режиссёр выбрал первый. Дозорные двинулись дальше, коптер направился за ними, одновременно стараясь удерживать в объективе и меня, и зайцев. Хотелось бы посмотреть, что сейчас творится в Радии. Зрители наверняка замерли в предвкушении чего-то особенного. Что ж, я их не разочарую.

Возле троллейбуса дозорные остановились. Колобок сунул голову в окно, осмотрел салон. Я присел за колесом, выждал несколько секунд и так же осторожно прокрался к передним дверям. Возле радиатора третий дозорный примостачился поссать. Расстегнул ширинку, увидел меня. Я приложил палец к губам: тихо. Он вытаращился, начал поворачиваться, я резко шагнул, ухватил его за шею. Хрустнули позвонки. Подхватил обмякшее тело и утянул к передним дверям.

Один есть.

Подобрал несколько сухих листьев, растёр в ладонях.

— Это ты там шуршишь, баран?

Из-за троллейбуса вышел Трезуб. МП на плече за спиной, в одной руке консервная банка, в другой вилка. Обедает? Я вбил кулак ему в промежность. Он подавился куском, захрипел, но тут же попытался воткнуть вилку мне в горло. С его стороны движение получилась на удивление быстрым и неожиданным. Я едва успел перехватить руку за запястье, вывернул и с силой приложил петлюровца лбом о троллейбус. Повернул к себе. По лицу текла кровь, губы кривились. Глаза мутные от нюхача, по радужке скользили серебристые нити. Сучонок! Он под наркотой, да ещё и заряжен. Боли не чувствует, но и реагировать как положено не в состоянии. Балбес. Но если и другие зайцы заряжены, пусть не все, нам придётся туго.

— Ты-ы-ы… — проскрипел Трезуб.

Не понятно, что он пытался этим сказать. Да и не важно это уже. Я ударил его по кадыку и отшвырнул тело в сторону.

Второй.

Колобок всё ещё разглядывал внутренности троллейбуса. Приподнявшись на цыпочки, он пытался дотянуться до сумки кондуктора, тоже хотел посмотреть, почём билеты. Нахрена ему это? Он же заяц. Я всадил нож ему под рёбра, ухватил за лодыжки и втолкнул в салон.

Коптер продолжал снимать. Не обращая на него внимания, я позвал:

— Звездун?

— Здесь, начальник, — послышался сверху сдавленный голос. Листья плюща раздвинулись, и я увидел лицо квартиранта, оно было бледновато.

— Что с зайцами?

— С какими? — кажется, он до сих пор находился в шоке от увиденного.

Я кивнул вдоль проспекта.

— А, ты про тех. Прости, начальник, заморочился чего-то, — Звездун приник к оптике. — Нормально, начальник, идут.

Я приложил ладонь ко лбу, отсекая от глаз солнечные лучи. Зайцы уже сравнялись с домом, где засел Внук, на прежнюю позицию вернуться не успею. Отстучал сообщение:

Внимание, группа. Зайцы могут быть заряжены. До рукопашной дело не доводим. Как поравняются с вами — начинайте. Сначала гранаты, потом всем, что под руку попадётся, хоть камнями.

С камнями я, конечно, пошутил, но надеюсь поймут и сделают, как надо.

— Звездун, ты тоже хлебалом не щёлкай. Помощники твои где?

— Здесь мы, — донеслось из-под троллейбуса.

Я покачал головой:

— Ну вы скоморохи, нашли, куда забраться. Когда надоест валяться, обшманайте трупы.

Раздав ЦУ, я свернул в проулок и бегом бросился на прежнюю точку. На полпути услышал взрыв первой гранаты, через секунду второй… Третий? Третьего не последовало, не сработала граната. Что ж, вполне предсказуемо, хорошо хоть остальные не подвели.

Следом за взрывами, поднялась автоматная трескотня. Били длинными очередями, патронов не жалели. Потом разом стихло. Всё? Надеюсь, что да. Много ли нужно, чтобы положить два десятка человек.

Прижимаясь к стене, я пробрался к проспекту. Дорога была пуста. На асфальте валялось несколько тел, убитые или раненные не понятно.

Внимание, группа. Доложить, что видите.

Звездун: наблюдаю шесть тел. Один ещё дёргается. Добить?

Шесть тел. С учётом тех троих, которых завалил я, получается минус девять. Итого в сухом остатке у нас где-то шляются двенадцать живых зайцев. Не сказал бы, что это сильно радует, но по крайней мере счёт почти сравнялся. Надо округлять в нашу пользу.

Недобитка не трогай. Увидишь остальных…

То ли услышал, то ли почувствовал за спиной дыхание, и кувырком ушёл в сторону. Мгновенье спустя стену раскрошил заряд картечи. Стреляли метров с десяти, я успел заметить качнувшиеся ветки, и ещё в кувырке всадил туда короткую очередь. В ответ новый заряд. Звук передёрнутого затвора — и третий выстрел, четвёртый. Невидимый стрелок бил из помпового ружья. Если бы он целился на опережение, то лежать мне на газоне в неестественной позе. К счастью, он поторопился. Я успел заскочить за угол и уже оттуда дал ещё одну очередь — не целясь, просто для острастки.

От дороги послышался торопливый звук шагов. Несколько человек в серых комбинезонах перебегали проспект. Грохнула трёхлинейка — пуля с визгом срикошетила от бордюра, добавив зайцам прыти. Мажешь, Звездун… Я разрядил в них остатки магазина, но они успели забежать за дом.

Почему не стреляет Внук? Они почти напротив него. Да и Гоголь с Юшкой должны были их увидеть. Попрятались, сволочи? Испугались…

Я вставил новый магазин, передёрнул затвор и потянулся за планшетом — пусто. Обронил… Выглянул из-за угла. Планшет лежал у стены, возле которой меня только что обстреляли. Стрелок либо свалил, либо затихарился. Душу скребли острые кошачьи когти, значит, затихарился, ждёт меня. Ну, тварь…

Я отвинтил крышку на рукояти гранаты, дёрнул вывалившийся в ладонь шнур — не подведи — и швырнул родную в кусты. Продекламировал громко:

— Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять. Вдруг охотник выбегает…

Раздался хохот:

— Ты из какого дурдома сбежал? — из кустов высунулся крупный мужик в комбинезоне, в руке моя граната; его трясло от смеха. — Где ты этот антиквариат подобрал? Его ещё в прошлом веке списали за ненадобностью. Засунь его…

Взрыв отбросил тело вглубь двора и запорошил проулок листьями.

— … прямо в зайчика стреляет, — закончил я считалку. — Где подобрал, не скажу, да тебе это уже и не важно.

Подбежал, схватил планшет. Справа забился в судорогах пулемёт. Пули прошили кустарник насквозь. Я рухнул плашмя на землю и извиваясь ужом пополз вдоль бордюра.

С проспекта закричали:

— Трезуб, он туда побежал! Я видел. И один слева! Вон он бежит!

Снова застучал пулемёт, но уже не по мне. Его поддержал нестройный винтовочный залп. Зайцы кого-то выцелили. После того разгрома, который мы устроили им, они каким-то чудом умудрились перегруппироваться, и теперь уже мы стали целью.

— На крыше троллейбуса снайпер! Фикус, сними его!

Похоже, эти зайцы проходили подготовку на полигоне в Центре безопасности моего друга Мёрзлого. Не на уровне штурмовиков, конечно, те в нашу дешёвую западню и не влезли бы, но где-то рядом с курсом молодого спецназовца сто процентов. Надо срочно давать отмашку.

Звездун, вали с троллейбуса, тебя срисовали! Все отходим за мост!

Предупреждение наверняка запоздало. Пулемёт заработал снова, и всё тот же голос радостно констатировал: попал, попал! В кого попал, в Звездуна или одного из его помощников?

Задребезжала консервная банка.

— Он сюда рванул.

— Кто?

— Тот, который Кровавый заяц. Которого Мозгоклюй из Депо утром выпроваживал.

А это они откуда знают? По планшету смотрели? Но планшет у них должен быть демоверсии. Ладно, допустим, нюхач они подрезали у кого-то из техников, хотя им и без того должны были выдать на старте по дозе. Наногранды припрятали заранее. Ни для кого не секрет, откуда стартуют зайцы, могли заначить где-нибудь на обочинке. Планшеты тоже могут быть из заначки, и теперь они видят картинку, как все: новости, местоположение и прочая хрень, предназначенная исключительно для зрительской аудитории.

— Понятно. Сообщи братьям.

Я ждал, что сейчас запищит рация, но зайцы тоже использовали для переговоров закрытый чат. Мысль подтвердил приглушённый зуммер ответного сообщения.

— Говорит, чтоб не совались. Кровавый заяц под дозой. Ждём подмогу.

Они и это знают. Кто стучит? Алиса? Именно она передала мне наногранды. Или кто-то из группы? Они не могли не заметить серебро в моих глазах.

На Алису я зря думаю. Как и в прошлый раз, ей нет смысла сдавать меня. А вот группа… Четверо из восьми петлюровцы, зайцы по большей части тоже из Петлюровки, настучать земляку на поганого загонщика — благородное дело. Неплохо бы вычислить этого стукача, но сначала надо выбираться отсюда, и желательно побыстрее, пока со всех сторон не обложили.

Я приподнялся, развёл ветви, стараясь, чтоб ни один листок не шелохнулся. В проходе между домами сидели на корточках двое зайцев. Если б не новенькие цифровые комбинезоны, в век не догадаешься, что по территориальной принадлежности оба петлюровцы. Бородач с всклокоченными волосами и в круглых очочках водил пальцем по экрану планшета. Возле ноги лежала винтовка. В его экипировке она была лишняя. Он бросил её небрежно, прикладом от себя. Я успею убить его дважды, прежде чем он дотянется до спускового крючка. Второй боец однозначно тёртый, в руках тот самый пулемёт, голос которого я недавно слышал. Раструб направлен на кусты.

Проход к проспекту закрыт. Прыгать на пулемёт даже под нанограндами не вариант. На месте оставаться тоже нельзя. Как только подойдёт подмога, зайцы обыщут всю округу и ближайшие дома, найдут меня и насадят на вертел. Охотник на вертеле — прикольно звучит.

Я пополз прочь от дороги. Метров через пятнадцать уткнулся в невысокий дощатый барьер, похоже, песочница, да и вообще, это детская площадка: покосившийся грибок, качели, горка. Всё заросло травой и вьюном. Голоса петлюровцев стали тише, я решился подняться на колени, так быстрее передвигаться, а время не на моей стороне.

Обогнув площадку, выбрался к следующему ряду зданий, вскочил на ноги и побежал. Сделал десяток шагов и резко присел. Сработала интуиция. Вдруг стало страшно. Б-ррр! По плечам и спине поползли мурашки. Ни визуально, ни на слух ничего вроде бы не происходит, но вот в душе всё кричало: стоп!

Я замер. Секунда, две…

— Эй, заяц… — Голос вкрадчивый и слегка шипящий. Если бы гадюка могла говорить, то её голос звучал именно так. — Ты здесь, я знаю.

Снова тишина, сердце отбивало удары в повышенном ритме. Раз, два, три. От невидимого противника исходила сила. Он тоже под нанограндами и сейчас пытался понять меня и оценить на ментальном уровне. Он как будто лез в мой мозг тонкими корявыми щупальцами. Я чувствовал их прикосновения и мог отмахнуться, ибо это было настолько неприятно, что вызывало рвотный рефлекс. Но не отмахивался. Подсознание утверждало, что тогда он просчитает мою силу и сможет подготовится к ней. Не доставлю ему такого удовольствия.

— Ты молчишь. Молчи. Можешь не отвечать.

Я поднял калаш, направил ствол пред собой. Дать очередь, чтоб отвязался? Он где-то здесь, но точно определить место не получалось. Голос звучал расплывчато и прокатывался словно эхо.

— Ты можешь не отвечать, ты всё равно не спрячешься. Я буду убивать тебя долго. Зритель останется доволен.

Зритель… Значит коптеры должны быть рядом. Я осмотрелся. Один висел высоко над моей головой, другой плавно покачивался в воздушных потоках неподалёку от детской площадки. От моста подлетал третий, и ещё один заходил со спины. Четыре коптера. Несложно догадаться, что при данном раскладе режиссёр с Мозгоклюем нацелились на меня, в смысле, на мою ликвидацию.

Слева качнулась ветка. Я развернулся, надавил спуск, и автомат задрожал в ладонях, выплёвывая горячие гильзы. Не опуская оружие, побежал вдоль здания. На углу остановился и выпустил остатки магазина веером по кустам. Рванул за угол и снова споткнулся о собственный страх. У стены, опустившись на колено, стоял человек. Не старый, но уже седой, длинные усы, узкие плечи. В руках укороченный калаш. Тёмный зрачок уставился в мою грудь, осталось только потянуть крючок.

Выстрелить… Магазин пустой, перезарядиться не успею, выхватить пистолет тоже. Нож… Нет, тоже не успею.

— Ты обещал убивать меня долго, — медленно проговорил я.

Ствол чуть опустился, перенацелившись на мои ноги.

— Так и сделаю.

— Кончай его, брат.

Сзади, обходя меня по кругу, вышел ещё один представитель Петлюровки. У пояса он держал помповое ружьё. За спиной я слышал, как шуршать ветви кустов об одежду, подходили новые люди. Оглядываться не стал, сколько бы их ни было, со всеми мне не справится. Разве что попробовать снова довести ситуацию до абсурда, до состояния, когда возникнут условия для срабатывания моей способности проводника. Надо разозлить и себя, и их.

— Братья Трезубцы, — усмехнулся я. — Знаменитые братья Трезубцы. Все Территории трезвонят о том, какие вы опасные. Сколько вас? Трое? Ай, — я скорчил болезненную мину, — ошибочка, уже только двое. Наверное, третий был не такой опасный, как вы двое. Я ему яйца проверил на крепость. Он же у вас в дозоре был? Какая досада, пришлось всех дозорных отминусовать.

Старший мельком глянул на среднего.

— Свяжись с младшим.

Тот вынул планшет, а я медленно, чтоб никого не спровоцировать, закинул автомат за спину и прижался к стене. Расставил ноги пошире, отпихнул подальше обломок кирпича. Если удастся вселиться в кого-нибудь из окруживших зайцев, моё собственное тело останется без контроля и упадёт. Необходимо снизить риск получения травм при падении. Хорошее тело, я к нему привык, не хочется, чтобы с ним что-то случилось.

— Не отвечает, — буркнул средний.

— Конечно не отвечает, — констатировал я с иронией. — Мы не в зомби-апокалипсисе, здесь трупы не оживают и не пользуются планшетами. В лучшем случае, они могут превратиться в тварь, например, в язычника, но для этого должны сохраниться хоть какие-то жизненные функции. К сожалению, как бы прискорбно это не звучало, после того как я раздавил вашему братцу горло, он сделал только так: хр, хр — и сдох. Вам жалко его? Мне нет.

Средний побагровел.

— Брат, я его…

— Стой на месте! — старший клацнул зубами. — Сам…

Он положил автомат, шагнул ко мне, вытаскивая из грудного кармана опасную бритву. Серебро в глазах перемежалось с красными отблесками, и это вызывало оторопь. Вот он момент истины. Чтобы включился дар, необходима стрессовая ситуация, страх за свою целостность.

— Я же предупреждал, что буду убивать медленно…

И полоснул лезвием по щеке.

Я зашипел. Кровь по венам растеклась кипятком, волосы на затылке шевельнулись, интуиция закричала в оба уха одновременно: пора! Всё как на Василисиной даче. Однако сейчас ничего не происходило. Я оставался в себе.

Ошибся? Если действительно ошибся, и принцип включения дара заключается в чём-то другом… В чём? Что нужно сделать?

Старший прижался ртом к моей голове и зашептал:

— Что же ты не кричишь? Кричи. Кричи! Не хочешь? Тогда слушай: я вырву твои ногти, отрежу нос, губы, соски. Я буду резать тебя долго, а в конце, пока ты ещё будешь что-то соображать, поимею тебя, а после тебя поимеет средний и все остальные по очереди. До того, как сдохнуть, ты пожалеешь, что тронул моего брата.

Интересный сценарий, Мозгоклюю такой наверняка принесёт кучу дивидендов, но умирать таким образом я не намерен, во всяком случае, не сегодня, а старший трижды дурак, если решил, что я позволю совершить над собой подобное. Я всего лишь хотел пробудить дар. Не получилось. Пришло время сваливать.

— Ты кое-что забыл, приятель, — так же жарко зашептал я.

Старший отстранился:

— Чего?

— Связать меня.

Я ударил его под дых, выкрутил руку с бритвой, улавливая краем уха треск запястья и пальцев, и резанул лезвием по горлу. Швырнул тело на среднего, тот отбросил ружьё, подхватывая брата, а я рванул вдоль стены и прыгнул за угол. Выстрелить никто не успел, только крик ударил в спину:

— Догна-а-ать!

На бегу заменил магазин, сбавив шаг развернулся и выпустил короткую очередь по первому зайцу, рискнувшему выбежать из-за угла. Остальные присмирели, но от погони не отказались. Послышались команды; кто-то другой, не средний, приказывал обходить здание.

Держать под прицелом каждый угол нереально. Я повернул к третьей линии домов, ускорился. Судя по карте, за ней находился частный сектор, там есть где оторваться, а дальше посмотрим. Похоже, все оставшиеся в живых зайцы гонятся за мной. Это позволит моим отойти к мосту и организовать оборону. Надо срочно связаться с Алисой и переключить её на группу, пусть корректирует их, а я как-нибудь выберусь.

Справа наперерез выбежали двое: пулемётчик и бородатый очкарик. Очкарик припал на колено, вскинул к плечу винтовку, выстрелил. Пуля прошла высоко над головой. Пулемётчик перехватил ДП за сошку и от бедра, как заправский ремболоид, выпустил по мне пол диска.

Пули взрыхлили землю у берц, одна угодили в стопу. Я запрыгал,поджимая правую ногу. Попал, скотина! Присел и опустошил магазин по зайцам. Те метнулись по сторонам, но пулемётчика я, кажется, задел. Его мат эхом отразился от стен и запутался в ветвях кустарника.

Я поднялся и заковылял к серой трёхэтажке. Боль жгла нестерпимо, ступать получалось только на пятку. Пуля разворошила носок берца и… и что она там натворила, смотреть не было желания, чтобы не пугать себя мыслями о последствиях. Но от последствий не отвернёшься. С такой раной убежать будет сложно.

За спиной послышалась перекличка, зайцы выстраивались цепью, перекрывая путь к мосту и проспекту. Справа возле палисадника продолжал материться пулемётчик. Его рана была пустяковая, а мат сводился к обещанию насадить меня на вертел. Если я сунусь в ту сторону, то на вертел он может меня и не насадит, но вот свинцом нашпигует наверняка.

Проклиная пулемётчика, добрался до трёхэтажки, ухватился за подоконник. Рядом в стену впилась пуля. Снова выругавшись, подтянулся и перевалился в комнату. Угодил рёбрами на перевёрнутый стул. В сердцах ухватил его за ножку и швырнул в коридор. Поднялся на колени, услышал крик:

— Он в доме! В доме!

— Кровь! На земле кровь. Попали в него. Эй, охотник…

Я поднял автомат над подоконником, нажал спуск. Щелчок. Мля, забыл перезарядиться. Да что ж за день сегодня! Достал новый магазин, вставил, но стрелять не стал. Приподнявшись, выглянул наружу. Зайцы, рассыпавшись вдоль по фасаду, обходили дом с двух сторон. Я насчитал шестерых и ещё пара-тройка подавали голоса от детской площадки. Сейчас перекроют подъезд, и уже не выбраться. Хорош охотник, зайцы подловили. Остаётся только забиться в угол и ждать ночи. Времени у меня выше крыши, а у них часики на ноге тикают, им по-любому отсюда валить придётся. Хоть в чём-то у меня преимущество. Осталось найти хороший угол.

Комната для этого не подходит, нужно что-то другое. Я пробрался в коридор, из него на лестничную площадку. Везде мусор, пыль, запустение. Напротив подъездной двери спуск вниз. Несколько ступеней уводили в черноту подвала. Придерживаясь за стену, спустился вниз. Секунд десять стоял, прислушиваясь, к тишине. Потом следуя инструкции, полученной когда-то от Рыжика, напел:

— Взвейтесь кострами синие ночи, мы пионеры — дети рабочих…

Снова прислушался, отзовётся ли кто? Менее всего хотелось нарваться сейчас на подражателя. Мне и зайцев вполне хватает… Нет, тихо. Шагнул в темноту. Наногранды мгновенно перенастроили зрение, превращая мрак в сумерки. Я разглядел узкий проход, низкий потолок, деревянные обломки на полу. Сжал калаш покрепче и, подволакивая ногу, двинулся вперёд.

Глава 6

Планов забираться глубоко не было. Достаточно просто найти угол, за которым можно спрятаться в случае обстрела, и ждать, пока вислоухие свалят. Часы на планшете показывали половину пятого вечера, ждать придётся недолго. Зайцам ещё нужно добраться до моста, перебраться на другую сторону оврага, дойти до Депо. А если прибавить сюда вероятность нападения моих охотников, то времени совсем не остаётся. Да и отдохнуть, восстановить силы перед следующим днём тоже надо.

Я скользнул в какую-то нишу, присел, вытянув ноги, и облегчённо выдохнул. Вход в подвал находился в прямой видимости, метрах в пятнадцати от меня. Любого, кто войдёт, я увижу сразу и награжу увесистыми свинцовыми примочками. Патронов оставалось немного: один полный магазин к автомату и четыре к пистолету, остальное в вещмешке у Внука. Там же аптечка и сухой паёк. И то и другое мне бы сейчас пригодилось.

Едва вспомнил об аптечке, заныла нога. Расшнуровал берц, осмотрел. Пуля попала в подошву и разворотила супинатор. Берц пришёл в негодность, теперь только на выброс. Передняя часть держалась исключительно на добром слове и верхнем куске кожи. Но плевать на него. Что там с ногой?

Носок успел прикипеть и его пришлось сдёргивать. Пуля оторвала мизинец, он так и остался внутри носка, и прочертила борозду на подушечках стопы. Кровь запеклась, отковыривать её и смотреть, насколько там всё глубоко, не решился, достаточно того факта, что наногранды действовали. Боль была терпимая, но только если не наступать на подошву, и в любом случае надо перебинтовать рану.

Пошарил ладонью вокруг себя. Под руку попалась тряпка. Развернул. Старая майка типа алкоголички, рваная, в пятнах плесени, на бинты такую пускать чревато. Есть вариант оторвать рукав от рубахи. Я примерился… Жалко. Ладно, потерплю, да и болит уже не так сильно.

Снаружи долетел глухой звук. То ли выстрел, то ли доску сломали. С минуту я всматривался в проход. Никого. Глотнул из фляжки, выдохнул, глотнул ещё раз. Воды оставалось мало, пара глотков на дне. Постучал по трубе над головой. Пусто. Постучал по следующей, та же история. Впрочем, чего я ждал, если водопровод лет тридцать как не работает.

Пока зайцы себя не проявили, необходимо решать проблему с обувью. Берц вышел из строя, факт, но ближайший обувной в Загоне, так что придётся ремонтировать. Срезал остатки супинатора, втиснул ногу. Половина стопы вылезла наружу. Ремонт вышел не очень, но куда деваться. На контрольной точки потребую у кладовщика новую пару. На время шоу обеспечение у меня по второму разряду, вот пускай и обеспечивает.

Прошло уже с полчаса, зайцы по-прежнему никак не проявлялись. Решили не трогать меня? Либо засели где-то неподалёку, ждут, что я сам выползу. Ну-ну, пусть ждут. Время меня не напрягает, я могу сидеть тут хоть до утра.

Достал планшет. Зарядки оставалось на полноценный сериал, а вот со связью херовато. Толстые стены подвала глушили сигналы. Попытался отправить сообщение — ноль. А мне сейчас очень нужно пообщаться с Алисой, да и со своими переговорить не мешает. Новостей и претензий масса.

Возле входа возникло шевеление. Похоже, зайцы проснулись и накидывают чего-то… Тряпьё, сухие листья, щепки. Запахло крапивницей. Запах яркий, резкий. Я сорвал бандану, повязал на лицо. Что они задумали? Хотят, чтобы я мутировал? Но в лучшем случае на это уйдёт пять-шесть дней. У них ног не хватит, дожидаючись, пока я стану тварью.

— Эй, охотник, жив ещё? — раздался весёлый голос. — Лови тогда!

По коже словно лезвием провели. Что намечается, сообразить не успел, но подскочил и рванул дальше от выхода. По проходу пополз газ, дым, какая-то едкая пыль. Всё тот же резкий запах крапивницы. Я успел сделать только десяток шагов, как за спиной защёлкали искры — и по всему проходу полыхнуло. Жёстко с надрывом загудело пламя, в нос ударило палёным и кисловатым. Стало светло-светло. Я увидел в полу открытый люк и, не задумываясь о последствиях, прыгнул головой вниз…

Высота падения составила метров двенадцать. В падении сконцентрировался, перевернулся в воздухе и легко приземлился на ноги. Спасибо нанограндам, иначе переломал все кости. Не учёл рану, и зашипел от боли, приземлившись на полную ступню. Мгновенно откатился в сторону и замер.

Пламя пронеслось над люком, лишь слегка оцарапав неровные края и обдав горячим дыханием потолок. А следом тишина. Ни шагов, ни выстрелов. Минут десять ждал продолжения банкета, вглядываясь в отверстие над головой, а потом осознал: зайцы сделали своё дело, зайцы могут уходить.

А мне надо выяснить, что это за место.

Первая мысль — штрек. Воздух прохладный и слегка отдающий сыростью. Не затхлый. По бокам застыли неровные стены со следами отбойных молотков. Пол в мелких выбоинах, справа у стены кострище и груда ящиков. Их наверняка приготовили, чтобы развести новый костёр, но то ли не пригодились, то ли разводильщики приказали долго жить, а только свежих следов присутствия человека не наблюдалось.

Без сомнения, это часть тех самых катакомб, о которых говорил Рыжик. Он же сказал, что по ним проложен кабель от Резервной электростанции до Северного поста и предупредил, что сюда лучше не совался, ибо у тварей тут шабаш. А вон и кабель — нечто толстое впритык к стене, обмазанное глиной.

Я присел над кострищем, потёр в пальцах золу. Да уж, древнее только говно мамонтов. Но вряд ли это оставили прокладчики кабеля, скорее, старатели, причём, довольно творческие. На стене углём начерчены имена и названия в готическом стиле, дебильные рожицы. На первом курсе университета я баловался такой хернёй. Рисовал на стенах подъездов всякие граффити, но таланта для подлинной красоты не хватало. А вот Данара создавала настоящие шедевры. На этой почве мы и познакомились. И подружились. И полюбили друг друга. И по всему получается, что Кира своими способностями пошла в маму. В шесть лет они рисует лучше, чем я в тридцать.

Возле ящиков валялось тряпьё, старая обувь, консервные банки, остатки трёх лежанок. Настоящий лагерь. Старатели или дикари — не имеет значения. Как они сюда попадали? Понятно, что через люк. Но каким образом? Приспособлений для спуска-подъёма не видно. Если только опускали сверху верёвочную лестницу, когда приходили, и вытягивали, когда уходили.

Я подошёл к люку. Высоко, не допрыгнуть. Естественно, тут больше десяти метров. Можно составить ящики, допрыгнуть до края и подтянуться.

Нет, тоже не вариант. Ящики поломаны, обычная груда тонких досок с гвоздями. И ничего подходящего в пределах видимости, что помогло бы подняться. Да уж, сам себя загнал в ловушку. Хотя какой у меня был выбор?

Над люком мелькнула тень, и прежний весёлый голос заявил:

— Эй, Дон, приятно тебе сдохнуть! Ха! Знаешь, что это? Могила твоя.

Я сдвинулся в сторонку, чтоб не попасть под выстрел, и крикнул:

— Покажись.

— Нахрена?

— Рожу твою хочу запомнить. Набью, когда в Петлюровке встречу.

— Покажусь, а ты в меня пулю. Вот тебе! — в проёме возникла рука с вытянутым средним пальцем, и тут же исчезла. — Видел? Это тебе на дорожку. Тварям привет!

Сверху на люк упал дощатый щит, теперь если и удастся добраться до края, всё равно не выбраться. Заяц, сука.

Я вернулся к лагерю. Остаётся один путь — к Резервной станции. Идти далеко, от моста до места стычки мы шли часа полтора, это около семи-восьми километров. Дорога под землёй потребует времени больше, путеводителем послужит кабель. Хоть в этом плане без проблем.

Припадая на раненную ногу, я медленно двинулся вдоль кабеля. Через сотню шагов упёрся в баррикаду из камней и досок. Похоже, те же старатели постарались. Здесь у них был контрольный пост. На полу куча отстрелянных гильз, использованная пулемётная лента, пустой цинк. Нехило они тут отстреливались. Но это явно следы не одного боя, гильзы разбросаны неравномерно, часть сгребли и отбросили в сторону. На стене знаки в виде крестиков. Это они убитых тварей так отмечали?

Я перебрался через баррикаду. До этого момента ещё чувствовалась некая защищённость, а теперь перед чернеющей глубиной нескончаемого штрека, поджилки малость затряслись. Что там дальше? Не от комаров же старатели отстреливались.

Прошагав километр, наткнулся на разбросанные кости. Люди или твари — не понятно, черепов нет, а по рёбрам да позвонкам отличить одно от другого может разве что Дряхлый. Некоторые кости разгрызены, однозначно твари потрудились, и судя по следам, подражатель. Подобные места самое то для них. Я насторожился. Интуиция молчала, но на всякий случай всё же проговорил:

— Крал у Кралы украл кораллы, Клара у Клара уклара кларнет.

Скороговорки наиболее подходящая, на мой взгляд, форма общения с подражателями. Они должны их выбешивать, потому что фраза со сложным для произношения сочетанием фонем выбесит самого устойчивого к стрессу флегматика, чего уж говорить о мутантах.

В ответ ни звука. Я выждал минуту и двинулся дальше.

Несколько раз натыкался на боковые ответвления, от некоторых несло затхлостью. Тупиковые. Через час вышел к росстаням. Кто-то то ли в шутку, то ли всерьёз начертил на перепонке: направо пойдёшь, к подражателю попадёшь, налево пойдёшь, на багета набредёшь.

Кабель уводил налево, я пошёл за ним.

Впереди послышался шум воды. Он нарастал постепенно. Капли падали сверху, разбиваясь о камень; капель частая, словно бесконечная морзянка: кап-кап-кап-кап… В голове отразилась логическая цепочка: вода — водопой — тварь…

Меж лопаток побежал холодок предчувствия. Я резко присел, и на уровне головы о стену чиркнула пластина. Язычник! Не поднимаясь, перекатился на спину, выставил автомат пред собой и полоснул очередью по горизонтали. И снова перекатился. Тварь корчилась в двух шагах от меня, соскребая когтями грязь с пола.

Язычники в одиночку не ходят. В сумерках галереи горели ещё несколько пар глаз. Они застыли на месте, корчащееся тело сородича привело тварей в задумчивость. Но длилось это недолго. Две-три секунды. А потом пошло как на заезженной пластинке: пронзительный визг, эхом прокатившийся по всем проходам и веткам, и молниеносный рывок вперёд.

Не поднимаясь, я всадил в стаю остатки магазина. Щелчок! Пусто. Отбросил автомат, выхватил пистолет, с бешеной скоростью начал давить на спуск. Каждый выстрел освещал мечущиеся силуэты. Всё ближе, ближе, рядом со мной. Слева ещё силуэт. Выстрел — оружие встало на затворную задержку. Силуэт обрёл плоть. Матёрый язычник. Пасть приоткрыта, меж зубов торчит пластина, готовая вонзиться в меня. До запасного магазина дотянутся не успеваю. Тварь как будто почувствовала это, завизжала. Пугала или радовалась, наверное, пугала. Но визг вызвал ненависть. Наногранды взыграли, кровь в жилах завибрировала. Я подскочил, увернулся от летящей в лицо пластины. Одним движением выхватил нож и всадил язычнику под подбородок. Приём Старшины. Я видел его лишь раз, и запомнил.

Ненависть отступила. Секунда, две, три… Сколько я не вглядывался в сумерки — никого. Хотя интуиция заставляла волосы на загривке дыбиться. Твари затаились где-то в темноте, за гранью сумерек. А перед собой я видел лишь три искривлённых трупа. Жаль, куба нет, вон сколько нанограндов под ногами валяется.

Вынул магазин, перезарядился, мысленно отметив, что осталось два запасных. Ещё одну-две подобных атаки отразить хватит, но надеюсь язычники на повтор не решаться, не хотелось бы искушать судьбу и подвергать удачу лишнему испытанию.

Подобрал автомат и, прижимаясь к стене, двинулся на звук капели. Волосы на загривке так и не опустились, твари по-прежнему торчали неподалёку. Надеюсь, они соблазняться телами своих погибших сородичей и отстанут.

Капель стала явственней. Впереди проступили контуры чего-то громоздкого. Какой-то механизм. Очень похоже на большую электроплатформу на гусеничном ходу размером с хорошую фуру. Кузов пустой. В кабине два рычага как у трактора и педаль. На панели несколько переключателей. Всё покрыто пылью, возле гусеницы россыпь гильз, использованные бинты, обрывки одежды.

Под днищем лежал человеческий череп. На лицевых костях сохранились лоскуты кожи и длинная прядь волос непонятного цвета. Женщина. Она пялилась на меня пустыми глазницами и сардонически ухмылялась остатками зубов.

Кто-то принял здесь бой и проиграл, и случилось это очень давно, возможно, на заре Разворота. Люди могли приходить сюда за водой, сталкивались с тварями, и твари в итоге одержали верх, иначе люди давно организовали бы тут какой-нибудь пост. Вода слишком ценный ресурс, чтобы от него отказываться.

Источник находился сразу за платформой. В стене торчала труба, капли вереницей падали из неё, разбивались об пол и, сбиваясь в тонюсенький ручеёк, стекали к стене, рядом с которой было выдолблено углубление метра полтора в диаметре. Труба когда-то вела к углублению напрямую по принципу искусственного родника, но её повредил взрыв. Большой обломок валялся далеко в стороне, а в стене и на полу сохранились следы от попадания осколков.

Впадина оказалась неглубокой. Я погрузил ладони в воду, зачерпнул пригоршню, поднёс к губам. Напился, наполнил флягу. Разглядел на стене надпись углём: источник Гусевой. Кто-то решил увековечить память своей подруги, назвав её именем этот родничок. Кстати, не её ли голова валяется под платформой?

Позади послышалось рычание, а следом чавканье. Мои друзья язычники добрались-таки до сородичей и выясняли меж собой, кому достанутся лучшие куски. Всё верно, не пропадать же добру. Этим тварям сейчас не до меня, однако ощущение близкой опасности не отпускало.

Я поёжился. Наногранды в крови сильно увеличивают шансы на победу в бою, но многое зависит от количества врагов, от экипировки. Из огнестрельного оружия у меня остался только ПЛК и две обоймы к нему. Штука хорошая, плюс нож, вечная благодарность брату Гудвину. С таким ножом и на мамонта идти не страшно. Достойный арсенал. Схлестнуться один на один с багетом или даже с двумя… да чего мелочиться, и против троих тоже. Но если выйдет стая, штук семь-восемь, тогда я буду скалится как та женщина под платформой. Впрочем, багеты и головушки моей дурной не оставят, сгрызут.

Кабель снова, как нить Ариадны, повёл меня в темноту штрека.

На ходу попытался определить, сколько уже прошёл. Из всех ориентиров только часы в планшете, согласно им, в дороге я два часа. Сделаем скидку на сниженную скорость, на стычку возле источника. Времени прошло достаточно, станция должна быть неподалёку. Километр, пол километра…

Я почувствовал страх. Дикий, липкий. Такого я ещё не испытывал. Как будто кто-то залез когтистыми лапами в душу и сжал. Остановился, посмотрел перед собой, обернулся. Никого. Но интуиция шепнула негромко: бу. И я рванул! Никакой боли в ноге, только ужас, заглушающий любые ощущения. Позади кто-то так же перешёл на быстрый шаг, а потом побежал. Я услышал дыхание, клацанье когтей по камню, почувствовал обжигающий спину взгляд. Это не тварь. Не багет, не подражатель. Это…

Выжимая из себя последние силы, ускорился, сбросил на бегу автомат. Сейчас он только мешает. Четыре килограмма лишнего веса! А если выживу, найду другой. Выживу… Я только что хвастался сам себе, что выйду против тройки багетов, и вот уже мечтаю просто выжить. Причём, нет никакой уверенности, что действительно смогу.

Из мрака выступили толстые прутья решётки. Станция! До неё оставалось шагов семьдесят, преследователю до меня явно меньше. Я боялся оглянуться, иначе от увиденного застыну на месте, и это точно смерть. А так есть шанс продолжить топтать землю, если решётка окажется незапертой. А она наверняка заперта! Не будет же персонал станции держать её открытой. Здравствуйте, твари, заходите, пожалуйста, позавтракайте нами.

Нужно закричать! Тогда кто-то из персонала станции услышит, спустится и откроет… Откроет, да, но всё это время, а его как раз и нет. Бежать нет смысла. Проще остановится и принять бой, а иначе как в том анекдоте умру уставшим. Но я не останавливался, а с другой стороны решётки вдруг возник силуэт. Звякнул ключ в замочной скважине, откинулся засов, решётка сдвинулась, открывая узкий проём — вполне достаточный, чтобы я смог проскочить.

На плечо легла лапа, потянула на себя. Я прыгнул в проём, в прыжке развернулся и ещё не коснувшись спиной пола, начал стрелять. И кричать, как будто это могло помочь пулям лучше находить цель. Я выпустил всю обойму, но… в штреке никого не было.

Решётка вернулась на место, снова щёлкнул ключ. Надо мной склонился бородатый мужчина, на лице застыло изумление.

— Из операторской сообщили, что ты появишься, велели ждать. Я не верил… Давно из катакомб никто не приходил. Да и наши уже года два сюда не спускались.

— Кто за мной гнался⁈

Мужчина поджал губы:

— Никто не гнался. С чего ты взял?

— Я…

Действительно, с чего я взял? Подумаешь дыхание слышал и клацанье когтей по камням, и кто-то до плеча дотянулся… Я повернул голову. Плащ на плече был расцарапан. Три следа от когтей.

— Точно никто?

— Вот те крест, — бородач перекрестился. — Я тебя метров за пятьдесят срисовал. У нас тут фонарь, хорошо вдаль бьёт, — в руке он держал большой тактический фонарь. — Ты бежал, так и есть, но за тобой никого не бежало.

Мистика. Я встал у решётки. Можно вернуться за автоматом, тут недалеко… Но едва подумал об этом, страх теми же липкими лапками стал поглаживать душу и нашептывать: давай, давай, жду тебя… Я мотнул головой: чёрт с этим автоматом. Выбрался — и хорошо. Мог навсегда там остаться.

— Связь есть?

— Телефон что ли? Работает. Идём.

— Да нет, не телефон. Планшет.

— Ну конечно, и он тоже. Только не здесь. Сюда сигнал не пробивает. Выше надо.

Следом за смотрителем я поднялся на станцию. Штрек заканчивался тупиком, наверх вела почти вертикально установленная деревянная лестница, страшно скрипевшая и грозившая развалится при каждом прикосновении. Слава богу, выдержала. Смотритель опустил на проход решётчатый люк и задвинул на два засова.

— Это от тварей. На всякий случай, — пояснил он, хотя я и не спрашивал. — Прорвались они однажды. Не при мне, при другой смене. Так мы ныне прежде, чем спускаться, фонарём освещаем. Решётка не сломана, значит можно спускаться.

Прутья решётки были не меньше двух сантиметров в диаметре, выломать такие или хотя бы погнуть, нужна неимоверная сила. На такое разве что подражатель способен, да и то сразу два, наверное. Но смысл какой в этом? Устроить засаду? Дождаться, когда смотритель спуститься и напасть? Так если они сюда два года не сходили, целое поколение тварей вымрет от голода, прежде чем дождутся кого-то.

— Кто прорвался?

— А бог его знает. Когда смотрителя тогдашнего хватились, потыкались по сторонам, вниз глянули, а от него только кровавые брызги на стенах. Думали, он решётку открыл, впустить кого-то хотел, а потом глядь: четыре прута отломаны. Я до того дня и не знал, что их отломать можно.

Поднявшись, я попросил смотрителя отойти в сторонку, а сам отправил запрос Алисе:

Привет. Я на связи. Не потеряла меня?

Ответ прилетел мгновенно.

Наконец-то! Дон, почему так долго? Ты ранен?

О, её интересует не ранен ли я…

Переживала за меня? Приятно.

Рано радуешься. Я знала, что ты выберешься. Как тебе катакомбы? За последние лет десять ты первый, кто из них вышел. Туда даже штурмовики не суются, разве что по приказу отца и за большие деньги.

Как ты догадалась, что я в катакомбах? Я никому об этом не говорил.

Зайцы растрепали. У меня доступ к их чату. Они в нём по тебе панихиду устроили. И по Трезубцам. Двоих ты обнулил, остался один. Радий в задумчивости. На братцев сделали большие ставки, теперь начинают ставить на тебя, но пока не очень активно.

Это ты предупредила смотрителя, чтобы открыл решётку?

Разумеется, кто же ещё.

Спасибо. Там… В этих катакомбах кто-то есть. Не знаю кто. Я его не видел, только слышал. Если бы ты смотрителя заранее не предупредила, мне каюк. Я твой должник.

Поговорим об этом потом. Сейчас собирай группу и отходите за Депо.

Отходить?

Да. Это приказ Конторы. На сегодня и с вас, и с зайцев достаточно. Помнишь высотку, из которой охотника выкинул? Это ваша контрольная точка. В той же квартире найдёте продовольствие и боеприпасы. Завтра в девять ждите зайцев.

В девять? Не в десять?

Да, в девять. Теперь каждый этап идёт в прямом эфире, начало в девять утра.

Понял. Пару берц пусть пришлют, мои развалились.

Приняла. Конец связи, Дон.

Я переключился на общий чат:

Внимание, группа. Перекличка. Кто живой — откликнитесь.

Затикали минуты. Одна… вторая… Ну? Кто-то же должен остаться. Не может такого быть, чтобы все погибли.

Внук: я живой. Мы тут с Гоголем.

Юшка: жива. Видела Черенка, вернее… Не знаю, как назвать. Зайцы его вниз головой подвесили и костёр разожгли. Жуть как орал.

Звездун: так это он? Я слышал. Вот уж Мозгоклюй порадовался. Такая картинка для шоу. Представляю, что в Радии творилось.

Внук: Радий шлак. И все, кто эту хрень смотрит, тоже шлак.

Юшка: а ты тогда кто? Ты в этой хрени даже участвуешь.

Внук: я не участвую, я бабло рублю. Это разные вещи.

Юшка: нихрена не разные. Ты такая же мразота, как и мы все.

Внук: ты, может, и мразота, а я…

Звездун: мразота, мразота))))))))))))

Внук: придурок, у тебя пальцев много? Сломаю, чем печатать будешь?

Юшка: языком: о)

Звездун: Юшечка, а как насчёт твоего язычка? Ничего лизнуть у меня не хочешь?)))

Юшка: я тебе это «ничего» отсеку сегодня! Под корень!!!

Звездун: согласен. Но только зубками)))))

Я подождал ещё немного, никто больше не откликнулся. Четверо. Плюс я. Пятеро. Почти половину группы на этапе оставили. Правда, и заячье поголовье сократили. Их не больше десятка должно остаться.

Заткнулись все! Устроили балаган. Зайцев кто видит?

Звездун: я вижу. Прям в прицеле. Далековато, конечно, но одного снять могу.

Где они?

Звездун: возле Сотки. Совещаются. Решают, как мост переходить. Ссут, падлы. И правильно ссут. Парой тушек они здесь не отделаются. Вальнуть их, начальник?

Коптеры видишь?

Звездун: не. Темнеет, свалили все.

Мы тоже сваливаем. Высотку за Депо все знают? Встречаемся там.

Пока я переговаривался, смотритель наполнил мою фляжку водой, потом проводил до выхода. Возле забора мелькнул голый пёсий хвост. Я мгновенно занял стойку: пёсотварь…

— Да это наш, не бойся, — отмахнулся смотритель и поманил. — Кутя, кутя, на-ко вот.

Из кустов выглянула багровая морда, смерила меня горящими глазками и исчезла.

— Ему старатели лапу отстрелили, а добивать не стали, ну а мы подкармливаем. Кашу жрёт, только за ушами трещит. А иначе как? Охотиться больше не может.

— Дождётесь, он и вас сожрёт.

— Не сожрёт, если спиной не поворачиваться. В пёсо много собачьего осталось, он даже рычит, когда иная тварь приближается.

— Добрые вы тут слишком. Ладно, как к Депо быстрее добраться?

— Быстрее? Ну… быстрее только дворами, — смотритель указал направление. — Вот так. Минут двадцать ходу. Но я бы советовал вдоль оврага до моста, и уже от него по дороге. Дольше идти, зато спокойнее.

Я шагнул за порог.

— Слышь, приятель, — окликнул он меня, — а ты ведь тот заяц, да? Теперь что ж, за охотников?

— А ты за зайцев болеешь?

— Не то, чтоб болею… Раньше да, а нынче у них у всех оружье. Но всё равно как-то жальче.

— Жальче? Видел, как они нашего сожгли?

— Видел. Так и вы их тоже не милуете.

Я промолчал. Грехов теперь с обоих сторон шоу хватает, не сразу разберёшь, кто хороший, кто плохой. Только сдаётся мне, что хороших тут давно повывели. Остались реликты вроде этого смотрителя, которым кого-то жаль бывает, но и их скоро не останется.

Глава 7

Я не стал терять время на обход и направился дворами. С шага перешёл на бег. Рана на ноге поджила и почти не давала себя знать. Быстро наногранды работают. Но на подходе к Депо почувствовал, что задыхаюсь. Действие заканчивалось, четверть дозы не хватило и на сутки.

Остановился, отдышался.

С этой стороны Депо я ещё не бывал. Вся растительность до самого забора вырублена и выкошена, несколько бараков, закрывающих обзор, разобраны до фундамента. Полноценная зона отчуждения, как в Квартирнике. Поверх забора колючая проволока, через каждые полсотни метров видеокамера. Это не от тварей, вернее, от тварей, но только от тех, которые ещё не обратились.

На глаза резко навалилась темнота. С уходом нанограндов возвращалось обычное зрение. Можно вколоть вторую дозу, но для одного дня две дозы чересчур. Надо ограничивать себя. Надо… да, конечно, надо… Я чувствовал, как нервы щекотало от желания повторить процедуру. Не буду. Алиса права, необходимо сдерживать желание, иначе подсяду и превращусь в банального грантоеда.

Я двинулся вдоль запретки. Прибавил шаг, отчаянно вылавливая ухом каждый подозрительный шорох. К знакомой высотке вышел, когда уже совсем стемнело. Вдоль палисадника прокрался к подъезду, присел за акацией. Двери парадного открыты нараспашку, но что там за чернотой — не видно. Но кто-то там точно есть, может твари, может мои, по времени им пора бы уже.

Группа, я у подъезда. Есть кто?

Внук: начальник, так это ты в кустах копошишься? Я думал багет, стрелять собрался.

Юшка: чем ты думал? Тебе думать нечем. Та кастрюля, которая у тебя на плечах, только требуху варить способна.

Внук: у меня хотя бы требуху варит, а твоя даже в рот нормально принять не может. Я про ложку, если что. Гы))))))))

Юшка: ********************. Понял ********?

Внук: вот и вся любоф)))). Подгребай, Дон. Нарочно для тебя вход открытым держим.

Из темноты вышел здоровяк, махнул рукой.

Я выждал секунду и быстрым шагом прошёл к подъезду.

— Где все?

— На третьем этаже, — закрывая дверь сказал Внук.

Он привязал к ручке верёвку, второй конец прикрепил к лестничным перилам, теперь, чтобы открыть дверь, нужно вырвать перила, либо порвать верёвку. На мой взгляд, бесполезная затея. Если кто-то захочет без приглашения забраться в дом, он сможет сделать это через любое окно на первом этаже. Намного эффективнее было бы соорудить примитивную сигнализацию из ведра и палки. Но говорить Внуку об этом не стал, пусть живёт иллюзиями.

На площадке третьего этажа собралась вся группа. Гоголь сразу наехал:

— И что дальше?

— Третий этап, — сходу и резко ответил я.

— С чем? — Гоголь подался вперёд. — Ни патронов, ни жратвы. В Депо позволили только воды налить и сюда послали.

— У вас было два мешка с патронами и консервами. Где они?

Внук развёл руками.

— На меня на смотри, начальник, мой мешок поделили и съели, я имею ввиду, то, что в нём было. А второй…

Он повернулся к Гоголю. Тот заметался.

— И чё? Скинул я его. Ты попробуй побегать, когда за спиной пятнадцать килограмм! Я сдохнуть должен был? Зайцы на пятки наступали…

— Сдохнуть или нет — как повезло бы, но прежде, чем на меня наезжать, за себя ответь. Спрашиваешь, с чем на третий этап идти? С голой жопой и в первом ряду. Ещё вопросы есть?

У него не было, и ни у кого не было. Но смотрели так, будто я им всем мать родная. Пришлось смягчиться.

— Ладно, идём наверх.

Без лишних вопросов поднялись на последний этаж. Я указал на квартиру, где сидел когда-то снайпер. Обошли комнаты — чисто. На кухонном столе нашли два десятка пачек с патронами пять сорок пять, четыре разовых сухпая и берцы. Два сухпая раздербанили сразу. На портативном нагревателе разогрели борщ, намазали галеты паштетом. Заваривать чай и кофе не стали, и Юшка прибрала их себе в загашник.

Я взял берцы, переобулся. Прихватил пару пачек с патронами, начал заряжать пустые магазины. Автомат мой остался в катакомбах, но это не беда, подберём другой. Судя по итогам дня, оружие на каждом шагу валяется.

— Здесь как будто сражение было, — оглядывая стены, сказала Юшка.

На подоконнике и возле мойки всё было заляпано высохшей кровью, от обеденного стола и стульев остались ошмётки, стены в подтёках и царапинах от осколков.

— Деревня, — беззлобно усмехнулся Звездун. — Дон здесь группу Тощего гранатой размотал, а потом в окно повыкидывал. Я раз пятнадцать этот момент пересматривал. Тощий руками как крыльями махал, взлететь пытался.

— И чё, взлетел?

— Не взлетел. Дон ему перья выщипал. А как без перьев летать?

Я рассовал магазины по карманам разгрузки.

— Кончайте воду лить. Всем спать, завтра денёк будет послаще этого. Внук, дверь входную запри.

— Нахрена, начальник? — лениво потянулся здоровяк. — Кому мы тут понадобимся?

— Запри. Или я тебя на всю ночь часовым назначу.

Спал я плохо, ворочался, сначала снилось, что болит отстрелянный мизинец, потом Великий Невидимый гнался за мной по штреку, обдавая вонючим дыханием. Несколько раз я вскакивал, бешено озирался и укладывался по-новому. Под утро проснулся от тягучего ощущения тоски. Душу глодало… Лёжа на полу, я долго силился понять, что именно меня гложет, пока не догадался: чего-то не хватает. Чего?

Начал перебирать в уме: патроны, жрачка, гранаты… Это всё не то. Гранаты реально нужны, их практическую ценность я впервые осознал в этой самой квартире, когда пускал на распыл снайпера. Но сейчас дело не в них, а…

Меня передёрнуло. Я выхватил пистолет и поднялся на колено. В комнате тянуло сквозняком. Но я точно помню, что Внук закрывал дверь. Значит, кто-то вышел и, вернувшись, оставил её открытой.

Я прошёлся взглядом по спящим: Внук, Звездун, Гоголь… Юшки не было. Если поссать ушла, то давно пора вернуться, я уже минут десять не сплю.

Толкнул в бок Внука.

— Чё…

Я приложил палец к губам. Здоровяк среагировал с пониманием и мгновенно. Нащупал автомат, отщёлкнул предохранитель и отполз в сторону, взяв под прицел вход в комнату.

Выждав ещё минуту, я приподнялся и на полусогнутых прокрался к выходу. Заглянул в коридор. Дверь на лестничную площадку была приоткрыта, щель позволяла рассмотреть лишь кусок отштукатуренной стены, на которой дёргалась тень. Одновременно с ней я почувствовал озноб. Меня заколотило. Ещё одно проявления восприятия тварей. То, что тень на стену отбрасывала именно тварь, сомнений не возникло, искажённый силуэт выглядел гротескно. Я посмотрел на Внука и одними губами показал: тварь.

С лестницы доносились урчание и чавканье. Сколько их там? Если одна, то справлюсь. Две… Достал портсигар, вынул шприц с жёлтой меткой. Сейчас уже можно. Не потому что хочется, а потому что нужно — сама ситуация того требует. Внук, заметив шприц, закусил губу.

Я вколол наногранды, глубоко вдохнул, мысль заработала чётче. Пистолет убрал, вытащил нож. В тесноте лестничной клетки лучше использовать холодное оружие, да и лишний шум поднимать не хочется. Подошёл к двери, выглянул из-за косяка.

Это действительно была тварь. Одна. Крупный подражатель, крупнее того, которого пытались высушить в яме. Он склонился над тем, что ещё недавно было Юшкой и ковырялся в её животе, выдёргивая кишки и заглатывая их словно сосиски. Ноги петлюровки конвульсивно подрагивали. Одного взгляда хватило, чтобы понять: тут уже не поможешь, оставалось спасать себя.

Я проговорил вполголоса:

— Корабли лавировали, лавировали, да не вылавировали…

Эта скороговорка всегда получалась у меня лучше остальных. Подражатель поднял голову и проговорил:

— Вилава…ри… лавира…ва…ли… ла…ли…

Стараясь не делать резких движений, я вышел на площадку. В окно бил яркий утренний свет. На его фоне фигура склонённого над телом Юшки подражателя выглядела слегка размытой, и я не сразу уловил начало броска; но только вдруг у самого лица возникла широченная пасть, усыпанная мелкими острыми зубами — и мощный удар в плечо. Меня развернуло и отбросило к противоположной квартире. Если бы не только что принятая подзарядка, валятся мне с раздробленными костями, но усиленное нанограндами тело всё же успело интуитивно среагировать и смягчить удар. Тем не менее он был очень сильный. Плечо онемело, но лишь на мгновенье. Наногранды восстановили чувствительность и дееспособность, я подскочил, и сделал это вовремя, потому что развернувшийся подражатель снова нацелился на меня. Пусть он и не такой быстрый как багет или язычник, но реакция всё равно будь здоров.

Дальше всё произошло ещё быстрее. Я отклонился от следующего удара и точь-в-точь повторил приём Старшины, всадил нож подражателю под подбородок. Тот рухнул даже не пискнув, лишь прочертил когтями по стене три кривых полосы.

На площадку выскочил Внук, за ним Гоголь. Вид лежащей у моих ног туши подражателя заставил обоих посмотреть на меня с опаской.

Выглянул Звездун и протянул разочарованно:

— Нанокуба нет. Сколько бабла потеряли.

Гоголь выставил перед собой автомат. Сначала направил на разорванное тело Юшки, потом на подражателя. Снимал. Возле окна шуршал пропеллерами коптер. Я не заметил, когда он появился, возможно, пролетал случайно рядом, хотя я в такие случайности не верю.

Звездун присел перед Юшкой на корточки, обстучал карманы, вытащил пакетики с кофе, чаем, платёжную карточку и сказал равнодушно:

— Жаль бабёнку, теперь и постебаться не над кем.

Внук качнул головой и проговорил о своём:

— Он, видать, в соседней квартире сидел.

Это вряд ли, я бы почувствовал. Подражатель появился здесь под утро, причём шёл целенаправленно, как будто ведомый кем-то специально, и караулил. Ждал первого, кто выйдет из квартиры, и дождался Юшку. Да, её действительно жаль. Но не меньше было бы жаль и Внука, и Гоголя, и этого балабола Звездуна.

Я снова посмотрел на жужжащий у окна коптер. Кто тобой управляет? Не Алиса точно, она бы предупредила, и не кто-то из её операторов. Это проделки Мозгоклюя. Сам бы он вряд ли на такое решился. Привести сюда подражателя — не степ перед камерой отплясывать. Всё это с благословения какого-нибудь всесильного конторщика сделано.

— Группа, завтракаем и уходим.

— Куда? — спросил Гоголь.

— После завтрака скажу.

— А с Юшкой что?

— Можешь похоронить, если есть желание.

— Бесполезно, — махнул рукой Звездун. — Твари всё равно отроют и сожрут. Пусть здесь валяется. Вонять начнёт, стая пёсо прискачет, утилизируют, хех.

— Тебя самого когда-нибудь утилизируют, — буркнул Внук.

— Нас всех когда-нибудь утилизируют.

Группа вернулась в квартиру добивать оставшиеся сухпаи, а я сел на ступеньку и достал планшет. Надо связаться с Алисой, сообщить о случившемся, получить инструкции на новый день. Время — начало седьмого, вряд ли она до сих пор спит.

Привет, Алиса.

Тишина. В ожидании ответа, я сложил руки на коленях и бездумно уставился на коптер. Похоже, он не собирался улетать, сверлил меня своими глазками-камерами. Я вынул пистолет, навёл на него и проговорил отчётливо:

— Не шучу!

Коптер качнулся, словно раздумывая над моим обещанием, и ушёл в резкое пике. Так-то лучше.

Прилетело сообщение от Алисы:

Привет. Извини, тут разнарядка пришла. Изучали. Как ты?

Ну наконец-то.

Потеряли Юшку. Под утро припёрся подражатель, мы и не ждали, а она по нужде пошла. Теперь нас четверо.

Странно, подражатели выше второго-третьего этажа подниматься не любят, предпочитают укромные места.

Вот и я про то же. И ещё коптер непонятный. Снимал всё это дело. Ты не отправляла?

Для чего? Съёмка начнётся в девять.

Тогда подумай на досуге, кто это мог быть. И отцу скажи, пусть тоже подумает. Такое впечатление, что нас пасёт кто-то, и этот кто-то нам однозначно не друг.

Поняла тебя. Теперь сосредоточься на текущих событиях. Принято решение объединить две группы зайцев: вашу и следовавшую по третьему маршруту. Собственно, их уже объединили. Всего восемнадцать человек. Готовься к неравному бою.

Неплохо. Мне подкрепления будут?

Нет. Но я приготовила маленький гостинец. Помнишь киоск, за которым ты прятался?

Ну?

Поройся в обломках.

Так и сделаю. Ещё новости есть? Желательно хорошие.

Новостей нет, только пожелание: выживи. У меня на тебя планы.

Буду стараться.

У неё на меня планы. Вот как. Даже не знаю радоваться или бояться. Как девушка она мне очень нравится, но как дочь Мёрзлого… Ну её к деду Морозу.

Я вернулся в квартиру. Мои уже доедали сухпай, мне оставили несколько галет и пол баночки паштета.

Но, прежде чем приступить к завтраку, я подобрал автомат Юшки. АКС-74У. Укороченный ствол, складной приклад. На ближних и средних дистанциях машинка хорошая, патрон только слабоват. Слишком лёгкий. Зато с собой можно взять больше. Я набил магазины, рассовал по карманам, и лишь после этого взял галету.

— Вода заканчивается, начальник, — дожёвывая галету, сказал Внук.

— Ближайшие источники в Депо и на Резервной электростанции, — просветил его я. — Но туда нам ход заказан. Придётся терпеть до Восточного въезда. Там напьёмся.

— Ага, если доживём, — кивнул Звездун.

— Что по обстановке? — спросил Гоголь. — Есть новости?

Я кивнул:

— Новости есть, но, боюсь, они никого не обрадуют. Сценаристы объединили две группы зайцев. Наши вчерашние потуги пошли насмарку. Против нас выйдет восемнадцать голов. Шансов выполнить задачу и при этом выжить… — я многозначительно вздохнул. — Сами понимаете, шансов очень мало. Вчера зайки ушами хлопали, сегодня к каждому кусту будут принюхиваться.

— Твою ж… — выругался Внук. — Кто тут из нас на кого охотиться?

— Валить надо, — скрипнул зубами Звездун.

— Валить, в смысле «убивать зайцев» или в смысле «бежать нахер отсюда подальше»?

— Ноги делать! — Звездун взвизгнул по поросячьи. — Половина групп свалила. А мы чё тут забыли?

— Куда валить? — пожал плечами Внук.

— Да куда угодно! В Квартирник. Если с Гвоздём договориться, можно пересидеть шухер, а потом… потом… У него серьёзные тёрки за Северную дорогу. Он весь шлак собирает для разборок, сгодимся и мы. Или в Прихожую, рейдеры им всегда нужны. Да хоть в конгломерацию!

— Ты ещё к миссионерам посоветуй, — хмыкнул Гоголь.

— В дикие старатели можно, — на полном серьёзе поддержал квартиранта Внук. — Сколько их по Территориям шатается? Без куска хлеба не останемся. Оружие есть, БК тоже. Выживем.

— Не вариант, — отрицательно покачал головой Гоголь. — Проще пострелять для острастки, показать деятельность, а потом держаться на расстоянии. Пусть косоглазые мимо скачут. Потом скажем, дескать, силы не равные, удержать не смогли. Максимум, что за это будет — суточные не выплатят. Зато живы останемся.

Я доел последнюю галету.

— Все высказались? Теперь слушай меня. Каждый из вас заключил договор с Конторой на особое сотрудничество. Гоголь, что за его нарушение полагается?

— Яма. Если живым возьмут.

— Пусть сначала найдут, — потупив голову, буркнул Звездун.

— А чего тебя искать? — я накрыл рукоять ножа ладонью и шагнул к нему. Краем глаза заметил, как Гоголь направил тактический фонарь на меня.

— Чё ты сразу, Дон… — Звездун попятился, упёрся в стену и заскрёб по ней ногтями. — Дон, ты чё⁈ Я же как ты. С тобой до конца! Дон, только не…

Убить его желание было огромное. Кровь кипела и требовала каждой каплей: убей, убей! Тем более что потенциальная жертва тряслась от страха, а это распаляло ещё сильнее. Я приблизился к квартиранту вплотную, вцепился глазами. По его лицу стекал пот: по вискам, по щекам — и точно так же по моим венам стекала кровь в ярких искорках серебра. Я почувствовал её, каждый тонкий ручек. Какая она горячая, упругая, как… как моя собственная воля. Воля… Теперь я знаю, как ею управлять. Я могу заставить её концентрироваться, могу заставить тело вырабатывать адреналин, выжимать его из себя капля за каплей и повышать… ещё больше повышать возможности организма. Всё это происходит в одно мгновенье, быстрее, чем я думаю, со скоростью нервного импульса. И это позволяет контролировать расход нанограндов. Не сильно, но всё же. А ещё…

Я увидел себя глазами Звездуна.

Сначала я ощутил его ужас — дикий, как самаприрода, впитал в себя его мысли. В них не было той черноты, как у Вагула, хотя гадостей хватало. Но дело не в них. Я увидел своё лицо, небритое, в шрамах, в болячках, схватил себя под локти, удерживая тело вертикально. Вот он мой дар! Чтобы активировать его, достаточно почувствовать себя. Всё просто! Я начинаю воспринимать свой организм как часть своего «я» и перемещать это «я» в нужное тело. А делается это по мысленному приказу. Щёлк. Я вернулся в себя, удержал равновесие. Щёлк. Снова в Звездуне. Увидел его глазами, как Внук тянется к моему плечу, переключился, развернулся и перехватил руку петлюровца до того, как он коснулся меня.

— Дон, — лицо Внука перекосило. — Нам каждый человек сейчас важен.

Я мог сломать ему руку коротким поворотом кисти, а потом ударить под подбородок и сломать шею. Он это понял, напрягся, попытался вырваться. Я улыбнулся, разжал пальцы. Обычный человек слаб. Он боится смерти, боится боли. Я тоже боюсь, но этот страх меня раззадоривает, заставляет сопротивляться и идти наперекор обстоятельствам. Это игра, понимание её правил ещё сильнее распаляет мой страх, и я хочу сыграть в неё. Рискнуть. Хотя бы один кон. А там посмотрим.

— От зайцев мы отличаемся тем, что умирать нам совсем не обязательно, надо всего лишь выполнить задачу. Насколько это возможно. Проверьте оружие. Звездун, займёшь позицию у окна. У косоглазых из Депо один путь — по дороге к этой высотке. Я однажды прошёл им. Мне нужно от тебя три выстрела, потом уходишь. Гоголь, ты его прикрываешь.

Я открыл карту на планшете.

— Смотрите. Здесь Т-образный перекрёсток. Дорога налево идёт к центру города, нам она по барабану. Маршрут у зайцев хоть и позволяет маневрировать, но не на всю площадь города. Поэтому они пойдут прямо. Могут сунуться во дворы, могут прижаться к железнодорожной насыпи. Мы с Внуком сядем возле этого ряда пятиэтажек, постараемся отжать их к железке. Звездун, держись параллельно насыпи, отстреливай длинноухих сколько сможешь и отступай к баракам. У крайней пятиэтажки есть разрушенный киоск, Гоголь его знает, ждите нас там.

— Зайцы в курсе, сколько нас? — спросил Гоголь.

— Наверняка. Кто-то сливает им инфу. Поэтому используем тактику скифов: ударили-отошли. Двигаемся быстро, на одном месте не задерживаемся.

Я посмотрел на часы: почти восемь.

— Через час эфир. Десять минут Мозгоклюй будет выносить зайцам мозги, говорить какие они хорошие, смелые и прыгучие, потом десять минут добраться им до перекрёстка. Звездун, не подведи.

— Не подведу, Дон, — квартиранта слегка потряхивало.

— А ты куда? — повернулся ко мне Гоголь.

— Не ссы, брат, не брошу тебя, — я подмигнул ему и махнул Внуку. — Идём.

Для себя я выбрал позицию на первом этаже пятиэтажками. Как только зайцы выйдут на перекрёсток, они окажутся передо мной. До забора по прямой метров сто пятьдесят, может чуть больше. Куча мусора немного загораживала обзор и могла послужить защитой для ушастых. Но до неё им ещё добраться надо. Внук залёг за киоском с названием «Овощи». Его задача прикрывать мой отход. Потом можно юркнуть в ближайший двор. Если зайцы рискнут броситься за нами, то им же хуже.

Ожидая появления противника, я снова заглянул внутрь себя. Кровь по жилам текла вяло, отсвечивая редкими искорками серебра. После проникновение в Звездуна их стало на порядок меньше, а ведь я всего лишь взял под контроль его сознание, не совершив никакого действия. Огромный расход. Боюсь, до завтра мне и этой дозы не хватит.

В небе закрутился коптер. Алиса. Он сделал широкий круг, словно коршун осматривая землю, и завис над перекрёстком.

Дон, кто в высотке?

Звездун.

Ты где?

Первая пятиэтажка. Зайцы вышли?

Подходят к углу. Встречайте.

Выпорхнули ещё три коптера и заняли позиции по периметру забора. Возле угла возникло движение. Усиленное нанограндами зрение позволило заметить высунувшуюся рожу. Рискуя израсходовать остатки нанограндов, попробовал ворваться в сознание и глазами врага оценить обстановку… Слишком далеко. Чтобы выполнить контроль, нужно зацепиться взглядом с «объектом», почувствовать себя внутри него.

Несколько минут ничего не происходило, потом выскочила сразу пара зайцев и бросилась к мусорной куче. Раздался сухой щелчок выстрела, один заяц споткнулся и кубарем покатился по земле. Молодец Звездун, не дремлет. Второй, вместо того чтобы прибавить прыти и бежать напрямую к куче, начал делать странные зигзагообразные движения. Дурак. У него было как минимум четыре секунды запаса… Выстрел. Заяц тюкнулся мордочкой в травку и застыл.

Минус два. Осталось шестнадцать. Счёт открыт, счёт в нашу пользу. Что предпримет Трезуб? Выпустит всю свору разом или отойдёт к железке? Отступать — не выход из положения. Если каждый раз наткнувшись на преграду делать крюк, до ворот придётся добираться неделю.

Звездун, уходи.

Звездун: а третий выстрел?

Насрать. Молодец, хорошо поработал, меняй позицию.

Из-за угла одновременно выскочили пятеро. Прикрывая их, заработал пулемёт. Бил по высотке, наиболее вероятному месту, где мог сидеть снайпер. Но необходимости в этом уже не было, Звездун свернулся. Зато я на месте. Тревожить зайцев во время бега не стал, позволил им добежать до кучи. Привинтил к стволу глушитель, спасибо Марии Петровне. Я так и не сдал его в арсенал, а сейчас пригодился. Не буду говорить, что он панацея от всех зайцев, но по крайней мере длинноухие не сразу поймут, где я прячусь, а это какое-никакое преимущество.

Добравшись до мусорной кучи, зайцы некоторое время выжидали. Один ткнул пальцем в высотку, потом на пятиэтажку, и обернувшись к пулемётчику, сделал маховой жест рукой. Тот дал предупредительную очередь, зайки разошлись веером и в лёгкую доскакали до мёртвой зоны. От меня их отделяли шагов семьдесят. Я пристроил автомат на подоконник и плавно потянул спуск. Один вскинул руки и упал, остальные рассыпались по кустам. Я добавил по качающимся веткам и пригнулся, меняя магазин.

Вовремя!

Пулемётчик ударил точно по моему окну. Подоконник взорвался щепками. Я сменил магазин и на карачках пополз к выходу. Сидеть здесь дальше смысла нет, раскрытая позиция всё равно что гроб, на который пока ещё не положили крышку. Но если я задержусь, то обязательно положат.

Выбравшись в коридор, услышал топот ног. Оставшиеся зайцы обошли пятиэтажку с торца и добрались до подъезда. Заходить не решились. Надеются, что я сам к ним выйду.

Послышались смешки:

— Эй, охотничек… Что, придурок, встрял?

— Выходи. Не боись, мы сегодня добрые, — и в полголоса. — Трезубу сообщи, пусть подгребает. Похоже, снова костерок разжигать придётся.

Видимо, они решили провернуть со мной тот же трюк, что и с Черенком. Ну уж нет, сгореть на костре в мои планы не входит.

Крадучись, я поднялся на второй этаж и выглянул в окно. Двое стояли под углом к подъезду, держа вход под прицелом, ещё один прижался к стене. Я видел его плечо и обмотанную защитного цвета банданой башку.

Четвёртого не было. Возможно, его я тоже задел. Тем лучше для меня, хотя трое всё равно много. Встреть я их в узком проходе, даже заморачиваться не стал, скорость и сила решили бы дело, а сейчас они благоразумно держаться на расстоянии, всех так сразу не достать. Боевого опыта у меня мало. Андрес показал несколько приёмов для ближнего боя, кое-что подсмотрел у других. Но этого недостаточно. Нужны тренировки.

Пискнул планшет, похоже, пришло сообщение. На его звук отреагировала вся троица. Один крикнул:

— Второй этаж!

Решение возникло мгновенно. Я перекинул ноги через подоконник, спрыгнул на козырёк. Дал незрячую очередь по двоим у подъезда в надежде, если не попасть, то хотя бы напугать, и свалился на голову третьему. Обхватил ладонями лицо и рывком сломал шею. Не поднимаясь, перекатился на газон. По звуку определил, где находятся остальные и рванул в противоположную сторону. Выбежав на открытое пространство, увидел бегущих от Депо зайцев. Дал очередь, заставляя их залечь, и припустился ещё быстрее.

От овощного киоска, прикрывая меня, заработал автомат Внука. Бил он не точно, но он и не Звездун, чтобы хвастаться меткостью. Главное, притормозил зайцев и позволил мне уйти.

— Ноги, Внучара! — прыгая за киоск, выкрикнул я.

Он рванул с места в карьер, а я перезарядился и выпустил весь рожок в начавших подниматься длинноухих. Снова перезарядился и побежал следом за Внуком, стараясь держать киоск на линии между собой и зайцами.

Внук уже успел добраться до следующей пятиэтажки, нырнул в проход и встал на углу. Едва я пробежал, он начал короткими очередями отсекать зайцев от киоска. Те разошлись по сторонам, открыли ответный огонь и, прикрывая друг друга, мелкими перебежками начали двигаться на нас. Вдвоём против пятнадцати стволов не устоять. Я дёрнул петлюровца за плечо и кивнул вглубь дворов.

— Туда.

— Заплутаем.

— Не заплутаем.

На ходу быстро отбил на планшете:

Звездун, ты где?

Звездун: мы на месте. Что дальше?

Поверти башкой, там должны быть обломки. Видишь?

Звездун: вижу.

Под ними подарок для нас. Хватай и вали к промзоне. Найди там местечко повыше и прикрывай нас.

Звездун: принял.

Минут десять мы пробирались сквозь буйную поросль черноклёна. Пришлось использовать нож. Он легко перерубал ветки в два пальца толщиной. Зайцы сунулись было за нами, но мы отбили им охоту, выпустив в проход по магазину. Потом заросли кончились, и мы вывалились на широкую луговину. Похоже, раньше здесь был какой-то спортивный комплекс. С одной стороны сохранились остатки трибун, центр зарос травой высотой в пояс. Справа стояло двухэтажное здание, на кромке крыши застыли покосившиеся буквы: О спорт, ты… Последнее слово было снесено, остались только изогнутые прутья арматуры.

— Эй! Лапы к небу! — раздался резкий голос.

Из травы перед фасадом поднялись люди. Семь бойцов в цифровых камуфляжах, в броне, на головах армейские панамы как в американских боевиках из девяностых. Ещё три панамы торчали в окнах первого этажа. У одного пулемёт, остальные вооружены лёгкими штурмовыми винтовками SCAR[1]. Лица грубые и злые, в чёрных разводах, я бы даже сказал — неприветливые лица.

Всё тот же голос с заметным акцентом прошипел:

— В уши долбимся? Лапы вверх, сказал! Или положу обоих.

Он передёрнул затвор, и мы одновременно бросили автоматы.

— Кто это? — шепнул я.

— Рейдеры, — так же шёпотом ответил Внук.

[1] Боевая штурмовая винтовка Сил специальных операций производства Бельгии и США.

Глава 8

Вот только их нам не хватало…

Я много слышал об этой социальной прослойке территориального населения, но столкнуться довелось впервые. Вооружение и экипировка у них явно тяготели к Прихожей, так что правильнее было бы называть их прихожанами. По сути, они и были прихожанами — их боевыми диверсионно-разведывательными группами, которые хоть и подчинялись руководству Прихожей, часто действовали в личных целях, что по меркам военных правил можно приравнять к террористической деятельности. Однако вряд ли они судят о себе в подобном ключе. Терроризм, диверсии — неважно, как называть, главное, заработок, остальное не имеет значения.

Личный состав таких групп состоял либо из местных отбросов, либо из наёмников с Земли, которым наобещали кучу вкусного, а о том, что путь обратно заказан, сообщить забыли. В Прихожей и Водоразделе это считалось вполне нормальным способом коммуникации и решения своих проблем чужими руками. Гук именно с ними бился сейчас в Полыннике. А этот отряд как-то просочился. Какого дьявола они тут забыли?

Рейдер с квадратными скулами и усиками a-ля фюрер сказал:

— Bob, führe sie hinein, leuchte nicht. (Боб, заводи их внутрь, не светись)

Говорил он по-немецки, я даже уловил диалект: баварский. В бытность своего обучения в универе, я писал по нему реферат, поэтому легко отличаю мягкие формы баварского от резкого берлинского.

— Wie Sie befehlen, Herr Speck. (Как прикажете, господин Спек)

А здесь слышался уверенный славянский акцент, предположительно, польский. Он же отзывался и в русской речи, слишком много шипящих с ударением на «пш», «ш» и «ж». Одним словом, пшек.

— Что уставились, загонщики? Ко мне мелкими шажками… Стоп! Ложись!

Мы выполнили все команды, как послушные псы. Бежать влево, вправо, назад бесполезно. Это не зайцы из Петлюровки, тут изначально видна серьёзная подготовка, и, похоже, все под дозой. Движения дёрганные, стремительные, и ощущение, как будто давят. Чужая воля в каждом взгляде, в повороте. Нечто похожее я испытал, когда столкнулся со старшим Трезубом. Может поэтому я и не почувствовал рейдеров до того, когда они позволили себя обнаружить.

— Руки в стороны, ноги развести!

Нас обшманали по всей науке. Забрали оружие, запасные магазины, планшеты. Пшек подкинул на ладони мой нож, кивнул уважительно и передал Спеку. Закрепили на запястьях пластиковые наручники, подхватили под локти и волоком затащили в здание. Внук зацепился носком за ступеньку, сомневаюсь, что нарочно, но ему всё равно отвесили кулаком по почке. Петлюровец зашипел, выкатил глаза. Церемониться эти ребята не привыкли.

Нас затащили в фойе, бросили посредине. Пшек пихнул меня в бок и спросил:

— Кто такие, откуда?

Поджав под себя ноги, я попытался сесть.

— А чё, телевизор не смотрим?

Он ударил меня по губам, я засмеялся:

— Что, лях, в Прихожей телевещание не работает?

Пшек щёлкнул пальцами, подошли двое, начали меня бить. Били холодно, расчётливо, без нервов, стараясь доставить как можно больше боли и увечий. Разбили лицо, свернули нос на бок, пробили печень. Я молчал, лишь иногда всхрюкивал, когда прилетало слишком сильно. Но всё равно старался улыбаться. Боль пройдёт, раны залечат наногранды, но стоит ответить на вопросы, нас убьют. Никто из этой компании не собирается отпускать двух зашлакованных загонщиков. Рейдеры зашли в Развал с определённой целью, афишировать себя им без надобности, так что чем дольше я буду молчать, тем выше шанс, что Алиса встревожится и начнёт поиски. Когда их обнаружат, они начнут нервничать, и тогда появится шанс сбежать.

Внук этого не понял. Казалось бы, не дурак, крепкий, прошёл кучу боёв и потасовок, но видя, что со мной вытворяют, заговорил быстро и отрывисто, словно боялся куда-то опоздать:

— Мы с Загону. С Загону! Чё ты? Про шоу слышал? Вот. Оттуда. Охотники. На зайцев охотимся. Замочить хотели, а они, суки… Много их, не получилось. А вы ребята крутые, да, крутые, давно хотел к вам.

Голос его дрожал. Про то, что никто нас живыми отпускать не собирается, он просёк сразу, поэтому начал ластиться, напрашиваться в друзья. Что ж, может у него и получится, я его не осуждаю.

— Это вы стреляли недавно?

— И мы, и зайцы. У зайцев тоже оружие. Им теперь можно. Но их больше, человек пятнадцать.

— Где они сейчас?

— Не знаю! Мы во дворы сунулись, они за нами не пошли, наверное, на улице где-то. Это ближе к железке, в той стороне. Слушай, брат, я всё расскажу, всё, что знаю. Я сам с Петлюровки, меня все знают, я всех знаю. Всегда помочь смогу!

Пшек подошёл к Спеку, пересказал услышанное. Спек крутил в руках мой портсигар.

— Von wem genommen? (У кого взял?)

Пшек кивнул на меня.

— Berechnet? (Заряжен?)

— Ja. Überreste. Der dicke Mann ist sauber. Was tun mit ihnen? (Да. Остатки. Толстяк чист. Что с ними делать?)

Спек спрятал портсигар в карман, посмотрел на нас.

— Du weißt, was zu tun ist, Bob. (Ты знаешь, Боб, что делать)

Я напрягся. Вот и всё. Как глупо. Нанограндов в крови слишком мало, чтобы брать кого-то под контроль. Даже если взять того же пшека, успею освободить руки от наручников, но уйти всё равно не удастся. Тупо не хватит времени. Наногранды иссякнут и я лягу пластом на этот же пол. Да что там иссякнут — их уже почти не осталось, я чувствую это. Рейдеры неплохо надо мной потрудились, последние крохи ушли на лечение последствий. Надо было полную дозу колоть!

Пшек вынул нож, опустился на корточки перед Внуком, надавил коленом на грудь. Один рейдер сел ему на ноги, второй оттянул голову.

— Эй!.. — затрепыхался петлюровец. — Погоди! Ты чё удумал? Дон, он чё удумал? Погоди! Дон, ты же обещал…

Пшек словно пилой начал перерезать его шею, из артерии хлынула кровь. От её вида поляк улыбнулся, высунул кончик языка.

— … не надо… нет…

Внук продолжал трепыхаться. Движения стали вялыми, слова перешли в хрип, а потом и вовсе стихли, ноги перестали дёргаться.

Рейдеры перебросились шуткой, что-то про свинью, и повернулись ко мне. Пшек обтёр нож о брючину, улыбнулся. Улыбка садиста. Сколько раз он так улыбался своим жертвам? Жаль, что не я сотру её с его рожи. Но просто лежать и умирать…

Я сконцентрировал остатки сил в ногах, изогнулся и от всей души всадил пшеку пяткой в пах. Рывком разорвал пластик на запястьях, вскочил и рыбкой прыгнул в окно. Пытаясь смягчить соприкосновение с землёй, сгруппировался и кубарем прокатился по кустам. Разодрал лицо, едва не выколол глаз. Поднялся и побежал. Слева открытое поле с трибунами, туда нельзя, развернулся и побежал в сторону бараков. Тут хотя бы трава высокая. А дальше тот злополучный киоск. Если Звездун успел добраться до него… Чёрт, я сам велел ему уходить в промзону!

Я с надеждой посмотрел в небо. Времени прошло немного, но вдруг Алиса уже ищет меня. Увы, небо чистое, как помыслы младенца. А за спиной зазвучала отрывистая немецкая речь. Какие там к чёрту мягкие баварские напевы, самый настоящий берлинский лай.

— Töte ihn! Komm schon? Schießen! (Убей его! Ну же? Стреляй!)

Одновременно заработали три винтовки, через секунду присоединилась четвёртая, потом пятая. Пули пробили лопатку и плечо. Я поперхнулся кровью, упал на колени. Высокая трава скрыла меня, но всё равно это плохая защита. Шипя от боли, перекатился в сторону и пополз. Пушистые венчики качались, выдавая моё положение. Пули ворошили землю, забивая глаза пылью. Ещё одна пуля угодила чуть ниже пробитой лопатки, другая пробила лодыжку. Левая часть тела онемела. Я полз, вцепляясь правой рукой в землю и отталкивая её от себя правой ногой. В голове зазвучало:

Мы ползем, бугорки обнимаем,

Кочки тискаем зло, не любя,

И коленями Землю толкаем —

От себя, от себя… [1]

Через двадцать метров я остановился. Сил больше не было, как и не было надежды. Улетучились. Тело — сплошная боль. Может стоило подставить горло ножу пшека? Сдох бы уже давно. Но глубинное сознание требовало: ползи.

Услышал, а вернее, почувствовал — топот. Приподнялся над травой. Трое рейдеров набегали от здания. До меня им оставалось не более сорока шагов, мне до бараков две сотни метров. Если затихариться, может мимо пробегут? Глупая надежда…

Одиночный выстрел раздался как глас Божий. Первый рейдер откинулся, коряво вскинув руки. Снова задолбили штурмовые винтовки, к ним присоединился пулемёт. Но били уже не по мне. Крышу и стены ближнего барака расщепило от попаданий. Качнулась и осыпалась печная труба. Огонь рейдеров переместился на другой барак. А ко мне вернулись силы. Я начал отталкиваться с удвоенной энергией. В глазах застыл туман, в ушах шумело, и сложно было отделить шум от бесконечной трели выстрелов. А потом шум стих. Я почувствовал чужую хватку. Меня подхватили под мышки и потащили. Я не пытался помочь. В душе укоренилось равнодушие, и только боль прорывалась в сознание тупыми толчками.

К губам поднесли ингалятор, прыснули. В голове прояснилось, зрение обрело резкость. Гоголь. В руке баллончик оживителя. Я потянулся к нему глазами и прошептал:

— Ещё…

— Нельзя много, Дон.

— Ещё… дай…

Он сделал второй впрыск. Сердце заработало ритмично, захотелось жить. Ещё полностью не освоившись, отметил про себя: пахнет мышами. Значит, это какой-то подвал. Воздух влажный и прохладный. Так и есть. Я приподнял голову. Под потолком узкое окошко, сквозь которое протекает дневной свет. На земляных стенах разводы белёсой плесени. Вид неприятный…

Гоголь поднёс к губам фляжку. Я сделал глоток, выдохнул и ещё глотнул.

— Где мы?

— Возле киоска. Рядом.

— Посылку нашли?

— Ну да. А иначе где-бы оживитель взяли? Молодец твой доброжелатель, не пожадничал. Кто хоть он? Сухпай, патроны, ингалятор. Как будто заранее знал, что нам нужно.

Я глазами показал на фонарь под стволом калаша.

— Снимаешь?

Глаза забегали.

— Нет, Дон, нет… Не снимаю. Разбилась камера. Утром, когда из высотки выбирались, — он выдохнул шумно через нос. — Прости, Дон. Мне за это дополнительную пайку обещали. Три тыщи статов. Для меня это много.

— Ладно, спасибо, что вытащил. Звездун где?

— На чердаке. Следит за улицей. Мало ли, вдруг зайцы подгребут. Хотя после такой канонады они этот квартал за километр обскачут.

— Понятно. Планшет дай.

Он протянул свой планшет. Я открыл сообщения, минуту смотрел на мигающий курсор и наконец напечатал:

Алиса…

Девчонка молчала.

Алиса, пожалуйста… Это я, Дон.

Ещё несколько минут молчания, потом планшет всё-таки ожил.

Дон? Вот как? Что мы пили, когда ты впервые попал в Центр?

Проверяет. Правильно, так и надо. С другой стороны экрана назваться мною может каждый.

Кофе. Двойной эспрессо. Ты мне сама его купила. А себе латте… кажется…

Или ристретто? Не помню уже, столько времени прошло, да и запомнилась та встреча не распиванием кофе. Но вроде угадал. Алиса не стала заниматься уточнениями, а сразу перешла к сути:

Почему выходишь не со своего планшета? Что случилось?

Нарвался на рейдеров. Внук… В общем, убили его. Меня подстрелили, сильно…

Где ты сейчас?

Это не важно. Алиса! Это не просто рейдеры, это очень хорошо подготовленные рейдеры. Если облачить их в нашу экипировку, то я бы сказал, что это штурмовики. Они не могут находиться здесь просто так. Прихожане что-то задумали. Я встретил их возле какого-то стадиона, недалеко от высотки. Вряд ли они до сих пор там, они слишком хитры. Но ты всё равно должна сообщить отцу. Он должен знать. Быстрее!

Поняла тебя. Не отключайся.

Часы в нижнем углу планшета отмигали семь минут, прежде чем она снова вышла на связь.

Дон, где ты? Можешь сориентировать по месту?

Я там, где ты оставила посылку. Спасибо за оживитель. Без него я был бы уже трупом. А пока держусь.

Продолжай держаться. Отец сейчас не может вытащить тебя из шоу, это привлечёт ненужное внимание. Жди ночи. Не умирай. Не подведи меня.

Она отключилась. Я удалил переписку и вернул планшет Гоголю.

— Что дальше?

— Всё нормально, брат, ночью нас вытащат.

Я закрыл глаза. В душе родилось умиротворение. Не надо больше бежать, стрелять. Зайцы не придут, скорее всего, они уже где-то в промзоне. Рейдеры ещё дальше. А я… У меня есть крыша над головой, вода во фляжке. Женщина, которая мне нравится, попросила выжить. Это чертовски много говорит о её ко мне отношении. И пусть между нами ничего быть не может, ибо я женат и люблю жену, но всё равно приятно… Приятно.

— Дон.

Прошла минута, ну пусть две. Хотелось спать, веки подниматься не желали.

— Чего тебе… Гоголь, у меня всё болит. Отстань.

— Дон, это я, Звездун.

Я резко открыл глаза, приподнялся на локтях. Боль сжала тело в комок, и стоило большого труда развернуть его. Мне нужен оживитель. Срочно! Пусть он снимает боль не так сильно, как нюхач, но всё равно приносит хоть какое-то облегчение.

— Звездун? А Гоголь где?

— Не знаю. Я весь день на чердаке просидел, только что спустился. Его не было.

— Странно… Ладно, разберёмся. Посмотри, тут должен быть баллон с оживителем.

Квартирант поворочал головой.

— Нет никакого баллона. И вещмешка с патронами и жратвой тоже нет.

Умиротворение улетучилось. Твою ж… Гоголь свинтил? Похоже. Но зачем? Я же сказал: ночью нас эвакуируют…

— Эй, сучий выпердышь! Я знаю, ты тут! — донеслось с улицы.

Трезуб! Средний, единственно оставшийся. Свиной выкормыш! Сейчас он должен быть далеко отсюда.

— Слышь ты, кровавый кролик, хочешь сдохнуть легко и быстро? Тогда выходи. Ха, забыл, ты же ходить не можешь, ты теперь только ползаешь. Что, подбили тебя рейдеры? Хорошо, что не до конца, а то я бы расстроился. Я сам тебя, сам! Слышь? Сам тебя кончу. За братьев!

Гоголь, Гоголь. Сдал меня, падла.

— Эй, квартирант, а ты не дёргайся. Сиди ровно, понял? Или я тебя тоже как этого кролика. Не мешай мне, и уйдёшь на своих.

— Как скажешь, Трезуб! — крикнул Звездун, и повторил уже не громко. — Как скажешь.

Он открыл поясную сумку, высыпал на ладонь оставшиеся патроны.

— Семь штук. Маловато. Врюхались мы с тобой, Дон, по самые эти самые. Их там больше десятка.

Приподнявшись на цыпочки, он посмотрел в окно. Выждал минуту, прицелился и выстрелил. В ответ забарабанил Дегтярь. Звездун проворно отскочил и улыбнулся:

— Шесть штук. А их всё равно больше десятка.

— Падла ты, падла! — завопил Трезуб. — Кончу тебя, квартирант!

Звездун усмехнулся:

— Давай, поторопись, пока я тебе кончалку не отстрелил, — и повернулся ко мне. — А ведь действительно кончит, начальник. Не удержу я их один. Скоро с Юшкой обниматься будем. Интересно, её на том свете умыли? Очень хочется посмотреть на неё умытую.

Он шутил, держался бодренько, но страх всё же проскакивал во взгляде и в подрагивающих нотках голоса. И тем не менее я смотрел на него с уважением. Я едва не порешил его в высотке, и сейчас он мог отойти в сторону и позволить Трезубу порезать меня на куски. Но не отошёл.

— Планшет дай.

— Планшет? Планшет. Где же… А, вот. Держи. Зачем он тебе?

— Письма писать люблю.

Я быстро набросал сообщение:

Алиса, это снова я. С планшета Звездуна. На всякий случай сообщаю, что ты заказала латте. Кстати, если достанешь настоящий кофе, то сварю тебе настоящий кофе. Я же бариста.

Что произошло?

Гоголь сдал меня Трезубу. Похоже, это он сливал нас всю дорогу. Не ожидал от него. Хуже Ковтуна получается. Тот отправил меня в яму, а этот, классик недоделанный… Короче, зайцы нас обложили, сколько продержимся, хз.

Ясно. Минуту подожди, решу вопрос.

Прошло минут пятнадцать. За это время зайцы ничего не предпринимали, только под конец зашевелились.

Дон, Трезуб жаждет твоей крови. Я пыталась его уговорить, найти альтернативу…

Ты пыталась его уговорить?

Я курирую не только тебя, их тоже. А ты… Ты опять решил, что я тебя сдаю? Нет, Дон, я не сдавала тебя!

Какая нервная реакция. Не сдавала. Может и не сдавала. Да ладно, конечно, не сдавала.

Всё хорошо, Алиса, я тебе верю. Чего он хочет?

Убить тебя, причём, самым жестоким способом. Он описал некоторые из них. Жуть. Я предлагала ему деньги, статус, наркоту. Бесполезно. Он настроен решительно. Прислать штурмовиков для эвакуации не могу. Здесь коптеры, они всё снимают, Мозгоклюй от такой картинки не откажется. А если приказать, он обязательно стуканёт в Контору. Тавроди. Я не знаю, как тебя вытащить.

Даже сквозь экран я увидел, как глаза её наполняются слезами. Жаль, что не могу видеть этого воочию.

Не плачь, девчонка, проедет и по твоей дороге свадебный поезд. Спасибо тебе за всё. Знаешь, даже если бы ты могла вытащить меня, это не поможет. Во мне четыре пули, я по-любому долго не вытяну. Я и жил только за счёт оживителя, но его упёр Гоголь. В общем, спасибо ещё раз. Прощай.

Я отключил чат, подмигнул Звездуну. Тот всё понял без слов.

— Я залягу у входа, — сухо сообщил квартирант. — Сколько продержусь, столько продержусь, а там… Знаешь, Дон, я потому за тебя вписался, что ты поверил мне и поручился перед Гнеем. Никто не хотел, а ты поручился, — он мотнул головой и проговорил, словно убеждая себя. — Ни о чём не жалею.

Он ушёл к выходу, лязгнул затвор. Сколько бы патронов у него не оставалось, он все их потратит на зайцев, а я… Я осмотрелся, увидел обломок кирпича, схватил. Если повезёт, хотя бы одному разобью голову. Ну, давайте, суки, жду вас.

Переть в атаку сразу зайцы не решились. Для этого кому-то надо было пойти первым и, соответственно, умереть. Да и второму тоже, а возможно и третьему. Звездун стрелял хорошо. Желающих подставляться под пулю не нашлось. Но и сидеть на месте нельзя, часики на бомбах тикают. Думаю, дождутся темноты, тогда уж и разберутся с нами, а потом ноги в руки и до ворот. Большую хорошо вооружённую группу твари не тронут, так что до утра успеют. А у нас есть пара часов подышать и повспоминать прошлое. Перед смертью, говорят, хорошо вспоминается.

Но в голову не лезло ничего. Пустота. Лицо Данары, такое близкое и родное, подёрнулось дымкой. Черты стали размытыми, словно по ним прошёл дождь. А вот Кира как будто стояла передо мной — милая, смешная. Огромные глаза, маленький носик… Хулиганистый ласковый котёнок. Стоит ей набедокурить — взгляд становится серьёзный и удивлённый: нет, папа, это не я. Мама ввела тебя в заблуждение. Да и вообще, пойду-ка я приберусь в комнате. А может тебе яичницу приготовить? Я умею…

Прогудел проходящий поезд. Судя по времени, сборщики крапивницы возвращаются домой. Железная дорога проходит отсюда в километре, и здесь же полустанок, от которого к Депо и дальше на Северный пост тянулась отдельная ветка. Перед полустанком поезда всегда сбавляют скорость и подают сигнал. Это служит предупреждением тем, кто намеревается вернуться в Загон: поторопитесь. Но сегодня возвращаться некому, потому что шоу, пассажиров нет, а мы на этот поезд не успеем.

— Дон! — окликнул меня от дверей Звездун.

— Да?

— Что-то происходит.

— Что?

— Не знаю. Но зайцы встревожились.

— Может, твари? Большая стая, решила попытать удачу.

— Не, вряд ли. Если только ревун.

Ревун? Это интересно. Коптич рассказывал, что именно в этих краях тот устроил резню загоновским старателям, и надо сказать, у него неплохо получилось. Решил повторить успех?

Я отбросил кирпич и превозмогая боль и слабость пополз к выходу. Звездун подхватил меня под мышки, помог добраться до двери. В открытом проёме я увидел кусок улицы. Справа заросший золотарником газон, слева барак, за ним знакомый тополь и изрешечённый пулями киоск. Картинка так себе, не мирная. Зайцев не было, то ли попрятались, заслуженно опасаясь винтовки Звездуна, то ли их действительно что-то встревожило.

А потом… Потом я почувствовал — ужас. Тот самый, из катакомб. Он накатился волной, прошёл по телу мурашками и забился в висках нервным тиком. Меня затрясло. Вроде бы бояться нечего, смерть уже стоит на пороге в образе Трезуба и его выводка. Но это было что-то иное, что-то хуже смерти.

Если именно так чуйка срабатывает на присутствие ревуна, то получается, в катакомбах за мной гнался он. И не догнал.

Или позволил убежать?

Я чувствовал его совсем рядом, за плечом, и вроде он коснулся меня, на плаще остались отметины его когтей. Но он позволил мне уйти. Почему?

Я чего-то не понимаю? Вот и сейчас он рядом, я ощущаю его присутствие…

Звездун ничего такого не чувствовал. Наползающий ужас предназначался только мне и никому больше. Квартирант держал винтовку у плеча, осматривая улицу через оптику, и хмурился.

— Разбежались что ли? — выговаривал вслух он свои мысли. — Зайцы, зайцы. Волка унюхали?

За бараками раздалась дробь выстрелов, частая-частая. Надрывные крики, треск. Минута — и всё стихло. Звездун напрягся. Лицо побелело, скулы стали синими, из прокушенной губы на подбородок стекала кровь.

— … как они… кричали… Слышал?

Несколько минут мы ждали продолжения концерта, но ни стрельба, ни крики больше не повторились. Я увидел коптер, он словно в панике летел в сторону Депо. Что такого он мог увидеть?

До самой темноты я думал, что ужас придёт за мной. Придёт и уничтожит. Напрасно. Расправившись с зайцами, он исчез. Звездун порывался сходить во двор и посмотреть, что же такого там произошло. Я не пустил, побоялся остаться один. Казалось, что если рядом кто-то будет, меня никто не тронет.

Уже в темноте мелькнул свет фар, заурчал двигатель броневика. Он остановился рядом с тополем. В подвал спустились Гном и Твист. Вкололи четверть дозы, дали нюхнуть порошку. Наногранды и нюхач — убойная смесь, исчезли все чувства кроме бесконечной скуки. Я закрыл глаза и подумал: да чтоб оно всё…

[1] Владимир Высоцкий.

Глава 9

Меня поместили в отдельную комнатку в подземной части Центра безопасности. Несколько вполне себе нормальных кроватей — не нар — тумбочка, ромашки в вазе, коврик на полу. В сравнении с жилым блоком — сказка. Периодически заходила сотрудница медотдела, щупала лоб, осматривала раны, пыталась подсунуть под меня утку, от чего я категорически отказывался и справлялся с естественными надобностями собственными силами. Дважды заходила Алиса. Первый раз, когда меня только что доставили. Она примостилась с краешка кровати и что-то говорила. Я не понимал что, уши словно ватой заложило. Я лишь видел, как шевелятся её губы, как вздёргиваются брови, как играет румянец на щеках. Она была однозначно рада видеть меня живым, и эта радость наполняла меня самого радостью. Радость, которая вызывает радость. От этой мысли я заржал. Вот же дебил! Алиса встала и ушла. Наверное, обиделась.

Во второй раз она пришла через два дня, когда я уже более-менее адекватно воспринимал окружающую обстановку. Я извинился за свой дурацкий смех, на что Алиса отмахнулась и сказала, что человек под двойным воздействием нанограндов и нюхача ещё и не такое вытворяет, потом отстучала сообщение на планшете, и несколько минут спустя в палату вошёл Мёрзлый.

— Бодрячком? — кивнул он. — Молодец, быстро оклемался. Поговорим?

— А есть варианты?

Мёрзлый улыбнулся. Твою ж мать, как я ненавижу эту улыбку. Обязательно так делать при встречах со мной?

— Не меняешься, это хорошо. Ну-ка, друг мой, поведай мне о рейдерах. Как, говоришь, старшего звали?

— Тот, что был за переводчика, называл его Спек. Лицо скуластое, почти квадратное, усики под Гитлера. Среднего роста, крепкий. Говорит на баварском диалекте. Чем-то напоминает тебя, такой же неприятный. И ребятки с ним наподобие твоего Твиста: гаденькие, наглые, с садистскими наклонностями.

Моё последнее замечание Мёрзлый пропустил мимо ушей.

— Да, это Спек. О чём они говорили?

— При мне ни о чём. Переводчик задал стандартные вопросы: кто, откуда. Потом этот немец велел нас кончать.

Мёрзлый потеребил меня взглядом. Я говорил правду, придраться было не к чему, но такой правды ему было мало. Нужно было за что-то зацепиться, и он дал мне информацию к размышлению.

— Спек большой человек в Прихожей, ради того, чтобы грохнуть пару шоуменов он в нашу обитель забираться не станет. Должен быть повод. Что сам об этом думаешь?

Я минуту помолчал.

— Встретиться с кем-то хотел. С кем-то из наших, из конторских. Только шоу все планы им поломало. Вспугнуло.

Судя по очередной улыбке, Мёрзлый не во всём со мной согласился.

— Встретиться — да. Некоторые вопросы можно решить только с глазу на глаз, планшету не доверишь. Но шоу не вспугнуло их, наоборот. Все знали, когда оно начнётся, под него встречу и назначали. Люди заняты, смотрят любимую передачу, расслабились. Я думаю, шоу изначально и было задумано ради проведения подобных встреч. Просто не рассчитывали, что кто-то на них выйдет. Банальная случайность. Не ждали тебя. А ты ещё и сбежать умудрился. Кто-то другой не смог бы.

— Так встреча не состоялась?

— Скорее всего, нет. Придётся им новую назначать.

— Мы обыскали то здание, — поведала Алиса. — В подвале оборудована комната. Железная дверь, а за ней конференц-зал. Стол, кресла, чистота, уют. Если б ты на них не вышел, мы бы до сих пор были в неведенье, что подобные встречи происходят. Осталось выяснить, кто приходит на них от Загона.

— Толкунов, — твердо заявил я.

Мёрзлый прищурил глаз.

— Откуда такая уверенность?

За меня ответила Алиса:

— Дон прав. Толкунов всегда перед третьим этапом в Депо приезжает. Разгуливает, ставки делает. О чём он мог говорить с прихожанами?

— Взять его за хобот и спросить.

— Шустрый какой. — Мёрзлый встал. — Толкунов — правая рука Тавроди, его просто так за хобот не возьмёшь. Я даже следить за ним не имею права.

— Тогда поставим прослушку, дождёмся нового шоу. Им есть о чём поговорить.

— Ну они же не дураки, Дон. Тем более Спек. Они сменят место встречи.

— Место встречи изменить нельзя, — беззаботно заявил я.

— Это в фильме нельзя. А в реальности можно всё. — Мёрзлый вынул ромашку из моего букета, повертел в пальцах и положил на тумбочку. — С этим я разберусь. А к тебе ещё вопрос.

— Всё, что в моих силах…

— Кто напал на зайцев возле барака?

Я пожал плечами.

— Вот уж не знаю. Звездун сказал, они чем-то встревожены, даже решил, что на них ревун напал. Но я никого не видел. Слышал выстрелы, но недолго.

— И?

— Что «и»?

— Договаривай, Дон. Я же чувствую, ты утаиваешь что-то.

— Не утаиваю, просто… Я тоже чувствую, Мёрзлый. Был там кто-то. Точно был. Кто, не спрашивай, не видел, не знаю. Кто-то очень опасный. Первый раз я его в катакомбах почувствовал. Это однозначно тварь, но какая? Ревун ревёт, а этот сопит. Он за мной погнался, мог догнать, но почему-то отпустил. Сытый, наверное, был. А потом уже у барака. Но я его опять не видел. Только будто ужас в душу закрался. И проблема в том, что я один его чувствовал, Звездун бровью не повёл. А зайцы что об этом говорят?

— Ничего не говорят. Там месиво из крови и мяса. Четырнадцать хорошо вооружённых человек — в фарш. Кто-то носился от одного к другому и рвал. Нашли несколько следов на земле. Странные следы, словно вмятины от костыля.

— Тварь на костыле? Бред.

— Вот и Дряхлый говорит бред. А следы есть. Обыскали всё вокруг Депо, возле станции, прошли по твоему маршруту — ничего.

— В катакомбы спускались?

— В катакомбы давно никто не спускается. А кто спускается — не поднимается.

— Я поднялся.

— И теперь эта тварь появилась. Может она за тобой приходила, да на зайцев наткнулась? Будем надеяться, что ей этого хватило и она под землю вернётся.

Мне бы тоже хотелось думать, что вернётся. Судя по ощущениям и тому, что рассказал Мёрзлый, я с ней не справлюсь ни смотря ни на какие способности.

Ещё два дня я провалялся в палате в тишине, покое и на полном довольствии. По меркам Загона кормёжка была отменная, но с обязательным присутствием листьев крапивницы. Это не напрягало, я успел привыкнуть к их горьковатому вкусу и сочной мякоти, и даже начинал чувствовать потребность в них. Утром и вечером заходила медсотрудница, осматривала раны. На пятый день утром заявился Дряхлый. Показывая всем своим видом недовольство, провёл обследование, заставил разинуть рот. Что он хотел найти там? Покусывая губы, долго смотрел на меня, размышляя о чём-то своём сокровенном, и, наконец, пробормотал под нос:

— Его бы в лабораторию.

Кровь схлынула от головы в ноги.

— В лабораторию? Для опытов что ли?

— А чего ты боишься? — Дряхлый сделал небрежный жест. — На тебе вон как раны заживают, четыре дня вместо недели. И другие заживут, а для моих исследований — польза.

То бишь, он предлагает использовать меня в качестве лабораторной мыши: резать, бить током, вкалывать всякую дрянь — и смотреть, как заживают раны?

Мне мгновенно захотелось послать его в непристойное место, но вовремя вспомнил, что он положенец, а я шлак. Понятно, что Мёрзлый в обиду меня не даст; да я и сам не дам, наногранды в крови пока оставались. Но всё равно не стоит вести себя грубо с таким человеком. Дряхлый как никак доктор медицинских наук, и не одну тварь на опытах съел. А предложение его не более чем медицинский интерес. Можно с ним не соглашаться, но хамить точно нельзя.

После его ухода пришла Алиса. Бросила на кровать комплект клетчатой одежды и велела одеваться. Потом повела меня вглубь штрека к решётке, над которой висела малоприметная табличка: «Арсенал». Камера срисовала наша лица, щёлкнул магнитный замок. За металлической дверью находились стеллажи. Вдоль по коридору проходили рельсы. Если я не ошибаюсь, что вряд ли, на другом конце находилось отделение арсенала, обслуживающее жилые блоки. Догадку подтвердила Мария Петровна. Она сидела за аналогом арсенального стола, только не было разделяющей нас решётки.

— Дон, где глушитель? — озадачила она меня вопросом. — Не пора ли вернуть его? Вещь на балансе, я за неё отвечаю.

— Э-э-э… — потянул я. Глушитель канул в лету вместе с автоматом, и теперь валяется где-то в катакомбах. Я за ним обратно не полезу, хоть режьте.

— Мария Петровна, спишите, как пришедшее в негодность во время проведения боевой операции, — пришла на помощь Алиса.

— Девочка моя, но на каком основании? Мне нужен хотя бы рапорт.

— Мария Петровна, пишите любые рапорта, я всё завизирую. А теперь давайте решим мой вопрос, — и кивнула на меня. — Экипируйте бойца.

Вот для чего я здесь. Интересно.

Я окинул взглядом стеллажи. Они уходили вдаль прохода вслед за рельсами, теряясь в полутьме, но и того, что было видно, хватало, чтобы восхищённо сглотнуть: вот это да! Оружие, снаряжение, БК, всевозможная приблуда. Если меня запустят порыться в эту святая святых, любой Рембо на выходе содрогнётся от ужаса.

Но не пустили. Алиса сразу очертила границы дозволенного.

— Одежда не нужна, не будем выходить из клетчатого образа, приправленного миссионерским плащом и заячьей банданой. Так ты выглядишь брутальней. Ограничимся необходимым минимумом, без наворотов и мажорных нот.

В течение получаса на пару с Марией Петровной они обрядили меня в некое подобие ополченца с большой дороги. От бронежилета отказались однозначно, посчитав его излишеством, хотя после четырёх пуль в тело, я этот аксессуар излишеством не считаю. Сверни пуля влево-вправо на пару сантиметров — и Женя Донкин лучший в аду. Но не я в арсенале главный. На меня примерили разгрузочный жилет, почти один в один как у покойного Старшины, плюсом к нему добавили тактический пояс. Комбинация оказалась вполне удачная. Не жмёт, не тянет. На груди кобура для пистолета, два кармашка для запасных магазинов. На ремне сзади и по бокам пластиковые фастмаги числом шесть, объёмный сброс и подсумок, в который можно запихнуть пару гранат или разовый сухпай, гранаты при таком выборе предпочтительней.

Оружие выбирали дольше. Я попытался высказать свои предпочтения, но Алиса и этот вопрос взяла в свои ручки. В качестве вторичного оружия выбор пал на новую модель пистолета под патрон девять двадцать один Удав. Название мне понравилось, хоть я и не был знаком с ним до сегодняшнего дня. Хорошая такая штука на восемнадцать патронов в коробчатом магазине. При необходимости к нему можно было прикрепить лазерный целеуказатель или тактический фонарь. В ладони он лежал как влитой,потренироваться только в тире на предмет выхватывания и быстрой стрельбы, и мы с ним сроднимся.

Для основного я присмотрел АК-12 в цифровом варианте. Не знаю кому как, а мне он нравится. Красавчик! Калибр пять сорок пять, передняя рукоять, коллиматор, четыре режима ведения огня, регулируемый приклад. Такими вооружены многие штурмовики Мёрзлого. А я чем хуже?

Алиса мой выбор одобрила. А дальше…

А дальше меня три недели гоняли как распоследнюю пёсотварь по Развалу, только вместо городской застройки — учебный полигон с полосой препятствий и стрельбищем. Располагался полигон справа от Центра, так что далеко ходить не пришлось. Инструктора — натуральные твари — ежедневно выжимали из меня весь пот; подобного беспредела я даже в армии не встречал. Я бегал, прыгал, подтягивался, метал учебные гранаты, пару раз искупался в реке по полной выкладке, совершал марш-броски, дрался. До бесконечности отрабатывал стойки, стреляя стоя, лёжа, с колена, из-за препятствий. И всё это без капли нанограндов в крови.

Я проклял всех, кроме Алисы, потому что по вечерам она бесплатно отпаивала меня кофе и безропотно выслушивала жалобы на мир, на Мёрзлого, на инструктора по кличке Гвидон, которого я переименовал, заменив две буквы. Алиса поперхнулась кофе, когда я впервые назвал его так, а потом посмотрела на меня с укоризной и попросила больше не выражаться подобным образом, дескать, мужик он неплохой и сделал много полезного для общего дела.

Может он и неплохой, но дайте мне на него особое сотрудничество, и рука моя не дрогнет.

Жил я при Центре. Мне отвели комнатушку на минус третьем этаже. Отдельная комната, то бишь без соседей, отгороженная от остальных не тонюсенькой занавесочкой, сквозь которую не только всё слышно, но и видно, а настоящими стенами. Официально я по-прежнему числился свободным агентом. На выданный Алисой новенький планшет приходили предложения по обычному и стандартному сотрудничеству. Каждый день согласно той же официальной версии, я что-то делал, куда-то ездил, и на мой счёт стабильно капали статы. Красные циферки становились меньше. За участие в шоу с меня списали почти тридцать тысяч, но сумма долга всё равно оставалась приличной. Алиса сказала, чтобы я не забивал голову пустяками. Всё кончится, в том числе и долги. Хорошо ей рассуждать, находясь на обеспечении по второму разряду, а меня этот долг нервировал.

— Почему меня не поставят на обеспечение хотя бы по третьему разряду? — спросил я однажды вечером, допивая вторую чашку кофе. — Я мало сделал для Загона?

Мы сидели в ресторанчике, специально обустроенном в одной из пещер на нижнем уровне Центра. Антураж напоминал чертоги Хозяйки медной горы. Дизайнер постарался создать ощущение присутствия в настоящей пещере, подвёл потолки и стены под горную выработку, украсил разноцветными осколками, золотыми серебряными и медными подтёками, заретушировал лампы кварцевыми наростами, столикам придал вид каменных платформ. Обстановка получилась мрачноватая, но располагающая к интиму. Алиса любила это место, у неё был столик, который никто не смел занять. А меня оно напрягало, особенно цены. Чашечка ристретто — сорок три стата, пирожное корзиночка — пятьдесят семь, бутерброд с сыром — тридцать два. Господи, с какого потолка они такие цифры взяли? Однако свободных мест не было. Ресторанчик считался самым модным в Загоне, приходили сюда не только сотрудники Центра, но и конторские из администрации шахт и железной дороги. Штурмовики предпочитали бар, расположенный чуть дальше по штреку, где кроме пива и водки можно было сыграть в бильярд или боулинг. Я бы тоже предпочёл переместиться туда.

— Ты сделал достаточно, — не глядя на меня, ответила Алиса. Она изучала поданное официантом меню. Тот стоял перед ней вытянувшись, и косился на меня презрительно, словно намекая, что я в этом заведении лишний. Интересно, какая у них тут зарплата?

— Насколько достаточно? Хватит ли этого, чтобы всякая самодовольная рожа с бабочкой на шее не косилась на меня как вошь на коммуниста.

— При чём тут коммунисты? — всё так же не отводя глаз от меню, спросила Алиса. — Ты имеешь что-то против комиссара Куманцевой?

— Против Натахи? Не скажу, что она нравится мне, но… Но если Загон повелит выдать ей прощальный билет, то сделаю это быстро, хоть и без удовольствия. Несмотря на все её закидоны, баба она дельная.

Алиса посмотрела на официанта.

— Пожалуйста, паста карбонара с панчеттой. Только без сливок! Сыр пекорино романо, пармезан, и салат с крабом и свежим шпинатом.

— Вино?

— Амароне.

Официант перевёл взгляд на меня.

— А мне макаронов. По-флотски. И хлеба.

— Сию минуту.

Официант удалился, я скрючил рожу, пародируя выражение его лица.

Алиса улыбнулась.

— Прекрати ко всем придираться. Дон, ты как ребёнок. Сначала Гвидон, теперь этот юноша.

— Это мой способ защиты от стресса, — я облокотился о стол. — Я вполне самодостаточный уважающий себя мужчина, у которого за неполные четыре месяца руки стали по локоть в крови. Бог мой, я профессиональный убийца! На моей дырявой совести два десятка трупов — тварей я не считаю. И при этом не могу позволить себе сводить девушку в ресторан. Более того, девушка сама водит меня в ресторан. А знаешь, почему? Потому что у меня денег нет!

— Во-первых, мне это ничего не стоит, все расходы берёт на себя Центр. Во-вторых, ты должен нормально питаться, чтобы иметь возможность подтверждать свою репутацию.

— Для подтверждения репутации существуют столовые с манной кашей и крапивницей. Ближайшая на минус втором этаже.

— Столовые предназначены для завтраков и обедов, я тоже не брезгую посещать их. Но ужин должен проходить в обстановке умиротворения и непринуждённости, в хорошей компании, за милой беседой. Необходимо сбросить с себя напряжение минувшего дня, чтобы подготовиться к следующему.

— Да? Ну и о чём тогда мы будем мило беседовать? Может о погоде?

— Нет, о погоде мы говорить не будем. Есть темы…

Вернулся официант, разложил приборы, расставил тарелки. Открыл бутылку Амароне, разлил по бокалам, поклонился и ушёл.

— Есть темы, — повторила Алиса прерванную мысль, — которые можно обсудить лишь вдвоём. Ты и я. Понимаешь?

Щёки мои заполыхали. На что она намекает? На секс? Секс с Алисой… В душе захолонуло. Я повторил это снова: секс с Алисой. Секс… Звучит более чем… Но это невозможно. Нет. В мечтах — может быть, но не наяву. Я женат, у меня Данара. Я люблю её.

Алиса поправила спавшую на лицо прядь. Глаза её горели, губы — такие чувственные, влажные — манили. Она выглядела настолько привлекательно… Она всегда выглядит привлекательно, чересчур привлекательно, но сегодня это зашкаливало… переходило все рамки возможного… я… я…

— Отец хочет, чтобы мы с тобой кое-кого навестили и поговорили. Разговор, возможно, будет жёсткий, есть шанс назад не вернуться.

Меня как водой окатили. Холодной. Размечтался, придурок. Секс с Алисой! С Дунькой Кулаковой иди потренируйся. Здесь не секс, а политика. Но, с другой стороны, это замечательно. Испытание на верность отменяется, иначе, боюсь, в этой схватке победа будет не за мной.

Я разочарованно выдохнул.

— Всё, что скажешь, дорогая. И куда скажешь.

Она оценила моё состояние. От хитрого женского разума сокрыть такое невозможно.

— Рада, что ты так реагируешь, — она улыбнулась, не поясняя, что конкретно имеет ввиду. — Кушай макароны, Дон. Завтра утром выезжаем, так что неизвестно, когда снова удастся побаловать себя хорошей кухней.

— Сколько человек в команде?

— Считая нас с тобой, четверо.

— Цель?

— Проверка подконтрольных территорий на предмет лояльности, — и пояснила. — Ищем союзников, Дон. Если Тавроди начал переговоры с прихожанами, то ничем хорошим это не закончится.

— И что надумали?

Алиса отпила из бокала и улыбнулась беззаботно.

— Будем менять власть в Загоне.

Глава 10

Разбудил меня стук в дверь.

— Дон, пора.

По голосу… Звездун? Открыл дверь. Действительно он. Одет в камуфляж, берцы, разгрузка по типу моей, тактический пояс, перчатки. Осталось рожу раскрасить чёрно-зелёными полосами, и натуральный коммандос получится. Только оружия нет, даже карманы и фастмаги пусты. Но это как раз понятно. Охрана на КПП разоружала чужаков вплоть до перочинных ножей, ибо иметь при себе оружие разрешалось только своим. Я — свой.

— Привет, начальник, — заулыбался квартирант. — Алиса послала разбудить тебя. С завтраком велела не заморачиваться, типа, ты вчера прилично отожрался. Короче, через пять минут ждём тебя на парковке.

— Какого хера, Звездун? Тебе чё здесь понадобилось? Времени сколько?

— Алиса сказала, ты в курсе. А время уже шесть, поторапливайся.

Он подмигнул и направился к лестнице.

Я вернулся в комнату. Пять минут. Раскомандовались. Но оделся быстро. Застегнул разгрузку, пояс, сверху надел плащ. Проверил оружие, БК. В сброс уложил сухпай, два респиратора. Всё на месте, не хватало лишь ножа брата Гудвина. Для меня это большая потеря. Достать второй такой же вряд ли получится, а тот, что выдали вместе с амуницией, пусть и неплох, но до миссионерского эксклюзива не дотягивает.

Вышел, закрыл дверь на ключ. Квартирка отныне моя, хрен кому отдам. К хорошему привыкаешь быстро. Мёрзлый самолично обещал, что пока он жив, её у меня никто не отнимет. Надеюсь, он будет жить вечно.

На парковке стояла платформа и два тяжёлых броневика. Штурмовики собирались в марш-бросок по пустоши. Два десятка бойцов выстроились в одну шеренгу. Вдоль строя ходил Гвидон, недоверчиво осматривая экипировку. Крепкий, похожий на вросший в землю дубовый кряж, который к тому же зарос седым мхом по самую макушку. Я постарался обойти его, но от взгляда Гвидона никому ещё не удавалось скрыться.

— Боец! — рявкнул он. — Какого дьявола не в строю⁈

Я несколько оторопел от его напора, но тут же оправился. Алиса говорила, что нас будет четверо, но старшего инструктора в этом списке не предусматривалось.

— Извини, уважаемый, как-нибудь без меня. Сегодня я в другой горшок писаю.

— Что⁈

Кряж развернулся ко мне грудью. Ну, пойдёт сейчас потеха! В рукопашном поединке один на один без нанограндов Гвидон лучший. Я с ним не спарринговался, но со стороны видел. Силы в нём на половину подражателя, и демонстрировать её он любил по поводу и без. Сейчас повод был.

— Он со мой, дядя Лёша, — из кабины крайнего броневика выглядывала Алиса. Форма одежды полевая сексуальная: камуфляж, защитное кепи, тактический пояс, револьвер.

— С тобой? — голос Гвидона смягчился. — Построже тогда с ним. Если что, не жалей. И это… сама поосторожней.

— Всё хорошо будет, дядь Лёш. Мы недалеко, — и махнула мне. — Поторопись, Дон.

Я махнул через борт, присел на скамейку. Напротив сидел Звездун, за рулём Желатин. Едва я приземлился, он выжал газ, и по целине рванул к угольному складу. Алиса достала планшет, а я посмотрел на квартиранта.

После того как Гном и Твист вытащили меня из подвала, мы не встречались. Мне стало неудобно перед ним, словно я бросил его в той ситуации, хотя от меня тогда мало что зависело. Но, похоже, Звездун был не в обиде. Выглядел он для своего статуса вполне преуспевающе. Одет во всё новое, хорошее снаряжение, но главное — на коленях лежал Винторез.

Всё это стоило невероятно дорого, никаких зайцев на премию не хватит.

— Неплохо подлатался, — кивнул я на винтовку.

Звездун провёл рукой по затворной коробке. Вид у него был довольный, как будто сбылась мечта детства.

— За неё ещё отработать придётся.

Тогда понятно. За свои кровные он такую винтовку никогда бы не взял. На рынке она стоит не меньше ста штук, а в магазине с новья все сто пятьдесят. Долго ему придётся на Загон впахивать.

— У Мёрзлого работа такая, что можно и не успеть долги оплатить.

— А в других местах можно не успеть накопить. Так что всё по чесноку.

Ага, так и есть, только он даже ни разу не представляет, во что ввязался. Ночью я долго думал над словами Алисы. Менять власть… Власть — это не носки, её так просто не поменяешь. На словах оно конечно легко: пришли, поставили всех раком, заставили подписать отречение. Но в реальности придётся попотеть, причём пот будет красного цвета. Тавроди человек умный, в обиду себя не даст, а Мёрзлый слишком прямолинеен. Он и в прошлый раз, когда они с Комитетом Спасения бились, исполнял обязанности командира штурмовиков, а мозговым центром был всё тот же Тавроди.

Я мельком глянул на Алису. Девчонка целиком погрузилась в планшет. Сколько ей? Девятнадцать? Двадцать? Молодая, красивая, умная. Слишком умная. И беспринципная, хотя иногда просыпаются в ней какие-то чувства. Но не слишком сильные, и скорее для показухи. Для папы она — серьёзная помощь и дельные советы. Если мы и одолеем Контору, то благодаря ей.

Желатин довёз нас до Восточных ворот. На платформе стояли люди, шестьдесят, может быть, семьдесят человек. Рубахи в основном клетчатые, лишь изредка мелькали коричневые пятна. Я сначала подумал, сборщики крапивницы ждут свой поезд. Но для сборщиков они слишком опрятны и суровы, да и рановато для полевых работ, рассылка сообщений на сотрудничество только началась. Нет, здесь другое. Минут через десять подошёл состав: четыре теплушки и заставленная ящиками и бочками платформа. Из первой теплушки выглянул камуфлированный боец с калашом на груди и крикнул, взмахнув рукой:

— Грузимся!

Люди чинно без сутолоки полезли в вагоны.

Алиса, не поворачивая головы, сказала:

— Садимся в последний.

Звездун взял вещмешок, указал мне на второй. Когда перебирались через борт, я услышал, как девчонка негромко наставляет Желатина:

— Сиди на Резервной станции, жди вызова.

— Понял, Алиса Вячеславовна.

Я подождал, когда Алиса выйдет на платформу и спросил:

— Не желаешь объяснить, что происходит?

Алиса сделала удивлённые глазки:

— Я же сказала тебе вчера.

— Ну да, меняем власть. А моя задача в чём? Я кто для тебя, мальчик для переноски вещмешков?

— Дон, не надо себя накручивать. Ты важный член команды, мы работаем в паре. Сейчас наша задача найти союзников, переманить людей на свою сторону. У меня список таких людей, и первым в нём Гук.

— То есть, мы едем в Полынник?

Я обернулся к платформе. Вот, значит, кто все эти люди. Добровольцы по стандартному сотрудничеству для ведения боевых действий. Обещанная Мёрзлым подмога.

— Именно, — кивнула Алиса. — Мы — ты и я — поговорим с ним, прозондируем почву и совместно примем правильное решение. Гук легенда Загона, он нам нужен. Люди в жилых блоках ему доверяют и сделают так, как скажет он. Но если он не согласится, — взгляд её стал жёстким, — его придётся убрать.

По спине прокатился холодок. Гука? Убрать?

— А киллером назначили меня?

Алиса протянула знакомый портсигар. Я открыл. Семь шприцов с красными полосками. В каждом полная доза. Семь месяцев беспрестанного ощущения силы.

— По-другому нельзя, Дон. Мы не можем оставлять в живых людей, знающих о наших замыслах. Ты не мальчик, понимаешь, чем это грозит.

Я вынул шприц, повертел в пальцах. Да, конечно, понимаю… Сейчас, пока разум чист от давления нанограндов, мой мир похож на унылую сказку, в которой добро и справедливость стоят на первом месте. Мне нравится эта версия существования, потому что в ней я всё тот же Женя Донкин, известный в городе бариста, любимый муж, заботливый отец. Но стоит ввести дозу, появится сухая расчётливость, для которой понятия «друг» и «враг» в смысловом плане почти не отличимы, и тогда на сцену выход проводник Дон, человек, способный на многое — и это мне нравится тоже. Что перевесит?

— Ты единственный, кто с ним справится, Дон, — глаза Алисы хлопнули ресницами. Мне захотелось обнять её, но…

Я снял плащ, закатал рукав и воткнул иглу в вену. Постоял, справляясь с первой волной ярости, и удовлетворённо выдохнул:

— Если это надо для спасения моего старого мира, я готов.

Проводник Дон победил окончательно.

Мы прошли на платформу. Я помог Алисе забраться в теплушку и поднялся следом. Дверь запахивать не стали, сели в проёме, свесив ноги. Звездун притулился сбоку, положил винторез на сгиб локтя и закрыл глаза. Я кивнул на квартиранта:

— Он в курсе событий?

— Оружие и экипировка — оплата его услуг.

Ага, вот что он имел ввиду под неоплаченным долгом. Вся эта намечающаяся война даёт ему шанс поднять статус и заслужить место чуть лучше того, на котором он сидит сейчас. Правильный парень. В начале он настораживал меня, но теперь нравится всё больше и больше, и он единственный, кто выбрался со мной из той передряги, называющейся в этих краях шоу Мозгоклюя.

Машинист дал гудок, состав дёрнулся, прогремев сцепкой. Черепашьим шагом прошли ворота и, набирая ход, двинулись вдоль Развала. Промелькнула промзона, показалась череда заброшенных бараков. Я смотрел на город, дышал полной грудью, мысленно отмечая про себя короткие вспышки клокочущей ярости тварей. Они прятались за бараками, в густой траве. Я уже начинал отличать их даже не видя. Те, которых я чувствовал сейчас, — пёсо. Несколько мелких стай. Где-то неподалёку есть источник воды, его я чувствовал тоже. Вода — главная составляющая любого, в ком есть хоть пара карат. Без неё жизнь невозможна: быстрое обезвоживание и смерть. Вторая составляющая — еда. Есть хочется постоянно, хотя необходимость в этом не столь принципиальна. Я знаю, что могу находится без пищи несколько дней и недель, не ощущая ущерба для организма, однако при этом увеличивается расход нанограндов, поэтому есть надо всегда, когда появляется возможность.

Третья составляющая… Я искоса посмотрел на Алису.

Примас не просто так завёл себе гарем, мужские силы и желания увеличиваются, и древний как сама жизнь инстинкт размножения постоянно давит на мозг. Выше него только ярость и ненависть. Алиса не может не понимать этого, но вида не показывала. А я гнал прочь любые мысли о сексе. Кто бы знал, какого напряжения мне это стоило.

Планшет вдруг разродился сообщением:

Предложение по особому сотрудничеству: мероприятия по розыску.

Что ещё за мероприятия? И вообще, какое сотрудничество, если куратор рядом со мной.

— Алис…

— Принимай.

Я отправил согласие и получил ответ:

Вам поручается поиск лиц, нарушивших Свод законов Загона (полный список нарушителей предоставляется отдельно в приложении № 1). Поиск может проводится на любых Территориях без ограничения, для чего вы наделяетесь полномочиями законного представителя Загона (цифровое удостоверение предоставляется отдельно в приложении № 3). В зависимости от нарушенного параграфа Свода законов Загона, нарушитель должен быть депортирован в Загон либо ликвидирован на месте (полный список нарушенных параграфов предоставляется отдельно в приложении № 2). В случае отсутствия возможности депортации, степень и способ наказания передаётся на усмотрение законного представителя Загона.

Следом потянулись рулоны приложений. Я только успел выхватить взглядом нумерацию нарушителей, последний числился под номером семьдесят два.

— Ну и к чему всё это?

— Это наше оправдание перед Конторой на тот случай, если она вдруг заинтересуется, что мы делаем в Полыннике.

Поезд издал предупредительный гудок, мы подъезжали к полю крапивницы. Я привычно стянул бандану, потом вспомнил, что теперь у меня есть нормальный респиратор. Алиса вынула такой же, надела. В нём она стала походить на маньячку в наморднике. Меня разобрал смех.

— Над чем смеёшься? — не поняла девчонка.

— Ты в этом респираторе такая… — я не докончил фразу.

— Ты не лучше.

— Не сомневаюсь.

Нет, всё-таки у неё полностью отсутствует чувство юмора, а улыбку вызывает лишь необходимость холодного расчёта или своеобразное предвестие грядущих проблем для собеседника. Хотя улыбаться ей идёт.

К Полыннику мы подъехали в начале десятого. Размеры городка не превышали размеры районного центра средней значимости. В лучшие времена в нём проживало семь тысяч человек, это я прочитал в загоновском аналоге Википедии. Городская планировка походила на военный лагерь: прямые улицы, квадраты жилых кварталов, трёхэтажные блочные дома, схожие друг с другом как близнецы. Исключение составляла восточная окраина.

Ещё на подъезде к городу я увидел похожую на донжон башню. Видно её было от самого поля. Высота башни пятнадцать метров, рядом цех, склад, отдельная железнодорожная ветка. Сейчас хозяйство выглядело заброшенным, насосы не работали, но источник по-прежнему существовал, и тот, кто владел им, владел всем Развалом, ну или почти всем.

Поезд подошёл к платформе, спустил пары и остановился. Из здания вокзала вышли несколько человек и распределились по платформе. Они начали направлять выходивших из теплушек людей на площадь перед вокзалом, составляя двухшереножный строй. Мы встали у края платформы. Звездун прислонился плечом к дереву, придерживая винторез так, чтобы мгновенно пустить его в дело.

Встречающие переглянулись, один подошёл к нам.

— Кто такие?

Алиса протянула планшет с выведенным на экран цифровым удостоверением.

— Законные представители Загона на диких Территориях. Производим поиск и исполнение приговора в отношении нарушителей Свода законов.

— У нас таких нет!

— Вот мы и проверим, — мило улыбнулась Алиса. — Проводите нас к вашему коменданту.

Мужчина замялся. Как минимум треть нашего списка наверняка находилась среди защитников Полынника, но пускать каких-то законников в свои закрома и, как следствие, лишаться бойцов ему не хотелось. Но и не пустить, значит самому оказаться в списке нарушителей.

— С оружием нельзя, — не вполне уверенно проговорил он.

Я шагнул вперёд.

— Слушай, уважаемый, чтоб оторвать тебе голову мне оружие не требуется. Так что какая разница с автоматом я или без?

Он заглянул в мои глаза, оценил силу сказанных слов и кивнул:

— Идите за мной.

На площадке он окликнул невзрачного мужичка в бронежилете и каске:

— Автол! Тут, похоже, проблемы.

Мужичок повернулся, посмотрел на Алису. Лоб избороздили морщины. Узнал. Лицо приняло кислое выражение, как при виде внезапно нагрянувшего начальства.

— Давайте тут сами, — буркнул он. — Разгружайте платформу, людей в укрытие, ставьте на довольствие, я позже подойду, — развернулся и, не говоря ни слова, пошагал к водонапорному комплексу. Мы двинулись за ним.

Подходы к башне прикрывали сооружения из бетонных плит и мешков с землёй. Из узких щелей торчали стволы пулемётов. Я насчитал четыре штуки. Ещё два смотрели из бойниц верхнего этажа. Проходы между точками закрывали рожны с намотанной поверх кольев колючей проволокой, тут же несколько растяжек, прикрытых сухой травой и камешками. Против пехоты такая защита сойдёт.

Чтобы попасть в башню, пришлось протиснуться в пролом в заборе, спуститься в подвал, пройти двадцать шагов под надзором крупнокалиберного пулемёта и подождать пока поднимут решётку из широких металлических полос. Лишь после этого мы оказались на нижней площадке. Окон не было, вдоль стен стояли нары, люди отдыхали после дежурства. Возле винтовой лестницы лежали цинки с патронами, коробки с разовыми сухпаями. Обеспечение добровольцев осуществлялось по второму разряду, поэтому проблем с питанием и БК не было.

Автол бросил скупо: ждите, — и поднялся по лестнице. Я осмотрелся исподлобья. Народ вокруг подобрался тёртый, знают, как пахнет порох. Основное вооружение — калаши и помповые ружья. У каждого на поясе по одной-две гранаты. Бронежилетов мало, каска только у Автола, хотя в углу валялось несколько. Похоже, к личной безопасности здесь относились спустя рукава, а местное начальство в этом плане не особо чего требовало. На руках и ногах белые повязки в качестве опознавательных знаков «свой-чужой».

В глубине что-то вроде медчасти. Две женщины в клетчатом и белых косынках склонились над раненным. На полу грязными лентами лежали бинты, использованная вата, пакетики из-под нюхача, расплющенный баллончик оживителя.

— Эй, законники, поднимайтесь!

Наверху была обустроена смотровая площадка, прикрытая дощатой крышей. В центре стоял грубо сколоченный стол, на нём лежала карта, придавленная с одного края фляжкой, с другого тарелкой с недоеденной кашей. Над картой в позе роденовского Мыслителя застыл Гук. Поза была явно показной, если Гук о чём и размышлял, то исключительно о том, какого хера нам всем тут понадобилось. На Алису он посмотрел с беспокойством, по Звездуну и его винторезу скользнул презрительным взглядом, в котором густо было размазано серебро. Мне мог бы и обрадоваться. Я считал — и считаю — Гука своим другом, возможно, единственным в этом мире, а он как будто не заметил меня.

Гук выпрямился, ногой подвинул Алисе ящик, заменяющий стул.

— Присаживайся.

Алиса села, положила ладошки на колени. Звездун встал возле лестницы, я отошёл к заборолам, выглянул в смотровую щель. Вид на городок с высоты башни открывался великолепный. Дома в центре и на северной окраине частично разрушены, частично сгорели, остались стены да остовы. Видимо, там происходили основные боевые действия, и пока что обе стороны оставались при своих. Хотя если приглядеться, то прихожане всё-таки поддавливали и постепенно сдвигали наших к востоку. Слышалась интенсивная автоматная перебранка, глухие рыки разрывов…

— Чем обязан такой хорошей компании? — голос Гука звучал саркастически.

Нашему визиту крёстный мой не обрадовался и ждал от него чего угодно, только не добра. За его спиной сидел на корточках пацан лет шестнадцати и колдовал над коптером. Под рукой лежал помповик со сложенным прикладом. Жёсткая штука для ограниченного пространства. Левее и дальше стоял Автол, небрежно поглаживая пальцами рукоять пистолета. Оба делали вид, что заняты собственными делами, и нами не интересуются абсолютно. Но и от пацана, и от Автола тянуло угрозой, пусть не очень сильно, однако не учитывать их нельзя.

А вот Гук — это другое. Его силу я почувствовал сразу, как и он мою, но я вёл себя сдержанно, а он, пусть и не смотрел на меня, тут же попытался ментально надавить, проверить, на что я способен. Это как схватка разумов. Мысленно посылаешь противнику сигналы опасности и смотришь, как он реагирует: сопротивляется, маневрирует, атакует. Так делал старший Трезуб, пытаясь обнаружить меня и подловить. В тот раз я не откликнулся, и он решил, что сильнее. Не откликнулся я и сейчас.

— У нас особое сотрудничество, — ровным тоном произнесла Алиса. — Ты знаешь, что это такое, Гук, и потому уверена, не станешь мешать нам. Мы ищем людей, нарушивших контракт с шоу Мозгоклюя. Остальные нас не интересуют.

— Что они сделали?

— Отказались выполнять взятые на себя обязательства, говоря попросту: сбежали.

Гук кивнул:

— Это яма. Боюсь, по доброй воле никто из них с вами не пойдёт, — и развёл руками. — К счастью, у меня таковых нет. В наших рядах только добровольцы по стандартному сотрудничеству, а все приблудные — сплошь дикари. Ваших клиентов нет.

— Это радует, — ответила Алиса. — Нам меньше забот. Значит, отправимся проверять оставшиеся Территории. Спасибо за помощь, комендант.

И тишина.

Минуты две тянулось напряжённое молчание, стало слышно, как под башней кто-то командует:

— Построились! Дебилы, я кому всё это рассказываю? Смотрим на меня, мля… Сегодня вы все стали частью нашего небольшого, но очень дружного коллектива…

Гук хмыкнул и, явно намекая на выход, спросил:

— Уже уходите?

— Если у вас больше ничего нет… — с усмешкой начал Звездун.

Но Алиса перебила его:

— Ты с кем, Гук?

Она не изменила ни позы, ни тона. Как сидела тонкая и беззащитная, глядя на Гука большими холодными глазами, так и осталась сидеть. Но от её голоса у меня мурашки по спине побежали. То ли часть дара отца передалась ей, то ли… Мне стало не по себе. И Звездуну тоже, и всем остальным на площадке, включая Гука.

— Ты что хочешь… Что ты хочешь сказать? — медленно проговорил он. Лоб покрылся испариной.

— Всё повторяется. Когда-то ты встал рядом с отцом против Комитета Спасения, чтобы очистить этот мир от грязи. Прошло время, грязь скопилась снова. Настала пора взять в руки оружие и провести новую чистку. Несмотря на то, что ты сделал, отец по-прежнему уважает тебя и даёт возможность сделать выбор. С кем ты: с нами или с Тавроди? Тебе придётся к кому-то присоединиться, хочешь ты того или нет.

Гук облизнул губы. Таким подавленным я его ещё не видел.

— Не торопись, девочка… У нас с Мёрзлым был договор: я защищаю Полынник, меня оставляют в покое. Он дал слово. Вдруг приезжаешь ты и начинаешь долбить по мозгам: присоединяйся. Какого… всё это значит? А если не присоединюсь?

Алиса перевела взгляд на меня, я пожал плечами и окликнул квартиранта:

— Звездун, если что-то пойдёт не так, пацан твой. Дальше по обстоятельствам.

— Принял, начальник.

Пацанёнок сдвинул правую руку к ружью, Звездун поцокал языком:

— Не торопись, молодой.

Автол наклонился вперёд, ладонь легла на рукоять пистолета. Из такой позиции выстрелить он сможет только в меня, Алису от него закрывает Гук. А вот у пацана на линии огня и девчонка, и Звездун, но, прежде чем жать на спуск, ему придётся привстать, иначе помешает стол, так что при всех его скоростных возможностях Звездун окажется быстрее.

Поэтому главная моя проблема — Гук. Он заряжен, слева на бедре нож, другого оружия не видно. Это плюс, потому что Гук слишком опытен, боюсь, даже под дозой мне сложно будет с ним справится. Овладеть его сознанием не получится, помешают наногранды, так что мой шанс — взять под контроль Автола и выпустить весь магазин в спину Гука.

В спину друга.

Не думал, что наша встреча произойдёт вот так, но всё сводится к тому, что придётся стрелять. Гук, Гук, ну сделай же ты выбор. Правильный!

По ступеням застучали ботинки.

— Комендант, прихожане Пожарище взяли!

Название незнакомое, но суть понятна: один из ключевых пунктов обороны Полынника рухнул. Как не вовремя!

Первым подскочил Гук. В руке появился АК. Я не углядел откуда он его вытащил, возможно из-под стола, там столько всего навалено. Сорвал со стены разгрузку, застегнул и кивнул мне:

— За мной.

— Я с вами! — дёрнулась Алиса.

— Сидеть! — рявкнул на неё Гук и кивнул на пацана. — Поможешь оператору.

Звездун тоже вознамерился идти с нами, но Гук ткнул пальцем в Алису: защищай.

Мы скатились по лестнице до самого низу. Бойцы готовили оружие, заряжали магазины — спокойно, без нервов. Гук начал раздавать приказы:

— Автол, возьми двадцать человек, выдвигайся к центру. Вцепись зубами и стой! Они сейчас надавят, попробуют помешать нам перегруппироваться. Дворник, ты со своими за мной.

Глава 11

Выбежав из башни, мы свернули к северной окраине. Гук первым, за ним я, позади ещё человек двенадцать. Добежав до первых домов, перешли на шаг. Впереди и левее поднимался в небо густой столб дыма, пахнуло гарью и опасностью. Но это не твари. В таком месте их априори быть не может. Так пахнут люди. Люди, желающие мне зла.

Постепенно я начинал различать оттенки опасности. Интуиция не дура, ей интересно заниматься классификацией. Люди, багеты, подражатели, язычники — от каждого исходили свои ноты. Хомо сапиенс заставляли меня потеть, и чем выше угроза, тем обильнее лило со лба, с висков, меж лопаток. Перед подражателем тело пробивал озноб. Руки заходились в треморе и не успокаивались, покуда мутант не оказывался в зоне досягаемости. От багета в горле возникал комок, губы пересыхали, хотелось пить. А рядом с язычником, по спине ползли мурашки, волосы на загривке шевелились.

Здесь тварей не было, только люди. Много. Возле полуразрушенного здания я увидел людей с красными повязками. Первая мысль: чужие. У бойцов Гука повязки белые. Я вскинул автомат, но Гук удержал меня.

— Редбули, — предупредил он.

Их было не больше полутора десятка, все в гимнастёрках и касках времён Великой Отечественной. Большинство вооружены трёхлинейками, но есть и пара ППШ. На земле у стены лежали раненные, возле них хлопотала санитарка.

— Остальные где? — спросил Гук.

Один из раненых обречённо махнул рукой, санитарка обернулась и пояснила:

— Больше никого, это все. Звеньевой погиб.

Молоденькая девчонка, совсем молоденькая…

— Малка? — удивился я.

— Привет, Дон, хорошо выглядишь.

Лицо её осталось безучастным, ни радости из-за долгой разлуки, ни хотя бы улыбки.

— Ты тоже.

На самом деле выглядела она хреново: волосы грязные, руки исцарапаны, гимнастёрка в крови. А была красотка каких поискать. Олово в гарем абы кого не берёт.

— Можешь рассказать, что случилось? — присел возле неё Гук.

— Прихожане сначала подошли с чёрного входа, человек двадцать с двумя проходчиками. Звеньевой решил, что нас окружают, и отправил всех туда отбивать атаку. А они подогнали к крыльцу ещё два проходчика, перебили заслон и взяли монолит… Только вот мы и выбрались.

Малка говорила спокойно, никаких эмоций, словно всё случившееся произошло не с ней, а с кем-то другим, а она просто пересказывает.

— Проходчики — это БТР местного производства на базе американского эм сто тринадцать, — повернувшись ко мне, пояснил Гук. — У прихожан их четыре штуки, ничем пробить не можем. Просил пушку, я точно знаю, на складе есть одна, или РПГ, они тоже есть, но Контора запрос отклонила. А гранаты ему не помеха. Спереди и с боков броневые листы, крупнокалиберный пулемёт М2. Работают всегда в паре: один впереди, другой сзади прикрывает. Единственно, что радует, с БК у них проблемы, а то бы давно нас перебили, — Гук хмыкнул. — А самое смешное, источник питания у них аккумуляторы, а уголь в Прихожую для электростанций мы поставляем. Два раза в неделю состав мимо проходит: от нас с углём, обратно им припасы, людей и заряженные аккумуляторы.

— Рельсы разберите.

— Разбирали. Из Депо приезжает рембригада и восстанавливает. Последний раз с бригадой прибыл Толкунов, предупредил, что если ещё раз разберём и нарушим поставки, то и нам самим ничего поставлять не станут. Мы, видите ли, не с Прихожей воюем, а с рейдерами. Это они наши враги, а прихожане — партнёры. Плюнуть бы на всё…

— Без Полынника Загон задохнётся.

— Вот именно. Но такое ощущение, что Контора этого и добивается.

— А если так и есть? — проговорил я, намекая на недавний разговор.

Гук дёрнул бровью.

— Давай ты ещё меня поагитируй. Нет у меня времени на политические дрязги. У меня шестой опорник за месяц берут! У нас весь правый фланг открыт до самой башни. А Конторе насрать! Мёрзлому… — Гук скрипнул зубами, сдерживая ярость. — У него свои тараканы. Они с Тавроди с самого начала власть поделить не могут. А Загон у них в заложниках. Ну пусть даже Мёрзлый прав — пусть! — но пока вы меж собой воевать будете, прихожане Загон под себя подомнут. Знаешь, что тогда начнётся?

Я кивнул: ничего хорошего. Половина Загона отправится прямиком в яму, оставшихся используют для добычи угля с перспективой в дальнейшем отправится за первой половиной. Станок перейдёт под управление Прихожей, Тавроди получит возможность переправить пыльцу крапивницы на Землю и в благодарность передаст прихожанам Битумные озёра и Золотую зону. Те возьмут под контроль ресурсы и перекроют кислород конгломерации. Короче, Прихожая станет главной на Территориях, и все наногранды пойдут через неё. Кто-то очень здорово обогатится.

Вот так. Чем проще схема, тем легче воплотить её в жизнь. Земля стараниями бессмертного Тавроди превратиться в Загон, люди частично в шлак, частично в тварей — занимайся опытами до умопомрачения. Но если в голове у Тавроди созрел такой план, значит, он давно сошёл с ума.

Да, я помогу Алисе, и если для этого придётся убить Гука, моего единственного друга и крёстного… Я могу убить его прямо сейчас, и никто не помешает. Беру под контроль любого бойца, да хотя бы того же Дворника, давлю на спуск, и пусть он потом доказывает, что стрелял не по своей воле. Да скорее всего он и сказать-то ничего не успеет, его завалят тут же на месте, а я как бы не при делах.

Удобно.

Но сделать последний выстрел я всегда успею, да и вообще, не знаю, что там мыслил Мёрзлый по поводу будущего Загона, но с Гуком оно по-любому будет чуточку светлее. Так что торопиться не будем.

— А если я помогу тебе Полынник удержать?

— Если поможешь… Поможет он… — Гук закусил губу. — Ну а если поможешь… Будет о чём поговорить.

— Что нужно делать?

— Для начала вернуть Пожарище.

— Тогда чего сидим? Командуй.

Гук пальцем начал чертить схему на земле, одновременно объясняя, что к чему. Я смотрел и вникал. Пожарище — комплекс из трёх зданий. В центральном раньше располагалась администрация города — монолитная двухэтажка с широким открытым крыльцом и памятником Ленину перед входом. Неудивительно, что именно редбулям доверили защищать этот опорный пункт, за Ленина они будут драться до последнего. Позади монолита параллельно друг другу находились две длинных одноэтажки с квартирами улучшенной планировки для работников номенклатуры. Именно они и фигурировали в разговорах как «чёрный вход». Между ними палисадники, скамеечки, детская площадка, бассейн. Сейчас от этого почти ничего не осталось, что-то сгорело, что-то обветшало от времени, поэтому и дали общее название — Пожарище. Удерживало опорник звено редбулей, около тридцати человек. Этого было достаточно. Чтобы пробить монолитные стены нужно что-то помощнее крупнокалиберных пулемётов. Рейдеры пошли на хитрость: обозначили окружение, и когда редбули повелись и двинулись отражать атаку с тыла, ударили в лоб.

— Нужно взять монолит, — говорил Гук. — Идём двумя группами. Дворник со своими с чёрного входа. Просто свяжи их огнём. На пулемёты не суйся, зря людей положишь. Я, Дон и редбули зайдём с фасада. Действовать придётся нахрапом, без подготовки. Но чем дольше будем тянуть, тем больше у них будет времени закрепиться.

Редбулей, способных держать оружие, оставалось семеро. Но что есть, то есть. Дворник со своими двинулся вправо, мы прошли вдоль стены и присели возле полуразрушенного угла. Малка подхватила сумку с красным крестом и увязалась за мной следом. Я показал ей кулак, она надула губы.

— Дон…

— Только попробуй. Помоги раненым.

— А если вас подранят?

— Справимся как-нибудь.

Гук выглянул из-за угла, я приподнялся и тоже выглянул. Метрах в сорока впереди торцом к нам стояло монолитное побитое пулями здание. Параллельно к нему была пристроена кирпичная одноэтажка. Окон нет, на крыше два укрытия из мешков с землёй. Рейдеры успели занять их. Несколько стрелков держали под прицелом всю площадь, и когда мы побежим к монолиту — а другого пути я не видел — мы будем у них как на ладони.

Сорок метров — это вся жизнь. Гук наставлял Дворника, чтоб тот не лез под пулемёты. Правильно, нахрена под них лезть? Но и под штурмовые винтовки соваться желания не было. Натовская пуля пять пятьдесят шесть пробивала организмы с той же лёгкостью, что и двенадцатый калибр.

— Гук, ты уверен, что это верный путь? — спросил я.

— Испугался?

— Не то, чтобы… Неуютно.

— Испугался, — уверенно констатировал Гук. — Ладно, не хнычь, я не мясник, людьми зря не рискую.

Он включил рацию.

— Мелкий, птичку запустил?

— Да.

— Подгоняй ближе. Как будешь готов, сообщи, — он пальцем поманил редбулей. — Значит так, дорогие мои адепты коммунистической пропаганды. У вас было задание: защищать горячо любимого вами Владимира Ильича от посягательств мирового капитала. Вы этого не сделали, и капитал теперь празднует победу. Думаю, да что думаю — уверен, комиссар обороны Анклава ваш поступок не оценит, и многих из вас ждёт дома серьёзный а-я-яй, поэтому выбор у вас не богатый: погибнуть в бою за партию и бронзового Ленина, либо вернуть всё взад. Что предпочитаете?

— Вернуть, — ответила за всех Малка. Она так и не послушалась меня и осталась с нами.

— Хороший выбор, — согласился Гук, — и главное, взвешенный. Стало быть, поступим следующим образом. По моему приказу дружно всей толпой выскакиваете и начинаете вести плотный огонь по мудакам на крыше. Задача: не позволить им вести прицельную стрельбу в нашу сторону. Остальные, то бишь мы с тобой Дон, стремительно бежим к позициям противника, зачищаем их и проникаем на второй этаж монолита…

— Тогда надо взять топор.

— На кой?

— Окно к капиталистам прорубить.

— Отставить топор, там уже прорублена нормальная дверь. Если будем действовать быстро и нагло возьмём второй этаж до того, как рейдеры опомнятся.

— А дальше?

— Они не стойкие, отступят.

Я не стал напоминать Гуку о том, что кроме рейдеров там ещё четыре проходчика, но вряд ли он о них забыл или не учёл в своём плане. Я здесь всего несколько часов, так что в моих напоминаниях крёстный не нуждается.

С той стороны, куда ушла группа Дворника послышался равномерный грохот пулемёта. Его начала покрывать редкая автоматная трель. Дворник делал свою часть работы. В центре тоже послышалась стрельба, не такая интенсивная, как на северной окраине, но зудящая и оттого неприятная.

— Командир, я на месте, — ожила рация.

Сзади послышался стрёкот коптера. Вёрткая машинка зависла метрах в пятнадцати позади нас. Под днищем я разглядел баллон. Взрывчатка?

— Жди, — коротко приказал Гук. — Автол, как у тебя?

— Постреливают, но не активно. Похоже, их тут не очень много. Что делать?

— Попробуй сам на них надавить. Там у тебя слева продмаг. Возьми его.

— Принял.

Через минуту стрельба в центре усилилась, ветер донёс хлопок гранаты. Мы продолжили ждать. Координируя действия групп, Гук пытался растащить силы рейдеров, участвовавших в захвате Пожарища. Но я пока не видел никаких передвижек. Проходчик справа продолжал сдерживать Дворника, засевшие на крыше рейдеры не дёргались.

Я присел, вытянув ноги перед собой, автомат положил на колени. Редбули заинтересованно уставились на него. В их арсенале подобного оружия днём с огнём не сыщешь, да и вся их экипировка выглядела чересчур упрощённой, рассчитанной по нормативы давно минувшей войны. Гимнастёрки, стальные шлемы с большими красными звёздами-мишенями на лбах, подсумки через плечо, противогазы. Не дорожит Наташка своими бойцами. Контора, при всей своей прижимистости, расщедрилась хотя бы на разгрузки и калаши, а у этих даже гранат не видно. Ну хотя бы ППШ есть, и то радует.

Взревел двигатель, я отчётливо услышал лязг гусениц. Мелкие камешки под ногой задрожали. Гук подмигнул мне:

— Не усидели, ага. Достал их Автол, — и ужегромче. — Мелкий, пошёл!

Я отодвинулся от стены, наклонился, изготавливаясь к бегу. Перевёл предохранитель на отсечку, чтобы не тратить патроны пустую. Гвидон вбил мне такую экономию в голову своим кулаком. Когда-нибудь я верну ему этот должок. Если выживу.

Коптер пролетел над нами на бреющем и устремился к позициям рейдеров. Не долетев метров двадцать, резко взмыл ввысь, а потом по ястребиному вошёл в пике и врезался в крышу. Взрыв! Несколько мешков снесло волной. Один рейдер то ли со страху, то ли контуженный ломанулся вниз башкой об асфальт. У меня плечи передёрнуло, когда его мозги забрызгали стену.

— Редбули пошли! — крикнул Гук.

Красноармейцы выскочили из-за угла как ошпаренные и начали поливать одноэтажку свинцом.

— Дон!..

Я рванул вперёд. Над головой зашваркали пули. Редбули били слишком низко, я чувствовал горячее, почти обжигающее движение воздушных потоков. Позади топал берцами Гук. Он не догонял меня, но и не отставал.

Сорок метров не такое уж большое расстояние, а под нанограндами и страхом поймать пулю — совсем малюсенькое. Время я не засекал, но думаю, что мой любимый Усейн Болт кусает локти с досады, ему такие результаты не снятся.

Добежав до одноэтажки, я припал на колено и упёрся головой и ладонями в стену. Гук, не останавливаясь, прыгнул мне на плечи и заскочил на крышу, сразу же протянул руку, втащил меня за собой.

Первое укрытие было разрушено взрывом. Мешки разбросало на несколько метров, между ними застыли два исковерканных тела. Третье валялось внизу без мозгов. Второе укрытие уцелело. Редбули били по нему безостановочно. Я вытащил из подсумка гранату, дёрнул кольцо и бросил. Бросок получился самое то. Хлопок — и в стороны полетели красные ошмётки.

Гук одобрительно кивнул и пальцем указал на дверь в монолите. Да, топор был бы лишним. На уровне крыши в стене было пробито овальное отверстие, вполне достаточное, чтобы пролез человек крупного телосложения.

— Дон, ныряй внутрь, держи коридор.

Я нырнул.

Всё-таки навыки, полученные на полигоне в Центре безопасности, сказывались положительно. Может я действительно не прав, костеря Гвидона?

Выпал я в полутёмный закуток. На стене плакат о вреде курения, у плинтуса старые окурки и мелкий мусор, справа светлое пятно — коридор. Выскакивать сразу не стал, и не потому что потом прошибло, а потому что вспомнил наставления инструктора: не спеши! Осторожно выглянул. В конце коридора за баррикадой из подручных средств торчал ствол пулемёта. Моё короткое движение вызвало длинную очередь. Пули оттарабанили по стене тарантеллу, в глаза полетела пыль, извёстка. Я отпрянул, отплёвываясь.

На планшет прилетело сообщение:

Как ты там? Выстрелы не умолкают. Звездун рвётся к вам, да и я тоже.

Алиса…

Я поспешно отбил ответ:

Ни да тибя.,

Обидится, наверное, но сейчас действительно не до неё.

Я высунул автомат, дал две отсечки и вернулся на место. Пулемёт вернул обратку точнёхонько в мой угол. Я закашлялся, мотнул головой.

— Что здесь? — гаркнул над ухом Гук.

— Пу… пулемёт. Суки… Они ждали нас что ли…

— Может просто не такие дураки, как мы думали?

Гук в свою очередь выставил автомат и выпустил в баррикаду пол магазина.

— Ты думал, — сплюнув комок извёстки, с издёвкой сказал я.

— Что?

— Это твой план лезть сюда. Так что это ты считал их дураками, а не я.

— Нашёл время выяснять кто кого считал.

Гук опустошил вторую половину магазина, вынул из разгрузки новый.

— Хороший у тебя автомат, Дон, главное, красивый. А вот подствольника нет. Сейчас бы пригодился.

— Сейчас бы любой гранатомёт пригодился. Может связать пару гранат и швырнуть?

— Не докинешь. Тут метров тридцать. Размаха не хватит.

— И чё тогда?

— Да ни чё. Валить надо по скорому, пока обратный путь не перекрыли.

Он отработал ещё пол магазина, показывая, что мы по-прежнему здесь и уходить не собираемся, и кивнул на выход:

— Ты первый, Дон.

Я выскочил в дыру, рядом в стену ударила пуля. Хорошо так ударила, смачно, выбив из стены порядочный кусок бетона. Я проследил траекторию. Из-за соседней одноэтажки выползло корявое чудище. С виду оно напоминало бронированную мыльницу, только на гусеницах и с пулемётом. Стрелок прятался за щитом.

— Проходчик! — успел крикнуть я, и сиганул с крыши.

Гук слетел следом за мной. Наперегонки мы бросились к укрытию. Грохот гусениц продолжал нарастать, проходчик на приличной скорости выскочил на площадь и дал по нам очередь на упреждение. Под ногами вздыбился гравий. Гук споткнулся, присел. Я ухватил его за ворот и поволок за собой. Подскочила Малка — вот глупая девка — подхватила коменданта под руку.

— Да цел я, цел! — закричал Гук.

Не слушая, мы заволокли его за стену и швырнули на кучу битого кирпича. Я перекатился к углу. Проходчик остановился, постоял минуту и начал медленно пятиться.

— Уходит, — обернулся я к Гуку.

— Нахрапом не получилось, — рассмеялся тот. — О, Господи…

Напряжение боя пошло на убыль. Он обхватил голову ладонями и простонал:

— А-а-а… Теперь всё. Теперь точно всё.

Он вдруг резко потух. Только что улыбался, бесшабашно смотрел в дуло пулемёта — и в одно мгновенье сильный, умный человек, комендант Полынника как будто сломался… Таким я не видел его никогда. Потеря опорного пункта и провальная попытка вернуть утрату надорвали его. Он потемнел лицом, сник.

— Гук, — я подсел ближе.

Он лишь слабо вздохнул.

— Теперь мы точно не удержимся. Алиса сказала присоединяться. Ну присоединюсь, и что? Два дня — и нас вышибут из города. Потом они пойдут на Развал и в обход терриконов. Сомнут посты, зайдут в Загон с тыла. Контора ляжет под них. Тавроди добьётся своего, Мёрзлый ничего не изменит. Бесполезно всё.

Я тронул его за плечо.

— Есть шанс.

Он покачал головой.

— Есть, — уже твёрже повторил я. — Мы поступим как дедушка Ленин: пойдём другим путём. У тебя бензин есть?

Гук повернулся ко мне.

— Допустим. Найду пара бочек. А при чём здесь…

— А танкисты?

Он придвинулся ближе.

— Рассказывай.

Я рассказал ему о своём танке. Информация — бомба. Долго я держал её при себе, приберегая на самый крайний случай, и похоже этот случай настал. Гук слушал, кивал, задавал наводящие вопросы. На большинство из них ответов я не знал. Смог назвать только модель и общее состояние.

— А если он не заведётся?

Этого вопроса я боялся больше всего, даже себе никогда не задавал. Если не заведётся… Нужен специалист. Без подсказок ясно, что механика, знакомого с устройством немецких танков времён Второй мировой, найти невозможно. Но встречаются же уникумы, способные разобраться в чём угодно и сделать из двух холодильников ракетную установку.

Вернувшись на смотровую площадку, я пересказал свой план. Звездун присвистнул: ничего себе — танк! Настоящий? Алиса скользнула по мне недовольным взглядом. Новость ей не понравилась, вернее, не столько сама новость, сколько тот факт, что я утаивал от неё информацию о танке. Но, во-первых, это был мой сочинский прикуп, а во-вторых, для каждой тайны своё время. Но в целом с планом она согласилась.

Дело осталось за малым, за механиком.

— Есть такой специалист, — сказала Алиса. — Желатин.

— Желатин? — повторил имя Гук. — Знаю его. Лысый тощий хрен из первого блока. Доверяешь ему?

Вопрос адресовался Алисе.

— Так же, как любому из вас.

— Хорошо. Дон, где твой танк прячется?

— В овраге возле пешеходного моста.

— Возле Сотки?

Гук и Алиса обменялись короткими взглядами.

— Ага, — кивнул я.

— И давно стоит?

— Лес вокруг вырос, так что лет пятнадцать. Когда в тех местах последняя активность была?

Гук открыл карту на планшете, я указал точное место.

— После Разворота здесь группа Могильщика паслась, — проговорил комендант, — беспредел устраивали — Чикатило обзавидуется. Но про стычки с прихожанами разговоров не было.

— Ну не божьим же соизволением там этот панцер оказался. Приехал он на своих двоих, а смысле, на гусеницах, и встал, потому что бензин кончился. Экипаж, кроме водилы, ушёл. Водила, кстати, в галимой эсэсовской форме дивизии «Мёртвая голова», и умер он не своей смертью.

Гук подёрнул плечами:

— Не слышал ни о чём похожем. Ходили разговоры, что Могильщик с прихожанами снюхался, вроде как пытались они через него на Команду одиннадцати выйти, чтоб Депо под себя подмять, создать базу на пути к Загону. Возможно, танк тогда и пригнали. Но использовать не успели, иначе бы знали о нём. Мы их в тот раз хорошо прижали: и Команду, и Могильщика, и прихожан… Но это лишь предположение.

— Послушайте, а это важно знать, как танк попал в овраг? — спросила Алиса.

— Молодец, девочка, — кивнул Гук. — Поступим следующим образом. Сколько тебе бензина надо?

— Баки стандартные, триста литров, — ответил я.

— Дам тебе платформу, людей и две бочки бензина. Хватит четыреста литров? Сколько времени надо, чтобы привести агрегат в порядок?

— Это как механик скажет. Неизвестно что там с проводкой, с фильтрами. На быструю отдачу рассчитывать нельзя.

— Всё равно поторопитесь. Прихожане не остановятся, между ними и источником никакой защиты больше нет. Сутки у вас, не больше.

Глава 12

Через час я уже трясся в кузове платформы, и вместе со мной два бойца: Шум, вёрткий как глиста мужичок лет сорока, болтающий без умолку, и хмурый паренёк из дикарей. Погоняло у дикаря было знакомое. Не знаю, помнит он меня или нет, скорее всего, нет, потому что при встрече никак не отреагировал, но я его помнил. Харитон.

Ни Алису, ни Звездуна Гук со мной не отпустил, сказал, нечего делать, дескать, я и без них справлюсь. Но, думаю, он придержал их в качестве заложников. Моя идея с танком его зацепила. Сильно зацепила. Он ухватился за неё, и пусть старался казаться невозмутимым, глаза выдавали радость, и Алиса должна была послужить залогом успеха.

Девчонка связалась с Желатином, объяснила ситуацию и велела слушать меня. Загрузили на платформу две двухсотлитровых бочки с бензином и поехали.

Дорога проходила вдоль железнодорожных путей. Через два километра началось поле. Надели респираторы. Шум пытался бубнить что-то сквозь маску. Гук сразу предупредил, что человек он болтливый, отсюда и кличка, но пулемётчик отменный. Я сел ближе к кабине, облокотился о борт, подставляя лицо ветру. Справа рельсы, слева зелёное море крапивницы. Вдалеке показался состав. Шум ткнул пальцем:

— Сборщики.

Чем ближе подъезжали, тем отчётливее становился виден вырубленный участок поля и снующие между ним и теплушками люди с мешками. Четыре месяца назад я так же сновал, рубил, одновременно пытаясь понять, где же всё-таки оказался. Так же стояли стрелки на крышах вагонов, вглядываясь в заросли, чтобы при первых признаках появления тварей дать сигнал к отходу. Но не смотря на охрану, в неделю погибало три-четыре загонщика. Мне в тот раз повезло.

Сейчас тварей не было, на протяжении всего пути я ни разу их не почувствовал. Там, где часто стреляют, они появляться не любят.

Через час выехали на перекрёсток между Депо и высотками. Водила высунулся из кабины:

— Куда едем?

— На Резервную станцию.

Желатин нас уже ждал. По лицу было видно, что полученному заданию он не рад, но к выполнению подготовился. Стараясь делать всё нарочито медленно, показывая своё недовольство, поставил в кузов ящик с инструментами, два небольших аккумулятора и ворох разнообразных деталей, постоял, словно думая, всё ли взял, и только после этого взобрался на платформу. Шум полез к нему со своими рассказиками, но Желатин так глянул на него, что пулемётчик отскочил как шелудивый пёс от злобной кошки.

— Малахольный он у вас какой-то, — покосившись на меня, сказал он.

Я кивнул. Желатин мне самому не нравился. Опасность от него не исходила, чувствовалась только брезгливость, но указательный палец сразу тянулся к спусковому крючку, едва я видел его. Может, когда-нибудь и дотянется.

Возле моста я первым выпрыгнул из кузова, отыскал взглядом Сотку на противоположном склоне и подмигнул: привет. Обошёл овраг по краю, прислушиваясь и присматриваясь. Вышел на мост, остановился у перил, через которые когда-то сиганул вниз. Чисто. Вроде бы овраг должен притягивать тварей, удобное место захорониться, устроить засаду. Пусть и не часто, но народ здесь появляется: и загонщики, и дикари. Однако ж мутанты показывались здесь редко да и то проходом, словно Сотка всех и отгоняла.

— Мужики, давайте разгружаться уже, — прогундосил водила. — Мне ещё в Загон за жрачкой, за топливом, а потом назад в Полынник.

Я подошёл, помог выкатить бочки. Вооружившись топором, спустился вниз и начал подрубать кусты. Всё, можно не бояться, что тайна раскроется и кто-то увидит мой танк. Пришло его время выйти в свет.

Желатин забрался на корпус, осмотрел, принялся отвинчивать гайки на корме. Заскрипел металл. Шум с Харитоном используя верёвки, начали спускать бочки вниз по склону. Двоим им было тяжело, но помогать я не стал, пускай сами корячатся.

Работали без перекуров. К вечеру расчистили заросли вокруг танка, и впервые я увидел его во всей красе. Высокий силуэт, массивная шестигранная башня, короткая мощная пушка, не выходящая по длине за пределы передней части корпуса. Сзади так называемый Rommelkiste — ящик Роммеля. Странно, что раньше я не догадался заглянуть в него. На Pz.Kpfw.III он выполнял роль бардачка, и там могло завалятся энное количество интересных и нужных вещей.

Я поднялся на броню. Ящик был сварен из толстых листов и крепился к башне мощными болтами. Верхняя крышка держалась на двух металлических защёлках. Я отжал их. Сверху лежал сложенный в несколько слоёв кусок брезента. Материал крепкий и, несмотря на прошедшее время, сохранился хорошо. Если его разложить, получится неплохой тент, под которым весь экипаж сможет укрыться от солнца или дождя. Под брезентом находились восемь жестяных коробок с пулемётными лентами и два запасных ствола к курсовому пулемёту. А вот это уже настоящий подарок.

К танку подошёл Шум, пнул по катку и спросил ни к кому конкретно не обращаясь:

— Это и есть ваш панцирь? Хрена себе тут металла. А чё он не едет?

— Гусеницы спустили, — мрачно отозвался Желатин.

Шум хихикнул. Я сказал строго:

— Лезь внутрь, место своё осмотри.

— А где там моё место?

— Рядом с водителем.

— А где там водитель…

— Увидишь! — повысил я голос.

Шум решил, что достаточно долго испытывал моё терпение, полез в танк через боковой люк, но почти сразу пулей выскочил обратно.

— Дон… — он начал тыкать пальцем в башню. — Там этот… как его… Труп!

— Не труп, а Курт. Помоги ему выбраться.

— Я?

— Предлагаешь мне это сделать?

Шум повернулся к люку и уставился на него, словно на прорубь с пираньями, в которую ему предстояло нырнуть. Минуты две он колебался, косился на меня, надеясь, что я передумаю, не дождавшись, ухватился за края, подтянулся и закинул ноги внутрь. Взглянул на меня ещё раз и нырнул в башню целиком. Послышалось чертыханье, потом из люка вывалилась голова Курта, то бишь, череп с остатками волос. Оказывается, при жизни Курт был блондином. За головой последовало всё остальное вместе с сапогами и формой с эсэсовским шевроном. Всё это рассыпалось по земле старым хламом. Харитон присел перед останками, достал нож, начал срезать шеврон.

— Брось! — прикрикнул я.

— Тебе жалко что ли?

— Не всякую гадость следует подбирать.

Харитон спрятал нож и проговорил негромко:

— Зря я тебя не пристрелил.

Ага, значит, он меня помнит.

Из люка высунулся Шум, губы сложились в ухмылку.

— Дон, ты пулемётик-то видел? Это ж MG тридцать четыре. Вот это, я тебе скажу, Зингер! Там в подсумках тыща патронов, только успевай строчить. Классно прихожане отхватят.

— В ящике Роммеля ещё восемь коробок по сто пятьдесят патронов, — добавил я ему радости. — И два запасных ствола. Потренируйся в замене.

— Пусть бензин сначала зальют, — велел Желатин.

— Да, — согласился я, — сначала бензин, потом потренируйся.

Пока Шум и Харитон заполняли баки, я забрался на командирское место. Экипаж Pz.Kpfw.III состоял из пяти человек, нас четверо. Желатин — водила, Шум — стрелок-радист, впрочем, вторую часть должности можно опустить, ибо рации здесь нет, вернее, есть, но прежний экипаж, прежде чем покинуть машину, выпустил в рацию несколько пуль. От кого они так оберегались теперь уже не разберёшься, но факт на лицо — средства связи отсутствуют. Харитон — заряжающий. Он мелкий, пронырливый, как раз такой и нужен, чтобы крутиться в башне. Я, получается, за командира и наводчика.

Первым делом я потянулся к смотровым щелям командирской башенки. Всего их было пять, обзор они давали полный, хотя у человека не привыкшего к тонкостям настоящего танкового боя, многие моменты вызывали удивление или непонимание.

С командирского места я перебрался на место наводчика, открыл бронезаслонку. Смотровой лючок с триплексом давал неплохую картинку, но всё же не такую объёмную, как командирская башенка. Я прильнул к телескопическому прицелу. Не отрываясь, примерился к маховику подъёмного механизма пушки, покрутил. Ствол послушно приподнялся, потом опустился. В душе народилось радостное ощущение грядущей победы. Ну, суки-прихожане, ловите привет от загонщика.

Маховик поворота башни находился возле левого колена. Я прокрутил, башня сдвинулась. С брони прилетело недовольное:

— Эй, осторожно!

Ладно, больше не буду. Пока. Просто хотел проверить, функционирует ли поворот. Функционирует. Но лучше всего это поручить заряжающему, ему и сподручнее, и маховик с его стороны больше.

Разобравшись с поворотами, занялся боекомплектом. Всего оказалось семьдесят девять выстрелов, из них двадцать семь подкалиберных с маркировкой «PzGr 40», и пятьдесят два осколочно-фугасных «SprGr 18».

Семьдесят девять мало, должно быть больше. В шкафчиках для БК оставалось пять пустых мест. Либо изначально загрузили не полностью, либо я прав, и танкисты израсходовали часть снарядов. Возможно, действительно стоит проверить, что находится за мостом, вдруг там прячется ещё один танк.

В башню забрался Желатин, сел на водительское место. Нащупал под сиденьем массу, включил. Приборы заиграли огоньками. Обернулся ко мне и хвастливо вопросил:

— Понял?

Куда уж понятней. Осталось завести и поехать. Но похоже с этим возникли проблемы. Желатин щёлкнул пару тумблеров, заработала система вытяжки пороховых газов, включилось освещение башни. Он банально не понимал, куда жать и что давить.

— Дон, тут таблички. Прочти. Ты же знаешь немецкий.

На стенке слева был закреплён шильдик с инструкцией. Я смахнул с него пыль и прочёл:

— Поставить в среднее положение передний рычаг коробки перемены передач.

— Открыть бензокраник, поставив в вертикальное положение его рукоятку, которая расположена на моторной перегородке за правым сиденьем.

— Нажать и повернуть вправо по ходу танка рычажок переключателя массы, который находится в моторном отделении и расположен против дверцы моторной перегородки.

— Утопить до отказа ключ в замке зажигания.

— Нажать кнопку стартера, одновременно слегка нажимая ногой на педаль газа и правой рукой нажать вниз рукоятку пусковых жиклеров, расположенную на полу справа от сиденья водителя…

Желатин повторял, следуя инструкции. Закрутил стартер, двигатель чихнул. Убрал палец с кнопки, выждал несколько секунд, нажал повторно. Раз, два, три, четыре… Стартер начал заедать…

Надежды, что удастся завести танк с первой попытки, не сбылись. В принципе, этого и стоило ожидать. Техника не знакомая, простояла на месте лет двадцать. Чистить всё надо: контакты, отсеки, да и пушку заодно, там уж наверняка не одно поколение пауков сдохло.

— Бензонасос надо глянуть, — вздохнул Желатин.

— Тут ещё пишут, как с кривого ключа заводить.

— Не надо, с кривым я разобрался.

Он выбрался наружу, а я начал читать и переводить все обнаруженные шильдики. Немцы оказались теми ещё прагматиками. Все действия, которые должны выполнять члены экипажа, аккуратно и подробно были зафиксированы на паспортных табличках, захочешь ошибиться — не получится. Я позвал Харитона и заставил его заучить наизусть обязанности заряжающего и отработать до автоматизма каждое движение. Парень изображал из себя буку, и все мои приказы воспринимал в штыки. Фыркал, скалил зубы. Это напрягало. Нельзя, находясь в тесной компании, когда от окружающих людей зависят твоя жизнь и успех, вести себя подобным образом.

— Последнее шоу смотрел? — спросил я.

— Не смотрел.

— Зря. Если выживешь в этой бодяге, посмотри обязательно. В записи, конечно, не так интересно, как в прямом эфире, но всё равно прикольно. Я снова участвовал, только на это раз на стороне охотников. Дали мне бригаду бойцов, указали направление. Я одному своему бойцу велел провести разведку, а он ни с того ни с сего начал права качать, дескать, нехер мне приказывать, я без тебя знаю, что лучше и вообще иди в ту же сторону, в которую Макар телят гоняет.

Харитон хмурился, но рассказ мой слушал, и не только он. В люк заглянул Шум, а Желатин стал не так громко стучать ключами.

— Ты же понимаешь, — продолжил я, — даже маленький разлад в команде может привести к краху всего предприятия. Опять же обстановка накаляется, ругань, недовольство, а у всех оружие, нервы. Не хватало ещё перестрелять друг друга.

— Ну и чё там с этим, который отказался? — нетерпеливо выкрикнул Шум.

— Да ни чё, — пожал я плечами. — Нож в брюхо ему всадил и отправил в разведку другого. Кстати, неподалёку тут, у моста. Если приглядеться, можно след от лужи крови увидеть. Сходи, посмотри, если не лень.

— К чему ты это? — фыркнул Харитон.

— Да к тому, что если кто-то вздумает зубы скалить и приказы мои игнорировать, я его под катки положу, а на место заряжающего кого-нибудь другого возьму. Я ответил на твой вопрос?

Харитон промолчал, но угрозу оценил и фыркать перестал.

С Шумом всё было проще. Гук не зря рекомендовал его. Дельный мужик. Он вынул пулемёт из маски, разобрал, вычистил, снова собрал и установил на место. Примерился к оптическому прицелу, вставил ленту. Осталось передёрнуть затвор, и можно бить на поражение.

Пока разбирались с имуществом и обязанностями, стемнело. Желатин продолжал возиться с мотором, Шум и Харитон разожгли костерок, вытащили из бардачка немецкую каску, налили в неё воды и поставили на огонь. Покрошили листья, добавили горсть риса, вскрыли банку тушёнки. Неплохое блюдо получится, наверное. Солдатский кулеш с крапивницей.

Я сидел на башне, вглядывался в склоны оврага. Где-то на периферии возникло ощущение чужого присутствия, но тут же пропало. Скорее всего, пёсо. На него и лизуна интуиция реагировала спокойно, изображая всего лишь лёгкий дискомфорт. Оно и понятно, с пёсо я справлюсь голыми руками, даже если прискачет целая стая. Они, конечно, вёрткие, и нападают, повинуясь былому собачьему инстинкту, всей сворой, но если им показать собственную звериную сущность, то они и не нападут вовсе. А лизуны вообще не опасны… Матрос говорил, они телепаты, контролируют разум всех прочих тварей, на людей не покушаются, хотя случайно поранить могут, всё-таки мутанты, и когти у них заточены не по-детски…

Плечи свело судорогой — и уже почти забытый липкий ужас из катакомб начал обволакивать сознание.

— Все в танк, — стараясь сдерживать дрожь в голосе, прохрипел я.

— Тут всего ничего осталось, — увлечённый работой проговорил Желатин. — Ща пару винтиков подкручу и…

Он вёл себя спокойно. Всё верно, обычные люди этот ужас не чувствуют, он предназначался только мне.

— В танк! — прорычал я, запрыгнул внутрь через командирскую башенку и с грохотом захлопнул обе створки люка.

Ни Шум, ни Харитон не стали ждать объяснений и, позабыв про ужин, бросились к танку. Люди, привыкшие жить на диких Территориях, сначала ищут укрытие и лишь потом задают вопросы, так шансов выжить больше. Желатин замялся. Вся его жизнь прошла в относительной безопасности Загона, либо внутри защитных стен внешних постов, отсюда некоторая безалаберность в действиях. Однако увидев, как лезут на броню, отталкивая друг друга, Шум и Харитон, бросил инструмент и прыгнул вслед за ними.

Несколько минут ничего не происходило. Я молчал, вглядываясь в смотровые щели командирской башенки и прислушиваясь к ощущениям. Ужас приближался и становился осязаемым. Я не видел его, но мог пощупать. Лицо стало мокрым от пота, по коже бежали мурашки.

Лёгкий стук по пустой бочке — дзинь! Словно чем-то железным ударили. Но не сильно. Хрустнула ветка, зашуршали листья.

Возле танка кто-то ходил.

Один.

Вроде бы остановился возле костра. Послышалось пыхтение, потом снова звон — каска с кашей покатилась по земле.

Дыхание стало прерывистым и хриплым, словно у простуженного. Твою мать, что ж ты всё ходишь, что ж не успокоишься никак? Если я потревожил тебя в катакомбах… Ну прости, не нарочно. Это зайцы меня туда зафигачили, им ты уже отомстил. А я не виноват. Успокойся. Уйди!

Ужас обошёл панцер по кругу и начал отступать. Он как будто услышал мои мысли и ответил: да. Что «да»? Что я не виноват, или что корень проблемы в этих косоглазых животных, которых он потом пошинковал на бефстроганов?

Тишина. Видимо, одного ответа вполне достаточно. Надеюсь, он больше никогда не припрётся.

— Ушёл.

Я открыл створки, и глубоко вдохнул холодного ночного воздуха. Вытер лицо ладонью, снова вдохнул.

— Кто там был? — спросил Желатин.

— Без понятия. Как-то у меня не возникло желания здороваться с ним и выяснять, кто он и откуда.

Следом за мной из танка выбрался Шум. Он подошёл к теплящемуся ещё костерку, поднял опрокинутую каску.

— Сука, ужин испортил. Ладно бы сам сожрал или с собой унёс, а то на землю вывалил.

— Это не тварь, — покачал головой Желатин.

— А кто тогда?

— Проводник, — уверенно заявил водила. — Только проводники могут ночами по Развалу в одиночку шастать.

— Ага, и сосать кровь лысых упырёнышей вроде тебя, — хмыкнул Шум.

— Зря смеёшься. Я знаю, что говорю. Я с проводниками сталкивался вот как с тобой сейчас.

— И чем они от прочих людей отличаются?

— Чем? Да почти ничем. На вид такие же. Только внутри — твари.

— Ты вскрывал их что ли?

— Да это же… — Желатин растопырил пальцы, словно пытался что-то удержать. — Это головой понимать надо! От него несёт этой… этой… Воняют они! Как псы помойные… Запах, он как паспорт для них.

— И что, все воняют?

— Все.

— То есть, — Шум слегка подался к нему, — если рядом с тобой окажется проводник, ты сразу его почуешь?

— К гадалке не ходи, — выпятил грудь Желатин.

— Ага, отныне буду спать спокойно. Надеюсь, ты предупредишь нас, если кто-то из них рядом окажется.

Я не стал дальше слушать ту чушь, которую нёс Желатин. Отошёл к мосту, прислонился плечом к опоре. То, что несло с собой ужас, больше ничем о себе не напоминало, как будто и не было его никогда. Но оно было, и направилось в сторону станции. Где-то неподалёку мог быть ещё один вход в катакомбы. Выбравшись однажды на свободу, это существо просто бродит по Территориям, не давая покоя ни людям, ни тварям. Чего ты добиваешься?

Загремела жестянка, покатилась, ударилась о кирпич. Источником грохота был Шум, я срисовал его ещё до того, как он встретился с мусором.

— Чёрт! — выругался пулемётчик. — Набросали всякого хлама.

Он подошёл, встал рядом.

— Кого выглядываешь, Дон? — и не дожидаясь ответа, сказал. — Смешной этот Желатин, да? Проводников чует, — он хихикнул. — Их не почуешь, пока они тебя за жопу не возьмут, об этом даже дети знают. А вот ты… ты странный. Я как увидел тебя, сразу понял: не то что-то. Только без обид, Дон, ладно? У меня нет желания ссориться с тобой. Просто я понять пытаюсь, как так получилось: чует Желатин, а предупредил ты.

Я устало вздохнул. Открутить бы ему голову, чтоб вопросов не задавал и чтоб не думал, о чём не просят. Когда хватятся, скажу, не видел, ушёл куда-то. Ночью искать не станут, а до утра твари так кости обгложут, что никто не опознает, чьи.

Но пулемётчик он хороший, пригодиться, да и человек вроде позитивный.

— Ты же не дурак, Шум, должен знать, что под дозой интуиция лучше работает.

— Ну да, ну да. А чё хоть почуял-то?

— Да кошки в душе заскреблись, вот и предупредил вас бестолочей, чтоб остерегались. Мало ли кто в эту пору по оврагу ходит. Вдруг ревун?

— Ревун? А чё, может и ревун. Там, кстати, у костра след нашли, похоже, от костыля. Ревун с костылём, хе. Одноногий он какой-то получается.

Ночная тишина вздрогнула от рёва двигателя. Эхо всколыхнуло листья на кустах, протянуло гарью. Желатин завёл-таки панцер.

— Свершилось, — перекрестился Шум. — А я не очень-то и верил.

— Не твоя обязанность верить или нет. Пошли.

Едва мы заняли места, Желатин выжал акселератор, потянул поворотный рычаг на себя. Панцер лязгнул гусеницами, развернулся, распахивая дёрн под собой до голой земли. В свете фар замельтешили запрыгали тени. Танк медленно двинулся по дну оврага, уверенно подминая под себя кусты, деревья, кучи мусора.

Слева возникло дерево, возле которого меня когда-то подловили Харитон и его сотоварищ.

— Узнаёшь? — крикнул я своему заряжающему.

Он расслышал с трудом. Гул стоял неимоверный, внутренняя связь не работала.

— Дружок твой с арбалетом куда делся?

Харитон чиркнул пальцем по горлу. Понятно.

— Дон! — позвал меня Желатин. — Где выезд из этого долбаного оврага?

Собрался было ответить: а я знаю? — но прикусил язык. Достал планшет, открыл карту. Выезд однозначно должен быть, забрался же этот панцер в овраг каким-то образом. И приехал он с запада, со стороны Полынника. Овраг тянулся туда же. Ни ответвлений, ни иных каких-то указателей, только чуть дальше длинный железнодорожный мост. Впрочем, и не мост это вовсе, а земляная дамба, разделяющая овраг на две части. Вряд ли кто-нибудь удосужился проделать в ней проход для немецких танков. Получается, тупик. Ну и куда ехать дальше?

Склон дамбы зарос кустарником. К тому времени, как мы подъехали, уже изрядно развиднелось, первые утренние лучи отразились в рельсах. Я выбрался на башню, встал, уперев кулаки в бёдра. Беда. Куда ни кинь, всюду клин. Склон ни то, чтобы отвесный, градусов сорок.

Я кивнул Желатину:

— Осилишь?

Механик долго присматривался, морщил нос. Прошёл туда-сюда вдоль склона, поднялся наверх до железнодорожных путей, поковырял берцем грунт. Наконец, вернулся и сказал:

— Попробуем с разбега. Авось осилим. Лишь бы не закопаться.

Да уж, если завязнем, ничего хорошего не получится. Первая же электричка до Северного моста сдаст нас Конторе с потрохами, налетят конторщики, посыпятся вопросы. Отбрехаться отбрехаемся, но панцер реквизируют.

Желатин сдал назад метров на сто, прогазовался, как будто не танком управляет, а гоночной машиной, и включил передачу. Плавно тронулся с места, притопил тапочку. Двадцатитонная махина влёгкую влетела до середины склона, потом скорость замедлилась, гусеницы прокрутились, разбрасывая землю, и начали закапываться.

— Вбок уходи! — заорал я.

— Не учи отца…

Желатин потянул рычаг левой муфты поворота. Его то ли зажало, то ли заклинило. Желатин с разворота надавил на него всем телом, от дикого усилия лицо исказила судорога. Я бросился на помощь, ухватил рычаг сверху, потянул, Харитон начал дёргать меня за руку. Боролись мы две секунды, а показалось не меньше минуты. Рычаг поддался, танк загребая траками, пошёл по диагонали, постепенно кренясь внутрь. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас кувыркнётся, но в следующую секунду танк выскочил на горизонталь, всем весом грохнулся об землю и замер.

Минуту сидели, обтирая пот, потом я выбрался на броню. Влево-вправо уходили рельсы, прямо лежала широкая луговина, за которой колыхалось море крапивницы. Ветер принёс пряный запах гвоздики.

Из бокового люка выглянул Желатин.

— Ну, куда дальше, начальник?

— Туда, — указал я на поле. — Только респираторы не забудьте.

Глава 13

Через три часа мы добрались до Полынника. Поднялись на пригорок перед водонапорным комплексом и встали. Заметили нас сразу. Вид внезапно возникшего танка навёл на округу панику, очевидно, Гук никого не предупредил о нашем появлении. Кто такие, откуда — хрен знает. Тыловое охранение взяло оружие на изготовку и рассредоточилось по фронту. У кого-то сорвался палец с крючка, подкачали нервы, и по лобовой броне стукнула пуля. Внутри показалось, словно камнем бросили. Харитон усмехнулся, таким калибром броню панцера не пробить, и полез к люку предупредить — свои. Я остановил его и скомандовал:

— Приготовится к атаке. Орудие на два часа.

На пути к Полыннику мы провели несколько учебных атак: поворот башни, доворот корпусом. Требовалась слаженность. За несколько часов добиться полного взаимопонимания между членами экипажа нереально, но вполне возможно согласовать действия и не путаться друг у друга под ногами-руками. Харитон бешено закрутил маховик, я чуть подправил, опустил ствол. В телескопический прицел хорошо было видно, как народ брызнул в стороны и зарылся носами в землю, ожидая выстрела.

Из комплекса вышел Гук и неспешной походкой направился к нам. Я легонько толкнул спинку водительского сиденья:

— Вперёд.

С пригорка мы съехали почти как на салазках и остановились вплотную к коменданту. Демонстрируя навыки вождения, Желатин слегка задел его правым кожухом. Гук хлопнул по нему ладонью, обошёл панцер по кругу, взобрался на гусеницу, погладил ствол. В лице сквозило сомнение, но пальцы подрагивали, выдавая радость. Я наблюдал за ним, высунувшись наполовину из командирской башенки. Даже отправляя меня за танком, он до конца не верил, что всё получится, что мы сможем подготовить машину, завести и пригнать в Полынник. Я и сам в это не особо верил, но мы всё-таки справились.

— Поехали, — ровным голосом приказал Гук. — Вставайте ближе к пролому.

— В бой когда? — поинтересовался я.

— Не терпится?

Если честно, то да, не терпелось. Очень хотелось испытать и себя и машину, ощутить её силу, мощь, вдарить по противнику. И этого хотелось не только мне, но и всему экипажу. Да и люди, собравшиеся возле пролома, были не прочь посмотреть на это. Едва мы подъехали, каждый потянулся к броне, почувствовать панцер на ощупь: не обман ли? Посыпались вопросы: наш, да?

Здесь же стояли Звездун и Алиса. Девчонка смотрела на меня сквозь прищур, по-прежнему недовольная тем, что я не рассказал ей про танк. Но это целиком её проблемы. Вообще, женщина всегда должна быть чем-то недовольна, иначе она потеряет к тебе интерес и переключится на кого-нибудь другого. А мне совсем не хотелось, чтобы Алиса заинтересовалась кем-то другим.

— Так когда в бой? — снова спросил я.

— К вечеру подойдёт поезд с подкреплением. Одного танка мало, нужна пехота.

— Мёрзлый вчера прислал тебе сотню голов.

— Вот именно, что голов. Их в бой посылать, всё равно что скотину на убой отправлять. А я людьми разбрасываться не привык.

— А прибудут обученные?

— Обученные, экипированные и мотивированные.

— Штурмовики? — попытался угадать я. — Хотя нет, этих Мёрзлый не даст, он их бережёт. Внешняя охрана? Или с внешних постов народ поснимали? Да? Там народ боевой, знают, с какой стороны ружьё стреляет.

— Чего зря гадать, увидишь, — отмахнулся Гук.

— А тебе уж прям сложно ответить. Из всего загадку делаешь.

— Лучше отдохни, силы тебе понадобятся, — Гук направился к пролому, но на полушаге обернулся. — И да… Спасибо за танк, Дон.

— Это не подарок! — крикнул я ему уже в спину. — Я лишь помочь хочу.

Пока мы переговаривались, на танк взобрался Звездун, отстучал на корме подобие степа.

— Крутая тачка, начальник. Нам бы её против зайцев. Сколько народу сберегли бы.

Это верно. И Внук, и Юшка могли быть сейчас с нами. Но, во-первых, бензин дал только Гук, а во-вторых, едва о танке станет известно Конторе, она приберёт его к рукам. А если не Контора, то Мёрзлый обязательно. И сейчас бы его у нас не было… В-общем, сложилось так, как сложилось, ничего уже не изменишь.

Подошла Алиса, протянула руку.

— Помоги, Дон.

Я взял её под локоть, поднял на броню. Она осмотрелась, заглянула в башню.

— Как всё прошло?

— Нормально.

— Уверен?

Она как будто мысли мои читала. Я нахмурился.

— Он опять приходил.

— Существо из катакомб?

— Ага. Я как будто нужен ему. Ведёт себя странно… Он очень сильный и… Вдруг это тот самый, которому поклоняется примас? Великий Невидимый?

— Глупость.

— Наверное. Но если б ты чувствовала его. Он такой…

У меня не хватало словарного запаса описать то, что я испытывал. Слово «ужас» не передавало всю палитру ощущений, которая возникала каждый раз при его появлении. Это лишь верхушка айсберга, а всё остальное… Уверен только в том, что он ищет меня, как будто поговорить хочет. Что ж, может и поговорим когда-нибудь. С каждым днём я становился увереннее и сильнее, наногранды меняли меня изнутри. Ужас перед существом из катакомб я испытывал лишь из-за незнания. Я его чувствовал, но не понимал — и это напрягало. Уверен, стоит встретиться с ним лицом к лицу, и многое станет понятнее.

Пользуясь свободным временем, я провёл рекогносцировку. Глупо без оглядки лезть в болото, если имеется возможность проложить гать. Вот и я поднялся на башню и при помощи сначала бинокля, а потом картинки с дрона, которого по моей просьбе запустил Мелкий, осмотрел поле предстоящего сражения, вернее, городскую застройку.

Гук поставил задачу отбить Пожарище и постараться продвинуться вдоль северной окраины, чтобы зайти в тыл центральной группировке рейдеров. По его предположению, это заставит их отступить на запад. Если мы овладеем большей частью города, то при наличии тех сил, которые Гук рассчитывал получить к вечеру, отбить Полынник прихожанам будет проблематично. Им придётся начинать всё заново, но кто знает, как оно сложится дальше. Вечно топтаться на одном месте Контора не сможет, это чревато волнениями в жилых блоках. Там уже и без того народ задаётся вопросами, почему мы до сих пор не отогнали прихожан до их поганой Прихожей. Нарыв созрел, пришла пора вскрывать его, или он лопнет сам и создаст проблемы здоровой части организма.

Для начала пришлось заняться историей.

В местной Википедии я нашёл несколько статей на тему войн с Водоразделом и Прихожей. Их было три. Самая долгая и разрушительная случилась как раз во время Разворота. Именно из того времени и мой танк. Призом в войне должны были стать угольные шахты. Бои велись практически по всему Развалу, бойцы из Водораздела и Прихожей доходили до Западных ворот и Резервной станции. Они подчинили себе несколько постов, но захватить Загон не смогли. Власть взяла Контора, собрала в кулак разрозненные группировки Территорий и отбросила прихожан за город.

Через несколько лет уже Загон пошёл в атаку. Удар был неожиданный, а сама война получила у доморощенных историков название Семичасовой. Борьба шла за Полынник, как и сейчас, полководец, разумеется, Мёрзлый. Собрав ополчение и укрепив его штурмовиками, он ночью подошёл к водонапорному комплексу и перебил охрану прихожан. Других отрядов противника на тот момент в Полыннике не было. Продолжая развивать успех, Мёрзлый на блиндированной площадке выдвинулся к Прихожей. Там поднялась паника, и после нескольких выстрелов из гранатомёта прихожане согласились подписать мир, по которому отказывались от притязаний на Полынник и окрестные территории. Как тут не согласиться, если враг у ворот? Плюс к тому загонщики получили разрешение выставить сеть внешних постов на границе с Прихожей, за которую прихожанам заступать запрещалось. Сделано это было с одной целью: ограничить возможности прихожан вести охоту на тварей. Мёрзлый так прям и заявил: «Пусть сами себя сушат!». Учитывая, что единственной валютой в торговых сделках с Землёй и с Загоном за поставляемый уголь являлись наногранды, это ставило Прихожую на грань банкротства. Чего, собственно, Контора и добивалась.

И просчиталась. На Земле нашлись спонсоры, и в Прихожую рекой потекли наёмники и оружие.

А дальше началась политика, и третью войну вела уже не Прихожая, а рейдеры. Хорошо подготовленный бойцы шаг за шагом начали отжимать посты на приграничной линии с Загоном. Цель была всё та же — ресурсы. Только на этот раз прихожане делали это медленно и чужими руками, клятвенно заверяя Контору, что являются нашими друзьями. Лучшими! А то, что рейдеры сносили посты и устанавливали свои, так то бандиты, что с них, безбожных, взять? И боеприпасами мы их снабжаем исключительно ради защиты от тварей. Ну в самом деле, не палками же им отбиваться… Верить в такое — себя не уважать, но Контора терпела и продолжала поставлять в Прихожую уголь.

Если и теплилась во мне крупица недоверия к Мёрзлому с его туманным планом всеобщего блага для всех загонщиков, то теперь она полностью погасла. Глава безопасности прав: терпеть беспредел Тавроди, потихоньку сдающего Загон прихожанам в угоду своим научным опытам, нельзя.

Главная опасность в предстоящих боевых действиях для моего панцера крылась в узости городских улиц и в верхних этажах зданий. Танк — это пробивная сила, действовать в условиях городского боя относительно безопасно он может исключительно с дальних позиций. Обнаружил огневую точку противника — выстрел. Мало одного — добавил. А впереди должна двигаться пехота и зачищать здания от всевозможных любителей кидаться гранатами. Чего-то более существенного у рейдеров не было, Гук заверил меня в этом, но маразмом они не страдали и отсутствием изобретательности не грешили. Первый удар конечно же будет сокрушительным, однако не смертельным, а потому кто-нибудь шибко умный непременно догадается связать пяток гранат и бросить их сверху. Башне может ничего и не будет, но моторный отсек покорёжит, и на этом славный боевой путь Pz.Kpfw.III закончится. А не хотелось бы.

Удовлетворившись просмотром городской планировки с высоты птичьего полёта, я набросал примерный план действий. На площадке кроме меня и Алисы были Гук, Автол и Мелкий, местный руководитель полётов. Мальчишка наглый и шустрый. Сначала я думал, он из наших, из загонщиков, но оказалось — редбуль. За ремень была заложена пилотка с красной звёздочкой. Такая же пилотка была и у Малки.

— Зайдём с чёрного входа, — я провёл пальцем по карте. — Тут по окраине метров за двести ложбинка. Выходим из неё и на всех порах мчим к монолиту. Только надо пошуметьпредварительно, чтобы враг раньше времени не услышал, как мы на позицию выходим. Движок у панцера не из тихих.

— Это не сложно, — кивнул Гук. — Устроим концерт, все прихожане послушать сбегутся.

— Хорошо. На броню посадим десант, человек десять. Людей надо подобрать серьёзных, чтоб смогли монолит зачистить.

— Есть такие. Группа Дворника. Ты их видел.

— Подходяще. А вот дальше могут начаться проблемы. За площадью улочки не широкие, многие перекрыты завалами, и не по одному разу. Деревья, кирпич, всякая хрень. Баррикады, короче. Пробиться сквозь них можно, но опасность исходит от близлежащих домов. Одного мудака со связкой гранат будет достаточно, чтобы панцер встал на вечный прикол.

— Понял тебя, — снова кивнул Гук. — Пустим вперёд пехоту. Состав с подкреплением подошёл, так что проблем в этом не вижу. Твоя задача — подавление огневых точек. Выстрелов сколько?

— Около восьмидесяти. Хватит, чтобы всех прихожан приголубить.

— Добро. Сейчас время… — Гук посмотрел на планшет. — Половина третьего. В шестнадцать ноль-ноль концерт. Десять минут тебе хватит?

— Вполне.

— Тогда атака в шестнадцать двадцать. Всё, по местам. Мелкий, обеспечь мне противовоздушную оборону. Чтоб ни одна тварь о танке заранее не узнала. Только не как в прошлый раз.

— Товарищ комендант, когда я вас подводил? А то, что случилось тогда, это не моя вина…

Гук с Мелким взялись обсуждать внутренние вопросы, а ко мне подошёл Автол.

— Красиво расписал. Прям генштаб. Танкист что ли?

— Я? Не. Стопроцентный тыловик: бензин, мазут, масло. Дед у меня наводчиком на тридцать четвёрке Берлин брал, рассказывал кое-что. Я запомнил.

Автол понимающе кивнул:

— У меня тоже дед… Да, повоевали они. Теперь вот и нам…

Он не договорил, направился к лестнице.

— А Берлин — это где? — спросила Алиса.

Я глянул на неё с удивлением: как где? Такие вещи знать надо. Берлин, фашизм, Великая Отечественная, Сталинград, флаг Победы, Мелитон Кантария… Потом вспомнил: она же аборигенка, коренная жительница, и образование в плане истории и географии за рамки местного мира вряд ли выходит.

— Как тебе объяснить… Много лет назад в том мире, из которого я появился, была большая война. По странному стечению обстоятельств на нас напали тамошние прихожане. Отморозки конченные. Мы им навешали люлей и взяли их главное поселение, типа Развала, — Берлин. Прадед мой был среди тех, кто его штурмовал. В вашей школе этого не проходят?

— А зачем нам ваша история? — пожала плечиками Алиса. — Нам своих разборок с прихожанами хватает.

— Ну как бы мы один народ, хоть и живём в разных мирах. Я вот вашу историю знаю. Пусть не в подробностях, но экзамен сдам. А ты за мою историю ответить сможешь?

— Я читала старые книги, просто так, из академического интереса. В Петлюровке на развале можно кое-что интересное найти. Достоевский, Сервантес, Чехов, Пушкин. Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил, и лучше выдумать не мог. Его пример другим наука, но боже мой, какая скука сидеть с больным и день, и ночь, не отходя ни шагу прочь, — продекламировала Алиса. Удивительно, но за столь короткий срок мне уже дважды декламировали Пушкина. Вот она сила гения, ничем не перешибить. — Но больше всех мне нравится Ремарк. По вашим меркам, он тоже из прихожан. Но мне кажется, он нормальный прихожанин, адекватный. Читал его?

Болтая, мы спустились вниз, прошли через переход и выбрались к пролому.

— Читал. У нас в России его хорошо знают. Перепечатывают, фильмы снимают.

— А у нас в Загоне его знают плохо, в школе не преподают. И вообще, гуманитарные науки почти не преподают. Учебников мало, тетрадей нет, пишут мелом на дощечках. Контора экономит на учебных пособиях. Отец обещал, что, когда мы скинем конторщиков, поставит меня на отдел культуры и пропаганды. Я многое поменяю.

— Странно будет видеть тебя в роли чиновника.

— Почему?

— Ты слишком… — я замялся, подбирая слово.

— Холодная?

— Рациональная. Ты всех выстроишь в одну линию и заставишь строем ходить.

— Ха! Ходить! Я и бегать заставлю.

Глядя на неё, я почему-то ни на секунду в этом не усомнился. Даже представил шагающих по плацу детей, одновременно читающих «Ночь в Лиссабоне».

Возле танка, привалившись спиной к тракам, дремал Желатин. Он вытянул ноги, руки скрестил на груди и вяло пожёвывал травинку. Неподалёку Шум и Звездун варили похлёбку. Я потянул носом, запах отчётливо-знакомый… Картофельная!

— Где картошку взяли? — кинулся я к ним.

— Я говорил, учует, — подмигнул Шум Звездуну. — С тебя десять статов, — и повернувшись ко мне, поведал. — У нас тут несколько наделов. Картошечка, свекла, морковь, зелень. Вода вот она, поливай скока надо. Так что менюшечка не чета блоковым столовкам. Присаживайся, Дон, ща пробу снимать будем.

Я не стал ждать повторного приглашения, придвинулся поближе к котелку, взял протянутую Шумом ложку. Алиса присела на корточки рядом. Что такое картошка она знала, однако вряд ли пробовала похлёбку, приготовленную на костре из подручных материалов, то бишь продуктов. Я поворочал варево, зачерпнул. Густая, горячая. Подул и отправил ложку в рот. Причмокнул.

— Вкусно. Лаврушечки бы ещё, и майонезиком заправить.

— Ну уж это излишества, — благодушно заметил Шум, и окликнул водилу. — Желатин, иди, готово уже.

Вокруг котелка собрался весь экипаж. Я прикинул размеры: на шестерых маловато будет. Вытащил из сброса сухпай. Тушёнку тут же определили в похлёбку для навара, паштет размазали по галетам.

— Баки долили? — набитым ртом прошамкал я.

— Ага, — кивнул Желатин. — Харитон со Звездуном бочку прикатили. Ну, чё там по нам решили? Когда в бой?

Я глянул на часы.

— Через двадцать минут выходим на позицию. Надо в обход комплекса к ложбинке у северной окраины. Так что закидывайтесь быстрее.

— А со мной что? — спросил Звездун.

Экипаж наш увеличился. Если Алису я с самого начала определил на место командира, будет следить за обстановкой из башенки и держать меня в курсе, то Звездун получался шестым, внутрь панцера он уже не помещался. Но не бросать же его и не отсылать обратно в Загон. Человек его воинской специальности весьма востребован, к тому же после Полынника есть ещё пара мест, которые необходимо посетить.

— Пойдёшь с группой Дворника, десантником на броне. Только башку под пули не подставляй, ты мне ещё пригодишься.

— Понял, начальник. Не ссы, просто так не брошу тебя.

Алиса поперхнулась. Она хоть и привыкла находится в мужских компаниях, но лексикон наш воспринимала с трудом. Всё-таки девочка, будущий руководитель отдела культуры.

Я погрозил Звездуну пальцем:

— Не выражайся.

Квартирант не сразу понял, о чём я, потом затряс головой:

— Пардоньте, случайно вырвалось, больше не буду.

Из пролома выбрался Дворник, с ним семь бойцов. Двое с пулемётами, увешанные лентами как матросы в семнадцатом. У каждого на груди по две гранаты. Ребята и вправду серьёзные, смотрят зло, уверенно. Я махнул им:

— Грузитесь на броню. Сейчас поедем.

Разобравшись с похлёбкой — хотя чего там разбираться, на шесть ртов три минуты работы — заняли свои места. В глазах Алисы горели восторженные огоньки, словно не в танк попала, а в волшебную пещеру Алладина. Лицо приняло выражение изумлённой наивности, такой я не видел её никогда. Наверняка сейчас она похожа не на отца, а на мать. Кто она была? Алиса никогда о ней не говорила. Я, конечно, и не спрашивал, подспудно чувствуя, что её уже нет давно, но в душе ковырялся червячок любопытства.

Ну да оставим это до лучших времён.

— Заводи, Желатин.

Водила извернул голову, но смотрел не на меня, а на Алису. При всех моих полномочиях, старшей он считал её, и раз она в танке, то именно она и должна отдавать приказы. Меня это взбесило. В плане командования мы с Алисой стоим на одной ступени, а уж панцер однозначно мой, и значит, моё слово тут для всех главное. Поэтому я резко согнул ногу и вдарил ему каблуком по губищам.

— Дважды не повторяю! Ещё раз, сучоныш, башкой вертеть начнёшь, я те оторву её! Понял?

Алиса на мой эмоциональный всплеск не отреагировала, словно и не заметила. Хотя заметила! Но крутилась в командирской башенке, приникая поочерёдно к каждой смотровой щели, и делала вид, что это гораздо интересней, чем всё остальное.

Желатин пригнул голову, прижал ладонь к губам. Прилетело ему хорошо, по подбородку стекала кровь. А по-другому и быть не могло, я свою силу знаю. Желатин отныне её тоже знать будет, а заодно запомнит, что за словом моим обязательно последует кулак, или что посерьёзнее.

Двигатель взревел, заставив всех вздрогнуть, и заурчал ровно, как котёнок. Я взглянул на часы. Через пять минут должен начаться обещанный Гуком концерт, который поможет нам незамеченными выйти на позицию позади Пожарища.

— Разворачивайся, — приказал я.

Желатин потянул рукоять на себя, танк развернулся и медленно двинулся вдоль забора к окраине.

— Алиса, как там десант себя чувствует?

— Нормально.

Лицо её горело — она едет в танке! В настоящем танке! А если бы она ещё им управляла, было бы вообще замечательно. Что ж, если всё сложится так, как я задумал, то скоро и за рычагами посидеть сможет.

Она наклонилась ближе и крикнула почти в самое ухо:

— Дон, Гук через Дворника рацию передал, она настроена на общую волну. Следи за переговорами. Наш позывной — Мыльница.

Я усмехнулся: надо ж так обозвать. Мыльница. Ну пусть будет Мыльница, хорошо, что не Унитаз-на-гусеницах. Гук, человек неплохо знакомый с сарказмом, мог и такое придумать.

Рация захрипела голосом коменданта:

Внимание всему личному составу гарнизона Полынника. Начинаем концерт по заявкам наших слушателей из противоположного лагеря. Ровно сутки прошло с тех пор, как они выставили нас из любимого опорника, а потому мы не имеем права оставить их без поздравления. Итак, музыка Калашникова, слова Тульского патронного завода, исполняет сводный ансамбль диких загонщиков под управлением Автола: А не пошла бы ты нахер, Прихожая!

Едва хрип стих, заиграла автоматно-пулемётная трель, слышимая даже сквозь тридцатимиллиметровую броню.

Глава 14

На позицию мы вышли одновременно с финальными аккордами. Хорошая песня, всем понравилась. Едва стихли последние ноты, рация зашипела вновь:

А теперь главный номер нашего концерта. Сводно-хореографический экипаж бронетанковых войск Загона представит вам лёгкую кадриль с последствиями на чудо технике прошлого века. Дон! Твой выход, крестник!

Я скомандовал:

— Вперёд!

Желатин раскочегарил двигатель и пулей выскочил из ложбины. На срезе обрыва танк подпрыгнул как на трамплине, завис в воздухе на мгновенье и всей двадцатитонной массой грохнулся об землю. Экипаж встряхнуло, Харитон взматерился, меня не сладко приложило макушкой о крышу, в общем, досталось всем равно. Шум двинул водилу локтем:

— Ты чё творишь, лыжник?

Я обернулся к Алисе:

— Глянь, десант не растеряли?

— Держаться. Но ругаются, — задорно ответила девчонка.

— Понятно. Желатин, давай чуть правее, и без рывков.

Панцер на низких оборотах двинулся по диагонали к чёрному входу.

Концерт бригады Гука настроил прихожан на позитив. Из-за угла одноэтажки навстречу нам выползли два проходчика и плеяда разномастных рейдеров. Похоже, они рассчитывали увидеть парочку тяжёлых броневиков. В центре недалеко от памятника я видел останки обшитых железом коробочек загоновского производства, и этот корм им был уже привычен. Однако столкнуться нос к носу с натуральным танком в их планы не входило. Сдуру они решили, что это реплика. Мало ли чего загонщики не придумают; навешают на электроплатформу фанерных щитов, выкрасят в нужный цвет — и вот вам Панцеркампфваген собственной персоной. Издалека не разберёшь, настоящий или подделка.

Проходчики продвинулись вперёд метров на десять, встали под углом и открыли огонь из пулемётов. Крупнокалиберные пули застучали по броне как град по шиферу.

Я закрутил маховик, наводя орудие на дальнюю машину.

— Желатин, стоп. Харитон — подкалиберный.

Рейдеры встали как мишени в тире: ровненько и красиво. Расстояние — метров сто пятьдесят от силы, самое то для начинающего наводчика. Я поймал перекрестием вражеский борт, выдохнул и нажал спуск. На Pz.Kpfw.III он электрический, никаких педалей, главное, чтоб мотор не заглох.

Выстрел, толчок, звон выброшенной гильзы.

Признаться, когда давил на спуск, сердечко ёкало. До последнего ждал подвоха. Кто его знает, может, пушка неисправна или спусковой механизм коротнёт. Мы же ничего не проверяли, не сделали ни одного предварительного выстрела, только наводились. Вдруг не сработает?

Пушка не подвела. Снаряд насквозь пробил бортовую броню. Секунда — из смотровых щелей потёк дым, сначала тонкими струйками, потом всё шире, шире. Пулемёт, высекающий искры из нашей брони, смолк и уткнулся рылом в небо.

— Харитон…

Заряжающий потянул на себя рукоять затвора, уложил снаряд в лоток и толчком дослал в казённик. Металлический лязг — затвор защёлкнулся.

Я прокрутил маховик, навёлся на второго проходчика. Расстояние то же, бить приходилось практически в упор, никаких упреждений или поправок — красота. К тому же, экипаж второй коробки словно и не понял, что случилось с первой. Они даже не заметили, что та чадит густым чёрным дымом. Пулемётчик продолжал долбить по нам из крупного калибра. Надеюсь, десантура догадалась пасть на землю, иначе я останусь без пехоты.

— Заряжено! — крикнул Харитон.

— Выстрел!

Второй толчок, и второй проходчик пустил дым из щелей.

Остаются ещё два. Где они? Когда осматривал позиции с высоты птичьего полёта, видел только эти, словно гиены, притаившиеся в засаде за одноэтажкой. Остальных не нашёл, хотя Малка говорила, что штурмовали опорник четыре машины. Прихожане либо отвели их на позиции в центр, либо замаскировали где-то поблизости.

Это опасно. Чертовски опасно. Не для меня, для Дворника и его группы. Теперь прихожане убедились, что танк настоящий, вражеская пехота отступила назад за одноэтажку, но это не значит, что штурмовому отряду ничего не угрожает. Проходчик — техника неповоротливая, однако попортить кровь бойцам сможет.

По броне снова застучали пули.

— На крыше гнездо! — крикнула Алиса.

Я довернул башню, в смотровой лючок разглядел мешки, из-за которых выглядывал ствол. Снаряд на такое тратить жалко.

— Шум, достать сможешь?

— Высоко. Если только откатимся метров на триста.

Не вариант. Придётся самому.

— Харитон, осколочно-фугасный…

Лязгнул затвор, я почти сразу нажал спуск.

Снаряд угодил в угол здания чуть ниже ската. Брызнул фонтан кирпичей и пыли, балки перекрытия вздыбились и опали внутрь вместе с частью кровли. В образовавшуюся дыру посыпались мешки и сломанное тело стрелка.

— Желатин, малый вперёд. Обходи развалины справа, дай мне увидеть, что за стенкой. Алиса, как там десант?

Девчонка по пояс высунулась из люка, осмотрелась и нырнула обратно.

— Целы, держаться с правого борта.

Я показал ей кулак.

— Не высовывайся во время боя.

— Волнуешься за меня?

Да, я волновался, и не потому, что Мёрзлый с меня шкуру спустит, если на его дочь хотя бы просто пыль осядет, а потому что… гхм… Я переживаю за всех членов экипажа в равной степени. Не хочу, чтобы с кем-то случилась беда.

— Можешь быть осторожной? Это что, так сложно? Рисковать совсем не обязательно.

— Хорошо, буду осторожной.

Панцер обошёл подбитый проходчик и встал. Сквозь триплекс я разглядел несколько фигур, бежавших вдоль стены к монолиту. Шум ударил им вслед из MG. Один упал, остальные успели свернуть за угол.

Пока всё складывалось, как я и рассчитывал. Никаких серьёзных препятствий и средств противотанковой борьбы не наблюдалось. Ответить прихожанам на наш танковый удар оказалось нечем, они и представить не могли, что подобное возможно.

Мыльница — Дворнику. Начинайте зачистку чёрного хода.

Терять инициативу нельзя. Пока прихожане пребывают в замешательстве, необходимо продолжать давить. Давить и давить! Задачу Гук поставил серьёзную: освободить северную часть Полынника. Светлого времени суток осталось не так уж много, следовало торопиться. К завтрашнему дню они соберутся с силами, подготовятся, шок от встречи с танком пройдёт…

В смотровой люк я видел чёрный ход и угол монолита. От одного до другого метров восемьдесят. Люди Дворника уже начали зачистку. Трое, среди них и Звездун, поднялись на крышу, остальные вошли внутрь. Рация загудела от позывных и приказов, слева от нас готовилась атака. Несколько раз прозвучало имя Автола, потом какой-то Плашкин начал отдавать резкие команды.

Плашкин, Плашкин… Знакомая фамилия. Где я её слышал?

Разобраться в мешанине слов и разноголосицы общей волны не просто. Вычленить из неё то, что имеет отношение к тебе, бесперспективное занятие. Но я вычленил.

Комендант — Мыльнице. Слева от монолита ещё один проходчик. Жги его, Дон!

Заявку принял, приступаем к выполнению.

— Желатин, полный вперёд.

Харитон, не дожидаясь команды, зарядил пушку подкалиберным. Я вытер о брюки вспотевшие ладони и взялся за рукояти маховиков.

— Желатин, держись подальше от стены, не жмись вплотную. Когда выскочим на площадь, сразу стоп. Шум, пулемёт у нас только курсовой, так что держи фронт, реагируй на каждое движение.

Ответственность хлестала через край. Не доверяя никому, кроме себя, я старался держать под контролем каждого члена экипажа. Казалось, если я перестану это делать, ослаблю поводки, то кто-нибудь обязательно накосячит. И тогда всем трындец.

— Дон, — моего плеча коснулась Алиса. — Всё хорошо.

Ага, конечно. Лучше некуда. Желатин, не смотря на моё предупреждение, всё равно жмётся к одноэтажке, а её до конца не зачистили. Дворник лается по рации с кем-то из бойцов, того едва не накрыли, и теперь приходилось сдавать назад. Продвижение застопорилось, а слева полились лозунги и протяжное «урр-а-а-а!». Если не сжечь проходчик на площади, атака захлебнётся.

Панцер выскочил за монолит и встал.

— Проходчик за памятником! — крикнула Алиса.

Мне пришлось в ожесточении крутить маховик, пока в смотровом лючке на показался памятник. Ильич в революционном порыве протягивал руку, словно спрашивая каждого, кто его видел: Ты с кем? Из-за пьедестала выглядывала бронированная корма. Я навёл целик, примерился. Нет, слишком мало, не попаду, я ещё не настолько меткий.

— Желатин, немного вперёд!

— Начальник, там между домами шевеление подозрительное.

— Шум разберётся, продвинься ещё метров на двадцать.

Водила придавил тапок, корма обозначилась чётче. Я взял чуть левее и выше. Выстрел. Одновременно со звоном гильзы корма проходчика вздыбилась, машину отбросило от памятника и перевернуло на бок.

И в тот же миг завопил Шум, перекрывая рокот двигателя:

— РПГ-э-э-э!!!

По башне вдарило так, что внутренности едва через жопу не вылетели. В ушах загудело. На секунду я забыл, где нахожусь и чего мне вообще надо. Во рту возник привкус крови, перед глазами поплыли круги. Мать вашу артиллеристов… Но тут же сознание вернулось в норму. Встряхнувшись, я пихнул Желатина ботинком.

— Сука, вывози нас!

Водила не реагировал. Не имея в крови нанограндов, ему требовалось больше времени, чтобы очухаться. Шум навалился на пулемёт и не двигался, Харитон стонал, теребя ладонями уши. Я обернулся к Алисе. Девчонка смотрела на меня так, словно ничего не случилось, в больших серых глазах сплошное море спокойствия, хотя ей должно было достаться сильнее всех.

— Дон, гранатомётчик на два часа. Уничтожь его.

Я закрутил маховик, разворачивая башню, и выкрикнул:

— Харитон, студень телячий, осколочный!..

Не знаю, как дикарь меня расслышал, но-таки расслышал и лязгнул затвором. Я выловил в оптику проход между домами, расчёт гранатомёта. Двое с длинной трубой и ещё двое автоматчиков в прикрытии. Это не РПГ, это, похоже, базука, и заряжают они её не гранатой, а болванкой, поэтому по нам и вдарило как кувалдой, и если я не потороплюсь, вдарят снова.

— Готово!

— Выстрел!

Отдача, звон гильзы. Проулок заволокло дымом и пылью. В последний момент гранатомётчик успел нажать спуск, но рука дрогнула, и вторая болванка ударила в постамент. Владимир Ильич покачнулся, бронзовое тело опасно накренилось, однако устояло. Наших коммунистов просто так не уронишь.

Из соседнего проулка выскочил ещё один расчёт. Да сколько же вас!

— Осколочный!

Снаряд ударил точно им под ноги, в стороны полетели куски мяса, трубу отбросило метров за сорок.

— Шум, свиной выпердыш, чего не стреляешь⁈ — взъярился я.

Шум по-прежнему не двигался.

— Отстрелялся он, Дон, — тихо проговорил Желатин. — Всё.

Я потянул пулемётчика за плечо, тело легко откинулась, рука сжимавшая рукоять МG, упала. Справа на виске зияла дыра. Когда ударила болванка, Шум приложился головой о выступ крепления, проломил череп. Как же неудачно получилось, да и не вовремя.

— Пехота подходит, — сообщила Алиса, и добавила, помедлив. — Наша.

Я открыл боковой люк. Звуки стрельбы стихли, группа Дворника зачистила монолит, в окна второго этажа выкинули несколько трупов. По рации подсчитывали трофеи, делились впечатлениями. Похоже обошлось без потерь.

На площадь выходили солдаты. Около сотни. Под красным знаменем. Все как один в полевой форме советской армии, в касках с большими звёздами, в древних бронежилетах. Армия Анклава. Вот, значит, кого имел ввиду Гук, говоря, что бойцы будут обученные, экипированные и мотивированные. На счёт первого утверждения ничего не скажу, ибо на их учениях не присутствовал и на полигоне Центра безопасности не встречал, по вопросу второго — экипировка так себе, мягко скажем, не современная, прихожане экипированы на порядок лучше. А вот третье, тут да, мотивировка железная. Бойцы так и рвались в бой, по лицам видно, что готовы умереть, но приказ командира выполнить, и если бы мы не успели сжечь третий проходчик, то немало бы их полегло под его пулемётом.

Под знаменем, как в песне, шёл командир, на левом предплечье отсвечивал шеврон с двумя годичками — звеньевой второго ранга. Анклав расщедрился и прислал по просьбе Гука целую роту, причём, не самую худшую в их понимании. Теперь я вспомнил этого Плашкина, Наташка посылала его наводить порядок в Приюте после нападения миссионеров, а такие вещи абы кому не поручают.

С чего бы такая щедрость? Ах да, у Гука с Наташкой было что-то в прошлом. Сам он ничего такого не подтверждает, но по глазам видно — было. Вот и сейчас решил воспользоваться старыми связями.

Рядом с Плашкиным шёл Гук. Когда я выбрался на броню, он подмигнул:

— Молодец, Дон, хорошо сработал.

— Хорошо да не хорошо. Ты знал, что у прихожан базуки на вооружении?

Комендант мотнул головой:

— Не знал.

— Вот и мы не знали. Ладно хоть болванкой вдарили, а могли и кумулятивным зарядить.

— Потери?

— Шум.

Харитон с Желатином вытащили тело пулемётчика, положили возле гусеницы. Гук вздохнул:

— Добрый был боец, — и тут же забыл о нём. — Нужно зачистить тот проулок. Там дальше перекрёсток и дом буквой «Г», тоже бывший опорник. Если вернём его, считай, вся северная окраина снова наша. Плашкин, направь один взвод туда, второй на усиление Дворнику, а третий пусть закрепляется в монолите.

Плашкин внимательно разглядывал панцер, на лице отображалась вся палитра чувств кроме радости.

— Фашистский что ли? — морща нос, спросил он.

— И что? — набычился я.

— Вражеская техника нам не подмога! Нам с ней не по пути. Слава Анклаву! Слава Радикал-социалистической партии большевиков под руководством товарища Куманцевой!

Сказано это было с такой патетикой, к тому же все редбули в один голос трижды проорали: Слава! Слава! Слава! — что мне осталось только руками развести.

— Знаешь, родной, если б ты историю не по лозунгам учил, а хотя бы по памяткам и пособиям к использованию трофейной техники, то знал, что немецкие танки всю Великую Отечественную войну верой и правдой служили Рабоче-крестьянской Красной Армии, повергая фашистов в страх и трепет. В частности, PZ III нередко использовался в качестве командирского танка, ибо обладал неоспоримыми достоинствами по части обзора, разведки и простоты эксплуатации малоподготовленными экипажами. Ферштейн?

Он не поверил, да и насрать, буду я ещё каждому фанатику что-то доказывать. Приказ получен, пусть выполняет, а не станет выполнять, может возвращается в Анклав.

Примерно то же самое сказал ему и Гук.

— Плашкин, заканчивай тут свою социалистическую демагогию разводить. Будешь делать то, что говорят. Или становись к стенке. Наталья Аркадьевна передала мне на тебя все права. Что выбираешь?

— Я готов выполнить любой приказ коменданта Полынника, — без тени смущения отчеканил Плашкин.

— Вот и молодец. Задача получена, выполняй.

Плашкин пошёл отдавать команды, а я кивком подозвал Звездуна. Тот сидел на ступенях монолита, жевал яблоко.

— Чё расселся? Для тебя место освободилось, иди, осваивай новое оружие. С пулемётами, надеюсь, знаком?

— Обижаешь, начальник, я не лох анклавский, знаю и за танки, и за всё остальное. Ты, главное, цель укажи, и можешь дальше спать спокойно.

— Разговорчивый стал.

— Это потому что у меня винторез есть.

— Ладно, забирайся.

Я дождался, когда взвод редбулей зайдёт в проулок и лишь после этого дал команду Желатину начать движение. До указанного Гуком дома было сотни две метров. Улочка на первый взгляд выглядела тихой и не опасной, только чуть дальше возвышался на уровень роста человека завал из ящиков и кирпичей.

— Желатин, переберёшься?

— Легко. Если только они там мин не наставили.

— Думаешь, у них и мины есть?

— После базуки я уже ни в чём не уверен.

Я взял рацию.

Плюшкин… твою мать… Плашкин! Проверь завал на предмет мин и растяжек.

С чего его проверять?

Придурок, ты уже достал тупые вопросы задавать! Делай, что говорят или клянусь, не пожалею на тебя снаряд!

Двое бойцов в касках выдвинулись к баррикаде, осмотрели её. Действовали необдуманно. Если бы рейдеры оставили прикрытие, то этих двоих положили не задумываясь. Остальные ринулись проверять дома. Ходили как по плацу, хорошо хоть не строем. Вот и выползла из них настоящая обученность. Орать «Слава!» и бежать в полный рост в атаку они умеют, всё остальное мимо. Понятно, почему в войне с Загоном победил Загон. Им бы Гвидона в инструкторы, чтобы на себе прочувствовали правила перемещения в боевых условиях.

Наконец, один разведчик махнул рукой: проход свободен. Желатин включил передачу и на полной скорости врезался в баррикаду. Полетели кирпичи, доски. Пехота двинулась дальше, а мы остановились. Меня по-прежнему беспокоил четвёртый проходчик. В душе скреблись кошки. На фасаде монолита я успел разглядеть выбоины размером с кулак. Пулемёт, даже крупнокалиберный, такие не оставляет. Тут поработала пушка, двадцать пять, может, тридцать миллиметров. У штурмовиков Мёрзлого такие на вооружении есть, я видел спарку на электроплатформе и турельную установку на крыше Центра. Почему бы нечто подобное не иметь и рейдерам?

Если так, то броня панцера нас не спасёт.

Прислушиваясь к переговорам по рации, я попытался понять, что происходит справа и слева. Плашкин добрался до второго опорника. С северной окраины заходила группа Дворника. Сопротивления со стороны противника почти не было, редкие перестрелки нельзя было отнести к организованному отпору. Рейдеры отступали, выставляя небольшие заслоны, которые в свою очередь торопливо отходили к центру и западу. Лишившись основных средств поддержки, они как будто растерялись, и теперь собирали оставшиеся силы в кулак, готовясь к отражению атаки.

— Желатин, двигай к опорнику потихонечку.

Согласно карте на планшете, новый опорник стоял на Т-образном перекрёстке. Расположение удачное. Гарнизон установил на крыше наблюдательный пункт, с которого хорошо просматривались жилые кварталы частного сектора вплоть до западной окраины. Центр оставался вне зоны видимости, обзор заслоняли двухэтажки по типу «народной стройки» и разросшиеся тополя. Но это не страшно, если держать в соседних домах караулы. Главное, не спать…

Панцер вздрогнул, резко развернулся вправо градусов на сорок и врезался в стену. Взрыва я не слышал, но, похоже, на что-то наехали.

— Правую гусеницу перебило! — подтвердил моё предположение Желатин.

Вот вам здрасти! Мина? Проглядели сапёры анклавские! Ну я вам сукам…

— Покинуть машину.

Харитон открыл люк со своей стороны и тут же захлопнул.

— Проходчик!

— Сзади пятьдесят метров проходчик! — следом за ним выкрикнула Алиса.

Девчонка выбралась из командирской башенки. Я подскочил, высунул голову. С расстоянием Алиса ошиблась, но не больше, чем на пару метров. Проходчик стоял чётко по середине улочки, уставившись в наш зад. Вместо пулемёта — малокалиберная пушка, предположительно, Эрликон. Двадцать миллиметров, зенитная. Такая вполне способна оставить те выбоины на стене монолита, и уж если она выпустит по нам весь магазин, то винтики с гаечками полетят во все стороны.

Но у этой похоже, проблемы с зарядкой. Двое рейдеров перезаряжали пушку вручную, поштучно.

— Харитон, подкалиберный! — взвыл я, ныряя обратно в башню. — Алиса, с брони! Прячься!

Рука уже привычно легла на рукоять маховика и закрутила. Харитон вогнал снаряд в затворник и прильнул к смотровой щели.

— Начальник, они перезарядились. Ща шмальнут. Всё…

— Вали отсюда! Дальше я сам.

Панцер снова встряхнуло. Удар пришёлся по корме. Чего он там наворотил, хрен разберёт, но явно что-то нехорошее. Двигатель всхлипнул, и я мысленно взмолился: только не заглохни! Запахло бензином, струя била в пол где-то возле меня, но оглянуться и попытаться остановить течь времени не было, да и смогу ли остановить…

Не обращая больше внимания на посторонние звуки, я продолжил крутить маховик. Панорама в смотровом лючке сдвигалась медленно. Стена, стена, край тротуара. Наконец-то показался уличный просвет, потом и сам проходчик. Рейдеры загоняли в ствол очередной снаряд.

Только не торопиться. У меня одна попытка, а они бараны косорукие. Промажут!

Ствол дёрнулся. Послышалось шипение. К запаху бензина примешался запах гари, заплясали языки пламени.

По щекам покатились капли пота. Огонь начал лизать берцы, перекинулся на брюки. Ещё несколько секунд, и я заполыхаю целиком.

Не отрываясь от оптики, я навёл прицел на проходчика, подкорректировал по вертикали, выждал мгновенье, затаив дыхание, и надавил спуск.

— Прощайте, суки.

И рванул из танка. Вывалившись через боковой люк, пополз на коленях прочь. Сейчас сдетонирует боекомплект… Грохот взрыва надорвал перепонки. В последний момент успел перекатиться за угол, завалился на спину и увидел поднимающуюся в небо башню. Она смешно кувыркалась и походила на взлетевшего головастика. Мгновенье — и где-то неподалёку затрещали перекрытия, посыпался шифер, с тяжким придыхом осел дом. Улицу заволокло пылью, дымом.

Кто-то бил меня по плечам, по ногам, сбивая огненные искры. Я попытался вдохнуть, не получилось, перевернулся на бок. Грудь содрогнулась от кашля, лёгкие разорвались и, наконец, задышали. Как хорошо, оказывается, дышать.

— Дон, как ты?

В упор на меня смотрела Алиса. Её глаза напротив моих и так близко…

— Как я выгляжу? Сильно обожгло?

И по сошедшимся бровям понял: сильно.

Глава 15

Одежда обгорела вся, кроме плаща. От брюк ниже колен остались одни дыры. Кожа на ногах почернела и бугрилась волдырями. Голова тоже обгорела; я чувствовал, как токают вены на висках и как стягивает кожу за ушами и на затылке. Или что там у меня осталось? Боль тупая, пульсирующая, непереносимая. Хотелось непрерывно стонать. Стонать и пить.

— Пить нельзя, — резко обрезала Алиса.

Я и сам понимал, что нельзя. В гортани першило, откашливалось кровью и мелкими кусками плоти. Верхние дыхательные пути обожжены, возможно, и лёгкие.

— Оживитель, — прошептал я.

— Терпи. Вещи остались в башне. Я уже отправила за ними Звездуна. Сейчас тебе нужно лежать спокойно, не напрягаться. Наногранды сделают своё дело. Вот только волосы…

— Что «волосы»?

— Не скоро отрастут. Но отрастут, не волнуйся.

— Всё настолько плохо?

— А ты как хотел? Из танка не ты выбрался, а факел. Вообще непонятно как дышишь до сих пор.

Даже так. Факел. Наногранды спасли меня в который раз. Если б не они, догорал бы сейчас вместе с панцером.

Где-то сбоку задышал Желатин.

— Алиса Вячеславовна, сделал, как вы и велели. Вот носилки.

— Ставь рядом. Перекладывайте его. Только осторожней!

Кто-то взял меня подмышки, Желатин ухватил за лодыжки. Показалось, мясо с ног срезают. Я заорал, Желатин отпрыгнул.

— Как брать-то его? Кожа с мяса сползает. Тьфу! Может здесь оставим? Натянем брезентик, палатку соорудим. Суждено, так и тут выздоровеет. А лучше сразу добить, чтоб не мучился.

— Я тебя самого добью, — голос Алисы выдавал волнение.

— Я серьёзно, Алиса Вячеславовна. Это же труп.

Желатин нервничал не меньше её, и то, что он делал, ему не нравилось. Мне тоже не нравилось, однако Алисе на наши чувства было плевать.

— Отнесём в башню, — твёрдо сказала она, а я подумал: прав Желатин, лучше бы действительно добили. Боль растекалась по телу тем самым огнём, который жёг меня в танке, и выстрел в голову стал бы милосердием. Говорить уже не получалось, из глотки вырывалось только мычание.

— Всё, сам ща подохнет, — перекрестился Желатин. — Не может человек такую боль так долго терпеть.

Послышался топот и тяжёлое дыхание.

— Во, принёс, — сообщил кто-то голосом Звездуна. Мне реально уже было похер: Звездун, не Звездун, да хоть Михаил Боярский, ибо все мысли занимала эта поганая боль.

— Голову приподнимите, — захлопотала Алиса, — и к носу. Пусть вдохнёт.

— Да он ртом дышит.

— И туда насыпьте… Оживитель где?

Это может показаться странным, но боль начала уходить. Чего там в меня насыпали, неважно, главное, я почувствовал такое облегчение, что смог улыбнуться, а перед тем, как отключится, снова увидел глаза Алисы: большие, влажные…

А потом меня несли, поднимали, поворачивали. Слуха достигали непонятные звуки, то ли разговаривал кто-то, то ли пел. Пахло дымом. Но это был не опасный дым, не от горящего панцера, от этого дыма тянула чем-то вкусным. Похлёбкой. Той похлёбкой, которую мы ели незадолго до боя. Я встал, подсел к костру. Мне протянули ложку. Она почему-то была обугленная, и я никак не мог подчерпнуть варево из корыта. Большое, чугунное корыто, на котором было написано белой краской: «нельзя». Что именно нельзя, не уточнялось. Наверное, нельзя черпать из него обугленной ложкой. Но тогда зачем мне такую дали?

Нельзя… Нельзя… Нельзя…

А что можно? Стихи читать? Мы с Данарой любили, развалившись на кровати и уставившись в потолок, читать в унисон:

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

Иногда к нам присоединялась Кира. Вот как сейчас. Я обнимал их обоих. Мы вместе, мы счастливы. Данара проводит пальцами по моим губам…

— Свеча горела…

Кажется, я произнёс это вслух. И тут же получил ответ.

— Чё говоришь?

Я приподнял голову.

Это не Данара, нет. Это… Звездун? Снова этот белобрысый дьявол. В прошлый раз в подвале, и вот опять.

— Какая свеча, начальник, о чём толкуешь? Свеча восковая, свеча…

Его губы кривились в ухмылке.

— Где я?

— Там же, где и вчера.

— Звездун, кастрирую.

— Да ладно тебе. Чё ты? В подвале под башней. Комендант угол выделил. У них тут склад. Патроны, гранаты. Я втихаря затарился, в жизни пригодиться. Ты ж не против, начальник?

— Не против. Давно я здесь?

— Третьи сутки… О, нет, вру, уже четвёртые. Мы с Желатином по очереди тебя стережём, пелёнки меняем, когда описаешься. Шучу, не меняем, само сохнет. Шучу, шучу… на бок переворачиваем. А писиндрюл свой ты сам настраиваешь, хех.

Звездуну было весело. В полутьме подвала он отсвечивал пробитым взглядом и глуповатой улыбкой.

— Ты под нюхачом что ли?

— Как можно, начальник? Если только чутка, чтоб не заснуть. Надо же приглядывать за тобой, чтоб не обоссался, хех.

Точно нанюхался. Падла. Наверняка из моей доли обезболивающего себе отсыпал.

— Алиса где?

— В Загон укатила, к папаше. В тот же вечер укатила. Бросила нас. И Желатин укатил. Вчера. За этим, как его… за броневиком. Мы ж без танка теперь. Так исковеркало, что в металлолом не возьмут, хех, а на чём-то ездить надо. Алиса велела сообщить, как очнёшься, — он замотал головой. — Сообщить, сообщить. Сообщи ей.

Обязательно сообщу, только для начала подняться бы.

Я прислушался к себе. Боли — той раздирающей, обжигающей — нет, так, пощипывало лицо, руки, голень немного. Наногранды сработали как обычно. Ощупал голову. Лысая. А вот подбородок и щёки подзаросли жёсткой щетиной…

— Как я выгляжу?

— Как? Хех… Как поросёночек. Розовенький. Умора, Дон. Видел бы ты себя в зеркале. Но не бойся, я все зеркала попрятал, ни одного не найдёшь.

Дебил обнюханный, врезать бы ему, да бесполезно. Будет так же хихикать и нести чушь. Завтра врежу, когда очухается, а пока надо осмотреться и привести себя в порядок.

Лежал я на старом матрасе, под головой свёрнутый плащ. Сверху ничего нет, даже трусов. Я что, так голый все три дня и провалялся?

— Одежда моя где?

— Одежда? Одежда… Сгорела твоя одежда, хех. Дымом в небо ушла. Вот, плащ остался. Хороший плащ, крепкий. Миссионеры такие носят. Ты миссионер, Дон?

— Я твой завтрашний ужас. Штаны хоть какие-нибудь есть?

— Штаны, шорты, шаровары. Шаро-вары. Варить шары. Кастрюля нужна, кастрюля.

Звездун всё глубже заплывал в иную реальность, толку от него в данный момент никакого. Но сидеть голышом и ждать, когда квартирант очухается и сможет изъясняться более-менее приемлемо, занятие мало привлекательное. Мне нужна новая одежда сейчас. И планшет.

Я ухватился за угол ящика, подтянулся и сел. Выждал минуту, напрягая поочерёдно мышцы ног и рук, встал. Нет, не болело ничего, даже под напряжением. Только неприятные ощущения, как будто кожа потеряла былую эластичность и теперь неприятно стягивает. Это сдерживало движения, но разум подсказывал, что скоро всё наладится. Вот только волосы, мои шикарные густые волосы, в которые Данара любила забираться пальцами и гладить. Особенно после секса… Я снова провёл ладонью по голове — чисто, как детская коленка.

Слева от прохода заметил стол, на нём свёртки, банки. С боку прислонен автомат в цифровом окрасе, тактический ремень. Да это моя экипировка! Ну, не совсем моя, но очень похожа, во всяком случае, размер одежды мой: брюки, клетчатая рубашка, разгрузка.

Я оделся быстрее, чем новобранец под зорким взглядом старшины. Проверил оружие, боекомплект. Из того, что было раньше, не хватало сброса и подсумка для гранат. Но это не велика потеря. Гранаты можно закрепить на разгрузке.

В выдвижном ящике нашёл планшет. Мой. Забрался в сообщения, выбрал Алису.

Привет.

Ответ прилетел мгновенно.

Привет. Ты как?

Нормально. Вроде не болит ничё.

Одежду нашёл? Ах, ну да, если планшет нашёл, то и её тоже. Я сейчас в Центре. Завтра утром буду. Чмоки.

Алиса отключилась. Что ж, чмоки так чмоки. Конечно, я рассчитывал на более эмоциональное общение… Впрочем, о чём я, какие эмоции? Это же Алиса. Надеюсь, Гук окажется более общительным. Валятся в подвале не интересно, а с комендантом у нас есть один незаконченный разговор. Пока Алиса решает вопросы там, я буду решать их здесь.

Убрал планшет в карман разгрузки, взял автомат подмышку и направился к выходу. Звездун свернулся калачиком на моей подстилке и забормотал что-то под нос, наверное, анекдоты.

На нижней площадке почти никого не было. Возле печки крутился пожилой мужичок в поварском колпаке, за перегородкой в медицинском отсеке переговаривались сестрички. Я заглянул туда, на нарах лежали трое раненых, тяжёлые. Наногранды им не полагались, в лучшем случае нюхач, чтобы снять боль, да и то в умеренных дозах. Обеспечение по второму разряду предусматривало определённые льготы, но не слишком щедрые.

Вход на лестницу блокировали двое бойцов. Сначала я подумал, штурмовики. Экипированы по полной программе: бронь, каски, забитые магазинами разгрузки. Вот только цвет камуфляжа не совпадал. Штурмовики Мёрзлого облачались в зелёную цифру, а у этих песочное, словно только что из пустыни выползли.

Может, я чего-то не знаю, и эти ребята из особой группы, например, из охраны Битумных озёр, тогда окрас вполне подходящий. Только какого хера они тут забыли? Где Битумные озёра и где Полынник. Разница километров в шестьсот, не меньше.

На вид наглые, будто все вокруг дети, лишь они двое взрослые дядечки. Вернее, только один. Он прислонился плечом к стене и небрежно поигрывал ножом, окидывая площадку надменным взглядом, второй сидел на ступеньке, склонившись над планшетом, лица его я не видел. Если это не штурмовики — а это точно не штурмовики — значит, охрана какой-нибудь шишки, причём очень серьёзной шишки, конторщика.

Я окликнул кашевара.

— Гук наверху?

Тот кивнул.

— А эти чудики чьих будут?

— С Толкуновым приехали.

Ага, значит, я прав, это не штурмовики — это охрана Золотой зоны. Гоголь называл их варанами, Звездун тоже болтал что-то. Контрактники. Нанимают на Земле, на той базе, где находится станок, через три месяца назад. Подготовка не хуже, чем у штурмовиков, но оплата в разы лучше, и не грёбаными сатами, которые Контора рисует по мере надобности, а нормальными деньгами. Однако за малейший косяк могут отправить в жилые блоки доживать век в образе шлака, а то и в Смертную яму сразу, как Бритиша, так что мотивация лучше некуда. Эти двое сейчас исполняют роль телохранителей Толкунова, и судя по дёрганым движениям — оба находятся под дозой.

Ладно, подождём, пока Гук с конторщиком наговорятся. У меня вопросы местного характера, потерпят, а Толкунов, по всей видимости, примчался решать инцидент с танком. Мы тут конкретно дел наворотили, половину Полынника у рейдеров отбили, вот хозяева ему и звякнули — разбирайся. Ну ещё бы, вопрос серьёзный, есть над чем задуматься. Такими темпами мы до самой Прихожей скоро доберёмся.

Я присел за столик у стены, сдвинул всторону грязную посуду. Жуть как хотелось пить, пока в отключке находился, наногранды всю влагу из тела высосали. Надо срочно восполнить.

— Брат, горло бы чем-нибудь промочить? — попросил я кашевара.

— Компот яблочный будешь? Горячий, только сварил.

— Самое то. И побольше, если не жаль.

— Для тебя? Да хоть весь выпей.

Он снял с плиты солдатский котелок и поставил передо мной.

— На здоровье.

Я подул, осторожно приник губами к краю и глотнул. Вкуснотища, даже вроде подслащено. Варан, в очередной раз перебросив нож из руки в руку, уставился на кашевара.

— Эй, давай и сюда тащи. Мы тоже пить хотим.

— Здесь не ресторан, услуги официанта не предусмотрены, — не глядя на него, ответил кашевар.

— Чё?

Губы кашевара так и просились ответить в рифму, но сдержался.

— Лады, сам подойду, — оскалился варан. — Не гордый.

Он двинулся вразвалочку, продолжая поигрывать ножом. Второй так и остался сидеть, уткнувшись носом в планшет.

— Ну, чё у тя тут? Чем личный состав кормишь?

Он подцепил лезвием крышку котла, приподнял. Из щели потянуло крапивницей.

— Фу, твою мать. Чё вы жрёте?

— Свиньи жрут. А мы люди, — резко отреагировал кашевар.

— Вы-то люди? Ха! Шлак. Мусор. И место ваше — в яме.

Кашевар махнул весёлкой, наёмник перехватил черенок, дёрнул кашевара на себя и сунул нож ему под подбородок. Проделал он всё настолько быстро, что только я и смог оценить его быстроту и точность.

— Какой шустрый поварёшка, — с губ варана закапала слюна, нечто подобное бывало и у меня в минуты ярости. — Мне нож не нужен, я тебе кадык пальцами вырву. Компот где?

— Кончился. Был да весь вышел, — несмотря на лезвие у горла, кашевар держался смело. — Ни тебя, ни твоего дружка в списках на довольствие нет. Пить хочешь, в углу бочка с водой, пей, сколько влезет.

— Оставь его, Грудич, — вяло проговорил второй варан. — Шею ему свернёшь, Толкунов опять разозлится. Ну его нахер эти проблемы. Да и ваще, у них даже яблоки крапивницей воняют.

До сих пор я сидел спокойно и попивал компот, как будто всё происходящее меня не касалось, хотя кашевар, как и весь гарнизон Полынника, человек из моей статусной категории, свой в доску, и вписаться за него сам бог велел. Но я помалкивал, наблюдая за варанами. Оба под дозой, вооружены как на маленькую войну, да и подготовка ни в какое сравнение с редбулями. Опасность от них исходила реальная, она делала воздух вязким, и в случае конфликта, боюсь, одними кулаками обойтись не получится. Приходилось сдерживаться, хотя слово в защиту кашевара всё равно пришлось бы вставлять, иначе ни Гук, ни остальные не поймут.

Но стоило второму раскрыть рот, кожа покрылась мурашками. Я едва не поперхнулся. По лицу потёк пот; бандана промокла, ворот на рубашке тоже промок. Мысли застучали в унисон с сердцем: твоюмать-твоюмать-твоюмать… Мне стоило больших усилий, чтобы не сорваться с места и… и… И, в общем, я унял дрожь, положил руки на колени и сказал:

— В самом деле, отпусти мужика, Грудич. Он тебе по возрасту в отцы годиться, а ты хамишь, ножом угрожаешь. Неправильно это.

Я говорил, а сам смотрел на второго, ждал, когда он поднимет голову. Голос голосом, но и на лицо взглянуть хотелось.

И он поднял. Широкий лоб, узкие скулы, тонкие губы. Выражение глумливое, над правой бровью татуировка в виде скрипичного ключа.

Музыкант.

Сердце забилось ещё быстрее. От волнения по плечам прокатилась слабость. Ох, как не вовремя. Что бы не случилось, надо сохранять спокойствие, так учил Андрес. Волнение, страх, ненависть делают тебя уязвимым. Раз, два, три, четыре…

— Ты о чём щас, шлак?

Он не узнал меня. Да и в самом деле, через него столько народу прошло, столько человек он отправил сюда через станок. Каждого не упомнишь.

…восемь, девять, десять.

Волнение схлынуло. Я положил автомат на столик и шагнул вбок, ближе к плите.

— Я о том, что нельзя обижать старших. Некрасиво это. И глупо думать, что за них некому заступиться.

— А ты решил заступиться? — пряча планшет в карман и поднимаясь, спросил Музыкант.

Уголки губ кривились, глаза застыли на одной точке. Неторопливый, почти ритуальный, разговор доставлял ему наслаждение. Так же багет смотрит на беззащитную жертву, капает слюной в предвкушении крови, но при этом не спешит наносить смертельный удар, растягивая удовольствие.

— Дай я сам с ним разберусь, Музыкант! — вскрикнул Грудич, прыгнул ко мне, замахнулся.

С кашеваром он разобрался быстро, но для меня его скорость — бег улитки.

Не глядя, я ударил его левой под подбородок. Варана развернуло, тело, повинуясь законам физики, кувыркнулось через плиту, едва не свалив котёл с кашей, и шмякнулось об пол. Кашевар, не растерявшись, метнулся к нему стрелой, подхватил автомат и отскочил в сторону.

Музыкант насторожился, но не испугался. Он кивнул, оценивая удар.

— Бить умеешь, молодец. Эй, Грудич, жив?

Тот захрипел. Наногранды, конечно, способны творить чудеса, но даже они не в состоянии за несколько секунд залечить сломанную челюсть и отрастить новые зубы.

Музыкант сделал шажок ко мне, ещё один.

— А ты местный герой, да? Плащом шикарным разжился. На Земле за такой пару штук баксов отвалят и ещё спасибо скажут. Стильно. Не против, если я себе его заберу?

Я промолчал. Он прищурился.

— А… я тебя помню. Ты…

Какие-то воспоминания крутились в его голове, но он такое количество народа через станок прогнал, что вспомнить конкретного человека не мог, лишь черты моего лица что-то ему напоминали, да и то за последние несколько месяцев они изрядно погрубели. Боюсь, и Данара меня не сразу признает.

— Да хрен там, разве всех вас запомнишь. Через станок тебя отправлял, так? А ты поднялся, даже дозой разжился. Вам всем тут выдают или только тебе?

Мы сблизились настолько, что достаточно протянуть руку. Он и протянул. Я заметил начало движения, развернул плечи, пропуская кулак мимо, и шагнул ему за спину. На этом бой можно было заканчивать. Я мог свернуть ему шею несколькими разными способами, мог пробить почки, сломать рёбра. Да мало ли что я мог сделать! Но мне нужно не это.

Мне нужны Данара и Кира, а Музыкант должен знать, где они и что с ними.

Поэтому я не стал убивать его и не стал превращать в инвалида, а лишь тихонько толкнул в спину. Он отлетел метра на три и грудью упал на столик, опрокинув котелок с компотом. Вскочил злой, мокрый, ошпаренный. Показное спокойствие улетучилось, и на лице обозначился знакомый садистский оскал.

— Тебе конец, шлак!

Рука метнулась к рукояти пистолета, он даже успел вытянуть его и навести. Я опередил. Перещёлкнул сознание, мгновенье — и уже ковыряюсь в мозгах Музыканта. Сколько же здесь грязи. Убийство, убийство, вообще страх божий. Сюда вместились все пороки, которые успело изобрести человечество. Слава богу, Данары нет. С одной стороны это вызвало облегчение, эта тварь в образе человека к ней не прикасалась, с другой — порождало новую череду вопросов: где моя семья?

Расспрашивать этого садиста или пытать смысла никакого. Как Мёрзлый чувствует ложь, так я вижу правду, покопавшись в воспоминаниях подконтрольного человека. Музыкант к судьбе Данары и Киры отношения не имел. Он лишь инструмент, ему приказали, он сделал и тут же забыл, так что единственный человек, который способен ответить на мои вопросы — Широков, начальник базы наёмников на Земле.

Раньше я считал, что контейнер, доставляющий шлак в Загон, выдаёт билет в один конец. Для большинства так и есть. Билетная касса для них закрыта, а рядом с платформой стоят такие контролёры, что РЖД обзавидуется. Мне повезло, я стал тем, кем стал, плюс обзавёлся необходимыми связями, и связи эти обещали помочь. Вот пускай и помогают — купят мне обратный билет на Землю.

Продолжая контролировать Музыканта, я отбросил оружие, расстегнул тактический пояс, разгрузку, отступил к стене, и лишь после этого вернулся в себя.

Музыкант захлопал ресницами.

— Что… ты сделал?

— Вот и мне интересно, — послышалось сзади. По лестнице неторопливо спускался Толкунов, за ним Гук. — Как обычный шлак смог уложить двух варанов?

Я развернулся, стараясь не выпускать Музыканта из поля зрения. Он пусть и без оружия, но под дозой, и бед натворить ещё ой как может. А мне после возвращения в родное тело поплохело. Наногранды, как это обычно бывает после обрезанных доз, не закончились, но понадобиться время, чтобы восстановится. Хотя бы несколько минут. Не привык я ещё к переходам.

— Очень интересно, — повторился Толкунов. — Не пора ли менять охрану? А, Музыкант? Ты даже оружие бросил. Как тебе доверять после такого?

— Я не сам, — затряс Музыкант головой. — Не сам!

— Ну да, не сам. Только мне ничего не говори, Дряхлому будешь объяснять, на ферме.

Гук подошёл ко мне, заглянул в глаза.

— Как ты, Дон?

— Нормально.

— Хреново выглядишь. Не рано поднялся?

— Как очнулся, так и поднялся. Восстановлюсь, дай время.

— Дон? — проговорил Толкунов. — Тот самый Дон? Музыкант, ты отважный человек, осмелился напасть на победителя шоу Мозгоклюя. Тебе повезло, что он не убил тебя. За ним много подвигов числится.

— А ты, вижу, следишь за моими успехами, — чувствуя, как силы потихоньку восстанавливаются, сказал я.

— Приходится. По долгу службы.

— Или по приказу хозяев.

Толкунов перестал усмехаться.

— Хамишь, шлак.

— Ну да. И что? Могу ещё редиской тебя назвать. Что сделаешь?

Действительно, что он сделает, если один его телохранитель до сих пор встать не может, а второй пучит глаза и тянет воздух носом, не понимая, что с ним только что сотворили. Разве что пожалуется модератору и потребует провести расследование. Но, во-первых, здесь нет никого, кроме меня, кто имеет право проводить это самое расследование, ибо я, как это ни смешно, являюсь законным представителем Загона на Территориях, даже удостоверение имеется электронное. А во-вторых, второй человек в Конторе, правая рука господина Тавроди жалуется на шлак. Если вдруг узнают, такой ржач поднимется, терриконы вокруг Загона в пыль рассыпятся.

— Ладно, — Толкунов щёлкнул пальцами. — Музыкант, давай уже приходи в себя. Подбери этого, — он кивнул на Грудича. — Поторопись. Жду в машине.

Музыкант подобрал пояс, разгрузку, ухватил Грудича за ворот, вздёрнул на ноги.

— Встретимся, шлак.

— Обязательно. Дружков позвать не забудь.

— Как скажешь.

Он закинул Грудича на плечо и понёс к выходу.

— Зря ты Толкунова тронул, — покачал головой Гук. — Злопамятный он. Да и варанов тоже зря. Ты, конечно, сильный, Дон, удивляюсь твоей силе, но на каждую крутую жопу сам знаешь, что найти можно.

— Плевал я на Толкунова. А этот варан… Это он рёбра мне там, — я указал пальцем вверх. — И жену мою. И дочь.

— Что бы он не сделал, приказы отдавал другой.

— Не дурак, понимаю.

— Нихрена ты не понимаешь. Я слышал, у тебя с Оловом проблемы? Так вот считай, что у тебя теперь два Олова.

— Одним меньше, одним больше — какая разница? Если задумка Мёрзлого исполнится, многое поменяется. Может быть, ты вместо Толкунова станешь, а?

— Вместо Толкунова точно нет, — отказался Гук. — Давно хотел по Территориям побродить. Поохотиться.

— На кого?

— Ну, мало ли кто на пути встретится. Да и земель новых посмотреть хочу. На север надо двигать. За Северной дорогой мест много, и люди там тоже быть должны. Если уж выгорит затея Мёрзлого, потребую с него в качестве награды организовать экспедицию. Пойдёшь со мной?

— Говорят, с севера ещё никто не возвращался.

— Вот и проверим.

Глава 16

Утром приехала Алиса. Я ждал её на станции, собрал букетик ромашек, хотел вручить, когда она сойдёт с поезда, а она прикатила с Желатином на броневике. Грозно глянула на Звездуна и велела собирать вещи, потом бросила на меня изучающий взгляд. Как бы Звездун не прятал зеркала, но одно я нашёл — на стене в местной помывочной — так что вполне мог представить, что она увидела: обострившиеся скулы, круги под глазами, широкий шрам на подбородке, розовые пятна новой кожи на кончике носа. Вид, скажем, не самый воодушевляющий, но если, со слов обдолбанного квартиранта, два дня назад я выглядел хуже дохлого язычника, то в перспективе следующих двух дней всё должно вернуться на прежнее место. За исключением волос на голове. Им ещё расти и расти.

— Как дела? — спросил я, чтобы переключить её внимание с моего лица на общую повестку дня.

— Отец недоволен.

— Чем он может быть недоволен? Мы половину Полынника освободили, всю тяжёлую технику у рейдеров выбили, теперь хрен им, а не источник. Немножко поднапрячься, и до Прихожей их погоним. Как в сорок пятом.

— Он недоволен, что ты скрыл от него информацию о танке. Нужно было сообщить, а ты стихушничал.

О как, стихушничал. Круто. Вообще-то, панцер — это моё имущество, и только я решаю, кому и о чём докладывать.

— Ну уж звиняйте, — развёл я руками, чувствуя, как досада заполняет нутро, — как-то не догадался. Думал, само рассосётся, не заметит никто. А оно гляди как повезло.

— Танк мог пригодиться на другом направлении, здесь бы и без него справились. А ты ещё так бездарно умудрился его потерять.

— Ага, потерять… Это ты мне вместо «спасибо»? Прям на душе потеплело. Я едва заживо не сгорел ради ваших с папашей планов, а оказывается всего лишь бездарно панцер просрал. Вот и нашли виноватого во всех бедах. Прости, барыня, холопа своего Евгешку, пойду в пруду утоплюсь с горя.

— Нет здесь пруда и зрителей нет, так что не скоморошничай, никто не оценит. Садись в броневик, скоро поедем.

— Да на кой я вам такой во всём виноватый сдался? Останусь тут, погибну в бою смертью храбрых, кровью смою позор поганого тихушника.

Алиса свела брови.

— Не скоморошничай, говорю. Хватит. Думаешь, мне приятно было отцовские нравоучения выслушивать? У меня чуть кровь из ушей не закапала. Но он прав, такими артефактами в нашем мире не разбрасываются. Представляешь, чего бы мы добились с его помощью?

— Не знаю, чего бы мы добились, но в таких делах всё от количества БК зависит. Если ты не в курсе, шестьдесят выстрелов не так уж много. По сути, один хороший бой, а потом только гусеницами окопы трамбовать. Зато сейчас Гук с нами.

— Ты его видел?

— Сегодня нет, но вчера поговорили немного. Толкунов приезжал, тоже мозги за панцер выносил, типа, как он посмел без дозволения Конторы использовать столь ценную технику и прочее, и прочее. Один в один как ты сейчас.

— А Гук чего?

— А чего Гук? Нахер его послал. Вежливо, конечно, он же не на свалке, как я, воспитывался. Толкунов пообещал сократить обеспечение гарнизона, а Гук сказал, что прикажет рельсы взорвать. Ни один состав в Прихожую больше не пропустит. В общем, они друг друга поняли и разошлись. Теперь пьёт чай, готовится к последствиям.

Алиса перевела взгляд на Звездуна, словно ждала подтверждения, но тот лишь вздыхал. Вчерашний день он провёл под кайфом и нихрена не помнил, а сегодня утром я провёл с ним профилактическую беседу, и теперь всё, что его интересовало, — это как смотреть на мир сквозь те узкие щелки, в которые превратились его глаза.

— Гук у себя? Ждите здесь.

Она ушла, вихляя бёдрами. Я проследил за ней, покрутил зрачками в такт вихляниям, и полез в броневик. Зачем-то открыл крышку ствольной коробки пулемёта, вынул ленту, вставил назад, передёрнул затвор. Настроение с утра было поганое, Алиса своей выволочкой сделала его ещё хуже. Да и разбитая рожа Звездуна радости не добавляла. Зря я с ним так резко, надо было словами обойтись, он бы понял, теперь смотреть в его сторону стыдно. Он столько раз меня прикрывал. Дважды жизнь спасал, а я…

А меня всё это достало! Забурлила злоба в поисках выхода. Нужно разрядиться, выплеснуть негатив, и единственный способ сделать это, завалить кого-нибудь, желательно сотню-другую рейдеров. Иначе меня разорвёт внутреннее давление из ненависти и обиды.

Две сотни рейдеров. Нормальное решение.

Отсюда до ближайшего опорника прихожан метров двести пятьдесят-триста. Сразу за станцией начинался пустырь, заваленный мусором и заросший золотарником, дальше тянулась разбитая коробка бывшего угольного склада. Там уже сидели дозоры рейдеров. Я проверил БК, порылся в вещах, извлёк три гранаты, подвесил на разгрузку. Нащупал плитку шоколада, сорвал обёртку, надкусил. Давно не чувствовал во рту вкуса сладкого, одна крапивница да манная каша. Взял бутылку с водой, пока шёл по платформе опустошил половину, остальное вылил на голову. Фыркнул. Не позволяя злобе остыть, ударил себя по щеке, ещё раз. Паренёк в старенькой бейсболке, сидевший у входа на станцию, окликнул:

— Эй, куда прёшь? Там рей…

Но осёкся на полуслове, столкнувшись со мной взглядом.

На границе пустыря остановился и несколько секунд вглядывался в исковерканные конструкции из бетона и арматуры. Правее с торца склада почувствовал — именно почувствовал — движение. Уцепился за него глазами, как собака за кость. Никого не видно, но там точно кто-то есть. Слева ближе к рельсам тоже движение и короткий блик. Некто рассматривает меня в бинокль или в снайперский прицел. Там дерево и будка обходчика, стрелок вполне может спрятаться между ними.

Поманил пальцем паренька.

— Часы есть?

— Нет, — простодушно ответил тот, и спохватился. — На планшете есть.

— Заберись на… — я повёл глазами по сторонам. Наиболее подходящее место для наблюдения находилось на чердаке станции, у охраны там наверняка оборудован пост. — Заберись на чердак и ровно через две минуты пальни.

— Куда?

— Куда угодно, главное, не в меня. Лучше всего… Видишь справа кусок бетона на арматуре покачивается? Сможешь попасть?

— Далековато, — сморщился паренёк. — Но я попробую. Постараюсь.

— Постарайся.

Постарается или нет, плевать. Пусть просто выстрелит, другого не требуется.

Не скрываясь, вышел на пустырь, мысленно отсчитывая секунды. Если рассчитал всё правильно, две минуты закончатся примерно на середине.

В отмеченных местах движение проявилось явственней. Дозорные рейдеров сейчас в изумлении: тупой загонщик прёт прямо на них. Наверняка связываются с опорником по рации, спрашивают, что делать.

Что делать, что делать. Валить. В смысле, бежать. Причём быстро и немедленно.

Чувства обострились, адреналин брызгал из глаз искрами, и с каждым шагом искр становилось больше. Ноги рвались перейти на бег, ускориться. Рано. Пусть рейдеры думают, что я реально тупой. Попытаются взять меня. Вчера за кружкой чая Гук рассказывал, что прихожане делают с теми, кто попал к ним в руки. Рассказы не для слабонервных.

Снова прорвался блик слева. Возникло стойкое ощущение, что кто-то держит мою голову на прицеле. Значит, не ошибся, это оптика, а не бинокль. Ладно, пускай держит.

Я обошёл груду разбитых бочек, подцепил носком ржавую консервную банку, пнул. Пора бы пареньку проявить себя. Ну же…

Короткая очередь прозвучала как лёгкий раскат грома в чистом небе. Она хоть и была ожидаема, но всё равно заставила вздрогнуть. Наверняка то же испытали и рейдеры. Пули выбили пыль из бетона, их внимание переключилось туда. Я резко присел и на корточках стал пробираться к железнодорожной насыпи. Мусорные кучи скрывали меня, коптеры над головой не висели. Рейдеры сейчас рыщут глазами, пытаются понять, куда я пропал. Был — и вдруг нету.

От Алисы пришло сообщение:

Ты где? Я же велела оставаться на месте!

Велела она… Да мне похер! Начальница нашлась. И вообще, не до тебя сейчас.

Я не стал отвечать, и десять секунд спустя пришло второе сообщение:

Ты не имеешь права рисковать собой. Ты ставишь под удар наше дело. Немедленно вернись!

Ага, прям вот бегу и падаю. Нехер было наезжать. Я теперь весь на нервах, так что идите, товарищи, лесом.

Минуту спустя тон сообщений изменился.

Дон, я виновата, прости. Совсем не хотела тебя обидеть. Отец поднял нервы, сорвалась на тебя. Впредь буду вести себя сдержанней.

Тон, конечно, изменился, только искренность сильно хромает. Алиса та ещё кошка, на всё пойдёт, чтобы добиться своего.

Ещё через тридцать секунд посыпались угрозы.

Если ты немедленно не ответишь, я отправлюсь следом за тобой, и если погибну, это останется на твоей совести!

А ведь отправится. Алиса девочка упёртая, если что-то обещает… Я присел за штабелем полусгнивших шпал и отбил ответ:

Скажи Звездуну, чтобы нашёл позицию и взял на прицел левый фланг. Там возле дерева может сидеть снайпер. Сама не суйся, хуже сделаешь.

Планшет умолк. Наконец-то. Я прополз между штабелями, раздвинул стебли золотарника. Будка обходчика находилась прямо передо мной метрах в тридцати. Рядом с ней определённо кто-то прятался. Я обратил внимание на тень на стене, она шевелилась, хотя ветра не было. Сфокусировался на дереве. Старый тополь. За толстым стволом мог бы затаиться человек не слишком крупных размеров.

Во мне загорелся инстинкт охотника. Я закинул автомат за спину, вытащил нож. Так интереснее. Пригибаясь и не спуская глаз с тополя, переместился к насыпи и уже ползком двинулся вдоль неё к будке.

Совсем не кстати завибрировал планшет, прилетело известие от Звездуна.

На месте. Стрелка не вижу.

Наверняка он засел на чердаке у того самого окошка, к которому я отправлял паренька-охранника. Другого подходящего места, с которого можно обозревать склады и окрестности, на станции нет.

Сиди там и приглядывай за железнодорожной веткой. Если рейдеры выдвинут подкрепления, придержи их.

Проблематично, Дон, у меня эффективная дальность на максимуме. Я и до будки достану с трудом. Это же винторез, а не мосинка.

Ну да, на то и расчёт. Мне вообще Звездун без надобности, он всего лишь отмазка для Алисы, чтобы девчонка сидела на попе ровно и не мешала выпускать пар.

Тогда просто прикрывай по возможности. Но не усердствуй.

Принял.

Я пробрался к будке, изнутри доносились голоса. Говорили на итальянском. Non vedo questo idiota… Говорили обо мне, сравнивали с умственно отсталым. Один засмеялся, другой перевёл разговор на начальство, опять же сравнивая его с пациентами дурки.

У дерева сидел третий. Я заметил его не сразу, сначала почувствовал. Заскребло под ложечкой, словно перед казнью, и только тогда приметил бугорок. Рейдер прижался к стволу, буквально слился с ним. Но это не снайпер, скорее, марксман вооружённый штурмовой винтовкой с армейской оптикой. Камуфляж мультикам делал его почти незаметным, особенно на дальнем расстоянии. Неудивительно, что он такой неприметный.

С дозорными связались по рации. О чём расспрашивали, я не разобрал, слишком сильные помехи, но весельчак сообщил, что «тот тупой загонщик, видимо, разжился парой извилин и свинтил обратно на станцию».

Какой самоуверенный рейдер. Но пусть будет так. Я подобрал половинку кирпича из-под ноги, примерился и метнул в марксмана. Кирпич угодил в висок. Стрелка повело, он выронил винтовку, вскрикнул. Из будки выглянул рейдер.

— Ehi Dino, cosa è succ…

Кошачьим шагом я выпрыгнул из-за угла и всадил нож ему под подбородок. Дёрнул на себя обмякшее тело, отбросил в сторону. Второй рейдер сидел за столом. На моё появление он отреагировал крайне оперативно. Вскочил, толкнул на меня стул и метнулся к лежащей на топчане винтовке. Не дотянулся чуть-чуть. Мелькнула мысль, что он под дозой, но нет, видимо, хорошая подготовка. Я перехватил его за запястье, вывернул руку до костного хруста, и на первой же ноте крика всадил нож в грудь. Всё, как учил Андрес.

Вот тебе и idiota. Сам-то теперь кто?

Вышел из будки и уже неспеша подошёл к дереву. Стрелок был жив. Кирпич угодил не в висок, а на два пальца выше. Мозги встряхнуло порядочно, но не смертельно. Придётся доделывать вручную.

— Non c’è bisogno… — прохрипел стрелок.

Его мольба напомнила смерть Внука. Тот тоже просил: «не надо, не надо». Но его не услышали.

Уподобляться пшеку я не стану. Нет никакого удовольствия в том, чтобы доставлять мучения поверженному противнику. Один удар…

Снова ожил планшет. Да что ж вы никак не отстанете. Звездуну не терпится обрадовать меня какой-то новостью? Или это опять Алиса со своими претензиями?

Сообщение было от Гука.

Дон, ты дурак.

Ещё один. Двое отозвались обо мне неподходящим образом, и сдохли. Гук… От Гука стерплю. Он мой крёстный, да и вообще нормальный мужик. Если он назвал меня так, значит, было за что.

Чего опять я сделал не так?

У нас был договор с прихожанами: вдоль железной дороги не воюем. Ты его нарушил.

И чё? Его так и так пришлось бы нарушать. Ты сам говорил, что больше не будешь пропускать составы в Прихожую. Угадай с одного раза, через сколько часов рейдеры захотят взять железку под контроль и ударят по станции?

Ах ты мой стратег… Ладно, постарайся не убивать всех. Возьми хотя бы одного языка.

Я посмотрел на стрелка.

— Повезло тебе, приятель.

Придавил его к тополю, завёл руки за ствол и связал. Хлопнул по плечу:

— Побудь пока здесь.

По другую сторону склада должен находится ещё один дозор. Я видел движение с той стороны, когда переходил пустырь. Надо с ним разобраться, а то натворит дел. Пытался расспросить об этом пленного, но удар в голову оказался слишком сильным. Вопросов он не понимал и продолжал шептать: non c’è bisogno, non c’è bisogno — и пускать слюни.

Бог с ним, решу сам.

Заглянул через пролом в склад — широкое открытое пространство. Стены в нескольких местах пробиты, крыша почти полностью обрушена. На полу куски шифера, угольная пыль и солнечные лучики. Здесь я не пройду при всём желании, даже если рискну прикинуться рейдером. Несколько шагов — и привет мартышке, в смысле, очередь в упор.

Пробираться снаружи тоже не айс. Густые заросли кустарника выдадут меня с головой, стоит только тронуть их. Зашелестят, затрепещут, привлекут внимание дозорного, а дальше по тому же сценарию, что и на складе.

Звездун, там рядом с тобой парнишка из местной охраны должен быть. Одолжи у него автомат.

Алиса велела выдвигаться к тебе.

Тебе надо всего десять секунд. Справа кусок бетона на арматуре. Выбей из него пыль. Отсчёт пошёл.

Я начал считать: десять, девять, восемь… Когда дошёл до одного, рванул внутрь склада. В тот же момент автоматная очередь разорвала устойчивую тишину. Дважды за короткое время один и тот же трюк работать не должен, но очень хочется верить, что это не мой случай. Звуки выстрелов отвлекут внимание дозорного на четверть минуты, за это время я добегу до противоположной стены.

Да, это действительно могло сработать. Не учёл я только один момент: эхо моих шагов. Оно отразилось от стен, ударилось об остатки крыши и влилось в уши дозорного чуть раньше, чем я добежал до середины. Где тот засел, я так и не заметил, где-то возле прохода у торцовой стены. Интуиция крикнула — влево, и я как сайгак скаканул влево. Там, где я только что был, пули взрыхлили воздух.

Не останавливаясь, навскидку выпустил половину рожка, услышал вскрик, и уже на звук выпустил вторую половину. Перезаряжаться не стал, отработанным движением отбросил автомат за спину, выхватил пистолет. Сделал ещё шаг, присел на корточки и замер, держа под прицелом сразу два проёма. Стреляли именно из этого угла, запах сгоревшего пороха жёстко бил в ноздри. Где ты, покажись!

Выждал минуту и стал осторожно, под углом пробираться к первому проёму. На полу валялось несколько гильз, значит, с направлением угадал. За проёмом увидел что-то в траве, что-то похожее… Нога. Вернее, подошва берца.

Выждал ещё минуту, приглядываясь к берцу — дёрнется, нет, не дёрнулся. Зашипела рация, кто-то настойчиво вызывал дозорного, кажется, на немецком. В ответ тишина.

Уже никого не опасаясь, нырнул в проём. В траве лицом вверх лежало тело. Женщина. Рядом G36 с отстёгнутым магазином, видимо, хотела перезарядиться, да не успела. Не думал, что среди рейдеров встречаются женщины, иначе бы попытался взять живой.

Осмотрел карманы, нашёл тюбик губной помады и маленькую фотографию. На фото мужчина с приветливой улыбкой, по возрасту годится в отцы. Перевернул тело. Из заднего кармана штанов торчало горлышко металлической фляжки. Отвинтил крышку, понюхал — коньяк. Попробовал, действительно, коньяк.

— За упокой, так сказать, души, — глотнул. — На кой хер ты ваще полезла в мужские разборки… Теперь вот сдохла. Ну и кому от этого польза?

Подобрал рацию, оружие и отправился назад. Рейдеры слышали стрельбу, дозор молчит, это просто обязано вызвать у них подозрения, что не всё в порядке в их доме. Через пять-десять минут нужно ждать гостей. Или сваливать. Второй вариант предпочтительней.

Но свалить не получилось. Возле дерева с примотанным дозорным сидел на корточках Гук. Вместе с ним прибыла группа Дворника и половина охраны станции, получается, уходить отсюда никто не собирался. Малыми долями, но мы отгрызали у прихожан Полынник.

Увидев меня, Гук встал.

— На кой ты его кирпичом приложил?

Дозорный висел расслабленно, голова откинута назад, изо рта стекала тягучая слюна. По всем показателям — помер.

— Так вышло.

— Лучше бы сам головой о стену стукнулся. С кем мне теперь разговаривать?

— Гук, чё ты ругаешься? Я же не знал, что у него черепушка слабая. А если хочешь поговорить с кем-то, ну, поговори со мной. Я человек эрудированный, много знаю.

— Что ты можешь знать о патрулях рейдеров, о переговорных таблицах?

— Ничего.

— Вот то-то. Сплошные проблемы с тобой, Дон.

Ребята Дворника распределились по фронту, четверо вошли в склад. Гук указал на железнодорожную ветку:

— Башмаки[1] установите. Секреты вдоль насыпи. И пару человек отправьте в пустошь, пусть приглядывают.

Закипела работа по оборудованию новых позиций. Ограничиваться одними дозорными Гук не стал. Слева от склада из старых шпал и обломков бетона строили что-то вроде блокпоста. Между ним и насыпью рыли траншею. От станции подъехала блиндированная дрезина. Впереди турель, вместо пулемёта — та самая малокалиберная пушка, которая отправила мой панцер к его танковому богу, да и броневые пластины, похоже, позаимствовали от проходчиков. Быстро ребята нашли им применение.

С задней площадки спрыгнула Алиса, за ней выбрался Звездун. Девчонка выглядела злее голодной мыши, я ждал от неё жалоб или наезда, но она благоразумно молчала и даже старалась не сталкиваться со мной взглядом.

Голосом Мелкого ожила рация на разгрузке Гука:

— Комендант, из опорника вышли рейдеры, двигаются в вашу сторону.

— Много?

— Не меньше роты. Два пулемёта. Идут цепью, очень густо. Встречайте.

Рота — это примерно в три раза больше, чем собралось нас.

Я посмотрел туда, откуда должны были появиться прихожане: метров семьдесят открытого пространства, дальше прикрытый разросшимися деревьями частный сектор, за ним двускатные крыши народной стройки. Где-то среди них опорник рейдеров.

Гук сложил ладони рупором и крикнул:

— К бою!

Оборону ещё только начали выводить. Траншею слегка обозначили вывернутым дёрном, блокпост вообще куча мусора. Единственное, что смогли сделать — растащить несколько шпал, наскоро соорудив из них хоть какой-то бруствер.

Алиса вытащила револьвер, присела. Выглядела она нелепо: женщина с пистиком, кому расскажешь — оборжутся. Но тем не менее я знал, стрелять она умеет, и не просто умеет, а хорошо умеет. На стрельбище в Центре Безопасности она била мишени и с места, и в прыжке. Вот только револьвер против автоматического оружие не самый лучший выбор, да и рисковать жизнью — не бабское дело.

Я кивнул Звездуну, указывая на будку обходчика:

— Уводи её. Сам тоже не геройствуй.

— Принял, начальник.

Алиса не стала сопротивляться, позволила увести себя, бросив на прощанье полный укора взгляд.

Затрещал пулемёт, к его трескотне добавились голоса штурмовых винтовок. Из шпал полетели щепки. Я распластался на земле не хуже тряпочки, выжидая, когда первый напор атакующих схлынет. На открытое место рейдеры пока не лезли, отсиживались за домами, долбили по всему, что казалось подозрительным. Бойцы Гука отвечали редко. Среди всеобщей стрельбы я расслышал хлопок малокалиберной пушки. Над землёй приподнялся столб пыли и дыма. Били целенаправленно по дому. Столб стал гуще и чернее, затрещало пламя.

Я приподнялся на локтях, приник к прицелу. Ближний к насыпи дом горел. Пламя лизало стены, крышу, свивалось в кольца, свивая заодно и дым. Меж деревьев замелькали фигурки. Я поймал одну на кончик мушки, выстрелил. Не попал. Поймал другую.

Снова хлопнула пушка, загорелся второй дом. Дым всё сильнее заволакивал пространство. Иногда в его разводах возникали человеческие силуэты. Я давил на спуск. Силуэты дёргались, падали, поднимались. Банальная перестрелка, бой местного значения. Не интересно. Идти в атаку рейдеры так и не решились. Не ожидали, что здесь им окажут столь тёплый приём.

Перестрелка длилась минут двадцать, потом пошла на убыль. На обострение ситуации прихожане не пошли, побоялись потерь, и отступили. Их бегство подтвердил Мелкий:

— Уходят! Уходят!

Я слегка расстроился, желание войны не отпускало, хотелось поучаствовать во второй части Мерлезонского балета. Достал фляжку, встряхнул, но пить не стал, протянул Гуку.

— Будешь?

Гук посмотрел на фляжку с ненавистью и отрицательно мотнул головой.

— А я бы не отказался.

Рядом возник Звездун.

— Держи, — не стал жадничать я.

Он отвинтил крышку, запрокинул голову и вылил в себя остатки коньяка. Крякнул:

— Хорошо… Дон, Алиса сказала, чтоб шли к бронетранспортёру. Ехать пора.

Пора так пора. Я протянул руку Гуку.

— Бывай, крёстный. Может ещё и увидимся.

— Может, — неопределённо ответил тот.

[1] В данном случае имеется ввиду сбрасывающий башмак, применяется для сброса состава с рельсов.

Глава 17

Броневик, при всех его положительных качествах, выше шестидесяти километров в час не разгонишь, да и то по хорошей дороге, по Обходному шоссе, а по грунтовке тридцатка за счастье сойдёт. Поэтому до Северного поста мы добрались в сумерках. Последний раз я был здесь, дай бог памяти, целую жизнь назад. Тогда нас привезли сюда как скот на убой уготованный, что не удивительно, ибо всем нам на следующий день предстояло стартовать в шоу Мозгоклюя. Привезли точно так же в темноте, выбросили на платформу, загнали в какой-то сарай…

Желатин притормозил перед воротами. Ворота так себе, одно название: деревянная рама, обтянутая колючей проволокой. Забор такой же. Можно проехать насквозь и не почувствовать. По периметру четыре вышки, возле дальней деревянный барак, подсвеченный фонарём. В центре кирпичная трёхэтажка. Она единственная представляла собой хоть какую-то защиту. Окна первых двух этажей по местному обычаю заделаны камнем и замазаны глиняным раствором, на третьем превращены в бойницы. На плоской крыше различимы силуэты турелей. Вокруг ни одной лишней постройки или куста, или дерева. Настоящий приграничный форт. Лишь вдалеке на фоне ночного неба видны крыши домов северной окраины Развала.

— На кой ляд мы сюда прибыли? — спросил я, приподнимаясь над бортом броневика.

Алиса не общалась со мной всю дорогу, хоть я и пытался несколько раз заговорить с ней. По-прежнему хранила внутри себя обиду. Что ж, она женщина, а женщина имеет право обижаться, даже если обижаться не на что. Но держать в неведенье делового партнёра — это как бы не очень хорошо, поэтому она всё-таки ответила:

— Переночуем и утром поедем дальше. Желатин, не забудь зарядить аккумуляторы и пополнит запас воды.

— Куда поедем?

Алиса выдержала паузу, выказывая характер.

— В Квартирник.

Ага, значит, следующая цель — Гвоздь. Тот ещё фрукт. Если Гука я уважал и готов был сделать всё, чтобы без потерь перетащить его на свою сторону, то хозяин Квартирника не вызывал никаких иных чувств, кроме гадливости, и если возникнет необходимость, грохну не задумываясь. Скользкий, мерзкий тип с садистскими наклонностями, продажный, жадный… Короче, я мог бы долго перечислять его недостатки, но смысла в этом нет, тем более что Звездун сумел выразиться одним словом и более конкретно:

— Это мы чё ж, к Гвоздю на поклон?

— Ты чем-то недоволен? — повернулась к нему Алиса.

— Да… Сука он, — и лучше не скажешь.

Он действительно та ещё сука. Однако был и плюс, слишком жирный, чтобы не упомянуть о нём. Ум. Изворотливый, жёсткий, но способный просчитать действия на шаг вперёд, а иначе бы Гвоздь не продержался у власти столь долго.

Получается, Мёрзлый хочет заполучить Гвоздя в свою когорту союзников. С точки зрения стратегии это правильно. Квартирник держит под контролем Северную дорогу, а это серьёзный аргумент в споре с Конторой, ибо кто контролирует Северную дорогу, тот контролирует Водораздел. То, что на этот аргумент претендуют ещё и миссионеры, не столь суть важно, ибо, подчинив себе Загон, Мёрзлый получит ресурсы, вполне способные уничтожить Олово и Компанию, а я ещё и дорогу покажу.

Что ж, Квартирник так Квартирник. Уговаривать Гвоздя много времени не потребуется, достаточно предложить что-то весомое, надеюсь, у Алисы есть нечто, что его соблазнит. Ну а потом что? Или, вернее, кто?

Из трёхэтажки вышли несколько человек и направились к нам.

Северный внешний пост — неотъемлемая часть Загона. Это не Василисина дача и даже не Полынник, где хошь-не хошь, но действуют партизанские порядки. Здесь, как и в Депо № 11, законы Загона непререкаемы, поэтому подходившие люди носили коричневые и синие цвета.

Ворота приоткрылись ровно на столько, чтобы смог пройти человек. На нас направили фонари. Неприятные ощущения, когда глаза выжигают сильными лучами света. Я чуть склонил голову и не очень вежливо попросил:

— Слышь, цветной, свет убери.

От встречающих не укрылся рисунок моей рубашки. Грубый голос произнёс:

— С каких пор клетчатый мне указывать начал? Все из броневика… Быстро! Руки держать над головой так, чтоб я видел ваши розовые ладошки.

Часовые на вышках ожили. Что там у них — пулемёты, автоматы — в темноте не разберёшь, но прокатившаяся по щеке капля пота указала, что на прицел взяли. Да и у ворот люди стояли не с пустыми руками.

Звездун глянул на меня, ожидая приказа. Рука потянулась к гашетке.

Я сделал жест пальцами: не надо. Левой рукой достал планшет, включил.

— Слышь, говорливый, глянь для начала сюда. Я законный пред…

— Из броневика! Третий раз повторять не стану! — он дёрнулся к правой дверце и столкнулся взглядом с Алисой. Лицо окаменело. — А-а-а-а-а… лиса Вячеславовна…

Все, кто стоял рядом с ним, резко опустили оружие и вытянулись по стойке смирно.

Я махнул через борт, полы плаща поднялись и опустились как крылья. Сообразно ситуации вспомнилось из старого мультика: Я чёрный плащ, я ужас, летящий на крыльях ночи! Не буду настаивать на достоверности фразы, но настроение было подстать. Своими необдуманными действиями этот хренов привратник разозлил меня основательно.

— Это ты ладошки посмотреть хотел?

— Дон, Дон… — предостерегающе подняла руку Алиса. Но я уже разогрелся.

— Фетишист что ли? Ну что ж, посмотри, не жаль.

Я влепил ему пощёчину. Привратника повело, он сделал шаг назад, ноги в коленях подогнулись.

— Успел разглядеть? Понравилось? Ещё хочешь?

Вторая пощёчина опрокинула его на землю. Встать он не пытался, как и не пытался защищаться.

— Дон! — уже громче воскликнула Алиса. — Прекрати! Ты сегодня чересчур возбуждённый.

Я оскалился:

— Интересно, кому за это сказать спасибо?

— Ты меня обвиняешь?

— Нет, блин, папу римского! Это же он целый день мне мозги выносил, да ещё с таким видом, будто именно я Христа на Голгофе распял!

Алиса вскинула бровку. До неё только сейчас начало доходить, что с обидами она перестаралась. Покачала головой и протянула с лёгким акцентом досады:

— У-у, батенька, да вы совсем расклеились. Пора приводить вас в чувства.

Она произнесла это серьёзным тоном, словно приговорила меня к пытке.

— Идём.

— Куда?

— Ну не собираешься же ты ночевать под открытым небом?

В каждом поселении Загона обязательно присутствует гостиничный комплекс для привилегированных персон, где они могут отдохнуть на максимуме комфорта. В Депо такое располагалось на третьем этаже административного здания, помнится, я неплохо принял там на грудь и устроил разборки с Мозгоклюем. Здесь похожее местечко нашлось на втором этаже. Особыми удобствами оно не отличалось, всякой зеркальной мишуры, пальм в кадках и барменов с полным набором напитков я не увидел, но в целом выглядело неплохо. Широкий холл, диваны, ковры, толстая женщина в виде прислужницы.

Алиса сразу направилась в душ, а я обратил внимание на кухонный уголок. Прислужница начала суетиться возле плиты. Достала из холодильника яйца, бекон, масло, нарезала хлеб, поставила сковородку на конфорку.

— Кофе есть?

— Растворимый. Приготовить?

Растворимый кофе — это как чай в пакетиках: присутствует название, упаковка, а вот вкус… Но куда деваться, пусть будет растворимый.

— И коньячку в стопочку накапай. Грамм сто пятьдесят.

Пить коньяк под дозой смысла не имеет, ибо не подействует, ну хоть по дёснам покатаю.

Когда Алиса вышла из душа, я сидел в кресле с бокалом коньяка.

— Иди помойся, — поморщилась девчонка, — а то вонь, как будто ты неделю с конюшни не выходил.

— Можно подумать, ты знаешь, что такое конюшня, — огрызнулся я в ответ.

— Да уж представь себе.

Представлять я не стал, но в душ пошёл, самому хотелось смыть с себя накопившуюся за последние дни грязь. Включил оба крана разом, намылился дорогущим шампунем и долго стоял под упругой струёй, наслаждаясь цветочным ароматом и тёплой водой. Потом вытерся самым настоящим махровым полотенцем и осмотрел себя в зеркало. Кожа розовая, нежная, новая, от старой осталось лишь несколько пятен на боках в области подмышек, и с внутренней стороны бёдер. Алиса не лукавила, когда говорила, что из панцера вылез не человек, а факел. Наногранды постарались на славу. В обычной ситуации с такой площадью ожогов живут от силы несколько часов.

Пока я отмывался, брился, стриг ногти, прислужница унесла мою одежду в стирку, оставив на крючке серый махровый халат. Я примерил его. Заметно коротковат, но как давно я не надевал нечто мягкое и тёплое, да и похож в нём уже на нормального человека, а не на тупой шлак.

Полившись под конец процедур одеколоном, вышел в холл. На столе стояла яичница, тосты, масло, сыр, колбаса, кофейник. Бутылка исчезла, наверняка Алиса попросила убрать. Ну и ладно, больно нужно. Девчонка тоже ушла, прислужница приготовила для неё комнату.

Вот и отлично, мне больше достанется. Намазал тостмаслом, откусил, налил кофе. Спать, по всей видимости, придётся здесь же на диване. Неплохой вариант, кстати. Диванчик мягкий, широкий, под голову бы только чего-нибудь, а то последнее время ничего кроме плаща и кулака подкладывать не доводилось.

Минут через пятнадцать вернулась прислужница, начала протирать и без того чистую плиту.

— Извиняюсь спросить, — потянулся я к ней. — Можно мне подушечку? Время позднее, пора бы и на боковую.

— Ваша постель готова, — не отрываясь от своего занятия, сказала женщина.

— Прошу прощения, а где?

— Спальня напротив душевой.

Напротив так напротив. Допил кофе, сыто рыгнул и направился в спальню. Открыл дверь. Просторная комната, ночники, широкая кровать, на которой поместился бы весь наш броневик и пара проходчиков. Живут же ВИП-персоны. Слева у стены туалетный столик, перед зеркалом чуть наклонившись к нему прихорашивается Алиса.

Голая…

Меня вышвырнуло из комнаты как пробку из взбаламученного шампанского. Тело затряслось в лихорадочном ознобе. Я опустился по стене на корточки, обхватил лицо ладонями и зашептал: я ничего не видел, я ничего не видел. Нет-нет…

Господи, да я видел всё! Ну или почти всё.

Дверь приоткрылась.

— Простудишься.

В проёме стояла Алиса. Из одежды на ней по-прежнему не было ничего, и волей-неволей я прошёлся взглядом по телу. Вот теперь я увидел её всю. Какая она… идеальная.

Я резко опустил голову.

— Извини, ошибся комнатой. Проклятый коньяк. Давно не пил, ударило в голову.

Господи, какой коньяк, какая голова? Что я несу? Тут вообще нет других комнат, только эта и душевая, и холл…

— Заходи, Дон, — Алиса открыла дверь шире, — я не буду к тебе приставать.

Надо же, она не будет ко мне приставать. Она не будет! А я?

Но всё-таки поднялся и вошёл. И спали мы тоже на одной кровати, хотя вряд ли это можно назвать сном. Кошмар. Во сне Алиса стояла передо мной обнажённая, я тянулся к ней руками и не мог дотянуться. В паху переворачивалось и свербело, а мозг пронзала единственная мысль: дебил!

Проснулся я… обнимая Алису. Во сне то ли я к ней придвинулся, то ли она ко мне. Чёрт возьми, это не важно! Я почувствовал тепло её тела, запах. Волосы щекотали лицо, пальцы мои, как бы я не сопротивлялся, потянулись вниз. Алиса, не открывая глаз, чуть повернулась и развела ноги. Так будет удобнее и ей, и мне. А дальше опять сон и бешенная страсть. Алиса извивалась и кричала, а я, боясь, что нас услышать, закрывал ей поцелуями рот. Получалось не очень, потому что когда утром мы пошли в душ, прислужница с трудом скрывала улыбку.

В душе всё повторилось. Вода падала сверху, Алиса глубоко дышала, подставляя лицо струям, а я делал с ней всё, что хотел. А хотел я много. Глядя на её обнажённое тело, во мне просыпался такой голод, что целому гарему не удовлетворить…

Вернувшись в комнату, Алиса оделась и твёрдо сказала:

— Хочу, чтобы ты уяснил: это ничего не значит, потрахались и забыли. Сотрудничество на первом месте.

Она точно дочь своего отца. И даже чуть больше. В глазах, в голосе такой лёд — Антарктида завидует. Я изменил жене, подобного никогда прежде не было, а она «потрахались и забыли». Всего-то! Я, конечно, собирался предложить то же самое, но, во-первых, по-другому, не так грубо, а во-вторых, первым это должен бы предложить я, именно я, но никак не она. И что теперь? Оставалось только глухо ответить:

— Да, разумеется.

И чувствовать себя помятым… поимятым… по… по… использованным, короче.

Во время завтрака я бесконечно повторял про себя: я люблю Данару, я люблю Данару, я люблю Данару. Но периодически сбивался с мысли и говорил: я хочу Алису. И вот это противоречие — люблю одну, хочу другую — заставляло остатки нанограндов бушевать, тем более что для меня между «люблю» и «хочу» разницы никакой. Кого люблю, того и хочу… Мне бы сейчас снова в атаку, одному, зашибить парочку рейдеров, отбить опорник.

— Ты опять нервничаешь, — пристально глядя мне в глаза, сказала Алиса.

И до меня дошло! То, что случилось между нами, с её стороны не было какой-то минутной слабостью или мгновенным порывом. Она просто снимала напряжение, и не факт, что с меня. Холодная, бездушная!

Я снова почувствовал себя использованным. Аппетит пропал.

— Сыт, спасибо. Если мне вернут одежду, то я, пожалуй, пойду.

Переодевшись в старую одежду, почувствовал себя проще. По укоренившейся привычке проверил боекомплект, оружие и вышел на улицу. Там царил маленький беспорядок. Местное население демонстрировало бурную деятельность. Все мужчины, свободные от несения службы по охране прилежащей территории, изображали из себя отличников боевой подготовки: бегали, прыгали, имитировали отражение атаки противника. Женщины и дети наводили порядок. Бред какой-то. На кой им это понадобилось?

— Ты чё смурной? — пихнул меня локтем Звездун.

Объяснять ему, что меня использовали, да и вообще жизнь — кал, не более чем трата времени впустую. Он не поймёт, а мне выносить собственный сор на всеобщее обсуждении как-то не с руки. Так что вместо ответа я спросил:

— А эти чё тут вытворяют?

— Это Желатин всё, — радостно выпятился квартирант. — Сказал, с утра зачёты принимать будем. Кто не выполнит, назад в Загон поедет. Видишь, как никто назад не хочет? Ну ещё бы, им тут вольготно, а в Загоне снова жилые блоки, столовки, старосты. Вот они и стараются. А мы любуемся.

— Придурки. Нахрена людей гонять? Заняться нечем?

— Так мы не просто так. Улучшаем подготовку личного состава поста. Нагрянут рейдеры, бах, все такие натренированные, ну прям сплошь рембы.

— Херембы. Сами-то зачёты сдадите?

— А нам зачем?

— А за тем же. Нагрянут рейдеры, бах, а вы с Желатином такие оба крутые перцы с накаченной мускулатурой. Давайте-ка в общий строй становитесь, я сам у вас сейчас зачёты приму.

Звездун спорить и утверждать, что он другой, не стал, понимал, чем это может закончится. Просто отошёл в сторону от греха подальше. А вот Желатин надул щёки:

— Тебе надо, ты и сдавай.

Любое неповиновение необходимо устранять в зародыше. Я сжал кулак… И передумал. Бить, а тем более убивать, расхотелось. Странно, вроде наногранды не закончились, ненависть ко всему живому периодически кружит голову. Вчера полный разгром устроил. Может секс так успокаивающе действует?

Вздохнул, забрался в броневик и сел у заднего борта. Забил на всё, даже не услышал, как вышла Алиса, как взревел мотор. Броневик дёрнулся. Это заставило меня на мгновенье очнуться, но потом снова погрузился в странное состояние полудрёмы. Звездун что-то рассказывал, хихикал, а я смотрел на свои ладони. Линия судьбы, линия сердца, кто-то с кем-то должен пересечься или перевиться, или не должен, главное, чтоб добрался пунктиром до самой границы… Какие границы? Какие пунктиры? Где они? Кира хорошо разбиралась в хиромантии, фанаткой была этого дела, по пять раз на дню гадала мне по ладони…

Я зарыл глаза и словно в яму провалился. В Смертную. Твари, твари, твари, фермеры в синих халатах. Дряхлый облокотился на перила, с ним вроде бы я. Разговариваем. О чём?

— Дон… Дон…

Зовёт что ли? Так рядом я. Яма перевернулась, твари посыпались.

— Дон, очнись!

Я резко открыл глаза. Броневик лежал на боку, меня выбросило в кусты, в рот набилась сухая трава. Где-то неподалёку стонал Звездун:

— Дон, очнись… Дон!

Муть как рукой сняло. Не понимая, что происходит, но уже осознавая опасность, отполз назад и в сторону. Алисы не видно, Желатина тоже, да и Звездун замолк, оставалось только гадать, где он и что с ним.

Первым делом осмотрелся: взгляд влево, вправо. Никого. Над броневиком поднимается чёрный дымок. Похоже мотор взорвался, но сам или помогли — пока не ясно. Скорее всего, помогли. За рулём сидел Желатин, он с придурью, но технику любит, и если бы пошло что-то не так, успел затормозить. А судя по положению броневика, он либо пытался уйти от столкновения, либо подорвался. Меня отбросило в кусты на обочину, Алиса должна находится в кабине.

С трудом подавив желание немедленно вскочить и бежать спасать Алису, отполз дальше от дороги. С момента нападения прошла от силы минута, нападавшие должны вот-вот проявиться. Сколько их? При себе у меня только пистолет, нож, три гранаты и полный БК к автомату. Если нападавших много, это не поможет. При всех своих способностях, в условиях открытого пространства я не справлюсь больше, чем с тремя-четырьмя противниками.

Кто, интересно, решился напасть на тяжёлый броневик загонщиков? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что на подобной технике ездят не отбросы общества и даже не внутренняя охрана. У тех банальные электроплатформы, которым придали вид ботинка и обтянули листовым железом. Здесь реально бронированный корпус. Из автомата такой не пробить, требуется что-то очень крупнокалиберное или фугас, и если пошли на такое, значит, ждали не абы кого, а конкретно нас.

Так кто на такое способен?

Ответ напрашивался сам собой: рейдеры. У них и мины, и средства коммуникации, и свои люди в каждом поселении. Не просто же так Толкунов по Территориям мотается. Ладно, чё гадать, скоро всё вскроется.

Послышались шаги и говор:

— За кустами следи. Мне нахер не надо, чтобы из них пальнул в нас кто-то. Эй, Куцый, слева заходи.

Говор наш, до мозга костей родной. Среди рейдеров, конечно, встречаются носители славянских наречий, ибо статы не пахнут, но конкретно этот говор я помнил — Сивер, квартирант в кубанке и черкеске, папаша убиенного Ванюши, внука смотрителя Приюта. Вот так да. Квартиранты напали на загонщиков. С чего вдруг?

Сквозь листву я рассмотрел подошедших к броневику людей. Пятеро. Но дальше по дороге подавали голоса ещё несколько человек, и наверняка где-то там припарковалась платформа, а то и две, оборудованные пулемётами.

Среди тех, кто вышел к броневику, действительно оказался Сивер, его черкеска заметно отличалась от курток и рубашек прочих квартирантов. И, похоже, он в этой команде главный.

— Эй, в броневике пошукайте. Тащите всех сюда. Их четверо должно быть.

— Тут двое только… А, вот ещё один. Ба, Звездун! Здорово, приятель.

Из броневика вытащили сначала Желатина, потом Алису. Водила держался за бок и едва стоял. Майка разодрана, в крови. Здорово ему досталось. Девчонка пострадала меньше, но выглядела потерянной.

— Со Звездуном чего там?

— Не жилец Звездун. Усё, добегался. Дырища в груди, мой кулак пролезет. Даже гадать не возьмусь, скока протянет.

— Понятно. А четвёртый?

— Больше никого. Кончились.

— Смотрите ещё. Должен быть четвёртый.

Несколько человек сунулись осматривать кусты. Со своего места я насчитал уже двенадцать бойцов. Не хилые силы бросили на нас квартиранты. Если они начнут планомерный чёс, то рано или поздно наткнуться на меня.

Метрах в пятидесяти от дороги я разглядел какие-то постройки. Это не Развал, скорее, бывший складской или животноводческий комплекс. В ряд стояли длинные приземистые здания. Прижимаясь к земле всем телом, я пополз к ним. Позиция там лучше, во всяком случае, появится возможность перейти к партизанским действиям, как во время шоу, и тогда пусть попробуют взять меня.

Добравшись до ближней постройки, приподнялся. Квартиранты, обшарив обочину, дальше не пошли и вернулись к дороге. Теперь я видел их всех, не меньше двух десятков. Одеты кто как, на некоторых чёрные плащи. Оружие тоже вразнобой, но ребята однозначно тёртые, привыкшие к дракам.

Господи, какого хера они на нас напали? Мы же к ним ехали с предложением руки и сердца. Но, походу, Толкунов нас опередил. Не знаю, чего он наобещал Гвоздю, но явно чего-то очень вкусного, раз хозяин Квартирника на это повёлся. Он мужик умный, изворотливый, и если Толкунов смог его ухватить, значит, там всё более чем серьёзно.

Ладно, хрен с ним, раз уж так вышло, что Гвоздь теперь в команде Тавроди, об этом надо сообщить Мёрзлому. Вопрос: как? Личного канала связи у меня с ним нет. Можно попробовать через аналитическую группу. Они напрямую получают приказы от Мёрзлого, значит, должны иметь выход на него.

Я открыл последнее сообщение от Центра безопасности и отбил:

Передайте Мёрзлому: на нас напали квартиранты, взяли Алису, шлите штурмовиков на помощь.

На быстрый ответ рассчитывать не приходилось, но надеюсь, мозги у аналитиков работают, и они оперативно передадут информацию Мёрзлому.

Возле броневика началось нервозное движение. Алиса о чём-то говорила с Сивером, негромко, но пренебрежительно. Тряхнула головой, усмехнулась, потом повернулась к комплексу и крикнула:

— Дон! То, что я сказала утром — глупость! Я дура, дура! Я сама этого хотела!

Сивер ударил её по лицу. У меня рука сама-собой дёрнулась к кобуре. Перехватил пистолет двойным хватом, поймал в прицел черкеску. Расстояние плёвое, полста метров… Нет, Алиса слишком близко, да и Сивер, словно чувствуя опасность, чуть ли не прижался к ней.

— Заткнись, припадочная. Дон твой свалил. Обосрался. А ты и в самом деле дура, раз веришь в него.

— Он вернётся.

— Очень на это надеюсь. Я тогда лично его на площади освежую. Эй, недоносок! — это, видимо, уже мне. — Слышь, у тебя времени до утра. Хозяин ждёт. Не явишься, клянусь душой убиенного сынка своего, освежую эту сучку вместо тебя. А чтоб ты не сомневался… Мужики, тащите сюда это барахло.

Подтащили Звездуна, бросили в пыль. Сивер склонился над ним, что делал — не разобрать, но через минуту поднялся и крикнул:

— Эй, Дон, мы, короче, поехали, а тебе тут подарочек. Посмотри, что я с дружком твоим сделал. Так что не забывай: времени у тебя до утра. Квартирник, если чё, прямо по дороге километров пятнадцать. Ты пацан шустрый, добежишь.

Они скрылись в кустах по другую сторону дороги, заурчала платформа. Я выждал несколько минут и медленно, не опуская пистолет, прошёл к броневику. Прислушался к ощущениям, квартиранты вполне могли оставить засаду… Чисто, интуиция молчит. Ни одной живой души вокруг, только Звездун растянулся во весь рост у заднего борта. Я позвал:

— Звездун.

Подручный Сивера говорил, что он ранен, но долго не протянет. Ну, это мы ещё посмотрим. У меня в портсигаре шесть шприцов с красными полосками — шесть полноценных доз. Не за один день, но Звездуна я на ноги подниму.

То, что лежало на дороге, Звездуном не было. Вернее, было, но… Вместо лица голое мясо, сухожилия, кости. Сивер срезал кожу, выковырял глаза и насыпал в глазницы дорожную пыль. С такими ранами точно не живут.

И всё же он ещё дышал. Услышал мои шаги, шевельнул рукой:

— Дон…

Наногранды здесь не помогут, да Звездун и не надеялся.

— Добей…

Я убрал пистолет, вынул нож.

— У меня тут нюхача пакетик. Нюхни на дорожку.

Звездун потянулся на мой голос, обнажённые мышцы попытались изобразить улыбку, и тогда я всадил нож ему в сердце. Быстро, безболезненно и на пике счастья. Хоронить не стал. Смысл? Твари всё равно выкопают. Оттащил тело в кусты, перекрестился. Молитву бы прочитать, но не помню ни одной, только вслух сказал:

— Спи, дружище, ты настоящий боец. Прости, что вчера по роже тебе съездил. Но тут ты тоже неправ, обнюхался этой хрени в самый неподходящий момент. Вот так. Но всё равно прости, погорячился я.

Глава 18

Ответ от аналитиков так и не пришёл. Я отправил повторное сообщение, но уже снабдив его матерными выражениями. Может это их расшевелит. Потом осмотрел броневик, кусты вокруг. Надеялся найти хотя бы автомат свой. Но квартиранты унесли всё, что можно было унести, забрали даже аккумуляторы и воду. Ублюдки. Хреново остаться без воды, не зная источников. Что делать? Как один из вариантов: вернуться на Северный пост, заправиться у них, добрать нужное снаряжение, но сама мысль показалась опасной. От кого как не от них квартиранты узнали, когда и где мы поедем? Боюсь, примут меня там с распростёртыми объятьями, и в лучшем случае посадят на цепь.

Кому сейчас можно доверять? Пока не свяжусь с Мёрзлым, не выясню обстановку, лучше считать врагами всех.

Но что бы там ни было, Алису из Квартирника надо вытаскивать. Сивер её не освежует, балабольство это всё. Она дочь начальника Центра безопасности, второго по старшинству конторщика. Мёртвой она не стоит ничего, а за живую можно получить серьёзные дивиденды. Не ошибусь, если предположу, что нападение было устроено исключительно ради её захвата. Что уж там Гвоздь дальше намерен делать, хрен его разберёт, но он явно не станет устраивать потеху на площади. Хотели бы убить, убили сразу. Сивер просто стращал, потому что спит и видит, как заполучить меня. С чего-то он решил, что это я грохнул его сына. Но с тем же успехом меня можно обвинить в убийстве Демидыча, тётки Любы и всей артели Старшины, хотя в реальности это сделали миссионеры. Впрочем, оправдываться перед Сивером я не собираюсь. Я собираюсь вывернуть его наизнанку за то, что он сделал со Звездуном. Ну и за Алису поквитаться нужно.

Я ещё раз перепроверил свои запасы. Три наступательных гранаты, Удав, к нему две запасных обоймы по восемнадцать патронов в каждой, портсигар с шестью полными дозами. На поясе шесть фастмагов с магазинами для АК. Самого автомата нет, но дайте время, подберём чего-нибудь подходящее. В сбросе НЗ в виде сухпая. Вроде всё… Ах, да, нож слева на бедре. Не от брата Гудвина изделие, но тоже ничего, проверено и признано годным.

Можно ли взять с этим Квартирник? При определённых условиях и доле везения… Почему бы нет? Да и не нужен мне весь Квартирник, только Гвоздь, Сивер и каждый, кто встанет между мной и Алисой.

Сколько у Гвоздя бойцов? Рассчитываю, что не более двух сотен плюс гражданских сотни четыре-пять. Кто-то из них обязательно попытается выступить на стороне хозяина из каких-либо разнообразных чувств, типа, помог когда-то давно, угостил папироской, позволил взять каши без очереди. Таких будет ещё с полсотни, итого двести пятьдесят. Много. Патронов на всех не хватит. Ладно, шучу. Патронов хватит. Стрелять не из чего.

Теперь, какой у меня план? Войти в Квартирник, забрать Алису, по возможности, Желатина, и выйти из Квартирника. Судя по книгам и фильмам, войти всегда проще. Как тогда действовать?

По обстоятельствам. И только по ним. И обязательно ночью, когда я буду видеть их, а они меня исключительно с фонариком. Интересно, у них есть дрессированные лизуны? Если есть, то плохо. Лизун меня ещё на подходе срисует… А вообще, может зря напрягаюсь? Ну не думают же они, что я в одиночку рискну напасть на одно из самых укреплённых мест Территорий? Максимум, что они сделают, увеличат количество наружных постов, да и то сильно сомневаюсь. Никто понятия не имеет о том, что я — проводник, только Алиса, а она вряд ли им об этом скажет.

Я вышел на дорогу и шагом двинулся в сторону Квартирника. Спешить нет смысла, до темноты часов десять, а идти, если Сивер не соврал, всего-то пятнадцать кило. К тому же витала надежда, что Мёрзлый отзовётся, присоветует что-нибудь, штурмовиков подгонит. Но сдаётся мне, коли Гвоздь рискнул захватить Алису, то и у Мёрзлого в ЦБ не всё в порядке.

Через два часа я вышел на знакомый перекрёсток. Направо уходило к Загону Обводное шоссе, прямо — дорога в Квартирник. Несколько минут просидел в кустах, прислушиваясь к себе и к звукам. Мелькнула рояльная мысль: а может сейчас кто-то поедет в Квартирник, я остановлю, завалю водилу и под его видом проникну… Мечты. Это лишь мечты. А в реальности…

Меня охватило беспокойство, кончики пальцев затряслись. Нечто похожее происходит, когда рядом подражатель. Совсем уж рядом.

Я медленно вытащил пистолет, снял с предохранителя, сконцентрировался, готовый мгновенно отпрыгнуть в сторону.

Где эта тварь засела? Нужна скороговорка.

— В недрах тундры выдры в гетрах тырят в вёдра ядра кедров.

В голове торкнуло. Память ни с того, ни с сего ожила картинками прошлого. Из детства. Я наяву увидел, как на площадке в детском садике подрался с Лялькой Кузнецовой из-за совочка. Нечто подобное действительно было, потому что мама часто рассказывала об этот со смехом. Но чтоб так ярко и в деталях… Я дёргаю Ляльку за косичку, она лупит меня почём зря тем самым совочком по башке.

Картинка реально смешная. Я расслабился, опустил пистолет. С Лялькой мы потом учились в одном классе, сидели за одной партой, дружили, ходили друг к другу в гости, в кино. Родители думали, что мы так и будем всю жизнь вместе. Но однажды я встретил Данару…

Я увидел лицо жены, и наваждение схлынуло, уступая место страху. Дикому! Перед глазами возникли когти. Я кувыркнулся через плечо, и навскидку, не понимая в кого и куда, начал стрелять.

Выстрел, выстрел. Вскрик. Почти человеческий. Снова выстрел.

Наваждения исчезли, в двух шагах от себя я увидел… Лизун. Одна пуля пробила плечо, вторая раскурочила колено. Зверёк сжался, капал слюной и кровью и смотрел на меня полными боли глазами. Он пытался отползти. Я направил ствол ему в голову, и перед глазами запрыгала картинка плачущего ребёнка. Изображение было так себе, как на плохом мониторе, и наслаивалось на общий вид местности. Но это однозначно что-то новое, с чем я раньше не сталкивался.

Лизун говорил со мной. Посредством картинки он пытался донести до меня свою мысль: мне больно, не убивай.

Меня передёрнуло. Дряхлый предполагал, что лизуны общаются при помощи образов. Телепатия. Держат прочих тварей под контролем. Но чтоб с человеком…

Ребёнок перестал плакать. Он посмотрел на меня совсем по-доброму, с благодарностью. Лицо его подёрнулось рябью, схлынула одна волна, другая. Я напрягся. Этот ребёнок… Это Кира!

Я подался вперёд:

— Сука, ты роешься в моей голове⁈

Лизун заскулил, Кира заплакала. Тварёныш выудил из моей памяти самый дорогой для меня образ и теперь посредством его пытался говорить. По-другому он не умел.

— Ладно, ладно, — я опустил пистолет. Злость схлынула. — Чего ты хочешь?

Возникло поле крапивницы.

— Есть? Ты хочешь жрать что ли? И потому напал на меня, тварь? Сожрать хотел? Убить и сожрать?

Нервы заколотились, наногранды добавили ярости. Кира снова скривила губки, готовая расплакаться. Ни один нормальный отец не захочет видеть слёзы своей дочери. Я махнул рукой:

— Да погоди ты.

Достал из сброса сухпай, вскрыл. Лизун с любопытством придвинулся. Я обратил внимание, что раны его больше не кровоточили. На плече и колене образовались коросты. Ногу тварёныш слегка подволакивал, а лапа работала вполне себе сносно. А говорили, что у них регенерация как у ящерки.

Сухпай, которого мне хватило бы на сутки, он сожрал в один присест, причём даже баночки из фольги вылизал. И уставился на меня, типа, ещё давай.

— А не пошёл бы ты нахер? — совершенно искренне возмутился я. — Ты на меня набросился, а я тебе вместо пули НЗ отдал. Так что лупоглазки не пучь, ничего больше не получишь.

Лизун понял меня буквально. Кира замахала платочком. Это вместо «спасибо»? Или нет, похоже, «до свиданья». Отполз в кусты и затих. Свернулся калачиком, засопел, словно ничего не случилось. Вот же животное: нагадил, пожрал и спать, и нет ему ничто. Интересно, он свою прошлую жизнь, когда человеком был, помнит?

Я перешёл на другую сторону дороги и, чтоб не отсвечивать на открытом месте, свернул в чапыжник. До Квартирника оставалось не более двух километров. На полпути снова почувствовал тварей. По спине поползли мурашки, загривок задрожал.

Язычники!

День сегодня какой-то везучий на мутантов. Я вынул нож. Стрелять так близко от Квартирника нельзя, дозор услышит, заинтересуется, примчится узнать в чём дело, а тут я такой — здрасти. Придётся по-тихому. Отошёл глубже в заросли, приценился к небольшой полянке. В диаметре метров шесть-семь, вполне сойдёт для арены. Встал в центре, превратился в слух.

Ветки затрещали сзади, обернулся. Справа новый звук, ещё правее. Язычники по одиночке не ходят. Последний раз я сталкивался с ними в катакомбах, парочку завалил, от остальных убежал. Сейчас бежать необходимости нет. Я чувствовал их. Каждого. И не боялся. Об одном жалею — нанокуба нет.

Раздался визг, и на полянку выскочили трое — три жилистых чёрных фигуры с отвратительными рожами в гнойных волдырях. Тот, что заходил справа, останавливаться не стал. Я шагнул ему навстречу и вбил нож под подбородок. Он даже язык выбросить не успел. Не останавливаясь, перешёл ему за спину, довернул пол оборота и шагнул навстречу второму. Тот среагировал на моё движение слишком поздно, как и первый не успел выбросить язык, а мой нож перерубил ему гортань, мышцы и застрял меж шейных позвонков. Рукоять вырвало из ладони. Я по инерции проскочил к краю поляны и развернулся лицом к третьему. Он уже перепрыгивал через первого собрата. Из приоткрытого рта высунулась пластина, замерла, отыскивая цель, и резким плевком устремилась ко мне.

Я кувырком кинулся ему под ноги, дотянулся до ножа и на отмашку рубанул круговым ударом. Лезвие чиркнуло язычника по ляжкам, тот заверещал, а я рывком вскочил на ноги и всадил нож ему в спину. Сильный удар, но не смертельный, зато позволил выиграть секунду. Этого вполне хватило, чтобы оценить ситуацию и нанести следующий удар под ухо.

Всё. Хороший бой, Старшина бы меня похвалил. Второй язычник ещё трепыхался, но никакие наногранды не способны восстановит разрубленную артерию. Кровь из неё била фонтаном. По телу прокатились судороги, и он замер, вытянувшись во весь рост.

Я осмотрел себя. Никаких видимых повреждений, да и ощущения вполне себе нормальные, даже не запыхался. Олово прав, я становился сильнее, выносливее, быстрее, пусть не по часам, как в сказке, но наногранды постепенно переделывали мой организм под себя. Когда Мёрзлый рассказывал о проводниках, то предупреждал, что такое обязательно произойдёт, и что простые люди под дозой будут заметно уступать мне по всем параметрам.

От дороги донёсся шум электромотора. Я пробрался к опушке, развёл ветви. Со стороны Квартирника ехала обычная платформа. Ехала медленно, трое бойцов напряжённо вглядывались в заросли. Метрах в двадцати от меня остановилась.

Всё-таки визг язычника всполошил охрану.

— Здесь где-то, — сказал один.

— Уверен, что они? — переспросил другой.

— Что я, визг язычника от кукушки не отличу?

— А кто тебя знает? На прошлой неделе ты дым почуял, и нам два часа пришлось костёр искать.

— Ты задрал уже, Юрасик, вспоминать за тот случай. Я реально чуял. Понтарь потом подтвердил, что они провода на перекрёстке обжигали. Ну?

— Не нукай, не запряг. Обжигали они на перекрёстке, а ты к реке нас погнал. Где перекрёсток, где река! Географию учи, придурок.

— Хорош базлать, — сквозь зубы процедил третий. — Приехали, надо идти проверять. А если ты, Фонарь, опять облажался, я тебе передний зуб пассатижами вырву. Или задний. Мне для коллекции как раз твоего не хватает. Ну так чё, Фонарь, здесь смотрим или показалось тебе?

Третий и в самом деле мог проделать с зубами тщедушного Фонаря что угодно. Выглядел он как конченный отморозок: клочковатая борода, расплющенный нос, да и выше меня на голову, про кулаки вообще не упоминаю.

— Может и показалось, — уже не столь уверенно прогундосил Фонарь. — Может был визг, а может птица какая. Тут постоянно кто-нить орёт. Я чё, всех по голосам различать должен?

— Так какого хера, — заскрипел Юрасик, — ты на пост доложил, что визг слышал? Нам с Вышкой заняться больше нечем, как по лесам бегать, третий угол искать?

Троица прошла вдоль опушки, остановилась почти напротив меня. У этого Фонаря с определением направления всё в порядке, хоть сейчас может идти стрелкой компаса подрабатывать, зря его Юрасик хает. Если они прочешут чапыжник, то обязательно наткнуться на убиенных язычников. По следам поймут, что не сами они друг друга положили, и что охотник не высушил их, бросив такое богатство вытекать на землю. Возникнут вопросы, сообщат на верх, а там наверняка свяжут тварей со мной, поймут, что я рядом, усилят охрану. Мне такое дело не нравится. И эту троицу валить бессмысленно, разве что из расчёта сокращения боевого населения Квартирника. Сейчас любой труп на меня повесят, и опять же усилят охрану периметра.

— Ну так чё, назад отвалим или пойдём смотреть? — без особого желания куда-то топать, спросил Вышка.

— Да вроде посмотрели уже, — пожал плечами Юрасик. Лезть в заросли, искать непонятно чего, рисковать нарваться на тварь он явно не испытывал желания. — Поехали отсюда. Обед уже, а мы тут как тараканы.

— Да чё там за обед, — фыркнул Фонарь. — Суп из крапивницы.

— Понтарь утром ворону подстрелил, так что суп сегодня на мясном бульоне, — сообщил Вышка. — А ты, Фонарь, коли прихотливый такой, обедать будешь во вторую смену.

— Почему опять я? Вчера я, позавчера я. Вечно мне одни объедки достаются.

— Это потому что ты географию не знаешь, — засмеялся Юрасик. — Лечись от глюков, придурок.

— Всё, грузимся, — подвёл итог Вышка.

Я дождался, когда они отъедут подальше, и только после этого выбрался из чапыжника. До Квартирника оставалось не более километра, его мощные стены уже можно было рассмотреть. Дорога тянулась вдоль кромки зарослей, потом резко сворачивала. Возле поворота я остановился. Впереди триста метров открытого пространства. Кое-где мелкий кустарник, одинокие деревца, но вообще — чистое поле. Забора нет, те мотки колючей проволоки, сплошным кольцом окружавшие кирпичные стены здания, забором считать нельзя. Дорогу перекрывал бетонный блок. Справа на парковке стояли две электроплатформы и трансформаторная будку, тут же рядом часовой. Он сидел на блоке, зевал.

Стоит выйти на поле, меня сразу заметят. Кроме часового, вдоль колючки ходил патруль, а на крыше Квартирника застыл в позе наблюдатель с биноклем.

Не скажу, что охрана серьёзная, но при любом раскладе днём нечего и думать добраться до здания незамеченным. Ночью будет проще. Сомневаюсь, что кто-то из сторожей под дозой, а про тепловизор они вряд ли слышали. Что ж, дождусь темноты. Но как быть дальше? Чтобы пробраться внутрь Квартирника, хотя бы во внутренний двор, нужно взять блокпост, дальше металлическая дверь, её никакими способностями не открыть, только связавшись с караулкой по рации. Потом длинный узкий коридор под прицелом пулемёта. Допустим, я всё это одолею. Не знаю пока как, но — допустим.

Что потом? Где искать Алису?

Квартирник — это сотни отдельных камер, три этажа, подвал. Алиса может находиться в любой точке. Чтобы обыскать их, потребуется несколько дней. Кто мне позволит сделать это? Так что внаглую, в одиночку — ничего не получится.

Существует только один способ.

Я снял плащ, сбросил тактический ремень, разгрузку, остался в одной клетчатой форме. Вынул из портсигара шприц, закатал рукав и загнал в вену очередную дозу нанограндов. За последние дни их количество заметно понизилось. Ранение, контроль, нервозная обстановка — всё это сказывается не лучшим образом на их сохранности. А сегодня мне потребуется много расплавленного серебра.

Закрыл глаза, пережидая реакцию организма на дозу. Глубокий вдох, выдох… Вышел на дорогу и направился к будке. Часовой заметил меня не сразу. То ли дремал, то ли задумался о чём-то своём. До будки оставалось меньше сотни шагов, когда он наконец-то поднял голову… и тут же вскочил, направив на меня ружьё.

— Остановись! Ты кто такой? Остановись, говорю!

Я остановился и поднял руки, чтобы он мог убедиться, что оружия у меня нет.

— Всё нормально, дружбан, я чист, аки агнец.

— Какой ещё агнец? Двигай ко мне. Медленно! И руки не опускай.

Часовым оказался тот самый Фонарь. Одной рукой он держал укороченную одностволку, второй потянул из кармана рацию. Моё появление его взволновало, щёки побагровели, пальцы тряслись. Он едва не выронил рацию. С такими нервами он и на спуск надавить может.

— Успокойся, я тебя не трону.

— Рот закрой! — его колотило. — Эй, караулка! Вышка! Это я, Фонарь! Тревога! Бегом сюда! У меня тут хрен какой-то вышел… Какой, какой… Я почём знаю какой? Чё мне делать? Ага… Ага… Понял, — рация отключилась. — Это… руки не опускай. И не двигайся!

Я и не собирался. Я и смотреть-то в его сторону не хотел, опустил голову и наблюдал за обстановкой исподлобья.

Спустя минуту из блокпоста выбежали Юрасик и Вышка. Лица напряжённые, словно в ожидании великого бедствия, но по мере того, как они приближались, напряжение уступало место раздражению. Первым озвучил его Юрасик:

— Фонарь, ты совсем конченный? Ты чё не видишь, это загонщик? У него и оружия нет. Ты нас какого хера сдёрнул? Не мог его на обочину усадить и сообщить спокойно? Мля, нас опять из-за этого барана на смех поднимут.

Вышка выразился короче:

— Ну теперь я тебе точно зуб вырву.

Он сгрёб Фонаря в охапку, ухватил пальцами за подбородок.

— Скажи «а», падла.

— Вышка, ты чё? Ты чё? — испуганно залепетал Фонарь.

— Ща увидишь «чё».

Всё это сильно походило на цирк, но мне сейчас было не до представления.

— Мужики, я гляжу, у вас тут дел невпроворот, — вздохнул я, опуская руки, — стоматологией, вон, занимаетесь. Я пойду тогда, не буду вам мешать.

— Стой, где стоишь! — нацелил на меня обрез Юрасик.

— Стою, — испуганно всхлипнул я.

— Ты кто такой? Какого рожна к нам припёрся?

— Я? Да-а… Друг у меня здесь, в гости зашёл.

— Чё ещё за друг?

— Нормальным такой друг, с детства почти. Сивером кличут, слыхал?

Вышка прекратил мучить Фонаря, развернулся ко мне.

— С каких пор у Сивера друзья среди загонщиков образовались? Ты чё такого мелишь, зашлакованный?

— Да у меня вообще много друзей в Квартирнике. Харитон, Кипчак, Танцор, Звездун. Клёвые мужики, скажу вам.

— Смеёшься надо мной, тварь клетчатая? — Вышка придвинулся ближе. — Они все мертвецы давно.

— Ну, на счёт Харитона я бы не торопился с выводами, а вот остальные…

— Эй, погодь. Да ты…

У Вышки наконец-то хватило ума заглянуть мне в глаза.

— Да он под дозой! Братва!

Вся троица отскочила от меня, как от прокажённого.

— На колени! Пристрелю!

Я не стал искушать судьбу, пуля в голову в мои планы не входила, поэтому послушно опустился на колени и положил руки на затылок, хоть об этом меня не просили. Но бережёного бог бережёт.

— Фонарь, связывайся с Сивером, скажи, у нас загонщик под дозой! Быстро!

Ждать пришлось не долго. Сивер явился в сопровождении пары автоматчиков. На поясе кобура с револьвером. Алисин.

— Дон. Ну как же! — расцвёл квартирант, узнав меня.

Вышка с Юрасиком отодвинулись ещё дальше. Фонарь, наоборот, придвинулся.

— Так это тот самый…

— Тот самый, — кивнул Сивер. — Не верил я, что ты придёшь. И хозяину так сказал. А ты пришёл. Задумал чего-то, Дон, а? Если ради девки, так я просто так брякнул, никто её свежевать не собирался, а вот тебя…

— Это уж как хозяин решит, — перебил я. — Веди меня к Гвоздю.

— Не торопись, всему свой черёд. Руки за спину. Юрасик, свяжи его.

— Почему я? Вон Фонарь пусть вяжет.

— Не боись. Если б он хотел вас грохнуть, уже бы грохнул. Вяжи. Ты уж прости, Дон, но вот так просто я тебя к хозяину не поведу.

— Нормально. Я на другой приём и не рассчитывал. Объясни только, какого хера ко мне столь пристальное внимание? Я вам вроде дорогу не перебегал, даже близко к вашему гадюшнику не подходил.

— Хозяин всё расскажет. Ну чё ты стоишь, Юрасик? Вяжи, говорю.

Юрасик приблизился ко мне с опаской, перемотал запястья скотчем. Я поднялся с колен, Сивер подступил вплотную и всадил кулак мне в живот.

— Прав ты, Дон, хозяин может и помилует…

Дыхание перехватило, я сложился почти пополам. Автоматчики взяли меня под руки, распрямили. Сивер вбил кулак мне в печень, ещё раз, ещё.

— А я не помилую. Это тебе за сына моего. За Ванюшу!

Из глаз посыпались слёзы, в душе пробудилась дикая злоба. Сейчас я мог завалить всех пятерых, благо до самого дальнего было каких-то три шага, а потом ещё снять наблюдателя с крыши. Но не стал, задвинул ярость поглубже. Не для того сдавался. Пять дохлых квартирантов Алисе не помогут.

— Дурак ты, Сивер, — отхаркиваясь желчью, выдавил я. — Не трогал я твоего Ванюшу… славный был паренёк… Его людоеды…

— Ты на людоедов не кивай, — Сивер ухватил меня за ухо, сдавил. — Люди видели: ты один оттуда вышел. Всех порешил и вышел. Позарился на добычу Старшины, даже шмотками его не побрезговал!

— Ты о чём? Кто видел? Имена назови. Если хочешь знать, мы вдвоём из Приюта вышли. Я и Грызун, и девку по дороге прихватили людоедскую, Малку. Нас редбули потом приняли. У них спроси, если не веришь.

Сивер размахнулся и вдарил мне пощёчину. В голове зазвенело.

— Не верю тебе. Не верю! А людям верю.

Но в голосе проскользнула нотка сомнения.

— Люди видели. Человек верный…

— В харю плюнь этому человеку, — распрямляясь и выдыхая сказал я. — Ночью мы выходили, никто нас видеть не мог, а если видел, значит, он сам среди людоедов стоял. С него и спрашивай за сына своего.

Сивер кривился, мои слова потихонечку вносили сумятицу в его мозг. Кто ему, интересно, наговорил про меня?

— Ну чё, Сивер, так и будем стоять?

Квартирант качнулся на пятках, осмысливая услышанное, кивнул подручным и направился к блокпосту.

Глава 19

Дальше дорога была известная, я уже прошёл ею однажды. Коридоры, ступени, двор. Встречный народ пялился на меня как на зверушку. Когда проходили мимо Т-образной перекладины, стало не по себе. Одинокая цепь с двумя кольцами тихонько позвякивала. Трава под ней не росла, слишком много землица впитала в себя чистой кровушки, стала безжизненной и твёрдой, как камень.

Отвели меня в уже знакомый подвал. Гвоздь сидел у стены на стуле, смотрел ролик на планшете, хихикал. Возле столика с живодёрским инструментом копошился Капустин, протирал ножи и крючья. Увидев меня зевнул.

Хозяин Квартирника досмотрел ролик до конца, и блаженно потянулся:

— Умеют же снимать. Это не Мозгоклюй… Ох, Дон, привет. Вот мы и снова встретились.

Его поведение, потягушки, смешки, выглядели ненатурально. Цирк продолжался.

— Ага, встретились. Только не говори, что мир тесен.

— Упаси Господь меня от тесного мира. Сколько ж врагов рядышком окажутся? Не хочу такого счастья.

— Тогда какого хера ты свою дружину на нас натравил? Тебе за это столько счастья отвалят — не унесёшь. Или не знал, что Алиса дочь Мёрзлого?

Гвоздь вытаращился:

— Как⁈ Алиса дочь… Да ладно?

— Ты ж не клоун, Гвоздь, не придуряйся. Давай начистоту.

— Начистоту хочешь? — благодушие с лица хозяина сошло. — Хорошо, давай начистоту. Сивер, чего гостя в дверях держите, крепите его на место.

Меня подтащили к блоку в центре комнаты. Надели ошейник, защёлкнули замок. Цепь подтянули так, чтоб я мог стоять только вытянувшись. Ни влево, ни вправо не дёрнуться. Руки сковывать не стали, положились на скотч.

— Начистоту, стало быть. Ну гляди, Дон, расклад на сегодня такой. В Загоне бедлам, Контора раскрыла заговор против неё. Догадываешься, кто во главе? Правильно, дружок твой Мёрзлый. Его ещё вчера вечером взяли, в ЦБ. И штурмовиков его, прикинь? Говорили, крутые, на кривой кобыле не объедешь, а спеленали точно младенцев. Прибыли вараны из Золотой зоны и всё стадо разом захомутали. — Гвоздь хихикнул. — Как в анекдоте: медленно спустились и отымели, хех.

— Складно рассказываешь, как будто сам там был.

— Сам не был, врать не стану, да и на кой мне туда. Но роликов по сети гуляет немеряно, на любой вкус. Хошь со стрельбой, хошь без. Кто выжил, отправили в яму. Половину фермеров туда же. Хех, из ямы в яму, умора. Дряхлого, Матроса. Вот уж на что фигуры были нерушимые, но Контора и их раком поставила. Сейчас по всему Загону шмон идёт, ищут тех, кто спрятался. В каждое поселение отправили списки причастных. Отдельный список, кого живым брать, отдельно — кого мёртвым можно. Напротив имён — сумма в статах. Ты мне, собственно, без надобности. Это Сивер на тебя зуб точит, а мне плюнуть да послать. Ты ни в одном списке не числишься. Ноль, не нужен никому. А вот Алиса другое дело. Мало того, что она дочь Мёрзлого, она ещё его помощник и соучастник. Она живой нужна, за живую дают два миллиона статов. — Гвоздь сглотнул. — Это охренеть как много. Я за год столько не собираю. Да с такими деньжищами… Я бассейн себе построю! Ей богу. И ещё что-нибудь. Театр! Любишь театр, Дон?

— Цирк люблю.

— Тоже искусство. У меня как раз на площади турник свободен, могу подвесить. Как тебе идея?

— Хреновая. Алиса где?

Гвоздь кивнул.

— Я знал, что ты ради неё прискачешь. Сивер не верил, говорил, что ты умнее, чем кажешься. А я сразу сказал — придёт. Что, зацепила она тебя? Ну ещё бы, девка-то самое то. Будоражит? Я вот думаю: в списке указано живая чтоб, а про то, чтоб не помятая, ни слова. Вот я и хочу сначала побаловаться? А, как считаешь? Сам-то пробовал её? Хорошо подмахивает?

У меня ни один нерв не дёрнулся. Гвоздь, дурак. Чего он добивался? Завести меня хочет? Месяц назад или даже неделю у него бы получилось. А теперь я научился глушить в себе зверя, и включать, только когда потребуется. Это ставит наногранды под контроль и уменьшает расход.

— Не знаю, попробуй. Расскажешь потом.

Гвоздь сощурился.

— Ты и в самом деле умнее. Только знаешь, она ведь про тебя красиво говорила, типа того, что спасёшь её. Было у вас что-то, не отпирайся. Да, другой ты, другой. И не злишься совсем, хоть и под дозой… Значит, мысль держишь какую-то. Какую, Дон? Совсем ничего не боишься. Совсем. Не вспотел ни разу. Непорядок это. Чего пришёл-то?

— На тебя посмотреть. Соскучился.

— Смешно. Не хочешь говорить — твоё дело. Только я всё равно выпытаю. У меня все говорят, хех, даже немые, — он обернулся к Капустину. — Готовь инструмент.

Садист подкатил столик, поставил его аккуратно с боку, но так, чтоб я каждый нож, каждый крючок и щипцы мог видеть. Но я смотрел по сторонам, считал людей и шаги. Прямо передо мной Гвоздь — два шага. Справа Сивер — шаг. За спиной двое автоматчиков. Я слышал их дыхание и шарканье подошв. Сколько до них? Пусть пять шагов. Круг замкнулся.

— Круг замкнулся.

— Что? — не понял Гвоздь. — Ты о чём?

— Не обращай внимания. Начинай.

— Торопишься? Ну-ну. Приступай, Капустин.

Садист рванул на мне рубашку, длинным хирургическим ножом разрезал рукава. Ещё один разрез, и я уже по пояс голый. Гвоздь удивлённо свёл брови, уставившись на мой торс.

— Чего это с тобой?

— Обгорел. Новая кожа нарастает.

— А, вон как. После Капустина не нарастёт.

Мне стоило много нервов, чтобы не вздрогнуть, когда к коже прикоснулось холодное лезвие ножа, но именно оно подстегнуло меня к действию. В следующее мгновенье я уже смотрел на себя глазами Капустина. Развернулся к Гвоздю и ударом в челюсть отправил его в нокаут. Дальше Сивер. Удар в солнечное сплетение, квартирант повалился на пол, думая лишь о том, как ухватить ртомвоздух. Управлять Капустиным оказалось одно удовольствие: податливый, сильный и, несмотря на видимую рыхлость, быстрый. С автоматчиками разобрался по киношному, просто взял их за головы и столкнул лбами. Звук получился хлёсткий, в унисон задыхающемуся Сиверу.

В голове начала постукивать кровь, жилы на висках вздулись. Нужно торопится. Шагнул к себе, разрезал скотч на запястьях, сорвал замок с ошейника, потом отступил к стене и, превозмогая инстинкт самосохранения, несколько раз чиркнул ножом по левому предплечью.

И вернулся в себя.

Тело дрожало от слабости. Сколько я пробыл в Капустине? Меньше минуты. Это нормально, расход нанограндов небольшой, сил ушло немного. Но скачок резкий. В голове били барабаны, их пытался перебить вой. Мне потребовалось секунд пять, чтобы полностью прийти в чувство и сообразить, что вой — это Капустин.

— А-а-а-ы-ы-ы…

Он смотрел на вытекающую из разрезов кровь и кривил рот. Не привык, когда самого свежуют? Я взял со столика тесак и рубанул его под основание черепа. Повернулся к автоматчикам. Оба не двигались. Подошёл и добил тем же тесаком. Ничего не поделаешь, война, будет хуже, если они очнуться, а я к ним спиной стою.

Сивер всё ещё хрипел, но уже приходил в чувство. Потянулся к револьверу, но слишком медленно. Я пыром ударил его в лицо, разбивая губы в лепёшку. Он заскрипел:

— Дон, пожалуйста…

— Кто тебе наплёл, что это я Ванюшку твоего?

— Гоголь…

О, как, снова всплыло. Куда не наступи, обязательно вляпаешься. А ведь сначала человеком казался. Найду его, подзатыльником не отделается.

— Дурак ты, Сивер. Гоголя там рядом не стояло, а вот что ты со Звездуном сделал — это зря. Это очень зря. Жаль, времени нет, тороплюсь, а то бы я тебя на лоскуты порезал. Но Звездун не злой чувак был, поймёт меня.

— Дон, нет…

— Пошёл ты.

Я рубанул его тесаком в пах, рассекая разом всё выпуклое. Кровь хлынула напополам с мочой. Сивера переклинило от боли, он заскрёб ногтями по полу и пустил пузыри изо рта.

— Лежи подыхай. Пока истекать будешь, подумай о своём поведении.

Начал подавать признаки жизни Гвоздь. Я нацепил на него ошейник, подтянул цепь. Он задёргался, я подтянул выше.

— Ты… Шлак!

У меня к нему было несколько вопросов, но пока я не стал задавать их. В первую очередь необходимо вооружиться и подобрать себе новую рубаху, а то негоже по Квартирнику с голым торсом расхаживать. Вдруг кто войдёт, а я в неглиже. Некрасиво.

Один из автоматчиков подходил мне по комплекции, рубашка, правда, не загоновская, обычная зелёная военного образца с укороченным рукавом, наверняка, на местном вещевом складе со времён Разворота остались, в таких здесь многие щеголяют. Я брезговать не стал, прошли те времена, когда от вида трупов вздрагивал, стянул рубаху с мертвяка, надел. Нормально подошла. После осмотрел калаши, один взял себе. Рассовал по карманам брюк четыре запасных магазина, в грудной поместил планшет Гвоздя, тесак сунул сзади за ремень. На обратном пути склонился над Сивером, забрал револьвер. Квартиранту он уже не нужен, а Алисе пригодится.

Вот теперь можно и поговорить. Пока я прибарахлялся, Гвоздь пучился на меня ненавистническим взглядом и матерился, угрожая использовать весь список изобретённых человечеством пыток. Я не стал тратить время на увещевания, дескать, удовлетворишь мою любознательность, и всё будет хорошо, просто взял скальпель и воткнул ему в плечо.

Гвоздь взвыл:

— Шлак! Падла!

Я взял второй скальпель и воткнул во второе плечо, и предупредил:

— Продолжишь разговаривать со мной односложными предложениями, следующий вгоню в глаз.

И взял третий скальпель, чтобы он не сомневался в моих намерениях.

— Ай, падла, падла… чего ты хочешь…

— Ну то-то же. Где Алиса?

— На втором этаже. Там… там мои личные покои. В моих личных покоях она, сука ты зашлакованная…

— Как туда пройти?

Проще было взять его под контроль и вынуть из мозга всю необходимую информацию: кто, где, как. Но Гвоздь был под дозой, а контролировать человека с нанограндами в крови я пока не научился — если такое вообще возможно.

— Там по коридору… дальше… лифт. Дон, сука, вытащи из меня эту хрень!

— Не ругайся, это не культурно, да и для здоровья вредно. Охраны сколько?

— Двое… Сразу у лифта как выйдешь.

— Точно двое? Не обманываешь?

— Не обманываю.

Жаль, что у меня нет хотя бы крупицы дара Мёрзлого, очень полезный дар, потому что верить Гвоздю ну никак не получалось. Я взялся за скальпели, повернул их в ранках и сказал:

— А мне кажется, обманываешь.

Гвоздь взвыл так, что уши заложило.

— Есть ещё двое! В мониторной комнате. Сука ты, Дон. Что ж я не грохнул тебя в прошлый раз.

— Больно да? Плачешь. А когда сам с людей кожу сдирал, веселился?

— Ты с кем меня сравниваешь, падла? Кто я, кто они. Я главный, хозяин всего этого дерьма… Что ты так смотришь? Всегда кто-то выше остальных. Так было, так будет. Ты хоть в трубочку свернись, а кто-то сверху, кто-то снизу, и тех, кто снизу, можно резать на лоскуты пока ножи не затупятся. Твою мать, Дон, это же азы существования любого общества! Чё ты морщишься? Чё морщишься? Покажи мне место, где по-другому.

— Ладно, продолжим общение. Камеры из мониторной куда выходят?

— Куда надо, туда и…

Я взялся за скальпели.

— В холл перед лифтом выходят! А другая… другая… Господи, другая в самом лифте. На этаж шагнёшь, тебя тёпленького и примут. Ха-ха-ха!

Он откинул голову, захохотал. Смешливый какой.

Я взял со столика скотч и замотал ему нос и рот. Шах и мат одним ходом. Гвоздь замычал, попытался вдохнуть, не смог и начал глазами делать знаки: убери, убери! Даже в подвешенном состоянии и с замотанным ртом он продолжал верить в свою теорему, в которой тот, кто сверху, является лицом неприкосновенным. Что ж, может и так, вот только положение его поменялось, снизу теперь он. Такое в обществе случается.

Цепь зазвенела как всполошённая, и пока я шёл к выходу продолжала звенеть. Открыл дверь, выглянул в коридор. Темно и пусто. Слева в глубине виднелась открытая площадка лифта, подсвеченная тусклой лампочкой, словно вход в морг.

Но для меня это единственный путь. Хочешь, не хочешь, а идти придётся.

Я обернулся. Цепь перестала звенеть, хозяин Квартирника висел на ней обмякшей сарделькой. Да уж, вряд ли он думал, что окончит свой жизненный путь вот так, на цепи в собственной пыточной. Наверняка намерил себе лет двести-триста с постоянными попойками и свежими тёлками.

Ладно, не будем о вечном. Часы на планшете показывали начало девятого вечера. День сегодня выдался насыщенным на приключения, и это ещё не конец.

Я вошёл в лифт, нажал кнопку второго этажа. Кабина дёрнулась и медленно потянулась вверх. Под шум подъёмного механизма поискал глазами объектив камеры. Гвоздь не соврал, камера действительно была, примитивная, но рабочая, и таращилась на меня недобрым оком. На выходе и в самом деле могут ждать неприятности.

Лифт отличался не меньшей примитивностью, что и камера, и состоял из обычной площадки и каркаса, к которому сверху крепился трос. Ни тебе стенок, дверей. Похоже, первоначальный проект никакого лифта в Квартирнике не предусматривал, это уже последующая добавка, апгрейд. Оно и к лучшему, ничто не мешает манёвру.

Прислонил автомат к столбу каркаса, взял тесак. Удобная штука, я уже начал к нему привыкать. На глаза медленно наплывал проём этажа. Увидел перед собой массивную лакированную дверь, по бокам двух истуканов в камуфляжах. Калаши, как и положено, на ремне за спиной. Чуваки из мониторной угрозы во мне не разглядели или вообще прозевали, дебилы.

Я шагнул из лифта, левый истукан ожил и протянул руку:

— Э-э-э, а где…

Он, верно, хотел спросить, где хозяин, но закончит вопрос я ему не позволил. Времени нет. Метнулся вперёд стрелой и рубанул тесаком по горлу. Развернулся к правому, повторил приём, и обыскал взглядом стены. Камера висела над дверью. Уф! Если кто и смотрит сейчас на монитор, то видит лишь лифт и половину холла. Ни я, ни трупы в обзор всевидящего ока не попадаем.

Отрадно. Теперь решить вопрос с мониторщиками. Массивная дверь — это явно не про них, тут святая святых Гвоздя, там же должна быть Алиса. Дальше узкий коридор. Я выглянул в него. Не длинный, что-то вроде тупичка, в конце которого находились стол с монитором и два сидячих мудака. Один спал, приклонившись затылком к стене, второй целиком погрузился в планшет.

Так же стремительно я вышел из-за угла и бросился к охраннику. Он не заметил меня — услышал шаги. Повернул голову, увидел поднимающийся тесак. Лицо исказила гримаса страха, взгляд целиком сосредоточился на лезвии.

Я ударил сбоку по шее. Сильный получился удар, голову снесло напрочь. Она прокатилась по столу и уткнулась лбом в монитор. Звук получился как от шлепка. Второй охранник шевельнулся и пробурчал, не открывая глаз:

— Чё там опять? Хозяин не вернулся?

— Не вернулся, — ответил я. — Спи.

— Ага. Разбудишь, когда…

Тесак перерубил ему гортань и увяз в шейных позвонках. Шея оказалась крепче, или я удар плохо рассчитал. Но этого всё равно хватило. Охранник дёрнулся, тело забилось в конвульсиях и, размахивая руками, повалилось на пол.

Кажется, всё. Слегка поднапрягшись, я вырвал тесак из трупа, обтёр его о камуфляж и вернулся к двери. Если она закрыта, придётся выламывать. Взялся за ручку, толкнул. Дверь открылась легко и без скрипа. За ней находилось длинное широкое помещение. Убранство в стиле дворового ампира: вроде бы богато, но безыскусно. По центру стоял круглый траходром, заваленный подушками. Вдоль задрапированных тяжёлыми тканями стен разместилось множество столиков, диванчиков, пуфиков, секретеров. С потолка свисали люстры разных форм и размеров, повсюду вились шнуры с золотистыми кисточками, висели картины, звериные головы, древнее оружие типа копий и стрел. Короче, полное убожество, боюсь представить, какими комплексами страдал дизайнер всего этого нагромождения.

Алиса сидела на диванчике в дальнем углу.

— Ты весь в крови.

— Пришлось отрубить пару голов. Тебя здесь не обижали?

— Меня? — в голосе прозвучало лёгкое презрение. Ну да, действительно, о чём это я? Она же элита, положенка. Та, которая всегда сверху. Она даже ночью старалась доминировать, седлая меня как безропотную лошадь. — Я провела время с томиком Есенина. Прочла весь, от корки до корки. Почему ты так долго?

Уже и упрёки посыпались.

— Ну извини, так получилось. Пришлось задержаться в пыточной.

— Так это ты так громко кричал?

— Вообще-то Гвоздь. Нужна была план-схема Квартирника. Уж слишком много здесь разных переходов, а обычным указателям я как-то не привык доверять.

— Понятно. Что делаем дальше?

— Сваливаем отсюда.

— А Желатин?

Желатин в мои планы не входил.

— Если попадётся по дороге, возьмём с собой. Не попадётся — извиняете. Времени искать его нет.

Я огляделся. Окон в помещении не было, но, судя по часам, за стенами уже должно темнеть. Сейчас мне нужна была верёвка, длинная и крепкая, желательно альпинистская, на крайняк обычная хозяйственная. Здесь ничего подобного не нашлось, однако шнуры казались вполне подходящими. Я подёргал, да, нормально. Срезал несколько, связал между собой и смотал в бухту.

Пока я готовил экипировку, Алиса склонилась над рабочим столом Гвоздя и перебирала бумаги. Некоторые складывала и прятала в карман. Потом позвала меня:

— Дон, посмотри, ты эту схему искал?

Она раскатала рулон, на котором контурами был обозначен Квартирник. Вид сверху, вид сбоку, каждый этаж по отдельности.

— Да, но я уже нашёл, что нужно.

— И что же?

— Выход на крышу. Туда можно добраться на лифте.

— И как ты это понял без карты?

— По кнопкам в кабине. Их пять: подвал, первый этаж, второй, третий, четвёртый. Но у Квартирника только три этажа, значит четвёртый — крыша. Логично?

— Да, в логике тебе не откажешь, прям-таки Аристотель.

Снова она меня подначивает. Ну ладно, лови ответку:

— В понимании Аристотеля логики, как отдельной науки, не существовало. В его время она состояла из двух компонентов: диалектики и аналитики, и являлась частью общей философии. Началу современной логики положил Готлоб Фреге в своём труде «Исчисление в понятиях» за тысяча восемьсот семьдесят девятый год. Так что твоя параллель с Аристотелем абсолютно не уместна.

Алиса прищурилась:

— Умничаешь?

— Нет, просто хочу, чтобы ты наконец-то уяснила, что если до тридцати лет я варил кофе в супермаркете, это не значит, что в голове моей ветер форточками хлопает, и твои намёки, типа: ой, какой ты логичный, ну прям натурально древнегреческий грек — выглядят издевательски. И это тем более обидно выслушивать от девушки, которая не знает, кто в сорок пятом брал Берлин.

Наверное, она сейчас снова съездит мне по роже. Последние два дня мы только и делаем, что цепляемся друг к другу из-за всякой фигни. Даже секс не помог, скорее, навредил. Хотя ещё одна ночь может и…

— Поняла тебя, — Алиса улыбнулась и протянула руку. — Мир? Обещаю больше с тобой не бодаться, по крайней мере сегодня. И завтра.

Два дня… Сомневаюсь, что она выдержит так долго, но попробовать можно.

— Мир.

Я положил на стол револьвер.

— Вооружайся. Только сделай одолжение: без моего приказа никаких телодвижений. Выберемся из этой клоаки, можешь опять взвалить на себя роль начальницы, но до тех пор главный я.

По выражению лица Алисы не сложно было догадаться, что она думает обо мне, как о главном. Но тем не менее она послушно кивнула.

— Как скажешь, Дон. Каков твой первый приказ?

Я ещё раз посмотрел на часы. Время подошло к девяти, сумерки вот-вот нагрянут. Темнота мой союзник, я вижу в ней не хуже кошки, чего нельзя сказать о квартирантах. Вряд ли кто-то из них под дозой. Гвоздь был слишком жаден, чтобы делиться с другими нанограндами, а про тепловизоры они и слыхом не слыхивали. Когда я просчитывал план освобождения Алисы, именно на это делал упор: сумерки и отсутствие ночного слежения у квартирантов.

— Здесь перекусить есть чем?

— Там у Гвоздя кухня. Выбор продуктов так себе, но для изголодавшегося командира сойдёт.

— Тогда предлагаю подкрепиться.

Алиса показала, где находится холодильник. Выбор и в самом деле оказался не ресторанный. Никаких тебе пармезанов, фуагров и прочих деликатесов, поэтому я удовольствовался десятком сырых яиц, несколькими кусками плохо прожаренного мяса и свежим огурцом. Запил водой. В отделении на дверке стояла початая бутылка водки, но к ней я прикасаться не стал. Алиса ограничилась плиткой шоколада.

Перекусив, направились к лифту. Я подхватил автомат, снял с предохранителя. Запоздало укорил себя, что не спросил Гвоздя про охрану на крыше. Сколько там человек: двое, трое, двадцать? Сколько выходов, какая периодичность смены постов?

Алиса нажала кнопку четвёртого этажа, площадка дёрнулась и поползла вверх. Проезжая мимо третьего этажа, столкнулись взглядами с бойцом возле зарешёченной двери. Сквозь решётку были видны сложенные цинки, стойка с оружием, ящики. Похоже, у них тут оружейка.

Боец удивлённо вздёрнул брови:

— Вы кто такие?

— Хозяин велел, — неопределённо ответил я.

Гвоздя в Квартирнике боялись, и выяснять, чего он там велел, вряд ли кто-то захочет. Боец тоже не захотел, лишь кивнул.

Через шесть секунд мы стояли на крыше. Лифтовая шахта выходила справа от центральной стороны фасада. Уже стемнело, я рассчитал всё точно. Нормальный человеческий глаз дальше десяти метров ничего не разглядит. Ситуацию могли бы исправить прожектора, но тут нужно не меньше десятка на сторону, а их всего-то два, и включают их, наверняка, только в случае тревоги, иначе квартиранты задолбались бы платить за электричество. С учётом прижимистого характера Гвоздя, этот вариант не котируется. Возможно, новый хозяин сделает выводы и решит проблему с ночным освещением периметра.

Впереди маячила фигура постового. На шум поднявшегося лифта он обернулся.

— Эй, смена? Рано вроде. И чё двое только?

— А тебе сколько надо?

— Как сколько? Четверо.

В принципе, не сложно догадаться: четыре стороны, на каждую сторону по человеку. В отдалении маячила ещё одна фигура, но слишком далеко, чтобы увидеть нас.

— Мы не смена, мы контроль.

— Какой ещё контроль?

— Ща увидишь.

Я подошёл к нему вплотную и боковым в печень заставил согнуться пополам, потом добавил ребром ладони под основание черепа. Нокаут. Тихо и быстро. Этой связке научил меня отнюдь не Андрес, её несколько раз демонстрировал на мне паренёк из соседнего двора. Он занимался в секции рукопашного боя, а я всегда был слишком свободолюбив и своенравен, чтобы кому-то подчиняться. Вот и получал периодически. Зато теперь пригодилось. Можно было вырубить постового так же тихо и быстро иным способом, но уж очень захотелось испробовать именно этот.

Алиса перешагнула через тело, словно это бревно, и заглянула за парапет.

— Дон, высоко. Мне страшно.

— Конечно страшно, — согласился я, — тут метров пятнадцать. Я сам побаиваюсь.

Она восприняла мой ответ как сарказм.

— Издеваешься?

— Нисколечко. Пятнадцать метров, это не забор перепрыгнуть, это… — я сделал неопределённый жест, не зная, что сказать. — Это пятнадцать метров.

— Я тебя стукну, — Алиса смотрела злой кошкой.

— Ладно, не ссы, в смысле, всё будет хорошо. Я вытащу тебя отсюда.

Наверное, стоило принять какую-нибудь героическую позу, но Алиса реально выглядело злой, и искушать судьбу не стоило. Вдруг в самом деле ударит.

Я снял с плеча верёвку, отмерил три метра, поднял над головой, свободной рукой провёл по кругу, верхний конец просунул в образовавшуюся петлю. Дёрнул посильнее, стягивая узел.

— Смотри.

— Что это?

— Путь на свободу, в простонародье: двойная спасательная петля. Друг из пожарки научил, они так людей из горящих высоток эвакуируют. Вот в эти две петли суёшь ноги, сюда голову. Этим концом обматываю тебя за талию, и можешь смело сигать вниз.

Я закрепил петлю на Алисе, подхватил на руки и усадил на парапет.

— Готова?

— Мне всё равно страшно.

— Не сс… Всё будет хорошо.

Обернул верёвку вокруг себя. В идеале нужно использовать карабин, но чего нет, того нет. Алиса следила за мной круглыми глазами, похоже, девчонка ужас как боится высоты. Пришлось подтолкнуть её. Почувствовав под собой пропасть, она вскрикнула и зажмурилась.

Я оседлал парапет и начал помаленьку стравливать верёвку. Приходилось сильно наклоняться, чтобы Алиса не билась о стену. Через несколько секунд почувствовал, как от трения начало жечь плечо. Стиснул зубы и продолжил. Ожог сегодня мне обеспечен.

В какой-то момент почувствовал взгляд. Он шёл со спины и упирался точнёхонько в затылок, как будто тупое сверло пыталось пробурить в нём отверстие. Я резко дёрнулся, и следом раздался сухой щелчок выстрела. Стреляли из винтовки с расстояния метров сто. Кто-то из постовых сумел-таки меня разглядеть, и не просто разглядеть, а разобраться кто я и что делаю. Значит, у квартирантов всё же имеются ночные прицелы. Надо торопиться.

Чужой взгляд снова отыскал мой затылок. Щёлкнул затвор, выстрел. Я лёг грудью на парапет. Пуля прошла совсем рядом с темечком, слегка опалив бандану. Алиса внизу болталась как маятник и не визжала только потому, что от страха не могла открыть рот.

Меня накрыл второй взгляд, и длинная очередь из автомата раздербанила остатки тишины в клочья. Стреляли не прицельно, пули прошли сильно в стороне, но слышно было как кричат по рации, объясняя, куда целиться. Заработал лифт, платформа поползла вниз. Минута, и здесь соберётся весь Квартирник.

Я перехватил верёвку и не особо церемонясь двумя рывками отправил Алису вниз. Метнулся к вытяжной трубе, обмотал вокруг неё конец шнура, трясущимися от спешки пальцами завязал узел и прыжком махнул через парапет. Два этажа пролетел не задерживаясь, потом, обжигая ладони, сумел замедлить падение и приземлился на четыре точки.

Правая ступня хрустнула, то ли сломал, то ли ветка попалась, но боль судорогой прокатилась по всему телу. Алиса сидела неподалёку, запутавшись в верёвке. Я подскакал к ней на одной ноге, разрезал петли тесаком. Ни слова не говоря, схватил за руку и потащил к колючке. Осталось перемахнуть этот горе-забор, потом триста метров поля — и спасительный лес. А в лесу заколдыбаются нас искать…

Стоп. Танцор хвастал, что подходы к Квартирнику заминированы: лепестки, растяжки, прочая взрывающаяся хрень. Посадки не плотные, чтоб в случае подрыва соседние не сдетонировали, но это не значит, что удастся пройти полем и ни на что не наступить.

Я резко тормознул, позволил себе секундную задержку, обдумывая новый путь, и сменил направление на трансформаторную будку. Выстрелы успели всполошить весь Квартирник. На крыше вспыхнули прожектора. Длинные лучи света заметались из стороны в сторону. Если попасть под такой, то при нашей скорости передвижения из его захвата не выбраться. И станем мы отличной мишенью.

Возле будки переминался часовой. Я сбил его с ног, придавил коленом. Он запыхтел, пытаясь вырваться, и пискнул:

— Не убивай. Нет… Это я, Фонарь… Ты обещал…

Тесак замер у его горла.

— Разве?

— Да, — сглотнул Фонарь. — Ты как пришёл, сразу сказал, что не тронешь.

Ну, может и говорил, не помню. Если действительно говорил, нарушать слово не хотелось, плохая примета. Когда врёшь, надо обязательно пальцы скрещивать, мы с Кирой так постоянно делали, когда обещали что-то Данаре.

— Дон, нужно торопиться, — напомнила Алиса. Девчонку ещё слегка потряхивало, но аналитика в голове уже включилась. — Они пока не поняли, что произошло и где, но скоро разберутся. У нас пара минут, не больше.

— На стоянке платформа, — снова пискнул Фонарь.

Алиса сориентировалась мгновенно и кинулась к парковке. Я отпустил квартиранта.

— Ладно, раз уж обещал — живи. Ремень из штанов выдёргивай.

Он не понял:

— Зачем?

— Свяжу тебя, придурок.

— Лучше с собой возьми. Пожалуйста, — взмолился Фонарь. — Они всё равно догадаются, жить не дадут. Освежуют.

— Да на хрен ты мне сдался?

— Пригожусь! Я всё, что скажешь, сделаю. Всё, всё! Правда. Мне по-любому надо валить, если не с тобой, то в лес. А там твари. Я не протяну долго.

Чем-то его спич напомнил Звездуна, тот тоже уговаривал взять его. Взял. Хороший оказался мужик, хоть и прилетало ему от меня не единожды.

— Чёрт с тобой, — плюнул я. — Пошли. Но нянькаться с тобой не буду. Отстанешь — сам виноват.

Алиса завела платформу, развернулась. Махнула рукой:

— Быстрей!

Я прыгнул в кузов, Фонарь за мной.

— Этого зачем берёшь?

— Не знаю, — честно признался я. — Пусть будет. Вдруг пригодится.

Фонарь приткнулся к переднему борту, сжался в комок. Алиса надавила на тапочку, платформа сорвалась с места с пробуксом. На звук устремился луч прожектора. Вцепился в задний борт, грохнула винтовка. Пуля отщепила кусок борта, мелкая щепка вонзилась мне в щёку. Гадёнышь! Навёл на прожектор автомат, дал очередь. Не попал, но луч дёрнулся, отпустил нас. Потом снова заскользил по дороге, но Алиса прижалась к бровке и ехала, не включая огней.

— На повороте тормозни! — крикнул я.

— Зачем?

— Подобрать кое-что.

Доехав до чапыжника, Алиса остановила платформу. Я спрыгнул на землю, вытащил из кустов плащ, разгрузку, пояс, забросил в кузов и крикнул:

— Вот теперь гони, мать! Гони!

Добравшись до Обводного шоссе, снова остановились. Погони не было, да и не факт, что её организовали, если вообще организуют. Тело Гвоздя наверняка уже нашли, сейчас начнутся внутренние усобицы за власть над Квартирником. Кусок лакомый, кровушки прольётся ни одно ведро. В такой ситуации квартирантам будет не до нас. Но проблема не в этом.

— Что дальше?

Мы стояли на распутье, причём в прямом смысле: налево пойдёшь, в Загон попадёшь, прямо — Северный внешний пост и Полынник. Все эти места под контролем Конторы, туда лучше не соваться, мало ли что прилететь может. А направо вообще хрень неизвестная. Где-то там Северная дорога, о которой так мечтает Гук, а вот мне туда почему-то не хочется.

— Ну что, Алиса, какой путь выберем?

Олег Велесов Шлак 4.0

Глава 1

Путей было несколько.

Первый: Северный пост. Вряд ли нас там любят, особенно меня, но если исходить из парадигмы, что внешняя охрана всегда находилась на стороне Мёрзлого и, по сути, является его детищем, то вполне естественно вернуться туда, взбаламутить народ, объявить набор добровольцев и начать реконкисту. Имеется только один нюанс. Подозреваю, что именно Северный пост сообщил Гвоздю о нас, и если это правда, а скорее всего, это правда, то друзей мы там не встретим.

Второй: Полынник. От Гука мы точно не получим удара в спину. Пусть наши отношения сложились не сразу, а по началу, можно сказать, мы и вовсе чуть друг друга не перестреляли, однако потом всё устаканилось и заняло правильный вектор. Конторщикам нас не сдадут сто процентов, да и сами конторщики вряд ли полезут к Гуку. В Полыннике сейчас находится едва ли не лучшая армейская группировка на Территориях — обстрелянная, слаженная — её просто так не подвинешь. Но сдаётся мне, что Гук сам скоро подастся в бега. Если у Тавроди в планах сдать Полынник прихожанам, то он просто остановит поставки, а без продовольствия и боеприпасов, усидеть там не получится

Третий путь: Анклав. Здесь, пожалуй, хуже, чем с Квартирником. Редбули Мёрзлого ненавидят, и никогда не забудут, что он сделал с ними в последнюю заварушку, поэтому дочь его с распростёртыми объятьями встречать не станут. Контора прикажет — закуют в кандалы и отправят в Загон. Да даже если не прикажет, всё равно закуют и отправят, а меня вернут в подвальчик при штабе, где я сгнию на пожизненном, либо, что более вероятно, бесславно сдохну на цепи у поля с крапивницей.

Ну и четвёртая дорожка: вольным ветром на все четыре стороны. Можно на север, в конгломерацию, в Прихожую, в Водораздел. Там нас тоже не ждут, но шанс выжить чуть выше.

Всё это мы обсудили с Алисой тет-а-тет. Фонарь со скучающей рожей сидел в кузове электроплатформы и любовался рассветом.

— А если в Загон? — вдруг сказала Алиса.

— В смысле? Ты предлагаешь вернуться в Загон, где вся охрана знает тебя в лицо, а все загонщики знают в лицо меня, ибо, чего уж скрывать, я давно стал звездой телеэкрана и кумиром малолеток, и… я не понимаю, какого хера нам там понадобилось?

— Ты становишься вульгарным.

— Хорошо, не какого хера, а за каким счастьем нам туда идти? Ты вообще понимаешь, что для Конторы ты цель номер один? За тебя два ляма дают, в курсе? Ты для них последняя угроза. Мёрзлый в кандалах, Дряхлый и Матрос готовятся к инаугурации, пардон, к трансформации. Штурмовики если не по камерам распределены, то однозначно не в почёте, защитить тебя не смогут. Я думаю, их расформировали, а в Центре сидят вараны. С ямой та же фигня. Всех фермеров либо пересажали, либо разогнали. У меня такое ощущение, что Мозгоклюй в срочном порядке строчит сценарий нового шоу, и догадайся, кто в нём будет главным героем.

— Ты пессимист.

— Я? Вообще-то, это был оптимистический вариант. Пессимистический — это когда всем полный писец, а также соболь, выдра, норка и ханурик вдогонку.

Я понадеялся, что Алиса улыбнётся. После сегодняшних перипетий в Квартирнике всем нам неплохо бы расслабиться, и юмор для этого самое то. Но девчонка хранила суровое спокойствие.

— У нас зим не бывает, поэтому пушные зверьки не ценятся. Мне необходимо попасть в Загон. Я должна выяснить, что с отцом и кто нас предал.

— И отомстить! — с пафосом закончил за неё я, и быстро добавил. — Плохая затея.

— Я должна попасть в Загон, — медленно и со злостью повторила Алиса. — Если не хочешь помогать мне, то иди, куда ты там задумал: в конгломерацию, на север. А я иду в Загон.

Она смотрела на меня чуть прищурившись и приподняв подбородок. Эдакая, знаете ли, княгиня Ольга — слишком мудрая и слишком хитрая, ни на какой кобыле не объедешь.

Я и не стал. Можно, конечно, вернуться к Гуку или погулять по Территориям. Силы для этого у меня есть, ресурсы тоже, опыт накопился. Но не хочу. Не хочу оставлять Алису. В конце концов, она много добра мне сделала. Так почему бы не ответить ей тем же? Да и… нравится она мне, несмотря на всю колкость и холодность.

Кажется, она без труда считывала мои мысли, и чем больше я поддавался, тем выше приподнимались уголки её губ. Джоконда. Загадочная и беспринципная.

— Ладно, в Загон, так в Загон.

Алиса перевела взгляд на Фонаря.

— А с этим что делать? Он лишний.

— Довезём до ворот, в Петлюровке кому-нибудь сгодиться.

— Нельзя, — голос Алисы стал ледяным. — Никто не должен знать, что мы вернулись, а он обязательно проболтается.

— Да кто он такой? Кто ему поверит?

— Вот таким как раз и верят. Наивный, глуповатый, честный.

— Предлагаешь отныне валить всех, с кем мы пересечёмся?

— Только тех, кто опасен. Он — опасен.

Я закусил губу. Не то, чтобы мне было жаль этого бесхребетного придурка — совсем нет. Но он мне доверился. Поверил.

— Твою мать, Алиса, какая же ты… Эй, Фонарь, помоги.

— Что нужно? — с готовностью откликнулся доходёнок.

— Надо взять кое-что, один я не могу, — и указал на чапыжник.

Он соскочил с платформы, пошагал к зарослям. Я двинулся следом. Назад вышел один, сел в кузов. Алиса, не спрашивая ни о чём, надавила педаль, вывернула на Обводное шоссе. Справа потянулся Развал, и чем дальше, тем плотнее застройка. Проехали мост, мелькнуло здание, где я познакомился с Петькой. К полудню были возле Анклава. Рядом с КПП по обыкновению толкался народ. Увидел тонкую фигурку штаб-звеньевой Голиковой. Сразу напрягся, ибо Голикова нигде просто так не появляется.

Несколько бойцов с винтовками приняли охотничью стойку.

— Пугают, — уверенно сказала Алиса.

А мне так не показалось. Голикова вцепилась в нас кошачьим взглядом и не отпускала, пока платформа не отъехала за периметр Анклава. Клянусь, если бы она узнала меня, однозначно скомандовала: пли!

Через два километра свернули на заросшую акацией улочку, проехали метров пятьдесят и встали в узком проулке меж двух трёхэтажок. Я прислушался к ощущениям: тишина. Ни людей, ни тварей. Спросил:

— Дальше пешком?

Алиса какое-то время молчала, и вдруг призналась:

— Я не знаю, что делать, Дон. Я хорошо знакома с системой охраны Загона. Попасть в него можно либо через ворота, имея разрешение, либо в обход внешних постов через пустошь. Но это невероятно сложно, почти невозможно. Отец периодически тестировал охрану постов и терриконов, отправляя на прорыв диверсионные группы, и ни одна из них не прошла.

Ну да, Мёрзлый говорил, что со стороны Развала в Загон не проникнуть, да и от пустоши тоже. Только он имел ввиду боевые отряды прихожан и тварей. Именно против них была заточена система защиты периметра: вышки, посты, патрули, сигнализация. Алиса рассуждала так же, поэтому и выглядела такой расстроенной.

— Всегда есть третий путь.

Я вытащил планшет Гвоздя, надеюсь, он незапаролен, потому что хакер из меня тот ещё. Включил, открылся рабочий стол. В нижнем правом углу замигал значок сообщений, аж двести штук с лишним. Кто-то очень сильно хотел поговорить с хозяином Квартирника. Открыл. Адресанты интересовались здоровьем владельца планшета, очевидно, известия о его скоропостижной кончине уже распространились по Территориям. Заметил среди имён несколько знакомых, одно из них — Ровшан. Интересно, какие дела может крутить староста третьего блока с квартирантом?

Но с этим потом. Сейчас мне нужен тот, кто в состоянии решить мою проблему. Кто-то вроде контрабандиста. Грызун говорил, что у него есть знакомые ребята, способные решать подобные вопросы. Жаль, что в тот раз мы не познакомились, теперь приходилось открывать переписку каждого адресанта, вчитываться в неё и расшифровывать скрытый смысл, ибо некоторые тексты выглядели как переписка Алекса с Юстасом. Всё это заняло немало времени. Алиса сидела рядышком, молчала, не изводила меня глупыми вопросами.

Наконец, я наткнулся на нужного человека. В заголовках стояло имя: Грот. Большинство сообщений от него начинались словами: «товар доставлен» или «товар получен». Похоже, это то, что нужно. Я указал на него Алисе:

— Папа твой товарищ умный, но плохо разбирающийся в человеческих пороках. А один из самых противных пороков знаешь какой?

— Какой?

— Подпольная перевозка товаров и людей через границу в обход налоговых и иных препятствий.

— Это ты так о контрабандистах?

— Молодец, девочка. Именно эти ребята нам и помогут. Тут у Гвоздя в друзьях есть интересный собеседник, и сдаётся мне, он занимается как раз тем, что нам нужно. Вызываем товарища на собеседование?

— Вызываем, — кивнула Алиса.

Я отправил сообщение:

Привет, Грот.

Ответили почти сразу.

Гвоздь? Неожиданно. Прошёл слушок, что тебя грохнули.

Это не Гвоздь.

Не Гвоздь?

По ту сторону экрана на несколько минут зависли в раздумье, потом буквы побежали снова.

Если не Гвоздь, значит тот, кто его грохнул. Угадал? Чё те надо, говнюк?

Встретиться.

Ха! Встретиться. А мне это на кой?

Заработать.

Заработать чего? Нож в брюхо? Смешной ты.

Мне нет смысла валить тебя.

Допустим. Говори конкретно, чё нужно, и тогда я подумаю, стоит ли с тобой встречаться.

Я посмотрел на Алису. Она кивнула.

Нужно попасть в Загон.

Снова молчание, на этот раз дольше. Я покосился на зарядку, осталось совсем ничего. Ещё минут десять, и мы останемся без связи. Наконец планшет ожил.

Ты один?

Двое.

Лады, доставку оформить можем. Чем расплатишься?

Всё, что я мог предложить, это что-то из экипировки. Пистолет не отдашь, самому нужен. Остаётся БК к калашу, три гранаты, нож, тесак, тактический пояс, разгрузка. Плохо, что я расценок на подобного рода услуги не знаю, не от чего отталкиваться, чтоб торговаться.

— Платформу предложи, — шепнула Алиса.

Электроплатформа.

В жопу себе засунь.

Сука хамоватая. Встретимся, я тебе самому её засуну.

Чего ты хочешь?

В статах — семь штук.

Не многовато?

Это за одного. За двоих четырнадцать. Можно бартером: оружие, БК. Тебе скидку сделаю, как гвоздодёру — тринадцать. Или иди нахер.

Я вздохнул и занялся арифметикой. Жаль, калаш оставил на крыше Квартирника, хватило бы в бизнес-класс и ещё сдачу считать задолбался бы, а так: шесть магазинов к автомату — сто восемьдесят патронов. На чёрном рынке один патрон идёт за тридцатку, итого: пять тысяч четыреста. Три гранаты от пятисот статов каждая. Округлим: семь тысяч. Нормально, один билет есть. Добавим к этому тактический пояс, ещё штука. Остаётся пять. Разгрузку не отдам, очень удобная вещь. Тесак тоже оставлю, а нож — ещё пол штуки. Ну и последний резерв… Шприцы с нанограндами. За один примерно три восемьсот, приплюсуем красивую упаковку и слова благодарности…

Согласен. Каков план эвакуации?

Жди.

Не могу ждать, зарядка на нуле.

Минутная тишина…

Ты сейчас где?

Недалеко от Восточного въезда.

Тогда через час на восьмом километре.

Экран погас.

— Что за восьмой километр? — повернулся я к Алисе.

— Восьмой километр Обводного шоссе.

Я открыл карту на своём планшете. До восьмого километра мы не доехали всего чуть. Пешком минут пятнадцать. Слева от дороги начинался пустырь — преддверие пустоши — справа большая прямоугольная коробка, скорее всего, какое-то производство.

— Бывший универсам, — подсказала Алиса. — Два этажа вверх, два вниз. Всё ценное давно дикари растащили, но в качестве укрытия место неплохое. Одно время собирались здесь внешний пост организовать, но когда подмяли Анклав под себя, отец отказался от этой затеи.

— Надо бы осмотреться пока контрабандисты не подчалили. Заводи платформу.

Стены универсама скрывались за акацией. В этой части Развала она буквально царствовала, заполонив всё, что не было прикрыто асфальтом, может быть поэтому я не обращал внимания на это место, хотя проезжал мимо несколько раз. Платформу мы оставили на парковке между грудой разбитых ящиков и обгоревшим остовом троллейбуса. От дороги её видно не было, но если подъехать к универсаму вплотную, увидишь сразу. Я сделал это специально, чтобы контрабандисты поняли, что их уже ждут.

Вход обнаружили не сразу. Лишь обойдя здание по периметру, Алиса разглядела прореху в зарослях, за которой находилась узкая дверь. Кто-то умело подрезал часть веток, и даже стоя в трёх шагах от входа, его сложно было заметить.

Я прислушался к себе…

— Чувствуешь кого? — насторожилась Алиса.

— Нет. Никого.

И начал протискиваться меж веток. Несколько колючек впились в щёку. Я прикрыл лицо ладонями и предупредил:

— Осторожней, колючки. Острые, падла, и тихонько напел. — Солнышко, солнышко жгучее, колючки, колючки колючие…

Алисе мои подсказки не требовались. Девчонка ловко втиснулась в прореху и следом за мной выбралась в широкий просторный зал. Слабый свет пробивался сквозь дыры в стенах, его вполне хватило разглядеть очертания стеллажей. Сбитые в груды, они больше напоминали баррикады, за которыми могла укрыться небольшая армия. Но я по-прежнему никого не чувствовал. Только запах гниющей плоти забивал ноздри. Он тянулся тонкой едва осязаемой струйкой из темноты угла справа.

Зрение перефокусировалось на ночное, я разглядел останки двух тел. Оба люди. Кости разбросаны, и только обглоданные черепа скалились на меня щербатыми ртами.

Алиса тоже почувствовала запах, и смешно сморщила мордашку.

— Дон, тут кто-то сдох.

— Справа от тебя в углу.

Алиса брезгливо отодвинулась, хотя от входа до угла было не менее пятнадцати шагов.

Я обошёл зал, осмотрел лестничную площадку. Одна лестница вела на второй этаж, другая вниз в подвал. Обе очищены от завалов, похоже, пользуются ими регулярно. Если провести более тщательный осмотр, можно найти что-то более интересное, чем те два разобранных трупа у входа.

Алиса следовала за мной неотступно. Для обычных человеческих глаз помещение было слишком тёмное, разве что контуры крупных предметов выступали из мрака, и чтобы не потеряться и не отстать, девчонка ухватилась за полу моего плаща. Честно говоря, было приятно, что она так близко, иногда даже касается меня, обжигает дыханием, горячим от страха перед чернотой. А я чувствовал себя спасателем… Нет, спасителем. Ну да, а как же иначе. Я её спаситель. Господи, что б она без меня делала…

Минут через десять подъехали контрабандисты. Означенный час ещё не прошёл, значит тоже хотели осмотреться. Ну-ну.

Парочка осталась снаружи, пятеро вошли внутрь. Типичные петлюровцы. С виду разболтанные, вооружены помповыми ружьями, но взгляды цепко обшаривают углы. Как минимум трое под дозой, я ощутил лёгкий морозец по коже.

Один выступил вперёд, положил помповик на сгиб локтя и ухмыльнулся:

— Эй, ты здесь, я знаю, засёк твою платформу. Совсем прятать не умеешь. Ладно, чё скрываться-то? Выходи.

Скрываться и в самом деле смысла не было, не для того я их звал, чтобы в темноте шкериться. Вышел из-за стеллажей. Недоверие к приехавшей кодле отдавалось в пальцах неприятной слабостью, но вынимать пистолет из кобуры не стал, хотя с предохранителя предварительно снял. Мало ли. Бережёного Бог бережёт. По той же причине велел Алисе пока оставаться в укрытии.

— Ты что ли Грот будешь? — спросил я, складывая руки на животе.

— А если нет?

— Тогда говорить не о чем, — и отступил на шаг назад.

— Да я, я, кто ещё? Расслабься. Где второй?

— Неподалёку.

— Ага… Ну так пусть присоединяется, если оба хотите в Загон попасть.

Я повёл плечом, и Алиса встала у меня за спиной.

— Баба что ли? — прищурился Грот. — Вижу плохо, пора дозу обновлять. Кривой, чё у нас со светом?

— Ща будет.

Один из контрабандистов повёл по стене рукой, щёлкнул выключатель, под потолком загорелись лампочки — слишком тусклые, чтобы выгнать мрак из углов, но вполне достаточно, чтобы рассмотреть лица.

Грот вздрогнул.

— Опаньки, дочка Мёрзлого!

Большим пальцем левой руки я отвёл в сторону полу плаща, освобождая кобуру с пистолетом. Грот, казалось, не заметил этого движения.

— Я и тебя знаю. Ты тот тип из шоу, — он шумно выдохнул. — Вы хоть в курсе, что вас обоих ищут?

— Только её, — ответил я.

— Обоих! — жёстко повторил Грот. — За неё два ляма, за тебя пятьсот штук. Твою ж мать, сколько это деньжищ…

Он сглотнул. Было видно, как внутри его борются два чувства: профессионализм и жадность. Если победит первое, он останется честным бандитом с хорошим резюме, что при его работе весьма важно. Если второе — тоже останется бандитом, но уже без резюме. Что выберет? Два с половиной ляма против тринадцати тысяч статов. Я бы выбрал два с половиной, а там как кривая вывезет.

Грот шмыгнул.

— Ладно, слушай… Я гляжу, ты под дозой?

— Да и ты не сухой.

— Ну да, это… ладно… Давай так. Сколько я с тебя запросил? Четырнадцать?

— Тринадцать.

— Тринадцать, точно. Оплата вперёд сто процентов. Извини, по-другому никак.

— Понимаю.

Я снял пояс, протянул ему.

— Считай: шесть магазинов к калашу по тридцатке за патрон…

— Годится.

— Нож и сам пояс — ещё полторы. Итого: семь сто. Один билет есть. Дальше. Три гранаты, — я открыл подсумок, демонстрируя эргэдэшки. — По штуке.

— Пятьсот, — резко среагировал Грот.

— Пятьсот — это с использованным сроком хранения. А эти новенькие, со склада. По девятьсот. Или я кольцо вырву и отдам её тебе бесплатно.

— Семьсот, или хрен с ним выдёргивай.

Контрабандисты заржали, переглядываясь. Я их смех не поддержал, но на семь сотен согласился, тем более что первоначально рассчитывал на более скромную сумму. Осталось добрать три восемьсот. Вздохнув, достал приготовленный загодя шприц с дозой.

— Почём нынче наногранды?

— Двести пятьдесят за карат, — не задумываясь ответил Грот. — Только дозняк твой мне даром не нужен. У меня их в тумбочке два десятка.

Странно, нанограндов много не бывает, это самая расхожая валюта на Территориях.

— Больше ничего нет.

Грот прикусил губу.

— Слушай… Дон, правильно?

— Правильно.

— Договоримся так, Дон: добьёшь остаток планшетом Гвоздя.

Я дёрнул бровью. Неожиданное предложение. Подержанный планшет потянет максимум на пару сотен. Контрабандист, только что торговавшийся за триста статов вдруг легко отказывается от четырнадцати с половиной карат стоимостью под четыре тысячи. Ячего-то не знаю?

Алиса выглянула из-за моей спины.

— Мы должны посоветоваться.

Грот поморщился.

— Ну попробуйте. Только не долго, я тороплюсь.

Мы отошли к стеллажам. Алиса придвинулась ко мне почти вплотную и зашептала:

— В этом планшете очень серьёзная информация. Его нельзя отдавать.

— Это я уже понял.

— Живыми они нас не отпустят. Они ради планшета сюда ехали, поэтому Грот так и задёргался, когда меня увидел. Два миллиона статов — это за живую. За мёртвую — ноль. Зеро! Но, видимо, планшет для него дороже двух миллионов.

Это я тоже уже понял, но произносить вслух не стал.

— Что предлагаешь?

— Я? Кто из нас мужчина и защитник?

— Ты на меня сейчас намекаешь?

— Прекращай хохмить! Дон, это не шутки. Не знаю, заметил ты или нет, но они все под дозой. Все! Это не нормально. Возьми кого-нибудь под контроль, как на Василисиной даче, и…

— Какой контроль, девочка моя? Ты сама сказала: под дозой. Всё что сейчас могу… Мужчина и защитник, говоришь?

Правой рукой я отбросил Алису за стеллажи, левой выхватил Удава, и от пояса, как натаскивал Гвидон на полигоне, открыл стрельбу. Два выстрела, поворот корпусом, снова два выстрела. Контрабандисты подобного не ожидали, даже интуиция ни у кого не сработала. Не знаю, чего они себе напридумывали, когда сюда ехали, но явно не этого. Грот завалился на бок, захрипел. Ещё одного отбросило к дверям. Третий попятился, присел и упал лицом вперёд. Только последние двое успели среагировать и кувырком ушли в стороны.

Я сделал шаг в бок, взял одного на прицел, кажется, именно его Грот обозвал Кривым, и выстрелил. Пуля впилась в пол рядом. Кривой извернулся, шмальнул из помповика, и задёргал цевьём, посылая в мою сторону заряд за зарядом. Каждая перезарядка сбивала его с прицела, к тому же растерянность или страх, или то и другое вместе застили ему взгляд, и я легко уходил с линии огня. Ни нервов, ни страха. В голове пустота. Краем глаза заметил, как Алиса бьёт из револьвера по второму.

Кривой ещё раз надавил на спуск, щелчок. Патроны кончились. Отбросил ружьё и, не сводя с меня глаз, попятился к выходу. Хоть бы догадался развернуться и побежать, но, собственно, мы оба понимали, что он так и так не успеет. Прицельным выстрелом я продырявил ему голову, повернулся к последнему. Алиса неплохо справилась и без моей помощи. Контрабандист зажимал рану на животе, заворожённо глядя, как кровь протекает сквозь пальцы.

Всех делов — две минуты. Пять трупов. Вру, четыре. Грот остервенело таращился на меня и шипел:

— Падла зашлакованная…

Ногти скребли ложе дробовика. Я шагнул к нему…

Распахнулась дверь, впуская в зал толику дневного света, и вбежали ещё двое — те, кто оставался снаружи на шухере, совсем забыл про них. Потянул спуск, выстрел, первый согнулся пополам, затворная задержка с клацаньем ушла в заднее положение. Надавил защёлку, сбрасывая пустой магазин, и понял, что вытащить запасной из разгрузки не успею. Второй уже вскинул дробовик. Расстояние метров двадцать. Сука!

Рванул вперёд и вправо. Контрабандист потянулся за мной глазами, за ними с отставанием в пол секунды потянулся ствол ружья. В какое-то мгновение я даже увидел выброс пламени и устремившуюся ко мне кучку дроби. Слишком близко, не успеваю увернуться. Несколько дробин пробили встрепенувшуюся полу плаща, скользнули по рёбрам. Больно, но не смертельно. Прыгнул! В прыжке выхватил из-за пояса тесак, метнул. Клинок чётко вошёл контрабандисту в шею, перерубив артерию. Струя крови рванула мне навстречу. От неё я не стал уворачиваться, только брезгливо отвернул лицо. Перехватил рукоять тесака и рубанул ещё раз, по горлу.

Последний удар был лишний. Но лучше перебздеть…

Обтёр тесак о штанину, сунул за ремень. Теперь, кажется, всё. На всякий случай пересчитал тела. Семь. Грот тоже больше не шевелился, его, похоже, добила Алиса. Девчонка сидела перед ним на корточках, обшаривала карманы. Вытащила из грудного планшет. Увидела, что я смотрю на неё и качнула головой:

— Ну ты выдал.

Да уж. Сам не ожидал от себя такой прыти. Впрочем, из семи моих только пять. Грот на счету Алисы, и тот, у стены, тоже её. Как-то я упустил его из виду, сосредоточившись на Кривом, а он мог натворить нехорошего. Но всё равно серьёзная работа. Быстрая, качественная и без угрызений совести. Черствею душой. Но главное, чтоб нравиться не начало, иначе чем я от тварей отличаться буду?

Глава 2

Я собрал боеприпасы и оружие: четыре помповых ружья, три обреза, около сотни патронов. На рынке в Петлюровке за это можно неплохо отовариться. Жаль, что сразу с собой взять не получится, придётся устраивать схрон.

Алиса копалась в планшете Грота. На стене возле выключателя нашла розетку, поставила на зарядку гвоздевский планшет. Я поглядывал на неё искоса, интересно было, чего она там накопала, но судя по кислинке в глазах, ничего полезного найти пока не удалось.

— Уходить надо, — сказал я.

— С чего вдруг? Боишься, дружки Грота пожалуют?

— Ага, багеты, язычники, пара подражателей. У него много друзей по округе бродит.

— Выстрелы их отпугнули.

— А запах крови привлечёт. Слишком много её пролилось, а нас всего двое. Не хочется входить в конфликт с местной фауной и выяснять, кто сильнее.

Алиса с недовольством оторвалась от экрана.

— Дай хоть двадцать минут подзарядить планшеты.

— Двадцать, — согласился я, и со всем барахлом выбрался на улицу.

На душе скребли кошки. Даже двадцать минут много, и опасался я в первую очередь не тварей, а людей. В трёх километрах отсюда находился жилой городок, тот самый, где труженикам Загона выдавали квартиры. Охрана городка наверняка слышала стрельбу и передала инфу в Контору. Конторщики не дураки, в связи с последними событиями любая перестрелка в окрестностях Загона должна их заинтересовать, а значит, через полчаса, максимум час, следует ждать гостей.

Я пробрался на парковку. Контрабандисты поставили свою платформу боком к нашей, перекрыв выезд. Я заглянул в кабину, в кузов. Ничего интересного не нашлось, только пластиковая бутылка с водой, да и та не полная. Мало. Это мне одному. А ещё пожевать бы чего-нибудь. Что ж они пустые приехали?

Я перешёл на другую сторону парковки. Акации росли здесь гуще, ветви переплетались как змеи, корни лезли наружу. Для схрона местечко самое то. Сунул в корни ружья, патроны, присыпал сухой листвой. Если не знать, что здесь что-то лежит, ввек не найдёшь.

Обещанные двадцать минут пошли, Алиса не появлялась. Я вернулся к платформе, забрался в кузов и, прикрывая ладонью глаза, посмотрел на дорогу. В волнах марева отразился зеркальный блик. Потом ещё один, и ещё, и следом далёкий гул: у-у-у…

Броневик, судя по звуку, не более полутора километров.

Я соскочил вниз и бегом бросился к универсаму. Обдирая лицо о колючки, пробрался в зал. Алиса как сидела у стены, копаясь в записях Грота, так и продолжала сидеть.

Ни говоря ни слова, я вырвал зарядку из розетки, выключил свет и, схватив девчонку за руку, потянул к стеллажам.

— Дон, куда мы? Что случилось?

— Что, что! Говорил же, сразу надо уходить. Нет: подзарядить, подзарядить! Дождались. Вараны едут!

Вараны — это не контрабандисты, пусть даже под дозой. И навыки, и оружие у них на порядок выше. То, что в Полыннике я как два пальца об асфальт разобрался с Музыкантом и его напарником, ни о чём не говорит. Во-первых, они не были готовы к отпору. Во-вторых, двое — это не так много. А сейчас целый броневик, человек семь-восемь, не меньше.

На лестничной площадке остановился, решая куда: вверх-вниз? Подвал штука надёжная, но в случае нужды хрен выберешься. Перекроют все ходы и закидают гранатами. Потянул Алису наверх.

Второй этаж — сплошные коридоры и комнаты. Стены многих разбиты, всюду ломаная мебель, куски штукатурки, ДСП. Седи этих куч и обломков спрятаться проще, а при необходимости можно выбраться в окно. Я глянул в ближнее. Верхушки акаций дотягивались до самого подоконника, это упрощало задачу, отпадала необходимость в верёвке. Хотя надеюсь, прыгать не придётся, ибо Алисе прыжки с высоты не нравятся.

Мы пробрались к окну, из которого хорошо просматривалась парковка. С дороги сворачивали два броневика. Первый был забит внешней охраной, во втором вараны. Внешники высыпали как горох, и с видом секьюрити из супермаркета начали озираться по сторонам. Лишь один, в синей рубашке, подошёл к платформам, осмотрел их внимательно, заглянул во все углы. Из второго броневика его окликнули, он с минуту молчал, сверяя что-то в планшете, потом ответил, указывая на платформу контрабандистов:

— Эта точно наша, числиться за Петлюровкой. А эта дикая. Сразу не скажу чья, надо запрос делать.

Внешники разбрелись по парковке, один забрался в сгоревший троллейбус, загремел железом, чертыхнулся. Вараны держались кучнее, с подозрением поглядывая на заросли акации.

К синему подошёл старший от варанов, сказал развязно:

— Баранам своим прикажи, чтоб по периметру прошвырнулись. Что найдут, пусть докладывают.

Я повернулся к Алисе, кивнул на сладкую парочку.

— Никого не узнаешь?

— Сиваш? — узнала она синего.

— Именно. Я думал, папочка твой его того самого, в язычники определил.

— Держали на принудиловке в отдельной камере. Рассчитывали выйти через него на Олово.

— Вот, значит, как. А Тавроди выпустил. Похоже, ему с примасом делить нечего, — и добавил задумчиво. — Они по-прежнему друзья.

— Что значит «по-прежнему»? — напряглась Алиса.

— Ой, только не говори, что не видела фотку, где они вместе: Гук, Олово, Тавроди, папа твой. Слышал я эту историю, как они начинали, как создавали Контору. Не знаю только, по какой причине разошлись…

Я посмотрел на неё, надеясь, что она назовёт эту причину, но девчонка и ухом не повела. Ладно, чёрт с ней.

— А второго не знаешь?

— Вроде видела, но точно не скажу.

— Музыкант… падла. Это он меня и мою семью, и…

Я сжал кулаки.

— Глупости не наделай. — Алиса мягко взяла меня за плечо.

— Нормально всё. Я уже сталкивался с ним в Полыннике, успел свыкнуться с мыслью, что эта мразота по Территориям ходит. Подвернётся возможность, прибью сучонка.

Музыкант, словно услышав меня, повернул голову в нашу сторону. Алиса резко пригнулась, я замер, вжимаясь щекой в откос.

— Это что за строение?

— Бывший универсам.

— Проверим. — Музыкант щёлкнул предохранителем. — Веди.

Сиваш крикнул внешникам, чтоб осмотрели округу, и уверенно направился к входу, вараны цепочкой двинулись за ним. Я перевёл дыхание, жестом показал Алисе, чтоб оставалась на месте, а сам медленно, стараясь ничего не задеть, прошёл к лестнице. Спустился, замер возле дверного проёма, превратившись в слух.

Сиваш знал это место. Захрустел мусор под ногами, загорелся свет. Кто-то из варанов присвистнул:

— Хрена себе мочилово. Походу, они и стреляли.

Я представил, что они увидели — семь трупов, лужи крови, вонь. Картина, мягко говоря, не позитивная.

— Знаешь кого? — спросил Музыкант.

— Всех, — немного помедлив, ответил Сиваш. — Группа Грота. Сам он вон лежит, у стеллажей. Занимались контрабандой, поставляли нюхач в Квартирник, в Прихожую, назад нелегалов гнали. Хорошо жили, бабло не считали. Здесь у них точка сброса. Видимо, что-то не так пошло.

Несколько минут слышались только шаги, скрипнуло стекло под подошвой. Вараны разбрелись по залу, осматривая закоулки. Один выглянул на лестницу, я прижался к стене, забыл, как дышать. Накрыл ладонью рукоять тесака… По лестнице скользнул луч фонаря, осветил потолок, чёрный проём подвала и погас. Я осторожно выдохнул.

— Те, кто завалил их, ушли сразу, — подал голос Сиваш. — Взяли, что можно, и свинтили.

— Двое… — задумчиво проговорил Музыкант.

— Что «двое»?

— Нападавших было двое. Один напротив входа стоял, второй сзади и левее. Грота твоего в упор добивали.

Музыкант почти в точности описал то, что произошло в этом зале каких-то полчаса назад.

— И что это меняет?

— Ничто не меняет. Кроме того, что они ещё здесь.

Я напрягся.

— С чего вдруг? — проговорил Сиваш с сомнением. — А даже если так… Через окна уже сдёрнули. Как только мы вошли. Не дураки же они.

— Не сдёрнули. Давай сюда своих баранов. Подвал где?

Я закусил губу. Он меня почувствовал. Не конкретно меня, а того, кто под дозой. Чужого. И сложил пазлы в общую картинку. Сука, как-то сразу не допёрло, что если я чувствую, то и меня почувствовать могут.

Если они сейчас весь универсам прочешут, то мало нам с Алисой не покажется, и одним пистолетом не обойтись, взять их врасплох уже не получится. И, выходит, два десятка стволов против моих двух обойм.

Нужны кардинальные решения.

Я вынул из подсумка гранату, выдернул чеку. Посмотрел куда примострячить, сунул под кирпич. Приёмчик так себе. Музыкант или кто из его варанов кирпичик обойдут, люди тренированные, сделают это на автомате, а вот внешники обязательно заденут, ну а другого мне и не надо.

Пока Сиваш созывал бойцов, я боком, не отводя глаз от дверей и держа пистолет на взводе, поднялся на этаж. Потом чуть не бегом пробрался к Алисе. Девчонка сидела на полу, погружённая в планшет Грота.

— Прячь! — зашипел я. — И пошевеливайся, пожалуйста. Уходим.

— Сейчас-то что случилось?

— Почуял он меня.

Алиса поняла без объяснений, спрятала планшет, вытянула из кобуры револьвер.

— Это лишнее, — отмахнулся я.

— Как уходим?

Алиса боялась, что снова придётся прыгать. Правильно боялась, другого выхода отсюда не было. Но расстраивать её прежде времени я не стал.

— Иди за мной. По месту определимся.

Через пролом в стене мы перебрались в некое подобие переговорной комнаты — узкое и длинное помещение с портретами на стенах. Некоторые портреты свалились, другие ещё висели. Лица незнакомые, узнал только один: усатый дядька с характерным прищуром. Я подмигнул ему и повёл Алису к окну в дальнем конце.

Эта сторона универсама выходила на задний двор. Акации росли не так густо и не так высоко, до земли метров семь. Вдоль стены до угла тянулся карниз. Ширины вполне хватало, чтобы поставить ступню, насчёт крепости ничего заранее утверждать не стану. Метрах в трёх дальше уступом располагался широкий козырёк, с которого до земли оставалось всего-то метра четыре. Если повиснуть на руках… в общем, нормально, главное, до него добраться. Для меня без проблем.

— Я не смогу, — чуть не плача, заявила Алиса.

Как объяснить ей, что — надо? От этого зависит не только её жизнь, но и моя тоже. Может, вколоть ей дозу? Странно, что имея свободный доступ к нанограндам, она ни разу ими не воспользовалась. Сейчас бы это пригодилось.

На лестнице рвануло. С потолка посыпалась побелка, запахло пылью. Следом раздался вопль:

— А-а-а-а!

Сработала моя заготовочка.

— Что это? — встрепенулась Алиса.

— Подарок для друзей. Не обращай внимания, давай, лезь. Времени с гулькин хрен, скоро они сюда припрутся. Ты же не хочешь вопить точно так же?

Я помог ей перебраться через подоконник, сам перебрался следом. Алиса судорожно цеплялась за стену, за откос, смотрела мне в глаза. Взгляд жалобный, как у потерявшей котёнка кошки, того и гляди замяучит. Но мне сейчас не до жалости. Совсем рядом рассыпался задетый неосторожно кусок штукатурки, затрещала доска. Чужой голос прорычал:

— Здесь они, ищите!

— Алисонька, милая, — зашептал я, — потом будем бояться, а сейчас давай, перебирай ножками. Ну же! Тут всего-то два шага. Я тебя придерживаю.

Если вараны заглянут в зал, я даже выстрелить не смогу. Одной рукой приходилось держать Алису за талию, пальцами второй впился в подоконник. Мы оба покойники. Не пристрелят, так разобьёмся.

Алиса всё же пересилила себя и медленно-медленно начала передвигаться по карнизу к углу. Шажок, ещё шажок. Возле пролома показался человек. Кто-то из внешников. Музыкант первыми загнал на этаж их, это нас и спасло. Внешник боялся — я чувствовал его страх — и смотрел под ноги, выглядывая новую гранату. Когда он наконец-то повернулся к комнате, я успел скрыться за откосом.

Алиса уже подобралась к козырьку. Я нащупал выступ кирпича, вцепился в него мёртвой хваткой и перехватил девчонку за запястье.

— Теперь зажмурься и спускай одну ногу с карниза… так… вторую…

— Дон!

Её ногти впились в мою ладонь.

— Только не спорь, умоляю. Я держу тебя.

Побороть древний, как мир, страх перед высотой не просто. Алиса сделала несколько глубоких вздохов, закусила губу и лишь после этого решилась спустить вторую ногу с карниза. Под её тяжестью меня неодолимо потянуло вниз. Я засипел, согнулся, но устоял. Голова под банданой промокла, по вискам заструился пот.

— Сейчас я тебя отпущу. Козырёк под тобой метра полтора. Это не высоко, всё равно что со стула спрыгнуть. Будешь падать, сгруппируйся и наклонись вперёд. И постарайся не закричать. Пальчики разожми… Пожалуйста!

Она разжала, я выпустил запястье, и Алиса свиной тушкой брякнулась на козырёк. Кажется, ударилась сильно коленом, но стерпела, не закричала. Я присел, зацепился пальцами за карниз и спрыгнул, легко приземлившись рядом с ней. Две трети дела сделано. Оставалось спуститься во двор. Это уже проще, тут всего-то…

Над головой раздался крик:

— Двое снаружи!

И выстрел дуплетом из дробовика.

Стрелок даже не пытался прицелиться. Заряд дроби раскрошил бетон возле ноги. Я выхватил вторую гранату и баскетбольным приёмом забросил в окно. Схватил Алису в охапку и под звуки взрыва и разлетающихся осколков сиганул вниз. Не оглядываясь и не отпуская девчонку, рванул в заросли акации. Пригнул голову, выставив вперёд локоть, чтоб ограничить последствия от соприкосновения с колючками, и, слушая, как в спину бьёт автоматная очередь, выскочил по другую сторону зарослей.

Дальше мы уже рванули как спринтеры на стайерскую дистанцию. Добежали до первой линии домов и свалились за углом. Алиса смотрела в небо над собой, глаза её начали лучиться, и она захохотала. Да уж, тут есть чему радоваться. Чудом выбрались. Повезло.

— Воды, — поворачивая голову ко мне, попросила она.

Та же мысль крутилась и в моём мозгу, суш в горле стояла страшная, и каждая клеточка организма требовала: дай, дай! Но воды не было. Бутылка, которую я нашёл в платформе контрабандистов, осталась где-то там, даже не скажу где точно. Знаю лишь одно: если не попью, начну потихоньку сходить с ума.

— Источник какой-нибудь есть поблизости?

— Река, — кивнула Алиса в направлении Обводного шоссе. — Или Загон.

До реки километра четыре, может, пять, до Загона дальше, да и не попасть в него. Значит, река.

Я выглянул из-за угла. Никого. Преследовать нас Музыкант не решился, либо не посчитал нужным. Есть ли смысл гоняться за двумя полудурками под дозой, заваливших семь контрабандистов и хрен знает сколько внешников, рискуя при этом потерять своих людей? Нет, конечно. Если б он знал, что эти полудурки мы с Алисой, то тогда бесспорно. Ну а пока можно жить более-менее спокойно.

— Ну ты, Дон… — Алиса снова захихикала. — Знала я, что ты отмороженный, особенно после того, как Тощего выкинул… Но чтоб до такой степени.

— А что тебе не нравится? — выдохнул я. — Хотела мужика и защитника? Получи. Всё остальное побочный эффект.

— Ага. Ты только не очень эффектом увлекайся, какой-то он чересчур уж побочный. И старайся подыскивать места не выше первого этажа. Договорились?

Опасность миновала, и в Алисе вновь начала просыпаться начальница.

— Тут уж как получится. Не угадаешь, где мягче падать. Но ради тебя хоть в прорубь головой. Кстати, раз мы так близко сидим… а почему ты дозу не колешь? Кому-кому, а тебе с твоими возможностями сам Великий Невидимый велел. Стоит только пальчиками щёлкнуть, принесут на подносе.

— Мне это не нужно.

Ответ прозвучал спокойно, даже равнодушно, почти как отвали, не твоё дело. Но я не унимался. Интересно же. Все вокруг буквально повернулись на этих нанограндах, колют, торгуют, добывают, обсуждают, а она вся такая скромная: мне это не нужно — и средний палец под нос.

— А чё так? Папа не разрешает?

— Разрешает, не разрешает… Говорят тебе, не нужно. Отстань.

Она начала раздражаться. Ладно, отстану, потом как-нибудь…

Краем уха я уловил рык двигателя броневика. Сначала он был ровный, потом стал удаляться. Вараны уехали, нам тоже пора валить. К реке. Вода, вода…

Рот заполонила тягучая слюна, жажда стала сильнее. До реки проще всего добраться на платформе. Не уверен, что есть дорога напрямую, но чем ближе к Загону, тем местность больше становится похожей на пустошь. Деревьев почти нет, лишь стланик и кустарник клочками, между ними вполне можно проехать. И в любом случае это быстрее, чем пешком.

Я ещё раз глянул за угол. Где-то в подсознании свербела мысль, что мы не одни. Ни на кого конкретно она не указывала, так что это не обязательно люди, могли быть и твари. Визуально я не наблюдал никого, разве что воробьиную стайку на карнизе универсама. Птички беззаботно трепыхались, чистили пёрышки, не чувствуя угрозы.

— Ну что, отдышалась?

Алиса кивнула.

— Тогда план такой: возвращаемся на парковку, берём платформу и отчаливаем к реке. Пропитываемся влагой под завязку и решаем, что делать дальше.

Придерживаясь линии акаций, мы обошли универсам. Возле парковки я присел на колено и поднял руку. Мысль засвербела отчётливей. Люди. То ли Музыкант схитрил, отогнал броневики, а сам устроил засаду, то ли просто оставили караул.

Алиса посмотрела на меня вопросительно. Я приложил палец к губам и указал на парковку, потом хлопнул себя по плечу. Девчонка понимающе кивнула.

Я убрал пистолет в кобуру, вынул тесак. По ощущениям, караульных было двое или трое. Минуту вглядывался в кусты возле входа. Никого, значит, вся компания на парковке. Из-за платформ и троллейбуса их видно не было, но подобравшись ближе, я почти с уверенностью мог сказать, где находится каждый из них. Двое сидели в кузове платформы контрабандистов, переговаривались о чём-то. Голоса спокойные, разморенные жарой. Третий торчал за троллейбусом — постовой или поссать пошёл.

Похоже, постовой, слишком долго он там торчит. И не варан. Внешник. Для него тесак не нужен.

Я прокрался к кабине троллейбуса. На асфальте замаячила тень, послышался вздох. Солнце палило хлеще, чем в Сахаре, к вздоху прибавился плеск. Вода? Ну да, у них наверняка есть пара бутылок. Он сейчас, сука, пьёт что ли⁈

Меня передёрнуло, и потребовалась сила воли, чтобы сдержаться и не ринуться немедля на внешника. Нет смысла рисковать, бутылка так и так будет нашей, а вот если постовой находится в зоне видимости из кузова, то ещё неизвестно, чем всё закончится. Одно я знаю наверняка: стрелять нельзя, иначе вараны примчаться обратно и устроят шмон по полной.

Я глаз не спускал с тени. Внешник лениво покачивался с пятки на носок, поворачивался то к универсаму, то к платформе, но с места не сходил. Напевал незнакомый мотивчик, какое-то местное творчество, иногда зевал громко. Это его нарочитое бездействие начинало раздражать. В конце концов, я не любоваться им сюда припёрся, и не на солнце торчать, подыхая от исходящего от корпуса троллейбуса жара. Мне нужно, чтобы он сделал в мою сторону два шага. Всего два! Этого будет достаточно, чтоб выдернуть его на себя и придушить. Не насмерть, а лишь слегка. Внешник такой же загонщик, как я. Шлак. Я многих знаю, люди в большинстве своём нормальные. Валить их почём зря и настраивать против себя всю команду глупо, они могут пригодиться в наших дальнейших с Алисой деяниях.

Я подобрал из-под ног мелкий камешек и швырнул его в сторону акаций. Камешек характерно щёлкнул по асфальту, подпрыгнул и улетел в траву. Тень дёрнулась и замерла. Вперёд, как гульфик, вытянулся ствол ружья.

— Эй, там кто-то щёлкнул!

— Так проверь, — донеслось от платформы.

— А если там эти… ну… или тварь. Я чё, один?

— Мы тебя отсюда прикроем.

— Идите вы нахер! Я один не пойду.

— Ну тогда не ходи.

— А если там эти?

Тот, что сидел в кузове, смачно выругался. Настолько смачно, что я едва не присвистнул. Общий смысл фразы сводился к тому, что караульный может идти, а может не идти, потому что тому, кто в кузове, глубоко по барабану что там и где щёлкает.

После такого монолога я бы не поленился и набил ему говорильник, ибо часть слов касались личности караульного, однако тот, очевидно, привык к подобному обращению и не обиделся.

— Да ладно тебе, Жук… Чёрт с вами, гляну.

Тень сдвинулась, я прижался к троллейбусу. Первый шаг караульный сделал хоть и медленно, но без страха, второй тоже. Показался ствол старенькой фроловки, потом плечо. Я схватил караульного за рубашку, резко дёрнул на себя, развернул и закрыл ладонью рот, одновременно надавливая на шею. Несколько секунд, ноги затряслись в конвульсиях. Я аккуратно положил уснувшее тело на асфальт, ружьишко сунул в салон от греха подальше. Теперь у меня есть пара-тройка минут, чтобы обезвредить остальных. Решил действовать нахрапом. Вышел из-за троллейбуса. Место и впрямь открытое и хорошо просматривалось с платформы. Двое оставшихся внешников дремали вполглаза, поэтому заметили меня не сразу, а лишь когда до платформы оставалось метров пять. Жук мотнул головой:

— Слышь, а…

Договорить не успел. Я махнул через борт, впечатал кулак ему в грудь, второго схватил за кадык и приложил палец к губам.

— Тс-с-с.

Подбежала Алиса, забрала ружья, побросала в нашу платформу. Вытащила бутылку с водой, приникла к горлышку и стала глотать, глотать. Вода забулькала, несколько капель скатились с губ на подбородок. Я кашлянул. Алиса перевела взгляд на меня, но отрываться от горлышка не подумала. Лишь когда осталось на два пальца, выдохнула и передала бутылку мне.

— На. Бутылку не оставляй, пригодится.

Я допил остатки, хоть какие там остатки — слёзы. Только раззадорило. Но не ругаться же с девчонкой из-за воды. Полчаса, час — и мы будем у реки.

Внешники узнали нас, заёрзали беспокойно, пришлось предупредить их:

— Мужики, не надо никому говорить, что видели нас, лады? Варанам скажите, дикари напали, целая толпа, человек десять. Взяли платформу и укатили. Вам же проще будет. Третий ваш спит за троллейбусом, вы его не будите, он скоро сам встанет. Ружьишко его там рядом валяется, ваши на повороте сбросим. Нам чужого не надо, знаю, каким трудом вы оружие добываете. Договорились?

Жук кивнул:

— Договорились. И это, Дон, спасибо, что не убил.

Я решил быть добрым до конца.

— Видишь, возле акаций бордюр выбит? Пошвыряйся в корнях, найдёшь несколько вкусняшек. Это вам компенсация от тех бакланов, что в универсаме валяются.

Глава 3

До реки мы не доехали с полкилометра, сдохли аккумуляторы. Ну и чёрт с ними, полкилометра не сто, да и платформу всё равно пришлось бы бросить. Пока ехали, застучал движок, загромыхала подвеска. Не дорога, а сборище ям и кочек.

Река блеснула впереди неожиданно-маняще. Алиса прибавила шаг, пришлось хватать её за руку, сдерживая. Водопой такое место, где нарваться на неприятности проще простого. Это я в книжке про Маугли вычитал. А здесь кроме воды ещё и поле крапивницы на горизонте. Запах пока не чувствовался, значит и пыльца нам не грозила, но всё шло к тому, что скоро придётся использовать защитные повязки. У меня было два респиратора, но я потерял их вместе с сбросом, а Алису безжалостно обобрали квартиранты, так что остались мы без индивидуальных средств защиты.

Но пыльца сейчас не самое страшное. Вода и крапивница — это то, что необходимо тварям, основное их место проживания, логово. На периферии восприятия я уже чувствовал их присутствие. Пока слабое, единичное. Слева шагах в сорока качнулись кусты, раздался лёгкий рык. Язычник. Нападать не решается, чувство самосохранения у тварей присутствует, но как только подгребут приятели, придётся вынимать нож.

Я вошёл в реку, упал на колени и стал жадно пить. Одновременно стал черпать воду пригоршнями и лить на голову. Оторвался на мгновенье, втянул воздух ртом и снова припал к воде.

Напившись, вышел на берег, разделся догола и ухнул в реку рыбкой. Сделал несколько гребков, выплыл почти на середину, перевернулся на спину и простонал:

— Господи, как хорошо-то!

Река та же, что у Приюта и Придорожного. От берега до берега метров двадцать, в самом глубоком месте по грудь. Вода прозрачная, видно каждую ракушку на дне, каждого пескаря. Но, главное, такая прохладная. Я несколько раз выходил на берег, разбегался и снова прыгал. Алисы не стеснялся, тем более что она тоже меня не стеснялась, и голышом, как и я, плескалась на отмели метрах в тридцати выше по течению.

Краем глаза я приглядывал за девчонкой, и не потому что приятно видеть красивое обнажённое тело, а мало ли что может случиться. Твари пока что паслись в отдалении. Ещё одна нарисовалась справа, и парочка на том берегу. Они вышли почти к самой кромке и, не скрываясь, легли на песочек, наблюдая за нами исподлобья.

Смыв пот и грязь, я занялся вещами. Насколько возможно, простирнул рубашку, брюки, носки и развесил на кустах сушиться. Разложил плащ, присел. Вынул из кобуры пистолет, разобрал, почистил, посчитал оставшиеся патроны. Осталось немного, две обоймы по восемнадцать штук. Надо бы разжиться калашом, для него БК в полном порядке, да и сам он штука надёжная и нужная. И ещё одна граната.

Опасность стала давить на мозг сильнее, твари сбивались в стаю, и уже не только язычники. Как минимум раз я ощутил комок в горле. Багет. Пришлось вставать и оглядываться. За кустами не увидел никого, только два язычника по-прежнему грелись на пляжике по ту сторону речки. Но багета я продолжал чувствовать. Он двигался где-то слева на границе восприятия, не подходил ближе и не уходил, как будто ждал чего-то. Или кого-то. Это напрягало. Хоть иди сам ищи его.

Одежда высохла. Я оделся, вернулся к реке, наполнил бутылку водой. Пора решать, что делать дальше. У реки оставаться нельзя, скоро здесь соберётся весь местный бомонд, и петь они будут отнюдь не дифирамбы. Надо возвращаться в Развал, искать убежище на ночь.

Алиса лежала на бережку, словно на пляже в Шарм-аль-Шейхе, подставив солнцу тело, раскинув руки, ноги. Загорала… Как бы я хотел сейчас стать солнцем, и гладить эту нежную кожу пальцами, то бишь, лучами. Теперь, когда я чист и не обезвожен, в голове появились не только мысли об осторожности… хотя о ней нужно думать в первую очередь… Алиса…

— Не надейся.

Она даже глаз не открыла, когда я осторожно подошёл к ней. Услышать не могла, значит, почувствовала.

— И отвернись.

Через пять минут новый приказ:

— Можешь повернуться.

Она стояла одетая, на глазах тёмные очки, раньше я их у неё не видел. Может и ключик от ворот Загона найдётся? Было бы здорово.

— Ну что, мужчина и защитник, решил, как быть дальше?

В голосе звучал сарказм, губы сложились в ехидную улыбочку.

— Ага, — в тон ей заговорил я, — предлагаю соорудить шалашик и остаться здесь жить. Будем жрать крапивницу и любить друг друга до одури на соломенной циновке. Как тебе предложение?

— Отвратительное. Ты опустился на самое дно своих неуёмных желаний. А как же твоя божественная Данара? Больше не боишься изменить ей?

Умеет она поставить человека на место. Вот что значит дочка Мёрзлого. Раньше она относилась ко мне пусть холодно, но ровно, теперь же всё жёстче давила на самолюбие.

— Я хоть что-то предлагаю.

— Предлагаешь, — кивнула Алиса, — только не то. В Развале нам делать нечего, идём на Василисину дачу.

— На Василисину дачу? — выкатил я белки. — Да до неё… сколько?.. Полста кило. Издеваешься?

— Мы же хотим попасть в Загон? А с тёткой Василисой можно договориться, возможности у неё есть. Поможет. Я с детства её знаю, на руках сидела. Она не Грот, лишнего не запросит, конторщикам не сдаст — всё как нам нужно. Готов к путешествию?

Я слегка растерялся.

— Слушай, Алиса, я не понимаю, чем ты руководствуешься в выборе направлений, но до Василисиной дачи мы банально не дойдём. Физически не осилим! Бог с ним с километрами, подумаешь, полста туда, полста обратно. Ерунда, эка невидаль. Но нужна вода. Одной бутылки на двоих не хватит. Ты знаешь источники?

— Знаю. Все дороги на Территориях, если ты до сих пор не понял, ведут от одного источника к другому, иначе люди не смогли бы перемещаться между поселениями. Не все пользуются электроплатформами, большинство используют ноги.

— Ну и где следующий источник?

Алиса указала на поле за рекой.

— Крапивница?

— А ты водопровод хотел? Извини, не проложили. Довольствуемся тем, чем природа одарила. Листья сочные, утоляют и жажду, и голод. Только вглубь не забирайся, иначе на тварей наткнёшься. Их здесь хватает.

Я выдохнул. В горле снова запершило, багет уходить не собирался. Шагах в пятидесяти от нас затрясся куст, мелькнула чёрная макушка.

— Да уж, хватает. Даже забираться никуда не надо.

— Если ты про тех, что вокруг, то они нас не тронут.

— Вот как? С чего такая уверенность?

— Дон, ну ты, право, ребёнок. Твари — это не дебилы из Петлюровки, они чуют проводника, и чем сильнее ты становишься, тем больше жути в них вызываешь. Требуется очень серьёзный повод, чтобы они решились напасть на тебя. Как минимум, превышение в численности. Сколько их сейчас?

Я напрягся.

— Если не считать тех на берегу… Четверо.

— Ты же справишься с ними?

— С четвёркой язычников — легко. С багетами… Справлюсь, но как бы они до тебя не добрались, пока я буду справляться. Багет противник серьёзный, его так сразу не завалишь. О подражателях я вообще говорить не хочу.

— Подражатели в стаи не сбиваются, разве что во время брачного периода. Это штучный товар, предпочитающий подвалы и овраги.

— А ревуны?

— Забудь. Его можно встретить, только если он сам того захочет.

— Даже в брачный период?

— Особенно в брачный.

Алиса пожала плечиками и пошагала вдоль по берегу.

— Куда ты? — окликнул её я. — Разве нам не на ту сторону?

— Выше по течению брод есть.

Ночь мы провели в заброшенном животноводческом комплексе: две конюшни из саманного кирпича, административное здание, левада и железнодорожная станция. Всех лошадей твари сожрали ещё в первый год от Разворота, ничего кроме костей и пересушенных стогов сена не осталось. А жаль, лошадь скотина для передвижения по Территориям удобная. В Загоне я видел пару колесниц, но это, скорее, архаизм, нежели реальная попытка решения транспортного вопроса. Нынче конюшни стояли пустые, и тёмными провалами окон вызывали вполне оправданное недоверие, ибо всё это очень подходило под обитель для подражателей. Я не почувствовал никого, но это не значит, что они тут не появятся в самое ближайшее время.

Дверь в администрацию была приоткрыта. Я вошёл первый, огляделся. Большая пустая комната, возле окна кострище, немного дров и вбитый в стену штырь с загнутым концом, на который удобно вешать чайник или котелок. Окна заколочены, с обратной стороны двери крепкий засов. Не мы первые сюда пришли. Место нахоженное, люди не редко останавливаются здесь на ночлег. Удобно: до Загона километров двадцать, рядом железная дорога. Поезда на станции не останавливаются, но вдоль насыпи тянется шоссе. Не асфальт, конечно, но покрытие твёрдое, свободное от камней и стланика — ходи не хочу.

Огонь разводить не стали. Ночи пусть и прохладные, но перетерпеть можно. Плащ я отдал Алисе. По скрипучей лестнице, явно появившейся здесь после Разворота, она забралась на чердак и вскоре уснула, я расположился возле двери. Спать на голом полу не комфортно, однако учитывая факт, что предыдущую ночь я вообще не спал, даже пол показался мягким.

Утром вместо завтрака допили остатки воды и двинулись дальше. До Василисиной дачи оставалось километров тридцать. Для человека привыкшего к пешим переходам это не расстояние. Я давно стал привыкшим. Рыхлость с тела сошла, выносливость прибавилась. Первый час я поглядывал на Алису: как она, выдержит? Девчонка ни разу не пожаловалась, не попросила сбавить шаг, остановиться на привал. Молодец, крепкая.

Ближе к полудню ветер начал доносить запах крапивницы, а ещё через час в полукилометре от дороги появились знакомые заросли. Пришла пора подумать, чтобы подкрепиться и восстановить в организме водный баланс.

— Добегу быстренько, сорву несколько листочков, — предложил я. — Ты посиди на камушке, отдохни.

Алиса по-прежнему не выглядела уставшей, только пыль припорошила лицо и одежду. Тем не менее, она кивнула и поискала взглядом, куда присесть.

Я направился к полю, лавируя между кустами. На ходу повязал бандану, прикрывая рот и нос. Защита от пыльцы так себе, самодельные респираторы, которые выдавали для сбора крапивницы, на порядок эффективнее, но если долго не копошиться в этой отраве, то вполне сойдёт. Несколько раз я оглядывался, проверяя, как там Алиса. За кустарником её почти не было видно, приходилось приподниматься на цыпочках. Девчонка сидела на обочине, скрестив ноги по-турецки, и водила пальчиком по экрану планшета. Всё ещё пыталась отыскать информацию, которая так интересовала Грота.

Подобравшись к полю, я сразу почувствовал тварей. Стая пёсо расположилась на днёвку совсем близко. Меня они тоже почувствовали и занервничали. Если я верно разбираюсь в своих ощущениях, в стае было только три-четыре взрослых особи, остальные молодняк, и похоже я вышел не на днёвку, а на логово. Взрослые, пересиливая страх, потянулись в мою сторону. У меня ни страха, ни гнева не возникло, словно эти пёсо мои друзья. Я попытался мысленно успокоить их. Вспомнил, как общался с лизуном, сосредоточился, вызвал в сознании образ лениво текущей реки и направил им. Пёсо остановились. Приняли мой сигнал? Или просто инстинкт самосохранения пересилил, и они решили не связываться с проводником, способным без особых усилий перебить всю стаю?

Я поднял руки и произнёс, стараясь говорить как можно мягче:

— Мне нужны только листья, нарву немного и уйду.

Пёсо продолжали стоять. Один был совсем рядом, не больше десяти шагов. Я чувствовал не только его присутствие, но и запах: слегка муторный, раздражающий. Обычный человек даже под дозой не учует его и станет добычей стаи. Я чуял, и они это понимали.

Канителиться с листьями я не стал, просто срубил стебель под корень, срезал верхушку и перехватил поудобнее, чтоб не уронить. Двоим этого с лихвой хватит на двое суток. Поворачиваться спиной к полю остерёгся. Может, пёсо и приняли мой посыл, но мозги у них по-прежнему собачьи, повернусь — нападут обязательно, чисто на инстинктах, и тогда придётся перебить всех, а мне этого не хотелось. С самого начала я испытывал к пёсо симпатию, наверное, потому что люблю собак, а они на них очень похожи.

Пёсо развернулись и ушли, сигнал от них стал затухать, но появился другой. Лоб покрылся испариной, рубаха на спине промокла. Это уже люди, и явно с не чистыми помыслами, иначе бы так сильно не потел. Двигались они от Василисиной дачи, я пока их не видел. Алиса тоже не видела, она вообще ничего не видела, кроме планшета. Она до сих пор думает, что находится в Центре безопасности своего папочки и что вокруг штурмовики, при первых признаках опасности готовые прийти на помощь.

Увы, жизнь девочки-мажорки закончилась, отныне всё сама, ну и я ещё попробую помочь по мере сил и ответственности.

Пришлось резко прибавить шаг. Опасность от людей исходила уже не то что явная — целенаправленная. В очередной раз приподнявшись над кустами, я разглядел их: четверо. Двое впереди с вытянутыми, словно у гончих, рожами, двое других тянут тележку с припасами. Вся артель с калашами, в разгрузках, у одного лёгкий броник, значит, не бедствуют. Наверняка, дикие старатели, но не чураются и банальным грабежом, иначе с чего им так на одинокую беззащитную девочку посреди пустоши реагировать.

На подходе я почувствовал силу, вся четвёрка была накачана нанограндами под завязку. Меня они пока не срисовали, для них слишком большое расстояние, поэтому шли не оглядываясь прямиком на Алису. Девчонка сидела как ни в чём не бывало, и оторвалась от планшета лишь когда дикари подошли вплотную.

Тот, что в бронике, радостно оскалился:

— Привет, хорошая. Чего ты одна в таком месте забыла? Заблудилась?

Даже с полусотни шагов я слышал, как дрожит от нетерпения его голос. Глазами он уже обшарил Алису с ног до головы, теперь хотелось сделать то же руками.

— Совсем ни хера не боится, — задышал второй. — Хоть бы уж под дозой была чо ли, или под нюхачом, а так ведь чистая, — он повёл носом по ветру. — И никого рядом.

Алиса поднялась, накрыла ладонью рукоять револьвера. Дикари дружно заржали. Прежде чем она вытащит револьвер из кобуры, они дважды успеют её обезоружить. Расстояние всего ничего, три шага.

— Что ж ты молчишь, красивая? — снова забурлил нетерпением первый. — Немая что ли?

— Совсем везуха, — хихикнули сзади, — орать не будет. А то в прошлый раз так орала, я не оглох чуть.

— Ни хера ты в бабах не соображаешь. Как был придурком, так им и сдохнешь. Кричат, стало быть, нравится. Нравится, понимаешь? Стало быть, всё правильно делаешь. Да и тебе интереснее. Заводит.

— Ни хера меня крики ихи не заводят. Бесят! Язык вырезать хочется.

— Тогда будешь последним, и вырезай ей хошь язык, хошь ещё чё.

— А чё последний вдруг?

— Болтаешь много, вот чё. Лучше по сторонам поглядывай. Странно ваще, что одна такая ладная по пустоши бродит. Не ходят здесь в одиночку.

Вот тут он прав. Дошло, наконец, до придурка. Меня бы это в первую очередь насторожило: одинокая девушка посреди пустыни — всё равно что бриллиант на грязном тротуаре, и никто почему-то не поднимает.

Мне оставалась полста шагов. Я вынул пистолет, снял с предохранителя, завёл руку за спину. Совсем не обязательно сразу показывать дикарям, что я вооружён, не для чего настораживать их заранее.

Десять шагов, ещё десять. Пора бы им меня почуять, но ни один не оглянулся, более того, даже когда я выскочил из-за куста, они заметили меня не сразу, а лишь после того, как я поздоровался:

— Привет, мужики. День сегодня солнечный, правда?

Однако реакция их оказалась другой, они не испугались, наоборот, обрадовались.

— О, ещё один. Зажим, а ты жаловался, что любовь мимо тебя ходит. Глянь, как те подфартило. Мальчик! Оторвёшься сегодня по полной. Гы!

Снова этот дебильный ржачь. Они, похоже, не только под дозой, но и под нюхачом, и на жарком солнышке их развозит конкретно.

Словно подтверждая мою мысль, тот, что в бронике, сыпанул на ладонь синего порошка и втянул в себя, запрокинув голову.

Алиса взглянула на меня не по-доброму:

— Почему так долго?

— Шнурки развязались. Завязывал, — съязвил я.

— Она говорит! —шагнул к девчонке броник.

Это послужило сигналом остальным. Троица, даже под нюхачом, здраво рассудила, что в нашей компании я наиболее опасен, и пока старший занимался Алисой, решили нейтрализовать меня. Двигались они быстро, быстрее, чем двигаются люди под дозой. Видимо, нюхач вкупе с нанограндами ускоряет реакции. Я успел только вытянуть руку, пистолет выбили, а в челюсть прилетел кулак. По сути, он должен был оглушить меня; в голове помутнело, и единственное, что я понял — лежу на земле. Двое давят на локти, а третий, тот самый Зажим, стоит надо мной и капает слюнями. Глаза безумные, пальцы как крючья.

— Ну чё, Зажим, дальше сам справишься?

— Ага, только на живот его переверните.

Меня перевернули, задрали плащ. Руки оказались сведены, так просто не освободишься, да и вся поза жопой кверху…

Двое бегом ринулись к броннику на помощь — я слышал, как Алиса сдавленно ругалась, обещая дикарям жуткую смерть — а Зажим навалился на меня и задышал в ухо:

— Какой же ты… какой… податливый. Милый, милый… Не обижу тебя…

Он дышал и продолжал капать слюной.

В голове щёлкнул тумблер, в мозгах прояснилось, муть с глаз слетела. Я напряг плечи. Тяжесть дикаря вдавливала меня в дорожную пыль. Я чуть повернул набок, подтянул под себя ногу, рванулся и уже оказался лицом к лицу с извращенцем. Улыбнулся.

— Привет, милый.

Он опешил.

— Это… как?

— А вот так.

Я боднул его лбом в челюсть. Удар пришёлся по касательной, да и в принципе не мог быть сильным, никогда его не тренировал. Но Зажим по инерции отпрянул. Этого мне хватило, чтобы вытянуть руки из плаща и с размаху вдарить дикаря по ушам. Он захрипел, поплыл, я отбросил его в сторону и поднялся.

Дальше дело техники. Броник лежал на Алисе со спущенными штанами и пытался содрать с неё куртку. Девчонка брыкалась, полосовала его когтями, а он лишь похрюкивал от возбуждения. Двое других склонились над ними в ожидании своей очереди и наводили сумятицу в действия похабными советами. Я взял одного за ворот, дёрнул на себя и ребром ладони перебил кадык. Второй успел оглянуться, отскочил назад, в руке оказался нож. Тут же напрыгнул на меня, я перехватил руку за запястье, резко вывернул. Хрустнули кости. Дикарь закричал, это заставило обернуться броника. Увидев меня, он попытался встать, но сделать это со спущенными штанами оказалось не просто. Он не удержался упал на колено и понимая, что не успевает, залепетал:

— Погоди, брат, погоди.

Я не стал ждать и носком берца вбил нос ему в череп. Тут же возле него оказалась Алиса и яростно, как кошка, начала кромсать ножом. Брызнула кровь, Алиса оскалилась. Я ухватил её за плечи и как куклу отшвырнул к дороге.

— Успокойся, девочка, он уже умер.

Она зарычала:

— Меня чуть не изнасиловали!

— Меня самого чуть не изнасиловали, а это куда менее приятно, чем в твоём случае. Я природой для этого не предусмотрен, ага? Но я же не ору на всю пустошь.

Злость била из Алисы фонтаном, она желала крови. Броник был мёртв, остальные ещё дышали. Мне было плевать, что с ними будет, но если оставить всё как есть, ни один не доживёт до вечера, твари сожрут. Я так и сказал:

— Брось, оставь тварям. Что бы ты не придумала, они всё равно сделают лучше.

Злость злостью, но девчонка услышала меня. Выдохнула. Никогда раньше не видел я её настолько разъярённой. Куда только девалась вечно спокойная сущность Мёрзлого. Такое впечатление, что это Алиса под нанограндами, а не я. Для меня вся ситуация выглядела скорее комичной, даже этот мужеложец Зажим вызывал не гнев, а иронию. Неужели я настолько хорошо научился владеть собой и своими эмоциями? Сражаться, имея на плечах холодную голову, намного удобней.

Кстати, о мужеложцах.

Зажим уже пришёл в себя, ещё малость — и кинется в атаку. Я сдёрнул с него ремень, стянул запястья, шнурками от ботинок завязал щиколотки.

— Эй, ты чё удумал? — испуганно заёрзал он.

— Не ссы, драть тебя не стану, не из ваших я. Поваляешься немножко, подумаешь о жизни, о смерти, глядишь, какие-то мудрые мысли в голову придут.

— Это как «поваляешься»?

— А вот как сейчас валяешься, так и дальше продолжай.

Дикаря с перебитым кадыком связывать надобности не возникло, похоже, до пиршества тварей он не дотянет, а вот чуваку со сломанной рукой пришлось связать ноги, чтоб далеко не уполз. Боли как таковой он ещё не чувствовал, нюхач глушил рецепторы, но часа через два действие начнёт уменьшаться, и тогда он взвоет. Крики и запах крови пригласят тварей к обеду, впрочем, та стая пёсо, которых я встретил у поля, уже радостно повизгивали на дальних подступах моего восприятия.

Не будем заставлять их ждать. Но прежде чем уйти, подобрал оружие, боеприпасы, содрал броник со старшего. Протянул его Алисе, девчонка отрицательно мотнула головой. Ладно, было бы предложено. Мне он тоже не подходил по размеру, слишком маленький, как лифчик, но на Василисиной даче по дешёвке его с руками оторвут.

Осмотрел оружие. Три стареньких АКМ-74, четвёртый АК-12, почти как мой бывший, только поцарапанный и малость побитый. Из наворотов лишь одноточечный тактический ремень. Примерил его тут же. Удобно. В таком положении автомат полностью помещался под мышкой и скрывался полой плаща, а выхватить его и перевести в боевое положение, было делом полсекунды.

Ну вот я снова вооружён. Всё остальное побросал в тележку, не побрезговал и снял берцы с дикарей. Им они больше не пригодятся, а мы продадим.

Я ухватился за оглобли и потянул тележку за собой. Тяжеловато, но Алису впрягать, только нервы портить. Вспомнил, что так и не поел. Крапивницу пришлось бросить, а среди припасов дикарей ничего кроме зелёной муки не было. Хорошо, что водой запаслись — две пятилитровых баклажки. Напился, плеснул Алисе в ладони, чтоб смыла кровь с лица, и покатил дальше.

Зажим заорал:

— Будь ты проклят, сука! Шлак, шлак! Развяжи!

Ни я, ни Алиса даже не оглянулись.

Глава 4

В сумерках показались строения Василисиной дачи. Дорога вывела нас к посёлку со стороны паровой мельницы. Рабочие ещё крутились вокруг неё, подтаскивая к жерновам мешки с сухой крапивницей. Возле станции стоял лёгкий броневик со знаком внешней охраны на борту. Алиса ухватила меня за руку.

— Стой.

Броневик никак не мог являться частью местного пейзажа, это наносное. Людей рядом не было, но это не значит, что их вообще нет, наверняка, сидят на станции или разбрелись по посёлку. Какого лешего им тут понадобилось?

Мы свернули в кусты и уже оттуда продолжили наблюдение. Из станции вышел человек, постоял и прошёл вдоль путей в нашу сторону. Снова остановился. По виду настоящий внешник: коричневая майка, чёрные штаны, берцы, разгрузка made in Петлюровка — всё как обычно. А вот экипировка наводила на размышления. Ещё ни у одного внешника я не видел на автомате полного обвеса. Во-первых, это бессмысленно. Обязанности внешней охраны не рассчитаны на ведение специальных военных операций, как, например, у штурмовиков, да и сам автомат среди них большая редкость. Основное вооружение — гладкоствол в различных интерпретациях, редко, мосинка или её обрез. Во-вторых, ни один внешник банально не в состоянии приобрести тактический фонарь, лазерный целеуказатель, боковые планки, оптику. Всё это нужно заказывать через службу доставки и потому стоит невероятно дорого. Даже бывшее в употреблении. К примеру, тот же коллиматор на МП, которому место в самый раз на помойке, обошёлся мне в жуткие полторы тысячи статов. При оплате в сто статов в день ни один внешник ничего подобного покупать не станет. Разве что подарят на день рождения или украдёт.

— Внешней охраны здесь быть не должно, — прошептала Алиса, — не их зона ответственности. Да и на внешника он не похож, только прикидывается.

— Косплеет, — ввернул я новое для неё слово.

— Как?

— Не «как», а «что». Занятие есть такое: переодеваться в других людей.

— Маскарад?

— Типа того.

Внешник постоял и вернулся на станцию. Под козырьком загорелся фонарь, бросая на рельсы жёлтые блики. Темнота как-то разом сгустилась, и мне пришлось встряхнуть головой, перенастраивая зрение на ночное.

Возле мельницы тоже загорелся фонарь, и ещё несколько в посёлке. В отличие от Квартирника здесь на электричестве не экономили. Мельники потянулись домой, станционная дверь хлопнула, на перрон вышли сразу двое. Чиркнула зажигалка, в полутьме загорелись кончики сигарет.

До курильщиков было не менее полусотни шагов, но запах я всё равно почувствовал. На Территориях курили в основном самосад: крепкий, забористый и вонючий, что-то более приличное появлялось редко. Этот же отдавал сладостью вишни. Табак дорогой, ароматизированный, явно не местный, скорее всего, со складов для привилегированных граждан, а туда он поступает исключительно через станок.

Богато живут. Дорогой табак, оружие с обвесом… Теперь я полностью был уверен, что это не внешники, и пока не выясню кто, в посёлок идти нельзя. Неизвестно, кто нас там ждёт. Вполне вероятно, что Василису твари переваривают, а поселением вот эти непонятные командуют.

— Алиса, я подберусь ближе, послушаю, что говорят.

— Только осторожно, Дон.

Как мне нравится, когда в её голосе проскакивает озабоченность: будь осторожен, Дон.

Взяв автомат в руки, я медленным шагом двинулся к станции. На пути никаких укрытий, но стемнело уже настолько, что даже моё ночное зрение слегка помаргивало, а этим двоим у станции ещё и фонарь подсвечивает, так что опасности быть замеченным практически нет. Лишь бы, не наступить на что-нибудь хрупкое, а то в ночном воздухе любой шорох громом кажется.

Подобравшись к станции, я выждал несколько секунд и выглянул за угол. Курильщики стояли боком ко мне, один рассказывал анекдот. Я прислушался: юмор плоский, рассказчик слишком уравновешенный, захочешь посмеяться — не получится. Как он сам до сих пор не сдох от скуки, рассказывая… И тут меня торкнуло: говорили на немецком.

Прихожане!

Я отпрянул и затаил дыхание. Приложил ладонь к груди, успокаивая биение сердца, и снова выглянул.

Ближнего я узнал — тот самый пшек, который перерезал горло Внуку. Ну, сука… Спек называл его Бобом. Странное имечко для поляка, оно, скорее, подойдёт какому-нибудь америкосу в ковбойской шляпе и казаках. А пшек этот больше походил на маньяка-садиста, и от него исходила сила. Её волны окатили меня жаром. Я положил палец на спуск. Если я почувствовал его, то и он должен почувствовать меня.

Пшек дёрнулся, закрутил головой и пристально всмотрелся в черноту за рельсами.

— Ich verstehe nicht… Die Kreatur ist irgendwo in der Nähe oder… (Не пойму никак… Тварь где-то рядом или…)

Второй поёжился.

— Sie sind immer irgendwo in der Nähe. Verfluchtes Land. (Они всегда где-то рядом. Проклятая земля.)

Словно опасаясь, что из темноты выскочит тварь, оба поспешно вернулись в здание. Я выждал несколько секунд, развернулся и нос к носу столкнулся с Алисой. Как она подкралась ко мне так незаметно, да ещё в кромешной темноте?

— Твою мать, Алиса! Я чуть в штаны… Я же велел тебе оставаться на месте.

— Извини, надоело ждать. Ну, что там?

Я выдохнул.

— Это рейдеры. Те же, с кем я в Развале столкнулся.

— Уверен?

— Один из них — пшек. Его я никогда не забуду, это он Внуку глотку вспорол, а потом и мне собирался. Можешь предположить, какого хера они тут позабыли?

Алиса свела брови в раздумье.

— У Василисы были дела с рейдерами, они использовали посёлок в качестве базы, но отец быстро им по ушам надавал. Возможно, вернулись к прежнему соглашению.

— Как-то слишком быстро сориентировались. Двое суток прошло, как Мёрзлого загребли, и они уже здесь.

— Учитывая, что прихожане и Тавроди связаны, ничего странного не вижу. Сидели, ждали где-то в Развале, и как только прошла информация по отцу, рванули сюда. Это лишний раз доказывает, что Тавроди и прихожане заодно.

— А база для чего им?

— Масса причин, например, контроль дороги на конгломерацию, попытка обойти Загон с восточной стороны, то и другое вместе. Или на миссионеров выход ищут.

— А какой плюс от этого Тавроди? Он — хозяин Загона, но стоит прихожанам взять дороги под контроль, мгновенно становится марионеткой.

— Тут всё сложнее. Тавроди мечтает перебраться на Землю и начать опыты с крапивницей там. Здесь ему не хватает размаха. Представляешь, что произойдёт, если его план сработает? Он заразит мутагеном твой мир. Земля станет одним огромным Загоном. Миллиарды тварей! Но для этого ему нужна поддержка прихожан, и в обмен на неё, он передаст им Загон. Слишком многие не хотят, чтобы он превратил Землю в одну огромную ферму.

— Хрень какая-то. Он и так туда периодически перебирается. Хотел бы заразить — заразил.

— Дон, какой ты тугодум, право. Значит, не может! Отец мешал, а его слово имело большой вес в Совете. Теперь должны помешать мы. Понимаешь?

— Мы? Ну… Я, конечно, герой, и всегда готов спасти мир… Ладно, какие планы на дальнейшие действия? Предлагаю взять языка, желательно Василису. Как ты смотришь на это? А лучше пшека. Вот кого бы я с удовольствием испытал, то бишь попытал.

Алиса кивнула:

— Да, нужно с кем-то поговорить. Василиса? Нет. Если Василиса с ними, придётся половину посёлка положить, чтобы добраться до неё…

Дверь станции хлопнула в очередной раз. Кто-то вышел на перрон, кашлянул. Чиркнула зажигалка. Часто они курят, а это весьма вредит здоровью. Я убрал автомат под плащ, выглянул из-за угла.

На перроне стоял мужчина в одежде загонщика, попыхивал сигаретой. Курил не в затяг и, похоже, немного пьяненький. Нанограндов в нём не было. Мелькнула мысль: какой же он самоуверенный, ничего не боится. Темнота, твари вокруг. Выпрыгнет одна из темноты, сожрёт.

Присел на корточки, сосредоточился.

Лёгкое головокружение, и вот я уже внутри прихожанина. Он вздрагивает, не понимая, что происходит, а я разворачиваю тело и направляю к углу. Дверь открывается:

— Fichtner, wohin gehst du? (Фихтнер, ты куда?)

Машу рукой:

— Piss. (Поссать)

— Beeilen Sie sich, das Abendessen ist fertig. (Поторопись, ужин готов)

Дверь закрывается. Я подвожу тело к углу, опускаю, возвращаюсь в себя. Фихтнер пялится на меня, а я сдавливаю шею руками и давлю, словно ополоумевший, до тех пор, пока ноги рейдера не прекращают дёргаться.

Выдыхаю. Чувствую, как столбик нанограндов понижается на одно деление. Это не много, одно деление — один день, в запасе ещё больше двух десятков, плюс пять шприцов с полной дозой. Хватит надолго.

Начинаю вспоминать, что успел вытянуть из памяти прихожанина.

— Там внутри ещё трое. Этот про задание ничего не знает. Сказали ехать, он поехал. Платят и ладно. Старшим пшек, вся информация у него. Воды дай.

Я облизнул пересохшие губы.

— Вот, — протянула мне крапивницу Алиса, — воды нет.

Я надкусил лист, по губам потёк горьковатый сок. Крапивница даже лучше, она быстрее восстанавливает силы. Но пить всё равно хочется.

Отдышавшись, поднялся на ноги.

— Ну что, трое не четверо, под дозой один. Я справлюсь. Идём?

— Только тихо, — кивнула Алиса. — На стрельбу весь посёлок сбежится.

— Само собой, — согласился я. — Действуем нахрапом. Заходим, не здороваемся, на вопросы не отвечаем. Помещение небольшое. Слева у стены стол и нары. Справа какие-то мешки, похоже, с мукой. Живым беру только пшека.

Алиса накрыла ладонью рукоять револьвера.

— Это лишнее. Ты вообще может подождать здесь, пока я там порядок навожу. Зрелище вряд ли будет приятное.

— Хуже того, что ты устроил в универсаме? Или на дороге? Или вот этот? — она указала пальцем на труп под ногами. — Я иду с тобой.

— Как знаешь.

В одну руку я взял нож, в другую тесак. Главный противник пшек. Он под дозой, он сильный, и при этом не должен пострадать.

Я направился прямиком к двери, приоткрыл. Внутри горел свет, пахло жаренным мясом. Помещение длинное, с высоким потолком, немного не такое, как я увидел в сознании задушенного прихожанина. Но основная расстановка предметов и людей оказались достаточно схожими. Не сошлось лишь количество присутствующих. Но это мелочь, подумаешь, трое, пятеро. Эка невидаль лишние двое. Они лежали на нарах, то ли дремали, то ли под кайфом.

Из-за стола поднялся увалень с рожей недобитого енота.

— Hey, wer bist du? (Эй, тыкто?)

Он бы ещё спросил чьих. Впрочем, я бы и на это вопрос отвечать не стал, тем более что он был самым ближним. Пшек стоял справа возле мешков с планшетом в руке, до него добираться сложнее и дольше всего, но это не беда, лишь бы он не потянулся за оружием. На поясе слева у него висела кобура, на полу у стены лежала автоматическая винтовка.

Я кивнул на него и бросил коротко:

— Алиса, отвлеки.

Девчонка сообразила мгновенно и, улыбаясь, пошла прямо на Боба. Я вплотную приблизился к увальню и всадил нож под ребро. Дальше включил скорость. В два шага добрался до второго, рубанул тесаком по лицу. Рейдер взвыл, парочка на нарах зашевелилась, но разобраться в происходящем не успела. Я сходу запрыгнул к ним, тем же тесаком разрубил шеи, и только после этого развернулся к пшеку.

Тот оказался шустрее своих подчинённых, что не удивительно. Оружие извлекать не стал, а сразу кинулся к Алисе, сгрёб её в охапку, приставил к горлу нож и начал медленно пятиться к выходу. Ну прям финал американского боевика. Их, наверное, много в Прихожей показывают.

Алиса вела себя спокойно, как будто нож пшека не её шею ласкал. Она просто смотрела на меня и ждала, что будет дальше.

Я спрыгнул с нар и сделал несколько быстрых шагов.

— Halt! — резко выкрикнул пшек, и уже по-польски прохрипел. — Psia krew.

Пришлось остановиться. Лезвие слишком сильно надавило на нежную кожу Алисы, а мне не хотелось, чтобы ей было больно.

Я театрально всплеснул руками.

— Ты чё, паршивец, не узнаёшь меня? Времени всего две недели прошло. А?

Он заморгал глазками, напрягая память.

— Du, du… Stadion?

— Ну конечно, стадион, двое зашлакованных, одному ты глотку перерезал. Вспомнил? Привет, родимый, давай обнимемся.

Рука его дрогнула, я сделал ещё шаг, молниеносным движением перехватил запястье и рывком отвёл нож от Алисы. Девчонка с полным пониманием ситуации отпрыгнула в сторону и юркнула под стол. Пшек не раздумывая ударил меня ногой в голень и тут же ножом снизу вверх под рёбра. Первый удар я пропустил, второй отбил, кулак правой всадил в печень. Он хрюкнул и повалился на пол. Уроки Андреса не прошли даром.

Я ухватил пшека за шиворот, отволок к нарам и привязал. Он корчился, подвывал, попытался укусить меня, пришлось дать ему по зубам.

— Psia krew… Psia krew…

— Говори по-русски, падла. Ты умеешь, я знаю.

Он плюнул, чертыхнулся, но перешёл на русский.

— Можешь убить меня…

— Обязательно, но чуть позже. А сейчас сделаем так: я задаю вопросы, ты отвечаешь и умираешь быстро. Поверь, это очень хорошее предложение, лучшее из всех, что ты получал в своей поганой жизни. Согласен?

— Пошёл ты…

Я запихал ему в рот тряпку и вежливо осведомился:

— Нормально? Дышать не мешает? Смешно будет, если задохнёшься. Захочешь говорить — мигни.

Вынул нож и вогнал остриё под ноготь. Пшек задёргался, из глаз выкатились слёзы, но подмигивать не стал, вытерпел.

— Вот так всегда, — повернулся я к Алисе. Девчонка смотрела на меня с равнодушием объевшейся зрелищами римской матроны. — Строят из себя хрен знает каких Рембов, думают, что выдержат все муки ада, — я вогнал остриё под второй ноготь, — а в реальности всё могло быть намного проще. Кстати, Алиса, объясни мне такую вещь, — остриё ушло под третий ноготь. — Вот он сейчас под дозой, так? Тогда почему эта сука меня не почувствовала? Ведь должен был. Когда ты под дозой, ты чувствуешь рядом другую дозу. А этот не среагировал, пока не увидел нас.

Алиса зевнула.

— Он же не проводник.

— И что?

— Чувствительность низкая. В основном они чувствуют беспокойство, а уж сказать, от кого оно исходит — от человека или твари — не в состоянии. Поэтому Музыкант не смог определить в универсаме, кого именно чувствует. Просто предположил, что люди, и оказался прав. А ты… Идёт время, ты растёшь, развиваешься, становишься более совершенным, скоро даже под дозой люди перестанут тебя воспринимать. Разум человека и возможности мутанта делают тебя более сильным и опасным, чем тварь. Плюс побочные эффекты в виде отдельных способностей. Единственный недостаток, твой организм не способен самостоятельно вырабатывать наногранды, поэтому их приходится периодически восполнять.

— Ты прям Википедия.

— Кто?

— Большой Энциклопедический словарь.

Алиса понимающе кивнула:

— Мы с Дряхлым часто это обсуждали. Он умный, много знает, опыты проводит. К тому же не забывай, мой отец — проводник.

— Ну да, ну да.

Закончив с первой рукой пшека, я потянулся ко второй. Боб плакал не скрываясь. Слабое место садистов в том, что причинять боль они мастера, а вот терпеть ответку силёнок не хватает. Плюс я в подробностях рассказал, какие части тела последуют за ногтями, и тогда пшек заморгал отчаянно.

— Давно бы так.

Я вытащил кляп и он заныл:

— Psia krew… чтоб тебя… тебя… Чего ты хочешь?

Алиса взяла табурет, подсела к нам. Я отстранился, позволяя ей продолжить разговор, сам отошёл к столу. На электрической плитке стояла большая сковорода с жареным мясом, пахло обалденно. Куски большие, сочные, но не вызывающие доверия. Чьё мясо? Слухи о том, что не только миссионеры не брезгуют тварями, укоренились на Территориях давно и прочно. Когда всё это в сыром виде, есть шанс определить первоисточник, но в готовом к употреблению виде… И у пшека не спросишь, обманет как пить дать, чтоб гадость сделать.

— Свинина, — подсказала Алиса.

— Откуда знаешь?

— Там с краю кожа. Они её срезали, прежде чем готовить.

Точно. Несколько полос розовой свиной кожи с остатками сала валялись с краю стола. Значит, есть можно смело. Я отломил хлеба, подцепил ножом истекающий жиром кусок, отправил в рот. Как вкусно-то!

Алиса придвинулась к пшеку вплотную.

— Что вы тут делаете?

— Приказ пана Спека, — всхлипнул тот. — Я лишь выполняю приказ. Понимаете? Я никто. Пешка!

— Ага, — с набитым ртом пробурчал я, — Внуку ты тоже голову по приказу отпилил.

— Я пешка, пешка!

— Успокойся, — Алиса легонько стукнула его ладошкой по щеке. — Что за приказ?

— Мы… — пшек покосился на меня. — Вы же не убьёте меня, да? Молодая красивая szanowna pani. Я расскажу всё… всё, что знаю.

— Если скажешь правду, не убьём, — честно глядя ему в глаза, соврала девчонка.

— От пана Спека получен приказ, — пшек начал дышать ровнее, — взять вас. Вас двоих. Вы очень ему нужны. Очень.

Я прожевал очередной кусок свинины, посмотрел на сковороду. Надо бы оставить немного Алисе. Зевнул. И пора заканчивать с допросом. Спать, спать. Я уже трое суток нормально не спал.

— Алиса…

— Погоди. Боб, почему вы ждёте нас именно здесь?

— Это же так просто, — пшек хмыкнул. — Тебе нужно в Загон. Обычным способом попасть туда ты не можешь, даже имея при себе ручного проводника. Группу Грота вы уничтожили, другие под контролем пана Тавроди. Остаётся один путь — через Василису. Она давно занимается переброской нелегалов в Петлюровку. Отец твой это знал, значит, и ты знаешь, так что рано или поздно вы бы сюда пришли. А тут мы.

В сон клонило неимоверно, на языке появился ядовитый привкус, сладковатый, как у конфеты. Или это крапивница?

— Алиса, тут что-то не то.

— Погоди, говорю. Василиса с вами?

— А как иначе? Сорок процентов от суммы вознаграждения её вполне устроили.

— Это ещё ни о чём не говорит. Василиса хитрая…

— Очень говорит. Именно она предложила этот план.

— Какой?

— Алиса!..

Дверь распахнулась, в помещение ввалилась толпа дикарей. Они одновременно заорали: руки вверх, руки вверх! Аж, петь захотелось: крошка моя, я по тебе…

Но вместо этого моя голова упала на стол, глаза закрылись. Эти сволочи что-то подмешали в мясо.

Глава 5

Я открыл глаза. Воздух тяжёлый, непроглядный, пахнущий мышами. Подвал. Метрах в десяти напротив — Алиса. Дремлет, прислонившись спиной к стене, вытянув ноги, на запястьях и лодыжках кандалы. Поднял руки… На мне тоже. Воспоминания прошедшего вечера вернулись одновременно с открытием глаз, поэтому ничему удивляться не стал, даже глупых вопросов, типа, где мы, что с нами, о, Боже, это надолго? — не возникло.

Всё понятно без слов. Контора переиграла нас. Продумала каждый шаг, сделала верные выводы и, пока падла пшек заговаривал нам зубы, подкралась сзади.

Признаться, я не рассчитывал, что за нами устроят охоту, не было к этому никаких предпосылок, поэтому ситуацию с пшеком просто не анализировал, посчитав его банальным лохом. Два последних дня казались игрой: стычки с охраной, с дикарями, с рейдерами, универсам, река, вязкий вкус крапивницы во рту. Впереди Загон, предполагаемые гонки по пустоши, потом Петлюровка или жилые блоки, Смертная яма.

Главной целью игры был, разумеется, Мёрзлый. Мы освобождаем его из лап негодяя Тавроди и сваливаем куда-нибудь, например, к Гуку в Полынник. Как он там? Держится? Надеюсь, потому что после этого — финал, фанфары и почётная грамота на стенку. Дальше Алиса наверняка продолжит завлекать меня всякими темами о моём героизме, спасении Земли и прочей шелупони, которые мне, в принципе, не очень-то интересны. Но мне интересна сама Алиса, поэтому, как водится, я поведусь на её россказни и очертя голову ринусь в продолжение борьбы с Конторой и её злым гением.

Скорее всего, в этой борьбе я и сгину. Не могут три человека, да хрен с ним, сто человек, противостоять системе, причём не одной, а сразу трём: Загон, Прихожая, Водораздел. Но это хоть какая-то движуха и надежда вновь увидеть Алису такой, каковой я видел её загорающей на берегу реки. Этот прекрасный образ никак не выходил у меня из головы. Она идеальна. Формы, цвет, запах — всё настолько притягательно… Была бы рядом Данара… Но её нет и не будет, и, наверное, я уже имею право мечтать о другой женщине, и любить её, и… и всё остальное.

А теперь… Я поднял руки, оценил толщину цепей. Не порвать. Никакая сила не поможет. Похоже, сгину я несколько раньше, чем рассчитывал.

Услышав звон железа, Алиса открыла глаза.

— Очнулся?

— Есть немножко. Ты как?

Она вздохнула. Тут всё ясно без слов, можно не отвечать, главное, чтоб снова не спросила, кто из нас мужчина и защитник. Вопросы сейчас задавать бесполезно, остаётся ждать.

В ожидании последствий, я ещё раз осмотрел кандалы. Нет, порвать точно нельзя. Для полной уверенности подёргал цепь, напряг мышцы, потянул. Впустую. Если только открутить винты на обручах, но у меня ни отвёртки в кармане, ни ножа под рукой, ни мало-мальски подходящей проволочки. Попробовал встать — куда там. Ножные кандалы крепились к полу намертво. Неплохой зиндан смастерила себе Василиса.

Осмотрелся, пытаясь присмотреть в пределах досягаемости что-нибудь подходящее для открывания подобного рода замков, ничего, только мелкие камешки и тушка дохлой крысы.

Потянулся, подобрал трупик. Крыса сдохла не так давно, мерзкого запаха мертвечины от неё не исходило. Зачем она мне? Зачем… Сунул кончик хвоста в прорезь. Нет, слишком мягкий, не подойдёт. А если кость? Идея так себе, но попробовать стоит. Ухватил крысу покрепче, оторвал заднюю лапу, начал сдирать шкуру и мясо. Пальцы заскользили по крови, сорвались, пришлось дочищать ногтями.

— Дон, ты чего делаешь?

Улучшенного зрения у Алисы не было, видеть в кромешной тьме она не могла, только слышала.

— Пытаюсь оставаться мужчиной и защитником, — пробурчал я. — Если получится, вытащу нас отсюда.

Обтёр пальцы о брючину, примерил кость к прорези винта. Слишком широкая. Чёрт. Если располовинить её, станет уже, но тогда может не выдержать давления. Но другого выхода не видно. Превозмогая брезгливость, прикусил кость зубами, сжал. Треснула. В рот потёк костный мозг. Вкусовые рецепторы сработали на отторжение, желудок взбунтовался и едва не выбросил наружу содержимое. Но стерпел. Осторожно расщепил кость надвое, ногтем вычистил мякоть мозга и вложил одну половинку в другую. Теперь влезет.

Снова примерил к винту. Подошло. Мягко начал давить на откручивание. Никак. Усилил давление, кость в пальцах слегка прогнулась. А если винт с обратной резьбой? Надо крутить в другую сторону. Надавил в другую. От усилия кость начала гнуться, вот-вот сломается. Так не пойдёт, сломаю свою импровизированную отвёртку, вообще не откручу. Как же быть, как быть.

Вернулся к первоначальному варианту. Надавил. В какой-то миг показалось, что винт сдвинулся. Нет, не показалось, пошёл. Сердце забилось. Четверть оборота, ещё четверть.

— Ну как? — с надеждой в голосе спросила Алиса.

— Пошло.

На втором обороте кость лопнула. Я выругался, потянулся за крысой и оторвал вторую лапу. Ничего, надо будет, я всю её пущу на инструменты.

Где-то в глубине подвала заскрипели дверные петли, под потолком вспыхнула лампочка, и в наш маленький затхлый мирок ворвалась кодла дикарей. Наверняка, те самый, что врывались вчера на станцию. На меня тут же наставили несколько ружей, и бородатый мужик заорал, тыча мне в висок двуствольным обрезом:

— Закрыл глаза, сука! Закрыл! Закрыл! Закрыл! Не смотри на меня! Не смотри! Голову вниз!

— Так закрыть или не смотреть?

— Не смотреть!

Его колотило, аж зубы тарантеллу выплясывали, поэтому я послушно опустил голову. Пол часика не хватило кандалы снять.

На голову накинули тряпку, обмотали скотчем.

— Больше мотай!

А это уже Василиса. Не удержалась бабка, прикатила на встречу, проконтролировать, всё ли правильно делают.

— Да и так хватит… — а это пшек.

— Не хватит! Видел бы ты, что он с Хомутом и Вагулом сотворил. Я же предупреждала, он проводник. Проводник! Уразумел? Он в людей вселяется и их руками дерётся!

— Да помню я, — хмыкнул пшек, однако доверия в голосе не слышалось. Боб не мог не знать, кто такие проводники и что они способны разные фокусы показывать. Но всему существует предел, и россказням Василисы он не верил. Я бы тоже не поверил, если б сам подобное не вытворял.

— Проводник, да? — голос пшека звучал возле самого уха. — Знаешь, мне всё равно, кто ты, пан Спек разберётся, в этом он мастер, и определит тебя, куда потребуется. Но по долгам платить нужно, согласен?

Руку от запястья до плеча пронзила внезапная резкая боль. От неожиданности я закричал. Поганый пшек вогнал мне под ноготь иглу. И тут же вторую.

— Гни-и-и-да-а-а-а…

— А ты тоже не такой уж крепкий, хотя тоже думал, что Рембо, так? А ты не Рембо, не. Ты шлак!

В данную минуту мне было похер, кто я есть на самом деле. Рембо, д’Артаньян, царь Соломон, Навуходоносор. Боль пульсирующими токами перетекала в мозг и выжирала его крупными кусками. Сука этот пшек. Какая же он сука!

— Отвали от него, прихожанин, — вступилась за меня Василиса. — Выплати сначала, что полагается, потом хоть на куски режь.

Ан нет, не вступилась, просто защищала свои инвестиции.

Ножные кандалы с меня сняли и вывели на улицу. Меня одного или Алису тоже? Воздух стал свежее. Ткнули кулаком в бок.

— Двигай шибче. Не на руках же тебя тащить.

— Сняли бы повязку, не вижу ничего.

— Не страшно. Спотыкнёшься, мы тебя подымем.

— Куда идти-то?

— Прямо шагай, не ошибёшься.

Пошагал.

Боль в пальцах продолжала пульсировать. Но меня беспокоила не столько она, сколько лишний расход нанограндов, а портсигар с заветными шприцами изъяли, я снова голый и безоружный. Но не беззащитный. Василиса понимала это лучше, чем кто либо другой из местной компании. За нами она не пошла, но потребовала в который уже раз, чтоб с меня глаз не спускали.

Послышался приближающийся грохот паровой мельницы, не доходя, свернули налево, плечом ударился о косяк. Похоже, привели туда же, откуда забрали, — на станцию. Рядом пискнула Алиса. Значит, и её тоже. А пискнула, чтобы дать мне знак, что она тут. Молодец девчонка, сообразительная.

Сопровождающий толкнул меня на мешки с мукой.

— Сидите здесь покудова.

— По нужде бы, начальник, — попросился я. Спросил больше для проформы, определиться, чего ждать. Сопровождающий выболтал всю повестку предстоящего дня.

— В штаны ссы, обсохнешь до Загону.

Стало быть, ждём поезд на Загон.

Алиса подсела ко мне, коснулась локтем, показывая, я здесь.

— Связана? — шепнул я.

— Скотчем запястья обмотали. Если что, размотаюсь, не вопрос.

— Много их?

— Шесть. С ружьями. Один у дверей, двое на нарах, трое за столом. Дон, ты с закрытыми глазами кого-нибудь под контроль взять можешь?

— Конечно, могу, только не знаю как. Дай пару недель разобраться.

— Опять хохмишь?

— Как спрашиваешь, так и отвечаю.

— Не болтать! — прикрикнули от стола. — А ну расселись живо!

Алиса послушно отодвинулась в сторону, но недалеко. Я продолжал чувствовать её присутствие. И её спокойствие.

Охранники выглядели в моём восприятии тёмными пятнами, готовыми в любой момент собраться и нанести урон. Всё как обычно. Интуиции указывала — это враги. Но их было не шесть. Семь. Алиса сосчитала не правильно. Их семь. Нет. Восемь. Ещё двое чуть сзади и левее. Погоди. Позади меня только перрон, рельсы и пустошь, а все охранники здесь, в помещении станции.

Кто тогда там?

Восприятие продолжало подсчитывать врагов. Девять, десять. Ещё трое…

Я мысленно представил расположение построек: станция, водонапорная башня, метров за пятьдесят дальше прямоугольные коробки жилых домов — и наложил на них отметки новых противников. Они брали станцию в кольцо. Четверо направились вдоль рельс к мельнице, не меньше десятка выдвинулись к посёлку. Двое замерли у входа.

Я чуть склонился к Алисе.

— Сейчас что-то будет.

— Что?

— Не знаю. Вокруг чужие. Но не радуйся, нам они тоже не друзья.

Алиса нащупала мою руку, сжала. То ли испугалась, то ли пытается поддержать, но её прикосновение неожиданно сделало меня более восприимчивым к окружающей обстановке. Я увидел, как со стороны пустоши возникло и придвинулось ещё не менее двадцати пятен, все пульсирующие, враждебные. Тряпка на голове промокла, с подбородка закапал пот. Один из охранников заметил это, хмыкнул:

— Глянь, мужики, проводник-то как взмок. Не иначе захлебнётся сейчас. Эй, ты чё взопрел-то? Приснилось не иначе что?

— Может, распеленать его? — предложили от дверей. — Ежели с им что случится, так нас не приголубят.

— Бородач, Василисе сообсчи, пусь у её голова болит.

Я молчал. За стенами станционного помещения готовилось нападение, нападавших минимум четыре десятка, а то и больше. Кто они? Однозначно не загонщики и не прихожане. Возможно, рейдеры или конгломераты. Стычки на границе происходили регулярно, мелкие группы тасовались вдоль по дорогам, иногда объединялись в большие группы и большими дружными коллективами нападали на поселения. Только эта группа ну очень большая и почти все под дозой…

— Миссионеры, — шепнул я, и пот закапал обильней.

Миссионеры — значит, за мной. Олово обещал, что не оставит меня вниманием, а свои обещания он выполняет. Мне стало страшно, по телу пробежали мурашки. Олово не тварь, которую можно либо завалить, либо напугать, с ним такая фигня не прокатит. Дважды мне удавалось сбежать от него и один раз спрятаться за спиной Мёрзлого. Сейчас не убежишь, не спрячешься, и если его люди войдут на станцию, мне реально край.

— Мужики, — прохрипел я, — там за стеной миссионеры.

Охране потребовалось несколько секунд, чтобы впитать в себя информацию и переварить. Тугодумы херовы.

— Чё он городит, Бородач? — наконец отозвались с нар. — Какие миссионеры?

— Обыкновенные, — выплеснул я со злостью, — те, что под Оловом! Они уже здесь, у дверей. Если войдут, всем равно достанется.

Я приготовился произнести несколько крепких фраз, чтобы охрана поверила и зашевелилась, но не потребовалось. Загремел перевёрнутый стол, к нему добавились нары, мешки с мукой. Долго не рассусоливая, дикари соорудили баррикаду напротив входа и сели за ней. Позиция так себе. Учитывая, что любимая забава миссионеров это закидывание противника гранатами, баррикада продержится от силы минуту.

Олово чувствовал меня, как и я его. В моём восприятии он виделся не просто пятном, а кляксой, и эта клякса сейчас двигалась по платформе. Если миссионеры выломают дверь, то даже гранат не потребуется, его одного хватит, чтобы перебить охрану.

— Мужики, развяжите.

Никто не шелохнулся.

— Мужики, Олово здесь, вы с ним не справитесь. Я, наверное, тоже не справлюсь, но со мной у вас хотя бы шанс будет.

Снова тишина.

— Ему нужен только я, но живой и невредимый. Пока я связан, их ничто не сдерживает. Олово в лёгкую перебьёт вас, за один заход. Вы даже понять не успеете, что сдохли. А если почувствует, что я свободен, начнёт осторожничать. Потянем время, пока Василиса подмогу пришлёт. Ну⁈

— А ты не сбежишь?

— Сбегу. Но тогда вы станете ему не интересны.

— Нас Василиса наизнанку вывернет.

— Это ещё вилами по воде писано. А не согласитесь, сто пудов волосами внутрь ходить будете. Выбирайте.

Выбирали они ровно пять секунд, потом, мешая друг другу, ринулись снимать с меня кандалы, содрали тряпку.

В дверь осторожно поскреблись, и голос вкрадчивый и до безумия ненавистный проговорил:

— Сынок, ты здесь?

— Здесь, здесь, где ещё-то? — выкрикнул я, растирая запястья. — Слышь, примас, ты бы не торопился заходить. Тут местная братва чересчур нервная, ствол мне к башке приставила. Если кто войдёт без разрешения, так они курок спустят, и я без мозгов останусь. Нужен я тебе без мозгов?

Бородач хлопнул себя по бедру.

— Точно, можно ж так было…

Додумать мысль и попытаться привести её в исполнение я ему не дал. Вырвал из рук обрез, сунул стволы под подбородок. Он сглотнул.

— Это… как тебя… проводник… Мы так не договаривались.

Дикари резко перенацелили ружья на меня.

— Слушай сюда, дебил бородатый. Вы мне нахер не сдались, отстреливать вас я не намерен. Но если ты в мою сторону хотя бы дыхнёшь, я всех вас свинцом нашпигую. Понятно объяснил? А вы, стадо баранов, дверь под прицелом держите!

Ружья вновь перенацелились на дверной проём.

— А ты Василисе сообщение отстучи, дескать, миссионеры пожаловали. И патроны давай.

Бородач протянул мне горсть патронов двенадцатого калибра, я сунул их в карман плаща.

— И всё? Чтоб тебя так бабы любили. У кого ещё патроны есть? Делитесь.

С патронами у дикарей оказалось хуже, чем у язычника с бородавками. Хромает у них обслуживание. Ни арсенала, ни чёрного рынка вроде нашей Петлюровки.

Кое-как собрав оброк, я присел у баррикады. Примас по-прежнему стоял у дверей, было слышно, как он пыхтит в замочную скважину. Войти не решался, поверил моей угрозе. Чем дольше он колеблется, тем выше шанс дождаться Василису с группой поддержки. Бородач отправил ей по планшету телеграмму со всеми подробностями, через минуту пришло подтверждение о получении.

Для Олова это плохой знак, впрочем, для нас с Алисой тоже. Уйти нам Василиса не позволит. Сорок процентов от двух с половиной лямов это более чем веский аргумент не в нашу пользу, поэтому тему с побегом надо решать быстро. Я вопросительно глянул на девчонку, она пожала плечами. Ну конечно, кто из нас мужчина и защитник.

— Олово, ты ещё здесь?

— Здесь, сынок. Не бойся, я не позволю причинить тебе вред.

— Ну да, сам причинить хочешь.

Примас блаженно вздохнул.

— Это вынужденная необходимость. Чувствуешь, как ты возбуждён? Это говорит в тебе суета. Грех блуда! Поверь, едва ты отбросишь то, за что так крепко держишься, на душе станет спокойнее. Намного спокойнее. И тогда ты начнёшь приносить пользу миссии.

— Непременно! Только для затравки себя, сука, кастрируй, потом поговорим о пользе.

— Что ж ты так за них держишься?

— Привык. Нравятся они мне. Я, можно сказать, люблю их. Ладно, хватит о прискорбном. Сейчас сюда примчится Василиса со всей своей кодлой дикарей, а может ещё кто подкатит, так что подумай, не пора ли сваливать?

Алиса всё это время прикрывала рот ладошкой, едва сдерживая смех. Мне, честно говоря, смеяться совсем не хотелось, речь всё-таки о моём естестве шла.

— Кто там рядом с тобой посмеивается? Алиса, девочка, ты?

— Я, дядька Олово, — давясь смехом, ответила Алиса.

— У тебя всё хорошо? Если эти невежды посмели тебя тронуть…

— У меня всё хорошо, дядька Олово, спасибо. Нам нужно выбраться отсюда. Пропустишь нас?

По ту сторону двери возникло молчание.

— Девочка моя…

— Я понимаю, — перебила его Алиса, — Дон тебе нужен. Но мне он нужен тоже. Уступи. Ты найдёшь себе других послушников, а этого оставь мне. Я знаю, кто он, я знаю, что он может. Ты знаешь, что могу я. Уступи.

Со стороны посёлка заработал пулемёт. Он выпустил длинную очередь по станции, пули застучали по стене, посыпалась штукатурка. Справа рванула граната, вся линия между водонапорной башней и мельницей отозвалась стрелковой перебранкой, не такой густой, как в Полыннике, но от того не менее смертельной. Я слышал калаш, ружья. Пулемёт продолжал поливать станцию, как будто в ней сосредоточилось главное зло всех Территорий. Такой бой не может продолжаться долго. Две-три минуты…

И всё стихло.

— Если он когда-нибудь оставит тебя…

— Тогда он будет твой.

— Уходите.

Алиса смотрела на меня победителем.

— Понял, как надо вести переговоры?

Я не стал хвалить её, не время, выскочил из-за баррикады, распахнул дверь. Олово стоял на пороге. Мерзкий поганый старикашка. Удавил бы. Он чувствовал моё желание, но в ответ излучал лишь доброту. Лицемерная тварь. За ним стоял Андрес, увидев меня, улыбнулся как старому приятелю. Слева, словно рестлер перед атакой, застыла Урса. Глаза сужены, зубы в оскале. Эта никоим образом не скрывала своей ненависти.

Я схватил Алису за руку и рванул через рельсы в пустошь. Стрельба у посёлка разыгралась вновь и начала медленно смещаться вдоль железнодорожной насыпи к северу. Миссионеры утратили свою цель, продолжать бой, терять людей им ни к чему. У нас осталось минут двадцать, чтобы свалить подальше. Каких либо планов на очередное будущее у меня не было, в голове крутилось только понимание того, что далеко от поля отходить нельзя. Воды нет, горло потрескалось от обезвоживания, так что крапивница единственный источник влаги в округе, если не считать водонапорную башню на станции, но туда нам путь заказан. Значит, забираться глубоко в пустошь нельзя, надо двигаться вдоль полотна к Загону, успокоиться, прийти в себя и принять решение о дальнейших действиях.

Мы отдалились от станции шагов на сто, Алиса дёрнула меня, остановилась и присела на корточки.

— Ты чего? — задышал я. — Нельзяостанавливаться, Василиса облаву устроит.

Алиса махнула рукой.

— Садись. Ничего она не устроит, не до этого ей. Да и людей у неё не хватит, всю пустошь с десятком бойцов не прочешешь. Садись, говорю!

Я сел. Глубоко вдохнул, выдохнул. Кровь перестала бурлить, но тут же дала знать о себе жажда, запульсировали болью пальцы. Я осторожно сжал их в кулак, словно это могло принести облегчение, и спросил:

— Дальше что?

— Продолжаем сидеть, ждать ночи.

— Я пить хочу.

— Терпи.

— Я со вчерашнего вечера не пил, у меня в глотке пустыня. Я нервничаю!

Алиса протянула мятый лист крапивницы. Я схватил его, как голодный кусок хлеба, и целиком запихал в рот. Начал жевать, впитывая в себя каждую каплю живительного сока. Одного листа мало, ещё бы один, но даже он придал бодрости.

— Чего ждём? — облизнул я губы. — В смысле, понятно, что темноты, но на кой?

— Вернёмся на дачу.

Час от часу не легче. Едва выбрались, она опять туда лезет.

— Боюсь повториться, но всё же повторюсь: а на кой?

Алиса смела с земли мелкие камешки и села, скрестив ноги по-турецки. Её любимая поза.

— У Василисы остался планшет Гвоздя. Надо забрать.

— Ах да, как я мог забыть, там же суперважная информация, нам без неё никуда. Прости, туплю чё-то сегодня.

— Она действительно важная, — не обращая внимания на мой тон, кивнула Алиса. — Я кое-что обнаружила. Гвоздь пытался наладить производство нюхача. Настоящего нюхача, а не той подделки, которую выпаривают в Прихожей и конгломерации.

Это уже было интересно. Я на минутку забыл, что по-прежнему хочу пить.

— Слышал об этом. Говорили, что настоящий нюхач производят только в Загоне, у остальных стиральный порошок получается.

— Именно. Гвоздь нашёл выход на лабораторию по производству нюхача. Это не может быть простой фасовщик, здесь кто-то из тех, кто имеет отношение к смешиванию компонентов, фармацевт или провизор.

— Что нам это даёт?

— Ну как же, Дон, ты университет заканчивал, тебе должны были объяснить правила построения логических цепочек. Если в Конторе узнают, что кто-то за их спиной пытался передать формулу нюхача в чужие руки… Я даже представить не смею, что с ним сделают. И не только с ним. За этим человеком наверняка стоит другой человек, за тем ещё один и ещё. Потянем за ниточку, вытянем всю шпульку.

— А наказание для виновных наказание будет суровым, одной ямой не отделаются, факт. Из них без всякой трансформации кровь выкачают, причём через такие места, которые я вслух произнести стесняюсь.

— Поэтому они сделают что угодно, лишь бы информация не вышла за пределы планшета. Всё, что мы попросим.

— О, я бы многое попросил.

— Наша задача освободить отца, поэтому все свои желания запрячь в дальний чуланчик.

Я промолчал. Собственно, у меня только одно желание: чтобы Алиса стала чуточку добрее. Чтобы из взгляда исчезла надменность, а вместо холода закралась теплота. Капелька! Я понимаю, положенка шлаку не товарищ. Но ведь было же один раз, пусть даже ощущения после того раза остались, будто она стресс снимала, а я просто под руку попался — но всё равно было же!

Я сместился вправо, где тень от кустов ложилась на землю гуще. Стрельба утихла, солнце сдвигалось на запад. От станции донеслись крики: за что!.. Похоже, Василиса вразумляла отпустивших нас охранников. Мехом внутрь она их не завернёт, ни к чему ей это, но крови попьёт изрядно.

Глава 6

Часа через два подъехал состав, остановился, окутав перрон паром. Я насчитал двенадцать вагонов, все с углём. Залили воду в котёл, поехали дальше. Потом снова пустынное затишье, лишь изредка поскрипывал, поворачиваясь под редкими порывами ветра, флюгер на крыше станции, да капала вода из колонки. Падение каждой капли я провожал зубовным скрежетом: вода… вода… вода… вода… Алиса за всё время так и не сменила позы, сидела, скрестив ноги, с закрытыми глазами, словно медитируя. Мне бы её терпение и выдержку.

Ещё через час из посёлка прибежали детишки. Открыли кран, встали под струю, начали плескаться. Смех, крики, журчание воды. Опять вода! Да чтоб вы все… Я закрыл уши, но звуки просачивались сквозь пальцы… Пальцы! Я вдруг осознал, что они больше не болят, наногранды справились с ранами. Я поднёс кончики к глазам. Исчезли даже дырки, оставленные иглами.

Снова загудели рельсы, послышался паровозный гудок. Подходил очередной состав, только на этот раз со стороны Загона. Встречать его вышла сама Василиса. Я приподнялся над кустами и видел, как она стоит на перроне, скрестив руки внизу живота, и, кажется, была не очень рада.

Показался состав. Паровоз толкал перед собой вагон и открытую платформу, по центру которой была установлена спаренная зенитка. Позади тянулись ещё два вагона и вторая платформа с зениткой. Вся конструкция была укрыта металлическими листами, оставалось только несколько длинных узких щелей. Я шепнул:

— Алиса, смотри.

Девчонка резко открыла глаза. Радужка чернотой расползлась по всему яблоку, и только красный зрачок, съёжившийся до размеров макового зёрнышка, пульсировал яркими ровными вспышками. Я рефлекторно одёрнулся, по загривку волной прокатился холод, рука потянулась к рукояти пистолета, которого не было. И может быть, хорошо, что не было.

Алиса моргнула, взгляд стал прежним, словно сдавленный лёд. Реакция моя от неё не ускользнула, рот сжался в недовольную гримасу.

— Чего смотришь?

Я всё ещё чувствовал холод на затылке, хотя интуиция молчала, не предвещая ничего опасного.

— Это было… что?

— Дефект глазного яблока. Болею я. Какое вообще твоё дело?

Алисе неприятно было говорить об этом, ни одна девушка не хочет говорить о своих недостатках, и я не стал развивать тему, просто кивнул в сторону станции.

— Паровоз странный приехал.

Алиса приподнялась.

— Блиндированный поезд. У Конторы таких два. Один курсирует между Загоном и Золотой зоной, второй используют для поездок по Территориям. Этот за нами прислали.

Тогда это вполне объясняет понурый вид Василисы. Вставят ей сейчас по полной программе за то, что упустила пленников.

Состав целиком перекрыл станцию, и как там вставляли Василисе, посмотреть не довелось. Машинист выпустил пар, задняя зенитка крутанулась, перенацеливая стволы на пустошь, первая наоборот навелась на уходящую вдаль линию рельсов. Повезло миссионерам, что поезд пришёл так поздно.

На крыше первого вагона откинулся люк, из него выбрался боец в песочном камуфляже. Приложил к глазам бинокль, начал осматривать окрестности. Мы дружно присели.

— Раньше эти поезда штурмовики охраняли, теперь вараны, — сказала Алиса.

— Неудивительно, — пожал я плечами, — штурмовики преданы Мёрзлому, их теперь в лучшем случае по дальним постам разошлют, а то и вовсе крапивницу собирать отправят.

— Людей со специальной военной подготовкой на полевые работы?

— Ну не к Тавроди же их в личную охрану? Зато у аналитической группы список кандидатов на выполнение особого сотрудничества пополнится.

— Аналитическую группу, я думаю, тоже разогнали, как и весь Центр безопасности. Теперь там вараны, и неизвестно кто списки составляет. Если вообще составляют.

Поезд простоял на станции больше часа. Всё это время я наблюдал за ним, прячась за широкими ветками стланика. Каждые десять минут состав обходил патруль, постовой не отводил бинокль от пустоши. Охрана была на стороже и наверняка под дозой, хотя с такого расстояния я их не чувствовал, слишком далеко. А вот где-то позади шебаршилась тварь. В голову как укол периодически врезались безликие образы людей. Лизун. Нападать он не станет, а вот всполошить охрану может, пришлось отправить ему ответный образ — хороший пендаль под жопу. Удивительно, но лизун понял сообщение и затих.

Когда солнце неудержимо поползло вниз, а небосклон загорелся вечерней зорькой, поезд двинулся в обратный путь. На перроне осталась Василиса со свитой. Постояли, пока последняя платформа не слилась с местным пейзажем, и направились к посёлку.

Стало чуть прохладнее, но не на столько, чтобы забыть о жажде. Я с вожделением смотрел на водяной кран, ожидая, когда сумерки поглотят остатки вечера.

Наконец-то зажглись фонари. Вчерашняя ночь повторялась в точности до самого маленького огонька, с той лишь разницей, что станция была пуста, а броневик прихожан торчал на окраине посёлка. Гнать его обратно в Прихожую было некому, рейдеров я перебил, остался один пшек, но с его руками сейчас не руль крутить, а скулить потихонечку от боли.

Я встал, размялся, не прекращая прислушиваться к тому, что творится вокруг. Лизун тоже зашевелился. В тридцати шагах справа зашуршал стланик, отклонилась ветка, ближе, ещё. Из кустов высунулась морда. Выражение плаксиво-просящее, наверняка пожрать просит. Даже образ создал и отправил мне: пустая миска на земле. Вот же наглая мразь, совсем ничего не боится.

Алиса поднялась, завертела головой.

— Дон, ты где?

— Здесь, — подал я голос, и протянул руку. — Хватайся. И осторожней, здесь лизун.

— Лизун? — вскрикнула она и прижалась ко мне.

Как приятно ощущать прижавшееся к тебе тело желанной женщины. Мне всё время хочется сказать «любимой», но память о Данаре мешает. Пока мешает. Пройдёт месяц или год, память состарится, покроется морщинами и мне станет проще называть вещи своими именами.

— Не бойся, он не опасен. Мне один лизун даже жизнь спас. Представляешь?

— Откуда? Я мало о них знаю, и в живую ни разу не видела.

— А у Дряхлого на ферме? Ты же говорила, что часто общалась с ним.

— Так я общалась с Дряхлым, не с лизуном, да и общаться можно по планшету.

— И то верно, постоянно забываю, что общаться глядя в глаза друг другу мы как-то не привыкли, всё через экран норовим. Так удобнее.

— Всё, Дон, заканчивай с нравоучениями, идём к станции. Ты пить очень хотел.

И пить, и смыть с тела скопившийся пот. Но торопиться не стал. Взвёл курки на обрезе, их щёлчки заставили лизуна вздрогнуть и отскочить глубже в темноту. Молодец, реакция верная.

Я прошёл вперёд, возле полотна остановился. Станция выглядела тихо и мирно, но ни в чём нельзя быть уверенным до конца, поэтому приходилось осторожничать. Алиса держалась за моё плечо. Двигаться в темноте ей было сложно, поэтому я выбирал путь, где стланик рос не так густо, чтобы она не запнулась. Всё, что девчонка могла видеть — фонари над перроном и у мельницы, но свет их был слишком тускл, далёк и бесполезен, как и свет звёзд.

Перешагнув рельсы, почувствовал чужое присутствие. Присел на корточки и попытался понять, что конкретно меня насторожило. Возле мельницы никого, у посёлка чисто, лизун отстал, хотя по-прежнему чувствовались его бесполезные посылы. Потом дошло: внутри станции кто-то двигался.

Один… нет, двое. Чистые, не вызывающие опасения, иначе бы почувствовал их раньше. Знаком показал Алисе оставаться на перроне, сам подобрался к двери. Взялся за ручку, потянул.

Закрыто.

Собственно, другого и ожидать было глупо. Ночь, пустошь, твари, бессмысленный и тусклый свет… Алиса, по обыкновению, выполнять мои указания не стала. Подошла семенящей походкой, встала рядом. Вечно она торопится.

Я ударил кулаком в дверь, кашлянул и, добавляя голосу хрипоты, попытался сымитировать местный говор:

— Эй, спим чо ли? Ну? Открывай живо!

По ту сторону замерли. Приход кого-то третьего явно не планировался, и моя импровизация вызвала непонимание. Что-то шваркнулось, передёрнули затвор. Я предусмотрительно шагнул в бок, вдруг через дверь стрелять начнут.

— Шмель? — послышалось несмелое предположение.

Шмель, Шмель. Что-то знакомое, где-то встречал. Ах да, дикарь, тусивший с Вагулом и тем третьим, погоняло которого я уже не помню.

— Я, и чо? Нельзя чо ли?

— Ты опять обдолбался? — в голосе зазвучало облегчение, следом послышались шаги, сдвинулась задвижка. — Чего ж тебе, обдолбыш, не сидится на жопе ровно. Как нанюхаешься, так…

Дверь открылась, я уткнул в живот появившегося на пороге толстяка обрез.

— Не шуми.

Тот икнул.

— Ты не Шмель.

— Бинго. Шаг назад.

Он отступил, я скользнул следом за ним в комнату. За столом сидел Бородач, тянул чай из жестяной кружки. Увидев меня, подскочил, выплеснув половину кружки себе под ноги, и поднял руки.

На поясе у него висел патронташ и кобура с револьвером Алисы. Девчонка подскочила к нему, выхватила револьвер и улыбнулась, как любимой игрушке.

— Это мне Василиса дала, — словно оправдываясь, залепетал Бородач. — Обрез-то мой у него, — и кивнул на меня.

Я пихнул толстяка.

— Рожей в пол. Быстро!

Он послушно улёгся, я связал его и повернулся к Бородачу. Тот без слов лёг рядом, лишь вздохнул обречённо:

— Вот теперь Василиса меня точно наизнанку вывернет.

— А где она сейчас? — спросил я.

— Да всё там же, в нумере своём.

— В каком ещё нумере? Что за нумер? Отвечай!

Бородач вытаращил глаза.

— Да я как тебе объяснить? Нумер, живёт она в ём. У её там и спаленка, и контора, а внизу подвал, в котором вас держали.

— Где это?

— Я знаю, — ответила Алиса. — Заканчивай с ними.

Девчонка налила чаю в кружку и отхлёбывала маленькими глоточками.

— В смысле… — я вычертил в воздухе крест. — Совсем?

Бородач, вывернув шею, следил за моими жестами.

— Убьёте что ли? Дон…

— Да нет, — поморщилась Алиса. — Рты им заткни, чтоб не орали, когда уйдём.

— Мы не будем орать, — тут же пообещал толстяк. — Вот ей богу!

А Бородач закивал, насколько это было возможно сделать в лежачем положении.

— Не будем, точно не будем.

Но заклепать им рты всё же пришлось, не хотелось рисковать впустую. После этого попил чаю, медленно, с наслаждением. Возле чайника стояло ведро с водой, его опустошил почти наполовину, остатки Алиса использовала для умывания. Пока она приводила себя в порядок, я осмотрел помещение, глянул под нары, под стол, надеясь найти хоть часть своего снаряжения. Ничего. Обыскал толстяка, Бородача, нашёл карамельку, протянул Алисе.

— Будешь?

Она отказалась, съел сам.

На столе среди прочих мелочей лежал планшет, такой же потрепанный, как и всё местное общество. Пока я наслаждался чаем, Алиса пролистала сообщения. Ничего полезного не нашла, сплошь приказы от руководства: иди туда, сделай то, и лишь изредка отчёты подчинённых о проделанной работе. Обычный планшет ни к кому конкретно не привязанный. Алиса попыталась связаться с кем-то в Загоне, но, сколько не пробовала, каждый раз всплывала красная мигающая надпись:

Недоступно! Недоступно!

То ли адресат обнулили, то ли возможности планшета не позволяли совершить запрос.

Выходя со станции, я прихватил стул, сунул спинкой под дверную ручку. Лизун по-прежнему крутился неподалёку, как бы не забрался внутрь да не откусил чего у дикарей.

Стараясь не заступать за грани исходящих от фонарей световых кругов, прокрались к посёлку. Первая справа трёхэтажка являлась одновременно и административным зданием, и личной резиденцией Василисы. На крышах бдела ночная охрана, ещё один часовой сидел на ступеньках крыльца, зевал, поглядывая вдоль единственной улицы. С дальнего конца, оттуда, где располагался лучший кабак в пустоши, доносился приглушённый переливчатый смех. Смеялась женщина, грубый мужской голос наговаривал ей что-то, от чего женщина смеялась ещё переливчатей. Часовой чаще смотрел в ту сторону и от зависти ёрзал задницей по ступеньке.

Я прошёл вдоль стены к крыльцу. Часовой так и не обернулся, поглощённый сценой у кабака. Я легонько стукнул его по плечу, он обернулся, и получил удар в челюсть. Удержал падающее тело и потащил за собой к подъезду. Уверенно, по-деловому постучал в дверь. Тишина. Снова постучал.

— Чево шумишь, злыдень? — послышался надломленный годами голос.

— Дед, тут Шмелю херово, — не растерялся я.

— Чё?

— Шмелю, говорю, херово.

— Кому?

— Да открывай ты уже, глухомань чёртова! Сдохнет сейчас. А у него к хозяйке новость важная.

— Да мне-то шо? Пущай дохнет. До утра открывать не велено, Василиса Степанна отдыхает.

Какой же упрямый консьерж попался.

— Слышь, дедок, я сейчас такой грохот устрою, Василиса встанет, взгреет тебя. Понял?

— Да шоб ты сам сдох вместе со Шмелём своим, — выругался в сердцах дед. — Что ж у вас как не у людей всё. Ночь-полночь… Жди, за ключом схожу.

Ждать пришлось минут пять. Я уже начал оглядываться на кабак, как бы не заметили, но парочке было не до нас. Наконец, загремел вставляемый в скважину ключ, щёлкнул замок.

— Ну давай, проходь.

Дедок оказался ниже меня на голову и настолько худ, что бить его рука не поднялась. За меня это сделала Алиса. Без разговоров она вдарила деду рукоятью револьвера и указала на лестницу.

— Василиса на третьем этаже живёт.

— А на первых двух что?

— Склады. Василиса бабка запасливая.

— Ещё охрана есть?

— Только приживалки. Василиса с ними чаи распивает и в карты режется.

Я не стал спрашивать, откуда она всё это знает, но прежде чем идти дальше, поднял палец.

— Погоди-ка.

В углу под лестницей в куче грязного тряпья кто-то шевелился. Воняло немытой плотью и испражнениями. Там однозначно тварь, но какая… Никак не мог разобрать. Сигналы от неё шли слабые, или умирает, или больная, или… недавно трансформировали. Эта мысль пришла внезапно, как откровение. Да, так и есть, ещё недавно это был человек, и он до сих пор малой толикой оставался им. Основная часть уже переродилась. Сейчас он находился на заключительной фазе. Боль от изменения тела прошла, начинало меняться сознание. Крутились мысли. Ненависть, ненависть, ненависть… Когда-то это был…

Я вздрогнул.

— Кто там? — осторожно спросила Алиса.

Из тряпья выбралась бледная тень и уставилась на нас. Полностью сформированный подражатель. Толстая цепь сковывала задние лапы, удерживая его на расстоянии.

— Штык, — уверенно произнёс я. Тот самый штурмовик, который предал Мёрзлого и которого Василиса грозилась превратить в тварь. И превратила.

— Получил по заслугам, — обрадовано оскалилась Алиса.

Мне показалось, Штык узнал её. Тряхнул башкой и заговорил сквозь зубы:

— Были, были, не забуду. Были, были… никогда… ала-ала…

Я навёл на него обрез.

— Пристрелить? Чтоб не мучился.

Алиса отвела мою руку.

— Нет. Пусть остаётся таким.

Штык, или кто он теперь, склонил голову и медленно отступил под лестницу.

Третий этаж встретил нас тишиной, длинным коридором и дежурным освещением. Алиса придержала меня, знаком показав, что пойдёт первой. Я без споров пропустил даму вперёд. Хочется ей — пожалуйста, тем более что она здесь уже бывала. Добравшись до конца, кивнула на дверь: эта.

Я потянул за ручку. Дверь поддалась неожиданно легко, даже не скрипнула. Комнатка оказалась небольшой и узкой, вагонного типа, широкое окно закрыто ставнями. Перед окном столик, в углу икона, у стены шкафчик. Никаких излишеств.

На кровати носом кверху сопела Василиса.

Я шагнул, задел что-то мягкое, это мягкое взвыло диким кошачьим воем, отпрыгнуло на стол. Слева по лицу прилетела пощёчина и почти сразу коленом в пах. В полуобморочном от боли состоянии я отлетел к шкафу, приложился затылком об угол. Перед глазами возникла сложенная лодочкой ладонь. Сморщившись, принял удар по правой щеке, но уже следующий перехватил, вывернул руку, увёл за спину, надавил на локоть. Противник забился, заскрипел зубами. Жалеть его я не собирался, одно движение — и рука треснет в суставе.

За дверью сонно пробормотали:

— Василиса Степанна, голубушка, чё у тя там гремит? Уронила чего-то?

И только сейчас до меня дошло, что нападавший — Василиса. Сегодня не ночь, а сплошные сюрпризы.

— Всё хорошо, Клавдия, — зашипела бабка, косясь на меня одним глазом. — Сон дурной приснился.

— Дурной? Ну так ты на спине-то не спи. Слышь? Ложись набок. Да молитовку прочти. Трижды Богородицу, да Отче наш трижды.

— Так и сделаю, Клавдия, ступай.

Приживалка, бормоча что-то под нос, ушла. Алиса нащупала выключатель, щёлкнула. Комнатка и без того выглядела убого, а при свете показалась вовсе нищенской. Затёртые обои, поцарапанная мебель. Да ещё бабка в скрюченной позе. Я специально держал её руку повыше, чтобы старушка едва лбом пола не касалась.

— Ты бы отпустил что ли, — прошипела она.

— Отпусти, — разрешила Алиса.

— Она под дозой, — предупредил я.

— Отпусти. Она хорошо себя вести будет. Так, Василиса?

— Так, так, — пробурчала бабка, растирая помятое плечо.

Алиса осталась стоять у двери, я подошёл к столу. Среди бумаг и грязных тарелок увидел свой портсигар. Пересчитал шприцы. Четыре. Вот откуда у Василисы сила. Одну дозу она успела использовать.

Бабка села на кровать, на колени к ней заскочил рыжий кот, принялся тереться, мурлыкать.

— Мы к тебе по-доброму шли, а ты… — с укоризной проговорила Алиса.

— По-доброму? — сверкнула вставными зубами бабка. — Ишь, по-доброму оне! Заварили кашу, а жрать нам приходится. Какого, прости господи, чёрта, вам с папашкой твоим спокойно не жилось? Нет же, первыми стать возжелали. И без того имели всё, а им царство подавай! Вот и получили царствие свое. Два миллиона! Два! — она зыркнула на меня. — И за этого тоже. И думали, я от денег таких откажусь? Да мы на муке в жисть столько не намолотим. Это ж и хлеб, и сахар детишкам. Стадо бы своё коровье завели.

Алиса скрестила руки на груди.

— Тебе же предлагали: иди под Контору, были бы и хлеб, и стадо. Отказалась. Теперь чего жаловаться?

Со стороны это выглядело как спор двух чиновниц среднего пошиба. Не интересно. Я справедливо рассудил, что если мой портсигар здесь, то и остальное снаряжение должно быть неподалёку. Открыл шкаф. Так и есть. Какая же крохоборка эта Василиса. На полке среди баночек, пакетиков и коробочек лежал мой Удав. Похоже, Василиса рвалась к нему, когда напала на меня.

Я убрал пистолет в кобуру на разгрузке. Пошарил ещё на полочке, нашёл запасной магазин.

— Калаш мой где? — обернулся я к Василисе. — И тактический пояс.

— На складе.

— Верни.

— Прям щас?

— А ты хочешь, чтоб мы до утра ждали?

Василиса стряхнула кота с колен, поднялась. Надела халат, взяла связку ключей со стола.

— Хорошо, идём.

— И планшет Гвоздя тоже, — потребовала Алиса.

— Планшет тоже там.

Бабка направилась к выходу, девчонка посторонилась и резко без замаха ударила её снизу в челюсть. Натурально как Майк Тайсон Фрейзера! Василиса плашмя рухнула на пол, из мутнеющих глаз быстро выкарабкивались остатки сознания.

Алиса перешагнула тело и начала перебирать вещи на столе, раскрыла шкатулку, вытряхнула содержимое, потянулась к следующей.

Я охренел с такого разворота событий. Присел над бабулькой, потрогал живчик на шее. Бьётся.

— Алис, ты…

Девчонка приложила палец к губам.

— Только без глупых споров, Дон. Планшет должен быть здесь. Он стоит дороже, чем награда за нас с тобой. Василиса не могла просто убрать его на склад.

— Да с чего ты взяла⁈

Алиса открыла створки платяного отделения шкафа.

— Вот, — она вытащила сначала мой калаш, потом пояс. — Как ты думаешь, что нас ждало на складе?

Это действительно была моя снаряга. К автомату я ещё не привык, мог бы и обознаться, но пояс знал до самой тонкой царапины на фастмагах. Проверил БК, все шесть магазинов на месте, в подсумке последняя граната.

— А тесака моего нет?

Алиса продолжала обыскивать шкаф.

— Нет. Поглядывай за коридором, неспокойно мне.

Я тоже начал чувствовать лёгкую дрожь в теле. Где-то, и скорее всего в коридоре, намечалась движуха. Я подошёл к двери, прислушался, показалось, крысы скребутся. Выглянул — пусто. Но беспокойство давило. Присел на колено, снял автомат с предохранителя, взял коридор под прицел.

Алиса выгребла всё содержимое с полок, побросала на пол, перевернула матрас на кровати, ощупала, подошла к Василисе, обыскала её.

— Нету, — выдала плаксивым голосом. — Но он должен быть. Должен! Дон⁈ Ну же?

Мне, честно говоря, сейчас было не до поисков. Я отчётливо слышал, как по лестнице поднимаются люди: шаги, тяжёлое дыхание. Людей было много. Десять, может, двадцать. И на улице. Сквозь открытые окна доносились тихие команды. Чем больше я вслушивался в себя, тем сильнее чувствовал чужое присутствие. Василисины дикари в очередной раз переиграли меня.

— Послушай, Алиса… Я не знаю, что сказать. Переверни шкаф, может под ним… Или в полу. Постукай по досочкам, всковырни чем-нибудь. Ты что, детективов не читала? Вспомни, где шпионы тайники устраивают.

Совет помог, Алиса начала простукивать пол. Хоть чем-то теперь будет занята, не помешает.

Я облизнул губы. С каждой секундой ощущение опасности становилось сильнее, словно волна накатывала. Как же их много. Поставил переводчик огня на двойку. Коридор не широкий, более троих в ряд не поместятся. Ещё бы коллиматор. Доведётся побывать в Петлюровке, обязательно зайду к знакомому кузнецу, закажу пару обвесов, а пока…

Шаги стихли, дыхание успокоилось. Я прильнул к целику. Ну давайте суки, кто первый…

Глава 7

Первым — и это мне не понравилось — показался Бородач. Баклан! Что ж тебе не лежалось спокойно на станции. Ты дважды уходил от смерти лишь для того, чтобы сейчас на мою пулю нарваться?

Я надавил спуск, лёгкая отдача, и Бородача отбросило к стене. Выцеливать, чтобы припугнуть или ранить, не стал, сам себя не жалеет, мне тем более не пристало.

Все, кто вышли следом за ним, ломанулись обратно на лестницу. Желающих принять быструю смерть в узком коридоре не нашлось. Минуту они выжидали, потом кто-то догадался высунуть двустволку и садануть дуплетом в мою сторону. Дробь прошла сильно правее и ниже, раскрошив штукатурку под подоконником. Дальше по порядку разрядили ещё несколько ружей, после чего умолкли, только слышно было, как спешно перезаряжаются и говорят о чём-то.

— Нет ничего, — в очередной раз всхлипнула Алиса.

— Не торопись, смотри внимательней, — наставническим тоном произнёс я. — Гости уже пожаловали, шум по всему посёлку разошёлся, спешить больше некуда.

— Издеваешься?

— Отнюдь. Раньше у нас была возможность свалить втихую по лестнице, а теперь только прыгать из окна, как ты обычно любишь, но велика вероятность, что внизу нас ждут. Так что биться будем до последнего патрона, а потом пойдём в рукопашную и умрём. Как тебе расклад?

— Геройский. Но глупый.

— Почему?

— Потому что полностью соответствует твоему умственному развитию. Такое впечатление, что в школе ты только в классики играл и к кошачьим хвостам банки консервные привязывал.

— В школе я играл в «Call of Duty», причем на уровне «ветеран».

— Оно и видно. Ладно, ты дальше стреляй, а я когда найду планшет, скажу, что делать будем.

Собственно, ничего другого и не оставалось. Я удобно разместился в дверном проёме, высунувшись из него на половину и готовый в любой миг вскинуть автомат к плечу. Сидеть так было скучно, дикари активности не проявляли, а мне штурмовать лестницу было несподручно. В коридор выходило не менее десятка дверей, из любой из них мог появится противник, поэтому надо дождаться, когда Алиса закончит поиски и сможет прикрыть мне спину, пока я буду разбираться с контингентом на лестнице.

Гранат бы побольше, хотя бы штук пять. А лучше шесть. Дикари народ упёртый, но жизнь ценящий, и расставаться с ней ради каких-то там загонщиков не захотят. Пусть даже за этих загонщиков много денег дают. На кой дохлому деньги? Так что шанс выбраться из передряги есть. Только делать это надо пока темно. Через час светать начнёт.

— Девочка моя, поторопись. Скоро рассвет, и тогда мы точно станем героями.

Алиса перевернула в комнате всё, что можно было, а что нельзя — сломала. Теперь взялась простукивать стены. Делала она это с удивительным терпением, проверяя каждый сантиметр площади. Пришедшая в себя Василиса смотрела на неё с ненавистью.

— Алиса, бабка очнулась, свяжи её.

— Сам свяжи. Я занята.

— А я, блин, девок голых разглядываю!

— Вот и отвлекись на минуту.

Я выругался, перевернул Василису на живот и перемотал ей запястья скотчем.

— Шлак, шлак, — вместе с ругательствами бабка выплюнула зуб. — Ох, что я с вами сделаю.

Шипя по-змеиному, она начала рассказывать, что сделает с нами, когда освободиться. Картина получалась неприглядная, Гвоздь со своими живодёрскими приёмчиками рядом не стоял, и что самое нехорошее: сомневаться в этом не приходилось, особенно памятуя, что сталось со Штыком. Держать слово своё старушка умеет. Пришлось замотать ей рот, чтоб не портить себе настроение.

Дверь ближней комнаты приоткрылась. Я вовремя успел заметить, как полоска света на полу стала чуть ярче. Между дверью и стеной просунулся ствол. Прежде чем громыхнул выстрел, я успел отпрянуть. От лестницы закричали, накрыли коридор картечью, застучали ботинки. Я вытащил из подсумка гранату, вырвал чеку и катнул навстречу бегущим. Рвануло не слишком громко, но свист осколков поднял инстинкты до максимума. Я пригнул голову, хотя мне точно ничего не грозило, а вот тем, кто в коридоре, досталось основательно. Кто-то взвыл так, что обернулась Алиса. Потом разразились матом, перемежая слова с выстрелами.

Минуту продолжалась какофония, потом стихло. Я выглянул. Граната разорвалась как раз напротив открывшийся двери. Полотно сорвало с петель, нижнюю часть разворошило в щепки. Чуть дальше лежал, согнувшись пополам, дикарь. Похоже, это он орал. Но уже доорался. Больше никого не было, только стёртая в пыль штукатурка висела в воздухе дымчатым облаком.

Я поднялся и, прижимаясь к стене, полусогнутых двинулся к соседней комнате. Пока дикари не очухались, надо её зачистить. На полигоне дядя Лёша Гвидон пять шкур с меня спустил, обучая методам штурмовиков. Правда, зачистки касались тварей. Но что есть тварь по сути своей? Тот же человек, а соответственно и повадки те же.

Впрочем, зачищать было нечего. Единственный человек — бабка-приживалка — распласталась на полу пятиконечной звездой. Вместо правого глаза — зияющая рана и кровища вокруг головы. Осколок словила. Тут же валялось ружьё. Из кармана кухонного фартука торчал краешек планшета.

Я вытащил его двумя пальцами, включил.

Василиса оказалась умнее. Ни в какие тайники планшет Гвоздя она не прятала, просто отдала приживалке на сохранение. Наверное, это и есть та самая Клавдия, что приходила недавно. Она же, скорее всего, и тревогу объявила.

Я вернулся в комнату, протянул планшет Алисе.

— Держите, мисс Марпл.

Девчонка выхватила его у меня и присела на кровать. Пальцы забегали по экрану, глаза загорелись. Василиса следила за ней всё с той же ненавистью и разочарованием.

В коридоре снова зашевелились.

— Эй, загонщики! Переговоры!

Я выглянул. Старик-консьерж махал белым платком.

— Слышь, сынок, не стреляй. Перемолвимся давай, чё кровь лить задаром.

О как, сынок. Ещё совсем недавно в злыднях числился. Расту.

— Давай перемолвимся. Мы не против. Только дружкам своим скажи, что если кто высунется, я тебя первым положу.

— Да не высунуться оне, тоже ж с понятием. Так я подойду?

— Подходи.

Дедок с опаской приблизился. Справа на лбу у него зрела большая кроваво-фиолетовая шишка, последствие удара Алисы. Неплохо она его приложила, чуть ближе к уху, и не откачали бы дедулю.

— Слышь, ты давай так, — несмотря на то, что я обещал не стрелять, он всё равно побаивался, и периодически поглядывал то на меня, то на ствол калаша, и ни то, ни другое ему не нравилось. — Ты скажи, Василиса Степанна жива?

Вот чего им нужно, узнать, жива ли начальница. Я не стал его расстраивать.

— Можешь подойти и глянуть.

Он сделал ещё несколько шажков, вытянулся и заглянул в комнату. Василиса лежала на полу связанная, с кляпом и таращилась на нас жабьими глазами. Видок у неё был не ахти, но что поделать — плен. Дед тут же отпрянул. Увидел всё, что хотел, и засобирался обратно.

— Ну так я пойду, упрежу наших, шоб не шалили, ага?

Он попятился, потом развернулся и торопливо заковылял к лестнице.

Подошла Алиса, на губах играла улыбочка. Я спросил, заранее зная ответ:

— Нашла, что искала?

— Нашла.

— И?

— Расскажу, когда выберемся.

— Тогда самое время уходить. Тут к нам парламентёр приходил. Ничего интересного предложить не смог, справился только о здоровье Василисы и утёк. Думаю, она им нужна.

Алиса кивнула.

— Так и есть. Поднимай её и пошли.

Я поднял бабку, вывел в коридор и пристроился за ней как за щитом. Приставил пистолет к виску. Если дикари и впрямь рассчитывают вернуть хозяйку живой, то это поможет избежать ненужных эксцессов. Заслышав наши шаги, на лестнице переполошились. Там не думали, что мы решим проявить инициативу. Дедок выглянул в коридор, воскликнул: Ой, ё! — и исчез.

Я толкнул Василису на лестничную клетку, глянул через перила. Вниз торопливо сбегали несколько человек, но по ощущениям в здании и вокруг собралось не менее сотни. Стрельба подняла на ноги весь посёлок.

Мы спустились на первый этаж. Народ отходил от нас как отливная волна от берега. Возле выхода остался только дедок. Он поднял руки.

— Сынок, давай договоримся…

Алиса взвела курок револьвера.

— С дороги, старый хрыч.

— Доченька…

В отличие от меня, Алиса не стала рассусоливать, направила револьвер вверх и спустила курок. Звук выстрела в ограниченном пространстве вестибюля хлопнул по перепонкам. Дедок выпрыгнул в дверной проём, Василиса присела со страха. Мне пришлось дать бабке коленом под зад, выталкивая её выйти на улицу.

Я оказался не так уж и не прав по поводу того, что посёлок проснулся. Снаружи действительно собралась толпа. Население высыпало из домов и застыло в ожидании дальнейших событий. Мужчины, женщины, дети собрались напротив подъезда, у фонтана, вдоль улицы. Ночь потихоньку сдавала позиции, воздух серел, и я мог разглядеть не только лица, но и мимику. Большинство выражали тревогу. Василиса людям нравилась. По повадкам она походила на жадную сварливую ведьму с замашками садиста-любителя. Но это моё сугубо личное впечатление, для жителей она являлась родной матерью, а иначе бы они так за неё не переживали.

Алиса вышла вперёд, вскинула револьвер и снова выстрела, потом приставила дуло ко лбу Василисы и ровным голосом произнесла:

— Кто дёрнется, Василисе не жить.

Как же удивляет меня эта девчонка. С высоты она прыгать боится, а выйти перед толпой вооружённых дикарей и начать диктовать условия — ни один волосок не дрогнул.

— Ты тогда тоже умрёшь, загонщица, — ответили ей.

— Пусть. Но другого выхода у меня нет. Поэтому делаем так: мы уходим, вы остаётесь. Если все поступят правильно, я отпущу Василису. Всё понятно?

— Куда уж понятней, — понуро вздохнул дед. — Василиса Степанна, матушка, ты уж крепись. А мы тебя выручим. И нехристей энтих, коли господь сподвигнет, накажем, дай время.

Алиса мгновенно развернулась, навела на него револьвер и выстрелила. Дедок даже испугаться не успел. Пуля расколола череп, мозги вылетели через затылок, а тело опало, как прошлогодний лист. Толпа охнула. Защёлкали взводимые курки, но стрелять никто не осмелился. Девчонка смотрела на дикарей с презрением.

— Ещё желающие угрожать мне есть?

Несколько секунд толпа молчала, потом кто-то выкрикнул:

— Валите уже нахер!

Вступиться за дедка никто не решился. Алиса усмехнулась, тронула меня за плечо и произнесла негромко:

— К станции, Дон.

Над пустошью показался край огненного диска. В окнах, где ещё сохранились стёкла, заиграли радужные блики, на стланик легли длинные красные тропы, слишком красивые, чтобы ступать на них. Пока шли, я ждал выстрела в спину. Начудили мы тут достаточно: и дров наломали, и трупов навалили. Дедок был лишним, зря Алиса его грохнула, и таких лишних с каждым днём становилось всё больше. Взять того же Фонаря. Безобидный был мужичок. За что его? Или Звездун. И похоже, дальше будет только хуже.

Когда добрались до станции, я услышал протяжный паровозный гудок, в безветренное небо поднимался столб чёрного дыма. От конгломерации подходил состав. Он сползал с пригорка длинной змейкой, постепенно притормаживая. Напротив водяной колонки паровоз встал. Молоденький кочегар шустрой обезьянкой вскарабкался на тендер, открыл заправочный люк и подтянул кран.

Пока бригада заполняла водяной котёл, мы добрались до паровоза, пришлось даже ускорить шаг. Алиса взялась за поручень, сверху на неё смотрел чумазый машинист.

— Алиса Вячеслав… — он удивлённо захлопал глазами.

Ничего не объясняя, девчонка поднялась в будку. Я освободил бабку, хотел помочь ей вытащить кляп, но она отшатнулась от меня как от прокажённого, выплюнула изо рта тряпку и прошипела:

— Довольны да? Довольны? Только попробуйте вернуться!

Возвращаться никто не собирался, во всяком случае без армии, но всё же я не выдержал и поднял вверх большой палец:

— I’ll be back.

Смысл сей сакральной фразы Василиса не поняла, но отреагировала верно: плюнула.

Поезд тронулся. В будке и без нас места было мало, да и жарко вдобавок. Кочегар открыл топку, начал закидывать уголь. Мы с Алисой переместились к тендеру. В открытую дверь я увидел, как от посёлка к станции бегут люди. Вскинул автомат к плечу, бегуны резво попадали на землю.

Алиса опустилась на пол, обхватила колени руками. Только сейчас я обратил внимание, как под глазами у неё прорисовываются синие круги, а глаза — эти два ледяных безбрежных моря — потеряли прежний блеск. Мне всё время казалось, что она как крейсер Аврора — непотопляема. Не устаёт, не психует, только иногда подзаправится чем-то вроде пасты карбонара с панчеттой, и снова в бой.

А вот нихрена она не из железа. Она такой же человек как я, как Василиса, и наверняка мечтает приклонить голову к надёжному мужскому плечу. Но не выходит. Что с отцом — неизвестно, кто мать — не знаю. Ни помощи, ни поддержки, только какой-то придурок в чёрном плаще скачет рядом, нервы портит… Это я о себе, если что.

Из будки выглянул машинист.

— Алиса Вячеславовна, на въезде все составы досматривают. На постах вараны, злые, как пёсо. Вас ищут. Рисунки везде понавешали с ценником. Два миллиона! Нет у вас в Загоне друзей.

— Да, да, понимаю. Спасибо. У реки сбрось скорость, мы сойдем.

— Ты нам тоже не друг? — поддел его я.

Машинист не растерялся.

— А если скажу, что друг, поверишь?

Я пожал плечами.

— Вот то-то же, — он понизил голос. — А на въезде сразу признаюсь, что до реки вас довёз. Не обессудьте.

Машинист вернулся на место. Кочегар закрыл топку, вздохнул, облокотившись о лопату.

Поезд ритмично подёргивался, глаза слипались. Я зевал, отгоняя сон, но он побеждал, тем более что нормально уже суток пять не спали. Дни и ночи слились в бесконечную череду чёрно-белых полос. Алиса посапывала, приоткрыв пухлые губки. Я смотрел на неё, смотрел. Ей бы не в войну играть, рискуя жизнью, а лежать в шезлонге на краю бассейна — или что там у них в Золотой зоне? — тянуть через трубочку коктейль, любоваться пальмами, флиртовать с мускулистыми мужчинами… Чем они вообще там занимаются?

Золотую зону я воспринимал как некий семизвёздочный курорт, в сравнении с которым Исла де са Феррадура отдыхает. А как иначе? На фоне Загона с его насквозь прогнившими жилыми блоками и фермой по искусственному взращиванию тварей, это должен быть оазис благополучия и комфорта. Солнце, песок, бирюзовые волны накатывают на берег. По периметру забор и вышки с натасканной охраной, в кондиционированных коттеджах вышколенная прислуга, мелкие пёсики ссут где нипопадя. Красота! Самому бы пожить в такой обстановке, дерябнуть мартини с оливками, а лучше водки с солёным огурчикам. Как я соскучился по огурчикам. Как они хрустят на зубах: хрусть, хрусть…

Это не огурцы. Это уголь под подошвами!

Я открыл глаза как раз в тот миг, чтобы заметить опускающуюся на голову лопату. Хорошо что плашмя, а не остриём. Удар пришёлся по лобной кости, наиболее крепкой части черепа. В ушах удар отозвался звоном, из носа брызнули сопли, из глаз слёзы. На секунду решил — всё. Хрен! Оглушило основательно, но не вырубило. Ухватил лопату за черенок и, превозмогая тошноту и слабость, поднялся. Поезд тряхнуло, меня отбросило к стене, но лопату не выпустил. Вырвал её и носком берца ударил нападавшего под коленную чашечку. Тот заорал, схватился за ногу. На его крик выглянул из будки машинист, подняла голову Алиса.

Я отбросил лопату, заученным движением вынул пистолет и направил на нападавшего. Твою мать… Кочегар. Он валялся на полу, подтянув ногу под себя, обняв её, словно любимую игрушку, и выл:

— У-у-у-у…

Машинист подскочил ко мне, посмотрел умоляюще.

— Нет, нет, Дон! Сын это мой. Сын! Глупый ещё. На ценник позарился. Два миллиона, а? Не стреляй…

В голосе застряла тоска, помноженная на страх. Не стреляй… Я пощупал лоб. Шишка будет. Она уже набухала под банданой, и любое прикосновение вызывало саднящую боль. Захотелось ещё раз от души приложить кочегара по заднице, копчик ему, сучонку, сломать, чтоб сесть долго не мог. Не стал. Убрал пистолет в кобуру и сказал:

— Воды принеси.

Машинист метнулся в будку, вынес фляжку с водой. Я отпил. Горячая, чай можно заваривать.

— До реки далеко?

— Минут через двадцать подъедем, — предано глядя мне в глаза, сказал он.

— Добро, — и махнул рукой, чтоб сваливал.

От реки до Загона оставалось не больше пяти километров, можно было разглядеть поднимающиеся над горизонтом трубы электростанции. Перед мостом машинист притормозил, мы с Алисой спрыгнули на землю. Подождали, пока состав проедет, и спустились к берегу. Я присел на корточки, сунул руки в воду. Хорошо. Разделся до трусов, нырнул. Не останавливаясь, доплыл до середины, развернулся и уже не спеша поплыл обратно.

Возле берега плескалась обнажённая Алиса. Она зачерпывала воду ладонями и лила на голову, подставляю всю себя речной прохладе и солнцу. Я плыл прямо на неё, а когда ноги коснулись дна, пошёл. Остановился лишь когда подступил вплотную.

Сглотнул.

Алиса абсолютно не стыдилась своей наготы. Она как будто специально выпячивалась, дразнила меня, на губах играла полупрезрительная улыбка. Волей не волей вспомнишь цицероновское: о времена, о нравы!

— Ты принципиально нижнее бельё не носишь?

— Тебя это смущает?

— Очень. Особенно после той нашей ночи.

— Хочешь продолжения?

Я не стал лукавить.

— Хочу.

Хотя чего тут лукавить, она же не слепая, сама всё видит.

— Подумаю над твоим желанием.

Я потянулся к её талии.

— Почему не сейчас?

И получил пощёчину, причём на лице Алисы по-прежнему сохранялось блудливое выражение. Я отпрянул, во рту возникпривкус крови, наногранды разбудили дремавшую в жилах ненависть. Если схвачу её, прижму. Я сильнее, не вырвется…

Развернулся и прыгнул в воду, охлаждая чувства и мысли. Пошла она, пошла!.. Сука! Вот же… Хотелось думать о ней только плохое, чтобы успокоить взорвавшееся самолюбие… Кое-как удержался. Алиса правильно поступила, а я… Я болван.

Глава 8

Алиса предложила обойти Загон через пустошь, и кратчайшим путём добраться до хранилища старого подвижного состава, то бишь, свалки. Вариант вполне себе реалистичный. Если бы мы сразу воспользовались им, сколько бы народу до сих пор дышало чистым воздухом Территорий. Да и время сэкономили, дня два однозначно. Проблема только в том, что без воды в пустоши не выжить. Я прихватил фляжку машиниста с собой, это пол литра, четыре-пять часов продержимся. А дальше?

Алису, похоже, такие мелочи волновали мало, а я вдобавок озадачился ещё одним вопросом. Машинист обещал рассказать варанам, что высадил нас у реки. В какую конкретно сторону мы направимся, предугадать сложно, но и дураку ясно, что цель — Загон, поэтому охрану периметра усилят. Стало быть, количество патрулей увеличится, риск встречи с ними возрастёт. Стрельбу открывать нежелательно, чтобы не привлекать лишнего внимания и не заявлять во всеуслышание: привет, вот и мы! Одно дело предполагать, что противник может быть где-то рядом, а другое — знать это наверняка.

Всё это я попытался объяснить Алисе. Она кивала, но думала о своём, предоставив мне решать вопросы безопасности.

Было бы намного проще, будь радиус моего восприятия опасности на пару километров шире. Но он не превышал сотни шагов, а патрули обычно занимались тем, что забирались на возвышенности и обозревали прилегающую местность из биноклей. Заметить движущийся объект в таком случае не сложно, поэтому надо либо уходить дальше в пустошь, что в нашем положении точно смерть, либо двигаться ночью.

Что ж, значит, ночью.

До вечера прошли километров восемь. По ту сторону реки тянулись поля, через каждые полкилометра стояли вышки, идти приходилось с оглядкой и подальше от берега. Дважды я прокрадывался к воде, чтобы наполнить пустую фляжку.

К закату сельхозугодия и вышки остались позади, но лишь в темноте мы рискнули переправиться на другой берег. Теперь предстояло самое трудное: пройти по пустоши. Расстояние километров двадцать, за ночь должны успеть, я бы сказал — обязаны, иначе земля, прогретая солнцем до температуры кузнечного горна, вытянет из тел всю жидкость.

Сейчас передо мной лежала не та, ставшая привычной, пустошь с кустами и стлаником; отсюда начиналась настоящая каменистая пустыня, в которой всё, даже ветер, несло гибель. В прошлый раз от свалки до угольных шахт мы пересекали её на броневике, теперь то же самое предстояло сделать на своих двоих.

Памятуя былой опыт побега от миссионеров, я не стал тратить силы и переходить на бег, да Алиса и не выдержит многочасовую скачку по пересечённой местности. Ориентируясь по компасу на планшете, мерным шагом без лишних движений мы двинулись на запад. Время — начало одиннадцатого, у нас есть шесть часов, прежде чем земля превратиться в сковороду.

Ближе к полуночи позволил себе глоток воды. Алиса отказалась. Ночная прохлада ей не в тягость, а из меня влага уходит независимо от времени суток.

Впереди блеснули фары, послышался приглушённый расстоянием звук мотора. Броневик. Я остановился, Алиса прижалась к моему плечу. Свет она увидела тоже, в кромешной черноте любая искорка выглядит как маяк.

— Патруль?

— Больше некому, — кивнул я. — Они нас не заметят, далеко. Не меньше километра.

— А до свалки?

— Думаю, около пятнадцати.

— Затемно дойдём?

— Нет, но до восхода должны добраться, главное, не стоять. Идём.

Справа вспыхнул прожектор. Мощный луч пробил темноту как гвоздь дерево и пошёл чертить полосы над землёю. Мы легли. Луч несколько раз проплыл над нашими головами, разрисовал небо кругами и погас. Спустя минуту тишину разрушил оглушающий вой сирены, и следом раздался усиленный динамиками голос:

— Алиса Вячеславовна, просим вас сдаться. Сдавайтесь! Обещаем полную безопасность и уважительное отношение. У нас нет цели навредить вам.

Фары вспыхнули сразу с нескольких направлений. К ним добавились два прожектора, сирена завыла вновь. Её раздирающий вопль всполошил наногранды и заставил кровь бурлить. Меня заколотило и бросило в жар. Захотелось вскочить, побежать. На Алису звук не действовал, очевидно, это расчёт на тех, кто под дозой, то бишь, на меня. Пытаются вычислить наше положение. Я вжался лбом в гравий, сдавил ладонями уши. Терпеть! Терпеть!

Алиса придвинулась ко мне, начала что-то нашёптывать, и её шёпот, как ни удивительно, помог. Я перестал сначала трястись, а потом и вовсе успокоился.

Вой сирены оборвался, прожектора погасли. Фары затрепыхались и начали приближаться. Звук моторов стал громче. Я приподнялся. Нужно срочно найти укрытие. Где же, где… Как на зло ничего подходящего. Впрочем, впереди отбрасывал тень невысокий плоский холм, словно надутый ветром бархан.

Я схватил Алису за руку и побежал. Свет фар наплывал справа, броневик тоже направлялся к холму. Алиса начала задыхаться, я закинул её на плечо. Под тяжестью тела сразу ощутил во рту вязкость; влага терялась, слюна превращалась в сироп. Теперь только скорость, скорость…

Тень от холма удлинилась, рычание двигателя приблизилось вплотную. Я напрягся и прыгнул под склон. Высота оказалась не больше роста человека. Край слегка нависал над землёй, и мы спрятались за него как под крышу.

Броневик остановился, двигатель заглох. Послышались шаги, зашуршал рассыпающийся гравий. Со стороны снова зазвучали динамики:

— Алиса Вячеславовна, просим вас сдаться. Сдавайтесь! Обещаем полную безопасность и уважительное отношение. У нас нет цели навредить вам.

Зажглись прожектора, включилась сирена. Всё повторялось. Они намерены поступать так всю ночь? Я не выдержу этого воя!

Девчонка мягко почти по-матерински погладила меня по голове.

— Спокойно, Дон. Сосредоточься. Вспомни что-то приятное…

Я отбросил, или вернее попытался отбросить раздражающие звуки, сконцентрировался на утренних впечатлениях, они самые яркие: река, обнажённая Алиса. Она стоит по колено в воде, капли стекают по коже… Получилось. Безумие воя начало отступать. Я встряхнулся, посмотрел на Алису и… поцеловал. Схватил её за плечи, притянул к себе и впился в губы. Внутренне сконцентрировался, готовясь получить под дых, или в пах, или… Да куда угодно! Плевать.

Но Алиса не сопротивлялась, наоборот, обхватила моё лицо ладонями и ответила на поцелуй — страстно, требовательно, и это было тем более удивительно, что всего в двух метрах над нами стояли враги. За сиреной нас не слышали, и если раньше я ненавидел этот звук, то теперь мечтал, чтобы он не умолкал. Ни на секунду! Я не хотел делать всё быстро, мы же не кролики, но понимал, что нужно торопиться, иначе…

Всё получилось быстро. Но, кажется, Алиса тоже успела, во всяком случае, она улыбалась, а глаза утратили обычную холодность.

Сирена смолкла, зашуршал гравий.

— Давит чё-то.

— Чё те давит?

— Не зна. Страшно. Дон этот… Говорят, он проводник

— Первый раз что ли?

— А если он как тот, помнишь? В прошлом году… Из него кровища хлещет, а ему пох.

— Ну так мы один хер его.

— Ага, один хер. Только перед этим он двенадцать наших как через мясорубку.

Я прижался к Алисе лицом, втягивая в себя её запах, а заодно пытаясь заглушить шум дыхания. Если б кто-то из них был под дозой, меня бы давно почувствовали.

Затрещала рация.

— Уксус, как у вас?

— Никого.

— Тогда двигай дальше по квадрату.

— Принял… Серый, заводи, поехали.

Броневик сдал назад, обогнул холм и направился вглубь пустоши, увозя с собой вой сирены и свет прожектора.

Я приложился к фляжке, глоток за глотком осушил половину, неохотно оторвался. Допил бы всё, но надо беречь. Алиса сверилась с компасом, кивком указала направление. Патрули сдвинулись дальше на юг, и мы шли спокойно, не прячась, не останавливаясь. Алиса держала меня под руку, прижимаясь головой к плечу. Я чувствовал биение её сердца, а она наверняка чувствовала биение моего, и нам обоим это доставляло радость. Отныне мы не просто делаем одно дело, мы вместе, во всяком случае, я на это надеюсь.

За спиной начала прорисовываться узкая рассветная полоса. С каждой минутой она расширялась, становилась ярче. Я оглядывался на эту полосу с ненавистью. Ещё немного, и мы будем видны как прыщ на щеке младенца.

Хорошо, что охрана не использует коптеры. С их стороны это упущение. Ночью бог с ним, но в светлое время суток таким образом можно контролировать огромную территорию при минимуме затрат. Просто иметь под рукой группу быстрого реагирования, направляя её к местам прорыва периметра. Что-то подсказывало мне, что после сегодняшнего случая они задумаются над этим вопросом.

Впереди проявилось подобие изломанной кривой. Поднимающееся позади солнце бросало лучи на горизонт, и я без труда различал контуры ржавых конструкций, собранных из разбитых поездов, вагонов и прочего хлама, который свозили сюда в течение многих десятков лет из Загона и Развала, когда тот ещё был полноценным городом. Городская свалка. Мне даже показалось, что я вижу копошащихся в мусоре людей. Сколько до них? Согласно школьной программе, взрослый человек с высоты своего роста наблюдает линию горизонта на удалении пяти километров от себя. Плюс-минус сколько-то метров. Однако в пустыне, где земля горячее воздуха, происходит преломление света, благодаря чему визуальная картина становится то ли ближе, то ли дальше, этот момент я как-то не очень хорошо усвоил. Но могу с уверенностью сказать, что сейчас я бы хотел, чтобы реальная картинка была ближе к нам, ибо вой сирены снова стал приближаться. Он надвигался с юга, и с каждой минутой становился громче.

Мы прибавили шаг, а потом и вовсе перешли на бег. Через двести шагов Алиса начала задыхаться. Вместе с хрипами из горла вырывался кашель. Бег, как и высота, ей противопоказаны. Я посадил её на закрошки. На ходу допил остатки воды, сил чуток прибавилось.

Алиса прижалась ко мне, обняла за плечи. Весила она не так уж много, однако расход влаги и нанограндов резко возрос. Я начал перемежать бег с ходьбой. Это не особо помогало, потому что жажда мучила всё сильнее, я бы сказал: сильнее, чем на Василисиной даче. Там я просто сидел, потел, ничего не делал. Здесь двигаюсь, да ещё как двигаюсь.

Поднимаясь, солнце нагревало воздух. Волны искажённого воздуха колыхались, и среди них возник силуэт броневика. Если вернуться к теории преломления света, то броневик должен находиться очень далеко, во всяком случае, именно такой вариант меня бы устроил более всего. Но если до него те самые пресловутые пять километров… Хотя о чём я, какие пять километров? Я слышу его двигатель, а значит максимум километр. Патрульные должны вот-вот заметить нас, это дело минуты, и тогда вся охрана Загона прискачет сюда. А до свалки ещё метров пятьсот… чуть меньше… В горле песок, перед глазами круги. Будь проклята эта жара! Кто вообще догадался придумать такую погоду? Это же параллельный мир, а не другая планета, я попал сюда из вполне себе умеренной зоны, где существует зима, где много воды и бескрайние леса с медведями. Вашу мать, почему здесь не может быть так же?

До свалки оставалось шагов триста. Я уже полноценно созерцал грязные рожи местного населения. Мусорщики разглядывали нас с любопытством. Один вытянул руку, указывая куда-то за наши спины, обернулся к соседу, потом указал на меня. Ударили по рукам. Поспорили что ли?

Доберусь я до вас, суки!

Гудение двигателя стало громче. Я сделал последний рывок и нырнул за груду разбитых ящиков. Огляделся, увидел перед собой узкую дыру прохода и, не задумываясь, втиснулся в неё. Метра четыре пришлось ползти, потом проход расширился и я оказался в продолговатой камере. Возле стены валялось тряпьё, в тряпье кто-то шевелился. Рядом стояла кастрюля. Кастрюля с водой! Я припал к ней. Вода мутная, грязная, но я пил. Блаженство. Это лучшая вода в мире.

Следом за мной в камеру заползла Алиса. Чихнула.

— Господи, чем так воняет?

Я вытер губы. С конкретным запахом определиться было сложно, ибо вонь состояла из обычного мусорного набора: мышей, немытого тела, гниющей пищи — и ответил просто:

— Человеческой скорбью. Не сталкивалась? Это очень специфический запах, без привычки выдержать его сложно, но нам придётся какое-то время потерпеть. Если хозяева не погонят.

— Здесь кто-то есть?

— Ага, в тряпье сидит. Пить будешь?

Я протянул Алисе кастрюлю. Девчонка заглянула внутрь и отпрянула.

— Как ты можешь такое… Потерплю.

— Как знаешь, — я сделал ещё несколько глотков, поставил кастрюлю на прежнее место и, подхватив старый ботинок, метнул его в существо под тряпками. — Эй, хозяин, мордочку покажи, поприветствуй гостей.

Наружу выпросталась баба. Худая как смерть, одета в лохмотья. Длинные седые волосы свисали густой слипшейся массой, и мне не то, что разговаривать, смотреть на неё не хотелось. Но она хозяйка, а мы как бы незваные гости.

Женщина отвела волосы от лица, и меня обожгло.

— Данара⁈

Я узнал её мгновенно. Щёки впали, на лбу глубокие морщины, губы в коростах, по щекам струпья. Но я узнал её. Узнал! Минуту вглядывался в знакомые черты, не в силах что-то произнести или сделать и, наконец, выдавил:

— Милая…

На коленях подполз к ней, всхлипнул:

— Милая, как же…

Данара не шевелилась. Как сидела, сгорбившись, так и продолжала сидеть, уставившись невидящим взглядом в стену. Я протянул к ней руку, но тут же одёрнул, словно забоявшись прикоснуться к тому, что когда-то было…

— Данара, как же так? Почему?

Она меня не узнала. Для неё я был тенью, которая покачивалась перед лицом и мешала разглядывать стену. Покрытые мутной плёнкой глаза не реагировали ни на что.

Я застыл не в силах ни думать, ни плакать, ни говорить. Моя жена. Как долго я искал её, верил, надеялся — и вот нашёл. На свалке. Как же так?

Сколько я просидел перед ней, не знаю. Минуту, сутки, вечность. Время потеряло смысл. Где-то рядом шумел броневик, кричали. В любой момент нас могли вытащить из норы, поставить на колени. Что дальше? Ничего не хочу делать.

— Дон…

Сначала я подумал, что это Данара. Очнулась. Но говорила Алиса. Она наклонилась ко мне, положив руки на плечи, и повторила:

— Дон, соберись. Мы в опасности. То, что случилось с твоей женой — ужасно, но помочь ей ты не в силах. Она нюхач. Ты знаешь, что это значит. Она уже сгнила изнутри, прежней ей не стать, но у нас с тобой есть возможность избежать гибели. Дон, пожалуйста, услышь меня.

Всё верно — собраться. Да-да, я должен собраться. Помочь Данаре нельзя. Я знаю, кто такие нюхачи, видел, сталкивался. Порошок со временем меняет сознание, превращает человека в полутварь. Вернуться из этого состояния нельзя, только трансформация — продолжение жизни в другом теле и сознании. Но такой судьбы для своей жены я не хочу. Не хочу! Столько лет вместе. Пусть лучше… просто умрёт. Как же так, моя жена… А где Кира?

— Где Кира? — я схватил Данару за плечи, встряхнул. — Где наша дочь?

— Дочь?

Данара откинула голову и захихикала — противно, некрасиво, потом затряслась в ознобе и начала невнятно бормотать:

— Дочь, дочь, дочь, ночь, ночью. Забрали, забрали. Дозу! Обещали дозу… Дайте…

Снаружи кто-то ударил по ящикам и потребовал:

— Выходи!

Охрана периметра?

Данара отошла на второй план. Сначала позаботиться о себе, потом о ней. Взял автомат, протиснулся к выходу.

— Выходи!

Голос надтреснутый, саднящий. Говоривший не боялся нас, слишком самоуверен. Но при этом не заряжен, значит, не чувствует меня, не понимает, с кем может столкнуться. Это не патруль. Местные. Когда судьба завела меня в эти края в прошлый раз, я видел много людей. Мусорщики. Они живут здесь, вернее, выживают. Существование на грани между жизнью и смертью и регулярное потребление нюхача сделали их невосприимчивыми к страху…

Я обернулся к Данаре. Она забралась в кучу тряпья и не шевелилась. Добиться от неё сейчас чего-то невозможно, если вообще возможно.

— Выходи, — в третий раз потребовали снаружи. — Паклю запалю, суну. Дыму наглотаетесь. Живо вылезете.

Возле норы собралось человек сорок. Я чувствовал каждого. Основная группа находилась напротив выхода и враждебности не проявляла. Несколько человек стояли поодаль, почти на границе восприятия и тоже не казались опасными, лишь пять-шесть пятен мерцали в непосредственной близости. Эти готовы к агрессии, хотя возможно она вызвана непониманием происходящего. Удивлением. Кто-то посмел забраться на их территорию. Кто? Что ему нужно? При необходимости, я положу всех, но если навалится толпа, у меня банально не хватит сил и патронов.

Надо брать на понт. Или договариваться.

Я пробрался к выходу, выглянул. Ощущения не подвели. Расклад по противнику оказался именно таким, каким я себе представил. Люди — мусорщики, местная шваль, грязные, в лохмотьях, у большинства на лицах печать перерождения из-за длительного употребления порошка. У тех, кто впереди, в руках палки, подобия копий, наконечники выполнены из грубо заточенной арматуры, но держат их уверенно, пользоваться привыкли. Увидев меня, отшатнулись и выставили копья перед собой.

Я тоже выставил автомат, и вид его никого не порадовал. Что могут копья против калаша? Толпа неодобрительно загудела и начала раздаваться вширь, охватывая меня полумесяцем. Появились примитивные арбалеты. Не знаю, насколько хороши они в деле, но перспектива получить в бок ржавый болт не радовала. Мусорщики готовы были драться, решительные, однако, ребята.

— Слышь, эй! — один из копьеносцев опустил свою палку, похоже, старший. — Ты ладно, не стреляй. Мы тоже не дураки. Давай разговаривать.

Другое дело, поговорить мы всегда готовы, особенно за столом с едой и напитками.

Глава 9

Насчёт стола я поторопился. Приглашать нас в ресторан никто не собирался, думаю, здесь и ресторанов отродясь не водилось. Местность изобиловала мусорными кучами, некоторые были жилыми — такие же норы, из которой мы только что выползли. За мелкими кучами последовали более высокие, не на каждую при желании получится взобраться, но кое-где были видны подобия лестниц, мусорщики лазали по ним как обезьянки по пальмам. Всё это поднималось на высоту метров пяти, а внизу походило на лабиринт с узкими проходами, боковыми ответвлениями, пещерами, навесами. Настоящий мусорный город.

Нас довели до останков старого паровоза. На паровом котле ещё сохранялись литеры: АА. Перед паровозом была утрамбованная площадка, места на ней хватило лишь мне, Алисе и десятку мусорщиков, остальные расползлись по кучам вокруг нас, и расселись как зрители в амфитеатре.

Старший мусорщик опустился на корточки и жестом пригласил сесть напротив. Поза так себе. Я приглядел два ящика, один поставил Алисе, на второй примостился сам. Моё действие старшему не понравилось, он оттопырил нижнюю губу, видимо, это не соответствовало местному этикету, но доказывать что-то и настаивать на своём не стал. Ткнул себя большим пальцем в грудь и сказал:

— Я — Жаба Правильный. Имя моё. Царь. Они — жабы. Народ мой. Одна семья, всё делим. Справедливо. Ты кто?

Деградация была и на лицо, и на лицах, и это не каламбур. Нюхач здесь прописался навечно. Умственные способности понижены, инстинкты на базе витальных и ролевых, да и то не в полном составе.

— Дон, — указал я на себя. — Это Алиса.

Жаба Правильный повёл рукой.

— Земля жаб. Ты пришёл. Гость? Враг? Порошок дашь? Дашь порошок — живи. Не дашь — уходи.

Алиса приложила ладонь к сердцу.

— Царь жаб, я говорю. Чистые несут зло, мы прятаться. Пусти. Будет порошок. Будет два раза порошок. Будет три раза порошок. Хватит всем. Справедливо.

Девчонка неплохо изъяснялась в жабьем стиле, сопровождая слова жестами. Царь слушал, кивал, будто соглашался, но стоило ей замолчать, замотал головой:

— Дашь порошок — живи. Не дашь — не живи.

Это походило на ультиматум, и я начал закипать.

— Слышь, хрен… — Алиса незаметно ткнула меня локтем в бок. — Царь жабий… Тебе говорят, нет порошка. Будет потом. Получишь сполна. А сейчас давай жить дружно. Очень не хочется, — я положил калаш на колени, — использовать в разговоре дополнительные аргументы. Усёк?

Половину из того, что я сказал, он не понял, умственные способности не позволили, но увидев автомат, зацокал языком.

— Сила, сила. Готов стрелять, готов помогать жабам. Тогда живи. Много живи, сколько проживёшь.

Я тоже не всё понял, вернее, ничего не понял. Разговариваем, словно бледнолицый с индейцем, талдычим каждый о своём, и нихрена не понимаем. Детский сад какой-то.

— Алиса, чего он сказал?

— В его понимании, ты сильный воин, потому что у плохого воина не может быть такого оружия, и если выступишь на его стороне, то мы можем жить здесь столько, сколько пожелаем.

— Против кого выступить?

— На свалке живут две группы мусорщиков: жабы и крысы…

— Крысы, атас! — тут же вскинулся Жаба Правильный, и жабий народ вслед за ним заорал: атас, атас! Видимо, боевой лозунг. Точно детский сад.

Алиса наклонилась ближе ко мне и быстро заговорила:

— Когда Контора основала ферму, многие нюхачи, чтобы не подвергнуться трансформации, переселились сюда. Ковыряются в мусоре, находят старые вещи, арматуру, различные детали, потом выменивают на порошок и крапивницу. Из Петлюровки раз в неделю приезжают торгаши, иногда приходят мастера из железнодорожного депо, дают заказы на запчасти от поездов, мусорщики с этого живут. Отец хотел разогнать шалман, но Дряхлый отговорил. Семён Игоревич проводил здесь эксперименты, я иногда ему помогала.

— Поэтому и знаешь про них, — с пониманием сказал я.

Алиса кивнула:

— Да. Нюхач не убивает, наоборот, лечит. Это те же наногранды, только в ином виде, в ином составе и с иными побочными действиями. При постоянном употреблении вызывает психические расстройства, лишает способности логически мыслить, делает апатичным, но в то же время лечит многие физические болезни, к тому же, является шикарным обезболивающим. Интересно было наблюдать, как люди с умственными отклонениями строят отношения, свою цивилизацию. Это так познавательно.

— Как за муравьями…

— Что?

— Наблюдаешь. Как за муравьями. Или пчёлами. Сколько соберёт, куда отнесёт. Забавно.

— Осуждаешь? Зря. Не мы их такими сделали, никто не заставлял их порошок нюхать. Сами.

— Хорошо, не об этом сейчас. Что там с двумя группами?

— Несколько месяцев назад среди мусорщиков возник разлад. Мы не стали вмешиваться, хотели посмотреть, что из этого выйдет. Вдруг появились две группировки, каждая с претензиями на лидерство. Доктор Дряхлов предположил, что начался новый процесс переформатирование сознания, у нюхачей наблюдается иногда такое. Ну а дальше по классике: население разделилось на два лагеря каждый со своим вождём, и окрестили себя по их именам.

— Жаба и Крыса.

— Именно. Начался делёж территорий. Крысы оказались более агрессивными и смогли взять под контроль две трети свалки и рыночную площадку, где происходит обмен с торговцами. Жабы теперь вынуждены вести обмен через крыс, а те львиную долю товаров забирают себе. Их больше, у них огнестрельное оружие. Примитивное, но оно даёт преимущество.

— А наш новоявленный друг хочет с моей помощью подвинуть крыс. Хм, а ты говоришь: умственно отсталый.

— Инстинкт выживания сохраняется в любом случае, исключение бывает лишь в тех случаях, когда индивида морально ничто не сдерживает.

Жаба Правильный прислушивался к нашему разговору, иногда кивал, если его раненому моску казалось, что верно ухватил суть. Жабы вокруг тоже начинали кивать, во всём подражая царю.

— Что предлагаешь?

Алиса облизнула губы.

— Мне нужно время, чтобы разобраться в обстановке, связаться с нужными людьми, а свалка как нельзя лучше подойдёт в качестве базы. Искать нас здесь не станут, поэтому предлагаю помочь жабам вернуть какие-то позиции в обмен на безопасность.

— А не проще перебить всех жаб и жить ни на кого не оглядываясь?

— Не проще. Перебьёшь жаб, придут крысы. Где патронов наберёшься?

— Есть у меня знакомый старичок в Петлюровке, он найдёт.

— Когда доберёмся до Петлюровки, необходимость в свалке исчезнет. Дон, поговори с царём, реши вопрос. И ты же понимаешь, здесь Данара. О ней тоже нужно позаботиться.

Данара, конечно. Теперь я должен думать и о ней тоже. Не так я представлял нашу встречу. Мечтал, надеялся и вот… Но машины времени у меня нет, ничего не изменишь, придётся жить с тем, что есть. И ещё Кира, котёнок мой. Данара должна знать о ней хоть что-то. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь я выпытаю у неё ответ: где моя дочь?

Я поманил царя пальцем, то с готовностью придвинулся ближе.

— Хочешь, чтобы я крыс прогнал?

— Хочешь, — закивал он. — Очень хочешь.

— Я прогоню. Не знаю пока, чего мне это будет стоить, но прогоню. А за это ты позволишь мне, Алисе и Данаре жить здесь, сколько пожелаем. И кормить будешь. Справедливо?

— Кто такой Данаре?

Твою мать, он даже имени её не знает!

— Это женщина, из норы которой мы вышли.

— Чужая!

— Пусть будет Чужая, имя сейчас не имеет значения. Как она здесь появилась?

— Привели.

— Давно?

— Месяц назад. Два назад. Не давно.

— Кто привёл?

— Двое чистых, как… — он смерил меня придирчивым взглядом. — Чище тебя, — посмотрел на Алису. — Как она. Сказали: беречь. Берегу. Сказали: нюхач дадим, еду дадим. Давали. Теперь не дают. Не знаю, что делать. Прогоню.

— Давно давать перестали?

Он показал пальцы.

— Три дня, четыре дня, пять дня… Пять.

Пять дней назад началась кутерьма с арестами, и сразу же прекратились поставки. Получается, Данару привел сюда кто-то из людей Мёрзлого. Свалку курирует Дряхлый, он и привёл, значит, всё это время она была у него. Наверняка, попала сразу из-под станка, поэтому и найти не могли. А Дряхлый… проводил эксперименты, превратил её в нюхачку. Сука! Знал он, что она моя жена? И почему её отправили сюда, а не оставили на ферме, ведь там легко спрятать человека… Мне нужно срочно встретиться с Дряхлым. Где бы он ни был.

Я протянул мусорщику руку.

— В общем, договорились? Я прогоняю крыс, ты оставляешь женщину. Бережёшь её, как раньше. Кормишь, поишь. Понял?

— Порошок давать, я беречь. Справедливо.

Меня тряхануло от злости.

— Слушай сюда, олигофрен! Хорошо слышишь? Я валю крыс, ты бережёшь женщину, иначе я прям щас устраиваю переворот в твоём, сука, жабьем царстве и сажаю на трон более сговорчивого олигофрена. Как тебе такая справедливость, падла?

Алиса как могла перевела. Получилось более кратко, но доходчивей. Жаба Правильный тут же принял верное решение:

— Справедливо. Я — царь, другой не царь. Буду беречь.

Что и требовалось доказать.

Свалка, как это ни удивительно, не была таким уж заброшенным местом. То, что кругом всякий хлам, и на каждом шагу приходится спотыкаться если не о кирпич, то о ящик, не указывает на разруху и отсутствие цивилизации. Нашлись здесь и электричество, и более-менее приемлемое жильё — пять звёзд по местному статуту. Жаба Правильный жил в паровозном котле. После разговора, он принял дозу и на ближайшие сутки исчез из нашей жизни. Нам с Алисой выделили уголок по соседству в остатках разбитого грузового вагона. Я потребовал перевести сюда и Данару. Переход она восприняла истерично, покидать свою нору не хотела, но когда ей создали схожие условия, успокоилась. Несколько раз я пытался заговорить с ней, но она лишь хихикала, либо отмалчивалась, глядя мимо меня в пустоту.

Нашлось и питание. От мяса я отказался, слишком уж оно походило на реальную крысу, а вот лист крапивницы съел и попросил добавки.

Алиса поставила планшет Гвоздя на зарядку и занялась штудированием поступивших на него сообщений. Я решил не терять время и изучить обстановку: осмотреться, понаблюдать за противником. Неплохо бы заполучить карту местности или, что ещё лучше, проводника. Жабы знали все проходы, все норы в округе, но делиться информацией не спешили. Они просто не понимали, почему я об этом спрашиваю. В их восприятии все должны знать, где и что находится. Сложно с такими союзниками. Посредством жестов и мата, я определил примерные границы жабьего царства и расположение главных проходов, и на этом их помощь закончилась.

Прямого конфликта между жабами и крысами не было. И те, и те бродили по свалке в пределах своих территорий, не пытаясь залезть на чужую, вяло ковыряясь в мусорных кучах. Добыча чаще всего сводилась к тряпью, старой обуви, столовой посуде. Всё это утаскивалось в норы, чтобы в торговый день обменять на щепотку синего порошка у торговцев. Листья крапивницы, как удалось выяснить, подвозили на электроплатформе раз в два дня, иногда к ним добавлялась каша из муки, и это считалось праздничным обедом.

Некоторое время, привалившись плечом к штабелю из прогнивших шпал, я наблюдал за рынком. Граница между территориями проходила как раз по штабелю, её незримую черту я не нарушил и внимания на меня не обращали. Где-то здесь неподалёку должна находиться землянка, в которой меня держал Сивер. В тот раз я и не подозревал, что на свалке происходят события, достойные романов Мориса Дрюона. Теперь мне предстояло решить, как заставить крыс подвинуться. Их намного больше, страх, в связи с отключением некоторых мозговых функций, отсутствует, зато бытует лёгкая возбудимость, то бишь, имеется серьёзное опасение, что крысы попрут на пули грудью, в простонародье, попытаются закидать шапками. Алиса права, не хватит патронов, а они в итоге поднимут мою бренную тушку на свои примитивные копья. Впрочем, у большинства крыс, которые мелькали сейчас перед глазами, копий не было, можно предположить, что у них существует разделение обязанностей: есть крысы-солдаты, есть крысы-рабочие.

От Загона подъехала вереница грузовых электроплатформ, выгрузила мусор. Крысы облепили новые кучи. Я пробовал сосчитать их, но контингент постоянно менялся. Одни уходили, другие приходили. Попытка выяснить хотя бы приблизительную численность противника к успеху не привела. Спросил у жаб, но те не заморачивались подобными вопросами, да и не о том у них голова болела. Несколько человек взобрались на штабель и с завистью наблюдали за конкурентами. Старушка-жабоид в расползающейся синей майке и лоскутной юбке решила на дурочку приобщиться к разборке мусора, и с видом, типа, я тут мимо проходила, потянула из кучи тряпку. Крысы отреагировали резко и гневно. На старушку набросились трое. Удар по голове, потом удары ногами по спине, по рёбрам.

Расправились жёстко, до крови. Со стороны жаб никто вмешиваться в драку не стал: сама нарвалась, сама огребла. Развивать конфликт и превращать его в бойню не захотели. Старушка повалялась на земле, пришла в себя и на карачках доползла до штабеля. Но даже здесь ей никто помогать не стал. Каждый сам за себя.

Да уж, не повезло с союзниками. Решать проблему границ придётся в одиночку. Напрягал тот момент, что без стрельбы вряд ли обойдётся, а поднимать шум совсем не желательно. До Загона семь-восемь километров, не услышат, но если рядом по какой-то нужде окажется патруль, обязательно заинтересуется происходящим. Сомневаюсь, что с ними можно будет договориться, придётся валить.

Проблем нет, с патрулём я справлюсь, двое-трое не беда, но начнётся проверка: куда патруль делся? Выяснят быстро, достаточно спросить любого мусорщика, что случилось, те по наивности выложат всё без утайки. Придётся уходить. Обещанных два-три дня спокойствия Алиса не получит. Но что тогда будет с Данарой?

Я простоял у штабеля около часа. Крысы полностью разобрали привезённый мусор, то, что посчитали ненужным, погрузили в ручные тачки и увезли. Площадка перед рынком снова стала чистой, можно подвозить новую партию. Оперативно, молодцы.

Действия крыс походили на чётко организованную работу. Получалось как у муравьёв: вроде бы безмозглые, а все подчинены единому командованию. Хотелось бы взглянуть на этого командира.

И ещё одну особенность я отметил: среди крыс не все походили на нюхачей. Двое у прилавков, двое у центрального прохода, ведущего вглубь территории, и двое возле дороги выглядели вполне приемлемо и, похоже, при оружии. Моя версия про крыс-солдат обретала почву. У одного я заметил ружейный обрез, он выпирал сзади из-под рубашки, и голову даю на отсечение, что сделано это было нарочно, из юношеского побуждения, дескать, не подходи, убью. Боец выглядел не шибко взрослым и не шибко умным. От ощущения вседозволенности поглядывал на копошащийся в мусоре бомжатник свысока.

Эти шестеро не только охраняют, они ещё и мотивируют, а значит, являются надсмотрщики над рабами на мусорной плантации. Когда старушка с нашей стороны влезла на чужую территорию, именно этот молодой дал приказ избить её.

С кем бы мне поговорить, чтобы больше выяснить о крысах? Лучший вариант — добыть языка. Молодой подошёл бы как нельзя лучше. Наглый, самоуверенный. Когда такого прижмёшь, самоуверенность мгновенно исчезает. Но рядом ещё пятеро, и нет оснований полагать, что они не вооружены. Скажу больше: шесть вооружённых надсмотрщиков — это верхушка айсберга. А кто и, главное, сколько бойцов скрывается за мусорными кучами?

Кажется, рано я пообещал Жабе Правильному вторую половину царства. Первой бы не лишиться.

Молодой всё чаще стал поглядывать в мою сторону. На жабу я не походил, крутил головой, выглядывал, и это вызывало у него вопросы. Он шепнул что-то напарнику, тот перевёл взгляд на меня, скривился и махнул рукой. У него моя персона интереса не вызвала. Похоже, он ждал конца дежурства, или что там у них, и мечтал о стопке самогона и податливой нюхачке, за щепоть порошка готовую раздвинуть ляжки. А молодой не унимался. Он прошёлся вдоль прилавков, сверля меня глазами, вернулся. Потом уставился открыто, не скрываясь, словно напрашиваясь на ссору.

В ответ я только усмехался, причём делал это показательно, чтобы разозлить его, и разозлил.

Некоторое время он выжидал, настраивал себя на разговор, потом подошёл вразвалочку, всем видом демонстрируя превосходство. Сплюнул мне под ноги.

— Ты чё за хрен такой? Я тебя тут раньше не видел.

Вот точно так ведёт себя киношная шпана. Конченный идиот. Он таким образом пытается нагнуть меня и показать, кто жертва, кто хищник?

— Пацан, у тебя кофе нет? — вполне миролюбиво спросил я.

Он опешил, но быстро оправился.

— Чё? Какое нахер кофе. Слышь, муфлон, ты о чём ваще? В уши долбишься? Я тя спрашиваю, ты чё за хер? Или те башку пробить, чтоб лучше слышал?

— Не «какое», а «какой». Кофе мужского рода. Но допускаю, что ты можешь этого не знать. Что вообще можно знать, обитая на свалке? С учебниками здесь сложно, новое слово дай бог раз в год услышишь. Лексика исключительно обсценная, короче, жизнь полная жопа.

Я развёл руками.

— Какое лекси… Тьфу! Сука! Ты чё грузишь меня? Я тя ща реально продырявлю!

Он вытащил обрез. Я не ошибся — одностволка. Чтобы выстрелить, нужно взвести курок, а он даже не удосужился палец на него положить. Мне полсекунды хватит обезоружить пацана. Но не делать же этого на глазах у остальных надсмотрщиков.

Я попятился.

— Ладно, ладно. Чё ты? Не стреляй…

Состроил испуганную мину, едва в штаны не нассал, и свернул за штабель.

— А ну стоять!

Молодой рванул за мной. Сработал инстинкт зверя: убегают, надо догнать. Только далеко бежать я не стал. Сделал несколько шагов, убедился, что остальные крысы не видят нас, развернулся и коленом засадил молодому в пах. Тот охнул, выпучился, я перехватил руку с обрезом, вырвал, ломая пальцы, и бережно уложил его на землю. Надавил коленом на грудь, зажал ладонью рот.

— Тихо. Тихо, пацан.

Молодому хотелось кричать — от боли, от страха. Отпора он не ожидал, а уж такого тем более. Он вообще не привык к отпору. Что может сделать мусорщик? Даже не пошлёт.

Чтобы он был сговорчивей и не вздумал орать, я нанёс ему несколько ударов в живот. Молодой блеванул зелёной жижей, я брезгливо сморщился.

— Что ж ты, сука, блюёшь.

— Ты… ты понимаешь, что он… что он… сделает с тобой… за меня…

— Кто?

— Хозяин… Хозяин свалки… Он своих никогда… Он тебя… Чтоб ты… Чтоб…

Мне надоело слушать это блеянье, и я всадил кулак ему в печень.

— Отвечай кратко и по существу. Какой ещё хозяин? Никаких хозяев здесь нет. Свалка всю жизнь за Дряхлым числится.

Молодой выплюнул сгусток крови.

— А теперь есть. Есть… И срал он на твоего Дряхлого, понял? Срал. И на тебя тоже, понял? Ох, встрял ты, мужик, ох, встрял…

На губах его пузырилась кровь, хорошо я пробил ему внутренности, перестарался.

— Ладно, встрял или нет, время покажет, а вот тебе херово придётся, если на вопросы не ответишь. Сколько у твоего хозяина таких дебилов как ты?

— Сколько? Много. На тебя хватит. На куски порежут, понял? Мусорщикам скормят заживо.

Я обыскал его, нашёл нож. Сунул лезвие к лицу.

— Вырежу глаз из глазницы, запихаю тебе в рот. Потом уши, нос, яйца. Сам себя жрать будешь. По кусочкам. Как тебе такая кормёжка?

Реснички задёргались, зубки застучали. Нет, самого себя он жрать не хотел.

— Погоди, погоди. Скажу. Но тебе это не поможет. Чё ты сделаешь один? А у него полтора десятка. Полтора, понял? А у тебя сколько?

Я приоткрыл полу плаща, демонстрируя калаш. Он поморщился и захрипел:

— И чё? Муфлон ты. Всё равно муфлон. Лучше вали… вали, пока… пока…

Что там после «пока» он не договорил. Горлом хлынула кровь, залила лицо. Молодой то откашливал её, то сглатывал. Поперхнулся закашлял, перевернулся на бок и засипел, задыхаясь. Я встал, отошёл назад. Позади собрались жабы. Кровь их не пугала, а вот возможная добыча интересовала. Они смотрели на дёргающееся тело крысы, готовые разорвать его, и только моё присутствие сдерживало их. Боюсь, ещё и минута, и уже ничто их не остановит. Самому бы не пострадать.

Я развернулся и пошагал к площади. Не все вопросы успел задать, слишком слабенький оказался пацанчик. Ладно, главное я знаю, о чём-то догадываюсь, остальное можно предположить. Крыс, или Главкрыс, или как там его можно назвать, ни разу не нюхач. Появился на свалке не так давно, три-четыре месяца назад. Осмотрелся, сделал выводы и взял власть. Чтобы не привлекать внимания конторщиков, сымитировал внутренние разборки, дескать, нюхачи территорию делят, и малую часть во главе с Жабой Правильным отправил на окраину для отвода глаз. Набрал бойцов в Петлюровке, организовал работу по расчистке мусора, подмял внутреннюю торговлю под себя. Доходы у него вряд ли большие — что тут заработаешь? — но он за богатством не гонится. Живёт в сытости сам и других кормит. Наверняка неплохой мужик, вот бы с кем договориться. Есть минус, я убил его человека, а такое без наказания оставлять нельзя, иначе собственные братки на штыки поднимут.

Значит, будет война, отступать поздно, да и некуда. Что ж, мне не привыкать воевать, последний месяц только этим и занимаюсь. Справился с квартирантами, справился с дикарями, с мусорщиками тоже как-нибудь справлюсь. Должен справиться, по-другому просто нельзя. Надо только тыл обезопасить.

Алиса сидела в вагончике, изучала планшет Гвоздя. Я встал напротив, глядя на неё сверху вниз.

— Что пишут?

— Я нашла человека, который обещал передать Гвоздю формулу нюхача. Это Свиристелько Андрей Петрович. Знаю его, общались когда-то. Он провизор, отвечает за производство. Собственно, я и думала на него, но доказательств не было. Теперь есть.

Она развернула планшет экраном ко мне.

— Вот его сообщения. Гвоздь должен был удалить их, но решил подстраховаться и сохранил, даже скриншот сделал.

— И что теперь?

— Свяжусь с ним, отправлю снимок. Он занервничает, попросит встречу.

— И пришлёт наёмников.

— Конечно. Но у меня есть ты, мужчина и защитник. Разберёшься. На вторую встречу он придёт обязательно, и тогда можно будет диктовать условия.

Я почесал затылок.

— Это, конечно, нормальный план. Но тут дело такое…

Я не знал, как подобрать слова. Предстоящие события грозили пусть не серьёзными, но всё же разборками, и пока не понятно, как я всё это разрулю. Пятнадцать человек на одного — неплохое соотношение в крысячью пользу. Но другого выхода нет, а вести боевые действия без Алисы будет куда как проще. Вот только проблема в том, что она не любит стоять в стороне.

— У нас, кажется, проблемы начинаются, ну или могут начаться. Свиристелькина придётся отложить ненадолго.

— Какие проблемы?

— Так получилось… Я с крысами закусился, грохнул одного. Они ни разу не нюхачи, похоже, петлюровцы или дикари, так что вряд ли пустят дело на самотёк.

— И что? В первый раз?

— Да нет, не в первый. Но если б как в универсаме, лицом к лицу, или в Квартирнике, когда просто пробиваться приходилось. Здесь по-другому. Это их земля, они весь мусор в округе знают. Если ты уйдёшь куда-нибудь, так, на всякий случай, мне было бы проще.

Алиса посмотрела на меня внимательно, словно увидела впервые.

— Не думала, что встретив Данару, ты станешь переживать за меня.

Я повёл плечами. Что сказать?

— Переживаю, да. И за тебя, и за неё. За обеих, — сделал паузу, не решаясь, сказать то, что думаю. Но хрен его знает, как там дальше обернётся, может и не получится поговорить ещё раз, поэтому сказал. — Люблю вас. И тебя, и… и если я облажаюсь… Кто его знает, всякое может случиться. Тогда будь добра, найди Кирюшку, позаботься о ней. Пожалуйста.

Не вдаваясь в рассуждения, Алиса подошла к Данаре, взяла её за руки, помогла встать.

— Мы вернёмся в ту норку. Будем ждать тебя.

И повела Данару к выходу.

Глава 10

Оставшись один, я некоторое время стоял посреди вагона. В голове ни мыслей, ни планов. Полное спокойствие. Сосредоточился на ощущениях. Жабы разбрелись по территории в поисках добычи, слабые токи присутствия человека исходили лишь от паровоза, где в наркотическом забытьи куковал царь, и рядом несколько его охранников, те самые с копьями и самострелами. У них порошок был всегда, и сдаётся мне, что поставляют его крысы.

Крысы, крысы. Крысы. Они придут за мной сюда или забьют стрелку? Я бы забил и попытался вальнуть всех. Но это потому что я знаю, что они собой представляют, знаю количество и что в карманах носят. Они про меня не знают ничего, значит, в первую очередь попытаются выяснить: кто, сколько, как? Что ж, тогда есть смысл дождаться приглашения. На саму встречу не пойду, менятам грохнут, но проследить за посланцем стоит. Выясню их местоположение и нанесу упреждающий удар. Главное, чтоб они не были под дозой. Твари на свалку не лезут, и любое ощущение чужой силы вызовет у них подозрение.

Я опустился на колени, разобрал автомат, почистил, снова собрал. Осмотрел каждый магазин, проверил, легко ли выходят из фастмагов. Шесть запасных. Нормально, хватит, не спецназовцы же эти мусорщики. Их преимущество не столько в количестве, сколько в способности ориентироваться в местных условиях. Они дома, знают все ходы и выходы. Но я лучше подготовлен, плюс мой дар. Посостязаемся.

Выдохнул, положил автомат перед собой, достал пистолет. Тридцать шесть патронов, два полных магазина. Ещё обрез молодого, но он лишний. Весит много, а толку чуть. С собой брать не буду, можно сбагрить царю или обменять. А вот нож пригодится, нормальная такая тактическая вещица, в ближнем бою весьма удобная. Я прокрутил его в пальцах, перекинул из руки в руку и сунул в старые ножны на ремне. Тютелька в тютельку подошёл.

Солнце перевалило за полдень. Поспать бы, забыл уже, когда спал нормально. Наногранды из-за этого расходуются очень быстро. На неделю ещё хватит, а там придётся колоть новую дозу, если раньше времени не подстрелят.

Я перекрестился, встал. Надо поесть, пара листьев крапивницы не помешает. И попить. Вода должна быть у царя в апартаментах, видел там большую пластиковую бутыль.

Выглянул из вагона, осмотрелся и быстрым шагом пересёк площадь. Возле паровоза клевали носами двое с копьями. Когда проходил мимо, ни тот, ни другой даже глаз не открыли. Вот вам и охрана. Откупорил бутыль, напился, наполнил фляжку. Листья тоже где-то тут. Слабенький аромат гвоздики исходил из коробки в углу. Открыл, взял лист, начал откусывать маленькими кусочками…

Из центрального прохода вышли двое. Огляделись и смело направились к паровозу. У одного на шее висела двустволка прикладом вверх. Умно. Достаточно ударить под цевьё, и она окажется в руках. Этот приём мне показал школьный друг заядлый охотник, правда, использовал он его исключительно для стрельбы по банкам.

У второго сбоку висела самодельная кобура, из которой выглядывала рукоять Макарова. Рожи у обоих дикарские, ребята однозначно тёртые и готовые на поступок. С таких глаз спускать нельзя.

Охрану они проигнорировали. Надо отдать должное копьеносцам, эти на крыс тоже внимания не обратили, как сидели, закумареные, так и продолжали сидеть.

Целью пришельцев был Жаба Правильный. Наверняка хотели допросить его с пристрастием и выяснить обо мне все подробности. Но в состоянии наркотического транса тот вряд ли способен вести вразумительную беседу, поэтому я не стал утруждать ни крыс, ни царя напрасными переговорами и выбрался из паровоза, предварительно запахнув полы плаща. Не стоит показывать потенциальному противнику свой арсенал. Время придёт — покажу, и пусть тогда удивляются.

Встретить меня крысы не ожидали. Может считали, что я давно в бегах, и допрос жабы представлялся им банальной и совершенно бесполезной обязанностью, так что моё внезапное появление вызвало у них нервное напряжение. Я почувствовал резкий выброс адреналина. Мой организм отреагировал так же, и на страх ответил яростью. Пришлось прищуриться, как будто от солнца, чтобы они не заметили чересчур сильный отблеск серебра в радужке. В своё время это тоже должно стать для них сюрпризом.

Крысы сбавили шаг и остановились. Переглянулись, потом тот, что с ружьём, спросил:

— Ты Дрон?

Дрон? О, как! Та жаба, которая сдала меня, не удосужилась запомнить моё имя. Но я не против, пусть так и продолжают думать.

— И?

— Ты или нет?

Второй сплюнул.

— Да понятно, что он, Кен. По роже видно. Не нюхач. Стал быть, он.

Но Кен не сдавался.

— Слушая сюда, муфлон тупорылый, люди с тобой вежливо разговаривают. Вежливо, понял? Отвечай так же. Ты Дрон?

Что ж они всё муфлон да муфлон. Заладили одно и то же. Сначала молодой, теперь эти. У них это единственная ассоциация с козлами? Хотя, если сравнить мусорные кучи с горами, то становится понятным их стремление к данному типу животных.

— Называй, как хочешь. Ты же не имя моё пришёл узнать.

Я шагнул навстречу. Второй резко отвёл руку назад, ближе к кобуре. Оба занервничали. Между нами оставалось три шага, расстояние вполне удобное, чтобы дотянуться до любого из них.

— Расслабьтесь, ребятки, — я поднял руки, демонстрируя дружелюбие.

— Никто и не напрягался, — снова сплюнул второй.

— Ну да, то-то я гляжу, ты к кобуре потянулся.

— Не потянулся я!

— Ага, жопа зачесалась, понятно.

— Да ты…

Кен ткнул его в бок.

— Не суетись, Грач, притихни. А к тебе, Дрон, у нас один вопрос: братка нашего ты завалил?

— А если я?

— Отвечай по сути! Ты?

— Я.

Спасибо другу-охотнику, что показал приём. Кен ударил по цевью, ружьё подпрыгнуло, только лечь в ладони не успело. Незримым движением я скользнул к крысе и вогнал нож в грудь. Оттолкнул тело, развернулся к Грачу. Тот замер в оцепенении. Рука, словно деревянная, застыла у кобуры. Я нарочито медленно обошёл его, вынул Макаров и сунул в карман плаща. Сгрёб за грудки и встряхнул.

— Потолкуем?

Он сглотнул.

— Ты… ты чё наделал, муфлон? Ты ж Кена завалил. Кена! А он…

Грач беспомощно обернулся на труп напарника и протянул к нему руку, словно надеясь, что тот ухватится и встанет. Вместо него встали жабы. Вроде бы сидели, дремали, а тут как почувствовали. Из боковых проулков вылезло ещё полдюжины. Я не успел ничего сказать, а тело уже утащили куда-то. Надеюсь, не сожрут. Хотя, наверное, зря надеюсь.

Грач сглотнул, предчувствуя такую же судьбу.

— Мы поговорить только хотели, а ты… ты… Ты ж под дозой!

Наконец-то он оценил цвет моей радужки.

— Так и есть. Теперь понимаешь, что шутить я не буду?

— Не убивай, Дрон…

— Веди себя правильно. Расскажи всё как есть: сколько вас, где прячетесь, оружие.

— Мы… За рынком по центральному проходу метров пятьсот. Туда из Развала строительный мусор свозили. Мы нюхачей выгнали, теперь у нас там база. Чужие не заглядывают, никто не трогает. Лафа. Сколько людей, точно не скажу, двадцать или двадцать пять. Вооружены кто чем. Два дегтяря есть стареньких, но рабочие, а так в основном обрезы, наганы, арбалеты. С патронами напряг. Калаш только у старшего…

— Старший кто?

— А хрен его знает. Реально без понятия. Я его раньше не видел. Чёрт хромой одноногий. Погоняло Крыс. Появился в Петлюровке месяца три назад. Вонял как пёс бродячий, но при бабках. Собрал вокруг себя человек десять, исчез. Через неделю опять появился, опять за людьми. Ему предъявили за тех, что в прошлый раз ушли, он побожился, что все живы. Поверили. Вроде бы мужичок такой плюгавый, по роже пройдоха тот ещё, но народ потянулся, я тоже. А чё бы нет? Задолбало по Территориям мотаться. Развал уже очистили от всего ценного, и что дальше делать? В старатели? Да ну его, жизнь одна. А Крыс сказал, работа несложная, жратва от пуза. Крыс он такой, сказал, стал быть, так и будет. Ни на букву не отойдёт. За своих стоит крепко. Недели две назад глаголы с пятого блока решили нас накрячить, на бабки кинуть. Мы им по дешёвке нюхач палёный скидываем. Так они, муфлоны, платить отказались. Крыс к ним переговорщика отправил, а они его в яму сдали по жёсткой процедуре.

— И чё?

— А ни чё. Нет больше глаголов в пятом блоке. Кончились, — Грач натужно засмеялся, но столкнувшись со мной взглядом, смолк. — Прям там в блоке расписали. Кому кишки выпустили, кому гланды через жопу вырезали.

— Жёстко.

— А по-другому как? Кинул — получи. Бояться должны, иначе все кидать начнут.

— По вашей раскладке получается, я сильно накосячил, так?

По лицу Грача обильно потёк пот.

— Дрон, ты обещал…

— Обещал, обещал, не ссы. Ну так чё там насчёт косяка, большой он у меня?

— Большой… Дрон, договориться всегда можно. Отпусти. Я Крысу всё объясню, он чувак правильный, поймёт. Скажу, Кен сам виноват. Ружьё на тебя наставил, ты защищался, имел право.

— Про то, что я заряжен, тоже расскажешь?

— Нет. Зачем мне? Заряжен и заряжен, твоё дело.

— А про молодого?

— Про молодого? А, про того чайника? Так он сам дурень. Муфлон! Он у нас неделю всего. Да и мало ли… Жабы его. Жабы грохнули! Сам видел. Отпусти. Ты обещал. Не по-пацански слово нарушать. Дрон…

— Не Дрон я.

— Кто же? Жаба сказал…

— Оговорилась твоя жаба. Дон меня зовут. Слышал такое имя?

Он слышал. Жилы на висках вздулись и запульсировали.

— Я… если бы знал, кто… — голос стал хриплым. — Никогда, Дон… не против тебя…

Я отступил и указал на выход:

— Иди.

Он не поверил. Сделал шаг назад, ещё один, развернулся, пошёл, втянув голову в плечи. Я кашлянул. Он вздрогнул, остановился, подождал, снова пошёл.

Когда он скрылся, я выждал несколько секунд и двинулся следом. До рынка добрался быстрым шагом, успел заметить, как Грач свернул за линию прилавков. Напротив места, где сдох молодой браток, сидели кучкой мусорщики. На земле ещё остались следы крови и блевотины. Мусорщики вяло переговаривались, у одного на шее висели, как ожерелье, связанные за шнурки ботинки.

Я прикрыл глаза, напрягся, включая восприятие. Пульсирующая отметка отобразилась почти на самой границе. Грач не соврал, шёл по центральному проходу, торопился, спешил поведать работодателю о нашем разговоре. Ну-ну.

Быстро пересёк рыночную площадь и нырнул за прилавки. Проход не проспект, ровным быть не обязан, да и центральным его обозвали только за то, что был немногим шире остальных. По обе стороны поднялись горы хлама, в основном строительного, отчего вонь стала заметно слабее, и чем дальше я углублялся, тем воздух становился чище.

Навстречу попалась вереница мусорщиков, каждый толкал перед собой пустую тачку. За последним шёл сопровождающий. Глянул на меня с подозрением. Я кивнул, надеясь сойти за своего. Не прокатило.

— Ты кто? Я тебя раньше не видел.

Я выключил его коротким в челюсть, подхватил обмякшее тело и усадил на землю. Пусть отдохнёт. Обыскал, вынул из-за пояса старенький пистолет и зашвырнул в мусор. В кармане нашёл платёжную карту на предъявителя, зажигалку, кисет. Карту забрал, остальное не тронул. Мусорщики, заметив, что сопровождение обездвижило, побросали тачки и опустились на корточки.

Не ко времени мне эта процессия попалась. Пока занимался надсмотрщиком, Грач успел уйти шагов на пятьдесят вперёд. Пришлось ускоряться. Перед каждым поворотом притормаживал, осторожно выглядывал, осматривал тропу и, лишь убедившись, что никого нет, продолжал движение. Чем дальше отходил от рынка, тем сильнее расползалось внутри ожидание чего-то непредсказуемого. Непосредственной опасности не чувствовал, но она была рядом, образно говоря, рукой подать.

По лицу потекло, да так обильно, что пришлось вытираться, стало быть, добрался до места. Сердце разогнало кровь до скорости экспресса. Остановился, перевёл дух. Подобных ощущений у меня не было ни на Василисиной даче, хотя противников там хватало, ни в универсаме, где пришлось столкнуться с варанами. Губы пересохли, я взял фляжку, глотнул. Над головой каркнула ворона. От неожиданности присел и, бросая фляжку, схватил автомат. Ворона захлопала крыльями и опустилась на торчащую из бетонной сваи арматуру.

— Тьфу на тебя, дура, — вполголоса выругался я.

Подобрал фляжку, закрутил пробку. Воды пролилось немного, на земле осталось лишь небольшое тёмное пятно, но всё равно недовольно поморщился. Привычка ценить каждую каплю давно въелась в кровь, и даже такая малая потеря вызывала досаду.

Вернув фляжку на пояс, я поднялся по куче битого кирпича, протиснулся меж двух наклонных плит и увидел крысиную базу. Устроился поудобнее, поджал ноги, автомат положил на колени. Присмотрелся. Всё-таки намного лучше, когда есть бинокль или монокуляр. Давно пора обзавестись. А пока лишь прикрыл ладонью глаза от заходящего солнца.

База представляла собой неидеальный круг около семидесяти шагов в диаметре со всех сторон окружённый кручами строительного мусора. Ближе к противоположной стене находилось длинное приземистое здание барачного типа, собранное из обломков бетонных плит и кирпича. Слева от прохода стояли два котла литров по двести, за ними высилось что-то вроде сушилки. К верху тонкой струйкой поднимался дымок, сильно пахло гвоздикой. Я инстинктивно прикрыл нос.

Мусорщики подтаскивали к котлам мешки и вытряхивали в них содержимое. Тут же стоял мужчина в синем как у фермеров халате, в респираторе, и весёлкой помешивал варево. Покрикивал на носильщиков, торопил. Двое надсмотрщиков подбадривали их палками. Похоже, тут у крыс производство какое-то. Но какое? Алиса должна знать, опишу ей потом увиденное.

Крысы вели себя достаточно беспечно. Ни патрулей, ни постов, только на крыше, как это водится на Территориях, располагалось гнездо из мешков с землёй и тент над ним. Пулемёта не было, хотя Грач предупреждал о двух дегтярях, но в гнезде точно кто-то был.

Возле бараков отиралось десятка полтора бойцов. Сбоку от крыльца соорудили навес, играли в карты. До меня долетали выкрики: бочка… мама… папа… самосвал… На столе стояла трёхлитровая банка, наверняка, самогон. К навесу как раз подходил Грач. Его окликнули, он отмахнулся и зашёл в барак.

Я закрыл глаза, прислушался.

Восприятие охватывало базу не целиком, примерно две трети, но и этого хватило, чтобы оценить всю бесперспективность войны с крысами. Здесь не двадцать и не двадцать пять бойцов. Я насчитал как минимум три десятка, и наверняка есть ещё. Чёрт!

С упреждающим ударом я, походу, погорячился. Нет, нанести его можно, кого-то я положу, только после этого придётся брать ноги в руки и бегом, иначе положат меня.

Были бы гранаты… Это не штурмовики, не вараны, не под дозой. Подготовка уличная, с наставниками типа Гвидона никогда не общались. В случае столкновения попрут напрямую в лоб, под ноги смотреть не станут. Установить вдоль прохода несколько растяжек, вытянуть крыс на себя. Они же не стойкие, сломаются… Или не сломаются. Была бы со мной моя команда: Внук, Звездун, Юшка. Да хотя бы один Звездун. Вот кого мне не хватает.

Из барака вышел мужик, махнул рукой, народ под навесом побросал карты. Кто-то потянулся к банке, вышедший показал кулак.

В гнезде тоже зашевелились. Поверх мешков лёг дегтяр, нацелившись на проход. Я пригнулся, хотя увидеть меня оттуда не могли.

Игроки зашли в барак, а мужик направился к котлам. Заговорил с фермером. Я разобрал несколько фраз. Общий смысл сводился к тому, что надвигаются неприятности. Это он обо мне. Грач довёл информацию до крыс, вот они и всполошились.

Я глянул на солнце. От него оставалась только ярко-красная заря, а на востоке небо и вовсе потемнело. На уровне горизонта загорались звёзды. Что ж, война откладывается до утра. На ночь глядя крысы из своего убежища не вылезут. Можно попробовать пощипать их в темноте, перебить часовых в гнезде, навести жути, чтоб поутру чувствовали себя не слишком уверенно. Ночью у меня двойное преимущество: я их вижу, они меня нет.

Из барака стали выходить вооружённые бойцы. Пять, шесть, десять, пятнадцать, двадцать пять… Я насчитал тридцать два. У большинства карабины, но были и ППШ, и пара МП, и второй дегтярь нарисовался. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Собирались не на прогулку, не на строевой смотр — на облаву, и дичь однозначно я. Ждать утра не стали. Растянулись полукругом вдоль барака. Через минуту появился старший. Невысокий, жилистый, подвижный. Было слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но в движениях виделось что-то знакомое. Где-то я встречал этого человека.

Где я мог встречать его? В Квартирнике? В Анклаве? На Северном посту? В голову ничего не приходило. Крыс. Имя-то какое неприятное.

И тут я почувствовал… Он заряжен! Сука. И значит должен чувствовать меня, или скоро почувствует. Сила от него шла волнами, яркими и раздражающими. Не как от обычного человека под дозой. В его силе было что-то от того ужаса, который я испытывал в катакомбах, только слабее раза в три или четыре. Она не напугала меня, а вызвала злобу. Я попытался сдержать её, но тело, подхлёстываемое звериным разумом, не подчинилось. Оно хотело уничтожить этого Крыса. Палец потянулся к спусковому крючку…

Крыс резко обернулся и крикнул, вскидывая руки:

— Дон, не стреляй!

Не опуская рук, он пошёл на меня, как будто знал, где я сижу. Впрочем, ничего удивительного, он такой же как я, а значит должен знать это. Чем ближе он подходил, тем сильнее меня била дрожь. Не доходя несколько шагов, он остановился, опустил руки и выжидательно посмотрел на моё укрытие. Я приподнялся и тихо проговорил:

— Коптич?

Глава 11

Возможно ли такое, чтобы два человека, которых, как я думал, потерял навсегда, оказались в одно время в одном месте? Сомневаюсь. Подобных совпадений быть не должно, но если Данару я искал и был готов к встрече с ней, то с Коптичем — однозначно нет.

Однако это был он, мой напарник по шоу Мозгоклюя, заяц номер тридцать девять. Он стоял, слегка склонив голову к плечу, и улыбался.

— Дон, дружище. Привет, привет, — радость его казалась вполне искренней. — Хорошо выглядишь. Я как услышал имя, сразу сообразил — кроме тебя некому. Не думал, что встретимся снова. О тебе столько разговоров ходит, особенно последние дни. Говорят, ты чуть ли не правая рука Мёрзлого. Поднялся, молодец. Только Мёрзлый-то ныне упал, да и ты в бегах. Один здесь? — он стрельнул глазами по сторонам. — Или с Алиской?

Коптич говорил, а я всё никак не мог поверить, что вижу именно его.

— Как ты выжил?

— Как? Ха-ха.

Он задрал левую штанину, демонстрируя стальной протез до колена.

— А вот так. Помнишь, что нам сюда навешивали? Ты как свалился с моста, уж извиняй, что не выручил, рванул я дворами к шоссе, сбил охотничков со следу. Полдня бегали. Уморили они меня, но я ведь двужильный. Забился в подвал, а когда время подошло, нюхнул порошку, спасибо, что долю свою мне отдал. Порошок как обезболивающее действует, знал? Зарядом полноги снесло. Жуть смотреть было, а я смеюсь. Потом перетянул жгутом, и пока кайф не кончился, обкорнал культю железячкой. Прикольно самому себе ногу резать. Кровища хлещет, мясо отваливается, а смех лишь сильнее берёт. Попробуй как-нибудь на досуге.

— Спасибо, у меня и без того жизнь не грустная. Здесь-то как оказался? Я думал, ты умер, успел выпить за упокой твоей беспокойной души.

— С этим ты поторопился, Дон, ну да я тебя не виню. Имел полное право. Я ж тоже считал, что ты того, помер. Я, как нога кровоточить перестала, решил в Петлюровку податься. А куда ещё калеке? Сговорился с человечком, он меня переправил. Тыркнулся туда, сюда, никому не нужен, да и тело моё не нашли, стало быть, в розыске я, прятаться надо.

— В Петлюровке законы Загона не действуют.

— Не действуют, верно, но если найдут — не помилуют. А они найдут, будь уверен, всегда есть те, кто хочет подзаработать. Законники. Слышал о таких? Вот и пришлось мне на свалку перебираться. Помыкался малость, жрать нечего, кругом нюхачи, да ещё фермеры захаживают, экскрименты у них тут какие-то…

— Эксперименты.

— Не важно, — отмахнулся Коптич. — Жить как-то надо, а не получается. Но гляжу вдруг, мужичок. Варит чё-то в кастрюльке. Я подгрёб, познакомились, он Павлом обозвался. Попросил его угостить варевом, жрать-то хочется. Он угостил. А это порошок! Ну я и сообразил: а чё как мало? В кастрюльке-то много не наваришь. Ну и сговорились производство устроить. Я людей нанял, часть на сбор крапивницы по обычному сотрудничеству отправил, они в мешочки не листья, а соцветия, потом мешочки через внешников за отдельную плату выгружаем и сюда. Другие охраной занимаются, сбытом. Порошок у нас не конторский, но тоже ничего, получше тех, что за забором варят. Дон, хорошо, что мы встретились. Ты очень бы мне пригодился. Ты и я, мы такого сотворим, все Территории ахнут! У меня выходы кое-какие есть на правильных людишек. За лишнюю штуку статов они тебя из любых списков нарушителей Свода законов вычеркнут. По Загону сможешь ходить как у себя дома — в тапочках. Как тебе предложение?

Пока он говорил, в голове свербело. Внимание ослабло, и я никак не мог сконцентрироваться на том, что происходит вокруг. Интуиция безостановочно прохаживалась по спине мурашками, но в то же время никакой опасности я не видел. Как раз наоборот, охватывало спокойствие. Коптич улыбался, глазки светились, погода располагала к хорошему. Но именно это и напрягало.

— Я ведь знаю, какой ты, Дон. Знаю. Ага. В камере ещё почуял. Помнишь, за руку тебя схватил? Вот тогда и почуял. Я ж такой как ты. Мы с тобой братья. Если обиду затаил, что бросил тебя, так верь, бросать тебя не хотел, в мыслях такого не держал. Да ты и сам это понимаешь, не я ж тебя с моста скидывал.

Коптич как будто оправдывался, но я и не думал в чём-то обвинять его. В голове крутилось другое: Коптич проводник? Как я? Вот бы не подумал. Впрочем, тогда это объясняет те мощные волны силы, которые я только что чувствовал. От Мёрзлого у меня тоже голова болела и страх накатывал, пока не привык к нему. Да, никаких сомнений, мой бывший напарник по шоу — проводник. Неожиданно.

— Какой у тебя дар?

— А такой. Для нашего дела вполне подходящий. Любого уговорить могу, заболтать, направить на мысль верную. С кем-то проще, с кем-то повозится приходиться, но всегда по-моему делают. Всегда! Не забывай только дозу колоть. Никакой дар на сухую работать не станет. Ты спрашивал, почему меня на ферму определили. Вот потому и определили. Не захотел я под Мёрзлого идти, а в таком случае путь один — в твари. Я бы и стал тварью, да Мозгоклюй подвернулся. Думаешь, по большой любви нас в шоу взяли? Как же! Я не только словами, но и взглядом верный путь людям подсказываю. Подсказал и Мозгоклюю.

Говорил он действительно много. Болтал, болтал, как будто паутиной меня опутывал. Чувствовалось её липкое прикосновение к лицу, к рукам. Тело само собой стягивалось, наливаясь неясно откуда пришедшей усталостью. Эта усталость вытягивала из крови наногранды. Шкала понизилась на деление, ещё на одно. Он и меня заговорить пытается?

Я встряхнулся, отгоняя наваждение.

— Что ж ты из поезда не сбежал?

— А потому и не сбежал, что сквозь стены проходить не умею, да и сухой был. А когда бомбу на ногу навесили, уже и неважно стало, когда бежать. Тебя, опять же, бросать не хотел, надеялся вместе уйти. Два проводника! — Коптич вскинул руку. — Это как кардинал и бакалейщик — сила!

Он рассмеялся, но теперь в его смехе чувствовались фальшь и высокомерие.

— Ну а тебя, Дон, чем судьба одарила? Поделишься секретиком? Я тебе честно всё поведал.

— Да понимаешь… Как тебе объяснить… Восхищаюсь я.

— Восхищаешься? Как это? Что за дар такой?

— Очень хороший дар, Коптич, и главное, полезный. Ты вот сейчас мне зубы заговариваешь, паутиною оплетаешь, а я всё равно чувствую, как справа четверо заходят, и трое слева. Они как маячки в сознании красным мигают. Обычно напрягаться приходится, глаза закрывать, чтоб почувствовать, а сейчас безо всякого напряжения. Расту, видимо, усиливается дар мой. А твоя паутина, как бы ты её не плёл, слабее меня не делает.

Я снял автомат с предохранителя и направил ствол ему в живот.

— Это интуиция, не дар, — помрачнел Коптич. Всю его весёлость как рукой сняло. — У каждого проводника она есть. У кого сильнее, у кого слабже, тут уж как Господь отсудит. А я тебя про дар спрашивал. Не ответишь?

— Давай в другой раз об этом? Веришь, убивать тебя не хочу, но возникнет необходимость, палец не дрогнет. Нажму. Так что отзывай бойцов своих.

— Я тоже тебя убивать не хочу, и не собирался, и не собираюсь. За тебя пол ляма дают. Слышал об этом небось? А за подружку твою, Алиску Мёрзлую, и того больше. Так что убивать вас невыгодно. Совсем не выгодно. Ты же скажешь мне, где она? Конечно, скажешь. Конечно, скажешь! Вы всегда вместе, друг без друга не можете. Дополняете как будто. Только не чую я её. Спрятал? Куда? У Василисы? Или здесь где-то?

Я надавил на спуск. Палец, как и обещал, не дрогнул. Пули прошили тело Коптича насквозь и взрыхлили землю позади него.

Странно, но он не упал. Он продолжал стоять и при этом смеялся.

— Дон. Какой же ты глупый, Дон.

Я всадил в него остатки магазина. Одна пуля — это было видно отчётливо — вошла в переносицу, и… Результат тот же. Коптич стоял и смеялся.

Понимая, что ничего не понимаю, я махнул через плиту. Назад бежать было поздно, те, кого Коптич направил в обход, успели перекрыть пути к отступлению. Поэтому я прыгнул вперёд, сбросил пустой магазин, вставил новый.

— Будет намного проще, если ты сдашься, Дон.

Коптич перестал смеяться. До него оставалось метров пять, и с такого расстояния я видел: это не Коптич. Фантом! Изображение мерцало, цвета смешивались, расходились, теряли устойчивость, и чем ближе я подходил, тем это было заметнее. А настоящий, живой Коптич стоял возле котлов. Он развёл руками — и фантом сделал то же самое.

— Брось автомат, встань на колени. Клянусь нашей дружбой, никто не причинит тебе вреда. Или я прикажу перебить тебе ноги. Конторщикам без разницы ходишь ты или нет.

Как бы в подтверждении его слов, выстроившиеся у барака крысы защёлкали затворами. Тридцать с лишним стволов. Да они в таком количестве не то что ноги, всего меня свинцом нашпигуют.

— Коптич, — воскликнул я, глядя на фантом, как бы продолжая верить в его реальность, — а почему ты стал Крысом?

— Сдавайся, Дон. Сядем за стол, потолкуем. Всё, что не успел рассказать, расскажу.

Я скривился в усмешке и пробурчал под нос:

— Хватит уже, натолковались.

Развернулся к котлам и, не целясь, от бедра, высадил полмагазина. Тут же рванул с места шустрым зайцем. Краем глаза заметил, как отпрыгнул в сторону Коптич, а Павлуша оседает, широко раскрыв рот и держась руками за печень. Один котёл опрокинулся, зашипели угли, на землю полился густой синий сироп, гвоздикой запахло сильнее. Я глотнул воздуха, задерживая дыхание.

Из прохода выбежали двое. Короткой очередью в упор срезал первого, второму на бегу приложил прикладом по голове. Голова лопнула переспелой тыквой, брызнув кровью и мозгами.

За спиной грянул залп. В лопатку ударила пуля, меня подтолкнуло и швырнуло на землю. Кувыркнувшись, я вскочил и юркнул в проход. На бегу повернулся и, держа калаш одной рукой, разрядил магазин в направлении барака.

— По ногам! По ногам бейте! — возопил Коптич. — Убьёте, каждого сам высушу! В котле сварю заживо!

Что подействовало на крыс сильнее, моя ответка или угрозы Коптича, не знаю, но стрельба прекратилась совсем.

Во рту появился привкус крови. Я сплюнул. Слюна красная, пуля задела лёгкое. Хреново. Но остановиться, что-то сделать… Да что я сделаю? Не врач ни разу. Не лекарств, не бинтов, да и некогда перебинтовываться. Справа, слева набегало ещё несколько человек, от барака вообще целая толпа двигалась. Я пробежал метров двести и нырнул на узенькую тропу слева. Крысы устроили настоящую облаву, и мне надо увести их дальше от Алисы и Данары. Как можно дальше! Даже если это будет стоить мне жизни.

Мелькнула мысль залечь на тропе, устроить засаду. Если получится, завалю пяток-другой крыс. Но тут же отказался от затеи. Ничего не выйдет, Коптич почувствует меня, крысы по кучам обойдут сверху, навалятся, задавят числом. В рукопашной схватке я сейчас не боец. Коптич на это и рассчитывает. Силы уходили, истекали вместе с кровью. Слишком много нанограндов трачу. Можно вколоть дополнительную дозу, в портсигаре оставалось четыре шприца. Но это ничего не изменит, одни только наногранды не спасут, нужно время, хотя бы сутки, чтобы залечить рану, остановить кровь, а его-то как раз и не было. Спина болела всё сильнее, левая сторона онемела, рука безвольно болталась, пальцы отказывались сгибаться.

Пересиливая боль и слабость, я продолжал идти. Кучи мусора становились ниже, вот уже почти сравнялись со мной. Перед глазами открылся простор. Пустошь. Конец свалки. Куда ни глянь, ровное пространство. Ни бугорка, ни ямки. А крысы догоняют.

Я прошёл немного вперёд, развернулся к тропе и опустился на колено. Собственно, последний бой можно принять и здесь. Даже если крысы попытаются обойти меня, я увижу их маневр. Один не умру, захвачу с собой сколько-то, лишь бы прежде времени не потерять сознание от потери крови.

Перед глазами поплыли круги. Я допил остатки воды, вроде бы полегчало.

Большой ошибкой было идти в это крысиное логово. Надо было брать девчонок в охапку и валить куда подальше. Но сработало ощущение, что справлюсь. Кредо победителя! Привык в последние дни к быстрым и лёгким победам, а в реальности оказалось, что я совсем не супергерой. Тот же примас, при всём своём умении уворачиваться от пуль, в одиночку на войну не ходит, с ним всегда три-четыре десятка вооружённых миссионеров. А я…

Я простоял на месте четверть часа. Солнце склонилось к горизонту, тень моя удлинилась и легла на тропу. Зря жду, крысы не выйдут. С ними Коптич, он сдерживает бойцов. Надеется, что упаду без сил и тогда сможет взять меня без потерь. Всё равно он неплохой мужик, заботиться о своих, жадный только, повёлся, как и Василиса, на бабло.

Сумерки накрыли пустошь. Ещё немного, и стемнеет полностью. Я с трудом поднялся и побрёл прочь от свалки. Крысы оживились. Я обернулся; они двигались следом, отставая шагов на сто и рассыпавшись веером. Коптича видно не было, но он там, среди них, готовит мне пакость. А ведь другом себя называл, сука. Застрелиться что ли? Подарить ему великий облом. Наверное, так и поступлю. Когда станет совсем уж невмоготу, достану пистолет, суну под подбородок и выстрелю. Хрен ему, а не пятьсот тысяч статов.

Но всё-таки наногранды делали своё дело. Любой другой уже упал бы обессиленный, а скорее всего сдох. Я держался. Более того, приметив впереди бугорок, пошёл быстрее.

В спину выстрелили. Сухой щелчок трёхлинейки взбаламутил тишину. Пуля пробила плащ снизу, отхватив от подола изрядный кусок кожи. Обливаясь потом и дыша глубоко и часто, я ускорился, как мог.

Снова выстрел, и снова пуля прошла рядом, взрыхлив землю впереди и правее. Я упал, запнувшись о сухой корень стланика, и пополз, часто работая локтем здоровой руки. Оставалось шесть метров, пять, четыре. Выплёвывая пыль вместе со слюной и кровью, перевалился через бугорок, пристроил автомат на бровку. На фоне мусорных куч возникло несколько фигур. Я выцелил одну и нажал спуск. Лёгкая отдача, крыса упал, но тут же перекатился в сторону. Мимо! Выцелил следующего — выстрел. Попал! Крысы посыпались на землю перезревшими яблоками. На фоне сумеречного неба они почти полностью слились с пустошью, и лишь вспышки ответных выстрелов указывали место их нахождения. По вспышкам я и стал бить. Так даже проще. Я чувствовал, как пули мои рвут человеческую плоть, и это оделяло меня призраком надежды на благополучный исход.

Отстреляв треть магазина, я сменил позицию. Прополз два метра и задышал, словно после марш-броска. В груди давило, любое движение вызывало дикий приступ боли. Господи!.. Восстановив дыхание, осмотрелся. Похоже, я оказался в русле пересохшей речки: пологие склоны, вогнутое дно. Несколько крупных камней создавали иллюзию перекинутого с берега на берег моста. Возможно, когда-то это и был мост. Русло тянулось с юго-востока на северо-запад. Жаль, что воды в нём нет, ибо нестерпимая жажда вернулась вновь.

Послышался отдалённый крик Коптича:

— Кончай стрельбу, муфлоны! Он всех нас положит.

Вспышки выстрелов погасли, темнота стала почти идеальной. Я положил автомат, перевернулся на правый бок, так боль была терпимее.

— Дон! — голос Коптича зазвучал ближе. Я мог выстрелить; не факт, что попаду, но напугаю однозначно. — Сдавайся. Тебе ничто не поможет, и смерть твоя не принесёт выгоды никому. А если сдашься, — он хихикнул, — кто-то получит много-много денежек. Угадаешь кто? Хе-хе. Обещаю выдать каждому нюхачу по дозе в день твоей трансформации. Помянем…

— Да пошёл ты нахер, Коптич, — беззлобно ответил я. Тратить силы на злость не хотелось совершенно, их и без того оставалось мало.

— Как скажешь, Дон, как скажешь. Я подожду, мне не сложно. Утром солнце вытянет из тебя остатки влаги, и на этом всё кончится. Хотя, думаю, ты ещё до утра скукожишься. Вон сколь кровищи из тебя вытекло. Сдавайся, Дон. Конторщикам ты живой нужен. Не знаю уж зачем, но только живой. А не сдашься, так до конца вытечешь. Никому от этого пользы не будет, ни мне, ни тебе, ни конторщикам. Сдохнешь ведь, Дон.

Да и плевать… Зачем я вообще сопротивляюсь? Сам себя заставляю мучиться. Может, в самом деле застрелиться? Всё закончится в одну секунду. Как говорил Горбатый: раз, и я уже на небесах. Жизнь как таковая смысла больше не имеет. Данара считай что труп. Кира… Алиса найдёт её, она обещала. А больше меня ничто не держит. Только вот самоубийство слишком уж похоже на слабость, в бою как-то честнее…

Слева возникло движение, по руслу двигались люди. Небольшая группа, шесть-семь человек. Коптич всё же не стал ждать утра и решил закрыть вопрос ночью. Всё верно, вдруг я на самом деле совершу суицид, а для него это финансовые потери.

Вот и бой. Как мечтал.

С трудом, но я смог перевернуться на спину, согнул ногу и устроил автомат на колене. Держать оружие уже не получалось. Но это не так важно, лишь бы хватило сил нажать на спусковой крючок.

Ждать крыс долго не пришлось. Они появились буквально через минуту, вынырнули из-за моста — несколько тёмных фигур. До меня им оставалось шагов двадцать. Пусть подойдут ближе, побольше захвачу с собой.

Крысы внезапно остановились. Первый поднял руку и замер. Поверх банданы у него крепился прибор ночного виденья, и он водил головой из стороны в сторону как китайский болванчик. Сейчас он заметит меня. Заметил… И поднял вторую руку, как будто сдавался.

— Не вздумай стрелять, придурок!

Голос абсолютно знакомый. Никак не думал, что услышав его, обрадуюсь до щенячьего визга.

— Гвидон? — и не смог сдержать ругательство. — Твою мать…

Что за день? Данара, Коптич, теперь это чудовище.

— Привет, паршивец. Не сдох ещё?

— Твоими молитвами…

— Моими наставлениями!

Гвидон подобрался ко мне, забрал автомат, вынул из разгрузки пистолет. Я не препятствовал. Похоже, с оружием у моих спасителей был серьёзный напряг, а нам ещё выбираться надо.

— Старый чёрт… Что ты тут делаешь? Я думал, ты по яме круги нарезаешь, навоз собственный жрёшь.

— Твари жрут только тупоголовых баранов вроде тебя, — облагонадёжил меня инструктор, теперь уж с приставкой «экс». Одет он был в чёрно-белую робу, как банальный шлак, да и выглядел не лучше: рожа небритая, под правым глазом застаревший синяк, в улыбке двух зубов не хватает. — Ранен? Покажи.

— Ты врач что ли?

— Не врач, но первую помощь оказывать умею.

— Чего тут оказывать? В спину меня. Лёгкое задели.

Гвидон помог мне перевернуться на живот, ножом вспорол плащ, рубашку, ощупал рану. Я зашипел:

— Больно…

— Терпи. Выходное отверстие где?

Опаньки, об этом я как-то не подумал. Совсем забыл, что пули не только входят, но и выходят.

— Нет его.

— Значит, в тебе осталась. Это хуже. Так бы наногранды справились, а теперь без операции не обойтись. Ладно. Твист, берите его.

Возле меня возникла глумливая физиономия Твиста.

— Жив, говнюк?

— Что ж вы все так меня ненавидите? — прохрипел я, хотя в мыслях отметил, что рад видеть эту поганую рожу. — Завидуете что ли?

— Ага, прям всю жизнь мечтал валяться с пулей в грудине. Зубы сцепляй.

Тут же на месте из куска брезента и верёвки соорудили подобие носилок, перевалили меня на получившуюся конструкцию и понесли вниз.

— Дон! — заорал вдруг Коптич. — Ты там не один? Кто с тобой⁈

Совсем забыл! Как я чувствовал крыс в зоне своего восприятия, так и Коптич почувствовал Гвидона с компанией. Сейчас начнётся…

— Вперёд! Пошли, пошли! Огонь! Да стреляйте же, муфлоны!

Пустошь осветилась яркими вспышками и громом стрельбы. Человеку незнакомому с Территориями могло бы показаться, что начинается гроза. Вот только гроз здесь не бывает.

Гвидон тихо и без нервов отдавал команды:

— Гном, сдвинься влево. Твист, Фломастер, за камни. Прикрываете.

Когда меня перетаскивали через мост, я увидел, как инструктор, встав на колено и удерживая пистолет двумя руками, бил по крысам прицельно и не торопливо, а слева от него бухало ружьё Гнома.

Глава 12

Стрельба то затихала, то усиливалась, её эхо наверняка достигало Загона, и самое позднее через час здесь соберутся все патрули. Мои спасители спешили уйти как можно дальше, видимо, поэтому они никак не могли взять единый ритм, и дёргали носилки каждый в свою сторону, перекашивая их и заставляя меня шипеть от боли. Чтобы сдержать рвавшиеся с языка ругательства, я закусил большой палец, пытаясь одной болью перебить другую, и только похныкивал, когда очередной неудачный рывок бросал меня на грань потери сознания.

Вылечусь, найду каждого чёртова носильщика и заставлю почувствовать то, что чувствую сейчас я.

Носилки вдруг опустили на землю. Я выдохнул. Боль по-прежнему оставалась во мне, но стала уже не столь яркой, позволяя дышать и говорить. Я попросил воды, увы, меня не услышали, или попросту проигнорировали. Носильщики поменялись местами и двинулись дальше. Стрельба прекратилась, стало непривычно тихо, и если бы не шелест гравия под подошвами ботинок и тяжёлое дыхание, я бы решил, что оглох.

Носильщики ещё несколько раз останавливались и менялись местами. За это время прошли больше километра. Русло постепенно исчезало, поднимаясь, сглаживаясь и сливаясь с пустошью, и вскоре пропало вовсе. Слева от меня появились терриконы, сначала невысокие и неровные, как ссыпанные из грузовика земляные кучи; потом становились выше, выше и, наконец, превратились в горы. Почти сразу после этого вышли на дорогу. У обочины стояла тентованная электроплатформа, на борту был намалёван логотип Смертной ямы — перевёрнутый треугольник с кругом в виде пулевой отметины.

Меня положили в кузов, и тут же нежные руки коснулись лица. Я вздрогнул.

— Алиса?

— Тихо, Дон, тихо. Тебе нельзя разговаривать. Береги силы.

— Как же так? Алиса… С Данарой что?

— Всё в порядке, не беспокойся.

— Но… Почему ты здесь?

Алиса приподняла мою голову и поднесла ко рту бутылку. Вода. Я стал пить, захлёбываясь и фыркая. Вода, вода! Ещё бы порошка на понюшку, чтобы наконец-то забыть о боли.

— Мне бы нюхнуть. А? Хоть немножко.

— Ничего нет, Дон, — Алиса, продолжала поглаживать моё лицо, и от её прикосновений я млел. — Прости, ни порошка, ни оживителя. Придётся потерпеть.

В кузов заглянул Гвидон.

— Как вы тут? Этот жив?

— Жив, дядя Лёш. Вы сами как? Все вернулись?

— Вернулись. Фломастера малость зацепило, — и обернулся, коротко приказав. — Садимся.

Кузов затрясся, вдоль бортов начали усаживаться люди. Я увидел берцы, приклад ружья. Заработал двигатель, платформа плавно сошла с места и поехала, покачиваясь. Чем-то это напомнило тот далёкий-далёкий день, когда я вот так же лежал на полу грузовика, а вокруг такие же берцы, приклады.

Ехали медленно. Голова моя покоилась на коленях Алисы, всё происходящее казалось калейдоскопом. Я впадал в забытье, на очередной кочке очухивался, широко раскрывал глаза и тянулся к какому-то виденью перед собой, вздрагивал и, не успев понять, что же такое вижу, снова впадал в беспамятство. Потом почувствовал, как меня вытаскивают из кузова и несут. Боли не было, помутнённое сознание отказывалось воспринимать её вместе с реальностью. Это хорошо, это правильно…

Но внезапно боль вернулась — невыносимая, кипящая. Я заорал, одновременно осознавая, что лежу на животе, голый. Кто-то держит мои ноги, руки, а спину режут ржавым зазубренным ножом.

Усталый голос произнёс:

— Не достану. Переворачивайте.

Меня перевернули. Я увидел над собой лампу, а на её ослепляющем фоне лицо пожилой женщины. Демонесса. В правой руке она держала нож, красный от крови.

— Нужен рентген.

— Где ж его взять, Тамара Андреевна?

Это Алиса. Я прошептал:

— Алиса…

Она наклонилась ко мне.

— Алиса, не надо… — я почти плакал. — Больно… Пожалуйста…

Левый бок обожгло. Я выгнулся дугой, застонал сквозь зубы, но сдержался, не закричал, только слёзы покатились из глаз.

— Пусть кричит, не держит в себе, — посоветовала врач. — Здесь это нормально.

Я хотел спросить, где «здесь» и почему «нормально», но бок обожгло снова, и меня опять выгнуло в арочный мост. Каким-то архаичным инструментом врач развела мои рёбра и начала ковыряться в теле, а я никак не мог отключиться, чтобы не чувствовать и не видеть всего этого…

Но всё-таки отключился, потому что в следующее возвращение я уже лежал на дощатых нарах, укрытый тонким одеялом и дрожал. Тело сочилось потом, зубы стучали. Алиса сидела рядом на табурете, склонившись надо мной и обхватив голову ладонями. Сколько она так просидела? И тут же другая мысль: это ради меня… ради меня…

Четыре дня я провалялся в полубреду, то приходя в себя, то вновь впадая в беспамятство, а потом вдруг осознал, что выздоровел. Ничто не болело, голова ясная. Только внутри пустота, словно не хватает чего-то.

Чего?

Я сел на нарах, спустил ноги на пол. По-прежнему голый, босый. Рядом ни штанов, ни какой-нибудь тряпки, чтобы прикрыть срам. Встал, завернулся в одеяло. Пахло пылью, потом, крапивницей. Под голыми ступнями ощущался холод земли. Где я?

Возле нар на кособоком столике горел жировой светильник. Маленький огонёчек трепетал при каждом колыхании воздуха, того и гляди потухнет. Странно, что нет электричества, в Загоне оно есть везде, даже на свалке. Или я не в Загоне? Да нет же, в нём родимом. Но почему я не вижу в темноте? Впрочем, это как раз понятно. Наногранды ушли на восстановление, потому мне и не хватает чего-то. Надо найти заветный портсигар, в нём ещё четыре дозы.

Я поднял светильник. Огонёк встрепенулся и стал как будто ярче, выхватив из темноты пол, стены, потолок. Всё земляное, словно могила. Но могилы такими большими не бывают, и в них нет нары, и нет подпорок, удерживающих потолок от обрушения. Более всего это походило на неудачную копию жилого блока, или даже на тот подвал, в котором я очутился после похищения.

На двух нарах лежали люди. Один спал, шевеля губами и посапывая, второй смотрел на меня. Молодой парень, не больше двадцати пять лет, худощавый, скуластый, на голове светлый ёршик, под носом щетинистые усики, призванные придать ему мужественный вид, но при этом совершенно не придававшие. Увидев, что я встал, он приподнялся на локте и ухмыльнулся:

— Ну ты чёрт. Везунчик. Никто не верил, что выживешь, хоть и заряженбыл.

Я подошёл, присел на край нар.

— Ты сам-то кто?

— Будем знакомы: Фломастер, — он протянул руку.

— Слышал это имя на свалке. Гвидон говорил, пулю за меня поймал?

— Есть малость, — парень приподнял одеяло, показывая перевязанную выше колена ногу. — Ерунда, цепануло малость, через пару дней бегать буду.

— А где мы?

— В Петлюровке. Где ещё нам быть? А это нора в терриконе. Ушлые граждане копают, сдают нуждающимся, с того и живут. Райончик тоже Норой называется, так что это нора в Норе. Прикольно? Теперь здесь жить будем. Когда Мёрзлого прихватили, мы в пустоши были. Ты же знаешь Гвидона, его хлебом не корми, дай народ по пустоши погонять. Вот он и гонял. Хорошо хоть не по полной выкладке, а в шортах и маечках. Хотя, наверное, наоборот плохо. Если б со всей экипировкой, с оружием… — Фломастер замотал головой. — Или всё-таки хорошо? Короче, сам суди. Пока бегали, поднялась стрельба. Видел у нас тридцатимиллиметровые пушечки на крыше? Вот они и стреляли. Контора отправила против ЦБ четыре сотни варанов, специально с Земли доставили. Красивые, в полной упаковке. Половина прошли через полигон. Их никто не остановил, за своих посчитали. А вторая половина развернулась в цепь и рванула напрямую по пустырю, их-то пушки и встретили. Баран тот, кто варанами командовал. Два десятка положили от нечего делать. Нахера, спрашивается, в открытую переть? Остальных тоже бы перебили, но подошла первая половина. Уложили взрывчатку, выбили дверь и зачистили весь Центр. И у нас и у них потери были серьёзные, но их почти в шесть раз больше. Наши в это время кто на внешке сидел, кто как мы… В общем, если бы мы по полной форме пустошь пугали, то по-любому варанам в спину ударили, и полегли бы как один, глупо и геройски. Вот я и не знаю, хорошо, что мы без оружия были или плохо? — он снова тряхнул головой. — Короче, Гвидон велел затихариться. До темноты просидели у реки, а ночью обошли полигон и рванули в Петлюровку. Гвидон нашёл кого-то из местных, договорился, нас в Нору определили. Пять дней куковали, кто-то даже работу нашёл. Прикинь? А на шестой день вечером пришла команда, типа, надо кого-то со свалки вытащить. Оружия ноль, одежда сам видел. Гвидон дельный командир, добыл где-то платформу, три ружья на восемь человек. Но делать нечего, поехали. По дороге Алису Вячеславовну подобрали и с ней бабёнку какую-то, нюхачку конченную. Она как в угол забилась, так до конца и не вылазила…

Я закусил губу. Получается, Данара всё время была с нами, и даже не подошла ко мне. Впрочем, почему она должна была подойти? Она уже другая. Прав Фломастер: конченная.

— Доехали до конца терриконов, — продолжал штурмовик, — и сухим руслом добрались до тебя. Забрали, привезли сюда. Пока ехали, ставки на тебя делали, выживешь или нет. Не обижайся только, ладно? Не со зла мы. Гвидон сказал, что выживешь, а мы все против. Тебе мусорщики в спину три пули загнали, с такими ранами не выживают. Пусть и заряженный ты был, но всё равно не выживают. Тамара Андреевна, когда пришла, сразу сказала, что операцию ты не переживёшь. А ты пережил, и сейчас вон свеженький какой. Получается, Гвидон выиграл.

Три пули. Я почему-то думал, одну.

— На что хоть спорили?

— Да на что сейчас можно спорить? На щелбаны. Будут у нас лбы трещать.

— Стерпите. Остальные где?

— Кто где. За жильё-то платить полагается. Гном вышибалой в кабаке рядом, Алиса Вячеславовна на кухне. Помыть чё, принести.

Мысль, что Алиса, положенка, дочка Мёрзлого, в занюханном кабаке посуду моет, ради меня, как жена декабриста… Разве не приятно? Значит я для неё больше чем на пару раз.

— А женщина, которая нюхачка?

— Да под нарами где-то сидит. Дикая, боится всех, — Фломастер хмыкнул. — Но сама ничё так. Помыть бы её, причесать, подкрасить, классная бабёнка получится. Проституткой можно пристроить. Я б ей по самые гланды всандалил.

Я вбил кулак ему в нос. Без нанограндов сила не та, да и скорость тоже, но Фломастер всё равно хрюкнул, голова откинулась, из носа струйкой потекла кровь. Однако стенать и плакать не стал. Крепкий парнишка. Вскочил, ударил в ответ. Хорошо ударил, ладонью по уху наотмашь. Меня повело. Руки опустились, одеяло спало. Ждать, когда я приду в норму, Фломастер не стал и, не смотря на рану в ноге, пошёл вперёд, нанося короткие боковые: раз-два, раз-два. Я увернулся, присел, шагнул в сторону, поставил блок. Фломастер не унимался, продолжал бить. Силёнок ему хватало, дыхалки тоже, молодой, здоровый. Дважды неплохо зарядил мне в грудь. Я снова скользнул в бок и ударил левой под рёбра. Он согнулся, раскрылся, и я от души во второй раз приласкал его по носу.

Парнишку крутануло и бросило на нары. Он закашлялся, попытался подняться, я не позволил. Подскочил и кулаком в челюсть поставил точку в поединке.

— Молодец, — услышал я. — Как встал, так и пошёл кулаками махать. Сразу видно: поправился.

В дверях стоял Гвидон, из-за его плеча выглядывала Алиса.

— А он такой, дядя Лёш. Ага. Ему лишь бы подраться. Злая кровь покоя не даёт.

— Проводник, понятно дело. Не зря мы их отлавливали.

Я повернулся к ним. В запарке не сразу вспомнил, что стою голый. Когда вспомнил — твою мать! — резко присел, подобрал одеяло. Алиса засмеялась, Гвидон покачал головой.

— Приведи себя в порядок, боец, — и подошёл к Фломастеру. — Ну а ты как? Тебе-то чего не хватило?

Тот начал бубнить неразборчиво, не отошёл ещё от нокдауна.

Я обмотался одеялом, вернулся к своим нарам. Алиса присела рядом, губы по-прежнему расплывались в улыбке, ситуация казалась ей забавной.

— Зачем ты на него набросился?

— Выпросил.

— Последнее время у тебя часто выпрашивают.

— Фонарь не выпрашивал, — напомнил я ей за безобидного квартиранта. Что ни говори, а его кровь на её руках.

На мой упрёк Алиса лишь пожала плечами.

— Это была необходимость.

— Как выяснилось, не такая уж и необходимая необходимость. В Загон мы попали через задний проход.

— Он бы не дошёл, слаб был.

Какая она всё-таки циничная. Люди для неё не более чем средство достижения цели. Нигилистка, одним словом.

— Ладно, забыли. Одежда моя где?

— Загляни под нары.

Я заглянул. Там стояли берцы, стопочкой лежала одежда: чистая, сухая. Тут же разгрузка, тактический пояс. Стыдливо прикрываясь одеялом, я натянул штаны, обулся. Алиса следила за мной. Улыбка была то ли игривая, то ли издевательская, сложно понять, но в любом случае, меня она смущала.

— Ты могла бы не смотреть?

Алиса провела по губам кончиком языка, словно заигрывая, а вернее, раззадоривая.

— А я могу увидеть что-то новое?

Нового она вряд ли увидит. Что тут вообще может быть нового?

— Дон, — Алиса всплеснула руками, — ты стесняешься. О, Господи! Меня? Или ты боишься, что твоя жена увидит нас вместе? — игривость вдруг исчезла, голос зазвучал жёстко. — Так она не поймёт. Она не помнит тебя. Ты для неё тень, как и все остальные.

Может и тень. Да, скорее всего тень. Но она по-прежнему моя жена. Мы прожили семь лет, и взять вот так всё и выбросить из памяти… Нельзя, невозможно, и невозможно оттолкнуть Алису. Я помню, как она сидела рядом, пока я пластом валялся на нарах не в силах прожевать кусок крапивницы. Она делала это за меня: жевала и вкладывала кашицу в рот, чтобы я жил.

Я надел рубашку, разгрузку, застегнул пояс. Пока натягивал плащ, искал, что ответить, не нашёл. Я люблю Алису, и я люблю Данару, какая бы она ни была. На свалке я хотел оставить её. Смалодушничал. Больше этого не повторится.

— Портсигар мой где?

— Ушёл на оплату лечения. Жизнь на нелегальном положении дорогая.

— Хотя бы один шприц могла оставить.

Меня потряхивало, организм требовал дозы. Без подзарядки я обычный, слабый человек, драка с Фломастеров показала это нагляднейшим образом. Пусть я немного сильнее, немного быстрее, лучше держу удар. Но душу гложет, каждая клеточка кричит: дай! Да и пользы от меня заряженного будет больше.

— Не могла. Сейчас ты нужен такой как есть. На постах, на дорогах, в жилых блоках — вараны. Здесь в Петлюровке тоже. Все под дозой. Если чувствуют силу, хватают, проверяют, отправляют в яму. Там сейчас концлагерь, держат всех неблагонадёжных. Много наших. Кого-то уже трансформировали, кто-то ждёт очереди.

— Дряхлый там?

— Возможно. Для начала надо поговорить со Свиристелько. Только он может дать необходимую информацию.

— Так почему до сих пор не поговорила?

— Ждала, когда ты поправишься, — она достала планшет Гвоздя. — А теперь готова. Приступим?

И отстучала:

Здравствуйте, многоуважаемый Андрей Петрович.

Сообщение ушло, но с ответом Свиристелько не торопился. Никто и не рассчитывал, что он тут же кинется отвечать. Мало ли кто может написать тебе с планшета давно почившего Гвоздя. Вдруг подстава? Да и про Грота он наверняка в курсе. Все его подельники так или иначе отдали богу душу, и надо крепко подумать, прежде чем что-то сказать.

Чтобы думалось лучше, Алиса отправила скрин с переговорами по формуле. Пока Свиристелько переваривал прочитанное, я спросил:

— Знаешь, кого я на свалке встретил?

Судя по выражению лица, её это не слишком беспокоило. Кого можно встретить на свалке? Не Льва Толстого конечно. Поэтому я быстро добавил:

— Тебе будет интересно.

Алиса вздохнула:

— Ну и кого же?

— Коптича.

Ей действительно стало интересно.

— Коптича? Вот же сволочь. Выжил, значит, гнида мерзкая.

— За что ты его так?

— За что? Поверь, этот… — Алиса замялась, подбирая слово. — Неважно. Плохой он. И тоже проводник. Мы сотрудничали с ним. Всё нормально было, выполнял особые задания в паре с Желатином, а потом перевёл на свою карту полтора миллиона статов и сбежал. Своровать-то он сумел, а то, что карточку заблокировать можно и отследить, не подумал. Взяли его в Квартирнике — и в яму, оттуда в шоу. Думали сдох. А он выжил.

— Мне он другую историю рассказал.

— С ним нельзя разговаривать. Если больше трёх слов произнесёт, стреляй не задумываясь, иначе заболтает. Заговаривает человека, подталкивает к нужной мысли и заставляет выполнять свои приказы. Может создать фантом. Вроде бы стоит перед тобой, а на самом деле это трёхмерное изображение. Сволочь! Значит, это он Крыс? Надо послать ребят, чтоб убрали его…

Планшет пискнул ответным сообщением. Мы одновременно склонились к экрану, едва не столкнувшись лбами.

Чё ты хочешь, шлак?

Не очень-то вежливо ведёт себя этот Свиристелькин. Алиса облизнула губки и отправила ответ:

Почему вы считаете, что мне от вас что-то нужно?

А иначе ты бы сдал меня давно!!! Так чё ты хочешь, пень паршивый??? Зелёную майку?%⁇ Бабло??? Бабла нет, сразу предупреждаю. Было бы оно, стал бы я связываться с этим говноедом из Квартирнику! Здох он и хорошо. Чё те надо777

Свиристелько нервничал до такой степени, что писал с ошибками. Наверное, сразу всеми пальцами кнопки тыкал.

Успокойтесь, Андрей Петрович, мне не нужны статус или деньги. От вас всего лишь требуется информация, которой вы, несомненно, обладаете. Обещаю, как только получу интересующие меня данные, я верну вам планшет со словами благодарности за сотрудничество.

Я вскинул брови:

— В самом деле вернёшь?

— Дон, ну хоть ты не тормози. После первого же слива он станет моей вечной дойной коровой.

— Мне кажется, он это понимает.

— Конечно понимает, но рассчитывает на лучшее, потому что другого выхода у него нет. Тавроди сильно расстроится, когда узнает, что кто-то решил заработать на его формуле и лишить Контору стабильного дохода. А ты знаешь, сколько Контора зарабатывает на порошке? Это настоящая астрономия. А расстроенный Тавроди хуже расстроенного Гвоздя. Про Гвоздя тебе надо что-то объяснять?

— Нет, про Гвоздя я собственными глазами видел. А Коптич варит порошок. Не по формуле, но говорит, что неплохой.

Алиса закатила глаза.

— Господи, Дон! Я тебе только что объяснила насчёт Коптича. Всё, что он наговорил, выбрось и забудь. Он варит точно такой же эрзац-нюхач, как все прочие, просто ему удаётся убедить покупателей, что его товар лучше остальных.

Планшет снова ожил.

Что ты хочешь?

Мы переглянулись.

— Про Дряхлого спроси, — попросил я.

— Чего тебе дался твой Дряхлый?

— Пообщаться нужно. Помнишь, что говорил Жаба Правильный? Он сказал, что Данару на свалку привели чистые люди, и она уже тогда была нюхачка. Сделать это могли только фермеры. Ну не поведут же её из блоков или, тем паче, из Петлюровки? Её бы бросили и всё, а тут ещё приплачиваться стали. Так что хочешь, не хочешь, а Дряхлый в этом замешан. Я считаю, он должен, ну или может знать, где Кира. Мне моя дочь нужна! Понимаешь?

Алиса кивнула.

— Логично. Хорошо, спрошу.

Андрей Петрович, мне необходимо узнать, где содержится Вячеслав Андреевич и члены его команды, в первую очередь доктор Дряхлов.

Прошла минута, прежде чем Свиристелько ответил.

Алиса Вячеславовна, вы? Извините, я думал, это кто-то из квартирантов. Нашли планшет, решили шантажировать. Если это действительно вы, скажите, где мы встречались последний раз.

В «Малахитовой шкатулке».

Это был тот самый ресторан, в котором Алиса кормила меня макаронами по-флотски. Походу, не я один их там ел.

Хорошо, я согласен. Извините ещё раз за грубость. Мерзлого в Загоне нет, его держат в Анклаве. У них там своя тюрьма, своя охрана. Тавроди обещал Куманцевой какие-то преференции, я не знаю какие, но, видать, что-то очень полезное, раз она согласилась. Да она бы и без преференций согласилась. Вы же знаете, как Наталья Аркадьевна относится к вашему отцу. Доктора Дряхлова держат в яме. Точно знаю, что два дня назад его ещё не трансформировали. Это всё. Вы вернёте мне планшет?

Разумеется, я же обещала. Спасибо, Андрей Петрович. Мне нужны кое-какие вещи. Поможете достать?

Мы договаривались только насчёт информации. Об остальном речи не шло.

Всё верно, Андрей Петрович. Но вы же не думаете, что я брошу отца в Анклаве? Я должна его освободить, а для этого мне потребуются определённые ресурсы, которые я в связи с нынешним моим положением достать не имею возможности. Позже я пришлю вам список вещей, необходимых для выполнения миссии. Прощайте.

Алиса отключила планшет и проговорила задумчиво:

— Анклав, Анклав… Как неудачно получилось. Теперь нам нужен человек, способный провести нас туда и, главное, вывести.

— Незаморачивайся, знаю я эту тюрьму. И территорию тоже знаю.

— Знаешь?

— Довелось однажды познакомиться с гостеприимством редбулей. Шанс вытащить Мёрзлого есть. Но потом мы вытащим Дряхлого. Согласна?

Алиса кивнула:

— Слово даю.

— Только помни, я не Свиристелько, надуть себя не позволю.

Алиса улыбнулась, сложила губы дудочкой и послала мне воздушный поцелуй.

Глава 13

Наверное, я поторопился, утверждая, что Мёрзлого можно вытащить из Анклава. Не возьмусь назвать точное количество редбулевского населения, но, по словам моего сокамерника Гавриила, не менее четырёх тысяч, и как минимум половина из них военные, а вторая половина резервисты. И все как один готовы пойти в бой и умереть во славу Анклава и ея величества комиссара обороны Натахи Куманцевой. Я говорю так не из чувства любви к сарказму или какой-то ненависти к редбулям. На мой взгляд, что Анклав, что Загон два сапога пара, и друг от друга ушли недалеко. И там, и там идёт спайка населения за счёт тяги человека к самосохранению; в Анклаве это круговая порука и общность взглядов, а в Загоне система сотрудничества. Названия разные, отношения одинаковые, подразумевающие управление маленькой кучки людей по самоназванию «элита», огромной человеческой массой под обозначением «пипл», «редбуль» или «шлак» (нужное подчеркнуть). При любой политической системе и форме правления, можно обозначить их какими угодно терминами, будет только так, иначе получится анархия и хаос, которые рано или поздно приведут к полному писцу, в смысле, не к большой толстой собаке или пишущему человеку, а к жирной точке чуть ниже поясницы.

Но вернёмся к Анклаву. Проникнуть на его территорию не сложно. Да, есть забор, проволока по забору, вышки, прожектора, охрана. Не удивлюсь, если присутствует лизун, а то и два. Для охраны периметра это наиболее подходящие инструменты. Лизуны за километр чувствуют посторонних, и поведением своим показывают, человек это или тварь. Главное, кормить не забывать, всё остальное суета. Но даже их можно обмануть, а уж перебраться незамеченным через забор вообще два пальца об асфальт, особенно со стороны реки, где забор выше и часовые чувствуют себя более уверенно.

Не сложно добраться и до штаба, нейтрализовать охрану, зайти в тюрьму, забрать Мёрзлого. Часть этого пути я уже однажды проделал, и скажу откровенно: не вспотел.

А вот выбираться…

Система охраны Анклава больше настроена на внутреннюю составляющую. Внешка их интересует постольку поскольку, ибо мало кто в здравом уме и при доброй памяти захочет инкогнито войти на территорию поселения, где каждый житель солдат и на соседей смотрит с подозрением. Любое не примелькавшееся лицо мгновенно вызывает вопросы: кто ты и откуда? Поэтому и часовые, и оборонительные сооружения больше предназначены для охраны внутренней части, а не наружной. Вот почему меня поймали, когда я пытался выбраться из Анклава. Причём, засекли сразу по выходу из штаба и вели до КПП, словно играли, и взяли именно в тот момент, когда я уже думал, что обдурил тупорылых редбулей. И расслабился. А зря.

Всё это я выложил Алисе, упустив из вышесказанного лишь политическую составляющую, ибо Алиса, не смотря на её нынешнее положение, является частью элиты Загона и вряд ли оценит мои ироничные размышления о руководителях и руководимых.

— Но выход должен быть, — она смотрела на меня как на господа бога или как минимум на его заместителя, который краем глаза видел план эвакуации Анклава и мог шепнуть мне что-то на ушко.

— Был бы танк, — мечтательно произнёс я.

Да, был бы цел мой Панцеркампфваген, проблем бы вообще не возникло. Могли смело пройти сквозь ворота, забрать пассажира и вернуться в гараж. Оружия, способного навредить танку, у редбулей нет, Мёрзлый выгреб их склады подчистую, за что сейчас, в общем-то, и огребает.

Но в связи с танком возникла другая мысль: Гук. С Наташкой у него были отношения, и она до сих пор к нему что-то испытывает, в противном случае не стала бы посылать на помощь аж целую роту солдат под командованием Плашкина.

— Можно… — я задумался, формулируя мысль. — Можно поговорить с Гуком. У него с Куманцевой было что-то…

— Ничего не было! — слишком гневно и слишком резко оборвала меня Алиса. — У Куманцевой может что-то и было, а у него — нет!

— Было, не было, — проскрипел Гвидон, слишком откровенно распустивший уши в нашу сторону. — Вы тут рассуждаете, что делать да как, а я вам скажу сразу: в Анклав соваться, себя не любить. Мы когда его брали в последнюю заварушку, то пришлось наскребать бойцов по всем сусекам. Да и то едва осилили. А вы вдвоём хотите? Да ещё не только войти, но и выйти.

— Почему вдвоём, дядя Лёш?

— А я не знаю почему. Сидите тут, обсуждаете, шепчитесь, послания кому-то шлёте, а меня и нет будто. Ну хорошо, сидите дальше. Вдвоём думаете? Пожалуйте, вдвоём. Вперёд! А Гук вам в любом случае не помощник. Ушёл он из Полынника со всем своим воинством, а куда ушёл, неизвестно. Так вот.

— Гвидон, да ты никак обиделся? — усмехнулся я.

Он глянул на меня, словно ударить хотел, и ударил бы, не будь рядом Алисы.

— Дядя Лёш, — расплылась в улыбке девчонка, — да как мы без тебя? Мы только рады будем твоей помощи. Присоединяйся. Вот, решаем, как отца из тюрьмы вытащить. Посоветуй бестолочам чего-нибудь полезного.

Гвидон оттаял, хотя на меня продолжал коситься недобро. Впрочем, это не удивительно, он всегда меня недолюбливал, и чтобы облаять никогда повода не искал.

— Ладно, так и быть, — он почесал небритый подбородок. — Анклав не то место, куда вот так с бухты-барахты лезть можно. А если уж лезть, так определиться: отходы, подходы, прикрытие. Ты, паршивец, говорил, знаешь, как у них всё устроено?

— Всё не всё, но кое-что видел, — кивнул я.

— Ну так расскажи подробнее. А лучше нарисуй.

Рисовать было не на чем, ни бумаги, ни карандаша. Я взял у Гвидона нож и расчертил прямо на полу схему Анклава и ближайших подъездов. Получилось весьма приблизительно, но точность и не требовалась.

Анклав когда-то был обычной армейской частью, поэтому сложностью схема не отличалась: неравносторонний прямоугольник между Обводным шоссе и рекой. Вдоль забора вышки, прожектора, два КПП. Внутри казармы, служебные здания. В центре штаб, рядом плац.

Я воткнул нож в квадрат обозначающий штаб.

— Тюрьма здесь, в подвале. Попасть можно только через главный вход. В фойе двое охранников, толпа посетителей, дежурный офицер. Вокруг штаба постоянно крутятся солдаты, на плацу отработка строевых приёмов. Днём сюда соваться бесполезно. Про ночь ничего не скажу, но патрули должны быть однозначно, внутренняя охрана наверняка усилена. Давай, дядя Лёш, советуй, — подстебнул я Гвидона.

Инструктор смотрел на мою схему, покусывая губу.

— А в тюрьму как зайти, знаешь?

— Через дверь, — сыронизировал я, но тут же принял серьёзный вид. — Закрывается изнутри. Прежде чем открыть, надзиратель сквозь узкое окошко проверяет прибывших визуально. Увидев незнакомые рожи, обязательно поднимет тревогу.

— Ты можешь взять его под контроль, — напомнила Алиса.

— Без дозы?

— Дозу добыть не сложно, твари в Развале не закончились, нанокуб есть, — ответил Гвидон.

— Без навыков старателя половину крови расплещем.

— А много и не надо. Два-три карата хватит.

— Бесполезно, — покачал я головой. — Это как к медведю в берлогу по весне. Сколько себя не заряжай, а он всё равно до тебя дотянется, места для маневра нет. Даже если доберёмся до тюрьмы, обратно не выберемся. Можно испробовать другой вариант, но он так себе, фифти-фифти, сработает или нет.

Я замолчал, поглядывая на них с загадочным видом, типа, знаю нечто такое, чего никто в целом мире не знает.

— Не тяни, — надавила Алиса.

— Есть у редбулей одна забава. Пару раз в неделю, они берут заключённых и под охраной гвардейцев везут к полю крапивницы. Оно у них за рекой неподалёку, наверное, то же самое, что у Василисиной дачи, да?

— Да, — подтвердил Гвидон. — Дальше.

— А дальше приковывают арестантов цепями к столбу, мажут их свиной кровью, а сами на лабаз лезут.

— Зачем? — удивился Гвидон.

— Я догадываюсь, — щёлкнула пальцами Алиса. — Тварей подманивают, верно? Ты тогда приехал весь в засохшей крови. Тебя тоже привязывали?

Я кивнул.

— Ну и сука эта Наташка, — прошипела девчонка. — Разберусь я с ней, будет время.

— Потом-то что? — поторопил меня Гвидон.

— А потом лотерея, кто кого: или ты от твари увернёшься, или она тебя догонит. Гвардейцы с лабаза тварей отстреливают, сушат и собирают неучтенные наногранды. Мёрзлый об этой стороне их доходов наверняка не знал.

— Не знал, и что? Нам-то это чем поможет? — пожал плечами Гвидон.

Вот что значит банальный солдафон, никакой логики в мыслях. Пришлось пояснять:

— Зная их ненависть к Мёрзлому, они его туда обязательно привезут. Скорее всего, уже возят. Ну а мы их встретим.

Гвидон недоверчиво хмыкнул, а вот Алиса задумалась. Минуту она сидела, сузив глаза и уставившись в одну точку, и, наконец, спросила:

— Что для этого нужно?

— Хорошая команда, оружие, БК, всё то, чего у нас нету.

— У нас есть Свиристелько. Конкретно можешь сказать, что требуется?

— Конкретно? Ну давай конкретно, — я начал загибать пальцы. — Два калаша, к каждому три магазина хотя бы. И, кстати, Гвидон, мой калаш верни. Дальше, пулемёт, какой сможет найти, но только не времён Гражданской войны, иначе я его самого с ним бегать заставлю. Гранат… побольше. Снайпера найдёшь, дядя Лёш?

— Есть снайпер.

— Тогда мосинку с оптикой или плётку. Плётка предпочтительнее. А лучше винторез. Сюда же можно монокуляр, разгрузки, сухие пайки. Сколько мы там просидим, неизвестно, а жрать что-то нужно.

Я диктовал, Алиса набивала буквы в планшете, закончив, отправила сообщение провизору. Тот ответил почти сразу, прислав целую строчку знаков вопросов. Алиса ответила восклицательными. Пять минут длилось молчание, потом прилетело одно слово:

Завтра.

Ну а куда он денется? Алиса взяла меня за руку, улыбнулась. Как я люблю её в такие минуты, и как жаль, что они случаются так редко.

Гвидон отвернулся, сослался на какое-то дело и поспешил к выходу. Алиса прильнула ко мне, я сжал ладонями её голову, поцеловал, прижал к себе… И в этот момент увидел Данару. Она сидела в углу и смотрела на нас. В полутьме норы её взгляд казался осмысленным. Господи… Сердце вздрогнуло и заныло.

Но осмысленность длилась недолго, секунду. Уже в следующее мгновенье Данара отвернулась и заползла под нары.

Вечером к нам присоединились Гном, Твист и Фломастер. Гвидон посчитал их наиболее подходящими для усиления команды. Наверное, так и есть. Гнома я видел на полигоне, он реально пулемётчик от бога. Несмотря на гигантские габариты, двигался подобно кошке, мягко, быстро и бесшумно, а пулемёт в его руках казался игрушкой. Твист боец, и думаю, на него можно положиться, иначе Мёрзлый не держал бы его возле себя и не посылал решать всякие мелкие вопросы. Что касается Фломастера, то на свалке я увидел его впервые, но Гвидону доверять можно, и если он сказал, что Фломастер неплохой снайпер, значит, он один из лучших стрелков Загона. Так это или нет, скоро всем нам представится возможность убедиться.

Я начертил очередную схему, на этот раз того места, где редбули проводили сушку: поле, лабаз, столб, к которому приковывали арестантов, кучу из черепов и костей.

— Лабаз на бугре, метров на сто, сто пятьдесят ниже гребня, — начал объяснять я.

— Открытый? — тут же уточнил Гном.

— Закрытый. Но стены дощатые, расстрелять не вопрос. Только делать это надо сверху, с бугра, и желательно из чего-нибудь крупнокалиберного. Со стороны к лабазу не подобраться, место ровное, спрятаться негде, единственное укрытие — овраг метров за двести к северу. Вымло[1] прикрыто кустарником, куда тянется и как далеко, не знаю, не проверял.

— Я знаю, — сказал Фломастер. — Овраг глубокий, тянется до Кедровой пустоши. С одной стороны поле, с другой лесок. В случае чего, по оврагу можно уйти на восток или завернуть в Приют. Я когда в артели сотрудничал, мы часто там ходили. И лабаз я видел, только не знал, что это анклавский.

— Приют отпадает, — покачал я головой, — он под редбулями.

— Под редбулями? — недоверчиво проговорил Гвидон. — Демидыч их не жалует.

— Кончился Демидыч, и семейка его кончилась. Я думал, вы знаете.

Рассказывать, что произошло в Приюте несколько недель назад и какую роль во всём этом мне пришлось сыграть, я не стал. Не самая лучшая, я бы сказал, роль, так что не знают — и хорошо. Впрочем, о Приюте тут же все позабыли. Гвидон водил пальцем над схемой, прикидывая, кому и где расположиться.

— Лес от оврага далеко?

— Метров четыреста.

— Ага… Значит, сделаем так. Фломастер и Алиса лягут на опушке. Фломастер, свей себе гнёздышко, а лучше два, и жди указаний. Алиса, ты на связи. Гном, сядешь на бугор. Сместись в сторонку, чтобы взять на прицел и дорогу, и лабаз. Но не проявляйся, пока я не велю, ясно? Твист тебе в помощь. Мы с Доном сядем в овраге. Как действовать, определимся по ситуации. Вопросы?

Гвидон самолично назначил себя координатором, однако никто оспаривать этого не стал. Опытней его в Загоне разве что Гук.

— С оружием бы сначала определиться и на местности побывать. Потом будут вопросы, — за всех сказал Твист.

— Согласен. Утром выходим в Развал, я договорюсь, нас выведут. Дон, у тебя штрих-код прежний?

— Да вроде не меняли.

— Надо поменять. Ты в списках нарушителей Свода, любая проверка покажет отрицательный статус и выдаст ордер на арест.

— Пусть попробуют.

Под плащом у меня снова висел калаш. Гвидон вернул его, правда, в рожке оставалось всего двенадцать патронов, но экономить я умею. Жаль, не вернул пистолет, его инструктор оставил себе, не смотря мои возмущения.

— Собрался со всем Загоном воевать? — нахмурился Гвидон. — Здесь одних только варанов три сотни, прибавь к ним столько же внешников. Плюс половина Петлюровки за оружие взяться готова, если на тебя ориентировка придёт. На себя насрать, о других подумай.

— Да я-то причём? Что накололи после станка, с тем и живу. Какие претензии, дядь Лёш?

— Пока никаких, но могут появиться. Сходи к Хрюше, он код твой переформатирует, поменяет номер. И бриться не вздумай. Твои фотографии на каждом столбе висят. А ещё лучше рожу повяжи, как будто зуб болит.

— Ты на меня ещё намордник нацепи и на четвереньках передвигаться заставь, — буркнул я.

— Надо будет — заставлю. Как стемнеет, отправляйся в «Отвёртку». Спросишь бармена, он скажет, где Хрюшу найти.

Я недовольный забрался в свой угол. Без нанограндов чувствовал себя разбитым, неуверенным, руки подрагивали. Состояние будто с похмелья. Глаза шныряли по сторонам, словно где-то тут должна лежать доза, пусть даже неполная, мне сейчас любая сойдёт.

Подошла Алиса, присела рядом.

— Не злись на дядю Лёшу. Он пусть и ругается, но хороший. Если потребуется, он за меня умрёт.

— Я тоже за тебя умру.

— Я знаю.

Она погладила меня по щеке, и мне так захотелось её поцеловать, но, боюсь, одним поцелуем дело не закончится, а кругом люди, пришлось переводить разговор в другое русло.

— Кто такой Хрюша?

— Сисадмин аналитического отдела. Бывший, разумеется. Сейчас занимается нелегальной прошивкой планшетов и кодов. Вот возьми.

Она протянула мне платёжную карту.

— Зачем?

— С Хрюшей расплатишься. Здесь чуть больше четырёх сотен, за прошивку он берёт шестьсот, скажешь, остальное потом занесём.

— У меня тоже была где-то платёжная карточка, — я обстукал карманы. — На свалке у мусорщика вытащил.

— Это она и есть. Мы позаимствовали её у тебя, пока ты без сознания был.

Я усмехнулся.

— Вы, ребята, меня всего обобрали.

— Во время войны всё общее.

— А ты? — взял я её за руки.

— Я исключение. Но не сейчас. У нас ещё будет время, Дон, обязательно будет. А теперь иди. Помнишь, где находится «Отвёртка»?

Конечно, помнил. У меня с этим кабаком столько воспоминаний, что лучше бы забыть.

Я вышел на улицу. Заматывать лицо не стал, и без того не узнают. Во-первых, уже достаточно стемнело, во-вторых, двухнедельная щетина кого угодно замаскирует, в-третьих, наивного заяц с добрыми глазами из первого шоу давно победил проводник. Я сам себя перестал узнавать, и иногда, увидев отражение в зеркале, вздрагиваю. Вот до чего огрубел. Ну а плащ — здесь таких хватает. Шьют их, как оказалось, не только миссионеры, и на подкладках некоторых изделий без труда можно найти лейбл: made in Petlurovka.

Нора наша располагалась в утробе внешнего террикона. Таких нор в нём было понакопано множество. Через каждый десяток шагов виднелось отверстие, прикрытое дощатой дверью или вовсе завешенное грязной рогожей, да ещё в два этажа. Вокруг мусор, отходы и прочее дурно пахнущее дерьмо. Сам райончик так и назывался — Нора. Я слышал про него, но бывать не доводилось. Хотя вру, однажды повезло. Справа от меня находился тот самый кабак, где я набирал свою команду охотников. «Простреленный заяц» или что-то вроде того. Жуткое место. Жили здесь в основном галимые отморозки, дешёвые проститутки и всякие нюхачи-грантоеды, которым давно пора переселяться на свалку. В нашем положении это наиболее подходящее местечко: недорого и искать вряд ли станут.

С уходом нанограндов, своё ночное виденье утратилось, но интуиция, слава богу, осталась. Пусть действовала не так далеко, всего-то на дюжину шагов, но и этого хватило, чтобы почувствовать опасность. Возле кабака, там, где тень была более густой, пульсировали три кляксы. Какие-то местные гопники вышли на тропу войны. Подойдя почти вплотную, я откинул полу плаща, демонстрируя воронёную сталь автомата, и спокойно проговорил:

— Даже не думайте, суки.

Суки не ответили, вообще ничем не выдали своё присутствие, однако пульсировать перестали, стало быть, больше не думают.

Я запахнул плащ и двинулся дальше.

В длину Петлюровка растянулась примерно на километр, «Отвёртка» находилась ближе к центру. Место намоленное, изобилующее кабаками, игорными залами, борделями, и народ стекался сюда не только из окрестных трущоб, но и из жилых блоков. Музыка и женский смех неслись из всех щелей, магнитом притягивая к себе мужскую часть населения. От второго эвакуационного выхода ходила пассажирская электроплатформа, и надо отметить, что свободных мест в ней не было.

Я старался держаться подальше от света фонарей. Это уже превращалось в привычку так же, как проверка БК и регулярная чистка оружия. И то, и другое, и третье продлевало жизнь.

Возле вагончика оружейника я остановился. Замка на двери не было, за прикрытым грязной занавеской окошечком жила темнота. Я постоял, прислушиваясь, вроде, посапывает кто-то. Спит оружейник. Были бы деньги, можно постучать, разбудить. Поставить коллиматор на калаш, купить горсть патронов про запас. Когда ещё Свиристелько выполнит обещание, не факт, что завтра.

Но денег нет. Я вздохнул разочарованно и прошёл к освещённому крыльцу кабака.

С посетителями у «Отвёртки» проблем не было. Народ толпился возле дверей, на улице. Кто-то уже успел нализаться, устроил толковище.

— Ты кто такой, а? Ты кто такой…

Я протиснулся между разборщиками, брезгливо отвернулся, когда в лицо выдохнули струю вонючего табачного дыма. Крепкая рука ухватила за плащ.

— Эй, почём отдашь? Хорошая вещь, жаль, что дырявая, но с ценой не обижу. Сколько? Куда ты?

Я наклонил голову, пробился к дверям и вошёл внутрь.

Что на улице, что в зале было не протолкнуться. Большинство клиентов — шлак: пили, матерились, щупали девок. «Отвёртка» предлагала полный набор услуг по вполне себе приемлемым ценам. На оркестровой площадке знакомая толстуха распевала куплеты в стилизации под Бубу Касторского, облачившись в канотье и смокинг, и под пианино выводила вполне себе похоже:

Я одессит, я из Одессы, здрасьте.

Хочу открыть вам маленький секрет.

А ну спросите: Ты имеешь счастье?

И я отвечу: чтобы да, так нет.

И начала отбивать степ. При её габаритах делать это было непросто; но толстуха молодец, справлялась. Вот бы кому плясать на шоу, а не этому дебилу Мозгоклюю.

Я поглазел немного на её выкаблучивания и начал пробираться к стойке. Толкнул кого-то плечом.

— Шлак, сучий выродок, смотри куда прёшь!

Голос… Гоголь! На нём была синяя рубаха с логотипом внутренней охраны, в каждой руке по две кружки с пивом. Не хреново живёт. Смотрел он вниз, чтобы не споткнуться и не уронить выпивку, и с кем встретился, не понял.

Первая мысль была: вот же говнюк! Рука потянулась под плащ… Но не время. У меня на первом плане Хрюша, потом Мёрзлый. Если сейчас устроить разборки, какой-нибудь умник имеет множество шансов узнать меня, и ни что не удержит его от того, чтобы сообщить куда следует ради положенной награде. А сообщит он обязательно, ибо пол ляма статов на земле не валяются. Ладно, сучий выпердыш, живи, пей пиво, выпадет и на нашу долю узкий кривой мостик над горным ущельем.

Я проследил за Гоголем. Он сел за столик у сцены. Компания семь человек, двое таких же охранников, остальные дикари. Ребята явно не пальцем деланы. Оружия не видно, но точно не с пустыми руками. На столе бутылки, кружки, в мисках грибы и жареные пельмени. У троих на коленях девки, ещё одна дёрнулась к Гоголю, но тот шлёпнул её по заднице, крикнул что-то и заржал. За весь этот набор надо платить. Не так давно Гоголь каждый стат считал, а тут не меньше чем на полштуки. Где деньги взял? Не на мне ли заработал?

Гоголь отхлебнул из кружки, девка таки уселась к нему на колени, замурлыкала в ухо.

Я протиснулся к стойке. Бармен заметил меня, но виду, что узнал, не показал. Разлил пиво по кружкам, выставил пару бутылок мутного пойла и только после этого повернулся в мою сторону.

— Ну?

Его тут же окликнули:

— Халявишь, жирный. Плесни в кружечку…

Бармен вытянул руку, ухватил говорливого петлюровца за грудки и притянул к себе.

— Очереди своей дождись, студень бараний, — и разжал кулак.

Петлюровец реальным студнем осыпался под стойку. Я хмыкнул и сказал:

— Любезный, мне бы с Хрюшей пообщаться. Добрые люди намекнули, ты дорогу указать можешь.

Бармен нагнулся ко мне.

— Комната семь, второй этаж. Стукни два раза, потом ещё раз, — и выпрямился. — Пива?

Я развёл руками. Он истолковал мой жест верно, наполнил кружку и сказал как и в прошлый раз:

— За счёт заведения.

Прогорит он с таким отношением к бизнесу. Но отказываться я не стал, кто ж откажется от дармовой выпивки, тем более что пиво в «Отвёртке» варили отменное. Слабовато в плане градусов, однако на вкус никакая Бавария рядом не стояла.

Опустошив кружку, я прошёл к лестнице и поднялся на второй этаж. Двинулся по галёрке направо. Путь уже знакомый, в шестой комнате встретил мою пулю Грызун, теперь вот седьмая. Я постучал, как и велел бармен: два раза, выждал секунду — и ещё раз.

Дверь открыли не сразу. Я уже думал постучать снова, но скрипнули петли и сквозь приоткрывшуюся щель на меня уставился глаз.

— Кто такой?

При желании я мог выбить дверь ногой, но зачем портить отношения с порога?

— Привет тебе от Гвидона, — глаз моргнул. — И от Алисы Вячеславовны.

Дверь открылась.

— Заходи.

Комната от шестого номера ничем не отличалась: одноместная кровать, тумбочка, она же стол, и платяной шкаф. Окно прикрыто плотной занавеской, на тумбочке несколько планшетов, зарядка, кувшин с водой, грязные тарелки.

— Если ты от Алисы, значит на перепрошивку, — констатировал Хрюша.

Я кивнул:

— Ага. И номер поменять.

— Цену знаешь?

— Я протянул карточку.

— Тут не всё. Алиса сказала, остальное потом. Ты в долг сотрудничаешь?

— Сотрудничаю. Садись, — он указал на койку. — Руку давай.

Пока я усаживался и закатывал рукав, Хрюша вынул из тумбочки сканер и набрал на планшете цифры. Открыл приложение, прошептал что-то неразборчивое и приложил сканер к штрих-коду на моём запястье.

— Сейчас будет немного жечь. Только не вздумай дёргаться, терпи, иначе всё насмарку. Готов?

— Готов.

Насчёт «немножко» Хрюша слукавил. Обожгло так, что я едва в голос не завыл. Вспомнил всех его родственников, даже тех, которых не знал, но при этом не сдвинулся ни на миллиметр. Экзекуция длилась минуты две, и все две минуты я разговаривал исключительно матом. Когда он убрал сканер, на месте прежнего штрих-кода красовался большой красный ожёг.

— Заживёт, — небрежно махнул рукой Хрюша. — Голову подними и улыбнись.

Он сфотографировал меня, потом ещё минут десять колдовал над планшетом и, наконец, протянул его мне.

— Бери, теперь он твой. Я фотку подретушировал, а то уж лицо у тебя больно приметное. В Загоне не брейся и не умывайся, тогда никто не узнает.

На экране застыла физиономия бандита. Неужели я такой? Внизу новый номер: 240.127.818-СЗ, и новое имя: Гусак.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Спасибо не накормит. Алисе скажи, что с неё дополнительно четыре сотки за планшет.

[1] Начало оврага.

Глава 14

Прежде чем спуститься в зал, я осмотрелся. Музыка давила на уши, шлюхи смеялись, мат, крики, галдёж. За ломберным столом играли в покер, по столешнице веером летали карты. Возле стойки завязалась потасовка. Бармен ухватил драчунов за воротники и встряхнул, в зародыше подавляя агрессию.

Всё как обычно. Но что-то настораживало.

Я медленно прошёл к лестнице, начал спускаться, не переставая оглядывать зал и всматриваться в лица. Несколько раз поворачивался к бармену. Тот, не зависимо от того, что был занят гостями, разливал пиво и самогон, мою настороженность заметил. Бросил косые взгляды во все дальние уголки, ничего особенного не увидел и пожал плечами. А меня продолжало глодать. Словно лизун посылал какие-то сигналы, хотя в округе ни одного лизуна сто процентов не было. На середине лестницы я остановился и, ухватившись за перила, осмотрелся ещё раз.

За спиной выругались:

— Замёрз чё ли, шлак? Дай пройти.

С галёрки спускался дикарь под ручку с напомаженной шлюхой. Оба пьяные и никакой опасности не представляли. Я посторонился, выждал ещё минуту, потом быстро прошёл к стойке.

— Чёрный выход где?

Без лишних телодвижений и вопросов бармен поднял крышку прилавка и кивнул:

— Идём, — и сказал кому-то. — Подмени.

Он провёл меня на кухню. Жаром обдало так, что я мгновенно вспотел. Половину помещения занимала угольная печь. На раскалённых до бела чугунных плитах пыхтели котлы и большие чайники. У противоположной стены за длинным низким столом трудились кухонные сотрудники. Здоровенный мужик с тесаком развернулся к нам, но увидев бармена, благодушно кивнул.

Бармен подвёл меня к выходу, откинул деревянный засов и приоткрыл дверь. В узкую щель потёк свежий воздух, сразу стало зябко.

— Ступай. Алисе Вячеславовне поклон.

— Спасибо, передам.

Выскользнул на улицу и замер. Ощущение опасности не отпускало. Если бы в крови оставались наногранды, я бы точно знал, где и что, но сейчас одно только голое предчувствие.

Ладно, разберёмся.

Передо мной находилась россыпь лачуг и драных палаток в окружении грязи и мусора. В тусклых просветах редких фонарей мелькали фигуры, от угольного склада тянуло чем-то едким и горьким одновременно.

Я ступил на землю, сделал несколько шагов и… Справа за углом шептались.

— Видишь его, нет? Как появится, сразу гаси.

— Да понял я, понял.

— Иначе он нас загасит.

Похоже, двое. Я подобрался ближе. Так и есть, с торца здания жались к стене две тени. Лиц не разглядеть. Один сидел на корточках, второй стоял над ним, и оба выглядывали из-за угла, присматриваясь к крыльцу. Ждали… меня?

Стоило подумать об этом, и напряжение схлынуло. Всё-таки проводник — он и без нанограндов проводник.

Я не стал делать реверансы, не стал тихариться и пошёл прямо на голоса. Нарочно кашлянул, и когда незадачливые киллеры обернулись, вежливо поинтересовался:

— Кого пасёте, мужики?

Они меня не узнали. Тот, что на корточках, сплюнул:

— Тебя кто звал, дятел? Давно нахер не посылали? — в руке появился наган.

Я чуть ускорился.

— Глупо посылать незнакомых людей, амиго. А вдруг я тот, кого вы ждёте?

— Чё-ё-ё?

Второй толкнул его в плечо.

— Груздь, глянь-ко плащ… Онэто!

— Чё-ё-ё? — вновь протянул первый, но уже с другой интонацией.

Он начал подниматься, повёл наганом, но делал всё настолько медленно, что можно было три раза чаю попить с пирожными. Я ударил его по запястью, вскинул калаш и приставил ствол к животу второго. Тот вытаращил зенки и залепетал:

— Погоди, погоди, погоди… Шлак, чё ты? Мы тебя знать не знаем. Стояли тут просто, порошком баловались, — он осторожно, двумя пальцами вытащил из кармана пакетик. — Хошь, забери. Отпусти только.

Порошок я забрал, пригодится, но ствол от живота убирать не спешил.

— Так вы просто стояли в темноте?

— Ну да. А чё? Не запрещается…

— Может вы тут… того… целовались?

— Чё? Мы? Не. Мы не того. Воздухом дышим, порошку вот хотели…

Первый снова попытался подняться, я вбил колено ему в челюсть — не сильно, но хватило, чтобы опрокинуть на землю. Он заныл, и вставать больше не пробовал.

— Ты мне в уши не жужжи, пчеловод, — я надавил на второго. — Говори быстро и отчётливо: кого ждём, от кого заказ, иначе найдут вас только утром остывших и с закрытыми глазами.

— Да скажи ты ему, Митяй, — застонал первый. — За сотню статов подыхать. Ну его нахер.

Митяй судорожно втянул в себя воздух.

— Слушай, он написал только, что плащ чёрный, как миссионерский. Сказал, ты один в таком плаще в «Отвёртке», и чтоб грохнули, как выйдешь. Клянусь. Даже погоняло не шепнул. Только про плащ.

— «Он» — это кто? Долго ещё загадками говорить будешь?

— Гоголь. Охранник из жилых блоков.

Я рассмеялся. Вот сука хитрожопая, узнал-таки меня. Ладно, это ещё один камешек ему в карму.

— Карманы выворачивайте.

Я забрал у них всё, что нашёл: две карточки, наган, четыре патрона, четыре пакетика нюхача. За нюхач они расстроились больше всего, похоже, натуральный порошок, не подделка от Коптича. Но виноваты сами, нехер было на мокруху подписываться.

— Ещё раз встречу, ноги сломаю, — напутствовал я их на прощанье.

Дал пинка под жопу, и кривыми переулками вернулся в Нору. На столике всё так же чадил светильник, выжигая кислород. Люди спали, посапывая и постанывая, не было только Гвидона. Мы с Алисой делили одни нары. Я присел на краешек, начал развязывать шнурки.

Алиса подняла голову.

— Дон, почему так долго?

Я приложил палец к губам:

— Чшшш. Не разбуди никого… Гоголя встретил. Не поверишь, эта мразь гульбанит в «Отвёртке». Пьёт пиво, жрёт пельмени. Узнал меня, нанял двух одяшек, те устроили засаду. В-общем, вот…

Я выложил всё, что забрал у киллеров-неудачников.

— Что это?

— Трофеи.

— Дон, я же просила вести себя тихо.

— Так я и вёл тихо. Никого не тронул, только постращал малость, чтоб впредь думали, на кого нож точить. Гоголя тоже не тронул, хотя он заслужил. И клянусь, придёт время, он за всё ответит. За Юшку, за то, что кинул меня подыхать. Алисочка, он не просто так в наш охотничий коллектив затесался, его специально подсунули, с определённым заданием. Это он в подъезд подражателя пустил, без сомнений. Меня надеялся подловить, а попалась Юшка. И Сиверу он про сына наплёл, дескать, я его грохнул. У меня тут сразу вопрос возникает: кто ему информацию по Приюту скинул? Об этом только в Центре знали. Крыса у вас там сотрудничала, или даже выводок целый. Кто папу твоего Конторе сдал? Не просто же так аресты начались. И крысы эти где-то очень высоко сидели. Не думала об этом?

Алиса покачала головой.

— Только не свои, нет. Отец бы моментально их вычислил. Забыл, какой у него дар? Никто соврать не может. Я думаю, случайно произошло. Утечка где-нибудь прошла, проболтался кто-то по пьяни. Да теперь это и не важно. От Свиристелько пришло сообщение. Он собрал заказ и готов его передать. Я ответила, что ждать будем на восьмом километре шоссе.

— В универсаме?

— Да. Завтра в двенадцать. На рассвете выбираемся.

— Ничего не изменилось, группа прежняя? Ты, я, Гвидон, Твист, Гном, Фломастер?

— Всё так.

— Как выходить будем?

— Утром на север уходит колонна из двенадцати платформ. Там сейчас новый пост ставят, нужны люди, оборудование, продукты. Мы отправляемся под видом охраны по стандартному сотрудничеству. Их особо не проверяют, так что затеряемся в толпе, проскочим. К шести часам надо быть возле Западных ворот. Тебе Хрюша перепрошивку сделал?

— Сделать-то сделал, только штрих-код больше на ожог похож.

Я показал запястье.

— Ничего страшного, к утру лучше станет, в случае чего скажешь, что ошпарился. Планшет новый дал?

— Ага.

— Скинь мне сообщение, чтоб я знала, что это ты.

Я напечатал:

Люблю тебя. Как думаешь, сколько раз до утра успеем?

Алиса ответила:

Извращенец, не о том думаешь. Мы в опасности.

А о чём надо думать во время опасности?

О том, чтобы выжить.

Жаль, что о выживании мы думаем по-разному.

— Мы здесь не одни, — серьёзным тоном проговорила Алиса. — Имей совесть. Ложись спать, нужно хоть немного отдохнуть.

Я лёг, обнял её и даже не заметил, как выключился.

Проснулся от того, что Гвидон беззастенчиво тряс меня за плечо.

— Подъём, паршивец.

Я резко вскочил. Алисы рядом не было, она крутилась возле столика, смотрелась в зеркальце и кисточкой наносила какую-то раскраску на лицо. Повернулась ко мне и улыбнулась во всю ширину рта:

— Как я тебе?

На меня смотрела незнакомая женщина. Почти незнакомая. Под глазами круги, глубокие носогубные складки, очки. Но по голосу однозначно Алиса, только постаревшая лет на тридцать.

— Нихрена себе…

— Вставай. Через десять минут выходим.

В норе никто не спал. Одни собирались, другие помогали. Я тряхнул головой, сгоняя сонливость. Поспать бы ещё, но мы не на курорте. Алиса оторвалась от зеркала, начала колдовать над моим лицом. Нанесла грим на веки, на виски. Краем глаза я глянул на Гвидона. Над ним Алиса уже успела поработать. Он и до того-то выглядел невразумительно, а теперь и вовсе лучше не смотреть.

Наконец, Гвидон хлопнул в ладоши и велел выходить на улицу. Я залил воду во фляжку, проверил нож, повесил автомат на шею. На улице разделились. Гвидон с Твистом свернули влево на тянувшуюся вдоль Террикона тропу, Гном и Фломастер направились прямо через Петлюровку. Алиса придержала меня.

— Ничего не забыл? Мы семейная пара, по стандартному сотрудничеству следуем в новое поселение на севере.

— Помню.

— Контракт рассчитан на год с возможным продлением ещё на год с обеспечением по третьему разряду. Ты должен знать это, Дон, если вдруг спросят. Магазин от автомата отсоединил?

— На кой?

— На той! Что ты как маленький? Ты уже не Кровавый заяц с допуском в арсенал по второй категории. Ты — Гусак, тебе пятьдесят и родился ты в Развале. Как Развал назывался до Разворота?

— Развал?.. Этот, как его, — я замялся. — Не помню. Это ж тридцать лет назад было. Я только родился.

— Двадцать, Дон, двадцать лет назад. Не скажи так на воротах, тут же скрутят. Там сейчас кроме внешников вараны. Не подведи. Развал раньше назывался Белый Стан.

— А почему?

— Потому что построен на залежах белой глины. Помнишь овраг, где танк нашёл? Там раньше карьер был. Всё, краткий экскурс истории преодолели. Идём.

Мы направились вслед за Гвидоном. Его коренастая фигура маячила перед нами метров за сорок впереди, но догонять не стали. По легенде, мы с ним не знакомы. Алиса взяла меня под руку, и шла прихрамывая. Неплохо она разыгрывала из себя зашлакованную тётку, я верил, а я весьма придирчив в вопросах ролевых игр.

Возле ворот собрался шлак. На дороге выстроилась колонна электроплатформ, впереди лёгкий броневик. Двое внешников сканировали штрих-коды и отправляли людей на погрузку. В сторонке стояли трое варанов, Музыканта среди них не было.

Две первых платформы были забиты ящиками и мешками, остальные предназначались для перевозки пассажиров. Я обратил внимание, что переселенцами в основном были женщины и дети, мужчин всего пять, и все с оружием.

Мы встали в конец очереди, через несколько минут подошли Гном и Фломастер, пристроились за нами. У Гнома на плече висела двустволка, у Фломастера за поясом торчал наган, реквизированный мной у незадачливых киллеров. Оба делали вид, что видят нас впервые.

— Мы прям все такие загадочные, — хмыкнул я.

— Дон! — нахмурилась Алиса.

— Да понял я, понял. Надо быть серьёзней. Опасность же кругом.

Подошёл внешник со сканером. Процедура проверки выглядела банально: штрих-код, взгляд на экран планшета, пара наводящих вопросов — и на посадку. С Гвидоном и Твистом внешники разобрались за минуту, Алису тоже особо не досматривали. Кому интересна скрюченная жизнью и работой пожилая женщина? А вот за меня зацепились.

— Калаш у тебя серьёзный. Где взял?

Внешник ощупал глазами автомат. Согласен, щупать тут есть что; хорошее оружие оно как фотомодель на сельском базаре, сразу выделяется, а мой АК и вовсе звезда мирового масштаба, его где угодно видишь. Тут волей-неволей задашься вопросом: откуда у шлака такая красота?

— В лотерею выиграл. Про Полынник слышал? Забились с прихожанами на удачу, у кого она больше. Я победил, а это приз.

— В Полыннике? Ой ли?

— Не веришь? Так ты сгоняй до Гука, шепни ему моё погоняло, услышишь ответ. Я ему жизнь спас, теперь он должник мой, надо будет, впряжётся за меня.

Гука в Загоне уважали, прикрываться его именем просто так никто не посмеет, и внешник кивнул.

— Ладно, вали на посадку.

Я прошёл вдоль колонны в хвост. Наша группа заняла последнюю платформу. Алиса села в кабину, остальные разместились на лавке вдоль борта. Подошёл водитель, покрутил лысой башкой. Я присвистнул:

— Желатин! Вот сука, выбрался-таки из Квартирника.

Твист сплюнул:

— Этот говнюк поживучее тебя будет.

Ворота открылись, колонна начала движение. Ехали не торопясь, хотя дорога позволяла разогнаться. Фломастер придвинулся ко мне.

— Дон, извини. Я не знал, что она твоя жена.

Я повернулся к нему. Глаза виновато опущены, губы сжаты. Парню реально не по себе.

— Принимается, — и похвалил. — Хорошо дерёшься.

— Ты получше.

— Это потому что… сам знаешь, почему.

— Ну да, все знают, — он замолчал. На губах крутился вопрос, очень ему хотелось узнать что-нибудь о проводниках, тем более от самого проводника, но спросить стеснялся или побаивался. Наконец, любопытство пересилило. — А каково это вообще быть таким, а? Что чувствуешь?

Я не стал скрывать.

— Злость. Постоянно злость, даже без дозы. И опасность. Гложет как мышь сыр.

— Ага… Я видел тебя на последнем шоу. Классно двигаешься, и реагируешь тоже классно. Трезубцев красиво положил, особенно второго. Я бы многое отдал, чтобы так же.

Он не понял, что я хотел сказать. Для него мои слова всего лишь воздух. Совсем не осознаёт, что за этой красотой прячется постоянное, бесконечное напряжение, которое изводит и ломает как физически, так и душевно, особенно когда сухой, как сейчас. Мне нужна доза. Сука! Без неё злость становится вовсе неуправляемой, и не просто гложет, а рвёт, рвёт, рвёт сознание целыми кусками!

— Ты чё как вспотел? — глянул на меня исподлобья Гвидон.

— Жарко, — огрызнулся я.

А вот бывшему инструктору ничего объяснять не надо, он сразу сообразил, в чём дело.

— Терпи. Дыши глубже. Пройдёт.

Совсем как Алиса, та тоже всё время говорит: дыши глубже, дыши глубже. И это реально помогает. Я задышал, чувствуя, как кровь постепенно охлаждается и напряжение падает. А ещё помогает хорошая драка, и чем больше крови, тем лучше. Я превращаюсь в маньяка. Нет, я им уже стал.

Колонна проехала городок и начала ускоряться. С такой скоростью до восьмого километра, где мы должны ждать бакшиш от Свиристелько, десять минут хода. Когда слева появилась парковка и прикрытые акациями стены универсама, Желатин притормозил. Гвидон дал команду на десантирование. Мы попрыгали на дорогу и перекатились на обочину. Алиса выпрыгнула последней и тоже откатилась, как заправский штурмовик. У меня и до этого были основания полагать, что она проходила курс обучения на полигоне, но теперь я смог убедиться в этом лично. Разносторонняя девчонка. И у Дряхлого в лаборатории сотрудничала, и на полигоне, и у папы помощницей. Когда только успевала.

Желатин дал газу, и помчался догонять колонну. Я почему-то думал, что он останется с нами, и после встречи со Свиристелько отвезёт к охотничьей поляне редбулей, но, видимо, у инициатора этой затеи другие планы на его счёт.

— Осмотреться! — приказал Гвидон.

Я встал на колено. Остатки интуиции намекали, что рядом могут быть твари. Какие и где — без дозы не разберёшь, но, вероятнее всего, в чапыжнике. До него шагов тридцать, и, похоже, не я один грешу на него. Гном снял ружьё с плеча, взвёл курки и буравил зелёнку настороженным взглядом.

— Там есть кто-то, — пробурчал здоровяк.

— Дон, что скажешь? — повернулся ко мне инструктор.

— Подтверждаю.

— Держимся вместе. Если стая небольшая, не нападут. Остерегутся.

— А если большая? — хихикнул Твист.

— Тогда придётся пожертвовать тобой, — не задержался с ответом Гвидон.

На дорогу мы выбрались, когда колонна окончательно скрылась из вида. Скучковались и двинулись на парковку. Мы были здесь с Алисой две недели назад, платформа контрабандистов по-прежнему стояла возле троллейбуса. Фломастер осмотрел её, заглянул в кабину, под раму, махнул: чисто.

Гном дошёл до центра парковки и остановился, не спуская глаз с акаций. Ощущение дискомфорта давило на нервы. Уже не только он, но и насмешник Твист, и Фломастер подрагивали от ожидания непредвидимого. Твари где-то неподалёку, их присутствие чувствовалось всё острее, возможно, разглядывают сейчас нас сквозь листву и решают, когда напасть. Только мой АК и ружьё Гнома сдерживали их.

Гвидон минуту присматривался к универсаму, потом кивнул:

— Дон, Твист, осмотреть здание. Гном, ты со мной. Зайдём с тыльной стороны, посмотрим, что там. Фломастер, остаётесь с Алисой здесь.

Никто из штурмовиков раньше тут не бывал. Твист нахмурился:

— Где вход-то?

— Иди за мной, — с чувством превосходства сказал я.

Гвидон с Гномом направились в обход универсама по асфальтовой дорожке, я уверенно подошёл к зарослям и развёл ветви акации, открывая проход. Твист хмыкнул и вынул из-за пазухи ПМ, похоже, тот самый, который я забрал у Грача. Вот же крохоборы эти штурмовики, все мои заначки реквизировали, и до сих пор спасибо не сказали.

Возле проёма я остановился и всмотрелся в темноту. Не стоит ли кто за стеной? Прислушался — тихо, только справа звякнула жестяная банка и покатилась по асфальту с дребезжащим звуком. Не иначе Гном в футбол поиграть решил. Не вовремя он. Жилы на моих висках надулись и пульсировали, лицо горело от прихлынувшей крови.

— Твист, внимание. Походу, тут есть кто-то.

Твист кивнул, передёрнул затворную раму. Я шагнул в проём, нащупал на стене выключатель и надавил на клавишу. Загорелся свет. По полу были разбросаны кости, справа у стеллажей валялся позвоночник с обломками рёбер, рядом два черепа. Один расколот, словно грецкий орех, другой цел, только без нижней челюсти. На стенах, на полу следы запёкшейся крови, и стойкий запах мертвечины в воздухе, настолько крепкий, что меня едва не стошнило.

— Чё здесь было? — сглотнул Твист.

— Война.

Кости — это остатки трупов контрабандистов. Твари обглодали их, некоторые разгрызли и разбросали по залу. Носком берца я сдвинул разломанную кисть и прошёл вперёд.

В глубине зала мелькнула тень… Или показалось? Я присел на колено, выставив калаш перед собой. Твист сделал несколько шагов, остановился. Качнулся с пятки на носок, снова шагнул. Его как зачарованного тянуло к стеллажам, откуда таращился на нас пустыми глазницами череп.

Я сдвинулся влево, чтобы попытаться заглянуть за стеллажи, и спросил:

— Твист, ты Грота знал?

— Контрабандиста? Сталкивался по службе. Гнида та ещё. Девочек Гвоздю поставлял, сучёныш. Прикинь, малолеток. Не старше четырнадцати. Удавил бы, урода, собственными руками. Спасибо тебе за Гвоздя, Дон. Одной гнидой меньше.

— Двумя.

— В смысле?

— Это черепушка Грота.

Твист нагнулся над черепом, подобрал и заглянул ему в глазницы.

— Ну что, говнюк, допрыгался? Как там у классика, быть или не быть? Тебе точно не быть, падаль.

Он поднял руки и баскетбольным приёмом забросил череп далеко в зал. Засмеялся и крикнул:

— Трёхочковый, мля!

Из-за стеллажа выпрыгнул багет и с размаха вогнал ножи ему под мышку. Твист захрипел, со свистом выдыхая воздух. Изо рта хлынула кровь, ноги подкосились, руки упали вдоль тела. Багет раззявил пасть, вырвал ножи и вонзил вновь. Из глубины зала бежали ещё двое.

Твари! Я вскинул автомат к плечу, приник к прицельной планке.

В отзывчатой пустоте зала автоматная очередь прозвучала как набат: бам-бам-бам-бам. Голова багета лопнула, и он рухнул навзничь, фонтанируя и обливаю кровью всё вокруг себя. Двое других рванули в стороны и затихли.

Я облизнул пересохшие губы. Сердце билось глухо и сильно, тревожа едва зажившую рану. Твист, Твист… Что ж ты как неосторожно. Ведь знал, знал…

— Твист, ты как? Сильно?

Штурмовик лежал на боку, рубашка быстро пропитывалась кровью. Нужно пережать рану, остановить, но нельзя, не могу. Твари здесь. Рядом! Один укрылся за стеллажами, второй за грудой ящиков у стены. Там колыхалось что-то похожее на тень, то подаваясь вперёд, то отступая. Верхний ящик сдвинулся…

За стеллажами раздался клёкот. Ему ответили, причём сразу из четырёх мест. Их пять, и одного я завалил. Стая. Стая багетов! А если с детёнышами, а выход у меня за спиной единственный… Вот же встряли.

Если они рванут все одновременно, автомат мне не поможет. Четыре патрона я потратил, осталось восемь. Да что тут считать! Будь хоть полный рожок, пять багетов одним стволом не остановить. Сейчас они сообразят, что я остался один и пойдут на прорыв.

— Дон, — послышалось за спиной, — в чём дело?

Я судорожно вдохнул и прошептал, словно боялся, что твари меня подслушают:

— Дядь Лёш, багеты. Пять штук!

— Двигай потихоньку ко мне…

— Не могу. Нельзя! Тут Твист. Ещё дышит.

Гвидон не мог видеть штурмовика, а я видел, и тот смотрел на меня. На губах пузырилась кровь, веки подрагивали. Он силился что-то сказать, но изо рта вырывались лишь хрипы и новые пузыри.

— Что с ним?

— Два удара под мышку.

— Твою мать. Давай влево к стене. Сколько патронов осталось?

— Восемь.

Гвидон снова выругался. Если он продолжит задавать вопросы, то ничего кроме ругательств я от него не услышу.

— Дон, тварей видишь?

— Один за стеллажами, от меня шагов двадцать, второй за ящиками слева. Тот, что за стеллажами, курлыкал, ему отвечали четверо, значит, ещё трое где-то дальше. Что делать, дядь Лёш? Говорил же, дайте мне дозу!

Я бы, конечно, и под дозой с пятерыми не справился, но, по крайней мере, почувствовал их заранее, и мы бы не сунулись в эту клоаку.

— Кончай истерить. Разберёмся.

Гвидон прошёл вдоль стены, добрался до стеллажа и только тогда увидел Твиста. Тот уже не шевелился, лишь бессмысленно водил глазами.

— Терпи, боец, вытащим — и позвал. — Гном!

Позади захрустели кости. Здоровяк чертыхнулся и встал справа от меня в позиции охотника на уток. Многое бы я отдал, чтобы в руках у него сейчас была не обычная двустволка, а пулемёт, пусть даже дегтярь или льюис.

— Держите зал, — заговорил Гвидон. — Стрельба только на ближней дистанции. Бить в голову. Первого Гном, второго Дон. Остальные не полезут. Я за Твистом.

Он говорил спокойно, словно всю жизнь только тем и занимался, что отстреливал багетов. Я поёжился. На мой взгляд, план так себе. Пусть Гном завалит первого, я второго, вполне допускаю подобное. Стрелять мы умеем. Но на этом полоса везения закончится, ибо следующие трое по полной программе отработают на нас штыковой бой. То, что остальные не полезут, я пропустил мимо ушей. Ещё как полезут! При виде крови они дуреют, а её здесь тонна.

Гвидон подобрался к Твисту, быстро осмотрел рану, подхватил штурмовика за плечи и поволок к выходу. Сейчас самое время багетам атаковать. За ящиками снова задёргалась тень, от стеллажей долетел клёкот, на этот раз негромкий. Прятавшийся там багет командовал стаей. Возможно, приказал, чтоб сидели и не дёргались. Хороший багет, хороший… Хотя надеяться на это не стоит. Багеты те ещё звери, абсолютно безбашенные. Командовать им может только…

Я увидел лизуна. Его милая обезьянья мордочка высовывалась из-за линии стеллажей стоявших напротив прохода на второй этаж. Вот кто настоящий вожак стаи, а багет всего лишь передаёт его команды остальным.

И будто в подтверждение, прилетел образ: грязная комната, диван у окна. Очень знакомый диван… Петька? Это Петька? Тот лизун, который спас меня на дороге.

Едва я об этом подумал, появился второй образ: окно, в которое видно, как вереница людей уходит в сторону Приюта.

Я опустил автомат.

— Ты чё творишь? — застучал зубами Гном.

— Уходим, они нас отпускают.

— Чё? Куда отпускают? Кто? Ты дурак?

Я не стал объяснять ему за своё старое знакомство с лизуном и о том, что этот вид тварей контролирует всех прочих своих собратьев. Это очень долго, нудно, да и вряд ли Гном поверит, поэтому просто пожал плечами.

— Может и так.

Развернулся и направился к выходу. Гном смотрел на меня как на полоумного.

— Тебя долго ждать? — спросил я, потянувшись к выключателю.

Здоровяк подхватился и бегом бросился следом. Я выключил свет, обернулся, надеясь получить ещё один образ, что-нибудь вроде «до свиданья», но Петька решил, что с меня хватит и двух.

Глава 15

На парковке готовились к обороне. Фломастер забрался на троллейбус, Гвидон уговаривал Алису сделать то же самое.

— Полезай, — требовал инструктор. — Не зли меня! Ей богу, сниму ремень и выпорю!

Девчонке было по барабану на все его уговоры и доводы. Когда мы вышли из здания, она побежала навстречу. Окинула меня встревоженным взглядом, дотронулась, словно проверяя, я ли это.

— Ты не ранен?

— Нет, всё нормально.

— Что там случилось?

Гвидон наверняка успел рассказать о случившемся, но Алисе его слов было недостаточно.

— Напали багеты. Мы не ожидали, что они окажутся так близко. Что с Твистом?

— Умер. Тут даже доза не помогла бы, слишком много крови потерял.

Я кивнул. Твист мне не особо нравился, слишком наглый, но всё равно жаль. К тому же это минус один член команды. Серьёзный минус. Он должен был прикрывать Гнома. Что теперь делать? Вызывать кого-то из оставшихся в Норе? Но это время. Не хочу сказать, что у нас его мало, однако разбрасываться им — день туда, день сюда — не пристало. Тавроди вряд ли почивает на лаврах после ареста Мёрзлого. Он знает, что Алиса, оставаясь на свободе, способна причинить Конторе массу неприятностей. Рано или поздно она узнает, где содержат отца, и попытается освободить его. А освобождённый Мёрзлый — это большая заноза в самом болезненном месте.

До сегодняшнего дня конторщики вели себя достаточно пассивно, ограничив наши поиски патрулями и картинками на столбах и в планшетах. Но, боюсь, сегодня-завтра это закончится. Когда в Конторе узнают, что несколько нанятых для нового внешнего поста охранников исчезли по дороге, модераторы начнут задаваться вопросами: а на каком именно отрезке пути пропали охранники и имеет ли это отношение в Анклаву и Мёрзлому? Потом добавят к списку до сих пор не найденную Алису — и пазлы сойдутся. И тогда либо перепрячут Мёрзлого, что вполне резонно, либо устроят вокруг Анклава грандиозный шмон, и придётся прятаться где-нибудь на дальних Территориях.

Зря я решил, что времени у нас пусть и мало, но немножечко есть. Нет его. Совсем нет.

Алиса к моим рассуждениям отнеслась серьёзно. Выслушала, кивнула. Гвидон вновь попытался давить ей на мозг своими просьбами забраться на троллейбус, но она неожиданно шикнула на него.

— Дядя Лёш, отстань! Никто на нас не нападёт, успокойся. Лизун их контролирует.

Странно, я ничего не говорил ей про лизуна, не успел. Как она догадалась? Или в пределах своих возможностей научилась чувствовать их?

На дороге показалась тентованная платформа. У поворота водитель притормозил, свернул на парковку, но подъезжать близко не стал, остановился метров за пятьдесят. Из кузова выпрыгнули трое, смело пошли к нам. С виду обычные секьюрити, в синих рубашках, чёрных бронежилетах. У каждого на поясе кобура и тесак в открытых ножнах, однако вынимать оружие не стали. Когда подошли ближе, я рассмотрел логотип справа на груди: синий круг, внутри которого упрощённый силуэт листа крапивницы.

Шли они целенаправленно на Алису. Я шагнул вперёд, прикрывая её собой, рядом плечо к плечу встал Гвидон. Секьюрити остановились. Тот, что стоял по центру, сказал:

— Алиса Вячеславовна, вам посылка от Андрея Петровича.

По радужке у него обильно выплясывало серебро, у обоих помощников тоже. Ребята заряжены, так что ни я, ни Гвидон для них не препятствие. И сразу возникло ощущение беспомощности. Если они вдруг решат завалить нас, то сделают это легко, так же как я тех контрабандистов, чьи кости сейчас валялись в универсаме.

Алиса сдвинула меня в сторону.

— Хорошо, давайте посмотрим.

Старший обернулся к платформе, сделал знак рукой. Водитель подъехал ближе, развернулся и сдал задом. Секьюрити открыли борт, один заскочил в кузов и выложил на край два тактических ранца. Гвидон раскрыл первый. Патроны, патроны, аптечка, снова патроны. В аптечке два ингалятора с оживителем, бинты, антисептик, жгут. Второй ранец был забит коробками с сухими пайками. Это очень вовремя, а то я уже забыл, когда ел последний раз.

Рядом с ранцами секьюрити небрежно бросил две разгрузки, сверху положил АК-74М и трёхлинейку с оптическим прицелом. К винтовке дополнительным набором добавил патронную сумку на шесть обойм. Фломастер забрал трёхлинейку и отошёл с ней в сторону, разглядывая и примеряясь. Передёрнул затвор, вставил обойму. Остался доволен. А вот Гном разочарованно протянул:

— Обещали пулемёт.

— У нас не настолько богатый арсенал, — натянуто улыбнулся старший. — Всё, что могли достать, пожалуйте. Пользуйтесь.

И во взгляде и в голосе чувствовалась фальшь. Врёт, собака. Есть у них и пулемёты, и автоматы, и гранаты, но Свиристелько наверняка перестраховался. Вдруг у нас ничего не выйдет, начнутся проверки, кто-нибудь сдаст его, а он такой умный, типа, я не при делах, на меня давили, дал по минимуму. Хотя если его действительно возьмут, то спрашивать будут не за жалкий калаш или пулемёт, а за формулу, которую он намеревался продать Гвоздю.

Однако ловить секьюрити на лжи и стыдить никто не стал.

Я взял ранцы, отнёс к троллейбусу. Первым делом вскрыл пачку с патронами. В фастмагах оставалось всего три запасных магазина, остальные потерялись где-то на тропах войны. Я снарядил все и добил основной. Сразу почувствовал себя уверенней.

Калаш забрал Гном. Отсутствие пулемёта стало для всех нас плохой новостью. Теперь придётся корректировать планы. Свиристелько по сути кинул нас. Я видел заявку Алисы, секьюрити не привезли и половину того, что было в списке. Гвидон вовсе остался без оружия, если не считать мой пистолет и перешедшее ему по наследству ружьё Гнома. Но и там, и там патронов было кот наплакал, так что считай он безоружный.

Секьюрити подняли борт, старший подошёл к Алисе.

— Алиса Вячеславовна, Андрей Петрович рассчитывает, что ваш с ним вопрос решён и вы выполните свои обязательства.

— Разумеется, — пожала плечиками Алиса. — Можете уверить в этом господина Свиристелько.

Похоже, у старшего были определённые инструкции, он ждал чего-то, думаю, у него был приказ вернуться назад с планшетом, но Алиса ничего возвращать не собиралась.

— Алиса Вячеславовна…

— Это всё, — твёрдо сказала девчонка.

Старший напрягся. Глянул на меня, на Гвидона. Я видел, как клокочет серебро в глазах, явный признак того, что он нацелен на драку.

Но теперь уже не всё так просто. Оружие заряжено и готово к бою. И мы не контрабандисты, убить себя просто так не позволим, прольётся не только наша кровь. Фломастер сместился к акациям, присел на колено, удерживая винтовку на весу. Гном встал за троллейбусом, я отошёл вправо, прикрывшись от двоих секьюрити платформой. Гвидон остался возле Алисы. Каждый из противников оказался под прицелом минимум двух стволов. Будь они проводниками, или хотя бы один из них, можно было бы посостязаться, а так — без шансов.

Старший усмехнулся, серебро клокотать перестало.

— Алиса Вячеславовна, мне очень жаль, что так вышло. Андрей Петрович рассчитывал, что вы вернёте ему нечто важное… Но, видимо, в другой раз.

Он повернулся ко мне.

— Ты Дон, верно?

— И что?

— Просто спросил.

Платформа уехала. Мы быстро собрались, Гном закинул за спину ранец с патронами, я с сухпаями. Выстроились вереницей и, не выходя на дорогу, двинулись в сторону Анклава. Тело Твиста оставили на обочине за троллейбусом. Хоронить не стали, твари всё равно выкопают, а устраивать кремацию времени не было. Надеюсь, Твист на нас за это не обидится.

Через полчаса добрались до Анклава. Ещё на подходе замедлили шаг и шли, избегая открытых мест. Редбули имели дурную привычку высылать патрули в Развал, и выпытывать у мирных прохожих, кто они такие и что тут делают. Информация о том, что поблизости появилась вооружённая группа, редбулей насторожит. Можно, конечно, прикинуться старательской артелью, тем более что нанокуб у нас с собой был, но даже не профессионал выявит, что никакие мы не старатели, а вступать в перебранку или, не дай бог, в перестрелку — это точно поставит на уши всех.

Первым шёл я. Опыт передвижения по Развалу у меня больше, чем у всех штурмовиков вместе взятых. Штурмовики изначально заточены на открытый бой, на удержание и взятие позиций. Вот бы кому цены в Полыннике не было! А во время движения по развалинам требуются другие умения. Лучше всего делать это под дозой, когда мой диапазон обнаружения и распознавания проблемных мест раза в три выше, и не поскупись Алиса на пару капель нанограндов, был бы Твист сейчас с нами.

Я остановился перед широкой улицей. По ту сторону стояли трёхэтажки, в пустующих окнах застыла недвижимая темнота. Присев на корточки у дерева, я всматривался в эту темноту, прислушивался к звукам. Тихо, только голуби купались в пыли, и ветер шевелил старую занавеску в доме наискосок.

Или не ветер?

Минуты две я не сводил глаз с окна, пока Гвидон не зашипел недовольно за спиной:

— Ну, что застыл, паршивец? Чуешь чего?

— Окно справа на третьем этаже.

— Вижу.

— А ещё что-нибудь видишь?

Гвидон прищурился, подался вперёд и хмыкнул:

— Ах ты… Ястребиный Глаз. Как ты его углядел?

Занавеску действительно колыхал ветер, но когда порыв получался слишком сильным, занавеска отходила чуть дальше, и тогда на мгновенье становилось видно лицо человека, расчерченное чёрной краской.

— Рейдер, — почти одновременно проговорили мы.

Это был их стиль. Раскрасить морду, устроить засаду, и чем ближе к Анклаву или к Депо, тем кайфа больше. Натворить бед, щёлкнуть Конторе по носу и уйти. Много народу полегло от рук залётных рейдеров из Прихожей и с Водораздела, и если появлялась возможность отомстить, то мстили жестоко и по всей форме.

— Обойдём или как? — лукаво подмигнул Фломастер.

Обнаруженная засада становится ловушкой, не я это придумал. Отказываться от такого подарка нельзя, иначе судьба обидится и поставит тебя в обратную ситуацию. Я посмотрел на Алису, она пожала плечиками. Дядя Лёша?

Гвидон был настроен положительно. Рейдеры — главный предмет охоты штурмовиков, и шанс оплатить им поездку до чистилища он не упустит.

— Гном, остаётесь здесь. Следите за дорогой, ждите указаний. Дон, готовься.

Я скинул ранец, попрыгал. Ничего не звенит. Положил калаш на сгиб локтя, глянул на инструктора. Тот кивнул и быстрым шагом двинулся вдоль улицы подальше от дома, где засели рейдеры. На ходу преломил стволы, проверяя, заряжено ли ружьё, вынул из патронташа на цевье два патрона и переложил в грудной карман.

Добравшись до перекрёстка, мы присели возле разбитой театральной тумбы, осмотрелись. Гвидон привстал, собираясь продолжить движение, но я ухватил его за плечо и указал на кусты через дорогу. Сквозь пожухлую листву на нас скалилась пёсотварь.

Гвидон сплюнул и взвёл курки.

— Падла, из какой жопы ты вылез…

— Он там не один, — уверенно сказал я.

Рядом появилась вторая морда, справа на дорогу вышел третий, сделал шаг в нашем направлении и замер в стойке. Здоровенный темно-багровый кобель сантиметров восемьдесят в холке, ушастая голова пригнута к земле, из раззявленной пасти капает слюна. Голодный.

Менее всего нам сейчас нужны такие встречи. Ножом с пёсо не справиться, слишком вёрткий, тем более со стаей, придётся стрелять. Это значит, что рейдеры услышат, насторожатся и будут готовы к встрече. Сколько их там не известно. Обычно они ходят по пять-шесть человек в группе, редко больше, и атака наша строилась на факторе внезапности. А после выстрелов врасплох их не взять.

Сидевшие в кустах пёсо вышли на тротуар. Эти оказались чуть меньше, окрас светлее, морды уже. Две молодых проворных суки. Они, пожалуй, будут опаснее, потому что двигаются быстрее.

— Кобель на тебе, — медленно проговорил Гвидон.

В голосе звучала досада, очень ему хотелось попортить шкуры рейдерам, а теперь придётся уходить не солоно хлебавши.

— Погоди, дядя Лёш.

Я убрал автомат под плащ и вышел из-за тумбы. Кобель заклокотал. Будь я под дозой, он бы даже не глянул на меня, обошёл стороной, а сейчас считал себя сильнее. Единственное, что сдерживало его от броска — ружьё Гвидона. Но если я сделаю ещё шаг, он бросится.

— Паршивец, ты что творишь? Вернись!

— Погоди, дядя Лёш, — повторил я.

Мне хотелось проверить одну давно крутившуюся в голове версию. Если лизуны проникают в сознание людей и тварей и рисуют в нём картинки, то почему бы и мне не проникнуть к кому-то и не нарисовать? Пёсо не лизун и настроен агрессивно, да и я не заряжен. Но утром я тоже был не заряжен, а Петька всё равно говорил со мной. Я слышал, вернее, видел его голос, и ответил ему. Значит, можно общаться и не будучи заряженным.

Я уставился в глаза пёсо и начал рисовать образ. Тут, главное, не ошибиться с картинкой. Нужно создать нечто такое, что будет ему понятно, что-то из его прошлого. Что? Лопоухого щенка с огромными глазами, который ещё не знаком со всеми заповедями этого мира, первая из которых гласит: сожри или сожрут тебя! Однако в его восприятии этим щенком должен быть я.

Минуту, две, три я смотрел в его глаза. Они начали слезиться. Пёсо заскулил и лёг, положив морду на лапы. Я шагнул к нему, он понял голову. Я сделал ещё шаг, ещё один, протянул руку. Пёсо потянулся ко мне, принюхался, коснулся носом кончиков пальцев. Нос был мокрый, как у обычной собаки, да и вёл он себя как собака, морда только страшная.

Я присел перед ним на корточки, погладил, потрепал по шее. Для него это были новые ощущения. Он снова взвизгнул, я хлопнул его по холке и негромко сказал:

— Беги.

И он побежал, а суки засеменили следом, недовольно оглядываясь и не понимая, что случилось с вожаком.

Гвидон тоже не понял и прошептал озадачено:

— Это, Дон… Ты чего сейчас изобразил?

Он вроде бы обрадовался. Пёсо ушли, помех нет, мы можем идти дальше. Но с другой стороны, мои действия его обескуражили, если не сказать больше — напугали. То, что я проводник, он знал, и в чём заключается мой дар, знал тоже. Сейчас это было нечто иное. Новое! И от этого нового его потряхивало.

— Просто поговорил с ним, — спокойно ответил я.

— Поговорил?

— Да. Пообещал, что сегодня он без добычи не останется. Ну что, идём дальше? Рейдеры заждались.

Гвидон провёл ладонью по лицу, вытирая пот.

— Погоди, дай очухаться. Первый раз вижу, чтобы пёсо… вот так… Ну ты, паршивец, выдал. Рассказать кому — засмеют.

— Так ты не рассказывай.

Он кивнул:

— Да, пожалуй что… Ладно, идём.

Мы перебежали улицу и дальше двинулись дворами. Чем ближе подходили к дому, где засели рейдеры, тем чаще останавливались. На подходе разделились, Гвидон зашёл с торца, я, пригибаясь к земле, обогнул заросшую багульником игровую площадку и затаился напротив подъезда.

Дверь на входе отсутствовала, в глубине подъезда я разглядел силуэт человека. Он сидел на площадке, вытянув ноги, на коленях то ли винтовка, то ли ружьё. В окне второго этажа ещё один человек со скучающим видом наблюдал за двором. Рейдеры не сильно напрягались, похоже, сидели здесь давно, как минимум, со вчерашнего дня, успели расслабиться. На крыльце валялись обёртки от сухпая, пакеты, фольга. Сомневаюсь, что их нанесло сюда ветром.

От Гвидона прилетело сообщение:

Что видишь?

Один сидит в подъезде на лестничной клетке, дремлет, ещё один в квартире на втором этаже.

Конкретнее?

Боковая квартира слева, кухонное окно.

Через полминуты я увидел, как Гвидон крадётся вдоль стены ко входу. Положил ружьё на землю, вынул нож, посмотрел на меня многозначительно. Я как мог жестами показал, где и как сидит рейдер. Гвидон встал вплотную к косяку, заглянул внутрь, отпрянул, поднял нож на уровень груди и бесшумно скользнул в подъезд. Я видел только его спину. Мгновенье — тело рейдера расслабленно легло на ступени. Гвидон исчез.

Я перевёл взгляд на окно. Второй рейдер облокотился о подоконник, смотрел куда-то в сторону Обводного шоссе. Выпрямился, начал поворачиваться назад. Я тряхнул веткой, он обернулся. Позади как привидение поднялся Гвидон, перехватил его за шею, сдавил и потянул вниз. Рейдер забил руками, раскрыл рот и обмяк.

Выждав несколько секунд, я добежал до здания и прыгнул в подъезд. Сразу почувствовал запах чего-то знакомо неприятного. Под телом зарезанного рейдера скапливалась кровь и тонкой тягучей струйкой стекала по ступеням. Я переступил через тело, вскинул автомат и поднялся на второй этаж. Гвидон уже стоял на площадке. Прижал палец к губам и кивком указал наверх.

В ограниченном пространстве лестничной клетки послышался самодовольный смех и хлёсткий удар по голому телу:

— Ну, давай, давай, раздвигай… Что ты стонешь? Нравится? — и протяжно. — Нра-а-авится. Это только начало. Нача-а-ало. Ты, сучка, в зеркале себя не узнаешь, когда я закончу.

Говорили с акцентом. Каждую фразу сопровождали удары хлыста и женский стон. Гвидон, задрав голову, стал медленно подниматься по лестнице. Он по-прежнему сжимал нож. На лице кляксами расползлись капли крови, воротник рубашки и плечо тоже заляпаны.

Снова свистнул хлыст, женщина завыла, и другой голос произнёс по-немецки:

— Hey, komm schnell, ich habe etwas gesehen. (Эй, давай быстрее, я что-то видел).

— Was kannst du dort sehen? Schau hier. Welches, oder? Soll ich dir etwas hinterlassen? (Что ты там можешь видеть? Ты сюда смотри. Какая, а? Оставить тебе немного?).

— Ich esse keine Reste. (Я объедками не питаюсь).

Говорили двое из квартиры напротив. Гвидон обтёр нож о брючину, сунул в ножны и шепнул, доставая пистолет:

— По возможности берём живыми. Планировку знаешь?

В домах подобного типа я был много раз и планировку запомнил. Квартира перед нами однокомнатная. Сразу на входе короткий узкий коридор, слева санузел, прямо — большая квадратная комната-гостинка. Спрятаться противнику негде, разве что успеет юркнуть за диван или шкаф. Но никакая мебель не спасёт от автоматной очереди в упор. Тут же слева небольшая кухня, в ней поместиться от силы один человек, и спрятаться ему точно негде.

— Знаю, — кивнул я.

— Комната твоя, на мне кухня. Заходим. Ты первый.

Сначала я заглянул в коридорчик. Пусто. Справа на стене вешалка и зеркало, на полу старые тапочки, хозяйские, со стоптанными пятками. Дверь санузла приоткрыта, может быть, из-за этого в коридоре воняло человеческой жизнедеятельностью и ещё чем-то тревожащим. Смесь адская. Я сморщился и обернулся к Гвидону.

— Санузел чист, в смысле, нет в нём никого. Приготовься к химической атаке.

— К чему?

— Ща узнаешь.

Я шагнул в коридор, следом за мной Гвидон. Запах ударил ему по носу; он хватанул вонь полной грудью и закашлялся.

— Wer ist da? Bury, du? (Кто там? Бюри, ты?) — тут же крикнули из комнаты.

— Wer sonst? (Кто же ещё?) — имитируя кашель, ответил я.

— Warum zum Teufel kommst du hierher? Koppel, check! (Какого дьявола ты сюда прёшься? Коппел, проверь!)

Послышались шаги, я двинулся навстречу. Показавшемуся в проходе мужчине от души всадил прикладом в солнечное сплетение и бегом бросился в комнату. У широкого окна прикрытого занавеской стоял пшек. Без штанов, без трусов, только рубашка и берцы. Увидев направленный автомат, он замер.

Гвидон прошмыгнул за моей спиной на кухню и через мгновенье крикнул:

— Чисто!

Я осмотрел комнату, из мебели диван и стол. Поперёк стола лежала молодая обнажённая женщина. Голова опущена, руки раскинуты и прибиты к столешнице гвоздями. Спина, ягодицы, бёдра исполосованы. На полу валялись измочаленные прутья и небольшой топорик.

— Упал! Живо! — скомандовал я. — Руки за голову.

Пшек послушно лёг. Я подавил желание наступить ему на яйца, вместо этого надавил коленом на поясницу, проверил, нет ли кобуры под мышкой. Оружия при нём не было, только на диване возле большого рюкзака лежала штурмовая винтовка, ещё одна такая же стояла прислонённая к стене у окна.

— Ну что, Боб, снова встретились?

Пшек не ответил.

Я подошёл к женщине, заглянул в лицо. Малка. Ёперный попенгут! Ты какого хера тут позабыла? Губы разбиты в кровь, один глаз скрылся за набрякшим синяком, левое ухо отрезано. Пшек успел над ней потрудиться. Я вскипел, пнул его по рёбрам. Он хрюкнул, я добавил. Подошёл к окну, отвёл занавеску и призывно махнул рукой.

Гвидон подтащил второго. Тот лепетал: nein, nein — и нервно вздрагивал. Его уложили рядом с пшеком. Захотелось вдарить и ему. Он закрыл голову руками и снова заскулил: nein, nein.

На лестнице зазвучали шаги, в комнату вошли Алиса и Фломастер. Снайпер демонстративно прикрывал нос ладонью, увидев нас, хихикнул:

— А вы, оказывается, страшные ребята. Едва успели войти, а эти уже обосрались. Живые хоть есть? — увидел парочку на полу и хмыкнул. — О как, целых двое. Покуражимся.

— Слышь, куражильщик, — нахмурился Гвидон, — куражится будешь, когда я позволю, а пока на кухню к окну. Да не проколись, как эти. Гном где?

— На входе, — потух Фломастер. — Я всё понимаю, дядь Лёш, не подведу. А про кураж так, к слову пришлось.

Алиса подошла к Малке, присела перед ней на корточки. Бывшая людоедка узнала её, попыталась улыбнуться, но ни говорить, ни стонать сил у неё не оставалось. Алиса осмотрела приколоченные ладони.

— Дон, есть чем гвоздивыдрать?

Я пожал плечами. В каждую ладонь пшек вогнал по два гвоздя. Чем их выдерешь? Тут пассатижи нужны или кусачки, на худой конец, напильник, чтобы шляпки сточить. Но ничего из этого нет, остаётся единственный вариант, самый болезненный: дёргать сквозь ладонь. Получится кроваво и с мясом.

Я представил себе эту операцию, и меня передёрнуло. Был бы мужик — мужика не жалко. А это девка, да ещё Малка. За последнее время она мне почти как сестра стала. Но не оставлять же её в таком виде.

— Только рвать.

Алиса поколебалась секунду и кивнула:

— Рви.

Одной рукой я перехватил Малку за запястье, второй сжал пальцы. Если рвануть резко, можно сделать это за раз…

— Куда лезете, рвачи! — загудел Гвидон. — Вам бы только рвать, — и оттолкнул меня. — Уйди, паршивец.

Он подобрал топорик, подбросил его, примеряясь к тяжести, и без замаха ударил по столу. Собранная из простых досок столешница лопнула. Гвидон ударил ещё несколько раз, расщепляя доски, гвозди высвободились, и он вытянул их из ладоней Малки.

Мы перенесли девчонку на диван. Алиса обрызгала раны оживителем, пшикнула на губы. Малка облизнулась и задышала ровнее. Глаз открылся.

— До-о-он…

— Не говори ничего. Лежи, отдыхай, больше тебя никто не тронет.

Я отозвал Алису в сторону.

— У меня идея возникла. Что если связаться с Наташкой и предложить обмен? — я кивнул на Малку. — И ходить никуда не придётся.

— Рядового бойца на начальника безопасности Загона, пусть и бывшего? — Алиса покачала головой. — Никогда. Даже на десяток бойцов не поменяет. Отец для неё кость в горле. Наталья Аркадьевна пустит под нож половину Анклава, но на обмен не согласится.

— А вдруг?

— И пытаться не стоит. Единственное, чего мы добьёмся, напрямую сообщим редбулям, что хотим освободить отца.

— Но Малку всё равно надо как-то передать. Не бросать же её здесь?

— Не беспокойся, этот вопрос я решу, — она включила планшет. — Ты и представить не можешь, какие интересные адресанты у Гвоздя в записной книжке. Напишу сообщение, скину координаты на карту. Придут, заберут.

Пока Алиса составляла сообщение, мы с Гвидоном разобрались с трофеями. Нам досталось две штурмовых винтовки, винчестер с рычажным взводом, девять наступательных гранат, пара сотен натовских патронов россыпью, шесть полных магазинов, четыре натовских сухпая и ополовиненная бутылка шнапса. Не густо, если учитывать, что рейдеры народ зажиточный. Я надеялся заполучить хотя бы пару половинчатых доз или, на крайняк, баночку с серебристой жидкостью, но у этих не было даже нанокуба. Что ж, жизнь на сухую продолжается.

Гвидон сел на пол, скрестив ноги по-турецки, и занялся штурмовой винтовкой. Это было детище британской военной промышленности по компоновке булл-пап с оптическим прицелом. Не знаю, какова она в реальности, наверное, неплоха, раз британцы до сих пор пользуют её для своих нужд, но в C. T. A. L. K. E. R.-е я её никогда не брал, туфта. Гранаты тоже не понравились: девять штук DM51 без внешнего кожуха от немецкого производителя. По сути — банальные пугалки. Дёрнул кольцо, бросил, и пока противник прячется, есть шанс сблизиться с ним или сменить позицию. Осколки от неё мелкие и бестолковые, реальный вред могут причинить лишь части запала, да и то не факт. Но есть одно неоспоримое достоинство — вес. С собой можно взять целый десяток.

Я сунул в разгрузку четыре штуки. Гвидон покачал неодобрительно головой, дескать, ты не один. Я проигнорировал его покачивания, и сложил трофеи в рюкзак.

Прилетело сообщение от Гнома. Гвидон прочитал его вслух:

Язычники. Стая. Шесть или семь, может, больше.

Язычники в дом не полезут, ограниченное пространство и высоту они не любят, так что панику поднимать рано. Будут кружить, скалиться издалека. Хотя, шесть или семь — это много, а рано или поздно нам придётся отсюда уходить, могут помешать.

— На запах прут, — проговорил из кухни Фломастер. — Похоже, рейдеры в тубзике не только гадили. Там ещё что-то есть.

— За дорогой следи, — проворчал Гвидон.

— Да слежу я. Багета только что видел. И пёсо. Ещё час-два, и здесь весь Развал соберётся. Нам такое внимание необходимо?

— Весь, не весь… — Гвидон вставил в винтовку магазин, передёрнул затвор. — Нас они не тронут. С голой жопой на автомат не попрут. Тоже, поди, не дураки.

Он встал, прошёл в коридор. Дверь санузла хлопнула, и тут же раздалось восклицание:

— Твою ж мать…

— Чё, ароматами обдало? — хихикнул Фломастер.

Гвидон вернулся озадаченный. Я бы сказал, что он нашёл в туалете такое, что вызвало у него непонимание.

— Похоже, эта девка, — он покосился на диван, где лежала Малка, — из редбулевского патруля.

— Ну да, — подтвердил я. — И что?

— А то, что там остатки патруля.

Я подался к коридору, но Гвидон придержал меня.

— Нервы крепкие? Я бы не советовал. Такого ты не видел.

Это только усилило желание заглянуть в санузел, и… Да, такого я ещё не видел, хотя успел повидать многое. На полу среди дерьма лежали вповалку голые исковерканные тела. Мухи ползали по ним с довольным мерным гулом. Двое мужчин, одна женщина. Рейдеры трудились над ними всё утро, кровь ещё не успела запечься. Задержись мы на полчаса, и Малка легла бы поверх этой кучи.

Я вернулся в комнату, посмотрел на пшека. Тот без напряга выдержал мой взгляд, да ещё усмехнулся. Голожопый герой!

— И что дальше, загонщик? — прохрипел он. — Что ты сделаешь? Убьёшь? Убей. Давно следовало это сделать.

Второй рейдер не был столь уверен, и умирать явно не желал. Он скрючил жалобную физиономию. Я вынул нож, он увидел искорку на лезвии и засучил ногами.

Алиса выключила планшет, поднялась с дивана.

— Я отправила редбулям сообщение, через полчаса они будут здесь, заберут Малку. Пора уходить.

— С этими как поступим? — спросил Гвидон. — Оставим редбулям?

— Некогда нам с ними возиться дядя Лёш. Свяжите и оставьте.

— Ну уж нет, — воспротивился я. — Наташка их на баланду посадит, а потом выменяет на что-нибудь у Прихожей. Хрен! Не прокатит больше.

Мы выволокли рейдеров на улицу. Я поставил пшека перед собой и, особо не заморачиваясь, всадил нож ему в бедро. Провернул лезвие, выдернул и снова всадил.

— А теперь можешь идти, — и оттолкнул.

Пшек сделал шаг, споткнулся, упал. Кусты возле соседнего дома зашевелились, выглянул язычник. Повёл носом, втягивая запах свежей крови, и завизжал, оповещая округу о скором приёме пищи. Пшек покорно встал на колени и начал молиться:

— Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen Tuum. Adveniat regnum Tuum. Fiat voluntas Tua, sicut in caelo et in terra. Panem nostrum quotidianum…

Молитва вряд ли ему поможет, Господь всё видит, и каждое его прегрешение наверняка записал в ежедневник. Но пусть попробует, вдруг прокатит.

Второго рейдера оприходовал Фломастер. Перерезал сухожилия на пятках и пожелал тварям приятного аппетита. Глядя на двух этих мразей, ползающих и причитающих в пыли, я почувствовал облегчение, как будто совершил добрый поступок.

Глава 16

Мы засели в доме напротив, дождались, когда подъедут редбули и заберут Малку и тела замученных пшеком патрульных. С рейдерами к этому времени было покончено. Твари набросились на них, едва мы отошли шагов на пятьдесят. Поедали заживо. Кости и хрящи догрызала стая моих друзей пёсо. Я воспользовался моментом и послал вожаку образ: гуся на блюде. Вряд ли он его понял, а вот Алиса как-то странно посмотрела на меня, перевела взгляд на пёсо и снова повернулась ко мне.

— Что ты делаешь, Дон?

Я не стал скрывать.

— Не поверишь, научился говорить с тварями. Утром сегодня встретил эту стаю, хотел шугануть, а потом решил, дай попробую пообщаться как лизун. И прикинь, получилось. Они меня поняли и ушли.

Алиса смотрела на меня недоверчиво, и я поспешно добавил:

— У Гвидона можешь спросить, он видел.

— Это успех, — вынесла вердикт девчонка.

— Ну ещё бы! — не без самодовольства констатировал я. — Проводник всё-таки. Новый дар, новые возможности, и заметь, без единой капли нанограндов. На сухую. Кстати, сколько способностей может быть у проводника?

— Сложно сказать, — пожала плечами Алиса. — У отца два, у Коптича тоже два. Но они так или иначе взаимосвязаны, как бы дополняют друг друга, и срабатывают только под дозой. У тебя взаимосвязи нет. Контроль и образное общение, да ещё на сухую. Жаль.

— Что «жаль»? — не понял я.

— Жаль, что лабораторию доктора Дряхлова закрыли, а то посмотрели бы, как ты внутри устроен.

Алиса засмеялась, я делано нахмурился.

— Хочешь посмотреть, как я устроен внутри? Я тебе покажу!

— Покажи.

— Покажу. Так покажу…

— Эй, молодёжь, заткнулись живо, — раздался сердитый голос Гвидона. — Редбули подъехали.

Мы приникли к окну. На улице остановились две электроплатформы, высадили взвод гвардейцев. Четверо забежали в подъезд, остальные закрыли периметр. Из кабины второй платформы вышла Голикова. Наташка послала за Малкой свою лучшую подругу, это показательно. Штаб-звеньевая прогулочным шагом подошла к дому, остановилась перед местом экзекуции рейдеров, кивнула понимающе, и повернулась к нашей трёхэтажке. Словно почувствовала, что мы ещё здесь.

Подошёл гвардеец, сказал что-то. Голикова махнула рукой, из второй платформы выбрались санитары с носилками и направились в дом. Через несколько минут вынесли Малку. Несли осторожно. Погрузили в платформу и, не дожидаясь остальных, поехали в Анклав. Следом вынесли три тела, завёрнутые в рогожу. Под конец редбули собрали по округе весь горючий хлам и подожгли злосчастную квартиру, как будто не прихожане, а она виновата во всём происшедшем. Из окон потёк густой чёрный дым, затрещало дерево. Раздался хлопок, крыша приподнялась, и вверх ринулось пламя, охватывая всю площадь дома.

Мы не стали ждать завершения огненного зрелища и дворами ушли к Обводному шоссе. Возле реки сделали привал. Умылись, привели себя в порядок, раздербанили один сухпай на всех. К вечеру добрались до места охоты редбулей. Осмотрели лабаз, подходы. Гвидон как ищейка обнюхал землю вокруг столба, пропустил сквозь пальцы пропитанный кровью песок и с уверенностью сказал, что на площадке никого не было дня три или четыре. После этого велел готовить позиции.

Гном поднялся на пригорок и долго рассматривал с него окрестности, решая, где лучше залечь. Посовещавшись с Гвидоном, выбрали два места: в кустах позади лабаза и слева от дороги метров за сто пятьдесят. Если редбули не выставят оцепление, то перебраться с одного на другое можно быстро и незаметно. Посокрушался, что нет пулемёта, но Гвидон отдал три из пяти оставшихся у него гранат, и Гном довольный кивнул.

Фломастер подготовил лёжку на опушке леса и ещё две ближе к реке метров за восемьсот и за тысячу от лабаза. Для трёхлинейки расстояние вполне подходящее. Я обустроился в кустах на склоне оврага. Моя задача сидеть, ждать, чесать пузо. Единственное, что напрягало, поле крапивницы неподалёку. Гвоздикой пахло до чиха. Я обмотал лицо банданой, но запах всё равно проникал сквозь ткань, раздражая рецепторы в носу.

На ночь расположились в лесу, подальше от оврага и крапивницы. Гвидон расписал посты, моя очередь стоять на страже наступила после полуночи — самый мрак, на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Вся надежда на слух. Любой звук — белка прыгнула или ветер ветку качнул — заставлял напрягаться. Слава Богу, интуиция молчала. В лес твари совались редко, а ходить тихо и вовсе не умели… Разве что лизуны. Эти подкрадутся, не заметишь. Но с ними я научился бороться. Они сначала наводят на человека морок и лишь потом нападают. Как только возникают картинки в сознании, бей тревогу.

Сейчас не было ни картинок, ни какой-то иной хрени. Я привалился плечом к гладкому стволу осины, впитывая в себя её тепло. Плащ пришлось отдать Алисе. Место для базы Гвидон выбрал не самое комфортное, в низинке, ночная прохлада в виде тумана стекалась сюда со всех сторон, и я чувствовал на коже её вязкую навязчивую влажность. Поэтому и отдал плащ любимой женщина, чтобы она могла укрыться и согреться. Зато холод — ещё одна защита от тварей. Не любят они его, впадают в заторможенное состояние и даже испытывают болевой шок.

В третьем часу ночи я растолкал Гнома, а сам юркнул к Алисе под плащ, прижался покрепче. Не открывая глаз, она обняла меня, что-то прошептала и задышала ровно и спокойно.

Гвидон поднял нас в половине шестого, причём сделал это настолько жёстко, что будь я под дозой, удавил бы паскуду. Он влепил мне пендаля, да так, что я взвыл:

— Су-у-ука!

Вскочил, сжал кулаки. Гвидон с усмешкой обозначил заднюю стойку, и ещё пальчиками дёрнул, дескать, нападай.

Нападай… Без дозы в рукопашке мне с ним не равняться. Может и получится попыхтеть, но не долго. Однако и спускать такое нельзя. Меня взъела злость! Хотелось рвать и метать. Тяжело чувствовать себя униженным, да ещё человеком, от которого подобной подлости не ожидал. Пусть не друзья мы, но и не враги. В груди горело, инстинкт самосохранения отступал. Да и чёрт с тем, что он лучше, попытка не пытка. Добраться бы только до горла, кадык вырву…

Между нами встала Алиса.

— Ты сейчас не прав, дядя Лёш.

Гвидон опустил руки.

— Любовничка своего защищаешь?

Я снова полез вперёд.

— А ты завидуешь?

Алиса придержала мой порыв.

— Да, дядя Лёш, защищаю. Хочешь со мной подраться?

Кажется, до Гвидона стало доходить, что он действительно поступил чересчур жёстко. Нельзя унижать человека, только потому, что тебе захотелось выпендриться. Хочешь убить — убей, хочешь подраться — отзови в сторону, накостыляй, но чтоб спящего, да ещё прилюдно — это подлость.

Гвидон протянул руку.

— Ладно, перегнул палку, извини. Думал пошутить, а шутка глупая какая-то получилась. Мир?

Я руку не принял. Не поворачиваясь к нему спиной, подобрал калаш, отошёл к дереву. Чтобы успокоиться, отстегнул магазин, снял ствольную коробку. Пальцы тряслись, едва не выронил пружину. Тишина в низинке стояла угнетающая. Гном и Фломастер сначала похихикивали, теперь у обоих рожи казались виноватыми, словно это они меня пинали.

— Короче, так, — прохрипел Гвидон. — В шесть нужно быть на позициях. Всё остаётся как прежде. Фломастер с Алисой на опушке. Гном, сидишь на пригорке, ждёшь. Когда подъедут редбули, решай сам, куда смещаться, главное, не позволяй им сосредоточиться на нас. Мы с Доном в овраге. Привозят Мёрзлого, выдвигаемся, берём. Дон, ты первый, я прикрываю. Суёшь гранату под цепь, рвёшь, хватаешь Мёрзлого и в овраг. Связь в общем чате, Алиса координирует. Сложилось не совсем так, как планировали. Твист погиб, пулемёт не дали, но задачу это не отменяет. Готовы? По местам.

В шесть часов мы уже сидели в овраге. От поля крапивницы поддувал ветер, не сильно, но запах всё равно раздражал. Пришлось, как и вчера, снимать бандану и повязывать вокруг лица. Гвидон сидел рядом, просчитывал различные ситуации, с понтом дела, что он самый великий стратег. По всем его прикидкам выходило, что редбули заметят нас сразу, как только мы выйдем из-за кустов; у нас будет не больше минуты, чтобы освободить Мёрзлого и довести его до оврага. Двести метров туда, двести обратно… И ближе не подобраться, земля как ладонь — ровная и чистая.

Минуты явно не хватало, да и пяти не хватит. Гвидон злился. Нужны были ещё люди, оружие. Лучше всего — гранатомёт. Хватит одного выстрела, чтобы разнести лабаз со всеми его пассажирами. Но гранатомёт — это мечта, приходится довольствоваться тем, что имеем.

— А если заранее… — Гвидон потёр шею. — Если заранее забраться в лабаз и встретить их на подходе? — и сам же отклонил идею. — Нет, не получится, их там не меньше десятка. Двоих-троих положим, остальные положат нас. Гвардейцы тоже не пальцем деланы. Так что будем ждать, когда они сосредоточатся на тварях. Готовься, Дон, придётся побегать. Что притих? Всё ещё обижаешься? Ладно тебе, дашь мне потом по морде. Так и быть, подставлю правую щёку. Но сначала вытащим Мёрзлого, — он приподнялся над кустами и посмотрел на дорогу. — Долго ещё твои редбули титьки мять будут? Половина седьмого, пора бы им появиться.

Дорога была пуста. Не факт, что редбули захотят поохотиться сегодня. На этот счёт у них расписания нет, и у нас имеются все шансы просидеть в засаде несколько дней, прежде чем кто-то возникнет на горизонте.

Поэтому тихий возглас Гвидона для меня прозвучал откровением:

— Едут.

И как подтверждение прилетело сообщение от Гнома:

Наблюдаю две платформы.

Над бугром поднималась пыль. Ветер относил её к лесу, создавая иллюзию дымовой завесы. Через минуту на гребень выехала первая платформа, заскрипела бортами, сразу за ней вторая. Медленно, словно на ощупь, платформы спустились вниз и встали за лабазом. На землю соскочили гвардейцы при полном боевом параде, я насчитал одиннадцать, потом сошли двое тюремных конвоиров и, наконец, арестант. Мёрзлый это или кто-то другой, не понятно, но по комплекции вполне схож с Мёрзлым. Одежда клетчатая. Жёстко редбули опустили начальника безопасности Загона. Из князи в грязи. Был положенцем, стал шлаком.

Из кабины вышла женщина. Голикова. Я узнал её по походке, такая же стремительная. Штаб-звеньевая переговорила с тюремщиками, те потащили арестанта к столбу. Пока его приковывали, остальные поднялись на лабаз.

Гвидон рассматривал площадку через оптику на винтовке, вслух комментируя всё, что видит.

— На лице повязка… чтоб не надышался… Это Мёрзлый, некому больше… Редбулей не видно, забрались в лабаз… Только стволы из бойницы торчат… Шесть, семь… Если они одновременно стрелять начнут, от твари только брызги останутся. Ну и какой им навар с этого?

Тюремщики разлили по площадке и вокруг столба кровь, побросали канистры и побежали к платформам. Арестант задёргался, словно чувствуя неизбежную смерть, впервые, наверное, оказался на охоте в качестве подсадной утки. Схватил цепь, дёрнул, спрятался за столб.

Две минуты, три… Я неотрывно смотрел на границу поля.

— Как тварь появится, сразу вперёд, — напомнил Гвидон.

Я вынул из подсумка две гранаты, прицепил к разгрузке. Чтобы разорвать цепь хватит одной, вторая на всякий случай, потому что случай может быть всякий. Снял автомат с предохранителя, перекрестился. Сердце билось, как будто на сцену выходить. Ах, жаль, что на сухую…

Стебли крапивницы колыхнулись. В голове родился вопрос: кто? Язычник, багет, подражатель? Впрочем, какая разница, лишь бы не ревун.

Раздался визг — резкий, как паровозный гудок. Словно получив сигнал, я рванул с места заправским спринтером — очередной привет Усэйну Болту. Краем глаза заметил, как из крапивницы выскочил язычник и с не меньшей скоростью устремился к арестанту. Ему бежать пятьдесят метров, мне двести. Взгляды редбулей сейчас устремлены только на него. Автоматная очередь ударила по ногам. Язычник покатился кубарем, заскрёб землю когтями, и, повинуясь лишь инстинкту ненависти, начал подниматься. Вторая очередь разворотила грудь. Из крапивницы выскочили ещё двое, бросились наперегонки к арестанту. Тот скрючился за столбом, обхватил его руками и прижался как к последней надежде.

Автоматы заработали дружнее, грохот выстрелов слился в единую дробь. Язычник не багет, живучесть хуже, поэтому охотники позволили себе вольности, били не столько по тварям, сколько рядом. Фонтаны пыли вздымались перед ними, с боков. Одному прострелили руку. Он притормозил немного, но не остановился.

Арестант увидел меня. Между нами оставалось метров сорок. Он поднял голову, вытаращился, и я сразу понял, что сегодня не наш день. Пробежал по инерции ещё несколько шагов и остановился.

— Ты… Ты… — грудь сдавило. — Где Мёрзлый⁈

Арестант захлопал глазами.

— Мёрзлый? Кто? Тот загонщик? Он в камере. Его на охоту не возят.

Сзади уже набегал Гвидон. Он тоже понял ошибку и заорал:

— Отход! Отход!

С лабаза нас заметили. Кто-то из охотников высунулся в бойницу, и над площадкой разлетелся крик:

— Чужие!

Нырнул обратно, высунул автомат и в слепую выпустил в нас остатки магазина.

Я вскинул калаш и дал по лабазу две короткие прицельные очереди. Гвидон тоже добавил двумя короткими. Лабаз осыпался щепками. Пули пробивали его насквозь. Ох, там сейчас давка и паника, кого-то наверняка задели, надеюсь, Голикову. По лестнице скатился гвардеец, за ним второй, третий. Я развернулся и побежал к оврагу. Но силы почти все ушли на первую часть пути, ноги налились тяжестью и заплетались. Через пару десятков шагов остановился, припал на колено и дал ещё очередь по лабазу. Встал и застыл изваянием.

То, что свершалось на охотничьей площадке, походило на фильм ужасов. Редбули были заняты чем угодно, только не охотой, и язычники, не получая отпора, добрались до арестанта; добрались — и секли его языками. Арестант орал, извивался, а я впервые видел, как мутанты режут свою жертву. Слышать доводилось много раз, а вот наблюдать воочию… Лучше бы попасть под ножи багета. Там один-два удара и всё, а здесь… Пластины резали тело, кровь била из вспоротых артерий, и от её вида и вкуса язычники входили в транс. Они как будто исполняли танец: дёргались, подпрыгивали. На их фоне гвардейцы рассыпались веером и брали нас на прицел. Кто-то, наконец, догадался вдолбить в головы тварей несколько свинцовых фраз, только арестанту это не помогло, он валялся в пыли изрезанный, а я продолжал смотреть…

Гвидон зарычал на меня:

— Что встал, паршивец? Бегом!

Я очнулся и побежал. Планшет в кармане завибрировал. Щаз! Делать мне больше нечего, как читать не ко времени прилетевшие сообщения. Скорее всего, Алиса, спрашивает, что случилось, почему не забрали отца. Но это не её отец, это даже не мой знакомец Гавриил. Это хрен знает кто! Только сейчас мне некогда отвечать на её вопросы. Потом, всё потом!

Под каблук ударила пуля, обожгла пятку. Это прибавило сил. Я побежал быстрее. Услышал, как Гвидон зашипел, обернулся. Инструктор бежал чуть поотстав, прижимая левую руку в боку. Похоже, зацепили — и зацепили конкретно. Рубаха в области живота быстро пропитывалась краснотой. Я подхватил его, перекинул руку через шею и поволок к оврагу.

С бугра заработал автомат Гнома, отвлекая гвардейцев на себя. Пораньше бы чутка. Выстрелил Фломастер, в общей суматохе я уловил отличимый от всех прочих звук трёхлинейки. Тоже поздно.

Пули продолжали рыскать вокруг нас. Гвидон охнул и повис на мне грузом. Кое-как я протащил его последние метры и уложил на склон. Он засмеялся, глядя в небо, потом глубоко вдохнул и посмотрел на меня.

— Что, паршивец, справился? Молодец. Теперь уходи. Дальше я сам.

— Что сам? Сдохнешь? Хрен ты угадал. Вместе пришли, вместе уйдём.

— Не геройствуй, вместе не выберемся. Давай, ноги в руки, я их придержу, — я стоял и смотрел на него, и он заорал. — Вали! Давай, давай! Времени нет совсем. И это… Прости за утро. Тупая шутка получилась. Реально тупая. Не хотел.

Он протянул руку, я пожал.

— Уходи оврагом, потом заворачивай в лес. Место общего сбора помнишь?

— Помню.

— Гудбай май лав, гудбай.

Он перевернулся на бок, вытащил из разгрузки запасные магазины, положил на траву перед собой.

— Что стоишь? Пошёл нахер отсюда!

Я скатился вниз по склону и побежал. По оврагу эхом разлетелись звуки выстрелов, потом один за другим последовали два негромких хлопка, и снова выстрелы. Гвидон не жалел патронов, понимая, что это последний бой. Ещё пять минут — и стрельба стихла. Кончился Гвидон. Сдаваться он не станет, факт, значит, всё. Я обернулся и прошептал:

— Спи с миром, старый пёс.

На краю оврага стоял гвардеец. Увидев меня, он вскинул автомат и начал стрелять одиночными. Пули ложились точнёхонько слева в склон, похоже, у него прицел сбит, или дыхание.

Я прыгнул за обвитый стлаником валун, сделал глубокий вдох, выдох и потянул спусковой крючок. Калаш отозвался привычными толчками. Очередь пошла кучно, от бронежилета полетели клочья. Редбуль крутанулся и опрокинулся на спину. Вряд ли убил, но впечатал знатно. Пусть поваляется немного на травке.

Заученным движением сменил магазин и взял с места в карьер. Справа по гребню поднялась крапивница, запах её чувствовался даже сквозь повязку на лице. Дно оврага устилал гравий. Берцы вязли в нём как в трясине, ноги приходилось выдёргивать, каждый шаг давался с трудом. Сзади послышались команды, редбули спускались в овраг. Я успел оторваться от них, но это ненадолго. Похоже, все гвардейцы под дозой, иначе невозможно объяснить, почему они бегают в бронниках и касках, словно в шортах и панамах. Бежать по оврагу дальше смысла не было, эта игра в догонялки шла явно не в мою пользу. Пора менять направление.

Цепляясь за камни и трещины, я начал подниматься по склону. Крутизна составляла градусов пятьдесят, дыхалка забилась мгновенно; я и без того дышал с трудом, а тут и вовсе захрипел. Рядом в камень ударила пуля, взвизгнула отрикошетив. Ещё несколько пуль разворошили пласт серой опоки, и он рухнул вниз, уходя у меня из-под ног. Я едва не ухнул за ним следом, успел ухватиться за нависающие над пустотой корни, подтянулся и выкарабкался из оврага.

Отдышавшись, выглянул за край. Гвардейцы отставали метров на сто. Двое бежали по гравию, трое штурмовали склон. Итого, пятеро. На одного сухого загонщика многовато. Не думал, что редбули организуют погоню. Операция наша не удалась, Мёрзлого не вытащили, смысл в преследовании отпадает. Если только что-то личное, видимо, действительно Голикову подстрелили. Ну хоть не за просто так Гвидон погиб.

Я взял на мушку тех, кто штурмовал склон, и выстрелил. Никого не задел, но заставил понервничать. Один и вовсе сорвался и, поднимая тучи пыли, скатился вниз. Тут же прилетела ответка, пули взрыхлили край оврага, отсекли несколько корней и куски дёрна, и мне пришлось поспешно отползать. Поднявшись, побежал к деревьям. Нырнул в густой подлесок и перешёл на шаг. Гвардейцы вряд ли меня найдут, если только среди них есть следопыт.

Шёл быстро. Ветер шумел в кронах деревьев, разносил по лесу скрип и птичье щебетанье. По-прежнему пахло гвоздикой, но запах уже не был столь ярким, как в овраге, я размотал бандану, встряхнул и повязал на голову. Глотнул воды из фляжки, плеснул немного в ладонь и обтёр лицо. Достал планшет. Первым делом открыл общий чат. Алиса задала единственный вопрос, но несколько раз:

Что случилось?

Как будто она не видела, что случилось.

Мёрзлого на площадке не было, редбули на охоту его не возят. Гвидон погиб.

Нажал «отправить», сообщение замигало. Связи не было. Я отошёл слишком далеко от Анклава. Ладно, это не беда, поменяю курс, сообщение уйдёт без проблем. Теперь надо определиться по месту. Я всё время шёл и продолжал идти на север-северо-восток. Пора поворачивать к западу, и как только попаду в зону действия сети, смогу точно определить, где нахожусь. Местом общего сбора мы выбрали урочище, начинавшееся в трёх километрах к северу от Приюта. Территория глухая, мало кому известная. Гвидон рассказывал, что это невысокая каменистая гряда, протянувшаяся почти до самой Пустоши. Там есть пещеры, и есть, где спрятаться. По плану, мы должны были отсидеться там несколько дней или недель, пока не утихнет шум в Анклаве и Загоне. То, что операция прошла неудачно, ничего не отменяет. Алиса придёт туда и будет меня ждать.

Я обогнул ствол толстой осины и увидел в тридцати шагах перед собой гвардейца. Он стоял, прижавшись плечом к дереву, и едва я сделал шаг, выстрелил. Длинная очередь расщепила осину, срезала ветки с молодой рябины, но две пули пришлись по назначению и опрокинули меня на спину.

Я засипел… Твою мать, как же так. Я должен был его почувствовать. Пусть сухой, но всё равно должен был… Отвлёкся. Уверовал, что редбули меня не догонят. А они догнали. Значит, следопыт у них есть.

По лесу разлетелось эхо выстрелов. Стреляли с трёх направлений. Я выбрал среднюю величину между ними и пополз, лёжа на спине и просто отталкиваясь от земли ногами. Уткнулся головой в поваленное дерево, кое-как приподнялся на локтях, перевалился через ствол и застыл.

Редбули не понимали, убит я или нет. Они продолжали стрелять короткими по тому месту, где я только что был, и продвигались к нему поочерёдно. Я приготовил гранаты. Разогнул усики, выглянул из-за ствола. Один редбуль присел над местом, где меня подстрелили, водил ладонью по траве, видимо, он и есть тот следопыт. Двое стояли рядом, ещё двое немного в стороне. Их почти не было видно за кустами волчьей ягоды.

Я выдернул кольцо, выждал секунду и метнул гранату под ноги следопыту. Хлопок, крик, запах гари. Вырвал кольцо второй и швырнул в кусты. Снова хлопок, снова крик. Над кустами зависло облако дыма и пыли. Я выпустил магазин в это облако, вскочил и побежал. За спиной продолжали кричать, вслед мне стреляли, но не прицельно, пули веером разлетались по лесу, стучались в деревья, срезали ветки. Я взял левее и бежал не чувствуя ни боли, ни усталости: подальше, подальше, подальше. Споткнулся о травяную кочку, упал, покатился…

Глаза заливал пот. Я смахнул его, прислушался. Тишина. Вокруг валуны — снизу замшелые, сверху гладкие, вытертые ветром до матового блеска. Где-то рядом осторожно журчала вода. По земле ластился стланик, в высоту уходили толстые кедровые стволы. Солнца нет, темно, прохладно.

Редбули либо отстали, либо решили не продолжать погоню. Надеюсь, им славно прилетело от двух гранат. Пусть разброс осколков небольшой, да и сами осколки так себе, но зацепить должно было прилично, хотя бы по ногам. Какая после этого погоня?

Короче, пострадали все. Мне тоже досталось. Я подполз к валуну, осмотрел себя. Одна пуля вошла слева, ближе к плечу и чуть ниже ключицы, вышла под мышкой. Рана не вот какая опасная, но больнючая. Вторая пуля разорвала плащ, вскользь задела рёбра, даже не сломала. Но рана тоже болела острой щиплющей болью. Надо бы перевязать. Чем?

Кое-как снял плащ, ножом отрезал рукав рубашки, смотал и приложил к плечу. Отсоединил ремень от калаша, с грехом пополам затянул повязку. Вроде держится. Снял фляжку с пояса, долго пил, остатки вылил на голову. Поднялся, опираясь на автомат как на костыль, и пошёл на звук воды.

За валунами блеснуло. Не то лужа, не то пруд. В одном месте запруда просела, вода падала на камни маленьким водопадом, утекая дальше между корнями и исчезая под толстым пластом стланика.

Плавным движением ладони я отогнал с поверхности хвою и приник губами к воде. Прозрачная, чистая, вкусная, холодная, настолько холодная, что зубы стынут. Напившись, наполнил флягу, умылся.

От потери крови кружилась голова. Нужно найти место, где можно отдохнуть, восстановится, потом сориентируюсь по месту и продолжу путь. Возле источника отдыхать нельзя. Вода привлекла меня, привлечёт и тварей. Выйдет на родник стая багетов, а тут я — вот подарок-то, и попили, и покушали.

По камням определил стороны света и пошёл на запад. Там Обводное шоссе, связь, цивилизация, Алиса. Наверняка волнуется. Главное, чтоб не дёргалась, сидела на попе ровно и ждала, где договорились. А уж я дойду до неё. Сам.

Лес становился светлее. На смену кедру пришла берёза. Стланик то отступал, то возвращался, вокруг берёз поднимались рябинки, ёлочки, в траве разглядел тёмные шляпки грибов. Один раз наткнулся на земляничную полянку. Опустился на колени, принялся собирать ягоды в горсть и закидывать в рот. Не наелся, мне бы мяса кусок, да попрожаристей, но чувствовать себя стал лучше. Часа через два наткнулся на бурелом. Десяток деревьев лежали вповалку друг на друге, выставив в разные стороны сухие сучья. То, что нужно. Продрался сквозь сухостой, расстелил плащ и лёг. Ноги ныли от усталости, раны болели. Автомат положил на колени, отщёлкнул предохранитель, палец на спусковом крючке. Если что, мало не покажется никому. Закрыл глаза…

Глава 17

Проснулся от ощущения силы, и даже не открывая глаз, понял: Олово. Как именно понял — не понял, но мысленно выругался: чтоб ты сдох, падла лысая! Как же ты находишь меня?

Всё ещё с закрытыми глазами попробовал определить, сколько миссионеров рядом. Не почувствовал никого. Либо не могу, либо он один. Но автомат ощутил сразу. Палец по-прежнему на спуске. Чуть довернуть, нажать…

— Хватит притворяться, сынок.

Голос примаса прозвучал как всегда умиротворённо. Я приподнял веки. Старик сидел боком ко мне в позе медитирующего Будды, но не медитировал, а жарил кролика на костерке. Запах жареного мяса… Я почувствовал его только сейчас, когда увидел золотистую тушку, блестящую от запекающегося жира, и понял, как сильно хочу есть. Попытался встать — не смог. Плечо и левый бок свело от боли. Я даже застонал. Посмотрел на повязку, она отвалилась, ремень съехал. Плечо распухло, кожа вокруг раны почернела, любое прикосновение вызывало дикий приступ боли.

— Не трогай, — повернулся ко мне примас.

Он легко поднялся, подошёл ко мне. Из кармана плаща достал шприц. Доза! Я открыл рот от возбуждения. Да, доза. Неполная. Четверть или даже меньше, но всё равно… Примас воткнул иглу мне в вену, я задышал, почувствовав жар, откинул голову, закрыл глаза…

Когда очнулся, вокруг густели сумерки. Ночь. Костерок погас, тушка кролика уже не источала прежнего аромата, но выглядела так же аппетитно. Я сел. Боли почти не было, так, лёгкое пощипывание. Опухоль спала, пальцы сжимались безо всякого напряжения.

— Ешь.

Примас подал мне кролика целиком, сам не взял ни кусочка. Он, конечно, мой враг, однако жрать в одно горло я как-то не привычен.

— А ты?

Он не ответил, смотрел на меня сквозь прищур. Я оторвал заднюю лапу, протянул ему. Он принял, начал отщипывать тонкие волокна и отправлять в рот.

Я впился в кролика зубами. Вкусно! Мясо успело остыть, жир стёк, но как же это вкусно! Трапеза наша проходила в молчании, лишь под самый конец, обсасывая кость, я спросил:

— Как ты меня находишь? Маячок на мне висит что ли?

Примас присыпал тлеющие угольки землёй, отряхнул ладони.

— Всё просто, Дон, никакого маячка. Я хочу тебя найти, я тебя нахожу. Ты уже разговариваешь с изменёнными?

— С изменёнными? — я постепенно забывал лексикон миссионеров, и потребовалось время, чтобы вспомнить, что изменёнными они называют тварей. — А… ну да, разговариваю. Получилось не так давно.

— Это то же самое. Нужно иметь желание и настрой на человека, которого хочешь найти. А если в человеке есть крупица силы Великого Невидимого, то сделать это гораздо проще. Попробуй как-нибудь. Не сегодня. Ты слишком слаб. Но когда восстановишься, попробуй обязательно. Ты же чувствуешь проводников, даже если в тебе нет силы Великого Невидимого?

— И тварей тоже, в смысле, изменённых. Только без дозы это сложнее сделать. А сейчас… — я повёл плечами.

Олово вколол мне всего пару капель, а я уже воспринимал окружающий мир по-другому. Я снова чувствовал каждое его движение, каждый звук. В зоне восприятия возникло несколько серых пятен. Это не люди и не твари, возможно, кролики, одного из которых мы только что съели… Олово пришёл один. За время пребывания в миссии я не помню случая, что бы примас уходил куда-то в одиночку. Не потому что он кого-то боится, нет, просто с ним всегда должна быть свита, как у короля.

— Ты пришёл один, — констатировал я.

— Верно, — кивнул он. — Тебе нужна была помощь, и потому пришлось торопиться. Да и не обязательно, чтобы кто-то в миссии знал, что я помогаю тебе.

Примас вдруг улыбнулся, от него повеяло дружелюбием. Тоже что-то новенькое. Злобный пёс не может стать мирным просто так, для этого требуется хорошая взбучка.

— Необычно ты ведёшь себя, — не стал скрывать я своих мыслей.

— Ты нужен Алисе, — примас произнёс это как некое обоснование любых своих действий.

Ах вот как, Алисе! Что она сказала ему в тот раз на станции? Что-то вроде: он мне нужен. Да. И этот старый чёрт взял и послушался. И ещё прозвучала угроза, не явная, но и вполне не двусмысленная…

— Что такое она способна сотворить, чтобы ты испугался и уступил ей меня?

— Она… — Олово замялся, словно не был уверен в том, что имеет право раскрыть некую тайну, которая не может быть достоянием чужих людей. Но я Алисе не чужой. Давно не чужой, и примас сказал. — Она дочь женщины… дочь женщины, которую мы все любили. И поэтому любая её просьба для нас закон.

Странное объяснение и не вполне логичное, но выискивать в нём ложь я не стал, просто уточнил:

— Все, это кто?

— Ты видел фотографию.

Фотографию? Ну да… Олово, Тавроди, Мёрзлый, Гук. Основатели Конторы. Трое из них по случайному или нет совпадению оказались проводниками, и все четверо, как получается, были влюблены в мать Алисы. Поэтому готовы отдать за дочку свои жизни. Слава Богу, если так, но…

— В Василисиной даче ты взял её в заложницы. Она могла погибнуть.

Олово замотал головой.

— Я бы никогда не причинил ей вреда. Никогда. Мёрзлый знал это.

— Почему тогда он не взял штурмом тот клоповник?

— Ты должен был сам найти выход. Ты должен был явить свой дар, и ты его явил, разве нет?

— Явить-то явил, только чуть яиц не лишился.

— Но ведь не лишился.

— Это потому что дар подходящий оказался, под ситуацию. А если б другой был, что тогда? Пришлось бы петь фальцетом?

— Дар всегда проявляется под ситуацию. Это закон. По-иному не выйдет. Ты мог стать сильным и разбросать нас, мог получить возможность к быстрому перемещению и сбежать. Но Великий Невидимый одарил тебя контролем над чужим телом. Такого ещё не было. Если ты будешь правильно развиваться, то имеешь шанс стать лучшим из проводников.

— Лучше тебя?

— Почему бы нет? У меня вполне обычный дар.

— Уворачиваться от пуль!

— На самом деле, это преодолимо. Нужно только вспомнить некоторые законы физики.

— Ты имеешь ввиду законы сохранения? Если где-то убыло, значит, где-то прибыло. Ага. Остаётся понять, в каком месте прибудет и стрелять туда, так?

Я подобрал камень и бросил в голову Олова, но целясь чуть левее. Примас остался сидеть, как сидел, только вздохнул удручающе.

— Пора тебе поумнеть, Дон.

— Просто хотел проверить версию.

— Камнем? Бедная Алиса.

Я потянулся к фляжке. Жажда вернулась, пусть и ненадолго. Наногранды заканчивались, рана высасывала их из крови. Мне становилось лучше, и в то же время хуже. Парадокс. Пока сила не иссякла окончательно, неплохо бы завалить тварь и высушить её. Впрочем, без нанокуба всё это не имеет смысла. И без шприца. Давно пора обзавестись предметами сушки.

— А кто мать Алисы?

Олово отрицательно покачал головой.

— Это не моя тайна. Если Алиса захочет, расскажет сама. Скажу только, что ты видел её.

Видел, хех. Я много кого видел. Кто может подойти на эту роль? Во-первых, Мария Петровна, женщина из арсенала. С Алисой у них очень тёплые отношения, я обратил внимание на это, когда они щебетали, подбирая для меня экипировку. Кто ещё? Василиса. Неважно, что мы чуть не поубивали друг друга, это могла быть точно такая инсценировка, как в случае моего неудавшегося кастрирования в кабаке. Недаром у Василисы театр имеется, любит она ставить спектакли. Дальше… Наташка Куманцева. Ха! Это вполне возможно, даже наиболее вероятный вариант. Они с Алисой чем-то похожи. Обе красавицы, фигурки, волосы, глаза. К тому же это вполне себе объясняет ненависть Наташки к Мёрзлому. Свалил от неё вместе с ребёнком. Какая мать стерпит такое? Хотя, будучи до конца откровенным, я бы сам от неё свалил. Жёсткая она, не женщина, а натуральный комиссар. Не из-за неё ли поругались Гук с Мёрзлым? Очень похоже. В неё точно могли влюбиться все четверо. И чё мы тогда тормозим? Надо идти к Наташке, договариваться. Дочери она не откажет. Если она мать, конечно.

Ну а если не она… У меня из головы никак не выходил рассказ той девочки из шестого блока. Два товарища любили одну девушку, один из них её похитил, она погибла, второй всем отомстил… Сказка ложь, да в ней намёк. Что если товарищей было не двое, а четверо? Один сумел-таки завоевать любовь девушки, заделал наследницу, роды прошли неудачно, мать умерла, оставив безутешного отца и трёх его приятелей сюсюкать над розовым младенцем. Каждый захотел взять ребёнка себе, как память об умершей любви, договориться не смогли, разругались и разошлись по своим углам. Народный эпос всё это прочухал, но для краткости действия сократил товарищей до двух и подкорректировав финал, сделав его более трагичным.

Я тряхнул головой. Нет, тоже не подходит. Я же видел её мать. Видел! Вот только где? Ею может быть даже повариха из моего блока или певичка из «Отвёртки».

— Олово, а ты можешь сказать, почему вы разбежались? На фотографии вы такие дружные.

Примас поднялся. Сумрак уходил, становилось светлее, сквозь кроны просвечивали отблески нового дня. Видимо, это сигнал к расставанию.

— Мне пора уходить, Дон. Вряд ли мы ещё увидимся. Жаль, что так произошло. Встретив тебя впервые и почувствовав твою силу, я понял, что только ты сможешь продолжить моё дело. Ироничный, диковатый, совсем не злой и при этом реально смотришь на мир. Со временем ты станешь таким же, как я.

— Лысым извращенцем? Нет уж увольте.

— Станешь. Или погибнешь. Выбор за тобой. А пока… — он вытянул руку, указывая направление. — Тебе туда. Алисе привет.

Примас шагнул за линию деревьев и растворился среди ветвей и листьев. Что ж, давай, вали, хорошо, что больше не увидимся.

Я осмотрел рану. На месте отверстий запёкшаяся корка. Приподнял плечо, опустил, повёл в сторону. Боли нет, только ощущение чего-то постороннего внутри, но, слава Богу, действовать рукой могу. Бок тоже не болел, да и вообще самочувствие шикарное, хоть сейчас на стометровку.

Проверил БК: полтора магазина плюс две гранаты. Возле присыпанного землёй кострища лежал нож. Я наклонился… Нож брата Гудвина! Олово специально оставил его для меня. Вот за это спасибо. Деревянная рукоять, обмотка из сухожилий. Лезвие чуть короче и уже, чем у прежнего, центр тяжести смещён к набалдашнику. Метать такой бесполезно, зато проникающая способность — выше не бывает. И лёгкий. Порхает в пальцах как птица.

Я повесил ножны на пояс, надел плащ. За последнее время он пришёл в негодность, стал выглядеть хуже, чем те шмотки, которая подогнала мне Тёща. Но выкидывать его я не стану. Он как кожа, повторяет все шрамы и отметины на моём теле, а кто же выкидывает свою кожу?

Выбравшись из бурелома, я сразу перешёл на бег. Наногранды в крови ещё струились, но это ненадолго. Львиная доля ушла на лечение, того, что оставалось, хватит в лучшем случае на сутки. Смысл экономить? А так быстрее доберусь до урочища, найду Алису, поговорим, решим, что делать дальше. Я снова должен вернуться в Загон, найти Дряхлого, поговорит. Он единственный знает, где Кира, и он мне расскажет. Надо только придумать способ, как проникнуть на ферму минуя все патрули и охрану.

Бежал я быстро, удерживая направление на запад. Периодически прикладывался к фляжке, и к полудню она опустела. Но в лесу не так жарко, так что жажда сильно мучить не будет.

Завибрировал планшет, значит, я в зоне действия связи. Где-то неподалёку должна быть река, а возможно и Приют. Нынче там держат фишку редбули, о нашем нападении уже знают, встречаться с ними мне не с руки.

Я остановился, присел под берёзкой. Сверился с внутренним восприятием опасности — тишина. Включил планшет. Сообщение для Алисы ушло, наверняка она напишет что-нибудь в ответ, а пока можно определить место по карте.

ГЛОНАСС на Территориях, по понятным причинам, не работал, поэтому определять своё положение приходилось по старинке. Я вывел на экран карту, уменьшил масштаб. От оврага провёл линию на северо-восток до того места, где был обозначен кедровник, от него взял направление на запад. Если не ошибся в расчётах, то до реки оставалось три километра, точнее, не до реки, а до водохранилища, образованного плотиной. Приют находился на два км дальше ниже по течению, от него ещё три километра на север-северо-восток.

Урочище на карте никак обозначено не было, хотя местные картографы не могли не знать о его существовании. Никаких дорог, лишь отметки высот, протянувшиеся кургузой линией до самой Кедровой пустоши. Мы договорились встретиться у подошвы первой высоты, а временный лагерь обустроить у третьей, там было несколько подходящих для этого пещер.

Что ж, очень хорошо, идти осталось каких-то четыре километра. Если не торопиться, минут за пятьдесят уложусь.

Я уже не бежал, а просто шёл. Ответ от Алисы всё не приходил. Странно, неужели она не получила сообщение? Должна была. Урочище находилось в зоне связи. Или случилось что?

Наконец планшет отозвался дребезжащим звуком зуммера.

Привет, Дон. Гвидона жаль, хороший был боец. Не знаю, кем его теперь заменить. Где ты находишься?

Да, Гвидона жаль, заменить его сложно. Характер, конечно, так себе, но в бою всегда прикроет, что, собственно, он и показал, пожертвовав собой ради меня.

Стоп!

Я ещё раз перечитал сообщение. Алиса никогда не называла Гвидона Гвидоном, только дядей Лёшей, и уж точно не стала бы думать, кем его заменить, потому что для неё он незаменим. Для неё он как Арина Родионовна для Пушкина. Тут что-то не так. Неправильно. Попробуем по-другому…

Я отбил сообщение:

Небольшие проблемы с редбулями, но разберусь, не переживай. Устал как собака, но завтра к обеду буду на месте. Приготовь мне ристретто. Помнишь, какой пили в Центре безопасности?

Это уже стало нашим паролем, мы использовали его во время второго шоу. В реальности, Алиса в тот раз заказала латте, а я двойной эспрессо.

Помню. Хорошее кофе. Жду тебя у третьей высоты в пещерах.

Это не Алиса. Это вообще человек, не понимающий, чем является кофе на самом деле, ибо кофе не может быть хорошее, только хороший.

Где Гном и Фломастер?

Рядом.

Ладно, утром свяжусь с тобой, жди.

Меня начало поколачивать. Вот, значит, как… Вот, значит… Алису взяли. Кто? Редбули? Квартиранты? За два ляма они выследят кого угодно и где угодно. Или рейдеры? Где они могли столкнуться? И куда смотрели Фломастер с Гномом? Бойцы опытные, штурмовики. Впрочем, сейчас это не важно.

Я снова открыл карту. План меняется. В первую очередь нужно добраться до водохранилища и набрать воды. Без неё я много не навоюю. Потом спокойно, без нервов двигать к урочищу. Ждать меня будут завтра к полудню, стало быть, вся ночь моя, воспользуемся этим. Нанограндов осталось немного, но на одну операцию должно хватить.

Я быстренько нарисовал новый маршрут, свёл воедино километраж и время, часам к десяти вечера должен быть у третьей высотки. Поднялся и размеренным шагом двинулся к водохранилищу.

Сердце колотилось. Алиса… Моя Алиса… Вспомнил, что сотворил пшек с патрулём редбулей. Вспомнил — и погнал мысли прочь. Не все же там садисты, да и пока я рядом, никто девчонку не тронет. Не осмелятся. А если квартиранты, то им выгоднее обменять её на бабки. Но если причинят ей боль, если тронут хоть пальцем… Впрочем, даже если не тронут… Они уже покойники. Я потерял Данару — Алису не потеряю!

Добравшись до водохранилища, я некоторое время присматривался. С Приютом вышла промашка, до него было не два км, а всего-то метров триста. На насыпи и возле монолита копошились люди в форме, ещё двое стояли на пирсе. От дальнего берега в мою сторону скользила лодка. Медленно. Похоже, сеть проверяют. Забрав Приют под себя, редбули занялись рыбной ловлей, дабы разнообразить меню своих столовок.

Выждав немного и убедившись, что рыбаки заняты ловом, я спустился к воде, наполнил флягу. Рядом с берегом плеснулась щука. Я распластался по земле, не сводя глаз с рыбаков. Увлечённые, они не обратили на плеск внимания.

Я вернулся под защиту деревьев и, придерживаясь реки как ориентира, двинулся вниз по течению. Проходя мимо насыпи, присмотрелся к монолиту. Редбули его переделали. Окна третьего этажа зацементировали, оставив только узкие крестообразные бойницы. На крыше установили трёхметровую вышку с видеокамерами. С такой высоты они могут просматривать всю территорию до Обводного шоссе на западе и Кедровой пустоши на востоке. А если постараться, то и Квартирник разглядеть можно.

Подходы к монолиту перекрыты бетонными блоками, на «ура» такие укрепления не взять, единственно доступный подход — с воды, но там всё как на ладони, каждый сантиметр простреливается. К чему редбулям такие предосторожности? Уж не хранят ли они тут что-то важное? Или Наташка решила сделать из Приюта загородную резиденцию?

В зону восприятия вошла тварь. Я почувствовал её как тепловой удар в голову. Остановился, присел на корточки. Тварь тоже почувствовала меня. Двинулась по кругу, словно пытаясь определить, с кем столкнулась: с такой же тварью, как сама или с человеком.

Я вынул нож. В такой близости от Приюта стрельбу открывать себе дороже, да и не требуется мне под дозой автомат. Справлюсь и так, заодно подарок примаса опробую.

Тварь была одна. В одиночку обычно ходят только лизуны либо старые отбившиеся или изгнанные из стаи особи. Тогда ещё проще. Я встал за деревом, и только поворачивался в сторону твари. До неё оставалось сорок шагов… тридцать… двадцать… Меж стволами мелькнула тень, белёсая, как ночной туман. Подражатель? Что он тут забыл? Подражатели предпочитают укромные места, подвалы, развалины домов, овраги, за пределы городов выходят редко, если вообще выходят.

Подражатель тоже увидел меня. Наши взгляды сцепились. Двадцать шагов. Для подражателя это оптимальное расстояние для нападения. Он подался вперёд, отпрянул, снова подался.

Я вышел из-за дерева, встал прямо. Нож в левой руке, автомат прикрыт полой плаща.

— Ну? Нападай.

— … дай…дай…дай…

Подражатель попятился и побежал прочь. Тот, что убил Юшку, был смелее.

Я двинулся дальше. Намеренно сбавил шаг. Торопиться не надо, время только-только подходило к вечеру, часы на планшете показывали начало седьмого. Через полчаса я вышел к первой высоте.

Не высота — холм с трёхэтажку, вернее, не холм, а каменистая гряда. Выходы известняка перемежались с глубокими расщелинами и пластами глины. Кстати, урочище можно назвать, например, Каменная гряда или Карстовый раздел. Вполне подойдёт. Гряда тянулась не далеко, метров на двести к западу. Я прошёл вдоль неё, и увидел вторую высоту. От первой её отделяла небольшая седловина, едва видимая и плоская, как столовая гора. Дальше снова начинался березняк с небольшими вкраплениями ёлок, осинника, рябины. Земля помягчела, запахло влагой. Где-то рядом ручей. Я прошёл ещё немного вперёд и почувствовал дым.

Костёр.

Запах не сильный. Несколько минут я принюхивался, определяя, с какой стороны он идёт, вроде бы слева, значит, третья высота там.

Добравшись до опушки, увидел очередной холм. Этот был выше предыдущих, склоны более отвесные, но проходимые, у подножья и в расщелинах прочно закрепились кусты карликовой берёзы. Людей нет.

Оценив новый вид, двинулся дальше. Неподалёку закуковала кукушка. Равномерно растекающийся по округе звук навевал спокойствие. Но успокаиваться нельзя. Где-то рядом Алиса. Мне казалось, что я чувствую её; какой-то неповторимый и в то же время знакомый… Я не мог подобрать слово, просто понимал, что это она. Утром я точно так же понял, что рядом Олово, хотя ещё не видел его. Возможно, это новое восприятие окружающего мира, дарованное мне силой Великого Невидимого. Если это так, то Алиса находилась где-то впереди, метров сто от меня.

Но сначала я увидел людей в камуфляже. Двое стояли чуть правее, вглядываясь в лес. Один повёл рукой, словно обозначая сектор обстрела, второй коротко кивнул. Оба вооружены и экипированы не хуже штурмовиков: бронежилеты, разгрузки, калаши. Голову даю на отсечение, это не квартиранты и не редбули. И не рейдеры, те вооружены по-другому.

Продолжая двигаться вдоль склона, я подобрался чуть ближе, присел за кустами. До чужаков оставалось метров шестьдесят, теперь я мог слышать, что они говорят.

— … с рассветом. Рисковать не будем, он так и так нас просечёт, поэтому троих на опушку. Разыграем, как того квартиранта в прошлом году. Пусть особо не прячутся, могут даже закурить. Он почувствует запах и попробует обойти вдоль гряды. Другого пути нет. Поэтому Гиви посадим в расщелине на склоне, там есть место, я проверил. Цымбала здесь, за камнями. Предупреди, чтоб били только по ногам. Он нужен живым, за дохлого не получим ничего.

Говорил невысокого роста худощавый мужчина. Речь однозначно шла обо мне, вряд ли они ждали тут ещё кого-то.

— Ты садись за пещерой. Это на тот случай, если он всё же пойдёт от пустоши…

— Может лучше мне на опушку? А в тыл Утконоса отправим.

— Нет, — покачал головой худощавый. — Утконос слишком медлителен, так что без вариантов. А я останусь возле костра. Буду приглядывать за склоном и лесом.

Он снова повёл рукой, и я разглядел на запястье штрих-код.

Загонщик! Это загонщики. Но не вараны. Кто тогда? Никого из этих двоих я раньше не встречал, и названных имён не слышал. Более того, эти двое были под дозой. Слабые отголоски силы долетали до меня и заставляли морщиться. Старатели? Но с каких пор старатели начали на людей охотиться? Ребята обеспеченные, конторские разборки им по барабану. Хотя два с половиной миллиона на дороге не валяются, зачем отказываться, если есть возможность заработать, да ещё о-го-го сколько. Ни меня, ни Алису с розыска покамест не снимали.

Ладно, посмотрим, на что вы способны, старатели. Так ли вы проворны против людей, как против тварей. Предварительно, их семеро, подготовка на должном уровне, иначе взять Гнома и Фломастера не получилось бы. Тут, конечно, может присутствовать элемент неожиданности или предательства, но в любом случае, эти семеро будут посерьёзнее контрабандистов.

Главный их прокол в том, что я уже просёк их. Теперь, что бы они не планировали, засада становится ловушкой. Для них.

— Темнеет, — сказал худощавый. — Выставляй пост и отдыхать. Подъём с рассветом.

Они скрылись в кустах. Я выждал немного и двинулся следом. В нос снова полез дым.

Преодолев ещё несколько метров, я увидел пещеру, вернее, кривой диагональный разлом, достаточно широкий, чтобы в нём могло разместиться несколько человек. Рядом горел костерок, над огнём висела большая жестяная банка, булькала вода. Друг против друга сидели двое, видимо, тот самый пост, о котором говорил худощавый. Эти двое тоже были под дозой, у них вся команда заряжена. Когда до костра оставалось метров двадцать, один поднял голову и всмотрелся в темноту.

— Тварь что ли бродит?

Почувствовал меня, падла. Второй тоже начал всматриваться.

— Ничё не чую. Кажется тебе, Цымбал.

У этого с интуицией был полный швах.

Я сместился к гряде, прижался боком к тёплому камню. Отсюда площадка перед разломом была видна лучше. За спинами караульных я увидел своих. Гном лежал на спине, скованный по рукам и ногам тонкой цепью, голова покоилась на коленях Алисы. Лицо разбито, я бы не узнал его, да только второго такого здоровяка в Загоне нет. Алиса гладила его по щеке, как когда-то меня, и он дышал спокойно и размеренно, но не спал, смотрел в темнеющее небо. Возле разлома, прислонившись спиной к стене, сидел Фломастер, тоже скованный, и вроде бы более-менее целый, только глаз подбит. Значит, без боя не сдались, элемент предательства отпадает.

Из разлома доносился сап. Караульные тоже потихоньку подлипали. Цымбал зевал, второй подцепил банку с кипятком, поставил на землю, начал дуть. До меня доплыл лёгкий запах душицы.

Пора как-то обозначить себя, дать знать своим, что не всё так плохо, как им сейчас кажется.

— Ку-ку… Ку-ку… — прокуковал я, делая ударение на первом слоге.

Ни Гном, ни Фломастер ухом не повели. Алиса насторожилась. Сигналы миссионеров она знала.

Цымбал повернул голову на звук и проговорил:

— Где-то близко совсем. Никогда так близко не слышал.

— На тебя решила посмотреть, хех. Спроси, сколько тебе осталось.

— Примета плохая.

— Тогда я спрошу. Я в приметы не верю… Кукушка, кукушка, сколько мне жить? — и приготовился считать года.

Я замолчал. Счетовод херов, нисколько тебе не осталось. Цымбал сухо рассмеялся:

— Ну что, ха-ха, всё?

— Тьфу на эту тварь пернатую, — сплюнул счетовод. — И на тебя тоже плевал, понял? Раньше меня сдохнешь!

Как же он расстроился. Но никто не заставлял его разговаривать с кукушкой, сам виноват.

Алиса наклонилась к Гному, шепнула что-то на ухо. Тот вздрогнул, приподнял голову. Фломастер посмотрел на них, Алиса взглядом указала в сторону кустов. Он начал ёрзать, причмокивать и, наконец, попросил:

— Эй, сторож, своди оправиться.

Молодцы ребята, верно оценили ситуацию.

— Под себя сходишь, — недовольно буркнул счетовод.

— Слышь, как под себя-то? Тут девушка. Неловко…

— Своди, — велел Цымбал. — Он обоссытся, а мне нюхать?

Счетовод нехотя поднялся.

— Вот какого хера я всё время вожу? Я что, нянька? Штаны им расстегивай. У меня доля меньше всех. Сами бы тогда и водили. А то нюхать им не хочется.

Цымбал взял ветку, поворошил угли. Сноп мелких искр приподнялся над огнём и сгорел.

— Ты чё мне-то на уши давишь? Разбуди Дыля и втирай ему свои претензии, он старший, не я. А мне твой плачь слушать ну совсем не интересно.

— Интересно, не интересно. Умные. Всё только я. И пожрать приготовь, и пипирку подержи. Нашли крайнего…

Продолжая бурчать, счетовод ухватил Фломастера за ворот, вздёрнул на ноги и подтолкнул в спину:

— Иди, ссыкун.

Я передвинулся за куст, встал на колено. Хрустнула ветка, зашуршала сухая листва, звякнула цепь. Звук шагов становился ближе… ещё ближе… Прошёл Фломастер. Цепь позволяла ему делать только семенящие шажочки, поэтому двигался он медленно. За ним появился счетовод, не переставая бубнить что-то себе под нос. Я бесшумно встал у него за спиной, обхватил за шею, сдавил и резко дёрнул вниз. Фломастер развернулся и головой попытался ударить его в грудь. Это уже лишнее. Лучше бы просто стоял в стороне и не мешал.

Хрустнули позвонки, счетовод обмяк. Фломастер судорожно вздохнул. Глаза блестели.

— Дон, ну ты… Как ты догадался? Они тебя утром ждут.

Я приложил палец к губам.

— Сколько их?

— Семь, — Фломастер посмотрел на дохлого счетовода и поправился. — Шесть.

— Остальные где?

— У костра один. Остальные в пещере. Она тесная. Туда бы гранату, всех разом накроешь. Главное, того, что у костра, по-тихому снять.

Это уже не проблема, один на один всегда проще.

— Ждёшь три минуты и возвращаешься.

Я легко поднялся и скользящим шагом обошёл площадку с костром. Цымбал всё так же помешивал угли. Когда в круге света появился Фломастер, он поднял голову и ухмыльнулся:

— Чё как долго? Долбили друг друга что ли? А ещё жалуешься, что доля маленькая, — он присмотрелся. — Э, а чё один только…

Я всадил нож ему под лопатку. Двадцать сантиметров эксклюзивного клинка от брата Гудвина пропороли сердце, и Цымбал вряд ли успел сообразить, что умер. Я аккуратно положил тело на землю и в два прыжка оказался у расщелины. Достал гранату, дёрнул чеку и бросил в середину. Раздался хлопок, из расщелины вырвался столб пламени. Короткая вспышка осветила деревья, холм. Я вскинул калаш и выпустил вдогонку весь магазин.

Когда шум стих и дым рассеялся, заглянул в расщелину. Никакого шевеления, только скрюченные тела и разбросанные вещи. На всякий случай осмотрел трупы, мало ли, бывает, что и мёртвые оживают, Мозгоклюй в контракте под это дело специальный пунктик ввёл.

Так и есть, один выжил. Взрывом его оглушило, две пули угодили в бронежилет. Попадание с расстояния в три метра безболезненно для него не прошло. Это только в киногерой, получив несколько пуль в броник, отряхивается и бежит дальше, в реальности всё по-другому. Запреградная травма вполне способна привести к летальному исходу. Этому, кажется, не повезло. Меж губ сочилась кровь, от удара вполне могло разорвать лёгкие, да и печень неподалёку. Скорее всего, не жилец, несмотря на то что в крови наногранды. Они тоже не вездесущи, не со всеми ранами справляются. Но может оно и к лучшему, добивать не придётся.

Я ухватил его за ногу и выволок к костру. Заглянул в лицо — тот самый худощавый, руководитель этой грёбаной артели, или, как назвал его Цымбал, Дыль.

Что ж, давай посмотрим, какой ты Дыль.

Глава 18

— Знаешь его? — спросил я Алису.

— Знаю, — кивнула она. — Дыль. Законник.

Законники, если я не забыл, это те, кто гоняется по Территориям за нарушителями Свода законов Загона. Некоторое время назад я и сам был таким же законником, правда, недолго.

— Разве он Мёрзлому не подчиняется?

— Подчинялся до известных событий. Потом перестал. Я думала, он до сих пор верен отцу. Он всегда относился ко мне хорошо.

— Как он тебя нашёл?

— Я сама с ним связалась… — взгляд её стал виноватым. — После нашей неудачи, когда ты пропал… Дон, я действительно думала, что он на нашей стороне. А ты пропал, и тебе было плохо. Я сообщила ему, где нахожусь, попросила помощи. Он приехал…

— Понятно, дальше не объясняй.

— У него ключ в кармане, — Алиса тряхнула цепью.

Только сейчас я заметил, что она тоже скована. Руки свободны, но лодыжки крепко обтягивали кольца кандалов. Я обыскал карманы Дыля, вынул ключ, открыл замок.

Подсеменил Фломастер с автоматом счетовода в руках, парень зря время не терял. Я передал ему ключ, пускай освобождается сам.

Дыль начал приходить в себя. Действительность давалась ему с трудом. Он перевернулся на бок, закашлял, сплёвывая кровь. Обвёл нас взглядом, зацепился глазами за труп Цымбала и скривился.

— Сука… как же ты… Как же ты просёк? Я не так написал что-то?

Я присел перед ним на корточки, взял за волосы и притянул к себе.

— Просёк, потому что мыслишь ты в одной плоскости, а мир, представь себе, многоуровневый, и таким дуракам как ты в нём не место. Меня один момент только интересует. Вот ты жил, люди тебя уважали, претензий не имели, а беда пришла, ты сразу на её сторону перебрался. Почему?

Злость заполнила грудь. Мне хотелось резать его на лоскуты. Этот человек причинил боль моей женщине, такое оставлять без внимания нельзя. Но я не квартирант, людей свежевать не обучен, да и не привычен. Хотя некоторых не то, что можно — нужно, вот как законника этого.

Он чувствовал мою злость, поэтому говорить старался тихо, выбирая выражения. Может быть надеялся, что я отпущу его или просто подарю лёгкую смерть?

— Так получилось… Бес попутал. Жадность, — он перевёл взгляд на Алису. — Простите, Алиса Вячеславовна, ей-богу разум затуманило. Два с половиной миллиона. Вы же понимаете… Не все с таким искушением… — он выдохнул и посмотрел на меня. — Ну, заканчивай давай.

— Как скажешь, дорогой, — кивнул я, и, продолжая держать его за волосы, поволок к лесу.

Когда вернулся, Фломастер уже очистил расщелину от трупов, а вещи и оружие собрал в одну кучу. Алиса хлопотала над Гномом. Великану досталось здорово. Законники прикинулись овечками, выбрали момент и отбили ему всё, что можно было отбить. Среди вещей нашли оживитель, и Алиса занималась лечением.

До утра мы перетаскали трупы подальше в лес. Крови пролилось изрядно. В кустах я заметил пару язычников. Один вытянул шею, принюхиваясь, и при этом как будто улыбался, словно радуясь дармовщинке. Вот уж попируют. Поселятся здесь на неделю, если подмога не припрётся.

Оставаться возле расщелины было нельзя. Взрыв, выстрелы, крики да ещё в ночном воздухе, в горах, всё это разлеталось на километры. Сколько там до Приюта? Утром, в крайнем случае, к полудню сюда прибудет взвод редбулей с проверкой.

С законников мы собрали неплохой дроп. Оружие, экипировка, продукты, БК. Одних только бронежилетов взяли четыре штуки, а ещё тактические пояса, разгрузки и прочее, прочее, прочее. Утащить это всё с собой было не реально, тем более что Гном без посторонней помощи передвигаться не мог. Пришлось делать схрон. Воспользуемся мы им когда-нибудь или нет, вопрос другой, но не редбулям же оставлять добро. С собой взяли только личное оружие, патроны и сухпай на три дня. Загрузили два ранца, один повесили на Фломастера, второй взял я.

До рассвета успели дойти до Обводного шоссе. Много времени потратили на переправу через реку, слава Богу, нашли брод. Гном совсем расклеился, едва передвигал ноги, пришлось устраивать привал. Расположились в узкой балке, из подручных средств соорудили навес от солнца. До полудня отдыхали. Сквозь дрёму я слышал, как по шоссе дважды проехала платформа. Уж не ремонтная ли бригада? Недалеко отсюда находился Придорожный, по балке можно добраться до оврага, а там и до посёлка рукой подать. Вполне подходящее место, чтобы устроить временный лагерь. Народ заходил туда редко, да и то главным образом в сельсовет, по домам не шарился. Всё, что было, давно вытащили, надо бы сходить на разведку, посмотреть, как там дела обстоят.

Я открыл глаза. Алиса спала, прижавшись к моему плечу, будить её не хотелось. Фломастер похрапывал, Гном дышал тяжело, с хрипами, лицо мокрое. Похоже, у него лихорадка, оживитель не помогал. Далеко мы с ним не уйдём, так что идея насчёт Придорожного становилась более чем актуальной.

Снова проехала платформа. Раскаталась!

Осторожно, чтоб не потревожить Алису, я высвободил плечо и выбрался из-под навеса. На душе ёрзало беспокойство. Наногранды ушли, ощущения притупились, но чувство чего-то нехорошего продолжало кружить голову.

Я поднялся по склону. До Обводного шоссе оставалось метров двести. От балки его отделял худой перелесок. Я двинулся было вперёд, но тут же остановился. На шоссе стояли редбули. Трое. Вели себя настороженно, словно искали кого-то, или ждали.

В груди засвербело сильнее. Повинуясь наитию, я прошёл немного влево и у соседней рощицы увидел ещё один отряд редбулей. Этих было больше. Они вытянулись цепью и двигались медленно прямо на меня. Вряд ли ошибусь, если сделаю предположение, что искали нас.

Пригнувшись, я побежал назад в балку. Скатился по склону, тряхнул за плечо Фломастера, начал срывать навес.

— Что случилось? — зевнула Алиса.

— Облава.

— Что?

— Подъём! Нужно уходить.

Фломастер просёк ситуацию мгновенно, ринулся собирать вещи. Алиса продолжала сидеть и хлопать глазами. Она хотела спать, а наша суета её раздражала, губы капризно подрагивали.

— Девочка моя, приходи в себя, — я присел перед ней на корточки. — Через десять минут здесь будут редбули.

— Откуда они взялись?

— Наверное, из Анклава. Давай, давай, просыпайся! Пошумели мы ночью хорошо. У тебя ещё остался оживитель? Гному совсем плохо.

— Там… В ранце. В кармашке.

Я вытащил ингалятор, кинул ей на колени, сам снова взобрался по склону. Отчётливо услышал, как перекликаются редбули на дороге. Из леса им отвечали, причём голоса доносились не из такого уж далёка. Меж деревьев мелькали фигуры. Трещали сучья под ногами, шелестели ветки. Насчёт десяти минут я поторопился, тут не больше пяти осталось.

Быстро спустился вниз. Алиса наконец-то сообразила, что спать сейчас не время, и принялась хлопотать над Гномом. Фломастер уложил вещи в ранцы, вскинул один на плечи, повернулся ко мне.

— Что дальше, Дон?

После гибели Гвидона старшим в группе по негласному решению стал я. Нормально, командовать мне уже доводилось, дело совсем не напряжное, главное, не допускать сепаратизма, остальное суета.

Я указал направление вдоль балки.

— Идём к оврагу, там осмотримся и решим, как быть дальше. Что с Гномом?

— Идти может, но… — покачала головой Алиса.

Лицо Гнома стало безжизненно синим, губы запеклись, глаза слезились. Ему нужен отдых, хорошая еда и капелька нанограндов. Из всего этого я не мог предложить ничего. Можно рискнуть и оставить его здесь на милость врага. Но насколько милостивы окажутся редбули? Если уж они устроили облаву, злость в них должна клокотать. Возможно, я прав, и на охотничьей площадке мы действительно подстрелили Голикову, а за неё с нас Наташка шкуру спустит, лучшая подруга как-никак, да и за гвардейцев тоже. И ладно бы мы Мёрзлого освободили, а то ведь впустую всё.

— Потерпи, брат, придумаю что-нибудь.

Алиса и Фломастер взяли Гнома под руки, повели. Я подхватил ранец, оглянулся напоследок. Следов мы оставили много: остатки навеса, сломанные ветки, примятая трава. С такими «уликами» даже следопыт не нужен, чтобы понять, кто здесь был и куда направился.

До оврага шли больше часа. Балка вливалась в него как ручеёк в реку. Белые глиняные склоны частично заросли черноклёном, кривыми берёзками, рябиной. Дно укрывал колотый камень, сквозь который пробивалась к свету густая травянистая поросль.

Я прошёл к устью, остановился и поднял руку. Слева должен быть мост, редбули наверняка выставили на нём охрану. Я высунулся из-за края. Так и есть. Двое стояли по центру, у одного бинокль. Стоит выйти в овраг, нас тут же заметят.

— Ну? — спросил снайпер.

Я покачал головой.

— Без шума не пройдём. Там двое.

— И сзади взвод. Всё, финиш, — Фломастер скрипнул зубами.

— Парни, оставьте меня, — прошептал Гном. Говорил он с трудом, голос дрожал, из глаз непрерывно текли слёзы. Но он крепился и даже пытался улыбаться. — Чё в самом деле… и меня мучаете, и себя… А редбули меня подлечат…

— И посадят, — закончил за него Фломастер. — Лет на сорок. Выйдешь дряхлым стариком, если до этого тобой какую-нибудь тварь не накормят.

— Не станут его лечить, — серьёзным тоном проговорила Алиса. — Добьют. Прямо здесь.

— Тогда последний бой! — с пафосом воскликнул Фломастер и вскинул винтовку. — Патроны есть, желание биться до конца тоже.

— Успокойся, — осадил его я. — Не будет никакого последнего боя. Как только нас обнаружат, обойдут по склонам и забросают гранатами. В отличие от всех прочих жителей Территорий, редбули за деньгами не гонятся, у них фактор мести превалирует, в смысле, перевешивает. Нас тупо уничтожат.

Опровергать меня никто не стал. Деньги для редбулей никогда не были чем-то важным, а вот гибель своих товарищей они не простят никому. Хорошая позиция, уважаю, жаль, в Загоне по-другому.

Я взглянул на Алису. Не хочу, чтобы она умирала. Не позволю. Да и самому помирать не с руки. Меня ждёт Кира, она верит, что папа найдёт её, а расстраивать детей и лишать их надежды нельзя.

Я открыл карту. По оврагу можно дойти до Сотки, а при необходимости и до железной дороги, но так далеко нам не надо. Первоочередная задача, пристроить Гнома в каком-нибудь безопасном уголке. Много ли таких в Развале? Если делать всё не спеша, то возможность найти таковой угол есть, но на хвосте висят редбули. Вцепились они в нас крепко, не отпустят, отрываться придётся с кровью.

На меня смотрели с надеждой, в том числе и Алиса. Пусть она и задавалась вопросом, кто из нас мужчина и защитник, но раньше он звучал риторически, без какой-либо обязаловки. Сейчас это поднялось до уровня жизни и смерти, сейчас я реально должен становится защитником.

— Фло, — окликнул я снайпера, самовольно сократив его позывной, — там на мосту двое. Сможешь снять?

Фломастер не обиделся на моё сокращение, наоборот, воспринял его как нечто правильное. Он кивнул и, пригнувшись к земле, с минуту рассматривал мост.

— Легко, — сообщил он. — Поднимусь чуть выше по склону, найду местечко поудобнее и отработаю.

— Нормально. Тогда делаем так. Занимаешь позицию, мы выходим, ты их снимаешь и ждёшь, пока мы не перейдём за мост. Прикрываешь нас, понял?

— Ясен пень.

— Если редбули подойдут раньше, чем ты свалишь, уходи на Придорожный. Свяжемся по планшету, уточним, кто где находится и обязательно пересечёмся. Не вздумай погибнуть, ты мне нужен.

Фломастер расплылся в улыбке.

— Не подведу.

Он растворился в зарослях черноклёна и через пять минут прислал сообщение:

На позиции.

Мы с Алисой подхватили Гнома под руки, вышли из балки и двинулись к мосту. Редбули обалдели. Несколько секунд они смотрели на нас и не верили, что мы вот так запросто выперлись на них. Наконец один опомнился и вытащил планшет.

За нашими спинами хлопнул выстрел. По оврагу он прокатился эхом, и я поморщился: далеко будет слышно. Но иного выхода нет. Тело любителя планшетов перевалилось через перила и рухнуло на камни. Всё, теперь товарищ комиссар порвёт нас однозначно. Какой это по счёту труп на нашей совести? Хотя какая разница, редбулем больше, редбулем меньше, пусть Наташка сама их считает. У нас с ней с самого начала дружба не заладилась, а теперь уж точно не сложится.

Снова раздался выстрел. Что сталось со вторым редбулем, я не увидел. Мы уже приблизились к мосту настолько, что видны было только опоры и внутренняя сторона перекрытий. На опорах, что удивительно, красовались граффити. Кто-то шибко талантливый создал галерею тварей в готическом стиле и снабдил подписями на старославянском. Красиво. Жаль времени нет рассмотреть всё более внимательно и сделать несколько снимков.

Гном начал виснуть на наших плечах. Весил он далеко за сотню, вдвоём мы его не утащим. Алиса прыснула ему ингалятором. Лекарства уже почти не осталось, большую часть его мы извели на Малку, но Гном всё равно облизнулся, встряхнул головой и немного ожил.

— Спасибо…

— Молчи, не трать силы, — оборвала его Алиса.

Через десять минут нас догнал Фломастер. Он сменил Алису, и мы пошли быстрее. Нужно выбираться, в овраге мы как в западне, но крутые склоны не позволяли подняться, тем более с раненым. Где-нибудь дальше обязательно будет подъём, а пока следовало торопиться.

На мост въехала платформа. Мы резко присели и на корточках отползли в кусты. Из кузова посыпались редбули, один склонился, осмотрел труп. Выяснить, откуда стреляли, труда не составляло, и я надеялся, что в первую очередь они решат проверить овраг с той стороны моста. Надежда не подвела. Трое остались на месте, остальные бегом пересекли мост и растворились в чапыжнике.

Я взял у Фломастера винтовку и через оптику оглядел овраг. Из балки вышла ещё одна группа в гимнастёрках, не меньше полутора десятка человек. В прицел я поймал надутую рожу Плашкина. Лучшая рота Анклава, другого и ожидать было сложно. Но наверняка Наташка одной ротой не обошлась, привлекла к облаве половину своей армии. Понять, что нам удалось просочиться в Развал, много времени у них не займёт, и вот тогда начнётся настоящая охота. Хорошо, что нет коптеров, а то совсем хреново было бы.

Прячась за кустами, за деревьями, приседая, оглядываясь мы двинулись дальше. Впереди показался пешеходный мост — узкая тонкая полоса почти не заметная на фоне безоблачного неба. Судя по карте, до него не меньше четырёх километров. За ним есть подъём, однажды я воспользовался им, но четыре километра — это очень много. Не дойдём. Редбули уже начинали развёртываться, что вполне логично, ибо им хватало людей, чтобы прочесать овраг в оба конца, и пойдут они не только низом. От моста вдоль оврага тянулся проспект. Здесь ещё проще, можно пустить платформу, которая будет действовать как оперативная группа, способная мгновенно отреагировать на любой выстрел и в считанные минуты добраться до места подозрительного шума.

Справа я увидел здание резервной электростанции. Склон здесь был не такой уж и крутой и, похоже, его частенько использовали для подъёма и спуска в овраг. Ради удобства даже выбили несколько ступеней в глине. Алиса первая заметила их и указала пальцем.

— Дон, смотри!

Мы бросились к подъёму. Гном вконец обессилил, нам приходилось тащить его на себе. Он пытался помогать, сучил ногами, но вся эта помощь скорее мешала. На полпути нас заметили. С платформы ударил пулемёт. Пули разметали кусты внизу и выбили пыль из склона. Расстояние было большое, метров пятьсот, пулемётчик явно не ас, бил длинными очередями, не делая поправок в прицеле. Это нас и спасло. Напрягаясь, мы втащили Гнома на гребень и без передышки поволокли его к станции. Алиса уже стучала кулачками в дверь.

— Откройте! Откройте!

Я облегчённо выдохнул: всё, выпутались. На станцию редбули не сунутся, не их зона ответственности. Могут, конечно, стукануть в Контору, и тогда приедут вараны, попытаются взять нас за шиворот… Но будем решать проблемы по мере их возникновения. Нас четверо, есть оружие, БК, можно попытаться пройти через катакомбы. Тварь… Та самая тварь, которая едва не растерзала меня в прошлый раз… Не факт, что мы столкнёмся с ней, да и опять же: нас четверо, ладно, вычтем Гнома — трое. В три калаша мы точно этого мутанта угомоним, будь он хоть восемь раз ревуном.

Эх, дозы не хватает…

Алиса всё ещё колотила в дверь:

— Откройте!

Не открывали. Уснули что ли? Нет. В двери приоткрылось смотровое окошко.

— Алиса Вячеславовна… — задрожал писклявый голосок.

— Открывай!

— Не могу, простите. Меня… сами знаете. Вы же во всех списках…

Я сунулся к окошку.

— Слушай, дай хотя бы тележку какую-нибудь. У нас раненый.

— Нет у меня тележки. Простите, Алиса Вячеславовна…

Окошко захлопнулось.

Сука! Чтоб тебя вместе с этой станцией разорвало! Чтоб у вас уголь кончился! Чтоб электричество в землю ушло и никогда не вернулось!

Я саданул в дверь плечом. Крепкая, не высажу. Можно расхерачить из автомата, но за ней ещё одна, уже железная, бесполезно. Тогда необходимо успокоиться, нервы сейчас не помогут.

— Уходим во дворы. Алиса, помнишь высотку, где я Тощего завалил?

— За Депо?

— Она самая. Тащите Гнома туда. Как хотите, но должны дотащить.

— А ты?

— Повожу редбулей по Развалу, — я выдохнул. — Если всё обойдётся, свяжусь по планшету и, в общем… Увидимся.

Алиса подалась ко мне, обняла. Одна секунда, две, три. Стоять бы так вечно, сжимать друг друга в объятьях. Любить надо, а не воевать, детей растить… Я взял Алису за плечи, силой оторвал от себя. Она попыталась улыбнуться, не получилось. Глаза повлажнели, и чтобы скрыть слёзы, развернулась и побежала к Фломастеру. Я не стал смотреть им в след и провожать взглядом. Расчувствовался что-то. Нельзя так, тем более перед боем.

Взял себя в руки, вдохнул, выдохнул, сосчитал до десяти, заталкивая чувства глубже в себя. Итак, что мы имеем.

Для начала, большое количество редбулей с огромным желанием отыметь меня по полной программе. Программа у них наверняка разнообразная, и что ей противопоставить, я пока не знаю. Это минус. Из плюсов: автомат, три запасных магазина, сотня патронов россыпью в ранце, несколько сухпаев, фляга с водой и нож. И ещё огромное желание щёлкнуть Наташку Куманцеву по носу, да так, чтобы юшка закапала. Что ж, тогда приступим.

Глава 19

Я присел на углу станции, одновременно приглядывая за оврагом и проспектом. Шум, поднятый пулемётчиком, развернул армию редбулей в мою сторону, и скоро она вся примчится сюда. Никогда ещё не доводилось воевать с армией.

Первой появилась платформа. Я заметил её почти сразу, едва она свернула с Обводного шоссе на проспект. Кузов забит людьми, похоже, в него поместилась вся рота Плашкина. Сам звеньевой сидел рядом с водителем, выставив перед собой ППШ, готовый в любой момент открыть огонь.

Ну всё, погнали наши городских. Я встал, широко расставив ноги и подавшись вперёд, прижал приклад покрепче к плечу и надавил спуск. Целился чуть выше кабины, но вся очередь попала в аккумуляторный отсек. Оно и к лучшему. Крышку отсека подбросило, закрывая обзор, водитель надавил тормоз. Колёса пошли юзом, платформу развернуло, и она кувыркнулась через борт, подбрасывая к небу все четыре колеса. Заскрипело железо, посыпались искры, по асфальту покатились тела.

Кувыркаясь, тяжёлая платформа продолжала разбрасывать людей. Я считал обороты: один, два, три. На четвёртом остановилась. Из кабины выбрался Плашкин, очумело замотал башкой, лицо залито кровью. Вокруг стоны. Никто не пытался взять оружие, некоторые лежали неподвижно, другие пробовали отползти на обочину.

Я поставил переводчик на одиночный и начал отстреливать тех, кто шевелился. Первым свою порцию получил Плашкин. Пуля вошла ему точно в переносицу, и звеньевой упал плашмя, раскидывая руки. Следующим стал водитель. Он единственный из всех не впал в шоковое состояние, и, присев за платформой, целился в меня из пистолета. Я заметил его лишь после выстрела. Пуля угодила в стену станции, отколупав от неё изрядный кусок штукатурки. Сбивая его с прицела, я сделал шаг в сторону и короткой очередью отправил в небытие.

Я стрелял, спокойно выбирая цели и намеренно нанося редбулям как можно больший ущерб, чтобы они не видели никакой иной цели, кроме меня, и направились туда, куда я поведу их. Успел уничтожить ещё троих, прежде чем в овраге показалась вторая группа. Они сразу открыли огонь. Я юркнул за угол, сориентировался по месту и по диагонали побежал к пятиэтажке. Прятаться не стал, редбули должны были видеть меня, поэтому выбравшись на тротуар, бежал вдоль линии палисадников.

За спиной заурчал двигатель броневика, и тут же вдоль проспекта ударил пулемёт. Я свернул в ближайший проулок. Углубляться во дворы не стал, нельзя. Там я затеряюсь очень быстро, редбули начнут шерстить весь район, и велика возможность, что наткнуться на Алису и Фломастера. Вряд ли они успели уйти далеко, так что нужно всё время держаться на виду.

Отдышавшись, снова выбрался на тротуар. Броневик ехал медленно, справа и слева от него вереницей двигались гвардейцы. Эти ребята могут быть под дозой. Не целясь, я дал по ним очередь и метнулся обратно под защиту здания. Ответной стрельбой редбули начали выкашивать палисадник. В воздух поднялась зелёная труха листьев и веток. Пули стегали землю, стены, звенели разбитые стёкла.

Я сменил магазин, выглянул. Сквозь зеленоватую завесу хорошо был виден броневик. Несколько гвардейцев распластались на асфальте, продолжая полосовать палисадник, остальные уходили за пятиэтажку с явным намерением обойти меня и зажать с двух сторон. Что ж, вполне себе предсказуемая ситуация. Где-то на открытом месте, на пустыре или в пустоши у них бы это выгорело, но здесь полно домов, деревьев, кустов, различных городских построек. Если всё время двигаться, им меня не взять, и ценой вопроса станет выносливость. У кого первого закончатся силы, тот и проиграл. Как я уже говорил, гвардейцы могут быть под дозой, даже скорее всего под дозой, так что сил им хватит надолго. Но я и не собирался играть с ними в догонялки до следующего утра. Мне всего-то нужно довести их до Депо. Хоть Анклав и является частью Загона, однако между редбулями и загонщиками всегда существовало недопонимание, грубо говоря, они ненавидят друг друга. На этом и сыграем. Столкну их лбами и под шумок уйду.

Я перебежал от одного подъезда к другому, пересёк детскую площадку, завернул за киоск и присел. Гвардейцы появились через минуту. Двигались настороженно, заглядывая в подъезды, проверяя заросли. Среди них был проводник. Я почувствовал его. Затряслись руки, на плечи навалилась тяжесть, и точно такая же тяжесть сдавила желудок. Каждого проводника чувствуешь почему-то по-своему, от этого меня едва не стошнило. Сколько же гнили в нём должно быть?

Он тоже меня почувствовал. Не знаю, что он испытал, но я обратил внимание, как один из гвардейцев вдруг остановился, словно споткнулся, и схватился за лицо. Среднего роста, полноватый. Его опекали четверо бойцов, было заметно, как они рыскают глазами по сторонам и норовят прикрыть его собой. Не иначе телохранители. Всё верно, такими людьми не разбрасываются. Интуиции подсказывала, что в Загоне о присутствии у редбулей своего проводника ничего не известно. Мёрзлый ни за что бы не позволил Анклаву заполучить подобного рода игрушку. Это насколько же мы задели Наташку за живое, раз она решилась ради нашей поимки выложить свой единственный козырь.

Я поймал в целик голову проводника и плавно потянул спуск. Ну-ка, продемонстрируй нам, уважаемый, каким даром ты обладаешь. Тут метров семьдесят всего, и нужно владеть нечто особенным, чтобы избежать встречи с моими свинцовыми подарками. Он, конечно, почувствует угрозу, но вряд ли успеет среагировать, если только не обладает возможностями примаса.

Он не обладал. Но успел определить направление угрозы, и крикнуть. Один из телохранителей сдвинулся, принимая все пули на себя, остальные схватили проводника в охапку и уволокли в ближайший подъезд.

Не дожидаясь, когда гвардейцы разберут киоск на запчасти, я побежал, пригибаясь, к одноэтажному компактному строению. Раньше это было что-то вроде отдельно стоящего магазина или химчистки, или ещё какой-то хрени, сейчас точно не разберёшь. Широкие проёмы витрин сохранили острые осколки стёкол, смотревшиеся в оконных рамах как зубы дракона, за которыми виднелись то ли прилавки, то ли… Я ощутил лёгкий озноб, и почти сразу разглядел меж сваленной в кучу мебели бледно-синюшно тело.

Подражатель!

Тварь уже изготовилась к прыжку. Задние лапы согнуты, передние прижаты к бокам. Я слишком близко подбежал и слишком поздно расчухал опасность. Сзади гвардейцы расстреливали киоск, но шум стрельбы не пугал его, наоборот, — раззадоривал. Он уже чувствовал вкус крови и нервически урчал. Наверное, давно сидел в засаде, оголодал, так что плевать хотел на какие-то там человеческие разборки.

Урчание переросло в клёкот, задние лапы спружинили и выбросили тело в оконный проём. Такому прыжку гепард позавидует. Подражатель рассчитал скорость и вектор движения жертвы, но не учёл реакцию. Даже сухой я был чуточку проворнее обычного человека. И непредсказуемее. Вместо того чтобы продолжать двигаться в прежнем направлении, я упал и кувыркнулся ему навстречу. Он приземлился на всечетыре лапы, чиркнул когтями по асфальту. Но только я уже был у него за спиной.

Тем не менее, ему хватило сил и стремительности развернуться и атаковать. Всё-таки без дозы я слишком медлительный. Подражатель наскочил на меня, размахивая лапами и стараясь дотянуться когтями. Я перевалился через окно внутрь здания, вскинул автомат. Тварь заскочила на подоконник, и я выпустил в неё весь магазин.

Сердце билось, подбородок подрагивал, магазин опустел, а я продолжал давить на спуск. Малокалиберные пули превратили брюхо подражателя в месиво, кишки вывалились, по ляжкам и подоконнику растекалась бурая жижа. Он плюхнулся на жопу и остался сидеть. В глазах продолжала светиться жизнь. Он моргал, смотрел на меня ещё несколько секунд и, наконец, сдох.

Я сглотнул, вытер ладонью пот с лица. По-настоящему страшно стало только сейчас, когда осознал произошедшее. Тварь голодная и очень крупная, пожалуй, самая крупная из всех подражателей, которых я до сих пор видел. Размером едва ли не с медведя. И снова нет нанокуба, он остался в ранце Фломастера. Я, разумеется, не старатель, на сушку не хожу, но подобные вещи следует носить с собой, чтобы в любой момент иметь возможность восполнить убывающую силу… Как же мне не хватает дозы!

Снаружи по стенам забарабанили пули. Некоторые влетали в окна, свистели неприятно рядом с головой, дробили штукатурку, заполняя помещение сухой гипсовой пылью. Две или три попали в подражателя, и тело медленно завалилось мне под ноги. Я дождался, когда стрельба прекратиться и выбрался через боковое окно.

Бег по трущобам продолжился. Как это ни удивительно, но теперь мне было проще. Я чувствовал исходящие от проводника редбулей волны, они накатывали и били в спину. Это помогало держать дистанцию, примерно, сто шагов. Не так уж и много, и едва я попадал в прямую видимость редбулей, они тут же открывали огонь. Приходилось петлять, нырять в проулки, в кусты, в подъезды, но при этом я продолжал удерживать направление на Депо.

Пересекая очередную улицу, я наконец-то увидел знакомый забор. Колючка, вышки, камеры, перед забором зона отчуждения. Ни травинки, ни кусточка, только ленты фундаментов от разобранных бараков, и накатанная броневиком колея. До высотки оставалось километра два, я видел упирающийся в облака силуэт. Там Алиса, Фломастер, Гном. Наверняка уже добрались. Если повернуть налево, через полчаса буду на месте.

Я повернул направо. Краем глаза отметил, как уцепилась за меня камера на вышке. На пульт дежурного уже поступил сигнал: замечен неизвестный. Сейчас пропустят через программу распознавания лиц. Но я намеренно натянул бандану на глаза плюс недельная щетина, да и двигался, наклонившись и отведя лицо в сторону. Мне нельзя быть узнанным, иначе загонщики погонятся за мной наперегонки с редбулями. Могут попробовать определить по плащу, но это всё равно, что тыкать пальцем в небо, ибо такие плащи кто только не носит. Так что пусть ломают голову.

Я побежал вдоль зоны отчуждения. Редбули выскочили за моей спиной шагах в пятидесяти. Хлопнула винтовка, застрекотал ППШ. Я упал, перекатился на спину и выстрелил в ответ. Заполз за фундамент и уже из-за него выпустил короткую очередь по забору. Пули срикошетили, камера заметалась, определяя стрелка, но вряд ли она сможет установить это точно, так что под раздачу, скорее всего, попадут редбули, так неаккуратно устроившие стрельбу возле Депо. У КПП уже должна собираться группа быстрого реагирования внутренней охраны, чтобы потребовать с зарвавшихся бойцов Анклава отчёта за свои действия. Бог даст, они ещё и перестреляют друг друга, и мне теперь важно не оказаться между молотом и наковальней.

Внешники появились минут через пять на двух платформах и лёгком броневике. Я откатился в кусты, притаившись, словно волк напротив красного флажка. Платформы проехали мимо и, развернувшись поперёк дороги, остановились. Броневик встал за ними. Охранники, вооружённые, как обычно, более чем разнокалиберно, вышли вперёд. Редбули подступили вплотную. Их было раза в два больше, из них десятка полтора гвардейцы. Со стороны это выглядело как бандитская стрелка, разборка двух воинствующих группировок. Загоновские и Анклавские.

Позади редбулей стоял проводник. Я наконец-то разглядел его. Женщина. Средних лет, лицо хищное. Она осматривала кусты, искала глазами меня. Понимала, что я где-то здесь, рядом, но найти не могла. Не сильная чуйка. Она повернулась к телохранителю, сказала что-то, тот кивнул и придвинулся ближе.

Вперёд вышел бородатый внешник в зелёной майке, навстречу ему шагнул гвардеец с тремя полосками на рукаве — звеньевой третьего ранга. Я переполз чуть назад, чтобы получше разглядеть их лица.

Внешник не стал церемониться и сразу наехал:

— Ты… — он смачно выругался, — какого хера здесь забыл?

Несмотря на то, что редбулей было заметно больше, внешник вёл себя развязно. Но за ним стоял Загон со всей его мощью, и Анклав уже не единожды убеждался, что эта мощь кое на что способна.

— Давай повежливей, — попытался остудить его звеньевой.

— А то чё? В партию свою меня не примешь?

Охрана позади него зафыркала.

— Послушай, загонщик, мы не враги, к одной Конторе приписаны, и по статусу я тебя не ниже.

Звеньевой по-прежнему пытался снизить накал встречи. Внешник немного покочевряжился, но всё же уровень хамства убавил.

— Ладно, чё те надо? Ты нахера наш забор дырявишь? Мы его не для этого строили. Пострелять захотелось, так вали в свой Анклав, у вас там забор такой же, дырявь — не хочу.

— Нам ваш забор без надобности. Если попали случайно — извини. Можешь прислать претензию в Анклав, приедут люди, починят.

— Ага, ага, — покачал головой внешник, — хорошо заливаешь, — и прищурился. — Вы чё тут за мужичка гоняли? Своё шоу устроить вздумали? Так ведущий занят. Он по прейскуранту на все Территории один, второго не требуется.

— Да мы так, — звеньевой пожал плечами. — Рейдеры неподалёку патруль наш перебили. Слышал, наверное? Три дня назад. Теперь мы их отлавливаем. Неправильно, когда чужаки приходят и людей просто так режут.

Я стиснул кулаки. Вот он в какую сторону рельсы повернул. Ну, говнюк… Убиенный патруль на нас решил записать.

— Это да, неправильно, — согласился внешник. — Рейдеров мочить надо. Только вы их по свою сторону шоссе мочите, а по эту мы будем. Иначе путаница начнётся, перестреляем друг друга ненароком. Нам это надо? Так что валите в свои красножопые пенаты, лады? А то не дай бог горе случится, пораните кого-нибудь из нашего патруля, и придётся опять Анклав штурмом брать.

— А ты брал что ли? — ощерился звеньевой.

— А как же? Брал. До хера мы ваших в тот раз положили, а потребуется, ещё положим.

Они встали друг против друга как два багета, один с калашом, другой с помповым ружьём, на таком расстоянии обоим красиво достанется. Да и людям их тоже перепадёт не хило. И те, и те приготовились стрелять. Звякнули затворы, и зависла вдруг такая тишина, что стал слышен комариный писк.

Я вспотел. Вот будет зрелище, если они стрелять начнут. Достал планшет, включил камеру, чтобы зафиксировать бойню для потомков…

Звеньевой поднял руки:

— Ладно, всё нормально, уходим. Удачи вам, загонщики, по вашу сторону шоссе.

Редбули попятились, не опуская оружие, и один за другим растворились в зарослях. Ещё несколько минут я чувствовал, как ослабевают исходящие от проводницы волны, потом и они исчезли.

Внешник тяжело выдохнул и облизнул губы. Снял с пояса фляжку, отпил, и спросил, непонятно к кому обращаясь:

— А за кем они хоть гнались?

— Да мужик какой-то… Хрен знает… Можно в записи посмотреть.

— И чё это даст?

— Ни чё не даст. Оператор сказал, лица не видно.

Внешник снова облизнул губы.

— Ну и на кой мы тогда на рожны полезли?

— Так это ты полез. Мы сзади стояли.

— Ну да, ну да, — внешник постоял, глядя себе под ноги, и махнул рукой. — Всё, на базу. С меня четверть самогона.

Охранники довольно загудели, и погрузилась на платформы. Я отполз подальше, чтоб не маячить перед камерами, и двинулся в обход к высотке. Шёл с оглядкой, чтобы не нарваться ненароком на очередную тварь или на затаившихся в засаде редбулей. Но похоже, на сегодня я свой лимит непредвиденных встреч исчерпал. Хотя нет… Я вновь ощутил беспокойство. Присел и начал осторожно сдвигаться вправо к одиночному дереву. Ещё не до конца осознавая, чем было вызвано беспокойство, услышал знакомый голос:

— Дон!

— Алиса⁈

Девчонка вышла из-за угла. По щеке размазана кровь, руки и одежда тоже в крови, волосы растрёпаны.

— Их убили, Дон. Их убили…

Я не стал спрашивать, кого. Раз она одна, то это и без пояснений ясно, а вот…

— Кто?

— Не знаю. Я не видела. Люди. Какие-то люди. Фломастер оттолкнул меня, я убежала. А они их убили…

Алиса заплакала. Я обнял её.

— Всё хорошо, девочка. Всё будет хорошо. Не плач. Я никому не позволю обидеть тебя.

Глава 20

Возвращаться в высотку мы не стали. Смотреть на мёртвые тела Гнома и Фломастера необходимости не было. Жалко их, но изменить уже ничего нельзя. Ни изменить, ни защитить. Что случилось, то случилось, будем жить дальше.

Алиса проплакалась и успокоилась. Взгляд обрёл прежнюю серьёзность, и мы задались вопросом своих дальнейших действий. На Территориях ловить нечего, куда не подадимся, везде враги: квартиранты, редбули, внешники, дикари, рейдеры. Трижды прав смотритель станции: мы во всех списках. Поэтому единственное более-менее безопасное для нас место — Загон. В нём можно затеряться среди тысяч людей. В Петлюровке преступники из списка законников живут годами, и никому нет до них дела.

Кроме того, вернуться в Загон я должен ещё по одной причине. Дряхлый. Только он мог ответить на вопрос, где моя дочь. В последнюю встречу мы так мило с ним пообщались, а ведь тогда он уже знал, чертила, что Данара моя жена, и никакого намёка ни взглядом, ни действием не выказал. Хоть бы подмигнул, падла. Возможно, и Кира была где-то близко, но опять же ни слова. Мразь! Найду, поговорю и придушу, поскрёбыша, собственными руками.

— Возвращаемся в Загон, — заявил я Алисе, и отчеканил каждое слово. — Я должен поговорить с Дряхлым.

Ждал, что девчонка начнёт спорить, возражать, искать компромиссы, но она восприняла информацию на удивление легко и спокойно. Кивнула, соглашаясь, и изобразила улыбку. Последние дни она сильно изменилась. Из упёртой готовой царапнуть злой кошки, она превратилась в мягкого послушного котёнка. Не уверен, что такой она нравится мне больше, влюбился-то я как раз в злую и недоступную. Но что-то в этом было. Посмотрим, каким будет продолжение.

Чтобы не маячить на виду, мы зашли в подъезд. Я осмотрел лестничную клетку, поднялся на второй этаж, заглянул между пролётами. Тишина. Ни тварей, ни людей. Спустился вниз, зашёл в ближнюю квартиру. Вещи не тронуты, в шкафу аккуратно сложено бельё, на вешалках одежда, толстый слой пыли на полу. Вездесущие сборщики из Петлюровки каким-то чудным образом обошли этот дом стороной или просто не успели добраться до этой части Развала.

Я позвал Алису, закрыл за ней дверь, подставил под ручку стул. Алиса села на софу, достала планшет, я прошёл к окну, отогнул край занавески. Сразу за домом начиналось сухое поле с пожелтевшей под солнцем пожухшей травой. Левее в трёхстах метрах располагалась городская железнодорожная станция, после которой рельсы разделялись на два пути, один заворачивал к Полыннику, второй тянулся прямо, на Северный Внешний пост. Я посмотрел время. Часы на планшете показывали начало седьмого вечера. Вечерний поезд со сборщиками крапивницы уже проехал.

Я поставил на стол ранец, вынул сухпай. Снял с пояса фляжку. Воды осталось примерно половина. На сегодня нам хватит, а вот завтра придётся искать источник. Ближайший находился в Депо, но водой там с нами вряд ли поделятся. Надо решать, как проникнем в Загон. Если повторять старый путь через угольные шахты, пустошь и свалку, то это займёт дня три, не меньше. Долго. Да и Коптич не обрадуется новой встрече, наверняка попытается сделать какую-нибудь гадость, с него станется.

Я намазал галеты паштетом, вскрыл банку с фасолью, подсел на софу. Алиса писала сообщение.

— Кому пишешь?

Она развернула планшет экраном ко мне.

Уважаемый Андрей Петрович, прошу прощения за причиняемое беспокойство, но вынуждена вновь обратиться к вам с просьбой. Помогите вернуться в Загон. Очень рассчитываю на ваше понимание и содействие.

— Опять Свиристелькина теребишь?

— Это наш единственный союзник в Загоне.

— Союзник?

— Не придирайся к словам.

— Да мне всё равно, пусть будет союзник. Хоть и вынужденный, а вернее подневольный. Плевал я на него. На, поешь.

Я протянул ей банку и галету. По тому, как Алиса потянулась к еде, стало понятно: голодная. Я поставил на таганок кружку, налил на треть воды. Пока не закипело, съел кашу с тефтелями и пару галет. Высыпал в кружку пакетик кофе, выдавил сгущёнку. Снял с огня, положил рядом шоколад. Алиса смотрела на меня сияющими глазами, ей нравилось, что я забочусь о ней. Ну а как же, я обязан заботится. И защищать.

Сухпай мы раздербанили за пятнадцать минут, остался только шпик, но его и тварь есть не станет. За едой поболтали ни о чём, я рассказал анекдот про гаишников. Алиса не поняла, но сделал вид, что смешно. Потом поведал, что у редбулей есть проводница. Эту информацию Алиса восприняла серьёзно. Прищурилась, задала несколько наводящих вопросов. Я рассказал, что знал, хотя что я мог знать? Женщина лет тридцати, пухленькая, совсем не в моём вкусе, какой дар непонятно, но с интуицией похуже, чем у Олова.

Наконец-то завибрировал планшет.

Алиса Вячеславовна, вы меня обманули в прошлый раз, не отдали планшет, а теперь вам хватает совести обращаться с новой просьбой? ПОШЛА ТЫ ЗНАЕШЬ КУДА⁈ Ты ещё шантажировать меня вздумай, лахудра наглая! Сам сдохну, но и тебя за собой утащу!

Алиса действительно не сдержала слово, честно говоря, они и не собиралась его держать. Но это не значит, что какой-то там провизор имеет право хамить ей.

Я зарычал:

— Напиши этому поганцу, что я до него доберусь и язык отрежу.

Алиса подняла палец:

— Не спеши.

Андрей Петрович, вы сами виноваты в том, что произошло. Вы передали далеко не всё, что должны были передать. В результате мы потеряли большую часть группы. Погибли люди — хорошие люди. А теперь вы пытаетесь обвинить меня в недоговороспособности. Я не стану вас шантажировать, не вижу смысла. А вот мой друг такой смысл видит, и уже пытается вырвать планшет, чтобы выложить вашу переписку с Гвоздём в общий доступ. Он непременно сделает это, ибо физически сильнее меня, и уже через час вам придётся разговаривать с новым начальником безопасности Загона. Что ж, удачи вам. Прощайте.

Алиса завела руки за голову и выгнулась. Реально кошка. Мурлыкнула:

— Как думаешь, через сколько минут он прибежит извиняться?

Не успела она закончить фразу, планшет снова ожил:

Завтра вечером на поезде с крапивницей. Первый вагон. Не опаздывайте.

Я хмыкнул:

— И минуты не прошло. Но язык я ему всё равно отрежу.

Алиса приникла ко мне.

— Брось, его можно понять. Он очень не хочет, чтобы Тавроди высосал из него кровь.

Я поцеловал её в шейку, в ушко, в висок.

— А он может высасывать кровь?

— Конечно. Это его любимое занятие. Как и моё…

Время в объятьях любимой женщины пролетает как одно мгновенье — раз, и закончилось. Прямо на полу мы свили гнёздышко, используя для этого все матрасы и тряпьё, каковые смогли найти в квартире. Нашли много, поэтому по мягкости и обширности гнездо не уступало королевскому ложу. Нестерпимо хотелось пить, но это скорее распаляло нас, чем сдерживало. Я бы не отказался прожить так всю оставшуюся жизнь, но Алиса оказалась более прагматичной. Она показала мне часы на планшете и сказала, что с любовью пора закругляться, а чтобы я был более сговорчив, назвала пароль: Кира.

Имя дочери пусть и не воздействовало на меня как ушат холодной воды, всё же заставило вернуться из мира грёз в реальность. До вечернего поезда оставалось два часа, а ещё нужно дойти до станции, и не просто дойти, но сделать это так, чтоб никто из Депо не заинтересовался появившимися вдруг на платформе двумя незнакомцами.

Перед выходом, Алиса попросила отжать одну доску в полу.

— Зачем? — удивился я.

— Спрячем планшет. Люди провизора обязательно нас обыщут, и если найдут планшет… Ну, Дон, ты же понимаешь, что после этого мы станем им не интересны.

— А как же это? — я поднял автомат.

— Зачем устраивать бойню в Загоне, если можно сделать всё намного тише и проще?

Я кивнул, соглашаясь. Наверное, она права, так будет лучше. А я уже настолько привык решать вопросы силой, что забыл, что кроме всего прочего существует дипломатия.

Прежде чем выйти из дома, я некоторое время наблюдал за станцией. Открытый перрон, никаких построек, деревьев или иных укрытий, за которыми могут спрятаться люди или тварь. Даже кусты вырублены и трава выкошена. От перрона к Депо тянулась грунтовая дорога. Сейчас она была пуста.

Из дома мы вышли через окно. Я спрыгнул первым, прошёл к углу, осмотрелся, и только после этого помог спуститься Алисе. К станции двинулись не напрямую, а прошли сначала к насыпи. Возле рельс постояли. В груди тянуло. Опасности я не чувствовал, но и защищённым при этом себя не ощущал. Присутствовала некая двоякость: с одной стороны вроде бы всё спокойно, даже комары не кусаются, а с другой — постоянно нарастающее волнение.

Мы дошли до перрона, поднялись, и только после этого заметили на грунтовке электроплатформу. Ехала она медленно, в кузове стояли люди… Только что никого не было, и вот на тебе явление Христа народу.

Я откинул полу плаща, щёлкнул предохранителем. Лицо взмокло, хотя чувства опасности не было по-прежнему. Может не по наши души? Мало ли что тут платформа может делать…

Алиса мягко взяла меня за руку.

— Всё в порядке, Дон, это не за нами.

Я закусил губу.

— Ты откуда знаешь?

— Просто поверь.

Алиса снова оказалась права. Чем ближе подъезжала платформа, тем отчётливее становилось видно, что в кузове не охрана, а банальный шлак в загоновском обмундировании. Народ торопился, понукал водителя. Боялись опоздать. Высадившись, скопом полезли на перрон.

— Не было ещё поезду? — вопросила толстуха в коричневой блузке.

— Ты сама как думаешь? — не заморачиваясь вежливостью, ответил я вопросом на вопрос.

Состав ещё только показался вдалеке, и двигался едва ли быстрее платформы.

— А ты чё грубишь? — толстуха насупила брови. — Ты чё такой весь прям, а? Ослеп? Вишь цвет какой? Я вот как накажу тебя! Славян, а ну подь сюды. А ну достань мой планшет. Я ща как напишу в Контору-то, мигом у меня узнаешь. Шлак!

Я едва не засмеялся. Похоже, право на ношение коричневого цвета тётка получила не так уж давно, и ещё не целиком насладилась полученными по новому статусу привилегиями. Её коробила жажда власти над теми, кто чуть ниже, чего не скажешь про мужичка, которого она назвала Славяном. Тот тоже был в коричневом, но вёл себя проще. Или был умнее. Ухватистым взглядом он окинул нас с Алисой, заметил ружейный ремень, тактический пояс, разгрузку. Я не просто шлак, я вполне возможно шлак на особом сотрудничестве, а с такими людьми надо вести себя осторожно. Глаза его сощурились.

— Люди добрые, не судите жену мою строго. Зуб у её с утра разболелся, вот и цепляется к кажному.

— Чё несёшь, какой зуб? — затянула толстуха, но Славян пихнул её в бок и потащил в другой конец перрона.

Я посмотрел им вслед.

— Не узнали бы…

— Не узнают, — Алиса потеребила мой подбородок. — Вон как зарос, настоящая борода. Такая колючая. Кровавый ты мой бородатый зайчик.

Она тихонько засмеялась. Я обхватил её за талию, и мы стояли прижавшись друг к другу, пока состав, скрипя тормозными колодками, не остановился. Из второго вагона выглянул охранник и замахал рукой:

— Садимся живее!

Мы сели, как и было указано в сообщении Свиристелько, в первый вагон. Народу было много, сплошь шлак в замызганной униформе, у некоторых на рожах до сих пор висели маски. Отталкивающе пахло гвоздикой. Казалось, все сборщики пропитались этим запахом, и от того выглядели ещё более непрезентабельно.

Забираться вглубь вагона мы не стали, сели возле открытых дверей, здесь не так тесно и не так вонюче. Какой-то нюхач начал было ворчать, дескать, это его место, но я посмотрел на него, и он без споров перешёл на другую сторону.

Через сорок минут въехали на территорию Загона. Среди встречающих мелькнула синяя майка Сурка, на контроле дежурила его смена. Варанов не было, значит, ажиотаж вокруг наших поисков начал затихать. Это радовало. В конце перрона возле тентованной электроплатформы стояли трое в униформе и чёрных бронежилетах. Фармацевты, мать их.

Мы выпрыгнули из вагона ещё до того, как поезд остановился, и быстрым шагом двинулись к платформе. К нам тут же дёрнулись внешники.

— Эй! — расслышал я голос Сурка. — Стоять! Куда пошли? Штрих-код к проверке…

Ему преградили путь.

— Спокойно, шлак, это наши люди.

Назвать Сурка шлаком было не вполне верно. Всё-таки синяя рубашка, начальник смены, тут легко можно получить обвинение в неуважении к статусу. Но Сурок промолчал, видимо, бодаться с фармацевтами ему было не по силам.

Мы сели в платформу, заурчал двигатель. Один секьюрити сел у заднего борта и беззастенчиво уткнулся в нас глазами. Я повернулся к Алисе. Она вела себя уверенно, подмигнула мне. Я наклонился и шепнул:

— Всё хотел спросить… А папа твой со Свиристелько в каких отношениях были? Друзья?

— Что ты, нет, конечно. Свиристелько человек Тавроди. Неприятный такой типчик, фу. А все друзья отца давно в яме.

Фармацевт придвинулся к нам, прислушиваясь к разговору, и мы замолчали.

Водитель не потрудился зашнуровать задний клапан тента, и на каждой кочке он откидывался, позволяя на поворотах рассмотреть, что находилось снаружи. Платформа проехала мимо Радия, мимо фермерской базы, повернула к ТЭЦ. Позади осталось здание администрации, парковка, на которой стояли броневики ремонтной бригады. Мелькнул пустырь и приземистое здание бывшего Центра безопасности. Хотя почему бывшего? Загон по-прежнему нуждается в охране, а значит, Центр продолжает работать, только вместо штурмовиков там сейчас вараны. А возможно и прихожане. Контора сдала Полынник Прихожей, отряд Гука растворился где-то на Территориях. Скоро и сам Загон станет называться как-нибудь на англосаксонский манер, например, корраль.

Раньше я считал Загон домом, теперь это чужая земля. Всё, мы проиграли. Найду Киру, и надо будет сваливать на север, возможно, там же найду и Гука, во всяком случае, очень надеюсь на это.

Я снова наклонился к Алисе.

— Ты со мной?

— До конца, — глядя мне в глаза, ответила девчонка.

Платформа притормозила, я потянулся на выход, но секьюрити предостерегающе поднял руку:

— Рано.

Послышался шум открываемых ворот, платформа дёрнулась и въехала то ли в ангар, то ли в хранилище. Каждый звук стал гулким, как эхо. Откинули тент, я увидел десяток вооружённых помповиками фармацевтов. Ружья были направлены стволами вниз, но вскинуть их дело даже не секунды. Сбоку стоял тот самый старший, который приезжал к универсаму.

Я сунул руку под плащ, нащупал предохранитель и перевёл его на автоматический огонь. Щелчок прозвучал слишком громко, и старший оскалился:

— Спокойно, проводник, не дёргайся. Ваши жизни нам не нужны. Мы просто посмотрим, что у вас в карманах, и ничего больше.

Они все были под дозой, от них прям-таки пахло каратами. Но при этом они всё равно опасались меня. Стоило мне спрыгнуть на землю, они тут же вскинули ружья.

Я хмыкнул:

— Похоже, это вам надо быть поспокойнее, ребята.

Старший качнул головой, и фармацевты опустили помповики.

— Ты такая знаменитость, Дон, столько трупов на тебе… Ладно, руки подними.

Он обыскал меня, ни автомат, ни нож забирать не стал, но в глаза посмотрел пристально, выискивая в них серебро. Не нашёл, да и не мог найти, его там уже двое суток не было.

Алису осматривать не стал, просто спросил:

— Алиса Вячеславовна, планшет у вас?

— Разумеется, нет, — едва ли не обиженно проговорила девчонка. — За кого ты принимаешь меня, Герман?

— Простите, Алиса Вячеславовна, я должен был спросить.

— А где тогда он⁈ — раздался громкий визг. — Куда ты его спрятала, стерва?

Быстрым шагам к нам подходил невысокий человечек. Волосы седые, зачёсаны на бок, щетинистые усы, впалые щёки. Он был непомерно худ, словно карандаш, и смешно размахивал длинными руками.

— Ты мне всё расскажешь! Всё! — он задыхался от эмоций. — Я прикажу, и тебя, тебя… — он сжал кулачки, затрясся. — По кругу пустят! По кругу! А потом!.. Потом!..

Левой рукой я отвесил ему пощёчину, да так, что голова мотнулась, а правой вскинул калаш. Ствол точнёхонько упёрся ему в пупок. Одновременно ружья фармацевтов нацелились на мою голову. Шах и пат.

Человечек перестал визжать. Из носа закапало. Он провёл пальцами, увидел кровь и заморгал.

— Ты меня… Он меня ударил, Герман.

Фраза прозвучала как: Герман, сделай что-нибудь. А что тут сделаешь? Разве что нос ему вытереть, или начать стрелять друг в друга, но при этом человечек сдохнет первым. Ему это надо?

Кажется, до него стало что-то доходить. Он наконец-то осознал, куда направлен ствол моего автомат, закашлялся и взглянул на Алису.

— Алиса Вячеславовна, а-а-а… Я погорячился. Эмоции, вы же понимаете. Простите великодушно, больше такого не повториться.

Алиса мило улыбнулась и жестом велела мне убрать калаш. Я недоверчиво сморщился.

— Дон, убери, пожалуйста. Андрей Петрович извинился, и в дальнейшем будет вести себя примерно. Так ведь, Андрей Петрович? Тем более что планшет находится у наших друзей в Развале, и если с нами что-то случится, то скриншоты его переговоров с Гвоздём незамедлительно попадут в общий доступ, а копия направится в Контору.

Слушая её, Свиристелько кивал и вздыхал, потом предложил пройти в его кабинет, где всем нам будет оказан достойный приём и предложены горячительные напитки. Под «горячительными» он имел ввиду чай или кофе. Я выбрал кофе. Пока его варили, мы с Алисой разместились на кожаном диванчике, Герман развалился напротив в кресле, а сам Свиристелько сел за рабочий стол.

Кабинет у него оказался небольшой, но уютный. На стенах гобелены, окна задрапированы тяжёлыми шторами, в углах живые пальмы, возле дивана секретер. Хорошенькая помощница подала кофе, перед начальником поставила стакан минеральной воды. Свиристелько махнул, прогоняя её, а сам уставился на Алису.

— Итак, вы в Загоне. Я выполнил вашу просьбу, но не уверен, что этим ваши требования ограничиваются. Что вы хотите?

Алиса поднесла чашку ко рту, пригубила.

— Андрей Петрович, вы хорошо разбираетесь в планировании и производстве нюхача, но не в людях. Ваша девка так и не научилась варить кофе.

Она поставила чашку на секретер и демонстративно вытерла губы. Свиристелько терпеливо ждал, что будет дальше. Алиса продолжила.

— Мне нужна отдельная комната, ванна, маникюрша, массажистка. Посмотрите, во что я превратилась! Неделю придётся отпариваться. Но перед этим мы должны попасть в Смертную яму.

Брови провизора приподнялись.

— В Смертную… кхе-кхе… яму? Но зачем?

— Хотим навестить Семёна Игоревича.

— Дряхлого?

— Есть проблемы?

Свиристелько развёл руками.

— В принципе, никаких проблем. Попасть в Смертную яму… Мы сотрудничаем с ними, поставляем пыльцу… Странное желание. Зачем вам так рисковать?

— Хочу задать доктору пару вопросов, — сказал я, подаваясь вперёд.

— Мы хотим, — поправила меня Алиса.

— Ты не пойдёшь, — отрезал я. — Смертная яма не место для прогулок. Будешь ждать здесь.

— Дон!

— Тема закрыта, — я постучал пальцем по столу, и ещё ближе придвинулся к провизору. — Я должен поговорить с ним сегодня же.

Тот молчал некоторое время, переглянулся с Германом, и согласно кивнул.

— Хорошо. Сегодня так сегодня. Держат его в отдельной камере. В какой конкретно, не знаю, но точно не в общей.

— Не трансформировали?

— Нет. Слишком большая фигура, на нём много завязано. Открытия, исследования. Без приказа Тавроди его не тронут.

Через час на той же платформе меня отвезли к фермерской базе. Одет я был как фармацевт: синий полувоенный костюм, лёгкий бронежилет, пистолет в кобуре, тесак. На лице респиратор, в руках пластиковый медицинский контейнер, в контейнере пыльца. Легенда для охраны: доставка биологического мутагена для проведения целевых опытов на базе фермерской лаборатории. Легенда крепкая, ибо фермеры частенько направляли запросы на пыльцу, и у охраны это не должно было вызвать вопросов. Я спросил у провизора, кто теперь руководит фермой? Он назвал лишь фамилию: Волков. Человек в Загоне новый, откуда взялся, не знает никто. Но Тавроди ему доверяет. Что ж, пусть будет Волков.

Я прошёл в ворота, никто не остановил. Охранник зевал возле трансформаторной будки, на меня посмотрел как на нечто привычное, на что и внимание-то обращать не хочется. Ну и хорошо, меньше объясняться. А вот возле бронетранспортёра тормознули. Не то чтобы я вызвал подозрения, но командир расчёта выглянул из люка и спросил лениво:

— Куда?

— В лабораторию.

Я поднял контейнер, визуально демонстрируя ему цель своего прибытия.

— Жди.

Он нырнул вниз и по рации начал вызывать кого-то. Сквозь открытый люк до меня доносились обрывки фраз:

— … сопровождение пришлите… ага… фармацевты… и чё?.. ага… Понял.

Он вновь высунул голову.

— Куда идти знаешь?

— Знаю.

— Вот и иди.

Путь для меня был привычный, я уже дважды проходил им туда и обратно. Широкая штольня вела до самой ямы, по бокам располагались узкие камеры. Я подходил к решёткам и всматривался в то, что находилось за толстыми прутьями. Полутвари, полулюди, чудища, недочеловеки. Вонь, крики, рычание, мольбы. Сложно подобрать определение увиденному и услышанному, но точно могу сказать, что среди всего этого разнообразия метаморфоз Дряхлого не было.

Это обескураживало. Но должны ещё быть камеры возле лаборатории.

Я добрался до ямы, не удержался, заглянул внутрь. Чёрно-багрово-синюшное месиво тварей ходило ходуном и беспрестанно издавало рычание. Это уже воспринималось как нечто естественное и не вызывало отторжения. Только одна мысль холодила голову: все эти существа когда-то были людьми.

— Нравится, аптекарь?

Я повернулся на голос. Гоголь! Вот так встреча, я аж попятился от неожиданности. Что он тут делает? Впрочем, догадаться не сложно. Зелёная майка, кобура с пистолетом, бронежилет, логотип ямы на левой стороне груди. Начальник фермерской охраны. Неплохой карьерный рост. Матроса отправили на переработку, место освободилось, место хорошее. Почему бы не занять? Тем более если заслужил. А уж он заслужил, сомневаться не приходиться. Правда, я так и не разобрался, на кого конкретно он трудился, но по атрибутам и так ясно, что не на Мёрзлого.

— Может и нравится, — заговорил я хриплым басом. — Тебе что за дело?

Он меня не узнал. Да меня бы и мать родная сейчас не узнала, тем более в респираторе.

— Ладно, ладно, я просто так спросил, — Гоголь подмигнул. — Ты к начальнику? Пыльцу несёшь? Давай я передам. Донесу в полной сохранности.

— Анализы свои доносить будешь, а контейнер я сам как-нибудь.

— Ну смотри, наше дело предложить. Лаборатория в следующей штольне, не промахнись, — и добавил с ухмылкой. — Аптекарь.

— Не промахнусь.

Я вошёл в штольню. Камеры с заключёнными находились по обе стороны. Внутри та же жуть что и прежде: полутвари, полулюди. В третьей от начала сидела Галина Игнатьевна, начальник внутренней охраны, впрочем, судя по обстановке и ситуации — бывший начальник внутренней охраны. Одежды нет, стало быть, процесс трансформации запущен. Увидев меня, Галина Игнатьевна стыдливо прикрылась руками. Непривычно некогда всесильной госпоже жилых блоков сидеть голой под чужими взглядами. Хотя смысл прикрываться? Она уже не человек. Я попытался найти в себе немножко жалости, не нашёл, и не потому что по её приказу просидел двое суток на принудиловке. Жалости не было в принципе. Ни к ней, ни к соседям.

— Что ж ты у каждой решётки останавливаешься? В зоопарк тебе тут что ли?

Опять Гоголь. Только на этот раз не один. В штольню быстро заходила фермерская охрана и выстраивалась полукругом в два ряда. Всё как на учениях: первый ряд на колено, второй в полный рост. В руках дробовики. Не много ли на одного меня?

Я обернулся. С другой стороны тоже подходили бойцы, перекрывая проход к лаборатории.

Гоголь широко улыбнулся:

— Или ты Дряхлого ищешь, Дон? Хе-хе. Так он в следующей камере. Загляни, я разрешаю.

Дёргаться, хвататься за оружие, взывать к милосердию, типа, дяденька, отпустите, вы меня с кем-то спутали, я не стал. Не спутали они, да и бесполезно это. Вырваться из таких тисков живым не получится. Даже под дозой не получилось бы. Слишком много врагов и слишком мало места. Так что попал я основательно, и проще поднять руки, надеясь, что в будущем смогу исправить ситуацию. А пока нужно закончить то, для чего пришёл, тем более что позволяют.

Я перешёл к следующей камере.

Свиристелько был не прав, Дряхлый оказался не такой уж и большой фигурой. На полу сидело нечто бледное, с лоскутами свисающей кожи, в гнойниках. Глаза выпучены, рот искривлён, клочки седых волос торчат над ушами. Но лицо вполне узнаваемо, хоть и похоже на разлагающуюся маску мертвеца. Да, это Дряхлый, только наполовину превратившийся в подражателя. Та самая стадия, когда разум твари начинает сливаться с разумом человека. Дряхлый всю жизнь задавался вопросом, что получается в итоге этого слияния. Продолжает ли тварь чувствовать себя человеком? Скоро он узнает ответ.

— Нравится?

Гоголь глумился надо мной, хорохорился, но держался на расстоянии. Боялся.

Зря боялся. Мне было не до него. Я схватился за прутья решётки и позвал:

— Дряхлый… Семён Игоревич, слышишь? Смотри на меня.

Существо посмотрело. Белки почернели, зрачок покраснел. Ненависть прочно обосновалась в нём. Будь у него сейчас силы, он бросился бы на меня. Для него я добыча, разговаривать со мной он не настроен, только убивать. Но я всё равно задал вопрос, ради которого пришёл:

— Семён Игоревич, где Кира? Ты должен знать. Ты знаешь. Ответь. Если в тебе осталось хоть что-то человеческое…

Дряхлый забулькал. Я прислушался, пытаясь разобрать слова… Нет, это лишь звуки — бессвязные, нечленораздельные, к словам не имеют никакого отношения. Чёрт!

Фермеры подошли вплотную. Чувствуя их дыхание за спиной, я взялся за рукоять пистолета.

— Дон, не шали! — просипел Гоголь.

Я и не собирался. Вынул пистолет из кобуры, бросил на пол. Завёл руки за спину и покорно ждал, пока на запястьях щёлкнут наручники. Лишь после этого Гоголь осмелился подойти. И ударил меня кулаком по почкам. Я зашипел от боли, опустился на колени, а Гоголь снова ударил, на этот раз по уху.

— Как же я мечтал это сделать, — проговорил он радостно. — Как же… Это тебе за то, что ты стрелял в меня. Ты чуть не попал…

Дряхлый, глядя на нас, вдруг забубнил:

— Идёшь… идёшь… конца не найдёшь…

— Что⁈

Он повторил:

— Идёшь… идёшь… конца не найдёшь…

Я заорал:

— Куда идёшь? Какого конца? О чём ты⁈

А он твердил без умолку, пуская слюну:

— Идёшь… идёшь… конца не найдёшь… Идёшь… идёшь… конца не найдёшь…

Фермеры подхватили меня под руки. Я дёрнул плечами, рванулся к решётке, всё ещё надеясь, что Дряхлый скажет что-то вразумительное. Гоголь заорал, заглушая бормотание твари, принялся молотить меня кулаками по плечам, по спине. Дряхлый засопел, с бормотанья перешёл на скулёж, а потом и вовсе заткнулся.

Я выдохнул и перестал сопротивляться.

Олег Велесов Шлак 5.0

Глава 1

Я сидел в каком-то лабораторском закутке привязанный к стулу, пускал кровавые слюни, а Гоголь бил, бил и бил меня. Я уже не знал, как на это реагировать. Сначала смеялся, потом матерился, а потом просто стал ждать, когда он устанет.

Но он не уставал. Он взял обычную школьную линейку и хлестал меня по щекам, причём делал это с оттяжкой, стремясь причинить как можно больше боли. В голове шумело, кровь мешалась со слезами. Помощники Гоголя несколько раз обливали меня водой, приводя в чувства.

Наконец он всё-таки устал, выдохнул, вытер пот со лба. Помощник поднёс стакан. По запаху — водка. Гоголь выпил, сунул линейку за ремень и усмехнулся:

— Впервые вижу дебила, который сам залез в Смертную яму. Обычно наоборот.

Нечто подобное я слышал от Сурка, когда на второй день своей загоновской жизни пытался пройти к станку, но делиться воспоминаниями с Гоголем не стал.

— Что молчишь? Не хочешь разговаривать? Ну так я умею языки развязывать, хе. Хотя знаешь, особой надобности в этом нет. Мне совсем не интересно, зачем тебе понадобился Дряхлый. Он всё равно бесполезен. А вот откуда у тебя форма фармацевтов и контейнер с пыльцой, это важно. Такое просто так на дороге не валяется и в магазине не продаётся. Стало быть, у тебя есть сообщники. Думаю, рядом где-то Алиска должна быть. И ещё кто-то из фармацевтического блока. А? Что скажешь?

— Мудак ты…

Он покачал головой и снова достал линейку. Устав в очередной раз, сел на стул.

— Ну что, Дон, продолжим разговор? Знаешь, ты мне, не смотря ни на что, нравишься. Своей независимостью нравишься. Для тебя не существует авторитетов. Есть люди, которых ты уважаешь, например, Гук или Мёрзлый. Но никто из них не указывал тебе, как жить, как поступать. Ты всё решал сам. Я так не могу, требуются подсказчики, — он усмехнулся. — А ты… Когда ты перед всем строем послал нахер Галину Игнатьевну… Знаешь, я едва тебе не зааплодировал. С трудом удержался, хех.

Я витал где-то в промежутке между сознанием и беспамятством, и все его признания проскакивали мимо ушей. Плевать, чего он там хотел, я просто ждал, когда всё это кончится — когда прекратиться боль, его словесный поток. Но ничто не кончалось. Я потерял счёт времени. Гоголь уходил, вместо него приходили помощники. Они просто били меня, а когда я терял сознание, обливали водой.

Сколько это длилось, наверное, вечность. Чтобы не сойти с ума, я рисовал в воображении лицо Алисы. Её глаза… И Киры. Маленький мой… Пытался вспомнить Данару, но вместо неё всегда возникала искорёженная злобой и безумием маска нюхачки. Это было так страшно, что я начинал кричать. Вместо криков изо рта вырывались хрипы, и меня начинали бить сильнее.

В один из коротких просветов сознания я услышал смутно знакомый голос:

— Четвёртые сутки пошли.

— Крепкий, — это уже Гоголь. — Но если пожелаете, господин Волков, можем изменить воздействие. Повысить, так сказать, эскалацию.

Я с трудом разлепил веки. Рядом с Гоголем стоял интеллигентного вида мужчина. Лицо его было настолько знакомо, что я совершенно искренне улыбнулся:

— Привет, док.

Он тоже улыбнулся, хотя его улыбка скорее походила на оскал лабораторной крысы.

— Здравствуйте, Евгений. Вот и снова встретились. Как ваши рёбра?

Это был тот самый врач, который осматривал меня на базе. Вот уж кого не ожидал здесь встретить.

— Спасибо, хорошо. Значит, теперь вы вместо Дряхлого…

Это была констатация, но док всё равно кивнул:

— Так и есть. Видите ли, Евгений, мы с господином Тавроди давно дружим, и как только возникла вакансия, он не преминул предложить освободившееся место мне.

Я облизнул пересохшие губы.

— На базе вы мне казались… совсем не другом Тавроди. Мне казалось, вы боитесь всех, кто там был.

— Зачем же бояться? Да и кого? Я выполнял те же функции, что и Семён Игоревич здесь. Но там возможности много ниже. А это так интересно изучать заражённых, — он наклонился и заглянул мне в глаза. — Я бы и вас с удовольствие изучил. Вы очень занятный экземпляр. Четвёртые сутки без сна, бесконечные побои. Мобилизационный ресурс вашего организма весьма велик, и мне бы хотелось выяснить его предел. К сожалению, вы нужны господину Тавроди, а то бы я так просто вас не отпустил, — последнюю фразу он произнёс с истинным сожалением.

— Док…

— Да, Евгений?

— Вы говорили, что все рано или поздно попадают в Загон. Помните?

— Так и есть. Видите, я тоже здесь.

— А моя дочь? Вы знаете, где она? В тот раз вы сказали, что не знаете, где моя семья. Но мне кажется, вы знали.

— Конечно, знал, Евгений. Кира очень смышлёный ребёнок, а ваша жена… Она оказалась не менее ценным материалом. Семён Игоревич определил её в группу испытуемых, которым давали двойную дозу нюхача. Она выжила, но вряд ли это можно назвать для неё удачей. Уже через два месяца она полностью потеряла связь с реальностью, перестала звать вас, дочь, перестала быть человеком. Слишком быстро, слишком. Два месяца — ничтожно малый срок. А ведь порошок — это стратегический продукт. Он не даёт эффекта нанограндов, но всё равно производит лечебный эффект и позволяет манипулировать сознанием человека. На его основе можно создать так называемых биороботов. Этим я и собираюсь заняться. Представляете, человек с повышенными физическими способностями, полностью подконтрольный, не задающий вопросов. Идеальная машина. Идеальная!

— Жаль… — прохрипел я.

— Что жаль?

— Жаль, что не могу дотянуться до вас.

Волков выпрямился.

— Гоголь, меняйте воздействие. У нас остались одни сутки. Но не убейте его, просто сломайте. Если убьёте, сядете в соседнюю камеру с Галиной Игнатьевной. Её как раз пора освобождать.

Он ушёл, а Гоголь придвинулся ко мне.

— Продолжим, Дон? Как же ты меня вымотал. Скажешь, где Алиса? Если скажешь, обещаю, прекращу всё это.

— Почему вдруг Алиса? В прошлый раз тебя интересовала пыльца.

— Да? — Гоголь огладил подбородок, и засмеялся. — А ты чего хотел? Четыре дня прошло! Я уж забыл, о чём спрашивал. Да и какая разница? Мне не нужны твои ответы. Откуда у тебя пыльца другие люди разберутся, а господин Волков желают выявить предел твоей выносливости. Ну или терпимости, я не совсем точно понимаю в его экспериментах. Он мечтал заполучить проводника, и уговорил Тавроди, отдать тебя ему на несколько дней, — Гоголь помолчал. — Надо же, проводник. Если бы я с самого начала знал, кто ты есть… Я, конечно, предполагал, что ты не обычный шлак. С такими ранами, какие ты получил на шоу, не живут, а ты даже Алиске сообщения писал.

— Так ты поэтому меня зайцам сдал?

— Сдал? Нет. Я всего лишь выполнил приказ. Передал Трезубцу данные на тебя и ушёл.

— От когоприказ?

— От Толкунова. Мог бы и сам догадаться.

— И Юшку также?

Гоголь причмокнул.

— Юшку жалко. Хоть и тупая баба, да и страшная, но прикалываться над ней было самое то. Она случайно пострадала. Того подражателя я на тебя выводил, а ей приспичило не вовремя.

— А Сиверу зачем наплёл про меня?

— Это уже зависть. Да. Всё у тебя слишком легко получалось, ну я и наболтал всякого. А Сивер человек памятливый, обиды не прощает, вот и подловил тебя, хех. Мы с ним вместе в Загон попали, сдружились. Только он потом в Квартирник перебрался, а я в охрану пошёл. В Квартирнике житуха тяжёлая, надо всё время крутиться, под Гвоздя подстраиваться. А в Загоне спокойно, просто покровителя выбрать посолиднее. Вот я и выбрал. Стучал помаленьку, задания выполнял, статики на счёт капали. Семья, дети. Нормально живу. Теперь ещё нормальнее жить буду.

Пока он говорил, помощники поставили передо мной столик, установили реостат, с одной стороны подключили прибор к розетке, с другой подсоединили два провода с крокодильчиками. Для чего всё это, я понял сразу, и мысленно попытался настроиться на новые ощущения. Хотя какие тут могут быть настройки.

— Ладно, заболтались мы с тобой, — Гоголь устало вздохнул, — а часики-то тикают.

Он прицепил крокодилов мне под мышки и сардонически хохотнул:

— Поехали!

Очнулся я, сидя всё на том же стуле. Горло пересохло, влаги в теле не осталось даже для того, чтобы обоссаться. Впрочем, последнее я не однократно делал до того, как потерял сознание. Пытка током тем и отличается от обычной школьной линейки, что полностью обезвоживает организм, и это помимо однотипной боли, когда в мозгу нет ни одной мысли, кроме бесконечного: а-а-а-а-а-а…

Очнулся я, потому что Гоголь тряс меня за плечо и заглядывал в глаза.

— Дон, ау. Жив что ли? Вставай.

Встать сил не было. Помощники Гоголя подняли меня, завели руки за спину и сковали наручниками. Взяли под мышки и повели к выходу. Что они опять задумали? Или уже на трансформацию? Всё, пожил, Женя, пора в твари…

Меня провели мимо камеры с Дряхлым. Он уже стал полноценным подражателем, и с рыком бросился на решётку. Помощники отпрянули, а Гоголь погрозил кулаком:

— Спокойно, Семён Игоревич! Вижу, созрел. Скоро в яму переведём.

Вот во что обернулась жизнь всесильного хозяина Смертной ямы. Человек, внушавший трепет всему Загону, сам стал тварью.

— А как их в яму переводят? — срывающимся голосом слюбопытничал я.

— Обычно, как и всегда. Крот, лизун наш, берёт их под контроль и ведёт. Мы ему за это дополнительную пайку выдаём.

В следующую камеру я тоже заглянул. Галина Игнатьевна сидела на полу, вытянув ноги. Кожа почернела и местами пошла нарывами — первый признак язычника. Она давила нарывы пальцем, размазывая гной, чесалась и трясла головой. Увидев меня, вскочила и закричала, указывая пальцем:

— И тебя тоже! Тебя! Сажайте этого говнюка рядом, хочу слышать его вопли! Хочу! Хочу! Хочу!

— Его не на трансформацию, — лениво ответил Гоголь.

— А куда? — Галина Игнатьевна вцепилась в прутья. — Куда⁈

— Не твоё дело.

Вот как, не на трансформацию. Значит, ещё покувыркаемся, поборемся с судьбинушкой за выживание.

Меня вывели на улицу и посадили в броневик. Ночной ветерок дунул в лицо, и я почувствовал облегчение. Но лучше бы дали воды. Вместо этого повезли куда-то в сторону ТЭЦ, потом повернули на юг и остановились у железнодорожного управления.

На путях стоял блиндированный поезд. Я уже видел похожий, когда мы с Алисой прятались в пустоши возле Василисиной дачи. Алиса в тот раз сказала, что таких поездов два. Один курсирует по дорогам между конгломерацией и Прихожей, второй ходит исключительно до Золотой зоны. Похоже, мне выпал лотерейный билет, меня отправляют в зону. А иначе, зачем привезли сюда?

Из заднего вагона выглянул варан. Морда узкая, как у голодной крысы, над правой бровью скрипичный ключ. О, мой старый друг Музыкант. Увидев меня, садист оскалился:

— Что, шлак, снова встретились. А я предупреждал, — и рыкнул на Гоголя. — Чё как долго?

Гоголь заискивающе улыбнулся:

— Как получил приказ господина Волкова, так и привёз. Я ж без приказа не имею права.

Музыкант спрыгнул на землю, ухватил меня за подбородок, заглянул в глаза.

— Сухой… Ладно, вали нахер, фермер, дальше я сам.

Он подтолкнул меня к вагону. Чьи-то руки ухватили за шкирку, втащили внутрь и бросили на пол. Пахнуло табаком, прокисшим пивом. Звучала музыка, что-то из современной попсы. Из-за гула голосов, криков и пьяного смеха сложно было разобрать слова. Поднявшемуся следом за мной Музыканту пришлось надрывать связки:

— Эй, бро, к стене его присобачьте вместо мишени.

Грянул хохот. Меня снова подхватили и отволокли в дальний конец вагона. Сняли наручники, запястья закрепили в колодках и подтянули цепь так, что я с трудом дотягивался носками до пола. Варан с выпученными глазами дыхнул перегаром:

— Стой смирно, иначе…

Что там иначе, не разобрал. Поезд дёрнулся и засучил колёсами, набирая скорость. Грудь пронзила боль. Табачный дым колыхнулся от очередного взрыва хохота и самодовольный голос провозгласил:

— Яблочко!

Я скосил глаза — в груди торчал дротик. Эти суки играли со мной в дартс, вернее, в меня.

Второй дротик воткнулся в щёку, третий пролетел возле головы и вонзился в деревянную панель. Неудачника освистали и заставили раскошелиться на пиво. После этого решили метать ножи, только теперь нужно было попасть не в меня, а рядом. Попробовать захотели все, сделали ставки. Музыкант стоял возле импровизированной стойки, на которой в ряд расположились три пивных бочонка и ящик водки, и неотрывно смотрел на меня. В глазах светилась такая злоба, что едва ядом не сочилась. Он не забыл ни первую нашу встречу, ни последнюю. Сейчас он был сухой, как и я, а под дозой вряд ли бы сдержался. Убил бы наверняка.

Когда первый метатель встал на позицию и завёл руку, Музыкант вдруг встрепенулся и крикнул:

— Всё, братва, хорош. Завязывайте с весельем.

— Да ладно те, Музыкант. Только во вкус вошли. Пару попыток дай…

— Хорош, говорю, чё непонятно?

Метатель буркнул:

— Как тебя старшим поставили, Музыкант, так ты и скурвился. То нельзя, это. Колтун проще был.

— Колтун сдох, и командир теперь я. Кто не согласен, может выйти из поезда.

Никто к выходу не поспешил, из чего можно было сделать вывод, что противников назначения Музыканта в вагоне нет.

— То-то же. Вам напомнить, за каким хером мы сюда из Золотой зоны примчались?

— За пассажиром вроде.

— Ага, за пассажиром. Вот за этим самым. И если мы его не довезём, нас всех на кол насадят. Вот ты, Креол, хочешь сесть жопой на острый кол? Не хочешь? И никто не хочет. Поэтому жрите пиво и спать. У нас ещё будет время повеселиться.

После его не столь пламенной речи интерес ко мне со стороны варанов пропал. Кто-то в самом деле отправился на нары, кто-то потянулся за картами. Музыкант наполнил до краёв две кружки пивом, подошёл ко мне.

— Ну чё, Женя Донкин… Хреново выглядишь.

— Если бы тебя током пять суток кряду хлестали…

Я немножко соврал, не пять, а только сутки, но, думаю, и этого вполне достаточно.

Музыканту было плевать, что со мной делали. Он размотал цепь, освобождая колодку, и я без сил рухнул на пол.

— Пей, — он поставил передо мной кружку. — Это не милость, не радуйся. Если сдохнешь, я реально очком на кол опущусь, а меня такая смерть не прельщает.

Я осушил кружку несколькими большими глотками, стремительно восполняя утерянную влагу. Вытер губы.

— Ещё. Дай ещё… А какая прельщает?

Он подал вторую кружку. Её я опустошал помаленьку, прокатывая напиток по дёснам и наслаждаясь каждым глоточком.

— Никакая не прельщает. Не тороплюсь я подыхать. Тебя бы вот обнулил. Надеюсь, будет возможность.

Музыкант отошёл к дружкам, а я закатился в угол. Здесь не так сильно воняло табаком. Окон в вагоне не было, только под крышей виднелись узкие щели вентиляции, через которые дым вытягивало на улицу.

Куда меня везут, я уже сообразил. К кому — тоже гадать не приходилось. Волков сказал, что я нужен Тавроди. Зачем, пока не ясно, наверняка что-то хочет предложить. Легенда Загона, глава Конторы, злой гений, подаривший человечеству наногранды и веру в вечную жизнь. Я встречал его в начале своей эпопеи, правда, на тот момент не знал, кто он есть на самом деле. Теперь знаю. А он помнит меня? Тогда я был испуганным шлаком, не понимавшим, что происходит вокруг. Теперь я знаю всё, или почти всё. Я умею убивать, я готов убивать, и не испытываю сожаления по своим жертвам. К счастью, пока ещё не испытываю и радости от многочисленных убийств. Для меня это стало профессией. Профессиональный убийца. А когда начну радоваться, превращусь в профессионального садиста, как Музыкант…

Впрочем, а так ли мне нужна эта встреча с Тавроди?

Я оценил обстановку. Товарный вагон: один выход, два прохода, два десятка варанов. Нары в ряд, бар, оружейная стойка. Вараны пьяные, расслабленные, никакой дисциплины. Орут песни, в карты играют. Будь я под дозой, завалил бы всех в порядке очерёдности голыми руками. Сейчас нужен автомат. И хладнокровие.

Я присмотрелся к оружейной стойке. Вот они автоматы, вараны даже не удосужились отсоединить магазины. Тут же гранаты в ящике. Если подобраться незаметно, или когда эти дебилы уснут. После такого количества алкоголя они обязаны уснуть…

Снова подошёл Музыкант и тряхнул наручниками.

— Давай-ка руки за спину, шлак. Взгляд мне твой не нравится. Задумал чё?

Он застегнул наручники, выпрямился и от души засадил мне берцем в грудь. Как в старые добрые времена. Сука! Рёбра не треснули, но боль так скрутила тело, что никаких надежд на побег в голове не осталось.

Креол выкрикнул:

— Нам запретил, а сам веселишься!

— Это профилактика.

Музыкант вернулся к бару, а я завалился на бок и пролежал так весь оставшийся путь.

Глава 2

Меня вытолкали из вагона. Судя по солнцу, время подходило к вечеру. Вокруг всё та же пустошь, слева на горизонте поднимались вершины разъеденных кариесом гор, прямо колыхалось бесконечно зыбкое горячее марево. Справа, как это ни удивительно, паслись верблюды. Они лениво бродили меж зеленовато-жёлтых кустов, срывали мясистыми губами листья и медленно их пережёвывали.

Чуть дальше стояла высокая квадратная башня из саманного кирпича. От неё отходила длинная загнутая на конце труба. Водяной кран для заправки паровозов. Наверху под тентом стоял человек и в бинокль осматривал окрестности. Кого, интересно, он хочет разглядеть за восемьсот километров от Загона? Кроме верблюдов, разумеется.

Со стороны гор подъехала вереница платформ, и встала под загрузку. Откуда-то появились клетчатые, принялись споро таскать из вагонов мешки и ящики. Когда первую платформу заполнили на три четверти, Музыкант на пару с Креолом, затащили меня в кузов, и велели водителю отправляться.

Дороги как таковой не было, ибо пустошь сама по себе дорога. Сбоку из зарослей стланика вынырнул светло-зелёный двухместный багги. Тачка навороченная и явно не на электроприводе. За рулём парень лет двадцати пяти в цветной безрукавке, рядом девчонка топлес и в огромных солнцезащитных очках. Парень резко вывернул руль, пристроился нам в хвост. Девчонка вскочила, замахала руками, закричала что-то, показывая средние пальцы.

— Шлак! — расслышал я сквозь рёв движка.

Багги круто свернул вправо и снова исчез меж кустов, только шлейф пыли указывал направление, в котором он скрылся.

— Суки позолотные, — сипло выругался Музыкант.

До гор мы добрались минут за пятнадцать. Махнули вверх к седловине и спустились в широкую долину. Вход перегораживала искусственная стена из местного камня высотой метра четыре, перед ней глубокий ров — всё как в фильмах про Средневековье. Через ров был перекинут мост. На въезде платформу досмотрели, причём делали это так, словно мы границу пересекаем, а на платформе везём контрабанду. На мой счёт запросили дежурного и, лишь получив добро, разрешили проехать.

За стеной начиналась сказка. Горы служили защитой от пустыни, перекрывая путь горячему воздуху, дышать стало легче. Склоны покрывал лишайник, вдоль дороги выстроились пальмы. Первые строения походили на бараки и производственные комплексы, но они были опутаны китайским лимонником и диким виноградом и общей картины не портили. Потом потянулись поля для гольфа, не очень большие, но ухоженные. Перед ними платформа остановилась, и мы пересели на электрокар. Справа показался теннисный корт, стоянка электрокаров и бассейн. Людей было не много, только несколько молодых мужчин и женщин. Я узнал мисс Лизхен. Мозгоклюйша вышла из бассейна, слуга подал ей полотенце и коктейль.

Дальше пошли коттеджи. Построенные по одному лекалу, они не отличались друг от друга, и лишь таблички с номерами позволяли понять различия. На парковках перед каждым стояли багги, квадроциклы, электрокары. Газоны подстрижены, тротуары выметены. Идиллия.

Навстречу промчались ещё два багги и череда разноцветных эндуро. Вместе с ними тишину посёлка разорвали тяжёлая музыка и рёв моторов.

— Куражатся, суки позолотные, — в очередной раз выругался Музыкант.

В голосе звучала зависть. Ему каждый стат давался потом и кровью, причём в буквальном смысле, а молодёжь Золотой зоны получала всё исключительно по праву рождения. Можно было бы их осудить, дескать, сами ничего не сделали, просто повезло с родителями, но зная, кто такой Музыкант и что он собой представляет, я даже не стал задумываться на эту тему. Завидует? Его проблемы. На боку висит автомат, может дать длинную очередь вслед умчавшейся кавалькаде.

Через три километра показалось озеро. Вокруг пальмы, песок, лежанки под зонтиками, вода прозрачная, с бирюзовыми бликами. Людей здесь было больше. Дымились мангалы, играла мягкая музыка, официанты в клетчатых шортах разносили напитки. Рабочий день закончился, и те, кто имел право на привилегированный отдых, собрались на берегу поболтать и выпить.

Поднимая волну, по озеру промчалась пара гидроциклов, устремляясь наперегонки к противоположному берегу. Высоко в небе парила птица, то ли приглядываясь, то ли выслеживая кого-то.

За озером располагался научный комплекс — несколько двухэтажных зданий, обнесённых бетонным забором. Музыкант остановился перед въездом. Нас уже ждали. Подошли трое варанов, обступили меня и велели идти прямо. Я замешкался и мгновенно получил прикладом меж лопаток.

— Ладно, ладно, мужики… Чё вы…

— Вперёд! — прозвучал приказ.

Музыкант крикнул:

— Удачно сдохнуть, шлак!

Я не стал отвечать, хотя было что. Во-первых, сомневаюсь, что сейчас я шёл на смерть. Для этого совсем не обязательно тащить меня восемьсот километров через пустошь, достаточно было оставить Волкову для опытов. Во-вторых, Тавроди не лаборант, опыты не ставит. Он исследователь, ходит по земле, щупает предметы руками, и сейчас он хотел пощупать меня. Кто я, из чего сделан? Он в первую очередь учёный. Что будет потом? А хрен его знает, может, оставит себе, может, вернёт Волкову. Но убивать не будет точно. Пусть я сейчас сухой, однако интуиция проводника работала и опасности не предвещала.

Мы подошли к центральному зданию, здесь нас ждал щупленький юноша. Строгий взгляд, прыщи на носу. Он стоял выпрямившись, расправив плечи. Хотел казаться взрослым и значимым, и когда-нибудь наверняка станет таким, но сейчас был именно прыщавым юнцом и не более того. На кармане белого халата висел бейдж с фото и фамилией: Роузберг Г. С.

Не говоря ни слова, юноша шагнул в распахнутую дверь, и вараны торопливо потащили меня следом. Через гулкий вестибюль мы прошли в правое крыло здания. В просторном холле между кадок с пальмами стояли два кожаных кресла и журнальный столик. На столике кофейник, две чашечки и полный набор аксессуаров для улучшения вкусовых качеств кофе.

Юноша молча указал на левое кресло, и вараны послушно швырнули меня в него. Наручники снимать не стали, отошли к стене и замерли изваяниями.

Кофе, понятное дело, предназначался мне. Я не стал церемониться и позвякивая наручниками потянулся к кофейнику. Юноша неодобрительно нахмурился, но опять-таки ничего не сказал.

— Слышь, чувак, — окликнул его я, — веришь, нет, за шесть дней маковой росинки во рту не было. От голода уже скулы сводит. Распорядись насчёт бутербродов. Ты тут вроде не самый младший, вон как вараны перед тобой приседают. Ага?

Роузберг нахмурился ещё сильнее. В его представлении я нарушил все мыслимые и немыслимые правила местного этикета, а обращение «Слышь, чувак» вообще едва чувств не лишило, и никаких бутербродов он, разумеется, заказывать не собирался.

— Распорядись, Генри, — услышал я позади себя. — Надо покормить гостя.

Я повернул голову. С последней нашей встречи Тавроди ничуть не изменился, всё такой же невысокий, худой и причёска в виде созревшего одуванчика. Он смотрел на меня пытливо, словно силился вспомнить и… не мог.

— Как прикажете, Сергей Филиппович.

Роузберг ушёл, а Тавроди опустился в кресло, скрестил ноги. Он продолжал сверлить меня взглядом.

— Значит, вы и есть Дон? Евгений Донкин. Муж той женщины. Данары. Интересный экземпляр ваша жена. Вы и она — это очень многое объясняет.

Экземпляр… Мне стало неприятно. Нервы защемило, кровь начала бурлить. Назвать человека «экземпляром» всё равно, что обездушить его. Мы для него всего-то объекты изучения, возможность обосновать какую-то теорию, совершить очередное открытие. Пусть он и гений, подарил человечеству наногранды, продлил жизнь, вылечил болезни. Но доступно это не всем, лишь избранным. Зато доступен нюхач, тоже его открытие. Он так же лечит, но одновременно заставляет людей деградировать. Благодаря Тавроди Данара превратилась в тень и уже никогда не станет человеком.

Мне захотелось удавить его, и не важно, что на запястьях наручники, это не помеха. И охрана не помеха, не успеют остановить меня. Но дотянуться всё равно не получится. Тавроди проводник. Не знаю, в чём заключается его дар, но в данный момент он под дозой. От него просто несло силой. Никакие охранники ему не нужны, они всего лишь декорация, визуальное обозначение его могущества, свита, как и чванливый юноша по фамилии Роузберг. Прыщавый, кстати, вернулся, за ним следом явилась милая девушка в клетчатом передничке, и с улыбкой поставила передо мной тарелку, на которой возвышалась горка бутербродов с колбасой и сыром.

— Bon appétit.

Надо же, французский. Местное общество избаловано не только комфортом, но и вышколенной прислугой. На широкую ногу живут господа конторщики.

Я начал есть, откусывая за раз половину бутерброда. Тавроди покачивал головой и щурился.

— Кажется, я вспомнил вас, Евгений. Полгода назад вас бросили в подвал на Передовой базе. Да, так и есть. Вы казались жалким, нервным и держались за рёбра. Я ещё подумал, что вас непременно отправят на ферму. Но вы как-то избежали уготованной участи.

— Меня и отправили, — пожал я плечами. — Но мне посчастливилось попасть в шоу Мозгоклюя и даже одержать победу. Я Кровавый заяц, слышали?

— Кровавый заяц, вот как? — Тавроди немного приподнялся в кресле. — Помню, помню. Особенно те кадры, где вы забили чугунным утюгом того незадачливого охотника. Значит, это вы его так, да?

— Ага. Мой первый труп. Как я терзался из-за этого, ох. Но на следующий день добавилось ещё четверо, и это подействовало как успокоительное.

— И сколько всего на вашей совести убитых людей?

— Не знаю, не считал. Но всяко меньше, чем на вашей.

Я засмеялся, изо рта полетели хлебные крошки прямо в лицо Тавроди. Тот недовольно отодвинулся, провёл по щекам ладонью, вытираясь.

— Упс, — я прикрыл рот. — Пардон, господин одуванчик. Извините, плохо воспитан, не умею вести себя в приличном обществе.

Он не обиделся, наоборот, скрючил жалостливую мордочку.

— Вы злитесь, Евгений. Вы думаете, что я навредил вашей жене…

— Если б только жене!

— Заблуждение. Вы заблуждаетесь так же, как и многие остальные. Это вред во имя блага всего человечества…

— Точно, как же я сразу-то не понял? Благо человечеству! Да вы, батенька, с Оловом родные братья. Он тоже своих миссионерок дерёт во благо человечества и во имя Великого Невидимого, а миссионеров кастрирует.

Ко мне шагнул охранник и влепил пощёчину. По холлу прокатился звон, в голове зашумело, охранник завис надо мной грозовой тучей.

— Не перебивай! Говори только когда спрашивают.

Я позёрски вскинул руки: прошу прощения, больше не буду, и вернулся к бутербродам. Охранник вернулся к стене.

— Да, это неприятно, знаете ли, когда перебивают, — поморщился Тавроди.

Неприятно, это когда тебе в нос запихивают пыльцу крапивницы, и через несколько дней тебя начинает крутить от дикой боли, а ещё через несколько ты перестаёшь быть человеком. Вот это действительно неприятно, но произносить вслух не стал, боль от первой пощёчины ещё не прошла.

— Вы зря иронизируете по поводу блага, — Тавроди откинулся на спинку кресла. — Наногранды способны победить любую болезнь. Вы можете парировать, дескать, они доступны исключительно избранным. Верно, спорить тут не имеет смысла. Но так было всегда: кому-то доставалось всё, кому-то ничего. Изменить это, значит пойти против истории. Человечество многократно убеждалось в том, что помочь абсолютно всем невозможно. Да и нанограндов на всех не хватит. Более того, кто-то должен служить их источником, — он помолчал. — Что же вы молчите?

— Не хочу ещё раз получить по роже.

— Бросьте, вы не так глупы, как хотите показать. Я видел ваше досье: университет, собственный бизнес. Мне нужны умные люди, к тому же проводники.

— Это предложение?

— Считайте, что да.

— И много вы уже набрали умных проводников?

— Не много. Проводников в принципе не может быть много. Например, в Прихожей, насколько мне известно, нет ни одного, в конгломерации шесть или семь. У нас пять. Один в Анклаве, десяток на Диких Территориях. Они не любят лезть на глаза. Бояться. Но мы отлавливаем их постепенно.

Я мысленно подсчитал загоновских проводников. Кроме меня это сам Тавроди, Мёрзлый, Олово и Коптич. Так и есть, пять.

— Откуда берутся проводники?

— О, — Тавроди оживился, — это долгая история, и вряд ли будет вам понятна, но я попробую объяснить. Начну по-простому: они ни откуда не берутся, просто рождаются такими. Кто-то рождается пилотом, кто-то поваром, кто-то художником, а кто-то проводником. Слепой случай, да-с. Дело в том, что в крови находится элемент, выявить который можно лишь при помощи определённых реагентов, я назвал его тавродин. Не слишком пафосно, нет? Именно он взаимодействует с нанограндами, позволяя человеку мобилизовать скрытые силы организма. Увеличивается реакция, регенерация, умственные способности. У обычных людей на один миллилитр крови в среднем приходится ноль целых три тысячных тавродина. У тварей, в частности, у пёсо данный показатель равен одной сотой, у язычника и багета около двух, у подражателя четыре, у лизуна семь. У тех, кого мы относим к проводникам, количество тавродина составляет не менее пяти сотых. Наш общий знакомый Мёрзлый имеет семь сотых тавродина на миллилитр. Представляете его возможности?

Я отрицательно покачал головой.

— Ну как же, именно количество тавродина в крови влияет на дар. Чем его больше, тем дар ярче и сильнее. Имея четыре сотых, подражатель может говорить, а лизун при своих семи способен контролировать тварей и общаться с нами на ментальном уровне. Мёрзлый за короткий промежуток времени замораживает пространство вокруг себя, Олово легко избегает любой опасности, а Коптич способен создавать фантомы.

Голос его звенел от воодушевления. В какой-то момент Тавроди вскочил и, размахивая руками, заходил по холлу. Роузберг попятился, чтобы ненароком не столкнуться с начальником.

— А какой дар у вас? — дожёвывая последний бутерброд, спросил я.

Тавроди остановился.

— У меня? — вопрос как будто застал его врасплох. Он встряхнул головой, от чего копна волос всколыхнулась, и кивнул. — Ну да, у меня, конечно… Я чувствую неизведанное. Тайны! Если где-то что-то сокрыто, я осознаю это и пытаюсь найти. Но брожу не впотьмах, а сразу вижу направление. Именно так я открыл тавродин, выявил наногранды, формулу нюхача. Но нюхач — это побочное. Теперь я ищу нечто новое. На наших глазах происходит эволюционный процесс, рождение нового человека. Homo sapiens отступает в прошлое, на смену ему смелой поступью идёт Homo Tavrodius. Человек Тавроди! Это будет нечто совсем иное. Между Homo sapiens и Homo Tavrodius разница столь же глобальна, как между кроманьонцем и гоминидом. Совершенно иной вид, более развитый, более пластичный. Проводники лишь промежуточное звено, обеспечивающее движение вперёд. С каждым новым поколением нас будет становиться больше, мы начнём скрещиваться между собой и откроем следующую страницу развития человечества! Это будут двуликие, те, оба родителя которых проводники. Они станут элитой планеты, вершиной эволюции, познают неведомое, поднимутся выше Бога! Сами станут Богами!

Чем больше я слушал его, тем отчётливее понимал, что Алиса права, утверждая, что Тавроди опасен. Дай ему волю, он заразит крапивницей не только Землю, но и весь космос. Он одержим, его нужно остановить. Вопрос: как?

Я сардонически хмыкнул:

— Интересно рассказываете, и, главное, логично так. Вам это всё наногранды в уши нашептали?

Охранник снова шагнул ко мне, замахиваясь, но Тавроди жестом приказал ему вернуться на место.

— Вы не верите мне, Евгений. Понимаю. Я и не надеялся. Но ваше неверие не остановит процесс. Он запущен. Первоначально в наногранды тоже никто не верил, а теперь без них жить не могут. И это доказательство того, что я прав. Хотите вы того или нет, но человечество разделится на две части: избранных и шлак. Да что там — уже разделилось. Избранные, как вы понимаете, это такие как мы, люди, несущие в себе новый генотип, и мы действительно станем Богами.

Тавроди говорил уже не так восторженно, перестал ходить по холлу и стоял, скрестив руки. Даже голос стал немножечко грустным.

— Помните греческую мифологию? Олимп, совет богов. Я считаю, что всё это не выдумка, греческие боги действительно существовали. Использовали амброзию — нектар бессмертия, аналог нанограндов, и вершили судьбы тех, кто копошился внизу, допуская до себя лишь немногих избранных. Эти немногие, в сегодняшнем понимании, и есть проводники. Но их должно быть больше. Давно пора выходить за рамки Загона. Именно поэтому я хочу для начала объединиться с Прихожей и Водоразделом. Мне нужен шлак. Много. Именно из его среды, как из грязи, появляются жемчужины — проводники. Объединившись, мы сможем подмять под себя конгломерацию, а это увеличит наши возможности в десятки, в сотни раз!

— А потом наступит черёд Земли, — подвёл черту я.

Тавроди вернулся в кресло, налил кофе, поднёс чашечку ко рту.

— Генри, кофе остыл.

— Сейчас принесут свежий, — подался к нему юноша и щёлкнул пальцами куда-то в сторону.

Тут же появилась прежняя девушка с подносом, поставила новый набор, старый унесла.

— Вы считаете меня злом в чистом виде, — делая глоток, сказал Тавроди. — Отнюдь. Зло — это Мёрзлый, вставший на пути моих планов. Это Алиса…

— Олово, — подсказал я.

— Нет, Олово не имеет к этому отношения. Да, у нас возникли некоторые разногласия, и он ушёл в пустошь. Но он пытается создать то же, что и я, только в ограниченном пространстве и на свой манер. А Мёрзлый всегда был слишком своенравен. Хотел стать первым, пытался отодвинуть меня в сторону, но никогда не понимал, что я вижу наперёд каждый его шаг, и когда это стало чересчур опасным, мне пришлось его нейтрализовать. К сожалению, то же самое пришлось сделать с Гуком, и теперь они ждут своей участи…

— Гук? — воскликнул я. — Говорили, он ушёл на север.

— Гук слишком сильно любит Загон и слишком сильно не любит Прихожую. Он сидел в Полыннике до конца, даже когда перекрыли поставки. А потом я предложил ему сдаться в обмен на сохранение жизни его людей. Он согласился.

— Что вы сделаете с ними?

Тавроди допил кофе, поставил чашечку на столик.

— Когда-то мы были друзьями, создавали вместе Контору, восстанавливали Загон, боролись с Комитетом Спасения, с глаголами, с тварями. Ох, Евгений, знали бы вы, через что нам пришлось пройти. Сколько было пролито крови, сколько эмоций потрачено, сколько друзей потеряно. Можно написать новую «Войну и Мир». Но теперь это в прошлом. Мы стали другими, появились новые друзья, новые идеи. От прежних приходится избавляться.

— Убьёте их или трансформируете?

— Скажем так, трансформировать Мёрзлого невозможно, он же проводник, а Гук — легенда Загона, его нельзя просто взять и убить. Начнутся протесты. Я справлюсь с ними, но погибнут люди, а жизнь есть непререкаемая ценность. Мне нужны наногранды, а не трупы. Всё будет банально и красиво. Шоу! Мозгоклюй уже пишет сценарий, расставляет декорации, готовит актёров. Это будет нечто. Поэтому предлагаю вам принять моё приглашение и понаблюдать за спектаклем из первого ряда зрительного зала. Соглашайтесь. У вас будет всё: дом, машины, женщины на выбор, долгая-долгая жизнь. Когда я открыл наногранды, мне было пятьдесят девять, и с тех пор мой биологический возраст не изменился. Мне по-прежнему пятьдесят девять, а вы сможете остаться тридцатилетним.

— Тридцатилетним я могу остаться и без вашей помощи, достаточно колоть себе наногранды.

— Евгений, господь с вами. Где вы найдёте такое количество нанограндов? Каждый карат на учёте. В Загоне и на Территориях существует чёрный рынок, но цены там выше официальных в несколько раз. С голым задом, извините, останетесь. А купить нанокуб или изготовить его, не зная технологий, невозможно. Это только кажется, что вот вам качок, три трубки, иголка, и можешь сушить сколько угодно. Увы. Кроме всего перечисленного, внутри стоят фильтры, они загрязняются, и со временем выделить наногранды из крови не получится. Поэтому я и держу всех их, в том числе Прихожую и конгломерацию в кулаке. Главные наши поставки — это не уголь и не порошок. Фильтры для нанокуба! Даже Олово приходит ко мне на поклон, не смотря на всю свою гордость.

Для меня это стало откровением. Я действительно думал, что нанокуб есть некая упрощенная конструкция, в которой кроме железячек и трубочек ничего нет. Оказывается, не всё так просто. Нужны технологии плюс фильтры, а без них шиш тебе, а не наногранды.

Однако соглашаться на предложение Тавроди я не спешил. За долгую-долгую жизнь придётся платить. Что он потребует в обмен?

Я так и спросил:

— Что вы от меня потребуете?

— Всего-то преданность и исполнительность.

— А моя дочь?

— Ваша дочь?

— Да, моя дочь Кира, шесть лет. В тот злосчастный день нас забрали всех троих. Я стал проводником, Данару превратили в нюхачку. Она полностью потеряла человеческий облик, превратилась в животное. А дочь пропала. Если её трансформировали…

— Мне ничего не известно об этом, — покачал головой Тавроди. — В подвал вас привели одного… Да я и вас-то плохо помню. Сколько таких прошло мимо — тысячи, каждого не упомнишь, тем более какую-то шестилетнюю девочку. Стоит ли она внимания? Вы сможете завести себе десяток других дочек и сыновей. Но если вы настаиваете на этой… Я распоряжусь, и её найдут. Если она жива, конечно.

Мерзавец! Другие хоть как-то пытались помочь. А этот… наверняка врёт. Конечно, врёт. Если он знает о Данаре, значит, знает о Кире, она всегда была рядом с мамой. Она слишком маленькая, чтобы оставаться одной.

— Идите вы нахер, господин Тавроди.

Охранник пулей подскочил ко мне и отвесил леща. Потом размахнулся и добавил. Из носа потекла кровь. Я не прикрывался, не кричал. Пусть хоть убьёт — плевать.

— Хватит, — остановил его Тавроди. — Евгений, я не стану торопить вас с ответом, но поставлю в такие условия, в которых вы волей-неволей задумаетесь над моим предложением. И советую принять его. Очень советую. Иначе сами понимаете. Сохранять жизнь проводнику, настроенному против меня, весьма опасно.

Я зажал пальцами нос, останавливая кровотечение, и прогундосил:

— Убьёте меня, Мёрзлого. Где проводников новых найдёте?

— Ничего страшного, время значения не имеет. Подожду. А пока отправляйтесь на своё очередное шоу. Но не забывайте, что в любой момент вы можете из него выйти.

Глава 3

Два дня я просидел в башне на станции. Меня даже не охраняли. Куда бежать? Кругом пустыня. Я забился в угол и смотрел оттуда сычом. Из головы никак не выходили последние слова Дряхлого. Идёшь, идёшь… Что он хотел сказать этим? В какую сторону топать? Мог бы направление указать: Квартирник, Анклав, Василисина дача. Или это всего лишь бред мутирующего человека?

На третий день подошёл состав с углём. После разгрузки меня поместили в тендер и отправили в Загон, сказав напоследок, что там встретят.

Встретил Сурок. Выглядел я непривлекательно, весь в угольной пыли, так что внешник не сразу меня признал. Посмотрел, хмыкнул и, наконец, протянул руку:

— Добро пожаловать в Загон.

— Я, вообще-то, не рукопожатный.

— Ничё, в крайнем случае, сменю синюю майку на коричневую. Или уголь пойду рубить, дело привычное.

Я пожал протянутую руку. Пожатие оказалось крепким, по-настоящему мужским.

— Куда меня?

— В Депо номер одиннадцать. Лично повезу. Броневик целый приготовил. Ценит тебя Контора.

В Депо обычно ездили на поезде, так быстрее. Но можно и на броневике. Дорога хорошая, сначала по Обводному шоссе, потом по Овражному проспекту. Я уже ездил по ней с Желатином.

В конвой никого лишних Сурок брать не стал, чтоб не привлекать внимания. За пулемёт поставил незнакомого парнишку; тот поглядывал на меня с любопытством, видимо, много слышал, а увидеть живьём до сих пор не доводилось. На место водилы села женщина, и вполне себе уверенно крутанула баранку. Я усмехнулся, кивая на неё:

— Во внешку баб брать стали?

— Ну а чё нет? — пожал плечами Сурок. — Нормально сотрудничают. Мы тут сваи не заколачиваем, а то, что под пули иногда попадаем, так это везде попасть можно. А здесь хоть оплата нормальная.

— Сколько?

— Я как старший смены получаю сто двадцать в день плюс все льготы, бойцы от шестидесяти до ста.

— Не хило. А как отставку Мёрзлого пережили?

— Пережили, — Сурок поморщился. — Кого-то выгнали, кого-то в яму отправили. В яме за последнее время много народу сгинуло, там теперь от тварей тесно стало. У меня фермер знакомый есть, рассказывал, что они таких людей пыльцой пичкали, на которых раньше глаза поднять боялись. Прикинь? Половину местной элиты в твари переделали. Мы на бабки забивались, кто в кого переродится.

— И как успехи?

— Так себе. Фермеры на эту тему не распространяются, запрещено, а тех, кто с принудиловки выходит, спрашивать бессмысленно, каждый своё твердит. Не проверишь.

— Дряхлый подражателем стал, — сказал я.

— Точно?

— Сам видел. Меня возле его клетки взяли. А Галина Игнатьевна в язычника переобулась, тоже сам видел.

— Хе, — хмыкнул Сурок. — Забьюсь сегодня вечерком со своими.

Броневик выехал за ворота. На пропускном пункте нас не остановили. Сурок привстал, показываясь, и ворота сразу открыли.

— А кто сейчас вместо Мёрзлого?

— Да… Был у нас один начальником смены. Может, слышал: Сиваш.

Я присвистнул:

— Вот же падла живучая. Мёрзлый собирался его в яму отправить, и чё получается — вывернулся?

— Ага. На нашу голову. Теперь вот начальник Центра Безопасности. Прикинь как поднялся.

— Слабоват он вместо Мёрзлого, не потянет.

— Потянет, не потянет, а с Толкуновым за ручку здоровается, в положенцы прыгнул. Рожа довольная, сытая, нас за людей не считает. Порядки завёл такие, что народ стонет. По некоторым категориям выплаты понизил, по особому сотрудничеству расценки урезал в два раза. Подходить к нему можно не иначе как строевым шагом, понял? С прихожанами подружился, те теперь к нам как к себе домой ходят. Куда катимся… Мёрзлый сам всё решал, а Сиваш Толкунову в рот смотрит. Как тот скажет, так и делает. Говорят, штурмовики, которые по Территориям разбежаться успели, за Северной дорогой поселение создали. Посмотрю, если не врут, заберу семью и к ним уйду.

Сурку сильно не нравилось, что творилось в Загоне. Он кривился, мотал головой. Наверняка сбежит. Но большинство зашлакованных с места не сдёрнется. Чья бы власть в Загоне не была, в нём всё равно безопаснее и сытнее. А в яме все одинаково окажутся, что начальство, что простые работяги. Даже положенцы от неё не застрахованы, пример Дряхлого у меня до сих пор перед глазами. Да и выжить на Диких территориях сложнее, причём твари там не самая большая опасность.

— Сурок! — окликнул старшего пулемётчик. — Тут блокпост прямо по дороге.

Броневик подъезжал к Анклаву. Шоссе возле поворота к КПП перекрывала платформа с символами редбулей на борту. Позади стояли стрелки, на обочине слева залегли ещё несколько бойцов. Справа за кустами тоже кто-то прятался, я видел, как бликует солнышко на стекле: то ли бинокль, то ли оптика.

Сурок крикнул водиле:

— Стоять, Савраска, — и потянул из кармана планшет. Глядя на экран, приказал пулемётчику. — Держи их на мушке. Если стрелять начнут или побегут скопом, вали всех нахер.

Пулемётчик передёрнул затвор и приник к прицелу. Мы остановились метров за пятьдесят до платформы и линии стрелков. Лица редбулей выглядели встревоженными, что вполне естественно. Перекрыть дорогу загонщикам, да к тому же внешней охране, это не за угол поссать сходить. Но им был нужен я. Два года назад Анклав поднялся против Загона из-за одной-единственной связистки, а у меня на счету не меньше десятка редбулей и, возможно, Голикова. Я так и не узнал, ранили мы её тогда, убили или вообще не задели.

Сурок отстучал донесение в Загон и поднялся. Посмотрел на платформу, на кусты, оценил наши шансы и протянул неуверенно:

— Что я могу сказать… Пятнадцать минут стоим, обтекаем. Если в атаку не попрут, значит, повезло.

— А если попрут?

— Дон, ты вопросы задаёшь. Если попрут, значит, не повезло. Логика.

— Не нравится мне твоя логика. Давай так: если начнётся конкретный наезд, сдавай меня смело. Вряд ли конторщика тебя за это сильно накажут, на крайняк отбрешешься, что спасал личный состав и технику, а вот шанс выжить повысится.

Пулемётчик взглянул на меня искоса. Ситуация его не радовала, наверняка, впервые встал лицом к лицу с противником, и умирать ему совсем не хотелось. Но мои слова вселяли надежду, и он совсем по-детски откровенно улыбнулся.

— Ценю твоё предложение, — Сурок хлопнул меня по плечу. — Даже неожиданно как-то. Но всё-таки поступим, как я сказал. Савраска, — снова окликнул он нашу водительницу, — ложись за сиденье, там тебя не достанут. Ну а мы…

Он не договорил. Из-за платформы вышла женщина в парадной форме, с аксельбантами, в начищенных до блеска сапогах, и уверенно направилась к нам. Я облегчённо выдохнул: Голикова. Жива, стервозина. Это несколько улучшает моё положение. Если меня и убьют, то не сразу и, возможно, быстро.

Я улыбнулся штаб-звеньевой так же искренне, как только что улыбался пулемётчик.

— Танечка, милая, как поживаешь? Вспоминал тебя вот только что. Долго жить будешь.

Лицо Голиковой оставалось непроницаемо-суровым. Чеканя шаг, он подошла к броневику, вскинула руку к виску и звенящим от возбуждения голосом сообщила:

— Как официальный представитель Красного Анклава требую немедленно передать мне гражданина Загона номер двести сорок, сто двадцать семь, сто восемьдесят восемь!

Сурок не ответил, пожирая редбульшу глазами. Осмотрел грудь, талию, ноги, вернулся к лицу. Он тянул время, ждал подмогу. Голикова засопела в нетерпении и добавила:

— Если вы откажетесь, мы будем вынуждены сделать это силой, либо уничтожим его на месте.

Я подмигнул ей:

— Хорошо выглядишь, Танюш. А форма-то какая красивая. Давно выдали?

Голикова намеренно игнорировала меня и смотрела только на Сурка. Думаю, ещё минута — и начнётся стрельба.

— Дружище, — толкнул я Сурка плечом, — ответь что-нибудь. Скажи, нет здесь никого с таким номером.

— Нет? —внешник посмотрел на меня недоверчиво.

— У меня цифры в номере изменились, — Голикова наконец-то взглянула на меня, и я ощерился. — Да, да, в связи с последними событиями пришлось прибегнуть к подлогу и поменять. Так что пускай сначала узнают новый номер, а потом будем разговаривать.

— Дон, — вспыхнула штаб-звеньевая, — заканчивай балаган! Хочешь, чтоб мы всех тут положили? Плевать на твой номер. Плевать на весь Загон! Вылазь добровольно или…

— Осторожно со словами, редбульша, — нахмурился Сурок. — Ты и так уже на яму себе наговорила, дорогу осмелилась службе внешней охраны перекрыть. Обнаглели черти краснопузые. Давно пора вам чистку устроить.

— Ты меня не пугай, загонщик, — не очень-то испугалась его Голикова. — Я знаю, на что иду! Смерти не боюсь ни в каком виде. Надо будет — в тварь трансформируюсь. Но этого, — она скрипнула зубами и кивком указала на меня, — с собой заберу. За все преступления против Анклава, за убийство наших боевых товарищей ответит! Суд состоялся, приговор вынесен — смертная казнь через повешенье!

Её ненависть не выглядела показной, штаб-звеньевая действительно была настроена на смерть, и вышла на броневик под пулемёт не ради бравады. И все, кто за её спиной, и те, кто сейчас бежал от КПП, на ходу выстраиваясь в густую цепь, тоже были настроены на смерть. Сколько же в них жажды самоубийства. Ради какой-то там пресловутой цели готовы погубить всё, что создавали до этого годами.

По щеке пулемётчика прокатилась капелька пота. Он сглотнул, палец на спусковом крючке задрожал. Не хватало ещё, чтобы из-за его слабеньких нервов мы тут мочилово устроили.

— Слышь, браток, — тихо позвал его я, — расслабься. Присядь, отдохни немного.

Он как будто ждал этого, отпрянул от пулемёта как от прокажённого и послушно сел на лавку.

Я поднял над головой руки, чтобы Голикова смогла увидеть наручники на моих запястьях.

— Смотри, штаб-звеньевая, я здесь не абы кто, а в качестве арестанта. Не знаю, проще тебе от этого станет или нет, но Контора меня тоже приговорила. Скоро начнётся новое шоу, в котором мне опять назначена роль зайца. Сценарий я пока не видел, но вряд ли и на этот раз получится выбраться живым. Задумка там какая-то чересчур кровавая, сложная, так что считай, я уже покойник. Стоит ли из-за покойника портить отношения с Конторой? Мне лично похер от кого пулю принимать, а вот тебе надо, чтобы Анклав с землёй смешали?

Позади послышалсянарастающий рёв двигателя. Я обернулся. По шоссе ехал тяжёлый броневик, за ним два лёгких. Долгожданная подмога. Не сказал бы, что этого хватит усмирить разозлившихся редбулей, разве что разозлить ещё сильнее, но, кажется, моя речь убедила Голикову не делать глупостей. Она сжала кулачки, качнулась с ноги на ногу и пусть нехотя, но кивнула:

— Ладно, будем считать это отсрочкой, — и сделала круговой жест рукой. — Возвращаемся!

Платформа дёрнулась и съехала на обочину, освобождая дорогу. Редбули выстроились в колонну, я прикинул, человек шестьдесят, не меньше. Рота. Да ещё столько же возле КПП.

Из подъехавшего броневика выглянул варан.

— Чё за нахер тут происходит?

— Нормально всё, — ответил я.

— А эти чё?

— Да ничё. Поприветствовать вышли.

— Чё звали тогда?

Я не ответил, сел рядом с пулемётчиком. Сурок тоже не стал разговаривать с вараном, велел Савраске ехать дальше и сел напротив меня.

— Спасибо, Дон. Такая каша могла завариться. А ты разрулил.

— Не за что благодарить, я бы и сам в этой каше сварился, а в шоу пусть небольшой, но шанс выжить есть.

— Да уж… Завидую тебе. Где оптимизмом разжился?

— Родился таким.

Через два часа мы остановились перед Депо. Подошёл вразвалочку постовой и, узнав Сурка, кивнул привратнику: открывай. Ворота сдвинулись, броневик въехал на территорию. Возле администрации Сурок с рук на руки передал меня добряку в зелёной майке, успев шепнуть на ухо, что это Фомичёв, начальник поселения. Тот с улыбочкой заглянул мне в глаза и похлопал по плечу:

— Намаялся в дороге? Ну ничего, ничего, сейчас отдохнёшь. Ух уж эти редбули! Слышали мы об вашей истории, вся сеть клокочет. Ругаются. Всыпать им давно пора, а то обнаглели вконец.

К чему он это говорил, я не понял. Реально хочет показаться добрым? Но в Загоне и младенец знает, что добрыми делами зелёную майку не заработать. Да и вслед за словами он совсем не по-доброму толкнул меня в спину и приказал сопровождавшим охранникам:

— Давайте его к остальным.

Меня отвели в подвал: тяжёлые кирпичные стены, полумрак, сырость. По виду это больше походило на каземат. В углу мерцал огонёк, капала вода. Охранник втолкнул меня и захлопнул за спиной массивную дверь. Ощущение, что я именно в каземате, стало сильнее. Раздался кашель, гулким эхом отразившийся под кирпичными сводами, и насмешливый голос произнёс:

— Заходи, Дон, чувствуй себя как дома.

У стены на драных матрасах сидели Гук и Мёрзлый. Я не удивился, потому что ожидал увидеть их.

— Привет, зайцы, — поздоровался я. — Скучали?

— Какое там. Каждый день гости. Сегодня вот ты пожаловал. Проходи, присаживайся, третьим будешь.

Я опустился на корточки рядом с ящиком, заменяющим арестантам стол. На нём стояла лампа с зелёным абажуром и кастрюля с водой.

— Давно здесь поселились?

— Я четвёртый день, — ответил Гук, — а товарища моего вчера привезли. Ну рассказывай, почему один, где Алиса?

— Алиса в порядке, на базе у фармацевтов отсиживается. Накопала компромат на Свиристелько, теперь он её бережёт аки зеницу ока, а заодно мой плащ и прочие вещички.

Гук удовлетворённо кивнул.

— Слышал, вы меня освободить пытались, — проговорил Мёрзлый, и добавил жёстко. — Идиоты. Ну ладно ты, молодой, глупый. А Гвидон куда полез? У него рейдов больше, чем волос седых на голове. Шесть человек против всего Анклава. Мозги где были?

— Фактор внезапности, — попытался оправдаться я, но Мёрзлый лишь головой покачал.

— Только людей зря положили.

— Там Алиса командовала. Её идея…

— Нашёл на кого свалить, на девчонку.

Он произнёс это тоном презрительного недовольства, как будто во всех допущенных ошибках был виноват исключительно я. Но именно Алиса горела идеей освободить горячо любимого папочку, а Гвидон, земля ему пухом, составил план нападения на редбулей, который не захотел менять даже после гибели Твиста. Моего мнения никто не спрашивал, я включился в дело лишь после провала и, по сути, спас всех…

Но объяснять что-либо этим двум мастодонтам бесполезно. Что Гук, что Мёрзлый смотрели на меня как на недоросля, и любые объяснения вызовут лишь новые обвинения. Лучше я помолчу.

Молчали мы долго, целые сутки. Моей жизнью они не интересовались, а между собой не разговаривали принципиально, ввиду давно сложившихся недружественных отношений. Какая кошка меж ними пробежал, я так и не узнал. Может, пришло время узнать это сейчас?

— А чё вы так злитесь друг на друга? — задал я вопрос в лоб. — Бабу что ли не поделили?

Мёрзлый интуитивно поднёс руку к лицу и провёл пальцами по шраму и пустой глазнице. Ну понятно, значит, он получил своё увечье стараниями Гука. А крёстный мой закусил губу. Я чё, угадал насчёт бабы?

Ни тот, ни другой не ответили, и я продолжил словесную атаку.

— Вы же в курсе, что нам Тавроди уготовил? Кстати, тоже ваш приятель. И если мы будем бычиться друг на друга, живыми из шоу не выйдем.

— А с чего ты взял, что нас из него выпустят? — лениво произнёс Гук. — Наивный.

— Шоу для того и существует, чтобы умирать, — кивнул Мёрзлый.

Хоть в чём-то они солидарны.

— Но это не значит, что мы должны сдаться ещё до его начала, — не унимался я. — Давайте тогда сразу удавимся. Свяжем шнурки, сделаем петлю — и по очереди к Великому Невидимому. Вот он уссытся от смеха, когда нас на Вершине увидит.

Мне хотелось завести их, разозлить, заставить двигаться, но возникало впечатление, что они реально собрались умирать.

Мёрзлый глотнул воды из кастрюльки.

— Сначала надо глянуть на сценарий, — он вытер губы, — а потом уже решим, что делать. А то получится ерунда. Идёшь, идёшь, а конца и края дороге не видно.

Меня током прошибло.

— Как ты сказал⁈

— На сценарий, говорю, посмотреть, надо.

— Нет, потом! Идёшь, идёшь… Это как?

Он пожал плечами.

— Да загадка детская. Про Землю. Она же круглая, и сколько не иди, никогда не закончится. В переносном смысле означает: чтобы увидеть конечный пункт, надо понять, куда ведёт дорога. Вот и нам надо сначала узреть сценарий, а потом…

Точно! Это же загадка! Как до меня сразу не дошло? Дряхлый подсказывал: Кира на Земле. На Земле!

Я вскочил и начал ходить по каземату от стены к стене. Нужно вернуться. Вот мой сценарий, вот моя дорога. Я должен попасть на Землю. Кира там! Там! Матерь божья…

— Чего забегал, Дон? — спросил Гук.

— Я знаю, где моя дочь. Я знаю, где Кира! Она на Земле, понимаете? На Земле! Она одна… она… Вряд ли её вернули моим родителям. Конечно же нет, не дураки они в самом деле. Не придут и не скажут, здрасти, вашего сына с женой мы отправили к чёрту на рога, а вот ваша внучка, получите назад. Мне нужно… мне нужно…

Я остановился, сжал руками лицо.

— Тебе нужно успокоиться, — веско вставил Мёрзлый.

— Как вообще можно вернуться на Землю? — не слушая его, спросил я. — Понятно, что через станок. Но как? Как он включается?

— Его включает оператор, специально обученный человек. Таких в Загоне четверо: двое здесь, двое на Передовой базе. Операторская расположена позади станка, но просто нажать кнопку и сказать: в добрый путь — не получится, там целая система вводов и паролей. У тебя есть оператор?

Разумеется, у меня никого не было, да и попасть к станку не реально. Но у меня есть телефонный звонок другу, то бишь Тавроди. Он же говорил, что я могу связаться с ним. Предложить ему сотрудничество в обмен на дочь? Ерунда. Если бы он хотел вернуть Киру, то сделал бы это ещё во время нашей встречи. Моя Кира для него залог моего послушания. Он не вернёт её мне. Не вернёт! Он и держит её там, чтоб я был под контролем.

Я глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул. Сосчитал до десяти, потом назад до одного. Сердце перестало стучать, дыхание выровнялось, и я уже спокойно без эмоций сказал:

— Вы правы, нужно посмотреть, что за сценарий приготовил Мозгоклюй, а потом решим, что делать.

Глава 4

Утром в каземат ворвались охранники во главе с Фомичёвым. Тот сразу заорал:

— Встать! На выход!

Мы лежали на матрасах, едва-едва проснулись, до этого полночи болтали. Гук и Мёрзлый вспоминали прошлое. Совместное заключение сблизило их. До прошлых отношений им было ещё далеко, если эти отношения вообще когда-либо восстановятся, но какое-то потепление наступило. В разговоре мелькнуло имя: Сотка. Я мгновенно увидел перед глазами поваленное дерево и примотанный к нему проволокой скелет женщины. Какое отношение она имеет к этим двоим? Гук упомянул её с неподдельным теплом, Мёрзлый вздохнул, свет в глазах стал тоскливым. И я уже в который раз вспомнил рассказ, услышанный на принудиловке о двух друзьях и девушке. Те двое… и этот шрам на лице Мёрзлого… Спросить на прямую не решился, но все эти моменты так идеально накладывались друг на друга, что сомнений не вызывало…

— Встать! На выход!

Поднимались мы не спеша. Фомичёв продолжал орать, охранники клацали зубами, но никто не посмел пнуть нас или ударить. Мёрзлый взял кастрюльку с водой, полил Гуку на руки. Тот умылся и в свою очередь полил Мёрзлому. Ни один из них при этом не произнёс ни слова, а Фомичёв наливался краской и плевался матом в мою сторону.

— Шлак! На выход! Чё стоишь?

Мне хотелось ответить физически, душа требовала выхода эмоций, но Гук покачал головой: не надо — и я стерпел.

На улице светило солнце, щебетали воробьи. Возле блокпоста техники заканчивали устанавливать съёмочное оборудование и большой видеоэкран, рядом с операторским фургоном пили кофе девчонки. Справа у ворот, возле блокпоста и в гнезде на КПП торчали вараны. На троллейбусной парковке стояла знакомая зенитка. Увидев её, Мёрзлый усмехнулся.

Нас провели к съёмочной площадке, минут через пять из здания администрации вышли Мозгоклюй с мисс Лизхен и Сиваш. Перед линией оцепления они остановились. Несмотря на серьёзную охрану, Мозгоклюй боялся подойти ближе. Любой из нас мог убить его голыми руками, другой вопрос: зачем нам это надо? Его смерть никак не повлияет на нашу участь. Разве что ради удовольствия…

Одет Мозгоклюй был в свой стандартный костюм конферансье, в руке трость, на голове цилиндр. Он всё-таки решился сделать ещё несколько шагов вперёд, и голосом, весьма далёким от былой уверенности, проговорил:

— Э-э-э-э, знаете ли… Через час начнётся шоу. Мы были вынуждены изменить стиль программы, кхе… Во-первых, вы не будете ограничены временными рамками. Сколько, так сказать, продержитесь — сутки, двое, трое, неделя — столько и будет длиться всё это, так сказать, мероприятие…

— То есть, пока не сдохнем, — не удержался я от реплики.

— Или пока не победите, — уточнил Мозгоклюй.

Мёрзлый и Гук, стоявшие безучастно, подняли головы. Пока не победим?

— Именно так, — кивнул Мозгоклюй. — Это второе и самое главное изменение. Отныне вы не зайцы, вы — волки. Жестокие, беспринципные! Ваша задача не просто выжить, но уничтожить всех, кто осмелится встать на вашем пути к победе! — произнося это, Мозгоклюй распалялся, вскинул подбородок. Прежняя уверенность вернулась к нему. Шоумен поборол труса. — Против вас выступят семь групп охотников, в каждой группе двенадцать человек хорошо вооружённых, подготовленных и беспощадных. Кто выживет в этом противостоянии, тот и станет победителем шоу.

Я закусил губу. Двенадцать на семь — восемьдесят четыре. Не хило. Чтобы победить такое количество хорошо вооружённых и подготовленных, плюс к тому, беспощадных, нужно тоже быть хорошо вооружённым. Как минимум.

Это мысль пришла в голову не только мне.

— Оружие нам дадут? — спросил Гук.

— Оружие? — Мозгоклюй развёл руками. — Это было бы слишком просто. — Вы — легенда Загона, даже этот, — он бросил на меня косой взгляд, — успел прославиться. Поэтому вы должны сами добыть всё необходимое. Но не стоит омрачаться, кое-что вы всё-таки получите. Мы подготовили семь тайников. Чтобы не затягивать представление, каждый отмечен на карте крестом. Лишь вскрыв все тайники, вы сможете завершить шоу. Это отличное нововведение, зрителям оно понравится.

Мозгоклюй оживился до такой степени, что подошёл к нам вплотную. Мисс Лизхен делала ему знаки, но он не замечал.

— Сейчас вы получите другое облачение, то, в котором люди привыкли видеть вас. Я прошу, Вячеслав Андреевич, не отказывайтесь, не лишайте зрителя привычного образа.

— Я и не отказываюсь, — пожал плечами Мёрзлый. — Давай, что ты там приготовил.

Мозгоклюй щёлкнул пальцами, и техники принесли три комплекта одежды. По Гуку и Мёрзлому всё понятно: камуфляж, разгрузки, берцы. Мне подали мой старый плащ и клетчатый набор. С клетчатым я не спорю, заслужил. Но где они взяли плащ? Это не подделка, все дырки и потёртости на прежних местах, только вот дело в том, что оставил я его у фармацевтов. А вместе с ним остались Алиса и нож от брата Гудвина.

— Удивлён, Дон? — замурлыкал Сиваш, заметив моё недоумение. — Догадываешься, где нашли?

— В магазине купили, — изобразил я дауна.

— Дурачься, дурачься, — покивал Сиваш. — Помнишь хранилище старого подвижного состава? Вот там.

Хранилище старого подвижного состава… Свалка. Владения Коптича. Расстались мы с дикарём не очень хорошо, я бы даже сказал плохо, и попасть туда плащ мог только вместе с Алисой. Чего она там позабыла?

— Сам удивился, когда нашли его, — хмыкнул Сиваш. — Поступил сигнал, дескать, на свалке порошок варят. Мы нагрянули, обыскали. Взяли две сотни нюхачей. Прикинь, один утверждал, что он царь. Ха, совсем крыша поехала. В яму всех увезли. Только, понимаешь, нюхачи порошок варить не умеют, у них мозгов не хватит, а кого-то более сообразительного не нашли. Видимо, все сообразительные свалить успели. Говорят, там мужичок какой-то командовал, Коптич погоняло. Ничего не слышал про него?

— С какого перепоя я про него слышать должен?

— Логово его нашли, а в нём твой плащ, вот я параллели и провёл. Но если не слышал, то Бог с ним. Я ведь не дознаватель, мне пополам. А дознаватели разберутся. Найдут и мужичка, и как плащ к нему попал.

Пока болтали, мы успели переодеться. Мёрзлый подпрыгнул по привычке. Когда Сиваш отошёл, спросил тихо:

— Ты же говорил, что Алиса у фармацевтов. Каким образом твой плащ на свалке оказался?

— Я откуда знаю? Я её неделю не видел. У неё в голове ветер, в какую сторону дунет, туда и бежит. А дует он постоянно и не туда, куда надо. Ты отец, тебе ли не знать.

— Точно, — усмехнулся Гук. — На одном месте она сидеть не умеет.

— В кого это интересно она такая непоседа? — обернулся к нему Мёрзлый.

— Неважно, главное, не попалась, значит, что-то готовит.

— Это и пугает, — Мёрзлый снова посмотрел на меня, но продолжать тему не стал.

Подошла мисс Лизхен.

— Господа…

О как, господа! Помниться, раньше она обращалась ко мне не иначе как «шлак», «зашлакованный» и прочее в том же духе, а нынче — «господа». Однако повышение.

— Господа, пройдёмте к съёмочной площадке. Через пятнадцать минут начинаем. Всё будет происходить в прямом эфире, трансляция ведётся на всех Территориях одновременно.

— Ну ещё бы, такие люди в главных ролях, — пробормотал кто-то из варанов.

Мы встали возле блокпоста, из амбразуры, как и в прошлый раз, выглядывал ствол Максима. Мозгоклюй некоторое время смотрел на нас, поглаживая пальцами подбородок, покачал головой и сказал:

— Нет, нет, это не то, что я хочу видеть. Совсем не то. Вячеслав Андреевич, могу я попросить вас встать так, чтобы это окошко с пулемётом оказались справа? И можете положить руку на этот ствол? А вас, Гук, если можете, встаньте слева от Вячеслава Андреевича. И скрестите руки на груди… Да, именно так. Ну а… — его глаза пробежались по мне. — Ты встань с другой стороны пулемёта… Привались спиной к стене и… Ради Бога, не говори ни слова! Просто стой и молчи.

Мозгоклюй отошёл в сторону, надел на лицо улыбку, взял трость под мышку. Техники нацепили нам на ноги браслеты с тротилом. На счётчике стояла цифра: 72.

— Семьдесят два часа? — уточнил я.

— Ага, — кивнул техник. — Больше вы всё равно не протяните.

— А если протянем? Ну так, чисто теоретически.

Он посмотрел на меня непонимающим взглядом и промолчал.

Мисс Лизхен начала обратный отсчёт, дублируя его жестами:

— Четыре… Три… Два… Один… Съёмка!

Послышалось печальное пение скрипки, Мозгоклюй сгорбился, перехватил трость, качнул её словно ребёнка, и то ли заныл, то ли застонал протяжным речитативом, подражая Вертинскому:

— Мой путь израненной мечты, покрытый толстым слоем лака, вдруг оказался на краю невидимого оврага. Я падаю, лечу ко дну, стенаю и пытаюсь… Взмыть вверх! Но у надежды… нет крыльев… только тяжесть гирь…

Скорее всего, это были стихи, некий симбиоз декаданса и эстетизма. Чувствовались и ритм, и рифма, но всё вместе выглядело настолько убого, что даже я, человек далёкий от поэзии, поморщился. К счастью, сие стихоплётство длилось недолго. Мозгоклюй закончил баюкать трость, распрямился и вскинул руки:

— Друзья, и вот я снова с вами!

Загудели трубы, заглушая скрипку. Из блокпоста, одна за другой стали выбегать танцовщицы в бикини с волчьими хвостами, в волчьих полумасках. Они выстроились перед экраном и начали изображать нечто похожее на древнеегипетское хореографическое искусство, видимо, волчье обличие у них ассоциировалось с Анубисом.

Мозгоклюй пошёл на камеру, та начала отъезжать, потом чуть приподнялась, а Мозгоклюй изобразил своё фирменное степ-па, и заговорил хорошо поставленным голосом:

— Сегодня мы начинаем новое шоу, и оно превзойдёт все предыдущие. Радуйтесь! Ибо на арену выходят не зайцы, но… Волки!

Он сделал широкий жест, и камера перенацелилась на нас. Мы стояли в позах, как и просил этот клоун, и не знали, что делать. А он подскочил, крутанулся на пятках и продолжил представление:

— Вы видите их — легенды Загона! Мёрзлый, первый из штурмовиков! Гук, прославленный воитель! И с ними Кровавый заяц, отрастивший клыки! Я был счастлив, когда на моё предложение принять участие в шоу они дружно сказали ДА! Друзья, это будет невиданное доселе действо. Против них выступят семь — целых семь! — команд отъявленных головорезов со всех Территорий нашего мира. Они вооружены до зубов, экипированы и мотивированы, ибо — и это не шутка — ни один из них не сможет выйти из Развала, покуда эти трое живы.

Мозгоклюй состроил загадочную физиономию.

— Вам может показаться, что волки станут лёгкой добычей жестоких охотников. Спешу развеять ваши страхи: это не так! Мы приготовили семь тайников с весьма ценными предметами внутри. Каждая группа охотников охраняет один из них, — в его руке появился планшет. — Лишь обнаружив и вскрыв все тайники, волки смогут выйти из шоу победителями. Пожелаем им удачи, друзья?

Видимо, зрители сейчас должны дружно заорать: пожелаем! — что наверняка и произошло, в противном случае шоу закончится слишком быстро, и фанаты не получат истинного наслаждения от сцен ожидаемого насилия. Мозгоклюй дал им минуту проораться, после чего подскочил к Мёрзлому.

— Пришла пора заканчивать с разговорами и отправляться в путь. Но перед этим маленькое интервью с бывшим начальником безопасности Загона. Вячеслав Андреевич, как вам новый статус? Из шикарного кабинета в бункере Центра Безопасности вы шагнули в сырую камеру подвала Депо. Желаете ли вернуть прежнее звание, что непременно произойдёт, если вы победите?

Мёрзлый, улыбаясь, приобнял его за плечи и милейшим голосом спросил:

— Ты, сука, издеваешься? Я сейчас тебе голову отвинчу, и мне за это ничего не будет, потому что казнить меня дважды не получится. Как тебе такой ответ?

Он обхватил его шею, сдавил. Лицо Мозгоклюя побагровело, глаза расширились от ужаса. Он дёрнулся, но из хватки Мёрзлого даже я не вырвусь, чего уж говорить о каком-то там деятеле культуры. Охрана напряглась, кто-то вскинул оружие, передёрнул затвор. Но валить волков в самом начале шоу, на которое уже потрачены гигантские ресурсы… Проще пожертвовать ведущим, что наверняка ещё лучше скажется на рейтинге.

Из операторского фургона выглянул Толкунов, замахал руками. Сиваш крикнул:

— Не стрелять!

Все замерли в немом ожидании дальнейших событий, и только мисс Лизхен поднесла пальцы ко рту и заскулила…

— Ладно, шучу, — Мёрзлый выпустил положенца из объятий и усмехнулся. — Что у вас дальше по сценарию?

Мозгоклюй шутку не оценил; ноги у него подкосились, и он сел прямо на асфальт. Камеры мгновенно перенаправились на кордебалет. Музыка зазвучала громче, девчонки задрыгали ногами, мы дружно рассмеялись.

Мисс Лизхен подскочила к Мозгоклюю, помогла подняться. Тот выглядел потрясённым, губы дрожали. Но профессионализм никуда не денешь. Шоумену потребовалась всего минута, чтобы вернуть себе прежний лоск и уверенный голос. Знаком он показал оператору, что готов продолжить, и когда камера повернулась к нему, воскликнул:

— Друзья мои, час великой охоты пробил! Мы говорим нашим милым волчишкам: ступайте и порезвитесь хорошенько на просторах Развала. Вперёд!

Ворота раскрылись, мы двинулись на выход. Мозгоклюй продолжил вещать:

— А теперь, друзья, познакомимся с охотниками…

Я обернулся, уверенный, что после нас на площадку выйдут охотники. Неплохо было бы взглянуть на них, оценить хотя бы внешний вид и приблизительно понять, что нам уготовано. Но площадка пустовала, съёмочная группа смотрела на видеоэкран. Мисс Лизхен крикнула:

— Пошла запись!

На видеоэкране появилась первая группа охотников. Со своего угла я разглядел лишь набор разноцветных пикселей, не позволяющих распознать что-либо конкретно.

Возле ворот техник передал Мёрзлому планшет, похоже, по умолчанию его считали старшим нашей стаи. Другой техник протянул три экшн-камеры, несколько сменных аккумуляторов, блок питания, и пояснил:

— Одна камера должна быть включена постоянно, другие включайте, когда начинаются какие-либо события: стрельба, нападение тварей, подход к позициям противника. Это вам вместо коптеров, чтоб не мешать и не выдавать ваше местоположение. Хотя пара-тройка всё равно будут висеть над головами, но достаточно высоко, чтоб не быть слишком заметными и навязчивыми.

Мёрзлый кивнул:

— Нормально. Дон, твоя камера работает на постоянке.

— Почему сразу моя?

— Потому что это приказ. Двигаешься посередине, расстояние между бойцами два шага. Есть предложения, в какую сторону идти?

— А что там на карте? Ближайший крестик где? — спросил Гук.

— Я бы на тайники не очень рассчитывал, подойти к ним будет сложно. Для начала предлагаю добыть оружие. Любое. Нужно найти группу противника, установить наблюдение и принять верное решение. В общем, всё как в старые добрые времена начала Разворота.

Мёрзлый включил планшет, вывел на экран карту. Все крестики находились в ближней зоне Развала, за оврагом не было ни одного. Всего их было семь, по числу групп охотников, как и обещал Мозгоклюй.

— Откуда начнём? — Мёрзлый посмотрел на меня. — Не молчи, Дон. Есть предложения?

Я скуксился.

— Какие предложения ты хочешь услышать? Я тут только приказы выполняю.

— Сегодня ты не пассажир, а полноправный боец, хоть и с ограниченными правами. Давай, выкладывай, по мордашке видно, что у тебя язык чешется великую тайну раскрыть.

Язык действительно чесался. Неподалёку в высотке у меня была собственная заначка, оставшаяся ещё с первого шоу: двустволочка Тощего с запасом патронов. Оружие не ахти какое, но всё-таки лучше, чем ничего. Я рассказал о нём. Мёрзлый с Гуком переглянулись. По всей видимости, с этой высоткой оба были хорошо знакомы.

— Хоть одна хорошая новость за утро, — удовлетворённо кивнул Мёрзлый. — Пошли, посмотрим на твою заначку.

Глава 5

Мы прошли вдоль забора до угла. Мёрзлый выглянул, присмотрелся к верхним этажам высотки. В небе виднелся едва заметный силуэт коптера. Он парил над нами широкими кругами, словно орёл над добычей. Вот бы получить картинку с его камер. Кустов, деревьев и прочих укрытий в Развале достаточно, но и этого бы хватило, чтобы заранее увидеть и распознать опасность.

— Вряд ли охотники здесь, — уверенно проговорил Гук. — Смысла нет валить нас в самом начале шоу. Думаю, часов шесть-семь в запасе есть. Нужно идти к ближайшему тайнику.

— Так и поступим, — согласился Мёрзлый. — Но сначала возьмём двустволку Дона. И не забываем про тварей. Им всё равно: шоу, не шоу, лишь бы сожрать кого-то. А мы с голыми руками и не заряженные.

Напоминание пришлось к месту. Я уже целиком сосредоточился на охотниках, выглядывая места, где может устроить засаду человек с ружьём, и совсем не думал о тварях. А между тем мест, где могут засесть мутанты гораздо больше.

Мы перебежали пустырь. Перед пятиэтажками Мёрзлый поднял руку и опустился на колено. Впереди густой полосой росла жёлтая акация. Слева возле торцовой стены виднелся узкий проход, я сразу указал на него, но Мёрзлый покачал головой.

— Не спеши, Дон.

Он вытянул шею и прищурился, то ли вынюхивая чего-то, то ли прислушиваясь. Я тоже так делаю, когда ищу тварей на сухую. Это реально помогает, интуиция начинает напрягаться и работает лучше. Гук молча поглядывал по сторонам. Он не проводник, ему и под дозой учуять тварь за счастье, и мне было приятно осознавать некоторое превосходство перед ним, всё-таки не я самое слабое звено в нашей команде.

Едва я так подумал, Гук тронул меня за локоть и сказал:

— Если выскочит тварь, разбегаемся в разные стороны. Она сразу не сообразит за кем бежать, выиграем несколько секунд. И не забывай: язычник не любит высоту, багет чувствует страх, подражатель нападает только сблизившись…

Гук опекал меня, как и прежде, крёстный всё-таки. Но я уже давно без его подсказок прекрасно знал кто как действует и как от кого спасаться. По сути, убежать от твари невозможно, только пристрелить или прирезать, но в первом случае требуется нормальное оружие, во втором доза. Ни того, ни другого у нас пока нет. Поэтому Мёрзлый и осторожничает. Наконец, он поднялся.

— Вперёд.

Мы перебрались через палисадник, вышли к высотке. До подъезда оставалось шагов сорок, в прямой видимости чисто. И вдруг резко сработала интуиция, причём одновременно и у меня, и у Мёрзлого. Он вскинул руку, а я выкрикнул:

— Бежим!

И рванул к подъезду. Не знаю, почему выбрал это направление, но именно оно оказалось верным. Справа из-за коробки теплостанции выскочили язычники. Коптер в небе оживился, мгновенно спикировал, откуда-то нарисовался ещё один и завис над акациями, разгоняя листву пропеллерами. На бегу я успел подумать: а если в подъезде подражатель? Место для него вполне подходящее, да и багеты не чураются устраивать логовища на первых этажах.

Завизжал язычник, отбрасывая любые вопросы прочь. Я влетел в подъезд, за мной Гук, последним Мёрзлый. Штурмовик ухватил дверь за ручку, захлопнул, и почти сразу в полотно по ту сторону ударилось тяжёлое тело твари. Если бы дверь открывалась внутрь, тут бы нам и пришёл конец. Слава пожарной охране, требующей, чтобы все двери открывались наружу.

Гук схватил привязанную к лестничным перилам верёвку, обмотал ручку, натянул, сделал ещё оборот, завязал узел… И засмеялся. Мёрзлый, глядя на него, заржал конём и сказал:

— Как тогда, помнишь? Олово ещё обещал побрить нас наголо.

И смех ещё громче разлетелся по подъезду.

Я вытер пот с лица, сел на ступеньку. Резкий впрыск адреналина едва не взорвал сердце, и теперь следовало его успокоить. Я выдохнул и исподлобья посмотрел на развеселившихся товарищей. Совсем недавно они были врагами, но общая беда постепенно сближала их. Ещё немного — и обниматься начнут.

Дверь снова содрогнулась от удара. Язычники бились в неё и скребли когтями. Неприятные звуки. Я встал и, не говоря ни слова, начал подниматься по лестнице.

На площадке перед восемнадцатым этажом остановился. Здесь подражатель убил Юшку. Всё, что от неё осталось — разорванное в клочья тряпьё, позвонки и крупные осколки костей. Пёсотвари потрудились на славу. Точно так же они разобрались с дохлым подражателем, вымели подчистую, даже кровь с пола слизали.

Ружьё Тощего я нашёл там, где и оставил: в соседней квартире под ванной. Вытащил на свет, передал Мёрзлому, полез за патронташем. Штурмовик преломил стволы, заглянул в них, дунул зачем-то, и качнул головой:

— Давно я такое в руках не держал. Бери, Гук, пользуйся, пока не найдём чего-нибудь получше.

Гук перекинул патронташ через плечо, зарядил ружьё и стал похож на кабальеро. Ему бы ещё сомбреро и усики тонкие, чтобы полностью с образом слиться.

— Ну что, теперь к тайнику?

— Минуту, — остановил их я. — В следующую квартиру зайдём. У нас там, когда охотниками на шоу подрабатывали, лёжка была. Точно не помню, но вдруг что осталось. Хоть пачка галет. А то живот от голодухи сводит.

Зря я на что-то рассчитывал, в квартире не осталось ничего, только на столе и полу валялись упаковки от сухого пайка и обёрточная бумага от патронов. Зато на стене увидел надпись:

Двойной эспрессо и латте.

Мёрзлый хмыкнул:

— Вы чем здесь занимались? Кофе заказывали?

Я выключил экшн-камеру. Мозгоклюю и зрителям совсем не обязательно знать, что означает надпись на стене.

— Это наш с Алисой пароль. Мы так проверяем свою идентичность.

— Что вы проверяете? — не понял Гук.

— Всё нормально, приятель, это что-то вроде «свой-чужой» для нынешней молодёжи, — объяснил ему Мёрзлый. — Хочешь сказать, Дон, раньше этой надписи не было?

— Не было, — уверенно кивнул я. — Это Алиса. Нужно порыскать по квартире, она для нас что-то приготовила.

Планшет в кармане Мёрзлого завибрировал:

Требование проекта: одна экшн-камера должна быть включена.

Быстро они спохватились, получается, сигнал с камеры отслеживают постоянно.

— На, Дон, — Мёрзлый передал планшет мне. — Иди на лестничную площадку, соври им что-нибудь. А мы пока поищем подарок от дочурки.

Я вышел из квартиры, присел на верхнюю ступень. Надо соврать что-то такое, во что операторы, во-первых, поверят, во-вторых, не будут сильно нервничать в процессе следующих отключений. А следующие отключения наверняка последуют, ибо не обязательно им знать всё, что мы тут говорим и делаем.

Я отбил ответ:

Вы китайские камеры больше не покупайте. Барахло галимое! Чуть повернёшься, она отключается.

Надеюсь, им такого объяснения хватит, потому что камеры действительно китайские. Однако оператор не унимался.

Вам выдали три камеры! Включите одну!

Но мы тоже не вчера родились.

И что с того? Видел, язычники на нас напали? В целях безопасности пришлось разделиться. Ща встретимся, решим вопрос. А ты пока корвалолчику попей, полегчает. Или чё там от нервов пьют? Короче, отстань.

Он отстал, и я, воспользовавшись моментом, занялся изучением пользовательского интерфейса. Ничего необычного, та же демо-версия, что и на первом шоу. Возможность связаться с кем-то извне отсутствует полностью, кроме как с оператором. Плюс карта. Я открыл её, увеличил масштаб.

Все тайники были отмечены крестами и располагались они только по нижней части Развала. Каких-то промежуточных этапов предусмотрено не было, то бишь, нам предстоит биться с охотниками днём и ночью без какой-либо надежды на полноценный отдых. С учётом того, что браслеты на ногах одновременно являются датчиками, указывающими наше местоположение, не стоит рассчитывать даже на небольшую передышку. Нас измотают, обложат как настоящих волков флажками и показательно уничтожат. Идёт охота на волков, идёт охота! На серых хищников — матёрых и щенков. Кричат загонщики и лают псы до рвоты. Кровь на снегу и пятна красные флажков…[1]

Вот что нас ждёт. И любые слова Мозгоклюя, что у нас есть шанс победить — чушь. Они сами в это не верят, но почему-то хотя, чтобы верили мы.

На площадку вышел Мёрзлый.

— Держи. Твоя доля.

Он протянул лист крапивницы. Я схватил его и, запрокинув голову, начал жевать. Живительный сок поднял настроение и восполнил силы. Я уже давно обратил внимание, что крапивница, как и любой другой продукт из неё, действует подобно психостимулятору, и периодически ловил себя на мысли, что в отсутствии нанограндов неплохо было бы запихнуть в себя пару листочков или ту же кашу. Это снижало напряжение, обостряло чувства и добавляло уверенности.

— Кроме листьев ещё что-нибудь нашли?

— Кое-что нашли, — кивнул Мёрзлый.

Он продемонстрировал гранату из числа тех, что мы реквизировали у рейдеров. Свои я использовал по назначению, а вот у Гнома оставалась одна. Получается, её забрала Алиса, и оставила здесь. Неплохо бы и автомат.

— Больше ничего?

— Тесак, — он похлопал по поясу, на котором висело в открытых ножнах орудие с широким клинком и заточенным лезвием. Таким обычно мясо на шашлыки рубят. — Записка ещё. На стене мелом написано «Универсам». Тебе это о чём-то говорит?

— Говорит. Восьмой километр Обводного шоссе. Мы там зависали пару раз.

— Знакомое что-то. Универсам… Ну да, точно, хотел там внешний пост установить, потом надобность отпала. Вас каким ветром туда надуло?

— Да так, петлюровцев малость потормошили. Грот и компания, слышал?

— Так это вы контрабандистов отработали?

— Пришлось.

Мёрзлый повернулся к Гуку.

— Вот и оставь детей без присмотра, — он вздохнул. — Ладно, основная цель — универсам. Алиска не зря его указала, придумала что-то, изобретательница. Но спешить не будем. По дороге вооружимся, с одним ружьём пройти Развал ещё никому не удавалось. Да и Контора не позволит, шоу всё-таки… Давайте решать по тайникам. Где ближайший?

Я показал карту. К широкому проспекту примыкали улочки поменьше, вдоль которых выстроились в шеренгу однотипные прямоугольники зданий, хотя одно почему-то стояло поперёк, возможно магазин или небольшая фабрика. Именно оно и было отмечено крестом.

— Два квартала на северо-восток. Похоже на отдельный микрорайон.

— Гук, глянь, знаешь место?

Гук прищурился, разглядывая схему улиц.

— Знаю. И ты помнить должен. Здесь на перекрёстке Картуз и Уксус, — он перекрестился, — смертью храбрых легли. Вот тут, — он ткнул пальцем, — депошники снайпера посадили, Уксус первым на его пулю нарвался. А через дорогу наискосок пулемётное гнездо. Картуз подполз, бросил гранату, а снайпер и его завалил.

— Картуза помню, — моща лоб проговорил Мёрзлый. — Где погиб не помню, а самого… А Уксуса, хоть убей… Господи, сколько лет-то минуло.

— Алиске годик ещё не исполнился.

От воспоминаний прошлого их лица светлели, а я попытался представить маленькую Алису. Она виделась мне толстощёким улыбчивым ребёнком, сосущим собственный палец. Голенькая, в короткой распашонке, волосики жиденькие…

— А кто мама Алисы?

Вопрос вырвался из подсознанья, и для меня самого прозвучал неожиданно. Гук вздрогнул, Мёрзлый потемнел, воспоминания закончились.

— Хорош прохлаждаться, выдвигаемся, — Мёрзлый пнул меня по колену. — Камеру включить не забудь.

Спустившись на второй этаж, Гук выглянул в окно и протянул недовольно:

— Устроили, блин, пастбище…

Я тоже выглянул. Возле палисадника сидели на корточках трое язычников, ещё двое дежурили у дверей. Кто-то прятался в зарослях акации, но это, скорее всего, пёсо, слишком слабые ощущения. Увидев меня в окне, твари зашевелились. Те, что возле палисадника, подошли ближе и от нетерпения начали подпрыгивать. Один выплюнул язык, короткий, сантиметров тридцать, и тут же втянул обратно.

— Как выбираться будем? — повернулся я к Гуку. — Может, через квартиру с другой стороны? Я посмотрю, если там нет никого…

— Дешёвый ход, — отказался Гук. — Услышат, прибегут. Слух у них чуткий. По старинке сработаем.

Он сел на подоконник, перекинул правую ногу наружу, вскинул ружьё.

— Ну чё, давайте по одному!

Я перевёл взгляд на Мёрзлого. Чего Гук хочет добиться? Патроны, доставшиеся мне в наследство от Тощего, были с мелкой дробью, такими тварь не проймёшь, регенерация восстановит всё за секунды. Охранник, который завалил первого на моей памяти язычника, использовал жакан, да и стрелял два или три раза.

— Когда случился Разворот, с патронами было напряжно, — начал объяснять Мёрзлый. — Мы набивали свои: разбирали заводские и из одного делали два. Засыпали мелкой дробью и стреляли в упор по глазам. Убить нельзя, а отпугнуть без проблем. Ослепшую тварь после этого можно завалить ножом, даже если ты не под дозой.

Гук свесился вниз, зацепившись ногой за подоконник, твари сбились под ним в кучу и он, не целясь, выстрелил дважды. Знакомый визг резанул по ушам. Одна тварь покатилась по земле. Гук перезарядился и снова выстрелил. Этого хватило, чтобы остальные рванули прочь.

— Проход открыт, — декларировал он.

Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу. Одна тварь продолжала кататься по земле и верещать, остальные пропали.

— Добьём? — предложил я.

— Пёсо добьют. Теперь это их добыча.

Из акаций высунулись две здоровенные псины, две других медленно крались вдоль тротуара к высотке. Со стороны на них поглядывал выводок подросших щенков, готовясь впитать в себя азы охоты на язычников. Если вся эта компания пожелает вдруг напасть на нас, то одно ружьё отбиться не поможет. Я попытался вспомнить свои навыки по общению с пёсотварями. Поймал взгляд крадущегося кобеля и начал мысленно выстраивать перед ним стену. Один кирпич, второй, третий… Кобель ткнулся в стену носом и замер. Тряхнул башкой и снова ткнулся. Дальше он пройти не мог. Второй пёсо, глядя на него, остановился. Охота разладилась…

— Дон, ты чего застыл? — окликнул меня Мёрзлый. — Пёсо нас не тронут, им язычника хватит. Я от них опасности не чувствую.

Я тоже не чувствовал, всего лишь присутствие. Стёр нарисованную стену и пожелал удачи. Когда мы отошли шагов на сто, позади раздался рык, затем отчаянный рёв и радостный лай щенков.

Добравшись до перекрёстка, остановились. Поперечное здание находилось в прямой видимости. Обычная трёхэтажка, только окна не как у всех, а широкие и длинные во всю стену и забраны стеклоблоками, как в Радии. На крыше буквы:…инамо. Предположу, что изначально надпись гласила «Динамо», а само здание не что иное, как бассейн. Перед ним находилось сооружение круглой формы с невысокими бортами и каменной вазой по центру. Фонтан. В подтверждении пахнуло стоялой водой.

И тут же плечи затряслись в ознобе.

— Что чувствуешь? — спросил Мёрзлый.

— Рядом кто-то. Совсем близко, шагов сорок. И сильно сомневаюсь, что это язычники.

— Верно. Слева в доме. Подражатель, и не один. А в здании, — Мёрзлый указал на бассейн, — люди.

Сколько он чувствовал людей, спрашивать я не стал. Каждая группа охотников насчитывала двенадцать человек. Была надежда, что тайник охранять не будут, и мы без особых трудностей получим первую партию подарков. Но надежды юношей питают. Все двенадцать сидели в здании, Контора не желала делать нам поблажек. По периметру кружили коптеры, явно ожидали начала действия, значит, охрана тоже настороже.

Я снова выключил камеру, и мы ещё раз сверились по карте. Здание бассейна было выстроено в форме прямоугольника с двумя полукруглыми притворами с торцов. Проникнуть внутрь можно было только через них. Я сразу ткнул пальцем в левый.

— Заходить лучше здесь.

— Почему?

— У меня недалеко от дома похожая конструкция. Сооружение времён СССР, и оба здания строились, скорее всего, по одному проекту. Справа широкий вестибюль, гардероб и комнаты для переодевания посетителей. Конструкция держится на колоннах, вместо несущей стены витражные окна. Видимость на сто восемьдесят градусов, так что близко с этой стороны незамеченными не подойти. А слева служебные помещения, обзор закрыт, стены капитальные, сможем подобраться вплотную.

— Верно, — кивнул Гук. — Справа всё открыто, стёкол давно нет. Предположим, что они разделяться надвое, по шесть человек на притвор…

— Это вряд ли, — с сомнением произнёс Мёрзлый. — Максимум по двое в прикрытии, остальные внутри. У них задача тайник охранять. Группа наверняка не самая сильная, шлак или петлюровцы. Мозгоклюю невыгодно, чтобы нас положили в первый же день, зрителю такое смотреть не интересно. Так что тех, кто сейчас в бассейне, нам просто отдали на съедение. Проблем с ними возникнуть не должно. Предлагаю такой план. Мы с Доном заходим слева. Гук, справа. Не спеши, дай нам добраться до дверей. Полчаса хватит. Потом начинай. Сигнал для нас — твой выстрел. Отвлекаешь внимание, мы заходим в здание, дальше по ситуации. Главное, ты сам внутрь не суйся, неизвестно, как у нас сложится. Если я ошибаюсь, и там сидит что-то серьёзное, вроде варанов или синей охраны… Тогда попытайся добраться до универсама. С ружьём у тебя должно получиться. Объяснишь доче ситуацию, она сделает всё правильно.

Гук нагнулся, засекая время по счётчику на браслете, и кивнул:

— Полчаса пошли.

— А не проще сразу к универсаму рвануть? — спросил я. — Втроём мы точно пройдём, даже с одним ружьишком.

— Не проще. Контора не допустит, не забывай про неё. От нас ждут определённых действий, и если мы начнём выходить за рамки ожидаемого, это вызовет вопросы. Поэтому вести себя нужно предсказуемо. Доступно объяснил?

— Ну, вы с Гуком стратеги, вам виднее, а я так, погулять вышел. Как скажете, так и сделаю.

— Вот и договорились. Ступай за мной. Камеры не забудьте включить, пусть зритель насладится картинкой.

Дом, где засели твари, пришлось обходить по крутой дуге. Мы чувствовали их, они чувствовали нас. Из темноты подъезда высунулось нечто белёсое, похожее на переднюю лапу, и тут же одёрнулось назад. Однозначно подражатель, не ошибся Мёрзлый. Выходить на улицу тварь не решилась, слишком большое расстояние, но глаза из темноты горели, отслеживая каждый наш шаг.

Подобравшись к бассейну, мы присели за деревьями. До притвора оставалось метров тридцать — один хороший бросок. Входная дверь закрыта, четыре окна заделаны фанерой, в одной узкая щель. Мёрзлый указал на неё.

— Глазок видишь? Когда Гук подаст голос, постовой отвлечётся…

По другую сторону бассейна грохнул выстрел, и следом затарахтел ППШ. Мёрзлый подхватился, рванул к притвору, я за ним. К двери подбежали одновременно. Я потянул ручку на себя — закрыто. Ну ещё бы, кто оставит дверь открытой, когда ждёт незваных гостей. Мёрзлый достал из-за пазухи тесак, сунул лезвие между косяком и дверным полотном, надавил. Щёлкнул отошедший ригель.

Гук снова выстрелил. За дверью раздался приглушённый бас:

— Они справа заходят. Порох, оставайся, а ты за мной.

Послышались удаляющиеся шаги, скрип. Мёрзлый выждал минуту, потом приоткрыл дверь и первым скользнул внутрь.

Мы очутились в небольшом фойе. На полу мусор, у стены сломанныестулья. Налево уходил коридор. Мёрзлый приложил палец к губам и постучал по уху: слушай. Я прислушался. Где-то совсем рядом прерывисто дышали, буквально в нескольких метрах за поворотом. Осторожно, чтобы ни на что не наступить, я подошёл к углу и снова прислушался. Так и есть, шагов десять, не дальше, стоял человек. Мёрзлый шепнул:

— Живым.

Я кивнул и резко вывернул из-за угла. Человек стоял спиной ко мне, смотрел в сторону, куда ушли напарники. Мои шаги он услышал не сразу, а когда что-то заподозрил, то поворачиваться стал слишком медленно. Я дёрнул его на себя, прижал к стене и надавил предплечьем на горло. Он захрипел, вытаращил глаза, скосился на Мёрзлого и обмяк. Узнал.

Мёрзлый обыскал его, вынул из кобуры старенький наган. Оружие не ахти какое, но годное, завалить пару-другую зашлакованных хватит.

— Дон, встань к двери, пригляди за выходом, — штурмовик передал наган мне. — А я пока поговорю с товарищем.

Я прошёл дальше по коридору. Дверь, ведущая в чашу, была распахнута, возле вышек стояли охотники. Мёрзлый в очередной раз оказался прав — это обычный шлак, суррогат из жилых блоков в виде нюхачей и мелких глаголов. Они столпились перед входом в притвор, ждали, что мы всей командой навалимся на них с той стороны. Сбившись в толпу, они считали себя умными и сильными. Был бы у меня калаш, а не наган, тут бы им и пришёл конец. Или граната… Впрочем, граната есть у Мёрзлого. Он допрашивал сейчас пленного.

Я обернулся, щёлкнул пальцами, привлекая внимание. Мёрзлый недовольно повернул голову, не привык, чтобы его звали подобным образом. Понимаю, тоже так не люблю, но время торопит.

— Вячеслав Андреевич, — зашипел я, специально называя его по имени отчеству, чтобы хоть как-то смягчить проявленное неуважение, — вы бы не могли подойти сюда? Очень нужно.

Мёрзлый, не глядя, всадил тесак пленному под рёбра, и, не озабочиваясь шумом падающего тела, двинулся ко мне.

Мне вдруг стало любопытно:

— О чём разговаривали?

— Общих знакомых вспоминали. Чего звал?

Я кивнул на толпу у вышек.

— Кучно стоят. Дай гранату.

— Докинешь?

— Не сомневайся.

До зашлакованных было метров тридцать, и вопрос заключался не в том, чтобы докинуть, а в том, чтобы попасть, желательно в середину.

Мёрзлый отдал мне гранату.

— Бросил — и сразу за ней. Разлёт осколков небольшой, да и вообще граната хреновая, только кошек пугать…

— Знаю, — перебил его я.

Дёрнул чеку, выскочил в чашу и с глубоким замахом швырнул гранату в толпу охотников. В середину не попал. Граната упала левее и взорвалась, диким эхом отразившись от стен и потолка. Двое или трое охотников свалились в чашу. Остальные кто присел, зажимая уши ладонями, кто покатился по кафелю, матерясь и разбрызгивая слюну.

Подбежав, я ударил одного охотника рукоятью по голове. Второй, увидев меня и не до конца осознавая, что происходит, начал поднимать ружьё. Я выстрелил ему в лицо. Выстрел произвёл эффект нового взрыва, к тому же Мёрзлый, подхватив с пола обрез, добавил в толпу заряд дроби и заорал:

— Сидеть всем! Сидеть, говорю! Руки за голову! — и уже мне. — Дон, помоги Гуку.

Я бросился в притвор. В дверях столкнулся с охотником, выстрелил ему в живот. Справа за колонной стоял здоровяк в коричневой рубахе и бил из ППШ по кустам, видимо, там и прятался мой крёстный. Я выстрелил дважды. Обе пули ударили в колонну. Здоровяк развернулся, дал по мне очередь. Я кувырком ушёл влево и выстрелил ещё раз. Пуля вскользь задела бедро. Здоровяк взвыл, отбросил автомат, схватился за ногу.

— Козлы, мля…

Интонация показалась знакомой. Уже не опасаясь никого, я шагнул к коричневому и едва не рассмеялся. Это же Гришуня, тупой глагол из моего блока. Он воткнулся в меня глазами и зашипел:

— А-а-а… сука… опять ты…

Разговаривать с ним не было никакого желания. Можно добить, чтоб не мучился, а можно оставить тварям. Когда шум утихнет, подражатели обязательно наведаются сюда проверить, что да как. Не заслужил Гришуня лёгкой смерти, но и уподобляться садисту пшеку не хотелось.

Я взвёл курок. Гришуня задёргался.

— Стой шлак, ты чё? Погоди!

Он вскинул руки, словно они могли послужить преградой для пули, и захныкал:

— Да ладно тебе, чё? Всё ж нормально. Ну постреляли. Я ж не попал ни в кого, а? Не убивай…

Он так ничего и не понял. Вырос в комфортных условиях жилых блоков, где убийство под запретом, а самое жёсткое наказание — неделя принудиловки. На Территориях всё по-другому, и пуля — не самое большое зло. Впрочем, как только мы уйдём, выживших охотников должны подобрать техники.

Подошёл Гук. Он выбрался из тех кустов, по которым садил из ППШ глагол.

— Что, Гриня, опять вляпался? Дурачок, какого беса тебя сюда понесло, чего в блоке не сиделось? На приключения потянуло?

— Гук, Гук, — захныкал Гришуня. — Я не знал, что ты там. Если б знал… Скажи этому, чтоб не стрелял…

Гук подобрал ППШ, осмотрел.

— Патроны есть?

Гришуня снова заныл:

— Гук, ты ж никогда не беспредельничал, — и кивнул в сторону бассейна. — Там всё есть, и патроны, и жрачка. Не стреляй только.

Крёстный кивнул:

— Ладно, Гриня, не хочешь быстрой смерти, получишь то, что заслужил.

Мы ухватили его за ворот и волоком затащили в бассейн. Пятеро выживших охотников стояли на коленях лицом к чаше. Мёрзлый держал их под прицелом ксюхи.[2] Гришуню поставили в общий ряд. Он скулил, матерился, всем своим видом показывая, насколько сильно ранен.

— Дон, подбери себе оружие, — велел Мёрзлый.

Под вышкой валялись бумажные пакеты и патроны в коробках и россыпью, рядом несколько ружей. Я бы предпочёл нечто похожее на ксюху Мёрзлого, но калаш был только один. ППШ тоже один, так что особо выбирать было не из чего. От длинностволки отказался сразу. Если бы что-то многозарядное, какой-нибудь помповик, то ещё ладно, а так только комаров распугивать. В Развале это не оружие. Поэтому взял обрез. Пользоваться таким мне уже доводилось. Штука мощная, с десяти метров ни один броник не поможет. Пробить не пробьёт, но заброневая травма быстро подняться не позволит. Минус в том, что выстрелов всего два, и быстро не перезарядиться.

Пока я разбирался с оружием и набивал карманы патронами, Мёрзлый проводил беседу с охотниками.

— Ребятушки, у меня только один вопрос: где тайник?

Охотники молчали.

— Вы все меня знаете, а кто не знает, тот наверняка слышал. Я дважды повторять не люблю, и убивать сразу тоже не люблю, — он вытащил тесак. — Сначала начну отрубать выступающие части тела. Например, уши. Кто желает стать первым?

Снова молчание.

— Если не найдётся доброволец, это не значит, что я просто возьму и уйду. Не рассчитывайте на это. Спрошу с каждого. Вас шестеро, кто-нибудь да признается.

— Да какой нахер тайник, — застонал Гришуня. — Коробка на вышке, вот и всё. Техники положили и предупредили, ежели вам сболтнём, так про оплату можем забыть.

Мёрзлый поцокал языком:

— И вы ради какой-то пары тысячи статов готовы помереть в муках?

— Пары тысяч? — хмыкнул мужичок с правого фланга. — Пятьдесят штук на брата! Я за всю свою грёбаную жизнь стока не увижу.

Я присвистнул. Не дёшево Контора оценила услуги зашлакованных. Сколько же они предложили командам покрепче?

— Дон, — окликнул меня Мёрзлый, — поднимись, глянь, что там.

— И проверь, нет ли растяжки, — добавил Гук. — С них станется.

Я перехватил обрез в левую руку и направился к вышке. Растяжка была, Гук как в воду смотрел. Хорошо, что сказал об этом, я бы и не подумал. Техник сделал всё примитивно: примотал гранату к стойке скотчем и протянул проволоку между перилами на уровне лодыжки. В условиях не самой лучшей видимости и при отсутствии должного опыта, ловушка вполне себе сработала бы. Я загнул усики, сорвал скотч. Граната — РГ-42, цилиндрическая банка с ржавыми пятнами по корпусу. Осмотрел запал, не специалист, конечно, но вроде нормально. Сунул в карман — сгодится. Будем надеяться, что техник был не жадный и оставил ещё пару подарков.

Увы, больше растяжек не было. Зато на верхней площадке лежала картонная коробка. Прежде чем открыть, я осмотрел её, чуть приподнял, проверяя, не тянутся ли к ней какие-нибудь провода, и только после этого открыл.

На дне лежал шприц с жёлтой меткой. Сука, целая четверть…

В глотке пересохло. Я сглотнул, провёл ладонью по лицу. Подарок так подарок. Неожиданно. Я думал оружие какое-нибудь, булл-пап, например, или ещё хрень какая. Но чтоб доза, пусть даже четверть… Понятно, почему растяжка — это защита от дебилов в клетчатой робе, а не против нас. Вопрос только, как делить теперь это на троих. Здесь одному-то мало. Если забрать всё себе, пока никто не увидел… Дней пять можно ни о чём не беспокоиться.

Я взял шприц…

— Дон, долго ты там?

Облизнулся и начал спускаться. Так со шприцом в руке и спустился. Глазами словно приклеился к нему. Гук подошёл, забрал, передал Мёрзлому.

— Это всё?

— Ещё граната.

— Себе оставь.

— Спасибо.

Мёрзлый, ни с кем не советуясь, вколол дозу себе. Гук не возражал, он не проводник, заряженный он станет ненамного полезнее нас. А вот меня коробило. Мёрзлый заметил это, подмигнул:

— Так для всех будет лучше, Дон.

Это да, согласен. Но как же мне хотелось вновь ощутить силу внутри себя. Уж и не помню, когда это было последний раз.

Сработал планшет.

Требование проекта: сбросить ВСЕХ охотников в чашу бассейна.

«Всех» намеренно было выведено капсом, чтобы не возникло и тени сомнения, что сбросить надо действительно всех. Я показал сообщение. Гук пожал плечами, а Мёрзлый кивнул:

— Верное решение.

И ударил Гришуню прикладом меж лопаток. Тот не удержался на краю чаши и с воплем упал вниз. Что-то хрустнуло, но крик не прервался, значит, жив, мелкий паскудник.

— Давайте за ним следом.

Кто-то рискнул возразить:

— Тут же метра четыре.

— Извини, парашюта нет.

[1] Владимир Высоцкий. «Охота на волков».

[2] АКС-74У — укороченный вариант автомата Калашникова.

Глава 6

Мы собрали всё, что могло пригодиться. Из еды взяли только листья, я съел сразу два. Оставшийся гербарий и патроны сложили в рюкзачок и взвалили на Гука. Оружие забросили на крышу притвора, чтоб не смогли достать охотники, если вдруг выберутся.

Мимо пролетел коптер, взмыл над бассейном и завис с другой стороны. Я почувствовал озноб. Мёрзлый кивнул понимающе:

— Подражатели.

Ну да, видимо, те, которые прятались в соседнем здании. Выстрелы стихли, запах крови усилился. Они чувствуют его как акулы, и идут на него. Если техники не успеют добраться до бассейна первыми…

Послышался крик: протяжный, отчаянный, как будто от страха. Я остановился. Мёрзлый подхватил меня под руку, повёл дальше.

— Да, да, так и есть. А ты как хотел? — проговорил он назидательно. — Это шлак. Контора не собирается выплачивать статы этим неудачникам. Они проиграли, сотрудничество закончилось. Видел по периметру чаши камеры? Если на выживших вдруг нападут подражатели… Представь себе, как это поднимет рейтинг шоу на Территориях.

— Это не честно…

Раздалось урчание, и страх перешёл в ужас. Крики стали клокочущими, урчанием булькающим. Потом осталось только урчание.

Я покачал головой.

— В следующий раз Контора не найдёт желающих становиться охотниками.

— Найдёт, — отмахнулся Гук. — Пока есть шлак, желающие будут всегда.

Мы двигались по улице в сторону Загона. Я изучал карту. Следующий тайник находился в полукилометре от нас. Схематически место походило на стадион: характерный овал, трибуны, длинное здание манежа. Не здесь ли мы с Внуком столкнулись с рейдерами? То столкновение закончилось не в нашу пользу. Я напомнил об этом Мёрзлому, тот кивнул:

— Помню. После тебя мы всё там проверили. Удобное местечко, взять такое не просто, да и сидеть будут не клетчатые. Скорее всего, рейдеры, как и в твоём случае.

— Тогда может обойдём? Ближе к шоссе ещё два тайника. Один недалеко от оврага, второй на километр дальше. Проверим их.

— Нет, — отказался Мёрзлый. — Во-первых, там тоже не дураки. Слабая команда была одна, и с ней мы уже разобрались. Получили оружие и даже дозу. На этом детский сад закончился. Второго такого подарка Контора не предоставит. Во-вторых, ты забыл: чтобы выйти из шоу, мы должны найти и вскрыть все тайники, так что очерёдность значения не имеет. Тем более что я предпочёл бы столкнуться сначала с рейдерами, а не с варанами или гвардейцами.

— Почему?

— Рейдеры не такие стойкие. Они ребята, конечно, подготовленные, но плотного соприкосновения не любят. Стрелковый бой у них не в почёте. Засада и налёт на дикарей, на переселенцев, когда противник численно уступает или плохо экипирован — это да. А при столкновении с равным составом, да ещё нацеленным на победу, они пасуют.

— Я бы не сказал, что мы их превосходим. А уж экипировка у нас вообще полный анахронизм, и они об этом должны знать.

— А ещё они знают, кто мы такие и что терять нам нечего.

— Так и им тоже нечего.

— Дон, мы ещё не дошли, а ты уже паникуешь.

— Хорошо тебе под дозой…

— А вот это наш козырь.

Ну да, я как-то забыл о нём. Мёрзлый под дозой тот ещё сюрприз.

Остановились мы метров за семьдесят от манежа. Здание длинное, высотой до двух этажей, окна лишь с торца, где находилось фойе. Подойти незамеченным можно только справа, там кусты подступали почти вплотную к крыльцу, но именно за тем направлением охотники должны следить пристальнее всего.

Можно попробовать ползком. Трава высокая, лежачего скроет наверняка, однако движение всё равно будет заметно, особенно сверху. Визуально противника видно не было, но если они профессионалы, то должны выставить наблюдателя на крыше или на втором этаже.

— Ждём темноты, — рассудил Мёрзлый.

Гук снял рюкзак, достал листья. Съели по одному. Мёрзлый прилёг, сунул под голову кулак. Настоящий солдат всегда урвет минутку для сна. Во мне играл адреналин. Прячась за кустами, я подобрался ближе к манежу ещё шагов на двадцать, дальше открытое поле. Тишина, никого не видно. Но рейдеры здесь, отслеживают подходы. В темноте может наверняка получится подползти вплотную. А что дальше? На лицо у нас только ксюха и ППШ, мой обрез так себе помощничек, только на очень близких дистанциях. Правда, граната ещё, но всего лишь одна.

Через час воздух стал гуще, исчез овод, появились комары, полезли в лицо, под рубашку. Отмахиваясь от них, я пытался увидеть что-нибудь в окнах. Ни одного движения, только коптер висел в небе, плавно покачиваясь в восходящих потоках.

Ещё через час запели цикады, воздух потемнел до такой степени, что я с трудом различал далёкие контуры зрительских трибун. Здание манежа прикрыли сумерки, очертания размылись, зато усилилась интуиция. В голове словно загудело, и это явно не комары.

Подошёл Гук, присел рядом, минуту спустя появился Мёрзлый. Раздвинул ветки, присмотрелся к манежу.

— Двое слева, — начал пояснять он, — но впечатление, что наслаиваются друг на друга, значит, один на первом этаже, другой на втором. Будьте внимательны. Ещё двое у окна справа, но наслоения нет, думаю, оба внизу.

— Тот, что наверху, наблюдатель, — процедил Гук, — трое остальных охраняют вход. — Он повернул голову к Мёрзлому. — Рейдеры?

Штурмовик молчал минуту, потом кивнул:

— Наверняка, — и окликнул меня. — Что чувствуешь, Дон?

— Только присутствие. Кто и где — без понятия.

— А силу?

— В смысле, думаешь, они заряжены?

— Не все. Но один или два точно. Я чувствую… не здесь, нет… В подвале. Он под всем манежем, там же и конференц-зал. Мы осматривали его с Алисой… Выход оттуда один — через фойе. Они сами себя загнали в ловушку.

— Или устроили нам, — недоверчиво проговорил Гук.

— Нет, — мотнул головой Мёрзлый. — Слишком всё прямолинейно. Хотят отсидеться в обороне. Запаслись провиантом, патронами. Две линии защиты: одна здесь, вторая в подвале. В общем, по итогам штурма затрофеимся нормально.

Его уверенность передалась и мне. Я пока не понимал, как мы, вооружённые отголосками минувшей эпохи, будет штурмовать позиции противника с современным оружием, да ещё засевшем в укреплённом здании, но сомнений в победе не возникло. Мёрзлый понимал, что говорил, и уж точно знал, что делать.

— Значит, действуем по проверенной схеме. Гук справа. Обойди здание и встань на угол, там тебя не достанут. Шумни. Пусть они задёргаются. Дон, гранату ему отдай… Закинь в окно. Дай нам двадцать минут выйти на позицию, и кидай.

Отдавать гранату я не хотел, слабость у меня к ним, поэтому выполнил приказ с зубовным скрежетом. Гук подкинул РГэшку в ладони и сунул за пояс. Мёрзлый снял ксюху с предохранителя.

— Начали.

Гук исчез в кустах, а мы разошлись на пять шагов друг от друга, легли и поползли. Ползать по-пластунски меня учили в армии; не уверен, что постиг сию науку в полной мере, но, надеюсь, темнота скроет мои огрехи. Прожектора рейдеры не установили, а вот тепловизор у них вполне мог быть, и эта мысль заставляла меня потеть. С каждым преодолённым метром я замедлялся, замедлялся, замедлялся… Лбом прикоснулся к чему-то прохладному: пластик или…

— Стоп! — зашипел я.

— Что? — отозвался Мёрзлый.

— Мина…

Это в самом деле было мина. Мина направленного действия! Может быть я плохой ползун, однако в таких вещах разбираюсь. На нашем складе этого добра было под самую крышу.

— Замри, Дон! — прошептал Мёрзлый.

Нет, блин, побегу сейчас с матюками по полю! Конечно, замру. Если я знаю маркировку мин, это не значит, что умею их обезвреживать. А Мёрзлый, походу, умел. Он подполз ко мне, присмотрелся к находке, и остался крайне недоволен.

— Твою мать…

Кажется, я впервые услышал ругательство от него.

— Дон, отползи чутка назад.

Я послушно отполз, а он приподнялся на локтях и осмотрел мину со всех сторон.

— «Клеймор», производство USA. Натяжного датчика нет. Ага… Электродетонатор, провод на замыкатель… Представь, Дон, сидит сейчас за стенкой какой-нибудь нервный придурок, трясущийся от каждого скрипа, привидится ему что-то, замкнёт контур… А кто знает, сколько этих мин здесь понатыкано? Ладно, если одна. А если целая посадка? Впрочем, нам с тобой и одной хватит.

Он говорил, а сам продолжал шарить ладонями по земле.

— Чисто, никаких ловушек. Даже не интересно. Но трогать всё равно не будем. Оползай её слева. Тут проводочек проложен, осторожно, не дёрни.

Мёрзлый держался настолько спокойно, что оставалось только завидовать. Впрочем, он же под дозой, и в принципе ничего не боится.

Я пополз дальше, тщательно ощупывая землю перед собой. Не хватало ещё на «лепесток» наткнуться… К счастью, больше ничего взрывчатого на нашем пути не возникло.

— Дон, — снова зашептал Мёрзлый, — как только Гук начнёт, поднимаемся и в манеж. По сторонам не смотри, твоя задача второй этаж. Лестница слева, выходит сразу к окнам. Будь внимателен.

Я вынул обрез, медленно взвёл курки. Страх нарваться на мину растаял, вместо него лёгким тремором возникло боевое возбуждение. Тело обрело эластичность, я был готов вскочить и бежать…

На углу манежа колыхнулась темнота. Гук. Видел я его плохо, лишь несвязные движения, однако смог представить действия. Вот он крадётся вдоль стены к окну, выдёргивает чеку. Рейдеры заминировали подходы к зданию, но не удосужились осветить их, могли хотя бы садовые светильники установить по периметру…

Граната рванула, внутри манежа полыхнул огонь, вскипело облако дыма и потекло из окон. Мы одновременно вскочили и ринулись ко входу. Мёрзлый чуть впереди. Гук вскинул над головой ППШ и выпустил внутрь здания длинную очередь. Языки пламени из отверстий кожуха осветили крыльцо, заплясали тени. Мёрзлый влетел в фойе, заработала ксюха. Я, не останавливаясь и не оглядываясь, повернул налево к лестнице. Сбоку громыхнул помповик, заряд дроби прошелестел совсем рядом. С трудом удержавшись от ответа, взбежал вверх по лестнице и увидел прыгнувшую от окна тень. Выстрелил на движение, во вспышке разглядел удивлённое лицо, довернул обрез левее и снова выстрелил. Заряд угодил в бронежилет. Рейдера отбросило, он перевернулся на живот и на карачках быстро пополз от меня по коридору.

Я нащупал в кармане патроны, перезарядился. Он услышал щелчок взводимых курков и зашепелявил:

— Non sparare, no…

Итальянец. Снова. Как и в Полыннике. Что ж их так тянет на приключения? Италия хорошая страна, солнечная, много вина и красивых женщин. Сидели бы на жопе ровно, разглядывали Колизей… Я всадил оба заряда ему в спину. Подождал, пока перестанет трепыхаться, и обыскал. Неплохо прихожанин снарядился: каска, бронежилет, тактический пояс. В фастмагах пять полных магазинов, две гранаты в подсумке. На подоконнике лежала НК 416, в простонародье Хеклер-Кох или просто хек. На ствольной коробке и цевье планки Пикатинни. Сверху коллиматор, с правой стороны тактический фонарь, кнопка включения выведена на цевьё под большой палец. На Территориях мне ещё не доводилось сталкиваться с таким оружием, посмотрим, на что оно сгодится.

Покончив с мародёрством и нацепив пояс, включил фонарь. Узкий коридор тянулся шагов на двадцать, слева ряд закрытых дверей, справа окна. Прошёл вперёд, открывая и осматривая каждый кабинет. Людей встретить не надеялся, из живых интуиция показывала только двоих: Гук и Мёрзлый. Кто-то из них вышел на улицу. Я слышал шаги и чертыханье.

Закончив осмотр, спустился вниз. В фойе горела подвесная лампа. Свет тусклый, видимо, от солнечных батарей, и мне с трудом удалось разглядеть Гука. Крёстный присел возле спуска в подвал и светил туда фонариком. В руках такой же хек, как у меня, только вместо коллиматора нормальная оптика.

— Где гуляешь? — с долей недовольства спросил он.

— Подбирал новое снаряжение. Ты, гляжу, тоже преуспел.

Кроме штурмовой винтовки Гук обзавёлся бронежилетом и тактическим поясом, да и рюкзак за плечами заметно потяжелел. Зная Гука, сомневаюсь, что он набил его сухпайками.

С улицы вернулся Мёрзлый, поставил на пол две мины. Провода смотал в бухту, сверху положил два замыкателя. При их виде мне снова стало немножко не по себе. Мёрзлый слишком свободно обращался с взрывчаткой.

— Предлагаю продолжить штурм. Дон, спустись, глянь, что эти делают.

Лестница уходила в подвал напрямую, и идти пришлось, прижимаясь к стене, чтобы рейдеры не завалили меня прежде времени. Уже в самом низу я почувствовал силу. Меня начало подташнивать, причём до такой степени, что я едва не упал на колени. Заряженный рейдер, которого почувствовал Мёрзлый ещё на подходе к манежу, был не просто под дозой — он проводник. Тавроди утверждал, что среди прихожан и водяных проводников нет. Оказывается есть.

Едва я попытался выглянуть в дверной проём, ударила короткая неприцельная очередь, как бы предупреждающая: не лезь! Я и не собирался. По сути, всё, что можно было узнать, уже узнал. Пройти на шару не получится, расстреляют, едва мы сунемся. Единственная надежда — гранатомёт, но ничего похожего в нашем арсенале не было, даже гранаты всё той же системы — DM-51, правда, нынешние с внешним кожухом, способном при взрыве причинить гораздо больше повреждений.

Поднявшись в фойе, я сообщил:

— У них проводник.

Мёрзлый кивнул:

— Тоже чувствую. Знать бы, какой у него дар.

— А свой использовать сможешь?

— Не в этой ситуации.

Я стоял, хмурил брови.

— Лучше бы мне дозу отдал. Я бы взял кого-нибудь под контроль и перестрелял…

— На каком расстоянии ты можешь контролировать человека?

— Ну…

— Вот именно. Не спеши, Дон, наберись опыта. И в первую очередь научись контролировать расход нанограндов, а то слишком быстро все выпускаешь.

— У меня уже получается. Я делал это несколько раз!

— Лучше должно получаться. И всё, хватит об этом.

Хватит, так хватит. Я выдохнул свою обиду и постарался вникнуть в то, что сейчас делали Гук и Мёрзлый. Крёстный обмотал скотчем обе мины, соединил провода и прикрутил их к запалам. Похоже, они собирали мини бомбу, конструкция незатейливая, но если рванёт в закрытом пространстве подвала, то мало не покажется никому, даже нам. Мёрзлый взял бомбу за сошки, примерился, как будет метать, хорошо, что не меня на это дело подписать решили.

Гук отступил на два метра, опустился на колени и сжал в руках оба замыкателя. Мёрзлый повернулся ко мне, кивком велел отойти, а сам начал медленно спускаться, осторожно выкладывая провода на ступени.

— Эй, прихожане, — услышал я его голос, — предлагаю сложить оружие и выйти по одному с поднятыми руками. Как вам предложение?

В ответ донёсся смех, но не успели его отголоски погаснуть, Мёрзлый швырнул бомбу и крикнул:

— Давай!

Гук замкнул контур, раздался взрыв, с потолка посыпалась побелка. Мне показалось, что стены шевельнулись. Уши заложило, по телу пробежал электрический импульс — не сильный, но неприятный. Ударной волной меня толкнуло к стене; я опёрся о неё локтями и почему-то вспомнил Гоголя… Господи, если мне так херово, каково же в подвале?

— Дон, вниз! Быстро! Быстро!

Кто кричал, не понял, но выяснять не стал. Подхватил винтовку и всё ещё продолжа ощущать шум в ушах спустился в подвал. Только здесь начал приходить в себя, и при этом ничего не видел. Мало того, что тьма кромешная, так ещё пыль, дым. Пахло землёй, цементом и чем-то горелым. Запах одновременно сладковатый и едкий. Сорвал с головы бандану, прикрыл рот и нос.

Резко включилась интуиция. Рядом двое, наверняка Мёрзлый и Гук. Крёстный дотянулся до меня и стал подталкивать вперёд. Больше никого живых не чувствовал, только голос:

— Справа!

Выстрел. Похоже, из пистолета. Да! Ещё один. Пули, если верить слуху, били в потолок и рикошетили от него, улетая куда-то вглубь. Стрелявший однозначно в шоке. Я присел, дождался очередной вспышки и дал по ней короткую очередь. Тот же голос успокоил:

— Чисто!

И только теперь я включил фонарик. Ни дым, ни пыль никуда не делись, но в их завихрениях удалось разглядеть свет ещё двух фонарей. Несколько минут пришлось ждать, когда вся эта баламуть успокоиться и осядет, потом начали проявляться очертания конструкции по типу блокпоста. Рейдеры соорудили его из мешков с песком. Большая их часть превратились в лохмотья, песок высыпался. Вперемежку с ними лежали тела, вернее, части тел. От взрыва бомбы сдетонировал боеприпас. Стены, пол, потолок были испещрены попаданиями поражающих элементов мин направленного действия.

Гук присвистнул:

— Ну дела… Меня всегда удивляла твоя способность вывернуться из ситуации…

Слова адресовались Мёрзлому. Тот медленно переходил от одного трупа к другому, осматривая их, словно искал знакомых, и, казалось, никого не слышал.

— Где же ты, где…

— Кого ищешь?

— Проводника. Взглянуть на него хочу.

— Здесь теперь только куски…

— Он выжил, — Мёрзлый покачал головой. — Дон, чувствуешь его?

Я не чувствовал. Вокруг глухая пустота, как будто в вакууме, хотя уровень опасности зашкаливал. Наверняка так бывает у животных, которые чувствуют землетрясение, которое ещё не началось. В нашем случае, это предвещало нашествие тварей на запах мертвечины.

— Если и выжил, то уже сдох. А вот твари скоро набегут, уходить надо.

Мёрзлый постоял, переминаясь с ноги на ногу, и кивнул:

— Теперь сдох, да. Но почему сразу не умер? Знать бы его дар.

— Дон прав, уходить надо, — поддержал меня Гук. — Я хоть и нормальный человек, а тоже тварей чувствую. Они уже со всех ног сюда мчатся. Слышите топот?

— Нужно тайник найти, — Мёрзлый рукой указал вглубь подвала. — Прихожане там конференц-зал устроили, тайник наверняка в нём, иначе с чего рейдеры все здесь собрались. Защищали.

Подвал был перегорожен кирпичной стеной. Кладка взрыва не выдержала, частично прогнулась, частично разрушилась. Железную дверь выворотило и отбросило внутрь. На пороге лежал человек. Кровавый след тянулся за ним от блокпоста — одна широкая тёмная линия. Мёрзлый перевернул тело, долго всматривался в лицо и, наконец, покачал головой:

— Не знаю его.

Подсвечивая себе фонариками, мы осмотрели зал. В лучи попадали разворошённые столы, стулья, кулер, смятый холодильник. Найти тайник среди этого хлама было сложно, тем более, если он в такой же коробке, как и предыдущий. Её могло просто развеять в прах. Я перевернул столешницу, отбросил в сторону. Гук разбирал завал из стульев.

— Нашёл! — вдруг воскликнул он.

Коробка выглядела неповреждённой, даже крышка не раскрылась, только угол немного помят и длинная рваная царапина, словно след от удара багета.

Гук открыл крышку, поднёс фонарь. На дне лежала записка.

Вы нашли тайник, к сожалению, он пуст. Удачи в дальнейшем продвижении.

И огромный смайл в конце. Уроды!

Мёрзлый скомкал лист и бросил назад в коробку.

— Уходим.

Выбравшись из подвала, я сразу почувствовал тварей. Ощущения были разнообразные, и определить, кто именно ждёт нас за стенами манежа, не получалось. Сейчас там сосредотачивалась вся линейка мутантов Развала. В атаку они не шли, сила Мёрзлого держала их на расстоянии, но долго это продолжаться не могло, следовало поспешать.

На улице мы выстроились клином и побежали к баракам. Высокая трава хлестала по бёдрам. Справа поднялась громада зрительских трибун. Что-то выпрыгнуло из-за угла, но за нами не погналось, только заскулило. А позади ночную тишину разорвал уже ставший привычным визг язычника.

Глава 7

Заночевали мы в том же бараке, в котором я валялся раненый. Забаррикадировали вход и выключились. Утром поступило сообщение:

Требование проекта: заменить зарядные устройства. Техник ожидает вас.

Я с трудом разлепил глаза, прочитал. Где ж он нас ожидает… Вопрос, скорее, риторический, было слышно, как на улице надавили клаксон.

— Что там, Дон? — сонно прохрипел Мёрзлый.

— Зарядные устройства надо поменять. Техник на улице…

— Ага… Займись этим.

Ну разумеется, кто ж ещё!

Я поднялся, тряхнул головой. Часы на планшете показывали начало седьмого. Стандартное время начала съёмок — десять часов. Какого хера…

Собрал камеры, повесил винтовку на шею и направился к выходу. Забаррикадировали мы его будь здоров: ящики, кирпичи, какое-то бревно. Откуда оно здесь взялось? Тяжёлое, падла… Зато пока разбирал, проснулся. Техник не уставал сигналить, от его гудения у меня заломило затылок.

Выбравшись на свежий воздух, я увидел платформу. Она стояла напротив барака, техник сидел в кабине, кузов пустой.

— Ты за шнурок себя подёргай, так звук громче получится, — раздражаясь, сказал я.

— Какой шнурок?

— Тот, что у тебя меж ног болтается. Задолбал ты уже звонить.

— Ни хрена не смешно. Сигнал тварей отпугивает. Думаешь, по кайфу тут в одиночку сидеть? Ты вон хеком обзавёлся, а у меня револьвер старенький. Против стаи язычников это всё равно что плевок против ветра.

— Что ж тебе охрану не выделят? Где не надо, вы десяток бойцов с калашами суёте, а в Развал всего-то одного ссыкуна с пистиком отправили.

— Я не ссыкун. Давай поменяемся: тебе револьвер, мне хек. Чё, не хочешь?

— Да я б с тобой не только оружием, но и местами поменялся. Чё, не хочешь?

Техник обиженно задышал, но крыть было не чем, я прав по всем вопросам. Кабина платформы далеко не самое опасное место в Развале, а вот участие в шоу…

— Ладно, махнул он рукой, — погрызлись и хватит. Давай оборудование.

Я передал ему камеры и планшет. Он заменил аккумуляторы, вынул из сумки новый планшет.

— Держи.

— И всё?

— А чё те ещё надо?

— Не, ну у нас тут как бы не чемпионат Территорий по шашкам, на месте не сидим, двигаемся, энергию тратим. Мяса хотим, понимаешь?

— Мяса? Оно вокруг вас стаями бродит, лови да жарь…

Я схватил его за рубашку, притянул к себе.

— Слышь, любитель дичи… Ты своим передай, чтоб завтра еды нормальной прислали, а иначе батарейки свои пусть друг другу в жопу засовывают. Мозги заряжать, ок?

Свободной рукой техник потянулся к револьверу, но я выдернул его из кабины, швырнул на дорогу и приставил ствол винтовки ко лбу.

— Я ща отниму твою пукалку, сожгу нахер платформу, и пойдёшь ты до Депо пешком. Как думаешь, на каком перекрёстке тебя багет встретит?

Он зашипел что-то про Свод законов Загона, но руку от кобуры убрал, видимо, понял, что плевать я хотел на любые своды.

— Ладно, ладно, всё… Шлак! Понял я!

— Молодец, раз понял. Можешь ехать.

Глядя на меня озлобленным попугаем, техник залез в кабину и рванул с места с пробуксовкой. Только дым от покрышек пошёл.

Я вернулся в барак. Мёрзлый и Гук смотрели на меня через дверной проём и посмеивались.

— Он лицо подневольное, Дон. За что ты его так?

— А нехер… Корм для камер привёз, а для людей… Я на голодный желудок зрителей радовать не желаю.

— На тебе листик. И ещё один. Два листика. Жуй и становись добрее.

Обманув голод листьями, мы двинулись к универсаму. Судя по карте, отметки четырёх тайников были веером разбросаны по центральной части города, пятый находился в промзоне. Окрылённый успехами прошедшего дня, я предполагал, что мы будем зачищать их в порядке очередности, ну или зачистят нас, тут уж как повезёт. Однако в планы Мёрзлого столкновения с охотниками больше не входили, и он вёл нас так, чтобы избежать ненужных встреч. Мозгоклюю это вряд ли нравилось. Зритель скучал, рейтинги падали. Какое-то время режиссёры крутили старые кадры, но когда стало ясно, что вчерашней веселухи они не дождутся, планшет затрезвонил:

Требование проекта: осуществить нападение на ближайший тайник.

Мёрзлый запретил отвечать. Я покрутил планшет в руках и убрал в карман. Однако через минуту прилетела напоминалка:

Требование проекта: немедленно произвести нападение на ближайший тайник. В противном случае против вас будут направлены две ближайшие группы охотников.

— Командир, они грозят санкциями.

— Какими?

— Обещают бросить против нас сразу две группы.

— А что не три? — усмехнулся Гук.

— Где ближайший тайник? — уточнил Мёрзлый.

— В полутора километрах к юго-западу. Вроде бы школа бывшая, обозначена как «уч. з.». Учебное заведение, наверное. Если не сменим курс, пройдём совсем рядом.

— Сколько оттуда до универсама?

— Около пяти километров.

— Ну тогда скажи, что мы на эту школу нацелились. Пусть готовятся к съёмкам.

Я отбил ответ:

В течение часа атакуем учебное заведение.

На подходе к точке все камеры должны быть включены.

До школы мы добрались минут за пятнадцать. Мёрзлый уверенно вёл нас по Развалу, не путаясь в хитросплетениях улиц и переулков, хотя карта была только у меня. Шли большей частью дворами, срезая углы широких кварталов. В зарослях на грани восприятия копошились твари, и от этого копошения кожа покрывалась мурашками. Сложно оставаться спокойным, не имея в крови нанограндов. Один раз дорогу заступили два язычника, слишком молодые и нетерпеливые, чтобы быть умными. Мёрзлый не остановился, не умерил шаг, только вынул тесак из ножен. Кусты неподалёку дрогнули, послышалось шипение, и язычники исчезли, не иначе мама позвала.

Обогнув школу, Мёрзлый прибавил шаг, а потом и вовсе переключился на бег. Спустя десять минут засигналил планшет.

Требование проекта: вернуться к учебному заведению.

Я проигнорировал сообщение.

В небе зашелестели пропеллерами два коптера. Один снизился и на бреющем прошёл над нашими головами, словно специально привлекая внимание, потом пристроился с боку, двигаясь с одной с нами скоростью. Второй покрутился над крышами бараков и ушёл за деревья.

— Подходы определяют… — прохрипел за моей спиной Гук. Он дышал с посвистом, бег давался ему тяжело.

Требование проекта: немедленно вернуться к учебному заведению! Иначе вы будете объявлены вне закона!

— Командир, грозят объявить нас вне закона. Пошлют против нас кучу особых сотрудников с полномочиями законников. Однако, беда.

— Значит, игры закончились, — не оборачиваясь, проговорил Мёрзлый. — Дальше всё будет по серьёзке.

Можно подумать, до этого были шуточки. Двадцать четыре тела позади остались…

— Камеры сбрасывайте, больше они ни к чему. Сколько до универсама, Дон?

— Три километра.

Мёрзлый сбавил скорость и взглянул на Гука.

— Устал?

— Есть малость. Отвык я от рейдов. Да и нет у меня вашей бесконечной выносливости.

— Терпи. Дон, возьми его рюкзак.

Дополнительная ноша проблемой не стала. Я забрал рюкзак, повесил на плечо. Пробежав несколько километров, я даже не запыхался, словно и не бегал вовсе. А вот Гук заметно сдал. Старался держаться бодрячком, улыбался, но по лицу обильно тёк пот, а дыхание походило на хрип подыхающего паровоза, хотя на сборе крапивницы я и близко к нему по показателям приблизиться не мог.

Со стороны Анклава подлетел ещё один коптер. Мы только что пересекли улицу и прошли мимо обгоревших развалин дома, где пшек насиловал Малку. Отсюда до универсама двадцать минут ходьбы. Места эти стали уже настолько знакомы, что я и сам мог провести здесь кого угодно и куда угодно.

Снова ожил планшет:

Немедленно вернитесь к школе, в противном случае…

Дочитывать я не стал. За последние полгода меня столько раз обещали убить, превратить в тварь, кастрировать и даже отыметь, что уже надоело реагировать на угрозы. Иммунитет выработался. Я размахнулся и забросил планшет в кусты. Может тварь какая-нибудь найдёт и почитает.

За акациями показалась крыша универсама и козырёк, с которого мы с Алисой сигали, когда спасались от варанов. Возникло стойкое ощущение чужого присутствия. Не тварь. На этих я уже не обращал внимания. Проводник! Волосы на затылке вздыбились, как у злого пёсо, по плечам разлилась слабость, в душу тихонечко постучали: привет… Вроде бы нормальное такое приветствие, дружелюбное, но почему-то стало страшно, словно вновь столкнулся с тем неведомым ужасом из катакомб…

Мёрзлого тоже передёрнуло, но он отнёсся к этому более спокойно. Без страха. Даже улыбнулся и прошептал, поворачиваясь к Гуку:

— Алиска…

Крёстный кивнул и хмыкнул. А я напрягся сильнее: если там Алиса, почему я чувствую проводника? Я чего-то не знаю или…

— Она там не одна!

Я вскинул винтовку к плечу. Какого хера, мля… Что происходит? Алиса в беде! Они что, не чувствуют этого?

Мёрзлый взял меня за локоть.

— Спокойно, Дон. Без нервов. Если что-то не так, Алиса дала бы понять.

Мы прошли вдоль акаций и остановились на углу универсама. Я по-прежнему не мог избавится от ощущения постороннего присутствия. Сколько людей было внутри здания не ясно, но точно не один. Я задрал голову, посмотрел на козырёк. Можно вскарабкаться на него и осторожненько по карнизу подобраться к окну. Осмотреться и спуститься на первый этаж к чужакам как снег на голову. Если однажды получилось пройти из точки А в точку Б, то почему бы не попробовать сделать это в обратном порядке? Пусть только Мёрзлый с Гуком подсадят меня.

— Подсадите? — повернулся я к Мёрзлому.

— А более удобного входа нет?

Вход был, но пройти там незаметно не удастся. Впрочем, если внутри проводник, он тоже чувствует нас. Как снег на голову не получится.

Мы обогнули универсам и зашли с главного входа. Возле стеллажей стояла Алиса, увидев отца, всплеснула руками и кинулась ему на шею. Захлюпала носом, плечи затряслись. Мёрзлый сжал её, погладил по спине, зашептал что-то тихо на ушко. У меня в висках зашумело. Вот же как, он нашёл свою дочь, а я…

Гук подвинул меня плечом и шагнул к девчонке. Она приникла к нему, он поцеловал её в голову. Когда они встретились в Полыннике, то готовы были убить друг друга, а теперь целуются. Как они так могут?

Кроме Алисы никого посторонних я не увидел, но она точно была не одна. Свет проникал в зал исключительно сквозь дверной проём, и разглядеть получалось лишь небольшой пятачок перед входом. Я нащупал на стене выключатель, щёлкнул. Хрен вам, а не электричество. То ли лампочки перегорели, то ли источник иссяк.

— Привет, Дон, — кивнула Алиса.

Прозвучало это так, словно мы ночь проспали в одной кровати и только сейчас открыли глаза. Эдакое «доброе утро, милый». Хотя в реальности мы не виделись несколько дней, да и расстались по весьма одиозному случаю, и, в связи с этим, я тоже рассчитывал на порцию обнимашек. Но обломилось. Ладно, мы ни какие-то там супруги, перед алтарём она мне ничего не обещала.

— Здесь ещё кто-то? — подаваясь вперёд, спросил Гук.

Алиса обернулась и махнула рукой. Из-за стеллажей вышел…

Коптич!

У меня резко подпрыгнул адреналин и возникло желание пристрелить этого неофициального короля помойки. Падла! Он мгновенно почувствовал моё настроение и попятился, выставив перед собой руки.

— Дон, Дон, Дон… погоди, я всё объя…

— Рот закрой! Ещё слово…

Я щёлкнул предохранителем, но Алиса оказалась возле меня прежде, чем я успел вскинуть винтовку.

— Дон, нет, — она мягко, но крепко взяла меня за запястья. — Он с нами. Он помогает мне.

— Пусть он себе поможет! Гадёнышь! Я через него четыре пули схлопотал, чуть не сдох. Да что я тебе рассказываю, ты сама видела!

Я разозлился крепко. Эта тварь едва не отправила меня на тот свет. Я мог потерять Алису, Данару и… И вообще, пусть он сам сдохнет!

Алиса продолжала держать меня и глядеть совсем-совсем по-доброму. Злость начала уходить, я выдохнул. Помогает он… Чем это ничтожество способно помочь? Заболтать до смерти, фантом создать? Создатель херов. Ладно… По крайней мере его присутствие объясняет наличие проводника. От него настолько мощно разило силой, что волны её буквально обволакивали меня. Наверняка вкатил себе полную дозу, и при чём не так давно.

Мёрзлый тоже встретил Коптича недружелюбно. Нахмурился, но бросаться не стал и только неодобрительно покачал головой. Спросил, недоверчиво вглядываясь в темноту:

— Дочь, ты ещё кого-то привела? Эй, кто там прячется? Выходи.

В проход вышел Хрюша.

— Здравствуйте, Вячеслав Андреевич.

Программист был одет в клетчатую форму, на плече висела холщовая сумка. Вид неуверенный, помятый, голос слегка подрагивал. Окружающая обстановка ему не нравилась — она его пугала. Тепличное создание, привыкшее к безопасности Загона. На кой он нам сдался? Все его достоинства теряются где-то в недрах IT-технологий, а нам нужны бойцы вроде штурмовиков или варанов. Даже от Коптича пользы больше выйдет, чем от этого специалиста.

Однако Мёрзлый придерживался иного мнения.

— Рад видеть тебя. Не думал, что выживешь.

— Бармену спасибо, приютил, — вздохнул Хрюша. — И Алиса Вячеславовна потом тоже… Выбраться помогла. Я и не представлял, что твориться в этой Петлюровке и… в ж-жилых блоках. В-вячеслав Андреевич, там грязь, вши, вонь. Я не знаю как…как они живут?

Мёрзлый отмахнулся.

— Нормально живут. Привыкли. И ты привыкнешь, — он указал пальцем на браслет. — Снять можешь?

Хрюша присел на корточки, осмотрел крепление, ощупал корпус.

— Вячеслав Андреевич, поднимите, пожалуйста, выше.

Мёрзлый поднял ногу, Хрюша вынул из сумки планшет, подсоединил к USB-разъему. Цифры резво побежали по нисходящей: кончились часы, защёлкали минуты. У Мёрзлого на лбу выступил пот. Мисс Лизхен предупреждала, что обезвредить часовой механизм способны только техники шоу. Я кашлянул и отступил на шаг, потянув за собой Алису. Если у Хрюши не получится, бомба взорвётся, и хрен его знает, как далеко осколки разлетятся. Браслет хоть и пластиковый наполовину, но и таких осколков вполне хватит, чтобы отправится к Великому Невидимому. Сейчас пойдут последние секунды и…

— Бах! — выкрикнул Коптич и захохотал.

Все, кроме Хрюши, вздрогнули и посмотрели на него как на дебила — тупого долбанутого о деревянный угол дебила. Но не сказали ни слова. Хрюша почесал подбородок и, не обращая внимания на уменьшающиеся на глазах цифры, стучал пальцами по клавиатуре. Наконец отсчёт замер, до взрыва оставалось пятнадцать минут с секундами. Щёлкнул замок, браслет свалился на пол.

— Всё. Давайте следующий, — Хрюша посмотрел на меня.

Я замялся. Не смотря на удачный опыт обезвреживания бомбы, желания становится очередным подопытным не было.

— Дон, не тормози, — поторопил меня Мёрзлый. — Работаем в темпе. У нас полчаса, прежде чем подойдут охотники.

— Меньше, — уверенно сказала Алиса. — Когда вы прошли мимо школы, две ближайших группы выдвинулись за вами.

— Ты откуда знаешь за школу? — недоверчиво проговорил я.

Алиса продемонстрировала планшет.

— Хрюша подключился к их чату.

Я прочитал последние сообщения:

Требование проекта: Первому и Третьему выдвинутся в направлении Обводного шоссе в зону двенадцатого километра. Задача: блокировать и уничтожить волков.

Корректировка маршрута: цель — универсам, восьмой километр Обводного шоссе.

Волки — это мы. Уничтожить — понятно. Сошли с курса, вышли из-под контроля. Мозгоклюй уже обещал объявить нас вне закона, и вот обещание в действии. То бишь, двадцать четыре рыла с автоматами через десять минут будут здесь. Нормально так против шести человек, один из которых программист, и ещё один конченный долбонавт, правда с калашом и под дозой.

Пока я размышлял, Хрюша снял с меня браслет и занялся Гуком. Алиса объясняла обстановку:

— Первый и Третий, это вараны и редбули. Вараны сидели в той самой школе, к которой вы шли, а редбули идут от промзоны, так что времени добраться до нас им понадобиться больше. Но решать, что делать, надо быстро. Пап, — она посмотрела на Мёрзлого, — ты читал мою записку?

Мёрзлый кивнул.

— И?

— Опасно это.

— Очень опасно, — поддержал его Гук. — И мы сейчас не о себе. Что станет с нами не важно. Так что моё слово — нет.

Я насторожился. Похоже, речь шла о том послании, которое Алиса оставила в высотке, и как оказывается говорилось в нём не только об универсаме. Мёрзлый и Гук стихушничали, не передали полное содержание.

— Вы о чём говорите? — подался я к ним. Но меня словно не заметили.

— Я тоже против, — кивнул Мёрзлый.

— Папа!

— Вопрос закрыт. Времени нет, нужно выбираться из этого гадюшника. Самый подходящий вариант — Кедровые горы. Двинемся напрямую через шоссе, потом до реки и в пустошь. Старина Олово примет нас. Переждём облаву, потом попробуем пробиться на север.

— Не уверен, что вариант подходящий, — покачал головой Гук. — Тавроди знает про миссию, ждать, пока мы до неё доберёмся, не станет. Направит туда и варанов, и Анклав, и законников. Боюсь подумать, что они сотворят. Нет, Олово рисковать своими людьми не станет, сдаст нас.

— И что предлагаешь?

— Сразу идём на север.

— Мимо Квартирника? Не получится, квартиранты нас не пропустят. Был бы жив Гвоздь, — Мёрзлый многозначительно посмотрел на меня, — можно было бы договориться. А теперь я даже не знаю, как с ними разговаривать. Единственный путь — проход в миссии Олова.

— До конца по нему ещё никто не ходил.

— Кто-то должен стать первым.

— Папа! — снова воскликнула Алиса. — Дядя Гук, вы меня слышите? Или я что, пустое место?

Мёрзлый болезненно сморщился.

— Доча, прекрати, мы уже всё обсудили. Выдвигаемся. Детали обговорим по ходу…

— Дон! — Алиса повернулась ко мне. — Я знаю, где Кира!

— Я тоже знаю, — равнодушным тоном произнёс я.

Она свела брови, и на какой-то миг мне показалось, что зрачки её стали вертикальными…

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— А что я должен делать, подпрыгивать? Она на Земле на Передовой базе. Твой папа мне всё объяснил. Попасть туда можно только с благословения оператора. У тебя есть оператор?

Лицо Алисы приняло выражение насмешливого благородства. Как же быстро она перескакивает с одной эмоциональной волны на другую. Только что злилась и вот…

— Есть.

Небрежным движением кисти она указала на Хрюшу. Тот вскинул голову и начал оправдываться:

— Но стопроцентной гарантии я не дам! Я знаком с системой лишь в теории, и даже если взломаю, то запуск займёт много времени.

— Надо ещё попасть к станку, — напомнил Гук. — Пройти через ворота, через Радий, открыть проход к четвёртому выходу…

— Я всё подготовила, — самодовольно проговорила Алиса.

— А к станку можно пройти через базу фермеров! — оживился я, почувствовав вдруг надежду. Кира, доченька, я иду за тобой! — Там у входа один охранник, а оттуда прямая дорога…

— Не забывай про БТР.

— БэТэР стережёт проход на саму ферму, он при всём желании до нас не дотянется.

— Всё равно поднимется шум. Контора подтянет варанов, внешнюю охрану. Это несколько сотен бойцов.

— Если будем действовать быстро…

— И нагло! — добавила Алиса.

— Да, — согласился я, — нагло. Тогда прорвёмся. Нам лишь бы добраться до станка. К нему ведут два прохода, мы сможем их удержать. Укрытий там никаких! Применять тяжёлое оружие Контора не осмелится, побояться повредить станок.

Я воодушевлялся всё больше и больше, и уже видел себя внутри контейнера, видел неоновую полосу, прокатывающуюся внутри пространства. Ещё немного — пять минут! — и мы на базе. О том, что там не меньше боевиков не меньше, чем в Загоне, не думал. В конце концов это не важно. Лишь бы добраться, а там хоть трава не расти. Я найду Киру, я её найду!

— Только нужна доза.

Это сказал Мёрзлый, тихо так сказал и почти безучастно, но его слово стоило многого.

— Значит, ты поможешь? — дрогнувшим голоском спросила Алиса.

Штурмовик кивнул.

— Папа! — девчонка кинулась к нему. — Спасибо. Я очень ценю это. Очень!

Мёрзлый поцеловал её в лоб. Скоро я вот так же буду целовать Кирюшку.

— Заканчивайте с соплями, — встрял в разговор Коптич. — Вараны на подходе.

Он стоял возле входа и пытался разглядеть что-то сквозь акации. Вряд ли видел кого, уж слишком густо разрослись ветви, но сработала чуйка. Мёрзлый подтвердил:

— Метров двести, — помолчал, обдумывая ситуацию. — До вечера сидим здесь. Дон, время?

— Начало четвёртого.

— Гук, держи вход. Коптич, ты с ним. Встаньте подальше за стеллажи, они гранату могут кинуть. Остальные за мной.

Мы поднялись на второй этаж. Обстановка здесь выглядела светлее, но в то же время мрачно. Коридоры, кучи мусора, окна. Много окон. Четырёх человек явно мало, чтобы перекрыть все. Если охотники полезут, то наиболее подходящий вариант, отступить к лестнице, соорудить баррикаду…

И всё равно это ничего не даст. В универсаме мы как в ловушке. Не понятно, почему Мёрзлый не воспользовался моментом, чтобы выскользнуть на улицу. Теперь поздно, теперь даже я чувствовал чужое присутствие. Вараны подходили к зданию от парковки. Трое встали напротив входа, остальные рассредоточились вдоль по фасаду. Все входные отверстия там давно заложены и замурованы, но вот второй этаж — это большая проблема. Окна гостеприимно распахнуты, заходи кто хочет.

При всём этом Мёрзлый не выглядел удручённым. Он прекрасно осознавал, что делает и был в себе уверен. Да и Алиса вела себя спокойно, успела подмигнуть мне и улыбнуться. Что ж, посмотрим, что будет дальше.

Глава 8

Я думал, охотники сразу пойдут в атаку, но они кого-то ждали. Впрочем, почему кого-то — редбулей. Тот, кто командовал варанами, явно не дурак. Про Алису и компанию он не знал, но и нас троих было достаточно, чтобы получить по рогам. То, как мы размотали рейдеров, наверняка обсуждалось в чате, и обсуждения эти позволяли сделать кое-какие выводы.

В общем, вараны застыли где-то в полусотне шагов от универсама и не двигались. Мёрзлый указал на окна, которые выходили на парковку, типа, приглядывай здесь, а сам, прихватив Хрюшу, отправился к выходу на задний двор. Алиса осталась со мной.

Я выглянул из-за откоса. Вараны были настолько близко, что я чувствовал их не напрягаясь. Трое сидели слева за остовом троллейбуса, тень одного из них маячила на асфальте. Ещё двое забрались за кучи мусора чуть дальше. Остальные затаились справа в кустах. Людей, чтобы взять под контроль всё здание, у них не хватало, даже когда подойдут редбули полностью они нас окружить не смогут.

Планшет в руках Алисы завибрировал:

Первый: укажите точное местоположение целей.

Проект: сигналы браслетов сосредоточены в юго-восточной стороне здания.

Первый: принято. Третий, ты где?

Третий: буду на месте через пять минут.

Первый: бери под контроль северную сторону и задний двор.

Третий: принято.

Сейчас подтянутся редбули, и завертится…

— Дон.

— Что?

— Возьми.

Алиса протягивала мне шприц. На корпусе была красная отметка — полная доза. Девочка моя! Я сбросил плащ, судорожно начал закатывать рукав. Как же здорово снова ощутить в себе силу Великого Невидимого. По венам потёк огонь, в голове взорвалась бомба. Почти сразу я почувствовал всех. Не какие-то жалкие сгустки присутствия, а чёткое положение целей. Вараны сидели именно там, где я и предполагал, а вот справа возникла новая цепочка пульсирующих отметин. Редбули! Они двигались, как и велел первый, к заднему двору. В той стороне должен быть Мёрзлый, надо предупредить его. Впрочем, он же сам под дозой, видит их.

Снова ожил планшет:

Третий: на месте.

Первый: идите внутрь. Мы зайдём с фасада.

Третий: их не трое. Шестеро. Распределились по периметру.

Первый: в смысле шестеро? Откуда остальные взялись?

Третий: без понятия. Может поимели друг друга и родили.

Первый: откуда ты знаешь?

Третий: что знаю? Что поимели друг друга или что родили?

Первый: что их шестеро, дура!

Третий: за языком следи, дебил, иначе один туда полезешь!

Первый: ладно, пардон, вырвалось… Так откуда знаешь?

Третий: у меня проводник, он их чует. Готовься. Атакуем по сигналу.

Мы с Алисой переглянулись. Вот как, редбули взяли с собой проводницу. Не побоялись, что прилетит шальная пуля, видимо, дар у неё очень нужный в текущей ситуации.

— Что ж она умеет такого особенного? — невольно вырвалось у меня.

— Она мысли считывает и предупреждает своих, о чём мы думаем, — уверенно поговорила Алиса. — Удобно знать планы врага.

— Мысли? Откуда ты знаешь?

— У меня в голове будто черви ползают. Ты разве не чувствуешь?

В моей голове ничего не ползало. Впрочем, появилась ноющая боль в затылке, которая словно иглами пронзала мозг. Но боль так себе, терпимая, и если бы Алиса промолчала, я не обратил бы на неё внимания. Зато теперь стало ясно, каким образом редбули выследили нас в Развале и добрались до Гнома с Фломастером. Это та самая проводница, которая гоняла меня по Развалу.

— И как бороться с этим наваждением?

— Думай о чём-нибудь неприятном, например, как ты горло ей перерезаешь.

— Или как имею её во всех…

— Дурак! — ревниво прогнусавила Алиса. — Если уж ты настолько извращенец, то думай, как ты делаешь это с Коптичем!

Я засмеялся, и в этот момент в голову словно вонзилось копьё. Я вскрикнул, схватился за затылок, тело охватил паралич.

Алиса сардонически усмехнулась:

— Получил, маньяк?

— Это что-то другое, что-то… — засипел я.

Третий: пошли!

Вараны одновременно выскочили из-за укрытий и рванули к универсаму. Алиса сжалась в комочек, закрыла лицо ладонями, кажется, ей тоже прилетело копьё. А меня вдруг отпустило. Я вскинул винтовку и короткими очередями открыл огонь. Вараны заметались по парковке. Трое шарахнулись назад в кусты, двое на свой страх и риск продолжали бежать на меня. Первого я завалил выстрелом в голову. Он вскинул руки, башка склонилась на бок, ноги спелись, и тело бревном рухнуло на спину.

Второго только подранил. Он захромал, но успел добраться до стены и прижаться к ней. Я высунул винтовку, дал незрячую очередь. Не попал. Варан успел сменить позицию. Нам тоже пора менять. Из-за мусорной кучи прицельно ударил калаш. Пули разворошили карниз, я резво отпрянул.

— Алиса, не спи. Уходим отсюда.

Девчонка по-прежнему сидела, закрыв ладонями лицо и слегка покачиваясь, как будто впала в транс. Я тронул её за плечо, она не отреагировала, видать, здорово прилетело. Сгрёб в охапку и оттащил к следующему простенку. Со стороны заднего двора прогрохотала ксюха. Пауза, и снова грохот.

По нашему окну заработал калаш, пули залетали в комнату, дробили перекрытия, одна отрикошетила и впилась в пол рядом с моей ногой.

На первом этаже хлопнуло. Похоже, Мёрзлый оказался прав, вараны забрасывали Гука гранатами. В общей какофонии выстрелов раздались ещё два хлопка. Охотники всерьёз намерились прорваться через первый этаж. Я подумал, не спуститься ли вниз, помочь своим. Их там всего двое. Если не удержат выход, нас зажмут здесь — не вырваться…

Засевший под стеной варан забросил в окно гранату. Она ударилась об откос, упала на подоконник и скатилась на пол. Я успел прикрыть Алису собой — взрыв! С потолка посыпалась побелка, по спине забарабанили куски штукатурки, обломки мебели. Разом стало не до тех, кто на первом этаже. Уши заложило. Перед собой я увидел глаза Алисы — огромные и доверчивые, как у ребёнка. Взрывной волной меня развернуло, и девчонка оказалась сверху. Она что-то говорила, я не слышал, в ушах звенело.

— … попробуй. Хорошо? — наконец сквозь шум пробились её слова.

— Хорошо! — выкрикнул я.

Не понятно, о чём она, какое такое «хорошо», но вместе со словами возвращалось восприятие. Я отчётливо видел приближающуюся к нам пульсирующую красноту, эдакие кровавые кляксы опасности.

Девчонка скатилась с меня, я выхватил из подсумка гранату, выждал, когда кляксы подберутся ближе, и швырнул им под ноги.

Взрыв, крики, проклятья. Кляксы поползли назад, но две остались на месте, медленно перекрашиваясь в серый цвет.

Мы забрались за баррикаду из мебели. С нового места я визуально наблюдал лишь дальнюю часть парковки и верхушки акаций. Кляксы исчезли, вараны отошли достаточно далеко, чтобы моё восприятие не дотягивалось до них. Справа продолжала отрабатывать ксюха, снизу долетали щелчки одиночных выстрелов. Но ответной стрельбы не было. Похоже, охотники сдулись. Полезли нахрапом, отхватили люлей и свалили назад. Что дальше делать собираются?

Охотничий чат ожил.

Третий: Проект… Проект… Суки! Вы там спите? Отвечай!

Проект: на связи.

Третий: у нас потери! Потери, вашу мать *****! Чтоб вы ***** ******! Чтоб вас***** *****!

Буквы бежали быстро, выражения получались крепкие. Неплохо редбулям прилетело, да и вараны, судя по сообщениям, хлебнули дерьма полной ложкой.

Проект: успокойся, Голикова…

Во как! У редбулей за старшего Голикова. Это она ради меня на шоу подписалась? Совсем у бабы от ненависти крыша съехала. А ведь она мне нравилась когда-то.

Третий: я тебя самого, придурок, успокою! А он жив! Ты понял: жив! А вы что обещали? Гоните сюда все остатки ***** охотников! ***** ***** *****!

Даже не предполагал, что женщины в гневе могут так ругаться. Юшка периодически материла Внука, но выглядело это как дружеская перебранка. Здесь же… Вся палитра эмоций, космический ералаш, героический эпос незамутнённые и капелькой скромности. Читая, Алиса, как несостоявшийся министр культуры и просвещения, краснела и возмущённо возносила глаза к небу.

Но беда была не в этом. Контора направляла к универсаму все оставшиеся группы, в совокупности это примерно полсотни человек, и складывалось впечатление, что при необходимости конторщики пришлют ещё столько же. Не пора ли уходить? Мёрзлый велел дожидаться вечера, часики на планшете дотикали почти до пяти, можно сказать, вечер настал. Однако Мёрзлый наверняка имел ввиду сумерки, под их прикрытием будет проще добраться до Загона.

Воспользовавшись передышкой, я осмотрел оружие. Отстегнул магазин. Патроны ещё оставались, но рисковать не стал и вставил новый. Появится возможность, надо поменять хек на калаш, или я очень скоро останусь без БК.

Алиса смотрела на меня и улыбалась.

— Я соскучилась.

Голос такой тёплый, он притягивал. Время сейчас было не подходящее, охотники снова могли пойти на штурм, но я тоже соскучился. Придвинулся к ней ближе.

— Не сомневался, что ты вытащишь меня. Хотя бы попытаешься. Не думал только, что Коптича с собою прихватишь. Ты же ликвидировать его хотела?

— Ситуация изменилась. Он нужен.

— Настолько, что готова рискнуть всеми нами? Он же сумасшедший.

— Он под контролем, не беспокойся.

— А проводников можно контролировать?

— Разумеется. У каждого есть слабое место.

— И где оно у Коптича?

— Жадность.

— А у меня?

— У тебя — я.

Она сказала это просто, даже отрешённо, совсем не рассчитывая произвести на меня впечатление или втянуть в дискуссию, которая так обычна для влюблённых: кто кого любит сильнее. Но она права. Я готов, если потребуют обстоятельства, умереть: за неё, для неё, ради неё. Не уверен, что поступил бы так ради Данары. Не потому, что любил меньше — можно ли вообще измерить любовь? — а потому что жизнь не требовала от нас подобных жертв. А теперь требует, и я ни секунды не сомневаюсь, что лягу на жертвенный алтарь, если того потребуют обстоятельства.

Алиса взяла меня под руку, положила голову на плечо.

— Дон, расскажи о своём мире. Я много смотрела ваши фильмы, читала книги, разговаривала с людьми. Многие говорят, что там было лучше.

Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить то, что не так давно было моим миром.

— Что тут рассказывать. Лучше или хуже. Не знаю. У каждого своя правда. Если кому-то не нравится участковый дядя Миша, это не значит, что он не нравится всем.

— А кто такой участковый?

— Ну, типа внутренней охраны, тоже ходят по жилым блокам, наставляют нюхачей на путь истинный.

— На принудиловку отправляют?

— Типа того. Только не на три дня, а на пятнадцать. А ещё у нас много машин. И самолёты. Это такие летающие штуковины в виде птиц. Но рычат как пёсотвари.

— Дон, я знаю, что такое самолёты, — рассмеялась Алиса. — Я видела в кино. Жаль, что у нас нет таких. Ты ездил на них?

— На них не ездят, на них летают… Было пару раз, летали в Сочи с…

Я хотел сказать «с Данарой», но поперхнулся. Последние две недели я не вспоминал о ней, почти забыл, а теперь вдруг воочию увидел тот день, когда мы стояли на берегу реки, смотрели на плывущего человека и знать не знали, насколько круто изменится наша жизнь всего-то через несколько минут. С тех пор прошло полгода, может, чуть больше или чуть меньше. Данара живёт в своём занюханном мире, я проводник, Кира по-прежнему там. Я тоже должен быть там. Но сначала надо пройти через Ворота. Они автоматические, открываются откуда-то изнутри. Не важно, как мы дойдём до них, я уверен — дойдём, пусть для этого придётся положить половину варанов и редбулей. Но кто откроет их?

— Как мы доберёмся до Загона? — резко сменил я тему разговора.

— Всё подготовлено. Надо только дождаться темноты.

Опять эти недомолвки.

— У вас с папой, да и с Гуком черта странная — ничего не объяснять. Вы мне не доверяете или у вас это черта семейная? Только не говори какую-нибудь банальность, типа, меньше знаешь, лучше спишь.

— Это семейное, — кивнула Алиса.

— Ага… Ну, в принципе, нечто подобное можно было предположить. И кем тогда тебе приходится Гук?

— Дядей. Он родной брат мамы.

Брат мамы Алисы. Вот и стало кое-что проясняться.

Я подобрался, и заговорил елейным голоском, боясь спугнуть возникшую откровенность:

— А кто твоя мама? Никто почему-то не хочет говорить. Я и Мёрзлого спрашивал, и Гука, и примаса тоже, но всё как об стену горох. Да и ты. Стоит завести разговор, сразу сливаешься. Тайна это что ли великая?

Алиса какое-то время молчала, решая, стоит ли посвящать меня в семейные тайны. Собственно, мы давно уже не чужие. Выберемся из этой передряги, попрошу Мёрзлого руки дочери…

— Никакая ни тайна. Моя мама — Сотка.

Сначала я подумал, что она смеётся. Решила в очередной раз подшутить над шлаком, вот и брякнула. Но взгляд Алисы оставался спокоен. Что, действительно Сотка⁈

Я сглотнул. Горло пересохло, говорить стало тяжело.

— А почему… почему…

— Не похороним? — пришла мне на помощь Алиса. — Папа сказал, пока не отомстит всем, кто её убивал, хоронить не позволит. Из-за этого они с дядей Гуком и поссорились.

— А кто её убивал?

— Гидравлик. Жил здесь такой отморозок. До Разворота занимался установкой и ремонтом гидравлических сооружений. Инженер. Молодой, перспективный, со связями. Приют, кстати, по его проекту построен. А когда вдруг всё изменилось, сколотил банду. Держали район вдоль оврага, контролировали переходы, их так и называли: овражные. Здесь в то время много людей обитало, кто в Загон шёл, кто из Загона, да и в городе небольшие поселения были. Гидравлик с них дань собирал. Когда Контора подмяла под себя Депо, маму там старшей поставили. С овражными договорились жить мирно, поделили город по оврагу. Но овражные беспредельщики конченные, народ с их стороны на нашу стал перебегать. Они в отместку Депо захватили, кого просто убили, а маму… Ты видел, что сделали… В общем, папа до кого мог — дотянулся. Мало никому не показалось. Гидравлик сбежал.

Алиса стёрла выступившую слезинку. Было бы неправильно и дальше теребить её рану, но я не мог удержаться:

— И где теперь этот Гидравлик?

— На Передовой базе, руководит ею.

Я выпучил глаза.

— Широков⁈

Неожиданно. Широков не казался мне бандитом, пусть и видел его всего дважды. Жёсткий — да, готовый на поступок, способный убить — согласен. Но то, что сделали с Соткой — это нужно быть больным на всю голову.

Алиса шмыгнула.

— Тавроди ещё до Разворота с папашей Гидравлика дружился, тот институтом руководил, где Тавроди лабораторией заведовал, и когда всё случилось, заступился за сынка и отправил на Землю. Спрятал. Отец с дядей Гуком требовали вернуть мерзавца, ругались. Потом отец смирился, а дядя Гук из Конторы ушёл, хотя его ценили, просили остаться.

— Понятно. А шрам у Мёрзлого откуда?

— Это уже в Квартирнике. Я не знаю точно, что произошло, не спрашивала никогда, честно говоря, я и не помню отца без шрама, для меня он всегда такой был, поэтому и не интересовалась.

Мы сидели, разговаривали, а между тем я чувствовал, как на периферии начинает шевелиться краснота. Охотники как будто знали пределы моего восприятия и дальше не заходили. Но они готовились. Шевеление становилось всё более плотным, к варанам и редбулям присоединились дополнительные три группы. А может и больше, слишком уж движуха интенсивная. Мёрзлый наверняка их чувствует, да и Коптич тоже.

Охотничий чат молчал, это вызывало вопросы. Догадались, что мы его взломали или просто перестраховываются?

Алиса тихо проговорила:

— Темнеет.

Часы показывали начало девятого, время сумерек. Я подошёл к окну. Парковка выглядела безжизненной, нагретый за день асфальт возвращал небу накопленное тепло. Акации стояли неподвижно, ни единого движения, и только стайка воробьёв скакала по крыше троллейбуса.

— Они готовятся, — снова проговорила Алиса, встав у меня за плечом. — Скоро пойдут.

— Когда «скоро»?

— Мы поймём.

Я попытался почувствовать проводницу редбулей. Если они готовятся, значит, она должна начать рыться в наших мозгах. Но знакомой боли не было, голова оставалась ясной.

Из коридора послышался шорох. Я отпрянул от окна, обернулся. В дверном проёме появился Мёрзлый.

— Чего глазами хлопаем? Время, время! За мной.

Следом за ним мы пробрались к лестнице, там уже собралась вся группа. Гук стоял возле всхода на крышу, люк откинут, в квадратный проём заглядывал Коптич.

— Не стоим, вперёд, — махнул рукой Мёрзлый. — Дон, останься здесь. Наверху от тебя проку мало, придержи охотников, когда полезут.

Он сказал именно «когда», а не «если», значит, был уверен, что полезут. Что ж, надо встретить — встретим. Позиция удобная. С первого этажа просто так не зайти, всё простреливается, коридор тоже под контролем. Непонятно только зачем кого-то встречать? Надо тупо валить отсюда. Или они решили оставить меня в прикрытии пока сами ноги делают? Не, это вряд ли. Алиса меня не бросит. Что тогда задумал Мёрзлый?

Я так и спросил:

— А на кой мне здесь кого-то встречать?

— Давай, Дон, без вопросов. Чувствуешь, краснота шевелится?

Да, я чувствовал. Более того — услышал. Внизу в очередной раз хлопнула граната, за ней вторая, третья. Затрещали калаши. С фасада забил по окнам пулемёт. Охотники пошли на штурм.

Глава 9

Я присел в дверном проёме. Коридор просматривался на всю длину, но гостей с этой стороны ждать пока не приходилось. Краснота затекала на первый этаж, и её было так много, что я невольно сглотнул. Сколько времени понадобится ей, чтобы заполнить нижний зал и начать подниматься вверх? Вопрос риторический, ибо понятно, что не более десяти минут, а дальше как Великий Невидимый на душу положит. Но в любом случае в одиночку я долго эту толпу сдерживать не смогу.

Автоматная трескотня внизу то затихала, то возобновлялась вновь. Снова хлопнула граната, загрохотали обрушившиеся стеллажи. Стали слышны выкрики, обрывки фраз. Охотники подбирались вплотную к лестнице.

На крыше тоже что-то хлопало. Сквозь открытый люк доносились звуки, сильно напоминающие трепыхание огромного полотнища. Потом загудело. Мёрзлый выкрикнул: Держи крепче!

Что они там держат?

Я по-прежнему не представлял, как мы будем выбираться из универсама. Охотники окружили здание полностью. Единственный выход и окна второго этажа контролируют они. Пробраться по козырьку, как в прошлый раз, не получится. Видимо, есть нечто вроде пожарной лестницы с крыши. Но здание всё равно окружено полностью!

Внизу заговорили разом несколько человек.

— Подвал…

— Фонарём посвети…

— Там закрыто!

— На второй этаж! Квартиранты… Давай, давай, давай!

Я вынул из подсумка последнюю гранату, выждал, пока внизу соберётся побольше охотников, и бросил. Взрыв! Истошные вопли подсказали, что бросок получился удачный. В стену напротив прилетели кровавые ошмётки, похоже, чьи-то мозги.

Минуты три доносились стоны и ругательства, потом двое особо смелых ринулись вверх по лестнице, на ходу стреляя из автоматов. Я прижался спиной к стене и всадил очередь в первого появившегося. Второй отпрыгнул назад. Дебилы. Всё, чего они добились, это ещё один труп на ступенях.

— Уроды, конец вам! — закричали снизу.

Голос показался знакомым.

— Голикова, ты что ли?

— Шлак? Ах, ты… Не сдох ещё? Вот и хорошо, не торопись. Я сама тебя! Сама! Я с тобой такое!..

Штаб-звеньевая в матерных выражениях начала рассказывать, что она со мной сделает, как только возьмёт за одно место. Я вздохнул. Ничего нового, мне уже сотню раз обещали подобное.

— Голикова, ты красивая женщина. Тебе совсем не идёт ругаться.

Вместо ответа навесом полетели гранаты. Одна упала мне под ноги, вторая ударилась о стену и покатилась по ступеням вниз. Я прыгнул в коридор. От взрыва в ушах зазвенело. На первом этаже заорали:

— Сука! Сука!

Кажется, вторая граната задела кого-то из своих. Но крики почти сразу перекрыли автоматные очереди. Шум выстрелов, рикошет, въедливый запах кирпичного крошева, пороховой дым — всё это злило. Я заорал и короткими начал бить по тем, кто поднимался по лестнице. Сменил магазин и продолжил стрелять. Снова сменил, снова продолжил. С той стороны тоже орали и продолжали лезть. Мои пули с лёгкостью находили тела, и в какофонии общего грохота я без труда различал их похожие на поцелуй звуки: чмоки-чмоки-хэппи-энд. Не звуки — музыка для души. Меня она радовала, и я стрелял, стрелял, стрелял!

Но долго такой концерт продолжаться не мог. Минута — и уже только плач раненых и ругательства выживших. Я прошёлся взглядом по завалившим лестницу телам. Шесть, семь, может быть, восемь. Мужик с седой бородёнкой лежал на межлестничной площадке, прижимал руки к животу и смотрел на меня. Губы шевелились, он силился сказать что-то.

Я поднял винтовку надавил спуск. Сухой щелчок — пусто. Медленно на показухе сбросил магазин, вставил новый. Мужик перестал шептать, ждал моего выстрела. Дождался. И тут же закричала Голикова:

— Раненых не трогай. Мразь! Сама! Слышишь? Сама из-под тебя табуретку выбью!

— Выбьешь, выбьешь, — кивнул я, продолжая оглядывать тела.

Может это и неправильно добивать раненых, но как по-другому? Отвернёшься, а он дотянется до автомата и всадит очередь тебе в спину. Голикова полная дура, если не понимает этого.

Я проверил БК. В остатке два магазина. Ещё одну атаку отобью… наверное. А потом только в рукопашку. Подарочный нож от Олова Алиса мне вернула, спасибо, но с ним одним много не навоюешь.

В люке возникла рожа Коптича.

— Дон, забирайся.

Ну слава богу. Одним прыжком я подскочил к лесенке и хватаясь за перекладины полез вверх. Голикова услышала.

— Эй, ты чего там? Куда?

По ступеням застучали ботинки. Я уцепился за край люка, подтянулся и рывком перебросил тело на крышу. Коптич, ухмыляясь, бросил вниз связку динамитных шашек, схватил меня за руку и крикнул:

— Валим!

Я успел сделать три шага. Внутри бабахнуло, из раскрытого люка вырвался сноп чёрного дыма. Плиты под ногами встряхнуло, я споткнулся, упал на колени. Поднялся, побежал, и…

В десятке метров от меня в небо рвался воздушный шар: чёрный, как ночь, и громадный, словно полная луна. Алиса сидела в корзине, колдовала над горелкой. Это её гудение я слышал перед атакой охотников.

Вот, значит, на чём мы доберёмся до Загона. Неожиданно. Никогда мне не доводилось летать на подобном, даже не предполагал, что такое здесь водится. Я остановился, замер. Коптич толкнул в спину:

— В корзину, Дон!

Всё ещё находясь в состоянии прострации я перелез через бортик. На дне свернувшись клубком сидел Хрюша и смотрел на мир круглыми глазами. Наверняка он уже раз двадцать пожалел, что ввязался в эту авантюру. Он крестился, облизывал губы, но хорошо хоть не визжал. Коптич залез за мной следом, начал подвязывать какие-то верёвки. Корзина вздрогнула, Алиса выключила горелку, закричала:

— Папа, быстрей!

В корзину запрыгнул Гук, за ним Мёрзлый.

— Доча, жги!

Снова зашумела горелка, выбрасывая в глубину купола длинную струю пламени. Хрюша сжал виски ладонями, заскулил, Коптич захохотал. А я ощутил опасность. Из люка выпросталась голова, плечи, появился автомат. Подсвеченные огнём, мы были хорошей мишенью. Я вскинул винтовку, но Гук оказался проворней. В его глазах блеснуло серебро. Он сделал только один выстрел, голова охотника исчезла. Зная о снайперских способностях крёстного, можно не сомневаться, что попал. Это охладит пыл остальных, хотя вряд ли надолго.

Шар дёрнулся, корзину поволокло по крыше. Меня бросило на Коптича, Хрюша заверещал. Мы вповалку увалились друг на друга и только Алисе как-то удавалось не падать, одновременно удерживая рычаги огневого клапана.

Мёрзлый замотал головой:

— Тяжело. Не поднимемся, — и полез через борт.

— Папа, не смей! Поднимемся! — прокричала Алиса. Лицо её напряглось, рот приоткрылся в оскале.

С трудом, но шар оторвался от крыши. Корзина дёрнулась, я схватился за стропы, Хрюша перестал верещать и задышал отрывисто и часто.

Шар приподнялся на метр и, продолжая медленно набирать высоту, поплыл в сторону Загона. Показались акации, парковка. Охотников не было, а вот чуть дальше, у троллейбуса, сидел на корточках лизун. Он похлопывал ладошками по асфальту и смотрел на нас. Столкнувшись со мной глазами, послал образ: мчащийся сквозь пургу поезд. Видение было настолько явным, что я услышал стук колёс и долгий протяжный гудок: ту-у-у-у-у-у-у-у-у…

Понять его аллегорию и ответить времени не было. На крышу выбрался охотник, за ним второй. Гук выстрелил, охотники заметались, но крыша была абсолютно плоская, спрятаться негде. Прыгнуть назад не получилось, из люка выбирался третий. Замигали вспышки ответных выстрелов. Мёрзлый зашипел, хватаясь за бедро.

— Папа! — гнусаво заревела Алиса.

— Нормально, не отвлекайся. Высоко не взлетай, котёнок, держи уровень.

Он расшнуровал ботинок, сложил шнурок вдвое и перетянул ногу. Увидел, что я смотрю на него, кивнул, указывая на расплывающиеся в сумерках контуры универсама.

— Туда, Дон, туда.

Я вскинул винтовку, поймал в коллиматор люк. Движения на крыше не было, только два тела лежали поперёк друг друга. Гук легко угомонил обоих, и желающих повторить их судьбу больше не находилось. Зато оживился охотничий чат.

Третий: Проект, они уходят, уходят…

Проект: как?

Третий: по воздуху! У них аэростат! Слышите?

На парковку выбегали люди, стреляли, но отыскать на чёрном небе чёрный шар та ещё забота. Алиса погасила горелку, Гук тронул меня за плечо и приложил палец к губам, чтоб не вздумал стрелять в ответ.

Проект: Голикова, в какую сторону движется аэростат?

Третий: не скажу точно. На Полынник или к Депо. Чёрт их разберёт в этой темноте.

Универсам постепенно затерялся среди деревьев и сумерек. Выстрелы стихли, лишь изредка кто-то из охотников посылал в небо очередь, отмеченную огненными вкраплениями трассеров. Шар летел со скоростью километров пятнадцать, медленно и неуклонно снижаясь. Шесть человек слишком непосильная для него ноша. Когда мы опустились настолько, что дно корзины коснулось крыши, Алиса наконец-то осмелилась включить горелку. Струя пламени осветила купол изнутри, и я невольно вжал голову в плечи, ожидая очередной порции выстрелов. Но видимо, мы отлетели достаточно далеко, чтобы охотники могли разглядеть огненную вспышку.

Другая проблема — шум. Чем ближе мы подлетали к Загону, тем актуальнее она становилась. Горелка ревела как обозлённый бык, а ночь только усиливала звуки. Это предупредит охрану. Волей не волей они начнут искать источник, обнаружат его над своими головами, а по внутренним каналам наверняка уже прошла информация, что мы ушли воздухом, и все летающие объекты следует уничтожать. Остаётся надеяться на профессионализм Алисы в умение управлять этим агрегатом и на оригинальность идеи.

Идея уйти по небу сама по себе великолепна, и однозначно стала неожиданностью не только для меня, но и для Конторы. Это должно дать нам шанс прорваться к базе. Я с надеждой всматривался в горизонт, на котором как ориентир вырисовывались силуэты труб ТЭЦ. Сейчас они располагались почти напротив нас, а должны быть левее. Если продолжим двигаться в прежнем направлении, то окажемся над фермерской базой.

Терриконы мы перелетели, едва не коснувшись гребня. Замерцали огни фонарей, Алиса принялась манипулировать боковыми клапанами, направляя шар к Радию. Он поворачивал, но неохотно. Девчонка открыла центральный клапан, шар резко пошёл вниз, сердце ухнуло, Хрюша снова заверещал.

— Посадка будет жёсткой, готовьтесь, — сквозь зубы процедил Мёрзлый.

Это было ясно и без его предупреждения. Я закинул винтовку за спину, взялся за борта. Слева возник Радий. Мы падали вплотную к стене, при желании можно было дотянуться до неё. Коптич так и сделал. Вытянул руку, корзина качнулась, и он испуганно отпрянул. Вроде бы доза лишает страха как такового и все мы сейчас должны если не приветствовать падение с высоты, то как минимум смотреть на процесс с ухмылкой. Но, клянусь, ухмыляться не хотелось. Я сглотнул. Сознание переплелось ярко-красными нитями, пальцы подрагивали, Коптич, вытаращив глаза, смотрел на приближающуюся землю.

Удар, и корзину поволокло вдоль железнодорожных путей. Заскрипел щебень. Я зажмурился, отвернул лицо. Где-то неподалёку заискрили провода, раздался тревожный гудок паровоза. Корзину встряхнуло, подбросило, вместе с ней подбросило и меня. Волочение продолжалось ещё секунд двадцать, потом рывок… Я выкатился прямо под колёса вагона. На мгновенье замер, оценивая обстановку. Оболочка шара лежала, вытянувшись во всю длину, корзина перевёрнута, внутри только Хрюша с поджатыми к голове коленями. Дышит, значит, жив.

Прямо перед собой увидел распахнутые ворота и охранника с раззявленным ртом. На автомате перехватил винтовку и выстрелил. Охранника отбросило. Возле трансформаторной будки замелькали фигуры в синих халатах, но почти сразу исчезли за уложенными в штабель ящиками. Я схватил Хрюшу за ворот и потащил за собой к воротам. Возле створа присел на колено, разглядывая двор сквозь коллиматор.

Подбежал Мёрзлый, хлопнул меня по плечу:

— Пошёл, Дон. Присматривай за периметром.

Пригибаясь, я сделал несколько шагов вперёд и всмотрелся туда, где минуту назад мельтешили фермеры. Алиса и Коптич взяли под своё покровительство Хрюшу и потащили его к четвёртому выходу.

Пока всё складывалось как нельзя лучше. Рядом ни внешников, ни варанов — тишина и спокойствие. Если рассуждать с точки зрения логики, то мы забрались в логово льва, а лев-то и не ждал. Скоро это начнёт меняться, а пока нужно пользоваться моментом.

Четвёртый выход никем не охранялся. Считалось, что угроза проникновения в зону станка существует исключительно со стороны жилых блоков, поэтому там установили заслон, способный выдержать нападение маленькой армии. Через него мы бы не прошли никогда. А со стороны фермы стоял лишь один ленивый привратник и десяток фермеров с мётлами. Преградой мог стать БТР из ангара напротив, но он изначально был заточен на удержание вырвавшихся на свободу мутантов и доноров, и помешать нам не мог.

По боковому штреку мы вышли к станку. Хрюша с Алисой нырнули в темноту позади контейнера. Через секунду под потолком загорелись лампы, загудел трансформатор. Мне хотелось пойти за ними, посмотреть, что из себя представляет пульт управления, узреть, что это за агрегат такой, позволяющий проходить сквозь пространство, а, возможно, и время. Но у каждого своя задача. Мёрзлый осмотрел зал и скомандовал:

— Весь хлам тащите к станку. Будем сооружать баррикаду.

Из хлама нашли только несколько стульев и десяток столов, за которыми обычно сидели положенцы, принимая прибывающий из станка шлак. Такая баррикада прикроет разве что от дробовика, калаши разнесут её в щепки за минуту. Однако бетонных блоков или мешков с песком для нас никто не приготовил, приходилось довольствоваться тем, что имелось. Мы разбились на пары и начали сносить столы, составляя их вместе и взгромождая друг на друга. Укрытие получилось так себе. Гук невесело пошутил:

— Коптич, вся надежда на тебя.

— С чего вдруг?

— Ну как же, ты у нас заговорщик. Как вараны появятся, ты их сразу заговори, чтоб оружие побросали.

Коптич воспринял предложение Гука серьёзно.

— Если только близко подойдут. У меня ограничение по расстоянию.

— На сколько?

— Десять шагов, дальше не срабатывает.

Со стороны заслонки донёсся топот.

— Ща начнётся, — просипел дикарь, опускаясь на колено и прилаживая автомат на перевёрнутый стул.

В темноте штрека заметались тонкие лучи тактических фонариков, топот стал громче. Лязгнул затвор. Коптич не выдержал и дал длинную очередь. Фонари погасли, но тут же вспыхнули вспышки ответных выстрелов. Пули распотрошили пол перед баррикадой, одна угодила в столешницу рядом со мной, пробила её и рикошетом ушла вправо.

Я отщёлкнул переводчик огня на одиночные. Оставался последний магазин, патроны следовало экономить. По вспышкам бить не стал, затихарился, ожидая, когда вараны выползут из темноты.

Вплетаясь в трескотню автоматов, прозвучал зычный голос:

— Стоп, стоп! Дебилы! Не стрелять! Повредите станок!

Стрельба стихла. Минуту ничего не происходило, потом всё тот же голос возвестил:

— Мёрзлый, придержи своих, поговорить надо.

Штурмовик приподнялся над баррикадой.

— Поговорить? О чём с тобой говорить, Толкунов?

— Ну ты же не дурак. Ты же понимаешь, Вячеслав Андреевич. Это ловушка. Отсюда только два выхода, и оба мы перекрыли. Зачем вы вообще в Загон сунулись? Летели бы на северные территории, или в пустошь к Олову. Здесь-то чего понадобилось?

— Куда ветер дул, туда и летели.

Мёрзлый не стал объяснять, что станок и был нашей целью.

— Вот и долетели, вернее, долетались.

Толкунов выступил из тьмы на свет, как привидение. Одет не по-военному в бежевого цвета летний костюмчик, галстук, лёгкие ботинки. Никакого оружия при себе, но под дозой. Сила от него исходила мягкая, не физическая. Интуиция не воспринимала её как опасность. Вместо этого я почувствовал умиротворение.

— Не расслабляйся, — шепнул Коптич. — Он хоть и не проводник, но способен вызывать к себе доверие.

— Как ты?

— Не совсем. Я заговариваю человека, навязываю своё мнение. А Толкунову верить хочется. Это особенность такая вместо чуйки. Редкая очень. Просто не ждёшь от него пакости.

— А, понятно. У нас это обаяние называется.

— Плевать как называется. Ушами просто не хлопай. Он враг, не забывай это.

— Спасибо, что предупредил, а то бы я в жизнь не догадался, что он враг.

Толкунов подошёл почти вплотную, осталось руку протянуть. Нас он не боялся, во всяком случае, вида не показывал. Улыбался. Действительно, обаятельный. Я почувствовал это ещё в Депо, когда впервые его увидел. Недаром Тавроди посылал его на переговоры с прихожанами. Проводника бы они к себе близко не подпустили, а человека, который всего лишь излучает доверие почему бы нет. Он же такой милашка.

— Гук, — окликнул крёстного Мёрзлый, — приглядывай за выходом. Если хоть одна рожа оттуда высунется, перекрась этот костюмчик в красное.

— С радостью.

Толкунов хохотнул.

— Вячеслав Андреевич, что ты в самом деле. Я не драться с тобой пришёл. Ты же чувствуешь, когда лгут. Этот глупый конфликт не нужен ни тебе, ни Конторе. Предлагаю разойтись миром. Контора отзывает всепретензии к тебе и твоим людям и даёт свободный выход на Территории без права возвращения. Электроплатформа уже стоит у ворот. Предложение хорошее, соглашайся.

— Я тебе верю. Но ты же знаешь, как это делается. Тебе сказали одно, ты мне передал, я поверил, а в реальности на выходе стоит Сиваш с другим приказом. Нас берут, и что дальше, трансформация? Знаешь, никакого желания нет закончить, как Дряхлый. Поэтому если хочешь договориться, то пусть всё то же самое повторит Тавроди. Лично. И пусть он проводит нас хотя бы до Анклава.

— Это невозможно. Хозяин в Золотой зоне, потребуется несколько дней, чтобы доставить его сюда.

— У меня есть время.

— У нас его нет. Ты блокировал станок, а поставки нанограндов должны продолжаться. Если мы нарушим контракты, клиенты будут недовольны, разразится скандал. Нельзя доводить до этого. Да и захочет ли Хозяин встречаться с тобой? Он очень зол. Давай решать вопрос на нашем уровне.

— Твой уровень мне не подходит. Слабоват. Если Тавроди не желает со мной разговаривать, тогда останемся каждый на своём месте. Вы там, мы здесь. Посмотрим, сколько продлится противостояние.

— Это не выход, — покачал головой Толкунов. — Такой расклад нас не устраивает. Мы будем вынуждены атаковать. Погибнут люди, но мы готовы пойти на жертву. А ты готов… — он завертел головой, приглядываясь к баррикаде. — Ты готов пожертвовать своей дочерью? Алиса, привет, я знаю, ты здесь. Готова умереть, девочка? Папа отдаёт тебя на заклание.

Мёрзлый смотрел на Толкунова как мангуст на кобру.

— У меня с собой два килограмма динамита, хватит, чтобы разнести станок в пыль. На восстановление уйдёт несколько месяцев. Ты за клиентов беспокоишься? Забудь о них. Потери будут колоссальные, поставки прекратятся. Как думаешь, сколько времени потребуется конгломерации, чтобы подмять Загон под себя?

— У нас хватит ресурсов продержаться.

— Может быть. А скорее всего, нет. И пойдёшь ты, Гена, в Смертную яму следом за Дряхлым и остальными. Привет им передавай, когда встретишь.

Лицо Толкунова оставалось спокойным, но пот на лбу выступил, и вряд ли от жары. Температура была нормальная, даже слегка прохладная, а от четвёртого выхода вообще сквозняком тянуло. Он глянул мельком на Гука, потом на меня, провёл по лбу ладонью.

— Ладно, я… вернусь скоро, — и бегом кинулся вверх по штреку.

Коптич хмыкнул:

— Рванул как, а? С Тавроди советоваться побежал.

Мёрзлый окликнул меня:

— Дон, проверь, как там наши хакеры. Пусть поторопятся.

— Да уж, пусть, — закивал Коптич. — А то эти и в самом деле в атаку попрут, и тогда кабздец котятам.

Я прошёл вдоль станка к пульту. Он располагался у задней стены за контейнером и походил на длинный металлический короб высотой сантиметров восемьдесят. Ни кнопок, ни переключателей, только двойной рычаг как у рубильника. Хрюша вскрыл переднюю стенку и ковырялся во внутренностях, подсоединив к ним свой планшет. Алиса вполголоса надиктовывала ему цифры.

— Тридцать четыре… Двести двадцать один… Сто семьдесят восемь… Так, дальше полусловица: шесть, шесть, три, пять, три.

Я потоптался возле них минуту и наконец спросил:

— Долго ещё? Народ нервничает, жаждет путешествий.

— Отстань, Дон, — огрызнулась Алиса. — Видишь: стараемся.

— Да я-то вижу. Но вараны вот-вот стрелять начнут, и все ваши старания могут пойти прахом.

Хрюша долбил пальцами по планшету, потел, Алиса периодически вытирала ему лицо. Это выглядело настолько интимно, что я почувствовал ревность.

— Вы как любовники, вспотевшие и уставшие. Там Толкунов тоже вспотел. Не вы его утомили?

— Дон! — воскликнула Алиса. — Отвали!

А Хрюша процедил, не отрывая глаз от экрана планшета:

— Вспотеешь тут… Никто ещё не пытался уйти через станок на Землю, тем более, не зная кодов настройки. Скажи Вячеславу Андреевичу, нам надо ещё минут двадцать. Как откроется крышка контейнера, сразу ныряйте.

Я передал Мёрзлому всё слово в слово, тот кивнул, а Коптич облизнул пересохшие губы:

— Может мне, это, поговорить с поросёнышем? Глядишь, быстрее шевелиться начнёт. А то и в самом деле дождёмся варанов. Ну его нахер такое счастье, начальник.

— Ссышь, Коптич? — сплюнул Гук.

— Опасаюсь. Мне обещали уважительное отношение и никакой пальбы. А что получил? Патроны уже на исходе. Если они всем скопом навалятся, хрен удержим, и динамита у нас нет. Чем станок взрывать собираешься, Андреич?

— Есть предложение?

— Я ж говорю, дай с Хрюшей пообщаться. Заговорю его, глядишь, быстрее шевелиться начнёт.

— Ты и без того целый короб наговорил, голова болит. Если б Алиса тебя не блокировала, давно бы желчью харкали.

Голова действительно гудела, как барабан во время концерта. За суматохой я как-то не обращал на это внимания. Терпел. Но после слов Гука вдруг ощутил, как ломит в висках и стучит в мозжечок: тук-тук.

— Коптич, а в каком смысле Алиса тебя блокирует?

— Как в каком? Ты чё? Она ж блокировщик. Любой дар способна заблокировать, — в его глазах появилось недоумение. — Так ты не знал что ли?

— Какой ещё блокировщик? Ты о чём, дикарь? Алиса проводник?

— Проводник? Не, хуже. Двуликая она. Тварь в теле человека!

Крышка контейнера с лёгким жужжанием поползла вверх. Загорелся неон, пахнуло озоном. Из глубины штрека выкрикнули:

— Станок открыт!

Толкунов завизжал истерично:

— Не пускать! Не пускать их! Стреляйте!

Темноту осветили вспышки выстрелов. Пули взлохматили верхний ряд столов, полетели щепки. Я забыл обо всём и начал стрелять. Сместился вправо, выстрелил, снова сместился. Коптич стоя на колене долбил длинными. Он успел заменить второй магазин, сбрасывая пустые себе под ноги.

Сквозь шум стрельбы я услышал, как вновь зажужжала крышка. Теперь она опускалась. Алиса и Хрюша скользнули внутрь. Мёрзлый крикнул:

— Дон, Коптич, под станок.

Дикарь побежал к контейнеру, я дёрнулся следом. Алиса сидела, пригнувшись к полу, крышка закрылась на треть.

— Папа!

Ни Мёрзлый, ни Гук не сдвинулись с места. Гук, отстреляв магазин, хлопнул по разгрузке, нащупывая новый. Мёрзлый обернулся и крикнул:

— Сделай всё правильно, котёнок!

— Папа!

Крышка захлопнулась. Завибрировал пол, вздрогнули стены. Надвинулась неоновая волна и прокатилась через весь контейнер туда-сюда. Низ исчез, верх потерялся, голова закружилась, теряя опору. Хрюшу стошнило.

Я прижимался спиной к стене, чувствуя, как она подрагивает, и смотрел на Алису. Двуликая. Она двуликая. Это значит, что Сотка тоже была проводником, и получается, Алиса дочь двух проводников. Тавроди говорил, что это новая раса — Homo Tavrodius. Новые боги для человечества. Великие Невидимые. Твою мать…

Глава 10

Вибрация прекратилась, крышка медленно поднялась.

Стало холодно. Настолько холодно, что от неожиданности клацнули зубы. Изо рта вырвалось облако пара, я задрожал, обхватил плечи руками. Что это, мы в каком-то холодильнике? Но вроде бы станок должен находиться в ангаре, ангар на улице, на улице…

Зима?

Опаньки. До этого момента я вообще не заморачивался вопросами времён года, на Территориях эта тема не актуальна, там всегда лето, как в Африке. Сколько же я пробыл в Загоне? Если подсчитать, не менее полугода. Попал в июле, значит сейчас должен быть январь или февраль. В наших местах это в среднем минус двадцать, плюс пронзающий до костей ветер, добавляющий к ощущениям ещё примерно столько же. Лучшая одежда — тулуп и валенки. А мы одеты по-летнему: тонкие рубашонки, камуфляж, берцы, и только у меня плащ, хотя он совсем не греет.

Я выбрался из контейнера. Всё пространство вокруг было забито штабелями из ящиков, мешков, коробок, не занятым оставался лишь неширокий проход, в конце которого виднелись ворота, обозначенные по периметру тонкими солнечными линиями. Путешествие из одной параллели в другую занимает двенадцать часов, не ясно только в какую сторону движутся стрелки. Когда меня отправили в Загон, они рванули вперёд, возможно сейчас отыграли обратно, но в любом случае на дворе позднее утро или начало дня. Что в это время делает охрана базы?

Отправляясь под станок, никто из нас не думал ни о погоде, ни об охране. С погодой ещё можно договориться, укутаться потеплее или, наоборот, сбросить лишнее, но охрана — те же вараны, они никаких договоров не воспринимают, и здесь их больше, чем достаточно. А мне надо найти Киру, и не просто найти, а ещё и выбраться.

Но соваться на базу сейчас бессмысленно и глупо. С пустыми руками, средь бела дня — это смерти подобно. Вараны нас в лучшем случае завалят, в худшем — скрутят и отправят обратно в Загон, а там допросы и трансформация. Такой вариант не подходит, нужен другой путь. Но для начала следует согреться. Пальцы уже успели одеревенеть, тело скукожилось. С минус двадцатью я погорячился, в реальности где-то около пяти, но с непривычки и это много. Я развёл руки, сделал несколько махов, нагнулся, выпрямился, повёл плечами. Через минуту почувствовал, как кровь побежала по жилам, холод пусть и не до конца, но отступил. Я задышал ровнее, настроение улучшилось. А вот Алиса выглядела потрясённой. О зиме она разве что в книгах читала, по-настоящему сталкиваться не доводилось, разве что видела, как папа вымораживал разного сорта говнюков. Сейчас она дрожала и дыханием пыталась согреть пальцы. Глаза почернели, как в тот раз у Василисиной дачи. Видимо, это какая-то особенность двуликих, помогающая им в экстремальных условиях.

Хрюша присел на корточки и дрожал, издавая однообразное: у-у-у-у-у. Коптич смотрел на меня с неподдельной ненавистью, словно это я виноват в том, что на календаре зима. Мороз для всех троих стал шоком, ни один не понимал, как от него избавится. Загонщики, мля.

Я прошёл вдоль штабелей, читая надписи на ящиках. В них наверняка должно быть что-то утепляющее, хотя бы одежда или одеяла. На некоторых Территориях ночами бывает достаточно прохладно, и тёплые вещи реально могут пригодиться, например, в Квартирнике или в миссии. Но взгляд натыкался исключительно на оружейную маркировку. Загон в огромных количествах поглощал патроны и совсем не думал о средствах утепления.

На отдельном поддоне стояли коробки с надписью: палатка брезентовая. Ну хоть что-то. Вытащил одну, разрезал на несколько больших кусков, достал следующую. Нарезав достаточное количество, взял в охапку и бегом отнёс к контейнеру. Первой обмотал Алису, потом Хрюшу и Коптича. Дикарь пытался что-то сказать, но зубы стучали так, что слов разобрать не удавалось. Алиса впала в прострацию, щёки побледнели. На лицо явное переохлаждение. Растёр ей уши, нос, щёки. Вроде бы начала оттаивать. Помог подняться, встряхнул за плечи.

— Девочка моя, очнись, нужно двигаться. Ходи, прыгай. Это всех касается. Коптич!

Я отвесил болтуну полновесный пендаль.

— Вставай, гадёнышь, если жить хочешь. Хрюша, подъём. Не стойте на месте, шевелитесь.

С грехом пополам удалось растормошить всю троицу. Наладил им маршрут вокруг станка, сам пошёл разбираться с ящиками. Позарез требовалось оружие. БК к хеку закончилось, винтовка стала бесполезной и могла служить разве что в качестве дубины. Однако никакого огнестрела не нашёл, даже обычного дробовика. Вокруг одни лишь патроны. Семь шестьдесят два, пять сорок пять, девятимиллиметровый для ПМ. И ни одного ящика с оружием. Видимо, его поставляют по отдельному запросу и подвозят непосредственно перед отправкой. Если так, то это хреново.

Гранаты тоже не нашёл, зато наткнулся на коробки с консервами. Сгущёнка, тушёнка, консервированные фрукты-овощи. Увидев этикетки, моментально вспомнил о голоде. Последний раз я ел вчера или позавчера, Гук выдал два листа крапивницы. А в нынешнем положении еда просто необходима, сытый человек никогда не замёрзнет.

Перенёс часть продуктов к контейнеру, разломал ящик, запалил костерок. Вскрыл четыре банки тушёнки и поставил на огонь. Усадил Алису поближе. Она сразу потянула к огню ладошки и посмотрела на меня с благодарностью.

Приседая на каждом шагу, подошёл Коптич.

— К-как вы тут ж-живёте… — наконец разобрал я его бормотание.

— Нормально живём. Одеваться надо по сезону.

От тушёнки потянуло дымком и ароматом специй. Я отломал от очередного ящика дощечку, расщепил ножом, заострил кончик и подал Алисе. Не вилка, конечно, и не ложка, но и мы не в ресторане, сойдёт. Сделал ещё три схожих столовых прибора.

Тушёнка и согрела, и подняла настроение. Я разогрел ещё четыре банки, потом открыл сгущёнку, консервированные ананасы. Коптич ничего подобного в своей дикарской жизни не пробовал. Сначала принюхался, лизнул языком, а потом потребовал добавки. Я жадничать не стал, еда халявная, да и впрок пойдёт. Под дозой организм много пищи требует.

— Подведём итоги, — облизывая импровизированную вилку, сказал я. — Мы на Земле, каждый из вас ощутил это на собственной шкуре. Время не удачное, с холодами вы не знакомы, но задача наша не меняется.

— Какая задача? — недопонял Коптич. Он оживился, огонь и тушёнка привели его в чувства. Глаза живчиками перебегали с меня на Алису.

— Всё та же: найти Киру, мою дочь.

— А, ну конечно. А потом что?

— А потом…

Честно говоря, я понятия не имел, что потом. В Загон путь закрыт однозначно, там нас примут и оприходуют. Единственный вариант бежать куда-нибудь подальше от базы. В покое нас не оставят, погоню пошлют сто процентов. Вараны знают мои старые адреса и проверят их в первую очередь. Все мои прежние связи отпадают, остаются другие регионы: Сибирь, Дальний Восток, Кавказ. Я посмотрел на Алису, может она подскажет. Но девчонка молчала, лишь жалко лыбилась, видимо, мороз действовал на неё сильнее, чем на остальных.

— Найдём Кирюшку, потом решим. Но для начала необходимо вооружиться.

— С БК жопа, — выдохнул Коптич.

— БК как раз не проблема, патронами половина ангара забита, и хавчиком тоже. Можем здесь век куковать. Но один автомат нам не помощник.

— Что предлагаешь?

— Схема старая: ждём ночи, в темноте у нас преимущество. Расположение зданий я знаю. Три ангара в ряд, за ними кирпичная двухэтажка. В ней и казарма, и научный центр, и подвал со шлаком. Один пост снаружи, один внутри. По периметру вышки с вертухаями. Дар используем лишь в крайних случаях. Тварей здесь нет, нанокубов тоже, восполнить запас нанограндов не получится. Потихоньку придётся привыкать жить на сухую.

— Не придётся, — просипел Хрюша.

Он поставил сумку на колени и открыл клапан. Я думал, у него там айтишные прибамбасы, приборчики всякие с дисками, но кроме планшета и пары проводов ничего не было, всё остальное — коробки с дозами, перечёркнутые широкими красными полосами. Твою мать, да тут… Сколько тут может быть? Лет на пять.

— Где столько набрали?

— Свиристельке на гвоздевский планшет поменяли, — посасывая сгущёнку из банки, ответил Коптич.

Лязгнули створы ворот. На морозе звук получился, резкий, стылый, я невольно вздрогнул и вскочил на ноги. Наногранды в крови забурлили, стало даже немного жарко. Крадучись шагнул к проходу и выглянул.

Ворота были приоткрыт на четверть, в светлой полосе два чётких силуэта в бушлатах и флисовых шапках. Одинокий луч фонаря скользнул по штабелям, по проходу, перекинулся на стены, на потолочный каркас.

— Дымом как будто пахнет, — послышался отдалённый голос.

— Может из-за этого сигнал сработал?

— Может. Всё равно проверить надо. Включи свет. Рубильник справа.

Под потолком вспыхнули мощные лампы. Я на мгновенье зажмурился, слишком резкий переход с усиленного зрения на обычный, и прянул назад. Выждал несколько секунд и снова выглянул.

Вараны медленно шли по проходу, осматривая ящики. Оба вооружены, но калаши безвольно висели дулом вниз, а в поведении и мысли нет, что в ангаре могут быть чужие. Обычная проверка, датчик какой-нибудь сработал, вот и припёрлись.

— Откуда здесь ваще дым. Проводка что ли… Так вроде деревом воняет.

— Ага, и тушёнкой тоже.

— Бомжи что ли забрались?

— Откуда им взяться? Лес кругом.

— Ну да, не в городе живём.

На корточках ко мне подобрался Коптич. Положил автомат на пол, сжал кулаки. Я приложил палец к губам и знаком показал: сам. Перехватил нож в левую, задержал дыхание. Едва показался первый варан, схватил его за рукав, дёрнул на себя и вонзил нож в шею. Отпустил, позволяя телу произвольно завалиться на бок, ухватил второго. Убивать не стал. Мягко ударил ладонью в грудь и одновременно сделал подсечку, укладывая на спину. Варан затрепыхался, я сел на него сверху и приставил окровавленный нож к горлу.

— Тихо лежи.

Он сглотнул. По вспотевшему лицу прокатилась судорога. Похоже, паренёк слабоват морально. Это со шлаком они смелые, а коснись настоящего дела, потеют и дрожат.

Я состроил рожу пострашнее.

— Вы чё припёрлись сюда, дурни?

— Из диспетчерской… — варан задышал прерывисто. — Из диспетчерской сообщили, что сработал станок. Он в это время не должен работать. Не должен. Послали проверить.

Не убирая ножа, я обыскал его, снял автомат, рацию. Ни разгрузки, ни запасных магазинов, словно на прогулку вышел.

— Связь с диспетчером когда?

— Связь? А, когда проверим, минут через… Не знаю. Надо будет, сами вызовут.

— Канал?

— Там включено, нажать только. Слышь, ты же убьёшь меня всё равно, да?

Кивком я указал Коптичу на труп.

— Чё тормозим, раздевай. Или дальше мёрзнуть собираешься? Хрюша, помогай ему.

— Я⁈ — глаза айтишника округлились от ужаса. — Я… Я не могу.

Варан задёргался.

— Слышь, если не убьёшь… Всё скажу.

— А что ты знаешь?

— Там у ворот тюки на поддоне. Одежда всякая. Толстовки, бушлаты. Не убивай только.

Он почти плакал.

— А ещё что-нибудь знаешь? Сколько варанов на базе?

— Варанов? Нет у нас таких. Мы вообще животных не держим, собака одно есть, но она…

Я чуть надавил ножом, лезвие из пластин язычников легко рассекло кожу и вошло в хрящ.

— Понял, понял, понял… Семьдесят или восемьдесят, точно не знаю. Ещё два десятка вахтовиков и персонала всякого столько же. Но оружие только у наших.

— Где сейчас все?

— Две группы на выезде должны быть, внутренний наряд в дежурке или на вышках, остальные в расположении. Телек смотрят, в игрушки режутся.

— Когда следующая отправка под станок?

— Вчера было две, сегодня не будет. Сегодня только приём. Но это не скоро, часа через четыре. Точный график у Широкова.

— Он у себя?

— Где ещё ему быть?

Я на секунду замялся.

— А дети на базе есть?

— Дети? Ты чё, какого хера им тут делать?

Я надавил на нож, варан забулькал:

— Да нет здесь никаких детей… нет…

Алиса взяла меня за руку. Выглядела она ужасно, губы синие, лицо бледное, белки́ заливала чернота, но к разговору прислушивалась. Закашляла, перевела дыхание и прошептала:

— Погоди, Дон. Дай я спрошу. Знаешь, что из станка получаете?

— Не знаю, — завыл варан. — Иногда по ротации народ возвращается, а так коробки какие-то. Три-четыре, не больше. Их на джипы грузят и увозят.

— Куда?

— Да не знаю я! Ну реально не знаю. Я ж охранник всего-то. Моё дело за вахтовиками приглядывать да на вышке хрен морозить. У меня и зарплата — тьфу. А коробки только Широков принимает, он же и отвозит. Его спрашивайте.

— Спросим.

Алиса выдохнула и кивнула. Я провёл лезвием по горлу и оттолкнул тело, чтоб не запачкаться. Варан захрипел, задёргался, заливая пол кровью. Просипел что-то вроде «сука» и затих.

Пока мы разговаривали, Коптич с Хрюшей притащили пару тюков и распотрошили прямо в проходе. Варан не обманул, в них действительно были упакованы тактические флисовые костюмы и зимние куртки. Предназначались они не столько для загонщиков сколько для местного персонала. Я выбрал две толстовки, штаны, погрел их над огнём, помог Алисе раздеться, и пока она отстукивала зубами танец с саблями, напялил на неё. Сверху надел бушлат, шапку, получилась Снегурочка в камуфляже.

Потом выбрал форму себе. Куртку брать не стал, хватит и плаща, менять имидж не хотелось. Проверил автомат, от второго отстегнул магазин, сунул за пояс. Коптич с Хрюшей тоже успели переодеться. Вскрыли цинк, набили карманы пачками с патронами.

Алиса выглядела лучше. Она по-прежнему притормаживала, но чернота с глаз постепенно сходила. Надо её в тепло, желательно в горячую ванну, чтоб окончательно оттаяла. Боюсь, скоро это сделать не получится. Для начала надо найти Широкова и поговорить. Узнать, где Кира. Наверняка она там, куда он отвозит коробки с нанограндами.

— Планы меняются, — передёргивая затвор, сказал я. — Киры здесь нет, но Широков должен знать, где она. Сейчас идём в администрацию, у Широкова кабинет на втором этаже. Коптич, ты с Хрюшей изображаешь этих двух, — я кивнул на трупы на полу. — Мы с Алисой, соответственно, пойманный за периметром шлак. У входа первый пост, на лестнице второй. Если что я возьму обоих, вы не дёргайтесь и, главное, рожами не светите. Народу здесь не много, все друг друга в лицо знают. Всё ясно?

Алиса кивнула, а Коптич повёл плечами.

— Может всё-таки ночи дождёмся? Реально проще будет.

— Не будет. Скоро здесь половина базы соберётся. Варан сказал, из Загона посылка идёт, и сдаётся мне, что в ней не только коробки привезут. Короче, делаем всё быстро и тихо.

Прежде чем выйти на улицу, я перекрестился и спрятал автомат под плащ. Приоткрыл ворота, выглянул. Территория была покрыта снегом. Лёгкая позёмка катилась от КПП к административному зданию, припорашивая следы автомобильных покрышек. Слева несколько человек с лопатами чистили дорожку вдоль периметра. За забором поднимались сосны, стройные и заснеженные, словно часовые на посту. Давно не видел таких картинок, соскучился.

Я прошёл немного вперёд, поглядывая в сторону КПП. Вроде бы никого. Постовые, убоявшись морозца спрятались в помещении.

— Красота какая! — выдохнул у меня за спиной Коптич.

— Не туда смотришь.

— Помалкивай, шлак, — взвизгнул он, пихая меня стволом под рёбра. — Шнеллер! Бистро, бистро! Найн разговаривайт! Найн!

Его шутливый настрой был совершенно не в тему.

— Не переигрывай. И ствол подальше держи. У меня к тебе ещё за свалку претензии остались, так что не порти себе карму лишними шутками.

— Да ладно те, Дон. Ну было, и чё? Вспомни зато, как мы по Развалу бежали. Это ж я тебя всему научил. Про багетов рассказал, про язычников. Я ж тебя сразу почуял, как только ты в камере на меня наступил. Помогал постоянно, крапивницей подкармливал. А ты «карма», «шутки»…

В ушах загудело. Подспудно я начал осознавать, что Коптич суперклассный чувак, ещё немного и поцелую. Под дозой его дар работал на порядок сильнее, а Алиса из-за холода не могла пока установить блокировку.

— Ещё слово, Коптич, и наша группа на одного пассажира станет легче. Соображаешь, о ком речь?

Дикарь усмехнулся и кивнул.

— Молодец, а теперь идём.

Я взял Алису под руку и повёл её к администрации. Коптич и Хрюша двигаясь следом изображали охранников.

На парковке возле подъезда стоял джип. Я шепнул Алисе:

— Уходить придётся на этом. Водить умеешь?

— Умею. В Золотой зоне таких хватает.

Ну да, Алиса водитель тот ещё, а то, что в Золотой зоне бензиновых механизмов в избытке, я собственными глазами видел. Другое дело, что на Территориях с правилами дорожного движения не знакомы, в лучшем случае придерживаются правой стороны, а здесь без подобных знаний далеко не уедешь. Слава Великому Невидимому, ехать нам недалеко, до ближайшего посёлка.

Над укрытием из мешков по-прежнему торчал ствол пулемёта. Металл заиндевел, дуло смотрело в небо. Пулемётчик прохаживался рядом, на нас внимания не обратил.

Дежурный на внутреннем посту оказался более любопытным.

— Коровин, где шлак подобрал? Тебя не за ним посылали. И девочка какая… Э, да ты не… А Коровин тогда…

Он потянулся за прислонённым к стене автоматом. Слишком медленно. Я перехватил руку, вывернул. Хрустнули пальцы, но заорать он не успел, я вогнал нож ему под рёбра.

— Грязно работаешь, Дон, — скривился Коптич.

— Как умею. Бери его за ноги.

Мы подтащили труп ко входу в подвал, открыли дверь и сбросили вниз. Тело скатилось по ступеням и застыло. Из глубины послышался вздох, потом тяжёлый грудной кашель, потянуло человеческим смрадом. Всё так знакомо…

— Закрывай, — морща нос прошипел Коптич. — Вонь как из ямы.

— Это и есть яма. Её преддверие.

Мы поднялись на второй этаж. Перед кабинетом Широкова я прислушался к интуиции. Серые кляксы были разбросаны по всему зданию. Дальше по коридору их было особенно много, они даже сливались в густую вязкую массу, и шевелились, словно куча опарышей, видимо, казарма. В кабинете были двое. Я помнил расположение предметов, кляксы находились возле стола. Слышались голоса, похоже, у Широкова совещание, или принимает отчёт командира полевой группы.

Я осторожно подёргал ручку. Заперто изнутри. Постучал. Ноль реакции. Постучал сильнее. По ту сторону прозвучал мат, потом ударило что-то тяжёлое, звякнуло стекло. Странная реакция. Обычно на стук открывают, а не кидаются всякой хренью. Я надавил на дверь плечом и без особого напряжения взломал.

Широков действительно принимал отчёт, только не у командира группы. На столе лежала женщина, ноги согнуты, руки разбросаны, из одежды лишь майка цвета хаки, да и та задрана до самого подбородка. Широков завис практически параллельно столу, опираясь ладонями о его края. Позиция, чтобы оказывать сопротивление непрошенным гостям, мягко говоря, не вполне удобная. Широков и не стал. Он замер с выражением изумления и гнева на лице.

Коптич глумливо хмыкнул:

— Сдаётся мне, нас тут не ждали.

Женщина поднялась на локтях, открыла рот и тут же отхватила от дикаря прикладом в лоб. Грубо, но эффективно, лишний шум нам ни к чему.

Широков, словно до сих пор не понимая, что происходит, прогундосил:

— Какого хера? Вы кто такие?

Узнал Алису и побледнел.

— А-а-а-лиса Вячеславовна…

— Здравствуй, Гидравлик, — девчонка присела на корточки перед батареей, прижалась к ней грудью и проговорила блаженно. — Вот и встретились.

Минуту все молчали. Коптич рассматривал голую натуру на столе и, пожалуй, был не прочь заменить возле неё Широкова. Я взял стул, приставил к стене, сел. Алиса медленно наливалась теплом. Щёки порозовели, чернота ушла из глаз полностью.

— Где девочка? — не отрываясь от батареи спросила она.

Широков стоял, по-прежнему опираясь о столешницу. Скулы напряглись, губы подрагивали. Он как будто собирался с силами, чтобы произнести речь, и наконец, собравшись, вместо речи вывалил на нас тонкий скулёж:

— Сука ты, сука… как ты сюда… здесь и сдохнешь… все сдохните… Шлак, шлак…

Странно было видеть здоровенного мужика, подвывающего подобно истеричной бабе. Лучше бы за револьвер схватился или штаны подтянул, а то стоит с голой жопой и плачет.

— Не отдам её, не отдам. Слышите? — он задышал быстро и часто. — Давай так: я адрес называю, где её держат, а вы… — и снова запричитал. — А-а-а, всё равно не отпустите.

Он вдруг оскалился.

— Убьёте меня — никогда её не получите. Никогда! Ха, ты теперь беречь меня должна. А убьёшь, она тоже умрёт. Умрёт, умрёт, умрёт! Я! Я только знаю, где её держат!

Алисе надоело его слушать. Она развернулась к батарее спиной и проговорила равнодушно:

— Дон, твой дар нам сейчас очень бы пригодился.

Я и сам подумывал, что пора потратить часть нанограндов. Глубоко вдохнул и сосредоточился на переходе. Давно этим не занимался, месяца полтора. Ждал осложнений, но переход прошёл легко. Сначала я почувствовал страх и ярость Широкова. Увидел перед собой раздвинутые ляжки помощницы, осознал стыд за выставленный на всеобщее обозрение скукожившийся до микроразмеров срам. Потом ощутил осторожное покалывание в голове и…

Память Широкова листалась словно книга. Страницу за станицей я открывал для себя его прошлое. Детство пролетело розовым видением, я выбросил его в мусор как нечто ненужное. Туда же последовал и весь период до Разворота. К деятельности банды овражных присмотрелся внимательней: убийства, насилие, грабёж. Увидел Сотку. Понятно в кого Алиса пошла красотой, разница лишь в цвете волос. У матери они как пшеничный сноп, такие же жёлтые и густые. Увидел, что сделали с нею овражные, гнилую рожу Гидравлика. Убивали долго, и к столбу привязывали ещё живую. А она молчали. Ни звука не издала, только слёзы по щекам катились.

Увидел себя, беспомощного и раздавленного ситуацией. Широкова в тот день я воспринимал как здравомыслящего и отчасти даже милосердного человека, но на самом деле ему нравилось чувствовать мою беспомощность. Следующая страница — Кира. Она протягивала ручонки, кричала «мама, мама!», а в следующее мгновенье лицо её стало спокойным и непроницаемым, как маска. Рядом суетился Волков, улыбался, говорил что-то. На базе он занимался тем же, чем Дряхлый на ферме. Экспериментировал. С моей дочерью? Мразь! Если когда-нибудь окажусь в Загоне…

Меня будто вышвырнуло из Широкова. Взяли за ноги, раскрутили и с силой припечатали о стену, но при этом я продолжал сидеть на стуле. Голова мотнулась, тело задрожало от ярости. Кто так со мной? Убью!

На меня смотрела Алиса и улыбалась, глаза снова были полны черноты.

— Ты слишком долго находился в нём, — мягко проговорила она. — Пришлось блокировать тебя, иначе бы ты обессилил как на Василисиной даче.

Так вот как работает блокировка. Удар молотом — и я просто сижу, хлопаю глазами, пытаюсь прийти в себя. Возникло понимание, что она может поступить так с каждым. Абсолютно! Она сильнее всех нас вместе взятых. Но тогда зачем мы ей? Зачем ей я?

— Дон, ты нашёл ответы?

— Нашёл.

Медленно поднялся и проковылял к кулеру. Открыл кран, приник к струе… Да, она сильнее. Может с десятком противников и не совладает, но трёх-четырёх уложит быстро. Она и с Гвоздём могла справится, и с теми насильниками на дороге, и на мусорщиков повлиять могла. Но предпочла, чтобы всё это делал я.

Я пил и смотрел на неё из-под руки. Кто же ты такая, девочка моя? На что ещё способна? Ты двуликая, дочь двух проводников. Бог или почти бог. Тварь в теле человека. Не умеешь читать мысли, но в состоянии общаться образами, как лизуны. Можешь приказывать тварям, заставлять их делать всё, что пожелаешь.

Напившись, я вытер губы.

— Я знаю, где держат Киру.

Алиса оторвалась от батареи, такая же сильная, как прежде, и подошла к Широкову.

— Хрюша, подай лекарство.

Айтишник пошвырялся в сумке и вытащил из её недр пластиковую коробку. Алиса открыла крышку, взяла щепоть и сунула Широкову под нос. Тот вдохнул, затряс головой. Резко пахнуло гвоздикой, и я отшатнулся на инстинктах.

Широков затряс головой.

— Что это?

— Привет от мамы. Папа теперь сможет её похоронить.

— Сука… Что ты сделала? Что ты сделала, тварь?

— Тварь теперь ты. Думал, прошлое тебя не коснётся, надеялся отсидеться на базе?

Она схватила его за горло, придвинулась вплотную и заглянула в глаза. Широков взбрыкнул, попытался вырваться, но почти сразу обмяк. Голова безвольно упала на грудь, и он засопел, словно уснул.

Алиса разжала пальцы и улыбнулась мне.

— Теперь уводи нас отсюда, Дон.

Глава 11

Перед тем уйти, я обшарил карманы Широкова и стол. До зарезу была нужна платёжная карта. Статы здесь не котируются, а без денег долго не протянем, тем более зимой. Нашёл только ключи от джипа, кинул Алисе. Вот же невезуха. Хлебнул напоследок водички, каждый новый глоток восстанавливал силы. Уровень нанограндов понизился; я почти с точностью до карата мог сказать, сколько их во мне осталось. Потратил не много, хоть и просидел в Широкове около двух минут, видимо, научился экономить.

Подошёл к двери, прислушался. В коридоре никого не было, на лестнице тоже. Мы спустились вниз и вышли на улицу. Постовой всё так же бродил вокруг пулемёта и на нас внимания не обращал. Я указал Коптичу на него, дикарь понимающе кивнул.

— Всё сделаю, Дон. Смотри и наслаждайся… Слышь, брат, порошку не желаешь?

Постовой остановился.

— Какого порошку?

— А, ну да, у вас же этого добра нету. Хреново так жить. У нас проще: нюхнул — и забылся. И похер, что кругом творится. Ну ничё, ща и ты забудешься.

— Чё? Ты кто ваще?

— На колени вставай.

Постовой послушно опустился в снег, хотя лицо выражало непонимание.

— На кой? Чё ты…

— Не дёргайся.

Коптич зашёл сзади, накинул ему на шею ремень от автомата и сдавил. Постовой захрипел, но даже не подумал сопротивляться. Я не стал смотреть на это. Сел на переднее пассажирское место, Алиса повернула ключ зажигания, включила передачу.

— Понял, как надо? — усаживаясь позади меня, хихикнул Коптич. — Чисто, никакой крови.

— На свалке ты со мной так же хотел?

— Да ладно. Что ты всё, Дон: свалка, свалка. Забыли уже давно.

— Я подобное не забываю.

Алиса резко надавила педаль газа, крутанула руль и юзом выскочила с парковки. Переключилась и рванула к воротам. Я ухватил её за руку, придерживая. Слишком уж жёсткий у неё стиль вождения.

— Не торопись, Широков так не ездит. Не надо привлекать к себе лишнего внимания.

Вертухай на вышке повернул голову в нашу сторону. Если он что-то заподозрит, дотянуться до него быстро не получится, да и о тишине можно забыть. До этой минуты всё у нас складывалось удачно, без стрельбы. База казалась сонной, не то, что летом, когда на каждом шагу торчат автоматчики, на полигоне сплошная движуха, кругом глаза и уши. Повезло, что переход состоялся зимой.

К воротам подкатили неспешно. Створы вздрогнули и раздвинулись, Алиса надавила на тапочку. По бокам встали сугробы, сразу за ними выстроились холодные сосны, прикрытые снизу заснеженными ёлочками. Ветер шевелил кроны, сдувал снег на дорогу. Мотор гудел с надрывом. Шишиги полевых групп надавили колеи, и джип то и дело задевал брюхом межколейный бугор. Через пару километров дорога стала ровнее, сосны с правой стороны расступились, и в просвете я увидел речку. То самое место, где вараны взяли нас с Данарой и Кирой. Один берег обрывистый, другой пологий. Мы стояли на пологом, машина наша чуть дальше… Знать бы заранее, что случится, близко к этой реке не подъехал.

Впереди заискрились блики. Солнце отразилось в стекле и ударила косым лучом по глазам.

— Что это? — прищурилась Алиса.

Навстречу двигалась шишига. На белой целине она выглядела как пятно на солнце. Дорога узкая, и чтобы разъехаться кому-то придётся свернуть в сугроб. Понятно, что не нам, начальству нужно уступать, но если варанам вздумается заглянуть в салон, то вряд ли они тут увидят своих начальников.

Я передвинул переводчик на автоматическое ведение огня.

— Коптич, внимание.

— Да понял уже, не дурак, — буркнул с заднего сидения дикарь, передёргивая затвор.

— Алиса, не спеши. Едешь медленно, без нервов. Останавливаешься, если только я скажу.

Девчонка кивнула. Она держалась за руль так, словно боялась потерять его, и смотрела перед собой исподлобья, целиком сосредоточившись на узком пространстве дороги.

До шишиги оставалось метров двести. Я уже начинал ощущать чужое присутствие, но определить его настрой пока не получалось. Лишь сократив расстояние наполовину увидел цвет: серый. Стало быть, о нашем прибытии из-под станка и визите к Широкову ещё никто не знает.

Водитель шишиги включил фары и несколько раз мигнул.

— Он сигнал какой-то подаёт! — воскликнула Алиса.

— Здоровается. Мигни ему тоже.

Девчонка пальчиком потянула на себя рукоять переключения света. Шишига притормозила и вжалась в сугроб, освобождая путь. Водитель опустил стекло, сидевший рядом боец открыл дверцу, приподнялся над кабиной, махнул рукой.

Надо же какие нежности, никогда бы не подумал, что вараны настолько уважают Широкова, руками даже машут. Поклонились бы ещё.

Из кузова выпрыгнули двое. Один вдруг опустился на колено, второй прижался плечом к борту. Автоматы уставились на нас, а серые кляксы мгновенно поменяли окрас на ярко-красный и запульсировали. Я заорал:

— Алиса газу! Дави их, дави!

Сам резко распахнул дверь, высунулся над крышей и нажал спуск. Бил по кабине, по выскочившим варанам, по тенту, превращая брезент в лохмотья. Сменил пустой магазин и дал очередь по бензобаку. Джип подскочил, переезжая тело, сзади закричал Хрюша:

— Коптич, Коптич!

Алиса ударила по тормозам, машину развернуло поперёк дороги. Я увидел, как в кузове мечутся вараны, и выпустил в них остатки магазина. Подумал: это последний, заряжать новый времени нет. Сука, почему не стреляет Коптич⁈

Махнул через капот и в два прыжка оказался возле шишиги. В кузове живых не было, но одна клякса трепыхалась возле кабины. Цвет начинал тускнеть, то ли подыхал, то ли ещё что-то. Я обежал машину, заглянул в кабину. Водила сидел, запрокинув голову, из разорванного горла рывками била кровь, заливая лобовое стекло. Пассажира не было. По бамперу я перескочил на другую сторону. Красавчик лежал на обочине пятиконечной звездой и смотрел в небо тускнеющим взглядом. Пуля попала в живот, снег вокруг покраснел и казался рыхлым. Варан, услышав меня, прохрипел:

— Хрен ли под дозой так… я бы тоже… смог…

И умер.

Я поразмышлял секунду над превратностями судьбы и закрыл ему глаза. Прав чувак, под дозой мы все бо́рзые, но при этом я всё равно чуточку быстрее.

К шишиге подошёл Хрюша. Судя по выражению лица ему было не весело. Не привыкнет никак к смерти. Я тоже долго не мог привыкнуть, благо, умные люди разъяснили ситуацию и научили смотреть на происходящее с точки зрения банального выживания.

— Осмотри тела, ищи платёжные карты и наличку.

— Я? — выдохнул Хрюша.

— Да, ты. И заканчивай свою ноющую канитель. Мы не на прогулке. Здесь такая же война, как на Территориях, а может и хлеще.

Из сугроба на дорогу выполз Коптич. Весь в снегу, трясущийся. Похоже, он тупо вывалился из джипа, когда началась стрельба. Чистюля хренов. Придушить постового используя дар, это он может, а как понадобилось что-то путное сделать, тут уж извините. Я не стал ничего ему говорить, хотя на душе кипело и рвалось наружу матерными словами. Сдержался. Он и сам понимал свою вину и на меня старался не смотреть, только просипел простуженно:

— Случайно…

Я подобрал два запасных магазина. На дороге их валялось в избытке, как и трупов. Я подсчитал: семь. Наворотили мы дел, белая полоса закончилась. Стрельбу наверняка слышали на базе, да и не только на ней. Воздух холодный, влажность повышенная, звуки разносятся далеко, а полиция не дремлет. Не хватало мне ещё с местной внутренней охраной войну устраивать, тогда вообще полная жопа будет. Менты своих в обиду не дают.

— Сваливаем отсюда, — приказным тоном выкрикнул я. — Хрюша, нашёл что-нибудь?

— Несколько карточек и вот, — он предъявил несколько монет, рублей тридцать, не больше.

Наличка вещь хорошая, лучше, чем пластик. Её не отследишь, но от тридцатки никакого толка, поэтому надо как можно быстрее обналичить карточки.

Я отмахнулся:

— У себя пока оставь. И в джип быстро. Поехали.

Но прежде, чем ехать пришлось повозиться с тачкой. Алиса неудачно развернула её поперёк дороги, и выехать самостоятельно не могла. Пришлось использовать физическую силу, и с помощью раскачки возвращать правильный вектор. Через десять минут наконец-то поехали. Девчонка выжимала из джипа всё, что возможно на такой дороге, попутно привыкая к новой для себя езде. Снег и лёд — это не песок и гравий, здесь требуются иные навыки. Я не мог научить её этому, ибо не водитель, но она и без моей помощи разобралась в нюансах зимних покатушек. Когда мы выехали на трассу, она уже неплохо справлялась сама.

Я набивал пустые магазины патронами. Коптич смотрел в окно, молчал. Косяк с варанами подействовал на него удручающе. Сначала он пытался что-то объяснить, дескать, непривычная обстановка, поскользнулся, да и вообще замёрзшая вода не его стихия. Но мы не слушали, и он заткнулся.

Хрюша изучал карточки. Он поочерёдно вставлял их в терминал и пришёл к выводу, что загоновские смарт-карты от местных ничем не отличаются. Странный вывод, особенно учитывая факт, что всё загоновское оборудование произведено на Земле.

— Дон, скажешь, наконец, куда мы направляемся? — не отводя глаз от дороги, спросила Алиса.

— Пока прямо. Чуть дальше будет кафе и заправка. Оставим джип там, ехать на нём в город нельзя. У Широкова связи в полиции, в смысле, во внутренней охране, нас найдут очень быстро.

— Широков овощ, — хмыкнул Коптич.

— Зато все остальные фрукты. Ты же не думаешь, что нам позволят спокойно жить дальше? Типа, скажут: молодцы, ребята, свалили из Загона, перебили полевую группу, превратили Широкова в тварь, сожрали нашу тушёнку. Живите спокойно, бог с вами.

— Наверняка пришлют Толкунова, — поддержала меня Алиса. — Он здесь бывает чаще, чем на Территориях, с местными порядками знаком хорошо. И связи у него круче, чем у Гидравлика. Гидравлик так, прикрытие. Пешка. А Толкунов ферзь. А может и Тавроди пожалует. Где они Киру прячут?

Я набил четвёртый магазин, сунул в разгрузку. Вот теперь к бою готов, пусть лезут.

— Точно место не скажу. Из Широкова удалось вытащить лишь название фирмы «ИнвестСтанок», это где-то в центре города. Надо глянут адрес в инете. Там у них перевалочный пункт. Сортируют наногранды и отправляют по заказам. Кира тоже там.

— И что нам теперь нужно?

— Планшет или телефон, и вай-фай. В кафешке мы всё это найдём.

Алиса попыталась обойти идущий впереди автопоезд. Не включая поворотник, пошла на обгон. Я взял её за локоть.

— Не лезь на встречку, обгон запрещён.

— И чё?

— И то. Здесь нельзя ездить, как вздумается. Видишь картинки на столбах? Это дорожные знаки. Они сообщают, как правильно ехать по различным участкам дороги.

— К чему такие сложности? — фыркнула девчонка.

— Машин очень много. Если каждый начнёт ездить, как ему заблагорассудиться, то никто никуда не доедет.

— Спорим, я доеду?

Алиса рассмеялась, а я вздохнул: сейчас она походила на ребёнка, который пытается жить по собственным правилам. Если такому вовремя не объяснить «ху из ху», то в недалёком будущем он так огребёт от общества, что его дальнейшее существование будет окрашено лишь в негативные краски.

Я попытался втолковать ей это:

— Мы не в Загоне. Пойми, тут другие правила, другие законы, и нарушать их, если ты не местный положенец, нельзя. Чревато серьёзными последствиями.

— Какими?

— Тебя отправят на принудиловку, — я старался подыскивать именно те слова и образы, которые Алисе были понятнее, — но не на несколько дней, а на несколько лет. Внутренняя охрана здесь действует в разы быстрее и жёстче. Возможности у неёбольше, а права шире. А уж если внешняя охрана нами заинтересуется…

Я многозначительно покачал головой, но Алиса восприняла информацию как-то уж слишком легко.

— Мы с тобой всю охрану Загона вокруг пальца обвели, — рассмеялась она. — И с этими справимся.

— Ты многого не понимаешь.

— Так объясни.

— А я чем занимаюсь? — у меня начали сдавать нервы. — Взять бы ремень…

— Ладно-ладно, — сверкнула Алиса зубами. — Не ершись, — и подмигнула. — Может я как-нибудь и позволю тебе его взять.

Коптич хихикнул, и я с трудом сдержался, чтобы не развернуться и не отвесить ему полновесного леща. Да и Алисе не мешало бы тоже.

Впереди показалась табличка: «В гостях у дядюшки Вануша». Хорошая кафешка. В ней мы останавливались каждую свою поездку на речку. Кирюшка с Данарой были просто в восторге. Брали шашлык, фаршированные баклажаны, сладости. Хозяина я знал хорошо — невысокий лысоватый армянин по имени Вануш. Общительный до бесконечной откровенности человек и хитрый, как сто китайцев. Мы часто болтали, обсуждая рецепты кофе и особенности приготовления шашлыка. В этом он разбирался лучше, чем луна в звёздах.

— Сворачивай. Вставай подальше, у того сарайчика, — указал я.

По-прежнему игнорируя поворотник, Алиса притормозила и плавно въехала на парковку. Сзади раздался раздражённый гудок клаксона.

— А чё ты жмёшься ко мне как язычник? — глядя в зеркало, процедила девчонка.

Мы проехали в дальний конец парковки. Машин было мало, в основном автопоезда. Они скучились в два ряда напротив выезда, и только ближе ко входу в кафе стояло несколько легковушек.

— Вещи забираем, в машину больше не вернёмся, — напутственно произнёс я.

На улице внимательно осмотрел всю нашу компанию. Мы походили на банду дезертиров, причём вооружённых. Мой калаш прикрывали полы плаща, и глядя со стороны не догадаешься, что за ними что-то прячется, а вот Коптич повесил свой автомат на грудь, да ещё запасные магазины из карманов торчали. Для Петлюровки или Квартирника такой вид вполне сойдёт, но мы, чёрт возьми, не на диких Территориях.

— Ты дебил? — меня передёрнуло. — Ты на сушку собрался? Или на свалку? Или на Северную дорогу?

— А чё не так? Могу, если хочешь, магазин отстегнуть. Если докопаются, скажу, что у меня допуск к арсеналу третьей категории. Нормальная отмазка, по третьей категории никто проверять не станет.

— Какая нахер категория, мы не в Загоне! — зашипел я. — Поймите наконец все вы — это другая сторона станка, здесь с автоматами по городам не ходят и стволами в рожу не тычут. Тут цивилизация. Население при виде оружия шарахается и звонит в полицию. Тварей нет, рейдеров нет, нюхачом в открытую не торгуют.

— Скукотища, — вздохнул Коптич. — Как вы тут живёте.

— В отдельных квартирах! А у кого-то ещё собственные платформы есть, а то и две, и даже…

— Всё понятно, Дон, — остановила меня Алиса. — Это твой мир, мы в нём не разбираемся и многих вещей не понимаем. Но давай ты нас будешь просвещать в каком-нибудь тёплом месте, а то я замёрзла.

Губы девчонки посинели, долго она на холоде не выдерживала. Вот тебе и Homo Tavrodius. Мороз для них губителен, непонятно только Мёрзлый умудрился обзавестись своим замечательным даром.

— Ладно, — смягчился я. — Коптич, калаш в багажник, магазины тоже. Обойдёмся пока одним автоматом, дальше посмотрим.

Мы проследовали в кафе. Народу в зале было много, играла музыка. Гул голосов и лёгкий звон посуды указывали на популярность места, незанятым оставался лишь столик у входа. Вануш стоял возле раздачи, скрестив по обыкновению руки на груди и поглядывая за реакцией посетителей. Увидев меня, насторожился. Не узнал. Ну ещё бы: рожа небритая, в шрамах, прикид более чем неформальный. Бригада позади тоже доверия не вызывала, разве что Алиса, как всегда милая, немного наивная и одуряюще красивая. На неё обратил внимание не только хозяин заведения, но и бо́льшая часть обедающих. Так и захотелось крикнуть: В тарелки свои смотрите!

С выражением озабоченности на лице Вануш поспешил к нам. Чем ближе подходил, тем сильнее щурились его глаза, под конец они, наоборот, распахнулись и изо рта вырвалось восклицание:

— Женя-джан?

Ко мне потянулись сразу обе руки, губы растянулись в улыбке.

— Что, так сильно изменился? — не вполне дружелюбно проговорил я.

Руки опустились. Я обвёл взглядом зал, приглядываясь к посетителям, и сказал негромко:

— Извини, дорогой, я сейчас большая проблема, и тебя это тоже может коснутся. Так что если велишь убираться, не обижусь.

Вануш подобрался, выпятил грудь и проговорил с крупицей гордости в голосе:

— Вануш друзей в беде никогда нэ оставит. Заходи Женя-джан. Мой дом — твой дом, твои друзья — мои друзья. Так будет!

Мы сели за свободный стол. То, что он у дверей, может и лучше. Входящий человек в первую очередь смотрит вглубь зала, а тех, кто рядом, замечает не сразу. А вот мы заметим. Я сел так, чтобы быть лицом ко входу, калаш сдвинул в бок. Вануш заметил выпирающий под плащом приклад, придвинулся ко мне ближе и зашептал:

— Покушать дам и в дорогу соберу. Ещё что-то надо, Женя-джан?

Я таиться не стал:

— Телефон с левой симкой.

— Принесу сейчас, завалялся лишний на кухне. Лежит, место занимает, — и подмигнул. — Сам знаешь, я закон уважаю, не люблю, когда против него идут, но если человек за вкусный обед денег нет, могу вещами взять. Это уже не я украл, правда?

— Правда, Вануш, спасибо тебе.

Стол нам накрыли как положено: первое, второе, третье, шашлык. Отдельно в качестве комплимента от шеф-повара подали несколько длинных палочек на десертной тарелке для Алисы. Вануш засиял:

— Кушай, моя хорошая. Этот суджух такой же сладкий, как ты. Не накушаешься, я ещё принесу.

Ели мы быстро. Коптич чавкал и потряхивал головой, такой еды он ни то, что не пробовал, названий не слышал. Подбежал черноглазый мальчонка, сунул мне под руку телефон. Не переставая работать челюстями, я подключил вай-фай, забил в поисковик название фирмы. На весь интернет такая была одна. Собственного сайта не имела, и только на карте города был указан адрес.

Я знал это место. Находилось оно недалеко от исторического центра, затерянное в хитросплетениях малых улочек и переулков. В простонародье его называли Гнилой угол. Дома сплошь деревянные бараки столетней давности в обрамлении древних лип и облезлых скамеек. Мы любили гулять среди них с Данарой. Бродили по откосу, любовались Волгой — красивое место, если не обращать внимание на разрушенные городские коммуникации.

Алиса поглядывала на меня с ожиданием. Я убрал телефон и кивнул:

— Адрес есть. Дожёвывайте и уходим.

Подошёл Вануш, поставил пакет на стол.

— Вот, это вам в дорогу.

— Сколько с меня?

— Что ты, Женя-джан, какие деньги? Всё как другу тебе. Вижу, что плохо, помогаю, а за помощь денег не просят.

— Спасибо, дорогой. Не знаю, встретимся ли ещё, но если судьба сведёт, отплачу тем же. Сегодня к тебе зайдут люди, будут спрашивать о нас. Это злые люди. Говори всё, что видел. Скажи, угрожали, не расплатились. Плачь. Но не переигрывай, они не дураки.

— Так и сделаю, Женя-джан. Удачи тебе.

Мы попрощались, Алиса расчувствовалась и чмокнула его в щёку. Вануш расцвёл и обещал в следующий раз угостить её самыми лучшими сладостями. Вот только вряд ли этот следующий раз наступит. Судя по времени, посылка из Загона уже прибыла, а с ней и Толкунов. Если Алиса права — а она права — он уже связался со всеми своими связями, и теперь нас ищут. Джип уже наверняка отследили, и скоро сюда прибудет половина Передовой базы. Определят, куда мы могли направится, потрясут Вануша, но много он не расскажет. Направлений, собственно, два: электричкой либо автостопом. Железнодорожная станция находится недалеко, однако вокзал возьмут под контроль в первую очередь. Направят патрули, будут искать странную компанию в камуфляже. Автостопом тоже не получится, ни один нормальный человек не посадит к себе в машину четвёрку подозрительных граждан. И пешком нельзя, Алиса замёрзнет.

Можно договориться с дальнобойщиками, в крайнем случае, использовать силу, но опять же далеко не доедем. Фуры идут по обходной трассе, в город их гайцы не пустят, а прорываться с боем — это ставить на уши все силовые структуры. Тогда точно ничего не поучится. Заходить надо тихо, незаметно и…

И всё-таки лучше на электричке. Въезжая в город, она замедляется, и к вокзалу подходит черепашьим шагом. Можно отжать двери и выпрыгнуть. В нашей ситуации это единственный путь.

Когда мы вышли, на улице уже стемнело. Коптич удивлённо посмотрел на небо.

— Быстро как. На Территориях сейчас даже не вечер.

Я не стал вдаваться в географические подробности и объяснять, дескать, полушарие отклоняется, угол увеличивается, солнечные лучи проходят по касательной. Чтобы понять это, надо как минимум знать про Солнце, космос, планеты и прочую астрологию, с чем Коптич абсолютно не знаком. Поэтому я просто сказал:

— Не заморачивайся. С твоим зрением похер день сейчас или ночь.

— Это да. Может я тогда из багажника калаш достану? Лишний ствол не помешает.

Не помешает, верно. Но возле джипа уже крутились двое. На варанов они не походили, обычный гражданский прикид, неброский. Один заглянул на водительское место, другой зашёл спереди, осмотрел номера, и оба тут же направились к обочине, где стояла ничем не примечательная легковушка.

— Поздно. Да и как ты с автоматом по городу ходить собираешься? Обойдёмся тем, что есть. Уходим отсюда.

Железнодорожная станция находилась в километре от трассы за присыпанным снегом ельником. Идти пришлось по узкой тропинке. Ещё на полпути Алиса начала дрожать и стучать зубами, холод она не переносила совершенно. Глаза вновь почернели, щёки стали белыми. Я бы отдал ей всю свою одежду, а заодно шмотки Коптича и Хрюши, если бы это только помогло. Но ей требовалось настоящее тепло, то, которое согревает, а не которое сохраняет.

Я надеялся, что сможем отогреться на станции, но это оказалась обычная платформа посреди поля, на которой даже не все электрички останавливаются. Алиса впала в ступор. Я обнял её, прижал к себе посильнее.

На платформу поднялась бабка, взглянула на нас заинтересованно.

— Эко, девка, ты закоченела. Заморозили тебя кавалеры, видать, из энтих, которые разноцветныя. Водочки бы тебе, да не внутрь, а растереть. Ожила б тогда быстро.

— Долго ещё до электрички? — спросил я.

— Не, не долго, мянут пятнадцать. Дотерпитя.

Терпеть пришлось чуть дольше, я уже сам начал чувствовать, как холодеют пальцы на ногах. Наконец загорелись огни, прозвучал предупредительный гудок, и электричка открыла перед нами двери. С Коптичем мы подхватили Алису и внесли внутрь.

Глава 12

Народу в вагоне было немного. Мы прошли в середину, где потеплей. Не успели расположиться, подскочила кондуктор.

— Билеты, пожалуйста.

Я пожал плечами и попытался объяснить ситуацию:

— Нет у нас билетов. Тут обычная платформа, без кассы. Возможности купить не было.

— Я сама вас обилечу. За четверых триста двадцать рублей. Оплата картой?

Она протянула платёжный терминал.

— Картой.

Я забрал у Хрюши карточки и приложил одну к терминалу.

— Заблокирована, — услужливо сообщила кондуктор.

Приложил следующую.

— Заблокировано! — голос стал настороженно-гневным.

Прикладывать третью не осмелился, результат будет тот же. Карточки убитых варанов успели аннулировать. Быстро они. Я-таки рассчитывал, что успею снять малость налички. Сука Толкунов! Лишил нас средств к существованию.

— Ну так что, будем платить? — нахмурилась кондуктор. — Или я полицию вызову.

— Да погоди ты с полицией.

Я лихорадочно думал, что предложить в качестве оплаты. Ничего ценного с собой не было, разве что калаш, но тогда она точно полицию вызовет.

— Родная, а может натурой возьмёшь? — подмигнул ей Коптич.

Контролёр фыркнула.

— Твоей что ли?

— А чё бы нет? Ты не смотри, что я потасканный, я ещё ого-го как могу. За четыре билета — четыре раза. Как тебе предложение? Местечко укромное на вашем паровозе имеется?

Лоб женщины покрылся испариной. Она выдохнула и облизнула пересохшие вдруг губы.

— Местечко? Через два вагона туалет…

— Ну так чё стоим, пошли.

Коптич ухватил её под локоть и повёл к тамбуру. Хрюша хихикнул и отвернулся к окну, а я взял пальцы Алисы в ладони и начал растирать. Хотелось поддержать Хрюшу и заржать во всё горло. Всё-таки классный у Коптича дар.

Дикарь вернулся минут через двадцать, когда электричка подъезжала к мосту через Волгу. В окне за рекой я видел огни большого города. Они походили на одну огромную гирлянду, протянувшуюся вдаль и вширь на десятки километров. Серьёзный масштаб.

— Развал не меньше, — с ревностью в голосе проговорил Хрюша.

Я на стал утверждать обратного, но привёл убийственный аргумент.

— Только он мёртвый, а этот живой.

— Заселим снова, — продолжил защищать Хрюша свою малую родину. — Несколько кварталов уже заселили. Контора указ выпустила, чтобы тем, у кого три ребёнка и больше, увеличить ежедневную оплату в два раза и выдавать на детей усиленные талоны на питание. Лет через тридцать весь город до оврага восстановим.

— А тварей куда денете?

— Уничтожим. И крапивницу выведем.

Наивный. Твари, а уж тем более крапивница, есть суть жизни Территорий, уничтожить их всё равно, что уничтожить Загон, а вместе с ним и благополучие Золотой зоны. Хрюшу за такие мысли сошлют в яму, где он займёт достойное место среди язычников и подражателей.

— Ну-ну, мечтай. Тавроди ещё об этом расскажи, вот уж он тебя похвалит.

Хрюша нахмурился.

— Если разрушить все станки по эту сторону, Тавроди придёт конец.

О, да наш айтишник революционер-народоволец, последователь Ульянова А. с друзьями, любитель бросать бомбы в начальников. А Алиса, похоже, руководитель ячейки. При словах Хрюши она улыбнулась и прижалась ко мне. Ну слава богу, ожила.

— О чём спорите? — хохотнул над ухом Коптич.

— О способах достижения демократических реформ в Загоне и идеях социального преобразования общества свободных зашлакованных, — усмехнулся я. — Ты чё как быстро отстрелялся?

— А чё медлить? Приз-то у меня, — он потряс билетами.

— Зря бумагу потратили, пора выходить.

Электричка начала замедляться. Алиса вздохнула. Только-только отогрелась и снова на холод. Мне было искренне жаль её, но такова c’est la vie. Если уж пошёл по пути Плеханова и иже с ним, то будь готов черпать горести и невзгоды полной ложкой.

Мы вышли в тамбур. Пацанёнок лет пятнадцати жевал сигарету, пуская к потолку клубы дыма. Алиса закашлялась.

— Сигарету затуши. Мал ещё курить, — назидательно произнёс я.

Он не среагировал, пришлось отвесить ему крепкий подзатыльник.

— Мужик, ты чё⁈

Я добавил.

— Это тебе за мужика и за то, что взрослому тычешь. Мама с папой не учили, что грубить не хорошо?

Опасаясь третьего шлепка пацанчик выплюнул сигарету и молча шмыгнул в вагон. Лишь отбежав на несколько шагов крикнул:

— Да пошёл ты нахер, козёл бородатый! — и припустился ещё быстрее.

Я не стал тратить на него время и силы, хотя следовало бы догнать и нащёлкать по носу, чтобы в следующий раз думал, прежде чем говорить. Но электричка уже подходила к вокзалу. Справа тянулись гаражи, слева дорога, за которой стояли панельные девятиэтажки. По дороге двигался поток машин, автобусы, троллейбус, по тротуару сновали люди. Коптич смотрел на это скопище людей и техника и качал головой, не веря глазам:

— Да ладно, да как же так… Стока народу…

— Заканчивай ресницами хлопать. Наша остановка.

Я без усилий отжал двери, упёрся в одну створку спиной, вторую сдвинул ногой и зажал. В тамбур потёк холодный воздух, Алиса поёжилась.

— Коптич, Хрюша, на выход!

Дикарь выпрыгнул сразу, айтишник заколебался, словно молодой десантник перед первым прыжком. Пришлось подталкивать. Он вылетел с воплем и с распростёртыми как крылья руками. Алиса колебаться не стала, смело шагнула в мороз и сумерки. Я прыгнул следом, поджав под себя ноги, и кубарем скатился по крутой насыпи. Тут же вскочил, завертел головой. Алиса лежали в пяти шагах от меня, целиком зарывшись в сугроб. Торчали только ноги и одна рука. Я выдернул её из снежного плена, принялся отряхивать, растёр щёки. Она смотрела на меня одуряющим взглядом.

Подбежал Коптич.

— Ну чё, куда дальше, начальник?

— Хрюша где?

— Да вон он. Шапку потерял, ищет.

— Хватай его и за мной.

По сугробам мы добрались до тротуара и влились в поток прохожих. Внимание на нас никто не обратил, у всех свои заботы. Возле светофора дождались сигнала и перешли на другую сторону. Коптич вертел головой, поражаясь разнообразию автомобилей.

— Платформы у вас что надо. Только вонь какая-то, — морщился он. — В жилых блоках и то лучше пахнет.

Я его не слушал, приглядывался к подъездам. Нужно было срочно найти тёплое убежище.

— Коптич, ты как, не высох ещё? Сейчас опять твои способности потребуются.

— Мне чтоб высохнуть пулю поймать надо. Мой дар больших расходов не требует, не то, что у тебя.

— Вот и хорошо. Видишь, мужик у двери?

Под козырьком подъезда стоял доходяга в плюшевой куртке и водил пальцем по кнопкам кодового замка. Рожа небритая, мешки под глазами. Палец то и дело соскальзывал с кнопок, и набрать код не получалось.

— Не смогу, — покачал головой дикарь. — Он пьяный.

— Ну и на кой ты тогда нужен?

— Не говори «гоп», пригожусь ещё.

— Ладно, сам тогда.

Я подошёл к мужичку.

— Помочь, приятель?

Он повернулся ко мне, выхлоп от него шёл, как от винзавода.

— А-а-а… ты кто?

— Сосед твой сверху.

Мужичок растянул губы в улыбке.

— Карлсон? Хех, прилетел всё же… Вместо белки что ли?

— Почему Карлсон?

— Я на девятом живу. Выше меня только крыса… крыша.

Он задрал голову и ткнул пальцем вверх, словно указывая, где его крыша находится.

— Квартира какая?

— Квартира? Однушка… Варенья нет, извини, угостить нечем. Так что пока, Малышу привет.

— Да я про номер.

Дверь открылась, из подъезда вышла женщина. Она брезгливо покосилась на мужичка.

— Опять нажрался, дубина. Когда уж допьёшься наконец? И кодлу свою притащил.

— Друзей, — потряс пальцем мужичок. — Друзей! Имею право, я здесь прописан.

— А что, милая, — подкатил к ней Коптич, — собралась куда-то? Одна, в темноте, в холод. Не страшно? Могу проводить. Скажу сразу: таких провожатых как я — поискать. Так что тебе повезло, соглашайся.

— Коптич, угомонись. А ты, женщина, иди куда шла.

Ещё одна обезумевшая от любви нимфоманка мне была не нужна, не время сейчас и не место. Но дар уже подействовал. Женщина облизнулась точно так же, как кондукторша и кивнула:

— Проводи. До квартиры. Я на третьем живу. Правда муж дома, но он не помешает.

Я схватил Коптича за воротник и встряхнул.

— Угомонись, говорю, дебил озабоченный. Ты не в Квартирнике и не в Петлюровке. Ещё раз пасть без разрешения откроешь, я тебе мозги дотла выжгу!

На мгновенье меня охватила жгучая ненависть к этому придурку. Достал уже! Впился в него глазами и почувствовал вдруг как действительно начинаю выжигать его изнутри. Я видел мозговые извилины и заставлял их плавиться. Потянуло палёным…

Коптич отпрянул. В глазах заплескался ужас.

— Дон, я… понял… понял… не буду…

От боли и страха он корчился, хотя вроде бы под дозой не должен бояться, и с каждым словом отступал на шаг назад, а я в безумии ненависти готов был убить его, как когда-то Андреса. Сила Великого Невидимого требовала крови, но на руке моей повисла Алиса, и в сознание на́чало пробиваться далёкое эхо: стоп, стоп, стоп. СТОП! Меня, как и в кабинете Широкова, что-то отшвырнуло, ненависть растворилась, я задышал глубоко, часто…

Коптич лежал в сугробе и не двигался. Хрюша согнулся почти пополам, зажимая уши ладонями, мужичок вытирал капающую из носа кровь, не понимая, откуда она вообще взялась и что происходит. Тётка стояла сбоку, сила моя никак её не затронула, и она продолжала смотреть на Коптича влюблённым взглядом.

Алиса шептала:

— Остановись, остановись.

Голос был настолько слаб, что был почти неслышен. Я подхватил девчонку на руки и занёс в тепло подъезда. Усадил возле батареи и вернулся за Коптичем. Тот варапался в снегу и смотрел на меня широко раскрытыми глазами:

— Дон, Дон, я всё понял, не надо!

Я помог ему подняться, отряхнул и подтолкнул к двери.

— Всё нормально, не трону больше.

Хрюша очухался самостоятельно. Сила задела его по касательной, как и мужичка любителя творчества Астрид Линдгрен, поэтому оба отделались незначительными повреждениями. А вот Коптич, кажется, получил по полной программе. Он никак не мог прийти в себя и тряс головой.

— Ты меня выжал, Дон. Насухо! Ты чуть не сжёг меня.

— Не ссы, — ободрил его я, — у Хрюши есть пара шприцев. Подзарядим.

Женщина попыталась зайти следом за нами в подъезд, но я вытолкал её, и она осталась стоять на улицы с глупым выражением любовной страсти на лице.

Я испытывал чувство неловкости и стыда из-за того, что выплеснул ненависть на Коптича. При всех его недостатках, он человек не злой и где-то даже весёлый. Пытается, порой, прогнуть мир под себя, но делает это неуклюже и исключительно ради выживания. Если сравнивать его с каким-либо животным, то более всего подойдёт кот. Я так и сказал:

— Ладно, котяра, бери мужика в охапку и в лифт. Хватит с нас на сегодня прогулок.

Поднявшись на девятый этаж, мужичок протянул ключ и кивнул на дверь с номером «71». Квартирка оказалась так себе, что-то среднее между крысиной норой и жилым блоком. Обои ободраны, постель не убрана, на кухне стопка грязной посуды. Я осмотрел каждый угол, скорее, по привычке, чем по необходимости, потом отыскал в шкафу чистое полотенце и наполнил ванну горячей водой. Засунул туда Алису и периодически подливал кипятка, пока она не начала оттаивать. За десять минут она вернулась в норму, запрокинула голову на бортик и блаженно вздохнула.

— Дон…

Я сидел на древней стиральной машинке, поставив ногу на унитаз. От воды поднимался пар. Я вспотел, разомлел, глаза слипались.

— Да, моя.

— Ты становишься сильнее.

— Ты так говоришь, будто это тебя не радует.

Алиса подчерпнула пригоршню воды и тонкой струйкой вылила на лицо.

— Как чувствует себя Коптич?

— Радуется жизни.

— Ты едва не убил его. Хорошо, что он был под дозой, иначе бы сейчас не радовался.

— Даже не знаю, как у меня получилось. Разозлился, выплеснул на него всю скопившуюся гадость.

— Это не гадость. Ты создал образ — очень сильный образ, как тем пёсо и лизуну — и отправил его Коптичу. Выжженные мозги… Интересные у тебя фантазии.

— Ты тоже так можешь?

— Разумеется. Только я могу делать это на расстоянии. Помнишь проводницу редбулей в универсаме?

Ну да, помню такое. Она ковырялась в наших головах, читала мысли, боль была адская. А потом всё пропало, и с тех пор я больше ни разу о ней не вспомнил. Вот только перед этим Алиса сидела, сжавшись в комок, словно в прострации, и я еле вытащил её из этого состояния. Впрочем, я так решил, что вытащил, моё вмешательство не требовалось. Алиса впала в транс, а потом вышла из него, когда дело было сделано.

— Ты послала ей образ? Понятно. И что это было?

— Приказала ей не дышать.

— Ты опасная.

— Как и ты теперь.

— Выходит, я тоже двуликий?

— Нет, Дон, ты проводник.

— А чем проводник отличается от двуликих?

— Нам не нужно колоть себе наногранды. Организм производит их сам.

— Значит, Коптич прав…

— В чём?

— В том, что ты тварь в человеческом обличье.

— Считаешь меня тварью?

— Даже если так… то ты самая красивая тварь на свете.

Я пересел с машинки на край ванны. Алиса улыбнулась.

— Можешь забраться ко мне, если хочешь. Я подвинусь.

Нет ничего лучше, когда любимая женщина находится настолько близко, да ещё без одежды, да ещё руки к тебе протягивает. Я разделся быстрее, чем в армии при отбое. Алиса подтянула ноги к животу, освобождая мне местечко, и я с огромной надеждой на предстоящее погрузился в горячую воду.

Ночью я просыпался несколько раз. Мы с Алисой спали на диване, остальные на полу. Диван был старый, как и все вещи в квартире, пружины давили в рёбра, словно колья, но сон мой нарушали не они, а громкий, завязывающий нервы в узел храп.

Храпел Хрюша. Раньше я не понимал, за что его так прозвали, вроде бы нормальный пацан, умный, в меру воспитанный. Теперь все вопросы исчезли.

Сука! Как бы тебя заткнуть-то?

Один раз я запустил в него подушкой, но он лишь перевёл храп на другую частоту, не менее противную и изматывающую.

— Коптич…

— Сам не знаю, что делать, — прогундосил дикарь. — Толкаю, толкаю, он опять. Хоть из квартиры беги.

— Тогда убей его.

— А вдруг ещё пригодится.

Это аргумент. Но спать под такую музыку невозможно. Хотя у Алисы как-то получалось. Она лежала возле меня свернувшись калачиком, и никакой храп её не беспокоил.

Утром я встал невыспавшийся и раздражённый, рассказал Хрюше, кто он такой, и где бы хотел его видеть, и пошёл умываться. Потом Алиса подогрела шашлык от Вануша, позавтракали. Хозяин квартиры поглядывал на нас с недоумением. Шашлык ему нравился, остальное нет.

— Я чёт не припомню, а как вы тут все… как мы… и ваще…

— Ну ты, брат, даёшь, — усмехнулся Коптич. — Сам позвал, сам теперь глазки строишь. Ты чё, зашлакованный, память потерял? За мой счёт пил, мясо натуральное жрёшь, а как пузо набил, так узнавать перестал? Некрасиво это, друзья так не поступают.

Коптич явно пытался заговорить его, но не получалось. Серебро в глазах почти не просвечивало, вся доза ушла на лечение от моего вчерашнего прижигания.

Мужичок перевёл взгляд на меня, потом на Алису.

— Я чё, в натуре вас пустил? — и мотнул головой. — Да ну нахер.

— В натуре, не в натуре, а жить мы будем у тебя, — я хлопнул ладонью по столу. — Хрюша, заряди Коптича, и вот, — я протянул ему телефон. — Разберись. Интернет в доме наверняка есть, взломаешь, подключишься.

— Ты что-то задумал, Дон? — подняла голову Алиса.

— Схожу по адресу, посмотрю, что там творится.

— Я с тобой.

— Нет, тебе на улицу нельзя. Снегурочка из тебя не получилась, увы, слишком уж ты теплолюбивая. Но и весны ждать, чтоб начать действовать, мы не можем. Боюсь, Толкунов увезёт Кирюшку в другое место, и замучаемся её искать. Так что сидите здесь, смотрите телевизор, вникайте в нюансы местной жизни. К вечеру вернусь, постараюсь добыть чего-нибудь на ужин. И это, Коптич, не поленись, причасти мужичка в нашу веру, чтобы лишние вопросы не задавал.

Коптич кивнул, а хозяин вспотел:

— Это, парняги, вы чё тут со мной хотите? Не надо, я… Хотите пожить, да пожалуйте, не жаль. Даже денег не возьму. Только не троньте. Неправильно так за гостеприимство отплачивать.

— Не тронем, не боись, — Коптич хлопнул его по спине. — Мы человечину не едим.

Про человечину он зря сказал, с мужичка потекло ещё обильнее.

— Мне кажется, он не о жизни, а о заднице своей печётся, — протягивая дикарю шприц, сказал Хрюша.

— Ща я его успокою…

Коптич зарядился, не закатывая рукава. По лицу прокатилась волна, он с шумом выдохнул.

— Ну так о чём мы? Ах, да, чтоб не боялся и… Короче, мы твои друзья, и ты это сам знаешь. Как тя зовут?

— Боря…

— Бориска. Хорошее имя и, главное, доброе. Тогда слушай сюда: мы твои родственники, приехали погостить…

Я не стал дослушивать версию Коптича о родственниках, пристегнул ремень с ножом, надел плащ. Калаш и разгрузку оставил висеть в прихожей на вешалке. Воевать и брать штурмом здание, где вараны держали Киру, сегодня необходимости нет. Сначала разведка. Посмотрю подходы, узнаю численность охраны, где стоят, и лишь потом все вместе будем решать, как действовать.

Глава 13

Той мелочи, которую мы изъяли у варанов из полевой группы, хватило на билет на одну поездку. Маршруткой я добрался до центра города, потом вдоль трамвайных рельс пешочком прошёлся до переплетения старинных улочек, в глубине которых и находился нужный мне дом. Шагов за двести остановился, приглядываясь и прислушиваясь к ощущениям. Дом барачного типа, двухэтажный, бревенчатый, одноподъездный. Окна первого этажа закрыты тяжёлыми ставнями, на окнах второго — решётки. По углам камеры, незамеченным не подойдёшь. На тротуаре несколько машин, и среди них знакомый джип.

Я встал за старую липу. Опасности не предвещало ничто, хотя возле барака крутились не вызывающие доверия граждане. Сто процентов это не вараны. Почти всё время они сидели в машинах, лишь изредка кто-то один выходил, прогуливался вдоль фасада и возвращался. Когда дверца открывалась, можно было расслышать льющиеся из динамиков звуки шансона.

Охранников было шесть или семь, сидели они в трёх машинах, чем вооружены не ясно. Вели себя беспечно, смеялись, матерились. За тот час, что я наблюдал за ними, парень в спортивной куртке дважды бегал в ближайший магазин за пивом. Убрать их будет не сложно. Настоящая охрана находилась внутри, и она, скорее всего, под дозой, приливные волны силы периодически докатывались до меня. А эти так, расходный материал, нужны лишь для того, чтобы я себя обнаружил.

От липы я перебрался к углу соседнего дома, расстояние сократилось до пятидесяти шагов. Теперь я неплохо мог отсканировать внутренности барака. Интуиция квалифицировала его как… Пустой? Ни одной кляксы, ни одного движения, хотя сила продолжала давить на мозг, и исходила она не от наружной охраны. Такое впечатление, что барак находился под колпаком, сквозь который ментально проникнуть невозможно. Более того, в ответ на мои попытки прилетел удар.

Меня скрутило. Кишки взбаламутились, свились в жгут, изо рта потекла желчь. Кровь закипела и бросилась в голову. Вены на висках надулись и запульсировали. Там внутри проводник, и это — первая реакция на его присутствие. Всё как обычно. Но слишком уж сильная реакция. Может, он не один? Двое? Трое? Три проводника в одном месте…

Я упал лицом в снег, чтобы хоть как-то остудиться. Кровь начала успокаиваться, боль отступила, но тут же я почувствовал, как кто-то осторожно пытается проникнуть в мои мысли. Мозг словно паутиной опутали, как делала это проводница редбулей в универсаме, только её проникновения были подобны уколам шила, а сейчас меня мягко поглаживали. Этот способ эффективнее. Из меня струйкой потекли откровения. Чужой проводник считывал мои мысли и мою память, а я не мог этому воспротивиться. Не знаю, что он успел прочесть, но если информация о том, где сейчас находится Алиса, попадёт к Толкунову, он кинет туда всю свою армию. Надо предупредить группу, иначе это конец всему.

Я пополз. Прочь, дальше. Да, да! Я слишком близко подошёл к этому бараку. Как далеко проводник способен дотягиваться своим даром до жертвы? Моя интуиция находит опасность в радиусе ста пятидесяти метров, плюс-минус червонец. А этот…

— Фу, нажрался-то как! — услышал я надтреснутый женский голос. — Вот смотри, Васенька, не будешь слушаться бабушку, вырастишь и так же будешь ползать.

— Хорошо, — согласился писклявый детский голосок.

— Что значит «хорошо»? Этот дядя пьяница, у него нет ничего, его никто не любит. Хочешь, чтобы тебя не любили? Чтоб конфет не давали? Этот дядя тоже никого не слушал, в школе учился плохо и теперь ползает по сугробам всеми брошенный.

Возле детской площадки стояли старушка и мальчонка лет шести, оба внимательно наблюдали за мной. Ребёнок смотрел с завистью, в глазках таилась грусть. Ему тоже хотелось ползать по сугробам, забираясь в них с головой, но бабушка не разрешала, да ещё и грозила невнятным будущим. Тут было от чего расстроиться.

— Мне плохо, помогите, — попросил я.

— Конечно плохо, — кивнула старушка. — Если литру с утра выжрать, любому поплохеет. Пойдём, Васенька, не будем мешать дяде деградировать.

Едва они отошли, я почувствовал свободу. Проводник отпустил меня, или я выбрался за пределы зоны его поражения. Что он успел вытянуть? Ни из машин, ни из подъезда никто не выскакивал, не бежал, не палил из автоматов. Похоже, ничего не вытащил, просто прощупал. Посчитал подозрительным и проверил. Обычный человек и не понял бы, что произошло, а меня его ментальная проверка едва в гроб не вогнала.

Я отдышался и вернулся к липе, постепенно приходя в себя. К бараку подъехала солидная иномарка, водитель открыл дверь, из салона вышел мужчина в тёмном пальто и прошёл к подъезду. Минуту стоял неприкаянно, словно охранник внутри решал пускать или не пускать. Пустил. Через полчаса выпустил. Иномарка развернулась и направилась к центральной улице. Я попытался разглядеть пассажира. Это точно не Толкунов, но кто-то очень знакомый. Есть что-то приметное в чертах лица: крючковатый нос, глубокие складки. Не мэр ли наш? Приехал за порцией нанограндов обновить уставший от излишеств организм. Почём, интересно, Тавроди толкает им порцию?

Из машины охраны в очередной раз выскочил парень в спортивке, облегчился на ближайший сугроб и побрёл к магазину. Я быстрым шагом двинулся параллельным курсом. Выяснить, что находится в бараке, не удалось, но у этого любителя пива должно быть что-то в голове, хоть какая-то мизерная информация.

Я догнал его у входа в магазин. Лёгкое головокружение при переходе, тошнота. Ухватился за ручку двери, прижался к ней лбом. Сзади раздался шлепок — упало моё бесконтрольное тело, надеюсь, ничего не сломал и не вывихнул. Ринулся считывать память с подкорки. Десять секунд, двадцать… Парень встряхнул головой. Пора выходить, он не должен знать, что я шарюсь в его мозгах.

Снова головокружение — и ноющая боль в затылке. Ударился падая. Сколько раз зарекался, что перед переходом надо сесть или лечь, дабы не навредить самому себе, но всё время тороплюсь.

— Эй, баклан, чё развалился? Ноги не держать?

Обернувшись, парень смотрел на меня. Взгляд спокойный. Он так и не сообразил, что с ним только что было.

— Поскользнулся, — поднимаясь, ответил я. — Скользко. Хоть бы песком посыпали. На опохмелочку не разоришься, брат? Трубы со вчерашнего горят, а в кармане дыра с кулак.

— Нахер отправляйся, — он вынул нож, крутанул в пальцах и ткнул в мою сторону. — Рожей не вышел в братья ко мне набиваться.

— Да ладно, ладно, чё ты… Нет так нет.

Я не стал настаивать, развернулся и знакомыми проулками направился к автобусной остановке. Всё, что мог, узнал. Не так уж много на самом деле, но посидеть и подумать с боевыми товарищами, как жить дальше, информации хватит.

Я долго стол на остановке, переминаясь и притоптывая. Ноги замёрзли. Берцы летние, носки тонкие, на электронном термометре застыла цифра минус девять. Ветер ворошил позёмку, задувал за ворот, за полы плаща. Флисовая шапка надёжно прикрывала уши, но совсем не защищала лицо. Дважды я пытался сесть в автобус, и каждый раз отступал, встретившись глазами с кондуктором. Можно было устроить скандал или притвориться глухонемым и проехать остановку, хоть немного приблизившись к Борискиному дому, однако проблему это не решало. Такими темпами я до утра не доеду, а всё из-за того, что денег на билет не было.

В Загоне эта проблема решилась бы банальной демонстрацией оружия, да она в принципе не могла возникнуть, потому что единственный общественный транспорт в виде поезда до Полынника либо Северного внешнего поста билетов с пассажиров не требовал. Здесь всё было сложнее. Я уже отвык жить по законам и правилам, целиком полагаясь на меткость и силу, и не переживал за проявление лишней жестокости. Главное, не вставай на пути у Конторы… Я, конечно, встал, но мы сейчас не об этом, а о праве бесплатного проезда на общественном транспорте.

В кармане лежал планшет. Не знаю, насколько он полезен в местных реалиях, но если найти лоха вроде меня, то можно толкнуть. Вопрос, за сколько? В ценах я ориентируюсь плохо, пусть самый дешёвенький в магазине стоит тысяч пять. Мой выглядит нормально, всего-то пара царапин. За тыщу втюхать можно.

Я начал предлагать планшет прохожим. Люди смотрели с брезгливостью, отворачивались, пришлось сбрасывать цену до пятисот. Заинтересовать удалось только подростка с чёрным рюкзачком за плечами. Одет прилично, но, похоже, с наличкой у него было ещё хуже, чем у меня.

— Дядь, а зарядку он долго держит?

— Долго.

— Класс! А тяжёлый? Дай потрогать.

Я дал, он схватил планшет и рванул по дорожке мимо меня в сквер. Рядом хихикнули гнусаво:

— Кинули бомжару.

Я бросился следом. Махнул напрямую через чугунную оградку по сугробам, продрался сквозь заиндевевшие кусты и едва не схватил воришку. Пацан оглянулся на мгновенье, демонстрируя страх на лице, не ожидал, что я так быстро догоню его, и припустился быстрее. Я лишь усмехнулся: состязаться в беге с человеком под дозой… Ну-ну.

Но у пацаны было всё просчитано. В конце сквера стоял полицейский патруль. Подросток заголосил:

— Дяденьки, дяденьки, помогите, он хотел меня в подъезд затащить!

Полицейские среагировали мгновенно. Один загородил собой мальчишку, второй без предупреждений втащил мне в челюсть. Я был настолько не готов к удару — во мне кипели злость, обида, раздражение — что заметил кулак лишь в последний момент. Прилетело очень хорошо. Голова откинулась, ноги подпрыгнули, и я плашмя рухнул на тротуар. Воздух из груди выскочил, перед глазами заплясали чёртики. Но тренировки с Андресом даром не прошли. Я откатился в бок, крутанулся и встал на колено, выставив перед собой защиту. В голове ещё гудело, но мозги уже включились в реальность.

Первым желанием было убить всех троих. Проблем не возникнет, сил хватит, хотя наногранды на шкале ценностей опустились до самого низа, слишком уж активно я начал их тратить, да и холод забирает какую-то часть. Но мы не на диких Территориях. Убийство полицейских в центре города сделает меня для силовых структур целью номер один. Гибель своих они не простят, устроят охоту похлеще Мозгоклюя, а прятаться сейчас не в моих интересах. Поэтому я попытался решить дело миром.

— Вы чё, мужики? Вы… Он планшет у меня украл!

— Это мой планшет! — заливаясь слезами, завопил пацан.

Другого ответа и ожидать было трудно. Шанс доказать, что планшет мой, мизерный, но я не отступал.

— Людей на остановке спросите! Они видели всё. Как он схватил, как побежал. Ну реально, я ж не дурак средь бела дня за малолеткой бегать.

— Он врёт, врёт! — не унимался молокосос.

Полицейские помалкивали. Тот, который ударил меня, потирал подбородок, лицо бледноватое и удивлённое. Похоже, его поразила моя живучесть. Вроде бы втащил от души и в нужное место, а я хоть бы хны. Наконец он повернулся к мальчишке.

— Что за планшет? Покажи.

— Нет у меня планшета, дядя, — он поднял руки. — Хоть обыщи.

Обыскивать его не стали, лишь махнули: свободен. Пацанёнок усмехнулся и незаметно показал мне средний палец.

— Плохо ведь кончишь, — негромко проговорил я.

Ему было плевать. В плохое он не верил, ибо как любой начинающий преступник считал себя не хуже Остапа Бендера. Вот только Остап Бендер чтил уголовный кодекс и освобождал граждан от наличных вполне законными способами, этот же верил исключительно в собственную непогрешимость. Ох обожжётся, придёт время.

— Вставай, — велели мне. Я поднялся. — Документы предъявляем.

Единственное, что я мог предъявить им, штрих-код на запястье, но вряд ли он их заинтересует, поэтому надо было как-то выкручиваться.

— Не хотите сами для начала…

— Опять умник попался. Антон, слышал?

— Ещё раз ему в торец пропиши. Слушай, чепушила, ты подозреваешься в совершении развратных действий в отношении ребёнка. Чуешь, чем пахнет? Ты педофил, и если не хочешь с этим ярлыком в камеру зайти, то мой тебе совет: не доводи людей до греха. Ты заставил нас напрячься, а это должно быть оплачено.

О, так они денег хотят. Я тоже хочу, только где взять?

— А в отношении какого ребёнка я совершал развратные действия? Подскажите пожалуйста, а то я как-то запамятовал.

Полицейские переглянулись. Упс, ребёнок-то ушёл, и любые обвинения в мой адрес будут голословными. И что делать?

— Да накерни ты ему ещё раз, Славян. Чё-то лопухнулись мы, хех. Пацанчик свалил и всю доказательную базу с собою увёл. А этого в отдел вести, только ребят смешить. Нахер такой геморрой нужен? Да и нет у него ничего. Бомжара натуральный.

— Да вроде помойкой не воняет.

— Значит, неформал. Хрен редьки не слаще. Сунь ему в тыкву и пошли.

— Для тыквы не сезон, — скривил я расстроенную рожу. — Лучше бы дали полтину на проезд. Два часа на остановке простоял, замёрз как суслик в прерии. Войдите в положение.

Холод вытягивал из меня последние наногранды. Я уже чувствовал, как леденеют ноги, как густеет кровь в жилах. Надо было Коптича с собой брать, он бы и с кондуктором договорился, и с полицией.

Тот, который Антон, плюнул и пошёл дальше по маршруту. Славян задержался. Я подумал, снова ударит, и приготовился принять кулак, но он вытащил из кармана сотку и сунул мне.

— Держи и вали отсюда. Чтоб я тебя больше не видел.

Развернулся и побежал догонять товарища.

Вот как. Неожиданно.

Тридцать рублей я потратил на билет, на остальное купил пачку гречи и буханку ржаного в магазинчике возле дома. Меня уже ждали. Бориска сидел голодный и трезвый, но претензий не предъявлял. Увидев гречу, обрадовался и побежал на кухню ставить воду. Коптич отщипнул от буханки корку и принялся жевать.

— Этот Бориска конченый нищеброд. У крыс на свалке жрачки больше, чем у него. Как выживает?

Алиса погладила меня по щеке, заглядывая в глаза.

— Ты высох, Дон.

— Пришлось дар использовать, да ещё холод этот и… У них там проводник.

— Проводник?

— Или даже два, а то и три. Я точно не разобрался. Домик вроде бы простенький, бревенчатый, но хрен заберёшься. Мудак, в которого я залез, вообще не в курсах, что там внутри творится. Кто, где, сколько — никакого понятия. Охрана снаружи частная, полукриминальная, оружие на карманах — травмат. При необходимости убрать их будет несложно, но проводник это почует. Он и меня почуял, но, видимо, слабо, потому что никак не отреагировал. А вот я чуть не сдох. Думал, наизнанку вывернет, еле выполз из зоны воздействия. Это меня и подсушило.

— Он тебя выпустил.

— Что?

— Это не проводник, Дон, — двуликий. У него радиус контроля не меньше километра. Он просто позволил тебе уйти.

Алиса продолжала гладить меня по щеке. Это успокаивало.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую. Он до меня не дотягивается, слабоват ещё, а я его чувствую. Он боится. Очень боится. Ему страшно. Он многого не понимает. Я пытаюсь говорить сним.

Её глаза заполнила чернота.

— Сейчас тоже говоришь?

— Да.

— О чём?

— Я говорю, что мы ему не враги. Он и сам это понимает, потому что прочитал твои мысли, и когда понял, что это убивает тебя, отпустил. Он не хотел причинить тебе вред.

— Зачем я тогда туда ходил, если ты можешь разговаривать с ним отсюда?

— Ты указал место, где он находится, заставил его обнаружить себя. Я не могу просто взять и отыскать кого-либо, я должна знать, где искать и кого.

— Понятно, значит, мы установили связь с двуликим, который сотрудничает с Тавроди и компанией. Что нам это даёт? Он знает, где Кира? Она там?

— Кира там, да.

Я облегчённо выдохнул. Моя дочь там. Господи, наконец-то. Я боялся, что Толкунов перевезёт её в какую-нибудь деревню за две сотни вёрст, но, видимо, этот барак он считает неприступным. Возможно так и есть. Я осмотрел его, прощупал охранника, и пока не понимаю, как попасть внутрь, и что вообще находится внутри. Ни планировка, ни охрана, ни вооружение. Но если мэр топчется у порога как простой посетитель, то охраняется этот барак не хуже московского Кремля. Там не вараны, там ребята покруче.

— Даже не представляю, как мы войдём туда. Взять штурмом не получится. Это не Развал, не Квартирник, не Василисина дача. Мужиков с бердышами и палками встретить вряд ли получится. Да и стрельба в центре города никому не понравится. Прилетит росгвардия, поставит всех раком. Ничего у нас не получится. Твою-то мать…

Я едва не выругался.

— Ты что-нибудь придумаешь, Дон. Там же твоя дочь. Она скучает по тебе.

Да, дочь, это хороший мотиватор. Я обязательно что-нибудь придумаю, более того, мысли уже начали складываться в общую картину. Попасть внутрь на халяву, типа, привет, картошки не желаете, а то у нас урожай нынче богатый, так мы бы вам по дешёвке впарили, не прокатит. На входе камера, охранник визуально осматривает посетителя, убеждается, что сегодня ему назначено, и только после этого нажимает волшебную кнопку, открывающую двери.

Жаль, что я не способен взять человека под контроль сквозь стену или по видеосвязи, необходимо лицезреть его вживую, чувствовать и находится не далее пяти метров…

Меня осенило:

— Девочка моя, ты же способна воздействовать на людей на расстоянии. Что может быть проще, чем взять и завалить всех, кто внутри. Ты же придушила проводницу редбулей, опыт есть. Ну или хотя бы заставь их открыть дверь. А дальше я сам разберусь.

Алиса покачала головой.

— Дон, я не Великий Невидимый, мне такая сила не дана. Разница между одной проводницей и несколькими десятками человек огромна.

— А если по одиночке? — не сдавался я. — Не обязательно всех сразу. Постепенно. Придушила первого, потом второго, а?

— Всё равно не получится. Чем дальше от меня цель и чем больше между нами препятствий, тем больше уходит на неё времени и сил. Я за неделю не справлюсь.

— Тогда пусть твой двуликий сделает это.

— Он не способен. Слишком слаб, — Алиса замотала головой. — Нет, он просто не будет мешать нам.

Бориска принёс кастрюлю с гречей и водрузил по центру стола. Мы отставили разговоры и заработали ложками. Ели быстро, чавкая, Алиса от нас не отставала. Ещё не так давно она заказывала карбонару с панчеттой, наставляя официанта с чем её подавать и как, а сейчас жуёт пустую гречу и радуется.

Коптич рыгнул, Хрюша хихикнул. Я постучал ложкой по столешнице.

— Не в свинарнике, сдерживайтесь. А ты, — это уже Хрюше, — сегодня спишь в ванной.

Айтишник понимающе кивнул.

— И ещё кое-что нужно учитывать, Дон, — облизываясь, заговорила Алиса. — Не забывай о времени года. Мороз меня сковывает. Я и не представляла, что такое возможно. Ваш холод… — она задумалась, хмуря брови. — У меня кровь густеет и замерзает. Наногранды пытаются её отогреть, но получается слишком большой расход, организм не успевает, чтобы произвести новые. При более низких температурах я могу просто замёрзнуть. Насмерть. Понимаешь?

Конечно же я понимал. Я понял это сразу, как только мы вышли из-под станка. Нечто подобное происходило и со мной, но, видимо, на двуликих мороз воздействует сильнее.

Глава 14

Спал я урывками. Хрюша раздражал тараканов на кухне, отголоски его храпа долетали до ушей тонкими всхлипами, но не мешали. Тревожило меня будущее. Даже во сне раз за разом я прокручивал возможные варианты проникновения в барак. Сражался с варанами, тварями, проводниками. Представлял различные ситуации, решал их… Но в итоге оказывался возле липы.

Сука!

Более всего угнетало то, что я понятия не имел, кто ждёт нас внутри. Тот двуликий, которого Алиса безоговорочно посчитала союзником и который, по сути, мог бы открыть нам двери, выступал главным антагонистом. Он смеялся мне в лицо — тощий мужичок похожий на Олово — и манил пальчиком: иди ко мне, иди. А вокруг него суетились проводницы, две красавицы в обличии Белой и Малки. Белая скалилась, принимая очертания подражателя, и в холодном поту я просыпался.

И так всю ночь.

Под утро возникло милое личико Киры. Я смотрел на него, чувствуя, как сжимается сердце, а она пыталась что-то сказать. Пухлые губёшки терпеливо приоткрывались и схлопывались, словно у рыбы на берегу. Мам… Мяу… Нет, не то. Мер-мер… Мэр? Да, она произносила именно это: мэр. Какое отношение он имеет к моей дочери? Мэра я видел возле барака, он приезжал за дозой…

Я растолкал Алису.

— Вставай, вставай!

Девчонка не могла понять спросонья, чего я от неё добиваюсь.

— Дон, что опять?

— Мы должны ехать. Где Хрюша? Хрюльник, тащись сюда быстро!

Мой энтузиазм поднял всех на ноги, и все были недовольны. Из кухни выглянул Хрюша. Я ткнул в него пальцем:

— Узнай адрес мэра. А вы что валяетесь? Подъём, подъём!

— Это настолько важно? — зевнул Коптич и глянул на часы. — Дон, пять утра. Какой нахер мэр?

— Тот, который открывает двери.

— Какие, к пёсо, двери?

Меня слегка поколачивало от возбуждения, требовался выплеск энергии, но всё-таки я остановился, чтобы объяснить своё поведение и прекратить бесконечно однотипные вопросы.

— Я видел там мэра, понимаете? Нашего мэра! Пётр какой-то там не помню…

— Вениамин Степанович, — подсказал Хрюша, листая телефон.

— Не важно, не в имени дело. Он клиент Тавроди, покупает наногранды, а может ещё что-то. Охранник знает его в лицо и пускает. Нажимает свою кнопку и открывает перед ним дверь.

— Ну, хорошо, открывает, — кивнул Коптич. — И что дальше? Нам-то он всё равно не откроет.

— Как же вы не понимаете? Мы берём мэра за шкворень, он рассказывает, что в этом бараке твориться. Хоть какая-то информация.

— Вряд ли он много знает.

— Ерунда, нам много и не надо. Алиса, ты только договорись с двуликим, чтоб он прикрыл нас, не поднял тревогу. Дальше снимаем наружку, это не сложно, они там полупьяные. Идём к двери, суём рожу мэра в глазок видеокамеры, охранник открывает — и вот мы внутри. Заходим, зачищаем здание, берём Киру и валим в тёплые края. Я предлагаю Сочи, там охренительный пейзаж.

Минуту все молчали, раздумывая над моими словами.

— План так себе, — поморщился Коптич.

— Предложи лучше.

— Были бы мы в Загоне…

— Были бы мы в Загоне, я б с тобой связываться не стал. Прибил бы и забыл, а здесь терпеть вынужден. Так что говори по существу, либо заверни хлебало и внимай умным людям.

Алиса тоже не была рада предложению. Она смотрела на меня так, словно плакать хотела.

— Дон, нужно подождать немного.

— Чего ждать? Весны? Второго пришествия? Рано или поздно Толкунов найдёт нас, способов разыскать человека в этом мире на порядок больше. Два-три дня, и в нашу дверь постучат ребята в камуфляже и с автоматами. Мы, конечно, примем бой, но что это даст? И сами погибнем, и Киру не спасём. Вот уж конторщики оборжутся.

Спорить никто не стал, хотя лица по-прежнему выражали несогласие, поэтому я продолжил действовать нахрапом.

— Короче, едем в гости к мэру, разговариваем и на месте решаем, как быть дальше. Хрюша, вызывай такси.

Айтишник поднёс к глазам телефон и задумчиво проговорил:

— Что такое «такси» я уже понял… Интересные у вас системы коммуникаций, из дома вообще можно не выходить. Всё привезут, увезут, только плати. Жаль, статов нет.

— Вместо статов у нас Коптич. Ты адрес мэра нашёл?

— Посёлок в пригороде, особнячок у него там. Но есть ещё квартира. Куда стопы направим?

— Сначала на квартиру. И давайте поторапливаться. Ему скоро на работу, а в кабинете мы его уже не достанем.

Пока собирались и ждали такси, я вколол себе дозу. Чувства пришли в норму, мысли устаканились. Надел разгрузку, повесил калаш на шею. Собирался будто на войну. Ощущения были беспокойные, хотя опасность ни что не предвещало. Вокруг расплывался туман безмятежности: серый, пасмурный и холодный, как сама зима.

Такси подъехало через двадцать минут. Коптичу я велел садиться на переднее сиденье, предварительно проинструктировав, чтоб заговорил водителя. Дикарь воспользовался возможностью поболтать, и через минуту у меня ломило затылок, зато таксист напрочь забыл слово «деньги».

Город только начал просыпаться. В блеске уличных фонарей искрился иней, машины казались медлительными, редкие прохожие едва переставляли ноги. В высотках загорались окна, перед глазами мельтешила реклама. Я смотрел и думал, как соскучился по всему этому. Загон пытался сломать меня, перенастроить под себя, и долгое время мне казалось, что я стал настоящим загонщиком, но стоило вернуться — нет, я не изменился, только стал чуточку жёстче и увереннее. Или не чуточку.

Такси подъехало к шлагбауму, за которым находился квартал люксовых четырёхэтажек, и остановилось. Выходя из машины, я сказал назидательно:

— Разведаю обстановку, если чё — махну. Коптич, приглядывай за таксистом, чтоб не свалил.

— Не свалит, мы с ним друзья, — хохотнул дикарь.

Водитель закивал, улыбаясь. В нашем мире с даром Коптича прямая дорога в политику, сможет настроить под себя любого. Пара лет, и он депутат. Исходя из того, что нам вряд ли удастся вернуться на Территории, это вполне себе подходящее занятие.

Я обошёл шлагбаум. Вдоль парковки прогуливался крепкий парень в чёрной куртке и взглядом киношного вертухая. В руках он крутил полицейскую дубинку с поперечной рукоятью, совершая на каждом шаге выпад. Возможно, этими движениями он пытался произвести впечатление на фонари и шлагбаум. Хороший такой аргумент для тех, кто не умеет быстро двигаться. Я умел, поэтому на меня он впечатления не произвёл.

— Эй, бомжара, куда, сука, лезешь?

Что ж они все в бомжи меня записывают? Из-за плаща? Но если б они знали из чьей кожи он сшит — ахнули. Никаким Дольчам с Габбанами подобный материал и не снился. Исключительный территориальный эксклюзив.

— Не ссы, не к тебе, — огрызнулся я.

— Юморист, да?

Охранник размахнулся, я не стал ждать прилёта как от полицейского и закатил ему встречным на опережение. Попал точнёхонько в угол челюсти. Тело осыпалось мне под ноги мешком с костями. Я перешагнул через него и толкнул дверь подъезда. Внутри сидела консьержка, женщина одновременно сурового и доброжелательного вида.

— Куда идёте, гражданин⁈

— К Вениамину Степановичу. Мне назначено.

Вёл я себя уверенно, и консьержка задумчиво свела брови. Мой внешний вид её не озадачил, видимо, к нашему мэру и не такие ходят.

— Ну… я не знаю. Рано вроде. Да и нет его. На дачу он… ещё вчера уехал.

— А мне сказал, чтоб я с утра зашёл. Вот ведь прощелыга. Ладно, зайду завтра.

Я вернулся к такси. Горе-охранник сидел на тротуаре, тряс башкой и пытался нащупать свой аргумент, не иначе жаждал продолжения поединка. Проходя мимо, я слегка добавил ему коленом по носу. Может это научит его не хамить людям.

— Давай по второму адресу, — садясь рядом с Алисой, велел я.

Такси развернулось и помчалось на выход из города. По полупустым дорогам до привилегированного особнячка на берегу Волги домчались быстро. Остановились перед ажурными воротами. Фонарь освещал вылизанную от снега дорожку и сторожевую будку с привратниками. На наше появление никто из них не шевельнулся, видимо, общение с таксистами в их обязанности не входило.

— Побибикай, — выбираясь из машины попросил я.

Мэр не вот какая крупная шишка, хоть жителей в городе давно перевалило за миллион, поэтому охраняли его всего-то два балбеса, да и те частные. На звук клаксона из будки вышел один, мордой смахивающий на того, которого я оставил отдыхать у шлагбаума. Он и воспитанием не особо отличался, тоже рванул с места к неприятностям.

— Слышь, музыкант, я те в задний проход ща так вдую, ты у меня не только на этом, ты у меня на всех инструментах играть научишься! Усёк, придурок?

— А ты чё, дирижёр что ли? — усмехнулся я.

— Чё ты брякнул?

— А, не, пардон, не дирижёр — дерижоп! Хе-хе. Что ж с городом-то стало? Куда не сунься, одна голубятня.

— Сука!

Он прыгнул ко мне. Я лишь развернул плечи, перехватил запястье и вывернул, заставляя охранника встать в заднеприводную позу. Ему это не понравилось, и он снова взвыл:

— Сука!

— Хочешь сломаю? — и вывернул сильнее.

— Не хочу. Нет. Хватит!

— Вениамин Степанович дома?

— Дома, дома. Сука, что ж ты… Я ж говорю — дома!

— Не ори. Сколько всего людей?

— Я знаю? — пришлось нажать на локоть. — Знаю, знаю! Что ж ты… Только мы с Гошей, домработница и собака…

— Собака? А рыбок у него нет?

— Нет, нет!

Из будки выскочил второй охранник, на этот раз с пистолетом, и встал в позу. Похоже, пересмотрел американских сериалов про полицию и теперь демонстрировал мне это.

— Отпусти его. Живо!

Пистолет на вид как настоящий, но явно травмат, иначе бы интуиция окрасила стрелка в красное.

— Убери, — посоветовал я, — поранишься.

Он не услышал. Судя по выражению лица, ему очень хотелось выстрелить, даже скулы свело от желания. Блин, расстояние метра три, не увернусь, придётся встречать пулу грудью. Резина сильно не навредит; больно будет — да, но не более того. Вытерплю, а потом навтыкаю.

Я сжал зубы и процедил:

— Ну, стреляй же!

Стрелок выронил пистолет, обхватил голову и застонал. Из носа обильно потекла кровь, несколько капель упали на снег.

— Чё за… нах…

Из такси вышла Алиса, взяла меня под руку.

— Оставь их, идём в дом.

Я разжал пальцы, выпуская запястье охранника, и кивнул Коптичу:

— Водилу гони, только убеди его забыть и нас, и эту поездку. Потом свяжи охранников и сиди в будке. Если кто-то подъедет, говори, мэра нет.

— Нет? Тогда на кой хер мы сюда припёрлись?

— Баран, его для других нет.

— А, ну так бы и объяснил, чё сразу обзываться?

— Ты ещё обидься на меня.

Коптич пожал плечами и пошёл разговаривать с таксистом.

Я выглянул в калитку. Двор пуст, хотя первый охранник обещал собаку. Надо было спросить, что за порода, может, болонка, а может, собака Баскервилей. Мне, конечно, без разницы, и с той, и с той справлюсь, но хотелось бы знать, на какую встречу надеяться.

— Дон, холодно, — жалобно пропищала Алиса.

— Всё, милая, идём.

Быстрым шагом мы прошли к главному входу. Дом казался спящим: света нет, окна зашторены. Я подёргал ручку — заперто. Честный человек никогда не будет запираться, тем более что охрана у ворот, да ещё собака где-то лазит. Я включил интуицию. Тишина, ни красноты, ни серости, только слева что-то шевелится, скорее всего, та самая псина. Алиса могла бы сказать точнее, живых она определяет на ментальном уровне, но сейчас её заботил исключительно холод.

— Хрюша, открыть сможешь? — снова дёргая ручку, окликнул я айтишника.

— Погоди годик, выучусь на медвежатника, открою.

— Остришь? Ладно, пойдём другим путём.

Слева от входа располагался гараж. Ворота секционные, если изнутри не закрыты, можно поднять. Я сунул пальцы под нижний край, напрягся. Секция слегка поддалась на мои усилия, но поднялась сантиметров на пять, не более. Пришлось звать на помощь Хрюшу.

— Слышь, остряк, подсоби.

Вдвоём у нас тоже ничего не получилось, хотя в фильмах такие ворота вскрывают по щелчку пальцев.

— Может Коптича позовём, он договориться? — в очередной раз сострил Хрюша.

Я влепил ему пощёчину. Получилось громко и больно. Он схватился за щеку.

— Ты совсем, Дон… У тебя в голове все пиксели битые, тебе её дебажить пора!

— Добавить? Мне не сложно.

Он заткнулся, а я попытался выломать секцию. Потянул на изгиб, вроде бы поддаётся.

— Помогай!

Хрюша ухватил за другой край, дёрнул, ещё раз. С третьей попытки мы всё-таки её выломали — со скрежетом, на матюках. Я опустился на колени, попробовал пролезть в щель, не получилось, слишком узко. Потянули второй сегмент. Выломать не удалось, но согнули. Щель стала шире. Я пролез первым, за мной Алиса.

В гараже стояли два автомобиля: чёрная мазда и что-то китайское. Позади мазды находился проход в дом. Дверь чуть приоткрыта, из глубины долетали непонятные звуки. Похоже, проснулся кто-то, по времени пора бы, начало седьмого.

Интуиция по-прежнему не выказывала опасений, поэтому осторожничать я не стал и открыто двинулся по коридору. Справа увидел широкую гостиную, лестницу на второй этаж, слева кухню. Звуки доносились оттуда. Хлопнула дверца холодильника, зашипело масло на сковородке. Я заглянул. У плиты стояла женщина в сером платье и переднике, на голове шиньон из седых волос, проколотый длинной спицей на японский манер. Я кашлянул, она резко обернулась.

— Ой… Вы кто?

Очень хотелось ответить в рифму, но какой смысл хамить бедной женщине, которой и без того не вполне комфортно. Появление незнакомца в рваном кожаном плаще радости никому не прибавит, скорее уж наоборот. Поэтому я поспешил её успокоить, для достоверности добавляя в речь волжский акцент.

— Мы родственники хозяина, вот, приехали из деревни как снег на голову. Завтраком покормите? А то мы со вчерашнего не емши.

— А-а-а… Завтраком? Ну, конечно, конечно. Вам где накрыть?

— Да в гостиной. Я там, погляжу, печка есть.

— Это камин.

— Во-во, и дровишек поболе подкиньте, а то холодно у вас.

В доме, как ни странно, действительно было холодновато.

— Принесу, конечно, только предупрежу Вениамина Степановича, чтоб спустился к вам. Он в это время обычно спит.

— Не стоит беспокойства, я сам предупрежу.

— Но это как бы… — домработница развела руками.

— Нормально. Мы в детстве с ним на одной лавке спали, одним тулупом укрывались, так что я его разным видел.

— Ну, если видели, то тогда да.

Я провёл Алису в гостиную, усадил на диван. Взял со столика плед, укрыл ноги. Дрова в камине потрескивали, но затопили его недавно и тепло только-только начинало просачиваться в комнату.

— Сидите здесь, я за хозяином.

Поднялся на второй этаж. В просторном холле стоял бильярдный стол, накрытый светло-зелёным сукном, сбоку кадка с декоративной пальмой. Повядшие листья в очередной раз напомнили о холоде, можно подумать, хозяин потомственный морж, и жить в тепле не приспособлен.

В холл выходили двери двух спален, из-под одной выбивалась полоска света. Понятно. Я вошёл в комнату. Мэр сидел на кровати в полосатой пижаме. Он только что проснулся, тёр пальцами виски. Увидев меня вздрогнул.

— Э-э-э…

Я с порога почувствовал силу; не полная, скорее всего, четверть. В глазах во всю колыхалось серебро. И оно среагировало.

Мэр встал и, не отводя от меня глаз, мягкими шагами подошёл к журнальному столику. Взял журнал, скатал в трубочку. Я усмехнулся: он что, хочет использовать это в качестве оружия? Чудак. Можно было откинуть полы плаща и показать ему настоящее оружие. Нож и автомат всегда при мне. Однако не стал. Хочет поиграть в Мортал Комбат? Что ж, давай поиграем.

Он тоже ощутил присутствие чужой силы, но не понял, что это такое, видимо, до сих пор не доводилось сталкиваться, а продавцы серебряного зелья не рассказали о побочных эффектах.

Я развернулся к нему лицом, расправил плечи. Руки поднимать не стал, сделал вид, что не разгадал его действий. В принципе, я рассчитывал на коротенький диалог, типа, привет, ты кто такой, чего тебе надо, да ничего не надо, просто мимо проходил. Мэр не стал тратить время на слова, шагнул ко мне и ткнул журналом в лицо. Выпад получился быстрый, но не быстрее меня. Я чуть сместился в бок и коротким справа ударил по корпусу.

Хорошо ударил, мэр не ожидал такого, видимо, тренировался на охранниках и всегда попадал, а тут промашка. Да ещё и ответка. Он разинул рот, втягивая воздух, но не закричал и не осыпался, как охранник на парковке. Стерпел боль, тем более что наногранды помогли купировать шок, и снова попытался достать меня журналом. Целил в горло, чтобы сразу вывести противника из боя. Вот только памперс ему в руки и гирю на шею. Я сделал полушаг вперёд-вправо и уже левой всадил ему по печени. Удар получился хлёсткий, и даже наногранды не помогли справится с болевыми ощущениями. Мэр заревел в голос, скрючился, изо рта потекли слюни. Я дал ему время проораться и отвесил крепкий пендаль, как будто штрафной забил. Акинфеев конечно бы отразил такой, а вот мэр ушёл в полёт рыбкой и во весь рост растянулся на полу.

— Достаточно тебе или ещё хочешь?

Он затряс башкой:

— Нет, нет… чёрт… Кто ты такой?

С этого вопроса и надо было начинать общение, однако он предпочёл более длинный путь. Впрочем, винить тут его не за что, ибо сила Великого Невидимого завышает самооценку, лишает страха как такового, и человек небезосновательно начинает считать себя вершиной мира, правда, не осознаёт того факта, что подобных вершин может быть много и не все они готовы мириться с чужим лидерством. Вот как я, например. Со мной может справится только двуликий либо проводник, да и то не каждый, а уж такому как он против меня и думать нечего.

— Если я назову имя, оно ничего тебе не даст. Если расскажу подробности своей жизни за последние полгода, ты в это не поверишь, — разговаривая, я осматривал спальню. Проверил шкаф, прикроватную тумбочку, надеялся найти заветный портсигар с дозами, не за одним же шприцем он ездил в барак. — Единственное, что нас сближает — наногранды в крови.

Мэр перестал трястись и сощурился.

— Ты знаешь о нанограндах, вот как? Ты не похож на человека, который может о них знать.

— Я знаю о них больше, чем ты. Слышал что-нибудь о проводниках?

— Допустим.

— Я проводник. Могу забраться тебе в голову и устроить такой хаос, что ни один психиатр потом не приберётся. Но не это главное. Я могу вытянуть из тебя все секреты, мне даже спрашивать тебя ни о чём не надо.

— Что ж не вытягиваешь?

В тоне появились угрожающие нотки, наногранды справились с болью и с последствиями моего удара, и он был готов повторить поединок. Ждал, чтоб я подошёл ближе. Я подошёл.

Он не стал подниматься. Борцовским приёмом попытался зацепить меня за ногу, уронить и добить уже лежачего. Я носком ударил его по задней части бедра, предотвращая все дальнейшие попытки.

— Да чтоб ты…

— Не надо со мной соревноваться, моя сила больше твоей. А в гостиной тебя ждёт девушка, уровень силы которой ты даже представить себе не можешь. Поднимайся.

Мэр встал. Он всё ещё хотел посостязаться со мной в скорости и ловкости, никак не мог поверить, что я действительно сильнее. Чтоб успокоить его окончательно, пришлось раздвинуть полы плаща и продемонстрировать калаш. Это подействовало.

— Я могу одеться?

— Нормально выглядишь. Пошли.

Мы спустились вниз. Хрюша стоял на коленях перед камином, шевелил кочергой дрова, Алиса куталась в плед, пытаясь согреться. Холод стал ощущаться ещё сильнее, чем когда мы вошли.

— У тебя отопление вообще не работает? — повернулся я к мэру.

— До вашего появления работало.

Возможно, дуло из гаража, но вроде бы я дверь закрывал.

— Хрюша, посмотри, дверь в гараж закрыта? Заодно проверь, как там домоправительница. Скажи, чтоб чаю подала.

Я указал мэру на кресло. Он плюхнулся на него, поджал под себя босые ноги. Тоже замёрз.

— Ну что ж, Вениамин Степанович, давай поговорим. Вчера ты посетил Гнилой угол и заходил в один ничем не примечательный домик. Мне нужно знать, что находится внутри, обстановку, ну и схему, по которой ты договариваешься о получении новой партии нанограндов.

Мэр хмыкнул.

— Мне проще в отставку подать.

— Хорошо, придётся снова идти длинным путём. Я уже говорил, что способен превратить твой мозг в кашу, ты не поверил. Сейчас я продемонстрирую это. Какое-то время наногранды будут защищать тебя, но не долго. Потом твой мозг начнёт плавится. Приступим?

— Попробуй.

Я сам себя ударил по щеке, вызывая к жизни затаённую ненависть. Когда-то в пещере миссионеров это была проблема, теперь всё получалось мгновенно. Кровь прилила к голове, и я послал скрючившемуся в кресле мэру образ вскипающего мозга. Коптичу такого видения хватило на пару секунд, мэр заорал сразу. Он выгнулся, начал скрести лицо ногтями.

— Стой, стой, стой, стой…

Сила от него больше не исходила. Он высох мгновенно.

— Это ещё не всё. Сейчас я пороюсь в твоей голове…

Я взял его под контроль, ковырнул подкорку, впитывая в себя открывшуюся память. Две секунды, три, четыре. Он пробовал сопротивляться, но, как и все до него, с ужасом понимал, что не в состоянии даже шевельнуться. А я увидел всё, что хотел. Дальше прихожей его не пускали. Двое бойцов отводили посетителя в комнату ожидания, через несколько минут туда заходил сотрудник компании и вручал шприц с жёлтой полосой. Один. Потом назначал следующую встречу: конкретно день и время. Вопросы, просьбы и вообще любые разговоры не приветствовались и пресекались. После этого бойцы провожали посетителя к выходу.

Всё, по фирме ИнвестСтанок никакой больше информации. Было ещё несколько схем, как почистить городской бюджет, а также фамилии, номера счетов, телефонов, рожицы многочисленных любовниц. Но в решении нашего вопроса это помочь не могло.

— Что ж ты творишь, отморозок… — захрипел мэр.

Едва я вышел, он рухнул с кресла на пол и пополз, извиваясь, к камину. Наверное, решил совершить акт самосожжения. Но он мне ещё нужен.

— Эй, погоди, не уползай далеко.

Я попробовал встать — по телу разлилась слабость. Слишком много потратил нанограндов, не менее трети дозы потерял. Надо выпить воды, отдышаться.

— Хрюша, что там с чаем?

— Не будет тебе чаю.

В гостиную вошёл Музыкант. Самодовольная улыбка на узком лице, калаш, бронежилет, каска. Сейчас он походил на Мёрзлого, когда я впервые его встретил, только Мёрзлый спасал меня, а этот нёс угрозу.

Глава 15

Да, слишком много пришлось потратить нанограндов, такие потери сказываются на всём. Я попытался вскинуть автомат, но какой же он тяжёлый; очередь над головой заставила остановиться. Следующая явно будет по мне. Алиса сжалась в клубок и тряслась, не обращая внимания на то, что твориться вокруг.

— Ещё раз дёрнешься, шлак, прострелю ей ноги, — оскалился Музыкант. — У меня нет приказа, брать вас целыми.

Угроза существенная, и я покорно поднял руки.

Гостиная наполнилась варанами. Автомат забрали, освободили разгрузку от магазинов, на запястья нацепили наручники. Алисе надели на голову мешок и перемотали на шее скотчем. Ввели Хрюшу и Коптича, тоже в наручниках. У Коптича кроме всего прочего кляп во рту.

Приехали, мля. Повязали всех одним махом. Странно, что я не почувствовал опасность. Я и сейчас её не чувствовал, интуиция молчала, словно глухонемая.

Люди мельтешили перед глазами, звучали голоса, сдвигалась мебель, хлопали двери. Мэра увели, вместо него в кресло села домработница. На плечи была небрежно накинута норковая шубка с капюшоном. Никакая она не домработница. Чёрт…

— Очень рада видеть вас, Дон, — мягким и уже совсем не взволнованным голосом заговорила она. — Именно таким я вас себе и представляла.

— Я тебя вообще не представлял, — в груди возникло нехорошее предчувствие. Эта женщина совершенно не вписывалась в окружающую обстановку. — Откуда ты взялась такая душевная?

Я напрягся, пытаясь направить ей свой излюбленный образ жареных мозгов, но неожиданно наткнулся на блок, хотя несколько минут назад легко проделал это с мэром. Как и в кабинете Гидравлика меня мотнуло и вдавило в спинку дивана. Она проводник, однако я по-прежнему ничего не чувствовал: ни силы, ни опасности — сплошная пустота.

— Да, да, именно такой, — закивала женщина. — Брутальный, дерзкий, идущий напролом, до конца. Для вас не существует преград, эдакий герой-одиночка, способный превозмочь любые невзгоды.

Она говорила вполне серьёзно, без сарказма, а я озирался по сторонам затравленным зверьком, пытаясь понять, как они смогли подойти так близко. Видимо, какой-то неизвестный мне дар, позволяющий блокировать все способности. Ну ничего, придёт в себя девчонка…

— Это ты ещё Алису не знаешь.

— Напротив, я очень хорошо её знаю. Деточка, слышите? Милая моя, к сожалению, не могу обещать, что ваши проблемы скоро закончатся, ибо они только начинаются. Так что крепитесь.

Алиса пробормотала что-то невнятное и придвинулась ближе ко мне. Всё, что её сейчас занимало, это тепло.

— Музыкант, ты бы включил отопление, — попросил я. — Холодно.

— Чтоб эта сука ожила и превратила нас в фарш, как тех зайцев? — усмехнулся варан. — Ну уж нет, пусть мёрзнет, — и хихикнул. — Она всё же дочь Мёрзлого, мороза бояться не должна.

— Да, да, этого нельзя допустить, — подтвердила женщина, — иначе она легко снимет мой блок.

Я скрипнул зубами:

— Она умрёт.

— Исключено. На термометре плюс пять. При такой температуре Алиса очень скоро впадёт в анабиоз. Мы зафиксируем её и отправим под станок. Она нужна господину Тавроди, — лицо её излучало довольство. — Хорошо, что вы так удачно для нас не угадали со временем года, иначе не знаю, что бы мы делали.

Да уж, удача на их стороне. Во всей этой ситуации радовало лишь то, что Алисе ничего не угрожает, во всяком случае, пока. Двуликие ресурс ценный, им не разбрасываются. В отличии от проводников.

— Что будет с нами?

— Вас отправят на Передовую базу.

— Для чего?

— Для опытов, — снова хихикнул Музыкант.

Настроение у него было приподнятое. Операция по захвату прошла успешно, без потерь, так что радоваться есть чему. При таком раскладе он мог рассчитывать на повышение по службе, возможно, заполучить кресло Гидравлика, ему-то оно больше не понадобится.

Я покрепче прижался к Алисе, надеясь согреть её своим теплом.

— Музыкант, а ты как нас вычислил?

— А чего вас вычислять? Вы после себя такой след оставили, слепой увидит.

— След? Ну, мы вроде не в лесу, по сугробам не бегали.

— Он имел ввиду след силы, — заговорила женщина. — Здесь не дикие Территории, сила из ниоткуда не появляется, и, если используешь дар, её крупицы остаются всегда. По ним я прошла до дома, где вы остановились. Но взять вас там Алиса не позволила бы. Пришлось ждать. Я наблюдала, как вы прячетесь за деревом, Дон. Смешно. Потом обратила внимание, как вы смотрите на Венечку, и поняла, что рано или поздно обязательно заявитесь к нему в гости. Вы очень предсказуемы. Прямолинейны, как железнодорожная ветка, поэтому подготовила встречу, и как видите, не ошиблась.

Самодовольства в ней было не меньше, чем в Музыканте, она прям сочилась радостью. Тварь!

— Ты, собственно, кто такая?

— Извините, что не представилась: Фаина Тавроди, старшая сестра нашего многоуважаемого учёного и первооткрывателя господина Тавроди. Здесь меня называют просто тётушка Фаина, и я самая главная по эту сторону станка.

Заиграла мелодия. Тётушка Фаина поднесла к уху телефон, сказала «алло» и направилась на кухню. Я мысленно расслабился и попробовал вновь наслать на кого-нибудь образ. Вокруг дивана расположились шесть варанов, возле камина стоял Музыкант. Кого-нибудь должен затронуть… Бесполезно. Блок продолжал действовать. С его механизмом я знаком не был и не знал как долго тётушка Фаина способна его удерживать. Каждый дар потреблял своё количество нанограндов. Мой высушивал меня за считанные минуты, Коптич способен был часами говорить без подзарядки, возможно, создание фантома требовало большей дозы, да и то не факт. Для Алисы расход нанограндов вообще не имел значения, она восполняла их самостоятельно. Но проблема в том, что сейчас девчонка находилась в полуобморочном состоянии и помочь мне не могла ничем.

Надо ждать. Выискивать подходящую возможность и действовать не на ментальном уровне, а банальной физухой. У меня забрали оружие, но отнять силу Великого Невидимого не смогли. Эта тётушка Фаина может защититься от высыхания, но сушить сама не способна. На мне наручники, это не беда. При определённых обстоятельствах, в ограниченном пространстве, если не тормознёт Коптич, можно рискнуть разобраться с охраной. Терять мне нечего, а вараны, кроме Музыканта, сухие.

— Ты чё глазами по сторонам стреляешь? — уставился на меня Музыкант. — Не надейся, шлак, не вырвешься. Мы и не таких обламывать умеем

— Верю, — кивнул я, — умеете. А скажи-ка мне, умелец, каких зайцев Алиса в фарш порубала? Ты сболтнул, а я чё-то вспомнить не могу.

— Каких? Да тех самых, которые тебя в подвале зажали. Забыл?

Не забыл, хорошо помню те события. Мы со Звездуном уже с жизнью попрощались, и вдруг такой подарок. Но вроде бы там ужас из катакомб постарался. Волна липкого страха в тот раз окатила сознание и струйкой горячего пота прокатилась меж лопаток. Такое забыть сложно.

Я искоса глянул на Коптича. Мёрзлый говорил, там остались отпечатки костыля. А костыль вместо ноги только у…

Дикарь поймал мой взгляд и отвернулся. Знает об этом что-то или… Я закусил губу. Ужас из катакомб — Коптич? Не может быть. Люди могут трансформироваться в мутантов, сам много раз видел, но чтоб обратно в людей… Или я чего-то не понимаю?

Вернулась тётушка Фаина.

— Музыкант, транспорт прибыл, выводите клиентов.

Двое варанов взяли Алису, понесли на выход, остальные прикладами погнали нас на улицу. Во дворе стояла шишига, только не тентованная, как у полевых групп, а с кунгом. Тётушка Фаина села в кабину, мы разместились в кунге. Всех заставили лечь на пол лицом вниз. Кто-то поставил мне ногу на спину. Я попытался стряхнуть её, но получил по почкам.

— Лежать смирно!

Заработал мотор, шишига выкатила со двора. Я представил примерный путь, по которому можно проехать на базу. В объезд города не получится, на въезде пост ГАИ. Есть надежда, что остановят, проверят…

Нет, глупо на это надеться. Во-первых, если гайцы и заглянут, то это будет последнее, что они увидят в своей жизни. Во-вторых, тётушка Фаина не кажется дурой бестолковой, у неё наверняка есть документы, позволяющие показывать гайцам средний палец.

— Эй, шлак, — гаркнул над ухом Музыкант, — а какого хера вас понесло на эту строну? Ушли бы на север и горя не знали. Нет, мля, попёрлись под станок. Теперь сдохните.

— Дочка у меня здесь.

— И что, из-за мелкой жопы свою подставить решил? Ну так готовься, вдуют тебе скоро до самого желудка!

Он заржал и пнул меня по голове. Господи, всё повторяется. Полгода назад я точно так же елозил носом по полу и получал люлей от Музыканта. Потом отправился под станок, прошёл путь от шлака до проводника, постиг философию Загона и вернулся. Скоро сдохну? Вряд ли, в смысле, не скоро. Проводники тоже ценный ресурс, за просто так меня не грохнут, будут какие-нибудь опыты ставить, а потом отправят в Загон на трансформацию. Или не отправят, а прикопают за забором под соснами. Но это уже не важно, ибо к тому моменту дальнейшая судьба потеряет для меня всякий смысл.

Впрочем, Тавроди говорил, что я имею право на звонок другу, и возможно сейчас именно тот случай, когда нужно воспользоваться своим правом?

— Эй, шлак, а почему не спрашиваешь, что с дружками твоими стало? — нагнулся ко мне Музыкант.

— С какими именно? У меня много друзей на Территориях.

— С Мёрзлым и Гуком. Все остальные давно в яме друг на друга рычат.

— Ну и что с ними стало?

— Мёрзлому повезло, — захохотал Музыкант, — завалили на месте. Не дался живым, падла. Жаль. А Гука взяли. Терпеливый, сука, оказался, ни звука не проронил, пока я с ним общался. Все костяшки об него отбил. Уважуха ему, крепкий мужик был, — и проговорил с интересом. — Посмотрим, насколько у тебя терпения хватит. Чё молчишь? От страха говорить разучился? Ссыкло ты поганое, нечета Гуку. Как был зайцем, так зайцем и сдохнешь. Я те первым делом язык отрежу, он тебе один хер без надобности, — и вытер об моё лицо подошвы берц.

Я брезгливо сплюнул.

— Ты такой отважный, потому что у меня руки скованы? Может попробуешь ради разнообразия расковать, тогда и посмотрим, кто ссыкло, а кому уважуха.

— Ты меня ещё на «слабо» разведи, шлак.

Шишига вдруг резко затормозила и съехала на обочину. Людей вперемешку бросило к кабине. Загремело посыпавшееся оружие, кто-то гаркнул:

— Водила, чёрт поганый! На дорогу смотри!

Алису мотнуло как куклу и перевернуло на спину. Губы синие, глаза полуоткрыты. Мёртвая…

Я поднялся на колени, увидел перед собой Музыканта и не задумываясь ударил его локтем. Удар пришёлся в скулу, Музыкант выключился. Вараны копошились в общей куче. Я выдернул одного за ногу и тем же приёмом отправил в нирвану. Потянул второго. Действовал быстро, в душе бушевала такая злоба, что все предыдущие версии казались слабыми отголосками этой. Третьего вытаскивал уже вместе с Коптичем. Дикарь кулаком принялся бить его по голове. Я подхватил автомат, наставил на остальных и заорал:

— Перестреляю всех!

Копошение прекратилось, вараны замерли. Боком из-под них выбрался Хрюша и подполз ко мне.

— Легли на живот. Живо! Руки на затылок!

Настрой у меня был серьёзный, умирать не хотел никто, поэтому все мои команды выполнялись покорно. Хрюша пошарил по карманам Музыканта, нашёл ключ от наручников, освободился сам, потом меня. Я передал Коптичу калаш, и наклонился к Алисе.

Нет, не мертва. Но на грани. Дыхание еле-еле. Ей нужно больше тепла. В таких кунгах отопление автономное, двигатель устанавливается снаружи, а внутрь выводят только пульт управления.

Наступая на тела варанов, я ринулся к передней стенке, нашёл пульт, шильдик с инструкцией. Сделал всё, как написано: включил-надавил. Загудел движок, из вентиляционного отверстия потёк тёплый воздух. Раскочегаривайся быстрей!

— Дон, — негромко позвал меня Коптич, — блока нет.

Я врубил интуицию. Вокруг сплошная серость, ни одного красного пятнышка. Но именно так и должен работать блок, не давать возможность определить существование опасности. В доме мэра я не почувствовал ничего, хотя Музыкант со своими сидел где-то неподалёку. Брать сейчас кого-либо под контроль только ради проверки нет смысла, а выжигать мозги…

— С чего ты взял?

Воздух рядом со мной сгустился и принял очертания Коптича. Вблизи это выглядело гротескно, словно дешёвый мультик, но метров с десяти отличить подделку от оригинала нельзя, я уже сталкивался с его фантомом на свалке. Стало быть, блок действительно снят. Но как? Тётушка Фаина не даст нам такой козырь в руки, как возможность использовать дар.

Дверь кунга распахнулась, я развернулся, готовый прыгнуть на противника…

— Желатин? — изумлённо выдохнул Коптич, причём сделал это на два голоса, вместе со своей копией.

— Что, рады небось…

В кунг потёк холод.

— Быстро заходи! — оборвал его я.

Желатин нагнулся, подхватывая что-то с земли, и приподнял на уровень порога.

— Помогайте.

Это была наша тётка Фая. Я схватил её за ворот, втянул внутрь. Она дышала, но была без сознания. Лоб разбит будто от удара обо что-то твёрдое, кровь расчертила лицо тонкими неровными полосами.

— Что с ней?

— С лобовухой поцеловалась, — самодовольно хмыкнул Желатин. — Я по тормозам вдарил, они и встретились.

— Вовремя встретились. Сам как здесь оказался?

— Как и все, через станок, другой дороги ещё не проложили, не удивляйся.

— После воздушного шара я уже ничему не удивляюсь, но хотелось бы знать подробности. Нам чтоб сюда попасть пришлось станок с боем брать, а у тебя румянец на щеках играет.

— Я водила, а не штурмовик, мне стрельба ни к чему. Я в эти края по особому сотрудничеству с Толкуновым по пять раз в год катаюсь, вот и сейчас позвал, а я не отказался. Если чё-то не нравится, могу всё в зад отыграть.

— Не суетись, нравится. Толкунов сейчас где?

— В местной Конторе. Райончик тут недалеко. Могу отвезти, если надо.

— Надо, но попозже. Для начала с варанами разберёмся.

С варанами мы разобрались так же, как они с нами: сковали наручниками и уложили мордами в пол. Хрюша отыскал среди вещей свою сумку. Я вернул себе калаш, разгрузку. Коптич тоже вооружился. Забивая карманы магазинами, он спросил, кивая на варанов:

— С этими что делать будем? Прирезать бы их потихоньку и выбросить на обочину.

Музыкант едва успел очухаться и, услышав приговор Коптича, зашипел:

— Шлак!

Дикарь ударил его прикладом по спине.

— Ещё раз скажешь чего-нибудь не по делу, я тебя заставлю у самого себя отсосать.

Хрюша хихикнул. Зная дар Коптича, сомневаться, что он сможет сделать это, не приходилось.

Начала оживать тётушка Фаина. Мы положили её не на пол, а на лавочку, женщина всё-таки, Хрюша даже подсунул ей под голову сложенный бушлат. Первым делом я почувствовал лёгкое покалывание в затылке. Посмотрел на тётушку: глаза закрыты, не двигается, да и покалывание прошло, осталось только чувство дискомфорта. В доме я не обратил на это внимание, хотя что-то подобное возникало, теперь, наученный опытом, насторожился.

— Коптич, ну-ка ткни её, да посильнее.

— Не надо меня тыкать, — открывая глаза, сказала тётушка Фаина. Кряхтя по-старчески, она поднялась и приложила ладонь ко лбу. — Вырвались, да? Молодцы. Желатин, а ты, конечно… не ожидала. Думаете, вам с рук это сойдёт? Не надейтесь. Вам… — она посмотрела на меня. — Не зайдёте вы в Контору, ясно? Там их пять, — она растопырила пятерню. — Пять проводников! Даже Алиска с ними не справится. А устраивать осаду в центре города вам никто не позволит, здесь не Развал. Цивилизация! Да и начальство местное целиком от нас зависит. Один звонок, и всё для вас закончится. Зря ты сюда припёрся, Дон.

Она вдруг начала задыхаться. Лицо посинело, язык вывалился наружу, пальцы заскребли шею, словно пытались сорвать что-то.

Я даже не стал гадать, что с ней. Повернулся к Алисе. Девчонка отогрелась и, приподнявшись на локтях, спокойно, без нервов выплёскивала на тётушку Фаину гнев. Та сколько могла боролась с образной удавкой, и лишь когда поняла, что силы на исходе, взмолилась:

— Алиса… пожалуйста…

Алиса отпустила её, серебро в глазах тётушки исчезло. Теперь она такая же, как и все, надо бы и Музыкантаподсушить для полного успокоения души.

— Желатин, — заметив водилу, улыбнулась девчонка. — Ты здесь?

Тот тоже просиял.

— Ну не мог же я вас одну оставить, Алиса Вячеславовна. Батя ваш, — он вздохнул, — прислал сообщение, что вы под станок ушли, ну и чтоб я, стало быть, за вами собирался. Мне не впервой, сами знаете. Для вас что угодно. А уж под станок ходить я привык.

Взгляд Алисы напрягся.

— Что с отцом?

Желатин опустил голову.

— Дядя Гук тоже?

Я скосил глаза на Музыканта. Будет он сейчас хвастаться, как отбивал руки о Гука? Музыкант побагровел и втянул голову в плечи.

Алиса встала. Тепло вернуло силу, но использовать её для мести не стала, хотя претендентов на полу валялось достаточно. Наверняка, она заранее была готова к гибели Мёрзлого и Гука. Шансов выбраться живыми из Загона у них не было.

— Хорошо, — голос стал жёстким. — Я слышала, что говорила Фаина. Пять проводников? Посмотрим, на что они способны. Желатин, за руль. Езжай к Конторе, но близко не вставай. Спрячься между домами и жди.

— Понял, Алиса Вячеславовна, сделаю, как велите.

Водила выскочил из кунга. Хлопнула дверца, заработал двигатель. Шишига съехала с обочины и неспешно покатила к городу.

Алиса повернулась ко мне.

— Ты узнал, что хотел?

Вопрос лишний, да и ответ очевидный, но всё же я покачал головой:

— Не узнал. Но можно вернуться назад, ещё раз потрясти мэра…

— Хватит, Дон, планы твои не работают. Давай вернёмся к первоначальной схеме: я направляю, ты решаешь проблемы. Так у нас лучше получается.

Я пожал плечами. Наверное, она права, стратег из меня никудышный. В засаду мы попали по моей инициативе, Алиса с самого начала предупреждала, что план хрень, надо подождать, я не послушал. Досадно, конечно, только начал командиром себя ощущать…

— Как скажешь, милая. Не забывай, главное, пальчиком показывать, в какую сторону стрелять, а то ведь я и ошибиться могу.

— Не обижайся, Дон, но Фаина права, ты герой-одиночка, в команде сотрудничать не умеешь, тебе требуется куратор.

— Ты и это слышала?

— Совсем не обязательно спать, когда лежишь с закрытыми глазами.

Я отстегнул магазин, проверил патроны. Снял ствольную коробку, пружину. Каждый раз, когда портиться настроение, я начинаю разбирать-собирать автомат, это успокаивает и приводит нервную систему в норму. Кунг потряхивало, Фаина усмехалась. Из вежливой тётушки она превратилась в язвительную мегеру. Куда только делась культура общения. Назвала меня тряпкой, не громко, чтоб никто не услышал. Я не отреагировал. Пытается забить клин между мной и Алисой, поссорить. Не получится. Я люблю девчонку, она любит меня, и никакие клинья между нами не пролезут.

Алиса сидела с закрытыми глазами, надавив на виски пальцами. Её поза вызывала у тётушки тревогу. Девчонка на ментальном уровне сканировала округу, возможно, связывалась с тем двуликим из Конторы. Фаина несколько раз привставала, беспокойно крутила головой, но каждый раз, сталкиваясь с моим взглядом, садилась на место.

Шишига завернула во двор и встала впритык к дому. В окно я увидел знакомую липу, до здания Конторы оставалось двести шагов. Алиса продолжала медитировать, и мы просто сидели и смотрели друг на друга, ожидая, когда она выйдет из транса. Фаина в очередной раз задёргалась, скосилась на дверь. Если у неё хватит ума попытаться сбежать, клянусь, переломаю прикладом рёбра… Она со злостью посмотрела на меня и опустила голову.

Наконец Алиса открыла глаза и сказала резко:

— Дон, нужно убрать охрану у входа.

— Сделаю. Что потом?

— Потом жди.

Я убрал автомат под плащ и вышел на улицу. Скрываться не стал, пошёл напрямую. Охрана сидела в чёрном микроавтобусе отечественного производства. Стёкла тонированные, но интуиция подсказала, что внутри находится шесть человек.

Понятно, разберёмся.

Я подошёл, постучал ладонью по крыше. Дверца тут же приоткрылась и небритый чоповец удивлённо протянул:

— Ты чё, бомжара, смерти ищешь?

Я не стал вступать в дискуссию, выдернул его из салона и приложил головой о среднюю стойку, потом спокойно дождался, когда остальные, сыпя ругательствами, выберутся наружу, вскинул калаш и уложил всех рожами в снег. Двое заартачились, дескать, не выстрелишь, пришлось дать короткую очередь им под ноги. Этого хватило, чтобы все остальные команды они выполняли без промедлений.

И тут же у меня возникло ощущение чужого присутствия. Всё как на Территориях, только одновременно я почувствовал и тремор, и комок в горле, и мурашки, словно весь набор тварей моментом оказался в зоне восприятия. Но такого не должно быть, потому что здесь тварей нет. Или есть? Что если Контору охраняют не люди, а мутанты? Достаточно одного лизуна, чтоб контролировать несколько десятков монстров.

Тело взмокло. Если я прав, то это не есть гуд. У Тавроди вполне хватит ума привезти сюда коробочку с пыльцой и создать небольшую армию трансформированных адептов. Вот будет весело, если они сейчас выскочат гурьбой и поприветствуют меня дружно. Впрочем, на улицу они не выйдут, холодно, ибо то, что плохо для Алисы, для них тоже плохо. Но чтобы забрать Киру, мне нужно, хочу я того или нет, заходить внутрь.

К дому медленно подъехала шишига. Из кунга выпрыгнул Коптич, смерил взглядом чоповцев, те беспокойно заёрзали. Беспокоились не зря. Коптич пнул одного, и процедил сквозь зубы:

— Чё валяемся? Особого приглашения ждём? Резво встаём на корточки и мелкими шажками движемся к месту постоянной дислокации, — он указал на шишигу.

В затылке заломило, самому захотелось принять означенную позу и прошествовать в кунг. Я усмехнулся и сказал шутливо:

— Коптич, ты поосторожнее с выбросами силы, а то и я на корточки встану.

Дикарь шутку не принял.

— А ты стой и жди.

— Чего?

Скрипнули петли, дверь приоткрылась на четверть и застыла. В щель боком протиснулась…

Кира.

Короткое пальтишко, волосы распущены, на ногах красные ботиночки. Большие глаза наполнены влагой. Она приподняла голову и прошептала:

— Папа…

Глава 16

Котёнок мой. Котёнок…

Я подошёл к ней медленно, словно боясь спугнуть. Опустился на колени, взял за ладошки. Маленькая моя, ты здесь, ты снова со мной. Господи, спасибо тебе! Полгода, целых полгода! Проклятая поездка. Если бы только в тот злосчастный день мы остались дома… Могли сходить в парк, покататься на карусели, посидеть в кафешке. Сначала так и собирались и лишь в последний момент передумали. Котёнок…

— Папа, холодно.

Ну, конечно, тебя нужно согреть.

Я обхватил её личико… За переполнявшей глазки влагой висела чернота.

— Девочка моя…

— Папа, ты только не бойся. Я всё равно люблю тебя. И ты меня люби, хорошо? Как раньше.

Слёзы катились по щекам ручейками, но чернота не исчезала. Господи! Господи!

Мне до сих пор не приходила в голову мысль, почему к моей дочери столько внимания? Обычный ребёнок, шесть лет. Почему не отправить её под станок вместе с родителями? Что в ней такого?

Теперь понял. Она двуликая. Это с ней общалась Алиса, и это её я чувствовал, когда приблизился к бараку. Что же… Значит, Данара, как и я, проводник. Но зачем тогда её превратили в нюхачку?

Я посмотрел на дверь, за ней наверняка должны быть какие-то ответы, вряд ли все, но хоть сколько-то. Хоть какие-то! Я должен найти их, иначе сойду с ума.

— Доченька, иди к машине, — я слегка подтолкнул Киру. — Иди, милая. А я посмотрю, что там внутри и вернусь.

— Не ходи, папа, не оставляй меня.

— Я не оставлю тебя, правда. А в машине тебя ждёт Алиса. Ты же знаешь, кто она, так?

— Так.

— Молодец, иди к ней.

Словно заворожённый я открыл дверь. Первое, что увидел за порогом, труп охранника. Нет, это не был язычник или багет, тварями здесь и не пахло. Кругом чистота, порядок, офисная мебель. Лишь на стене брызги крови. Дальше фойе. На полу вода и осколки разбитого аквариума. Рыбки ещё бьют хвостами и в отчаянье хватают ртом воздух. На диване второй труп, возле кулера третий. Кровь уже не только на стенах, но и на потолке. Такое впечатление, что их порвал дикий зверь. Раны глубокие и длинные, как от когтей, и выражение лиц как будто увидели нечто страшное.

На лестнице головой вниз лежала женщина. Глаза выпучены в ужасе, горло разворочено. С верхней площадки на лоб ей капала кровь. За последние месяцы я привык к подобным зрелищам, но это уже чересчур, поэтому подниматься и смотреть, что там на втором этаже не стал. Ответы, как бы я ни хотел их получить, не стоят подобных откровений. Да и бессмысленно. Живых я не чувствовал, спрашивать не с кого. Если теперь кто и ответит…

— Дон.

Голос Алисы заставил меня вздрогнуть. Я медленно развернулся. Алиса пришла не одна, что, впрочем, не удивительно. За руку её держала Кира. Глазки не были чёрными, да и слёзы больше не текли. Она сдвинула бровки и сказала, как будто оправдывалась за съеденную без разрешения конфету:

— Папа, я не хотела. Я хотела уйти, а они не пускали.

Я почему-то не удивился и проговорил, констатируя:

— Значит, это сделала ты.

— Прости.

За что «прости»? За то, что злой гений по имени Тавроди разбудил в ней скрытые способности? Ну уж нет, за подобное глупо просить прощение. Она поступила так, как подсказали ей Природа и Алиса, в которой Тавроди тоже когда-то разбудил скрытые способности.

Я беззвучно засмеялся. Твою мать… Во имя Великого Невидимого… Тот ужас из катакомб — это был не ревун. Не он похлопал меня по плечу, и не он порвал в клочья зайцев, и уж точно не он пугал нас возле танка. Я подумал на Коптича, но нет — нет никаких ревунов и никогда не было. Это двуликие. Не знаю сколько их существует, возможно, всего-то двое, и оба сейчас стоят передо мной… Не представляю, как они перевоплощаются, но факт на лицо. Олово знал на что способна Алиса, потому и отпустил нас. И Мёрзлый знал тоже. И Гук. И Коптич. Недаром отпечатки его костыля нашли на месте заячьего побоища. Он всегда был под контролем Алисы, никуда не сбегал и всегда находился рядом, и вела она меня на свалку специально, знала, что там можно укрыться. Вот только Коптич решил воспользоваться уничтожением группы Мёрзлого и пойти собственной дорогой, потому и пытался убить меня, а когда не получилось, вернулся к Алисе.

Как же у них всё не по-человечески. Неужели нельзя было сразу сказать, объяснить и идти к цели вместе? К чему эти игры?

— Дон, я всё объясню.

— В другой раз. Сейчас я хочу послушать тётушку Фаю. Где она?

— Пойдём.

Я подхватил Киру на руки. Кем бы она не была — она моя дочь. Маленькая, глупенькая, ей нужен советчик, и уж я смогу объяснить, как правильно вести себя в жизни, и что убийство — это не единственный способ решения насущных проблем.

На улице нас ждал Коптич. Он указал на микроавтобус.

— Желатин сказал, что на нём уходить проще. Мы пересели, взяли только тётку, остальным я сказал, что шишига заминирована. Пусть покукуют, пока мы не отъедем подальше, — он повернулся ко мне. — Оружие я тоже забрал, мало ли, пригодится.

В салоне было шесть мест, вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя стеснённым. Коптич сел к Желатину. Если возникнет необходимость договориться с гаишниками или ещё с кем-то, так будет проще. Фаину пристегнули наручниками к поручню. Когда мы вошли в салон, она сразу поняла, что произошло в бараке, и зашипела на Киру:

— Маленькая фурия!

Я с размаху влепил ей по губам и сказал дочери:

— Видишь, котёнок, совсем не обязательно убивать, чтобы заставить кого-то замолчать или уйти с твоей дороги. Понимаешь?

— Да, папа. Мне очень холодно.

— Сейчас станет теплее.

Мы разместились на заднем сиденье. Желатин завёл двигатель, в салон потёк горячий воздух. Алиса села напротив вместе с Хрюшей. Айтишник погрузился в мир интернета и на нас внимания не обращал.

Я ткнул в Фаину пальцем:

— Рассказывай. Рассказывай с самого начала, и так, чтоб я поверил. Иначе, клянусь, превращу твои мозги в пепел.

Чтобы смысл сказанных слов дошёл до неё в полном объёме, поднапрягся и послал образ тлеющих углей. Она мгновенно вспотела и закивала:

— Поняла, поняла. Не надо, — взяла паузу секунд на двадцать и заговорила с визгливой злостью. — Твоя жена… Безмозглая сука твоя жена! Ей внушали: не сопротивляйся, зла тебе не желают, обидеть не хотят. Всё будет хорошо! Проводник — это дар божий, это для людей, для неё самой, а она… И дар-то превосходный, могла заговаривать болезни. Любые! Но отказалась использовать. Отказалась! Потому и напичкали порошком. Думали, сама себя вылечит. Не стала. Ну а когда процесс стал необратимым, отправили в Загон к Дряхлому.

Кира прижалась ко мне и смотрела на Фаину потемневшим взглядом. Я поглаживал её по спинке, успокаивая.

— Семь или восемь месяцев назад, — уже спокойно и даже с оттенком грусти продолжила тётка, — к нам попали анализы Данары. В лабораториях многих медицинских учреждений сотрудничают наши люди. Они проводят сравнительный анализ крови пациентов, и при необходимости проверяют на содержание тавродина. Мы ищем потенциальных проводников и изымаем их из общества. У твоей жены количество тавродина составило девять сотых на миллиграмм. На сегодняшний день это высший показатель, даже у Мёрзлого только семь сотых. Мы, естественно, установили за ней контроль и по возможности изъяли. Однако служба безопасности сработала неуклюже, и вместе с Данарой взяли вас с девочкой. Не должны были, но так получилось. Ребёнка пришлось оставить с матерью, а тебя сразу отправили под станок. Лишь через три месяца, когда Данару уже превратили в нюхачку, догадались взять кровь у Киры.

Она снова замолчала и некоторое время просто смотрела на проплывающие за окном дома. Микроавтобус подъезжал к заводским окраинам. Дальше начиналась ничем не приметная дорога на тот самый юг, где всем нам будет тепло.

Фаина вздохнула.

— Я когда увидела её анализы, думала, с ума сойду. Господи, две целых восемь десятых на миллиграмм! Лишь на одну десятую меньше, чем у Алисы. Значит, она двуликая, значит, отец тоже проводник. Кинулись искать отца, но как это обычно бывает, никто не удосужился зарегистрировать родителей, мало того, не отметили и день, когда вас доставили на базу. То, что её отец Кровавый заяц узнали лишь когда ты сам спросил у брата о Кире. И опять совершили глупость. Должны были взять кровь на анализ — и не взяли, отправили умирать на шоу. Бардак.

— Это так важно знать, сколько у меня вашего тавродина?

— Это как минимум интересно. С твоим даром контроля, с телепатическими возможностями, наверняка несколько десятых. Брат любит сопоставлять проводников и двуликих с олимпийцами и их отпрысками, так что по его классификации ты где-то на уровне Геракла. Полубог. Из таких передряг выбираешься, что и Олову не снилось.

— А сам Тавроди кто? Зевс?

— Ну уж нет, он не настолько тщеславен. Он смотрит на мир вполне реальными глазами. Да, порой ему приходится идти на жестокие поступки, но всё это для блага человечества. Тебе смешно, я понимаю. Тысячи людей идут в яму, чтобы дать немногим избранным силу нанограндов. Но ведь ты сам не брезгуешь этой силой пользоваться. Ты колешь её себе и просишь: ещё, ещё! Ну и чем ты лучше моего брата? Алиска, не смотря на все её закидоны, кровь из людей не тянет. А ты кровопийца. Вампир. Сосёшь человеческую кровь и не испытываешь сожалений.

— Это кровь тварей.

— Мутировавших людей, — подняла палец Фаина. — Почувствуй, как говорится, разницу. Когда-то это были люди, и никто не знает, возможно, они по-прежнему остаются людьми. В их сознании до сих пор не разобрались. Так что не торопись обвинять других, сперва глянь на себя.

Не хотел я задумываться, ибо тварь, это тварь, а человек, это человек, и плевать мне на любую разницу и нарушение когнитивно-логических цепочек и системно-следственных связей. Я видел, как эти псевдолюди пожирают людей настоящих, так что вся философия тётушки Фаины может стройными рядами идти нахер.

Я повернулся к Алисе.

— А ты когда поняла, что я проводник?

— В Центре, когда ты вернулся от миссионеров. Сложно определить нового проводника, пока не вколешь ему первую дозу. А сначала просто предполагаешь и следишь за возможным кандидатом. Возможностей Конторы у нас нет, определить наличие тавродина в крови мы не можем. Дядя Гук сообщил Дряхлому, дескать, есть один, надышался пыльцы, а из признаков мутации только высокая температура. Дряхлый передал информацию отцу. Отец хотел забрать тебя в Центр, но вмешался Ровшан, отправил модератору жалобу на Дряхлого. Пришлось отправить тебя в яму, туда же сунули Коптича, чтоб присматривал за тобой. Ровшан снова начал мутить воду, Контора проявила к делу интерес, и вас обоих быстренько сплавили в шоу. Сначала хотели вытащить только Коптича, однако, когда ты убил охотника, всё переиграли. Начали готовить эвакуацию, но ты умудрился свалиться с моста. Коптич потерял время, пытаясь тебя найти, в результате не успел выйти из Развала и потерял ногу. Так что у него тоже есть повод злиться на тебя.

Я посмотрел на дикаря. Тот о чём-то оживлённо беседовал с Желатином и нас не слышал. Ладно, будем считать, что между нами счёт равный, претензии к нему снимаются.

— А дальше?

— Что дальше… Вытащили тебя, а ты тут же умудрился попасть к миссионерам. Господи, Дон, как у тебя получается находить неприятности? Ты их буквально притягиваешь. Настроил против себя Олово, редбулей, квартирантов. Даже Василиса тебя возненавидела, хотя уж на что добрейшая баба.

— Ну, скажем так, Василису мы вместе настраивали, не надо её на одного меня спихивать. И вообще, с твоими способностями, ты в одиночку могла разрулить всю ситуацию.

— Я?

— Ну не я же? Ты целый заячий выводок разнесла в брызги. Не хочешь, кстати, показать, как у тебя это получается?

Не успел я договорить, как почувствовал тот самый ужас, который преследовал меня в катакомбах. Тело мгновенно сжалось и взопрело. Потекло по лицу, по спине, рёбра как будто вывернуло. В какой-то миг захотелось выпрыгнуть на ходу из автобуса — сил не было терпеть это. Но сдержался.

Коптича и Фаину свело в судорогах, Желатин и Хрюша даже не почесались. Алиса вдруг начала меняться. Кожа стала чёрная, лоснящаяся, хотя черты лица оставались прежние. Ногти на пальцах превратились в когти и вытянулись. Не когти — кинжалы, поострее ножей брата Гудвина. Алиса лишь слегка прикоснулась ими ко мне, а на плаще появились царапины.

Несколько секунд… и всё завершилось.

Я пытался делать вид, что ничего не произошло, но получалось плохо. Губы тряслись, язык не слушался. Под дозой страх как таковой не ощущается, его глушит бесконечная злоба, но сейчас я именно боялся, впрочем, как и в предыдущих случаях.

— Впечатляет, — наконец кивнул я. — Почему ты, имея такой… такие… такой дар… почему ты ни разу им не воспользовалась? Тех дебилов на дороге, да и на даче, и потом… И в универсаме… Ты же могла их перебить вот так! — я щёлкнул пальцами. — Почему?

Алиса дышала тяжело. Грудь поднималась и опускалась, и казалось, что ей не хватает воздуха.

— Это нельзя делать по щелчку. Каждое действие требует нанограндов. В моей крови их много, — Хрюша протянул ей бутылку воды, и, прежде чем продолжить, Алиса выпила половину. — Больше чем в подражателе, намного больше. Но они не бесконечны. То, что я сделала с зайцами, высушило меня целиком. Это очень опасно, очень. Коптичу пришлось вытаскивать меня на себе и колоть дозу. Но на полное восстановление ушло несколько дней. Я не могу так разбрасываться силой, так рисковать. Но ради тебя я делала это. И у барака, и в катакомбах, иначе бы ты не прошёл.

— И ещё у танка.

Алиса допила воду, отдышалась.

— Да. Пришлось взять платформу у дяди Гука и прикрыть вас. Слишком уж много тварей собирается в том овраге по ночам, вы бы не успели вернуться вовремя. А почуяв зверя, твари ушли.

Я обхватил Кирюшку за плечи.

— Как ты? Сильно устала?

— Всё в порядке, папа, их было всего столько, — она растопырила пальчики на одной руке и добавила пальчик другой. Я пила много воды, как велела Алиса. А потом приехал ты, и я вышла.

Меня передёрнуло. Ребёнок ещё не научился считать, но уже научился…

— Кирюш, пообещай, пожалуйста, что ты не будешь превращаться в такое, во всяком случае до тех пор, пока не научишься отличать плохое от хорошего.

— Обещаю, папа. Но я уже умею отличать.

Ей было тепло. Она болтала ножками, дышала ровно, а я не знал, как быть дальше. Моя дочь — двуликая, и совершает такое, на что не каждый мужик согласится. Тварь в обличие человека, Homo Tavrodius, и ничего из этого я изменить не смогу. Интересно, как отреагировал Мёрзлый, когда узнал, кем является его дочь?

Несколько дней мы ехали на юг, дороги выбирали второстепенные, поэтому приходилось петлять по просторам Родины не хуже, чем змея по любимой пустыне. Останавливались только на заправках и для ночлега. Желатин не вечный, сутками сидеть за рулём не может. За бензин и еду расплачивался Коптич своим языком, поэтому недостатка ни в чём не испытывали. Единственное, что напрягало, видеокамеры. Контора сложа руки сидеть не станет, по ним-то нас и найдут.

Конечную точку путешествия никто не представлял. Я хоть и предлагал Сочи, но это так, наобум, для красного словца. Алиса говорила, что нужно место, где круглый год температура не ниже плюс десяти, а желательно выше. Под эту норму подходило много мест: Африка, Ближний Восток, Аравийский полуостров, Индия, Пакистан. Но всё это за пределами России, чтобы добраться туда одним только языком Коптича не обойтись, нужны загранпаспорта. Да и опять же, на самолёте не полетишь, конторщики наверняка следят за аэропортами. Уходить придётся мелкими перебежками через пропускные пункты Грузии, Турции, Сирии. Оружие взять с собой не получится, таможня добро не даст, боюсь, та же участь постигнет и запасы нанограндов в шприцах, разве что упаковать их в тетрапак и провезти под видом детского питания. На общем собрании так и решили: едем в Ростов-на-Дону, потом Пятигорск, Нальчик, Военно-Грузинская дорога.

Осталась лишь одна проблема — тётушка Фаина. Не понятно на кой бес Алиса таскает её за собой. Давно надо было сбросить этот балласт. Коптич давал гарантию, что месяц она не вспомнить ни имя, ни дату рождения, а больше нам и не надо. Алиса согласилась, но предложила повременить, дескать, Фаина служит щитом от Конторы.

Я не согласился, да и Фаина усмехнулась. Две двуликих слишком серьёзный приз, чтоб учитывать какие-то там щиты.

К концу третьего дня добрались до Владикавказа. Здесь решили сделать длительную остановку и решить вопрос с паспортами и визами. Хрюша перешёл на тёмную сторону интернета, и к тому моменту, когда мы определились с постоем, договорился с какой-то фирмочкой о приобретении необходимого пакета документов. Те затребовали фотографии, и обещали сообщить, как только всё будет готово.

Остановились мы на краю пригородного посёлка. Коптич договорился с хозяином, и нам отвели флигель на заднем дворе. Денег не попросили, имён спрашивать не стали, ужинать позвали к общему столу. Когда стемнело, я прогулялся по тихим улочкам, периодически сканируя интуицией дома. Опасности не было, но это сейчас, что будет дальше — посмотрим. Главной задачей прогулки было изучение местности на случай непредвиденного шухера. Погода стояла замечательная, мартовская, температура скакала в диапазоне семи-восьми градусов, и Алиса выразила желание прогуляться со мной на пару. Я не отказал, только прежде уложил спать Кирюшку. Впервые за три дня она смогла лечь на настоящую кровать, и уснула мгновенно.

Мы шли по неосвещённой улице, Алиса держала меня под руку.

— Дон, ты недоволен мной, да?

— С чего ты взяла?

— Всю дорогу мы почти не разговариваем, иногда только обсуждаем текущие вопросы.

— Дорога не располагает к милым беседам ни о чём. Если хочешь, можем поговорить сейчас.

Я держался напряжённо, и Алиса почувствовала моё настроение.

— Ты ведёшь себя так из-за Киры, потому что я подсказала ей, как выйти из Конторы. Я понимаю, ты не хочешь, чтобы твоя дочь использовала силу. Но она двуликая, и ты не сможешь этого изменить. Она будет её использовать. Скажу больше: ей нравится её использовать. Вопрос лишь в том, произойдёт это под нашим контролем или она начнёт самостоятельно выбирать цели.

— Она ещё ребёнок!

— Она другая. Не такая, как все дети. Я тоже была маленькой, и помню, когда сила впервые вырвалась из меня. Я не испытала ни страха, ни угрызений совести, хотя мальчика, который при этом погиб, считала своим лучшим другом. Я до сих пор помню его имя и до сих пор не испытываю жалости. Просто так получилось. Но отец научил меня как правильно использовать силу и, главное, против кого. Ты тоже должен научить этому Киру.

Это так, я обязательно научу Киру всему, что должен понимать и делать нормальный человек, и помощники мне не требуются.

— Я люблю тебя, Алиса, ты знаешь это. Но мне кажется, что пришла пора расстаться. Когда пересечём границу, мы с Кирой направимся в одну сторону, а ты в другую.

Глава 17

Утром я сидел перед флигелем и наслаждался травяным чаем. Из головы не выходил последний разговор с Алисой. Она ничего не ответила, хотя силой потянуло настолько, что у меня по всему телу волосы зашевелились, а интуиция окрасилась в багровые тона и заверещала: Alarm, Alarm! Возникло устойчивое чувство, что мне трындец… Однако девчонка не сделала ничего. То ли сдержалась, то ли решила оставить разборки на потом.

Подошёл хозяин и махнул в сторону ворот.

— Иди, там Рустем приехал, говорить хочет.

За воротами пыхтела выхлопной трубой старенькая иномарка, возле неё, опираясь о капот, стоял худенький паренёк и крутил на пальце ключи. Выглядел он весьма самодовольно, словно своим присутствием делал одолжение всему миру. Когда я вышел, он ухмыльнулся и проговорил с южным акцентом:

— Ты Хрюша? Прям видно, что ты и есть такой. Хрюша, ха. И воняешь как он. Ладно, деньги давай, документы тебе привёз.

Я не стал реагировать на хамство, мало ли, вдруг товарищ не выспался, вот и говорит не думая.

— Хотелось бы предварительно на товар взглянуть. Вдруг там ошибочка закралась? Одна буковка не в ту сторону, и ага. А мне проблемы на таможенном пункте не нужны.

— Эй, ты сам ошибка, а я без ошибка пишу! Деньги, говорю, давай, потом показывать стану. Кино смотрел? Утром деньги, вечером документы. Это здесь рядом снимали. Плати сто тысяч, Хрюша, иначе я тебя на шашлык пущу, ха-ха.

Денег у меня не было, а если б и были, получив требуемую сумму, Рустем на своей иномарке однозначно свалит. По всей видимости, я для него кролик, которого он сейчас разводил. Развод плохой, поэтому пришлось проявить вежливую твёрдость:

— При всём почтении к вашей орфографической безупречности, уважаемый, я всё-таки настаиваю на своей просьбе и осмелюсь сменить утро на вечер, то бишь, сначала документы, потом деньги.

— Эй, ты не понимаешь, с кем так говоришь дерзко.

Рустем хлопнул легонечко по крыше. Из машины вышли ещё двое пареньков, но размерами побольше. Уши помяты, носы вдавленные. Один примерно как я, второй на порядок крупнее. Чтоб посмотреть ему в глаза, пришлось задирать голову.

— А это кто? — кивнул я. — Носильщики документов?

Парочка набычилась.

— Эй, ты где носильщиков увидел? — замычал тот, что пониже ростом. — Говори вежливо, люди с тобой вежливо говорят.

— Пардон, — вскинул я руки в примирительном жесте, — не заметил тут людей, потому и брякнул глупость, — и начал оглядываться растерянно. — Ау, люди, вы где?

Крупный схватил меня за лацкан плаща, полы разъехались, открывая калаш. Я щёлкнул переводчиком, и этого хватило, чтобы самодовольства на лицах гостей поубавилось. Быки застыли в задумчивости, Рустем уронил ключи.

— Брат…

— Твой брат по кишлаку на ослике катается. Документы где? — сменил я тон на более доступный для его понимания.

— С собой, нет, слушай, в офисе оставил. Сейчас звонить стану, привезут.

— Звони.

Он позвонил. На том конце провода не сразу поняли, что от них требуется, но Рустем дважды произнёс сакраментальную фразу «падла, чтоб через двадцать минут здесь был». Это произвело на собеседника положительный эффект.

Я прикрыл автомат, чтобы не смущать его видом прохожих. Из ворот вышла Алиса, сложила руки на груди.

— Всё нормально, Дон?

— Более чем.

— Прислать кого-нибудь в помощь?

— Справлюсь.

Через полчаса подъехала ещё одна иномарка. Рустем подбежал к ней, взял папку с документами и передал мне.

— Вот, тут всё, как договаривались. Смотри, фотографии, страховка, водительские права. Всё как хотел, каждая буква на своём месте.

— А виза?

— Виза не надо. Там всё пускают, скажи, турист только, загранпаспорта хватит.

— Сколько действует паспорт?

— Ну, если в Грузию, то сколько надо, а если не хватит, там люди есть, продлят. А если назад, то другой лучше паспорт делать. Сделать другой?

Я отрицательно мотнул головой.

— Я поехал тогда, ладно? — заторопился Рустем. — Другим тоже документы надо, занят очень, весь день как пчёлка в меду тружусь.

— Сколько с меня?

— Что ты, какие деньги? Это подарок.

Троица села в иномарку и укатила. Какие гостеприимные и отзывчивые люди, век бы с ними сотрудничал.

Решив вопрос с документами, начали собираться в дорогу. Хозяева, благослови их Великий Невидимый, собрали пакет с пирогами и вручили улыбающейся Кирюшке. Я спросил у главы семейства:

— Отец, как быстрее в Грузию попасть?

— Вот по этой дороге тебе надо. Езжай прямо, увидишь перекрёсток, сворачивай направо. Потом горы будет, река будет, езжай ещё тридцать километров до Верхнего Ларса, а дальше Грузия.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, порадовал, — мужчина усмехнулся в усы. — Никогда не видел, чтоб Рустемчик кого-то так боялся.

Расстались мы с заверениями в бесконечной дружбе и требованием, что если когда-нибудь снова окажемся в этих краях, то непременно заедем в гости.

Желатин включил передачу и выехал за ворота. Поток машин в сторону границы был большой, мы влились в него и поехали со скоростью километров пятьдесят. По обе стороны тянулись городские постройки, я приглядывался к ним и одновременно чувствовал тревогу. Интуиция на неё не отзывалась, но и блока тоже не было

Я закрыл глаза, откинул голову. Краснота не отсвечивала, но складывалось впечатление, что метров за триста позади что-то есть. Моё восприятие туда недотягивалось, хотя сомнений, что с направлением и расстоянием не ошибаюсь, не возникло.

— Алиса, позади нас есть кто-то, — указал я направление. — Можешь проверить?

Девчонка закрыла лицо руками и некоторое время сидела молча, потом встряхнула головой, разбрасывая волосы по плечам.

— Да, сила есть. Люди под дозой, десять, может, пятнадцать человек. Сколько из них проводников не скажу. Но блокировщиков среди них нет.

Я долго всматривался в дорогу позади нас. Ничего подозрительного, несколько легковушек, самосвал, два рефрижератора. На всякий случай посмотрел в небо. Может на вертолёте? Кто их знает, у Конторы связи широкие. Нашли они нас быстро, как будто с самого начала по пятам шли.

Я прошёл к кабине, Алиса пересела к Кирюшке.

— Желатин, за нами хвост, попробуй определить, кто.

Водила чуть поддал газку, обогнал идущий впереди рейсовый автобус. Снова надавил на педаль и, внося сумятицу в стройные ряды автомобилей, обошёл мусоровоз. Позади замигали фарами и повторили наш манёвр три джипа.

Ясненько.

— Можем прижаться к обочине и пропустить их, — предложил Желатин. — Посмотрим, что делать станут.

— Ничего не станут, дураку ясно, что мы на границу рвёмся. Пропустим их, они нас впереди где-нибудь встретят. Давай, прибавь немножко.

— У Конторы связи везде, — вглядываясь в вереницу автомобилей позади, сказала Алиса. — И на таможне тоже. Наверняка уже сообщили наши данные на все посты. Надо возвращаться, искать другой путь. Можно поговорить с местными, они должны знать какие-то тропы.

— Конечно, знают. Только сейчас март, в горах снег и холод. Вы с Кирой замёрзните.

— И как быть? — занервничал Хрюша.

— Не ссать, девочки, дядя Дон решит ваши проблемы.

В голове пронеслись кадры голливудских боевиков с погонями: стрельба, взрывы, соприкасания бортами и прочая дребедень с непременным сваливанием в пропасть. Мы так действовать не будем, хотя, признаться, руки чесались высунуться с калашом из окна и выпустить пару магазинов по позади идущему транспорту. Конторщики пока не имеют приказа брать нас, поэтому и стараются держаться подальше и не привлекать внимания. И пусть продолжают думать, что мы их не чувствуем.

— Желатин, едем спокойно, не дёргаясь. У меня такое ощущение, что они дадут нам возможность перейти границу, а вот потом начнутся проблемы.

— Уверен?

— Интуиция вещает именно так.

Я оказался прав, границу мы пересекли без проблем. Пограничники не нашли, к чему придраться. Пытались осмотреть салон, но Коптич уговорил их не делать этого. Выехав с поста, попытались оторваться от преследователей. Скрывать, что мы их обнаружили нужды больше не было, да они и сами перестали скрываться. Пристроились нам в хвост и мигнули фарами, предлагая остановиться. Я показал им в окно средний палец. Не уверен, что его разглядели, но один джип пошёл на обгон. Решили нас тормознуть. Желатин вильнул влево, джип едва не вылетел на противоположную обочину.

— Долго я их так не удержу! — крикнул он. — Зайдут с двух сторон, тогда хошь не хошь, останавливаться придётся.

— Жми, дорогой!

— Да тут хоть жми, хоть подталкивай… Это не гоночный болид, Дон, это, мать его, микроавтобус!

На полных парах пролетели посёлок, в придорожной кафешке обедали местные гайцы. Когда мы промчались мимо, они едва шашлыком не подавились, и тут же сорвались за нами следом. Включили мигалки, но, похоже, получили отбой по рации и резко отстали. Следующий патруль даже не посмотрел в нашу сторону.

— У Конторы везде свои люди, —всхлипнула Алиса. — Дон, придумай же что-нибудь!

Они сидели с Кирой обнявшись и смотрели на меня с надеждой.

— При твоих способностях, — заговорил я, — придумывать должна ты.

— Дон, холод забирает много силы, я не успеваю восстанавливаться.

— В чём проблема? Наногранды есть, вколи себе дозу.

— Не могу! Это как вколоть себе чужую группу крови. И я не всемогущая, пойми! Будь у меня хоть десять точек опоры, я всё равно не смогу перевернуть Землю.

Вполне возможно. Я так до сих пор и не понял, на что способна Алиса. Всё, что знаю, радиус её возможностей в сотни раз превышает мой, а какие именно возможности, кроме того, что она посылает оппонентам неприятные образы и превращается в монстра, — без понятия.

— Дон, путь впереди перекрыт! — снова закричал Желатин.

Мы двигались по серпантину. В самом низу суетились люди, на обочине стояли два полицейских пикапа Тойота Хайлюкс, через дорожное полотно протянули устройство принудительной остановки автотранспорта, в простонародье ежи. По ним мы проехать можем, но недалеко. Встречка сбилась в пробку как отара овец. Вараны отстали, первый джип только-только показался в верхней части спуска.

— Желатин, перед ежами не останавливайся. Сбрось скорость и постарайся подъехать как можно ближе к пикапам.

— Принял.

— Разбираем оружие. Хрюша, тебя это тоже касается. По людям не стрелять, только под ноги. Нам нужен шум, а не жертвы. Алиса, хватаешь Киру.

— А с Фаиной что?

Тётушка Фаина посмотрела на меня в ожидании приговора.

— Давно её надо было бросить.

— А пропасть, — расхохотался Коптич.

— Тогда вместе с тобой, — обрезал его я.

— Фаину берём с собой! — твёрдо заявила Алиса.

С собой так с собой, спорить я не стал.

— Желатин, держишься за моей спиной, чтоб я не искал тебя по всей Грузии!

— Понял, командир.

— Коптич, Фаина на тебе.

— За что?

— За длинный язык. Хрюша, с автоматом разобрался?

Айтишник пожал плечами.

— Ну, в принципе, механизм понятен. Нажимаешь сюда, отсюда вылетает нечто и по определённой траектории движется к указанной цели. Главное, не забыть снять с предохранителя, иначе процесс станет невозможным.

— Молодец, понял всё правильно. Только постарайся, чтобы цель не была одушевлённой, иначе я тебе ногу прострелю и оставлю на дороге.

Пока я раздавал команды, микроавтобус подъехал вплотную к заграждению. Метров за тридцать дальше стояли полицейские пикапы. Один был развёрнут поперёк дороги, второй мордой к нам. Я указал на первый:

— Берём его. Желатин, повторяю: идёшь строго за мной, под пули не подставляешься. Если тебя подстрелят, мы не выберемся.

— А если тебя?

— Переживу.

— Первой могу пойти я, — предложила Алиса. — В меня стрелять не станут.

— Чтоб я бабой прикрывался? Идите с Кирой за Коптичем, Хрюша замыкающий.

Зашипели проколотые шины, микроавтобус проехал десять метров и встал. К нам медленно потянулись люди в тёмно-синей форме с пистолетами. Лопотали громко и нервно что-то непонятное, и только один догадался выкрикнуть по-русски:

— Стрелять буду!

Где-то за их спинами чувствовалась сила. За вторым пикапом прятались двое в камуфляжах и с винторезами. Выбравшись из микрика, я первую очередь дал по ним. Целился в колёса и двигатель. Из пробитого радиатора прыснул пар, машина села на обода. Два пикапа нам ни к чему, а от одного избавляться надо.

Коптич выпустил магазин в воздух, Желатин сделал пару прицельных выстрелов по пробке. Народ заверещал, кинулся в рассыпную. Тёмно-синие попадали на землю и поползли к обочине.

Я не спускал глаз с камуфлированных. Оба присели за пикапом, потом словно по команде приподнялись и несколько раз выстрелили в мою сторону. Пули прошелестели далеко левее, я тут же отреагировал новой очередью. Взорвалось осколками зеркало заднего вида, по лобовому стеклу побежала паутина.

— Желатин, за руль! Коптич, в кузов! Держи полицию на прицеле, если дёрнуться, вали их нахер!

Кричал я нарочито громко, чтобы лежачие полицейские осознали всю глубину нашей готовности к сопротивлению, и не смели поднять голов.

— Дон, Фаина не идёт.

— Ты что, женщину уговорить не можешь?

— С проводником, даже если не под дозой, надо больше времени. Вспомни, сколько я тебя уговаривал.

— Тогда двинь ей прикладом.

Коптич двинул и затолкал тётку на заднее сиденье. Сам прыгнул в кузов и выкрикнул:

— Вараны подходят!

По серпантину спускались джипы. Первый остановился, выскочили четверо и открыли стрельбу. Били не по нам, а чтоб напугать. Боялись задеть Алису с Кирой. Хоть какая-то, но защита у нас есть, и это точно не тётка Фая.

— В машину быстро!

Я сел рядом с Желатином, тот повернул ключ зажигания, вывернул руль и дал газу, разворачивая пикап на месте. Колёса задымились, провизжали серенаду плачущей макаки. Коптича едва не вышвырнуло на дорогу; он успел схватиться за дуги безопасности и возопил что-то нечленораздельно-матерное. На обочину полетел автомат, взмыла вверх бейсболка. Я неплохо приложился головой о стойку, но высказывать Желатину претензии не стал — не время, да и обстоятельства не те. Высунулся из салона, принял более-менее устойчивое положение и начал бить по джипам короткими очередями. Перезаряжаясь, сказал:

— Хрюша, автомат свой передай Коптичу. А ты, косорукий, держи оружие крепче.

Желатин рванул вдоль застывшей в пробке встречки. Несколько километров я стоял на подножке, вглядываясь назад, ждал, что джипы рванут следом. Не рванули. Но вряд ли это означало, что нам позволят спокойно ехать дальше. Где-то впереди наверняка готовят новую западню, и обойти её с такой же лёгкостью не получится. Наш первоначальный план предусматривал поворот на Гори, потом на Боржоми и дальше Батуми и Сарпи. Где-то там я рассчитывал оставить Алису, пожить на Черноморском побережье в тиши и спокойствии с дочерью, отдохнуть от прошлого, а там видно будет. Но тишь и спокойствие временно отменяются.

Машину придётся бросить, слишком приметная, и продолжить двигаться по намеченному маршруту под видом туристов.

— Хрюша, проверь по карте, где ближайшая остановка общественного транспорта.

— Да тут в каждой деревне по остановке. Следующая через шесть километров.

Перед следующим городком свернули на грунтовку, проехали с пол километра и загнали пикап в кусты. Оружие и разгрузки пришлось оставить. Не мешало бы и одежду поменять, а то камуфляж на туристах смотрится не вполне правдоподобно. Странные какие-то туристы получаются, военизированные.

Тем же путём вернулись обратно, постучались в дверь крайнего дома. На крыльцо вышла женщина лет семидесяти, замахала руками:

— Прочь, прочь. Уходи! Сувениры нет, ничего нет, бедно живём.

— Одна живёшь или с мужем? — вышел вперёд Коптич.

— Одна живу, муж давно умер. Кошка есть старый, больше ничего нет.

— Да нам ничего и не надо. Спросить только: автобусы часто ходят? Нам бы в Батуми.

— Часто ходят, каждый час. На Тбилиси ходят. На Батуми не ходят. Спроси Гиорги, деньги дашь, отвезёт.

Про частного извозчика я как-то не подумал, хотя это наиболее удобный вариант.

— Где этот Гиорги живёт?

— Там живёт, там. Следущий проулок иди, зелёный забор увидишь. Там спрашивай.

Разговаривать с нами дальше старушка не стала, замахала руками и вернулась в дом. Мы прошли до указанного проулка, свернули. Зелёный забор показался сразу, возле таких же зелёных ворот стояла старая зелёная нивёнка. Не удивлюсь, если и хозяин встретит нас во всём зелёном.

Однако первой нас встретила собака. Ещё на подходе она зашлась тяжёлым тревожным лаем и загремела цепью, пугая рассевшихся на крыше воробьёв. Я ударил кулаком по воротам, заглянул в щель. Возле навеса в дальней стороне двора поднимался на дыбы мощный кавказец, помесь быка с носорогом. Если бы не цепь, встреча была бы неминуемой.

Хлопнула дверь, послышалось бурчание:

— გაჩუმდი, ვოლჩოკ, თავი უკვე გტკივა. ბებიაჩემმა მითხრა, გიორგი, მოუსმინე მოხუცს, დიდ ძაღლს ნუ წაიყვან, პატარა, მშვიდი. არა, მისმინე, მე ავიღე! ახლა არ მახსოვს როგორ დავიძინო… ჰეი, ვინ არის? ძია დავით, შენ ხარ? მისმინე, ხვალ მოდი, დღეს საერთოდ არაფერი მინდა. ეს ძაღლი ყეფს და ყეფს, მალე გამოვაგდებ, მთაში გაუშვი (Замолчи, Волчок, голова от тебя уже болит. Говорила мне бабушка, Гиорги, послушай старую женщину, не бери большую собаку, возьми маленькую, спокойную. Нет, слушай, взял! Теперь как спать не помню… Эй, кто там? Дядя Давид, ты? Слушай, давай завтра, сегодня совсем ничего не хочу. Этот пёс лает и лает, выгоню скоро, пусть в горы идёт).

Я не понял ни словаиз всего сказанного, но судя по тону, хозяин был недоволен.

— Уважаемый, — я ещё раз стукнул по воротине, — поговорить бы.

— Чего хочешь, слушай? — перешёл он на русский. — Если ты от Дмитрий Степанович, то я уже говорил, во вторник обязательно сделаю. Сегодня не вторник, зачем так рано приходишь? Человек устал, спать хочет. Долгий дорога был. Ещё пёс этот: гав, гав — совсем совесть нет. Ни у тебя нет, ни у собака этот проклятый нет!

Ни на какое общение, а тем более ехать куда-то, хозяин настроен не был, но к воротам подошёл и чуть приоткрыл, выглядывая. На вид настоящий грузин: характерный нос, усы. Взгляд беспокойный. Посмотрел сначала на Алису, на Киру, снова на Алису и только после этого обратился ко мне:

— Дорогой, говори, что хотел и иди свой дело делай. Я спать должен, а тут собака, тут ты, тут женщина красивый, вы меня совсем сна не даёте.

— Люди сказали, ты извозом занимаешься. Нам в Батуми нужно срочно. Не отвезёшь? По деньгам не обидим. Сколько скажешь, столько заплатим.

— Какой извоз, что ты? Кто тебе такое сказал? Бабушка Кэтэвани? Ты слушай, она много сказать может, я маленький был она целый день сказка говорила, никак не уставала. Дети уставал, она нет. А то, что у меня машина, совсем не значит, что я туда-сюда по горам мотаюсь, людей вожу. Тбилиси, Кутаиси, Батуми — всем куда-то надо, все спешат, торопятся. Дядя Давид хочет, чтоб я его Ереван вёз. Зачем ему Ереван? Он что, армянин? Нет, он грузин, пускай Тбилиси едет. Тут остановка рядом, садись автобус, едь. Нет, все на машине хотят, как большой начальник. Гиорги совсем спать не успевает. Четыреста лари давай, и прям сразу еду, согласен?

— Согласен.

Я обернулся:

— Коптич, заплати человеку.

Меня торкнуло. Колени задрожали, интуиция плеснула в глаза красным. Вараны догнали нас. И не только вараны. С ними один-два проводника. Где они берут их, вроде бы Кира обнулила всех.

Коптич тоже почувствовал, глянул на меня. Я кивнул на таксиста:

— Давай, давай, договаривайся с человеком, с этим я сам разберусь.

— Да, дорогой, договаривайся. За четыреста лари хорошо поедим, ни разу не устанешь, будешь говорить друзьям, вах, как хорошо Гиорги Ашадзе на машине своя людей возит…

Алиса взяла меня за руку, Кирюшка состроила плаксивую мордочку. Ощущения от проводников были не из приятных. В животе бурлило словно в стиральной машинке и рвалось наружу. Я напрягся, дожидаясь, когда первые впечатления схлынут, и сказал:

— Четверо, — и указал направление. — Дом той старушки. Ждите, я посмотрю, что там.

Сунул руку под плащ, нащупал рукоять ножа, единственное оставшееся оружие, хотя на проводников не самое лучшее. Знать бы, какими способностями они обладают. Однозначно не блокировкой. Этим даром, кроме Алисы и Фаины, никто не обладает. Но в любом случае, какие бы фокусы они не умели вытворять, мне от этого проще не станет.

Я вернулся к шоссе. Возле дома старушки стоял джип, трое мужчин нервно осматривали округу. Меня они тоже почувствовали, только не могли определить, в какой стороне я затаился, и уже не определят, ибо время прошло, ощущения растворились, осталось лишь понимание, что я где-то рядом.

Четвёртого видно не было, но распахнутая дверь дома указывала, что он внутри. Сомневаюсь, что бабушка Кэтэвани позволила ему войти, слишком уж она строгая и разборчивая, чтоб пускать незнакомцев с улицы.

Я снова просканировал опасность. Кроме этих четверых больше никого. Проводник был только один. Повезло. Определить его получилось легко — высокий парень с заделанными в косичку волосами. Если двое рядом с ним выглядели настороженными, то он держался чересчур уверенно, словно знал нечто такое, что неподвластно никому иному. В Загоне он не был никогда, что такое Территории понятия не имел, эдакий местный полумажор ни разу в жизни не сталкивавшийся с тварями, чего уж говорить о проводнике, и значит похер, какой у него дар.

Я вышел из-за угла и направился прямиком к джипу. Вараны видели меня в череде прохожих, но даже предположить не посмели, что тот, кого они ищут, выйдет на них вот так открыто. Может поэтому мне удалось приблизиться к ним почти вплотную. Лишь когда оставалось пройти шагов десять, они начали дёргаться, почувствовав приближающуюся силу. Особенно этот молодой проводник. Он завертел головой, вглядываясь в лица, разглядел славянскую внешность и ткнул в меня пальцем:

— Он!

Я не стал отрицать.

— Ну а кто ж ещё? Или ты подражателя хотел увидеть?

Молодой потянулся к кобуре на поясе, я не позволил вынуть оружие. Последние два шага слились в один прыжок, и нож по самую рукоять вошёл под рёбра. Выдёргивая, я провернул его и резко дёрнул в сторону. Какая бы доза в молодом не была, такую рану наногранды не залечат.

Двое оставшихся не растерялись, подготовка в рядах варанов сказывалась, и мальчиками для битья они не были. Не знаю точно с какой целью, но оба решили посоревноваться со мной в рукопашной схватке. Что ж, тем лучше. Я шагнул между ними, сжимая нож диагональным хватом, и полоснул первого по животу. Он согнулся, второй ударил меня правой. Я подставил предплечье, перехватил нож обратным хватом и ткнул варана под мышку.

Всё это заняло секунды. Три тела распластались на тротуаре. Прохожие шарахнулись прочь, запричитала женщина. Не слушая никого, я кинулся к дому бабушки Кэтэвани. Неприятная догадка глодала душу, не просто так туда направился четвёртый.

Так и есть. Старушка сидела на полу, прикрывая пальцами разбитые губы, варан склонился над ней, самодовольно усмехаясь, и хлестал по щекам, приговаривая:

— Говори, тварь, говори, где ты их видела? Ну? Тут вокруг силой воняет…

Я оказался неправ, проводников было двое, только этот настолько увлёкся допросом, что не чувствовал, что происходит вокруг. Хреновый, стало быть, проводник.

Я не стал разыгрывать рыцаря, подскочил и вогнал нож ему в спину. Он выгнулся, вытаращил глаза и забулькал:

— Чтоб тебя, чтоб…

Рана была не смертельная. Клинок пропорол мясо на лопатке и оцарапал кость. Не дожидаясь, когда я исправлю положение, проводник метнулся к окну и вместе с рамой вывалился на улицу. Вскочил и побежал. Догонять его необходимости не было, в ближайшие несколько часов он вряд ли будет опасен, а за это время мы успеем добраться до турецкой границы.

Я протянул старушке руку, помог подняться.

— С вами всё в порядке, бабушка? Извините, что намусорил, но очень уж торопился.

— Не печалься, сынок, я уберу. Спасибо тебе.

Кивнув на прощанье, выскочил на улицу и побежал к дому Гиорги Ашадзе. Нивы возле зелёного забора не было. У ворот стояла женщина в чёрном платке и, приложив ладонь ко лбу, смотрела в сторону гор.

Сердце ухнуло в пропасть. Я почувствовал тяжесть в ногах, и до ворот шёл уже на полусогнутых. Протянул руку:

— А-а-а… где все? Где Гиорги?

— Опять в Батуми поехал, — выдохнула женщина. — Совсем себя не жалеет, всех денег заработать хочет. Чужие люди ему дороже. Я говорю, не можно так, а он: что ты понимаешь, жена! Тьфу на него, уйду в горы, пусть сам тут живёт.

Глава 18

Я стоял в растерянности, в голове пустота. Ветер гнал по земле прошлогодние листья, собака на цепи захлёбывалась лаем. Где-то позади раздавался вой сирены, сквозь её шум наконец-то пробилась мысль: Алиса кинула меня. Кинула! И увезла Киру. Слишком легко она отреагировала на мои слова о том, что в Батуми мы расстанемся. Не уговаривала, не истерила, не пыталась договориться. Промолчала. И вот её молчание сказалось.

Мне нужно догнать их. Догнать! Но как? Ни денег, ни способностей Коптича решать вопросы словами. Кира! Почему она уехала с ними? Почему… Её обманули. Да, Алиса наговорила ей всякой ерунды, вроде той, что я отправлюсь следом. Кира наивный ребёнок, поверила. Моя бедная Кира. Алиса, ты не права. Не права!

Ладно, пока оставим это. Время для разговоров наступит, а пока надо достать транспорт. Любой. Машину, мотоцикл, верблюда. Эта женщина у ворот может что-то подсказать.

— Уважаемая, у кого в вашем посёлке ещё есть машина? Мне в Батуми нужно. Срочно!

Женщина повела плечами:

— У Джапаридзе есть, у них большая машина, почти автобус, много людей сесть может. Ещё у Мамуки Давиташвили и у Бадри Кобалия тоже есть. В каждом дворе у всех по машине. Но никто не ездит, только мой Гиорги туда-сюда, туда-сюда. Скоро колёса сотрёт. Говорила бабушка Кэтэвани, Нино, девочка, не ходи за Гиорги Ашадзе, ходи за Мамука Давиташвили, он так смотрит на тебя, так танцует, так вьётся, всю жизнь рядом будет, никуда ехать не захочет. Нет, выбрала непоседу Гиорги! Ему меня мало, дети мало. Собака завёл. Лает и лает. Обоих в горы отправлю, пусть там живут…

Слушать эти стенания стало невмоготу, у меня и без того полная неразбериха. Да и договорится с местными по транспорту вс равно не выйдет. Были бы деньги. Да что деньги, ничего мало-мальски ценного, чтоб предложить в качестве оплаты, нет. Можно вернуться к пикапу, попробовать добраться на нём, но водитель из меня тот ещё, тем более по горным тропам. Разве что попутку поймать. В моём случае это единственный вариант.

Я вернулся к дороге. Возле дома бабушки Кэтэвани собралась толпа. Подъехали два джипа с варанами и несколько полицейских машин. Быстро они среагировали. Обвели территорию лентой, выставили посты. Среди прочих болтался Музыкант. Судьба постоянно сводит нас вместе, не пришла ли пора освободить его от бренного тела? Расстояние метров шестьдесят-семьдесят, вполне достаточно, чтобы направить ему выжигающий мозги образ.

Нет, поберегу наногранды. Будет ещё возможность. Неизвестно сколько времени придётся искать бывших товарищей, да и Алиса просто так Киру не отдаст, так что чем больше сохраню сил, тем выше шанс вернуть дочь.

Подъехал чёрный мерседес. Музыкант метнулся к автомобилю, открыл дверцу, из салона выбрался Толкунов. Вот и самый главный пожаловал. Тётушка Фаина утверждала, что он находился в Конторе, и я, грешным делом, подумал, что Кирюшка завалила его вместе с остальными. Но, видимо, сидел на базе. Повезло подлецу.

Следом за ним появился проводник, избивавший старушку. Спину он держал чересчур прямо, давала знать себя рана. Сразу указал на дом, и вместе они вошли внутрь.

Отсутствовали минут десять. За это время подкатила труповозка и забрала тела убиенных мною варанов. Что-то подсказывало, что на сегодня они не последние, особенно если удастся найти попутку и добраться до Батуми. Искать Алису следует на пропускном пункте в Сарпи. Забрать дочь без боя не получится. Плевать, я готов драться, даже если это будет мой последний бой.

Полиция вывела из дома хозяйку и посадила в пикап. Я погладил подбородок: прости бабушка Кэтэвани, на этот раз ничем тебе помочь не смогу, силы слишком неравные. Развернулся и двинулся вдоль по обочине. Шёл быстрым шагом, чтоб хоть немного сократить расстояние с этой ведьмой Алисой. По обе стороны камни, кусты, вдалеке на фоне неба — изрезанная линия гор, между ними река. Пейзаж чем-то напоминает Кедровую пустошь на пути к миссии, только более оживлённый. Каждый раз заслышав позади шум двигателя, я оборачивался, поднимал руку и с надеждой вглядывался в лобовое стекло: ну же, остановись… Не остановился никто. Вид бомжеватого мужчины в длинном кожаном плаще доверия не внушал. И ведь не объяснишь, что я не такой уж и страшный, просто устал как пёсо и давно не мылся.

Пешком до Батуми я, конечно, дойду когда-нибудь, но Киру там вряд ли застану. Как искать её дальше и где, не понятно. Из Грузии Алиса намеревалась проникнуть в Турцию, потом Сирия, Израиль. Проблем с переходами не возникнет, Коптич уговорит любого, в этом смысле его дару цены нет. После Израиля открывались, как в сказке, три дороги: направо в Египет, прямо на Аравийский полуостров, налево в Индию. Индия не самый популярный вариант, Алиса рассматривала его лишь в качестве вспомогательного. Мы долго обсуждали с ней регионы, где отсидеться будет проще всего. Девчонка настаивала на близость пустыни. Привыкла к пустоши, к её горячему сухому воздуху, в котором она чувствовала себя, как рыба в воде. Я не соглашался. Именно в таких местах Контора будет искать нас в первую очередь. Лучше всего подошёл бы юг Италии, Сицилия, Испания. Зимы там не вот чтоб сильно суровые, на крайняк в доме можно отсидеться, да и внешне выделяться будем не очень сильно. Ещё могла бы подойти Австралия, там, кстати, и пустыня есть.

Однако к окончательному решению мы так и не пришли. Мне было всё равно, я уже потихоньку настраивался на расставание, и плевать, куда направятся остальные… Но с чего я вдруг решил, что Алиса нас отпустит? Она тварь, ей всё человеческое чуждо, а Кира… Мне кажется, Алиса ей ближе. Теперь, когда тавродин расшевелил в дочери кровь, я становлюсь для неё чужим. Да, вроде бы отец, плоть, как говорится, от плоти, но вид уже другой — отсталый и непривлекательный во всех отношениях Homo sapiens, более низкая ветвь эволюции. Возможно, она стыдится меня, как стыдятся некоторые дети своих не слишком успешных родителей.

Но я-то по-прежнему её люблю и терять вновь не намерен, и если для того, чтобы вернуть дочь придётся кого-то убить…

За спиной зарычал двигатель очередной машины. Не останавливаясь, я поднял руку, обернулся… Джип!

Прыгнул за камень. Поздно! Вараны заметили меня, прибавили скорость. За ними ехала вся полицейская рать Грузии. Кто-то выстрелил, пуля с противным визгом срикошетила от валуна. По привычке сунул руку под плащ, но калаш остался в пикапе. Надо было предварительно добраться до него, вооружится. Не подумал.

Я попытался сориентироваться. Слева до самых гор открытое пространство, справа земля постепенно поднимается, образуя заросший кустарником холм, за ним неприкрытые ничем скалы, и в той же стороне шумным ручейком течёт вода. Единственная возможность — подняться на холм и молить Великого Невидимого, чтоб не подстрелили. Нечто подобное мне неоднократно удавалось продемонстрировать в шоу Мозгоклюя, можно рискнуть повторить.

Пригибаясь, я побежал к следующему валуну. За ним целая россыпь камней нехилых размеров. До них я добраться не успел, пули зацокали, словно капли дождя, часто и смачно. Попробовал прорваться сквозь их строй, не получилось. Одна пуля задела предплечье, обожгла. Я зашипел и отринул в сторону. Стрелки намеренно отсекали меня от холма.

Я побежал вдоль склона, снова попытался подняться и снова град пуль заставил отпрыгнуть.

Что-то чиркнуло по ноге чуть ниже колена. От неожиданности присел. Подумал осколок камня прилетел, но нет, пуля. По ногам бьют, суки, пытаются обездвижить, недаром у них два бойца с винторезами. Живым пытаются взять, понятно. Толкунов хочет знать, где прячутся Алиса с Кирой. Я бы тоже хотел. Отныне перед ними сто дорог, и в сложившейся ситуации мне их не догнать. Увы. Кажется, я снова потерял дочь. Однако Толкунову знать об этом не обязательно. Пусть побегает за мной, помучается, посмотрим, у кого дыхалка лучше.

Впрочем, насчёт дыхалки вопрос спорный. Вараны тоже под дозой, бегать смогут долго, плюс к тому у них все прочие преимущества для игры в салки: оружие, местные проводники и время. Они никуда не торопятся, могут гонять меня по ущельям и перевалам хоть до морковкина заговенья.

Расстояние между мной и преследователями держалось на одном уровне, метров двести, и похоже они не приближались намеренно. Чтобы проверить эту версию, я остановился и присел за камень. Выглянул. Они тоже остановились. Блеснуло стекло на оптике. Я приподнялся, провоцируя стрелка, но выстрел не последовал. Значит, правда, не хотят меня сильно царапать. Однако придётся, потому что во мне нанограндов ещё недели на четыре, а под дозой я им не нужен. Нафига им проводник, напичканный серебром под самую крышечку?

Я подхватился и побежал. Снова начал взбираться на холм, пули крошили камень буквально под ногами, две или три добавили новых дырок моему многострадальному плащу. Очередная пуля задела предплечье. Я зашипел, но не остановился. Хватаясь за выступы, взобрался на гребень и замер. Бежать было некуда. Впереди всё то же плато, местами поросшее низкорослым кустарником, за которым не спрятаться. Склоны выступающих гор покрыты снегом, ветер холодный, пронизывающий. Я могу бежать сколь угодно долго, но ничего не измениться. Не зная местность, не понимая способы выживания в горах я в конце концов свалюсь и сдохну, и никакие наногранды не помогут.

И всё-таки побежал дальше. Лучше умереть здесь, чем на пыточном столе господина Волкова.

Вдалеке зашумело. Шум накатывал со стороны дороги и походил на гул мощных винтов. В небе на уровне горизонта возникла точка. Она приближалась быстро, и ещё до того, как обрела очертания, стало ясно — вертолёт.

Сукины дети!

Надо мной зависло нечто похожее на то, что американцы использовали во Вьетнаме. Не помню, как это называется, но оно и не важно. Вертолёт повисел полминуты и рывком ушёл вперёд, охота началась по-настоящему и выиграет в ней тот, у ого позиция выше. Волей-неволей вспомнишь классику:

Словно бритва рассвет полоснул по глазам,

Отворились курки, как заветный сезам,

Появились стрелки, на помине легки, —

И взлетели стрекозы с протухшей реки,

И потеха пошла — в две руки, в две руки!.. [1]

Вертолёт опустился метрах в трёхстах от меня, из нутра выпрыгнули люди и двинулись навстречу. Я заметался как тот волк, обложенный со всех сторон егерями. Где бы найти флажки, под которые можно нырнуть? Ну же⁈

Нет никаких флажков, а из оружия только нож брата Гудвина и сила Великого Невидимого. Мало, очень мало против двух десятков варанов и полсотни полицаев, но, как и Мёрзлый, живым я им не дамся. Убивайте!

Однако в лоб не пошёл. Если и получать пулю, то со смыслом. Рванул вправо, к узкому входу в ущелье. Ручей, вихляя как собачий хвост при виде хозяина, вытекал оттуда. Пожалуй, это мой шанс если не спастись, то продать свою жизнь подороже. Прибавил скорость. Плащ при каждом шаге метался подобно крыльям, сбивая охотников с прицела. Когда до ущелья оставалось шагов сорок, понял, что оно не глубокое. Это даже не ущелье. Твою мать! Это лишь обманчивый зигзаг природы, тупик, в который небольшим водопадом стекает талая вода.

Но я всё равно ввалился туда, ибо деваться больше некуда. Ширина метров пять, в глубину около десятка. Холод жуткий, под ногами ледяная вода, но по крайней мере я защищён с трёх сторон скалами. Вынул нож — пусть подходят, ублюдки!

Минут через пятнадцать услышал характерный всплеск воды, матерок и клацанье железа по камню. Интуиция подсказывала, что вся орава преследователей находится в пределах тридцати-сорока метров. Они выстроились двумя колоннами. Одна встала по ручью — это их мат перекрывал шум воды — другая прижалась справа к стене. На штурм идти не спешили, переговаривались, причём настолько громко, что я разобрал несколько фраз:

— … сначала. А потом резко…

— Не вздумайте… покажется курортом!

Что и кому там покажется, значения больше не имело. Терять мне нечего, ибо потерял всё, спасибо тебе, Алиса! Наногранды можно сушить до последнего карата. Неплохо бы устроить прощальный подарок. Что ж… Создал образ вулканической лавы, выплеснул его… И заорал от боли! Не имея конечной цели, образ вернулся назад и едва не сжёг мои собственные мозги. А-м-м-с-а-а… Шкала нанограндов опустилась почти на четверть. Мля…

— Что, шлак, обжёгся? — раздался насмешливый голос, и следом грянул общий смех. Когда он стих, тот же голос продолжил. — Какой же ты глупый. Глупый шлак! Тебе никто не объяснял, что у образа должен быть получатель? Жаль, что ты башку не сжёг себе полностью.

Он говорил уверенно, и я ощутил его — проводник, тот самый, которого не удалось добить в доме бабушки Кэтэвани. Зато сейчас удалось оценить его дар, такой же как у проводницы редбулей. Он предугадывал каждое моё действие. Но это требует большого расхода нанограндов, так что долго он свой дар использовать не сможет.

— Музыкант, у него только нож, другого оружия нет.

— И что с того? Забыл, чего он натворил час назад? На тебе тоже его отметина осталась.

— С каких пор ты зашлакованных бояться начал?

— А ты смелый? Ну иди тогда, покажи, как ты зашлакованных не боишься.

— Не моя обязанность показывать. Так что вперёд, оправдывай зарплату.

Музыкант выругался. Идти в тупик на рандеву со мной ему не хотелось. Если б просто пристрелить, другое дело, а тут живым брать надо. Но проводник прав, зарплату оправдывать придётся, иначе самому можно шлаком стать.

— Ладно, где он там?

— Иди по ручью, не промажешь.

Минуты две слышалось только пыхтение и невнятные переговоры. Потом под ноги мне что-то плюхнулось. Через секунду новый всплеск. Я присмотрелся: сквозь воду просвечивал тёмный цилиндр. Свето-шумовая граната! Я развернулся, прикрыл ладонями глаза, открыл рот. Взрыв — в ушах словно колокол раскололся. Сначала резкий звон, а потом тишина. В спину ударила волна и меня бросило в ручей. Обдирая руки и колени о срезы камней, я подполз к водопаду и, по-прежнему ничего не слыша, кроме колокольного звона, поднялся.

Вода падала сверху, билась о голову, затекала за ворот, но выбираться из-под холодного душа я не торопился. Перед глазами мельтешили фигуры, а холод помогал сфокусироваться и прийти в себя. Две секунды, три… По ручью медленно продвигались вараны. Впереди Музыкант, за ним ещё несколько человек. Я чувствовал их страх, хотя, казалось бы, под дозой ничего не боишься. Но их страх был вызван рациональностью. Приближаясь, они понимали, что я имею серьёзный шанс убить их, не всех, лишь одного или двух, но никто этими двумя становиться не желал.

Они остановились в пяти метрах от меня.

— Дон, давай по-хорошему. Тебя никто не тронет. Толкунов хочет поговорить, твоя жизнь ему не нужна.

Музыкант впервые назвал меня по имени, до этого только шлак, шлак. И уровень самоуверенности значительно снизился. Было время, когда он грозился порвать меня голыми руками, что ж, пусть продемонстрирует.

Я фыркнул, сплёвывая воду.

— У нас с тобой по-хорошему не будет никогда. Моя семья на твоей совести. Хотя какая совесть у шакала.

— У меня был приказ.

— А у меня долг…

Я сконцентрировал всю силу, какую только мог, и рванулся вперёд. Выбросил руку с ножом. Лезвие из пластин язычника чиркнуло по разгрузке, разрубая магазины и ткань. В воду посыпались патроны. Музыкант едва успел качнуться назад, не будь на нём бронежилета, тут бы и сдох, сука.

Я полоснул ещё, целясь по открытому горлу. На этот раз Музыкант успел подставить автомат, и нож прошёлся по цевью. Боец слева ударил меня прикладом. Удар так себе. Я видел его, но даже не пытался отбить. Шагнул вперёд, довернул корпус, и боец по инерции пролетел мимо и с головой ушёл под воду.

Стоявший справа варан махать прикладом не стал, направил ствол мне в живот, надавил спуск. Короткая очередь в закрытом пространстве тупика прозвучала лишь немногим тише взрыва свето-шумовой гранаты.

Музыкант выкрикнул:

— Не стрелять, дебилы!

Ну а мне было похер, пусть бы и стреляли. Я как никогда чётко воспринимал исходящую от варанов опасность и заранее уходил с её пути. Стрелок едва только направил автомат, а я уже стоял с боку. Нож легко вошёл ему в шею, разрубил гортань, перерезал артерию. Кровь брызнула мне в лицо. Тёплая. Она раззадорила силу, и я ощутил внутри себя всплеск первобытной жажды убийства. Они добыча! Моя добыча! И не важно сколько их — каждым станет трофеем.

Теперь я понял, что чувствует багет, когда начинает рубиться с язычниками. Он не воспринимает боль, не ведает страха, просто двигается. И я тоже двигался: влево, вправо, прыжок. Нож вошёл Музыканту под мышку. Я намеренно целил туда, да ещё довернул, проворачивая клинок в ране. В отличие от меня он воспринимал боль во всех её проявлениях, и когда болевая волна достигла сознания даже не смог закричать. Вылупился на меня, надул щёки и упал на колени.

Музыкант на коленях передо мной — приятное зрелище.

Но почивать на лаврах рано, впереди ещё полторы сотни противников. Колонна варанов сплотилась, раздался одинокий гневный крик:

— По ногам!..

Вода в ручье вскипела от пуль. Я видел движение каждой из них и уворачивался. Стремительно скакал от стены к стене, совершая в воздухе кульбиты и рубил, рубил, рубил! Бо́льшая часть ударов приходилась по бронежилетам, по каскам, а то и вовсе в пустоту. Вараны не мальчики для битья, на полигоне Передовой базы они тренировались не ради галочки, их подготовка изначально была настроена на борьбу с такими, как я. Но кого-то задеть удалось.

А потом движения мои стали вялыми. Холод, скорость, интуиция требовали повышенного расхода нанограндов. Слишком повышенного. Что-то ещё оставалось в жилах, но это были крохи. Уповая на них, я попытался взобраться вверх по скале. Уцепился пальцами за выступ, подтянулся и сорвался в ручей. Мне надавили коленом на грудь, зажали голову, в лёгкие потекла вода, зазвенели кандалы. Меня опутали тонкими цепями, и только после этого поставили на ноги. Ударили несколько раз по животу, взяли под руки и поволокли на выход.

Проводник стоял слева у стены и, разглядывая текущую под ногами красную воду, произнёс:

— Раненых заберите, — длинная пауза, совсем не театральная. — И тела тоже.

Последняя фраза была произнесена со злостью, но меня она порадовала. Не все вараны вернуться в тёплые казармы, кто-то прямиком отправится в холодный морг.

Перед тупиком стоял вертолёт. Не особо церемонясь, меня швырнули на площадку, рядом положили четыре трупа. Я понадеялся, что один из них Музыкант, уж очень хотелось порадовать души Гука и Мёрзлого достойным подарком. Однако не случилось. Рожи незнакомые, тот, что ближе был похож на Желатина, только более молодой вариант и с волосами. Не родственник ли?

В вертолёт забрались двое варанов, один сел прямо на меня, хлопнул по фюзеляжу и крикнул:

— Полный комплект. Поехали.

Закрутились лопасти, раскручивая пыль и сухую траву; вертолёт поднялся, заложил вираж. Куда летим я не видел, а жаль, неплохо было бы взглянуть на красоты Кавказских гор. Кто знает, удастся ли увидеть их ещё раз когда-либо. Я заелозил, пытаясь хоть немого извернуться, и тут же получил кулаком по затылку.

— Но, шлак, не балуй! Будешь дёргаться, ссажу.

— Ссади, я не против.

Я действительно был не против. Падение с большой высоты на камни, быстрая смерть — вполне себе достойное окончание земной жизни. А что ждёт меня у Толкунова, знает только Великий Невидимый.

[1] Владимир Высоцкий. Конец «Охоты на волков», или Охота с вертолётов

Глава 19

Разумеется, он меня не ссадил. Не для того ловили. Куда летели — хрен знает, куда прилетели — та же фигня. Приземлились где-то недалеко от места взлёта. Вместе с трупами меня загрузили в буханку и повезли к границе. Трупы не беда, к ним я привык быстро и даже научился общаться с ними, поглядывал в окно и рассказывал, что вижу: горы, серпантин, встречный рефрижератор. Сука, как он в пропасть не сваливается… Им похоже, было не очень интересно. У одного рот застыл в вечном зевке, остальные лежали лицами в пол и не слушали. Ну что поделаешь, вот такой я бестолковый рассказчик.

Охранники крутили пальцами у виска:

— Ты больной, шлак. У тебя в башке пурга. С мертвяками разговариваешь.

— Не так давно это были ваши товарищи.

— Кто? Эти? Да я вижу их в первый раз. Ну, может вон того встречал на полигоне. А тех точно не знаю.

В ответ я лишь пожал плечами. Я тоже никого из них не знал, а разговаривать начал, чтобы хоть немного приглушить жажду. Наногранды утекли, сушь в горле стояла страшная, обезвоженный организм корёжило. Пока я валялся в ручье, удалось сделать несколько глотков, но это капля в море, да и пить тогда не хотелось. Жажда появилась позже, в вертолёте, а сейчас только усиливалась. Охранники, словно издеваясь, бросили на пол бутылку боржоми, и она покатывалась от борта к борту. Я косился на неё и свирепел как бык перед матадором. Вот только броситься на неё не мог, цепи не позволяли, поэтому и приходилось успокаивать себя разговором с трупами.

Проехали Верхний Ларс, добрались до Владикавказа. Бутылка боржоми по-прежнему каталась от борта к борту, и я никак не мог отвести от неё глаз. Охранники видели это и издевались:

— Горло промочить не желаешь, шлак? Водички подать? Извиняй, дотянуться не получается.

Глумливый смех метался по кабине, как и вода, но он не раздражал. Наоборот, настраивал на ответную язвительность.

— Ребятки, а представьте себе, что в один прекрасный день мне удастся снять эти цепи и заполучить хотя бы четверть дозы. Слышали что-нибудь про мстительность проводников? Доза её не только усиливает, но и даёт такой простор для воображения, что самому страшно становится. Ну так что, сами решите, кто из вас станет первым, или позволите сделать выбор мне?

Смех стих, а старший, до этого момента сидевший молча, сказал:

— Кончайте базлать. А ты, зашлакованный, осторожно с обещаниями. Воду давать тебе Толкунов запретил, ему и предъявляй.

— Наступит время, всем предъявлю. Долго ещё ехать?

— Не долго.

Буханка свернула с автострады, проехала около километра и остановилась. Хлопнула дверца, меня вытащили и поволокли к длинному двухэтажному зданию. Строения и обстановка вокруг походили на фешенебельный спортивно-оздоровительный комплекс, некий закрытый клуб для особо обеспеченных граждан. Я успел заметить озеро с пустыми лежанками на песчаном берегу, теннисный корт и стрельбище. Серьёзных ограждений, типа забор и вышки с пулемётами, не наблюдалось, но частная охрана с дубинками и наручниками присутствовала. Меня провели мимо парочки таких. Они выглядели набыченными; присутствие на территории клуба вооружённых до зубов варанов их не радовало, да и пленники в цепях выходили за рамки приличия, отдыхающему контингенту такое вряд ли понравится. Я усмехнулся: это они ещё дохлятину в буханке не видели.

Мы прошли по длинному светлому фойе и по лесенке спустились в бар в стиле а-ля девяностых. Сам я это время не помню, ибо следить за эпохой из детской коляски не очень удобно, да и похер мне было в том возрасте на всякие стили и эпохи. Однако многочисленные сериалы регулярно возвращают народ в прошлое, рисуя его каждый на свой лад.

Столиков было штук семь. Вокруг полумрак, длинная барная стойка, непринуждённая музыка великого Морриконе — «Плач ветра», обожаю эту мелодию. На столиках лампы под свечи, в воздухе лёгкий запах лаванды. Идиллия. Бармен в белой безрукавке с бабочкой на шее молчаливо созерцал потолок.

Вход перегораживала цепочка, на которой висел золотистый шильдик с надписью: Закрыто на спецобслуживание. Перед нами цепочку сняли, пропуская в зал. Все столики были пусты, только один посетитель сидел с края стойки. Толкунов. Перед ним стоял стакан виски, в котором таяли кубики льда. Глянув на меня, он пальцем указал на кресло напротив и усталым голосом проговорил:

— Выпьешь со мной?

— Кофе, — незамедлительно согласился я. — И воды. Побольше.

Толкунов кивнул бармену:

— Налей.

Охрана сняла с меняя цепи и отошла. Я растёт запястья, опустошил стакан воды и жестом показал бармену, чтоб налил ещё.

— Смелый ты, — опустошив второй стакан, сказал я. — Не боишься, что восстановлю водный баланс и шею тебе сверну?

— А смысл? — не поворачивая головы, спросил Толкунов. — Жизнь твоя от этого лучше не станет. И не поможешь этим никому. Неужели не надоело щи лаптем хлебать?

— Странный ты сегодня. Обычно улыбаешься, подбородок на уровне горизонта держишь, а сейчас чуть ли не носом стойку протираешь. Предложить чего-то хочешь? Погоди, не отвечай, сам угадаю. Хочешь спросить, где Алиса, верно? Зря стараешься, не отвечу.

Толкунов приложился к стакану и выдохнул:

— Не всё так просто, клетчатый. Не поверишь, но где находится Алиса, мне совсем не интересно. Искать её, а тем более гоняться — это как пиранью голыми руками ловить, занятие бестолковое и кровавое. Когда придёт время, она сама объявится. Так что ответы твои мне без надобности.

Меня такое признание обескуражило.

— Нахрена тогда за мной бегали? Столько народу потеряли. Грохнули бы сразу и вернулись к себе чай пить. Ну или виски как в твоём случае.

— Я же говорю, всё не так просто, — он помолчал, посмотрел в стакан и отодвинул. — Пройдёт время, и Алиса даст о себе знать. Завтра, послезавтра, через неделю — не важно. У неё есть то, что нужно нам, а у нас — что нужно ей.

— Ты сейчас обо мне?

— Не льсти себе, Дон. Ты разменная карта, и всегда был ею. Ты по скудоумию решил, что между вами чувства, любовь какая-то там, а в реальности Алиса просто тебя использовала. Она всё время кого-то использует. Внушает очередному простачку, что он самый лучший и прочее, и вертит им по своему усмотрению. У меня пальцев на руках не хватит сосчитать всех её любовников. Большинство из них закончили жизнь в яме, и только немногим посчастливилось погибнуть во славу Алискиных идей где-нибудь на Территориях. Ты ей понадобился, чтобы пробить дорогу на Землю. Пробил, молодец, больше не интересен. Теперь она найдёт другого дурачка и продолжит воплощать свои замыслы в жизнь.

Я едва сдержался, чтобы не удавить его. Сжал пальцы в кулаки, напрягся. Это не так, нет! Для Алисы я единственный! Не она — я её бросил…

Охрана сзади тоже напряглась, щёлкнул предохранитель на автомате, бармен присел. Но Толкунов махнул рукой, и охрана успокоилась.

— Тебе обидно, Дон, понимаю. А ты понимаешь, что я не лгу. Алиса наверняка говорила, что Контора есть исчадье ада, а Тавроди сатана в образе злого гения, мечтающего превратить Землю во второй Загон, и его обязательно надо остановить. Но включи же наконец логику. Господин Тавроди бывает здесь по нескольку раз в год, и если бы хотел сотворить из этого места Загон, то давно бы сотворил. Достаточно горсти пыльцы, чтобы заразить крапивницей половину мира.

Губы пересохли, я потянулся к воде. Половина мира… У Алисы есть эта горсть, я видел коробочку. Но это для другой цели. Так наказывают виновных. Гидравлик почувствовал это на себе. Ему хватило щепотки. Остальное… Кому остальное?

Бармен наконец-то подал кофе, но я к нему даже не притронулся. Отодвинул чашку и замотал головой.

— Она не сделает этого.

Толкунов усмехнулся:

— Сделает, будь уверен. Представь только: Земля, покрытая полями крапивницы. И твари — миллиарды! Бесконечные толпы тварей, охотящиеся за немногими уцелевшими людьми. Сохранятся лишь небольшие анклавы на севере, да и то со временем появится вид, не боящийся холода. И что тогда?

Он приложился к стакану. Мне тоже захотелось чего-нибудь более крепкого, нежели кофе. Окинул взглядом барную полку. Обилие серебра и золота на этикетках говорило о цене и качестве, но выбрал я пиво. Тёмного.

— Плесни в кружечку, дорогой, — кивнул я бармену. — Раки есть? Нет? Тогда креветок.

Сделал несколько глотков и спросил:

— Хочешь, чтобы я убил Алису?

Толкунов замотал головой:

— Убил? Нет. Упаси Господь. Убить Алису, всё равно что сжечь на потеху толпе триллион долларов. Пользы никакой, один пепел. Нужно всего лишь нейтрализовать её.

Ветер в динамиках перестал плакать и под вой койота зазвучала более оживлённая и тревожащая «The Good, the Bad and the Ugly»[1]. Бармен плеснул Толкунову очередную порцию виски, со стуком поставил бутылку на стойку.

— Триллион, говоришь, — я вытер губы. — Хорошая сумма. И сколько мне достанется от этого триллиона, если соглашусь?

Толкунов прищурился.

— Не забывай, там ещё один триллион глазками хлопает. Если согласишься, мы позволим тебе находится рядом с дочерью.

— А если не соглашусь?

— Мы всё равно решим вопрос с Алисой, только при этом людей поляжет немеряно, а жизнь — ты должен помнить — ценность непререкаемая. Каждая смерть несёт в себе убыток, и этот убыток будет на твоей совести.

Таких убытков на моей совести уже целый морг, нашёл чем пристыдить. Сам-то руки успел отмыть от крови?

— Вы на шоу этих жизней кладёте без счёту.

— Ошибаешься, на шоу каждая жизнь посчитана и соизмерена, и приносит пользу. Но это не означает, что Контора откажется от лишних жертв. Не откажется. Мы найдём, как покрыть ущерб, а вот ты останешься ни с чем.

Что ж, достойный аргумент, спорить с конторщиками, всё равно что посылать эхо — только связки надрывать. А согласившись, я верну Киру. Что будет дальше, посмотрим.

— Чёрт с вами, согласен. Что делать?

— Что делать… — Толкунов вздохнул. — Я бы всё-таки убил, пока есть возможность. Без обид, Дон, но я бы и дочь твою, пока она в полную силу не вошла. Видел я, что она в Конторе натворила. Восемь человек! В голове не укладывается… Но господин Тавроди слышать об этом не хочет. Он скорее позволит уничтожить мир, чем Алису. Он её маленькую на коленях держал и всем проказам потворствовал. Хотя какие там проказы — преступления. Сейчас она ещё немного поуспокоилась, а раньше вообще неуправляемая была. Резню в Анклаве думаешь наёмники устроили? Как бы не так! На них просто списали, а в реальности Алиса своё мастерство оттачивала, целое общежитие кровью залила. Да и до этого много чего было, только замалчивали. Её из Золотой зоны кое-как выперли. Сына моего привязала голым к гидроциклу и час по озеру таскала, за то, что он её дурой назвал.

Я машинально начал вспоминать, не называл ли когда-нибудь Алису дурой? Мало ли в сердцах мог ляпнуть. Но вроде ничего подобного не говорил, слава богу. А то, что она тот ещё Джек Потрошитель, я и без рассказов Толкунова знал. Женщина в гневе очень опасное создание.

— У нас с Прихожей договор был, координировались, чтоб её в узде держать, — продолжил конторщик. — Мёрзлый с Гуком мешали. Между собой они не ладили, там что-то личное, я не выяснял, но прихожан ненавидели в равной степени. Гук не хотел, чтоб они над Загоном верх взяли, а Мёрзлый боялся потерять контроль над дочерью. А у господина Тавроди свои планы. Только ведь Алису чужими планами не заинтересуешь, ей собственных тараканов девать некуда. Знаешь, Дон, если б она реально в тебя влюбилась, сколько бы мы проблем решили, — он хлопнул ладонью по стойке. — Ладно, отдыхай пока, копи силы, они тебе понадобятся.

[1] Морриконе «Хороший, плохой, злой».

Глава 20

Это хорошо, что сразу никуда не погнали. Я так устал. Хотелось полежать в горячей ванне, выпить пива, а потом выспаться в кои-то веки на мягкой кровати с белыми простынями. Ничего подобного я не видел много недель, и когда Толкунов сказал, что жить мы будем в этом клубе и что меня ждёт люкс в левом крыле здания, я почувствовал себя счастливым.

Сказка. И продолжалась она четыре дня. Я пил, ел, сидел в кресле на пляже, глядя на холодную воду, такую же, как глаза Алисы. Иногда заходил на стрельбище. Стреляли из гладкоствольных ружей по тарелкам. Я не разбираюсь в такого вида соревнованиях. Видел несколько раз по телевизору, но не более того. Однако могу сказать уверенно, что стрелки такого рода на диких Территориях долго не проживут. Они, конечно, скоростные, цель держат плотно, но бить привыкли по прямой, а язычники, не говоря уж о багетах, по прямой не ходят. А если нарвутся на подражателя, то и не поймут, когда стрелять надо. Впрочем, это придирки. Здесь нет ни багетов, ни язычников, и очень хочется верить, что никогда не появятся, так что пусть бьют тарелки и похваляются друг перед другом успехами.

— Молодой человек, пострелять не желаете?

Спрашивал пожилой мужчина в спортивном костюме. Седые волосы зачёсаны назад, телосложение спортивное. Неподалёку в шезлонге со скучающим видом сидела молодая особа с бокалом в руке. Возле стенда стояли двое стрелков, ждали моего ответа.

— А в чём интерес?

— Вот это мужской разговор, — спортсмен подмигнул товарищам. — Бьём по очереди, семьдесят пять мишеней. Вход — десять тысяч долларов. Банк забирает тот, у кого больше всего попаданий. Достаточно интересно? Настоящему мужчине это должно понравиться.

Они рассчитывали выиграть, это было понятно с первого взгляда. Приглядели новичка, заинтересовали суммой, надавили на самолюбие. Я не стал их разочаровывать и согласился. Сотрудник стрельбища тут же принёс вертикалку, объяснил принцип действия, правила игры и показал позицию.

Я встал прямо, опустил ружьё стволами вниз. Стрелки переглянулись и презрительно зафыркали.

— Я бы рекомендовал вам выдвинуть левую ногу вперёд, — назидательно-вежливым тоном заговорил спортсмен, — а приклад приложить к плечу. Это поможет вам быстрее…

— Дай, — кивнул я оператору.

Машина выбросила тарелку, её полёт показался слишком медленным. Даже на сухую мои реакции были выше общечеловеческих. Выстрел — тарелка разлетелась в пыль. Выстрел — тоже стало со второй. Я выбил семьдесят пять мишеней из семидесяти пяти. Никто из стрелков повторить мой результат не смог: стояли, смотрели, хмурились.

— Где можно получить выигрыш? Я предпочитаю наличные.

Особа в шезлонге улыбнулась, а спортсмен тяжело выдохнул.

— Деньги вам доставят в номер. Потрудитесь сообщить оператору, где вы остановились.

После стрельбища я всегда заходил в бар пропустить кружечку пива. Наливали всегда бесплатно, за счёт заведения, поэтому дополнительно я брал порцию креветок или орешков, и сидел ни о чём не думая, не беспокоясь…

Но всему хорошему когда-то приходит конец. На пятый день в номер зашёл Толкунов и протянул шприц с полной дозой.

Всё это время конторщика в клубе не было. Куда он ездил не знаю, возможно, на Передовую базу за инструкциями, и возвращение его ничего хорошего не сулило. Нравилось мне расслабляться, к хорошему привыкаешь быстро.

— Ну и на кой мне доза? — впервые за всё время я не схватил шприц сразу и не вогнал иглу в вену.

— Хочешь на встречу с Алисой сухим отправиться? — вопросом ответил конторщик.

Стало быть, девчонка вышла на связь. Ну всё, поехали! Я вколол дозу, повёл плечами. Хорошо. Сила заполнила каждую клеточку, настроила рецепторы. Такое впечатление, что чем дольше я использую наногранды, тем лучше и крепче их связь со мной. Расход уменьшается, а действие усиливается. В своём нынешнем состоянии я легко разберусь со всей местной охраной, позаимствую на стрельбище пару ружей и сделаю прощальной пиф-паф варанам, благо их всего четверо. Потом найду способ разговорить Толкунова, доберусь до Алисы и заставлю вернуть дочь.

Впрочем, всё это глупости. Толкунов без нажима скажет, где сейчас Алиса, для того он и заключил со мной сотрудничество. Однако в одиночку с девчонкой я не справлюсь. Как только она включит режим ревуна, можно будет смело писать завещание, так что валить варанов, лишая себя потенциальных союзников, глупость ещё большая. А вот когда я заберу дочь,тогда и посмотрим.

Сейчас вопрос в другом. Мне до сих пор не сказали, как можно заставить Алису вернуться в Загон. Сто процентов слова тут не помогут. Слова — пыль, на них она наложит своё огромное ревущее вето, да ещё пинка даст в качестве бонуса. Оружие использовать нельзя, а драться с ней я не смогу, банально силёнок не хватит. В чём же тогда заключается процесс приведения двуликого — существа, обладающего нечеловеческим потенциалом — в состояние покорности? Я, проводник, обладаю лишь частью возможностей Homo Tavrodius и то могу навести на людей такой шухер, мало не покажется никому. А Алиса… Я чувствовал её в подвале, в катакомбах, возле танка. Я прекрасно понимаю, на что она способна в реальности. Тот страх, ужас, который пробивает тебя даже сквозь дозу, до сих пор не позволяет мне успокоится. А конторщики не чувствуют и не понимают. Для них то, что сотворила Алиса в Анклаве несколько лет назад, возможный максимум. Но это не так, нет. Это цветочки. Сдаётся мне, что и Тавроди, великий маг и волшебник, не до конца понимает, с чем может столкнуться.

— Взбодрился? — Толкунов заглянул мне в глаза и, разглядев серебряные искры, удовлетворённо кивнул. — Иди за мной.

Прежде чем выйти из номера, я прицепил к поясу нож брата Гудвина, рассовал по карманам честно выигранные доллары, надел плащ. Возвращение в Контору после встречи с Алисой в мои намерения не входило.

На парковке стояла знакомая буханка. Охраны не было, только водитель. Мы сели сзади. Я обратил внимание: пол чистый, без пятен, хотя запах крови всё ещё чувствовался.

Толкунов протянул планшет.

— Изучай.

На экран были выведены фотографии: большие залы, длинные галереи, эскалаторы, много людей, широкие окна. Это напоминало огромный торговый комплекс, но названий магазинов я не увидел.

— Что это?

— Аэропорт Баку. Алиса назначила встречу здесь.

Из Турции в Баку? Алиса верна себе, хрен угадаешь, в какую сторону ломанётся. Но почему аэропорт? Не какой-нибудь пустырь, подвал, укромный переулок? Понятно, что на виду у многих людей Контора не посмеет проявить агрессию, но тут уж скорее надо бояться агрессии со стороны Алисы. Ей куда как выгоднее что-то более тихое и уединённое, где с её-то способностями не сложно будет вычислить засаду. И тем не менее она выбрала людное место.

Я пересмотрел фотографии несколько раз, пытаясь понять замысел девчонки. Ни хрена не понятно. То ли нет здесь никакого замысла, то ли он настолько тонок, что моего скудоумия обнаружить его не хватает.

— Странно…

— Что? — встрепенулся Толкунов.

— Место встречи. Не её стиль. Для поговорить она вообще любит использовать планшет. В данной локации вполне бы подошёл телефон, но никак не личная встреча, да ещё в аэропорту. Она вообще как на связь вышла?

— Зашла на сайт Конторы и написала сообщение. Указала время и место встречи.

— А это точно она?

— К сообщению прилагалась фотография.

— Могу я взглянуть?

Толкунов открыл планшет, пролистал несколько страниц и показал фото. На фоне входа в отель стояла Алиса, рядом с ней тётушка Фаина. Старушка хмурилась, постановочное селфи ей не нравилось. Зато Алиса выглядела довольной. Меня это покоробило. Хотелось думать, что она скучает по мне, переживает из-за расставания. Но нет, лыбится.

— И всё равно странно, — продолжил сомневаться я. — Чего она хочет?

— Затребовала технологию производства фильтров для нанокуба. Без них кровь не очистить. Ей самой наногранды не нужны, у двуликих они воспроизводятся самостоятельно. Но это валюта. Надо поддерживать своих бойцов, своих последователей. В обмен предлагает тётушку Фаину. Господин Тавроди уже дал добро на проведение операции.

— Тавроди согласился на сделку?

— Никто ей ничего не даст, — поморщился Толкунов. — Не держи нас за круглых идиотов, Дон, не будет никакой сделки. Как только Алиса получит доступ к технологиям, она выпустит пыльцу из коробочки. Последствия ты представляешь. Поэтому поступим следующим образом. Идёшь на встречу, договариваешься, где и как будет произведён обмен, а во время разговора… Вот.

Он протянул мне шприц на четверть дозы, однако нанограндами от него не пахло.

— Что это?

— Жидкий азот плюс нюхач. Нечто вроде оживителя, но не в аэрозольном состоянии и с иным эффектом. Ты должен вколоть его Алисе.

— И?

— Она впадёт в ступор. То бишь, произойдёт примерно то же самое, как будто температура воздуха минус десять. Мы берём её, увозим…

— Погоди. А как же Кира? Она не приведёт её на встречу. Где я потом буду искать дочь?

— Ну ты же контролёр, Дон. Войдёшь в сознание Алисы, просканируешь память.

— Я не могу войти в того, кто под дозой. Наногранды блокируют проникновение.

— Ну ты уж постарайся ради дочери. В состоянии ступора количество нанограндов в крови понижается до критической отметки. Воспользуйся этим.

Я сжал губы. Может и сработает. Во всяком случае, попробовать смысл есть.

— Хорошо. Как я вколю азот?

— Как угодно, в любую точку тела. Лучше всего в вену, но в данных обстоятельствах это практически невозможно. Поэтому просто втыкаешь иглу, сдавливаешь тюбик, суспензия поступает в организм. Подействует не сразу. Попробуй заболтать девчонку, вывести на эмоции, не дай ей сосредоточится. Пусть психанёт. На эмоциональном всплеске перевоплотиться в ревуна она быстро не сможет, иначе сам знаешь, такую мясорубку устроит. Ей пяти минут хватит, чтобы разнести аэропорт в дребезги. Нас после этого ни в одно приличное помещение на пустят.

— Хочешь сказать, местные власти в курсе того, что должно произойти?

— Разумеется, мы ж не беспредельщики. Власти в курсе, сотрудничество с ними ведётся.

— И они готовы пойти на риск гибели граждан?

— Возможной гибели, Дон. Возможной! И вообще, не заморачивайся на эту тему. Твоя задача ввести суспензию в тело клиента.

— А нельзя сделать это дистанционно? Есть же ружья, из которых стреляют усыпляющими препаратами в животных. Так же и в Алису. Бабахнуть пару залпов, и война закончена.

— У неё интуиция не хуже, чем у Олова. Ты с ней столько по Территориям ползал, она хоть одну пулю встретила?

— Не знаю, может, и не встретила, с её регенерацией пуль бояться бессмысленно. Но точно знаю, что сначала законники взяли её недалеко от Приюта, а потом редбули размотали возле высотки вместе с Фломастером и Гномом. Какая при таких раскладах может быть интуиция?

Толкунов убрал планшет и сказал обыденным тоном:

— Ты реально не понимаешь, Дон. Фломастера и Гнома Алиса завалила сама. Просто избавилась от обузы. Голикова нашла тела, на них места живого не было, как и на зайцах.

Сама? Я затряс головой. Нет, это невозможно. Это же штурмовики, её друзья. Она не могла так поступить. Голикова задницу свою прикрывает, чтоб не отвечать перед Конторой за убийство загонщиков…

— Можешь не верить, твоё дело. Думай сейчас о другом. О дочери. Если ты ей не поможешь, она станет такой же, как Алиса. Ты же не хочешь этого?

Этого я не хотел. Ни в коем случае! Но если такова сущность двуликого, то хочу я, не хочу, она обязательно проявится. У меня только один способ предотвратить надвигающуюся беду: Алиса слушалась Мёрзлого, любила бездумно, безмерно, и у него получалось её сдерживать. Вот и я должен стать для Киры таким отцом, который сможет отвратить её от безумия.

Через час мы приземлились в Баку. Пограничный контроль прошли без задержек, досматривать нас не стали. Толкунов остался возле транспортной ленты, я двинулся сквозь ряды пассажиров к центральному залу. Никто точно не знал, где находится Алиса, и вообще, здесь ли она. Сообщение на сайте Конторы могло быть банальной провокацией, девчонка на такое способна. Но игнорировать сообщение тоже нельзя. Люди Толкунова были распределены по всему зданию, группа эвакуации дежурила снаружи на парковке. Не знали даже прилетит Алиса одна или с кем-то, с Коптичем, например, или с Хрюшей. Интуиция работала на полную, я сканировал пространство в поисках красных пятен. Дважды обошёл первый этаж, поднялся на второй. Опасности не было, только со стороны некоторых граждан отчётливо чувствовалась вязкая неприязнь.

Это всё не то. Мелочь. Я прошёл вдоль череды бизнес-залов, поднялся на третий этаж, осмотрел зону вылета. Столкнулся глазами с Толкуновым. Возле него тёрся человечек в форме и что-то нашёптывал. Видимо местные искали Алису по своим каналам, но тоже не могли найти, иначе бы конторщик дал знак.

В бесплодных поисках прошло два часа. Пора сворачивать затею, Алиса не появится. Просто проверяла нашу бдительность…

В голову как удар молота прилетел образ: автобусная остановка. Бах! Я аж присел от неожиданности. Крутанулся, и тут же второй образ: женщина с пальцем у губ — не болтай!

Алиса, конспираторша, блин. Я осмотрелся. У девчонки ментальный диапазон несколько километров, сейчас она может сидеть в кафешке в центре города и бабахать образами оттуда. Этот момент мы как-то не предусмотрели.

Я двинулся к выходу. Поглядывая на указатели, прошёл к линии «Аэроэкспресс». Вся сборная Конторы плюс местные посвящённые двинулись за мной. Толкунов издалека начал размахивать руками, дескать, куда ты. Я, не скрываясь, подошёл к нему и сказал:

— Алисы здесь нет, она где-то в городе.

— Откуда знаешь?

Я постучал пальцем по голове.

— Она мне образы шлёт. Велела садиться в автобус. Думаю, в процессе движения сообщит, где выходить.

Толкунов обернулся к кому-то. Подбежал человек, сунул мне в ладонь проездную карту.

— Понятно, езжай. Мы за тобой следом на машине.

— Лучше не надо. Алиса просила ни с кем не разговаривать. Засечёт вас, будут неприятности.

— Не засечёт. У нас блокировщик.

— Как знаешь.

Автобус довёз меня до станции метро, я вышел и сразу в голове начали возникать указатели: налево, направо, прямо. Как в кино: эй, гражданина, ты туда не ходи, ты сюда ходи. Концовка по сценарию была не из приятных, поэтому я действовал так, как того требовали образы. В итоге оказался в небольшом чистом дворике. Под старым каштаном, прислонившись спиной к стволу, стояла Алиса.

— Здравствуй, Дон.

У меня тоскливо сжалось сердце. Какая же она красивая. Я не видел её всего несколько дней, но так соскучился. Первый порыв был подойти, взять за плечи, прижать к себе.

Алиса не позволила. Она выставила перед собой руку, удерживая меня на расстоянии, и спросила:

— Они дали тебе азотную суспензию?

Я усмехнулся:

— Какая ты осведомлённая.

Достал из кармана шприц, продемонстрировал. Алиса впилась в него глазами, и меня мгновенно обдало ужасом из катакомб. Мир вокруг стал красным, я зашипел:

— Стоп, стоп. Заканчивай свои фокусы. Ну же!

Алиса вздрогнула, словно очнувшись от забытья, и проговорила:

— Извини, Дон. Я не нарочно. Эта суспензия… Тебе, наверное, сказали, что я впаду в спячку. Ложь. Она убьёт меня. Слишком большая доза. Кровь превратиться в лёд, наногранды не успеют разжижить её.

— Твоя смерть Тавроди не нужна, он требует вернуть тебя в Загон.

— Тавроди может требовать что угодно. Ему скажут, что я погибла, вину свалят на тебя. Ты пешка, Дон. Крайний. Толкунову я живой не нужна. Он давно заправляет в Конторе, что скажет, то и правда. Мы с отцом пытались поговорить с Тавроди, но нас и близко не подпустили. Золотую зону охраняют вараны, а они подчиняются лишь Толкунову. А теперь весь Загон принадлежит ему.

В её ледяных глазах не было черноты, хочет показать, что говорит правду. Но я же не на столько туп.

— Лжёшь. Ты всё время лжёшь. Сколько бы мы не были вместе, ты обманывала меня. Претворялась, что не видишь в темноте, прикидывалась слабой, боялась высоты…

— Я действительно боюсь высоты.

— Хорошо, пусть так. Но зачем ты взяла с собой пыльцу?

— Наказать Гидравлика.

— Для этого хватило бы щепотки. А у тебя целая коробка.

— Я же не знала, с чем мы столкнёмся, вот и взяла на всякий случай.

— Опять лжёшь!

— Папа!

Я резко обернулся. За спиной моей стояла Кира и дула губки. Так она делает всегда, когда считает меня в чём-то виноватым.

— Котёнок…

— Алиса права.

— Что? — растерялся я.

— Ты не понимаешь, папа. Мы лучше людей, мы — новая ветвь эволюции.

Меня заколотило.

— Какая эволюция, Кирюша? Тебе шесть лет, ты слов таких знать не должна.

— Уже семь, папа.

Я перевёл взгляд на Алису.

— Что ты сделала с моей дочерью?

— Рассказала ей правду, — без эмоционально ответила Алиса.

— Какую правду? Что вообще для тебя может быть правдой? Та чушь, которую ты сама придумала и в которую хочешь заставить верить других? Ты бросила меня, ты пытаешься отнять моего ребёнка…

Кира подошла и взяла меня за руку. Прижалась щекой. Алиса шагнул навстречу.

— Ты не понимаешь, Дон, вы нужны мне оба. И Кира, и ты. Я люблю тебя. С первого дня. Как только увидела. Ты был такой испуганный, так хотел спасти свою жену. Я позавидовала ей и поняла, что мне нужен только ты, потому что никогда не бросишь меня, и примчишься на помощь что бы не случилось. Я так и сказала Гвоздю, когда он потянул ко мне свои лапы.

— Ты могла легко убить его и разнести весь Квартирник по камешку.

— Может быть. У Гвоздя слишком много бойцов, чтобы справиться с ними в одиночку. Мои силы тоже не бесконечны. Но даже если бы справилась… Я хотела, чтоб это сделал ты.

— Так я и сделал, а ты уничтожила Данару!

— Никого я не уничтожала. На свалке я увидела её впервые. Я увидела, как… как ты сильно любишь её, и снова позавидовала. Ты верил, что ей можно помочь, хотя я знала, что это невозможно. Тётушка Фаина и Волков хорошо над ней потрудились. Дряхлый получил её уже недееспособной.

Я задышал.

— И всё равно это… это… В каждом деле есть хорошая сторона и есть плохая. Я всегда думал, что мы на хорошей стороне, а получается… Получается, что Тавроди пытается спасти мир от тебя. Это ты хочешь превратить его в Загон, не он.

— Ты не прав, Дон, не прав. Это эволюция, пойми. Миллиарды людей. Миллиарды! Сколько проводников мы выявим? А их дети станут такими, как я и Кира, и… Мы создадим расу богов. Исчезнут войны, болезни. Человечество получит такие возможности, которые нынешнему даже не снились!

— Но те самые миллиарды погибнут.

— И дадут жизнь новым миллиардам. Мы станем бессмертными и за какую-то тысячу лет восстановим былую численность. А знаешь, что самое интересное? Мы увидим с тобой всё это. Мы собственными глазами будем наблюдать за рассветом новой жизни.

Я сжал шприц крепче.

— Ты убийца. Ты убила Фломастера, Гнома, убила тех людей в Анклаве и многих других, о ком я не знаю.

— Ты тоже убивал. Прежде чем поднимется новый росток, его обильно орошают кровью. Сколько дней может насчитать история человечества, когда мы не вели войн и не убивали себе подобных?

Она сделала ещё шаг. Теперь нас разделяло не более трёх метров. Для меня это один прыжок. Укол в любое место тела. Алиса не успеет среагировать.

В горле вдруг пересохло. Вот он мой шанс. Одним ударом я могу решить все проблемы этого мира. И свои тоже. Не будет на Земле бескрайних полей крапивницы и миллиардов тварей тоже не будет, а дочь моя останется со мной. Я научу её отличать ложь от правды.

В какое-то мгновенье показалось, что Алиса почувствовала мой настрой. Ну ещё бы, двуликая. Но вместо того, чтобы защититься, опустила руки.

— Хочешь убить меня, Дон? Сделай это. Я не стану тебе мешать…

Я прыгнул к ней, вонзил иглу в шею. Глаза девчонки по-прежнему оставались ледяными, только по краям скопились слёзы. Как же ей было страшно, наверное, впервые. Сейчас я сдавлю тюбик, и её бессмертная жизнь закончится.

— Дон, ты доложен знать, — слёзы потекли ручьём, голос осип. — У нас будет дитя…

Вместо эпилога

Этот неугомонный мальчишка готов бегать сутки напролёт. Ему всего лишь четыре года, а силы в нём на троих. Я прикрыла ладонью глаза от солнца и позвала:

— Савелий!

Он обернулся, улыбаясь во всю ширину рта.

— Мама!

— Савелий, вернись немедленно!

Личико приняло капризное выражение.

— Мама…

— Вернись!

Я направила ему образ пустых конфетных обёрток, как предупреждение, что оставлю без сладкого. Он тут же вернул его мне, но уже завернув в них свои любимые карамельки. Озорник!

Для него это игра, а для меня решение проблемы. Такими упражнениями я снижаю уровень нанограндов в его крови. Он уже чувствует силу и начинает использовать её, и необходимо следить, чтобы мальчик не причинил вред себе или близким. Коптич помогает мне в этом, создаёт фантомы, а Савелий учится их блокировать. Обоим уроки нравятся. Иногда к ним присоединяется Кира, но большую часть дня она проводит в саванне. Вместе с отцом они катаются на носорогах. У Дона талант приручать животных, не понимаю, как он находит с ними общий язык. Кира научилась тому же. Когда они впервые заехали верхом на носорогах в соседний городок, население в панике разбежалось. И теперь их считают богами.

Я не против такой популярности, люди должны знать своё место, главное, чтобы местные власти не вышли из-под контроля и не сообщили о нас чересчур любознательным журналистам. В прошлом году приезжала съёмочная группа из Канады. Задавали вопросы, снимали. Коптич пытался заговорить их, но они ни слова не поняли из того, что он сказал, и его дар не сработал. Пришлось самой провожать их, а аппаратуру сжечь. Никто не должен знать, где мы находимся.

Надо бы Коптичу заняться изучением иностранных языков, хотя бы на уровне словаря. Как не скрывайся, но журналистов и прочих любопытных будет ещё много, а я не хочу, чтобы Дон узнал о подобного рода «проводах». Он всегда был слишком сентиментален, а после рождения сына и вовсе раскис, никак не хочет понять, что мы выше людей. Мы избранные, Homo Tavrodius, а люди — шлак. Все, у кого уровень тавродина ниже пяти сотых, могут служить исключительно материалом для ямы.

Но он всегда защитит меня и детей, и будет любить нас несмотря ни на что, как в том дворике под каштаном. Даже если бы я не сказала, что беременна, он бы не ввёл азотную суспензию. Мы связаны с ним. Он будет ругать меня, надувать щёки, как любит это делать Савелий, но не сделает ничего дурного.

Когда он бросил шприц и отступил, я сказала:

— Дон, рано или поздно крапивница придёт в этот мир. Кто её впустит: я или Тавроди, или кто-то третий — значения не имеет. Но это произойдёт обязательно. И мы должны быть готовы к этому. Мы найдём место, где сможем жить и ждать прихода тварей на землю. Но чтобы побеждать, нам нужен нанокуб. С отцом мы пытались добыть технологию производства фильтров, но Тавроди держит её в голове, чертежей не существует. Для него это стопроцентная защита, умрёт он — все останутся без нанограндов, а это конец. Так что он неприкасаемый при любых обстоятельствах. Для меня это значения не имеет, для Киры теперь тоже, но наш сын не сможет стать двуликим, если не ввести ему первую дозу. Нужен всего один карат, чтобы пробудить сущность. Тебе тоже нужны наногранды. И Коптичу. И Хрюше.

Дон, казалось, обрадовался.

— Может оно и к лучшему? Не надо мне никаких нанограндов. Будем жить как обычные люди, а когда я состарюсь, найдёшь себе нового фаворита. Потом найдёшь третьего, четвёртого, — он усмехнулся. — Королевы не бывают одиноки.

Он иронизировал, а вот мне было не до смеха.

— Не делай из меня шлюху! Мне достаточно одного мужчины. Для тебя это станет откровением, но люди, хотя бы раз получившие силу, стареют и умирают гораздо быстрее, чем остальные.

— Насколько быстрее?

— Точно не скажу. По расчётам Дряхлого скорость старения, если прекратить приём нанограндов, увеличивается в семь-восемь раз.

Он призадумался. Ну ещё бы, через десять лет у него есть все шансы перешагнуть столетний рубеж.

— Толкунов знает об этом?

Пришёл мой черёд смеяться.

— Конечно знает. Он рассказал тебе много чего интересного, а этот момент упустил. Так может быть не всё из того, что он говорил, правда?

— Я знаю дядю Толкунова, он врунишка, — поддержала меня Кира. Общий язык мы нашли с ней с первого контакта, и даже когда сбежали от Дона в Турцию она поняла меня, тем более что я сказала, что мы всё равно будем вместе.

— Решай, Дон, с кем ты. С нами или…

Он сомневался, Толкунов основательно замусорил ему мозги. Языком болтает не хуже Коптича — и это без всякого дара. Не зря Фаина называла его лучшим вербовщиком.

Я пошла на ухищрение: отвела голову чуть вверх и в сторону, и в очередной раз пустила слезу. Пусть видит, как мне больно от его неверия. Он сглотнул, нахмурился, а я проговорила с надрывом:

— Почему ты веришь ему, но не мне?

Кира вздохнула судорожно и тоже заплакала, глядя Дону прямо в глаза. Молодец, девочка. Я не учила её этому, но, видимо, сработала женская суть. После такого ни один мужчина не устоит. Не устоял и Дон.

— Хватит! Я понял всё. Понял. В общем, ты и так уже догадалась, что чертежей у меня нет, а задача была вывести тебя из строя. Я реально не знал, что доза этого азота будет для тебя смертельна.

Я вздохнула, вытирая слёзы… Не настолько уж и смертельна, Толкунову я мёртвая не нужна. Но ввести меня в ступор эта штука действительно может. А дальше дело техники: количество нанограндов сводят к минимуму, Дон забирается в мою голову, узнаёт, где Фаина, и все вместе мы отправляемся назад в Загон.

Но туда я не хочу. Отныне мой мир — Земля, здесь такие возможности, такие перспективы, а там я буду сидеть в Золотой зоне как в клетке, давиться устрицами, глотать коктейли и тратить бессмертие на болтовню с местными пустышками. Начну нервничать, опять сорвусь, натворю делов. Нет, мне это не подходит. Да и Дона я, скорее всего, потеряю. Тавроди наверняка отправит его воевать с конгломератами или зашлёт на северные Территории, а там сгинуть проще простого.

— Я и не рассчитывала получить чертежи с первой попытки. Сейчас предлагаю забыть старые обиды и продолжить действовать сообща. Согласен?

Дон кивнул.

— Тогда поцелуй меня.

Он задышал носом, обида всё ещё давала себя знать, но подошёл и чмокнул в щёчку. Ладно, на первый раз сойдёт, а как только доберёмся до безопасного места сразу устрою ему Садом с Гоморрой.

— Раз уж разногласий между нами больше нет, нужно оставить послание Тавроди, что шутить мы не настроены.

— Конкретно как?

Конкретно мне хотелось бы распять Толкунова на каштане. Не убивать — это будет лишним — а приколотить к стволу и отрезать выступающие части ниже пояса. Тавроди бы такую шутку оценил, но всё равно это будет чересчур жёстко. Поэтому ограничимся малой кровью.

— Каким образом ты должен сообщить Толкунову, что взял меня?

Дон вынул из кармана телефон.

— Здесь это наиболее удобное средство коммуникации.

— Хорошо, звони.

Он позвонил.

— Через пять минут подъедут.

Я начала раздавать команды:

— Кира, спрячься за угол, будешь на подстраховке, смотри чтобы папе не причинили вреда. Я лягу здесь, сделаю вид, что без сознания. Дон, на тебе охрана.

Мы едва успели приготовиться, как перед двориком остановился минивэн. Вышли трое. Я следила за ними из-под прищура. Первым шёл Толкунов, за ним двое варанов, на лицах самодовольство. Дон не стал с ними церемониться и точными ударами перевёл варанов в состояние анабиоза. Мне нравится смотреть, как он расправляется с врагами, это доставляет истинное удовольствие. Как же легко он разделался с Дылем и его группой законников. Блеск!

Сейчас тоже показал отменную сноровку. Толкунов растерялся, зашипел, Дон взял его за ворот и поволок ко мне. Я поднялась, стряхнула травинки с одежды. Подбежала Кира. Я вынула нож и полоснула Толкунова по лицу. Можно было направить образ и заставить его глаза взорваться, но это тоже лишнее, хватит шрама.

Взяла конторщика за кадык и объяснила ситуацию:

— Дядя Гена, прошу передай своему хозяину, что терпение моё заканчивается, и если он не хочет получить видео, где я рву на куски его сестрицу, то пусть пришлёт чертежи. Ждать буду через неделю на этом же месте. Если всё будет в порядке, сообщу, где вы сможете забрать тётушку Фаину. Всё.

Развернулась и пошла к минивэну. Вздохнула, вернулась и ещё раз полоснула Толкунова по роже.

Неделю спустя чертежи были доставлены, причём, Тавроди сделал это лично. Полчаса он теребил мне нервы, уговаривая вернуться и обещая исполнить любые капризы. Я отказалась. Он убил отца, убил дядю Гука, придёт время, и я предъявлю ему за их жизни. А пока надо ждать и копить силы.

Хрюше понадобился месяц, чтобы изготовить фильтр. Из меня выкачали литр крови, пропустили через нанокуб. Хрюша долго присматривался к серебру в пробирке, потом выдавил:

— Надо испробовать.

Вкололи наногранды Дону. Он пробежал десятку по пересечённой местности, залепил пару оплеух Коптичу и кивнул:

— Подходит, — подумал и добавил. — Не уверен, но… такое ощущение, что реакция стала лучше.

Ну ещё бы, это кровь двуликого, а не твари. Но прояснять ситуацию не стала, лишь пожала плечами.

Теперь мы живём в бывшей католической миссии в излучине реки. Я присмотрела её в интернете, и прибыв на место вежливо предложила миссионерам отправится куда-нибудь восвояси. Справа и слева от нас рыжие холмы, в долине между ними я вырастила крапивницу. Поле небольшое, но пока хватает. С краю адепты вкопали три столба по типу тех, что установил у себя дядька Олово. Первыми на цепь посадили тех чудаков, которые отказались покидать миссию. Дон был против, но запасы нанограндов заканчивались, и хочешь, не хочешь, а сушку открывать надо, перспектива становиться вечным донором меня не радовала. Потом договорились с властями местного городка на охрану саванны, и вопрос по нанограндам постепенно сошёл на нет. Дон отлавливает браконьеров, я приучаю детей к тварям, показываю сильные и слабые стороны. Ни Кира, ни тем паче Савелий их никогда не видели. Сначала пугались, но уже привыкли.

А скоро у нас появится ещё одна девочка. Дон пока не знает, сделаю ему сюрприз на годовщину нашей первой встречи. Назову дочь Аврора — богиня утренней зари. Я счастлива! Однако нужно торопиться, успеть научить детей всему, что знаю. На Территориях полным ходом идёт война с конгломерацией. Загон подминает под себя города османов, становясь с каждым годом сильнее. Аппетиты Тавроди растут, людской ресурс закачивается. Мой человек в Конторе сообщает, что уже есть планы в качестве эксперимента засадить крапивницей Австралию. Это позволит контролировать распространение пыльцы на другие континенты. Только сдаётся мне, Тавроди на этом не остановится. И тогда в войну вступлю я. А пока…

— Савелий, хватит бегать, возвращайся. Пора ужинать.

— Ну мама!

— Скоро вернётся отец. Ты же знаешь, он не любит ждать. Пошли.

— А папа покатает меня на носороге? Он обещал.

— Раз обещал, значит, покатает. Твой отец всегда держит своё слово.

А мне он обещал всегда быть рядом, и если потребуется, вернуться в Загон и навести в нём порядок.

— Алиса Вячеславовна!

Из главного здания миссии вышел Хрюша. Он замахал руками, и я поняла: нашёл. Я так и спросила:

— Нашёл?

— Да. Ещё месяц — и у нас будет собственный станок.

Я улыбнулась. Ну что ж, Дон, готовься. Пришло время нанести Тавроди визит.

Олег Велесов Шлак. Безумная королева

Глава 1

Наверное, я скажу сейчас крамольную вещь, но…

Моя жизнь вполне меня устраивает. Я не хочу никуда бежать, прятаться, добиваться, искать, нападать. Не хочу сходится с тварями, с рейдерами, с дикарями, получать раны, а тем более не хочу, чтобы их получали они: Алиса, Кира, Савелий и малышка Аврора.

Я так и сказал Алисе:

— Хватит войны. Хватит! Мы сыты, одеты, крыша над головой. Чего тебе ещё надо? Прошло много лет, враги о нас забыли. Мы так хорошо спрятались, что сам Великий Невидимый не найдёт наше убежище.

Я сказал это во вторник, а в пятницу пропал Савелий. Мальчишке восьмой год, он вполне самостоятелен и может постоять за себя, во всяком случае, местные его не тронут, и это я не только о людях. Он часто уходил в саванну играть, но к вечеру всегда возвращался.

В пятницу не вернулся.

Алиса включила ментальную связь и попыталась отсканировать территорию вокруг миссии. Её способности позволяли проникнуть вдаль на два десятка километров, этого вполне хватало, чтобы контролировать местоположение детей. Савелия она не почувствовала. В глазах её возникло сначала раздражение, дескать, где ты, мелкий разбойник, спрятался? Потом начала нервничать. В глаза потекла чернота. Я испугался. Господи, не хватало мне ещё разборок со взрослым ревуном, к тому же, самкой, к тому же, потерявшей детёныша.

Я погладил её по руке, притянул к себе, поцеловал. Губы её задрожали.

— Дон, я не чувствую его.

— Всё хорошо, милая, — я снова поцеловал её. — Скорее всего, он забрался в холмы, ты же знаешь, они мешают сигналу. Сейчас мы с Желатином отправимся туда и осмотрим каждый склон.

— Киру возьми. Её ментальная связь работает не хуже моей. Как найдёте Савелия, пусть она сразу свяжется со мной.

— Так и сделаем.

— Я тоже поеду, — заявил Коптич.

— Куда ты поедешь, чёрт одноногий?

— Я на одной ноге тебя на двух перепрыгаю!

— Нет, ты остаёшься, — твёрдо сказал я. — Будешь на подхвате. Включи рацию и жди. Если нам что-то понадобиться, я тебе сообщу.

Мы заложили в джип запасную канистру бензина, бутылки с водой, Желатин повернул ключ. Я прихватил калаш, прыгнул в кузов, Кира села на переднее сиденье. Поехали. Алиса стояла у главного здания миссии, смотрела нам вслед.

Я старался ни о чём плохом не думать. Ребёнок заигрался, забылся, потерял счёт времени. Скорее всего, мы встретим его на полпути к холмам. Савелий часто ходил в ту сторону, у него там убежище — небольшая пещерка, в которую он натаскал старых вещей и устроил по-мальчишески уютный охотничий домик. Он никогда и никому не говорил об этом месте, но разве можно утаить что-то подобное от родителей, один из которых проводник, а второй двуликий?

Думаю, Кира тоже знала. Едва мы отъехали от миссии на сотню метров, она приподнялась, и удерживаясь за дуги, начала оглядываться по сторонам. Стемнело. Уже в темноте мы добрались до холмов. Пещера Савелия находилась чуть дальше и выше. Моих ментальных способностей хватало только на полсотни шагов, поэтому я попросил Киру:

— Котёнок, просканируй пещеру.

Девчонка закрыла глаза. Минуту сидела неподвижно, потом тряхнула головой:

— Никого.

Проехав ещё сто метров, я похлопал Желатина по плечу.

— Глуши.

Желатин прижался к обочине и остановился. Я повесил калаш на шею, спрыгнул на землю. Сунул в рюкзак две бутылки воды, третью открыл, сделал несколько больших глотков и протянул Кире.

— Желатин, жди нас здесь.

— Один? — изумился водила.

— А кто ещё тебе нужен?

— Дон, ты в своём уме? Это вам похер на всё, а я простой человек, даже без нанограндов. А здесь, между прочим, львы.

— Накройся брезентом, они тебя не тронут. Мы ненадолго.

— Брезентом накрыться? Ты бы ещё предложил штаны снять и… — он посмотрел на Киру и не стал заканчивать фразу.

— Ладно, — кивнул я, — пойдёшь с нами. Только не отставай.

Подниматься было тяжело, склон рыхлый, из-под подошв сыпался гравий, приходилось хвататься за кусты и выступы крупных камней. Фонари мы не брали, хватало сумеречного зрения, а вот Желатин чертыхался на каждом шагу. Тем не менее до пещеры мы добрались быстро. Вход в неё прикрывали заросли фикуса. Я раздвинул листья, шагнул внутрь. Под ноги попал мяч. Я подарил его Савелию в прошлом году, но месяц спустя он куда-то пропал. Теперь понятно, куда.

Пещера больше походила на расщелину, в которой я зажал группу Дыля. Чтобы попасть внутрь, пришлось опускаться на корточки. Слева лежал надувной матрас, у дальней стены валялись инструменты, их, как и мяч, тоже давно никто не видел. На матрасе я увидел альбом. Странно, не знал, что Савелий рисует. Открыл обложку, перевернул несколько листов. Носорог, обезьяна, заход солнца над саванной. Для семилетнего мальчишки слишком хорошо. Оглянулся к Кире.

— Ты знала, что он рисует?

Дочь пожала плечиками:

— Все дети рисуют.

Пока она рассматривала рисунки, я осмотрел пещеру более внимательно. Ничего особенного не нашёл, обычный уголок мальчишки на задворках родительского дома. Ни следов, ни подсказок. Вряд ли он вообще был здесь сегодня, да и вчера тоже вряд ли. Может, есть смысл проехать дальше по дороге? Она огибает холмы и выходит к морю. Савелию нравится море, иногда мы ездим к нему искупаться, порыбачить. Там есть пристань и несколько лодок, неподалёку рыбацкая деревушка. Вдруг рыбаки что-то видели?

— Всё, уходим отсюда. Возвращаемся к машине, — велел я.

— Пап, куда теперь? — спросила Кира.

— К морю, — подумав, сказал я. — Давайте к морю. Савелий мог уйти к пристани, а когда понял, что уже поздно, решил остаться там на ночь.

Я говорил, а сам не верил в это. Мальчишка слишком мал, чтобы совершать подобные путешествия пешком. Разве что оседлал буйвола, я видел неподалёку небольшое стадо. Савелий большой любитель кататься верхом, вот и сегодня мог устроить прогулку до моря. Он подружился с местными ребятишками, те учили его ловить рыбу, а он изумлял их своими способностями, проще говоря, дурил головы всякими образами, подчерпнутыми из глянцевых журналов Алисы. Я возил его на побережье два-три раза в месяц, но ходить одному запрещал, слишком далеко.

Неужели он нарушил запрет?

Желатин давил на педаль, джип подпрыгивал на кочках, на камнях. Впереди я почувствовал препятствие. Оно двигалось. В подсознании отразились большие серые кляксы, слишком большие для человека. Скорее всего…

— Слоны! — крикнула Кира.

Желатин резко надавил на тормоз и крутанул руль вправо. Джип по инерции влетел на склон холма, меня бросило назад и приложило спиной о борт, но я тут же поднялся и обратился к дороге.

Из-за поворота вышла самка, за ней два детёныша, потом снова самка. Сознание рисовало двенадцать клякс. Крупная семейка. Слоны часто ходили этой дорогой на водопой к озеру за холмами, а потом направлялись в саванну. Кира просканировала их. Если бы Савелий пытался общаться с ними образами, она бы это уловила, но нет, ни единой зацепки. Может я ошибаюсь, и он ушёл не к пристани?

Слоны прошли мимо длинной вереницей, не обращая на нас внимания, и только один детёныш повернул голову к Кире и приветственно поднял хоботок.

Пропустив стадо, Желатин сдал назад, переключил передачу и снова надавил на газ. До моря оставалось километров восемь. Когда мы подъехали, я взглянул на часы: второй час ночи. Деревенька спала, прикрывшись темнотой и пальмовыми листьями. Ни огонька, ни звука. Волны тихо накатывали на пляж, омывая песок и крабов.

Желатин подъехал вплотную к пристани, я на ходу выпрыгнул из кузова, но уже чувствовал, что Савелия здесь нет. Не было его и в деревне. Кира смотрела в её сторону, сканируя каждую хижину и кусала губы.

— Папа…

— Да понимаю, понимаю.

Хотя ничего не понимал. Может быть, не тот след взял? Надо было в саванну, а не к морю. Получается, потеряли время.

— Желатин, разворачивайся…

Звук выстрела и вспышка возникли одновременно. Стреляли с моря, метров с трёхсот. За мгновенье до этого я успел ухватить Киру и швырнуть на песок, накрывая своим телом. Пуля прошла над нами, в кого целились, в меня или в дочь, не ясно, да это и не важно. Важно сейчас то, что стрелок отличный. Не среагируй я вовремя, лежать одному из нас в луже крови, и никакие наногранды не спасли бы.

Я подтолкнул Киру.

— Котёнок, ползи за машину и не высовывайся, пока не позову.

— Пап, я могу дотянуться до него и заставить не дышать.

— Дотянешься, согласен, но образ послать не сможешь, слишком далеко. Даже для тебя. Просто просканируй сколько их и скажи мне.

Припадая к песку всем телом, я пополз к пристани. Укрытие из неё так себе: куцая деревянная постройка из пары жердей и брёвен, дальше подобие дощатых мостков, к которым причалены каноэ, местные на них рыбу ловят. А тот, кто стрелял…

Я приподнялся. Триста не триста, но метров за двести от берега покачивался на волнах катер. Его почти не было видно, и лишь благодаря лёгкому волнению удалось различить смещающийся между морем и небом силуэт. Стрелок действительно отличный, если при таких условиях едва не попал мне в голову. Или он…

Под дозой!

Но это невозможно. У людей нет… просто не может быть…

Вспышка — и вторая пуля впилась в бревно возле меня. В щеку вонзилась щепка. Я вжался в песок и перекатился вправо. Выдернул щепку, снова перекатился.

— Папа, он там один!

— Точно один?

— Точно. Но дальше есть ещё корабль. Небольшой, шесть… нет, семь людей… и кто-то…

— Савелий?

— Не чувствую… Там блок, папа. Они блокируют меня, не могу справиться.

Если уж Кирюшка не справляется, значит, люди не просто под дозой. Среди них проводник. Единственный известный мне блокировщик — Фаина, сестра Тавроди. Они нашли нас?

Сука, они нашли нас!

Я резко поднялся на колено, вскинул калаш к плечу и выпустил в катер пол магазина. Вроде бы попал, но убедиться не успел. Кожей почувствовал, как снайпер выцеливает меня, прыгнул в сторону и распластался подобно морской звезде.

Выстрел — пуля ткнулась в песок возле лица. Бьёт на упреждение. Не дурак. Местные на такое не способны.

Затарахтел мотор, и звук начал отдаляться.

— Папа, он уплывает! Папа, что делать? Они же увезут Савелия!

Я перевернулся на спину и посмотрел в небо. Конечно, увезут, для того они и приезжали. Загонщики… Они всё сделали правильно: выследили, вычислили наш распорядок, привычки, а чтоб ни Алиса, ни Кира их не почувствовали, ставили блок. Он не заметен, если его не искать специально. Мы и не искали, потому что верили в безопасность. Это наша главная ошибка. Моя ошибка. И когда они выявили слабое звено, начали действовать.

Что дальше? Ну, во-первых… Во-первых, я вернусь в Загон. Станок находится на Передовой базе, местоположение известно, но при всём желании не успею опередить их и помешать переходу, так что можно считать, что Савелий уже в руках Тавроди. Во-вторых, Алиса с Хрюшей пытались создать свой станок и, кажется, у них получилось, так что повторный штурм Передовой базы отменяется. В-третьих, теперь следует ждать ультиматума. Тавроди мечтает, чтобы Алиса вернулась. А ещё есть Кира, Аврора. Он может стать владельцем сразу четверых двуликих. Я лично ему уже не нужен, поэтому стрелок пытался убить меня. Исходя из этого, Тавроди должен связаться с нами и предложить условия. Принимать их, не принимать… Принимать, конечно, куда деваться, но всё равно надо разговаривать с Алисой.

Звук мотора растаял вдалеке, я поднялся и подошёл к джипу. Кира сидела на корточках у заднего борта, Желатин притворялся пляжным ковриком под днищем.

— Хватит валяться, вставайте, — вздохнул я. — Возвращаемся в миссию.

Это было трудное возвращение. Всю дорогу я думал, как сказать Алисе, что Савелия увезли загонщики. Фаина! Опять эта тётка влезла в нашу семью. Не надо было отдавать её Тавроди. Посадить на цепь — и пусть ходила бы по ней как тот кот, песни пела. Но я ведь добрый, ратую за справедливость, теперь расплачиваюсь.

Алиса ждала нас. Ходила между зданиями словно пантера по клетке, сжав кулаки и оскалившись. Она всегда была эмоционально выдержана, а тут как будто бес вселился: рычит, истерит, глаза налились чернотой — мать, что поделаешь. Если она сейчас сменит облик, с ней не справится никто. У нас элементарно не хватит сил, а Кира ещё слишком мала, чтобы осадить взрослого ревуна, даже если сама сменит облик.

Объяснять ничего не пришлось.

— Дон! Дон!

— Милая…

— Дон, как же так? Как? Верни моего сына, слышишь⁈ Верни его мне!

Я обнял её. Она сразу сжалась и заплакала. Эмоции утихли, глаза снова стали прозрачно-синими. Мы сели на ступеньки крыльца и сидели не отрываясь друг от друга. Вокруг собралась вся миссия: Кира, Желатин, Коптич, Хрюша. Прибежала даже малышка Аврора, топая босыми пяточками по полу. Залезла к маме на руки и засопела носом.

Несколько минут мы сидели молча, никто не хотел начинать разговор первым, но при этом каждый смотрел на меня.

— Пришло время вернуться в Загон, — наконец произнёс я.

Все мои мечты на спокойное настоящее разбились о реальность. После того, что случилось сегодня, я снова был готов бежать, прятаться, добиваться, искать, нападать, сходится с тварями, с рейдерами, с дикарями, получать раны, короче, жить той жизнью, о которой хотел забыть. Я всегда осознавал возможные риски и был готов к ним. Более того, я предполагал, что подобное может случится, и все предыдущие годы не прекращал тренировок. Мои походы в саванну не были случайностью. Саванна идеально подходит под климат Загона: та же жара, отсутствие воды, дикие звери. Как сердцем чуял…

Я знаю, что Алиса с Хрюшей пытались создать или уже создали свой станок. Мне их опыты никогда не нравились, но я не вмешивался: хотят — пусть пробуют. И теперь это может пригодиться. Проникнуть в Загон через станок на Передовой базе не получится. Там наверняка усилили охрану, нагнали варанов, проводников. Ждут нас. А вот в самом Загоне не ждут. Тавроди не знает об экспериментах Хрюши, думает, мы до него не дотянемся, и это мой шанс вытащить Савелия.

— Хрюша, ты говорил, что пытался создать станок.

— Почему пытался? — ощерился айтишник.

— Значит, создал. Ладно, готовься к запуску. До вечера успеешь?

— Уже готов, как пионер, только кнопку нажать.

— Не надо ничего нажимать. Вечером. Отправляться в Загон с пустыми руками не самое лучшее решение. Желатин, что у нас на складе? Оружие, экипировка?

— Всё нормально на складе, хоть сейчас на войну.

— Замечательно…

— Я тебя одного не пущу, — встревожилась Алиса.

— А я один и не собираюсь, — я посмотрел на Коптича. — Пойдёшь со мной, дикарь? Тряхнём стариной, побегаем по Развалу как в прошлые годы?

— С радостью, — оживился Коптич. — Задолбался уже на одном месте сидеть. Хватит, пора найти пару приключений на свою родную.

— Пап, и я, — ухватила меня за руку Кира. — Я тоже с тобой! Все говорят про этот Загон, а я даже не знаю, как он выглядит. Хорошо?

Слабенький аргумент. Загон не место для экскурсий, там гостиниц нет и чурчхелу на пляже не продают, но, если честно, двуликий в команде не помешает. Рано или поздно Кирюшке придётся выходить на собственную жизненную тропу, в стенах миссии Homo Tavrodius удержать не получится, так пусть это произойдёт под моим присмотром.

Я кивнул:

— Хорошо…

— Ура, ура, — захлопала Кира в ладоши.

— Не «ура», а слушаться меня как Великого Невидимого, ясно?

— Конечно, папочка.

Она чмокнула меня в щёку и заулыбалась.

А вот мне былоне до улыбок. Мысленно я уже просчитывал, что нужно взять с собой, где устроить базу, с кем из местных связаться. Мёрзлый и Гук погибли, кто остался? Куманцева? Олово? Василиса? У каждого есть ко мне претензии. Могу ли я обратиться к ним за помощью? В одиночку, пусть даже со мной будут Коптич и Кира, я не справлюсь. В первую очередь нужно будет осмотреться, а для этого потребуется укрытие, где можно отсидеться в случае возникновения проблем. И тыловое обеспечение. Это раньше я шёл на авось с минимумом экипировки и не думая о последствиях. Семь лет прошло. Семь, Карл! С тех пор я стал взрослым и на многие вещи смотрю по-другому.

Мы разошлись по своим комнатам. Я проспал до обеда. Когда проснулся, Алисы рядом не было, Кира на улице играла с Авророй. Вообще-то, для этих целей у нас есть специальная нянька — Коптич. Он проводил с малышкой почти всё свободное время, но как оказалось с утра он вместе с Алисой укатил на плантацию. Догадываюсь с какой целью. На цепях возле домашнего поля крапивницы сидели три полноценные твари, с которых можно высушить несколько полноценных доз. Они нам пригодятся. Но всё равно нужно взять с собой нанокуб. В обмен на сестру, Тавроди передал нам технологию производства фильтров. Процесс достаточно сложный, трудоёмкий и длительный. Одного фильтра хватало на сушку трёх десятков тварей. Сколько мы просидим в Загоне неизвестно, так что запасные фильтры тоже придётся взять. Наногранды — это не только наша с Коптичем сила, но и лучшая валюта, на неё можно купить всё, включая доброе расположение Наташки Куманцевой.

После обеда я занялся подборкой снаряжения. На нашем маленьком складе хранилось всё, что нужно: начиная от ружейной смазки и вплоть до «Джавелина». Коптич выменял его у браконьеров, те охотились с ним на слонов. Хорошая штука, но в Загон я его не возьму, достаточно двух калашей, дробовика, гранат и запаса патронов. Обязательно ножи. Я бы предпочёл эксклюзив от брата Гудвина, но чего нет, того нет. Всё это я сложил в три тактических ранца, добавив сухпай на пять суток и бутылки с водой. Тяжело получилось, но куда деваться. Без еды ещё можно как-то прожить, но без воды нам смерть, а в Развале её достать сложно. Я знаю лишь несколько мест.

Из одежды выбор пал на камуфляж, самый распространённый наряд среди старателей, а именно под них мы и будем косить. Три человека — оптимальный состав для артели. Дальше… Тактические ремни, берцы. Старатели народ зажиточный, так что всё это будет способствовать нашей легенде. И никаких бронежилетов и касок, мы же не штурмовики.

К вечеру вернулась Алиса, протянула баночку с заветной серебряной жидкостью. На взгляд бывшего загонщика карт сто-сто двадцать. Восемь доз. Должно хватить. Я сунул банку в боковой карман, вскинул ранец на плечо.

— Ну, прощаемся.

Алиса прильнула ко мне и проговорила мягко:

— Верни мне сына, Дон.

— Верну, не сомневайся. А ты жди весточку от Тавроди. Он обязательно с тобой свяжется, ему нужна ты, а не Савелий. Наверняка предложит обмен. Сразу не соглашайся. Угрожай, хами, плачь, обещай, что я его найду и кастрирую, в общем, веди себя неадекватно. Он должен быть уверен, что мы здесь и ничего предпринимать не собираемся. Будут новости, пришли Желатина или Хрюшу, или просто положи записку в коробки с сухпаем и патронами.

Хрюша кашлянул.

— Дон…

— Чего?

— С запиской скорее всего не получится. И насчёт сухпая тоже не уверен.

— Почему?

— Видишь ли, наш станок несколько иного типа, не такой, как в Загоне.

— Конкретней.

— У него выход блуждающий.

— Это как?

— Нельзя быть уверенным, что окажешься в расчётной точке. Сегодня это будет одно место, завтра оно может сдвинуться на полста шагов влево, вправо, вперёд. Поэтому нельзя что-то взять и отправить. При каждом запуске кто-то должен находиться рядом с местом выхода, иначе существует вероятность, что записка попадёт не в те руки.

Я замотал головой. Что за хрень: влево, вправо?

— Ничего не понял. Можешь на примере?

— Могу. Смотрел фильм про терминатора, как они попадали из будущего в прошлое? У нас примерно так же. Перемещение будет проходить открытым способом на свободную площадку в пределах ста метров от расчётной точки. Вокруг объекта создаётся световой кокон, работающий как защитный барьер. В Загоне он ограничен стенками контейнера, чтобы избежать непредвиденного внешнего воздействия по окончании перехода. В нашем случае будет существовать определённый риск столкновения с посторонним предметом, но он минимален. По моим расчётам возможность столкновения равняется один к тысяче тридцати семи.

Я всё равно мало что понял, но кивнул:

— Хорошо, пусть будет так. А как насчёт вернуться? Или снова придётся брать загоновский станок штурмом?

— Нет, этого не потребуется. Мы не можем использовать свой станок часто, дабы не привлекать к себе внимания. Требуется много энергии, один запуск обесточивает всю округу. Поэтому предлагаю действовать следующим образом: первого числа каждого месяца я буду запускать станок. Ваша задача визуально обнаружить место выхода, это не сложно, и занять его. Для этого у вас будет ровно сорок девять минут. Потом начнётся обратный заброс.

— Понял. Приблизительно, где находится точка выхода?

— Южнее Депо номер одиннадцать. Там высотка, ты её знаешь.

Да уж, эту высотку я знал хорошо, с ней у меня связано много воспоминаний. Место удобное, по прямой до Загона километров пятнадцать, плюс железнодорожная станция рядом, при необходимости можно доехать до Восточного въезда.

— Ты сам сколько раз под этот станок ходил?

— Дважды, — Хрюша показал два пальца. — Ощущения те же, что и от загоновского, так что ничего нового.

Я посмотрел на Киру. Она никогда не была под станком, по глазам было видно, что мандражирует, но от желания отправится в Загон отказываться не собиралась. Главная причина — она хочет найти мать, поэтому я и не посмел отказать.

— Контакты были?

— С местными? Нет, — он посмотрел на Алису. — За сорок девять минут наладить контакты нереально. Разве что с тварями.

— Ладно, это выяснили, новые вопросы будем решать по мере поступления. Отправляй нас, Хрюня.

Мы прошли на задний двор. Лаборатория находилась в старом амбаре. Раньше в нём хранили сено и различную рухлядь, потом Алиса попросила отдать его Хрюше. Я знал, чем он занимается, но не верил, что добьётся своего. Вечно у него что-то взрывалось, искрило, воняло гарью. Сейчас было тихо, только аппарат, похожий на релейный шкаф, настороженно гудел.

По центру лежал деревянный помост размерами три на три, края по периметру выглядели обожжёнными. К каждому углу при помощи крокодильчиков крепились электрические провода. Насколько мне известно, дерево не является проводником тока, ибо плотность связей не позволяет свободным электронам перемещаться внутри древесных структур… Стоило мне об этом подумать, как Хрюша взял ведро и окатил помост водой. И указал:

— Вставайте.

Я первым поднялся на помост, за мной Кира. Она взяла меня за руку, словно слонёнок за мамкин хвостик, и закусила губу.

— Расслабься, — посоветовал я. — Больно не будет, только ощущение невесомости, тошнота. Но не долго. Главное, делай, что я говорю. Как переместимся, будь позади меня. Увидишь тварь — любую! — стреляй. Не забыла, как пользоваться дробовиком?

— Пап, конечно умею.

— Коптич, твоя зона контроля, — я указал назад и влево. На месте не стой, двигайся.

— Не учи отца… — он кашлянул. — Ты забыл, Дон, это я тебя всему научил.

— Помню. И как едва не пристрелил меня, тоже помню.

— Это старое, забудь. Теперь мы с тобой до смерти одной цепью скованы.

— Готовы? — выкрикнул Хрюша. — Поехали!

Воздух заискрился, затрещал, по кругу побежали молнии. Поддон словно бы приподнялся, меня тряхнуло, Кира крепче вцепилась в руку. Пахнуло озоном. Золотой кокон стал непроницаем, побежали неоновые полосы…

Глава 2

Снова встряска — и нас бросило на асфальт. Высоко в небо ушла огненная стрела, на мгновенье зависла и рассыпалась мелкими искрами. Я перекатился через плечо, встал на колено, автомат перед собой. Вовремя! В трёх шагах впереди сидел на корточках багет. Он склонился над тушей пёсотвари, похоже готовился завтракать. Ножи на левой лапе были вымазаны кровью. Асфальт под пёсо тоже не блистал чистотой, успела набежать приличная лужа, тонким ручейком стекая к бордюру. Её пробовал на язык багет-детёныш. Самка с щенком!

Багет, не раздумывая, кинулся на меня. Три шага для него — доля секунды. Отступать нельзя, за спиной Кира. Как я успел, хрен знает, но за эту долю снял автомат с предохранителя, передёрнул затвор и надавил спуск. Калаш забился в руках, вся очередь ушла багету в грудь. Силой выстрелов его отбросило, я вскинул автомат к плечу и уже прицельно добил тварь в голову. Детёныш рванул в заросли акации. Не отрываясь от прицела, я быстро повернулся влево-вправо. Никого.

— Коптич?

— Чисто.

— Дочь, как ты?

Кира что-то промычала, похоже, её тошнило. После первого скачка такое со многими бывает. Сейчас она не замечала ничего, кроме собственного самочувствия.

По-прежнему не опуская оружия, я огляделся. Справа метрах в тридцати стояла моя высотка — все десять краснокирпичных этажей с зубьями по краю крыши. Дверь подъезда снесена, окна первого этажа зияют чёрными провалами. Вдоль дворового проезда знакомые заросли жёлтой акации. С момента нашей последней встречи они, похоже, не стали ни выше, ни шире, ни гуще.

Слева за акациями ряд хрущовок, за ним должно быть Депо. Там наверняка слышали выстрелы, не знаю, направят патруль на проверку или нет, но надо уходить.

Планов, что делать по прибытии в Загон, пока не было. Всё произошло настолько стремительно — ночная погоня, стрельба, Алиса, станок — что и собраться-то как следует не получилось. Что, как, где, когда — ничего не понятно. Поэтому первое, что необходимо сделать, залечь где-нибудь, успокоиться, обдумать ситуацию и наконец-то выработать план дальнейших действий. Лучше высотки для такой лёжки не придумаешь.

Я щёлкнул пальцем и указал на подъезд. Поднапрягся, сканируя пространство вокруг. Никого. Ни визуально, ни ментально. Это хорошо, но подстраховаться следует.

— Кира, просканируй.

Минуту или две Кира глубоко дышала носом, проверяя дом, наконец, сказала:

— Папа… никого. Только в подвале что-то шевелится. Не пойму что.

Скорее всего, «кто».

Я прошёл к подъезду, менталка заработала лучше. Права Кира, в подвале кто-то есть. Две кляксы. Красные. Значит, опасность. Шагов десять, девять, восемь… Заглянул в подъезд и тихо проговорил:

— Корабли лавировали, лавировали, суки, да не вылавировали.

В ответ захрипело:

— Лари-лари… ли-ли…

Подражатели, кто бы сомневался. Как неудачно они тут засели. Два сразу. Словами из подвала их не вытянешь, а лишний шум поднимать не хочется. Но и соседей таких иметь тоже не в радость.

— Давай в другой дом, — предложил Коптич.

— Останемся здесь, — отказался я.

— Как-то не очень удобно жить с подражателями под боком.

— Нормально. С нами Кира. Они её чувствуют.

Что есть, то есть, твари чувствуют двуликих и близко стараются не подходить. Я понял это на примере с Алисой. Сколько бы мы не ходили с ней по Территориям, твари ни разу на нас не напали, наоборот, сторонились, и это вторая причина, по которой я взял дочь с собой. Да и лучше места для базы всё равно не найти. С крыши и верхних этажей просматривается половина Развала, плюс точка выхода рядом.

— Хорошо, — кивнул Коптич. — Тогда заходим через квартиру. Я первый, ты прикрываешь.

Дикарь, не смотря на отсутствие половины левой ноги, легко вскарабкался на подоконник и перелез в квартиру. Чертыхнулся, споткнувшись обо что-то, и проговорил:

— Кирюха, руку давай.

Я присел перед окном на корточки, Кира забралась мне на плечи, Коптич подхватил её и затащил внутрь. Я ухватился за край карниза, подпрыгнул. Кляксы зашевелились, послышалось утробное рычание. Если полезут в квартиру, без стрельбы не обойтись. Двух подражателей ножом я не завалю.

— Коптич, проверь выход. Глянь, что там с дверью.

Дикарь поковылял в прихожую. Кира дёрнула меня за рукав.

— Пап, на севере движение. Люди.

На севере… Где у нас север? Кажется, со стороны Депо. Не иначе патруль. Быстро среагировали.

— Много?

— Пять.

— Далеко?

— Не скажу точно, четыреста или пятьсот метров. Приближаются.

Очевидно, платформа. Спустя минуту я начал ловить отголоски чужого присутствия. За прошедшие годы моя чувствительность обострились, Алиса говорила, что я заматерел. Этого следовало ожидать. Наногранды со временем открывают в проводнике новые способности и улучшают старые.

Вернулся Коптич.

— Дверь на месте. Я тумбочкой её подпёр. Подражателей это не остановит, но хотя бы услышим.

Но напрашиваться к нам в гости подражатели не собирались. В окно я увидел, как на улицу вышел первый. Крупный экземпляр. Поднялся на задние лапы, принюхался. Интересовали его на мы, а мёртвый багет. Пролившаяся кровь теребила тварям нервы.

Вышел второй подражатель и не останавливаясь вприпрыжку направился к багету. Ухватил зубами за голень, сдавил челюсти. Кость хрустнула. Кира невольно сжалась, с подобными звуками ей сталкиваться пока не доводилось. Ну ничего, привыкнет. И не такое ещё услышит.

Я знаком показал Коптичу, что пора уходить. Пользуясь моментом, мы вышли из квартиры и начали подниматься. На площадке перед десятым этажом остановились. Здесь погибла Юшка. Гоголь, мразь, подвёл её под тварь, и всё что осталось — разодранный ботинок в углу. Жаль, хорошая была бабёнка.

— Чё встал, Дон? — ткнул меня в спину Коптич. — Куда дальше?

— Крайняя квартира слева.

Внизу прозвучали выстрелы. Сначала хлопнул дробовик, потом забахали винтовки. Зарычал подражатель, кто-то закричал:

— У подъезда… У подъезда, сука! Ещё один…

Выстрелы звучали так часто, что даже винтовочный хор был похож на автоматные очереди. Охрана Депо сунулась к высотке через акации, не подумав, что здесь их могут встретить твари. Да сразу двое. Дебилы. Это я про охрану. Кто ж ходит по Развалу через кусты напрямую? Как будто новички или пьяные. Шлак!

Поднявшись на площадку десятого этажа, я первым вошёл в квартиру. Пусто, грязно, паутина в углах. На стене в прихожей частично сохранилась надпись:

Дв йно э прессо итте

Наш с Алисой пароль.

Прошёл на кухню, встал сбоку от окна и выглянул. Внизу шла бойня. Четверо загонщиков в упор расстреливали подражателя. Он обессиленный сидел на жопе и тряс башкой, вздрагивая при каждом попадании. Второй валялся на ступенях у подъезда. Возле акаций лежал человек, судя по неестественной позе, труп.

— Да сдохни же наконец! — взвыл кто-то в сердцах.

Подражатель послушался. Нехотя завалился на бок, дёрнулся конвульсивно и умер. Загонщики не сразу решились подойти к нему, выждали минуту и лишь после этого один рискнул пнуть мёртвую тварь.

— Сдох… Какие же они живучие.

— Подражатель, — словно отвечая на свои мысли проворчал второй. — Они такие… А Крендель как?

— Отбегался Крендель. Всё. Четвёртый за неделю. Мля, прокляли нас что ли?

— Это всё она… Безумная королева. Не будет добра…

— Заткнись!

Я наблюдал, как загонщики столпились над тварью. Доставать нанокуб, чтобы выкачать кровь и добыть драгоценные наногранды, не стали, хотя с двух туш, даже забрызгав кровью весь асфальт, они высушили бы карат тридцать не меньше. Им статы не нужны? Или охрана периметра перестала возить с собой нанокубы?

Загонщики подобрали труп Кренделя, бросили в кузов платформы и поехали к Депо. Странно как-то ведут себя. Приехали на выстрелы, тупо нарвались на двух подражателей, завалили кое-как, сушку не провели, потеряли своего и, не отработав причину выезда, свалили обратно.

Коптич, похоже, размышлял о том же. Он стоял рядом, поглядывал вниз и хмурился. Потом повернулся ко мне.

— Они чё, только вчера из-под станка выпали?

— Догони и спроси.

— Да ладно, Дон, никто в здравом уме не бросит столько невыжатой крови.

— Может у них фильтры закончились.

— Мозги у них закончились. Слушай, давай спустимся. Ну ей-Богу, жаль бросать такое богатство. Я сам высушу, ты только прикрой.

— Не мелочись, Коптич. У нас полная банка, хватит на несколько зарядок. А на запах крови сейчас столько тварей сбежится — не отобьёмся.

— Лишние пара карат никогда не помешают. Дон…

— Нет, я сказал. Всё, спокойно. Вторые сутки на ногах, предлагаю поесть и лечь спать. До утра отдыхаем. Кому приспичит — в соседнюю квартиру. Перед выходом проверяем лестницу на наличие посторонних существ. Ребёнок, тебя это в первую очередь касается, ясно?

Кира кивнула, а Коптич вздохнул и потянулся к ранцу за сухпаем.

Я наскоро перекусил перловой кашей с галетами. Разогревать не стал, не хотелось заморачиваться с портативным разогревателем. Из кухни перешёл в зал. Квартира была четырёхкомнатная, люди в ней жили обеспеченные, из Белостановской номенклатуры. Приличную мебели и вещи давно вытаскали, возможно, что-то я видел в Депо в баре для особо привилегированных гостей, но даже с учётом разрухи и запустения обстановка не выглядела бедной. Все комнаты изолированные, окнами выходили на три стороны, что увеличивало радиус обзора, не допуская лишних рисков.

Я встал возле окна. Вид открывался на улицу, по которой я брёл когда-то с МП-40 на шее. Крытые шифером крыши в обрамлении зелёных шапок деревьев, тянулись к Загону ровными рядами. По этой улице я могу ходить как по полю боевой славы. Чуть дальше и левее спорткомплекс, где рейдеры взяли нас с Внуком, потом дом и дворик, в котором Алиса устроила бойню зайцам. Господи, сколько воспоминаний связано с этими местами. Не думал, что вернусь сюда, да и не надеялся, если честно, а вот поди ж ты, снова смотрю на эти крыши, на эти улицы, на деревья. Жаль, что причина возвращения не туристическая поездка, а старый и, казалось, давно забытый конфликт.

Грудь сдавило. Только сейчас, освободившись от суеты последних суток, я полностью ощутил боль потери сына. Тавроди, чтоб ты сдох, сволочь… Никак не желает оставить мою семью в покое. Данара, Кира, теперь Савелий. Сколько это может длиться? Я убью его! Доберусь до Золотой зоны и убью. Не помешают ни пустыня, ни вараны, ни твари. Первым делом надо попасть в Загон. Это не сложно. По легенде мы старатели, хотим сдать наногранды в банк, так что у охраны на Восточном въезде вопросов возникнуть не должно. Единственный минус, кто-то ещё может помнить меня в лицо. Со временем отпущу бороду, а пока придётся положиться на Коптича. Он в состоянии заговорить зубы любому.

Потом заходим в Петлюровку, самое безопасное место для таких как мы. Слушаем новости, узнаём, чем живёт Загон, чем дышит, какому богу молится. Попутно решаем вопрос: как попасть в Золотую зону. Единственный известный мне способ — поезд. Сесть на него можно только с согласия Конторы, так что билет мне вряд ли продадут. Но расстраиваться рано, территория большая, должны быть другие дороги. Поищем, надо будет — подмаслим. Привлечём к сотрудничеству фармацевтов. Свиристелько Андрей Петрович, провизор, жди меня, дорогой, скоро заявлюсь к тебе в гости.

Я не заметил, как за размышлениями к Развалу подобралась ночь. Воздух стал серым и отзывчатым. Внизу у подъезда рычали твари, дожирали подражателей и багета. Те, кто считал себя охотником, сами стали едой. Такое здесь часто происходит, расслабляться нельзя.

— Пап, ты не спишь?

В комнату заглянула Кира.

— Нет, котёнок.

Она присела на пол возле меня, вздохнула.

— Здесь так много тварей… Постоянно их чувствую. В них столько злобы. Я не могу их контролировать. Носорогов могу и слонов могу, а их не могу. Почему?

— У них мышление построено по иному принципу. Многие вещи они воспринимают не так, как животные или люди. Они ближе к таким как я и ты. Когда ты последний раз обращалась в ревуна?

— Года два назад. В саванне меня окружила стая гиен, я испугалась и перевоплотилась. Порвала всех.

Последнюю фразу она произнесла с самодовольством.

— Помнишь те ощущения?

— Помню. Жажда, потом опустошение, потом радость и снова жажда.

— Вот это и есть суть тварей. Как только научишься их понимать, сможешь контролировать.

— Ты умеешь?

— Нет. Мне это не дано. Алиса отчасти может, значит, должно получится и у тебя. А мои рамки — образное общение.

Кира сощурилась, посмотрела в потолок. Мне показалось, что она готовится к перевоплощению. Неприятно было бы очутиться в одном помещении с ревуном. Алиса даже в таком состоянии способна оставаться человеком. Мы много разговаривали на эту тему. Она говорила, что в образе ревуна воспринимает окружающий мир как зону сплошной враждебности. В ней не существует времени, принципов, морали. Кто сильнее — тот и прав, а так как ревун самая сильная тварь, он делает что хочет без оглядки на весь остальной мир. Алисе приходилось постоянно напоминать себе, что она в первую очередь человек, и только поэтому не убила меня в катакомбах. А когда рвала зайцев, то просто отключила сознание и предалась безудержной забаве уничтожения.

Способна ли Кира помнить, что она в первую очередь человек?

— Пап, а со всеми тварями можно общаться образами?

— Наверняка. Но я говорил только с пёсо и лизунами, с остальными не пробовал.

— Почему?

— Не успеваешь. Они или нападают, или убегают.

— А кто самый опасный?

— Лизун.

— Лизун? Алиса говорила, они такие милые, добродушные, как шимпанзе. И выглядят так же. Я общалась с шимпанзе, они действительно очень симпатичные.

— Пойми, котёнок, лизун сначала тварь и лишь потом шимпанзе. Я познакомлю тебя с одним, он живёт неподалёку, зовут Петя. Лизун может тебе помочь, а может напасть. Никогда не знаешь, что у него на уме, поэтому я предпочитаю держаться настороже.

— Алиса говорила, лизуны слабые.

— Физически да, ментально — сильнее всех прочих тварей. Могут задурить тебе голову образами, натравить багета или язычника. О них известно мало, но то, что известно, заставляет напрягаться. Так что будь внимательна, хорошо? И не доверяй никому.

— Хорошо, папа.

Она помолчала, по-прежнему глядя в потолок, и вдруг спросила:

— Как ты думаешь, мы найдём маму?

Я ждал этого вопроса. Ждал и боялся. Семь лет прошло. Что стало с Данарой за это время? Нюхачи не живут долго, их отлавливают и отправляют в яму. То, что Данару не трансформировали сразу, заслуга Дряхлого. Он решил продолжить эксперимент, и только поэтому мы встретились с ней на Свалке. Но Дряхлого самого уже высушили, а ушлые петлюровцы наверняка сдали Данару фермерам… Однако расстраивать ребёнка, мечтающего вновь увидеть маму, я не мог.

— Думаю, что найдём. Конечно, найдём. Обязательно. Я сделаю всё, что в моих силах.

Мы ещё немного поговорили о повадках тварей. Я рассказал об отличительных особенностях каждого вида. Комок в горле, сухость во рту — багет. От язычника волосы шевелятся, от подражателя — озноб. Пёсо не дают никаких ощущений; если они не проявляют враждебности, можно пройти мимо и не заметить. То же самое с лизуном, но если вдруг перед глазами запрыгает морок, значит, лизун пытается взять тебя под контроль. Начинай орать, стрелять, это его спугнёт.

Кира слушала внимательно, как примерная ученица, наверное, так же я слушал Гука, впитывая в себя его знания, а потом Коптича, Мёрзлого. Но в любом случае, это лишь теория, и пока Кира не потрогает всё своими руками, я должен быть рядом.

Рычание тварей внизу стало тише, приём пищи подходил к концу. Кира прижалась ко мне. Я прислушался к её ровному дыханию, закрыл глаза и задремал. Усталости не было, однако отдохнуть не мешает, это уменьшит расход нанограндов…

Сквозь сон почувствовал удар, словно автомобиль подпрыгнул на кочке, и тело встряхнуло — резко, без предупреждения. Не открывая глаз, просканировал квартиру, лестницу. В радиусе пятидесяти метров ничего подозрительного…

Снова удар!

— Ты тоже почувствовал, пап? — прошептала Кира.

Я поднялся на колено, перехватил калаш обеими руками. Осмотрелся, прислушался. Ни звуков, ни движения…

— Почувствовал. Только… пока не знаю что.

Удар был ментальный, и вряд ли нацелен на нас. Эдакий выплеск эмоций или лишней силы. Она разлилась по пространству, затрагивая каждый доступный наногранд и заставляя их обладателей содрогаться. Кто на такое способен? Новый вид тварей? Или ещё один ревун? В принципе, я всегда предполагал, что кроме Алисы могут быть и другие двуликие, и не известно, какими способностями они могут обладать. У проводников несколько видов способностей, и уж точно больше десятка, так почему бы двуликим не обладать таким же разнообразием?

В комнату, пятясь, вошёл Коптич.

— Дон, — оглянулся он на меня. — Ты слышал? Или это не звук… Что это было?

Мы замерли в ожидании повторения. Минута, две, пять. Новых ударов не последовало.

— Не знаю, я с таким не сталкивался… — я затаил дыхание. — Кира?

— Я тоже. И Алиса не рассказывала. Но мне страшно.

Нам всем было страшно.

— Можешь просканировать округу?

— Уже, папа… Очень много тварей. Они меня чувствуют и огрызаются. А ещё…

— Что?

— Не понимаю… К востоку, нет, к северо-востоку… Там что-то есть, но как будто купол.

— Блок?

— Похоже. Но он направлен не наружу, а внутрь. Как будто пытаются спрятаться.

— Такое возможно? — повернулся я к Коптичу.

— Способный блокировщик может делать и так, и так, — проговорил дикарь. — Может, чья-то группа… Дон, ты говорил, у редбулей есть блокировщик?

— Да, была блокировщица, но Алиса завалила её, когда они в универсаме нас обложили.

— Мог ещё кто-нибудь появиться, — Коптич пожал плечами. — Или с Севера, к примеру. Туда много народу подалось. Места не пуганные, глядишь, объявилась пара новых проводников.

— Всё может быть, — согласился я. — Но как бы там ни было, пора двигаться дальше.

Глава 3

Я не стал прокладывать маршрут к Загону по прямой, не стоит торопиться. Если Савелий ещё не в Золотой зоне, то однозначно по дороге к ней. День-два, значения не имеет, я в любом случае не успею перехватить его в начале пути. Так что есть смысл подышать воздухом Развала, походить по его улицам, завалить пару тварей. Надо показать Кире, что это такое. Одно дело валить язычников, пристёгнутых цепями к столбам домашней плантации, и совсем другое — дикий багет, который от малейшего проявления страха с твоей стороны, звереет и становится на порядок сильнее. Может, есть смысл навестить кого-то из старых друзей? Дойти до Квартирника, например, или помахать ручкой Наташке Куманцевой. Жаль, что нет Гука. Его реально не хватает. И Мёрзлого. Эта команда была способна навести такой шухер на Территориях, что даже редбули и миссионеры предпочитали обходить их стороной. С ними мне было бы легче.

Но кого нет, тех уже не будет, отныне вся ответственность на мне. Поразмыслив, я решил проверить место, где Кира обнаружила блок. Им оказался бассейн, тот самый, который мы штурмовали во время последнего шоу. На подходе я почувствовал тошноту, как от встречи с новым проводником. Посмотрел на Коптича, тот кивнул, подтверждая.

— Так и есть. С этим я ещё не встречался.

Кира на проводника не отреагировала, только пристальнее стала всматриваться в здание.

— Пап, там их двое.

Всего-то? Купол для двоих — роскошь. Либо очень бояться тварей, либо прячутся от кого-то. Скорее всего первое, ибо во втором случае это только привлечёт внимание. Любой нормальный проводник, почувствовав подобный блок, захочет узнать, кто под ним скрывается. С другой стороны, много ли проводников в Загоне? Скольких мы перебили, удирая от Тавроди? Одного, правда, вернули — Фаину. Она тоже блокировщик, но в бассейне сейчас сидела не она, факт.

— Они нас тоже чувствуют, — скривился в ухмылке Коптич. — Ждут. Давай я фантома отправлю, разведаю что да как. Чё рисковать напрасно? Ненароком откроют стрельбу, не дай бог попадут в кого-то. Нам оно надо? А ты попробуй зайти с центрального входа, врасплох их возьмёшь.

— На фантома много нанограндов уйдёт.

— А чё их жалеть? У тебя целая банка, а потребуется, ещё насушим. Зря я что ли нанокуб таскаю? Он, между прочим, не лёгонький.

Я присмотрелся к бассейну. До него оставалось метров сто пятьдесят. В прошлый раз мы заходили в него с двух сторон. Пока Гук отвлекал охотников с центрального входа, мы с Мёрзлым прокрались в левый пристрой, перебили охрану и вошли в чашу. Неплохая атака получилась, особенно учитывая, что из оружия у нас была только двустволка и граната, а противников двенадцать.

— Ладно, отправляй. Кира, конкретно можешь сказать, в каком месте они сидят?

— Я не вижу никого, только сам купол. Но если считать, что центр купола есть местоположение блокировщика, то он… он… Ближе к пристрою, который слева.

— Ну что ж, можно попробовать.

Коптич поднял руки к груди, напрягся и раздвоился. От него словно отпочковался второй Коптич. Такого же роста, комплекции, одет… Вблизи и хозяин, и клон сильно отличались качеством. По Коптичу-клону катились волны, изображение казалось смазанным. Однако стоило ему отойти на несколько шагов, как искажения исчезли. Коптич распрямился, фантом помахал нам рукой и направился к бассейну.

Я много раз видел, как Коптич создаёт двойника. Зрелище достаточно отвратное, требуется привычка. Кира поморщилась, а я спросил:

— У тебя с ним связь или ты видишь, что он видит?

— Двойная картинка, — дикарь указал пальцами на глаза. — Наслоение. Малость смешано, но справляюсь.

— А разговариваешь как?

— Дон, чё пристал? Раньше не интересно было? Как с тобой на Свалке разговаривал, так и сейчас поговорю. Не мешай. Ты лучше ступай, куда договаривались.

Я приподнялся над кустами. Фантом не стал подходить к бассейну вплотную, остановился метров за пятнадцать. Покрутил головой и двинулся влево к пристрою. Снова остановился.

— Чего там? — нетерпеливо затеребил я Коптича.

Дикарь приложил палец к губам.

— Стоюʹ… Меня?.. Ну, понял я, понял. Чё ты?.. Коптич… Я?.. С Василисиной дачи…

Насколько становилось понятно из отрывочных фраз, Коптича спрашивали, кто он и откуда. Жаль, что противоположную сторону не слышно. Отвечая на вопросы, Коптич отчаянно жестикулировал, и было весело наблюдать за этим концертом одного актёра. Мы с Кирой загляделись на его ужимки.

Коптич вдруг прикрыл рот ладонью и прошипел:

— Дон, не стой, действуй!

Только после этого я спохватился. Знаком велел Кире оставаться, а сам, пригибаясь, побежал к центральному входу. Действовать надо было быстро. Неизвестно какая у блокировщика интуиция. Если как у Коптича, тогда в лучшем случае он почувствует беспокойство, но не сможет понять, что происходит, а если как у меня, то он уже знает, где я нахожусь, и есть все шансы нарваться на его пулю.

Рассчитывая каждый шаг, дабы ненароком не выдать себя хрустом листвы и сухих сучьев, я вошёл в вестибюль и вдоль стены прокрался к чаше. Дверь была снесена, возможно, теми подражателями, которые пришли в гости к охотникам после нас. Сильным ударом изнутри её отшвырнуло от проёма метра на три. Я перешагнул через неё и заглянул внутрь. Пусто. До противоположной стены оставалось метров сорок, мой ментальный сканер пока никого не фиксировал. Хорошо работает блок этого проводника. Впрочем, причин не доверять ощущениям Киры не было. Она сказала, что незнакомцев двое, значит, двое.

Я снял калаш с предохранителя и, не убирая пальца со спусковой скобы, медленно двинулся к пристрою. Проводник меня не чувствовал, это сильно упрощало задачу, а я всё же заметил контуры чужаков. Одна клякса расположилась возле выхода на улицу, видимо, тот, кто разговаривал с Коптичем, вторая находилась рядом, в двух шагах. Если память не изменяет и я верно помню расположение комнат, сразу за дверью должен находиться коридор. Перед выходом он делает поворот, образуя фойе, и именно в нём сейчас располагались незнакомцы.

Что ж, пришла пора познакомиться.

Проводник меня не чувствовал по-прежнему, кляксы оставались серыми, лишь слегка порозовели по краям, выказывая беспокойство. Я протиснулся в коридор, сделал несколько быстрых шагов. Хриплый мужской голос говорил:

— Не похож ты на старателя, больно чистый, как будто щас из магазина. И ни с какой ты Василисиной дачи быть не можешь, её давно вычистили, а Василису в яму отправили.

Вот это новость! Василиса в яме. А что с поселением? Место удобное, я бы сказал — стратегическое. Железная дорога, поля. Кто его вычистил: рейдеры, конгломерация? Впрочем, если Василиса в яме, значит, загонщики.

— Я ж не говорю, что прям сейчас с дачи иду, — это уже голос Коптича, — я родился там. А нынче в Депо обитаю. Ты был в Депо, нет? Тогда почём знаешь, что вру? А чистый, потому что обновка. Перед сушкой первый раз одел, ясно? А вот кто ты такой? Я таких рож раньше не видел.

— Ну ясен пень не видел… — заговорил незнакомец.

Я вышел из-за угла и передёрнул затвор. Щелчок заставил незнакомца обернуться. Щуплый, заросший по самые глаза чёрным волосьём, на голове плешь, только над ушами жёсткие чёрные венчики. В руках опущенная дулом вниз фроловка. Поднимать он её не стал, молодец, всё равно не успел бы, а мой взгляд обещал: дёрнешься, вообще ничего и никогда не успеешь.

Второй… Вторым оказалась женщина. Лицо не примечательное, двадцать раз взглянешь и не запомнишь, волосы спрятаны под платок, на щеке длинная царапина. Одета в треники, сверху выгоревшая футболка и камуфляжная куртка. Куртка на животе вздулась. Беременная? Только этого не хватало — беременная баба посреди Развала. Да ещё и проводник. Она сидела, вытянув ноги и положив на колени двуствольный обрез.

Я повёл стволом и сказал негромко:

— Оружие кладём на пол и отодвигаем в сторону, героев из себя не корчим.

Лысый сглотнул:

— Мы с вами не пойдём. Лучше тут сдохнем.

— Сдохнете, ага. Только давай поговорим сначала.

Лысый сощурился, в глазах появилось что-то вроде надежды.

— Ты ведь… Погоди. Ты ведь Дон, так?

— Он проводник, — с затаённым страхом прошептала женщина.

— Ну ещё бы, это же Дон, Кровавый заяц, — лысый заговорил с плохо сдерживаемым восхищением, мне даже показалось, что он сейчас автограф попросит. — А ты меня не помнишь, нет? Ну как же? Дон! Мы в помывочной встречались, в третьем жилом блоке. Ты ещё в охрану хотел, а я отсоветовал. Грузилок меня кличут, ну?

Действительно, было что-то такое, но ни лица, ни самого разговора я не помнил, только имя. Выскочило вдруг из памяти и закрутилось в голове пропеллером.

— Было… — согласился я. — Но оружие всё равно на пол и в сторону.

Грузилок положил ружьё и отодвинул осторожно ногой, женщина переломила стволы, показывая, что они пустые. Беременная, посреди Развала и без патронов — совсем уже нонсенс.

— Фроловка-то хоть заряжена? — усмехнулся я.

— Три заряда есть, — кивнул Грузилок.

Я опустил автомат.

— Коптич!

В дверном проёме мигнул фантом.

— Да не ты, настоящий. Бери Киру и сюда.

— Так это… — ткнул пальцем в клона Грузилок. — Не всамделишный? Друг твой тоже проводник? Фантомщик?

Честно говоря, я не знал, как обозначается дар Коптича, но «фантомщик» пожалуй, подходил более всего.

— Он и есть. А ты давай лицом к стене. Уж извини, дружба дружбой, а проверить я тебя должен.

— Конечно, — Грузилок развернулся, упираясь ладонями в стену. — Но я тебе не враг, Дон. И Лидия тоже. Она проводник, блокировщик.

— Знаю, — сказал я, обхлопывая его бока. — Жена твоя?

— Нет, просто помогаю.

— Помогаешь, значит. Хорошо, разберёмся.

В его карманах я нашёл только два ржаных сухаря и зажигалку, на поясе нож. Ничто из найденного опасности не несло. Женщину обыскивать не стал. Она сама распахнула куртку и вывернула карманы. В одном лежала пластиковая карта, в другом старенький компас.

Подбежал Коптич.

— Ну как тут, нормально?

— Нормально. Кира где?

— Я здесь пап.

— Дочь твоя? — улыбнулся Грузилок. — Вот, стал быть, она какая. Взрослая уже. Я слышал твою историю. Её все слышали. Многое, наверное, навыдумывали, не без того. Вы как свинтили тогда… Говорят, через станок, так? Толкунов смеялся, что вас расплющило. Станок — это ж не платформа. Он не едет, он там как-то по-другому, в пространстве. Вы в самом деле через него уйти пытались?

— Почему пытались, — хмыкнул Коптич. — Ушли. Теперь вот вернулись.

Грузилок недоверчиво покачал головой.

— Вернулись, как же…

Я закрыл дверь, на ручке с внутренней стороны болталась верёвка. Примотал её к вбитому в стену штырю, подёргал — держит. Но всё равно показалось ненадёжным. Подобрал с пола разбитую столешницу от письменного стола, прислонил к двери, сверху приладил покорёженный стул. Если кто-то дёрнет, сигнализация сработает на полную громкость. Кира наблюдала за моими действиями, отмечая, что, как и с какой целью.

Разобравшись с дверью, я прошёл к той, что вела в бассейн. Путём схожих манипуляций поставил на сигнализацию и её, потом обошёл каждую комнату, проверил окна, все были заделаны. Теперь можно немного расслабиться. Вернулся в фойе, кивнул дикарю:

— Коптич, доставай сухпай, перекусим.

Фойе неплохо освещалось сквозь щели в дверях. Когда Коптич достал пакет с сухим пайком, вскрыл и начал раскладывать продукты, Грузилок и Лидия сглотнули. Давно не ели. Те два ржаных сухаря наверняка были их неприкосновенным запасом.

— Ещё пакет доставай, — велел я. — Одного на пятерых мало будет.

На портативных разогревателях подогрели пищу. Разделил поровну на всех, без оглядок на беременность и возраст. Грузилок тем не менее добрую половину порции отдал Лидии.

Я положил кусочек сыра на галету, надкусил.

— Ты сам-то как здесь оказался? — спросил я, глядя на лысого. — От третьего жилого блока далековато будет.

Он пожал плечами и усмехнулся не по-доброму:

— Судьба. Как сейчас любят говорить: на всё воля Великого Невидимого.

Я насторожился.

— Великого Невидимого? Так только людоеды выражаются. Это их религия.

— Теперь это религия Загона. Учим наизусть молитвы, поклоняемся придуманному богу и возносим благо его реальному воплощению на Территориях примасу Петру-Александру.

— Петру-Александру? Не ошибся в именах? Не Олову?

— Не ошибся. Каждое утро начинается с молитвы в его честь. Старшие адепты следят за соблюдением порядка и правил, если обмишурился — сразу яма. Сейчас за всё сразу яма, принудиловки нет. Народ бежит на Территории, жилые блоки на четверть пустые, Петлюровку зачистили. Теперь это образцово-показательный посёлок для адептов.

Я переглянулся с Коптичем. Давно нас здесь не было. Олово, получается, отправился на Вершину, не спасла его интуиция. И кто же теперь глава людоедов? Ни о каком Петре-Александре я раньше не слышал. Были Андрес, Готфрид, Урса — ближайшее окружение примаса. Только они могли претендовать на корону первосвященника. Какой же силой должен обладать Пётр-Александр, если смог перешагнуть через них всех?

— А с Тавроди что? Кто он теперь? Или его тоже… — я перечеркнул пальцем воздух.

— Жив Тавроди, что ему станет. Всё такой же начальник. А примас — они вроде как старые друзья. Примас отвечает за безопасность, как раньше Мёрзлый, только жёстко повернул очень. Чересчур жёстко. Но Тавроди похер, для него наука важнее. А примас крут. Шалман завёл, всех девок красивых под себя забрал. Штук сто, наверное. Каждую ночь оргия. Откуда только силы берёт.

Значит всё-таки Олово. Старый друг Тавроди, шалман. Просто имя сменил. Вот же ублюдок поганый. Что он наобещал нашему общему другу, раз тот его в Загон пустил? Не его ли идея похитить Савелия, чтобы потом заманить Алису?

В общем-то, Грузилок сообщил не самую хорошую новость. Если Петлюровка завершила своё существование, то нам в Загоне делать нечего. Теперь там не спрячешься. Придётся искать другой способ попасть на поезд в Золотую зону.

— Да, многое изменилось, — кивнул я. — А как там фармацевты поживают? Свиристелько, главный провизор. Ничего про него не слышно?

Грузилок свёл брови, задумавшись.

— Свиристелько? Вроде знакомое имя, слышал где-то, а где…

— Это тот самый, которого наживую, — впервые за всё время заговорила Лидия. — Ну, помнишь? Он что-то важное квартирантам сообщил, и его Тавроди…

— Точно, — спохватился Грузилок, — вспомнил. Адепты узнали, что этот провизор слил квартирантам формулу нюхача. Так всех фармацевтов в яму отправили, а его самого наживую высушили. На площади у Петлюровки. Половина Загона собралась посмотреть. Я тоже. Как он верещал. Но всё равно повезло, смерть-то быстрая. На трансформации намного хуже, особенно когда по жёсткой процедуре.

Я едва не выругался. Вот и ещё одну ниточку обрезали. Всё так хорошо складывалось, Золотая зона уже маячила на горизонте в хлипком мареве горячего воздуха, и на тебе, все планы нарушились. Без союзников, семьсот километров по пустыне. Без воды!.. Можно, конечно, и без союзников, но вот без транспорта точно не получится.

Я глянул на Коптича, тот кивнул: понимаю. Но на одном понимании далеко не уедешь.

— А с Анклавом что? Тоже власть поменялась?

— Не поменялась, — покачал головой Грузилок. — Держатся особнячком, песни поют, под знамёнами маршируют, но приказы Тавроди выполняют. С северянами бускаются, в рейды ходят против конгломератов. Квартиранты тоже самое. Вроде бы с боку стоят, миссионеров к себе близко не подпускают, однако с северянами бьются по серьёзке. Война у них — жуть. Сам знаешь, что квартиранты с пленными делают. А северян слишком мало, и с припасами у них хуже некуда. У них своего станка нет.

— А северяне — это…

— Те, кто успел уйти за Северную дорогу. Костяк там бывшие штурмовики и служба безопасности Загона. Спрятаться есть где, леса да холмы, болота, озёра. Твари встречаются редко, крапивница растёт только в одном месте. Грибы, рыба. Жить можно. Но добраться трудно. Квартиранты по всем тропам шерстят. Северный пост опять же без дела не сидит. Там миссионеры теперь командуют, хватают всех, отправляют в Загон.

— Вы на Север направляетесь?

Грузилок кивнул:

— Направляемся, да, — он закусил губу. — Ничего не понимаю. Ты вроде не новичок, Дон, и напарник твой новичком не выглядит, а вопросы задаёте, словно на Территориях лет пять не были. Одеты с новья, экипировочка классная, не у всех миссионеров такая есть. Новое всё, калаши смазкой пахнут, а у нас оружие животным жиром чистят. Гранаты, вон, на поясе. Я бы вас за старателей принял, да только нет больше старателей. Повывели их, разве что на окраинах остались. Теперь тут только люди примаса имеют право кровь сушить.Ну и вопросик тебе соответственно: где вы всё это время прятались, коли ни хрена о нашей жизни не знаете?

Вместо меня ответил Коптич:

— Хороший ты мужик, Грузилок, только глуховат малость. Тебе же сказали, с-под станка мы вышли. Сначала ушли — семь лет назад, а вчера вышли. Вернулись, стал быть, поминаешь?

— Понимаю, как же, — согласился Грузилок. — Только нынче на все Территории два станка осталось, наш да у конгломератов. От конгломератов до Депо за одни день не доберёшься, да и за неделю не доберёшься. А из нашего станка вы бы даже выйти не успели, покрошили бы вас в зелёную муку и кашу сварили. Разве что Тавроди с примасом ваши дружки, позволяют шастать в обе стороны. Вот я и думаю: либо вы врёте, либо…

— Бабы на базаре врут, — оскалился Коптич. — Ты сам, Грузилок, странный. Забыл правило Территорий? Если обвиняешь кого во лжи, будь добр объясниться, а нет…

— Так я и объясняю! — развёл руками лысый. — Два станка! Два всего. Не могли вы с-под них выйти.

— Если ты только про два знаешь, это не значит, что других нет!

Дикарь поднялся и навис над Грузилком.

— Погоди, Коптич, — остановил его я. — А что со станком в Прихожей?

Грузилок выпучился, на лице отразилась вся гамма выражений от непонимания до изумления; он выдохнул и кивнул:

— Ну теперь я точно верю, что вас на Территориях не было. Прихожей нет. Давно нет. Ни станка, ни базы. Зачистили полностью. И Водораздела нет. Осталось несколько поселений, но они едва выживают.

Час от часу не легче. Когда мы уходили, прихожане с Тавроди чуть не в дёсны целовалась. Спек перебрался в Загон, по сути, он и должен был сесть на место Мёрзлого. Почему у них не срослось — хрен знает, но причина должна быть веская…

— Женщина, — тихо заговорила Кира, в упор глядя на Лидию, — ещё раз попытаетесь меня заблокировать, я ваши мозги выжгу.

Лидию обдало потом.

— Она двуликая…

Грузилок побледнел. Рука потянулась к ножу, пальцы тронули рукоять. Я выдохнул:

— Уверен, что тебе это надо?

Он сглотнул.

— Слушай, Дон, я не знаю, что ты задумал, но это неправильно… Тавроди и примас, они… а эта женщина… Если Север победит, будет намного лучше. Не Рай, но… не хуже Конторы. Поверь…

— Помолчи, — намазывая на галету паштет, попросил я. — Хотели бы убить, уже убили, и уж точно тратить на вас сухпай не стали. Кто отец? — кивнул я на живот.

— Примас, — дрожащим голоском ответила Лидия.

Коптич подавился, а я выругался:

— Твою мать…

Это называется — вляпался. По полной программе. Тётка — проводник, если ребёнок получит материнские способности, то родиться ещё один двуликий. Олово и обрюхатил её с этим расчётом. А мы, получается, его похитили. Неважно, что всё произошло случайно, примас в случайности не верит. Он перевернёт все Территории, узнает, кто забрал его двуликого, найдёт каждого и убьёт.

Справлюсь ли я с Оловом? Раньше не мог, сейчас стал сильнее, плюс Коптич, Кира. Должен справиться. Но какой смысл воевать с примасом, не будучи на сто процентов уверенным в победе? Проще договориться. У него мой ребёнок, у меня его. Обменяемся? Вот и решение проблемы. Не нужно покупать билет на поезд, ехать куда-то. Сами всё привезут.

Но сначала нужно спрятать эту женщину, причём спрятать так, чтобы Олово её не учуял.

— Вы на Север идёте?

Грузилок кивнул.

— Поздравляю, ты только что нашёл попутчиков.

Глава 4

Я вернул Грузилку ружьё. Ходить по Территориям с пустыми руками — смерти искать, это я на себе испытал, тем более что сейчас опасаться приходилось в первую очередь не тварей, а людей. Если раньше деповские, редбули, квартиранты рассматривались как вероятно нейтральные категории, то нынче всё круто изменилось. Я только-только начинал осознавать новые территориальные расклады, и пока не просчитаю всё досконально, никому лучше не верить. Даже северянам. Так что лишний ствол в команде лишним не будет.

Грузилок благодарно кивнул, принимая ружьё, а я сказал назидательно:

— Надеюсь, не надо объяснять, что произойдёт, если это ружьё вдруг захочет выстрелить не в ту сторону?

— Дон, я не подведу. Я всегда был твоим фанатом.

— Я очень признателен тебе за твои чувства, но если что-то пойдёт не так, лёгкой смерти не жди.

Он кивнул. Я осмотрел Лидию. Невысокая, хрупкая, на вид лет тридцать, светлые волосы острижены по плечи, на щеке тонкий шрам. Странно, у проводников шрамы со временем рассасываются. Наногранды своё дело знают и с любыми недостатками, как внутренними, так и наружными, разбираются по полной программе. Если только это не связано с потерей органа. У Коптича левая нога так и не отросла, а Мёрзлый до конца жизни ходил одноглазым. Возможно, этот шрам она заполучила не так давно, после общения с Оловом.

— Ты из Загона или с Петлюровки?

— Из Загона, — и уточнила. — Родилась здесь.

— Блок?

— Второй. Я тоже вас помню, Дон. Я видела все шоу с вашим участием.

Мне было всё равно, что она видела и кого помнила, мне нужно было понять, кто она сама такая. Если загонщица, почему так поздно раскрылась суть проводника? Олово меня сразу почувствовал, да и Коптичу двух минут хватило, чтобы осознать мои возможности.

— Чем занималась?

— Сначала контролёром на шахте, потом перевели в колл-центр в службу безопасности.

— Кто перевёл?

— Вячеслав Андреевич. Незадолго до того, как его убили.

Ага, вот и ответ. Видимо, Мёрзлый где-то столкнулся с ней, почувствовал и перевёл поближе к себе. Рассчитывал привлечь к работе, но не успел.

— Как с примасом сошлась? — кивнул я на её живот.

Она потупилась.

— Из колл-центра вернулась назад на шахту. А год назад во время общей молитвы он зашёл в наш блок… Он часто ходит по блокам, приглядывает себе девушек. Я не боялась, я же не вот красавица. А он увидел меня и как глазами приклеился…

— Почувствовал.

— Да, теперь я понимаю, что почувствовал, а в тот день испугалась, хотела убежать. Но там же кругом адепты. Увели в Петлюровку, потом в бывший центр безопасности. Там сейчас настоящая крепость. Много оружия, боеприпасов. Раньше в блоковых столовках выбор был, а теперь только зелёная каша. Все наногранды уходят на закупку экипировки и боеприпасов. Настоящая еда доступна только адептам и положенцам. В гареме тоже хорошо кормят… Но я боюсь примаса. Все боятся. А ещё больше боятся Безумную королеву.

Я уже второй раз слышал это имя — Безумная королева. Первым его назвал охранник Депо. Вчера. Я не придал этому значения, но сейчас заинтересовался:

— Кто это?

Лидия передёрнула плечами.

— Не знаю, я только раз её видела. Молодая, красивая, волосы чёрные, глаза тоже чёрные. Когда она посмотрела на меня… думала умру. Появляется в Загоне редко, но люди говорят, что она всегда рядом.

— Проводник?

— Может быть. А может, — Лидия глянула на Киру. — Двуликая.

Под такое описание всплывало одно-единственное имя: Алиса. Но именно потому, что оно всплыло, я сразу его отверг. Во-первых, слишком просто, как будто специально под неё подводили. Я переглянулся с Коптичем, дикарь, понимая ход моих мыслей, отрицательно качнул головой. Повернулся к Кире… Дочь задумалась секунду и тоже качнула головой. Во-вторых, Алиса всё время была у меня на глазах. Случалось, исчезала на несколько дней, но я знал куда и с какой целью, да и включение станка не прошло бы мимо. Хрюша говорил, что каждый раз обесточивается вся округа. Я частенько зависал в ближайшем городке и не помню, чтобы свет отключался.

Тогда кто?

Молодая, красивая… Фаина под это описание явно не подходит. Может, Белая, фаворитка примаса? Но у неё волосы цвета соломы, к тому же она не проводник. Урса? Тоже не проводник. Кто ещё?

Я снова посмотрел на Киру. Молодая, красивая, черноволосая, двуликая… Бред! Если Алиса не могла, то Кира тем более.

Загадка. И где ответ на неё искать — хз.

— А почему люди бояться Безумную королеву?

Лидия поёжилась.

— Она поглощает души.

— В смысле?

— Я не знаю, как объяснить. Она смотрит на человека, и тот вдруг начинает смеяться. Или плакать. Или просто слюни пускает. Теряет рассудок.

— Зачем она так делает?

— Её это радует.

— Образы, — проговорила Кира. — Она посылает образы. Выжигает мозги или что-то вроде того. Ты тоже так умеешь, пап. И Алиса. И я.

Да, мы так умеем. А вот Коптич нет, и никто из известных мне проводников тоже нет. На такое способны только двуликие, и почему-то я.

— Хорошо, понятно. А как ты выбралась из Загона?

Лидия повернулась к Грузилку. Тот притих, слушая наш разговор, упоминание Безумной королевы его не радовало. Его вообще не радовала вся наша компания: три проводника и двуликая. Особенно двуликая. Он делал вид, что ему всё равно, но я чувствовал — боится. И остальные тоже это чувствовали.

— Я её вывел, — он закивал, словно стараясь сбросить с себя страх. — Я помог. Я уже несколько человек вывел. Есть закрытый чат, — он вынул из кармана планшет. — О нём мало кто знает. Только ребята из бывшей службы безопасности. Собирают группу, выводят, я встречаю их за воротами и веду на Север.

— Так ты северянин?

Я почему думал, что они обычный шлак, сбежали из Загона, заплутали, спрятались и сейчас пытаются найти дорогу на Север.

— Ну да.

— Если ты вёл группу, где остальные?

— На этот раз только Лидия. Одна. Меньше народу, выше шанс проскочить. Она же проводник, беречь надо. На Севере ни одного проводника нет.

— Если Лидия так важна, что ж ты патронами не запасся? Три штуки. Да и оружие — фроловка. С таким от стаи тварей не отобьёшься.

— Оружие хорошее, — едва ли не обиделся Грузилок на моё замечание. — А патроны были. И еда была, и… В общем, шли обычным маршрутом, вдоль Обводного шоссе, не по самому шоссе, разумеется, а сбоку, за бараками. Когда Анклав прошли, разместились на ночёвку в подвальчике. Ты же знаешь, Дон, ночью по Развалу ходить нельзя, под каждым кустом тварь сидит. Откуда они там берутся? А примас… до него когда допёрло, что Лидии нет, он всю свою орду поднял. Все дома начали проверять. Мы перепугались и рванули. Груз бросили, Лидия куполом нас прикрыла. Пол ночи шли, покуда сюда не забрались. У неё почти вся доза ушла. А ей без дозы плохо. И без воды тоже.

Грузилок с выразительностью посмотрел на меня. Ни у него, ни у Лидии фляжек на поясе не было, так что на сухую они просидели не меньше шести часов. Ему ладно, потерпит, а вот проводнику без воды гибель. У нас вода была, но делиться ею я не спешил. После нанограндов это самый ценный ресурс, вот только способов её добыть значительно меньше. В радиусе одного пешего перехода я знал лишь о трёх источниках: один в Депо, второй в Резервной станции и третий в катакомбах под Развалом. Ни один из них нам доступен не был. Оставалась река, протекавшая за Обводным шоссе. От бассейна до неё километров тридцать, в принципе, за день добраться можно. Но для двоих с тремя патронами это не самое безопасное место, слишком много тварей, а учитывая последние события, Олово наверняка отправит адептов и редбулей на патрулирование речных берегов. Он тоже не дурак и понимает, что беглецы вряд ли смогли взять с собой много воды, так что тот, кто контролирует источники, тот и победитель.

Я снял фляжку и протянул Грузилку. Предупредил:

— Два глотка.

Тот поспешно кивнул и приложился к горлышку. Отпил и передал Лидии. Беременной женщине под нанограндами два глотка вообще ни о чём, я позволил сделать пять. Всё равно мало, но она и этому была благодарна.

— Спасибо.

— Благодарить будешь, когда до Северной дороги доберёмся. Выдвигаемся. Я первый, Грузилок со мной, потом Лидия, Кира. Коптич замыкает. Идём тихо, смотрим под ноги и по сторонам. Ну… Великий Невидимый нам в помощь.

Прежде чем выйти, я прислушался. Интуиция молчала, не чувствовала ни людей, ни тварей. Отвязал верёвку, толкнул дверь, выглянул в щель. Ветер слегка шевелил листву на деревьях, сдувал пыль с дороги. Заметил стайку воробьёв. Они копошились на обочине в сухой траве, верный признак, что рядом никого нет. Вышел, и придерживаясь стены двинулся в сторону оврага.

Депо и Резервная станция оставались далеко слева за рядами двухэтажных бараков, впереди, окрашиваемые восходящим солнцем в ярко-оранжевые цвета, прорисовывались силуэты хрущёвок, овраг начинался сразу за ними. Я прибавил шаг. Опасности не было, но чувства всё равно обострились многократно; запахи, шорохи воспринимались мгновенно, малейшая игра теней бросалась в глаза и настораживала. Давно я не испытывал подобного, отвык. Саванна в сравнении с Развалом курорт. Животные там сама милота, если только голод и инстинкты не заставляют их терять разум. Здесь кроме инстинктов и голода живёт злоба, именно она во многом делает этот мир опаснее любой саванны.

До оврага мы добрались без происшествий. Возле хрущёвки я остановился. Перебраться на другую сторону можно было либо по одному из двух мостов, либо возле Резервной станции. Там был удобный спуск, а метров на триста выше подъём. Мосты, понятное дело, для перехода не годились, их уже должны были держать под наблюдением адепты примаса. Грузилок кивком указал в направлении Обводного шоссе.

— Я всегда там перехожу. Удобное место, дорога в обе стороны просматривается. Если чисто, то быстрым шагом в самый раз перейти успеем. Ну или за станцией пешеходный мостик, с которого ты кувыркнулся, помнишь?

Он говорил спокойно, будто не понимал, в какой ситуации оказался. Пришлось напомнить.

— Послушай, приятель, ты, видимо, до сих пор не осознаёшь, кого увёл у примаса. Лидия не просто проводник, она мать его ребёнка, который, по всей вероятности, станет двуликим. Представляешь, какая печаль обуяла нашего общего друга Олова? Или как там теперь… Пётр-Александр. И эта печаль в первую очередь велела ему перекрыть все источники и все пути на Север. Так что забудь те тропы, которыми ходил раньше. Идти придётся не вдоль Обводного шоссе, а самыми глухими дворами Развала.

— Как же тогда мы на ту сторону переберёмся? —сглотнул Грузилок.

— Можно пройти до железной дороги, — подсказал Коптич.

— Это километров двенадцать, — покачал я головой. — Слишком далеко, да и там, боюсь, тоже заслон стоит. Олово понимает, что у Лидии один путь — на Север. Других нет. Через пару часов, здесь людей будет больше, чем тварей.

— И куда нам тогда? — посмотрел на меня Коптич. — В Приют?

— Приют ещё в прошлую мою бытность редбули под себя взяли. Наташка против Олова не попрёт, меня, мягко говоря, не любит, и новой встрече вряд ли обрадуется. Так что Приют отпадает. Есть спуск возле Резервной станции, а чуть дальше подъём. Там, когда карьер разрабатывали, строители для себя лесенку соорудили, чтоб к мосту не ходить.

— Откуда знаешь?

— Видел, — я хмыкнул. — У Гидравлика в мозгу. Он когда отморозками своими командовал, этой лесенкой часто пользовался. А я увидел и запомнил.

Ни Лидия, ни Коптич не поняли, как я мог это увидеть, а Коптич скрипнул:

— Тогда веди, Дон, да поскорее, а то мне как-то не по себе становится.

Я тоже чувствовал подъём напряжения. Казалось, воздух наэлектризовался и вот-вот заискрится молниями. От Обводного шоссе потянуло опасностью. Я всмотрелся, но Овражный проспект пока пустовал.

— Кира, чувствуешь кого?

— Тут везде кто-то есть, — дочь покачала головой. — Очень сложно, папа. Люди мешаются с тварями, и не всегда понятно, кто есть кто и где. Мне нужно время, чтоб привыкнуть и научится разбираться во всём этом. Очень много сил уходит, я устаю. Нужна передышка.

Я и сам видел, что она устала. Взгляд поник, под глазами круги. Каждое сканирование, ментальный охват, посылка образа — всё это ведёт к трате нанограндов. У неё сейчас очень большой расход, организм к такому не привык, требуется время для восстановления. Территории не саванна, здесь всё сложнее и больше, необходим банальный опыт, чтоб мгновенно понимать, что и где находится, это поможет экономить силу.

— Учись, котёнок, быстрее учись. От этого будут зависеть наши жизни.

Не выходя на дорогу, я медленно двинулся вдоль пятиэтажек к Резервной станции. Оставалось метров двести. Я уже видел железную дверь и смотровое окошечко в ней. Ещё немного и смогу понять, что кроется за стенами. Опасностью по-прежнему тянуло от шоссе, а станция казалась нейтральной. Я периодически поглядывал на Киру. Дочь отрицательно мотала головой, её силы не хватало целиком оценить обстановку.

Через сотню шагов я уже сам смог отсканировать станцию. Внешне здание напоминало коробку с узкими окнами на верхнем ярусе, стены слишком толстые, чтобы увидеть всю картину внутри. Обычных клякс, обозначающих людей или тварей, не было, только вился непонятный клубок, словно облако плотного дыма. Вычленить из него что-то разумное не получалось. От напряжения заныло в затылке. Находиться одновременно в ментальной плоскости и в реале сложно даже двуликому, что уж говорить обо мне. Всегда нужно выбирать что-то одно, и я бросил затею с распознаванием. Достаточно того, что клубок не нёс в себе красноты.

Спуск в овраг находился в тридцати метрах от станции. Добравшись до него, я припал на колено и велел Коптичу спускаться первым, за ним пошли Кира с Лидией и Грузилок. Добравшись до дна, Коптич негромко свистнул. Я поднялся и одновременно с этим раздался выстрел.

Пуля ударила в левую нижнюю часть грудины. Меня опрокинуло; в падении я крутанулся через плечо и, хватаясь руками за траву, заполз под куст. Убежище так себе, но хотя бы не на виду. Выдохнул, расстегнул ремни, сбрасывая ранец, и только после этого позволил себе заскрипеть зубами.

Сука, как же больно-то! Отвык я получать раны, и терпеть боль тоже отвык, придётся привыкать заново.

Открыл правый клапан ранца, вынул аптечку. Внутри ничего кроме турникета и баллончиков с оживителем. Алиса сама воссоздала формулу препарата и протестировала на браконьерах. Эффект оказался может быть и не лучше загоновского, но уж точно не хуже. Я расстегнул куртку, сунул пальцы с дыру входного отверстия на майке и разорвал. Кровь вытекала толчками, но не пузырилась, значит, лёгкое не задето. Просунул руку к спине, нащупал выходное отверстие. Ещё одно радующее открытие: пуля прошла навылет. Ножом разрезал майку, промокнул кровь, брызнул на рану оживителем. Как мог просунул баллончик к выходному отверстию и снова надавил на клапан. Боль утихла, кровь продолжала сочиться. Голова немного кружилась, но сейчас заработают наногранды, головокружение пройдёт, силы восстановятся. Рана, к счастью, оказалась не такой уж и тяжёлой.

Пока занимался лечением, прислушивался и присматривался ко всему, к чему можно было прислушиваться и присматриваться. Моя команда словно растворилась, Лидия врубила свой купол. Станция тоже не отзывалась, хотя дым внутри продолжал клубиться. И по-прежнему ни единого оттенка красного. Но стреляли не откуда-то, а именно из станции, с верхнего этажа. Интуиция стала хуже? Вряд ли. Там либо проводник со способностями Лидии, либо за время моего отсутствия Тавроди изобрёл что-то, что способно снижать чувствительность интуиции и скрывать агрессию противника.

Я сделал глубокий вдох. Оживитель действовал, и это позволяло действовать мне. Перевернулся на живот, отыскал среди листьев узкую прореху. Обзор она давала слабый, но верхний этаж разглядеть получалось — все шесть узких окон. Внутри сплошная чернота. Стрелок не дурак, стрелял из глубины помещения. Не тот ли самый, который пытался подстрелить меня на пляже? Всё может быть. Но почему он не выстрелил на подходе, когда мы были отличной мишенью? Дождался, когда я останусь один и лишь после этого надавил на крючок. Ему нужен только я? Или увидел нас в последний момент, всё-таки шли мы не открыто, используя укрытия. Поторопился, и пуля ударила не в грудь, а левее.

Что делать дальше? Теперь он должен убедиться, что поразил цель. Если я не двигаюсь, это не значит, что я мёртв. Наверняка с ним есть ещё люди, которых пошлют проверить, а он сам останется у окна и при необходимости добьёт меня.

В подтверждении моих мыслей дверь станции открылась. Скрипнули петли, шаркнула подошва по асфальту. Интуиции нарисовала в голове две красных кляксы. За стенами станции противник и его намерения были видимы прекрасно. Я чувствовал идущий от них страх, вязкий, как трясина. Наногранды в крови взбодрились, кожа покрылась мурашками. Во мне потихонечку просыпалась тварь, дремавшая все последние годы где-то глубоко-глубоко.

Сквозь ветви показались двое в кожаных плащах. Головы бритые, синие полосы на рожах, в руках штурмовые винтовки. Братья мои миссионеры, давно вас не видел, здравствуйте. Первый был слишком молод, лет восемнадцать, возможно из того набора рекрутов, в набеге на который участвовал я. Второй постарше. Винтовки были направлены на мой куст.

По спине пробежал холодок. Осторожно, чтобы не потревожить ветвей, сместился вправо под следующий куст, потом вдоль обрыва прополз к станции. Холодок продолжал поглаживать спину. Так и хотелось вскочить и выпустить очередь. Но я помнил о снайпере, в первую очередь необходимо завалить его.

В голове закружил рой образов. Кира нащупывала меня своей ментальностью. Поймала и показала ползущего по склону Коптича. Жаль, что я не могу ответить, двуликие мою ментальность не принимают, связь получалась односторонняя, но ответ и не требовался. Ещё во время охоты на браконьеров мы договорились, что она должна показывать и как я буду реагировать. Из образа дочери я понял, что Коптич спешит на помощь. Сейчас он засядет у выхода на спуск. Его интуиция работает на порядок хуже, никаких клякс не видит, но надеюсь у него хватит ума не открывать огонь первым…

Миссионеры остановились и начали стрелять. Пули рвали листья, траву, вздыбили землю, где я лежал двадцать секунд назад. Щёлкнул отстёгиваемый магазин, с таким же щелчком вошёл в приёмник новый, рывок затвором — и снова длинная очередь, теперь уже по кустам справа. Слава Великому Невидимому, я успел доползти до станции и припасть к стене, и хвала тому мудаку, который не вырубил кустарник по периметру. Стрелок меня не увидел, как и те два хрена в плащах.

Послышался голос:

— Erkek kardeş, bir göz atın vadi… (Брат, загляни в овраг)

Ни хрена не понимаю эту тарабарщину, но Коптичу самое время проявить себя. Просто поднять автомат над обрывом и дать очередь в куда-нибудь. Это бы отвлекло миссионеров и позволило нейтрализовать стрелка.

Кира прислала короткую вспышку — приготовиться. Я снял с пояса гранату, отжал усики. Готов.

Полоснула очередь, я вырвал кольцо, подскочил и метнул гранату в среднее окно. Надеюсь, пространство не разделено на комнаты. Одновременно со взрывом побежал к двери, дёрнул полотно на себя и нос к носу столкнулся с синей рожей. Ударил ребром ладони по горлу, отбросил тело в сторону и, вскидывая автомат, вошёл в котельную. Станция давно стояла на приколе и никого, кроме сторожа, в ней обычно не было. Миссионеров прислали из Загона, чтобы перекрыть доступ к источнику, вряд ли их больше четырёх, но опасаться сто́ит, тем более что интуиция молчала.

Лестница на второй этаж находилась в другом конце здания. Где-то в глубине капала вода, там же пульсировало серое пятнышко. Сторож. Он забрался за бетонную тумбу и сжался, закрывая голову руками. Снаружи долетели отголоски автоматных очередей, Коптич добивал людоедов.

Сторож приподнял голову, заметил меня и побледнел.

— Послушайте, мне в ваши разборки лезть ни к чему…

— Сколько у тебя гостей? — подходя вплотную, спросил я.

— Трое… Трое тут, и там… один, — он ткнул пальцем в потолок.

— Сиди здесь.

Он усердно закивал, а я стал медленно подниматься по ступеням. Когда плечи поднялись над верхней площадкой, замер, обыскал взглядом помещение. Оно действительно не было разделено на комнаты и если не считать рухлядь у стены, то практически пустым. Возле кучи валялось тело. Поза слишком неестественна, живой человек так лежать не станет. Подошёл. Парень, незнакомый. За семь лет Олово успел вырастить новое поколение миссионеров, этот очевидно из их числа. Сомневаюсь, что он хотел окончить жизнь вот так, но когда берёшь в руки оружие, должен понимать, что шанс дожить до старости не очень велик. Его винтовка лежала неподалёку, обычная мосинка, без оптики. В карманах нашёл две запасных обоймы и планшет. Забрал и то, и то. Патроны могут сгодиться хотя бы для обмена, а в планшете есть смысл покопаться, посмотреть, что пишут, чем ныне живёт Загон. Батарея была заряжена полностью, надолго хватит.

Подумал снять плащ, но размером парень уступал мне, в плечах будет узковат, да и по длине коротковат.

Подошёл к окну. Присмотрелся сначала к пятиэтажкам, потом к Обводному шоссе и мосту. Звуки выстрелов могли привлечь внимание других групп миссионеров, но на горизонте пока никого не было. Убедившись в безопасности, осмотрел пустырь перед станцией. Возле дороги лежали двое, Коптича видно не было.

Я свистнул. Дикарь выбрался из оврага и кивнул. Я жестом указал на тела, пусть обыщет.

Завибрировал планшет, на экране высветилось послание:

Почему стрелял?

Всё-таки привлекли внимание. Хорошо хоть пишут не на турецком.

Имя над сообщением обозначило собеседника: Гамбит. Раньше оно мне не попадалось, видимо, кто-то из новых адептов Олова. Того, чей планшет я держал в руках, звали Сурок, но это точно не тот Сурок из внешней охраны, с которым я имел дело в прошлом.

От Депо вышли двое клетчатых, хотели взять их, они начали стрелять, потом побежали назад.

Понял. Оставайся на месте, сам разберусь.

Ага, разбирайся. Ищи ветра в поле.

Я спустился на первый этаж. Сторож всё так же сидел возле тумбы.

— Планшет есть?

Он хлопнул себя по грудному карману, извлёк планшет. Я вырвал его и с силой швырнул в стену. Корпус развалился на две части, вылетела батарея.

— Когда спросят, кто приходил, говори всё, что видел, без утайки, ясно?

— Да.

— Воды налей. Есть тара побольше?

Он кивнул, побежал за водой, а я вышел в тамбур. Миссионер, с которым столкнулся в дверях, всё ещё хрипел. Лицо почернело, глаза выкатились, но он по-прежнему дышал. Живучая сволочь, под дозой. Я перевернул его на живот, содрал плащ, этот мне будет впору. Снял тактический пояс, повесил на плечо, потом обхватил за голову и повернул до характерного хруста.

Скинул камуфляжную куртку, надел плащ, действительно впору. Вот теперь я окончательно поверил, что вернулся.

Коптич заканчивал обыскивать свою пару. Взял только патроны и одну винтовку.

— Брось, — посоветовал я, — нехрен лишнюю тяжесть таскать.

— Это Грузилку. Получше его фроловки будет.

— Доверяешь ему?

— Да вроде нормальный мужик, глуповат только малость. Но нам с ним не азбуку учить. А в бою, думаю, не подведёт.

— Ну смотри, твоё решение. Если что, сам же и грохнешь.

— Это как водится, — согласился дикарь и кивнул на заляпанную кровью майку. — Задело?

— Немного. Наногранды уже стараются.

Они и в самом деле старались. Кровь больше не текла, боли не было, мешало только ощущение чего-то постороннего в боку. Неплохо бы денёк отлежаться, чтоб быстрее срослось мясо, да только где взять этот день.

Глава 5

Сторож принёс ведро воды. Нашёл, блин, тару. Такую с собой далеко не унесёшь, но хотя бы напьёмся и заполним пустые бутылки. Делали всё второпях, сначала дали напиться Лидии. Кира хотела осмотреть мою рану. Я отмахнулся. Боли не было, оживитель знал своё дело, лишь саднило немного, да при резких движениях по спине поднимался огонь, но заниматься этим сейчас времени не было. Нашу стрельбу слышали, неизвестный по имени Гамбит быстро разберётся, что никакие клетчатые от Депо не выходили и со всей возможной поспешностью двинет на станции. К его приходу нас не то, что здесь, в овраге быть не должно, поэтому все раны оставим на потом.

Коптич передал Грузилку штурмовую винтовку убитого миссионера и две запасных обоймы. Я бросил ему под ноги тактический пояс.

— Пользуйся.

— Это ж целое состояние, — выдохнул загонщик. — Спасибо, отблагодарю.

— Ага, обязательно, — согласился дикарь. — Есть на вашем Севере кабаки?

— Куда ж без них?

— Вот и обмоем винтовочку, — и хмыкнул. — Если доберёмся.

Заполнив пустые бутылки водой, мы спустились на дно оврага и двинулись вверх к мосту. Я указал на заросли черноклёна.

— Подъём здесь, — и предупредил. — Ветки не ломать, листья не рвать. Идём осторожно, следов не оставляем. Коптич — крайний.

Я развёл ветви, протиснулся меж кривых стволов. Мешал ранец, пришлось скинуть его и взять в руку. За мной следом скользнула Кира, ей было проще, она тоньше в два раза, а мне приходилось изгибаться и приседать. Дала себя знать рана. Боль терпимая, но, кажется, открылось кровотечение, липкое и тёплое потекло по ноге к колену.

Через десять шагов увидел ступени. Они были вырублены в известняковых отложениях почти вертикального склона. Овраг возник не сам по себе, а в результате карьерных разработок, из него выбирали камень для постройки города, поэтому и склоны такие крутые. Взбираться придётся осторожно, слава Великому Невидимому, строители вбили по бокам железные скобы. Я подёргал одну. Крепко сидит.

Подъёмом давно не пользовались, ступени завалило хламом из сухих листьев и мелких сучьев. Я смахнул мусор. Глубина ступени была сантиметров двадцать, вполне достаточно для устойчивости стопы.

— Коптич, — позвал я негромко.

— Здесь.

— Иди первым. Поднимешься — осмотрись, определи укрытия.

— Сделаю, Дон.

Дикарь как кошка полез по лестнице вверх. Высота было метров двадцать пять, черноклён прикрывал подъём примерно на две трети, это неплохо, однако семь метров придётся подниматься по открытому участку. Кира продолжала сканировать местность, людей не чувствовала, так что должно обойтись без происшествий.

Коптич сверкнул подошвами и исчез. Я толкнул Грузилка:

— Пошёл.

Тот перекрестился, плюнул зачем-то на ладони и полез. Следующей отправил Киру. Она дождалась, когда Грузилок доберётся до середины и ухватилась за скобы. На лице застыла решимость, каковая обычно бывает у людей, которые бояться что-либо делать, но пересиливают себя и делают. Похоже, она боится высоты, как и Алиса. Судя по ним обоим, можно прийти к выводу, что двуликие высоту не переносят.

— Просто не смотри вниз, — напутствовал я дочь.

— Я её чувствую, папа — пустоту под собой. Она тянет.

— Игнорируй. Просто не думай, смотри вверх.

Она вздохнула и пошла по ступеням, быстро перехватываясь за скобы. Я следил за каждым её шагом, главное, чтоб не оступилась. Вниз посыпалась труха, запорошила глаза. Я тряхнул головой, проморгался, а когда поднял голову, Кира проворно перевалила через карниз и скрылась.

Я повернулся к Лидии:

— Теперь ты.

Проводница вцепилась в скобы, но встала не прямо, а боком. Брюхо выпячивалось утёсом и мешало.

— Сможешь подняться? — с недоверием спросил я.

Она кивнула и начала медленно переставлять ноги по ступеням. Я двинулся сразу за ней. Если вдруг оступится или испугается, или ещё что там у этих беременных — придётся затаскивать её силой. Лишь бы адепты не появились…

— Платформа! — прошипел сверху Коптич.

Мы застыли. До открытого места оставалось совсем чуть. Я посмотрел на Лидию, она сморщилась и простонала:

— Мне в туалет надо.

— Куда тебе надо?.. Да ты совсем что ли? Терпи!

— Я сейчас описаюсь.

— Ты почему внизу не хотела?

Я поднялся выше, прижался к ней вплотную. У меня трое детей, но я понятия не имею, что делать с беременными в таких ситуациях. Смог только пошутить глупо:

— Это только у меня с высоты отлично получится, а тебе и присесть негде.

Коптич съехидничал:

— Вы чё там обжимаетесь? Лидия, если он станет что-то обещать— не верь, у него дома жена ревнивая. Не женщина, у-у-ух! Причём во всех смыслах.

— Заткнись, придурок. Следи за платформой.

— А чё за ней следить? Проехала она, поднимайтесь.

Поднявшись наверх, я отполз от края, вынул монокуляр и навёлся на Резервную станцию. Платформа остановилась возле двери, из кузова и кабины вышли люди в чёрных плащах с развивающимися полами. Двое направились к обрыву, где лежали тела миссионеров, остальные вошли внутрь. Минуту спустя выволокли сторожа, поставили на колени. Спросили о чём-то, тот ответил, потом один зашёл за спину, ухватил старика за волосы, задирая голову вверх, и провёл ножом по горлу. Нож был отменный, от брата Гудвина. Тело завалилось вперёд, голова осталась в руке миссионера. Он небрежно швырнул её в кузов платформы, очевидно, для отчётности.

Завибрировал планшет.

Видишь меня? Конечно видишь. Ты ведь где-то здесь, да? Рядом. Тебя я буду убивать медленно. Или давай так: возвращаешь эту суку, и чёрт с тобой — живи.

Он выждал несколько минут, ожидая ответа, не дождавшись, отправил второе сообщение.

Я не знаю кто ты. Но узнаю. И тогда никто тебе не позавидует.

Ну да, ну да, не знаешь… Зато я знаю, кто ты. Гамбит. В монокуляр он был виден хорошо: лет тридцать, среднего роста, худощавый, в руках штурмовая винтовка, на поясе нож. Лицо измазано синькой, как и у прочих миссионеров, но голова не брита, наоборот, гребень по типу панковских. Что-то новенькое. Олово решил внести изменения во внешнем виде своих адептов? Или теперь так приоров обозначают?

— Пап, он проводник, — выдохнула за спиной Кира.

— Чувствуешь его?

— Да. Он тоже меня чувствует, вернее, мои прикосновения, но не понимает кто я и где.

Адепт медленно повернулся налево к станции, потом направо. Где примас его отыскал? Судя по возрасту, он уже был не маленький, когда я слинял из Загона. Скорее всего, сидел на Территориях, иначе Мёрзлый учуял бы его. А Территории — это уже вотчина Олова. Не потому ли примас отпустил меня, что нашёл этого?

— Можешь определить его способности?

— Нет. Могу только предположить, что он не блокировщик.

Я подумал, что неплохо было бы решить вопрос с этим Гамбитом сейчас, а то слишком грозные послания шлёт. Застрелить не получится, выстрел выдаст нас. Не факт, что завалю, но адепты обязательно прочешут место, откуда стреляли, и найдут лестницу. А мне не хочется, чтоб они о ней знали.

— Мозги ему выжечь можешь?

— Слишком далеко. Если подобраться шагов на тридцать…

Что-то я размечтался. Даже Алиса не могла отправить смертельный образ дальше полста метров, а уж Кире рано с ней тягаться, не говоря обо мне. Для меня максимальное расстояние три шага.

— Так близко он нас не подпустит. Ладно, в другой раз вопрос закроем. Пошли отсюда.

Прячась за кустами, мы добрались до ближайшего барака. Кира в очередной раз среагировала на стаю тварей, по её словам, они сидели в подъезде дома напротив. Появление двуликого заставило их напрячься.

— Я вижу, как они скалятся, — чуть не заплакала дочь. — Пап, я устала. На меня так только гиены реагировали.

— Они бояться, вот и скалятся.

— Я понимаю, но пап… Приходится тратить на ни силы, у меня кровь почти сухая. Может, мне дозу вколоть?

В её глазах засветилось подобие надежды на отдых, словно после долгого бега по горам. Я её понимаю. В четырнадцать лет без должной подготовки окунуться в заражённый мутациями мир — это настоящее испытание. Алиса хотя бы родилась здесь, и со всем этим сталкивалась с детских лет, привыкла, адаптировалась. А Кира натурального дикого мутанта впервые увидела вчера. У неё сейчас паника от нахлынувших вдруг новых ощущений. Отсюда и повышенный расход нанограндов. Доза действительно может помочь восстановить силы.

Но!

Я точно знаю, что наногранды из крови двуликого и даже сама кровь простому человеку не повредят, испытано на себе. А вот если вколоть двуликому наногранды из крови тварей — здесь большой вопрос. Мы никогда его не обсуждали с Алисой, не было необходимости, и Дряхлому я его не задавал, хотя тот проводил эксперименты с кровью, но по умолчанию считалось, что чужие наногранды двуликого могут парализовать, а то и убить, и, честно говоря, я совсем не хотел экспериментировать на своей дочери.

— Котёнок, надо потерпеть. Старайся меньше думать о тварях, не сканируй местность постоянно, только когда чувствуешь опасность. Ты напряжена, а нужно расслабиться, и тогда твой организм быстро восполнит потерю нанограндов.

Кира пождала губки и пискнула:

— Я постараюсь.

Наверное, всё-таки не стоило брать её с собой. Понимаю, она хотела найти ответы на свои вопросы, но дикие Территории — это не школа. Сюда можно приходить лишь получив уже должное образование. Мне в своё время повезло, я не только выжил, но и встретил хороших учителей, которые многое помогли понять. Теперь я тоже помогу Кире, однако она находится в более трудном положении: она двуликая, и воспринимает этот мир на другой лад.

Мы сменили порядок движения, теперь первым шёл Коптич, а я замыкал. Дикарь лучше любого из нас знал Развал. Он ориентировался в сплетениях улочек не хуже, чем мы с Кирой в саванне. Шёл легко, неутомимо, словно и не покидал город никогда, продолжая ходить его тропами, а я с непривычки чувствовал тяжесть в ногах, плюс рана. Действие оживителя заканчивалось, требовалась новая порция, да и кровь продолжала сочиться, силы вытекали из тела вместе с ней. Лидия дышала тяжело. Ей приходилось труднее всех, всё-таки беременная, но она не жаловалась. Грузилок постоянно оглядывался, то ли проверяя не отстала ли, то ли проявляя участие.

Я взглянул на планшет: начало четвёртого. Возле Резервной станции мы были в девять утра, малость повозились с миссионерами, потом овраг, подъём, значит, идём часов пять. С учётом передвижения по городу прошли минимум пятнадцать км. Впереди по-прежнему возвышались конусные крыши бараков, однако северная окраина должна быть недалеко.

— Коптич, — окликнул я дикаря, — сориентируй по месту.

Тот шагнул в сторону и присел на корточки, ладонью расчистил место на земле, начертил несколько фигур.

— Это Северный пост, — ткнул он пальцем в квадрат. — Это площадка, на которой Мозгоклюй свои шоу снимать начинает. Если не ошибаюсь, то мы сейчас тут, — он провёл линию от предполагаемого места нашего нахождения к Северному посту. — По прямой километров десять, от силы пятнашка. Но по прямой, сам знаешь, по Развалу не ходят, особенно когда не хочешь, чтоб тебя услышали. Короче, если темп не снизим, часам к семи доберёмся. Я знаю там местечко, где можно переночевать. А утром в обход поста двинемся к Северной дороге.

Я посмотрел на Лидию и Киру. Вряд ли они в прежнем темпе осилят оставшийся путь. Им нужен отдых, и желательно продолжительный, иначе утром ни одна из них не поднимется. Особенно Кира. Дочь побледнела, осунулась, губы потрескались.

— Всё, дальше не идём, — принял я решение. — Ищем место для ночёвки здесь, до утра отдыхаем.

Коптич покачал головой, решение его не обрадовало. Он, конечно, прав, сейчас мы должны как можно дальше уйти от Загона и от адептов Олова. Они не остановятся, и уж точно понимают, куда мы идём. Север единственной место, где у нас есть возможность спрятаться. Вопрос в том, каким путём мы будем туда добираться? Можно напрямки мимо Северного поста, а можно через Полынник. Там поле крапивницы, для нас это решение проблем с водой и питанием. Правда, на этом пути полно тварей, но с нами двуликий.

Я поделился этой мыслью с Коптичем. Тот посмотрел на Киру и отрицательно мотнул головой.

— Только не Полынник. Девочка слишком ослабла, а твари чувствуют её слабость. Здесь они ещё сдерживаются, но на поле обязательно нападут. Да и в Развале долго осторожничать не станут. Нужно уходить из города. Нельзя останавливаться, Дон. Если уж так устали, давай полчаса на отдых, подышим, водички попьём — и дальше двинем.

Кира сидела на земле, обхватив колени руками и дышала коротко и часто. Лидия и вовсе легла. Грузилок снял со спины рюкзак, подложил ей под голову. Куда с такими идти?

— Далеко не уйдём.

Коптич вздохнул, но спорить не стал.

— Осмотрю тот дом, — кивком указал он на двухэтажный барак.

— Пошли, я с тобой.

Бараки строились по единому плану: одна квартира на этаж, поделённая на жилые отсеки с общей кухней. В Развале, бывшем Белом Стане, это была наиболее распространённая форма жилищной собственности. Коптич занялся первым этажом и подвалом, я вторым этажом и чердаком. На вещах и предметах лежал слой пыли, похоже, после Разворота сюда не заходили даже мародёры, не говоря уже о дикарях и прочих деклассирующих элементах. На чердаке воняло птичьим помётом; при моём появлении десятки голубей забили крыльями поднимая в воздух труху и мелкие перья. На полу вдоль стен выстроились хлипкие гнёзда, на некоторых сидели голубки. Я проговорил негромко:

— Ну уж извините, придётся потесниться на какое-то время.

Прошёл к слуховому окну. Вид был однообразный, сплошь зелёные заросли и крыши, подходы к бараку не просматривались. Не самое удачное место для ночёвки.

Я спустился на первый этаж. Коптич стоял у стены на лестничной площадке.

— Что у тебя?

— Хреново. Земля в подвале влажная.

Я заглянул в открытый проём, снизу отчётливо тянуло сыростью. Где-то рядом находился источник, возможно, за этой стеной или в соседних зарослях, а это сотни тварей, которые ежедневно приходят на водопой. Сейчас опасности не было, мы спугнули их на подходе, но они обязательно вернуться, а уж в сумерках и ночью здесь будет не протолкнуться.

Коптич провёл кончиком языка по нижней губе.

— Что делать будем?

Ответ был на поверхности:

— Идём дальше.

Поднялись и пошли. На ходу раздербанили сухпай и опустошили бутылку воды. Скорость движения заметно снизилась, так что дойти засветло к Северному посту мы не успевали, тем более что Коптич вёл нас не по прямой, а зигзагами, петляя меж дворов узкими тропами. Это сильно удлиняло путь, но сводило к минимуму нежелательные встречи. За весь день лишь дважды приходилось пересекать открытые пространства. Главные дороги Развала были очищены от мусора, платформы проезжали регулярно. Несколько раз я слышал гул электродвигателей, одиночные выстрелы. Когда впервые переходили открытку, справа на дороге увидел высушенный труп язычника. Стая пёсотварей уже подбиралась к нему, бросая жадные взгляды на нас и на язычника.

Коптич сам понимал, что добраться до намеченного места к вечеру мы не сможем, и уже начинал поглядывать по сторонам, решая, где заночевать. Исходя из собственных предпочтений, я бы выбрал хрущёвку. Самый безопасный вариант — забраться на верхний этаж, заблокировать дверь, выставить наблюдателя у окна. Твари не любят забираться выше второго этажа, особенно пёсо и язычники, разве что кто-то делает это намеренно, как Гоголь. Но этого фрукта здесь не было, впрочем, как и хрущёвок и каких-либо иныхвысоток. Всё, что было выше второго этажа, находилось в западной части города, ближе к железной дороге.

Коптич указал на барак.

— Туда.

Слева через дорогу стояла народная стройка с прочными каменными стенами и более-менее целой крышей. Указывая на неё, Грузилок спросил:

— А почему не туда? Она покрепче будет.

— Ты давно людей по Развалу водишь?

— Год. Почти.

— Странно, что до сих пор жив.

Коптич не стал вдаваться в объяснения и направился к бараку с проверкой, а я пояснил:

— Ты бы выбрал народную стройку?

— Ну… — Грузилок уже начал понимать, что выбор неверный, но почему неверный, до него пока не доходило, — наверное.

— Вот и рейдеры, в нашем случае, адепты Олова, тоже в первую очередь заглянут в неё.

— Даже если так, — не сдавался лысый загонщик, — и придётся принять бой, каменные стены защитят от пуль лучше деревянных.

— А зачем нужна защита, если вообще можно обойтись без стрельбы?

Он не ответил, а я двинулся вслед за Коптичем к бараку. То, что он пуст, я понял быстро, не было даже малейшего намёка на опасность, но всё равно прошёл по комнатушкам. Никогда не знаешь, какие сюрпризы могут ожидать тебя в заброшенном доме, например, лизун, мирно сопящий на стареньком диване. Сейчас я никого не встретил и ничего интересного не обнаружил, лишь подобрал по пути рваный матрас и пару шерстяных одеял. Из этого можно устроить неплохую постель для Лидии и Киры.

Местом для ночлега выбрали чердак. Птичьим помётом здесь не воняло, хотя пыли и прочего хлама хватало. Лидия легла на матрас, Кира предпочла одеяло. После относительно комфортной жизни в бывшей католической миссии, где у неё была своя комната, кровать, неплохой диапазон услуг и удобств, Развал оказал шокирующее впечатление. Я много рассказывал дочери о Территориях и уровне жизни на них, но одно дело слышать, и совсем другое ощутить на себе, и новые ощущения её убивали. Она упала на одеяло и мгновенно уснула.

Глава 6

Коптич устроился возле лестницы, я присел на балку у слухового окна. Усталости как таковой не было, только немного гудели ноги, да ныла рана. Все прошедшие годы я держал себя в форме: ходил в зал, плавал, бегал. Три раза в неделю посещал полигон местного воинского формирования, главная цель которого была борьба с контрабандой и браконьерами. Мы оказывали им неплохую поддержку, за что получили право доступа на закрытые территории. Стрельба, рукопашный бой — всё это было моим досугом. В совокупности с нанограндами силы мои возросли. Когда развиваешь какую-либо функцию, наногранды начинают сосредотачиваться на ней, и через какое-то время показатели заметно улучшаются. В моём случае это были физические параметры, и пусть для меня эти изменения происходили незаметно, Коптич и Хрюша в один голос утверждали, что я стал значительно быстрее. Стою как неприкаянный, обычный мужчина без претензий на олимпийские рекорды, а потом словно взрываюсь. Так что физически после целого дня нагрузок я чувствовал себя удовлетворительно, вот только рана…

Я снял плащ, майку. Ткань прикипела к ране и пришлось сдирать. Потекла кровь, проснулась боль.

Подошла Кира.

— Пап, сказал бы, я помогла.

— Не хотел будить тебя.

— Я не спала, просто лежала.

Дочь взяла оживитель из аптечки, промокнула салфеткой кровь, обрызгала раны. Боль снова притупилась, а спустя минуту и вовсе стихла.

— У тебя добрые руки, дочь.

Она прижалась ко мне.

— Я так устала, так устала. Здесь столько всего непонятного, страшного, даже ужасного. Если вернуться опять в миссию и ты бы позвал меня с собой, — она вздохнула. — Я бы всё равно согласилась.

Я поцеловал её в лоб.

— Иди поешь, и воды побольше выпей. Она поможет тебе восстановиться.

— Алиса говорила, что лучше всего восстанавливает крапивница или мясо. Живое, тёплое, липкое от крови. Иногда мне хочется…

Она нахмурилась.

— Это желание твари, дочь. А ты человек, не забывай этого.

— Я помню, папа. Но иногда всё-таки хочется.

Увы, это тоже воздействие нанограндов, но только на двуликих, всех прочих оно задевает лишь краешком. Я помню первую свою дозу, мир наполнился злобой, хотелось убивать. Но со временем это ушло, просто обострились чувства. У двуликих по-другому. Коптич как-то назвал Алису тварью в облике человека. Согласен, такова их сущность, и мои дети такие же, и если сущность победит, боюсь, мало не покажется никому.

Я достал планшет. Сущность сущностью, но не это сейчас главное. Важнее узнать, что происходит в Загоне и на Территориях, надеюсь, переписка бывшего обладателя планшета прольёт свет на происходящие события.

Ярлыков на рабочем столе было немного, в основном документы, подписанные с намёком на религиозную составляющую: «Основы мессианства», «Молитвы», «Знать наизусть» и прочее в том же духе. Сразу видно, адепт по убеждениям, а не принуждению. Этот хлам меня не интересовал. Ткнул в иконку «Форум», открылась страница с десятками тем, прочитать и проанализировать которые одной ночи не хватит. Стал перебирать названия. В основном те же религиозные мотивы: нытьё о силе Великого Невидимого, о счастье попасть на Вершину, о праве вести к свету тёмные души. В последней теме система взглядов на мир и людей в этом мире, мягко скажем, выглядела не очень. Все люди, не относящиеся к касте посвящённых, — это недоизменённые. Шлак. Их задача плодиться и размножаться, дабы поставлять на ферму готовый человеческий продукт для его дальнейшего превращения в истинно изменённых. Со временем, когда количество недоизменённых достигнет должной численности, недоизменённый продукт предполагалось поставить на поток, и вот тогда нанограндами, или по-иному силой Великого Невидимого, начнут причащать всех истинно верующих, то бишь посвящённых.

Интересная концепция, Гитлер наверняка перевернулся бы в своей ямке и спросил: а что, так можно было⁈

Получается, что можно. Ай да Олово, ай да сукин сын! Решил устроить себе вечную жизнь. Вопрос: почему Тавроди позволяет ему это? Насколько я помню из нашей с ним беседы, человек он пусть и с манией величия, однако на свободу Homo sapiens не покушался и создавать концлагеря не планировал. Что изменилось? Или Олово без его ведома поменял правила Загона? Но такое вряд ли возможно, да что там вряд ли, совершенно немыслимо…

Грузилок принёс несколько галет и что-то в баночке. Я съел не задумываясь и не выходя из мыслительного процесса. Что ещё интересного принесёт мне этот планшет?

Открыл чат. Непрочитанных сообщений не было, впрочем, как и самих сообщений. То ли убиенный адепт по кичке Сурок не отличался общительностью, то ли периодически подчищал своё словоблудие. Я промотал ленту назад. За два последних месяца он переписывался только с Гамбитом и членами своей группы. Каких-то левых разговоров типа: «привет, друг» или «привет, подруга, может перетрём за любовь и договоримся» я не нашёл. Да и о чём вообще могут говорить меж собой миссионеры? За всё время пребывания в их секте я ни с кем особо не разговаривал, разве что с братом Гудвином да с приором Андресом, и то суть разговоров редко переходила за грань деловых отношений. Болтовня за жизнь и прочие откровенности Оловом не приветствовались.

Планшет завибрировал, мигнул огонёк оповещения о новом сообщении.

Не спишь?

Минутная пауза, собеседник получил сообщение о прочтении и, словно обрадовавшись, отправил очередное послание.

Вот и я не сплю. Ищу тебя.

Снова оттикала минута.

Найду, не сомневайся. Имя своё назвать не хочешь? А то убью и помянуть не получится.

Представиться, конечно, можно, но чуть позже, когда подойдёт время общения с примасом. А пока раскрывать инкогнито не имеет смысла. Незачем заранее предупреждать Олово о своём появлении в мире Загона.

Молчишь? Ну-ну. Я знаю, куда ты идёшь. На Север. Другой дороги у тебя нет. Прихожую мы уничтожили, сейчас приводим к покорности Конгломерацию. Дождётся и Север своего часа. Но это не значит, что ты там спрячешься. Я вытащу тебя из любой норы и сдеру кожу заживо.

Кожу с пленных сдирают квартиранты. Этот адепт родом из Квартирника, и это очень плохо, потому что квартиранты лучше кого бы то ни было знают местные тропы. Они десятилетиями воевали с Прихожей и миссионерами за контроль над Северной дорогой. Проскочить мимо них будет сложно.

Мягким шагом я подошёл к Грузилку, тот спал, свернувшись калачиком возле Лидии. Толкнул. Загонщик вздрогнул, стремительно поднялся, хватаясь за винтовку. Я перехватил его руку и на всякий случай придавил к полу, чтоб не натворил глупостей спросонья.

— Тихо… Куда ты должен отвести Лидию?

Он сглотнул, хлопнул ресницами.

— Куда? Э-э-э… В Зелёный угол. Это посёлок за Северной дорогой. Ну, как посёлок, несколько зданий. Северяне используют его как передовую базу. До Разворота там лесопилка была, место укреплённое, с хорошими подходами и обзором.

— Адепты о нём знают?

— Знают, но пока не суются. Побаиваются. Места глухие, завалы, буреломы, ловушки, лесники. Много людей нужно, чтоб пройти, а у Загона все силы сейчас на конгломератов направлены.

Боюсь, теперь сунутся, во всяком случае, попытаются. Олово Лидию не отдаст, а этот Гамбит вцепится в нас как собака в кость — и не отпустит.

К нам придвинулся Коптич, вслушиваясь в разговор.

— Угол этот от Северного поста далеко? — спросил он.

— Километров тридцать. Есть грунтовка, но по ней давно никто не ездил. И не ходят. Заросла, деревьев поваленных много.

— Твари?

— Встречаются. Но далеко не заходят. Им там жрать нечего. Людей нет, крапивница не растёт, да и холодно для них.

Нехорошая новость. Если холодно для тварей, значит Кира тоже начнёт замерзать. И ребёнку Лидии будет некомфортно. Двуликим требуется тепло, хотя бы градусов десять. Когда ниже, они становятся вялыми, а потом и вовсе засыпают. Мы это уже проходили.

— А лесники кто такие? — спросил я.

— Это бойцы у северян, типа охраны. Они в лесу прячутся. В двух шагах пройдёшь, не заметишь. Отстреливают из самострелов квартирантов, адептов, когда те близко подходят. Ваши плащи для них как мишени будут. Но меня знают, со мной пропустят. Если до них доберёмся, считай, пришли.

— Нам бы до дороги для начала добраться, — буркнул Коптич. — Чё-то на душе не спокойно. Может дальше пойдём, Дон? Ночь тихая, пока Кира с нами, твари близко не подойдут. А этот твой Гамбит… Эта сука точно не отстанет. Уходить нужно.

Я резко обернулся.

— Во-первых, Гамбит не мой. Во-вторых, ты посмотри на Кирюшку — она сама себя с непривычки высушила. Её не то что твари, люди скоро бояться перестанут.

— Ну так дозу ей вколи. Делов-то.

Я покачал головой.

— Никто ещё двуликому чужие наногранды не колол. Неизвестно, что будет после этого, и моя дочь первой не станет.

— Я сам видел, как Алиса вводила дозу Савелию!

— Первую, чтобы пробудить сущность.

Коптич нервно повёл плечами.

— Но и на месте нельзя сидеть. Дон, ты же сам понимаешь. И Гамбит, и Олово, и квартиранты — они за ней идут, — он кивнул в сторону Лидии. — У меня чуйка хуже твоей, и то я понимаю, что обкладывают нас. Обкладывают! Олово лучший охотник на Территориях. Если мы не будем двигаться, нам… — он изобразил жест, который мог означать только одно.

Олово действительно лучший охотник. До сих пор загадка, как он нашёл меня у Василисиной дачи, а потом в лесу за Анклавом. Если он чувствует силу, как тётушка Фаина, то спрятаться от него невозможно.

И всё же идти сейчас нельзя. Кира очень слаба, ей нужен отдых, и Лидии тоже. Кто бы нас не обкладывал, будем оставаться на месте. Возникнет необходимость принять бой — примем. Но думаю, в драку адепты не полезут, будут выводить нас на открытое место, чтоб бить наверняка. Пули время от времени имеют особенность лететь не туда, куда им указываешь, и если хоть одна угодит в Лидию, а не дай бог в ребёнка… На такой риск они не пойдут.

Так что сидим ровно, дышим плавно, и никто нам не указ.

Я обсказал ситуацию Коптичу, тот поджал недоверчиво губы. Дикарь по-прежнему считал, что надо уходить и желательно быстро. Грузилок со мной согласился, но мне плевать, согласен он или нет, у нас не демократия, а банальная тирания. Как я скажу, так и будет, поэтому отдал приказ всем отдыхать ещё три часа.

Три часа — мне этого вполне хватит, чтобы восстановиться. Я привалился спиной к стене и закрыл глаза.

Проснулся от удара!

Замер, целиком сосредоточившись на ощущениях. Удар был такой же, как и прошлой ночью. В голове возникла острая боль, по телу побежала дрожь, кровь забурлила. По душе волнами покатился страх. Коптич вскочил, Грузилок тряс башкой, словно пытался выбить из уха застрявшую воду. Лидия смотрела в потолок округлившимися глазами. Вчерашний удар был намного слабее, до нас долетели лишь отголоски сегодняшнего.

Я напрягся в ожидании повтора. Вчера один последовал за другим. Прошла минута, две… Ничего… Глянул на часы, прошло два с половиной часа из трёх отмеренных на отдых. В принципе, можно уходить. Никто уже не спал, сумрак за окном сменялся рассветными проблесками.

Жестом показал Грузилку, чтоб распечатал сухпай.

— Слышал, да? — подкравшись ко мне, зашептал Коптич. — Как вчера. Это неспроста, Дон.

— На Территориях всё неспроста.

— Это что-то новое, поверь, я с таким не сталкивался, а уж я чего только не навидался.

Эти удары действительно что-то новое, с таким и я никогда не сталкивался. Жаль, нет Алисы, она бы разобралась. На двуликих удары производили иное действие. Глядя на Киру, можно было подумать, что она его почувствовала, но не более того. Девочка проснулась и начала осматриваться, словно определяя направление.

— Дочь, как ты?

— Всё хорошо, папа. Это такие же удары, как прошлой ночью, только чуть сильнее.

— Конкретнее можешь что-то сказать?

— Похоже на ментальный удар. Но он не целенаправленный, а как бы по площади. Сложно определить, мало информации. Не понятно, с какой целью бьют. И кто бьёт. Здесь вообще всё непонятно, надо ко многому привыкать и только потом разбираться. Дай мне недельку.

— Понятно. Скоро уходим. Готова к новому переходу?

— Я смогу идти, папа.

На грани восприятия возникли чёткие всплески красного. К дому подходили, но не понятно, к нам шли или мимо. Я попытался рассмотреть тех, кто подходил к бараку, но заросли полностью скрывали их.

Лидия вдруг выгнулась и заныла сквозь зубы:

— Ы-ы-ы-ы-ы!

Я приложил палец к губам, Грузилок нагнулся к проводнице и зашептал:

— Тихо, тихо, тихо.

Лидия замолчала, но выгибаться не перестала.

Я следил за краснотой. Она не была яркой, и непосредственной угрозы в себе не несла, значит, люди двигались мимо. То, что это именно люди, я понимал по своим ощущениям. Будь то твари, я бы чувствовал озноб, или мурашки, или сухость. И ещё они двигались слишком быстро. Это платформа, возможно, не одна.

— Чё чуешь? — спросил Коптич.

— Люди. Много. На нескольких платформах.

Дикарь оскалился:

— Я же говорил. Говорил! Уходить надо было. Как теперь?

— Не паникуй, — обрезал его я. — Ты же никогда не надеялся, что умрёшь в постели?

— Я не шучу, Дон!

— Так и я серьёзно. Ты мужик, Коптич, или забыл об этом?

Дикарь сжал кулаки. Вроде бы и мужик, а вроде бы и бежать надо. Он всегда был осторожен, и предпочитал избегать опасности, а не лезть на рожон. Но если прижимало, то от драки не отказывался, поэтому я и взял его с собой.

Лидия снова застонала. Я обернулся. Грузилок давил проводнице на плечи и, глядя на меня, хрипел:

— Дон, Дон… она рожает… мать её…

Да что ж за невезуха сплошная! Отправляясь сюда, я никак не рассчитывал, что буду возиться с беременной проводницей, да ещё от самого Олова. Господи, во имя всех святых и твоего друга Великого Невидимого, что мне делать?

— Кира! Займись ею!

Дочь отчаянно замотала головой.

— Пап, я не умею.

— Когда-нибудь тебе предстоит то же самое, так что давай, перенимай опыт! И не спорь. У меня других дел по горло. Коптич, позиция у лестницы. Стреляй только если подойдут вплотную. Грузилок…

Загонщик резко выпрямился, сжимая винтовку обоими руками.

— Помогай Кире.

— Я? Дон…

— Не обсуждается. И заткнулись все! Лидия, ты тоже. Ори, но молча. Тишина такая, чтоб я муху в полёте слышал!

Лидия засопела носом, перевернулась на бок. Кира начала рыться в рюкзаке, вынула чистую майку, из аптечки достала оживитель, подумала и прыснула Лидии на губы.

Я вновь присмотрелся к красноте. Она остановилась и подрагивала, по-прежнему оставаясь на грани восприятия. Можно было попросить Киру отсканировать её, и тогда бы мы точно узнали, кто за ней кроется и сколько. Но у Киры были занятия поважней, да и тратить её силу не хотелось, пусть восстановится.

Лидия едва сдерживала крик, даже под оживителем ей было больно. Нужен нюхач, он бы помог. Грузилок что-то шептал, похоже, молился. Кира держала на руках майку, то ли готовилась принять ребёнка, то ли ещё для чего. Ей было страшно не меньше, чем Грузилку.

Я отвернулся, смотреть в ту сторону не хотелось абсолютно, подумал выглянуть в окно, но тут же отказался от этой мысли. На платформах явно адепты, если они в данный момент осматривают крыши, то снизу они меня точно заметят, а я их не факт. Достаточно интуиции, она как второе зрение позволяет понимать, что происходит за стенами.

Краснота начала расползаться, всполохи потянулись к нашему бараку. Я обернулся к Коптичу и поднял руку: внимание! Щёлкнул предохранитель, мне он показался громом небесным. Любой шорох сейчас, даже сопение Лидии воспринимались как предательство.

Появились кляксы. Две обходили барак с торца, ещё три двинулись к народной стройке. В принципе, это походило на обычную проверку. Дорожный патруль притормозил у обочины, решил осмотреть ближайшие дома. Что-то привлекло внимание, вот и остановились… Или обеспокоились чем-то? Если Гамбит с ними, и если помнить, что он проводник, то это уже не проверка.

Осторожно, на корточках я прокрался к лестнице. Это единственное место, по которому адепты смогут пройти на чердак. Пальцем указал дикарю на заднюю стену, он сразу отошёл и присел справа от двери. Я встал слева. Теперь оставалось только ждать.

Послышались шаги, тихий говор. Снова на турецком. Говорили спокойно, опасности не чувствовали. Осмотрели подвал, первый этаж. Скрипнули ступени, один, а может и оба, начали подниматься на второй этаж. Я осторожно выглянул из-за косяка. В узком пролёте мелькнули кожаные плащи. Не ошибся — оба. На лестничной площадке остановились, заговорили. Один засмеялся. Вели себя беспечно, словно заранее знали, что здесь нет ни людей, ни тварей. Допустим, твари на второй этаж редко поднимаются, но люди, наоборот, предпочитают забираться выше — это первый урок, который дают Территории.

Значит, новички. Что ж, нам же проще. Они так и остались стоять на площадке, разговаривая чересчур громко. Вместо того, чтобы осмотреть комнаты, травили анекдоты, тянули время, чтобы потом доложить старшему о полной проверке дома. Меня такой расклад устраивал, сейчас постоят и уйдут, а то мало ли…

Крик родившегося ребёнка вышиб из меня пот. Адепты поперхнулись словами и бегом бросились на чердак. Я только успел показать Коптичу палец, надеюсь, поймёт…

Слава Великому Невидимому, понял. Первого появившегося адепта дикарь дёрнул на себя и повалил. Я шагнул в проём навстречу второму и по самую рукоять вбил нож ему в грудь. Тихо и быстро. Глянул на Коптича, тот поступил со своим подобным образом и уже профессионально обшаривал карманы.

Я оттащил труп в сторону и повернулся к команде акушеров. Ребёнок продолжал вопить. Кира, бледная то ли от страха, то ли от ответственности, пеленала его в майку, заметив мой взгляд, проговорила срывающимся голосом:

— Папа, что дальше?

Глава 7

Что дальше, что… Если б я знал. Впрочем, единственно возможный вариант в такой ситуации: уходить. Вопрос: куда и как?

Решение пришло быстро:

— С Лидией всё в порядке?

— Да, только слаба очень.

— Брызни ей оживителя и спускайтесь вниз. Грузилок, ни на шаг от них не отходишь!

Повернулся к Коптичу.

— У тебя что?

Дикарь протянул руку, на ладони лежал пакетик с синим порошком.

— Видал сюрпризик? Вот дебилы! Нюхачом решили подзаправиться. Ясненько теперь, почему они такие беспечные.

— Будем надеяться, что и остальные не лучше.

— Ты задумал что-то?

— У них платформа, так? Добиваем остальных и на платформе валим как можно дальше отсюда.

На лице Коптича отразились муки мыслительного процесса, но мужик он не глупый и почти сразу закивал:

— Хорошая идея, Дон. Работаем вдвоём?

— Как обычно.

В первую очередь нужно заняться теми тремя, которые ушли к народной стройке. Я указал Коптичу направление и сказал:

— Действуем тихо, одного берём живым.

Дикарь кивнул и перекинул автомат за спину, в руке появился нож.

Спустившись вниз, я быстрым шагом двинулся по дорожке к углу следующего дома. Сквозь листву и ветви он был едва виден. Люди могли быть где-то рядом, но пока ни шороха, ни звука. Впрочем, интуиция показывала впереди движение. Шли на нас. Сколько именно человек разобрать не получилось, но сомневаюсь, что кто-то иной кроме той троицы. Серый цвет показывал, что опасности они не чувствуют, ведут себя так же беспечно, как и предыдущие двое. Через минуту, послышались голоса, смех, похоже, я прав, эти тоже под нюхачом. Ну что ж, давайте пообщаемся.

Я приложил палец к губам и знаком указал Коптичу на кусты. Он понял, шагнул в заросли черноклёна, полностью растворившись в листве. Я отступил назад и укрылся с другой стороны дорожки. Адепты появились минут через семь. Сначала голоса стали громче, булькающий смех смешался с плоским хихиканьем. Вот черти, совсем ничего не бояться. Сколько они приняли? Обычно человек от дозы нюхача становится разговорчивым, весёлым, но на вопросы отвечает бессвязно, а на всякую хрень реагирует с восторгом и любопытством. Потом наступает апатия и похмелье. Адепты, похоже, нюхнули недавно и не больше четверти дозы. Такое количество порошка способно взбодрить человека, сделать сильнее и резче, но в то же время рассеянным и беспечным.

Во всём есть плюсы и минусы, но сейчас и плюсы и минусы в равной степени работали против них. Коптич тенью поднялся позади адептов, обхватил последнего за шею и вогнал нож под рёбра. Я шагнул из кустов. Оставшиеся двое развернулись ко мне, одни вскинул дробовик, я ухватил оружие за ствол и вывернул из его руки, ломая пальцы. Хруст костей и удивлённое восклицание — боли адепт не чувствовал. Я ухватил его за локоть и пояс и бросил через бедро. Второго Коптич ударил под колено и тривиальным образом уложил лицом в землю.

Я покачал головой и проговорил в полголоса:

— Живой нужен только один.

— Как скажешь, Дон, — пожал плечами Коптич и всадил пленному нож под подбородок.

Пока дикарь обыскивал трупы, я склонился над последним оставшимся адептом, заглянул в глаза…

Все семь лет, что мы провели на земле, я тренировал свой дар. Тех браконьеров, которых мы хватали в саванне, Алиса приговаривала к трансформации, так что тренироваться было на ком. Теперь этот процесс трудностей не вызывал, да и нанограндов уходило меньше, особенно если вытягивать информацию не целиком, а лишь то, что необходимо. Мысленно я делил мозг на подкасты. Они как бы сами собой выстраивались передо мной и оставалось только выбрать и впитать в себя нужный, а уж потом, выбравшись из чужого сознания, можно не торопясь пролистать его. Удобно. Проблема заключалась в том, что впитанный разум долго не хранился, минут семь, после чего распадался на фрагменты, из которых уже ничего вытащить было нельзя, да и сам источник мог не содержать той информации, в которой я нуждался, и в итоге оказывался бесполезным. Но это издержки производства, от них никуда не денешься.

От источника, в чей мозг я вторгался сейчас, мне требовались две вещи: история его последних действий и замыслы Олова. С первым проблем не возникло, всё лежало снаружи, а вот о примасе… Я собрал, что мог, и вернулся в себя. Прошло полторы минуты от силы. Глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, задержал дыхание… Сердце билось быстро и сильно, всё-таки подобные моменты не проходят без последствий: выйти из себя и вернуться — это не по грибы сходить. Но восстановление много времени не занимало. Удары стали тише, промежутки между ними длиннее. Адепт чувствовал себя хуже. Если вторжение длилось дольше минуты, то источник либо сходил с ума, либо уходил на Вершину в жутких конвульсиях. Это тоже издержки производства. Так что адепт, едва я выбрался из него, пустил слюни, обоссался и начал потряхивать руками. Я не стал продлять агонию, ни к чему оно, да и время не терпит, и добил его ножом.

— Коптич, веди группу сюда, — обтирая клинок, велел я.

Через минуту подошла Кира, за ней остальные. Тела на дороге вопросов не вызвали, за последние сутки их было не мало, но, пожалуй, только Кира поняла, что произошло с одним. Она посмотрела на меня и спросила:

— Пап, ты в норме?

Я кивнул:

— В норме. Пытаюсь разобраться, — и сосредоточился на том, что удалось вытянуть из адепта.

Информации было мало. Примас смог собрать для поисков Лидии не больше сотни человек. Поисковые команды работали без отдыха, поэтому им и выдали нюхач, чтобы взбодрить. Половина прочёсывала город, остальные проверяли леса между Обводным шоссе и Кедровой пустошью и вдоль Северной дороги. Для таких территорий сто человек капля в море. Даже во время шоу Мозгоклюя привлекалось больше народа. Но на помощь шли вараны из Золотой зоны. Сколько именно, адепт не знал, не его статуса доступ. Поисками в Развале руководил Гамбит. Никакой информации конкретно о нём не было: кто он, откуда — неизвестно. То же по Безумной королеве. Адепт никогда её не видел, хотя имя и что она вытворяет с людьми, знал. Среди адептов её считали воплощением Великого Невидимого, и это ещё больше укрепило меня в том, что она — двуликая.

О примасе, а тем более о его планах, адепт тоже ничего не знал. Пешка, мелкая сошка. Почему я вообще решил, что смогу вытащить из него что-то? Бред. Только наногранды потратил впустую. Чтобы разобраться в нынешней обстановке Загона, нужен источник уровня приор или какой-нибудь синемаечник, а лучше сразу зелёный, на крайняк, звеньевой первого ранга. Ну или сам Олово, только боюсь, пока он под дозой, мне в его мозг проникнуть не удастся.

Я тряхнул головой.

— Пусто.

— И на это ты потратил четверть дозы, — сокрушённо констатировал Коптич.

Грузилок с Лидией так и не поняли, о чём речь. Да им и не интересно было. Грузилок держал запелёнатого в Кирюшкину майку младенца. Морщинистая красная мордочка, пухлые губки. Лидия всё время старалась что-то поправить: то майку, то жидкие волосёнки на лбу.

— Мальчик? — почему-то спросил я.

Лидия кивнула:

— Мальчик, — и улыбнулась.

Как ей идёт улыбаться, такая милая становится. Впрочем, все мамы становятся милыми, когда смотрят на своих детей.

— Хорошо, что мальчик, бойцом вырастит, будет помогать нам бороться с тёмными силами. Ну а пока не вырос, бороться придётся самим. Коптич, смотри сюда.

Я начертил на земле линию.

— Это дорога, это линия бараков. Электроплатформа стоит здесь, возле неё четверо. Пространство открытое, втихую сработать сложно, но попытаться можно. Сделаем, как на Передовой базе.

— Свой-чужой? В смысле, ты пленный, я конвоир?

— Ага, только пленным будет Грузилок.

— Я? — удивился загонщик.

— Ты местный, похож на дикаря, а мы для этого ещё слишком чистые, да и плащи миссионерские только у нас с Коптичем.

— У меня тоже плащ, — встряла Кира. — Можно я с вами пойду?

— А кто Лидию будет оберегать? — я ткнул пальцем в труп. — Твари их уже чуют. Скоро здесь половина Развала соберётся, так что тебе есть чем заняться. Только постарайся силу не тратить.

Кира обиженно надула губки. Ей очень хотелось быть полезной, но сейчас её польза заключалась в том, чтобы просто не мешать.

Грузилок передал младенца Лидии, вытер лоб.

— Я готов.

— Коптич, оружие у него забери.

Дикарь повесил винтовку себе на шею и отступил в сторону. Я проинструктировал:

— Значит так, Грузилок: идёшь первым, смотришь в землю, молчишь. Хлопну по плечу — падай. Уяснил?

— Уяснил.

— Тогда начали.

Мы подошли к ряду бараков, за которыми тянулась очищенная от кустов и деревьев полоса, за ней в двадцати шагах пролегала дорога. Контора всегда следила за чистотой основных путей через Развал, и связано это было не с облагораживанием близлежащих территорий, а с безопасностью. Намного труднее организовать засаду там, где для этого нет условий. Впрочем, голь на выдумку хитра.

Прежде чем выйти на открытое пространство, я присмотрелся к электроплатформам. Их было две. Обе грузовые, но на передней стояла открытая турель; стрелок сидел на бортовой скамейке, низко опустив голову. Ствол пулемёта смотрел прямо по курсу. Установка, судя по всему, была шкворневая и зависала над кабиной, так что сектор стрельбы ограничен. Водителю придётся сдавать назад и разворачивать платформу. Пока он будет крутиться туда-сюда, мы дважды всех положим. В общем, пулемёт не проблема. Остаются два водителя и сам стрелок, у которого помимо пулемёта висела на поясе кобура с обрезом. У водил, думаю, тоже что-то есть. С голыми руками по Развалу не ходят.

— Могу заговорить их, — шепнул Коптич.

— Если они под нюхачом или дозой, то не получится.

— Чувствуешь силу от них?

— Нет пока. Ближе надо подойти.

Я толкнул Грузилка в спину, и загонщик покорно шагнул из-за угла на открытое место. Ему было страшно, левая щека дёргалась, ноги при ходьбе заплетались. Он споткнулся, и мне пришлось хватать его за ворот, чтоб удержать.

— Не ссы, Грузилок. Сделаешь, как я сказал, и всё будет нормально.

— Я не ссу, — попробовал он оправдаться, но куда там! Я чувствовал и опасность, и страх. Нашёл кому по ушам ездить.

Адепты заметили нас не сразу. Лишь когда мы прошли шагов двадцать и уже маячили на открытке как стадо слонов в саванне, стрелок поднял голову, зевнул и… Вскочил. Как я и предполагал, попытался развернуть пулемёт, но сектор обстрела с нашим курсом не совпадал. Я намеренно двигался под углом, и чтобы взять нас на прицел, надо или разворачивать платформу, или забираться на капот. Но это всё не быстро. Сообразив, что не успевает, пулемётчик потянул обрез из кобуры и крикнул:

— Чужие!

Водилы, похоже, тоже дремали. Крепкие же у них нервы. Дремать в Развале, когда из-за любого куста может выскочить язычник, дорогого стоит. Загонял их Гамбит. Пулемётчику пришлось крикнуть ещё раз:

— Чужие, мать вашу! Вы чё там⁈

Над кабиной второй платформы показалась вымазанная синькой морда и ствол охотничьего ружья. Водила первой платформы прыгнул к заднему борту и выставил перед собой ППШ. Да уж, у миссионеров по-прежнему однообразие не в моде.

Я поднял руку.

— Спокойно, братья. Мы свои, не видите что ли?

Они видели только плащи. Я как-то не учёл, что головы должны быть бриты, а лица изукрашены синими полосами, а без этих компонентов ты своим никогда не станешь, в лучшем случае квартирантом, который убил миссионера и взял его плащ себе. Вот что значит семь лет отсутствия, начал упускать важные мелочи. Странно, что эти прридурки сразу стрельбу не открыли.

Я хлопнул Грузилка по спине, вскинул калаш и короткой прицельной очередью срезал пулемётчика. Водила второй платформы выстрелил, дробь прошелестела где-то сильно левее. Я перенацелился на него, надавил спусковой крючок. Пули прошили кабину, отбросив адепта на обочину. Коптич присел на корточки, выстрелил одиночным по ногам первого водителя. Сквозь треск выстрелов слышно было, как он завопил, а потом развернулся и побежал, прихрамывая, прочь от дороги. Я уже не смотрел на него, обернулся к бараку и замахал рукой: быстрее! Коптич неспеша обошёл платформу, вскинул калаш к плечу и выстрелил в спину бегущего. Миссионер сделал шаг, ноги подвернулись, и он боком повалился в траву.

Кира с Лидией торопливо шли через открытку к платформам. Я указал на первую:

— Туда! Грузилок, водить умеешь?

— Да!

— За руль. Коптич, в кузов.

Я встал за пулемёт. Повёл стволом: влево-вправо, вверх, вниз. Сектор обстрела действительно так себе, только прямо по ходу и градусов на пятьдесят в сторону, да и пулемёт сам по себе дрянь, какой-то кустарный недодегтярь с диском от льюиса. Два запасных диска валялись под ногами. Рядом лежал вещмешок. Я двинул его к Коптичу.

— Проверь.

В кузов запрыгнула Кира. Щёки горели от возбуждения. Ей самой хотелось принять участие в боевых действиях, но хватит с неё взгляда со стороны. Пусть смотрит и учится. Когда-нибудь она тоже начнёт отправлять людей на Вершину, но дай бог, чтоб это случилось как можно позже, а пока достаточно того, что она в лоскуты порвала охрану офиса «ИнвестСтанок», когда ей от роду едва за шесть перевалило.

Грузилок завёл двигатель, платформа начала набирать ход. Коптич выпустил очередь по второй машине, разбивая аккумуляторный отсек. Аккумуляторы задымились, по кабине побежал огонь, что-то сильно щёлкнуло. Нашумели мы порядком, так что если поблизости есть ещё группа адептов, то скоро о нас узнают все Территории. Но мы больше и не скрывались. Грузилок давил на газ как заправский водитель, здания проносились мимо со скоростью сорок километров в час. Хотелось быстрее, но и этого хватило, чтоб за полчаса добраться до Обводного шоссе. Слева показалась обрешётка Северного поста, буквально, метров триста. Дорога разделилась на две: одна уходила к посту, другая заворачивала на шоссе. Прямо у поворота из мешков с песком и брезента был сложен блокпост, рядом стоял лёгкий броневик, чуть дальше пассажирская платформа. Вокруг тусовались редбули — не меньше звена. Постовой махнул, указывая на обочину.

— Не вздумай останавливаться! — крикнул я Грузилку, и надавил гашетку.

Пули забарабанили по мешкам, выбивая пыль, срезали удерживавшую тент верёвку, и тот затрепыхался на ветру подобно флагу. Редбули кинулись в рассыпную. Я полоснул по броневику, выцеливая колёса, но Грузилок резко повернул вправо, и очередь лишь простучала по борту, выдавливая на нём крупные вмятины.

Коптич швырнул гранату, это добавило редбулям прыти, а нам позволило вырулить на шоссе. Я понадеялся, что редбули после такого наезда долго не очухаются, но это была не простая пехота — гвардейцы. Им время на приход в чувства не требуется. Вслед нам ударил калаш, потом второй, третий. Я придавил Киру коленом к днищу кузова, одновременно попытался выдрать пулемёт из турели. Не тут-то было. Болваны из автомастерских закрепили его основательно, на болты, без гаечного ключа не разберёшься.

От блокпоста отъехал броневик. Часть редбулей попрыгали в него, остальные побежали к платформе. Догнать нас вряд ли догонят, у броневика скорость не выше нашего, но не упустят — факт. Сядут на хвост и будут дожимать. Наверняка уже передали информацию в Квартирник, оттуда выедут навстречу и где-нибудь у поворота на Загон перехватят.

Я хлопнул ладонью по кабине.

— Грузилок, в этих краях другие дороги есть? Боюсь, впереди нас ждут большие неприятности.

— Скоро поворот в лес, — не оборачиваясь, откликнулся загонщик, — та самая грунтовка. Помнишь, я рассказывал? Там нас замудохаются ловить. Там уже Север!

Север — это хорошо, хоть в тех местах я никогда не был и никого не знаю. Но это однозначно лучше редбулей на хвосте и адептов в перспективе.

Грунтовку я не заметил, ибо как таковой её не было. Заросла. Осталась только прореха в сплошной полосе деревьев. Грузилок смело свернул к ней и помчался, подминая колёсами крапиву и золотарник. Трава стояла высотой в рост человека, полностью скрывая платформу. Я смотрел на приближающиеся деревья, пробовал оценить степень опасности. Лес выглядел неприветливо, поднимающееся над горизонтом солнце едва дотронулось до вершин, от земли тянуло холодом и сыростью. Кира поёжилась, младенец, всё это время молча лежавший на руках Лидии, всхлипнул.

Въехали в лес. Колея стала заметнее, хотя трава и опавшие ветви и здесь сумели припорошить её.Температура понизилась, к счастью, не настолько, чтоб холодить кровь, так что думать нужно не об этом, а о том, как сбросить хвост. Броневик пёр по нашему следу и, кажется, догонял. Гул его становился громче, слышно было как хрустят сучья под колёсами. Сейчас бы одну мину из тех, что мы когда-то реквизировали у рейдеров в спорткомплексе. Установить в колее, прикрыть травой — подорвутся так, что замучаются шестерёнки по лесу собирать. Народ на Территориях не пуганный, о ловушках подобного рода не знает.

— Коптич, — окликнул я дикаря, — ты вещмешок проверил? Что там?

— Вода да консервы.

Хорошая вещь, пригодиться. Но хотелось другого. Жаль, что я не догадался взять со склада в миссии пару тротиловых шашек, были же они там. Впрочем, всё, что я предполагал, будучи в миссии, какие строил планы — пошло прахом. Никто не мог предположить, что жизнь в Загоне так сильно измениться, что Олово станет начальником охраны Конторы, заведёт новые правила, что Тавроди уничтожит Прихожую и начнёт войну с конгломерацией. И уж тем более никто не мог даже теоретически предположить появление беременной проводницы… Я искоса глянул на Лидию. Она родила мальчика. От Олова. Этот мальчик — двуликий, и он такой приз в этой гонке, что круче не придумаешь. Северяне хотят забрать его себе, это их шанс на выживание. Воспитают в своей парадигме, привьют ненависть ко всем несогласным — и вот вам готовое оружие массового поражения. Правильно ли это? Наверное, правильно. Для них. Потому они и организовали похищение Лидии. Но мне этот ребёнок тоже нужен. В голове начали созревать зачатки нового плана, и он никак не соотносится с планами северян, так что есть все предпосылки к тому, что драться придётся не только с адептами и Конторой.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем ближе деревья подступали к дороге. Кусты, рябинки, ёлочки жались к колее и тянулись к ней ветками. Скорость упала. Грузилок вёл платформу осторожно, один раз путь преградило поваленное дерево, слава богу, небольшое. Мы с Коптичем выскочили и убрали его в сторону, а когда платформа проехала, вернули на место. Броневику оно не помеха, наверняка попытается переехать, поэтому я сунул под комелёк гранату и проговорил со злорадством:

— Не скучайте гады.

Коптич оценил моё действо коротким смешком.

Взрыв раздался минуты через три. Крики, мат, птичий гомон накрыли нас как воздушной волной. Коптич снова хихикнул, а я закусил губу. Гул двигателя не смолкал, значит, броневик на гранату не наехал, редбули, как и мы, решили убрать дерево. Пусть даже осколки зацепили двоих-троих, однако погоня продолжится, а противник станет осторожней. Но это хотя бы задержит их.

Земля начала повышаться, платформа поднялась на пологий песчаный холм, заросший кривыми соснами. Некоторые сосны выбегали на дорогу, и Грузилку приходилось объезжать их, прокладывая сквозь подлесок новый путь. На открытом участке я увидел броневик. Он действительно приблизился, до него теперь оставалось метров сто. Коптич выпустил в его сторону несколько коротких очередей, в ответ не выстрелили ни разу. Видимо, адепты объяснили редбулям, что будет с ними, если хоть одна пуля заденет Лидию. Эта проводница для нас сейчас как щит, главное, чтоб снайпер среди них не появился.

Через два километра упёрлись в завал. Происхождение явно искусственное. Деревья лежали в несколько накатов и были не повалены, а срублены. Разобрать такой нужно роту солдат, да и то неделю будут ковыряться. Сразу за завалом возвышалась железнодорожная насыпь.

— Северная дорога, — сказал Грузилок, заглушив двигатель. — Нам теперь по рельсам к Водоразделу, а потом снова в лес.

— По рельсам далеко топать? — спросил я.

— Километров восемь, — вздохнул Грузилок. — По ту сторону насыпи болото. Раньше гать была, но уже прогнила, как бы не провалиться. Обходить надо, — и добавил, словно в оправданье. — Все обходят.

Я бегом поднялся на насыпь, осмотрелся. Рельсы уходили в обе стороны и пропадали за линией горизонта. Прямо тянулся жидкий чапыжник: берёзки, осинки. Гать тянулась неровной полосой, то скрываясь под водой, то снова выбираясь наверх, за ней плотной стеной стояли ели. Если добраться до ельника, оторваться от редбулей станет значительно легче.

— Идём на гать.

— Дон…

— Туда посмотри, — указал я в сторону Квартирника.

Там что-то двигалось, стучало железо, рельсы отзывались на звук ровным гудением. Восходящее солнце слепило глаза, мешая разглядеть, что именно стучит — может, паровоз, может, дрезина — но в любом случае это по наши души.

Грузилок схватил Лидию за куртку, потянул за собой, Коптич закинул на плечо мешок адептов и двинулся за ними.

— Пап! — окликнула меня Кира.

— Идите, я догоню. Придержу редбулей и догоню.

Она посмотрела на меня так, как смотрела когда-то Алиса на Мёрзлого в узкую щель опускающейся крышки станка. Я подмигнул:

— Всё нормально, дочь, пригляди за Лидией и малышом пока меня не будет. Хорошо?

Она молча развернулась и побежала догонять Коптича.

Глава 8

Я помню не только взгляд Алисы, но и её крик: Папа!.. — и жуткая пустота в глазах. Не хочу, чтоб нечто подобное произошло с моей дочерью, поэтому ложиться грудью на амбразуру не собираюсь. Надо лишь немного пострелять по броневику и глянуть, что там приближается от Квартирника. Похоже всё-таки дрезина, для паровоза мелковата посудина, правда, судить рано, далеко покамест, километра два ещё. А вот редбули вплотную подкатили к завалу. Я присел за насыпь и как в былые заячьи времена начал прицельно, на выбор бить короткими: раз-два, раз-два. Первым завалил пулемётчика, иначе бы он собрал в кучу и меня и рельсы. Следующая очередь смельчаку, решившему пулемётчика заменить. Редбули набились в броневик плотно, грели друг друга, а может и не только, гранату бы им для полного счастья, но осталась последняя, её нужно приберечь для финального выхода.

При первом же выстреле редбули рванули через борта. Я продолжал бить, кого-то задел, где-то отрикошетило. Сдвинулся в право и выпустил очередь в аккумуляторный отсек. Раздался взрыв, броневик передними колёсами приподнялся на полметра и с тяжким выдохом вернулся на землю. Тех, кто не успел выбраться — вышвырнуло, кого-то придавило колесом, и он истошно заорал.

Я сделал ещё два выстрела и побежал к гати. Редбули теперь не скоро решаться подняться на насыпь, и бо̒льшую опасность несла сейчас дрезина. Пока я бежал, с неё открыли огонь. Бил снайпер илидаже два. Пули ложились правее, скорее всего, неверное упреждение, но внести поправку недолго, поэтому я прибавил ход, и когда очередная пуля свистнула над головой, следующим шагом нырнул в чапыжник.

Успел. Впрочем, это только начало. Впереди лежала гать — почерневшие от воды, солнца и времени брёвна. Когда-то их стягивали продольные лаги, но крепление давно сгнило и отвалилось, и брёвна местами разошлись, открывая широкие полыньи. Моя группа успела пройти половину пути. Шли, придерживаясь левого края, видимо, связки там были крепче. Я шагнул на первое бревно, оно погрузилось в воду, мутная жидкость залила берц до щиколоток. Шагнул на следующее и, балансируя руками, начал быстро перебирать ногами.

Брёвна чавкали, вода всхлипывала. Через каждые десять шагов оборачивался, смотрел, не появилась ли погоня. Чапыжник частично скрывал меня, но всё же не полностью, так что для любого стрелка я сейчас отличная мишень.

Возле первой полыньи застопорился. Ещё на подходе пытался определить, смогу ли перепрыгнуть. Ширина небольшая, метра два, но как отреагируют брёвна, когда на них приземлится тело весом под восемьдесят килограмм плюс снаряжение? Вряд ли они обрадуются.

Группа поступила проще: кто-то, скорее всего, Коптич, залез в воду, и послужил временным мостиком. Об этом ярко свидетельствовали шлепки грязи и не высохший ещё отпечаток ладони. Выбирался он с трудом, болото засасывало, Кира с Грузилком тянули его; на брёвнах в виде следов этой борьбы остались свежие царапины.

Я прыгнул. Сделал это не останавливаясь, предварительно сняв со спины калаш и ранец. Оттолкнулся сильно и приземлялся не на ноги, а сгруппировавшись с переворотом через плечо. По-прежнему не останавливаясь побежал к следующей полынье. Та была ничуть не уже, поэтому снова пришлось прыгать. После второго кувырка открылась рана в боку. Как будто ножом полоснули — и зажгло.

Выдохнув и стараясь не думать о боли, прыгнул через третью полынью. Половина пути осталась позади. Мои уже выбрались на берег. Грузилок с Лидией скрылись в ельнике, Кира с Коптичем стояли на краю болота. Коптич замахал, знаками показывая мне за спину. Я обернулся. На гать выходили люди в плащах. Двое присели на колено, вскинули винтовки. Солнце дало блик на оптике, и в четвёртую полынью я прыгнул солдатиком. Успел раскинуть руки, но всё равно погрузился в жижу с головой. Отпустил ранец, нащупал бревно и, ухватившись за него, потянулся вверх. Высоко подниматься не стал, лишь чуть приподнял голову над гатью, чтобы видеть противника.

В бревно возле щеки ударила пуля. Несколько крупных щепок отлетели в направлении выстрела, одна, зараза, угодила мне в лоб. Боли не было, только досада. Установил поудобнее калаш и пустил в ответ длинную очередь. Стрелки прыгнули в разные стороны, зарываясь в осоку. Пользуясь моментом, подтянул ноги под себя, упёрся в бревно и оттолкнулся. Тело распрямилось как пружина, и я головой ткнулся в противоположный край. Подтянулся и выбрался на гать. Ранец остался в болоте, а вместе с ним последние наши сухпаи и пять пачек патронов.

Ладно, чего уж жалеть — поднялся и побежал.

Прикрывая меня начал стрелять Коптич. Пули летели настолько близко ко мне, что я чувствовал их горячее дыхание и шелест воздуха. Адепты тоже открыли огонь, но Коптич патронов не жалел и постоянно сбивал их с прицела. К тому моменту, когда я добежал до берега, он сменил два магазина.

Перепрыгнув последнюю полынью, я остановился и сунул меж брёвен гранату. Вот вам подарок на прощанье. Надеюсь, сработает как положено.

Пробежав последние метры, укрылся в ельнике. Прошёл ещё несколько шагов и упал лицом в мох. Мягко, прохладно. Перевернулся на спину и увидел лицо Кирюшки. Она присела передо мной на корточки и смотрела с тревогой.

— Пап, как ты?

Переход по гати меня утомил. Даже неожиданно как-то. Что тут сложного? Полоса препятствий на полигоне в Центре подготовки штурмовиков была сложнее и вытягивала все силы без остатка. А тут по прямой, через пару ямок, немного искупался, освежился, пострелял… Но почему-то чувствую себя уставшим.

Однако показывать этого не стал.

— Бывало хуже, котёнок. Намного. Но сейчас рядом со мной ты, и плохо просто быть не может, — высмотрел меж еловых лап Коптича и спросил. — Видишь кого?

— Нет, — помолчав, ответил дикарь. — Свалили. Бояться. Понимают, уроды, что мы их ждём. Как считаешь, Дон, может, передохнём, обсушимся, заодно позавтракаем? Засветло они по гати не пойдут, скорее всего, в обход рванут. Зря ты гранату в брёвна сунул. Впустую это.

— Может и зря, посмотрим. А вот позавтракать не выйдет, все наши завтраки и ужины тоже в болоте плавают.

— В мешке консервы есть, — Коптич кивнул на брошенный у дерева мешок адептов. — На сегодня хватит, а завтра посмотрим. Грузилок, долго ещё до Зелёного угла?

— Километров двадцать, — пожал плечами загонщик. — Я этой дорогой не ходил никогда, всегда в обход. Я и не знал, что по гати пройти можно. Все говорили, что сгнила она.

— Теперь и адепты знают, что по ней пройти можно, — проговорил Коптич.

Он вдруг насторожился, словно спаниель при виде утки.

— Редбули… на гать вышли. Трое. Решают, идти не идти.

Я пригнул еловую лапу и присмотрелся к противоположному берегу. Трое в гимнастёрках стояли у кромки болота и топтались. Один оглянулся, похоже, выслушал наставления, и шагнул вперёд. Опробовал на устойчивость бревно, другое. Он боялся, но боялся не идти, а нас. Значит, не дурак, понимает, что может ждать его на этом гнилом пути.

— Ну чё, Дон, завалить их? — поднимая автомат, спросил Коптич.

— Погоди, — остановил я его. — Эти не денутся никуда, если хотят, пусть идут. Валить надо тех, кто в чапыжнике. Похоже, они только и ждут, чтоб мы стрелять начали, на живца нас ловят.

Коптич помолчал, приглядываясь к редбулям. Те подошли к первой полынье и в нерешительности остановились. Один присел на корточки. Страшно, сукам.

— Дон, если стрелять не начнём, они до нас доберутся.

— Постреляем, Коптич, обязательно постреляем, не спеши только. Сделаем так. Грузилок!

— Да? — откликнулся загонщик.

— Вставай за ель. Ты самый худой, она тебя как раз прикроет. Коптич, а ты шагов на пять вправо отойди. Грузилок, по моей команде открываешь огонь по редбулям. Одну короткую, понял? Коптич, ну а мы с тобой по тем, кто по Грузилку, уяснил?

— Уяснил. Тоже, типа, на живца. Ага. Только их живцы как на ладони, а наши за деревом. Слышь, Грузилок, ты только не ссы, дерево тебя прикроет.

— Верно, — кивнул я. — Девочки, а вы отойдите подальше. Кира, консервы открой. Мы сейчас поговорим с плохими дядями и завтракать придём.

Я отступил влево, выбрал позицию, приладил автомат к ветке. Подходы на гать просматривались хорошо, и чапыжник по обе стороны от них тоже. Поверх хилых верхушек виднелась железнодорожная насыпь и немного в стороне дрезина. Я таких ещё не видел. Похожа на первобытный паровоз с небольшим тендером и бортовой платформой. Есть же умельцы в Загоне, из старого хлама собрали такую интересную конструкцию.

— Коптич, видишь дрезину?

— Ну?

— Возможно, один снайпер там.

— Я не достану.

— Ладно, тогда приглядывай за чапыжником. Грузилок, считай до трёх и стреляй.

Грузилок выстрелил почти сразу. Очередь получилась длинная и косая. Пули взбаламутили воду левее гати, в брёвна не попала ни одна. Редбули попадали на животы и поползли обратно. Из чапыжника выстрелили. Я услышал, как пуля впивается в древесину и как Грузилок давит из себя боязливое: ой! Коптич не задумываясь засадил пол магазина в кусты. Я добавил. Вряд ли попали, слишком далеко для автомата, но по крайней мере показали: мы не вчера родились, такие штуки против нас не работают.

Ещё минуту я приглядывался к дрезине, ждал, что с той стороны тоже выстрелят. Не выстрелили. Значит, оба снайпера в чапыжнике. Укрылись хорошо, не видно. Ждут. Периодически будут посылать к нам редбулей, проверять, ушли мы или нет, и стрелять в ответ на наши выстрелы, а когда поймут, что мы ушли, ринутся вдогонку. Сейчас главное не хлопать ушами, сто процентов в обход болота ушла группа адептов. На дрезине было бы быстрей, но специально оставили, чтоб мы думали, будто они всё ещё здесь и постараются взят нас в лоб. Стратеги, блин.

Планшет в кармане завибрировал.

Жив ещё? Шустрый ты, обыграл меня с платформой. Молодец, неожиданно. Люблю таких противников. Сильных. Со слабыми скучно. Слабый он и есть слабый. Орут, когда кожу сдираешь. А я люблю тишину, приходится языки резать. Ты будешь молчать. Потому что сильный. Видел, как ты по гати бежал. Это я в тебя стрелял. Нарочно промазал, живым хочу взять. И возьму, верь мне.

Это он стрелял… А не он ли тот снайпер, который стрелял в меня, когда похитили Савелия? Надо быть очень хорошим стрелком, чтоб бить с качающейся лодки, ведь едва не попал в тот раз.

Я задумался на мгновенье и написал в ответ:

Нарочно, говоришь, промазал? Врёшь, хреновый ты стрелок, Гамбит, только болтать умеешь. Ты с трёхсот шагов в яблоко не попадёшь.

Ай, отозвался. Наконец-то. Не попаду? А ты выйди ко мне, и я к тебе выйду, возьми яблоко и посмотрим, попаду или нет. Обещаю, отпущу тебя. Я же обещал убивать тебя медленно.

Извини, дружище, яблок нет, проверить твою меткость не получится. В другой раз постреляем.

Боишься? Хотя нет, не боишься. Ты смелый. Не веришь, думаешь, обману? Зря. Я никогда не обманываю, и я сделаю всё, что обещал. Скажи, как зовут тебя? Имя врага знать нужно, тем более такого как ты.

Время придёт, всё скажу, а пока прощай. Батарея садиться, а зарядить негде.

Хочешь, сам принесу тебе новую батарею? И еды принесу. Ты голодный? У меня всё есть: консервы, вода, хлеб. Мне не жалко. Ты только живи, потому что я сам с тебя кожу содрать хочу. Сам!

Спасибо, еда есть, одолжил у твоих братьев. Кстати, ты их успел похоронить или изменённые сожрали?

Тебя тоже сожрут, то, что после меня останется!

Кажется, я его расстроил. Миссионеры не любят, когда братья и сёстры гибнут. Тела погибших требуется сжигать, на утилизацию тварям отдавать нежелательно. А я уже столько тел навалял за два дня, Олово замучается поминальные молитвы читать. Ну да это их проблемы. Решили выйти на тропу войны? Получите. А мало будет, ещё добавим.

Я вырвал пучок мха и начал оттирать автомат от грязи. Пусть это и Калашников, однако чистить оружие нужно после каждой стрельбы, в нашем случае хотя бы раз в день. На Территориях с чистящими средствами всегда были проблемы. Штурмовиков, конечно, обеспечивали всякими смазками и протирками, но дело это дорогое, и кроме Конторы хорошие смазки могли себе позволить лишь старатели. Бо́льшая часть населения пользовалась народными средствами либо приобретала гладкостволы, требующих гораздо меньших расходов на чистоту. Мы взяли с собой запас масел, при такой интенсивности боёв и столкновений надолго их не хватит, но пока есть, оружие необходимо держать в порядке.

— Коптич, собирай группу и дуйте в Зелёный угол. Если Грузилок не ошибся с расстоянием, то двадцать километров это не так уж много. С привалами к вечеру доберётесь.

— А ты опять прикрывать нас останешься?

— Покараулю немного, потом двинусь за вами. Один и без ранца догоню быстро. Ну, что смотришь? Торопитесь. Гамбит наверняка отправил группу в обход болота. Два-три часа, и они будут здесь, так что фора у нас небольшая.

— Гамбит, это твой дружок, с которым ты переписываешься?

— Угадал.

— Не встречал я раньше такого имени. Гамбит. Запоминающееся. Это что-то из шашек, да?

— Из шахмат. Это когда игрок жертвует фигуру, чтобы потом получить превосходство над соперником.

Хотелось бы знать, каким образом этот адепт заполучил себе подобную кликуху. Если просто понравилось сочетание букв, то пусть будет каким угодно гамбитом, не страшно. А если дали за ум, за стиль действий? Кто знает, возможно сейчас он разыгрывает партию, подсовывая мне что-то, что в итоге приведёт нас к поражению. Отдаёт пешку, чтоб взять ферзя. Но кто тогда эта пешка? У меня нет ни одного кандидата на её роль. Грузилок и Лидия не подходят, мы встретились случайно. Значит, что-то другое. Что? Событие, действие, катаклизм? А может быть, зря я себя накручиваю, придумываю роли, партии, фигуры, и на самом деле это обычная конспирология, и никакой замысловатой игры со стороны миссионеров нет. Всё как в старом фильме: мы убегаем, они догоняют.

Я посмотрел на Грузилка. Он сидел, прислонившись спиной к дереву, и облизывал сухие губы. Обычный загоновский мужик, не герой, ему до сих пор было страшно после нашей дуэли со снайпером. Он крепился, чтоб не показать страх, но такие вещи не скроешь. Нет, он точно не казачок. И Лидия. Олово ни за что бы не стал рисковать своим ребёнком.

— Уходите, — собирая автомат и передёргивая затвор, сказал я.

Коптич поднялся, кивнул Грузилку. Загонщик поднялся с трудом и пошёл, опираясь на винтовку, как на палку. Я проводил их взглядом. Когда шаги стихли, раздался приглушённый голос Киры, ей не нравилось, что я снова остаюсь. Но что поделать. Она прикоснулась ко мне ментально и произнесла всё то же слово: Папа…

Я просидел на месте полтора часа, за это время никто на гать не выходил, значит, Гамбит ждёт группу, направленную в обход болота. Как только она подойдёт, начнётся атака. Скорее всего, попытаются зайти со спины. Я легко их почувствую и отойду, может быть, положу кого-то. Но сто́ит ли доводить до этого? Адептов и редбулей не меньше трёх десятков, в таком количестве у них есть все шансы обложить меня как лису, особенно учитывая, что командир у них проводник, и чуйка у него обострена. К чему мне лишние риски?

Ещё раз осмотрев гать и убедившись, что желающих перебраться на этот берег нет, я отступил вглубь ельника и присел за упавшим деревом. Ствол зарос мхом и ползучим кустарником, от него исходил запах тления и сырости. Странно, что нет тварей, вода притягивает их. И температура не такая уж низкая, Кира не выказывала волнения по этому поводу. Мы как-то с Алисой пытались создать температурный график для людей и двуликих. Жару мы ощущали одинаково, а вот понижение двуликие воспринимали острее, и там, где для нас было двадцать, для них соответствовало примерно пяти-семи, а ноль — около двадцати в минус. В ельнике было градусов семнадцать, комнатная температура, для тварей совершенно не смертельно, тем не менее их здесь нет.

Но кто-то возился неподалёку, как раз на границе восприятия. Это точно не тварь, ибо ни один из признаков не проявился, и не человек, иначе бы я вспотел. Это…

Справа в тридцати шагах качнулась рябинка, послышалось фырканье, меж деревьев мелькнула тень.

Я нарочито громко щёлкнул предохранителем, чтоб обозначить себя. Если это всё-таки человек или тварь, на этот звук они отреагируют.

Снова качнулась рябинка и из кустов… вышла кабарга — тёмно-бурая лесная коза с клыками. Посмотрела на меня вдумчивыми глазами, потянулась носом, я потянулся к ней. Послал образ: пучок свежей травы, покрытого утренней росой. Кабарга посыл не приняла, слишком далеко от меня, метров десять, но что-то всё равно почуяла, что-то доброе. Сделала шаг ко мне, второй…

Резкий хлопок!.. Плеск воды и крик разрушили тишину и возникшее доверие между мной и зверем. Кабарга юркнула назад, а я развернулся в сторону болота. Сработала моя закладка, значит, вторая группа подошла, и Гамбит уже знает, что нас нет. Хорошо, если это он подорвался на гранате, но так было бы слишком просто. В подтверждении моих мыслей завибрировал планшет. Пришло сообщение с одним, но очень ёмким словом:

Оценил.

Палец потянулся отбить что-нибудь в духе «То ли ещё будет!». Не стал. Поднялся и быстрым шагом направился по колее за своими. Следы были видны хорошо: примятая трава, отпечаток подошвы берца, сломанная веточка жимолости. Адепты прочитают их так же легко, как и я, но идти будут, соблюдая осторожность. Уже дважды за день я проверил их на прочность сюрпризами, и кто знает, вдруг их ждёт и третий, и четвёртый. Они же не знают, что гранаты у меня кончились.

С шага я перешёл на бег, потом снова на шаг, и так менял аллюры, покуда не почувствовал Киру. Она прикоснулась к моей небритой щеке и прислала радостный смайлик. Ох уж эта наивная подростковая привычка рассылать смайлики! Алиса и Савелий заразились ей, и теперь наш внутренний ментальный мир превратился в соцсеть. В саванне или на берегу океана, куда мы частенько ездили отдыхать, это куда ни шло, но здесь идёт война, на хвосте адепты, надо быть серьёзнее…

Впереди в пределах ста шагов появились мои. Кира обернулась, помахала, Коптич тоже обернулся, жестом показывая, мол, догоняй. А меня вдруг обдало жаром. Не знаю, почему никто больше этого не почувствовал, но между нами кто-то был.

По лицу потёк пот. Что это? Адепты чудом сумели догнать нас и теперь… теперь заходили слева… нет… заходил… один. Если один, то значит сам Гамбит. Он тенью скользнул из кустов на дорогу и превратился в заросший мхом камень, во всяком случае именно так это выглядело со стороны, но камень с винтовой. Я успел только крикнуть:

— Враг!

Для Коптича и Киры это был чёткий сигнал, мы отрабатывали его в саванне, и последовательность действий выглядела как: прыгнуть в сторону, упасть и отползти. Они так и поступили. Но Лидия и Грузилок остались стоять на дороге.

Я вскинул калаш, надавил спуск. Осечка! Передёрнул затвор. Гамбит развернулся, винтовка уставилась на меня…

— Не стрелять!

Мы выстрелили одновременно. Нажимая спусковой крючок, я прыгнул к обочине, это сбило прицел и очередь раскрошила еловые лапы позади адепта. Гамбит оказался крепче нервами. Он не стронулся с места, и его пуля пробила полу моего плаща.

— Не стрелять! Нет! Нет! Не стрелять!

Кричал Грузилок. Он не только кричал, но и бежал к нам, размахивая руками.

— Дон, не надо! Пожалуйста! Нет! Это лесовик! Лесовик! Свой!

Я упал на бок, ствол автомата замер на уровне груди Гамбита. Или… чёрт возьми, кто это?

То, что пыталось изобразить камень, оказалось маскировочным халатом. Человек был укрыт им полностью, лицо прикрывала сетка. Почему я решил, что это Гамбит? Тот ниже ростом, почти как я, а этот выше на пол головы и не смотря на мешковатость халата сухощав. Он опустил винтовку, шагнул вперёд, остановился. Смахнул с головы капюшон. Длинные седые волосы, обострённые скулы. Твою мать…

— Ну, здравствуй, крестник.

Глава 9

Я почувствовал слабость в ногах. Нет, это не он. Не может быть он! Его же…

— Гук.

Музыкант хвастал, что забил его до смерти. Но вот он стоит передо мной живой, только постаревший. Да, он стал старше, не на много, но всё же: седина перекрасила волосы, носогубные складки дотянулись до скул, глаза потускнели.

— Что, так сильно изменился?

Я сделал шаг навстречу, ещё один — и побежал. Обхватил его за плечи, он меня, и так мы стояли минуту, не говоря ничего и не двигаясь. Когда волнение схлынуло, а нервы улеглись, я задал единственный вопрос, который интересовал меня сейчас:

— Как ты…

— Выбрался? Дон, ты всё такой же недотёпа. Вырос, возмужал, но по-прежнему не видишь очевидного. Ты забыл ту фотографию, на которой мы вчетвером. Мы братья, и помним об этом, поэтому Тавроди отпустил меня. Вывез за пределы Развала и сказал: иди.

— Так просто?

— А к чему усложнять?

— Действительно. А мы всё это время считали тебя мёртвым. Может и Мёрзлый…

— Нет, — покачал головой Гук. — И больше не будем об этом, — он кивнул в сторону гати. — За вами идёт кто?

— Идут. Адепты и редбули. Человек двадцать пять — тридцать. За старшего Гамбит. Знаешь такого?

Гук кивнул.

— Хитрая сволочь, и жестокая.

— Это я уже в курсе. Добыл планшет, переписываюсь с ним.

— Дашь потом почитать.

Он вынул из-за отворота халата манок, обернулся к лесу и протоковал по-птичьи. На дорогу вышли четверо в похожих маскхалатах и с винтовками. Гук указал на Лидию:

— Охраняйте женщину и ребёнка. Головой за них отвечаете. Сток, придержи адептов, получится, уведи за собой.

Один лесовик так же молча растворился средь ветвей, трое других подошли к проводнице и взяли её в полукольцо. Грузилок вскинул руку и проговорил задохнувшимся голосом:

— Всё, довёл. Слава богу… — и повернулся к Гуку. — А мы… мне куда? Мне теперь что?

— Идём на базу.

— В Зелёный угол? — уточнил я.

Гук прищурился:

— Ты уже много знаешь, Дон. Давно вернулся?

— Третий день.

— Так это тебя адепты по Развалу гоняют?

— Ну, это ещё вопрос, кто кого гоняет.

— А, вот почему не ты за ними, а они за тобой тащатся, — он похлопал меня по плечу. — Шучу. Мы ждали Лидию, а пришёл ты.

— Если бы не он… — заговорил Грузилок.

Гук коротко кивнул.

— Это и без подсказок ясно. Адепты как прокажённые который день без сна и отдыха Развал прочёсывают. Олово рвёт и мечет. Весь Загон на уши поставил. У нас там свои люди, так что новости приходят. Мы и не рассчитывали уже, что Грузилок с Лидией дойдут. Вовремя ты появился. Я вообще не думал, что когда-нибудь встретимся, тем более с Коптичем. Привет, фантомщик.

Коптич протянул руку:

— Привет, бродяга.

Несколько минут мы шли молча. Гук поглядывал на Киру, пробуя понять, кто она такая. Судя по экипировке, она пришла с нами. Но зачем я взял с собой четырнадцатилетнего подростка? Территории не место для прогулок, здесь всё насквозь пропитано смертью.

— А девочка откуда?

— Это Кира, — ответил я. — Дочь.

Гук снова замолчал, осознавая информацию.

— Так вот она какая. Значит, ты нашёл её. Красивая, явно не в тебя. Зачем привёл её к нам?

— Хочу найти маму, — поглядывая на Гука снизу вверх, сказала Кира.

— Твоя мама умерла, — отрезал долговязый.

— Вы это видели?

— Весь Загон видел, Грузилок подтвердит. Петлюровцы её в яму сдали, давно, — он повернулся ко мне. — Почти сразу, как вы ушли.

Кира замотала головой.

— Она жива, я верю. Папа тоже был в яме, но вышел из неё. Дядя Коптич помог ему.

— С твоей мамой не было дяди Коптича, и никакого другого дяди не было. И хватит об этом.

— Не хватит!

Кира вдруг вскинула руки и ударила кулаками по воздуху. И воздух содрогнулся. Невидимая волна отхлынула от неё и всколыхнула ветки. Удар не сильный, но вполне ощутимый. Ничего подобного она раньше не демонстрировала, и я решил было, что почудилось, но нет, Коптич тоже почувствовал, и Грузилок. И Гук. Он посмотрел на меня вопросительно.

Я обхватил дочь за плечи, прижимая к себе, и пояснил:

— Она двуликая.

Гук не ответил, но вены на висках запульсировали. До этого дня он знал только одну двуликую — Алису — и прекрасно понимал, насколько она непредсказуема и опасна, так что вряд ли эта новость его обрадовала. Однако выказывать неудовольствия не стал, хотя имел полное право развернуть нас и отправить обратно, вместо этого сказал:

— Девочка, послушай меня: твоя мама умерла, и ты должна с этим смириться. И ещё я надеюсь, что ты будешь вести себя смирно. У нас много врагов, а друзей мало, и я не хочу, чтобы кто-то из них погиб в схватке с ревуном. Ты услышала меня?

— Услышала, — кивнула Кира. — У вас не будет проблем со мной. Алиса много рассказывал о вас. Вы её дядя, да? Хорошо, что вы выжили.

— Приятно это слышать. Как поживает Алиса?

— У неё всё в порядке. Она вышла замуж за папу, и теперь у меня есть брат и сестра.

Гук посмотрел на меня, я кивком подтвердил. Да, да, да, двуликих стало больше. Растёт племя Homo Tavrodius.

Мы вышли на край широкой дугообразной просеки. Ни поваленных стволов, ни подлеска, одни лишь серые пеньки. По другую сторону за куцыми ветками волчьей ягоды угадывались очертания двухэтажного здания из красного кирпича без крыши, вместо окон узкие продольные бойницы. Видимо, это и есть Зелёный угол.

Гук снова достал манок и протоковал. Замер, прислушиваясь. Через минуту прилетел ответ.

— Идём, — и первым вышел из-за дерева.

Идти меж пеньков было неудобно. Защитники Зелёного угла набросали хвороста, камней, они сбивали с шага, хрустели, путались под ногами, норовили уколоть. Наверняка где-то заложены мины. Гук вёл нас не прямо, а зигзагами, и всё время контролировал, чтоб не свернули в сторону. Не зная безопасной тропы, пройти просеку не получится.

Преодолеть расстояние в сто метров мы смогли лишь минут за семь. Добравшись до края, наткнулись на колючую проволоку. В глубине здания скрипнул блок, натянулась верёвка и моток проволоки приподнялся. Мы поочерёдно поднырнули под него и двинулись вдоль стены к торцу. Стена была испещрена пулевыми отверстиями, некоторые кирпичи полностью выбиты, а дыры замазаны глиной. Чуть дальше среди деревьев проглядывали набитые землёй плетёнки, между ними и зданием пролегали окопы. У них тут настоящие укрепления. Фортификация. Людей не видно, но, то, что они рядом и видят нас, факт.

Здание бывшей лесопилки было подготовлено к круговой обороне. Дверей нет, только бойницы на двух уровнях. Вход оказался под землёй. Мы сначала спустились в окоп, прошли несколько метров подземным уровнем и остановились перед железной дверью. Гук постучал, открылось окошечко, и лишь убедившись, что перед ним свои, охранник с другой стороны отодвинул засов.

Подвал был абсолютно пуст, с низким давящим потолком, пол усыпан битым стеклом и металлическими шипами. В двадцати метрах дальше находился бетонный монолит, сооружённый по принципу захаба, когда прямой вход отсутствует, а часть стены выступает вперёд и заходит за другую, образуя внутренний коридор. Не знаю, с какой целью были созданы подобные ухищрения, но нечто подобное практиковали и в Квартирнике. Вряд ли это сделано против тварей, скорее уж, против людей.

Ступая осторожно, чтоб не наступить на шипы, мы прошли захаб и поднялись на первый этаж. Он походил на общежитие. По центру стояли двухярусные нары, рассчитанные человек на пятьдесят. Тут же кухня и аналог помывочной. Вдоль задней стены нагромождения из ящиков, столы, подобие мастерской, кучи нужного мусора. Электричества не было, освещалось помещение через бойницы и при помощи лучин. Несколько человек чистили оружие, кто-то спал. При нашем появлении никто не дёрнулся, только вопросительно поглядывали на Гука, словно ожидая приказ.

По деревянной лестнице поднялись на второй этаж. От первого он почти ничем не отличался: такое же обширное пространство, но без загромождений. Возле бойниц застыли наблюдатели. Парень, почти пацан, с одностволкой на плече, отдал Гуку честь и подмигнул Кире. Та фыркнула и задрала подбородок.

Грузилок и охранники Лидии остались возле лестницы, а мы прошли в самый конец. Здесь стоял стол, скамья, два старых дивана. На стене углем расчерчена карта Развала и прилегающих Территорий. Я подошёл ближе. В общем-то, ничего нового. Развал я знал относительно неплохо, по периметру Обводного шоссе располагались Приют, Анклав, Северный пост, Загон, чуть дальше Кедровая пустынь и Василисина дача. Север обозначен лишь Зелёным углом, больше ничего, да и сама карта на этом обрывалась. Что было за её пределами, оставалось только гадать.

— Чё не дорисовали? — усмехнулся я. — Угля не хватило?

— А зачем? — пожал плечами Гук. — Кому надо, те знают, остальных посвящать не обязательно, — и щёлкнул пальцами. — Филипп!

Подбежал паренёк с одностволкой. В лагере лесников вооружены были все, и оружие находилось под рукой.

— Найди Тамару Андреевну, пусть сюда идёт. И чаю нам.

Паренёк послушно кивнул и рванул к лестнице, не забыв перед этим ещё раз глянуть на Киру.

— А ты сам знаешь? — спросил я, указывая на карту.

— Я из непосвящённых. Моя задача охранять Проход.

— Проход?

Гук положил винтовку на стол, снял маскхалат и бросил на скамью.

— Дальше снова начинаются болота. Озёра, протоки, острова, камышовые заросли, змеи, аллигаторы, комары. Сотни километров топей. Слева доходят до Кедровых гор, справа тянутся почти до самого Водораздела, а там опять пустыня, как в Золотой зоне. Единственная дорога у нас за спиной. Ещё до Разворота от острова к острову проложили дамбу, почти пятьсот километров длинной, угробили кучу ресурсов и тысячи жизней. С какой целью непонятно, за болотами сплошь тайга и тундра, никаких особых ресурсов. Люди живут как при первобытном строе за счёт охоты и собирательства. Вырубают лес под пашню, но земля скудная.

— Это лучше, чем прятаться от тварей и рейдеров.

— Для них лучше. Но если бы Контора сделала так, как мы когда-то мечтали… — Гук покачал головой. — Ладно, это уже прошлое. Ты каким чудом тут оказался? Снова станок взяли?

— Свой построили.

— Неужели? Однако. И что, решил старых друзей навестить?

Подошёл Филипп с чайником в одной руке и охапкой консервных банок в другой, похоже, они заменяли лесовикам кружки. Расставил на столе и преданно уставился на Гука. Тот махнул небрежно: иди. Сам разлил кипяток по банкам. Пахнуло душицей.

Я взял банку, подул и поставил на место.

— Это хорошо, что я тебя встретил, Гук. Шёл и не знал, как говорить с северянами, что сказать им. А тут ты, и вроде не последний человек. Командир этого поселения.

— Не то, чтобы поселение — небольшая крепость. Блокпост. Руковожу обороной.

— И часто приходится обороняться?

— Часто. Так что ты хотел сказать северянам?

— А то и хотел… Тавроди сына моего похитил. Я сюда за ним пришёл.

Чем мне всегда нравился Гук, он никогда не предавался эмоциям. Не охал, не ахал, выслушивал информацию, и какой бы она не была, спокойно обдумывал и принимал решение.

— Это серьёзно, — качнул он головой. — Что намерен делать?

— Хочу предложить Тавроди обмен.

— На кого?

— На Лидию и ребёнка.

Проводница вздрогнула и плотнее прижала младенца к груди. Гук сощурился, бросил короткий взгляд на винтовку, потом на нас. Стиснул зубы. Отдать Лидию с малышом для него сравни смерти. Они с таким трудом вытащили их из Загона и теперь вот так просто вернуть? Для него это не вариант. Но что он может сделать? Два проводника и двуликая — без шансов. Тут не то что винтовка, пулемёт не поможет. При необходимости, мы весь гарнизон перебьём, ведь мы уже внутри: не надо прорываться через полосу отчуждения, через подвал. Наверное, сейчас он думал, что совершил ошибку. Он должен был сначала узнать мои планы и лишь потом вести нас в Зелёный угол. Или не вести, а попросить подождать, пока он будет о чём-то якобы совещаться со своими. Увы, Гук умный человек, но бесхитростный. Мы и в Полыннике его переиграли подобным образом, и сейчас.

Гук сел на скамью. Интуиция окрасила его в розовый, ещё не враг, но уже и не друг. Впрочем, в драку он вряд ли полезет, во всяком, случае не сейчас.

— Это нужно обсуждать.

— Разумеется. Для того мы сюда и шли. Провести обмен я мог ещё в Развале. Гамбит предлагал разойтись миром.

— Почему отказался?

— Гамбит ничего не решает. Он всего лишь полевой командир, хоть и проводник. Я должен поговорить с Оловом.

— Думаю, он скоро будет здесь.

— Так чего ждём? Давай готовиться к встрече.

Гук мялся, и я добавил:

— Поверь, у меня нет цели навредить Северу, и если вы откажетесь отдавать Лидию, я буду искать другое решение. Но мне нужно, чтобы она и ребёнок оставались здесь. Как приманка. Этот маленький мальчик — двуликий, и Олово почувствует, если его здесь не будет.

Младенец заворочался, словно понял, о ком идёт речь. Лидия из всего разговора услышала только, что сейчас явится примас и я отдам ребёнка ему. Кровь прилила к лицу, глаза сузились. Остатки нанограндов ещё плескались в её венах и, похоже, она намеревалась использовать их против нас. Оскалилась и, удерживая младенца одной рукой, другой взмахнула… Не знаю, что она намеревалась продемонстрировать, ибо, будучи блокировщиком, могла лишь попытаться заблокировать наши способности. Но здесь тоже палка о двух концах: не всё можно заблокировать, многое зависит от уровня силы, а уж против двуликих такое вообще не пляшет. Кира даже не стала вставать с дивана, дотянулась до неё ментально и схватила за горло. Сдавила. Лидия захрипела, опустила руки. Коптич едва успел подхватить ребёнка, а Кира сконцентрировала воздушную волну и как пушинку отбросила Лидию к стене.

— Ещё раз подобное выкинешь — удавлю.

Сказала она это спокойно, и лишь глаза залила чернота. Лидия задышала часто, поглядывая на нас поочерёдно, и вдруг разревелась. Сквозь всхлипывания я разобрал только одно слово:

— Не троньте…

Быстрым семенящим шагом подошла пожилая женщина. Лицо знакомое. Не та ли это врач, которая так безбожно вытаскивали из меня пули в Петлюровке? Она взяла Лидию за плечи, отвела на диван, забрала младенца у Коптича и передала матери.

— Тихо, тихо, что ж ты так разнервничалась. Давно ребёнка кормила? Ты сейчас о нём думать должна, только о нём. Гук, я заберу их к себе?

— Забирайте, Тамара Андреевна.

— К себе это куда? — с подозрением спросил я.

— На первом этаже у нас лазарет, — пояснил Гук. — Не сто́ит переживать, Дон, твоя дочь не хуже Олова почует, если мальчика попытаются увести.

Услышав имя, врач повернулась ко мне, но не сказала ничего. Взяла Лидию под руку и повела к лестнице.

Гук снова поманил паренька:

— Передай командирам групп, чтоб готовились к атаке. Ждём редбулей и адептов. Особое внимание на блокпостах и на второй линии.

— Скажешь, как построена оборона? — спросил я.

Гук кивнул, и выстроил кружки по бокам от чайника. Получился полукруг в две линии.

— Вот это, — указал он на чайник, — главный опорник, мы в нём. Два этажа, бойницы по кругу, полтора десятка бойцов с винтовками. По флангам два блокпоста. За каждым ещё по два. Есть гранаты и три пулемёта РПК семьдесят четыре. Но патронов мало, а гранаты времён Второй Мировой, не факт, что сработают. На Севере с боеприпасами туго. Одно время конгломераты помогали, надеялись, что мы часть сил на себя оттянем, но Контора их прижала. Отбила поля крапивницы, все мельницы под себя забрала. В конгломерации сейчас голод, ещё год-два и либо передохнут, либо сдадутся.

— И займутся вами.

— Займутся, — согласился Гук.

— А в чью светлую голову пришла идея похитить у Олова беременную жену-проводницу?

— Это решил совет Севера. Посчитали, что таким образом мы сможем усилить оборону. У нас ни одного проводника нет, а тут вдобавок двуликий. Сам понимаешь, какой это плюс.

— А про минусы что-нибудь слышали? Например, про ответные действия? Или думаете, Олово будет сидеть в Загоне и проповеди читать? Спешу разочаровать тебя: он пригонит сюда всех, кого сможет, и в клочья разнесёт весь ваш Гнилой угол и весь Север.

— Ну, не так уж и просто будет это сделать. Мы здесь тоже не в крестики-нолики играем, знаешь ли. Не удержимся тут, пойдём дальше по дамбе. На ней численный перевес не сработает. Как триста спартанцев в Фермопилах встанем. Сколько они тогда персов положили?

— Не прокатят Фермопилы, возможности сейчас другие. Установят пару крупнокалиберных и сметут нахер всех спартанцев.

— Значит, взорвём дамбу, заряды уже заложены. Не хотелось бы отрезать себя от остальных Территорий, но если вынудят, то палец на кнопке не дрогнет.

Я покачал головой.

— Мне это не подходит. У меня сын в Загоне и жена с маленькой дочерью на Земле, да и старшую в институт хотелось бы, а не в болото.

— Тогда уходи, пока адепты не явились. Другого совета у меня для тебя нет.

— Не будем торопиться. Ты что-нибудь знаешь о Безумной королеве?

Гук отхлебнул из банки.

— Безумная королева… — он произнёс это как будто у него зуб болит. — Никто о ней ничего не знает. Впервые появилась года три назад. Откуда пришла, с какой целью — не ясно. Поговаривали, что из конгломерации, но это не точно, может, из Водораздела. Непонятно только зачем она Тавроди понадобилась. С её появлением народ из Загона побежал. Она ведьма, высасывает из людей жизнь. Те сходят с ума, и адепты отправляют их в яму.

— Ментальные удары её работа?

— Сталкивался уже?

— В Развале. Неприятные ощущения. Ты говорил, у тебя свои люди в Загоне. Могут они навести справки по сыну, узнать, где он?

— Дам задание, что смогут — узнают. Но ты особо не обольщайся, возможности у нас не велики. Да и вряд ли его в Загоне держать будут, сразу отправят в Золотую зону.

— Командир, — окликнул Гука наблюдатель, — на краю зоны человек.

Глава 10

Гук быстрым шагом направился к бойнице, я за ним, знаком показывая Кире и Коптичу оставаться на месте. Встал сбоку от бойницы, присмотрелся. Видимость была ограничена, тем не менее зона отчуждения и кромка леса просматривались хорошо. Человек сидел на корточках, прячась за порослью молодых ёлочек, и не двигался. Я заметил его лишь когда он начал подниматься. Это был редбуль. Поднявшись, он подался назад и исчез. И почти сразу забил, захлёбываясь, пулемёт. Он бил длинными, бездумно, исключительно ради того, чтоб показать: мы здесь.

Ну и хорошо, что вы здесь, зачем же патроны тратить?

Несколько пуль расколупали кирпич над бойницей, крупицы пыли и осколков залетели внутрь, оседая на лицах красноватой пудрой. Гук откинулся в сторону, я продолжал смотреть на деревья, надеясь выявить ещё какое-нибудь движение. Никого, только определил место, где засел пулемётчик. Он выкосил перед собой хрупкий подлесок, над землёй поднялось облако перемолотых в крупу листьев и пороховых газов.

— Гук, винтовку!

Гук кивнул наблюдателю и тот передал мне трёхлинейку. Я поймал в прицел центр облака и надавил спуск, мягко передёрнул затвор и снова надавил спуск. Пулемёт заткнулся.

Минуту длилась тишина, потом завибрировал планшет в моём кармане.

Хороший выстрел.

Гамбит. Лёгок на помине.

Олово здесь?

Обсуждать с адептом свою меткость я не собирался. Время ни к чему не обязывающих разговоров закончилось, пришла пора поговорить серьёзно. Гук встал рядом, поглядывая на экран планшета.

Олово? Кто это?

Передай примасу, что говорить за Лидию я буду только с ним. Пусть выйдет на опушку, хочу убедиться, что это действительно он, а не какой-то адепт-полудурок, считающий себя равным Великому Невидимому.

Ответ прилетел мгновенно.

Ты, сука, северный олень! Ушлёпок гнилой! Ты кто такой, чтоб с тобой разговаривал сам примас⁈ Я всех вас в болотах утоплю!..

Дальше пошёл сплошной мат, причём такой отборный и витиеватый, что даже читать было неловко. Я отключил планшет и выглянул в бойницу.

— Сильно не светись, — посоветовал Гук. — Они стрелять тоже умеют.

До боли в глазах я всматривался в густую полосу леса, пытаясь уловить хотя бы лёгкое движение и понять, что замышляет Гамбит. Воздух сгущался, становился тяжелее. Близость болот сказывалась на нём, превращая в густой белёсый туман. Подала голос кукушка. Куковала долго, значит, не адепты переговариваются. Пока слушал её, слева в кустах что-то блеснуло. Присмотрелся. Блеск исчез, но он точно был, возможно, оптика — прицел или монокуляр. Замер, пытаясь проникнуть взглядом сквозь листву и ветки, но всё впустую. Сумерки начали скрадывать очертания деревьев, они уже казались сплошным размытым пятном, даже усиленное нанограндами зрение не позволяло распознать, что скрывается на расстоянии пятидесяти шагов.

Потянуло холодом. С болот наплывала сырость и глубокая бесконечная тишина. Стоило кому-то шаркнуть ногой или вдохнуть поглубже, как это било по ушам чугунным грохотом. Я посмотрел на Киру. Она свернулась калачиком, приткнувшись головой к плечу Коптича, Филипп накрыл её байковым одеялом, предложил горячего чаю. Пацан проявлял симпатию. На вид лет шестнадцать, приятный. Если проживёт достаточно долго, то имеет все шансы стать настоящим мужчиной. Добьётся на Севере положения, женится. Но не на Кире. Здесь ему не светит ничего. Она двуликая, а он обычный. Кира принимает его милые ухаживания, но лишь потому, что сейчас ей это нужно. Потом она о нём даже не вспомнит.

Всхлипнула выпь.

Там, где в сумерках блеснула оптика, колыхнулся туман. Он вздрогнул и чуть приподнялся, завиваясь в спираль. Это мог быть ветер, а мог и человек. Или та кабарга, встреченная утром в лесу.

Я переключился на менталку, пытаясь определить, что же происходит на самом деле, расстояние позволяло. Но ничего не увидел. Пусто. Хотя там точно кто-то двигался. Туман продолжал колыхаться, и это колыхание направлялось к нам.

Я тронул Гука за плечо.

— Кто-то идёт.

Гук кивнул:

— Сток возвращается. Слышал выпь? Его сигнал.

— Странно, почему я его не чувствую?

— И адепты не чувствуют. На дороге, кстати, ты тоже нас не почувствовал.

Точно. Я только сейчас, после его слов, понял это. Когда Гук в своём маскхалате выскочил из леса, между нами было метров семьдесят, для клякс далековато, но ощущение опасности должно было возникнуть. Однако ни я, ни Кира не отреагировали.

— Это фокус какой-то?

— Ага. Его ещё Мёрзлый разработал, и на себе отшлифовал. Алиса тебе не говорила? Странно. Проводники в той или иной степени чувствуют опасность, поэтому группы захвата проходят особые тренинги, позволяющие выработать у себя полное отрицание ненависти к врагу. Вся ваша сущность направлена именно на это, вы живёте ненавистью, вас к ней притягивает, а мы её отрицаем. Почему Олово нельзя убить? Потому что ты его ненавидишь. А я, направляя оружие на цель, вижу неодушевлённый предмет, например, консервную банку или пенёк. Поэтому ваша интуиция не срабатывает. Процесс тренировки долгий, сложный, у многих так и не получается до конца развить в себе это умение, а у кого получается, те становятся для проводников и двуликих невидимками. Вы полностью перестаёте воспринимать нас как угрозу, не замечаете, даже если стоим рядом, — Гук усмехнулся. — Человечество учится защищаться от вас, Дон. Много ты людей вокруг себя чувствуешь?

Я не думал об этом, но… Снова включил менталку. Кляксы были: возле стола располагались Коптич, Кира и Филипп. Ещё три пульсировали подо мной, видимо, на первом этаже или в подвале. И больше никого, хотя людей было много. Я не видел ни Гука, ни наблюдателей, да и на первом этаже должно находиться не меньше десяти человек.

— Ловко, — кивнул я. — Эдак вы к любому из нас можете подкрасться и завалить.

— Всё не на столько просто, — покачал головой Гук. — Вы нас не чувствуете, но и мы вас не вот чтобы на ладони рассматриваем. Шансы, конечно, немного уравнялись, и теперь всё зависит от наблюдательности и реакции. А они у вас выше. Хорошо ты пулемётчика снял, я бы так не смог. И Стока заметил. Кстати, как, если не секрет?

— Не секрет. Туман колыхался.

— Он всегда колышется, да и темно слишком, чтоб разглядеть что-то.

— Для тебя темно, для меня не совсем, да и колыхание разное бывает. Сейчас как будто ветер в одном направлении дует, содинаковой силой и на узком участке. А такого, сам понимаешь, быть не может.

Гук хлопнул меня по плечу:

— Молодец, крестник, растёшь. К тебе со спины теперь не подберёшься.

— Твоими устами да мёд пить. Научишь вашей способности?

— Не получится. Ты проводник. Но в принципе, общее направление знаешь, попытайся. Хотя не понимаю, зачем тебе это надо.

— Пригодится. Хорошее умение, и наногранды на него тратить не надо.

— Командир, — послышалось от лестницы, — Сток вернулся.

— Давай его сюда.

На весь этаж горела одна-единственная лучина. Огонёк не яркий, да мне, в принципе, он и не особо был нужен, сумеречное зрение позволяло видеть каждый угол и трещины в полу под ногами. Но всем прочим без света было не обойтись.

— Филипп, — окликнул Гук пацана, — зажги светильник.

Мы вернулись к столу. Коптич дремал, Кира тихонько посапывала, укутавшись одеялом с головой, я видел только носик и щёчку. Захотелось погладить дочь, но удержался, побоялся разбудить.

Филипп чиркнул кремнем, вспыхнул огонёк. Я потянул носом.

— Бензин?

— Керосин, — ответил Гук. — В наших болотах тоже есть битумные поля. Добываем, перегоняем, используем. Электричества нет, приходится идти на разного рода ухищрения.

— Генератор завести не пробовали?

— Есть один, бережём. Включаем только для зарядки планшета.

К столу подошёл худощавый мужчина с длинным до плеч волосами и вытянутым лицом. Почти полная копия Гука, только на голову ниже. Я было подумал, не сын ли? Но Гук, предвосхищая мой вопрос, усмехнулся и покачал головой.

— Проходи, Сток, присаживайся. Это Дон, ты слышал о нём.

— Доводилось, да, — Сток протянул руку. Пожатие оказалось неожиданно сильным, словно с тисками поздоровался. — Командир много про тебя рассказывал, не думал, что получится воочию увидеть.

— В жизни и не такое бывает.

— Это точно.

— Оставим любезности, — осадил нас Гук. — Рассказывай, что видел?

Сток покосился на Коптича и Киру, Гук кивнул:

— При них можно.

— Ну, тогда… Что я видел? Да адепты, чё ещё тут увидишь? Сам Гамбит пожаловал, с ним его команда шакалов плюс редбулей звено. Но потрёпанные уже. Я схоронился возле лагеря, погрел уши малость. Их утром кто-то раскатал возле Северного поста, а потом на гати проредили. От звена, короче, два десятка рыл осталась. Считай, всех вместе полста будет. С этими силами они на нас не попрут. Надорвутся. Гамбит не дурак, хоть и отморозок конченый. Вызвал подмогу из Депо, из Квартирника, вроде как из Загона тоже отряд подгребает. Короче, к утру здесь сотни две рыл наберётся, и вот тогда можно ждать гостей. Грядёт заварушка, командир, знатная заварушка. Всё, что до того было так, развлекаловка.

Гук слушал молча, не перебивая, иногда кивал, иногда хмыкал. Когда Сток закончил, крёстный кивнул Филиппу:

— Чайку принеси. И перекусить чего-нибудь.

При слове «перекусить» Коптич оживился. Кира зевнула и приподнялась. Сток приклеился к ней взглядом:

— Симпотненькая. Она что ли Лидия?

— Она моя дочь, — угрюмо проговорил я, и уточнил. — Ей всего четырнадцать.

— Не напрягайся, я просто спросил. Я ведь ни на что не посягаю. Тем более при таком отце. Люди тебя помнят, Дон. Уважают. А она, стало быть, та самая дочь, за которую ты под станок пошёл?

— Та самая.

— Ага. Никто не верил, что ты её найдёшь. И никто не верил, что с другой стороны станка выберешься. Везучий. А как вернуться получилось?

— Здесь только один вход. Он же выход.

— Ясно, — кивнул Сток, хотя, судя по выражению лица, ничего ему ясно не было.

Вернулся Филипп, поставил на стол котелок и чайник. От котелка пахло ухой. Рыба в этих краях, похоже, самая ходовая пища, и повар не пожадничал, наполнил котелок до краёв. В пять голодных ртов мы очистили его минут за десять. Кира за весь день впервые улыбнулась и ушла на диван досыпать. Мы остались чаёвничать.

— Значит, ночью не полезут, — возвращаясь к прерванному разговору, сказал Гук. — А утром явится Олово.

— Пока его нет, можно им жизнь подпортить, — предложил я.

— Конкретно?

— Устроить диверсию. Подобраться к лагерю, снять часовых, забросать гранатами. Готов отправиться лично. Коптич, пойдёшь со мной?

— Надо, так пойду. Только пусть гранат дадут, а то у меня последняя осталась.

— Никто никуда не пойдёт, — покачал головой Гук. — Гамбит вас ещё на подходе почует. Для него наногранды, как красная тряпка для быка. Он их за сто шагов видит.

— Прям видит? — усомнился я.

— Ну или по запаху определяет. Не знаю как, мы с ним водку в помывочной не пили, секретами не делились. Знаю только, что любого, хоть тварь, хоть человека, в ком пара карат есть, он издалека засекает. Так что близко ты к нему не подберёшься.

— А твои?

— А мои в темноте плохо видят, нет у них сумеречного зрения, а по лесу без него или без фонарика много не походишь, все деревья лбом сосчитаешь.

— Я смотрю, у Стока на лбу ни одной царапины. Или он считать не умеет?

— Молодец, чувство юмора имеешь, хвалю. Только у нас здесь не цирк, а мы не клоуны, так что повторюсь: никто никуда не пойдёт. Ждём утра. Позиция у нас сильная, нахрапом не взять, в осаду тоже. Адепты, а до них квартиранты, пытались штурм изобразить, а потом о перемирии просили, чтобы трупы собрать.

Меня такое положение дел не устраивало. Сидеть на месте, ждать атаки, значит, отдать инициативу в руки противника. Может быть я и не вот какой стратег, но вся моя жизнь в Загоне учила тому, что нужно нападать первым. Гук привык обороняться. Он и сейчас собирался поступать так. Однако ситуация не та, и просто сидеть за стенами и отстреливаться не получится. Лидия такой приз, от которого Олово никогда не откажется. Я понимаю, что отдавать её нельзя, ибо двуликий в руках примаса — это атомная бомба в лапах обезьяны, но на этом можно и нужно сыграть.

— Отсидеться не получится, — сказал я.

— Пока Лидия здесь, получится. Они же не дебилы, тяжёлое вооружение применять не станут, побояться её задеть. А брать штурмом, это заваливать труппами все подходы. Двух сотен для такого дела не хватит, — Гук подмигнул. — Тем более у нас сейчас три проводника и два двуликих.

— Один двуликий ещё не знает, что он двуликий. Он только утром родился.

Остаток ночи я провёл на диване возле Киры. Ребёнок посапывал, жался ко мне, я, не открывая глаз, гладил её по голове, иногда проваливался в сон, но любой неосторожный шаг или движение наблюдателей у бойниц, заставляли вздрагивать. К утру понял, что попытка выспаться провалилась. Слишком много напряжения, слишком много мыслей. Почему-то вспомнилась наша миссия в излучине реки между рыжими холмами, Алиса, малышка Аврора, Савелий, и чем больше я о них думал, тем глубже проникало в меня непонимание: что же происходит…

Некоторые моменты никак не хотели стыковаться между собой логически. В первые дни я этим не заморачивался, не до логики было. Всё происходило слишком быстро, в спешке, второпях, на нервах, и проследить неувязки тупо не было времени. Но сейчас это открылось… как озарение какое-то…

Я всё никак не мог понять, какого беса нас обстрелял снайпер на пляже у той рыбацкой деревушки. Для этого не было ни малейшего повода. Мы никого не нашли, никого не почувствовали, собирались разворачиваться и уезжать. И вдруг этот выстрел. Причём произвели его в таких условиях и с такой меткостью, что невольно задумаешься: а человек ли это был? Нет, оно понятно, что человек, но провернуть подобное можно только под дозой. Ночь, качка, расстояние. Я стреляю неплохо, но и мне повторить подобное сложно. А тот снайпер дважды уложил пули рядом с моей головой. Он не просто ас, он был под дозой, то бишь, он как бы отправил сообщение: привет, Дон, я из Загона, не забыл об этом месте?

Не забыл, ибо такие места не забываются. Но спрашивается: зачем он стрелял? Только ради того, чтобы я догадался, кто он и откуда? Глупость. Своими выстрелами он оставил такой след, что по нему Аврора проползёт, не говоря уж обо мне.

Это явная ошибка. Раньше ничего подобного Тавроди не допускал.

Можно предположить, что таким образом он хотел заманить меня в ловушку, дескать, ты знаешь, кто похитил твоего сына, жду тебя на Передовой базе, а вместе со мной пара сотен варанов. Справишься?

Конечно, не справлюсь. Я проводник, а не супермен, хоть и обладаю определёнными способностями. Даже на пару с Алисой не справлюсь. И с Кирой. И с Коптичем. Одно дело сидеть за стенами вооружённый до зубов, и совсем другое пытаться эти стены штурмовать. По всем воинским законам численность атакующих должна превосходить численность обороняющихся или хотя бы соответствовать, если атакующим помогают проводники. В нашем случае, на Передовой базе тоже имеются ребята со способностями, плюс какая-то часть бойцов под дозой. Если Тавроди решил, что я полезу на базу под таким прикрытием, то он сбрендил, а скорее всего, он так не думал. Тогда зачем снайперу отдали приказ стрелять? Ведь это был не случайный выстрел. Случайно можно выстрелить раз. Мало ли, палец на спусковом крючке дрогнул, муха в глаз попала, жена не дала и поэтому захотел выместить злобу. Но стреляли дважды, и дважды едва не попали… Или не хотели попасть?

Или…

А если Тавроди тут не причём? Если замешан кто-то третий? Конгломераты, например. Контора их здорово прижала, со слов Гука, они последние сухари догрызают, ещё немного, и случится либо бунт, либо массовый падёшь населения. Для конгломерации ни тот, ни другой вариант не годятся, ибо оба ведут к гибели, вот они и решили столкнуть нас лбами. Похитили Савелия, а стре́лки перевели на Загон. Поэтому снайпер промахнулся. Намеренно. Чтоб у меня была возможность заняться поиском сына. Но это означает, что Алиса не дождётся от Тавроди предложений по обмену, ибо старикашке нечего предлагать.

Мля, ну и как мне вытаскивать сына из этого дерьма? Идти на поклон к конгломератам? Но к кому конкретно? И что они потребуют? Голову Тавроди? Однако смерть Тавроди войну не остановит, этот процесс необратим… Значит, не они. Но кто тогда, кто? Толкунов, Фаина, Наташка Куманцева, Олово? С кого спрашивать, с кем договариваться? Точно могу сказать лишь одно: похититель, или похитители, имеет доступ к станку, и он обязательно должен связаться с Алисой. Иначе как выдвигать условия по обмену? Скорее всего, Алиса уже получила требования, и она наверняка знает, кто организовал похищение. Вот только мне она сможет сообщить об этом лишь через месяц, когда Хрюша вновь запустит наш станок.

Что ж, подождём. А пока попробуем допросить тех, кто находится в списке возможных похитителей.

Глава 11

С рассветом адепты оживились. Лес с той стороны наполнился звуками, я отчётливо различил урчание броневика, стук топоров, треск падающих деревьев. Меж кустов мелькали фигуры в чёрных плащах. Похоже, адепты делали это намеренно, чтобы держать нас в тонусе, но при этом долго на открытых участках не задерживались, дабы не провоцировать снайперов. Чего-чего, а стрелять лесовики Гука умели.

Наблюдатели не сводили глаз с зоны отчуждения. Чёрные плащи мелькали чаще, появились люди в песочном камуфляже, в советской армейской форме, очевидно, подошла помощь с Территорий.

Я навёл монокуляр на опушку, фигуры и лица стали ближе. Чёрных плащей было не так уж и много, зато от армейской зелени рябило в глазах. Анклав прислал не меньше двух звеньев. Они рассыпались вдоль зоны, готовясь к атаке, среди них было немало клетчатых расцветок и дикарского разнообразия. Квартирник и Загон тоже расщедрились с подкреплениями.

Гук стоял у соседней бойницы с биноклем в руках. То, что он видел, ему не нравилось. Губы кривились в досаде, левая щека подёргивалась. Его ночные рассуждения никак не соответствовали реальному положению. Он то и дело опускал бинокль, качал головой и снова подносил окуляры к глазам. Вздыхал.

— По центру два пулемёта, — наконец сообщил он. — И по одному на флангах. Эй, внимательней у бойниц, не подставьтесь. Стрелять только на поражение, когда выйдут на открытку.

Бойцы держались ровно, без напряга, хотя страх присутствовал, выступая на лбах маленькими капельками пота. Гамбит собрал целую армию, никто столько не ждал. Успокаивало то, что Зелёный угол никогда не был взят, хотя штурмовали его часто. Филипп, примостившись на корточках перед диваном, рассказывал Кире байки из своего боевого прошлого. В них он выглядел героем. Кирюшка улыбалась, ей было интересно. Нечто подобное она могла видеть только в кино, но кино не сравнить с жизнью, там всё придумано и до противного безобидно, а этот пацан сталкивался с войной лицом к лицу. Не прав я был, симпатия здесь взаимная. Но продолжения всё равно не будет. Как только я вытащу Савелия, мы сразу вернёмся на Землю, и определённо без всяких Филиппов.

— Что ж ты задумал? — покусывая губы, проворчал Гук, и обернулся ко мне. — Ну-ка, крестник, напряги извилины. Представь: у тебя три-четыре сотни человек, пулемёты, возможно, броневик. Хотя броневик отставить, он здесь не пройдёт. Твои действия?

— Проложил бы тропы в минном заграждении, установил дымовую завесу, подошёл вплотную к зданию и забросал гранатами. Разнёс бы первый этаж в щепки. Это не сложно, бойницы достаточно широкие, чтобы насовать в них разной хрени. Адепты любят этим заниматься.

— Мимо, — покачал головой Гук. — Там решётки установлены специально против таких умников. Не подходит твой план.

— Хорошо, меняем расклад. Первые два условия остаются, дальше подвёл бы под стену приличный заряд и взорвал. Мин, как я понимаю, в Загоне хватает. Пробью брешь в стене и войду внутрь как через центральный вход.

Гук какое-то время молчал, потом вздохнул:

— Это уже ближе к истине. Квартиранты пытались так сделать.

— И?

— Заряда не хватило. Стена в четыре кирпича, кирпич саманный, с нахрапа не пробить, специально строили с расчётом на боевые действия. В то время с Водоразделом мутки были, да и Прихожая никогда в стороне не стояла. Такую стену не каждая мина возьмёт, а они накидали лягушек[1], припорошили сверху лепестками. Мы даже не поняли, что там грохнуло, зато их самих осколками посекло знатно. Семь трупов потом в болото отправили. Вряд ли Гамбит решит повторить эксперимент.

Да уж, эксперимент действительно неудачный, такой повторять не хочется. Но противник всё равно к чему-то готовился. Среди редбулей я заметил знакомое лицо. Голикова. Вот как! Со свиданьицем, Татьяна батьковна. Мне захотелось высунуть руку из бойницы и помахать, но, боюсь, штаб-звеньевая не поймёт кому и в связи с чем предназначен жест. А вот пуля в ответ прилететь может. Даже если не попадут, приятного в этом мало. Поэтому я ограничился замечанием:

— Гук, тётку в форме видишь?

— Где?

— Левее, возле пулемётчика.

— Вижу… Голикова что ли?

— Она. Анклав свои лучшие силы прислал. Получается, роту, а то и больше…

Последние слова потонули в грохоте пулемёта. По стене забарабанил свинцовый град, одна пуля угодила в бойницу, противно взвизгнув возле уха. Я невольно отпрянул, но тут же вернулся. Из леса выбегали, пригибаясь, клетчатые. Первыми на штурм Гамбит отправил зашлакованных, расходный материал. Они показались одновременно по фронту метров двести. Полетели дымовые гранаты, упали на середине зоны отчуждения и зашипели. Раздалось несколько коротких глухих хлопков, блеснуло пламя, вверх поползли белые и чёрные дымы. Пулемёты продолжали бить, но уже не поливали нещадно, а отрабатывали короткими. Гук запретил отвечать. За плотной завесой невидно ни зги, так что ни к чему напрасно патроны жечь, их и без того мало. Зато неплохо сработали минные заготовки. Раздалось несколько взрывов; не так много, как хотелось бы, однако крики доносились красноречивые. Клетчатые своими телами пробивали тропы в заграждениях.

Возле стены упала новая порция гранат, в бойницы потёк густой дым. В два рывка загонщики добрались до здания, установили завесу. Что дальше? Я посмотрел на Гука, тот был абсолютно спокоен, только чуть подался вперёд, словно прислушиваясь к чему-то.

Снаружи долетели металлический лязг и вопль, следом выстрел из дробовика. Затем ещё несколько выстрелов — и новые вопли.

Гук хмыкнул:

— Думали всё, а тут капканы. Нет, ребятки, мы кусаться умеем, — и глянул в мою сторону. — Жаль, конечно, клетчатых… Но куда деваться, рубаха у каждого своя.

Отозвался пулемёт, уже наш. Били с правого фланга с блокпоста, Гамбит проводил атаку сразу по всем направлениям, хотя основной удар явно был нацелен на главное здание. Ментально я видел волну надвигающихся красных пятен, но с каждым новым выстрелом их становилось меньше. Некоторые отползали назад, другие просто гасли. Атака захлебнулась. Добравшись до стены, шлак нарвался на вторую линию заграждений, получил порцию дроби и на этом всё закончилось. Не знаю, был ли у них приказ заложить заряды или нас просто прощупывали, но свою задачу они в любом случае не выполнили. Защитный периметр пусть и вскрыли, тропы проложили, однако этим всё и ограничилось. Или так и было задумано?

Дым начал развеиваться. Проступили очертания деревьев. Я прильнул к бойнице и тут же отпрянул…

— Муха!

— Что? — не понял Гук.

— Гранатомёт, мать…

Договорить я не успел. В стену ударило, с потолка посыпалась побелка, в ушах зазвенело. Пробить не пробило, но от бойницы к полу побежали кривые трещины. В это же место ударило снова, потом в третий раз. Кусок стены отвалился. Я распластался на полу, успел поймать взгляд дочери. Кира сидела на корточках, сжимая голову руками, в глазах застыл ужас. Я испугался, что сейчас она начнёт обращаться в ревуна. Вот уж веселье начнётся. В таком состоянии двуликий с трудом отличает своих от чужих, и примется вырезать всех без разбора. Остановить его можно только согласованными действиями и плотной стеной огня — это в теории, в реальности никто ещё ревуна не убивал. Но даже если теория верна, стрелять в собственного ребёнка я не смогу…

Кира не обратилась. Глаза пусть и почернели, но дальше этого дело не пошло, значит, контролирует себя. Молодец. Я махнул рукой, показывая, что нужно лечь. Легла. Рядом увалился Филипп. Тоже растерян. Я знаком показал, чтоб отползли за диван. Он кивнул, ухватил Киру за запястье и потянул за собой.

В стене на месте бойницы образовалась дыра. Часть кладки обрушилась внутрь, образуя пролом метра полтора в диаметре. Не знаю, чем адепты били, про «муху» я на интуиции крикнул, издалека гранатомёт один от другого не отличишь, но у них получилось. Пока мы приходили в себя и оценивали последствия ущерба, адепты снова пошли на штурм. Пулемёты долбили не умолкая, словно ленты у них безразмерные, а мы даже не пытались отстреливаться.

Краем глаза я отметил, что с Кирой всё в порядке, она лежала за диваном, только берцы выглядывали. Филипп припал рядом на колено, нацелив одностволку на пролом. Гук тряс башкой, похоже, контузило. Удар был серьёзный, и все, кто не под дозой, получили взрывной волной не хило. Одного лесовика отбросило к противоположной стене. Он лежал на спине раскинув руки и вывернув голову, состояние, что называется, без вариантов. Ещё один отползал к лестнице. Сквозь бесконечную стрельбу прорывалось приближающееся «ура». С такими криками в атаку ходят только редбули, довелось наслушаться подобных в Полыннике, и судя по их громкости ребятки подошли к зданию вплотную.

Подтверждая моё предположение, на край пролома легла лесенка. Полетела граната, вторая. Два взрыва слились в один. Через секунду показался ствол ППШ и застрочил как швейная машинка, выбрасывая в пространство свинец и гильзы.

Пожалуй, я единственный, кто в данный момент осознавал реальность. Гук был излишне убеждён в своей непобедимости — и вот вам результат. Гамбит переиграл его. Гранатомёты, конечно, большая редкость на Территориях, но всё-таки встречаются, тем более в Загоне, и предвидеть нечто подобное командир должен был. Но не предвидел, и теперь в пролом лезли люди. В первого, как это ни странно, разрядил свою одностволку Филипп. Мальчишка действовал умело: выстрелил, преломил ствол, эжектор выбросил гильзу. Однако редбули использовали что-то вроде примитивных бронежилетов. Дробь ударила бойцу в грудь, но тот не упал, лишь покачнулся. Дым и пыль поднятые взрывами закрывали видимость, понять, откуда был сделан выстрел редбуль определил не сразу, замешкался, дал незрячую очередь из ППШ поверх голов. Мне хватило доли секунды чтобы подступить к нему и вогнать нож в шею. Второго редбуля принял Коптич. Оба тела мы уложили поверх кирпичей, наращивая баррикаду. Третьему редбулю Коптич выстрелил в лицо. Того отбросило, а я высунул автомат в пролом и короткими очередями опустошил магазин вдоль стены лесопилки.

Ожили стрелки на первом этаже. Стрельба пошла по всей линии обороны, стреляли и мы и в нас, мы более успешно. Красные пятна гасли один за другим. Редбули, как и перед этим клетчатые, покатились в обратном направлении. Их прикрывали. В очередной раз ударил гранатомёт, граната попала сильно правее, едва не разворотив угол. Кладка посыпалась, вверху под крышей загорелось солнце. Сколько у них выстрелов? Если десятка два, то скоро лесопилка превратиться в решето и мы замучаемся дышать смесью пыли, красной крошки и собственной никчёмности.

Я придвинулся к краю пролома. Дым рассеялся, на земле лежали тела, в основном, клетчатые. Десятка два, а то и три. Мои собратья по статусу. Между ними проглядывала форма цвета хаки и ни одного чёрного плаща. Какие потери в общей сложности понесли нападавшие сказать трудно, немало трупов и раненых должно валяться внизу под стеной, но выглянуть и сосчитать их было бы верхом идиотизма, снайпера адептов скажут мне только спасибо. Да и так ли важно сколько людей потерял Гамбит? У него их всё равно осталось немало, а при необходимости из Загона и Квартирника пришлют ещё. На этот раз за Зелёный угол взялись основательно.

За него давно следовало взяться основательно. Север — это полюс, к которому притягиваются все несогласные. В Загоне таких слишком много, и чтобы хоть как-то ограничить притяжение, нужно отрезать северян от прочих Территорий. Тавроди о таких вещах не думает, у него наука на первом месте, а вот Олово подумать должен был. В прошлую свою бытность он только тем и занимался, что бодался с квартирантами и северянами за Северную дорогу. Квартирник теперь под ним, а вот с Севером всё намного сложнее. Проворонил, так сказать, упустил момент, в итоге потерял самое ценное, что у него было — Лидию и сына. Теперь пусть кусает локти.

Выстрелы смолкли, не было слышно ничего, кроме кашля и шарканья. Потом кто-то выругался, и понеслось: проклятья, мат, смех. Люди выплёскивали пережитое грубостью и шутками. Появилась Тамара Андреевна, склонилась над раненым. Сток подошёл к погибшему лесовику, взял подмышки, поволок к лестнице.

Я поймал взгляд Киры.

— Как ты, котёнок?

Дочь затрясла головой, словно вытряхивая воду из ушей, и проговорила срывающимся голосом:

— Я не знала, что это так страшно.

Филипп сидел притихший, похоже, все его рассказы были понтовыми выбросами, пересказом чужих историй, сам он никакого отношения к ним не имел. Но в нужный момент не струхнул, молодец, так что толк из парня будет, если, конечно, проживёт достаточно долго.

Коптич сидя в углу пересчитывал патроны. Лицо было недовольно. В разгрузке торчало два полных магазина и два пустых. На полу лежало три пачки.

— Всё, — развёл он руками, — БК умерло.

У меня оставался последний магазин, заряжать пустые было нечем, ранец с патронами лежал на дне болота. Я выразительно посмотрел на Гука.

— Иди нахер, Дон, — беззлобно, но твёрдо сказал крёстный. — У нас только трёхлинейки и дробовики, их патроны для калаша не пойдут…

— А пулемёты? Ты же говорил за РПК.

— И что, я тебе отдам, а сам с чем останусь? У меня патронного заводика нет, и на всём Севере тоже нету, не построили. Так что извини, но повторюсь: иди нахер.

— Понимаю, — кивнул я. — У тебя с боеприпасами хуже, чем у Незнайки с сантиками, и думать ты в первую очередь должен о себе, а не о нас. Но так-то мы тоже не в углу отирались, помогли отбиваться, собственные ресурсы потратили. Должна за это быть хоть какая-то компенсация?

— Хочешь чаю?

— И всё?

— Ещё ухи могу предложить. А больше никакой компенсации у меня для тебя не будет.

Я грустно усмехнулся:

— Вот и помогай после этого людям.

Уха — это очень хорошо, и чай тоже. Человеку под дозой требуется большое количество жидкости, ибо наногранды обезвоживают организм по принципу губки, впитывают и впитывают. Но патроны тоже нужны. Без них край. Возможно, следующую атаку мы отразим, а вот третью придётся встречать с ножами и дубинами.

Пока я размышлял, лесовики отмарадёрили убитых нами редбулей. С одного сняли ППШ с полным барабаном, со второго наган и горсть патронов. Не вот какие трофеи, но в хорошем хозяйстве всё сгодится. Тела тоже оттащили к лестнице, негоже им валяться перед глазами.

Я снова достал монокуляр и навёлся на кромку леса. Адепты однозначно готовились к новой атаке. Наружу не высовывались, лесовики нет-нет да постреливали и не каждый выстрел уходил в пустоту. Мелькали тени, дрожали листья, на пенёк у опушки уселась было сорока, но тут же поднялась, громко хлопая крыльями.

— Папа, она здесь! — взвизгнула вдруг Кира. — Она здесь, здесь! Папа!

— Кто?

Ментальный удар заставил воздух всколыхнуться. Взметнулась пыль, я ухватился рукой за стену в попытке встать, но осел беспомощно и раззявил рот, словно при взрыве. Голову сдавило, замелькали образы: стакан, закрученная спиралью струя воды, кофейные зёрна. Коптич выгнулся, заелозил змеёй по полу. Лесовики все как один принялись изображать безумство: глаза выкатились, потекли слёзы, слюни. Гук забился в эпилептическом припадке, а Кира, указывая пальцем на пролом, проговорили глухо и почти с ненавистью:

— Безумная… Это Безумная!

Превозмогая боль и желание всё бросить и бежать, я тряхнул головой, отгоняя морок образов, и выглянул наружу. У кромки леса стояла женщина в тёмном балахоне. Капюшон откинут, грудь приоткрыта, чёрные волосы разметались по лицу. Раздался смех, руки взметнулись — и воздух взорвался, образуя вокруг неё белёсое облако. В лицо ударил ветер, глаза запорошила пыль, но всё, что было нужно, я успел увидеть и понять.

Те удары, которые мы слышали и чувствовали на себе в Развале, создавала эта женщина… Она и есть…

Безумная королева!

Ментальный удар, превышающий скорость звука. Возможно ли такое? Получается, возможно. Но какой силой нужно обладать, чтобы выдавать подобное? Она не проводник, нет, она двуликая. Только двуликий способен на это…

Грянуло знакомое «ура» вперемешку с матом. По зоне отчуждения катилась новая волна редбулей и зашлакованных. Лесники не стреляли, продолжая стонать и таращиться в пустоту. Два идущих подряд ментальных удара превратили их в поле овощей. Как долго продлиться это состояние хрен знает, может, минута, может, час. Те, у кого наногранды в крови, придут в себя быстрее. Коптич уже тряс башкой, возвращаясь в реальность. Кира…

Кира стояла передо мной на коленях, заглядывая в глаза.

— Папа, ты как? Ты слышишь меня?

Она была абсолютно спокойна, я бы даже сказал: хладнокровна. Словно ничего не случилось. Я не видел страха, волнения, хотя несколько минут назад я сам спрашивал её о самочувствии, и она ответила, что боится.

— Я? Спасибо… Хорошо… Ты можешь… дядю Гука в порядок, и других… если можешь…

— Я попробую, пап. У нас ещё остался оживитель, он должен подействовать.

Умница, догадалась. Оживитель — это физраствор на основе нанограндов, да, он должен помочь.

— Действуй.

Я подтянул калаш, поставил переводчик на одиночные. Патронов один магазин, тридцать выстрелов, значит, должно быть тридцать попаданий.

Первый выстрел! Редбуль с маузером в руке опрокинулся навзничь.

Второй выстрел! Сука, промах… Третий… Промах… зрение никак не хочет восстанавливаться, голова гудит. Слева встал на позицию Коптич, начал бить очередями.

— Патроны береги!

— Да, мать тв…

Его ответ потонул за грохотом ответной стрельбы. Ожили пулемёты. Волна атакующих била только по пролому. Пули роем кружили по этажу, дробили кирпич. Я отпрянул, прижался к стене, ждал, когда напор спадёт. Минута, полторы. Пулемёты продолжали бить, но делали это по очереди, заканчивался диск у одного, вступал второй, и пока опустошался, первый успевал перезарядиться. С таким подходом мы никогда отбиться не сможем. Да ещё эта королева, чтоб она… У неё есть силы на третий удар?

Задвигался Гук. Кира первому ему прыснула на губы оживителя. Он облизывался, морщился, но смесь подействовала. Крёстный поднялся, подобрал винтовку и чертыхаясь встал к бойнице. Выстрел, лязг затвора, снова выстрел. Стрельба переместилась на него, я высунулся, поймал в прицел клетчатую рубаху и надавил спуск. После сегодняшнего боя твари в Смертной яме обожрутся.

Один за одним приходили в себя лесовики, вставали к бойницам. Первый этаж огрызнулся залпом дробовиков, впрочем, атаку это не остановило.

— Коптич, патроны!

Дикарь ногой швырнул мне пачку. Я торопливо содрал обёртку, начал набивать магазин.

К Гуку подбежал Сток и заговорил негромко, но достаточно, чтобы я смог разобрать:

— Командир, первая линия с правой стороны легла. Редбули взяли посты, дошли до подвала. Не уверен, что вторая линия выстоит. Там всего трое с дробовиками. Что делать?

Не раздумывая, Гук махнул рукой:

— Отходим за Проход.

Дальше всё произошло быстро. Лесовики без суеты потянулись к лестнице. Двое подхватили под руки раненного.

Я добил магазин и кивнул Коптичу:

— Ты говорил, у тебя граната есть.

— Говорил.

— Оставь её редбулям.

— Я её на крайний случай берегу.

— Сейчас как раз такой случай. Очень крайний. Крайнее не бывает.

Коптичу не хотелось расставаться с последней гранатой, но спорить не стал. Выдернул чеку и сунул под кирпич. Сверху присыпал мелочью, чтоб не видно было.

Я ещё раз выглянул в пролом. Атакующим оставалось метров тридцать, чтоб добраться до здания. Стрельба с нашей стороны практически не велась, и они неслись во всю прыть. Десять секунд — и полезут на стену. Твою мать… Хорошо, что королева молчит, значит, два удара — её максимум. Запомним. Гамбит дебил, что позволил ей разрядиться сразу, надо было делать это с перерывом в несколько минут, тогда бы ни один из нас не ушёл.

Со второго этажа я спустился последним. Внизу оставались только Коптич и Гук. Крёстный замахал:

— Поспеши, Дон!

Через центральный проход мы выскочили на улицу и побежали по вытоптанной поляне к дамбе. Впереди я увидел Киру. Она оглянулась, Филипп дёрнул её за руку. Слева с блокпоста выскочил парень с пулемётом на плече, за ним две женщины с дробовиками. У входа на дамбу мы столкнулись.

— Все? — крикнул Гук.

Парень кивнул и, перебросив пулемёт на другое плечо, побежал дальше.

Дамба была метра три шириной, сверху лежал бревенчатый настил, уже порядком прогнивший и требующий замены. Бежать по такому было сложно, ступни подворачивались, проваливались в труху. По сторонам подёргивалась рябью вода, выступали камышовые заросли. Воздух густой, заполненный запахом торфа и комариным писком. Я задышал громко и жадно, кожа покрылась испариной и липла к одежде как клейкая лента.

Позади хлопнула граната, похоже, сработала наша заготовка. Значит, ещё минута, и редбули доберутся до дамбы. Коптич выругался на бегу:

— Чтоб вас…

Ему было сложнее всех. Костыль дырявил настил, застревал меж брёвен. А ведь я предлагал заменить его на модульный протез. Нет, падла, упёрся, консерватор чёртов. Теперь пускай пыхтит.

До островка, где Гук устроил свой Аламо, было метров шестьсот. Дамба тянулась слегка заворачивая вправо, и шестьсот метров превращались в семьсот. Когда идёшь, не ожидая пули в спину, посвистывая, сто метров это ни о чём, но в нашей ситуации они становились смертельно опасными. Парень с пулемётом выдохся на полпути. Я на ходу перехватил оружие, он благодарно кивнул, однако прибавить шаг уже не мог. Мы заметно отстали от остальных, и когда редбули выскочили на берег и открыли по нам огонь, одновременно повалились на настил.

— Сколько патронов? — выкрикнул я, устанавливая пулемёт на сошки.

— Не знаю точно, — сплёвывая тягучую слюну, прохрипел парень. — Половина, наверное.

С учётом того, что у РПК-74 коробчатый магазин на сорок пять патронов, стало быть, выстрелов двадцать у меня есть. Я прижался щекой к прикладу, взял на мушку цель и выстрелил. Не попал, что не удивительно, расстояние в полкилометра не самое комфортное для такого оружия, но редбули рассыпались по поляне в поисках укрытия и огонь прекратили. Я дал ещё две коротких очереди, чтоб не прекращали поиски, и кивнул парню:

— Бежим.

Оставалась та самая злосчастная сотня метров. Уже можно было различить некое подобие ДОТа: узкую бетонированную щель и заросшую травой крышу. Гук с Коптичем успели добежать, нам ещё предстояло это сделать. Парень совсем задохнулся; хрипел, отплёвывался. Мне под дозой было нелегко, а ему и подавно. Я взял его подмышки. Редбули снова открыли стрельбу. Били из трёхлинеек, выстрелы получались хлёсткие, пули крошили настил под ногами. Прикрывая нас, начал стрелять Гук, Коптич замахал руками: быстрее, быстрее! Парень едва двигал ногами, мне приходилось тащить его. Но всё-таки дотащил. Рухнул в какую-то ямку, прошептал:

— Пить…

[1] Противопехотная выпрыгивающая мина.

Глава 12

Выстрелы стихли, заботливые руки поднесли к моим губам бутылку с водой. Кира, спасибо… Я торопливо приник к горлышку, прикусив его для крепости зубами. Как же сильно все мы, кто под дозой, зависим от обычной воды. И какое счастье, что сейчас её много, она буквально плещется со всех сторон, даже подо мной. Ямка, вернее, неглубокий окоп, был сухим, но я чувствовал, что ещё на штык лопаты вниз, и земля станет влажной.

Островок, на котором мы оказались, походил на оторванный от большой земли кусок размером с футбольное поле. По краям он зарос клочковатой осокой и рогозом. Дамба подходила к нему с южной оконечности, тянулась по центру и резко сворачивала влево. Что находилось дальше, мешал рассмотреть хилый чапыжник, но наверняка через очередные сотни метров дамба сливалась с новым островком, потом со следующим и так дальше до самого конца. Гук говорил, что её протяжённость составляет пятьсот километров. Но так далеко я заглядывать не собираюсь, я вообще не собираюсь проходить эти километры, мне туда не надо. Мне надо в Загон, а это в другую сторону. По глупой случайности или благодаря руководству лесовиков я оказался не в том месте.

Спасибо тебе, крёстный, завёл-таки в болото.

Окоп соединял ДОТ с длинным приземистым срубом под земляной крышей. В стенах на разных уровнях находились волоковые оконца, больше похожие на бойницы, внутри разместились все те, кому удалось выбраться с лесопилки. В Зелёном углу теперь хозяйничали адепты. На дамбу они не совались, не понимали пока, что делать дальше. Вроде бы победили, могут радоваться, однако мы перешли на новые позиции, и победа, по сути, оказалась Пиррова. Потери большие, а толку чуть. Выбить лесовиков с острова, окружённого со всех сторон водой и густыми зарослями, будет значительно сложнее. Правда, Гамбита должна согревать мысль, что ниточки, связывающие Север с прочими Территориями, оказались обрезаны, добраться до него отныне можно лишь с большим трудом, используя подручные плавсредства. Но что это даёт адептам? Да ничего. Всё лишь усложнилось, достать нас даже при помощи способностей Безумной королевы практически нереально. В прошлый раз она наносила удар находясь в шаговой доступности, теперь, дабы повторить успех, ей придётся действовать с расстояния в шестьсот метров, а при таком раскладе сила удара явно будет слабее, и повторения успеха не предвидеться. А если и получится что-то, какая-нибудь комбинированная атака превосходящими силами, северяне просто перейдут на следующий остров. А потом на третий, на четвёртый, на пятый и так далее до самого конца. Только вот сил и ресурсов на такую войну у Олова не хватит. Потерял он свою проводницу и своего двуликого…

Странно, что планшет молчит. Учитывая уровень целостности психической натуры Гамбита, он должен был забросать меня сообщениями гневно-оскорбительной формы, ну или хотя бы предать анафеме. Всё-таки он ярый последователь Великого Невидимого, ученик Олова, наверняка в звании приора, как Андрес или Урса. Примас ему такое дело доверил! Он обязан был взять базу северян и вернуть Лидию с ребёнком, а в итоге создал патовую ситуацию. Шахматист, блин.

Для адептов это провал. Но как бы там ни было Олово не откажется от своего, непременно что-то предпримет. Что? Самое время поговорить на эту тему. Почему же тогда молчит планшет? Можно, конечно, первым начать переговоры, но тогда примас поймёт, что я заинтересован в них не меньше его… Чёрт, он так и так это поймёт, когда услышит мои требования!

Подошёл Гук. Лицо недовольное, такого исхода боя он не ожидал. Выругался, избегая нецензурщины, дабы не задеть нежные чувства Кирюшки. Знай он, какие выражения она слышала от папы, когда тот ловил браконьеров в саванне или падал с носорога, не был бы столь щепетильным.

— Ну что, крестник, придётся мне здесь институт открывать. Какой факультет предпочитаешь? Ядрёной физики не обещаю, но курс истории Загона провести могу.

— Ты о чём, какой курс? Или контузия ещё не прошла?

— Эй! — Гук в шутливом жесте вскинул руку. — Забыл уже? Я о твоём нежелании болотного счастья для дочери.

Я понимающе кивнул:

— Вон ты о чём. Понял. Хочешь сказать, мы отсюда никогда не выберемся?

— Почему же, выбраться можно. Весь берег адепты контролировать не смогут, найдём где-нибудь лазейку. Вопрос в другом: как сына вытаскивать собираешься?

— Так и собираюсь. Что-то думаешь поменялось? Договорюсь с Оловом, сам приведёт.

Гук мгновенно помрачнел:

— Лидию не отдам. Что хочешь делай, убивай, на куски режь, живьём сожри…

— Не нагнетай, крёстный. Мы уже обговорили всё. Лидия мне нужна, пока примас не приведёт Савелия, а дальше поступим по обстоятельствам. Мальчишке восьмой год, но он уже многое понимает и на многое способен. Найдём способ решить вопрос.

— А потом что?

— А потом назад, под станок, на Землю-матушку. Помнишь, как Дряхлый говорил: идёшь, идёшь, конца не найдёшь. Детская загадочка, блин.

Гук облизнул губы.

— Дон, я всё понимаю. Ребёнок есть ребёнок. Но и ты пойми…

Я начал раздражаться. Ну сколько можно об одном и том же?

— Всё, закрыли тему. Сказал, не трону, значит, не трону. Ты мне не веришь что ли?

Крёстный кивнул:

— Верю. Тебе верю. Алисе бы не поверил.

— Алиса никогда не врёт, — вставила своё слово Кира.

— Ага, не врёт, — без тени сарказма согласился Гук. — Недоговаривает.

Из сруба выбрался Коптич, подсел к нам.

— Народу, мля, как тараканов у Василисы вупечи, — вытирая лицо, проговорил он. — Духотища… Гук, ты про кондиционеры слышал чё-нибудь? У нас в миссии в каждой конуре висел, а тут… Все смурные, никак от проделок королевы вашей безмозглой отойти не могут. Ох и вдарила. У самого башка кругом…

— Не безмозглая, а Безумная, — поправил его Гук.

— Да мне хоть бездумная, хрен редьки не слаще. Людей до сих пор потряхивает, не понимают, как выбрались.

Кира вдруг схватила меня за руку и проговорила сквозь зубы:

— Пап, ты же понял, кто это был, да? Ты же понял?

Я кивнул. Да, я понял. Едва увидел. Сердце словно кольнуло. Волосы, фигура. Надо быть слепцом, чтобы не узнать.

Кира перевела взгляд на Гука.

— А вы говорили, что она умерла!

Гук удивлённо вскинул брови:

— Кто умер?

— Мама! Вы говорили, что она умерла. Но она жива! Я же говорила! А вы…

Кирюшку трясло, пальцы скрючились, почернели и вот-вот готовы были превратиться в когти. Я схватил её и прижал к груди.

— Тихо, тихо. Котёнок… Дыши… Вдох-выдох, ну? Как Алиса учила…

Коптич сглотнул, рука медленно потянулась ко лбу, к животу, к правому плечу. Гук почувствовал неладное, но что происходит, не понимал. Наблюдать, как двуликий обращается в ревуна ему ещё не приходилось, и последствий этих обращений тоже. А мне хватило той картины, которую довелось увидеть в офисе ИнвестСтанок — пять разорванных тел и брызги крови по стенам.

— Дыши, котёнок, дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Кира справилась. Чернота сошла, пальцы распрямились, дыхание стабилизировалось. Ещё минута, и она уже сидела совершенно спокойная. Словно не случилось ничего. Меня всегда поражала эта особенность двуликих: яркая эмоциональная вспышка — и катарсис. Как будто они нарочно накапливают негатив, а потом выбрасывают его из себя, освобождая разум от грязи. Это больше походило на игру или защитную особенность организма…

Коптич выдохнул, а Гук, догадавшись, наконец, о чём разговор, проговорил хрипло:

— Так… ты чё хочешь сказать… Безумная королева это… — он покосился на Киру.

— Данара, — кивнул я.

Гук закашлялся, и махнул рукой, словно отгоняя комара.

— Ладно, забудем за то, что она умерла. После вашего возвращения я во что угодно готов поверить. Но… Говорили, что Безумная — двуликая… Твою мать, ну у вас и семейка! Теперь понятно, от кого у дочери твоей эта способность.

— Какая?

— Воздухом бить.

Это он о вчерашнем случае на дороге, когда Кира разозлилась и выдала воздушную волну. Тот удар был намного слабее, продемонстрированного Данарой, но лиха беда начало. Впрочем, сейчас меня заботило другое. Фаина говорила, что у Данары тавродина в крови какие-то там сотые. Неплохие, конечно, но для двуликого мало, у Алисы их почти три целых на миллиграмм. Так как получилось, что с таким мизером, она стала двуликой? Ошибка лаборанта, не сумевшего верно определить наличие тавродина? Или под воздействием каких-то факторов, того же нюхача, которым так щедро пичкали Данару, её сила выросла?

— Котёнок, ты пробовала общаться с мамой?

— Пробовала. Молчит.

— Может, она не чувствует тебя? Или не дотягивается?

Кира пожала плечами:

— Я-то дотягиваюсь. Но она не отвечает.

— Может, не узнаёт?

— Папа, причём здесь это? Когда ты обращаешься к кому-то, даже к незнакомцу, он всё равно реагирует. Хоть как-то! А здесь ноль. Как будто она глухая и слепая. Но это не так! Перед атакой она дотронулась до меня, пыталась залезть в мозг. Едва не выжгла, понимаешь? Она пыталась выжечь мой мозг! Она моя мама. Мама! И пыталась…

Кира говорила взахлёб; ей было обидно, страшно и непонятно. Когда собственная мать пытается тебя убить, это как минимум приводит в замешательство, и теперь она незнала, как поступить. Слишком маленький жизненный опыт, чтобы объяснить себе случившееся и принять правильное решение.

— Ты только не торопись с выводами, — посоветовал я.

Было бы глупо объяснять сейчас дочери, что мама малость не в себе, потому что Тавроди и тётушка Фаина сделали из неё подопытного кролика и превратили… непонятно в кого превратили. Семь лет назад это больше напоминало пациента психбольницы. Седая, грязная, в струпьях. Я не хотел, чтобы Кира видела её такой. Но сегодня она вновь предстала той прежней Данарой, матерью и женой, яркой красавицей. Только разум… Похоже, он по-прежнему ей не подчиняется.

Кира вздохнула:

— Но её же не просто так зовут Безумной, папа. Я всё понимаю. Просто пока не могу смириться с этим.

Ожил планшет, принимая сообщение. Ну наконец-то! Кто там на другом конце, Гамбит? Или всё-таки Олово?

Не сдох?

Гамбит. Примас себе хамства не позволяет. Не знаю, где его воспитывали, но за своим языком он следит.

Я усмехнулся, показал сообщение Гуку и отстучал в ответ:

Только после вас, уважаемый.

Посмотрим, кто кого вперёд пропустит. Ты хотел поговорить с примасом? Он согласен…

Ну ещё бы он не был согласен. Бой проигран, вернее, ни к чему не привёл, перспективы на следующую битву туманны.

Пусть покажется, чтоб я был уверен, что это не ты на кнопки нажимаешь.

Минуту Гамбит молчал, потом написал:

Жди.

Если Олово действительно готов со мной говорить, то он должен стоять сейчас рядом с Гамбитом. Чего ждать-то? Разве что подготовить новое нападение.

На это они способны, но если пойдут, то не по дамбе. Перед нами она как на ладони, любое движение заметишь сразу. А вот по бокам открытого пространства практически нет, всё прикрыто мелкими островками и камышовыми зарослями. Можно незаметно подобраться почти вплотную. Гук утверждал, что дамбу штурмовать нет смысла. Соглашусь, в лоб не получится, пара-тройка ловких бойцов в состоянии остановить всю армию Загона. Но что помешает адептам построить тюлькин флот и навалиться на опорник со всех сторон одновременно? Не сегодня, конечно, и не завтра, потому что флота у них пока нет. Но через неделю всё возможно.

— Слабая позиция, — сказал я.

— Это ещё не позиция, — покачал головой Гук, — это подступы к ней. Главные опорники в тридцати километрах дальше. Чувствую твой скепсис, но поверь, добраться туда даже по дамбе не просто, а уж по воде, не зная проток, не пройдёшь никогда. Олово вглубь не полезет. Он здесь столько своих миссионеров оставил, пока за Северную дорогу дрался, что до сих пор плачь в миссии стоит.

— А ты сам эти места хорошо знаешь?

— Совсем не знаю. Да мне это и не нужно, для этого другие люди есть. Моя задача стрелки на карте рисовать, кружочками опорники обводить.

— Покажешь карту?

— Нет, Дон, не покажу. Извини. Она тебе всё равно не поможет. Как у Толстого помнишь: гладко было на бумаге да забыли про овраги. В этих краях столько оврагов нарыли, попадёшь — никакая карта выбраться не поможет. Провожатый требуется.

Планшет выдал очередное сообщение:

Смотри.

К дамбе вышли люди. Слишком далеко, лиц не разглядеть, только чёрные плащи. Я навёл монокуляр, изображение приблизилось. Слева Гамбит. Нам уже доводилось встречаться, поэтому узнал его сразу, к тому же индейский ирокез ни с чем не спутать. Дальше… Урса. Жива ещё тварь. Постарела сильно. Была молоденькой, почти девочкой, а сейчас явно за тридцать. Алиса говорила, что если начал принимать наногранды, то делать это надо постоянно, иначе процесс старения ускоряется. У миссионеров нанограндов всегда не хватало, вот оно и сказалось.

Следующие двое незнакомы, последним стоял брат Готфрид, настоящий гигант, его и без бинокля узнаешь. Олова нет.

Урса сделала шаг в сторону, и вперёд вышел примас.

Я закусил губу: ага… Ну привет, старик, давно не виделись. За прошедшее время он ничуть не изменился, всё такой же сухой и лысый, со смиренным видом сельского священника. Он смотрел прямо на меня — словно впился взглядом! — и по щеке скатилась капля пота. Узнал? Нет, вряд ли, с такого расстояния сделать это невозможно, и он не двуликий, чтобы чувствовать человека так далеко.

Впрочем, не важно узнал или нет, мне всё равно придётся назваться. Игра в кошки-мышки закончилась, пришла пора сообщить Загону о своём возвращении.

В руке примаса появился планшет, секунду спустя раздался звук поступившего сообщения:

Хотел видеть меня? Я здесь. Кто ты?

Я прошёл к ДОТу и поднялся на крышу. Пусть тоже на меня посмотрят. Примас не испугался встать открыто, и я не боюсь.

Здравствуй, старик. Сколько лет, сколько зим. Как у тебя с памятью, деменцией не страдаешь? Я вот каждый день тебя вспоминал, а ещё вкус того кролика, которого ты поджарил. Помнишь в лесу за Анклавом?

Дон?

Примас поднял руку, и Урса быстро передала ему бинокль. Олово долго вглядывался в меня, словно никак не мог поверить в то, что видит, потом написал:

Здравствуй, сынок, рад снова видеть тебя. Как Алиса, как твоя дочь? Нашёл её?

Вот ведь старый хитрец, совсем не меняется. Решил простачком прикинуться, типа, весь такой в непонятках, и развести меня на свой интерес. Такое надо пресекать сразу.

Ты же знаешь, что нашёл. Я уже в курсе, что Загон под тобой, дедуля, стало быть, информацией владеешь. Сомневаюсь, что Тавроди скрывает её от тебя, о великий Пётр-Александр. Имя-то какое придумал, самому не смешно?

Ладно, не злись. Просто не ожидал твоего возвращения. Это… действительно неожиданно. Алиса с тобой?

Ага, сейчас я всё так тебе и расскажу, а также сколько патронов у нас осталось и сколько головастиков в болоте плавает. Открывай карман шире.

Со мной тут много наших общих знакомых. Есть даже одна проводница. Имя у неё редкое — Лидия. Родила недавно. Мальчика. Есть версии кто папа?

Минуту Олово молчал, видимо, переваривал информацию о рождении сына. Обрадовался, наверное. Крутая попойка будет нынче вечером в стане адептов, может зашлакованным пайку дополнительную выдадут.

Это хорошая новость.

Ну ещё бы. С тебя бутылка.

Снова молчание. В монокуляр я видел, как Олово читает мои сообщения. Лицо абсолютно бесстрастно, думаю, и голос такой же, но вот окружение нервно перетаптывалось. Гамбит так и вовсе отступил назад и опустил голову. То, что Лидия с ребёнком до сих пор не у примаса, целиком его вина. Боюсь — или надеюсь? — ему за это прилетит по самые гланды.

Дон, ты сам когда-то потерял жену и ребёнка, и ты понимаешь, что сейчас чувствую я. Это больно. Верни их мне.

Сначала я отправил смайлик и лишь потом ответил.

Хорошая попытка. В этом весь ты — надавить на жалость, провести параллели. О, Дон, ты же знаешь, каково это… Вот только хрен тебе, старый чёрт. Ты страдаешь не по людям, а по их способностям. Тебе нужен не сын, а двуликий. Это же такой аргумент в предстоящей делёжке власти на Территориях, верно? Но я тебе в этом не помощник, справляйся сам.

Это мой сын.

Это сын Лидии, а она тебя видеть не хочет. Считай, что я только что развёл вас и передал ребёнка матери. Извини, суд встал на её сторону.

Я надеялся, что после этих слов примас взорвётся, предаст меня анафеме, закроет путь на Вершину и наложит кучу разных взысканий от Великого Невидимого. Очень хотелось вывести его из себя и посмотреть каков он в гневе. Увы. Насколько позволяла судить кратность монокуляра, Олово даже бровью не повёл. У него вообще нервы есть?

Зачем ты вернулся?

Боже ж ты мой. Наконец-то. Я думал, это будет первый вопрос, который ты задашь. А второй: как? Как я умудрился пройти через станок, чтоб никто этого не заметил. Угадал?

Дон, мальчик мой, оставь словоблудие нищим духом, ты здесь не для пустого бахвальства. Я могу предположить, как ты вернулся, но к делу это не относится. Ещё я могу предположить, что Лидию похитил не ты. Вы встретились в Развале случайно. Узнав, кто она и чьего ребёнка носит, ты решил этим воспользоваться. Что тебе нужно, Дон? Что ты хочешь в обмен?

С чего ты решил, что мне что-то от тебя нужно?

В противном случае ты не стал бы настаивать на разговоре со мной. Говори, не трать время на болтовню.

Ну, раз ты так ставишь вопрос. Мне нужен скальп Тавроди. Достанешь?

Олово поднял голову и посмотрел на меня. Мелькнула мысль, что он сейчас покрутит пальцем у виска.

Дон, столько времени прошло, тебе давно следовало повзрослеть.

Он думает, что в заднице у меня до сих пор играет детство. Ничего подобного. Уже сколько раз я убеждался, что ведение переговоров в подобном стиле расслабляет оппонента, он начинает считать, что владеет ситуацией, перестаёт воспринимать тебя серьёзно, допускает ошибки… Олово слишком умён, поэтому нужно постараться, чтобы в его глазах я оставался тем прежним Доном, поверхностным и безбашенным. Пусть думает, что сможет обмануть меня.

Извини, мандражирую малость, нервы ни к чёрту. Устал. Ладно, ты говорил, что я знаю, что значит потерять ребёнка. Ты прав. Прикинь, Тавроди вновь наступил на те же грабли, в смысле, украл моего ребёнка. У нас с Алисой родился сын, представляешь какое счастья? Сейчас ему семь. Наверное, я плохой отец, раз снова позволил этому горе-учёному повторить свой сценарий. Злой рок какой-то. Как говориться, не думали, и вот опять. Короче, предлагаю обмен. Ты возвращаешь моего сына, я твоего. Согласен?

На этот раз Олово замолчал надолго. Я видел, как он переговаривается с Урсой, потом с Гамбитом. Проводник покачал головой и вскинул руки, словно пытался объяснить что-то. Что они обсуждают? Тут всё просто: или да или нет, а исходя из общего посыла, однозначно да.

Согласен. Но мне нужно время. Я свяжусь с тобой.

Окно сообщений закрылось.

Глава 13

Я вернулся в окоп. Гук смотрел на меня прищурившись.

— Как прошли переговоры?

Я протянул ему планшет.

— Сам почитай.

Он прочитал, передал планшет Кире. Коптичу тоже стало любопытно. Вообще, да, разговор получился интересный, есть над чем задуматься.

— Ничего не понимаю, — пожал я плечами. — Думал, Олово сам предложит обмен. Сейчас он второй человек в Конторе, и должен знать, что Савелий у них. Что может быть проще, чем баш на баш? Ещё поторговаться мог бы. Но такое впечатление, что он ничего не знает. Как будто впервые услышал, что мой сын у них.

— А если действительно впервые? — предположил Гук. — Тавроди может вести свою игру, он в этом мастер. Решил убрать Олово, как Мёрзлого когда-то. Столкнул вас лбами, и теперь смотрит издалека, как вы друг друга убивать станете.

Я недоверчиво скривился:

— Олово не наивный малыш, он бы понял.

— Мёрзлый тоже не мальчик был, однако сам знаешь, чем всё закончилось.

— Закончилось плохо, согласен. Но разве мог Тавроди мимо примаса протащить Савелия через станок? Там каждый квадратный сантиметр под наблюдением.

— Ну, это-то как раз не сложно. Мальчишку наверняка доставили в Загон с очередной партией шлака, распределили в блок. То, что он твой сын, на лбу у него не написано, а в сопроводительных документах можно указать любые данные. Ты же проходил через это, должен разбираться в подобных вещах. В крайнем случае, могли сразу из станка отправить на ферму, подержать там несколько дней, потом переправить в Золотую зону.

Да, как вариант подходит. С каждой новой партией шлака в яму отправляют несколько человек, под этим прикрытием могли отправить и Савелия. Главный фермер сейчас доктор Волков, а он стопроцентно человек Тавроди, и Олово на свою территорию не пустит. Тандема как у Мёрзлого с Дряхлым не получится. Значит вариант Гука вполне жизнеспособен. И что тогда делать? Ждать, пока примас вытащит Савелия из Золотой зоны? Но что-то я сильно сомневаюсь, что подобное возможно. Даже имея армию адептов, Олово не сможет преодолеть пустошь и взять зону измором. За прошедшие с Разворота годы Тавроди скопил там такие запасы, что даже не ужимаясь сможет продержаться сотню лет, а за это время либо ишак сдохнет, либо падишах помрёт. Я это к тому, что как бы там ни было, а фильтры для нанокубов поставлять в Загон способен один лишь Тавроди. И здесь возникает вопрос: протянет Олово век без дозы?

Вот и думай теперь, Женя, что делать дальше. Договориться с Тавроди об обмене своего сына на моего Олово не сможет, не для того злой гений похищал Савелия, стало быть, надо как-то самому.

Кира тронула меня за плечо.

— Пап, они уходят.

— Кто?

— Люди, которые на нас напали.

Я снова схватился за монокуляр. Между дамбой и зданием не было никого, хотя несколько минут назад можно было различить фигуры копошащихся людей. Оборона Зелёного угла была односторонней и полностью развёрнута в сторону леса. Если саму лесопилку ещё можно было использовать в качестве круговой фортеции, то блокпосты для этого не подходили, поэтому люди Гамбита занялись переустройством позиций на случай, если мы вдруг полезем в обратку.

Теперь работы прекратили. Ближний блокпост был наполовину разобран, рядом лежали мешки, в землю воткнута лопата.

— Действительно что ли ушли? — негромко проговорил Гук. Он навалился грудью на бруствер, приложив к глазам бинокль.

— Я чувствую людей, но их меньше, чем было. И ещё… — Кира посмотрела на меня. — Мамы там нет. Она ушла с человеком, которого ты называл Оловом.

Способности Киры позволяли чувствовать людей на расстоянии в несколько километров, главное, знать, где они находятся, а уж наделённых силой она воспринимала как я опасность.

— Они движутся… очень быстро… — для лучшего восприятия Кира закрыла глаза и чуть приподняла подбородок. Палец указывал направление к Северной дороге. — Очень быстро… как будто бегут…

— На платформе что ли? — пробормотал Коптич. — Как они её через гать протащили?

— В обход, — пояснил Гук. — Там можно. Девочка, а много осталось людей в посёлке? Можешь определить, кто именно. Редбули, адепты?

— Не могу! — Кира резко открыла глаза и уставилась на Гука чёрным взглядом. — Я их не вижу, а чувствую. Для меня они просто материя. Общаться посредством мысли можно только с себе подобными или с папой, попытка проникнуть в мозг всех прочих либо закончится ничем, либо приведёт к фатальным последствиям, — чернота из глаз ушла. — Фатальными для них. До того, как я вытяну информацию, они придут в негодность. Мы уже пытались экспериментировать.

— В негодность? — Гук повернулся ко мне.

Я изобразил улыбку олигофрена.

— Вы что, на людях экспериментировали?

— На браконьерах. И немножечко на Коптиче, — усмехнулся я. — Браконьерам повезло, их потом трансформировали. А вот Коптича не получилось, поэтому он всегда так глупо улыбается и слюной брызжет.

Коптич в тон мне свёл глаза к переносице и высунул язык. Кира фыркнула.

— Нашли время для шуток, — без намёка на юмор проговорил Гук.

— Разряжаем обстановку, — ответил я. — Слишком много сегодня испытаний на нашу голову свалилась, нужна разрядка. А ты с какой целью у ребёнка о людях выпытываешь? Только не говори, что назад лесопилку отбивать собираешься.

Гук сжал губы и уверенно кивнул.

— Да ладно, крёстный? Даже если адепты с Оловом ушли, и редбули, и… там всё равно… У тебя самого сколько бойцов осталось?

— Три десятка.

— Три десятка? А сколько из них раненых?

— Чтобы взять лесопилку, мне десяти человек хватит.

— Хорошо, взял. Пусть мы с Коптичем впишемся по старой дружбе, тогда точно возьмёшь. Удерживать как? Там сзади видел стену разворотило? Хорошо, Бог с ней со стеной, заделаем, глины вокруг хватает. Но у тебя вместо патронов грязь и пара арбалетов, и скажу тебе, это совсем не весело. Как отжать твою цитадель обратно адепты в курсе. Сколько сегодня потерял?

Гук показал два пальца.

— Всего лишь, и это потому что Кира бойцов в чувства привела. В следующий раз её здесь может не оказаться, и тогда считать убитых пальцев не хватит. С кем дамбу защищать станешь?

Гук равнодушно повёл плечами.

— С Севера ещё люди придут, я уже отправил за подкреплением. Надо будет, в три эшелона оборону выстроим. Далеко по дамбе адепты не пройдут, пусть хоть весь Загон сюда пригонят, и Анклав в придачу. Плевать, я за Зелёный угол никогда не держался, защищать его Совет требовал. Мне сейчас не лесопилка нужна, а то, что там есть. А там оружие и патроны. Мы, конечно, и без них справимся, но с ними всё-таки легче.

Он замолчал, снова всматриваясь в берег, потом опустил бинокль и сказал:

— Ночью наведаемся туда, посмотрим, кто остался и что из этого можно сделать. Если поможешь, буду благодарен.

Я скосился на Коптича, тот кивнул:

— Поможем.

Собираться начали в сумерках, когда с воды поднялись тучи комарья. Они гудели, как растревоженные провода, и кусались. Я бил себя по щекам, по шее, сорвал пучок травы, отмахивался. Какая нелёгкая натравила вас на меня?

Коптич предложил натереться чесноком, сзади пробурчали, что тогда нас за километр почуют. Согласен, чеснок не годится, как и многие иные народные способы. Сами лесовики использовали маскхалаты, на лицах сетки. В сумеречной полутьме на расстоянии нескольких шагов они полностью сливались с местностью. Не зная, я бы принял их за куст, камень, упавшее дерево. Что-что, а маскироваться лесовики умели, плюс эта их способность становиться невидимыми для проводников. Я намеренно сканировал их своей менталкой. Пусто. Попросил Киру.

— Пап, я чувствую присутствие, но не могу определить, кто и где. Пусть подвигаются.

Гук сделал несколько наклонов в стороны, подпрыгнул.

— Вижу! — радостно воскликнула Кира.

Я тоже увидел, но не привычную кляксу, а всего лишь лёгкий серый всполох, который не факт, что успеешь заметить. Однако, проблема.

— Расслабься, на такое мало кто способен, — успокаивая меня отмахнулся Гук.

Бойцов крёстный разделил на две группы. В первой я, Коптич и Сток. Задача: незаметно подойти к лесопилке, при необходимости снять часовых и дать сигнал второй группе, что путь свободен. Вторая группа состояла из двенадцати человек с Гуком во главе. После нашего сигнала они выдвигались к лесопилке по дамбе и проводили полную зачистку прежних позиций. Детали обговорили, действия наметили, пора выдвигаться.

Сток провёл нас на дальний конец острова к камышовой заводи. На берегу лежал ботник — выдолбленная из дерева лодка. В длину метра три с половиной, низкие борта. Не вдаваясь в объяснения, лесовик ухватился за корму, мы с Коптичем за нос. Чавкнула грязь под ногами, с тихим плеском ботник лёг на воду. Придерживая борт, Сток кивком показал, чтоб садились.

Я осторожно поставил ногу на узкое дно и перенёс вес тела, стараясь удержать равновесие. Не удержал, и ботник, накренившись, черпнул воду. Стоку пришлось грудью лечь на корму, чтоб не дать лодке перевернуться. Посмотрел на меня без эмоций, но вполне красноречиво, на что я развёл руками: извини, не обучен. У Коптича посадка получилась лучше, он дикарь, с такими судёнышками уже сталкивался.

Сток толкнул лодку, легко заскочил в неё на ходу, взял короткое весло и несколькими сильными гребками вывел из заводи.

Я прислушался. Комариный писк, лягушачье кваканье. Рядом плеснулась рыбина, ухнула выпь. Над головой захлопала крыльями цапля и с шумом приводнилась у берега. Ни что постороннее звуки водного мира не нарушало, даже журчание воды под носом лодки вливалось в общую симфонию. Противоположный берег едва просматривался. Чернота сгустилась, смешалась с серым туманом, и только проблески звёзд малость разбавляли этот траурный пейзаж. Для законченности композиции не хватало Луны, но это исключительно в контексте романтической идиллии. Сейчас она была не нужна, скорее, стала бы помехой. Нам с Коптичем вполне хватало сумеречного зрения, а как находил путь Сток, мне без разницы. Ботник шёл плавно, без рывков и точно туда, куда требовалось. Через десять минут он раздвинул носом камыши и ткнулся в травяную кочку.

Я выскочил первым, добрался до твёрдой земли и присел на колено. Большой палец лёг на переводчик огня, готовый снять автомат с предохранителя. Перед выходом Гук расщедрился-таки на патроны, и теперь у меня было два полных магазина. Не скажу, что много, но при сложившихся обстоятельствах на первое время должно хватить, потом можно будет пополнить запасы за счёт противника, как делал это всегда.

Рядом присел Коптич, осмотрелся и сдвинулся влево к кусту.

— Где вы? — подал голос Сток.

Если на воде он ещё что-то видел, ориентируясь по звёздам и фоновому излому прибрежного леса, то ступив на сушу полностью «ослеп». Я усмехнулся и щёлкнул пальцами. Он среагировал на звук, и уже через секунду стоял возле меня. Быстро, чёрт возьми. С такими способностями он наверняка и стрелять на звук может. Не хотелось бы мне оказаться на линии его огня.

— Далеко мы от лесопилки? — спросил я.

— Шагов четыреста по прямой, — лесовик ладонью указал направление. — Но по прямой не получится. Идти надо по кромке, иначе угодим в собственные ловушки. Их здесь много, стоят вразброс, я уже не каждую помню.

— Что за ловушки?

— Разные. Чеснок, волчьи ямы, растяжки. Всякой твари по паре, проверять эффективность не советую.

— Спасибо за совет, — буркнул Коптич, — а то ведь я как раз проверить собирался.

Мы встали друг за другом, я первый, Сток, Коптич, двинулись, придерживаясь береговой линии. Широкие листья рогоза тёрлись об одежду, шуршали, покачивались плотные опушенные початки, похожие на кубинские сигары. В детстве мы срезали их и с серьёзными лицами делали вид, что курим. В африканской миссии у нас тоже было озеро, был рогоз, и Савелий тоже изображал из себя курильщика сигар. Где он этому научился не знаю, я ему о своём детстве не рассказывал, разве что Коптич. Они с Савелием всегда были большими друзьями.

Впереди плеснулась вода. Я замер. Сток положил руку мне на плечо, слегка сжал. Минуту мы стояли не двигаясь. Я как мог вглядывался в переплетения травы и кустов, но ничего отличающегося от обычного пейзажа не видел. Сток полагался исключительно на слух, водил головой, закрыв глаза, наконец, сказал:

— Жаба.

Скорее всего, так и есть. Во всяком случае, людей я не чувствовал, а что-то более мелкое интуиция воспринимать отказывалась.

Двинулись дальше. Хор лягушиных голосов то затихая, то разгораясь с новой силой сопровождал нас вплоть до поселения. Шагах в тридцати от первой линии блокпостов мы остановились. Людей по-прежнему не было, оставшиеся адепты почему-то не удосужились выставить охранение. Возможно, понадеялись, что после боя мы устали, к тому же потери, темнота, нулевая видимость, если и есть посты, то наверняка они внутри лесопилки.

Сток снова придержал меня.

— Дальше нужно осторожнее. Ты вообще насколько хорошо видишь?

— Ты никогда под дозой не был?

— Никогда.

— Понятно. Ночь для меня сумерки. Цвета плохо различаю, но контуры вижу.

— Тогда смотри: идём к блокпосту. Ищи вбитые колышки. Ногу можно ставить только рядом с ними. Это тропа. Сойдёшь, и есть шанс остаться без ступни. Ребята у нас ушлые, из пластин язычника наделали сюрпризов. Наступишь — и ага.

— Понял, не дурак. Я, кстати, тоже знаю ребят, только из другой команды. Они из тех же пластин ножи делают. Знатные ножи, без напряга кость режут.

— Вот и наши так же режут, поэтому ступай осторожно.

Я присмотрелся, колышков не было. Земля заросла травой, скосить её никто не удосужился. Вот же лентяи. Может, Коптича вперёд послать, у него уже всё равно одной ноги нету. Я обернулся к дикарю, тот с хмурым видом отбивался от комаров. В таком состоянии он вряд ли шутку оценит, так что придётся самому.

Я присел, осторожно повёл рукой по траве. Первый колышек торчал сантиметрах в тридцати, выступая из земли на высоту ладони. Шагнул, снова повёл рукой, нащупал второй колышек. Почувствовал холодок в груди, развёл траву рядом, увидел противопехотную мину-лягушку. От её вида стало не по себе. Мина пролежала здесь не один год. От влажности краска с корпуса сползла, железо покрылось ржавчиной, ещё немного, и она взорвётся безо всякого нажима. Сама. А следом пойдёт детонация, и всё это место превратиться в распаханное поле.

Да, я безбашенный, но эти лесовики втройне. Живут как на пороховой бочке, и нет им ничто. С одной стороны, достойны уважения, храбрость и всё такое, с другой — дебилы конченные. А ещё меня жизни учат.

Я поспешно нащупал третий колышек, четвёртый, двигаясь подальше от мины. Траектория тропы стала примерно понятна, она тянулась змейкой от берега к блокпосту. Подступив к нему вплотную, ухватился за край и рывком перевалился внутрь. Следом перебрался Сток. Коптичу пришлось помогать. Он никак не мог оттолкнуться, не позволял костыль. Возвращаться к прежней ругани о модульном протезе не стали, со Стоком вместе ухватили дикаря за плащ и втащили в блокпост.

Я подошёл к выходу. Выглянул. Возле дверей лесопилки горел костерок, двое клетчатых обмахивались веточками, смотрели на огонь. Один что-то говорил; голос его плавно вплетался в комариный писк и почти не был слышен, второй подхихикивал. Наверное, анекдоты травили. Так службу не несут, тем более ночью. Смотреть на огонь — лишать себя зрения. Сток сразу обратил на это внимание, ткнул пальцем в сторону второй линии блокпостов.

— Проберусь туда, завалю обоих.

В руках его был лук, и, похоже, неплохой: двойной изгиб, берестяная обмотка — сделано с умом и любовью. Северяне не дураки, и за недостатком современного оружия вернулись к дедовским приёмам. Подход верный, ибо снимал вопрос снабжения боеприпасами и прочего привычного снаряжения. Я, кстати, не раз встречал на Территориях ребят с арбалетами и короткими мощными луками. В том же Квартирнике, например, да и на Василисиной даче видел. Один минус: завалить тварь из такой штуки практически не реально. Требуется залп, то есть, пять-шесть стрелков одновременно против одного пропитанного нанограндами монстра. А если стая? Ни язычники, ни багеты в одиночку не ходят. Так что вся эта старина работает исключительно против людей, к тому же с короткой дистанции, из засады. Как сегодня. И у Стока есть все шансы завалить караульных у костра — тихо и без напряга.

Но сегодня убивать клетчатых я не хотел. В какой-то степени они мне братья, сам начинал с их уровня.

— Обойдёмся без крови, — сказал я.

— Если они успеют поднять шум, придётся отходить. А в следующий раз такими беспечными они не будут.

Сток говорил дело, но я остался непреклонен.

— Нет.

Эх, не пожалеть бы о сказанном, но слова как ветер, улетят, не догонишь. Передал калаш Коптичу и пригнувшись, двинулся к зданию лесопилки. Подобравшись ближе, просканировал. Красных пятен не было, хотя серых клякс хватало. Судя по расположению, люди занимали оба этажа. Численность, ну, десятка три однозначно. Я показал Коптичу три пальца, потом сложил из большого и указательного ноль. Дикарь кивнул и перевёл Стоку наш язык жестов на общедоступный. Ему это явно не понравилось. Многовато, согласен, но если навалимся всем гуртом, справимся.

— Вызывай Гука.

Сток откинул сетку с лица, поднёс к губам сложенные ладони и прогудел выпью. Крик прозвучал настолько ярко, что вздрогнул не только я, но и караульные. Вскочили, их очертания приняли красноватый оттенок. Один протянул руку в сторону дамбы, и проговорил осипшим голосом:

— Хера себе. Слышал?

— Птица вроде, — не вполне уверенно прохрипел второй.

Обоим было страшно. Ночь, болото, непонятные вопли и всепоглощающее понимание того, что даже сюда, где царит прохлада и туман, могут добраться твари. А у них лишь дробовик и старенькая винтовка. С таким вооружением и без нанограндов в крови, мне тоже было бы страшно.

Пока они пытались разглядеть что-нибудь в темноте, я прокрался вдоль стены, вынул нож. Легко зашёл за спину первому и тыльником тюкнул по затылку. Тело обмякло, легло на траву. Второй обернулся — удар левой в челюсть. Похоже, сломал, зато жив останется.

За спиной хрустнула ветка. Я среагировал на автомате. Развернулся, шаг вперёд — нож по самую гарду вошёл в грудь человека. Свободной рукой подхватил его и придавил голову к себе, чтоб не закричал. Прошептал успокаивающе: тихо, тихо… Для верности провернул лезвие в ране, вытянул и снова воткнул. Что ж, совсем без крови не получилось, но тут уж без вариантов… И столкнулся с глазами…

— Голикова…

Глава 14

От неожиданности я ослабил хватку, а Голикова раскрыла рот и удивлённо выдохнула:

— Дон…

И на этом всё. Глаза закатились, голова склонилась. Я осторожно положил тело на землю и пробормотал:

— Твою мать, Танюха…

Какие бы отношения между нами не были, убивать её я точно не хотел. Одно время она даже нравилась мне, пока не началась эта передряга с ловлей на живца. Но и после того случая какой-то особой злости к штаб-звеньевой я не испытывал.

И надо же такому случится.

Видимо, услышала сигнал Стока, вышла проверить посты и так неаккуратно наткнулась на мой нож. А не подняла сразу тревогу, потому что со спины приняла меня за адепта.

Судьба…

Начал шевелиться первый караульный. Всхлипнул, тряхнул головой. Коптич ухватил его за шиворот и оттащил в сторону, чтобы свет от костра не выдал наше присутствие. Надавил коленом на грудь. Я подошёл, присел перед ним на корточки.

— Кто из ваших остался?

— Да пошёл ты…

Ответ стандартный. Что ж, реакция будет такой же. Тратить на шлак время, а тем более наногранды, смысла не было. Я накрыл его рот ладонью, взял палец и сломал. Хруст, змеиные жесты тела. Сток присел ему на ноги, чтоб не уполз.

Я взялся за второй палец.

— Вопрос помнишь?

Загонщик заморгал, надеюсь, что это «да». Убрал ладонь.

— Хрен ли вас лесовиков… да плевал я. Чё мне этот Гамбит, сука… шёл он нахер. Из Депо нас восемь. Старшим Румб. И два десятка редбулей. Главная Голикова. Она над всеми главная. Тупая баба, заставила нас комаров кормить, типа, сторожите. От кого сторожить? А Румб поддакнул, типа… — загонщик замолчал, видимо, сообразив от кого сторожить надо было, и простонал. — А-а-а… Кто ж думал, что вы опять полезете. Говорили, вы там передохли после удара Королевы.

— Королева тоже ушла?

Об этом можно было не спрашивать. Останься она тут, Кира бы её почувствовала, да и я с такого расстояния тоже уже почувствовал.

— А чё ей тут делать? Свалила, сука… Убьёшь меня теперь, да?

— Лежи молча, и никто тебя не тронет.

— А я ведь тебя помню, слышь? Ты этот… как его, сука… Ты…

— Пасть закрой. Тебе же сказали: молча. Меня многие помнят.

Вот поэтому и не хочу я лить кровь загонщиков. Помнят. Многие.

Пока допрашивали пленного, подошла основная группа. Я наскоро обрисовал Гуку обстановку, он кивнул и коротко бросил:

— Заходим.

Придерживаясь стены прошли ко входу. Внутри горели керосиновые лампы. Освещение на ахти, но достаточно, чтобы различить тела на нарах. Справа у стены составленные в пирамиду ружья и пара ППШ, тут же пулемёт Дегтярёва со снятым диском. Рядом на табурете клевал носом редбуль.

Да уж, охранение что внешнее, что внутреннее у них налажено на авось. Двое лесовиков скрутили дежурного, остальные пошли вдоль нар, поднимая спящих пинками и прикладами. Сначала послышались недовольные возгласы, потом кто-то испуганно всхлипнул. Гук подкрутил фитили ламп, стало светлее. Редбули вскакивали, зачумлённо глядя на хрен знает откуда взявшихся северян. Кто-то выругался, ему съездили по роже.

Мы с Коптичем двинулись к лестнице. На втором этаже тоже кто-то был. Интуиция не показывала сколько там народу, но некоторые кляксы наслаивались друг на друга.

Поднявшись наверх, быстрым шагом двинулись к командирскому закутку. Лампа не горела, дыра в стене была завешана куском брезента, чтоб ветер не задувал. На диванах и вокруг них расположились шестеро в коричневых рубахах. Один приподнялся на локтях, спросил, зевая:

— Чё там опять за шум? Редбули лишака хлебнули, решили пляски устроить посреди ночи?

Я дал ему пощёчину. Удар получился хлёсткий, звонкий, голова откинулась. Но мужик оказался крепкий и не трусливый. Крутанулся через плечо, одновременно выкрикнул:

— Тревога!

Потянулся к стоявшему в изголовье дробовику. Не успел. Ногой я ударил его по рёбрам, отбрасывая к столу. Вскочили остальные, ими занялся Коптич. Одного огорчил прикладом в поясницу, второму ткнул ствол в лицо.

— Сиди ровно, сука деповская! Я сегодня нервный, могу выстрелить!

Всё происходило в кромешной темноте, и кто перед ними, загонщики не понимали. Поняли лишь то, что мы под дозой. С такими лучше не связываться. Старший захрипел:

— Ладно, ладно, чё вы? Вот, смотри, мужик, вот руки. Поднял я их, поднял.

— Дружно ложимся на пол и не шевелимся! — не сбавляя истерических ноток, выкрикнул Коптич.

Деповские послушно легли в ряд, Коптич поискал верёвку, не нашёл.

— Сука этот Гук. Они тут пленных вообще не берут, сразу валят? Чем вязать-то?

— Не валим, — послышался от лестницы спокойный голос крёстного.

Блеснул огонёк лампы, по стенам запрыгали силуэты. В сопровождении двух бойцов Гук подошёл к нам, выдвинул ящик стола и вынул скотч. Бойцы поочерёдно заломили деповским руки за спины, замотали запястья. Я присел на диван, Гук кивком указал на карту на стене.

— Ты спрашивал, почему не дорисовали. Вот поэтому и не дорисовали.

— Да понял я уже. С пленными что делать собираетесь?

Бойцы подняли деповских на ноги и повели к лестнице. Гук проводил их задумчивым взглядом.

— Отправлю на Север.

— Пятьсот километров по болотам?

— Ну, что ж теперь, за месяц доберутся. На крупных островах стоят заставы. Там отдых, продовольствие, тёплая одежда. Дойдут. На Севере люди нужны. Край большой, рабочих рук не хватает.

— Ты же говорил, там всё очень грустно, никаких ресурсов.

— Ресурсы есть, добыть сложно. Битум, соль, уголь. Земля на самом деле богатая. Технологий добычи нет. Око, как говориться, видит, да зуб неймёт. Нет у нас ни сталеваров, ни шахтёров, всё делаем методом проб и ошибок. Но своего добьёмся.

— На это не одно поколение уйдёт.

— Уйдёт, — кивнул Гук. — Но с кого-то должно начаться.

— А не проще книжки какие-нибудь почитать? Не поверю, что чего-то подобного найти нельзя. У тебя же свои люди в Загоне, пусть в библиотеку запишутся, украдут пару учебников.

— Учебники есть, даже много. В Придорожном школьную библиотеку нашли, всё под чистую вывезли. Чего там только не было. Проблема в другом: в этих книжках столько всяких терминов, столько словечек заковыристых, а людей, которые могут это объяснить и показать, как на практике сделать, нет.

— Эти люди называются инженеры.

— Ага, именно так. Инженеры. Но ни их, ни врачей… Всё сложно, Дон. Не просто же так на выходе из станка анкету заполняешь. Всех, кто имеет отношение к такого рода знаниям, сразу отправляют на ферму, а уже там решают, куда дальше: на трансформацию или в зелёный сектор. Чаще на трансформацию.

— Так прям всех на трансформацию?

— Так прям всех.

— А зелёный сектор, это зелёные майки?

— Именно. Для них в Загоне особый жилой блок создали.

— Да, помню. Туда даже внутреннюю охрану не пускали, свои сторожа внутри и на выходе. Мёрзлый что-нибудь говорил об этом?

— Только то, что за ними двойной присмотр был. Сотрудничали в основном учителями, лаборантами на ферме. Помнишь, какая лаборатория у Дряхлого была? Фармацевты тоже из них, начальники участков на шахте, в ТЭЦ. Я пытался вывести хоть кого-то, но только людей в пустую засветил.

— В смысле?

— Не хотят они на Север перебираться, — Гук усмехнулся криво. — Всё правильно, в Загоне тепло, сытно, семьи опять же. Мы к ним долго приглядывались, выбрали одного, вроде нормальный мужик. Думал, с него начнём, потом остальных подтянем. Человек мой с ним переговорил, так мол и так, не хочешь ли к нам? Условия создадим, работы непочатый край, пылинки сдувать будем. Он вроде бы согласился, а сам, сука, к Гамбиту. Тот человека моего взял, выпотрошил, натурально причём выпотрошил. Всё из него вынул: имена, явки, кишки. Он это умеет и любит. Была целая сеть, остались двое.

— Где?

— Давай без подробностей, Дон.

— Думаешь, я тоже к Гамбиту побегу?

— Не думаю. Но кто знает, попадёшь к нему в руки…

— Я не просто так спрашиваю, крёстный. Если понадобиться в Загон попасть, они помогут?

Гук кивнул:

— Помогут. Только я бы тебе идти туда не советовал. Это когда Петлюровка была, можно было спрятаться. Теперь все на виду, жёсткий подсчёт, проверки. Не поверишь, всех нюхачей вывели, самогон запретили. Олово серьёзно за дело взялся. Сиваша помнишь?

— Помню, начальник безопасности после Мёрзлого.

— Олово в первый же день, как пришёл, выстроил Загон на пустыре возле Центра безопасности и на глазах у всех велел Гамбиту шкуру с него спустить. В прямом смысле. После этого половина Петлюровки на Территории рванула. Тогда с этим проще было, захотел — ушёл. Сейчас захочешь… За одно только желание — яма. Там за любое нарушение яма. В Депо и в Анклаве попроще, но не сильно. Олово во всё нос суёт, порядки завёл монастырские. Яйца, слава богу, не режет, но жилые блоки переделал. В первом теперь холостые мужики, во втором девки, остальные для семейных. Им поблажки разные, дополнительные пайки. Рождаемость повысилась. Может в чём-то это и хорошо, но Олово ничего просто так не делает. Во всём у него есть цель.

Цель была, вот только ни Гук, ни северяне, похоже, о ней не знали. Я сам случайно откопал её в планшете среди бесконечных рассуждений о сущности Великого Невидимого, о пути к Вершине и прочей белиберде. Олово мечтал построить общество по типу своей миссии, основываясь на догмах и заповедях собственного сочинения. Идея не нова, в том или ином виде она прошла сквозь все человеческие эпохи. Примас видел себя на вершине пирамиды, ну или можно с заглавной буквы — Вершине — или даже капсом — ВЕРШИНЕ. Он, естественно, и есть тот самый Великий Невидимый, которому должны все поклоняться, хоть и говорил многократно, что он лишь предвестник. Чуть ниже проводники и двуликие, воспитанные в парадигме новоявленной миссии, хрен с ним — новоявленного мессии. Дальше находились посвящённые, готовые по первому слову тех, кто свыше, выполнять самые изощрённые желания начальства. Путь в это закрытое общество лежит через кастрацию, ибо нехер составлять конкуренцию главному небожителю.

Внизу пирамиды — изменённые, армия тварей, в крови которых находится сила Великого Невидимого, и которую они с превеликой радостью передают посвящённым. Последняя и самая многочисленная категория — недоизменённые. Это то самое молчаливое большинство, которому так или иначе предстоит пройти процесс трансформации, дабы, пополнив армию тварей, с точно такой же радостью отдать свою кровь на благо посвящённых. Разумеется, трансформация коснётся не всех. Кому-то повезёт, и он/она станет адептом и неистовым поклонником самопридуманного мессии. Но это право ещё заслужить надо, например, вступив для начала в армию примаса. Эти деповские мужички, которых только что увели лесовики и которых Гук решил отправить на Север… Сто́ит ли доверять им? Не станут ли они посланцами чужой воли, способной тихими разговорами и скверными поступками расколоть общество северян на два непримиримых лагеря?

Нужно быть внимательным в вопросах набора новых рекрутов. Впрочем, это дело Гука. К тому времени, когда пленные преодолеют пятьсот километров болот и вольются в счастливое поголовье заболотных жителей, я успею найти сына и вернуться домой, во всяком случае, должен успеть.

— Голикову ты… — спросил вдруг Гук и не договорив замолчал.

— Случайно.

Он кивнул и забыл тему. Была бабёнка, умерла, что ж, с каждым может случиться. Тем более на Территориях. Земля ей пухом.

В бойницы начал пробиваться свет. Темнота разошлась, словно муть в луже осела, огонёк лампы потускнел. Коптич, чувствуя себя в безопасности, задремал. С первого этажа доносились голоса, звук шагов, треск дерева, как будто кто-то отдирал от пола доски.

— Дальше что намерен делать?

За последние двое суток Гук задавал мне этот вопрос уже в третий или четвёртый раз. Он был рад меня встретить, поговорить, вспомнить прошлое, узнать о здоровье Алисы, но наше присутствие начинало его тяготить. Проводники люди непредсказуемые, способные на поступок, особенно, на спонтанный поступок. Чего от нас ждать? Для него будет лучше, если мы уйдём.

Да и для нас тоже. Смысла оставаться здесь больше не было. Чего я дождусь, слушая лягушек и отбиваясь от комаров? Обмен не состоится, и не потому то Олово этого не хочет, я думаю, всё как раз наоборот — очень хочет. Но Савелия у примаса нет. Факт. Савелий у Тавроди. А Тавроди сына моего не отдаст, ибо не для того он его похищал…

Может быть, Тавроди действительно решил столкнуть нас с Оловом лбами и посмотреть, как мы друг друга убивать станем? Не важно, кто при этом проиграет, важно, что победителя можно будет брать голыми руками. И он возьмёт. Обязательно. Однако драться с Оловом я не собираюсь. Раньше я как-то не думал, а теперь… Не пришло ли время объединиться с примасом? Цель у нас одна, направление тоже. С его ресурсами и моей непредсказуемостью мы в состоянии добиться результата. Да, это хорошая идея. Вот только…

Вот только в этом случае придётся отдать старику Лидию и ребёнка. А я не хочу. Двуликий в руках Олова — это противотанковая мина в лапах обезьяны. Что он с ней сделает? У него сейчас Данара. Каким-то образом он помог ей восстановиться, раскрыть способности и превратил в Безумную королеву. В кого он превратит сына? Какие планы роятся в его больной голове? Во что он хочет превратить этот мир? Или не только этот, но и…

Даже думать об этом боюсь. Ну их к чёрту все объединения, займу позицию наблюдателя со стороны. Тавроди не отдаст моего сына примасу, но это не значит, что Олово мило улыбнётся и пойдёт ко мне плакаться, дескать, всё пропало, ибо этот греческий одуванчик показал мне длинный средний палец, так что будь добр, верни бабу с ребёнком, у нас любофф и мы мечтаем зачать ещё пару оглоедов, а на счёт своего сына: извини, договаривайся с Тавроди сам.

Нет, подобное не прокатит. Олово не из той породы, кто о чём-то просит и от чего-то отказывается. Он просто возьмёт. Сам. Без разрешения. Хотелось бы мне заглянуть хоть одним глазком в его досье, есть же наверняка такое где-нибудь в недрах архива Центра безопасности. Примас явно не простак. Он оценил шансы, понял, что в нынешней ситуации забрать своё у меня не сможет, и теперь постарается взять моё у Тавроди. До того момента, пока Савелий не окажется в его руках, мне ничто не угрожает. Я могу смело гулять по Территориям ипосылать всех нахер. А вот потом… Что будет потом? Потом он заберёт и Савелия, и своего ребёнка, и Лидию.

— Крёстный, что ты знаешь про Олово? — в упор глядя на Гука, спросил я. — Только давай без этих твоих кивков и затаённых вздохов. Честно, чётко, по существу. Хочешь от меня избавиться? Гони инфу.

Гук помолчал, потом всё-таки вздохнул, но тут же усмехнулся.

— По существу, стало быть… Ладно, будет тебе по существу. Он не местный, появился лет за пять до Разворота. В то время работала программа по перевоспитанию преступников, осуждённых за госизмену, умышленное убийство, валютные махинации, хищение социалистической собственности, короче, воры, убийцы, маньяки. За всё это полагался расстрел или длительные сроки заключения. Но руководство шестого управления КГБ, отвечавшее за станок, вышло к правительству с предложением отправлять осуждённых не в лагеря и расстрельные камеры, а в Развал, то бишь, в Белый Стан. Это был эксперимент, в ходе которого предполагалось, что под давлением местной общественности, решавшей проблемы уголовного характера при помощи самосуда, преступники пересмотрят свои позиции и с чистой совестью вольются в общество. — Гук снова усмехнулся. — Утопия, понятно, но тогда в это верили. Вообще, тогда намного больше верили в человека, чем сейчас. И что самое интересное: теория сработала. Правда, в овраге за троллейбусным депо номер одиннадцать периодически находили трупы подопытных, но это как раз и привело к положительному результату. Олово прибыл с красной меткой на личном деле. Такие ставили осуждённым по сто второй. Что он конкретно натворил, не скажу. Дело я не видел, а Мёрзлый не рассказывал, лишь однажды намекнул, что там такой букет — Чикатило облизнётся. Однако Олово никогда дураком не был, хоть и долбанутый, и вплоть до Разворота вёл себя разумно. Потом начался бардак, паника, народ начал набиваться в Загон. Олово сколотил банду за угольными складами, назвались миссионерами и взяли под контроль Западные ворота и рабочий выход. По сути, он стал основателем Петлюровки. Мы когда с ним столкнулись, силы были примерно равные, но народ больше ориентировался на нас, и мы договорились о сотрудничестве. Начали вместе зачищать жилые блоки, установили порядок на воротах, сушили тварей. Дел переделали… сдружились… Но, понимаешь… Олово — он же помешан на религии, прям светится. Только она у него своя. Тварей он называл изменёнными, людей недоизменёнными, какие-то свои идеи пытался в нас впихивать, вершину какую-то придумал. Когда понял, что всё впустую, плюнул и ушёл в пустошь, эдакий, знаешь, непонятый пророк. С ним его люди ушли. Не все, но многие. Закусились с квартирантами, с Манькой Лютиком, с Василисой. К Загону не совались, и пока Тавроди назад его не позвал, я о нём особо не вспоминал. Такая вот история.

Я молча переваривал рассказ. То, что Олово родом из уголовной среды, я никогда не сомневался, хотя лексикон у него общедоступный, без жаргонных вкраплений. И на счёт психического здоровья не сомневался, ибо человек в здравом уме не выдумывает новые мировые концепции. Но да бог с ним, вернее, Великий Невидимый, свои тараканы живут у каждого, а этот вдобавок убийца, насильник, воровской авторитет, наверняка, и звёздочки на плечах имеются. С одной стороны, это многое объясняет, с другой, делало его более загадочным, и мне очень хотелось разгадать эту загадку, чтобы иметь возможность предугадывать шаги примаса. Он взял паузу в две недели, чтобы решить вопрос с Тавроди, а потом начнёт решать вопрос со мной, и я должен хотя бы немного понимать, что он может сделать.

— Не так уж много, — задумчиво проговорил я.

— Что имею, — развёл руками Гук. — Скажи спасибо и за это.

— Спасибо. Реально спасибо, крёстный. Ладно. Мне ещё нужны припасы дней на пять. Поможешь? И твои люди в Загоне. Я должен знать, насколько хорошо они владеют обстановкой и смогут ли организовать мой проход внутрь, если возникнет необходимость.

— Смогут, — кивнул крёстный. — Давай номер планшета, к вечеру связь у тебя будет. Припасы… Припасы принесут. Разносолов не обещаю, могу дать только вяленую рыбу. Её полно, хоть рюкзак целый набью.

— С рюкзаком хорошая идея, обязательно набей. И последняя просьба: держи Лидию недалеко. Это как приманка для примаса. Пусть чует её и облизывается.

— Тяжело тебе с ним придётся.

— Разберёмся.

Глава 15

Решил уходить — уходи, тем более, пока адепты не опомнились и не прислали подкрепление. Поэтому собрались быстро, взвалили ранцы на спины и двинулись через лес в сторону Обводного шоссе. В провожатые Гук дал Филиппа. Пацан зарделся от оказанного доверия, и шёл, сведя воедино брови и на все вопросы отвечал с хрипотцой. Киру это преображение во взрослого человека смешило. Она корчила рожицы и комично подражала его голосу. Коптич хмыкал и пытался шутить, хотя никогда не умел этого делать.

А мне эта игра не нравилась. Во-первых, мы не в цирке. Тварей в округе я не чувствовал, людей тоже, но лес стоял сумрачный, неприветливый, девственный. Мало ли что может случиться. Волчья яма, капкан. В таких местах легко споткнуться о камень, о поваленное дерево, провалиться в овражек. Надо следить за каждым шагом, иначе можно так зевнуть за всеми этими играми в клоунов, что не сразу и сообразишь, что случилось. Во-вторых…

Меня настораживало отношение Киры к Филиппу. Она не скрывала своей симпатии к пацану, пусть это и выражалось в гротескном виде. У девочки никогда не было друзей среди ровесников. Если Савелий сумел навести мосты с ребятишками из рыбацкой деревни, то Кира выглядела букой. Она держалась особнячком, и единственным другом для неё была Алиса, я бы даже добавил: примером для подражания.

И вот откуда-то нарисовался Филипп. Пацан не плохой, наговаривать не стану, весёлый, общительный. Но он из другого мира, обычный человек, для моей дочери не пара. Ни он, ни она этого не осознают, потому что вдруг понравились друг другу, проскочила искорка… А что дальше? Что будет, когда придёт время возвращаться домой? Я не шовинист, не делю людей на белых и чёрных, как Олово или Мёрзлый. Но Кира — она двуликая, а Филипп даже не проводник. Рано или поздно на их отношениях это скажется, всё-таки Homo Tavrodius и Homo sapiens разные виды. Эволюция, мать её! Они могут сосуществовать, как кроманьонцы и неандертальцы, но быть вместе — никогда. Рано или поздно Кира почувствует эту разницу, испытает разочарование, раздражение, боль, ненависть… и поступит как самка богомола.

Хочу ли я такого для своей дочери? Нет, конечно. Но как сказать ей об этом, чтоб не обидеть? Чтоб она поняла, что сиюминутное увлечение не есть счастье на всю жизнь?

До шоссе мы добрались к вечеру. Переходить не стали, расположил от него в сотне метров в лесу. Съели по рыбине. Гук расщедрился и набил не один, а два ранца, хватит на неделю. В третий ранец заложили бутылки с водой. На троих мало, придётся периодически ходить к реке, пополнять запасы. Это неудобно и опасно, но других источников вблизи Загона нет. С БК тоже не всё просто. На двоих с Коптичем у нас осталось пять магазинов, так что серьёзных столкновений с редбулями и адептами желательно избегать, да и на тварей лишний раз не нарываться. Они пусть и реагируют на Киру, но всему свой предел. Чем больше стая, тем меньше страха перед двуликим. Сейчас каждый выстрел на счету. У Киры помповик, она ещё ни разу им не пользовалась, я вообще не уверен, что он ей нужен, лучше передать Коптичу, а боекомплект для калаша забрать себе.

Так и сделали. Дикарь одобрительно хмыкнул, несколько раз передёрнул цевьё, сбрасывая патроны и перезаряжая по новой. Кира, казалось, только рада была избавиться от дробовика. Я с самого начала поступил неверно. Надо было вооружить её компактным пистолетом, что-нибудь типа КелТек или Глок 26, тем более что на нашем домашнем складе был и тот, и другой.

Разобравшись с рутиной, отправился к Обводному шоссе осмотреться и решить, где удобнее переходить трассу. Встал на опушке за кустом чёрной рябины, вынул монокуляр. На дороге никого, только чуть дальше и правее за полуразрушенным деревянным сарайчиком сидели твари. Волосы на затылке зашевелились, стало быть, язычники. Стая. Слегка порыжевшие кляксы пульсировали на границе восприятия. Учитывая, что язычники товарищи компанейские, в стае может быть до десятка особей. Я один. Меня они пока не чуют, слишком далеко, но если почуют, греха не оберешься, поэтому ближе лучше не подходить.

Да ближе и не надо. С этого места шоссе просматривалось хорошо. В обе стороны пусто. Слева на горизонте проступали смутные контуры Квартирника, направо тянулась прямая линия асфальта, доходящая до Северного поста и обводящая Развал по западной границе. За ней поле крапивницы и Полынник, а ещё дальше — Прихожая.

Но мне нужно не в Прихожую, а в Загон. Проще всего добираться до него по улицам Развала. Пару дней назад мы уже прошли этим путём: оттуда сюда. Теперь надо обратно. Как хоббит. Сложностей возникнуть не должно, поиски Лидии завершились, адепты вернулись на базу, если и встретим кого, то либо патруль, либо дикарей. Встреча ни с теми, ни с другими в мои планы не входила, отсвечивать на Территориях я не собирался. Сейчас мне нужно добраться до восьмого километра, установить связь с человеком Гука и ждать — ждать, чем закончится общение Олова с Тавроди. После этого будем действовать исходя из последствий их разговора.

Восьмой километр — бывший универсам. С ним меня связывали такие воспоминания, что хотелось забыть раз и навсегда. Но оттуда удобно следить за ближайшими Территориями. Рядом и Загон, и Анклав, и Депо. При необходимости можно уйти за железку или в пустошь. Река опять же рядом. Если не получится проникнуть в Загон через ворота, можно обойти по Свалке, благо тропинка уже протоптана.

Осмотревшись, я вернулся в лагерь. Коптич глянул на меня из-под бровей.

— Чё решил?

— На рассвете идём дальше. Остановимся… — я посмотрел на Филиппа. Пацан, конечно, свой, однако распространяться о планах при нём не желательно. Мало ли что. — Помнишь, откуда взлетали?

— А, — понимающе кивнул Коптич, — сообразил.

Филипп тоже сообразил, что ему не доверяют, на лице отразилось разочарование. Он-то считал себя частью группы. Раскрыл рот, чтобы объясниться. Кира дёрнула его за рубаху, и мне показалось, отправила образ… Действительно показалось, или она общается с ним ментально? Если так, то это очень тревожный сигнал. Это уже не просто увлечение, а глубокое крепкое чувство… Твою ж мать, ей всего четырнадцать! Какие нахер чувства? В школу! Пусть учится, набирается знаний. И куда делся нигилизм и рациональный подход к жизни, присущие двуликим? Прочь эмоции, здравствуй логика и польза!

Видимо, мои собственные эмоции плеснули через край, и я почувствовал осторожное прикосновение к щеке. Так Алиса успокаивает меня, когда я начинаю выходить из себя. Теперь вот дочь… Ладно, действительно, надо успокоиться и… Всё равно утром пацан вернётся на лесопилку, а мы уйдём в Развал, и они никогда больше не встретятся.

Однако утром Кира подкатила ко мне ласковым котёнком и замурлыкала:

— Па-ап. Папу-уль… а можно Филипп с нами пойдёт? А? Пожалуйста.

Я поперхнулся и закашлял. Аж слёзы выступили.

— Зачем?

— Он прикольный. Он столько всего знает. С ним мне проще понять ваши Территории.

— Подражатель тоже прикольный, а уж рассказчик — любой обзавидуется. Одни стихи чего стоят. Но ты же не просишь взять его с собой.

— Пап, ну я тебя очень прошу: давай возьмём, а? Он все тропки знает.

— Знаю, — охотно подтвердил паренёк. — В любое место проведу, куда скажете. Хоть в Квартирник, хоть к Василисиной даче. Правда, её уже нет, но само место осталось. Или в Прихожую. Я там два раза был.

— Развал тоже знаешь?

Филипп облизнул губы и задержался с ответом.

— Ну…

— Значит, не знаешь. Тогда зачем ты мне?

— Я тварей чую! — выдохнул он, словно хватаясь за соломинку.

— Чуешь?

— Да!

— И где они?

Кира осторожно, чтоб я не заметил, ткнула Филиппа в бок. Он не обратил внимания на предупреждение и заговорил запальчиво:

— По эту сторону шоссе они редко заходят, в основном в Развале сидят или возле полей. Там их вообще полно. Кишат прям. А здесь нет.

— Уверен?

— Уверен.

Я указал налево.

— Шагов сорок отсюда за теми кусточками пёсо прячется. Он там с тех пор, как мы здесь остановились. Старый, матёрый и очень голодный. Он и сейчас с нас глаз не сводит. Ночью подходил, сделал кружок вокруг лагеря и вернулся обратно. Пусть голодный, зато умный, напасть не рискнул. Если не веришь, сходи проверь. Только ружьишко держи наготове, потому что на тебя он обязательно кинется. И это ещё не всё. Сразу за шоссе засела стая язычников. Не скажу точно сколько, шесть, может, семь. Но идти туда я тебе не советую. Если старого пёсо ты своим ружьишком остановишь, то язычников однозначно нет.

Пока я говорил, Филипп заливался краской. Когда он сказал, что чует тварей, я попытался прощупать его ментально. Вдруг он проводник, просто ещё не получил первую дозу и потому не раскрылся. Покосился на Коптича, тот презрительно фыркнул. Понятно.

— Дядя Дон, я всё равно пригожусь. Я на карауле могу стоять, пока все отдыхают. А?

Я едва не рассмеялся. Дядя Дон… Надо же. Вот и стареть начал, ещё немного, и дедом назовут, и не важно, что выгляжу всё на ту же тридцатку, с которой семь лет назад из-под станка выпал.

Кира снова погладила меня по щеке, мягко, словно пёрышком. В глазах улыбка. Так не хочется стирать её. Последнее время Кирюшка почти не улыбалась, а после встречи с матерью, когда та пыталась убить её, и вовсе перестала смеяться. Не такой встречи она ждала…

Я вздохнул.

— Гук будет нервничать, если не вернёшься.

— Так у вас связь с ним, — глаза Филиппа блеснули. — Напишите сообщение.

Перед выходом с лесопилки крёстный создал чат для связи. Кинул приглашение мне и своему человеку в Загоне. Тот пока не отозвался, но я прочитал имя: «Герман». Начальник службы безопасности фармацевтов? Или просто тёзка? Хотя вряд ли. Имя редкое, да и Гук на мой вопрос кивнул утвердительно.

— Ладно, оставайся пока.

Филипп встряхнул кулаками, Кира радостно взвизгнула.

Я нахмурился.

— И чтоб всё серьёзно, без шуток. Ясно? Иначе разгоню по разным углам, тебя назад на лесопилку, тебя под станок в саванну.

Улыбки погасли, но это было напускное, потому что глаза продолжали светиться обоюдной радостью. Дети.

Что ж, четверо, значит, четверо. Гуку потом отпишусь в чат, что Филипп остаётся с нами, не думаю, что крёстный будет ругаться, впрочем, теперь уже не имеет смысла что-то говорить.

Я двинулся первым, за мной Кира, пацан и замыкающим Коптич. Перед шоссе постояли, вглядываясь в оба конца убегающего вдаль асфальта, и бегом перебрались на другую сторону. Язычники из-за сарайки успели свалить, а вот старый пёсо шёл за нами. Один раз я оглянулся и увидел его. Высокий, метра полтора в холке, массивный, голова пригнута к земле. Мы столкнулись взглядами, и он мгновенно оскалился. Странно, что он продолжает идти. От нас ему ничего не отломиться, разве что пуля, а вот сам он легко может стать добычей багета.

— Хорошая собачка.

Кира тоже обернулась и посмотрела на пёсо. Но не как на угрозу, а с детской доверчивостью.

— Эта собачка, если зевнёшь, легко порвёт тебе глотку, — скривился Коптич.

— Этот не порвёт, — уверенно покачала головой Кира. — Но он ждёт, что мы его покормим. Папа прав, он очень стар и голоден, и надеется на нас.

— Ага, покормим. Я даже знаю, кого ему можно скормить, — Коптич недвусмысленно посмотрел на Филиппа.

— Подавится, — с вызовом проговорил пацан. — Я уже столько пёсотварей завалил. А одну мы с ребятами зажарили и съели. Насадили на вертел и над углями запекли. Вкусно.

— А на что по вкусу похоже? — с интересом спросила Кира.

— На что? Ну… Мясо. Вкуснее рыбы.

— На баранину похоже, — прогундосил Коптич, подталкивая пацана в спину. — Болтать болтайте, только ногами перебирать не забывайте. И по сторонам смотрите. Может этот пёсо и не нападёт, но тут и других тварей хватает.

Мы шли узкой улочкой частного сектора. Участки заросли кустами, за высоким золотарником не было видно заборов, и только остроконечные крыши домов чуть приподнимались над зарослями. Такие места опаснее всего, никогда не угадаешь, где затаилась тварь. Приходилось постоянно сканировать округу. Я уже чувствовал, что наногранды заканчиваются, пора колоть новую дозу. Слишком быстро растратился, недели не прошло.

— Пап, впереди кто-то есть, — тронула меня за плечо Кира.

— Далеко?

— Метров двести. Вон в тех акациях, видишь?

Акации я видел, но чужое присутствие пока не воспринимал. На ходу вынул из ранца заветную баночку с серебристой жидкостью, набрал в шприц, закатал рукав. Позади Филипп прошептал едва ли не благоговейно:

— Это наногранды, да? Дядя Дон?

Вколол. Жар ударил в голову, перед глазами поплыло. Сколько лет пользуюсь этим, а после каждого укола всё равно горячо, шум и резкий всплеск ненависти ко всему живому. Надо бы Тавроди изменить формулу, добавить что-нибудь, чтоб убрать агрессию, или хотя бы снизить.

Встряхнув головой, я проговорил недружелюбно:

— Заканчивай дядькать. Расстраиваешь.

— Извините, дядя… ой… Дон, простите. А это больно? Ну, когда в кровь это вводят. Говорят, жжёт сильно, правда?

— Правда. Гадость та ещё. Не советую начинать.

— Дядя Гук тоже не советует. Хотя это здо́рово помогает. Я видел людей под дозой. Не таких как вы, не проводников. Но тоже быстрые. В лесовики таких не берут. Кто хоть раз попробовал, те уже настоящими лесовиками не станут.

— Хочешь стать лесовиком?

— Хочу. Я уже тренируюсь. Освоил маскировку и хождение. Осталось научиться прятаться от тех, кто под дозой. Это самое важное.

— Получается?

— Не очень. Но дядя Гук говорит, что надежда есть, надо больше расслабляться. Медитировать. Знаете, что это? Я часто медитирую. Один раз перед сном и днём, когда есть возможность. Отрешаюсь от всего и просто смотрю на мир. Представляю, что это море. Вы видели море?

— Видел.

— Вживую?

— Вживую.

— А я только на картинке. Вода без берегов… А почему вы сказали, что наногранды гадость? Они же помогают. Даже лечат. Рану любую излечивают и болезни тоже.

— А ещё калечат. Слышал про грантоедов?

— Ну-у…

— Не слышал. Человек — обычный человек, не проводник — не может быть под дозой всё время. Требуются перерывы. Это сложно, потому что для людей наногранды сродни наркотику — затягивают. Но если не прерываться, наногранды начинают разъедать его изнутри. По сути, он превращается в тварь, только внешность не меняется. Хотя как не меняется… Я видел однажды грантоеда, давно, ещё в Петлюровке. Белки́почернели, по лицу бородавки, морщины. За карат готовы на всё. Становятся безумцами…

— Как Безумная королева?

Воздух вздрогнул. Лёгкая воздушная волна разошлась в стороны. Я это почувствовал, Коптич тоже, Филипп не обратил внимания. Кира нахмурилась. Я обернулся к ней и качнул головой: сдерживай эмоции.

Она обогнала Филиппа и пошла рядом со мной. Осторожно притронулась плечом к локтю, словно извиняясь за порыв. Ей сейчас тяжело, любое упоминание о матери ложится на душу камнем. Ни я, ни Коптич не упоминаем при ней королеву, хотя обсудить есть что, ибо нам ещё придётся столкнуться с ней, и надо понять, как бороться. Филипп этого не понимает. Кроме нас и Гука никто не знает, кем на самом деле является Безумная королева.

Не доходя до акаций сотню шагов, Кира сказала:

— Там люди, пап. Трое.

— Да, я уже чувствую.

С виска скатилась капелька пота, перед глазами заплясали кляксы — ярко-красные. Справа за забором хрустнула ветка, и чуйка отозвалась новой опасностью. Где-то там тоже были… люди? Чтобы определить, надо подойти ближе.

Кира опередила меня.

— Пап, справа тоже люди. Четверо. И чуть дальше ещё трое.

Итого, десять. Десять человек. Кто? Адепты? Загонщики? Патруль редбулей? Но какого беса им здесь понадобилось? Место глухое, проще встретиться с тварью, чем с человеком. Это явно засада. Засели чётко с двух сторон и выставили заслон чуть дальше. Сто́ит пройти немного вперёд, и ловушка захлопнется. Но засада не на нас. Надо быть идиотом, чтобы вот так по-босяцки устраивать охоту на проводника. Это рассчитано на дикарей, может, на редбулей, хотя в этих местах патрули Анклава редко появляются.

Что ж, дураков учить надо. Я поднял руку и присел на колено. Коптич сдвинулся влево, готовый нырнуть в густую траву. Оскалился, предчувствуя драку.

— Запустим фантома, Дон? Посмотрим, чё там.

— Нет. Спугнём только. А мне хочется посмотреть, что у них есть. Пора пополнить запасы.

— Понял. Как действовать предлагаешь?

— Кира, твари вокруг есть?

Дочь помолчала немного и кивнула утвердительно:

— Позади стая, семь штук. Пап, они не двигаются, не хотят нападать.

Видимо, вчерашние язычники. Пропустили нас и сели на хвост. Надеются поживиться. Ладно, если что, разберёмся по ходу, а пока надо решать вопрос с засадой.

— Те, что слева, твои, — сказал я Коптичу. — Справишься?

— Обижаешь. Если у меня одной ноги нет, это не значит…

— Понял, понял. Только постарайся без шума. Вы, — я посмотрел на Киру, — остаётесь здесь.

— Да, папа, — кивнула Кира.

Филипп задышал носом.

— Дон, я боец. Я с восьми лет по Территориям хожу. И не просто хожу, у меня на прикладе четыре зарубки. А ещё одного я в последнем бою уложил, вы сами это видели.

Я вынул нож, прокрутил в пальцах, сменил хват. Проделал всё очень быстро, так, что лезвие казалось размытой стальной дугой.

— Сможешь по-тихому троих матёрых мужиков зарезать? Нож в горло и на разрыв, чтоб заорать не успели? Если сможешь, давай, вперёд. А я здесь подожду.

Филипп облизнул губы. Он, конечно, не трус и крови не испугается, тем более перед девчонкой, ведь так хочется выглядеть в её глазах героем. Однако против трёх здоровых отморозков, которые всю жизнь только тем и занимались, что резали людей и тварей, не выстоит. А Кира смотрит. Провоцирует. Испытывает, как Алиса меня когда-то. Хотя обязана понимать, что этот наивный мальчуган даже близко не имеет той силы, каковой обладаю я, а уж тем более она. Однако отступать после сказанного, значит признать свою несостоятельность. Как Филипп поступит? Пойдёт, чтоб не прослыть болтуном, и испортит всё дело, возможно, умрёт, или начнёт юлить, оправдываться, а потом всю жизнь будет сгорать от стыда, вспоминая сегодняшний день? Мне не нравилось ни то, ни другое. Но выбор за ним.

— Дядя Дон… я могу прикрыть… со спины…

— Вот и прикрывай, — жёстко ответил я, лишая его выбора. — Сзади стая язычников. Сиди здесь и защищай мою дочь. Приказ понятен?

— Да.

Коптич отвернулся, чтоб скрыть улыбку, Кира закатила глазки. Это ей придётся защищать Филиппа, впрочем, я думаю, язычники в любом случае будут держаться на расстоянии.

Кивнув Коптичу, я подался вправо к забору. Отломал доску, благо крепления давно сгнили и особых усилий прилагать не пришлось. Забрался на участок. Вокруг запустение: трава, мусор, кусты. Стёкла в окнах целы, лишь запылились до матового состояния, крыша покосилась. Наткнулся на собачью будку, тут же скелет на ржавой цепи. Похоже, псина сдохла от обезвоживания, ибо скелет целый. Во время Разворота хозяева просто забыли о ней, оставили на привязи, сами сбежали. Собака рвалась, пока не обессилила, легла у будки, положив голову на лапы, и в этой позе застыла навечно.

Интересно бы заглянуть в дом, судя по приметам, сюда не заходили ни твари, ни мародёры. Таких мест в Развале почти не осталось, так что можно найти что-то полезное, например, хорошую посуду, одежду в шкафу, книги. Другой вопрос: а на кой мне это? Раньше подобными вещами промышляли дикари и петлюровцы. Ныне народ разбрёлся по Территориям, и мародёрством никто не занимается.

Я перебрался на соседний участок. Здесь всё заросло вишней, настоящие джунгли, пришлось обходить, прижимаясь к стене дома. Стёкла в окнах тоже были целы, дверь прикрыта и подпёрта булыжником. Похоже, мародёры весь этот район оставили без внимания, хотя дорожка посреди улицы протоптана основательно, есть даже следы колёс платформы. Люди тут появляются не вот чтобы часто, но регулярно, поэтому наличие засады вполне объяснимо. Некие братки решили собрать дань с прохожих, а то и вовсе покуражиться, как тот пшек с Малкой.

Это точно не редбули, им подобные поступки не присущи. Исходя из близости Квартирника… Квартиранты? Там теперь полный разлад и анархия. Плавильный котёл. Для видимости подчиняются Загону, но живут по законам Петлюровки. После того, как Олово разогнал поселение, бо́льшая часть жителей перебралась в эти края, плюс рейдеры из Водораздела и Прихожей, эти вообще отморозки конченые. Жить где-то надо, и не только жить, но и жрать, и желательно не листья.

Я подобрался к засаде вплотную. Двое сидели на земле возле покосившейся калитки, двое других оставались в доме. Похоже, первая пара на карауле, только как-то странно караулят. Один дремлет, опрокинувшись на спину, второй жуёт травинку. Ведут себя более чем беспечно. Или это не засада, а просто ждут кого-то?

Трогать караульных не стал, решил сначала разобраться с теми, кто в доме. Калитку от крыльца видно не было, загораживали кусты смородины, поэтому оказаться обнаруженным не боялся. Ступая на края ступеней, поднялся на крыльцо и вошёл в сени. Подождал, прислушиваясь, и потянул дверь на себя. Петли скрипнули. На их предательский звук никто не отозвался. Заглянул в щель. Двое сидели за столом, играли в карты. Судя по лицам, партия шла ожесточённая, перед игроками лежали патроны россыпью, стояла банка консервов. В такой ситуации не то что скрип, взрыв гранаты не услышать.

Я открыл дверь шире и уже не скрываясь двинулся к столу. Один из игроков лысый мужик лет сорока швырнул на стол карту и только после этого соизволил повернуть голову ко входу. Увидел меня, вытаращил изумлённо глаза:

— Hé, qui êtes-vous? (Эй, ты кто)

Давно я не говорил по-французски. В саванне использовали английский и местные наречия, и от французского без практики отвык изрядно, поэтому ответил по-русски:

— Третьего в игру не примите, мужики? Очень поиграть хочется.

В доме через дорогу грохнул дробовик, следом раздался протяжный писклявый вой. Коптич не смог сработать по-тихому. Лысый рванул из-за пояса револьвер, второй бросился к окну, звякнуло разбитое стекло. Что ж, значит, и у меня по-тихому не получится. Ладно.

Метнул нож в любителя лазать в окна, поднапрягся и прыгнул к столу. Лысый успел взвести курок, но выстрелить я ему не позволил. Рубанул ладонью сначала по запястью, потом по горлу. Выпростал из-под плаща автомат и прижался к простенку. Глянул в разбитое окно. При звуке выстрела караульные подскочили, над кустами видны были только головы и плечи. Не раздумывая, выпустил по ним две короткие очереди.

Направил ментальный взгляд в сторону троицы, засевшей впереди. Как они отреагируют? Бросятся на выстрелы или рассредоточатся и сядут в оборону? Ни то, ни другое. Все трое дружно рванули назад, что, впрочем, вполне предсказуемо.

На улицу вышел Коптич, поймал мой недовольный взгляд и развёл руками, типа, извини. Я не стал орать через окно, что он конченный дебил и что благодаря ему сюда сейчас сбежится половина Развала. Осмотрел убитых, пошарил по тощим рюкзачкам. Сгрёб патроны со стола, забрал револьвер, консервы. Патроны, увы, оказались калибра семь шестьдесят два, но не бросать же. Сложил всё в трофейный рюкзак, отдам Филиппу, пусть таскает. Вышел из дома.

Коптич стоял набычившись, сразу попытался оправдаться:

— Там сука одна за углом засела. У меня же чуйка не как у тебя, вроде бы чую, а где прячется, хрен знает. Я его и не заметил. А он из дробовика. Повезло, промазал. Всадил ему нож в яйца по самую рукоять, он и запел фальцетом. Слово какое прикольное, «фальцетом». А слушать, так ваще удовольствие, — дикарь вздохнул. — Но других сработал чётко.

Я не стал заострять тему. Злости не было, хрен с ним. Промашки с каждым случаются, главное, чтоб не в самый важный момент. Сегодня момент был не важный.

— Нашёл чего полезного?

— Так, мелочёвка. Тушёнки две банки, ножи, дробовики, патронов чуть. Дробовики я брать не стал, чё их таскать. Мы здесь на прогулке, сделаем дело, и обратно, рухлядью загружаться нет смысла. Патроны взял, калибр подходит. Планшетов не было.

Странно, что у рейдеров нет планшетов, они нужны как минимум для связи между группами, чтобы не получилось то, что сейчас получилось. И вообще, судя по экипировке и действиям, рейдеры сильно измельчали и превратились в банальных квартирантов, разве что численность групп выше.

Подошли Кира с Филиппом. Я передал пареньку рюкзак, Кире протянул револьвер. Показал, как взводить курок, перезаряжать.

— Поняла?

Кира кивнула. Револьвер она восприняла с бо́льшим увлечением, чем до этого помповик. Вообще, ни она, ни Алиса оружие не любили, но к револьверам почему-то проявляли интерес. Форма что ли нравилась. Я бы лично предпочёл маузер. Хорошая штука, дальнобойная, пробивная, только тяжёлая и патронов днём с огнём не сыщешь.

Собрав трофеи, двинулись по тропе дальше. С трупами заморачиваться не стали, оставили, где есть. Не по-христиански, конечно, можно было затащить в дом и поджечь, но тварям тоже кушать надо, тем более что при жизни трупы сами были тварями.

Глава 16

В сумерках перешли мост. Я рассчитывал поздороваться с Соткой, пожелать ей добра и благополучия. Звучит, конечно, цинично, особенно если вспомнить, что с ней сделали овражные во главе с Гидравликом. Но Сотка никогда не была очередным скелетом, валяющимся в пыли на обочине. Для Развала, да и для всех Территорий, она легенда, причём красивая и вдохновляющая. К тому же, она моя тёща, и рассказать ей о дочери и внуках было бы правильно. Я так считаю. Увы, но скелета не было, как и столба, к которому она была примотана. Причём, убрали сей памятник достаточно давно, место успело зарасти кустарником.

— Гук, наверное, — пожав плечами, прокомментировал Коптич. — Он всегда… с самого начала хотел похоронить её. Мёрзлый не позволял. Из-за этого они и рассорились.

Дикарь прав. Мёрзлый погиб, запрещать стало некому, да и наказ его Алиса исполнила, так что продолжать висеть над оврагом Сотке смысла не было. Ну и слава богу, хотя бы эта история завершилась.

На ночь мы расположились в знакомом уже бассейне. Чтобы добраться от него до Северного поста нам потребовалось двое суток, обратный путь занял один переход. Шли быстро, не отягчённые грузом в виде беременной Лидии. Кира втянулась в темп, окрепла, контролировала расход нанограндов, полностью восстанавливаясь во время коротких остановок. Девочка моя на глазах взрослела, становилась настоящей двуликой: сильной, расчётливой, не подвластной нормам морали и нравственности. Как Алиса.

Или Данара.

Я продолжал крутить в мозгах мысль, кем же на самом деле является Данара: проводником с завышенными способностями или двуликой? На Передовой базе ей вкололи дозу и накачали нюхачом, надеясь, что она сама себя вылечит. Данара отказалась, а когда наногранды в крови высохли, начала превращаться в нюхачку. На Свалке это уже была старуха, я узнал её исключительно по глазам. Чёрные, миндалевидные. А вчера увидел снова. Старуха исчезла, на опушке леса стояла прежняя молодая женщина. Почти прежняя. Красота её, исконно восточная, теперь отдавала чем-то демоническим, от чего захватывало дух и одновременно становилось не по себе. Способности её явно превышали уровень проводника. Направив образ, она сумела дотянуться до Киры, это сто метров, и обжечь. Мой максимум три метра, и это очень неплохо, особенно учитывая, что проводникам такое в принципе не подвластно. А тут сто, ненамного меньше, чем у Алисы и Киры. Плюс воздушная волна, способная контузить не только физически, но и ментально! И это, я вам скажу, никак не может являться достоянием проводников. Слишком много силы нужно потратить на использование подобного рода способности. Всё это никак не соотносится с признаниями тётушки Фаины, утверждавшей, что у Данары уровень тавродина в крови девять сотых на миллиграмм, в то время как показатель двуликих приближается к трём целым. На лицо явное несоответствие показателей.

Так кто же ты, Данара? Проводник? Двуликая?

И на чьей ты стороне?

Скоро придётся встречаться с Оловом. Данара в этой встрече примет самое непосредственное участие, и от её действий во многом будет зависеть исход переговоров, а я так до сих пор и не понял, с кем она: с примасом или с Тавроди? Кто спас её на самом деле и чей она союзник?

Я включил планшет, забил в поисковик «Безумная королева», результат выдал всего семь упоминаний. Перечитал все посты, стараясь выхватить самую суть.

Безумную королеву люди боялись, поэтому говорили о ней мало и вскользь, чтоб не сглазить. Жила в Центре безопасности на нижнем уровне, выходила редко, и если выходила, то почти всегда в сопровождении примаса. Адепты поклонялись ей как одной из форм ипостаси своей религии: Великий Невидимый и Безумная королева. Семь лет назад ни о чём подобном примас в своих проповедях не говорил. Великий Невидимый непоколебимо стоял на Вершине в гордом одиночестве и вступать с кем-либо в двойственный союз не собирался. Сам примас считал себя предвестником мессии. Однажды даже намекнул, что мессией могу быть я. Мне это сразу не понравилось. Становиться спасителем, тем более кастрированным, желания не было никакого. А вот Данара стала. Вряд ли у неё был выбор. Во-первых, она не понимала и не понимает, что происходит в реальности, во-вторых, ей наверняка это понравилось. Слава, внимание, поклоны! К одному посту был прикреплён короткий видеоролик. Я посмотрел. В центре большого зала на постаменте стояла Данара, позади неё Олово, а вокруг на коленях адепты. Они вздымали руки, потом опускались ниц, при этом произнося скороговоркой какой-то текс. Качество ролика оставляло желать лучшего, поэтому слов разобрать было нельзя, да и не в словах дело. Данара смотрела на людей, обводила взглядом согнутые спины, и в какой-то момент запрокинула голову и захохотала.

Внешне она излечилась полностью, но внутренний разрыв сохранился, более того, он направился в сторону зла. Последние кадры показывали, как в зал вводят человека. От страха его коробит, он с трудом передвигается, а Данара смотрит на него, как змея на лягушонка… На этом видеозапись обрывалась.

Что там было дальше я примерно знаю. Гук рассказывал, да и Грузилок обмолвился. Дальше Данара посылала образ, и человек сходил с ума.

Что же такого Олово сделал с моей женой?

Но с этим будем разбираться потом, а сейчас уставшему телу требуется отдых.

Проснулся я от петушиного крика. Вскочил. Петух в Развале? Бред.

Огляделся.

Коптич спал, свернувшись калачиком, Филипп посапывал лёжа на спине. Кира… Дочь вроде бы тоже спала, однако веки были сжаты притворно, отчего от уголков глаз разбежались морщинки, а губки растянулись от едва сдерживаемого смеха. Ну понятно. В саванне, когда мы оставались на ночёвку, она частенько будила меня, насылая звуковой образ: рык льва, смех гиены. Шутит так… Это хорошо, значит, пришла в себя окончательно.

Я бросил в неё камешек.

— Пап, что ты делаешь? — нарочито-сонным голосом проговорила Кира. — Не кидайся.

— Это не я, это тот петух, который сейчас орал за стенкой.

— Петух? — пробурчал Коптич, причмокивая. — Какой петух, о чём ты? Окстись, Дон, нет здесь петухов. Спите.

Но спать уже не хотелось, тем более что сквозь щели в окнах сочился тонкий утренний свет. Пора завтракать и двигать дальше. Я сладко потянулся, громко зевнул и пихнул Коптича берцем в колено.

— Подъём, дикарь, нас ждёт дальний путь и безопасные стены универсама.

— Никуда не денется твой универсам, четыре часа — и будем на месте.

Я вынул из ранца рыбу, бутылку воды. Лучшим вариантом было бы сварить уху, похлебать горячего, жаль, котелка нет, а ещё картошечки, приправы. Соскучился я по домашней пище. Ни Кира, ни Алиса торчать на кухне не любили, но в миссию иногда приходила одна пожилая негритянка и готовила что-то вроде местного плова. Пальчика оближешь, а то и обгрызёшь. Рис, помидоры, кусочки рыбы, моллюсков. Да ещё с белым вином. Блеск! Алиса предпочитала Chablis-grand-cru, а мне было по фиг, я мог и с пивом.

Теперь вот довольствуюсь пересушенными карасями. Вкуса никакого, сытости тоже. Можно пойти по пути Филиппа и завалить пёсо, благо тот по-прежнему шёл за нами, я чувствовал его присутствие. Поведение не агрессивное, но… Почему он не отстаёт? Словно приклеился. Вчера весь день шёл, ночь возле двери караулил. Случаев, когда пёсотварь привязывалась к человеку, полно, при каждом поселении стая живёт. Близко не подходят, хвостами не виляют, но хриплым рыком предупреждают людей о появлении в округе мутантов. За это им позволяют безнаказанно ковыряться в помойках. Нормальный такой симбиоз.

Я открыл дверь. Пёсо нехотя поднялся и отошёл на пару шагов назад. Но не убежал, встал в позу ожидания. Я швырнул ему рыбину. Бросил так, чтоб она упала между нами. Подойдёт? Подошёл. Не спуская с меня глаз, принюхался. Подобная еда вряд ли была ему известна, тем не менее подхватил, сжал челюсти. Захрустела чешуя. Не отводя взгляд, пёсо попятился, потом боком, боком и юркнул в кусты.

— Зря, — прохрипел за спиной Коптич.

— Что зря?

— Зря припасы на него переводишь. Или прикармливаешь? Но тоже зря. Проще сразу завалить и зажарить.

— Ты тоже что ли пёсо жрал?

— А то. Пацанёнок верно говорит: вкусно. Только кровь сцедить надо, и в воде подержать малость, чтоб наногранды вышли. Иначе горчить будет.

Идея мне не понравилась, поэтому я закрыл дверь и указал на ранец:

— Рыбу грызи.

Через пятнадцать минут двинулись дальше. Шли тем же маршрутом, каким некогда вёл нас Мёрзлый. Справа оставили спорткомплекс, довернули в Обводному шоссе. Эти места я знал не хуже Коптича; если не каждый дом, то каждая улица носили имена моих славных подвигов. Дом Малки, дом Петьки, обочина, где впервые проявились мои возможности посылать образы.

Я обернулся на ходу: где увязавшийся за нами пёсо? Не он ли был вожаком той стаи, к которой я протянул руку… Пёсо отстал, во всяком случае, в радиусе действия моей ментальной зоны его не было. Зато почувствовал чужое присутствие в доме слева. Поднял руку: внимание! Присел. Коптич сдвинулся к кусту, Кира и Филипп отползли к подгнившему забору у обочины и замерли.

Присутствие было вялое, пульсировала серая клякса, и никаких внешних проявлений, так что непонятно: тварь, человек, и если тварь, то какая?

Кира напряглась, выискивая цель, и пожала плечиками: тоже непоняла. Я погрозил пальцем.

— Спишь!

Она развела руками:

— Пап, я не могу постоянно сканировать округу. Высохну сразу. И что тогда делать?

Тут она права. Постоянное сканирование забирает много сил, а чтоб восстановить их требуется хорошее питание, желательно, мясо, как говорит Алиса: «Живое, тёплое, липкое от крови». При мне Алиса никогда такое не ела, но в моё отсутствие подозреваю, что да.

— Всё равно поглядывай.

Я прошёл вперёд, остановился, прошёл ещё. Ветер зашуршал листвой, поднял пыль и погнал вдоль дорожки к приоткрытой двери подъезда. Палец привычно лёг на переводчик, сдвинул… Понимания того, кто же там в темноте, по-прежнему не было. Восприятие отказывалось реагировать… Я снял автомат с предохранителя, подобрал камешек и бросил…

Раздался визг, из дверей выскочила свинья, и не переставая верещать, кинулась в ту же сторону, куда ветер гнал пыль. Я плюнул, снова щёлкая предохранителем. Хотя… Подстрелить её? Вот тебе мясо, которое требуется всем нам.

— Сиплый, слышал? Вон она где! Давайте, обходите со своей стороны!

Голос, и даже не голос, а крик раздался от шоссе. Ему принялись вторить другие крики.

— Левее, левее, вижу её!

— Да не стреляй, дебил! Было же сказано — живую!

Я резко подался назад, оглянулся на Коптича. Вот оно в чём дело, вот она суть — свинья. Обычная свинья, потому и не почувствовал. Но откуда она взялась?

Коптич оскалился и ткнул пальцем.

— С Анклава. Там у них свиноферма. Видать, сбежала.

И захихикал в кулак.

Мне это смешным не показалось. Я сделал широкий жест, показывая направление обхода и, сканируя местность через каждые двадцать шагов, двинулся дальше по маршруту.

К универсаму вышли через полчаса. Погоня за свиньёй давно завершилась, Развал погрузился в привычную млеющую тишину, лишь от шоссе нет-нет да доносилось гудение электроплатформ. Над акациями поднималась серая бетонная коробка, с залаженными кирпичом витражами. Мы обошли её по широкой парковке и сквозь кусты продрались ко входу.

Людей здесь не было давно, возможно, с тех самых пор, как мы выдержали в этих залах приснопамятный бой против соединённых сил варанов, редбулей и прочих любителей зайчатины. А вот твари могли быть. Несколько минут я прислушивался к себе, поглядывал на Кирюшку… Кивнул Коптичу на выход: приглядывай — и не убирая палец от спусковой скобы двинулся вдоль стеллажей к лестнице на второй этаж. Тварей я не чувствовал, но чем чёрт не шутит.

Кира с Филиппом сопели за спиной. Я знаком показал, чтобы отстали. Когда мы заходили сюда с группой Гвидона, с нами была Алиса, но твари мало того, что не испугались двуликую, они устроили настоящую западню. Под контролем лизуна, того самого, с которым я обещал познакомить Кирюшку, они завалили Твиста, а потом благодушно позволили нам уйти. И мы ушли, поспешно, ибо отсутствие БК не располагало к ведению боя с таким противником. Хорошо, что твари об этом не знали. Сегодня уходить нельзя, это место я намереваюсь сделать своей базой. И если твари опять что-то удумали, то с патронами у меня всё в порядке, лишь бы балласт позади не мешал. Надо было вообще с Коптичем их оставить.

Я обошёл зал, осмотрел каждый угол, минут десять стоял возле лестницы вслушиваясь и сканируя окружающее пространство. Дверь в подвал была закрыта, причём под ручку кто-то заботливо подставил стул. Не потревожив этот нехитрый запор проникнуть туда не получится, так что подвал пуст. А вот наверху… Звук, лёгкий, почти невесомый, указывал, что кто-то там есть. Кто?

Я плотнее придавил приклад к плечу и шаг за шагом начал подниматься по ступеням. Мимоходом отметил следы от пуль и осколков гранаты — последствия моего боя с варанами. Навалял я тут тел. Их, разумеется, забрали, а вот гильзы остались, одна из них попала мне под подошву, заскрипела о бетонку и покатилась вниз с дребезжанием.

Твою мать…

Я замер. Звук наверху стих. Минута, две… Что-то хлопнуло. Я продолжил подъём. Возле двериприсел на колено, резко выглянул в коридор. Пусто. Ещё раз просканировал площадь, посмотрел на Киру, она отрицательно помотала головой. Тоже никого не чувствует. Ладно. Снова выглянул в коридор, выставил перед собой автомат. Во имя Великого Невидимого, почему же так неуютно… Пальцы подрагивают, по загривку мурашки. И по-прежнему пусто.

Встал и, готовый в любой момент упасть, перекатиться, нырнуть в ближайшую дверь, двинулся по коридору. Заглянул в каждую комнату. Никого. Дошёл до торцовой стены повернул направо, дальше широкое фойе, разбитые окна выходят на парковку. Вон за той кучей сломанных столов сидели мы с Алисой, говорили о нашем будущем, о её матери… За той кучей и сейчас кто-то сидит.

Я щёлкнул предохранителем.

— Выходи. Медленно. И руки держи, чтоб я видел.

Тишина. Только прерывистое шумное дыхание.

Я подобрал деревянный обломок и швырнул в кучу. Стрелять не желательно. Недалеко Анклав и пост внутренней охраны Загона. Стрельбу обязательно услышат и пришлют патруль для проверки. Вряд ли определят точное место, так что ничего страшного. Но если есть возможность не шуметь, лучше не шуметь.

Для большей острастки я передёрнул затвор. Куча шевельнулась, скрипнул поломанный стул. Над плоской столешницей, присыпанной обрушившейся с потолка штукатуркой, поднялась голова.

Морда… Морда шимпанзе.

Лизун⁈

В голову плавно потёк образ: комната, диван, окно, испуганное лицо человека. Моё лицо.

Петька?

Сука. Тот самый Петька… Грёбаный Петька, который дважды спас мне жизнь. Какого хера ты здесь торчишь и где твоя стая багетов?

Я опустил автомат.

— Вот уж кого не надеялся…

Перед глазами возник огромный жёлтый смайлик. Он улыбнулся и поднял вверх большой палец. Эти лизуны вытаскивают картинки для своих образов из наших мозгов и беззастенчиво ими пользуются. Петька и сейчас ковырялся в моей голове, считывая показания, воспоминания, мысли. В затылке покалывало. Не больно, но неприятно, и я не мог остановить это, разве что физически. Пристрелить его?

Автомат по-прежнему висел дулом вниз, но Петька испуганно дёрнулся. Что, сука, страшно? Чувствуешь моё настроение? А знаешь, почему оно такое? Потому что ты, тварь, роешься в моём мозгу без моего разрешения. И плевать, что пару раз ты помог мне, я всё равно хочу тебя пристрелить, ибо нехер лезть туда, куда не звали.

Глаза Петьки расширились, вот-вот заплачет. Но верить слезам твари, всё равно что верить в милость приговора голодной львицы.

— Пап… кто это? — услышал я голос Киры. — Лизун? Ой… какой милашка…

Она вышла вперёд, вытягивая руку и всем видом показывая доброжелательность.

— Кис-кис… Кутя-кутя… Ты же слышишь меня? Ну да, слышишь. Пап, он разговаривает.

— Образами.

— Ага… так интересно. У нас на плантации никогда лизунов не было. Он такой миленький, и вправду на шимпанзе похож.

Она замолчала, глядя лизуну в глаза. Между ними явно шёл диалог. Прыгающими шажками лизун приблизился к Кире, прикоснулся пальцами к её щеке. Я напрягся, и Кира тут же отреагировала, проговорив недовольно:

— Не надо хвататься за автомат, папа. Он не желает мне зла. Никому не желает.

— Твисту тоже не желал?

— Кто это? А… поняла… Пап, он не успел. Просто не успел. Всё случилось слишком быстро. А потом… Он же отпустил вас.

— Как благородно с его стороны. И где сейчас его команда багетов?

— Где… Он их отпустил. Когда понадобятся, призовёт снова.

— Призыватель херов… Скажи ему, чтоб уходил. Теперь это наш домик.

— Пап, он просит разрешения остаться. Оставим? Он… он говорит, что поможет… нет… приглядит… будет охранять… Да, он будет охранять нас.

Я слышал истории, когда лизуны прибивались к людям и за кормёжку защищали их от тварей. Может и так, спорит не стану, лизун Олова тому подтверждение. Но с тем же успехом они могут и напасть. Вскружат голову образами и вскроют глотку, с таким примером я сталкивался лично. А этот — Петя, блин — как бы не натравил на нас своих багетов.

— Сначала ты попросила оставить Филиппа, теперь лизуна. Что потребуешь завтра, дочь?

— Не знаю, пап, до завтра надо дожить, а с Петрушей у нас шансов больше.

Он уже Петруша… Я глянул на Филиппа: не ревнует? Стоит как неприкаянный, смотрит. Завела себе игрушек, один недолесовик, другой недотварь.

Сработал планшет. Я прочитал сообщение и присвистнул: нихрена себе! Лицо мгновенно вспотело. Кира заинтересованно взглянула на меня:

— Что там, пап?

Я почесал затылок. Все эти проблемы с Филиппами, с Петрушами меркли на фоне той новости, которая только что поступила.

— Да как тебе сказать… Олово убил Тавроди.

Глава 17

Сообщение пришло от Германа. В чат он написал так:

Час назад во время встречи в Золотой зоне примас перерезал глотку Тавроди. Идёт зачистка.

Я отключил планшет, закончил проверку этажа и вернулся к лестнице. Здесь на маленьком пятачке между этажами и лестницами удобнее всего устроить временный лагерь. При необходимости можно подняться на крышу, либо пройти через фойе и спуститься вниз под защиту акаций. Коптич предложил перекрыть вход на первом этаже, снабдив его примитивной сигнализацией. Если кто-то захочет проникнуть, мы сразу это услышим.

Не спорю, против тварей такой подход сработает, на Территориях к нему прибегают часто. Но если подойдёт патруль рейдеров или адепты, они мгновенно поймут, что внутри кто-то есть. Сами по себе баррикады на входе не появляются, тем более созданные изнутри. Значит, там кто-то есть, значит, он от кого-то прячется. И уже не важно, кто и от кого, сначала его надо поймать, а потом разбираться. Вызовут подмогу, окружат здание. А второго воздушного шарика у нас нет, боеприпасов для полноценной защиты тоже. Как выбираться? Коптич пожал плечами и пробурчал что-то вроде: до этого же как-то выбирались. Однако настаивать на своём не стал, и отправился по этажам искать кастрюлю, чтобы сварить суп.

Его идея с супом меня тоже не порадовала. Суп — это дрова, костёр, дым, запах на всю округу. Твари его учуют сразу, и не факт, что некоторые из них не захотят узнать, где находится источник. А уж люди захотят узнать наверняка, и логическая цепочка будет выглядеть так же, как я только что провёл между входом и отсутствием воздушного шара.

Я, как и Коптич, не сомневаюсь, что как-нибудь выберемся, и не из такого дерьма выбирались, вот только придётся искать другое место, где будет так же удобно следить за Обводным шоссе, за Анклавом, за передвижениями адептов. А если понадобиться проникнуть в Загон, то Восточный въезд подходит для этого более всего.

Однако супу всё-таки хочется, поэтому заниматься готовкой будем ночью, когда людей поблизости точно не будет. А пока есть смысл обдумать ситуацию с убийством Тавроди.

Коптич, как ни странно, отреагировал на эту новость вяло. Убили и убили, одним говнюком меньше стало. А вот Кира призадумалась, подсела ко мне ближе. Кто такой Тавроди и чем он известен, она знала прекрасно, одно только название нового биологического вида — Homo Tavrodius — значило очень много и относилось к ней напрямую. Плюс все прочие его открытия: нюхач, наногранды, сушка, размер дозы. Без всего этого не было бы ни проводников, ни двуликих, ни Великого Невидимого. Может оно и к лучшему, чтоб не было, но раз уж есть, то исходить надо из существующих реалий. А главная реалия заключалась в том, что со смертью Тавроди жизнь на Территориях в её нынешнем виде теряла смысл. На первый взгляд, не изменилось ничего. По-прежнему останутся твари, крапивница, Загон, Полынник, конгломерация, угольные шахты. Останутся люди. Они как были шлаком, так и продолжат им быть, правда, не долго, ибо как только исчезнут наногранды, а именно они в этом мире являются той незримой защитой, прочным щитом вставшей между людьми и мутантами, исчезнет многое.

Потому что не станет нанограндов.

Загон вернётся во времена Разворота, в его грязь, кровь, депрессию и разруху. Не на что будет закупать оружие, патроны, продовольствие. Нечем будет отбиваться от тварей. Ну не ножами же и арбалетами в самом деле? Исчезнет ширпотреб в виде разноцветных маек, клетчатых рубах, обуви, посуды, дешёвого парфюма, текстиля, инструментов. Всё это поставлялось через станок, и оплата проходила не в статах, а в каратах.

Все, кто колол дозу, наливаясь силой и отвагой, начнут быстро и неудержимо стареть и умирать. Начнутся болезни, эпидемии, бессмертие закончится. Понимал ли это Олово, когда вскрывал глотку Тавроди? Скорее всего понимал, потому что не мог не знать, что только Тавроди владеет технологией производства фильтров для нанокубов. Нечем будет сушить кровь тварей, а без этого наногранды исчезнуть. Всё, finita. Какой-то запас фильтров наверняка существует, но рано или поздно он подойдёт к концу, и вот тогда все перечисленные проблемы обрушаться на голову бедного старого примаса.

Чёрт, для нас это шикарная новость! Алиса сумела вырвать у Тавроди секрет, и отныне только мы являемся обладателями чертежей и производителями фильтров. За них Олово вернёт мне не только сына, но и самолично отрежет себе яйца, а я обязательно сниму это на камеру и опубликую в местных чатах.

Спасибо тебе, Великий Невидимый!

— Пап, ты сейчас тоже про фильтры подумал? — прищурилась Кира.

Я не смог сдержать радостной ухмылки и прогудел как те два брата из Тридевятого царства:

— Ага!

— А ты не подумал, что перед тем, как убить господина Тавроди, примас пытал его и получил требуемое?

Минуту я смотрел на дочь прищурившись. Умеет она задавать каверзные вопросы. Прям как Алиса.

— Вряд ли, — выдохнув, покачал я головой. — Вокруг Тавроди постоянная охрана. Я разговаривал с ним однажды, там повсюду крутились вараны. Все под дозой, вооружены, натасканы. Олово не успел бы задать нужные вопросы, а тем более заставить на них ответить. Нет, не успел…

Последние слова я произнёс с целью самоуспокоения, хотя червь сомнения уже грыз мозг: а вдруг успел? Олово тот ещё боец. Что ему вараны? Тех, кто пасётся рядом, он завалит не задумываясь. Пока набегут новые, будет время поговорить с пристрастием. А пытать Олово умеет, ага. К тому же, в сообщении Германа есть фраза, что в Золотой зоне идёт зачистка. Сначала я не придал этому смысл, а теперь задумался: кто кого зачищает? Адепты зону или зона адептов?

Тавроди не дурак, просто так до себя никого не допустит, лишь по предварительной договорённости и под присмотрим преданных людей. Он прекрасно знает, насколько опасен примас, доверия между ними ноль, и уж если решиться встретиться, то на своей территории и на своих условиях. Добраться до Золотой зоны можно только на поезде. Три вагона, две платформы. Натасканная охрана. Семь лет назад ей командовал Музыкант. Как человек — дерьмо, но драться умеет. На борт допустят одного Олова, ну бог с ним, ещё Урсу или Гамбита. Двое против толпы варанов? Не реально. Чтобы взять зону, нужно минимум пара сотен человек.

Допустим, Олово каким-то образом нейтрализовал паровозную бригаду и посадил туда своих головорезов. Сколько там людей поместится? Ехать трое суток, так что в стоячку не набьёшь, требуется хотя бы небольшое пространство для каждого бойца, дабы прилечь и вытянуть ноги, иначе до конечной остановки доедет тупое обессиленное мясо. Обычная теплушка вмещает сорок человек. Три на сорок — сто двадцать. Допустим, ещё на платформы три десятка. Итого: полторы сотни чёрных плащей. Хватит этого для зачистки Золотой зоны?

Я никогда особо не интересовался количеством охраны и схемами защитного периметра зоны, необходимости не было, но кто-то посвящённый, не помню точно, Мёрзлый или Гук, говорил, что там всё продумано до мелочей, есть даже тяжёлая техника и дроны. Это серьёзно. Однако при наличии должной подготовки, подходящего вооружения и внезапности, есть шанс, что получится. Исходя из этого можно предположить, что убийство произошло не спонтанно на почве нервного разговора, типа, ну-ка хрен греческий, верни мне сына Дона, мне его на свою кровиночку поменять надо. Нет. Олово готовился заранее, не один месяц, обстоятельно, вдумчиво. Нужен был только повод для встречи, чтобы зайти в святая святых не вызывая подозрений.

И вот сбылась мечта пустынного сектанта — повод нашёлся. Могу даже представить, как примас осветил его:

Привет, брат Тавроди, сколько лет, сколько зим. Представляешь, объявился этот вечный шлак Женя Донкин, дружок Гука и Мёрзлого.

Что за Донкин?

Ну как же, победитель шоу Мозгоклюя, знаменитый Кровавый заяц, ты ещё так мило беседовал с ним на тему эволюции.

Ага, помню. Но семь лет назад он воспользовался моей добротой и станком и сбежал из сих благословенных мест на грязную Землю. А вместе с ним сбежала Алиса, моя бедная доверчивая девочка. Я до сих пор грущу по ней. Как у него получилось вернуться?

Вот и я думаю: как? Хотя мыслишки есть. Могу озвучить, но не здесь. Ты же знаешь этих северян, у них везде свои люди, они могут взломать наш секретный чат и узнать наши тайны. Тебе это надо? Нет? Мне тоже. Давай я приеду, и мы с глазу на глаз поговорим за дела наши грешные.

Ну тогда конечно, приезжай.

Вот только вместо благообразного говнюка примаса завалилась орда адептов с автоматами и парой гранатомётов. А может и Безумная королева с ними, даже скорее всего с ними, потому что она-то будет помощнее гранатомётов.

Хитрожопый старик попросту воспользовался ситуацией, и теперь Загон с прилегающими Территориями перейдёт под его полный контроль. Осталось понять, выбил он чертежи из Тавроди или нет?

Загудел планшет. Вот сейчас и узнаем.

Привет, Дон. На связи?

Герман?

Да.

Чем порадуешь?

Олово зачистил Золотую зону от варанов. Что с местным населением непонятно, но примас всегда считал их шлаком, так что скорее всего пополнят ряды загонщиков. Положенцы в клетчатых рубахах. Да они взвоют!

Плевать на них. Информации доверять можно? Кто поставщик?

Сведения поступают в ЦБ непосредственно от Олова и его приоров. В колл-центре мой человек, он пересылает сообщения мне.

Значит, я прав, люди северян везде.

Он подтверждает, что Тавроди убит?

Подтверждает.

Олово успел добыть чертежи?

Чертежи?

Да, чертежи. Фильтров для нанокуба.

Об этом ничего не говорят… Я как-то не подумал… Если Тавроди унёс их с собой в могилу… Я свяжусь позже.

Вот и весь разговор. Если Тавроди не отдал чертежи Олову, то это сильно облегчит переговоры по обмену. Сначала я намеревался отбить Савелия во время перехода адептов по Обводному шоссе к Северной дороге, когда те выедут из Загона. Вряд ли сопровождение будет серьёзным. Один-два броневика, платформа. На ближних Территориях адептам бояться некого, особо напрягаться не станут. Тут бы я и подкатил…

В принципе, этот план всё ещё в силе, зря что ли я в универсам притопал. Нужно только довести задуманное до конца, а там посмотрим, какой вариант выберу. И нужно дождаться разговора с Оловом. Что он скажет?

Я поднялся на крышу, лёг за парапетом с той стороны, где здание обращалось к шоссе, и в монокуляр начал осматривать окрестности. Задача простая: определить интенсивность движения электротранспорта по дороге. Можно было поручить этот процесс Филиппу, ничего сложного, смотри, считай, засекай время, но мне было скучно, а так хоть какое-то занятие.

За час прошла всего одна платформа, редбули повезли что-то в Загон, прикрывшись брезентом. В сумерках вернулись обратно. Потом медленно проехал броневик, похоже загоновский патруль. Борта выкрашены под камуфляж, за пулемётом женщина с бритой головой, но без плаща. Не доезжая Анклава, свернули в Развал и, подсвечивая путь фарами, так же медленно направились к железнодорожной линии. Спустя два часа показались на Обводном шоссе со стороны Квартирника. Через восемь минут появились снова. Я проверил время. На один круг ушло примерно три часа десять минут. Это постоянный патруль или схема меняется?

Ночью движения не было. Я дремал, прислушиваясь к звукам в Развале, война тварей друг с другом не затихала ни на минуту. Нас они чувствовали, но близко не подходили. Ядерная смесь из двуликой и лизуна работала безукоризненно. Пару раз я выглядывал за парапет, сталкивался взглядом с блестящими огоньками мутированных глаз, видел тени на парковке возле ржавого троллейбуса. Не удивлюсь, если это те самые багеты из Петькиной своры. Кружат, прислушиваются, ждут.

На вышке у ворот Анклава периодически вспыхивал прожектор. Длинный слепящий луч обшаривал кривые силуэты домов, достигал крыши универсама, смещался к шоссе. Твари под него не лезли, словно понимая, что луч для них не несёт ничего хорошего. Если на вышке снайпер, то высветив цель, он обязательно выстрелить. Незадолго до полуночи это подтвердилось. Громыхнул выстрел, за ним последовал собачий визгливый вой. Попал, не иначе.

На крышу забралась Кира. Поёжилась. После саванны загоновские ночи прохладны. Села ко мне, прижалась, протянула рыбину.

— Поешь.

— Я думал, Коптич суп сварит.

— Воды очень мало, пап. На завтра хватит, а потом надо искать.

— Тут река недалеко, по прямой часа два ходу. Следующей ночью сходим.

Она задремала, я тоже, одновременно прислушиваясь вполуха к звукам за парапетом.

С рассветом ожило Обводное шоссе. Первым показался знакомый камуфлированный броневик. Пулемётчик уже другой, мужик с длинной бородой. Голова обрита, плаща нет. Послушник. В кузове ещё двое плюс водила. Итого, четверо. Я засёк время: четыре ноль семь. Если мои расчёты верны, то через три часа броневик снова должен показаться на дороге.

Кира принесла завтрак: та же рыба и бутылка воды. Предупредила.

— Это тебе на весь день.

Я кивнул, не отрываясь от монокуляра. Техники на шоссе прибавилось. Не трасса Е95, но для Территорий очень даже оживлённо. Каждые двадцать минут проезжала платформа, однажды проехала целая колонна. Я насчитал шесть тяжелогружёных грузовиков.

По обочине к Загону прошли редбули. В монокуляр я хорошо видел защитного цвета форму с нашитыми на рукава годичками. Вооружены двустволками, только у одного укороченный калаш.

На крышу забрался Коптич. Некоторое время поглядывал на шоссе, потом буркнул:

— Сидишь? Сутки уж скоро. Развалинами никак не налюбуешься?

От Загона в очередной раз выезжал броневик. Я протянул дикарю монокуляр.

— Видишь, едет?

— И чё?

— На рассвете позаимствуем его у адептов.

— На кой он нам?

— Пригодится.

Коптич покачал головой.

— Знаешь, Дон, ты, конечно, деловитый, умеешь всякую хрень по полочкам разложить. Уважаю тебя за это. Но по Развалу лучше пешком ходить. Поверь, я здесь со времён Разворота, знаю, что говорю.

— Пешком хорошо, согласен, но это если не торопишься никуда.

— А мы торопимся?

— Не сегодня. И может быть не завтра. Но рано или поздно поторопиться придётся. Так что транспорт нам нужен.

Коптич вернул монокуляр.

— Тебе виднее, командир у нас ты. Скажешь, броневик у адептов отжать, хер с ним, отожмём. Бывало уже такое. Скажешь, поле крапивницы скосить — скосим. Чё нам, боевым да бравым? Только до примаса, я думаю, мы уже не дотянемся. Сдаётся мне, Олово из Загона больше хрен выйдет. Раз он Тавроди замочил, то теперь бояться всего будет. Засядет в бункере подземном, и не подойдёшь ты к нему. А то и вовсе в Золотой зоне поселится. Попробуй его оттуда выковырять.

— Тавроди же он выковырял.

— Так то Тавроди. Кто он такой? Учителишка! Всю жизнь по науке своей заморачивался, за ворота Загона не выходил никогда. Вот и сварился. Понадеялся на помощничков, хех, а те взяли да слили его, убогого. У Мёрзлого не получилось, жаль, а Олово ошибки его учёл и на тебе — революция. Как Ленин почти што. И Олово лысый, и Ленин лысый, братаны, блин. Я всегда говорил: лысым верить нельзя. Глянь вон на адептов. Все, суки, лысые, даже бабы. Уж на что бабе-то такое? Она ж красивая должна быть. А без волос как? Тьфу.

— Эк тебя занесло. Начал с крапивницы, закончил причёсками.

— Да я так, поболтать. Скучно.

— Утром повеселимся. Детей отправим за водой, а сами махнём на большую дорогу. Почему думаешь, что Олово из Загона не выйдет?

— А как ещё? У него теперь врагов больше, чем лягушек в болоте. Это ж такое сотворить!

Ну-да, ну-да. Теперь все ему улыбаться будут, а представится возможность, пустят пулю в голову. Если издалека, то никакая интуиция не спасёт. Или яд, тоже убойная штука. Убийством Тавроди примас открыл череду дворцовых переворотов. Император умер, и желающих сесть на освободившийся трон навалом. Боюсь, такие имена всплывут, о которых давно забыли. Спек, Куманцева, Толкунов. Да и тётушка Фаина, уверен, в стороне не останется. Уж она-то первый претендент на наследство. А ещё конгломераты. Они обязательно воспользуются ситуацией и попытаются отодвинуть оловянных солдатиков от своих границ.

Мне плевать на местные политические дрязги, становиться королём Загона я не собираюсь. Главное вытащить Савелия и побыстрее свалить.

Глава 18

Обязанности надо распределять соответственно возможностям. Я верю в Киру? Да, я верю в Киру. Она уже большая, если мерить в высоту. И умная.

В ребёнке почему-то всегда хочется видеть нечто маленькое, туго соображающее и вечно голодное муси-пуси. И не важно сколько ему лет, хоть сорок, всё равно оно маленькое, туго соображающее и вечно голодное. Но рано или поздно приходится мириться с действительностью и признавать, что это милое создание уже выросло и пора освобождать его от родительской опеки. Делать это надо постепенно, малыми долями. Я решил начать с того, что позволил Кирюшке сходить на реку за водой. В сопровождающие дал Филиппа. Путь известен, идти недалеко, груз не вот чтобы тяжёлый. Часа за четыре обернутся.

Филипп сморщил рожицу. Ему, с молоком матери впитавшем, что ночь не самое лучшее время для прогулок по Территориям, идти никуда не хотелось. Твари только и ждут неразумных людишек, отважившихся на вылазку, причём, «только и ждут» — это не форма речи, а реальность, выраженная в злобных взглядах, прекрасном чутье и острых клыках с лёгкостью способных перекусить берцовую кость.

Кира не боялась. Ночь-полночь, ей без разницы, твари не подойдут, даже не тявкнуть, разе что издалека, на крайняк можно Петруху с собой взять. Вон он как смотрит. В своей мутированной жизни общаться с двуликими ему ещё не доводилось, и, видимо, понравилось. Кира отныне для него лучший друг, так что в помощи не откажет. Только по моему решению он должен оставаться дома, вместо сторожа.

— Иди, дочь, — перекрестил я ребёнка, одновременно подталкивая к выходу. Время подходило к полуночи, успеть надо к рассвету, так что следовало торопиться. — Главное, не нервничай и не проявляй страха. Для твари страх слаще конфеты, особенно для багета, прибегут сразу. Филя, тебя это тоже касается. Ты же мужик?

— Да, дядя… ой… Дон.

С виска на шею скатилась мутная капля пота и отметилась на воротнике тёмным пятном.

— Значит, должен быть смелым и показывать пример тем, кто слабее.

— Покажу!

— Молодец.

Кира фыркнула. Повторюсь: она не боялась. Я вообще не уверен, что двуликие испытывают чувство страха, разве что неуверенности, когда наногранды в крови не успевают восстановиться. Но идти за водой всё равно не была настроена.

— Пап, если вместе пойдём, больше принесём.

— Не принесём.

— Почему?

— Бутылок не хватит. Что хочешь делай, хоть всех тварей в помощь созови, бутылок всё равно останется девять.

Кира вздохнула. Ей хотелось пойти со мной и Коптичем; она чувствовала драку и желала принять в ней участие. Чужая сущность просыпалась в ней всё чаще и ярче. Кровь притягивала, жажда убивать крепла. Мне не нравилось это, но от реальности никуда не деться. Она, как и Алиса, — тварь в теле человека. Тварь сильная, умная, безжалостная и живучая. Точно такими в свой срок станут и Савелий, и малышка Аврора. Сын Лидии и Олова тоже станет таким.

— Хорошо, папа, я пойду за водой, — она нахмурилась.

Я поцеловал её в лоб и шепнул на ушко:

— Приглядывай за Филиппком. Он хоть и бодриться, но даже я чувствую его… боязнь.

— Так может не брать его? Я и одна справлюсь.

— Справишься, не сомневаюсь. Но это твоё задание, тренировка, если хочешь: учись управлять людьми, их страхами, волей, мыслями. Алиса тебя учила этому?

Кира сощурилась.

— Вроде говорила что-то однажды… не помню…

Учила. Только не хочет признаваться. Вот и появились у ребёнка свои тайны. Ладно, лишь бы не во вред ей.

— Всё, хватит разговоров, ступайте.

Не оглядываясь, Кира направилась к выходу. Филипп несмело двинулся за ней, на ходу снял с плеча ружьё, перехватил обоими руками, прижимая к груди.

Мы с Коптичем покинули универсам в половине четвёртого. Вой тварей по Развалу затих, лишь изредка со стороны бывшей продовольственной базы доносился короткий отрывистый лай.

Дорожка с акациями довела нас до широкой двухполосной дороги. Именно здесь проезжал камуфлированный броневик послушников. Дорожное полотно ровное, очищено от мусора, на повороте указатель: «Депо», «Железнодорожная станция». И стрелочки. В Загоне продолжали следить за основными транспортными маршрутами внутри Развала.

Мы присели за кустами, я развёл ветки, дунул на свившего сеть паука. Видимость хорошая, до самого поворота с шоссе. Глянул на часы: три минуты пятого. Из Загона броневик уже должен выйти, минут через десять появится здесь.

— Готовь фантома, Коптич.

— Понял. Мне бы дозу подновить, Дон. Я уже почти высох.

— Когда успел? Неделя всего прошла.

— Ну… Я, конечно, не ты, под пули не бросаюсь, в чужие головы не заглядываю, но тоже, знаешь, не на нарах валялся. Носимся по Территориям как угорелые, каблуки наполовину стёрлись.

— Ладно, не жалобь. Вернёмся, получишь дозу.

Я снял автомат с предохранителя, указательным пальцем погладил ствольную коробку. Вряд ли удастся сработать втихую. В броневике три бойца и водила. Завалить разом всех четверых не получится, близко они нас не подпустят. Действовать придётся быстро, стрелять метко. На всё про всё минут шесть-семь, максимум десять. В Анклаве услышат стрельбу, направят патруль с проверкой, до их прибытия нужно успеть уйти с дороги.

На повороте с Обводного появился броневик. Силуэт сначала казался слегка смазанным, словно тонул в рассветном тумане, но по мере приближения, контуры становились чётче. Да, это тот самый, камуфлированный. Двигался неторопливо, дребезжа плохо закреплёнными листами обшивки.

— Когда останется метров пятьдесят, выпускай фантома, — напутствовал я Коптича и пригибаясь двинулся вдоль бровки навстречу технике.

Отошёл, присел, раздвинул ветки, снова отошёл. Замер, сжавшись в комок и припадая к самой земле. Через минуту услышал голос водилы:

— Эй, внимание! Впереди дикарь какой-то!

— Какой?

— Хрен знает. Я в дикарях не разбираюсь.

Броневик начал притормаживать, проехал мимо меня. Я думал, остановится. Нет, поехал дальше, словно намеревался сбить вставшего посреди дороги человека.

— Фрукт, вали его!

Слова прозвучали как приказ, жёсткий и неоспоримый. Не раздумывая, пулемётчик передёрнул затвор и выпустил по фантому короткую очередь. Тяжёлые пули прошили воздух и взрыхлили асфальт метров за сто дальше. Реакцией на увиденное была рубленная фраза:

— Чё за нах…

Коптич широко улыбнулся и вскинул руку с вытянутым средним пальцем.

— Привет, недоумки! Чё, попасть не можете? Попробуйте ещё раз.

Вот теперь водила резко надавил на тормоз, бросая пассажиров на переборку кабины. Пулемётчик неуклюже ткнулся подбородком в прицельную рамку и смачно выругался. Старший заорал на него:

— Фрукт, чё застыл, мудила⁈ Дырявь его, пока он сам нас!..

— Да я ж уже… а он… как сквозь него…

Часы тикали. После первого выстрела прошла минута, у нас оставалось пять. Я выскочил из кустов, подбежал к броневику и выпустил весь магазин внутрь боевого отделения. Махнул через борт, бегло осмотрел сваленные в кучу кровавые ошмётки. Сосчитал для верности: раз, два три… Водила? Тот завалился головой на пассажирское сиденье, из пробитой шеи толчками вытекала кровь.

— Коптич, за руль!

Фантом растаял, вместо него нарисовался реальный дикарь. Дёрнул дверцу на себя, протолкнул водителя дальше.

— Куда едем, Дон?

— Давай в уголок какой-нибудь, чтоб шухер пересидеть.

— Да здесь полно уголков. В который из них?

— Давай, давай, уводи технику с дороги, не отсвечивай. Сейчас редбули прискачут. Три минуты у нас! Я не собираюсь воевать здесь со всем Анклавом.

Коптич надавил на газ, броневик дёрнулся, подбрасывая меня и трупы.

— Не рви педаль, дави плавно! Кира лучше тебя водит…

— Щас, щас… Дон… Я на такой херне не ездил ни разу. Только на квадрике по саванне… Ща разберусь.

Со второй попытки получилось. Броневик зашуршал покрышками, набирая ход.

— Только не спеши, Коптич. Не вывали меня из этой богадельни. И проход ищи… Да не здесь, подальше!

Мы проехали метров триста. Выделенное мной время для появления редбулей вышло, но с Обводного шоссе пока ещё никто не поворачивал. Нормально, успеваем.

Коптич кивнул налево.

— Дон, смотри, сюда можно. Там пустырь и старые бараки. За ними есть, где спрятаться.

Меж деревьев виднелся узкий проход. Ветви нависли так низко над дорогой, что почти полностью скрывали её.

— Хорошо, сворачивай.

Коптич крутанул баранку, я ухватился за борт и выпрыгнул на ходу.

— Не останавливайся, догоню!

Броневик двинулся дальше, а я быстро огляделся. Подобрал и отбросил за кусты сломанную ветку, торопливо смёл к обочине щепки. Собрал с земли ворох листьев, рассыпал веером, типа, напа́дали. Отошёл в сторону, придирчиво осмотрел. Не айс, конечно, но вряд ли кто из редбулей владеет навыками следопыта. На Территориях таких мало, так что шанс найти, где свернул броневик, близок к нулю. Олово мог бы углядеть, его способности заточены под это, но слава Великому Невидимому, ему сейчас не до поисков пропавшего броневика. Да и группа быстрого реагирования будет искать не броневик, а источник шума. Людей и технику начнут искать часа через три, не раньше, когда те не вернутся на базу. Свяжутся, подождут часик, снова свяжутся, и лишь после этого поднимут тревогу. Сообщат наверх по команде, возможно вышлют по маршруту новый патруль, и если не найдут — а они не найдут — прочешут путь ещё раз и более тщательно. До ночи не успеют, а там все следы так или иначе сотрутся.

Убедившись, что ничего подозрительного нет, я встал возле дерева, поглядывая на шоссе. Время на реагирование у редбулей вышло. Пора бы показаться. Дорога здесь прямая, расстояние метров пятьсот. Солнце поднялось над крышами бараков, видно хорошо. Ещё минута… Я не испытывал судьбу, просто хотел проверить уровень подготовки противника. Неделю назад в такой же ситуации загонщики из Депо сработали достаточно оперативно, минут за шесть подскочив к высотке, возле которой мы высадились. Шустро, хотя никогда раньше особой сноровкой деповские не отличались. Редбули наоборот всегда действовали крайне быстро. Нынче задерживались. То ли подготовка стала хуже, то ли надеются на послушников…

Прошла ещё минута, прежде чем с шоссе свернул лёгкий броневик. Долго, очень долго.

Я отступил за дерево, присел на корточки и стал наблюдать. Пулемётчик держал пальцы не на гашетке, а навалился боком на борт и смотрел куда угодно, только не по сторонам. И зевал. Придурок. Это же Развал, из любых кустов может выскочить язычник и полоснуть лезвием по горлу. А потом начнётся сказка, ибо эти ребята в одиночку не ходят. Стая из десяти особей влёгкую размотает любой патруль, если вовремя не встретить их хорошей очередью в упор. Пулемётчик либо забыл об этом, либо не знает, и тогда непонятно, почему его допустили до патрулирования.

Остальные вели себя не лучше. Никто не приподнялся над бортом, чтобы проверить обстановку вдоль дороги, значит, такие же тупые — пища для тварей, и зря я засекал время до их появления. Стой я сейчас на обочине, они меня не заметят. Они даже не пытались определить место, откуда стреляли. Проехали чуть дальше, развернулись и покатили обратно.

Проводив патруль взглядом, я двинулся вслед за уехавшим Коптичем. Интуиция просигналила, что рядом тварь. По ощущениям… непонятно, видимо, далеко и пока меня не чует. Надеюсь, это не стая багетов или язычников. Не хотелось бы использовать огнестрел и выдавать патрулю своё положение, иначе всё насмарку.

Справа на земле заметил отпечаток протектора. Коптич пытался объехать груду кирпичей и свернул на обочину. Снова пришлось набирать охапку сухих листьев и порошить след. Дальше — смятая консервная банка. Подобрал, швырнул в траву.

Где-то за линией бараков ухнуло. Остановился, прислушался. Снова ухнуло, и полился знакомый перестук: чух-чух-чух-чух… Поезд. Не иначе повезли шлак за крапивницей.

Продолжая прислушиваться к звукам, вышел на Т-образный перекрёсток. Броневик стоял слева. Похоже, эта дорога вела к универсаму, во всяком случае, направление то же. Коптич открыл заднюю дверь; я видел, как он копошится в отсеках. Два трупа он успел перебросить через борт, ещё один лежал на полу.

Обернувшись, дикарь продемонстрировал гранату.

— Я тут карманы пощупал, в сусеки заглянул. Глянь, чё нашёл.

— Одну только?

— Это же послушники. Хорошо, что хоть одна. К калашу патронов нет, зато для дробовика полсотни. Правда, калибр разный. И ещё полкило сухарей. И канистра с водой. Больше ничего интересного.

— Планшета тоже нет?

— А, — Коптич хлопнул себя по лбу. — Забыл. Вот, — он протянул планшет. — У одного только, старший, видимо. У остальных не было.

Как и в случае с группой адептов на резервной станции, там тоже был один планшет на всех. Экономит Олово на средствах связи для своих приспешников.

Я указал на трупы:

— Давай с телами разберёмся. На запах крови сейчас целая армия прискачет.

Убитых мы перетаскали к ближайшему бараку. Воду из канистры пришлось потратить на отмывку броневика. Перепачкались в крови, исплевались, но чистоту более-менее навели. Несколько раз я приподнимался и вслушивался в звуки. Коптич глядя на меня настораживался, нервно хватался за ствол и спрашивал:

— Чуешь чё, Дон?

Я чуял. За соседним бараком шевелилось пятно. Прокатившийся по спине озноб подсказал — подражатель. Скорее всего это именно та тварь, которую я почувствовал возле дороги. За последние пятнадцать минут он обошёл нас по кругу, принюхиваясь и подбираясь ближе к месту, где мы сложили труппы послушников. Нас он воспринимал как конкурентов на хавчик. Злился. Я увидел, как качнулись ветки метрах в тридцати от нас. Слишком близко. Этот подражатель либо очень силён, местный доминантный самец, либо очень голоден. А скорее всего и то, и другое. Такой способен напасть, защищая территорию и жратву.

Я приставил калаш к борту, вынул нож. Разобраться втихую с одним подражателем не сложно, лишь бы друзья не пришли к нему на помощь.

— Слушай, Дон, вроде отмыли нормально. Чё судьбу пытать? — нервно проговорил Коптич, покусывая губы. — Поехали, нехер тут делать. До универсама недалеко. Поставим броневичок в акациях, закидаем ветками. Там уж и Кирюха вернуться должна, ни одна тварь не подойдёт. Да и лизун пусть присматривает, зря что ли я ему две рыбины скормил.

Согласен, отъехать и встать поближе к универсаму идея хорошая, но я вдруг подумал: если поисковая команда каким-то чудом доберётся до этого места, они сто процентов найдут тела. Понятно, что от них останется лишь пара костей и обрывки окровавленной одежды. Но это хороший след. Поисковики встанут на него как гончие и обшарят всю округу. И тогда уже никакой лизун не помешает им найти броневик. Сразу захотят осмотреть ближайшие здания, универсам вызовет у них особый интерес. Однако если завалить здесь тварь, это вполне себе сойдёт за стычку группы дикарей с мутантами. Дикари, соответственно, проиграли, но сумели прибить одного подражателя. Версия так себе, однако для непрофессионалов вполне сойдёт.

— Отъедем, Коптич. Обязательно, — кивнул я. — Заводи мотор.

Я сделал несколько шагов к бараку, остановился. Ветви справа качнулись вновь, мелькнуло белёсое пятно и исчезло. Подражатель словно завлекал меня ближе к деревьям. Там он оставался невидим, в то время как сам я находился на открытом пространстве. Ему надо пять-шесть метров для прыжка, чтоб убить меня наверняка.

Но это он так думает. В его куцем мозгу понятия «проводник» не существует. Все люди для него одинаковы: глупы, медлительны, вкусно пахнут — деликатес, одним словом. Что ж, давай посмотрим, кто глуп и медлителен.

Я видел тварь в своём подсознании, до неё оставалось десять шагов… девять… восемь… Зелёная гладь листвы распахнулась, синюшное тело взвилось в воздух. Длинные руки-лапы протянулись ко мне… когти… раззявленная пасть…

Я не стал изобретать велосипед. К чему? Его изобрели задолго до моего рождения. Шаг в сторону. Тварь приземлилась рядом, когти полоснули воздух, задели плащ, оставляя на нём четыре длинных прорези. Нож под подбородок, поворот рукояти.

Когда-то этот приём я подсмотрел у Старшины, и уже сколько раз он выручал меня. Быстро, эффективно и ничего лишнего.

Подражатель качнулся и рухнул мордой на асфальт. Наверное, и не понял, что умер.

Я забрался в броневик, кивнул Коптичу, тот выжал педаль. Меня качнуло, пришлось хвататься за борт. В кармане ожил планшет. Кто это так рано? Прежде чем открыть сообщение, посмотрел время: начало шестого. Управились за полтора часа. Ладно. А сообщение?..

Дон, сынок, здравствуй.

Я мысленно выругался: чёрт старый… Отвечать, не отвечать? Судя по часом, я имею полное право ещё спать. Какого хера ему понадобилось так рано?

Всё-таки решил ответить:

Чего тебе?

Так и знал, что не спишь. Слышал уже, что случилось?

Пёс хитрожопый! Если я скажу, что слышал, он поймёт, что в Загоне у нас свои люди.

К нам на болота новости с опозданием доходят.

Не лги, сынок, ты давно не на болотах.

А где?

В Развале, где-то рядом с Загоном. Может, на Свалке. Или в жилых блоках. Не хочу гадать. Но на болотах тебя нет.

Вот сука. У него тоже казачок среди северян затесался. Надо будет сообщить Гуку, пусть устроит своим фильтрацию.

Пусть так, тебе виднее. Так что за новость?

Хочешь изображать Штирлица? Изображай, мне всё равно… Тавроди умер. Я убил его. Через два дня вернусь в Загон, привезу твоего сына. Готов к обмену?

Савелий у него. Что ж, вот это действительно новость.

Готов.

Условия обговорим позже.

Огонёк сообщений погас.

Глава 19

Приближаясь к универсаму, я понял: что-то не то. Что именно сразу сказать не мог, но сердце заныло, да и пот прошиб по всему телу. Стало тревожно-тревожно, словно кто-то подсунул нож к самому сокровенному и хочет отрезать. И при всём этом я никого не чувствовал.

Никого чужого.

Было бы намного спокойнее будь тут стая разъярённых багетов — милых дружков Петруши. Я бы тогда точно знал, что делать. Расстрелял бы всех, и плевать на шум. А что делать сейчас?

И ещё одно: я чувствовал Киру. Она была спокойна, ни намёка на тревогу. Рядом с ней трое. Один явно Филипп. Остальные…

— Коптич, приготовься.

— Что там? — встрепенулся дикарь.

— Пока не знаю. Но судьбу искушать не хочется.

Эти двое не выглядели опасными — серые ничего не излучающие пятна. Но в то же время я понимал, что по крайней мере один из них способен на многое. На столь многое, что вряд ли я справлюсь.

Олово и Данара?

Мало вероятно. Я только что списывался с примасом, он на пути из Золотой зоны в Загон. Или солгал? Нет, невозможно. Он не мог так быстро вернуться, разве что поезда на внутренних линиях стали скоростные. Значит, кто-то другой. Кто?

Ко входу я подходил натянутый, как струна. Страх! Давно я так не боялся. Пот стекал по щекам, рот приоткрылся в оскале, палец ёрзал на спусковом крючке и нервно подрагивал. Глядя на меня, бледнел и притормаживал Коптич.

— Держись в стороне, понял? Не торчи со мной на одной линии.

— Да. Дон, как думаешь, кто это? У меня с восприятием так себе, но даже мне обоссаться хочется.

— Хрен знает. Ща разберёмся.

В том, что разберёмся, я уверен не был, и не будь там Киры, рванул бы назад на болота в самую глушь. А Кира, она… видимо, заложница. Иначе как объяснить её расслабленность? Она спокойна, видимо, ждёт момента, когда можно начать действовать, и её момент — я.

Чужаки меня тоже чувствуют. Имея такой объём силы, они обязаны чувствовать и воспринимать каждую букашку в радиусе пары сотни метров. Моё появление неожиданным для них не станет. Но никаких приготовлений к встрече я не наблюдал. Они оставались на прежнем месте, примерно в районе лестницы второго этажа. Совсем ничего не боятся? Я слабее их, да, но шальная пуля об этом не знает. Тупой рикошет легко решит дело в мою пользу. Они этого не понимают?

Я прошёл вдоль стеллажей, у лестницы остановился. Нельзя просто взять и начать поливать всё свинцом. Нельзя! Я, конечно, очень умный рассуждать про рикошеты и прочее. Но там Кира. Глупые шальные пули могут попасть и в неё тоже. Поэтому чужаки и не бояться нихрена. Стрелять придётся наверняка. Значит, быстро заскакиваю на межлестничную площадку, с неё я уже должен видеть противника, и смогу бить наверняка. На счёт три. Раз…

— Милый, поднимайся скорее. Мы ждём тебя.

Такой знакомый голос… опрокинул на меня ушат ледяной воды. Я взлетел вверх по лестнице. В дверях стояла Алиса. Руки сложены на груди, на губах улыбка, в глазах радость. Она была рада видеть меня. Соскучилась. А я…

— Ты!.. Ты!.. Ты хоть понимаешь… ты понимаешь, что я передумал, пока шёл⁈ Я чуть не пристрелил тебя!

— Если хочешь развода, — Алиса игриво подмигнула, — то совсем не обязательно стрелять. Просто скажи.

— Плохая шутка.

По телу потекла слабость. После такого напряжения это естественно. Я опустил автомат, медленно поднялся по ступеням… Я тоже соскучился. Очень. Хотя прошло всего несколько дней. Но Алиса для меня как наркотик. Доза четырнадцать с половиной карат. Только хватает ненадолго. День-два — и начинается ломка.

— Привет, Дон.

Мне протягивал руку Желатин. Вот кто второй чужак. Алиса и Желатин — адская смесь. Мне никогда она не нравилась, потому что всегда предвещала большие проблемы. Не знаю почему, но когда эти двое появляются вместе, у меня начинаются неприятности.

Я сразу спросил:

— Что случилось?

— Как что, ты уже забыл? —удивлённо вскинув брови, проговорила Алиса. — Олово убил Тавроди.

— Нет, не забыл, но… — кожа на загривке натянулась, по спине побежали мурашки. — Откуда ты это знаешь? Об убийстве стало известно два дня назад. Ещё не все Территориях в курсе. Ты тем более знать не должна. Если только… У тебя есть связь с кем-то из Загона. Да? С кем?

Алиса вздохнула, глаза стали грустные, улыбка вымученная. Когда она принимает такой вид, жди неприятных откровений.

— Только не вставай в стойку, Дон. Ты знаешь: я люблю тебя, и у нас дети. Кира, будь рядом с папой. Желатин, Коптич. И ты, мальчик…

— Филипп…

— Неважно. Займитесь обедом.

Желатин открыл ранец, начал вытаскивать сухпаи. Коптич, кивнув Филиппу, направился к ближайшей комнате. Не у дел остался один лишь Петруха. Хотя как не у дел — мелкими шажками он подобрался к Желатину и принялся внимательно следить за тем, как тот распечатывает коробки.

А я… Возникло ощущение, что меня поимели, причём, очень сильно и натурально, но не именно сейчас, а намного раньше, задолго до сегодняшних событий, и всё прошедшее время продолжали иметь. Кира взяла меня под руку, прижалась, но обычного в таких случаях успокоения это не принесло. Кровь продолжала бурлить: Женя, сука, тебя поимели! Вот так, да… Я уже примерно догадывался, что именно сотворила Алиса, однако требовалось официальное подтверждение моих догадок.

— Дон, с Савелием всё в порядке. Он дома. Не было никакого похищения. Я всё это инсценировала. Пропажу, стрельбу…

Алиса выждала несколько секунд, ожидая моей реакции. Я терпеливо молчал.

— Очень хорошо, тогда продолжу. Время идёт, конъюнктура меняется. Через четыре года после того, как мы ушли с Территорий, я снова встретилась с тётушкой Фаиной. Ты тогда плотно занимался борьбой с браконьерами, тебе было не до семейных проблем, а мы с Хрюшей пытались наладить станок. У нас не получалось. Не хватало данных. Я связалась с Фаиной, она обрадовалась и предложила встретиться. Я не отказалась. Тебя не стала отвлекать. К чему? Лето, тепло, обстановка легко читается. Мы встретились, выпили по чашечке кофе на открытой террасе Le Negresco, полюбовались заходом солнца над Французской Ривьерой. Тётушка Фаина поведала мне какой нелёгкой стала жизнь в Загоне. После отца безопасностью Загона занялся Спек. Это тот прихожанин, который пытался убить тебя в спорткомплексе.

Алиса выразительно посмотрела на меня. Я продолжал молчать.

— Он начал готовить захват Загона, то, от чего отец и дядя Гук пытались защитить всех нас. Прикрываясь миролюбием, он распустил внешнюю и внутреннюю охрану, завёл в жилые блоки рейдеров, взял под контроль шахты, блокировал станок. Все поставки с Передовой базы замкнул на себя. Некоторые дикие поселения присоединились к нему. Василиса перекрыла дорогу в конгломерацию. Ни туда, ни сюда не проехать. Варанов, пытавшихся пробиться с Передовой базы, прямым ходом отправляли на ферму. Тогда Тавроди договорился с Оловом. У них всегда был канал связи. В обмен на помощь примас потребовал сотрудничества, признания веры в Великого Невидимого единственно правильной и переустройства Загона по образу своей миссии.

— Трутень охреневший, — буркнул Коптич.

На пару с Филиппом они притащили обломки стола, собрали его и теперь то же самое делали со стульями, преображая коридор в некое подобие обеденного зала.

— Трутень вряд ли, — повела плечами Алиса. — За дело он взялся крепко. Анклав и Квартирник присоединились к нему. Учитывая, что квартиранты всегда бились с миссионерами в кровь, это серьёзный результат. Не знаю, что он им пообещал, но они до сих пор союзники.

— Это потому что Дон Гвоздя завалил, — вставил слово исторической правды Желатин. — А иначе бы хрен когда они договорились. У Гвоздя с Оловом личный счёт был.

— Личные счёты на Территориях есть у всех, — продолжила Алиса. — Но я уверена, дядька Олово и с Гвоздём бы договорился. Он всегда договаривается, почти как Коптич. Он и со Спеком договорился. Заманил на Василисину дачу и всех вырезал. Потом Сиваш помог ему войти в Загон, и резня продолжилась. Подробностей я не знаю, а тётушка Фая особо не распространялась, скажу лишь, что Смертная яма переполнилась. Под общую гребёнку с рейдерами зачистили и жилые блоки. Всех глаголов, их приспешников, некоторых старост, охранников, нюхачей. Очередь на трансформацию полгода не заканчивалась. Потом взялись за Петлюровку. Выгребли весь мусор, халупы снесли, построили бараки и молельный дом. Теперь все жильцы перед началом работ собираются на главной площади и дружно возносят хвалу Великому Невидимому. После этого подошла очередь старателей. Артели закрыли, фильтры для нанокубов выдавать перестали. Поставки нанограндов сократились, через станок стали получать только боеприпасы и оружие. Вооружившись, Олово мобилизовал треть Загона и захватил Прихожую, станок разрушил. Выдвинул ультиматум конгломератам, чтобы те допустили его людей для контроля за их станком. Получив отказ, прекратил поставки угля, фильтров и выставил армию вдоль границы. В конгломерации теперь катастрофа. Паровые мельницы без угля встали, сушить тварей нельзя, товары через станок не поступают, потому что нанограндов для оплаты нет. Ещё год, и конгломератов можно будет брать голыми руками.

Всё, что Алиса сказала до сих пор, я и так знал от Грузилка и Гука, хотелось бы услышать что-то новенькое. Однако перебивать и торопить её не стал.

— Тётушка Фаина предложила сделку. Она даёт мне недостающие схемы по станку, я помогаю им с братом избавиться от Олова. Фаина даже предложила разделить Территории на сферы влияния. После ликвидации примаса, под мой контроль должны отойти Прихожая, включая Полынник, и Водораздел, ну и разумеется, поставки необходимых ресурсов из Загона.

Алиса отвинтила крышку с бутылки и приникла к горлышку. Она пила взахлёб, тонкие струйки стекали с подбородка на шею, на грудь, на живот. Облегающая майка цвета хаки намокла, прилипла к коже, очерчивая и без того чёткие контуры тела… Она делала это намеренно, чтобы я… но я… Сжал кулак и костяшками постучал по столешнице.

— Тогда и появился план, — Алиса наконец-то оторвалась от бутылки и поставила её на стол. — Ты отправляешься в Загон, убиваешь Олово, а чтобы тебя мотивировать, пришлось придумать историю с Савелием.

Я скрипнул зубами.

— А нельзя было рассказать мне всё, прежде чем придумывать свои планы?

— Нельзя. Ты столько раз говорил, что не хочешь воевать, что о нас забыли. Любое моё предложение ты принимал в штыки, поэтому пришлось разыграть маленький спектакль с похищением.

— Ну да, конечно, именно так и нужно поступать с близкими людьми. Моя семья, единственные люди, которым я безоговорочно верю… Вы все меня обманули. Ну, за исключением малышки Авроры, да и то потому, что она ещё слишком маленькая, чтобы обманывать папу, так?

Я посмотрел на Киру:

— Ты знала?

— Пап, это было единственно верное решение.

— Ты знала.

— Пап, я тебя люблю. И Савелия тоже люблю, он мой брат.

— Он тоже знал?

— А иначе бы не получилось.

— А у нас получилось?

— Не совсем, — покачала головой Алиса. — Никто не предполагал, что северяне задумают выкрасть Лидию. С их стороны это сильный ход. Олово трясся над ней, как старый бабуин над молоденькой самочкой. Ну ещё бы — проводница, а её ребёнок вероятный двуликий. Джек-пот для сектанта. Но похититель ни за что бы не довёл её до Северной дороги, ибо невозможно в одиночку, без серьёзной поддержки со стороны вынести из банка тонну золота. Силёнок не хватит. Он бы и до окраин Развала её не довёл. Адепты уже догнали их, оставалось дождаться, когда её сила иссякнет, защитный купол растает — и всё. — Алиса снова отпила из бутылки, на этот раз без эротических эффектов. — Но тут появляешься ты. Господи, в страшных снах невозможно было предположить, что два этих события пересекутся. Ты не тупой солдафон, Дон, чем я всегда гордилась, но в данной ситуации это не комплимент. Будь ты солдафоном, ты бы двинулся дальше по намеченному маршруту и сделал всё как надо: организовал засаду, убил примаса и вернул в Загон прежний порядок. Потом появляюсь я, ввожу тебя в курс дела, ты по обыкновению дуешь щёки, мы ссоримся, миримся и вместе завершаем начатое. Однако повторюсь: ты не солдафон, поэтому твою светлую голову посетила благостная мысль довести несчастных до безопасного места. Там ты решаешь, что раз уж фортуна так тебе подмигнула, то совсем не обязательно начинать войну, достаточно предложить Олову обмен Лидии на Савелия. И ты предложил. А Олово согласился. Я верно излагаю?

— В основном, — кивнул я.

— В основном! — с горечью повторила Алиса. — О том, что Лидию похитили, в Загоне никто кроме адептов не знал. Чтобы произвести обмен, примасу теперь нужен был Савелий. Он сообщил Тавроди, что Лидия родила, и попросил осмотреть ребёнка. Для Тавроди это сладкая конфета, он помешан на своей теории эволюции, каждый двуликий для него предмет лабораторного изучения. И допустил ошибку, согласился на встречу. Хотя мы предупреждали, что это опасно. Он не послушал, доверился охране. Теперь он мёртв, Золотая зона под адептами, Фаина на Передовой базе, станок перекрыли. А виной всему случайная встреча в Развале и принятие неправильного решения. Знаешь, Дон, так и хочется выругаться матом.

Я скривился в ухмылке:

— Мало того, что меня использовали втёмную, ты ещё и обвинить меня во всём решила. Браво.

— Я обвинила не тебя, а случай, — назидательно произнесла Алиса. Теперь необходимо этот случай повернуть в нашу сторону. Что ты намерен делать дальше?

Я чувствовал, как закипаю внутри. Гнев рвался наружу, и мне с большим трудом удавалось запихивать его обратно. Меня кинули, использовали, поимели, втоптали в грязь — и всё это сделала моя семья. Обалдеть. И при всём этом в глазах Киры бесконечная любовь, а у Алисы искренняя вера в содеянное. Они ничуть не сомневались, что поступили правильно. И обе сейчас пытались воздействовать на меня. Я всегда предполагал, что двуликие каким-то образом контролируют чувства человека. Если надо, они заставят тебя любить, верить, бояться, раскаиваться. Могли подспудно использовать всю палитру эмоций, чтобы добиться нужного результата. Вот и сейчас гнев мой начал угасать, обида таять, и только память продолжала удерживать чувства от полного забвения.

— Ничего не намерен, — хрипло проговорил я. — Савелий дома, с Загоном нас ничто не связывает. Пора возвращаться.

Коптич легонько кивнул. Пожалуй, он единственный, кто, как и я, не был посвящён в интриги Алисы, и весь предыдущий разговор вызвал в нём досаду и непонимание. А вот Желатин, да и Хрюша наверняка, тоже всё знали. Так и хочется назвать их предателями, мешает лишь то, что где-то в глубине сознания я понимал, что Олово — это намного хуже Тавроди.

Алиса молчала, по-прежнему ожидая моего ответа — правильного ответа. Не удивлюсь, если узнаю, что именно она посылает мне мысль, что примас хуже. И Кира. Эта маленькая копия Алисы жалась ко мне, преданно заглядывала в глаза и мило улыбалась… Она меня предала. Да. Но я всё равно люблю её. Обоих. Люблю. И Савелия. И Желатин тоже не раз доказывал свою полезность. Так на ком мне сейчас выместить злобу?

На глаза попался Филипп. На нём? Но он здесь точно не при делах. Тогда Петрушка?.. Проклятый лизун слал мне образы: бутерброды, котлетки, паштеты в вакуумных упаковках.

— Давайте поеди́м, — первым усаживаясь за стол, предложил я.

Повторять приглашение не пришлось. Послышался вздох облегчения, задвигались стулья. Кира весело защебетала о том, как она устала есть сухую рыбу, Коптич принялся устанавливать портативные разогреватели, спрашивать, кому что подогреть.

В животе урчало. Свой последний сухпай мы раздербанили ещё до прихода в Зелёный угол, и подножный корм действительно надоел. Алиса с Желатином привезли не только сухие пайки, но и кое-что из домашнего. В отдельных пластиковых упаковках был плов с рыбой и моллюсками, обожаю его. А ещё бутылочка банги — пальмового вина. Сладко-горько-кислый напиток цветом похожий на молоко. К нему надо долго привыкать, но если привыкнешь, ничего другого не захочешь.

Ели мы шумно, торопливо, не забывая о делах. Я покосился на Алису.

— Ты простила Тавроди за гибель Мёрзлого?

— Простила? Нет, конечно.

— Но ты пошла на сотрудничество с ним.

— И что? Это ни о чём не говорит. Ликвидация Олова хороший способ заслужить доверие. Я бы выбрала момент и ударила.

— А потом?

— В смысле?

— Чей черёд пришёл бы потом? Кто следующий на очереди? Данара, Гук, я? Может быть, Коптич?

Дикарь поперхнулся галетой и втянул голову в плечи.

— Милый, — улыбнулась Алиса, — у тебя богатая фантазия, но ты слишком вольно ей распоряжаешься. Дядя Гук для меня как отец. Даже когда они были в ссоре, я относилась к нему как к родному. Коптич… Ну да, Коптича есть за что… Но он вроде бы исправляться начал, так что пускай живёт. А про твою бывшую жену я ничего не знаю. Мне она не интересна, разбирайся с ней сам.

— То есть… — я сделал паузу. — Ты не знаешь, что Безумная королева — это Данара?

Алиса медленно повернулась к Кире. Та кивнула.

— Данара… Это всё здо́рово усложняет.

— Что именно?

Алиса плеснула в стакан вина, пригубила. Поставила. Снова пригубила.

— Тётушка Фаина… Всё, что я знаю, это с её слов. Олово нашёл Данару, когда разбирали Петлюровку. Она жила при каком-то кабаке подачками, ну и… никому не отказывала. Сначала хотели отправить её на трансформацию, как и всех прочих нюхачей, однако Олово что-то почувствовал. Велел держать её в молельном доме, и год не выпускал. Что он там с ней делал, неизвестно. Кто-то говорил, что колол наногранды малыми дозами, кто-то, что кормил одной крапивницей. Есть версия, что перелил кровь своего лизуна, а потом заставил съесть. Лизун его в то время действительно пропал, так что может и правда. А через год вывел её на площадь, прямо во время молитвы. Это уже была не старуха — молодая красивая женщина с пылающим взором. Она расхохоталась и ударила воздушной волной. Люди попадали. Устоял только Олово. Сила воздушной волны работает по кругу, лишь небольшой пузырь остаётся за спиной королевы, пространство, которое волна не затрагивает. И чем ближе стоишь к эпицентру, тем сильнее воздействие. При первом использование от внутреннего кровоизлияния погибло несколько человек, у кого-то лопнули сосуды в глазах, ушные перепонки. Поэтому близко к ней подходить нельзя. А ещё она насылает образы, которые превращают людей в овощи.

— Она пыталась проделать это со мной, — проговорила Кира.

— Она опасна, — Алиса прикусила губу. — Она опасней примаса. Тётушка Фаина говорила, что не Олово управляет Данарой, а Данара им.

Алиса тщательно выбирала слова, мягко подвигая нас к определённой мысли. Она не произносила её вслух, рассчитывая, что мы догадаемся сами. Я догадался. Кира… тоже догадалась, но согласиться и принять решение ей было сложнее. Поэтому я спросил первым:

— Фаина считает, что Данару тоже нужно… отправить вслед за Тавроди?

Алиса не ответила, ждала, что скажет Кира.

— Это больше не моя мама, — в голосе дочери звучал холод. — Это чужой человек. Враг. Она хотела убить меня, — но то ли родовая память, то ли не угасшее пока до конца сострадание пересилили двуликую, и Кира добавила. — Если получится, давайте её просто высушим. Тогда она станет безопасна.

— Согласна, — тут же кивнула Алиса. — Дон?

— Согласен. Осталось решить, как забраться в тот пузырь, в котором её волна нас не шандарахнет.

Глава 20

Остаток дня мы обсуждали, как выманить Олово из Загона. Мой план с броневиком Алиса отмела не задумываясь, но за то, что захватил его, похвалила. Желатин с Коптичем и Петрушей отправились осматривать технику, готовить её к выходу, а мы забрались на крышу.

Обида на Алису ещё не прошла, и думаю, долго не пройдёт. Подобного рода поступки так просто не забываются, и где-то в подсознании память долго будет посасывать отголоски последних событий отзываясь в возбуждённом воображении горечью. Но это уже наша семейная жизнь, и какой бы она не была я не собираюсь от неё отказываться, а значит надо решать вопрос с примасом.

Как я и сказал, Алиса мой план с броневиком отвергла. Требовался другой. Мы проанализировали различные варианты и пришли к выводу, что Олово, как не старайся, из Загона не выйдет. При всей его сноровке и великолепной интуиции, он всё равно уязвим. Недоброжелателей у него много, а после убийства Тавроди их стало ещё больше. И не потому, что Тавроди любили, отнюдь. Но, как сообщают учебники истории, узурпаторов не ценят нигде, и очередь из конкурентов на занятое кресло тянется, как правило, до самого горизонта. Территории в этом смысле не исключение. Олово это осознаёт, тем более сейчас, когда не обнаружил в Золотой зоне Савелия. Вряд ли Тавроди перед смертью сказал ему что-то на сей счёт, но обслуживающий персонал точно молчать не станет. Они единодушно подтвердят, что Савелия здесь никогда не было и они вообще не знают, кто это такой. Тоже самое ему скажут операторы станка. Отныне они под властью примаса и сообщат, что никакие мальчишки семилетнего возраста за последнее время через станок не проходили.

Интересная получается ситуация. Олово знает, что Савелия на Территориях нет, и полагает, что я тоже это знаю. И всё равно предлагает встречу. Хотя при этом осознаёт, что Лидию с ребёнком я не приведу. Зачем тогда встречаться? Объяснение этому может быть только одно: он хочет взять меня. Живым. Я нужен ему по-прежнему. Не буду гадать, с какой целью, но точно знаю, что если бы Алиса не заявилась, эта встреча имела все шансы стать моим концом. Я бы продолжал считать, что Савелий у Олова, и действовал крайне аккуратно. Но действуя аккуратно примаса не победить, здесь требуется выдумка и шквальный огонь по площади.

В общем, получается так, что мы оба знаем, что предстоящая встреча — ловушка, и вопрос лишь в том, кто кого переиграет. Олово уверен в своей победе, потому что время и место встречи будет назначать он. Если сейчас мы сможем определить это место, то у нас появиться время подготовиться.

Что ж…

— Это точно не Загон, — глядя в небо выдохнул я. — Он должен понимать, что внутрь я не зайду. Для меня это самоубийство. Но и он в Зелёный угол не поедет. Там северяне. Значит, два этих места отпадают.

— Депо и Северный пост тоже можно не брать в расчёт, — проговорила Алиса, разглядывая в монокуляр ворота Анклава. — И Квартирник. Слишком далеко. Рискованно. Он не знает, какими средствами ты располагаешь. Вдруг у тебя взвод северокорейских снайперов? Издалека он их не почувствует, а они вполне способны превратить его в дуршлаг.

— Будь у меня такой взвод, я бы сделал из него дуршлаг ещё на болотах. Нет, он понимает, что с возможностями у меня напряг. Всё, что я могу предложить — Гук и его команда. Он считает, что на Территории я вернулся один.

— Уверен?

— Уверен. Олово умеет просчитывать ситуацию. Если бы я располагал чем-то существенным, его атака на Зелёный угол была бы менее успешной.

— Хорошо. — Алиса опустила монокуляр. — В таком случае, для встречи он выберет Анклав.

— Обоснуй.

— Во-первых, он рядом с Загоном. Во-вторых, можно быстро вызвать подкрепление. Да и сами редбули всегда были лояльны Конторе.

— В таком случае, Депо подходит не меньше. Это часть Загона, его аванпост, в котором половина жильцов подготовленные бойцы. Хоть сейчас в бой. Для переезда можно использовать блиндированный поезд. А что до лояльности редбулей, так это палка о двух концах, никогда не знаешь каким именно в лоб прилетит.

Алиса указала пальцем в сторону шоссе:

— Посмотри. Какое-то оно сегодня оживлённое. Уже четыре тентованных платформы въехало в ворота. И это явно не анклавские платформы. Скорее всего, адепты или послушники. Олово уже начал подготовку к встрече. А сообщит он тебе об этом, когда вернётся в Загон.

Я присмотрелся к Анклаву. Никакой особой суеты заметно не было, так, небольшое усиление постов. Но это можно связать с приближением ночи. Может, у язычников начался сезон миграций, вот редбули и готовятся. Хотя, конечно, смешная отговорка, какой нахер сезон? Не бывает у них такого. Так что Алиса вполне возможно права.

— Значит, Анклав, — кивнул я. — Ладно, что предлагаешь?

— Нужно поговорить с Куманцевой.

— С Наташкой?

— С Натальей Аркадьевной. Называй её только так.

— Да как не называй. Она меня ненавидит. К тому же, три дня назад я убил Голикову, её подружку. Случайно, конечно, но…

— Кто ещё об этом знает?

— Гук.

— Дядя Гук болтать не станет, так что живи спокойно.

— Всё равно… Наташка может сопоставить смерть Голиковой с моим появлением. Понятно, доказательств нет, но думать-то никто не запрещает.

— Забудь, — поморщилась Алиса.

— Как скажешь. О чём говорить будем?

— Будем перетягивать Анклав на свою сторону.

Я хохотнул:

— Анклав? Да ладно. Что мы можем предложить им?

— Моё обаяние и твои способности разрушать мир. Не забивай голову ерундой, Дон. Разговор начну я, ты вникай и поддерживай. И не хами. Вообще, старайся быть добрее, чем ты есть на самом деле.

— Считаешь меня злым?

Я схватил ей за плечи и повалил на спину. Взгляды наши встретились, и я почувствовал, как сердце — и не только — взбрыкнуло. Алиса вздохнула, рот приоткрылся, розовый язычок облизнул губы.

— Дон, только сначала плащ постели… пожалуйста…

Через час Желатин подогнал броневик к универсаму. Стемнело. Патрули и поисковые команды из Развала вышли, опасаться больше некого. Я коротко разъяснил задачу: едем в Анклав.

— Все? — спросил Коптич.

— Тебя оставим. Пока нас не будет, подметёшь парковку и пострижёшь акации.

— Я про лизуна вообще-то. Его тоже берём?

Я повернулся к Алисе, она кивнула:

— Берём.

Петруша расплылся в улыбке и первым запрыгнул в броневик. Алиса села рядом с Желатином, Коптич встал за пулемёт. Пока ехали, я кратко его проинструктировал:

— Подъедем к воротам, включай свой болтливый язык на полную. Запомни фразу: Мы к комиссару обороны от приора Гамбита. Запомнил?

— Запомнил. А если они под дозой?

— Охранники на воротах? Смеёшься? У них только Наташка и Голикова имеют право под дозой быть, остальные лишь по мере необходимости, да и то не все. А теперь вообще только одна Наташка.

— Наталья Аркадьевна, — поправила меня Алиса.

— Да знаю я, чё ты? Мы же ещё не в её кабинете.

Желатин мягко притормозил перед поворотом и завернул к Анклаву. Остановился в десяти метрах от ворот. Над КПП вспыхнул прожектор, яркий луч света накрыл нас плотным коконом. Настороженный голос потребовал:

— Фары гаси! Кто такие? Почему так поздно?

Коптич сделал всё, как договаривались. Включил способность внушать и проговорил сурово:

— Открывай. Мы к комиссару обороны.

— Стоять на месте, не шевелиться! — щёлкнул затвор. — Кто дёрнется — пристрелю!

Внушение не подействовало. Мать твою! Я зашипел:

— Коптич, чё за дела, почему не работает? Ты дозу вколоть не забыл?

— Не забыл… Хрен знает. Я не вижу его, может поэтому.

Выручила Алиса. Она приоткрыла дверцу и громко потребовала:

— Охранник, подойти. Быстро!

Выполнять приказ охрана не торопилась, но тон стал мягче.

— Сейчас начальник караула подойдёт, с ним разговаривайте.

Лязгнул засов, скрипнули петли. В обрамлении яркого света возникла фигура.

— Кто старший? Ко мне!

Я пихнул Коптича, тот скакнул через борт.

— Ну я, старший, допустим… Чё не пускаете? Мы от приора Гамбита. Комиссар обороны вашей нужен.

— От приора… Обороны… — голос начальника караула стал податливым.

— Срочно, — добавил Коптич.

Редбуль засуетился, махнул куда-то в сторону прожектора:

— Открыть ворота! Да гаси ты свет… Васильев, сопроводить до штаба.

— Мы дорогу знаем.

— Положено так. Иначе ночной патруль остановит.

— Ладно, ладно. Васильев, прыгай на подножку.

Ворота медленно распахнулись, броневик въехал на территорию Анклава. Вдоль дороги горели фонари, освещая аккуратно подстриженный газон и всё те же плакаты с социалистической тематикой. С годами ничто здесь не меняется. Возле штаба тормознули. Дежурный караул на входе встрепенулся, часовой у флага принял стойку «на изготовку».

Васильев, соскакивая с подножки, выкрикнул:

— К товарищу комиссару из Загона с важными новостями!

Один караульный метнулся внутрь, второй, не опуская калаша, подошёл к броневику, заглянул в кабину, в отсек, каждого из нас смерил подозрительным взглядом. Увидел лизуна, вздрогнул:

— Это что? Ну-ка…

— Это секретный агент под прикрытием, — проявил чувство юмора Коптич.

Караульный поверил, и даже изобразил понимание.

— Да, да, я всегда знал, что они с нами.

Он продолжал стоять и глазеть на Петрушу, явно видя в нём загримированного человека, а не тварь, пока не вернулся напарник.

— Товарищу комиссару сообщили о вашем прибытии. Вам надлежит проследовать в приёмную секретариата и ждать её там. Оружие оставьте здесь.

Я расстегнул пояс с ножом, снял автомат.

— Коптич, не забывай оглядываться. Тут адепты могут быть, либо послушники. Я видел конвой от Загона. К броневику никого не подпускай, если надо — забалтывай.

— Расход большой. Пятая часть дозы уже ушла.

— Значит, ещё одну вколешь. Мы не дома, помни это. Кира, на связи.

— Можно я с вами? Пожалуйста. Связь Петруша держать сможет.

Лизун захлопал глазками, словно подтверждая слова дочери.

— Ага, сможет, неясно только, как он переводить будет. Нет, остаёшься со всеми. Коптич за старшего, но ты всё равно главнее.

Я чмокнул её в лоб и махнул через борт. Поднял руки, позволяя дежурному обыскать себя. Тот обшарил мои карманы, провёл ладонью по груди, по спине. Алису осмотрел визуально, прикоснуться не посмел. Впрочем, обыскивать там было нечего: тонкая майка военного образца на голое тело, брюки, кроссовки. Вид отпадный. Часовой у флагштока смотрел на неё больше, чем на флаг.

Дежурный провёл нас на второй этаж к секретариату, открыл дверь, щёлкнул выключателем.

— Ждите.

Мы вошли. Узкое помещение, стулья вдоль стен, у окна стол секретаря, под потолком люстра с зелёным плафоном. Последний раз я был здесь, когда власти Анклава предъявили мне обвинение в убийстве редбулей на шоу Мозгоклюя. Дали по затылку, приговорили к тюремному заключению, потом сделали приманкой для тварей. С тех пор столько воды утекло и столько новых грехов добавилось — жуть! Одна только погоня по Развалу чего стоит. А теперь ещё и кровь Голиковой. В общем, на месте Куманцевой я бы не стал с нами разговаривать, а сразу пристрелил. Так спокойнее. И надёжнее. Непонятно, почему Алиса решилась на эту встречу. Всё-таки она завзятая оптимистка. Верит только в хорошее и совсем не боится последствий собственных поступков. Ну ещё бы, при необходимости она перевоплотится в ревуна и заставит поверить в свою непогрешимость всех, кто до этого не верил, либо, как вариант, попросит сделать это меня. И я сделаю, вот только патронов маловато.

В коридоре послышались торопливые шаги, дверь распахнулась. Наташка стремительно прошла к столу, от порога разряжаясь словесным потоком:

— Какого хера вашему приору надо⁈ Я маленькая девочка посреди ночи вскакивать? Утра дождаться не мог? — её взгляд упёрся в Алису. — А… — в меня. — Ты⁈ Караул!..

Я шагнул к ней, стянул со стола карандаш и уткнул комиссарше в печень. Алиса кашлянула в кулак:

— Успокойтесь, Наталья Аркадьевна, мы не по вашу душу. Разговор есть. Дон, отпусти.

Я шагнул назад. В приёмную ворвался дежурный.

— Товарищ комиссар!..

— Чего орёшь, дебил? — рявкнула Наташка. — Чаю нам! — и уже спокойнее. — И варенья, и… лимон… порежь.

Дежурный взял под козырёк и исчез, а Куманцева с минуту разглядывала нас, потом кивнула в сторону кабинета:

— Туда.

В кабинете мы разместились за длинным столом совещаний. Куманцева плюхнулась в своё кресло и продолжила изучать нас, словно пыталась найти что-то новенькое, что убедило бы её, что это не мы. Увы, это были мы, отчего лицо её медленно превращалось в маску Мегеры. В какой-то миг эта маска обратила на меня всю ненависть:

— Татьяну ты?

Рано или поздно информация о том, кто убил Голикову, вылезет наружу, и уж лучше Наташка узнает это от меня, поэтому я не стал скрываться и кивнул.

Куманцева скрипнула зубами и повернулась к Алисе.

— И о чём после этого ты хочешь со мной говорить?

В кабинет вошёл дежурный с подносом. Поставил чашки, чайник, розетки с клубничным вареньем. Преданным взглядом посмотрел на комиссара, та небрежным жестом указала на выход. Когда дверь за ним закрылась и звук шагов стих, Алиса ответила:

— Пришла пора делить Территории.

— Вот как! — вскинулась Куманцева. Она резко поднялась, достала из шкафа бутылку коньяка, взболтнула и хлебнула из горла. Облизнулась, поставила бутылку на место. — Ну и на кой чёрт мне это? Ты вообще… вообще понимаешь? — она дышала тяжело, явно с трудом сдерживая рвущуюся изнутри ненависть. — Мне только пальцами щёлкнуть — и всё, нет вас. Нет! Ты! — это уже мне. — Ты сдохнешь, мразь, сдохнешь!

— Только после вас, — скривился я.

— Ты!.. Да я!.. Вы живыми отсюда не выйдете! Я сдохну, но и вы оба!..

— Не сдохнем, — так же спокойно ответила Алиса. — Вы — наверняка, но не мы.

Она тряхнула головой, по лицу пробежала волна. Я поспешно отвернулся, ибо понял, что сейчас произойдёт. Видеть подобное мне доводилось не раз, зрелище неприятное. Кожа почернела, пальцы стали узловатыми, ногти вытянулись и превратились в кривые ножи. Плечи чуть раздались, швы на майке затрещали, но выдержали, именно поэтому Алиса всегда предпочитала носить эластичную одежду.

Куманцева попятилась, упёрлась спиной в шкаф. На виске вздулась вена и запульсировала.

Завершая картину, Алиса провела ножами по столу, оставляя на гладкой поверхности четыре глубоких борозды. И сразу схлынула, возвращая себе прежний облик.

Каждый раз наблюдая её перевоплощение я думал, какой из обликов является для неё естественным: человека или твари? Становясь ревуном, Алиса не расходовала наногранды, и могла находиться в таком состоянии бесконечно долго. Но вместе с телом менялась душа. Она наполнялась гневом, агрессией и бесконечной жаждой убийства. Я боялся Алису, хотя понимал, что она себя контролирует. Хотя может и отпустить.

— … сучья… плоть…

Куманцева судорожно нащупала бутылку, вцепилась в неё как в соломину. Но секунду спустя в мозгах перемкнуло, дыхание вдруг стало ровным, страх с лица сполз. Она поставила на стол три стакана, разлила остатки коньяка и с тяжким вздохом опрокинула в себя свою долю. Алиса пить не стала, а я не отказался. Коньяк хороший, почему бы не выпить? Тем более что наногранды мгновенно переработают алкоголь в ноль и разговору это не помешает.

— Слышала про таких, — проговорила Куманцева, возвращаясь в кресло. — Считала, что это байки. Чего только люди не болтают. Разве может быть такое, чтобы человек превратился… и чтоб потом обратно? Оказывается, не врут. Я много про тебя знаю, дочка Мёрзлого, но то, что ты двуликая… Хорошо, что показала, иначе бы не поверила.

— Значит, готовы продолжить разговор?

— Готова. Говори, что ты там про Территории задумала.

— О том, что случилось с Тавроди, слышали?

Куманцева кивнула.

— Как считаете, долго после этого Олово позволит вам проводить самостоятельную политику? Осмелюсь предположить, что максимум через неделю вас пригласят в Загон, где предложат распустить свою гвардию и впустить в Анклав адептов. После чего независимо от выбора вас отправят на ферму в качестве донора. Вы примасу не нужны. У вас авторитет, поддержка людей, рано или поздно вы поднимите восстание. Для него это опасно, поэтому решение может быть только одно.

Куманцева снова кивнула.

— Не ты одна такая умная. Я поняла это ещё когда пришли новости из Золотой зоны. А сейчас я думала, что увижу Гамбита, и он предложит именно то, что ты перечислила. В общежитии комсостава находятся четыре десятка послушников с приором Урсой. Прибыли вечером, для чего не сказали, но явно не с туристической целью. Так что не пугай меня, двуликая, давай сразу к делу. Говори, что тебе нужно, и что я за это получу.

— Нужно ликвидировать примаса. За это получите свой Анклав с правами младшего партнёра Загона.

— А Загон получишь ты.

— Ещё Прихожую, Водораздел, Квартирник. Насчёт конгломерации не решила, подумаю, слишком большое население, много проблем. Надо дать им возможность сократиться и увеличить поголовье мутантов. Это будет выгодно всем, в том числе и вам.

Я кашлянул, Куманцева зыркнула на меня:

— Что, сынок, и тебя её планы коробят? Ну она хотя бы не скрывает их. Не прячет под сутану проповедника. Ладно… Где гарантии, что поддержав тебя, я в итоге не окажусь в Смертной яме?

— Борьба с конгломерацией займёт много лет, возможно, десятилетий. Мне нужны союзники. Пока идёт война, вам опасаться нечего. Потом посмотрим. Могу заверить в том, что предательства не забываю, а преданность поощряю.

— Тоже честно… Как и отец твой. Жёсткие, принципиальные, но честные. Принимаю твое предложение. Что дальше?

— Завтра вы получите сообщение от примаса. Он потребует подготовить место для встречи. Вряд ли скажет кого с кем, но обговорит определённые условия. Вы предло́жите ему площадку у поля крапивницы, где устраиваете охоту на тварей. Мне нужны ваши лучшие бойцы, два десятка. Какую армию вообще можете собрать и в какой срок?

— Раньше Анклав мог выставить три тысячи бойцов. Сейчас чуть меньше. Но оружия всё равно хватит только на шестьсот человек. И с боеприпасами плохо. Контора всё под себя загребла.

— Ладно заливать, — скривился я. — Наверняка в каком-нибудь подвальчике на чёрный день заначку держишь. А, Наталья Аркадьевна, держишь? Доставай. Наступил тот чёрный день.

— Только на шестьсот человек, — упрямо повторила Куманцева. — Мне прятать чего-то смысла нет. Дадите оружие, будут ещё люди. У каждого как минимум начальная военная подготовка, в бой пойдут без страха и с песней.

— Песен не надо, — покачал я головой. — Я на твоих песняров в Полыннике нагляделся. Смелые, согласен. Но слишком уж рьяные, грудью на пулемёты рвутся. Пусть будут молчаливые и осторожные.

— Можно и без песен. По первому сигналу через двадцать минут на плацу соберутся все.

Алиса кивнула.

— Держите их наготове, когда выступать, скажу позже. Два десятка гвардейцев должны быть у меня утром.

— Будут. Ещё что-нибудь?

— С вами пока всё. Дон, — Алиса повернулась ко мне, — свяжи меня с Гуком.

Я открыл чат, нажал вызов и протянул ей планшет. Часы показывали начало первого ночи, так что вряд ли Гук ответит. Тем не менее Алиса постучала пальчиком по буквам:

Дядя Гук, доброй ночи. Это Алиса. Дон сказал, что ты выжил, очень рада.

Ответа долго ждать не пришлось.

Здравствуй, родная. Не сомневался, что ты объявишься. Твой недотёпа годиться только для чернового сотрудничества, а когда приходит время шлифовки, к станку подходишь ты.

Слово «недотёпа» прозвучало обидно. Может я и не самый удачливый стратег на Территориях, но всё же не до такой степени. Алиса могла бы попенять ему за это, однако не стала.

Да, дядя Гук, так и есть. Начинаем шлифовку. Первое. Мне нужны Лидия с ребёнком. Сейчас я пошлю за ними броневик. Пожалуйста, не препятствуй и не спорь. Это важно. Если ты ещё не знаешь, то спешу сообщить: Тавроди больше нет, власть в Загоне захватил дядька Олово. Второе. Подготовь своих людей. Когда я дам команду, тебе нужно блокировать квартирантов. Запри их в Квартирнике так, чтобы никто не смог выйти. За это я предоставлю Северу все необходимые технологии по производству и обещаю наладить взаимовыгодное сотрудничество. Договорились?

Гук молчал. Мы с Куманцевой разделили коньяк Алисы и выпили не чокаясь. Занюхали долькой лимона. Алиса, похоже, ушла в транс и связалась с Кирой. Запыхтел двигатель, я подошёл к окну. Так и есть, броневик развернулся и двинулся к воротам. В боевом отсеке остались сидеть Коптич с Петрушей и Филиппом, Кира пересела в кабину к Желатину.

Похоже, ближайшие сутки будут те ещё по напряжённости. Алиса не удосужилась посвятить меня в свой план целиком, но судя по разговорам и действиям мы должны не только обнулить Олово, но и взять власть на Территориях. Что ж, на что-то подобное я был настроен изначально. Глупо было бы полагать, что проложив тропинку из одного мира в другой, Алиса ограничится ролью наблюдателя. Она тварь, пардон, двуликая, а такие товарищи не способны сидеть на попе ровно, глотать газировку и давиться чипсами, им подавай интриги, соперничество и прочую дребедень в том же духе. Если для меня игра — стрелялка в компьютере, то для неё это всё, до чего можно дотянуться в реальности. А руки у неё длинные. И придётся мне жать не на кнопки клавиатуры, а на спусковой крючок…

Я очень люблю эту безбашенную девчонку. Очень. Я знаю, что рано или поздно из-за её амбиций сыграю в ящик. Скорее всего это произойдёт где-то далеко от дома. Тело моё раздерут твари, не останется ни могилы, ни креста с датами. Но это не страшно, потому что останутся Кира, Савелий и малышка Аврора. Бог даст, ещё кого-нибудь успею замастрячить. Возможно, кто-то скажет, типа, подкаблучник, тряпка, слюнтяй и прочее в том же духе — ваше право. Но это значит, что вы не любили. Никогда. Никого. И если я погибну в бою, с фотографией любимой женщины во внутреннем кармане, то вы сдохнете от старости на одноместной койке уставившись стеклянным взглядом в телевизор. Каждый выбирает свой путь.

Я выбрал Алису.

— Милая, мне бы патронов к калашу калибра пять сорок пять и хотя бы пару гранат, и тогда ради тебя я переверну Землю.

Алиса улыбнулась.

— Конечно, любимый. Я дам тебе всё, что попросишь.

Ожил планшет, от Гука прилетело сообщение.

Я тут подумал… Отдать тебе Лидию с малышом, значит, обречь Север на жалкое прозябание. Собственный двуликий — это огромный плюс в отношениях с Загоном, кто бы не стоял во глава Конторы. Твои обещания ничего не значат. При необходимости ты легко их раздаёшь, и так же легко забираешь. Если тебе будет выгодно, ты проглотишь Север не поперхнувшись… Да, Север, великолепная база для любых свершений, и я до сих пор не понимаю, почему вы с Мёрзлым не начли именно с него. Почему решили взять сначала Загон? Это риторический вопрос… Девочка моя, ты же заранее знала, что я приму все твои условия. Это тоже риторика… Я сделаю то, что ты требуешь, только имей ввиду, людей у меня мало. Всё, что могу предоставить, двадцать семь человек. Подготовка хорошая, многие из штурмовиков, но оружие в основном гладкоствольное. Есть три дальнобойных винтовки, однако запас патронов сильно ограничен. Уверена, что я удержу квартирантов за стенами?

Уверена. Постараюсь прислать помощь. Когда выступать к Квартирнику, сообщу позже.

Алиса подмигнула мне. Пока всё шло так, как она задумала.

Глава 21

Из Анклава мы ушли затемно. В свете нового дня и новых событий было совсем не сложно встретиться с Урсой, а эта встреча — даже мимолётный случайный взгляд — могли спустить в унитаз всю нашу подготовку. Приорша прибыла к редбулям, как верно заметила Куманцева, не в качестве туриста. Чего она здесь не видела? Её цель подготовить саммит между мной и Оловом, и если Урса увидит меня до того, как выберут место для переговоров, это вызовет много вопросов и обязательную смену диспозиции. Тогда уж примас точно из Загона не выйдет, даже в ближайшую свою вотчину. Достать его в этом случае будет более чем проблематично.

Куманцева выделила нам платформу и обещанный эскорт из двух десятков гвардейцев. Двадцать минут спустя, минуя Дальние ворота, мы уже стояли перед лабазом. Судя по следам, сушка на этом месте продолжалась. Земля вокруг столба с цепями вытоптана и пропитана кровью, везде разбросаны кости, клочки одежды. Сколько человек за истёкшие семь лет прошло через этот круг ада? Жив ли Гавриил, мой случайный сокамерник, или сдох, приняв в живот штыки багета?

Алиса прижалась ко мне, вглядываясь в заросли крапивницы. От поля исходили плотные волны запаха гвоздики и опасности.

— Отставить ссаться, — глумливо усмехнулся за спиной кто-то из гвардейцев. — У нас запасных штанов нет, менять не на что.

Я обернулся. Завтра с этими людьми нам придётся идти в бой плечом к плечу. Сейчас мы для них чужаки, и если к моменту встречи с Оловом наш статус не изменится, то вряд ли что получится. Мы проиграем и останемся лежать на этой площадке. Все. Чтобы избежать подобного сценария, я должен заставить гвардейцев уважать себя. Если для этого кого-то из них придётся убить, значит, убью.

— А вы сами когда-нибудь сидели прикованные к столбу? Хоть кто-то один? — я намеренно заговорил с презрением в голосе, стараясь вызвать злость. — Мне просто интересно оценить уровень вашей смелости. Одно дело, когда ты безоружный внизу, и другое — с калашом на лабазе. Если не сидели, то давайте попробуем. Есть желающие? Посмотрим, сколько запасных штанов вам понадобиться.

— Ты сам-то сидел?

— Ага, довелось однажды. Неприятные воспоминания, если честно. А вообще, я здесь уже третий раз. Сначала был в качестве подсадного. Комиссарша ваша приговорила меня за то, что трёх редбулей на шоу Мозгоклюя грохнул. Во второй раз привела необходимость. Пулевые отверстия в лабазе видели? Моя работа. Я вон оттуда садил, из оврага. Тоже двоих или троих вынес. Потом ещё в лесу парочку упокоил. Никого из вас тогда не было, нет? Хорошая получилась месиловка. И вот опять. Как преступника на место преступления тянет. Снова придётся трупы считать. Люблю это дело. Вам тоже, ребятки, пришла пора определиться, кем хотите стать: трупами или счетоводами.

Всё тот же гвардеец проговорил с угрозой:

— А не много берёшь на себя?

— Хочешь проверить унесу ли? Что ж, давай определимся. Можем на ножах, на кулаках, на палках. Что выбираешь?

Он был выше меня на полголовы, в плечах такой же: высокий, жилистый, подвижный. На рукаве годичка — звеньевой. Может поэтому такой наглый? Но биться со мной отказался.

— У тебя серебро на радужке.

Я вынул коробку с дозами, протянул ему одну.

— Бери. Будем на равных. И кто выживет, а кто умрёт пусть решит Великий Невидимый.

Он потянулся к шприцу, но слишком неуверенно, и я понял: не возьмёт. Наверняка моё откровение всколыхнуло их память, и они вспомнили, кто убивал редбулей на шоу и гвардейцев на лабазе. Обо мне ходили всякие слухи, и некоторые из них утверждали, что я проводник, а никто в здравом уме не станет связываться с проводником даже если он ниже тебяростом.

Гвардеец-звеньевой сделал шаг назад и для большей убедительности убрал руку за спину. Я кивнул:

— Верный выбор…

— Дон, на краю поля багет, — шепнула Алиса. — Продемонстрируй им.

Я положил автомат на землю, вынул нож. Гвардейцы дружно сплотились, видимо, решив, что я настроился прирезать кого-то из них. Щёлкнул взводимый курок. Я хмыкнул и кивком указал на крапивницу:

— Вы должны знать, с кем имеете дело, и кто отдаёт вам приказы.

Я поиграл ножом в пальцах, перебросил из правой руки в левую, обратно в правую, и не говоря больше ни слова, широким шагом двинулся к полю. Тварь я почувствовал, когда до зарослей оставалось шагов сорок. По ощущениям — багет. Очень крупный, матёрый и сытый. Драться он не хотел, иначе давно бы выбрался на открытое место, засады не в их традициях. Но моё приближение посчитал как угрозу. Послышался клёкот, словно предупреждение: отвали, человек, не хочу тебя убивать. Зато я хочу! Он понял этот посыл; стебли крапивницы разошлись, и мутант лёгким почти ленивым прыжком скакнул мне навстречу и замер в полупреклонной позе.

Я остановился, нас разделяли двадцать шагов. Действительно крупный. Шкура лоснилась, тело тёмно-багровое, без светлых пятен, голова чёрная. Верхние клыки слегка выступают вперёд и нависают над нижней губой. Самец на пике развития. Он провёл штыками линию по земле, как бы обозначая черту, за которую заходить нельзя, и сам же через неё перешагнул.

Пятнадцать шагов.

Из-за спины не доносилось ни звука, даже банального кашля не слышалось. Я сместился вправо, позволяя гвардейцам лучше рассмотреть тварь и оценить её мощь. Выйти один на один против такой с ножом не отважится и артель старателей. Шикарный экземпляр, настоящий дикарь, из такого бы чучело и в фойе в качестве охотничьего трофея. Хвастаться перед знакомыми. Жаль, что у меня фойе нет.

Я сконцентрировался. Такого громилу ударом ножа под челюсть не свалить. Не потому, что длинны клинка не хватит — хватит — а потому что он не позволит подобный приём провести. Что бы не говорили о тварях, дескать, тупые и прочее — нихрена они не тупые, и тактику боя, в том числе рукопашного, прекрасно воспринимают. Особенно багеты.

Быстрым взглядом я окинул землю на предмет предметов — пардон за тавтологию — способных помешать передвижению. Чисто. Ни камней, ни кочек, ни рытвин. Ровная площадка, почти спортивная. Сместился вправо, уходя с пути восходящего солнца. Если получится увести солнце за спину, будет совсем хорошо. Горячие утренние лучи запорошат багету глаза, прибавляя мне преимущества… Хрен!

Багет не стал разворачиваться и прыгнул. Я скользнул ему навстречу, пригнулся, пропуская размашистый удар штыками над головой, и полоснул ножом воздух перед собой. Хотел вспорот брюхо твари, но лишь слегка оцарапал кожу на рёбрах.

Этот багет самый борзый из всех, что вставали на моём пути. И самый умный. Он не стал уходить от меня по кругу, чтобы оценить положение и начать новую атаку, а развернулся на пятках и снова ударил широким рубящим движением.

Спасла реакция. Я сделал два быстрых шага назад, и тут же рванул вперёд. Ударил в подмышку. Нож вошёл на всю длину, багет взревел и шлёпнул меня по спине правой ладонью. Воздух из лёгких выбило, тело пригнуло к земле. Уходя от очередного удара, я крутанулся через плечо, снова крутанулся, на отмашку рубанул ножом. Острие прочертило линию по бедру багета. Рана не глубокая, тварь её даже не заметила, но прицел сбился: штыки мелькнули перед глазами и задрались вверх. Свободной рукой я перехватил багета за запястье, попытался вывернуть и снова всадил нож в подмышку. Единым движением сместился за спину твари и резанул шею в области ярёмной вены. Брызнула кровь. Не останавливаясь, стал наносить быстрые резкие уколы в шею, в бок, в шею, в бок. Нырнул под занесённую руку, переместился вперёд и рубанул по горлу, по животу. Отскочил и…

Багет тряс башкой, хрипел, язык вывалился, с губ капала красная слюна. Он посмотрел на меня, словно хотел спросить: ну и зачем? — медленно развернулся и пошёл к полю. На третьем шаге упал. Кровь из шеи уже не била фонтаном, а вытекала вяло. Иссяк источник.

За такую работу старатели меня бы высмеяли, ибо сушить уже было нечего. Если кровь в твари и осталась, то не больше стакана. Но компания возле столба хранила молчание. Алиса улыбалась, значит, я всё сделал правильно. Вопрос по лидерству снят.

Я отрезал голову багета и небрежно швырнул её под ноги гвардейцам. Произнёс без эмоций:

— Всё, что скажу, нужно выполнять быстро и без вопросов. Обсуждения, возражения и прочий словесный поток не приветствуются и наказываются.

Выждал минуту, спорить никто не стал, и удовлетворительно кивнул:

— Тогда за дело. Сейчас я расскажу, что нам предстоит, зачем всё это нужно и кто где будет находиться. Наталья Аркадьевна объяснила, что это во благо Анклава?

По-прежнему молчание и кивки.

— Замечательно. Что у нас с оружием?

С оружием было хреново. На двадцать человек одиннадцать двустволок, два ППШ, две трёхлинейки и пять револьверов типа наган. Гранат ноль, ножи у всех. С патронами нормально только к гладкостволам. У автоматчиков по одному секторному магазину, по три обоймы на винтовку, у револьверов только то, что в барабане. Единственная более-менее нормальная огневая сила — мой калаш с двумя магазинами. Есть ещё броневик, на нём пулемёт Дегтярёва с тремя дисками, закреплён на стойке, так что снять будет не сложно. Плюс Коптич с помповиком и Филипп с одностволкой. Киру и Алису я не считаю, в предстоящем сражении у них иная задача.

Я не знаю, с какими силами пожалует на встречу примас, но исходя из того, что в Анклаве сидит Урса и сорок послушников, то можно считать это минимумом. К ним добавится свита Олова в двадцать-тридцать человек, и вооружение у всех явно не охотничьи ружья. Бойцы натасканные, настороженные и мотивированные.

У нас единственное преимущество — Лидия, как бы странно это не звучало. Она блокировщик. Охват небольшой, но много и не надо, главное, чтоб под куполом могли спрятаться Алиса и Кира. Иначе Олово их сразу почувствует и свалит назад в Загон. Гвардейцев прятать смысла нет, наоборот, пусть примас их чувствует. Он же не дурак, понимает, что один я на встречу не приду. Так что пусть видит мою охрану, а уж кто это — гвардейцы Анклава или северяне — один Великий Неведомый знает.

Засядем мы в том овражке, в котором погиб Гвидон. Когда Олово явится, я один выйду к нему навстречу. Расстояние тут метров двести, место открытое, потребуется три минуты, чтобы дойти и завязать разговор. Гвардейцы за это время разойдутся по периметру в сторону пригорка. Пулемёт на фланг, туда же Коптича, чтоб контролировал дорогу на Анклав. Вообще, цель прикрытия — адепты и послушники. Сам Олово — это уже Кира, Алиса и я.

Я объяснял гвардейцам задачу, а у самого руки потряхивало. Полночи мы с Алисой разрабатывали этот план, вроде бы учли все нюансы, проверили и перепроверили позиции, а в голове всё равно сидела трусливая мысль: справимся ли? Если Олово что-то почувствует, он как волк, сорвётся с места и уйдёт, и никакие красные флажки не остановят. Главное, не пустить его в Загон. Уйдёт — пусть уходит, но назад в пустошь, а уж оттуда рано или поздно мы его выцарапаем. Оставлять в живых этого человека нельзя, потому что если не мы его, то он нас.

Я дал знак водителю платформы, чтобы возвращался в Анклав, с остальными прошли к оврагу. На ближайшие сутки он станет нашим домом и, возможно, кладбищем. Всё же двадцать пять человек против минимум шестидесяти — это не новогодние катанья с горок. Всё должно произойти быстро. Наша задача сковать адептов боем, пока основные силы Анклава будут двигаться к Восточному въезду. Нельзя позволить Олову предупредить охрану Загона о начале боевых действий до того, как редбули выйдут к Терриконам.

Я отозвал Алису в сторону.

— Как думаешь, если вколоть гвардейцам по четверть дозы, это увеличит наши шансы?

Девчонка кивнула не задумываясь.

— Хорошая идея. Сколько у тебя в заначке?

— Шесть полных доз. На двадцать человек как раз пять уйдёт, и ещё одна доза для Лидии. Коптич заправился два дня назад, у меня тоже серебро в крови плещется. Если серьёзных ран не получу, хватит недели на две. Так что продержимся.

— А нанокуб где?

— С Коптичем в броневике. В принципе, можно высушит пару язычников. Поле рядом. Тем более, — я кивнул на труп багета, — твари сейчас набегут, долго искать не придётся.

— Согласна, сотня карат лишней не будет. Я привезла три баллончика с оживителем. Один держи при себе. Я очень рассчитываю, Дон, что ты будешь действовать крайне осторожно, и не подставишься под пулю адептов.

— Справлюсь. Вы, главное, с Кирой ослабьте примаса, чтоб он не скакал молоденькой козочкой по всей поляне.

— Об этом не беспокойся, просто отвлекай его. Пусть он сосредоточится только на тебе и ни на чём больше.

Это легче сказать, чем сделать. Интуицию ещё никто не отменял, а у Олова это основная способность, развита лучше, чем у Алисы.

— Звеньевой! — окликнул я гвардейца с годичкой.

Гвардейцы уже начали обустраиваться. Несколько человек ушли в лес; было слышно, как трещит хворост, рубят ветки. Остальные устраивали на дне оврага что-то вроде временного лагеря: чистили площадку под шалаши, установили таган, подвесили котёл.

— Вот это всё, — я указал на котёл, — отставить. По легенде мы прибудем сюда лишь завтра, и ничего подобного соорудить не успеем. Никакого дыма, запаха готовящейся пищи. Примас всё это почувствует. Даже я почувствую. Питаемся исключительно сухпаем.

— Так точно, — понятливо кивнул звеньевой.

— Зовут тебя как?

— Звеньевой первого ранга Калюжный.

— Вот что, Калюжный, — я вынул пять доз. — Знаешь, что это?

— Да.

— Пользовались когда-нибудь?

Он усмехнулся.

— Ну… допустим. И что?

— Нужно вколоть каждому по четверть дозы.

Пять полных доз по ценам Загона стоили в пределах тридцати тысяч статов. Брови звеньевого поползли вверх.

— С чего такая щедрость?

— Завтра это повысит наши шансы на выживаемость.

— Согласен. Ребята будут рады, спасибо.

Спустя час подъехал броневик. Мы встречали его возле лабаза. Лидия впервые увидела Алису и сразу учуяла двуликую, видимо, у неё к блокировке дополнением шла способность определять сущность человека, что-то вроде умения Мёрзлого распознавать правду.

Алису как магнитом потянуло к младенцу. Она склонилась над ним, вглядываясь в личико. Homo Tavrodius, наследник Олова. Каким он вырастит, кем станет? И несёт ли в себе опасность для нашего будущего?

Лидия побледнела, прижала ребёнка к себе. Тот зевнул во сне, причмокнул губёшками. Для него разделения людей на двуликих, проводников и шлак пока не существовало. Наступит время, и он тоже впитает в себя эту статусность, а сейчас его ничто кроме мамкиной титьки не интересовало.

— Не бойся меня, — проговорила Алиса и посмотрела Лидии в глаза. — Пока ты делаешь то, что я говорю, ни тебе, ни ему ничто не угрожает. Поняла?

Проводница кивнула.

— Пойдём, — Алиса взяла её за плечо и повела в сторону оврага, — я расскажу, что нужно делать.

Я пальцем указал на пулемёт.

— Снимай его, Коптич. Забираем боеприпасы, пожитки. Желатин, отгони броневик к лесу, прикрой ветками и возвращайся. Филипп, ты с ним. Лагер в том овраге.

Мальчишка кивнул и юркнул в кабину. Коптич снял ПД с турели, положил на плечо, подобрал сумку с запасными дисками.

— Ну, что надумали, Дон?

— Мыслей много, людей мало. Но придётся как-то справляться. Гук чего-нибудь передавал на словах?

— Только то, что надеется на вас.

— А мы на него.

Ближе к вечеру дал знать о себе примас. Я вздрогнул, когда планшет завибрировал.

Здравствуй, сынок. Готов встретиться?

Готов. Где?

Можно в Загоне. Безопасность гарантирую.

О своих гарантиях расскажи Василисе.

Она сама виновата…

Неважно, Загон меня в любом случае не устраивает. Давай что-нибудь другое.

Где ты сейчас?

Жду тебя на болотах.

Это слишком далеко. Как насчёт Депо?

Депо тот же Загон, только в миниатюре. Не подходит.

Что ж, тогда Анклав. Редбули всегда хранили нейтралитет.

Я уже приготовился написать «согласен», но Алиса придержала меня.

— Погоди пять минут. Пусть думает, что ты думаешь.

Толковая идея. Я выждал положенное время и отправил ответ:

Пусть будет Анклав. Отношения с редбулями у меня натянутые, но вроде бы пакости они людям не делают. Предлагаю встретиться на шоссе возле ворот. Как тебе?

Теперь настала очередь Олова подумать. На шоссе он встречаться не станет, слишком открытое место, да и запахов намешано, поэтому мы не удивились, когда примас написал:

На шоссе не стоит. Там много людей, а зачем нам лишние глаза. Знаешь, где у редбулей лабаз?

Знаю. Доводилось бывать.

Тогда утром, в шесть часов. Успеешь добраться?

Успею. Я пока тебя ждал, раздобыл пару повозок. Как чувствовал, что торопиться придётся.

Тогда до встречи.

Мы с Алисой переглянулись.

— Пора выдвигать Гука.

Я тут же набрал сообщение крёстному:

Начинаем.

Глава 22

Олово опоздал на час. Только в начале восьмого утра на пригорке показался тяжёлый броневик и начал осторожно спускаться к лабазу. Следом двигались три тентованных платформы и ещё один броневик. Техника встала полукругом, внутренней частью развернувшись к оврагу. Я стоял на его краю, ветер задувал от поля, колыхал полы плаща.

С платформ посыпались послушники, взяли периметр под охрану. На лабаз поднялся пулемётный расчёт. Возле столба с биноклем в руках замер Гамбит, я узнал его по ирокезу. Приор осматривал поле, лесную опушку, пригорок, меня. К нему подошла Урса, заговорили. Разговор длился несколько минут. Наконец, Урса развернулась ко второму броневику и кивнула, из боевого отсека выбрался примас. Один. Я был уверен, что Данара приедет с ним, но, видимо, её оставили в Загоне. Что ж, так даже лучше.

Возле моих ног, укрывшись с головой самодельными маскировочными накидками, лежали Алиса и Кира. В двух метрах ниже по склону сидела Лидия. С появлением адептов она включила блокировку, накрывая защитным куполом площадь около десяти метров в диаметре. Этого было достаточно, чтобы Олово не смог почувствовать присутствие двуликих.

Я посмотрел на притворяющуюся газоном Алису, и подмигнул:

— Мой выход. Отправь сообщение Куманцевой, пусть выдвигаются к Загону.

— Дон, зря не рискуй.

— Ха! С тебя бутылка «Дом Периньон».

Поправив калаш так, чтобы ладонь удобно ложилась на ствольную коробку, а указательный палец легко сдвигал флажок предохранителя, я направился к столбу. Ветер поутих, запах крапивницы, всё утро раздражавший своей горечью, осыпался под ноги зелёной пылью. Навстречу неспеша двинулись адепты. Двадцать человек выстроились цепью, по центру Гамбит. Он не сводил с меня взгляда. Лицом к лицу мы ещё не сталкивались, наверняка он горел желанием рассмотреть меня повнимательней, чтобы точно знать, с кого сдирать кожу.

Я отсчитал сто пятьдесят шагов и остановился. Это примерно половина пути между оврагом и столбом, может, чуть больше, для меня лишняя пара метров не принципиальны. А вот Олово откровенно ссал. Навстречу мне он не пошёл, остался возле столба под прикрытием послушников Урсы и броневиков.

— Что, так и будешь там стоять, старик? — крикнул я. — Раньше ты был смелее.

Примас расслышал, но не ответил, зато рыкнул Гамбит:

— Закрой пасть, шлак!

— Ну конечно, прислал шавку вместо себя и доволен, — буркнул я. — Чё разгавкался, пёс шелудивый?

— Ты кого псом назвал, зашлакованный?

Гамбит был явно настроен на подраться. Какой-то он чересчур впечатлительный, чуть что сразу вспыхивает. Нехорошо это, неправильно, чувства необходимо держать под контролем. Я тоже порой нервничаю, обращая внимание на то, на что не следует обращать, слова там всякие, жесты. Но только не в ситуациях, когда на кону твоя жизнь. Сейчас именно такой кон, а значит, нервы должно держать в узде. То, что Гамбит не в состоянии это сделать, мне на руку. Надо позлить его, вывести из себя.

— Эй, зачем спрашиваешь, да? Здесь других псов кроме тебя нету.

Расстояние между нами было шагов пятнадцать, Гамбит преодолел их за долю секунды. Вот в чём его сила! Я-то гадал, какими способностями наградил его Великий Невидимый, а они такие же как у примаса — скорость и, вполне возможно, интуиция. Надеюсь, Алиса тоже уловила этот момент, потому что и с одним-то Оловом справиться трудно, а тут сразу два.

Подскочив ко мне, Гамбит придавил к моему горлу лезвие ножа. Вряд ли хотел убить, скорее всего, рассчитывал напугать.

— Что, обдристался, падаль? — выкатил он глаза.

— Не очень, — покачал я головой. — А ты?

— Мне-то с чего?

— Ну хотя бы… — я взглядом показал вниз. Он проследил движение. Мой нож чётко упирался острием в его промежность. Чуть надавить, и до конца жизни можно петь тонким красивым голосом. — Тебе-то как, не страшно? Впрочем, о чём я, какой страх, у тебя же там всё ровно, как у девочки.

Гамбит отскочил на шаг назад. В груди засвербело с досады: всё-таки он побыстрее меня. Пусть ненамного, но…

Раздался знакомый писк поступившего сообщения. Приор выхватил планшет из кармана, зашевелил губами, читая текст.

— Чё пишут? Папка ругается, да? — расплылся я в улыбке. — Типа, ведёшь себя неправильно, угадал? Тебя мосты наводить направили, а ты, балбес, рвёшь их нещадно.

Кажется, я действительно угадал. Гамбит посмотрел на меня исподлобья и лязгнул зубами:

— Разговариваешь много… Где Лидия? Показывай давай.

Я показал ему средний палец.

— Увидел? Ещё раз показать?

— Ты, тварь клетчатая…

Гамбита распирало ненавистью. Не понимаю, как он сдерживался, чтобы снова не прыгнуть на меня. Странно, что Олово послал его, а не Урсу. Озабоченная дура-приорша тоже не образец для подражания, но всё-таки более уравновешенная.

Краем глаза я покосился на примаса. Тот стоял за спинами послушников. Выражение лица не разобрать, но и без того ясно, что старик на взводе. Он переступал с ноги на ногу, словно покачивался, при этом скрестив руки на груди. Совершенно не его поза. Гамбит продолжал сыпать ругательствами, но его я не слушал, смотрел на Олово. Нервничает старик, ох как нервничает. Наверняка чувствует блок. Да что там «наверняка» — чувствует. Но кто под ним прячется? Однозначно Лидия. Она блокировщик, так что параллели провести не сложно. Ребёнок тоже здесь. Они нужны ему. Однако взамен предложить нечего. Если до сегодняшнего дня он считал, что я знаю, что Савелия в Загоне нет, то теперь его начинают грызть сомнения. Грызут, грызут… Почему я пришёл? Почему привёл Лидию с ребёнком? Ведь это же не логично.

Алиса просчитала его. Теперь он с каждой секундой всё больше утверждается в том, что я не при делах. Я уверен, что Савелий у него, и если это так…

Олово оттолкнул стоявших перед ним адептов и быстрым шагом направился к нам.

Это так! Примас отбросил осторожность, поверил мне. Всё, о чём он сейчас способен думать — это о Лидии. Он так и сказал, останавливаясь передо мной:

— Хочу видеть её.

Я выждал секунд тридцать для нагнетания обстановки, потом сложил ладони рупором и крикнул:

— Лидия!

Проводница поднялась на край оврага. Сто метров не вот расстояние, чтобы не понять, кто это, но дабы не осталось сомнений я протянул примасу монокуляр. Олово всмотрелся и со вздохом сказал:

— Младенца тоже.

Филипп вынес малыша. Лидия ревниво дёрнулась, когда тот запищал, но тут же вернулась на место. Я махнул рукой, и вся троица спустилась вниз.

— Доволен?

— Доволен буду, когда мы отсюда уедем.

— Ну так в чём проблема? Бери и уезжай. Только сначала моего сына предъяви.

Глазки примаса забегали. Он обернулся к лабазу… Почти сразу я почувствовал, как нечто прикоснулось к моей щеке. Голове стало жарко… Я вдруг увидел кофейник — высокий, с длинным тонким носиком. Он сам собой наклонился, из носика потекла горячая жидкость, но это не кофе. Мозг ошпарило. Я обхватил виски ладонями, упал на колени. Пронеслась то ли мысль, то ли звон: динь-дон…динь-дон… Что за чёрт?

Привет.

Что?

Привет. Ты пришёл. Радость… Радость…

Мысли втекали в голову и были не мои. Мне посылали образы. Мысленные образы. Жгучие, как свежесваренный кофе. Данара. На это способна только Данара. Она где-то рядом, в броневике или на платформе. Почему Алиса не ограждает меня от неё? Она должна… Она боится — боится, что Данара поймёт… поймёт, что Алиса тоже здесь… и надо терпеть… Но как же больно!

Женя, Женя, Женя… Купаться? Мы ходили купаться? Я помню. Река и кто-то плывёт. Но ты ушёл, я больше тебя не видела. Я скучала. А он… — мысли вдруг перешли на дребезжащий визг. — ОН БИЛ МЕНЯ! БИЛ! Я ПЛАКАЛА, ТЕБЯ НЕ БЫЛО! ГДЕ ТЫ, ЖЕНЯ? ГДЕ ТЫ⁈

Меня скрючило так, что даже на коленях было больно стоять. Из носа, из глаз потекла кровь, в ушах стоял непрекращающийся вопль.

ЖЕНЯ! ЖЕНЯ! ЖЕНЯ! Я ИЩУ ТЕБЯ, ТЫ НУЖЕН МНЕ! НУЖЕН! ВЕРНИ-И-И-И-И-ИСЬ!

Снова возник кофейник и начал качаться, расплёскивая горячую жидкость. Под этим жаром наногранды в крови таяли, насылаемые Данарой образы выжигали их. Олово стоял надо мной, смотрел как рыбак на червяка.

— Ты очень сильный, Дон. Никто не может выстоять против Безумной королевы. Никто. Ты первый держишься так долго. Я всегда видел в тебе потенциал… Да… Горжусь тобой, сынок. Но ты всё равно не выстоишь. Королева сожжёт тебя. Ты сойдёшь с ума, будешь пускать слюни. Но я обещаю, что не отправлю тебя на ферму, буду держать при себе: милого, улыбающегося. Надену ошейник, возьму в руку поводок и буду водить по Загону. Только прежде надо придумать новое имя. Как тебе Гной?

Я тряс головой, тискал пальцами землю. Остановить поток образов не хватало сил. Какие ошейники, о чём он? Взмолился мысленно: ты убиваешь меня, Данара! Не надо… Она продолжала:

…любовь-любовь-любовь-любовь… Что это? Что это? Что это? Что это? Женя, ты бросил меня, Женя. ТЫ БРОСИЛ МЕНЯ! В ЯМУ, В ЯМУ… ТВАРИ! Я ВИДЕЛА!…видела вас… тебя, её. Вы оба. Ты целовал, она… НЕПРОЩУ-У-У-У…

На меня вдруг обрушился водопад. Потоки ледяной воды остудили голову, вернули способность мыслить.

И действовать.

Я вскинул калаш. Олово успел отпрыгнуть, но передо мной и без него было много целей. Палец лёг на спусковую скобу, автомат затрясся, разбрасывая огонь и гильзы. От оврага ударили винтовки. Били редко, но после каждого выстрела кто-то падал. С пригорка по лабазу открыли огонь из Дегтярёва. Полтора десятка гвардейцев пошли на сближение с послушниками. Я сбросил пустой магазин, подсоединил новый. Поймал взглядом Гамбита. Тот целился в меня, но не стрелял. На лице застыло изумление. Похоже, кто-то ковырялся в его мозгах, причём делал это жёстче, чем Данара. У него не хватало сил надавить спуск. Из ушей, изо рта, из носа вились струйки дыма. Секунда — лопнули глаза. Приор бросил автомат, завопил. Я не стал облегчать его жизнь и добивать, пусть подыхает так.

Увидел примаса. Старик бежал под прикрытие броневика. Вскинул автомат к плечу, поймал фигуру в прицел.

Безудержный смех, воздушная волна, резкий хлопок! Меня отбросило на спину, способность соображать снова исчезла. Я хватанул воздух ртом, клацнул зубами, хватанул ещё раз и задышал.

Перевернулся на бок.

Гамбит корчился рядом, ещё не сдох мразь. Ладно. Примас… Примас валялся там, где я видел его последний раз. Кажется, он впервые попал под ментальный удар Данары, и ему это не понравилось. Кое-как поднялся на карачки, затряс головой, пополз. Ничего, догоним.

Опираясь на автомат, я встал. Мельком глянул на свиту. Кого-то свалили мои пули, кого-то удар Данары. С теми, кто выжил, разберутся гвардейцы, а мне нужен Олово. Он уже приходил в себя. Оглянулся. Во взгляде такая злоба, что душу передёрнуло, наверное, жалеет, что не приковал меня к столбу, когда была возможность. Но теперь-то уж всё!

Я придавил приклад к плечу. Выстрел! Фонтанчик земли взметнулся в двух шагах от примаса. Выстрел! Пуля ушла дальше и левее. Чёрт! Даже в упор не могу попасть. Не получается сфокусироваться на цели, надо очередью. Перекинул флажок, надавил спуск. Ствол дёрнулся вверх, и вся очередь ушла в небо. Сука, сука! Руки дрожали и никак не могли удержать оружие. Это последствия разговора с Данарой. Данара… Почему она остановилась? Она может ударить снова, силы хватит. Но молчит. Или Алиса до неё дотянулась?

С броневиков ударили пулемёты. Направление — пригорок. Гвардейцы россыпью двигались к лабазу. Пулемётный расчёт на охотничьей площадке уложили на подходе, остальных послушников заставили распластаться на земле. А вот с броневиками разобраться не получится. Тут надо либо подходить вплотную, либо самим пластаться и ждать. Выбрали второй вариант. Упали, расползлись, но чего в такой позе дождёшься? Рано они вылезли. Надеюсь, Коптич догадается использовать фантома. Отвлечёт на него внимание пулемётчиков и направит несколько бойцов в обход.

Но о Коптиче я тут же забыл. Там его боевой участок, пусть разбирается сам. Моя задача — Олово. Примас пришёл в себя полностью, он уже не полз, а бежал. Ещё несколько шагов, и он в броневике. Я бросился вдогонку. В калаше последний магазин. Сколько в нём осталось? Половина? Запоздало оглянулся на убитых адептов, вот где целый склад патронов, но не возвращаться же. На бегу вскинул автомат — короткая очередь. Две пули царапнули борт броневика. Пулемётчик развернулся на меня, надавил спуск. Я вильнул влево, упал. Олово ухватился за борт и махнул через него в боевой отсек. Теперь пули его не достанут.

Я подскочил и побежал всё так же отклоняясь влево. Пулемётчик явно не искал во мне цели, хотел лишь отпугнуть, и переключился на гвардейцев. Броневик сдал назад, развернулся и выехал на дорогу. Второй броневик повторил маневр, послушники пристроились сзади. В таком построении они вполне могут пробиться к Анклаву. Но беда не только в этом. Олово наверняка стучит сейчас пальцем по клавиатуре, рассылая сообщения в Загон, в Квартирник, в Депо, на Северный пост. Вызывает подмогу. Значит, мы обложались. Я обложался! Я не смог застрелить примаса, когда тот маячил на моей мушке…

Взрыв! Броневик подбросило, передний мост вывернуло, корпус завис на мгновенье и под давлением взрывной силы опрокинулся на бок, из боевого отсека посыпались люди. Гвардейцы заорали «ура», подскочили, но пулемётчик со второго броневика длинной очередью вернул их обратно на землю.

Я прибавил скорость насколько это было возможно, но едва сделал несколько шагов — вздрогнул. Кожа покрылась мурашками, липкий ужас заставил волосы вздыбиться. Обернулся. Из оврага выскочили две согбенных чёрных фигуры, одна чуть больше, другая чуть меньше, и с бешенной скоростью рванули к дороге. Я выпрямился и не целясь выпустил остатки магазина в послушников. Сейчас важно отвлечь их внимание на себя. Чем позже они заметят Алису и Киру…

Они их не заметили, но, как и я, почувствовали. Кто-то успел закричать, кто-то выстрелить. Маленькая фигурка споткнулась — у меня захолонуло сердце. Но это длилось мгновенье, и снова две твари бежали рядом на равных. А через секунду послышались вопли. Крики смешались с беспорядочной стрельбой. Вверх взлетела голова и закрутилась, разбрызгивая кровь. Гвардейцы медленно поднимались и смотрели на то, что твориться возле лабаза тупыми заворожёнными взглядами. Их словно загипнотизировали, и только я и Коптич отдавали отчёт происходящему.

Шло побоище.

Изначально мы договаривались, что Алиса и Кира лишь притормозят примаса. Я убью его, послушники поднимут руки, и на этом всё закончится. Данару тоже должны были сдержать, но, видимо, она оказалась сильнее, да и Олово смог вывернуться. Речи о перевоплощении в ревунов не было. На таком расстоянии и при такой плотности огня это опасно. Рисковать женой и дочерью я не желал. То, что происходило сейчас, их решение.

И оно в корне не верное!

Когда я выбежал на площадку перед лабазом, всё уже кончилось. Девочки мои были покрыты кровью, и не только чужой. Кира успела вернуться в человеческий облик, и сидела на трупе Урсы. Мёртвая приорша скалилась то ли от страха, то ли от злобы, скорее всего, от страха, живот был располосован, одной руки не хватало. Даже если она была под дозой, ей это не помогло. Да и что может помочь от ревуна? Разве что крупнокалиберный пулемёт, да и то не факт.

У Алисы было разворочено плечо, правое колено пробито, нога вывернута. Она достаточно приняла в себя свинца, и теперь лежала на боку. Из полуоткрытой пасти вырывались хрипы, по клыкам стекала кровь. Плохо, очень плохо. Я легко мог сосчитать все входные отверстия: грудь, живот, бёдра… В тот раз, когда она рубила в фарш зайцев, спасая меня, ей прилетело больше двух десятков пуль. На регенерацию ушли все наногранды, и Коптич едва успел дотащить её до Центра безопасности. Сейчас…

Сейчас попаданий было меньше, и она справится сама. Но как же больно смотреть на любимую женщину и понимать, что облегчить её страдания не можешь. Впрочем, Алиса дала мне баллончик оживителя, он притупит боль и ускорит регенерацию…

— Не подходи, пап, пока она не схлынет, — предупредила Кира, и добавила с плачем в голосе. — Это она меня прикрывала.

Ну как же иначе, как же… Кира для неё такая же дочь, как и для меня…

Чернота из глаз Алисы начала уходить. Когти втянулись, раны зарубцевались, не осталось даже шрамов. Теперь можно подойти. Я накрыл её своим плащом, прыснул на губы оживителя. Алиса облизнулась, попыталась улыбнуться. Но улыбка сквозь боль так себе удовольствие, поэтому она просто взяла меня за руку и закрыла глаза.

Подошёл Коптич. Дикарь выглядел пришибленным. Кто-кто, а уж он-то не раз видел ревуна в действии, но, похоже, до сих пор не мог воспринимать это спокойно. Он кашлянул и прогундосил:

— Это, Дон… слышь, чё скажу… Олово и королеву мы повязали. Скрутили крепко, не развяжутся. И не думал, что живьём взять сможем, ишь… Ведут себя тихо, королева как будто без сознания, спит будто, а Олово… Он поговорить хочет…

— Дон, — прошептала Алиса, не открывая глаз, — нельзя останавливаться. Разговоры потом, сейчас надо брать Загон. Это ключ ко всем Территориям. Спеши. Бери Киру и… Я приду в себя и догоню.

Я кивнул:

— Понял тебя, — и повернулся к Коптичу. — Калюжный жив? Давай его сюда.

Подбежал звеньевой. Выглядел он хуже Коптича. Бледный, в глазах муть. Близкое присутствие ревуна на внутреннем мире человека сказывается не лучшим образом. Если уж мне жарко становится от ужаса, то простому шлаку в пору сгореть заживо. Но военная подготовка сказывалась, гвардеец держался… старался держаться.

— Калюжный, отправь человека в Анклав, пусть принесёт мяса. Сырого! Я знаю, у вас ферма есть, пусть тащит килограмма полтора. Пусть возьмёт платформу, так быстрее получится. И отправь группу к полю за крапивницей. Да живее, нам ехать пора… Желатин!

— Здесь я, Дон, — откликнулся водила из-за спины.

— Проверь технику. Второй броневик в норме? Соберите оружие. Всё. Патроны, гранаты если есть. Хотя о чём я, у них наверняка есть. Десять минут вам.

За десять минут, конечно, не успели. За это время только крапивницу доставили. Я сорвал лист посочнее, протянул Алисе. Это поможет ей восстановится. И ещё мясо. Сам тоже съел лист, и остальным велел. Листья предсказуемо сняли усталость, взбодрили. Желатин проверил броневик, крикнул, что хоть сейчас в бой. Я приказал бросить Олово на платформу, предварительно надев ему на голову мешок, Данару поместили в боевой отсек броневика. Она по-прежнему спала. Кира сказала, что Алиса высушила её и погрузила в состояние заторможенности.

Прежде чем уезжать, склонился над Алисой.

— Ты не должна была так рисковать.

Он улыбнулась. На этот раз улыбка не казалась вымученной, двуликая сущность брала верх.

— Не злись, Дон. Получилось, как получилось, и вроде бы неплохо, а? Я с самого начала предполагала, что так всё и будет. Дай мне несколько часов, я восстановлюсь. А пока занимайся Загоном.

— Да, конечно… Оставлю с тобой пару гвардейцев и Филиппа. Скоро вернётся платформа, она в твоём распоряжении.

— Спасибо, Дон.

Я поцеловал её и быстрым шагом направился к броневику.

Глава 23

В Анклаве, привыкшему к стабильной покорности, где самыми громкими звуками были строевой шаг под речёвки и вечернее исполнение песен на открытой концертной площадке, царила суета. Ворота были распахнуты, две молоденьких девчонки — слишком молоденьких, чтобы нести службу — стояли возле КПП с одной берданкой на двоих, и со страхом смотрели на приближающийся броневик.

— Комиссар где? — крикнул я.

Одна показала в сторону штаба, другая в сторону лабаза. Кому верить?

— Желатин, давай к штабу.

Если Куманцева продолжает держать вожжи, то она точно не у лабаза, тем более что мы сами только что оттуда, и её не видели.

Возле штаба суеты было больше, но она казалась более упорядоченной. На плацу выстроились пехотные коробки. Это явно не те шестьсот бойцов, которых обещала Наталья Аркадьевна, это уже мобилизационный резерв, две с половиной тысячи прошедших первоначальную военную подготовку человек. Гул, крик, команды, шарканье ног по асфальту. Всем им хватало мотивации, но не хватало оружия. Мы собрали с тел послушников и адептов шестьдесят единиц, но это капля в море. Остальное придётся добирать в Загоне.

Едва Желатин выжал тормоз, к нам тут же подскочил адъютант: молодой человек милой наружности с тремя годичками на рукаве. Хотелось бы знать, каким образом в свои-то годы он заработал такое количество нашивок, в то время как иные товарищи, например, тот же Калюжный, не могут подняться выше звеньевого третьего ранга? Но это, скорее, риторический вопрос.

— Товарищ комиссар ждёт вас! — выпалил адъютант. — Будьте любезны, поторопитесь.

Я направился к крыльцу, бросив на ходу:

— Воды моим принеси, и пожрать…

— Я не официант, — высокомерно заявил молокосос.

По-прежнему не останавливаясь, я продемонстрировал ему нож:

— Могу ещё пару годичек на жопе вырезать.

Адъютант начал что-то бухтеть про субординацию, но мне было не до его оправданий. Поднялся по ступеням, пихнул в дверях очередного трёхгодичного начальника и вошёл в фойе. Народу было не протолкнуться. Все по форме, лица растревожены, словно у пчёл в разгар трудового дня. На часах стоял караульный, ночью поивший нас чаем. Увидев меня, отдал честь. Молодец. Я кивнул ему и двинулся на второй этаж.

Перед кабинетом Куманцевой было то же столпотворение, что и в фойе. Пришлось тискаться сквозь толпу начальников всех рангов, выслушивая льющийся в спину неодобрительный зубовный скрежет. Потянул на себя дверь в святая-святых и вошёл в кабинет игнорируя лай секретаря: нельзя!

Ничего, мне можно.

Куманцева склонилась над разложенной на столе картой Территорий, водила по ней пальцем. Напротив облокотились о край стола двое с четырьмя нашивками и красными лицами. Штаб-звеньевые. Я-то думал, такое количество нашивок было позволено одной лишь Танюхе Голиковой, а оказывается ещё двое существуют. Один с перебитым носом и шрамом на правой щеке, второй сухощавый с глазами навыкате.

Куманцева махнула рукой:

— Присоединяйся, Дон. Слышала о твоей победе. Потери большие?

— Ерунда, трое раненых. У вас как?

— Смотри, — Наталья Аркадьевна повела пальцем от Анклава к Загону. — Утром мы вошли в жилой микрорайон возле Восточного въезда. Жильцов там давно нет, а жаль, идея заселить Развал была интересной. Охрана — послушники. Мы их перебили и вышли к терриконам. По гребню через каждые сто метров устроены опорники, два-три стрелка, склоны крутые, подходы открытые. В общем, не подобраться. Потеряли двенадцать человек, отступили. Через въезд тоже не пробиться. Взять их с наскока не получилось. Адепты как наших заметили, ударили из пулемётов. Расстреляли две платформы, много раненых. Сейчас готовим штурм. Подтянули две роты, формируем ещё две, — она кивнула в сторону плаца. — Как подойдут, сразу начнём атаку.

— Оружие?

Куманцева повела плечами.

— Наскребли по сусекам… Гладкостволы, арбалеты, тесаки. Используем всё, что есть.

— Половину Анклава возле въезда оставишь, — твёрдо сказал я.

— По-другому не получится. У нас сутки, не больше. Если к завтрашнему дню Загон не возьмём, то и Анклав не удержим. Начнут подходить подкрепления. Квартирник, Депо, Полынник, Северный пост, но самое главное — армия, блокирующая конгломератов. В ней четыре тысячи хорошо вооружённых солдат. Автоматы, пулемёты, броневики новой комплектации. Сметут нас и не задумаются.

— Всю армию не пошлют, — покачал головой штаб-звеньевой с перебитым носом. Он не говорил, а гундосил, понятно откуда такие дефекты речи. — Иначе конгломераты ударят адептам в спину…

— А из кого армия состоит? — поинтересовался я.

— Хороший вопрос, — кивнул сухощавый. — Адептов там не больше роты, выполняют обязанности заградотряда. Остальные загонщики, дикари, почти треть наших солдат. Если и направят кого-то к Загону, то скорее всего местный шлак. Мотивировать их легко, дескать, редбули вырезают детей и женщин, мстят за былые обиды.

— Направьте к ним пропагандистов. Это же ваш конёк. Вы вон сколько к себе народу заманили.

Сухощавый поморщился.

— Думали об этом. Пропагандистов, конечно, направим, но вряд ли дело выгорит. Боюсь, их даже близко не подпустят. Расстреляют.

— Ну, не все так скоры на расправу. Это вы чуть что человека к стенке ставите, а загонщики не такие уж и радикалы. С вашими пропагандистами я дочь свою пошлю.

— Ребёнка? — с недоверием посмотрела на меня Куманцева. — Кто её слушать станет?

— Её станут.

— Если она такая же, как…

— Такая же. И давайте не будет рассуждать вслух о наших маленьких семейных тайнах.

— Согласна. Жухарев, выводи команду. Платформу возьмёшь на свиноферме, они пока обойдутся. Через полчаса выезжаете.

Сухощавый вздохнул:

— Понял.

— Мою дочь зовут Кира, — назидательно проговорил я. — Ей четырнадцать лет, но старшая в команде она. Обижать или злить не советую, могут быть тяжёлые последствия. Предупреди всех. И не забудь планшет для связи выдать.

Жухарев покосился на Куманцеву, та кивнула, добавив от себя:

— Насчёт тяжёлых последствий не преувеличение.

— Ясно. Я тогда пойду, Наталья Аркадьевна, — и уже мне. — Встретимся возле штаба.

Дверь за сухощавым закрылась, мы продолжили совещание.

— Я привёз немного стволов, собрали с послушников, на роту хватит. Но предлагаю отправить эту роту на помощь Гуку. У него людей практически нет, а с таким пополнением он решит проблему не только Квартирника, но и Северного поста. Что думаешь?

Ответил гундосый:

— Поддерживаю. Наталья Аркадьевна, если удастся удержать Квартирник от вступления в конфликт, считайте это половиной победы. Они могут выставить три сотни активных штыков, а вы сами знаете каковы квартиранты в бою. Я бы не хотел иметь в нашем тылу этих головорезов.

— Хорошо, — согласилась комиссар. — А по Загону есть мысли, Дон?

— Есть. У меня в броневике ключик от ворот лежит, — губы сами собой растянулись в ухмылке. — По имени Олово.

— Примас жив⁈

Новость Куманцеву не обрадовала. Брови сдвинулись, в голосе звучало раздражение.

— Ты же говорил, убьёшь его!

— Говорил, потому что думал, что не смогу взять живьём. Но вот взял, извини, и так даже лучше.

— Дон, ты меня поражаешь. Чем это лучше? Если Олово вырвется, то сможет объединить вокруг себя все Территории. К западу до самого Водораздела и Прихожей полно диких поселений. Им только брось клич: бей загонщиков! — и они попрут!

— Надорвутся. Да и Олово я точно не отпущу, живым во всяком случае. Так что одну роту отправляйте Гуку, всех остальных забираю я. Своим звеньевым всех мастей и рангов сообщи, чтобы подчинялись мне.

Человек с поломанным носом кашлянул, но он может хоть все лёгкие выплюнуть, а эта война моя, и я в ней командир.

— Договорились, товарищ комиссар?

— Договорились.

На улице меня ждал Жухарев. Его команда пропагандистов состояла из трёх женщин и двух строгого вида пожилых мужчин. Всех их объединяло одно — банданы красного цвета и револьверы на поясе. На платформе, от которой за версту несло свинячим навозом, стояли трое бойцов с помповиками, видимо, охрана. Я махнул рукой:

— Эти лишнее. В общий строй их.

— Как же на Территориях без охраны? — развёл руками штаб-звеньевой. — Понятно, что от армии адептов они никого не защитят, но от тварей…

— От тварей защита не потребуется, — не вдаваясь в подробности, сказал я. — Кира, дуй ко мне. Живо!

Кира подбежала, я обхватил её за плечи и строго посмотрел на пропагандистов.

— Обратите внимание, товарищи в красных шапочках, это ваш новый начальник, зовут Кира Евгеньевна. Обращаться исключительно по имени-отчеству и на вы. Действовать будете под её руководством.

— Я уже дал пояснения на сей счёт, — со вздохом сообщил Жухарев.

— Вот и славно. Тогда забирайтесь на платформу, а я дам ценные указания новому главному идеологу Анклава.

Кира смотрела на меня с непониманием.

— Пап, что за дела? Ты куда-то меня отправляешь… на этой… — она сморщила носик, — на этой дурно пахнущей телеге?

— Именно, дорогая. Слушай и запоминай. Сейчас ты отправишься с этими дядями и тётями на встречу с… как бы тебе это объяснить…

— Говори, как есть. Я пойму.

— Ну да… В общем, на границе с конгломерацией стоит армия Загона. Есть предположение, что она или её часть выдвинулась против нас. Этим людям наговорили всяких гадостей, дескать, мы кровь сосём из младенцев, ну и дальше в том же духе. Настроены они крайне отрицательно, поэтому их нужно остановить. Это очень важно, Кирюша, от этого зависит наше будущее.

— Ты мне доверяешь, папа?

— Да, котёнок. Но только прошу…

— Беречь себя. Спасибо, пап, я тебя не подведу.

Она чмокнула меня в щёку, глаза лучились радостью.

— Помни главное, дочь, эти люди не должны пострадать. Они должны перейти на нашу сторону, понимаешь? Ты должна поговорить с ними и убедить, что их обманули. Кровь младенцев мы не пьём, наоборот, хотим прекратить всё то, что принесли им Олово и его адепты. Мы вернём, что было при Конторе и сделаем мир ещё лучше. Думаю, кто-то из них попытается убить тебя. Это последователи примаса…

— Разберусь, — Кира прижалась ко мне. — Я хорошо чувствую, когда и от кого исходит угроза. Я сделаю всё правильно. Можно взять с собой Филиппа?

— Возьми.

— Филипп!

Пацан всё этовремя следил за нами взглядом ревнивца. Услышав своё имя, выскочил из броневика и кинулся к платформе.

— Надеюсь на тебя, котёнок.

Я хотел обнять Киру покрепче, но она вывернулась из моих рук.

— Ты не пожалеешь, папочка! Всё, до встречи. Алисе привет!

Платформа развернулась и, посылая сигналы марширующим звеньям, направилась к Дальним воротам. Дорога от Анклава в конгломерацию шла по краю поля крапивницы до реки, от неё, минуя заброшенный животноводческий комплекс, к Василисиной даче. Это полста километров. Потом вдоль железнодорожных рельс до первых мельничных посёлков конгломератов. Как таковой дороги там нет, не накатали, но земля ровная, без оврагов и холмов, лишь к западу начинается пустошь, а вместе с ней ложбины, изломы, каменистые россыпи. Но это бог с ним, меня другое интересует: где они аккумуляторы заряжать будут? Последний пункт зарядки на Василисиной даче, а дальше всё — конец цивилизации. В посёлках электричества давно нет, как и во всей конгломерации. Далеко ли платформа без зарядки уедет? Как возвращаться будут?

Как у меня вообще ума хватило отправить туда своего ребёнка? Идиот…

Но я же хотел, чтобы она была самостоятельной, рассуждал об отмене родительской опеки. Вот она отмена, правда, выглядит так, словно я родную дочь только что швырнул в реку и теперь гляжу с бережку, как она выплывет… Впрочем, на то она и двуликая. Двуликие взрослеют быстро. Кира давно жаждала самостоятельности, именно эта жажда и подвигла её на авантюру с Савелием. Вот пускай и выплывает.

Подъехала платформа с лабаза, двое бойцов помогли Алисе спуститься. Я подбежал, подхватил жену на руки и понёс к броневику. С Коптичем вместе устроили её в задней части боевого отсека.

— Где Кира? — мгновенно сориентировалась Алиса.

Сначала я кратко обрисовал ситуацию по Загону — штурм, потери и наличие угроз со стороны, дабы иметь возможность объяснить свой поступок, и лишь после этого сказал, куда отправил дочь. Сразу же попытался объясниться, дескать, не совсем прав, надо было ещё лет семь подождать до полного совершеннолетия, но, увы, что сделано, то сделано, а теперь ругай. Алиса ругаться не стала. Она, в принципе, никогда не ругается, только на вид ставит, а сейчас, наоборот, похвалила.

— Правильно. Давно пора из-под крыла её выпускать. А то квохчешь как клуша. Олово где?

— На платформе с гвардейцами.

— Придумал, как брать ворота?

— Есть мыслишка. Главное, подойти к ним поближе. Ты как, поможешь?

— Нет, Дон, пока не готова, и вряд ли раньше завтрашнего дня оправлюсь.

— Понял. Но ты не волнуйся, мы с Коптичем справимся. Справимся же, дикарь?

Коптич кивнул.

— Ты только объясни, что делать.

На планшет прилетело сообщение от Куманцевой.

Всем командирам подразделений приказано выполнять твои распоряжения. Поздравляю с получением ранга штаб-звеньевого Красного анклава.

Внизу стояла ссылка на общий чат. Что ж, пришла пора действовать.

— Желатин, к Загону.

Смешно: я штаб-звеньевой Анклава, следующий по старшинству после Наташки. Голикова не дожила, жаль, вот бы взбесилась. Мне плевать, конечно, на все их ранги, но приятно.

Взгляд вдруг уткнулся в Данару. Она лежала рядом с Алисой и по-прежнему спала. Лицо мирное, спокойное, на запястьях верёвки. Две женщины, две моих… женщины… которые час назад едва не убили друг друга. Алису я люблю, а Данара… Перед ней я чувствовал вину — с того самого дня на свалке. Грязная, опаршивевшая, обезумевшая… Сначала я испытал радость — жива! Но потом пришло отторжение. Я пытался избавиться от него, гнал, проговаривал мысленно, что Данара моя единственная и останется единственной до конца… Не получилось, не избавился. Я обманул её, предал ту клятву, которую мы дали на Аллее любви на виду двух безмолвных свидетелей — Оки и Волги…

— Дон!

Жёсткий голос Алисы выдернул меня из пут самобичевания. Я встряхнул головой:

— Что?

— Как дела у Гука, спрашиваю?

— У Гука? Ага… У Гука… Сейчас свяжусь.

Я открыл чат.

Привет, крёстный. Как ты? Мы взяли Олово и королеву. Урса и Гамбит покойники. Сейчас едем на штурм Загона. Анклав с нами.

Ответ пришёл минут через десять, когда броневик подъезжал к защитному периметру жилого микрорайона. На въезде стоял патруль редбулей. Высокий парень в зелёной каске закричал:

— Стой! Прижмись к обочине!

Желатин принял вправо, следом за нами повернула платформа с гвардейцами.

— Коптич, объясни ребятам ситуацию, — приказал я и открыл сообщение от Гука. Алиса прижалась ко мне, вглядываясь в экран.

Хорошие новости. Были сомнения, но вы смогли. Поздравляю. Только не расслабляйтесь, война ещё не закончена, адептов внутри Загона хватает. Свяжись с Германом, я пытался — не ответил. Мы держим выход из Квартирника. Пока тихо, квартиранты выходить не пытались.

Может, решили не встревать? Если попытаются связаться с тобой, скажи, что Олово у нас, это заставит их задуматься. Но в любом случае посылаю тебе роту редбулей, будут ждать на перекрёстке. Попробуй блокировать Северный пост, людей теперь хватит.

Понял. Редбулей встречу, спасибо за подмогу, Дон.

Не за что. До связи.

Броневик двинулся дальше. Я приподнял голову над бортом, высокий патрульный вскинул руку к виску, приветствуя новоиспечённого штаб-звеньевого.

За полкилометра до Восточного въезда остановились. Желатин припарковался за обшарпанной двухэтажкой. Ко мне сразу подбежал редбуль с тремя годичками, представился:

— Командир батальона особого назначения звеньевой первого ранга Солнышкин.

— Красивая фамилия.

— Так точно, товарищ штаб-звеньевой.

Я предупредил:

— Запомни, Солнышкин, все эти «товарищи», «звеньевые» сейчас только мешают. Я — Дон, и больше никак. Ясно?

— Ясно… Дон.

— Обстановка?

Он кивнул в сторону терриконов.

— Хреновая обстановка. Ворота на замке, два пулемёта, автоматчики…

— Много?

— Там много не надо. Десяти человек хватит, чтоб весь мой батальон положить. На терриконе слева автоматическая пушка. Ещё одна возле реки у железнодорожного переезда. Я посылал туда людей, надеялся обойти опорник. Не обошёл. Туда же они бронепоезд подогнали и направили подвижные патрули вдоль реки. Не пробиться, короче. Справа та же история. По гребню закрытые огневые точки до самых Западных ворот, а по ветке до Депо второй бронепоезд курсирует. Нигде не пролезешь, мать их… — Солнышкин смачно выругался. — Все подходы простреливаются, а у меня даже пулемётов нет. Думаю, дождаться ночи. Из Анклава ещё четыре роты прислать обещали. В темноте попрём… А хрен ли делать? По-другому не получится, только на ура.

— Отставить ура.

Я вернулся на дорогу, вынул монокуляр. Перед воротами дымились две платформы, лежали трупы в зелёной форме. Слева на терриконе был оборудован ДЗОТ: бетонная стена, длинная щель и ствол тридцатимиллиметровой скорострельной пушки. Раньше две таких располагались в боевых отсеках на крыше Центра безопасности, адепты почему-то решили закрыть ими периметр. Славно. Оператор-наводчик нас наверняка видит, но не стреляет, хотя дальность позволяет. Отсюда вывод: со снарядами у пушек слабовато, берегут. Это тоже славно.

Ниже, по бокам от ворот, пулемётные гнёзда: мешки с песком и тент от солнца. У этих с патронами всё в порядке, это они расстреляли платформы, и расстреляют любого, кто подойдёт ближе двухсот шагов.

Неплохо адепты подготовились, значит, Олово успел отправить сообщение в Загон. Но это к лучшему. Сейчас их силы распылены по периметру, если в одном месте прорваться, тогда дальше можно бить частями. Сколько их всего? Пусть человек пятьсот, хотя столько даже при Конторе не было. Но лучше перебздеть. У меня батальон и четыре роты на подходе. Это в два раза больше, для зачистки вполне достаточно. Основные направления: бывшая Петлюровка, Центр безопасности и железнодорожный переезд у реки. Дальше по обстановке, возможно, шахты, фермы, ТЭЦ. С оружием хреново, поэтому в первую очередь надо брать Центр, там арсенал и кратчайшая дорога в жилые блоки.

Я вернулся к броневику. Алиса сидела на земле, прислонившись спиной к стене дома. Возле неё стояли Коптич и Желатин, рядом застыли Солнышкин и Калюжный, за ними сгрудились гвардейцы. Я щёлкнул пальцами:

— Давайте Олово.

Двое гвардейцев вытащили примаса из платформы и поставили передо мной. Я сдёрнул мешок с его головы, он зажмурился на свет. Во рту торчал кляп.

— Ну что, старик, вот всё и поменялось. Когда-то я стоял перед тобой связанный, теперь ты. Видимо, пришла пора отправится тебе на Вершину.

Олово тряхнул головой.

— Ах да, извини, ты же не можешь ответить. Калюжный, вытащи кляп.

Не церемонясь, звеньевой сорвал скотч, вытащил тряпку изо рта примаса. Тот задышал, глубоко втягивая воздух. Блаженно улыбнулся.

— На Вершину… Ну да… Дон, ты думаешь, я боюсь? Нет. Боятся те, кто ничего в своей жизни не создал, а я дал людям целый мир. Детище моё живо, последователи продолжат дело. А ещё у меня есть сын.

— Сын-то есть, только ты никогда не увидишь, как он растёт и кем станет. Да и Великий Невидимый твой подохнет вместе с тобой. Насочинял всякой хрени и думаешь, что люди от настоящей веры отвернутся?

— А что есть настоящая вера, Дон? Как она выглядит? Контора за все годы не удосужилась построить хотя бы малую церковь. Анклав и вовсе заставил людей ходить строем…

— А ты?

— Я дал надежду.

— С жертвоприношениями?

— Это лишь укрепляет нас, позволяет смотреть на трудности покорно. А во что веришь ты, Дон?

— В любовь.

Олово покосился на Алису.

— В её?

— Ага.

— Она циничная и лживая.

— Я знаю.

— Она использует тебя.

— Да.

— Когда-нибудь она тебя убьёт.

— Возможно.

— И ты всё равно любишь её?

— Всё равно. А твои адепты тебя любят?

— Боготворят.

— Что ж, сейчас узнаем так ли это. Калюжный, вставляй кляп обратно.

Глава 24

Я взял примаса за ворот, сунул под рёбра ствол автомата и толкнул к дороге:

— Ступай.

Когда вышли на дорогу, предупредил Солнышкина:

— Как только возьму ворота… ну, если возьму… в общем, сразу за мной. Сразу, понял? А то эти очухаются… Коптич, а ты чего к стенке пристроился? Она без тебя не упадёт.

— Так ты ничего не говоришь, — развёл руками дикарь.

— Вот, говорю: пристраивайся за мной. Мы всегда вместе, забыл?

— Понял, Дон, чё ты…

Коптич встал за моей спиной, и такой странной цепочкой мы двинулись к Восточному въезду. Адепты срисовали нас моментально. Пулемётные стволы напряглись и взяли нас на мушку. Пушечка тоже среагировала. Надеюсь, у того, кто отдаёт приказ на открытие огня, имеется бинокль, хотя бы театральный, и он разглядит, кто идёт первым. Очень хочется верить, что адепты действительно боготворят своего примаса, потому что если это не так, то лежать нам всем троим на асфальте с обращёнными к небу пустыми взорами.

— Надеюсь, ты для них что-то значишь, — высказал я вслух свои мысли.

Олово забубнил, пытаясь выговориться сквозь кляп, я вяло отмахнулся:

— Да ладно, не объясняй, это был риторический вопрос.

— А мне вот совсем не риторически обоссаться хочется, — пискнул за спиной Коптич. — Будь проклят тот день, Дон, когда ты запнулся о мою ногу.

— По́лно, нога тут совсем не при чём, — хмыкнул я. — У тебя всё равно была задача присмотреться ко мне.

— Присмотреться, а не переть грудью на амбразуру.

— Амбразура — это уже последствия. Короче, отставить панику. Сосредоточься. Когда приблизимся…

— Если.

— Когда! Не будь пессимистом. Когда приблизимся, твоя задача артиллерийский расчёт.

— Охренительно придумал! И как я до него доберусь?

— По террикону, Коптич, по террикону. Склон крутой, но не слишком. Поднапряжёшься. Но напрягаться начнёшь по сигналу.

— План хреновый, выполнять его я не хочу… Сигнал какой?

— Очередь из калаша.

Замысел был прост как прямая линия: дойти, заговорить, а дальше как получится. Сомневаюсь, что адепты согласятся капитулировать в обмен на горячо любимого примаса, но вряд ли решаться на какие-либо резкие движения. Скорее всего, постараются заболтать меня, начнут угрожать, торговаться, искать варианты, предложат перемирие… Чушь это всё. Действовать надо быстро и решительно, как мы с Алисой действовали против контрабандистов в универсаме.

Я подтолкнул примаса, чтоб быстрее переставлял ноги. Он наверняка попытается вывернуться, не зря же Великий Невидимый одарил его способностью выживать в экстремальных ситуациях. Прикидывает сейчас хрен к носу, куда бежать, как прятаться. Многое бы я отдал, чтобы знать, как работает его система предупреждения об опасности. Как у меня, типа, кляксы и ощущения, или иным образом? Несколько раз Олово косился на меня, пытался обернуться. Что радовало: Алиса полностью его высушила — глаза абсолютно чистые, без малейшего намёка на серебро. Давно с ним такого не было, вон какой бледный. Страшно. Без нанограндов в крови способности его стремительно приближаются к нулю.

Подобравшись к воротам на двести шагов, я уже без труда мог рассмотреть позиции адептов. Кроме пулемётных расчётов никого постороннего. По личному опыту знал, что ворота сдвигаются автоматически путём нажатия кнопки изнутри, и мне очень надо, чтобы эту кнопку нажали.

Мы прошли мимо дымящихся платформ, разбросанных тел редбулей. Оставалось ещё сто шагов, чуть меньше. Пулемётчики приникли к прицелам, сверху нас разглядывали грёбаные артиллеристы. Примаса узнали, да и как его не узнать. Наверняка информация уже пошла вверх по инстанции, и я ждал, что ворота откроются.

Пятьдесят шагов. Ну⁈

Я переместил ствол к голове примаса, так его лучше видно. Один неверный жест, слово, кашель или ещё что-нибудь в том же духе, я давлю спуск и… чёрт, мы все покойники. Дохлый примас защита так себе. Нас сразу расстреляют. Плюс в том, что артиллерия нас уже не достанет, мы в мёртвой зоне, а вот пулемёты уже достаточно близко, чтобы пытаться играть с ними в игру «кто кого быстрее пристрелит». Эта игра мне не нравится, она сродни русской рулетке, поэтому… Поэтому нервы в кулак, а палец подальше от спусковой скобы… Жаль, что я не хирург, некому пот со лба вытереть…

— Дон, — прохрипел Коптич.

— Чего тебе?

— Слышь, я по этому склону быстро не поднимусь. Тут метров семь, не меньше. Ты прикрывай меня. У них явно не только эта пушка, там рядом ещё пара калашей припрятана. Прикроешь?

— Как получится…

Ворота вздрогнули и поехали вправо. Открылась щель, толпа не пройдёт, но один человек протиснется.

Протиснулись двое, никого из них я не знал. Они не сводили глаз с примаса. На лицах злость, губы искажены. Один ткнул пальцем:

— Ты!..

Это он мне или Олову? Наверное, мне.

— Отпусти отца нашего, и будет тебе смерть быстрая! Иначе…

Продолжение я слушать не стал. Чуть сдвинулся назад, положил калаш на плечо примаса и выстрелил: раз-два, как учил когда-то Гук. Сместил прицел на левого пулемётчика. Раз-два! На правого. Раз-два! Не все пули пришлись в цель, но это заставило адептов припасть к земле. Это их любимая поза, пусть остаются в ней навсегда!

Я ударил примаса прикладом, и уже не спеша стал добивать уцелевших. Раз-два, раз-два. Подскочил к воротам, увидел в щель фигуры в чёрных плащах и добил в них остатки магазина. Перезарядился и вслед ещё пол магазина. Ухватил труп, бросил в щель, чтобы заблокировать ворота, сверху бросил второй, прилёг за ними, как за бруствером.

С этого места я хорошо видел дорогу на Петлюровку, Угольный склад и Центр безопасности. Между ними лежал пустырь, в данный момент практически пустой. То ли адепты не рассчитывали, что Восточный въезд падёт, то ли у них не хватало сил на весь защитный периметр Загона, предположу, что второе. Они знать не знали, с какой стороны мы можем ударить и, отбив первую атаку, перекинули бойцов на другие направления, решив, что этим путём мы больше не пойдём.

Ошиблись. Теперь они соберут свои отряды здесь и попытаются выбить нас за пределы терриконов. Чтобы этого не случилось, нужно направить небольшие группы к Западным воротам и к железнодорожному мосту. Я быстро набросал в чат:

Солнышкин, отправь две небольших группы вдоль терриконов к мосту и Радию. Пусть теребонькают адептов и создают видимость будто нас очень много, и мы просто мечтаем пробить периметр.

Принято. Считай, уже ушли.

В разговор моментально вклинилась Куманцева:

Дон, что у вас?

Наташ, не поверишь, не до тебя сейчас. Давай потом. А лучше подгребай с обещанными ротами, люди позарез нужны.

На дороге от Петлюровки показалась платформа, в кузове десятка полтора послушников. От адептов эти бедолаги отличались обмундированием: клетчатые рубахи вместо чёрных плащей. Направлялись они к воротам — первая подмога привратникам. По привычке я ощупал запасные магазины в фастмагах. Оставалось четыре полных и две флешки. Всё это я затрофеил у свиты Олова. Непонятно, на кой хер им свето-шумовые гранаты. Меня живым взять хотели? Кстати, как там Олово?

Я обернулся. Примас лежал возле пулемётной точки. Удар прикладом пришёлся ему по затылку; он уже очухался, но смотрел на мир непонимающим взором. Подняться не мог, руки связаны за спиной, но сучил ногами отталкиваясь от земли и медленно продвигаясь к воротам, словно надеясь, что там ему окажут тёплый приём. Может и окажут, но такими темпами ему потребуется ползти не меньше часа. Не успеет. На помощь мне уже бежали гвардейцы. Я ждал, что по ним сейчас ударит пушка. Гвардейцы не дураки, бежали россыпью, но кого-то по-любому заденет… Пушка молчала. Значит, Коптич добрался до артиллеристов. Молодец, а то всё ныл: план хреновый, склоны крутые… Ничего, вскарабкался, даже прикрывать не пришлось.

Я вернулся к послушникам. До ворот они доберутся быстрее гвардейцев, так что отбиваться придётся одному. Прикинул расстояние: метров сто пятьдесят. Прицелился, и теми же очередями на раз-два опустошил остатки магазина. Пули раскрошили аккумуляторный отсек, платформа задымилась, послушники посыпались из кузова как горошины из стручка. На подобную встречу они не надеялись, но впадать в транс, подобно Олову, не стали. Расползлись по сторонам и дружно ответили выстрелами на выстрелы. Ворота задребезжали, к старым пробоинам добавились новые. Несколько пуль угодили в мой «бруствер».

Я пригнул голову, перезарядился. По идее надо бы сместиться, пристрелялись гады, но смещаться некуда. Приподнялся. Рой пуль в очередной раз заставил пригнуться, но прежде я успел заметить, как послушники бегут к воротам. Бьют и бегут, и снова бьют, не позволяя мне отвечать. Пришлось поднимать автомат над собой и стрелять вслепую.

Возле меня опустился на колено Калюжный. Звеньевой дышал тяжело, но добрался до меня первый. Кивнул, словно приветствуя, хотя последний раз мы виделись минут пятнадцать назад.

— Ну чё, как тут?

— Весело, — ответил я, вновь поднимая автомат и выпуская очередь в послушников. — Присоединяйся.

— Такое веселье я люблю. Какие-то особые указания будут?

— Ага, поднимай людей на террикон, отсекайте послушников, а я попробую выйти на оперативный простор и открыть ворота.

— Один?

— Зачем один? Сейчас Солнышкин подкатит.

Сзади слышался гул приближающегося броневика и топот ног по асфальту. Через минуту вся эта толпа уже жалась по обочинам, ожидая дальнейших команд. Я оценил бойцов внешне. Прикид обычный армейский, в вооружении превалируют гладкостволы, впереди знаменосная группа для общего поднятия тонуса. Такие ребята в тыл не побегут, да и Загон для них цель престижная. Сколько лет Контора их нагибала, и вот пришёл черёд платить за былые поражения, и совсем не важно, что бал здесь правят уже не те люди, которых хотелось нагнуть в ответ.

Сверху прицельно заработали гвардейцы. Я выглянул в щель. Послушники, отстреливаясь, отползали. От полутора десятка в лучшем случае осталась половина. И никакой подмоги со стороны. Кажется, я прав, у адептов сил с гулькин клюв, и все они разбросаны по периметру. Бо́льшая часть ушла в конгломерацию, кто-то остался в Золотой зоне. Надо пользоваться моментом, пока не подошли подкрепления из диких поселений.

Я выбрался за ворота. Слева к стене крепился пульт управления, две кнопки: красная, чёрная. Нажал красную, ворота дёрнулись на закрытие, сдавили «бруствер». Нажал чёрную. Ворота с металлическим скрипом и дребезжанием уехали внутрь террикона, открывая путь в Загон. Редбули зашевелились. Солнышкин подскочил ко мне.

— Этих оставляй здесь, — указал я на знаменосцев. — Флаг свой можете повесить над воротами, пусть все видят, что власть в Загоне сменилась. Одну роту гони к реке, пусть попробуют взять мост и бронепоезд. Но без энтузиазма! Лишние потери нам ни к чему. Не получится взять, пусть просто свяжут боем. Как только демонтируем пушку, отправим им на подмогу. Смекаешь?

— Согласен. Что с Западными воротами?

— Постарайся зачистить Петлюровку. Главная ваша задача перекрыть рабочий выход, адепты могут использовать его для удара в спину. Оставь возле него заслон, внутрь не суйтесь. Потом иди на Радий. Сил должно хватить. Перекройте главный коридор из жилых блоков к станку. Получится — берите сам станок. И смотри по обстановке: будет возможность заблокировать ферму, блокируй. Но на рожон тоже не лезь. Мы с гвардией попытаемся пройти через Центр безопасности к арсеналу. Если возьмём его, то будет нам счастье.

Из броневика выглянул Желатин, крикнул:

— Дон, Алиса зовёт!

Я подошёл. Девчонка держала лист крапивницы, медленно обкусывая его по краям. Сок забрызгал подбородок, стекал по шее, капал на грудь, но Алиса не обращала на него внимание. Она приходила в себя; болезненная бледность ушла, на щеках проступили красные пятна. Ещё несколько часов, и организм полностью оправится от ранений и наполнит кровь нанограндами.

Взглянув на меня, она сказала:

— Дон, ты слишком доверился редбулям.

— Это единственная сила, на которую я могу опереться. Есть ещё Гук, но он далеко.

— Ты забыл про Германа.

— Он не выходит на связь, не удивлюсь, если он уже в яме. Так что редбули единственная реальная сила сейчас.

— Вот именною. Если Наталья Аркадьевна начнёт играть за нашей спиной…

— Тебе всюду видятся заговоры.

— Поэтому мы до сих пор живы.

Я кивнул:

— Хорошо, буду оглядываться. А ты присмотри за Данарой и Оловом. Постарайся не убивать их, они ещё пригодятся.

Алиса улыбнулась и надкусила лист. Сок потёк по губам, словно кровь, только цвет зелёный.

— Не беспокойся, милый, последний акт этой пьесы впереди, — она протянула руку, погладила меня по щеке. — Береги себя.

Я махнул Калюжному и через пустырь побежал к Центру безопасности. Справа двумя колоннами шли бойцы Солнышкина: одна колонна на Петлюровку, вторая вдоль террикона к Радию. Солнце быстро сваливалось на закат, нам придётся постараться, чтобы успеть зачистить Загон до темноты. Впрочем, до темноты — это оптимистический вариант, на зачистку уйдут сутки, а то и двое. Необходимо проверить всю территорию вплоть до свалки, чтобы ни одного очага людоедской гнили не осталось.

Здание Центра безопасности едва виднелось на фоне серого ландшафта. Малоприметное, одноэтажное, похожее на притопленный каземат с бетонными блоками по углам по типу бастионов. Из-за этих блоков нас и встретили первые защитники. Короткая очередь! — но, прежде чем она прозвучала, я уже лежал, уткнувшись носом в сухую полынь. Пули прошли выше и левее, невидимый стрелок целился не в меня. Жаль, потому что гвардейцы, не смотря не всю их подготовку и четверть дозы в крови, моей реакцией и чуйкой не обладали. Раздался вскрик, мат. Зашуршала трава под расползающимися телами. Я тоже сдвинулся левее и вперёд.

— Кто? — раздражённо вопросил Калюжный.

— Командир… в руку… легко… — ответили ему негромко.

— Оживителем брызни, — так же негромко посоветовал я. — У кого баллончик?

К раненному уже кто-то полз, окликая его по имени: Коновалов. Кажется, я слышал эту фамилию, только не помню при каких обстоятельствах.

— Калюжный, — окликнул я звеньевого, — бери десяток и обходите здание слева. Заодно глянь, что на полигоне твориться.

Зазвучали новые фамилии, и бо́льшая часть группы ушла за звеньевым. Остались пятеро и Коптич. Я знаком показал, чтоб рассредоточились и начали движение к блокам. Выждав секунду, вскочил и рывком преодолел метров десять до белёсого кустарника, упал, перекатился, снова вскочил. Отчасти это напоминало моё первое шоу, когда такими же рывками я бежал от Депо к высотке, только в тот раз стрелок бил одиночными, а этот строчил длинными очередями. Вот только пули рыхлили землю там, где меня уже не было. Стрелок нервничал, пытался предугадать мой следующий шаг и бить на опережение. Я подобрался уже достаточно близко, чтоб определить, где он засел. Большая красная клякса шевелилась возле ближнего угла справа от блока. Кивнул Коптичу:

— Отвлеки его.

Коптич пустил фантома. Тот поскакал зайцем, пропуская сквозь себя пули…

— Дон, там только двое.

То, что за блоками прячутся двое адептов, я и без него видел. Но бетонные заграждения слишком хорошая защита, чтобы выковырять их оттуда. А теперь, когда фантом перетянул внимание на себя, можно попробовать.

Я побежал. Оставалось шагов шестьдесят. Клякса запульсировала, разделилась на двое, одна часть потянулась ко мне, в узкую щель между блоками втиснулся ствол… Расстояние аховое, с такого точно попадут…

Я сорвал с пояса флешку, швырнул и прыгнул вправо. Граната полетела по дуге, ударил об угол здания и отскочила к парковке. Вспышка, хлопок, в ушах высокий протяжный свист! Вильнул к блокам, ухватился за верхний край, подтянулся. За барьером копошились двое в плащах. Не раздумывая, всадил в каждого по две пули. Спрыгнул, осмотрелся.

Парковка пуста, площадка перед входом тоже, дверь открыта. Подскочил, заглянул внутрь. Никого. Пригнувшись, юркнул в фойе.

Единственный наземный этаж Центра безопасности предназначался для подготовки личного состава к занятиям на полигоне. По сути, это была одна большая раздевалка, разделённая на несколько отсеков. В дальнем конце располагалась столовая. Адепты вычистили все помещения, и сейчас на каждый шаг воздух реагировал осторожным эхом.

Я прошёл к лестнице на нижние этажи. Раньше между каждым этажом находилась бронированная дверь, но когда вараны брали здание штурмом, их все выворотили, остались только петли. Олово, видимо, пожалел статов, чтобы навесить новые. Хвалю его жадность, избавил нас от долгого и изнурительного пути вниз.

Фойе наполнилось звуками новых шагов. Я подозвал Калюжного.

— Оставь четырёх бойцов для охраны, устроим здесь свой штаб… С БК как у вас?

— Полный. Я вообще не понимаю, для чего мы тебе нужны? Ты один всю работу делаешь.

— Дальше придётся напрячься всем. Внизу, — кивнул я на лестницу, — старая выработка, тянется под всем Загоном к жилым блокам. Там и колл-центр, и склады, и всякая прочая хрень. И арсенал. Вот за него адепты точно драться будут. Готов к бою?

— Спрашиваешь. Всю жизнь мечтал сунуть палку в муравейник Мёрзлого.

— Мёрзлого давно уж нет.

— Неважно. Муравейник-то остался. На этажах что, знаешь?

— Раньше были жилые комнаты для штурмовиков и сотрудников Центра, теперь, как говорят, Олово превратил их в апартаменты для своего гарема. Проверять придётся каждую комнату.

— И чё с этим гаремом делать?

— Тех, кто сопротивление не окажет, загоним сюда. Дальше решим. Остальных, — я сделал рубящий жест рукой.

— А может всех, — рубанул Калюжный в свою очередь, — и ничего решать не надо.

— Ты Малку знаешь?

— Знаю. Начальник госпиталя нашего. Хорошая бабёнка, душевная.

— Когда-то она тоже было в гареме Олова.

Калюжный кивнул:

— Посыл понял, — и развёл руками. — Погорячился, бывает. Ну что, спускаемся?

Четыре этажа мы вычищали четыре часа. По часу на этаж. Пришлось выламывать каждую дверь, ибо обитательницы гарема сдаваться добровольно не желали. Я их понимал. Информации о последних событиях ноль: кто кого побеждает, что вообще за люди припёрлись — хрен знает. А что будет, если господин вернётся? Примас человек уравновешенный, но вопросы решает кардинально — ножом по горлу, поэтому к концу четвёртого часа морды у многих гвардейцев были поцарапаны. Зато нашли немало полезных вещей. В основном продукты, причём, деликатесы: икра, омары, устрицы, всякие фрукты-ягоды, вино, ликёры. Многих наименований гвардейцы не знали и ходили меж забитых под завязку холодильников как по картинной галерее.

Нашли много женской одежды, обуви, драгоценностей. На Территориях подобные товары спросом не пользовались, ибо любая вещи котировалась по степени её износостойкости, а какая износостойкость у бикини? Но всякого рода ювелирку я велел складывать в отдельную коробку. Сгодится для обмена.

Всего обитательниц гарема насчитали сто восемнадцать. Олово всегда отличался большой любвеобильностью. Девчонки были молодые, не старше восемнадцати, и, честно, хотелось добежать до броневика и сделать с примасом то же, что он делал со всеми адептами мужского пола. Сука! Людям яйца режет, а сам над малолетками изгаляется. Но его время ещё придёт, а нам предстоял путь вниз.

С расположением сети подземных лабиринтов я знаком не был. Сомневаюсь, что они занимают большую площадь и рано или поздно наверняка приводят к обжитым штольням вроде жилых блоков. Но всё равно соваться туда без карты, без проводника было страшновато: мало ли, заплутаешь, да и не ясно кого там можно встретить и сколько. Нужны были люди, хотя бы человек шестьдесят, чтобы иметь возможность прикрыть спину и осмотреть боковые штреки. Для этого сгодятся мобилизованные редбули, а наша задача взять арсенал.

Пришло сообщение от Куманцевой:

Дон, мы рядом. Стрельба со всех сторон. Куда нам?

Вовремя. Сколько вас?

Почти семьсот.

Оружие?

Палки и камни.

Подходите к Центру безопасности. Оружие будет.

Обещанное подкрепление прибыло минут через тридцать. К нам на минус пятый этаж спустилась рота редбулей. Сразу стало шумно и тесно. Редкая линия лампочек под сводом освещала решительные лиц и полное отсутствие вооружения, если не считать ножи и несколько старых гладкостволов.

Куманцева спустилась в сопровождении Жухарева. Похоже, этот товарищ с глазами на выкате играл при Наталье Аркадьевне роль Мёрзлого при Конторе. Человек сверхнеприятный, скользкий. С его появлением гвардейцы малость стушевались. Калюжный выпрямился и стоял едва ли не по стойке смирно. Мне такой парадный строй во время ведения боевых действий без надобности, ибо чреват излишней торопливостью и, как следствие, необоснованными потерями. Я отозвал Наташку в сторону и шепнул:

— Гони своего анклавного гэбешника на верхний этаж. Пусть разбирается с гаремом и постовую службу налаживает. Здесь мы без него справимся.

Куманцева хмыкнула:

— Что, тебе он тоже не нравится? Неприятный человечек, согласна, зато полезный.

— Вот пускай наверху пользу приносит. Да и ты можешь туда отправляться. Нехер тебе по подземельям шляться, как бы с рикошетом не встретиться.

— Ничего, увернусь. Давно я пороха не нюхала, всё в кабинете да в кабинете. Надоело. Хочу настоящего дела, стрельнуть пару раз.

На ремне через плечо у неё висел маузер в тяжёлой деревянной кобуре. Крутая машинка, я бы сам из такой пострелял.

— Ну как знаешь. Хочешь — оставайся. Только держись подальше. А Жухарева гони.

Мы встали попарно: я с Коптичем у левой стены, Калюжный с бойцом у правой, остальные гвардейцы выстроились позади, готовые поддержать нас огнём или прикрыть отступление. Рота редбулей сбилась толпой возле лестницы. Их задача зачищать боковые ветки и помещения, и не мешаться под ногами.

Я сфокусировал зрение. Лампочки под сводом светили скудно, да и горели через одну, и наногранды в крови сейчас реально помогали. Штрек, по которому мы шли, в высоту достигал метров четырёх, в ширину не меньше пятнадцати. По центру лежали рельсы. Похоже, ими давно не пользовались, хотя во времена Конторы это место было достаточно оживлённым. Через двести метров слева открылся проход. Я заглянул внутрь. Раньше здесь располагался колл-центр: гудели компьютеры, стучали пальцы по кнопкам, работал кофейный автомат. Теперь всё выглядело запущенным. При Олове количество абонентов, пользующихся планшетом, сократилось в разы, и колл-центр стал не нужен. Некому больше отправлять сообщения по стандартному и особому сотрудничеству. Остались одни лишь столы, сдвинутые в кучу. Где-то позади них находился кабинет Мёрзлого. Вряд ли там что-то сохранилось полезного, но осмотреть надо.

— Наталья Аркадьевна, направь десяток своих с проверкой. Фонарики, надеюсь, у них есть?

Из глубины штрека долетели частые звуки стрельбы. Один раз громыхнуло, словно граната.

— Похоже, Солнышкин до жилых блоков добрался, — хмыкнул Калюжный.

— Дай-то бог, — кивнул я. — Нам меньше работы.

До входа в арсенал добрались без приключений. Увидев знакомую решётку и табличку, я поднял руку. На решётке сохранился магнитный замок, его отмычкой не откроешь, надо либо отключать электричество, либо использовать физическую силу. Добраться до проводов, питающих замок, возможности не было, а применять физическую силу опасно, ибо надо подходить вплотную, а кто знает, что там по другую сторону прячется.

Я просканировал пространство. Интуиция не молчала, но и ничего конкретного не показывала. То ли блокировщик где-то рядом, то ли подземелье так действует на восприятие. Что-то красное переливалось впереди, но насколько далеко и в каком количестве, не понятно. Ладно, разберёмся в процессе.

Я обернулся к Коптичу:

— Давай свою вторую половинку.

Дикарь раздвоился, вызывая у редбулей состояние близкое к шоку, и направил фантома к решётке. Я ждал, что раздадутся выстрелы. Не раздались. Адепты не проявляли себя. Бояться или задумали что?

— Открывай, падла! — рявкнул Коптич. — Всё равно выломаем, и уж тогда…

Грохнул гладкоствол. Дробины насквозь прошили псевдоКоптича и впились в противоположную стену, выбивая из неё пыль. На адептов это произвело впечатление, а фантом расхохотался.

— Что, не получается? Твари… Открывай! Или клянусь вашим богом, каждого наизнанку выверну. Минута у вас на раздумья.

Если через минуту они не откроют, придётся рисковать. Фантом пусть и выглядит по-настоящему, но реальной силой не обладает, решётку вырвать не сможет. Придётся взрывать, а из гранат у нас на всех единственная флешка на моём поясе, тратить не хочется. Не то чтобы мне было её жалко, просто для открывания железных решёток она бесполезна.

К счастью, адепты повелись на угрозы Коптича. К концу отведённой минуты один закричал:

— Хрен с вами, откроем! Только поклянитесь, что не тронете!

— А если не поклянёмся?

— А если не поклянётесь… У нас здесь оружия… Знаешь, сколько? И гранаты. Одну взорвём — всё грохнет. На месте Загона одна большая яма получится.

— Вы тоже сдохнете.

— И чё? Если конец один и тот же, то какая разница от чего подыхать?

Я кивнул, соглашаясь, и Коптич проговорил:

— Клянёмся. Открывай, дипломат херов.

Замок щёлкнул, решётка отошла.

— Э, чё там, уснули? Выходи.

В штрек вышли трое. Гвардейцы тут же взяли их в оборот: обыскали, поставили на колени, связали руки за спиной. Десять человек вместе с Калюжным вошли внутрь.

Я подошёл к адептам. Трое мужиков в возрасте, в плащах. Вряд ли это выходцы из миссии, скорее всего, местные, из загонщиков, присоединились уже после прихода Олова к власти. У каждого на голове ирокез — не такой высокий, как был у Гамбита, но его наличие, видимо, является каким-то отличительным знаком в статусной структуре миссионеров. Крайний справа выглядел чересчур знакомо. Я хмыкнул:

— Гоголь? Ну привет, сука.

Тот узнал меня, облизнул губы и проговорил булькающим голосом:

— Ты обещал не убивать.

— Ага, обещал… Любую жопу лизнуть готов, лишь бы выжить, да? Коптич, снимай штаны, сейчас он тебя вылизывать будет.

— Неудобно, Дон, — осклабился дикарь, — здесь дамы.

— Ничего, стерплю, — хихикнула Куманцева.

Гоголь опустил голову, засопел. У меня не было к нему злости, и жажды мести не было тоже, хотя воспоминания о последней встрече нет-нет да выплывали в памяти… Но чёрт с ним, пускай дышит, его уже и так наказали, лишив сокровенного.

— Ведите их наверх.

От Калюжного прилетело сообщение:

Дон, добрались до конца. Чисто. Тут дверь, а за ней какая-то движуха. Кто-то стучит, требует, чтоб открыли? Открывать?

БК пополнили?

Обижаешь.

Тогда принимайте стукачей, я сейчас подойду. Только со стрельбой осторожно, ага? Мы здесь как в бочке с порохом, одна искра — и здравствуй Великий Невидимый.

Я кивнул Наташке:

— Вооружайтесь по полной, потом отправляй людей к угольным шахтам и на ТЭЦ. Сомневаюсь, что адепты там есть, но проверить стоит.

Куманцева смотрела на ящики с боеприпасами, на стойки с оружием, стеллажи с экипировкой как змея на мышь — разве что язык не высовывала. Может и права Алиса, слишком уж я доверился редбулям. Но другого выбора сейчас нет, а там посмотрим.

До Калюжного мы добрались минут за семь. Он сидел в кресле, которое когда-то занимали Мария Петровна, перед ним на коленях стояли двое послушников, ещё двое лежали в проходе. Когда я подошёл, звеньевой поднялся и кивнул на трупы:

— Мы тут поговорили немного. Эта парочка разговаривать отказалась, а эти готовы ответить на все твои вопросы. Слышь, Дон, мы тут коробку с сухпаями нашли. Раздербаним немножко? Животы с голодухи сводит.

— Дербаньте, — разрешил я и присел на корточки перед пленными. — Привет, пацаны, есть что сказать?

Один ответил глухо:

— А чё говорить-то? Спрашивай…

— Молодец. Откуда вы такие нарядные на нашем празднике нарисовались?

— С Радия. Там ваши прорываются, у нас БК кончается, вот и послали.

— Ясно. Много вас?

— Десятка три… было…

— А чего так мало? Сколько всего адептов в Загоне?

— Я хрен знает, я не начальник. Но вообще… почти все в Золотую зону укатили, неделю ещё назад. А с примасом потом только свита его вернулась, — он глянул на меня исподлобья. — Кто ж знал, что вы такую хрень замутите?

— Понятно. В жилых блоках ваши есть?

— Кроме шлака нет никого. Я ж говорю: все укатили сук золотых валить. Только мы остались станок охранять, да на воротах, да ещё, может, в Петлюровке. А вы и попёрли… — он мотнул головой, — как знали, мля…

— Ты сам-то из загонщиков?

— С чего вдруг решил?

— Диалект выдаёт.

— А если и так, то чё? Грохнешь?

Я окликнул Калюжного:

— Отправь их с бойцом на поверхность.

— Проще грохнуть.

— Проще. Но мы лёгких путей не ищем. Как тебя зовут, загонщик?

— Молоток.

— Кем раньше был?

— Платформу водил, потом в шахту.

— А в послушники зачем подался?

— Зачем? — он скривился. — А затем! Пайка выше, а у меня трое. Когда они на тебя голодными глазами смотрят, куда угодно подашься.

— Но ведь не все же подаются.

Он не ответил, и я махнул:

— Уводите.

Пользуясь возможностью, я пополнил БК, сунул в подсумок три гранаты — вот теперь можно воевать. Связался с Солнышкиным.

Ты где?

Возле Радия. Проходную взяли, дальше пройти не можем. Тут блокпост, никак не пробиться. Пару мин бы.

Сейчас принесём.

— Калюжный, я где-то там мины видел, захвати штук несколько.

Я открыл дверь, выглянул в коридор. Справа виднелась арка первого жилого блока. Ни людей, ни привычного гула голосов, не умолкающего даже ночью, только слева ухнул выстрел, похоже, Солнышкин проверяет послушников на вшивость. Те не отвечали, экономили патроны.

Выставил перед собой калаш и медленно двинулся по коридору в сторону Радия. Снова раздался выстрел, уже настолько близко, что в ограниченном пространстве штольни по ушам неплохо прилетело эхом. Ещё десяток шагов — и вот он Радий. Давно я здесь не был. На полу мусор, битые стеклянные блоки, вместо окон широченные пробоины, так что в зал легко проникали и ветер, и звуки с улицы. Но этот бедлам, похоже, дело рук Солнышкина.

Я прижался к стене, поднял руку. В ближнем проёме возник силуэт командира батальона. Разглядев меня, он вскинул руку в ответном жесте.

Я принял у Калюжного две мины. С виду обычные старушки ТМ-57 с взрывателем МВЗ-57. Удобная штука, особенно в нашем случае. Взял их за переносные ручки и мелкими шажками подкрался к проходу к станку. Выглянул из-за угла. Блокпост располагался в пяти метрах дальше и не представлял ничего выдающегося: бетонные блоки до потолка, узкие амбразуры и металлическая заслонка. Этот опорник всегда числился за внешней охраной, но я прекрасно знал, как он устроен, проходил через него много раз к станку и обратно. Бетонные блоки, конечно, укрытие надёжное, но заслонка дрянь. Пригибаясь, чтоб не попасть под взгляд из амбразуры, я прокрался посту и положил мины на пол. Надавил кнопки взрывателя, и пока запускался механизм дальнего взведения вынул из подсумка гранату. Выдернул чеку, и придерживая рычаг положил сверху на мину. Мысленно перекрестился, выдохнул и рванул обратно.

Едва успел завернуть за угол, раздался взрыв. Из прохода выбросило столб пыли, пороховых газов, мелких камней и металлических осколков. Уши заложило, из глаз закапало. Я сидел разинув рот, моргая и потряхивая головой. Контузия получилась не хуже, чем от способностей Данары. Мля… Слава Великому Невидимому, последствия длились не долго: десять секунд, пятнадцать, двадцать… Глухота прошла, на смену ей явились стоны. Гвардейцы вповалку валялись возле арки первого жилого блока и возвращаться в себя не торопились, а ведь они под дозой и от эпицентра взрыва находились дальше меня. Ладно, восстановятся.

Из проходной высыпали бойцы Солнышкина. Эти отделались лёгким приливом взрывной волны и были готовы действовать. Пока я поднимался, они уже проникли за стены блок поста. Раздались выстрелы, видимо, добивали раненых.

Подошёл Солнышкин.

— Хорошо громыхнуло, от всей души. Похоже, мы всё тут зачистили.

— Ферма ещё…

— Там нормально, местные поработали. Мы только дворик зачистили, а дальше какой-то Герман проявился. Знаешь его?

— Знаю. Жив, значит? Думал его того, в яму… Ну чё, Солнышкин, пойдём глянем, что там со станком твориться.

Глава 25

Зачистка Загона шла трое суток, и зачищали мы не только адептов. Алиса оправилась, приняла бразды правления в свои руки и началапроверку бывших конторщиков. Всех неблагонадёжных и подозрительных загнали в Радий и провели фильтрацию. Допросную устроили возле станка, процедурой заправляли Алиса и Кира.

Дочь вернулась из командировки радостная и горделивая. Глаза блестели. Куманцева была права, полторы тысячи бойцов приграничной армии двигались к Загону. Пропагандисты встретили их недалеко от Василисиной дачи. Кира вышла к ним навстречу одна. Её окружили, забросала угрозами. Она молчала. Защёлкали затворы, обещая воплотить угрозы в жизнь, вернее, в смерть. Она молчала. Толпа состояла из загонщиков, лишь четверо командиров носили чёрные плащи и отсвечивали лысинами на солнце. Они стояли в задних рядах, что-то нашёптывали вестовым, ухмылялись. Одному за другим Кира выжгла им мозги, после чего подняла руку, дождалась тишины и сказала, что она — дочь Дона Кровавого зайца.

История о том, что я ищу дочь, давно стала на Территориях легендой. Мне желали удачи, но в успехе сомневались. И вдруг вот она, эта девочка… Сначала не поверили, потом потребовали подробностей. Кира указала на трупы в чёрных плащах и сказала, что власть адептов в Загоне закончилась. Тавроди мёртв, Олово повержен, а я при поддержке редбулей штурмую Загон. Нужна помощь. Срочно.

Я чувствовал, Кира что-то недоговаривает, как будто побаивается, что я её не похвалю. Но мне, в принципе, было всё равно, главное, что с ней всё в порядке и что полторы тысячи загонщиков едва ли не на руках донесли её до Въездных ворот. Теперь эта армия наша.

Полторы тысячи — серьёзная сила. В первый момент я испугался, что загонщики схлестнутся с редбулями. Как никак, а многолетнюю вражду одним мановением руки не перечеркнёшь… Слава богу, обошлось. С одной стороны вмешалась Кира, с другой Куманцева. Договорились до того, что после зачистки редбули вернутся в Анклав, сохранив полученное оружие. Освобождать Золотую зону отправили уже загонщиков на двух бронепоездах под командованием Гука. По просьбе Алисы, крёстный принял на себя обязанности начальника службы безопасности. Что бы он там ни говорил, а война — его стихия, вот пускай войной и занимается.

Возродили общее понятие «Контора», начали восстанавливать колл-центр. Через домашний станок отправили на Землю Коптича с посланием к Фаине. После убийства Тавроди Передовая база со своей стороны включила блокировку, и движение из мира в мир стало невозможным. Ожидая, пока Коптич доставит послание, проводили фильтрацию.

Я присутствовал при допросах. К столу, за которым сидели Алиса и Кира, подводили человека с мешком на голове и начинали задавать вопросы. Задавали вразнобой и на любые темы: сколько детей, когда последний раз ел крапивницу, где содержат тварей, кто глава адептов, зачем нужны наногранды? После каждого ответа человека просили повернуться направо или налево, подпрыгнуть, присесть, назвать своё имя, снова повернуться.

Допрос длился шесть-семь минут, после чего Алиса с Кирой переглядывались и дружно указывали либо на четвёртый выход, либо в сторону Радия. Те, кого уводили к четвёртому выходу, предсказуемо впадали в истерику, ибо это был приговор: трансформация. Мольбы и жалобы приговорённых ни на кого не действовали, тем более на меня. Раз уж мои девочки решили за их счёт увеличить поголовье ямы, то пусть так и будет. Но мне очень хотелось увидеть связь между вопросами и приговором.

Подвели очередного арестанта. Я сразу признал в нём Гоголя. Он трясся, судорожно вздыхал, пытался стряхнуть мешок, но охранник каждый раз с силой бил его по рукам резиновой дубинкой. От страха Гоголь боли не чувствовал, хотя руки уже походили на сплошной синяк.

Допрос начала Алиса.

— Как назывался Развал до Разворота?

— Развал? — Гоголь затрясся сильнее, голос его походил на мышиный писк. — Я не знаю… не помню… я не местный… я по программе…

— Присядь!

Он скорее нагнулся, чем присел, и быстро выпрямился.

— Я…

— Отличие багета от лизуна? — продолжила Кира.

— Багета? Ну, он… А почему вы спрашив…

— Повернись налево!

Гоголь повернулся направо, понял свою ошибку, попытался исправиться, покачнулся. Охранник подхватил его под мышки, помог устоять.

— Двести двадцать семь плюс шестьсот сорок четыре, сколько?

— Сколько? Двести двадцать… Простите, я забыл, повторите пожал…

— Повернись налево!

На этот раз Гоголь повернулся правильно.

— Направо!

— Присядь!

— Кто стрелял в Олово?

— В Олово? Послушайте, я здесь… я не стрелял… нет… послушайте, — он вдруг зарыдал в полный голос. — Дон, ты здесь, Дон? Дон, откликнись! Мы же друзья. Ты обещал отпустить меня! Пожалуйста!

Алиса с Кирой даже переглядываться не стали, указав на четвёртый выход.

— Свободен. Давайте следующего.

Охранник ухватил Гоголя за ворот и потащил в яму. Тот не сопротивлялся, покорно шёл, куда вели, продолжая рыдать:

— Дон, ты же обещал… обещал… Я всё сделаю, только поверьте…

Я подождал, пока Гоголя отведут подальше и спросил:

— А в чём логика? Не хочу оспаривать вашу систему проверки на лояльность, но она какая-то бессмысленная.

Алиса пожала плечами:

— Нет никакой логики, просто смотрим на реакцию индивида, сводим её с интуицией и видим оттенок.

— То есть, это какая-то ваша двуликая сущность?

— Можно и так сказать.

Я скрестил руки на груди.

— Ну хорошо хоть облик не меняете и на куски их не рвёте.

— А вот это точно бессмысленно, — фыркнула Кира. — Каждый человек имеет свою ценность: одни служат тебе, другие наполняют яму.

Я вздохнул. Да, моя дочь тоже стала нигилисткой. Скоро то же самое ждёт Савелия, а потом и малышку Аврору.

Коптич вернулся спустя две недели. К этому времени мы успели навести в Загоне порядок, возобновили работу прежних служб и наладили работу шахт и ТЭЦ. О временах владычества Великого Невидимого напоминала лишь перестроенная Петлюровка: чистенький квартал одноэтажных бараков. Сносить их и восстанавливать прежний культ беспредела и повального разгула было неразумно. Алиса передала бараки семьям с детьми. А Петлюровка… Она, конечно, нужна, но для неё найдётся место за терриконами, где-нибудь в районе бывшей овощной базы: и от Загона недалеко, и в глаза не бросается.

С Анклавом заключили договор о сотрудничестве: мы предоставляли редбулям полную автономию, электричество и всякий ширпотреб, они расплачивались кровью своих солдат. Куманцеву это устраивало, Алису нет. Анклав должен был полностью принадлежать Конторе, и я не сомневаюсь, что рано или поздно он будет ей принадлежать. Но сейчас были дела поважнее, например, война с конгломерацией. Сейчас она походила на вялотекущий пограничный конфликт, в котором мы пусть и не побеждали, но и не проигрывали. А вот конгломераты несли серьёзные потери. Отрезанные от поставок угля и фильтров для нанокубов, они лишились возможности добывать наногранды. Контора предполагала, что это вызовет экономический ступор, ибо исчезнет основной продукт поставки и обмена с Землёй, что позволит захватить конгломерацию без особых усилий. Но, кажется, с выводами прежнее руководство поторопилось. Азиатские потребители нанограндов мириться с потерями не желали и принялись накачивать конгломератов оружием, дабы те взяли реванш и вернули всё на круги своя. Учитывая, что людской ресурс наших соседей был на порядок выше, это грозило нам серьёзными проблемами. Я указывал Алисе на этот момент, но она отмахивалась, заверяя, что решит все вопросы. Что ж, посмотрим, как она их будет решать, наверное, опять за мой счёт.

Когда пришло сообщение, что Коптич вернулся, я находился в столовой первого жилого блока. Торопливо запихал в себя зелёную кашу, запил травяным чаем и быстрым шагом направился к станку. Надеюсь, Коптич прибыл с хорошими новостями. Отныне поставки возобновятся и питание улучшится.

Алиса и Кира были уже на месте. Последние дни они проводили на ферме, изучали процесс трансформации человека в тварь. Подопытных было много, и они внимательно отслеживали все этапы мутации. Не знаю, что в этом процессе увлекательного, у меня он всегда ассоциировался с пыткой, однако девочки находили в данном действе что-то своё.

Коптич сидел на табурете возле блока питания и выглядел неважно. Сразу же бросилось в глаза, что он полностью сухой, хотя перед отправкой его специально зарядили, дабы проще было одолеть путь от саванны до стен Передовой базы. Кира закатала ему рукав, ввела дозу. Коптич поморщился и удовлетворённо выдохнул. Алиса стояла рядом, поглаживала его по плечу. Когда наногранды расползлись по телу, Коптич начал рассказывать:

— В общем, так… Перешёл нормально. Из-под станка выпал как золотой стат, сияющий и не потёртый. Ждали, конечно, не меня, а мамку, — он слабо улыбнулся. — Аврора расстроилась, даже расплакалась. Да и Савелий… Он думает, что папа на него обиделся за то… ну, вы сами знаете за что… Но я сказал, что не обиделся, так что, Дон, подтверди, когда с сыном встретишься. Хрюша меня документами снабдил, довёз до аэродрома, оттуда с пересадкой до матушки России. В подробности вдаваться не хочу, ну его… нет в них ничего особого. Короче, добрался до базы, постучал в ворота. Пускать сначала не хотели, типа, иди нахер, дедок. А какой я им дедок? Мне за сорок едва-едва… ну, по ощущениям конечно… Пришлось одному морду набить и автомат отобрать… И вот тут началось. Сначала меня блокировали, это Фаина наверняка, а потом высосали насухо…

— Двуликий? — насторожилась Алиса.

— Не, — покачал головой Коптич, — точно не двуликий, уж я на них насмотрелся, знаю. Какой-то проводник. Врать не хочу, но этого добра у них хватает. Пять или шесть есть точно. Мне от их присутствия резко тошно стало. И один какой-то может силу высасывать, причём, сука, больно так, аж до дрожи… Откуда у них столько проводников, Алиска?

— У них особая программа по выявлению Т-носителей, — проговорила Алиса, и пояснила. — Т-носители — это люди с повышенным содержанием тавродина в крови, — она посмотрела на меня. — Как Данара.

Я кивнул понимающе.

— Что дальше было?

— Что дальше… Дальше меня до Фаины довели. Я ей, типа, вы чё, суки, творите, она, понятно, извиняться, дескать, мы тут на нервах, тебя никак не ждали… Она ваще знает, что у нас свой станок в загашнике имеется?

— Знает, — подтвердила Алиса.

— Тогда какого… — Коптич с трудом сдержал рвущееся наружу негодование. — Ладно… Поговорил я с ней. Там ещё Толкунов сидел, сука хитрожопая. Он всё больше молчал, но видела бы ты его рожу. Чё-то они себе на уме, просют, чтоб ты сама к ним приехала, договориться о чём-то надо, подписать бумаги какие-то. Я говорил, чтоб они сами, но Фаина хочет, чтоб ты.

Алиса пожала плечиками и проговорила с жеманством:

— Сама так сама.

Ох, не нравится мне этот тон, знаю я его, вернее, последствия.

— Ты что-то задумала?

Алиса переглянулась с Кирой и слегка повела головой.

— Придётся нам и Передовую базу брать.

Почему-то я не удивился.

— Понятно. Но ты вроде говорила, что Фаина наш союзник. Договорились поделить Территории, жить дружно. А теперь решила всё себе захапать?

— Понимаешь, Дон, всё не так просто…

Я нетерпеливо отмахнулся:

— Ладно, прекращай. Всё я понимаю. Типа: две хозяйки на одной кухне, все яйца в одной корзине. Мы такие добрые, а они в любой момент могут перекрыть нам кислород и поставки, поэтому станок необходимо контролировать с обеих сторон… Когда идём?

Алиса улыбнулась:

— А чего время тянуть? Сейчас и отправимся. Коптич, ты выяснил, сколько охраны по ту сторону?

— А то, — хмыкнул дикарь. — Я там три дня проторчал, времени хватило. Тех, кто с автоматами, полтинник, не больше. Но натасканные. Четыре вышки по периметру, двое придурков на воротах. Внутренних патрулей нет, караула возле ангаров тоже нет. Один только дебил сидит возле штаба ихнего с пулемётом. На хрена им там пулемёт? И в штабе тоже дежурный. Но он за подвал отвечает, где шлак мается. На первом этаже казарма, на втором всё их начальство и проводники.

Вот же дикий гадёныш, всё выяснил. Молодец. Опять они за моей спиной сговорились.

— Дон, — Алиса посмотрела на меня, — можешь озвучить план действий?

Я передёрнул плечами.

— Ты когда-нибудь начнёшь со мной советоваться? Я имею ввиду, до того, как что-то делать?

— Дон, — Алиса свела брови.

— Ладно, ладно… План действий? А сколько нас будет?

— Ты, я, Коптич, Желатин.

— И я! — твёрдо вставила Кира.

Алиса кивнула, подтверждая.

Мне брать Киру на это мероприятие не хотелось, но отныне она взрослая. К тому же, ей есть на что опереться в споре со мной, скажет, хлопая ресничками: ага, как против всей армии Загона — так пожалуйста, а против полусотни варанов нельзя. Где логика? Поэтому спорить я не стал.

— Ещё Олово и Данара, — быстро добавила Алиса.

— Их зачем?

— Мы договаривались с Фаиной, что смерть примаса послужит залогом наших дружеских отношений. Но, знаешь, я решила, если уж Фаина так жаждет смерти дядьки Олова, то пусть убивает его сама. Повяжу ему на голову бантик и преподнесу в качестве подарка.

— А Данара?

— Фаина сказала, что у них есть какие-то новые разработки в области медицины. Едва ли не прорыв. Тавроди работал над этим последние четыре года. В общем, они могут попробовать вылечить её.

Вылечить? Я над этим как-то не думал, всегда считал, что безумие не лечится, но если есть шанс… хотя бы небольшой… Я посмотрел на Киру. Взгляд её был холоден, к маме она относилась не очень хорошо, никак не могла забыть, как та едва не убила её на болотах. Но если Данару излечат, то всё станет нормально. Почти нормально. Семью уже не восстановить. Но что поделаешь, такова жизнь.

— Хорошо, при таком раскладе… Возле станка нас наверняка встретят.

— Как пить дать, — хихикнул Коптич. — Ждут ведь.

— Если я всё правильно понял, то Фаина сама хочет завладеть Загоном, поэтому и зовёт нас к себе. Валить сразу не станут, будут разыгрывать добродушие. Ты двуликая, Кира тоже, взять вас живьём для них большая удача. Думаю, Фаина пригласит нас к себе, а там уж что-то замутят. Снотворным угостят, потом этот проводник, высасывающий силу. Вампир херов. Если начинать действовать, то когда соберёмся тесным кругом. По месту определимся: сколько их, где. Я начну, вы подхватите.

Через полчаса техники включили станок. Мы встали перед контейнером, из оружия только ножи. Конвой доставил Олово и Данару. Примас в кандалах, во рту кляп, на голове бантик. Данара свободна и безразлична. Без дозы она снова превращалась в старуху. Седые пряди, потухшие глаза, морщины на щеках. Ни на меня, ни на Киру она не отреагировала. Нечто отрешённое и чужое.

Крышка поехала вверх, загорелся неон. Я выдохнул и шагнул внутрь. Кира зашла следом, прижалась ко мне. Побежали полосы, стенки завибрировали. Через станок я проходил в четвёртый раз, пора бы привыкнуть, но нервы всё равно свились в жгут, в голову забарабанили мысли: а вдруг что-то пойдёт не так?

Так, так, так…

Запахло озоном, крышка поднялась. В упор на меня уткнулись стволы автоматов. Четверо варанов держали нас под прицелом, ещё двое стояли позади и светили мощными фонариками. Я зажмурился, прикрывая глаза ладонью.

— Друзья, а можно свет выключить? — попросила Алиса.

Лучи фонарей сместились, но стволы по-прежнему были направлены на нас. Если вараны получили приказ валить нас на месте — я бы лично отдал именно такой приказ — то тут всё и кончится. Слава Великому Невидимому, Фаина не я. Нас просто пересчитали, автоматы опустились. Суровый голос произнёс:

— Выходи! Оружие на землю!

— Нет у нас оружия, мы же не к врагам пришли…

И сразу следующий приказ:

— Следуйте за мной!

Под конвоем мы вышли из ангара. С последнего моего посещения база не изменилась: забор, вышки, небольшое стрельбище и двухэтажное здание штаба. На первом этаже дежурный. Здесь нас встретила Фаина. Меня она как будто не заметила, а вот с Алисой обнялась и сымитировала поцелуи.

— Рада тебе, девочка моя. О, да ты с подарком!

Под подарком подразумевался Олово, недаром Алиса украсила его бантиком. Для старика это было унизительно, но он терпел, на лице застыла безжизненная маска самурая перед харакири.

— Получите и распишитесь, — самодовольно произнесла Алиса.

— Спасибо, — поблагодарила Фаина. — А вот и Данара, — улыбнулась она. — Наша милая Данара. Давно не виделись. Не думала, что вернёшься. Что ж… Дежурный, проводите пациентов в подвал…

Варан подхватил со стола связку ключей, открыл металлическую дверь и толкнул примаса к ступеням.

Фаина наконец-то заметила меня. Эмоций проявлять не стала, лишь кивнула сухо. Взглянула на Коптича, скривилась брезгливо, на Желатина вообще не обратила внимания, и только на Кире задержала взгляд.

— А ты выросла, Кирюша.

— У детей есть такая особенность, — согласилась дочь.

— Есть, да… Ну, тогда прошу ко мне в кабинет.

Мы поднялись на второй этаж. Длинный узкий коридор, из-за каждой двери истекала опасность. Краснота буквально лезла в глаза, от её обилия меня начало мутить. Это сколько же здесь врагов… Отдельно почувствовал проводников. Знать бы их способности, было бы проще, а так только тошнота и осторожные покалывания в теле. Думаю, они понимают, что мы понимаем, что здесь готовится, но уверены в себе, рассчитывают на численное превосходство, на домашнюю заготовочку.

Я покосился на Алису. Девчонка чуть приподняла краешки губ, показывая, что понимает, что они понимают. Коптич и Кира тоже, Желатин изображал пациента психологической клиники. Его задача крутить баранку, всё остальное побоку.

В кабинете нас ждали Толкунов и невысокий рыжий юноша в спортивном костюме. Я сразу почувствовал — он и есть вампир. Взгляд заужен, тонкие губы. Исходившие от него потоки силы заставляли подрагивать. Он попеременно смотрел на Алису и Киру; ни меня, ни Коптича как будто не существовало. Ему больше интересны двуликие, с такими он ещё не встречался, и я чувствовал, как ему не терпится испытать на них свои способности.

Толкунов расплылся в улыбке, широким жестом указал на стол:

— Прошу друзья, проходите, садитесь. Ждали вас. Чайку с дороги?

На столе стоял стандартный набор: заварочный чайник, самовар, чашки, отдельно в вазочках варенье, конфеты, порезанный лимон. Нас действительно ждали. Толкунов самолично взялся разливать чай.

Я направил Алисе образ разбитого стакана, надеюсь, поймёт, что пить этот чай нельзя и сообщит остальным. Вампир напрягся, похоже, почувствовал какие-то отголоски. Посмотрел на меня, глаза превратились в щёлки. Дрожь в теле усилилась, кровь стала горячей и потянулась вверх… Коптич говорил, что процесс выжигания нанограндов проходит болезненно. Боли пока не было, но ощущения уже неприятны. Я развернулся к вампиру, распахнул плащ, демонстрируя нож на поясе, и улыбнулся. Юноша истолковал намёк верно: кровь начала остывать. На что он надеялся, что я не почувствую его воздействия? Или он настолько уверен в себе, что ничего не боится? Обнаглел…

Алиса покачала головой:

— Сейчас не до чая, да и дорога длилась всего-то пять минут. Я бы хотела обсудить некоторые моменты нашего соглашения. Мы с тётушкой Фаиной уже говорили об этом, но хочется уточнить детали.

Она села, я встал у неё за спиной. Желатин и Коптич тоже сели, Кира осталась у двери. Толкунов взял чашку с чаем и сделал глоток, демонстрируя, что это всего лишь чай.

— Красивый у вас чайничек, — хмыкнул я.

— Китайский фарфор, — величественно кивнул Толкунов. — Не династия Мин, конечно, но раритетный.

— Ещё какой раритетный, — расплылся я в улыбке. — Можно?

Я взял чайник, приподнял.

— Он не просто раритетный — он особенный: два чайника в одном. Тяжёленький. Если приглядеться, то сверху на ручке можно увидеть два отверстия. Зажимаешь пальцем одно, заварка льётся из одного сосуда, зажимаешь другое — из другого. Ты, Толкунов, из какого себе налил?

Лицо положенца вытянулась, на висках заиграли вены.

— Ты о чём, Дон? Не понимаю тебя.

— А тут и понимать не надо.

Я опустил чайник на его голову. Брызнули осколки, кипяток. Фаина попятилась, открыла рот. К ней кинулся Коптич, я шагнул к вампиру. Похоже, сущность разбудили в нём не так давно, вяловат он для проводника, поэтому я оказался быстрее. Всадил нож под рёбра, повернул. Он попытался что-то изобразить, проявить способности. В голове у меня взорвалась маленькая бомбочка и тысячи иголок впились в мозг. Вот как работает его сила. Действительно больно, но это ненадолго. Я выдернул нож и снова всадил, выдернул и всадил, выдернул и всадил. Тело обмякло. Вампир смотрел мне в глаза, хрипел, пытался что-то сказать, но вместо слов изо рта брызгала кровь.

Двадцать секунд — вампир мёртв, Толкунов сучил ногами и умирал. Фаина лежала на полу с ножом у горла, под глазом набухал синяк. Я опустился на колено, взял тётушку за волосы и приподнял:

— Сейчас тебя будут спрашивать, а ты отвечать.

— Да ты… чего… Алиса, мы же договаривались!

Алиса подвинула свою чашку Желатину и приказала:

— Влей ей в глотку.

Желатин послушно поднёс чашку к губам Фаины, та начала отплёвываться, крутить головой.

— Почему не пьёшь? — спросила Алиса. — Это всего лишь чай.

— Ладно, ладно, — забормотала Фаина. — Ладно, просчитали… Просчитали вы меня. Поговорим… давайте…

Я рывком поднял её на ноги и швырнул на стул. Тётушка сглотнула и кивнула на чашку:

— Там не яд… там…

— Снотворное, я знаю, — проговорила Алиса. — Наногранды воспримут яд как опасность и нейтрализуют его, а вот на снотворное внимание не обратят. Но мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать реакцию нанограндов на постороннее вмешательство. Я хочу знать: зачем? Мы же действительно договорились. Загон тебе, Прихожую и Водораздел мне. Что изменилось? Почему ты решила убить меня?

Фаина устало вздохнула:

— А зачем ты мне? Брата нет, ты больше не нужна. Кира… тоже не нужна. Вы слишком опасны. Двое взрослых двуликих… Вы бы всё равно попытались забрать у меня Загон. Что такое Прихожая? Территория… А Загон — это ресурсы. Это единственный нормальный станок. Господи, зачем я вообще связалась с тобой? Сколько раз я говорила брату, что с двуликими нельзя играть, они умнее. Но он так верил в тебя. А теперь его нет, и что? — голос её окреп. — Но для тебя это конец! — она захохотала. — А-а-а-а-а… Ты думала, что обыграешь… Не обыграла. Мои люди вас не выпустят. При любом исходе. Убьёшь меня, но и тебе не жить. И этот, — она указала на меня, — не поможет. Здесь кругом… кругом солдаты. Мои. Живыми вы из здания не выберетесь.

Алиса молчала.

— Почему ты молчишь? — Фаина попыталась вскочить, но Коптич надавил ей на плечи, возвращая на стул. — Стерва, стерва, стерва! Как же я тебя ненавижу, у-у-у… На силу свою надеешься? А у меня три блокировщика! Три! Мозги хотите выжечь? Не получится! Ясно? Ну же, что ты молчишь? Говори!

Алиса посмотрела на меня:

— Дон, приготовься.

— К чему?

Здание содрогнулась. Звякнули стёкла, оконные рамы перекосились, посуду снесло со стола. По ушам долбануло, на мгновенье стало тихо-тихо, а потом послышался вой. Желатин катался по полу, обхватив голову ладонями, Коптич присел на корточки и давился кровавыми соплями, Фаина раззявила рот, хватая воздух словно рыба. Кира и Алиса морщились, но, в принципе, удар произвёл на них минимальное воздействие, хоть эпицентр и находился всего-то метрах в тридцати.

Мне хотелось орать. Хотелось обхватить голову ладонями, как Желатин, и немного покататься по полу. Но времени на это не было. Удар был тот самый… Это Данара, да… Данара. Как… как она смогла? Она же сухая…

Я сделал шаг, схватился за столешницу, встряхнул головой.

— Алиса… это же… Ты дала ей дозу?

— Дон, все разговоры потом, сейчас нужно заняться варанами. Коптич, поднимайся.

Да, разговоры потом, сейчас мы должны зачистить базу, это важнее.

Я подобрал с пола скотч и начал обходить комнату за комнатой. В каждой было три-четыре варана. Они валялись оглушённые, кто-то стонал, пытался ползти. Проще было добить их, но я заматывал руки-ноги и шёл дальше. Это наёмники, предложи им достойную зарплату и определённые вольности, и они станут служить тебе. Проверил второй этаж, первый. Коптич помогал. По пути вооружились, набили фастмаги магазинами. Возле стола дежурного остановились. Дверь в подвал была выбита изнутри и походила на скомканный лист. Её вырвало вместе с креплением, часть стены обрушилась. Данара использовала силу в закрытом пространстве, от этого удар получился в разы мощнее. Краем двери дежурного перерубило пополам, тут же валялось ещё два трупа. Если внизу находился шлак, то даже боюсь подумать, какая там сейчас каша.

На улице было тихо. Пулемётчик мёртв, охрана у ворот скорее всего тоже. Это уже Олово постарался.

Алиса с Кирой спустились вниз. Я спросил:

— Примасу тоже дали дозу?

— Данара одна не выживет, ей нужна поддержка, хотя бы на первое время.

Они ушли пешком, и при желании я мог догнать их и убить. Это не сложно. Но… Я не хотел этого делать. Ушли и ушли. Кира, кажется, рада тому, что мама смогла вырваться и сможет теперь жить на свободе. Вот только сколько она дел натворит, всё-таки Безумная королева… Но бог с ним, без нанограндов они долго не протянут. Одна доза не значит ничего.

— Мы дали её не только дозу, папа.

— Что?

— Мы дали ей семена.

— Семена? Погоди… Крапивницы?

— Ну не капусты же.

У меня перехватило дыхание. Я хотел рвануть вперёд. Надо их догнать! Но в миг обессилил. Кира отрицательно покачала головой:

— Нет, папа, я тебя не пущу.

Я без сил опустился на траву. Господи…

— Ты понимаешь, что натворила, дочь?

Кира улыбнулась.

— Папа, этот мир должен стать нашим.

Олег Велесов Подёнщик. Форт-Хоэн

Глава 1

Я не помню, как оказался здесь и кем был раньше, беспамятство — нормальное состояние для всех новоприбывших в Форт-Хоэн. Но этот замок, мне кажется, я видел ещё до своего появления, и он всегда выглядел неприступным. Тяжёлые каменистые склоны холма плавно переходили в замшелые стены, и возникало ощущение, что замок вырастает из земли. Подобраться к нему можно было только со стороны ворот. Два тайма назад жители долины решили взять его штурмом.

Брать замок осадой запрещалось правилами игры, да и штурмовать можно было не чаще одного раза за тайм. Тайм, как я уже успел выяснить, длился семь дней, на моей памяти нынешний был третьим, но на штурм кланы решились лишь однажды. Готовились долго: создавали группы, делились лутом, избавлялись от багов. Вожди кланов не выходили из «Красного дракона», заливались пивом, обжирались свининой, обсуждали тактику, а мы гадали, какой нам от всего этого прок. Польза, конечно, была, ибо в случае победы выжившие могли добраться до Перевала. Но возникал вопрос: многие ли выживут?

Я ни в каком клане не состоял, перебивался подёнщиной, зарабатывал опыт на болотах и мечтал вырваться отсюда. Куда? — не знаю, лишь бы перейти заветную черту Перевала и послать на хер всё местное общество. Мне, как и иным подёнщикам, в рядах штурмующих отводилась роль пушечного мяса. Мы первыми должны были пойти на приступ, забраться по приставным лестницам на стену и принять на себя основной урон, а уже по нашим телам в бой вступали кланы. Отказаться от своей роли мы не могли. Мой напарник по группе Шурка показал клановым воротилам средний палец, его избили, выбили зубы и посадили на кол на площади перед ратушей. Мучился он долго, сутки, и это была первая на моей памяти мученическая казнь. Уже потом, когда Шурка перезагрузился, он вздрагивал от каждого шороха, и на каждый окрик отвечал поклоном. Перевоспитали парня, а был бесшабашный, как Ахиллес.

За день до штурма, как и полагалось регламентом, кланы отправили посла в Форт-Хоэн с кольчужной перчаткой, символизирующей вызов на бой. Я провожал того посла и видел, как его сбросили со стены — вызов был услышан. Утром забили барабаны, и под их грохот мы подняли лестницы и двинулись к воротам. Клан Червовых сразу рванул к Перевалу в обход замка, надеясь проскочить его под шумок, но, не добравшись даже до моста, полёг в полном составе под арбалетными залпами. Два оставшихся клана, видя такое, вовсе отказались от приступа, и в итоге штурмовали крепость одни подёнщики.

Надо ли рассказывать, что мы проиграли? Думаю, нет. Хотя справедливости ради стоит отметить, что бились мы отчаянно. Подбадривая себя дикими воплями, в которых страха было больше, чем отваги, мы приставили лестницы к стене и, поливаемые стрелами и кипящей смолой, полезли вверх. Взобравшись на боевой ход, мы попытались пробиться в башню и открыть ворота. Но что такое схватка маломерок против прокаченных крестоносцев пятнадцатого уровня? Бойня! Крестоносцы ржали над нами в буквальном смысле, а глава ордена, барон Геннегау, стоял на фланке бастиона и с презрением взирал на наши жалкие потуги.

Полторы тысячи подёнщиков легли в тот день под стенами замка. Выжили немногие. Я схлопотал шрам на рожу и потерял мизинец на левой руке, зато поднял опыт до второго уровня. До этого я два тайма собирал клюкву по болотам и бил вальдшнепов, с трудом набрав тридцать ХП. А здесь за один бой — семьдесят!

На следующий день вернулись погибшие. Не все, примерно половина. Куда делись остальные, не знаю. И никто не знает. Может быть, игра отправила их на другую локацию, а может быть, вообще выкинула.

Каково это жить вне игры? Я не боюсь смерти. Я умирал дважды, и давно понял, что смерть всего лишь мгновение боли, холодный мрак и серые стены перезагрузочной камеры, поэтому я не боюсь смерти. Я боюсь не вернуться. Как Архип Тектон. Мы только-только сдружились и даже надумали идти на жаб, но во время штурма крестоносец раскроил его от плеча до паха. Шутя. Необходимости в этом не было. Архип уже схлопотал арбалетный болт в печень и корчился в судорогах, хватая ртом воздух. Крестоносец мог пройти мимо. И прошёл. А потом вернулся, поднял его за шкирку и разрубил на две части.

Я видел это. Я видел, как одна часть Архипа вывалилась за парапет, а вторая распласталась по боевому ходу отвратной полутушей. По деревянному настилу, как черви, расползлись кишки. Меня едва не стошнило от их вида. Сдерживая рвотный позыв, я прыгнул на крестоносца со спины и ударил его ножом в сочленение между наплечником и шлемом. Попал. Крестоносец попытался освободиться, но я обхватил его левой рукой за шею, а правой упорно продолжал вколачивать нож в тело, пока не вколотил его по самую рукоять. Крестоносец извернулся, ухватил зубами мой мизинец и откусил. Я заорал, а крестоносец сдёрнул меня через голову и гардой ударил по лицу.

Очнулся я на груде тел под стеной. Кто-то помог мне встать и, поддерживая под локоть, довёл до города. Я всё ждал, что из замка вслед нам ударят арбалеты, но замок охранял дорогу к Перевалу, а мы шли прочь от него.

Я выжил в той мясорубке и вернулся, а Архип нет. Он утратил свою сущность и растворился в кодовых завихрениях игры — ничего не может быть хуже для человека.

Того парня, который меня подобрал, звали Курт. Я видел его пару раз в «Рыжей Мадам»: невысокий, полноватый; он всё время дёргал головой, как будто от нервного тика, и заикался. Мы оба жили в квартале подёнщиков, но в разных бараках. Курт отвёл меня к себе. Барак — длинное бревенчатое строение с соломенной крышей и дощатым полом. Внутри двухъярусные нары на сотню человек, по центру длинный проход, возле двери кадка с водой. Бараки походили друг на друга как близнецы, и различались между собой лишь номерами. Мой был одиннадцатый, Курт жил в третьем. Хороший парень, он мне сразу понравился. Он уложил меня на свои нары, сбегал в лавку, обменял шмот на хилки и восстановил моё здоровье. Такое не забывается.

Пока он ходил, я включил интерфейс. На первом уровне для просмотра был доступен лишь инвентарь, характеристик своих я не видел.

Ваш уровень: 2 (до следующего уровня 200 единиц)

Наконец-то заработал.

Имя: Соло

Знаю. Дальше…

Раса: человек

Надо же, я человек. А бывает ещё кто-то?

Класс: палач

А это что значит? Я воин. Я всегда был воином, ну или солдат, боец, гридень, латник — название сути не меняет. А что значит быть палачом? Я должен казнить подёнщиков у ратуши, как казнили Шурку? В кланах есть штатные палачи, они рубят руки тем, кого обвиняют в воровстве. Я так не хочу, это не моё. Интересно, можно перейти в другой класс?

Профессия: мастер оружия

Мастер оружия? Оружейник? Я умею изготавливать оружие? Или ремонтировать его? Или то и другое вместе? Но в долине это запрещено…

Здоровье: 009/200

Здесь всё понятно. Для восстановления придётся таскать с собой ворох аптечек и еды. Куда проще было бы забраться в какое-нибудь укрытие и дождаться, когда само восстановиться. Но что есть, то есть.

Сытость: 041/100

Самый глупый и ненужный стат. Как только он опускается на минимум, мир становится красным, а все прочие характеристики резко падают. Однажды я решил поэкспериментировать и не ел несколько дней. И умер от голода. Это была моя первая смерть, и надо сказать, ощущения были не из приятных.

Интеллект: 10 (повышенный для палача)

Это понятно. Даёт возможность изучать и использовать особые навыки — баффы. Вопрос в том, как их приобрести? Если за деньги… Судя по ценам в местных лавочках, на одной клюкве я никогда не прокачаюсь. А если по итогам заданий… За три тайма я не смог получить ни одного. Где их искать?

Выносливость: 5 (базовая)

Тоже понятно. Чем она выше, тем лучше держу удар и прочее в том же духе. Надеюсь, в игре есть шмот, который улучшает характеристики.

Сила: 5 (базовая)

Понятие растяжимое, то бишь, либо идёт дополнительным плюсом к характеристикам оружия, либо сама по себе является величиной, и тогда уже оружие идёт дополнением к ней. Ладно, выясним. Дальше…

Ловкость: 5 (базовая)

Очень нужный стат. Будь я ловчее, завалил бы того крестоносца и остался с мизинцем. Как же болит…

Меткость: 10 (повышенная для палача)

Однако радует… Чем выше, тем чаще! Откуда слоган? А, ладно. Может не так уж и плохо быть палачом?

Харизма: 1 (пониженная для палача)

Вот как! Получается, я злой, хмурый и не умею разговаривать с людьми. Но пока всё происходит с точностью до наоборот: люди ко мне тянутся. Или у них харизма ещё ниже.

Клан: вне клана

Не удивительно. Кланов в долине три: «Червовые валеты», «Нубы по пояс» и «Голые-из-Малибу», и они набиты под завязку. Создание других кланов запрещено правилами, во всяком случае, официально. Разрешены только группы. Я вступал в группу с Шуркой, потом с Архипом. Группа автоматом даёт повышение ко всем характеристикам +1. Узнать бы, сколько даёт клан.

Инвентарь: для просмотра сделайте один клик

Делаю… Всего шестнадцать ячеек, вместимость каждой — двенадцать предметов одного типа (исключение — игровая валюта). Для увеличения количества ячеек необходимо получить задание «Большой мешок» либо купить новый за золото… Золото! Где бы взять это золото. На данный момент у меня «Ржавый нож» одна штука, «Каменная стрела» три шутки, «Лягушачья куртка» три штуки и четыре медных монеты. Ничто из перечисленного не даёт дополнительных плюсов к характеристикам, обычный мусор. Нож достался мне в качестве презента по прибытии в Форт-Хоэн, а стрелы и куртки я выбил с жаб в болоте. Мы гонялись за ними с Шуркой, перемазались тиной, один раз залезли в топь, чуть не утонули, а они прыгали с кочки на кочку и квакали над нами. Давно следовало сдать это барахло лавочнику.

В бараке у Курта я провалялся два дня. Заика хоть и восстановил моё здоровье, но слабость уходила медленно — это один из минусов тяжёлого ранения. Надо прокачивать выносливость. В кубышке лежало пять свободных очков навыков. Я пока не решил, на что их потратить. Шурка говорил, что потратив однажды очко, уже нельзя будет вернуть его и перебросить на другое умение, поэтому распределять их нужно осторожно. Необходимо определиться, что для меня важнее: сила, ловкость, выносливость, интеллект или меткость? У каждого навыка свои достоинства и свои недостатки, и я пока не знал, в чём они заключаются. Посоветоваться бы с кем, но из всех моих знакомых, самый высокий уровень у Шурки — второй. У меня теперь тоже второй. Но с Шуркой советоваться бессмысленно, а с самим собой тем паче. И как назло ни одного гайда.

Утром Курт ушёл на рынок купить еды. Я отдал ему свои стрелы и шмот, этого должно хватить, чтобы затариться провизией на несколько дней. А завтра можно сходить на болота и завалить пару жаб. Предложу Курту совместный рейд, в одиночку бить жаб сложно.

В одиночку вообще всё сложно: бить жаб, гаситься от клановых отморозков, набирать опыт. Нужна группа. Полноценная. С танками, лекарем, дамагером, стрелком. Чтобы в рейд — так в горы, чтоб на босса — так на Изумлённую Льдину. А потом сделать прорыв к Перевалу — и уж как кому повезёт…

Вдоль по проходу прошёл громила под два метра роста. Длинные висячие усы смешно топорщились и елозили по грудным накладкам его куртки, словно ёршики для чистки грязных бутылок. Курт называл его Дизелем, очень подходящее прозвище. Вчера он вернулся с перезагрузки, и весь вечер басил в дальнем краю барака, травил анекдоты, пил пиво, донимал соседей дурными шутками, а сегодня, протрезвев, ходил по проходу злой и всклокоченный. Увидев меня, он остановился

— Ты кто такой?

Я не ответил. Иногда, если не отвечать подобным типам, они теряют к тебе интерес и идут дальше.

— Ты моё место занял! — этот не пошёл, наоборот, ухватился ручищами за перекладину и дёрнул нары на себя. Меня встряхнуло.

Врёт, это место Курта. Он специально отдал его мне, чтобы избежать подобных конфликтов, а сам перебрался на второй ярус. Раньше там спал его напарник.

— Тебе язык отрезали?

Дизель шагнул в проход между нарами и склонился надо мной. Изо рта несло перегаром и нечищеными зубами. Сейчас он походил на быка. На разъярённого быка.

— Почему же, цел, — проговорил я негромко, и показал ему кончик.

Это взбесило его ещё сильнее. Он схватил меня за грудки и вздёрнул на ноги. Я не сопротивлялся. Физически он был сильнее меня. Игра, конечно, уравновешивала наши способности, но комплекция и прочие личностные характеристики всё же имели значение. Сейчас эти значения были на стороне Дизеля.

— Кусок слащавого дерьма! — взревел громила. — Слащавого и… — он попытался подобрать соответствующие эпитеты, но словарного запаса ему явно не хватало, поэтому он ограничился повтором. — Дерьма, в общем! Ты мне язык показал? Да я сам тебе его оторву!

Он бросил меня обратно на нары, левой рукой сжал челюсть, чтоб я не дёргал головой, а пальцами правой действительно попробовал ухватить мой язык. Я сделал отчаянную попытку защититься. Без языка я не смогу общаться, а без общения какая к чёрту прокачка? Ходить и мычать подобно глухонемому? Придётся перезагружаться. Я ухватил его за запястье, и тут он заметил отсутствие мизинца на моей руке.

— Погодь, — Дизель ослабил нажим. — А мизинец твой где?

— Вот такой же дебил откусил, — прохрипел я. — В замке…

— Так ты выжил?

В его глазах мелькнуло осознание некоего момента перемешанного с уважением. Если бы я погиб при штурме, то после перезагрузки мой мизинец вернулся на прежнее место. А раз его нет… Вероятнее всего, этот кретин навыдумывал себе, что те, кто выжил, являются героями и примером для подражания, а он этот пример собрался рвать голыми руками. Данное понимание противоречило его установкам, и он краем мозга начал осознавать, что надо бы отступить. Но с другой стороны, на нас смотрели обитатели барака, сбившиеся в проходе плотной массой, и отступит, значит, порушить свой авторитет. Навсегда. Дизель этого не хотел. Вернее, боялся. И вот эти противоречия сейчас его самого рвали на части.

Однако, тупик. Дизель, по-прежнему не отпуская меня, присел на краешек нар и обернулся к зрителям, словно надеялся найти у них подсказку. Не нашёл. Эмоции аудитории были однозначны, и требовали одного — крови. Особо рьяные даже потрясали кулаками и подбадривали громилу выкриками: убей, убей, убей!

Господи, всё как в дешёвом балагане, даже тошно…

Осторожным движением я высвободился из захвата и отодвинул ослабевшие руки Дизеля от себя. Надо срочно спасать положение. Если любители кровавых зрелищ вобьют в эту пустую голову мысль, что авторитет превыше всего, меня ждёт незавидная участь. Стало быть, надо поторопиться и вбить туда иную мысль.

— Выпить хочешь? — предложил я.

— Выпить? Это… ну… — растеряно забормотал он.

— За мировую.

— За мировую? А-а-а… тогда, конечно. За мировую надо выпить. Угощаешь?

Дизель зря боялся потерять авторитет. Стоило ему встать, как толпа разом схлынула, и ни одного разочарованного крика или упрёка за недосмотренное шоу ему не прилетело.

Мы вышли на улицу. Мощёные бутовым камнем дороги города накалились под жарким солнцем; ноги поднимали с мостовой серую пыль, которая, расплываясь по всей ширине улицы, осаживалась на стены бараков, на лица прохожих, делая всё вокруг однообразно серым. Далёкая крепость в сравнении с этой серостью выглядела оазисом надежды. Нужен был дождь, который всё приведёт в одинаково цветущий вид. Очень нужен.

Но дождя не было. За всё время проживания в Форт-Хоэне я не видел на небе ни единого облака, что уж там говорить про тучи. Здесь вообще бывает иная погода кроме солнечной?

Серая сеть прямых улочек привела нас на площадь к ратуше. Стройное здание городского самоуправления, одноэтажное, но от того не менее величественное, встретило нас радостным боем часов на вечевой башне. Медный колокол отбил одиннадцать раз, самое время обедать. Я указал на распашные двери в форме крыльев летучей мыши. Над дверями качалась вывеска: «Рыжая Мадам». Дизель согласно кивнул. Этот трактир пользовался среди подёнщиков особым уважением за крепкое пиво, весёлых девочек и низкие цены.

Я толкнул двери. В полутёмном зале было непривычно тихо: не играла музыка, не стучали кружки, не верещали девчонки. После штурма численность подёнщиков заметно сократилась — кто-то не вернулся, кто-то до сих пор отлёживался в бараках — и это отразилось на посещаемости заведения. Длинные столы по центру, за каждым из которых легко могла разместиться компания из десяти человек, стояли пустыми, и лишь несколько столиков поменьше возле окон и в каминной части были заняты случайными посетителями. За барной стойкой стоял бородач в кожаном фартуке. Бармен. Он медленно водил тряпкой по чистой столешнице и искал в ней своё отражение. Когда мы вошли, глаза его встрепенулись, но мы направились к камину, и он разочарованновздохнул.

Камин в трактире никогда не зажигали, но его вид настраивал на позитивное настроение, потому я всегда старался сесть ближе к нему. Вот и сейчас мы сели рядом. К нам подскочила толстогубая разносчица в платье с непомерно открытым декольте и защебетала:

— Тёмное, светлое, нефильтрованное, игристое…

Я положил на стол четыре медяка.

— Два светлого. И воблы.

Девчонка смахнула мелочь в ладонь и упорхнула к стойке. Дизель провёл пальцами по усам и усмехнулся, глядя ей в нижнюю часть спины.

— Я бы игристого… кхе… не прочь.

— За четыре медяка тебе игристого не подадут, — осадил его я.

Дизель скислился. По всем приметам подёнщиков, он сидел на мели, и это был плюс для меня.

— Слушай… Соло, да? — Дизель снова начал ковыряться в голове, подбирая нужные слова. — Не хотел я на тебя наезжать. Так, настроение дерьмо. Я бы всё равно только попугал… А ты молодец, не обоссался.

Со словарным запасом у него был швах. Он изъяснялся на упрощённо-неказистом дворовом сленге, разобраться в котором было делом непростым, однако отсутствие культуры речи целиком замещалось недюжинной силой. Иметь такого силача в группе было бы неплохо.

— Проехали, — отмахнулся я. — Я так понимаю, у тебя проблемы с валютой? Как насчёт рейда?

— Рейда? — недоверчиво проворил он.

— Не подумай, в горы не пойдём. Не с нашим уровнем туда соваться. У тебя какой, кстати?

— Четвёртый, — он сказал это без какого-либо энтузиазма и добавил в том же духе. — Я в этой дыре уже десяток таймов разменял.

О как! Четвёртый. Вот и сбылась мечта пообщаться с кем-то поопытней.

— На что очки потратил?

Дизель закатал рукав и сжал бицепс, получился мячик, который и двумя ладонями не обхватишь. Хороший танк выйдет из этого усача.

— С такими данными могут взять к червивым, — оценил я его демонстрацию. — После штурма у них народу поубавилось.

Червивыми мы за глаза называли «Червовых валетов», и они полностью оправдывали своё второе имя. Больших беспредельщиков, чем они, в долине не было. Даже хозяйка «Рыжей Мадам», на что терпеливая тётка, и та отказывалась пускать их в свой трактир. А после того, что они устроили при штурме Форт-Хоэна, их рейтинг и вовсе умчался в минус.

— Не, червивые дерьмо. Вообще, кланы дерьмо. Я сам по себе. А ты мужик. Я за тобой пойду. Хошь на болота, хошь ещё куда.

Он по-прежнему видел во мне героя, и никак не хотел понять, что мне просто повезло. Сильно повезло. По сути, пониженный уровень харизмы должен был отталкивать от меня людей, или как минимум делать их нейтральными. Но штурм изменил многое.

— Договорились, — кивнул я. — Я бы ещё Курта взял.

— Заикастого? — Дизель недоверчиво поджал губы. — Слащавый он. Да и на кой нам третий на болотах? Мешаться будет.

— Он, между прочим, тоже из выживших.

Вернулась разносчица, поставила пиво, бросила небрежно сухую рыбину. Четыре монеты даже для подёнщиков было не щедро, чаевых ждать не приходилось. Ну да мы не в обиде, понимаем. Тур взял воблу, размял в пальцах. Я отхлебнул из своей кружки, отметив про себя, что пиво слишком уж водянистое.

— Хочу группу собрать, — поделился я планами. — Человек пять-шесть. На болотах опыта много не возьмёшь, надо идти на серьёзного босса. Подкачаться, приодеться — и идти. Там и опыт возьмём, и шмот редкий. У тебя десять таймов за плечами, а уровень до сих пор четвёртый. На таких скоростях из Форт-Хоэна не уедешь.

— А чё торопиться? — Дизель оторвал воблине голову, начал счищать кожу. — Я не тороплюсь. На пиво всегда заработаю.

— Хочешь дождаться, когда за тобой барон Геннегау приедет?

Нет, этого он не хотел, и, никто в городе не хотел. Ни один из тех, кого забрал барон, в город не вернулся. И в замке их тоже не видели. Дизель нахмурился и одним глотком опорожнил кружку на треть.

— Дерьмо… Пиво дерьмо, — и повернулся к стойке. — Опять разбавили, суки!

Ни бармен, ни разносчицы, сбившиеся стайкой возле кухни, не ответили, даже ухом не повели, и только посетитель за соседним столиком сказал вяло:

— А ты чего хотел? Баварского?

Баварского было бы неплохо. А к нему поджаренных на углях сосисок с горчицей или с острым томатным соусом, и рульку с молодым картофелем… От этих мыслей у меня заурчало в животе. Подобные яства могли позволить себе очень немногие.

Я открыл панель интерфейса, набил мысленно: «Создать группу», перед глазами мелькнуло:

Группа создана. Назначить контролёра

Соло.

Добавить игрока

— Ну так как, пойдёшь ко мне?

Дизель кивнул.

Игрок принял приглашение. Имя: Дизель. Четвёртый уровень. Человек. Солдат. Лесоруб. Вы получили +1 ко всем текущим характеристикам

Лесоруб — это профессия. В городе она не востребована, потому что никто ничего не строит и дровами не запасается. Такое ощущение, что здесь все профессии или запрещены, или не востребованы.

Глава 2

На вечевой башне снова зазвонил колокол, и на этот раз он отмерял не время. Промежутки между ударами были существенно дольше, а медный гул казался торжественней. Дизель двумя глотками допил пиво, сунул недочищенную воблу в карман и кивнул мне:

— Пойдем, глянем?

Я поднялся. Некоторые посетители и девчонки-разносчицы сунулись к окнам, кто-то, как и мы, поспешил к выходу. Городская площадь, обычно пустая в это время дня, начала наполняться людьми. Из лавок, из трактиров выходил народ и продвигался ближе к ратуше. В толпе я увидел Курта. Я махнул рукой, привлекая его внимание, но он нырнул куда-то вправо и затерялся меж рыночных рядов. Ладно, потом его найду.

Из ратуши вышел мэр. Когда я увидел его впервые, то принял за клоуна, и впечатление это с тех пор не изменилось: большеротый, вертлявый, в чёрном цилиндре и зелёной крылатке — полный диссонанс и по цвету, и образу — не хватало только пимпочки на нос и длинных штиблет. По своему обыкновению он вскинул руки к небу, дескать, вот он я, приветствуйте, и площадь зааплодировала. Меня всегда поражали его ужимки. К чему они? Что дают? Пустое фиглярство, тем более что повод так себе — прибытие очередной партии новичков. Однако народ рукоплескал.

Мэр постоял, наслаждаясь шлёпаньем ладоней, потом сделал глубокий реверанс и возвестил голосом циркового конферансье:

— День настал — и день приносит радость. Друзья мои, встречайте новых жителей локации Форт-Хоэн!

Он повёл рукой в сторону ратуши, и из дверей тонкой цепочкой начали выходить люди — мужчины, женщины — в одинаковом сером шмоте, растерянные. Ни один из них не знал, что происходит, и не понимал, где находится. Чистая, абсолютно ничем не замусоренная память. Три тайма назад я был таким же и испытывал те же чувства. На меня вот так же глазела площадь, только народу было больше.

— Вот они, чистые, нарядные, как игрушки в детской комнате. Посмотрите на них — разве не прелесть? — мэр растянул губы в улыбке.

Я поморщился. Он всегда произносит одни и те же слова, не меняет даже буквы. Даже интонации не меняет. И жесты. Он такой однообразный, такой предсказуемый, а люди всё равно приходят, едва заслышат мерный гул колокола. И я прихожу. Но я прихожу посмотреть на новичков. Мне почему-то кажется, что рано или поздно я увижу знакомое лицо — знакомое когда-то давно, в другом месте, на другой локации, и вспомню нечто очень важное для себя.

— Маловато чё-то сегодня, — пробасил Дизель, пальцем пересчитывая новоприбывших. — Очень чё-то маловато.

Новичков было девять. Обычно одновременно приходило человек по двадцать и более, в зависимости от общих потерь населения долины, но сегодня действительно было мало. Такими мелкими партиями город никогда не восстановит былую численность. Может быть это специально сделано для того, чтобы мы не слишком часто штурмовали замок?

Мэр продолжал балаболить, а к новичкам уже подходили клирики. Сейчас они вкратце ознакомят их с правилами игры и разведут по баракам. В одном из клириков я узнал Шурку. На нём была одежда городского служки: шоссы^[12], длинная туника с глубокими вырезами по бокам, широкий кожаный пояс, беретка с пером и зелёный плащ, крепившийся на плече деревянными крючками. Его появление в этой компании оказалось для меня неожиданным. Должность клирика хорошо оплачивается, но считается презренной. Лучше лишний раз умереть на болотах или податься в кабацкие шлюхи, чем становиться чиновником. Правда, есть в этом деле несомненный плюс: никто из клановых не может тебя тронуть.

Я протиснулся в первый ряд. Шурка меня не видел. Он держал за локоть девушку лет двадцати, и тихо и нудно втолковывал ей правила игры. Девушка пыталась слушать его, иногда кивала, а сама всё время пробегала глазами по лицам собравшихся вокруг людей. Один раз мы столкнулись с ней взглядами, и я вздрогнул, а она будто не заметила меня и продолжила обшаривать лица на площади. Её глаза были бездумны и бездонны, как два куска прозрачного льда, и они так органично гармонировали с закрученными в тугую косу чёрными волосами, что я почувствовал неловкость. Я зашептал себе: Соло, Соло, очнись, эта девушка завтра, в крайнем случае, послезавтра окажется прислужницей в клане или шлюхой в борделе. Или будет дохнуть раз за разом, покуда не окажется прислужницей в клане или шлюхой в борделе. Увы, но такова судьба всех женщин в игре, чьи внешние данные не заставляют собак выть от страха.

Мэр завершил свою болтологию, поклонился и вернулся в ратушу. Новичков обступили клановые. Загалдели. Первыми к девчонке потянулись нубы, их начали теснить голые. И те, и другие хотели взять её себе. Слово за слово, атмосфера заискрилась, посыпались молнии, потом первый удар, хлёсткий, словно щелчок бича, и два клана сошлись в рукопашной. Я метнулся в свалку, ухватил девчонку за руку и выдернул из толпы, следом выскочил Шурка.

— Ты куда, Соло? Ты куда? — забормотал он. — Ей надо показать барак…

— Какой барак? Её сейчас завалят. Ослеп? Или в клановые шлюхи определят.

— Это будет её выбор…

— Шурка, ты совсем дурной? — огрызнулся я, прибавляя шаг. — Или кол из задницы до сих пор вытащить не можешь?

Это было жестоко с моей стороны напоминать ему о прошедшем. Шурка разом осунулся, вжал голову в плечи, но не отставал.

— Куда ты её?

Я остановился. Действительно, куда? Минут через пятнадцать клановые выяснят, кто из них сильнее, и победители, скорее всего голые, отправятся искать того, кто так неосторожно умыкнул у них девчонку. На площади обязательно сыщутся добрые люди, которые назовут имя похитителя, и тогда голые перероют весь город, найдут нас, а дальше сценарий известен: меня на ристалище, её в подстилки. Ну и что я сделал?

Подбежал Дизель.

— Дерьмо, дерьмо! — зашипел он на меня. — Клановые нас с дерьмом сожрут.

Игрок Дизель покинул вашу группу. Все бонусы аннулируются

— Я думал, ты смелый, — разочарованно произнёс я.

— Смелый? Да они… они… С дерьмом нас сожрут!

Громила нервничал, причём настолько сильно, что от страха у него начался тик. Левый глаз как бы подмигивал мне и намекал на толстые обстоятельства.

— Диз, а ведь ты обоссался.

— Я?!

Игрок Дизель просит принять его в группу

Игрок принят в группу. Имя: Дизель. Человек. Солдат. Лесоруб. Вы получили +1 ко всем текущим характеристикам

— Да я порву их всех. Порву! Сдохну, вернусь и опять порву!

Нет, он, конечно же, не обоссался, просто запаниковал. Так всегда происходит с сильными, но не очень умными людьми. Неординарная ситуация выводит их из равновесия, и они начинают кидаться из стороны в сторону, покуда кто-то поумней не приведёт их в чувство меткой формулировкой, что я и сделал. А в том, что Диз действительно сдохнет и вернётся, сомнений не было; сомнение вызывало обещание порвать. Самый слабый клановый боец находился на недосягаемом для нас седьмом уровне, плюс экипировка, плюс бонусы. Ни вдвоём, ни тем более в одиночку мы ничего против него не сделаем, разве что собственными рожами пыль с брони вытрем.

Пока мы решали, где находится степень нашей смелости, девчонка вышла из забытья.

— Кто вы?

Голос тонкий, слабый, как будто котёнок мяукнул. Я всё ещё держал её за руку, так что вопрос предназначался мне.

— Как тебя зовут? — спросил я в свою очередь.

— Зовут? — глаза её медленно переместились от меня к Туру, задержались на его усах, чуть сузились и снова вернулись ко мне. — Я не помню.

— Открой интерфейс, посмотри.

— Интерфейс?

— Шурка, ты объяснял ей правила?

Шурка качнулся на пятках и зашептал скороговоркой заученные фразы:

— Я всегда готов объяснить правила игры. Правила для всех одинаковые. Если кто-то забудет правила, он может прийти в ратушу и получить консультацию клириков. Если возникнут разногласия, вы всегда можете обратиться к мэру…

— Ради бога, заткнись, — оборвал его я и повернулся к девчонке. — Слушай сюда: всё, что ты видишь — дома, площадь, горы, вон та чёртова крепость — это игровая локация Форт-Хоэн. Ты — игрок, я тоже игрок. Шурка, Дизель, те мудаки, которые дерутся возле ратуши — все они игроки. А вот расфуфыренный клоун, который корчит из себя мэра, персонаж. Чем отличаются игроки от персонажей, я не знаю. Возможно, это знание откроется на более высоких уровнях, а пока приходится довольствоваться тем, что есть. Все твои данные находятся в личном интерфейсе. Открыть его можно… э-э-э… собственным желанием. Просто подумай: интерфейс откройся. Как сим-сим. Понятно?

Она кивнула. Она знала, что такое сим-сим, но не понимала, откуда у неё это знание, впрочем, как и все мы.

— Уголёк, — сказала девчонка.

— Что? — не понял я.

— Моё имя Уголёк. У меня есть дешёвый лук и пять каменных стрел.

Она стрелок. Эта мелкая худышка с большими ледяными глазами и чёрным именем — стрелок. Редкость для Форт-Хоэна. Не хочу сказать, что никто не умеет пользоваться луком. Умеют все, и я в том числе. Но она изначально заточена под стрельбу. Надо использовать эту информацию себе во благо, и я знаю, как это сделать. По лицу Дизеля я догадался, что он тоже знает. Он потянул к ней палец и открыл рот, но я опередил его.

— Диз, с этим потом. Для начала давай её спрячем.

— А-а-а… Давай. Куда?

Я осмотрелся. Неплохо бы нырнуть в какую-нибудь нору, проулок, например, или… Прямо перед нами покачивались двери «Рыжей Мадам». Я указал на них.

— Туда.

В трактире по-прежнему было тихо и скучно. Если до событий на площади ещё наблюдалось какое-то движение в зале, то теперь вообще всё затихло. Из живого оставался только бармен. Я попросил Диза провести девчонку к столику, где по-прежнему стояли наши кружки, а сам подошёл к стойке.

— Уважаемый, могу я увидеть хозяйку?

Бармен зевнул.

— А чё нет, увидь. Вон картина на стене висит, — и ткнул большим пальцем себе за спину.

На задней стене в обрамлении пивных бочек действительно висела картина, но на ней была изображена не хозяйка заведения, а большой свиной окорок с укропом и лимонными дольками. Это он мне так хамит? Странное поведение для не боевого персонажа. Здесь одно из двух: или он смелый, или хозяйка его жена и они сейчас не в очень хороших отношениях.

Я навалился грудью на стойку и забарабанил пальцами по свежей полировке.

— Уважаемый, если ты считаешь свою хозяйку свиньёй, это ваши дела, я не собираюсь в них лезть. Но я собираюсь смазать тебе по роже вот этим, если ты её не позовёшь, — я продемонстрировал ему кулак. — Ферштейн?

— Чего грозить сразу? — голос бармена дрогнул. — Позову сейчас, жди.

И направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Вы получили способность «Угроза»

Ваш взгляд становиться настолько пронзительным, что с вероятностью в 90 % вы можете напугать собеседника и принудить его подчинится вам. С повышением уровня эффект воздействия усиливается. Время действия пятнадцать секунд. Возможность повторного использования через шестьдесят минут.

Вот и первый бафф, и пришёл он не с повышением уровня или покупкой свитка, как я предполагал, а в процессе действия. Надо поэкспериментировать в общении с персонажами и найти другие баффы. «Угроза» наверняка не единственный.

По лестнице спускалась женщина. На вид лет шестьдесят, чопорная, глаза острые с эффектом голодной акулы, каштановые волосы аккуратно уложены в пучок. Рыжая Мадам иногда выходила из своих апартаментов, когда разогретые пивом подёнщики намеревались устроить в таверне погром, и успокаивала всех одним взглядом. Теперь этот взгляд был целиком сосредоточен на мне.

— Я не люблю, игрок, когда моим людям угрожают.

Я почувствовал дрожь в руках и слабость в коленях. Захотелось присесть, а ещё лучше забраться с головой под одеяло и не вылазить оттуда сутки.

Против Вас использована способность «Угроза»

Вот, значит, что испытывают те, на кого накладывают этот бафф. Получается, Рыжая Мадам тоже палач, и палач не хилый. В пределах одного класса баффы действуют слабо или вообще не действуют, и раз Мадам смогла меня продавить, стало быть… Я даже боюсь подумать, какой у неё уровень.

— Что вы, Мадам, — стараясь сконцентрироваться и вернуть себе уверенность, заговорил я, — это была не угроза, я лишь хотел поставить на место глупого холопа, посмевшего сравнить вас вон с тем окороком.

Я кивнул на картину. Взгляд хозяйки метнулся к холсту, и эффект, только что гнобивший меня, обрушился на бармена.

— Это так?

— Я… — тот болезненно скривился, и под воздействием неведомой силы начал клониться к полу.

Губы Рыжей Мадам исказились в сардонической ухмылке, могу поклясться, что давить персонажа ей нравилось. Она испытывала удовольствие, причем, хорошо заметное, но что более всего обескураживало, это как быстро она переключилась с одной жертвы на другую. Ей было всё равно, кого давить.

Бармен палачом не был, поэтому прогнулся почти до пола. Лицо его исказила гримаса страха, язык вывалился, пальцы, с упорством тонущего цеплявшиеся за край стойки, посинели. Предполагаю, что со мной должно было случиться нечто похожее, не переведи я стрелки на этого бородатого стукача.

Время угрозы истекло, и Рыжая Мадам благодушно выдохнула. Бармен пополз на карачках вдоль стойки к кухне. Оттуда выбежали две девицы, одна помогла бармену подняться, другая стала протирать его лицо мокрой тряпкой. Видимо, наказание не было в диковинку у персонала и они уже знали, как приводить в чувства пострадавших.

Хозяйка подошла к бочке с пивом, наполнила кружку, поставила передо мной, взяла вторую.

— Это чучело сказало, что ты хочешь говорить со мной?

После того, что я увидел и почувствовал, хотелось не говорить, а пить, и Рыжая Мадам понимала это не хуже меня. Она наполнила вторую кружку, кивнула, как бы сказав «ваше здоровье», и сделала глоток. Я приник к своей кружке и не остановился, пока не опустошил её на половину, лишь после этого смог выдавить:

— У меня просьба к вам, госпожа.

— Давно ко мне не обращались с просьбами, — в голосе хозяйки слышалось равнодушие. — Ну проси, коли пришёл.

Я кивнул в сторону Уголька.

— Примите девчонку. Пожалуйста.

— Новоприбывшая? У клановых увёл? — Рыжей Мадам не требовались объяснения, она догадалась обо всём сама, как будто карму мою считывала. — Спрятать хочешь?

Я допил пиво, поставил кружку на стойку. Просьба моя была услышана, и повторять её я не стал.

— Не возьму, — во второй раз наполняя мою кружку, сказала Мадам.

Отрицательного ответа я не ожидал. Мне почему-то казалось, что при любом раскладе, она возьмёт Уголька: хоть посудомойкой, хоть в комнатах прибираться — и её отказ застал меня врасплох.

— Хорошая девчонка… — затянул я жалостно, одновременно пытаясь сообразить, каким бы фактом сразить хозяйку, чтобы она вняла моей просьбе. Применить угрозу, как она сама только что? Неприятные ощущения, на что угодно согласишься, лишь бы избавиться от них. Но у неё наверняка защита, причём такая, что в ответ мне такой бафф прилетит — мало не покажется. И Уголька после этого она точно не возьмёт.

— Ай, — отмахнулась Мадам. — Хорошая, плохая — ты откуда знаешь? На ней, может, печать ставить негде, а ты суетишься.

— Она не шлюха, — насупился я.

— А ты проверял? Мне из-за неё проблемы не нужны.

— Клановые к вам не сунутся.

— Это верно. Сунуться ко мне они побоятся, орден Красного креста их накажет. А вот запретить подёнщикам ходить в моё заведение они могут. И что тогда? Кто мне убытки покроет? Вас и так после штурма половина осталась.

— Госпожа Рыжая Мадам, я сделаю… — я перекрестился. Непроизвольный совершенно жест, не знаю, откуда он у меня. — Я денег достану… Я с болот вылазить не буду! Помогите только…

— Дурак, — она произнесла это с тёплой материнской интонацией, что никак не вязалось с её строгим образом, — в игре нет места жалости. Победить может лишь тот, кто думает о себе. Верни её клановым, иначе замучаешься умирать.

Не уверен, показалось мне это или нет, но я начал чувствовать, что в ней пробуждается нечто такое… нечто… Сострадание? Участие? Я не мог подобрать этому определение, но оно в ней пробуждалось. Рыжая Мадам вдруг стала другой, изменилась. Из холодно-раздражительной она превратилась в добрую милую тётушку, которая, конечно же, мне поможет. Странная метаморфоза, но этим надо воспользоваться.

— Очень вас прошу — помогите, — взмолился я.

Рыжая Мадам вздохнула, будто сломалась.

— Я тебе помогу.

Случайное задание «Доброе дело» выполнено

Вы получили опыт 10 ХП

Вы получили «Сапоги рыбака»

Эти сапоги некогда принадлежали Жильяту, труженику моря. Каждому, кто помолится за него, Боги даруют плюс один к ловкости, но отнимут единицу выносливости. Осмелитесь ли вы носить их?

Открыта цепочка заданий от Рыжей Мадам. Принять? Да/Нет. Внимание! В случае отказа цепь будет разорвана

— Я тебе помогу. Но не бескорыстно. Согласен?

Я закивал: конечно, согласен! Вот оно! Я выполнил первое рандомное задание и открыл цепочку квестов от персонажа. Это ли не удача? Не просто так случай свёл нас с Угольком.

Рыжая Мадам положила ладони на стойку и сказала тоном учителя математики начальных классов:

— Принеси с болот десять каменных стрел.

— По времени ограничения есть?

На кой чёрт Рыжей Мадам каменные стрелы в трактире, я спрашивать не стал, у трактирщиц свои причуды, а вот время значение имело. Если я не успею, цепочка закроется, и прощай надежда на квестовые плюсы.

— Ограничений нет.

Хорошо. Но расслабляться всё равно не стоит. Взял задание — выполняй. Я распрощался с Мадам, и вернулся к столу, за которым сидели Дизель и Уголёк. Диз уже давно допил моё пиво и, подперев подбородок ладонью, разглядывал камин. Уголёк сидела, сложив руки на коленях.

— Где Шурка? — спросил я. Если пошла такая пьянка, то лучше взять его в группу. Шурка какой никакой, а лекарь, при выполнении некоторых заданий он может быть незаменим.

— Он сказал, что должен помочь другим новоприбывшим и ушёл, — ответила Уголёк.

— Ладно, ему же лучше. Я получил задание.

— Задание? — Дизель насторожился, как спаниель на утку. — От кого?

— От Рыжей Мадам. И не спрашивай больше не о чём, — остановил я рвущиеся с его языка вопросы. — Опыт пойдёт на группу, лут пополам. Договорились?

Дизель вскочил и протянул руку.

— Договорились! Куда идём?

— На болота. Нужно добыть десять каменных стрел.

— У меня есть пять, — тут же предложила Уголёк. Наивная.

— Побереги, пригодятся. Мы всё равно в рейд собирались. А ты, — я ткнул в неё пальцем, — остаёшься под присмотром Рыжей Мадам. Женщина с прибабахом, так что в бутылку не лезь, не хами и, главное, из трактира ни на шаг.

— В бутылку? — не поняла Уголёк.

— Веди себя скромно, и всё будет хорошо.

На том и сговорились. Уголёк осталась сидеть за столом, а мы с Дизелем двинулись к выходу. Я попросил громилу глянуть на улицу, не поджидают ли меня победители драки у ратуши. Дизель выглянул, убедился, что не поджидают, и мы бегом нырнули в ближайший проулок.

Город не отличался какой-то утонченной планировкой, задумка архитектора просто поделила его на два неравнозначных квартала. В одном находились бараки подёнщиков, и это было не самое лучшее место для прогулок, особенно в ночное время суток; во втором располагались дома респектабельных персонажей — двухэтажные, каменные, с черепичными крышами и жестяными флюгерами над трубами. Будь у меня деньги, я бы снял здесь комнатку, но такое удовольствие стоило от двух серебряных монет за тайм. Разделяла это различие стилей широкая площадь, частично превращённая в стихийный рынок, где подёнщики могли обмениваться товаром друг с другом. Вокруг площади располагались трактиры, лавки торговцев, кланхоллы. Возле ратуши стоял помост, именуемый в обиходе ристалищем, на который всходил мэр, представляя новоприбывших и разбирая тяжбы между игроками. Здесь же проходили поединки и свершались казни.

Площадь являлась средоточием городской жизни. Тут можно было узнать последние новости, купить недорогую выпивку или найти серьёзные неприятности. Но, не смотря на свой низкий рейтинг, она в равной степени притягивала к себе всех жителей города. Сейчас этот контингент сбился в толпу возле помоста, где продолжалась драка между нубами и голыми. Долетавшие оттуда крики, как участников, так и зрителей, красноречиво уверяли всех, что события там ещё только начинаются.

Пустыми дорогами квартала подёнщиков мы вышли на окраину и направились к болотам. Справа, на фоне синеющих в туманной дымке гор, возвышался замок Форт-Хоэн. До него было километров пять, и с такого расстояния он казался красивой картинкой из рыцарских романов. Я напрягся, пытаясь реанимировать в памяти название хотя бы одного романа, но даже не смог вспомнить, что такое роман вообще, только где-то глубоко в недрах головного мозга крылось понимание, что роман — это весьма увлекательное действо.

Глава 3

Болото было едва ли не единственной возможностью прокачаться и заработать немного меди, поэтому подёнщики бывали здесь чаще, чем на площади. Слава богу, жабы, клюква и вальдшнепы никогда не переводились. Проще всего было добывать клюкву, выгоднее — вальдшнепов. С них и лут падал приличный, и торговцы покупали охотней. Однако для этого требовался лук. В лавках выбор оружия был широкий, но цены не радовали. За дешёвый лук просили два серебряника, а слова «скидка» не знали в принципе. Я пробовал сбивать вальдшнепов камнями, с моей меткостью это было не так уж и сложно, однако камни наносили очень слабый урон, и за всё время мне удалось завалить лишь одну птичку.

С Шуркой мы охотились на жаб. С них лут шёл хреновый, зато капал опыт. Жабы существа пугливые, размером с кавказскую овчарку, и совершенно не агрессивные. Мы устраивали охоту с загоном. Я садился в засаду где-нибудь в зарослях чапыжника^[13], а Шурка бродил по болоту и тыкал слегой под кочки. Если удавалось поднять жабу, он гнал её на меня, а дальше в ход вступали меткость и удача. Проткнуть жабью кожу ржавым ножом практически невозможно, поэтому целился я в голову. Я набрасывался на жабу, пытался обхватить её свободной рукой, а ножом судорожно тыкал в морду, надеясь угодить в глаз или ноздрю. Иногда попадал, но чаще соскальзывал, ибо при опасности жабы выделяют вонючую слизь, по которой руки скользят, словно копыта по льду.

Дизель предложил иной способ. Теперь в роли загонщика выступал я, а он отсиживался в засаде. Особой разницы в этом способе я не разглядел, но спорить не стал. Дизелю с его весом и габаритами реально было труднее лазать по болоту. Переходя от одной кочки к другой я подумал, что есть смысл перевести свободные очки навыков в выносливость, тем более что мои новые сапоги пусть и добавили мне плюс один к ловкости, но срезали единицу выносливости, и я чувствовал, как грудь разрывается от желания вдохнуть побольше воздуха.

Я подобрал еловую слегу, ткнул под кочку. Тягучая болотная жижа взбунтовалась серией жирных пузырей, запахло тухлятиной, но знакомой бородавчато-сизой морды не появилось. Пусто. С трудом вытаскивая ноги из трясины, я двинулся дальше. Дизель наблюдал за мной из чахлого ельника и знаками показывал, под какую кочку лучше всего тыкать. Мне хотелось послать его. Если такой умный, шёл бы сам и тыкал, а я могу на бережку посидеть. Наконец, под десятой или двадцатой кочкой, уже со счёту сбился, слега уткнулась в желеобразную мякоть. Есть!

Жижа забурлила, пузыри пошли по всей площади, и на поверхность выбралась жаба. Волосы на затылке зашевелились. Если все предыдущие жабы казались мне размером с овчарку, то эта походила на корову. Эдакая мать-жаба. Вместо того чтобы похлюпать по болоту прочь, она уставилась на меня и замычала. От неожиданности я подался назад, зацепился ногой за корягу и рухнул на спину, разбрасывая вокруг себя массу брызг. Тяжёлая слега при этом чуть не сыграла мне по лбу, а жаба раскрыла пасть. Внутри я увидел свёрнутый в бухту язык. Он угрожающе задрожал и рванулся ко мне.

Я едва успел перевернуться на бок. Язык хлёстко ударил рядом и так же стремительно вернулся назад в пасть. Мокрая одежда сковывала движения, я попытался встать, не смог, попробовал опереться на слегу. Лягва снова раззявила пасть.

— Уворачивайся! Уворачивайся! — долетело от ельника.

Ко мне бежал Дизель. В левой руке он сжимал круглый дощатый щит, в правой секиру. До меня ему оставалось метров тридцать. Не успеет.

Я выставил слегу перед собой как копьё и начал тыкать в сторону жабы, пытаясь напугать её. Она плавно качнулась вперёд; водянистые глаза видели во мне добычу, а не опасность. Язык выкатился из пасти, на этот раз он оказался точнее. Тонкий как жало кончик ударил в плечо, и мне показалось, что руку выбили из сустава. Я задохнулся от боли. Как же ты… ты… Сука! Жаба сделала второй шаг. Господи, как не хочется становиться лягушачьим кормом.

Дизель успел. С боевым кличем он взвился в воздух — как ему это удалось, не понимаю — и обрушился на жабу, одновременно вколачивая в её голову секиру. Жаба хрюкнула, Дизель отбросил щит, ухватил секиру двумя руками и нанёс второй удар, третий. Похожая на кровь бурая слизь полетела в стороны, а секира продолжала входить в жабью плоть с противным чваканьем: чвафф, чвафф, чвафф.

Дизель светился от счастья. Он наконец-то дорвался до настоящего боя и теперь выплёскивал из себя застоявшиеся силы. Чвафф, чвафф, чвафф!

Мне всё-таки удалось встать — сначала на колени, потом на четвереньки. Поочерёдно вытягивая ноги из трясины, я пополз к берегу и, выбравшись, упал на сухую траву. Дизель продолжал заниматься вивисекцией, препарируя жабу топором. Нравилось ему это занятие.

Минут через пять чваканье прекратилось. Дизель подошёл ко мне, его штаны и сапоги были забрызганы жабьей слизью.

— Видал какая хреновина? Тебе такие ещё не попадались?

— И слава богу.

— А я встречал.

— И чё выпало?

— Не знаю. Я сдох, — Дизель расхохотался. — Глянь, чё мы там заработали.

Я подошёл к лягве, склонился над ней, совместил интерфейсы.

— Ну? — Дизель подрагивал от любопытства.

Лут выпал хороший. Я начал перечислять:

— Одна серебряная монета, язык Царь-жабы, четыре каменных стрелы, две огненных стрелы, крепкая лягушачья куртка, четырнадцать медных монет, опыт пятьдесят ХП.

Опыт делился на всех участников группы, куртку я перекинул в мешок Дизеля, язык рассмотрел более внимательно. Он одинаково мог сойти за пояс и кнут. Я прочитал характеристики: меткость +3, ловкость +3, урон 15–20. Это уже кое-что, а то мой ржавый ножик всего 5–7 единиц урона даёт. Один недостаток — возможность использования с четвёртого уровня. Тоже что ли Дизелю отдать?

— Диз, у тебя топор какого уровня?

— Топор? Это настоящая боевая секира!

Я показал ему кнут. Дизель отрицательно замотал головой.

— Не, дерьмо. Бабский шнурок.

— Как знаешь.

Дизель примерил куртку. Своим фасоном от прежней она не отличалась, только на плечах и локтях лепились дополнительные кожаные нашлёпки, и цвет поменялся с серого на бледно-зелёный. Дизелю она пришлась по душе. Он несколько раз повёл плечами, будто красуясь передо мной, и сказал:

— Старую продам, обмоем.

— Не торопись с обмыванием. Я предлагаю накопить денег и приобрести нормальный шмот. Подберём железо, купим заточки.

Моё предложение ему не понравилось.

— На кой нам твой шмот? Во, глянь, — он вновь повёл плечами. — Удобно же. И к силе бонус. Ещё пара таких жаб, с ног до головы оденемся.

Согласен, если бить каждый день по царице, то больше ничего не надо. Кушать будем одни рульки, а пить одно игристое. Но, во-первых, я сильно сомневаюсь, что такого царского добра по болоту прыгает достаточно, во-вторых, клановые не любят, когда обычные подёнщики хапают лут безоглядно. Рано или поздно они придут и потребуют свою долю, и доля эта будет немалая. Поэтому до поры до времени сидеть надо тихо, одеваться скромно, а весь шмот прятать.

До вечера мы подняли трёх жаб помельче, добрали недостающие стрелы и дополнительно апнулись на пятнадцать ХП каждый. Рейд, в отличие от всех предыдущих, выдался удачным. Мешки наши отяжелели от лута, а души — от хорошего настроения. В сумерках мы выбрались из чапыжника, и вышли на тропинку к городу. Замок казался всё такой же красивой картинкой, только уже не туман служил ему фоном, а горячий закат.

— Червивые, — предупредил меня Дизель.

По дороге шла группа человек пятнадцать в доспехах. Возвращались с набега на деревни самосадов. Шли понурые, с пустыми руками. Мы остановились, пропуская процессию. Прогрохотала колёсами повозка, за ней, клацая железом, шли люди. Жалкое зрелище. После глупой попытки уйти за Перевал во время штурма, в клан вернулось не более половины бойцов, а после сегодняшнего набега осталось и того меньше. Не удивлюсь, если ночью нубы и голые, сговорившись, накроют кланхолл червивых и вынесут всё ценное. И честно говоря, это будет справедливо.

— Впустую сходили, — не без злорадства шепнул Дизель. — Глянь, как повозка на кочках скачет. Это им, уродам, за штурм.

— Поделом, — кивнул я.

— Чё вы тут вынюхиваете, маломерки?

Один из бойцов, проходя мимо, повернулся к нам. Небритый, лупоглазый, похожий на драную кошку. Его так и звали — Кот. Штатный палач червивых. За спиной круглый щит, на поясе полуторный меч, на голове шлем с нащечниками и поперечным гребнем. Все доспехи из разных сетов, что, впрочем, не мешало ему быть в топе фехтовальщиков города. Это он насаживал Шурку на кол. Мог бы просто срубить ему голову, ан нет, решил провести показательную казнь. Вся площадь бесновалась в экстазе, когда он устанавливал кол на лобном месте, а у меня в ушах до сих пор Шуркины крики стынут.

Кот уставился на меня, как на мышь.

— Ничего не вынюхиваем, — ответил я. — С рейда идём.

— С рейда? И чего набили?

— Чего набили — всё наше, — нахмурился Дизель. Он был выше Кота на голову, и я чувствовал, как ему хотелось взять палача за шею и вытянуть до своего размера…

— Ваша грязь на шее. Мешки показываем.

Я подался назад.

— Это не по правилам, Кот. Это честный лут, ты не можешь его забрать.

— Я могу тебе кол в жопу засандалить. Хочешь? — он взялся за рукоять меча и потянул его из ножен. — Показываем!

Он мог положить нас прямо на этой развилке, и иди потом объясняй, что это не мы сами друг друга из-за лута поубивали. Пришлось открывать мешки. Дизель пыхтел, заливался краской, хотя его мешок был пуст. Все вещи лежали у меня. Кот ухмыльнулся, увидав серебро и жабий язык.

— Царь-жабу взяли? А я думаю, чё наглые такие, — он в два клика забрал нашу добычу. — Ладно, прощаю. Медяки и стрелы оставляю вам, это и будет по правилам. Вякните кому, руки отрублю. Ясно?

Дизель промолчал, я кивнул. В горле пересохло от обиды. Подобный беспредел не был в диковинку, но одно дело, когда забирают ведро клюквы, и другое — серебро. До сегодняшнего дня я и в руках-то его не держал, и уже наметил, что купить можно. Кот, проститутка… Хорошо, стрелы не взял, а то пришлось бы завтра опять по болотам ползать.

— Стрелы я пока тебе перекину, — повернулся я к Дизелю. — И медь тоже. Мало ли… На всякий случай.

— Когда-нибудь я этого Кота… — Дизель сжал кулаки и крутанул, как будто голову отвинчивает.

— Ага, — кивнул я, — все мы когда-нибудь. И не только Коту.

В город мы вернулись в темноте и злые. Судьба подёнщиков — шкериться от клановых отморозков и лелеять мечту вызвать их на ристалище и отомстить. В бараках рассказывали историю, что таймов двести назад один подёнщик так и поступил. Прокачался втихую, взял уникальный сет в лавке и завалил пару клановых на ристалище. Красивая легенда, и закончилась красиво: приехал барон Геннегау и забрал подёнщика в замок. Никто не помнит его имени, никто не знает, что с ним стало потом. Впрочем, никто не знает, что происходит со всеми, кого забирает барон Геннегау. Архип Тектон говорил, что он их ест.

Так это или нет, но мечта держит человека в тонусе. Я кинул на счёт Кота ещё одну монетку, и если доведётся снять проценты с этого счёта, то пусть меня ест хоть барон Геннегау, хоть Царь-жаба, но сердце моё останется довольным.

На окраине нас встретил Курт. Он как будто знал, что мы будем возвращаться этой дорогой, и сидел на обочине на корточках.

— Т-тебя ищут, — подскочил он ко мне.

— Кто?

— К-клановые. Нубы ходят з-злые.

Значит, в драке победили нубы. Вот как. А я ставил на голых. Хотя какая разница от кого нож в брюхо получать.

— Где они?

— На п-п-п…

— …площади?

— Да.

— Что говорят?

— Ч-что г-говорят… Г-говорят, руки отрубят.

Я почесал подбородок. Встрял, так встрял. Перезагрузка меня не страшила, одной больше, одной меньше — плевать. Но если умирать, так лучше сразу, без мучений. Видел я, как подёнщикам руки рубят: заводят на помост, ставят на колени и поочерёдно каждую руку на плаху. Жуть. Меня всего перетряхивает. А культи потом огнём прижигают, чтоб кровью не изошёл. Приходится к реке бежать, топиться. Твари…

Легко я им не дамся. Жалко, Кот язык отобрал, а то бы нахлестал напоследок. Впрочем, какое нахлестал, у языка ограничение по уровню.

— Чё делать-то? — спросил Дизель.

Похоже, это его любимый вопрос, но для того я его в группу и брал, чтоб он других не задавал.

— Доберёмся до трактира, расплатимся по заданию, возьмём следующее. Если цепочка длинная, успеем прокачать уровень, а то и два. Посмотрим, что в конце получим. За хороший артефакт нубы мне любой косяк простят.

— Вы з-задание п-п-п-п-п… — от волнения Курт затряс головой.

— Получили, — подтвердил я.

— И чё дальше? — набычился Дизель.

— Эт-т-т-т-т…

Курт выдохнул и махнул рукой. Тяжёлый случай. Я посмотрел на Дизеля, тот пожал плечами: поступай, как знаешь.

— В группу к нам пойдёшь?

Курт встрепенулся.

Игрок принял приглашение. Имя: Курт. Второй уровень. Человек. Солдат. Каменщик

Моя мечта потихонечку сбывалась. Два танка в группе — это солидно. Осталось найти лекаря и дамагера. А стрелок ждал нас в «Рыжей Мадам».

Фонарей на улочках квартала подёнщиков отродясь не водилось, только возле бараков горели лучины, чтобы возвращавшиеся из трактиров пьяные подёнщики лезли в двери, а не бились головами о стены. Дизель по этому случаю поведал историю, когда он едва не своротил барак. Врёт, конечно, но мы с Куртом из вежливости посмеялись.

А вот на площади было светло. По периметру стояли масляные фонари, свет которых пусть и не отличался особой яркостью, однако позволял разглядеть лица прохожих. Это и беспокоило. В потоках гуляющего народа легко мог оказаться стукач, зарабатывающий репутацию с нубами. Я пристроился за спиной Дизеля, с боку меня прикрыл Курт. Может быть и не очень хороший получился заслон, но пока мы шли до «Рыжей Мадам», ни один подёнщик не бросил в мою сторону взгляда.

В трактире я сразу направился к стойке. Увидев меня, бармен скрипнул зубами, по лицу скользнула тень озлобления. После наказания — надо сказать, заслуженного — он относился ко мне не лучше, чем я к Коту.

— Мадам велела передать, что ты можешь подниматься к ней в любое время, — сообщил он. — Её комната по галерее направо до конца.

Время было позднее, а Мадам, как пожилая женщина, уже наверняка отдыхала, но бармен повторил:

— В любое время.

Что ж, видимо, задания были для неё так же важны, как и для меня.

— Пива моим друзьям, — кивнул я на своих танков.

Зал был полон, все столики заняты, даже возле стойки не оставалось свободных мест. Дизель пихнул мужичка с края, тот забубнил недовольно, дескать, а по шее, но разглядев обидчика, послушно подвинулся. Дизель показал бармену два пальца и сказал:

— Игристого, — и бросил на стойку десять медяков, почти все наши остатки от дневного заработка. Транжира! Надо Курта назначить казначеем. Он и прижимистей, и договориться с ним сложнее.

Забрав у Дизеля стрелы, я поднялся на галерею второго этажа и мимо длинного ряда дверей прошёл в конец крыла. Из тонкой щели между полом и дверным полотном пробивалась тусклая полоса света. Я выждал несколько секунд — сердце билось то ли в предвкушении радости, то ли от ощущения беды — и постучал.

— Войди, — позволил знакомый голос.

Я открыл дверь. Рыжая Мадам сидела в глубине комнаты возле окна. Перед ней на столике горела свеча и лежали раскиданные карты. Я присмотрелся — пасьянс. Тут же стояла початая бутылка рома, если не ошибаюсь, гавайского.

— Принёс? — без предисловий спросила Мадам.

Я молча открыл мешок и перекинул стрелы ей.

Задание «Принести стрелы» выполнено

Вы получили опыт 20 ХП

И всё? За десять стрел двадцать опыта — два очка за стрелу? Да ещё на троих. Бред. Лавочник, не торгуясь, выложит двадцать медяков. Стоило время тратить! Если и последующие задания будут оплачиваться так же, то лучше завязать с этим сейчас.

— Готов к следующему? — услышал я от Мадам вместо благодарности.

— Извините, уважаемая, но прежде мне хотелось бы прояснить кое-какие…

Дверь приоткрылась и в комнату заглянула служанка.

— Госпожа…

— Чего тебе?

— Пришли нубы, госпожа.

— И что?

— Они ищут… — она посмотрела на меня. — Они ищут вашего гостя, госпожа.

Мадам взяла бутылку, хлебнула из горла.

— Где они сейчас?

— Идут к вам, госпожа.

Не раздумывая, трактирщица указала мне на шкаф.

— Лезь. А ты, — это уже служанке, — чтоб никому ни слова.

Та исчезла за дверью, а я поспешно, как застуканныйна месте преступления любовник, забрался в платяной шкаф. Надо же, нубы пришли. За мной! Настучал кто-то? Как быстро.

Дверь резко распахнулась и хлопнула о косяк. Я специально оставил узкую щель в шкафу, чтобы видеть, кто пришёл и сколько. Вошли четверо. Кожаные безрукавки, ножи на поясе, заточки в сапогах. На телах татуировки: кресты, купола, пауки. У одного эполеты на плечах, у остальных быки на бицухах. Тот, что с эполетами, сел на свободный стул возле столика, быки встали полукругом.

Нуба с эполетами звали Барин, и был он главой клана. Сухощавый старичок, на вид немного зажатый и убийственно спокойный. Такого встретишь на улице — не обратишь внимания. Но спокойствие это было обманчивым. Кто-то из червивых однажды решил выпендриться, заработать дешёвого авторитета, и вызвал его на ристалище. Барин не взял ничего, кроме ножа, а тот обрядился в полный доспех, прикрылся щитом, вынул меч. Букмекеры объявили ставки один к двенадцати против нуба. Хорошо, что денег у меня не было, а то бы потратил впустую. Барин сделал всего три движения. Пока червивый замахивался, он подсел под удар, выпрямился и засадил выпендрёжнику нож в глаз. Площадь ахнула, а Барин не спеша начал собирать лут.

Старичок был не промах во всех смыслах, и менее всего мне бы хотелось перейти ему дорогу. Но сделанного не вернуть, будем выкручиваться.

Он обвёл комнату взглядом, заметил ром и, не спрашивая позволения, потянулся к нему. Рыжая Мадам взяла бутылку и отставила её подальше на подоконник.

— Чем обязана, игрок?

Рыжая Мадам наверняка знал, как зовут нуба, таких граждан знают если не в лицо, то по приметам точно, но предпочла обратиться к нему официально.

Барин щёлкнул пальцами, как будто включил речевой аппарат.

— Обязана? Да, правильно сказала… Тут за одним крысёнышем хвост тянется, спросить с него нужно за беспредел.

— А я здесь с какой стороны виноватая?

— Люди видели, как он у тебя в дверях толкался.

— Обознались твои люди.

— Может, и обознались, — кивнул Барин. — Крысы, они все на одну морду, не трудно и спутать. Но если ты мне гвозди забиваешь, то я могу и расстроиться. Я, Мадам, к тебе по-людски пришёл, не таясь, камня за душой не держу.

Рыжая Мадам скосилась на шкаф, увидела в щёлке мой глаз и скривилась в усмешке.

— Не с твоей душой, Барин, о камнях поминать. Если б ты ко мне в самом деле по-людски пришёл, так в дверь бы постучал, а не ногой распахивал. Так что можешь расстраиваться, мне твоё настроение не интересно.

Нуб снова щёлкнул пальцами.

— Значит верно люди сказали, у тебя он, — сделал вывод Барин. — Отдала бы ты его мне. Ну зачем тебе за него вписываться? Крысёныш хлипкий, маломерный, проку от него — тьфу. За него проблем прилетит больше, чем он весит.

— Грозишь?

Даже сидя в шкафу, я почувствовал вспыхнувшее вдруг давление «Угрозы». Быков скрутило, они разом схватились за животы и затряслись. Один и вовсе опустился на колени, как бармен утром. Ох, и упоротая тётка, чуть что, сразу баффит. Однако на Барина «Угроза» не подействовала. Он сидел ко мне вполоборота, и ни одна морщинка на его лице не дёрнулась.

— Оставь, — поднял он руку в примирительном жесте. — Делить мне с тобой нечего. Крысу эту я всё равно на кукан повешу, не сегодня так завтра. А ссориться с крестовыми из-за тебя мне резону нет. Братва разборок с ними не оценит.

Барин встал, кинул прощальный взгляд на подоконник и направился к двери. Быки поползли за ним.

Когда шаги в коридоре затихли, я осторожно выбрался из шкафа. Очень хотелось сказать Рыжей Мадам спасибо. Не понимаю, почему она так за меня заступается. Если нубы разозлятся, то в самом деле запретят подёнщикам ходить в трактир, и орден Красного креста не придерётся — на саму-то Мадам не наехали. Поэтому я чувствовал себя неловко, как будто украл у неё что-то.

— Готов к следующему заданию? — Спросила Мадам.

Я послушно закивал. Какими бы задания не были, пусть безумные и ничем неоплачиваемые, отныне я для неё сделаю всё.

— Найди в квартале персонажей Старого Рыночника и возьми у него колоду карт.

Вы получили задание «Принести колоду карт»

Старый Рыночник? Раньше я такого имени не слышал. Шурка говорил, что многие персонажи, разочаровавшись в игре, ушли на покой, и не любят, когда их донимают визитами. Старый Рыночник, похоже, из таких.

— Намёк можно какой-нибудь? Номер дома хотя бы? Название улицы? Города? Страны?

— Ищи, — безапелляционно заявила Мадам.

Хорошо, будем искать. Поспрашиваю в баре, у своих, у бармена, может, кто и подскажет.

Я указал пальцем на ром.

— Можно глоточек на дорожку?

Глава 4

Я спустился в зал. Мои танки по-прежнему тёрлись возле стойки. Судя по грустному лицу Дизеля, он уже пропил все деньги и теперь жалел, что так легко повёлся на игристое. Лучше бы тёмного взял — и дешевле, и больше получилось бы.

— Пахнет от тебя чем-то знакомым, — потянулся он ко мне носом.

— Ром, гавайский. Хозяйка угостила, — признался я.

— В следующий раз с тобой пойду, — пробурчал громила недовольно.

— Ч-чего она х-хочет? — спросил Курт.

— Надо найти Старого Рыночника и взять у него колоду карт. Знаете такого персонажа?

Дизель вздохнул, а Курт продолжил заикаться:

— З-з-з-з…

— Знаешь?

— Да.

— И?

— Ж-ж-ж-ж…

— Курт, ты когда выпьешь, вообще говорить не в состоянии. Диз, ему больше не наливать.

— А больше и нечего.

Курт постучал себя пальцев в грудь, потом начал чертить знаки на стойке.

— Н-н-н-н…

— Напишешь?

— Да.

Я окликнул бармена.

— Карандаш и бумагу.

Тот пошвырялся под стойкой и положил передо мной чёрную дощечку и мелок. Я осклабился:

— Ты бы ещё молоток с зубилом принёс.

— За чернилами иди в ратушу.

Бармен отвернулся, а я подвинул дощечку Курту.

— Пиши.

Курт начал старательно выводить буквы: «С-т-а-р-ы-й-Р-ы-н-о-ч-н-и-к-ж-и-в-ё-т…».

— Имя мог бы и опустить, — заглядывая ему через плечо, сказал я.

Курт не услышал. Склонившись к стойке и высунув язык от усердия, он водил мелком по дощечке. Писательство давалось ему с трудом, каждое новое слово начиналось там, где заканчивалось предыдущее.

— Нубов видел? — спросил я Дизеля.

— Барина? Видел, — кивнул он, и выругался по привычке. — Дерьмо.

— Они и на Мадам наехали, требовали меня отдать. Только она их послала, да ещё угрозой угостила. Крепкая тётка.

— Это потому что за ней крестовые.

Дизель с раздражением глянул, как очередная кружка из рук бармена переходит в руки поденщика и снова выругался:

— Дерьмо.

Курт продолжал выводить иероглифы. В принципе, я расшифровал их ещё до того, как он поставил точку, но ему так нравилось писать, что я не посмел лишить его этого маленького счастья. Лишь когда последняя буква была дописана и он вернул дощечку мне, я прочитал вслух:

«С-т-а-р-ы-й-Р-ы-н-о-ч-н-и-к-ж-и-в-ё-т-в-д-о-м-е-с-ж-ё-л-т-ы-м-и-о-к-н-а-м-и»

В квартале персонажей я был частым гостем. Несколько раз носил клюкву в дома добропорядочных персон, иногда прогуливался по тихим спокойным улочкам, любуясь архитектурными изысками дворовых ансамблей, но никаких жёлтых окон не видел. Где искать этот дом?

— Информация верная?

Курт кивнул.

— Спрашивать, где добыл, не стану, боюсь, до утра объяснить не успеешь, — я дёрнул Дизеля за рукав. — Ступайте в казарму, в смысле, в барак. Будет желание, сходите завтра в рейд на болота.

— А ты?

— А я буду искать Старого Рыночника.

— В барак с нами не пойдёшь?

— Это вряд ли.

Отныне, пока не решу вопрос с нубами, доступ в барак мне закрыт. Да и в другие места тоже. Придётся ходить оглядываясь, спать в подворотнях, питаться помоями. Впрочем, трактир Рыжей Мадам вполне может подойти в качестве убежища. Здесь меня нубы не тронут. Когда танки ушли, я осмотрелся и приметил столик в дальнем углу зала. Двое пьяных подёнщиков спали за ним, опустив головы на столешницу, а где спят двое, третьему всегда место сыщется. Отправляться на поиски Рыночника лучше всего утром, поэтому я с благодушным видом разместился рядом с пьяницами на стуле, прислонился головой к стене и уснул.

Мне хотелось увидеть красивый сон о закатах и рассветах, о цветущих яблонях и бескрайней морской глади, о белых лебедях на пруду, но всё это прошло мимо. Я, скорее, дремал, чем спал, и сквозь дрёму слышал многоголосое гудение пьяного зала, крики, песни, звон посуды. Мимо кто-то ходил, шуршала одежда, скрипел пол, пахло кислыми яблоками. В общем, когда рассвело и разносчицы начали уборку, я открыл глаза и зевнул.

Не выспался.

Лучины погасли, за окнами загоралась серая муть. Мои соночлежники по-прежнему дрыхли, похрюкивая и похрапывая. Тех, кто не добрался сегодня до нар в бараке, хватало и за другими столами. И под столами тоже. Разносчицы, убирая посуду, сновали между ними челноками и перекидывались сальными шутками с собравшимися на галерее девицами в кружевных колготках и открытых декольте. Там же на галерее я увидел Уголька. Она стояла рядом с куртизанками и улыбалась. Она всё ещё носила серое платье, выданное в мэрии, а вот взгляд уже был другой. Когда я поднялся и двинулся к выходу, она заметила меня и напряглась.

Удивился ли я, увидав её на втором этаже? Да, удивился. Менее всего я хотел ей судьбы ночной бабочки, и именно поэтому увёл с площади. Но получается, из одних похотливых рук я передал её в другие. Моё благородство, моё доброе дело, за которое мне ещё предстоит ответить, ушло в пустоту. Поздравьте меня, я — лох.

Я вышел на улицу, расстроенный и обиженный. Вышел открыто, не таясь, совсем позабыв, что там меня могут ждать неприятности. И они ждали. Напротив входа в «Рыжую Мадам» стояла компания нубов — шестеро молодчиков в безрукавках. Ещё четвёрка таких же подпирала плечами угол с торца здания.

Десяток на одного — неплохо. Я наклонил голову, надеясь, что в лицо они меня не знают. Увы, надежда не всегда умирает последней. Обе компании кинулись на меня одновременно. Прорываясь между ними в диком слаломе, я увернулся от растопыренных рук и через пустую площадь побежал к кварталу персонажей. Нубы устремились за мной. В предрассветной тишине их топот и дыхание у меня за спиной походили на лошадиное.

Я перемахнул торговые ряды и юркнул в узкую улочку. Топот позади не утихал. Цепкие пальцы ухватили куртку, потянули на себя. Я резко дёрнул плечом и прибавил шаг. Хриплый голос разразился проклятьями, а я подумал: хорошо, что среди преследователей не было стрелков. Но тут же что-то чиркнуло сбоку, ударилось о стену и отскочило на мостовую с металлическим лязгом. Я скосился на ходу — метательный нож. Второй вонзился в дверной косяк на уровне бедра, и задребезжал, раскачиваясь. Третий ударил под каблук, едва не лишив меня равновесия. Нубы целились по ногам, я нужен был им живой.

Сворачивая в следующий проулок, я понял, что сдаю. Чужие пальцы снова ухватили ворот куртки, но вырваться и прибавить шаг я уже не мог. Не хватало ни сил, ни дыхания. В надежде на чудо я перекинул одно очко навыков из кубышки на выносливость — и как будто воздуха свежего глотнул. Сердце забилось ровнее, из ног ушла вата. С трудом подавив желание, перекинуть ещё одно очко, я влетел под арку двухэтажного дома, перебежал сонный двор и по длинной крутой лестнице рванул на второй этаж. Застучали сапоги по ступеням. Я на мгновенье оглянулся — нубы не отставали. Я вскочил на перила, ухватился за карниз и, подтянувшись, влез на крышу.

Из-за горной гряды выглядывало солнце. Яркое, радостно-улыбчатое, оно поднималось над горными пиками и бросало тёплые лучи на город, на крепость, на вечевую башню. Тени удлинились и легли на дорогу, ведущую к деревням самосадов. Над болотами взвился жабий рёв, а над краем крыши показалась лысая голова. Я, не раздумывая, засадил ей каблуком по лбу. В ответ раздался короткий всхлип и удар тела о мостовую — один-ноль — а я, цепляясь за выступы черепицы, взобрался на конёк. До следующей крыши было метра три — не перепрыгну. Можно попробовать съехать по скату на другую сторону и спрыгнуть. Но если нубы разделились — а они, скорее всего, разделились — то внизу меня ждут крепкие объятья и верёвка.

Двое нубов взобрались на крышу. Один, мягко ступая, прошёл вдоль по водоотводу к противоположному краю, второй полез ко мне. Балансируя руками, я пробежался по коньку до конца. Рассуждать, прыгать или нет, времени не оставалось. Прыгнул. Под ногами разверзлась пропасть, и в какой-то момент я понял — всё. Но уже в следующую секунду кончики пальцев зацепились за выступ противоположной крыши. Я подтянулся, закинул ногу на причелину и выдохнул облегчённо — сумел.

Один из нубов решился прыгнуть следом за мной: разбежался, оттолкнулся, завис на мгновенье в воздухе, и с протяжным криком рухнул на камни. Два-ноль. Хорошая динамика. Если каждую минуту вниз будет падать по нубу, я очень быстро от них отделаюсь.

Однако нубы, при всей их видимой инфантильности, дураками не были. Они рассредоточились по ближайшим улочкам, обложили меня как коты кошку, и принялись ждать, когда я сам к ним слезу. В этом был резон. Когда солнце поднимется в зенит, пекло станет не выносимым, и тогда волей-неволей мне придётся спускаться. Либо я стану курицей гриль.

Рисковать и перепрыгивать на другую крышу, я не стал, побоялся. Если один раз повезло, это не значит, что повезёт дважды. Вот же ситуация: ждать нельзя, прыгать нельзя, спускаться тоже нельзя — натуральная цунгцванговщина, когда любой следующий шаг приведёт к ухудшению положения.

Оставался один выход — идти на перезагрузку. Если удачно прыгнуть вниз головой, то можно сломать шею, и тогда нубы могут сколь угодно долго скрипеть на меня зубами, но душа моя им не достанется.

Я подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. Шароголовый нуб махнул рукой, дескать, прыгай, и захохотал. Из-за угла вынырнул его товарищ с куском брезента, они тут же его растянули, всем видом и каждым действием показывая, что разбиться насмерть мне не позволят. И это предусмотрели.

Солнце окончательно выбралось из-за гор. Стало жарко. Захлопотали ставни, скрипнуло колодезное колесо, от окна к окну полетели голоса домохозяек. Квартал персонажей просыпался. Скоро заметят нубов, заметят меня. Как они отреагируют? Разборки игроков между собой во дворах местных жителей не приветствовались, но и правилами не запрещались.

— Подёнщик, это тебя караулят? — услышал я женский голос.

Он доносился из слухового окна. Оно выглядело как вздувшаяся кровля, и поэтому я не обратил на него внимания. Но приглядевшись, я заметил достаточно широкое отверстие, в которое можно пролезть.

— Здесь я, здесь, — в отверстии показался платок.

Я подобрался ближе. Может быть, это какой-нибудь нуб с зачатками чревовещателя? Я сейчас туда сунусь, а меня поприветствуют кулаком… Преодолевая сомнения, я заглянул в окно.

Зелёный взгляд, пухлые щёчки, губки бантиком, бровки домиком. Нет, это не нуб. На вид лет двадцать пять, сложившаяся такая бюргерша в белом чепце и капоте^[14]. В полутьме чердака она выглядела офигительно привлекательно. Я ухватился за внутреннюю планку и втянул себя под крышу.

— Привет.

— Привет.

Она улыбнулась жеманно и сделала шаг назад, как бы завлекая меня в темноту и приглашая заняться более интересным делом, чем скачки по крышам. Мне нужно было сбежать от нубов и выполнить задание для Рыжей Мадам, поэтому я был готов отступить с ней в самую тёмную темноту и заняться самым интересным из всех интересных дел. Но не долго.

— Красавица, не подскажешь, где найти дом с жёлтыми окнами?

Левой рукой я обхватил её за талию и потянулся губами к шее.

— Старого Рыночника ищешь?

— Ну, как бы да…

Она упёрлась руками мне в груди и попыталась оттолкнуть, изображая недотрогу. Но я-то видел, что это игра, что она хочет, чтобы я проявил силу. И я проявил. Схватка моя стала крепче, а руки наглее. Она засмеялась, запрокинула голову, я потянул зубами за шнурок, развязывая слабую петельку и освобождая её плечи и грудь от одежды. Одновременно попытался отыскать взглядом что-нибудь мягкое. Увидел сено. Ну, пусть будет…

…сено. Какое оно колючее. Кто только догадался затащить его на чердак? Притащили бы матрас, или шубу, или тулуп, на худой конец.

— Так тебе Старый Рыночник нужен? — смахивая с волос сухие травинки и поправляя чепец, спросила бюргерша, и указала на завязки платья. — Помоги.

Я взялся за оба конца шнурка и затянул их, отчего её идеальные пропорции едва не выпрыгнули из платья.

— Осторожно!

— Прошу прощения, фройляйн.

— Пойдём.

— Куда?

— Не бойся, нубам тебя не отдам. Терпеть их не могу.

Она повела меня с чердака вниз по лестнице в комнатку на первом этаже. Уютная комнатка: комод, кровать, столик под белой скатертью. Светлые стены отдают лёгкой прохладой, в углах ни паутинки. Именно о такой комнатке я всегда мечтал. Вот бы остаться здесь жить. И пусть нубы хоть гнёзда вьют снаружи, а я отсюда никогда не выйду.

Но это мечта, а главное свойство любой мечты — оставаться недосягаемой. Бюргерша сдвинула прикроватный коврик, открывая моему взору широкую западню.

— Подними.

Я взялся за железное кольцо и потянул, западня скрипнула, из щелей посыпалась пыль. Вниз уходила деревянная лестница. Я вопросительно посмотрел на бюргершу.

— Спускайся, — велела она. — Там справа факел, а на полочке огниво. Умеешь пользоваться?

Я пожал плечами.

— Никогда не пробовал.

— Ох, — всплеснула руками бюргерша. — Где вас только делают.

Она первая спустилась в подпол, сдвинула что-то, щёлкнула кресалом — сноп искр, и вспыхнул огонь. Всё просто. Факел в её руке осветил пустое помещение под полом и тёмный зев коридора.

— Где мы? — спросил я, сходя вниз по лестнице.

— В катакомбах, — ответила бюргерша. — Ты не был здесь?

В её голосе прозвучало удивление, как будто я должен знать и о катакомбах, и о том, куда они ведут.

Случайное задание «Найти вход в катакомбы» выполнено

Вы получили опыт 20 ХП

Вы получили «Перчатки вора»

Последним владельцем перчаток был Артуро де Миньон. Он оставил их на столике в кафе, прежде чём кануть в вечность. Владеть перчатками может лишь тот, кто пойдёт по следам мистера Миньона, и за это получит по единице к ловкости и выносливости.

Я открыл мешок. Обычные кожаные перчатки, потёртые, с вензелем на тыльной стороне в виде переплетенных букв АdeМ, ограничение по классу: вор, палач. Этот мистер Миньон был либо неудачник, либо скупец, но деваться некуда, мне сейчас любой плюс в плюс. Надо надевать.

— Куда ведёт этот коридор? — кивнул я на вход.

— Катакомбы тянутся под всем кварталом, — послушно зачеканила бюргерша. — Широкие проходы соответствуют улицам, узкие — переулкам. Если будешь придерживаться правильного пути, то попадёшь туда, куда тебе нужно.

— А как мне пройти к дому с жёлтыми окнами?

— Очень просто: выйдешь на улицу и по ней направо до конца. Слева последний проход будет тем, что ты ищешь.

Я представил, как топаю всеми этими тёмными улицами-переулками, и мне стало не по себе. С детства боюсь темноты. В ней кроются монстры, пауки, крысы, цель жизни которых заключается в том, чтобы укусить меня или сцапать. Б-р-р-р. Не хочу быть сцапанным пауками.

— Слушай, красавица, а сверху не удобней будет?

— Удобнее, конечно. Но там нубы. Забыл?

— Ах да, нубы. Как-то они вылетели у меня из головы.

Бюргерша сунула мне в руку факел.

— Прощай, подёнщик.

Она шустро взлетела по лесенке вверх и захлопнула западню, оставив меня один на один с неизвестностью.

Значит, придётся низом. Я поводил факелом из стороны в сторону. Освещение он давал неплохое, метров по десять в каждую сторону, правда шипел сильно и плевался смолой. Я переложил его в левую руку, в правую взял нож. Мало ли… Можно боятся монстров, прячущихся в темноте, можно не боятся их, но идти всё равно нужно. Я вошёл в переулок. Макушка почти коснулась потолка, и я почувствовал, как волосы на затылке задевают каменный свод. И тут же ко мне подкралась другая фобия — клаустро. Сердце забилось чаще, по плечам прокатилась дрожь, ощущение присутствия монстров усилилось. К счастью, пол шёл под наклоном, свод приподнялся и через несколько шагов ощущение потолка исчезло.

Ещё через несколько шагов я вышел на улицу. Широкая галерея тянулась в обе стороны и исчезала где-то за границей света. Рыжие известняковые стены со следами пропилов показались мне более привычными, и я успокоился. Но не потерял осторожность. Я повернул направо, и медленно, прислушиваясь к каждому шороху, двинулся от площади к окраине.

Блеснули два синих огонька, и нечто похожее на барабанную дробь разлетелось эхом по катакомбам. Я моментально вспотел и выставил факел перед собой. Обернулся резко — нет ли кого позади — и шагнул к стене, прижимаясь к ней спиной. Никогда больше не пойду в подземелья один, только группой. Почему я не спросил бюргершу о живущих здесь тварях? Может быть то, что сейчас прячется впереди — милая зверушка из разряда травоядных, а может быть… Хотя какая трава в катакомбах?

Под ноги бросилось нечто размером с кошку. Я подпрыгнул, ткнул в это факелом, и оно с шипением отскочило. Маленький зверо-монстрик нервно забегал передо мной туда-сюда, потом присел и застучал толстым хвостом по полу. По ушам вновь прошлась барабанная дробь. Надеюсь, он так не товарищей своих на подмогу призывает.

Я шагнул к зверьку ближе. Он зашипел, но не попятился. Смелый. Я тоже осмелел. Не так уж он и опасен на вид. Круглая голова с большими ушами, обезьянья морда, тельце жидкое. Передвигается на хорошо развитых нижних конечностях. Верхние лапы похожи на рудименты с большими клешнями. И очень наглый. Едва я сделал ещё шаг, он пантерой кинулся на меня и вцепился клешнями в рукав куртки. Я схватил его за задние ноги, оторвал от себя и с размаху припечатал об стену. Монстрик взвизгнул и обмяк.

Вы убили Пещерного погремушника

Вы получили???

Ничего не получил. Нечего тут получать. Монстрик так себе, дешёвый, и, соответственно, лут нулевой. Если встретиться тварь уровнем покруче, то может чего и выпадет. Но надеюсь, что не встретится.

Я отпихнул ногой тушку погремушника и двинулся дальше. Через минуту за спиной послышалась возня и недовольные визги — подоспевшие товарищи монстра бились над его телом, решая, кому какой кусок достанется.

Я прибавил шаг. Пока местная фауна завтракает, надо успеть дойти до подпола дома Старого Рыночника, а то как бы они не обиделись да не пришли спрашивать с меня за безвинно убиенного барабанщика. А с обозлённой толпой этих погремушников я наличным оружием не справлюсь.

До нужного поворота я добрался бегом. Остановился на мгновенье, прислушался — тихо — и шмыгнул в проход. Оказавшись под домом, снова остановился. Удобную систему подземных сообщений придумали себе персонажи. Эдак можно незамеченными ходить друг к другу в гости в любое время дня и ночи, и никто со стороны не догадается о передвижениях, а погремушники — в этом я был абсолютно уверен — их не трогают.

По лесенке я поднялся к западне, попробовал поднять её — не смог. Постучал. Через минуту послышались шаги. Половицы прогнулись, в лицо мне посыпалась пыль. Скрипнул, отодвигаясь, засов, и западня поднялась.

— Кто тут?

Сверху на меня смотрел пожилой мужчина в малиновом берете. Он стоял на коленях, придерживая одной рукой западню, а второй опираясь об пол. Я почему-то подумал, что будь у меня необходимость убить его, мне стоило всего лишь приподняться на носочках, обхватить его голову ладонями и повернуть, и он бы ничего не успел понять. Господи, откуда у меня такие знания?

— Опять Эльза пустила игрока в катакомбы, — пробурчал мужчина, глядя мне в лицо. — Ну заходи, раз дошёл. Да факел… факел брось в бочку!

Я бросил факел в бочку с водой возле лесенки, огонь зашипел и погас.

Комнатка наверху оказалась в точности такой, как у бюргерши Эльзы, словно отделкой в домах занималась одна бригада строителей. И вещи стояли одинаково — в тех же углах и в том же количестве. Если встанет вопрос о съёме комнаты, то выбор может оказаться невелик.

Мужчина закрыл за мной западню, застелил её ковриком.

— Что ж вам по земле-то не ходится? — спросил он с усталостью в голосе, дескать, достали. — Всё в подземелье норовите. Как будто мёдом вам там намазано.

— Часто ходят? — осведомился я.

— Часто, — кивнул он, и посмотрел на меня с затаённым вниманием. — Доходят редко.

— А вы Рыночник? — продолжил я допрос. Мужчина выглядел старше меня лет на сорок, и использовать к нему форму обращения на «ты» я постеснялся. Возраст надо уважать.

— Старый Рыночник, если быть точным. Можешь для пущей важности добавлять «герр». А ты, стало быть, от Рыжей Мадам?

Я кивнул.

— Как вы догадались?

— Только от неё такие маломерки приходят.

— С чего вы взяли, что я маломерка?

— Думаешь, я твой уровень не вижу? Удивляюсь, как тебя погремушники не уволокли.

Значит, опасность всё-таки была серьёзная, не зря я боялся.

— Я сам одного завалил, — похвастался я.

— Ой ли? — усомнился Рыночник. — Впрочем, под город взрослые особи редко забираются, всё щенки норовят, так что может и завалил. Ну, тебе колоду карт что ли?

— Её самую.

— Мадам объяснила, что я за это потребую? Хотя, конечно, не объяснила. Она никогда не объясняет.

Говорил Рыночник с придыхом, манипуляции с западнёй вызвали у него отдышку. Он присел на кровать, вынул платок из грудного кармана и вытер лоб, всем своим видом показывая, что никуда не торопиться. А я торопился. Мне хотелось скорее получить заветную колоду и отнести её Рыжей Мадам. Что она даст мне за это? И каким будет следующее задание? Но со слов старика выходило, что карты ещё нужно заслужить. Или заработать. Тоже пошлёт меня куда-то?

Вернув платок на место, Рыночник достал колоду. В его пальцах она казалась игрушечной. Он помахал ею перед моим носом и сказал:

— Ты не мальчик на побегушках: у одного взял, другому отнёс. Всё имеет цену. Чтобы пройти к Перевалу, нужно одолеть замок, чтобы получить колоду, нужно ответить на три вопроса. Правильно ответить! За каждую ошибку ты будешь выполнять мои задания. Процедура понятна?

— В общих чертах. Но хотелось бы уточнений.

— Спрашивай.

— За выполнение ваших заданий будут какие-то бонусы? Я должен понять, что мне выгодней: ответить правильно или взять задание.

— Бонусы будут непременно: кровь, слёзы и пот. Устраивает?

— Нет, не устраивает. А если я откажусь отвечать и просто отниму у вас колоду?

Рыночник от удивления открыл рот. Кажется, до сего дня подобная мысль ему и в голову не приходила. Каждый предыдущий посланец от Рыжей Мадам отвечал на вопросы или выполнял задания, получал колоду и уходил восвояси. Я первый кто решился — по крайней мере, на словах — пойти путём насилия.

— Ну знаешь… — старик развёл руками и захохотал — громко, неудержно, похлопывая себя ладонями по коленям. Из глаз выступили слезы, и он вновь полез в карман за платком.

— Насмешил, — поведал он, успокоившись, хотя смешить его я вовсе не собирался. Я действительно пробовал оценить свои шансы на победу и получить заветную колоду, минуя опрос. Шальная, конечно, идея, ибо Рыночник не бармен за стойкой и не Эльза на чердаке, в нём чувствовалась сила не меньшая, чем в Рыжей Мадам. Можно, конечно, выхватить колоду и рвануть… Но где-то на уровне интуиции я понимал, что, не смотря на его одышку и возраст, на перегонки с ним лучше не бегать.

— Это моё хобби, — сказал я. — Люблю поднимать настроение хорошим людям.

— Поднял, молодец. За это тебе будет одна подсказка. А вот, собственно, и первый вопрос…

— Один момент! — поднял я указательный палец. — Если я отвечу неправильно, вы скажете правильный ответ?

— Скажу. Ну так вот, первый вопрос: в чём заключается главная задача игрока?

— Это просто. Надо прорваться к Перевалу и перейти на другую локацию. Это записано в правилах игры.

— Ответ засчитан. Вопрос второй: какие ограничения существуют в игре?

— Ограничений нет. Можно делать всё, если это ведёт к выполнению главной задачи.

— Ответ засчитан. Третий вопрос: что это?

Рыночник поднял над головой колоду. Я недоумённо пожал плечами. Ответ напрашивался сам собой — колода карт…

— Подсказка: не всё, что ты видишь, является тем, что ты видишь.

Он не Рыночник, он Загадочник. Трясёт передо мной колодой карт и хочет сказать… Что он хочет сказать? Что на самом деле это не колода, а метефизическая сингулярность? Или того хуже: порошкообразные останки пещерного погремушника? Бред! Может, использовать против него «Угрозу»? Всё равно на ком-то потренироваться надо.

— Это… Я должен подумать… Выглядит как колода игральных карт. Но если её вскрыть… Можно подержать?

Рыночник протянул мне колоду. Я взвесил её на ладони, понюхал, надкусил краешек. Старик, наблюдая за мной, усмехался. На лицо его наползла плутовская маска. Что-то он не договаривает.

— Это не могут быть карты, — сказал я уверенно. — Если это не то, что я вижу, значит это что угодно, только не карты. Мой ответ — это не карты.

— Ответ не засчитан, — Рыночник отобрал у меня колоду. — Это карты. Обычные игральные карты. Чтобы получить их, тебе придётся выполнить одно моё задание.

— Подождите, — притормозил его я, — вы же сами мне сказали, что это не то, что я вижу. Я видел карты, значит это не карты.

— А ты кому больше доверяешь: моим словам или своим глазам? Ты их даже на вкус попробовал.

— Но вы же сказали…

— А если бы я сказал, чтобы ты голышом от моего дома до площади пробежал. Побежишь?

— Смотря с какой целью. Если это ваше задание, то ради колоды… Куда я денусь? Только есть небольшая сложность.

— Какая?

— За мной охотятся. Нубы. Это игровой клан…

— Знаю я, кто такие нубы, не объясняй. За что охотятся?

— Девчонку я у них увёл. Они хотели подстилку из неё сделать, а я увёл.

В глазах Рыночника мелькнуло нечто вроде уважения.

— Хороший поступок, правильный. Но это твои сложности, и ты сам должен их решать.

— То есть, мне раздеваться?

Он отмахнулся от меня, как от недоросля.

— Воды на кухню натаскай. Колодец во дворе.

Глава 5

Пока я таскал воду, мне прилетело два раза по пять ХП опыта. Курт с Дизелем кромсали жаб на болотах. Я представил, как мои танки ползают по колено в жиже, с ног до головы обмазанные вонючей слизью, и подумал, что обязанности водоноса — не самое сложное занятие. Не так уж и трудно наносить воды пожилому человеку. От меня не убудет. Тем более что за это я получу долгожданную награду — колоду карт.

Рыночник сидел на лавке, курил трубку — хорошая пеньковая трубка с чашей в виде головы бородатого мужика. Я сначала подумал, что это какой-нибудь чёрт вроде Мефистофеля, но, приглядевшись, решил, что это древний грек. У них тоже бороды курчавые.

Наполнив кадку на кухне, я ещё раз сходил к колодцу, набрал ведро и умылся. Потом снял куртку и вылил остатки на себя. Водичка была холодная, и тело, распалённое полуденным солнцем, приняло её объятья с радостью. Теперь можно и награду получать.

Я подошёл к старику.

— Я закончил, герр Рыночник.

— Молодец. Теперь отнеси мэру кошель.

Он положил рядом с собой на лавку кожаный мешочек, стянутый на горловине серой тесёмкой.

Вы получили задание «Отнести кошель мэру». Принять? Да/Нет. Внимание! Отказ приведёт к разрыву цепочки заданий от Рыжей Мадам

— Твою ж… — я едва сдержался от ругательства. — Это и есть задание? А воду я на кой таскал?

— Я попросил помочь, ты помог, не отказал старику. Спасибо тебе за это.

Вот старый хрыч! Обдурил меня. И рыбку съел, и косточкой не подавился. Ладно, куда деваться, прилетит и к нам волшебник в голубом вертолёте.

Отодвигая эмоции в сторону, я взял мешочек, подкинул его на ладони. Тяжёлый. На ощупь вроде бы монеты. Не медь, это точно, слишком крупные. Серебро?

— Что здесь? — спросил я.

— Так ты развяжи тесёмку.

Я развязал. В горловине сверкнуло солнце. Золото! Я чуть не подавился. Золото! Я когда серебряную монету в интерфейсе Царь-жабы увидел, едва в штаны от радости не наделал, а тут полный кошель золота. Да на это богатство можно столько всего накупить — свитки, доспехи, хилки. Господи!

Я выдохнул, и от греха подальше завязал кошель. Пальцы дрожали, отказываясь вязать узел. Дрожь перешла в плечи, потом в ноги, и я сел рядом с Рыночником. Старый хитрец дымил своей трубкой. Табачный дым пах вишней. Приятный запах, успокаивающий.

— Не боитесь, что я сбегу с этим кошельком?

— Куда?

Действительно, куда? В болота? В горы? К самосадам? Первая же смерть вернёт меня в камеру перезагрузок в ратуше, и возьмут меня крестоносцы под белы рученьки, сведут в крепость к барону Геннегау, а то и сам он за мной пожалует… Воровать можно у игроков, у персонажей воровать бесполезно, во всяком случае, не такие суммы.

Я спрятал кошель за пазуху.

— А если не донесу? Если отнимет кто или потеряю?

Рыночник выколотил трубку о край лавки.

— Дотошный какой. На то тебе и задание дали, чтоб донёс. Да поторапливайся, а то заполдень уже.

В моей ситуации лучше всего было дождаться темноты. Вряд ли нубы до сих пор бегают по кварталу и ищут меня, но на площади их должно хватать, получается, в ратушу незамеченным не проникнуть. Если клан не ушёл в рейд, значит, все бойцы бродят из трактира в трактир или тусуются у ристалища, играют в тотализатор, а иных способов занять себя в городе нет. Но мэр не станет сидеть в ратуше до полуночи, он, как и все нормальные персонажи, закрывает свой кабинет в шесть часов вечера и уходит домой. Так что придётся идти сейчас.

Из квартала нубы действительно свалили. Я постоял возле дома Эльзы, понаблюдал за окнами. Может зайти к любвеобильной бюргерше ещё на разик? Заодно нервы успокою. Занавеска в окне шевельнулась, мелькнула тень. Это не Эльза. Скрипнула дверь, на крыльцо вышел… Кот! Раздетый по пояс, в руке кувшин с вином. Приложился к горлышку, сделал несколько глотков. Это он на наш лут гуляет. Хорошо ему, улыбается. Ну да отольются кошке мышкины слёзки.

Узкими переулками я пробрался к площади. Народу собралось как обычно много. Вдоль рыночных рядов ходили подёнщики, предлагали вещи на обмен, возле ристалища игроки делали ставки. В одном из букмекеров я узнал Шурку. Раньше тотализатор его не интересовал и вообще игры или споры, только женщины и пиво. Но кол в заднице поменял многое. Сейчас он принимал заклады, записывал в блокнот номера ставок и что-то объяснял зрителям, деловито жестикулируя руками.

На ристалище стояли двое, намечался поединок один на один не насмерть, хотя понятие «не насмерть» в поединках всегда относительно. Во-первых, за бескровные бои не начисляют опыт. Во-вторых, не падает лут, идут только проценты за победу от организаторов тотализатора. А кому нужны пустые победы? Да и зрителей такие шоу привлекают меньше. Поэтому бойцы время от времени нарушали правила и отправляли соперника на перезагрузку.

Сегодняшние соперники были в базовом шмоте, без оружия. Один стоял, переваливаясь с ноги на ногу, и с виду напоминал отожравшегося медведя, который забыл лечь в спячку; второй нервно дёргал плечами, делал короткие замахи руками и подпрыгивал на носочках. Предстояла банальная драка. Единственное, что вызывало интерес — разница в габаритах дерущихся. Медведеподобного бойца звали Таканояма, из клана голых. Добрейшей души человек, особенно когда выпьет. Подёнщиков он не задирал, наоборот, защищал. И частенько угощал пивом. Когда он шёл по площади, за ним всегда устремлялась процессия фанатов. Сухощавого я тоже знал — Дристун, прокаченный подёнщик. С меня ростом, но узкий и подвижный, как злобный глист. Раньше он водился с нубами, потом перекинулся к червивым. Но в клан не вступал, а может, не брали. Он не нравился никому, даже таким отморозкам, как червивые. Мне бы очень хотелось узнать, чего не поделили Таканояма с Дристуном, но при любом раскладе я, конечно же, буду болеть за Таканояму.

Я начал пробираться ближе к ристалищу, от него до ратуши оставалось двадцать шагов. Шурка закончил сбор ставок, вот-вот должны были ударить в гонг. Можно воспользоваться этим, и пока все смотрят на бойцов, проскочить к ратуше.

Проскользнув узким проулком между «Красным драконом» и алхимической лавкой, я вышел на площадь и краем двинулся в обход ристалища к вечевой башне. Раздался сухой щелчок деревянных дощечек, заменяющим судьям гонг, и драка началась. Таканояма резко пошёл вперёд, выбросил навстречу противнику руку с раскрытой ладонью, и я уже мысленно успел посчитать количество оборотов, которые сделал Дристун в воздухе, но, к моему сожалению и сожалению всех подёнщиков, тот каким-то чудом увернулся. Таканояма по инерции едва не вылетел с помоста, устоял, потом спокойно, безо всяких эмоций развернулся и вперевалочку пошёл на качка.

Зрители загудели. Им хотелось мордобоя, причём немедленно, но Дристун отступал, а Таканояма был слишком тяжёл, чтобы догнать его.

Прячась за спинами зрителей, я обошёл ристалище и остановился у вечевой башни. Возле входа в ратушу стояли люди: клановые, подёнщики, персонажи. Они тоже наблюдали за событиями на помосте, и пройти за их спинами не получалось. Особой беды в этом я не видел, ибо нубов среди них не было. Несколько безрукавок мелькало на площади и у кланхолла, но с такого расстояния разглядеть они меня вряд ли смогут. Рискнуть? Или позвать Шурку? Он сможет провести меня с заднего хода, у клириков есть такое право. Вот только как его позвать?

Я повернулся к ристалищу. Дристун продолжал уворачиваться от рук Таканоямы и даже пару раз сумел пробить его защиту и всадить кулаком в грудь. Удары получились хлёсткие, от каждого из них Таканояма содрогался, но терпел боль. По его лицу не пробежало и тени замешательства. Он продолжал наступать, стремясь загнать качка в угол, и раздавить собственным весом. На мой взгляд, Таканояма выбрал неверную тактику. Если он так хорошо держит удар, ему бы лучше остановиться и покружить Дристуна вокруг себя, вымотать, а потом единым разом впечатать в помост. Гонятся за ним не разумно, тот намного ловчее, и от такой тактики только выигрывает. А ещё лучше, взяли бы мечи да схлестнулись до перезагрузки.

Бои на мечах привлекают больше зрителей. Мне нравиться стоять возле ристалища в первом ряду и следить за дуэлянтами. Маломерки тупо колошматят друг друга серыми мечами, никакого изящества, сплошная клоунада. Качки и клановые бойцы, прочитавшие не один свиток, фехтуют, словно узоры ткут. Хотя узоры эти тоже не без изъянов. Иногда мне кажется, что все они просто понахватались верхушек и теперь выкладывают их на всеобщее обозрение, выдавая за искусство фехтования. А зрители, такие же понахватавшиеся, хавают это и просят добавки…

Дристун снова всадил кулак в грудь Таканоямы, да так хлёстко, что я вздрогнул. Таканояма тоже вздрогнул. Он согнулся на мгновенье и вновь продолжил преследовать качка, как ни в чём не бывало. Зрители ничего не заметили, а я заметил. Удары Дристуна достигли цели — Таканояма задыхался. Он стал медленнее, чем вначале поединка, руки его, и вообще все движения, стали вялыми. Ещё немного, и он остановится. И вот тогда Дристун перейдёт к атаке. А когда он перейдёт к атаке, на меня точно никто смотреть не будет.

Мелкими шажками я подобрался к ратуше и встал неподалёку от входа. Таканояму жалко, хороший мужик, но мне нужен мэр, поэтому я мысленно поторопил Дристуна: давай, бей сумоиста. И Дристун услышал меня. Он вдруг шагнул вперёд и влево и нанёс Таканояме удар в челюсть. Площадь выдохнула, а толстяк рухнул на помост и застыл.

Все, кто стоял возле ратуши, подались к ристалищу, а я тенью скользнул в фойе. Пусто. Я быстро прошёл мимо череды конторок клириков к кабинету мэра, постучал в лакированную дверь и, не дожидаясь ответа, открыл. Мэр сидел за столом и, как мне показалось, был несколько взъерошен. Когда я вошёл, его глаза изобразили удивление, однако рот растянулся в доброжелательной улыбке.

— Боже мой, меня почтил визитом игрок Соло!

Он вскочил и кинулся ко мне, растопырив руки. Я постарался понять: действительно он рад мне или придуривает по обыкновению? Кажется, придуривает. Тем не менее, я позволил ему провести себя к кофейному столику и усадить на стул.

— Кофе, игрок Соло?

До сегодняшнего дня я ни разу не заходил в кабинет мэра, даже не заглядывал, поэтому ради общего знакомства решил осмотреться. Внутри всё напоминало эпоху французского классицизма, обстановка одновременно выглядела вытянутой и натянутой: портьеры, вензеля, ножки у стульев, носик у кофейника. И, надо отметить, мэр неплохо вписывался в общую картину. Он был здесь свой, а я в своём потрёпанном сером шмоте казался неуместным. Но ничего, это ненадолго.

— Спасибо, не пью, — отказался я от кофе. В трактирах подобных напитков не подавали, и привыкать к хорошему я не хотел. — Господин мэр, у меня посылочка для вас от Старого Рыночника.

— Вот как? Отрадно. Как он поживает, как чувствует себя? Давно его не видел.

— Нормально поживает, — тараторящий голосок мэра раздражал, хотелось взять иголку с ниткой и зашить ему рот. — Примите, пожалуйста.

Я положил на столик кошель. Мэр не стал спрашивать, что внутри, а просто смахнул его себе на колени

Задание «Отнести кошель мэру» выполнено

Вы получили опыт 20 ХП

Не много, но я и на это не рассчитывал. Что ж, можно двигаться в обратный путь.

— Позвольте откланяться, господин мэр. Спасибо за кофе, за беседу. Приятно было с вами пообщаться.

— Не смею задерживать, многоуважаемый игрок Соло. Будет время, заходите ещё. Всегда рад вас видеть. Всегда!

Он сделал реверанс, я попытался изобразить нечто похожее, едва не упал, и выскочил за дверь. Слава богу, отделался, теперь надо думать, как вернуться обратно. Если на ристалище вышли новые игроки, можно дождаться очередного апогея и тем же макаром проскочить за спинами зрителей…

— Соло.

Возле конторок стоял Шурка. Обёрнутый в зелёный плащ, он походил на гороховый стручок. Не так давно мы вместе шутили над клириками, подбирая им непристойные эпитеты, а теперь он сам клирик и сам достоин эпитетов.

— Привет, Шурка.

— Я видел тебя возле «Красного дракона», потом увидел, как ты зашёл в ратушу, — глаза его были испуганные и всё время метались между мной и входной дверью. Он определённо ждал кого-то и очень не хотел этой встречи. — Ты меня искал?

— Несовсем тебя. Но ты мне нужен.

— Что ты хочешь?

— Сможешь вывести меня через чёрный ход?

Шурка подошёл к крайней конторке и вынул из бюро связку ключей.

— Идём.

Мы спустились в подвал. Пахнуло влагой. Где-то в глубине узкого коридора капала вода. Шурка снял со стены масляный светильник, подкрутил фитиль, стало чуть светлее. Из темноты высвободилась дубовая дверь, за которой находилась камера перезагрузки. Я был в ней трижды: один раз, когда прибыл в Форт-Хоэн, и дважды после смерти. Непривлекательное место — холодное, влажное и мрачное.

— Не заглянешь? — кивнул я на дверь. — Вдруг там есть кто-то?

— На обратном пути, — ответил Шурка.

Он шёл первым, подняв светильник над головой. Отзывчивый на каждое движение огонёк отбрасывал на стены корявые тени. Я загадал: если светильник не погаснет, пока мы идём, значит, всё будет хорошо. Слукавил, конечно, затушить масляный светильник не так-то просто, но всё равно пусть будет, как задумал…

Шурка обернулся ко мне на ходу.

— Нубы всю площадь перетряхнули, два раза в ратушу заходили. Сказали, если появишься, чтоб сразу им донесли, иначе всех на кол обещали натянуть… — голос его дрогнул, губы затряслись, и он почти проплакал. — Они не смеют меня трогать. Не смеют. Я клирик.

— Конечно, Шурка, тебя не тронут. Клириков не трогают.

— Я не сдам тебя, — Шуркины губы по-прежнему тряслись.

Я кивнул: да, так и есть, не сдашь, даже если тебя снова потянут на эшафот. Поэтому я считаю тебя своим другом и сделаю всё, чтобы защитить тебя.

Мы подошли к другой двери: железная, с маленьким зарешёченным окошком на уровне головы. Сквозь узкую решётку на глаза давил дневной свет. Шурка перекинул несколько ключей в связке, нашёл нужный и сунул в замочную скважину.

— Если я тебе понадоблюсь, — Шурка повернул ключ, дверь со скрежетом открылась, — жди меня здесь. Вечером я приду ещё раз.

— Договорились.

Чёрный ход вывел меня за пределы города к реке. В этом месте она делала крутой поворот и уходила в сторону замка широким плёсом. Чуть дальше, метров за тридцать, в реку вдавались дощатые мостки, с которых подёнщики ловили рыбу. Я подобной работой никогда утруждался, не рыбак я, но иногда хожу к мосткам искупаться.

На мостках и сейчас сидело человек десять с удочками. Я понаблюдал за ними. Разыгравшийся ветер теребил речную гладь лёгкой рябью, и рыбакам приходилось перекидывать снасти с места на место, возвращая поплавки в исходную точку. Ни у кого ни разу не клюнуло. Я подождал ещё, клёва по-прежнему не было, и направился к городу.

Обойдя центральную часть по дуге, я вышел к окраине квартала персонажей. Дело близилось к вечеру, солнце, которое утром так слепило меня, убежало к закату, и в окнах домов загорались светильники.

Во дворе Старого Рыночника сгущались сумерки. Старик сидел на лавке, курил.

— Долго ходишь, — услышал я вместо спасибо. — Я уж думал, тебя нубы схватили. Передал кошель?

— Передал.

— Ну и славно. Держи.

Вы получили «Колода игральных карт»

Говорят, первые игральные карты появились в эпоху династии Тан. Тогда они являли собой ровные прямоугольники из дерева или слоновой кости, и были доступны лишь представителям высших сословий. Никому не ведомо, что было на них начертано и какую пользу приносили они своим хозяевам, но владелец наших карт станет заметно ловчее и умнее.

Я заглянул в мешок. С лица колоды на меня смотрел шут в дурацком колпаке и с карточными индексами по углам. На тыльной стороне значилось: владелец получает +3 к ловкости, +3 к интеллекту. Я сразу же заглянул в характеристики. Так и есть, прибавилось, жаль только, что долго владеть колодой я не буду.

Я уже собрался уходить, но Рыночник окликнул меня.

— Эй, игрок.

Я оглянулся. Старик протягивал мне свиток.

— Это тебе в качестве подарка.

— За что?

— За девчонку.

Вы получили свиток «Дар Бога»

Свиток был запечатан. На сургучной печати виднелся контурный оттиск человека с воздетыми к небу руками. Любопытно. Я сломал печать, развернул свиток.

И где бы ни застал мой Дар тебя, его ты получил не зря

Вы прочитали свиток «Дар Бога»

Я почувствовал холодок в низу живота, поспешно открыл интерфейс и увидел, что к харизме прилетело плюс пять. Вот как? Неплохо. Сам бы я ни за что не потратил на неё ни одного очка, а на халяву приму сколько угодно.

Бумага в моих руках съёжилась и обратилась дымом. Я закашлялся. Надо бы, наверное, поблагодарить старика, не каждому игроку он свитки дарит.

— Спасибо, герр Рыночник.

— Заходи ещё.

Когда я добрался до площади, солнце уже успело свалить за горизонт. Клирики зажигали фонари, около трактиров толпился народ. В Форт-Хоэне начинался очередной вечер полный неожиданностей, неординарностей и разбитых носов. Завтра с утра протрезвевший люд по обыкновению потянется к аптеке за хилками или в больничку за более квалифицированной помощью, ибо перезагружаться ради сломанных челюстей и лодыжек решится не каждый. Но сейчас все ещё были здоровы, трезвы и опрятны. С болот возвращались последние группы рейдеров, торопливо скидывали лут лавочникам и спешили к любимым трактирам. Ратуша расцветала китайскими фонарями и радовала женскую часть подёнщиков богатым выбором чая. На ристалище мутузили друг друга маломерки, используя вместо мечей палки, зрители подбадривали их криками. И только возле кланхоллов было тихо. Странно. Не горели светильники у входных дверей, в окнах не мелькали огни. Вымерли они там? Или готовятся к чему-то?

В последний раз такая подготовка обошлась нам в полторы тысячи трупов под стенами замка. Клановые точно так же позакрывались в своих хижинах, а потом выдали радостную весть: идём на Вы! И пришлось идти, чтобы не получить то, что получил Шурка. Только я так больше ходить не желаю и, думаю, никто из подёнщиков не желает. Хотите штурмовать замок? Ради бога! Но чтоб по всем законам тактики и инженерного искусства, а не на авось и уж тем более не на халяву.

«Рыжая Мадам» была набита под завязку. Ещё на подходе я услышал, как из открытых окон выплывает красивый женский голос — очень красивый и незнакомый. А вот песенка была знакомая. Её частенько распевали разносчицы. Правда, слова у них не всегда совпадали с мелодией, да и голоса были так себе, но пьяненьким посетителям нравилось.

Сейчас не просто нравилось, сейчас грубые мужланы стояли, не шевелясь, и слушали…

В дверях образовалась пробка. Я отчаянно заработал локтями, пробиваясь в таверну. На меня зашипели, ударили по рёбрам, но я всё-таки протиснулся внутрь.

От этих слов у меня аж слеза по душе потекла. Каждая нотка и каждая буковка ударяла в сердце. Как хорошо…

Песня закончилась, народ разразился аплодисментами, а потом начал разбредаться. Кто-то вернулся к столам, другие потянулись на улицу, зал разгрузился и я увидел певицу. Уголёк. Она стояла между кухней и барной стойкой и улыбалась наивной милой улыбкой. Сбившиеся вокруг неё поклонники что-то нашептывали ей в уши, хватали за руки, куда-то звали… Она не видела меня поглощённая чужим мужским вниманием, а я хотел подойти к ней, но не решился. Я вспомнил утреннюю нашу встречу, когда она стояла среди шлюх и смотрела на меня как бы с высока…

В морду бы кому дать!

Меня задел плечом проходивший от стойки подёнщик. Он держал перед собой полную кружку пива, обхватив её ладонями как самую большую в мире драгоценность, и не видел меня. Я едва сдержался, чтоб не сцепиться с ним. Наоборот, состроил умильную физиономию, извинился.

— Прости, брат. Слушай, а почему клановых не видно?

— Ты не в курсе? — подёнщик остановился и удивлённо посмотрел на меня.

— Насчёт чего?

— Кланам привет из замка прислали.

— В смысле?

— Э, так ты и вправду не слышал! Много потерял, брат. Нубы сегодня всю площадь на уши поставили, а в квартале персов за кем-то побегушки устроили. А потом завалились в ратушу, нагнули клириков и мэру по носу настучали. Совсем оборзели. Так что завтра барон приезжает. Стрелка у него с главами кланов. Теперь сидят у себя злые и трезвые, готовятся к встрече.

О-хо-хо! Вот чем обернулись наши утренние скачки по крышам. Завтра барон Геннегау наведёт на клановых жути, покажет им Кузькину мать. Вот народ-то порадуется. Только мне от этого никакой пользы. Все свои убытки от посещения барона, нубы спишут на меня, и такой счёт выставят, что я никогда расплатиться не смогу.

Ладно, прорвёмся.

Я поднялся на галёрку, постучался к Рыжей Мадам.

— Заходи, игрок.

Рыжая Мадам всё так же пила ром и раскладывала пасьянс. Теперь я понял, зачем ей карты. Старая колода уже поистёрлась, понадобились новые.

— Это твоей милостью нам нубы праздник устроили? — спросила она, не глядя на меня.

Надо же, и до её комнаты новость долетела. Непонятно только рада она ей или нет, но на всякий случай я попробовал оправдаться:

— Я всего лишь выполнял ваше задание. Я их с собой не брал, они сами увязались.

— Дерзишь?

— Как можно!

Мадам наконец-то повернулась ко мне.

— Молодец.

Опять не понял. За что молодец? За то, что не дерзю или за то, что сами увязались?

— Ради вас хоть на Северный полюс.

Она посмотрела на меня как на раненного и сказала:

— Колоду отдай.

Да ради бога.

Вы потеряли «Колода игральных карт»

Задание «Принести колоду карт» выполнено

Вы получили опыт 20 ХП

Вы получили «Кинжал Дамьена»

Находясь в руке Робера Дамьена, этот кинжал оцарапал богопомазанный бок Людовика Возлюбленного, благодаря чему в клинке сосредоточилась часть священных королевских сил. К сожалению, сей богопомазанник особыми талантами не блистал, поэтому не надейтесь на многое…

Кинжал я сразу перевёл в оружейный слот на правую руку, и увидел выплывшую подсказку характеристик: ловкость +1, сила +1, урон 8-10. Немного, но всяко лучше моей ржавой заточки.

— Какое следующее задание, госпожа?

От раза к разу, награда за выполненные задания увеличивалась, и меня это начинало раззадоривать.

— Торопишься куда-то, игрок?

— Как вам сказать… Нравится мне. Втянулся.

— Сядь.

Я послушно присел на краешек стула, и многозначительно посмотрел на ром. Мадам неодобрительно покачала головой и отодвинула бутылку подальше. Жаль, я надеялся, что она каждый раз будет угощать меня этим прекрасным напитком.

— Все предыдущие поручения были подготовкой к настоящему испытанию, — заговорила Мадам, не отрывая взгляда от карт. — Ты должен создать группу…

— Создал уже.

— …и найти вход в катакомбы…

— Нашёл уже.

— Ты можешь помолчать? — Мадам затряслась и с размаху хлопнула ладонью по столу.

— Простите, — потупился я.

Мадам лихорадочно повела рукой, схватила бутылку и хлебнула из неё дважды.

— Ещё раз перебьёшь меня…

Я вжал голову в плечи.

— …и я тебя накажу!

Она сделала ещё один глоток и вытерла губы о рукав платья. Вот уж не думал, что её так легко вывести из себя.

— Создашь группу и найдёшь вход в катакомбы! — даже после трёх глотков рома она не могла успокоиться. Голос её вздрагивал от рвущегося наружу негодования, а глаза прожигали дыру в моём черепе. Но я молчал, даже не шевелился и серьёзно размышлял о том, что мимикрия — наиболее удобная форма защиты в общении с Рыжей Мадам.

Наконец она успокоилась и изобразила на лице подобие улыбки.

— Расслабься, игрок, совсем уж ты напугался, — я облегчённо выдохнул. — Но больше меня не зли! — я кивнул.

— То, что создал группу — хорошо. Катакомбы как нашёл?

— Когда искал герра Рыночника. Эльза…

— Опять Эльза не в своё дело суётся! — всплеснула руками Мадам. — Ладно. Но к ней больше не ходи. Идите к Старому Рыночнику, он вам подпол откроет. Добудешь мне бубен погремушника.

Вы получили задание «Принести бубен Пещерного погремушника»

Вы получили пять серебряных монет

Что? Сколько?

Я сунулся в мешок. Так и есть — вот они пять блестящих сереньких кружочков с красивой чеканкой на обеих сторонах. С ума сойти! Не успел получить задание, а награда уже нашла героя. Может и не ходить теперь ни в какие катакомбы?

— Это тебе задаток на покупку обмундирования. Аванс. Купи себе что-нибудь стоящее, — осадила мои размышления Мадам. — Потом вычту из общего жалованья.

Тоже неплохой вариант. Если таков аванс, сколько же под расчёт выйдет? Обычно предоплата составляет треть от общей суммы, получается, за выполнение задания нас ждут десять… Господи!

— Ты прошлую ночь в зале спал?

— Где? — голову мою занимали подсчёты будущих гонораров, и я не сразу понял, о чём говорит Мадам.

— В Караганде!

— Ах да, пардон. В зале, в зале. Где ещё? Сами понимаете, ситуация с нубами очень сложная, жить в бараке я не могу. А в зале поспокойнее.

— Вниз спустишься, скажи любой разносчице, чтоб стол отдельный тебе отвела, и чтоб денег за пиво не спрашивала.

— Это тоже аванс?

— Это кредит. Потом за каждый медяк с тебя стребую.

Глава 6

Я спустился в зал. Свободных столиков не было, но приказ Мадам, есть приказ Мадам. Я подманил разносчицу.

— Госпожа велела столик для меня отдельный отвести, да чтоб кормили и поили от пуза.

Разносчица послушно кивнула.

— Какой столик предпочтёт господин?

Я указал в сторону камина.

— Тот.

Разносчица взмахнула передником и умчалась выполнять поручение, даже не удосужилась перепроверить мои слова. Видимо, подобные моменты уже случались. А я выцепил взглядом небритого оборванца возле входных дверей. Там постоянно крутились те, кто хотел выпить, но возможности не имел, и за небольшую благодарность были готовы выполнить любое разумное пожелание заказчика.

— Брат, — окликнул я его, — Дизеля из третьего барака знаешь?

— Как же не знать.

— Кружку пива, если скажешь ему, что Соло ждёт его и Курта в «Рыжей Мадам». Срочно.

— Пиво вперёд.

— Пиво после.

— И воблу. За срочность.

— Договорились.

Разносчица тем временем освободила стол и протёрла его.

— Желаете застелить столешницу скатертью?

Я отказался.

— Как только придут мои друзья, сразу пива подашь — игристого, и сосисок. Ну и там горчицу, и прочие приправы, в общем, сама знаешь.

Разносчица мотнула головой и упорхнула на кухню.

Я сел спиной к камину. Справа было окно, слева барная стойка, а прямо входные двери. Так я могу контролировать весь зал. Я буду видеть всех входящих-выходящих, коридор галёрки, кухню, и вовремя среагирую, если вдруг что-то пойдёт не так. Если вдруг возникнет опасность…

— Здравствуй, Соло.

Пока я размышлял, к столу подошла Уголёк. Я не заметил её, иначе не выглядел бы сейчас краснеющим идиотом.

— Можно я присяду?

Я жестом указал на стул. Язык мой словно раздулся от робости и отказывался двигаться. Уголёк села на краешек стула и выпрямила спину.

— Соло, ты меня избегаешь?

— Почему избегаю? — наконец обрёл я дар речи.

— Утром ты посмотрел на меня так, словно я тебя предала. И после выступления не подошёл. Я сделала что-то не так? — она выдержала паузу. — Если я сделала что-то не так, ты скажи. Мне ещё многое здесь непонятно, мне нужны советы.

Что я должен был на это ответить? Что утром я причислил её к проституткам, а сейчас приревновал к поклонникам?

— Я не хотел тебя обидеть. Если я обидел тебя… — залепетал я. Хорошо, что в зале освещение не яркое, иначе Уголёк расхохоталась бы, увидев мои пунцовые щёки. Впрочем, кажется, она и без того их увидела. — Чем ты занимаешься? — спросил я, перескакивая на другую тему.

— Сначала Мадам велела мне убирать комнаты на втором этаже, а когда услышала, как я пою, велела петь для посетителей. Тебе понравилось, как я пою?

Я кивнул.

— Да, очень понравилось. Я не вот какой музыкант, да и со слухом у меня слабовато, но я ещё не слышал, чтобы кто-то пел так же хорошо, как ты.

Уголёк улыбнулась, её ледяные глаза вспыхнули ярко-синим.

— Спасибо, мне приятно услышать такие слова от тебя. Правда. Очень приятно. Хочешь, я спою ещё?

— Спой.

Она встала, сложила ладони на груди и запела. Вот так сразу, без подготовки, и весь зал разом обернулся к ней, а с улицы в трактир повалил народ.

Если я хоть что-то смыслю в музыке, то это был романс. Красивый, чистый и… и у меня просто нет слов, насколько он мне понравился. Подёнщики — эти жёсткие мужики, чьи мысли занимают только пиво и похоть, вытирали глаза, делая вид, что туда соринка попала. Ага, попала, Угольком зовут.

К девчонке вновь потянулись поклонники. Окружили её, сдвинули стол. Кто-то не поленился сбегать к реке и принёс тощий букет лютиков. На галёрке я заметил Мадам. Она стояла, облокотившись на перила, немного сгорбленная и растроганная. Если она и жалела, что повелась нам мои уговоры принять под защиту Уголёчку, то теперь эти сожаления ушли прочь.

Отбившись от поклонников, Уголёк вернулась ко мне.

— Ты стала знаменитостью, — констатировал я.

— Значит, с голоду не умру, — улыбнулась она в ответ.

— Не умрёшь, — согласился я. — Опыт тебе за это капает?

— За каждое исполнение одна единица. Сегодня я получила целых десять единиц. Сколько надо для второго уровня?

— Вообще, сто. Но с каждым новым уровнем сумма будет удваиваться. На песнях ты никогда не прокачаешься.

— И как быть?

— Иди ко мне в группу. Даже ничего не делая, опыт всё равно будет тебе капать.

— Это хорошая идея.

Игрок принял приглашение. Имя: Уголёк. Первый уровень. Человек. Стрелок. Искусница

Вот почему её голос так привораживает. Она искусница! Пожалуй, это первая профессия, которая оказалась востребованной в Форт-Хоэне.

— У нас пополнение? — хмыкнул над моим ухом Дизель и добавил не без иронии. — Этот рекрут симпатичнее того толстого немца, который целый день таскался за мной по болотам.

— От-т-т-т… — затянул Курт.

— …немца слышишь, — закончил за него Дизель.

Торопливо подошла разносчица, поставила три кружки с игристым, другая принесла полную миску истекающих жиром жареных колбасок. Дизель смотрел на них широко раскрытыми глазами и наматывал ус на палец.

— Ты в лотерею выиграл или клад нашёл?

— За всё это нам придётся заплатить. И возможно, жизнями.

— Ага, — кивнул Дизель, подвигая миску ближе к себе. — Куда идём?

— Для начала в лавку оружейника. Мадам презентовала пять монет серебром, нужно немного приодеться.

Дизель промычал что-то, рот его был занят колбасой. Курт не отставал. Изголодались. От соседних столов на нас поглядывали подёнщики, позволить себе сардельки мог не каждый.

Я есть не хотел. Чтобы поднять уровень сытости мне хватало пива. Я бы лучше послушал пение Уголёчки, но она, нанизав колбаску на вилку, ела.

— Как вкусно, — увидев мой взгляд, смутилась она. — У меня всё красное перед глазами и слабость…

— Это голод, — объяснил я. — Надо повышать сытость, иначе умрёшь.

— Ты снова спасаешь меня от смерти.

— Видимо, такова моя участь.

После ужина Уголёчек ушла. Петь она больше не стала, и своим отказом расстроила большую часть посетителей трактира. А мы до поздней ночи сидели за столом, обсуждая предстоящий рейд. Я как можно подробнее описал танкам на кого мы идём, как это выглядит и чего от этого можно ждать. Курт молча кивал, Дизель прихлёбывал пиво. Мне кажется, ему было всё равно, что я говорю. Он был счастлив, никогда раньше ему не доводилось пить столько игристого за чужой счёт.

Утром мы двинулись в обход лавок. Дизель предложил сходить на рынок, там можно было задёшево найти вполне приличный шмот. Подёнщики не обременяли себя лишним лутом, и спешили избавиться от него. Я отказался. То, что в понимании Дизеля было приличным, на поверку оказывалось серой дешёвкой.

Цены в лавках, конечно же, убивали. Наповал. Тех пяти серебряников, которые я получил от Рыжей Мадам, могло хватить разве что на экипировку одного из нас. Мы переходили из лавки в лавку, возвращались, уходили, снова возвращались и никак не могли решить, на что именно потратить деньги. Наконец договорились, что на шмот тратиться не будем, а возьмём только оружие. Для Курта мы присмотрели небольшой щит в виде полумесяца наподобие фракийской пелты^[17]. Плетёный из ивовых прутьев, обтянутый кожей, он давал двухпроцентное поглощение урона и добавлял плюс три к выносливости. К нему же подобрали короткое копьё по типу фрамеи^[18], хотя балансировка его скорее подходила для рукопашного боя, чем для метания. Курт остался доволен таким выбором.

Дизель примерялся долго. Он хотел что-то более мощное, гоплон или скутум^[19], но денег хватило только на щит из тонкослойного дерева, обитого по краю медной полосой и усиленного умбоном. Поглощение урона он давал четырёхпроцентное и увеличивал силу на пять, но накладывал штраф на ловкость. Свою секиру и старый щит Дизель обменял на стальной топор с оттянутым, как борода, лезвием. По его светящимся глазам я понял, что он давно мечтал о таком.

От оружейников мы перешли в аптеку. Рейд без хилок всё равно, что пиво без алкоголя — ощущение натуральное, а толку никакого. Я долго присматривался к шприцам, таблеткам, мазям и прочим лекарским штучкам, способные полудохлого вояку за секунду превратить в нормальную боевую единицу, и жалел, что с нами нет Шурки. Шурка — лекарь, и все эти препараты в его руках становились более действенными. Он лучше знал, что и когда использовать и использовать ли вообще.

— Вы ко мне на экскурсию пришли? — спросил аптекарь. — Если ничего не покупаете, отойдите и не мешайте другим.

Цены кусались не в пример сильнее оружейных. Ценники за шприцы начинались от пятидесяти медяков и уносились в далёкие серебряные дебри. У меня в мешке после предыдущих покупок оставалось двадцать монет. Я высыпал их перед аптекарем.

— За это можно что-нибудь получить?

Аптекарь смерил монеты неодобрительным взглядом и достал из-под прилавка пачку таблеток.

— Я так понимаю, лекаря среди вас нет?

— Нет, — подтвердил я.

— Тогда читайте внимательно инструкцию. Следующий!

Инструкция ограничивалась двумя фразами: «Для внутреннего применения. Восстанавливает десять единиц здоровья».

— Проще сосисками в трактире затариться. И пивом, — критически заметил Дизель. Курт кивнул, поддерживая.

— Вам бы только пожрать да нажраться, — огрызнулся я. — Весь кредит за вчера проели.

Тем не менее, в словах Дизеля истина присутствовала. Еда восполняла небольшое количество очков здоровья, но для полного восстановления пришлось бы забить ей все свободные ячейки в мешках.

Когда мы выходили из аптеки, на вечевой башне грянул колокол. Звук был похож на удар грома — резкий и раскатистый — в город въезжал барон Геннегау. Последний раз я видел его во время штурма, когда крестоносец крутился со мной на спине. Барон стоял на фланке и наблюдал за нами с интересом. На мгновенье я растерялся, ослабил хватку, и крестоносец отхватил мой мизинец.

Сейчас барон ехал верхом на широкогрудом гнедом жеребце. Булыжная мостовая звенела под его копытами и шла в диссонанс с мерными ударами колокола. Следом двигался отряд меченосцев и арбалетчиков. Даже здесь, вне крепостных стен, они казались непобедимыми — закованные в железо люди прикрытые белыми плащами с красными крестами. Не понимаю, на кой чёрт мы пытались штурмовать замок, если и на открытом пространстве у нас против них нет ни шанса?

Дизель сделал шаг вперёд и демонстративно перекинул топор из одной руки в другую. Нарывался. Я взял его за локоть, потянул назад. Дизель пусть и нехотя, но отступил. С моими выводами о непобедимости крестоносцев он однозначно был не согласен.

Проезжая мимо, барон придержал поводья. Жеребец загарцевал, забарабанил по мостовой передними копытами, хлестнул хвостом по бокам. Красавец! Барон стянул латную перчатку с руки и кинул мне под ноги. Вся площадь разразилась протяжным: О-у-у-у!

Вы получили «Левая перчатка барона Геннегау»

Стальная перчатка Дитриха Чистобордого, барона фон Геннегау работы миланского мастера Филиппо Негроли. О Боги! Изящество доспеха одинаково сочетается с удобством и безопасностью, а это дорогого стоит, поэтому не каждый достоин носить её.

Я поднял перчатку. Сила +10, ловкость +14, меткость +8, поглощение урона 3 %. Такие параметры не у каждой бригантины есть, а здесь всего лишь перчатка. Единственный недостаток: ограничение по использованию двадцатый уровень.

Ну и на кой она мне? До двадцатого уровня я не поднимусь никогда, а у него сет нарушается. Не логично. Продать? У подёнщиков денег не хватит, клановые отнимут, а лавочники много не дадут. Что делать?

Из кланхолла нубов вышел Барин. Встал, скрестив руки на груди. Колючие глазки заметались между мной и бароном, и, клянусь ушами Царь-жабы, я услышал, как скрежещут его зубы. Как же ему хотелось отправить меня на перезагрузку, причём медленно и не единожды. В ответ на это я сделал полупоклон в манере испанских грандов, и показал язык.

Барина передёрнуло. Не будь рядом крестоносцев, он бы кинулся на меня, не смотря на своё показное спокойствие.

— Вот з-зачем ты его д-дразнишь? — неодобрительно покачал головой Курт.

— А чтоб не думал, будто я его боюсь.

— А ты не б-боишься?

— Боюсь.

— Тогда з-зачем д-дразнишь?

— Чтоб он не думал, что я боюсь.

Дизель захохотал, а я махнул рукой.

— Песенка про попа и собаку.

Крестоносцы выстроились полукругом у входа в кланхолл, арбалетчик взял коня под уздцы, и барон Геннегау спешился. Барин подошёл к нему, поклонился. Помниться, дверь в комнату Рыжей Мадам он открывал ногой, а здесь поклоны бьёт. Из толпы подёнщиков засвистели, значит, не я один был неравнодушен к главе нубов.

Ждать, чем окончится разговор клановых с крестовыми, мы не стали, время уходило быстро. Я кивнул танкам, и мы свернули с площади на улицу, ведущую к дому с жёлтыми окнами. Навстречу нам группами шли персонажи, всем хотелось посмотреть на барона. В одной группе я увидел Эльзу. Она шла под ручку с тощим бюргером, из под чепчика выбивались золотистые локоны. Меня она то ли не узнала, то ли не заметила, во всяком случае, на мой приветственный кивок не отреагировала.

— Знакомая? — улыбаясь, спросил Дизель.

— Знакомая.

— Ничего такая, — оценил громила её формы. — Колыхается как. Ух! Я бы ей…

— Диз!

— Чего?

— Ничего. Не туда смотришь.

— А куда мне смотреть? Куда не глянь, везде ты побывал…

— Не брюзжи.

— Хорошо, не буду. Дашь хотя бы перчатку подержать?

— Дам.

— А поносить?

— Диз, у неё двадцатый уровень.

— И чё? Не налезет, думаешь?

Отметая новые вопросы, я протянул ему перчатку.

— Носи.

Дизель сразу же попытался положить её в слот. Сначала перепутал лево с право, потом долго вертел в пальцах, переворачивая то тыльной стороной к себе, то ладонью. Наконец, когда слот в пятый или шестой раз сослался на несоответствие по уровню, вернул перчатку мне, и признал сокрушённо:

— Неналазит.

К этому времени мы успели дойти до дома Старого Рыночника. Старик по обыкновению курил трубку во дворе, смотреть на барона ему не хотелось. Когда мы вошли, вооружённые и решительные, он ничуть не удивился.

— На погремушников собрались? — были его первые слова.

— Собрались, — кивнул я.

— Факелами, конечно, не запаслись.

— Не запаслись, — подтвердил Дизель.

Действительно, как-то я упустил этот момент из вида. В аптеке я видел связки флешфайеров, лучше бы вместо таблеток их взяли. Но теперь и возвращаться нет смысла, деньги кончились.

— Вот так каждый раз, — вздохнул герр Рыночник, выколачивая трубку.

Что именно «каждый раз» уточнять он не стал, но эти слова вновь подтвердили мои подозрения, что не я первый выполняю цепочку заданий от Рыжей Мадам. Были и до меня игроки. Как сложилась их судьба? Что они получили в итоге?

— Хлипковатая у вас группа, — разглядывая нас, сказал герр Рыночник.

— А что, раньше лучше приходили? — с вызовом спросил Дизель.

— Лучше? — переспросил старик. — Нет, не лучше. Многочисленнее. Пять-шесть. А вас-то всего… Справитесь?

— С-сильные м-м…

— Монстры? На кого нарвётесь. Если щенки — ерунда, а те, что постарше, да если стая большая… Бывало, уходили вшестером, возвращались двое-трое.

— Ничё, мы сами не младенцы, — отмахнулся Дизель.

Его самонадеянность герру Рыночнику не понравилась. Переубеждать нас и уговаривать, чтобы мы увеличили численность группы, он не стал, но предложил:

— Без факелов там делать нечего. Могу помочь. Небескорыстно, разумеется.

— Что просите?

Вы получили задание «Очистить катакомбы». Принять? Да/Нет

Катакомбы под городом стали не безопасны. Невиданные доселе твари бродят по переходам и проникают в погреба добропорядочных горожан. Вы должны очистить катакомбы и убить двадцать Пещерных погремушников.

— Двадцать? — воскликнули мы одновременно с Дизелем.

— Двадцать, — подтвердил старик. — Но при вашем недоборе экипировки, оно того стоит. К тому же учитываются все уничтоженные особи: и щенки, и взрослые. Согласны?

Мы переглянулись. Идти куда-то сейчас искать факела неразумно, да и бесполезно, ни денег у нас нет, ни возможностей. Дизель кивнул: жми. И я нажал.

Да.

Вы получили «Факел кастеляна» шесть штук

Секрет этого факела был открыт кастеляном замка Па-де-Люп. На деревянную основу наматывали джутовые верёвки, предварительно вымоченные в особом смоляном растворе. Время горения двенадцать часов. В добрый путь, дорогой путешественник!

Вы получили «Огниво»

Обычный хозяйственный набор для розжига огня: кремень, кресало и трут. Будьте осторожны, огонь не игрушка.

Вы получили «Шприц медицинский 1.0» шесть штук

Одноразовый шприц с биологическим раствором. Способен вернуть поражённому организму пятьдесят единиц здоровья. Берегите себя, не болейте.

Я вздохнул: ну, может оно того и стоит.

— А катакомбы большие?

— Если знать их расположение, можно добраться до деревень самосадов.

— А в замок?

Рыночник не ответил, лишь покачал головой, что одновременно могло означать и да, и нет. Мне так показалось, что больше всё-таки да. Но вряд ли путь туда простой и короткий. Впрочем, какой бы он ни был, а нам он не по силам.

Старик провёл нас в комнату, открыл западню. Я спустился первый, достал огниво, вручил Курту факел. Никогда раньше не пробовал добывать огонь с помощью кремня и кресала. У Эльзы это получилось быстро. Я попробовал повторить, ударил несколько раз, эффект оказался нулевой.

— Дай сюда, — отобрал у меня кресало Дизель.

Двумя точными ударами он поджёг трут, осторожно раздул его и поднёс к факелу. Вспыхнул огонь, в стороны брызнули тени. Перед нами открылся проход. Курт, подсвечивая себе факелом, шагнул в него первым. Дизель хотел зажечь второй факел, я не позволил.

— Будем экономить, — ответил я на его немой вопрос.

— От главной улицы далеко не уходите, двигайтесь к площади, — напутствовал нас на прощанье герр Рыночник. — Если там пусто, идите в сторону болот.

Я попытался припомнить расположение переходов. Если верить Эльзе, катакомбы повторяли направления городских улиц. Главная улица шла от площади к окраине, от неё, как ветви от дерева, отходили второстепенные — к домашним подвалам и в проулки. При таком расположении трудно заблудиться.

Выбравшись на улицу, мы повернули в сторону площади. В прошлый раз я почти сразу услышал дробь погремушника, и на меня выбежал сначала один, потом явилась целая компания этих тварей. Сегодня нас встречала тишина. Курт продолжал идти первым, сжимая в левой руке факел, а правой направлял перед собой копьё, словно проверяя им пространство перед собой. Дизель шёл последним. Он нервно оглядывался на каждом шаге и всматривался в границу тени и света за своей спиной. Не я один боюсь темноты и монстров. Зря, наверно, я не позволил зажечь второй факел, с ним и обзор был бы шире, и на душе спокойнее.

Впереди блеснул огонек, и мелкие камешки зашелестели под ногами. Мы замерли, а потом Дизель схватил Курта за плечо и втянул в ближайший проход.

— Э-э-э-э…

— Это не погремушники, — согласился я.

Огонь стал ярче, шаги громче. До нас долетели звуки голосов, и один из них был женский.

— Он не мог сюда добраться. Ты сам видел кровь. Может, он уполз за площадь, и мы не там ищем?

Говорила Эльза. Её бархатный голос я узнал бы не только в темноте.

— Уполз? В прошлый раз ты тоже говорила, что уполз, а нубы до сих пор за ним бегают.

Мы с Дизелем переглянулись — это был Кот. Дизель потянул из-за пояса топор, я схватил его за руку, сжал. Говорили двое, но, судя по звукам, там могло быть пять-шесть человек.

— Вспомнил! С того и брать нечего было. Только мордашка симпатичная, всё остальное серое.

— Заткнись, дура!

— Ревнуешь?

Эльза захохотала, и смех её раскатился по коридорам истерическими волнами.

— Много разговаривать стала, — сквозь зубы прошипел Кот. — Договор был не о том, чтобы ты трахалась со всеми подряд.

Курт и Дизель посмотрели на меня. Я открыл было рот, но тут же махнул рукой: потом объясню.

— С кем хочу — с тем и трахаюсь! Я тебе не жена. Ты вообще — игрок. Я перед тобой отчитываться не обязана.

Прозвучало это как оскорбление. Кот запыхтел, зашелестела одежда. Эльза прохрипела сдавленно:

— Давай, давай, тронь меня… Крестовые тебя на площади распнут.

— Никто не узнает. На погремушников спишут.

— Не спишут! И дружков твоих распнут, если они тебя покрывать станут.

— Кот, это… кхе… в самом деле… Не трогал бы ты её.

— Заткнись, Кривой! И ты, сука… Живи пока. А этому твоему я обязательно что-нибудь подрежу.

— Подрежь, да поскорее. Иначе он додумается — и всем нам подрежет!

— Маломерка? Этот маломерка… Не ссы, дружку его кол в жопу загнал и этому загоню. Или нубы загонят, у них к нему свой разговор.

— Надо так загнать, чтобы он не вынул.

Голоса начали отдаляться. Эльза снова заговорила о крестовых, о том, что они сделают с любым игроком, осмелившемся тронуть персонажа, но расстояние постепенно скрадывало звуки, и разбирать слова становилось труднее. Я выглянул из прохода — улица была чистая, только на потолке ещё отражались огни, более похожие на рдение затухающих углей.

Глава 7

— Ну, и что это было? — ухмыляясь, спросил Дизель.

— Ты о чём? — изобразил я непонимание.

— Да л-л-л-л…

— Ничего не ладно! Случайно получилось. Я не хотел…

— Ага!

Курт с Дизелем засмеялись в голос, и я поспешно приложил палец к губам: тихо! Мы замерли, и стояли несколько минут, вслушиваясь в молчание катакомб.

— Случайно только кошки родятся, — зашептал Дизель, не унимаясь, — всё остальное от застоя мозгов, — и хлопнул меня по плечу. — Да не злись ты, Соло. Нормальный мужик должен реагировать на всё, что шевелится.

Они снова засмеялись.

— Идиоты, — огрызнулся я, — лучше бы подумали, кого они искали.

— А чё думать? Какой-нибудь подёнщик, вроде нас. Деваха запускает братву в катакомбы, погремушники их дерут, а червивые шмот собирают. Схема плёвая.

Схема так себе, согласен, просчитывается на раз. Непонятно другое.

— Почему до сих пор никто из подёнщиков эту схему не раскрыл? Давно должны были слухи пойти, что одна персонажка заманивает в катакомбы подёнщиков. Но ведь тишина. Ни слухов, ни сплетен. Даже не все про катакомбы знают, я впервые про них от неё услышал. Понимаешь, из-за чего это?

— А как девку зовут?

— Эльза.

— Сука она — Эльза твоя.

— Почему вдруг моя?

— Так ты её шпилил.

— Ты опять не о том, Диз.

— Да понял я. Чуваки, которые в катакомбах гибнут… — он замер на мгновенье. — Они чё, не возвращаются?

Дошло, наконец! Курт давно силился объяснить ему это, но чем больше заика нервничал, тем не членораздельнее становилась его речь. Я сдерживал его пыхтение жестами.

— Это что выходит? — продолжал размышлять Дизель. — Мы… Если кто-то погибнет, он на перезагрузку не пойдёт? Нам умирать нельзя?

— Сектор «приз»! — без единого задёва выдал Курт, и взмахнул факелом в знак приветствия.

— Если обоссался… — начал я.

— Да не пойду я обратно, — скривился Дизель. — Ты меня совсем за кого держишь? Сдохну, так сдохну.

— Курт, а ты? Вернёшься, никто тебя винить не станет.

— Я с-с-с-с…

— Ссышь или с нами?

— С-с-с нами!

Я кивнул: настоящие друзья.

— Тогда поступаем так. К площади идти нельзя, там эти. Поворачиваем обратно. Попробуем в обход.

Собственно, в какую сторону идти, с самого начала было без разницы, не понимаю, чего мы зациклились на этой площади. Наша задача завалить два десятка погремушников, добыть бубен и вернуться. И выжить, разумеется. Отныне в катакомбах это становилось актуально.

Мы прошли мимо поворота к дому Старого Рыночника. На какой-то миг мне показалось, что я услышал звук удаляющихся шагов и скрип ступеней, ведущих к западне. Герр Рыночник подсматривал за нами? Вряд ли. Не с его данными бегать по подземельям в кромешной темноте. Скорее всего, это подвальный ветер явил мне слуховую галлюцинацию.

Через несколько метров улица сделала крутой поворот и пошла вдоль границы города в направлении к болотам. Стало прохладней. На стенах заблестели, вбирая в себя огонь, капельки воды. Влага сочилась с потолка, и крупные капли бились, падая, об пол. В некоторых местах поднимались сталагмиты, пока ещё невысокие и похожие на старинные каменные чаши из малахитовых сказок Бажова, но уже достаточно заметные, чтобы придать улице вид природной пещеры.

Курт вдруг остановился и присел на корточки.

— С-смотрите, — указал он на стену.

На уровне колена отпечатался кровавый контур человеческой ладони, как будто кто-то пытался подняться, и хватался за всё, до чего мог дотянуться. Чуть дальше такой же контур, только немного смазанный, виднелся на полу. Кровь ещё не успела засохнуть. Я провёл по отпечатку пальцем, на подушечке остался красный след.

— Это не тот, кого искала твоя Эльза? — предположил Дизель.

Вполне вероятно, и узнать это не сложно, надо просто идти дальше. Парень ещё жив, хотя его наверняка порвали погремушники. Напали как тогда на меня, только мне повезло сойтись с тварью один на один, а тут однозначно стая навалилась. А не добили, потому что спугнул кто-то, возможно, Кот с Эльзой.

Мы изменили тактику. Первым теперь шёл Дизель. Он прикрывался щитом от подбородка до паха и держал наготове топор. Если кто-то появится из темноты, ему в первую очередь придётся встретиться со сталью. Я двигался вдоль стены, присматриваясь к каждому новому пятну. Курт с факелом следовал позади меня.

Улица сузилась. Она перестала походить на нечто рукотворное, теперь это была настоящая пещера с аркадными потолками, бугристыми стенами, огромными валунами посреди прохода. Возле очередного такого валуна факел осветил тело мужчины. Он сидел, прислонившись спиной к камню, голова безвольно спадала на плечо, руки вытянулись вдоль тела плетьми. Рядом валялся потухший факел, джутовая основа ещё дымилась и источала запах горелого фитиля. Тут же лежала скомканная и измазанная кровью пачка с таблетками.

Мы подошли вплотную. Я опустился на колено, взял мужчину за запястье. Пульса не было. На ладони лежала одна таблетка. Видимо, он пытался проглотить её, но уже не хватило сил. Куртка в нескольких местах была вспорота и пропитана кровью, на плечах и бёдрах виднелись глубокие порезы. Однако смерть наступила не из-за этого.

— В-вот, — Курт ткнул пальцем.

Шея с левой стороны была надкушена, кожа вокруг раны почернела, вспучилась и разошлась вдоль вен тёмно-синими лучами. Яд. Погремушники не просто монстры — они ядовитые монстры. Мужчина умер не от ран, не от кровопотери, он умер от яда.

Я открыл инвентарь, взял один шприц. На упаковке было написано: «Восстанавливает пятьдесят единиц здоровья, блокирует вредные воздействия различных ядов». Герр Рыночник был прекрасно осведомлён об особенностях укусов погремушников, но предупредить нас об этом почему-то не удосужился.

Дизель переложил топор в левую руку, склонился над телом умершего и совместил интерфейсы.

— Чё смотрите? — покосился он на нас. — Ему уже всё равно, а нам пригодится. Чувак нормально затарился.

Дизель начал освобождать мешок. Немного меди, буханка хлеба, пачка таблеток, два факела, четыре погашенных билета для ставок в тотализатор, ржавый нож, перчатки вора, сапоги рыбака. Мужик, похоже, двигался моим путём, и теперь искал дом Старого Рыночника. Только если меня в катакомбы загнали нубы, то он какого хрена сюда полез?

— Чё ему тут понадобилось? — озвучил мой вопрос Дизель, закончив разгружать мешок. — Ему погремушники точно не по теме. В одиночку на них только дурак полезет, — он скосился на меня. — Или по незнанию.

— С-с-сливают, — выдавил Курт.

— Хочешь сказать, — ухватился я за его мысль, — кто-то в «Рыжей Мадам» сливает Эльзе подёнщиков, получивших задание?

— И кто бы это мог быть? — недвусмысленно проговорил Дизель.

Ответ напрашивался сам собой.

— Тот, кто может видеть, кто заходит к Рыжей Мадам в комнату.

— Б-бармен.

Логично. Хотя, конечно, вот так с бухты-барахты, без доказательств валить всё на бородатого толстяка за стойкой несерьёзно. К примеру, девочки из борделя тоже могут видеть посетителей Мадам, и разносчицы, и кухонные работники. Это не обязательно может быть один человек, да и обычных посетителей исключать нельзя. Да и вообще, не факт, что наводчик из «Рыжей Мадам», способов добычиинформации сотни.

Однако Курт с Дизелем ухватились за бармена — самый простой вариант. Я не стал их разубеждать, но решил присмотреться и к самой Мадам тоже. Кто его знает: Эльза — персонаж, Мадам — персонаж. Сговорились. Непонятно только на кой им это нужно? Прибыток с подёнщиков хреновый, а шанс, что раскроют, высокий. Интересно, крестовые только за персонажей вписываются, или за подёнщиков тоже?

Вы получили внесюжетное задание «Раскрыть убийство подёнщика»

Не надо думать, что эта смерть произошла по вине подземного монстра. Пещерный погремушник лишь орудие в нечистоплотных руках. Найдите преступника и покарайте.

Судя по лицам танков, информация прилетела не только мне. Отклонить задание не получалось, функция отказа отсутствовала, но это значит, что и к выполнению оно не обязательно. Сможем раскрыть — раскроем, не сможем — никто за это предъявлять не станет. Да и задание, в общем-то, плёвое. Нечистоплотные руки принадлежат червивым и Эльзе. Чего их искать?

— Эльза виновата, — без раздумий выдал Дизель. — И Кот.

Курт с ним согласился.

— Слишком просто, — покачал я головой. — Я ещё не слышал, чтобы персонаж и игрок объединялись для совместных действий. Здесь ещё кто-то есть. Кто-то поважнее.

— Барон? — выговорил Курт.

— Ему это зачем? Из-за серого лута он точно связываться не станет. Кроме того, мало найти, надо покарать. Кота мы, допустим, покараем. А Эльзу?

Задание из разряда невыполнимых, лучше забыть о нём.

Мужчину мы оставили там, где застигла его смерть. Через несколько часов, если его не найдут погремушники, тело начнёт распадаться и таять. Неприятное зрелище. Мне довелось наблюдать такое однажды. Сначала отпадают мелкие части: пальцы, нос, уши. Обнажаются омертвевшие ткани, кости, выделяется чёрная слизь, вытекают глаза. Появляется запах, живот вспучивается от газов. Потом проваливается грудная клетка, расползаются кишки, запах становится невыносимым…

Под сводами пещеры разлетелась знакомая барабанная дробь, и в темноте замелькали синие искорки глаз. Дизель принял стойку гончей, почуявшей добычу. Я выхватил у Курта факел и вставил в расщелину в стене. Потом достал один факел погибшего, зажёг его и закрепил в каменной россыпи на полу. Курт встал рядом с Дизелем, выстроив линию защиты, и я быстро отступил за неё. Оглянулся. Позади было спокойно, не искр, не дроби.

— Соло, — окликнул меня Дизель, — куда бить этих пещерников?

Я задумался на мгновенье, и ответил твёрдо:

— Бейте в горло, там кожа тоньше. Или в ноги, чтобы лишить подвижности.

Не знаю, откуда пришли ко мне эти знания. Я видел пещерника лишь однажды, но в словах своих не сомневался. Значит, в горло. Впрочем, можно и по голове.

— Очень прыгучие твари, — добавил я. — Перед прыжком пригибаются и подаются назад. Опираются на хвост. Но это мелкие, с крупными я не сталкивался.

Мельтешение искр стало чаще, дробь била не умолкая. При таком резонансе скоро здесь соберутся все обитатели подземелий. Справимся ли? Я вынул кинжал, перехватил его лезвием вниз. Оружие в руке придало уверенности. Я посмотрел на Курта. Он потел. Крупная капля скатилась по виску на подбородок и потом на грудь. Кончик копья подрагивал. В стойкости Дизеля я был уверен, но Курта в бою ещё не видел. Как он себя поведёт?

Из темноты выскочил мелкий погремушник, присел, застучал хвостом, и резко прыгнул. Курт принял прыжок на щит, отбросил зверёныша к стене и ударил копьём. Тот извернулся, отскочил к линии света и нервно закрутился. На Дизеля выпрыгнули сразу двое. Одного громила пинком отправил обратно во мрак, второго успел перехватить обухом топора, и интерфейс отозвался сообщением:

Вы убили Пещерного погремушника

— Есть! — выкрикнул Дизель, вскидывая руку с топором в победном жесте.

Я бы на его месте не торопился праздновать победу. На свет одновременно вышли семь монстров, и каждый величиной с откормленного борова. С такими мне сталкиваться не доводилось. Не их ли имел ввиду Старый Рыночник, говоря о взрослых особях? Эти не стали метаться и злобно рычать, наоборот, растянулись по периметру и двинулись вперёд короткими наскоками. Следом за ними выскочили щенки и кинулись нам под ноги. Возникла сутолока. Дизель с рёвом пошёл в атаку, взмахнул топором. Первый же удар пришёлся на голову крупной твари. Череп выдержал, но зверь присел, оглушённый. Я воспользовался моментом, подскочил к нему и вонзил кинжал в шею. Мелкий зверёныш тут же попыталась вцепиться мне в лицо, я успел подставить руку, и почувствовал, как локоть обожгло болью. Мразь! Другой ухватил обшлаг куртки и повис на нём как игрушка на ёлке. Пришлось воспользоваться уже известным приёмом и поочерёдно приложить обоих о стену.

Дизель снова опустил топор, и в лицо мне брызнула кровь. Я перекатился через плечо назад и быстро поднялся. Громила ревел медведем и упивался схваткой. На него одновременно насели четыре борова; одного он ловко рубанул промеж лопаток и тот распластался по полу, обливаясь кровью, остальные попытались задавить Дизеля массой. Мелкие по-прежнему лезли под ноги, и Диз без церемоний топтал их.

Системные сообщения посыпались одно за другим:

Вы убили Пещерного погремушника

Вы убили Пещерного погремушника

Вы убили Пещерного погремушника

Курт не отставал. Он присел на одно колено, прикрылся сверху щитом и бил из-под него копьём каждую тварь, пытающуюся приблизиться.

Бой мы выигрывали. В общем-то, я с самого начала не сомневался в этом, группа у меня подобралась что надо, да и погремушники на поверку оказались не такими уж опасными противниками, давили числом, а не умением. Если и дальше так пойдёт, то как бы не пришлось вносить эту подземную живность в Красную книгу.

Через несколько минут погремушники, как будто повинуясь чьему-то неведомому повелению, отступили. Погасли глаза в темноте, затихла барабанная дробь. Я взял факел, прошёл вперёд, проверяя, действительно ли они ушли, или просто притаились, ожидая новой возможности напасть. Пусто. Ни одной твари. Исчезли так же внезапно, как и возникли. Я постоял, прислушиваясь к звукам, и вернулся на место боя. Курт сидел возле россыпи камней, осматривал щит. Досталось ему порядком. Кожа в некоторых местах была разодрана когтями, и сквозь прорехи выглядывали ивовые прутья. Недолговечным оказался щит, надо будет предъявить лавочнику за него.

Дизель стоял посреди поверженных погремушников и водил руками вокруг себя.

— Ты видишь сколько? Видишь?

Не так уж и много на мой взгляд: три взрослых особи и десяток щенков. С щенков брать нечего, а вот боровов я осмотрел внимательно. С каждого выпало по семьдесят опыта — я даже почувствовал, как он вливается в меня и как где-то на грани самосознания завис новый уровень. Что-то он мне принесёт, ну а пока мы получили пару крепких кожаных штанов, топор дровосека и огниво.

Из последнего я достал нож. Сантиметров пятнадцать в длину, без гарды, лезвие шириной в три пальца с загибающимся концом. Таким одинаково можно рубить плоть и отбивать удары. Я положил его в слот для левой руки, и на поясе под пряжкой появились ножны из толстой чернёной кожи.

Вы получили «Зуб Пещерного погремушника»

Если вы владеете навыком ведения боя с двух рук, то можете использовать этот зуб в качестве вспомогательного оружия. Некогда Говорливый орк вырвал его из пасти погремушника и переделал в нож. Его тонкое жало до сих пор источает яд и наносит противнику дополнительный урон. Будьте осторожны, не пораньте себя.

Я взял нож за рукоять, и перед глазами поплыла бегущая строка: ловкость +3, сила +1, выносливость +3, урон 10–12, дополнительный урон от яда +2. И только сейчас вспомнил, что одна мелкая тварь успела тяпнуть меня за локоть. Я быстро закатал рукав, осмотрел рану. Синяк.

— Осмотрите себя, — велел я танкам.

— З-зачем? — не сразу сообразил Курт.

— На случай не замеченных укусов.

— Я н-нормально.

Дизель отмахнулся.

— Лучше скажи, что нам досталось.

Я пересказал.

— Нож покажи.

Я вынул Зуб и протянул ему.

— Хороший так-то, — оценил Дизель, подкидывая его на ладони. — Жаль, мне не подходит. А бубен?

А вот про бубен я забыл. Вылетел из головы. Задание от Старого Рыночника занимало меня больше.

— Бубна пока нет, — поспешно сказал я. — Не надейся, что он выпадет так скоро.

— Я и не надеялся, — пожал плечами Дизель. — На что там надеяться, мы ещё и двадцатку не набили. Мне вообще здесь нравится. Я не устал.

А вот Курт устал. Он поднялся с камней, опираясь на копьё, и хоть дышал не тяжело, но готовность идти дальше в его позе отсутствовала. Я перевёл обоим полученные с боровов штаны. По цвету и крою они вполне подходили к жабьим курткам. Дизель крякнул от удовольствия: сет. Но даже для малого сета нужны были дополнительно рукавицы, сапоги и шлем, так что с выводом он поспешил.

Мы двинулись дальше. Впереди снова шёл Курт, за ним я и замыкающим Дизель. Пещера петляла. Всё чаще появлялись сталагмиты, по стенам, там, где было особенно влажно, расползался густой паутиной сизый мягкий мох, а где-то под сводом моргали голубым свечением крапинки горного хрусталя и, возможно, золота. Курт поначалу принял их за глаза погремушников. Я объяснил ему, что это есть на самом деле. Дизель засмеялся, и его смех разлетелся по переходам пещеры гулким эхом.

Пещера продолжала петлять. Мы переходили из одной подземной залы в другую, и я уже потерял им счёт. Погремушников не было. По моим предположениям, мы давно обогнули город и теперь делали зигзаги под болотами. Устали все. Усталость выпирала из нас столь явно, что даже не хотелось разговаривать. Курт споткнулся, замедлил шаг. Я не стал его поторапливать. Давно уже следовало объявить привал и отдохнуть, может быть, поспать немного. А ещё я бы поел. Краснота перед глазами пока не мельтешила, но урчание в животе напоминало, что ждать не долго.

— Соло, давай передохнём малость?

Первым, как ни странно, об отдыхе заговорил Дизель. Мне кажется, причиной тому послужила не усталость, ему просто надоело ходить — камни под ногами, бесконечные повороты — лицо громилы выражало скуку.

— Давай передохнём, — поддержал я его предложение. Мне хотелось добавить: «Если ты устал…». Но я побоялся. Побоялся, что Дизель полезет в бутылку, начнёт утверждать, что на самом деле он ничуточки не устал, а сказал это просто так, и нам придётся идти дальше.

— С-столько п-прошли, — выдохнул Курт, усаживаясь прямо на пол. Он прислонился спиной к стене и с громким протяжным выдохом вытянул ноги.

— А ещё назад столько же топать, — ухмыльнулся Дизель.

Я садиться не торопился. Прошёл немного вперёд, вставил в расщелину факел. Потом забрал у Курта второй и установил его точно так же, но за нашей стоянкой. Свет теперь горел спереди и сзади, а мы как бы оказались между. В сумраке. От погремушников это не спасёт, темнота им не помеха, но нам поможет заметить их раньше.

Дизель достал из мешка хлеб.

— Перекусим?

Он разломил буханку на три части, протянул мне горбушку. Я взял её, поднёс к лицу. Ах, запах! Хлеб уже успел подсохнуть, но по-прежнему пах горячей печкой, а на вкус оставался сытным. К нему бы тех сарделек, что подавали вчера в «Рыжей Мадам», и того игристого, которое так обожает Дизель. Но мы не запаслись даже сухой рыбой, потому что не рассчитывали задерживаться в катакомбах долго.

Чувство сытости вкупе с усталостью принесли сонливость. Курт пытался бороться со сном, пощипывая себя за щеку, а Дизель, не испытывая никаких моральных затруднений, лёг на бок, сунул под голову кулак и уже начинал посапывать. Я толкнул его.

— Чё ещё? — возмутился он.

— Ни чё! — в тон ему ответил я. — Ты сюда спать пришёл или погремушников бить?

— Поспим немного и дальше пойдём. Чё ты ссышь?

— Ссут за углом, а мы на войне! Поэтому спать будем по очереди. Двое отдыхают, один караулит.

— Вот ты командир, ты и карауль первым, — переворачиваясь на другой бок, заявил Дизель.

Курт, похоже, согласился с ним полностью. Пробурчав что-то вроде «спокойной ночи», он сложил руки на животе и закрыл глаза.

Что ж, пусть будет так. На правах старшего я определил, что четырёх часов для отдыха будет достаточно. Но четыре на три делилось плохо, поэтому я набавил ещё два часа, получилось, что каждый будет спать четыре часа, а два стоять на карауле. Я попробовал вычленить свои два из общих шести, но без часов сделать это было невозможно: ни солнца над головой, ни луны, ни колокола с вечевой башни не слышно. Я попробовал считать секунды, соразмеряясь с ударами сердца, но на десятой минуте сбился со счёта. Начал снова, и снова сбился.

Глаза слипались. Я встал, начал ходить от одного факела к другому. Между ними было шагов тридцать. Туда тридцать, обратно тридцать, это две минуты. Я начал считать круги. На погремушников мне было наплевать, я думал только о том, сколько кругов сделал, сколько времени прошло и не пора ли будить…

Кого?

Я посмотрел на Курта. Он спал, обхватив руками копьё, и во сне двигал бровьми. Один раз он всхрапнул и принялся яростно чесать нос. Мне стало жаль его трогать, и я толкнул Дизеля.

— Вставай.

— Чего?

— Вставай, твоя очередь на пост.

— Какой пост? Ты перепил, Соло?

Он закрыл глаза, но я безжалостно пихнул его ногой по заду.

— Вставай! — пришлось чуть-чуть напрячь голос. — Если ты забыл, так я напомню: алё, Диз, мы в катакомбах! Твоя очередь охранять нас от погремушников.

До него стало что-то доходить. Он повертел головой, всмотрелся в меня, в спавшего рядом Курта и, наконец, встал.

— Ага… В катакомбах? Ладно. А сколько мне охранять вас?

— Два часа.

— А как определить, что два часа прошли?

— Секунды считай.

— Раз секунда, два секунда, — загудел Дизель.

— Да не вслух, дурень, про себя.

Дизель замолк, а я почувствовал, как по душе растекается радость. Наконец-то…

Я провалился в сон, как в тёплую ванну, и всё было хорошо, но что-то мешало: то ли мелкий камешек давил на рёбра, то ли вода капала. Мне хотелось встать и закрыть кран, но в то же время вставать не хотелось совершенно. Я надеялся, что кран закроется сам или это сделает жена. У неё очень чуткий сон. Когда я начинаю сопеть, она толкает меня в бок. Вот и сейчас, только почему-то не в бок, а…

Какая жена?

Я открыл глаза. Кто-то дёргал мой сапог и пытался стащить его. Я приподнял голову. Темно. Один факел погас, другой фыркал последними искрами. Кто на посту? Почему не зажгли новый факел?

— Диз, — позвал я. — Это ты?

Суета у моих сапог прекратилась и раздалась барабанная дробь, мелкая, как и сам барабанщик. Сон растворился. Я выхватил Зуб и, не глядя, полоснул темноту; перекатился через плечо, вырвал из ножен кинжал. Слева и справа вспыхнули глаза. Я снова махнул зубом, сделал резкий выпад и вбил кинжал в синий огонёк. От воя содрогнулись сталагмиты, огни замигали по всей зале. Я кинулся к ещё горящему факелу, на ходу доставая новый, зажёг его. Пещера осветилась, и факел выпал из моей руки…

Пол шевелился от бессчетного множества щенков. Они шипели, разевали мелкие пасти, огрызались друг на друга. Господи, откуда вас столько? В центре скопления стояли два борова. Это не та стая, с которой мы схватились в прошлый раз. Сколько же их бродит по катакомбам?

На меня бросился щенок, я поймал его на лету кинжалом, и он завис, как кусок свинины на вертеле. Возле стены поднялся Дизель. Спросонья он сумел выдавить только «ох», но реакция на опасность сработала быстрее, чем пробудился мозг. Топор взлетел и опустился. В стороны полетели брызги крови и части тел. Завизжали боровы, двинулись на громилу.

Задание «Очистить катакомбы» выполнено

Какое выполнено? Тут дел непочатый край!

Попеременно орудуя ножом и кинжалом, я попытался пробиться на помощь к Дизелю. Мелочь вцепилась в штаны, повисла на руках, не позволяя сделать ни шага. Впрочем, Дизель справлялся самостоятельно. Топор, с холодным равнодушием оружия, продолжал взлетать и опускаться.

Я вернул кинжал в ножны, подобрал факел и начал размахивать им как знаменем. Погремушники посыпались с меня перезревшими сливами. Огонь пугал тварей, они слепли в его свете. Я зажёг ещё один факел и бросил его в центр шевелящейся массы, и стая бросилась прочь.

Дизель опустил топор и захохотал.

— Как мы их, а? Как мы их! Соло? Со-оло-о-о!

Голос его помчался вслед за погремушниками, а я оглянулся: где Курт? Где этот грёбанный Курт? Сбежал? Трус!

Но я нервничал зря. Заика лежал там же, где и раньше, и спал, вернее, можно было подумать, что спит, если бы не обглоданная голова.

Глава 8

Тело было целое, ни единой ранки, и только вместо головы — кровяные объедки. Я опустился на колени, тронул Курта за плечо, словно ещё надеялся, что он действительно спит и я смогу его разбудить. Не смог. Только пальцы разжались, отпуская древко копья.

Рука непроизвольно сотворила крестное знамение, а где-то в глубинах памяти отразились слова: Отче Наш, иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое… Откуда это во мне? Никогда я не был набожным человеком и не выучил ни одной молитвы, но вот пришла, как откровение… Это потому что все погибшие в катакомбах — в катакомбах и остаются, и Курт тоже останется здесь. Навсегда. Я знаю его всего-то три или четыре дня, но он стал мне так же дорог, как Шурка или Архип Тектон. Видимо, это от того, что дружба в Форт-Хоэне сродни родству.

Я обернулся к Дизелю и заклокотал от злобы.

— Ты уснул? Ты уснул на посту? Дебил!

— Чё ты так? — потупился Дизель. — Зато задание старика выполнили.

Он ещё ищет в этом положительную сторону!

— Диз, ты совсем тупой? Мы из-за тебя человека потеряли. Это Курт, Диз. Курт! И его больше нет.

— Ну, может, перезагрузится.

— Это тебе надо перезагрузиться! Ты действительно не понимаешь? Курт умер, навсегда! И виноват в этом ты!

С языка посыпались оскорбления. Я не хотел произносить их, но они сходили сами, не зависимо от моего желания, и каждое новое слово звучало хуже предыдущего. Дизель запыхтел, на щёки наполз румянец, усы встопорщились. Я не заметил момента, когда его топор по касательной метнулся к моей шее. Тело среагировало быстрее мысли. Я прокрутился вокруг оси и сделал подсечку. Дизель рухнул, но тут же вскочил — бешеный, как дикий тур, и сначала отбежал в сторону, как будто потерял меня из виду, завертел головой и снова бросился в атаку.

Я повёл плечами, несколько раз вскинул руки, захрустев суставами. В голове царила пустота. Таким холодным и равнодушным я ещё никогда себя не чувствовал. Не вдаваясь в ощущения, я подпустил Дизеля на расстояние двух шагов, потом плавно ступил вправо, перехватил его руку с топором, вывернул её — и Дизель заплясал на носочках, корчась от боли.

— Ты сражаешься как глупый погремушник, — отпуская и отталкивая громилу, сказал я. — Ты идешь прямо, не пытаясь словчить, уйти в сторону, влево, вправо. Машешь топором, как… Как обычным топором. Ты пришёл дрова рубить? Любой противник пошинкует тебя в капусту.

Дизель заорал и снова бросился на меня. На этот раз я даже не стал уворачиваться, просто развернул плечи, пропуская его мимо себя, и лёгким хлопком по спине добавил ему ускорения. Он влетел в стену и сполз по ней на пол, теряя топор, щит и остатки самоуважения. Он так и остался сидеть на полу, закусив губу и прислонившись лбом к стене, силясь, чтобы не завыть от обиды.

— Ну да, уснул, уснул! — зашептал он. — Уснул… Мне очень жаль Курта. Правда. Очень жаль. Я не хотел. А ты меня, как будто… как будто…

Я вздохнул. Эмоции растаяли, на душе стало как-то чересчур пусто. Я прокричался и успокоился. Курта уже не вернёшь, но и Дизеля терять тоже резона не было. Я подошёл к громиле, хлопнул по плечу.

— Ладно. За грубость прости, вырвалось, хотя твоей вины это не снимает.

— Мне очень жаль Курта, — повторил Дизель.

Теперь это уже не имело значения, надо было искать ему замену.

— Собирайся, — сказал я. — Забери лут, не пропадать же добру. Если сами не используем, сдадим лавочникам. И борова проверить не забудь.

Дизель послушно обобрал сначала Курта, потом склонился над боровом. Я услышал звон меди, почувствовал прилив опыта, и включил интерфейс. До следующего уровня оставалось тридцать три очка. За последние пару дней я взял более ста пятидесяти ХП. Когда-то для меня каждое очко было достижением, и я радовался ему, а сейчас чувствовал раздражение: мало. Хотелось больше, намного больше. Хотелось четвёртый уровень, пятый, шестой, а на пороге всего лишь третий. Но терпение, мой друг. На данный момент уровень является лишь ограничительной чертой для использования более мощного шмота, которого у меня всё равно нет. Поэтому не стоит так волноваться. Всему свой черёд.

— Что это?

Дизель держал предмет, похожий на закольцованную трубку, внутрь которой насыпали сухого гороха. При тряске кольцо издавало дребезжание.

Вы получили «Бубен Пещерного погремушника»

Человек, назвавший это бубном, был пьян. На самом деле данный предмет является генетической трансформацией хрящевых отростков хвоста животного, дающий возможность его обладателю издавать звуки защитного свойства в строго ограниченном диапазоне. Если проводить сравнение с музыкальными инструментами, то он более подходит трещотке.

Вот и второе задание выполнено, можно возвращаться.

Теперь я шёл первым, опираясь на копьё Курта и освещая себе дорогу факелом, а Дизель плёлся за мной. Какое-то время он сопел мне в затылок, иногда вздыхал, а если я оборачивался, наклонял голову, чтобы не сталкиваться со мной взглядом. Он переживал, но не только из-за Курта. Его грызла мысль, что я, такой слабый и тощий, смог победить его, сильного и высокого, и он никак не мог понять: почему?

Я и сам не знал точно: почему? Все мои движения были интуитивны. Я не думал ни о чём, тело само реагировало на атаки Дизеля, и лишь потом приходило осознание правильности этих реакций. Теперь они начинали формироваться у меня в голове и выстраиваться в чёткую логическую цепочку. Более того — появились новые. Как будто кто-то снял заслон с памяти, и знания посыпались на меня бесконечным потоком. Я увидел свои прошлые ошибки, и мне стало смешно. Как же глупо я поступал, седлая жаб и пытаясь попасть ножом в глаз. Достаточно было сделать лёгкий выпад, и жаба легла бы у моих ног. А с тем крестоносцем? Пусть нож и попал в сочленение между шлемом и наплечником, но лишь скользнул по внутренней стороне кирасы, не причинив врагу серьёзного урона. А был шанс нанести ему критический удар.

Да, я теперь видел все места, удар в которые может стать критическим. Собственно, я и раньше их видел, но не осознавал этого. Знания открылись мне только сейчас, после огромного количества стычек и гибели Курта, и так, наверное, правильно, ибо раньше я бы не смог понять этого и оценить по достоинству.

Теперь могу. Я осознал важность и смысл каждой характеристики, для чего она предназначена и на что лучше всего тратить свои очки навыков. И ещё я понял, что значит «Мастер оружия». Это не оружейник, как мне казалось раньше. Я не умею ремонтировать оружие, и уж тем более ковать его. Я учитель, тот, кто словом и примером может показать правильный путь — путь меча.

От этого понимания мне вдруг стало так радостно, что я подпрыгнул и в прыжке попытался достать свод. Не достал, слишком высоко.

— Ты чего, Соло? — встревожено спросил Дизель. — Споткнулся?

— Спотыкаются слепцы, а я прозрел.

Он не понял моей мысли, да я на это и не рассчитывал.

— Ты же у нас солдат, Дизель, так?

— И чё?

— Солдаты бывают двух ипостасей… э-э-э… двух видов. Атакующие, чья сила заключается только в силе и ловкости. Их ещё называют дамагеры или берсерки. Это не про тебя.

— А про кого?

— Не заморачивайся. Второй вид те, кто способен принять на себя повышенный урон, отвлечь внимание противника. Их называют танки. Понял?

— Нет.

— Твоя задача не убивать, а принимать удары. Ты должен качать не силу, а выносливость. Именно она даст тебе возможность стоять на поле боя как скала. Какие характеристики у тебя изначально повышенные?

— Выносливость. Двадцать сразу. Я потому силу и качал, хотел уровнять.

— Вот видишь, ты — танк. Твоя задача держать удар. Отныне качаешь только выносливость. Понял?

Дизель кивнул.

— А баффы есть?

— Нет.

— Интеллект базовый?

— Да.

— Зайдём в лавку алхимика, посмотрим свитки с баффами и сколько очков интеллекта необходимо для изучения.

Я с самого начала понимал, что Курт и Дизель танками были лишь формально, так как повышающих здоровье характеристик в игре не существовало. Я рассчитывал со временем одеть их в такую броню, которая бы поглощала не менее тридцати процентов урона. Загнул, конечно, — тридцать это мечта. Двадцать хотя бы. Теперь я понимал, как поднять их защиту.

Назад мы дошли быстрее.

— Где заику потеряли? — спросил Старый Рыночник, выпуская нас из подпола.

Дизель отвернулся, а я попросил:

— Водички можно?

Старик сходил к колодцу, принёс ковш воды. Я приник к краю. Вода была холодная, вкусная, вкуснее пива. Никогда не пил такую вкусную воду.

— Курт погиб.

— От укуса?

— Ему обглодали голову, — я посмотрел на Дизеля. — Во сне.

— Мелкие? Не страшно, в них яда нет. Вернётся ваш Курт.

Дизель ожил, повернулся к входной двери, словно Курт сейчас войдёт и поздоровается, а я почувствовал толику раздражения. Вернётся? Я уже успел смириться с его гибелью, и теперь думал, кого взять вместо него. Вспоминал визуально подёнщиков, способных его заменить, и вроде бы приметил таковых. Зря вспоминал?

— Точно вернётся?

— Не сомневайся.

Ну, может так и лучше. А то к новому человеку пока привыкнешь, да и привыкнешь ли.

Рыночник протянул мне ворох свитков.

— Что это?

— Награда за выполненное задание.

Вы получили свиток «Жизненная сила» 2 штуки

Вы получили свиток «Ускоренный выпуск» 2 штуки

Вы получили свиток «Глаз Рыси»

Вы получили свиток «Разумный подход»

А вот это действительно награда. Я стал рассматривать печати. Описаний к свиткам не было, и что именно они дают, предстояло догадаться самостоятельно. С «Жизненной силой» оказалось проще всего: на печати был изображён силуэт человека и цифры внизу «+1000», значит, здоровье. Вот и прибавка моим танкам. С одного свитка сразу десять уровней. Класс! «Ускоренный выпуск» могло означать только опыт: тот же человек, но уже как бы стремящийся ввысь и цифры «+1500». Это мне и только мне. Насколько сразу я прокачаюсь? С двух свитков, получается три тысячи. Шикарно.

С «Глазом Рыси» тоже вышло предельно ясно: две перекрещённые стрелы — меткость. Его определённо отдам Уголёчке. Она наш стрелок, ей лишняя меткость не повредит. А вот «Разумный подход»… На сургуче чётко отпечаталось гусиное перо. Что здесь может быть спрятано? Первое, что напрашивалось — интеллект, но вполне возможно, что и харизма. Хотя какая разница, мне и то, и то подойдёт.

Награда была не просто шикарная, а сверх всякой меры. В лавке алхимика цены на свитки начинались от трёх золотых монет. Очистка катакомб не стоила и одного. Почему Старый Рыночник раздаёт свитки кипами за плёвые задания? Что-то здесь не так, что-то происходит. Возможно, это баг, программная ошибка. Или я нащупал чит-код, или герр Рыночник банальный, но такой вожделенный лутбокс, из которого подарки так и прут. Вот только как бы не пришлось потом расплачиваться за эти подарки.

Когда мы вышли на улицу, я почувствовал тревогу — резко, как будто ступил не на мостовую, а встал на край пропасти и уже занёс одну ногу над пустотой. Нубы? Но улица была чиста, даже кошки не разгуливали по карнизам. Я посмотрел на Дизеля. Громила выглядел довольным. Новость, что Курт вернётся, его переродила, виноватость с лица сошла, и он торопился в «Рыжую Мадам» перехватить пару кружек игристого. Если какая-то опасность существовала действительно, Дизель тоже её почувствовал бы.

Значит было нечто-то такое… Какое? Нас не было сутки. Что могло случиться в зажатой между непроходимыми горами локации за двадцать четыре часа?

— Диз?

— Да, Соло.

Я начал перекладывать в его мешок всё, что у меня скопилось за время рейда: свитки, шприцы, бубен. Не поместились только таблетки, ну да не такая уж это и потеря в случае чего.

— Иди к Мадам, передай ей бубен. Жди меня в таверне. На улицу не выходи, просто жди. Понял?

— Как скажешь, Соло.

После нашей потасовки Дизель стал покладистей. Надолго ли?

Я свернул в проулок и направился к реке. Не понимаю, что вело меня туда, что я хотел найти там. Просто полюбоваться природой? Над остывающей водой поднимался пар. Он стелился лёгкой тонкой пеленой и заворачивался краями на прибрежный камыш. Квакнула лягушка. Не та, что на болотах, а нормальная. В заводи плеснулась рыба. От города вышла группа подёнщиков, по всей видимости, рыбаки. Решили заняться ночной ловлей или сети поставить.

Я посмотрел вверх. Чистое гаснущее небо раскинулось от одного края гор до другого; на стареющую луну наползало перистое облако, длинное, как мой кинжал. За его разводами жёлтый надкушенный диск стал тусклым и немного размытым. Что же я всё-таки здесь делаю? Что хочу увидеть?

— Вот так встреча! — услышал я за спиной надтреснутый голос. — Не соврал лошок. А я ему верить не хотел.

Барин! Я стал медленно поворачиваться. Группа подёнщиков, которую я принял за рыбаков, в реальности оказались нубами. Шестеро на одного. Они обступили меня полукругом. По центру стоял Барин и щёлкал пальцами. Дурная привычка.

— Ну, здравствуй что ли? Давно хотел с тобой пообщаться.

— Что ж, можно, пообщаться — глухо ответил я.

— Да чё с ним базлать, Барин! — вскинулся лысый доходяга. — Камень на шею и в реку. Пускай карпов кормит.

Барин продолжал щёлкать пальцами. На предложение лысого он внимания не обратил, относительно меня у него были свои планы. У меня тоже были планы. Живым они меня однозначно не выпустят, не для того злобу копили и по крышам за мной гонялись, чтоб вот так взять и отпустить. Убьют. Вопрос в том, как убивать будут. Я слышал историю, как одного подёнщика резали на куски несколько дней. Отрежут кусок, прижгут рану, чтобы кровью не изошёл, и следующий кусок отрезают. Мне такая смерть не подходит. Уж лучше бой принять, смертельный, но короткий.

Я потянулся к ножу.

— Не спеши, подёнщик, — остановил меня Барин. — Куда нам торопиться? Почикать друг друга мы всегда успеем. Послушай сперва моё предложение.

Я повёл ладонью по ножнам и опустил руку. Послушать, конечно, можно, продлить себе жизнь на время разговора. Хотя какой в этом смысл? Перед смертью не надышишься.

— Предлагай, — позволил я.

— Расклад такой, подёнщик, — подступая на шаг ближе ко мне, заговорил Барин. — Рубим тебе руки, тут же на ристалище — и катись святым духом на перезагрузку. Претензии снимаем, — он щёлкнул пальцами. — Но тёлку верни.

Предложение, в общем-то, не самое плохое, я ожидал худшего, но всё равно не подходит. Уголёчку я им не отдам. Да они и сами должны понимать, что поздно колёса смазывать. Кто, как говориться, на поезд опоздал, тот к бабушке не едет. Уголёк теперь сама себе хозяйка, никому не подчиняется.

— Зачем она вам?

— Поёт хорошо, певичкой к себя хотим взять, — хрипнул лысый. — Я тебе потом контромарочку на концерт выпишу.

— Хотите девчонку в клан принять, к ней и идите. Я здесь причём?

— А при том, что если ты её увёл, с тебя и спрос, — сказал Барин. — Ты на условия согласен?

— Беспредел! — отказался я. — Девчонка не ваша, вы сами ушами прохлопали. Я не скрысятничал, я по чесноку её вытащил.

Лысый вынул нож, помахал им.

— Так и есть, беспредел. А будешь борзеть, я тебе руки прям здесь отрежу и перезагрузиться не дам. Посажу на цепь в подвале, и будут пацаны в тоскливые дни ходить к тебе глину месить. Вкурил?

Вот и альтернатива. И это не пустые слова. Седьмое чувство подсказывало, что так будет, даже если я приму их условия.

Одним движением я выхватил кинжал и кинулся на Барина. Скорость его реакции была выше моей. Намного. Я ещё только шаг делал и замахивался, а он уже нырнул под мою руку и чиркнул ножом по рёбрам. Если бы он хотел убить меня, то уже убил бы. И он не играл. Несколько таких порезов, и я ослабею от потери крови и перестану сопротивляться. Вот тогда они сделают со мной то, что обещали.

Меня это не устраивало. Я отступил к реке. Утопиться? Неплохой вариант. Или выплыть к мосту и получить благополучно арбалетный болт в голову. Но не позволят. У двоих в руках появились длинные английские луки. Робин Гуды хреновы! Сейчас дадут залп по ногам…

Пока стрелки натягивали луки, я кинулся на крайнего нуба. В ладонях он сжимал полуторный меч и в отличие от остальных заметно нервничал. Моя задача была умереть быстро, поэтому я дико заверещал, пугая его ещё сильнее, и вытянул вперёд кинжал, словно намеревался проткнуть его, и он единым махом снёс мне голову.

Вы получили критический удар. Ваше здоровье на нуле

Вы покидаете группу, все бонусы аннулируются

Вы нанесли критический удар. Вы получили опыт 350 ХП

Моё тело лежало у меня под ногами, безвольно обмякшее и лишённое головы. Я снова умер. Третий раз. Лысый склонился надо мной, открыл инвентарь. Не многим он там поживится, вот только нож и кинжал жалко… Я попытался вдохнуть, не получилось, забился в судорогах, а потом всё застыло, растянулось, пошло пузырями, как испорченная плёнка, и я погрузился во мрак…

Глава 9

Сделайте выбор. Сделайте выбор

Я не хочу!

Выбор сделан. Выбор…

Я-не-хо-чу!

…сделан за вас.

…не-хо-чу…

Выберете улучшения…

К чёрту! К чёрту!

Выбор не сложился. Выбор произойдёт случайно

Вы не понимаете, я не могу так. Не могу! Я обычный человек. Обычный. Что вы делаете? Я…

Я сидел на полу приёмной камеры и судорожно втягивал в себя воздух. Я вернулся. Слава богу, я вернулся. Перезагрузка прошла нормально. Не было боли, не было страха и не было непонимания, как в первый раз. И мизинец был на месте. Я сжал пальцы в кулак, разжал, снова сжал. До чего же удобно, когда на руке все пальцы. Благодать. И лишь холод донимает обнажённые плечи.

После смерти на теле остаётся только базовый набор: парусиновые трусы и майка. Опираясь ладонями об пол, я поднялся и проковылял к нарам у стены. Как бы там ни было, а на них теплее. Неизвестно, когда за мной придут. В камере я был один, а ради одного человека клирики спускаться в подвал не станут.

Перед глазами мелькнула и погасла красная полоса. Надо поесть. Будет совсем смешно, если я сдохну от голода в приёмной для перезагрузок…

Вдруг вспомнились слова, полыхнувшие в голове: Выбор сделан… Я попытался сосредоточиться и вытянуть за хвостик те крохи памяти, которые увидел то ли во мраке, то ли после него, и вспомнить всю фразу, но в голове отпечатались только грубые отрывки: Выбор сделан. Выбор сделан за вас… Какой выбор? И кому предназначались эти слова?

Железным лязгом отозвалась тишина на отодвигаемый засов, дверные петли заскрежетали, и в открывшуюся щель заглянул Шурка. В окружающей полутьме его лицо казалось мертвенным.

— Соло?

Я кашлянул, и Шурка втиснулся в камеру. Он медленно прошёл к нарам и сел рядом со мной.

— Как ты себя чувствуешь?

В горле запершило, снова подкатил кашель.

— …долго… Долго меня не было?

— Сутки, как обычно. Если быть точным…

— К чёрту точность. У меня кровь перед глазами. Поесть принёс?

Шурка протянул кусок хлеба. Хорошо хоть не чёрствый.

— Проносить еду в камеру запрещено правилами, — оправдывающимся тоном произнёс он. — Сейчас я тебя выпущу, и мы сходим в трактир.

— Где Дизель?

— В «Рыжей Мадам». И Курт с ним. Он ещё вчера вернулся.

— А нубы?

— Возле вечевой башни. Караулят. Но по правилам, тебя нельзя трогать два часа.

— А потом опять на куски порежут.

Я сказал это для себя, просто чтобы помнить, но Шурка воспринял мои слова как вопрос.

— Ты сам виноват. Не часто у них из-под носа уводят женщин. А они за Уголёчку дрались с голыми, потеряли троих. Нужен новый повод, более сильный, чтобы они отвязались от тебя.

Повод нужен, согласен. Несмотря на потерю куража, здравый смысл Шурка не утратил. Вот только где найти этот повод?

Я открыл интерфейс.

Ваш уровень 3 (до следующего уровня 83 единицы)

Я заработал триста пятьдесят ХП опыта! Тот нуб с мечом оказался не столь быстрым, и я успел-таки на излёте пощекотать его кинжалом. Учитывая, что за уровень дают пятьдесят ХП, парнишка был на седьмом. Очень неплохой способ прокачки, спасибо вам, дорогие нубы.

Моя кубышка пополнилась пятью очками, общий счёт достиг девяти, и все девять я перевёл в ловкость. До показателей Барина я пока не дотягивал, но хотя бы приблизился.

Инвентарь: для просмотра сделайте один клик

Пусто. Лысый нуб выгреб всё, только в правом оружейном слоте снова возник ненавистный «Ржавый нож» с 5–7 единицами урона.

Шурка протянул мне серые шмотки, я оделся и стал похож на подёнщика первого уровня. Что ж, придётся начинать всё заново. Мы вышли из камеры и поднялись в фойе. Перед конторками клириков суетился народ. Никто не обратил на меня внимания, и в том числе мер, крутившийся с лейкой вокруг фикуса.

На площади тоже было спокойно, несколько подёнщиков маялись на солнцепёке возле ристалища, ждали полудня, да трое в безрукавках расположились на корточках перед ратушей, травили анекдоты. Когда я вышел, один вскочил и бегом помчался к кланхоллу, остальные зацепились за меня глазами. Проходя мимо, я показал им средний палец. Зря, наверно, но уж очень хотелось поддеть их. Поддел.

— Рано радуешься, подёнщик, — скрипнул один нуб.

— Я тебе, сука, лично этот палец отрежу, — сплюнул сквозь зубы другой.

На вечевой башне колокол пробил десять раз.

— Два часа потерпите?

— Потерпим.

Оба поднялись на ноги и пошли вслед за нами.

Курт и Дизель сидели в «Рыжей Мадам», пили пиво. Уголёк сидела рядом с ними лицом к дверям, и едва я вошёл, вскочила и подбежала ко мне.

— Как это странно, как странно, — взволнованно заговорила она, прижимая ладони к груди. — Я никак не могу привыкнуть к этой мысли.

— Какой мысли?

Я-то думал, она меня поцелует при встрече или хотя бы заплачет от радости, а она ударилась в пространную философию.

— Что смерть в игре не имеет значения. Это так странно, так удивительно. Я не могу найти этому объяснения.

— А ты не ищи. Зачем? Просто живи.

— Да? Просто жить?

Остальные встретили меня вовсе с полнейшим равнодушием. Как будто я за угол отходил. Дизель махнул рукой, а Курт кивнул:

— П-привет.

— Я думал, после перезагрузки ты заикаться перестанешь, — сказал я, присаживаясь напротив.

— Я т-тоже думал.

Перед глазами поползли системные сообщения.

Игрок Дизель приглашает Вас в группу. Принять? Да/Нет… Вы получили +1 ко всем текущим характеристикам

Игрок Дизель предлагает Вам занять место контролёра группы. Принять? Да/Нет… Вы становитесь контролёром группы

Теперь я окончательно вернулся, пора заняться текущими делами.

— Что мы получили за бубен?

— Ничего не получили, — хмыкнул Дизель. — Старуха требует, чтобы бубен ей отдал ты.

— Какая разница, кто отдаст?

— Вот и я так сказал: какая разница? А она прошлась по мне «Угрозой». Так что забирай эту хреновину, а я к ней больше не пойду.

Дизель переложил бубен в мой мешок.

— А свитки?

— У меня.

— Верни.

Мешок снова пополнился. Свитки «Жизненной силы» я вручил Дизелю и Курту, а «Глаз Рыси» протянул Уголёчке.

— Прочитайте.

Сам достал оставшиеся и поочерёдно вскрыл печати. Внизу живота снова разлился холодок, и я заглянул в характеристики.

Ваш уровень 6 (до следующего уровня 2687 единиц)

В кубышку прилетело пятнадцать очков, и я равномерно распределил их между выносливостью, меткостью и силой. Общий счёт стал такой:

Интеллект: 15

Выносливость: 11

Сила: 10

Ловкость: 14

Меткость: 15

Харизма: 6

Учитывая базовые показатели, я стремительно перешагнул из маломерок в качки. Если подобрать к этому серьёзный шмот и оружие, то можно идти на смертельные бои на ристалище. Дизель с Куртом тоже остались довольны прибавкой, отныне они с полным основанием считались танками, а Уголёчек, похоже, не поняла, к чему ей ещё пять очков меткости.

Но это я объясню ей потом, а пока следовало решить с Рыжей Мадам вопрос о награде за последнее задание. Я окликнул бармена.

— Бабушка дома?

— Второй день не выходит. Не тебя ли ждёт?

— Может и меня. Кружечку налей. Тёмного.

Он поставил передо мной кружку, и я залпом опрокинул её в себя. Теперь можно идти.

На втором этаже меня обступили куртизанки. Их рабочий день начинался часов с семи вечера, когда подёнщики возвращались с рейдов, а до того времени они пили чай и перекидывались в карты на широком балконе, козырьком висевшим над входом в трактир. От скуки они были готовы на любые крайности.

— Ой, какой милашка, — ухватила меня за рукав брюнеточка с багровым бланшем под глазом. — Куда ты так торопишься? Поговори с нами.

Мне не очень хотелось говорить с ними, тем более что от камина галёрка хорошо просматривалась, и Уголёк могла неверно истолковать нашу беседу, поэтому я замахал руками:

— Простите, девочки, но я люблю другую.

— Это не певичку ли нашу? Эй, Уголёшка, мы тут твоего хахаля…

Я сжал её руку. Он вскрикнула.

— Ты чего?

— Ничего, — прошипел я. — Ты совсем со словами не дружишь, дорогая? Тебе одного подбитого глаза мало, второй подкрасить захотела?

— А тебе какое дело до моего глаза? Жалко что ли?

— Жалко.

— Так отомсти за меня! — и она кивнула на наш стол. — Вон дружок твой ласковый расстарался.

— Дизель?

— Может Дизель, а может Карбюратор, только в кредит мы всё равно не даём. Пусть не надеется!

Я усмехнулся. Это получается, пока меня не было, громила решил, что раз пиво с сосисками бесплатно подают, то и девочек пользовать можно. Проказник.

— Ладно, поговорю с ним. Но и ты язык не распускай.

Я подошёл к комнате Мадам и постоял, не решаясь постучать. Откуда-то взялось чувство вины, отчего в руках и ногах возникла слабость. Я определённо боялся эту женщину, хотя — убейте меня трижды — я никому в этом не признаюсь.

— Чего пыхтишь, заходи, —послышалось из комнаты. — Дышит, дышит, как паровоз…

Пришлось заходить. Мадам сидела не за столом, а на кровати, подсунув под спину подушку. Лицо её было абсолютно бесстрастным и, можно сказать, бескровным, будто маска, от чего моё чувство вины начало расти. Вдобавок, к нему прибавилась неуверенность. Я переступил с ноги на ногу, не зная, что делать дальше: пройти вперёд или остаться возле двери.

— Вот, — выдавил я из себя, — принёс бубен.

Вы потеряли «Бубен Пещерного погремушника»

— Долго нёс.

Мадам вынула из складок одежды заветную бутылку рома и приложилась к горлышку.

— Так получилось, — развёл я руками. — Возникли определённые обстоятельства, которые не позволили мне вовремя…

— Знаю я твои обстоятельства.

Задание «Принести бубен Пещерного погремушника» выполнено

Вы получили «Костюм Дианы»

Его кроили лучшие афинские мастерицы, обшивавшие дам из дема Гиппия Колоноса. Укороченная юбка с нежно-синими отливами на поясе и блузка с открытым декольте, перетянутым голубым шнуром, выглядят чересчур откровенно и утончённо. Но это не должно смущать Вас. Пусть лёгкая ткань не даёт надёжной защиты, зато позволяет двигаться быстрее.

Вы получили «Лук эльфийской Всадницы»

Та гордая эльфийка, которая потеряла его в битве у Чёрных скал, потеряла его вместе со своей жизнью. Небольшой сторожевой отряд под гербом короля Вальда долго сдерживал натиск орды орков, и лишь когда закончились стрелы и силы, оставшиеся в живых шагнули в пропасть. Эльфийка взяла этот лук с собой, и спустя сотни лет он вновь попал в достойные руки.

Вы получили «Рапира испанского гранда»

Этот клинок, длинный и тонкий, как жало скорпиона, способен наносить быстрые и точные удары, но при этом слишком слаб, чтобы сдерживать ответные. Двуручные мечи и тяжёлые топоры станут для него серьёзной преградой. Сможете ли Вы преодолеть её?

Вы получили десять серебряных монет

Что хотите делайте, а бубен этого богатства не стоил. Даже если мы девять с половиной раз перебьём всех чёртовых погремушников, а сами катакомбы завалим камнями — он не окупиться. Пока система перечисляла мои очередные приобретения, я осмотрел каждый предмет в отдельности. «Костюм Дианы» явно предназначался для женщины со способностями стрелка: ловкость +10, меткость +10, сила +10. И при таких высоких данных никаких ограничений. Как будто специально под Уголёчку шили. Лук тоже ей: ловкость +10, меткость +10, сила +10, урон 27–32, шанс критического удара 15 %. При сложении урона и силы, двух-трёх уровневого противника завалит на раз без всяких критов. Вещь редкая и, при стоимости обычного лука в два десятка серебряников, этот должен стоить не менее десяти золотых.

Следующий подарок: «Рапира испанского гранда» — фламандский эфес, клинок сантиметров девяносто, острие настолько тонкое, что способно проникнуть сквозь самую узкую щель в латах. Показатели от лука не отстают: ловкость +10, меткость +10, сила +10, урон 36–41, шанс критического удара 17 %. Вот только с выносливостью не повезло, срезали аж пять единиц. Куда это годится?

Чувство вины начало перерастать в волнение. Старуха что-то замыслила. Не дарят такие подарки просто так. Уж не хочет ли она, чтобы мы… чтобы… Что?

— Вот тебе следующее задание, игрок, — Рыжая Мадам ткнула в меня пальцем. — Ступай к бармену, он даст тебе бочонок игристого. Снеси его старейшине деревни самосадов Илу Моасу. Да поторопись.

Вы получили задание «Отнести бочонок игристого»

В общем-то, нормальное задание, намного проще поисков бубна. Деревни самосадов находились на севере долины, полдня пути туда, полдня обратно, завтра в это же время вернёмся в город. Ничего необычного. Хотя по логике, задания с каждым разом должны усложняться.

— Спасибо, госпожа Мадам, всё сделаю. Позволите один вопрос?

— Спрашивай.

Мне не давал покоя погибший в катакомбах подёнщик. Задание на него мы получили, ответ лежал на поверхности, но чего-то не хватало. Каких-то деталей. Рыжая Мадам могла знать что-либо или посоветовать, если, конечно, сама не была в этом не замешана. Во всяком случае, могла сказать, чтоб я не лез не в своё дело, и по-своему, это уже была бы подсказка. А если всё-таки замешана…

— Ладно, в другой раз.

Я распрощался и вышел. Группа ждала моего возвращения в нетерпении. Дизель накручивал ус на палец, Курт нервно ёрзал на стуле, Уголёчек пила чай, но когда я показался на галёрке, едва не опрокинула чашку.

— Ничего не понимаю, — сказал я. — Может я и в самом деле в лотерею выиграл? Награды сыпят и сыпят. Баг что ли какой, или готовят к чему-то?

— Дают — бери, бьют — беги, — философски заметил Дизель.

— Кстати, спасибо, что напомнил. Девочек не обижай.

Он смолчал, но кинул на галёрку недовольный взгляд.

Подошёл бармен, поставил на стол ведёрный бочонок пива.

— От госпожи.

Дизель сразу потянул к нему руки.

— Вот это действительно награда!

— Это не тебе, — сказал я. — Это наше задание. Нужно отнести самосадам.

— Да пошли они! — возмутился громила. — Я и без них выпью.

— Тебе пива мало? — надвинулся я на него. — Жрёшь в три горла, пузо больше этого бочонка. Положи в мешок и только попробуй тронуть!

Дизель втянул голову в плечи, покосился на меня обиженно.

— Да ладно, понял я. Ты чё, шуток не понимаешь?

В трактир заглянул Шурка, увидел нас, подскочил к столу. Дышал он тяжело, как после быстрого бега.

— Там перед входом половина нубов собралась, — сообщил он и глянул на меня. — У тебя полчаса осталось.

Я не ответил.

— Могу провести тебя в ратушу. Всех могу провести. После разговора с бароном, нубы туда не сунутся. Не посмеют, — он перевёл дыхание. — Им нужна вся ваша группа.

Последняя фраза меня не удивила. Рано или поздно нубы должны были заинтересоваться моими связями и начать действовать через них, это понимал даже Дизель, так что с сегодняшнего дня все, с кем я общался, подвергались опасности.

— И долго мы в твоей ратуше сидеть будем? — спросил я, и покачал головой. — Это не выход. Нужно выполнять задание. Рыжая Мадам и Старый Рыночник что-то задумали. Не будут они впустую прокачивать группу подёнщиков. Что-то грядёт.

Дизель не понял значения слова «грядёт», но остальные закивали. Шурка стиснул кулаки, нахмурился. Когда-то, в дни наших совместных рейдов, он изображал таким образом крайнюю степень решимости.

— Я с вами! Соло, прими меня в группу.

Игрок Шурка просит принять его в группу

Крайне заманчивое предложение. Я давно мечтал заполучить себе Шурку. Он лекарь, с ним группа станет полноценной боевой командой, тем более что и лекарства у нас есть. Но брать его сейчас — желать ему беды. Он и без того перенёс больше, чем все мы здесь вместе взятые. В клириках ему будет спокойнее.

— Прости, друг, но давай в другой раз. Позже. Когда разберусь с нубами.

— Сейчас! — настойчиво произнёс Шурка.

Он сорвал с себя зелёный плащ, сбросил беретку и остался в тунике и шоссах. Вид, скажем, не самый удачный для взрослого мужчины. Уголёк смущённо опустила глаза, а я подобрал плащ и кинул ему на плечи.

— Хорошо, давай сейчас. Только оденься, пока мы не найдём тебе другую одежду.

Игрок принят в группу. Имя: Шурка. Второй уровень. Человек. Лекарь. Травник

Вот я и собрал полную команду, теперь можно оспаривать у кланов свой кусок жизненного пространства. В Форт-Хоэне была одна группа, которую клановые не задирали. Они собирались в трактире «Красный дракон» — хорошее место, но для кошелька подёнщика дороговато. Их число всегда оставалось неизменным — двенадцать, и поэтому они называли себя бессмертными. Отлично слаженный коллектив. Я пытался присоединиться к ним, но Алик, контролёр группы, отвесил мне затрещину и попросил не путаться под ногами. На счёт не путаться он, конечно же, был прав. Кто я? Маломерка с первым уровнем. Смешно. А вот затрещину я не забуду никогда. Бессмертные ходили в рейды, бились на ристалище, иногда выполняли поручения кланов, но в целом были независимы. Я тоже так хочу.

Но за это нужно побороться, и для начала уйти от нубов.

— Уголёчек, тут есть второй выход?

— Через кухню во двор и дальше в квартал подёнщиков.

— Веди.

Мы прошли на кухню, повара в белых косынках и фартуках месили тесто, один засаливал в бочке рыбу, две работницы скоблили ножами разделочные доски. Никто на нас не обратил внимания. Уголёк указала на дверь в дальнем конце. Я подошёл к ней первый, приоткрыл. Если нубы не совсем дураки, то должны перекрыть все выходы из трактира.

В щель я разглядел троих в безрукавках. Они стояли чуть поодаль от входа в тени барака, один из них был тот самый лысый, который грозил посадить меня на цепь в подвале. Я обернулся к Дизелю, показал три пальца. Он понятливо кивнул.

Я резко распахнул дверь и бегом бросился к нубам, на ходу вытягивая рапиру. Сейчас посмотрим, насколько она хороша. Нубы оцепенели от неожиданности. Не знаю, на что они рассчитывали, но явно не на мой выход. Первый так меня и встретил: с выпученными глазами и раскрытым ртом. В этот рот я ему рапиру и засадил.

Вы нанесли критический удар. Вы получили опыт 400 ХП

Это привело остальных в чувство. Лысый выхватил два коротких меча и сделал что-то вроде мельницы: закрутил ими перед собой, чудо, что сам себя не поранил. Я наклонился влево, краем глаза замечая, как третьего сшибает щитом Дизель, и чиркнул Лысого по голеням. Очень острая рапира! Лысый рухнул на спину, отбрасывая мечи и ступни в разные стороны. Из обрубков ног фонтаном брызнула кровь. Лысый раззявил пасть, намереваясь заорать, но шум был мне ни к чему, и я добил его ударом в грудь.

Вы убили бойца клана «Нубы по пояс». Вы получили опыт 450 ХП

Дизель добивал третьего нуба своим излюбленным приёмом — стоял над ним и безрассудно колошматил топором по телу, разбрасывая вокруг себя кровь и ошмётки мяса. Уже давно выплыло сообщение о получении очередных четырёхсот ХП, а он всё рубил, словно пытался выжать из нуба ещё пару сотен единиц опыта.

В дверном проёме застыла бледная Уголёк и смотрела на его действо широко раскрытыми глазами. Шурка придерживал её одной рукой за локоть, а второй за талию. Несколько минут назад она поражалась моему воскрешению, а теперь устрашалась видом крови и разрубленного человеческого тела, и вздрагивала с каждым новым ударом Дизеля. Слишком много откровений для одного дня. Шурка говорил ей, что это не по-настоящему, что это игра. Но и кровь, и расползавшиеся по земле кишки выглядели натурально. Уголёчек пошатнулась, Шурка сжал её сильнее, а у меня в душе всколыхнулась ревность. Это я должен её поддерживать! Я должен говорить ей ободряющие слова.

Я подошёл к Дизелю, взял его за плечо.

— Хватит, — и повторил медленно и раздельно. — Ему уже хватит.

Дизель повернулся ко мне — на лице застыли дикость и ликование, как в бою с погремушниками — и удовлетворённо кивнул. Я показал ему на бочку воды возле двери.

— Умойся.

Курт уже собирал лут. Где-то над его склонившейся фигурой витали сущности убитых нубов и неслышно проклинали его, обзывая мародёром и убийцей. Я посмотрел туда, где они могли находиться, и показал им язык.

Глава 10

Бой вышел яркий и быстрый. Никто из нубов не успел позвать на помощь сокланов, а никто из подёнщиков, видевших бой, не побежал стучать на нас. Я велел Курту собрать только крупный лут, а мелочь оставить зрителям, чтобы отблагодарить их за молчание.

Уголёк словно застыла, глядя на кровь и трупы, мне пришлось хватать её за руку и силой тащить за собой. Нужно было спешить. Я не стал выходить на главную дорогу, а пошёл узкими проулками между бараками. Я всё ждал услышать за спиной какой-нибудь вопль ярости, свидетельствующий о том, что нубы нашли Лысого и компанию, но когда мы выбрались из города, ничего подобного не прозвучало. Уголёк наконец-то ожила. Румянец вернулся в щёки, губы налились прежней спелостью, а глаза загорелись синим. Она со злостью вырвала свою руку из моей и запыхтела, как будто это я был виноват в том, что произошло за трактиром. Я обернулся к ней, хотел сказать что-нибудь замызганное вроде «или мы их, или они нас», но, на мой взгляд, она и без меня это прекрасно понимала. Тем более там с фланга уже пристроился Шурка и своим монотонным речитативом отставного клирика объяснял ей примерно то же самое.

Что ж, Шурка сделает это лучше меня. Я немного поотстал, пропуская группу вперёд, и пошёл, оглядываясь на город. С каждым пройденным шагом во мне крепла уверенность, что нам удалось уйти. Если нубы ринутся в погоню, то им придётся изрядно побегать, чтобы догнать нас. Но, думаю, вряд ли они куда-то побегут, будут сидеть на площади и ждать нашего возвращения. Как бы и чего не происходило в этой игре, а все дороги вели к ратуше.

Когда шпиль вечевой башни пропал за горизонтом, я решил подбить итоги. По результатам боя сразу трое — Уголёк, Курт и Шурка — поднялись на третий уровень, а Дизель посетовал, что до пятого ему не хватает каких-то семь десятков очков. Неплохо, растём. После этого распределили обязанности в группе. Шурка общим решением стал казначеем. Все деньги и лекарства передали ему. Курт и Дизель отныне отвечали за сбор и хранение лута. Я, разумеется, начальник, на мне кормёжка, пиво и связи с общественностью. На плечи Уголька ничего возлагать не стали. Пока. Придёт время, и ей тоже что-нибудь поручим.

Разобравшись с рутиной, я осмотрел полученный лут. Наибольший интерес вызвали мечи Лысого. Короткие, всего-то сантиметров пятьдесят в длину с едва заметным изгибом на острие и сбалансированные так, чтобы рубить боевым концом. Гарды простенькие, показатели серьёзные, сила урона немногим меньше моей рапиры. Правда, есть ограничение по уровню. Интерфейс выдал название: Акинак старого скифа.

Вторым по интересу оказался мой бывший Зуб Пещерного погремушника. Курт сказал, что нашёл его в мешке Лысого. Вообще-то, весь лут нубы сдавали в казну клана. По их правилам личные вещи иметь запрещалось, им даже доспехи выдавали лишь непосредственно перед боем или рейдом, всё остальное время они ходили в безрукавках, а в мешке разрешалось иметь лишь медь и продукты. Получается, Лысый мой Зуб скрысятничал. Вот сука! Зато сам меня называл крысой.

— Мечи Шурке отдай, а нож Угольку, — распорядился я.

— Уровень у Ш-Шурки не тот.

— Ничего, на вырост.

Костюм Дианы и Лук эльфийской Всадницы я так же передал Уголёчке. Она не обрадовалась обнове. Долго смотрела на костюм, примеряла к себе поверх платья, наконец, отрицательно покачала головой и заявила непреклонно.

— Я это не надену.

Женщины очень упорны в своих суждениях, особенно когда дело касается одежды. Дизель начал уговаривать, дескать, очень красиво, зря ерепенишься. Шурка молчал, а Курт пытался поддакивать громиле. Судя по хитрым прищурам, обоим нравился фасон: открытая блузка, короткая юбка.

— Это слишком откровенно, — отказывалась Уголёк. — Не надену.

Мне тоже нравился фасон, но не потому, что в охотничьем костюме она будет выглядеть намного привлекательнее, чем в сером до земли платье и ужасном чепце, скрывающим всю прелесть её волос, а исключительно из целесообразности. Прибавка к характеристикам уж больно хорошая для её уровня, нельзя таким разбрасываться.

Под нашим общим нажимом Уголёк всё-таки оделась. Я откровенно залюбовался ей. Тонкая, изящная, на левом бедре широкий нож, над плечом оперённые хвостовики стрел, справа в налучи метровый лук. Амазонка. И любовался ею не я один. Дизель с Куртом не сводили с девчонки восхищённых глаз, а Шурка хоть и отвернулся, но нет-нет да косился на неё из-под руки.

Уголёк нравилась всем, и я второй раз за день почувствовал ревность. Я хотел думать, что она только моя и только для меня, потому и увёл её у нубов. Никто не смеет прикасаться к ней не то что рукой — взглядом. И не важно, что она ничего мне не обещала и не давала повода думать, что у меня есть толика надежды когда-нибудь назвать её своей… Это неважно, неважно!

Я заставил ревность умолкнуть. Уголёк сама себе хозяйка, кого выберет, с тем и будет, и я её решение не оспорю.

Мы уже порядком отошли от города, по обе стороны дороги тянулись поля — низкотравье, васильки, ромашки. Местами яркими пятнами прорывались заросли люпина, в низинах качал розовыми соцветьями иван-чай, и только вершины холмов оставались голыми, словно изъеденные порывами горячего ветра.

— Как ты? — спросил я Уголёчку, пристраиваясь рядом.

— Нормально, — вздохнула она. Значит, не совсем нормально, значит, до сих пор думает о тех убитых нубах. Так нельзя. Думать нужно о живых друзьях.

— Тебе тоже придётся убивать. Понимаешь?

Уголёк кивнула.

— Если дрогнешь, засомневаешься, кто-то из нас умрёт — я, Дизель, может быть, Шурка. Ты должна действовать быстро и уверенно.

— Я не ребёнок, Соло, мне не нужны нотации.

— Хорошо, тогда давай потренируемся. Доставай лук, — велел я, и крикнул. — Группа, всем остановиться и достать оружие.

— Чё случилось? — не понял Дизель.

Он вскинул топор на плечо и оглянулся в поисках противника.

— Всё в порядке, — успокоил я его. — Дизель, Курт, стойте, где стоите. Проведём имитацию боя. Допустим, десяток нубов наступают по фронту. Танки, ваша задача держать их. Отпихивайтесь, отпинывайтесь, не дайте им зайти вам за спину.

— Десять много, — пробасил Дизель, — по-любому зайдут.

— Всё равно не пускай. Займи такую позицию, чтобы не прошли. Представим, что края дороги — это забор.

— Да хоть стена, — вздохнул Дизель, принимая боевую стойку, — всё равно ударов наловим.

Я повернулся к Шурке.

— Что хлебалом щёлкаешь, лекарь?

— Я не подведу.

— Кого ты не подведёшь? Ты стоишь здесь, Дизель упал, он умирает…

— А чё сразу я? Пусть Курт.

— Заткнись! Шурка, у него здоровья осталось десять единиц, он даже заговариваться стал, слышишь? Между вами пять нубов. Твои действия?

Шурка замялся.

— Ну, быстро! Что ты сделаешь? У него уже семь единиц, шесть, пять. Ну?

— Я…

— Всё! Пока ты мямлил, Дизель умер. А почему?

— Потому что я не…

— Потому что Курт позволил врагу зайти ему за спину.

— Я? — вытаращился Курт. — Да я т-т-т…

— Да, именно ты, Курт. И я. Потому что Уголёк не смогла завалить двух лучников вон на том холме, а они меня — смогли!

— Почему я не смогла?

— Потому что ты так и не удосужилась достать стрелу из колчана. Запомните, везде, в любой ситуации мы должны действовать, как… Как кто, Диз?

— Команда?

— Как единый организм. Перестал работать один орган, погибли все остальные. Поэтому… Что, Шурка?

— Надо сражаться.

— Надо чтобы каждый знал своё место и свою задачу. Кстати, те двое на холме по-прежнему следят за нами.

Слева на холме замерли две фигурки. Вряд ли это был кто-то из подёнщиков, так далеко в поля они не забирались, делать им тут нечего. И не клановые точно, эти передвигаются исключительно толпой и с грохотом. Остаются самосады. Издалека они походили на два пенька замаскированные под травяные кочки, но я не сомневался, что это люди.

Вот теперь уже Уголёк не раздумывая вынула стрелу и натянула лук.

— Сможешь положить стрелу между ними?

— Легко.

До холма было метров шестьдесят, Уголёк ещё ни разу не держала лук в руках, и я на её месте не был бы столь уверен. Но она выстрелила почти не целясь, стрела ушла ввысь, и секунду спустя пеньки испуганно шарахнулись в стороны.

— Курт, — окликнул я заику, — предложи этим следопытам присоединиться к нам. И стрелу заодно захвати. Негоже добром разбрасываться.

Курт бегом бросился к холму. Самосады сначала подались назад, но увидев, что агрессии мы не проявляем, остановились и дождались Курта. Что он им говорил и как объяснял, что прилёт стрелы был исключительно дружественным, я не представляю, возможно, жестами, но минут через десять вся троица двинулась к нам.

Вблизи самосады оказались похожими на гномов, ну, может быть, с некоторыми отличиями. Оба ростом метра полтора, крепыши, рыжеволосые и кареглазые. Ни бород, ни усов, только от висков вниз к подбородку тянулись витиеватые татуировки зелёного цвета. Мне показалось, узоры походили на переплетённые между собой колосья пшеницы и овса, впрочем, я плохо разбираюсь в злаках, так что это могли быть рожь и ячмень. В руках самосады держали посохи с круглыми набалдашниками, в которых блестели в солнечных лучах по два камня, изумительно похожих на рубин и изумруд.

Одеты самосады были в холщёвые штаны и рубахи навыпуск, подпоясаны матерчатыми поясками, на ногах кожаные башмаки. Вид, скажем, не самый воинственный. Тем не менее, клановые в разговорах часто жаловались, что в бою самосады очень упорны, и рейды против них не всегда заканчиваются удачно, вернее, часто заканчиваются неудачно. Надо будет присматривать за ними внимательней.

Они тоже присматривались к нам, особенно к Угольку — так и обшаривали её глазами, а когда увидели в её руках лук, то и вовсе защёлкали языками от восхищения. Оба поклонились ей, и мне пришлось кашлянуть, показывая, кто здесь главный.

— Вы не кланы? — осторожно спросил один.

— Мы подёнщики.

Самосады облегчённо выдохнули.

— Что привело вас так близко к нашей деревне?

— Нам нужен Ил Моас.

Коротыши переглянулись и захихикали.

— Я что-то смешное сказал?

— Не Ил, а Илу, — поведал один. — Это название деревни.

— И не Моас, а Моасу, — добавил второй. — Это имя старейшины, и оно не склоняется.

Да мне плевать, кого и как зовут и кто с кем не склоняется. Мне бы передать бочонок пива этому старейшине да назад поспешить. Если сделать это сейчас, то мы успеем вернуться в город ещё засветло.

— Пусть будет Моасу, — согласился я. — Где он?

— В деревне.

— Это понятно, тугодумные вы мои. Где деревня?

— Прямо по дороге.

— Вы издеваетесь?

— Мы лишь отвечаем на ваши вопросы, уважаемый господин.

— Зовите меня Соло.

— Мы лишь отвечаем на ваши вопросы, уважаемый господин Соло.

Ох и словоблуды!

— Вы можете проводить меня к старейшине?

— Можем, — кивнули оба.

Коротыши развернулись спиной к солнцу и потопали по дороге, поднимая пыль своими башмаками.

— Далеко идти?

— Пятьдесят четыре стадии, уважаемый господин Соло.

— А точнее?

— Пятьдесят четыре стадии и ещё ноль пятьдесят четыре ноль пятьдесят четыре одна миллиардных стадии, уважаемый господин Соло.

Я попал в Страну дураков. Не удивительно, что клановые частенько возвращаются с пустыми руками. Когда тебе начинают насиловать мозг миллиардными дробями, он взрывается и отказывается понимать происходящее. Уголек, глядя на меня, улыбалась. Шурка тоже улыбался, и только Дизель сосредоточенно водил глазами по бескрайним просторам полей. Вот с ним я готов идти хоть к самосадам, хоть садомазам, хоть в разведку.

Дорога тянулась по прямой, пейзажи по сторонам не менялись, говорить не хотелось. Жара давила на голову, на плечи. Одинокие облака в небе никак не могли встретиться и соединиться в одну большую тучу, чтобы напоить землю влагой и дать раскалённому воздуху остыть.

— А что вы делали так далеко от деревни? — спросил коротышей Шурка.

— Мы были в дозоре, — сообщил первый.

— Ждали, не появятся ли клановые, — добавил второй.

— Тогда бы мы вернулись в деревню и сообщили о набеге.

— Но клановые не пришли.

— Мы уже собирались возвращаться.

— Но тут появились вы.

— Мы смотрели на вас и думали: кто вы?

— Вы не такие, как все, вы другие.

— Поэтому мы не испугались.

— И решили проводить вас к старейшине.

Шурка уже был не рад, что заговорил с самосадами. Он отвернулся, делая вид, что разглядывает камень на обочине, а я наоборот заинтересовался.

— Почему вы решили оставить дозор?

— Клановые приходят только утром, — сказал первый.

— И никогда днём, — уточнил второй.

— И уж тем более вечером.

— Иначе они не успеют вернуться до темноты.

— Можете говорить не по очереди? — попросил я.

— Как это?

— Кто-то один!

Коротыши переглянулись. Первый кивнул, второй выпятил грудь.

— Я буду говорить. Спрашивайте, уважаемый господин Соло.

— Что случиться, если клановые не успеют вернуться до темноты?

— Их высосут Те, Кто Шепчет в Ночи.

Он сказал это просто, как о чём-то само собой разумеющемся, и ещё состроил глазки, дескать, неужели я этого не понимаю? Я не понимал. Ни о чём похожем слышать мне не доводилось, а клановые по какой-то причине утаивали информацию от подёнщиков.

— А кто это?

— На этот вопрос вам никто не ответит, уважаемый господин Соло. Никто ещё не выживал после встречи с Теми, Кто Шепчет В Ночи.

— А пытались? Я имею ввиду, пытались встретиться, поговорить, составить общее впечатление?

Коротыш хмыкнул, а его товарищ захихикал в кулак.

— Кто же захочет встречаться с Теми, Кто Шепчет в Ночи?

Значит, даже не пытались. Вполне возможно, это не нечто реальное, а басня, легенда, выдуманная для таких вот легковеров, чтоб они по ночам не шлялись где нипопадя. Но почему тогда кланы в неё верят? В рейды на деревни самосадов они всегда уходили рано утром, а возвращались вечером, до темноты. Значит, есть в этой выдумке какая-то правда? Какая?

Вряд ли я добьюсь чего-то от этой парочки карликов, проще будет расспросить старейшину. Уж он-то должен владеть информацией.

Остаток пути мы проделали в относительном молчании. Я снова отстал и шёл замыкающим. Курт пытался что-то напевать, но его песни походили на мычание телят. Шурка с Угольком перешёптывались. Я видел, как Уголёк поворачивала к нему голову, что-то говорила, но слов не слышал. Возможно, она расспрашивала его о правилах игры, а возможно рассказывала о себе.

До деревни коротышей мы добрались к вечеру. Жара начинала спадать, дышать становилось легче. То, что я увидел, вряд ли можно было назвать деревней. Приземистые дома с покатыми земляными крышами стояли несколькими рядами лицом к прямоугольной кирпичной коробке, размерами и конструкцией похожей на древнегреческий храм. Упрощённые до нельзя дорические колонны поддерживали массивную крышу, образуя перистиль. С моей точки зрения, никакой эстетики, сплошная показуха, но достаточно внушительная показуха, чтобы воскликнуть в удивлении «О-го-го!».

Едва мы появились в пределах видимости, зазвучали удары била, и возле храма начал собираться народ. Во главе стоял мужчина в длинной до пят холщёвой рубахе и с посохом, как у наших коротышей, только набалдашник был не круглый, а в виде кроны дерева. Один из коротыш шепнул, что это и есть старейшина. Я быстрым шагом прошёл вперёд, и когда до старейшины оставалось два десятка шагов, остановился.

Самосады волновались и смотрели на меня с подозрением. Все они были невысокие, коренастые, безбородые, а цвет волос варьировал от рыжего до белобрысого. Старейшина Моасу был рыжий, как и два наших низкорослых друга. Вместо того, что бы поздороваться, он воззрился на коротышей гневным взором и воскликнул:

— Неразумные! Вы привели в деревню врагов!

И тут же вся толпа за его спиной разразилась проклятьями.

— Недостойные быть самосадами!

— Мы верили, что вы лучшие!

— А вы соблазнились речами врагов!

— Отныне нет вам прощения!

Удивительно, но толпа говорила не разом, как это принято во всём мире, а поочерёдно каждый человек, поэтому крики лились осмысленные и сюжетно выверенные. Коротыши поджались и бросали на расстроенных сородичей обиженные взгляды. Оправдываться они не пробовали, полностью подчиняясь решению общества. Демократия, мать её.

Тогда защитить коротышей решил я.

— Господа, минуточку внимания! — поднял я руку, и толпа послушно замолчала. — Давайте разберёмся. Во-первых, не надо называть нас врагами. Мы вам не враги. Мы посланцы. Мы пришли к вашему старейшине, уважаемому господину Моасу с важным поручением от его давнего, так сказать, друга. Во-вторых, неразумно с вашей стороны обвинять этих юношей в том, что они показали нам дорогу к вашему селению. Дорога здесь, как не крути, одна, и ведёт она к вам.

Вы получили способность «Коварство палача»

Ваша речь становится настолько прочувствованной, что благодарные слушатели проникаются вашими словами до самой глубины души. Вы становитесь их кумиром, что не удивительно, ибо при использовании сей способности ваша харизма в течение шестидесяти секунд повышается на сорок единиц плюс две единицы за каждый уровень. Увы, но повторить успех вы сможете не ранее, чем через сутки.

Толпа молчала, но было видно, что она мне верит. Даже старейшина Моасу покачивал головой, словно бы соглашаясь с моими словами. Но мне, честно говоря, было до фонаря на их согласие. У меня открылась новая способность! И снова причиной тому стали не свитки из лавки алхимика или повышение уровня, а ситуация. С моей-то базовой харизмой уговорить ту же Рыжую Мадам угостить меня рюмочкой рома было не реально, а теперь я смогу всю бутылку у неё забрать. Какой шикарный бафф!

Пока я размышлял над новой способностью, местное население подступило ко мне почти вплотную и собралось качать на руках. Вот уж не думал, что харизма так на них действует. Слава богу, старейшина воздел посох к небу и издал остужающий рык:

— Благоразумие, самосады! Благоразумие!

Народ успокоился, хотя в глазах некоторых продолжали вспыхивать искорки восторга. Старейшина несколько раз ударил посохом о землю, не сильно, но от ударов покатились волны пыли, как от брошенного в воду камня, а трава возле храма всколыхнулась и затрепетала. Каждая такая волна обдавала меня пылью и катилась дальше, оставляя на ботинках серые разводы.

Страсти улеглись окончательно. Старейшина сделал пасс, как бы завершая встречу, и люди стали расходиться. Коротыши шагнули было ко мне поблагодарить за поддержку, но под суровым взглядом старейшины попятились и отступили.

Я покачал головой.

— Зря вы так.

— Идите за мной, — молвил старейшина.

Он повёл нас в храм. Помощник уважаемого господина Моасу раскрыл по его знаку тяжёлые деревянные створы и с поклоном отступил. Внутри нас встретило пустое холодное пространство и рифлёные колонны с расплющенными под тяжестью каменного потолка капителями. Вдоль стен стояли медные чаны, из которых вырывались языки пламени, на полу застыли мозаичные фигуры в сутанах. В дальнем конце зала я увидел жертвенный алтарь на невысоком постаменте. Когда мы подошли ближе, старейшина велел нам остановиться, а сам поднялся к алтарю и провёл над ним рукой. Я не заметил, чтобы он что-то бросил на него, тем не менее, лёгкий дымок поднялся с его поверхности и растворился, уйдя ввысь.

— Говори, — повернулся ко мне старейшина.

— Да, собственно, говорить особо нечего, — пожал я плечами. — Рыжая Мадам велела передать вам бочонок игристого пива. Дизель!

Вперёд выступил громила и поставил перед постаментом бочонок.

Задание «Отнести бочонок игристого» выполнено

Я подождал, прилетит ли мне награда — не дождался.

— Давно не приходили ко мне от уважаемой госпожи Рыжей Мадам, — проговорил старейшина.

Вот как! Неужели никто так далеко не продвигался? Я полагал, что задания выполняют несколько групп подёнщиков, и некоторые из них меня опережают. Или у Мадам существуют разные цепочки?

— Очень рад, что я прервал эту тягостную паузу.

Мне хотелось, чтобы старейшина дал нам поручение. Например, сходить куда-то или вскопать поле под картошку. Лишняя награда не помешает, к тому же, самосады казались весьма оригинальным народом, и было интересно, что мы можем получить от них. Но господин Моасу снова провёл рукой над алтарём — и новая струйка дыма умчалась к потолку. Видимо, заданий для подёнщиков у него не было.

— Если у вас нет каких-то отдельных поручений, мы, пожалуй, пойдём.

— Ты собрался идти в темноту, уважаемый господин подёнщик?

— Можете называть меня Соло.

— Для Тех, Кто Шепчет в Ночи имя не имеет значения.

Старейшина стоял, опираясь на посох, и смотрел на алтарь. Губы его шевелились, как будто читали молитву, а в глазах застыло напряжение. Отвлекать людей от молитв занятие не благодарное, но я осмелился.

— Ваши дозорные, — заговорил я осторожно, — тоже говорили про ночных шептунов, но забыли уточнить, кто это.

Господин Моасу покосился на меня, уголки его губ дрогнули.

— Что могут знать те, кто только начинает свой путь? Пустота в мыслях, шелуха в речах.

— Тогда просветите нас.

Старейшина указал на дверь.

— Ступайте. Мой помощник проводит вас в гостевой дом, а утром можете отправляться назад.

Гостевой дом находился возле загонов с животными. Не самое привлекательное место с точки зрения комфорта, но, видимо, гостей самосады не любили. Дом от прочих не отличался ничем, а вся деревня более походила на военный лагерь, чем на гражданское поселение. Дома стояли словно солдаты на плацу по пятнадцать штук в ряд. Я прикинул, что при таком построении население деревни должно составлять не менее тысячи особей. Ничего себе деревня.

Помощник принёс ужин: варёный картофель в глиняной миске, хлеб и кувшин молока. Дизель искренне возмутился, что при таком количестве рулек в загонах нас угощают подножным кормом, хотя сам при этом съел половину принесённого ужина. Я пробовал разговорить помощника, выяснить что-нбудь про Тех, Кто Ходит в Ночи, но помощник только хлопал ресницами и один раз зевнул.

После ужина я решил выйти на улицу, подышать воздухом. Фонари в деревне не горели, а на безукоризненно чёрном небе не было даже намёка хоть на какую-то звёздочку. Темнота была абсолютная. Странно, но я никогда прежде не обращал внимания на то, есть ли в небе Форт-Хоэна звёзды. Ответ был очевиден, и я попросту не задавался данным вопросом, поэтому разглядывая сейчас непроглядный мрак у себя над головой, силился обнаружить пусть маленькую, но всё же светлую точку. И хоть треснуть мне — обнаружил. Целых три! Они застыли миллиметровыми точками на самом горизонте где-то над Перевалом. Может быть, это обман: зрение меня обмануло или желание явило мираж, но я их видел. Невероятно…

— Я тоже вижу.

Я напрягся.

Вокруг тот же мрак, но голос, мягкий и незнакомый, раздался совсем рядом. Я сделал шаг вперёд, ещё один. Ориентиром для возвращения мне служила хрупкая полоска света из приоткрытой двери гостевого дома. Уходя, я специально оставил щель и подложил небольшой камень, чтобы дверь не закрылась от случайного порыва ветра.

— Кто здесь?

— Твой друг.

Все мои друзья сейчас сидели за столом и доедали ужин. По улице могли бродить в лучшем случае доброжелатели. Хотя откуда им взяться в этой деревне.

— Где ты?

— Я рядом.

На этот раз голос был женский и тембром похожий…

— Уголёк? Как ты проскочила мимо меня?

Девчонка засмеялась, и смех начал удаляться. С двинулся за ним следом.

— Уголёк, подожди. Слушай… Если мы отойдём слишком далеко, мы заблудимся. Помнишь, что говорил старейшина о шептунах?

Я оглянулся на дверь. Она была в нескольких шагах за спиной

— Не бойся. Соло, ах, Соло. Дотронься до меня.

Я сглотнул. Голос всё более становился завлекающее-манящим, и в нём было столько желания, что и моё желание стало подниматься и одурманивать мозг. Я протянул руку и ощутил прикосновение. Уголёк взяла меня за запястье и потянула к себе. Я поддался. Всё более переставая понимать действительность я начал искать её губы. Они были рядом, ещё один шаг и мы сольёмся в поцелуе…

Дыхание горячее и мерзкое. Это не может быть Уголёк! Я дёрнулся назад, но девчонка держала меня крепко. Она схватила меня обоими руками и продолжала тянуть на себя. И тут же другие руки ухватили края одежды. Это не мог быть один человек, их было несколько. Нубы? Уголёк сговорилась с нубами? Я выдернул рапиру, полоснул, но железо прошло сквозь пустоту, и в ответ на мой удар раздался хохот.

Прозвучал хлопок, и на меня опустился купол голубоватого света. В первое мгновение я ослеп, а когда прозрел…

Это были не нубы. Это… это… И это не Уголёк. Вытянутые морщинистые лица, пустые круглые глаза, жидкие седые волосы, спадающие на полупрозрачные тела… Чудовища! В ярком свете они кривились и выли. Они по-прежнему тянули ко мне свои руки, но свет гнал их прочь, и они отступали. Отступали и плакали, и звали меня за собой, не желая терять добычу.

Я стоял онемевший. Хотелось сглотнуть застрявший в горле комок, но челюсти свело судорогой, и единственное, чем я мог шевелить, были глаза. Ко мне подошёл старейшина. Навершие его посоха переливалось синими, зелёными и красными лучами, распространяя вокруг тот самый свет, который накрыл меня куполом. Это было волшебство. Магия! Самосады — маги. А я-то думал, что подобное в Форт-Хоэне невозможно.

Старейшина положил мне на плечо ладонь, возвращая к жизни, и сказал:

— Теперь ты видел Тех, Кто Шепчет в Ночи.

Глава 11

Утром в деревню прибежали дозорные и ударили в било. Мы собирались возвращаться в город, стояли возле храма. Я хотел попрощаться со старейшиной, проявить учтивость, поблагодарить за ночное спасение. Я всё рассказал группе, не утаил ничего, кроме того, что ночные шептуны говорили со мной голосом Уголёчки. Рассказал и о способностях самосадов. Дизель по обыкновению воспринял рассказ скептически, а вот Шурка поверил сразу. Среди клириков всегда ходили слухи о том, что самосады являются потомками древнего народа долины обладавшего магическим даром.

— Чушь, — скривился Дизель. — Сказка для детишек. Дерьмо.

— То есть, лягушка величиной с телёнка тебя не удивляет? — спросил я.

Дизель растерялся. Болотные жабы были для него предметом охоты, но никак не порождением магии. Он даже не задумывался над этим, ибо всё, что он видел, было вполне естественным и имеющим право на существование без каких-либо объяснений. Мои слова его расстроили.

— Но ты же сам её видел, — попытался он возразить.

— Вот только в природе подобных жаб не существует. Ты же изучал в школе биологию?

— Что я изучал?

Наверное, зря я спросил его про биологию, потому что Дизель завис окончательно. Слова, которые я произносил, были ему знакомы, но значение оставалось где-то за гранью понимания. Нет, с громилой подобным языком разговаривать нельзя.

И тут прибежали дозорные.

При первых же ударах била деревня ожила. Только что самосады ходили сонными мухами с вилами и граблями, и вдруг засуетились. К храму начали сбегаться мужчины и женщины. Появился старейшина. Он встал на пороге храма, к нему подошли дозорные, заговорили поочерёдно. Старейшина кивал, иногда переспрашивал и одновременно обшаривал площадь глазами. Увидел нас, задержал взгляд на мгновенье и принялся обшаривать дальше. Собравшийся народ терпеливо ждал. Что именно случилось, было понятно без объяснений — один из наших кланов шёл в рейд. Но хотелось подробностей.

Наконец, допрос дозорных завершился, и старейшина обратился к людям.

— Враги идут!

Площадь загудела тихим утробным гулом.

— Мы люди мирные, мы растим хлеб и овощи, но городские кланы не дают нам покоя. Каждый тайм они нападают на деревню, грабят дома, насилуют женщин, убивают мужчин. Мы тоже убиваем их воинов, но они как Гидра, на месте одной срубленной головы вырастает другая.

Вообще-то, у Гидры вместо одной головы вырастало сразу две, но я не стал поправлять господина Моасу.

— Сегодня этих голов движется столько, что отсечь все мы не сможем, слишком их много. Мы должны отступить к деревне Ниу и дать врагу отпор соединёнными силами. Забирайте детей, гоните стада. Торопитесь, времени мало.

В действительности, его оставалось ещё меньше. Не успел старейшина завершить речь, а на дороге уже поднялась пыль. Из серых разводов выпросталось треугольное знамя нубов, и слева от него вырос длиннохвостый стяг червивых. В рейд шли сразу два клана. Такого в истории Форт-Хоэна не было. Кланы предпочитали сражаться в одиночку, чтобы не устраивать потом драк из-за лута. Ныне червивым ввиду своей малочисленности выбирать не приходилось, и за малую долю в добыче они готовы были присоединиться к любому рейду.

Впереди шла пехота. Большинство были облачены в бригантины, и лишь несколько человек могли похвастать кирасами. На головах шлемы всех эпох и традиций начиная от римских касок и заканчиваяжабьими головами. Банда бродяг, но банда сильная и жадная до наживы.

При виде деревни колонна на ходу развернулась в цепь. Знаменосцы встали по центру, на фланги выдвинулись стрелки. Со стороны ржаных полей появился ещё один отряд. Я не сразу его заметил. Он был меньше по численности, может быть, человек двадцать, и стремился перекрыть самосадам путь к отступлению. Коротыши тоже его заметили, и если первый отряд вызвал у них оторопь, то теперь находившихся на площади людей начала охватывать паника.

Нужно было действовать быстро. Я подбежал к старейшине.

— Уважаемый господин…

— Говори!

— Жгите дома.

— Что?

— Жгите дома! А людей заводите в храм.

— В храме мы окажемся в ловушке.

— Заводите! Добраться до другой деревни мы не успеем, да и не сможем. Видите отряд? А если дома сгорят, кланам придётся уйти. Нам нужно продержаться до полудня.

До полудня оставалось часа три, единственный вход в храм — дверь, в которую одновременно могли пройти два человека. Если изнутри подпереть её чем-то… может и продержимся.

Старейшина ударил посохом о землю.

— Самосады поджигайте ваши дома и бегите в храм! Торопитесь!

Я вернулся к своим.

— Диз, необходимо найти бревно. Или что-то похожее.

— Нет здесь брёвен. Трава и камни.

— Возле загонов есть деревянные колоды с водой для животных, — сказал Шурка. — Подойдёт?

— Вполне. Курт, Диз, вы со мной. Шурка, вы с Уголёчкой в храм. Сидите и не высовываетесь!

Мы побежали по центральному проходу к загонам. Самосады, путаясь под нашими ногами, бросились к своим жилищам. От посохов к бревенчатым стенам потянулись красные лучи. Справа вспыхнул дом, слева второй, впереди сразу два. Запахло горелым, в небо потянулись чёрные дымы, затрещало сухое дерево. К загонам мы подбегали в ореоле чадящих костров. Несколько коротышей, раскрывали ворота, и скот, сшибая на пути всё и всех, в панике разбегался по округе.

Колоду мы увидели возле первого же загона.

— Диз, клади её в мешок, — крикнул я.

Дизель согнулся над ней, и тут же выпрямился.

— Не могу. Интерфейс выдаёт сообщение, что вещь положить в мешок нельзя.

А это уже закон подлости вдействии. Какую-то хрень положить можно, а то, что действительно необходимо приходится таскать на себе.

— Хватайте, понесём на руках.

Дизель схватил колоду спереди, Курт сзади. Подняли. Я хотел подсесть под середину, помочь, но в землю у моих ног вонзилась стрела и замельтешила перед глазами пегим оперением. Я проследил направление её полёта. Отряд, наступавший со стороны ржаного поля, приблизился к деревне вплотную. К счастью, стрелок у них был только один, и создать серьёзную помеху нам он не мог. Да и меткость у него была не на высоте. Вторая стрела вспорола рукав моей куртки и воткнулась в ворота.

— Бегите, бегите! Я следом!

Пригибаясь под тяжестью колоды, Дизель с Куртом побежали обратно, а я метнулся вдоль ограждения к следующему загону. На земле лежал самосад и елозил ногами, пытаясь встать. В боку торчала стрела. Я подхватил его под мышку, приподнял. Тяжёлый. Несмотря на маленький рост, весу в нём было как в колоде. Он простонал что-то вроде: «Брось, комиссар, я справлюсь». Какое справится! Лицо побледнело, зрачки сузились. Я обхватил его крепче, поднял на ноги.

Пожары всё сильнее окутывали деревню дымом, солнце просвечивало сквозь него матовым пятнышком. Самосад повис на мне тряпичной куклой, звал то ли маму, то ли жену, а может быть это вообще была молитва. Его шептаний я почти не понимал, да и не слушал. Дым лез в горло, душил, выжигал кислород в лёгких, а я продолжал тянуть свою колоду к храму.

Вы получили дебафф «Удушение». Внимание! Ваше здоровье понижено на 50 %

Рядом просвистела стрела, значит, отряд вышел к загонам. За дымом стрелок вряд ли меня видел, поэтому бил наугад. Сунуться за мной следом он побоялся, а вот стрел не жалел. Они летели по проходу роем, одна ударила меня под лопатку, и от боли я едва не упал.

Вы получили удар стрелой. Вы потеряли 200 ХП здоровья

А стрелок не такой уж и слабенький, как я подумал вначале, во всяком случае, не хуже Уголёчки. Сука! Узнаю потом, кто он, отрежу уши и заставлю сожрать…

Критическое состояние! Критическое состояние!

Самосад совсем перестал двигаться, только хрипел и закатывал глаза. Я поднатужился, закинул его на плечо, чувствуя, как от усилия стрела глубже входит в тело, и поплёлся к храму. Его кирпичные контуры уже прорисовывались в дыму. Я упал на четвереньки, пополз. Дышать стало чуть легче, но сил уже не оставалось. Перед глазами поползла муть, храм начал отдаляться, уходить вниз. Я успел подумать, что Шурка больше не встретит меня в камере перезагрузок, не принесёт хлеба…

— Открывай, открывай.

Надо мной склонилась Уголёк. Тонкое благородное лицо, безоблачный взгляд… Значит, она тоже умерла. Мы проиграли бой, и нубы похваляются победой. Конечно, хорошо быть сильным, когда за тобой полторы сотни вооружённых до зубов головорезов. А самосады… Что они могут сделать своими посохами? Только ночных шептунов отгонять. Вот же нелепость…

— Долго меня не было?

— Минуты две.

Я приподнял голову — рифлёные колонны, чаны с огнём, люди. Сотни людей. Я не в перезагрузочной камере. Господи, это храм!

— Дизель тебя вытащил, — пояснила Уголёк. — Ты молодец, ты донёс коротышку до самых дверей. Все самосады считают тебя героем.

По всем приметам я должен был умереть. Я надышался дыма, схлопотал стрелу в спину и уже чувствовал, как жизнь вытекает из меня, а мир скукоживается и пузыриться испорченной плёнкой. Очень знакомые ощущения. Но вместо подвала в здании ратуши я увидел такое милое и бесконечно красивое лицо Уголёчки. Что ж, может оно и к лучшему. Правда теперь придётся вставать и руководить защитой храма от посягательств из вне. Самосады, как я уже успел убедиться, были те ещё тактики.

— Это Шурка меня вылечил? — спросил я, поднимаясь.

— Старейшина, — ответила Уголёк. — Тебе нельзя вставать. Господин Моасу сказал, что у тебя мало сил.

— К чёрту господина Моасу. Дверь держится?

Глупость спросил. Конечно держится, раз мы ещё живы.

— На хер мы ваще тащили твою колоду, полководец-любитель? — услышал я голос Дизеля. — Тут столько скамеек, на сотню дверей хватит.

— А ты что здесь делаешь?

— Тебя стерегу.

— Иди дверь стереги.

— Уголёш, это он мне вместо спасибо. В следующий раз брошу его посреди площади, пусть задыхается.

— Спасибо, Диз, а теперь пошёл к дверям.

Я перевалился набок, встал на карачки. Голова кружилась, но в целом я чувствовал себя здоровым.

— Так говоришь, Шурка вылечил?

— Старейшина, — поправила меня Уголёк. — У Шурки нет лекарств, чтобы лечить отравление угарным газом. А старейшина вылечил тебя при помощи посоха. Они настоящие маги.

Может они и маги, но слишком уж слабенькие. Не боевые. Их свет способен лечить и отгонять ночных шептунов, а этого мало, чтобы защитить деревню от кланов. Надо будет взять над ними шефство и наладить начальную военную подготовку.

Я выпрямился, повёл плечами. Уголёк хотела поддержать меня, но я отстранился. Как-нибудь без женской помощи устою. Вокруг на полу, возле колонн, вдоль стен сидели мужчины, женщины и дети. Лица понурые, на коже чёрные разводы. Над алтарём навис старейшина, водил ладонями, вызывал дымки, как будто у нас и без того дыма мало.

Возле храмовых дверей собралась вся наша группа. Дверное полотно было поджато колодой, а пространство вокруг завалили тяжёлыми дубовыми скамьями. На одной из них устроился Дизель с топором, готовый рубить каждого, кто прорвётся в храм.

Дверь содрогнулась, как от удара тараном, и отошла от косяка. Ещё несколько таких прилётов, и никакие подпорки её не спасут. Завал из скамеек нападающих сдержит, но ненадолго.

— Уголёк, сколько у тебя стрел?

— Пять. Каменные.

— Пять стрел. Каменные, — задумчиво повторил я. — Шикарный арсенал. Урон у них какой?

— Пять.

— Тоже пять. Пять стрел, пять урон. Раз, два, три, четыре, пять, вышла девка пострелять. Классика. Придётся бить криты. В твоём случае — в глаз. Сможешь попасть в глаз?

— С такого расстояния? Легко!

— Не торопись хвастать. Мишени наверняка будут скакать, как мыши по кухне, придётся предугадывать траекторию их движения. А интеллект у тебя…

— Хорошо у меня с интеллектом, — надула губки Уголёк.

— Я не про ум, не обижайся. Общие показатели интеллекта делают интуицию более, так сказать, интуитивной, а у тебя…

— Моя интуитивная интуиция в виде интеллекта имеет пять базовых очков и пять новоприобретённых. Достаточно?

— Надеюсь. Очень на это надеюсь.

Дверь снова содрогнулась и ещё больше отошла от косяка. В щель просунулась рука, Дизель с размаху врезал по ней топором. За дверью заорали, по полу покатились пальцы. Кому-то придётся перезагружаться.

Удары тарана посыпались один за другим. Голоса заорали в унисон: И-и-и, раз! И-и-и, раз! Посыпалась каменная крошка, но дверь пока ещё держалась, чего не скажешь о косяке. Шлицы вышли из пазов, кладка с одной стороны дала трещину. Я подсчитал, что при такой настойчивости гости пробьются к нам минут за двадцать, и уж тогда нубам торопиться будет некуда.

Через зал торопливо шёл старейшина, в глазах застыла тревога, посох в руке подрагивал.

— Все самосады молятся за вас, игроки. И я молюсь тоже!

Мне было плевать на его молитвы.

— Что вы можете делать своими лучами? — кивком указал я на посох.

— Наша магия способна лишь помогать.

— Но раньше вы как-то отбивали нападения.

Старейшина огладил подбородок.

— Обычно мы встаём в круг и пускаем красные лучи. Они достаточно горячи, чтобы сдерживать грабителей, а если отряд небольшой, то могут отогнать их прочь. Иногда приходит помощь из соседней деревни, но сегодня я не стал бы на это надеяться.

— Насколько далеко бьют лучи?

Старейшина оглянулся к алтарю, словно ответ находился там, и снова повернулся ко мне.

— Сорок шагов — это предел.

— Сойдёт. Надо поставить сотню, а лучше две сотни ваших самосадов от стены к стене и направить лучи их посохов на дверь. Ни одна тварь тогда не зайдёт.

— Это не возможно, — покачал головой старейшина.

— Почему?

Он воздел руки.

— Это храм! Мы не можем использовать лучи внутри него.

— Погоди, Уголёк сказала, что вы меня лечили.

— Снаружи. Это было снаружи. Я выходил за порог.

Теперь понятно, почему он говорил про ловушку, почему раньше самосады никогда не прятались в храме. Запрет на использование лучей внутри, скорее всего, связан с каким-нибудь мифом или легендой, которые давно стали законом. Нарушить его, значит, пойти против богов, вследствие чего на них обрушаться все казни египетские, или что там у них вместо дельты Нила. Но в том-то и дело, что в некоторых случаях законы не работают, потому что идут против людей, и тогда встаёт выбор: нарушить или умереть.

— Тогда все мы умрём.

В подтверждении моих слов, очередной удар тарана разломил дверь надвое. Верхняя половина кое-как удержалась, а нижняя влетела внутрь. В проём тут же поднырнул боец со знаком червивых на бригантине, и Уголёк всадила ему стрелу в глаз.

Вы нанесли критический удар. Вы получили опыт 300 ХП

— И ждать осталось недолго, — кивнул я на упавшее тело.

Старейшина задышал через ноздри.

— Я не хуже тебя понимаю, уважаемый господин Соло, что произойдёт с моим народом, если кланы ворвутся в храм. В отличие от игроков мы умираем навсегда, так что каждая смерть для нас — горе. Но поступиться своей верой мы не можем.

Он развернулся и пошёл к алтарю.

— Разумеется! Кто бы сомневался! — крикнул я ему в спину. — Попробуйте теперь объяснить матерям, каково это видеть, когда твоего ребенка берут за ногу и бьют головой о стену!

Я крикнул громко, чтоб услышали все, но гул и новый удар тарана заглушили мои слова….

Остатки двери развалились на несколько кусков, и между нами и нубами осталась лишь груда скамеек. Я выхватил рапиру думая, что клановые сразу ворвутся в храм и устроят резню. Мелькнула коротенькая мысль, дескать, плен и всё такое, но мы сожгли дома, сожгли склады с продуктами, грабить нечего, и теперь они изольют свою злость на людей. Однако сначала полетели стрелы. Храм отозвался криками боли и ужаса, несколько стрел пролетели настолько близко от меня, что я кожей почувствовал колыхание воздуха.

Уголек, не целясь, выпустила оставшиеся четыре стрелы и побежала назад, собирать вражеские стрелы. Умница, девчонка! Трижды я был прав, когда уводил её у нубов. Курт и Дизель безо всяких команд встали по обе стороны дверного проёма, Шурка готовил шприцы.

В след за стрелами с улицы прилетел мат, и сразу несколько клановых полезли в храм, толкая друг друга локтями и выставив перед собою мечи, словно палки. Одному Дизель всадил топор в грудь — он хрюкнул и осел — второго Курт ударил копьём в бедро. Обоих утянули назад.

Следующие бойцы действовали осторожнее: пошли медленно, прикрывшись щитами и втягивая головы в плечи. Завязалась потасовка. Дизель включил свою излюбленную систему по колке дров, но на этот раз добился лишь того, что противник просто отступил. Громила раззадорился, полез за ним на улицу, но в итоге заполучил меч в рёбра. Я ухватил его за ворот и рывком затянул в храм.

— Я ещё могу! Могу! — заревел он. — Пусти!

Подскочил Шурка, взрезал ножом куртку. Быстро осмотрел рану, потом выковырял из пачки две таблетки, размельчил их и посыпал рану.

— Ерунда, лёгкий порез.

Рана затянулась прямо на глазах, остался лишь тонкий шрам.

— Только куртку испортили, — сплюнул Дизель.

— Встань возле колонн, — велел я, занимая его место.

— Ты чё, Соло, — заспорил он. — Рана ерундовская. Шурка же сказал! Я от здоровья тридцати ХП не потерял.

— Лучше бы ты башку потерял! Ты по кой чёрт туда полез? Тебе чего здесь не стоялось?

— Соло…

— Будешь в резерве. Может, научишься чему-то.

Солнце уже давно перешагнуло зенит, и стало понятно, что уходить клановым поздно. Добраться засветло до города и покинуть зону обитания ночных шептунов они не успевают, и перед ними теперь маячило два выхода: или уничтожить нас, или сдохнуть самим. Вероятность, что они выберут второй, очень мала, поэтому я приготовился к сече.

Снова полетели стрелы, но на этот раз на их пути никого не было. Я услышал, как наконечники зачиркали по алтарю, забарабанили по дальней стене. Уголёчек была уже где-то там, и я не сомневался, что часть этих стрел вернётся к клановым обратно.

Стрелки опустили луки, и в храм гурьбой ринулась пехота. Скамьи замедлили их натиск, но не сдержали. Я рубанул одного, он отскочил с визгом, ткнул второго в живот. Напротив бился Курт. Он встал в классическую стойку гоплита и наносил удары копьём сверху. Но копьё было слишком короткое, а щит слишком слабый да и фаланги по бокам не было, поэтому волна наступающих смяла его и отбросила к колонне. Шурка кинулся к нему на помощь, а я ткнул в горло очередного противника.

Вы нанесли критический удар. Вы получили опыт 250 ХП

Знакомое лицо. Дня три или четыре назад он был такой же подёнщик, как я, но червивые соблазнили его сказками о хорошей жизни и уговорили вступить в клан. Теперь он лёг у моих ног кучей костей. До скорой встречи в камере перезагрузки, брат.

Слева подскочил Дизель. Сидеть в резерве он больше не хотел, да и нужды не было. Наоборот, любая помощь сейчас становилась бесценной. На Дизеля насели двое, а я скакал лягушкой, сдерживая периметр и полосуя всё, до чего мог дотянуться.

За следующие четверть часа интерфейс разрывало от потока сообщений:

Вы убили бойца клана «Червовых валетов». Вы получили опыт 300 ХП

Вы убили бойца клана «Червовых валетов». Вы получили опыт 200 ХП

Вы убили бойца клана «Червовых». Вы получили опыт 300 ХП

Вы получили удар мечом. Вы потеряли здоровье 72 ХП

Вы убили бойца клана «Червовых валетов». Вы получили опыт 250 ХП

Вы убили бойца клана «Нубы по пояс». Вы получили опыт 450 ХП

Вы убили бойца клана «Червовых валетов». Вы получили опыт 300 ХП

Вы получили удар мечём. Вы потеряли здоровье 64 ХП

Вы нанесли критический удар. Вы получили опыт 250 ХП

Вы убили бойца клана «Нубы по пояс». Вы получили опыт 400 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Внимание! Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течении ста восьмидесяти секунд

Вы убили бойца клана «Червовых валетов». Вы получили опыт 250 ХП

На сообщения я внимания не обращал. Дважды меня уже достали мечом, и я чувствовал, что движения мои становятся вялыми. Вместе с кровью из тела вытекали очки здоровья и сил. Хотелось крикнуть: Где ты, Шурка? Хиляй! Но у Шурки и без моих криков работы было навалом. Вместо шприцов он орудовал акинаками, и получалось у него неплохо. Курт так и не встал. Заика по-прежнему сидел спиной к колонне, и только чудом можно было объяснить, почему клановые его до сих пор не добили. А может у них приказ от Барина взять нас живыми? Если так, то дела наши скверные.

От алтаря прилетела стрела. Уголёчек! Но теперь это вряд ли поможет. С улицы продолжали вбегать клановые, и под их нажимом мы отходили всё дальше от дверей. Наконец в проёме появился сам Барин — полный латный доспех, на голове топфхельм^[20] с навершием в виде раскрытой ладони, за спиной знаменосец. С двух сторон встали телохранители с миндалевидными щитами и в одинаковых немецких саладах^[21]. Как бы ни пытался глава нубов выглядеть простоватым старичком, однако внутренняя сущность пёрла наружу недуром. Ему бы ещё жабо для полной ясности и шоссы, как у клириков, чтоб вообще изгнать все сомнения.

Барин вытянул в мою сторону руку и проговорил громко:

— Живьём!

Мои опасения сбылись, мы были нужны ему живыми. Он и рейд наверняка устроил ради того, чтобы взять нас. Получается, в гибели деревни самосадов буду виноват я. Досадно. Надо было дать коротышам уйти, как того хотел старейшина, а не строить из себя великого полководца и придумывать планы по спасению окружающего мира от дрянных нубов…

На кирасе Барина отразилось несколько красных точек. По блестящей поверхности побежали мутно-синие разводы окалины, железо покраснело, покоробилось. Барин закричал, телохранители прикрыли его собой и поволокли прочь из храма. Задымилось и вспыхнуло знамя. Свечкой загорелся пехотинец, заколотил руками, пытаясь сбить огонь. В ноздри полез приторный запах горящей плоти, и он сработал для врага как сигнал к отступлению. Нубы вперемежку с червивыми повернули вспять, и забились в суматохе и хаосе, а лучи продолжали жечь их, как несколько часов назад жгли дома.

Я опустился на пол, положил рапиру рядом. Мы победили. Самосады, сплотившись, выставили посохи перед собой, и от каждого тянулся к дверному проёму тонкий красный луч. Подошёл Шурка узнать как я. Настоящий лекарь и друг. Я отмахнулся: нормально. Шурка пошёл к Дизелю.

Тело сковывала усталость. Хотелось спать, есть, пить и неплохо бы помыться. Пот разъедал кожу и вызывал желание чесаться в самых конфузных местах. Где-то в деревне должен быть колодец, надо найти его и умыться, вот только дождусь, когда клановые сбегут окончательно.

Глава 12

Мы ещё час просидели в храме, прежде чем решились выслать разведчиков. Идти вызвалась Уголёк. Она обосновала своё желание тем, что мы устали и понесли урон, а она весь бой отсиживалась за нашими спинами. Я воспротивился. Может быть, она и отсиживалась, но на её счету как минимум один крит и, думаю, ещё пара трупов из тех, что вповалку валялись у разбитых дверей. Но Шурка, как ни странно, поддержал её, а вслед за ним Дизель, и я вынужден был согласиться. В довесок ей дали двух коротышей, наших дозорных, и вся троица выскочила на улицу с наказом старейшины долго не разгуливать.

Самосады взялись наводить порядок. Расставили скамьи, добыли где-то доски и сколотили временную дверь. Курт с Дизелем занялись своей непосредственной задачей по сбору лута. Сегодня мы соберём богатый урожай.

Я отошёл в сторону, присел на скамью. Старейшина Моасу некоторое время наблюдал за мной от алтаря, а потом прошествовал ко мне и присел рядом. Самосады почтительно отдалились от нас.

— Это был трудный день, — сказал старейшина.

Я кивнул. Говорить не хотелось.

— Сегодня мы преступили главный закон нашей веры, но стены храма устояли, и значит, боги смирились с нашим непослушанием.

Да плевать мне на ваши проблемы с вашими богами. Миритесь, деритесь, дёргайте друг друга за бороды, или что там у вас есть, а мне бы прилечь…

— Теперь мы знаем, что храм всегда убережёт нас. Спасибо вам, уважаемый господин Соло.

Выполнено случайное задание «Помочь самосадам отразить нападение»

Вы получили «Мясо свинины сырое» 10 туш

Вы получили «Картофель свежий» 10 мешков

Вы получили «Мука ржаная» 10 мешков

Вы получили «Молоко коровье» 10 фляг

Твою ж мать… Я заглянул в мешок и схватился за голову: куда нам всё это? Мы никогда не съедим столько. Бог с ним с картошкой и мукой, но молоко прокиснет, а мясо протухнет. Выбрасывать?

Вернулась Уголёк.

— Нубы ушли, — радостно отчиталась она. — Столько вещей побросали, ты бы видел. Завтра можно пройти по дороге и собрать добычу.

— Лут, — поправил её я. — Это называется лут.

— Хорошо, — согласилась девчонка, — пусть будет лут. И там его много.

Она снова ускользнула на улицу, а я указал старейшине на трупы.

— Их надо отнести подальше, скоро разлагаться начнут.

Господин Моасу подозвал помощника, отдал несколько приказов.

— Я хотел бы отблагодарить вас, уважаемый господин Соло, — произнёс он, когда помощник ушёл.

— Ещё пару свиных туш поднесёте?

— Нет, кое-что иное.

Вы получили «Малый посох самосада»

Юный самосад не смог пройти все этапы обряда Посвящения, сгинув от чар Тех, Кто Шепчет в Ночи, и посох, изготовленный для него лучшим ремесленником деревни Ниу, так и остался лежать без дела в храмовой кладовой. Найдётся ли когда-либо тот, кто сможет обуздать его силу и одарить людей заключённым в нём добром?

Я вынул посох, осмотрел его. Один в один как у наших коротышей: круглый набалдашник с вправленными в него рубином и изумрудом. Сам посох вряд ли мне пригодится, навыков владения им у меня нет, а вот камешки можно выковырять и предложить торговцам — с руками оторвут.

— Его может использовать лишь тот, кто называется у вас лекарь или баффер, — пояснил старейшина. — Ты один из них?

— Я палач.

— Палач, — он произнёс это как утверждение. — Многое придётся испытать тебе, но верю, ты останешься с нами.

Я ухмыльнулся: предсказатель хренов, со своей жизнью я разберусь как-нибудь без тебя! Но сказал другое.

— Спасибо за подарок, уважаемый господин Моасу. У меня в группе есть лекарь, я передам этот посох ему.

— Хорошо. Пусть он придёт ко мне завтра. Я дам ему урок.

В деревне самосадов мы прожили три дня. Шурка каждое утро уходил в храм, а всю остальную команду я выводил в поле и гонял до седьмого пота по урочным боям. Сражение в храме показало, что при всей тяге к победе, ни умения, ни сноровки, а так же спаянности действий, нам не хватает. Курт пропустил удар в самом начале боя, и если бы не прокачка здоровья свитком, сидел бы сейчас в камере перезагрузки вместе с нубами и червивыми, и я даже стесняюсь подумать, что бы они там с ним делали. Дизель и вовсе едва не подставил всю группу, увлёкшись рубкой дров и погоней за недобитком.

Я пытался объяснить им, что группа — это не дворовая шпана, засевшая в подворотне с целью грабежа наивных прохожих, а хорошо подготовленный отряд, способный выполнить сложную боевую задачу и без потерь вернуться на базу. А для этого необходимо иметь не только прокаченные статы, доспехи и оружие, но и немного знаний в голове.

— Одна из главнейших ваших задач — не пропустить критический удар. Для этого каждый из вас должен знать и защищать места, при попадании в которые этот удар наиболее вероятен. В первую очередь это голова и сердце. Доспехи дают лишь частичную защиту, поэтому вы должны находиться в постоянном движении. Даже незначительный шаг в сторону лишает противника точности. Кроме того некоторые удары могут нанести если не критический, то весьма ощутимый урон. Например, прямые попадания в область живота. Здесь находятся наиболее уязвимые точки, поражение которых вызывает обильное кровотечение, в результате которого вы так же быстро обнулитесь. Или, например, бедренная артерия. Никакой шприц не поможет вам, если она окажется повреждённой. Наиболее эффективный способ, это зажать рану рукой и молиться, чтобы рядом оказался лекарь. Только он сможет избавить вас от кровотечения.

Слушая меня, Дизель кривился. Он не понимал значения многих выражений и фраз, и мне приходилось сопровождать слова жестами. Курт пробовал задавать вопросы, но кроме интонации и первоначальных букв ничего воспроизвести не мог. И только Уголёк схватывала всё на лету. Умная девчонка, ей и практика давалась легче. Я указывал мишени, с каждым разом отодвигая их дальше и дальше, и она неизменно попадала в цель.

— У меня крестик перед глазами, понимаешь? — говорила она. — Он возникает, когда я натягиваю тетиву и начинает мельтешить. Мне только нужно сбалансировать его, и чем выше моя меткость, тем проще это сделать. Я даже могу контролировать полёт стрелы! — похвасталась она в завершении.

У меня никаких крестиков при стрельбе не появлялось, но я и не стрелок, в отличие от неё. Зато я вижу места на теле противника, при попадании в которые вероятность критического удара возрастает в разы. Они как бы светятся изнутри голубоватым светом, словно кто-то пометил их маркером, и мне только нужно сосредоточиться и нанести точный удар.

Самосады приходили посмотреть на наши занятия. Они садились на краю площадки, протоптанной нами до земляных проплешин, и с интересом следили за тем, как Курт и Дизель с ожесточением дубасят друг друга деревянными мечами или имитируют защиту от многочисленного противника. Они даже подбадривали их криками и делали ставки на победителя. Но более всего им нравилось, когда я вынимал рапиру и начинал финтить и гонять их по площадке, награждая обоих ударами плашмя по спинам. Удары получались звонкие, и самосады смеялись до самозабвения. В награду за представление они угощали нас по вечерам шашлыком и местным напитком на основе молока и мёда. Вкус своеобразный, но в голове шумело, и это скрашивало обиду Дизеля от синяков и смеха.

Однако как бы ни привольно жилось нам в дерене, пора было возвращаться в город. Рыжая Мадам наверняка заждалась меня и с грустью поглядывала в окошечко на дорогу: не появился ли я? Да и нубы, думаю, соскучились. Интересно, сколько их добралось до дому, и кто вернулся после перезагрузки?

Большую часть лута мы оставили на хранение старейшине. Доспехи, мечи, щиты — всего этого могло хватить на маленькую армию. Унести полученное добро с собой мы не могли. Во-первых, не хватило бы места в мешках, а во-вторых, клановые наверняка попытаются вернуть назад свои пожитки. Интуицией чувствую, что по возвращении нас ждут серьёзные разборки не только с нубами, но и с червивыми.

Тем не менее, мы пошвырялись в вещах и кое-что взяли для личного пользования. Уголёк подобрала себе высокие сапоги на подобии ботфорт, только с мягкой подошвой и узкими голенищами. Они так хорошо подошли к костюму Дианы, что хоть сейчас отправляй её на подиум. Дизель присмотрел себе штаны и сапоги из воловьей кожи, металлические наручи, бригантину с оплечьем и двумя медными пластинами на груди, новый щит по типу гоплона и рогатый шлем с полумаской. В этом облаченье он стал похож на потрёпанного в боях викинга.

Курт выбрал куяк^[22] с подпазушниками и широким кольчужным оплечьем, на правую руку нацепил наручь с гравировкой из египетских иероглифов, на голову шишак. Долго присматривался к щитам, наконец, остановился на миндалевидном деревянном щите, укреплённом медными полосами и с изображением стоящего на задних лапах медведя. Потом отставил фрамею и подобрал лёгкое копьё около двух с половиной метров длинной с листовидным наконечником, а на пояс повесил фалькату.

Я не взял себе ничего. Велик был соблазн увеличить показатели за счёт нового шмота и повысить шансы в грядущих поединках, но всё, что я видел, казалось таким блёклым, а чувство самоуважения после победы взлетело настолько высоко, что обряжаться в обноски не хотелось. Бог даст, матушка Мадам одарит чем-нибудь подходящим.

Казна наша тоже пополнилась. Шурка собрал полторы тысячи медяков и тридцать серебряников. Кроме денег нашли немного лекарств, губную гармошку, факела кастеляна, несколько шерстяных одеял и мелочёвку вроде иголок и пуговиц. Хорошо подлатались, теперь бы сохранить всё это.

Утром четвёртого дня мы отправились назад, и к полудню стояли в пределах видимости города. На окраине собралась толпа. Я сначала встревожился: не нас ли поджидают? Но тревога исчезла сразу, едва возникла. Любители-самоучки время от времени пытались при помощи различных технических уловок пробраться к Перевалу, и это всегда вызывало большой интерес населения. Делались даже ставки: пройдут или нет. Вот и сейчас человек двести подёнщиков сопровождали странную конструкцию, передвигающуюся с помощью катков. Конструкция представляла собой прямоугольную платформу, на которой находился сруб, прикрытый сверху накатом их брёвен. Команда находилась внутри сруба, и оценить инженерную мысль, приводившую конструкцию в движение, возможности не представлялось.

— Что они делают? — спросил я, когда мы сравнялись с процессией.

Вопрос сам по себе был риторический и ответа не требовал, тем не менее, кто-то из зрителей ответил.

— Хотят проскочить мимо замка.

— А как мост переходить будут?

— Пусть сначала доберутся до него.

Когда до замка оставалось метров триста, зрители остановились. Идти дальше было не безопасно. На фланках бастионов и на стене уже появились арбалетчики и налаживались открыть стрельбу по движущемуся объекту, ждали только приказа. Мы тоже ждали. Всем натерпелось узнать, чем окончится очередной прорыв к Перевалу. Наконец на стене показался барон Геннегау. Некоторое время он смотрел на конструкцию, медленно двигающуюся по дороге, и когда она проехала мимо ворот и повернулась к стене боком, взмахнул рукой.

Арбалеты дружно клацнули, и железные болты выбили фонтан щепок из брёвен. Конструкция пошатнулась, но не остановилась. Зрители закричали радостное «ура».

— Кто внутри? — спросил я.

— Костя Лом с командой, — ответил тот же голос.

Зрители начали вопить вразнобой:

— Костя, рви!

— Даёшь!

— Лом, сделай им приём!

Прогремел второй залп, выбивший из крыши новую феерию щепок. Крайнее бревно чуть отклонилось назад, замерло на мгновенье, словно раздумывая падать или нет, и с глухим дребезжанием свалилось на землю. Но конструкция продолжала ползти вперёд.

Толпа взбесилась. В адрес арбалетчиков полетели оскорбления, в едином порыве вверх взметнулись средние пальцы. На месте барона Геннегау третий залп я направил бы в нашу сторону, к счастью, барон на выпад зрителей не отреагировал. Он сошёл со стены, ворота открылись, и из замка выступил отряд крестоносцев. Следом за ними четверо замковых клириков вынесли чан и выплеснули содержимое под катки. Пятый вынес факел и швырнул его в растёкшуюся по дороге смолу. Вспыхнули катки, по ним огонь перекинулся на платформу, на сруб. Внутри закричали горящие заживо люди. Подёнщики кинулись на помощь, но крестоносцы перегородили дорогу, вынули мечи. Арбалетчики дали залп для острастки под наши ноги, и мы остановились.

Крики затихли, а может их заглушило рвущееся к небу пламя. Я посмотрел вверх: по небу ползли тучи — небольшие, с обвислыми рваными краями. Если они соединятся воедино, то случится дождь. Гроза! Первая на моей памяти гроза.

На площади ударил колокол — долгий протяжный звук. Торжественный. Мэр собирал жителей, чтобы представить им очередную партию новоприбывших. Как это вовремя. Мы развернулись и побрели в город.

На представление мы опоздали, новоприбывших уже развели по баракам. Впрочем, мы и не торопились. По дороге нам встретились двое нубов. Они стояли возле женского барака и кого-то ждали. Возможно, присмотрели новую жертву из числа новеньких и теперь караулили её. При виде нас, один потянулся за ножом, второй попятился, не понимая, бежать ему или тоже доставать нож. Я кивнул Уголёчке, и она всадила в первого одну за одной три стрелы.

Вы убили бойца клана «Нубы по пояс». Вы получили опыт 400 ХП

— У меня повышение уровня, — тут же улыбнулась девчонка.

— У м-меня т-т-т…

— Тоже? Соло, мы с Куртом поднялись на четвёртый!

— Молодцы, — поздравил я обоих. — Курт, собери лут, а ты поди сюда, — поманил я второго.

Тот подошёл медленно, на трясущихся ногах, да и зубы стучали, будто от холода, хотя солнце грело как обычно, не смотря на то, что периодически пряталось за тучи.

— Чего вы тут забыли? — вполне миролюбиво спросил я.

Вокруг начали собираться подёнщики. Убийство нуба средь бела дня не было явлением обычным. Из барака вышли несколько женщин, уставились на труп у дверей, одна сунулась обыскивать. Курт повернулся ко мне, мол, что делать, отогнать? Я махнул — оставь — и надавил на нуба:

— Вопрос слышал? Повторить?

— Господин Соло… — нуб вскинул руки, будто сдавался. — Нас Барин послал… Велел за тёлкой… за девкой присмотреть. В клан забрать…

Он чуть не плакал. Кто-то из подёнщиков презрительно свистнул, и сразу засвистели все. Дизель обернулся, показал кулак, свист утих.

— После набега на самосадов сколько вас вернулось? — продолжил я допрос.

Нуб растопырил свои пятерни и трижды сжал и разжал пальцы.

— Тридцать? Ага. А с перезагрузки?

— Одиннадцать. Барин не в себе. Было семьдесят пять, а стало тридцать и одиннадцать, — он покосился на своего дохлого товарища. — Тридцать и десять. Вы бы видели, кто напал на нас на обратном пути. Это не люди, нет. Они высасывают душу…

Я и без его пояснений знал, кто это и что они делают, но вопрос был в другом.

— А червивых сколько?

— Сем… Семнадцать. И семь с перезагрузки.

К трупу подошла Уголёк, выдернулся стрелы, обтёрла брезгливо наконечники о безрукавку. Подёнщики уставились на неё полными страсти глазами, а наиболее смелые начали отпускать шуточки по поводу того, что длиннее: её ноги или сапоги? Дизелю вновь пришлось оборачиваться и показывать кулак.

— Передай Барину, — заговорил я, — что Соло вернулся в город. Смыслишь?

— Барин говорил, что ему сейчас не до вас, что надо восстанавливать клан. У него проблемы с голыми.

— Плевать мне на его проблемы. Передай ему, что превращать девок в клановые подстилки я не позволю. И подёнщиков грабить тоже не позволю. Отнимать у них честный лут больше никто не будет. Всё понял?

— Понял.

— Ступай с богом.

Женщины смотрели на меня с чувством лёгкого опьянения, мужики с недоверием. Эка сказанул: чтоб сам Барин не смел делать того, чего ему хочется! Но слово не воробей, и за каждое из них мне теперь придётся отвечать.

Нуб, всё ещё не веря, что его отпускают, попятился и юркнул за угол барака, а мы двинулись дальше. Возле трактира меня придержал Шурка.

— Как ты собираешься выполнять обещания?

Кажется, из всей нашей группы только он обратил внимание на мои слова.

Я пожал плечами. Я не знал, как их выполнять, и не удивлюсь, если Барин соберёт остатки своей оравы и через полчаса прискачет в «Рыжую Мадам» на разборки, и потому вполне возможно, что всех нас ждёт жизнь короткая, а смерть долгая… Но как же смотрели на меня эти женщины. А мужики? Они не поверили, нет, но уже к вечеру весь город будет знать, что нашёлся подёнщик, кинувший вызов нубам, и обо мне заговорят, ко мне потянутся люди. А что там дальше будет… Кто ж его знает, что там будет?

— Не спрашивай меня об этом, Шурка, — я хлопнул его по плечу. — В конце концов, все мы рано или поздно оказываемся в перезагрузочной камере. Так чего нам боятся?

— Способа, по которому мы там оказываемся.

Это верно, способы — вещь разнообразная и не всегда приятная, но философские диспуты не моя стезя, поэтому я не стал продолжать разговор, а вошёл в трактир. Моя группа уже расположилась за столом, и вокруг них суетилась разносчица. Дизель шептал ей что-то скабрёзное, заглядывая в широкие синие глаза, и гладил платье ниже спины. Она краснела, улыбалась и пыталась убрать его руку, но не слишком настойчиво.

Уголёк в своём костюме и ботфортах вызвала сенсацию среди поклонников. Они и без того были в неё влюблены, а теперь и вовсе языки высунули. Я покачал головой неодобрительно, но говорить не стал ничего, только показал Курту, что иду на второй этаж к Мадам.

— Соло, а еду к-куда?

— Организуй поваров, понадобиться — найми. Деньги возьмешь у Шурки. Устроим вечером для всех подёнщиков бесплатный ужин на площади. Молоко и картофель обменяй на пиво. Верю в тебя, ты сможешь договориться.

— П-понял.

Я взбежал по лестнице. Настроение было хорошее. Последнее время мы только и делали, что побеждали. С одной стороны это настораживало, ибо жизнь состоит не из одних только побед. Наступит час, и она обязательно шандарахнет по башке каким-нибудь недоразумением вроде стрелы из-за угла или камня с крыши. Но сегодня думать об этом не хотелось. Сегодня хотелось есть мясо, пить пиво, целовать Уголёчку, если она позволит, а если не позволит… Если не позволит, можно дойти до Эльзы и приголубить её по старой памяти. Или подхватить на руки девчонку-куртизанку и кружить, кружить, кружить, как ветер снежинку, а потом, бог даст, Уголёчка приревнует и позволит поцеловать себя хотя бы в щёчку.

Но вариант с Эльзой мне казался предпочтительней, и не потому что Уголёк вряд ли приревнует меня когда-либо и я навсегда останусь без поцелуев, а потому что раскрыть убийство подёнщика в катакомбах можно было только через Эльзу, и хочу я того или нет, но мне придётся с ней встречаться.

— Где пропадал?

Мадам сидела в плетёном кресле на балконе, где куртизанки пили утренний чай, только вместо чайника на столике стояла неизменная бутылка рома.

— Прошу прощения, госпожа Мадам, возникли небольшие проблемы, пришлось решать их.

— Остёр ты на решения, — она потянулась, повела плечами, разминая спину. — Нубы до сих пор кровью харкают.

— Ну, знаете, я их в гости не звал, сами напросились. А вместо того, чтобы предъявлять мне за нубов, лучше бы ромом угостили.

— С чего ты решил, что я предъявляю? Наоборот, я довольна.

Мою просьбу насчёт рома она проигнорировала.

— Ну а если довольны, угостите ромом, — сделал я вторую попытку.

— Задание выполнил? — снова проигнорировала она меня.

— Выполнил.

Вы получили «Кираса капитана наёмников»

Это настоящий ландскнехтский доспех капитана Вернера фон Урслингена, шваба и кондотьера. Собрав отряд наёмников, он предал огню и мечу земли Тосканы и Умбрии, а потом под знамёнами Обиццо д’Эсте опустошил север Италии, получив за свои злодеяния звание врага Бога на земле.

Хорошая вещь. Очень. Потемневшая от времени и боёв сталь, но ещё не утратившая золотой блеск, промятая ударами мечей, обожжённая пламенем — она вызывала ощущение трепета. Вот чего мне действительно не хватало. Широкие накладные наплечники плавно обхватывали плечи и прикрывали их от шеи до локтей. Нижняя часть, выгнутая наружу наподобие короткой юбки, надёжно защищала низ живота и бёдра от скользящих и рубящих ударов. Я повёл телом влево-вправо, наклонился вперёд-назад, присел, и не почувствовал ни скованности, ни тяжести. Её как будто специально ковали для меня.

Я посмотрел показатели характеристик: ловкость +21, меткость +17, сила +23, выносливость +15, поглощение урона 11 %. Внушительно. Если удастся собрать полный сет — будет великолепно.

— Готов получить следующее задание?

— Одну минуту, госпожа Мадам.

Я всё-таки решил добиться своего и выбить из неё рюмочку рома. Зря что ли игра одарила меня новым баффом? Я включил «Коварство» и, чувствуя, как харизма наполняет интуицию предвкушением удачи и лезет наружу обворожительной улыбкой, заговорил:

— Вы умная женщина, госпожа Рыжая Мадам, и вы должны понимать тягу человека к прекрасному. А ваш ром необыкновенно прекрасен! Так неужели вы откажете истинному ценителю прекрасного в маленьком глоточке этого божественного напитка?

Мадам откупорила бутылку, медленно наполнила рюмку до краёв и опрокинула её в себя.

— Зря бафф потратил, — усмехнулась она. — Вдруг понадобится, а теперь сутки ждать.

Я топнул ногой: вот же вредная тётка, ничем её не прошибёшь! Какой же у неё уровень должен быть, если мой бафф она даже не почувствовала?

— Ладно, на ком-нибудь потом потренируешься, — наставническим тоном проговорила она, — а пока подумай над тем, как подняться повыше.

— То есть?

— Пора тебе свой клан заиметь.

Вы получили задание «Создать новый клан»

В горле запершило. Её утром укусил кто-то? Чтобы создать новый клан… Чтобы создать новый… Я даже не знаю, что для этого нужно. Наверное, снести какой-нибудь трактир или лавку на площади и построить собственный кланхолл, потому что кланхолл может находиться только на площади. Строители у меня есть. Курт — каменщик, Дизель — лесоруб. Уголёк им петь будет, а Шурка на губной гармошке подыгрывать. Бред! Создать новый клан…

Невозможно.

В-общем, ушёл я от госпожи Мадам в расстроенном состоянии. За столом вместе с моими сидел Дристун и пил пиво. Вёл он себя вольно, как в компании старых друзей, смеялся, разводил руками, хотя, помниться, мы и не здоровались никогда. Дизель, увидев меня, обрадовался и кинулся представлять его.

— Соло, это Дристун…

— Я знаю кто это. Чего он хочет?

— Вступить в нашу группу.

— Вот как? А зачем он мне?

— Ну, — Дизель приспустился с небес на землю и начал накручивать кончик уса на палец, явный признак нервозности. Наверняка он уже наобещал Дристуну, дескать, всё нормально чувак, контролёр у меня под мышкой дышит, как я скажу, так и будет, а я вдруг вздумал брыкаться, и теперь он думал, как быть и что делать, вернее, пытался думать. — Место же есть у нас, так? Ну я и решил: а чё нет? Хороший боец, прокаченный, со своим шмотом. Как ты считаешь?

Я ещё никак не считал. Увеличивать группу нужно, тем более сейчас, после нового задания Мадам, но хотелось бы немного доверять к тем, кого я беру к себе. А про Дристуна ходили разные слухи: то он с нубами, то с червивыми. А с кем он на самом деле?

Я сел за стол. Курт подвинул мне кружку.

— Ты-то чего молчишь, хороший боец? — спросил я Дристуна.

Тот явно рассчитывал, что его примут безо всяких вопросов, и к собеседованию не готовился. Он и вправду был хорош. Я видел его на ристалище, и не только в бою с Таканоямой. Своими манерами он походил на дамагера, но не по типу сумасшедшего берсерка, которому море пополам, лишь бы кого-то на куски разрубить, а рассудительного, с холодной головой, и это беспокоило.

— А чё мне с тобой говорить? — выдавил он с вызовом.

— Если не о чем, тогда ступай.

— Чё?

— Пошёл вон.

Я сказал это спокойно и даже вежливо, но он вздрогнул. Глаза сузились, линия рта искривилась. Ладонь как бы невзначай легла на рукоять меча. Дизель, при всей своей расположенности к Дристуну, потянулся за топором. Курт наладил фалькату и двинулся дамагеру за спину, а Уголёчек затеребила пальчиками ушки стрел. Хорошо я подготовил группу. Отныне каждый знал, где стоять и что делать, и только Шурка со своей неотъемлемой миролюбивостью замахал руками.

— Вы чего? Не надо!

Подёнщики за соседними столами притихли и замерли в ожидании развития событий. Стало слышно, как звенит посуда на кухне и как бармен наливает пиво в кружку. Почувствовав напряжение, бородач закрыл кран и облокотился о стойку. Потасовки в трактирах случались часто, но участники обычно обходились кулаками и стульями, оружие применяли редко, да и происходило это по пьяни. Сейчас все были трезвые. Дристун покосился на Дизеля, чуть повернул голову, оценивая положение Курта, и посмотрел на Уголёчку. Он изучал расположение противников, встраиваясь в схему предстоящего поединка.

Я попробовал представить, что Дристун предпримет. Первым он ударит Дизеля — одним движением вытянет меч и полоснёт громилу по лицу. Потом, не останавливая замаха, сделает разворот на пятках и точно так же полоснёт Курта. На это уйдёт одна, от силы две секунды. Дальше Уголёк.

А вот тут схема ломалась. Девчонка отошла на несколькошагов назад, и дотянутся до неё он не сможет. Что тогда? За поясом у него торчал кинжал; ножны фиксировались жёстко, чтобы легче было выхватить клинок и, в зависимости от ситуации, можно было либо отразить удар, либо метнуть в противника. Уголёчек этого не ждала и не готова увернуться, но она очень проворна. У меня до сих пор перед глазами три стрелы в нубе — три за единый вдох! Судьбу поединка решит тот, кто первым попадёт в другого. Я ставил на Уголька, но испытывать фортуну всё равно не хотел.

— Меня забыл, — громко сказал я.

Он повернулся ко мне глазами. Не знаю, на что он рассчитывал, задумывая драку; может быть собирался произвести на меня впечатление, чтобы я взял его в группу, или просто хотел наказать нас за отказ, но меня он действительно не воспринял как врага — сидит какой-то, пьёт пиво. А теперь увидел рукоять рапиры, и схема сломалась окончательно. Он однозначно не мог справиться со всеми.

— В другой раз, — сказал он неопределённо и направился к выходу.

— Ты чё так с ним? — сконфуженно проговорил Дизель. — Хороший же боец, прокаченный…

— Диз, — зашипел я, — у тебя крыша от пива съехала? Я понимаю твоё желание помочь мне в наборе новых рекрутов, но сделай одолжение: прежде чем звать кого-то в группу, посоветуйся со мной. Договорились? Это всех касается. Мне нужны такие люди, которым можно доверять. Дристун не из их числа.

Дизель кивнул, соглашаясь, и спросил:

— Ладно, проехали. Чё там старуха нового напела? Куда направимся?

Я откинулся на спинку стула, выдерживая мхатовску паузу, и сказал:

— Мы должны создать клан.

Глава 13

Само по себе задание выглядело нелогичным. Не может персонаж требовать подобного, ибо это нарушает правила игры.

— Не может она такого просить, — подтвердил мою мысль Шурка. — В правилах записано, что более трёх кланов на локации создать невозможно. Каждый кланхолл является отдельной величиной, и создание новых величин не допустит игромеханика. Для них просто нет места.

— А как же замок? — спросила Уголёк.

— Что «замок»?

— По правилам крестоносцы считаются членами ордена Красного креста. Так? Это тоже самое, что клан. Получается, замок — кланхолл. Четвёртый!

— Замок не является отдельной величиной, он часть игровой программы, как река или горы. Никто не в состоянии повернуть реку вспять. А кланхоллы полностью находятся в воле игроков. Мы можем удалять их, можем восстанавливать снова, переносить на другое место в пределах локации, но число их будет оставаться неизменным.

— И что это з-значит?

— Что создать собственный клан мы можем, лишь уничтожив один из старых.

Серьёзное заявление. Я почему-то не подумал об этом, заранее посчитав задание невыполнимым. Но слова Шурки вселили в меня надежду.

— Стало быть, уничтожим, — я положил ладони на стол. — Голосовать будем?

Уголёчек сразу подняла руку, Дизель и Курт последовали за ней, Шурка сомневался. Он посмотрел на меня, потом на Уголёчку, покачал головой и всё-таки вынужден был согласиться.

— Хорошо, я как все.

— Какой клан брать будем? — сразу вошёл в боевой настрой Дизель.

Он свёл брови, готовый прямо сейчас сорваться с места и бежать рубить брёвна и головы. Такой подход к делу меня не устраивал, и я решил сразу надеть на Дизеля строгий ошейник.

— Диз, если ты сделаешь хоть шаг без моего разрешения, я отправлю тебя чистить катакомбы от погремушников. Понял?

Он понял, во всяком случае, главную мысль уловил, хотя, сдаётся мне, был не прочь отправиться на меленькую войну в подземелье.

Я сдвинул кружки в сторону, придвинулся ближе к столу и заговорил:

— Проще всего, на мой взгляд, взять червивых. Нуб сказал, их осталось семнадцать и семь. Двадцать четыре. Это в два раза меньше, чем у Барина, да и сильных бойцов почти не осталось. Кто там может быть? Кот? Ну, ещё двое-трое. Другие так, массовка.

— К-Кот очень с-сильный, — заёрзал на стуле Курт. — Он один нас п-положит.

— Я его со ста шагов сниму! — гордо заявила Уголёк.

— Убивать всех совсем не обязательно, — сказал Шурка. — Достаточно взять кланхолл и вынудить червивых аннулировать членство в клане.

— А как войдём в кланхолл? — подрагивая от нетерпения, спросил Дизель.

Это был очень хороший вопрос.

— Во-первых, — начал я, — нужен фактор внезапности. Если хоть одна вошь прознает о нашей затее, ничего не получится. Во-вторых…

Что там «во-вторых» я пока не представлял, поэтому пришлось взять паузу. Кланхолл «Червовых валетов» находился через два дома от «Рыжей Мадам». Возле входа всё время тёрлись часовые, остальные либо сидели внутри, либо шныряли по площади. Если выждать момент, перебить охрану у входа, ворваться внутрь… Сколько их там? Пусть будет пять-шесть, столько же у входа, считай, десяток сминусовали. А дальше? Забаррикадироваться и отбивать атаки из вне? Глупо. Червивые сговорятся с теми же нубами — и нашей группе хана. Надо как-то по-другому, как-то…

Посоветоваться бы с кем. Мадам однозначно насрать. Она ни делом, ни советом не поможет. Получил задание — выполняй. Старый Рыночник? Тоже вряд ли. Ему нет смысла вписываться в чужую драку. Самосады? Пообещать им… Что пообещать? Прекратить набеги? Но чтобы выполнить это, придётся со всеми кланами воевать. Рано.

— Можно вылавливать червивых поодиночке и рубить их, — предложил Дизель.

— Так нельзя! Нельзя! — воспротивился Шурка. — Соло, некоторые пошли к червивым, потому что деваться некуда. От безысходности! Это хоть какая-то возможность спастись от кланового произвола. Мы не должны бездумно убивать всех подряд, иначе сами станем червивыми.

Я по-прежнему держал паузу. Вместо меня ему ответила Уголёк.

— И как определить этих безысходных? Подходить к каждому и спрашивать: извините пожалуйста, вы по какой причине вступили в клан? — съязвила она.

— Или подпереть двери ночью и поджечь, — продолжал накидывать идеи Дизель.

Шурка покраснел, начал трясти перед носом громилы пальцем. Уголёк целиком стояла за Диза. Курт тоже пытался что-то сказать, а я смотрел на них и думал: нужны люди. Может зря я прогнал Дристуна? Его меч нам сейчас очень бы пригодился. И ещё десяток других мечей. Дизель, при всей его кровожадности, в чём-то прав. Самый простой способ взять кланхолл червивых — это ворваться в него ночью, перебить тех, кто сопротивляется, остальные выйдут из клана сами. И всё, задача решена. Но людей нет, и где их взять…

Пиво опротивело. Я встал, подошёл к камину. В топку кто-то заложил дрова — расколотые пополам берёзовые и осиновые плашки. С ними камин смотрелся совсем по-домашнему, как нечто родное и близкое, хотя в памяти не оставалось ни капли воспоминаний о прошлом, о том, откуда я родом и почему знаю, что это именно камин, а не печка. Или почему я знаю, что такое дождь. Как это ни удивительно, но я понимаю природу вещей, которых здесь нет. Например, я никогда не видел море, но знаю, что это такое и как оно выглядит. Я никогда не видел зайца, но готов голову положить за то, что уши у него такие же длинные, как у осла, хотя осла я тоже никогда не видел. Эти знания я могу объяснить лишь одним: в своих прошлых перезагрузках я жил на других локациях, на которых всё это было, и я уверен, что когда-нибудь вернусь туда снова. Вот только почему память оставила меня? И не только меня, но и всех игроков локации.

А мои всё спорили и спорили, что лучше: казнить или помиловать. Шурка однозначно проигрывал, потому что в одиночку против троих выстоять сложно. Но, нужно отдать ему должное, он сопротивлялся отчаянно. Постепенно от тихого дружеского разговора группа перешла на крики и гневные выпады. На нас начали обращать внимание. Сначала за одним столом головы повернулись в нашу сторону, потом за другим, а потом уже половина зала начала оглядываться.

Я вернулся к группе.

— Рты закрыли! Вы совсем охренели, мать вашу? Разорались, как куры в курятнике: расчленить, четвертовать. Вы ещё транспарант над МКАДом повесьте: ищем способ захвата кланхолла червивых, с идеями обращаться в трактир «Рыжей Мадам», стол возле камина. Идиоты!

Мои приуныли. Дизель надул щёки, Уголёк отвела глазки, вот-вот заплачет. Я не повёлся. Пусть из Шурки верёвки вьёт, а меня дешёвым трюком со слезами не обманешь.

— Займитесь праздничным ужином. Все подёнщики должны узнать о нём и проникнуться нашей щедростью. Будем зарабатывать дешёвую популярность.

— А ты куда? — покусывая губки, спросила Уголёк.

— Схожу до Эльзы. Поговорю, может быть удастся узнать что-нибудь о червивых, что-нибудь интересное. Надо искать, делать что-то.

— До Эльзы? — Уголёк сузила глазки и напряглась. — Что может знать глупая персонажка о червивых?

— Поверь мне, кое-что знает.

Курт и Дизель кивнули в унисон, подтверждая мои слова.

Я вышел из трактира и направился в квартал персонажей. Кирасу я положил в мешок. Она не мешала моим движениям, но незачем светить железом, пока необходимости в нём нет.

По сложившейся привычке я поглядывал по сторонам, выискивая среди зелёных и серых курток подёнщиков кожаные безрукавки нубов. Это была необходимая мера предосторожности. Нубы вряд ли искали новых встречь со мной. После возвращения от самосадов у них появились дела куда более неотложные, но если я лопухнусь или утрачу осторожность, они не постесняются всадить мне нож в спину. Барин по-прежнему точил на меня зубы, причём не только молочные, но и коренные, однако тратить силы и время на одного-единственного подёнщика больше не мог. Ну и ладно, я на него не в обиде.

Возле дома Эльзы я остановился и осмотрелся. Не хотелось бы столкнуться с Котом. Мой приход его вряд ли обрадует, помниться, он ещё в катакомбах ревность свою проявлял. Если нарвусь на него — драки не избежать, а мериться с ним силами сейчас в мои планы не входило.

Я прошмыгнул мимо входной двери и, пригибаясь пониже, чтобы меня не заметили из окон, прокрался во двор. Пусто, только возле колодца вылизывала мордочку кошка. Может быть, Эльзы нет дома? Опять умотала с Котом в катакомбы. Зачем я вообще сюда попёрся?

Я действительно не понимал, зачем пошёл сюда. Скользнула думка в голове — и вот вам результат. В советах Эльзы я не нуждался, как и не нуждался в её ласках. Хотя… Воспоминания о встрече с этой бюргершей вызывали в жилах дружный трепет. Даже самая лёгкая мысль о её пухлых местах заставляла сердце напрягаться, и не только сердце. Осторожно, чтобы не скрипнули доски, я поднялся на веранду и приник ухом к замочный скважине.

За дверью слышались шаги, звенела столовая посуда, пахло свининой с овощами. Я потянул дверь на себя, она приоткрылась, и я тенью скользнул в прихожую. Эльза суетилась на кухне и напевала нечто непринуждённо-радостное. В открытом проёме мелькнул край платья, заскворчало мясо на сковороде, и под потолком поплыло новое облако волшебного кухонного аромата. Я принюхался, словно собака, впитывая аромат в себя… И почувствовал железо у горла.

— Не дёргайся, — посоветовал тихий голос за спиной, и уже громче добавил. — Прилетел голубь!

Чужие руки отстегнули от пояса рапиру, под лопатку уткнулось лезвие ножа.

— На колени.

Я послушно опустился.

— Руки за голову. Попробуешь встать или шевельнуться, отправлю на перезагрузку.

Если бы я хотел на перезагрузку, я бы шевельнулся в самом начале, но я не хотел. И он не хотел отправлять меня туда, иначе бы сделал это без разговоров. Получается, я нужен им живой. Кому «им»?

Из кухни вышли двое. Лица знакомые, но где я их видел и при каких обстоятельствах — не помню. Следом выпорхнула Эльза, как всегда обаятельная и до ужаса блондинистая. Увидев меня, она премило улыбнулась и заворковала:

— Ах, Соло, опять мы встретились. Ты рад? Я — очень. Извини за приём, но таковы правила. Незваных гостей в моём доме не любят.

Тварь…

— Ладно кудахтать, дура! — огрызнулся на неё мой недруг. — Кривой! Встали, сука, как на параде. Иди сюда. Держи этого.

Тот, которого назвали Кривым, зашёл мне за спину и приставил к шее кинжал. Недруг вышел вперёд, и я смог разглядеть его. Среднего роста, лет сорока, губы тонкие, бледные. Его так и звали — Бледный, один из лучших бойцов червивых, некоторые утверждали, что он даже лучше Кота. Значит, взяли меня червивые, что вполне закономерно.

— Кот верно сказал, что он появится, — Бледный чуть нагнулся, заглядывая мне в глаза. — Ну что, падла, не ждал?

Не ждал, спору нет, но расстроило меня не это, а то, что госпожа Рыжая Мадам оказалась права: зря я потратил «Коварство», сейчас бы оно мне здорово пригодилось. Не знаю, как насчёт Бледного, но этих двоих я бы точно заворожил, и появился бы шанс удрать. Стыдно и неудобно, но куда деваться. Можно, конечно, использовать «Угрозу», но для этого необходимо видеть своих противников одновременно, иначе тот, что сзади, даст мне по голове, и бафф уйдёт в пустоту.

Бледный повесил мою рапиру на гвоздь в стене, как будто издевался надо мной, вот, мол, она висит, попробуй дотянуться, и, удовлетворённый, кивнул бюргерше.

— Эльза, стол накрывай.

— Кот велел этого сразу к нему вести.

— Пожрём — отведём. Накрывай.

— Кот велел…

— Дура! Ты меня слушай. Здесь я Кот. Я! Накрывай. Зря я что ли его полдня пас?

Эльза перестала спорить, вернулась на кухню, а я почувствовал себя зайцем в силках — куда не дёрнись, всюду петля. Чего мне тут понадобилось? А чего понадобилось от меня Коту? Вряд ли это месть за поражение у самосадов. Проиграл и проиграл, обычный игровой момент. Барину решил меня продать? Или всё же ревность? Но не ошибусь, если скажу, что к Эльзе не я один похаживаю.

И всё же, что бы там ни было, а надо выбираться. Если Кот поставил на меня засаду, значит, не всё так просто в Датском королевстве, и устроит он мне казнь лютую и показательную.

Волосы на голове намокли, по вискам покатился пот. Слишком хорошо я помнил, как мучился Шурка, как вертелся он на колу, как охрип от криков и только стонал под конец, а я ничего не мог сделать, ничем не мог помочь.

По столу грохнула сковорода, зажурчало разливаемое по кружкам пиво.

— Эй, — позвал я охранника. Голос мой дрожал от волнения. — А ты к ним присоединиться не желаешь?

— Рот закрой.

По веранде застучали каблуки сапог, и дверь скрипнула. Червивый, не отнимая кинжала от моей шеи, спросил грозно невидимого посетителя:

— Тебе чего надо?

— От тебя? Ничего. Я к Эльзе.

Я насторожился: знакомый голос, и последний раз я слышал его не так уж давно.

— Занята Эльза. Завтра приходи.

— Я сегодня хочу.

— Ты глухой? Некогда ей, занята она.

— А ты чё так грубо разговариваешь?

— Чё? Да ты знаешь, кто…

Конец фразы потонул в натяжном хрипе. Булькнуло разорванное горло, и тело червивого осело на пол. Я едва успел подхватить его, чтоб оно не слишком сильно бахнулось об пол.

— Кто там ещё? — послышалось с кухни. — Кривой, ты с кем базаришь?

В проёме возникла фигура второго охранника. Он уставился на тело Кривого в моих объятьях и протянул оторопело:

— Э, да ты…

Над моей головой свистнул нож и вошёл охраннику в глаз. Тот взмахнул руками, как птица крыльями, и пластом рухнул на пол. Не знаю, кто мой спаситель, но в любом случае следовало поторопиться. Я вскочил с колен, сорвал со стены рапиру. Вовремя! Бледный вылетел из кухни с мечом в руке и хлестанул по мне сверху вниз.

Не представляю, как я уклонился. Я чудом успел вскинуть рапиру и поймать меч на крестовину. Сила удара меня согнула, но рапиру я не опустил, а попытался вывернуть её и вырвать меч из руки Бледного. Не получилось. Червивый легко вышел из захвата и сделал шаг назад.

Я быстро отступил, одновременно вынимая рапиру из ножен и оглядываясь на своего спасителя. Это был Дристун. Он стоял прямо, вытянув перед собою романский меч. Достойное изделие, я бы не отказался заполучить что-то похожее. Но слишком длинное для помещений. Мы стояли втроём в тесной прихожей. От стены до стены два шага, до потолка рукой достать — особо не размашешься и не разойдёшься. Атаковать вдвоём одновременно невозможно, а с таким противником как Бледный по одиночке мы не справимся. Лучший выход отступить, пока есть возможность. Я начал пятиться к двери. Дристун принял мою тактику и попятился за мной.

Но Бледный не согласился.

— Куда, шавки? — прорычал он. — Я вас не отпускал!

Он бросился на нас. Ему было куда удобнее в этой тесноте. Клинок его меча едва ли превышал шестьдесят сантиметров, и Бледный мог финтить и комбинировать любые удары, а нам расстояние позволяло отвечать лишь лёгкими уколами и отводами. Под его нажимом мы продолжали отступать. Я попробовал открыть дверь и выскочить на улицу, но Бледный провёл длинный финт, и мне пришлось отпрыгнуть, чтобы не оказаться в роли цыплёнка на вертеле.

Бледный явно побеждал. В левую руку он взял дагу^[23], и наступал беспрерывно, словно обладал бесконечной выносливостью. Он снова сделал финт, я парировал, он пошёл на Дристуна, я выдохнул, опустил рапиру и тут же получил скользящий удар в бедро, не сильный, но болезненный.

Вы получили удар мечом. Вы потеряли здоровье 50 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Внимание! Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Внимание! Ваша ловкость понижена на 25 % на сто восемьдесят секунд

Я охнул, присел и зажал рану ладонью. Между пальцами просочилась кровь. Дристун бросил на меня встревоженный взгляд, я покачал головой: нормально.

В принципе, и в самом деле ничего страшного. Бледный всё ещё не хотел меня убивать, видимо, я очень сильно был нужен Коту. Но это мы ещё посмотрим, кому я достанусь: палачу червивых или перезагрузочной камере.

Мы разделились. Я остался в прихожей, а Дристун под напором Бледного отступил в гостиную и занял оборону у порога. Получилось, что сами того не желая мы взяли Бледного в клещи. Он потерял преимущество узкой прихожей. Дристун теперь мог действовать в полную силу, гостиная давала ему больше пространства для ответных ударов, а я, пусть и лишённый части ловкости и по-прежнему скованный теснотой, всё же доставлял ему неудобства периодическими атаками в правый бок. Бледный шагнул назад, ближе к кухне, рассчитывая, что мы вновь втянемся в прихожую, но я поцокал языком и показал ему кукиш.

Бледного это не смутило. Он сымитировал подплужный^[24] удар слева, я начал отвод и получил ногой в грудь. Удар оказался настолько мощным, что я отлетел в дальний угол и захрипел, не в силах втянуть в себя воздух. Господи… Бледный, пригнувшись, подсел под Дристуна, заставляя его отступить вглубь комнаты, и почти сразу раздался грохот упавшего тела. Убил?

Придерживаясь рукой за стену, я поднялся и, подволакивая ногу, проковылял к гостиной. Дристун лежал на полу, но всё ещё держал меч в вытянутой руке. Встать он не мог, Бледный навис над ним, как коршун над зайцем, и лёгкими косыми ударами по плоскости отводил меч Дристуна. Добивать противника он не спешил, хотел насладиться моментом, а я наслаждаться не стал. Я перехватил рапиру за клинок возле эфеса и метнул её в Бледного. Лезвие пробило затылок и вышло изо рта. Бледный кашлянул, опустил руки, а Дристун вонзил ему меч в пах.

Вы убили бойца клана «Червовых валетов». Вы получили опыт 550 ХП

Вы получили дополнительное умение «Индивидуальное мастерство». Доступен уровень 1 из 15

Данное умение позволяет вам быстрее и эффективнее реагировать на действия противника. Вы становитесь мастером фехтования нам мечах и получаете преимущество перед врагом, не обладающим способностями индивидуального мастерства или находящимся ниже вас по уровню.

При полной прокачке умения вы получите особый бонус.

Я съехал по стене на пол и на секунду закрыл глаза. Дополнительное умение… Наверное, это хорошо, хотя я ещё не понимаю его преимуществ, но судя по описанию, оно точно пойдёт мне на пользу.

Я облизнул пересохшие губы и открыл глаза. Рана перестала кровоточить, но по-прежнему болела. Надо сказать Шурке, чтоб купил в аптеке обезболивающее и выдал каждому по паре шприцов, или в чём они там продаются. А то ждать, пока заживёт, и мучиться.

На полу зашевелился Дристун, перевернулся набок, встал на карачки. Я скосился на него.

— Ты как здесь оказался?

Дристун устало мотнул головой.

— Комнатку снимаю. Напротив. Увидел, как Бледный в окне промаячил, потом ты идёшь. Решил глянуть, что за вечеринка намечается.

— Удачно глянул. Для меня. Извини, что утром повёл себя не дружелюбно.

— Да ладно.

— Тем не менее. Если желание присоединиться к нам не пропало…

— Не пропало.

Игрок принял приглашение. Имя: Дристун. Девятый уровень. Человек. Витязь. Животновод

— Профессия у тебя смешная, — не удержался я от ухмылки.

— Сам угораю.

— А имя…

— Не я его придумал.

Я не стал дальше развивать тему, не каждому в этой игре повезло с именем, но тут главное, чтоб человек был хороший, а имя всего лишь оболочка.

— А тебя какое чудо сюда занесло? — спросил Дристун.

Я скрываться не стал. Отныне он полноправный член группы, а значит наши проблемы — его проблемы тоже.

— У меня цепочка заданий от Рыжей Мадам. Старуха требует создать новый клан, а сделать это можно лишь уничтожив один из старых. Самые слабые сейчас червивые. Хотел найти здесь подсказку, расспросить Эльзу.

— Эльза связана с червивыми?

— Очень прочно. Если хочешь выйти из группы…

Дристун отрицательно мотнул головой.

— Самому интересно… Создать новый клан, надо ж, — он помолчал, глядя в стену. — Не хочу тебя огорчать, Соло, но цепочку от Мадам я тоже брал. И прошёл её до конца. Задания создать новый клан в ней не было.

Я кашлянул.

— Уверен?

— Куда уж больше.

Здесь было над чем подумать. Персонаж не берёт задания из головы — хочу это дам, хочу то — они всегда и для всех одинаковые. Так устроена игра. Как же Мадам удалось изменить формулу? И главное, зачем?

— Что намерен делать?

— А что тут сделаешь? Буду создавать новый клан.

Вошла Эльза, сглотнула, увидев труп Бледного.

— Извини, дорогая, мы тут немного покуролесили, — развёл руками Дристун. — Но не мы первые начали, так что все претензии к проигравшей стороне.

Эльза закусила губу и кивнула.

— Водички принеси, — попросил её я. — Упарился чё-то.

— А чего водички-то? — поднимаясь, вздохнул Дрис. — Я ещё с улицы мясо почуял. А к нему и пиво наверняка найдётся. Ведь найдётся, Эльза?

Та снова кивнула.

— Тогда приглашай к столу.

Глава 14

Пока мы поедали приготовленное для червивых мясо, я не отводил глаз от окна. Обед вприглядку. Если появится Кот, надо будет бежать, потому что второго такого боя за сегодня я не выдержу. По всем правилам фехтования Бледный должен был положить нас обоих. Не без труда, но должен был. За убийство я получил пятьсот пятьдесят ХП, значит у него одиннадцатый уровень. В мешке мы нашли кольчугу и сапоги с высокими зауженными носками и расширенными голенищами. Кольчуга оказалась так себе, без претензий, а на сапоги я сразу наложил руку. Моя старая обувка являла собой скорбный образец местного обувного производства, выдаваемого бесплатно по прибытии на локацию, и я имел полное право найти ей замену.

Вы получили «Сапоги кондотьера»

Их носил один из лучших итальянских наёмников пятнадцатого века Джакомо Аттендоло, прозванный Сфорца. Он мог согнуть подкову, как лист бумаги, и разрубить врага одним ударом. На поле боя ему не было равных, в делах амурных он превосходил всех, но жизнь свою закончил бесславно, утонув в спокойных водах Пескары.

Да и хрен с ним, утонул, так утонул, хорошо хоть разуться успел.

Я переобулся. На ноге сапоги казались невесомыми и внешне привлекательными: мягкая кожа, чуть потёртая на сгибах складок, каблуки высотой сантиметра три, немного скошенные внутрь. По характеристикам они заметно превосходили мои старые рыбацкие: ловкость +9, выносливость +7. Но что самое удачное, они входили в один сет с полученной от Рыжей Мадам кирасой. Боюсь, если Бледный вернётся с перезагрузки, потребует их обратно.

Эльза следила за мной с нескрываемой злостью. Она стояла возле плиты, скрестив руки на груди, и сначала вела себя боязливо, чувствуя за собой вину, но потом успокоилась, вспомнила, что игроки не могут под страхом наказания обидеть персонажа, и стала наглеть.

— Кот сдерёт их с тебя, — фыркнула она, когда я, преисполненный радостью от полученной новинки, в очередной раз притопнул каблуками.

— Кишка тонка! — с пафосом ответил я. — Если только снова не заманите меня в катакомбы.

Эльза надула губы, а Дристун заинтересованно повернулся ко мне.

— Она заманила тебя в катакомбы?

Я подался вперёд и заговорил с напускной таинственностью:

— Представь себе — да. Но не это самое страшное. Я-то из них выбрался, повезло, да и на тебе ни царапинки.

Дристун с наигранным удивлением осмотрел себя.

— Действительно, ни одной.

— Вот! — поднял я указательный палей. — А некоторым другим не повезло.

— Что ты говоришь. Ай-яй-яй. А почему не повезло?

— Да потому что, — я сделал короткую паузу. — Потому что обитающие в этих катакомбах твари — ядовитые. Стоить им укусить человека, как тот умирает от яда и с перезагрузки не возвращается.

— Стоп! — Дристун сбросил маску лицидея, и уже на полном серьёзе спросил. — Ядовитые?

— Ты не знал?

— Нет.

— И я не знал, покуда мужичка одного не обнаружил со следами зубов погремушника на шее. А ещё, представь, встретил парочку мародёров, которые тоже того мужичка искали, да не нашли.

Дристун перевёл взгляд на Эльзу.

— Во-во, — подтвердил я.

— А смысл?

— Ну как же! С дохлого подёнщика можно лут собрать, а о том, кто его в катакомбы заманил, он уже никому не расскажет.

Теперь мы оба смотрели на Эльзу.

— Бред, — хмыкнула бюргерша.

— Может и бред, — согласился я, — а только тот подёнщик не сразу умер. Я его ещё живым нашёл, и он многое успел поведать.

Зелёные глазки Эльзы поменяли цвет на красный.

— Врёшь! — прошипела она. — Ничего он тебе не рассказал. Не знает он ничего.

— А тут много знаний не требуется, даже доказательств не надо. Просто найти преступника и покарать.

Бюргерша задышала и начала пробираться к выходу. Резким движением я приставил ей рапиру к животу.

— Куда?

— Мерзкий игрок, — захлёбываясь словами, зашепелявила она, — ты знаешь, что с тобой будет? Знаешь? Только тронь меня, тронь! Барон Геннегау тебя четвертует!

Она хотела меня напугать, как Кота в катакомбах, только я не испугался, потому что чувствовал за собой правду. Интуиция шептала мне в ухо, что бюргерша боится хозяина Форт-Хоэна, и встречаться с ним не желает.

— А я и не собираюсь тебя трогать, наоборот, отведу к замку, расскажу всю историю барону, и пусть он сам решает, кто виноват и что ему теперь делать.

Эльза встрепыхнулась.

— Тогда убей меня! — замотала она головой. По щекам поползли лиловые пятна, а белокурые локоны заметались из стороны в сторону, превращаясь в подобие пакли.

— Даже не уговаривай. А вот коленную чашечку проткнуть могу, — ровным голосом пообещал я и перенёс остриё рапиры к её коленке. — Дрис, поможешь дотащить эту стерву до ворот замка?

— А то.

Эльза вдруг расплакалась и молитвенно сложила ладони у лица. Как же быстро она способна меняться: ярость, презрение, ненависть, слёзы — и всё за какие-то полчаса.

— Я… не надо к барону, — всхлипнула она, — не надо в замок. Я буду… смогу… Я… Ты скажи, я всё сделаю.

Она была готова упасть на колени, но моя рапира по-прежнему щекотала её ногу, не позволяя делать лишних движений.

— Прям всё? — лукаво улыбнулся я.

— Всё, что пожелаешь, — прошептала бюргерша, и слёзы сменило фальшивое вожделение.

Она облизнула язычком губы и, не стесняясь Дристуна, потянула шнурок, сдерживающий декольте от окончательного развала. Одна бретелька съехала с плеча, обнажая то, что вызывает в горле сухость, и чтобы вновь не превратиться в её раба, я предостерегающе поднял рапиру.

— Нет, дорогая, я не это имел ввиду.

— А что? — искренне удивилась она.

Дристун дёрнул меня за рукав, дескать, оставь, посмотрим, что дальше будет. Намечающееся пип-шоу заставило его вспотеть, и резкая остановка шла не во благо обострившимся реакциям. Но его реакции меня волновали мало.

— Давай так: я не сдаю тебя барону, а ты зазываешь к себе Кота и держишь у себя до завтрашнего вечера. Ему как раз титьки свои и покажешь.

Эльза вернула бретельку на место.

— Умеешь ты уговаривать, Соло.

Когда мы вернулись на площадь, народ уже веселился во всю. Прямо по центру развели несколько костров, над которыми повара Рыжей Мадам жарили на вертелах свиные туши. Подвыпившие подёнщики даже пытались прыгать через них. Курт с Дизелем выкатывали из трактира бочонки с пивом, ставили их на самодельную стойку, а бородатый бармен разливал напиток по кружкам. Уголёк поднялась на ристалище и пела, а Шурка подыгрывал ей на губной гармошке. Потоки людей, перемешиваясь, перетекали с одного края к другому, от ристалища к кострам, от костров к трактирам. В однообразие серых курток вплетались зелёные плащи клириков, голубые рубахи голых, безрукавки нубов. Возле торговых рядов я заметил мэра, прогуливающегося с тростью в руках. Свиту составляли персонажи, среди которых мелькнул, как мне показалось, малиновый берет Старого Рыночника. В общем, пока я развлекался с Эльзой и Бледным, на площади собрался весь город.

Сзади меня хлопнули по плечу. От удара я едва не опрокинулся на булыжники мостовой. Я резко крутанулся, хватаясь за рукоять рапиры, но тут же попал в жёсткие объятья, удержавшие меня от ответных действий.

— Спасибо, Соло-сан! Это настоящий праздник.

Я попытался выкрутиться из захвата, и с трудом мне это удалось.

— Рад, что тебе нравится, Таканояма-дзеки, — отодвигаясь подальше от сумоиста, проговорил я. — Но при этом совсем не обязательно выколачивать из меня пыль.

— Эх, сегодня такой день! — воскликнул Таканояма и отправился дальше. За ним следом, как и за мэром, проследовала свита поклонников.

— Как ты с ним справился? — спросил я у Дристуна. — Его пробить, всё равно, что… я не знаю… Стену головой!

— С такими мыслями ты его никогда не осилишь.

— Поясни.

— Он танк. Он завязан на силе и выносливости. Я витязь, дамагер, я изначально заточен под криты. Я вижу наиболее уязвимые места. Если я достаточно ловок и достаточно меток, ни один танк передо мной не устоит, тем более в рукопашке.

— Я тоже вижу уязвимые места. Иногда они подсвечиваются синим, как будто изнутри лампочку включили.

— Не удивительно, ты же дамагер.

— Я?

— Все витязи, палачи и берсерки — дамагеры. Странно, что ты этого не знаешь. Будет свободное время, сходи в ратушу, почитай гайды. Много интересного узнаешь.

Много интересного… Я даже не знал, что в ратуше есть гайды. Обязательно почитаю.

Возле стойки с пивом мы задержались. Бармен налил нам по кружке нефильтрованного без очереди, никто из подёнщиков и не вздумал возмущаться, все знали за чей счёт гулянка.

Подошёл Дизель. Он выкатил из трактира очередную бочку, поставил её к ногам бармена и вытер выступивший на лбу пот. К моему удивлению он был трезв.

— Я так и знал, что ты его возьмёшь, — указывая пальцем на Дристуна, сказал он. — «Посоветуйся со мной! Посоветуйся со мной!», — попытался сымитировать он мой голос. — А я сразу сказал: он нам нужен!

— Пива выпей, — предложил я. — Промочи горло, а то много разговариваешь.

Бармен наполнил кружку игристым и метнул её громиле.

Возле костров завязалась драка, на голого навалились сразу трое подёнщиков. Чего не поделили — не понятно, но действовали кулаками, поэтому никто из клановых на выручку своему не бросился. Да и нужды не было. Голый отправил одного в костёр, и тот покатился по площади горящим факелом. Слава богу, кто-то догадался накинуть на него кусок брезента, погасил пламя. Двоих оставшихся голый ухватил за головы и припечатал друг о друга и положил рядком на камни отдыхать. Зрители поаплодировали и разошлись, только клирики сунулись проверить, не нужна ли помощь пострадавшим. Я подумал, что таких драк за вечер будет ещё столько, что в аптеку завтра выстроится длинная очередь.

Дристун заболтался с Дизелем, вспоминая общих знакомых, а я направился к ристалищу послушать Уголёчку. С боку ко мне пристроилась пьяная девка с распущенными волосами, начала клеится, и безо всяких намёков звала в барак на нары. Я отпихнул её, принял в свой адрес положенное количество оскорблений, и нос к носу столкнулся с Лысым. Тот, увидев меня, отпрянул, задёргался. Мне очень хотелось пристроить его к завтрашней очереди в аптеку, а лучше сразу отправить в подвал ратуши, но на водопое все равны, поэтому я лишь раздул ноздри и прошёл мимо.

Возле ристалища было не протолкнуться. Количество поклонников у Уголёчки росло пропорционально исполненным песням, а уж при отсутствии конкуренции и наличии пива их число и вовсе приближалось к стопроцентной отметке. Здесь собрались не только подёнщики, но и персонажи. Мэр лично преподнёс Угольку букет ромашек, а Старый Рыночник вручил пару свитков. Стало быть, я не ошибся на его счёт, когда увидел знакомый малиновый берет.

— Много денег потратили? — спросил я Шурку.

— Почти все, — он заглянул в мешок. — Осталось шесть серебряных монет и горсть меди. Я надеялся, Мадам скидку сделает на пиво, но она упёрлась — и ни в какую.

Рыжая Мадам стояла в центре возле самого помоста. В пальцах она сжимала платок и периодически подносила его к глазам. Ох и жадная бабка. Если я потребую с неё деньги за концерт, как она среагирует?

— Ладно, не обеднеем. А ты где на гармошке играть научился?

Шурка ответить не успел. Уголёк снова запела, и он поспешно поднёс гармонику к губам. Зазвучал блюз, Уголёчек щёлкнула каблуками. Стоя сверху на ристалище, она выглядела весьма эффектно, и чтобы не терзать свою душу, я отвернулся и направился назад к стойке. Напьюсь сегодня. Могу я хоть раз за игру напиться вусмерть? А завтра буду думать, что делать с червивыми.

День прошёл, праздник завершился. Обещания напиться я не сдержал. Допил кружку и ушёл спать на галёрку. Девочки работали всю ночь в поте лица, но их смех и пьяные крики клиентов мне не мешали. Я выспался. Рано утром, когда свет ещё казался мутным, а солнце только-только вползало на небо, отчаянно цепляясь нижним краем за хилые кроны болотного чапыжника, я вышел на балкон. Площадь походила на военный лагерь, по которому железным катком проехали враги. Между разбитыми бочками, смятыми стойками торговых рядов, возле потухших костров валялись тела подёнщиков. До бараков почти никто не добрался. Спали вповалку, вперемешку, друг на друге, некоторые даже умудрились забраться на ристалище.

Картина Репина…

Этот праздник запомнят надолго, и когда-нибудь он станет легендой. Таймов через сто-двести подёнщики будут пересказывать вчерашние события с придыхом, с несуществующими подробностями, а я… я, надеюсь, буду далеко за Перевалом, на другой локации, либо сгину, как Архип Тектон, как и многие другие, не вернувшиеся с перезагрузки.

— И на кой ты это сотворил?

На балкон вышла Рыжая Мадам. Она только проснулась. Глаза были заспанны, волосы растрёпаны, на левой щеке след от подушки. Зато в руке неизменная бутылка рома.

Я брякнул первое, что пришло в голову:

— Популяризируюсь в народе. Стремлюсь, так сказать, поднять имидж.

— В попу твою лизированность. Лучше бы о задании думал.

— Не поверите, Мадам, только о нём и думаю.

Солнце приподнялось над крышами квартала персонажей, заглянуло в лица спящих подёнщиков. Кто-то перевернулся на другой бок, кто-то закрылся рукой, несколько человек поднялись, с изумлением оглядываясь вокруг себя. Из ратуши вышли клирики с мётлами, начали очищать площадь от остатков веселья.

Мадам села в своё любимое плетёное кресло и неожиданно протянула мне бутылку.

— Глотни, имиджмейкер хренов, может нормальные мысли в голову полезут.

Я глотнул. Мысли в голову не полезли, да и откуда им взяться с утра и на голодный желудок? Я спустился вниз. За столом сидели Шурка с Угольком, ели жареную картошку. Я присоединился к ним.

— Остальных не видели?

— Дизель с Дристуном на заднем дворе, — поведала Уголёк. — Тренируются. А Курт где-то на площади.

— Что Дизель с Дристуном делают?

— Тренируются. Ну, фехтуют. Как это ещё называется?

Вон оно как! Это прозвучало для меня откровением. Быстренько закинув в себя несколько ложек картошки и глотнув чаю из Шуркиной чашки, я через кухню прошёл на задний двор. Дристун и вправду тренировал Дизеля, вернее, колошматил его как мог. Он взял черенок от лопаты вместо меча и гонял громилу по всему двору. Оба были голые по пояс, красные, вспотевшие, но довольные.

Некоторое время я наблюдал за их действиями, а потом сбросил куртку, подобрал с кучи мусора старую весёлку и встал в классическую стойку дестрезы^[25]: выпрямился, вытянул руку с весёлкой на уровне плеча. В прихожей у Эльзы я не мог использовать эту тактику в виду ограниченного пространства, а двор представлял собой вполне подходящую площадку для ведения боя.

Дристун принял мой вызов и перехватил черенок двумя руками, как будто это был полуторный меч. Я не сдвинулся с места, продолжая держаться прямого угла. Весёлка в моих руках идеально копировала рапиру, и первую его атаку я встретил мягким отводом клинка изнутри вправо и шагом влево. Дристун тут же повернулся за мной и нанёс круговой удар от ноги в туловище. Я вновь отвёт клинок и шагнул влево. Дристун чуть замешкался, и я атаковал его под углом в кисть. Он успел одёрнуть руку и тут же нанёс ответный укол, от которого я снова ушёл уклоном влево. И так мы ходили по двору, словно танцуя и пытаясь подловить друг друга на ошибке.

Дизель присел на корточки и откровенно любовался нашим танцем. К нему присоединились девчонки-разносчицы и кухонные работники. Я кинул короткий взгляд на симпатичную брюнетку, и схлопотал черенком по голове, сминусовавшим у меня двенадцать единиц здоровья. Дристун потряс пальцем: не отвлекайся.

Минут двадцать мы кружили по двору и так и не смогли нанести друг другу существенного урона, несколько синяков и кровоподтёков не в счёт. Наконец Дристун отступил на шаг назад и поднял черенок вверх, останавливая поединок.

— Завтра попробуем настоящим оружием, — пообещал он.

Я был не против. Имитация боя не даёт тех ощущений, которые приносят реальные сражения. То ли дело с Бледным. Он хоть и превзошёл нас в искусстве фехтования и едва не отправил на перезагрузку, но вот уже прошли сутки, а я до сих пор вспоминаю тот бой.

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до второго уровня из пятнадцати

На двор выскочил Шурка.

— Соло, там…

— Чего?

Шурка развёл руками.

Я попросил разносчиц вынести воды, мы умылись, оделись и, обойдя трактир с торца, вышли на площадь. На углу стояла Уголёк.

— Туда! — указала она в сторону ристалища.

Площадь уже не выглядела похмельно. Мусор убрали, торговые ряды восстановили, непротрезвевших подёнщиков разогнали. Возле ристалища собралась большая толпа, слышались крики. На помосте стояли двое червивых, перед ними на коленях подёнщик. Мне показалось, что один из червивых — Кот. Эльза, сука, не сдержала слово! Впрочем, чему я удивляюсь? Иного от испорченной персонажки и ждать не приходиться, лишь бы гадость какую сотворить. Но я ошибся, прости Эльза. Червивый походил на Кота ростом и комплекцией, и даже улыбочка была противной, но всё же это был не другой.

Раздвигая толпу плечами, мы прошли ближе к помосту.

— Что случилось? — спросил Дристун.

— Червивый говорит, что Карен тиснул у него каменную стрелу, — ответил мужик в лягушачьей куртке. — Врёт, конечно, но поверят червивому. За неё Карену отрубят руки. Уже в четвёртый раз…

Ситуация складывалась стандартная, червивые прокачивали уровень. Сейчас подойдёт мэр, будет выдвинуто обвинение, прозвучит приговор, Карену отрубят руки и снесут голову. Или не снесут, и тогда Карен побежит к реке топиться. Обычно зрелища подобного типа народ веселят. Ни что так не заводит и не радует толпу, как чья-то боль, вопли и смерть. Когда Шурку насаживали на кол, каких только шуток я не наслушался. Но сегодня всё шло по-другому, подёнщики скорее злились, чем радовались очередному зрелищу.

— Червивые вконец оборзели, — поддержали лягушачью куртку из-за спины.

— Да пусть они сгниют!

Я присмотрелся к подсудимому: среднего роста, волосы тёмные, выпуклый нос. Карие глаза грустные, но упрямые. Такие люди не сдаются и не просят милости у врагов. Его уже приготовили к экзекуции: установили плаху, вытянули руки. Осталось дать отмашку.

Одним прыжком я поднялся на помост. Толпа заулюлюкала, узнав меня, червивые потянулись за тесаками.

— Чё надо? — насупился тот, которого я принял за Кота. Тесак в его руку удивительным образом походил на хопеш. Если когда-нибудь надумаю создать коллекцию оружия, обязательно возьму его в раздел древностей.

— Хочу узнать, в чём вина этого подёнщика?

Карен поднял голову, посмотрел на меня.

— А ты мэр что ли? — сплюнул псевдо-Кот. — С чего я тебе говорить должен?

— Я не мэр, я лучше. Я заинтересованная общественность, и выступаю от лица всех подёнщиков. Так, народ?

Толпа одобрительно загудела.

— Да мне насрать, какая ты общественность. Здесь суд. Эта падла, — он пихнул Карена ногой, — у меня стрелу спёрла. Ща я ему руки рубить буду.

Он поднял хопеш над головой.

— Тормознись, уважаемый.

Червивый покосился на меня. Он реально не понимал, какого беса я залез на ристалище и допрашиваю его. Но откровенно послать меня не мог, я уже не был маломеркой и мог дать сдачи.

— Ну?

В голове у меня зрел план. Появился маленький, но шанс завалить червивых на площади чужими руками. Они почти все здесь собрались. А потом рывок к кланхоллу — и там как бог на душу положит. Только бы не ошибиться в выборе слов и действий.

— Можешь доказать его вину? — спросил я.

— Чё доказать? Какую вину? Сказали, спёр, значит спёр. Доказывать следак будет.

Он снова занёс хопеш, и Карен закрыл глаза.

— Не спеши, торопыжка.

Я оттеснил псевдо-Кота от плахи, и он хоть неохотно, но отошёл. На помост заскочила Уголёк с луком в руке и раствореннымтулом, следом за ней Дристун. Несколько червивых начали пробираться к ристалищу. Я кивнул Дизелю: пригляди за ними.

— Ты чёго задумал? — шепнул Дрис.

— Кланхолл червивых брать будем, — так же тихо ответил я.

Дрис присвистнул.

— Ничего себе! А предупредить не судьба была?

— Извини.

Дрис кивнул, и встал, прикрывая меня со спины.

— Не по правилам это… — вспомнил вдруг псевдо-Кот знакомую фразу, и тут же заткнулся.

— Ты их вообще читал когда-нибудь? — обернулся я к нему. — Что там написано про суд? Дабы кто усомнится в честности иного игрока, то пусть докажет свою правоту. А не докажет, да отведает меча защитника. Я защитник Карена, а ты свою правоту не доказал. Стало быть, что?

— Что?

— Всё.

Я сам никаких правил сроду не читал, времени не было. Но это и не важно. С такими лохами главное познанием блеснуть, а там пусть думают. Я включил «Коварство палача» и обратился к толпе.

— Братья и сёстры! Слушайте меня! Червивые рубят нам руки, отбирают дроп, насилуют женщин, а мы смотрим на это и не смеем сказать слова против. Хватит! Я говорю им — хватит! Пора положить конец беспределу и навести порядок в нашем городе!

Речь прозвучала коряво, но я рассчитывал не на литературную красоту языка и оригинальность стиля, а на прямоту сюжета и его доходчивость. С доходчивостью получилось не очень, потому что толпа застыла в молчании. Пришлось подтолкнуть её.

— Ну, что смотрим? Режьте червивых!

«Коварство» сработало. Вокруг каждого червивого вдруг образовалось пустое пространство, как будто воды моря отхлынули прочь от берега, а потом резко сошлись. Раздались крики. Несколько подёнщиков полезли на помост освобождать Карена, я толкнул Дристуна:

— К кланхоллу. Уголёк, не отставай.

Толпа взбудоражилась. Кто-то из червивых пытался сопротивляться, кто-то побежал — не помогло. Суд Линча самый быстрый суд в мире. Крикни я, чтоб резали нубов тоже — порезали бы, и может зря, что не крикнул, надо было воспользоваться случаем. Какими бы прокаченными клановые бойце не были, против двух тысяч подёнщиков не устоит никто.

У дверей «Червовых валетов» стояли трое часовых. Беспорядки на площади их не беспокоили, там всегда чего-нибудь происходило, но нас они встретили настороженно.

— Чё припёрлись?

Все трое были в полном вооружении, в кольчугах, и взять их с наскока вряд ли получится. Уголёк остановилась поодаль, изготовилась к стрельбе. Мы с Дристуном зашли с боков, Дизель с Куртом двинулись в лоб. Я оглянулся: где наш лекарь? Шурка бежал от трактира, на ходу вынимая из мешка посох.

— Чё, в самом деле…

Часовые растерялись. Кланхоллы в Форт-Хоэне ещё никто не захватывал, а посты на входах по большей части выставляли ради понтов и сдерживания любопытствующих.

Выставив щиты, танки попёрли вперёд. Дизель махнул топором, Курт метнул копьё, выхватил фалькату — и в копилку посыпался опыт. Мы с Дристуном, не задерживаясь на пороге, влетели внутрь. Бывать в кланхоллах мне ещё не доводилось. Длинный широкий зал, по бокам деревянные столбы, поддерживающие галёрку, между столбами и стеной — столы. С потолка свисали тележные колёса с масляными светильниками, однако света всё равно не хватало. Мне пришлось выждать некоторое время, прежде чем глаза привыкли к полумраку.

Передо мной стоял человек. Безоружный. Одет он был как городской клирик, только в коричневом плаще, а выглядел, как высохший стручок гороха.

— Ты кто?

— Клирик клана.

Вот как. Не знал, что такие бывают.

— Где глава?

— Погиб при возвращении из деревни самосадов и не вернулся.

— Вместо него кто?

— Выборы должны состояться через два дня.

— Не состоятся, — отодвигая его в сторону, сказал Дристун. Он прошёл вперёд, осмотрелся. — Кроме тебя есть ещё кто?

— В данный момент я нахожусь в кланхолле один. Если вы интересуетесь вопросами приёма в клан, то вам следует обратиться к господину Коту. Его пока нет, но, уверен, он скоро вернётся. Вы можете подождать его на улице у входа…

В зал вошёл Дизель, с топора на пол упало несколько капель крови.

— …или присесть за стол. А чтобы ожидание не показалось вам утомительным, я могу подать пиво.

— Пиво? — услышал Дизель заветное слово. — Неси!

Следом за Дизелем появились остальные. По раздражённому личику Уголька я догадался, что ей так и не довелось выстрелить. Ну ничего, бой ещё не закончился.

— Пиво подождёт, — остановил я клирика, бросившегося в кладовую. — Ждём Кота.

Кот появился минут через тридцать. Отголоски резни на площади долетели и до квартала персонажей, и он торопился. Трупы охранников у входа его насторожили, и в зал он входил в полной экипировке. Мы встречали его полукругом, в лучших традициях боевиков. Слева направо: Дизель, я, Дристун, Курт. Позади Шурка. Уголёк залезла на галёрку, и едва Кот вошёл, всадила ему стрелу в голову. Мимо! Наконечник лишь скользнул по шлему, а Кот, не раздумывая, ударил по нам «Угрозой».

Курт и Дизель легли на пол. При всей своей выносливости, устоять под баффом они не смогли, и выли, зажимая уши ладонями. Дристун отшатнулся, опустил руки, словно в растерянности, и только я, преодолевая ломоту в висках и слёзы из глаз, пошёл в атаку. Кружить в танце, как с Дристуном во дворе трактира, я не стал. Несколькими короткими ударами я проверил защиту Кота, и каждый раз рапира натыкалась то на щит, то на блок меча. Кот тоже не стоял на месте. Он попытался сокрушить меня засечными^[26] ударами, целясь сначала в голову, потом по диагонали в плечо. Потом с разворотом туловища ударил подплужным слева от ноги. Ловкость спасла меня. Дважды я скручивался и выгибался так, как ни один акробат не выкрутиться, а потом просто стал откатываться назад. Для полноценной защиты мне не хватало даги или на худой конец фехтовального щитка типа баклера^[27].

Как не верти, а Кот был сильнее. Я попробовал использовать «Угрозу», но он лишь усмехнулся. При его прокачке моя «Угроза» выглядела шлепком ладони по мягкому месту. К счастью Дристун начал приходить в себя, и пошёл на Кота справа, тревожа его длинными режущими ударами. Уголёк тоже не отставала, посылая стрелы с галёрки. Большая их часть рикошетила от брони, но одна всё-таки пробила кольца кольчуги и застряла в левом предплечье. Но Кот как будто и не заметил урона. Наоборот, он резко шагнул вперёд и снова ударил мечом снизу вверх, распоров мне бедро до самого паха.

Боль была яркая, но короткая, перешедшая в лёгкое жжение внизу живота. Холщёвые штаны покраснели от крови, в сапогах хлюпнуло.

Вы получили удар мечом. Вы потеряли здоровье 500 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Внимание! Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Это был конец. Чтобы погасить дебафф оставшихся ста единиц здоровья не хватало. Я завалился набок и пополз в сторону, оставляя на полу кровавую полосу. Кот потерял ко мне интерес и переключился на Дристуна.

Я подполз к столбу, попытался уцепиться за него и подняться, правда, не понимаю зачем. В голове пульсировала дурацкая мысль: встать, встать, встать! Где-то в параллельном мире звенело железо, хрипели люди, а я должен был встать, потому что я должен был встать. Я видел себя со стороны: бескровное лицо, сосредоточенный взгляд, кривые пальцы, скоблившие столб, а над головой мерцает бегущая строка:

«…чка заданий от Рыжей Мадам завершена. Цепочка заданий от Рыжей Мадам завершена. Цепочка заданий от Рыжей Мадам завершена. Цепо…»

Строка выжигала глаза белым фосфором, я закрыл их и утонул во тьме.

Глава 15

Я открыл глаза. Надо мной мутным пятном нависало лицо Шурки. Опять он спустился в камеру перезагрузки. Как же надоела мне эта опека. Я понимаю его дружбу и принимаю её, но чрезмерная навязчивость раздражает.

— Соло, Соло…

В уши как будто вода попала. Звук глухой, издалека.

— Кланхолл… Взяли?

— Нет ещё, Кота никак не завалим. Ты как? Я поднял тебе здоровье. У тебя теперь треть от общей. Встать можешь?

Так я не в камере?

Зрение восстановилось, слух тоже. Я не сдох, Шурка пролечил меня. Успел. Я посмотрел вниз: по штанам от колена к животу тянулась широченная прореха, сквозь которую просвечивала перепачканная кровью нога. Но это бог с ним, лишь бы ничего другое не вывалилось, а то Уголёчка оборжётся.

Придерживаясь за столб, я поднялся на колени. Курт и Дизель успели прийти в себя и теребили Кота длинными ударами. Близко подойти боялись, но действовали слажено, отвлекая его внимание от Дристуна. Я подобрал рапиру, встал слева от Курта. Теперь мы окружили Кота полностью, как псы матёрого кабана. Кот зарычал. Его тактика заключалась в том, чтобы вывести нас из боя одного за другим, только так он мог победить. Но Шурка его тактику пресекал на корню.

— Лучше сдавайся, — посоветовал я. — Договоримся.

Вместо ответа Кот навалился на Дизеля, пошёл рубить засечными. Курт дотянулся копьём до его бока. Кольчугу не проткнул, удар оказался слишком слабым, однако заставил палача развернуться к себе, Дристун воспользовался моментом и полоснул его сзади по бёдрам. Подскочил я, рубанул по голове. Его шлем с большим поперечным гребнем съехал набок, и в завершении стрела Уголёчки тюкнула его в подбородок, пробила кость и застряла, потряхивая оперением.

Кот захрипел, попятился. Дизель подлетел к нему добить, но Кот принял его топор на щит, а Шурка закричал:

— Стойте!

Дизель нехотя остановил занесённую для удара руку и сделал несколько шагов назад. Кот выронил щит, опустился на колени. Он что-то говорил, вернее, пытался говорить. Стрела в подбородке мешала ему. Он плакал. Я видел слёзы на его щеках.

— Сдаюсь, — наконец произнёс он более внятно.

Шурка подошёл к нему, достал нож. Кот вздрогнул.

— Спокойно. Срежу наконечник, вытащу стрелу.

Он сжал древко в кулаке, и тогда Кот ударил его мечом снизу в бок. Сильный, отработанный удар. Лезвие пронзило тело насквозь, и кончик вышел над ключицей. Шурка хапнул ртом воздух, а Кот захохотал. Подлетевший Дизель одним ударом снёс ему голову, и она покатилась, хохочущая, по полу, к моим ногам.

Вы убили палача клана «Червовых валетов». Вы получили опыт 700 ХП

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до третьего уровня из пятнадцати

В первую секунду никто не мог произнести ни слова, а потом закричала Уголёк. Она перемахнула через ограждение галёрки, повисла на руках, зацепившись за балясины, и спрыгнула вниз. Подбежала к Шурке. Он был ещё жив, хотя вряд ли чувствовал что-то. Девчонка обхватила его за плечи и завыла — тонко, по-бабьи. Я пнул голову Кота и присел перед нашим лекарем. Глаза заволакивала стеклота, грудь подрагивала от неровного дыхания. Второй раз он умирал на моих руках, а я был не в силах что-либо изменить.

Кивком головы я подозвал Дизеля. Вид у него был виноватый. Если бы он не задержал замах, то не лежать Шурке сейчас на полу в луже крови. Я вздохнул: если б да кабы…

— Диз, найми подёнщиков, пусть соберут всех дохляков и свезут к болоту. А Шурку, — я посмотрел на Уголька. — Заплати побольше, пусть похоронят по-человечески.

Дизель кивнул и вышел.

Курт взял Уголёчку под локти, повёл к столам, а я вытянул из тела Шурки меч Кота, обтёр лезвие рукавом.

Вы получили «Меч Бастарда»

Никто не знал его настоящего имени, но даже бароны склоняли перед ним головы. Он сжёг французский флот при Дамме, привёл к покорности непокорных кимров и гордых ирландцев, командовал авангардом при Бувине, сражался близь Азенкура, едва не погиб во время шторма в Бискайском заливе и, наконец, благополучно скончался в родовом замке, отравленный недоброжелателями. Помолитесь за него в церкви Св. Озарения, и вы увидите рождение новой силы.

Я прошёл ближе к светильнику. Клинок чуть короче моей рапиры, вместо эфеса обычная крестовина, но с кольцом для пальца, чтобы лучше контролировать оружие и наносить более точные удары. Вес около килограмма или немногим больше, рукоять для двойного хвата, навершие искусно выполнено в виде волчьей морды с топазами вместо глаз. Настоящий готический меч. Я взмахнул им, проверяя на координацию. Хороший вес, хорошая балансировка. Таким мечом одинаково легко работать как двумя руками, так и одной. На зеркальной поверхности клинка на мгновение отразились матовые буквы: ловкость +14, меткость +21, сила +19, выносливость +9, урон 87-102, шанс критического удара 31 %. За такой меч и в огонь, и в воду, и правую руку.

Я повесил Бастарда на пояс. Жаль рапиру, я успел к ней привыкнуть, да и тактику боя придётся переосмысливать, но оно того стоит. Одним коротким и не критическим ударом Кот едва не отправил меня на перезагрузку, грех не вооружиться таким мечом.

В зал вошли нанятые Дизелем подёнщики. Они осторожно подняли тело Шурки и на руках вынесли на улицу. Потом вернулись за Котом. С палачом не церемонились, отволокли, ухватив за ноги, а голову пинком отправили в открытую дверь.

Я поднялся на галёрку. Сверху главный зал походил на площадку для сражений. Всюду на полу бурые пятна, щербины, чёрные полосы от каблуков. Видимо, его действительно использовали для обучения. Где ещё, как не под строгим взглядом лучших клановых бойцов, доводить молодняк до соответствующего уровня? На некоторых столбах висели мишени, порядком истерзанные ножами и стрелами. У внутренней стены напротив входа стоял огромный камин, сложенный в классическом стиле из камня. Я заметил его только сейчас, поднявшись на второй этаж. Вверх тянулась широкая труба, проходившая сквозь пол галёрки и устремлявшаяся к крыше. Я приложил ладони — тепло.

— Я зажигаю его каждую ночь, — пояснил клирик. — Прежний глава любил сидеть ночью в кресле, когда все расходились, и смотреть на огонь.

Старичок выбрался откуда-то сбоку, я не сразу понял откуда. Потом увидел приоткрытую дверь и дневной свет.

— Знаешь меня?

— Вы — Соло, — кивнул клирик. — Вас многие знают. Вы быстро набираете популярность. Ни один подёнщик до вас не был так популярен.

— Давно ты здесь?

— На локации? С первого дня.

— Ты персонаж?

— Я игрок.

— Я не видел тебя раньше.

— Не удивительно. Так уж получилось, что мои обязанности позволяют мне не покидать кланхолл. Я делаю это только в особых случаях, когда возникает необходимость. Но я часто выхожу на балкон и наблюдаю за событиями, происходящими в городе. Я видел, как вы однажды утром бегали от нубов по крышам квартала персонажей. Кроме того, я много времени провожу за книгами, а так же слушаю, что говорят члены клана и их гости. Мне дозволялось находиться рядом с главой, поэтому я знаю много больше, чем простой боец.

Старикашка стоял передо мной сгорбленный, сложив руки на животе, и во всей его позе читалась покорность.

— Ладно, посмотрим, насколько ты всезнающ. Как тебя звать?

— Глосс, господин.

— Этот кланхолл отныне принадлежит мне.

— Да, господин. Вам только осталось закрепить право владения. Ступайте за мной.

Он двинулся к двери, за которой я видел свет. Комната оказалась просторной. В центре стоял стол, возле стены — шкаф и застеленные пёстрыми одеялами сундуки. Грубая работа. Мебель в доме Эльзы выглядела более утончённой. Будет возможность — поменяю. Окна выходили на квартал подёнщиков; я мог сосчитать все бараки и разглядеть силуэт замка на фоне гор.

— Это зал собраний, — пояснил клирик. — Здесь собирались офицеры клана. Бывший глава не любил роскошь, поэтому довольствовался малым. Он и отдыхал здесь.

Отдых, как я понял, заключался в распитии спиртных напитков. На полу, в углах, на столе стояли бутылки из-под рома, пустые пивные бочонки, грязные стаканы, валялись свиные кости.

— Бывший глава никому не позволял входить в зал собраний, кроме своих офицеров, да и те заходили только ради дармовой выпивки, — видя отвращение на моём лице, сказал Глосс.

— В сундуках что?

— Старый шмот. Зелёный, синий. Бывший глава не любил расставаться с вещами, он складывал их и хранил.

— Прибери здесь всё. Найми уборщиков, и к утру вычисти эти Авдиевы конюшни. Деньги в клановой казне остались?

— Завтра я предоставлю вам полный отчёт.

— Хорошо. Ты говорил о закреплении прав?

— Да, господин. Вам необходимо положить ладони на стол и произнести сакральную фразу: Новый глава — Соло. Программа настроится на вас и введёт необходимые изменения.

Я думал, что смена лидера происходит автоматически, а тут целая церемония. Что ж, нарушать традиции негоже. Я встал во главу стола, положил ладони на столешницу и громко, чеканя каждый слог, произнёс:

— Новый глава — Соло.

Сердце ёкнуло. Показалось, что из полутёмного коридора в зал сейчас забегут все наши, рассмеются, будут показывать на меня пальцами. Глосс тоже заржёт дикой лошадью, типа, всё это розыгрыш… Никто не вбежал и рассмеялся. Я почувствовал в ладонях покалывание, как от статического электричества. Пальцы охватило свечение, и в разные стороны от них протянулись извилистые световые полосы. Как паутина. Я вздрогнул, попробовал отнять ладони от стола, но свечение держало меня крепко.

Я оглянулся на клирика. Тот стоял в той же смиренной позе, не проявляя беспокойства, значит, всё идёт как надо. Наконец, свет остыл, свечение растаяло, и мой интерфейс отозвался сообщением:

Внимание! Вы взяли кланхолл

Вы становитесь главой клана

Вы можете выбрать новое название клана

Вы можете выбрать эмблему клана

Новое название… Почему-то я не думал о том, что можно изменить первоначальные данные, а теперь придётся ломать голову. Важно, чтобы в названии не присутствовали слова с двойным значением или которые можно перевернуть, как у червивых. Или можно дать производное от собственного имени. Я Соло, значит, Сольная партия. Нет, партия Соло. Тоже нет, как-то чересчур политизировано. Да и не нужно этого, ещё подумают, что я стремлюсь к культу личности. Я, конечно, стремлюсь, но знать об этом всем не обязательно. Будем действовать по-простому. Мы подёнщики, и клан тоже будет в нашу честь.

Я пробежался глазами по клавиатуре, вбил новые позывные, и интерфейс ответил:

Клан: Подёнщики

Глава клана: Соло

Эмблема: Красная звезда с серпом и молотом

Девиз: Или серпом по яйцам, или молотом по голове!

Максимальное количество мест: 50. Внимание! За выполнение клановых заданий количество мест может быть увеличено

Клановые бонусы: +5 к каждой характеристике. Внимание! За выполнение клановых заданий бонусы могут быть увеличены

Ну, в целом как-то так.

Вы покидаете группу, все бонусы аннулируются

Задание «Создать новый клан» выполнено

Пришло время вновь навестить Рыжую Мадам. Что меня ждёт: получу я новое задание, или на этом всё? Было же видение, когда я ползал в крови по полу, что цепочка завершена. Жаль, если так. Я уже привык куда-то идти, от кого-то спасаться. Теперь всё по-другому: вместо группы — клан, вместо контролёра — глава. По болотам как прежде не побегаешь, не положено по статусу, и что дальше делать — не понятно.

В приоткрытую дверь вкатился звук шагов, дверь растворилась шире и в зал вошла моя группа. Лица встревоженные, у Уголёчки всё ещё текли слёзы по щекам.

— Что случилось? — спросил я.

— Мы то же самое хотим узнать, — за всех ответил Дристун. — Что случилось? Ты покинул группу.

— Позвольте объяснить, — поднял руку Глосс. — При вступлении в клан вы автоматически теряете место в группе. Такова программа.

— К-кто это? — указал на него Курт.

— Клирик клана. Есть такая должность, оказывается, — ответил я. — Зовут Глосс. Сейчас он всех примет в клан.

— Нет-нет, — качнул головой Глосс, — принимать новых членов в клан может либо глава, либо, с его согласия, старший офицер. Исключать — только глава. Процедура та же. Рекрут кладёт ладони на стол, а глава произносит: принимаю этих людей — дальше имена — в клан. Для исключения достаточно произнести имя и добавить «исключаю». Или сделать это более радикальным способом.

Дизель чиркнул пальцем по горлу.

— Ну-у-у, — протянул Глосс, — что-то в этом духе. На мой взгляд, программа действует не корректно. После гибели игрок вылетает из клана, и его, если существует необходимость, приходиться принимать заново. Это правило не касается только главы. Если он погибает и не возвращается с перезагрузки, то программа удаляет его из клана лишь спустя один тайм.

Что там будет происходить после гибели, разберёмся в другой раз, а пока я велел всем положить руки на стол. Прочитал, как заклинание, их имена и добавил «принимаю в клан». Столешница превратилась в экран. Слева в столбик выстроились наши имена, окрашенные ярко-зелёным цветом. Я смахнул с экрана бутылки, читаемость стала лучше.

— Вам необходимо назначить офицеров, — продолжал учить меня Глосс. — Обычно, пять-шесть человек, не больше. Установите очередность, следующий после вас будет старшим. И проведите линию, далее пойдут рядовые члены клана. Менять очерёдность можно простым перемещением. Накладываете на имя палец и — хоп — переместили в нужную позицию.

Он продемонстрировал это наглядным образом, поменяв Курта на Дристуна и обратно. Для меня это было в новинку, но когда я взялся за манипуляцию, возникло ощущение, что всегда умел так делать. Следующим в списке после себя я поставил Дристуна. Наверное, это не совсем понравится Дизелю, он явно рассчитывал быть первым после бога, но ничего, переживёт. Доверять дела клана человеку, у которого на уме только бабы да пиво, и который изъясняется с людьми на уровне уличных разборок, не самый удачный ход.

Отмечать победу над червивыми мы отправились в «Рыжую Мадам». Подёнщики на площади выглядели довольными, изменения в составе кланов им пришлись по душе. Червивых ненавидели, к нубам и голым относились чуть лучше, но тоже с ненавистью. С появлением нового клана у каждого зарождалась надежда, что теперь-то будет кому их защитить. Возле дверей уже выстроилась очередь из желающих присоединиться к нам. Они встали стеной, и пришлось объяснять людям, что клан не резиновый, что всех принять мы не сможем, но рассмотрим каждую кандидатуру на вступление.

— Завтра, — поднимая руки в защитном жесте, сказал я. — Приходите завтра!

Мне нравилось быть главой. Прошло не более часа, как я поднялся на самую высокую ступень в иерархии подёнщиков Форт-Хоэна, а уже чувствовал себя всемогущим. Представить только: я был никем! Гонял жаб по болоту, копил медяки на дешёвую обнову, любой мог меня обидеть. А теперь я сам могу обидеть кого угодно. Даже Барина. Я увидел его согбенную фигуру возле торговых рядов. Он смотрел на меня. Несколько нубов собирали дань с торговцев, а он стоял и смотрел на меня.

Теперь ему не так просто будет совладать со мной. При всей своей наглости, вряд ли он решится на войну между кланами, а с моей поддержкой населения города, эта война закончится быстро и не в его пользу. Барин не дурак, он понимает это, но от того становился более опасным. Теперь он будет действовать исподтишка. Один умный человек сказал, что друга надо держать близко, а врага ещё ближе. Я, наоборот, отпустил Барина слишком далеко. Придётся поглядывать за ним.

Наш стол у камина оказался занят. Компания подёнщиков отмечала за ним какой-то свой праздник. Мы могли шугануть их, и Дизель уже взял одного за шкирку. Я остановил его.

— Не надо, — и окликнул разносчицу. — Дорогуша, почему наш стол занят?

— Госпожа сказала, что он вам больше не понадобится. Что у вас теперь есть место получше.

Ага, вот как. Кредит закончился. Ладно, разберёмся.

— Дрис, займите любой свободный стол, помяните Шурку. Я скоро.

Наверное, я уже протоптал тропинку к дверям комнаты Рыжей Мадам. Каждая половица и каждая дощечка в стене знали меня в лицо, поэтому я взял на себя смелость войти без стука, как некогда Барин. Мадам не удивилась моему неучтивому поведению. Не глядя в мою сторону, она поставила две рюмки, наполнила их ромом.

— Уважаемая госпожа Мадам, — начал я с порога, — я всё делаю для того, чтобы вам было хорошо. Нужен бубен? Пожалуйста! Бочонок отнести? Нет проблем! Клан захватить? Да за ради бога! А вы вместо благодарности кредит аннулируете. За что такая немилость?

Я подошёл к столу, взял одну рюмку и выпил не чокаясь. И только сейчас до меня дошло.

— Это вы меня угостили что ли?

— Садись, — указала Мадам на стул.

Я сел.

Вы получили «Шлем Винченцо Реджоло»

Его владелец гордо называл себя капитаном банды бродяг, на деле способных лишь ограбить крестьянина, идущего лесной тропинкой, или подстрелить кабана в чужом феоде. Собственно, за это все они и были повешены на главной площади в Гвасталле по распоряжению герцога Гонзага. Остерегайтесь повторить их судьбу.

Гайд звучал пророчески, но меня это не смутило. Меня интересовала награда. Это был кирасирский шлем с небольшим металлическим гребнем, длинным козырьком и решетчатым забралом. На затылке под гребнем была приварена гильза, в которой при желании можно было закрепить султан из перьев или конского волоса. На вид шлем как шлем, ничего особенного, но, приглядевшись, я увидел тянувшийся по нижнему краю серебряный орнамент в виде арабской вязи, а с внутренней стороны проступали слова: ловкость +11, меткость +9, интеллект +12, харизма +9, поглощение урона 7 %. Однако вполне даже не хреново для капитана банды бродяг. Точно его повесили из-за кабанчика?

Мадам продолжала баловать меня хорошими подарками, впрочем, последнее задание того стоило. Может, ещё что прискачет?

Прискакало.

Вы получили «Офицерские перчатки»

Командир пехотного отряда кондотьеров Донато дель Конте пропился вдрызг и выложил их на стойку в трактире «Беглый король Орацио» в залог до уплаты долга. Но вернуться за ними не смог, сгинул в полях Италии. Трактирщик готов отдать перчатки любому за вознаграждение или услугу. Возьмёте?

Конечно, возьму. Перчаточки, конечно, так себе: обычная кожа, широкие краги с подогнутыми краями, на одной разрез от удара ножа или шпаги, зашитый грубыми стежками. Но показатели рулят: ловкость +5, меткость +5, сила +4, поглощение урона 1 %.

И тут же, в качестве третьего подарка, интерфейс сообщил:

Вы собрали малый сет «Наёмника»

Вы проявили смекалку и настойчивость, и вот награда от лиги Наёмников — малый сет. Отныне при полном облачении все ваши характеристики увеличатся на 10 %.

Отрадно. Наверное, это большая удача, но порадуюсь потом. Мадам опрокинула рюмку, облизнулась и дёрнула пальчиком, чтоб я придвинулся ближе. Я придвинулся.

— То, что клан взял, молодец. Не ожидала. Да ещё так быстро…

— Стечение обстоятельств, — то ли оправдываясь, то ли хвастаясь, сказал я. — Червивые понесли серьёзный урон, потери восстановить не сумели. Набрали какую-то хрень маломерную. Не подготовили, не снарядили. Вдобавок мне удалось нейтрализовать их лучших бойцов. Слышали про Кота и Бледного? Так что сложностей не возникло.

— Да, ты ещё тот стратег, — похвалила Мадам, хотя в голосе присутствовали саркастические нотки.

— С вами станешь…

— Ладно, — отмахнулась трактирщица, — не об этом сейчас. Следующее задание будет не лучше…

— Пойти туда, не знаю куда, принести то, не знаю что, — сыронизировал я. Ром немного бабахнул по мозгам, и я забыл, что Мадам не любит, когда её перебивают. Удар ладонью по столу вернул мне память.

— Помолчи! Некогда мне с тобой шутки шутить. Барон Геннегау много власти взял, проучить его требуется.

Вы получили задание «Напасть на замок ордена Красного креста»

Алкогольные пары из головы выветрились.

— Прошу прощения, Мадам. Вы хотите, чтобы я взял…

— Задание получил? — оборвала меня трактирщица. — Будь добр исполнить. На сей раз у тебя времени — два тайма. Счётчик включился. Откажешься выполнять — игра тебя заблокирует и со всей группой отправит на встречу к ночным шептунам. Ты уже знаком с ними? Станешь их частью. Не уложишься в срок — та же фигня.

Она указала на дверь.

Я вышел убитый, даже забыл обговорить тему насчёт возврата кредита. Впрочем, не в кредите счастье. Старуха однозначно сдвинулась с глузду, ром ей не на пользу. Ишь замахнулась! На самого барона, мать его, Геннегау. С ним-то она чего не поделила? То всё ратовала, дескать, защитник, целую его во все места, а ныне свалить хочет. Моими руками. Видать, не всё спокойно в персонажном королевстве. О, бедный Дитрих…

Своих я нашёл возле стойки.

— Ну? — тут же вопросил Дизель.

— Мы должны взять… — я выдохнул. — Замок.

Глава 16

Жизнь наша покатилась в неизведанное. На столе в зале совещаний Глосс настроил огромные часы, выставил время, и оно принялось отсчитывать секунды, минуты и часы до момента нападения на замок. Было в этом отсчёте какое-то завораживающее действо. Секунды как будто падали от одной кромки стола к другой — капелька за капелькой. Потом отрывалась капелька побольше — минута, потом и вовсе огромная — час, и всё это разбрызгивалось, разлеталось на мириады тёмно-светло-зелёных бисеринок. Ночью я опрокинул стол на бок, сел напротив, прижавшись спиной к стене, и наблюдал за этим бьющимся падением до самого утра. А оно шептало мне в уши: замок… замок… замок…

Новое задание поначалу вызвало ухмылки на лицах моих соратников. Глупость какая-то! Да пошла эта старуха со своими причудами в болото. У нас отныне свой клан, без неё обойдёмся. Уголёк на мгновенье отвлеклась от горестных мыслей о Шурке и улыбнулась. Но Глосс всех поставил в коленно-преклонную позицию, заявив, что Мадам не шутит, и если мы не выполним задание или не уложимся в срок — присоединимся к шептунам и потеряем сущность. Бармен кивнул, подтверждая, и налил нам бесплатно по кружке игристого. Над этим стоило подумать. Вернувшись в кланхолл, мы развели Глосса на бочонок пива, и не разошлись, покуда не опустошили его.

Утром, немного придя в себя, я попытался мыслить разумно. Замок — это не клан, силами одной группы его не взять, здесь требуется армия. В прошлый раз численностью до двух тысяч человек мы сумели подняться на боевой ход и войти в башню — не более. Будь у нас хоть какая-то подготовка и общий план действий, мы бы и ворота смогли открыть. Но плана не было, кланы оставили нас один на один с крестовыми — итог: во всём виноваты кланы. Придётся что-то менять.

На утренней планёрке я возложил на Дриса обязанности по набору рекрутов и их подготовке. Глосс озвучил ситуацию по запасам. В подвалах кланхолла скопилось изрядное количество дешёвых доспехов и оружия. Всё это необходимо было разобрать, просушить и освежить на воздухе, покуда не сгнило. В казне звякали монеты, но не много, в основном серебро и медь, а в кладовых мыши играли в футбол с погремушниками, и если не совершить в ближайшем будущем налёт на самосадов, то кормить рекрутов будет нечем.

Все эти хозяйственно-бюрократические отчёты ввергали меня в сон. Я махнул рукой, назначил Глосса завхозом и попросил больше не приставать ко мне со своим нытьём.

Оставив Дриса разбираться с рекрутами, а Глосса с мышами, мы отправились к ратуше. С перезагрузки должен был вернуться Шурка, а с ним и Кот. Вечером, добивая бочонок пива, мы много говорили о нашем дружном братстве, о любви и уважении, о всех за одного и одним обо всех, и договорились: Коту спуска не дадим.

Возле всхода на ристалище стоял Бледный. Он вернулся вчера днём, и теперь вокруг него сбивались остатки бывших червивых. Безоружные и без шмота они были не страшны.

— Кота ждёте?

— Может и ждём. Тебе-то чего?

— Валите отсюда. Ещё раз на площади увижу, руки начну рубить.

Как они с нами, так и мы с ними.

Бледный, скрипя зубами, развернулся и направился к кланхоллу нубов. На мой взгляд, ему туда сразу надо было идти, такого бойца возьмут без вопросов. Я бы и сам взял, да боюсь, характерами не сойдёмся.

Дожидаясь Шурку, мы присели в тенёчке вечевой башни. Голова после пива и бессонной ночи была чугунная. Часы начали отбивать полдень, и я едва не сдох, пока они закончили бой. С последним ударом из ратуши вышел Шурка, вернее, выпал. Дверь распахнулась, и он, вытянув руки, плашмя рухнул на брусчатку. Следом появился Кот. Он хохотал, как и перед смертью — широкий рот, жёлтые зубы. Шурка молча поднялся, стряхнул пыль с колен. Кот, проходя мимо, отвесил ему затрещину.

Из ратуши вышли ещё несколько человек, все червивые. Перезагрузились. Не знаю, какие мысли они в голове гоняли, пока сидела в камере, и какие планы строили, но явно не мирные. Надумали клан назад возвращать? Глупая затея. Пусть мы ещё не взяли силу, зато все подёнщики с нами. Случись что, справиться с нами будет сложно.

Уголёк сразу потянулась к Шурке, обняла его — что уж не расцеловала? — а мы встали в линию перед Котом. Он усмехнулся:

— Чё припёрлись, дебилы? Два часа у меня есть, а дальше я вас, баранов, резать начну.

Врёт, никого он резать не станет. Все слова его — дешёвые понты, для зрителей. Но не в этом дело.

— Нет у тебя двух часов, — ответил Дизель, покручивая топором.

— Что значит нет? Ты о чём, маломерный? — Кот не осознавал ситуацию до конца. — В правилах записано чётко…

— Насрать на правила, — Дизель подался вперёд. — Насрать на барона Геннегау. Теперь правила пишем мы. И по новым правилам ты — самая бледная поганка в мире. Усёк, помоешник?

Слева зашёл Курт, придвинул острие копье ему к шее. Кот вспотел.

— Соло… — обернулся он ко мне.

— Я же предлагал тебе договориться.

— Соло…

— Ты отказался.

— В любом клане такой, как я… Слушай…

Я махнул рукой. Дизель завёл руки Кота за спину, Курт накинул на запястья петлю, стянул, потом вместе они подхватили палача под мышки и поволокли к помосту. Никто из червивых не проронил ни слова, не шевельнулся даже.

— Соло, — на меня смотрел Шурка, — что ты задумал?

— Вернуть справедливость в этот город.

Шурка сглотнул.

— Не трогайте его, Соло. Мы не такие. Мы не должны так. Пойми…

— Это ты пойми, — скривился я. — Уголёк, объясни ему.

Девчонка взяла Шурку под руку.

— Так надо. Каждый отморозок должен усвоить, что зло порождает зло.

Она сказала это твёрдо, и Шурка обмяк. Он присел на корточки, сжался, Уголёк присела рядом с ним, обхватила за плечи.

Дизель с Куртом втащили Кота на помост, поставили на колени. На площади начал собираться народ. Подошёл Карен, вышла на балкон Рыжая Мадам. Никто не галдел, как обычно в ожидании нового зрелища. Раздвигая толпу плечами, вплотную к помосту подошли нубы во главе с Барином. Из-за плеча пахана выглядывал Бледный, уже переодевшийся в безрукавку. С другой стороны встали голые. Из ратуши выглянул мэр, удивлённый внеплановым сборищем. Я никого заранее не оповещал о готовящемся представлении, всё случилось само собой, или это сарафанное радио сработало безукоризненно. Что ж, в любом случае я рад, что пришло так много зрителей.

На помост поднялся Дрис с деревянным колом на плече. Он встал рядом со мной и кивнул: готово. Я поднял руку.

— Подёнщики! — можно было включить «Коварство» для пущей убедительности, дабы речь моя дошла до самой дальней клеточки мозга каждого, кто сейчас меня слушал, но площадь и без того ответила мне приветственным воплем. — Отныне беспределу — ша! Баста! Больше никто не будет грабить нас, никто не посмеет требовать свою долю от нашего лута, и девок тоже никто не будет обижать. Будем играть по правде. Только так! А если кого обидят, так обидчика на суд, — я указал пальцем в сторону ратуши. — Но не прощелыги-мэра, который подписывается подо всем, что скажут клановые, а на свой собственный суд. На суд подёнщиков! Так?

Ни Барину, ни мэру мои слова не понравились, зато здания вокруг площади вздрогнули от продолжительного воя. К небу взметнулись руки, а само небо ответило вороньим карканьем.

— Так!

— А вот и первый подсудимый, — указал я на Кота. — Все вы знаете, кто он такой и чем прославился, так пусть испытает на себе то же, что щедро раздавал другим.

Кота развернули задом к публике, и Дизель ножом разрезал ему штаны, оголяя седалище. Палач завертелся, Курт надавил ему на шею коленом, вжимая в доски помоста. Дрис приставил к выхлопному отверстию острый конец кола и надавил. Кот взвыл. Если до этого он ещё надеялся, что всё обойдётся, в крайнем случае, отрубят голову, то почувствовав дерево в заднем проходе, начал скулить. Дрис надавил сильнее.

— Не спеши, — посоветовали из толпы. — Иначе откинется прежде времени. Никакого удовольствия не получит.

Дрис взял топор у Дизеля и обухом стал тихонько подколачивать кол, чтоб не разорвать ненароком внутренности приговорённого. Я присел на колено и прошептал Коту в ухо:

— Ну что, сука, каково это — кол в жопе?

Кот меня не слышал. Все его ощущения сосредоточились в одном узком отверстии и на предмете, который его заполнял. Дрис продолжал подстукивать обухом, легко и точно направляя кол, как будто всю жизнь только этим и занимался.

В толпе я увидел Эльзу. Не думаю, что она переживала за своего подельника, глаза её, скорее, горели интересом, чем тревогой или страхом. Неподалёку стоял Старый Рыночник и неодобрительно качал головой. Не все были согласны с моими решениями, ну да на каждого не угодишь. Возле ратуши сидел на корточках Шурка и зажимал уши руками, чтобы не слышать воплей Кота. Уголёк гладила его по голове и вздыхала.

Вы получили дополнительное умение «Инквизитор». Доступен уровень 1 из 15

Этот всплеск гнева способен устрашить вашего врага и привести к покорности союзника. После него и тех и других у вас станет меньше, но не отчаивайтесь, ибо ваш Дух укрепится.

При полной прокачке умения вы получите особый бонус.

Вы получили новый стат

Дух: 10 (повышенный для палача)

Что он значит? Что он даёт? Впрочем, разберусь потом.

Дрис и Дизель установили кол с трепыхающимся телом вертикально, позволив Коту под собственной тяжестью опускаться вниз. Он оказался не таким уж и крепким, как могло показаться кому-то, и к вечеру сдох.

А утром пошёл дождь.

Острые струи упали на крыши домов, на мостовые, на выбеленные доски ристалища, смывая на землю остатки вчерашнего дня. Пелена облаков текла над городом быстро, словно спешила куда-то. Ветер гремел ставнями, играл флюгерами на крышах, а я сидел в кресле в главном зале перед камином и смотрел на огонь. Языки плясали, поленья потрескивали, волны тепла накрывали тело с головой. Глосс подал мне глиняную кружку с горячим глинтвейном и укутал ноги шерстяным пледом.

Благодать.

За спиной галдели рекруты. Большинство были маломерки, третий-четвёртый уровень. Как с ними в бой? Мало того, что у них навыки не прокачены, они не каждый раз за меч с правильной стороны берутся. Дрис выдал им тегиляи^[28], вооружил палками и заставил дубасить друг друга. Опыта это не приносило, но давало хоть какое-то понятие о том, что делать с мечом.

На галёрке тренировались стрелки. Уголёк подобрала команду из шести отвязных девчонок, и теперь они расстреливали столбы и стены кланхолла, похваляясь в меткости. Глосс смотрел на них, качал головой неодобрительно, но возражать не смел.

Здесь же в зале на общих правах тренировались фрамы^[29]. Так Дизель прозвал тех, кто хотел вступить в клан, но кому места не хватило. Где Дизель нашёл это слово — оставалось только догадываться, видимо, выкопал из уголков памяти, но оно прижилось. Фрамы учились по общей программе под приглядом Дриса, получали от клана сбрую и питание, но не имели доступа к клановым бонусам и жили в бараках.

Народ в клан валил недуром. Над входом Дизель повесил вывеску с названием: «Подёнщики» — и она служила маяком для всех желающим присоединиться к нам. Моя идея о создании собственной армии понемногу претворялась в жизнь.

В-общем, все были довольны, кроме Глосса. Клирик с раннего утра бродил по залам и бурчал:

— Развели демократию. Этого не тронь, того не тронь. Как казну пополнять будем?

— Чем ты всё недоволен, старый? — вздохнул я.

Он словно ждал моего вопроса. Придвинулся ко мне ближе и, попеременно поглядывая на Уголёчкиных стрелок и на маломерок с палками, сказал:

— Вы как хотите, господин Соло, а еды на два дня осталось. Нагнали нахлебников! Все запасы опустошили.

Да, это была проблема. Теперь я понимал, почему клановые регулярно нападали на самосадов и почему обирали подёнщиков. По-иному просто невозможно было обеспечить своих бойцов необходимым довольствием. Но идти в рейд на моих друзей-коротышей я не собирался. Я обещал им защиту… Впрочем, кто сказал, что за защиту не нужно платить?

— Курт! — окликнул я заику.

Тот корпел над шахматной доской и не услышал меня. Пришлось повторить.

— Курт, твою немецкую матерь! Хенде хох! Топай ко мне.

Услышал.

— Дорогу к самосадам помнишь?

— П-помню.

— Возьми пару бойцов и шуруй. Передай привет старейшине Илу и поговори о поставках продовольствия. Скажи, взяли мы власть в городе, и ни одна собака отныне не будет нападать на них. Но нам нужна поддержка в виде мяса и картофеля. И зелени попроси, я видел у них грядки.

— А-а-а-а…

— А если откажут, скажи, что на голодный желудок мы долго удерживать прочие кланы от нападений не сможем.

— Д-дождь…

— Не размокнешь.

Вы получили дополнительное умение «Капитан ландскнехтов». Доступен уровень 1 из 15

Вы всё чаще поглядываете на подчинённых свысока, отчего ваш интеллект в ущерб харизме поднимается вверх. Не переусердствуйте, чтобы не получить бунт в рядах своих последователей, но и не становитесь им за панибрата.

При полной прокачке умения вы получите особый бонус.

Ругаясь под нос, Курт пошёл искать, чем бы укрыться от непогоды, а я глянул на клирика.

— Доволен?

— Чтоб самосады добровольно еду отдали? — покачал головой Глосс. — Небывало такого.

— Ну, знаешь, в этой игре всегда что-то происходит впервые. Дождь, например.

— Это другое.

— Что «другое»?

— Дождь. — Глосс поёжился, обхватив плечи руками. — Дождь — это баг. Ошибка исходного кода. На локации Форт-Хоэн природные катаклизмы не предусмотрены. Здесь нет облаков, нет звёзд. Здесь каждый день одна и та же погода, в одну и ту же сторону дует ветер. Если что-то меняется, значит, что-то сломалось.

— Ты о чём?

— Что-то происходит. Я не знаю что. Но я боюсь этого.

Я хлебнул глинтвейну. Напиток уже остывал и на вкус становился приторным.Как и слова Глосса. Что значит «сломалось»? Как вообще игра может сломаться? Это же не стол и не черенок от лопаты. О чём он говорит? Ерунда…

Сегодня мне совсем не хотелось забивать голову причинно-следственными связями и выяснять, что случилось с миром, почему это произошло и как оно отразится на мне. Камин, глинтвейн, собственный клан — вот она мечта любого подёнщика. А дождь… Что дождь? Дождь мне нравится. Почаще бы он лил.

Однако насладиться всеми прелестями клановой жизни мне не удалось. Едва отошёл Глосс, как подбежал рекрут.

— Капитан, у входа нуб тебя спрашивает.

Вот она тяжёлая доля лидера: каждому ты нужен, ничто без тебя не решается.

— Зови, — позволил я.

Нубом оказался Бледный. Он подошёл ко мне, стряхнул воду с брезентовой накидки, несколько капель попали мне на сапоги.

— Нравятся? — кивнул он на мою обувку.

— Не жалуюсь, — ответил я. — Спасибо за подгон.

Бледный задышал носом, но тему развивать не стал.

— Барин встретиться хочет. Сегодня вечером в «Красном драконе».

— Через час в «Рыжей Мадам», — парировал я.

Тащиться на другую сторону площади мне не хотелось, тем более в дождь, тем более на чужую территорию. А «Рыжая Мадам» в двух шагах, да и знаю я там каждую щёлочку.

Бледный согласился, стало быть, Барину очень нужно поговорить со мной.

Через час мы сидели в «Рыжей Мадам». Мы — это я и Дизель. Дрис остался охранять кланхолл. Соседние столы заняли фрамы. Все как один напряжённые. Шурка с Угольком и бандой амазонок расположились на галёрке. Кто-то из служанок донёс Мадам, что в трактире намечается сходка, и старушка спустилась в зал. Прошла между столами и встала за стойку, сверля нас внимательным взглядом.

Барин пришёл в сопровождение Бледного и Лысого. Главный нуб обвёл зал глазами, усмехнулся, безошибочно определяя статус посетителей, и сел к нам за стол. Разносчица подсуетилась, принесла пива и сосисок. Я заказа не делал, видимо, это был презент от Мадам.

— Чего хотел? — наваливаясь локтями на стол, спросил я.

Дважды мы встречались с Барином лицом к лицу, и один раз умер я, а второй — едва не умер он. Чем закончится эта встреча?

Барин отодвинул кружку в сторону, словно она мешала рассмотреть меня, и заговорил быстро:

— Ты на себя одного мазу хапнуть вздумал? Развёл бардак. Туда нельзя, сюда нельзя. Ты кому гвозди заколачиваешь, баклан?

Честно говоря, я не совсем понял, о чём он. Какой бардак? Какие гвозди? Но факт, что меня перевели из разряда крыс в бакланы, порадовал. Глядишь, через пару таймов до авторитета дорасту.

— Стой, Барин, успокойся, — остановил я нуба. — Мне твои жаргонизмы до утра разбирать. Давай нормальным языком говорить, как мама с папой учили. Сможешь так?

Он замер и щёлкнул пальцами. Как меня раздражает эта его привычка. Лучше бы губы облизывал или глазами хлопал.

— Ты пивка глотни, — продолжил я, — успокойся, остынь. Нам с тобой спешить некуда.

Он снова щёлкнул пальцами и заговорил уже тише и медленнее.

— Твои отморозки двоих моих бойцов у реки замочили. Кодлой навалились и почикали. Это беспредел, Соло.

Я посмотрел на Дизеля, тот кивнул: было.

— А почему не доложили?

— Не успели, — пожал плечами громила. — Да и какая разница: одним нубом больше, одним… — он вздохнул. — Да и не совсем наши это были. Фрамы. Сеть забросили, хотели рыбкой жареной тебя на завтрак порадовать, а эти подкатили, потребовали долю, ну, наши им и вломили. Ты сам говорил, подёнщиков и самосадов не трогать.

Я повернулся к нубу.

— А ведь он прав, Барин, я говорил. И ты это слышал. Получается, бойцы твои сами виноваты.

— Ты совсем… совсем… — Барин затрясся от негодования. — Как не трогать? Как? У меня люди с голодухи камни грызут.

— У твоих людей есть руки и ноги. Пусть возьмут одно в другое да на болото за лутом. Или с удочками на речку. На мостках места всем хватит.

— Они не подёнщики. Ты, Соло, войны хочешь?

— Зачем войны? Не хочу. У меня другое предложение. Предлагаю объединиться и взять замок…

Я не успел договорить, а Барин уже откинулся назад и заржал. Бледный с Лысым тоже скривились в ухмылках, и мне очень захотелось зубами им глотки порвать. Всем! Я настолько реалистично представил, как делаю это, что почувствовал вкус их крови во рту. Твари, они ещё смеются надо мной!

Барин поднялся, отпихнул ногой стул. Тот отлетел к соседнему столу и опрокинулся.

— Я думал, ты отморозок, Соло, а ты фуфлыжник. Галимый! Замок он решил взять. Да мне после этого на тебя время тратить впадлу. А подёнщиков твоих и самосадов я как резал, так и дальше резать буду.

Он развернулся и вышел из трактира. Лысый шмыгнул за ним, а Бледный задержался у дверей и показал пальцем на сапоги, а потом чиркнул по горлу. Я не шелохнулся.

— Ты бы в зеркало глянулся, — сдвигая к себе кружки с пивом, сказал Дизель. — Чёрный весь. Я уж думал, ты их тут и положишь.

— Диз, помнишь, по возвращении от самосадов конструктор какой-то мимо замка прорваться пробовал? Как его звали?

— Костя Лом.

— Найди его мне.

Глава 17

Дождь лил четыре дня — мелкий, нудный и холодный. Повсюду расплодились лужи, а возле ратуши и вовсе образовалось маленькое озеро. Вода перетекла за порог и затопила фойе и камеру перезагрузок. Клирики таскали воду в вёдрах и выплёскивали на улицу, а она затекала обратно. Наконец, догадались подрядить подёнщиков. Те выстроились цепочкой от подвала к торговым рядам и вычерпали всю воду.

Едва тучи разошлись, солнце взялось палить с прежней силой. Воздух наполнился влагой, и это сочетание — жара и влага — сводило с ума.

Вернулся Курт с телегой продуктов. Старейшина Илу, обрадованный, что слово своё я сдержал и избавил деревни от набегов, пообещал каждый тайм присылать телегу продовольствия. Ему это не стоило ничего, а у нас решилась проблема питания. Глосс долго удивлялся, не веря в такую щедрость:

— Как же так?

На площади постоянно дежурили фрамы, и если кто-то из клановых задирал подёнщиков, они тут же докладывали мне и я выводил бойцов на улицу. Этой демонстрации силы вполне хватало, чтобы остановить беспредел. Не хочу сказать, что нас боялись, нет, скорее, остерегались, потому что каждый подёнщик в городе был готов прийти нам на помощь. Нубы капали слюной и копили силы, голые бродили по торговым рядам злые, дёргали торговцев, шипели на персонажей и тоже к чему-то готовились. Таканояма-дзеки громогласно объявил, что выходит из клана, и присоединился к фрамам. Вслед за ним от голых ушло ещё человек пятнадцать.

Я опасался, что Барин начнёт выполнять свои обещания и двинется против самосадов, поэтому за нубами следили неотрывно днём и ночью. Дизель нашёл Костю Лома, я поговорил с ним, показал поле деятельности и принял в клан на правах инженера. Первое, что он сделал, соорудил блокпост на выходе из города, в который я посадил два десятка фрамов. Блокпост — это два длинных ряда кольев, сложенных по принципу ежей, и сруб с узкими продольными бойницами. При необходимости его можно было обойти, но засевшие внутри сруба стрелки могли нанести противнику серьёзный урон. Если нубы попробуют прорваться, фрамы их задержат, а там и мы подоспеем.

Однако вопросов по штурму замка это не снимало. Мне нужны были все силы, какие мог предоставить Форт-Хоэн. Нужно было подмять под себя кланы и нужно было договориться с подёнщиками. Несмотря на их лояльность, желанием идти на стены они не горели.

По совету Дриса я отправился в ратушу читать гайды. Клирики встретили мой приход настороженно, и предложили ответить на любые интересующие меня вопросы. Но я пока сам не знал, какие вопросы хочу задать и что конкретно меня интересует: стратегия, тактика, статы, чёртовы ночные шептуны… Впрочем, с них как раз и стоит начать. Я сунул старшему клирику серебряную монетку в ладонь, после чего мне отвели место за одной из конторок и положили на стол стопку рукописных журналов.

Про ночных шептунов была небольшая заметка в разделе «Необъяснимое». Гайды, как я понял, составляли сами клирики, и все записи основывались на личных наблюдениях. О шептунах говорилось, что это некие магические сущности, которые бродят в полях вокруг деревень самосадов, защищая тех от ночных нападений игроков. Самосады тоже могли подвергаться их атакам, но магические посохи давали жителям деревень определённую защиту. Я долго перелистывал страницы, пытаясь узнать, откуда эти сущности берутся и почему Мадам так запросто сослалась на то, что мы можем присоединиться к ним, если не выполним задание, но иных упоминаний о шептунах не нашёл. Однако, пробел.

Дальше я бегло просмотрел гайды про навыки. Ничего нового не было, всё то же, до чего мне удалось дойти своим умом и что подсказал Дристун. Отдельное внимание привлёк журнал под общим названием «Штурмы». В нём содержались общие описания всех штурмов замка, которые когда-либо предпринимали жители долины. Всего их было три. Первый произошёл двести один тайм назад. Окончился он безрезультатно, штурмующие даже не догадались смастерить лестницы, чтобы подняться на стены. Просто пришли, пошумели перед воротами и разошлись.

Второй штурм случился два тайма спустя. На этот раз действовали более организованно. Клирик, описывавший событие, оказался дотошным, и оставил достаточно подробные сведения о том бое. Нападавшие выстроились тремя длинными колоннами. Места было слишком мало, чтобы развернуться, поэтому наступать приходилось густой массой. Подёнщики ринулись к стенам по обе стороны от ворот, столпились возле лестниц, как стадо баранов, полезли вверх. Арбалетчики били не целясь, свешиваясь через парапет и не беспокоясь, что снизу в ответ прилетит стрела. Пару лестниц защитникам удалось оттолкнуть длинными шестами, и они упали на толпу, калеча всех, кто не успел увернуться. Наверх удалось подняться немногим. Впрочем, задача подёнщиков заключалась в том, чтобы отвлечь внимание защитников на себя, что они и сделали.

Кланы в это время попытались проломить ворота самодельным тараном. Не получилось. Клирик сообщил, что смогли ударить лишь несколько раз, после чего сверху полилась кипящая смола, и кто-то бросил в неё горящий факел. Таран и обслуга вспыхнули, остальные сбежали, бросив подёнщиков умирать на стенах. В-общем, ничего нового, то же самое произошло с нами, во время третьего нападения. О нём я читать не стал.

На чтение гайдов у меня ушло около трёх часов. Не скажу, что узнал много полезного, так, небольшой экскурс в прошлое Форт-Хоэна, однако время было потрачено не зря. Теперь я точно знал, чего не надо делать при штурме замка: нельзя строить из себя баранов и пытаться пробиться через ворота.

Ворота, по сути, самый охраняемый объект в крепости. Странно, что здесь они практически стоят нараспашку, осталось повесить табличку «Добро пожаловать». Это можно объяснить лишь тем, что по правилам нельзя осаждать замок, только однодневный штурм, да и то требуется предупреждать защитников заранее. Но кто сказал, что на войне нужно соблюдать правила? В конце концов, все великие полководцы действовали против правил, и благодаря этому побеждали.

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до второго уровня из пятнадцати

Я закрыл последний журнал и увидел, как в ратушу входит Старый Рыночник. Он прошёл в кабинет мэра, и возле дверей сразу встал клирик, чтобы никто не мешал беседе двух персонажей. Что здесь забыл этот хитрец? Я сделал вид, что продолжаю читать, раскрыл журнал, начал водить пальцем по строчкам, а сам поглядывал на дверь. Часы отбили пять часов. Минут через десять герр Рыночник вышел из кабинета и направился к выходу. Я дождался, когда он выйдет на улицу и кинулся следом. Открыл дверь…

Город расслабился в ожидании вечерней прохлады. Таканояма метал по ристалищу фрамов, показывая, как один человек может справиться с десятком. Возле вечевой башни стояли две девицы, щебетали о своём накипевшем. Компания подёнщиков подкатила к ним, завязался игривый разговор. Около трактиров кучковался возвращающийся с рейдов народ, несколько персонажей прогуливались по брусчатке. Я увидел всех, кроме Старого пройдохи Рыночника. Он как будто исчез, растворился в воздухе, хотя по всем законам физики, да и любой другой науки тоже, должен был находиться где-то рядом.

— Чего застыл на пороге, игрок? — услышал я знакомую хрипотцу за спиной.

Моя невнимательность когда-нибудь меня погубит. Вглядываясь в горизонт, я не вижу того, что сбоку. Или сзади. В погоне за Рыночником, я проскочил мимо него, а он всего лишь присел на лавочку у стены и достал трубку. Покурить вздумал.

— Чего, спрашиваю, застыл? — повторил он, набивая чашу табаком, и прищурился хитро. — Думал, я не видел, как ты за конторкой прятался? Как есть знал, что ты за мной побежишь.

— Не прятался я, с чего вы взяли? — словно оправдываясь, сказал я. — Гайды читал.

— Вон как, гайды.

Последнее слово он протянул — га-а-айды — как бы издеваясь надо мной. Я не стал заострять на этом внимание, каждый в маразм впадает по-своему, а сел рядом, благо герр Рыночник оставил мне местечко.

— Курите?

— Да вот, собираюсь, — он поднёс к трубке кресало, несколько раз чиркнул кремнем, высекая огонь. — И что ты там вычитал?

— А зачем вы к мэру приходили? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ишь какой, — усмехнулся он. — Родственник он мне, соскучился. Имею право?

Право он имел, хотя я сильно сомневаюсь, что по нашему мэру может кто-то скучать. Он мужик, конечно, вежливый и не конфликтный, но приторный, как самогонка на патоке. Кто только его мэром назначил? С замком разберусь, надо будет перевыборы устроить.

— А я вот информацию собираю.

— О замке?

— О нём. А вы как догадались?

— Как же тут не догадаться, если на каждом углу и в каждом трактире кричат, что подёнщики замок штурмовать собрались. Много народу подговорил?

Я не ответил, да старик ответа и не ждал. Он пыхнул трубкой, улыбнулся блаженно и, тыкая в меня чубуком, сказал:

— Будешь сопли по рукавам размазывать, ничего у тебя не получится. В этом деле твёрдость нужна.

— А вам что за дело до моего дела? В замке сплошь персонажи, вы на их стороне должны быть.

— Потребуется на их сторону встать — встану, а покудова необходимости в этом нет. Тебе в первую очередь надо кланы под себя подмять.

— А то я не знаю.

— Знаешь, так действуй. А то гайды он читает. Не читать нужно — воевать. Начни с нубов. Людей у Барина осталось мало, четыре десятка, из них половина по трактирам шляется. Действуй.

— Какой вы у нас вумный, — сыронизировал я. — С кем действовать-то? У меня бойцы через одного маломерки, им учиться и учиться. А у нубов, пусть их сейчас меньше, но все от седьмого уровня и выше.

— А что ты уровнями меряешься? — Рыночник постучал чубуком по лбу. — Вот чем меряйся. Сидя на лавочке уровень не поднимешь.

— Вы на что намекаете?

— Ни на что я не намекаю.

— Намекаете, намекаете… Я понял. Вы хотите, чтобы я забрался в лавку алхимика, срубил ему башку, а свитки забрал…

Рыночник вздохнул.

— Твоя безалаберность, игрок, меня поражает. Как у тебя всё просто: срубить, отобрать, не отдать. Смысл в этом какой? Чтобы прочитать и активировать свиток, надо его погасить — поставить на печать оттиск. Иначе он не сработает. А сделать это может только торговец в лавке…

— Или вы.

— Или я… Что?

— Хотите сказать, если я принесу вам свитки, вы их не погасите?

— Разумеется, не погашу. Не вздумай никуда лезть. Придёт Дитрих, и никому из вас мало не покажется.

Говорил он не убедительно, скорее, для порядку, чем пытаясь научить меня уму-разуму, и у меня не осталось и доли сомнения, что свитки он всё-таки погасит.

— Спасибо герр Рыночник за науку. Как вы подумали, так и сделаю.

Он начал отнекиваться, но я не стал его слушать и поспешил к ристалищу. Таканояма как раз начинал калечить новую партию фрамов, и я торопился остановить его, покуда он не лишил меня остатков армии.

— Таканояма-дзеки, — позвал я сумоиста, взбираясь на помост.

Сверху упала кувалда. В последний миг я успел поставить блок, но всё равно удар припечатал меня к доскам помоста.

— Соло-сан? — удивлённо проговорил Таканояма, потирая кулак. — Ой… Как вы себя чувствуете?

Двое фрамов кинулись поднимать меня.

— Нормально, — прохрипел я. — После такого приветствия мы однозначно можем перейти на «ты».

Таканояма виновато вздохнул, отогнал фрамов и сам помог мне спуститься на землю. Я сделал несколько круговых движений головой, проверяя, целы ли шейные позвонки. Вроде бы целы.

— Я не хотел… — начал он оправдываться, но я остановил его.

— Ладно, всякое бывает. Хорошо, что не убил. Теперь ты мой должник.

Таканояма кивнул с готовностью.

— И как мой должник… Против барона со мной пойдёшь?

— Хоть против дьявола!

— А против Барина?

Он снова кивнул.

Не привык я доверять людям сразу, чревато, но Таканояме поверил безоговорочно. Про многих в этом городе ходили дурные слухи, о сумоисте я не слышал ни одного.

— Отлично. Собирай людей, у нас важное дело.

Глупо откладывать что-то назавтра, если завтра уже может быть поздно. Действовать надо быстро и на уровне интуиции. Чувствуешь, что победишь — иди вперёд. Чувствуешь, что проиграешь — всё равно иди вперёд, а там как получится. Поэтому я решил воспользоваться советом герра Рыночника и напасть на нубов.

Но сначала мы зашли в кланхолл. Уголёчек со стрелками гасили свечи. Девчонки расставили их на периллах галёрки в один ряд, и стреляли снизу от входа. Шиком считалось погасить сразу две. Для этого надо было встать под углом к мишеням и тщательно прицелиться. Получалось не у всех, но каждая удача встречалась бурными эмоциями. Зрители делали ставки, даже Дрис, относившийся к тотализатору равнодушно, принимал участие в игре. Меня игроки заметили не сразу, пришлось кашлянуть.

— У нас пополнение? — глядя на Таканояму, прищурился Дрис.

— В некотором роде, — подтвердил я. — Представляю: глава клана нубов.

— Вы убили Барина?

Удивились все, в том числе и Таканояма, но я быстро разъяснил ситуацию.

— Не убили. Но взять клан нужно. Все из вас знают, что обещал Барин на последней встрече. Он сказал, что будет резать подёнщиков. Нас! Поэтому мы должны выступить первыми.

— Без подготовки? Нахрапом?

Моё предложение вызвало лёгкий гул. Это не было недовольство, скорее, непонимание. Соваться в логово волка при нашем уровне развития совершенно неразумно, но моё «Коварство» снова меня выручило.

— Да, без подготовки.

Я обвёл зал глазами.

— Где Курт с Дизелем?

— Ушли к реке сети ставить.

— Всех назад. Глосс, слышал? Ступай. Фрамы пусть ждут на площади. Дрис, возьмёшь их под своё начало. Бейте нубов. Всех, кого найдёте, кто окажет сопротивление. Пройдите по трактирам, по лавкам. Остальные за мной.

Задвигались скамьи, упала и разбилась глиняная кружка, зашелестели трущиеся об устья ножен мечи. На улицу мы выходили медленно, к кланхоллу нубов тоже шли медленно, как будто соблюдая траур. Дрис взмахнул рукой, и фрамы последовали за ним к ближайшему трактиру. Я бы предпочёл, чтобы сейчас витязь был рядом со мной, его меч наверняка пригодится в предстоящей драке, но кто-то должен возглавить атаку на площади, а никому кроме Дриса я это поручить не мог.

Что ж, придётся довольствоваться тем, что есть. Я на глаз оценил наши возможности. Для атаки на нубов сил не хватало, да и с экипировкой дела обстояли не лучшим образом. Кираса была только у меня, остальные походили на вооружённых бомжей — бригантины, драные кольчуги, дощатые щиты. Сброд. Более менее нормально выглядела группа Таканоямы. Сумоист облачился в самурайский доспех, и стал похож на чёрта — страшный и с рогами. В руках он держал нагинату^[30], за поясом торчали два меча в чёрных лакированных ножнах. Остальные тоже выглядели по-самурайски, но полным доспехом больше никто похвастать не мог.

Возле кланхолла нубов толкались плечами пять-шесть человек в безрукавках. Нас они заметили почти сразу, но среагировали вяло. Сложно было поверить, что кто-то вот так возьмёт и нападёт на них при свете ещё не зашедшего за горизонт солнца. Тем более подёнщики. Пусть даже с выражением решимости на лицах.

А потом стало поздно реагировать. Двое кинулись к дверям, однако наши стрелки не зря учились гасить свечи — добежать не успел ни один. Оставшиеся трое достали заточки, но куда гвоздю против меча? Я жестом велел маломеркам поднабраться опыта. В отличие от группы опыт в клане падал на того, кто его заработал.

В кланхолл я вошёл первым. Внутри он ничем от нашего не отличался: те же колонны, та же галёрка. Нубы сидели за столами, ужинали. Когда я вошёл, позвякивая железом и поигрывая мечом, все на меня обернулись. И вскочили. Не обращая внимания на возникшую суету, я широким шагом направился к камину. В кресле лицом ко входу сидел Барин. Наперерез мне выскочил Лысый, замахнулся мечом. Я всадил ему Бастарда под мышку, провернул клинок и пошёл дальше не оглядываясь. За спиной у меня начиналась резня. Главный плюс внезапного нападение — это его внезапность. Вооружится и дать достойный отпор нубы успели, их же собственная жадность сыграла против них. При оружии были только офицеры, хотя и этого хватило, чтобы почувствовать, как волк огрызается.

Загремел, опрокидываясь, стол, лязгнуло железо; хрипы, крики и стоны слились в единый звук. Справа на меня снова кто-то выпрыгнул, я отмахнулся не глядя и получил сообщение о прибавке четырёх сотен ХП. Сверху прилетела стрела, скользнула по кирасе и вонзилась в пол. Стрелка тут же сняли наши девчонки. Его тело перевалилось через перила и упало под ноги Барину. Нуб брезгливо поморщился, но не сдвинулся с места. Он по-прежнему сидел в кресле, смотрел на меня и не шевелился. Защищаться он не пытался. Он видел всю картину боя за моей спиной и понимал, что сопротивляться не имеет смысла. Морщины на его лбу сложились в пучок и проявили сожаление — недооценил он меня, не рассчитывал на такое. Я тоже не рассчитывал ворваться вот так на авось и одним махом положить всех. Однако получилось.

Я остановился в двух шагах от кресла. Если Барин вздумает выкинуть какой-нибудь трюк, на таком расстоянии я успею среагировать. Рядом с ним встал Бледный, осторожно отстегнул меч от пояса, положил к ногам. Крики позади начали затихать, слышались только шаги, да вдруг булькнуло что-то, как будто добили раненого.

Подошла Уголёк. Девчонка улыбалась и водила языком по влажным губам. Искусница… Искусительница. Подбежал, тяжело дыша, Дизель.

— Опоздал?

— Сам как думаешь?

— Опоздал, — с обидой в голосе констатировал громила. — Хотел, это, рыбки, а тут… Ты хоть предупреждай, когда чё надумал.

— Слишком часто ты на рыбалку ходить начал. Может тебе в рыбаки переквалифицироваться?

— Чего мне в рыбаки?

— Пере… Ай, иди лучше к Дрису. Он по площади нубов гоняет, может, оставил тебе кого-то.

Диз с готовностью умчался, а я повернулся к главе нубов. Тот молча ждал, когда я обращусь к нему и выдвину условия сдачи. Но вместо условий я спросил:

— Барин, а сколько раз ты перезагружался?

Вопрос смутил его. Он скользнул глазами по сторонам, потом усмехнулся:

— Драться со мной надумал, подёнщик?

— Драться? Какой шустрый. Думаю, ты уровня пятнадцатого-шестнадцатого. И свитков начитался. Так? Иначе бы не разгуливал по городу в одной безрукавке. Давно ты в Форт-Хоэне?

— Тебе что за дело?

— Таймов четыреста, думаю. Или нет — с самого начала, — рассуждая, ответил я за него, и, кажется, угадал. Глава нубов щёлкнул пальцами, а я продолжил. — Сложно тебя убивать будет, и шмот вряд ли поможет. Проще колени тебе прострелить, а потом…

Уголёчек восприняла мои слова как приказ и выстрелила. Стрела вошла чуть выше колена и пробила ногу насквозь. Барин задохнулся от боли, выпучил глаза, но не закричал. Стерпел. Только застонал, кусая в кровь губы.

Я повернулся к Уголёчке.

— Зачем?

— Ты же сказал!

— Я всего-то предположил. Что теперь с ним делать?

— Могу добить.

— Не надо! — вскинул руку Барин. Он достал из мешка обезболивающее, вколол себе. — Не надо… подожди…

— А чего ждать? — вернулся я к нему. — За тебя тыщёнка ХП прилетит однозначно. Уголёк, тебе до следующего уровня тыщи хватит?

— Ага, — кивнула девчонка.

— Не надо, — снова поднял руку Барин. Обезболивающее начало действовать, и он выдохнул с облегчением. — Чего ты хочешь, Соло?

— Чего я хочу?

Ну он задвинул! Я много, чего хочу. Я хочу вернуть память, хочу пить только ром, жениться на Уголёчке, свалить с этой поганой локации. Желаний у меня много, но большинство из них вряд ли когда-нибудь осуществится.

— Хочешь, — засипел Барин, — под тебя пойду? Что ты там собирался делать, замок взять? Возьмём. Ты и я. С голыми договоримся, надавим на подёнщиков — ни одна сука не пикнет. У меня знаешь какие возможности? Клан что — тьфу. У меня связи с персами, лавки распотрошим. Тебе самому и делать ничего не придётся. Если барон предъявы кидать станет, ты ваще не при делах…

Он говорил долго, минут пять, я даже устал слушать. У меня появилось огромное желание стукнуть его, но первой не выдержала Уголёк. Она всадила в Барина вторую стрелу.

— Безбожная тварь! — завопил нуб.

— О боге вспомнил, — кивнула на него девчонка.

— А сейчас-то за что? — развёл я руками.

— А чего он болтает? Надоело. Ты же ему не веришь?

— Причём здесь это? Человек дело говорил.

— Какой он человек? Ты рожу его видишь? Ни грамма совести!

С совестью, допустим, у нас у самих проблемы, во всяком случае, у меня, но спорить с Угольком не стал.

— Больше не стреляй в него, хорошо? Дай нам договорить.

Уголёк обиженно мотнула головой, а я дождался, когда Барин вколет себе второй шприц с обезболивающим, и сказал:

— Веры тебе, Барин, нет, Уголёчек права. Хочешь жить? Условия такие: клан закрываешь, тебя в подвал. Навсегда или нет, не знаю, погляжу на дальнейшее поведение. Но с голоду сдохнуть не дам.

— Согласен.

— Тогда руки вперёд. Дёрнешься, Уголёк третью стрелу тебе в глаз загонит. Кандалы на него! — и указал на Бледного. — Этого тоже.

Когда пленных увели, я подозвал Таканояму.

— Таканояма-дзэки, кланхолл твой. Набирай людей, готовься к боям.

Сумоист поклонился.

— Благодарю тебя, Соло-сан.

С нубами разобрались, остались голые. Но теперь, имея за плечами два клана, думаю, с ними можно будет договориться.

Глава 18

Утром мы пошли в обход лавок. Я не забыл совет герра Рыночника, хоть тот и пытался отнекиваться. Но если, как сказал Барин, барон Геннегау начнёт кидать предъявы, то я обязательно сошлюсь на старика.

Начали мы с оружейных. В первой нас встретил мужчина с брюшком и ехидной улыбкой прощелыги. У него мы покупали щит для Курта, который не выдержал и первого боя, помниться, я хотел спросить с него за это. Уголёк отошла в конец прилавка, Дрис и пара бойцов встали у меня за спиной, остальные остались на улице.

— Однако плохой товар у тебя, уважаемый. Не качественный, — начал я.

— Господин ошибается, — протянул лавочник. — Мой товар самый лучший в городе. Я заключаю сделки с мастерами-оружейниками из деревни Ниу, и до сих пор они ни разу меня не подвели. Хороший товар. Прекрасный товар! А если господин хочет получить скидку, то ему стоит лишь сообщить об этом. С таким известным человеком, как вы, мы всегда сможем договориться.

— Вот-вот, — ухватился я за последнее слово, — насчёт «договориться» я и пришёл. Товар у тебя никудышный, щит, который ты мне продал, развалился после первого же боя, поэтому предлагаю договориться по-хорошему.

Лавочник понял, куда я клоню. Его глазки сузились, а палец взметнулся вверх.

— Барон Геннегау не терпит, когда игроки обижают персонажей. А вы, господин Соло, сейчас хотите меня обидеть.

— Да плевал я на твоего барона, — набычился я, и чтоб лавочник не усомнился в моих словах, смачно плюнул на пол. — Отныне будешь платить мне двадцать процентов от общей выручки каждый тайм. А чтоб не напрягать тебя, я возьму сразу за месяц вперёд. Вещами. Ребята, выносите.

Лавочник мгновенно принял боевую стойку и баффнул меня «Удушением». Плотное облако дыма окутало голову, заполонило горло, лёгкие. Интерфейс незамедлительно отреагировал сообщением о том, что моё здоровье пошатнулось на пятьдесят процентов. Мразь… Подскочил Дрис, влепил ему пощёчину. Я кашлянул остатками дыма, кое-как проморгался. Рука неосознанно потянула меч из ножен, но Дрис взял меня за локоть.

— Не надо, Соло, ему достаточно.

Торгаш лежал в проходе между тюками с барахлом и размазывал кровь по лицу. На прилавке в позе охотницы стояла Уголёк с натянутым луком, едва сдерживаясь, чтоб не спустить тетиву.

— Я буду, буду! — завопил лавочник, вскидывая руки, словно этот жест мог защитить его от стрелы. — Буду платить…

С улицы вошли ещё люди и вынесли из лавки всё до последнего кинжала. Глядя на них, лавочник всхлипывал:

— Как же так… как же так… разбой…

— Именно, — подтвердил я и похлопал его по плечу. — Но ты не отчаивайся. Если отныне кто-то на тебя наедет, ты с полным правом сможешь обратиться ко мне за защитой.

Та же история произошла в двух следующих лавках. Торгаши сначала баффали меня чем-нибудь, потом получали по морде, после чего соглашались на сотрудничество. Я ещё ни разу за один час не вылавливал столько дебаффов, а ведь впереди оставались алхимик и аптекарь, люди имеющие отношение к магии.

Но сначала мы вернулись в кланхолл и сгрузили всю добычу в главном зале. Глосс, с присущей ему ужимистостью, занялся учётом, а я попросил Шурку подлечить меня. Он положил ладонь мне на лоб и заводил глазами из стороны в сторону.

— Ты как будто книгу читаешь.

— Так и есть, — подтвердил Шурка, — и чем выше мой интеллект, тем разборчивее шрифт.

— И что ты разобрал в моём?

— У тебя завышенная самооценка и пониженное чувство самосохранения. Ещё немного, и от перезагрузки тебя спасёт только чудо.

После обеда я вновь повёл бойцов за добычей, и на этот раз взял с собой Шурку. Оставалось обнести налогом две лавки — алхимика и аптекаря, и ещё было бы недурственно войти в долю к трактирщикам. Всего трактиров в городе было девять, их вполне хватало, чтобы удовлетворить запросы жителей локации. Если брать с каждого заведения небольшой процент в виде пива и колбасы, то это будет неплохим подспорьем к той картошке и свинине, что поставляли самосады.

Однако лезть в трактиры я пока опасался. Сомнений нет, после уничтожения нубов я имел за плечами достаточно поддержки, чтобы на равных беседовать даже с Рыжей Мадам, хотя уровень у неё очень высокий. Но что-то останавливало меня, что-то придерживало и шептало в ухо: не торопись — и я не торопился.

Аптекарь встретил нас, закрывшись на все засовы. Слухи о том, что подёнщики ходят по лавкам и, не боясь ни бога, ни чёрта, ни барона Геннегау, стригут лавочников, прокатились по площади приливной волной. Но нас это не остановило. Дизель надавил плечом на дверь, и она открылась. Аптекарь стоял за прилавком, придерживаясь одной рукой за отворот камзола, а второй поглаживая подол. Баффить не стал.

— Я вас п-помню, — подрагивающим голоском сказал он. — Вы п-покупали таблетки.

— Покупали, — согласился Дизель. — А сейчас всё заберём, — и захохотал.

Шурка прошёл к прилавку, начал рассматривать препараты. Каждую пачку таблеток и каждую упаковку шприцов он брал в руки, внимательно читал инструкции, покусывал в задумчивости губу.

— Надо собрать для каждого бойца индивидуальный пакет, — предложил он. — Антидебаффы, обезболивающее, шприцы два или лучше три-ноль. Тогда лёгкие и средние ранения они будут лечить самостоятельно. Я не всегда смогу быть рядом.

Дельное предложение. Я кивнул.

— Ты лекарь, тебе виднее. Что возьмём?

Шурка указал на несколько небольших тюков, потом вскрыл картонную коробку, долго перебирал препараты, наконец, спросил аптекаря:

— А противоожоговые у вас есть? Какие-нибудь порошки вроде пранеоцина, бальзамы, стерильные заживляющие повязки?

— Вы знаете, эти препараты не пользуются популярностью, — защебетал аптекарь. — Но где-то у меня было облепиховое масло. Подождите минуточку, я поищу.

— Сделайте одолжение.

Оставив Шурку разбираться с лекарствами, я вышел на улицу. По соседству в бывшем кланхолле нубов шло переустройство: визжала пила, стучали молотки. Плотники вешали новую вывеску с названием клана. Таканояма руководил работой.

— Выше… Левее… Свой край подними… Ага… Ещё… Много, опускай.

Я подошёл ближе. На вывеске чёрными буквами в обрамлении стекающей крови было написано: «Мёртвый самурай».

— Почему мёртвый? — поинтересовался я.

— Потому что каждый из нас готов умереть ради победы.

— А выжить не пробовали?

— Это слова труса, — гордо ответил Таканояма.

Что ж, достойный ответ. Теперь я знаю, кто полезет на стены первым.

Разобравшись с аптекарем, мы направились к алхимику. Я более всего опасался этой встречи, и потому оставил её напоследок. Про алхимика на локации ходили разные слухи, вплоть до таких, что по ночам он ходит в бараки и смотрит на спящих подёнщиков. От подобных сообщений по телу бегал мистический холодок, и поэтому первым в лавку мы запустили Шурку. Он лекарь, а значит, нечто необычное присуще и ему тоже, а одно необычное с другим необычным как-нибудь договорятся.

Алхимик сидел за столом, ждал нас.

— Хотите — убивайте, а гасить печати я не стану! — сразу заявил он.

Я прошёлся по лавке. Вдоль стен стояли, вытянувшись до потолка, стеллажи из морёного дуба со свитками. Вокруг полумрак, запах благовоний, в углу триптих с изображением странных животных. Мистика присутствовала во всём, и вполне возможно, что какие-то слухи об алхимике были правдивыми.

— Дизель.

— Да, капитан.

— Отруби ему пальцы. Но не сразу, а по одному.

Дизель схватил алхимика за запястье, потянул на себя. Тот попытался вырваться, двое бойцов надавили ему на плечи, прижали к столу.

— Зачем… зачем… — забубнил тот.

— Ну как зачем? — навис я над ним. — Если ты не хочешь гасить печати, стало быть, пальцы тебе не нужны. Так что я всего лишь избавляю тебя от лишних органов, хирургически вмешиваюсь в твою бесполезную плотскую сущность.

Кстати, интересная идея отрубать пальцы вместо рук. Эффект тот же, а процедура длиннее — выше шанс договориться с оппонентом. Правда, у меня есть пара неплохих баффов, которые так же могут принести желаемый результат, но тратить их сейчас не хотелось, оставлю на другой раз.

Дизель вынул нож, приложил его к мизинцу алхимика и надавил. Брызнула кровь, алхимик закричал, мизинец покатился по столу к краю. Дизель приложил нож к безымянному пальцу и повторил процедуру. Уголёчка болезненно сморщилась.

— Кто-нибудь залепите ему рот, — попросила она. — Уши лопаются.

К столу подбежал Шурка, оттолкнул Дизеля.

— Вы что делаете? Соло, что ты делаешь?

— Добиваюсь своей цели, — спокойно ответил я. — Дизель, продолжай.

Но Шурка выхватил у громилы нож и отшвырнул в угол.

— Прекратите! Соло? Это не выход, мы не должны так! Ты подёнщик, ты не клановый.

— А посылать в бой маломерок — это выход? Как их прокачивать? У меня времени десять дней. Потом мы все, и ты тоже, отправимся сам знаешь куда. Я видел ту чертовщину, я туда не хочу. Дизель, продолжай!

Дизель достал топор.

И тут ударил колокол — резко, как предвестник беды. Он всегда так бьёт, когда в город въезжает барон Геннегау. Я ждал этого, но ждал завтра, и уж встретил бы барона со всем положенным ему уважением. Однако хозяин замка поспешил, даже гонца с весточкой о своём приходе не отправил. Что ж, придётся ипровизировать.

Позабыв об алхимике, я выскочил из лавки. На площади заваривался кавардак. Мертвецы Таканоямы строились перед кланхоллом в две шеренги, на соединение с ними бежали голые. За торговыми рядами сбивались в толпу подёнщики. Их было сотни три, и они походили на стадо овец в загоне. Хоть бы не передавили друг друга.

Я схватил за плечо Курта.

— Надо возглавить вон ту отару, — указал я ему на подёнщиков. — Я понимаю, ты не оратор, но всё же попытайся организовать их хоть в какое-то подобие строя.

Если завяжется бой, проку от маломерок не будет, но видимость они создать могут. Так путь создадут, пусть барон думает, что они настоящая сила.

Вокруг меня собирались офицеры. Подбежал Дрис, на бегу застёгивая камзол; неспешно, с достоинством подошёл Таканояма. Шурки не было, остался в лавке лечить алхимика. Ну и чёрт с ним! Развёл сопли: мы не клановые, мы чистим зубы перед сном… Мозги ему пора прочистить!

Я отыскал взглядом Уголёчку.

— Душа моя, бери своих девок и вон на те крыши. Спрячьтесь за коньками, за трубами, за чем угодно, и не высовывайтесь пока не дам сигнал. И не стреляй по Геннегау, это не Барин. Дрис, всех фрамов, кого сможешь собрать, ставь плотным строем от нашего кланхолла к центру площади. За ними ставишь клановых бойцов. Усёк? Таканояма, твоя позиция по диагонали от левого фланга Дриса к торговым рядам. У нас есть ещё стрелки, кроме Уголёчкиных?

Никто не ответил, хотя смотрели на меня и слушали десятки человек. Жаль, небольшой отряд арбалетчиков был бы сейчас в тему.

— Что стоим? По местам!

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до третьего уровня из пятнадцати

Моя неповоротливая, несогласованная и пока ещё не прокаченная армия начала двигаться. Две неровные линии протянулись от торговых рядов и кланхолла к центру, и заколыхались от напряжения. Подёнщики приняли форму организованной толпы, значит, Курту удалось втолковать им, что от них требуется. Со стороны реки и от болота подбегали новые группы маломерок и становились в общий строй. Удар колокола взбудоражил всех, я бы даже сказал — объединил.

Подошёл отряд фрамов, дежуривший на блокпосту. Я подозвал старшего.

— Что видел?

— Идут, — он сглотнул. — Двадцать, может, тридцать. С мечами, с арбалетами, с красными крестами. Барон первый на лошади.

Тридцать человек… Я думал, барон всю свою свору притащит наказывать непослушного подёнщика, дерзнувшего громить лавки персонажей. А он всего-то… Не уважает меня? Или не настроен на драку? Хотя и тридцать крестоносцев, если подумать, могут навести шороху в городе, во всяком случае, обидеть себя не позволят.

Крестоносцы появились через несколько минут. Первым ехал барон. Он сидел в седле расслабленно, подавшись назад и положив ладони на бёдра. Казалось, ему было скучно, предстоящие разборки его заботили мало. За ним следовал отряд мечников в белых сюрко^[31] с красными крестами, и десяток стрелков с арбалетами.

Я вышел вперёд, показывая, кто здесь главный, слева встал Дизель, справа Дрис. Увидев нас, барон выпрямился и поднял правую руку. Арбалетчики вышли вперёд, образуя ровную линию, и присели на колено, мечники встали за ними. Мне понравилось, как они совершили этот маневр — чётко, быстро — вот что значит подготовка. Моим оборванцам до них как гусенице до бабочки.

Барон сошёл с седла, по притихшей площади прокатился звон доспехов. Подбежал оруженосец, протянул шлем, тот отрицательно повёл рукой. Я обратил внимание, что левая кисть была открыта, замену перчатке, что барон преподнёс мне в качестве непонятной награды, он не сделал.

Мы одновременно двинулись навстречу друг другу. Я впервые видел барона фон Геннегау так близко. Мужчина лет сорока, узкое чисто выбритое лицо, тонкие губы, длинные волосы совершенно седые. Внешне он производил впечатление человека спокойного и даже меланхоличного, но при этом глаза были слишком колючие и внимательные. Он поздоровался со мной первым.

— Моё почтение главе нового клана, — Дитрих Чистобородый фон Геннегау сделал лёгкий кивок, отчего несколько седых прядей съехали на открытый лоб, и ему пришлось поправлять их рукой.

— И вам не хворать, — ухмыльнулся Дизель.

Я за спиной показал ему кулак.

— Прощу прощения, господин барон, за моего друга. Он не привык общаться с представителями высшей знати. Рад приветствовать вас в моём городе. Разрешите узнать причину вашего прибытия?

Барон кивнул понимающе.

— Я получил известие, что в городе беспорядки. Подёнщики врываются в лавки, подвергают их разграблению, избивают мирных торговцев, рубят им пальцы…

Не хрена себе мирные! Знал бы он какими баффами эти мрази меня угощали! Тут не то что пальцы — головы рубить надо.

— Простите, а откуда информация? Дело в том, что мне об этом ровным счётом ничего неизвестно, а уж я, поверьте, о многом ведаю.

— Я бы не хотел раскрывать свои способы связи, но они надёжны, не сомневайтесь.

Я не сомневался, но как он узнал про пальцы?

— Странно. Очень странно. А вы не думали, что известия могут быть ложными? Глупая шутка или розыгрыш. Сами понимаете, человеческая душа потёмки, всякое может произойти.

Со стороны мы, наверное, походили на двух дипломатов. Каждый хитрил и каждый видел хитрость другого. Но не оспаривал её. Я поступал так, потому что не хотел прямого столкновения с крестоносцами. В победе я не сомневался, но какой ценой! А вот почему этого не делал барон? Тоже сомневается? Или у него есть план? Вполне возможно, что в город сейчас входят основные силы крестовых, окружают площадь…

Сзади послышались звуки потасовки. Я резко обернулся — сквозь строй фрамов пробирался мэр.

— Господин барон, какая встреча! — закричал он издалека. — Пустите же меня, бестолковые… Господин барон, простите, что не смог раньше… только узнал… Был занят важными делами.

В суматохе я совершенно позабыл об этом персонаже, а вспомнил бы, обязательно закрыл его в ратуше, ибо здесь ему делать нечего. Клоун! Выбравшись, наконец, на открытое пространство, он величественно подошёл к нам и сделал реверанс.

— Примите моё искреннее уважение, господин барон, — с жеманной улыбочкой сообщил он. — Позвольте проводить вас ко мне в кабинет, там вам будет удобнее продолжить разговор.

Пока он расшаркивался, я поманил Дизеля и шепнул:

— Метнись по окраинам, посмотри, нет ли ещё крестоносцев. Если увидишь, просто ори как можно громче.

Дизель развернулся и рванул в сторону квартала подёнщиков. Какой исполнительный. Догадается ли взять с собой кого-нибудь в помощь?.. Не догадался.

Мэр тем временем закончил лебезить и склонился в ожидании ответа.

— Благодарю вас за приглашение, но в этом нет необходимости, —отказался барон. — Все наболевшие вопросы мы можем обсудить с господином Соло здесь.

Мэр пожал плечами, мол, как вам будет угодно, можете говорить дальше, и отвернулся с отрешённым видом, хотя уши навострил. Впрочем, говорить было уже не о чем. Мы прекрасно поняли друг друга. Барон как бы намекнул, чтоб я вёл себя поосторожнее, а я как бы показал ему средний палец, так что любые слова отныне были бесполезны, только меч и кровь могли решить наш вопрос.

Я протянул ему перчатку.

— Будьте добры получить обратно.

— Отлично, — кивнул барон, принимая перчатку. — Могу я считать это вызовом?

— Разумеется.

— Тогда жду вас завтра на рассвете.

— Я нападу, когда сочту нужным.

Барон слегка прищурился.

— Вы нарушаете правила как никто иной… Не знаю, может так и должно быть.

Я не понял, что означают его слова, но они убедили меня в том, что нападать сейчас он не намерен.

Мы попрощались. Барон протянул руку, как равный равному, и я пожал её. Крестоносцы ушли, подёнщики рассыпались, загалдели, обсуждая нашу встречу. Мэр что-то пискнул и растворился в толпе.

Дрис хлопнул меня по плечу.

— Ты разговаривал с ним как настоящий граф.

— Так может я и есть граф?

— Ха, граф! Прикольно.

Он направился к кланхоллу, а я почувствовал, что должен выпить. «Рыжая Мадам» призывно покачивала дверями и улыбалась вывеской. Я сразу прошёл к стойке, открыл мешок — денег не было. Последнее время я привык жить, во всём полагаясь на Глосса. Скажешь, он принесёт, поэтому сейчас я растерялся. Что делать? Можно попросить бармена налить в долг, но он не нальёт, потому что в трактире Рыжей Мадам в долг не наливали. И что? Дать ему в морду? Но он всё равно не нальёт, потому что свою хозяйку он боится больше, чем меня.

— Налей ему!

По лестнице спускалась Мадам. Она что-то прятала в складках юбки, какой-то предмет, небольшой, но явно тяжёлый. Бармен облегчённо выдохнул и потянулся за пустой кружкой.

— Большое спасибо, госпожа Мадам, — поблагодарил я старушку. — Представляете, не взял денег. А так хочется пить…

— С меня тоже двадцать процентов потребуешь?

Мадам угрожающе сдвинула брови. Слухи о моём наезде на лавочников, конечно же, дошли и до неё, но если я когда-нибудь решусь наложить лапу на трактирщиков, то Мадам в их число не попадёт, ибо я слишком сильно уважаю её.

— Зря вы так! — возмутился я. — Между прочим, это вы во всём виноваты! Вы дали мне это чёртово задание, да ещё ограничили по времени, а теперь издеваетесь. Приходиться крутиться.

— Ладно, не кипятись. Тебе и твоим мордоворотам пиво в моём трактире будут наливать бесплатно. По понедельникам. С восьми до девяти утра.

— До десяти!

Мадам рассмеялась.

— Чёрт с тобой, игрок, до десяти. И получи презент, — она протянула мне запечатанную бутылку рома. — Не напейся на радостях.

Вот что она прятала в складках! Действительно подарок. Мы тут же его и выпили, и даже бармена угостили, хотя тот отказывался. Потом Мадам послала разносчицу за второй бутылкой, а мы сели за стол у камина и болтали ни о чём до самых сумерек, пили ром, жевали солёный арахис. Хорошая она женщина.

В кланхолл я возвращался в темноте. Мадам велела бармену проводить меня, но я отказался: сам — и наверное поэтому прошёл мимо дверей своего клана и утопал к ристалищу. Возле трактиров качались фонари, на небе горели звёздочки. Что там говорил о них Глосс? Что они не могут гореть, потому что не предусмотрены? Чушь. Вот же они горят. Красивые…

Кто-то подбежал ко мне, хлопнул по шее. Что за шутки? В горле захлюпало. Я не мог понять что, ром дурманил мозги, отключив все рецепторы…

Снова ударили — в грудь, в спину. Одна тень мелькнула спереди, вторая слева. Я потянулся к ним. Хотел крикнуть — не смог. Изо рта потекло, я поднёс руку — кровь. Они меня убили что ли? Вот глупость…

Глава 19

Белые стены, белый потолок, белые полы. В белое окно светит белое солнце. Не слишком ли это показательно для абсолютного мрака? От стены к стене ходят белые люди. Вокруг слишком контрастно, чтобы рассмотреть в деталях, что они делают, но в их движениях присутствует схематизация. Я пытаюсь разгадать этот алгоритм, и мне кажется, что вместе с разгадкой ко мне вернётся память. Память…

Но вернусь ли я?

Надо мной склоняется белое пятно. В плавных матовых разводах угадывается очертание лица Уголёчки. Родная моя…

Сколько… Сколько… Сколько… Сколько…

Два? Нет…

Сколько…

Рядом возникает второе лицо, третье. Тело моё содрогается. Я вижу свои руки, они дрожат. Я подношу их к глазам…

Сбой программы. Сбой…

Внимание, требуется перезагрузка!

На этот раз в камере я был не один. На нарах лежал мужичок и зевал.

— Ого, явленье… Привет, брат.

Он приподнялся на локте, прищурился, вглядываясь в меня, и удивлённо вскинул брови.

— Соло? Охренеть… А я и не знал, что тебя завалили.

Он вскочил, помог мне подняться и дойти до нар. Я лёг, закрыл глаза. Кружилась голова, подташнивало… Как получилось так, что я оказался здесь? На меня напали в темноте возле ристалища, били ножами. Первый удар пришёлся в горло, потом в грудь, в спину. Кто напал? Я был слишком пьян, чтобы разглядеть и запомнить лица. Возможно, Дрис и Шурка разобрались с этим, пока меня не было. И видения. Опять видения. Только на этот раз они были ярче. Белые стены, белые люди. Что это значит? Это сон или реальность?

Я вдохнул глубоко, выдохнул. Головокружение пошло на спад, я скосился на мужичка. Не помню, чтоб видел его раньше.

— Ты сам как здесь?

— Ай, — отмахнулся тот. — Поспорили с одним. Я ему говорю: есть! А он, сука, упёрся рогами и блеет: нет, нет. Ну как тут объяснять? Я опять: есть! А он: нет! Ну, слово за слово, я по морде, он за нож.

— А чего есть-то?

— Как, и ты не знаешь?

— О чём?

— Оракул в квартале персов. Старуха. Толстая, как бочка. За три золотых всё прошлое расскажет.

Слухи о провидцах и провидицах циркулировали в городе с завидным постоянством. В основном эти граждане жили в квартале персонажей, но иногда появлялись среди подёнщиков. Живёт себе человек, в рейды ходит, лутом приторговывает, а потом раз — провидец. Я таким людям не верил. Большинство новоявленных Нострадамусов были обыкновенными мошенниками. Наговорят народу всякую чушь, и нет им ни что. Уличить их в обмане невозможно, ибо невозможно проверить, насколько правдива их правда. Однако больше одной серебряной монеты за предсказание они не брали. А тут золото!

— Ты к ней ходил?

— Нет, конечно. Будь у меня три золотых, я бы нашёл, на что их потратить.

Мужичок лукаво сощурился.

— А тебя, по всему видать, враги завалили, так? У тебя их много, ага. Два клана вынести — не шутка. Говорят, и на крепость замахнулся? Небось, подёнщиков под это подписать хочешь? — он помолчал и сказал уверенно. — Ты возьмёшь.

Я отвернулся к стене и сунул кулак под голову. Надо поговорить с мэром, пусть хоть подушки принесут что ли. И пусть клирики почаще заглядывают. Прав мужичок, пришла пора брать замок. Время на исходе, а я здесь валяюсь. Подёнщики за мной без вопросов пойдут, я много для них сделал. Защитил от кланового беспредела, пивом поил бесплатно. Они мне помогут.

Дверь открылась, кто-то из клириков решил проверить камеру. Наконец-то. Я повернул голову, на пороге стояли Дрис и Дизель.

— Капитан! — Дизель щерился во весь свой широкий рот.

Они подошли к нарам и выложили моё снаряжение. Я обулся, повесил меч на пояс, перчатки сунул за ремень.

— Кирасу бы тоже одел, — посоветовал Дрис. — Мало ли кто ещё захочет…

— Кто на меня напал? — перебил я. — Нашли?

— Алик, — сразу ответил Дизель. — Даже искать не пришлось. Они твою сбрую на утро в лавку сдавать понесли, а лавочник нам шепнул. Дурачки. Мы их всех в «Красном драконе» накрыли.

Он захохотал.

— Где они сейчас?

— Когда люди узнали, что это бессмертные тебя грохнули, чуть за яйца их не повесили — в буквальном смысле, — поведал Дрис. — Мы не дали, сказали, тебя ждать будем, ты решишь дело. Сейчас все на площади.

В холле меня встречала Уголёк. Я очень надеялся, что она кинется ко мне, заплачет, как когда-то расплакалась на груди у Шурки, но сегодня на её лице замёрзла лишь ничего не обещающая улыбка. И мне стало обидно и одиноко. Радость, охватившая меня при виде неё, померкла. Чем так улыбаться, лучше бы совсем не приходила.

Мы вышли из ратуши. Где-то за спиной всходило солнце, часы на башне показывали четверть девятого, и длинная тень легла на площадь, разделяя её на две части. Перед ристалищем собрался весь город. На помосте возле плахи стояли Таканояма и Курт. Я поискал глазами мэра, его нигде не было, ладно, проведём мероприятие без него, да и вообще, пора самому брать власть в городе, или назначит мэром Глосса, он справится.

Я поднялся на ристалище и вскинул руку в приветствии. Подёнщики ответили ликующими криками, лишь там, где собрались персонажи, не откликнулся никто. Персонажи меня или боялись, или ненавидели, а скорее всего и то, и другое. Ну да мне плевать на это. Пока они делают то, что нужно мне, пусть ненавидят сколько угодно.

Перед помостом стояли на коленях двенадцать человек — вся группа бессмертных, вернее бывшая группа. Отныне бессмертные умерли. Дрис кивнул в их сторону.

— Резали тебя Алик и тот кучерявый, остальные не при делах.

— Невиновных отпусти, этих на плаху. Начнём со второго.

Подёнщики встретили моё решение одобрительным гулом. Справедливость превыше всего, а наказывать невиновных — великий грех. Десять человек подняли с колен и отпустили. Они слились с толпой и вошли в число зрителей. Двоих оставшихся подняли на помост. Алик кусал губы, крепился, второй с завистью смотрел вслед ушедшим товарищам. Курт с Дизелем подхватили его под руки, подтащили к плахе.

Дрис протянул мне тесак.

— Если хочешь, могу я.

— Нет.

Я взял тесак, посмотрел на кучерявого сверху вниз. Симпатичный парень: длинные вьющиеся волосы, широкие скулы, крепкие плечи — девкам такие нравятся.

— Какой рукой меч держишь?

Он затрясся.

— П-п-п…

— Соберись. Или ты не мужик?

— П-правой…

— Клади левую.

— Г-господин…

— Помогите ему.

Дизель надавил кучерявому коленом на спину, а Курт выдернул его руку и прижал к плахе. Пальцы вцепились в тёмное от въевшейся крови дерево, словно гвозди. Я не стал тянуть время и рубанул тесаком чуть выше запястья. Кучерявый заорал, из раны хлестнула кровь, отрубленная ладонь упала на эшафот. Площадь выдохнула.

— Так!

Зрелище понравилось всем.

— Прижги ему рану, — велел я Курту, — а ты, — это уже кучерявому. — Если узнаю, что перезагрузился, отрублю и руки, и ноги, и брошу в подвал к Барину. Вот уж он повеселится. Диз, давай следующего.

— Вторую не будешь рубить?

— А с чем он на штурм пойдёт? С обрубками? Следующего давай!

Кучерявого увели, на его место поставили Алика. Он по-прежнему не поднимал головы и слегка покачивался, как будто читал молитву, но губы при этом оставались неподвижными. Я пихнул его ногой.

— Договоримся так, Алик. Ты рассказываешь, кто тебя нанял напасть на меня, и пойдёшь гулять вольным ветром. Может быть, я даже разрешу тебе новую группу набрать. Или похлопочу перед Таканоямой, чтоб в клан к себе взял. Как смотришь на это?

— Я сам, — с трудом разжимая губы, проговорил он. — Никто не нанимал. Сам.

Я не поверил. Бессмертные ничего не делали сами, и никогда — бесплатно. Я был уверен, что им заплатили, и скорее всего кто-то из персонажей. Возможно, барон, возможно, Эльза, даже вероятнее всего, что Эльза. Но идти и предъявлять ей что-то без доказательств, без свидетелей, бесполезная трата времени. Она меня просто пошлёт, поэтому я хотел услышать ответ, чтоб быть уверенным до конца.

— Можешь сказать только мне, — я присел на корточки и зашептал ему в ухо. — Никто больше не услышит. Это Эльза, да? Она? Или кто-то другой?

— Сам я, сам.

Алик мотал головой и твердил одно и то же: сам, сам. Я поднялся и без размаха ударил его по руке. Удар пошёл вкривь, и разрубить руку до конца не получилось. Кость лопнула, но продолжала держаться. Я ударил ещё раз. Алик раззявил рот, но стерпел. Подошёл Курт, ткнул факелом в культю, а площадь взвыла в экстазе.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до второго уровня из пятнадцати

Я дождался, когда вой затихнет и сказал:

— Друзья мои, братья и сёстры, пришло наконец время — завтра мы идём на штурм замка! Завтра все мы как один встанем плечом к плечу и наконец-то покажем крестовым, кто настоящий хозяин этой локации!

Я надеялся как минимум на сдержанный энтузиазм, но толпа отреагировала вяло. Огонь, который только что горел в глазах подёнщиков, угас. Почему я решил, что стоит лишь позвать, и люди пойдут за мной куда угодно: в кабак, на штурм, в пасть к дьяволу? Нет, в кабак они готовы по-прежнему, а вот в остальные места…

— А кто первый полезет на стены? — раздался осторожный голос.

Площадь замерла в ожидании моего приговора. Хотя что тут можно было ждать, ответ напрашивался сам собой.

— Первыми пойдёте вы.

Площадь выдохнула. Волна раздражения прокатилась от задних рядов к первым и вернулся назад. Толпу охватило возмущение, народ загудел, в меня полетели обвинения.

— Опять на нашем горбу выехать решили!

— Один штурмуй, умник!

— Да чтоб ты с перезагрузки не вернулся!

Быстро же кончилась моя популярность. Жрать за мой счёт свинину и пить пиво — это нормально, а как потребовалась их помощь, сразу в кусты. Ладно, попробуем по-другому. Я включил «Коварство» и поднял руку.

— Вы пойдёте первыми, и это не обсуждается. Но я обещаю, что тех, кто выживет, всех раненых мы заберём с собой на Перевал. Те, кто вернутся с перезагрузки, смогут пойти за нами. Мы никого не бросим…

«Коварство» не помогло. Крики лишь усилились и стали более адресными. Судя по последнему штурму, выжить могло сто-двести человек из двух тысяч, а те, кто пойдут в первых рядах, погибнут однозначно. И никакого стимула, никакой надежды — обыкновенная бойня.

— Чтобы никто не решил, будто я хочу обмануть вас, будто я предаю вас… — я сделал паузу, обвёл площадь глазами и сказал с долей пафоса. — Я пойду вместе с вами!

И площадь стихла.

— Да, я пойду вместе с вами, в первых рядах и первым полезу на стену!

Это пришло мне в голову только что. Минуту назад я даже не думал, что скажу такое. Моя задача руководить штурмом, а не возглавлять его. Но вот сказал. На мгновенье площадь замерла в оцепенении, а потом взорвалась:

— Со-о-о-о-ло-о-о-о!

Вверх взметнулись руки — и вот это была моя настоящая минута славы. Я стоял в позе скромного продавца тухлой рыбы, и впитывал в себя крики сотен людей, наслаждаясь их любовью. А в глубине души колотилась мысль: какой же я мудак! Ну право, какой же я… Курт дёргал меня за куртку, Дизель что-то говорил, отчаянно жестикулируя, Дристун качал головой. Но как по-другому? Как? Посадить на кол для острастки несколько человек? Да, после этого они пойдут куда угодно, но мне нужно, чтоб они не просто пошли, мне нужно, чтоб они — каждый! — были готовы на маленький подвиг. Только это поможет нам взять замок.

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати

Весь оставшийся день мы готовились к штурму. Подёнщиков разбили на группы, чтоб получили хоть какой-то плюс к статам, и развели на две волны по тысяче человек каждая. Выдали экипировку, оружие. План был простой. Укрываясь за защитными щитами, обещанными Костей Ломом, первая волна во главе со мной подступала к стенам, и по лестницам взбиралась наверх. Прикрывали нас Уголёчкины амазонки. Поднявшись на боевой ход, мы должны были пробиться к главной башне и открыть ворота. Вторая волна шла следом за нами на подмогу. Крестоносцы, сколько бы их ни было, не выдержат такого натиска. После того, как ворота будут открыты, в замок врываются кланы, и тогда уже сам чёрт нас не остановит.

Мы собрались в «Рыжей Мадам»: Я, Дрис, Таканояма, глава голых Зуд, Костя Лом, Уголёк, Дизель, Шурка. Сдвинули два стола, разносчицы накрыли их скатертью, поставили сардельки в блюдах, пиво, орешки, солёную рыбу. Но есть не хотелось. Со второго этажа спустилась Мадам, постояла возле стойки, поглазела на нас и ушла к себе.

— Самый наш большой просчёт в том, что мы не знаем численности гарнизона замка, — тихо, словно нашёптывая, говорил Дрис. Он водил пальцем по столу, рисуя невидимые круги, и казался чересчур задумчивым. — Сколько их: две сотни, три? А может быть, пять? И нас: две тысячи маломерок и полторы сотни недокачков. Ещё бы три-четыре тайма, чтоб прокачаться, пусть даже за счёт друг друга…

— Это как? — перебил его Шурка. — Ты хочешь сказать, убивать друг друга ради опыта?

— Именно, — кивнул Дрис. — Другого пути в любом случае нет. Клюквы на болотах не хватит, чтоб прокачаться хотя бы до четвёртого уровня. Иной маломерка убив подёнщика с шестым уровнем, может разово сделать плюс два лвл. Это существенно. Бригантину с более менее нормальными статами можно носить начиная только с четвёртого уровня. То же касается оружия. А что мы имеет в реале? Десять-двенадцать урона нож и рваная кольчуга с выносливостью плюс три. А встретят нас мечники с пятнадцатым уровнем.

— А мне насрать, — высказал своё мнение Дизель. — Мне бы только одного крестового завалить, а лучше двух.

Дизель напросился идти вместе со мной в первой волне. Я не хотел его брать, но он бухнулся на колени посреди площади, мне стало неловко, и я согласился. Клоун. Хочется рисковать головой, пусть рискует.

— Это всё равно не правильно, — замотал головой Шурка. — Убивать друг друга… Нет.

— Да всё, успокойся уже, — сморщился Дрис. — Утром штурм, крестоносцы прекрасно перебьют нас сами.

Разговор не клеился, впрочем, мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать завтрашнее нападение на замок, а ради посидеть в хорошей компании. Уголёчек запела, мы слушали, вздыхали. С улицы потянулся народ, кому не хватило место внутри трактира, встали у окон. Вечер и пиво располагали к лёгкой тоске, к мечтам о будущем, и совершенно не хотелось думать о том, что для многих это будущее не наступит никогда.

В дверь заглянул Старый Рыночник. Поймал мой взгляд, показал жестом: выйди. Я вышел. Мы отошли подальше от фонаря, и герр Рыночник протянул мне шесть свитков.

— Читай, — бросил он коротко.

Я осмотрел печати. Пять мне были знакомы — «Ускоренный выпуск», по полторы тысячи опыта каждый. Шестой — «Мастер боя» — ещё не встречался. Я осмотрел печать. На оттиске меч, удивительно похожий на моего Бастарда. Что это: сила, меткость?

— Интеллект, — так же коротко пояснил герр Рыночник.

— Чтоб стать мастером боя нужен интеллект? — усомнился я. — Я думал, здесь необходима ловкость.

— Ловкость даёт возможность увернуться и нанести удар, а интеллект — продумать свои действия. Читай!

Я не спешил.

— Как-то неловко что ли. Я здесь со свитками, а мои друзья там с пивом. Некрасиво получается. В темноте. Как вор.

— Ты и есть вор. Да ещё садист вдобавок. Что ты сделал с алхимиком?

Я попытался увильнуть от ответа и сменить тему.

— Знаете, вас не поймёшь. То вы отказываетесь гасить печати, то сами приносите мне свитки. Не хотите объяснить, зачем делаете это? У меня голова от вопросов лопается.

— Читай! — в третий раз повторил герр Рыночник, и поднял два пальца. — Потом сможешь задать два любых вопроса.

— Почему два? Почему не три или один?

Старик засопел, у него явно заканчивалось терпение.

— Всё, понял, — сдался я. — Два так два. Хорошее число, мне очень нравится.

Один за другим я вскрыл свитки с опытом, каждый раз чувствуя внизу живота осторожный холодок. Взяв свиток с интеллектом, я на мгновенье замер, потом сломал печать.

Лишь знания дают нам шанс не оступиться…

Вы прочитали свиток «Мастер боя»

Бумага обратилась дымом — и мир стал чуточку понятнее. Я сунулся в интерфейс.

Уровень: 7, до следующего уровня 12767 единиц

Интеллект: 25 (+5) + 12 = 42

Выносливость: 11 (+5) + 9 + 15 +7 = 56

Сила: 10 (+5) + 19 + 23 + 4 = 61

Ловкость: 14 (+5) + 14 + 21 +10 + 11 + 5 = 80

Меткость: 15 (+5) + 21 + 17 + 9 + 5 = 72

Харизма: 6 (+5) + 9 = 20

Дух: 10

Поглощение урона: 19%

Свободные очки навыков: 5

В скобках, если я правильно понял, указывался бонус клана, все остальные прибавки поступали от шмота. Нормальные показатели. Ещё надо учесть поглощение урона и подарок от гильдии Наёмников в десять процентов к общим данным.

А я ничего боец стал, крепенький.

— Доволен? — усмехнулся герр Рыночник.

— Грех жаловаться. Спасибо вам. Где вы только эти свитки берёте?

— Покупаю у алхимика. Какой второй вопрос?

— Что? — опешил я. — Это не считается, это ремарка! Риторический! Вы не можете…

— Задавай второй вопрос или я ухожу, — безапелляционно заявил старик.

Вот… С губ чуть не сорвалось грубое слова. А если б и сорвалось — не беда, заслужил. Хитрый он всё-таки. Но делать нечего.

— Зачем вы меня так прокачиваете? Вы свитки даёте, Мадам шмотки фиолетовые. Чем я такую благодарность заслужил? Уж точно не за выполнение заданий.

— Задания всего лишь проверка твоих способностей. Заметь — способностей, не возможностей. Возможности как раз улучшают вещи и свитки.

— Но почему я? Почему не Дрис, не Дизель? Да хотя бы Барин тот же.

— Скоро всё узнаешь.

Не прощаясь, старик развернулся и пропал в темноте.

Глава 20

Утром на город навалились тучи. Я струхнул, что снова пойдёт дождь, зальёт землю водой, слякоть, грязь, прочая хрень… Но небо сдержалось. Хорошо. Первыми к замку вышли кланы, встали метров за триста от стен, чтоб не провоцировать арбалетчиков. Костя Лом установил защитные щиты в три линии. Я прошёл вдоль первого ряда, осмотрел: дощатые, трёхслойные, сколоченные внахлёст. Это поможет нам сократить потери на подходе к стенам.

Спустя полчаса появились подёнщики. Одного взгляда хватило, чтоб понять — пришли не все. Около трети потерялись где-то по дороге. В семье не без урода, как сказал бы Архип Тектон. Первая волна встала к щитам, подняли лестницы. Голые установили большие барабаны. Барабанщики повернулись ко мне, ожидая отмашки.

Я собрал вокруг себя офицеров.

— Ещё раз обговорим порядок действий. Как только первая волна поднимется на стену, Дрис пускает вторую. После этого начинаете движение к воротам. Зуд, специально для тебя повторяю: к воротам, а не к мосту.

— Да понял я, — скривился глава голых.

— Дальше смотрите по обстоятельствам, — продолжил я. — Если у нас не получиться войти в башню, тоже лезьте на стену, если получится, врываетесь во внутренний двор. Барона по возможности надо взять живым. Расположение внутренних помещений замка нам неизвестно, поэтому спокойно, без суеты осматриваем каждый переход и каждую комнату. Торопиться некуда.

Таканояма и Зуд ушли к своим, а Дристуна я придержал.

— Не верь голым.

Дрис кивнул.

— Поглядывай за ними. Если Зуд начнёт дёргаться — вали. Таканояму предупреди тоже. И вообще, пускайте голых первыми, пусть поработают клином.

Предупреждение было лишним, Дрис и без моих подсказок видел обстановку. Голые хоть и старались казаться союзниками, но в то же время держались особняком. Вокруг них постепенно сбивались в кучу все несогласные с моей властью. По большей части это были бывшие червивые и нубы, но мелькали среди них и подёнщики. Всю эту неблагодарную шоблу я поставил в первую волну.

Отдав последние распоряжения, я встал за щит и махнул барабанщикам. Те подняли колотушки, ударили. Не знаю, кому пришла в голову мысль использовать при штурме барабаны, но мне их звучание не понравилось. Я вздрогнул, когда к небу умчался оглушительный раскат. Дай бог, чтобы тучи не поверили в этот гром и не разверзли свои хляби.

Мы ухватились за переносные дуги, подняли щиты и медленно двинулись к замку. Шли молча, лишь сопение и редкий матерок выдавали внутренний трепет. Я занял место на левом фланге, Дизель шёл где-то в середине. Там же собрались все наши стрелки с Угольком во главе. Менее всего мне хотелось, чтобы Уголёк выходила на первую линию атаки. Сама мысль, что она может пострадать или, не дай бог, погибнуть, заставляла меня скрипеть зубами, поэтому я собрал всех наших немногочисленных лекарей в центре волны, а Шурке дал отдельный наказ, чтоб он не отходил от девчонки ни на шаг. Впрочем, он и без моих приказов не собирался её оставлять.

Я всмотрелся в колышущуюся массу людей, но не смог разглядеть среди однообразного серо-зелёного шмота ни Уголька, ни Шурку, ни Дизеля.

Шагов за двести до замка прилетел первый болт. Раздался глухой звук, как будто гвоздь вколотили, и щит задробило. Я нагнулся к смотровой щели. Замок был совсем рядом, между зубцами мелькали арбалетчики. С каждым пройденным шагом их фигуры становились всё отчётливее, а удары болтов сильнее. Арбалетчики начали завышать прицел и бить поверх щитов. Закричали раненые. Задние ряды начали жаться к земле и давить на впередиидущих.

Мы прибавили шаг. Боец возле меня всхлипнул, болт разорвал хлипкую кольчугу и пробороздил плечо. Я подхватил его под локоть, не позволяя упасть, а он вынул несколько таблеток из мешка и высыпал их в пересохший рот. Проглотил. Идея снабдить каждого подёнщика индивидуальным набором лечилок работала. Я оглянулся. За нами следовал второй ряд щитов, дальше третий. Потери были, но очень незначительные, получалось даже лучше, чем я задумывал изначально.

Приблизившись вплотную к стене, мы приставили лестницы. Сверху упало бревно, прибило сразу двоих. Но волну это не остановило. Люди торопливо, без команд, без понуканий взбирались по ступеням вверх. Адреналин зашкаливал. Меня слегка подташнивало, в ушах гремели барабаны. Рядом я увидел Курта. Что он здесь делает? Он должен быть с Дрисом! Или это не Курт? Да, это не он, просто похож.

Под стенами кипело людское море. Мы сделали слишком мало лестниц. Подёнщики хватались за тетивы, за ступени, кричали, ругались и, толкая друг друга, лезли вверх. У каждого на лице отражалась странная надежда, что там, наверху, будет безопаснее.

Но это не так. Сверху свалилось ещё несколько брёвен, а потом полетели трупы. Те, кто поднялся первыми, теперь падали вниз. От одного тела я увернулся, но следующее придавило меня, едва не свернув шею.

Вы получили дебафф «Оглушение». Внимание! Ваши сила и выносливость понижены на 25 % на сто восемьдесят секунд

Я получил дебафф от своего же мёртвого бойца, и на целых три минуты потерял четверть сил. Глупее ситуации не придумаешь. Я выбрался из-под тела, протиснулся сквозь толчею к лестнице и, хватаясь за ступени, полез вверх. Кто-то схватил меня за сапог, я вытянул меч и ударил его плашмя по голове. Какая дикость, мы ещё не схватились с противником, а уже дерёмся друг с другом.

Дебафф отзывался в ушах бесконечным гулом, или это по-прежнему били барабаны? Заткните их кто-нибудь! Мимо пролетел ещё один труп. Неужели никому не удастся подняться на боевой ход? Мы должны задавить крестовых хотя бы своей численностью.

Перед глазами мелькали чужие подошвы, из чьих-то рук вырвалось копьё и, падая, чиркнуло меня подтоком по наплечнику. Внизу закричали, а я начал давить шлемом на хозяина подошв, заставляя его двигаться быстрее. Мы ползём по этим лестницам как беременные тараканы. Надо быстрее, ещё быстрее!

И вдруг лестница кончилась. Я увидел перед собой гребень парапета и узкий просвет между зубцами. Царапая кирасу о камни, я боком втиснулся в этот просвет. Слева и справа по боевому ходу металось стадо баранов. Меченосцы с крестами на сюрко рубили их на выбор, словно развлекаясь. Да, численность сыграла свою роль, мы поднялись на стену и подвинули защитников замка. Но на этом дело закончилось.

Я посмотрел, можно ли спуститься во внутренний двор. Рядом не было ни одной лестницы, значит, вход туда вёл только через воротную башню. Это плохо. Я рассчитывал ударить по воротам с двух сторон, а так придётся идти в лоб. С противоположной стороны двора, там, где протянулась линия портиков, по стене стреляли арбалетчики. Их было немного, но достаточно, чтобы портить игру и настроение. Ещё несколько стрелков стояли на верхней площадке башни и посылали в подёнщиков один болт за другим.

С левой стороны хода я заметил группу маломерок. Трое фрамов, прикрывшись щитами, сдерживали сразу двоих крестоносцев, а один пытался достать их копьём, и, между прочим, доставал. Но по силе удары были не существенные. Крестоносцы даже не уклонялись от них, а продолжали бить щитоносцев мечами. Несколько минут — и они их добьют. Я соскочил с парапета и поспешил к ним на помощь. Пришла пора узнать, насколько я сам хорош против рыцарей барона фон Геннегау.

Я взял Бастарда двойным хватом и сплеча ударил первого крестоносца под шею. Тот удара не ожидал, поэтому не успел ни увернуться, ни подставить меч. Мне кажется, он вообще не задумывался над тем, что кто-то сможет нанести ему урон. Бастард прорубил наплечник, ключицу и застрял в теле. Крестоносец выдохнул, а я ударил его ногой в живот и дёрнул меч на себя, высвобождая из захвата. И тут же нанёс колющий удар в щель шлема.

Вы убили мечника ордена «Красного креста». Вы получили опыт 750 ХП

Ещё не успел развеяться холодок от полученного опыта, а второй крестоносец полоснул меня засечным по кирасе. Теперь не готовым к атаке оказался я. Удар отбросил меня к парапету, а интерфейс равнодушно сообщил:

Вы получили удар мечом. Поглощение урона 24 ХП. Потеря здоровья 106 ХП

Неплохие статы у их мечей, если разово отнимают седьмую часть жизни. Эдак я долго не протяну.

Крестоносец повторил атаку, только на этот раз я успел сконцентрироваться. Подаваясь вперёд и вправо, я плавным движением отвёл меч противника вниз. Железо лязгнуло по камню, крестоносец провалился, упал на колено, и я вертикально сверху рубанул его по открывшейся шее. Два-ноль.

Вы убили мечника ордена «Красного креста». Вы получили опыт 750 ХП

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати

Я вытер лезвие меча о рукав и осмотрелся. Дальше по этой стороне стена была пустой, ни одного крестоносца, только на углу стояла глухая башенка под конусной крышей. За ней высился донжон^[32], но прохода к нему не было. Надо идти через двор, а для этого необходимо открыть ворота.

— За мной, — махнул я фрамам.

Через парапет продолжали переваливаться подёнщики. Уже пошла вторая волна, на боевом ходу стало тесно. Перед входом в воротную башню отряд крестоносцев сдерживал натиск. Где-то там должен находиться Дизель, и он должен смять этот отряд, иначе мы никогда отсюда не уйдём.

Запал подёнщиков, настроенных с утра на победу, начал затухать. Гибель боевых товарищей и бездействие пока ещё вызывали только растерянность, но скоро начнётся паника. Протискиваясь к башне, я включил «Коварство».

— Крепитесь, всё так и должно быть. Мы побеждаем! Ещё немного усилий, и мы ворвёмся в замок! — похлопывая кого по плечам, кого по головам, говорил я. Но слова падали в пустоту. «Коварство» не работало, и в первую очередь из-за того, что я сам себе не верил.

Через парапет перешагнула Уголёк. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Ты чего здесь забыла? Где Шурка?

— Оттуда я не достаю, — девчонка небрежно кивнула в сторону земли. — Шурку не ругай.

В проёме показалась голова лекаря. Он выглядел чересчур бледным. Уголёк ухватила его за воротник и потянула к себе, втягивая на парапет. Шурка судорожно выдохнул.

— Быстро назад! — не отлипал я от девчонки. — Я приказал чётко: на стену не лезть!

— Отстань, — отмахнулась от меня Уголёк.

Она натянула лук, прицелилась. Остроносая головка бронебойной стрелы чуть качнулась, улавливая баланс, и резво ушла в небо. Арбалетчик на башне дёрнулся и с воплем полетел вниз. Глухой удар — и Уголёк прокомментировала:

— Однако, третий.

Я кашлянул. Эта непослушная ведьма в короткой юбке и ботфортах завалила третьего крестоносца, в то время как мне удалось расправиться только с двумя.

— Чёрт с тобой, оставайся, — сдался я. — Где остальные амазонки?

— Сейчас поднимутся, не переживай.

— Ладно. Прикрывайте нас. И двор просматривайте, там тоже арбалетчики.

Появление Уголёчки дало нам передышку. Арбалетчики почувствовали на себе её меткость, и болты полетели реже. Но это не решало вопроса с воротами. Пробравшись к башне, я увидел Дизеля. Пробиться с наскока сквозь строй крестоносцев он не смог, и потеряв несколько десятков человек, стоял в стороне и матерился. Что делать дальше он не знал.

— Что встал? — зарычал я на него.

— А куда теперь? Эти вон как, — указал он на подёнщиков. — Я один что ли? Я тоже никак.

— По кой хрен тогда в первую волну просился? Вот она — волна! Иди!

Впрочем, кричал я на Дизеля зря. Ширина прохода не позволяла нам использовать численное преимущество, а в единоборстве подёнщики однозначно проигрывали крестовым. Если кто и виноват в этом, то явно не громила. Чтобы пробиться к башне требовалось нечто неординарное, что-то, что могло ошарашить врага и воодушевить наших бойцов. Не раздумывая, я подобрал из-под ног копьё и метнул его в ближнего крестоносца. Копьё попало в крест на сюрко, пробило кольчугу и вышло из спины.

Вы убили мечника ордена «Красного креста». Вы получили опыт 750 ХП

Вот как надо! И тут же в строй крестовых полетело всё, что было под руками: копья, топоры. Четверо подёнщиков подхватили лежавшее у парапета бревно, взяли его наперевес и, как таран, пошли вперёд. Сработало. Крестоносцы смешались, начали отступать. Двое слетели с хода во двор, ещё одного сбили с ног, содрали шлем и разбили голову о камни. Возле башни возникла толкучка. Один подёнщик ухватил крестового за ноги, уронил, обоих тут же затоптали.

Через узкую дверь мы ворвались в башню. Фрамы с Дизелем во главе ринулись вниз по лестнице, я, наоборот, взбежал наверх, где находился механизм подъёма решётки. На широкой площадке двое арбалетчиков били через дыры-убийцы^[33] по тем, кто скапливался возле ворот. Первого я сбил с ног; он отлетел к подъёмному барабану ударился о него головой и застыл. Второй успел повернуться ко мне и выстрелить. Щёлкнула, распрямляясь, стальная дуга, и болт вошёл мне в пах.

Вы получили удар арбалетным болтом. Поглощение урона 76 ХП. Потеря здоровья 324 ХП

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Внимание! Ваша ловкость понижена на 25 % на сто восемьдесят секунд

Мир, и я с ним вместе, сжался в комочек. Господи, как же это больно. Как же это… Высунув язык и капая слюной, я распрямился. Арбалетчик торопливо перезаряжался. Он наступил ногой на стремя и пытался зацепить тетиву крюком на поясе. При этом он смотрел то на меня, то на крюк. Руки его дрожали, тетива срывалась. Увидев, что я выпрямился, он вскинул арбалет над головой, завопил и побежал на меня. Я не мог ни уклониться, ни отступить, поэтому просто выставил меч перед собой, как учит дестреза, и он сам напоролся на него. Клинок вошёл в горло, арбалетчик всхлипнул, опустил руки, а я для большей уверенности повернул лезвие вокруг своей оси, и не в силах больше терпеть боль, лёг на пол, ухватился за древко болта и застонал.

Вы убили арбалетчика ордена «Красного креста». Вы получили опыт 500 ХП

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до пятого уровня из пятнадцати

На лестнице застучали подковы сапог. Несколько человек вбежали на площадку, один склонился надо мной, засопел носом, остальные кинулись к подъёмному механизму и начали крутить барабан. Раздались равномерные щелчки храповика, лязг цепей и скрежет поднимающейся решётки.

— Соло.

Это был Шурка. Мой ангел-хранитель вновь пришёл ко мне на помощь. Он осторожно перевернул меня на спину и вскрикнул, увидев торчащий из паха болт.

— Что там? — откликнулся на его возглас женский голос.

Уголёчка! Она тоже здесь. Она беспокоится обо мне…

Шурка не ответил. Он отвёл мои руки в стороны и резко вырвал болт. Мой вопль пустил трещины по стенам и на мгновенье оглушил меня самого.

Вы получили дебафф «Кровотечение». Внимание! Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

— Шурка, ты меня… добить хочешь?

— Не шевелись. И не болтай!

Я приоткрыл один глаз. Шурка водил навершием посоха, а тонкий зелёный луч копошился в моих внутренностях. Боль ушла. Блаженство! Я едва не заплакал от счастья; в голове помутилось, я вытянулся во весь рост и выдохнул.

Храповик щёлкнул последний раз, и лязг цепей смолк. Сквозь дыры послышался топот бегущих людей и отрывистые команды Дриса:

— Быстрей! Быстрей!

Кланы входили во внутренний двор. Мы сделали это. Мы это сделали! Подтверждая мою мысль, прилетело сообщение:

Задание «Напасть на замок ордена Красного креста» выполнено

Слава богу, встреча с ночными шептунами отменяется. Ну, госпожа Мадам, перчатками и шлемом вы на этот раз не отделаетесь!

Чувствуя, как линия жизни восстанавливается, я сначала сел, а потом встал. Возле барабана стояли амазонки, таращились на меня, точнее, на то место, которое у меня было ранено. Их так и подмывало спросить, всё ли у меня цело, не укоротилось ли? Я покраснел, забегал глазами по углам и увидел второго арбалетчика. Он так и не пришёл в себя.

— Этот ещё жив, — указал я на него. — Кому нужны лишние пять сотен ХП? Шурка?

Из всей нашей группы только лекарь оставался конченным маломеркой, остальные прокачались минимум до пятого-шестого уровня. Но на моё предложение он не отреагировал, только вздохнул и отступил в сторону, даже не сказал ни слова о милосердии. Я посмотрел на Уголька. Девчонка не стала кочевряжиться, и всадила в бессознательное тело стрелу.

Мы спустились во двор. Он почти полностью был забит подёнщиками и клановыми. Крестоносцев не было. Костя Лом со своей командой пристраивал времянку к донжону. Вход в него располагался на уровне второго этажа, а портики внизу оказались очередной пустышкой. Вообще, странный замок по своему строению. То ли он недоделан, то ли это какая-то суперновая модернизация, основанная на хрен знает каких технологиях. В какой-то момент мне даже показалось, что это нечто вроде конструктора. Ну да, так и есть! Внешние стены построены на стандартной основе из стандартных деталей. А внутри как будто недоделали. Не успели. Кто-то не шибко умный посчитал замок неприступным, а мы взяли и взяли его, и пошло оно всё…

Додумать последнюю мысль я не успел. Дверь в донжоне растворилась, из проёма высунулось широкое рыло водяного насоса и во двор под сильным напором брызнула жидкость. Только это была не вода, а нечто чёрное, пахучее, похожее на некую смесь смолы и мазута. Добрая душа швырнула из бойницы горящий факел — и двор загорелся. Десятки людей вспыхнули свечками. Заполыхал Таканояма, Дрис, Дизель. Огонь равно жёг заживо самураев, голых, подёнщиков, камни у них под ногами.

Толпа обезумевших от страха людей вынесла нас из замка на дорогу. Ворота захлопнулись, опустилась решётка. Между зубцами на стене показался барон Геннегау. Откуда он тут взялся. Я осмотрел всю башню…

— Это была хорошая попытка, — кивнул он.

— Пойдём, Соло, — взяла меня под руку Уголёк.

Возвращались мы как побитые собаки: грязные, вонючие и обессиленные. Никаких эмоций — усталость забрала все. Завтра я обязательно проорусь на кого-нибудь, скорее всего на Дизеля, если он вернётся с перезагрузки, а потом мы разберём штурм на мелкие кусочки, проштудируем каждый из них и найдём ошибки. Это поможет нам в следующий раз победить. А то, что следующий раз состоится, я не сомневался.

Олег Велесов Подёнщик. Без права на перезагрузку

Глава 1

Город казался вымершим. Все, кто не сгорел во внутреннем дворе замка, кто вернулся живым, попрятались по баракам. На площади гулял ветер, крутил пыль вдоль пустых торговых рядов. Возле трактиров поселилась тишина, бармены закрыли окна ставнями, как будто в ожидании нападения врага. Что ж, если у барона остались силы, сейчас самое время добить нас. Вся наша команда защитников: я, Шурка, Уголёк и шесть амазонок. Кто ему помешает?

У дверей кланхолла стоял Глосс.

— Господин Соло... — губы его тряслись. — Я знаю... Я всё знаю...

— Что ты можешь знать?

— Экран в зале совещаний. Я видел, как тускнеют имена. А недавно приходил Алик, тот, которому вы... Он сказал, что убьёт вас. Он сказал, если вы появитесь, то отомстит вам, и клан станет его. А меня...

— Где он?

— В «Красном драконе». Они собрались там, как только вы ушли к замку.

— Много их?

— Два десятка или около того.

Понятно. Это те, кто не пришёл, кто предал нас, сбежал. Надо бы их как Кота — на кол, а потом в подвал к Барину! Сегодня столько хороших людей погибло, а они жрут пиво и похваляются, что убьют меня и захватят клан.

— Нужно отдохнуть, — умиротворяюще заговорил Шурка, — привести себя в порядок. Столько событий произошло, мы устали, а завтра...

Какой отдых, о чём он? Я развернулся и через площадь направился к «Красному дракону». Оборачиваться и проверять, идут ли за мной остальные, не стал. В конце концов, мне было плевать один я или нет, главное, снести башку этому подонку Алику, а там хоть трава не расти.

— Алик! — взревел я, врываясь в трактир.

Бывший бессмертный сидел недалеко от стойки спиной ко входу. На коленях шлюха, в руке кружка. Я не стал дожидаться, пока он встанет, приготовится к бою, а подскочил к нему в два шага и рубанул мечом по голове. Мозги брызнули на стол, шлюха завизжала, интерфейс запел о добавочных плюс пятьсот ЕХР опыта, народ повскакивал с мест. Из-за стойки выпрыгнул Ли — шустрый мужичёк с прищуром и седой бородкой. Всегда такой тихий, вежливый и безоружный, каковым и полагается быть китайскому трактирщику, но сейчас он сжимал в ладонях меч с широченным клинком похожим на фальшион — тесак, одним словом. Он сделал несколько рубящих выпадов, ударил слева направо, снизу вверх. От двух я уклонился, но третий пришёлся поперёк кирасы и правому предплечью.

Вы получили ранение. Поглощение урона 11 ХП. Потеря здоровья 49 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Удар оказался не сильный, но болезненный.Меня обуяла злость, в мозгах перемкнуло. Я пошёл вперёд, ударил засечным. Шустрый китаец увернулся, присел и полоснул мечом по низу. Я подпрыгнул, поджимая ноги под себя, и ещё находясь в воздухе, снова нанёс удар сверху. Ли как заправский акробат сделал кульбит назад и заплясал передо мной из стороны в сторону. Очень сложно сконцентрироваться на таком подвижном противнике. Я перехватил Бастарда двумя руками и пошёл колесить им вверх, вниз, по диагонали налево, круговой. Ли, не останавливая пляску, вписался в моё движение и поднырнул под меч, выцеливая своим тесаком мой многострадальный пах. Но именно этого я и ждал. Едва он поднырнул, я ударил его ногой в челюсть. Китаец отлетел метра на три, ударился головой о край стола и застыл.

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Я обернулся к залу. Желание убивать не пропало. Подельники Алика попятились, что не удивительно, ибо злой окровавленный мужик, который только что завалил двух нехилых противников, априори должен вызывать страх. И, клянусь всеми богами мира, я порубаю эту свору в капусту!

Шурка с Угольком повисли у меня на руках. Я мог бы вырваться, мог стряхнуть их и продолжить своё нашествие во благо памяти моих погибших друзей, но в трактир ворвалась Рыжая Мадам. Она с порога шандарахнула меня «Угрозой», и я присел, чувствуя, как от напряжения и полученного дебаффа из носа потекла кровь. Уголёк осторожно выцарапала из моих пальцев Бастарда, а Шурка зашептал молитву, от которой у меня по нутру поплыло холодное успокоение. На короткий миг мне показалось, что я умер, но тут же ожил, и задышал тихо и ровно.

Аликовы последователи с чего-то решили, что теперь смогут справиться со мной, и вынули оружие, но амазонки встали между нами цепью, натянули луки, и весь их боевой порыв сошёл на нет. Уголёк погрозила им пальцем, велела сложить мечи на стойку и проваливать. Совет был дельный, и они им воспользовались. Местные разносчицы уволокли труп Алика на кухню — надеюсь, не пирожки из него делать — и замыли кровь на столе и полу.

Рыжая Мадам присела возле Ли, похлопала его по щекам. Китаец приподнялся, посмотрел на неё, потом на меня, потянулся к тесаку, но госпожа Мадам сказала ему что-то и он удручённо засопел. Спустя десять минут все мы разместились за столом. Иных посетителей в трактире не было. Ли держался за затылок и постанывал, Рыжая Мадам сверлила меня глазами.

— Ты должен был зайти ко мне, закрыть цепочку, — скрипнула она зубами.

Я хмыкнул.

— Не знаю, может быть... Мы же в итоге проиграли, и я подумал...

— Задание было не взять замок, а напасть на него! — Мадам грохнула кулаком по столу. — Напасть!

— Вот как, — ничуть не испугавшись сказал я, хотя обычно её гнев вызывал во мне трепет. Но теперь я стал то ли сильнее, то ли глупее, а, скорее всего, и то, и другое, и былых ужасов перед старухой больше не испытывал. — А я-то, бедолага, решил, что раз барон Геннегау много власти заграбастал и его требуется проучить, то замок нужно с землёй сравнять. Извините, как говориться, не понял.

— Не ёрничай, — заговорила Мадам более миролюбиво. — Взять бы ты его всё равно не взял, тут одной локации мало, а вот то, что людей смог объединить и направить их куда следовало, с этим ты справился.

Она говорила как Старый Рыночник. Можно подумать они один человек, только в разных ипостасях, ну или муж и жена, что в принципе то же самое. Кстати, почему он сам не пришёл? С ним все мои поучители были бы в сборе.

Я вздохнул, а трактирщица сделала лёгкое движение рукой, и мне прилетела награда.

Цепочка заданий от Рыжей Мадам завершена

Вы получили «Щит капитана Бартоломео»

Им пренебрегали, покуда при осаде Кремоны он не проявил себя и не занял подобающее место среди кондотьеров Италии. Шаг его стал неудержим. Его знамя взвивалось над поверженным в прах Карлом Орлеанским и в кровавом побоище при Молинелли. Венеция назвала его своим спасителем, а папа римский поручил командование крестовым походом. Умер он в почёте и роскоши, и завещал свой щит тому, кто сможет сравняться с ним в славе.

Я придирчиво осмотрел полученный подарок. Средних размеров треугольная конструкция, обтянутая кожей и обитая медной полосой по краю. Что-то вроде экю[1] на среднем этапе своего развития. Широкая кожаная петля позволяла носить щит за спиной, а при необходимости его можно было отпустить и взяться за меч обоими руками. Не знаю, сравнялся ли я в славе с капитаном Бартоломео, но за щит ему спасибо в любом случае: ловкость +16, сила +14, выносливость +17, поглощение урона 23%. Более всего, конечно, радовало поглощение, ибо оно превышало уже имеющееся у меня значение, и в совокупности составило сорок два процента. Отныне можно забыть об уклонах и блоках. Шучу. Забывать об этом нельзя, но шанс выйти из поединка победителем серьёзно повысился.

Вы получили опыт 10000 единиц

Тоже неплохо. Интерфейс перелистнул страницу и отчеканил:

Ваш уровень: 8, до следующего уровня 25083 единицы

Скидывать свободные очки в разумное и вечное типа интеллекта или харизмы я не захотел и перевёл все в меткость. В предстоящих боях она понадобится больше.

— Ещё какие-то задания будут? — спросил я Мадам.

— Ты глухой? — резко отреагировала она. — Я же сказала, цепочка завершена. Что здесь не понятно?

— Всё понятно. Даже более чем.

И сразу стало пусто. Я как-то не задумывался над тем, чем займусь, когда задания от Мадам закончатся. Вначале были мысли найти другого работодателя. Вон их сколько, одних трактиров девять штук, а ещё лавки, мэр, прочие персонажи, кто-нибудь непременно одарит работой. Да и не в заданиях счастье. Прокачаюсь, соберу группу, рванём за Перевал... И только сегодня, а вернее, сейчас, осознал, что до Перевала ни с какой группой не дойдёшь. Две тысячи человек пытались прорваться, а вернулось меньше сотни. Замок стоял нерушимо, крепко-накрепко закрывая вход в Большую игру. Возвращаясь в город, я обещал себе снова напасть на замок, но легко давать обещания, находясь в боевом угаре. Остыв и собравшись с мыслями, я почувствовал, как черви сомнений копошатся в мозгу, выедая последние крохи надежды на повторение штурма. Замок не взять, нет. Права Мадам, тех сил, что есть на локации, не хватит. И что делать? Всю жизнь бродить по болоту, резаться со скуки друг с другом на ристалище и верить, что однажды судьба преподнесёт тебе подарок, не вернув с перезагрузки?

Уголёк с Шуркой тоже понимали это. Впрочем, им было проще, у них были они. Любовь, мать её. А я одиночка. Недостатка в женском внимании я не испытывал, особенно после того, как стал главой клана. Вот только на хрен мне такое внимание, когда та, которая для тебя всё — с твоим другом. Можно нажраться пива и закрыться на неделю в зале совещаний с компанией красоток, а потом снова нажраться и снова закрыться... Но секс без любви всё равно, что чай без сахара — горячо, но не сладко... Господи, как от этих откровений голова болит.

В окна полезли сумерки. Клирики, не смотря на то, что город был практически пуст, а на площади и вовсе шаром покати, зажгли фонари. Рыжая Мадам потребовала, чтоб я извинился перед Ли за то, что зарубил клиента в его трактире. Я извинился и пообещал впредь подобного не совершать, Ли сделал вид, что поверил мне и пообещал угостить китайской лапшой. В гробу я её видел!

В зал вошёл Старый Рыночник. Вот кого нам не хватало. Глаза его светились беспокойством, а прерывистое дыхание указывало на торопливость, с которой он шёл и которая ему не присуща. Что-то случилось?

— А я вас там ищу, — выдохнул он, кивком указывая в сторону выхода. — Ты ему уже сказала?

Вопрос предназначался Рыжей Мадам.

— Нет.

— Ну и ладно, — улыбнулся старый хитрец, присаживаясь рядом с трактирщицей. Глядя на них сейчас, я подумал, что не так уж и далёк был от истины, когда возводил их в ранг супружеской пары: два пожилых человека изрядно поднадоевшие друг другу за годы совместной жизни и научившиеся общаться междометиями.

Герр Рыночник отдышался, и пока восстанавливал дыхание, набил трубку и прикурил. Сизое облако с привычным запахом вишни поплыло к потолку.

— Вы могли бы не дымить в мою сторону? — закашлявшись, попросила Уголёк.

Старик тут же прикрыл чашу подушечкой большого пальца и произнёс извиняющимся тоном:

— Прости, дочка. Всё моя рассеянность. Сколько раз говорил себе, надо бросать, и никак не брошу, — он повернулся ко мне. — Ну а ты... — он замолчал на мгновенье, будто решая, как лучше вывалить на меня то, что собирался вывалить и, наконец, вывалил. — Завтра с утра отправляйся в замок. Барон ждёт.

Хорошо, что я не ел, а то бы подавился. Барон меня ждёт? Мы виделись с ним пару часов назад, чё сам не позвал? И вообще... Информация дошла до мозга очень быстро, но осознание заняло время. В голове роился пчелиный улей. Что ему надо? А если я не пойду? Он хочет меня убить? Но зачем? Он мог сделать это во время штурма. И почему он сам не может прийти за мной? Никто ему не помешает...

— Не пойду, — набычившись и уткнувшись глазами в столешницу, сказал я.

— Ты не ребёнок, — гневно отреагировала Мадам. — Пойду, не пойду... Что за капризы? Пойдёшь!

— Подожди, дорогая, — остановил её Рыночник. Он накрыл её ладонь своей, и Мадам успокоилась. — Сынок, детство кончилось. Всё. Начинается взрослая жизнь. Ты хотел услышать ответы на свои вопросы? Это твой шанс. Иди и задавай.

Спал я плохо. Всю ночь в коридоре раздавались шаги Глосса. Их выдавал скрип досок. Клирик подходил к двери, замирал на мгновенье, приткнувшись ухом к замочной скважине, и отходил. А через некоторое время возвращался вновь. Мне хотелось выйти и сказать, чтоб он, наконец, валил в свою комнату, или пусть сядет здесь и сидит, раз ему так нравится моя дверь, лишь бы не скрипел половицами. Но старик искренне переживал за меня, и хамить ему было бы последним делом. После того, как мы вернулись из «Красного дракона», он ходил напряжённый и старался всячески угодить мне: то пива подаст, то орешков. Его заботы меня раздражали. Быстрей бы утро. С перезагрузки начнёт возвращаться народ, и ему будет чем заняться.

Шурка тоже старался как-то отвлечь меня от мыслей о предстоящей встрече с бароном. Шутил, рассказывал анекдоты. Я вежливо улыбался, а сам думал: что будет завтра? В замок вёл только один путь — туда, обратной дороги не было. В россказни о том, что барон поедает тех, кто к нему приходит, я не верил, но что-то там всё равно происходит. Что? Люди куда-то пропадают...

Я так и не смог нормально поспать, а утром быстро оделся, закинул щит за спину и вышел в общий зал. Очень хотелось увидеть Уголёчку. Вчера она сразу ушла к себе и с тех пор не появлялась. Я надеялся, что она выйдет проводить меня, и я смогу взглянуть в её глаза напоследок. Шурка давал наставления, как ему казалось — важные, Глосс суетился, поправлял на мне снаряжение, а я всё смотрел на галёрку и ждал, ждал, ждал... Не дождался.

На улице было всё так же тихо и пусто, от вчерашних туч не осталось и следа. Солнце лезло в глаза, я отвернулся. Шурка протянул мне руку. Она слегка дрожала, поэтому я сжал её покрепче.

— Удачи тебе. Ни пуха, ни пера, — прошептал лекарь.

— Ладно, в приметы не верю. Что будет, то будет. В крайнем случае, вернусь завтра с перезагрузки. Или не вернусь.

Я старался держаться бодрячком, улыбался, хотя в ногах стыла слабость. Оглянувшись в последний раз на дверь в надежде, что Уголёчка всё же выйдет проводить меня, я подмигнул Шурке и пошагал по дороге к замку.

[1] Треугольной формы щит, фигурирует в большинстве фильмов на средневековую тему.

Глава 2

Чем ближе я подходил к воротам, тем глубже ноги вязли в дорожной пыли. Приходилось пересиливать себя, дабы сделать следующий шаг. Ещё издали я заметил, что ворота открыты. Меня ждут? Возле башни стояли двое арбалетчиков в похожих на перевёрнутые тарелки шлемах, и, опираясь на арбалеты, лениво смотрели по сторонам. Когда до ворот оставалось шагов сорок, они сосредоточили взгляды на мне.

— Привет, — глупо ухмыляясь, поздоровался я.

— Проходи, — сказал один из стражников.

Я думал, они потребуют отдать меч — не потребовали. Барон настолько уверен в себе? Впрочем, если вспомнить показатели одной лишь перчатки, то да, он должен быть уверен в себе.

Двор был пуст, только пушистый рыжий кот прогуливался в тени портиков. Оттуда же вышел клирик в коричневом плаще. Он поднял руку, привлекая моё внимание, и, указывая на донжон, крикнул:

— Поднимайтесь. Барон ждёт вас.

Ко входу в донжон вела крутая лестница. Вчера её не было. Я поднялся по узким ступеням, толкнул ладонями тяжёлую дверь. В полутёмном коридоре стоял ещё один клирик. Он сделал жест, чтобы я следовал за ним, и повёл меня сначала по винтовой лестнице наверх, потом длинным узким коридором, потом снова наверх. Я решил, что если меня куда-то ведут, значит не всё так плохо, как могло показаться вначале. Хотели бы убить — убили бы во дворе, хотели бы посадить... Тюрьмы обычно находятся в подвалах, так что вести меня выше нет никакого смысла, разве что для поговорить и решить, что со мной делать дальше.

Достигнув верхнего этажа, клирик остановился, открыл дверь и всё так же жестом предложил войти внутрь. Я вошёл. Огромный зал казался пустым, и каждый шаг в нём эхом уносился к высоким сводам. С противоположных сторон стояли два камина, вдоль по стенам висело оружие, охотничьи трофеи и всё то, без чего не может обойтись интерьер средневекового рыцарского замка. Единственное недопущение заключалось в большом экране, название которому почти сразу пришло на ум — плазменная панель. Рядом за массивным столом сидел барон. Рука его лежала на синей полусфере, и, повинуясь её поворотам, на панели возникали и двигались картинки. Я присмотрелся — это был город. Вот, значит, как барон узнаёт, что у нас происходит.

— Садитесь, — Дитрих фон Геннегау указал на кресло рядом со столом.

Я сел. Было непривычно видеть его не в доспехах, а в синем камзоле с широким отложным воротником и галунами. Но личные покои не поле брани, здесь можно и без галстуков, то бишь, без кольчуг.

Барон снова повернул полусферу. Городские картинки пропали, побежали полосы, диаграммы, потом возникло серое поле, и вдруг я увидел длинное помещение, двухъярусные кровати, электронные приборы в проходах. На кроватях лежали люди, прикрытые до груди простынями, и, казалось, спали. У каждого на голове закрытый шлем. Всё вокруг белое, как в моих видениях. Несколько женщин в медицинских масках на лицах обходили лежащих, вглядывались в показатели на приборах, сверялись с планшетами в руках.

— Что это? — указывая на экран, спросил я.

Картинка поехала вдоль бесконечного ряда кроватей вглубь помещения. Ближе к выходу она затормозила и повернула. Теперь во весь экран можно было видеть мужчину. Шлема на нём не было, простынь закрывала тело с головой. Подошли санитары, переложили тело на каталку, повезли к выходу. Картинка дёрнулась за ними, но тут же остановилась, барон убрал руку с полусферы.

— На каталке вы, — пояснил он. — Запись сделана вчера днём. Я не думал, что так получится, но... Так получилось.

— Не понимаю, — встряхнул я головой.

— Потому я и призвал вас, чтобы всё объяснить. Этот разговор так и так состоялся бы, но ситуацию усугубила ваша смерть. Совет директоров требует вас обнулить, они боятся, что ситуация и без того вышла из-под контроля. Не хотят обострять. Но у меня другое мнение. Я считаю, что вы можете справиться с тем, что вам предполагалось поручить ранее. И пока моё мнение имеет в совете достаточный вес, у вас есть шанс остаться в нынешнем состоянии.

Некоторое время я пытался разобраться в поданной информации, но чем больше задумывался, тем сильнее запутывался. Голова начала закипать, и я сдался:

— Можно подробнее?

— Извольте. То, что вы считаете полноценной жизнью, всего лишь игра...

— Игра есть жизнь, а жизнь есть игра, — привёл я высказывание из правил.

— Не пытайтесь говорить со мной с помощью гайдов. Просто слушайте. То, что вы считаете своим телом, в действительности не более чем набор файлов, подчинённых общей программе. Ваше настоящее тело то, которое увезли на каталке, и завтра в двенадцать часов по московскому времени оно будет кремировано согласно договора о пользовании, пункт восемьдесят семь точка три. Загляните в интерфейс.

— Что я увижу там нового?

— Загляните. И прочтите вслух...

— Уровень...

— Ниже. Третью строку.

— Раса: кадавр.

— Это значит «мертвец». Вы мертвы, но ваше сознание продолжает существовать в игре. Отныне, если вас убьют, вы исчезнете окончательно.

— Я не вернусь с перезагрузки?

Медленно, но до меня начал доходить смысл слов барона. Я не настоящий! На самом деле моё тело находится где-то в другом месте, где и проходит реальная жизнь, а всё, что я вижу вокруг себя — всё это придуманное, исходный код, а сам я файл, набор цифр и букв, хотя по-прежнему продолжаю чувствовать и думать.

Нет, не верю. Это чушь, какая-то выдумка, розыгрыш. В конце концов, такого просто не может быть!

Я вскочил, топнул ногой по полу, ущипнул себя за руку — больно. Вот он я — вот он, настоящий, живой, а не файл! Иногда я хочу есть. Файлы могут испытывать голод? Или Эльза. Мы же с ней... Это же было взаправду. А всё, что показал мне барон — неправда, ложь, обман!

— Смириться с этим нелегко, — сказал Дитрих фон Геннегау, покосившись на мои нелепые телодвижения. — Но попробуйте взглянуть на окружающий мир с точки зрения логики. Вы оперируете знаниями, которые здесь невозможно получить, но они у вас есть. Откуда? Далее: у вас полностью отсутствуют воспоминания. Вы не помните детство, своих родителей. Можно списать это на ретроградную амнезию, но даже она не в состоянии отнять абсолютно всё. Какие-то всполохи должны остаться. А ваша голова пуста. Это возникает из-за того, что при подключении к игре происходит непосредственный контакт электрода с корой головного мозга, и в результате воздействия электрических разрядов на высшие центры нейрогуморальной регуляции травмируются вертикально ориентированные нервные клетки, а так же пучки афферентных и эфферентных нервных волокон...

Я замахал руками.

— Всё, всё, хватит! Я понял... понимаю... Я верю. Файл. Я... Кем я был в той жизни, в своей?

— Согласно анкете, которую заполнила ваша жена, вы учитель, преподавали историю и географию в поселковой средней школе. В детстве занимались фехтованием, в зрелые годы организовали клуб исторической реконструкции. Собственно, это и сыграло главную роль в принятии положительного решения на вашу госпитализацию.

— В зрелые годы?

— На момент подписания договора вам было сорок семь лет.

Господи, я женатый учитель истории под полтинник! Почему в зеркале я вижу тридцатилетнего мужчину без единого седого волоска на голове?

— Ваша внешность — абстракция, она выбирается по заданному набору параметров, как в любой другой игре, — словно услышав мой вопрос, пояснил барон. — Цвет волос, возраст, вес. Правда, нашим программистам пришлось подкорректировать ваши умения и установить конкретное направление по классу. Отсюда ваша особая предрасположенность к боевым действиям, плюс физические навыки фехтовальщика, мышечная память из реальности. Всё это тоже имеет значение. Но я сразу хочу предупредить — не заноситесь. Не думайте, что способны победить всех, и уж тем более не думайте, что сможете одолеть нескольких противников одновременно. Всему есть предел, соотносите свои возможности с возможностями врага. Помните, перезагрузочной камеры отныне для вас не существует.

— От чего я умер?

— У вас были проблемы с сердцем. Два инфаркта. Требовалась пересадка, но очередь на донорский орган вы не осилили. Когда положение стало критическим, ваша жена подписала договор с компанией «Ruhezone». Компания зарегистрирована в Дюссельдорфе, но является международной. В России находится её филиал.

В зал вошёл клирик с подносом, поставил на стол кофейник, чашки, вазу с фруктами. Не обращая на него внимания, барон продолжал говорить. По мере продолжения рассказа, у меня начала формироваться общая картина происходящего. Компания «Ruhezone» специализировалась на продлении жизни. Люди, находящиеся при смерти, но обладающие капиталом, могли целиком погрузиться в виртуальный мир, и продолжать жить в своё удовольствие нескончаемо долгое время. На мой взгляд, удовольствие было спорным. Не каждому понравится, когда тебе за твой же счёт отрубают руки или сажают на кол. Куда естественнее было бы создать не средневековую атмосферу с боями, казнями и дешёвым пивом, а берег Индийского океана, кокосовые пальмы, песчаный пляж, юную креолку в бикини. Не сомневаюсь, что в рекламных буклетах так всё и есть, но в реальности компания, дабы избежать лишних расходов, перекупила права на порядком затасканную RPG серию, и при помощи своих программистов подключила к ней несколько собственных локаций по типу Форт-Хоэна. Всё чисто, гладко и никто не пожалуется, ибо память стёрлась и понять разницу между тем, что обещали и что получили, невозможно. Да и как пожаловаться из игры? Барон сказал, что таких локаций было создано сорок. Раньше, пройдя несколько несложных квестов, игрок попадал в мир Большой игры и продолжал жить там в условиях средневековой Европы. Тела умирали, их свозили в крематорий, а души кадавров куролесили по городам и весям, покуда виртуальное тело не погибало в очередной трактирной драке или на поле боя под какой-нибудь Берлинщиной — и вот это уже был настоящий конец. Чтобы контролировать игру, в неё ввели записных персонажей — своеобразных агентов влияния: барон фон Геннегау, Старый Рыночник, Рыжая Мадам, Эльза и прочих — в каждой локации свои. Погружение в игру они осуществляли через капсулу, поэтому не теряли память и проводили в игре не всё время, а появлялись в ней лишь по мере необходимости.

— Стало быть, это по вашему приказу Эльза убивала подёнщиков? — дошло до меня.

Внесюжетное задание «Раскрыть убийство подёнщика» выполнено

Вы получили двенадцать золотых монет

Я ткнул пальцем в небо - и угадал. Но почему Эльза боялась, что я обо всём расскажу барону?

— Ох уж эта Эльза, — покачал головой Дитрих. — За это она будет серьёзно наказана, — он помолчал. — Вы не должны были получить это задание. Оно, как это сказать... Тестовое. Но не для игрока, а для обслуживающего персонала. Если вы его получили, значит, она что-то сделала не так. Но это не важно. Её задача была не убивать игроков, для этого есть более упрощённые схемы, а испытывать их. Большинство, как вы понимаете, эти испытания не проходили.

— А я прошёл.

— Да, и в зависимости от того, как было исполнено предыдущее задание, выдавалось новое. Соответственно, и награды были лучше или хуже.

— Вот почему Дрис удивился, когда я сказал, что трактирщица велела мне создать клан. Ему она такого не поручала. А меня, выходит, к чему-то готовили?

— Готовили, — подтвердил барон. — И здесь начинается самое сложное.

Произошёл сбой. К некоторым игрокам, перешедшим в состояние кадавров, начала возвращаться память, а вместе с ней пришло понимание смертности. Однако умирать не хотелось никому, и тогда кадавры начали объединяться. Используя полученные навыки, они сколотили армию, набрали наёмников и начали захватывать игровые локации. Они объясняли игрокам, кто те есть на самом деле, что их обманули, и большая часть игроков присоединилась к ним. Совет директоров компании оказался не готов к подобной экспансии, и за короткое время кадаврам удалось подчинить себе почти весь юг игрового материка. Только после этого компания начала принимать защитные меры. На каждой локации воздвигли оборонительные укрепления — замки, которые одновременно стали заслоном на пути армии кадавров и закрыли игрокам путь в Большую игру. К сожалению, игровая механика не позволила поставить в замках сильные гарнизоны, и кадавры продолжили захватывать локации, пользуясь численным преимуществом.

Сбой очень плохая штука, но он ни коим образом не объяснял, к чему меня всё-таки готовили.

— Можно было закрыть игру и разработать новую, — вздохнул барон. — Но это было бы бесчеловечно, ибо выбросить в виртуальную помойку такое количество пусть электронных, но всё же живых душ, нельзя. Поэтому компания начала искать людей, которые по своим волевым и интеллектуальным способностям могли бы решить возникшую проблему изнутри. Здоровые люди не подходили. Кто захочет менять настоящую жизнь на игрушечную? Добровольцев искали среди инвалидов и среди тех, кто находился при смерти. Предпочтение отдавали людям, занимавшихся в прошлом силовыми видами спорта и с уровнем IQ не ниже ста пяти единиц. С родственниками заключали договора о бесплатном содержании пациентов в клиниках компании, программисты по мере возможности устанавливали нужные параметры, и на выходе получался неплохой боец средневековой эпохи. Им давали время обустроиться на новом месте, подводили к цепочке заданий, а дальше смотрели, как они себя проявят. В зависимости от их действий задания могли поменять, а то и вовсе закрыть цепочку. Тех, кто справлялся, отправляли в Большую игру.

Теперь понятно, почему Рыжая Мадам и Старый Рыночник осыпали меня подарками. Ну да не это сейчас главное. Я почесал подбородок.

— То есть, мне тоже предстоит туда отправиться?

— Да. Я уже говорил, что в связи с гибелью тела, совет директоров потребовал вас обнулить. Теперь вы полноценный кадавр, и ждать от вас лояльности сложно. Мне стоило больших трудов убедить их, что торопиться не следует, и вам дали шанс проявить себя. Ваша задача заключается в том, чтобы остановить или хотя бы задержать продвижение армии кадавров на север и восток.

— Каким образом?

— Это ваши проблемы. Если вы не покажете результат или не представите достойного плана по решению задачи, то по истечении десяти таймов к вам направят ликвидатора.

Как всё просто. Иди и сделай в одиночку то, чего не может целая компания, а не справишься, так мы тебя того — обнулим. Кстати, об одиночестве.

— Моя группа пойдёт со мной?

Барон отрицательно покачал головой.

— Вам придётся начинать сначала.

Это расстроило меня сильнее, чем собственная смерть. Никогда больше я не смогу наорать на Дизеля, не подшучу над Куртом, не выпью с Дрисом и не вступлюсь за Шурку. И никогда не увижу Уголёчку. Я привык к ним ко всем, а к кому-то даже прикипел, и отдирать от них мою многострадальную душу будет больно.

Мы разговаривали часа два. В конце барон сделал мне небольшой подарок.

Вы получили «Плащ Реджинара»

Он всегда поможет пережить непогоду, и согреет вас ночью на привале. Предыдущий владелец настолько гордился им, что отказался обменять его на королевскую мантию.

Плащ выглядел так себе: потёртый, выгоревший. Он скорее подходил простому воину, чем капитану, главе клана. Ну да я теперь одиночка, сам по себе, и привлекать лишнее внимание богатым убранством ни к чему. А вот показатели были интересные: ловкость + 9, выносливость + 7, интеллект + 12, дух + 11. Снова этот дух. Я так и не удосужился узнать, что он означает. Зачем он мне нужен? Вроде бы трусостью я не страдаю.

— Что даёт дух? — спросил я.

— О, это весьма полезный стат, — кивнул барон. — Он вам пригодится.

Расплывчатый ответ, но уточнять я не стал.

— Вам пора отправляться в путь, — барон поднялся с кресла и указал рукой на дверь. — Прошу, следуйте за мной.

Мы спустились вниз. Во дворе клирики держали под уздцы двух жеребцов, солового и гнедого. На соловом сидела женщина в чёрном плаще с накинутым на голову капюшоном. Сердце ёкнуло — Уголёчка! Барон передумал и дал-таки мне одного попутчика — попутчицу. Широким шагом я подошёл к всаднице и заглянул под капюшон. Эльза!

Сука... Бюргерша выстрелила в меня гневным взглядом и отвернулась. Вот, значит, какое наказание придумал ей Дитрих фон Геннегау. Он решил отправить её со мной. Только это скорее наказание для меня...

— Эльза укажет вам путь через Перевал и проводит до ближайшего города, — пояснил барон.

— А потом она сможет вернуться? — с надеждой спросил я.

— Нет, Эльза будет сопровождать вас и дальше, и в сложной ситуации поможет принять правильное решение. Дорогая, — обратился барон непосредственно к блондинке, — ваше путешествие продлится не более десяти таймов. Надеюсь, оно послужит для вас уроком.

Для неё не уверен, а для меня это точно будет урок — урок терпимости и сдержанности.

Я поднялся в седло. Гнедой всхрапнул, подал немного назад и сделал полукруг, отбивая копытами чечётку. Я приник к холке, похлопал его по шее.

— Ну, ну, красавчик, — зашептал я ему в ухо, — не стоит... Я тебе не враг.

Конь мотнул головой, как будто понял меня, и послушно засеменил к воротам.

— Прощайте, Соло! — крикнул барон.

— Ещё один вопрос, господин Геннегау. Напоследок.

— Да?

— А если я наплюю на всё и растворюсь среди просторов вашей Большой игры? Или того хуже, переметнусь к кадаврам? Что тогда?

Он вынул из камзола фотографию Уголёчки.

— Надеюсь, вам знакома эта особа? Вы же не хотите, чтобы с ней что-то случилось?

Это не Эльза сука, это он сука. Понятно, почему он группу со мной не выпустил, ну да отольются кошке мышкины слёзки.

Я дёрнул поводья и выехал из ворот.

Глава 3

Когда мы выехали из замка и повернули к мосту, я почувствовал трепет. Столько раз я видел, как залпы арбалетов сметают людей с дороги, что почувствовал, как страх обливает спину потом. Я смотрел на стену, искал глазами стрелков, не находил, но всё равно ждал, что сейчас щёлкнут, распрямляясь, стальные дуги, и рой болтов отправит меня... Чуть не сказал, на перезагрузку. Лишь когда мы переехали мост и начали подъём на Перевал, страх отступил.

Эльза ехала первой. Соловый вяло потряхивал хвостом, бюргерша молчала, и оба они вызывали уныние. Я вздохнул. Из головы не уходила Уголёчка. Она зацепилась своими ноготками за те вертикальные нервные клетки, о которых упоминал барон, и никакие электроды не могли вытравить из них память о ней. Но это нужно сделать, ибо вряд ли мы когда-либо увидимся, к тому же я... Женат. Вот же повезло...

Я ткнул пятками гнедого и, поравнявшись с Эльзой, спросил:

— Чё хмурая?

Эльза взглянула на меня — ох, какая злая — и отвернулась.

— Да ладно тебе, — миролюбиво улыбнулся я. — Чё теперь злиться? Начальство решило — придётся выполнять. Думаешь, я доволен?

— Это из-за тебя меня отправили в эту вонючую, поганую Игру! — прошипела блондинка. Губы её сжались, на щеках выступил румянец. Ах, как ей идёт быть злой.

— Тоже мне проблема. Я вообще кадавр. В курсе?

— Чтоб ты сдох побыстрей, — пробурчала она.

— Если я сдохну, ты останешься без работы, — ничуть не обиделся я на её тон. — Плохие кадавры захватят оставшиеся локации, завоюют Игру, фирма ваша накроется — и пойдёшь ты медсестрой в обычную больничку. А здесь у тебя наверняка зарплата хорошая, да?

— Я не медсестра, и я найду, где заработать.

— Зачем же ты поехала со мной? Послала бы барона на хер.

Мне кажется, я угадал. Если бы Эльза не дорожила работой, то со мной бы точно не поехала. Это я обычный файл, мне без разницы, где находиться, а у неё настоящее тело лежит в какой-нибудь капсуле, в одиночестве, ждёт хозяйку. Интересно, какое оно на самом деле? Такое же привлекательное?

— А ты не боишься, — подмигнув бюргерше, заговорил я, — что сейчас кто-то пользует тебя? Какой-нибудь медбрат, а? Вернёшься — бах! — беременная.

— Это ты беременный на всю голову!

Она бы с удовольствием влепила мне пощёчину, но я предусмотрительно держался от неё на расстоянии вытянутой руки.

— Да ладно, шучу я.

Ближе к полудню дорога вывела нас на Перевал. Долго же мы поднимались. С двух сторон восходили острые скалы, между ними тянулось узкое пространство, на котором две телеги с трудом разъедутся. Через сотню шагов скалы расступились, и я увидел широкий спуск к холмистой равнине, услышал весёлый шум речки, сбегающей вниз между камней. У самого горизонта воткнулась в небо колокольня деревенской церкви, а вокруг поля — жёлтые, зелёные, красные. Дорога проходила между ними тонкой полосой, и по этой полосе в сторону деревни двигались крестьянские повозки. Если ничто не помешает, к вечеру мы будем там.

Разноцветные поля оказались виноградниками. Тяжёлые гроздья отсвечивали спелостью, тянули ветви к земле. Я не удержался, нагнулся в седле и сорвал гроздь. Ягоды были сладкие, сочные, я хотел предложить Эльзе попробовать, но она не остановилась, проехала дальше. Ну и чёрт с ней.

Деревня встретила нас куриным кудахтаньем и собачьим лаем. Вдоль по сторонам стояли аккуратные фахверковые[1] домишки в чёрно-белых оттенка, окружённые ухоженными газонами и низенькими заборчиками. Вокруг чистота, порядок. Вымощенная камнем улица привела нас в центр. На фасаде двухэтажного дома под высокой острой крышей висела вывеска: «У Перевала». Не иначе постоялый двор. Сбоку кособочилось длинное здание конюшни, возле которого двое работников сгружали с телеги сено.

Я спустился сам, помог Эльзе. На крыльцо вышел хозяин — невысокий, толстый, с въедливыми глазками прожжённого трактирщика. Он комкал в руках полотенце, то ли вытирал руки, то ли нервничал.

— Давно с той стороны никто не приезжал, — вглядываясь в нас, сказал он. — Люди говорили, обвал случился, перекрыл дорогу.

— Ага, можно и так сказать: обвал, — согласился я. — Комнатку на ночь мы у тебя найдём, хозяин?

— За десять медяков вы получите и стол, и комнату.

Цены порадовали дешевизной. В Форт-Хоэне подобный постой нам обошёлся бы раза в три дороже. Я достал золотой, помаячил им перед глазами толстяка.

— Сдача будет?

Хозяин сощурился сильнее.

— Будет. Проходите, гости дорогие.

Народу в зале было немного, по большей части местное население радовало душу пивом после тяжёлого трудового дня. Эльза сразу прошла наверх в комнату, попросила подать ужин туда, а я подсел к столу. Служанка принесла миску полбы, пучок зелёного лука и кружку пива. А где же стейк, цыплёнок на вертеле, мясной рулет? Я подозвал хозяина.

— Уважаемый!

Тот подошёл нехотя, по-прежнему комкая полотенце.

— И за это ты просишь десять медяков? — ткнул я пальцем в полбу.

— Ещё завтрак и комната с чистыми простынями. И овёс лошадям...

— Значит, смотри, — остановил я его. — Овёс ешь сам, а мне приниси мяса и вина.

— Ничего другого нет, — буркнул хозяин.

— А если найду?

— Не найдёте. Третьего дня приезжали клирики герцога Куно фон Гогилена и обобрали деревню до нитки. Герцог собирает армию, её надо кормить.

Я забарабанил пальцами по столешнице. Где-то неподалёку намечалась война, и я догадывался с кем. Но на всякий случай спросил.

— А в связи с чем герцог собирает армию?

— Вы разве не слышали? Из Южных марок движутся полчища орков, во главе которых стоят кадавры. Говорят, они уже подошли к Узкому перешейку, а некоторые отряды проникли в земли Западных феодов.

Все эти названия ни о чём мне не говорили. Неплохо было бы раздобыть игровую карту.

— Стесняюсь спросить, а что такое Узкий перешеек?

Хозяин оторопел, но тут же кивнул понимающе.

— Вы, не иначе, с Восточных границ, а то знали бы. Узкий перешеек соединяет Нижний континент с Верхним. Если орки переправятся на нашу сторону, то Западным феодам наступит конец. Нам придётся уходить или в Северные кантоны, или к венедам на Восточные границы.

В голосе его чувствовалось напряжение, он реально боялся предстоящего нашествия. Я пока не испытывал страха, для меня кадавр был таким же игроком, как любой подёнщик, и я прекрасно знал, что он собой представляет и как его можно убить. Но вот кто такие орки, я понимал плохо, лишь на уровне книг и фильмов. А здесь, похоже, мне придётся столкнуться с этой нечистью воочию.

— А не просветишь ли ты меня на счёт орков, уважаемый? У нас на Восточных границах о них не слышали.

— Это жестокие и весьма уродливые твари, — охотно принялся пояснять трактирщик. — Недавно по указу герцога привозили одного такого в клетке. Ужас, я вам скажу! Он грыз прутья решётки, сквернословил и плевался. Голова большая, бугристая, без единого волоса. Уши как у поросёнка, в носу кольцо. Наш пастор, после того, как чудовище увезли, заново очищал главную улицу и дома вдоль неё молитвой.

Слушая толстяка, я взялся за ложку. На периферии зрения маячила краснота, а значит, еда по-прежнему была необходима. Переход в новое состояние не освобождал от старых правил. Пережёвывая кашу, я обратил внимание на двух мужчин за столом у окна. По виду бродяги. Рваные кольчуги, мечи на поясе, щиты у стены. Неписи, как назвал бы их барон. У одного на скуле багровый след от ожога. Они пили пиво и играли в кости. Игра шла вяло, по маленькой. Дизель тоже любил побросать кубики, он объяснил мне правила, и мы иногда проигрывали друг другу медяки из общака.

— Хозяин, что там насчёт сдачи с моего золотого?

— Вот, пожалуйте. Ровненько девяносто девять серебром и девяносто меди.

Он ссыпал мне в ладонь груду металла. Пересчитывать я не стал, поверил на слово, хотя не удивлюсь, если на пару монет он меня обжулил — трактирщик, что с него взять.

Закончив с ужином, я поднялся в комнату. Эльза расчёсывала перед зеркалом волосы. На ней не было ничего, кроме розовой шёлковой сорочки. Впрочем, сорочка была настолько тонкая и так плотно прилегала к телу, что глупое «кроме» можно было опустить. Я видел каждый контур широких бёдер, каждый изгиб крутых ягодиц, глубокую ложбинку между ними... Зрелище было обалденное, и я подавился слюной. От моего надрывного кашля задрожали свечи в подсвечнике, и Эльза резко повернулась. При повороте ткань на груди едва не треснула, а соски так и вовсе проткнули шёлк. Я растерялся, опустил глаза и уткнулся взглядом в обозначившийся в паху откровенный треугольник...

— Стучаться не учили? — гневно воскликнула блондинка.

Мой внезапный приход, казалось, заставил её рассердиться и стыдливо покраснеть, тем не менее, она не попыталась прикрыться, наоборот, выставила себя на показ. Стерва! Мстит мне за то, за что... Я даже не знаю, за что. Барон и без моего участия знал, что я знал, что она делала...

— Да что там нового можно увидеть? — кое-как справившись с волнением, сказал я. — Больно нужно.

— Это ты роже своей похотливой расскажи, — скривилась она в усмешке. — Кобелина.

Спали мы порознь. На кровать она меня не пустила, и правильно сделала, а то бы я за себя не поручился. Она швырнула мне на пол подушку, и я лёг в уголке, как бездомный пёс, вздыхая и глотая слюни.

Утром я сам оседлал лошадей. Никогда раньше не занимался подобными вещами, но с помощью подсказок конюха справился. Неизвестно, что ждёт меня впереди, в какой ситуации я окажусь в дальнейшем, так что надо уметь всё.

Из деревни мы выехали по утреннему холодку, первая Эльза, я за ней. По обе стороны дороги тянулись всё те же виноградники, и я снова не удержался и сорвал сочную зелёную гроздь с вытянутыми как пальцы ягодами. Путешествие начинало мне нравиться: сидишь в седле, ешь виноград, никаких тебе разборок с нубами, с крестовыми — вот бы так всю оставшуюся жизнь.

Но едва я об этом подумал, как из виноградника выскочили двое. Один схватил под уздцы солового, второй сунул Эльзе меч к животу.

— Только спокойно, венед! — ощерился он, глядя в мою сторону. — Если сучкой своей дорожишь, кидай кошель на дорогу!

Я замер. Венед, вот как...

— Чего ждёшь? Кошель, говорю, кидай!

— Так нет у меня кошеля.

— Как нет? Я видел... — он поперхнулся. — Кидай, или брюхо ей вспорю!

Он его видел? Я сощурился: ах да, двое бродяг играют в кости, у одного ожог на скуле. Только как он его увидел, если сидел в дальнем конце трактира?

Я сунул руку в мешок, достал горсть меди напополам с серебром и швырнул на дорогу. Монеты рассыпались по земле, взбивая пыль.

— Ты чего! Как их собирать?

— Я же сказал, кошеля нет. У меня, кстати, ещё полгорсти осталось. Кидать?

Я продемонстрировал ему сжатый кулак, как будто там в самом деле лежали монеты.

— Стой! — вскрикнул жжёный. — Чик, забери у него.

— Ага, — забрюзжал второй, — а если он того, выкинет чёй-то? Он вишь какой, того и гляди шею открутит.

Во-первых, не шею, а голову, во-вторых, нечто подобное я и собирался совершить. Эльза, наверное, уже померла от страха, а я не люблю, когда женщин пугают, пусть даже тех, которые меня не любят.

— Забери, говорю! — твёрже потребовал жжёный.

Чик отпустил поводья, подошёл ко мне. Настороженные глаза метнулись от кулака к рукояти Бастарда и назад к кулаку.

— Меч не вздумай доставать, а то мой дружок твою бабу того самого. Понял? — пригрозил он. — А кулак-то разожми. Ну?

— Ладони подставляй.

Он подставил, а я носком сапога врезал ему под челюсть. Клацнули зубы, и Чик плашмя рухнул на дорогу. Жжёный затрепыхался, не зная, бежать или оставаться на месте. Выбрал второе.

— Не подходи! — заорал он. — Я ей брюхо вспорю!

Я тронул поводья, гнедой сделал несколько шагов вперёд. Меч доставать необходимости не было, этот жжёный боялся меня даже невооружённого.

— Давай так, — сдерживая коня, произнёс я, — ты убираешь свою железку, быстренько говоришь, кто тебе нашептал про деньги, потом забираешь товарища и валишь назад в виноградник. Нормальный расклад?

Он сразу опустил меч, и тут же схлопотал затрещину от Эльзы. Капюшон съехал с головы блондинки, и я на полную катушку смог насладиться её прекрасной злостью.

— Тварь! Тварь! А ты... — это уже мне. — Ты не мог «Угрозу» использовать?

Действительно, мог, но в очередной раз забыл.

— Ладно, дорогая, всё хорошо. Ты там не описалась?

— Мудак!

Эльза ударила солового пятками, и помчалась по дороге прочь.

— Не спеши, милая, — закричал я ей вслед, — вдруг там ещё кто-то прячется.

Чик начал подниматься, и я ткнул в него пальцем:

— Деньги собери!

Он пополз на коленях по земле, выискивая монеты, а я повернулся к жжёному.

— Ты обещал отпустить, — напомнил он.

— Обещал, значит, отпущу. Кто тебе про кошелёк наплёл?

Он сглотнул.

— Трактирщик. Сказал, бабу и лошадей можем себе забрать, а кошель ему.

Я почему-то так и думал. Никто, кроме хозяина постоялого двора деньги у меня не видел. Вернуться и отрезать ему уши? Времени жаль.

— Договоримся так...

— Ты обещал отпустить, — повторил жжёный.

— Я слово своё держу. Деньги, которые напарник твой соберёт, оставите себе. Но за это вернётесь в трактир и набьёте трактирщику морду. Да так, чтоб он на всю жизнь запомнил. Ясно?

Жжёный радостно закивал.

— Это мы легко. Это... Чик,поторапливайся, у нас работёнка.

Напарник жжёного по-прежнему ползал в пыли, собирая деньги. В ладони у него собралось уже никак не меньше сорока серебряников. С моей стороны было натуральное расточительство разбрасываться такими суммами, однако в мешке весело позвякивали одиннадцать золотых. Если ими не светить, то безбедная жизнь мне обеспечена надолго. А для всякой мелочи в самом деле надо купить кошель, я видел нечто похожее у других игроков и персов на поясе.

Я уже собрался уезжать, как вдруг вспомнил заинтриговавший меня вопрос:

— Слышь, а ты почему меня венедом назвал?

Жжёный на секунду задумался.

— Так... А кто ещё? Трактирщик сказал, что ты с Восточных границ, венед, стало быть. Да я и сам вижу. Доспех хоть как у ландскнехтов, но повадки-то, — он потряс пальцем. — Я вашего брата видел, я знаю.

Ну что ж, пусть будет венед, не жалко. Мне без разницы, как меня называют, главное, чтоб руками не трогали, а то я могу расстроиться и по морде дать.

Эльзу я догнал быстро. Она сидела на камне у ручья, подставив лицо солнцу. Пока я разбирался с бродягами, она успела искупаться и переодеться. Теперь на ней было тёмно-красное платье с широким воротником и оборками. Прежнее, с открытым декольте, мне нравилось больше, но в этом она выглядела элегантнее, эдакая путешествующая дочка главы гильдии сапожников. Я думал, она устроит очередную истерику, и приготовился выслушать, какой я негодяй и отброс общества, но Эльза повела себя вполне флегматично: быстро собралась, села в седло, и мы поехали дальше.

[1] Каркасная конструкция, образованная выходящей наружу системой горизонтальных и вертикальных брусьев, заполненных в промежутках глиной и камнем.

Глава 4

К концу второго дня мы подъехали к пределам города. Впереди в облачных разводах возвышался замок: крутые стены, башни, мощная громада донжона. Он был несомненно больше замка в Форт-Хоэне и выглядел более грозно. Эльза соизволила просветить меня, что здесь проживает владетельный герцог Куно фон Гогилен, а город называется Брим-на-воде. С двух сторон его окружает река, отчего возникает ощущение, что стоит он на полуострове. Река носит то же название, что и город, и не понятно, то ли это реку назвали в честь города, то ли город в честь реки.

По моим историческим представлениям все средневековые города окружались каменными стенами, дабы никто не мог приникнуть внутрь незамеченным, и дабы можно было дать отпор наступающему извне врагу. Но создатели игры, похоже, с историей были знакомы плохо, поэтому ограничились сторожевой заставой на въезде. Тут же, по законам средневекового права, стояли в ряд три виселицы. Две из них были заняты, петля третьей свободно покачивалась в лёгких порывах ветра.

Сторожевая застава походила на дощатый сарайчик, в котором можно было укрыться в непогоду. На обочине стояли четверо стражников в синего цвета сюрко поверх кольчуг, и поглядывали на проезжающие в обе стороны повозки и всадников. На пешеходов они внимания не обращали. Пока мы двигались в общем потоке, я отметил, что особый интерес у стражников вызывают люди среднего достатка: торговцы, путешественники, чья одежда не походила на нищенское рубище.

— Стой, венед! — поднял руку один из стражников, когда мы приблизились к заставе.

Он вышел на дорогу, загораживая путь. Гнедой захрапел недовольно и мотнул головой, мне пришлось натянуть поводья, осаживая его.

— Кто таков?

Хороший вопрос. За последнее время кем я только не был: подёнщиком, контролёром, капитаном клана, игровым файлом, теперь вот венедом. На чём остановиться?

— Подёнщик я.

— Подёнщик?

Вперёд выехала Эльза.

— Этот человек сопровождает меня.

— Наёмник что ли? Ладно... Ты сама кто будешь?

— Я странствующий лекарь.

— Маг? — нахмурил брови стражник. — Мы не жалуем здесь магов. Если будешь колдовать без дозволения герцога, мы тебя... — он кивнул на виселицу.

— О! — Эльза изобразила понимание. — Я законы знаю. Супруга досточтимого герцога фон Гогилена в приватной беседе сообщала мне об этом.

Стражник причмокнул, оглядывая Эльзу. Отпускать нас просто так ему не хотелось. Глаза шарились по одежде, по лошадям, выискивая за что зацепиться, и, наверное, зацепились бы, но упоминание супруги владетельного герцога сыграло свою роль.

— Вам нужно явиться в ратушу и пройти регистрацию, — разочарованно вздохнул он. — Поторопитесь.

Получено задание «Зарегистрироваться в ратуше города Брима»

Время выполнения: два часа

Штраф при невыполнении: отношения с Западными феодами: -10

Вот и первое задание. Я-то, наивный, полагал, что Большая игра избавит меня от подобного, дабы не мешать выполнению главной задача, а она с самого начала взялась копать ямы под ногами моего гнедого. Нахрена мне эти отношения? Из меня дипломат, как из Курта диктор. Я с Эльзой договориться не могу, а мне фракции подсовывают.

Первое моё желание было проигнорировать задание. Десятью единицами больше, десятью меньше, какая разница? Но Эльза придерживалась иной логики. Она сказала, что нет смысла портить отношения с горожанами на пустом месте. Регистрация всего лишь формальность, которая нас ни к чему не обязывает. Я поразмыслил, и хотя желание забраться в прохладу трактира и отдохнуть с дороги за кружечкой пива было сильнее, согласился с выводом бюргерши.

В потоке повозок и пешеходов мы проехали окраины. Глинобитные хижины бедняцких кварталов сменили фахверковые и кирпичные дома респектабельных районов, копыта жеребцов застучали по брусчатке чистых ухоженных улиц. Поток попутчиков рассосался, большая часть свернула к рынку, другие направились к портовым причалам. Встречная публика выглядела солиднее предыдущей, и оглядывалась на меня с толикой брезгливости. Я не обращал на их взгляды внимания. Меня, как бы глупо это не прозвучало, привлекли вывески над входами в лавки. Они были жестяные, как флюгера, и крепились на вынесенных вперёд металлических штырях. Если ударить по такой, то она начинала крутиться, и я устроил состязание: какая вывеска более всего раз обернётся вокруг своей оси. Я колошматил ладонью по этим жестянкам и считал обороты. К тому времени, когда Эльза назвала меня дебилом, сбежавшим из детского сада, побеждала вывеска мясной лавки. Она сделала аж целых двенадцать сальто.

Мы выехали на главную площадь. По центру бил фонтан, вокруг установилось засилье трёхэтажных зданий готического типа с башенками и эркерами[1]. Меж ними затесалась такая же готическая ратуша. Часы на башне показывали без четверти пять, и следовало поспешить, дабы успеть пройти регистрацию.

Я привязал жеребцов к длинной коновязи, кинул медяк тощему служке за парковку и потопал вслед за Эльзой. Рабочий день заканчивался, народ торопился завершить дела. Мы пристроились в хвост очереди к конторкам клириков. Очередь двигалась быстро.

— Следующий! Имя?

— Эльза Мария Гертруда фон дер Хекманн цу Сакс, — представилась Эльза.

Я посмотрел на неё с удивлением. Ничего себе разнообразие имён. А мне как представляться?

— Цель приезда в Брим-на-воде?

— Бримская ярмарка.

Клирик поставил оттиск на бумаге, лёгким движением пальцев отправил её Эльзе и воскликнул:

— Следующий! Имя?

— Кхе... Соло...

— Цель приезда в Брим-на-воде?

— Э-э-э... Сопровождение Эльзы Марии Гертруды фон дер Хекманн цу Сакс на Бримскую ярмарку.

Я пытался иронизировать, но клирику было не до иронии. Он швырнул мне аусвайс и выкрикнул:

— Следующий! Имя?

Задание «Зарегистрироваться в ратуше города Брим-на-воде» выполнено

Отношения с Западными феодами: + 10

Вам стали чаще улыбаться.

Ложь. Как я ни вглядывался в окружающие лица, никто не улыбнулся ни разу. Даже Эльза. Впрочем, от Эльзы я улыбок и не ждал.

Из ратуши пришлось возвращаться на окраину. Пришла пора позаботиться о жилище. Меня вполне устраивал любой постоялый двор, предлагающий стол и комнату не дороже полтинника в день. Правда, там будет достаточно шумно и не вполне чисто, но когда имеешь только одно имя в паспорте, подобные мелочи кажутся несущественными. Эльза придерживалась иного мнения. Она одёргивала меня каждый раз, когда мы проезжали мимо гостиницы с занавесками на окнах, но проблема заключалась в том, что за занавески и прочие удобства взимали дополнительную плату, а я решил перейти в режим строгой экономии. И вообще, как-то так получилось, что из сопровождаемого я вдруг превратился в сопровождателя. По словам барона Геннегау, Эльза должна была стать моим помощником, но каким-то образом ей удалось перевернуть всё так, что теперь я становился её слугой. Я открывал ей двери, седлал солового, бодался с разбойниками, платил по счетам. Ладно, насчёт разбойников я согласен, не женское дело бить морды, но всё остальное нужно было срочно менять.

Более-менее приличное заведение я нашёл неподалёку от речных причалов. Вывеска над дверью гласила: «Удача моряка». Возле ступеней валялся полуголый человек и спал. Ещё парочка пьяниц мочилась на стену заведения, одновременно пытаясь обсуждать какую-то Анхен. Хорошее место. Здесь точно не удастся заснуть слишком рано, зато хозяин потребовал за всё лишь двадцать три медных монеты в день.

— Комната небольшая, но фрау там не будет чувствовать себя ущемлённой, — заявил он. — А лошадей я отправлю в городскую конюшню. Это неподалёку. Будет нужда, так мой мальчишка быстро приведёт их обратно.

Условия меня устроили, и я заплатил сразу за тайм вперёд.

Комната и впрямь оказалась небольшой. Почти всю площадь занимала кровать, и я с тоской подумал, что спать придётся в узком проходе у окна. Несущие стены были сложены из камня, а вот внутренняя переборка оказалась деревянной и звукопроницаемой. Из соседней комнаты доносилась ругань. Слова разбирались с трудом, но по голосовым вибрациям и тембру я предположил, что жена ругает мужа, а тот, кажется, спит, потому что визгливые интонации время от времени разбавлялись смачным храпом.

— Я здесь не останусь! — вдохновлённая агрессией соседки, заявила Эльза.

— Вон койка, — указал я на кровать, — занимай. А не нравится, — я указал в окно, — будешь спать на улице.

— У тебя же есть деньги!

— И десять таймов времени, чтобы их потратить. Я понятия не имею, что делать, как выполнять задание барона. Не знаю, с чего начать. А ты, вместо того, чтобы истерить, лучше бы помогла мне. Глядишь, жизнь и наладится. А то получается, бросили как котёнка в реку и выплывай. Так? Хрен тебе! Барон сказал, что ты мне хорошие советы давать будешь, вот и давай, помогай принять правильное решение.

— А мне плевать, что там барон говорил! — с вызовом ответила Эльза, и добавила не без удовольствия. — Через десять таймов прибудет ликвидатор, и хана тебе, юноша.

Я в долгу не остался.

— Надеюсь какой-нибудь медбрат за эти десять таймов тебя во всех извращённых позах отымеет. И товарищей своих приведёт.

Эльза попыталась влепить мне пощёчину, я увернулся, закрутил ей руки и толкнул на кровать. При этом подол её платья задрался, оголяя бёдра. Поправлять одежды Эльза не спешила. Она лежала на кровати, издавая плачущие звуки, а я поспешно отвернулся, делая вид, что пейзаж за окном лучше кроватного натюрморта.

В общем, помогать мне Эльза не собиралась. Я спустился вниз к стойке, взял кружку пива и сел в уголочке, подальше от любопытных глаз. Общество в трактире подобралось сообразно вывеске: моряки, рыбаки, портовые грузчики. Гвалт стоял, хоть святых выноси. Кто-то пел, шлюхи визжали, а я думал: к Западным феодам приближается армия кадавров, по словам деревенского трактирщика, она уже стоит возле Узкого прохода. Герцог Куно фон Гогилен собирает войска, его клирики свозят в город продовольствие. Вряд ли герцог будет садиться в осаду, город ничем не защищён, а укрыть всех жителей в замке не получится, стало быть, намечается поход. Прочие владетельные герцоги наверняка так же готовятся к войне, и поход будет совместный. Возможно, мне и делать ничего не придётся, просто ждать, когда объединённые силы Западных феодов разгромят армию кадавров, и моя миссия потеряет смысл. Вот только напрягал вопрос времени. Успеют они сделать это за десять таймов?

— Приятель, — ко мне подсел мужчина в потёртом камзоле, поставил на стол кувшин вина. — Такой хороший вечер, а ты сидишь один, тягаешь это вонючее пойло. Не хочу видеть сегодня кислых рож. Выпей со мной.

На лице его, изрядно попорченном пылью и ветром, застыла маска добродушия. Толстые губы растянулись в широкой улыбке, а маленькие глазки беспокойно елозили по мне, стараясь заглянуть под кожу. Я сразу догадался, кто это. В детстве я прочитал достаточное количество приключенческих книг и пересмотрел не мало фильмов, чтобы даже после повреждения вертикальных нервных клеток память отозвалась чётким воспоминанием: вербовщик. В вино наверняка добавлен какой-нибудь маковый настой, я выпью, разговорюсь, расслаблюсь, начну засыпать, а он подсунет бумагу под мой палец, поставит отпечаток, и станет подёнщик Соло рядовым какой-нибудь банды ландскнехтов или пехотной компании герцога фон Гогилена. Классика. Может быть, в этом есть смысл? Поступлю на службу, смогу как-то поторопить события.

Вряд ли. Рядовые солдаты на события не влияют.

— Спасибо, предпочитаю пиво, — отказался я.

— Эй, да ты что? Какое пиво? Смотри, это не просто вино — амброзия! А запах? Понюхай.

Он сунул кувшин мне под нос, но я резко отбросил его руку.

— Сам нюхай. Я тебе не собака.

Подошёл трактирщик, навис горой над вербовщиком.

— Снова ты здесь, Гнус? Я тебе говорил, чтоб не лез к моим постояльцам? Говорил? А ты что?

— Просто хотел выпить с человеком, — начал оправдываться вербовщик. — Сидит невесёлый, дай, думаю, угощу...

— Пошёл прочь!

Вербовщик поднялся, усмехнулся недобро.

— Верно говорят про вас венедов — колоды отмороженные, — и ушёл.

Трактирщик махнул ему в спину, дескать, сам дурак, и повернулся ко мне.

— Не обращай внимания. Ходит тут, пристаёт к людям. Ты его в следующий раз по морде, чтоб не лез.

За соседним столом зашумели, дылда в кожаном жилете и в цветастой бандане схватил за грудки собутыльника и борцовским приёмом швырнул через бедро. Тот начал подниматься, матерясь и обещая обидчику кару господню. Трактирщик поспешил разнимать намечающуюся драку.

Я допил кружку, взял ещё одну. В голове захмелело, душа расслабилась. Мелькнула мысль подхватить одну из портовых шлюх, уволочь за угол и снять напряжение. Но для этого я пока ещё недостаточно пьян. И слишком брезглив. Пойду-ка лучше спать.

Когда я поднялся в комнату, на столике у зеркала горела свеча. Эльза спала. Стаскивая сапоги, я споткнулся взглядом о её тело под простынями — и меня прострелило. Эта стерва специально легла так, чтоб я смотрел на неё, чтоб страдал, чтоб... Но я не дам ей повода думать, будто хочу её до судорог в паху. Надо только погасить свечку, чтоб не видеть этих линий, эту просвечивающую сквозь простыню попу, эти бёдра... Эльза повернулась во сне на спину, и простыня съехала с плеч, открывая взгляду грудь... Сука! Она ещё и сорочку не надела.

Осторожно, чтоб не разбудить блондинку, я взял простыню за край, но вместо того, чтобы прикрыть тело, наоборот, медленно потянул её на себя, полностью обнажая сначала грудь, потом живот и наконец...

Горло пережало от сухости. Воды бы мне! Но для этого надо идти вниз, а я не мог. Я провёл пальцем по линии бёдер, Эльза выгнулась, поджала ноги к животу, развела колени. Она дышала ровно и часто, и это напомнило нашу первую с ней встречу. В тот раз она дышала так же, и темп наших дыханий соответствовал темпу движений.

Голову мою свезло окончательно, одной рукой я начал стаскивать штаны, ладонью второй накрыл горячий треугольник. В мозгах творился кавардак, хотелось выть и петь одновременно.

— Ты чё делаешь, придурок? — всхлипнула Эльза спросонья. — Руки убрал!

Тембр её голоса лишь раззадорил меня. Я навалился на неё всем телом, она взбрыкнула, но я был тяжелее, сбросить меня было не просто. Я впился губами в её губы, она заколотила меня кулаками по спине, а я наконец-то смог спустить штаны...

Хмель выветрился. Эльза лежала спиной ко мне, натянув простыню до подбородка. Мне было стыдно, но хорошо. Эльзе тоже было хорошо, хотя она строила из себя обиженку. Я погладил её по ягодице. Чем чёрт не шутит, вдруг удастся на второй круг зайти.

— Имбицыл, — выругалась Эльза.

Не удастся.

— Тебе было плохо?

— Пёс шелудивый. Ты хоть иногда моешься?

— Иногда моюсь. А ты хоть иногда надеваешь что-нибудь поскромнее?

— Иногда надеваю.

Больше говорить было не о чем. Возможно, позже она станет более сговорчивей, а пока лучше избавить её от своего присутствия. Я оделся, спустился вниз, выпил у стойки ещё кружку пива.

— Фрау Эльза так кричала, — подмигнул мне трактирщик. — Я уже собирался стражу вызывать.

Наверное, он хотел пошутить, но мне было не до смеха. Он понял это, и денег за пиво брать не стал.

Толкаясь локтями с посетителями, я выбрался на улицу. После жаркой и гиблой атмосферы трактира уличный воздух показался чересчур свежим, хотя в нём явственно присутствовал дух гниющей рыбы. Я сделал несколько глубоких вдохов и пошёл в сторону причалов. На небе отражалось звёздное полотно, полная луна заливала мостовую и стены домов белёсым светом. Здесь это тоже считается багом?

Из узкого проулка выскользнула тень, за ней ещё две. Лунного света вполне хватило, чтоб разглядеть лица, одно из них показалось знакомым.

— А-а-а, приятель! — отразился в отзывчатом воздухе гнусный голос Гнуса. — Вот я и дождался тебя, венед.

— Это ты, вербовщик? — отбрасывая полу плаща и открывая меч, спросил я.

— О, — указывая пальцем на Бастарда, протянул Гнус, — это не понадобиться. Убивать тебя я не собираюсь. Ты нужен мне живой и здоровый.

— А ты мне нет.

Я медленно вытянул меч и поворотом плеча перевёл щит из-за спины в левую руку. Я отрабатывал этот приём на каждом привале, пока мы добирались до города, и, наконец, он начал у меня получаться. На Гнуса это движение произвело впечатление.

— Ловко, ловко... Если и в остальном ты так же хорош, то трёх серебряных монет за тебя будет мало, — и кивнул подельникам. — Берём его.

Оружие никто не вынул. Один зашёл с левой стороны, другой с правой. Я махнул мечом перед собой, указываю дистанцию, за которой для каждого из них игра закончится. Странно, но они не испугались, наоборот, им стало весело. Гнус хихикнул, и в тот же миг сделал выпад. В лоб мне прилетел камень.

Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд

Я покачнулся, в голове загудело, по лицу потекла кровь. Первый порыв был броситься на него, изрубить в капусту, но именно этого они и ждали. Я мысленно показал вербовщику средний палец, вскинул щит и попятился. Надо выиграть время, дождаться, когда действие дебаффа истечёт. Они потянулись за мной, тот, что стоял справа, замахнулся, приготовившись кинуть второй камень, но теперь, несмотря на головокружение, я был готов. Не дожидаясь броска, я резко присел, выставил щит перед собой и прыгнул на Гнуса. Удар всей силой пришёлся в грудь. Я услышал, как из раззявленного рта вербовщика с шипением вышел воздух, руки безвольно подскочили вверх, и он отлетел на несколько шагов назад.

Вы получаете способность «Удар щитом»

Этот приём используют варвары северных кантонов. Перепрыгивая через борта своих драккаров, они наваливаются на врага, отбрасывают его ударом щита, а потом добивают топорами.

Вероятность отбросить противника 55%. Возможность повторного использования через сто восемьдесят секунд.

Не хреново! Я получил первый боевой бафф! Не эти болталки, типа «Коварства» и «Угрозы», а нечто настоящее, способное нанести противнику реальный урон. Потренируюсь на досуге, определю точки, в которые лучше всего бить, чтобы достичь максимальной пользы.

А пока я решил отступить к трактиру. Помощники Гнуса оказались очень уж чудными, если не сказать больше. Не смотря на то, что я вывел из строя их главаря, они по-прежнему держались от меня на расстоянии пары метров. Они не позволяли мне приблизиться, отскакивая назад, едва я делал шаг вперёд, и начинали наступать, стоило мне остановиться. Бегать за ними, играть в догонялки желания у меня не было, но и поворачиваться к ним спиной тоже было опасно, поэтому отступать пришлось полубоком.

Когда я приблизился к проулку, из которого появился Гнус с товарищами, что-то тяжёлое ударило меня по голове. Теряя сознание, я успел подумать: надо было надеть шлем.

[1] Выходящая из фасада часть помещения.

Глава 5

Очнувшись, я увидел как чайки кружатся надо мной, подхватывая крыльями восходящие потоки тёплого воздуха. Они кричали хрипло, гортанно, как будто переругивались друг с другом, и это вызывало раздражение. Солнце находилось вне радиуса зрения, но сомнений в том, что сейчас утро, не возникло.

Я лежал на песке, пахло рыбой и водорослями. Всё это в совокупности с чайками наводило на мысль, что я где-то у реки. Возможно, на причалах. Надо вставать, Эльза заждалась. Вряд ли она волнуется за меня, но вот без моих денег настроение у неё наверняка ниже среднего. Опять придётся выслушивать разного рода гадости...

Я попробовал перевернуться на бок. В голове заскреблись мыши, к горлу подкатила тошнота.

— Венед зашевелился, — раздался незнакомый голос. — Эй, кликните Гомона.

Возле глаз возникли сапоги, потоптались, повернулись и вновь пропали. Преодолевая тошноту и головокружение, я поднялся и сел. Так и есть: река, заросший талинником пляж, в стороне ткнувшаяся носом в берег длинная лодья. Я присмотрелся: очень похожа на снек. В длину метров двадцать, мачта, щиты вдоль бортов, змеиная морда на носу. Вдоль по берегу расположились люди, человек пятьдесят или меньше. Ни шалашей, ни палаток, только несколько кострищ и тюки в куче. Можно предположить, что это место стоянки речных разбойников, но вблизи городов такие стоянки не разбивают, велик шанс нарваться на стражу, а Брим-на-воде был буквально в нескольких шагах. Справа возвышались башни замка, пики колоколен, вплотную к пляжу подходили приземистые здания торговых складов.

В памяти обострились воспоминания вчерашнего вечера, и как финал — удар по голове. Чувствуя нарастающую панику, я сунулся в мешок. Пусто! Оглядел себя. Из всех вещей остались только перчатки и сапоги, всё остальное пропало. Гнус!..

Одиннадцать золотых. Одиннадцать! Доспех, шлем, щит... Бастард! Кто я без него? Восьмиуровневый кадавр. Покойник. Господи, да я и дня не проживу...

Паника настолько плотно обхватила меня, что я готов был убить себя сам, лишь бы прекратить бояться. Тошнота, головокружение — всё это забылось, и только ощущение потери выворачивало душу наизнанку.

По пляжу шёл мужчина. Если отбросить в сторону эмоции, то можно сказать: настоящий мужчина. Лет шестидесяти, громадный, седая борода, волосы стянуты в пучок, на плечах кольчуга, на поясе топор и меч, но не как мой Бастард, а короче и шире. От мужчины за версту несло опасностью. Однако сейчас моя голова была занята другим, и я чувствовал совсем не то, что должен был чувствовать.

— Очухался? — осведомился мужчина.

— Тебе что за дело? — огрызнулся я. — Меня обокрали, понимаешь? Обокрали! Эта тварь Гнус...

— Гнус может и тварь, но дело своё знает. Он заключил с тобой договор, — мужчина продемонстрировал мне лоскут бумаги. — Здесь твой отпечаток. Я заплатил ему за это три серебряника.

— Три серебряника? — я захохотал. — Три серебряника! Вы слышали, он сказал, три серебряника! Этот сучий выкормыш забрал из моего мешка одиннадцать золотых! Да ещё вещи... Один только меч дороже всего барахла, что тут валяется. А он — три серебряника!

Удар кулака опрокинул меня на песок.

Вы получили травму. Потеря здоровья 72 ХП

Ни хрена себе, семьдесят два кулаком. А если он за меч возьмётся?

— В следующий раз убью, — спокойным тоном предупредил мужчина. — Ты поставил отпечаток под договором, и твоя жизнь отныне принадлежит мне. Я купил её.

Он скомкал лоскут и бросил мне в лицо. Суетным движением я подобрал комок, развернул и прочитал:

«Я, Соло, венед и подёнщик из Форт-Хоэна, обязуюсь служить тебе, Гомону, вожаку волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, честью и правдой в течение ста двух таймов. Ты, Гомон, вожак волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, обязуешься давать мне кров, еду и плату семнадцать медяков за тайм, а так же долю в луте. А я, Соло, венед и подёнщик из Форт-Хоэна, обязуюсь повиноваться тебе и стоять за тебя до конца, в чём поручаюсь отпечатком своего большого пальца с правой руки. За нарушение моего слова, Гомон, вожак волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, может наказать меня любым способом, каковым посчитает нужным»

Под писаниной действительно стоял отпечаток пальца — моего или чьего-то другого, не ведомо — но ещё ниже красовалась сургучная печать города Брима-на-воде, подтверждающая договор.

Приплыли.

Вы приняты в волчью стаю норманнов из Северных кантонов. Вы получили +17 ко всем текущим характеристикам

Я аккуратно сложил бумагу и спрятал в карман. Гомон ушёл к снеку, а я остался сидеть на песке, потирая ушибленную челюсть. Что вообще сие значит? Гнус настоящий профессионал, надо отдать ему должное. Обделал всё так, что я добровольно завербовался в эту стаю норманнов, обчистил меня до нитки да ещё заработал три серебряника. И придётся мне теперь сто два тайма служить Гомону, иначе он меня убьёт. Правда, служба моя может закончится намного быстрее, через десять таймов, но это уже детали. В какую же наиглупейшую ситуацию я попал.

Впрочем, если вернуться в трактир, найти Эльзу и всё ей рассказать, то можно поправить расклад. Бюргерша в этом городе почти что своя, водит знакомство с женой герцога, а значит, найдёт способ, как добиться отмены договора. В конечном счёте, я ей нужен не меньше, чем она мне.

— Эй, слышь? Ты так с Гомоном не это самое. Соображаешь?

Это был тот же голос и те же сапоги, которые явились ко мне после выхода из забытья. Я поднял голову. Рожа так себе, побитая не только временем, но и людскими стараниями, нос круглый, мясистый, усы щёткой, щёки широкие, да и сам весь широкий. Одет в холщёвую пару, на шее грязный платок, на поясе нож. Типичный, надо думать, представитель Северных кантонов. Его товарищи по стае выглядели приблизительно так же.

— А как с ним можно?

— Он достойный вожак, таких поискать. Если сказал убьёт, стало быть, убьёт. Соображаешь? Я с ним знаешь сколько хожу? — он дважды растопырил пятерню. — Во сколько договоров. И ни разу удача от него не отворачивалась.

— И много осталось тех, с кем ты начинал?

— Ну...

— Вот в том-то и дело.

Я поднялся, стряхнул песок с одежды.

— Как тебя зовут, советчик?

— Морозофф. Двойная «ф» на конце.

— Эмигрант что ли?

Он не понял вопроса, и я отмахнулся:

— Ну ладно, Морозофф так Морозофф.

— Можешь звать меня просто Мороз. Меня все так зовут.

— Да всё равно как. Чего делать-то теперь?

— Снарядить тебя надо. Иди за мной.

Он подвёл меня к тюкам, развязал один.

— Возьми, что по размеру. А рванину свою выкинь, она воды не вытерпит.

Вообще-то, одежда у меня была нормальная, может быть, брюки узковаты в шаге, отчего они периодически рвались в паху, а так достаточно крепкие. Но раз надо, значит надо. Я подобрал себе широкие кожаные штаны, которые навыпуск с сапогами смотрелись весьма интересно. Потом взял холщёвую рубаху тёмно-коричневого цвета и стёганую жилетку с широкими кожаными наплечниками и кольчужными рукавами до локтей. Рубаха и штаны мне никаких преференций не дали, а жилетка принесла +7 ловкости, +6 выносливость и 2% поглощения урона. В сравнении с моими предыдущими вещами — это ни о чём. Но хоть что-то.

Едва я успел одеться, раздался рёв. Возле снека стоял воин и трубил в боевой рог. Стая забегала. Мороз крикнул мне хватать тюк и тащить на корабль. Я схватил. Набежали другие, похватали оставшиеся, и в общем потоком мы ринулись на погрузку. Для меня всё это казалось диким: стая, снек, рёв рога. В Форт-Хоэне у нас и простых-то лодок не было, а здесь вон какая. Побросав тюки на палубу, воины встали вдоль бортов и под счёт Гомона начали толкать снек от берега в реку. Я встал рядом и вслед за остальными ухватился за борт. Осадка у корабля была небольшая, и вскоре он закачался на воде. Мороз подставил мне скрещенные руки, я взобрался на палубу.

— На корму! На корму! — заорал он.

Какая корма? О чём он? Норманны толкали меня плечами, садились на скамьи, крепили вёсла. Я растеряно метался от борта к борту.

— Давай на корму! — Мороз схватил меня за рукав рубахи и потянул за собой. — Здесь у каждого своё место.

Он утащил меня почти в самый конец и швырнул на скамью слева.

— Твоя. Повторяй за мной.

Он поднял лежавшее на палубе весло и закрепил в уключине. Я повторил. Весло было длиной около шести метров, тяжёлое, но хорошо сбалансированное. Я вставил его в уключину и осмотрелся. На каждой скамье сидело по одному человеку, а всего получалось двадцать пар гребцов. Свободных мест не было. За кормило встал плотный старик с бородой по грудь и с абсолютно лысой головой. Длинный крючковатый нос и плоское лицо делали его похожим на сову. Его так и звали — Сыч. Гомон несколько раз окликнул кормчего по имени, и я запомнил. Сам вожак остался возле мачты, и вместе с ним ещё трое старших воинов.

Гомон вдруг хлопнул в ладоши и крикнул:

— Вёсла на воду! Загребные справа... Р-р-раз!

Гребцы по правую руку от меня дружно выдохнули и сделали гребок.

— И-и-и... раз! — продолжил командовать Гомон, помогая голосу взмахом руки.

Сыч навалился на кормило, зарычал от усердия, и снек начал разворачиваться. Скрипя шпангоутом, он встал носом по течению, а потом, плавно набирая скорость, пошёл вперёд. Теперь уже все гребцы поднимали и опускали вёсла, то налегая, то натягивая их на себя. Движения получались слаженные, выверенные. Я повторял за Морозом всё, что он делал, вплоть до поворота головы и хрипа, и вроде бы у меня получалось.

Мимо прошёл Гомон, посмотрел, как я вожу веслом, но ничего не сказал, значит, и в самом деле получается.

Вы получили дополнительное умение «Водяной волк». Доступен уровень 1 из 15

Не каждый способен пройти, балансируя, по лезвию меча. Вы чувствуете, что не уступите в ловкости белке, а выносливостью начинаете превосходить волка. Не останавливайтесь, продолжайте балансировать, и тогда многое вам станет по плечу.

При полной прокачке умения вы получите особый бонус.

Отношения с Северными кантонами: + 10

Вас перестали сравнивать с собакой.

Мы шли на вёслах до полудня. Могли бы поставить парус, благо ветер дул попутный и смысла надрываться не было, но вожак стаи имел на этот счёт своё мнение. Я чувствовал как мышцы на спине и плечах деревенеют и отмирают. Грёб я исключительно на силе воли, и единственное моё желание было не опозориться перед Морозом. Почему именно перед ним, хрен его знает, но я видел его спину, размеренное движение рук. Иногда он оборачивался, словно проверял, всё ли со мной в порядке, и на лице его не было ни грамма усталости. Он улыбался.

Чёрт двужильный.

Когда солнце зависло над головой, и я осознал, что сейчас сдохну, Сыч повернул кормило, снек сделал разворот на сто восемьдесят градусов, и мы пошли вверх по реке в обратную сторону.

Идти против течения и против ветра оказалось во стократ тяжелее. Корабль двигался медленнее, а усилий приходилось применять больше. Однако Мороз — чтоб его чайки сожрали — по-прежнему улыбался. Гомон несколько раз подходил к кормчему, поглядывал со стороны, как я справляюсь, и во взгляде его не было сожаления о потраченных трёх серебряниках.

Когда снек ткнулся, наконец, носом в знакомый пляж у города, я привалился плечом к борту и закрыл глаза. Мороз вытянул моё весло, уложил на палубу.

— Для первого раза сойдёт, — вроде бы похвалил он меня.

Я приоткрыл один глаз.

— Часто вы так катаетесь?

— Мы водяные волки. Если мы перестанем чувствовать весло, иссохнем до костей.

Это наверняка была метафора. Я сделал вид, что оценил её, и приготовился вздремнуть, но мои мытарства на сегодня не закончились. Последовал приказ сходить на берег, и снова пришлось тащить тюки, складывать их в кучу. Тело болело до невыносимости, голова, ещё не освободившаяся от последствий удара дубиной, гудела и расходилась по швам, но поблажек никто мне делать не собирался.

Покончив с делами, я вспомнил, что должен найти Эльзу. Да, это, пожалуй, важнее отдыха. Только нужно отпроситься у Гомона. До тех пор, пока договор не отменён, я в его власти, и за самоволку могу огрести больше, чем способен унести.

Вожак стоял около снека, и по кровожадной улыбочке я предположил, что он что-то задумал. Терзаться в догадках пришлось не долго.

— Посмотрим щенка в деле, — сказал Гомон и ткнул в меня пальцем. — Выходи на бой, подёнщик. Глянем, из чего ты сделан.

Я несколько растерялся.

— В каком смысле на бой? Драться что ли?

— Дерутся пьяницы в трактирах, а мы волки, мы бьёмся. Так, стая?

И стая завыла. В буквальном смысле. Каждый норманн, где его застал вопрос, поднял голову кверху и исторг из себя реальный волчий вой.

Меня мурашки продрали — настолько это звучало натурально, и я подумал: не оборотни ли они случаем?

Гомон дождался, когда вой стихнет, и окликнул одного из своих помощников.

— Швар, повесели стаю.

Вперёд вышел норманн. Я как-то не обращал внимания на расовые отличия внутри стаи, не до того было. Теперь обратил. Швар не был человеком. Высокий, мощный, бугристые плечи и руки, пудовые кулаки. Глаза миндалевидные, с приподнятыми уголками, уши похожи на собачьи, нос плоский, голова лысая, кожа зеленоватого оттенка, рожа в шрамах.

Орк.

Я не удивился. Стая походила на сборную мира; истинных представителей Северных кантонов в ней вряд ли было много. Даже Мороз скорее походил на венеда, хотя выл не хуже остальных. Но дело не в этом. При нынешних обстоятельствах и в свете полученной травмы, мне менее всего хотелось сейчас с кем-нибудь бодаться. Да ещё без доспехов, голыми руками. Все мои умения унёс Гнус в своём мешке, а базовые статы вряд ли помогут победить орка. К тому же вооружённого топором. Он вытащил его из-за пояса — бородатое лезвие, длинная ручка, обмотанная кожаными лентами. В левой руке круглый массивный щит, разделённый на четыре красно-зелёных поля.

Но, тем не менее, я вышел. Стая ценила смелость во всех её проявлениях, и уж если получать по морде, то под одобрительные крики.

— Не много чести безоружному драться с вооружённым, — поворачиваясь к вожаку, сказал я.

— Выбирай любой меч, любой топор, — усмехнулся Гомон. — Можешь взять мой.

Он хлопнул ладонью по обуху топора, висевшего в чехле на поясе, и, признаться, у меня мелькнула дерзкая мыслишка воспользоваться предложением норманна. Но я сдержался. Вообще, не в обычаях воинов доверять чужакам личное оружие, это может отринуть от него удачу, и предложение Гомона, скорее всего проверка, поэтому я отказался.

— Тогда посмотри среди общей добычи, — кивнул Гомон в сторону тюков.

Я подошёл к сваленным в кучу вещам: тюки, корзины, несколько ящиков. В основном здесь была одежда, обувь, деревянная посуда. Отдельно в связках лежало оружие. Я присел на корточки, взял один топор, другой. Хлам. У Дизеля первая секира и то имела характеристики на порядок выше.

Я осмотрел все связки, и уже подумывал взять копьё. Мастером длинного оружия я никогда не был, но с тем барахлом, что мне предлагалось, выходить против танка полная бессмыслица. И тут я заметил завёрнутый в холстину предмет, очертаниями напоминающий меч. Он лежал в ящике, прикрытый разной рухлядью. Я вытащил его, положил на песок и развернул холст.

Это был мой Бастард.

Руки задрожали. Господи, как он здесь оказался? Неужели Гнус решил отдать его Гомону? Но зачем? Бастард, пожалуй, самый дорогой предмет из моей экипировки. Если его продать, то денег хватит, покуда игра не развалится на отдельные файлы. Почему же Гомон бросил его в общую кучу? Не понимает его силы и ценности?

Я с удвоенной энергией стал рыться в вещах, надеясь, что среди них найдётся ещё что-то из моего снаряжения.

— Всё, хватит! — остановил меня Гомон. — Что ты подобрал?

Я показал меч.

— Этот? — откровенно удивился вожак. — Решать тебе, но... Слишком тонкий.

Стая, сбившаяся вокруг нас полукругом, засмеялась. Швар крутанул топор запястьем, повёл плечами, разминаясь.

— Не зашиби мальца! — крикнули ему.

Это я-то малец?

Кровь взбрыкнула и кинулась в щёки. Но я тут же остудил себя. Гнев — это ложь, он не даёт верного решения, поэтому его надо отбрасывать. Когда я рубил голову Алику, я руководствовался гневом, в результате едва не пал от меча Ли. Если я сейчас поддамся эмоциям, лежать мне на песке с разбитой рожей.

— Возьми щит, подёнщик, — посоветовал кто-то.

Я не послушал. В бою с несколькими противниками он мне может и пригодится, но против разъярённого быка самая лучшая техника — дестреза. Я встал прямо, вытянул руку с мечом перед собой, чем вызвал новую волну хохота.

— Подёнщик, я выпью за твою храбрость на твоих поминках!

— Попрощайся с зубами, венед!

Шуточки полились на меня, как вода из лейки. Я пропускал их мимо ушей, тем более что Швар двинулся вперёд с желанием закончить бой одним ударом. Убивать меня он не собирался, это понятно. Никто не станет платить три монеты серебром за бойца только ради того чтобы тут же убить его. Но отхватить долю люлей я был обязан, и он рассчитывал накормить ими меня до отвала, вернее, до потери сознания. Вот только обедать я не собирался. Дождавшись, когда Швар замахнётся, я шагнул влево, развернулся на пятках по кругу и плашмя ударил орка по спине. Удар получился не сильный, но громкий. Он заставил зрителей умолкнуть, а Швара заорать. Крик был вызван скорее неожиданностью, чем болью, но, думаю, что больно ему было тоже.

Я сделал несколько быстрых шагов назад и вновь встал прямо, выставив перед собой Бастарда. Стая зашепталась, звякнула медь. Кто-то начал делать ставки. Гомон скрестил руки на груди, огладил бороду.

Швар повёл плечами, зрачки стали вертикальными. Он чуть согнул колени и так на полусогнутых пошёл на меня. В движениях теперь было больше осторожности, но свой первый промах он связал со случайностью. Его замах снова был слишком широкий, да и щит он отвёл, открывая верхнюю часть груди. Я вошёл в его замах, вплёл Бастарда между лезвием и топорищем, и лёгким поворотом вырвал топор из руки. Потом царапнул орка по груди остриём лезвия и отпрыгнул в сторону.

Никто из зрителей не кричал, даже дышали через раз, поэтому на пляже слышались только клёкот чаек и злобное пыхтение Швара. Он был очень зол. Глаза стали жёлтыми, по подбородку потекла пена. Я наоборот был на подъёме. Особого ущерба в ловкости и скорости, в сравнении с последним боем, я не почувствовал. Видимо, «Индивидуальное мастерство» компенсировало потерю дополнительных плюсов от старых доспехов.

Швар прыгнул, без подготовки, без ужимок. Я не знал, что орки способны на подобное, но, тем не менее, в прыжке он пролетел пять метров и ударил меня щитом. Я кубарем прокатился по песку и резко поднялся на одно колено. Как раз вовремя, чтобы отбить летевший в голову топор. Вот теперь Швар точно намеревался убить меня и, кажется, это понял не только я. Гомон потянулся вперёд, намереваясь остановить схватку, но что-то его удержало. Возможно, любопытство.

Не дожидаясь, когда вожак удовлетворит свою любознательность, я зачерпнул горсть песка и швырнул его в глаза орку. Тот увернулся, зарычал, но я и не надеялся остановить его таким примитивным приёмом. Я лишь задержал его на мгновенье, и этого времени хватило, чтобы встать и махнуть Бастардом вертикально сверху вниз, добавляя в силу удара вес всего тела. Если бы орк и в этот раз увернулся, я бы провалился и получил топор в спину, но Швар решил подставить щит. Ребро было оковано железом, но меч оно не сдержало. Щит развалился, а лезвие прошло между ног орка, едва не лишив его самого святого.

— Довольно! — становясь между нами, сказал Гомон, и обернулся к притихшим норманнам. — Соло, венед и подёнщик из Форт-Хоэна, доказал, что он настоящий боец. Отныне он волк и полноправный член стаи. Я сказал!

Отношения с Северными кантонами: + 20

Вас даже в мыслях перестали сравниватьс собакой.

Я выдохнул. Всё-таки погребушки на снеке дали себя знать, выносливость резко съехала в минус. Лёгкие взрывались изнутри, по лицу стекал пот. А вот Швар выглядел так же свежо, как в начале боя. Он отошёл в сторону и косился на меня исподлобья. Он был недоволен исходом поединка. Предполагалось провести демонстративную порку новичка, а новичок сам выпорол демонстратора. Не ошибусь, если предположу, что я обзавёлся недоброжелателем.

— Хорошо держался, — одобряюще кивнул Гомон.

Я поднял меч.

— Могу оставить его себе?

— Оставляй. И щит всё-таки выбери. Пригодится.

Глава 6

Трактир «Удача моряка», в котором мы с Эльзой остановились, я смог посетить лишь два дня спустя. Гомон дал мне увольнительную до утра и Мороза в сопровождающие. Не думаю, что вожак боялся моего побега. За нарушение договора игра вешала на беглеца ярлык и объявляла солидное вознаграждение, так что бежать я не собирался. Однако Гомон всё равно чего-то опасался. Он так и сказал Морозу: головой за щенка отвечаешь.

Хозяин стоял за стойкой, протирал кружки. Народу было не много, и он скучал. Моё появление оживило его.

— О, господин Соло, как рад я вас видеть! Желаете пива?

От пива я бы не отказался, но кошель мой пустовал, а до первой зарплаты было ещё далеко. Морозофф успел просветить меня, что положенные по договору медяки выплачивают не регулярно.

— Фрау Эльза у себя? — спросил я.

— Фрау Эльза съехала в тот же день, как вы пропали.

— Как съехала?

— Так и съехала. Взяла лошадей, потребовала назад деньги, которые вы заплатили за комнату, и больше я её не видел.

Это была новость. Я-то думал, Эльза места себе не находит, переживает, льёт в подушку горькие слёзы, а она ломанулась хрен знает куда, стоило мне из дома выйти. И что-то подсказывало, что ей глубоко на меня плевать, хотя приказ барона Геннегау был прямолинеен: помогать в сложных ситуациях. Нынешняя ситуация была сложнее не придумаешь, но эта стерва куда-то смылась.

Получается, что из стаи я не выберусь, задание барона не выполню, и через девять с половиной таймов придёт ликвидатор.

Перспектива не из приятных, но отчаиваться рано. Впереди целых девять с половиной таймов, а за это время всякое может случиться. Могут прийти кадавры, или движок у игрушки развалится, или игромеханика посчитает меня важным винтиком и наделит бессмертием, или у барона появятся другие заботы и он обо мне забудет... Последнее, конечно, вряд ли возможно, но мечты имеют свойство иногда сбываться.

Морозофф швырнул на стойку несколько медяков и потребовал:

— Пива налей. Ты не против, Соло, если я тебя угощу?

С чего бы вдруг? Конечно не против. За чужой счёт, как сказал один хороший человек, пьют даже язвенники и трезвенники, так что отказываться я не стал. Мы подхватили кружки и сели за стол у дверей.

— Эта фрау твоя жена? — спросил Морозофф, сдувая с пива пену.

— Спаси бог того, кому она станет женой, — проворчал я. — Любовница бывшая. Злится на меня.

— Понятно. Бросил её, да? Или она тебя?

Мне не хотелось обсуждать Эльзу и мои с ней отношения. Если говорить по существу, то в нашем случае совершенно непонятно кто кого бросил, да и не важно. Сейчас нужно думать о том, как из всего этого выпутаться. По логике, я должен сходить в ратушу и опротестовать договор и подать иск в суд на Гнуса... Но я даже не знаю, есть ли здесь суды. Я спросил у Мороза про адвоката, но он, похоже, и слова такого никогда не слышал. Короче, пиво казалось безвкусным, жизнь — серой, а Эльза — сука. Пусть будет, что будет. Кто знает, может быть не так страшен ликвидатор, как его малюют.

Следующие пять таймов мы только тем и занимались, что ходили по реке на вёслах, устраивали учебные поединки и пили пиво в портовых тавернах. Мне, как новичку, чаще остальных полагалось стоять на страже снека и имущества стаи, поэтому пиво я пил редко. Зато было много времени для занятий собой. Я отметил одну важную особенность: за греблю, и особенно за участие в поединках, мне падал опыт. Неплохо падал. Я прокачивал себя без убийств и свитков, и за пять таймов поднял плюс шесть уровней. Отрадно. Раньше общая сумма очков до нового уровня раз от раза удваивалась, но после десятого остановилась. Полученные единицы умений я поделил между силой, ловкостью и меткостью.

По вечерам мы частенько сидели с Морозом возле костра. Это было единственное время, когда можно было поговорить спокойно. Мороз оказался человеком словоохотливым и едва ли не единственным из стаи, с кем у меня сложились доверительные отношения. Он рассказывал о Северных кантонах, о Восточных границах, о Большой игре. Кстати, самого понимания «Большая игра» здесь не существовало, был просто мир, поделённый на кантоны, марки и прочие места обитания. О локациях вроде Форт-Хоэна слышали, но воспринимали их как нечто удалённое, эдакие зажатые горами долины, где ничего интересного нет. На самом деле интересного там было много, но агенты влияния компании вроде барона Геннегау и Эльзы, всячески стремились посеять в игре миф о их бесполезности.

Рассказал Мороз и об Орочей топи. Орки сами по себе не были чем-то удивительным в мире, и при встрече люди на них пальцем не показывали. Были времена, когда с ними воевали, но не меньше воевали и с другими расами, например, с Островными кумовьями, да и между собой не гнушались драться. Всё решала политика, а не цвет кожи или разрез глаз. Даже после того, как разнеслась весть о неведомом народе кадавров, это не восприняли как нечто необычное. Захватили горные локации? Что ж, все чего-то захватывают. Стоят возле Узкого перешейка? Там всегда кто-нибудь стоит. Стояли орки, стояли кондотьеры Южных марок, стояли нефритовые чандао из страны Шу. Теперь пусть стоят кадавры.

Получается, барон, а следом за ним и хозяин постоялого двора у Перевала, сгущали краски. Если опасность и была, то не столь существенная. Во всяком случае, герцог Куно фон Гогилен особого беспокойства не проявлял. Он действительно нанял отряд ландскнехтов, но вызвано это было желанием подстраховаться в какой-то мутной сделке с герцогом Маранским, а не подготовкой к полномасштабной войне.

Стаю Гомона тоже нанял Гогилен. Один из его клириков ездил в Дорт-ан-Дорт, столицу Северных кантонов, и подрядил Гомона на службу за двадцать четыре серебряника в тайм плюс весь лут, который удастся поднять. Деньги не большие, но и стая не великая, так что ходили мы по реке не ради удовольствия. Брима позволяла подойти к Узкому перешейку достаточно близко, и если кадавры или ещё кто-нибудь зайдёт на земли Верхнего континента, мы это заметим.

По меркам Северных кантонов наша стая считалась маленькой: сорок шесть волков. Двенадцать были орки, семеро с Восточных границ, остальные норманны. Мороз сказал, что раньше был один островной кум, но он не прижился, слишком злобный, к тому же дважды пытался нарушить договор, и Гомон в качестве наказания продал его герцогу. Говорят, его посадили в клетку и теперь возят по деревням на потеху народу. На его-то место меня и взяли.

Несколько раз я пытался объяснить Гомону, что завербовали меня не по чести, что Гнус проделал это без моего ведома, но Гомон отмахивался.

— Отменить договор не могу даже я, — резюмировал он. — Отпечаток есть, печать поставлена. Всё.

Разговаривать на эту тему он больше не желал, лишь позволил сходить в город на поиски Эльзы. Я обошёл все гостиницы, все пансионы, но ни в одном из них бюргершы не было. Соваться в замок я, по понятным причинам, не стал, выловил одну служанку — глупую, но на вид симпатичную — и пока корпел над ней, дал портретное описание Эльзы. Служанка сказала, что блондинок с подобными приметами в замке немеряно. Герцог отличается большой любвеобильностью и не пропускает ни одной привлекательной рожицы, так что вполне возможно она входит в ряды многочисленных фрейлин герцогини. Ладно, пусть так. В замке она хотя бы будет в безопасности.

Вернулся я из города утром. Служанка оказалась такой же любвеобильной, как хозяин, и отпустила меня только на рассвете. Ужасно хотелось есть. Морозофф как раз сварил чечевичную похлёбку, и я накинулся на неё, как будто не ел целый тайм. Облизывая ложку, я заметил возле снека нарядного господина. Шорты, чулки, берет с пером — всё как у Шурки, когда тот работал в ратуше.

— Кто это? — прожевав, спросил я.

— Клирик герцога, — проследив мой взгляд, пояснил Морозофф.

— Чё надо?

— Ты ешь, набивай пузо. Когда теперь в следующий раз придётся? Клирики всегда не к добру.

Так и случилось. Едва клирик ушёл, Гомон поднял стаю на ноги.

— Выступаем, — бросил он коротко.

Уже на корабле, когда мы спустились на пару лиг по течению, он объяснил: за рекой у перешейка видны дымы, надо проверить.

Мы налегли на вёсла. До перешейка ходить нам ещё не доводилось, путь туда занимал два дня, и Гомон берёг наши силы. Теперь пригодились. На следующий вечер мы вышли к глубокому плёсу. Река в этом месте делала крутой поворот на юго-восток. Мы крались вдоль правого берега, осторожно передвигая вёслами. Гомон призвал к осторожности, и мы старались грести так, чтобы даже вода с лопастей не капала. Лёгкий сумрак и тени от прибрежных деревьев скрывали нас от чужих взглядов.

У самого поворота на правой стороне располагалась рыбацкая деревушка. В реку от берега уходили мостки, возле которых покачивались пустые лодки. Странно для тех, кто живёт рекой, да и на берегу тишина, ни людей, ни вездесущих собак.

Гомон приказал убрать вёсла, теперь снек шёл едва-едва, подталкиваемый лишь слабым течением. Волки начали снимать с бортов щиты, готовиться к высадке. Я снял свой. От прочих он ничем не отличался, разве что показатели были хуже: ловкость +9, сила +6, выносливость +10, поглощение урона 11%. И петли нет, за спину не забросишь, руку не освободишь.

Вместе с остальными я встал в проходе между скамьями, напряжённо всматриваясь в берег. Тишина и пустота всегда напрягают, ибо никогда не знаешь, что за ними прячется. Вечером на реке каждый звук особенно отзывчат, а потому опаснее. Я вытер вспотевшую ладонь о куртку. Менее всего хотелось бы получить стрелу из кустов. Вон, кажется, ветка шелохнулась. Или это птица не вовремя вздумала поклевать ягод?

Раньше жизнь моя была бесконечна. Умер — перезагрузился — пошёл куролесить дальше. Теперь лафа кончилась. Любой неосторожный шаг может отправить на вечную перезагрузку, откуда путь только один — к шептунам. А мне туда не хочется.

Сыч довернул кормило, и снек осторожно соприкоснулся левым бортом с мостками. Я мысленно пожелал себе удачи и вслед за Морозом перепрыгнул на причал. По доскам застучали сапоги, по воде пошла рябь. Возле развешанных для просушки сетей мелькнула тень. Я тронул Мороза за плечо, указал в ту сторону. Венед всмотрелся, потом махнул рукой — показалось.

Разбившись на группы, мы обошли деревню, проверяя каждый дом и каждый сарайчик. Пусто. Повсюду валялись вещи, как будто брошенные при поспешном бегстве. В некоторых хижинах ещё теплился очаг. Возле одного я нашёл клетчатый лоскут. Я поднял его, помял в пальцах. Ткань хорошая, но края неровные, по сторонам торчали нитки. Такое впечатление, что кто-то вырвал его из платья и бросила на пол.

— Видел? — протянул я его Морозу.

Тот взял лоскут, понюхал зачем-то и побежал к Гомону. Вожак только взглянул на ткань и тут же поманил меня жестом.

— Где нашёл?

Я кивнул на соседнюю хибару.

— Там, у очага.

— Глазастый.

Я не понял, что это было, похвала или констатация, наверное, похвала, потому что Гомон поднял лоскут над головой и сказал, помахивая им как флагом:

— Все видели? Ни один из вас не догадался под ноги посмотреть.

Стая замотала головами, а Мороз одобрительно хлопнул меня по плечу.

Отношения с Северными кантонами: + 30

Возможно, ваш отец был псом, но ваша мать точно волчица.

Наверное, я единственный из всех не понимал, что означает этот клочок ткани. Гомон объяснил:

— Кум обтёрся. Понюхай сам, — он сунул мне ткань к лицу, и в нос шибанула резкая вонь. — Чуешь?

Мне это ни о чём не говорило. Обтёрся и обтёрся, что с того? Я тоже иногда обтираюсь, правда, чаще рукавом, но от этого не становлюсь каким-то там кумом.

— Знать бы только, откуда они пришли, — вожак настороженно огляделся и приказал. — Возвращаемся к причалу.

Засыпающую тишину вечера оглушил звон тетивы, и со стороны леса прилетела обмотанная просмоленной паклей стрела. Она расчертила воздух огненной полосой, и хижина, из которой я минуту назад вышел, вспыхнула. Следом заполыхала соседняя лачуга, несколько стрел вонзились в землю мне под ноги. Интуитивно я вскинул щит, и почувствовал двойной удар. Сквозь дерево пробились два тонких зазубренных жала.

Сразу же прилетело сообщение:

Вы получили ранение. Поглощение урона 7 ХП. Потеря здоровья 43 ХП

Жало одной стрелы разодрало рубаху и разрезало предплечье. Я сморщился, рукав начал быстро пропитываться кровью. Самое время обрадовать меня сообщением о кровотечении. Но вместо него пришло другое:

На вас наложено «Благословение стаи», восстановлено 43 ХП здоровья

А я-то думал, как здесь раны лечит. В одиночку, получается, не выжить?

— За-а-алп! — услышал я протяжный голос.

Он показался мне знакомым, но его тут же перебил Гомон:

— В стену!

Стая сошлась плечами. Внешний ряд опустил щиты на землю, внутренние вскинули их на уровень груди и над головами. Получилась стена, позади которой встал Гомон. Этот приём мы бесконечное множество раз отрабатывали на пляже, как элемент защиты от стрелков. И вот умение пригодилось.

Гомон дал команду, и мы попятились к реке. Из проулка выскочили двое. Первым, выпучив глаза, бежал Швар, вторым был Финн, молодой норманн из Дорт-ан-Дорта. С первого дня он пытался задеть меня колючими шутками, дразнил, называя позорщиком. Я делал вид, что меня это не трогает, хотя на самом деле трогало. Однако Мороз предупредил, что Финн приходится родственником Гомону, и с ним лучше не связываться.

Я вспомнил это и тут же забыл, потому что стрелы продолжали сыпаться. Рыбацкие хижины, крытые соломой, вспыхивали одна за другой, как сухой тростник от весенней молнии. Дорогу застил густой дым, дышать с каждой минутой становилось тяжелее. Приступ кашля сдавил грудь, в голове помутнело. Я натянул на ладонь рукав рубахи и закрыл лицо, стало чуточку легче.

Мы продолжали пятиться, торопясь уйти от обстрела и огня. Возле сетей снова зашевелились тени. В свете разгорающегося пламени они походили на дикую пляску уродливых тварей. Эдакий канкан. Я не мог или не хотел отвести от него взгляда: очень красиво и в то же время страшно, и когда на самом пике среди теней появилась живая фигура, я воспринял это как само собой разумеющееся. Это был мужчина. Крупный, в серебристом чешуйчатом доспехе, в руках длинный лук. Он натянул тетиву, подался вперёд — и стрела плавно ушла в полёт. Я видел её, она приближалась медленно по тонкой красной дуге. Конец дуги упирался в грудь Гомона. Я как будто очнулся от спячки, прыгнул к вожаку и толкнул его, и тут же стрела, при всей своей медлительности, ударила меня в шею. Я завалился на спину, горло сдавило, из глаз выскочили слёзы.

Вы пропустили удар. Поглощение урона 168 ХП. Потеря здоровья 1032 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Состояние критическое

Кажется, я сглупил. Кажется, я умираю. Дурак! Совсем не обязательно было прикрывать Гомона собой, щит же есть...

Меня несли. Я видел только вспыхивающие звёзды перед глазами и чувствовал толчки идущих не в ногу людей. Боли не было, дышать стало легче. Мы вышли на берег, ветер с реки сдувал дым, заворачивая его в широкие спирали. Я видел их, они проплывали подобно облакам. Потом сапоги застучали по мосткам, качнулась палуба. Я лежал под мачтой, надо мной склонился Сыч. Он что-то шептал, водил руками. В душе у меня поднялась уверенность, что всё будет хорошо. Я не умру. Сейчас на меня снова упадёт благословение стаи, рана затянется... Рана не затягивалась, благословение не падало. Произошло что-то другое, я не до конца понял что.

Восстановление здоровья 500 ХП

Отношения с Северными кантонами: + 40

Вы истинный сын волчьей стаи.

— Чё разлёгся, трутень? Вставай.

Я поднялся, ощупал шею. Голова немного кружилась, в горле оставалось ощущения присутствия чужеродного предмета, но в целом я чувствовал себя нормально. Сыч получается не только кормщик, но и лекарь, может быть даже маг: шир-шир, руками поводил — и снова в бой. Или за вёсла.

Пока я валялся на палубе, снек успел отойти на середину реки. За кормилом стоял Гомон. Наступающая ночь скрыла нас от взглядов с берега, но с воды были хорошо видны огни горящей деревни. Пламени как такового уже не было, лишь небольшие всплески по краям и у причалов, а вот рдеющие угли на месте хижин давали неплохой обзор. Между руинами двигались силуэты, и я готов был поклясться, что это не вернувшиеся жители. Приземистые, широкие, в руках копья и топоры. Жёлтые блики освещали худые лица с непомерно раздутыми ноздрями.

— Кумовья, — процедил сквозь зубы Мороз.

И волчий вой, разорвавший тишину, словно бы подтвердил его правду.

Глава 7

Мороз рассказывал, что кумовья живут на большом острове к северо-западу от Страны Шу. Народ сам по себе не добродушный, ибо остров сплошь камень да вулканическая лава, а из развлечений только пляски под бубен да бег от огненных змей. Может быть, поэтому вид у них такой разгорячённый: кожа багровая с чёрными, будто от ожёгов, отметинами, рожа не приведи господь присниться, глазки маленькие, круглые и красные. Охотятся на зубастых китов и очень не любят покидать родной остров. Поэтому первая мысль, которая пришла мне в голову, прозвучала из уст Сыча:

— Какого хера им тут понадобилось?

И то верно. Остров кумовьёв находился в западных водах Внешнего моря. Им проще на нефритовых чандао напасть, чем огибать половину материка. Да и зачем вообще им сдалась рыбацкая деревня во владениях герцога Куно фон Гогилена? Голову даю на отсечение, что подобных деревушек на их пути могло встретиться столько, что карманов не хватит добро складывать, и, опять же по рассказам Мороза, кумовья дальше западного побережья Нижнего континента никогда не уходили. Были отдельные особи по типу того, которого Гомон продал герцогу, изгои, но точно не в таких количествах, которое мы встретили сегодня. Что же заставило их подняться с места?

И тут я вспомнил стрелка. Он однозначно не кум. В отблесках огня он казался полубогом, а вернее, демоном, что в принципе одно и тоже, ибо полубоги чаще всего ведут себя как демоны. Если сопоставить рассказы барона с увиденным, то можно предположить, что это кадавр. Их в принципе не может быть много, уж я-то точно знаю, а кумовья — часть их армии, передовой отряд, наёмники.

— Это кадавры, — высказал я свою мысль.

Моё мнение на этом корабле никого не интересовало. Я хоть и стал истинным сыном волчьей стаи, но по-прежнему оставался на последнем месте в иерархии, поэтому Сыч не обратил на мои слова никакого внимания, Финн засмеялся, а Гомон неодобрительно покачал головой, дескать, серьёзные разговоры право взрослых мужчин, а дело щенков помалкивать.

Но молчать я не собирался. Если не найду способ остановить нашествие, то через четыре с половиной тайма мне хана. А способ вот он, под ногами: сплочение Западных феодов, Северных кантонов и Восточных границ перед угрозой нашествия кадавров. Нужно собрать общую армию и выступить навстречу врагу. В этом случае совет директоров компании поверит в мою полезность и ликвидатора не вышлет, или хотя бы придержит поводок.

К сожалению того, что угроза не выдумана, почему-то никто, кроме меня, не понимает. Сегодняшнее происшествие — банальная разведка боем. Кадавры ищут слабые места, наблюдают за нашей реакцией, а попутно проводят фуражировку. Армию надо кормить, и лучше всего за счёт противника.

— Это кадавры! — настойчиво повторил я. — Кумовья их наёмники.

— Сосунок решил, что если прикрыл вожака, то получил право слова на совете, — усмехнулся Финн. — Пасть закрой и не тявкай!

Мороз положил руку мне на колено: не дёргайся. А мне очень хотелось дёрнуться. Да, я самый молодой в стае, но это не значит, что всякие переярки на меня гавкать могут.

— Щенок дело говорит, — недовольным голосом пробурчал Швар. После своего поражения в поединке, он старался не замечать меня, а тут вдруг встал на защиту. — Не помню такого, чтобы кумовья отходили далеко от побережья.

Гомон покачал головой и произнёс тихо:

— Кадавры стоят по ту сторону Узкого перешейка. У них договор с феодами о ненападении.

Так вот почему герцог ведёт себя так беспечно. Заключил договор с кадаврами, и считает, что они его выполнят. Наивный. Цель кадавров — захват всего игрового мира. Возможно, вначале они хотели ограничиться локациями, чтобы отомстить компании за обман, но аппетит приходит во время игры, и он ещё не удовлетворён.

— Кадаврам плевать на договор, — снова вставил я слово.

— Да заткнёшься ты сегодня? — зарычал Финн. — Или я тебя сам заткну!

Демонстрируя свои намерения, он встал и шагнул ко мне. Я тоже встал. Между нами тут же возник Мороз и затараторил скороговоркой:

— Спокойно, спокойно.

— Сели оба, — негромко произнёс Гомон.

Я сел, Финн задышал носом.

— Этот щенок, — ткнул он в мою сторону пальцем, — позволяет себе слишком много. Его нужно наказать!

— Кого наказывать в стае, решаю я, — не глядя в его сторону, сказал вожак. — Сядь.

Финн нехотя вернулся к своей скамье.

— Мы должны были узнать, что здесь происходит, — проговорил Сыч. — Мы узнали. Соваться дальше нет необходимости. Обскажем клирику, что да как, а потом сами пусть решают на кого думать. Кадавры, кумовья — плевать. То не наша забота.

— Но проверять опять же нас и пошлют, — повернулся к нему Швар.

— Пошлют, так проверим, — не унимался кормщик. — А сейчас чего лезть?

Больше никто из стаи в разговор не встревал, видимо, только вожак и эти двое имели право вести переговоры.

— Сделаем так, — поставил точку Гомон. — Пошлём лазутчиков на берег, пусть осмотрятся. Пойдут Швар, Кроль и этот, — он посмотрел на меня. — Ты придумал, тебе и проверять.

В общем-то, логично, кроме того, что Кроль, как и Швар, был орком. Два орка на одного человека — не много ли? А если они есть захотят?

Мороз меня успокоил, сообщив, что орки человечину потребляют редко, когда уж совсем пищи нет. А вот кумовья людоедства не чураются, с ними следует быть осторожнее. Хорошее успокоение.

Мы поднялись на вёслах вверх по течению и подошли к берегу. Приближаться вплотную не стали, Гомон остерегался засады, поэтому пришлось искупаться. Первым в воду шагнул Кроль. Он спустился очень тихо, до конца придерживаясь руками за борт снека, и лишь полностью погрузившись в воду, разжал пальцы и поплыл по-лягушачьи. Вторым пошёл я. Меч я закрепил на спине, на манер многих в стае. Так действительно было удобнее, особенно грести. Щит брать не стал, Швар с Кролем тоже не взяли. У Швара, кроме меча, висели на поясе топор и нож с тонким лезвием. Таким хорошо быть в щели доспехов или в прорезь для глаз на шлеме. Надо бы заиметь подобный. Кроль вооружился луком и топором.

На прощанье Гомон сказал, что будет ждать нас здесь завтра ночью, и пожелал удачи.

Доплыв до берега, мы некоторое время сидели в камышах, прислушиваясь к посторонним звукам. В заводи крякнула утка, плеснулась рыбина. Мне так показалось, что орки видели в темноте. Швар развёл камыш, повертел головой и уверенно направился в гущу деревьев. Я двинулся за ним, на пятки мне наступал Кроль.

Идти по лесу ночью оказалось сущим мучением. Не видно ни хрена, хоть бы луна выползла. Я старался ступать следом за Шваром, но ориентироваться приходилось на слух и запах, и если Швар прибавлял шаг, я сбивался со следа и больно тюкался головой в стволы деревьев или зарывался в кусты. Швару это доставляло удовольствие, и он проделывал подобный приём несколько раз.

На краю леса мы остановились. Я по-прежнему ничего не видел, но деревня была где-то рядом, вонь от пожарища стояла крепкая. Рядом в кустах стрекотал сверчок. Кроль что-то жевал. Я слышал хруст и мерное движение челюстей.

— Тихо, — зашипел на него Швар. — Кончай костями хрустеть.

— Ежа поймал. Будешь?

Меня передёрнуло. Кроль жрал ёжика. Я отодвинулся от него и всмотрелся в темноту, надеясь хоть что-то в ней разглядеть. Напрасно. Лишь ближе к утру, в голубые сумерки, начали проступать контуры обгорелых стен и зубья еловых крон по ту сторону деревни. И никого живых. Мы обошли пожарище по кругу, проверили место, где я видел стрелка. Отсюда орки, как гончие, взяли след и вышли на лесную поляну неподалёку. Судя по всему, не так давно здесь располагался небольшой отряд. Несколько деревьев были повалены, на земле виднелись остатки костра, рядом кости: рёбра, позвонки, черепа. Человеческие черепа. Тут же валялось тряпьё, некогда бывшее одеждой. Я оказался неправ, когда думал, что жители деревни успели сбежать. Не успели, во всяком случае, не все.

— Кумовья, — утвердительно сказал Швар. — Небольшой отряд, около сотни.

— Лазутчики, — кивнул Кроль.

— Нет, — не согласился Швар. — В засаде сидели. Видишь, костей сколько? Ждали.

— Нас?

— Или кого-то другого. Не важно. Но теперь ушли.

— А тот стрелок? — вступил я в разговор.

— Стрелок? — Швар повёл глазами по сторонам.

Он прошёл поляну наискосок, вернулся, двинулся вдоль кромки деревьев, иногда приседая и осматривая землю. Солнце к этому времени успело подняться на два пальца от горизонта. Я посмотрел на реку, видно ли снек? Нет. Скорее всего, Гомон укрылся в каком-нибудь затоне. Ребята сейчас затеплили костерок, варят кашу, травят байки. Мороз дрыхнет, развалившись на скамье, или охотится, но уж точно не на ёжиков.

Кроль привалился спиной к пеньку, зевнул. Я подобрал толстый сук, начал копать яму. Земля была рыхлая, копалось легко, но пот всё равно заливал глаза. Я выпрямился, утёр лоб. Неплохо бы лопату, да где её взять? Кроль некоторое время смотрел на меня, потом спросил заинтересованно:

— Ты чё надумал, щенок?

— За щенка можно и ответить, — в раздражении бросил я.

Кроль хохотнул.

— Глупый ты ещё, потому и скалишься. Яму зачем копаешь?

Я кивнул на кости.

— Похоронить надо.

Костей было немного, в основном рёбра и три черепа. Судя по размерам, двое были мужчины, один ребёнок.

— А чё хоронить? Звери растащат.

Я промолчал, продолжая усердно рыхлить землю палкой. Кроль вынул нож, подошёл ко мне и тоже начал копать. Вдвоём мы быстро вырыли яму метр на метр, дно я выстелил травой, потом осторожно собрал кости в мужскую рубаху и уложил в могилу. Когда вернулся Швар, всё уже было закончено. Он озабоченно уставился на наши перепачканные землёй руки, потом скосился на кострище, где раньше лежали кости и понимающе кивнул.

— Там следы есть, — махнул он неопределённо за спину. — Жерди лежат, лапник. Для кого-то шалаш ставили. Может для стрелка твоего, может ещё для кого. Но он явно не кум. Человек. Мужчина. Высокий, тяжёлый. Начальник.

— Надо найти этого начальника.

— Найдём. А что дальше? Близко мы к нему подойти не сможем, а сотню кумовьёв перебить, это тебе не кости закапывать, тут всей стаи мало будет.

— С кумовьями связываться — смерти искать, — поддержал его Кроль.

— А вы что, испугались? Я думал орки никого не боятся.

Кроль выдохнул:

— Я же говорю — глупый...

— Не испугались, — ничуть не обиделся на мою поддёвку Швар. — Кумовья те ещё враги. Для них сдохнуть в бою или на охоте — смысл жизни. Очень живучие. Втроём мы не справимся.

— Надо найти его, — повторил я. — Надо узнать, кадавр он или нет.

— А как это узнать?

— Убьём. Если тело разложиться за несколько часов, значит кадавр.

Швар посмотрел на Кроля.

— Убить можно. Что скажешь, брат?

Кроль пожал плечами.

— Попробую. Подберусь поближе, шагов на пятьдесят, — он хлопнул по налучу, словно проверяя, не потерялся ли лук. — Только переполох поднимется, бежать придётся. Как мы увидим, разложился он или нет?

Лук у него был небольшой, с развёрнутыми плечами, усиленный по внутреннему краю роговыми пластинами и обмотанный жилами. С полсотни шагов Кроль пробивал из него две дюймовых доски, я это знаю, потому что сам те доски устанавливал, а потом стрелы вытаскивал.

— Ты убей, а там разберёмся.

С поляны кумовья ломанулись прямиком в лес. Дикий народ, что с него взять. Пришлось и нам вслед за ними пробираться через бурелом, замшелые пни и путаные заросли кустарников. Видимость была слабой, густой подлесок не позволял разглядеть того, что находилось дальше десяти шагов, поэтому приходилось часто останавливаться и прислушиваться к звукам. Я с лесом никогда не дружил и не умел с ним общаться. Каждый мой шаг он встречал хрустом сухой ветки, разносившимся по округе громом небесным. Это, конечно, преувеличение, но орки периодически оглядывались и показывали мне кулаки. Под их ногами не шелестела даже прошлогодняя листва, и это вызывало толику зависти. Два здоровенных мужлана, каждый величиной с Дизеля, двигались по лесному ковру так, что комар не подкопается. Кстати о комарах: задолбали! Стоило войти в лес, как они набросились на меня и попытались высосать всю кровь. Сломать бы пальцы тому программисту, который их сюда запустил.

Однако, не смотря на частые остановки, шли мы быстрее кумовьёв. Впрочем, те особо и не торопились, и вскоре стали слышны характерные звуки большой массы... чуть не сказал «людей». Орки замерли, как легавая при виде утки, и некоторое время водили остроухими ушами. Потом Швар взял левее, обходя кумовьёв краем, голоса и шум стали явственней. Рядом лопнул сук, я замер, чувствуя, как сердце в груди набирает обороты. Кроль обернулся ко мне, приложил палец к губам.

Впереди в кустах кто-то ходил. Я поднял руку, обхватил рукоять Бастарда. Если что... Качнулись ветки, каркнула испугано ворона, и на нас выскочил барсук. Тьфу ты, дурак! Он зашипел, увидев Швара, и повернул в сторону. Я облегчённо выдохнул и улыбнулся. Швар кивнул: идём дальше. Я сделал шаг, и краем глаза уловил багровую морду с красными глазками. За первой появилась вторая, за второй третья. Кумовья вывалились на нас толпой, тихо и внезапно.

Я кувырком ушёл влево, и в движении вытянул меч. Что сделали Швар с Кролем, я не видел. На меня набегали четверо. Один швырнул сеть, но она краем зацепилась за дерево и обернулась дважды вокруг ствола. Ждать, когда кум её распутает, было смерти подобно. В длинном прыжке я подскочил к нему и рубанул вертикальным. Кум попытался увернуться, запутался ногами в корнях, понял, что не успевает, и зарычал в отчаянье. Мой удара это не остановило, и рычание сменилось воплем, когда Бастард отделил руку от тела.

Вы нанесли критический удар. Полученный опыт 1050 единиц

Он ещё не умер, краснота в глазах не погасла, но фонтан крови из обрубка, определённо указывал, что жить ему осталось от силы минута. Он и сам это понимал, хоть и пытался зажать рану второй рукой.

Оставшиеся трое попытались взять меня в тиски. В чистом поле у них это могло получиться, но сейчас мешали деревья. Силы кумовьям было не занимать, а вот с ловкость явно не их конёк. Мне удалось проскочить между двумя, и пока они разворачивались, я снёс третьему голову.

Вы убили островного кума. Полученный опыт 950 единиц

У меня появилась реальная возможность сбежать. Двое неповоротливых кумовьёв по лесу за мной не угонятся, вопрос в том, как я объясню стае, почему бросил Швара с Кролем. А оркам было не до бега. Швар лежал, замотанный сетью, а Кроль пытался пробиться к нему сквозь строй противника и не мог. Из оружия у него оставался только нож; он пытался финтить, подсаживался, кого-то умудрился порезать, но и для орков ловкость не была добрым статом. Кроль подхватил с земли суковатую палку, прижался спиной к дереву.

Проклиная себя, я вновь прошмыгнул меж двумя кумовьями, и раненым кабанчиком метнулся на помощь Кролю. Это была огромная глупость. Бой мы уже проиграли. Кумовьёв становилось всё больше. Они едва ли не сыпались с деревьев, охватывая нас плотным кольцом. Из такого не вырвешься. Но во мне взыграло чувство чести: друзей бросать нельзя! Хотя какие они мне друзья? Орки поганые!.. Я увидел глаза Швара, они были злые и полные боли. Он что-то кричал, но за общим шумом схватки слов было не разобрать. Наперерез мне выбежал кум, сунул под ноги короткое копьё. Я не успел среагировать, споткнулся и в падении рубанул его по животу.

Вы убили островного кума. Полученный опыт 950 единиц

Мне на голову вывалились кишки. В рот попала тухлая жижа, желудок вывернуло, я едва не захлебнулся собственно рвотой. Между лопаток ударили кувалдой, я закричал, огромная лапища ухватила за горло, сжала. Бастард выпал из ладони, я попытался вдохнуть...

Вы получили дебафф «Удушение». Ваше здоровье понижено на 50%

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Ваша ловкость понижена на 25% на сто восемьдесят секунд

Чужое колено вжало голову в землю, руки завели за спину, накинули верёвку, потом та же сила вздёрнула меня на колени. Я увидел перед собой искривлённые в рыке губы, стекающую на подбородок слюну.

— Мясо!

Клокочущий рык ворвался в сознание хрипом испорченной шарманки.

— Оставь.

Это уже была речь человека. Он стоял за моей спиной, и лица я видеть не мог, но голос... Голос был знакомым.

— Мясо! — вновь прохрипела шарманка. — Убил троих!

— Вот своих дохляков и жрите.

Кум послушался, но прежде достал костяной нож и расчертил мой лоб от левой брови вверх. Сделал он это нарочито медленно, чтобы я каждой клеточкой почувствовал боль. Я стиснул зубы и не закричал. Кровь залила глаза, я нагнул голову, и она тонкой струйкой потекла на землю, разрисовывая её густыми красными нитями.

Отношения с островными кумовьями: -10

Теперь вы подножный корм.

Человек встал передо мной, скрестив на груди руки.

— Здравствуй, Соло.

Я наклонил голову к плечу и скосил глаза. Да, слух не подвёл меня, я действительно знал этого человека. Было время, когда мы вместе пили пиво в «Рыжей Мадам» и кромсали жаб на болотах. И вместе шли на штурм замка.

И теперь я точно знал, что этот человек — кадавр.

Глава 8

Нас поставили в линию, пропустили жердь между ног и привязали к ней руки. Идти пришлось согнувшись. Через полчаса такого движения я уже не чувствовал поясницу. Тела своих погибших собратьев кумовья разрубили на части и рассовали по заплечным мешкам. Суровая холстина пропиталась кровью, и та капала, отмечая пройденный нами путь.

Шли весь день без привалов. На ночь остановились в прикрытой орешником лощине. Развели костры. Запах жарящегося мяса вызывал тошноту. Я упал на землю и, вдыхая этот запах, мечтал об одном — сдохнуть. Спина раскалывалась, голова гудела.

Подошёл кум. Я сначала подумал — ребёнок, хотя черты лица говорили об обратном. Слишком уж он не походил на остальных. Ниже ростом, узкоплечий, кожа не бардовая, а тёмно-синяя, глаза раскосые, пальцы на руках длинные, тонкие, как у пианиста, только с когтями. И одет не в набедренную повязку, а в кожаную юбку с грубой вышивкой и короткий плащ. Он принёс баклагу с водой, дал нам напиться.

— Спасибо, — поблагодарил я. Не думал, что среди людоедов встречаются человечные особи.

Кум кашлянул и ушёл.

— Ты его знаешь? — шёпотом спросил Кроль.

— Кума?

— Да какого кума? Человека. Он по имени тебя назвал.

— А... Знаю, — кивнул я.

— Откуда?

— Он тоже из Форт-Хоэна.

— Подёнщик?

— Подёнщик, да. Когда-то мы дружили, воевали. В то время его звали Архип Тектон...

— Архитектон, — прохрипел Швар.

— Что?

— Архитектон, один из военачальников кадавров. Он был, когда подписывали договор с герцогом Гогиленом. Мы с Гомоном стояли рядом. Если кто выберется из этого срача, скажите вожаку, что кадавры нарушили договор.

Швар выглядел плохо. Копьё кума угодило ему в бок. Кровь запеклась, но рана не заживала, и никто не мог наложить благословение стаи. Швар умирал, линия его жизни укорачивалась.

Моя линия тоже была опустошена наполовину. От этого в теле поселилась слабость, изгнать её могла только добрая порция пива с рулькой и тушёными овощами. Красноты перед глазами пока не было, но завтра она появится обязательно, и к вечеру я буду выглядеть не лучше орка.

Кролю досталось меньше всего. Когда нас со Шваром повязали, он сам поднял руки, так что если кому и удастся выбраться из этой передряги, то лишь ему.

Снова подошёл кум, на этот раз один из тех здоровяков, которые ужинали своими погибшими собратьями. Он ухватил меня за ворот и поднял на ноги.

— Иди, — приказал он.

— Куда? — прошептал я осипшим голосом.

Сердце ёкнуло. Кумовьёв было около полутора сотен, мяса вряд ли хватило на всех. И что теперь со мной будет? Съедят, как тех пленников, чьи кости мы нашли в лесу?

— Иди.

Кум отвёл меня к шалашу. Иных построек в лагере не наблюдалось, а значит, поставили его специально для Архипа. Недалеко от входа теплился костерок, над которым пожилая женщина жарила на вертеле зайца. Рядом на корточках сидела девочка и палкой переворачивала запекающуюся на углях картошку.

Из шалаша вышел Архип, в руках его был Бастард.

— Хороший меч. Где взял?

Я пожал плечами.

— У Кота отобрал.

— У Кота? Кот лучший фехтовальщик Форт-Хоэна, — Архип посмотрел на меня с вниманием, ожидая подробностей.

Рассказывать, что палача червивых мы с трудом завалили целой группой и что сам я при этом едва не погиб, я не стал. Пусть думает, что теперь я лучший фехтовальщик Форт-Хоэна.

— Завалить Кота — это круто, молодец, — не дождавшись моего ответа, похвалил он. — Неплохо ты подрос.

— Ты тоже.

Архип засмеялся. Он казался белым и пушистым, постоянно улыбался, один раз дружески хлопнул меня по плечу. Но всё же это был не тот Архип, которого я помнил. Как назвал его Швар? Архитектон? Да, именно так. А я бы ещё добавил: Архитектон — повелитель кумовьёв. При всех своих улыбках и похлопываниях он так и не удосужился снять с меня верёвки.

— Очень рад тебя видеть, — в очередной раз улыбнулся Архип. — Если б ты знал, как я соскучился по Форт-Хоэну.

— Так навести его.

— Хорошее предложение, обязательно навещу. Замок стоит на прежнем не месте? Не развалился? А барон Геннегау? Охраняет?

— Охраняет, — подтвердил я.

— Как же ты вырвался?

— Долгая история.

— Это не беда, времени у нас много. Расскажешь?

Архип ножом разрезал мои путы.

— А почему нет?

Я оглянулся, выискивая место, куда бы присесть, вокруг пусто, ни одного пенёчка. Архип сделал жест пальцем, и двое кумовьёв принесли брёвнышко. Мы разместились на нём рядком, женщина подала зайца. Архип оторвал заднюю лапу, протянул мне. Я не отказался. Мясо было немного суховатое, но вкусное.

— С чего бы начать? — пережёвывая мясо, задался я вопросом.

— Начинай с начала, — посоветовал Архип. — Всегда надо начинать с начала, а там как пойдёт. Возникнут вопросы, я задам.

— Ну что ж, с начала, значит, с начала.

Я довольно подробно поведал ему о заданиях Мадам, о тёрках с нубами, о Шурке, Дизеле, о самосадах. Рассказал, как захватил кланхолл червивых и что сделал с Барином. Когда я описывал казнь Кота, Архип недоверчиво покачивал головой, а кумовья, сбившись позади нас в кучу, ловили каждое моё слово. Женщина с девочкой сидели возле костра, жевали картошку. Я как бы между прочим попросил Архипа покормить моих орков, и он кивнул женщине, чтоб та отнесла им еды.

Обгладывая кость, я перешёл к главному — к штурму замка. Именно это более всего интересовало Архипа. Я не стал ничего скрывать. Обрисовал общий план действий, как подбирались к стенам, как взбирались на них, как открывали ворота...

— А потом они сожгли всех во внутреннем дворе, — прервал он меня на полуслове.

Я высосал косный мозг и бросил остатки в костёр.

— Откуда ты знаешь?

— Это их фишка. Наша армия взяла уже семнадцать замков. В каждом донжоне установлен бак с горючей смесью, её под напором подают во двор и поджигают.

— Ну да, наши тоже сгорели. Почти все.

— Как же ты выбрался с локации?

— Так и выбрался. На следующий день барон вызвал меня к себе, рассказал о кадаврах, о том, что вы захватываете локации и что вас надо остановить, и отправил в Большую игру.

— Так ты пришёл остановить нас? — Архип скривился в усмешке. — Господи, каждый раз они кого-то посылают остановить нас, но в итоге все присоединяются к нам. И ты присоединишься.

— Это вряд ли.

— Да брось. Мы друзья. Сколько мы с тобой по болотам бродили? А на стене? Я же видел, как ты на того крестоносца кинулся. Я тебе такое покажу. Ты сам всё поймёшь, сам всё увидишь.

Я покачал головой.

— Прости, Архип, не получится. Барон меня на хороший кукан подвесил, не сорваться. У меня женщина там осталась...

— Женщина? Брось, Соло, у тебя их столько будет. Хочешь сотня, хочешь две. Любые на выбор, по цвету кожи, разрезу глаз, а главное, такие умелые. Ни с кем не сравнишь.

Я молчал, а он смотрел на меня, и улыбка медленно сползала с лица.

— Ты серьёзно? Серьёзно пойдёшь против меня? Против нас? — он поджал губы. — Глупец! Ты такой же, как мы. Ты — кадавр. А барон и вся его компания, они другие. Чужие, понимаешь? Они вне игры, а ты часть этого мира, его запятая. Ты уже никогда не сможешь отсюда выйти.

Он говорил так, будто я ребёнок, будто ничего не понимаю, но я понимал. Да, я часть этого мира, и Уголёчка тоже его часть, и, возможно... Вместе мы не будем никогда. Но даже понимание того, что она где-то рядом, что она просто дышит, делало меня счастливым.

— Давай так, — Архип вытер руки о штаны и поднялся. — Посиди на привязи со своими орками, подумай. Мы идём к Узкому перешейку, это ещё два дня пути. Время у тебя есть.

Меня отвели назад и привязали к жерди. Швар спал, Кроль искал в темнеющем небе звёзды. Увидев меня, он зевнул.

— Отказался?

— От чего?

— Ну как от чего? Присоединиться к своему знакомцу. Или кем он тебе приходится?

— С чего ты взял?

— Иначе бы ты не вернулся.

— Надо же, не знал, что орки умеют мыслить логически.

— Я ещё стихи сочиняю.

— Ты?

— А что тут удивительного? Или ты думаешь, орки чужды прекрасному?

— Почитай что-нибудь.

— Ну, если ты настаиваешь...

Кроль снова уставился в небо.

Зрачки твои жёлто-тигриные

В глазах моих отражаются.

Приди ко мне!

Мы будем стоять и смотреть друг на друга.

Похоже, это был верлибр[1]. Я не сторонник этого стиля. По мне так нет ничего лучше нашей отечественной доброкачественной поэзии Серебряного века с её перегибами от русского символизма до безотчётного футуризма и декадентства. Но всё равно мне понравилось. Я вспомнил Уголёчкины волосы, чёрной волной спадающие на плечи, её глаза, совсем не тигриные, но от того не менее жгучие, я бы даже сказал: обжигающие — как вековой лёд. Увижу ли я их когда-либо снова, и что с ними случится, если до Форт-Хоэна доберутся кадавры?

Огонь заполыхал во всё небо, и сквозь его зарево ко мне протянулись руки. Чьи? Кожа обуглилась, пальцы яростно скребли воздух, громом ударили крики. Я зажмурился, закрыл уши ладонями, и тогда руки дотянулись до меня и начали трясти.

— Подёнщик, подёнщик...

Я открыл глаза. Сквозь листву и ветви деревьев пробивался утренний свет. Он казался чистым...

— Подёнщик...

Рядом стонал Швар. Я повернул голову и увидел кумовьёв. Весь лагерь сгрудился вокруг нас. Впереди стоял тот тёмно-синий кум, который дал мне воды. В правой руке он сжимал посох, вместо набалдашника на нем висел череп ребёнка, украшенный перьями. Здоровяк рядом с ним сказал:

— Возьмём человека.

— Человека нельзя, — скрипнул тёмно-синий. — Он сказал, беречь. Возьмём орка.

— Орки жёсткие, надо варить. Котла нет. Возьмём человека.

— Человека нельзя! Он сказал, беречь! Возьмём орка.

— Одного мало. Возьмём обоих.

Они при нас рассуждали, кого съесть.

— Нет. Возьмём одного. Сильного. Он может убежать. Слабый не убежит. Съедим завтра.

— Хорошо, возьмём сильного. Зажарим на вертеле.

— Времени мало. Освежуем и съедим сырым.

Я смотрел на Кроля. Внешне он оставался спокойным, но насколько спокойным можно быть, когда при тебе обсуждают, как тебя будут есть? Его зелёная кожа стала светло-зелёной, жилы на шее натянулись, бицепсы напряглись, как будто он силился разорвать спутывающие его верёвки. И Крольдействительно силился, но напрасно.

— Брат... — прохрипел Швар.

— Все мы умрём, — выдохнул Кроль.

Он хотел сказать ещё что-то, но слова застряли в горле, и он затряс головой, словно пытаясь вытряхнуть их из себя. Двое кумовьёв схватили его под руки и оттащили к дереву. Один перекинул верёвку через сук, другой петлёй стянул её на запястьях орка, и уже вдвоём они приподняли его над землёй. Третий ножом срезал с него одежду, потом сделал несколько надрезов по бедру и, используя когти как крючья, содрал кожу до ступней. Все это он проделал быстро и без эмоций

Кроль молчал. Закатив глаза и закусив губу, он сдерживал крик внутри себя. По лбу катился пот, ноздри расширились, а когда начали срезать мясо с костей, он потерял сознание.

Я закрыл глаза. Было невозможно слышать треск сдираемой кожи и чавканье кумовьёв, но закрыть уши, как глаза, я не мог, и весь процесс поедания отражался у меня в голове яркими красными образами. Кумовья разбили кости и высосали мозг. Даже содранную кожу, кишки... Когда всё закончилось, нас со Шваром подняли на ноги и погнали дальше по дороге к Узкому перешейку.

Я перебирал ногами, совершенно не видя, куда ступаю. Жуткая смерть Кроля потрясла меня. Когда Кот корчился на колу, я был абсолютно равнодушен. В душе ничего не дрогнуло. И когда самолично рубил тесаком руки бессмертным, тоже ничего не дрожало. Может быть потому, что всех их считал врагами? А Кроль... Он как Шурка, только Шурка ждёт меня в Форт-Хоэне...

О чём сейчас думает Швар? О том, что завтра его освежуют как Кроля и съедят? Или он завидует мне, потому что я под защитой Архипа? Что он готов сделать, чтобы поменяться со мной местами?.. Гадкие мысли. Швар слишком горд, чтобы кому-то завидовать.

Кумовья не стали просовывать нам между ног жердь, как в первый день, они просто накинули петли на шеи и тащили нас за собой, иногда подёргивая верёвку, чтобы мы шустрее передвигали ногами. Тёмно-синий шёл рядом со мной, опираясь на посох, череп в навершие подрагивал, издавая сухое дребезжание. Один раз он посмотрел на меня, рыгнул и отвернулся.

Вечером отряд остановился на берегу озера. Здесь леса заканчивались и начиналась сухая равнина, которая тянулась до морских заливов, образующих Узкий перешеек. Швар тихим голосом поведал, что когда-то они с Гомоном приходили сюда пограбить прибрежные городки. Набралось таких находников несколько десятков кораблей от тихоходных кнорров до громадных драккаров. Славно они порезвились, покуда не столкнулись с золотой армадой из страны Шу. Бамбуковые джонки нефритовых чандао встали полумесяцем и, двигаясь вдоль залива, сожгли гремучим огнём пытавшуюся прорваться в море флотилию норманнов. Швар рассмеялся хриплым кашляющим смехом. Спаслись немногие, лишь те, кому удалось вплавь добраться до берега со стороны Западных феодов. В тот год многие женщины в Северных кантонах пели погребальные песни.

— У нас был настоящий драккар, — Швар дышал глубоко и ровно. — Тридцать пять пар гребцов и столько же запасных. Мы разбегались до четырнадцати узлов и могли уйти от любой погони, но пробиться сквозь строй джонок не сумели. Выжили трое: Гомон, я и Мороз. Фьорд Чахлой Берёзы встретил нас проклятьями. Женщины мазали лица грязью, старики били себя по щекам. Но такова судьба каждого в волчьей стае. Никто не знает наперёд, что будет с ним в походе. Удача капризна, не всегда она бывает благосклонна к норманнам.

— Но ты не норманн, ты орк.

— Кровь не имеет значения, важно, на что ты готов пойти ради своих братьев. На твоей родине люди тоже делятся на множество племён, но когда случается беда, все как один объединяются под общим именем — венеды. Я заключил договор с Гомоном и не жалею об этом. И Кроль не жалел.

— Ты бывал на Восточных границах?

— Однажды, — кивнул Швар. — Однажды... Больше не хочу...

Мы разговаривали до глубокой ночи. Для Швара она была последняя, и ему хотелось до конца насладиться её видом и звуками. Звёзды как будто специально для него расписали небо золотыми линиями, в лесу ухал филин, в озере плескалась рыба, а я внутренне подготавливал себя к утренней казни. В Форт-Хоэне мне казалось, что я насмотрелся всего, и удивить меня, а уж тем более поразить — невозможно. Казни стали чем-то привычным, гибель друзей — всего лишь короткое расставание. Здесь было по-другому. Здесь умирали навсегда. С этим было сложно смириться, но ещё сложнее — поверить.

Лагерь спал. По краям горели костры, возле которых иногда шевелились силуэты дозорных. В лесу кто-то ходил, возможно, медведь, от степи поддувал ветерок, приносивший запах прелой травы.

Шаги в лесу стали явственней. Мы лежали возле опушки, привязанные друг к другу, и если там действительно медведь, то эта ночь может стать последней для нас обоих.

— Не бойся, это ходит человек, — успокоил меня Швар.

Блеснул свет фонаря, и из леса вышел тёмно-синий. Следом за ним появился Архип. Они подошли к нам. Тёмно-синий поставил фонарь на землю, склонился надо мной, и я почувствовал, как он срезает с меня верёвки. Я резко поднялся, начал растирать запястья. Архип протянул мне мой меч.

— Уходи.

Он сказал это просто, безо всяких эмоций, словно выплеснул старую заварку из чашки.

Я принял меч на ладони, вытянул его из ножен на ширину пальца, потом закинул за спину и застегнул ремни. Рукоять привычно застыла над правым плечом. Стоит протянуть руку — и кумовьям с утра будет чем завтракать.

— Отпускаешь меня?

— Ты всё равно не согласишься.

— Не соглашусь.

Он вздохнул.

— Не кинься ты на того крестоносца, я и рассуждать бы не стал, скормил бы этим не задумываясь. А так... Считай, что мы квиты. Один-один. В следующий раз я тебя убью, — он кашлянул в кулак. — Ну, или ты меня. Как получится.

Я кивнул в сторону Швара.

— Отпусти его со мной. Без него я не уйду.

Архип кивнул тёмно-синему, тот разрезал верёвку на руках орка.

— Забирай, он всё равно не жилец. И поторапливайся, утром я пошлю за тобой охотников.

Отношения с Орочьей топью: + 10

Вас не станут убивать сразу.

Отношения с островными кумовьями: - 20

Вы уже мертвец, просто не знаете об этом.

Я усмехнулся: ещё как знаю! Но не факт, что бояться должен я, ибо это не у меня с ними минус двадцать, а у них со мной.

[1] Свободный стих — стиль, отметающий все законы стихосложения.

Глава 9

Мы бежали всю ночь. Швар хрипел, плевался кровью, но не отставал и ни разу не пожаловался на боль или усталость. Рана на его боку открылась и кровоточила. Куда точно бежать, мы не знали. Хотели добраться до какого-нибудь поселения или до реки, а там видно будет.

Пока не рассвело, мы двигались вдоль опушки, а с первыми проблесками зари свернули в лес. Если Архип сдержит слово и пошлёт погоню только с рассветом, у нас форы часа два. Надеюсь, этого хватит. Кумовья, судя по рассказам Мороза, следопыты не хуже орков, к тому же привыкшие подолгу обходиться без воды и пищи, и выносливые, как черти.

Петлять и путать следы, подобно зайцам, было глупо, хотя пара ручейков на нашем пути встретились, и можно было попытаться сыграть с охотниками в пятнашки. Но меряться с ними удачей в нашем положении было наивно, и мы берегли силы. Их и без того оставалось мало. Швар уже не хрипел — стонал, с губ свисала тягучая слюна, из глаз катились слёзы. Каждый пройденный шаг давался ему через силу, и, в конце концов, я был вынужден подхватить его под мышки. Он не стал выговаривать обычное в таких случаях «комиссар брось», а навалился на меня всем телом.

Время бежало быстрее нас. Солнце мельтешило меж верхушек деревьев, бросая на подлесок тонкие острые лучи. Мне казалось, что позади хрустят сучья, шелестят ветви. В перегретых мозгах вспыхивали скалящиеся образы кумовьёв, в горле пересохло...

Тявкнула собака. Я подумал, что это мне тоже кажется, но раздвинулись кусты и на меня уставилась вислоухая коричневая морда, слишком явственная, чтобы быть наваждением.

— Бруно, Бруно! Где ты, проклятый пёс? — раздался мужской голос в окантовке колёсного скрипа.

Рядом была дорога, и по ней ехала телега.

Не обращая внимания на злобный рык собаки, я протащил Швара сквозь кусты и увидел пожилого фермера. Он держал под уздцы лошадь, впряжённую в открытую двухосную повозку. Увидев меня, да ещё с орком на плечах, мужчина икнул. Медведь в этой ситуации вызвал бы меньше страха.

Я подвёл Швара к повозке, сдвинул в сторону корзину и уложил его между тюков. Повернулся к хозяину и махнул:

— Поехали!

— Позвольте, дорогой господин... — залепетал он.

Объяснять, что за нами гонятся кумовья, если он вообще знал, кто такие кумовья, времени не было. Я схватил вожжи, дёрнул, понукая, и лошадь пошла по дороге бодрым шагом. Я ухватился за край кузова, чтобы не отстать, фермер побежал следом.

— Позвольте, позвольте... — продолжал лепетать он.

— Вода есть?

— Пиво.

— Давай.

Фермер порылся среди вещей в повозке и вытащил литровую флягу. Я сначала напоил Швара, остатки допил сам.

— Извини, тебе не осталось, — переворачивая флягу горлышком вниз, сказал я. — Какой здесь ближайший город?

— Вилле-де-пойс, — махнул фермер рукой прямо по дороге.

— Далеко?

— Три лиги.

По местным расценкам это примерно четыре часа пути, к обеду доберёмся. Шансы не быть пойманными кумовьями выросли.

Я натянул вожжи, умеряя шаг лошади, чтобы Швара не слишком сильно трясло на колдобинах, и обернулся к фермеру. Тот выглядел уныло. Шагал, опустив голову и не ведая, на что надеяться. Оно и понятно: выскочили двое разбойников, прибрали к рукам телегу, пиво выпили. Чудо, что самого не прибили.

— Ты сильно не расстраивайся, — сказал я, передавая ему вожжи. — Нам только до города, и больше ты нас не увидишь, — я прищурился. — Если только специально искать не станешь.

После этих слов фермер оживился, вздохнул облегчённо.

— Да я это, всегда помогу. Чего не помочь-то хорошим господам? Куда вас в городе? Я до рынка еду.

— Не беспокойся, на окраине сойдём.

— Ага, ладно. А бежали-то от кого? От стражи герцога Маранского? Украли, поди, чего?

— Упаси господь, разве похожи мы на воров?

Фермер прищурился.

— На воров-то, может, и нет, но на убийц... У нас здесь таких не жалуют. Особенно венедов, — он перевёл взгляд на Швара. — И уж тем более орков.

— А чем вообще дышите? — перепрыгнул я на другую тему.

Зря, наверное, я задал этот вопрос, потому что фермер оказался словоохотливым, и вывалил на меня кучу местных новостей. Земли к северу от перешейка всегда входили в феод герцога Маранского. Однако не так давно между ним и Гогиленами разгорелся спор относительно владения Вилле-де-пойс. Бывший его господин, барон Хмар, вдрызг разругался с мужем дочери герцога на почве выпасов вдоль Гороховой речки. Уж больно приглянулись господину Венингу луга по ту сторону реки. Но барон Хмар заартачился, послал наглеца на три буквы, и замутилась тяжба. Герцог, разумеется, принял сторону зятя, и наложил на барона контрибуцию. Тот возмутился, отозвал грамоту верности Маранским и вознамерился перейти под руку Гогиленов. Да вот беда, помер. И остался удел Вилле-де-пойс не у дел. Гогилены тут же потянули его на себя, небезосновательно утверждая, что Хмар намеревался перейти в их подданство, а Маранские, ввиду отсутствия у Гогиленов грамоты верности сеньора, потребовали вернуть Вилле-де-пойс под свою власть, как их последние владетельные сюзерены. В общем, наследство получилось вымороченное, ибо прямых наследников у барона Хмара не оказалось, и что будет дальше, не знает никто, возможно, война. В прошлом тайме в город вошли четыре сотни ландскнехтов якобы для обороны его от посягательств Гогиленов, а на самом деле это сами ландскнехты теперь посягают на жителей, лишая их покоя, денег и девственниц.

Пока фермер рассказывал о противостоянии Гогиленов и Маранских, дорога вышла из леса и потянулась вдоль пшеничных полей. Полновесные колосья клонили головы к ниве, и по всем приметам выходило, что скоро начнётся сбор урожая. Дорога расширилась, навстречу нам попалось несколько повозок. Фермер каждый раз вскидывал в приветствии руку, желая встречным возницам доброго дня.

— Припозднился я нынче, — словно оправдываясь, сказал он. — Соседи уж возвращаются, распродали всё. Останусь ни с чем.

Над полями постепенно приподнялись черепичные крыши домов и обязательная примета бюргерских поселений — вечевая колокольня городской ратуши. Когда я разглядел её на фоне расползающихся облаков, колокол оповестил жителей о наступлении полудня. Заслышав его, очнулся Швар. Он вздрогнул, поднял голову и снова впал в забытье.

— Напарник твой, кхе, — фермер кивнул на орка, — болен, видать, сильно.

— Болен, — согласился я.

— Так ты его... Знахарка в районе причалов живёт, зовут старуха Хемши. Я в прошлый тайм жену к ней возил зубы заговаривать. Заговорила. А соседи, что сейчас проехали, корову к ней водили. Так, представь, молока больше прежнего давать стала. Ты друга своего к ней своди, пусть попользует.

— Думаешь, тоже доиться начнёт? — усмехнулся я.

— Ты шутишь, а я серьёзно.

И я серьёзно, да только бесплатно ни один знахарь ради больного пальцем не пошевелит. А где денег взять? Разве что этого же фермера и ограбить.

На окраине, как я и обещал, мы сошли. Швар едва держался на ногах, и мне снова пришлось подставить под него плечи. Куда идти, да ещё с раненым, я не представлял. Чужой город, чужие нравы, в карманах пусто. Стражник в красном сюрко посмотрел на меня лениво и отвернулся, показывая, что со стороны местных властей я помощи не дождусь.

Из трактира напротив вышли двое ландскнехтов. Я узнал их по камзолам с широкими рукавами и полосатым штанам с бантиками и рюшечками. Несмотря на начало дня, оба были пьяные. Один затянул песенку, другой, увидев нас, дёрнул товарища за рукав.

— Руди, глянь, — он глупо хихикнул. — Ты такую хрень видел? Пьяный орк!

Руди несколько раз прищурился, протёр глаза.

— Я вообще орков не видел.

— Так пойдём ближе, потрогаешь. Они на ощупь твёрдые.

— Надо мечом его щупать. Ща проверим его твёрдость.

Он вытянул из ножен меч и вскинул над головой. Такие мечи ландскнехты называют кошкодёрами, потому что предназначены они для ближнего боя в плотном пехотном строю или, как ещё говорят, кошачьих свалок. Меч очень тяжёлый, широкий, длиной в локоть, со сложной гардой в форме восьмёрки. В умелых и трезвых руках подобное оружие может стать по-настоящему грозным. Руди положил его на плечё и, запинаясь на каждом шаге, потопал в нашу сторону.

Ситуация начала накаляться. Пьяные ландскнехты всерьёз намерились пощупать Швара железом. Из окон высунулись любопытствующие рожи бюргеров, стражник поспешно скрылся за углом.

Я опустил Швара на мостовую и прислонил к стене, а сам повернулся навстречу ландскнехтам. Что за день сегодня? Только-только отвязался от кумовьёв, и на тебе наёмники.

— Уйди, — мотнул головой Руди. — Я только чуть-чуть потрогаю и пойду дальше. А ты хоть сожри его потом.

Я вздрогнул, предложение сожрать Швара показалось кощунственным, слишком свежа была в памяти гибель Кроля.

— Шли бы вы домой, господа рыцари, — сдерживаясь, чтобы не ударить ландскнехта перчаткой по губам, сказал я.

— Оппа! — повернулся Руди к напарнику. — Мы рыцари, понял? Мы, твою мать, грёбаные рыцари. Значит, что?

— Что?

— Значит, всякое быдло не имеет права стоять у меня на пути.

И он без замаха полоснул мечом от плеча. Я присел, лезвие просвистело над головой, едва не подправив мне причёску. Это уж слишком, но я по-прежнему старался сдерживаться. За спиной у этого ландскнехта маячили четыре сотни его товарищей, а у меня один орк, да и тот на ногах не стоит.

— Как он, а? — засмеялся второй. — Как он? Присел, нагнулся. Руди, ты пропил свою меткость? — и заскакал по мостовой. — Рубака Руди окосел! Рубака Руди окосел! Теперь ты не Рубака Руди, а Руди Косоглазый.

— Заткнись!

— Руди Косоглазый!

Удар кулака впечатал танцора в стену, и он беззвучно лёг возле Швара.

— Теперь ты! — взревел Руди, указывая на меня пальцем, и стеганул кошкодёром по диагонали.

Этот удар я уже ждал и отскочил в сторону. Гомон удивился, когда для поединка со Шваром я выбрал Бастарда, а вот кошкодёр Руди его бы порадовал. Он хоть и короче моего меча на ладонь, зато шириной не меньше четырёх пальцев, и запросто может проминать доспехи. Руди, несмотря на выпитое, махал им довольно прилично. Но именно махал. Где-то в свалке подобный стиль действительно может принести результат, но один на один, это всё равно что за зайцем с бревном бегать. Я легко уходил от ударов, и Руди это злило. Он махал всё яростней, а я даже не вынул меч. Он видел рукоять у меня над плечом, и то, что я не берусь за оружие, бесило его ещё больше.

— Дерись! — заорал Руди.

Он очень хотел меня убить, но угнаться за мной не мог. Движения его становились вялыми, наконец, он остановился и тяжело задышал. По лицу катился пот.

— Чего встал? — в меня вселился маленький гадливый бес. — Я только разогрелся. Давай ещё побегаем.

Руди показал кулак и, развернувшись, побрёл по улице прочь, бормоча под нос проклятья. Возле трактира он остановился, посмотрел на вывеску и вошёл внутрь.

Я помог Швару подняться. Второй ландскнехт лежал без движения, хорошо ему товарищ впечатал. Я потрогал живчик на шее — дёргается. Рука потянулась обшарить карманы, наверняка в них завалялось несколько монет, но совесть шепнула: не делай этого.

Поддерживая Швара под мышки, я повёл его вдоль окраины к реке. Надо было найти безопасное место и желательно под крышей. Район возле причалов как раз подойдёт — шумно, многолюдно, разнообразно. Не уверен, что охотники Архитектона осмелятся войти в город, но подстраховаться стоило. Орк на улицах примета броская, а кумовья в средствах не разборчивы, так что если не спрятаться, они нас быстро найдут.

Дома у реки не радовали глаз черепичными крышами и фахверковыми фасадами. По большей части это были глинобитные мазанки и дощатые лачуги, по типу тех, что мы видели в рыбацкой деревушке. Кругом висели сети, бельё на верёвках, бродили дети, собаки, воняло рыбой. Мощёные мостовые исчезли, а на дорогу прямо под ноги выплёскивали помои.

На обочине в позе индийского йога сидел оборванец.

— Слышь, убогий, — обратился я к нему, — где у вас переночевать можно? И пожрать бы тоже?

— Два медяка, — потребовал тот.

— Два медяка за переночевать или за информацию?

— Два медяка.

— Не спрашивай его ни о чём, — сказала женщина, стиравшая тут же бельё в жестяном корыте. — Он иных слов не знает. Сумасшедший.

Женщина расправила выстиранную рубаху, встряхнула и бросила в бельевую корзину.

— Иди к старухе Хемши.

Опять эта старуха всплыла. Она здесь местная благодетельница?

— А кто она такая?

— Старуха Хемши? — в голосе прозвучало удивление. — Знахарка. Если у кого беда, все к ней идут. И ты иди. Дом её в конце улицы стоит, увидишь.

Выбора, увы, не было: ни выбора, ни денег — ужасная ситуация. По дороге к нам привязалась стайка мальчишек. Они на перебой закричали, что за медную монетку проведут нас куда угодно, хоть в спальню барона Хмара, но быстро поняв, что на нас не заработаешь, убежали на поиски других клиентов.

Улица вильнула к реке, потом замахнулась на пригорок и замерла у городской свалки. Запах здесь стоял ещё более ядрёный, чем у причалов. Возле домика из необожжённого кирпича толпился народ. Я спросил, кто последний. Женщина в сером капоте сказала, что знахарка сама решает, кого принимать.

Я огляделся в поисках места, куда можно пристроить Швара, но все лавки были заняты, поэтому я положил орка на траву, а сам присел рядом, обхватив колени руками. Народ в очереди собрался разного достатка и статуса. В основном женщины с детьми и старики. Поодаль стояли три кареты с грумами на запятках, однако приехавшие господа сидели наравне со всем народом у входной двери, правда, на привезённых с собой стульчиках. На лицах застыли маски брезгливости, а одна фрау не убирала от носа флакон с нюхательной солью. Для неё собравшаяся компания была вне предела дозволенности, но, видимо, знахарка стоила того, чтоб потерпеть.

Вот мы все и терпели. Солнце постепенно съехало до земли и разукрасило горизонт красной красотой. За всё время никто не пожаловался на долгое ожидание и не отлучился со своего места. Несколько раз выходила тощая бабка в меховой жакетке поверх залатанной рубахи, и указывала на кого-нибудь из очереди. Я решил, что это служанка по типу медсестры в поликлинике, но женщина в капоте сказала, что это и есть старуха Хемши. Я покачал головой: какая она... неопрятная. В баню бы её. Впрочем, мне бы тоже не мешало помыться.

Когда крики и плеск воды с реки затихли, а воздух заполонил стрёкот цикад, в очередной раз вышла старуха Хемши и прошамкала беззубым ртом, что сегодня больше никого не примет. Разочарованный народ начал расходиться. Нам со Шваром идти было некуда, поэтому я дождался, когда лавочки освободятся, и перетащил орка на них. Когда стемнеет, схожу к причалу, стащу пару рыбин, пожарю на костерке, а то до утра мы с голодухи ноги протянем.

В дверях снова показалась бабка.

— Эй, венед, а ты шо рашшелша? Шкажано, никого не приму. Штупай.

Я не шелохнулся.

— Непонятливый што ли? Или глухой? Штупай, говорю.

— Куда мне идти? Если только на речку топиться, — пожал я плечами. — Помогите моему другу, бабушка. А я всё, что ни попросите, для вас сделаю.

Старуха закусила губу.

— Ну, жаходи коли так.

Я начал поднимать Швара. Орк совсем расклеился. Раньше он хоть как-то пытался помочь мне, напрягал мышцы, теперь только шептал что-то бессвязно. Старуха подошла, оттянула нижнее веко.

— Шовшем плохой. Шдохнет шкоро.

Тем не менее, она взяла его под руку с другой стороны, и вдвоём мы затащили Швара в дом. Внутри было темно и тесно. В очаге теплились угли, их рассеянный свет освещал топчан, стол, полки на стенах. Через комнату были протянуты верёвки, на которых висели пучки трав. В углу за очагом горели два жёлтых кошачьих глаза.

Мы положили Швара на топчан, старуха подошла к столу, зажгла свечу. Я огляделся. Убожество. В углах паутина, на полу пыль, мусор. У нищих в халупе и то чище.

Старуха присела на топчан возле Швара, осмотрела рану, потом потёрла ладони друг о друга, и между ними заискрились молнии. Малахитовые разряды защёлкали прерывисто, в комнате стало светлее, пахнуло свежестью. Старуха воздела голову к потолку, зашептала заклинания. Молнии ударили в Швара, он изогнулся дугой, захрипел. Я кинулся ему на помощь, но старуха кивком головы швырнула меня за очаг к кошке.

— Не шуйша под руку, балбеш!

Я тюкнулся головой о стену и застыл. Молнии побушевали ещё с минуту и растаяли, только в кончиках пальцев старухи осталось лёгкое свечение, но и оно вскоре пропало.

— Шо там ражлёгша? — заглядывая ко мне в угол, спросила ведьма. — Ушнул што ли? Выберайша.

Я выбрался. Следом за мной выбралась кошка и нарочито медленно направилась к двери.

— Вы сейчас магией его, да? — кивнул я в сторону Швара.

Нечто подобное использовал Шурка. Но он делал это с помощью баффов и подаренного самосадами посоха, а бабушка Гертруда всё сотворила руками. Она, несомненно, маг, причём очень высокого уровня. В Большой игре магов не любили. Мороз рассказывал, что их ловят и вешают, и если старуха Хемши настолько открыто использует магию, значит, у неё есть покровитель, может быть даже сам владетель феода герцог Маранский.

— Болтаешь много!

— Да вы не бойтесь, я никому не скажу. У меня друг есть, он тоже маг, но так себе, слабенький. А вы сильная.

Я говорил с уважением, и морщины на лбу старухи Хемши разгладились.

— Ешть, наверно, хочешь? Шадишь жа штол, покормлю.

Есть я действительно хотел, и уговаривать себя не позволил. Я сел за стол, сдвинул в сторону какие-то банки, ступку, пергамент и сложил руки как примерный ученик. Старуха повозилась у очага, пошвырялась по полкам и поставила передо мной миску гороховой каши. Я схватил ложку, начал есть. Вкуснотища неописуемая!

— Добрая вы женщина, Хемши, не знаю, как по отчеству, — вылизывая миску, сказал я. — Жаль, отплатить за вашу доброту нечем. Ни денег, ни... — я хотел сказать «технологий», но вовремя вспомнил, что в этом мире технологий не существует, а стало быть, и слова такого не знают.

— Отплатишь, милый, отплатишь, — прищурилась старуха.

Её взгляд мне не понравился, и я спросил настороженно:

— Может у вас забор есть, так я починю.

— Жабора нет, а вот недоброжелатель ешть.

Получено задание «Навестить Сизого Рафаэля». Принять? Да/Нет

Время выполнения: не ограничено

Штраф за отказ: без последствий

Собственно, нормальное задание, тем более никакой ответственности, если откажусь, но именно это и сподвигло нажать «да».

— Вот и ладненько, — потёрла ладони старуха. — Шейчаш шпать ложишь, а утром шкажу, куда идти и што делать.

Глава 10

Давно я так не спал — безмятежно. Может, старуха чего-то в кашу подмешала, а может, впервые за несколько дней почувствовал себя в безопасности. В любом случае, утром я встал полный сил и начал собираться на подвиг, в смысле, отплатить старухе добром за добро. Швар лежал в той же позе, что и вчера, и тихонько посапывал. Выглядел он лучше, но просыпаться не спешил. Хемши сказала, что после такого ранения спать он будет долго, несколько дней. Что ж, она врач, ей виднее.

Позавтракал я сыром с хлебом, и пока ел, бабушка проинструктировала меня относительно предстоящего дела. Сизый Рафаэль жил в пещере выше по реке, и обладал вещичкой, очень нужной моей старушке.

— Что за вещичка? — спросил я.

— Ошколок Радужшной шферы, — ответила Хемши и посмотрела на меня испытующе.

Я пожал плечами. Осколок так осколок, радужной так радужной, мне без разницы. Вопрос в том: за какие линии можно переступать, забирая осколок?

— За все! — последовало разрешение.

Это облегчало задачу. Ненавижу просить и уговаривать. Предпочитаю сразу мечом по столу — и в обратный путь.

Я проверил, легко ли выходит Бастард из ножен — дурацкая привычка — и вышел на улицу. У дверей уже собралась изрядная очередь, большинство лиц в ней были мне знакомы по вчерашнему ожиданию. Увидев меня выходящего из дома старухи Хемши, многие лица вытянулись, а я ещё так по-свойски крикнул через плечо, дескать, скоро вернусь, бабуль, вари похлёбку, и вразвалочку направился к реке.

Берега у реки оказались пологими, и пока я шёл, всё думал: где Рафаэль умудрился найти пещеру? Ответ оказался до банальности прост. В часе ходьбы от города берег поднималась, обнажая сыпучую основу. Я ещё издалека заметил чёрный зев пещеры в обрамлении зарослей дикого винограда. Подобравшись ближе, я увидел растрёпанного мужичка в набедренной повязке. Он стоял по колено в воде и ловил рыбу.

Я не стал подходить к нему сразу, а некоторое время наблюдал за его действиями из кустов. Мужичок занимался рыбалкой явно из удовольствия, а не ради пропитания. Он вытащил рыбину величиной с ладонь, отпустил её и снова закинул удочку. Голодные люди так не поступают.

Провалявшись за кустами минут двадцать, я поднялся и вышел на берег.

— Приветствую, уважаемый, — поздоровался я. — Ты ли будешь Сизым Рафаэлем?

— А если и буду, что с того? — мужичок не сводил с поплавка глаз.

— Дело у меня к тебе от старухи Хемши.

— Хе, — хекнул он. — Если ты за осколком, так пошёл на хер.

Опаньки! Так быстро меня ещё никто не посылал. Я насупился и подступил ближе.

— Уважаемый, а в морду?

— Хе!

Это он уже не просто хекнул, а стеганул меня удилищем. Удар пришёлся по груди наискосок и оказался довольно болезненным. Я отскочил и выдернул меч. Менее всего мне хотелось начинать сегодняшний день с драки, но, видимо, придётся.

Мужичок выскочил из воды и как был в набедренной повязке, двинулся на меня. Я поначалу опешил: он собирается голыми руками побить человека с мечом? В какой-то момент мне даже стало весело, но в следующую секунду весёлость испарилась. Мужичок сложил руки, потёр их, как старуха Хемши перед лечением Швара, и развёл — а между ними заискрился красный шар. Сделав несколько манипуляционных движений, Рафаэль, запустил шар в меня.

Очередной удар в грудь опрокинул меня на спину. Сука, он тоже маг! Подставила меня бабуля.

Я перекатился на бок и поднялся на ноги. Опыта драк с магами я не имел. В Форт-Хоэне ходили разговоры о том, что нужно делать, но я к ним не прислушивался, потому что магов там не было. Самосады не в счёт. А зря, сейчас бы пригодилось. Пришлось действовать по интуиции. Я врубил «Угрозу» и обрушил всю её силу на мужичка. Тот кашлянул, будто комара проглотил, и на этом весь мой бафф закончился.

— Хе-хе-хе, — рассмеялся маг, — нашел чем пугать.

Он вскинул руки, и теперь на каждой ладони появилось по шару. В левой — красный, в правой — голубой. Я уже немного разбирался в цветовой гамме магии. Красный означал огонь, нечто обжигающее; именно красными лучами самосады защищались от нападений кланов. Цвета в зелёном спектре лечили, а вот голубой я видел впервые.

Маг запустил в меня красный шар — я с трудом, но увернулся — а голубой подкинул вверх. Он взлетел подобно облаку, и я невольно потянулся за ним взглядом. Шар поднялся метров на пять, завис, а потом резко раздулся и опрокинулся на меня водяными плетьми. Это словно дождь, только струи его изгибались и хлестали меня — по лицу, по телу, и было очень больно. Я побежал. Я бежал так, как никогда не бегал, ибо в душе моей поселился страх, а маг хехекал мне в спину.

В город я вернулся мокрый и жалкий. Идти к старухе Хемши, не выполнив задание, было стыдно, напиться с горя — не на что. Однако, тупик. Что делать? В поисках незнамо чего, а скорее всего, просто в забвении, я забрёл на улицу ремесленников и остановился возле мастерской вязальщика. Худощавый дед сидел на табурете и плёл сеть. Пальцы ловко перебирали нити, пропускали в ячейки деревянные челноки, образуя на выходе крепкий готовый продукт. Я долго смотрел на это действо, и чем дольше смотрел, тем отчётливее понимал — это есть натуральное волшебство.

Вот так же и маг использовал против меня волшебство. А я оказался слаб. Я ничего не мог сделать, ибо просто не в состоянии был приблизиться к нему. Если бы у меня был лук или арбалет, или, на худой конец, дротик... Нет, нет, нет! Даже в этом случае я ничего бы не смог сделать. Маг изначально сильнее человека. Одного человека. Кое-что из разговоров подёнщиков я всё же запомнил. На мага надо идти группой, вот тогда появится возможность завалить его. Но где я возьму группу здесь, в Вилле-де-пойс? Даже если я дождусь выздоровления Швара, всё равно нас двоих будет мало.

И тут я вспомнил того ландскнехта, который пытался зарубить меня своим кошкодёром. Или кошкодавом, как правильно? А, не важно. Надо его найти и попросить помочь разобраться с Сизым Рафаэлем. А если заартачится, пригрожу рассказать его дружкам о нашем маленьком происшествии. Почему-то я не сомневался, что он не захочет, чтобы его промахи вылезли наружу.

Облечённый этой мыслью, я подхватился с места и быстрым шагом устремился к ближайшему трактиру. Ландскнехты расползлись по городу как тараканы, в каждом трактире кто-то был обязательно, а если их собиралось больше одного, то шум стоял такой, что комары в полёте дохли. Вот на такой шум я и направился.

В длинном как коридор зале таверны было занято всего два стола, и за обоими сидели ландскнехты. Воняло пивом и жареным луком. Пухленькая разносчица едва успевала менять пустые кружки на полные. Моё появление не осталось незамеченным. Едва я переступил порог, ландскнехт в ярко-зелёном камзоле поманил меня пальцем. Я подошёл.

— Наёмник? — скользнул он глазами по рукояти над моим плечом.

Я скрываться не стал.

— Наёмник. Из стаи Гомона.

— Норманн? Не похож ты на норманна. Скорее уж венед.

Ну почему все видят во мне венеда, причём сразу? Я неоднократно спрашивал Мороза, в чём тут фишка, какие такие особенности у меня в лице или в повадках, или в говоре, от чего каждый человек, да и орки тоже, думают, что я родом с Восточных границ? Мороз обычно пожимал плечами и говорил, что рожа у меня наглая. Ответ так себе, расплывчатый, но иного всё равно не было.

— И что с того? Венедов не любишь? — с вызовом спросил я. Ландскнехтов хоть и было больше десятка, но количество выпитого пива давало себя знать, так что в случае чего я мог легко от них отбиться... Ну, может, не совсем легко, но убегу точно. Ох, что-то в последнее время я стал слишком часто бегать, не привыкнуть бы.

— Да плевать, — отмахнулся ландскнехт. — Садись, выпей, — и протянул руку. — Хадамар, капитан отряда «Однодневки».

— Соло, — пожимая его руку, назвался я. — Друзья иногда называют меня подёнщиком.

Подбежала разносчица, поставила передо мной кружку. Я разом осушил половину.

— Хороший наёмник должен уметь пить много, — покачивая пальцем сказал Хадамар и стукнул кулаком по столу. — Эй! Вторую кружку!

Я допил первую, и передо мной тут же поставили вторую. Пришлось осушить и её.

— Молодец, — похвалил Хадамар. — А теперь говори, зачем пришёл? Это любопытство. Местные не любят заходить в трактиры, где сидим мы. Вообще никто не любит.

— Мне нужен один из ваших, — честно ответил я.

— Один из наших? Вот как? Кто?

— Руди.

— Руди? Который Руди? У нас их много. Есть Долговязый, есть Резиновый, есть... Кстати, знаешь, почему Резиновый? Потому что в него можно влить бочку пива — и он не лопнет. И ещё попросит!

За столом засмеялись.

— Мне нужен Рубака Руди, — уточнил я.

— Вот как? А на что он тебе сдался? Обидел?

— Это вряд ли, — расправил я плечи. — Хотел предложить ему дело. Я тут никого, кроме него, не знаю, а дело такое, что одному не справиться. Вот я и подумал...

— Руди! — крикнул Хадамар. — Рубака Руди, иди сюда!

От соседнего стола поднялся ландскнехт. Это был тот самый, с которым мы вчера закусились. Едва посмотрев на меня, он покраснел и задышал носом. Узнал. Пьяный-пьяный, а запомнил. Впрочем, на это я и рассчитывал.

— Чего звал, Хадамар? — подходя к столу, спросил Руди.

— Знаешь его? — указал на меня капитан.

Руди кивнул.

— Откуда знаешь?

— Встречались. Э-э-э... — он замялся, придумывая, чем объяснить наше знакомство.

— Шпана городская на него наехала, я помог отбиться, — быстро сказал я.

— Так это в той драке Лупоглазому Даку сломали нос?

Руди снова кивнул.

— Спасибо тебе, подёнщик Соло, — поблагодарил Хадамар.

Отношения с Западными феодами: +20

Ого, вас могут угостить пивом!

Уже угостили.

— Не за что, — поскромничал я.

— Ладно, какое дело ты хотел предложить Руди? Если оно стоящее, мы все впишемся.

Я замялся. Не думал, что придётся обсуждать мою маленькую просьбу с капитаном ландскнехтов, но может оно и к лучшему.

— Маг тут за городом живёт...

— Маг? — Хадамар единым замахом смёл со стола все кружки. Ландскнехты повскакивали, некоторые схватились за мечи. — Ненавижу магов! Где он? Веди!

Капитан схватил стул, на котором сидел, и швырнул его в окно. Звон разбитого стекла и радостный рёв ландскнехтов подтвердили их общую нелюбовь к магам. Дружной компанией мы вывалились из трактира и двинулись к реке. По дороге к нам присоединились ещё несколько ландскнехтов, так что к месту обитания Сизого Рафаэля нас подходило не менее двух десятков.

— Ты уверен, что он маг? — остановил меня Хадамар. — Не хотелось бы честного человека обвинить в чародействе.

— Я докажу. Спрячьтесь в кустах и смотрите. Только когда он начнёт ворожить, вы уж слюни не пускайте, идите на помощь. А то в прошлый раз он меня чуть на хлеб не намазал.

Ландскнехты развалились на траве, а я спустился с бугра к пещере. Рафаэль всё так же ловил рыбу в заливчике — слишком увлечённо ловил, поэтому заметил меня не сразу. Лишь когда я подошёл к кромке воды, он обернулся на шум шагов.

— Опять явился? — вспыхнул маг. — Мало тебе было? Ну, смотри...

Он в злости швырнул удилище и взмахом руки создал красный шар. Я попятился. Честно говоря, совсем не хотелось вновь схлопотать это дело в грудь. Больно, чёрт возьми. У меня уже пол тела багровое от ожогов. К счастью Рафаэль не успел швырнуть в меня шар. Хадамар, убедившись, что я сказал правду, поднял своих бойцов в атаку. По всем правилам охоты на крупного зверя, ландскнехты выстроились в цепь, у двоих в руках появилась сеть. Точно так кумовья обкладывали меня и Кроля, стараясь взять живьём.

Сизый Рафаэль кинулся к пещере, но путь туда перегородили Хадамар и Руди. Я стал заходить к магу от реки. Понимая, что вот-вот окажется окружённым, он побежал вверх по течению, но и там уже стояли ландскнехты. Рафаэль заскулил как загнанная собака, шар в его руке начал расти и достиг размера арбуза. Если он швырнёт его в нас, то мало никому не покажется. Оставался вопрос: в чью сторону он его бросит...

Он бросил в Хадамара. Слава богу... Руди умудрился отскочить, а капитан то ли слишком много выпил и не успел среагировать, то ли отвлёкся и не заметил броска, но шар разорвался у его ног. Он мгновенно превратился в живое пламя и в панике заметался по берегу. Я схватил его за край камзола и потащил в реку. Хадамар, не понимая, что происходит, попытался вырваться, но я держал его крепко и затащил-таки в воду.

Ландскнехты, не смотря на потерю капитана, продолжали охоту. Рафаэль успел кинуть в них несколько шаров поменьше, однако преимущество в численности дало себя знать, и вскоре маг оказался замотанным в сеть. Я подошёл и плюнул ему в лицо.

— Это тебе за то, что ты меня на хер послал.

— Глупец... — прошептал Рафаэль.

— Сам такой, — не остался я в долгу.

Капитан сидел в воде мокрый и потерянный, как я час назад. Его ярко-зелёный камзол из дорого холста превратился в рубище, и это расстраивало его больше, чем волдыри от ожогов на руках и щеках. Возле него стоял Руди, что-то говорил, кажется, предлагал утопить мага, но капитан отрицательно качал головой. Мне было всё равно, как они поступят с Рафаэлем, тёплых чувств к нему я не испытывал. Мне нужен был осколок, ради которого вся эта каша и заварилась.

Я прошёл в пещеру. Ландскнехты уже швырялись в ней в поисках лута. Впрочем, найти здесь что-либо стоящее было проблематично. Пещера была небольшая. У дальней стены — лежанка, по центру — кострище, котелок на треноге, окованный железом сундук. Ландскнехты вскрыли его и вытряхнули вещи прямо на земляной пол. Я присмотрелся: тряпки, книги, потёртые сапоги — ничего интересного. Куда он мог запрятать осколок?

Я подошёл к лежанке, разворошил её. Пусто. Где же его искать?

Мне показалось, что маг наблюдает за мной. Он лежал спелёнутый верёвками и сетью возле входа, ждал решения своей участи и косился в мою сторону. Я вытянул меч и приставил остриё к его голове.

— Слышь, падла, говори, где осколок. Не скажешь, займусь твоим гульфиком.

Я перенёс остриё в область набедренной повязки и надавил на самое выдающееся место — надавил сильно, и он заелозил по-змеиному.

— Там, там... под золой... Костёр...

Я убрал меч и пригрозил.

— Смотри, если обманул!

Слой золы в кострище был глубиной в два пальца, я разгрёб его, подобрал щепку, стал раскапывать землю.

— Чё нашёл? — спросили за спиной.

Щепка упёрлась во что-то твёрдое. Я поддел предмет и выворотил наружу продолговатый камешек, замазанный спёкшимся песком. Я подкинул его в ладони, повертел в пальцах, потом той же щепкой сколупнул песок. В свете дня блеснул матово-бледный краешек.

— А-а, — разочарованно протянул ландскнехт, заглядывая мне через плечо, — ракушка.

Кому ракушка, а кому осколок Радужной сферы. Признаться, я думал, это будет нечто более изящное, нежели обыкновенная раковина двустворчатого моллюска, но что есть, то есть.

Спрятав осколок в мешок, я вышел наружу. Мага поставили на ноги, накинули на шею петлю, затянули. Он не сопротивлялся, дышал тяжело носом. Подошёл Хадамар. Смотреть на него было и смешно и грустно — обгоревшее лицо, опалённые волосы. Зато отрезвевший.

— Чего с этим будешь делать? — кивнул я на мага.

Капитан вздохнул.

— Отправлю ко двору герцога. За мёртвого мага дают десять серебряников, за живого полтора золотых. Погуляем. И ты приходи. Заслужил.

Он похлопал меня по плечу, как стародавнего знакомого, и, опираясь на плечо Руди, поплёлся к городу. Я некоторое время смотрел вслед ландскнехтам, а потом вдоль реки вернулся к причалам.

Очередь возле дома старухи Хемши выросла. Знакомых по вчерашнему дню лиц почти не осталось, и когда я подошёл к двери, двое наёмников перекрыли мне дорогу, а вальяжный господин в синем платье на красной подкладке и с тростью бросил брезгливо:

— Куда прёшь, свинья?

При этом он ткнул меня тростью в живот, а наёмники демонстративно потянулись за мечами.

Начинать свалку мне не очень хотелось. Во-первых, — вымотался. Этот Сизый Рафаэль, гад голожопый, дал мне просраться. Во-вторых... да какая разница, что там во-вторых, в-третьих, в-десятых. Я выполнил задание, мне нужно передать старухе добытый артефакт, передохнуть. А этот петух орёт мне в самое ухо. Да ещё обзывается.

— Слышь, успокойся. Я не к тебе, я к бабушке. Она моя бабушка, понимаешь?

Он на мгновенье замялся, но, кажется, не поверил.

— Бабушка? Что ты мне сказки рассказываешь? Какая бабушка? У этой старухи никаких внуков нет, я знаю. Пошёл прочь, бродяга, покуда я не велел тебя выпороть.

Наёмники с готовностью шагнули вперёд. Наверное, они только недавно стали служить этому хаму, и мечтали проявить себя. Один дёрнулся слишком резво, и мне пришлось ткнуть его пальцем в глаз. Он схватился за морду, господин в синем платье снова вознамерился ударить меня тростью, я вырвал её и сломал о колено.

— В следующий раз о твою башку безмозглую сломаю. Понял? — пообещал я ему.

На пороге появилась старуха Хемши.

— Шего рашкукарекалишь? — зашепелявила она, и погрозила господину пальцем. — Опять ты, балбеш, шклоку уштраиваешь? Вот дождешшя...

Чего он может дождаться, старуха не сказала. Она проткнула меня взглядом и кивнула:

— Жаходи.

Господин сглотнул, наёмники отвалили, а я с гордым видом прошествовал мимо них в дом. Швар спал, возле очага вылизывалась кошка.

— Полушил ошколок?

— Получил.

— Давай!

Я вынул ракушку из мешка и протянул ей.

Задание «Навестить Сизого Рафаэля» выполнено

После этого должна была прилететь награда. Усилий я затратил немало, и ждал чего-то особенного, как минимум десяток серебряных монет. Нам со Шваром этого хватило бы без проблем добраться до Брима-на-воде. Однако неприлетело ничего.

— В чём дело? — насупил я брови.

Хемши не поняла вопроса.

— В чём дело? — повторил я. — Где моя награда за задание?

Теперь до неё дошло. Она усмехнулась.

— Навештил Рафаэля — шпашибо, помог штарушке. Штарушка вылешила твоего друга. Всё шештно.

По сути, она была права: баш на баш, квиты. Но почему-то по душе расползалось ощущение, что меня обманули, вернее, я надеялся на поступательность отдачи: она мне, я ей, она снова мне — и обрыв этой схемы расстраивал. Будь я менее честным человеком, то получив отказ Сизого Рафаэля, мог вернуться назад... Надо было так и сделать, обошлось бы без ожогов. Да и перед Рафаэлем возник запоздалый стыд. Теперь его посадят в тюрьму, а то и вовсе повесят.

Чтобы как-то унять обиду, я спросил:

— А чё там за петух в синем костюме? Наглый такой.

— Родштвенник герцога Мараншкого, — разглядывая ракушку, ответила старуха.

— А, — догадался я, — это тот, который разругался с местным бароном. Хмаром, кажется, да?

Старуха покосилась на меня с подозрением.

— Ты откуда жнаешь?

— Да так, в очереди болтали, — пожал я плечами.

— Больше шлушай дураков.

Она взяла нож и начала соскабливать с ракушки песок. Мне удалось отколупать только один краешек, старуха очистила всё. Осколок заиграл перламутром, радужные линии покатились от одного его края к другому. Он вдруг показался кусочком солнца, таким же ярким и радостным. Старуха подняла его над головой, и в комнате стало светло. Пыль и паутина проявились отчётливей, по стенам побежали трещины, в полу показались щели, а вот лицо старухи наоборот помолодело. Оно как будто разгладилось; морщины разошлись, седая пакля на голове порыжела, тусклые глаза блеснули луговым разнотравьем...

Это продолжалось не дольше одного мгновенья. Старуха сжала осколок в кулаке и спрятала в карман жакетки. В комнате снова потемнело, Хемши сгорбилась и опустилась на табурет.

Глава 11

Старуха обрадовалась осколку так, как любой другой человек радуется беспроцентному кредиту, который к тому же не надо отдавать, и я никак не мог взять в толк, почему, если он так был ей нужен, она сама не отняла его у Сизого Рафаэля? Силёнок у неё явно хватит. Или не попросила кого-нибудь? С её связями и группой фанатов у дверей сделать это совсем не сложно.

Но она ждала меня.

Об этом я задумался на следующее утро, когда, проснувшись, не обнаружил ни старухи, ни её кошки. Швар сидел на топчане и хлопал глазами. Он однозначно не понимал, где находится и, разглядев меня в полумраке, спросил:

— Какого хрена?

Я не знал, что на это ответить, как не знал, куда подевалась старуха Хемши. Вроде бы все вещи были на месте, а в котле над очагом дымилась сладковатым паром каша, но в тоже время я был абсолютно уверен, что проклятой колдуньи не было даже на улице.

Под ложечкой засосало. Вроде бы ушла так ушла — насрать, однако где-то в подсознанье зародилось и бурно развивалось ощущение безысходности. Как будто нечто тёмное навалилось на душу и потихоньку обволакивало её ужасом.

Швар ничего подобного не чувствовал. Он поднялся, подошёл к очагу и, зачёрпывая кашу пальцами, начал есть. Ел он быстро, жадно, и не остановился, пока не съел всё. Потом отвалился от котла и посмотрел на меня.

— Где мы?

— Ты ничего не помнишь?

— Помню... Помню, как друг твой пришёл, как через лес бежали, потом фермер, повозка... Куда ты меня притащил?

— Здесь знахарка живёт... Жила. Теперь, стало быть, мы.

— Надо к Гомону возвращаться.

Швар осмотрел комнату, нашёл возле очага небольшой топорик, сунул за пояс, потом обшарил стол, полки. Делал он это не аккуратно, горшочки и баночки посыпались на пол, некоторые разбились, но орк не обращал на это внимания.

— Чего ищешь? — спросил я.

— Всё, что поможет добраться до Брима-на-воде.

Хорошая мысль. Когда ты чего-то не понимаешь, и плюс к тому тебя обволакивают нехорошие предчувствия, надо менять место жительства. Обыскав комнату, правда, впустую, мы вышли из дома и сразу столкнулись с толпой. Люди обступили нас и засыпали вопросами:

— Где старуха Хемши?

— Почему не начинают?

— Сколько ещё ждать?

И только после этого до них стало что-то доходить.

— Смотрите, это же орк...

— Орк!

— Это тот орк, которого притащил венед. Где старуха Хемши?

В голосах начали нарастать гнев и тревога, и я попытался успокоить людей.

— Она скоро будет. Ушла с утра, к обеду обещала вернуться. Ждите, а нам... Мы должны кое-что для неё сделать. Она просила достать одну вещь, вот мы и пошли...

Вряд ли мои слова кого-то в чём-то убедили. Гнев в голосах стал усиливаться, посыпались предложения связать нас и осмотреть дом. Возле кареты я увидел вчерашнего господина, родственники герцога Маранского, и его телохранителей.

Толпа надавила на нас. Швар отпихнул от себя одного мужика, второго. Вспыхнуло возмущение.

— Сука, ты на кого лапы тянешь?

— Здесь не Орочья топь и не Восточные границы!

— Убирайтесь к себе в болота!

Мы бы и рады были убраться, да протиснуться сквозь толпу становилось нереально. От причалов бежали рыбаки и грузчики со складов. Я хотел вернуться в дом, переждать смуту, но нас уже оттеснили от двери, а на пороге визжала какая-то женщина:

— Её там нет! Нет! — и указала на нас пальцем. — Это они! Они убили её!

Ага, убили и съели, а кости закопали. Она совсем дура?

— Ты о чём? — закричал я. — Это моя бабушка. Я внук её. Внук!

Но женщина продолжала визжать, и большинство собравшихся верили в её версию.

В конце улицы показался отряд ландскнехтов в доспехах, хотя вчера на них были нарядные камзолы, которые они не захотели переодевать даже ради Сизого Рафаэля. Первым шёл Хадамар — хмурый, как осенние тучи. Возле дома он велел отряду перестроиться полукругом. Я узнал Руди, Лупоглазого Дака. Оба стояли в первой шеренге.

К Хадамару подошёл родственник герцога, заговорил, указывая поочерёдно на дом и меня. Тот кивал и продолжал хмуриться. Господин явно давил на него, а капитан вынужден был подчиняться.

— Разойдись! — крикнул он на толпу.

Народ пусть и нехотя, но ушёл за линию ландскнехтов. Мы со Шваром остались стоять у дома как бельмо на глазу.

Хадамар ещё некоторое время выслушивал господина в синем, а потом подошёл к нам. На меня он не смотрел, раздувал ноздри, играл желваками и теребил рукоять меча.

— Ты меня вчера подставил, Соло. Этот Рафаэль... Будь ты проклят, подёнщик. Он доверенный советник самого, мать его, герцога. Я даже не готов словами передать, какую взбучку получил, — он скрипнул зубами. — Угадай, кто ждёт тебя в ратуше.

— Старуха?

— Мастер-циркулятор[1] герцога Маранского!

Хадамар не говорил, а шептал, но шептал так яростно, что слышали его все. При словах о циркуляре народ закивал согласно, а родственник герцога наигранно зевнул.

— И что ты предлагаешь? Сдаться?

— А у тебя есть другой выход? Со мной четыре десятка бойцов. Если откажешься, у меня приказ кончить тебя на месте.

— А циркулятор твой меня по головке погладит?

— Не мой. Не мой!.. Там хоть шанс будет. Тоже сдохнешь, но не сразу.

— Предпочитаю не мучиться.

— Дурак. Не будь ты... Разговаривать бы с тобой не стал.

— А ко мне какие претензии? — вмешался в наш междусобойчик Швар.

— Вали отсюда, — огрызнулся на него Хадамар. — Ты нам не нужен.

— Тогда я пошёл.

И Швар реально пошёл. Я вскинул руки: а как же братство, стая и прочие красивые слова? Я ж тебя на себе до этой хижины нёс!

Ландскнехты расступились, пропуская орка, и снова сошлись воедино.

— Давай так, — задышал Хадамар. — Идёшь со мной по доброй воле, а я поручусь за тебя и возьму на поруки. Венинг требует осудить тебя, циркуляр его поддерживает, но без моих показаний ни хрена у них не получится. Выкрутимся.

— Венинг — это чувак в синем?

— Да. Но побольше уважения в голосе, он положенец, главный советник герцога, его зять.

— А что значит «положенец»?

— Человек с высоким положением в обществе, у кого в руках сосредоточены власть и сила. Да какая разница? Раздавит тебя и не поморщится.

— Старуху Хемши он боится.

— Её все боятся. Думаешь, я не знаю, что она ведьма? Но поверь, Венинга тоже стоит бояться.

— Подумать дашь?

— Минуту.

Хадамар отошёл к своим, а я начал судорожно шнырять глазами по сторонам, выискивая выход. На добрый суд и жалостливого палача я не надеялся, знаю, что это такое, сам руки рубил. Надо выбираться. Как? Зажали меня умело. Ландскнехты полностью перекрыли проходы от дома. Забраться на крышу, перепрыгнуть на другую сторону... Нет, слишком высоко, не успею, стащат, да и крыша хлипковата, солома и жерди, провалюсь внутрь, окажусь в западне.

Крайняя упряжка на обочине сдвинулась с места, медленно развернулась карета. Ни ландскнехты, ни зеваки этого не видели, потому что стояли лицом ко мне. А я видел. На месте кучера возник Швар. Он вывел упряжку на дорогу, народ начал расступаться под напором логшадей, в строю ландскнехтов появилась трещина. Швар поймал мой взгляд и крикнул:

— В карету! Быстро!

Я резво вскочил на подножку, и Швар щёлкнул вожжами.

— И-и-и-й-я-Ха-а!

Четвёрка гнедых рванула с места в галоп и понеслась по улице, заставляя встречный народ жаться к стенам домов. Хадамар побежал было следом, понял, что не догонит, и закричал, указывая на вторую упряжку:

— Разворачивайте! За ними! За ними!

Ландскнехты поступили умнее. Не слушая воплей хозяина упряжки, они обрезали постромки, взобрались на лошадей и охлябь ринулись в погоню. Я выглянул в окно. Шансов уйти от верховых у нас не было, разве что добыть арбалет или лук и попытаться попасть в кого-нибудь. Был бы с нами Кроль...

Я обыскал карету, приподнял сиденье дивана, заглянул в дорожный сундучок — ничего. Какие-то книги, пузырьки, тряпки. На дне сундучка лежала карта: параллели, меридианы. Давно мне хотелось заполучить что-нибудь эдакое, чтоб иметь хотя бы приблизительное понимание, где нахожусь и куда идти. Я схватил карту и сунул в мешок.

Карета подпрыгнула на кочке, и я едва не пробил головой боковую стенку. За окном мелькнули торговые ряды, справа над крышами поднялся шпиль вечевой башни. Швар то ли по наитию, то ли ещё каким чувством гнал упряжку той же дорогой, по которой мы пришли в Вилле-де-пойс. Может так и правильно, ибо она вела в направлении Бримы, но я бы предпочёл другой путь. Где-то в той округе мог бродить отряд охотников Архитектона. Хотя почему мог — бродил, и я сомневаюсь, что они оставили надежду поймать нас.

Всадники догнали карету, и один взобрался на запятки. Швар бросил в него топорик. Промазал. Я вскочил на диван, взрезал полотняную крышу мечом и плашмя ударил ландскнехта по щеке. Тот выругался и попытался дотянуться до меня кошкодёром. Я отбил выпад и ударил его по второй щеке, потом схватил его за руку и втянул внутрь кареты. Надо было столкнуть — пожалел. Вчера мы сидели за одним столом и пили пиво, а потом вместе вязали Сизого Рафаэля. Пусть мы не стали товарищами, но что-то нас уже сплачивало.

— Лежи, не дёргайся! — сунул я ему кулак под нос. — Понял?

Он кивнул и тут же ударил меня коленом промеж ног.

Из глаз полились слёзы... всё же надо было его столкнуть. Сука!.. Пока я крючился и сыпал проклятьями, ландскнехт извернулся, ухватил меня за грудки и сиганул из кареты. Упали мы на мою спину. Воздух выскочил из лёгких, я забыл про боль, про обиду, только застонал слабо, как умирающий, и с тоской посмотрел вслед удаляющейся карете.

Получена травма. Поглощение урона 3 ХП. Потеря здоровья 111 ХП

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Ваша ловкость понижена на 25% на сто восемьдесят секунд

Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд

Ландскнехты подняли меня, кинули поперёк лошади и связали. Я думал, мы отправимся назад к дому старухи Хемши на скорый суд и расправу, но они отвезли меня к ратуше. Было очень неприятно ехать в статусе мешка. Прохожие посмеивались, детвора показывала на меня пальцем и норовила подбежать и треснуть по затылку. Ландскнехты отгоняли их, но делали это настолько неумело, что затылок мой болел от бесконечных ударов.

Отношения с Западными феодами: 0

Вы никто.

Репутация с западниками упала сразу на двадцать единиц. Я рассчитывал, что при ухудшении отношений падение будет таким же последовательным, как и прирост. Ошибочка вышла. Хотя какая мне разница: плюс, минус, ноль... На мгновенье я задумался о том, что мне вообще нужно в этой игре? Выжить? Решить проблему с кадаврами? Или просто сбежать, спрятаться где-нибудь в горах, в лесах, и носа оттуда не высовывать, наслаждаясь бесконечной жизнью?

Но смогу ли я так?

На ступенях ратуши стоял Хадамар, рядом пожилой сановник с большой золотой цепью на шее. Наверное, и есть тот самый циркулятор. Он постукивал тонкими кривыми пальчиками по объёмному животу и зевал.

Ландскнехты стащили меня с лошади, поставили на ноги.

— Куда его?

Капитан посмотрел на циркулятора, тот кивнул, как бы подтверждая ранее отданный приказ, и спустился к поджидавшей его карете.

Хадамар скрипнул зубами.

— Ну что, Соло? А ведь могли договориться.

— Меч мой побереги, — стараясь придать голосу больше твёрдости, сказал я. — Он мне дорог.

— Поберегу. И тебя тоже. Давайте в подвал.

Меня провели через фойе. Провели как преступника, под охраной и со связанными руками. Впрочем, в отличие от улиц, здесь на это внимания не обратили. Двое местных стражей приняли меня у ландскнехтов. Один достал связку ключей, открыл массивную дверь, второй толкнул в спину:

— Шагай.

Подвал ратуши Вилле-де-пойса ничем не отличался от подвала ратуши Форт-Хоэна: те же каменные стены, сырость, звук капающей воды и ряд камер вдоль по коридору. Стражники не стали заморачиваться и определили меня в первую камеру по ходу. Вместо двери — решётка, толстые прутья, покрытые тягучей слизью. Под высоким потолком качалось подвешенное на цепи тележное колесо, на котором крепились масляные светильники. Света они давали мало, но и его хватало, чтобы разглядеть трёхъярусные нары вдоль стен и длинный стол посередине.

— Мир вашей хате, — переступая порог, поздоровался я.

Трое арестантов играли за столом в карты, один с вялым интересом следил за игрой, почёсывая небритый подбородок. Никто на моё появление внимания не обратил. Я прошёл мимо стола в дальний угол, присмотрел себе место на нижнем ярусе.

— Свободно здесь? — спросил я у человека в одёжке законопослушного бюргера.

Большинство арестантов были одеты по-простому, дорогих кафтанов и камзолов я не заметил, да и рожи, если честно, тоже были не дорогие.

— Свободно, — кивнул тот. — Ныне свободных мест хватает.

Я прилёг, сунул руки под голову. После сегодняшних покатушек требовалось хорошенько отдохнуть и выспаться. И не мешало съесть чего-то, чтобы восстановить силы. А ещё не плохо бы получить информацию: где я, что я, куда я — вопросов масса. Но зашёл я с другой стороны.

— А что, бывало по-иному?

— Бывало. Бывало и не протолкнуться, спали по очереди.

— Куда же народ девался?

— Знамо куда, — мой новоявленный собеседник сделал жест, которой в равной степени мог означать и свободу, и плаху. — Но скоро опять наберут. Наши камеры не пустуют.

— И часто у вас такая передвижка случается?

— Два-три тайма и снова будет не протолкнуться.

Бюргер вздохнул, и от этого вздоха мне стало неуютно. Как будто утюгом по душе прошлись. Я перевернулся на бок и спросил:

— А ты откуда знаешь? Давно сидишь?

Снова вздох.

— Я клирик... прошу прощения, служил клириком, приглядывал за арестантами. А вчера вечером имел неосторожность столкнуться в дверях с господином Венингом. Наступил его светлости на туфлю, вследствие чего был признан виновным в покушении на владетельную особу и брошен в подвал. У нас приговоры выносят быстро.

Ох уж этот родственник Маранского, и здесь он отметился.

— И что присудили, каторгу? Или у вас на галеры отправляют?

— Приговор всегда один — сцена.

Я напрягся. Слово вроде бы нейтральное, и даже чем-то обнадёживающее, однако ощущение утюга в душе усилилось и принялось навевать опасение за свою жизнь, аж кончики пальцев задрожали.

— Вот как, на сцену? А ну-ка давай поподробней. Я человек в ваших местах новый, правил не знаю. Какая сцена?

Бывший клирик присел на краешек нар и положил ладони на колени. Рожа у него была кислая и бледная, хоть сейчас в гроб. С полминуты он вздыхал и кусал губы, а потом начал рассказывать. В принципе я и без его рассказов догадался, что их сцена, это нечто вроде нашего ристалища, только у них весь процесс назывался театром, а участники — артистами. Хорош театр, в котором людей убивают. Подобные заведения были в каждой столице Западных феодов. В определённые дни, как правило, в преддверии особых событий или в праздники, театры заполнялись зрителями, артисты выходили на арену, и начиналось кровавое представление.

— Ты бывал там?

Клирик кивнул, и заговорил быстро, словно в оправдание:

— Но только один раз. Случайно. Театр — это такая большая площадка, а полукругом перед ней высятся зрительские ряды. Впереди сидит знать и иные достойные люди, а чем выше, тем народец поплоше. На сцену выходит судья, объявляет действо, и все начинают делать ставки. После этого выводят первую партию артистов. Устроители спектакля стараются придумать нечто оригинальное, например, облачают их в странные доспехи или, наоборот, выгоняют на арену голыми. По-разному бывает, всё зависит от фантазии. Потом выходят атлеты. Они добровольцы, и чем выше у добровольца рейтинг, тем больше против него выпускают артистов. А дальше...

Клирик поник.

— А случалось, что артисты побеждали?

— Конечно.

— И что?

— Если надеешься, что тебя отпустят, забудь об этом. Можно только выкупиться — оплатить выходной билет. Цену за билет назначает распорядитель. Если ты выжил, а зрителям понравилось, как ты бился, они кидают в твою копилку деньги. Когда наберётся достаточная сумма, тебя отпустят. Не раньше. Но это три, может, пять боёв. Могут ещё отпустить калек, тех, кто не в состоянии сражаться физически. По статистике, из десяти артистов выживают один-два.

Хоть одна хорошая новость... Я вытянулся на нарах, закрыл глаза. Один-два из десятка — это уже неплохой шанс на надежду. Что ж, побарахтаемся. Чего-чего, а драться я умею. И люблю. К тому же у каждого арестанта существует право на побег, и если представится случай, я этим правом воспользуюсь.

[1] В данной игре должность, совмещающая в себе обязанности судьи, прокурора и ряда прочих силовых структур

Глава 12

Камера заполнялась людьми, и к концу второго дня нар на всех уже не хватало. Деловитый ремесленник, судя по охвату рук и плеч кожемяка, попытался согнать меня с законного места и начал угрожать расправой, как некогда Дизель. Только теперь, извините, у меня был четырнадцатый уровень и соответствующие показатели. Я дал ему под дых, он на отмашке врезал мне по уху. Камера ожила, со всех сторон посыпались советы, наущения. Я потряс головой, изгоняя звон из ушей, встал в левостороннюю стойку и коротким слева сломал ему нос.

Для него, как и для большинства зрителей, это стало неожиданностью. Видимо кожемяка привык доминировать в своём районе, или где он там обитает, и оспаривать его требования люди побаивались. Всю жизнь он полагался на силу и габариты — это приучило его к безнаказанности, и когда он встретил соперника пусть менее крупного, но более техничного, впал в оторопь. Впрочем, ненадолго. Он ухватил нос пальцами, резким движением вернул его на место, и, размазывая кровь по лицу, пошёл на меня. Идти пришлось недалеко, размеры камеры и сгрудившийся вокруг народ делали пространство сильно ограниченным. Его кулаки, похожие на кувалды, полетели мне в голову. Я дёрнулся влево-вправо, подался назад, но упёрся лопатками в заграждение из зрителей. Меня спасла только медлительность противника. Пока он размахивался, пока соображал, куда бить, я нырнул ему под руку, всадил левой по печени и ушёл за спину.

Кожемяка дышал как разъярённый бык. Он развернулся, отыскал меня взглядом и пошёл вперёд, молотя воздух кулаками. Я вскочил на стол, перебежал с одного края на другой и снова оказался у него за спиной. Рёв обиды и злости, что опять надо меня догонять, услышали даже в соседних камерах. Кожемяка хлопнул кулаком по столешнице, от чего вся посуда подпрыгнула и слетела на пол, и тоже попытался взобраться на стол. Зря! Я разбежался и пыром засадил ему в рожу. Удар в девятку и одиннадцатиметровый в одном флаконе! Кожемяка откинулся назад, раскинул руки и уснул.

Я стал героем камеры. Мне аплодировали, кто-то сунул хлебную пайку в ладонь. Я откусил кусок — вот он мой первый невольный заработок. Но расслабляться и мнить себя звездой не стоило. Кожемяка рано или поздно встанет и захочет отомстить. Не сразу и, возможно, не открыто, поэтому надо оглядываться и спать вполглаза. По некоторым взглядам исподлобья становилось понятно, что доброжелателей у него с избытком, и мне тоже было бы неплохо обзавестись союзниками.

Когда поток поздравлений иссяк, в подвал спустились стражники. Один стукнул кулаком по решётке и крикнул:

— Соло! Кто здесь Соло?

Я подошёл.

— Чего надо?

— Подёнщик?

— Подёнщик.

— Спиной повернись.

Он открыл решётку.

— Это ещё зачем?

— Узнаешь! Или мне тебя дубинкой порадовать?

Дубинкой я не хотел, удара кузнечным молотом по уху несколько минут назад было вполне достаточно. Стражник завёл мне руки за спину, сунул под локти палку и связал их. Теперь, если я попытаюсь сбежать, то вряд ли убегу далеко.

— Пошёл!

По коридору меня провели в подсобное помещение — глухая комната, освещённая факелом. На скамье у стены сидел Хадамар. Я не удивился, увидев его. Капитан с самого начала вызывал у меня доверие и едва ли не родственные чувства, и где-то в подсознании таилась мысль, что мы с ним ещё увидимся. Он и у дома старухи Хемши пытался помочь мне. Возможно, действуй я разумней, сейчас моя участь была бы несколько иной, но карета со Шваром на месте кучера в тот момент показалась мне более подходящим вариантом.

— Присаживайся, — указал ландскнехт на место рядом с собой, когда стражники закрыли дверь.

Сидеть с заломленными руками было неудобно, верёвка слишком сильно перетянула вены, и всё, что ниже локтей, затекло.

— Путы сними.

— Не я тебя вязал, не мне и развязывать.

Я настаивать не стал, сел на край скамьи полубоком и плечом навалился на стену.

— Чё пришёл? Если злорадствовать, что, типа, ты меня предупреждал, а я такой тупоголовый, не послушал... Насрать мне на твои предупреждения.

Я грубил намеренно, потому что действительно чувствовал себя тем животным, которое любит упираться рогами в ворота, но признаваться в этом не хотел. Мне достаточно, что я сам это знаю. А Хадамар может валить ко всем чертям. Тем не менее, на мою грубость капитан не повёлся, как будто не услышал. Он встал, прошёл к противоположной стене, вернулся.

— Тебя присудили к сцене...

— Никакого суда ещё не было.

— Присутствие подсудимого на суде не обязательно. Здесь всё решают быстро и заочно. И без апелляций. Средневековая, мать её, Европа... — Хадамар негромко выругался. — Что такое сцена, объяснять надо?

Я промолчал.

— Если думаешь, — продолжил он, — что легко выберешься из всего этого, то ты ещё глупее, чем выглядишь. Театр для того и придумали, чтобы избавлять общество от подобных элементов.

Я усмехнулся: какими понятиями он, однако, жонглирует. «Апелляция», «общество», «элементы». Лингвисты с программистами неплохо потрудились над речевыми оборотами неписей. Но вот сравнительный анализ здесь совершенно неуместен. Не может местный житель проводить параллели со Средневековой Европой, ибо глупо сравнивать игровой мир с реальным, о котором ты не знаешь ничего, если только...

И тут меня осенило:

— Так ты игрок! Ты, сука, не персонаж...

Хадамар без размаха влепил мне ладонью по губам.

— Это за суку. Впредь следи за языком, когда с людьми разговариваешь.

Я почувствовал на губах привкус крови. Сильный удар у капитана, и словно в подтверждении прилетела маленькая заметка:

Вы получили травму. Потеря здоровья 23 ХП

Хадамар посмотрел на меня с чувством превосходства, как учитель на нерадивого ученика.

— А ты думал, один в эту игру играешь? Здесь таких мудаков тысячи. У компании хороший оборот, она сюда столько душ закинула — считать замучаешься.

Он снова заходил по комнатушке, словно зверь по клетке: туда-сюда, туда-сюда — у меня даже в глазах зарябило.

— Когда память возвращается, начинаешь оценивать всё по-другому. Живёшь будто в зоопарке, только ты не на зверей пришёл посмотреть, ты и есть зверь. Это на тебя смотрят! Всюду уши, глаза, ухмыляющиеся морды. Ничему верить нельзя! Пьёшь пиво, косеешь, утром похмелье, но понимаешь, что это обман, иллюзия. Жбан гудит, руки трясутся, но это всего лишь программа.

Он вдруг отвесил мне леща, я слетел со скамейки и ударился затылком об пол. В глазах потемнело.

— Больно? — взвился надо мной Хадамар. — Больно? Но это тоже не настоящее! Сколько ты потерял здоровья? Двадцать единиц? Тридцать? А сколько их всего у тебя? Вот когда ты все их потеряешь — все до одной! — это и будет настоящее. Смерть! Только она может быть здесь реальной. Всё остальное — большой нарисованный хер у тебя на лбу!

Он выдохнул, зажмурил глаза и стоял так минуту. Потом встряхнулся, будто выходя из забытья, взял меня под мышки и усадил на скамью.

— Почти все игроки ушли к кадаврам. Меня тоже звали. Говорили, построим свой мир, станем главными, будем править справедливо. Знаешь, что это напоминает? Революцию. Она тоже начинается с высоких слов, ставит великие задачи, но всегда заканчивается длинной лестницей на эшафот. Я не хочу по ней подниматься. Лучше я буду тем, кто дёргает за рычаг гильотины.

Я покосился на капитана: он в своём уме? Революция, гильотина. Впрочем...

— Не хочу тебя расстраивать, Хадамар, но я тоже кадавр. Я даже видел своё сдохшее тело.

— Я не о сути, я в принципе. Каждый игрок рано или поздно становится кадавром, тут важно не превратиться в чудовище.

А вот это уже полный бред! Видимо, от переживаний и невозможности напиться по-настоящему у него кукушка съехала. Ему бы с этими вопросами к психиатру. Есть здесь такие? Хотя врач тут уже вряд ли поможет.

— Слушай, капитан, ты зачем меня позвал? На похмелье пожаловаться? Так я тебе скажу — это не проблема. Веришь, меня в ближайшее время на арене могут прирезать, а если выживу, то через четыре тайма пожалует ликвидатор — и уж тогда мне точно не отвертеться. Давай местами поменяемся?

Хадамар выбрался из социально-философского образа и снова стал капитаном ландскнехтов.

— С сокамерниками будешь меняться. Позвал я тебя, чтобы вытащить из этого дерьма. Ты хоть и не послушал меня у дома старухи, но всё же свой, игрок, а игроки своих в беде не бросают. Статистику выживаемости на сцене знаешь? Умения владеть мечом тут мало. Один-два боя, от силы три — и до свиданья. За это время нужно успеть наполнить копилку с выкупом. Один зритель имеет право бросить только одну медную монету любому из актёров, поэтому главная твоя задача — понравиться. Чем раньше ты выступишь, тем выше шанс завоевать зрительскую симпатию. Как ты это сделаешь, решать тебе, а я могу подсуетиться и поставить тебя на ближайших представлениях в один из первых боёв. В общем-то, я уже подсуетился, и завтра ты сыграешь свою роль.

— Завтра?

— К дочери герцога Маранского приехала давняя подруга, и в честь этой встречи устраивают представление из семи боёв. Твой второй.

Хадамар вынул из кармана красный платок и сунул его мне за отворот жилета.

— Возьми.

Вы получили «Бандана ландскнехта»

По этой детале одежды глупые обыватели прозвали ландскнехтов бандитами, а их отряды — бандами. Но это из зависти, потому что бандит, простите, ландскнехт, зарабатывает в месяц столько, сколько иной фермер за год. Ландскнехты повязывают свои банданы на руки, на головы или просто крепят к поясу, чтобы при встрече с бойцами других отрядов можно было по цвету отличить врагов от друзей. Куда вы повяжете свою?

— Зачем она мне?

— Повяжи на шее или запястье. Если выживешь в бою, все ландскнехты отдадут свои монеты тебе. Удачи.

Он кивнул на прощанье и вышел. Некоторое время я сидел один, вслушиваясь в треск факела, а потом зашли стражи и отвели меня назад в камеру. Уже сидя на нарах, которые, кстати, за время моего отсутствия никто не посмел занять, я рассмотрел бандану более внимательно. Треугольный платок средних размеров цвета венозной крови, слегка потёртый и не совсем чистый. У прошитого широкой стёжкой края я разглядел выписанные чернилами слова: интеллект - 2, харизма +5, дух + 15.

Опять этот дух, и сразу так много. До сих пор никто не сказал, что он даёт. Барон увильнул от ответа, Старый Рыночник даже говорить не захотел. Впервые я получил его вместе с дополнительным умением «Инквизитор», и он как-то связан с гневом и подчинением. То есть, за счёт проявления отрицательных эмоций я могу подчинять людей? Слишком сложно и туманно. И не логично. Какой вообще смысл скрывать значение стата?

К нарам подошёл бывший клирик. В руках он держал две миски с тюремной баландой и хлебом.

— Ужин, — протянул он мне одну миску.

Не люблю подхалимов, но, как говориться, уважаю их труд.

— Спасибо.

Кормили арестантов сносно, во всяком случае не хуже, чем в придорожных трактирах, а сегодня ещё и мяса в тарелку добавили.

— Значит, завтра выступление, — с грустью констатировал клирик. По щеке покатилась слезинка. — Может, нас не возьмут? — посмотрел он на меня с надеждой. — Бывает такое, что люди по многу таймов сидят в камере. Я знал одного. Он просидел двенадцать таймов, пока его не вызвали на представление. Повезло...

— В чём повезло? В том, что двенадцать таймов день за днём он валялся на нарах и думал, что завтра его могут забрать? — съязвил я. — Запомни, мой чиновный друг: лучше один день есть мясо, чем двенадцать таймов хлебать чечевичную похлёбку.

Он со мной не согласился, и вслед за первой слезой по щеке скатилась вторая. Ну и пускай ноет. Дестреза учит, что перед поединком необходимо освободить душу от лишних мыслей и полностью сосредоточится на пустоте. Доев, я отдал миску клирику, а сам вытянулся на нарах в полный рост и попытался заснуть. В камере, в отличие от предыдущих дней, было довольно тихо. Многие арестанты догадались, что завтра будет представление, и вели себя сдержанно, даже мой недруг-кожемяка выглядел подавленным.

Утром нас подняли стражники. Они стучали дубинками по прутьям решёток и кричали:

— Подъём! Подъём!

Я спустил ноги на пол, встряхнул головой. Началось. Стражники влетели в камеру и принялись дубинками поднимать тех, кто просыпался слишком медленно. Пришлось шевелиться.

Вперёд выступил начальник охраны. Он усмехнулся криво и сказал наигранным тоном:

— Господа артисты, сегодня вам представится возможность показать свои умения на сцене нашего Гранд театра. Есть желающие добровольно принять участие в спектакле?

Памятуя о предупреждении Хадамара, я поднял руку:

— Есть!

Сокамерники оглянулись на меня с удивлением, кто-то отстранился, клирик, наоборот, придвинулся ближе. Осторожный голос прошептал: муд... — но тут же заткнулся.

— Кто там? — прищурился на меня начальник охраны. — Соло? На тебя отдельный указ. Ты так и так участвуешь. Выходи.

Я шагнул вперёд, двое стражей подхватили меня под руки, вывели в коридор и навесили на ноги кандалы.

— Сейчас те, — продолжил начальник охраны, — чьи имена буду называть, выходят в коридор. Выходят быстро! Иначе на сцене появитесь с разбитыми рожами. Всем ясно? Начнём...

Он достал список и по слогам начал зачитывать имена. Арестанты один за другим делали шаг вперёд. На них надевали кандалы и выводили в коридор. То же самое происходило в соседних камерах. Когда собралась толпа человек тридцать, всех выстроили в колонну по два и провели через чёрный ход во двор ратуши. Здесь стояли тюремные повозки, в каждую посадили по шесть человек и вывезли на загородный тракт.

Клирик и кожемяка оказались рядом со мной в одной повозке. Оба сидели притихшие. Кожемяка мял пальцы, то сжимая их в кулаки, то разжимая, клирик хлюпал носом. По бокам шла стража. Я взглядом поискал среди них Хадамара или кого-то из его бойцов, не нашёл. Видимо, ландскнехтов к подобным мероприятиям не привлекали.

Ехали мы долго. Солнце поднялось над головами, повисело и начало сваливаться к горизонту. Стражи упарились в кольчугах, и сначала тихо, а потом всё громче и громче материли погоду, службу и самого герцога Маранского. Если бы тот услышал их, то пассажиров в повозках стало больше.

Во второй половине дня сквозь волнительную марь пробились хрупкие очертания большого города. Спустя час очертания приняли более осмысленный характер; в безоблачное небо устремились шпили церквей, зубчатые контуры крыш. Тракт, до этого почти безлюдный, постепенно оживал и наполнялся звуками. С боковых дорог выкатывали дрожки. Толстый бюргер, указывая на меня пальцем, заверещал неожиданно тонким для своих объёмов голосом:

— Артистов везут!

Я показал ему кукиш, он, похоже, неправильно истолковал жест, и заулыбался.

Слева появился длинный горный отрог, по краю которого тянулись серые крепостные стены с фортами, бастионами, башнями — родовая усадьба Маранских. Замок барона Геннегау рядом с ней показался бы воробьиным гнездом. Над цитаделью полоскалось прямоугольное полотнище. С такого расстояния сложно было рассмотреть изображённые на нём геральдические знаки, но само его наличие указывало, что хозяин дома.

Колёса повозок загрохотали по булыжникам мостовой. Справа появился деревянный щит с позолоченными буквами «Ландберг», по обе стороны тракта потянулись обычные для окраин ремесленные мастерские, склады, мануфактурные громады цеховых гильдий. Босоногие мальчишки, похожие на чумазых оборвышей, побежали следом за нашей колонной и закричали, как жирный бюргер:

— Артистов везут!

Встречный народ улыбался, женщины махали платочками. Мне стало тошно: того и гляди автографы просить начнут.

— Чему они радуются? — ткнул я локтем клирика. — Им-то какой прок?

Ответил кожемяка:

— Заработок. Для них это заработок, — пробасил он. — На площадях установят тотализаторы, будут принимать ставки. Все хотят есть...

Тогда понятно. Для одних театр — эшафот, для других кусок колбасы на хлебе.

Повозки приблизились к длинному мосту, переброшенному через глубокий сухой ров. В начале моста стоял отводной барбакан[1], перед которым выстроился отряд в красно-зелёных сюрко. Над зубцами вились треугольные прапора и многохвостые штандарты. Начальник охраны подбежал к кастеляну, они переговорили и повозки двинулись дальше. Мы проехали под тяжёлыми сводами воротной башни, выкатились на крепостной двор и свернули влево. Метров за пятьсот впереди я увидел площадь и повёрнутый к ней гигантский каменный полукруг — заполненные до отказа зрительские ряды. Чем ближе мы подъезжали, тем громче становились крики. На сцене, отделённой от площади длинным цокольным сооружением, проходила маленькая битва, и зрители вопили, подбадривая бойцов.

Грянул колокол, битва прекратилась, на ногах остался стоять только один человек. Он вскинул вверх руки, и негромкий презрительный гул стал ему ответом.

— Это был не самый красивый акт! — услышал я протяжный баритон. — К сожалению, мы видели и более достойные выступления!

Зрители загудели громче, и боец, явно недовольный, покинул сцену. Из цоколя выскочили служки с крюками и уволокли тела погибших.

— Вот он — театр, — прошептал клирик, а кто-то из стражников добавил с издёвкой:

— Ваше время выступать!

Руки мои начали подрагивать. Как бы я не крепился, как бы ни думал, что всё будет хорошо, что я справлюсь, — нервы давали себя знать. Можно сколь угодно верить заверениям Хадамара и своим боевым навыкам, но когда видишь нечто подобное вживую, становится страшно, и я не стану скрывать — мне действительно стало страшно.

[1] Довольно часто в крепостных сооружениях устанавливали своеобразные ворота перед воротами, между которыми находился мост.

Глава 13

Повозки подъехали к кулисам, местные тюремщики приняли нас у стражи по списку и загнали внутрь. На длинных лавках сидели арестанты, ждали своей очереди на выход. Подошёл худощавый мужчина, одетый в подобие древнегреческого гиматия и сандалии. Одеяние выглядело на нём смешно, но очевидно было частью игрового образа. Пока с нас снимали кандалы, мужчина прошествовал вдоль строя и остановился напротив меня.

— Откуда партия?

Он говорил тем самым протяжным баритоном, который мы слышали, подъезжая к театру.

— Из Вилле-де-пойс, — подсказал старший тюремщик.

— Почему так поздно? Они ещё к полудню должны были прибыть.

— К сожалению, произошла задержка, господин Брокк. Приказ об отправке партии поступил слишком поздно.

Брокк ещё раз окинул нас взглядом и спросил:

— Кто из вас Соло?

Я приподнял руку. Брокк повернулся к тюремщику.

— Этого и следующих десять готовь к выступлению. Позиция свободная, оружие обычное.

— Кто выйдет против них?

— Против них? Я подумаю над этим. А ты торопись, зрители скучают.

— С остальными что делать?

— Отправляй в Нижний каземат, пусть посидят до следующего праздника.

Брокк ушёл, а тюремщики отсчитали десять человек после меня и провели в соседнее помещение, где находился выход на сцену. Пока не открыли ворота, я приник глазами к узкому окну, более похожему на смотровую щель в доте. Снаружи всё походило на древний театр: широкая низкая сцена шагов сорок в длину, далее полукругом подиум в человеческий рост, за которым находились места для зрителей. Впереди ложи с мягкими диванами, креслами, столиками, ливрейными слугами. Выше места попроще, для тех, чей доход вряд ли превышал пару серебряных монет за тайм.

Я присмотрелся к центральной ложе. В кресле, более похожем на трон, сидел тучный мужчина с золотым венцом на голове и в малиновом камзоле. Он жевал яблоко и поглядывал на диван слева, где ворковали три блондинистые кумушки. Одна походила на пожилую колдунью, вторая на ведьму-переярка, третья тоже была ведьма и звали её...

Эльза!

У меня перехватило дыхание. Вот коза! Я с ума схожу, думаю, где она, что с ней, куда подевалась, вся жизнь, можно сказать, наперекосяк, а у неё праздник. Вместо того чтобы меня искать, она сидит на диване и винцо попивает.

За спинкой дивана стоял Венинг. Он что-то говорил, улыбался, а сам не сводил глаз с декольте бюргерши. Эльза пару раз поднимала голову, смотрела на него с призывом. Я представил, как она приоткрывает при этом ротик, поводит язычком по губам — вся такая открытая, влажная... Не понимаю, почему Венинг не трахнет её прямо там. Я бы трахнул.

— Эй, артист, — ткнул меня в спину тюремщик, — выбирай оружие и на выход.

Я оторвался от щели. Мне пришлось ущипнуть себя, чтобы мысли об Эльзе выскочили из головы. Сейчас нужно думать о предстоящем поединке.

— Сколько боёв уже было? — спросил я.

Общаться со мной тюремщик не собирался — слишком много чести для обычного артиста — но, вспомнив, что распорядитель шоу лично обо мне справлялся, ответил:

— Шесть.

Твою ж дивизию... Хадамар обещал второй, а получается последний. Что он говорил о монетах? Много ли их осталось у зрителей?

— Поторапливаемся! — закричал тюремщик. — Кто выбрал оружие, пусть встаёт к воротам.

На деревянном прилавке у стены лежали топоры, булавы, клевцы. Я взял «бородатую» секиру, крутанул её запястьем, отложил, взял фалькату. У Курта была такая же, когда мы ходили в подземелье, только эта качеством лучше. Я поднёс лезвие к глазам — ни одной зазубринки, словно сейчас от кузнеца принесли, видимо, организаторы спектаклей на оружии не экономили.

Из-под груды железа выглянуло навершие в виде волчьей головы. Ах, Хадамар, Хадамар! Сберёг-таки мой меч. Я потянул за рукоять. Да, вот он мой красавец Бастард! Я взмахнул им, со свистом разрезая воздух, и все, кто был рядом, оглянулись. Тюремщик опасливо отстранился и вскинул дубинку в защитном движении.

— Не ссы, — скривился я в ухмылке, — артист зрителя не обидит.

Я встал в общую очередь на выход, и в ожидании пока откроют ворота, сделал несколько разминочных движений. Минуту спустя, со сцены долетел удар колокола, ворота открылись и мы шагнули в новую жизнь. Волны света и пространства накрыли меня, и в голове заиграли неведомые строки:

Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далёком отголоске

Что случится на моём веку.

На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси.

Если только можно, Авва, Отче,

Чашу эту мимо пронеси... [1]

Но в действительности гул не затих ни на секунду. Зрители обсуждали между собой то ли кульминацию предыдущего выступления, то ли какие-то свои местечковые проблемы, и не обращали на нас внимания. Мои сотоварищи сбились в кучу, прячась друг за другом, как будто это могло защитить их от неминуемого финала, а меня наоборот взял задор. Мне захотелось сделать глупость, может быть, последнюю в жизни. Я вышел вперёд и воскликнул:

— Дамы и господа, приветствую вас!

И вот тогда трибуны притихли. Ко мне обратились сотни глаз, и в каждом сквозило непонимание: как он посмел? Возможно, обращение к публике напрямую запрещалось правилами. У актёра есть роль, и только её он должен исполнять. Но мне плевать на правила. Я здесь для того, чтобы нарушать их. Поэтому я сделал реверанс с глубоким поклоном, выпрямился и продолжил:

— Я пришёл порадовать вас своим выступлением, и, клянусь, вы об этом не пожалеете. Запомните моё имя — Соло! Я венед и подёнщик, и сегодня я покажу вам, как правильно лить кровь на подмостки!

В ответ на свою выходку я ожидал некоего всплеска благодушия, оваций, аплодисментов, возможно, плюс десять к репутации — ну как же, приготовленный к закланию барашек смеет блеять — однако зрители отреагировали вяло: несколько хлопков и что-то вроде протяжного недолговечного «у-у-у-у-у».

Зато отреагировала Эльза. Клянусь, она побледнела. Она выпрямилась и впилась в меня взглядом голодной пантеры. Будь я сейчас рядом, она бы порвала меня в клочья. Конечно, частично я её понимаю. Ещё вопрос,кто из нас больше виноват в том, что мы расстались. Я даже чувствовал некое угрызение совести, очень маленькое, дескать, ушёл, оставил женщину одну, в чужом городе, в вонючей таверне... Да, конечно, я виноват. Но и она тоже не вот какая молодец. Какого хера ей не сиделось на месте? Я же пришёл потом, искал её, так что пускай силу взгляда поумерит. Теперь, когда мы снова нашли друг друга, надо как-то из всего этого выпутываться. Надо меня спасать, и Эльза наверняка сможет это организовать, недаром она сидит в одной ложе с герцогом Маранским, а его зять пялится на её титьки. Ей стоит только вздохнуть поглубже — и Венинг сделает всё, что она пожелает.

Но это потом, а сейчас из кулис выпорхнул Брокк и встал перед трибунами, вскинув вверх руки.

— Друзья мои! — воскликнул он.

Вот теперь зрители разразились настоящими аплодисментами. Верхние ряды поднялись на ноги и пустили волну по рядам.

— Друзья мои, случилось невозможное! О, горе нам! — изображая ужас в голосе и на лице, запричитал распорядитель. — Невиданное доселе племя дикарей выбралось из ужасных и вонючих болот Най-Струпций, преодолело Узкий перешеек и, уничтожая всё на своём пути, ворвалось в наш любимый город! — он встряхнул головой и театральным жестом указал на нашу перепуганную компанию. — Смотрите на них, они у нашего порога!

Зрители охнули, как будто мы и в самом деле только что совершили марш-бросок от перешейка до Ландберга, а по дороге так поизносились, что реально походили на дикарей.

— Кто спасёт нас? Кто отведёт беду в сторону? — продолжая принимать мхатовские позы, завыл Брокк, и тут же ответил сам себе. — Ну, конечно же, кто кроме них? Вот они, наши герои!

Он ткнул пальцем вправо.

— Рыцари Света, поборники чести и величайшая надежда Западных феодов! Встречайте!

Зрители неистово захлопали в ладоши, а над крышей кулис медленно поднялась платформа, на которой стояли трое рыцарей в замысловатых доспехах. Крылатые шлемы, фигурные наплечники, увеличенные гульфики — и всё покрыто позолотой, что наверняка обозначало свет.

Мне не понравился подобный оборот. По всем канонам жанра светлые рыцари обязаны победить злобных дикарей. Но Хадамар обещал мне совершенно другой исход. Он передумал? Или это Брокк погнал отсебятину? Зачем тогда мне вернули меч?

До этого я был готов к схватке и не сомневался в победе, ибо всё указывало на её неотвратимость. Теперь моя уверенность поколебалась. Сюда бы мою старую группу или хотя бы Швара, а лучше всех вместе.

Я обернулся к куче баранов за спиной. При виде рыцарей они совсем утратили дух, включая кожемяку, который совсем недавно так яростно пытался занять мои нары. А я на него очень надеялся.

Я попытался встряхнуть их.

— Слушайте сюда. Если хотите выжить, держитесь вместе, не разбредайтесь. Попробуйте отвлечь на себя хотя бы одного. Не нападайте, просто сковывайте его, не позволяйте напасть на меня, и тогда у нас появиться шанс наполнить свои копилки.

Они меня не услышали, племя дикарей испугалось самое себя. Я плюнул — чёрт с вами — и отошёл в сторону, чтобы дать себе больше места для маневра. Если умирать, так, сука, с гордо поднятой головой. Брокк между тем продолжал нагнетать ситуацию, расписывая, какие мы, дикари, ужасные, и какие рыцари герои. Я устал слушать его драматический речитатив и крикнул:

— Слышь, декламатор, заканчивай, — и показал на трибуны. — Люди-то ждут.

Это вызвало смех среди зрителей — не сильный, но плюсик мне в карму прилетел. Брокк раздул ноздри — моя выходка ему не понравилась — и провозгласил:

— Что ж, вот и пришла пора дикарям познать всю силу праведного гнева! Да обрушится воля богов на их головы! Начнём наше действо!

Брокк вильнул в сторону, а рыцари смело пошли в атаку. Из оружия у них были только короткие копья по типу кузы с наконечником, похожим на широкий кухонный нож. Таким можно и колоть, и рубить, что, собственно, и продемонстрировал первый рыцарь. Он взмахнул по горизонтали, намереваясь снести мне голову, и ещё не завершив удар, поднял руку в победном жесте.

Это не профессионально. Я присел под кузу, чувствуя, как холодный ветерок встрепенул волосы на макушке, и, выпрямляясь, по-босяцки рубанул его Бастардом по шлему. Рыцарь завалился набок и застыл. Сообщений, что я убил его, не прилетело, значит, всего лишь оглушил. Но и это хорошо, пусть полежит немного, пока я с остальными разговариваю.

Двое других разом остановились. Один, с распахнутыми орлиными крыльями на шлеме, кивком указал напарнику в сторону моих баранов, дескать, займись этими, а сам пошёл на меня. Производить дурацкие отмашки по примеру первого рыцаря он не стал. Наоборот, сделал полукруг, с каждым шагом сокращая между нами расстояние, и не останавливаясь, водил кузой перед моими глазами, перебрасывая её из руки в руку, делая кульбиты, круги над головой, дабы я не понял, куда он намерен бить.

Да, этот будет поопаснее предыдущего. Я пошёл ему в противоход, чтобы не становиться лёгкой мишенью, и несколько раз кольнул остриём меча в грудь. Вернее, продемонстрировал уколы. Он не пытался отбить их, лишь уклонялся изящными поворотами тела. Это вызвало у зрителей дикий восторг, особенно у женской половины. Дамы вскакивали с мест, визжали и хлопали в ладошки. Рыцарь быстро отступил на шаг назад, показал мне раскрытую ладонь, мол, погоди, приятель, поклонился трибунам, чем вызвал новый визг восхищения, и вновь вернулся ко мне.

Красавчег! Я усмехнулся и уже без всяких демонстраций ударил подплужным по ногам. Ударил резко, коротко, и каким чудом он сумел увернуться — не понимаю. Он подпрыгнул, поджимая ноги под себя, и рубанул кузой сверху наотмашь.

Я тоже увернулся чудом. Лезвие лишь чиркнуло по жилету, оставляя на нём длинную ровную полосу, и на излёте задело бедро.

Вы пропустили удар. Поглощение урона 2 ХП. Потеря здоровья 61 ХП

Ах, блин... Нормально. Главное, артерию не повредил, а так даже дебаффа нет.

Мы снова закружили друг против друга. Рыцарь явно превосходил меня умением, ненамного, но разница чувствовалась. За следующие две минуты он трижды достал меня: в грудь уколом и рубящими по предплечью. Все три раза не смертельно, но в совокупности я потерял 270 ХР, и он продолжал наседать, а я потихоньку отступал к краю сцены.

Там, где сбились в отару мои товарищи по театральному мастерству, периодически раздавались крики. Я глянул мельком в ту сторону. Видимо, желание жить и моё предупреждение, пошли им на пользу. Изобразив некое подобие строя, они отмахивались от наседавшего на них рыцаря всем тем, чем вооружились перед боем. В одиночку рыцарь не мог растащить их и заставить открыться, однако всё равно дотягивался кузой, нанося болезненные раны. Это и вызывало судорожные вопли.

Но об этом нужно пока забыть, потому что противник достал меня в четвёртый раз, и уже более серьёзно. Наконечник вонзился мне в плечо, и вдобавок этот сучий рыцарь добра и света повернул его в ране, отчего у меня слёзы брызнули из глаз.

Вы пропустили удар. Поглощение урона 9 ХП. Потеря здоровья 312 ХП

Половина моей жизни осталась на кончике вражеской кузы. Я выдохся. По сути, он уже мог меня убить, но что-то удерживало его руку от завершающего удара.

Для него же хуже. Если он решил поиграть со мной, как кошка с мышкой — пусть играет. Только иногда, если кошка чересчур заигрывается, мышка может огрызнуться и сама превратиться в кошку.

Мя-я-у-у!

Я полоснул мечом слева направо, снизу вверх, потом с разворотом длинным засечным. Рыцарь отступил, наконечник кузы опустился, и тогда я ошарашил его «Угрозой». Бафф отразился на его лице судорогой; он замедлился на мгновенье, силясь переварить незнакомые доселе ощущения, и я всей оставшейся силой вколотил Бастарда ему в грудь. Меч пробил кирасу, упёрся остриём в заднюю защитную пластину и застрял. Рыцарь плашмя рухнул на подмостки, и даже не успел понять, что умер.

Вы убили актёра-добровольца. Полученный опыт 1750 единиц

Вы перешли на пятнадцатый уровень

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

Отношения с Западными феодами: - 10

Вас не любят.

Вы получили дополнительное умение «Комбинатор». Доступен уровень 1 из 3

Отныне вы можете комбинировать баффы, используя их последовательно в любом порядке, что позволяет находить интересные решения ведения боя. Это делает вас опасным и непредсказуемым противником.

Количество используемых баффов — два.

Вы получаете способность «Мощь Луция»

Только Луций Планк мог нанести колющий удар настолько сильно, что ни один доспех, будь то эгида самого Александра, не мог сдержать его. Рассказывают, что в том ему помогала Беллона, богиня войны и подземного царства, но это лишь предположение, ибо Луций Планк был безбожником.

Шанс пробития любого доспеха 35%. Возможность повторного использования через сто восемьдесят секунд, но не более семи ударов за шестнадцать часов.

Вы получаете способность «Ложный замах»

При использовании повышает ловкость на 50 единиц плюс три единицы за каждый уровень. Время действия пять секунд. Возможность повторного использования через сто восемьдесят секунд, но не более семи использований в час.

Трибуны выдохнули. Кто-то встал с места, непроизвольным движением указывая на сцену: смотрите, смотрите...

Мужской голос прокричал:

— Вы видели это? Видели?

Для каждого зрителя в театре смерть рыцаря стала шоком, а может до них долетели отголоски моей «Угрозы», и это вызвало такую странную реакцию. Но бой ещё не закончился. Оставался третий боец. Чувствуя, как от усталости ноги становятся ватными, я подобрал с подмосток кузу и двинулся к нему.

Никогда ещё не держал я в руках подобного оружия: короткое копьё, по виду метательное, но с балансировкой как у пехотного. Такое если и бросать, то шагов на десять, не дальше, иначе велик шанс промазать. Впрочем, заниматься метанием копий я не собирался.

Проходя мимо оглушённого мною в начале боя рыцаря, я заметил, что тот начал приходить в себя, и, не особо раздумывая, засадил ему каблуком по забралу. Поспи ещё, дружок.

Третий светлодобрый доброволец попятился. Интересно, если снять с него шлем, какого цвета будет его рожа: красного или бледного? Думаю, что бледного. Но сейчас станет красного. От крови. Несколько моих собратьев-театралов истекали юшкой у него под ногами, и жалеть эту погань я не собирался, тем более что, не смотря на усталость, чувствовал перед ним превосходство.

Я перехватил кузу одной рукой, поднял её над головою и с разворотом плеч рубанул рыцаря сверху вниз. Сталь разрубила железо, а заодно и голову. Брызнули мозги, осколки костей полетели в стороны. Вот так! И никаких лишних умений не понадобилось.

Вы убили актёра-добровольца. Полученный опыт 1400 единиц

Трибуны молчали. Я повернулся к ним, развёл руками.

— Ну что? Я же говорил, что покажу, как надо лить кровь!

[1] Борис Пастернак, «Гамлет».

Глава 14

На сцену не упала ни одна монета, а значит, копилка моя останется пустой. Жаль. Зрителям не понравилось выступление, хотя если они пришли сюда за кровью, то вот она — кровь. Смотрите, трогайте, можете даже лизнуть.

Я присел на корточки перед трупом рыцаря, опустил ладонь в лужу мозгов и крови. Тёплые ещё. Потом показал ладонь трибунам.

— Вам это было нужно? Это? Так жрите!

И вот тогда произошло нечто. Одинокий голос, словно трубадур, возвестил:

— Соло! Соло Жадный-до-смерти!

Отношения с Западными феодами: 0

Вы никто.

Отношения с Западными феодами: +10

Вам стали чаще улыбаться.

Отношения с Западными феодами: +20

Вас любят.

Отношения с Западными феодами: +30

Вами восхищаются.

Зрители повскакивали с мест, запрыгали, завыли, задёргались в конвульсиях экстаза. На меня указывали пальцами, мне аплодировали. Одна дама более чем почтенного возраста рванула платье на груди, как матрос тельняшку, и вывалила на общее обозрение уши дряхлого спаниеля.

— Соло Жадный-до-смерти!

К сожалению, водопада монет вслед за этим не случилось, видимо, их запас иссяк в предыдущих поединках, лишь несколько денежек ударились о подмостки. Кто-то из артистов пополз по сцене, подбирая их, а я вытер ладонь о жилет и подошёл к Брокку.

— Что дальше?

— Иди в кулисы. И дебилов своих выживших забери, нечего им тут ползать.

Раскинув руки и улыбаясь, он подался навстречу беснующейся толпе и закричал:

— Браво! Браво тебе, Соло Жадный-до-смерти! Это было невероятное зрелище! Мы благодарим тебя! Благодарим! Браво!

И зрители начали ему вторить:

— Браво! Браво!

На сцену выскочили служки с крючьями, поволокли тела в мертвецкую. Я увидел клирика. Он стоял на полусогнутых, бледный от пережитого страха, и пускал слюну изо рта. Хорошо, что не ссался. Я обхватил его за плечи, повёл в кулисы, по дороге кивнул кожемяке: давай за мной. Хватит нам на сегодня приключений. У меня линия жизни сократилась вдвое, мне бы сейчас пирог с курицей и кувшин красного вина со стола герцога для восстановления. Кстати! Я посмотрел через плечо. Никто из зрителей центральной ложи не шелохнулся во время спектакля. Венинг всё так же стоял за спинкой дивана. Выражение его лица вроде бы не изменилось, и только багровые щёки показывали неудовольствие исходом боя. Эльза болтала с герцогиней-дочерью. Обе мило улыбались, совершенно не обращая внимания на тот шабаш, который творился вокруг. А мне вдруг пришла в голову мысль, что Эльза и есть та подруга, ради которой устроили эту резню. Значит это ей нужно сказать спасибо за сегодняшний праздник. Что ж, спасибо тебе, Эльза...

Тюремщики снова навесили на нас кандалы и вывели из кулис. Ушли мы недалеко. Театр входил в систему опорных пунктов крепости, и задней своей стороной примыкал к внешней защитной стене, образуя захаб[1]. В подвалах ближней башни была устроена тюрьма: тяжёлые низкие своды, каменные арки, солома на полу. Здесь было намного хуже, чем в подвале ратуши Вилле-де-пойнс. И темнее. Но иного помещения не предвиделось, и пришлось довольствоваться имеющимся комфортом. Я ушёл в дальний угол, сгрёб побольше соломы и попытался уснуть.

Сон — один из немногих способов восполнить недостающее количество ХР. Лучше, конечно, еда, а совсем хорошо — лекарства или баффы. Но здесь ни еды, ни Шурки, ни стаи с её благословением. Значит сон.

Однако уснуть на пустой желудок не получалось. Я глубоко дышал, считал до ста, старался вытряхнуть из головы последние события — всё впустую. Рядом кто-то запыхтел. Я приоткрыл глаз — клирик. Он копошился у моих ног, пытался устроиться получше, как будто пёс, маленький и беспомощный. С одной стороны, надо бы его погладить, чтоб чувствовал себя защищённым, а с другой — пнуть, дабы больше ко мне не приближался. От таких псов одни проблемы... Ладно, пусть лежит.

— Совсем тупые? — раздался вдруг от двери раздражённый голос Брокка. — Кто сажает победителя в Нижние казематы? Идиоты! Ведите его ко мне.

По стенам и потолку запрыгали огни. Меж тел арестантов засуетились тюремщики, пинками поднимая людей и тыча им в лица факелами.

— Кого ищите? — спросил я, поднимаясь.

— Вставай! — накинулись они на меня сворой.

У выхода из башни топтался Брокк. Гиматий он успел сменить на светский костюм, а сандалии на туфли с серебряными пряжками. В левой руке он держал трость с золотым набалдашником в виде перевёрнутой капли с мелким вкраплением изумрудов. Оригинальное сочетание.

— Чего копаетесь? — накинулся он на тюремщиков, едва мы показались на улице. — Отправлю всех в сторожевые дозоры, может, тогда думать начнёте... Да кандалы с него снимите, безмозглые!

Пока мужичок в прожжённом фартуке отпирал замки на моих лодыжках, Брокк нетерпеливо перекидывал трость из руки в руку.

— Как себя чувствуешь?

Вопрос более походил на риторический, но я ответил:

— Мне бы умыться и съесть чего-нибудь.

— И так хорошо. Грязный даже лучше. Она любит грязных.

— Кто?

Брокк усмехнулся.

— Твоя новая обязанность.

Кандалы упали на землю, и распорядитель потянул меня за рукав.

— Быстрей, быстрей.

— Куда быстрей? — я вырвал руку. — Объясни хоть что-то для начала.

— Хадамар тебе не говорил?

— Хадамар мне обещал второй бой и лёгкую победу. И жареного гуся с яблоками на ужин.

— Будет тебе гусь. Сделаешь дело, будет и гусь, и вино, и горячая ванна. А сейчас надо торопиться, она ждать не любит.

— Да кто не любит?

— Женщина. По закону жанра победителям иногда приходится встречаться с женщинами для утех.

— Для чего?

— Для совокупления! Хадамар должен был тебе объяснить.

— С ума сошёл? Я едва на ногах стою. Чё за тёлка хоть? Красивая?

— Влиятельная. Сейчас это важнее.

По крутой узкой лестнице мы поднялись на второй этаж башни. Брокк прошептал:

— Сделаешь всё, что она велит.

— Прям всё?

— Прям всё! И с улыбкой.

Он постучал в дверь и, приоткрыв её, подобострастно осведомился:

— Позволите, госпожа Матильда?

— Заводи.

Голос мне не понравился — слишком низкий и повелительный. Мысленно перекрестившись, я вошёл в комнату и сразу понял, что у меня ничего не получится, в смысле, не поднимется. Женщина была очень громоздкая. Впечатление, будто бочку для кваса усадили в кресло, предварительно натянув на неё платье, а сверху присобачив рыжий парик с кудряшками. Я, конечно, утрирую, но в любом случае, не мой размер.

— Чего встал? Ну? — рыкнула мадам. — Рви на мне платье!

Я шагнул к ней не смело, потянул за оборку на декольте, ткань натянулась, но выдержала. Спина меж лопаток намокла. Лучше бы меня ещё раз выпустили на сцену, и хрен с ним, если бы я проиграл.

— Рви же, Соло Жадный-до-смерти! Рви! — в глазах мадам Матильды полыхало желание, а меня наоборот взяла оторопь.

— Чего рвать-то сразу? Платье новое, хорошее. Можно снять осторожно.

Женщина раздула ноздри.

— Так... Брокк, свинья! Ты где? Ты обещал мне животное! А это что? Это нытик! Знаешь, что я с тобой сделаю?

Брокк просунул голову в дверь.

— Он животное, животное, не сомневайтесь, госпожа Матильда, — и уже мне. — Рви... Рви... Не стой истуканом.

Я кашлянул в кулак и посмотрел на тётку. По плечам разлилась сила. Любишь по жёсткому? Лады... Крепким подзатыльником я смахнул с неё парик, сгрёб за жиденькие волосы на затылке и притянул к себе.

— Нытик, говоришь?

Она открыла было рот, но я тут же дал ей по губам.

— Молчи, мразь! — и швырнул на пол. — Ползи!

Она хрюкнула и поползла вокруг кровати, а я пошёл рядом и начал с оттяжкой лупить её ладонью по заднице, не уставая повторять: ползи, ползи. В какой-то миг мне подумалось, что если я её загоню, то ничего остального делать не придётся.

На третьем круге она сошла с дистанции и распласталась на полу жирной кляксой. Платье без моих усилий треснуло по швам, из прорех выкатились жировые складки, щёки опали, и красные поросячьи глазки уставились на меня со злобой. Кажется, я переборщил. Если она и впрямь влиятельная, то мне за этот вечер может прилететь похлестче, чем от нубов за Уголёчку. Ну да чего уж теперь? Я снял со стены плётку и стеганул по кровати.

— Что разлеглась, корова? — и сунул ей в рожу сапог. — Снимай!

Госпожа Матильда стащила с меня сапоги, потом потянулась к штанам. Мне не хотелось демонстрировать то, что пряталось внутри, потому что, не смотря на садо-мазо прелюдию, у меня так ничего и не окрепло. Но тётка требовала внимания, и тогда я резко зашёл ей за спину, задрал подол и использовал в качестве необходимого орудия рукоять плети.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до третьего уровня из пятнадцати

Она орала так, что на соседнем бастионе завыли сторожевые собаки, а караульные начали перекличку...

Когда всё закончилось, тётка развалилась на кровати, и я наконец-то смог выбраться из этого Содома на улицу. Стемнело. Остывшее небо плакало огнями падающих метеоритов, где-то неподалёку теребил хриплую скрипку сверчок. Возле башни призрачной тенью бродил Брокк, заложив руки за спину.

— Ну как? — тут же подался он мне на встречу. При свете луны глаза его светились любопытством и надеждой.

— Да как... Как на работу сходил. Никакого удовольствия.

— Твоё удовольствие значения не имеет. Хочешь отсюда выбраться, делай, что говорю. Венинг на тебя очень зол, обычными победами откупиться не получится. Ладно, жди здесь, пойду узнаю, как она.

Он вернулся через две минуты.

— Что ты с ней сделал?

— Так получилось, — пожал я плечами.

— Обещала любую помощь, какая потребуется, — блаженно выдохнул он. — А она многое может. Её муж — главный циркулятор феода, — он покачал головой. — Силён ты, брат. И на сцене, и... Уф-ф-ф.

Брокк достал платок, стёр пот со лба.

— Идём, место тебе определю. Заодно поговорим.

Место он определил мне в том же башне, которой находились Нижние казематы, только на два этажа выше — квадратная комната внутри каменных стен, кровать, столик, зарешеченное окно и личный надзиратель в коридоре. Брокк отдал пару распоряжений, нам принесли кувшин вина и тушёного мяса с овощами. Я накинулся на еду — оголодал, со вчерашнего дня не евши. Брокк удовольствовался вином.

— Что тебе Хадамар успел рассказать? — наполняя второй стакан, спросил он.

— Что всё ненастоящее, — пережёвывая кусок мяса, ответил я. — Даже похмелье. И ещё вот это дал, — я вытащил бандану.

— Почему не повяжешь?

— Да, как-то... — пожал я плечами.

— Повяжи, — велел распорядитель. — Бандана — наш знак.

— Чей знак? Актёрский?

Брокк смотрел на меня так, будто размышлял: стою ли я того доверия, которое он собирался мне оказать? Я видел его сомнения, которые выражались в нервном дрожании нижних век, но я был нужен ему, и он решился.

— Кадавры — это гибель для всех. Игра не выдерживает их натиска. Её края начинают сворачиваться и разрушаться. Ветра меняют направления, реки выходят из берегов, болота высыхают. Ты видел, сколько звёзд на небе? Их никогда не было так много, а на локациях они вовсе отсутствовали. А знаешь почему? Потому что это не звёзды. Это дыры в программе. Программа, не в силах понять происходящего, уничтожает сама себя, и чтобы остановить разрушение, необходимо остановить кадавров. Но их идеология утверждает, что сворачивание игры — это перерождение, что грядёт Великое Будущее, и чем быстрее оно наступит, тем скорее нам откроется новый мир. Новый мир, понимаешь? К человечеству уже приходили новые миры, и они всегда несли в себе гибель. Поэтому наша задача остановить кадавров, остановить разрушение игры.

Брокк облизнул пересохшие губы, а я подумал, что попал по адресу. Именно это мне и нужно — остановить кадавров. Я отодвинул тарелку, поставил локти на стол.

— Продолжай.

Увидев мой интерес, Брокк заговорил живее.

— Необходимо создать союз Западных феодов, чтобы совместными силами противостоять нашествию кадавров и вытеснить их сначала в Южные марки, а потом и вовсе уничтожить. Уже несколько таймов мы пытаемся уговорить герцога Маранского начать переговоры с прочими феодами о создании общей армии. Наши земли примыкают непосредственно к Узкому перешейку, и если начнётся война — а она начнётся — мы пострадаем первыми. Можно поставить заслон на перешейке и пустить в проливы флот...

— Как у Фермопил! — воскликнул я. Из каких уж глубин памяти выплыло это воспоминание о подвиге горстки греков, одному богу ведомо, но случилось оно весьма кстати.

— Где это? — не понял Брокк, и тут же забыл. — Я о другом. Есть люди, которым война с кадаврами не нужна, и они готовы склониться перед их силой. Они говорят, что если мы подчинимся, то нас не тронут. И герцог Маранский прислушивается к ним.

— Ты сейчас о Венинге?

— О нём.

Я почему-то не сомневался в положительном ответе.

— Так он игрок?

— Да, Венинг игрок. Он женился на дочке герцога, и теперь является его главным советником. Пока Венинг греет герцогу уши, мы ничего не добьёмся.

— А нельзя самим создать армию? Сходить к Гогилену, так, мол, и так, идёт на нас Тузик, порвёт всех без исключения, давай объединяться. Думаю, он не откажется. В мою волчью бытность мы ходили в одну рыбачью деревушку на разведку. Кадавры её сожгли...

Брокк неодобрительно покачал головой.

— А вот здесь ты ошибаешься. По официальной версии ту деревню сожгли наши ландскнехты, и теперь гогиленцы мечтают с нами расквитаться. Ландскнехты, конечно, не причём, их там и близко не было. На самом деле, это Венинг договорился с кадаврами, те послали отряд, а крайними стали мы. Возник скандал, начался обмен любезностями, да тут ещё склока из-за выпасов у Гороховой речки... В общем, доказать что-либо невозможно

— Но я всё видел, я свидетель. И не только я, вся стая...

— Никого не интересуют свидетельства стаи бродячих волков. Вопрос уже решён. Всё. Так что пока мы не принесём извинений и не возместим ущерб, с нами никто разговаривать не станет.

— Тогда надо извиниться. В чём проблема?

— В самих извинениях. Герцог фон Гогилен требует голову того ландскнехта, который сжёг деревню. Голову Хадамара, понимаешь?

Это уже серьёзней. Хадамар мне хоть и не друг, но уже союзник, и терять его нельзя. Требуется что-то другое...

— Есть идеи?

— Есть выход, — Брокк разлил по стаканам вино и один подвинул мне. — Венинг — мастер сцены. Доброволец. Он сражается не часто, и только с теми, кто угрожает его званию мастера. На сегодняшний момент ты единственный, у кого есть шанс справиться с ним.

В горле запершило. Вот уж не думал, что Венинг боец. На вид такой вальяжный, гламурный, а на самом деле актёр-доброволец и мастер сцены. Что такое мастер сцены я пока не понимал, но, видимо, что-то очень серьёзное, если учитывать, что меня и подмастерьем до сих пор никто не назвал.

— И большой шанс? — отпив глоток вина, осведомился я. Вино мне не понравилось, белое с кислинкой, я бы предпочёл сухое красное, а лучше пива.

— Торопиться не будем, — не уточняя процентную составляющую, ответил Брокк. — Дай глянуть на твои показатели.

Я открыл интерфейс.

Уровень: 15, до следующего — 49800

Интеллект: 25 (17) + 12 + 12 - 2 = 64

Выносливость: 11(17) + 7 + 6 + 9 = 50

Сила: 20 (17) + 4 + 19 = 60

Ловкость: 29 (17) + 5 + 9 + 7 + 14 = 81

Меткость: 25 (17) + 5 + 21 = 68

Харизма: 6 (17) + 9 + 5 = 37

Дух: 10 (17) + 15 = 42

Поглощение урона: 3% (в совокупности)

Свободных очков: 0

— В скобках указан бонус от стаи, — пояснил я. — А то, что дальше, это от шмота.

— Баффы есть?

Я перелистнул страницу.

— Немного, — констатировал Брокк. — «Комбинатор» неплохая вещь, но у тебя слишком мало способностей, чтобы использовать его в полную силу. Хотя потренироваться стоит. А это что за умения?

Некоторое время он изучал гайды моих дополнительных умений, покусывая губы и щурясь.

— Никогда подобных не встречал. Странно. Что они дают?

Если б я знал... Следуя описанию, они каким-то образом влияют на основные статы, возможно, увеличивают их в пропорциональном отношении, добавляя к ним определённый процент плюсов. Но какой? Однажды мне показалось, что лишившись части шмота я совершенно не утратил своих возможностей. Так это или нет, утверждать не возьмусь, но мне кажется, что истина где-то рядом.

— Хватит на сегодня разговоров, — Брокк заглянул в кувшин — пусто. — С завтрашнего дня начнём твою подготовку. Постараюсь выбить для тебя статус добровольца, надеюсь, госпожа Матильда мне в этом поможет.

Он подмигнул, а я покраснел, вспомнив всё то, что происходило в соседней башне час назад. Не дай бог такому повториться снова.

После того, как Брокк ушёл, я долго лежал на кровати, стараясь привести в порядок мысли, которые оккупировали мою голову. Хадамар и Брокк пытаются создать альянс с соседними феодами для отражения нашествия кадавров, но у них ни хрена не получается. Феоды заключили договор с кадаврами о ненападении, и почему-то слепо верят в его нерушимость. Эту веру, скорее всего, поддерживает Венинг, и в первую очередь за счёт влияния на тестя. Если убить Венинга, вера будет разрушена, феоды объединятся и начнут войну. Это как раз то, что мне нужно. Но почему меня грызут сомнения? Может быть от того, что всё слишком просто и гладко? Кадавры сожгли деревню, свалили всё на ландскнехтов, Маранские закусились с Гогиленами из-за выморочного владения... Даже если я убью Венинга, деревня заново не отстроится, а барон Хмар не оживёт и не примет окончательного решения, на чью сторону ему становиться. Так чего на самом деле хотят Хадамар и Брокк? Только ли кадавры интересуют их, или здесь зарыта такая собака, которую лучше не откапывать?

Политика, мать её... Ох, как я не люблю эту хрень!

[1] Узкий проход между двумя крепостными стенами.

Глава 15

Четыре дня я просидел взаперти, меряя шагами расстояние между стенами камеры, и только после захода солнца тюремщик позволял мне выйти на улицу, дабы ощутить прикосновение ветра к щекам. Это вынужденное заключение угнетало, но я не отчаивался. В сравнении с моими собратьями-артистами из Нижнего каземата, меня и кормили неплохо, и работой не напрягали. Пользуясь передышкой, я взялся за изучение полученных баффов. Брокк сказал, что «Комбинатор» может принести много полезного, если установить правильную последовательность использования имеющихся навыков. На сегодняшний день у меня их было немного, всего пять.

Для начала я попробовал соединить «Угрозу» и «Удар щитом». Вместо щита я использовал табурет, а в качестве испытуемого — тюремщика. «Угроза» опустила его на колени, а табуретка сыграла по лбу так, что пришлось вызывать лекаря. Если противник окажется слишком подвижный, то подобная комбинация сработает в лучшем случае на четвёрочку. Но этого мало. Я продолжил экспериментировать, соединяя «Мощь Луция» с «Коварством палача», «Ложный замах» с «Ударом щита» и снова «Мощь», но уже с «Угрозой». Эффект был нормальный и вполне предсказуемый, но всё это пока что походило на цирк. Вышел клоун на сцену повеселить зрителей, только вот ставка в этом веселье его собственная жизнь. Нужен иной подход, и до зарезу нужны новые способности. Необходимо узнать продают ли в местных лавочках свитки с баффами, и подобрать себе ещё хотя бы штуки три.

На пятый день пришёл Брокк.

— Руку давай. Левую.

Я протянул. Он взял меня за запястье и наложил на предплечье кусок пергамента. Кожу зажгло, я зашипел сквозь зубы.

— Что это?

— Терпи, — строгим тоном произнёс распорядитель. — Это печать послушания, — он снял пергамент, на предплечье с внутренней стороны проявилась татуировка похожая на розу ветров в круге. — Теперь ты можешь ходить по крепости без сопровождения. Охрану от камеры я убираю.

Кожу по-прежнему жгло, роза ветров пульсировала, как будто живая. Я дотронулся до неё кончиком пальца — ничего не случилось.

— А в город я могу выйти?

— Можешь, — кивнул Брокк. — Но тогда сработает «Кровотечение», и будет действовать не сто восемьдесят секунд, а до тех пор, пока ты не истечёшь кровью или не вернёшься назад в крепость.

— Ох ты как жёстко... Хотел по магазинам пробежаться, шопинг себе устроить.

— У тебя деньги завелись?

— Надеялся одолжить у тебя.

— А что надумал покупать?

— Свитки с баффами. Я тут потренировался, посовмещал кое-что с кое с чем. Знаешь, неплохо получается. Но не хватает исходного материала. Мне бы ещё штук семь баффов для полного счастья, и Венингу конец.

Брокк призадумался.

— Свитки с баффами достать трудно. В Большой игре они запрещены, торговля ими и даже покупка приравниваются к государственной измене и караются смертной казнью на месте. Алхимики, как и маги, легко могут отправиться на виселицу или на сцену. Все свитки к нам попадают контрабандой из локаций компании. Цена начинается от сорока золотых. Если я продам дом со всем имуществом, то едва ли наберу на два, а ты хочешь семь.

Я присвистнул.

— Не думал, что с этим так сложно. Знал бы, на локации прокачался.

— Увы. Я, конечно, подумаю, что можно сделать, в общем-то, я уже думал, но пока придётся идти естественным путём.

— Это каким?

— Тем, что ты шёл раньше — набирать баффы посредством личного действия. Завтра новый спектакль, четыре боя. Попробую заявить тебя на первый или второй.

Вот значит как, снова убивать придётся. Ну что ж, я готов. Когда-то это было для меня дико, и даже лягушки на болоте Форт-Хоэна вызывали жалость, а теперь стало рутиной. Я — рутинный душегуб. Нормально звучит?

Оставшийся день я посветил тренировкам. Неподалёку от гарнизонных бараков нашлась площадка, где местные стражи лениво перестукивались палками, делая вид, что сражаются. Я дал им урок. Сначала они нападали на меня по одному, потом парами. Потом попытались взять в кольцо. Чудаки! Вместо того чтобы теребить меня короткими выпадами, как мы проделали это когда-то с Котом, они ринулись в атаку все разом, запутались друг в друге, устроили свалку, и я с удовольствием выколотил из них пыль.

Но это всё мелочи жизни. Я отошёл к тренировочному столбу и два часа лупил по нему Бастардом, отшлифовывая удары и разрабатывая новые увороты и комбинации. Лишь когда прилетело сообщение, что уровень моего дополнительного умения «Индивидуального мастерства» поднялся до восьмого уровня, я вложил меч в ножны и вернулся в камеру.

Утром всех актёров завели в кулисы. Прибыли новые партии из других городов, всего собралось человек сорок. Богатый сегодня получится спектакль. Я сразу прошёл к воротам и приник к щели. Зрительские места потихоньку заполняла празднично одетая публика, народ шёл целыми семьями с детьми и собаками. Меж рядов шустрили разносчики пива и лимонада, из оркестровой ямы лились разминочные увертюры.

Зрителей собралось больше, чем в прошлый раз. К полудню люди начали расползаться вдоль рампы и в проходах. Кто-то из стражников у меня за спиной бросил сквозь зубы, дескать, они специально пришли посмотреть на моё выступление, и добавил со злой иронией, типа, хотят увидеть, как меня сегодня грохнут.

Я не отреагировал, хотя имел полное право, и никто бы меня за это не наказал. Мне просто было не интересно реагировать на грубость содафона, не прочитавшего в жизни ни одной книги. Или хотя бы гайда.

Начала оживать центральная ложа. Слуги вынесли диваны, установили кресло герцога, поставили столики с лёгкими закусками и вином. Появился Венинг с супругой, следом вышел главный циркулятор с госпожой Матильдой под ручку. Так вот, оказывается, чья она жена. Поигрывая веером, выпорхнула Эльза. На ней было строгое платье с высоким воротником, застёгнутым под подбородком, а на голове жемчужная диадема в виде лаврового венка. Где она берёт такие дорогие вещи?

Вышли ещё несколько придворных, один мне показался знакомым. Я присмотрелся: невысокий, кривоногий. Господи, это же Сизый Рафаэль! Вот так встреча. Интересно, он помнит, как я ему в рожу плюнул, а потом чуть гульфик не отрезал?

В привратную быстрым шагом вошёл Брокк.

— Ну что, когда мой выход? — оборачиваясь, спросил я. — Первый? Второй?

— Последний. Венинг разрешил поставить тебя только в последнем акте.

— У нас теперь Венинг распоряжается сценой? А ты тогда на кой нужен?

Брокк сделал вид, что не услышал меня.

— И ещё: пойдёте впятером против одного...

— Ну хоть что-то в мою пользу.

— Вас скуют цепями.

Я сдвинул брови.

— В каком смысле скуют?

— В самом непосредственном. Привесят тебя сзади четыре довеска, будешь таскать их за собой, пока всех вас одного за другим не грохнут.

— Подстава!

— А я что могу сделать? Я пытался...

Брокк нервно дёрнулся. По щекам поползли багровые пятна, ноздри раздулись. Он повёл глазами по сторонам, и стража попятилась под его взглядом.

— Где, чёрт возьми, мой гиматий и мои сандалии? Я на сцену в этом пойду?

Подбежали служанки, одна начала оборачивать его куском ткани, другая пудрить лицо. Отпыхиваясь от пудры, Брокк продолжил разъяснять ситуацию:

— Против тебя велено поставить раптора. Это наёмник, сектант. Он специально подписал контракт на разовое выступление. Понимаешь, о чём я?

— Пока нет.

— Его нанял Венинг. Убить тебя. За очень большие деньги. Теперь дошло?

Я кивнул.

— Дошло. Только непонятно, какая разница, кто меня убьёт: раптор, рыцари света или ещё какая-нибудь хрень?

— Рапторы — это фирма, знак качества, гарантия успеха. Ты мне нравишься, Соло. Я с самого начала, с самой нашей первой встречи считал, что ты способен на многое. В качестве актёра твои перспективы безграничны. Однако наше сотрудничество на этом заканчивается. Прости.

Брокк повёл плечами и огрызнулся на служанку:

— Ты не видишь, какие с правой стороны ужасные складки? Поправь.

Ворота открылись, и стража погнала на сцену первую партию актёров. Почти сразу за ними вышел Брокк, начал что-то говорить публике. Я не прислушивался к словам, и, судя по общей реакции, зрителей его речь тоже не интересовала. Они ждали другого, они ждали моего выхода.

Первые два боя пролетели быстро. Добровольцы разметали обе труппы в считанные минуты. Служки, уволокли тела, затёрли кровь. Когда на сцену направилась третья труппа, ко мне подошёл кузнец. В руках он держал широкий железный обруч с приваренными к нему кольцами.

— Слышь, это... дай закреплю.

Сопротивляться или строить из себя недотрогу смысла не было. Кузнец быстро приладил обруч поверх жилета, вставил в ушки замок и защёлкнул. Я нагнулся вперёд, назад, вбок. Пояс не давил, не стягивал. Нормально. Тюремщики подвели четверых смертников, кузнец просунул в кольца цепи и затянул болтами, соединяя нас. Теперь, куда бы я ни двинулся, я потяну за собой довесок килограмм в двести пятьдесят. Среди них не было ни моего знакомого клирика, ни кожемяки. Лица новые, серые от страха. Похоже, какая-то рвань с ремесленных окраин.

— Ахтунг, суки! — обратился я к ним. — Если хоть одна падла попробует запутать цепь или будет дёргать меня — зарублю не задумываясь. Ферштейн?

Угрожать было глупо, ибо мёртвое тело любого из них застопорит меня, как якорь лодку, но пусть знают своё место и просто попытаются не мешать.

— Всё время держитесь своим маленьким стадом у меня за спиной. Я поворачиваюсь налево, вы бежите направо, и наоборот. Надо объяснять, где право, где лево?

Они дружно замотали головами, ну и то хорошо.

Третий бой завершился, ворота открылись, и я в сопровождении свиты вышел на сцену. Театр возликовал. К небу взлетели крики, пугая ворон и облака, народ возле рампы засыпал сцену цветами. Я нагнулся, подобрал ромашку и вставил её в петлю на груди. Этот жест вызвал новый шквал приветственных воплей.

Брокк подошёл ко мне и проговорил негромко:

— Прощай, подёнщик. Мне действительно жаль, что всё так...

Я скривился.

— Ладно, не ссы. Дай мне время сказать пару слов публике, а потом балаболь, что хочешь.

Он кивнул, а я вышел к рампе.

— Дамы и господа, помните меня? Помните? Кто я?

По рядам прокатилась волна, и сотни искривлённых ртов начали скандировать:

— Соло Жадный-до-смерти! Соло Жадный-до-смерти!

Когда шум утих, я продолжил.

— Да, я Соло Жадный-до-смерти. И я люблю вас!

По рядам покатилась новая волна, и вой, по большей части женский, рванулся ко мне, едва не сбив с ног.

— Как видите, — я ухватил цепи и потряс ими, — кто-то очень не хочет, чтобы я показал вам всю красоту моей гениальной актёрской игры! Я не буду говорить кто это, и не потому что он любит носить синие одежды, а потому что даже эти цепи не помешают мне сделать вас чуточку счастливыми!

Весь театр обернулся к центральной ложе, в которой Венинг по обыкновению щеголял в синем с серебряными позументами камзоле. Поднялся ропот, Венинг стиснул зубы, напрягся. Герцог Маранский привстал на троне и тоже посмотрел на зятя. Я вдруг понадеялся, что он прикажет снять с меня железо, но, увы, не приказал. Костюмы во время спектакля не меняют.

К рампе вышел Брокк, переключая внимание на себя.

— Вот и настал он — последний акт нашего спектакля! Внимай мне зритель и сочувствуй. Я — бедный сын лесной чащи, беззащитный собиратель орехов и ягод наткнулся в густых дебрях на чудище о пяти главах, — он указал на меня, — и ныне молю нашего Создателя: спаси-и-и! Мне страшно! О горе, этот монстр хочет разодрать мою плоть и насытиться ею!

Не знаю, на что рассчитывал Брокк своим хоррором, но трибуны безмолвствовали. Несмотря на слезливую просьбу, они ему не сочувствовали, наоборот, многие зрители усмехались, а кто-то и вовсе свистел и кричал «не верю». Брокк, не обращая внимания на эти выкрики, продолжал взывать к милосердию, и — кто бы мог подумать! — милосердие не заставило себя ждать. Как и в прошлый раз над кулисами поднялась платформа, опустился трап и по ступеням медленно спустился раптор.

— Вот он мой защитник! — падая ниц, всплакнул Брокк.

Удивительно, но появление раптора вызвало у публики благоговейный выдох. Я-то думал, что прочно завоевал их сердца и никуда они от меня не денутся — хрен там. Новый персонаж показался им не менее интересным, а некоторые откровенно им любовались. Раптор как будто чувствовал это; движения его были расслабленные, уверенные, он не двигался, а плыл над сценой.

Из доспехов на нём была кожаная безрукавка с мощными железными наплечниками, наручи и закрытый шлем с бармицей и оплечьем. Из вооружения щит-экю, но небольшой, в самый раз чтобы не утяжелять экипировку и не мешать свободно маневрировать. На поясе в горизонтальном положении весел широкий нож, в правой руке подрагивал моргенштерн[1] — медный шар с длинными острыми зубьями, крепившийся цепью к короткой рукояти из морёного дуба. Разминаясь, раптор прокрутил шар над головой, потом провёл перед собой восьмёрку, увёл размах за спину и локтевым движением обозначил боковой удар.

Бесполезно, но неплохо, опыт владения моргенштерном у сектанта явно на высоте. Я сделал шаг вперёд, свита послушно двинулась за мной. Брокк продолжал что-то говорить, но ни я, ни мой противник не обращали на его болтовню внимания. Мы как два волка, вдруг столкнувшиеся на лесной поляне, смотрели друг на друга и готовились защищать каждый свою территорию. Я обнажил Бастарда, перехватил его обеими руками и поднял над правым плечом. Какую тактику применить? Моргенштерн оружие крестьян и разбойников, здесь не нужно долгих тренировок, чтобы научится паре взмахов, способных напугать жирных бюргеров, поэтому и количество приёмов невелико. Но если враг не дилетант, то разнообразие ударов может зашкаливать, и в этом случае япредпочёл бы иметь копьё, чтобы держаться на расстоянии и ждать удобного момента для атаки. Этот раптор не дилетант. Венинг абы кого нанимать не станет.

Ладно, у меня есть баффы, попробуем скомбинировать что-нибудь. Но сначала надо просто его подёргать, поискать слабые стороны, увидеть сильные. Бой, боюсь, будет длинным...

Не успел я так подумать, как раптор взвился в воздух и хлестнул по мне моргенштерном. Я не ожидал такого рывка, но среагировал чётко, вернее, среагировало тело. Зрители, уже увидевшие мой труп, выдохнули, а я развернул плечи, пропуская шар мимо себя, и, не глядя, рубанул Бастардом в ответ. Раптор подставил щит и кувырком ушёл в сторону.

Как легко он двигается. Железа на нём больше, чем на мне, а скорость, будто на ногах сандалии Гермеса. Завершив кувырок, раптор встал на колено, потом выпрямился и снова двинулся на меня. Но пошёл не прямо, а забирая вбок. Я стал разворачиваться, свита, подхватив цепи, перебежала мне за спину. Раптор, не останавливаясь, жахнул меня «Угрозой» и без замаха рубанул моргенштерном. От «Угрозы» у меня заложило уши, а от летевшего в голову шара я спасся, сев на шпагат. Даже не ожидал от себя такого! И раптор не ожидал. Он на мгновенье застыл в удивлении, но едва я пошёл в контратаку, сделал несколько шагов назад. Я не стал сильно наседать, полоснул мечом крест-накрест и вернулся на прежнее место.

Публика следила за нами в глубоком молчании. Кажется, было слышно, как перекликиваются галки на башне и как в центральной ложе слуга разливает вино по бокалам...

Раптор снова пошёл по кругу, только теперь он делал это быстрее. Перебирая ногами, словно в танце, он перешёл с одного края сцены на другой, приблизился ко мне, крутанул восьмёрку, отступил, а потом резко выпрыгнул вбок и хлёстким ударом разнёс голову одному из моих придатков. Брызнули мозги, публика завизжала. Моя бродячая труппа, растеряв остатки смелости, бросилась спасаться. Цепи натянулись, меня повело. Не осознавая до конца, что творю, я всадил Бастарда в спину ближнего актёра. Он уцепился за соседа, оба упали и сыграли роль тормоза. Я перепрыгнул через них, поймал краем глаза движение, и успел выставить перед собой меч. Цепь моргенштерна дважды обвила клинок, раптор дёрнул оружие на себя, я на себя. Рукоять начала выезжать из ладони, я накинул палец на гарду, удержал, и тогда раптор прыгнул вперёд и ударил меня шитом в лицо.

Вы получили ранение. Поглощение урона 10 ХП. Потеря здоровья 327 ХП

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Ваша ловкость понижена на 25% на сто восемьдесят секунд

Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд

Ожидаемый удар. Почему я не предвидел его? Меч выпал из руки, в голове помутилось, на губах выступила кровь. Трибуны взвыли от счастья, забили ногами, зааплодировали. Раптор подошёл добить меня. Он не торопился. Для того чтобы отправить меня в пустоту у него было ровно сто восемьдесят секунд. Сто семьдесят девять секунд, сто семьдесят восемь... Оттягивая момент моей смерти, он позволял зрителям в полной мере насладиться своим триумфом. Я понимаю его, возможно, я сам бы так поступил...

Шар моргенштерна качнулся перед моими глазами. Сто пятьдесят три секунды, сто пятьдесят две...

В голове прояснилось. Я вдруг отчётливо почувствовал лёгкость в теле, в руках, и не просто лёгкость — стремительность. Как будто в меня влили допинг...

На вас наложено «Благословение лекаря», восстановлено 327 ХП здоровья. Отрицательные значения «Потеря скорости» и «Оглушение» сняты

На вас наложено «Благословение монахини». Ваша ловкость повышена на сто десять единиц на сто восемьдесят секунд

Кто-то баффил меня. Кто? Не поднимая головы, я стрельнул глазами по центральной ложе. Эльза? У неё наверняка есть определённые способности. У Рыжей Мадам они есть, значит, и у Эльзы должны быть. Но эта блонди меня не любит, и баффить точно не станет. Брокк? Он уже смирился с моей гибелью. Кто-то из зрителей? Может быть Сизый Рафаэль? Нет, этот если и нашлёт что-то, то лишь проклятье, слишком много между нами негатива. Тогда кто? Кто?

Раптор вскинул моргенштерн. Сто девятнадцать секунд, сто восемнадцать... Времени на раздумья не оставалось, да и какая, в конце концов, разница, кто желает мне добра? — я воспользовался повышенной ловкостью, схватил сектанта за яйца и сжал. Он заорал — и это был первый звук, изданный им за время спектакля. И последний. Пальцы правой руки нащупали рукоять Бастарда, и я по самую крестовину всадил меч в его живот. Остриё клинка пробило тело насквозь и вышло из-под лопатки, крик перешёл в клёкот, а над театром вновь взлетел вопль:

— Соло Жадный-до-смерти!

Вы убили члена гильдии наёмников. Полученный опыт 1700 единиц

Получен дополнительный опыт 23118 единиц

Отношения с Западными феодами: +40

У вас есть шанс победить на выборах в ратушу

Срал я на вашу ратушу... Я выдернул меч из тела раптора и кое-как поднялся на ноги. Трибуны бесновались, ложа вежливо аплодировала, даже Венинг несколько раз хлопнул в ладоши, хотя по роже было видно, что он клюквы объелся. Подбежал Брокк, начал что-то говорить, кажется, поздравлял. Я отмахнулся. Плевать мне на всех вас, слишком уж быстро вы меняете кумиров.

В воротах кулис маячил кузнец. Я пальцем указал на пояс, он тут же подбежал, отомкнул замок и повернулся к свите, снимая цепи с них. Из четверых выжили двое: пятьдесят процентов — неплохой результат, особенно учитывая, что оружие было только у меня и у раптора.

Я перевёл взгляд на скрюченное тело. Под ним уже натекла лужа крови, густой и липкой, как первый весенний мёд. Кузнец, расковывая меня, наступил в неё, и теперь за ним тянулась вереница красных отпечатков. Я присел на корточки. Внимание моё привлёк нож на поясе раптора. Давно хотел обзавестись чем-нибудь подобным, да только ничего хорошего не попадалось. Нож показался достойным. Я вынул его из ножен, тронул подушечкой пальца кромку лезвия, взвесил на ладони. По форме он напоминал наконечник кузы, и был достаточно тяжёлый и мощный, чтобы перерубить сук, и достаточно острый, чтобы разделать баранью тушу. Показатели тоже радовали: ловкость +7, меткость +10, сила +12, выносливость -1, урон 36-41, шанс критического удара 22%. Кожаные ножны жёстко крепились к ремню сзади, что позволяло достать нож без всяких усилий.

Вы получили нож «Слепого охотника»

Он потерял зрение в детстве во время грозы. Молния выжгла его глаза, однако взамен одарила этим ножом. Доверьтесь ему, и он найдёт ваших врагов не только в кромешной тьме, но и среди друзей.

Вы получили пояс «Князя Восточных границ»

Кожа, из которой он сделан, была срезана во время охоты со спины живого тура, и по поверью приносит своему владельцу удачу в бою и на любовном ложе.

Два в одном. Хотя я бы не стал разделять эти понятия — поле боя и спальня...

— Ты не можешь взять себе оружие погибшего актёра, — склонился над моим плечом Брокк.

— Пошёл на хер, — раздражённо отозвался я. — После того, что ты тут устроил, я могу взять всё, что мне понравится.

— Это не я устроил, — насупился Брокк, — это Венинг.

— Тогда пошёл ты на хер вместе с Венингом.

Я снял пояс с тела раптора, осмотрел ещё раз, пропуская меж пальцев твёрдую на ощупь кожу, и закинул его на плечо. Спектакль закончился, зрители довольны, больше мне здесь делать нечего. Уже собравшись уходить, я вспомнил кое-что и, обернувшись, сказал Брокку:

— И не вздумай навязывать мне свою Матильду. Она тоже может идти на хер.

[1] Буквально — утренняя звезда.

Глава 16

Вечером поступило приглашение от герцога Маранского на бал в честь сто первого тайма свадьбы его любимой и единственной дочери с положенцем от феода господином Венингом. Повод был так себе, к тому же я очень устал, был не в настроении, но отказать герцогу не осмелился. Приём намечался в донжоне. Клирик, доставивший приглашение, сказал, что мне надлежит быть в том же виде, что и на сцене. Когда подошло время, я надел жилет, повесил Бастарда за спину, нацепил пояс и отправился в донжон.

Никогда раньше не бывал я на приёмах. В памяти плясали какие-то отголоски насчёт фраков, красных дорожек, вечерних коктейлей и маслин в мартини, но какое отношение они имели к реальным вещам, я не понимал. Ну и чёрт с ним.

Донжон герцога Маранского более походил на шато, нежели на рыцарский замок: витражные окна, гирлянды цветов, огни, ливрейные слуги, музыка. На площади вокруг фонтана выстроились кареты одна другой изящнее, рядом кучера с двухметровыми хлыстами, гайдамаки на запятках, лошади в попонах — всё очень красиво и дорого. Аристократия Большой игры имела хороший вкус и серьёзные запросы.

Возле лестницы отирался Брокк. Он выглядел подавленным, видимо, до сих пор ощущал вину за то, что подставил меня, а может быть делал вид, что ощущает. В любом случае, он подскочил ко мне и начал оправдываться:

— Злишься, да? Понимаю. Но и ты пойми, я хоть и распорядитель, но отказать Венингу, значит, нарваться на неприятности. Мы ещё слишком слабы, чтобы открыто противостоять ему. Поэтому ты не можешь осуждать меня за то, что произошло сегодня. К тому же ты всё равно победил. Кстати, Хадамар приехал.

Охренительная отмазка: мы слишком слабы, ты всё равно победил... Победил я случайно, и не благодаря, а вопреки, и Хадамар здесь точно не при чём, если только он не тот, кто баффил меня, а он не мог меня баффить, потому что на спектакле его не было.

Появился Хадамар в пышном придворном камзоле и с церемониальной шпагой на поясе.

— Здравствуй, Соло, — протянул он руку. — Видел твоё выступление. Ты везунчик.

Значит, он всё-таки был на спектакле и мог меня пробаффить.

— Какими судьбами в столице? — спросил я.

— Герцог посчитал, что ландскнехтам в Вилле-де-пойс больше делать нечего. И это идёт нам на пользу.

— Каким образом?

— Венинг заключил договор с кадаврами. Через два тайма их армия вступит на наши земли. Захватив плацдарм на Верхнем континенте, они вторгнутся в земли герцога фон Гогилена, начнётся полномасштабная война. Боюсь, что раздробленные силы феодов не смогут противостоять кадаврам. Чтобы остановить или хотя бы задержать вторжение, необходимо выставить заслон на Узком перешейке. Тысяча человек сможет продержаться там несколько дней. За это время мы начнём переговоры с остальными владетельными герцогами, предъявим доказательства нарушения кадаврами договора о мире и соберём армию. Но для этого необходимо взять власть в феоде в свои руки.

Вот правда и вскрылась. Я, конечно, с самого начала понимал, что Венинг на кончике моего Бастрада и благодарные уши герцога Маранского их не устраивали, нужно было что-то большее. Но одно дело догадываться, и совсем иное, когда тебе говорят об этом прямо.

— Вы государственный переворот задумали?

Оба кивнули, и посмотрели на меня так, как будто от меня что-то может зависеть. Впрочем, почему бы и нет? Нечто подобное в моей практике уже случалось. Я, можно сказать, спец по переворотам и захвату власти, как-никак на моём счету два кланхолла и почти удавшийся штурм замка.

— Так-так, — послышался вальяжный возглас.

У фонтана остановилась очередная карета — серебристое ландо с откидным верхом. Форейтор соскочил на мостовую, открыл дверцу и застыл в полупоклоне. Из ландо вышел Венинг, подал руку жене, помог ей спуститься. Следом спустилась Эльза. Обе в бальных платьях, с высокими причёсками, усыпанные драгоценностями. Эльза сразу направилась к лестнице, даже не удосужив нас косым взглядом, герцогиня наоборот посмотрела на меня с интересом. Я ещё не сталкивался с ней вот так лицом к лицу: носик слишком маленький, ротик слишком большой, ушки оттопыренные — не красавица. Но что-то в ней было, какая-то притягательность и утончённая простота. Если бы она пришла ко мне вместо госпожи Матильды, думаю, быстро бы мы не расстались.

— Дорогая, — Венинг взял руку жены, поцеловал и указал в сторону донжона, — ступайте в зал, я скоро буду.

Проводив её взглядом, он повернулся к нам и повторил:

— Так-так, интересная компания: распорядитель театра, капитан ландскнехтов и актёр. Хотелось бы понять, что вас связывает?

— Да что нас может связывать, кроме любви к театру? — пожал плечами Хадамар. — Вот, обсуждаем последнее выступление Соло. Вам, кстати, как оно показалось? По мне так ничего лучше я до сих пор не видел.

— Отменно, согласен, — снизошёл до похвалы Венинг. — Но не мастер. Пока ещё не мастер.

— Это верно, — кивнул Брокк. — До мастера ему далеко.

Положенец уже собрался уходить, но я тоже решил вставить своё слово в беседу.

— С обновкой вас, господин Венинг, — поклонился я. — Гляжу, костюмчик поменяли? Хороший какой. А цвет-то как вам идёт.

Венинг и в самом деле сменил камзол с синего на жёлтый с голубой оторочкой и сапфировыми пуговицами. Смотрелся он очень дорого, если срезать одни только пуговицы и продать, то хватит на свиток с баффами.

— Да вот, сменил. — Венинг, без сомнений, почувствовал скрытую иронию моей фразы, но от ответной колкости удержался, лишь произнёс многозначительно. — Пришлось, — и тут же поспешил откланяться. — Простите, господа, мне необходимо встретиться с герцогом.

Мы вежливо расшаркались: да, да, конечно, раз с самим герцогом, то не смеем задерживать. Когда он ушёл, Хадамар сказал:

— Заметили, какой он довольный? Боюсь, у нас уже нет двух таймов.

— А сколько? — спросил Брокк. Он побледнел, и на фоне вечерних сумерек лицо его стало походить на маску.

— Три-четыре дня, может, пять. Лазутчики с перешейка сообщают, что кадавры пока не двигаются. Но сняться с места дело одних суток. Я думаю, всё зависит от Венинга. Ждут его сигнал.

— А чего ждёт сам Венинг?

Хороший вопрос, однако, ответить на него кроме положенца вряд ли кто сможет. Хадамар покачал головой.

— Это уже не важно. Придётся ускориться. Завтра мои ландскнехты возвращаются в город. Я разговаривал с герцогом, он разрешил разместить их в Южных казармах. Это наш шанс. От южной стены по внутренним портикам можно дойти до самого донжона. Один рывок — и герцог в наших руках.

Брокк вздрогнул и заговорил вкрадчиво:

— В гарнизоне полторы тысячи стражников, у нас четыре сотни ландскнехтов. Ты уверен, что этих сил хватит? Мы, конечно, намеревались, да, но я думал, что не так скоро и не с таким количеством солдат. Я думал, мы сможем привлечь кого-то ещё...

— Чтобы взять донжон и изолировать герцога, этого достаточно. — Хадамар посмотрел на меня. — А твоя задача ликвидировать Венинга.

— Венинг не живёт в крепости, — я закатал рукав. — А у меня печать.

Я продемонстрировал Хадамару розу ветров на внутренней стороне предплечья. Хадамар обернулся к Брокку.

— Зачем?

— Зато с ней он может передвигаться... — распорядитель достал платок, вытер лоб. — Послушай, Хадамар, я поторопился, согласен. Не надо было ставить эту глупейшую печать. Но тебя не было, а надо было что-то делать, и я решил, что это выход...

Хадамар взмахнул руками.

— Брокк, ты... У меня нет слов, чтобы выразить своё негодование. Ты подвёл меня. Теперь Соло прикован к крепости лучше любых кандалов. Поздравляю!

Распорядитель насупился. По его щеке вроде бы покатилась слеза, но он слишком быстро опустил голову, и оставалось только догадываться, действительно это была слеза или свет от фонаря лёг на лицо не слишком ровно.

— И чего теперь делать? — спросил я.

— Снять печать может только циркулятор. Циркулятор — человек Венинга. Если мы попросим снять печать... Во-первых, это займёт несколько дней. Во-вторых, он непременно доложит обо всём положенцу, возникнут подозрения. — Хадамар скрипнул зубами. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Идите. Потом договорим.

Капитан, явно недовольный, остался возле фонтана, а мы с Брокком поднялись по лестнице в бальный зал. Гостей было много, как много было света, драгоценностей и музыки. По центру зала кружили пары, у стоек с вином и фруктами тусовалась молодёжь, люди постарше сидели за столами для игры в карты. Брокк сразу куда-то пропал, и я остался один.

На меня обращали внимание. Мужчины косились с опаской, дамы наоборот цокали языками и старались прикоснуться — рукой, краешком юбки. Кокетливо-откровенные взгляды беспокоили меня, и, стремясь как-то избавиться от них, я прошёл вдоль колоннады к оркестровой яме. Чем бы заняться?

Лакей протянул поднос с шампанским. Я взял бокал, выпил залпом, взял второй, третий. Когда шампанское закончилось, лакей поклонился и спросил, не принести ли ещё? Я отказался. Вино вызывало отрыжку.

— Слышь, брат, — окликнул я лакея, когда тот собрался уходить, — а где здесь пивка можно дёрнуть?

— Боюсь, это невозможно, господин Соло. Но если вы желаете, я сообщу о вашей просьбе дворецкому.

Время надо было как-то убить, поэтому я кивнул:

— Ну, сообщи.

Шампанское, конечно, пойло для лохов, но мозги оно взбаламутило. Мне показалось, что музыка стала живее, рожи вокруг приветливее, а взгляды дам внесли в окружающую обстановку элемент загадочности. Надо узнать, есть ли здесь отдельные помещения, пусть даже без кровати, но с дверью, которую можно закрыть на засов. Я начал выглядывать обслугу, и зацепился взглядом за карточный стол. Он стоял ближе всех к танцующим и привлёк моё внимание тем, что за ним сидел Венинг. А напротив Брокк.

Я подошёл ближе и встал среди зрителей, окруживших стол. Играли в бридж. Я не слишком хорошо знаком с правилами этой игры, чёрт возьми — да я вообще с ними не знаком! — но точно знаю, что играют в неё попарно, и получалось, что Брокк играет в паре с Венингом. Противостояли им госпожа Матильда и Эльза. Интересный расклад.

Я сместился чуть влево, так, чтобы Эльза оказалась сбоку от меня. Теперь я видел её профиль, глубокий вырез декольте и шаловливые пальчики левой руки, отбивающие мазурку по столешнице. Блондинка была в приподнятом настроении, стопки серебряных монет перед ней росли пропорционально уменьшающимся стопкам Венинга. Но положенец не расстраивался проигрышу, чего нельзя было сказать о Брокке. Выражение его лица вызывало такую же отрыжку, как шампанское.

У меня сложилось впечатление, что положенец специально проигрывал, набирая очки перед Эльзой, и от этого в груди начало скребстись нечто похожее на ревность. Я непременно убью Венинга, но не потому что это нужно для дела, а потому что я хочу его убить. Я даже шагнул ближе к столу. Почему бы не сделать это прямо сейчас? Он сидит ко мне спиной, один удар в шею — и всё. Я нащупал рукоять ножа, сжал её. Заодно опробую новое оружие...

Сильные пальцы сдавили моё запястье и вывернули. Я едва не вскрикнул от боли.

— Ты чего делать собрался? — услышал я в ухе горячий шёпот Хадамара.

— Ничего не собрался. Отпусти! Я просто смотрел за игрой.

— Смотрел?

— Да, да. Больно!

Хадамар ослабил хватку, и я таки вырвал руку из его захвата.

— Венинга не трогай, — снова зашептал капитан. — Убьёшь его здесь, всё дело погубишь. И себя тоже, а ты мне нужен. Иди, выпей вина, съешь тарталетку. Расслабься, отдохни. Посмотри, как на тебя женщины смотрят. Ты герой, великий актёр. Пользуйся моментом.

Хорошее предложение, но момент, которым я хотел бы воспользоваться, встал, поправил белокурый локон и направился в будуар. Идти за ней? Да... Поймите меня правильно, я по-прежнему люблю Уголёчку, но хочу Эльзу. Зверски хочу! А раз так...

Я расправил жилет под поясом, тряхнул головой.

— Спасибо, Хадамар, за идею. Пошёл пользоваться.

Эльза продефилировала мимо оркестровой ямы и свернула в коридор, ведущий к личным покоям владетельной герцогини. Я выждал минуту, удостоверился, что путь чист и свернул следом за ней. Коридор был ярко освещён, и я успел заметить край бального платья мелькнувшего у двери справа. Я двинулся туда. Дверь была закрыта не плотно, и если бы в комнате был ещё кто-то кроме Эльзы, я бы услышал голоса. Но нет, тихо. Я просунул голову в щель.

Овальная комната в стиле ампир: золотые гобелены в красной окантовке, подстать им диван, зеркало в рост, трюмо, камин. По стенам картины, канделябры, пуфики в углах — эдакая средневековая гламурная прелесть. Можно было выругаться, глядя на всё это, но сейчас меня интересовало другое. Эльза. Она стояла у зеркала, прихорашивалась. Едва я вошёл, глаза её превратились в два чайных блюдца.

— Какого... — произнесла она и застыла.

Я мог закончить фразу за неё, но это прозвучало бы чересчур вульгарно, а я не хотел нарушать красоту интерьера грубыми выражениями. Я облизнулся и защебетал:

— Дорогуша, позволь сказать всего лишь несколько слов. Всего пять-шесть. А потом я сам уйду, если ты того пожелаешь.

Я, конечно, не уйду, да она и сама понимала, что я не уйду, поэтому начала выпихивать меня из комнаты.

— Куда ты лезешь? Это будуар герцогини Маранской.

Но я не сдавался.

— А я не к ней, я к тебе.

— Ты совсем охренел, подёнщик? Отстань от меня.

— Ага, отстану, — я сглотнул, почувствовав её запах. Мысли в голове замутились, стройность предложений пошла вкриули. — Сейчас накажу и сразу отстану. Сразу. Как только...

— Накажешь? Ты меня накажешь? — Эльза тихонечко засмеялась. — Да кто ты такой? Это я тебя наказывать буду, козлина драный.

— О, любишь доминировать, моя госпожа? Так накажи. Только ноги выше поднимай, мне так больше нравится.

— Придурок!

Я толкнул её на диван и попытался засучить подол. Эльза впечатала мне коленом меж ног, но актёрский опыт дал себя знать — я заблокировал удар и продолжил задирать платье. Сколько же здесь юбок! Эльза пыхтела, царапалась, даже плюнула один раз, но было непонятно, злоба это или возбуждение, мне хотелось думать, что и то, и другое, и может быть немножечко третьего.

Не обращая внимания на сопротивление — не очень сильное надо отметить — я придавил её к дивану и, терпя удары по щекам, расстегнул пояс и сбросил его на пол. Наверное, сейчас, со спущенными штанами и сальным взглядом, я выглядел весьма глупо... Да кто тут на меня будет смотреть? Глупо, не глупо — какая разница? Я наконец-то почувствовал всю теплоту Эльзы, и в висках застучала кровь.

— Не туда, дебил, — прошептала она.

— Так помоги.

— Как я помогу? Ты мне руки прижал. О, господи, какой же ты болван...

Удивительная женщина. И непредсказуемая. Она ругала меня, потом кричала, потом опять ругала и опять кричала. Два или три раза кто-то заглядывал в будуар, но я не видел кто, потому что оглядываться не было никакого желания.

А потом я лежал и пытался восстановить дыхание. В какой-то момент я понял, что не снял со спины меч и захохотал. Смешная картина: мужик без штанов, но с мечом.

— Чего заблеял? — спросила Эльза. Она вновь крутилась перед зеркалом, поправляла причёску, бретельки на платье, и вообще делала вид, что ничего не произошло. Мне бы её самообладание.

Я встал, поддёрнул штаны. Поднял с пола пояс, положил на диван. Мне захотелось сказать что-то, что могло понравиться Эльзе.

— Я беспокоился за тебя.

Эльза не ответила. Она взяла с трюмо баночку с помадой и кисточкой стала наносить её на губы. А я продолжил.

— Я искал тебя. Смешно звучит, но меня похитили. Некто Гнус... Впрочем, ты его не знаешь. Он вербовщик, подкараулил меня, оглушил и продал в стаю норманнов. Через несколько дней я заходил в тот трактир, где мы остановились, но тебя уже не было.

Эльза по-прежнему молчала, похоже, мои откровения её не интересовали, и я сменил тему.

— Я здесь узнал кое-что про кадавров. Кажется, они собираются напасть на феоды... В общем, я знаю, как их остановить, я работаю над этим. У меня завязки с местными положенцами. И в других феодах тоже. Короче, скачи к Геннегау, скажи ему, что всё будет нормально, пусть отзывает ликвидатора.

Эльза причмокнула губами, улыбнулась сама себе в зеркале и, не глядя на меня, сказала:

— Тебе надо, ты и скачи.

— Я не могу, я артист. Театр меня не отпускает. А ты должна помогать мне.

— Ничего я тебе не должна.

Блондинка прошмыгнула к выходу, послала на прощанье воздушный поцелуй и, напевая песенку, покинула будуар.

Стерва.

Некоторое время я сидел на диване, опустив голову. Надо встать и уйти. Если снова кто-то войдёт и увидит меня одного, то сразу возникнет вопрос: что я здесь делаю? Можно, разумеется, рассказать о моём маленьком романтическом приключении, делая акцент на распущенность Эльзы, но не в моих правилах подставлять женщину, пусть даже она тварь распоследняя.

Как теперь сообщить Геннегау о том, что я не просто разгуливаю по просторам Игры в ожидании встречи с ликвидатором, а пытаюсь что-то сделать — и ведь действительно делаю. Отказываясь мне помочь, Эльза хочет, чтобы я умер. Зачем? Если это банальная месть за то, что произошло в трактире... Но в первый раз, в Форт-Хоэне, она сама на меня набросилась, так что в какой-то мере мы квиты. А сегодня, ну, ей точно понравилось. Так почему она отказывается ехать к барону? Или она на стороне кадавров?

Вряд ли. Для неё победа кадавров — завершение хорошо оплачиваемой работы. Ей это не нужно. Если только она не засланный казачок. У компании наверняка есть конкуренты, вот они и мутят, чтоб остаться на рынке продления жизни в гордом одиночестве, а Эльза вполне может быть их агентом.

Да, это хорошая версия. Теперь надо разобраться с Венингом и валить в Форт-Хоэн на доклад к Геннегау, иначе тот в самом деле пришлёт ликвидатора. Заодно Уголёчку повидаю.

Дверь резко открылась. Я поднял голову, и меня в момент прошиб пот — на пороге колыхалась госпожа Матильда. Она протянула ко мне руки и пробасила:

— Ты моё маленькое грязное животное. Иди к мамочке!

Я подумал, что у меня сейчас остановится сердце. Оно замерло на несколько секунд, но, к счастью, завелось снова. Хотя к счастью ли? Надо срочно бежать. Срочно! Однако неведомая сила впечатала меня в диван, не желая отпускать.

Госпожа Матильда придвинулась ближе, настолько близко, что я почувствовал исходящий от неё запах перебродившего шампанского. Она ещё и пьяная! Бог мой, лучше бы барон Геннегау прислал ликвидатора...

— Что же ты медлишь? — снова забасила госпожа Матильда. — Давай, как в прошлый раз. Избей меня, изнасилуй. Я требую!

— Дорогая, поймите, у меня проблема, — заблеял я.

— В чём дело, мой козлик?

Да что ж у вас сегодня все мысли о козлах?

— Я... Я... — я не знал, какую назвать причину, чтоб эта похотливая женщина от меня отстала. Мысли бежали прочь из головы, хотя одна всё же зацепилась хвостиком за гипоталамус. — Вот! — я продемонстрировал ей печать послушания. — Из-за этой херовины у меня настроение выше восьми часов не поднимается. Так что прошу прощения, но любовь сегодня не катит.

Я потянулся за ремнём.

— Не спеши, — проговорила госпожа Матильда. — Нашёл проблему, хе.

Она схватила меня за запястье, сжала. Руку зажгло, печать начала скукоживаться и таять.

На вас наложено «Благословение лекаря». Отрицательное значение «Печать послушания» снято

Твою дивизию, так это она меня баффила! Ну я влип.

Как же мне не везёт. Все нормальные люди попадают с корабля на бал, а я попал с бала на корабль, причём в самую его трюмную часть. Госпожа Матильда рывком вздёрнула меня на ноги, а я стал судорожно осматриваться в поисках того, что заменит мне рукоять кнута.

Спустя минут сорок я вернулся в бальный зал. Всё так же играла музыка, кружились пары, хлопали пробки из-под шампанского. Хадамар стоял возле карточного стола и, сложив руки на груди, следил за игрой. Персонажи за столом были мне не знакомы, да и игра шла по маленькой. Не интересно. Хадамар едва сдерживал зевоту. Увидев меня, он несколько оживился.

— Ну что, съел тарталетку?

— И даже целых две. А заодно снял печать.

Капитан вздёрнул брови.

— Как тебе это удалось?

— Лучше не спрашивай. Удалось — и ладно. Когда начинаем действовать?

— Когда? Завтра мои ландскнехты возвращаются в крепость. Завтра вечером и начнём.

Глава 17

Утром меня разбудили удары топоров. Некоторое время я валялся, надеясь, что клятые плотники закончат дело и уйдут, но они не уходили. Пришлось вставать. Сквозь непрекращающийся разнобой ударов, к которому присоединился визг пилы, я услышал отдалённый звон колокола — часы на ратуше пробили десять раз. Однако и впрямь пора вставать. Я оделся, вышел на улицу. К башне подъезжали тюремные повозки с новой партией артистов.

— Чё, опять праздник? — почёсывая грудь, спросил я.

— Ну да, — кивнул начальник охраны. — Через пять дней приём намечается, вот и свозят народец, — и скривился в ухмылке. — Народу на потеху.

— Понятно. А плотники чего расшумелись?

— Так декорации в театре меняют. Видать, очень важный приём будет.

Продолжая почёсывать грудь, я разглядывал арестантов. В большинстве своём это были обычные работяги, абсолютно бесполезные на сцене. Некогда они делали ставки на представлениях, и думать не думали, что сами окажутся в роли выступающих. Но судьба распорядилась по-своему. Среди них затесалось несколько реальных бандюганов и наёмников — пожухлые плечи, взгляд исподлобья. Один привлёк моё внимание. До чего же гнусная морда, где-то я её видел. Где? Очень гнусная морда, очень... Да это же Гнус! Я подался к повозке, но вербовщик тоже узнал меня, быстро склонил голову и шмыгнул в двери каземата. Вот мразь!

— Слушай, — ухватил я стражника за локоть, — я знакомца увидел, перетереть бы мне с ним?

Тюремщик покачал головой.

— Ты конечно в фаворе, Соло, но без разрешения распорядителя я тебя в каземат не пущу. Договаривайся с господином Брокком, и тогда хоть со всеми арестантами перетирай.

Гнус был мне нужен. Очень хотелось вспомнить былое, поговорить за жизнь, за мои вещи и, главное, за те одиннадцать золотых, которые когда-то позвякивали в моём мешке. Однако идти напролом и ругаться с охраной я не стал. Охранники люди подневольные, на зарплате, им что скажут, то они и делают, да и портить отношения с ними накануне грядущих событий не резон. В самом деле, проще договориться с Брокком, тем более что он вряд ли мне откажет.

Я отправился искать распорядителя. Скорее всего, он находился в театре, следил за сменой декораций. Я попробовал пройти через кулисы, но рабочие устроили там завал из досок и камней, пришлось обходить через вход для зрителей. Я поднялся по лестнице на второй ярус. Здесь тоже шла движуха: старая актёрская гвардия наводила порядок. Неподалёку шустрил метлой клирик. Увидев меня, он заулыбался. Пользуясь своими привилегиями, я периодически посылал ему и кожемяке что-нибудь дополнительно к актёрской пайке, чтоб хоть как-то поддержать своих бывших сокамерников.

— Привет, — поздоровался он.

Я подошёл, пожал ему руку.

— Привет. Брокка не видел?

— Как же, видел, — клирик завертел головой. — Недавно был на сцене вместе с Сизым Рафаэлем. Наверное, зашли в кулисы.

— С Рафаэлем?

— Ага. Они с самого утра здесь.

Интересная новость: Брокк и Сизый Рафаэль шляются с утра по театру. Шерочка с Машерочкой. Что им тут понадобилось? Ну, Брокк понятно, он распорядитель, должен следить за работой. А маг? Ищет новый осколок? Или они о чём-то сговариваются? Если исходить из того, что Сизый Рафаэль лицо приближённое к Венингу, то сговариваться они могут только об одном... Мне срочно нужен Хадамар.

Я поспешил к выходу.

— Соло!

— Да? — обернулся я.

— У меня просьба, — клирик подался ко мне с надеждой. — Ты мог бы на следующих играх попросить, чтобы меня поставили с тобой на одно выступление? У тебя хорошая репутация, высокий процент выживаемости. В моей копилке всего десяток монет. А я долго не протяну...

Мордочка его сморщилась, вот-вот расплачется. Я хотел сказать, что выступления скоро закончатся, и он отправится домой, но сдержался. Не буду загадывать, тем более что далеко не факт, что со сменой руководства феода изменится его театральная политика.

— Не ссы, всё будет нормально.

Хадамара я нашёл у южной стены. Ландскнехты только входили в крепость, первая сотня выстраивалась в три шеренги перед казармами. Все как один в бригантинах, с длинными пиками. Остальные маршировали где-то на подходе. По крепости разлетались зычные команды лейтенантов, и Хадамару было не до меня.

— Не вовремя ты, подёнщик. Подходи через час, как раз всё и обсудим.

— Через час может быть поздно.

Хадамар покачал головой. От меня за версту несло конспирологией, и он не хотел в это ввязываться. Однако я был настроен решительно, и он махнул рукой.

— Ладно, говори, чего стряслось.

— Не нравится мне Брокк. Ты давно с ним знаком?

— В каком смысле не нравится?

— Сомнения гложут. Не доверяю я ему.

— Факты.

— Сколько угодно. Печать на меня наложил, раз. А ведь мог не накладывать, мне бы и так позволили ходить по крепости без надзора. Подставил меня на выступлении, я чисто случайно не погиб, два. С Венингом играл в карты, три. Проиграл, конечно, но в партнёры выбрал именно его. И сейчас в театре трётся с Сизым Рафаэлем, а мы с тобой знаем, что Рафаэль человек Венинга.

При упоминании имени мага Хадамар поморщился, слишком хорошую выволочку устроил ему положенец за его арест, всё остальное капитан как будто не услышал.

— Ерунда, — бросил он коротко.

— Почему ерунда? — не сдавался я. — Ты вдумайся! Может по отдельности это ничего не значит, но вместе о-го-го какая картины вырисовывается.

— Это мелочи. Они ни о чём не говорят.

— Из мелочей выстлана дорога на эшафот. Я тебе говорю: с Брокком что-то не то.

Мне хотелось произнести необратимое — предатель — но сдержался. Прямых доказательств против Брокка не было, только косвенные, и торопиться с окончательными выводами я не стал. В конце концов, Хадамар глава нашему заговору, пусть он и решает, ху-из-ху. Блин, но будет обидно, если распорядитель и в самом деле предатель и наш сегодняшний променад накроется медным тазом.

Как всё просто было в Форт-Хоэне: вот они нубы, вот они мы, перешли площадь, ворвались в кланхолл, поставили всех раком — и никаких тебе размышлений о предательстве. И здесь надо таким же образом. Без долгих выкрутасов всадить Венингу нож под рёбра, завалиться к герцогу, так, мол, и так многоуважаемый, извини, но всё это ради благополучия твоих подданных. Под нажимом обстоятельств он бы, несомненно, встал на нашу сторону, послал посольство к Гогилену, армию к Узкому перешейку — и все проблемы решены... Нет же, затеяли какую-то игру в игре, теперь разбирайся в мелочах.

Я вернулся к театру. Работы по смене декораций продолжались. На мой вопрос, где Брокк, бригадир махнул в сторону кулис. Внутри было пусто, только из привратной раздавались негромкие голоса. Я прошёл вперёд, заглянул в дверь. Брокк и Сизый Рафаэль стояли у смотровой щели и рассуждали о цвете шпалер для обивки центральной ложи. Маг настаивал, что пурпуровый с золотыми продольными полосами будет наиболее подходящим для наступающего торжества. Брокк соглашался, только предлагал добавить кисточки и бахрому по верхнему краю. Оба настолько были увлечены разговором, что не заметили, как я подошёл.

Я не стал высказывать свои цветовые предпочтения, а просто врезал магу ребром ладони по шее, и тот обрезанной шпалерой свалился на пол. Вот и все разговоры.

Брокк выпучил глаза и прохрипел:

— Ты... а...

От неожиданности он потерял дар речи, а я взял обмякшее тело мага под мышки.

— Кончай мычать, бери его за ноги. Где у тебя здесь укромное местечко?

Брокк заметался глазами по привратной, потом указал пальцем на узкую дверь слева. За ней оказался тёмный чуланчик, в котором хранились старые декорации. Не церемонясь, я замотал Рафаэля в пыльный ковёр и для надёжности придавил гипсовой колонной.

— Зачем ты это сделал? — к Брокку наконец-то вернулась способность говорить.

— А с ним по-другому нельзя, — пояснил я. — Он в случае чего сразу начинает кидаться огненными шарами. Спасибо, я ими уже наелся.

— Но завтра его здесь найдут.

— Завтра это уже будет не важно. Главное, чтоб сегодня он дел не натворил. Да и ты заодно.

— Что?

Вместо ответа я засадил ему правым боковым в подбородок. Второго ковра среди хлама не нашлось, поэтому я просто связал распорядителю руки и ноги верёвкой и положил рядом с колонной.

В душе возникло ощущение лёгкости, словно прибрал в своей комнате разбросанные игрушки, и мама теперь ругаться не будет. Я вышел в привратную, стряхнул пыль со штанов. Может Брокк и не предатель, но перестраховаться стоило. Толку от него всё равно мало, одна болтовня, а в нашем предприятии это лишнее.

Успокоенный, я вернулся в свою каморку, тюремщик как раз принёс обед, и я с удовольствием поел. Потом часов до пяти вечера валялся на кровати — дремал, мечтал о встрече с Уголёчкой, снова дремал. Когда спала дневная жара, в коридоре послышались шаги, после чего в дверь постучали. Я открыл. На пороге стоял Руди.

— Идём. Капитан ждёт.

Я быстро собрался и пошёл вслед за ландскнехтом. Целый день я был спокоен, а тут вдруг сердце начало отбивать «Встречный перезвон», и с каждым ударом всё сильнее и сильнее, словно стремилось вырваться на волю. Даже перед выступлением в театре я так не волновался, и вот на тебе. Я наложил обе ладони на грудь, глубоко вдохнул, выдохнул — биение пошло на спад.

Возле Южных казарм не было видно никого, только часовые зевали у входа. Я, конечно, понимал, что никакого столпотворения и бряцанья оружием здесь быть не может — конспирация, мать её — но всё же хотелось видеть хоть какое-то оживление. Тишина тоже бывает подозрительной.

Из казармы навстречу нам вышел Хадамар, за ним тенью следовал Лупоглазый Дак. На середине плаца мы пересеклись.

— Почему один? Где Брокк? — спросил капитан.

Руди пожал плечами.

— В театре его нет, а где ещё искать — я не знаю.

Пришлось пояснить мне.

— Я его обезопасил.

— Что ты сделал?

— Связал и спрятал. На всякий случай. Я ему не доверяю.

Хадамар схватился за голову.

— Соло, я удивляюсь тебе: ты вроде не глупый мужик, а рассуждаешь как танцор кордебалета. Если Брокк и в самом деле предатель, то все наши планы уже известны Венингу. Смысла связывать Брокка нет. Да и не дали бы нам довести дело до сегодняшнего дня, давно бы схватили и прилюдно срубили головы. Здесь с этим не затягивают.

Логика в словах Хадамара присутствовала, хотя я по-прежнему считал, что поступил правильно.

— Ну, — я развёл руками, — что ж теперь... От него всё равно никакого проку, одно нытьё.

— Ладно, куда ты его спрятал? Я отправлю человека освободить его.

— Отправь двоих, — покусывая губу, посоветовал я. — Там ещё... кхе... Рафаэль.

— Маг? — Хадамар выдохнул. — Ну а этого за что? Он всего лишь советник.

— Советник, не советник, но лучше пусть будет. Они в кулисах, в чулане с декорациями.

Хадамар несколько раз ударил себя по бедру, сбрасывая нервозность, зыркнул на меня недобро... Я его понимаю, они с Брокком с самого начала вместе, придумали всё, приготовили, а тут приходит хрен с горы и начинает разбрасываться эпитетами: этот враг, этот друг. Я бы, наверное, сразу по морде дал за подобное, а он ничего, терпит. Или боится дать, тут ведь и сдача прилететь может.

— Значит, делаем так, — пересилив себя, заговорил Хадамар. — Ты и эти двое, — он поочерёдно указал на Рубаку Руди и Лупоглазого Дака, — идёте навестить Венинга. Шум старайтесь не поднимать: зашли, завалили и назад. К донжону. К вашему возвращению мы уже возьмём замок и уберём людей положенца. Брокк станет при герцоге главным циркулятором, я военным советником. Ты...

— У меня договор с Гомоном, — поспешил напомнить я. — Я говорил тебе при первой встрече, что по договору о вербовке служу в стае норманнов.

— Где заверен договор?

— В ратуше Брима-на-воде.

— Я направлю требование, они отменят договор.

Как просто. Я-то голову ломал, что сделать, дабы вернуться в состояние вольного наёмника, а оно вон как всё повернулось. Обязательно покажу Эльзе при следующей встрече средний палец.

— И мне ещё надо будет съездить в Форт-Хоэн к барону Геннегау.

— Зачем?

— Надо сообщить, что всё пучком, что я на передовых позициях борьбы с кадаврами. Иначе он ко мне ликвидатора пришлёт. Осталось меньше тайма.

Хадамар кивнул.

— Съездишь. Разгребём весь навоз — и съездишь. А теперь отправляйтесь. Разрешение на выход из крепости у стражи есть, дорогу до усадьбы Венинга знает Руди. К полуночи доберётесь. Вперёд.

Я рассчитывал, что Хадамар предоставит нам какой-нибудь транспорт — лошадей или, на худой конец, старенькую двуколку — однако ожидания мои не оправдались. Ладно, пешком так пешком, мы привычные. Стража у барбакана смерила нас придирчивыми взглядами, меня тут же узнали, заулыбались. Ну как же, знаменитость! Точно такие же улыбки сопровождали меня на улицах Ландберга. Женщины кокетливо водили глазками, мальчишки шептали с придыханием «это же Соло Жадный-до-смерти», мужчины откровенно завидовали.

Но длилось это недолго. Вскоре мы вышли за городскую черту. Стемнело. Усадьба Венинга находилась в двух лье от города, неподалёку от тракта, ведущего вглубь Верхнего континента. Понятно, почему кадавры выбрали для главного удара именно владения герцога Маранского. Отсюда во все стороны расходились дороги, как цепи сковывающие столицы Западных феодов, а, как известно, кто владеет дорогами, тот владеет страной.

Сейчас тракт был пуст, только однажды я заметил в рощице неподалёку огонёк костра — кто-то из путников обустраивался на ночь.

Зажглись звёзды, поднялась луна. Мы шли молча. Первым Руди. На поясе у него висел кошкодёр, на плече покоился огромный двуручный меч фламберг, названный так от того, что клинок его по всей длине имел волнообразные изгибы, будто пламя. Видимо из-за этого Руди и получил своё прозвище — Рубака. Лупоглазый Дак был вооружён ножом и люцернским молотом — это такая жестокая вещь на полутораметровом древке, которая одновременно представляет собой пику, клевец и молот. Не дай бог встретиться с ней в бою.

Но всё это хорошо в открытом поле, где есть возможность размахнуться, а нам предстояло пройти по узким коридорам и лестницам загородного дома, а в таких условиях мой Бастард удобнее всего.

От тракта к усадьбе Венинга вела аккуратная дорожка, обсаженная по краям кустами жимолости. Она упиралась в декоративные ворота с золотыми вензелями и львиными головами на пиках. Сбоку находилась сторожевая будка, из которой доносился храп. Лупоглазый передал Руди молот, ловко перелез через ворота и прокрался к сторожке. Храп на мгновенье перешёл в клёкот — и по воздуху снова расползлась тишина.

Повозившись немного с запором, Лупоглазый открыл ворота, и мы протиснулись вщель на территорию усадьбы. В очертаниях звёздного неба я разглядел острые пики готических башен и крыш. У центрального входа горели два декоративных фонаря, в левом крыле дома на первом этаже мерцал свет лампы, но остальные окна окутывала чернота.

Пригибаясь и следуя вдоль насаждений жимолости, мы пробирались к правому крылу здания. Руди вдруг ухватил меня за рукав и приложил палец к губам. Я прислушался. Где-то неподалёку гудел одинокий комар, над головами вроде бы пролетела ночная птица, шелохнулась ветка, но никаких иных звуков я не услышал. Но Руди продолжал держать мой рукав. Спустя секунд двадцать он толкнул меня к кустам.

— Чего ты! — зашипел я на него.

— Тихо! — таким же шипением ответил он. — Идут.

Мы притаились. Ещё через полминуты я услышал лёгкое дребезжание, которое постепенно переросло в шум шагов и мерное позвякивание железа. Блеснул огонёк. Приподнявшись над кустами, я увидел свет факела и в его отголосках троих стражников, идущих по дорожке в нашу сторону. Они переговаривались. Один рассказывал историю или анекдот, но настолько унылым голосом, что лучше бы он не рассказывал ничего.

Едва патруль прошёл мимо, Руди ужом скользнул им за спины и махнул своим страшенным мечом по горизонтали. Головы двоих стражников сыпанулись с плеч как переспевшие яблоки, третий стражник вместо того, чтобы вынуть оружие и вступить в бой или хотя бы закричать, не оглядываясь, бросился бежать. Лупоглазый Дак подбросил пику, меняя захват, и метнул её в спину патрульного. Остриё вошло точно между лопаток, и тот упал, даже не вскрикнув.

Всё действо заняло от силы три секунды — ну, пусть пять — я за это время едва ли успел вдохнуть и выдохнуть два раза.

Лупоглазый и Руди затащили тела убитых в кусты. Долго искали одну из голов, она закатилась на противоположную сторону дорожки, и Руди, чертыхаясь, пытался нащупать её в траве. Нащупал, наконец, поднял за волосы и встряхнул, словно хвастаясь трофеем.

Меня передёрнуло.

— Зачем вы убили их?

Руди прищурился.

— А как по-другому? В покои господина Венинга можно пройти двумя путями: через главный вход или по чёрной лестнице. Главный вход закрыт изнутри. Если бить стёкла и выламывать двери — поставим на уши весь дом. Господин Венинг услышит и сбежит. Остаётся чёрная лестница. Там в закутке сидит охрана. Нам они не откроют, а если мы придём под видом вот этих троих, — он кивнул на трупы, — то дело останется за малым.

Руди потряс фламбергом.

Логично. Весьма логично. Хотя и неприятно. Могли бы заранее предупредить, а то поставили перед фактом, как реального нуба.

— Хорошо. Сколько там охраны?

— Двое или трое.

Охранников оказалось пятеро. На мой стук дверь открылась, и объёмная полутень спросила трясучим голосом:

— Йозеф, это ты? А почему темно? Факел ваш где?

Вместо ответа Руди вонзил ему в рот фламберг, а Лупоглазый подхватил осевшее тело и аккуратно прислонил к стене.

Я вошёл в коридор, и навстречу мне кинулись сразу четверо. Но это была не атака, это была попытка прорваться. Только почему на улицу, а не внутрь дома? Какие-то странные охранники. Я переколол их, используя Бастарда как рапиру, и они легли друг на друга, перекрыв часть прохода.

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

— Не хило, — ухмыльнулся Руди. — А ты и в самом деле можешь.

— Что значит «и в самом деле»? — переспросил я.

— Ну, — Руди пожал плечами, — говорили, что ты на сцене неплохо выступаешь. Но то на сцене. Там и бойцов-то нормальных нет, одни крестьяне да ремесленники. Мясо. А сейчас я сам вижу, не врут люди.

Это прозвучало как комплимент, но в то же время в интонации ландскнехта слышалось пренебрежение, лишь слегка замаскированное под уважение. Руди не видел во мне достойного соперника, не смотря на то, что при первой нашей встрече, он не продемонстрировал ничего существенного.

Да и плевать. Мы сюда не умениями своими пришли мериться, а надо будет мечами соприкоснуться — соприкоснёмся, и не важно, что он у него длиннее.

Коридор перекрывала железная решётка. Лупоглазый поколдовал над замком отмычкой, решётка скрипнула, и мы оказались у винтовой лестницы. Ступени уходили вверх в темноту, никаких посторонних звуков, только осторожное гудение ветра: у-у-у-у-у... Если там кто-то прячется, кто-то ждёт, затаившись с кинжалом в потной ладони...

Я становлюсь параноиком. Чёрт возьми, это не я, это меня должны бояться.

— Дак, — окликнул я Лупоглазого, — там на стене фонарь. Принеси.

Лупоглазый принёс. Выставив перед собой меч, я начал подниматься. Ступеньки плаксиво прогибались под моим весом, и я старался ступать не по центру, а на края. Вообще, конструкция казалась непрочной. Когда вслед за мной на лестницу взошёл Лупоглазый, а за ним Руди, всё это сооружение отклонилось к стене, ступени пошли под наклон, и мне пришлось ухватиться левой рукой за хлипкие перильца.

Господи, этим кто-нибудь когда-нибудь пользовался? Пыль, паутина, ржавчина. Боюсь, рухнет эта хрень на полпути. Тем не менее, на уровне третьего этажа мы добрались до очередной двери. Я толкнул полотно, дверь без скрипа и скрежета податливо отошла внутрь. Будто петли специально смазали перед нашим приходом.

— Там есть стража? — не оборачиваясь, спросил я.

— Ты меня спрашиваешь? — вопросом на вопрос ответил Руди.

— А кого ещё? Это ты задвигал мне про чёрный вход, про охранников в закутке. Кстати, их было пятеро, а не двое-трое, если ты не заметил.

— Мне что капитан сообщил, то я тебе и рассказал. Вообще, это твоя забота разбираться с охраной, мы лишь прикрываем.

Прикрыватели хреновы. Впрочем, зря я злюсь, Руди с Лупоглазым делали свою работу хорошо. А с той троицей в парке они вообще расправились шикарно, до сих пор стоит картина перед глазами, как сыпятся на землю головы.

— Дак, дай фонарь.

Я осторожно выглянул. Влево и вправо уходил широченный коридор. Свет фонаря позволил разглядеть бархат на стенах, паркет на полу, расписные вазы. Нехреновая обстановочка.

— В какую сторону идти?

— Направо покои герцогини. К господину Венингу налево, — шепнул мне в ухо Лупоглазый, и добавил. — Там только одна дверь. Не промахнёшься.

Я и не промахнулся. Спальня Венинга была размером со студенческую аудиторию — высокие потолки, огромные окна. По центру стояла кровать под балдахином. Тканевые занавеси были подняты. Я подошёл вплотную. Положенец лежал на боку, накрывшись с головой одеялом, только кончик ночного колпака виднелся на подушке. Колпак, ха! Не удивлюсь, если под кроватью сыщется ночной горшок. Кончиком меча я подцепил одеяло и потянул на себя. Надо было сразу рубануть, чтобы не выслушивать потом различные тирады по типу: я всегда знал, что ты самый лучший, только не убивай! Но мне очень хотелось посмотреть на выражение лица Венинга, когда он почувствует мой меч у горла...

И правильно сделал, что не рубанул, ибо это был не Венинг.

Глава 18

Это был мой друг клирик. Каким чудом он оказался в постели Венинга, чёрт его знает, но точно не по собственному желанию. Руки его были связаны, вернее, примотаны к телу, во рту кляп. В вытаращенных глазах — страх. Он смотрел на меня, силился что-то промычать, скорее всего, предупредить, но в предупреждениях я не нуждался. Не обязательно быть шибко умным, чтоб догадаться, раз клирик на кровати Венинга, значит, это засада.

Я кувыркнулся через кровать, и вовремя, ибо в то место, где я только что стоял, с грохотом вонзился люцернский молот Лупоглазого. И тут же вопль Венинга взорвался в ушах:

— Живым брать!

В спальню вбежали стражники с фонарями, стало светло. Следом вошёл положенец и замер в дверном проёме. Он был при полном доспехе, в одной руке клевец, в другой экю. Позой он походил на раптора, коего мне не так давно удалось завалить на сцене. Уж не одного ли они поля ягоды?

Я подался к окнам, выглянул. Спальня находилась на третьем этаже, внизу росли розовые кусты, вдоль которых тянулся бархатный газончик. Можно попробовать спрыгнуть, и при удачном приземлении попытаться уйти в поля — или что там у них поблизости? — но парк вокруг дома уже наполнился людьми с факелами, которые как светлячки метались между деревьями, освещая каждый укромный уголок.

Пока я разглядывал пейзаж за окном, ко мне приблизились Руди и Лупоглазый. Руди аккуратно положил фламберг на кровать и взялся за кошкодёра, Лупоглазый Дак тыкал перед собой молотом. Не смотря на мерзкие ухмылки и многозначительные действия, как-то не очень хотелось верить в их предательство. Такой путь всё-таки проделали вместе, столько стражи положили. Хотя какие там стражи — бедные артисты, которых переодели в дешёвые доспехи и, возможно, пообещали свободу, если будут вести себя правильно. Теперь понятно, почему патрульный бросился бежать, а не попытался забить тревогу. Он попросту испугался, когда увидел падающие головы своих товарищей. И те четверо тоже запаниковали и побежали туда, где, как им казалось, было безопаснее всего. И понятны те копейки опыта, прилетевшие за них. Ну какой с них может быть опыт в принципе? А вот с этих двоих...

Первым до меня дотянулся Лупоглазый. Используя молот как пику, он попытался проткнуть меня. Дурачок! Во-первых, Венинг ясно предупредил: брать живым. Во-вторых, неужели он думает, что я позволю превратить себя в цыплёнка на вертеле? Я перехватил древко молота и рванул на себя, усиливая инерцию движения. Лупоглазый устремился следом и, проломив головой раму, вылетел в окно. Руди замер на секунду. Звон стекла, короткий крик и последующий шмяк о газон отрезвили его. Помниться, он выражал сомнения по поводу моего мастерства, ну так теперь я убедил его в обратном. Он переложил меч из одной руки в другую, сглотнул, снова переложил и пошёл ко мне боком. Он уже не был столь уверен в своём превосходстве, тем более что пример Лупоглазого был весьма красноречив. Но и отступить Руди не мог.

Он попытался применить ко мне принцип общей свалки, когда сошедшиеся в плотном бою ландскнехты просто колошматят друг друга быстрыми, резкими и беспрерывными ударами. Но здесь это не работало. Пространство спальни хоть и можно считать замкнутым, но замкнутость эта была относительной. Места для маневра оставалось предостаточно; спальня герцога это вам не комнатушка в башне, где я драл госпожу Матильду, и когда Руди замолотил кошкодёром, я стал уходит от него в сторону, даже не пытаясь противопоставить какую-то защиту. Ландскнехт потянулся следом, и со стороны это выглядело так, будто он гоняется за мной по кругу, и то ли не может, то ли не хочет догнать. Я склонялся ко второму варианту. Один раз мне надоели чересчур активные взмахи кошкодёром, я перехватил его лезвие кончиком Бастарда и направил клинок в пол. Руди провалился, я крутанулся на пятках и плашмя шлёпнул его мечом по заднице.

Венинг вскрикнул несдержанно:

— Руди, ты не можешь справиться с актёром? Ты же рубака. Покажи своё умение.

Ландскнехт остановился, вытер пот со лба и уже собрался ответить положенцу нечто дерзкое, но я опередил его.

— А сам попробовать не хочешь?

Венинг с ответом не задержался.

— Для грязной работы у меня имеются наёмники. А вот когда они закончатся, тогда я лично с тобой разберусь.

Это была чистой воды насмешка, потому что наёмников было много, мне одному со всеми ими не справиться.

— Сдавайся, Соло, — прохрипел Руди. Он наклонился, упёрся руками в колени и дышал громко и хрипло. — Долго мы тут бегать будем? Сдохнем нахрен...

На него было жалко смотреть — красный, потный, осунувшийся — вот что получается, когда большую часть свободного времени проводишь в трактирах. А я, в отличие от него, ещё только начал разогреваться. Я чувствовал подъём, некую радость от происходящего, кураж, так сказать. Надежда на спасение витала не то что в воздухе — она сидела внутри меня и, несмотря на численное превосходство противника, буквально вопила: Соло, твою мать, у нас всё получится!

Я похлопал Руди по плечу.

— Ну чё, дружище, отдохнул?

Были б у него силы, он бы в меня плюнул. Вместо этого Руди лишь застонал и сел на пол.

— Дохляк, — скривился Венинг. — Хадамар, кого ты мне прислал?

В спальню вошёл капитан ландскнехтов. Вот кому, сука, не пропасть... Я не то чтобы удивился — чему тут удивляться, когда его лучшие люди со мной наперегонки бегают? — но где-то в подсознании надеялся, что Лупоглазый и Руди действуют по собственной инициативе. Ан, нет. Хадамар прислонился плечом к косяку и хмыкнул:

— Неписи. Что с них взять.

Оба засмеялись.

Да, после этого если и оставались сомнения, то тут же исчезли. Глупец. Какой же я глупец! Я-то думал, что предатель Брокк, а оно вон как всё оказалось. Хотя может Брокк тоже предатель. Сидит сейчас в крепости, готовит для меня кандалы и сочиняет новую рассказку для выступления.

— Ну ты и говно, Хадамар, — не стесняясь выражений, заявил я. — Заливал про зоопарк, про морды. Смотрят на нас, ухмыляются! А на самом деле ты и есть морда, причём самая поганая и грязная!

Хадамару мои слова не понравились. Видимо, он рассчитывал, что я начну просить отпустить меня, пожалеть, помиловать, может, жопу подставлю, и они поглумятся надо мной на пару с положенцем. Но я ничего подставлять не собираюсь, а будет возможность, сам их отымею, причём не только в фигуральном смысле.

— Следи за языком, Соло! — потряс Хадамар пальцем.

— А иначе что, леща мне отвесишь? — на меня нахлынули воспоминания, будто прибой о скалу ударил. — Как же я тебя, тварюгу, не раскусил? Ты же сразу признался: я тот, кто дёргает за рычаг гильотины! Помнишь? Ну конечно, в этом и был ответ, а я повёлся на твои брызги про настоящее-ненастоящее. А потом ещё этот Брокк: игра гибнет, это не звёзды, это дыры...

— А чем тебе Брокк не угодил? — перебил меня Венинг. — Ты на него бочку не кати. Он и в самом деле намеревался меня твоими руками... Вот он удивился, когда ты ему челюсть свернул!

Они снова засмеялись. Хадамар даже приобнял Венинга, как старый приятель. Впрочем, они действительно могли быть старыми приятелями. Хадамар — игрок, Венинг — игрок, не удивлюсь, если они вообще с одной локации. Вместе и задумали это дело. Только зачем?

Хороший вопрос, и я не преминул его задать.

— Зачем вы это сделали? — я взмахнул рукой. — Всё это... Заговор, ландскнехты, клирик на кровати. Я понимаю Хадамар — баран конченый, но ты-то, Венинг, не глупый, вроде, человек.

Хадамар дёрнулся ко мне, но положенец удержал его. Он повесил клевец на пояс, закинул экю за спину.

— Погоди, брат, — Венинг взял Хадамара под руку. — Ты не видишь — он тебя провоцирует. Позволь ему погавкать напоследок, не лишай артиста удовольствия последнего монолога, — и обернулся ко мне. — Зачем, спрашиваешь?

Я кивнул, и он продолжил, с каждым словом наливаясь патетикой.

— Да просто так. Развлекаемся, чтобы не подохнуть со скуки. Забава. Через пять дней армия кадавров вступит на земли феода герцога Маранского — и вот тогда начнётся настоящее веселье. Засиделись мы, пора выходить на просторы Верхнего континента — феоды, кантоны, Восточные границы. Весь мир станет нашим. Весь! — он едва не задохнулся от эмоций, Хадамару пришлось дёргать его за рукав, дабы вернуть на землю.

— Ладно, тебе этого не понять, — продолжил Венинг, успокоившись. — Да и не важно, поймёшь ты или нет. Сейчас у меня другая задача: что с тобой дальше делать? Могу просто убить, могу убить на сцене или скормить кумовьям. Те дьяволы, которых послал за тобой Архитектон, уж очень изголодались. Я специально велел кормить их одной чечевицей. Можешь, кстати, выглянуть в окно, они очень ждут твоего выхода.

Кумовья Архипа? Они всё это время были здесь?

Я высунул голову в разбитое окно. Уже порядком рассвело, свет факелов померк, и в раскрывшихся сумерках легко можно было различить подвижные фигуры кумовьёв. Когда я выглянул, они взвыли, и этот вой заставил вздрогнуть стоявших вдоль фасада стражников.

Я поспешно юркнул обратно в комнату.

— Ну как? — издевательским тоном вопросил Венинг. — Слышу, узнали они тебя. Знаешь, что я им пообещал? Барбекю! Ха-ха-ха! Угадай, кто будет главным блюдом!

Хадамар подхватил его смех, и забулькал, а я подумал: люцернский молот им в задницы, да они оба больные. Психопаты. У них на лбу диагноз — маниакально-ублюдочный синдром. Придумали заговор, затащили меня сюда, кумовьёв привели — и всё ради веселья. Отморозки конченные. Ладно, устрою вам новогодние каникулы.

Я сунул меч в ножны и вскочил на подоконник. Выглядывая из окна, я заметил узкий карниз, тянувшийся на уровне этажа вдоль всего фасада. Вцепившись пальцами в каменную кладку, я осторожно ступил на него и, прижимаясь к стене всем телом, полез к соседнему окну. Кумовья внизу снова завыли, а Хадамар с Венингом не сразу и сообразили, куда я пропал. В их понимании меня уже не существовало — сдох, и то, что я ещё могу говорить и двигаться, всего лишь досадное недоразумение, исправить которое вопрос нескольких минут. А тут вдруг труп ожил и куда-то побежал. Они растерялись, начали кричать, и кричали до тех пор, пока Руди не догадался выглянуть в окно.

— Здесь он!

Я обернулся на голос. Руди стоял на подоконнике, прицеливаясь ногой к карнизу, но было видно, что он боится. Под окном в кустах роз валялся Лупоглазый Дак, и лежать рядом с ним Руди не хотелось.

Выглянул Хадамар, за ним Венинг. Капитан, увидев меня, зашипел:

— Сучонок, я тебя...

Что «он меня», я не разобрал, хотя из контекста можно было догадаться, что именно Хадамар хочет со мной сделать. Но попробуй сначала дотянись! Я показал ему язык. Тогда он тоже попробовал ступить на карниз, увидел Лупоглазого в розах и передумал. Указывая пальцем попеременно на меня и куда-то в сторону парка, он заорал на стражу:

— Лестницу тащите! Лестницу!

Добравшись до следующего окна, я не стал дожидаться, когда они начнут штурмом брать карниз, разбил локтем стекло и дёрнул за раму. Вниз полетели мелкие осколки, а я влез в комнату.

Это были покои герцогини. Стены, пол, потолок — всё в бежевых тонах. Кровать, полог над нею, пуфики, туалетный столик в малахитовой раскраске, массивная люстра с хрустальными подвесками, перламутровые канты на зеркалах...

Хозяйка этого великолепия госпожа Маранская стояла в двух шагах от меня с вытаращенными глазами и открытым ртом. Шум в доме и на улице прежде времени поднял её с постели. Она шла к окну, чтобы узнать его причину, и тут влез я — и тоже вытаращил глаза и открыл рот. Однако моё удивление было вызвано не самой герцогиней, а её шифоновым пеньюаром, сквозь который я увидел всё.

Всё — это значит абсолютно всё: маленькую грудь, нежные сосочки, девичьи бёдра и шелковистый треугольник внизу живота.

Я закашлялся, а герцогиня заморгала. В её глазах попеременно отразились удивление, гнев, страх и снова удивление. Чтобы остановить этот калейдоскоп чувств, я попытался хоть как-то оправдать свой приход.

— Не беспокойтесь, госпожа герцогиня, я... Я вам всё объясню. Я здесь совсем по другой причине. Я, так сказать, пришёл убить вашего мужа...

— Вы убили Венинга?

— Нет, ни в коем случае. Я, конечно, хотел, но не получилось. А у вас я оказался совершенно случайно. Понимаете, я убегал...

И тут до неё дошло, что я смотрю ей не в глаза, а ниже. Она взвизгнула и попыталась закрыться. Но как тут закроешься? На все места рук не хватит.

— Мерзавец! — всхлипнула она. — Отвернитесь сию же минуту!

В дверь забарабанили.

— Дорогая, с вами всё в порядке? — раздался взволнованный голос Венинга. — Дорогая, если он посмеет до вас дотронуться... Если только пальцем коснётся...

— И что ты сделаешь? — спросил я через дверь. — Убьёшь меня? Увы, уважаемый, более одного раза убить меня всё равно не получится.

— Да я такое... я так... ты... — у Венинга не хватало слов выразить мысль.

— Слышь, гусь лапчатый, если кто-то попытается сюда войти, тебе придётся искать себе новую жену, — крикнул я.

Ответом послужила тишина. Ага, значит, на какое-то время я в безопасности. Теперь попробуем договориться с герцогиней. Я повернулся к ней.

— Вы не посмеете, — млея от страха, прошептала госпожа Маранская. — Это не правильно, не правильно... Не трогайте меня.

Я принял позу обиженного интеллигента.

— Да как вы могли подумать, что я способен причинить вред женщине, тем более вам?

Нет, я, конечно, способен, если она по-прежнему будет стоять передо мной в таком виде. Минуту, от силы две я ещё выдержу, но потом... Госпожа Маранская накинула на плечи халат, подпоясалась. Она всё так же была взволнована и смотрела на меня с опаской, но мои слова и поза возымели действие — страх ушёл. И сразу появилось любопытство.

— Вот вы какой, — проговорила она кокетливо. На щеках её вспыхнул румянчик, глазки потянуло на сторону и вверх.

— Какой? — не понял я.

— Безрассудный. Эльза говорила о вас.

Так, это уже интересно. Эльза говорила обо мне и, судя по румянцу, рассказы её были достаточно подробные и откровенные.

— Говорила? Обо мне? Вот как? И что она говорила?

Госпожа Маранская села на пуфик, я сел на другой и придвинулся ближе. Она не стала отодвигаться, хотя краска заливала уже не только её щёки, но и всё лицо.

— Однако, вы чересчур стремительный, — поворачиваясь ко мне тонким профилем, вздохнула она. — Вы делаете всё слишком быстро — быстро задаёте вопросы, быстро сокращаете расстояние. Женщинам это не нравится.

— Поверьте, некоторые вещи я могу делать долго. Я бы даже сказал: очень долго. И если вы только захотите...

От её близости и открытости у меня перехватило горло. Не красавица, но такая волнительная. Я облизнул губы и придвинулся к ней ещё ближе.

— Можно я вас поцелую?

Герцогиня вздрогнула:

— Нет, это недопустимо. Это могут неправильно истолковать.

— Кто? Мы одни здесь. Я только разок. Осторожно.

— Нет-нет, что вы...

Я приблизился губами к её губам. Полуоткрытые, влажные, они пахли мятой и доступностью. Ах, как я люблю этот запах... Моя рука медленно потянула поясок на халате, его полы раскрылись, опали. Пальцы защекотали кожу на шее, проникли под пеньюар. Как бьётся её сердце, как будто до сегодняшнего дня его никто не касался. Но сейчас я исправлю это недоразумение...

О подоконник ударилась лестница. Я вздрогнул и бросился к окну. Внизу копошились стражники, решая, кому из них первому лезть наверх. Быть первым никто не хотел.

— Вы совсем без разума? — покрутил я пальцем у виска. — У меня здесь заложница. Если с ней что-то случится, Венинг вас кумовьям скормит.

При этих словах кумовья дружно повернулись к стражникам. Те замялись, из-за угла выскочил Руди и замахал на них руками.

— Отставить! Отставить!

Лестницу убрали, и я поспешил вернуться к герцогине, рассчитывая продолжить наше общение, но момент был упущен. Девушка встала, поправила упавший на щёку локон и прошла к туалетному столику. Я вновь потянулся к её шее, но она повела плечами, словно одёргиваясь, и я приуныл. Очарование внезапной встречи и открытого влечения исчезло, и всё из-за тупых стражников, так не во время вздумавших лезть к нам в комнату. Герцогиня вздохнула, посмотрела на себя в зеркало и запахнула халат.

В дверь снова забарабанили.

— Эй, как тебя. Соло! — голос положенца дрожал от злости. — Послушай меня. Ты же понимаешь, что из дома тебе не выбраться. Везде мои люди, в парке кумовья. Других выходов нет. А выбор есть. Если сдашься, я клянусь, кумовьям тебя не отдам, позволю умереть на сцене. Как тебе, а? Сколько ты ещё тут просидишь? День, два, десять? А я слово сдержу. Клянусь тебе именем жены.

Я повернулся к герцогине.

— А как вас зовут?

— Герда, — сказала она, будто вздохнула.

— Как в сказке.

— В какой?

— Не помню.

Несколько протяжных секунд я молчал, собираясь то ли с мыслями, то ли силами и, наконец, кивнул:

— Ладно, начальник, твоя взяла, — и добавил тише. — Сдаюсь.

Нехотя, я подошёл к двери и повернул ключ. Дверь распахнулась, в комнату влетел Венинг, за ним ландскнехты. Венинг прямо с порога влепил мне пощёчину. Я пошатнулся, и если бы не стена, непременно упал. Хороший удар, поставленный.

Венинг едва не на цыпочках подбежал к жене, схватил её за руку.

— Дорогая, с вами всё в порядке? Он вас не обидел?

— Господин Соло вёл себя достойно, — герцогиня приподняла подбородок. — В отличие от вас, сударь. То, что вы сейчас продемонстрировали...

— Я беспокоился.

— Беспокоиться надо было, когда устраивал всю эту хрень, — держась за щеку, сказал я. — Пустил в дом кумовьёв, а теперь кричит о беспокойстве...

Ландскнехты прижали меня лицом к стене, завели руки за спину и связали тонкой верёвкой, от чего запястья сразу начали затекать. Подошёл Хадамар. Он постоял, глядя на меня искоса.

— Врезать бы тебе.

Я промолчал. Можно было сказать: врежь, в чём проблема? Но вдруг действительно врежет? А мне и так сегодня досталось сверх меры. Хадамар расценил моё молчание как трусость и усмехнулся:

— Ты спрашивал, зачем мы это придумали? Да ни зачем. Думаешь, мне эта хрень нужна? Или ему? — капитан кивнул на Венинга, суетящегося возле жены. — Забава... Какая, к чертям, забава? Это Архитектон, его идея. А мне плевать на тебя. Больно ты нужен. Но Архитектон захотел поиграть, даже сценарий с нарочным прислал, что и как делать. А нам что, мы люди подневольные. Так что мы за тобой с Вилле-де-пойса следим. Не знали, как подобраться, на что развести. Сначала Руди подослали, думали, ты его отметелишь. Мы бы тебя тут же и прибрали. Потом Венинг сам на тебя наехал, да тут старуха вступилась. Ладно хоть маг подвернулся, случайно, а то уж и не знали, что делать.

— Вот, значит, как. Архитектон...

— Ты сам виноват, Соло. Нельзя таким людям отказывать, — Хадамар вздохнул и добавил твёрже. — Нельзя.

Глава 19

Меня и клирика вывели из дома и под пристальными взглядами кумовьёв посадили в ландо, вернее, посадили только меня, клирика привязали к запяткам. Хадамар сел рядом со мной, положенец с женой напротив. Всё правильно, оставлять Герду в усадьбе, полной людоедов, было бы верхом глупости. Позади встали колонной два десятка ландскнехтов во главе с Руди. Лупоглазого осторожно извлекли из кустов и положили на газон. Он медленно приподнял руку, будто приветствуя всех — стало быть, жив, чертяка.

Прежде чем кучер дёрнул поводья, подошёл шаман и, тыча в меня пальцем, сказал:

— Ты говорил — нам. Отдай.

Я поёжился. Вроде бы знал, что кумовьям меня не отдадут, однако мурашки по спине побежали, а кожу на скулах стянуло так, что рот исказило готической гримасой. Клирик за спиной тихонечко заскулил, и Руди отвесил ему подзатыльник, заставляя заткнуться.

— Планы поменялись, — стараясь говорить спокойно, ответил Венинг. — Здесь есть несколько тел, можете забрать их, — и махнул кучеру. — Трогай, милейший.

Шаман ухватился за дверцу кареты, впившись когтями в полированное дерево, и, продолжая кивать в мою сторону, повторил более настойчиво:

— Ты говорил — нам. Отдай!

Кумовья, до того стоявшие россыпью вдоль здания, начали окружать карету. У кого-то в руках мелькнули топоры, у кого-то копья. Ландскнехты вынуждены были наставить на них пики, Руди перехватил фламберг обеими руками, но кумовьёв это не остановило. Их было больше, и они намеревались взять меня, чего бы им это ни стоило. Двое настолько близко придвинулись к ландо, что даже Хадамар потянулся за мечом.

— Он нужен Архитектону, — глядя в глаза шаману, медленно проговорил Венинг. — Ты пойдёшь против Архитектона?

Имя моего бывшего товарища по охоте за жабами произвело на кумовьёв отрезвляющее действие. Готовые вот-вот ринуться в драку, они послушно отступили.

— Архитектон — хозяин. Кумовья послушны хозяину, — ответил шаман. — Мы заберём тех, кто умер, и того, кто не может ходить сам, — он указал на Лупоглазого.

Венинг кивнул, соглашаясь.

— Дак мой человек, — прохрипел Хадамар.

Венинг похлопал его по руке, мол, не дёргайся, живее будем, а шаман изобразил подобие улыбки, от которой покоробило всех, и поставил точку в дискуссии:

— Он наш.

Кучер дёрнул вожжи, и карета тронулась. Я посмотрел на дом: разбитые окна, смятые кусты. Раздался крик Лупоглазого, сначала удивлённый, потом полный боли и ужаса. Хадамар втянул голову в плечи и забубнил какую-то бравую военную песенку, а я подумал: неужели все эти потери стоят того спектакля, который разыграл Венинг ради Архитектона?

Когда мы въехали в крепость, я увидел длинную вереницу виселиц. Двадцать, может быть, двадцать пять — и ни одной свободной. На первой висел Сизый Рафаэль. Вот ещё одно недоразумение разыгранного положенцем сценария. Спрашивается: этого-то за что? Он же вроде на одной стороне с Венингом. Или это только мне так представили, а на самом деле — очередная жертва придуманного заговора?

Лицо мага вытянулось и посинело, полностью оправдывая его прозвище, язык вывалился изо рта. Какой он у него длинный. Герда отвернулась и прикрыла глаза веером, как будто это могло оставить Рафаэля в списке живых, а Венинг наоборот уставился на него с любопытством.

— Говорят, душа повешенного мага не отходит далеко, — задумчиво проговорил положенец. — Она защищает место, где погибло тело. И чем выше уровень мага, тем выше защита. Будь у меня возможность, я бы всех магов развесил по периметру крепости.

— Эльзу повесь, — предложил я. — Вот уж всем ведьмам ведьма. Её одной хватит.

Услышав имя подруги, Герда выглянула из-за веера.

— Это жестокие слова, господин Соло, — проговорила она.

— Ага, а повесить бедного Рафаэля — обалдеть какая гуманность. Или скормить кумовьям раненного ландскнехта, да? — я толкнул в бок Хадамара.

Капитан не ответил, только нахмурился. Ему не нравилось то, как обошёлся с его бойцом положенец. И Руди тоже не нравилось. Он шёл сбоку от кареты, опустив голову, и пыхтел, как паровоз.

— Этот несчастный, — вздохнул Венинг, видимо, имея в виду Лупоглазого, — необходимая плата за твою жизнь, Соло, так что твой сарказм абсолютно неуместен.

— Какая ещё плата? — хмыкнул я. — Именем Архитектона ты мог даже трупы им не отдавать. Они на Архипку молятся, в жопу ему заглядывают. Пардон за моветон, мадам, — извинился я перед Гердой. — Я вообще не понимаю, как ты додумался этих тварей в свой дом впустить! Им место на пороге в свинарнике, а ты их на газон под розовые кусты. Тебе ландскнехтов не хватало? У Хадамара их четыре сотни. Впрочем, уже триста девяносто девять.

Венинг отвернулся, показывая, что продолжение разговора его не интересует. Он держал жену за руку, сжимая в ладонях её тонкие пальчики. Если он действительно так сильно любит эту непись, как стремиться продемонстрировать, то сдавшись, я совершил очень большую ошибку. Нужно было сыграть на его чувствах, реально взять Герду в заложницы, потребовать карету и свалить из усадьбы куда-нибудь в сторону Вилле-де-пойс, а потом ещё дальше, до реки. Может быть, Гомон до сих пор прячется в камышовых заводях Бримы, ожидая моего возвращения...

Мы проехали мимо театра. Работы по монтажу декораций шли вовсю. Готовилось нечто-то грандиозное. Над фасадом кулис корпели штукатуры, кровельщики перекладывали черепицу. По верху театрона[1] вздымались к облакам чёрно-белые полотнища на длинных железных штоках, а стражники поменяли свои зелёные сюрко на такие же чёрно-белые. Цвета рода герцогов Маранских уходили в прошлое.

Возле Нижних казематов кучер остановил лошадей. Подбежали тюремщики, у каждого на верхней части бригантины была чёрно-белая квадратная отметина.

— С доставкой на дом, — глумливо улыбаясь мне в лицо, съёрничал Венинг. — Можешь идти.

Я вышел из кареты, и когда стажа ухватила меня под руки, сказал как бы между прочим, обращаясь к Герде:

— Мне очень жаль, герцогиня, что между нами ничего не произошло.

Герда покраснела, а Венинг встрепенулся:

— Что именно не произошло? А? Эй, Соло... Оставьте его! Что между вами не произошло?

— Я же сказал: ничего.

— То есть как — ничего? А что должно было произойти? Отвечай!

Ответила Герда:

— Успокойтесь, дорогой, своими криками вы привлекаете лишнее внимание, а своими вопросами — ненужное любопытство. Кучер, следуйте к донжону.

— Но ведь между вами что-то могло произойти, так? — не сдавался Венинг. — Что могло? Что вообще может произойти между владетельной герцогиней, наследницей древнего имени и обширных земель Западных феодов, и безродным подёнщиком, за душой у которого ничего, кроме грязи и вшей? Да ещё к тому же венедом!

Лошади застучали копытами по брусчатке, и этот звук послужил неплохим аккомпанементом визгливым возгласам положенца. Меня разобрал смех: пусть понервничает, пусть поломает голову над тем, что могло произойти между мной и его женой, пока мы были заперты в спальне, и я надеюсь, что однажды он придёт к вопросу: а вдруг действительно что-то произошло?

Тюремщики свели нас с клириком в подвал и закрыли дверь. Со времени моего последнего посещения Нижних казематов, здесь ничего не изменилось: те же давящие своды, полумрак, вонь от немытых тел и гнилая солома на полу. В поисках пристанища, я запнулся о чью-то голову, наступил на вытянутые ноги, прослушал лекцию о своих родственниках и, наконец, пробрался к стене возле зарешёченного окошечка. Окошечко было совсем небольшое и под самым потолком, однако воздух здесь был значительно свежее, видимость лучше, а желающих получить место — пять к одному. Тем не менее, я попытался стать шестым.

— Господа, — обратился я к телам на соломе, — позвольте заслуженному артисту получить долю славы возле окна. Сегодня у меня был трудный спектакль в постановке самого господина Венинга, и, признаться, я очень устал. Поэтому, если вы освободите мне место, я буду вам признателен.

Тела зашевелились. В отблесках дневного света проявился облик бородатой физиономии.

— А не пошёл бы ты нахер вместе со своим господином Венингом?

Вокруг захихикали. Слева поднялась приземистая тень, и хлёсткий удар по почкам заставил меня упасть на колени. А-а-а... Бородатый ухватил меня за кадык и потянул на себя. Я послушно подался вперёд.

— Слышь, мы не любим заслуженных. Понял? Мы сами все заслуженные.

От бородатого воняло мочёй, как будто он только что испражнялся под себя.

— Понял, понял, — послушно закивал я. — Да понял же... Отпусти.

Он отпустил, а я указательным пальцем ткнул ему в глаз. Палец обволокло чем-то липким, бородатый заорал, отпрянул, ударился головой о стену и заткнулся. Не оборачиваясь, я кувыркнулся через плечо вбок, попутно заехав кому-то локтем в живот, и снова кувыркнулся. Приземистый прыгнул на меня пантерой, попытался дотянутся ногой, я снова кувыркнулся. Из темноты выпрыгнул клирик, ухватил приземистого за пояс, повис на нём. Пока они боролись, я вскочил и провёл двойку. Первый удар сломал приземистому нос, второй отправил в нокаут.

Два — ноль.

Я посмотрел на тех, кто только что похохатывал над словами бородача. Никто из них увеличивать счёт не пожелал.

— Уберите одноглазого, — велел я. — И впредь знайте: заслуженных артистов надо уважать.

Пространство возле окна стало полностью моим. Я сгрёб солому в кучу и лёг, клирик притулился рядышком и почти сразу засопел. А я, несмотря на то, что не спал всю ночь, заснуть не мог. Что-то тревожило. Я приподнялся, и, наверное, вовремя, потому что приземистый зашевелился, приходя в себя. Он встал на карачки, тряхнул головой и повернулся лицом к свету, и я узнал его — Гнус.

То-то у меня душа изнутри зачесалась. За всеми этими переворотами я совершенно о нём забыл, а вопросов к нему накопилось множество.

Я резко встал и засадил ему сапогом по роже — не сильно, чтоб вновь не отправлять в нокаут, но губы сплющились.

— Соло, Соло, — захрипел он.

— Помнишь меня?

Я ухватил его за ворот, приподнял и всадил кулак в печень. Он хрюкнул, согнулся, а я добавил коленом в грудь, выбивая из него пыль вместе с остатками воздуха.

— Хватит... пожалуйста... — простонал он, и закашлялся.

— Валяйся пока здесь, — позволил я. — Отползёшь — убью.

Я отпустил ворот, и Гнус кулем упал мне под ноги. Говорить он не мог, только шипел что-то. Я вытер руки о его рубаху и выпрямился. Из полумрака на меня смотрели арестанты, настороженные и молчаливые. Под моим взглядом некоторые из них попятились, а один наоборот, вышел вперёд. Видимо, кто-то из старых знакомых. Лицо в кровоподтёках, один глаз заплыл, волосы всклокочены, лишь голос остался прежним.

— Жив, подёнщик? — проговорил он. — А я думал, тебя у барбакана повесили.

— Брокк?

— Не похож? — голос бывшего распорядителя дрогнул.

— Хорошо тебя отделали. Кто? Хадамар?

— Если бы. Уже здесь, эти, — он кивнул за спину. — Припомнили, как я их на сцену выгонял. Как будто это от меня зависит. Работа такая, но им разве объяснишь? Ноги, вот, отдавили, едва хожу.

Он был бос, и ступни действительно походили на ласты, а пальцы неестественно вывернуты и торчали в разные стороны. Я помог ему доковылять до окна и присесть на солому.

— Я уже ничего не боюсь, — в голосе звучали нотки равнодушия. — Всё болит. Всю ночь били, твари. Ссу кровью. Быстрей бы на сцену отправили.

— У тебя баффов на лечение нет?

— Откуда? Только на интеллект и харизму. Я по классу священник, моё оружие — слово.

— А чё молчал? Чё не говорил? Ударил бы по ним своим словом, они б тебя полюбили.

— Не осталось у меня слов, все потратил. Представляешь, меня один друг на складе с декорациями связал и бросил. Когда за мной стража пришла, я кинул в них пару баффов, убежать хотел. Они присели, руки мне целовать начали, да тут Хадамар появился. Он-то знает, в чём моя сила, и ему мои баффы, что собаке блохи, почесался и забыл... Я, кстати, только после этого понял, что он предатель.

— Он не предатель, он шпион. Они с Венингом заранее всё продумали. У них договор с кадаврами о любви, дружбе и взаимопонимании. Союзники они.

— Да я уже это понял.

Мы разговаривало долго. Клирик мирно посапывал у моих ног, арестанты потихоньку подползали ближе, прислушиваясь к нашему разговору.

— А Рафаэля за что повесили?

— За шею, наверное, — попытался пошутить Брокк.

— Я серьёзно.

— Он тоже провинился, только я не совсем понял в чём. Хадамар над ним надсмехался, говорил, что за какой-то осколок с него шкуру спустят. Вроде как этот осколок кадаврам нужен, а Рафаэль его просрал. Я видел, как его повесили. Так смешно ногами дрыгал.

Вот, значит, каким боком отозвался Сизому Рафаэлю осколок Радужной сферы. Только непонятно: Хадамар же сам помогал его добыть. Или он не знал, что помогает? А старуха Хемши молодец, всех переиграла.

Мы просидели в казематах несколько дней. По моим расчётам сегодня-завтра должен был явиться ликвидатор. Определённые бароном десять таймов истекли, кадавров я не задержал, не говоря уж про остановить, а стало быть — всё. Только делать ему ничего не придётся, за него всё Хадамар с Венингом сделают. Кто-то из тюремщиков заглянул в подвал и, хихикая, поведал, что утром нас ждёт праздник. Видимо, в честь предстоящего события выдали праздничный ужин — два куска хлеба вместо одного.

Посасывая корочку, чтобы продлить ощущение пищи во рту, я подманил Гнуса. Тот покорно подошёл. После моей взбучки он всё старался делать быстро и покорно.

— Ты ведь тоже игрок, так?

Он злобно стрельнул по мне глазками и кивнул.

— С какой локации?

— С той же, что и ты, с Форт-Хоэна. Только я свалил ещё до того, как воздвигли замок.

— Земляк получается? Ну и как это называется: земляка дубиной по голове? — Гнус суетливо задёргался, опасаясь нового разноса, но я махнул рукой. — Ладно, проехали. Вещи мои где? И деньги?

Вербовщик скрипнул зубами.

— Так и знал, что ты об этом спросишь.

— Конечно, спрошу. Одиннадцать золотых! Да на эти деньги век жить можно. А ещё доспехи, щит, плащ. Ты куда всё это дел, животина проклятая?

— Потратил. Долго ли умеючи? Вещи некоторые себе взял, остальное продал.

Он врал. Не обязательно быть физиогномистом, чтобы понять это — глазки бегают, нос хлюпает, испарина на лбу. Впрочем, я и не ожидал, что он признается, только какой резон скрывать, если завтра всем нам кирдык?

— А меч мой как у Гомона оказался?

— Вот, Соло, веришь — без понятия. Я вещички твои тут же сдал, деньги отдал...

— Кому отдал?

Он понял, что проговорился, и заюлил, тщась найти оправдание.

— Кому? Ни кому. Вот те крест! В ратушу отнёс, в банк. На хранение.

— Так в ратушу или в банк? Ты уж определись.

— В банк, конечно, в банк. А он в ратуше. Тут всё так устроено. Два в одном, как ластик и карандаш. Соло, я тебе клянусь!

Гнус едва не плакал, пытаясь выкрутиться. Он и сам прекрасно понимал, что я ему не верю, что он говорит глупость, но почему-то крепко держался за свою версию.

— Кого ж ты так боишься? — задумчиво, словно для самого себя, проговорил я. — Или надеешься на что-то? На что? Или, вернее, на кого? Но знаешь, вербовщик, мне так кажется, что если тебя сюда определили, то обратной дороги уже не будет.

Я жестом показал ему, чтоб проваливал, и он с облегчением отвалил в полумрак.

— Врёт, — сказал Брокк. — Не договаривает чего-то.

— Да я знаю, что врёт. Плевать, завтра это всё закончится. Сегодня у нас с тобой последний вечер воспоминаний. Ты что-нибудь из своей прошлой жизни помнишь? Из настоящей?

— Мало. В основном ерунда всякая. Вроде бы, тоже театром заведовал. Или режиссёром был? Нет, всё-таки директором театра. То ли Венский оперный, то ли Ла Скала. Название в голове вертится, а вспомнить не получается.

— А женат был?

— Нет.

— А вот я был. Только хоть убей, не помню, как она выглядит. Надеялся, приснится, и что-то внутри подскажет — она. Не приснилась. Я тут недавно вспомнил про Фермопилы, про Средневековую Европу. Я же учитель истории в школе, представляешь? Я даже знаю, что такое гавайский ром, какой у него вкус и запах. А жену вспомнить не могу.

— Жалеешь?

— Да нет. Я здесь одну девушку встретил. Красивая, как Венера. И имя у неё удивительное — Уголёк. Такая вся прям... аж чтобы вот... Слов не хватает выразиться. А глаза — сущий лёд. Всё бы за неё отдал, — я вздохнул с грустью. — И ещё одна есть. Тварь, я тебе скажу, редкостная, но жопа у неё. Если б ты её голую видел...

— Жопу?

— Ага. И парадокс какой-то получается: люблю одну, а хочу другую. Как такое называется?

— Блядство.

Мы переглянулись. Брокк выдавил из себя улыбку, а я подумал, что он единственный из всех нас, кто не боится завтрашнего дня.

[1] Театрон — места длязрителей, буквально, место для зрелищ.

Глава 20

Утром кормить нас не стали. Какой смысл переводить добро на тех, кому сегодня отправляться на встречу с программистами? На периферии зрения появились мутные проблески наступающего голода, пока ещё не яркие, не застилающие глаза широкими красными подтёками, но уже вызывающие беспокойство. Впрочем, какое беспокойство, о чём я? Всё, что должно меня сейчас волновать, это кому достанется моё тело: кумовьям, птицам или матушке земле.

Ближе к полудню всех выгнали из каземата и сковали руки цепями. Старший тюремщик прошёл вдоль строя, высчитывая нас по головам, и насчитал аж целых девяносто восемь. С учётом того, что на бой выходило от пяти до десяти участников, праздник обещал быть продолжительным.

Крепость была оживлённой сверх обычной меры. Отряды чёрно-белой стражи и ландскнехтов патрулировали не только стены, но и внутреннее пространство. Возле Южных и Восточных казарм суетились маркитанты, проститутки и прочая шваль, получавшие пропуск в крепость только по определённым дням. К ним, как железо к магниту, тянулись все, кто не был занят по службе или иным делам. С одной стороны понятно — праздник, но с другой я заметил нескольких воинов в странных доспехах. Они походили на бригантину, но в более сложном исполнении и с круглыми заклёпками. Широкие наплечники опускались практически до локтей, латные юбки образовывали единое целое с набедренниками и закрывали тело от пояса до коленей, стоячий ворот защищал шею и затылок, и всё это было покрыто жёлтым или красным лаком. Оружием этим раскрашенным солдатам служил двуручный однолезвийный меч длинной до двух метров, причём на рукоять приходилось не менее трети от длинны. Я попытался представил, как выходить на бой с таким бойцом, если Венинг вдруг поставит его против меня, и не увидел ни одного положительного варианта.

— Кто это? — спросил я Брокка.

— Нефритовые чандао, — ответил бывший распорядитель.

— Откуда знаешь?

— У нас был один доброволец. Долго выступал, таймов тридцать. В одиночку рвал по два десятка арестантов — настоящий виртуоз. Иногда его выставляли против, скажем так, неугодных арестантов, таких, как ты.

— Как я? И куда он делся?

— Захотел подняться до небес. Вышел на бой за звание мастера против Венинга и проиграл.

Значит, Венинг знает, как с такими сражаться. Хотелось бы мне посмотреть на тот бой.

Нас погнали к театру. Один из чандао в тёмно-бордовых доспехах стоял на краю дороги, опираясь на свой меч как на посох. Хищный узкий взгляд, тонкие усы и такое же тонкое скуластое лицо. Наши глаза встретились, и мне показалось, что он знает, кто я есть, возможно, он специально пришёл сюда, чтобы увидеть меня и оценить. На лице его не отразилось никаких эмоций — холодная грация статуи — только глаза следовали за мной с равнодушной силой змеи.

В кулисах нас рассадили по лавкам. Я хотел было пройти к смотровой щели, но один из тюремщиков ткнул меня дубиной в живот и велел оставаться на месте. Надо же, как строго. Через полчаса в кулисы вошёл мужчина в сопровождении ландскнехтов. Одет он был в гиматий, как и Брокк когда-то, на лысеющей голове покоился лавровый венок. Раньше этого мужичка я не видел, а Брокк сразу поник.

— Приемник твой? — спросил я его.

Он не ответил, лишь кивнул слабо.

Мужчина вышел на середину кулис, ландскнехты встали за его спиной.

— Праздник сегодня не вполне обычный, поэтому я хочу сразу распределить роли, чтобы на сцене вы не падали в обморок, — новый распорядитель говорил чётко; не расплывчатым аризо[1], как Брокк, а жёстким командным голосом фельдфебеля на плацу. — Сегодня выжить удастся очень не многим. Но в том и заключается смысл вашей профессии — умереть на сцене.

Начало его речи не понравилось никому. Поднялся гул. Ландскнехты ухватились за рукояти кошкодёров и шагнули вперёд.

— Если кто-то мечтает умереть здесь и сейчас, не попытавшись получить у судьбы шанс на выживание, — повышая голос, заговорил распорядитель, — то я могу ему в том поспособствовать! Есть желающие? Нет? Тогда я продолжу. Итак, сегодня особенный праздник, к нам прибыли высшие представители величественных кадавров, и мы должны показать им истинное искусство смертоубийства. Главная роль отводится одному из лучших актёров последних таймов — Соло Жадному-до-смерти.

Он посмотрел на меня, а я хмыкнул: кто бы сомневался.

— Ему в связку поступают трое: Брокк, Гнус и этот бывший клирик из Вилле-де-пойса. Вас сейчас выведут на сцену и укажут места, на которых вы будете находится до окончания спектакля. Ваше непосредственное выступление произойдёт в последнем акте.

Тюремщики подхватили нас под руки и потащили к выходу, так что услышать, чем займутся остальные арестанты, нам не довелось.

На сцене творилось непонятное, можно сказать, её вообще не было. Плотники снесли деревянную основу и засыпали площадку песком. Слева установили эшафот, на нём четыре плахи в ряд, рядом высился большой медный чан. Чуть дальше я заметил стол с тисками, и странную систему блоков, ремней и воротов. Тут же дыба и пыточные столбы, как будто не бои собирались проводить, а показательные казни.

Нас отвели к краю площадки и приковали к вмурованным в подиум кольцам. Если действительно намечаются казни, то мы будем последним блюдом на этом ужине смерти.

Театр начал заполнятся зрителями, по рядам пошли разносчики, в проходах появились ландскнехты. Хадамар сегодня весь свой отряд определил на роль внутренней стражи. Откуда такая бережливость?

Вывели бородача. Выглядел он плохо, пустую глазницу закрывала чёрная короста глазной жидкости и крови. Зря, наверное, я с ним так жёстко, можно было ограничиться сломанным носом или выбитыми зубами. Его усадили в чан и приковали за пояс цепями, чтоб не выбрался. Появились служки, одни начали заполнять чан водой, другие укладывали под него древесный уголь. Зрители благоговейно загудели, предвкушая предстоящее зрелище. Бородач понял, что с ним собираются делать, забился, вырываясь, но цепи держали его крепко. Тогда он завыл — громко, с придыхом. Публика начала смеяться. Распорядитель сунул под чан факел, угли вспыхнули, бородач забился сильнее, хотя вода ещё не успела нагреться.

В ложе появился Венинг. Он пришёл один и сел на диван слева. К нему присоединился Хадамар, и почти сразу показался главный циркулятор с супругой. Госпожа Матильда, увидев меня, вздохнула с сожалением, и этот вздох откровеннее всех прочих знаков прояснил мою дальнейшую судьбу. Я не расстроился. Я уже свыкся с мыслью, что сегодня мой последний день. Всё когда-либо заканчивается, и не важно, кто поставит точку — палач или ликвидатор. Жаль только, что умру я не как воин с мечом в руке, а как обычный преступник.

Минут через десять в ложу вошла Эльза. Ну как же без неё! Я до последнего часа надеялся, что она что-то предпримет, поможет мне, спасёт. Ага, нашёл спасательницу. Надеюсь, барон Геннегау крутит сейчас свою полусферу и видит на экране, какие советы она мне даёт и на какой путь наставляет. Кинув в мою сторону высокомерный взгляд, она прошла к правому дивану. Лакей подал ей бокал вина на подносе, она отмахнулась и снова посмотрела на меня.

Оркестр заиграл бодренькую увертюру. Под её звуки в ложу одновременно вошли герцог Маранский и Архитектон. Оба в парадных камзолах, герцог при шляпе и с тростью, Архип с чёрной перевязью через плечо. Служки установили для них одинаковые кресла, как бы подчёркивая равный статус и того, и другого, хотя, по моему мнению, это должно серьёзно умалять достоинство владетельного герцога, который по своему положению был королём в своих землях, в то время как Архипка всего лишь не самый высокопоставленный представитель пусть мощной, но чуждой всем здесь группы завоевателей.

Тем не менее, герцог выглядел довольным. Они прошли к креслам, сели, за спинками встали нефритовые чандао. Из кулис выбежал распорядитель, взмахнул руками, и театр разразился аплодисментами.

— Многоуважаемые гости! Дорогие театралы! — поднялся над сценой или, вернее будет сказать, над ареной, его унтер-офицерский глас. — Сегодня вы будете свидетелями акта возмездия — возмездия над предателями! — он указал в нашу сторону.

Весь театр обратил взоры в указанном направлении, и я мило улыбнулся.

— Это он обо мне, — не смог удержаться я от восклицания. — Помните меня?

И публика откликнулась по привычке, а может из уважения:

— Соло Жадный-до-смерти! Соло Жадный-до-смерти!

Распорядителю моё вмешательство не понравилось, как и не понравилось Венингу. Оба скривились. Распорядитель попытался остановить зрителей, но они ещё целую минуту продолжали скандировать:

— Соло Жадный-до-смерти! Соло Жадный-до-смерти!

Брокк повернулся ко мне и проговорил не без удовольствия:

— Пополнит он ряды артистов после сегодняшнего представления.

Архип вдруг поднялся с кресла, прошёл ко мне и присел на край подиума.

— А ты популярен, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — С твоим уровнем харизмы тебе в лучшем случае полы мести в трактире, а они вон как беснуются.

— Сам удивляюсь, — пожал я плечами.

Вывели первую группу арестантов, сразу человек двадцать. Тюремщики разделили их попарно и расставили вдоль по арене. Крики стихли, распорядитель понёс какую-то чушь про суд чести, дескать, участники поединков сейчас должны выяснить, кто из них прав, и победитель в паре получит свободу. Полная ерунда, Брокк интереснее сценарии писал. Однако затравка со свободой сработала, арестанты ринулись друг против друга с таким напором, что даже меня заинтересовало это зрелище.

Было похоже, что большинство дуэлянтов до сегодняшнего дня оружия в руках не держали. Бестолковые размахивания мечами и топорами приводили к тому, что многие участники сами себе наносили увечья. Несколько человек уже катались по арене, пропитывая песок собственной кровью, и только двое-трое демонстрировали некое подобие техники фехтования.

После того, как выявились победители в парах, их поставили в ряд. Некоторые едва держались на ногах от полученных ран, но светились радостью. Я мысленно позавидовал им: повезло.

— А вот и первые счастливчики, — указал на них распорядитель. — Как я и обещал, всех отпустят на свободу. Они заслужили её своим прекрасным выступлением.

Публика загудела, и я с ней полностью согласился. Прошедшее выступление с лёгкостью можно было назвать кровавым, но не прекрасным. Распорядитель в этом вопросе был не прав, и в него полетели огрызки яблок.

— Погодите, погодите! — замахал он руками. — Я не успел договорить! Видите это ложе? Лишь тот, кому оно окажется впору, сможет покинуть сцену и уйти домой, остальных мы будем вынуждены подгонять под его размеры.

А это что-то новенькое. Ложем распорядитель назвал то, что я изначально принял за стол, и оно было достаточно большого размера, чтобы даже такой гигант, как Дизель, выглядел на нём младенцем. Двое тюремщиков схватили ближайшего арестанта, бросили его на столешницу и закрепили на запястьях и лодыжках длинные кожаные ремни. Потом потянули за ворот, завизжали блоки, завизжал сам арестант.

— Он слишком короток для нашего ложа! — выкрикнул распорядитель. — Давайте же растянем его!

Ремни натянулись, приподнимая и вытягивая тело арестанта. Трибуны начали скандировать:

— Ещё! Ещё! Ещё! Ещё!

Тюремщики прокрутили ворот на пол оборота, ремни зазвенели как струны, арестант охрип от криков, и тут правая рука оторвалась от тела, за ней левая. Тело развернулось, я увидел выпученные глаза, искривлённый рот. Арестант больше не хрипел, он умер от болевого шока.

— Следующий! — потребовал распорядитель.

Публика завыла, потрясая кулаками, а я захохотал в голос: замануха со свободой оказалась лажей. Остальные арестанты, поняв это, бросились врассыпную, из кулис выбежали тюремщики, начали отлавливать их. Кого-то потащили сразу к столу, кого-то привязали к столбам — несмотря ни на что, праздник должен продолжаться. Завопил бородатый. Вода наконец-то закипела, он пытался выбраться из чана, хватался за края, обжигался, снова хватался.

Мне надоело смеяться и надоело смотреть на происходящее. То, что творилось на арене, не имело ничего общего со сценическим искусством — обычное ничем не оправданное убийство. Не буду говорить, что сам я белый и пушистый, но я убивал вооружённых противников. А если кто-то захочет припомнить мне Кота и Алика, то там мои действия были продиктованы необходимостью. В обоих случаях это было наказание за совершённые ими преступления...

— Это правда? — вдруг спросил Архип.

— Что? — не понял я.

— То, что ты насадил Кота на кол?

Он мысли умеет читать?

— Ты к чему сейчас это?

— Навеяло, — он кивком указал на арену.

— Правда.

— Не ожидал от тебя. Ты всегда мне казался уравновешенным. Таким людям убийство не свойственно.

— А ты мне всегда казался парнишкой первого уровня. Это тебя кадавры так прокачали? Слишком быстро для нескольких таймов.

Архип зевнул. Происходящее вокруг нас ему не нравилось так же, как мне.

— Ты просто видел то, что тебе позволили видеть. Когда мы с тобой познакомились, у меня уже был двадцать четвёртый уровень. Даже не представляешь, каких усилий мне стоило, чтобы сдержаться и не навалять тем крестоносцам. Ух бы я их... Но смерть наиболее быстрый способ перемещения по игре, — я удивлённо вскинул брови, и он пояснил. — Камеры перезагрузки разбросаны по всему игровому полю, и если у тебя есть помощник по ту сторону экрана, — он поднял глаза к верху, как будто этот помощник сам бог, — ты всегда окажешься там, где тебе необходимо находиться. Моя задача в Форт-Хоэне была выполнена, и я вернулся в исходную точку. Знал бы ты, сколько раз я умирал.

Это была новость. Никогда не задумывался над тем, что в игре существует сеть камер перезагрузок. То, что на каждой локации есть своя камера, это понятно. Можно даже предположить, что какие-то камеры существуют вне локаций, например, в крупных городах или, хрен с ним, в болотах Най-Струпций. Но то, что ты можешь курсировать между ними — это серьёзное заявление. Вот только существует одна нестыковка: кадавры не могут перезагружаться, отсутствие реального тела не позволяет делать этого.

— Но ты же кадавр, ты не можешь перезагрузиться после гибели, — я погрозил Архипу пальцем: что-то ты заговариваешься, уважаемый. — Всё, дорогой мой, халява кончилась.

Но Архип лишь усмехнулся.

— Это твоя халява кончилась, потому что права на перезагрузку у тебя нет. А у меня есть, и у тех, кто с нами, тоже. Наша армия бессмертна. Души погибших кадавров всегда возвращаются в исходное состояние.

У меня свело челюсти. Ах, сука! Они перезагружаются даже после реальной смерти, а я... А меня барон попросту кинул! Он наверняка знает об этой особенности кадавров — не может не знать, иначе грош ему цена. Да ещё за Уголёчку меня подцепил. Зачем? Для чего? Получается, остановить кадавров — задание заранее невыполнимое! Как такое сделать, воюя с бессмертной армией в одиночку? Их сколько не убивай — меньше не станет. Это всё равно, что пойти туда, не знаю куда, навалять тому, не знаю кому. Даже если собрать войска со всех феодов — это не поможет.

— Я готов присоединиться к вашей армии! — вдруг выкрикнул Гнус. — Господин! Я всегда этого хотел, только не знал, как вас найти. Пожалуйста, возьмите меня...

Он так скрючил рожу, что мне захотелось дать по ней. И я дал. Нос вербовщика, только-только начинавший заживать, снова сплющился и превратился в месиво хрящей и крови. Гнус загнулся, застонал. Брокк осуждающе качнул головой, оторвал от камзола манишку и протянул ему вместо носового платка.

— Стало быть, ты шпион? — прищурившись, спросил я. — Если не секрет, что ты делал в Форт-Хоэне?

Архип махнул рукой, дескать, какая разница, но я проявил настойчивость.

— Да ладно тебе, я никому не расскажу. Сейчас этот колхозный балаган закончится, и распорядитель займётся мной. Ты ничего не теряешь.

— А ты шутник, — ровным голосом произнёс Архип. — Давай дождёмся окончания шоу, а там поговорим.

Однако он тоже шутник — давай дождёмся окончания шоу... Но в том-то и дело, что моя смерть и есть конец этого шоу.

Пока мы разговаривали, спектакль подошёл к концу. Публика, поначалу отреагировавшая на кровь весьма позитивно, теперь выглядела недовольной. Люди пришли посмотреть бои, а увидели бездарную мясорубку, так что Брокк высказался верно: у нового распорядителя есть все шансы присоединиться к актёрскому составу в Нижних казематах.

Сценические служки прибрались: утащили тела, присыпали песком кровь. Пришёл наш черёд. Тюремщики провели нас по одному на эшафот и поставили на колени перед плахами. Несложные математические действия — четыре на четыре — с самого начала настраивали на то, что плахи предназначались для нас. Тут же на подставке лежал топор с длинной рукоятью и широким лезвием. Палач, закованный в железо, стоял рядом, уперев руки в бока. Я дружески подмигнул ему, надеясь, что этот небольшой жест сделает его руку более твёрдой, и он срубит мне голову одним ударом. Обычная смерть, я бы даже сказал, лёгкая, в сравнение с тем, что пришлось испытать многим нашим товарищам-арестантам. Взять хотя бы бородача. Его варёный труп до сих пор плавал в чане с водой, вызывая омерзение у зрителей.

На эшафот, как на трибуну, поднялся распорядитель.

— Вот и наступил апогей нашего представления! — воскликнул он. — Мы благодарны актёрам, изобразившим на этой арене все тонкости пыточного искусства. Это был истинный шедевр. Браво! — он зааплодировал. Некоторые из зрителей отозвались вялыми хлопками. — Теперь нам предстоит банальность, — он указал на нас. — Видите этих подлых преступников? Они осмелились покуситься на жизнь нашего герцога, всеблагого и величайшего. Милостью своею он позволил умереть им быстрой смертью...

Раздался недовольный свист, сначала осторожный, будто пробный, потом более громкий. Затем послышался возглас:

— Пусть Соло сразится на мечах с добровольцами...

Его поддержали.

— Да, пусть сразится!

— Пусть выступит ещё раз!

— Поставьте против него нефритовых чандао!

И уже более громко:

— Чандао!

Выкрики становились всё более требовательными, и вскоре весь театр единодушно взывал:

— Соло! Чандао! Соло! Чандао!

Я стоял на коленях, положив голову на плаху, и вдыхал запах свежеспиленного дерева. Он был несомненно лучше запаха закалённой стали, но если уж умирать, то почему бы не в бою? Мне очень нравились выкрики зрителей. Я поднял голову, посмотрел на Архипа. Только он в этом феоде мог принимать решения, и если он позволит, я буду счастлив ещё раз выйти на сцену и крикнуть: Помните меня? Я — Соло Жадный-до-смерти!..

Архип не позволил. Он повернулся к зрительским рядам, поднял руку и, дождавшись тишины, коротко сказал:

— Нет.

Народ снова начал гудеть, но Архип сделал непринуждённый жест, и этого хватило, чтобы подавить недовольство в зародыше. Мне показалось, он использовал нечто вроде «Коварства палача», на его уровне это должно быть весьма крепким напитком. На секунду я влюбился в него, но морок вспыхнул и пропал, оставив по себе зияющую пустоту.

— Нет необходимости рисковать жизнями моих телохранителей, — заговорил Архип спокойным голосом. — Зачем нам полагаться на волю случая и смотреть на то, что вы уже видели многократно? И увидите ещё, ибо праздники будут продолжаться. Я обещаю вам это!

По зрительским рядам прокатилась волна, а флаги над театроном всколыхнули радостные крики. Архипу пришлось ждать, когда все успокоятся.

— Но я могу предложить вам другое зрелище, — продолжил он спустя пару минут. — Я предлагаю дать Соло свободу...

Сердце моё взбрыкнуло и поднялось так высоко к горлу, что я подумал — задохнусь. Смирившись с тем, что смерть уже рядом, я испытал нервозный тремор: свобода, свобода... Гнус заскулил от отчаянья, Брокк глянул на меня с улыбкой, клирик уткнулся глазами в плаху и, кажется, плакал.

Публика, не смотря на бафф, энтузиазма не проявила. Полюбоваться актёрской игрой хотели все, а вот отпускать меня просто так казалось нелепым, поэтому театр молчал.

— За свою свободу Соло заплатит выкуп, — продолжил Архип. — Как вы видите, с ним ещё трое его близких друзей. Я позволю ему по собственному выбору собственноручно казнить двоих из них, а третьего забрать с собой. Если Соло откажется — умрут все четверо!

А вот такой оборот зрителям понравился. Любопытство — величайший порок из всех известных, ибо в погоне за новыми знаниями оно способно завести человека в такие дебри, откуда выбраться не замаранным практически невозможно, и сейчас этих людей до зубовного скрежета интересовало, кому я подарю жизнь, а кому смерть. Они впились в меня глазами, и я растерялся. Мгновенье назад меня колотило от сдвоенного чувства ликования и надежды, но виртуальный ушат холодной воды на голову, расставил всё по местам: если я хочу жить, я должен убить двоих...

Да и плевать! Терять свой шанс на свалить из этого содома я не собираюсь. Убить двоих? Легко! Я бы и троих убил, а если надо, то и палача, и распорядителя, и Венинга с Хадамаром — этих бы я вообще убил с удовольствием. Но они в списке не числятся, а стало быть, надо выбирать из Гнуса, Брокка и клирика.

Я подошёл к подставке. Палач посторонился, и я взял топор. Тяжёлый. Балансировка страдала в пользу рукояти, значит бить надо с оттягом на себя, иначе удар может «съехать», и с одного раза срубить голову не получится. А я никому не хочу причинят лишних мучений.

— Приступай, — словно с барского плеча дал отмашку Архип. — Мы ждём твоего выбора.

Мои друзья тоже ждали. Клирик по-прежнему тыкался лицом в плаху, но теперь я слышал явственно его плач. Не глупый человек, он наверняка понимал, что между ним и Брокком, я выберу Брокка, и потому не хотел смотреть мне в глаза. А я бы ему посмотрел. Хотя бы ради того, чтоб попрощаться.

Резким движением я вскинул топор, опустил — и промазал. Удар пришёлся выше, между ушей, так что примерно треть головы осталась на шее. Но смерть всё равно была мгновенной. Тело клирика так и застыло в коленопреклонённой позе, лишь из обрубка головы струёй саданула кровь и вывалились мозги на помост.

Вы убили преступника из феода герцога Маранского. Полученный опыт 300 единиц

Отношения с Западными феодами: +50 (максимальная)

Вы становитесь предметом пристального внимания секретной стражи, ибо ваша популярность чересчур высока.

Театр выдохнул.

— Остались двое! — крикнул Архип. Он полностью перенял на себя роль распорядителя, и ему это нравилось. Он встал возле подиума и повернулся лицом к зрителям, чтобы лучше их видеть. — Кто же уйдёт к прародителям, а кто ещё побарахтается в этом прогнившем насквозь мире?

Кто побарахтается? Я пожал плечами: ответ очевиден. Конечно же, Брокк. Его плаха была ближе ко мне, поэтому я обошёл её и остановился перед Гнусом.

— Соло, Соло, — зашептал вербовщик. — Ты делаешь ошибку. Поверь мне — большую ошибку. Оставь мне жизнь, и я буду служить тебе, никогда не предам. Пожалуйста...

— Голову ниже опусти, — посоветовал я. — И поверни немного влево. Ты же не хочешь, чтобы я ополовинил тебя, как клирика?

Он послушно выполнил все мои указания, но при этом не переставал шептать:

— Соло, Соло, ты подумай: я владею информацией. Понимаешь? Информацией! Это бомба. Ты многое поймёшь...

— Ладно, не ной, — поднимая топор, сказал я. — Всё равно скоро встретимся. Барон уже отправил за мной ликвидатора... Не шевелись.

— Да подумай же ты! — Гнус перешёл на хриплый визг. — Подумай немного. Я такое знаю, такое. Про Эльзу. Я тебе расскажу. Всё расскажу. Она... Соло, она и есть ликвидатор!

[1] Форма певучего речитатива, отличающаяся большой мелодичностью в голосе.

Глава 21

Когда Гнус провизжал это, я уже нацелил удар, и остановить его было невозможно. Всё, что удалось сделать — податься вперёд. Лезвие топора вонзилось в доски эшафота; полетели щепки, рукоять слегка пригладила волосы на голове вербовщика, и тот от страха испустил газы. Театр разразился хохотом. Смеялись все, даже тюремщики, выстроившиеся в ряд возле кулис.

А мне было не до веселья. Я выдернул топор и развернулся к Брокку. Намерения мои были понятны, и тот встретил мой разворот с достоинством. Он постарался придать лицу бодрое выражение, дескать, смерть не самое страшное, что может случиться в жизни. Но, господи, кого он обманывает? Сколько раз я видел эту бодрость в глазах обречённых, и клянусь — никто из них не хотел умирать. Не хотел и Брокк. Поэтому я не стал тянуть, чтобы не испытывать его на твёрдость, и сказал:

— Прости, дружище, Гнус мне нужен.

Бывший распорядитель прокашлялся, и не в силах до конца справиться с волнением, прошептал:

— Я понимаю. Конечно... да... Соло, если действительно выберешься из этого клозета, зайди в трактир. В любой. Выпей за меня кружечку пива.

Брокк облизнул губы, покорно склонился к плахе, и я точным ударом отсёк ему голову.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати

Вы убили кадавра. Полученный опыт 1050 единиц

Получен дополнительный опыт 29901 единиц

Вы перешли на шестнадцатый уровень

Вы получаете способность «Удар исподтишка»

Плут и бродяга Тиль Уленшпигель божился, что именно этот удар спас его от наёмников Фернандо Альвареса де Толедо во Фландрии, когда он пытался стащить у них жареную курицу. Так ли это? Узнать правду можно лишь самому испытав приём на противнике.

При использовании повышает меткость на 50 единиц плюс три единицы за каждый уровень. Время действия пять секунд. Возможность повторного использования через сто восемьдесят секунд, но не более трёх использований в час.

Голова Брокка прокатилась по помосту и свалилась на песок. Архип удовлетворённо усмехнулся и махнул рукой: подойди. Тюремщики установили лесенку, я поднялся на подиум и прошёл к ложе. Все смотрели на меня: Хадамар, Венинг, герцог. Эльза. Зрачки бюргерши походили на змеиные, и фокусировались на мне словно две жёлтые линзы, в том смысле, что прожигали. Ликвидатор. Вот мы и встретились. Впрочем, мы и не расставались. Она всегда была рядом, всегда была наготове, ждала, когда истечёт заявленный срок. Как она собиралась убить меня? Заманить в постель и в самый радостный момент вонзить нож в печень? С неё станет... Вот только Архипка помешал, или вернее, сделал за неё работу. Почти сделал. Что она предпримет теперь, после того, как он меня отпустит? Или всё-таки не отпустит?

Я подошёл к столику с закусками, взял тарталетку, съел, налил вина, выпил. Вино показалось чересчур сладеньким, но и такое сойдёт, чтобы прополоскать душу от крови.

— Ваша светлость, ни чё что я так запросто? — указывая на столик, обратился я к герцогу. — После всей этой бодяги так сильно есть захотелось. К тому же мы с вами почти что родственники, так что мне простительно...

— Родственники? — брови герцога поползли вверх. — Вы уверены?

— Абсолютно. Мы с вашей милой дочуркой целых двадцать минут находились наедине в её спальне, пока ваш зятёк караулил у дверей. Я считаю, что подобная близость делает нас как минимум сводными братом и сестрой. Как ты считаешь, Венинг? Могу я считать Герду своей сестрой?

Венинг вздрогнул. Он приподнялся, готовый броситься на меня и придушить, и только жёсткий взгляд Архитектона остановил его. Хадамар, сидя рядом на диване, скалил зубы. Чему он радуется? Со столика я незаметно прихватил десертную вилку. Оружие не вот какое мощное, но если воткнуть её в глаз капитана и надавить посильнее, то ему хватит... А что, хорошая идея. Поступок сам по себе бессмысленный, потому что тогда меня точно не отпустят, а Хадамар воскреснет в какой-нибудь перезагрузочной камере кадавров, однако заслуженную порцию боли и унижения он получит.

Я зажал вилку в пальцах, прикрыл её ладонью и шагнул к дивану. Если сделаю всё быстро, то и до Венинга успею дотянуться, а уж если совсем повезёт, и окажется, что они ещё не получили своего права на перезагрузку...

— Соло, — окликнул меня Архип. — Подойди.

Из-за кресла, где застыли ровным рядом телохранители, вышел нефритовый чандао и встал между мной и диваном. Все телохранители Архитектона внешне выглядели одинаково, но мне показалось, что именно этот стоял у края дороги, когда нас вели в театр. В холодных глазах светился вызов, и я был бы не против его принять, но не десертной вилке выступать против двухметрового меча. Хотя было бы интересно сразиться... очень интересно...

Я подмигнул чандао, дескать, ещё встретимся, и подошёл к Архипу.

— Молодец, — похвалил он меня, — я думал, ты не решишься, начнёшь строить из себя героя и сам ляжешь на плаху. А ты смог. Значит, и про Кота не врал, — он прищурился. — По-прежнему не хочешь присоединиться к нам?

— По-прежнему не хочу.

— Подумай. Сила на нашей стороне. Глупо оставаться на стороне слабых.

— Подумал уже.

— Жаль. Твоя упёртость ничего хорошего не принесёт, кроме смерти...

— Стало быть, не отпустишь?

— Почему же? Я обещал, я слово держу. Ты свободен. Мои люди проводят тебя за пределы города, а дальше живи, как знаешь. Только мой тебе совет: беги подальше. Сколько можно судьбу испытывать? В третий раз не отпущу.

Я кивнул, соглашаясь: ну да, не отпустит.

— С Эльзой будь поосторожней, — предупредил я. — Она не та, за кого себя выдаёт.

В глазах Архипа блеснуло любопытство.

— А кто она на самом деле?

— Она ликвидатор. Человек Геннегау.

— Вот как? — Архип тихонечко засмеялся. — А я-то дурак думал, что она просто красивая женщина. А она человек самого барона Геннегау! Надо же...

Смех его стал громче и въедливее, и я закусил губу. Архип знает, кто такая Эльза, возможно, она даже работает на него. Двойной агент. И нашим, и вашим. Не удивлюсь, если он тоже её пялит... Дать бы ему по роже!

Но я сдержался.

— Тогда счастливо оставаться, Архитектон.

— Счастливо, Соло, — он поднял руку в прощальном жесте. — Вилку только оставь. Нехорошо у хозяев столовые приборы воровать.

— Да как скажешь. Можешь забрать её себе. Но давай баш на баш. Я тебе вилку, ты мне мой меч и нож с поясом.

Архип повернул голову к Хадамару и сказал повелительно:

— Слышал? Верни ему оружие.

В качестве сопровождения нам выделили Руди с десятком ландскнехтов. Они вывели нас с Гнусом из города. Пока мы шли по улицам, вербовщик скулил у меня за спиной, изливаясь в благодарностях, и обещая служить верно до самого последнего вздоха. Ох, скорее бы наступил этот вздох, задолбал он меня нытьём. И не только меня. Руди несколько раз оборачивался к нему, просил заткнуться, Гнус затыкался, но через пять-шесть шагов принимался за старое.

— Лучше прибей его сразу, — посоветовал ландскнехт, — иначе изведёт причитаниями.

Я бы прибил, но прежде хотел послушать, что он там знает про Эльзу. Блондинка — ликвидатор! Кто бы мог подумать. Получается, отправляя её со мной, барон Геннегау независимо от того, выполню я задание или нет, предполагал меня уничтожить. Однако, подстава. Означает ли это, что отныне мои обязательства перед Дитрихом и компанией аннулируются? И что теперь будет с Угольком?

Если с Уголёчкой что-нибудь случится, я им всем бошки поотрываю! И начну с Эльзы. Правда, пока она рядом с Архипом к ней не подобраться. Но ничего, я подожду. Я умею ждать.

— Спасибо тебе, — сказал вдруг Руди.

— За что? — не понял я.

— Той ночью, когда всё случилось, Венинг нахамил мне. Помнишь?

— И?

— Если б ты вперёд меня не влез, я бы в ответ ему нахамил. И стоял бы сегодня с вами на эшафоте.

— Да ладно, не посмел бы он.

— Посмел бы, не сомневайся! Видел, как он с Лупоглазым поступил? Венингу плевать, он бы всех на сцену отправил, и Хадамара в том числе. Так что я твой должник.

— Как Гнус, до самой смерти?

— До смерти, не до смерти, но добром за добро отплачу. Может быть не сегодня, может быть через двадцать таймов, через тридцать. Просто помни: один друг у тебя в этих краях есть.

Руди протянул мне руку.

— До встречи, подёнщик.

— И тебе не хворать.

Ландскнехты развернулись и направились обратно в крепость.

Мы остались на дороге вдвоём. Гнус смотрел на меня глазами преданной собачонки, а я думал, куда идти дальше. Проще всего было добраться до Вилле-де-пойса, от него до Бримы, а дальше вверх по течению до того пляжика, где чалилась стая Гомона. Вот они удивятся, увидев меня. Но это очень длинный путь, как бы сапоги не стереть, пока добираюсь. Лошадь надо найти. Мой гнедой наверняка у Эльзы в конюшне. Можно вернуться и угнать его...

Я посмотрел через плечо на искажённые жарким маревом крыши и шпили Ландберга. Какой же неприятный город, и какие неприятные люди в нём живут... Нет, туда я возвращаться не хочу, лучше устать в пути и питаться обними ягодами, чем снова оказаться на его улицах, а стало быть, вперёд на Вилле-де-пойс.

Гнусу было по барабану куда идти, лишь бы со мной. Мне кажется, у него что-то перемкнуло в голове от страха, какие-нибудь вертикальные волокна не договорились с нейрогуморальной регуляцией, и в результате вербовщик стал видеть во мне некое божество. Я, конечно, утрирую, но пока волокна не перемкнут в обратную сторону, придётся это чудо терпеть.

Я поправил перевязь меча и уверенным шагом двинулся по дороге к Вилле-де-пойсу. К вечеру, я надеюсь, мы доберёмся до города, продадим что-нибудь из вещей Гнуса, поедим, а назавтра отправимся к реке.

— Эй, что ты там знаешь про Эльзу? — спросил я на ходу.

Гнус семенил справа от меня, стараясь подстроиться под мой широкий шаг.

— Чего знаю? — переспросил он, как будто не расслышал.

— Решишь меня обмануть, — сразу предупредил я, — привяжу голого к первому же дереву, и пусть тебя комары досуха выпьют. Уразумел?

— Ага, ага, — закивал Гнус. — Я тебе всё расскажу. Эльза не игрок, она записная персонажка. Ну, это когда...

— Я знаю, что это такое. Продолжай.

— Понял. Место её постоянной дислокации — Форт-Хоэн. В Большую игру она выходит только по поручениям барона фон Геннегау, который тоже не игрок, а...

Я сгрёб его за грудки и, не останавливаясь, притянул к себе.

— Если ты будешь рассказывать то, что я уже знаю — выпью досуха самолично.

— Соло, это необходимое предисловие! Я знаю, что ты знаешь, но я не могу его пропустить.

— Ладно, грузи дальше.

Я отпустил его, а он разгладил куртку и продолжил.

— Если барон выпустил Эльзу, значит готовиться что-то серьёзное. Что именно — не спрашивай, я пешка, меня в тонкости не посвящают, но это точно не связано с тобой и твоим поручением. Тут такой тёмный лес — мозги сломаешь. Ты с самого начала мешал ей. Думаешь, я к тебе просто так подсел? Это она приказала. Я должен был нейтрализовать тебя. Сначала хотел местный театр за твой счёт обрадовать, но тут заказ пришёл от Гомона, я тебя ему и сбагрил. Да ещё на три серебряника наварился. Класс, да?

— А мои одиннадцать золотых?

— Ха, вспомнил! Это всё Эльзе ушло. И вещи тоже ей. Она мне только щит позволила взять и плащ.

— Где они?

— Так прожил давно. Времени сколько минуло? А мне тоже пить-есть надо. Но ты не сомневайся, я тебе каждую монетку отработаю. Гнус умеет быть благодарным.

Он заискивающе улыбнулся, отчего меня едва не стошнило.

— А меч мой как у Гомона оказался?

— А он у него оказался?

Я поднял руку, чтоб отвесить ему леща, и он резво отпрыгнул в сторону.

— Чего ты сразу драться? Не знаю я, как он к Гомону попал. Знаю только, что Эльза все вещи в тот же вечер продала. На кой они ей? Она же не ассасинка и не ниндзя какая-то, и уж точно не Жанна дАрк.

— А кто она?

— Кто? А хрен её разберёт.

— Ты же сказал, она ликвидатор.

— Ну да, сказал. Но я ж не знаю, как она ликвидирует. Вроде бы у неё какие-то способности магические, но это слухи, а что там на самом деле... Может она в дракона превращается.

Я посмотрел на него с подозрением, а он закивал:

— Да, да, такое может быть. Я лично не наблюдал, врать не буду, но знаю человека, который знает человека, который видел, как одна тётка превращалась в лошадь. А если кто-то умеет превращаться в лошадь, значит, кто-то умеет превращаться в дракона. Логика!

Я вспомнил Царь-жабу, как мы валили её с Дизелем на болоте. Кому начнёшь рассказывать — не поверят, но ведь я её своими глазами видел. Так что и тётка в лошадь вполне могла превратиться, а если приспичит, то и в дракона. Особенно такая, как Эльза.

За спиной я услышал отчётливый топот. Вспомни, как говориться, о лошадях, они и прискачут. Я шагнул на обочину и обернулся. Однако никаких лошадей позади нас не было. Были кумовья. Два или три десятка с топорами и копьями. Они бежали, и, судя по лицам, бежали от самого города. За кем бежали — ни у меня, ни у Гнуса сомнений не возникло. Не сговариваясь, мы рванули с дороги влево, и хлебными полями устремились навстречу горизонту.

Я смелый человек, а порой и безрассудный, но когда вижу кумовьёв, мной обуревает паника. Это как будто кошмар из далёкого сна. Ты уж забыл о нём, а он вдруг появляется, и спасение только одно — бег. Вот мы и побежали. Знать бы ещё куда.

— Там... Там река... — словно услышав мои рассуждения, пропыхтел Гнус.

— И что она нам даст?

— Лодку... Лодку найдёт... Или вплавь!

— Они тоже плавать умеют.

Ладно, в любом случае надо что-то делать, а не стоять на месте. Полновесные хлебные колосья били меня по коленям и рассыпались зёрнами. Гнус стонал от ужаса, но именно это чувство придавало ему сил. Он вырвался вперёд на корпус. Слабенькое преимущество. Если кумовья нас догонят, оно его не спасёт.

Над головами прошелестело копьё. Она упало как бы сверху прямо по нашему пути, едва не задев Гнуса, и мы одновременно пошли гулять по полю зигзагами. Ещё несколько копий пролетели мимо и вонзились в пашню в стороне. Кумовья вроде бы поотстали, но не остановились. Выносливые твари.

Поле кончилось, и мы нырнули в неглубокую лощину с пологими склонами, по дну змеился ручеёк. Земля была мягкая, пропитанная водой. Мы увязли в ней по самые щиколотки. Я едва не оставил сапоги в грязи, а Гнус упал, и мне пришлось хватать его за шиворот и тащить за собой. Цепляясь руками за ковыль, мы вбежали по склону наверх. Впереди блеснула широкой лентой река.

Лодок, разумеется, не было. Да и откуда им взяться на пустом месте? Я перешёл на шаг, оглянулся. Кумовья не спешили. Они как раз подошли к ручью и спокойно переходили его. Торопиться им было некуда. Они словно знали, что мы никуда не денемся.

— Баста!

Я сделал несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание. Убежать, мы всё равно не убежим, кумовья как псы — неутомимы, так хоть встретим смерть достойно. Я вытянул меч, взмахнул им, повёл плечами. Гнус прошёл немного вперёд и упал на колени. Оружия у него не было. Я подумал было отдать ему свой нож Слепого охотника, но тут же отказался от этой мысли — самому пригодиться.

— А ты попробуй всё же убежать, — посоветовал я.

— Не, выдохся, — сплюнул он. — Больше ни шагу.

— Знаешь, что они с тобой сделают?

— Что?

— Сожрут живьём. Причём медленно, кусочек за кусочком. Неприятное зрелище. Если хочешь, могу убить тебя одним ударом.

Гнус не захотел. Мне кажется, он не поверил. А зря. Видел бы он, как потрошили Кроля. Или Лупоглазого...

Кумовья вытянулись цепью, и пошли, охватывая нас полукругом. Под их неторопливым напором я отступил к берегу, так, чтобы за спиной была река. Слабая защита, не спорю, но всплеск воды хотя бы даст сигнал, что враг сзади. Я сосчитал их: двадцать четыре. Шамана не было, видимо, это загонщики, их дело взять меня живым. Желательно. У каждого топор и короткое копьё, из доспехов только собственная кожа и набедренные повязки.

Ладно, численностью они меня превосходят, а вот в умении, как показали прошлые столкновения, отстают. Правда, дисциплина на высоте. Кидаться на меня одновременно всей сворой, они не стали, начали нападать по двое, по трое, тыкая копьями в ноги. Я не ошибся, они действительно хотели взять меня живым. Но вот хрен им! Заканчивать жизнь как Кроль я не собираюсь.

Гнус зашёл в реку подальше от берега, впрочем, кумовья пока что не обращали на него внимания, их интересовал я. Продолжая давить, они практически взяли меня в кольцо и начали сжимать. Пришлось прорываться вслед за Гнусом. В сапогах захлюпала вода, движения замедлились. Я отбил очередной тычёк, попытался ухватить копьё за древко, но кум с силой дёрнул его на себя. Я не стал хвататься за него, отпустил, и кум, не удержав равновесие, упал спиной в воду. Я подался вперёд и всадил ему меч в грудь.

Вы убили островного кума. Полученный опыт 900 единиц

Судя по сообщению, кум оказался не шибко опытным, это его и подвело, но и мне преимущества не дало. Кумовья зарычали, выставили копья перед собой, словно частокол, и стали действовать жёстче. Я едва успевал отбиваться.

Сзади закричал Гнус:

— Соло, ко мне, ко мне!

Я не стал оглядываться. Помочь ему я всё равно не мог, так что пускай выкручивается сам. Справа на меня насел кум со шрамом через всю рожу. Он был явно опытнее предыдущего и копьём действовал более уверенно. Он нанёс два резких удара; один я отвёл, второй угодил мне в рёбра. Я даже услышал хруст костей, когда наконечник вошёл в мою плоть.

Вы получили ранение. Поглощение урона 18 ХП. Потеря здоровья 572 ХП

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Ваша ловкость понижена на 25% на сто восемьдесят секунд

Вы получили дебафф «Кровотечение». Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Сдерживая крик, я подался назад, локтём сбил копьё в сторону и рубанул Бастардом сверху вниз. Кум отпрыгнул, и клинок лишь слегка задел его предплечье. С боку выпрыгнул другой кум, намереваясь меня добить, но сделал это слишком поспешно. Широким движением по дуге я снёс ему голову, и она взлетела в воздух подобно мячу со штрафного.

Вы убили островного кума. Полученный опыт 1100 единиц

Итого с двоих две... Если в среднем я буду брать по тысяче ЕХР с кума, то прокачаю уровень наполовину. Вопрос в том, позволят ли кумовья мне прокачаться? Скорее всего, не позволят. Кровь из меня хлестала как масло из пробитого поддона, тут не одна единица здоровья, тут все десять в секунду теряются. Ещё одно такое ранение... Им даже делать ничего не придётся, будут стоять, смотреть и ждать, когда я обессилю от потери крови, а потом захомутают меня и отнесут к шаману. Хороший ужин получится.

Чувствуя, что теряю силы, я зажал рану левой рукой и начал пятиться. Лучше утону... Вода поднялась до паха, до пояса. Кумовья неотставали. Один попытался схватить меня, но Бастард прочертил чёткую линию перед его мордой, отмеряя расстояние, за которым для каждого из них была смерть. И они не стали спешить. Кажется, они смирились с тем, что живым взять меня не получится.

— Соло, — снова закричал Гнус, — ко мне!

Судя по голосу, он находился шагах в двадцати позади. Я быстро глянул в его сторону. Вербовщик держался одной рукой за древесный ствол, а другой махал, показывая на что-то или просто пытаясь привлечь внимание. Над поверхностью воды виднелась только его голова. Господи, он собирается переплыть реку на этом бревне? Но кумовья не дураки, они не позволят уплыть нам. Их недаром называют островными, для них вода дом родной. Тогда что задумал Гнус?

И тут раздался протяжный рёв рога. Вода вздрогнула, пошла рябью, и я резко обернулся. Из зеленоватой дымки, пластающейся над серединой реки тонкими кучевыми прослойками, выпростался силуэт боевого корабля норманнов.

Снек.

Я задышал громко и часто. Снек! Вёсла мягко поднимались и опускались, толкая корабль в нашу сторону. На носу стоял Гомон. Я узнал его мгновенно: тяжёлая глыба, облитая кольчужными кольцами, и волчья шкура на плечах. Вожак смотрел прямо на меня, и как в тот день, когда меня раненного несли по мосткам рыбацкой деревушки, я услышал:

На вас наложено «Благословение стаи», восстановлено здоровье 572 ХП

Кумовья не стали испытывать судьбу. Не ожидал, что они окажутся такими здравомыслящими; стая волков это вам не два артиста-арестанта. Когда я снова повернулся к ним, они уже выбрались на берег и бежали к лощине. Что ж, так тому и быть. Я вложил меч в ножны и, раздвигая волны, пошёл навстречу снеку.

Глава 22

Гомон ухватил меня за шиворот, втащил на палубу. Гнус, мокрый и трясущийся, уже сидел под мачтой, обтекал. Возле него суетился Мороз, обтирал холстиной. Увидев меня, кинулся навстречу.

— Я же говорил, что этот подёнщик не пропадёт!

Он схватил мою руку и начал трясти, а мне вдруг стало неловко и в какой-то степени неприятно. Я вымученно улыбнулся, сказал, что тоже очень рад встрече и что никоим образом не способен пропасть, но при этом постарался освободиться от его навязчивого внимания. Последние события, произошедшие со мной, каким-то образом повлияли на моё отношение к Морозу и отодвинули его в сторону. Он стал мне безразличен. Слава богу, Гомон прокричал команду правым загребным, гребцы надавили на вёсла, снек развернулся и, набирая скорость, полетел вверх по реке. Я покосился на свою скамью: свободна, нет? Свободна. Со времени нашего ухода прошло несколько таймов, а Гомон никого вместо меня не нанял. Значит, ждал. Знает ли он, что случилось с Кролем и Шваром? Скамья Кроля стояла по левую сторону первая от носа, она тоже пустовала, а Швар...

Меж лопаток меня припечатала тяжёлая ладонь, и знакомый орочий рык прогудел:

— Вернулся, человечий сын!

Я обернулся, за моей спиной ухмылялся Швар.

— Вернулся, как видишь, — шутливо ткнув его кулаком в живот, сказал я. — И ты, гляжу, выжил, старый зелёный чёрт.

— Хех, а как иначе? Когда ты из кареты вывалился, я хотел вернуться, да эти чудаки со всех сторон тебя обступили. Пришлось дальше бежать.

— А здесь какими судьбами? Только не говори, что ради меня пригребли.

— Не только ради тебя... Но и ради тебя тоже. Гогилены вступили во владение выморочным наследством барона Хмара. Вчера в Вилле-де-пойс вошла когорта черносотенцев, так что с Маранскими отныне война. Мы первым делом взяли ратушу, искали тебя, но там сказали, что ты в Ландберге, выступаешь на сцене, и вот...

— Война? — я отыскал глазами Гомона. — Какая война? У Маранских договор с кадаврами, они союзники. Нападая на Вилле-де-пойс, вы нападаете на кадавров!

Гомон свёл брови.

— И что с того? Не мы на них, так они на нас. Плевать.

— Плевать? — я развёл руками и повторил. — Плевать? Да вы хоть знаете, кто такие эти кадавры?

Швар скривился в ухмылке, а Гомон пожал плечами.

— Кто бы они ни были, а кровь у всех одного цвета. И хватит болтать, подёнщик, — Гомон указал на мою скамью. — Займи своё место.

Я не стал спорить. Война началась бы в любом случае. Не для того Архипка крутился вокруг Маранских, чтобы сидеть в театральной ложе и смотреть дешёвые представления. Завтра, послезавтра, через тайм, кадавры напали бы на феод Гогиленов, так какая разница, кто сделает это первым?

Я прошёл к своей скамье, закрепил весло в уключину и влился в общий ритм движения. Было приятно вновь ощутить привычную тяжесть весла, сделать полноценный взмах. Как я, оказывается, соскучился по этому! И словно в награду мне тут же прилетело сообщение по интерфейсу:

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до второго уровня из пятнадцати

Плечи и спина мгновенно вспомнили, каково это сгибаться под сопротивлением воды. Дурные воспоминания покинули глупую голову, я снова был среди своих, под защитой, под благословением стаи. Волки косились на меня, кто-то подмигивал дружески. Сыч кряхтел возле кормила, напевал однотонный мотивчик. Гнус лежал под мачтой, завёрнутый в холст, трясся в ознобе.

Мороз, сидя ко мне спиной, рассказывал, как стая ждала нас несколько дней в заводи у деревни, потом отправили команду на поиски. В лесу столкнулись со Шваром, едва живым от усталости, он и сообщил о гибели Кроля. Идти за мной в Вилле-де-пойс не рискнули, но когда герцог фон Гогилен объявил наследство барона Хмара своей собственностью, Гомон тут же велел опускать вёсла на воду.

— Вот он как для тебя, Соло, — поцокал языком Мороз. — Уважает.

— А тебя не уважает?

— Меня? Мы уж сколько вместе... Наверное, тоже уважает, да только я его собою от стрелы не заслонял. Да и Швар о тебе говорил с почтением, а для Гомона слово Швара многое значит.

— А Финн?

— А что Финн? Финн никого не любит, так что на него не смотри. Гомон его терпит, ибо они родственники, а иных достоинств у Финна нет, и слов его никто не слушает.

Гомон несколько раз проходил мимо нас от носа на корму и обратно. Мне казалось, он хочет о чём-то спросить меня, но сдерживается. Один раз он пнул развалившегося Гнуса.

— Хватит валяться, вербовщик. У меня на снеке праздных людей нет, все при деле.

— Так я к веслу не приучен, — захныкал Гнус. — Больной я, видишь? Кхе, кхе... Кашляю. Простыл в холодной воде.

— Где ты в такую жару холодную воду нашёл, болтун? Пошёл прочь отсюда!

Гнус нехотя поднялся.

— Раскомандовался... Я, между прочим, отныне подле Соло состою, только он командовать мною может. Он мне жизнь спас, теперь я его в ответ спасти должен.

Гомон мельком посмотрел в мою сторону.

— Ну так пусть он тебя и кормит, а с меня хлеба не спрашивай.

Вожак ещё раз глянул на меня и отошёл к Швару, а Гнус, стараясь казаться больным, поковылял к моей скамье.

— Вон он как со мной, слышал? Хлеба не спрашивай... А ведь это я ему насоветовал сюда податься. Ну, не совсем сюда, а к Гогиленам. Тут и деньги хорошие, и риска почти никакого. Тепло, сытно... А он меня посылает.

— А с чего это ты к Гомону в советчики подался? — спросил я.

Гнус осклабился и проговорил с ухмылкой:

— Да я всем советовал. А послушался только Гомон.

На вечерней зорьке мы подошли к Вилле-де-пойс. Возле причалов стояли под разгрузкой несколько карбасов и шебек, в гору поднимались грузчики с тюками на плечах, отдельно в стороне выстроился колонной отряд черносотенцев — рыцарская армия герцога фон Гогилена. Облачённые в римские сегментированные лорики, в чёрных плащах, в имперских шлемах, со скутумами, они казались воинами из великого прошлого. Одно время я мечтал собрать такой сет, хотя бы малый, но в Форт-Хоэне мне попались только верхняя часть доспеха и скутум, а когда очутился на службе у Гомона, стало не до сетов.

— Вот это я понимаю — бойцы, — с долей восхищения произнёс Гнус. — Нечета ландскнехтам. У герцога таких восемь с половиной тысяч, ни один феод против него не тявкнет. А ты заладил: кадавры, кадавры. А ещё рыцарская кавалерия, осадные орудия. Силища!

— А почему черносотенцы? — спросил я, ничуть не озадачиваясь его восхищением.

— Потому что началось всё с одной сотни наёмников, одетых в одинаковые чёрные накидки. Это ещё при деде нынешнего герцога случилось. Разразилась война с герцогом Унциленом. Ополчение Гогиленов и поместная дворянская конница были разбиты, вражеская армия подступила к столице. Казалось бы — всё, но тут сверху на них упали вороны и обратили неприятеля в бегство. А потом опустились на землю и стали как один воинами в чёрных плащах.

— Сказка.

— Конечно, — согласился Гнус, — зато красивая. Я однажды был в землях Унциленов, так местный народец говорит, что с Гогиленами они уж два века не воевали, а болтовня о воронах, это придумка старухи Хемши, которая...

— Старуха Хемши?

— Встречался с ней? — сузил глазки вербовщик.

— Было дело.

— Опасная тва... бабушка. Упаси господь от встречь с нею.

Гнус перекрестился, как будто в самом деле боялся старуху, хотя мне она страшной не показалась. Нестандартной — да, но только не страшной. Даже кашей накормила. Правда, потом кинула, но это уже вопрос порядочности, а не страха.

— Что ты о ней знаешь?

— Что знаю? Ты говорил, что Эльза — ведьма. Так вот эта блондинка в сравнении со старухой Хемши — первоклашка-второгодница. Ещё раз встретишь её — беги.

— Не такая уж они и опасная. А уж шепелявит как смешно.

— Ты о чём? — удивился Гнус. — Да она ещё Брокка правильно говорить поучит. А запоёт, так и вовсе от блаженства млеешь. Она жертв своих таким образом завораживает.

Я удивился: странно, может, мы о разных старухах говорим? Может их две — Хемшей? Одна настоящая, а другая фанфик, и мне, по всей видимости, попалась поддельная, потому что моя шепелявила так, что хотелось заткнуть уши или оглохнуть навсегда.

Четыре дня по реке прибывали суда с войсками и снаряжением. Гогилен готовился к войне основательно. Вилле-де-пойс превратился в табор, а окрестности вокруг него стали похожи на мусорную свалку. По словам Гомона выходило, что герцог привёл сюда тысяч семь черносотенцев и не менее тысячи дворянской конницы. А ещё наёмники вроде нас, городское ополчение, добровольцы. Всю бы эту силу да на Форт-Хоэн — мы бы тогда замок барона Геннегау по камешку растащили.

Как ни странно, но Маранский отбивать свои земли назад не торопился. Возможно, принял тот факт, что барон Хмар добровольно перешёл под руку соседа. Хотя, это вряд ли. Сам герцог может и смалодушничал, но только не Венинг. И уж тем более не Архип. По лагерю таскались слухи, что у Маранских армия с гулькин хрящ, а те, что есть, доблестью не отличаются. Но здесь я тоже не соглашусь. Например, ландскнехты Хадамара очень даже неплохие бойцы, вполне себе знают, что такое строй и тактика. И островные кумовья Архитектона тоже ребята не трусливые. Другое дело, что и тех и других мало, и скорее всего, они ждут, когда подойдут основные силы кадавров.

А вместе с ними приходилось ждать и нам. Гомон перестал гонять нас по реке туда-обратно, видимо, из расчёта накопить силёнок перед грядущими боями, и дабы скоротать ожидание, мы целыми днями валялись на песочке возле бывшей пещеры Сизого Рафаэля: купались, загорали, ловили рыбу. Прикольно так жить. Из города периодически подвозили пиво, правда, тёплое и не очень много, зато бесплатно. Неподалёку расположилась когорта черносотенцев. Когорта — это примерно пятьсот человек. Жизнь у них была, не в пример нашей, более обеспеченной и укомплектованной, но менее привольной. Пока мы тянули ляжки на пляжу, они занимались строевой подготовкой в полном обмундировании и на пересечённой местности. Плотники сколотили им тренажёры, чтобы умывшись потом после всех своих марш-бросков, они вволю наколотились мечами по тренировочным столбам и по друг дружке. Мы, со скуки, посмеивались над ними, порой доходя до откровенных оскорблений. Главным зубоскалом был Швар, громко и без стеснения обливавший их всеми ругательствами, которые только были известны миру. Вот уж не ожидал, что он может так шутить. С виду, вроде, серьёзный.

Три дня черносотенцы терпели наши издевательства, а под вечер четвёртого к Гомону подошёл центурион и минут десять шептался с ним. Гомон кивнул, соглашаясь, и центурион махнул своим. Когорта в полном составе вышла вперёд и встала полукругом, образуя подобие арены.

— Ну что, доязвились? — спросил вожак, подходя к нашему лежбищу. — Пришло время отвечать.

В голосе его не было раздражения или недовольства, наоборот, он как будто радовался. Мы поднялись с песка, сбились кучкой. В сравнении с ребятами в чёрных плащах мы выглядели полуголой бандой крестьян из соседней деревни, которые хотели украсть капусту с чужого огорода, но попались, и что теперь будет, никто не знал.

— А чего такого? — спросил Гнус. — Мы просто отдыхали...

— Помолчи, — насупился на него Гомон. — Не с твоей харей в мою стаю лезть. Стало быть, так, — обратился он уже к нам. — Посмеялись, пришла пора отвечать. Господа в чёрных плащах желают провести несколько бескровных поединков и получить асифицию...

— Сатисфакцию, — поправил я.

— Самый умный? — мгновенно среагировал Гомон. — Тогда с тебя и начнём. Выходи в круг.

Швар ободряюще похлопал меня по плечу, а Финн толкнул в спину, дескать, поторапливайся. Кто-то заржал, я обернулся, и смех затих.

— На кулаках или с мечами? — спросил я.

Центурион щёлкнул пальцами, и мне под ноги упала палка. Сзади снова заржали. Сука, кто там такой весёлый? Я ведь могу развернуться и по щекам нахлестать. Но разворачиваться не стал, нагнулся и подобрал палку — обычный деревянный меч, точно такими черносотенцы отрабатывают удары по столбам. Я сжал его, крутанул запястьем. Тяжёлый. Примерно в два раза тяжелее моего Бастарда, а по длине чуть короче. Так себе, конечно, оружие, но если зевнуть и пропустить удар, можно неплохо огрести.

Рядом упал щит, это уже кто-то из моих постарался. В принципе, я привык обходиться без щита, но если предстоит учебный поединок, то можно потренировать связки баффов, посмотреть их сочетания, ибо в реальном бою заниматься подобными вещами самоубийственно.

В круг я вышел, как был — голым. Сложно купаться и загорать в одежде, а нижнего белья игра не предусматривала. Слава богу, местное женское население чуралось нашего общества, поэтому мы вели себя довольно-таки свободно. Можно было надеть сапоги, перчатки и жилет, дабы повысить свои характеристики, но, согласитесь, без штанов и в сапогах — это как минимум поп-арт, а он претит моей натуре. К тому же за время пребывания в актёрах, я изрядно поднаторел в искусстве владения мечом. Раньше я думал, что сила в статах, но жизнь показала другое. Нет, статы, конечно, тоже имеют значение, однако они скорее играют вспомогательную роль, а основную — тренировки, тренировки, тренировки и баффы.

Из строя черносотенцев вышел боец, облачённый в полный доспех, в шлеме, со скутумом, только вместо настоящего меча у него был такой же, как у меня, деревянный. Мужчина лет тридцати, со шрамом на предплечье, из чего несложно было сделать вывод, что опыта у него в подобных поединках, как у дурака фантиков, да и не станут черносотенцы выставлять новобранца на бой, где на кону их честь.

— А чё один-то? — наигранно возмутился я. Нужно было проверить его реакцию на внешние раздражители, заставить нервничать и совершать ошибки, что непременно пойдёт мне на пользу, поэтому я решил начать с лёгкой травли. — Давайте хотя бы двоих. Ну или троих, если не жалко.

Им было не жалко. Центурион тут же сделал жест, и в круг вошли ещё двое. Такого я не ожидал. Получилось, не я их проверил, а они меня. Если я сейчас начну скулить и оправдываться, мол, это была шутка, над нашей стаей будет потешаться вся армия. Гомон постучал пальцем по виску, типа, дурак, чего наделал, а я скрипнул зубами, но смолчал. Ладно, трое, так трое.

Я поднял щит на уровень плеча, а меч отвёл чуть назад и в сторону.

— Пожалуй, начнём, ребята?

Моя смелость их позабавила. Они составили щиты в ряд и двинулись на меня. Черносотенцы, выстроившие полукруг, начали стучать мечами по щитам, стая завыла, а я постарался отключиться от всех звуков и прочих чувств.

Несмотря на свой обнажённый вид и игривый настрой, внутренне я держал себя в узде. Трое против одного — это, конечно, до хрена, но ещё не поражение. Даже если меня побьют, нужно заранее сделать всё так, чтобы потом победу черносотенцев можно было оспорить или подать в неприглядном для них ракурсе. Я заорал и побежал им навстречу.

Представляете, на вас бежит совершенно голый человек, орёт, машет деревянным мечом, а потом вдруг подпрыгивает, поднимая своё болтающееся чудо на уровень ваших глаз... Кем бы вы ни были — вы смутитесь. И они тоже смутились. И потупились. А я ударил по правофланговому засечным с подачей плеча, бедра и туловища. Будь у меня Бастард, я бы разрубил черносотенца от плеча до паха, но деревяшка в моей руке лишь погнула гребень на шлеме и смяла нащечник. Но удар всё равно получился тяжёлый. Черносотенец разом потерял ориентацию; из носа, из глаз брызнула кровь, он опустился на колени и выключился. Двое оставшихся, надо отдать им должное, не растерялись и попытались взять меня в клещи. Смущаться они больше не намеревались, а вот настучать мне по голове очень даже хотели. Один удар я принял на щит, второй отразил деревяшкой. Сделал шаг назад, влево, снова назад. Плутая, я старался запутать их, столкнуть друг с другом. Их громоздкие щиты на поле боя были великолепной защитой, но сейчас мешали и замедляли движения обоих, и я повторил комбинацию: шаг назад — влево — назад. Если бы черносотенцы погнались за мной, то точно помешали друг другу и дали мне шанс дотянутся ещё до одного, но их слишком хорошо обучили и, видимо, не только командиры. Они не спешили. Они разошлись, как бы приглашая меня напасть на одного из них, но в том-то и дело, что нападая на одного, я подставлял спину второму.

Ладно, попробуем по-другому. В конце концов, я же хотел потренировать баффы, вот и потренирую. Подпустив черносотенцев ближе, я включил «Ложный замах», увеличивая ловкость разом на сотню единиц, рванул вперёд и врубил «Удар исподтишка». Перед глазами замаячила мишень — узкая прореха между верхней кромкой щита и шлемом. Я нацеливался нанести удар остриём в лоб, но черносотенец каким-то десятым чувством уловил мой порыв и сместился в сторону. Я провалился, проскочил мимо него и, не удержав равновесия, упал. Второй кинулся добить меня, но к счастью, ловкость ещё работала. Я перевернулся и единым движением вскочил на ноги и отразил добивающий удар мечом.

И стая, и очертившие круг черносотенцы наблюдали за поединком молча. Первую минуту ещё слышны были возгласы, но уже на второй они затихли, лишь крики чаек, да мои хрипы мотались над головами.

К пляжику подъехала группа всадников. Когда они приблизились, я охватил кавалькаду коротким взглядом. Впереди на чубаром[1] красавце восседал господин в чёрном. Лица я не разглядел, только успел отметить его необычайную тонкость или, вернее, утончённость. Наверное, аристократ, возможно, кто-нибудь из Гогиленов — чёрный камзол, чёрные ботфорты, чёрная шляпа с огромными полями и серебристым пером. Наметившаяся потасовка между феодами привлекла внимание местных мажоров, вот они и устроили слёт, с расчетом, что смогут потом хвастаться своими боевыми достижениями, дескать, я был на войне, я герой, дайте мне орден. Господинчик некоторое время наблюдал за поединком, конь под ним нервно пританцовывал, свита откровенно наслаждалась зрелищем. Однако наши кувыркания плодов не приносили, и господинчик поднял руку.

— Стоп! — резко выкрикнул центурион, отзываясь на этот жест.

Черносотенцы замерли, а я глубоко вдохнул и выдохнул. Задолбало...

Признаться, устал. Один на один я этих одноцветных вынесу по очереди не заморачиваясь, но с двумя сразу... Или я чего-то недопонимаю, или реально не хватает силёнок. Надо бы поменять свои взгляды и отнестись к шмоту более внимательно. Всё же одних только тренировок мало.

Однако несколько плюсиков за сегодняшние потуги мне всё же прилетели.

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Хорошо.

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до третьего уровня из пятнадцати

Вот и выносливость прибавилась.

Вы получаете способность «Луч света»

Теперь вы осчастливлены возможностью совершить мгновенный рывок и преодолеть расстояние до трёх метров со скоростью света. Это даёт вам огромное преимущество перед противником, но будет отнимать часть жизни. Готовы пойти на этот риск? Тогда вперёд!

При использовании забирает от ста до семисот единиц здоровья. Возможность повторного использования не ограничено.

Я сглотнул. Мгновенный рывок? Минут на пять бы пораньше... И хорошо бы инструкцию: от ста до семисот — это как? И от чего зависит расход жизни? От плотности воздуха при перемещении, от его влажности, времени года, суток, атмосферных осадков? Почему мне приходится испытывать всё на себе? Гады, дайте гайды!

— Интересный бой, — услышал я тонкий голосок, я бы даже сказал, женственный. — Но почему один против двоих? Это не честно...

— Вообще-то, против троих, — кашлянул Гомон.

— Троих?

— Именно так, госпожа.

Госпожа?

Я прекратил раздумывать над полученным баффом и посмотрел на чёрного господинчика... господиншу... госпожу... Твою мать.

Я резко опустил щит, прикрывая нижнюю часть тела, и покраснел. Впрочем, в отличие от черносотенцев, моя нагота всадницу не беспокоила. Во-первых, всё, что можно было увидеть, она уже увидела. Во-вторых, по выражению её лица я понял, что видела она и не такое, и от этого понимания я покраснел ещё сильнее.

Девушка тронула поводья, направляя коня ближе ко мне, и спросила:

— Это вы — Соло?

Мне очень хотелось провалиться. Я не вот что стеснительный, скорее уж наоборот, но эта девушка... Красивая, дерзкая, с сумасшедшинкой в глазах. Длинные русые волосы были аккуратно сложены в пучок и спрятаны под серебристую сетку, высокий лоб прикрыт вуалью... Уголёк в костюме амазонки на её фоне вдруг начала меркнуть.

Я облизнул пересохшие губы и, понимая, что часть слов безвозвратно забыты, попытался ответить:

— Ну, в принципе, если вам это очень нужно, а так, да ещё не разобравшим, но в целом... да, я Соло.

Девушка прищурилась.

— Говорят, вы прибыли из Ландберга. Это правда? Что вы можете сказать об армии герцога Маранского?

Судя по окружению и по вытянувшимся в струнку черносотенцам, девчонка имела право задавать такие вопросы, и я не стал скрываться.

— Об армии? Ну, я не могу судить вот так, с бухты барахты. У них есть ландскнехты, городской гарнизон, наверняка, могут собрать ополчение.

— А кадавры? Мне сообщили, что вы говорили о кадаврах.

Ей сообщили? Надо же. А кто сообщил? Я говорил это только своим, в стае. Мне, конечно, всё равно, секрета здесь нет, но получается, что кто-то из своих не совсем свой? Кто? Я перевёл взгляд на Финна. Юный родственник вожака нырнул за чужие спины.

— Отвечай, когда инстанта Инга спрашивает тебя! — замахнулся на меня плетью суровый крупный мужчина с седыми, похожими на сапожную щётку усами.

— Прекратите, Ван дер Билль, — остановила его Инга. — Так что вы знаете о кадаврах, Соло?

— Что я знаю? Я знаю, что там есть отряд островных кумовьёв и нефритовых чандао. Старшим у них Архитектон. Та ещё, я вам скажу, сволочь.

— Вы знакомы с Архитектоном?

— Знаком? Да я был его лучшим другом!

От восхищения собой и своими связями я попытался принять стойку дАртаньяна при встрече с Констанцией, но вовремя вспомнил, что иной одежды, кроме щита, на мне нет, и поспешно вернулся в исходное положение.

— Даже так...

Девушка продолжала щуриться. Признаться, я не понимал, к чему весь этот допрос, и вообще, почему меня допрашивает именно она, а не какой-нибудь убелённый сединами и разукрашенный шрамами полководец. В этом было бы больше смысла.

— Как вы считаете, Соло, — продолжила Инга, — кадавры могут выступить против нас на стороне герцога Маранского?

— Без сомнения.

— Но у нас с ними мир.

— А у них с вами? Мне кажется, дорогая леди, вы чего-то не догоняете. Кадавры и Маранские — союзники, причём Маранские в этом союзе находятся на положении вассалов. Умеете читать между строк? Феод герцога Маранского больше не существует, он принадлежит кадаврам, и значит, вы напали не на Маранского, а на кадавров. Вы нарушили договор.

Всё это было сказано мной насмешливым тоном, и Ван дер Билль снова начал поднимать плеть. Какой он нервный! Не отнимая щита от паха, я отступил на полшага назад, а меч перехватил за самый кончик, как било в городках. Если этот психованный попытается меня ударить, я вышибу его из седла, как рюху с кона.

— Я должна проверить эту информацию, — сказала инстанта. — Завтра на рассвете я отправлюсь к Ландбергу. Вы едете со мной, Соло. Непременно возьмите с собой настоящее оружие, а не эту палку, — уголки её губ приподнялись. — И очень вас прошу: оденьтесь.

Она развернула коня, который при ближайшем рассмотрении оказался кобылой, и направилась к городу. Кавалькада последовала за ней.

Я потянулся было следом, но Гнус насмешливо хмыкнул за спиной:

— Куда собрались, господин без штанов? Тебе же сказали: оденься.

Он кинул мне под ноги одежду, и я бездумно, продолжая смотреть в сторону удаляющихся всадников, оделся.

— Ты видел, какая она... — прошептал я.

— Все видели, — вздохнул Гнус.

— А что значит «инстанта»?

— Сложное понятие, что-то вроде доверенного лица, глаза и уши герцога, — Гнус скривился. — А иногда и другие части тела.

— Какие другие?

— Нижние. Любовница она Гогилена. Чё не понятно?

Любовница... Такая красота — и любовница герцога. Зачем он ей? Старый, толстый, лысый. А я... Мне, конечно, тоже под полтинник, но это там, в реальности, а здесь...

[1] простейший визуальный пример — далматинец.

Глава 23

Я как юноша бледный со взором горящим до самого рассвета сидел на берегу и, глядя на текущие воды Бримы, мечтал о чём-то неосуществимом. Потом читал стихи в полголоса — хорошо хоть не сочинял — и, кажется, напевал. Конченый идиотизм! Но с первыми проблесками зари взял себя в руки, закинул за спину Бастарда, опоясался и стал ждать, когда подъедет инстанта.

Из шалаша выбрался Гнус, протёр заспанные глаза и проговорил:

— Я с тобой.

На городской окраине показалась группа всадников. На этот раз их было не так много, всего-то трое, вернее, два всадника и одна лошадь, я так понял, для меня.

Подошёл Гомон, протянул свиток.

— Держи.

— Что это?

— Вечером приезжал клирик. Это твоя откупная.

— Откупная? То есть я свободен? И что теперь делать? — опешил я.

Гомон пожал плечами.

— Клирик сказал, что это приказ инстанты, тебя берут в её свиту. Ты можешь отказаться, можешь свалить в свой Форт-Хоэн или куда там ещё, но...

— Что «но»?

— Решать тебе. Но при любом раскладе ты больше не волк.

Как неожиданно. Я, конечно, хотел освободиться от договора, связывающего меня со стаей, но всё случилось как-то резко. Я оказался не готов к этому и растерялся.

— А как же вы?

— А мы будем болтаться по этому пляжу, покуда герцог не отправит нас ещё куда-нибудь. Кстати, — Гомон потёр подбородок, — я тебе должен за пять таймов... Тут такая история, все кому-то должны: я тебе, герцог мне. А вообще, ты хорошо вчера дрался с черносотенцами, стае понравилось.

И ушёл. Как у него всё просто: денег нет, но ты тоже молодец. Впрочем, дело не в деньгах. Я сыт, одет, обут, а если возьмут в свиту, думаю, и без пива не останусь.

Всадники приблизились. Впереди инстанта, за ней вчерашний нервный мужик с сапожной щёткой под носом.

— Вы готовы, Соло? — останавливая свою чубарую красавицу, спросила Инга.

На этот раз на ней была простая кожаная пара, лёгкие сапоги, на голове бандана. Сбоку крепился саадак, на поясе висела укороченная шпага с эфесом в три четверти в жемчужной инкрустации. Красивая вещичка, но, боюсь, бестолковая.

— Готов.

Я хотел добавить нечто вызывающе-понтовое, дабы продемонстрировать свою значимость, но все необходимые в таких случаях слова как-то позабылись, да и после бессонной ночи на ум ничего не лезло.

— Это ваш, — кивнула Инга на запасного жеребца.

— Мой?

Жеребец был хорош. Мышастый, с чёрными бабками. Я похлопал его по шее, запутался пальцами в гриве. Он покосился на меня, ткнулся губами в плечо, значит, принял.

— Я предлагаю вам службу, — продолжила Инга. — Вы будете выполнять задачи особой важности, не задавая лишних вопросов. Оплата серебром. Согласны?

Я кивнул. Конечно, согласен. С бароном фон Геннегау я больше не связан, Гомону не принадлежу, кадаврам не нравлюсь, а жить дальше как-то надо. Что делать? Ну разумеется наняться на службу к другому сеньору, и герцог фон Гогилен в этом случае не хуже и не лучше остальных. Правда, мне нравится его любовница, я практически без ума от неё, но с этим как-нибудь разберёмся. Буду больше думать об Уголёчке, об Эльзе, отвлекусь, забудусь, а то и вовсе сложу голову в бою, и ни о ком думать не придётся.

— Это Ван дер Билль, — представила инстанта своего сопровождающего. — Отныне вам придётся служить вместе. Он опоясанный рыцарь, поэтому немного высокомерен и заносчив, однако воин отменный. Всегда впереди, всегда со щитом.

Ага, значит, танк. Я присмотрелся: на нём была кольчуга с капюшоном и рукавами до запястий, поверх зелёное сюрко с двумя перекрещенными топорами на груди — знак дома Гогиленов. К седлу был приторочен топфхельм и щит-экю, на котором неумелый художник изобразил непонятного зверя. На поясе висел меч; тяжёлый и широкий, который более подходил для тупого рубилова, как кошкодёр Руди, чем для изящного поединка фехтовальщиков. Что ж, представиться случай, посмотрим, каков он на самом деле воин.

Я поднялся в седло, мышастый загарцевал, ударил передним копытом. Подбежал Гнус, умильно улыбнулся. По сути, он мне был не нужен. Всю полезную информацию я из него выкачал, пусть идёт с богом куда глаза глядят. Я махнул ему: убирайся.

— Гнус? — удивлённо воскликнула Инга.

— Я, госпожа, — закивал вербовщик. — Как поживаете? Как ваше драгоценное здоровьице?

Я тоже удивился: вот проныра. Есть ли в этой игре те, кто его не знает? Ван дер Билль посмотрел на него и то ли кивнул, здороваясь, то ли угрожающе нахмурился.

— Я думала, ты в Дорт-ан-Дорт сбежал.

— Как же, госпожа, — захихикал Гнус. — Поймали-с, продали в рабство, к счастью, господин Соло спас меня, освободил от оков.

Инга стрельнула в меня глазками.

— Освободил, значит... Ну да ты сам виноват, меньше надо было языком трепать. И что теперь с тобой делать?

Ван дер Билль накрыл ладонью рукоять меча, а Гнус вжал голову в плечи. Эта троица однозначно была связана какими-то делами, возможно, не вполне законными.

— Возьмите меня с собой, милостивая госпожа. Ей богу я вас не подведу, — Гнус опустился на колени. — Чёрт меня попутал, больше подобного не повториться. Я ведь вчера ещё вас увидел. Но не сбежал! А мог. И вот Соло, — он начал тыкать пальцем в мою сторону, — не даст соврать. Он спросил меня о вас, и я честно признался, что вы доверенное лицо самого герцога фон Гогилена.

— Так и сказал?

— Так и сказал.

Разговаривая, они прятали за обычными фразами что-то своё, какие-то тайны, или загадки, или шифры, которые постороннему человеку понятны не были. Я прикусил губу. Что-то здесь не чисто.

— Коня у меня для тебя нет, — сказала Инга, и это выглядело, как разрешение остаться.

Гнус судорожно выдохнул и вытер пот со лба.

— Вы не пожалеете, — прошептал он. — Не пожалеете.

Я вставил ногу в стремя и поднялся в седло. Наш маленький лагерь просыпался. Появился Швар, за ним Мороз, Сыч, остальные. Они смотрели на меня и как будто прощались. Я махнул рукой: мы ещё увидимся, стая, ещё выпьем пива — но ответного взмаха от них не последовало.

Первым ехал Ван дер Билль. Конь под ним был грузный, рыцарский, привыкший к большому весу. Он ступал грозно, уверенно, поднимая тучу пыли, и нам с Ингой пришлось отстать, чтобы не глотать эту гадость. Целью нашей поездки была обычная рекогносцировка. Думаю, с подобным заданием без труда справились бы юнцы из лёгкой кавалерии. Их до хрена и больше шастало по лагерю в поисках пива и женщин, и прогулка по ближайшим окрестностям пошла бы им на пользу. Но Инга решила осмотреться сама, а дабы не привлекать лишнего внимания, отказалась от охраны.

— Почему вы взяли меня в свиту? — спросил я. Мой мышастый всё время тянулся мордой к кобыле инстанты, и мне приходилось одёргивать его. — Наёмников вроде меня пруд пруди. Я обычный подёнщик, к тому же венед, а венедов, как я успел выяснить, не очень-то любят в ваших краях.

— Вас рекомендовали.

— Кто?

— Люди.

— Сомневаюсь, что люди, которые могут меня рекомендовать, общаются с вами. Вы из разных социальных слоёв. А те, кто с вами на одном поле, скорее, посоветовали бы повесить меня.

— Возможно, вы чего-то не знаете.

— Возможно.

— Но вы наверняка знаете планы Архитектона.

— Ну, это ни для кого не секрет. Он кадавр, а их задача захватить весь мир и переделать его по своему усмотрению.

Я не стал говорить о сворачивании игры, о дырах в небе и прочих тонкостях. Инга, какой бы она не была, — непись. Она просто не поймёт всего этого, поэтому я ограничился обобщёнными для всех неписей понятиями добра и зла.

— Его необходимо остановить.

— Согласен, — кивнул я.

— И убить!

— А вот это проблематично.

— Почему?

— Боюсь, он бессмертен. Все кадавры бессмертны.

— Глупость. Мы уже убивали их.

— Конечно, но... Как бы вам это объяснить, — я посмотрел в её глаза, они были абсолютно чисты. — Вы слышали что-нибудь о перерождении тел?

— Вы имеете в виду реинкарнацию?

— Не совсем, но это тоже подходит. Так вот кадавры обладают способностью после смерти возрождаться заново. Как птица Феникс. Сколько их не убивай, а им всё нипочём. Есть места, которые называются камеры перезагрузки. Из них убитые кадавры вновь появляются на свет, поэтому их нельзя уничтожить. Это такой своеобразный круговорот кадавров в природе...

— Я поняла. Надо уничтожить камеры перезагрузки. Много их?

— Более сорока, я точно не знаю. Но не это главное. Главное, как их уничтожить? Разломать? Сжечь? Я даже не представляю, как они функционируют и что может произойти, если их вдруг разрушить.

— Это портал, — немного подумав, сказала Инга. — Обычный портал для перемещения. Их просто надо закрыть. И я знаю, как это сделать.

— Знаете? Вы маг?

— Маги не популярны в Верхнем континенте, их принято вешать. А я инстанта герцога Гогилена, у меня больше прав и больше возможностей.

Облако пыли, оставляемое Ван дер Биллем, развернулось и направилось к нам. Инга натянула поводья и привстала в стременах.

— Что-то случилось, — вглядываясь в горизонт, проговорила она.

Подъехавший рыцарь коротко бросил:

— Кадавры.

Над горизонтом поднималась новая туча пыли, которая, разрастаясь, застилала небо. Инстанта указала в сторону леса, и мы рысью поскакали к нему.

— А как же я? — жалостливо крикнул Гнус.

— Вот же увязался, чёрт, — выругался я. — Чё тебе на пляже не сиделось? Хватайся за стремя!

— Я не могу бежать, я... Я ступню подвернул.

Он подогнул правую ногу, как будто и в самом деле подвернул её. Врёт, конечно, но сейчас не время спорить или разбираться. Я ухватил его за шиворот и резко вздёрнул, бросая поперёк седла. Мышастый рванул с места в галоп, и через минуту мы уже укрылись под кронами деревьев.

На дороге показался конный дозор. Полсотни всадников ехали бодрой рысью, сосредоточенно оглядываясь по сторонам. Я побоялся, что они заметят наши следы, и поднимут тревогу, но следопыты из дозорных оказались никакие. Минут через десять на дорогу вышли передовые отряды кадавров. Шли ландскнехты Хадамара. Впереди пикинёры, за ними арбалетчики и алебардисты. Все в полудоспехах поверх своих роскошно-вычурных разноцветных костюмов. Замыкающими шли три барабанщика, отбивавшие походный ритм, к которому, однако, никто не прислушивался.

Показались кумовья. Первым шаман. Я сразу указал на него Инге.

— Вон ту низкорослую тварь видите? С посохом... Самый опасный из них. Пусть маленький, но сдаётся мне, он маг. Причём, хороший маг. Если столкнётесь с ним, сразу тыкайте своей шпажонкой, пока он чего-нибудь не наколдовал. Ага?

Инстанта на мой сарказм не обратила внимания. Она смотрела на колонны ландскнехтов, на кумовьёв, и лицо её становилось жёстким.

— Вы оказались правы, Соло, — сказала она.

— Конечно, прав, — кивнул я. — Была бы у меня карта, я показал бы на ней, а так придётся на пальцах. Смотрите, — я показал инстанте один палец, — это Узкий перешеек, а это, — я показал второй палец, — Ландберг. Их соединяет дорога, посередине которой — вот же незадача — стоит Вилле-де-пойс. А кто его захватил? Его захватили войска герцога Гогилена, и теперь кадаврам, чтобы попасть в Ландберг, придётся Вилле-де-пойс отбивать обратно.

— У них мало сил, — буркнул Ван дер Билль. — У нас более девяти тысяч бойцов, и почти все они настоящие профессионалы, а не какие-то дешёвые наёмники.

— Что же ваши настоящие профессионалы втроём просрали поединок одному дешёвому наёмнику?

— Был бы там я... — начал Ван дер Билль.

— Был бы там ты, было бы четыре просравших профессионала!

— Прекратите! — остановила нас Инга. — Вы ещё подеритесь! — она свела брови, глядя на меня. — Ван дер Билль прав, у них мало сил. Сколько могут выставить Маранский и Архитектон? Пусть пять тысяч, из которых большинство ополчение. Дворники с кровельщиками. Они не устоят против черносотенцев.

— А вот здесь вы не правы, прекрасная леди. Как вы думаете, почему Архип не трогался с места все эти дни? Почему он пошёл на нас только сейчас?

— Не тяните кота за хвост, Соло!

— Да я не тяну. Но если Архипушка выступил в поход, значит, он получил известие, что с Узкого перешейка на Вилле-де-пойс движется вся армия кадавров. Вся, понимаете? И пока герцог Гогилен будет отбивать атаку со стороны Ландберга, в тыл ему ударит какой-нибудь Архип два ноль. Это ж элементарно, Ватсон.

Кто такой Ватсон она не знала, я тоже, просто понравилось созвучие, и я его вставил. Тем не менее, Инга побледнела и, не говоря ни слова развернула чубарую и помчалась назад к городу. Рыцарь помчался за ней. Я немного задержался, пришлось снова затаскивать на коня Гнуса.

Мышастый, имея на себе двойную ношу, заметно отстал, впрочем, я и не старался гнать его, нет ничего хуже, чем уставший конь перед битвой. Отъехав с полмили, я перевёл его на шаг, а Гнуса бесцеремонно скинул на землю. Вербовщик начал было возмущаться, но когда я поехал дальше, хромота его чудом прошла и он, чертыхаясь, поплёлся за мной следом.

Инстанту я нагнал возле города. Она стояла на вершине холма и, приложив пальцы к вискам, смотрела на поле перед лагерем. Я проследил за её взглядом и прикусил губу: там было на что смотреть. Армия Гогилена выстраивалась к бою. Ровные чёрные прямоугольники вытянулись в две линии в шахматном порядке, а напротив них замерло куцей лентой воинство Архитектона. По центру встала терция Хадамара, с левого фланга её прикрыли кумовья, справа — городское ополчение Маранских. Хлипкое построение. Черносотенцы наверняка ржут, разглядывая эту силу. К сожалению, они не видели того, что творилось у них за спиной. А там начинался мрак — в прямом смысле.

К городу подползали колонны закованных в железо бойцов. Они охватывали Вилле-де-пойс клещами, выбрасывая на флангах тяжёлую кавалерию, и готовились нанести удар в тыл черносотенцам.

— Мы не успели, — прошептала Инга, — не успели.

Она посмотрела на меня, и в глазах её читалось обвинение: это ты во всём виноват! Ты! Я сглотнул, ибо мне показалось, что начни я сейчас спорить — и мне придёт конец — поэтому попытался сказать что-то разумное:

— Если поторопимся, может что-то...

— Поздно, — констатировал Ван дер Билль.

— Но не стоять же здесь и не смотреть, как другие... Надо что-то делать.

Инга облизнула пересохшие губы.

— Если бы у нас была Сфера...

— Радужная? Та, что ищет старуха Хемши?

Гнус поперхнулся, а Ван дер Билль наполовину вытащил меч.

Я на всякий случай подал коня назад.

— А чё вы так встрепенулись? Как будто я табу нарушил. Не любите эту старуху? Я тоже её не люблю, но правда в том, что она тоже ищет эту чёртову Радужную Сферу. Я даже помог ей однажды, нашёл один осколок. Но вины моей в этом нет, я же не знал, что вы с ней не дружитесь. Знал бы, отдал осколок вам.

Это был аргумент, и Ван дер Билль вложил меч в ножны, а Инга указала на группу всадников в центре построения черносотенцев.

— Туда!

Мы сорвались с места в галоп. На этот раз я не стал ждать Гнуса. Надо ему, пусть догоняет, а не надо, пошёл он к старухе Хемши.

Сражение ещё не началось, но воздух уже наэлектрелизовался настолько, что впору молнии зажигать. От одного края построения к другому бегали гонцы с приказами, гремели барабаны, выстраивались вексиларии. У холма, с которого мы только что спустились, сосредотачивалась лёгкая кавалерия, туда же выдвигались вспомогательные отряды стрелков.

Я смотрел на всё это разнообразие знамён, доспехов и родов войск и полоскал в голове мысль, что ещё не всё потеряно. Да, нас меньше, но история знает массу примеров, когда армии, превосходившие противника в количестве, с позором проигрывали: битва при Канах, при Азенкуре, при Пуатье. Так почему бы не повторить былой успех на игровых просторах этого мира?

В центре построения под тёмно-синим стягом находился герцог Куно фон Гогилен. Я увидел его впервые. Он не был ни старым, ни лысым, ни толстым, как мне представлялось, — сильный мужчина средних лет, брутальный, со стальным взглядом. Такие женщинам нравятся. Очень. Он сидел на вороном жеребце, укрытом серебристой попоной, в полном рыцарском доспехе, и, положив ладони на переднюю луку, смотрел прямо перед собой. Рядом стоял оруженосец, юноша лет шестнадцати, и счастливый от оказанного доверия, держал в руках шлем и копьё патрона.

Я поник. До сих пор у меня была надежда понравится Инге, но теперь она лопнула, как воздушный шарик. Жаль, а я так надеялся...

— Ваша светлость! — кинулась к нему инстанта, хватая под локоть.

Герцог мягко отвёл её руки и ободряюще улыбнулся.

— Всё хорошо, моя крошка.

— Там кадавры! — показывая в сторону города, быстро заговорила Инга. — Их много. Надо что-то сделать. Вы же не позволите победить им,да? Вы их остановите?

— Всё хорошо, моя крошка, — повторил герцог. — Я уже знаю. Я знаю. Должные приказы отданы.

Только сейчас я обратил внимание на то, что когорты черносотенцев с правого фланга разворачиваются и встают заслоном от атак с тыла. Кавалерия у холма отошла на их место, прикрывая открывшийся фланг от ополчения Маранских, а стрелки сбились в круг, готовые стрелять в любую сторону, откуда покажется противник. Для их защиты со стороны реки подходили наёмники, среди которых я разглядел стаю Гомона.

— Пока ещё есть время, — услышал я тихий голос герцога, — ты должна уходить. Спасайся. Береги себя и нашу надежду.

— Я не оставлю вас!

— Ван дер Билль, уведи инстанту, ей здесь не место. Возвращайтесь в Брим-на-воде, организуйте оборону города. Соберите все войска, которые ещё можно собрать. Сделайте то, что должен был сделать я.

Рыцарь коротко кивнул, ухватил чубарую за узду и пришпорил жеребца, потянув кобылу за собой. Инстанта только взмахнула рукой, но ничего не сказала. Последние приказы отданы, прощание состоялось. Обо мне не вспомнил никто. Означает ли это, что моя служба закончилась? Наверное...

Мгновение я колебался, решая, следовать за инстантой или остаться на этом поле. Чёрт, я уже столько бегал, что пора определиться: воин я или бегун.

— Гнус, хочешь жить?

— Какие глупые вопросы ты задаёшь, подёнщик.

Я спрыгнул с седла, перекинул поводья через голову мышастого и протянул вербовщику.

— Тогда вали отсюда.

— Валить? — удивился тот. — А-а-а... Как же инстанта? Ты не пойдёшь за ней?

— Всё, я пришёл.

Я подмигнул ему на прощанье и поспешил на правый фланг, где заняла оборону стая Гомона. Моё появление стало для них неожиданностью. Швар присвистнул:

— Вот те явление! Волки, смотрите, переярок[1] вернулся.

Отношения с Орочьей топью: + 20

Вас могут пригласить на обед и, возможно, не в качестве блюда.

Отношение с Северными кантонами: + 50 (максимальное)

Вальхалла готова открыть для вас свои врата.

Гомон неодобрительно покачал головой:

— Опять без щита? Откуда вы такие безголовые берётесь...

Но было видно, что он рад моему приходу. Мороз сразу потянул меня к себе.

— Вставай рядом. Вожак не любит, когда новички в первый ряд лезут.

Я и не собирался лезть вперёд. Не то, чтобы я боялся схлопотать копьё в живот, просто впереди стояли все наши здоровяки, а тех, кто похлипше, отправили взад. Мороз взялся объяснять мне, как действует волчий строй на суше, но я остановил его.

— Не трать слов, друг. Забыл? Я стоял рядом с тобой, когда мы деревушку рыбацкую от кумовьёв очищали.

— Ну да, — кивнул Мороз.

В центре началось сражение. Терция Хадамара, ощетинившись пиками, двинулась на линию черносотенцев. Четыреста ландскнехтов, пусть опытных и хорошо экипированных, не угроза даже для одной когорты, а против них встали сразу три. Я увидел Архитектона. Он гарцевал на высоком жеребце и указывал Венингу куда-то в сторону пшеничных полей. Ох, помнут сегодня хлебушек! Венинг во главе отряда рыцарской кавалерии попытался зайти черносотенцам во фланг. Те успели перестроиться в каре, и встретили конницу копьями. На помощь рыцарям поспешили кумовья. Их дикий вой на мгновенье заглушил звон железа и заставил тяжёлые колосья осыпаться.

Заварилась каша. Гогилен двинул на подмогу своим ещё одну когорту. Она удлинила фронт, потеснила кавалерию и начала давить кумовьёв. Сил остановить это наступление у Архипа не было. Ополчение Маранских прикрывало ландскнехтов с другой стороны и помочь им не могло. Однако необходимости в помощи не было. Архип всего лишь оттягивал на себя часть сил герцога Гогилена. В то же время основная армия кадавров, обхватив Вилле-де-пойс, ударила по Гогилену одновременно с двух направлений.

Когда я увидел приближающуюся к нам доспешную пехоту с копьями, алебардами, глефами, то на миг подумал, что, может, зря не последовал за инстантой? Она уже где-нибудь за лесом скачет вдоль реки к переправе, и завтра будет под защитой стен замка в Бриме-на-воде, а я... Я отбросил прочь эти мысли и ухватил Бастарда за рукоять, проверяя, хорошо ли он выходит из ножен.

Стрелки встали в три ряда, отворили колчаны. Пухлый сотник в потёртой бригантине поднял над головой синий прапорец и скомандовал:

— Наводи-и-и... а-а-а... Залп!

Прапорец опустился к земле, стрелы взвились в воздух и ливнем обрушились на авангард кадавров. Первые ряды как будто споткнулись. Одни упали, остальные переступили через упавших и двинулись дальше. Это напомнило мне первый штурм замка Форт-Хоэн. Вот так же мы ложились под залпами стрел, орали что-то матерное, перескакивали через убитых и стремились поскорее добраться до тех, кто в нас эти стрелы посылал. А уж когда добрались...

— Наводи-и-и... — снова заголосил сотник.

Стрелки натянули луки и выпустили новую лавину стрел. В этот раз им ответили арбалеты, но стрелки успели повернуться спиной и опуститься на колено, подставляя болтам павезы[2].

— Наводи-и-и...

И всё же стрелы — это не то, что арбалетный болт, пробить хороший доспех они не могут, разве что угодят в щёлку, да и то не в каждую. Кадавры всего лишь замедлили движение, выставили впереди себя щитоносцев и пошли под их прикрытием. Стрелки, сделав ещё несколько залпов, отступили за наши спины.

Мы приготовились к бою. В принципе, что могут полторы сотни наёмников противопоставить валу железной пехоты, прокаченной как минимум до пятнадцатого уровня? Да ничего. Нас смяли. Стая, подчинённая общей воле и наработанному опыту, ещё смогла кое-как устоять, но наёмники на флангах разлетелись, словно щепки под топором дровосека. По сути, мы оказались в окружении, и уже было неважно кто в каком ряду стоит.

Я отбил летевшую в меня глефу и подобрал валявшийся под ногами щит. Тысячу раз прав Гомон: в строю без щита, всё равно что за обедом без ложки. Отразив следующий удар, я сделал шаг назад, выманивая противника на себя, и тут же прыгнул вперёд. Острие Бастарда вошло ему точно под мышку между кирасой и наплечником.

Вы убили кадавра. Полученный опыт 1150 единиц

Романтика боя, мать её. Надеюсь, таких сообщений сегодня будет много...

Что творится на других участках сражения, я не видел, да и что можно увидеть за толщей, дыма, пыли и снующих тел? Тут бы очередной удар не пропустить. Кадавры давили, нас становилось меньше. Земля под ногами разъезжалась, грудь сдавливали спазмы. Я снова принял на щит глефу и почувствовал укол в бедро, не сильный, но болезненный. Сука...

Вы получили ранение. Поглощение урона 5 ХП. Потеря здоровья 96 ХП

Засранец в чёрно-белом сюрко разинул рот в радостном оскале, демонстрируя отсутствие передних зубов, и я молниеносно всадил туда меч. Пусть отправляется на перезагрузку, заодно новые зубы вырастут.

Вы убили кадавра. Полученный опыт 1100 единиц

Мороз что-то крикнул. Я не расслышал, да и некогда было слушать. Как из небытия на место беззубого вылез здоровяк в надвинутом на глаза саладе. Я видел только его подбородок: чисто выбритый, с глубокой ямочкой. Меня мгновенно заело — очень захотелось эту ямочку проткнуть. Я включил «Удар щитом», однако кадавр устоял, как будто и не почувствовал баффа. Мужик был прокачан под завязку, наверняка, танк, такого с ног сбить не просто. Он ответил двоечкой: поперечным ударом секиры и сразу за ним рубящим сверху вниз. От поперечного я отскочил, а рубящий принял на щит, поднимая его над собой.

На голову обрушилась глыба, я аж присел под её мощью. Щит раскололся, я очумело открыл рот. Спасло меня только то, что с ловкостью у кадавра было слабовато. Словно обрадованный эффектом второго удара, он начал рубить сверху вниз, раз за разом вскидывая и опуская секиру, но из-за медлительности все его действия легко прочитывались. Даже ошеломлённый, я уворачивался от ударов поворотами корпуса, а когда окончательно пришёл в себя, крутанулся на сто восемьдесят градусов и разрубил ему лицо по диагонали.

Вы убили кадавра. Полученный опыт 1300 единиц

Опыта крупных сражений у меня не было. Я вертел головой, не ведая, откуда прилетит новый удар, и не зная, кому можно доверять в этой круговерти. Строй наш распался на несколько очагов; они то соединялись, то снова разъединялись, перемещались влево, вправо. Раненые кричали, просили помощи, мёртвые валялись под ногами. Я чувствовал, что задыхаюсь. Выносливость — вот что мне следовало прокачивать.

— Соло! — снова долетел до меня голос Мороза. — Отходим к реке!

Стая сбивалась в круг. От полусотни волков осталось десятка три, к ним примешались стрелки и наёмники из других отрядов. Разбив наши ряды, основная часть кадавров повернула к пшеничным полям, где ещё держались когорты черносотенцев во главе с герцогом Гогиленом, а против нас осталось сотни две бойцов. Они выставили копья, но вперёд не шли.

Мы отступали быстро, почти бегом. Кадавры не пытались гнаться за нами, наоборот, они как будто специально оставили коридор, и только иногда позади щёлкали стальные дуги арбалетов. Я увидел, как споткнулся Финн. Сыч подхватил его под руку, попытался взвалить на себя. Я хотел помочь, но толпа бегущих повлекла меня за собой, и я потерял обоих из виду.

Продираясь сквозь кустарник, я едва не запнулся о корни. Совсем рядом прошуршал болт, и бежавший впереди наёмник выгнулся и потянулся рукой к спине, словно хотел почесать её. Он выругался и упал. Я перескочил через него даже не думая: жив он, умер, нужна ли ему помощь?

Возле реки меня вдруг коснулся отголосок «Благословения стаи». Интерфейс прислал сообщение, что восстановлено шестьдесят два ХР здоровья. Остальное, видимо, ушло другим. Жаль, мне бы сейчас лишние единицы не помешали. Но куда деваться! Я прыгнул в воду как был — в жилете, с мечом, в сапогах. Сапоги можно было снять и сунуть за пояс, без них плыть проще, но времени на это не было, кадавры вышли на берег и теперь планомерно, не торопясь расстреливали плывущих. Качающиеся над водой головы одна за другой уходили вниз, и только рябь кругами разбегалась по сторонам.

Я не думал ни о ком. Мороз, Швар, Гомон. Где они? Что с ними? Плевать, лишь бы выбраться. Одежда намокла и тянула на дно, вода взрывалась от буравящих её болтов. То ли я такой везучий, то ли арбалетчики такие хреновые, но ни один болт меня не коснулся. Хоть в чём-то повезло.

До берега оставалось совсем немного, но я обессилил полностью. Я не плыл, а бультыхался. Тело встало в воде вертикально, я хватался зубами за воздух, но он был слишком слаб, чтобы удержать меня.

Что ж... Говорят, перед смертью ты вспоминаешь прошлое, даже если не помнишь его. Я не вспомнил и сейчас, только луч света просверлил мозг — тонкий, яркий и горячий. Кровь в голове вскипела, и память словно очнулась: луч света — это же мой бафф! Теперь я способен совершить мгновенный рывок и преодолеть расстояние до трёх метров со скоростью света!

Я включил «Луч», и неведомая сила швырнула меня вперёд.

Потеря здоровья 517 единиц

Ноги по-прежнему не доставали дна, и я баффнул повторно.

Потеря здоровья 537 единиц

В рот потекла вода, я закашлялся. Сколько раз можно баффится этим «Лучом»? Кажется, пока хватит жизни. Тогда ещё...

Потеря здоровья 511 единиц

Внимание, состояние критическое

Да, да, критическое...

Я почувствовал под ногами дно и, выгребая руками, побрёл к берегу. Господи, мать вашу программистов, как же вовремя вы дали мне эту лучистую хрень.

Добравшись до пляжа, я опустился на колени, и некоторое время глубоко дышал. Потом оглянулся. Кажется, кроме меня из воды не выбрался никто. Чёрно-белые фигурки на том берегу махали руками. Наверное, прощались. Пошли к чёрту! Я начал подниматься, и тут арбалетный болт, как прощальный подарок от кадавров, чиркнул меня по рёбрам. Удар был слабенький, на излёте, всех его сил хватило лишь на то, чтобы прорвать жилет и слегка оцарапать кожу, но с учётом потери здоровья при тройном «Луче света» этого хватило с лихвой.

Зажав рану ладонью, я смотрел, как сквозь пальцы просачивается кровь, чувствовал, как немеет тело и считал оставшиеся единицы жизни: шесть, пять, четыре, три, две, одна.

Мир померк.

Стало холодно.

Всё.

[1] годовалый волк

[2] Щит прямоугольной формы с вертикальным выступом посередине (внутри — жёлоб), шириной от полуметра, высота до полутораметров. Использовались всеми родами войск. Стрелки применяли его для защиты от стрел противника.

Олег Велесов Подёнщик. Ледяной город

Глава 1

Мы ползли в эту чёртову гору уже второй час. Под ногами застыл многовековой лёд, и приходилось врубаться в него, чтобы не поскользнуться и не скатиться вниз. От холода сводило челюсти, шерстяная свита, купленная по случаю в одном из трактиров, встала колом, в ушах стонал ветер, и от этого стона по телу густой дрожью растекался страх.

Я вколотил альпеншток в лёд, подтянулся и дёрнул тянущуюся за мной верёвку. Постоял, отдышался. Ветер, изловчившись, швырнул мне в лицо горсть колючего снега, и захохотал, словно радуясь удачному броску. Я утёрся и подумал: смейся, смейся, вертлявый паскудник, включат и в нашем доме отопление.

От этой мысли стало чуточку теплее. Хотя... Кого я обманываю? Откуда в этих проклятых горах может взяться тепло?

— Чё встал? — прорвался сквозь вой ветра крик Гнуса. — Окоченеем нахер!

Я вздохнул и снова двинулся вверх.

Спустя час я уже не чувствовал ни рук, ни ног, ни остальных мест. Всё замёрзло. Если не отдохнуть, не отогреться, не выпить чего-нибудь горячего, то обязательно сдохну.

Перспектива закоченеть и превратиться в ледяную скульптуру на веки вечные, меня не радовала. Раз уж на то пошло, то подохнуть можно было и на берегу Гороховой речки, когда обескровленный и обезжизненный я выполз на пляж. Во всяком случае, та смерть была предпочтительней, я бы даже сказал — героической, и если бы не тот придурок, который болтался сейчас на другом конце верёвки, витала бы моя душа в цифровом раю, не зная ветра, холода и прочей хрени, низводящей меня до состояния снеговика. Так-то вот.

Альпеншток со звоном врезался во что-то более твёрдое, чем лёд, и отрекошетил, едва не сыграв мне обухом по лбу. Камень? Я тряхнул головой, как будто это могло отогнать рой снежинок от лица, и присмотрелся. Нет, не камень. Похоже…

В лёд был вморожен человек: бледно-серое лицо, пустые глазницы, усы, застывшие двумя длинными сосульками. На голове кольчужный капюшон. Человек полулежал, полусидел, подогнув колени к груди. В левой руке треугольный щит с крестом, в правой меч. Белое сюрко навечно примёрзло к кирасе.

И оружие, и доспехи походили на рыцарские, в долине за них дадут неплохие деньги. Я попробовал выдернуть рукоять меча из застывших пальцев, но рыцарь так крепко сжимал её, что проще было отрубить ему руку.

Сзади подобрался Гнус.

— Чё опять встал?

— Вот, — кивнул я на погибшего рыцаря.

Гнус пихнул ногой щит.

— И чё? Трупов не видел?

— Надо меч взять, — предложил я. — И доспехи. Продадим.

Гнус ещё раз пнул рыцаря.

— Не получится. Даже отрубить не получится. Он или квестовый, или декорация. Тела игроков и неписей после гибели распадаются через несколько часов. А этот здесь уже век валяется. Пошли. Седловина рядом.

Сквозь летящий снег просвечивала необъёмная громада скал. Ещё шагов двести или триста. Теперь главное добраться до стены и по кромке выйти к перевалу. Там будет проще. Ветер стихнет, снег уляжется, малость потеплеет — и начнётся. Босс наверняка уже проснулся.

Я продолжил вырубать ступени во льду. Можно было безо всяких напрягов пройти до седловины дорогой, а не ползти по леднику, как голодные тараканы по кухне. В первый раз мы так и поступили, и в результате наверху нас ждала маленькая армия злых дедов Морозов. Для босса это не слишком большое преимущество, ибо мой Бастард валил старичков с первого удара, как коса — и-и-и, раз! Однако погибая, дедушки осыпались под ноги вязкими сугробами, а это сильно мешало достать монстра, в то время как сам он двигался по снегу, словно по асфальту. Я едва справился, потеряв две трети жизни и все нервные волокна. Теперь приходилось хитрить.

Добравшись до стены, я присел на корточки и несколько минут глубоко дышал, прикрывая рот перчаткой. Гнус опустился рядом.

— Слышь, подёнщик, давай группу создадим? — затянул он заезженную песню. — Весь опыт только тебе капает, а мне тоже прокачиваться надо. У тебя уже какой уровень?

Гнус предлагал создать группу перед каждым боем. Я отказывался. За группу прибавлялось всего-то плюс один к характеристикам, зато опыт в равной степени делился на каждого участника. А на кой ляд мне делиться опытом с Гнусом? Единственное, на что он способен, найти подходящий квест. Так что пусть идёт в зад. Всё себе! Хватит с него того, что жрёт за мой счёт. И надо сказать — неплохо жрёт, потому что примочек с очередного босса нам хватает от силы на три дня. Мало того, он ещё и девок кабацких стороной не обходит, предпочитая толстых и улыбчивых, а такие, как всем известно, берут с клиента по тройному прейскуранту.

— Отстань, — отмахнулся я.

— Чё отстань? Я те жизнь спас, если ты забыл…

Забудешь тут, когда по три раза на дню напоминают... Не знаю, каким чудом Гнус оказался в тот день на пляже. Я велел ему убираться вслед за инстантой, даже коня отдал, но именно вербовщик поднёс мне пузырёк с травяным настоем на полсотни ХП. Я высосал его досуха. После этого мы несколько дней бродили по лесам вокруг Вилле-де-пойса.

Уничтожив армию герцога Куно фон Гогилена, кадавры отправились в сторону Брима. Прячась в подлеске, я видел, как по дорогам маршируют закованные в железо отряды. Тысячи хорошо экипированных и прокаченных бойцов! Они двигались под бой барабанов, под вишнёвыми стягами, сытые, сильные. Я видел орков из болот Най-Струпций и Ар-Банна, островных кумовьёв, кондотьеров из Южных марок, шу-таньей и нефритовых чандао из страны Шу. Завоёванные кадаврами, они приняли вассальную зависимость и пополнили ряды их армии.

Силища двигалась неимоверная, бойся, барон Геннегау, не устоит твой замок, как не устояли семнадцать предыдущих. Возле Вилле-де-пойса осталось только ополчение Маранских. Минуя их редкие посты, мы вышли к Узкому перешейку и перебрались на территорию Южных марок.

У меня была одна мысль: забиться в какой-нибудь угол и ждать, когда игра свернётся и наступит всеобщий писец. То, что должно наступить, обязательно наступит, как ты не сопротивляйся. Но просто сидеть и ждать было скучно, да и кушать хотелось. Гнусу иногда удавалось стянуть у зазевавшегося крестьянина пару медяков. По игровому классу он был мошенником, с хорошо прокаченной харизмой и ловкостью, но этого едва хватало на хлеб и воду, а хотелось рульку, пива и женщин. Если уж ждать конца света, то на полную катушку.

И тогда Гнус предложил бить боссов. С них и лут падает, и нервам щёкотно. Я согласился. А чё нет? Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Однако найти босса оказалось не так просто. Это мы с Дизелем могли поползать по болоту и наткнуться на Царь-жабу, здесь нужно было получить квест.

Гнус объяснил, что взять задание можно почти у каждого непися, главное, создать ситуацию, под которую данная непись заточена. У меня ничего создавать не получалось, не хватало харизмы. Гнус мог раскрутить кого угодно, даже пугало на огороде. Теперь я понимаю, почему он уговорил меня сохранить жизнь ему, а не Брокку.

Ну и понеслось — по два-три босса за тайм. Опыт, деньги, разная мелочь вроде хилок…

Я поднял голову. Ветер рвал тучи на длинные полосы, скручивал в жгут, потом в канат, а потом снова рвал и разбрасывал по сторонам. Где ты, Брокк? Хороший мужик… Каково тебе там, среди бесконечных цифровых завихрений, ждёшь ли ты меня?

Сверху прилетел отголосок ветра и ударил по ушам:

— Жжжжж-дууууууу…

Меня передёрнуло: мистика, твою мать! Звук был очень похож на голос распорядителя, только чересчур холодный и растянутый. По нервам как будто холодным железом провели. Нахрена я вообще его спросил? Не дай бог теперь сниться начнёт.

— Хватит сидеть, подёнщик, пошли, — толкнул меня локтем Гнус.

— А жизнь после смерти есть? — настороженно спросил я, пытаясь осознать, действительно ли это был голос Брокка, или просто ветер меня протроллил.

— Не знаю. Но если мы сейчас не встанем и не пойдём, то скоро узнаем. Оба. Двигайся!

Ладно, будем считать тот звук слуховой галлюцинацией.

Возле стены ветра реально стало меньше, снег не мельтешил перед глазами. Опираясь на альпеншток как на трость, я вышел к краю седловины и, прижимаясь к скале, выглянул наружу. Узкая тропа петляла меж тяжёлых валунов, разделяя её на две неравные половины. Снег лежал нетронутым ковром. Хорошо, что тучи закрывают солнца, а то этот снег слепил бы глаза, как прожектор.

— Видишь его? — нетерпеливо дёрнул меня за куртку Гнус.

— Отстань. Нет, пока.

Босса я заметил не сразу. Он стоял, прислонившись спиной к заиндевевшему валуну, и не двигался, как будто спал. Но эти твари не спят никогда. Они находятся в странном полуобморочном состоянии и ждут, когда после открытия квеста кто-то зайдёт в зону их контроля.

— Ну, Соло, видишь его? А? — снова задёргался Гнус.

— Вижу. У камня на том краю седловины. Шагов пять от тропы.

— Дай тоже гляну.

Гнус выглянул из-за меня.

— Ага. Здоровый. Здоровее последнего. Зона контроля у него больше, считай, до самого подножья. Хорошо, что по леднику пошли.

Я прислонил альпеншток к стене, снял куртку, проверил снаряжение: Бастард, нож Слепого охотника, пояс князя Восточных границ, жилет наёмника, бандана ландскнехта, офицерские перчатки, сапоги кондотьера. Со времени сражения у Вилле-де-пойса ничего не прибавилось. Боссы, которых я после этого завалил, щедростью не отличались, поэтому приходилось постоянно передвигаться с места на место, искать новые квесты, чтобы хоть немного заработать на приличное существование.

Гнус помог мне закрепить Бастарда на спине. Пока он затягивал ремни, я повязал бандану, хоть она и не добавляла преимуществ в бою, потёр пальцами пояс. Согласно описанию, пояс Князя Восточных границ должен приносить удачу в бою и в постели. Я пока ничего подобного не ощущал. Шлюхи в тавернах мерили удачу на серебро, а с боссами неплохо разбирался Бастард. Может быть, пояс надо как-то освятить, заточить, вывалять в навозе? Да и нож Слепого охотника никакими особыми особенностями не страдал, хотя всё в том же описании говорилось, что он найдёт моих врагов даже среди друзей. Как бы его заставить проявить себя? Наверняка в нём что-то сокрыто. Не для красоты же таскал его раптор из лиги наёмников.

Придерживаясь за край стены, я выбрался на седловину и, увязая по колено в снегу, двинулся к тропе. Босс ни разу не дёрнулся, хотя в том, что почувствовал меня, сомнений не было. Но так уж была настроена программа, что реагировал он на вторжение только когда срабатывал датчик — или что там у них ещё? — движения. Переломать бы им все эти датчики.

Тропа была метра два шириной, в самый раз, чтоб разъехаться двум ослам на привязи, а иного транспорта здесь быть не могло. Кстати, Гнус давно предлагал обзавестись собственным ослом, но, не смотря на всю его харизму, я отказывался. Зачем мне второй осёл? Я с одним-то не знаю, что делать.

Босс пошевелился.

Сначала раздался простуженный кашель, затем резко похолодало. Это включилась его защита. Если дать ему возможность, то каждые три минуты он будет выдавать по деду Морозу. Надо его постоянно дёргать, вытягивать на себя, тогда он не сможет сосредоточиться.

Я вытянул меч, сжал рукоять двумя руками. Босс зевая, будто и в самом деле только что проснулся, встал на тропу и переступил с ноги на ногу. Он оказался ещё больше, чем предполагал Гнус — ледяная глыба метра три высотой, плоская морда, ряды острых шипов по спине и рукам. Широченной ладонью он подхватил комок снега и швырнул в мою сторону. Пока комок летел, он впитал в себя снег на пути, превратившись в крупный шар под основание снеговика. Тут же полетел второй шар, за ним третий. Другой рукой монстр делал пассы, шары соединились, образуя фигуру коренастого человека, из плеч вытянулись когтистые конечности… Не знаю, почему я зову этих недомонстриков дедами Морозами, может быть в честь моего друга по стае, пропавшего где-то на Гороховой речке, а может быть… Я не стал дожидаться, когда босс вдохнёт в своё создание жизнь, и полоснул по шарам Бастардом крест-накрест — и он лёг мне под ноги сугробом.

Босс рассвирепел, встал на одно колено и одновременно ударил кулаками по тропе. Громыхнул гром, горные пики осыпались лавинами, седловину заволокла снежная пыль. Ударной волной меня швырнуло назад. Я хоть и был готов к этому, но устоять не смог. Сквозь белёсую завесу проступили очертания надвигающейся ледяной глыбы. Босс шёл широкими шагами, попутно хватая снег и швыряя комья в меня.

Он не только очень большой, он и очень злой.

Я перекатился, вскочил, подплужным слева скосил новый ком — и увидел летящий в голову гигантский кулак. Увернуться времени не было, но этого и не требовалось. Я направил взгляд вправо, за плечо босса, и активировал «Луч света».

Магическая сила переместила меня на три метра вперёд.

Потеря здоровья 338 ХП

Голову повело от слабости, но триста тридцать восемь — это не смертельно. Здоровье дело наживное, зато я мгновенно оказался позади босса и всадил Бастарда ему в поясницу. Меч сработал как раскалённый прут. Лёд закипел, по телу побежали трещины, с шумом вырвались струи пара. Босс развернулся, поднял руку в последнем враждебном порыве и осыпался кусками.

Всё.

Я вложил меч в ножны и как победитель поставил ногу на кучу ледяных обломков. В Форт-Хоэне мы называли этого босса Изумлённой Льдиной. Ни один подёнщик не смел мечтать, чтобы отправиться в рейд против него. На это отваживались только кланы и группа Алика. По их рассказам Изумлённый был ростом с человека и вел себя шустро. Брали его числом. Окружали и разбивали на куски. Лут с него падал скромный, но цель заключалась не в шмоте или бабле, а в опыте. В этом плане Изумлённый не жадничал, и при некотором везение можно было поднять уровень.

Задание «Хозяин горы» выполнено

Отношения с Южными марками: + 50 (максимальное)

Вы получили опыт 50038 единиц

Ваш уровень: 34

Свободных очков: 5

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Вы становитесь сильнее

Да, так и есть. Этот босс оказался достаточно большим, чтобы подняться ещё на одну ступеньку к небесам. Не уверен, что нынче мне нужен именно опыт, скорее уж что-нибудь более существенное, ибо существенное можно обратить в монету и прожить безбедно тайм-другой. Но на безрыбье и рак рыба. Зато теперь у меня тридцать четвёртый уровень. Восемнадцать уровней за четырнадцать таймов — не хило. Плюс прокачка дополнительных умений.

Теперь мой послужной список выглядел так:

Уровень: 34

Здоровье: 3400

Интеллект: 40 (0) + 12 + 12 – 2 = 64

Выносливость: 31(0) + 7 + 6 + 9 – 1 = 52

Сила: 40 (0) + 4 + 19 + 12 = 73

Ловкость: 59 (0) + 5 + 9 + 7 + 14 + 7 = 91

Меткость: 55 (0) + 5 + 21 + 10 = 91

Харизма: 6 (0) + 9 + 5 = 20

Дух: 10 (0) + 15 = 15

+ 10% за малый сет наёмника

Поглощение урона: 3% (в совокупности)

Нормально, жить можно. Посмотрим, что тут ещё припрятано.

Я совместил интерфейс босса со своим.

— Ну? — нетерпеливо выкрикнул Гнус.

— Да погоди ты.

Босс был упакован почти под завязку, шестнадцать ячеек в мешке — и только три незаняты. Первым я достал свиток. На печати было изображено гусиное перо и надпись по круг «Ускоренный выпуск». Опыт. Полторы тысячи, если память не изменяет. Это Гнусу, чтоб не жаловался, будто я всё забираю себе. Дальше. Денег ноль. Впрочем, я и не надеялся. Деньги они дают через раз, да и то не больше десяти серебряников. А шмоток и вовсе никогда не бывает. Однозначное свинство с их стороны.

Гнус сломал печать, прочитал список и блаженно вздохнул.

— Чё там ещё?

Я последовательно вынул шесть склянок с травяным настоем на двести и четыреста ХП, два факела кастеляна, бочонок пива, связку воблы, потёртую уздечку — это тоже Гнусу. Блеснуло что-то необычное. Серебро?

На ладони звякнули, соприкасаясь, две металлические бляхи. На аверсе была отчеканена то ли цифра три, то ли большая буква З, на реверсе грубое изображение меча. Ничего подобного в моей игровой практике до сих пор не встречалось.

— Что это? — показал я бляхи Гнусу.

Мошенник сделал стойку, как гончая на зайца. По вытянувшемуся лицу прокатилась волна, глаза заблестели.

— Сколько их? Две? — он облизнулся. — Фигня. Давай в мешок положу. Потом продам.

Гнус темнил. Актёр из него хреновый: голос дрожит, руки трясутся. Бляхи ему приглянулись, значит, что-то стоящее. Я сунул ему под нос кукиш.

— Во. Видел? Отвечай, чё за хрень, пока лещ не прилетел.

Гнус снова облизнулся, зачерпнул горсть снега, обтёр раскрасневшееся лицо.

— Заточки, — нехотя признался он. Скрывать смысла не было, я всё равно узнаю, а за ложь люлей наложу полную порцию. — Можно продать. Если по самому минимуму, то не меньше пяти золотых. За такую цену с руками оторвут. Или голову. Редкая вещь. Проще лысого ежа найти, чем её. А можно характеристики на шмоте или оружии улучшить. Циферка означает, насколько увеличится стат, а рисунок на обратной стороне, что затачивать можно. Для каждой вещи своя заточка.

Про заточки я слышал в Форт-Хоэне, но никогда не видел. Их не было даже в лавках. Кто-то из клановых говорил, что выбить их можно только с босса, да и то если сильно повезёт. Сегодня мне повезло.

— А как затачивать?

Гнус пожал плечами.

— На локациях в ратуше можно. Там алтарь есть. Но нужно мэра на квест развести, иначе он юлить начнёт и ничего не получится. А здесь хрен его знает. В каком-нибудь освящённом месте, я думаю.

Ну, локации дело бесполезное. В тех, которые кадавры захватили, разруха поселилась, а в те, что ещё держатся, через замок не пройти. Значит, надо искать здесь.

— А что за освящённые места? Церкви что ли?

— Не знаю.

Знает. Говорить не хочет. Но и без него понятно, что это церкви или какие-нибудь дубовые рощи, каменные истуканы, на крайняк, могилки древних друидов. Иных освящённых мест в природе не существует.

В долину мы спустились по тропе. Ветер унялся, потеплело, и чем ниже мы спускались, тем меньше становилось снега. Протаяли каменные россыпи, появилась чахлая трава. Через два часа вышли к ручью, вдоль которого тянулся Наезжий тракт. Гнус остановился и приложил ладонь ко лбу, высматривая людей.

После нашествия кадавров по Южным маркам бродило немало отставших от своих отрядов солдат, не гнушавшихся грабить одиноких путников. Нам уже доводилось с такими сталкиваться. Хорошо, когда их два-три, отбиться можно. Ну а если больше? Поэтому мы старались наняться охранниками в торговый караван или пристать к группе пеших попутчиков.

Сейчас тракт был пуст.

Я посмотрел влево, вправо. Если идти влево, попадёшь в Западные феоды, если направо — к Глубоководным портам северного побережья Наружного моря.

— Куда идти?

Гнус махнул направо.

— Туда. Там городок должен быть, не помню, как называется. До темноты доберёмся.

Пошли направо.

Мне было без разницы куда идти. Моя задача бить боссов пока они не забьют меня. Или пока Игра не свернётся. И в том и в другом случае жизнь закончится. Внутренне я уже смирился с этим. По сути, я умер более двадцати таймов назад, когда барон Геннегау показал тело мужчины на каталке, прикрытое простынёй. Так что я нынешний не более чем цифровой образ, который почти ничего не знает о себе настоящем. Ну и плевать. Девки и пиво в трактирах на вкус и на ощупь как настоящие, так что благодарю тебя, Игровая Механика, за реалистичность ощущений. А там посмотрим…

Глава 2

К вечеру мы вышли на окраину городка, зажатого меж двух скальных отрогов. На огромном вросшем в землю валуне было выбито: Кьяваре-дель-Гьяччо. Подобных поселений на нашем пути встречалось немало: каменные дома, узкие улочки, колокольня, торговая площадь. Всё однообразно до огорчения, словно под копирку делано, поэтому дорогу к трактиру спрашивать не пришлось. Он находился у торговой площади. Над дверью висела скособоченная вывеска: «Беглый король Орацио».

Возле длинного крыльца валялся пьяный мужик. Он бормотал нечто понятное только ему одному и тыкал пальцем в сторону конюшни. Я обошёл его, поднялся по рассохшимся ступеням и толкнул дверь.

Первое, что бросилось в глаза — камин. Такой же, как в Форт-Хоэне, только с беснующимся огнём в топке. Свободных мест за столами не было, заведение пользовалось спросом. Я прошёл к бару, бросил перчатки на стойку и потребовал:

— Пива и мяса.

Хозяин щёлкнул пальцами, и пухлая служанка, подметавшая пол, кинулась в кухню.

— С клиентами у тебя полный порядок, — как бы между прочим сказал я, и отпил из кружки. Пиво — хороший имперский стаут[1], крепкий, как железо, и тёмный, как небо в новолуние. Люблю такое. Навевает воспоминания о лучших днях в Форт-Хоэне.

— Не жалуюсь, — буркнул хозяин.

— Как насчёт комнаты?

— Свободных нет, — хозяин наполнил две кружки пивом и поставил перед нами.

— А в связи с чем?

— В горах к югу отсюда сошла лавина, перекрыла дорогу. Теперь все, кто шёл на побережье, вынуждены ждать, покуда расчистят завалы.

Мы шли с севера, от Узкого перешейка, так что сошедшая лавина не наших рук дело.

— Если не боитесь вони, то можете переночевать в конюшне, — предложил хозяин. — Там теплее, чем на улице.

Вернулась служанка, поставила миску с варёным мясом и картофелем. Вилок не подала. Мясо было горячее, только что из горшка, пар так и валил от него. Я вынул нож, ткнул кусок, Гнус потянулся к миске пальцами.

— А когда расчистят?

— А пусть бы никогда и не расчистили. Мне от завалов чистая выгода. С вас восемь медяков.

— За ужин и стойло в конюшне? — едва не подавился Гнус. — Да тут всех делов на три медяка…

Гнус активировал «Добродушие мошенника». Когда он такое проворачивал, люди становились более податливыми на уговоры, а особо внушаемые готовы были снять штаны и бежать за ним хоть на край света, или за ближайший угол, если дело касалось трактирной шлюхи. У меня в подобном ключе работало «Коварство палача», однако оно больше было приспособлено для отвлечения людей, а не для уговоров. Я редко им пользовался.

На хозяина «Добродушие» не подействовало.

— Восемь медяков, — хлопнул он ладонью по стойке. — Это только за ужин. Стойло бесплатно.

Он ещё и смеётся. Ладно, пусть банкует, мы в другом месте сэкономим.

Конюшня то ещё место для отдыха, поэтому спал я плохо. Пищали мыши в углу, кололось сено. К утру кое-как забылся, но только начало что-то сниться — прилетел удар в голову, да такой звонкий, что сон как рукой сняло. Конюшня наполнилась криками, светом. На меня навалились четверо. Я и сделать ничего не успел, как уже лежал опутанный верёвками. Ещё трое вязали Гнуса.

— Это они! Они! — бесновался кто-то за линией света.

По голосу, похоже, хозяин трактира.

— Точно они?

Меня вздёрнули на ноги и сунули факел в лицо.

— Этот меж ними за старшего, — закивал головой трактирщик. — А второй мошенник. Он меня «Добродушием» развести пытался, да только не знал, что на мне печать невосприимчивости.

— А в чём проблема, уважаемый? — хлопая глазами, возмутился я. — Тебе сполна заплатили.

— В чём дело? — продолжил бесноваться трактирщик. — Ты спрашиваешь, в чём?

Он подобрал мои перчатки и меня же с силой хлестнул по щекам. В душе колыхнулась обида: подняли пинками ни свет, ни заря, по морде настучали. Хреново как-то у них тут с гостеприимством.

Я напрягся, пытаясь выдернуть руки из верёвок — нет, не получится, крепко связали. Но выбираться из ситуации надо. Чего доброго, эти визитёры прибьют ненароком, а я хоть и потерял цель жизни, однако в объятья к Великому программисту не тороплюсь.

— Развяжи, — потребовал я, одновременно включая «Угрозу».

Волны зла заполонили конюшню. Я сам ощутил, как они пропитывают воздух вязкой грязью и обволакивают тех, кто держал меня и Гнуса. Приятно чувствовать подобную мощь, даже Рыжая Мадам такой не обладала. Сейчас я вас…

Сзади ударили по затылку, и вся моя мощь обмякла.

Очнулся я, когда в окошечко над стойлом глядело солнце. Руки по-прежнему были связаны, Гнус сидел рядом, хлюпал носом. Увидев, что я открыл глаза, усмехнулся разбитыми губами.

— Ну, ты и дурак, подёнщик. Конченый болван. Кто ж так угрожает? Надо по кругу стегать, а не только тех, кто перед тобой. И вот результат, — он скислил рожу. — Теперь бошки поотрубают.

Насчёт бошек он, наверное, прав. С местных станется. Вон как навалились. И насчёт «Угрозы» прав. Прежде я как-то не задумывался, направлял всю силу на собеседника, и плевать на тех, кто сзади. А задние, оказывается, под воздействие «Угрозы» не попадают. Запомню.

— Ладно, не ной. Я уже по новой зарядился. Подойдут — так шандарахну!

— Шандарахальщик херов, — сквозь зубы выругался Гнус. — Они уже печатей везде наставили. Кто с козырей ходить начинает?

— Ты поучи меня ещё.

— И поучу! Надо было сначала узнать, чё хотят, потом дождаться момента и уж тогда действовать. А теперь… Точно бошки поотрубают. Зря я от бабушки ушёл.

— Что ж они нас сразу не кончили?

— Всё должно быть по правилам. Сначала суд, потом казнь. Это тебе не Западные феоды, где всё наоборот.

— А театр предусмотрен?

Если удастся подняться на сцену, можно повторить успех Ландберга. Соло Жадный-до-смерти покажет им, как надо…

— В Южных марках так не принято. Здесь люди на сцене поют и танцуют. И стихи читают. Варвары, одним словом.

Гнус сжался и заскулил, как больная собака на луну.

— Не ной, говорю. Выберемся.

Конюшня снова наполнилась звуками. Дверь в стойло распахнулась от удара ногой, и зычный голос трактирщика прошёлся по ушам:

— На площадь их!

Нас схватили под руки и волоком потащили на улицу. Я включил «Угрозу» — никто даже не почесался. Можно попробовать «Луч». Но что это даст? Перемещусь метра на четыре, а дальше? Почему люди не летают? Взлететь бы на ту горку и показывать сверху средний палец. Хотя с той горки не разглядят, слишком уж высоко.

На площади собрался весь городок. Обстановка хмурая, в отличие от погоды. Слева на длинной скамье сидели местные авторитеты — нарядные, словно на праздник собрались. Перед ратушей, сложив руки на животе, стоял невысокий человек в сером балахоне. У меня ёкнуло сердце. Не иначе судья, и скорее всего с большими полномочиями вплоть до смертной казни. Неужели ради нас прибыл? За спиной у него выстроились в линию два десятка кондотьеров. У четверых заряженные арбалеты, остальные — доспешная пехота. Рожи равнодушные и сытые.

По центру площади в землю был вкопан столб. Обычно на таких висят доски с объявлениями, дескать, надо делать так, а не иначе, а за неисполнение будет то-то и то-то. Но здесь было другое. Чуть ниже уровня головы среднего человека было просверлено отверстие, из которого свисала широкая кожаная петля.

Я сглотнул.

— Гаррота.

— Кто? — не понял Гнус.

— Гаррота, — повторил я. — Сейчас привяжут к столбу и винтом затянут вон тот жгут на шее.

Перед человеком в балахоне стоял на коленях селянин в перепачканном глиной фартуке. Нас подтащили и бросили рядом. Я попытался рассмотреть лицо балахонщика, заглянул под капюшон, но тот слишком низко опустил голову, словно монах в покаянии. Удалось разглядеть лишь гладкий подбородок и полные красивые губы.

— Это баба, — шепнул я Гнусу.

— И чё, нас теперь отпустят?

— Хороший вопрос. Женщины более милосердны. Плачься, как ты любишь, и появится шанс.

Балахонщица подала знак, трактирщик пнул селянина в спину, выталкивая его вперёд, и тусклым голосом начал перечислять прегрешения:

— Не заплачены подати за четыре тайма. Не оплатил пошлину за проезд через перевал. Взял в долг тридцать медяков у мастера Винсенто и не вернул.

— Я вернул! — заверещал селянин. — Вернул! Но дон Винсенто потребовал проценты в два раза больше обычного. Я бедный человек, у меня семья. Лавина перерыла дорогу, я не могу отправиться на торг к побережью, чтобы продать горшки. Великодушная донна, помилуйте, только это помешало мне заплатить подати в казну маркграфа и вернуть остатки долга дону Винсенто.

Со скамьи поднялся один из авторитетов и огладил бороду.

— Великодушная донна, я потребовал с должника свой законный процент. В своде законов маркграфа Салуццо указано, что…

— Сядь, Винсенто. Я знаю законы марки и не нуждаюсь в твоих подсказках. Дальше, трактирщик.

— Так же обвиняемый занял у мастера Сандро двенадцать медяков, но вернул лишь половину. Итого недоимков: одна серебряная монета, восемьдесят четыре медяка, что выше допустимого на тридцать четыре медяка.

Балахонщица указала на столб:

— Взыскать!

Кондотьеры подхватили селянина под мышки и поволокли к столбу. Тот не сопротивлялся, лишь хныкал и просил дать ему ещё время. Но время слишком дорогой товар. Селянина подтащили к столбу, накинули на шею петлю. Двое кондотьеров ухватили за руки, третий начал крутить винт. Петля сжалась, селянин захрипел, по телу побежали судороги, язык вывалился. Наступила такая тишина, что стало слышно, как скрипит, затягиваемый винт.

Площадь замерла. Кто-то заскулил, но большинство следило за действом с нескрываемым интересом. Не часто случались развлечения в этом городишке. Наконец, тело селянина обмякло. Винт раскрутили, труп оттащили в сторону.

Вот и вся история: быстро, чётко, точно по сценарию. Такое можно на поток ставить.

Балахонщица повернулась к нам.

— Это кто?

Трактирщик кинул ей под ноги мои перчатки. А они здесь причём?

— Обратите внимание, великодушная донна — это перчатки Донато дель Конте, командира отряда кондотьеров. Он оставил их в залог до уплаты долга за выпитое пиво, но так и не уплатил. А потом их украли. И каково было моё удивление, когда этот, — он указал на меня, — явился в мой трактир и положил их на стойку.

Так вот в чём проблема. В перчатках! Их дала мне Рыжая Мадам за создание нового клана. Мы перебили кучу червивых, а потом…

— В какую сумму ты их оцениваешь?

— Пять серебряков, донна. Хватит для взыскания с обоих.

Я начал поднимать с колен. Господи, как умирать-то не хочется.

— Послушайте, как вас там… Донья…

Трактирщик надавил мне наплечи.

— Держи свой гнилой язык за зубами, венед!

— Пусть говорит, — остановила его донна.

Я повёл плечом, сбрасывая руку трактирщика, и всё-таки поднялся.

— Эти перчатки я получил в качестве оплаты за выполненную работу. Я их не воровал. Я не могу доказать этого, моим словам вы поверите вряд ли — и правильно сделаете. Кто же верит незнакомцам на слово? Но если вы отправите гонца в замок Форт-Хоэн, то там подтвердят всё мною сказанное.

Никто, разумеется, мой рассказ в Форт-Хоэне подтверждать не станет, ибо никаких гонцов туда не пустят. В лучшем случае покажут кулак, в худшем, перебьют арбалетчики. Но я выиграю время. Пройдёт несколько таймов, прежде чем гонцы вернуться и смогут упрекнуть меня в нечестности. К этому моменту я как-нибудь выберусь. Обязательно.

— Где находится твой Форт-Хоэн? — спросила донна.

Купилась. Теперь у меня точно есть шанс выбраться.

— Он находится в горной долине в двух днях пути на север от Брима-на-воде. Это феод владетельного герцога Куно фон Гогилена. Я… — донна молчала, и я решил придать себе некоторый вес, немного приукрасив действительность. — Я был оруженосцем герцога, его инстантом, — при этих словах Гнус вытаращился на меня. — Гибель герцога в бою с кадаврами вынудила меня удалиться в изгнание.

С приукрашиванием я, кажется, перестарался, но это произвело впечатление на жителей городка. Из обычного наёмника я превратился в человека с положением, которого просто так на гарроту не отправишь. Чего нельзя сказать о Гнусе. Придётся ему одному за пять монет расплачиваться. В принципе, такой исход меня тоже устраивал.

Трактирщик почесал подбородок.

— Донна, видимо я поторопился, обвинив в краже благородного господина… — он посмотрел на меня, ожидая, что я назову своё имя. Я не назвал. — Наверняка во всём виноват его слуга. Надо взыскать плату с него.

— Да никакой он не оруженосец! — взвыл Гнус. — Кого вы слушаете? Это обычный подёнщик, ходит от деревни к деревне, ищет квесты на боссов. Я его впервые здесь увидел!

— Это не так, — покачал головой трактирщик. — Они пришли в мой трактир вместе и вели себя как давние знакомые.

Я повернулся к Гнусу и взглядом сказал: прощай. Кондотьеры схватили его под руки и повели к столбу. Он шёл покорно, как и селянин, только оглядывался то на меня, то на донну и скулил:

— Да… Погодите вы. Погодите! Не оруженосец он, не оруженосец. Соло, ну признайся же. Пожалуйста. Госпожа донья… остановите их. Я вам пригожусь. Я такое знаю. У меня столько информации. Вам кадавры сапоги лизать будут. Да погодите же вы!

Он надеялся, что сможет, как когда-то меня, убедить балахонщицу в своей нужности. Но у всего есть конец. Пришёл он и к Гнусу. Давно пора. Кондотьер накинул ему петлю на шею, заскрипел винт. Гнус выгнулся, забился в судорогах. Неприятно было наблюдать, как выкатываются из глазниц его глаза, всё-таки нас связывало общее прошлое, и не всегда плохое. Но кто-то из двоих должен выжить, и лучше, если этим выжившим буду я.

— Достаточно, — взмахнула рукой донна.

Кондотьеры раскрутили винт, сняли с шеи Гнуса петлю, и он съехал по столбу на землю.

Зрители зароптали. Прерванное зрелище не понравилось никому, в том числе и мне. Кто-то даже высказался неосторожно в адрес судейства.

Донна шагнула вперёд, и ропот прекратился.

— По законам марки нельзя взыскивать с невиновного…

— Да, да, я невиновен, — зашептал Гнус.

— …и отпускать должника. Маркграф Салуццо накажет каждого, кто потворствует беззаконию, ибо беззаконие есть наитягчайший грех. И потому мы не будет взыскивать с невиновных, но только с тех, кто действительно виноват.

Пока она говорила, я прислушивался. Голос казался знакомым до жути. Женщина старалась изменить его, намеренно переходя на пониженный тон, но постоянно срывалась, потому что ситуация казалась ей смешной. С чего бы ей веселиться?

Балахонщица откинула капюшон.

— Эльза?

Сукина дочь!

Я поперхнулся: нашла меня всё-таки. Блондинка быстрым шагом подошла ко мне и прошипела, глядя в глаза:

— А ты на что надеялся, грязный подёнщик? Что я о тебе забуду? — и выкрикнула. — Взыскать с него!

Если бы руки мои не были связаны, а над левым плечом поднималась рукоять Бастарда… Эх, лучше бы я не выполнил то задание по созданию клана.

Я не стал ждать кондотьеров, и сам шагнул к столбу. Спастись теперь точно не получится, так хоть покрасуюсь напоследок. Пусть местный народец запомнит меня такого смелого!

— Подвинься, — пнул я мошенника, и тот поспешно отполз в сторону, освобождая место.

Эльза сама накинула мне петлю на шею и сделала два оборота винтом, затягивая так, чтобы широкий кожаный ремень сжал горло, но не сдавил. И поинтересовалась:

— Не жмёт?

— Терпимо.

— Знаешь, чем хороша гаррота, подёнщик? Можно умирать долго. Ты ведь никуда не торопишься?

— Что ты, дорогая, конечно, нет.

Она играла со мной, я отвечал тем же. Со стороны это выглядело милой беседой, и только Гнус, ползающий у нас под ногами, не обманулся фальшивым улыбкам и скулил:

— Госпожа моя Эльза, как я рад снова видеть вас во здравии. Если бы вы знали, как я скучал. Мне искренне вас не хватало. А то, что я сдал вас этому подёнщику — ложь. Гнусная ложь. Обвинения завистников. Не верьте им, верьте мне, вашему Гнусику. Я вас никогда не предам. Как же я скучал.

Эльза сделала ещё оборот. Я втянул в себя кусочек воздуха и подмигнул ей.

— Знаешь, милая… знаешь… что я сделаю с тобой после всего этого?

— Что?

— Трахну. А ты будешь извиваться и требовать ещё.

Хорошая мысль, кстати. В штанах зашевелилась жизнь, а в памяти всплыл образ обнажённой бюргерши. Как мы с ней на кровати в трактире кувыркались. Широкие бёдра, открытая грудь… Неужели она действительно меня задушит? После всего, что между нами было…

В ухо ударил шёпот:

— Барон Геннегау ждёт меня. Я и без того задержалась дольше обычного. Прощай, Соло.

Воздуха поступало всё меньше, в голове ключом била кровь, изо рта рвался хрип. Ноги ослабли, подогнулись, и под тяжестью собственного тела я стал душить себя сам.

Звякнул колокольчик.

Вот он предвестник райского будущего. По интерфейсу побежали цифры: 3400, 3399, 3398, 3397… Они бежали по убывающей и так быстро, что я едва успевал их отслеживать. И только под конец наметилось замедление: 0012, 0011, 0010, 0009… А умирать, оказывается, не так уж и страшно. Это поначалу бьёт мандраж, расползаясь по телу вязкой дрожью. А когда перед глазами начинает маячить свет в конце туннеля, всё возвращается на круги своя. Вот и сейчас… Лёгкие заработали в полную силу, я закрыл глаза, улыбнулся. В потусторонний мир надо входить с улыбкой…

Сверху обрушился поток холодной воды.

— Вставай, разлёгся тут.

Голос женский, но не Эльза. И тоже знакомо. Доводилось когда-то слышать.

Я лежал на земле, мокрый, в грязи. Перед глазами нависла ослиная морда, на шее мотался колокольчик и издавал мелодичное динь-динь-динь. Это его звон я слышал…

На ослике сидела старуха Хемши.

Эльза стояла у столба с искажёнными в злобе губами. Горожане и кондотьеры смотрели на старушку с благоговением. Гнус кланялся ей и приговаривал:

— Госпожа моя Хемши, как я рад видеть вас во здравии. Если бы вы знали, как я скучал. Мне искренне вас не хватало. А то, что я якобы переметнулся к этой твари Эльзе, так то наговоры. Не верьте. Завистники, вы же понимаете. Верьте мне, вашему Гнусику. Я вас никогда не предам. Ох, как же я скучал.

— Молчи, клоп, — старушка уколола его взглядом. — А ты, венед, подымайся.

Я бы встал, честно, но сил не было. Поганая гаррота выкачала из меня всю жизнь, остались лишь две жалких единицы. Даже просто шевельнуться было трудно.

Бабка повела рукой, и интерфейс отозвался новой пробежкой цифр, только уже по восходящей.

На вас снизошло благословение старухи Хемши

Ваше здоровье восстановлено полностью

Жизнь влилась в тело как крепкий заряд электричества, аж передёрнуло. Появилось желание дышать полной грудью и двигаться. Ослик тряхнул головой, словно приветствуя меня, на шее снова звякнул колокольчик.

Я поднялся, вытер ладони о жилет.

— Здравствуйте, бабуля. Хорошо выглядите. Щёчки розовенькие, да и шепелявить разучились.

— То для осторожности было, — хмыкнула старуха. — А нынче мне скрываться не от кого, — и причмокнула. — Что, опять вляпался?

Мне почудились материнские нотки в её голосе, как будто она беспокоилась обо мне. Но это вызывало скорее опасение, чем радость.

— Что вы, родная моя, куда тут вляпаться можно? Вляпался я, когда ыы меня в домике своём на растерзание толпе бросили. А здесь так, лёгкое недоразумение. Всё нормально, можете дальше ехать.

Старуха хмыкнула неодобрительно, дескать, тебе не только кислород перекрыли, но и голову напекло, и велела трактирщику:

— Плесни-ка на него ещё ведро, а то он никак не очухается. Бормочет ерунду всякую.

Народ повиновался бабке беспрекословно, то ли бафф у неё мощный, ни одна печать не спасает, то ли уважали, а скорее всего, и то, и другое. Трактирщик подхватил ведро и кинулся к колодцу. Я с опаской посмотрел, как он деловито крутит колесо: ведь и в самом деле окатит.

— Ладно, бабуль, не надо воды. Забыли о прошлом. Рад вас видеть. Говорите, чего хотите, я выслушаю.

То, что появилась она здесь не просто так, понятно без объяснений. Можно подумать, специально стояла за углом и ждала, когда бюргерша меня к столбу привяжет, а теперь, разумеется, я её должник. Вопрос в том, чего старуха потребует за спасение.

— Ну-так слушай. Нужно мне от тебя того же, что и в прошлый раз. Иных поручений к тебе покамест не будет.

Получено задание «Добыть осколок Радужной сферы»

Принять: да/нет

Время выполнения: —

Штраф за отказ: проклятье старухи Хемши

— А что значит проклятье старухи Хемши? — спросил я.

Ответил Гнус, вернее, показал: выпучил глаза, высунул язык и чиркнул пальцем по горлу. Весьма красноречивый жест. Пришлось нажимать «да».

— Вот и правильно, — кивнула бабка. — Осколок найдёшь в Ледяном городе. Но прежде завернёшь к Беззубому Целовальнику, у него к тебе тоже дело. Гнус дорогу покажет. А уж потом за осколком. А ты, — бабушка стрельнула глазками в Эльзу, — ему в помощь будешь. И без выкрутасов, а то хвост-то я тебе прижму. Поняла?

Блондинка не ответила, но по тому, как налилось краснотой её лицо, стало ясно: поняла, и сделает всё, что потребуется. Ну, или почти всё. Старуха Хемши — не барон Геннегау. Была в ней сила, которой никто не хотел противостоять, и похоже я единственный, кто с этой силой пока знаком не был. Надо будет расспросить Гнуса с пристрастием, что тут и почём.

Старуха дёрнула повод, и ослик зацокал копытцами по дороге, а я подмигнул Эльзе:

— Ну что, ведьмочка, в койку?

[1] Сорт тёмного пива.

Глава 3

Я вогнал Бастарда ей в брюхо, повернул и вытащил с оттяжкой влево. Из раскуроченного живота вывалились кишки и бесформенной массой стекли на землю. Ведьма оскалилась, постаралась дотянуться до меня. Порубленная в фарш, она всё ещё жила и подыхать не торопилась. Когти царапнули жилет. Я отшатнулся, но всё же почувствовал скоблящее давление и услышал треск рвущейся ткани. Один коготь оказался слишком длинным и расцарапал кожу на груди.

Вы получили дебафф «Отравление». Ваше здоровье понижено на 50%. Вы будете терять дополнительно одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Она ещё и ядовитая. Млять! Одна маленькая царапина — и полжизни как ветром сдуло.

Я крутанулся, перехватил в движении рукоять двумя руками и рубанул ведьму по шее. Надежда, что голова, как мячик, отскочит от тела и улетит в кусты, надеждой и осталась. Бастард застрял в шейных позвонках, недорубленная голова ведьмы склонилась к плечу и клацнула зубами.

Сзади хрустнула ветка, ко мне подбирались со спины. Значит, Гнус свалил. Зря я понадеялся, что он прикроет меня. Всё, на что этот гадёныш способен — предавать и обманывать.

Я ударил ведьму ногой в грудь и потянул меч на себя, вырывая клинок из шеи. Тварь упала на бок и заелозила по траве, путаясь в собственных кишках. А я развернулся. На меня набегала вторая: такая же страшная, с тонкими ручонками, с острыми саблевидными когтями. Я едва успел выставить Бастарда перед собой. Она наткнулась на него глазом и заверещала. Клинок вошёл в мозг и упёрся в заднюю стенку черепа. Этого оказалось достаточно, чтобы она осыпалась пеплом. Вот как они умирают!

Я подошёл к первой. Она по-прежнему дёргалась, шипела и тянулась ко мне когтями. Я всадил меч ей в пасть — и на траве остался лишь пепельный силуэт.

Рандомное задание «Сёстры Пелагатти из Монтероне должны упокоиться» выполнено

Рандомное, значит, кто-то получил квест и не выполнил его. Падла! Нет ничего хуже, когда получивший задание игрок погибает или сваливает, и активированный босс начинает мочить всех, кто проходит мимо. Поэтому я и не люблю полузаросших дорог. Никогда не угадаешь, кто ждёт тебя на них. Но награда, если только она не получена заранее, должна выпасть. А уж лут однозначно.

Однако ни того, ни другого не прилетело. Странно.

В поисках чего-нибудь полезного, я обошёл поляну. Заходить вглубь леса не стал; сумрачный облик поросших мхом деревьев и валежника неприятно щекотал нервы. Да и не может там быть ничего. Когда мы свернули с тракта и вышли на поляну, сёстры тупо стояли у обочины, переминаясь с ноги на ногу. Ждали очередную жертву. Эльза, не задумываясь, развернула кобылу и рванула назад, Гнус встал в стойку. Я крикнул ему, чтоб берёг меня со спины, а сам пошёл в атаку. Но Гнус ретировался вслед за блондинкой, и сейчас, вернувшись, смущённо смотрел на меня и улыбался.

Ну вот какая от него польза? Да — харизма, да — прикольный, монету-другую раздобыть может. Но в реальном бою проку галимый ноль. Даже оружия нет. Всё, на что он способен — уговаривать. На кой чёрт мне такой помощник сдался? В качестве проводника? Или старуха его за мной приглядывать поставила?

Вернулась Эльза, ведя кобылу в поводу. Подошла ко мне, потревожила сапожком кучку пепла.

— Пусто?

Я не ответил. Слишком зол был на её бегство. Уж она-то по-любому могла меня прикрыть, ликвидаторша херова.

— Это потому что ты глупый подёнщик и ничего не знаешь, — фыркнула блондинка.

Она провела ладонью, и пепел обратился фантомом. Обе сестры обрели прозрачную плоть и легли у моих ног нормальными человеческими телами, а не теми безобразными тварями, которых я только что покромсал.

— Мёртвую ведьму нужно отформатировать, — пояснила бюргерша. — Это босс с магическими способностями. Я надеялась, они тебя сожгут или в пыль обратят, и можно будет назад возвращаться, — она вздохнула разочарованно. — Но, видимо, от долгой активации поистратились. Всю манну на других использовали. У магических боссов, к сожалению, манна не восстанавливается, остаются только примитивные физические способности. С ними даже такой как ты совладает.

Я вскинул брови: какой ещё такой, как я? И почему «даже»? Сама бы попробовала!

Но Эльза на мои мимические извращения внимания не обратила. Будтофокусник она начала доставать из воздуха вещи. Сначала на ладони блеснули серебром монеты, потом пошли склянки с травяным настоем. Если не ошибаюсь — а я не ошибаюсь — какой-то яд. Эльза тут же убрала его в свой мешок, как и деньги. Последней она вытащила пёструю шёлковую ленту длиной сантиметров пятьдесят. Такие обычно заплетают в волосы. Явно не мужской предмет, но всё же я схватил её.

Вы получили «Девичья лента Пелагатти»

Несчастный Виго Сарто случайно увидел, как одна из сестёр Пелагатти расчерчивает кабалистическими знаками порог своего дома. Виго сообщил об этом в Верховную конгрегацию священной инквизиции, после чего сестёр пытали, судили и предали аутодафе с сожжением на костре. Год спустя они восстали из пепла, и первой их жертвой стал Виго. Его нашли задушенным этой лентой. Отныне всем анонимам и доносчикам не будет покоя, ибо сёстры придут за ними.

По краешку ленты проскочила надпись: дух +17.

И всё.

Опять этот дух. Я так и не узнал, зачем он нужен. И никто до сих пор не объяснил. Барон говорил загадками, Гнус нос воротит. Старуха Хемши наверняка в курсе, но я как-то не догадался задать ей этот вопрос.

— Зачем нужен дух? — спросил я Эльзу.

— Это чтобы придурки вроде тебя могли тупые вопросы задавать, — хмыкнула бюргерша.

— Я сейчас тебе брюхо вспорю, как этим сёстрам. Ты меня уже достала своими ухмылками.

— Напугал!

— А если я бабушке пожалуюсь, что ты мне не помогаешь?

— Что мне твоя бабка, — Эльза снова хмыкнула, но уже не так уверенно. — Ладно, слушай, поделюсь знаниями с убогим. Дух — это показатель дополнительной жизненной силы. Есть места, в которые попасть можно лишь имея определённое количество очков духа. Но это не самое главное. Если у человека, например, десять очков, то потеряв всё ХП он не умрёт. Дух не позволит. Добить его сможет только тот, у кого тоже есть не меньше десяти очков.

— То есть, отныне я бессмертный?

Я взмахнул лентой, и она влекомая ветром выполнила перед лицом Эльзы зигзаг. Блондинка отстранилась.

— Не обольщайся, подёнщик. Если стата духа нет, то духовная вещь бесполезна. Тряпка. Даже продать не сможешь. Она никому не нужна, разве что на шнурки.

Я смотал ленту в рулон и сунул в карман жилета. Говорить Эльзе, что стат у меня есть, не стал. Пусть живёт иллюзиями. Хочешь, не хочешь, но быть ликвидатором она не перестала.

— А у тебя какой дух?

— Дух может быть у некоторых боссов и у игроков. Но не у каждого. Необходима определённая последовательность действий, чтобы Игра дала игроку этот стат. У тебя он есть?

— Откуда? Я даже не знал, что он существует.

— Жаль, было бы интересней играть.

— А у Хадамара есть дух?

— Кто это?

— Помощник Венинга. Начальник ландскнехтов.

— А, прыщавый. У него-то откуда?

Странно, именно он дал мне бандану с пятнадцатью плюсиками духа. Правда, он сказал, что она нужна для определения свой-чужой, но вряд ли такой опытный интриган, как Хадамар, даст вещь со статами просто так.

— Может, пойдём уже? — заныл над ухом Гнус. — Стемнеет скоро, а нам ещё топать, как до мартышкина заговенья.

Да, пора идти. Я придержал Эльзе стремя, хотя она в этом и не нуждалась, но делал я это не ради неё, а ради себя, чтоб в очередной раз заглянуть под балахон и полюбоваться телом бюргерши. Под балахоном у Эльзы, можно сказать, ничего не было. Только шортики и топик. И ботфорты с каблуком пятнадцать сантиметров. Ночью на привале я долго не мог уснуть, всё представлял, как помогаю снимать их с неё. А потом шорты… Господи, лучше бы она меня придушила в Кьяваре-дель-Гьяччо. Какое романтичное место. Поэзия, мать вашу.

Я шёл первым, за мной ехала Эльза на своей кобыле, замыкающим Гнус. Дорога тянулась прямой линией, засыпай — не собьёшься. Однако заснуть не получалось. Из-за глухой стены деревьев периодически доносилось совиное уханье и трещали сучья под лапами неведомого зверья. Трещали сильно, кобыла тревожно всхрапывала, и я поднимал руку к рукояти Бастарда. Очень не хотелось, чтобы из чащи выскочило нечто похожее на сестёр или того хуже. Кто здесь вообще дорогу проложить догадался?

На ночь мы остановились на берегу большого озера. Прохладная прозрачная вода колыхалась под напором густого ветра. В камышах крякали утки, плескалась рыба. Идиллия. Гнус сказал, что жилище Беззубого Целовальника стоит по другую сторону, и что завтра к полудню мы до него доберёмся.

Я собрал валежник, затеплил костёр. Гнус подвесил над огнём котелок. Пока кипела вода и варилась каша, я соорудил для Эльзы шалашик. Умотался с ним, как с трёхметровой щукой на приводе. Вколотил стойки, нарубил лапника. Сверху Эльза постелила нечто вроде перины. Заглянуть бы к ней в мешок, там наверняка много интересных вещей найдётся.

После ужина легли спать. Я долго прислушивался сначала к шорохам в шалаше, и всё представлял, как лезу к Эльзе под балахон, потом пытался оценить по степени опасности звуки из леса. Этой ночью зверьё казалось особо настойчивым. Кто-то большой и тяжёлый пыхтел метрах в десяти от костра, принюхивался, топтался. Гнус беззаботно дрых, свернувшись калачиком, а я беспокойно ворочался, хотя и знал, что Эльза провела вокруг лагеря тонкую магическую линию, защищающую нас от чужого вторжения.

Проснувшись утром, я не увидел Гнуса. Место его пустовало. Костёр потух, только пара дымков поднималась над тлеющими угольями. Шалаш тоже пустовал. На перине лежали шорты и сапоги. Получается, Эльза сейчас где-то в одном балахоне и с Гнусом. А может быть и без балахона.

От озера долетел лёгкий смех и плеск воды.

Я застегнул пояс, повесил меч и, пригибаясь, двинулся к берегу. Балахон лежал на песке, в озере между камышовыми зарослями плескалась Эльза. Она стояла по колено в воде, спиной ко мне. Я видел её всю: тонкую талию, подрагивающие ягодицы. Блондиночка нагнулась, почерпнула пригоршню воды и плеснула на себя. Потом повела ладонями по бёдрам, вверх по плечам, снова нагнулась — и замерла.

Я вздохнул судорожно: какая же она…

— Слюни подбери, — зашипело рядом.

За соседним деревом прятался Гнус.

— А ты, мелкий пакостник, что здесь делаешь?

— Подглядываю. А ты что подумал?

— Подумал, что ты маньяк.

— А сам-то?

— Чего сам?

— Маньяк.

— За такое можно по ушам схлопотать!

— То есть, если я подглядываю, то меня можно маньяком, а ты просто мимо гуляешь?

Разговаривали мы, не отрывая глаз от Эльзы. Смысловая нагрузка разговора значения не имела, так, давление на челюсти, чтоб судорогой не свело.

— Повернулась бы, — клацнул зубами Гнус. — Чё она всё задом…

— Нормально стоит. Пусть лучше нагнётся.

— Нет, пусть повернётся.

Эльза как будто услышала и повернулась. Грудь пусть и небольшая, но такая круглая. От холодной воды кожу подтянуло, и соски торчали, как часовые на посту. Мы дружно выдохнули.

— Я бы ей… — мечтательно закатил глазки Гнус.

— Губу не раскатывай, коротышка. Ты о зеркале когда-нибудь слышал? Это такая штука, в которой твоя рожа отражается. Поглядись на досуге.

— Ты сам-то рожу свою давно видел? Иди хотя бы в луже посмотрись…

Я схватил его за грудки. Гнус не растерялся, вцепился в мою жилетку. Мы засопели, силясь опрокинуть друг друга. Об Эльзе не забыли, поэтому старались бороться тише, чтобы не спугнуть блондинку. Я повалил Гнуса, придавил спиной к земле, сел сверху и влепил леща. Голова мошенника дёрнулась, он заскулил и попытался меня ущипнуть. Я сжал его палец и вывернул. Он выпучил глаза, но громко кричать не осмелился.

— Брэк, извращенцы.

Эльза смотрела на нас сверху вниз и презрительно кривила губы. Балахон на ней был распахнут, и я вблизи увидел, как по животу и бёдрам скатываются маленькие капельки воды. Некоторые застряли в короткой причёске на бугорке Венеры, и я потянулся к ним, чтобы стереть.

Эльза хлопнула меня по руке, запахнула балахон и вернулась в лагерь.

Несколько минут мы с Гнусом приходили в себя от увиденного, потом поднялись и пошли собирать вещи.

К полудню дорога вывела нас на широкую лужайку между озером и сосновым бором. Жилище Беззубого Целовальника походило на холм. Скаты крыши опускались до земли, и по самый конёк заросли травой. Если бы Гнус не указал на него пальцем, так бы и прошли мимо. Крыльца не было. Возле рассохшейся двери ковырялись в пыли две пёстрых курицы. Возле опушки щипала траву коза. Увидев нас, она подняла голову, затрясла бородой и проблеяла:

— Бе-е-е-е!

На её зов из жилища вышел гном: вот как я их помнил по мультфильмам — такой и вышел. Синие штаны с помочами, красная рубаха, колпак. Сам круглый, ручонки толстые, мордочка кислая с обвисшими губами и массивным носом. Видимо, программисты изрядно поистратили воображение, когда его создавали.

— Фу, фу, фу, — зафыркал он с порога. — Кто пожаловал? Кто пожаловал? Я не звал никого. Уходите!

Говорил он как ребята-самосады из деревни Илу: отрывисто, скороговоркой, только вдобавок ещё выпячивал губы и плевался. Неприятный типчик.

— А если не уйдём? — останавливаясь напротив, спросил я.

Гном крутанул ручонками, вызывая пылевой вихрь, и меня отшвырнуло на другую сторону поляны. Вот так сразу без «здрасти», без «чё какой смелый». Полный отморозок.

Ударом об землю из меня выбило дух, и по интерфейсу прилетело сообщение:

Вы получили ранение. Поглощение урона 7 ХП. Потеря здоровья 254 ХП

Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд

И это всё вдобавок к урону от сестёр Пелагатти. Сколько же у меня осталось жизни?

Здоровье можно восстановить тремя способами. Первый, и самый эффективный, чьё-либо благословение. Обожаю, когда за спиной стоит кто-нибудь из благославляторов, старуха Хемши, например. Не знаю, почему она ко мне так благосклонна, но я очень рад, что кумовья ранили Швара, и в итоге Игра свела меня с этой загадочной бабушкой.

Второй способ: травяные настои, таблетки, шприцы и прочая хрень с той же полки. Тоже достаточно эффективный способ, но всё это многообразие не всегда может оказаться под рукой. Главный их минус: отсутствие наличных или места в мешке.

Третий: пиво, еда и секс. Чтобы пополнить потери от сестёр П, мне пришлось бы дней пять не вылазить с Эльзой из постели, а в перерывах пить пиво и есть мясо. Из всех способов этот самый не эффективный, зато самый приятный.

Восполнить здоровье сейчас можно было только травяным настоем. Завалялось в мешке несколько склянок. Не вставая, я достал одну, откупорил зубами и выпил. На вкус дерьмо, но прилетело сразу двести ХП. На первое время хватит.

Теперь решить, как биться с гномиком. Или, вернее, отбиться. Он маг. Маги не мой конёк. Единственный маг, которого мне довелось победить — Сизый Рафаэль. Насколько я уже успел понять, задача мага остановить или напугать противника. Урон они наносят не сильный, но постоянный, и этим постоянством могут доставить массу проблем, вплоть до летального исхода. Сизого Рафаэля мы одолели толпой. А вот один на один…

Я поднялся медленно и так же медленно двинулся к жилищу. Вытащил меч, повёл им из стороны в сторону. Беззубый Целовальник уткнул ручонки в жирные бока и притоптывал ножкой. Меча моего он не боялся — факт. Это бесстрашие давило на нервы и внушало стойкое ощущение проигрыша. Стало быть, у него в запасе не только вихрь, но и кое-что посильнее. В одиночку мне с ним не справиться. Но и отступать нельзя — стыдно, да и старуха велела сюда идти.

Ни Гнус, ни Эльза желания помочь не изъявили. Оба стояли на обочине, словно зрители, и с интересом ждали, чем дело кончится.

Я осмотрелся: нет ли какого деревца поблизости, чтобы ухватиться, если снова вихрь. А если огненный шквал… Тысячу раз был прав Гомон, когда советовал иметь при себе щит.

Беззубый Целовальник шагнул вперёд и снова изготовил ручонки для колдовства. Между ладошками блеснул огонь. Накаркал! Может и не огненный шквал, то что-то горячее определённо. Я подался навстречу и последние метры уже не шёл, а бежал, и не просто бежал — летел. Но всё равно не успел. Навстречу метнулась «Пламенная сеть», и опутала меня с ног до головы.

Про этот приём я наслушался в трактирах. Посетители частенько обсуждали за кружкой пива всякие магические штучки. Магов не любили нигде, потому что боялись, и рассказывали друг другу, что делать, если вдруг придётся столкнуться с напастью. Про сеть говорили, что лучше стоять и не дёргаться.

Я и не дёргался. Каждое движение вызывало боль от ожога. Действие сети ограничивалось тремя минутами, но за это время гном мог сделать со мной что угодно, да и счётчик жизни неумолимо и по нарастающей мчался вниз…

Вы получили дебафф «Ожёг». Ваши меткость и дух понижены на 25% на сто восемьдесят секунд. От прикосновения огня вы теряете одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Беззубый Целовальник разочарованно вздохнул:

— Ну что ж ты как муха в паутину? Увернуться не мог? Ох, подёнщик. Бестолочь.

Он повёл рукой, и сеть растаяла.

— Заходи в моё жилище. Будем говорить.

Глава 4

В жилище было прохладно, но не холодно. Пахло смолой и лавровым листом. Я ожидал увидеть связки трав под потолком, как в хижине у старухи Хемши, но вокруг царили чистота и пустота. Никаких лишних вещей, словно и не жил здесь никто. Печки тоже не было, только очаг, нарисованный на холсте. Что-то это напоминало, какую-то сказку, но память на этот вопрос отвечать не хотела.

Беззубый Целовальник вразвалочку прошёл к лавке, взобрался на неё и заболтал ножками.

— Не стой у порога, подёнщик. Проходи.

Я подсел к столу, облокотился на край. Вошла Эльза. Гном чиркнул по ней глазами, но промолчал, а вот на Гнуса замахал руками:

— А ты прочь! Прочь! Воришке самое место во дворе.

Гнуса не жаловали нигде и никто, сразу угадывая в нём бесенячью силу. Он скрючил рожу, как будто обиделся, но в реальности ему было пох. Привык к такому отношению. Он бегло осмотрел жилище и закрыл за собой дверь.

Гном вытащил из кармана леденец на палочке, лизнул.

— Плохих помощников ты себе подобрал, подёнщик. Плохих. Что ж ты сеть не распустила? — это он Эльзе. Та как будто не услышала. — Старуха тебя защищать его поставила, а ты барыней ходишь: туда-сюда, туда-сюда.

Сидя на лавке, он постарался изобразить вихляющую походку блондинки.

— Хемши отправила вас за осколком. Вы воедино быть должны. Али ты не чуешь? — Беззубый вдруг соскочил на пол, подбежал к Эльзе и схватил её за запястье. — Смерти не боишься? Так бойся. Заключена ты в этом теле! Здесь умрёшь — и там не проснёшься, — он захохотал, как истерик, и запрыгал по жилищу. — Заключена! Заключена!

Я посмотрел на бюргершу. Щёки её побелели, глаза распахнулись.

— Ты что плетёшь, недоносок? — вскрикнула она.

— Печать старухи Хемши на тебе! Печать старухи! Без её благословения не выйдешь в верхний мир! Кадавр! Кадавр!

Эльза не поверила и прошептала:

— Невозможно…

Но гном не унимался.

— Старуха может всё! Старуха может всё! — и ткнул в меня пальцем. — В нём твой спасение!

Эльза мотнула головой: нет, нет, нет… Верить в происходящее она отказывалось, но по тому, как менялось выражение её лица, становилось понятно, что гном сказал правду. Старуха Хемши каким-то чудом заключила живую душу блондинки в тело записного персонажа. Отныне она тоже игрок, и такой же кадавр, как мы с Гнусом.

Эльза отошла в тёмный угол, обхватила голову руками и застонала.

Звякнул интерфейс.

Открыта цепочка заданий от Беззубого Целовальника

Принять: да/нет.

Внимание! В случае отказа цепь разорвётся, на вас будет наложено проклятье старухи Хемши

Гном смотрел на меня в упор, ждал ответа.

Старуха Хемши наказала добыть осколок Радужной Сферы, а перед этим помочь Беззубому Целовальнику. Какой тут должен быть ответ, тем более на фоне запертой в игровом теле Эльзы?

Я нажал «да».

— Славно! Славно! — ожил гном, и направился к двери. — За мной иди, подёнщик.

Получено задание «Ученик инквизитора»

Принять: да/нет

Время выполнения: один час

Штраф за отказ: разрыв цепочки заданий от Беззубого Целовальника, проклятье старухи Хемши

На улице я первым делом обратил внимание на Гнуса. Мошенник стоял на коленях перед козой и пытался её подоить. Получалось у него не очень. Коза дёргала задом и блеяла, как будто смеялась. Я хотел запустить в него чем-нибудь, но гном крикнул:

— Становись передо мной.

Я прошёл вперёд, встал.

— Дальше. Иди дальше.

Я отошёл на несколько шагов назад. Между нами теперь была дистанция метров двадцать. Гном удовлетворённо мотнул головой.

— Это расстояние, с которого можно дотянуться до мага.

— И?

— Убей меня!

Вот так сразу и убить? При первой встрече у меня этого не получилось, вряд ли получится и сейчас. Да и не хотелось. Вдруг всё-таки получиться? Но всё же я достал меч и боком двинулся к Беззубому. Тот потёр ладони, а потом резко выбросил вперёд сначала правую руку, а затем левую. Навстречу мне устремились два раскалённых шара. Летели они со скоростью стрижа. Быстро. Я отшатнулся, пропуская первый мимо, но второй ударил в плечо. Удар получился и сильный, и чувствительный. Меня развернуло и едва не опрокинуло.

Вы получили ранение. Поглощение урона 5 ХП. Потеря здоровья 169 ХП

Твою мать!

— Эй, уважаемый, у меня и без того треть жизни осталось. Если завалить меня хочешь, так чё стесняться, мочи сразу в голову.

— Уворачивайся! — заорал гном. — Не стой, не стой. Прыгай!

Он швырнул в меня третий шар, четвёртый, пятый. Я запрыгал: а куда деваться? Влево, вправо, вприсяд. Беззубый посылал шар за шаром. Я уклонялся, психовал, потерял ещё три сотни ХП, и когда уже замигала красная лампочка: Alarm, Alarm! — понял, что сблизился к коротышкой достаточно близко и могу вспороть ему пузо. Не заморачиваясь больше вопросами убью не убью, ударил Бастардом прямо, как шпагой. Выпад получился отменный, д'Артаньян обзавидуется. Но в тот же миг меня подхватил вихрь и отшвырнул на дальний край поляны.

Вставать я не спешил. Жить мне осталось ХП двести, плюс-минус полтинник, так что на сегодня с меня тренировок хватит. Если этому гному хочется кого-то побить, пусть займётся Гнусом.

— Чего разлёгся? Вставай, — Беззубый Целовальник склонился надо мной. — Теперь ты знаешь, как уворачиваться. Пришёл черёд узнать, как защищаться.

Задание «Ученик инквизитора» выполнено

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Вы получили предмет «золотая заточка»

Я сунулся в мешок. Так и есть, к двум моим серебряным бляхам прибавилась ещё одна. Я вытащил её, подбросил на ладони. Действительно, золотая. На аверсе отразилась десятка, на реверсе меч.

— Спасибо, конечно, — я убрал заточку назад в мешок. — Только чего мне с ней делать?

— Отправляйся в кузню фон Хорца. Дай ему заточку и меч.

Получено задание «Помощник кузнеца»

Принять: да/нет

Время выполнения: два дня

Штраф за отказ: разрыв цепочки заданий от Беззубого Целовальника, проклятье старухи Хемши

Вот, значит, как можно заточить оружие. Гнус говорил про освящённые места. Я тогда подумал про церкви, а всё оказывается намного проще. Надо получить задание.

— Пойдёшь по дороге прямо, — начал пояснять Беззубый, — на развилке свернёшь налево. Увидишь сосну с расколотым стволом. Дождёшься заката. Последний луч укажет направление.

— Какое?

— Увидишь. Когда взойдёт луна, ступай в её свете. Блеснёт огонёк. Не торопись. С рассветом ступай дальше.

Дорожная карта так себе. В прежних моих странствиях от трактира к трактиру подобных сложностей не возникало. Но, видимо, это необходимая подготовка перед главным прыжком за осколком Радужной сферы. Как же сильно нужна старухе эта сфера, если ради неё она объединила в одну команду подёнщика, ведьму и мошенника.

— Пойдёшь один, — добавил Беззубый.

— Ночью, один, в лес?

— Главное, запомни: иди в свете луны.

Идти куда-то одному не хотелось. Взять хотя бы Гнуса с собой, не так скучно будет. Но гном цепко ухватил меня за жилет и потянул к дороге. Можно было напомнить о гостеприимстве, о том, что с утра я ничего не ел, и перед глазами вот-вот запрыгают красные всполохи. Но ему это было безразлично. Судя по обстановке в хате, Беззубый Целовальник знать не знал ни о еде, ни о пиве, и питался исключительно духом единым. Гнус это понял сразу, едва заглянул в жилище, иначе не пытался бы подоить козу.

Одиночные странствия никогда мне не нравились. Неприятно. И жутковато. Тем более на лесной дороге. Хрен знает, какая хрень прячется за сплошной стеной еловых лап и густого подлеска. Когда идёшь в команде, присутствует хоть какое-то чувство защищённости, а сейчас мне реально было не по себе. Хотелось оглянуться, посмотреть, не крадётся ли кто следом. А лучше вернуться назад, взять Гнуса, и под его однообразное нытьё идти спокойно и ни о чём плохом не думать.

Но делать нечего, задание надо выполнять. На развилке я постоял. Дорога уходила вправо, и лес в той стороне выглядел не таким уж и мрачным. А вот влево, куда направлял меня Беззубый Целовальник, вела узкая тропинка. Она круто огибала поросший мхом ствол поваленного бурей дерева и терялась где-то среди зарослей волчьей ягоды.

Тропинкой не пользовались давно, в ширину она была не больше ступни человека — едва заметный след в траве. Я ступил на неё, сердце застучало, в кисти приплыла слабость. Впереди ухнуло. Я замер. С корявой ветви поднялось нечто широкое, взмахнуло крыльями. Филин. Тьфу ты.

До расколотой сосны я добрался в вечерней смури. Чувство, что за мной кто-то следит, не пропало. Чужой взгляд беспокойно елозил по жилетке, словно пытался прощупать её и определить параметры. Я вытянул меч, и взгляд переместился на него. И отступил. Меч чужаку не понравился. Но не испугал. Минуту спустя он вернулся и продолжил ощупывать меня.

Блеснул последний луч закатного солнца и затухающей полосой лёг на заболоченную луговину. Тропинка пропала окончательно, под сапогами захлюпала жижа. Я старался наступать на кочки. Если нога соскальзывала, то сапог утопал в грязи по голенище, и приходилось выдёргивать его.

Позади захлюпало. Звук приближался. Шло нечто большое, и оно догоняло меня. Я прибавил шаг, но в сгущающейся темноте идти становилось труднее. Я зацепился ногой за кочку, упал, в рот потекла болотная жижа, залепила глаза, нос. Что-то прыгнуло и зависло над спиной. Не оглядываясь, я взмахнул мечом, но он лишь со свистом разрезал воздух.

Пусто.

Я поднялся, обтёр лицо ладонью. Тишина. Но стоило сделать первый шаг, как снова захлюпало. Звук раздвоился. За мной шли уже двое, и казалось, что слышу я не только их шаги, но и дыхание.

Справа раздались шлепки по грязи. Третий. И ещё двое слева. И спереди несколько. Негромко ухнуло, словно филин недавно, и сразу заухало со всех сторон. Я вытянул меч перед собой, крутанулся. Кто-то отпрыгнул, но сзади приблизился другой. Я рубанул отчаянно, с размаха. На этот раз Бастард задел плоть. Среди уханья раздался вскрик. Но интерфейс молчал. Если я и ранил кого, то не сильно. Или мне это почему-то не зачлось.

Я снова рубанул. В темноте совсем рядом мигнуло красное. Может быть, показалось, может быть нет, но я шагнул на него и ударил от плеча, с оттягом, и приготовился услышать вопль, но лишь перемещающееся чавканье лап по грязи послужило ответом.

И тут взошла луна. Она поднялась над поляной с раздвоенной сосной, повернула ко мне свой лик и осветила луговину. И душу передёрнуло. Вокруг скопилось нечто непонятное, бесформенные мерзкие твари, и было их не пять, не десять — сотни! Я стоял посреди этого скопища, а они смотрели плотоядно и скалили безгубые рты.

Но видение это длилось мгновенье. Свет луны оказался спасеньем. Твари как будто растворились, стали бесплотными. Не было больше чавканья, уханья, только страх натянул кожу на моём лице.

Вдалеке затрепыхался огонёк. Этот был настоящим. Он подмигивал и звал к себе. Беззубый Целовальник говорил о нём, только советовал ждать рассвета.

Я с трудом сдержал себя, чтобы не побежать. Почему всё так сложно? Зачем идти к какому-то кузнецу, который должен сделать что-то, я не знаю что? Вязнуть в болоте, сталкиваться с разной гадостью ради неясной цели. А ведь ещё возвращаться…

Дождавшись рассвета, я пошёл в ту сторону, где видел огонёк. Жижи становилось всё больше, луговина превращалась в настоящее болото. Кочки качались, проваливались под весом моего тела, и тогда я чувствовал, как болото тянет меня в себя. Оголодавшая сила обхватывала ноги и судорожными горловыми движениями начинала заглатывать. Приходилось быстрее прыгать на следующую кочку. Если бы не последовал совету Беззубого и пошёл на огонь ночью, точно утонул бы.

На твёрдую землю я выбрался обессиленный. Сел на траву, разулся и лёг, глубоко вдыхая аромат цветущего вереска. Усталость и бессонная ночь взяли своё — я уснул, а когда проснулся, услышал бормотание:

— Опять идут. Geh und geh[1]. Отгородился ото всех, населил болотину бесплотными, а они идут. Тьфу.

Я резво вскочил. В нескольких шагах от меня стоял такой же гном в штанах с помочами, как и Беззубый Целовальник, только тощий и горбатый. Он опирался на суковатую палку и сверлил меня злыми острыми глазками. Видимо, это и есть кузнец фон Хорц.

— И чего вскочил? Лежал бы и лежал. Может, сдох бы. Нет, вскочил. Ну, чего смотришь? Иди за мной, коли пришёл.

Фон Хорц развернулся и семенящей походкой направился к кромке леса. Я схватил сапоги и побежал за ним.

Дом кузнеца стоял на краю леса. С одной стороны его прикрывали широкими лапами тёмные ели, более похожие на склонившихся над малым дитём сердитых нянек, с другой подступала ровная цветущая поляна. Видимую часть крыши покрывал толстый слой мха, стены снизу подбил сухой ковыль. В слуховом окне таилась чернота.

Этот дом вызывал ещё большее отторжение, чем жилище Беззубого Целовальника. Если тот казался стерильным, то этот выглядел заброшенным, переступать его порог не хотелось. Я остановился, положил руку на косяк.

— Чего встал? — тут же обернулся фон Хорц. — Болото ночью прошёл, стало быть, выполню твою прихоть.

Вот почему Беззубый отправил меня к кузнецу именно в ночь. Приди я к нему средь бела дня, он бы и разговаривать со мной не стал.

Дом внутри походил на кузню: горн, меха, древесный уголь в углу, наковальня. На верстаке аккуратно разложен инструмент от небольших молоточков до тяжеленной кувалды, которую я вряд ли подниму больше одного раза. Но фон Хорцу всё это было привычно. Он надел толстый кожаный фартук, надавил меха. В горне затеплились угли.

— Чего зыркаешь? — рыкнул он. — Доставай, что принёс.

Я положил на верстак меч, вынул из мешка заточки. Фон Хорц отмахнул в сторону серебряные бляхи, будто мусор какой, а золотую взял и поднёс к глазам. Прищурился. И улыбнулся. Заточка ему нравилась. Он даже поцокал языком от восхищения. Потом взял меч, провёл пальцами по клинку, ударил молоточком и прислушался к звуку.

— Sehr gut, — с уважением проговорил он. — Der große Meister erschuf dieses Schwert[2]!

— Чё? — переспросил я.

— Надевай фартук, болван, становись к мехам.

Все фартуки оказались слишком маленькими. Пока я пытался подобрать что-нибудь под свой рост, кузнец сунул меч в горн и снова крикнул:

— Меха раздувай!

Я взялся за рукояти, надавил, разжал, снова надавил.Работа оказалась не из простых, особенно с непривычки. Лицо покрылось испариной, руки охватило жаром. Надо было надеть рукавицы, они лежали на верстаке рядом с инструментом. Не догадался. Теперь, не отпуская рукояти мехов, дул на них, чтобы хоть немного остудить.

Фон Хорц выхватил Бастарда из углей. Клинок раскалился добела и немного искривился, как будто потёк. Кузнец положил его на наковальню, постукал молоточком. Посыпались искорки, металл зарделся, остывая.

— Молот бери!

Я взял кувалду, поднял к плечу.

— Как скажу, бей посередине.

Фон Хорц приложил к мечу золотую заточку, и она, едва соприкоснувшись с раскалённым металлом, растеклась вдоль по долу и растворилась в клинке.

— Бей!

Я ударил.

— Ещё!

Я колотил по мечу минут пять, и когда уже понял, что не смогу больше ударить ни разу, фон Хорц сунул Бастарда в бочку с водой. Вода зашипела, поднялась к крыше облаком пара.

Когда металл остыл, фон Хорц осмотрел клинок, кивнул удовлетворённо, и фыркнул:

— Прибери всё. Инструмент разложи, как было. И подмести не забудь. Метла в углу.

— Значит, всё? А что с серебряными заточками? — я кивнул на две бляхи.

— С этими сам разберёшься, когда ума накопишь.

Задание «Помощник кузнеца» выполнено

И опять ничего. Уже в который раз за выполненное задание мне прилетает шиш с маслом. А я надеялся после мехов и кувалды как минимум поднять уровень мастерства. Как-никак по основной профессии я мастер оружия. Если в Форт-Хоэне существовал запрет на профессиональную деятельность, то здесь его не было.

Я прибрался в кузнице, как и велел фон Хорц: подмёл, разложил инструмент, прикатил из сарая тележку с углем. Кузнец сидел на лавочке перед домом и протирал Бастарда тряпицей: нежно, с улыбкой, я даже ревновать начал. Всё-таки это мой меч, а не его.

— Он особый... Особый… Смотри, как переливается.

— А в чём особенность?

Фон Хорц не ответил, положил Бастарда на лавку и ушёл не прощаясь.

Я сжал рукоять, поднял меч на уровень глаз. После заточки клинок приобрёл лазурный оттенок, а перекрестие наоборот потемнело, как будто вобрало в себя всю скопившуюся в нём грязь. Я взмахнул мечом, прокрутил запястьем влево, вправо. В воздухе обозначился ненавязчивый видимый след, который тянулся за лезвием по всей длине и медленно таял.

Что-то изменилось. Я пока не понимал, что именно, все параметры остались прежними, а фон Хорц просвещать меня на этот счёт не стал, но время в любом случае покажет разницу между прежним Бастардом и нынешнем.

[1] Идут и идут (нем.)

[2] Очень хорошо. Великий мастер создал этот меч (нем.)

Глава 5

Возвращался я тем же путём. Выбравшись на поляну с расколотой сосной, немного отдохнул, попутно размышляя над тем, какого беса фон Хорц населил болото бесплотными душами. Для защиты его островка они не годились. Днём их разгоняло солнце, ночью луна. В чём логика?

Я постоял на краю болота, и вдруг осознал, что не знаю, в какой стороне находится кузница. Вроде бы только что пришёл оттуда, но уже забыл дорогу. Надо снова ждать заката, он укажет направление. А потом ждать восхода луны, чтобы увидеть огонёк. В первый раз я смог пройти, потому что Беззубый Целовальник указал верные приметы, а иначе заблудился бы в болоте, как Макар в трёх соснах, и души уволокли меня в самую глубь трясины.

Да, всё логично. Только к чему такая конспирация? Или это Игра пытается использовать меня в каких-то своих целях?

К жилищу гнома я вернулся в сумерках. Стрекотали цикады, хрустело сучьями в лесу неведомое чужое. Хорошо, что ни на пути к болоту, ни обратно, оно так и не вышло на дорогу.

Беззубый Целовальник как будто знал, что я сейчас появлюсь. Он стоял у порога жилища в стойке гончей, и едва я приблизился на полсотни шагов, запустил в меня серию очередных шаров. Вот же толсторожий сучонок! Никак не успокоится.

От первых двух шаров я увернулся, третий опалил щёку. Навстречу летела огненная сеть. Увернуться я не успевал, и в отчаянье полоснул по ней Бастардом. Сеть распалась на два куска и осыпалась искрами мне под ноги. Беззубый кивнул удовлетворённо и запустил ещё два шара. Я не стал скакать, а просто подставил им клинок, и шары распались на искры подобно сети.

Вот что дала заточка Бастарду. Я любовно огладил клинок и вернул его в ножны. Отныне у меня появился шанс противостоять магии.

Вы получили дополнительное умение «Магоборец». Доступен уровень 1 из 15

Не каждый может защитить себя от враждебного волшебства. Вы получили такую возможность, и чем выше поднимется уровень, тем чаще будете выходить победителем из поединков с теми, кто пользуется сверхъестественными силами. Но помните главное: не все враги — маги, и не все маги — враги.

При полной прокачке умения вы получите особый бонус.

Отныне я магоборец. Инструкция по применению так себе, набор обобщённых фраз, не позволяющих оценить конкретные плюсы. Но я разберусь. А пока организм требовал отдыха. Практически вторые сутки на ногах без еды и сна.

Я расстегнул ремни, снял жилет, сапоги, зашёл по колено в озеро. Постоял, раздумывая, и плашмя упал в воду, разгоняя волну до середины залива. Хорошо как! Вся грязь последних дней смоется…

— Эй, а можно в другом месте ванну принимать?

Я приподнялся. Возле заводи с кувшинками сидел Гнус с удочкой. Рядом все атрибуты рыбака: ведро, банка с червями.

— Ты чё тут делаешь?

— Чего делаю? Рыбу ловлю. У этого гнома ни крошки еды. Недаром его Беззубым окрестили.

Я выбрался на берег, снял рубаху, штаны, отжал, развесил на кустах сушиться. Прошлёпал голышом к Гнусу, заглянул в ведро. Оттуда на меня пучил глаза крупный карась.

— Неплохо, на уху хватит. Эльза как?

— Как, как… Сначала молчала, потом ругаться начала, теперь вот есть запросила.

— Переживает?

— Конечно, переживает. Одно дело игроков по локациям гонять, а другое… Теперь она такая же, как мы. Хи-хи. Вот барон посмеётся, когда узнает.

Он сказал это с таким злорадством, что мне стало жаль блондинку, не смотря на все её прошлые козни.

— Какое же ты гадливое существо, Гнус, — вздохнул я.

— Зато полезное, — буркнул мошенник.

За час Гнус поймал ещё пяток карасей. Сначала мы хотели сварить уху, но у гнома не оказалось ни кастрюли, ни котелка, пришлось запекать в глине. Но это даже лучше. Гнус вытащил из своих запасов соль, нарвал дикого лука. Я выпотрошил рыбу, обмазал толстым слоем глины и сунул в угли.

Вечером мы втроём сидели на берегу озера, смотрели на закат и поедали запечённых карасей. Звали к ужину Беззубого, он не пришёл, наверное, не любит рыбу. Эльза была непривычно понура, молчала, а потом завернулась в балахон и уснула. Мы с Гнусом тихонько болтали, травили глупые анекдоты, а когда совсем стемнело тоже легли спать.

Проснулся я от того, что кто-то меня облизывал. Первая мысль была — Эльза, потому что подумать такое на Гнуса было бы слишком. Да и язык мягкий, ласковый, женский. Я открыл глаза.

Коза! Длинные кривые рога на фоне светлеющего неба придавали ей сходство с чёртом…

Я подскочил, замахал руками, и коза отбежала, позвякивая колокольчиком.

— Просыпайся, подёнщик.

Позади стоял Беззубый Целовальник. Лицо его было торжественно-ужасным, видимо, пришёл дать очередное задание. Он приложил палец к губам и шепнул:

— Иди за мной.

Я нехотя поднялся: надо же какая секретность — и поплёлся за ним.

— Пришло время найти себе нового помощника, — сказал гном, когда мы отошли подальше.

— А этих двух мало? — спросил я, кивая в сторону берега.

— У каждого своё назначение. Тебе нужен тот, кто укажет путь к Ледяному городу.

Получено задание «Привести к покорности сына Снежных отрогов»

Принять: да/нет

Время выполнения: один тайма

Штраф за отказ: разрыв цепочки заданий от Беззубого Целовальника, проклятье старухи Хемши

— Выпей, — он протянул мне колбу с синей жидкостью. Над горлышком поднимался белёсый парок. Пахло обезжиренным скипидаром.

— Что это?

— Пей. Это тебе во благо, — гном подмигнул. — Подарок от старухи Хемши.

Я секунду поколебался, не уверен, что подаркам от старухи Хемши можно доверять, но всё же взял колбу и опрокинул в себя. Горло обожгло кислотой, в нос шибануло газами.

— Млять… Хрень какая…

Вы получили постоянную прибавку к здоровью + 1500

Интерфейс засипел подобно пробитому баллону, и я поспешно заглянул в него. Жизнь восстановилась полностью, плюс полторы тысячи ХП. Теперь у меня стало четыре тысячи девятьсот. Это уже серьёзно. Если не хватать в бою критических ударов, то можно долго продержаться. А если ещё шмот хороший с поглощением урона процентов двадцать, будет совсем замечательно.

Хороший подарок старуха прислала. А при наличии духа я становлюсь практически бессмертным, как Кощей. Смерть того была на кончике иглы, а моя в присутствии или отсутствии духа у противника. У кого его больше, тот и будет победителем. Вот только как узнать, у кого он есть? И сколько?

— Отправляйся назад, — велел гном.

— Куда? В кузницу?

— В Кьяваре-дель-Гьяччо.

— Куда? Да ладно… — опешил я. — Мы столько дней оттуда пилили! Я ноги до мозолей стёр.

— Кобылу возьмёшь.

— Кобылу? Так мне опять одному?

Я уже привык к обществу Эльзы, её присутствие настраивало на неприличные мысли. Пусть они были неосуществимы, но всё равно радовали и делали дорогу не такой скучной. Хотя почему не осуществимы? Старуха Хемши назначила меня начальником нашей маленькой бригады, стало быть, можно проявить настойчивость, воспользоваться, так сказать, служебным положением, овладеть…

— Давай хотя бы Эльзу с собой возьму? — предложил я. — Она в том городишке своя, любую проблему решить сможет.

— Один! — настойчиво повторил Беззубый. — У трактирщика спросишь тропу к Снежным отрогам. Он укажет.

— А если не укажет?

— А если не укажет, получишь штраф за разрыв цепочки заданий, — он снова подмигнул. — И дух тебе не поможет.

Я развернулся и пошёл к лужайке, где щипала траву соловая Эльзы. Пока я седлал её, гном не сводил с меня глаз. Я тоже приглядывал за ним, но ненавязчиво, из-под руки. Этот Беззубый Целовальник знает обо мне больше, чем я сам о себе. Он даже знает о моём духе, хотя я никому не говорил об этом. Но он как будто читает мой интерфейс.

Путь до Кьяваре-дель-Гьяччо предстоял долгий. Кобыла Эльзы норовом походила на хозяйку, такая же подозрительная и капризная. Когда мы проезжали мимо места, где упокоился прах сестёр Пелагатти, она захрапела, закрутила задом, видимо, души ведьм по-прежнему витали где-то у обочины. Я хлопнул кобылу по крупу, и она взвилась на дыбы. Пришлось цепляться за гриву, чтоб не выпасть из седла, а потом шептать ей в ухо всякие нежности, чтобы успокоить.

Выехав на Внутренний тракт, я полдня ехал в одиночестве. За последние несколько дней дороги Южных марок безопаснее не стали. Страна по-прежнему лежала в разорении, и многие мужчины, не ушедшие с кадаврами в Западные феоды, стремились хоть как-то заработать на жизнь. Сбивались в банды, грабили одиноких путников, спрятанные в горных долинах деревеньки. Отряды кондотьеров таких охотников отлавливали, вешали, но меньше их не становилось. Игра стабильно возвращала убиенных разбойников на тропу войны, которые, повинуясь испорченному сценарию, устраивали западни на трактах или резали в темноте горло чересчур доверчивым попутчикам, брали, что под руку подвернется, и исчезали тихо и незаметно. Я бы предпочёл ещё раз прокатиться до жилища фон Хорца, вздрагивая от треска сучьев в лесу, чем беспрерывно оглядываться, всматриваясь в складки местности.

К полудню я догнал торговый караван из двух десятков фургонов. Они остановились на отдых у стекающего с холмов ручья, развели костры, и я ещё за милю почувствовал запах жаренного мяса и кофе.

Ах, кофе… Последний раз я вдыхал этот запах в кабинете мэра Форт-Хоэна. Тогда я отказался, не желая привыкать к хорошему, но сегодня если предложат…

Навстречу вышли четверо: один плюгавый, с бородкой клинышком, в дорожном плаще, по всей видимости, старший караванщик, трое других крепкого вида, при оружии — наёмники. Среди фургонов наверняка пряталась ещё парочка арбалетчиков, да и возницы ребята не лыком шитые, у кого не нож, так топор, в обиду себя не дадут.

Но мне неприятности ни к чему, у меня другие запросы.

— Будьте здравы, добрые люди, — поздоровался я, натягивая поводья. Соловая всхрапнула и закивала головой, звякнув уздечкой.

— И ты здравствуй, путник, — ответил плюгавый. Он взял в горсть бородку, огладил.

Дурацкий жест. Шаблонный. Почти все купцы, с которыми я разговаривал, оглаживали так свои бороды. Сначала это прикалывало, потом стало раздражать.

— Куда направляешься, венед?

Все, с кем бы я не встречался, называли меня венедом. Акцент у меня что ли какой-то особый или глаза слишком голубые? Появится, возможность, обязательно съезжу к Восточным границам, посмотрю, что это за народ такой.

— В Кьяваре-дель-Гьяччо, уважаемый. Если нам по пути, то позволь присоединиться к твоему каравану.

Иных дорог в Кьяваре-дель-Гьяччо не было, поэтому нам было по пути. Лишь там тракт разделялся на два: один уходила на север к Узкому перешейку, второй поворачивал на юг, и долинами горных отрогов тянулся до Глубоководных портов Наружного моря.

— Кьяваре-дель-Гьяччо маленький городишко. Скучный. У тебя дело там к кому или без дела землю топчешь?

— Дело. К трактирщику местному.

— К какому трактирщику?

Он меня проверяет что ли?

— Там один трактир, уважаемый, «Беглый король Орацио», и трактирщик тоже один.

Купец снова огладил бороду.

— Ага, так и есть, — он прищурился. — Зовут того трактирщика Ловкий Умберто. На вид крепкий, вечно недоволен чем-то… Извини, что много вопросов задаю. Времена обманчивые, по дорогам много лукавых людей ходит, приходится остерегаться. Так и быть, приму тебя в караван, дам место у костра и шерстяную накидку, чтоб укрываться от холода ночью. Но покуда не доберёмся до места, твой меч на мою защиту встанет.

Это была обычная формула наёма охранника, и я кивнул:

— Согласен.

Получено задание «Дойти с караваном до Кьяваре-дель-Гьяччо»

Принять: да/нет

Время выполнения: три дня

Штраф при невыполнении: отношения с Южными марками - 10

Купец широким жестом указал на костёр:

— Ступай, венед, отобедай. И в путь.

Отобедать — это весьма своевременно, а то после вчерашних карасей я иной пищи не видел. Да и караси так себе получились, не сытные.

Караванщик вернулся к костру, а я спрыгнул на землю и отвёл соловую на обочину. Пускай попасётся. Подошли наёмники. Рыжеволосый молодчик сложил руки на груди и завёл заезженную пластинку:

— Венед, это… Ни один уважающий себя мужчина…

— Да, да, да, — перебил его я. — Ни один уважающий себя мужчина не сядет на кобылу, только на жеребца, в крайнем случае, в лужу. Старая шутка. И опасная. Некоторых шутников после таких шуток присыпали землёй, а кого-то просто бросали на дороге.

Мне очень хотелось есть, и выпить, наконец, кофе, а не городить огород на пустом месте. Понимаю, моё внезапное появление наёмникам не понравилось. Плата за охрану была невысокой и фиксированной, и теперь им придётся делить её со мной. Кому такое понравится? Но, право, это не стоит того, чтобы выбивать друг другу зубы.

Я попытался обойти рыжеволосого, но тот посчитал, что разговор не закончился, схватил меня за жилетку и потянул на себя.

— Слышь ты, болтливый, ты кого тут присыпать собрался?

Я резко ударил его суставом указательного пальца в гортань. Он вскинул руки к горлу, выпучился и захрипел. Наёмник номер два поднял кулаки на уровень плеч, третий стал обходить меня слева.

Руками я драться непривычен, подсмотрел несколько приёмов на помосте в Форт-Хоэне, да Швар показал парочку. Против двоих соперников, явно не дураков в рукопашке, не выдюжу. А если вытяну Бастарда из ножен, то без крови не обойдётся. Получится, вместо того, чтобы охранять караван, я всех его охранников в капусту порублю. Глупая ситуация.

— Эй, Буш, Ватли!

От фургонов бежал мужчина с арбалетом. Значит, я прав был, когда подумал, что где-то там прятался стрелок.

— Буш! — от быстрого бега он дышал тяжело и вместе со словами выплёвывал слюну. — Не надо… Ватли… Я… Он всех вас… нас… положит. Поверьте…

Буш опустил руки, присмотрелся ко мне.

— С чего вдруг? Я сам его… — он хлопнул по топору, висевшему на поясе.

Арбалетчик отчаянно замотал головой.

— Не надо, Буш. Стойте, это… Соло Жадный-до-смерти.

Буш напрягся, а второй, Ватли, сделал шаг назад. Гнус говорил, что в Южных марках сцену используют не по назначению: пляшут, поют, заставляют актёров стихи читать. Может и так, но за настоящими актёрами они всё-таки следят, и обо мне слышали. Вон как Ватли побледнел, да и Буш зубами тарантеллу выстукивает.

Арбалетчик подхватил рыжего, не позволяя ему упасть, и сказал, глядя себе под ноги:

— Извини, Соло, не признали сразу. Хорошо, что ты на нашей стороне.

Глава 6

После обеда караван двинулся дальше. Я пристроился в конец, так проще было следить за округой. Слева тянулась изрезанная оврагами и логами равнина, справа поднимались каменистые холмы, поросшие по вершинам кривыми соснами. В небо взмахнул коршун, сделал широкий круг над равниной и опустился на валун в полусотне шагов от дороги. Что-то его заинтересовало. Он несколько раз подпрыгнул, взмахивая крыльями, заклекотал, будто подавая знак, и снова поднялся в воздух.

Я дёрнул повод, поворачивая соловую к валуну. На что указал коршун? Прятаться там никто не мог. Валун хоть и большой, но для защиты или засады не годится. За десять шагов до него кобыла захрипела и встала. Я спрыгнул с седла и прошёл вперёд. Справа от валуна кто-то взрыхлил землю, прочертив глубокие борозды когтями, а потом ещё потёрся о камень, оставив клочок шерсти бледно-изумрудного оттенка. Никогда не видел ни таких следов, ни такой шерсти. Я подобрал её, потёр в пальцах. Шерсть как шерсть, обычная.

Вернулся к каравану.

— Нашёл чего, венед? — усмехнулся возница.

— Следы странные, — пожал я плечами. — Как будто землю мечами исполосовали. И шерсть вот такая.

Я протянул ему клок на ладони.

Возница глянул и тут же крикнул, приподнимаясь на козлах:

— Сто-о-ой!

Клич передали вперёд от фургона к фургону, и караван остановился. Через минуту явился старший караванщик в сопровождении наёмников. Рыжий глянул в мою сторону и отвернулся.

— Что случилось? — спросил купец.

— Господин Донато, — заговорил возница, указывая на меня, — он нашёл следы зверя.

— Зверя?

Возница кивнул, и купец повернулся ко мне и спросил строго:

— Что ты видел, венед?

Я протянул ему шерсть.

— И землю как будто изрезали.

— Где?

— Вон у камня.

Наёмники подобрались и стали нервно оглядываться. Буш потянул из-за пояса топор, а Рыжий попятился.

— Свежие следы?

— Час, может, два. Трава ещё не засохла.

Купец дал знак к началу движения, и караван двинулся дальше. Я привязал соловую к фургону, сам пошёл рядом.

— Что за зверь, караванщик?

Донато скомкал клочок, раскатал его между ладоней и щелчком отбросил шарик в сторону.

— В стране Шу его называют Чиу, — купец произнёс это тихо, как будто боялся, что его услышат. — Мы зовём его просто зверь. Живёт во влажных бамбуковых лесах на юго-западе страны, похож на двухметровую гориллу, но голова напоминает волчью, только с длинными клыками и без ушей. Двигается вразвалку, опираясь на передние лапы. Те борозды, что ты видел, это след от когтей. Зверь выпускает их, когда злиться… Очень опасен. Очень. Не хотелось бы с ним встретиться.

— А как он оказался в Холодных горах Южных марок? Бамбук здесь не растёт.

— Не ко мне вопрос. Да это и не важно, потому что если зверь нападёт на караван, никому не будет весело, — купец посуровел. — Смотри внимательнее, приглядывайся к животным. Они лучше человека чуют зверя.

На ночь мы встали в каменной западине, прикрывшись холмами с трёх сторон. С четвёртой поставили фургоны и развели большой костёр. Караванщик приказал выставить удвоенный караул и всем держать оружие наготове. Только сдаётся мне, что если зверь захочет напасть, то ни фургоны, ни костры, ни караулы его не остановят. Пока мы ехали, возницы наговорили о нём много чего. Думаю, в большинстве своём эти рассказы — выдумка, ибо морда к морде со зверем никто не сталкивался. Но и оставшейся половины вполне хватало, чтобы три раза перекреститься.

Мне выпал жребий нести караул в первой половине ночи с арбалетчиком. Назвался он Матиасом. Мы стояли на левом крае, свет от костров до нас почти не доходил. Я видел только рыжие отблески на стальной дуге арбалета и на железных заклёпках фургона. Всё, что было за фургонами, поглощал мрак.

— Лошади почувствуют, если он подойдёт, — сомневающимся тоном произнёс Матиас, и поведал, как сокровенную тайну. — Я видел его. Два раза. Зверя.

— И как?

— Страшно, — признался Матиас. — Я с господином Донато давно хожу. Раньше мы возили шёлк из страны Шу в Северные кантоны. Выгодный бизнес. Но Узкий перешеек сейчас перекрыт, война, приходится возить товар кружным путём, по Наружному морю, а это делает перевозки дороже…

— Ты хотел про зверя рассказать, — напомнил я.

— Ах, да. Зверь… Зверь — он такой, каким его описал господин Донато. Люди страны Шу ловят его в лесах на юго-западе. Это опасная профессия — ловец зверя. Он настолько лют и силён, что никакая сеть, кроме магической, не может его сдержать. Но магия в стране Шу не запрещена, поэтому его отлавливают и везут на особые арены, шу-таньи называют их Та Тинь Чха. На них проходят бои. Против зверя выходят нефритовые чандао — лучшие воины. Двадцать и даже тридцать разом, и это не значит, что они смогут победить. Исход боя со зверем непредсказуем. Я два раза был на таких состязаниях. У зверя на передних лапах три когтя каждый в полтора фута длиной. В нужный момент он выпускает их и одним ударом разрезает человека в доспехах на несколько кусков. На коротких дистанциях зверь движется очень быстро, увернуться от него почти невозможно. Чандао, которые выживают в таких схватках, позволено носить доспехи бордового цвета.

— Значит, убить его нельзя?

— Я не слышал, что бы кто-то убил зверя…

С холма скатился камень. Звук от падения прокатился по западине и эхом ударил в уши. Лошади вздрогнули, застучали копытами. Матиас начал судорожно натягивать арбалет.

Я припал плечом к борту фургона, прислушался. Никаких иных звуков. Тихо. И так же темно. Надо было забрать у Гнуса факела, сейчас бы посветил, что там за фургонами.

— Ну как? — шёпотом спросил Матиас.

Он поднял арбалет, направив его на выход из западины, и придавил пальцем на спусковую скобу.

— Никого. А Чиу ночью охотится?

— Тс-с-с, — приложил палец к губам Матиас. — Не называй его по имени, оно навлекает беду. Зверь может прийти в любое время — днём, ночью.

— Как он вообще здесь оказался?

— Не только в стране Шу любят бои. Иногда зверей привозят в Южные марки за очень большие деньги на потеху аристократам. Видимо, этот сбежал, и теперь ходит по округе, охотится.

— А если это не зверь?

— А кто? Ты же видел следы. И шерсть. Такой шерсти ни у кого больше нет.

Мне вдруг показалось, что впереди перед фургонами кто-то стоит. Темнота сдвинулась, порыв ветра шевельнул волосы на голове и снова чужой взгляд, точно такой, как у расколотой сосны, начал меня ощупывать. Я дёрнулся, и темнота дёрнулась вместе со мной…

— Видишь?

— Что?

— Там стоит кто-то.

— Что можно рассмотреть в кромешной темноте? Ты нарочно меня пугаешь?

— Да вон же…

Но движения больше не было, ветер стих, взгляд отступил.

— Показалось.

— Это у тебя от усталости. Принеси лучше кофе.

Да, кофе сейчас не помешает, поможет успокоится и согреет. Я направился к костру. Огонь почти погас, только россыпь больших угольев трепыхалась белым пламенем. Я подбросил несколько поленьев, подождал, пока разгорится, взял кофейник, наполнил две кружки и вернулся к посту.

Матиаса не было.

Я поставил кружки на землю и прошёл вдоль фургонов. Никого. У правого края на посту стояли в карауле двое возчиков.

— Матиас не подходил?

Один мотнул головой, второй предположил:

— Может поссать отошёл?

Это он мог сделать на месте. Да и времени много не надо.

В душе заскреблось предчувствие нехорошего.

— Поглядывайте по сторонам. Мы не одни. Я до хозяина схожу, — предупредил я возчиков.

Купец спал на земле, завернувшись в шерстяную накидку. Я тронул его за плечо, он тут же поднял голову.

— Что случилось?

— Матиас пропал.

— Буди остальных.

Я растолкал наёмников, пояснил ситуацию. Зажгли факела, обошли лагерь по кругу — тихо, без криков, заглядывая под каждый куст. Ватли присматривался к лошадям, они вели себя спокойно. Когда развиднелось, обошли лагерь ещё раз. Арбалетчика нигде не было.

Спать больше не ложились. Сварили похлёбку, поели наскоро и стали собираться. Тело Матиаса нашли на выходе из западины, вернее, не тело, а пятна крови на камнях, клочья одежды и разбитый арбалет. Неведомая сила переломила ложе из морёного дуба пополам словно щепку, а стальную дугу выкрутила винтом. Рядом всё те же следы — распластанная огромными когтями земля.

Донато причмокнул и проговорил с явным облегчением:

— Теперь он сыт.

Но, несмотря на это, весь день и следующую ночь мы вели себя настороженно. Всем, кто попадался навстречу, говорили, что на дороге появился зверь. Новость встречали по-разному: одни в испуге разворачивались, другие кивали и благодарили за предупреждение. А я боялся, что кто-нибудь даст мне задание на Чиу, которое может оказаться последним в моей жизни.

На третий день мы вышли к скальным отрогам, между которыми застрял Кьяваре-дель-Гьяччо. Караван остановился на окраине перед длинным бревенчатым бараком, над дверями которого была сделана надпись белой краской: «Фактория».

Задание «Дойти с караваном до Кьяваре-дель-Гьяччо» выполнено

Вы получили три медных монеты

В мешке звякнуло. Три монеты… Кружка пива и воблина. Или миска варёного картофеля. Впрочем, с местными ценами даже на это не хватит.

Я посмотрел на Донато. Вдруг прибавит? Премию, например, за бессонные ночи. Караванщик разговаривал с возчиками, потом поднялся на крыльцо и скрылся за дверями фактории.

— Надолго вы здесь? — спросил я Буша.

Наёмник пожал плечами.

— До утра по-любому задержимся. Отдохнуть надо, горло промочить. А то и вовсе на тайм. Как господин Донато решит, так и будет.

Я дёрнул поводья, направляя кобылу в город. У трактира спешился, зашёл внутрь. Люди меня узнавали, ещё не выветрился из памяти эпизод на торговой площади. Трактирщик уткнул кулаки в стойку. Новой встрече со мной он рад не был. Но портить отношения с порога не стал. Налил полную кружку пива и подвинул мне.

— За счёт заведения.

Всё тот же имперский стаут. Если всех женщин сравнить с сортами пива, то это — Эльза. Я отпил глоток, наслаждаясь вкусом, и спросил:

— Что не весел, Умберто? Посетителей у тебя меньше не стало. Наоборот, прибавилось.

— А с чего веселиться? Бродят тут всякие… — трактирщик взял полотенце, начал протирать кружки. Глаза его сузились. — Твоё место на площади у столба, а не у моей стойки.

— Против старухи Хемши не попрёшь.

— Вот потому ты и жив до сих пор.

Разговор не клеился, я решил сменить тему.

— На Западном тракте зверь объявился…

Гул в зале затих.

— Зверь? — трактирщик отставил кружку и перебросил полотенце через плечо. — Не ошибаешься, венед?

— Караванщик Донато может подтвердить мои слова. Я с ним пришёл. Зверь у нас арбалетчика уволок.

Из кухни выскочила девка, начала собирать посуду. На неё зашипели.

— Донато врать не станет, — кивнул трактирщик. — От тебя, венед, одни неприятности. Сначала старуха Хемши, теперь зверь. Ещё новости будут?

— Одна. Привет тебе от Беззубого Целовальника. Он сказал, что ты мне тропу к Снежным отрогам укажешь.

— Тропу? А чего её указывать? Вон она, — он махнул неопределённо. — За ратушу зайдёшь — и ступай прямо, не промахнёшься. Но давай так: я — тебе, ты — мне.

Получено задание «Сообщить маркграфу Салуццо о звере»

Принять: да/нет

Время выполнения: пять дней

Штраф за отказ: отношения с Южными марками - 10

Вот только этого мне не хватало. Опять куда-то идти, стирать сапоги, терять время. И за что? За очередные три медяка? Нахер! Плевал я на всякую репутацию. Сообщу маркграфу о звере, маркграф потребует убить его, а ещё неизвестно, кто кого завалит. Пусть разбираются с ним сами, отныне это их проблема. А мне осколок Радужной сферы искать надо.

— Нет, уважаемый, сами как-нибудь с маркграфом разговаривайте.

Отношения с Южными марками +40

Мой ответ Ловкий Умберто расценил как оскорбление, хотя отношения с Южными марками у меня оставались выше среднего. Слава Игре, за бои с боссами я успел набрать максимальное значение. Тем не менее, трактирщик процедил сквозь зубы:

— Жаль, что уважаемая донна Эльза не успела в тот раз тебе шею свернуть. Ну да ещё сквитаемся.

Это вряд ли. Зная местные порядки, я буду держаться настороже, и руку от Бастарда далеко отставлять не стану.

Допив пиво, я вернулся в факторию. Незаметно набежал вечер. Отправляться в горы и выяснять отношения с сыном Снежных отрогов было уже поздновато. Караванщики развели костёр, варили похлёбку. Донато кивнул: присаживайся. Второго приглашения я ждать не стал.

— Решил дело с Умберто? — спросил купец.

— Решил, — ответил я, принюхиваясь к котлу.

— Готов дальше со мною идти?

— Дорогу на побережье лавина накрыла.

— Такое часто бывает. Слуги маркграфа скоро её очистят. День-два… Так что, искать мне кого-то на место Матиаса или нет? Плата выше будет.

— Мне в другую сторону, купец, к Снежным отрогам. Извини.

Я решил было, что Донато обидится так же, как трактирщик, но купец кивнул понимающе:

— Жаль. Наёмники много хорошего о тебе говорят. Любой караванщик посчитает за удачу иметь подле себя такого бойца.

Похлёбка сварилась. Я вытянул из-за голенища ложку, обтёр её об штаны и зачерпнул бурлящее варево. Подул, остужая. Запах был отменный. Повар не пожалел ни мяса, ни специй.

— Пару таймов назад, купец, я бы за тобой на край света отправился. Хоть в страну Шу, хоть в болото к оркам, — я облизал ложку и потянулся за следующей порцией. — А сейчас не могу. Старуха Хемши задание дала, и если я его не выполню…

— Старуха Хемши? — переспросил Донато.

— Ага. Она самая. Знаешь её?

— Знать не знаю, но слышал. Большой силы женщина.

— Слишком большой. Настолько большой, что отказать страшно.

— Если не секрет, о чём она тебя попросила?

— Какие тут секреты… Нужно добыть осколок Радужной сферы. Один я для неё уже добыл, так она за вторым отправила.

— Зачем ей эти осколки?

— Без малейшего понятия. Может она сатанистка, а может мир спасает.

Второй вариант мне нравился больше, но даже если и первый, то какая разница? В любом случае я жду хорошей награды, которой мне хватит, чтобы жить безбедно до скончания Игры.

Донато протянул свёрток.

— Что это?

— Хлеб и вяленое мясо. Не вот сколько, но на несколько дней хватит. Снежные отроги место глухое, найти пропитание трудно. Это поможет тебе продержаться до возвращения.

Свёрток был увесистый, я кивнул:

— Спасибо.

Спать я отправился на конюшню. Место знакомое, привычное, к тому же есть где оставить кобылу, покуда не вернусь обратно.

На рассвете, едва темнота развеялась, я вышел на тропу, указанную Ловким Умберто. И не тропа, а так, каменная россыпь, по которой ходить, только ноги ломать. Сапоги утопали в ней по щиколотку, иногда соскальзывали вниз, и я пятнадцать раз пожалел, что не взял альпеншток из мешка Гнуса. С ним идти было бы не в пример легче. Он одинаково подходил для ходьбы по льду, снегу и сыпучим камням.

Когда рассвело окончательно, я уже взобрался на седловину, и смог осмотреться. Россыпь закончилась, и дальше под ногами лежала твёрдая поверхность. Тропа виляла меж крупных горных выступов и уходила в зелёную цветущую долину. Крутые склоны облепил низкорослый кустарник, вдалеке синело небольшое продолговатое озеро, неподалёку паслось стадо горных баранов.

Идиллическая картинка. Вопрос: где тут искать сына Снежных отрогов? Как он хотя бы выглядит? Беззубый Целовальник не удосужился обрисовать внешность, а сам я спросить не догадался. Не догадался спросить и у Ловкого Умберто. Старик это, мужчина, юноша с нежным пушком под носом? Или один из тех баранов, что пасутся возле озера?

Я поправил ремень и начал спускаться вниз. Тропа под ногами исчезла, и я ступал прямо по траве, настолько нежно-зелёной с виду, что становилось неловко от мысли, что она мнётся. Но тут никуда не денешься, другой дороги всё равно нет, а идти надо.

Иногда взгляд натыкался на следы жизнедеятельности местной фауны: следы копыт, вывороченный мох на камнях, но ни разу не попались следы человека. Где же ты, сынок? Как тебя искать?

С высоты седловины долина казалась небольшой, однако до озера я добрался только к полудню. Стадо баранов при моём приближении сместилось выше по склону, на террасу, и уже с безопасной высоты поглядывало на меня и блеяло. Жаль, нет арбалета, а то обязательно подстрелил одного. Сам я не пробовал, но говорят, шашлык из них вкуснее, чем из обычной баранины.

Я вышел на берег, постоял. Тишина. Слышно как бабочка трепещет крыльями на другом конце долины. Вокруг ни одного указателя, ни намёка, в какую сторону идти. Надо было всё-таки, не смотря на запрет Беззубого, взять с собой Эльзу. Полюбовались бы вместе природой, искупались. Вода в озере прозрачная, каждый камешек на дне видно. И холодная. После купания Эльза хочешь не хочешь попросила бы согреть, и я бы согрел. Я бы так её согрел…

Глава 7

За спиной зашуршало.

По коже побежали мурашки, но оглядываться я не стал. Если там кто-то стоит, то вряд ли уже уйдёт. А если у него оружие и он пытается приблизиться, то сейчас его ждёт…

Я резко прыгнул вперёд, одновременно вытягивая Бастарда и разворачиваясь.

Никого. Пусто. Что же тогда я слышал?

Вложив меч в ножны, я обошёл луговинку по кругу. Новых следов не прибавилось. Наверное, ящерка зацепилась хвостом за сухую травинку и напугала меня. Когда стоишь один в странном месте, то слышишь все звуки, и каждый из них кажется громом. Хорошо, что взгляд, донимавший меня сначала по дороге к фон Хорцу, а потом ночью в лагере караванщиков, больше никак себя не проявлял…

Я реально начинаю всего бояться. Такого со мной никогда не было. В Форт-Хоэне я считал себя королём смелости и отчаянья, посылал нахер нубов, вступал в схватки с клановыми качками, отправился в подземелье за погремушниками не имея ни опыта, ни более-менее подходящей экипировки. На сцене Ландберга рубился с рыцарями света, с раптором из лиги наёмников, и ни разу не испытывал такого страха, как в последнее время. Ну, может быть, чуть-чуть шевелилось что-то нехорошее, но точно не вздрагивал, не озирался затравленно.

Я стал параноиком? Не хотелось бы… Не хотелось бы превращаться в Гнуса 2.0. Я и с первым-то не знаю, что делать, а двое — это уже слишком.

В озере бултыхнулась рыба. Или это камень… кто-то бросил? Тьфу, опять меня трясёт! Спокойно, Соло, спокойно.

Я двинулся в обход озера. Где искать этого чёртова сына? Беззубый Целовальник мог бы дать побольше примет или хотя бы названий местности, например, Долина Обмороков, Тропа Говяжьего бульона, третья пещера налево от перекрёстка Грязной Случки. А так приходиться искать логические решения.

Снежные отроги это то, что слева и справа от меня. Если этот сукин сын настоящий сын своих отрогов, то он должен быть где-то рядом. Вряд ли он ползает по горам. Делать там реально нечего, снег да камни, значит, прячется в долине. Первую половину я уже прошёл, и не обнаружил никаких следов присутствия человека, только баранов. Отсюда вопрос: он баран? Но тогда среди того стада, что пасётся на террасе, я его точно не найду, ибо все эти бараны — на одно лицо, пардон, морду.

Чем ближе подходил я к краю долины, тем настроение становилось паршивее. Беззубый реально мог дать что-то более существенное, кроме социальной терминологии и её отношения к конкретному месту.

Добравшись до края долины, я увидел ущелье. Зря я обвинял Беззубого Целовальника в ущербной подаче информации. Долина — это лишь начало пути. На камне рядом с входом в ущелье углём был нарисован знак: круг перечёркнутый стрелой. Наконечник смотрел вверх, указывая направление. И опять же вокруг ни одного следа присутствия человека.

Я шагнул вперёд. Ущелье было не более трёх метров в ширину. Иногда оно сужалось до такой степени, что легко можно было, вытянув руки, дотронуться кончиками пальцев до его стен. В таких местах меня начинал покрывать липкий пот. Стены давили, и казалось, вот-вот сойдутся и сплющат меня, как Симплегады[1] плющат корабли в Босфорском проливе.

Однажды путь перегородила россыпь. Когда-то случился оползень, и в ущелье обрушилась лавина камней. Слава Игре, камни рассыпались так, что не стали непреодолимым препятствием. Хватаясь за края и подтягиваясь, я перебрался на другую сторону.

К ночи я так и не смог добраться до конца ущелья. Казалось, оно было бесконечное, и сколько я не вглядывался, впереди только камни, камни, камни и узкая полоса темнеющего неба над головой.

Устал. И очень хотелось есть. Хорошо, что Донато дал провизии на дорогу. Я забрался в щель между двумя валунами, вытянул ноги. Они гудели, как два колокола после набата. Достал свёрток, развернул. Кроме хлеба и мяса, там был небольшой бурдюк с чем-то булькающим. Пиво? Однако! Я вырвал пробку зубами, хлебнул. Вода. Но тоже хорошо.

Поев, я постарался устроиться в своём каменном логове поудобнее. Идти дальше не было смысла. С каждой минутой становилось всё темнее и темнее. В такой темноте проще лоб расшибить, чем искать какого-то сына. Я положил Бастарда рядом с собой, скрестил руки на груди. Холодно. Костёр бы развести, но дров нет, и накидки тёплой тоже нет.

В узкой прорехе между скалами одна за другой вспыхивали звёзды. Под их мерцанием веки становились тяжелее, глаза слипались, изо рта выкатился зевок…

Проснулся я от ощущения прикосновения. Нечто дотронулось до щеки, провело по ней пёрышком, переместилось на подбородок, на шею. Глаза я не открывал и вообще вёл себя, как будто продолжаю спать. Передёрнул плечами, словно во сне, ненароком сдвинул правую руку к Бастарду, нащупал рукоять.

И только после этого приоткрыл веки. Совсем чуть.

Ещё не рассвело. Над головой едва заметной лентой обозначился просвет между краями стен. Я лежал и смотрел на него, а взгляд продолжал оглаживать меня.

Несмотря на холод, тело покрылось потом. По виску прокатилась горячая капля, и снова, как бы во сне, я пододвинул под себя левую ногу и напрягся, делая упор. Теперь бы только разглядеть врага. Просто разглядеть. Он должен быть рядом, где-то здесь, иначе бы я не чувствовал его взгляд. Вероятнее всего он застыл выше, сливаясь со стеной. Но где тут можно застыть, чтоб при этом не сорваться? Не паук же он, чтобы ползать по вертикальным поверхностям. Или паук?

Что-то дрогнуло метрах в десяти и правее. Высота метра четыре. Там выступ. За него можно зацепиться, если обладать определёнными способностями, например, скалолазания. Кривая лента над головой стала светлее, воздух в ущелье тоже посветлел. Ощущение опасности усилилось.

Скальный выступ шевельнулся. Верхняя часть сдвинулась вперёд и снова застыла. Теперь я на сто процентов был уверен, что это что-то живое. Не знаю пока что, но оно может двигаться, и его целью наверняка являюсь я.

Но почему так медленно? Я лежу в этой щели часов пять. Или оно заметило меня недавно, или просто наблюдает… Нет, не наблюдает, иначе бы не двигалось. Охотится. Оно на меня охотиться.

Над головой стало совсем-совсем светло, и только в ущелье воздух оставался сумрачным. Но я уже мог разглядеть мелкие камни на тропе и трещины на стенах. Одна вдруг исчезла, как будто на неё наползла тучка. Однако трещины сами по себе не исчезают. Я напрягся. На стене проступили контуры фигуры. Это не паук, как я думал в начале, но оно имело шесть конечностей. И голову. Вспыхнули красно-угольные глаза. Чудовище оттолкнулось от стены и прыгнуло.

Я мгновенно подскочил, ухватился за край валуна и взлетел вверх. Откуда только ловкость взялась! Вытянул меч из ножен и выставил перед собой. Животное зашипело и отскочило. По виду оно походило на человека, только голого и без первичных половых признаков. На груди золотой полукруг — наколка или печать. Кожа из тёмно-серой каменистой стала бледно-голубой, как альпийский лёд. Голова лысая, небольшие уши, нос, а вот рук четыре.

Оружия я не увидел. Как оно собиралось убить меня? Ни когтей, ни клыков.

Минуту мы стояли друг против друга. Я сделал шаг назад и вскинул Бастарда к плечу, готовый нанести мгновенный рубящий удар, если оно прыгнет на меня снова. Животное склонилось почти к самой земле, растопырило руки и продолжало шипеть. Мне показалось, я разобрал слова:

— Сильный низкорождённый. Буду гордиться победой.

Голос утробный, почти шепчущий, кожа от него стыла, а пот становился липким. Я сместился влево, подальше от стены, а животное повело руками по кругу, как будто ткало. Что? В воздухе проявились синие пересекающиеся линии. Сеть. Почти такая же, как у Беззубого Целовальника. Только Беззубый соткал её единым движением, почти мгновенно, а этот вытягивал каждую ниточку и пытался придать рисунку особый браный узор. Это не просто сеть, это что-то, с чем я ещё не сталкивался.

Это настоящий ледяной невод! Он заполонил всё пространство от стены до стены и в высоту два моих роста, каждая нить толщиной с канат. Животное дунуло, и невод плавно поплыл по проходу ко мне. Если он обхватит меня и обездвижит, то я даже думать не хочу, что эта тварь сделает. Добыча. Оно сказало — добыча.

Я попятился. Придурок. Тупой, недоразвитый придурок! Вместо того чтобы стоять и глазеть, как оно ткёт эту хрень, надо было бросаться вперёд и рубить, рубить. А теперь…

Спокойно, Соло. Беззубый не просто так посылал тебя к фон Хорцу, а потом кидался своими шариамии. Да и сеть тоже бросал, правда у него она была не в пример тоньше. Но ведь должно сработать, да? Должно!

Яполоснул канаты поперечным ударом. Невод не распался, но несколько нитей на канатах лопнуло. Звук, как будто струна порвалась. Животное по другую сторону внимательно отслеживало каждое моё действие, и тут же принялось ткать, восстанавливая целостность невода.

Это уже слишком. Я ударил ещё раз и ещё. Бастард вгрызался в чужеродную магию, сыпался иней, звенели струны, животное злобно сопело. Победит тот, кто окажется проворнее. Или я разрублю невод и доберусь до этого монстра, или невод опутает меня, и тогда монстр спляшет над моим трупом.

Я ударил ещё раз, и лопнули сразу два каната. В неводе образовалась прореха. Один край загнулся внутрь, и начал сворачиваться в рулон. Между неводом и стеной образовалась щель, по ширине достаточная, чтоб пролезть. Я нырнул в неё, чувствуя, как тело обдаёт нестерпимым холодом, и оказался лицом к лицу с животным. Оно не ожидало, что я смогу прорваться, но среагировало мгновенно. Оттолкнувшись, оно вскарабкалось на стену, тремя руками ухватилось за выступы, а указательным пальцем четвёртой начало вычерчивать кабалистические знаки.

Через мгновенье ноги как будто увязли в снежно-ледяном крошеве. Я оказался в центре голубой кляксы, её лучи пульсировали и издавали лёгкий шелест.

Я не мог сойти с места. Руки действовали, а вот ноги удавалось переставлять с трудом. Один шаг — пять сантиметров, ещё шаг — ещё пять. Клякса при этом двигалась вместе со мной. Выбраться из неё не получалось. Нужно уничтожить. Как?

Животное демонстрировало магию очень высокого уровня. Устоять против такой в одиночку… Если бы Беззубый не выдрессировал меня своими шарами, я бы уже впал в панику. Да в принципе, я и без того в неё впадаю. Животное, по обезьяньи хватаясь за уступы, переместилось по стене мне за спину, спрыгнуло и начало вязать новый невод.

Сука, оно меня завалит!

Я дёрнулся влево, вправо и в бессильной злобе вонзил меч в кляксу. Лучи опали и растаяли, а я вывалился из ловушки.

Не пытаясь осознать, что происходит, я прыгнул к животному и одним ударом разрубил не сотканный до конца невод. А следующим движением вычертил букву Z перед ледяной рожей монстра и сунул острие Бастарда к пульсирующей вене на шее. Убить бы его. Оно бы меня точно убило. Но видимо это и есть тот самый сын Снежных отрогов, за которым послал меня Беззубый Целовальник. Сын, значит, — он, а не оно, хотя половых признаков по-прежнему не наблюдалось. Да и плевать, пусть будет он. Непонятно только, почему Игра не закрывает задание, я же его выполнил, привёл к покорности… Или не привёл? Или надо ещё что-то сделать?

Задание «Привести к покорности сына Снежных отрогов» выполнено

Получен предмет «Наручи князя Восточных границ»

Всё-таки привёл.

Но меч от его горла убирать не спешил. Где-то внутри гулял страх, что этот чёртов сынок способен выкинуть что-нибудь эдакое. Мало ли чего там пискнул интерфейс. А он сейчас как встанет…

— Ты победил.

Голос всё такой же стылый, как приложенный лёд к подмышкам. Очень хотелось подать Бастарда чуть вперёд, чтобы острие пронзило его горло, и навсегда избавиться от страха за себя перед этим магическим чужаком.

Но он сдался. И он мне нужен.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до второго уровня из пятнадцати

— Отныне я принадлежу тебе. Зови меня Ткач Серого неба.

Я опустил меч.

Мой. Он мой. Теперь я могу требовать от него всё, что захочу. А хочу я в Ледяной город. Нет, не так: мне нужно в Ледяной город, а он может указать туда путь. Пора возвращаться к Беззубому, брать за хибон Гнуса, Эльзу — и вперёд, на покорение ледяных вершин. Только по пути зайду в трактир к Умберто, осушу кружечку стаута, приведу нервы в порядок. Правда, денег всего три медяка, и заложить, как назло, нечего. В мешке только заточки и две склянки по четыреста ХП, а ХП отдавать — себя ненавидеть. Впрочем, мне упали какие-то наручи.

Я открыл мешок. В нижнем слоте тускло отсвечивали железными клёпками обычные солдатские наручи, которые Игра почему-то отнесла к экипировке некоего князя. Поцарапанные, местами помятые, но без разрывов и трещин. Я достал, примерил. Добротная толстая кожа — в самый раз рассчитанная сдержать не сильный режущий удар. На руку они налезли легко и закрывали полностью всё предплечье от запястья до локтя. Вес не чувствовался, или я стал слишком сильным. По внутренней кромке пробежали показатели: выносливость +14, поглощение урона 6%.

Ага, вот почему я не почувствовал вес, прибавка к выносливости серьёзная. Весьма неожиданно для такого ширпотребного предмета. Да и шесть процентов к поглощению урона тоже неплохо, в совокупности стало девять. Это, конечно, слабовато по отношению к тому, что было при моём отбытии из Форт-Хоэна, но уже кое-что. Только вот гайда нет. Странно. Обычно все вещи сопровождает краткое описание, а тут ни строчки.

Я посмотрел на Ткача. Он стоял опустив голову, нижние руки безвольно свисали вдоль тела, верхние обжимали плечи. Печальное зрелище. И голое.

— У тебя одежда есть? Хоть какая-нибудь?

— Зачем?

— Затем, что мы с тобой пойдём в Кьяваре-дель-Гьяччо. Городишко так себе, да и народец с гнильцой, но всё равно общественность, женщины, дети. Некрасиво ходить в голом виде по улицам.

— Не надо в город.

— Сам не хочу. Но я там лошадь оставил. Если вернусь без неё, Эльза из меня самого коня сделает, а то и вовсе мерина. Знаешь кто такой мерин? Это конь без яиц, а мне таким быть не хочется.

Ткач провёл руками по телу, и на нём появились распашная кожаная безрукавка и бриджи. Вылитый хоббит, только синий, лысый и ростом почти с меня. И четырёхрукий.

Я кивнул:

— Нормально. Идём.

Я пошёл первым. Мысли, что Ткач изменит слову и нападёт на меня сзади, не возникло. Он, конечно, страшный, опасный и голос такой, что только фильмы ужасов озвучивать, но не обманет — это я голову на отсечение даю.

В долине Ткач прибавил шаг, поравнялся со мной и пошёл рядом.

— Ты почему на меня напал? — спросил я.

— Отроги мой дом. Низкорождённый пришёл, я напал.

— Мне показалось, ты охотился.

— Для охоты есть снежный баран. Низкорождённые нужны для того, чтобы быть хорошим воином.

— А ты хороший воин?

— Я хороший воин. Девять раз по десять и ещё три. Столько побед над низкорождёнными. Их черепа я складываю в пещере и радуюсь, глядя на них.

Ткач приосанился. Девять по десять и три — это девяносто три. Тут есть чем гордиться. У меня самого столько побед нет. Но, получается, я ещё более хороший воин, раз одолел его.

— Почему ты называешь меня низкорождённым? Звучит не очень приятно.

— Ты рождён внизу, я высоко в горах. Ты низкорождённый, я высокорождённый. Всё правильно.

— С точки зрения логики да, правильно, но мне неприятно. Ассоциации двойственные. Называй меня Соло, и никак иначе.

— Ты победил Ткача Серого неба, ты решаешь, как правильно. Пусть будет Соло. Что ты хочешь от меня, Соло?

— С чего ты решил, что мне от тебя что-то нужно?

— Иначе бы ты убил меня. Я чувствовал, как ты хочешь убить меня. Но не стал. Тебе что-то нужно.

А он вполне рассудителен для синекожего отпрыска альпийских лугов.

— Мне нужно попасть в Ледяной город.

Ткач остановился. Минуту он просто смотрел перед собой, потом сказал:

— Плохое желание.

Плохое, не плохое, а деваться некуда. Осколок Радужной сферы находился там, а значит, идти придётся. Старуха Хемши повторять не любит.

— Давай так: ты отводишь меня в город, помогаешь найти одну вещицу, а потом гуляй вольным ветром. Можешь по скалам ползать, можешь на баранов охотиться, мне по барабану. Договор?

Я протянул ему руку. Он колебался мгновенье, и ответил крепким пожатием.

— Я покажу путь. Но обратной дороги не будет. Из Ледяного города никто не возвращается.

— Пойдём вчетвером. Команда ядерная, как-нибудь прорвёмся.

— Неважно сколько. Хоть десять раз по десять. Не вернёмся все.

Он произнёс это абсолютно будничным тоном, как будто ему было всё равно: выживет он в предстоящем путешествии или нет. А я впервые задался вопросом: какого хера старухе понадобились осколки Радужной сферы? Понятно, что из осколков она соберёт сферу целиком. Но для чего она нужна? И не получится ли так, что это погубит весь мир?

[1] Скалы у входа в Чёрное море; сталкиваясь, они разбивали корабли.

Глава 8

Когда я появился на улицах Кьяваре-дель-Гьяччо в сопровождении Ткача Серого неба, городок впал в ступор. От торговых рядов шли женщины с корзинками. Увидев моего голубокожего сына, они запричитали и вприпрыжку побежали вдоль улицы. На их крики из окон выглядывали люди. Ударил колокол на башне. Впереди показалась группа мужчин. Они встали, перегораживая улицу. У двоих были вилы, у одного топор, остальные сжимали кулаки.

Ситуация нездоровая. Я покосился на Ткача.

— Не надо в город, — повторил он.

— Другой дороги всё равно нет. Мы должны попасть к одному злобному гному по имени Беззубый Целовальник…

— Есть дорога сквозь ущелье. Короткая. Завтра к вечеру доберёмся до жилища Беззубого Целовальника.

— Что ж ты сразу не сказал?

— Ты должен забрать лошадь. Иначе Эльза сделает из тебя мерина.

Да, я как-то забыл об этом. Эльза обожает свою кобылу, и вернуться без неё, значит, подвергнуться возможной кастрации. Я утрирую, конечно, но кто эту Эльзу знает? По мне, так она опаснее десятка сынов Снежных отрогов.

— Спасибо, что напомнил. Кстати, а раньше мы нигде не встречались? Уж очень мне твой взгляд знаком.

Утром я проснулся именно из-за того, что почувствовал его взгляд. Ощущение прикосновения вызвало страх. Точно такой я испытывал во время путешествия к фон Хорцу и когда мы с Матиасом дежурили в лагере караванщиков.

— Вот почему ты проснулся, — Ткач сморщился, резко выплёскивая из себя раздражение и снова возвращаясь в безмятежно-уверенный вид. — Ты лучше воин, чем я. Ты чувствовать врага, — он поднял верхнюю правую руку и показал два пальца. — Вот сколько раз я видел тебя. Один раз в болоте, один раз в ущелье.

— А в западине на Внутреннем тракте ты был?

— Нет.

Стало быть, зверь. Получается, его я тоже чувствую. Я чувствую всех, кто несёт для меня угрозу. Раньше я подобного за собой не замечал. Новое умение? Но вроде бы Игра об этом не сообщала.

Собравшаяся перед нами толпа всё сильнее проявляла недружелюбие. Из проулков выходили новые люди. Кто-то принёс с собой глефу. Над головами покачивался её зубчатый клинок. Здесь же я увидел Буша, значит, купец не уехал.

Возглавлял толпу Ловкий Умберто. Оружия у него не было, но взгляд явно предвещал войну.

— Ты зачем его привёл? — надвинулся на меня трактирщик. — И почему он с тобой?!

Толпа за его спиной загудела. Местное население Ткача не любило, и не стеснялось это демонстрировать. Видимо, он их чем-то сильно достал. Наиболее рьяные начали нас обходить, горожанин с глефой зашёл справа, нацелив клинок мне в бок.

Ситуация с каждой секундой становилась горячей. Ткач согнул ноги в коленях, растопырил руки. Вряд ли он собрался плести невод, времени не хватит, наверняка изобразит что-нибудь другое, и боюсь, это никому не понравится. Придётся обнажать Бастарда, и ещё неизвестно, против кого придётся его использовать. А Ткач мне нужен живой.

Во мне проснулся тот Соло, который не так давно резал нубов и вбивал колы в задницы. Резкий, действенный, жестокий — я по нему уже соскучился.

— А в чём проблема, трактирщик? Он тебе тоже за перчатки задолжал или ты до его бабушки домогался, а она тебя отшила, и ты ему теперь тупо мстить взялся?

Лучшая защита — нападение. Ловкий Умберто растерялся. Все слова, которые он хотел сказать, вылетели из головы, и он захлопал ресницами, как будто хотел улететь.

Хлопай ресницами и взлетай…

Но уж слишком он тяжёлый для таких слабых крылышек

— Какая бабушка? Ты чего несёшь, венед? — забубнил он.

— А ты думал, об этом не узнает никто? — продолжил наезжать я. — Или о том, как ты кобыл в конюшне брюхатишь, а потом на жеребца сваливаешь?

Народ начал потихоньку от трактирщика отваливать. Горожанин поднял глефу, облокотился о древко и заинтересованно прислушался.

Умберто закрутил головой.

— Да вы чего? Люди, вы кому верите? Он врёт! Он только сейчас это придумал. Вы же меня знаете.

Народ смотрел на него с подозрением. Оболгать легко, а вот оправдаться потом почти невозможно. Даже если люди очухаются, дескать, и то верно, не может трактирщик лошадь отыметь, да ещё чтоб жеребята пошли. Но мыслишка в голове будет биться: а вдруг может? И спустя таймов сто городские обыватели расскажут заезжему страннику за кружкой пива: а вот есть у нас трактирщик, так он с лошадьми того самого — и пойдут лошадей показывать, которые от того самого и произошли.

Глупость, конечно, но в ложь поверить легче, чем в правду, тем более в нелепую, и я был готов напридумывать ещё кучу небылиц, дабы обывателям было что рассказывать холодными вечерами. Но трактирщик вскинул руки в защитном жесте.

— Ладно, венед, нравится тебе этот синерожий, хоть женись на нём, только в городе не задерживайтесь.

Он посторонился и махнул людям, чтоб расступились, но я решил выкачать из ситуации всё, что можно. До жилища Беззубого нам минимум три дня топать, не мешало бы провизией затариться. И пивка на дорожку выпить.

— А что ты сразу на попятную? У меня за пазухой много секретов на твой счёт. Мне старуха Хемши такого про тебя наговорила, — я загадочно воздел глаза к небу.

Народ придвинулся ближе. Встреча нравилась людям всё больше и больше.

— Чего ты хочешь? — почти зашипел Умберто.

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Пойдём в трактир, обсудим. В тёплой обстановке и при накрытом столе говорить проще.

Вести меня к себе Умберто не хотел, но отказать не осмелился.

В трактире я потребовал всего самого лучшего, кухонные девки едва успевали поворачиваться. На стол выставили свежее пиво в закрытых кувшинах. Чтобы пиво не грелось, кувшины поместили в особые ёмкости с кусочками льда. Для этого сынок трактирщика специально бегал в ледник. Рядом в мисках выложили жареную на вертеле курятину, солёную рыбу, обтекающие жиром свиные колбаски, вокруг холодные закуски в большом разнообразии. Всё настолько вкусно, что от одного вида слюнки потекли. Что не съем, то с собой возьму. Перед Ткачом поставили плошку сырого мяса. Выяснилось, что иной пищи он не потребляет.

Трактирщик сидел напротив, хмурился. В сторону Ткача старался не смотреть, впрочем, в его сторону никто не смотрел.

— Ты чё так на моего синего друга взъелся? — я намазал на хлеб толстым слоем масло, сверху положил филе селёдки и зелёного луку, надкусил — вкуснотища. Щёлкнул пальцами, служанка налила в кружку пива.

Умберто выглянул в окно. Возле крыльца толпились горожане. У некоторых по-прежнему были вилы.

— Чего взъелся, спрашиваешь? — он ткнул в окно. — А ты у людей спроси.

— Я у тебя спрашиваю. Мы тут для того и собрались, чтобы народ в свои дела не вмешивались. Или я не прав?

— Прав, прав, — Умберто несколько раз хлопнул кулаком по раскрытой ладони.

— Он ищет мою смерть, — разрывая зубами кусок мяса, сказал Ткач.

— За что?

— Низкорождённые приходили в долину, никто не вернулся. Остальных это не обрадовало.

Образный ответ. Нечто подобное я и ожидал услышать.

— А чего они от тебя хотели?

— Золото.

— Золото?

— Да какое там золото?! — всплеснул руками Умберто. — Чего он мелет?

— Вокруг озера золото, — пояснил Ткач. — Они копали земля, делали воду грязной. Баран уходил, рыба дохла, есть нечего. Я убил одних, другие убежали, затаили обиду.

Я посмотрел на Умберто.

— Что, целым городом с одним четвероруким пацаном справиться не смогли? А, ну да, я забыл, вы же только со спящими воевать способны.

Умберто закусил губу.

— Он маг. Как с ним справиться?

— Я же справился.

— Ты магоборец. Тебя старуха Хемши благословила. Я на сомневался, что ты его одолеешь.

— Вот почему ты мне дорогу к Снежным отрогам указал.

Умберто уныло кивнул.

— Я думал, ты его убьёшь. А ты его в город привёл.

— Не всё коту Масленица. Я бы его завалил, ты бы золотишко к рукам прибрал. Ловко придумано. Тебя за такие придумки ловкачом прозвали?

— Ловким.

— Хрен редьки не слаще. Знаешь, что я сам об этом думаю? Наказать тебя надо. И весь ваш гнилой городишко. Будете мне дань платить.

— Чего?

— Налог.

— За что?

— Да хотя бы за то, что придушить меня хотели.

— Это не мы хотели, это благородная донна. Она велела схватить вас и привести на площадь. А перчатки — тьфу на них. Донато дель Конте, жалкий пропойца, их просто забыл на стойке. Я уже потом стал говорить, что он оставил их в залог. Хотел продать, да кто-то спёр. И не жаль. Можешь себе их оставить.

Вот как, Эльза нас специально здесь ждала. Только откуда она узнала, что мы этот путь выберем?

— Эльзу давно знаешь?

— Эльзу?

— Благородную донну.

— Всегда знал. Как себя помню. Она экономка у нашего маркграфа. С ней лучше не ссориться.

То, что с ней лучше не ссориться, я и без него в курсах, а вот как она умудряется одновременно со всеми графьями и герцогами дружить — загадка.

Ладно, спрошу об этом её саму.

Я постучал пальцем по столу.

— Слушай сюда, Умберто. Сколько вы своему Салуццо платите?

— Фиксированной ставки нет. Если приезжает сборщик налогов, то тысяча двести монет серебром со всего города плюс семь процентов ему на карман. А если благородная донна, то тысячу монет. Но она может потребовать что-то исполнить. В тот раз потребовала схватить вас.

— Донну оставим в покое, мы с ней отдельно побазлаем. А вот семь процентов на карман мне нравится. Красивая сумма. Сколько там получается?

— Восемьдесят четыре серебром, — пробурчал трактирщик.

— Округлим до золотого. И назовём эту акцию восполнением морального ущерба. Надо бы, конечно, и за физический взять…

Умберто напрягся.

— …но на первый раз ограничимся этим, — я потряс пальцем. — Но если сунетесь в долину снова, я весь ваш поганый городишко раком поставлю и отымею во все имеющиеся отверстия. Понятно объясняю?

— Понятно.

Из трактира я выходил богаче на золотой и с полным мешком провизии. Горожане расступились, сынок трактирщика подвёл кобылу. В седло я садиться не стал, повёл в поводу. Толпа неотступно следовала да нами. Народ по-прежнему был настроен против Ткача, но в открытую напасть боялись. Умберто успел им шепнуть кое-что, и теперь они шушукались у меня за спиной, посылая незримые проклятья.

Когда обходили торговую площадь, я заметил вывеску: «Товары для героя от мастера Винсенто».

Давно я по лавкам не ходил. Сначала денег не было, потом случая не представилось, потом опять денег не стало. А сейчас вот золотишко в мешке позвякивает.

Я толкнул дверь. За мной следом вошли Ткач, Умберто и ещё несколько человек. В узеньком пространстве лавки мгновенно стало тесно. Я окинул взглядом стеллажи. На полочках лежал аккуратно сложенный новенький шмот, начиная от дешёвой крестьянской обувки, позволяющей без устали копать землю за счёт дополнительной выносливости, и вплоть до широкополых шляп, защищающих своего носителя от помоев, льющихся из окон добропорядочных горожан.

Тёмный ассортимент. Крестьянский труд, не спорю, тяжёл и полезен, но на вывеске было написано «Товары для героя». И что в этих шляпах геройского?

За прилавком стоял мастер Винсенто. Я узнал его сразу. Это он сидел на скамье перед гарротой и что-то пробовал объяснить Эльзе. Из-за него и ещё одного мастерового придушили как котёнка бедного гончара. Интересно, к нему по ночам не приходят перепачканные глиной дети?

— Чем могу помочь уважаемому покупателю? — расплылся в улыбке Винсенто, заметил Ткача, и улыбка стала чуть уже.

Я склонился над прилавком. Дверные замки, цепочки, подковы, галантерея. Тоже ничего героического.

— Товар не соответствует вывеске.

Мастер огладил бороду.

— Это как посмотреть.

— Да тут куда не смотри, всюду хрень. Грабители наверняка твою лавку стороной обходят, брезгуют.

— Не соглашусь, — мастер прошёл к концу прилавка. — Обратите внимание…

На чёрной бархатной подушечке лежал серебряный медальон. На вид простенький, без узоров и украшений, потемневший, поцарапанный. Мастер нажал невидимую кнопочку, крышка откинулась, внутри лежал засушенный цветок. Я даже не взялся определить к какому виду и роду он принадлежит, просто сморщенное растение, потерявшее от долгого хранения всё своё естество.

— И что в нём особенного?

— По преданию, — мастер Винсенто закрыл медальон, — если растереть цветок в пыль и подсыпать в воду, то выпивший эту воду на мгновенье увидит правду.

— И?

— Вам этого мало?

— Сейчас вообще ничего не понял. Что значит увидеть правду? Да ещё на мгновенье. Это игра слов или заклинание?

Мастер развёл руками.

— Никто не знает. Возможно, вы станете первым, кто узнает. Медальон перешёл ко мне от отца, а к нему от деда. Каким образом он оказался у дедушки, ведает лишь Игра. Всё в её воле.

Врёт. Наверняка знает, откуда медальон взялся. Но врёт. Жаль, Гнуса нет, он бы этого лавочника раскрутил на информацию.

— И много у тебя таких геройских медальонов?

— Этот единственный.

— Ну да, я сейчас уйду, а ты из-под прилавка достанешь новый и будешь втюхивать следующему дурачку.

— Вы можете взять его просто так. В дар.

— В дар? То есть, безвозмездно?

— Абсолютно.

В благотворительность Винсенто верилось с трудом. Рожа хитрая, глаза бегающие. Он гончара на казнь отправил за копеечный долг, а тут бесплатно серебряную вещь. Что-то здесь не так.

Но медальон я взял. Ткач посмотрел на него и отвернулся, Умберто недоверчиво покачал головой.

— Только не вешайте его на шею, — Винсенто пальцем указал на рукоять меча над моим плечом. — Вставьте его в навершие.

Я вытащил меч и осмотрел рукоять. Навершие было выполнено в виде полукруга, внутри прорезь. Медальон подходил к ней по размеру. Я примерил, чуть надавил. Внутри что-то щёлкнуло, и медальон легко вошёл в прорезь, словно она специально была для него создана.

И всё, больше ничего не произошло.

— А свитков у тебя нет? — осведомился я.

— Свитков? — он переглянулся с Умберто. — Свитки запрещены законом. Ни один алхимик не создаст его… Да и профессия эта запрещена. Всё, что связано с магией — запрещено.

— Поэтому вы всегда проигрываете, — проговорил Ткач. Он направил вверх указательный палец, и на кончике его затрепыхал свечной огонёк. Все, кто был в лавке, вздохнули испуганно и попятились.

— А печати невосприимчивости где берёте? Только не говори, что первый раз об этом слышишь. Этот, — я кивнул на Умберто, — на себе её носит.

— Печать невосприимчивости не возбраняется законом. Но их поставляют исключительно с разрешения циркулятора марки, и каждая из них проходит под строгим учётом. Если вам нужна такая печать, то советую обратиться к нашему мэру. С его разрешения…

— А кто мэр?

Винсенто скосился на трактирщика. Я понимающе кивнул. Понятно теперь, почему тот берёт на себя функции переговорщика и обвинителя.

— Ладно, невосприимчивость мне не требуется. Мне и без того всё бесплатно дают. Сначала мэр ваш, теперь ты. Проторгуетесь вы с таким подходом к бизнесу.

Не прощаясь, я вышел из лавки и двинулся к ратуше. Ткач не отставал. Горожане далеко нас не отпускали, дышали в спину. Я чувствовал это дыхание, и оно бесило.

Сразу за ратушей начиналась тропа к Снежным отрогам. Пройдя шагов тридцать, я обернулся.

— Спасибо, что проводили. Дальше мы сами.

Среди толпы снова мелькнул профиль Буша. Увидев, что я смотрю на него, он слегка присел, как будто прятался. Когда мы поднялись к отрогам, я ещё раз оглянулся. Горожане стояли всё там же. Правее, между ратушей и городскими огородами, я заметил несколько человек с оружием. Это были кондотьеры, которые сопровождали Эльзу, а после её ухода вынужденно остались в городе. Я предлагал взять их с собой, мало ли где пригодятся, но старуха Хемши не разрешила, сказала, у них своя роль. В тот раз я лишь пожал плечами, а сейчас подумал: о какой роли она говорила? И какой стороной эта роль может повернуться ко мне?

Глава 9

Ткач не солгал, дорога через ущелье и вправду оказалась короче тракта, и уже на следующий день мы вышли к жилищу Беззубого Целовальника. Радостных оваций по поводу моего возвращения не прозвучало. Всем было плевать, где я пропадал несколько дней. Эльза даже не ругалась за то, что я без спросу взял её кобылу. Небольшое оживление вызвал Ткач. Встречать четверорукое чудище синего цвета никому до сих пор не доводилось. Сын Снежных отрогов, надо отдать ему должное, при встрече с женщиной поклонился, демонстрируя свою воспитанность, и спросил:

— Это та Эльза, которая должна сделать из Соло мерин?

Блонди радостно оскалилась:

— Хорошая мысль. Спасибо за подсказку.

А Гнус фыркнул:

— Ну и голос. Мурашки прям. Бр-р-р. Где ты его подобрал?

Я похлопал сына по плечу.

— Прошу знакомиться — Ткач Серого неба, маг, волшебник и наш путеводитель до Ледяного города.

Эльза окинула Ткача оценивающим взглядом. Точно так она смотрела на меня на чердаке своего дома в Форт-Хоэне. Этот взгляд вызвал во мне ревность.

— Не рассчитывай, — хмыкнул я, — у него в штанах пусто.

— Ты о чём?

— О том самом. Нет там ничего. Ровно. Как у девочек, — я махнул ладонью, как будто отрезаю что-то.

— Придурок озабоченный! — тут же отреагировала блондинка. — Я о другом.

— Ну конечно, о другом. Кто бы сомневался.

— Придурок, — повторилась Эльза. — Мне просто интересно. Я и не знала, что такие монстры в Игре существуют.

— Ты настоящих монстров не видела.

— Ты сейчас о себе?

— Я…

Я хотел сказать, что говорю о боссах, какие они бывают разные и страшные… Не стал. Пошла она на хер. Сама озабоченная.

— Так вот он какой — сын Снежных отрогов, — протянул Гнус. — Я пытался Беззубого расспросить, но он в мою сторону только шарами кидается. Кстати, зайди к нему. Он велел, как ты появишься, чтоб к нему сразу шёл.

— Зайду сейчас, — сказал я, и стал доставать из мешка провизию. — Это вам. Поешьте.

— Еда! — вытянулся Гнус. — Наконец-то. Я на местных карасях уже истощал.

Эльза тоже приподнялась на цыпочках, поглядывая, что я принёс.

— Тут всего помаленьку: мясо, овощи, пиво. И ещё деньгами разжился. Целый золотой. На дорогу хватит. В отличие от некоторых, я думаю не только о себе.

Не знаю, что я хотел сделать: похвастаться или пристыдить, но ни то, ни другое не удалось. Меня не услышали. Гнус и Эльза не видели ничего, кроме еды.

Я велел Ткачу оставаться, а сам направился к жилищу. Беззубый уже выглядывал из двери. Когда я подошёл, он сказал недовольно:

— Чего долго так?

— Да пока то, сё. Зверя встретил.

— Какого зверя?

— Чиу. Из страны Шу.

Гном нервно оглянулся.

— Не произноси его имя вслух. Если б ты его встретил… если б встретил… Сдох бы уже!

— По-твоему я вру?

— Нечего зверю здесь делать. Он сюда и попасть-то не может.

— Караванщик сказал, что он из клетки вырвался и убежал. Везли его к какому-то вельможе. Теперь ищут.

Гном чиркнул глазами по округе.

— Он на тракте шалит, — успокоил его я. — Арбалетчика съел. Прикинь, мы вместе в карауле стояли. Я к костру отошёл, вернулся — хрен. Как корова языком слизала…

— Значит, сыт, — облегчённо выдохнул гном. — Сюда не явится. Да и вам тут больше делать нечего. Задание на сына выполнил, вот и славно. Манатки свои собирайте и валите. Чтоб к вечеру я вас здесь не видел.

Такого поворота я не ожидал. Надеялся, что хотя бы до утра тут побудем. Куда идти на ночь глядя?

— А если не свалим? — встал я в позу.

— А если… Старухе пожалуюсь, она тебя накажет.

— Сделает таким же как ты? Соло — Щербатый Подёнщик!

— Смейся, смейся. Она может всё. И всё знает. Она в пыль тебя сотрёт!

— И что в этом нового? Меня каждый день в пыль стереть пытаются. Ещё неизвестно, что в Ледяном городе будет.

— Что будет, то будет, а со старухой Хемши всё равно лучше не ссориться. Она женщину из верхнего мира в теле игрока заперла. А тебя туда вернуть может. Хочешь снова стать тем, кем был?

Я облизнул губы. Стать тем, кем был? Пятидесятилетним учителем истории в поселковой школе? Может мне и нравилась когда-то моя жизнь — учить детей, что может быть благороднее? — но я уже как-то привык к сражениям и сладким надеждам на Эльзу. Да и как можно вернуться в тело, которое давно похоронили? Бред.

— Такое не возможно.

— Как знать, — хмыкнул гном. — Ладно, оставайтесь до утра. Но чтоб утром вас не было! Накличете ещё зверя на мою голову.

Вечером мы сидели у костра, запекали пойманную Гнусом рыбу. Принесённое мной продовольствие кончилось быстро. Мало я взял у трактирщика, надо было больше брать. Ткачу дали сырых карасей. Он громко хрустел костями, чешую выплёвывал.

Я есть не хотел, думал о предстоящем деле.

— А где этот Ледяной город находится?

Ответил Гнус.

— Где-то на границе со страной Шу. В горах.

— И кто там живёт?

Гнус пожал плечами.

— Какие-нибудь ледяные люди. А может не ледяные. Об этом городе мало что известно. Он просто есть, а что в нём, кто, сколько — без понятия.

Эльза молча отщипывала от рыбы кусочки мяса, и в разговор вступать не собиралась

— Город Сияющих Ледяных Вершин, — сказал Ткач. — Так он называется правильно.

— Ты откуда знаешь?

— Моя мать родилась там. Она дочь Ледяного города. Ледяной народ — мой народ.

Он откусил голову очередной рыбине и зачавкал.

— Ледяной народ вымер много таймов назад, — скривился Гнус.

— Почему тогда ты сын Снежных отрогов, а не Ледяного города? — спросил я.

— Город попал под власть Тех, кого никогда не видно. Призраков. Мать бежала в отроги. Я родился. Я — сын Снежных отрогов.

— Беженец, — с издёвкой проговорил Гнус.

Я бы на месте Ткача отвесил мошеннику затрещину. Ткач не отреагировал.

— А отец где? Где остальные жители?

— Из города больше не вышел никто. Мать говорила, они пытались отбиться — не смогли. Когда я научился охотиться, мать ушла в город. Хотела узнать об отце. И не вернулась. И мы не вернёмся.

— Что за призраки?

— Не знаю. Мать говорила, что мы воевали долго, но они победили. Они всегда побеждают.

Если бы они всегда побеждали, то уже захватили Игру. Но об этих призраках ничего неизвестно, кроме того, что они владеют Ледяным городом. Ткач уверен, что обратной дороги оттуда нет. Однако она должна быть. Старухе Хемши нет смысла отправлять меня на заведомо невыполнимое задание. Ей нужен осколок.

Костёр начал затухать. Я лёг, положил под голову кулак. Ткач перестал чавкать, Эльза ушла в свой шалашик. Тревожно проблеяла коза Беззубого, и почти тут же чванливый голос гнома позвал её в жилище. Вот же говнюк. Козу зовёт, а нас не пускает.

Хрустнула ветка. В ночи это прозвучало как выстрел. Ко мне кто-то крался. Я снова, вот уже в который раз, чувствовал приближение чужого. Свет от костра порыжел и спрятался, и как я не напрягал зрение, видел только неровную полосу кромок деревьев по другую сторону озера. Ткач лежал неподалёку, посапывал. Он не чувствовал ничего. Гнус… Гнуса не было.

Твою мать… Если это опять зверь, и он уволок Гнуса… Не очень большая потеря, но я к нему привык. Да и не в привычке дело, а в том, что зверь преследовал нас, вернее, меня. Получается, он всегда рядом.

Я достал меч. В темноте сталь отсвечивала лазурным, и разгоняла темноту на метр вокруг. Эта особенность стала проявляться после закалки. С одной стороны, удобно, можно использовать Бастарда в качестве фонаря. С другой — выдавало меня с головой. Противника я не видел, а он мог ориентироваться на свечение.

Я повёл мечом вправо, влево, сделал большую восьмёрку. Свечение стало ярче, видимость улучшилась. С острия сорвался луч и ударил в темноту как прожектор. Заплясали тени деревьев, стоявших в полусотне шагов от берега.

Ночью в ущелье, когда Ткач напал на меня, ничего подобного не было… Странно.

Я осмотрел меч по всей длине. Свечение давал медальон. От него по рукояти на лезвие переходили полосы чистого света, а потом уже клинок окрашивал его лазурью и расширял. Делал ярче, сильнее. Вот в чём его сила. Но что это даст в бою? Будет слепить врага? Вряд ли. Днём я доставал меч — и никакого свечения не было, оно проявляется только ночью, да и то если им вращать. Пока я держал меч неподвижно, лазурь начала тускнеть, и мне снова пришлось прокрутить восьмёрку.

— Туши свет, подёнщик!

Из темноты вышел Гнус.

— Это ты что ли лазишь?

— А ты блондинку искал? Больно ты ей нужен.

Он лёг поближе к тлеющим углям, подставил им спину. Я присел рядом.

— Гнус, а кто такой Чиу? Босс?

— Откуда ты о нём узнал? — поднял голову мошенник.

— Встретился, когда в Кьяваре-дель-Гьяччо ходил.

— Врёшь. Если б ты с ним встретился, то сейчас со мной не разговаривал. Чтобы убить зверя надо… я не знаю… десять чандао в бордовых доспехах, и то не уверен. Или маги из страны Шу. Только у них есть шанс с ним справиться.

— Я не собирался его убивать. Просто видел следы.

— Следы он видел, хе.

Гнус выдохнул и перевернулся на другой бок.

— Странно, — проговорил я.

— Чего тебе странно?

— Вокруг нас звери бродят, призраки. По лезвию бритвы ходим… Ты же дрищ, Гнус. Ветка хрустнет — трясёшься. И до сих пор не сбежал. Чё так?

— Не пришло ещё время бояться, подёнщик, — мошенник зевнул. — Отвали, дай поспать.

— А когда оно придёт?

Гнус захрапел. Притворно. Плевать. Пусть притворяется. Я и без его подсказок знаю, когда оно наступит — время трястись от страха.

Разбудил меня Гнус. Я встал, протёр глаза. Над костром поднималась тонкая струйка дыма и под давлением ветерка уходила к опушке, путаясь в широких сосновых лапах.

— Где Ткач?

Мошенник кивнул в сторону озера.

Затягивая на ходу ремни, я подошёл к кромке. В тридцати метрах от берега Ткач мощно загребал кролем, приподнимаясь над водой на полкорпуса. Плыл быстро, как на подводных крыльях. В четыре руки делать это было не сложно, да ещё магию, наверное, подключил.

Эльзы рядом нет? Нет. Из шалашика донеслось пение. Ещё не выходила.

Я вернулся к костру.

— Гнус, завтрак будет?

— Я тебе не повар. Иди заячью капусту грызи.

С тех пор, как он спас меня после боя под Вилле-де-пойс, его характер испортился. На место послушного подобострастного Гнусика приходил хам, который на одно слово старался ответить двумя, причём в дерзкой форме. Я долгое время терпел, потому что до Кьяваре-дель-Гьяччо мы в определённой степени были на равных. Но после задания бабушки Хемши равность исчезла, и я снова стал начальником.

— Много разговаривать начал. Слышь? Осторожней со словами.

— А то что?

Я дал ему под дых, ухватил за шиворот и как кеглю отправил в озеро. Всплеск воды и мат показали, что я выбил страйк.

— Соло… — выскакивая на берег и отплёвываясь, захныкал Гнус. — За что?

— Ты же просил показать, что будет. Я показал. Ещё есть пожелания?

Пожеланий больше не было. Гнус подошёл к костру, начал раздеваться, чертыхаясь.

— Помоги выжать!

— Сам не маленький.

Из шалаша вышла Эльза в прозрачной сорочке. Посмотрела, что за шум и, виляя бёдрами, направилась к озеру.

Сука!

Не глядя на неё и старясь держаться нейтрально, я громко сказал:

— Две минуты на сборы. Кто не успеет — ждать не буду.

Слово я сдержал, и через две минуты уже шагал по дороге. Первым меня догнал Гнус — мокрый, злой и молчаливый, надеюсь, урок не прошёл бесследно. У поворота, где дорога вплотную подходила к озеру, сидел на корточках Ткач. Тоже мокрый. От берега к дороге вела цепочка тёмных следов.

Эльза догнала нас на подходе к поляне сестёр Пелагатти: на кобыле, в сером балахоне, только капюшон откинут, а на голове причёска из пушкинской эпохи. Верхние пряди завиты и падают на щёки аккуратными локонами, на затылке волосы собраны в пучок и немного взбаламучены. Чуть выше лба — серебряная диадема в виде пшеничных колосков с золотыми усиками. Где она всё это берёт? И главное, когда успевает?

Хотелось спросить, куда она с такой причёской собралась, но побоялся нарваться на холодную брезгливость.

Выйдя на тракт, повернули влево. Ткач сказал, что Ледяной город находится в трёх днях пути на запад. Неподалёку от границы со страной Шу будет поворот к Безропотному перевалу, а там уже рукой подать. Гнус добавил, что никаких поселений впереди нет, только один постоялый двор, где встают на постой торговые караваны и одинокие странники. Если повезёт и народу на тракте будет немного, то следующую ночь можем провести на мягких перинах.

Он думал только о том, чтобы вкусно пожрать и мягко поспать. Мещанская позиция. А мне надо ломать голову над тем, как быть дальше. Слова Ткача о призраках если не пугали, то настораживали. Кто они такие и как с ними бороться? Это магия или нечто более реалистичное?

— Ткач, вы как со своими призраками дрались? Мать рассказывала что-нибудь об этом?

— Они приходили в темноте, всегда в темноте, — лицо сына стало тёмно-синим. — И люди пропадали. Сначала это коснулось тех, кто жил в пещерах и Больших залах. На это не обращали внимания, потому что никто не обращает внимания на слабых, но когда Большие залы опустели, сыны и дочери Ледяного народа задумались. Люди не могут пропадать просто так. В Большие залы ушли отряды боевых магов. Никто не вернулся. Старший Сын приказал поставить у входов заслоны. Через них никто не проходил, но люди продолжали пропадать. Вот тогда и появилось имя — Те, кого никогда не видно. Призраки.

И Гнус, и Эльза слушали Ткача внимательно.

— И долго это продолжалось?

— Сто таймов. Или двести. Или триста. Не знаю. Мать говорила, выжившие ушли из Больших залов в Малые башни. Входы запечатали. Начался голод. Приходилось вскрывать печати и выходить к пещерам, чтобы пополнить запасы еды. При свете дня это было безопасно, но если задержишься — могло стоить жизни.

— Получается, нападения происходили только ночью?

Ткач кивнул.

— А сквозь запечатанные входы призраки пройти не могли…

— Могли. Иногда они прорывались. Смельчаки из боевых магов сдерживали их, пока остальные запечатывали новый вход. Так продолжалось до тех пор, пока от ледяного народа не осталось только семь… — Ткач поднял верхние руки и показал семь пальцев. — Семь сынов и дочерей. Среди них мои мать и отец. Когда отец узнал, что должен родиться я, он велел матери уходить. Это было против наших обычаев, но отец велел, и мать исполнила. Поэтому я родился. А когда научился охотиться, мать вернулась к отцу. Теперь я тоже иду к ним.

Содержательная история. Кое-что она объясняла. Но главный вопрос оставался открыт.

— А твоя мать рассказывала что-нибудь о вещичке под названием осколок Радужной Сферы? Он похож на половинку раковины речной жемчужницы. Это очень важная вещица, именно за ней мы идём в твой город.

Ткач свёл брови, вспоминая что-то.

— Мать говорила, у отца на шее висел кожаный мешочек, в котором хранился талисман ледяного народа. Талисман был сотворён магами прошлого из речного перламутра и отдан нам на вечное хранение.

Речной перламутр, речная жемчужница. Всё сходилось. Задание получалось не то чтобы лёгкое, но и не вот какое сложное. Дело осталось за малым: найти талисман и не попасться на глаза Тем, кого никогда не видно. Призракам.

— И где он теперь?

— Найдём отца, найдём талисман.

— Вряд ли мы найдём его отца, — шепнул Гнус.

— Почему?

— Ты забыл, тела умерших распадаются через несколько часов. Я не уверен, что его отец жив.

Да, если тело распалось на молекулы, то мешочек мог завалиться в какую угодно щель, и мы можем разобрать по кирпичику хоть весь город, но не найдём его. Задачка.

— Любишь ты, Гнус, настроение испортить.

— Если старуха отправила тебя за осколком, значит, она уверена, что ты его найдёшь.

Эти слова прозвучали обнадёживающе. Некоторое время я шёл молча, по-новому обдумывая рассказ Ткача. За один день Ледяной город не осмотреть. Большие залы, Малые башни, пещеры — всё это наводило на мысль, что город размерами не уступает как минимум Кьяваре-дель-Гьяччо. Придётся осматривать его наскоками. Подыскать безопасное место, куда призраки не доходят, и делать вылазки. Всё должно проходить чётко и слажено, а для этого надо распределить обязанности.

Я остановился.

— Всем стоять!

Гнус чуть не воткнулся носом мне в спину, Ткач удивлённо обернулся. Эльза проехала несколько метров вперёд и только после этого натянула поводья, словно сделала одолжение.

— Пришла пора определиться, кто есть кто. Определяю я. Кто не согласен, тот может идти к старухе Хемши. Поняла? — я посмотрел на Эльзу.

Блондинка фыркнула, но злословить в мой адрес не стала. Старуха Хемши не барон Геннегау, её проклятье стоит больше всех денег от фирмы «Ruhezone», и уж тем более никакая фирма из реальности не снимет наложенное проклятье в игровом мире. Её настоящая жизнь зависела от меня, от того, выполню я задание или нет, и я мог, шантажируя, потребовать такого… Наши взгляды скрестились, и Эльза прочла в моих глазах всю плохо скрытую в них похоть.

— Приказывай, мой господин, — пропела Эльза.

Я прикажу, обязательно. Но не сегодня. Сегодня мне от неё нужно другое.

— На то время, пока задание не выполнено, необходимо каждому определить его задачу. Моё место впереди. Надеюсь, с этим никто не будет спорить?

Спорщиков не нашлось.

— Славно. Значит, я впереди, на мне общий контроль. Ткач, ты слева, прикрываешь меня. Гнус… Ты вообще на что-нибудь способен?

— Я? Ну… Могу обеспечить тылы. Вам же всем нужно что-то покушать, где-то переночевать, постирать опять же.

— А что-то более существенное, из военных способностей?

— Лгать и воровать, больше он ничего не умеет, — презрительно произнесла Эльза. — Все его навыки в харизме. Если ты выйдешь против него в поединке, он тебя так заговорит, что сам зарежешься. — Эльза вздохнула. — Ну тебя может и нет, но Ткача точно заговорит.

— А сама ты что умеешь?

— Лечить.

— И всё?

— Мало?

— За что тогда тебя барон ликвидатором назначил?

— Даже не стану гадать, кто тебе об этом рассказал, — Эльза скользнула глазами в сторону Гнуса, тот сразу принялся разглядывать камешек под ногами. — Ладно, моя специализация интриги, манипуляции, яды.

В её ладошке вдруг появился метательный нож по типу «Unifight PRO». Я не заметил, как и откуда она его вытащила. Может и не вытаскивала, может, это магия.

Эльза повела ладонью как карточный шулер — нож исчез. Повела снова — появился. Она проделала этонесколько раз, потом полоснула кончиком перед моими глазами.

— Остриё и лезвие покрыты тонким слоем яда. Кураре, слышал о таком? Малейшая царапина, и происходит блокада н-холинорецепторов. Я как медицинская сестра понимаю этот процесс лучше любого из вас. Прекращается подача нервного импульса к скелетным мышцам, и они расслабляются. Расслабление идет снизу вверх, от кончиков пальцев ног до мимических мышц лица. Последней расслабляется диафрагма. Ты хочешь вздохнуть, но не можешь, потому что все мышцы, отвечающие за дыхание, отказываются сокращаться, и при полном сохранении сознания ты задыхаешься. Просто не можешь сделать вдох. Зрелище не из приятных. Поверь, я это видела. Человек даже не может корчится, лежит бездвижно и смотрит в небо. Или тебе в глаза. Гаррота в сравнении с этим — настоящее милосердие.

Я отстранился.

— Он всегда при тебе?

— Он и ещё несколько его братишек.

— Ты могла меня убить… в любой момент.

— Ага. Страшно?

— Ты могла… и в будуаре графини Маранской. И в трактире…

— Дай мне ещё один повод, подёнщик, и я обязательно это сделаю. Плевать на старуху, останусь жить в этой поганой Игре. Но ты умрёшь в муках.

Я перекрестился. Движение получилось непроизвольное, я не понял, из каких глубин памяти оно выскочило, но мне стало чуточку легче. Надо запомнить и всегда креститься, когда станет трудно или страшно.

— Ты и тех разбойников возле перевала могла… но сделала вид… Иначе бы я догадался.

Я откровенно не понимал, зачем бабушка отправила со мной блондинку-убийцу. Гнус хотя бы дорогу показывает и пояснения даёт не хуже иного гайда, но Эльза… На кой она мне сдалась?

Глава 10

Постоялый двор стоял на росстанях — перекрёстке двух дорог. Одна уходила на юг, к едва виднеющимся в облачной дымке горным вершинам, другая широкой полосой тянулась по дуге в обход кукурузного поля и пропадала за горизонтом. Где-то там находились пограничные заставы шу-таньей из страны Шу.

Караванов на дороге не было, но когда мы подошли к постоялому двору, то увидели десятка два повозок и фургонов, а в загоне табун лошадей. Возле загона спиной к нам стоял человек в плаще. Осанка показалась знакомой. Пока мы шли, я всё присматривался — вдруг обернется, и я пойму ошибся или нет. Не обернулся.

Возле крыльца собралась группа крепких мужчин, я бы сказал, кондотьеров на отдыхе. У двоих из-под плащей выглядывали кольчуги, толстяк со шрамом через всю рожу облокотился об арбалет, у остальных мечи и кинжалы. В руках кружки с пивом.

Один попытался заступить нам путь.

— Эй, синерожым ублюдкам здесь не место!

Ткач остановился и под недружелюбным взглядом попятился.

— Ты тут вместо фейсконтроля? — осведомился я у кондотьера.

Он не понял вопроса, немного растерялся, но тут же выкрикнул:

— Плевать! Какой ещё контроль? Я сказал…

Его потянули за плечо.

— Успокойся, Сандро, пусть проходят. В этом заведении рады каждому гостю.

Кондотьер поколебался, но отступил. Гнус открыл дверь, на улицу вырвался гул голосов и смех.

Большой длинный зал внутри был полон. Мы остановились в центральном проходе. Мимо пробежала девчонка с четырьмя литровыми кружками, задела меня подолом широкого платья, подмигнула. Гнус указал пальцем вдаль.

— Вон там свободно, у стены.

Мы прошли к столу. На столешнице лежали недоеденные хлебные корки, рыбные кости. Подбежавшая разносчица сгребла мусор в миску и поинтересовалась:

— Что подать господам путешественникам? Могу предложить свежий овечий сыр, обжаренные в оливковом масле хлебцы, спагетти с соусом карбонара…

— Карбонара?

— Это соус из яиц, пармезана, молотого чёрного перца и мелко порезанного бекона. Его готовит мой батюшка и, поверьте, ещё никто не выражал недовольства.

— Давай свой карбонар. И хлебцы. И сырого бекона тоже давай. У нас не все едят жаренную пищу.

Разносчица глянула на Ткача и понятливо кивнула.

— И пива не забудь, — добавил Гнус.

— А что будет дама?

Эльза сидела в балахоне, надвинув капюшон до самого подбородка, но разносчица каким-то чутьём определила в ней женщину.

— Белого вина и рыбу, — попросила бюргерша. — Какая у вас есть?

— Есть запеченная сёмга, треска по-неаполитански, карп в сливовом соусе…

— Сёмгу.

— Сёмга с брокколи и зелёным горошком. Хороший выбор. Господам придётся подождать некоторое время, прежде чем батюшка выполнит заказ. Но пиво и вино я сейчас принесу.

Разносчица убежала.

Я осмотрел зал. Людей было слишком много для двух десятков фургонов. Судя по виду, большинство такие же охранники, как и те, что на крыльце. Ни один купец не наймёт столько, иначе расходы превысят доходы. Если только это не военный отряд. Облачены в кирасы, широкие кольчужные оплечья, сегментированные набедренники, словно только что вышли из боя или, наоборот, собрались идти в атаку.

Меж голов мелькнула рыжая шевелюра. Я ткнул Гнуса локтем.

— Чё?

— Слева за столом рыжий парень… Видишь? — тихо, чтобы не услышали посторонние, сказал я. Хотя из-за общего гвалта слышимость и без того была плохая. — Только в упор не смотри.

— Ну?

— Я вместе с ним в Кьяваре-дель-Гьяччо ехал. Его Ватли зовут.

— И что?

— Он не может здесь быть. Он должен следовать к Глубоководным портам.

— Мало ли что случилось. Нанялся в другой караван. Такое бывает.

— А те фургоны во дворе… я помню их. Это фургоны Донато, торговца шёлком. По-твоему, они тоже нанялись в другой караван? А человек возле загона — Буш. Я его вспомнил. Тоже человек Донато.

— Ты сегодня какой-то подозрительный, — скривил губы Гнус.

— Все эти люди должны сейчас везти шёлк к побережью.

То, что происходило — присутствие на постоялом дворе Буша, Ватли, фургонов Донато — мне не нравилось. Это как минимум вызывало недоумение, если не сказать больше — подозрение. Но ещё больше мне хотелось дать по шее Гнусу. Обычно такой трусливый, трясущийся из-за каждого шороха, нынче, несмотря на мои доводы, вёл себя абсолютно беспечно. Не следовало купать его в озере, холодная вода плохо влияет на его мозг.

— А сам Донато здесь? — спросила вдруг Эльза.

Блондиночка откинула капюшон. Внезапное появление роковой красотки вызвало гул восхищения в зале. Кто-то застучал кружками по столу, выражая восторг, а разносчица, расставляя выпивку перед нами, презрительно фыркнула.

Я дождался, когда разносчица уйдёт, и ответил:

— Не вижу его. Но мне всё равно это не нравится. Донато не тот человек, от которого просто так уходят наёмники.

Я взял кружку, поднёс к губам.

— Поставь! — ударила ладошкой по столу Эльза. — И ты! — повернулась она к Гнусу.

— С чего вдруг? — не понял я.

— Спокойно встаём и уходим. На улице всё объясню.

Мы встали и начали протискиваться к выходу. Первым я, за мной Эльза. Возле дверей меня остановил знакомый голос.

— Уже покидаете нас? Почему так быстро? Не понравилось пиво?

У стойки, привалившись к ней боком, стоял Архип.

Опаньки! Вот кого я ожидал встретить менее всего. Сейчас он должен был громить города Западных феодов, взламывать оборону локаций, может быть Форт-Хоэна, и выплясывать на могиле барона Геннегау, а не пить пиво в постоялом дворе на границе Южных марок и страны Шу.

— Какая незапланированная встреча, — закусил я губу.

Если кадавр появился здесь, то глупо думать, что приехал он сюда развлечения для. И встреча наша не случайна. Как же он не вовремя… Впрочем, он всегда не вовремя.

Архип разглядел моё замешательство и усмехнулся:

— Удивлён? Сам не надеялся. Думал, не встретимся больше. Даже радовался этому, — и кивнул блондинке. — Приветствую вас, фрау Эльза. Мне говорили, что вы ныне с Соло, но я не верил. Слишком уж вы разные.

Рядом с Архитектоном стоял Донато. Купец хитро щурился, переводя взгляд с меня на Эльзу. Похоже, он тоже был знаком с блондинкой. Вот все пазлы и сложились: Буш, рыжий, фургоны. Только охраны стало больше.

— Госпожа фон дер Хекманн, — поклонился купец Эльзе. — Рад видеть вас в полном здравии.

Эльза не отреагировала, только огляделась и проговорила сквозь зубы:

— Надо выбираться.

Я повернулся к выходу. Архип качнул головой, и у дверей встали четверо. Все, кто сидел за столами, вдруг встали и придвинулись к нам. Ткач зашипел, как загнанный в угол кот, и мне пришлось потрепать его по плечу, осаживая.

— Какими судьбами в наши края, Архипушка?

Я стрельнул глазами по окружающим лицам, по обстановке. В этом зале мы как припёртые к стене проститутки — столько мужиков вокруг и каждый норовит бесплатно. А так не пойдёт. Платить придётся, я уже чувствовал, как Бастард наружу просится. Вот только с пространством проблема, не развернуться. Надо бы на улицу, но к дверям не пробиться. Можно через окно, благо стёкол нет, ставни открыты. Взобраться быстро на стол, ухватиться за подоконник, подтянуться и вывалиться с другой стороны на крыльцо. Я смогу, Ткач сможет, Эльза… наверное, тоже сможет. Что бы я о ней ни думал, она боец. А вот Гнус… Гнуса придётся бросить.

— Смотришь, как выбраться? — спросил Архип. — У меня полсотни кондотьеров. И ещё две сотни кумовьёв. Помнишь их? Они-то тебя помнят.

— Двести пятьдесят рыл на одного подёнщика. Не многовато?

— В поединке я бы с тобой и один справился. Но ты же скользкий, без мыла в любую щель пролезешь, приходится страховаться.

— Слышал анекдот?

— Какой?

— Два электрика на столбе. Один другому: Эй, подстрахуй! Сам подстрахуй. От подстрахуя слышу.

Гнус глупо захихикал, а Архип вскинул брови:

— Всё шутишь? Заканчивай ты с этим.

— А с чего вдруг такая охота за мной?

— Не тех друзей выбираешь.

Я кивнул на Эльзу.

— Её?

— Она не причём, — покачал головой Архип. — Старуха Хемши. Я же говорил, со мной дружиться надо, а ты заладил: кукан, женщина. Вот и пришла расплата.

— Чем же старуха плоха?

— Не в своё дело лезет. А ты ей помогаешь.

Помогаю я ей, допустим, не по своей воле. Она даёт задания, от которых нельзя отказаться. А уж если кадаврам она поперёк горла — а она поперёк, иначе бы Архипа не прислали — пусть с ней и разбираются. Причём здесь я?

— Погоди… Радужная Сфера может помешать вам как-то, да? — догадался я. — Каким образом?

— Каким бы образом не мешала, а приговор тебе уже подписан…

Двери хлопнули, с улицы вошёл Буш.

— Господин, — обратился он к Архипу.

— Чего тебе?

— На дороге отряд варваров. Идут к нам.

— Много?

— Около дюжины.

— Всего-то? Вы не можете справится с дюжиной варваров?

— Вы просили сообщать обо всех, кто выходит ко двору.

— Ладно. Отправляйте их к границе. Кумовья с ними разберутся.

— Слушаюсь, господин.

Вот как, кумовья на границе. Двести ублюдков минусуем. Остаётся пятьдесят кондотьеров. Не знаю, какая у них выучка, но команда однозначно не хилая. Вчетвером не устоим. Да и к окну не пробьёмся. В зале их десятка три… Донато, ах чёрт. Видимо, в тот раз они искали меня, а я взял, да и сам на них вышел. Три монеты заработал.

— Я должен кое-что узнать, — разобравшись с Бушем, вернулся ко мне Архип. — Что конкретно приказала сделать старуха?

— Велела нахер тебя послать при встрече.

— Я же говорю, заканчивай шутить. У тебя два варианта. Ты отвечаешь на мои вопросы, и я позволяю тебе легко и быстро уйти в небытие. Понимаешь, о чём я? Если возникнет желание, могу устроить прощальный поединок. Юшенг, покажи себя.

Кадавры разошлись, и я увидел в проходе нефритового чандао в тёмно-бордовых доспехах, тот самый, с котором мы мерились взглядами в крепости Ландберга. Длинный двухметровый меч он держал на плече, одну ногу выставил чуть вперёд. Он был готов немедленно ринуться в бой, хотя действовать таким мечом в ограниченном пространстве постоялого двора более чем неудобно.

Смогу ли я выстоять против него?

Тактика боя тут совершенно иная. Меч больше похож на нагинату, им одинаково можно вращать и рубить, используя широкий размах снизу вверх, по диагонали. Близко не подойдёшь, а на дальней дистанции ничего не сделаешь. Это внушало некоторую толику страха, и, по сути, я уже проиграл ему. Исполосует он меня. Как есть исполосует.

— Ладно, понял. Какой второй вариант?

— Отдам вас кумовьям. Что они умеют делать с людьми, ты видел.

Гнус икнул. Видеть он не видел, но я ему в подробностях рассказывал, что произошло с Кролем, остальное дорисовало воображение.

— Эльзу себе оставлю, — Архип выпрямился; губы дрогнули и сложились в глумливую ухмылку. — Люблю крушить неприступные крепости. В Ландберге мне это не удалось, но я терпеливый, не штурмом, так осадой. Теперь взломаю. А потом солдатам отдам, они доломают. Как вам моё предложение, фрау?

Эльза не дрогнула ни единым мускулом, как будто речь шла не о ней. Выдержка у девки крепкая. Реально ликвидатор.

С улицы через окно долетел шум, зазвенело железо. Архип кивнул Донато:

— Посмотри, что там.

Но Донато не успел сделать шага, дверь распахнулась, и в зал ввалился панический крик:

— К оружию!

Кадавры толпой рванули на выход, Архитектон потянулся следом и крикнул, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Взять их.

Я схватил Ткача за плечо.

— Помнишь, в ущелье ты мне ловушку под ноги бросил? Действуй. Эльза, за мной.

Ткач поднял руки и вычертил иероглиф. Он лёг на пол светло-зелёной голограммой, и двое наёмников, дёрнувшихся к нам, завязли в ней. Я вскочил на стол, бросился к окну. Под ноги сунулся кондотьер, я вломил ему сапогом по роже и перескочил через подоконник. Спрыгнув на крыльцо, протянул руки, поймал Эльзу. Она запуталась в полах балахона, рванула за края, отрывая пуговицы, и сбросила, оставшись в кожаных шортах и топике. На каждом предплечье ножны с тремя метательными ножами. Ей бы ещё плётку и кошачьи ушки…

Из окна вывалился Гнус, сразу за ним Ткач. Выбегающие с постоялого двора кондотьеры нас как будто не замечали. Они на ходу выстраивались в коробку наподобие терции Хадамара, а на встречу им двигался отряд варваров — небольшой железный треугольник в одну шеренгу, направленный острым углом вперёд. Клин. Варвары прикрывались круглыми щитами, над которыми покачивались шишаки.

Судя по хриплым гортанным крикам, варвары были очень расстроены тем, что Буш не пустил их на постоялый двор промочить горло. Выпить кружечку пива — право каждого путешественника, и варвары сейчас доказывали это. Молодцы, ребята. Вовремя вы появились.

На крыльцо вышел Юшенг. Уверенный, спокойный. На варваров он не смотрел, ими было кому заняться. А ему были нужны мы, вернее, я. Не тратя время на ритуальные разговоры, типа: «Ага, попался» — он кошкой бросился вперёд и рубанул мечом сверху вниз. Я едва успел схватить Гнуса за ворот и одёрнуть на себя, иначе бы удар распластал мошенника надвое.

— Вали к перевалу, — велел я ему, а сам перекатился через перила, выхватил меч и встал на полусогнутых, подняв Бастарда над собой.

Слева встал Ткач, позади Эльза. Я кивнул блондинке:

— Двигай за Гнусом. Мы прикроем.

Пока кондотьеры будут заняты варварами, мы с Ткачом обезвредим чандао. Магия и искусство фехтования должны справится с тёмно-бордовым.

Но Эльза с моим приказом не согласилась.

— Я Красотку не брошу! — крикнула она.

Красотка — это её долбанная кобыла. Нашла о ком думать, тут бы себя спасти. Но спорить с женщинами, всё равно, что на амбразуру грудью падать — результат одинаковый.

Чандао не спеша сошёл по ступеням и направился к нам. Я сдвинулся вправо, Ткач всплеснул руками, и в каждой появился ледяной кнут — четыре кнута метра по три длиной, извивающиеся подобно змеям и осыпающиеся инеем. Ни хреново. Любой ландскнехт или кондотьер три раза подумает, прежде чем решится атаковать. Юшенг прищурился, оценивая магию сына, и мягкими шажочками двинулся на нас.

Магия его не напугала. Донато говорил, что волшебство в стране Шу не запрещено, и надо думать, там его используют везде и постоянно. Возможно, этот чандао сам в каком-то роде маг. Тёмно-бордовые доспехи указывали на то, что он один из немногих, кто смог одолеть зверя, а одолеть его, опять же по словам Донато, мог только маг, вернее, группа магов. Ладно, посмотрим…

Я сделал три широких шага назад, оттягивая Юшенга на себя и позволяя Ткачу зайти сбоку. Дешёвый приём. Я и не рассчитывал, что многоопытный нефритовый чандао поведётся на это. Против такого бойца требуется что-то более изощрённое. Однако Юшенг повёлся. Он вошёл в очерченный капкан, позволяя нам поверить в его глупость, повернулся к Ткачу спиной и резко ударил по мне подплужным от правой ноги. Удар малозаметный, я и не увидел его. Но в голове что-то среагировало. Замкнулась нервная цепочка, щелчок, вспышка — и тело вне моего желания крутанулось волчком назад и в сторону, а нацеленное на меня лезвие лишь показало путь, по которому я должен был уйти в небытие.

На лице Юшенга отразилось недоумение. В мыслях он похоронил меня, однако не срослось. Думаю, он удивился бы ещё больше, если удар пришёлся в цель, а я бы всё равно не умер. Откуда ему, убогому, знать о духе!

Ткач стеганул одновременно всеми кнутами, причём каждый ремень летел по своей дуге, охватывая чандао с боков и сверху. Юшенг без видимых усилий сначала склонился вперёд, и тут же сделал кульбит назад, подпрыгнул, зависая в воздухе, и ногой влупил Ткачу в голову.

Ловкость на грани фантастики. Ткач ошалел от полученного удара и попятился. Но устоял. Только руки опустились вдоль тела. Чтобы Юшенг не добил его, я кинулся вперёд, переключая внимание чандао на себя. Размашисто полоснул от плеча, тут же перевёл на подплужный и в конце добавил вертикальным сверху. От всех ударов Юшенг увернулся, причём делал это с ленцой, показывая своё превосходство надо мной.

Пускай показывает. Я и не рассчитывал попасть, главное, чтобы Ткач пришёл в себя.

Мимо галопом промчалась Эльза. Лёгкий жест на полном скаку, и с её ладони сорвались два тонких лезвия. Одно застряло в наплечной чешуе Юшенга, второе чиркнуло по щеке. На царапине выступили две капельки крови. Чандао небрежно смахнул их и покачал головой:

— Это не спасёт вас.

Он снова принял классическую стойку. Ткач щёлкнул кнутами, готовясь идти в новую атаку, но я остановил его.

— Не стоит.

— Нападёте или нет, я всё равно убью вас, — спокойно без эмоций проговорил Юшенг.

Я опустил меч.

— Жаль, что нам не удалось сразиться по-настоящему, — в моём голосе звучало искреннее сожаление, но душа радовалась. Я так и не разобрался, как надо сражаться с чандао, и новый шанс представится не скоро.

Юшенг шагнул ко мне, ноги подкосились и он упал на колени. Попытался встать, упёрся одной рукой о землю, не удержался и завалился на бок. Пальцы разжались, меч выскользнул из ладони.

Я подошёл к нему, небрежно перевернул на спину. Веки Юшенга подрагивали, рот перекосило, но ничего сказать он не мог. Сказал я:

— Кураре, слышал о таком яде? Малейшая царапина — и трындец.

Это была почти точная фраза Эльзы. Говорить о диафрагмах и блокадах не стал, думаю, Юшенгу это сейчас не интересно. Он задыхался, как и обещала блондинка, без корчей, но в муках. Губы расслабились, веки перестали трястись, и только зрачки следили за мной.

Я присел перед ним на корточки, обхватил запястье.

Юшенг оказался кадавром. Я прочитал его характеристики: сорок второй уровень. У меня тридцать четвёртый. Разница есть, но уже не столь существенная, как, например, между двухуровневыми маломерками и десяткой. Теперь сила и возможности заключались в дополнительных умениях, баффах и доспехах. Доспехи у него были подстать уровню, моя жилетка ни в какое сравнение с ними не шла. Но было ограничение по направлению, они подходили только классу чандао. Всякие палачи, витязи и рыцари могли лишь облизываться, глядя на их параметры.

Я потянулся к мечу. Он немного превосходил мой по силе и имел три заточки. Но менять его на Бастарда было бы глупо. К новому мечу надо привыкать, менять под него тактику, да и вообще… Бастард давно не меч мне, но друг. Да и секретами обзавёлся. Нет, он со мной до конца.

В мешке нашлись деньги: двенадцать монет серебром и мелочь медяками. Ещё лежали склянки с ХП. Я забрал всё это и, глядя в глаза Юшенгу, сказал:

— Ты же не против? А меч и доспехи оставлю. Перезагрузишься, Архип тебе их вернёт. Если Игра позволит, снова встретимся и уж тогда…

Договаривать я не стал. Глаза Юшенга подёрнулись туманом, и душа его уплыла по цифровым коридорам в камеру перезагрузки. Найти бы эту камеру.

Опыт за убийство мне не прилетел. Убила его Эльза, ей и слава. Зато прилетела сулица[1]. Тот, кто её метнул, малость не рассчитал бросок, и остриё вонзилось у меня между ног, едва не задев сокровенное. Я кувырком ушёл в сторону и отыскал дротикометателя. Им оказался Донато. Он юркнул за крыльцо, но если думал, что я побегу за ним, то ошибался. Не до него было.

На меня надвигалось маленькое сражение.

Варвары схлестнулись с кондотьерами, отхватили люлей и попятились, как будто передумали пить пиво и решили присоединиться к нам.

Оно и понятно, кондотьеров было раза в три больше. Верховодил ими лично Архип. Надо отдать ему должное, он не прятался за спинами солдат, а встал в первую шеренгу. Кричал, отдавал команды. Подчиняясь его приказам, кондотьеры удлинили фронт и начали поддавливать на флангах. Зря вообще варвары вписались в это дело. Дюжина пусть даже очень опытных бойцов против полусотни таких же не выстоит. Здесь, как ни крути, значение имела численность. Если кондотьеры возьмут их в кольцо — а они возьмут их в кольцо — им никогда больше не доведётся испить пива.

Я указал Ткачу в сторону перевала, и тот понятливо кивнул. Спасибо варварам за то, что они так удачно появились и позволили нам избежать общества Архитектона. Но выживает умнейший.

Я помахал им рукой на прощанье, и вдруг один обернулся.

Это был Гомон.

[1] Дротик с длинным наконечником.

Глава 11

— Что встал, переярок? — проорал он. — В строй!

То ли сработала былая привычка, то ли ещё что, но я послушно побежал на зов, и только встав на правый фланг, подумал: какой строй? Я вне стаи.

Но дело сделано. По центру стоял Швар. Орк держал щит, принимая на него бесконечные удары кошкодёров, лишь изредка отвечая мощными взмахами топора. На моё появление он никак не отреагировал, как будто я всю жизнь стоял справа от него и никуда не уходил.

А может, я действительно никуда не уходил? Реальность напомнила тот давний бой в рыбацкой деревушке, когда кумовья обложили нас как шавок и едва не отправили к программистам. Разница заключалась в том, что сегодня вместо кумовьёв — кондотьеры, а эти ребята собой дорожат, и рисковать во славу кадавров просто так не желают, поэтому бой, не смотря на их численный перевес, складывался ровно.

Но долго это не могло продолжаться. Архип отдал приказ, и Буш верхом отправился в сторону границы с Шу за кумовьями. Как быстро они прибегут на помощь к кондотьерам? Двадцать минут, тридцать. А потом…

— Куда дальше, подёнщик? — окликнул меня Гомон.

— К перевалу.

Это был единственный путь. Что дальше, не известно. Как далеко до этого перевала, что нас там ждёт? Кондотьеры напирали, теряли людей, но я видел и тела волков. Стая уменьшилась наполовину, оставшиеся дышали с трудом, выплёвывали со злостью проклятья. Надеюсь, не в мой адрес.

В лицо мне прилетел кошкодёр. Я отклонил голову, сошёлся с кондотьером вплотную и, приподняв край его салада, вогнал Бастарда в открывшееся горло.

Вы убили кондотьера. Полученный опыт 1700 ЕХР

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до десятого уровня из пятнадцати

Швар обернулся ко мне и кивнул одобряюще, а Гомон крикнул:

— Ты всё такой же опасный, подёнщик!

Но ещё один убитый кондотьер погоды не делал. Оставшиеся стали вести себя осторожнее. Архип оттянул их назад и перестроил. В первую линию вышли бойцы с двуручными мечами и люцернскими молотами.

Пока шло перестроение, мы успели оторваться шагов на семьдесят. Местность начала подниматься, чаще стали встречаться каменные россыпи. К дороге вплотную подобрались заросли можжевельника. Мы уже не пятились, а почти бежали. Синие вершины гор, от постоялого двора казавшиеся такими далёкими, приблизились. Я видел широкую тропу, ровной полосой уходившую к перевалу. Если добраться до неё, можно сузить фронт и продержаться какое-то время.

А дальше?

— Прибавить шаг! — закричал Гомон. — Стая, на тропе дадим им последний бой! — и оскалился, хлопнув Швара по плечу. — Заждались нас в Логове, волк.

Он рассуждал примерно так же, как и я. Сегодня все они уйдут к программистам, а я со своим духом… Что со мной? Не получится ли как с Прометеем? Каждый день кумовья будут сдирать с моих костей мясо, за ночь оно нарастёт, а утром всё заново?

— Что приуныл, подёнщик?

— Да так, подумалось.

— Не печалься. Скоро увидишь всю стаю: Сыча, Кроля, Мороза. Сегодня они смотрят на нас сверху и призывают к себе.

Он говорил это радостно, как будто предстоящая смерть интересовала его только с точки зрения встречи со старыми приятелями… Он сказал Мороза? Значит, Мороз не пережил тот бой. Жаль. И Сыча жаль. Да и всех остальных тоже.

До тропы мы добрались бегом. Кондотьеры отстали, берегли силы. Но скоро к ним на помощь подойдут кумовья, а эти твари неутомимы.

Я обернулся. Возле постоялого двора, превратившегося в спичечный коробок, наметилось движение. Кумовья. Упомянешь чёрта всуе, он и появится. Раздался их хриплый клич. Волки, заслышав его, остановились.

— Выше поднимайтесь! — приказал Гомон.

На тропе нас ждали Гнус и Ткач.

— А, и ты здесь, вербовщик, — протянул Гомон. — Хвала богам, дарующих людям справедливость, сегодня ты сдохнешь наравне со всеми.

Гнус не обратил на его слова внимания. Он замахал на нас руками.

— Идите дальше!

— В чём дело? Где Эльза?

— На перевале. И вы идите.

Стая прибавила шаг, я задержался. Гнус выглядел вполне бодро, и умирать, вопреки предсказанию Гомона, не собирался.

— Вы что задумали?

Вместо ответа Гнус отступил ещё на несколько шагов, а Ткач развёл руки, и когда кондотьеры подошли, он вдруг присел, надулся и резко выдохнул. Поперёк тропы взошли ледяные иглы. Они как будто выросли из земли под углом градусов тридцать и метров трёх-четырёх в длину. Кондотьеры прянули, один не успел отпрыгнуть, и остриё пробило его насквозь вместе с кирасой. Ткач снова выдохнул, и второй ряд встал впереди первого. Иглы пронзили ещё двоих. Они повисли на них кровавыми тушками, и кондотьеры побежали — без оглядки, теряя оружие.

Я не ожидал такого. Ни ледяных игл, ни бегства кондотьеров. И то, и другое поражало.

— Что это? — тихо спросил я.

— Ледяная печать.

— Ледяная печать, вот как? А раньше ты не мог этого сделать?

— Я не знал, что могу.

— Как же узнал?

Ткач вскинул брови.

— Понял. Почувствовал дыхание перевала, и понял.

— Что ты ещё понимаешь?

— Надо уходить. Долго их иглы не удержат. Слишком тепло, растают.

Я бы не сказал, что здесь тепло, градусов пятнадцать, неплохо бы куртку надеть, но для Ткача всё, что выше ноля, было жарой.

— Эй, Соло!

Сквозь частокол игл я заметил Архипа. Войско отступило, но сам он не побежал. Лицо его приобрело зеленоватый оттенок, почти изумрудный.

— Что-то ты цвет поменял, — ухмыльнулся я. — Злишься? А, ну да, ты же не привык проигрывать. Но куда деваться, привыкай, Архипушка. Из нас двоих я всегда буду победителем.

Хорошо быть смелым за ледяным частоколом. Он, конечно, растает, но не скоро, а к тому времени мы успеем уйти достаточно далеко. Так что… Я показал Архипу средний палец.

— Не скучай, друг, до новой встречи.

— Не торопись.

Лицо Архипа начало вытягиваться. Скулы раздвинулись, челюсти удлинились, вылезли клыки. Да и сам он начал расти. Доспехи спали, появилась шерсть. Изумрудно-бледная.

Твою мать… Зверь, зверь…

Зверь — Архип?!

Я вздрогнул и заорал:

— Бегите все!

Но куда от такого бежать?

Архип, или Чиу, или зверь — не знаю, как теперь его называть — взвился в прыжке и перескочил иглы. Ещё прыжок — и он встал между мной и группой, и полоснул когтями. На интуиции я подставил под когти наручь. Хотя какой тут наручь? Матиас рассказывал, что зверь с одного удара режет человека вместе с доспехами…

Когти скользнули по наручу, лишь выцарапав из него сноп искр.

Я рванул меч из ножен и ударил. Зверь легко ушёл от него… Двухметровая горилла с волчьей мордой — оборотень из сказок, только цвет нежный, как мечта.

Зверь перевалился с лапы на лапу, и в одно мгновенье снова стал Архипом. Он повёл плечами, словно сбрасывая с себя остатки шкуры, и хмыкнул:

— А ты подготовился, подёнщик. Откуда у тебя эти наручи? В последнюю нашу встречу их у тебя не было, я бы заметил.

— С лутом выпали, за квест, — сглотнул я. По спине, не смотря на температуру, стекал пот.

— Хороший квест. Старуха дала? — спросил Архип и сам же себе ответил. — Она, больше некому. На всю Игру такие доспехи одни. Если соберёшь полный сет, будет тебе счастье.

Пока Архип говорил, я потихонечку приходил в себя. Шутка ли — зверь, да ещё кто — Архип, лучший друг и лучший враг в одном лице. Какие-то «Наручи князя Восточных границ» защитили меня от самого сильного создания в Игре, во всяком случае, сильнее я пока не встречал. Такое надо осознать и пережить, и лучше всего за кружкой пива. За большой кружкой пива!

— Ты сразу так? — я растопырил пальцы, изображая когти.

— В зверя? Нет, конечно. Игра такие подарки сразу не даёт. Заслужить надо.

— А ты заслужил?

— Зря надсмехаешься. Когда ты впервые из перезагрузочной камеры вылез, я уже на Та Тинь Чха десяток боёв разменял, из них два со зверем. Я единственный, кто дважды победил, вот Игра и дала награду. Это не театральные подмостки. Победить Чиу всё равно, что победить самого себя.

— А ты знаешь, когда я из камеры вылез?

— Соло, я всегда восторгался твоей наивностью. — Архип запрокинул голову и рассмеялся. — Вспомни свой первый день на площади.

Первый день?

Первый свой день в Игре я помню смутно. Среди ощущений — страх, холод, желание съесть чего-нибудь. Всё это смешано в кучу, посыпано перцем и щедро обмазано свиным навозом.

Таков мой первый день.

Из людей перед глазами только Шурка. Мэр что-то говорит, стоя на ристалище, а Шурка приветливо машет. Он ещё не был тем задротом, в которого превратился после казни, наоборот, наглый, жадный до пива и девок. Архип Тектон появился позже, за два или три дня до штурма. До этого я его не помню. Мы встретились в «Рыжей Мадам», самом популярном трактире у подёнщиков. Он подошёл ко мне сам, предложил выпить, и тут же заказал кружку игристого. Я не отказался. Кто же отказывается от дармового угощенья? Слов за слово, разговорились, выпили по второй, подружились. Я как раз искал напарника, Архип тоже. Поговорили о предстоящем штурме, оценили свои шансы, пришли к неутешительным выводам и решили держаться вместе.

— Этот твой Шурка вылез как прыщ, без спросу, — скрипнул зубами Архип. — Кто его просил? Твоим другом — единственным твоим другом — должен был стать я. Я! И тогда сейчас мы не стояли бы здесь, а добивали локации в Западных феодах. Остались бы одни Восточные границы. И всё, Игра наша. Нет, он влез, и пришлось корректировать.

— Что значит «корректировать»?

— А то и значит. Ты думал, Кот по собственной инициативе Шурку на кол насадил? Это я велел! Его нужно было не просто наказать, а задавить. Чтоб в будущем и пикнуть не посмел. А ты… Ты нужен кадаврам, Соло. Я должен был забрать тебя. Тот штурм — мы бы погибли и воскресли совершенно в другом месте. Но из-за твоего тупого дружка цепь событий оказалась нарушенной, и ты выжил. У меня не хватило сил. Связь оказалась не прочной. Крестоносец должен был убить тебя, а вышло, что добил меня. Всё пошло не так. Не правильно.

Эти внезапные откровения меня поразили не меньше, чем облик зверя. В прошлую нашу встречу Архип говорил, что был не тем, кем я представлял, а сегодня признался, что приходил в Форт-Хоэн ради меня. Шурка ему помешал, нарушил какую-то цепь. Что-то пошло не так, но что? И почему я?

— Зачем я нужен кадаврам? Я всего лишь подёнщик, один из многих. Сорок локаций по всей Игре, и в каждой три тысячи подёнщиков. Три тысячи в каждой! Почему вам нужен именно я?

Архип подобрал камешек, подбросил его на ладони и швырнул мне под ноги.

— Заметь, Соло, я вновь отпускаю тебя. При каждой встрече обещаю убить, но каждый раз отпускаю. Иди в свой город, возьми, что должен взять. Я подожду тебя внизу. И если ты всё сделаешь правильно, то получишь ответы на свои вопросы.

Я развернулся и пошёл вверх по тропе.

— Ты его так и оставишь? — Гнус пристроился ко мне сбоку. — Так и оставишь, да? Он же зверь. Зверь! Понимаешь? Втроём мы сможем его завалить. У нас маг, — Гнус кивнул на Ткача. — Зверь против мага не сможет сделать ничего. У нас есть шанс…

— Заткнись, — остановил я его словоизвержение.

— Что значит заткнись? Если оставить всё как есть, он таких дел наворотит! Неизвестно, будет ли в следующий раз с нами маг. А сейчас есть, и это наш шанс. Шанс! Остановись, остановись! Добей его, Соло! Спаси всех нас. Меня хотя бы…

Я не слушал Гнуса. Все его мысли и желания были повёрнуты только на себя. Ему не важно, что происходило в Форт-Хоэне несколько десятков таймов назад. А мне важно, потому что то, что было тогда, тесно связано с тем, что есть сейчас. Я нужен кадаврам. Нет, не так, надо капсом: Я НУЖЕН КАДАВРАМ! Они следили за мной с самого начала и прислали Архипа забрать меня. Но в первый раз помешал Шурка. Наша дружба негативно отразилась на каких-то способностях Архипа, и тот не смог выполнить свою миссию.

Во второй раз он попытался сделать это, когда кумовья взяли меня в плен. Тогда это казалось случайной встречей двух старых приятелей, но сейчас я осознал: всё было подстроено. Деревушку сожгли намеренно, чтобы выманить стаю и попытаться взять меня. Взяли. Но что-то снова пошло не так. Я отказался помогать кадаврам, и тогда Архип отпустил меня. Он дал мне возможность добраться до Вилле-де-пойса, подослал Хадамара и вывел на сцену Ландберга. Он не Архитектон, он Архитектор, складывает пазлы, плетёт паутину, и всё ради того, чтобы я не делал того, чего делаю.

И тут мы подходим к самому интересному: старуха Хемши.

Откуда взялась эта старая ведьма? С уверенностью можно сказать только одно — она конкурирующая сторона, и я на неё работаю. Я добываю во славу её осколки Радужной Сферы, которая способна уничтожить кадавров. Продолжая логическую цепочку, задача Архитектона заключается в том, чтобы эти осколки, хотя бы один из них, попали к нему, и тогда Сферу нельзя будет собрать…

Но ведь один осколок уже был в моих руках, причём, я добыл его с помощью Хадамара. Возможно, в тот раз они не поняли этого и теперь ждут второго шанса. Недаром же Архип намекнул, что я должен взять то, что должен. И поступить правильно, то есть отдать осколок ему.

Вот всё и сложилось. Кроме одного: как они догадались, что именно меня старуха выберет в качестве исполнителя её интересов? В свой первый день я стоял на площади и чувствовал себя тварью дрожащей. Какие нахер осколки? Я даже не знал, как меня зовут. А они всё предвидели наперёд. У них что, машина времени?

Я едва не воткнулся в Гомона. Стая выстроилась в ряд поперёк тропы, дожидаясь меня. Впрочем, какая стая? Пять волков.

— Ну здравствуй, что ли, переярок, — хлопнул меня по плечу Гомон, выбивая пыль из жилета, и каждый из оставшихся четверых так же похлопал меня по плечу. — Никак не думал, что ещё встретимся. А поди ж ты…

— Как вы нашли меня?

— Инга послала. Эй, Швар, а ведь я ей не поверил, помнишь? Смеялся. А она оказалась права.

— Инга? — переспросил я. — Ты говоришь сейчас об инстанте герцога Гогилена?

— Так и есть. Именно о ней и говорю. — Гомон кивнул. — Сказала, дескать, ступайте, помогите Соло. Он выполняет важное для всех нас дело. Я ещё спросил, насколько важное? А она отвечает: важнее всех ваших жизней. Из боя нас вышло всего-то одиннадцать. Идти после такого куда-то, однозначно смерть. Но мы всё равно пошли. И она оказалась права. Вот он ты.

Ещё одно неизвестное в моём уравнении — Инга. А она здесь с какой стороны погремушка? Какое ей дело до меня и как она узнала, что я окажусь в этот час на этом месте? Господи, как же задолбали эти загадки.

— Инга что-нибудь просила передать?

— Ничего не просила. Сказала, помочь, а потом делать, что ты велишь. Вот ведь, — Гомон вздохнул, — думалось ли мне, когда брал тебя в стаю, — он искоса глянул на Гнуса, того аж передёрнуло, — что ты мною командовать станешь. Стыдобища.

— Силой никого не держу, — буркнул я. — Кто хочет — пусть уходит. Инге привет.

И пошёл дальше. Гнус и Ткач последовали за мной.

Гомон пошептался со Шваром. Возвращаться им было некуда, путь вниз перекрывал отряд Архипа, а сидеть на тропе бесполезно.

— Мы с тобой, подёнщик. — Гомон взмахнул рукой. — Куда ж нам теперь.

Около часа потребовалось, чтобы взойти на перевал. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. Я надел свиту, волки замотались в накидки. Изо рта при каждом выдохе валил пар. Один только Ткач чувствовал себя хорошо. Я заметил, что чем ближе мы подходили к перевалу, тем шире расправлялись его плечи. Да и сам он стал выше. Краснота в глазах сменилась на синий лёд. Исчезло былое спокойствие. Ткач спешил вперёд, как спешит человек к дому после долгой разлуки.

Да, он дома, а для нас это Холодные горы. Вершины далёких скал всё отчётливее выступали из облачной дымки и играли на солнце пронзительными ледяными бликами. Иногда они соприкасались со взглядом, и тогда я жмурился от их нестерпимого сияния. Где-то там должен находиться Ледяной город, или, как назвал его Ткач, Город Сияющих Ледяных вершин.

На перевале нас ждала Эльза. Кобыла выбивала из-под снега клочки пожухшей травы, сама блондинка стояла поодаль. На ней был длинный шерстяной плащ с меховой опушкой, на ногах унты, руки спрятаны в муфту. Из какого места она всё это достаёт?

Когда мы подошли, Эльза откинула капюшон. В волосах была та же диадема с серебряными колосками, а волосы аккуратно сколоты на затылке в пучок. Даже в бой и в зиму она облачалась как на бал.

— Это та блондинка, по которой ты чах? — хмыкнул вожак.

Я покраснел, а Гомон усмехнулся в бороду.

— Ну, не стыдись. Настоящий мужчина всегда должен чахнуть по женщине. А уж по такой и подавно. Глянь, какая. В любом трактире Северных кантонов у неё от дружков отбоя не будет.

Эльза смерила взглядом всех волков по очереди. На Шваре задержалась. В глазах отразился блеск похоти. Высокий здоровяк зелёного цвета, со шрамами на роже и сломанным носом однозначно вызывал у неё интерес. Блондинка опустила глаза на уровень паха — у Швара там неплохо выделялось — кончиком языка облизнула губки… заметила, как я на неё смотрю, и вздохнула томно. Отвернулась и затряслась, будто от смеха.

— Что дальше велишь делать, подёнщик? — спросил Гомон.

Произнесено это было с долей иронии, дескать, тоже мне командир нашёлся, но что бы я сейчас не приказал, Гомон выполнит это. И все остальные тоже выполнят.

Я указал на далёкие вершины гор.

— Там город, а в городе осколок Радужной Сферы. Мы должны получить его.

— Всего-то? — осклабился Швар. — Что ж, пойдём и возьмём.

— Боюсь, это будет не так просто. По городу бродят призраки. Сможем ли мы победить их — не знаю. Я даже не знаю, можно ли их вообще победить. Одно могу сказать с точностью: вернёмся не все.

При этих словах Гнус скрючил грустную рожицу. Эльзе было всё равно, во всяком случае, внешне, а Ткач… Он рвался туда. Я махнул ему — иди, а сам ткнул Швара в бок и кивнул: отойдём.

— Если хоть на шаг подойдёшь к Эльзе…

Я показал ему кулак.

— В чём дело, Соло? — удивился орк.

— В той бюргерше, которая на тебя облизывается. Она моя. Понял?

— Да мне-то до неё… Соло, ты о чём? Ты мне друг. Между нами женщина никогда не встанет. Если хочешь знать, я вообще людских девок не люблю, слишком они хрупкие, раздавлю ненароком.

Швар попытался перевести разговор в шутку, но я шутить не собирался. Дружба дружбой, а женщины врозь. Мне уже хватило одного друга, удружившего с Уголёчкой.

— Я тебя предупредил.

Глава 12

Мы шли, измеряя дорожные мили ногами, но горные вершины не приблизились ни на шаг. Вернее, вместо одних вершин неизменно вставали другие, казавшиеся более высокими. Мы поднимались с перевала на перевал, проходили долинами, пересекали незамерзающие горные ручьи, но по-прежнему были далеки от города. Ткач не мог ответить, сколько идти ещё, ибо знал эти места только со слов матери.

На третий день встал вопрос о пропитании. У меня оставались небольшие запасы, взятые из Кьяваре-дель-Гьяччо. Немного хлеба и рыбы нашлось у волков, но этого хватило на раз. Экономить никто не догадался, потому что считали, что до города рукой подать, а там что-нибудь да найдётся. Хотя что можно найти в заброшенном городе изо льда, захваченного бесплотными созданиями?

Стали поглядывать на кобылу Эльзы. Её мяса вполне могло хватить на весь путь. Однако блондинка вдруг проявила себя: встала в позу и приготовилась метать ножи. При желании её можно было обезвредить. Но желания не было. К тому же Ткач пообещал добыть еду.

В низинке между двумя скальными выступами разбили лагерь. Лагерь — не более чем название. Выступы защищали от ветра, а из кусков льда и снега попытались соорудить подобие иглу. Не смогли. Опыта строительства подобных сооружений не было ни у кого.

В сумерках вернулся Ткач, бросил перед нами две застывшие на морозе тушки. Внешне они походили на песцов. По серебристо-белому меху протянулись узкие тёмные полосы. Ткач назвал их снежными собаками, при этом посмотрел на Гнуса, оскалился в подобии улыбки и издал легкоузнаваемый звук: тяв-тяв. Это была первая его шутка за всё время нашего знакомства. Сын Снежных отрогов с каждым днём менялся, становясь более живым и более сильным.

Дров, чтобы развести костёр и пожарить собак, не было. Ткач освежевал туши, содрал шкуры, выпотрошил и нарезал мясо тонкой стружкой. Никогда я не пробовал строганину, не хотел этого и сейчас. Но голод не тётка. Краснота во всю мощь полыхала на периферии зрения, руки подрагивали от слабости. С чувством брезгливости я взял стружку, прожевал — гадость — потянулся за следующей. Волки ели и похваливали. Эльза давилась, но тоже ела.

Спали сидя на корточках, тесно привалившись друг к другу, чтобы не получить переохлаждения. После таких ночей ноги затекали, становились деревянными, а спать хотелось ещё больше. Лучше повернутьназад и с отчаянной безнадёжностью погибнуть в бою с кумовьями.

Мысль повернуть назад приходила не только мне. Гнус часто оглядывался и вздыхал. Наверняка думал, что вернувшись, сможет договориться с Архипом, как всегда договаривался со мной, с Эльзой, со старухой Хемши… Старуха Хемши… Она знала, какой путь ожидал нас в Холодных горах, но ничего не сказала, не посоветовала сделать запасы еды, зимней одежды. Непонятен смысл навалившихся трудностей. Они точно не предназначались для того, чтобы закалить наши тела и души перед более тяжкими испытаниями.

А ещё Инга. Если она знала, где искать меня, то должна была знать, какого хера я тут делаю и куда собираюсь, и тоже могла посоветовать Гомону запастись провиантом и тёплыми одеялами. Не посоветовала. Какие они обе, эти игровые женщины, не дальновидные.

На очередную ночёвку мы остановились в пределах большого каменного плато. Ткач указал на сползающий с гор ледник. В его основании образовался пузырь, похожий формой на полусферу. Если прорубить вход, можно использовать его как логово. Наверняка там будет теплее. Трое волков ушли на охоту, а мы со Шваром начали долбить лёд. Толщина стенки была около полутора метров, пробивали мы её не меньше часа. Удалось вырубить узкий проход, по которому приходилось пробираться на карачках, зато внутри действительно было тепло, градусов пять в плюсе. Ткач, уже отвыкший от такой жары, остался снаружи, а мы поочередно пролезли внутрь. До темноты ждали волков с добычей, мечтали об ужине. Гомон несколько раз выбирался из пузыря, вглядывался в ночь и возвращался хмурый.

Спали впервые не сидя. Во сне Эльза положила голову мне на грудь. Я слышал её тихие простуженные хрипы, и это пробуждало во мне что-то нежное. Впервые, вместо грубого желания овладеть, мне захотелось защитить её, прикрыть собою от холода, от гнетущего ощущения опасности… С другого боку храпел Гнус. Делал он это с причмокиванием и бормотанием, и мне приходилось щёлкать его по носу, чтобы заглушить и подарить Эльзе минуту покоя.

Утром я с трудом разлепил глаза. В голове шумело, язык прилип к дёснам. Вставать не было никакого желания, тело обмякло и отказывалось подчинятся воле. Проще уснуть. Но если опять уснём, то уже навсегда. Я толкнул Гнуса, тот зачмокал и попробовал перевернуться на другой бок. Преодолевая слабость и лень, я врезал ему леща. Возымело. Мошенник резко подскочил, уставился на меня ошалело.

— Ты чё?!

— На выход, — велел я.

Швар с Гомоном тоже встали, выбрались наружу и принялись растирать лица снегом.

Я поцеловал Эльзу в висок.

— Ещё раз так сделаешь — убью, — пообещала блондинка, не открывая глаз. — Иди, я за тобой.

На корточках я выполз из пузыря и по примеру орка умылся снегом. Холод принёс облегчение, сонливость исчезла. Съесть бы ещё чего-нибудь. Хищным взглядом посмотрел на кобылу, выбивающую копытом траву из-под снега. Смотрел не я один, и у всех во взглядах проступало голодное безумие.

Волки так и не вернулись. Порывистый ветёр прикрыл позёмкой их следы, оставив лишь редкие неясные отпечатки. Они вели вдоль ледника и терялись в глубине плато. Мы выстроились цепью и пошли по ним — унылое сборище голодных и уставших неудачников.

Отпечатки тянулись ровной линией, нигде не сворачивая. По всей видимости, волки понятия не имели, как выслеживать добычу. Они часто останавливались, отдыхали, и тогда отпечатки сходились в кучу.

Часа через два мы добрались до конца плато. Горы снова встали непроходимым нагромождением. Несколько узких ущелий втискивались в этот каменный разброд, но ни в один из них волки не вошли. Появились более глубокие отпечатки. Они накладывались на следы волков, как будто кто-то более крупный шёл за ними.

Ткач присел на корточки и некоторое время разглядывал отпечатки. Потом сказал уверенно:

— Снежный медведь.

Гомон закусил губу, а я переспросил:

— Кто?

— Снежный медведь, — повторил Ткач.

— Опасный зверь. Нападает, только когда идёт снег, — пояснил Гомон. — За падающим снегом его почти не видно, он сливается с ним, поэтому появляется внезапно и убивает. В Северных кантонах он живёт на побережье, в фьордах. Охота на него считается достойной лишь настоящих мужчин.

Заниматься поисками дальше смысла не было. Никого мы не найдём. Только время потеряем. И силы. Я кивнул Ткачу:

— Куда теперь?

— Надо вернуться к леднику и выйти к месту, где он сходится со скалами. Там увидим проход. Он позволит взлететь.

— Что значит «взлететь»?

Ткач пожал плечами.

— Так говорила мать.

— Веди.

Ткач бодро пошагал назад к леднику. За ним Эльза, ведя кобылу в поводу, дальше Швар и Гомон. Мы с Гнусом поотстали. Мошенник охал, прихрамывал. Это выглядело наигранным; специально придуряет, чтобы я его пожалел. Я, конечно, могу пожалеть, дать леща для выздоровления, но последние дни выдались действительно тяжёлыми. Никто не предполагал, что путь к Ледяному городу будет так долог и труден. Всё считали, что от Безропотного перевала до Сияющих вершин, ну, максимум один переход, а на деле оказалось уже пятый день, и конца путешествию не видно.

Я позволил Гнусу опереться на своё плечо, возможно, создатели Игры дадут мне за это благодеяние какой-нибудь бонус, пасхалку, например, а в ней бутерброды с колбасой и сыром.

— Гнус, я не понял: снежный медведь это босс?

— У тебя что ни животное, то босс, — вздохнул мошенник. — Давно пора понять, подёнщик, что в каждой местности есть своё мерило мужества для местного мужского населения. В стране Шу это зверь, в болотах Най-Струпций — трясинник, в марках, кантонах и Западных феодах — снежный медведь, на Восточных границах — тур.

— Зверь будет пострашнее прочих.

Гнус пренебрежительно поджал губы.

— Ты так говоришь, потому что прочих не видел. Я совсем не уверен, что зверь сможет победить тура, и так же не уверен, что тур победит зверя. Здесь рулит его величество рандом. У каждого свои плюсы и минусы. Для зверя и для снежного медведя человек добыча, для тура — досадное недоразумение, которое если сильно не досаждает, то можно не замечать.

— А трясинник?

— Трясинник… Его проще обойти стороной. Он не такой ловкий, как остальные, но связываться с ним всё равно не советую. Спроси о нём Швара, он расскажет.

Под ногу попалась ледяная глыба. Я споткнулся об неё, ударившись голенью, и поморщился от боли.

— Швар… Швар сильный. Я с ним дрался однажды. Неплохой вышел поединок. Узнать бы какого он уровня.

Гнус посмотрел на меня, как на неуча.

— У неписей уровней нет. Они изначально заточены под определённые характеристики, и чем они выше, тем больше опыта прилетает игроку за убийство. А когда непись погибает, игровая механика, используя дайсы, выводит его в новом воплощении. О переселении душ слышал? Это примерно оно и есть. Если в прошлой жизни ты был нищим на рынке в Дорт-ан-Дорте, то в следующей у тебя есть шанс стать шаманом кумовьёв или жабой в Орочьей топи, — и запел тихонечко. — Пускай живёшь ты дворником, родишься вновь прорабом. А после из прораба до министра дорастёшь. Но если туп, как дерево, родишься баобабом, и будешь баобабом тыщу лет, пока помрёшь…

— Откуда ты это знаешь?

— Ох, подёнщик, поболтайся с моё в Игре… Связи у меня, понимаешь? Полезные, так сказать, знакомства. Слышал что-нибудь о подобном?

— Что ж ты с такими знакомствами со мной по горам шляешься? Мог бы сидеть спокойненько возле камина в трактире, пить пиво с чипсами, девку обнимать.

— Я же не говорил, что эти знакомства влияют на мою судьбу положительно. Но кое-какие секреты узнать удаётся.

— Какие?

— Про перевоплощения, к примеру, — он хмыкнул. — Каждому секрету своя цена, подёнщик, и своё время.

Это точно. Когда его башка лежала на плахе, он мгновенно поделился со мной секретами Эльзы, и сделал это с большой радостью. А ныне артачится. Но ничего, когда возникнет новая необходимость, я снова уложу его на плаху, а пока пускай строит из себя таинственного мистера Ноббса.

Нам потребовалось ещё часа три, чтобы добраться до ледника и обойти его. То, что Ткач назвал проходом, в реальности оказалось сплошной каменной стеной. В высоту она уходила метров на сорок, и была гладкой, как стекло. Слева ледник, справа пропасть. Швар заглянул в неё и отшатнулся.

— Надо идти назад, — орк махнул рукой в сторону плато. — Осмотрим ущелья, найдём тропу.

— Или снежного медведя, — покривился Гнус.

— Там выхода нет, — покачал головой Ткач. — Мать говорила…

— Мать говорила, мать говорила, — передразнил его Гнус. — Надо возвращаться к Безропотному перевалу, договариваться с Архитектоном.

— Не договоримся, — вздохнула Эльза.

— А может, и договариваться не придётся, — не сдавался Гнус. — Может он свалил оттуда давно, а мы тут медведей кормим…

Гомон ухватил его за ворот и приподнял.

— Зачем ты взял его с собой, подёнщик? Он даёт пустые надежды и пустые обещанья. Он погубит всех нас. Давай сбросим его в пропасть?

— Не погублю! — Гнус попытался вывернуться из хватки вожака, но тот держал его крепко. — Я знаю, как разговаривать с кадаврами. Я знаю… Да пусти же ты! Я знаю, у меня подход. Слышал что-нибудь о дипломатии? А я умею! А ты и слова такого не выговоришь, асифицер[1] хренов…

Гомон разжал пальцы, и мошенник шлёпнулся в снег. Не пытаясь подняться, заверещал, что все мы дураки и ничего о жизни не знаем. Швар сунул ему под нос кулак и пообещал выбить зубы. Но Гнус где-то набрался храбрости и начал кричать, что ему всё похер и что Швара он вертел на всём, на чём только можно вертеть орков. Это прозвучало оскорбительно, и Швар схватил его за горло.

Я поднял руку:

— Стоп! Молчите все.

Стена была гладкая, как стекло. Полированная поверхность блестела, отражая в себе нас, горы, снег… Я шагнул ближе.

Ткач утверждал, что со слов матери это и есть проход. Но она могла сказать неправду, дабы защитить сына от грядущей опасности. В Ледяном городе у него все шансы погибнуть. Но тогда зачем она вообще рассказывала ему о нём? Значит, не лгала.

Я сделал ещё один шаг.

От стены исходила сила. Она давила, как пружина, и чем ближе я подходил, тем сильнее было давление. Я подошёл почти вплотную, оставалось только дотронуться. Я протянул к стене ладони, и они медленно, не по своей воле потянулись вверх, а за ними и всё тело. Я приподнялся, ноги оторвались от снега, и вот я уже скольжу вдоль стены, набирая скорость. Раз! — и перед глазами широкая седловина. Слева, справа горные пики, прямо — снежная целина с бугорками прикрытых сугробами камней. А дальше… Дальше снова бесконечные горы.

Я присел на корточки и посмотрел вниз. Страшновато. Сорок метров — крыша двенадцатиэтажного дома. Люди выглядели совсем крохотными, особенно смешным казался Швар.

— Ты как там, подёнщик? — крикнул он.

— Видели, как я поднялся? И вы так же поднимайтесь.

— А как же Красотка? — всхлипнула Эльза.

— Накинь ей платок на глаза, чтоб не артачилась, и подводи к стене, — посоветовал Гомон. — Мы так лошадей на драккар заводили.

Первым ко мне взлетел Ткач. Приземлившись, он перекатился через плечо и выпрямился, расставив все свои руки. И закричал:

— Э-ге-гей!

Если бы я встретил его в Снежных отрогах таким, как сейчас, то без сомнений стал частью его коллекции. Кажется, Ткач это тоже понимал и, обернувшись, подмигнул мне.

Следующим поднялся Швар, под мышкой он держал брыкающегося Гнуса.

— Не хотел идти, — пояснил орк, бросая мошенника в сугроб.

— Это же только сюда, — заныл Гнус, распуская сопли. — Сюда! Понимаете? А как обратно? Вы подумали, как отсюда спускаться?

Нет, об этом мы не подумали, время для этого не пришло. Сначала надо взять осколок, и лишь потом думать, как идти обратно.

После Швара на седловину поднялась Эльза, причём верхом на Красотке. Кобыла испуганно храпела и трясла головой, но почувствовав под копытами твёрдую почву, утихомирилась. Эльза спешилась, стащила с её глаз повязку и погладила по морде.

— Хорошая моя, хорошая. Успокойся, мы уже наверху.

Вот же… Меня она никогда так не гладила.

Последним взошёл Гомон. Вожак ступил на карниз легко, как будто всю жизнь только тем и занимался, что взлетал на горы. Полы его плаща взвились и опали, как крылья, а сам он по инерции и под давлением собственной тяжести сделал несколько шагов вперёд. Если честно, то править в нашем маленьком отряде должен он. Здесь и опыт, и сила, и авторитет. И меня бы это нисколько не принизило. Но Гомон как будто сам не хотел командовать. То ли устал, то ли надоело. Лишь иногда подсказывал мне, что делать.

— Сегодня уже много прошли, пора подумать о ночёвке. И отправь Ткача на охоту, может ещё пару собак добудет.

На десятый или одиннадцатый день — я уже потерял счёт — мы вышли к очередной долине, за которой поднимался очередной перевал. Кобыла Эльзы от бескормицы выбилась из сил и едва двигала ногами. Блондинка вела её в поводу, а мы надеялись, что она вот-вот сдохнет, и тогда можно будет нажраться строганины до отвала. Но кобыла не дохла, словно издеваясь над нами, и мы со Шваром всё чаще поглядывали на Гнуса. Может тогда он?

Гнусу наши взгляды не нравились, и он старался спрятаться за вожака. Удивительно, но бывший вербовщик нашёл общий язык с Гомоном. На привалах он подсаживался к нему и рассказывал что-то из жизни игрового мира. Говорил о богатствах торговых рынков страны Шу, о нищете и коварстве островных кумовьёв, о войнах между Западными феодами и Восточными границами. Рассказывал гладко, интересно, иногда даже подпевал.

— А ведь мы сами частенько на границах шалили, — поведал как-то Гомон. — По молодости, по глупости. Соберёмся на десятке снеков, войдём в Великий Омут, так их река большая называется, и щиплем прибрежные деревушки. Но венеды ребята крепкие, в обиду себя не дают. Князь у них сильный, мудрый, везде дозоры ставит. Стоит нам войти в устье, а его гриди уже на лодьях к нам подплывают. Много мы с ними рубились, много друзей моих в тех местах сгинуло… Было время. Хех. Так и отучили нас нападать. А и то верно, на кой нам эти границы? С Западными феодами воевать проще. Они хоть и в железо одеты с головы до ног, но в бою не такие стойкие.

Гнус во всю силу своей харизмы пользовался начинающейся дружбой с вожаком и прикрывался ею, но если вдруг сдохнет, всё равно пойдёт на обед. Заморачиваться похоронами никто не станет.

Когда мы вошли в долину, я почувствовал дым. Мимолётное дуновение ветерка ударило в мозг едким запахом горящего угля. Показалось? Мало ли какие ветра блуждают по округе, с голодухи не такое причудится. Я посмотрел на Швара, тот кивнул и сказал уверенно:

— Дым.

Долина от предыдущих ничем не отличалась. Обрамленная горными стенами, она лежала под нашими ногами укрытая чистым снегом без каких-либо следов чужого присутствия. В нескольких километрах дальше по маршруту стены сходились. Запах шёл с той стороны. Если идти в прежнем темпе, то к полудню доберёмся.

Что или кто там может быть?

Швар потянул топор из-за пояса, но Гомон остановил его.

— Не торопись. Оружие достать всегда успеем. Ты, дочка, — он посмотрел на Эльзу, — поотстань малость. Нужды рисковать всем нету. И ты, — это уже Гнусу, — тоже. А мы шагу прибавим, глянем, кто там костёр развёл.

Идти по нетронутой целине было неуютно. Мы выделялись на ней как бельмо в глазу, и от этого возникало ощущение уязвимости, отражающееся в руках нервной дрожью. Гомон шёл первым, за ним Швар, я и Ткач. Расстояние между собой держали пять-шесть шагов. Если те, кто развёл костёр, решат устроить засаду, больше всех достанется Гомону. Но на то он и вожак, чтобы принимать на себя первый удар. Как бы я не пытался строить из себя главного, а когда пришёл час, сразу скатился на третью позицию. Правда, если быть до конца честным, то я с неё и не поднимался.

К полудню, как я и предполагал, мы добрались до края долины. Солнце светило ярко, снег слепил глаза, но ещё на подходе мы увидели каменную изгородь в половину роста человека, а за ней дом — гладкие стены из тёсаного камня, высокая двускатная крыша под соломой, справа просторный загон, хлев, стог сена. Позади несколько елей и отвесная скала

Из трубы вытекала тонкая струйка плотного сизого дыма.

Пластаясь по снегу, мы подкрались к изгороди, заглянули во двор. Пусто. В стенах ни окон, ни смотровых щелей, только плотная дверь и громадный череп над притолокой. Дорожка у крыльца притоптана, возле ступенек веничек, чтобы сметать снег с обуви.

В хлеву вздохнула корова, хрюкнула свинья.

— Что скажете? — спросил Гомон, прячась за изгородь.

Швар пожал плечами.

— Фермер. Только какие тролли загнали его в сердце Холодных гор, не ясно. Маг, не иначе. Прячется от местного хёвдинга.

— Собак нет, — сказал я. — Не боится он никого.

— Молодец, — похвалил Гомон. — Швар, обходите с Ткачом по правую сторону, осмотрите хлев. А мы слева зайдём. Посмотрим, кто тут живёт и сколько их.

Насколько можно было судить, хозяева фермы о нашем приходе не подозревали. Ждать гостей в этом забытом Игрой месте не привыкли. Может поэтому и собак нет.

Швар на карачках пополз вдоль изгороди к загону, Ткач, пригибаясь, двинулся за ним. Гомон пригибаться не стал, как был в полный рост обошёл дом и перебрался через изгородь у задней стены. Здесь тоже не было ни окон, ни щелей. Мы пробрались к углу, постояли. Гомон заглянул под скат, как будто мог найти там кого-то, и махнул: дальше идём.

Закудахтали беспокойно куры, Швар забрался в курятник. Открылась дверь, на крылечко кто-то вышел. Мы затаились. Я взялся за рукоять ножа и на половину вытянул из ножен. Матово блеснула на воздухе сталь. Я ни разу не пользовался им с тех пор, как взял с тела раптора. Что там в гайде писали? Доверься, он найдёт врагов даже среди друзей. Что ж, проверим.

Гомон приложил палец к губам и покачал головой: не надо. Я задвинул нож обратно. Не надо, значит, не надо. Вожаку виднее. Медленно, чтобы не скрипнул снег под ступнёй, он крался к углу. Хочет взять фермера голыми руками? Не уверен, что это хорошая идея. Тот, кто никого не боится, способен постоять за себя, и череп над дверью красноречиво это показывал.

Из-за плеча Гомона я увидел, как с крыши хлева съехал снег. Швар неосторожно задел его своей лысой башкой. Фермер на крыльце затоптался и зафыркал, как обиженный ёжик:

— Чую, чую, пришли. Люди. Люди. Орк. Кто ещё? Кто?

Хрустнул снег, фермер сошёл с крыльца и сделал несколько шагов к загону.

— Выходи. Выходи. Чую.

— Он один! — услышал я голос Швара. — Один старый, глупый орк.

Швар поднялся и спокойно, не доставая оружия, двинулся к дому. Мы с Гомоном тоже вышли. Фермер обернулся на звук наших шагов.

Меня передёрнуло: премерзкое существо. Вытянутая голова, венчик чёрных волос на макушке, длинный свисающий нос, кривой рот, дряблые щёки. Ростом чуть ниже Швара, пудовые кулаки, кожа зелёная с серыми пятнами. Если Швару в старости предстоит стать таким же, я ему сочувствую.

[1] Если кто подзабыл, асифицией Гомон называл сатисфакцию

Глава 13

Гомон встал поперёк дорожки и сложил руки на груди.

— Здравствуй, хозяин. Извини, что потревожили. Нам бы…

Орк метнулся к вожаку и ударом кулака смёл с пути. Такой стремительности не ожидал никто, и такой силы удара тоже. Гомона как пушинку отбросило в сугроб. Я на интуиции крутанулся в сторону, встал в боксёрскую стойку. Про меч и нож забыл. Орк зверем ринулся на меня, выбросил прямой правой, за ней мгновенно крюк слева, и повторно правой снизу. Прямо Майк Тайсон какой-то. Но, слава Игре, я не Фрейзер. Я не стал забиваться в угол и покорно ждать новую серию ударов, переместился вбок и ногой ударил его по голени. Орк скрипнул зубами, отскочил на шаг и снова попёр в атаку.

Большая часть ударов пришлась на выставленные руки, на плечи, один раз прилетело в печень — не сильно, но чувствительно. Давил он по-умному, как натуральный профессионал. Ещё пара минут — и размажет меня по стене своего дома, а череп повесит рядом с тем большим… К счастью, подоспел Швар. Как бы это смешно не выглядело, но про свой топор он тоже забыл, зато неплохо припечатал соотечественнику по почкам. Тот выгнулся, выкинул правую размашисто. Швар присел и вколотил кулак снизу под дых.

Я тоже не зевал. Ударил по рёбрам раз, другой, третий. Орк лягнул меня и угодил в пах. Перед глазами поплыли звёзды, а в памяти возник штурм Форт-Хоэна, когда в это же место прилетел болт. В тот раз меня вылечил Шурка, а сегодня…

Вы получили травму. Поглощение урона 18 ХП. Потеря здоровья 199 ХП

Вы получили дебафф «Потеря скорости». Ваша ловкость понижена на 25% на сто восемьдесят секунд

Не плохо от удара ногой-то… Я запрыгал на пятках и глубоко задышал, пытаясь успокоить охеревшую от боли промежность. Хорошо, что Эльза не видит, вот бы оборжалась.

Из сугроба выбрался Гомон. На вожака было страшно смотреть, злоба настолько исказила его лицо, что узнать в нём уравновешенного предводителя стаи норманнов было невозможно. И в отличие от нас со Шваром он о мече не забыл.

Ну всё, трындец тебе, носастый чмошник, долягался.

Гомон рубанул по орку от плеча, со всего маху и… не попал. Вислоухий старый чёрт по непонятной траектории ушёл от меча и короткой левой всадил Гомону в подбородок. Вожак, где стоял, там и осыпался. Нокаут.

У меня зародилась мысль, что мы с ним не сладим. Швар продолжал садить обеими руками, но толку было мало, если вообще был. Старичок уходил от него, приседал, перекатывался с места на место, под конец вытянул Швара на себя, провалил и коротким хуком справа отправил в опочивальню к Гомону.

К этому моменту я уже мог двигаться, но недостаточно быстро, чтобы противостоять атакам орка. И бежать не убежишь, и защищаться сил нет. Хоть самостоятельно ложись между вождём и Шваром третьим трупиком. Только что-то подсказывало — от добровольнойсдачи проку не будет. Не для того орк укладывает нас в рядочек, чтобы потом пожурить за беспокойство. В лучшем случае на морозе окоченеем, в худшем — на пропитание пойдём. Второе почему-то казалось ближе к истине.

Я выхватил Бастарда, выставил перед собой, как это подразумевает дестреза, и удержал орка на расстоянии. Тот оскалился, пригнул голову и издал низкий рык. А я закричал:

— Ткач, Ткач, ты где? На помощь!

Этому синерожему сукину сыну давно следовало появиться и вступить в бой наравне со всеми. Великий, мать его, воин! Испугался?

Ткач выскочил из-за изгороди и хлестнул старика кнутом. Удар пришёлся поперёк груди. На одежде вспыхнула тонкая искрящаяся инеем полоса и распалась, обнажая кожу. Тут же взвился второй кнут и ожёг его по заду. Третий хлестнул по ногам.

Магические ледяные плети взлетали и падали, обвивая орка змеиными кольцами, и рвали, рвали, рвали. От их неуёмной силы он повалился на колени и захрипел:

— Сын! Сын! Горе. Горе. Не надо. Говорливый Орк не будет злиться. Говорливый Орк не обижает сыновей и дочерей города Сияющих Ледяных Вершин, и не обижает их друзей.

Фермер повалился на колени и обхватил голову ладонями. Тля буду, он испугался. Скажу больше — пришел в ужас. Он как будто стал меньше, и заплакал. Ткач навис над ним, поигрывая кнутами, словно гимнастка лентой, только у него их было целых четыре.

Гомон и Швар потихонечку приходили в себя. Гомон поднялся на карачки, осмотрелся безумным взглядом, увидел скрючившегося орка. Тот покачивался, по-прежнему обхватывая голову ладонями, и ничего вокруг себя не замечая. Вожак нащупал рукоять меча и, опираясь на него, попытался встать. Я подхватил его под мышки, он поднялся на колено и ткнул мечом в орка. Я успел схватить руку, остановил удар.

— Гомон, ты чё? После драки кулаками не машут.

— Урод… — прошипел вожак. Он всё никак не мог удержать равновесие, голова кружилась от последствий нокаута, но желание прибить драчливого фермера не исчезло.

— Убью! — снова зарычал Гомон.

Швар взял его за плечо с другой стороны.

— Волки не трогают тех, кто встал на колени.

Гомон сжал кулак, перебарывая внутреннюю ярость, поднялся, вложил меч в ножны. Постоял, подышал и пнул орка носком сапога.

— Вставай, веди в дом.

Орк убрал руки от головы, посмотрел на нас, перевёл взгляд на Ткача и промямлил едва слышно:

— Прости, высокорождённый господин… Не почуял тебя, не ожидал…

— Веди в дом! — снова пнул его Гомон.

Старик кряхтя поднялся и, прихрамывая, поплёлся к крыльцу. Швар хмыкнул: и не скажешь, глядя на него сейчас, что несколько минут назад он вихрем носился по двору и уложил трёх крепких мужиков, которые сами не дураки подраться.

— Дождись остальных, подёнщик, — велел Гомон, и за Ткачом и Шваром ушёл в дом.

Я остался топтаться на холоде. Разумеется, я всего лишь переярок, самый младший в стае, мне и мёрзнуть. Только вот вожак забыл, что я давно не в стае, и командовать мной он не имеет права. Это я им командую. Старуха Хемши дала власть мне… Хотя, на что я жалуюсь? Мне бы Гнуса для начала построить, всё время выворачивается и спорит, а уж с Гомоном и подавно не справлюсь.

Ждать пришлось минут сорок. Эльза восприняла хозяйство фермера как нечто обычное, на что и внимания обращать не стоит. Гнус наоборот приглядывался, осматривался, то ли искал подвох, то ли объяснение. Пока я заводил кобылу в хлев и давал ей сена, он, задрав голову, рассматривал череп.

— Знаешь чей? — спросил он, когда я подошёл к крыльцу.

— Главное, что не мой.

— Снежный медведь. Если хозяин завалил его в одиночку… Он и вас всех должен был завалить.

Я не стал рассказывать, что именно это фермер чуть-чуть и не сделал. Но к чему выпячивать свои провалы? Дёрнул дверь на себя, изнутри потянуло долгожданным теплом. Уж и не помню, когда в последний раз чувствовал его.

Первое, что увидел, большая печь. В широкой топке полыхал огонь. Хотелось подойти к нему, протянуть руки. Гнус опередил. Он подбежал к печи, приложил ладони к кирпичам, прижался щекой и выдохнул:

— Хорошо!

Жилище было рассчитано на одного. Слева у стены стоял низкий топчан, покрытый большой белой шкурой, справа стол, табурет и широкая лавка. На табурете сидел Гомон, на лавке разместились Ткач и Швар. На столе дымился котёл, пахло мясным кулешом.

Эльза сняла плащ, прошла к столу. Швар подвинулся, освобождая место.

Говорливый Орк скрючился сбоку от печи возле ящика с углём. Гнус, увидев его, отшатнулся, а Эльза как будто не заметила. Зато фермер её заметил, и с вожделением потянулся глазами. Давно не видел женщин, а тут сразу такая аппетитная.

Я снял свиту, повесил на вбитый в стену крюк. Взял ложку, зачерпнул кулеша. Котёл был большой, литров на пять, но опустошили его быстро. По нормальному мы не ели давно. Когда ложки заскребли дно, Гомон, вытер губы и сказал:

— Подёнщик, почисти котёл, набей снегом и в печку. Заварим травки, — и фермеру. — Эй, у тебя трава на заварку есть?

Орк встал, потянулся к полатям, достал пучок душицы. Вожак кивнул удовлетворённо, а меня разожгла обида: с чего это вожак вдруг снова взялся командовать?

— Гомон, а ты ничего не попутал?

Я резко поднялся и с силой опустил кулаки на столешницу.

Не с моей харизмой соваться в командиры, но это мой рейд, а вожак в нём всего лишь рядовой участник. Слишком много воли взял всем распоряжаться. Он, конечно, хорошо заточен, но всё равно обычная непись, и против Говорливого Орка устоять не смог. Тот его дважды смёл, как пушинку. А я смог!.. кхе… продержался, покуда Ткач не подбежал…

— Ты о чём, переярок?

— О том, кто котлы мыть должен.

Вожак усмехнулся:

— Прости, подёнщик, забыл, что нынче ты за старшего. Никак не привыкну, что мы не на снеке… Ладно, говори, какие будут указы?

Обида кольнула сильнее. Зачем Гомон так показушно смеётся? Если я что-то делаю не так — скажи, объясни ошибку. Я же пойму, не тупой. А если специально принижает меня, чтобы занять место контролёра, то я не позволю. Считает, что у него больше прав и опыта? Ни хрена! Опыта больше у меня, а у него опыта совсем нет, только алгоритм действий.

Я хотел его самого заставить мыть посуду. Очень хотел! Но сдержался. Если откажется, придётся доставать меч и силой доказывать своё командирство. И докажу! Я уже не тот растерянный юноша, которому он отвесил подзатыльник на пляже у Брима-на-воде. Однако терять одного из сильнейших членов команды на пороге крутых испытаний, верх глупости. Нас и без того мало осталось.

— Пускай фермер котёл помоет и воды вскипятит. И кобылу почистит. А ты проследи, чтоб он всё правильно сделал.

— Как скажешь, подёнщик. Эй, старик, хватит штаны сушить! Слышал, что старший приказал? Хватай котёл и вперёд.

Наше выяснение отношений не тронуло никого. Как будто не заметили. Швар облизывал ложку, Гнус заглядывался на печку, Эльза зевала не скрываясь. Либо уже воспринимали меня как старшего, либо всем было пох. Надеюсь, что первое, иначе со временем каждый из них начнёт проявлять самостоятельность, дерзить, наглеть, требовать преференций, а потом и вызов бросит, и уж тогда точно без крови не обойдётся.

Ферма Говорливого Орка казалась тем идеальным местом, в котором хотелось прожить до тех пор, пока Игра не свернётся. Еды вдоволь, тепло, враги не досаждают. Именно такой должна быть жизнь на пороге апокалипсиса, особенно в сравнении с последним таймом.

Но Ледяной город ждал.

Ночью мне приснилась старуха Хемши и потребовала отправляться дальше. Я пытался спорить, говорить, что мы устали, сил нет, да и вообще этот осколок никому из нас в душу не стучался. Старушка лишь покачала головой и пропала.

Проснулся я с ощущением тяжести в голове и сухости во рту, как с похмелья. Спал я на лавке, сунув под голову свёрнутую свиту. В ногах ворочался Гнус. На столе горела жировая лампа. Я подкрутил фитилёк, стало светлее. В углу у печки сидел на корточках Говорливый Орк и следил за мной с интересом инквизитора. В его зрачках отражалось нечто такое, что роднило его с палачами Средневековья, и мне стало малость не по себе. Спать он, по всей видимости, не ложился, сидел в своём углу с вечера, и при желании мог завалить нас спящих поодиночке. Однако статус друзей Ткача давал нам надёжную защиту.

Я поманил его пальцем, он подошёл, сел за стол.

— У тебя есть чего-нибудь от головы? Башка разваливается, как будто перебрал вчера.

— Топор есть, — фыркнул орк. Своей недоброжелательности он не скрывал.

— Хороший юмор. Ценю, — похвалил я. — Ещё раз так пошутишь, получишь меч в живот. Устраивает перспектива?

— Я не алхимик, у меня хилок нет. Я фермер, фермер. Хилок нет, — затараторил орк.

— Не кричи, люди спят. А что есть? Пиво? Мёд?

— Пиво. Пиво есть. Бочонок пива. Убей — не отдам!

— А и убьём, — с печи свесился Гомон. Его поддержал Швар.

— За пиво мы не только убьём, но и покусаем.

Оба быстро спустились на пол. На нарах зашевелилась Эльза, выглянула с любопытством из-под шкуры. Пиво она не потребляла, но ей было интересно, куда мы зайдём ради глотка хмельного напитка.

С улицы вошёл Ткач. Вместе с ним в жилище ворвалось облако снежной пыли и отголоски завывающего ветра.

— Пурга, — одним слов пояснил ситуацию сын.

— Вот и повод, — осклабился Швар. — Теперь по-любому на денёк задержимся. Давай, старый орк, доставай свой бочонок. А то ведь и в самом деле покусаем.

Голова заболела сильнее, в затылок словно дятел долбился. Ночной сон как реальность всплыл в памяти: недовольство старухи, неодобрительный жест пальцем, требование продолжить путь. Не её ли заботами получил я этого дятла? Но если бабулька настолько вездесуща, что способна испортить мне жизнь на расстоянии, то должна знать обстановку. Какие осколки могут быть во время пурги?

— Чего морщишься? — зевая, спросил Гнус.

— Да… Голова как колокол. Старуха постаралась. В путь-дорогу подгоняет.

— Хемши? Она может. У неё с каждым связь, — он покрутил пальцами, — астральная.

— Хемши, Хемши, — забормотал Говорливый, услышав знакомое имя. — Хемши своего добьётся. Хемши сказала: иди. Орк пошёл. Был простой фермер, стал стражник. Хемши сказала: слушай сынов и дочерей. Их друзья, твои друзья. Помогай. Орк бережёт сынов и дочерей города Сияющих Ледяных Вершин, и бережёт их друзей. Орк помогает им. Берите хлеб, берите мясо, берите пиво. Тех, кто не друзья, орк не пускает. Может убить, убить. Иначе Хемши накажет. Бо-о-ольно!

Последнее слово он протянул с мольбой в голосе. Проковылял к чуланчику и вытащил бочонок на двадцать литров. Подцепил когтем крышку, выковырял.

— Пейте.

Гомон и Швар зацокали языками и потянулись за кружками.

— Ты понял? — кивнул мне Гнус. — Он квестовый. Охраняет путь к городу. Вот почему вы не могли завалить его, пока не появился Ткач. И вот почему Архитектон не пошёл дальше перевала. Этот орк неубиваемый. В нём ХП на миллион, да ещё поглощение наверняка не хилое. Архитектон знает об этом, потому и остался ждать возле перевала.

— К чему такая сложность? — поморщилась Эльза. — Зачем фермер вообще нужен?

Она посмотрела на Говорливого Орка как на досадное недоразумение. Тот вернулся к чуланчику, вынул охапку поленьев и стал по одному подбрасывать в топку.

— Есть старухи-проценщицы, а наша старуха — перестраховщица. Поставила этого орка здесь как дополнительную преграду. Наделила особой силой, а в качестве пароля зарядила дружбу с сынами, чтобы кто-то со стороны не проник в город и не выкрал осколок. Двойная защита получается. По сути, он активированный босс, но работающий исключительно на старуху. — Гнус хмыкнул. — Я думаю, таких сыновей, как наш Ткач, у неё навалом. Все они квестовые. В реальности, у Ткача нет ни матери, ни отца, только память о них. Боюсь, и мы не первые, кто идёт этим путём.

— Если кто-то прошёл до нас, — Эльза выпростала ноги из-под шкуры, и все, даже Говорливый Орк уставились на них, — значит, осколка в городе уже нет. Зачем туда идти?

— Он по-прежнему там, иначе бы старуха нас не послала, — поглаживая глазами её бёдра, сказал Гнус. — Эй, фермер, кроме нас ещё кто-нибудь в город проходил?

— Ледяной город — за Расколотыми скалами. Один день пути. Идут, не возвращаются. Зачем вам город? Зачем? Смерти ищите? Тогда кобылу оставьте, дохлякам она ни к чему. И женщину оставьте. Не знаете, что с ней делать, дураки, а Говорливый Орк знает. Женщина будет довольна, Говорливый Орк будет доволен. А вы дохляки. Идите, идите.

Эльза, не смущаясь направленных взглядов, откинула шкуру и потянулась за платьем. Как же ей нравится испытывать терпение мужчин. Короткая сорочка, прикрывавшая тело, можно сказать, ничего не прикрывала. Соски прорывались сквозь шёлк, словно бронебойные стрелы, тонкая ткань застряла меж ягодиц и сорочка натянулась, чётко очерчивая каждую округлость.

Швар поперхнулся пивом, закашлял, Гомон ударил его ладонью по спине. Мы с Гнусом дружно выдохнули и посмотрели друг на друга, а когда вновь повернулись к нарам, Эльза стояла одетая и заправляла растрепавшиеся волосы в хвост.

— А что такое ХП на миллион? — вдруг спросил Гомон. — И о каком поглощении ты говорил, вербовщик?

Вожак опрокинул в себя уже вторую кружку, немного захмелел, но к нашему разговору прислушивался.

— Это… — Гнус закусил губу, думая, как растолковать непосвящённой в игровую жизнь неписи элементарные для каждого игрока параметры. Я бы вообще не стал ничего говорить, чтобы не ломать голову ни себе, ни другим. Послал бы на хер и дело с концом. Или отшутился. Гнус зачем-то решил объяснить. — Это показатели жизненной силы некоторых, э-э-э, созданий. Их способность держать урон, выживать в экстремальных условиях, не смотря ни на какие раны, даже очень тяжёлые.

— Раны? А если я орку просто голову срублю?

Гнус покосился на меня, дескать, помоги, но я пожал плечами, тебя за язык никто не тянул, сам разговор начал, сам и выкручивайся.

— Не каждую голову можно отрубить.

— У этого орка шея что ли железная? Слышал, Швар? Железная шея! Мне такие покуда не попадались, а уж срубил я голов будь здоров, — усмехнулся Гомон.

— И не только голов, — поддержал его Швар. — Помнишь того зубоскала из фьорда Ленивой Свиньи?

— Который приставал к Уме Длинный Язык? Хех. Как же его позабудешь.

Гомон зачерпнул третью кружку.

— Ага, он самый. Ты разрубил его наискосок от плеча к селезёнке. Одним ударом! И верхняя половина так смешно шлёпнулась на землю, а потом ещё глазами хлопала. Даже хёвдинг прибежал на это посмотреть!

Гомон захохотал, а Швар начал рассказывать новую историю.

Эльза села рядом со мной, и как бы невзначай прижалась бедром. Прикосновение оказалось чересчур жарким. Меня передёрнуло, по коже побежали мурашки, зато боль в затылке отпустила. Видимо, старуха позволила переждать нам пургу в доме Говорливого Орка.

Двадцать литров пива на хорошую кампанию — это ни о чём. А прибавь к этому свиной окорок, весёлые истории, фривольные анекдоты, короче, время пролетело быстро и интересно. Не отказалась от кружечки и Эльза, наверное, впервые в жизни. Блондинка слегка опьянела, щёки раскраснелись, губки подрагивали от смеха. Говорливый Орк не сводил с неё жадных глаз. Если бы не наложенное на него старухой ограничение, он бы накинулся на неё прямо за столом, и не факт, что мы его смогли остановить.

— Гнус, а можно одолеть неубиваемых неписей? — наклонился я к мошеннику.

— А хрен его знает, — хихикнул Гнус. — Теоретически убить можно любого. Про миллион ХП я просто так брякнул, не подумав. Такое количество жизни влить в одного непися нереально. А вот дух значение имеет. Помнишь, сестёр Пелагатти? У старухи Хемши есть возможность наделить им кого угодно. Так что у нашего фермера наверняка очков тридцать-сорок духа присутствует. Этого как раз хватит, чтобы голову не потерять и без выносливости не остаться, — он зашептал, почти дотрагиваясь губами до моего уха. — Думаешь, я ничего не понял тогда на дороге? У сестёр был дух, но ты всё равно убил их. Значит, у тебя он тоже есть. Да? Конечно, есть. Это бюргерша, дура, ничего не поняла, решила, что лента всего лишь безделица, а я сразу допёр.

— Путаешь ты что-то. Откуда у меня дух?

— Не ссы, я тебя не сдам. До сих пор никому не сказал и дальше молчать буду, хотя за такую информацию заинтересованный народ золотом платит. Сечёшь? Но я всё равно не сдам. Знаешь почему? — он скрючил рожу, вытаращив глаза и высунув язык, словно повешенный. — Вот почему. Старуха собственными руками меня придушит, если проболтаюсь. Так что можешь довериться мне.

Довериться Гнусу — желать самому себе зла. Но тема познавательная, и я продолжил расспросы.

— Ладно, допустим, ты прав. Но причём тут выносливость?

— А как иначе? Чем меньше ХП, тем ниже выносливость. Известный факт! Надо иметь хотя бы тридцать очков жизни, чтобы двигаться, драться. Поэтому и показатель духа должен быть не меньше тридцати. Для всех боссов с духом это базовый показатель. Каждая единица косвенно добавляет очко выносливости. Так сколько у тебя духа?

— Нисколько. Я же говорил: нет у меня его. Не удосужилась старуха наградить им.

— Ох, Соло, мы с тобой столько пережили, а ты — нет, нет. Ну и хрен с тобой, не признавайся. Я всё равно знаю, что он у тебя есть.

— О чём вы шепчитесь? — надвинулся на нас через стол Гомон. — Замышляете что-то?

— Окстись, вожак, — вальяжно хмыкнул Гнус. — Против кого тут замышлять? Все свои. Лучше давай ещё по кружечке. Или слабо?

— Мне?! Швар, ну-ка налей!

Швар перевернул бочонок кверху дном, из него не вылилось ни капли.

— Пусто. А до ближайшего кабака два тайма пути.

— Жаль, хорошо сидели. Что дальше делать будем?

— Давайте Ткача пошлём. Он всё равно не мёрзнет.

— Не надо Ткача, — ударил кулаком по столу Говорливый Орк.

Он поднялся, прошёл к чуланчику и вернулся с новым бочонком.

— Вот!

— Ай да фермер, а говорил, кончилось. Откупоривай крышку!

Все потянулись к бочонку с кружками. Швар разливал. Руки дрожали, пиво лилось на стол, но это вызывало только смех и плоские шутки. Я покосился на Эльзу. Она смеялась наравне со всеми, делая вид, что ей хорошо, что она пьяная. Гомон тоже выглядел пьяным, и Гнус, и Говорливый Орк, и каждый нарочно демонстрировал это остальным, как будто бахвалился: а поглядите-ка на меня, я самый пьяный из вас!

Один лишь Ткач лежал на нарах, заложив одну пару рук за голову, вторую скрестив на груди, и смотрел в потолок.

Глава 14

Мы ушли от Говорливого Орка на следующее утро. Метель утихла, хотя тучи по-прежнему тянулись над головами рваным нескончаемым потоком. Ветер гудел, проникая в межскальные проходы, в ущелья, и время от времени обдавал щёки ледяным сквознячком. Эльза сидела верхом, опустив капюшон на лицо так, что виден был один подбородок. Гомон вздыхал, ему было жарко. Швар отдувался на каждом шагу. После вчерашнего застолья хорошо себя чувствовали только Ткач и кобыла.

Мы с Гнусом плелись последними, отстав от группы метров на пятьдесят. Через каждую сотню шагов Гнус подчерпывал пригоршню снега, растирал лицо и слизывал с губ снежные крошки.

— Сосульку пососи, — посоветовал я.

— Что? Ах… Подёнщик, давай сегодня без приколов. И так тяжко.

Да, перебрали мы вчера изрядно. За вторым бочонком последовал третий, за третьим четвёртый. Говорливый Орк их как будто из воздуха делал. После пятого взгляд Эльзы потеплел, она уже не прижималась к моему бедру, а тёрлась об него, причём делала это настолько беспокойно, что моё желание начало переливаться через край. Гнус тоже на неё поглядывал, и Говорливый Орк, но Гнусу со мной не тягаться, а Говорливому Орку мешал запрет. Если у него что и получится с блондинкой, то исключительно по её желанию. Но желала она другого.

Эльза тихонечко выскользнула из-за стола, глянула на меня призывно и, накинув плащ, выскочила из дома.

Не воспользоваться моментом я не мог, мужики поймут. Посидел пару минут для вида и рванул следом. Глаза тут же завьюжили мелкие снежинки, но я успел разглядеть женский силуэт возле хлева. Края плаща распахнулись и опали.

Придерживаясь направления и спотыкаясь от быстрой ходьбы, я прошёл вдоль загона, перемахнул через заснеженную колоду и дёрнул на себя дверь хлева. Пахнуло сеном и заквашенным колокольцом. Хрюкнул боров, вздохнула корова, где-то в глубине тревожно отозвались куры. В темноте по стенам засветились ровные полосы. Света они не давали, а только обозначали границы помещения.

— Эй… — раздалось совсем рядом.

Я протянул руки и почувствовал пальцами горячее тело. Кроме плаща на Эльзе не было ничего. Я обхватил ладонями её груди, почувствовал упругость сосков, и придвинулся вплотную. Эльза торопливо расстегнула мой ремень. Это напомнило наш первый с ней раз, на чердаке, когда я прятался от нубов. Она сама была инициатором, что послужило дополнительнымстимулом для самовлюблённого мужского эго. Я готов был рвать её тогда, готов рвать и сейчас.

Мои руки соскользнули на талию, с неё потянулись на ягодицы. Как давно я мечтал обхватить их! Тугие, гладкие. От одной мысли о том, что я наконец-то прикасаюсь к ним, помрачалось сознание. Эльза, Эльза. Я задышал громко, часто, пальчики блондинки совладали с завязками на штанах, и они под собственной тяжестью свалились на пол. Я прижал её к себе и ощутил всю теплоту её бёдер.

Эльза ухватила меня за жилетку, потянула вниз. Мы легли на сено, но плащ спас нас от его колких травинок. Блондинка согнула ноги, обжала меня. Я нащупал губами её губы, впился и услышал глубокий протяжный стон.

С утра Эльза со мной не разговаривала. Поматросила и бросила. И за весь день ни разу не обернулась.

Вот такая любовь.

Ночь мы провели с Гнусом, тесно прижавшись друг к другу спинами, чтобы не замёрзнуть. Эльза спала в стороне от всех, завернувшись в шкуру снежного медведя. Швар с завистью сказал, что в шкуре никакие морозы не страшны. Говорливый Орк презентовал её блондинке в знак своего расположения, или рассчитывал, что та останется и скрасит его одинокие ночи. Романтик. Если Эльза когда-нибудь согласится скрасить чьи-либо ночи, то это будет во дворце на кровати с шёлковым балдахином.

Днём, поднявшись на очередной перевал, мы увидели город Сияющих Ледяных Вершин. Он возник из ниоткуда: не было, не было и вдруг — бах! — появился. Как будто бы тайна открылась.

Это действительно были сияющие ледяные вершины, похожие на иглы. Яркие и безупречно ровные они уходили в небо, и даже тучи не могли скрыть их глянцевого блеска. Когда-то я сравнил Ледяной город с Кьяваре-дель-Гьяччо. Глупость. Это всё равно, что сравнивать полотна Васнецова с наскальной живописью мезозойской эры.

Всего вершин было четыре. Самая высокая терялась в тёмных завихрениях облаков, остальные три окружали её. Вместе их охватывала пологая спираль, завершавшаяся широким кольцом. Внизу вершины объединялись в высеченный из единой глыбы постамент, который под их многотонным давлением словно бы смялся.

— Дошли, — выдохнул Гомон.

Вожак поспешил с выводом, впереди было ещё пол дня пути по сугробам и сквозь ветер. Ткач опустился на колени, воздел руки в молитве и стоял так несколько минут, повторяя внутри себя никому не слышимые слова. Потом резко поднялся и широким шагом двинулся к городу.

Нас тоже охватил радостный запал. Сколько же пришлось преодолеть трудностей, чтобы добраться до этого места. Но он быстро пропал.

— Стойте! — крикнул я.

Ткач продолжал идти, как будто не слышал.

— Швар, останови его.

Орк слепил снежок и запустил в спину сына. Тот остановился, обернулся. В глазах загорелась враждебность, в правой верхней руке зародился кнут.

— Успокойся, Ткач! — снова крикнул я. — Ты слишком спешишь.

— Это мой дом! — указал он на вершины.

— Ошибаешься, это не твой дом. Уже не твой. Ты забыл о призраках.

Мы все забыли о призраках. В начале пути, когда Ткач впервые рассказал о них, они казались чем-то сказочным — плод богатой фантазии синекожего горца. Правда это или нет, но я думал, что пока доберусь до места, придумаю, как их победить. Однако нельзя победить то, чего не видел. Призрак, значит, бесплотный. Магия. Недаром старуха для начала отправила меня к Беззубому Целовальнику. Гном сделал из меня магоборца второго разряда. Но единственное, чему я научился, уворачиваться от огненных шаров и ледяного невода. А к какому роду относится магия призраков? Чего они бояться и, главное, как они сражаются с противником?

Ясно одно: их много. Они смогли уничтожить ледяной народ, а, по словам Ткача, это были сильные маги. Впрочем, вряд ли Ткач много об этом знает, если вообще что-то знает. Гнус сказал, что он квестовый, что у него есть только та память, которую дала ему старуха…

Я напрягся. До меня вдруг дошло, что создать квестового персонажа и дать ему память способна лишь Игра. Почему Гнус не понял этого сам? Или он по обыкновению скрывает что-то? Если старуха может вмешиваться в процессы игровой механики, значит, она стопроцентный читер. Вероятно кто-то из тех, кто наверху, группа программистов, недовольная политикой компании, наделила её особыми полномочиями, и тогда легко понять благоговение перед Хемши всех прочих персов. Но если она действительно настолько всемогуща, почему просто не заберёт осколки и не уничтожит кадавров? Это реально проще. Видимо, программисты не рискнули выступить открыто, и решили поиграть в Штирлица. А я, получается, пастор Шлаг.

— Надо подумать, как лучше действовать. Ты говорил, они нападают ночью?

За Ткача ответил кто-то другой.

— Сразу, как только стемнеет. И нет ни единого шанса спастись.

Голос донёсся из-за груды валунов. Незнакомый голос. Гомон и Швар встали в стойку, Гнус спрятался за меня.

— Не стоит бояться, я не причиню вам зла.

Из-за камней вышел мужчина: высокий, крепкий, борода с проседью. На плечах что-то вроде бурки из шкурок снежных собак и такая же папаха. По одежде горец, только черты лица азиатские: китаец, японец или эскимос. В руке праща, на поясе нож, мешочек с камнями и тушка снежной собаки.

— Не стоит бояться, — повторил он. — Моё имя Фолки. Вы за осколком, не так ли?

Предсказания Гнуса сбывались одно за другим. Мы действительно не первые, кто идёт этим путём — и вот наглядное подтверждение его слов.

Я отвёл правую ногу назад, а руку поднял до уровня плеча. Очень не хотелось столкнуться с подобием Говорливого Орка и получить от него очередных люлей.

— С чего ты взял, что мы за осколком?

— Об этом не трудно догадаться. Во-первых, брать в этом городе, кроме осколка Радужной Сферы, нечего. Во-вторых, с вами сын. В-третьих, вы не спросили, о каком осколке идёт речь, значит, знаете, что это такое. Элементарная логика, друг мой. А ты видимо тот, кто получил задание от старухи Хемши? Рад приветствовать собрата по несчастью.

— Почему по несчастью?

— Когда-то я тоже получил его.

Он протянул мне руку, я замер на мгновенье — может быть всё-таки ловушка? — и пожал её. Нет, это не ловушка. Смысл? Если бы осколок был у нас, тогда да, а до тех пор мы ни для кого интереса не представляем.

Гомон со Шваром тоже осматривались, тоже искали подвох. Швар прошёл по следам Фолки, проверил, что или кто кроется за камнями, вернулся и покачал головой: пусто.

— У тебя хорошие спутники, одним словам не верят, — похвалил Фолки. — Как мне тебя называть, брат-игрок?

— Соло.

— Теперь нас двое игроков. Ты и я. Это уже группа.

— Ну, не то, чтобы двое. Вон то низкорослое существо с рожей харизматичного подлеца, тоже игрок. Откликается на кличку Гнус. Гнусяра, мяукни чего-нибудь, поздоровайся с человеком.

Гнус сдвинул брови и отвернулся.

— Не всегда он меня слушается, приходится пускать в ход леща… И вон та принцесса на кобыле. Зовут Эльза. Я имею ввиду принцессу. Красивая, коварная, по профессии ликвидатор.

— Ликвидатор? — Фолки подался вперёд. Его глаза впились в лицо блондинки, обшарили фигуру, руки, снова вернулись к лицу. — Мне доводилось встречать ликвидатора. Двух. Но оба были мужчины.

— И где они?

— Отправил на перезагрузку. А почему вы вместе?

— Старуха Хемши заперла её в этом теле и заставила помогать мне. Теперь она кадавр, как и я. Получит свободу, только если поможет добыть мне осколок.

— Старуха Хемши, да… — Фолки многозначительно вздохнул.

— Хватит языками трепать! — Эльза натянула поводья, и кобыла засучила копытами. — Не мужики, а базарные торговки. Эй, ты, Фолки, веди нас в жилище, или что ты там себе построил. Мы замёрзли и хотим есть.

— Зубастая, — улыбнулся азиат.

— Да уж, за словом в карман не лезет. А если и лезет, то не в свой.

Фолки развёл руками.

— Но она права. Что мы всё на морозе? Как гостеприимный хозяин, я приглашаю вас в свой дом.

— Далеко?

— Спустимся с перевала, и по тропе вдоль отрога почти до самого города. Удобное место.

— Призраков там нет? — выглянул из-за моего плеча Гнус.

— При свете солнца опасаться нечего. Идёмте.

Домом оказалась пещера. Фолки как смог заделал снежными комьями вход, оставив лишь узкий проход, в который можно было протиснуться лишь боком. Внутри небольшое пространство окутывал полумрак. В стенах проглядывали вырубленные в скале ниши, похожие на лежанки. Я насчитал по шесть с каждой стороны. Никаких посторонних предметов: мебели или посуды, только в дальнем углу свалено в кучу оружие. Там же рядом в нише расстелена верхняя одежда.

— Я выбрал самую маленькую пещеру, — пояснил Фолки. — Их тут много, не меньше сотни. Некоторые уходят глубоко в недра горы и образуют целую сеть. Сложно исследовать их. Из освещения только этот полумрак. Но я подумал, что вряд ли осколок находится где-то здесь. Пещеры можно сравнить с предместьем, где живут низкорождённые. Осколок находится в городе. А оружие и вещи в нише, то, что осталось от моей группы.

— Много вас было? — спросил Гнус.

— Девять.

— Какое совпадение. Если бы снежный медведь не задрал волков, нас тоже было бы девять. Не считая кобылу, разумеется.

— Снежные медведи сюда не заходят, а вот снежных собак полно. За их счёт я и выживаю. Только охотиться трудно, пришлось освоить профессию пращника. Сегодня добыл одного пса. Знал бы, что придут гости, подстрелил бы ещё пару. Одного на всех будет мало. Любите строганину?

Сложный вопрос. Когда есть нечего, любим. Но сейчас в этом не было необходимости.

— Отдай свою собаку Ткачу, — я указал на сына. — Сегодня мы угощаем. Затарились провиантом у Говорливого Орка. Помнишь его?

— Как же, помню. Три тайма назад пытался ограбить его кладовку. Ждал, когда уйдёт на охоту. Не дождался. Как будто чует. Хемши дала ему лутбокс. Видели чуланчик у задней стены? Орк подходит к нему и достаёт всё, что нужно. А куры, корова, поросята в хлеву — не более чем антураж. Не пытайтесь их съесть. Я однажды попробовал зарезать свинью. Истыкал ножом всю, а она даже не хрюкнула. Декорация.

Вот почему, когда мы с Эльзой там кувыркались, я не почувствовал запаха жизнедеятельности животных. Хотя свиньи выглядели вполне натурально. Да и вообще слишком чисто для хлева.

— Что ж он с тобой провизией не поделится? Ты не для себя, для старухи осколок ищешь. А он её создание.

— Без сына к Говорливому Орку лучше не ходить. Убьёт. Такая уж программа. А мой сын остался в переходах Больших залов. Я слышал, как он умирал.

Пока он говорил, Гнус извлёк из мешка каравай хлеба, окорок, сырые яйца, репчатый лук. Раскладывал он это прямо на полу, чего-то похожего на стол у Фолки не было.

Полумрак не позволял разглядеть пещеру в деталях, и я сказал Ткачу:

— Эй, бог света, включи лампочку.

Ткач всё это время стоял в центре, словно размышляя о чём-то. Когда я окликнул его, он сделал пасс, и к своду поплыл голубой мяч, освещая пространство.

При свете стало хорошо видно оружие: мечи, топоры, копья, щит-экю, топфхельм, салад, несколько кольчуг, фрагменты латных доспехов. Интересная коллекция. Если пошвыряться в кучке, можно неплохо экипироваться и вооружиться.

Гнус нарезал окорок, хлеб. Мы сели в кружок, кто-то на корточки, кто-то скрестив ноги по-турецки. Ели быстро, молча. Запивали еду талой водой, её у Фолки была целая бочка.

— Призраки сюда приходят?

Фолки отрицательно мотнул головой.

— Они не выходят за стены города, — он положил на хлеб кусок мяса, откусил и начал с блаженством жевать. — Ах, как давно я не чувствовал вкуса настоящей пищи… Пещеры им не нужны. Мой сын много рассказывал о них. Захватив город, они перестали возвращаться в предместья. Я выходил ночью, бродил вокруг стен Больших залов, слышал их голоса, но напасть на меня они не пытались, хотя все проходы в город открыты.

— Давно ты здесь?

Фолки на секунду задумался и ответил твёрдо:

— Двадцать девять таймов.

Двадцать девять таймов назад я стоял на торговой площади и хлопал глазами, не понимая, кто я, где я и что за хрень вокруг происходит. На тот момент я был никем, а Фолки уже бодался с призраками за осколок. И считался пропавшим без вести. Тогда старуха начала искать следующего кандидата.

Не ошибусь, если предположу, что кандидатов было несколько. Обратила она на меня внимание сразу или это пришло в результате какого-то моего действия, не важно. Принцип подборки значения не имеет. Скорее всего, её вездесущность заинтересовалась мной после случая с Угольком. Была включена цепочка заданий от Рыжей Мадам, посыпались вещи, свитки, способности. Меня проверяли, смотрели, на что способен, повышали уровень, а потом отправили в Игру на встречу с самой Хемши. Но тогда получается, что барон Геннегау союзник старухи, и вполне вероятно, что именно он представляет тех программистов, которые выступили против компании. Во всяком случае, именно он настраивал меня на борьбу с кадаврами.

И я точно не единственный.

— За это время кроме нас были ещё группы?

— Вы первые. Признаться, я удивлён, что Хемши так долго никого не присылала.

— Почему ты не вернулся?

— Без осколка? А как же проклятье старухи?

Проклятье старухи Хемши как Дамоклов меч висит над каждым игроком, избранного ею для достижения своих целей. Мы охотно идём на выполнение заданий — смертельно опасных, надо добавить — и при этом боимся проклятья, которое есть не что иное, как та же смерть, только более быстрая и без мучений. В чём логика? В том, что есть надежда выжить? Но глядя на Фолки надежду можно смело оставить. Фолки не выполнил поставленной задачи и для старухи перестал существовать. Если он вдруг появится в пределах её досягаемости, то умрёт. Теперь на кону стою я, и в случае моей неудачи появится третий, четвёртый, пятый. Появится столько, сколько нужно для того, чтобы выполнить задание. И вообще не факт, что я второй. Вполне возможно, я десятый, двадцатый, сорок четвёртый. Для старухи Хемши время существует вне контекста событий. Это её программа — спасать Игру. Результат значения не имеет, главное, проявлять необходимую деятельность. А значит, я ни от чего не застрахован. Это не кино, когда понимаешь, что в конце наши всё равно победят. Это реальность, и моя жизнь целиком зависит от меня самого.

Вот так.

Когда-то смерть меня не расстраивала, всего лишь временное неудобство, немножечко боли и холода. Но после того как барон Геннегау показал прикрытое простынёй тело на каталке, стал появляться страх. Теперь я был уязвим, теперь не будет просто боль и холод, а потом новый глоток воздуха, теперь будет только… Ничего не будет — пустота и неизвестность.

Я должен выжить. Я должен выжить и победить. Помогая старухе, я помогаю себе. Когда осколок окажется в её руках, Игра будет спасена, а я окажусь в безопасности и смогу наслаждаться бесконечной жизнью.

— Ты знаешь, где осколок?

Фолки сделал второй бутерброд.

— В городе бесконечное множество помещений. Большие залы, Малые башни, Верхние этажи, Спираль, Вечный Взгляд.

Он очистил луковицу и начал резать её кольцами. Было заметно, что это доставляет ему удовольствие; кольца выходили из-под ножа тонкие и ложились на мясо ровной стружкой. Аппетитно, чёрт возьми!

— Почти каждый день я хожу в город. До темноты удаётся осмотреть несколько комнат. Никакой мебели, всё по-спартански просто. Иногда встречаются комнаты с нишами, как здесь. Это ложи для сна. Высокорождённые отличались аскетизмом и тягой к медитации. Сильные маги, которые ни к кому не лезли и к себе не пускали. Низкорождённые, те, кто жил в пещерах, добывали для них снежных собак. Их здесь очень много, и это единственная пища…

— Я думал, маги питаются магией, — хмыкнул Гомон.

— Им нужна животная пища, как и нам. Но они не привередливы. Ничего лишнего. Единственная ценность — тот самый осколок Радужной Сферы, который нам нужен. Мой сын был из числа низкорождённых, он знал только то, что осколок хранился в кожаном мешочке на груди Старшего Сына. Если мы определим место, где тот погиб, мы найдём осколок.

Я скосил глаза на Ткача. Маг невозмутимо жевал строганину и к разговору не прислушивался. Но это была видимость. По виску скатилась капля пота. Сомневаюсь, что можно просто так вспотеть в пещере, где температура не превышает плюс пять по Цельсию. Ткач прислушивался к каждому слову Фолки и делал выводы, а вывод один: Старший Сын — его отец.

Мать рассказывала Ткачу, что в конце остались семеро, и он должен знать место, где они приняли последний бой.

После ужина разошлись по нишам спать. Ткач погасил свет, и я долго лежал с открытыми глазами, словно пытаясь разглядеть в полумраке завтрашний день. Каменное ложе к комфорту не располагало, но, что удивительно, не было холодным. Камни грели, не сильно, но достаточно, чтобы не замёрзнуть.

— Соло, спишь?

Ко мне подкрался Гнус.

— Чего тебе?

— Я тут подумал… Отправить на перезагрузку двух ликвидаторов, это не капусту на огороде выращивать. Фолки опасен, надо за ним приглядывать.

— Правильно. Займись этим.

— А ты?

— А я займусь осколком. Чем быстрее мы его найдём, тем быстрее свалим. Или ты здесь поселиться решил?

Гнус некоторое время пыхтел возле моей ниши.

— Соло?

— Чего ещё?

— Ты давай ищи побыстрее свой осколок, а то муторно мне. Недоброе чую.

— Ты везде недоброе чуешь. Спи иди.

Гнус ушёл, а меня ещё сильнее раззадорила бессонница. Я перевернулся на бок, на другой, сел. Нет, не усну. Спустил ноги на пол, посидел, покачиваясь, встал, прошёл к выходу, заглянул в щель.

До города было с полкилометра, не больше. Чистый снег отсвечивал, и в его свечении отчётливо отражалась приземистая громада Больших залов и упирающиеся в небо вершины четырёх башен. И Спираль, охватывающая башни кольцами, словно анаконда добычу. Для чего она нужна? Никакого архитектурного смысла в ней нет. Эстетика? Или что-то связанное с магией? А может банальность, отвлекающая внимание от чего-то более существенного?

Я выбрался наружу. Снег скрипнул под ногами, поднялся ветер. Щёки кольнуло льдом, и я услышал голоса — утробные, идущие из ниоткуда:

— Пришёл. Ты пришёл. Мы ждали…

— Мы ждали тебя…

— Соло. Ах, Соло…

Перед глазами шагах в десяти возник образ: тощий мужчина, небритый, всклокоченные волосы, сквозь матовое тело просвечивает чернота. Рядом другой такой же, потом женщина, снова мужчина. Они прибывали со стороны города и охватывали меня полукольцом: один, два, десять, сотня!

Призраки города Сияющих Ледяных Вершин. Они казались настолько знакомыми…

Знал ли я, кто это? Да, знал. Старейшина Моасу называл их Теми, Кто Шепчет в Ночи, а мы просто шептунами.

Глава 15

Кого угодно я предполагал увидеть в призраках, только не наших шептунов из Форт-Хоэна. Я даже забыл об их существовании. Слишком давно это было. А теперь они вернулись, и каждый что-то говорил. Я видел раскрывающиеся рты, шевелящиеся губы, но не понимал ни слова. Голоса слились в единый однородный гул и давили на барабанные перепонки. Ещё немного, и лопнут.

Шептуны, шептуны…

Фолки несколько раз повторял, что они не выходят из города. Оказывается, выходят. И ещё как! А я поверил, и теперь… В нашу единственную встречу они едва не убили меня. Я помню их прикосновения — крепкие, не смотря на свою полупрозрачность. И одновременно тягучая боль, как будто нервы по одному вытягивают из тела. Я бы не смог долго терпеть такое и закричал.

Помешал старейшина Моасу. Сказал: Да будет свет! И ударил посохом о землю. Шептуны шарахнулись прочь… Кто ударит посохом сейчас?

В порыве беспомощности я обернулся ко входу в пещеру. Успею ли добежать? Но даже если успею, вряд ли это поможет. Достать меч…

Железо в борьбе с ними не спасёт. Мечи, копья, стрелы, всё это не способно навредить им. В тот раз я полоснул рапирой, но она прошла сквозь них, как сквозь пустоту. Позвать Ткача? Он маг. Его сородичи сражались против шептунов с помощью магии.

— Соло, это смешно, — снова ворвался в уши отчётливый голос со стороны.

— …смешно, смешно, смешно, смешно… — ответил ему бесконечный хор.

Я подавил рвущуюся панику и спросил нарочито медленно:

— Что «смешно»?

— Магия ледяных людей. Смешно. Как и магия самосадов. Они лишь сдерживают нас, но не побеждают.

— Вы читаете мои мысли?

— Мы видим твою жизнь. Хочешь увидеть кусочек?

Снежная горная пустошь вокруг исчезла, и перед глазами возник учебный класс, парты, за партами дети. Мужчина с нависшими над верхней губой густыми усами и уставшими глазами что-то рассказывает, стоя перед картой. Он водит указкой от одной точки к другой. Детям интересно, они следят за учителем внимательно. Тишина, ни одной поднятой руки, значит, вопросов нет.

Учитель — я. Странно видеть себя со стороны. Хочется придраться ко всему: к внешнему виду, к манере держаться, к вкраплениям седины в усах и на голове. Зачеркнуть бы всё и задать новые параметры, начиная с возраста и заканчивая цветом глаз. Но одно несомненно радует — как он/я держит указку. Словно меч по всем канонам дестрезы. Вот откуда я знаком с этой техникой. В реальности я учитель не только истории и географии, но и фехтования, и эти знания перешли мне по наследству от настоящего меня.

Вспомнилось одно из правил дестрезы: комбинируй. Я уже много раз пытался комбинировать свои умения, выстраивал по порядку удары, менял местами, но то ли чего-то недопонимал, то ли их не хватало, в общем, комбинации не работали.

Странно, что я вспомнил об этом именно сейчас. Воспоминание надавило на интуицию и прозвучало как подсказка мне от меня: комбинируй. Комбинируй!

Видение исчезло, я снова оказался среди гор и снегов. Шептунов стало больше. Если первоначально казалось, что их сотни, то теперь явно тысячи. Я не справлюсь с ними. Я и с десятью бы не справился, а тут…

— Не справишься, — прилетел подтверждающий шёпот.

— Мы не будем торопиться.

— Мы долго ждали. Подождём ещё.

— Ты наш, Соло. Приходи в город.

— Приходи.

Шептуны исчезли разом, словно и не было их никогда. Я остался один. Живой. Они не тронули меня. Как гора с плеч.

Я выдохнул, переводя дыхание. Они хотят, чтобы я пришёл в город. Не вопрос, приду, почему нет? Тем более что мне самому туда надо. Но приду я днём, когда свет сдерживает их. И тогда пусть попытаются что-нибудь со мной сделать.

Вернувшись в пещеру и забравшись в нишу, я долго лежал с открытыми глазами, думая, что же сокрыто в подсказке.

Комбинируй.

Что комбинировать? Удары, приёмы, баффы? А может это лишь иллюзия, помноженная на желание добыть поскорее осколок, и я зря напрягаю мозг? Разве бесплотные существа — странная выдумка программистов — способны показать игроку его настоящее?

Возможно, я чего-то не догоняю. Возможно, шептуны — это какой-то баг, соединивший в себе удалённые, но не стёртые обрывки программ, кодов, системных ошибок. Но тогда проблемой Игры являются не кадавры, а шептуны, и бороться надо с ними. Однако изнутри изменить что-либо нельзя, только снаружи, и тогда надо… Чёрт! Надо подняться наверх. Я должен захватить реальное тело, связаться с программистами и заставить их исправить ошибку. Но где взять это тело, да и возможно ли такое в принципе?

Задали шептуны задачку.

Утром я отозвал Гнуса в сторону.

— Помнишь шептунов с нашей родной локации?

Мошенник скривился в ухмылке.

— Таких захочешь, не забудешь. Я в клане состоял, и мы раз в тайм набег на самосадов делали. Если чуть задержишься — жуть, что творилось. Однажды мы…

— Свои слёзные воспоминания оставь трактирным девкам. Как их убить можно?

— Никак не можно. Железо против них не работает, так что можешь выкинуть свой меч. Магия, кстати, тоже не помогает, только отпугивает, — он широко зевнул. — А чё ты вдруг вспомнил?

— Местные призраки — наши шептуны.

Гнус закусил губу.

— Уверен?

— Пол ночи с ними разговаривал.

— И чё рассказывают?

— Не будь дебилом.

— Да ладно, пошутил просто. Фолки, стало быть, соврал, что они из города не выходят. Я говорил, ему доверять нельзя. Видел, сколько у него шмотья в нише? А оружия? Это по-любому не от девяти человек осталось. Взвод снарядить можно. Он с самого начала темнит. Может быть, он с шептунами в сговоре?

— Фолки здесь не причём. Они ждали меня. Так прямо и сказали. Но не тронули. Сказали, чтоб приходил в город.

— Пойдёшь?

— А как по-другому? Осколок нужно найти.

За завтраком обсудили, как будем заниматься поисками. Решили разбиться на три группы. Гнус пойдёт со Шваром, осмотрят Большие залы и Верхние этажи. Фолки и Гомон начнут обыскивать Малые башни, нам с Ткачом предстояло обойти Спираль и Вечный Взгляд — так называли самую высокую башню. Эльза оставалась в пещере.

Работа намечалась кропотливая, никаких подсказок. Осколок мог находиться где угодно. Мог завалиться в любую щель, значит надо осматривать всё очень внимательно, каждый угол. Займёт это не один день, а может и не один тайм. На быстрый результат никто не рассчитывал. Ежедневно на поиски отводилось всего несколько часов, с утра до полудня, чтобы к темноте успеть вернуться в пещеру.

Но одна зацепка всё-таки имелась. Ткач. Я хорошо помнил его рассказ о судьбе отца и о том мешочке, в котором хранился талисман всего ледяного народа. Считает ли сам Ткач его своим талисманом — вопрос, но где отец принял свой последний бой, он знает наверняка. Мать должна была ему это сказать, а мне просто надо быть рядом.

Шептуны начинали захват города с Больших залов. Высокорождённые отступали, оставляя комнату за комнатой, и последние из них собрались где-то наверху. Место должно быть очень важным. Сакральным. Название Вечный Взгляд вполне подходит под это определение, поэтому я и выбрал для поисков главную башню.

Вход в Большие залы выглядел как арка с широким обводом, по которому клинописью были высечены слова. Гнус долго приглядывался к ним, водил пальцем и, наконец, покачал головой.

— Хрен его знает, чего они тут понаписали.

— А ты вроде как много языков знаешь? — хмыкнул Гомон.

— Много не много, а знаю! — с вызовом ответил Гнус.

— Волею судеб владеем сим городом, и так будет во веки, — прочитал надпись Ткач.

Он первым вошёл под своды залов, за ним Фолки и я. Первый зал, что-то вроде прихожей, был величиной с пару футбольных полей. В стенах те же ниши, что в пещере, и ничего больше. Зеркально чистые ледяные стены, полы, потолки блестят, как будто их специально отполировали перед нашим приходом. Свет с улицы проникал сквозь стены, принимая светло-сиреневый оттенок. В глубине на высоту трёх этажей поднималась парадная лестница. Дальше отходила галёрка с балюстрадой.

Ткач махнул влево.

— Всходы в Малые башни там.

Пришло время разделяться. Гнус заскулил по обыкновению, что нужно держаться вместе. В нём говорил страх за себя, а не радение за общее дело. Швар хлопнул мошенника по спине, дескать, не отчаивайся, я тебя не брошу. Звук получился раскатистый и отразился эхом из каждого угла зала. Я напрягся, не разбудит ли он шептунов? Но тут же подумал: вряд ли они вообще спят. Они же призраки, всё человеческое им чуждо. Притаились сейчас под самым потолком, витают в какой-нибудь астральной плоскости и ждут темноты, когда можно будет выйти в реальный мир.

— Встретимся вечером, — кивнул я всем на прощанье и поспешил к лестнице вслед за Ткачом.

Мы поднялись по лестнице, сделали полукруг по галёрке и снова увидели лестницу, только уже не такую широкую, как в прихожей. Она вела вверх почти до бесконечности, совершая плавные полукруговые обороты. Стены вокруг неё сужались, становились круглее и где-то в вышине подбирались вплотную к ступеням.

Я притронулся к поручням. Ощущение, что коснулся льда — прозрачно-синий искрящийся мрамор без единой крапинки постороннего цвета, но при этом он не таял под рукой. Ткач шагал через две ступени. Я торопливо семенил следом и всё поглядывал вверх: долго ли ещё? Через полчаса выносливость съехала в ноль, в груди хрипела свора раненых снежных собак. Не представляю, сколько лестничных пролётов мы уже преодолели — пятьдесят, семьдесят — а заветной дверцы с надписью «Вход туда, куда вам надо» видно не было.

— Ткач, дружище, давай помедленней, — на восемьдесят первом или восемьдесят втором пролёте взмолился я. — Сил уже нет.

Сын обернулся, увидел моё вспотевшее покрытое красными пятнами лицо и остановился. Я рухнул возле его ног на ступеньку.

— Надо идти. — Ткач тронул меня за плечо. — Темнота сгустится быстро. Если задержимся, не успеем вернуться.

— Ты иди… Догоню тебя…

Ткач провёл рукой над моей головой. Это было похоже на благословение, и я приготовился получить что-то вроде привета от лекаря или стаи, что восполнит мои силы. Но случилось другое.

Вы получаете способность «Благодарность ледяного мага»

Это плата за дружбу. Ледяной маг, вынужденный жить в горах, прячась от людской назойливости и глупости, готов наградить любого, кто укажет ему дорогу к дому.

При использовании повышает выносливость на 50 единиц плюс три единицы за каждый уровень. Время действия сто восемьдесят секунд. Возможность повторного использования через пять секунд, но не более семи использований в час.

К месту. Ох, как к месту! Этот бафф нужен не только в бою, но и в повседневной жизни, например, когда за кем-то бежишь или от кого-то убегаешь.

Я мгновенно включил «Благодарность» и новые силы буквально подбросили меня на ноги. Ткач кивнул удовлетворённо и продолжил движение вверх.

На бегу я перечитал сопутствующее к баффу пояснение. Обычно бафф действует пять секунд, а на перезагрузку уходит сто восемьдесят. Здесь наоборот. Значит, у меня при семи использованиях в час есть двадцать одна минута дополнительной поддержки. В скоротечном бою или поединке это практически постоянное повышение выносливости на сто пятьдесят два пункта, что почти вдвое больше, чем сейчас. Прибавь к этому «Ложный замах», а к ним «Мощь Луция» или «Удар исподтишка» — и победа обеспечена.

Дополнительное умение «Комбинатор» повышено до второго уровня из трёх

Количество используемых в связке баффов — три.

Совсем хорошо! Я раскрыл схему одной из связок, и Игра тут же отозвалась повышением дополнительного умения, чтобы связка начала работать.

Для усиления действия вы можете объединить баффы и присвоить им порядковый номер или ключевое слово, включающее связку

Создать связку из «Благодарность ледяного мага» — «Ложный замах» — «Удар исподтишка»: да/нет

Да.

Введите порядковый номер или ключевое слово

Номер не интересно, лучше слово. Что придумать? В этой связке собраны выносливость, ловкость и меткость. Удар получится сильный, быстрый и точный. Пусть будет «Месть Соло». Или нет, слишком вычурно, да и длинно, а название должно быть коротким, как… «Укол».

Зафиксировано

Создать связку из «Ложный замах» — «Удар исподтишка» — «Мощь Луция»: да/нет

Да.

Введите порядковый номер или ключевое слово

Здесь соединяются ловкость, меткость и пробитие доспеха — быстрый, точный и опять же сильный удар, но уже против хорошо бронированного противника. Пусть будет «Пролом».

Зафиксировано

Теперь, главное, без лишних понтов. Не бросаться в атаку как одержимый и не надеяться на одни лишь баффы, считая их панацеей для победы. Каждый поединок должен строиться по принципу veni, vidi, vici. Спокойные выверенные своевременные движения без нервов, без… Без нервов не всегда получается, но надо стараться. Противники тоже не дураки, и многие из тех, кто мне противостоит, имеют такие же навыки и умения. Взять хотя бы моего бывшего лучшего друга Архипа. Никогда бы не подумал, что он — Чиу. Вообще бы не подумал, что кто-то из людей может трансформироваться в зверя. Получается, кто-то и снежным медведем может быть, и туром, и трясинником. Я всегда должен быть готов к тому, что мои враги тоже используют в бою баффы, а с некоторых пор и заклинания.

Ткач успел убежать на несколько пролётов вперёд. Я повторно включил «Благодарность» и под действием баффа догнал мага. Заветная дверь в конце подъёма всё не появлялась.

На третьем включении я спросил:

— Дружище, давно хотел узнать: для чего нужна Спираль? Это какая-то защита, что-то вроде бастиона, форпоста, или просто архитектурные особенности вашей расы?

— Спираль позволяет концентрировать магию, а Вечный Взгляд направляет её в нужное место. Если бы мы сразу почувствовали опасность и встретили призраков как полагается, мои родители были бы живы.

Да уж, живее всех живых. Но тогда вопрос, как заполучить осколок, стал бы острее. Для шептунов он ничего не значит, всего лишь раковина речной жемчужницы, а для ледяных людей наследие великих предков. Видимо шептуны не просто так напали на жителей города, кто-то их направил, иначе пройти сквозь ряды ледяных людей и содрать с шеи Старшего Сына мешочек с талисманом, было бы совсем не реально. А сейчас в нашем распоряжении есть хотя бы светлое время суток.

У меня дважды заканчивался и возобновлялся запас включений выносливости, прежде чем мы добрались до верхнего уровня башни. Двери как таковой не было, та же арка, что внизу, только намного меньше размером, как раз, чтобы прошёл высокий человек, и с таким же широким обводом, по которому клинописью шла надпись.

— Что здесь написано?

— Помни.

— И всё?

— Слово повторяется семь раз. Семь — священное число ледяных людей.

— И что нужно помнить?

— Не знаю.

Ткач провёл руками по обводу и шагнул в зал. Внутри всё те же пустота и лёд. Ни окон, ни бойниц, ни даже спальных ниш. Это помещение не предназначалось для бытовых нужд. Оно было идеально круглое, метров сорок в диаметре. Конусный потолок, расписанный уже поднадоевшей клинописью, уходил на головокружительную высоту. В центре зала стоял трон, но не в привычном исполнении, а как будто взяли четыре трона, установили спинками друг к другу на четыре стороны света и спаяли между собой. Вокруг них выстроился ряд курульных кресел, исполненных по всем канонам древнеримского государства. Четверо восседали на тронах, остальные вокруг и начиналось… Что?

— Это место сильных.

Пока я примерялся к курульным креслам, Ткач встал возле трона, вчитываясь в выбитые на нём письмена.

— Здесь собирался Совет и творил магию, — произнёс он глухо. — Здесь они приняли последний бой.

Значит, осколок должен быть где-то тут. Я прошёл вдоль кресел, заглянул под каждое.

— Ты это ищешь? — Ткач швырнул мне под ноги кожаный мешочек. Гайтан, который некогда удерживал его на шее Старшего Сына, был разорван, как будто некто сильный сорвал его.

Я поднял мешочек, раздвинул горловину. Осколка внутри не было.

— Он пустой.

Ткач сидел на троне с закрытыми глазами. Мышцы лица расслабились, уголки губ опустились.

— Ткач, он пустой, — с настойчивостью повторил я.

— Конечно пустой, — раздался голос со стороны входа.

Я обернулся.

— Фолки?

Азиат изобразил реверанс, после чего прошёл к центру зала и кивнул на Ткача:

— Не спрашивай его ни о чём, он выполнил своё предназначение и больше не нужен. После этого они всегда садятся на трон, закрывают глаза и ждут. Ни разу не видел, что происходит потом, но никто из них в пещеру не вернулся. — Фолки посмотрел на меня. — А вот вы, — губы его скривились, — вы почему-то всегда пытаетесь вернуться. Раз за разом! Раз за разом! Это так раздражает. До такой степени, что… Мороз по коже!

Я обратил внимание на его снаряжение. Из-под меховой накидки выглядывал край кольчуги. На поясе сабля, за спиной круглый металлический щит. Утром этого не было, значит, прятал в мешке. Интересно, что ещё он там прячет?

Я шаркнул подошвой, проверяя пол на скольжение. Несмотря на лёд, нога держалась крепко.

Не надо быть слишком умным, чтобы понять, зачем Фолки поднялся в башню вслед за нами, но я всё-таки изобразил удивление на лице.

— Ты должен быть с Гомоном, осматривать Малые башни.

— Мы разделились. Нет смысла делать это вдвоём. Да и вообще нет смысла.

— Понятно, — разыгрывать недотёпу дальше я не стал. — Хочешь убить меня?

— Убить? Нет, что ты. Я не стану убивать тебя, Соло. Зачем? Ты нужен им, — азиат кивком головы указал вверх. — Я лишь нанесу тебе одну маленькую рану, всё остальное они сделают сами.

— Рану? — переспросил я, одновременно вытягивая Бастарда из ножен.

Фолки перекинул щит в левую руку.

— Совсем маленькую, — протянул он. — Я по профессии алхимик. Представляешь, как повезло? Очень редкая профессия. Ты же знаешь, что она даёт? Конечно, знаешь. Я могу создавать свитки с усилениями и баффами. При таком умении можно ни о чём не беспокоиться. Золото — рекой! Но старуха вытащила меня с локации и заставила работать на себя. Я столько для неё сделал, добыл три осколка, а она лишь требовала ещё, ещё…

— Ты нашёл осколок, — догадался я.

— Конечно, нашёл. Это было не сложно, мой точно такой же синерожий сын привёл меня в этот зал, мешочек с осколком лежал на троне. Оставалось забрать его, и я забрал.

— Почему же не отдал осколок старухе?

— Зачем? Чтобы она послала меня за следующим? Снова рисковать, бегать, рваться. Нет. Лучше я буду жить в этих пещерах, есть строганину. Здесь старуха меня не достанет. Магический барьер не позволяет ей пройти дальше Расколотых скал. У неё тоже есть ограничения.

— Хорошо. Тогда отдай осколок мне, и дело с концом. Я уйду, а ты продолжай строгать снежных собак. Очень полезная пища, ты сможешь жить вечно. И новые группы старуха не пришлёт, потому что осколок из Ледяного города будет у неё.

Фолки покачал головой.

— Нет, пусть приходят. Мне нравится слушать, как они кричат, когда шептуны высасывают из них жизнь. Звуки их криков блуждают по залам, и когда я слышу их, понимаю, что ещё жив.

— Ты сумасшедший.

Фолки захохотал.

— Сколько раз я это слышал, — хохот перешёл в бульканье, а секунду спустя в голос снова вернулись нотки раздражения. — Ну всё, хватит. Будет лучше, если ты не станешь сопротивляться. Один лёгкий порез — и ты парализован. Это действие моего баффа «Гнилая рука». Я сам его создал. Сам придумал и записал священными знаками на папирусе. Это так занятно создавать баффы. У тебя их сколько? Два? Три? И не одного боевого. А у меня тридцать два! Максимум. Но зато самые лучшие. Игра раздаёт умения в пределах каждого класса бездумно, посредством генератора случайных чисел, и чаще всего способности между собой никак не вяжутся. А у меня каждый бафф выверен.

Он вытянул саблю, прокрутил перед собой восьмёрку, перевёл назад, снова вперёд, демонстрируя технику. Да, техника присутствует, и Гнус тоже не зря говорил, что отправка на перезагрузку двоих ликвидаторов это не прогулка с девушкой по набережной. Но мы тоже кое-что умеем, заодно проверим действие связок на практике.

Я встал в стойку. Азиат вздохнул:

— Что ж, ты имеешь право защищаться.

Фолки начал с лёгких ударов. Он и в самом деле рассчитывал царапнуть меня, парализовать своей «Гнилой рукой», а потом точно так же расправиться с каждым из моей группы. Возможно, Гомон уже лежит где-то и, не в силах позвать на помощь, ждёт, когда шептуны придут за ним.

Я быстро сократил расстояние с азиатом, принял следующий удар на крестовину и поворотом рукояти попытался вырвать саблю из его ладони. На успех особо не надеялся, это было бы чересчур просто, но чем чёрт не шутит. Фолки резко одёрнул руку, отступил на шаг и поморщился.

— А ты сильный. Не ожидал. Это сделает поединок чуть длиннее, но конец будет тот же.

Посмотрим, у кого сегодня будет конец. Я не стал отсиживаться в защите, рубанул от плеча наискось. Фолки ушёл в сторону, ещё раз прокрутил восьмёрку и из-за плеча полоснул засечным. Я отскочил, иначе бы жилет мой распался на две части, а вместе с ним и я. Это никак не вязалось с его желанием ограничиться царапинами.

— Всё же решил убить меня?

— Проверял реакцию.

— Понравилось?

— Сойдёт для двадцатого уровня.

Фолки пошёл по кругу против часовой стрелки. Ударов почти не наносил, только осторожные выпады. Сложно было понять его тактику. С саблистами мне до сих пор встречаться не доводилось; видел пару поединков на ристалище в Форт-Хоэне, а уж с саблей да со щитом, это вообще что-то из области янычар. Порылся в памяти, вдруг выплывет что-нибудь из уголков исторического учительства, но не всплыло, жаль.

Я стоял на месте, лишь доворачивал корпус вслед за алхимиком. Бастарда держал в вытянутой руке, чтоб иметь возможность мгновенно отреагировать на любое его действие. Он, похоже, тоже не сталкивался с дестрезой, и сейчас просчитывал варианты, как лучше построить бой.

Ткач открыл глаза и внимательно следил за нами. Он по-прежнему оставался на троне, лишь крепче сжал подлокотники и немного подался вперёд.

Минуты три Фолки продолжал вышагивать по кругу, а потом взорвался серией ударов: справа, сверху, ещё раз справа, горизонтальный слева. Он словно рисовал узор. Стальное лезвие взрезало воздух с холодным взвизгом, мельтешило перед глазами. Совершать подобное можно только под баффом, что-то вроде моей «Благодарности», иначе быстро выдохнешься и сам станешь добычей чужого меча.

Я отступал, уклонялся, один раз перехватил лезвие и коротким движением попробовал закрутить его. Не получилось. Никак не удавалось подстроиться под манеру сабельного боя, под эти размашистые рубящие удары и внезапные колючие выпады снизу. Ощущения опасности они не вызывали, но и справиться с ними я пока не мог.

Фолки пыхтел, сыпал баффами, включал меткость, ловкость. Это чувствовалось по разнице ударов. Какие-то были быстрее, другие сильнее. Дважды я не успевал среагировать, и боевой конец сабли касался моего жилета, но пробить его не мог.

Баффы у него были, но, похоже, ни о дополнительных умениях, ни о связках он не подозревал.

Когда град ударов иссяк, я сделал обманное движение, шагнул влево по диагонали и ударил, включая «Укол». Одновременно сработали ловкость и меткость. Фолки моргнул и так же как я перед этим не успел среагировать. Острие Бастарда вошло алхимику под подол кольчуги в бедро и проткнуло его насквозь.

Фолки вскрикнул, выронил саблю, щит и завалился набок. Связка сработала, отдельно использованный бафф такого эффекта не произвёл бы никогда.

— Ты не должен победить! — в голосе Фолки звучало изумление. Он зажал ладонью рану и пополз к выходу, оставляя за собой красную дорожку. — Я сильнее, а ты…

В его руке появилась склянка с хилкой. Я шагнул к нему, пнул по локтю, склянка выпала и разбилась. Но он всё равно скоро встанет. Раны у игроков рубцуются быстро, главное, дождаться окончания действиядебаффа, а там можно продолжать, покуда жизнь с последней каплей крови не вытечет из тела. Мне показалось, что он этого не знает. Знал бы, не стал бросать оружие.

— Где осколок?

Он сморщился, показал зубы, но не ответил.

Я наступил ему на ногу и рубанул Бастардом под коленку, одним движением перерезав связки и сухожилия. Нога отпала, и я носком сапога отбросил её в сторону. Брызнула кровь, Фолки взвыл.

Ваш уровень: 35

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 19801 единица

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до одиннадцатого уровня из пятнадцати

Свободные очки я тут же перевёл в дух. Вещи вещами, а базовый показатель уже не потеряешь и не отнимут.

— Где осколок? — повторил я вопрос и поднёс Бастарда ко второй ноге.

— Стой, стой… а-а-а… Я скажу. Соло… Вот он.

На раскрытой ладони лежала знакомая перламутровая раковина. Я взял её, спрятал в мешочек и повесил на шею. Так надёжнее.

— Ну всё, Фолки, пока. За ногу извини, но здесь и твоя вина тоже, надо было сразу осколок отдать. Кстати, я прокачал на тебе новый уровень, тридцать пятый, если интересно. А баффов у меня восемь, шесть из них боевые. И дополнительные умения. Ты про такие слышал? Не отвечай, по глазам вижу, что не слышал. В общем, пошёл я, а ты жди шептунов, они по тебе соскучились.

— Чтоб ты сдох!

— Когда-нибудь, — кивнул я. — Когда-нибудь.

Не слушая стонов и жалоб Фолки, я подошёл к Ткачу.

— Тебе незачем оставаться здесь.

Ткач напряг уголки губ.

— В каждом из ледяных людей хранится память предков, и чем ближе он к Вечному Взгляду, тем лучше видит. Я дома. Я вижу это. А ты должен спешить. Темнота наступает.

Я как-то совсем забыл о времени. Свет в зале сгустился и стал плотным, с прожилками фиолета. Вроде бы даже стало холоднее. Я бросил последний взгляд на Ткача и кинулся к лестнице.

Глава 16

Я прыгал через три ступени. Свет продолжал сгущаться, и где-то к середине пути стал темно-фиолетовым. Пробиваться сквозь него приходилось, вытянув перед собой руки. Ступени под ногами и стены казались блёклыми сгустками.

Из-под конуса башни прилетел далёкий призыв:

— Слушай, слушай.

— Слушай…

Прислушиваться было некогда. Свет ещё не померк окончательно, и оставалась надежда до полной темноты успеть вернуться в пещеру. Там я буду в безопасности.

Впереди появилось открытое пространство, стены раздвинулись, я оказался на галёрке. Подо мной на уровне трёх этажей находилась прихожая. Можно рискнуть и спрыгнуть, сократить время и путь. Я взялся за балюстраду, пол внизу выглядел размазанным пятном. Желание как возникло, так и пропало. Не буду рисковать. Минута не спасёт, а шанс сломать или подвернуть ногу велик.

Продолжая прыгать через ступени, я спустился с лестницы и метнулся вправо. Выход находится где-то там. При свете дня было бы проще определить его положение, а в темноте да ещё при таких огромных однообразных пространствах сделать это сложнее.

Через несколько шагов я упёрся в стену, и, придерживаясь за неё рукой, продолжил идти вправо. Пальцы нащупали вырезанные во льду знаки. Похоже на клинопись. Значит, это обвод, дальше должен быть выход. Так и есть. Но из одного зала я попал в другой. Я ошибся возле лестницы, надо было идти прямо, а не поворачивать.

Я развернулся и пошёл обратно. Рано или поздно стена приведёт меня к выходу, и лучше рано, пока не до конца стемнело… Впрочем, какой смысл обманывать себя? Стемнело, когда я ещё бежал по лестнице. Всё пространство вокруг заполонил знакомый полумрак. Можно сколь угодно тешить себя мыслями о том, что вечер только-только подбирается к городу, но при этом вряд ли я увижу что-нибудь сквозь темноту.

Над ухом раздался милый девичий голос:

— Соло, привет.

И целый хор голосов подхватил:

— Соло, Соло, Соло, Соло…

— При-и-и-ве-е-ет…

Эхо понеслось гулять по залу, отражаясь от ледяных стен, от потолка и заставляя мурашки мчаться по коже.

— Соло Жадный-до-смерти!

— …смерти, смерти, смерти, смерти…

Мой диалог с лже-Угольком в деревне самосадов начинался примерно так же. Я прибавил шаг. Это не спасёт, но — в голову неожиданно пришла дарующая надежду идея — они не тронут меня, пока я буду двигаться. Они хватают лишь тех, кто стоит на месте, кто заранее обрекает себя на поражение: от страха, от безысходности, от чего угодно…

По щеке провели пером. Это первое прикосновение. Я метнулся в сторону. Что-то порхнуло перед лицом, и я снова развернулся и побежал. В движении, только в движении — и тогда они меня не тронут!

Впереди появилось сияние, я как сумасшедший дернулся к нему. Свет, значит, спасение. Они бояться света! Но чем ближе я подбегал, тем сильнее настораживался. С бега перешёл на шаг, потом и вовсе остановился. В центре сияния обозначился силуэт. Человеческая фигура. Это был очень худой мужчина, скелет, обтянутый сухой сморщенной кожей. Из одежды — обрывки ткани на плечах и бёдрах, босой. Широкий рот, суженные глаза, длинные седые волосы жидкими клочками едва заметно колыхались. Нечто подобное привиделось мне в деревне самосадов, только тогда была женщина.

Свечение было неярким, оно лишь обводило тело по контуру и позволяло его разглядеть, но этого вполне хватило, чтобы вспотеть.

Шептун двинулся навстречу, едва касаясь ногами пола.

— Не узнаёшь меня, Соло? Не узнаёшь? — голос приглушённый и до безумия знакомый. Кажется, я слышал его в хоре голосов возле пещеры.

— Не узнаю.

Шептун покрутил головой влево-вправо, вверх-вниз.

— Смотри, как крепко она держится на плечах. Не падает. Она не падает, Соло. Не падает!

И меня продёрнуло.

— Брокк?!

— Узнал, узнал. Он меня узнал! Слышите? Мой друг Соло узнал меня.

Шептун захихикал, а у меня задрожали руки. Если это в самом деле Брокк…

— Ты удивлён, Соло? Ты удивлён. И у тебя много вопросов. Я отвечу. Моя семья, — Брокк раскинул руки и повёл по сторонам, — позволила мне поговорить с тобой.

Из темноты выступили сотни других исхудалых, обескровленных и обезжизненных фигур. Страшные голодные рожи, раскрытые рты. Они встали вокруг меня кольцом, разогнав темноту зала своим свечением, и замерли, как будто кто-то провёл черту между нами на расстоянии в полусотню шагов. Брокк придвинулся ко мне почти вплотную.

— Ты рад меня видеть, Соло? Рад?

Странный вопрос. Может ли радоваться корова встрече с мясником? А тот ещё и ножи при ней точит.

— Нет, Брокк, не рад, — честно ответил я.

Он как будто поник. Свечение стало слабее, а стена шептунов придвинулась к нам на шаг и зашипела:

— Нашшш, нашшш…

Брокк протянул ко мне руку и погладил по плечу. Это напомнило недавнее прикосновение пера к лицу.

— Помнишь ночь перед казнью, Соло? Мы говорили о прошлой жизни. Ты рассказывал о жене, я пытался вспомнить себя… Теперь я помню всё. Смерть даёт игрокам жизнь и возвращает память. При каждой перезагрузке мы что- то видим из своего прошлого, что-то вспоминаем, но лишь переход на новый уровень позволяет вернуться к истокам. Ты хочешь вернуться, Соло?

Я отрицательно мотнул головой. Нахрена мне такие истоки? Если плата за память быть тощим и страшным монстром, который по ночам высасывает души из нормальных людей, то я лучше продолжу оставаться в счастливом неведенье.

Шептуны снова зашипели и придвинулись сразу на десяток шагов. При такой тенденции ещё один неправильный ответ — и мне капут.

Лицо Брокка стало совсем грустным.

— Как же ты не прав, друг мой. Ты держишься за иллюзию. Ты считаешь жизнью то плотское, что тебя окружает. Девки, сражения, пиво. Но есть другое. Оно намного ярче и сплочённее. Мы тоже сражаемся, но битвы наши несут очищение, мы тоже любим, но любовь наша духовная и не знает половых границ. А пища — это то естество, которое мешает вам понять настоящую цельную жизнь, и которое мы уничтожаем, присоединяя вас к себе.

То, что он перечислил, я бы выразил в двух словах: бисексуальный терроризм. Эти бестелесные придурки духовно долбят друг друга, а потом идут убивать. Ну и что тут особенного? Если принять во внимание, что Гнус с Эльзой мне все мозги изнасиловали, а Швар с Гомоном те ещё алкаши и разбойники, то наша группа давно превратилась в шептунов. Только при всём при том мы пытаемся спасти мир. А какой прок от этих?

Брокк придвинулся ко мне вплотную. Я подался назад. Не каждый способен выдержать зрелище ожившего мертвеца. Слава Игре, от него ничем не воняло.

Бывший распорядитель схватил меня за запястья и сдавил. Из такого захвата захочешь, не вырвешься, да я и не пытался.

— Соло, ты должен добровольно согласиться на процедуру очищения. Это… тяжело. Но тогда ты станешь одним из нас. Готов?

— А если не соглашусь?

— Произойдёт то же самое, но тогда ты канешь в пустоту. Исчезнешь навсегда, без остатка. Для таких как мы только это место в Игре остаётся безопасным, поэтому прошу тебя, не сопротивляйся. Прими нас как должное — и живи в мире.

Он заговорил языком проповедника, и при этом продолжал давить мне на запястья. Лёгкие пожатия: сдавит и ослабит. Словно какой-то знак. Но какой?

— А ведь ты когда-то просил выпить за тебя кружку пива, Брокк. Помнишь? И я выпил! Я выпил сотню кружек за тебя…

— Мне не стало легче, Соло, — покачал головой шептун.

— Зато у меня с похмелья…

— Соло, пустые разговоры не приносят пользы. Ты тянешь время, ждёшь рассвета, но это тебя не спасёт.

— Хорошо, Брокк. Но могу я спросить кое о чём, прежде чем сделать выбор?

— Это твоё право. Спрашивай.

— Ты как попал к этим… Кстати, как вы себя обзываете?

— Имена не имеют значения. Можешь продолжать называть нас шептунами.

— Ага. Так как ты попал к шептунам? Насколько я помню, умер ты от моего топора, безо всякой процедуры очищения.

— Шептуны — это души погибших игроков. Только так. Неписям среди нас не место. Я встретил здесь многих своих друзей и знакомых с локации, и они продолжают прибывать. Встречал и твоих знакомых. Кот…

Из-за плеча Брокка как привидение поднялась фигура с глубокими морщинами и обвисшей на скулах кожей, и застыла в воздухе.

— Барин…

Поднялась вторая фигура, абсолютно голая, но без половых признаков. Ниже колен болтались лохмотья мяса и кожи.

— Фолки…

Я присвистнул. Однако быстро этот перевёртыш влился в ряды шептунов. Круглощёкая рожица баффера пока ещё не успела состариться, и я без труда узнал его. Но уже появились морщины на лбу, а одежда начала разваливаться.

— Хватит воспоминаний, — отмахнулся я. Фигуры умчались под свод и растворились в темноте.

— Те, кто погибает, не имея больше поддержки программистов, попадают к нам. Им не нужна процедура. Тем, кого удаётся поймать живыми, обязаны сделать выбор.

Выбор, выбор… Очередной баг. Вся эта Игра состоит из багов. Произошёл обвал программных кодов, и появились бесконечные шептуны, кадавры, старухи Хемши, Инги. Они не были предусмотрены изначально, вернее, не были предусмотрены мы, игроки. Программа приняла нас за вирус и начала чистить. Как результат — передо мной новые не предусмотренные сюжетом персонажи и тысячи мертвецов, выведенные за скобки Игры, но по какой-то непонятной причине продолжающие оказывать на неё воздействие, а я должен либо присоединиться к ним, либо оказаться стёртым безвозвратно.

— А как же кадавры?

— Это сложно. Программисты установили код, который позволяет им оживать раз за разом. Существует предположение, что захватив мир, они смогут перезагрузить Игру.

— А как добраться до кода?

Глаза Брокка сверкнули.

— Мы знаем, что ты пытаешься собрать Радужную Сферу. Старуха Хемши считает, что сможет с её помощью перезагрузить Игру и уничтожить кадавров, а с ними и нависшую над миром угрозу. Но в действительности все они — и кадавры, и старуха Хемши — пытаются сделать одно и то же, только идут к цели разными путями. Однако перезагрузка никого не спасёт. Игра схлопывается, количество ошибок растёт от тайма к тайму. Они пока не заметны, но скоро начнут проявляться. Возникнет хаос. Исправить всё или хотя бы отдалить неизбежное можем только мы. Мы находимся по ту сторону игрового процесса и способны влиять на его ход. Этот замок, этот город Сияющих Ледяных Вершин является резервным кластером, с помощью которого удастся исправить многие ошибки. Поэтому мы и захватили его. Но нам не хватает сил. Нас ещё мало, нужны новые души игроков. Поэтому я прошу тебя, Соло, – присоединяйся.

— …присоединяйся… присоединяйся… - зашептали со всех сторон.

Заманчивое предложение, однако преждевременное. Стать шептуном никогда не поздно, а в нынешнее состояние уже не вернёшься. Жить дальше без пива, без Эльзы, без грустных мыслей об Уголёчке, без нытья Гнуса…

— Обещаю подумать над вашим предложением. Но я должен быть уверен, что твои слова не завлекаловка для наивных чукотских мальчиков. Скажи, откуда ты знаешь про старуху, про хаос?

— У каждого игрока есть крупицы памяти и знаний. Попадая к нам, они становятся общим достоянием. Всё, что принадлежит одному, принадлежит всем. Наш мир монолитен, как единый организм. Я едва успеваю подумать, а мысли мои уже известны каждому.

Брокк продолжал сжимать и разжимать пальцы на моих запястьях. Он явно хотел сказать что-то или предупредить, но не осмеливался произнести вслух. Короткие и длинные нажатия, как точки и тире. Точки и тире. Азбука Морзе?

Может и так, только я её не знаю. Я учитель истории, а не радист. Какого хера он вообще вздумал посылать мне сигналы? Он шептун, враг, его задача завалить меня, а не радировать непонятно что по руке.

Хор голосов вокруг зашипел:

— Пора, пора, пора…

Брокк отпустил мои запястья, шептуны приблизились. Теперь до них оставалось как в песне — четыре шага. И всё. А так хотелось обнять Уголёчку на прощанье. Милая моя… Или Эльзу. А лучше обеих. И не только обнять.

— Ты как был незаконнорожденным, так им и остался, — твёрдо произнёс Брокк, отступая.

Незаконнорожденным? Откуда это? Он перетрудился что ли на почве спасения мира? Какой ещё к чертям незаконнорожденный? Такое может произнести только Ткач…

— Ты о чём говоришь?

— Он поможет.

Брокк отступил ещё дальше и скрылся в толпе шептунов.

Твою мать! О чём там этот бывший распорядитель плетёт? Он поможет? Незаконнорождённый? Бастард что ли? Но железо шептунов не убивает, даже не отпугивает.

Я потянул Бастарда за рукоять. Шипение сменилось на хохот.

— Не поможет, не поможет…

Вместе со сталью из ножен выпросталась лазурь. Я совершенно забыл, Бастард стал другим. Медальон мастера Винсенто, закалка фон Хорца… Я полоснул клинком по воздуху, свечение стало ярче, и первые ряды шептунов вздрогнули. Они не отступили, как в случае с посохом старейшины самосадов, но остановились. Ко мне потянулись тощие руки, и одинокий искажённый яростью голос прокричал:

— Сущность древних!

Я снова разрубил мечом воздух, из лезвия вырвался яркий сноп, стало светлее, чем днём, и попавшие под сноп шептуны начали разваливаться. Отпадали куски тел, лиц, рук, ног. Они исчезали, съедаемые могильными червями, и на пол сыпался прах.

Зрелище отвратное, но останавливаться нельзя. Я крутанулся на пятках, разрубая всё, что находилось в диаметре двадцати шагов.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до третьего уровня из пятнадцати

Шептуны рванули в стороны, закружились под сводом. От визга затряслись стены, а из ушей и носа потекла кровь.

Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд. Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд. Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд. Вы получили дебафф «Оглушение». Ваши сила и выносливость понижены на 25% на сто восемьдесят секунд

Стопроцентный дебафф! Впервые такое. Но обычного упадка сил, при котором всё валится из рук, не случилось. Дух не позволил. Гнус утверждал, что каждое очко духа косвенно даёт одно очко выносливости, и чтобы не упасть без сил мой дух должен превышать тридцать очков. Сейчас их у меня сорок семь. Возможно, я не смогу ещё раз подняться на башню даже под «Благодарностью», но порубить в капусту дополнительно пару сотен шептунов сумею.

Для них стало откровением, что «Оглушение» не сработало. Про дух они не знали, многоголосое шипение шипело какие угодно ругательства и проклятья, только не версию о дополнительном стате. Шептуны пикировали на меня из-под свода, бились лбами о световой купол и кружили по краям как назойливые мухи. Визг не умолкал. Он достиг истерических нот, и стоило одному дебаффу сойти на нет, как тут же появлялся новый. Шептуны держали меня под постоянным воздействием «Оглушения» и бесились от того, что я не падал.

Падали они. Каждый поворот меча заставлял их осыпаться прахом, а я, словно ребенок, дорвавшийся до сладкого, не переставал рубить воздух Бастардом.

Я вглядывался в кружившиеся над куполом лица, стараясь разглядеть среди них Брокка. Менее всего мне хотелось убить его во второй раз. Пусть это будет Барин или Фолки. Но как разглядеть хоть кого-то среди этого скопища?

Ладно, забыли. Надо выбираться из этого навоза. Брокк в любом случае дважды покойник. Если память для шептунов одна на всех, то они уже догадались, что это он посоветовал мне использовать Бастарда.

Я прокрутил восьмёрку над головой, выслушал очередную порцию проклятий и побежал. На расстоянии метров тридцати видимость была хорошая. Мне надо снова найти стену. Правило прохождения лабиринта утверждает, что если хочешь найти выход, придерживайся одной стороны. Рано или поздно она приведёт тебя куда-нибудь.

Долго бегать не получилось, всё-таки выносливость не та. Я перешёл на шаг. Ни стен, ни указателей. Кто так строит? Каждый раз, когда купол света сжимался, я делал движение Бастардом, и под ноги сыпались серые струи праха.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати

Неплохо я прокачался за сегодняшний день, на сцене так не удавалось. Теперь бы выбраться…

По залу я бродил долго. Время потерялось. Хотелось пить, есть. Шептуны сменили тактику; большинство растворились в темноте, над куполом кружило не больше десятка силуэтов. Они легко уворачивались от ударов Бастарда и продолжали визжать, награждая меня «Оглушением». В одном я узнал главаря нубов.

— Привет, Барин! Кто отрубил тебе ноги?

Шептун встряхнул обрубками и завис напротив меня.

— Со-о-ло-о… — протянул он, как будто пробовал звук моего имени на вкус. — Помню тебя…

Ну ещё бы. Моими стараниями он потерял всё, кроме жизни. Но, похоже, и это у него отобрали.

— Что там на локации? Как барон, Уголёчка?

Барин повёл плечами, взгляд его стал более осмысленным.

— Я умер на следующий день после твоего ухода. Дизель вытащил меня на ристалище и казнил. Ты был прав, я на локации с первых дней, моё тело давно умерло, перезагрузиться не удалось. Зато теперь я бессмертен… — лицо его исказилось. — Где ты взял Сущность древних? Где? Мы уничтожили все медальоны! Но ты нашёл!

— Нашёл! Где? — завыло со всех сторон.

В одно мгновенье купол охватили сотни шептунов, и я, не задумываясь, взмахнул мечом.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Тот медальон, который я получил в лавке мастера Винсенто, оказался артефактом. Шептуны называли его Сущность древних, и он их убивал. На пол снова посыпался порошок. Это хорошо, в рядах шептунов сегодня не досчитают многих, но если я не выберусь из города, то сам пополню их ряды.

Из города я выбрался, когда над вершинами гор разгоралась полоса света. Всходило солнце. Я посмотрел на город, на горизонт и уже привычным движением сотворил крест.

Глава 17

До пещеры я добрался часа через два. Тишина. На снегу множество следов, одни поверх других, и не разберёшь сразу, кто-то ушёл или, наоборот, вернулся. Я приложил ладонь к глазам и долго всматривался в сторону перевала. Никого.

— Это ты там, переярок, снегом скрипишь? Заходи, не топчись на пороге.

Я протиснулся в пещеру между снежными глыбами. Всё тот же ставший привычным полумрак, в ложе Фолки - Гомон. Он упирался руками в колени, готовый встать, но не вставал. Лица почти не видно, только общие черты: широкие скулы, высокий лоб и белки глаз, словно фосфор бликующие в темноте.

— Где все?

— Ушли. Решили, что ты погиб.

— С чего вдруг?

Гомон всё-таки поднатужился и встал.

— Чему ж тут удивляться? В городе всю ночь такой вой стоял, что снег с гор осыпался. А кто там выть может, все знают. Вот и решили, что нет больше Соло, нет задания, можно уходить. Собрались с утра и ушли.

Я бросил взгляд на пустующие ложа. Они действительно ушли, даже не попытались удостовериться в моей гибели. Бросили меня! Впрочем, а чего ждать от мошенника, имя которого само по себе говорит о многом, и от бюргерши с навыками элитной эскортницы и убийцы? Странно, что Гомон остался.

— А ты почему не с ними?

— Слишком ты живучий, переярок, чтобы позволить убить себя. Я это ещё в стае отметил, живучий ты. То ли Игра к тебе благосклонна, то ли программисты.

— Не знал, что ты настолько в меня веришь.

— О, поверь, ты многого не знаешь.

— Например?

— Например, что осколок Радужной Сферы нужен не только старухе Хемши. Ты же достал его, так? Достал, я вижу. Фолки тоже не сомневался, что достанешь. Послал меня в башню, дескать, ищи там, а сам побежал к тебе. Чувствовал! А ты его всё равно переиграл…

Гомон вышел на середину пещеры, в левой руке щит, пальцы правой поглаживают обух топора. Сердце ёкнуло. Впервые я подумал, что Гомон может быть не тем, кем всё это время хотел казаться.

— Хреновый из тебя провидец, вожак. Фолки ко мне не за осколком бегал. Осколок уже был у него.

— Вот как? Хе, знал бы, что он у него, столько времени сберёг… — Гомон вытянул топор из-за пояса. — Ну, заговорились мы, пора заканчивать. Сам осколок отдашь или отнимать заставишь?

Да, он не тот, кем хотел выглядеть. И не важно, отдам я ему осколок или нет, оставлять меня в живых ему нельзя.

— Ты игрок, — констатировал я. — Такой же, как все мы. Просто косил под непись. И хорошо косил. Ни Гнус, ни Эльза не догадались.

Гомон кивнул и прокрутил запястьем топор.

— Никогда не нравилось играть роль неписи. Противно это. Но кто-то должен…

— Ты кадавр! — догадался я. — Кто-то вроде Штирлица. Ну да, конечно. И ты не просто так оказался у постоялого двора, и на Гороховой речке ждал нас с Гнусом тоже не просто так. Знал, что мы там появимся. Тебя Архип направлял.

— А вот здесь уже из тебя хреновый провидец. Не знаю, кто такой Штирлиц, не слышал такого имени, но у Архитектона своя задача, а у меня своя, хоть и делаем одно дело. Я служу инстанте Инге, она меня направляет, вернее, думает, что направляет. И пусть дальше так думает, и поэтому тебе придётся умереть.

Я выдернул меч, и пещера осветилась. Гомон отшатнулся.

— Вот почему шептуны тебя отпустили. Сущность древних. Слышал о ней, но видеть не доводилось. Думал, выдумка, легенда, — он согнул ноги в коленях и прикрылся щитом. — Но против меня она не поможет. Сущность даёт силу только против магии, да и то не панацея.

Посмотрим, панацея, не панацея, но и я уже не мальчик. В первую нашу встречу Гомон лёгким подзатыльником содрал с меня под сотню ХП. Сомневаюсь, что ему удастся повторить это, но в любом случае он очень опасный противник.

Я поднял меч над головой, перехватил рукоять двумя руками и ударил сверху вниз, вкладывая в удар и силу, и вес, и «Мощь Луция». Щит выдержал, только промялась железная окантовка, а Бастард обратным движением едва не сыграл мне по лбу. Вот было бы смешно, не успей я увернуться. Гомон долго бы ржал, глядя на мою разбитую голову.

Он всё равно заржал.

— Кто научил тебя так бить, подёнщик? Забудь его наставления и отправляйся заново в школу.

Зря он смеётся, всё было выполнено правильно. Точно таким образом я развалил щит Швара в нашем поединке. Ни один щит не выдержит подобного удара, только если на нём нет какого-то заклятья. Гомон хорошо прокачен, и шмот подстать ему.

Я шагнул влево, вперёд, заметил узкую щель над верхней кромкой щита между оплечьем и бармицей и включил «Укол». Чёткий концентрированный удар. Будь Бастард чуть шире — и Гомон потерял бы голову. В прямом смысле. Я даже увидел, как она падает с плеч и катится по полу, брызгаясь кровью… Вожак не шелохнулся. Только приподнял щит, смахивая остриё Бастарда в сторону и проваливая меня. Я резко качнулся, теряя под ногами опору, и почувствовал боль слева в груди. Падая, скосил глаза. В рёбра на всю глубину врубился топор.

Вы получили ранение. Поглощение урона 356 ХП. Потеря здоровья 3594 ХП

Вы получили дебафф «Кровотечение». Вы будете терять одну единицу здоровья каждую секунду в течение ста восьмидесяти секунд

Я упал на колени, упёрся руками в пол. Бастард отлетел в сторону. От боли замутило в желудке, изо рта потекла желчь напополам с кровью. Гомон толкнул меня сапогом в бок, переворачивая на спину. Сил противостоять не было. Надо дождаться конца дебаффа. Рана зарубцуется. У меня останется ещё около тысячи ХП, посмотрим, кто кого.

Гомон наступил мне на грудь и сунул острие топора под подбородок.

— Сколько в тебе жизни, подёнщик? После таких ударов подыхают сразу, а ты до сих пор моргаешь.

— Сколько бы ни было… всё моё.

— Ненадолго.

Ждать окончания дебаффа он не собирался. Раненого противника надо добивать, пока тот не поднялся, иначе появляется шанс оказаться на его месте. Подобного не хочет никто. Гомон занёс топор, я потянулся глазами к Бастарду. Исходящее от него свечение растаяло, полумрак вернулся.

— Прощай, подёнщик.

— Прощай, вожак.

Я нащупал на поясе нож, приподнялся и всадил его Гомону в пах по самую рукоять. И тут же откатился. Боль ещё не прошла и отдавалась в рёбрах сквозной пульсацией, но это было ничто в сравнении с тем, что испытал Гомон. Он завалился набок, закричал. Белки глаз потухли, запахло мочой. Я нащупал Бастарда, поднялся, опираясь на него. Снова стало светло.

Теперь отсчёт трёх минут дебаффа пошёл для Гомона. Чувствуя, как боль отступает, я проковылял к нему. Он поднял руку, хотел защититься или сказать что-то. Я не стал разбираться и просто срубил её. Ничего страшного, отрастёт на перезагрузке. Гомон захрипел, и чтобы облегчить муки, вонзил Бастарда ему в глаз. Тело выгнулось дугой и опало.

Я опустился перед ним на колени. Развязал пояс, осмотрел кольчугу, прошептал:

— Ты же не против, если я в твоём мешке пошвыряюсь.

В мешке нашлись две заточки, кусок вяленого мяса. Мясо я тут же съел, заточки бросил в слот к своим, по параметрам они сошлись полностью. Отдельно лежали девять золотых. Вот же жлоб. За всё время службы не дал мне ни медяка, хотя по договору должен был платить семнадцать монет в тайм. Кричал: денег нет. И все верили. А тут девять золотых.

Я подбросил их в ладони, чувствуя в сердце отражение приятной тяжести, и убрал в мешок. Вместе с золотым от благодарных жителей Кьяваре-дель-Гьяччо стало десять. Почти столько же, сколько было у меня при входе в Игру. Нормально, теперь можно жить. Главное, не проговориться ни Эльзе, ни Гнусу, а то пойдут сопли и завышенные требования вроде занавесок на окнах и карасей в сливочных соусах.

Кстати, об Эльзе. Надо заканчивать с обыском и отправляться за своей ушедшей группой вдогонку. Выход из Ледяного города находится там же, где и вход, идти придётся через ферму Говорливого Орка, а Фолки предупреждал, что без сына к тому лучше не соваться. Может он и не тронет их по старой памяти, к тому же Эльза ему как бы понравилась. А может и тронет. Хрен его знает, какие чипы у него в башке командуют.

Больше в мешке ничего не было. Шмот меня не интересовал, с десятью золотыми в кармане можно позволить себе некоторые отступления. А вот щит я решил осмотреть внимательней. Круглый, диаметром сантиметров семьдесят, обтянут кожей, железная окантовка, умбон. Тяжёлый. Параметры вызывали недоумение: ловкость – 7, сила – 11, выносливость – 13, меткость – 17, поглощение урона 11%. Все основные статы были заминусованы, да и поглощение не слишком радовало, щит Бартоломео в этом плане выглядел круче. Но была одна особенность. Именно она едва не сыграла со мной злую шутку во время поединка.

Я перекинул через голову петлю, позволяющую носить щит за спиной, и сразу почувствовал себя защищённей.

Вы получили «Щит от мастера из Чистых земель»

Он сделан из тонких берёзовых плашек, склеенных в четыре слоя, обтянут шкурой старого тура и освящён благими намерениями Добродея Скворца. Мечи и стрелы будут отскакивать от него, и потому владеющий им получит двойную защиту.

Мечи и стрелы будут отскакивать… как отскочил мой Бастард. Только за одно это качество щит стоит взять.

Хоть какая-то польза с Гомона.

Я выдернул из него нож, обтёр о штанину и вернул в ножны. Сегодня я впервые использовал Слепого охотника в бою, и он принёс мне победу. Казалось бы, безвыходное положение; я даже не вспомнил о нём, рукоять сама притянула ладонь, а лезвие направилось в то место, где ущерб будет максимальный. Недаром гайд предупреждал: доверьтесь ему. Я доверился и победил.

Собравшись, вышел из пещеры. Время близилось к вечеру. Скоро стемнеет, могут появиться шептуны. Если они приходили в первую ночь, то смогут прийти и в эту. Но меня они больше не пугали. Хотят присоединиться к канувшим в пустоту дружкам? Ради бога, я обеспечу беспрепятственный проход. А вот перспектива провести вторую ночь без сна не радовала. Усталость сковывала тело. Сейчас не то чтобы куда-то идти, от кого-то отбиваться, а завалиться в койку и часиков десять давануть на массу. Это восстановит силы и вернёт несколько единиц жизни.

Но надо идти за Эльзой. Тупая блондинка! Какого хера они попёрлись к перевалу? Ладно бюргерша, чего с неё взять? Женщина. Никакого понятия о стратегии и тактике, только кулинарные рецепты в памяти. Но два этих полудурка, Гнус и Швар, разбираться в обстановке обязаны. Особенно Гнус с его врождённой трусостью. Могли ведь ещё денёк посидеть в пещере, подождать. Вдруг я спасся чудом? Нет, надо бежать.

К тому времени, когда темнота сгустилась, я добрался до перевала, на котором впервые встретил Фолки. Сюда шептуны точно не доберутся, отпихиваться от них не придётся. Но останавливаться не стал. Если идти всю ночь, то завтра к полудню смогу догнать группу. Их наверняка задерживает Гнус, ноет, жалуется на усталость, да и кобыла Эльзы последние дни выглядела не очень, совсем отощала на бескормице. А я в одиночном темпе двигаюсь быстрей, пусть и потерял две трети жизни.

Я глянул в интерфейс. Напротив показателя здоровья стояло число: 1318. Вот сколько осталось у меня после встречи с Гомоном. Несколько десятков единиц ХП добавил кусок вяленого мяса, сон тоже мог бы накинуть около сотни. Когда-то такие показатели меня радовали. Тысяча триста восемнадцать! Да я против армии нубов выстою! Но сейчас приоритеты сменились, урон от ударов некоторых персов возрос, и тысяча триста в поединках уже не котируется.

В темноте кто-то ухнул, и я резко выхватил меч. Лазурь осветила круг в двадцать шагов, а смертельный луч из острия уткнулся в безразмерное небо. За пределами круга скрипнул снег. Я развернулся на звук, луч, словно прожектор, пробил темноту и осветил… Тьфу ты, снежная собака.

— Иди отсюда, глупая.

По спине ударили лопатой. Я едва лёгкие не выплюнул. Врезался лицом в сугроб и застыл, не в силах шевельнуться, только с писклявым хрипом втягивал в себя воздух.

Вы пропустили критический удар. Ваше здоровье на нуле

Внимание, состояние критическое

Внимание, состояние критическое

Внимание… Ваш дух включён

Состояние стабилизировано, угроза жизни отсутствует, функционирование статов возвращено

Внимание, значение основных статов не может превышать значения вашего духа

Что это было? Я про удар. То, что дух заработал, хорошо, но…

Послышались шаги. Кто-то тяжёлый прошёл вокруг меня, остановился, задышал носом, принюхиваясь. Зарычал. В голове прострелило: снежный медведь! Та сволочь, которая сожрала трёх наших волков.

Совсем забыл о нём. Меня он тоже сожрёт? И что получится? Обгложет мясо с костей, и я так обглоданным навсегда и останусь? Восстановление утерянных частей тела происходит исключительно в процессе перезагрузки. И буду я не Соло Жадный-до-смерти, а Соло Огрызок или Соло Жёваный.

Медведь ухватил меня зубами за голень и потащил. Боль от укуса прожгла ногу, но крик я сдержал. Если животное поймёт, что я жив, то сожмёт челюсти — и прощай нога. Сейчас ни кричать, ни лезть в бутылку нельзя. Надо терпеть и ждать, когда он остановится и разожмёт зубы. Вот тогда настанет моя очередь кусаться. Ни смотря ни на что, меч я не выронил. Пальцы сжимали рукоять как сведённые. Свет продолжал гореть, пусть и не ярко, но медведя это раздражало. Я видел его морду в профиль, натурально топтыгин, только на пару размеров больше. Он дважды пытался обернуться к источнику свечения, но не мог повернуть голову до конца, мешало моё тело.

Медведь шёл быстро, шаг походил на прыжок, дёрганный и несбалансированный. На очередном прыжке я тюкнулся затылком о камень. В глазах заелозили мушки, но сообщений о потере ХП не прилетело. Терять было нечего, всё закончилось на последнем ударе.

Ещё минут пятнадцать медведь продолжал двигаться в том же темпе. Радовало то, что направление было попутным, если конечно можно чему-то радоваться, находясь одной ногой в пасти медведя. Наконец, он остановился и разжал зубы.

Я продолжал изображать покойника. Медведь тронул меня лапой, перевернул на спину. Сквозь прищур я увидел раскрытую пасть и всадил в неё Бастарда. Медведь дёрнулся, я ухватился свободной рукой за крестовину и надавил. Медведь ударил меня лапой по голове. Удар получился скользящий, иначе бы череп мой треснул и расплескал мозги по снегу. Забыв о боли, я рывком поднялся и уже надавил на крестовину всем телом. Окровавленное остриё вышло между лопаток, медведь забился в судорогах, и я отскочил, чтобы не попасть под новый удар.

Зверь затряс мордой, попытался выблевать меч, не получилось. Поднялся на задние лапы. Сейчас бы дротик метнуть в неприкрытое брюхо. Я подобрал камень из-под ног, замахнулся. Бросок ничего не даст, даже шкуру не поцарапает, но он и не понадобился. Медведь качнулся, перевалился с лапы на лапу, завалился на бок и сдох.

Выполнено случайное задание «Убить снежного медведя»

Вы получили «Шкура снежного медведя» одна штука

Вы получили «Череп снежного медведя» одна штука

Вы получили «Жир снежного медведя» одна склянка

Я опустился на снег.

Многие ли могут похвастать тем, что убили снежного медведя? Да ещё одним ударом. Кто-то скажет, случайно. Пусть. Но многие ли могут похвастать тем, что убили снежного медведя хотя бы случайно? А я могу. Гнус утверждал, что все эти мерила смелости по силе и опасности сопоставимы между собой, разница лишь в мелочах и внешнем виде. Значит, и зверя могу. Получается, сегодня я надел бордовые доспехи нефритового чандао. Бойся меня, Архитектон.

Но эйфории от одержанной победы не было. Была усталость, голод и желание послать весь мир нахер. Небо блестело звёздами, обещая земле скорое похолодание, боль в ранах притихла и отдавалась в голове тонкой пульсацией. Мне необходимо время, чтобы отдохнуть и восстановиться. Очень необходимо.

Я достал из мешка шкуру, завернулся в неё и уснул.

Глава 18

Сон взбодрил меня, но не восстановил. Напротив графы «здоровье» появилось число девяносто семь, вернулось значение основных статов, но всё это балансировало на грани нового падения, и чуть что — снова критическое состояние, дух включён и далее по списку. Хорошо хоть дополнительные умения работают, правда, я до сих пор не разобрался, на каких принципах эта работа основана, но точно знаю, что преимущества они дают чувствительные. История с Фолки показала это наглядно.

Я убрал шкуру в мешок. Надо осмотреться, понять, куда зверюга меня притащила и в какую сторону топать.

От медведя остались только красные пятна на снегу и многочисленные следы снежных собак. Я понимающе кивнул: пёсьей братии тоже надо питаться. Вокруг морозная пустота и скалы по периметру. Подсказка не ахти какая, но судя по солнцу и прочим приметам идти надо прямо. Медведь доволок меня почти до подножья Расколотых скал. Я видел их. Две приземистых вершины, словно расколотые огромным долотом. Оставалось пройти не более километра, за ними находилась ферма Говорливого Орка.

Некоторое время я пробивался сквозь нетронутую целину, утопая в сугробах по колено, потом вышел на тропу. Мы проложили её, когда шли к городу, ею же воспользовались на обратном пути. Снежная крупа успела сгладить края следов, значит, мои прошли здесь вчера вечером, а заночевали на перевале под прикрытием скал. Поднявшись на седловину, я нашёл отпечатки тел и разворошенный снег в местах, где кобыла выбивала траву.

Ферма Говорливого Орка отсюда была видна как на ладони. Пустой двор, загон, дымок из трубы. Возле хлева топталась кобыла, сдирала с крыши солому. Людей не было. Тишь, благодать и полное благополучие. Фолки мог наврать на счёт Говорливого, в действительности тому нет никакого смысла устраивать разборки только из-за того, что с нами нет Ткача. Он же знает, что мы служим старухе Хемши, и он тоже ей служит.

Но тогда почему кобылу не поставили в стойло?

Я подобрался к ферме со стороны хлева, и вдоль заиндевевшего сруба прокрался к изгороди. Щёки пощипывало морозцем. Он крепчал с каждым часом, пробирался за свиту, заставлял тело ёжиться. Кобыла по-прежнему сдирала солому с крыши. Она не была привязана, повод был просто перекинут через голову, и волочился по земле.

Я перемахнул изгородь, присел на корточки и замер. Огляделся, подождал минуту и двинулся к дому. Сбоку от крыльца кто-то лежал. Виднелись потёртые подошвы сапог и сбитые каблуки. Никакого шевеления. Труп? Кто? Швар? Нет, у Швара мокасины, а у Эльзы ботфорты на высоченных каблуках. Она в них такая сексуальная, пальчики оближешь, хотя как в них ходить по горам — не представляю.

Подобравшись ближе, я склонился над телом.

— Гнус? Ты что ли? Живой?

Я похлопал мошенника по щекам, он приоткрыл глаза, шевельнул ресницами. Жив, падла. Под носом и на губах смёрзлась кровь, рубаха на груди разорвана, руки и ноги связаны.

— Кто тебя так? Говорливый?

Гнус моргнул.

— Он в доме? А Эльза? С ним?

— Соло, мы думали…

— Ни хрена вы не думали. Какого беса сюда запёрлись? Ладно, лежи, я разберусь.

Дверь была закрыта неплотно. Боясь скрипнуть ступенькой, я осторожно поднялся на крыльцо, заглянул в щель.

— Соло, развяжи меня, — простонал мошенник.

— Погоди ты, — отмахнулся я, — дай разобраться в обстановке.

В щель я видел почти всю комнату: печь, стол, лавку у стены. На полу валялся котёл, обломки табурета, разорванное шмотьё. Рядом кто-то пыхтел. Чтобы разглядеть его, пришлось открывать дверь шире.

То, что я увидел, вызвало во мне смешанные чувства. Эльза была привязана к топчану при помощи блоков и верёвок в сильно выгнутой коленно-локтевой позе. Говорливый Орк оказался мастером по связыванию, как будто специально обучался этому в школе маркиза де Сада. Из одежды на блондинке была только диадема, и можно было увидеть все детали тела в мельчайших подробностях. Да... Я всегда говорил, что она более чем прекрасна. Я сейчас не про диадему, хотя диадема тоже неплохая.

А вот орк выглядел отвратительно. Он как раз заканчивал снимать штаны, потряхивал дряблым задом, сопел, торопился, путался в штанинах. Нагнулся, помогая себе руками. Я влетел в комнату и влепил ему по ягодицам сапогом, как будто пробиваю одиннадцати метровый на школьном стадионе. Трибуны в рёв, мяч в воротах, на табло один-ноль в мою пользу.

— С поля, падла! — вскинул я руку в победном жесте, словно показывая ему жёлтую карточку.

— Соло, у него дух! — выкрикнула Эльза. — Беги!

Ну вот ещё — бежать. Настоящие мужчины от врагов не бегают. Но за подсказку спасибо. И за заботу. Ох, надо же, она меня предупредила и впервые назвала по имени. Может, я ей не безразличен и она не прочь пригласить меня в хлев на второй сеанс? Я бы с удовольствием повторил всё то, что мы делали.

Интересная мысль. Но во время драки с лучшим кулачным бойцом Игры о таких вещах лучше не думать. Вообще не надо думать о женщинах во время драки. Пока я предавался мечтам о своём не безразличии Эльзе, в челюсть прилетел кулак. Я сделал сальто назад, приложился спиной об пол и почувствовал, как сознание растворяется в небытие. Интерфейс снова сообщил о переключении параметров на дух, и сразу после этого включился свет. Я увидел над собой Говорливого Орка, морда кривилась от ярости, лапы тянулись к моему горлу. Мгновенье — и стальные пальцы обхватили шею, сдавили. Кровь прилила к лицу, язык по собственному велению вывалился изо рта. Я почувствовал толчки в груди, лёгкие пытались пробиться сквозь рёбра. Пошёл обратный отсчёт духа: 47, 46, 45, 44… На цифре семь отсчёт остановился. Говорливый Орк продолжал сдавливать горло, но с тем же успехом он мог душить бревно.

Странное ощущение: не могу дышать, понимаю, что от нехватки кислорода лёгкие вот-вот лопнут — но я не умираю и ничего не лопается. Произошло зависание между жизнью и смертью. Фермер кривился, напрягал мускулы, но ничего не менялось.

Я улыбнулся через силу и показал ему язык.

Пальцы разжались, и я поспешно втянул в себя воздух: боже ж ты мой, как хорошо дышать-то! Лёгкие расправились, захрипели, и с каждым новым вдохом в меня возвращалась сила.

Говорливый Орк смотрел со смесью страха и удивления. Я подмигнул ему:

— Что, родной, духу не хватило?

Да, ему не хватило. Отсчёт остановился на семи, у меня сорок семь, у него, получается, сорок. Вообще, это много, но против меня — слабак.

— Ты уже умереть! Умереть! — озадачено запыхтел орк.

— Это ещё вопрос, кто из нас умереть.

Я всадил ему нож в печень. Лезвие вошло легко, и так же легко вышло. А потом снова вошло. И снова. Несколькими ударами я превратил его брюхо в месиво. Даже когда он, окатив меня кровью, лёг на пол и умер, я продолжал всаживать в него нож.

Потом откинулся наспину и минуту дышал. Дышал, дышал… Надо бы мешок его проверить. У фермера есть дух. Базовый показатель для боссов не должен превышать тридцати очков, на оставшийся десяток наверняка есть какая-нибудь вещица, как у сестёр Пелагатти.

По-прежнему не вставая, я проверил его мешок. Так и есть. В единственном слоте лежали сапоги. Высокие голенища, железный супинатор. Я вытащил их. Мягкая кожа, прочные подошвы. Нога в таких долго не устанет. По внутреннему краю пробежали показатели: ловкость +17, выносливость +14, сила +18, дух +10. Спасибо тебе, Говорливый Орк, за подарок.

Вы получили «Яловые сапоги Брусилы Воина»

Прославленный воевода, не единожды бравший на копьё тевтонские крепости и крошивший полчища владетельных герцогов и северных хёвдингов, разово наделяет вас дополнительным умением.

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до восьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Получен дополнительный опыт 26129 единиц

Ваш уровень: 36

Свободных очков: 5

О как, «Капитан ландскнехтов»! Своевременная прибавка. И очки тоже пригодятся, пойдут в выносливость. Она у меня хуже всего прокачена, надо исправлять несправедливость. Пять дополнительных уровней вообще отлично. Наверное, я стал умнее, но это пока не чувствуется, и когда почувствуется, не ясно. А вот обувка просто класс, фабрика «Скороход» отдыхает. Не хочу жаловаться на старую, но новая лучше.

Я приподнялся, осмотрел себя. Свита была в крови фермера, несколько бурых подтёков расползлись по штанам отвратными кляксами. Пришлось снимать, а заодно и жилет. Подсохнет — ототру.

Я встал — и снова увидел Эльзу. Она так и не поменяла позу. Глаза мои забегали, стараясь разом охватить всю картину. В горле запершило.

— Ты такая… такая…

— Что? Куда ты смотришь? — не поняла бюргерша. — Развяжи меня быстро! И не смей смотреть, грязный подёнщик!

— Не смотреть? Это невозможно. Если б ты только видела свою красоту.

Я наложил ладони на её ягодицы, развёл. Как же здорово, что я уже разделся.

— Ублюдок, не прикасайся ко мне! — забилась Эльза в истерике.

Она попыталась высвободиться, но верёвки были завязаны на совесть.

— Говори, что хочешь, — я облизнулся. — Плевать. Ты сама виновата. Виляешь жопой, держишь меня на голодном пайке, а потом удивляешься… Я обязан… Я обязан воспользоваться…

Пользовался я долго. Эльза сначала ругалась, причём делала это настолько изощрённо и извращённо, что желание моё только усиливалось. Она поняла это и замолчала. Потом начала скулить, потом сказала, что хочет сверху. А закончили мы уже в сумерках. Я вывалился на крыльцо голый и горячий, хватанул ртом холодного воздуха и услышал скрип:

— Су-у-у-ка-а-а…

Возле крыльца валялся Гнус. Совсем о нём забыл. А он прекрасно слышал всё, что мы с Эльзой вытворяли. Я взял его за ворот и втащил в дом. Эльза лежала на топчане умиротворённая и по-прежнему в одной диадеме. Гнус заскрипел громче, а Эльза даже не подумала прикрыться. Пришлось мне накрывать её шкурой. Блондинка перевернулась на бок и уснула.

Я оделся, выволок труп фермера на улицу, бросил под изгородь и пошёл искать Швара. Орк лежал в загоне, связанный так же, как и Гнус. Увидев меня, прохрипел:

— Дай угадаю — это ты там Эльзу рвал? Как она кричала. Ты хоть иногда дверь прикрывай, а то я от зависти едва слюной не захлебнулся.

Выглядел он плохо, кожа стала бледно-зелёной, веки покрылись инеем, зубы от холода отскакивали друг от друга как прокажённые, но это не мешало ему подшучивать надо мной.

— Прости, так получилось, — разрезая веревки, буркнул я. — Случайно.

— Ну конечно, — согласился Швар. — Такое всегда случайно получается.

Вернувшись в дом, я подумал, что неплохо было бы согреться и расслабить нервы гавайским ромом, а к нему рульку, салат «Цезарь» с лососем, свежего хлеба, ну и пива, чтоб отшлифовать всё предыдущее. Памятуя признание Фолки, что чуланчик Говорливого Орка на самом деле лутбокс, я открыл дверку. По логике, если я завалил фермера, то отныне лутбокс должен выполнять мои желания. Однако чуланчик был пуст. Я закрыл дверь, снова открыл. Пусто.

— Ты чё там дверью хлопаешь? — хрипнул Гнус. Он сидел у печки, оттаивал.

— Да вот, — развёл я руками, — заказ сделал, ромом хотел угоститься, а он мне палец средний показывает.

Гнус заглянул ко мне в закуток.

— Лутбокс что ли?

Шаркая ногами, мошенник подошёл к чуланчику, отворил — на полу стоял бочонок с пивом, сверху окорок, пучок зелёного лука и связка воблы.

— Ни чё се! Это же я фермера завалил. Почему он меня не слушается, а тебе пожалуйста?

— Не важно, кто кого завалил. У лутбокса хозяев не бывает, — Гнус постучал пальцем по голове. — Скромнее надо быть. Это тебе не ресторан, здесь меню ограниченное.

Мы сели за стол. Швар отхватил ножом кусок окорока, Гнус постучал воблой о край стола. После первого глотка пива я почувствовал, как в статы возвращается жизнь. Приятное ощущение. Дух духом, а здоровье тоже имеет значение.

— Ты как из города свалил? — посасывая плавник, спросил Гнус.

— Ногами. Вы какого хера меня не дождались?

— А чё ждать-то? Тебя ночь не было. Ни тебя, ни Фолки, ни Ткача. Там такие вопли стояли! Все приметы указывали на то, что ты пал смертью храбрых. Какой смысл идти в рейд без контролёра? Задание не мы получали.

Логичное рассуждение, не придерёшься, но в душе саднило: всё-таки они меня бросили. А я за них всегда вписывался, заботился, защищал, последними медяками делился.

— А на ферму зачем завалились? Фолки же предупреждал, что без сына к нему лучше не соваться.

— Думали, примет по старой памяти, — Гнус поёжился. — А он как накинулся. Швара сразу вырубил, связал. Меня у крыльца догнал, бюргерша в дом успела забежать, а на двери ни засова, ни замка.

— Потешное воинство, — скривился я. — Ничего не можете. Если бы я не подоспел…

— У него дух, — рядом со мной на лавку опустилась Эльза. Слава Игре, одетая. — Швар, плесни пива.

Орк послушно наполнил кружку и подвинул ей.

— У него дух, — повторила Эльза после добротного глотка. — Я в него два ножа запустила, всю жизнь выкачала, а он и не заметил.

Она посмотрела на меня, прищурившись.

— В тебе тоже дух, подёнщик, — и перевела взгляд на Гнуса. — Ты знал?

Даже если бы он сказал, что нет, никто бы не поверил. Глазки его засуетились, личико погрустнело, бровки сдвинулись.

— Ну знал, и что? Чё ты на меня сразу? Как будто это я его духом наделял.

— А осколок? — Эльза снова повернулась ко мне.

Я похлопал себя по груди, где под жилетом в кожаном мешочке лежал осколок Радужной Сферы.

— У меня.

— А с шептунами как разобрался?

Я поднял с лавки меч, продемонстрировал навершие.

— Медальон. Мне его в Кьяваре-дель-Гьяччо всучили. Думал, просто хрень для красоты, но в темноте он всё освещает, а из острия вырывается луч, бьёт метров на сто и всех шептунов, — я махнул рукой крест-накрест, — на куски режет.

— Сущность древних, — твёрдо сказал Гнус.

— Они его так же называли.

— Везучий ты, подёнщик, — качнула головой Эльза. — Дух, Сущность. Пора начинать тебя бояться.

Я легонечко хлопнул её по попке.

— Может, тогда чаще давать будешь?

Гнус поперхнулся, а Эльза сжала кулачки.

— Я тебе ночью глаза выколю. Перезагрузиться не получится, и будешь по горам скитаться, пока Игра не свернётся.

Зависло молчание. Насчёт лишить меня зрения она поторопилась, ей это не выгодно, да и хотела бы — давно лишила. Но намёк был понят — не хами.

— Гомон где? — спросил Швар.

Я ждал этого вопроса. Он страшил меня, потому что не было ясно, как орк отреагирует на гибель вожака, которого считал своим другом. Может быть, кинется в драку, и тогда придётся убить его тоже. А промолчать нельзя. Швар классный мужик, пусть и не человек, и обманывать его я не хотел.

— Я убил его.

Швар бровью не повёл. Доел кусок мяса, облизал пальцы и поднял кружку.

— Он всегда хотел умереть в бою. За исполнение наших желаний!

Выпили не чокаясь.

— А за что убил? — осторожно поинтересовался Гнус.

— Пытался отнять осколок. Он тоже игрок. Кадавр. И, похоже, покруче Архитектона, во всяком случае, не ниже рангом.

— Ого! — мошенник покосился на орка и сказал тише. — А на вид непись неписью. Значит, перезагрузится. Ох, и злющий он теперь на тебя.

— Неважно, пусть злится. Встречу, ещё раз убью. К нам его послала Инга. Помнишь инстанту герцога Гогилена? Строила из себя овечку, кричала, что кадавры враги, и сама же кадавра к нам отправила. Встречу, тоже убью!

Гнус переглянулся с Эльзой и оскалился.

— Ну ты и дурак, подёнщик. Тебе реально надо глаза выколоть, они всё равно тебе не нужны.

— Ты о чём сейчас? Леща захотел?

— Инга — это одно из воплощений старухи Хемши. Ну, или наоборот, старуха Хемши одно из воплощений Инги. В данном случае неважно, кто из них кто, потому что это один и тот же человек.

— В смысле? Погодите… Инга и старуха Хемши — один и тот же человек? Два в одном?

Неожиданно. И как я должен на это реагировать? Если судить по совести, то Гнусу следует набить морду. Должен был предупредить об этом сразу. Не знаю, что я делал бы с этой информацией раньше, но о таком лучше знать, чем не знать.

Я привстал и без замаха врезал мошеннику в челюсть. Он слетел с лавки на пол, вытаращил глаза.

— За что?!

Если бы я каждый раз объяснял ему за что, то уже стёр бы язык до мозолей.

— В кого она ещё перевоплощается? Отвечай быстро!

Я махнул через лавочку, наступил ему на грудь, надавил.

— Я не знаю всех! Ей богу! Соло! Только одну ещё.

— Кого?

— Рыжая Мадам.

Рыжая Мадам? О как… Я вернулся за стол и потянулся за кружкой. Рыжая Мадам? Старушка-трактирщица, любительница гавайского рома? Опять неожиданно. Но хотя бы это объясняет её ко мне расположение. Как я радовался, когда получил первое задание: я разгадал замысел Игры, поймал удачу за хвост. Хрен там, а не удача! Всё подстроено.

— А Старый Рыночник?

При упоминании трактирщицы он приходил на память в первую очередь. Наверное, потому что всегда находился рядом с ней. Шерочка с Машерочкой.

— Старый Рыночник её помощник. — Гнус поднялся, погладил челюсть, повёл ею влево-вправо, проверяя работоспособность. — Они всегда вместе.

— Допустим… Ван дер Билль, телохранитель Инги, тоже он?

Гнус кивнул.

— А кто же с Хемши? Она всегда одна.

— Ослик. Ты забыл про ослика, на котором она ездит.

— Ослик? — захохотал я. — Она ездит верхом на Старом Рыночнике?

Господи, как же всё перемешано, одни перевоплощения, голова кругом. Я хватанул залпом полную кружку и со стуком поставил её на стол. Хватит на сегодня открытий, пора спать.

Лечь я надеялся на топчан к Эльзе. Хотелось снова почувствовать её тепло и вдохнуть сладкий аромат кожи, но блондинка ясно дала понять, что мне рядом с ней места нет. Пришлось раскладываться на лавке. Засыпая, я представил, что перевоплотился в шкуру, которой она укрывалась, и от этой мысли стало легко.

Глава 19

После секса, окорока, пива и сна здоровье у меня восстановилось примерно на четверть. Основную положительную роль в этом сыграл секс. Утром я пытался объяснить Эльзе, что чем больше у меня здоровья, тем больше пользы я принесу группе, и поэтому она обязана помочь мне, предоставляя сексуальные услуги хотя бы два раза в день. Можно оба раза за один раз. Блондинка назвала меня озабоченным маньяком и предложила заняться этим с Гнусом.

Не уверен, что Гнусу идея понравится. Мы с ним оба джентльмены, в том смысле, что оба предпочитаем блондинок. Правда, Гнус любит полненьких, чтобы титьки каждая в полпуда, а на обхват задней части рук не хватало. Но на Эльзу он тоже слюни пускает. На безрыбье, как говориться, и Эльза толстая.

Но это всё лирика, а в качестве трагедии впереди нас ждал обратный путь до Безропотного перевала, где вполне возможно стоял лагерем Архитектон со своими кумовьями и кондотьерами. Миссия Гомона провалилась, а кадаврам очень нужен осколок. Если им удастся завладеть хотя бы одним, Сферу собрать не получится, и все старания старухи Хемши пойдут прахом. Элементарная логика.

Как прорываться за перевал теми силами, что у нас были, я не представлял. Новые сапоги разово добавили мне капитанские умения. Предназначались они именно для решения тактических задач на поле боя, но то ли понимание этих задач появится у меня только на последнем уровне, то ли ситуация сама по себе была не решаемой, никаких планов в голове не возникало.

Однако делать что-то надо. Вспомнив о своём командирстве, я велел Гнусу забить мешок провизией по полной, тем более что мешок у него был вместительный, и мог принять больше моего. Путь предстоял долгий, еды потребуется много.

Эльзе я ничего говорить не стал. Она вроде бы и с нами, но в то же время где-то в стороне. Живёт обособленно, посылает с лёгкостью, только общими благами пользуется, да ещё с таким видом, что мы все ей должны. Ну и пусть, хотя в её мешок я бы заглянул с удовольствием. В нём наверняка столько интересного, не удивлюсь, если найду там костюм женщины-кошки, плётку и наручники.

Со Шваром мы осмотрели ферму на предмет чего-нибудь полезного. Обыскали дом, хлев, ничего не нашли. В полдень встали на тропу. Гнус предложил поджечь всё, устроить прощальный привет Ледяному городу. Идею не поддержали. Глупость полная. Кто его знает, что ещё взбредёт в голову старухе Хемши? Как бы назад нас не отправила.

Мы шли гуськом друг за другом: Швар, я, Гнус. Эльза замыкала, отставая от нас шагов на тридцать. Когда спускались с первой седловины, Швар обернулся ко мне.

— Соло, скажи… Вы вчера болтали за столом, я не понял: что значит перезагрузиться? Гомон жив?

Я догнал его, пошёл рядом.

— Гомон кадавр, а кадавры имеют несколько жизней.

— Как кошки?

— Вроде того. Но у кошек они рано или поздно заканчиваются, а у кадавров этот процесс бесконечен.

— Вот откуда они черпают свою силу. Сколько бы мы их не убивали, а они всё равно возвращаются.

Швар принял моё объяснение сразу и безоговорочно, без дополнительных расспросов и удивлений.

— Тебе уже доводилось сталкиваться с кадаврами? — спросил я.

— Стоял рядом с Гомоном, когда Гогилен подписывал с ними мирный договор. А потом в битве у Вилле-де-пойса. Помню, как они навалились на нас с фланга.

— Мне казалось, вы все там погибли.

— Мы ушли вдоль берега вверх по течению. Я видел, как ты прыгал в реку. Хотел вернуться, помочь тебе, но Гомон сказал, что слишком поздно, что мы не успеем, а нас и без того осталось мало. Почти вся стая полегла в том бою. Оставшихся Гомон увёл в Брим-на-воде. Многие горожане перебрались в замок Гогиленов, ждали кадавров. И спустя два тайма они явились. Их было как муравьёв в муравейнике — тысячи. Ни разу не видел столько народу в одном месте. Ландскнехты, кондотьеры, орки, чандао, кумовья. Они шли и шли. Мы успели переплыть на другую сторону Бримы и оттуда следили, как штурмуют замок. Это продолжалось целый тайм. Днём и ночью, без перерыва. Кадавры шли на приступ, один отряд сменялся другим. На седьмой день всё было кончено. И тогда заполыхали костры. По реке поплыли виселицы, вдоль дорог поднялись колья с насаженными на них людьми. Кадавры не пощадили никого, кто укрывался в замке. Женщины, дети…

Швар глянул на меня исподлобья.

— Это неправильно, когда убивают мирных жителей. Орки так не поступают. Беспощадность можно проявлять только к врагу, который оказал сопротивление. А вы, люди… Какое сопротивление могут оказать старики?

Это прозвучало как упрёк, по лицу пробежала судорога раздражения. Я нагнулся, подхватил горсть снега, утёрся и только после этого ответил:

— Люди тоже разные бывают. А в армии кадавров, кстати, и орки есть.

Швар не ответил, да и что тут скажешь? В каждом народе есть свои молодцы и свои подлецы.

Кобыла под Эльзой начала выплясывать. Сначала она просто потряхивала гривой и всхрапывала, словно красовалась перед заснеженными вершинами. Эльза несколько раз одёрнула её, не помогло. Кобыла загарцевала, вскинула зад, едва не сбросив блондинку в сугроб. Швар ухватил за поводья, Эльза спешилась, а кобыла вдруг поднялась на дыбы и рванула вниз по склону, едва не утащив орка за собой.

— Куда? Стой! Красотка! — закричала Эльза, как будто это могло остановить кобылу.

Седловина, с которой мы только что спустилась, отозвалась воем и покатила на нас лавину. Скатываясь, лавина взвывала и лаяла на сотни голосов.

Гнус вытянул руку:

— Снежные псы!

Это действительно были собаки. Какое заклятье собрало их в такую огромную стаю, одной Игре известно, но теперь они неслись с перевала, минута, две — и сметут нас. Что случится после, сомнений не вызывало. Швар первым метнулся к каменному выступу, встал, уперевшись спиной в стену и сцепив ладони лодочкой.

— Соло, лезь!

Его намерения пояснений не требовали. Я ступил на ладони как в стремя, вторым шагом поднялся на плечи. Одной рукой дотянулся до края выступа, вторую протянул Эльзе. Блондинка вцепилась в неё как в последнюю надежду. Я до хруста сжал её пальцы и вытянул на себя, потом перехватил под колено и рывком отправил на выступ.

— Быстрее, быстрее! — поторапливал снизу Гнус, оглядываясь на приближающуюся лаву.

Эльза каблуками едва не раскурочила мне лицо и пробила коленом в подбородок. Я почувствовал привкус крови во рту, но чего только не вытерпишь от такой женщины.

Гнус оказался не в пример ловчее блондинки, да ещё помог подняться мне. Псы приблизились уже настолько, что можно было увидеть свисающую слюну из их пастей. Это стимулировало Швара. Он подпрыгнул, вцепился в край кончиками пальцев, мы ухватили его за куртку и втянули на выступ.

В тот же миг лавина воющих псов докатилась до нас. Какая-то часть ломанулась за лошадью, но основные силы пошли на штурм. Клацнули зубы, когти заскребли камень. От лая заложило уши. Но какие бы когти у них не были, вверх им не подняться. Значит, штурм нам не грозит, только осада.

Я попробовал вновь проявить капитанские способности и оценить положение. Площадка была небольшая, мы стояли на ней плотно прижимаясь друг к другу. Одно неосторожное движение — и псы получат часть добычи. Но даже если не пихаться локтями, долго устоять не получится. Голод, холод, усталость сделают своё дело.

Путь только один — вниз. Вверх не получится. Выступ отходил от скалы на три метра, и других рядом не наблюдалось. По сути, поднявшись сюда, мы оказались в ловушке и лишь на короткое время отсрочили свою кончину. Я-то не умру, понятно, и могу куковать тут веками, но остальные долго не протянут.

— Какие они маленькие и злые, — глядя на собак, проговорил Гнус. — Теперь я понимаю, что чувствовал Маугли, отбиваясь от рыжих псов.

— Маугли — это чувак из второго барака? — уточнил я. — Встречал его на площади у ристалища. Постоянно чё-то жевал.

Эльза скривила губки, дескать, какой же ты тупой, стало быть, это не тот Маугли.

С полчаса мы просто стояли, думая каждый о своём, и переминались, согревая замерзающие ноги. Первой не выдержала Эльза.

— Ну и что мы тут делаем? — истерично выкрикнула она. — Только конченный дебил мог затащить нас сюда!

Упрёк предназначался Швару, это была его идея взобраться на выступ. Чётко сработала интуиция, и поэтому мы до сих пор дышим. У меня лично претензий к нему не было, и я решил защитить орка.

— Что ж ты полезла? Оставалась бы внизу.

Эльза посмотрела на меня так, как будто я её как минимум предал.

— А может нам сбросить тебя? — тут же предложила она. — Собачки отвлекутся, мы под шумок уйдём. Ты у нас всё равно типа бессмертный. Чего тебе терять?

— Мясо на костях, — огрызнулся я. — А вот тебе с Гнусом точно терять нечего. Я как-то подзабыл, а вы не спросили. Шептуны — это промежуточная стадия жизни для погибших игроков. После неё наступает уже полная и окончательная пустота. Так что став собачьим кормом, вы умрёте не до конца, а отправитесь в Ледяной город пополнять ряды его обитателей. Жители там нужны, я изрядно проредил их ряды во время последнего приключения, так что примут вас с радостью.

Но бесконечно огрызаться друг на друга смысла не имело. От этого никто не выиграет, разве что передерёмся и свергнемся собакам на потеху. Те поуспокоились, свернулись клубочками, прикрыв носы от холода пушистыми хвостами, только пара дозорных внимательно отслеживала наши телодвижения.

Из глубины ущелья долетело отчаянное ржание, собаки догнали кобылу. Далёкое эхо донесло гиблый рык и довольное урчание. Придётся отныне Эльзе ходить пешком. Если вообще придётся. Как бы не оказались мои слова пророческими и не стать бы ей обитателем Ледяного города. Вот тогда она использует все свои способности, чтобы испоганить мне жизнь.

К вечеру мы замёрзли настолько, что ни говорить, ни злиться сил не оставалось. Зверски хотелось спать, однако делать это стоя было неудобно. Гнус попробовал и сорвался. Швар в последний момент успел схватить его за ворот и удержать. Надо терпеть, не сдаваться. Но сколько мы ещё так простоим? Час? Два? Сутки?

Можно изловчиться и уложить Швара на спину, на него Гнуса, потом меня и Эльзу, обернуться медвежьей шкурой, и тогда точно не замёрзнем. Провизии хватит дней на десять, а за это время что-то обязательно случится: всемирный потоп, снежная лавина, собачий грипп. Хотя, что может случиться посреди абсолютно стерильных гор?

Откуда эти собаки только взялись? Всегда такие смирные, больше двух не собирались, а тут пошли в разнос. Наиглупейшая ситуация.

Мы простояли всю ночь. Эльза, воспользовавшись общепринятым состоянием слабой женщины, преклонилась ко мне как рябинка к дубу, и смогла немного подремать, так что стоял я за двоих. Гнус тоже пытался разыграть карту слабости и притулится к Швару, но орк затрещинами каждый раз восстанавливал ему силу воли.

Под утро поднялся ветер, закрутил водовороты снежной пыли. Собаки не уходили. Ни ночь, ни голод, ни намечающаяся пурга их не пугали. Иногда сквозь вой ветра прорывалось медное дребезжание: дзынь. Оно доносилось со стороны фермы. Что бы могло там так медно дребезжать?

А потом ветер стих так же внезапно, как и начался. Собаки резво вскочили и в едином порыве обратились к седловине. Я тоже обратился. В ярких лучах рассвета на гребне возникла фигурка, пока неясная, но постепенно обретающая очертания и наполнение. Гнус встрепенулся, Эльза нахмурилась, я закусил губу.

— Кто это? — удивлённо спросил Швар.

— Чёрт в юбке, — прошипела Эльза.

— Моя любимая госпожа старуха Хемши, — подобострастно отозвался Гнус.

Это действительно была она — старуха Хемши верхом на своём ослике. Восходящее солнце подсвечивало их в спину, создавая вокруг сверкающий ореол святости. Пришли, мать их, спасители.

Собаки ринулись было к ним, но на полпути остановились и заскулили. Легли на брюхо, поползли, униженно виляя хвостами. Ну и бабка, ну и сила. Подъехав ближе, она крикнула:

— Долго вы там сидеть будете? Спускайтесь уже.

Собаки исчезли, как и ветер, только многочисленные следы на снегу указывали на то, что они нам не привиделись.

Первым слез Швар, принял Эльзу, затем спрыгнул я. Гнус тоже хотел, чтобы его приняли, но желающих помочь не нашлось. Он долго пыхтел, потом всё-таки начал спускаться задом вперёд, повис на ручонках, сорвался и упал спиной в сугроб.

Когда Хемши подъехала, я погладил ослика, потрепал за ушко.

— Приветствую вас, герр Старый Рыночник. Извините, морковки нет, угостить нечем.

Ослик мотнул головой, принимая мои извинения, и открыл желтозубую пасть, извергая протяжное:

— И-а, и-а, и-а!

Старушка стрельнула глазками в Гнуса.

— Твоего языка работа?

— А почему вы сразу на меня подумали? — скрючил обиженную мордочку мошенник. — Эльза тоже в курсе ваших перевоплощений.

— Эльза стерва, а не болтушка. А ты, таракан губастый, ради выгоды всех выдашь. На чём он тебя подцепил? Признавайся, сморчок ушастый!

Отпираться смысла не было, я стоял рядом и сам мог рассказать ху из ху, но Гнус всё же попробовал выкрутиться.

— Он мне угрожал. Ногами бил. Обещал к шептунам отправить.

— Опять врёшь, пустозвон! Тьфу, в зенки твои бесстыжие! Смотри, доиграешься. Превращу в монстра и квест на тебя открою.

Старушка нахмурилась, и Гнус сжался в комочек.

— Хорошо, хорошо госпожа. Зачем сразу с угроз начинать? Вы, будучи в облике инстанты, отправили к нам на помощь Гомона. А он кадавром оказался, хотел у Соло осколок отнять. Ну Соло и решил, что раз этого чёртова волка Инга послала, стало быть, она враг. Но я же не мог позволить, чтобы Соло считал одну из ваших ипостасей врагом, вот и пришлось разъяснить. Только из-за этого. А иначе, вы же знаете, я бы и слова не сказал, даже под пытками.

Старуха кивнула.

— С Гомоном моя ошибка, не распознала. Впервые такое. На будущее запомню. А вот то, что Говорливого Орка убил, — она потрясла пальцем, — не дело.

— Как же не дело? — развёл я руками. — Вы бы видели, бабуля, что он с Эльзой чуть не сделал. Да за это один раз убить мало. Надо два, а то и три. А потом ещё четвертовать, причём начинать с того, что между ног болтается.

— Знаю всё, — отмахнулась старушка. — Он едва не сделал то, что ты с ней каждый день вытворяешь. Постыдился бы, умник.

Насчёт каждого дня она поторопилась, но, тем не менее, Эльза покраснела, а я потупился.

— И ничего не каждый день. В лучшем случае раз в тайм. Эх, бабушка, да если бы я не остановил его, он всех нас поубивал.

— Не приучен он к убийствам. Подержал бы в хлеву немного и отпустил. И шагали бы себе на здоровье дальше, — Хемши вздохнула. — Кем теперь его заменить?

Она снова посмотрела на Гнуса.

— А что вы опять на меня смотрите?! Я один здесь что ли? Вон, на Швара смотрите. Он, кстати, тоже орк.

— У Швара своя задача. Да и ты не бойся, тоже пока нужен.

— А я? — с надеждой в голосе спросила Эльза. — Вы обещали отпустить меня, когда осколок добудем. Осколок у него.

— Обещала. Да только больно ты кочевряжишься. Могла ему здоровье восстановить, а не восстановила. Я для чего тебя к нему приставила? Вертихвостка.

Я закивал: да, да, могла, но отказалась. Пусть ещё послужит.

— Ну знаете! — Эльза вскинула подбородок к верху. — Я не проститутка.

— А я не спать тебя с ним заставляю. У тебя баффы не только на яд, но и на лечение. Пожадничала? Тогда терпи.

Я снова закивал: да, да, пусть терпит, и желательно почаще.

— А ты что башкой болтаешь, кобель облезлый? Осколок давай!

Ну вот, всем досталось.

— В виде инстанты вы мне нравитесь больше. Красивая и не такая грубая.

— Вид значения не имеет.

Для кого как. Я, например, предпочитаю голубоглазых брюнеток или стервозных блондинок. Но к осколку это не имеет отношения.

Я снял с шеи мешочек и передал бабке.

Задание «Добыть осколок Радужной сферы» выполнено

Вы получили «Кольчужное оплечье»

Это не рыцарские доспехи, поэтому не слишком рассчитывайте на серьёзную защиту. Зато оплечье не придавит вас к земле и не скуёт движения. Его связал Добродей Скворец из болотной руды, добытой в Чистых землях.

Уже второй раз я слышу о Добродее Скворце и Чистых землях. Чёрт его знает, случайность это или закономерность. Игра может выдумать любое место и любого персонажа, а может вывести в гайде нечто реальное. Посмотрим, подождём. Но оплечье неплохое. Я тут же накинул его поверх жилета, закрепил застёжки. Не тяжело и прибавки интересные: сила +14, харизма +9, выносливость +6, поглощение урона 4%. Особенно с харизмой подфартило.

Получен дополнительный опыт 58399 единиц

Ваш уровень: 38

Свободных очков: 10

Свободные очки по уже установившейся традиции отправились в выносливость. Чем её больше, тем лучше.

— Ну что, матушка, за новым осколком отправите? — разобравшись с премиальными, спросил я.

Старушка отрицательно мотнула головой.

— Этот последний был. Спасибо тебе, помог собрать Сферу, не подвёл.

— И что дальше? Кадаврам трындец?

— Не торопись. Сферу собрали, теперь Ворота искать надо.

— Ворота? Какие ворота? В Рай что ли?

— Камеру перезагрузки, — хмыкнула Эльза. — Ворота Бессмертия.

— О как, самого бессмертия? С большой буквы, надеюсь?

Старуха несколько раз кивнула и шутливо потрясла пальцем.

— Дотошный ты. Молодец. Такие мне и нужны.

Получено задание «Уничтожить Ворота Бессмертия»

Принять: да/нет

Время выполнения: семь таймов

Штраф за отказ: проклятье старухи Хемши

Штраф за невыполнение: проклятье старухи Хемши

Короче, хошь налево, хошь направо, хошь прямо — в любой стороне погибель. Не понятно, зачем здесь присутствует «да/нет», если конец единый. Но выбирать всё равно надо, и я выбрал «да».

— Никогда в тебе не сомневалась, — съехидничала старушка и протянула мяч для пинг-понга.

Я взял его двумя пальцами, покрутил. Тяжёлый, плотный, блестящий. Такой запустить в лоб метров с пяти — шишку набьёт приличную, а то и в нокаут отправит. Только он явно не для бросков предназначен.

— Что это? Яд, чтобы помереть быстрее?

— Радужная Сфера.

— Сфера? Серьёзно? Да каждый осколок в три раза крупнее.

— Спрячь, — не стала вдаваться в объяснения бабка. — Найдёшь Врата, положишь перед ними и стой рядом насмерть! Никого не подпускай.

— Долго стоять?

— Пока Врата на куски не развалятся. Может быть сутки, а то и двое. По-разному бывает. Но не более пяти. Сфера раскроется, и если захлопнуть её, то все труды понапрасну были.

— И где эти Ворота искать?

— Отправляйся в страну Шу. Городок там маленький на границе с болотами есть, называется Пекин. Найди мастера Иня, заслужи его доверие.

Получено задание «Заслужить доверие мастера Иня»

— Это обязательно?

— Обязательно. Он путь укажет, — Хемши указала на Швара. — Орк тебе проводником послужит. Ну и этот, — кивнула она на Гнуса, — пригодится.

— А я? — снова посмотрела на неё с надеждой Эльза.

Старуха отмахнулась от неё как от назойливой мухи.

— Соло твою судьбу решает, его и спрашивай. Отпустит — сойдёт с тебя проклятье.

Какой неожиданный и приятный поворот. Ох, и оторвусь… Рот мой расплылся до ушей, Эльза скрипнула зубами и потемнела лицом. Но только на мгновенье. В следующую секунду ротик её приоткрылся, язычок облизнул губки, а глазки призывно блеснули. Какая она обворожительная и многообещающая, никогда такой её не видел.

Но с любовью потом, а пока старушка вновь не слиняла, я должен спросить её кое о чём для меня важном.

— Бабуль, поясните насчёт духа.

— А что тебе не ясно? Потерял здоровье, включился дух. Чем он выше, тем ближе твои параметры к реальным. Сколько у тебя сейчас?

— Всё вместе пятьдесят семь.

— Продолжай развиваться. Это твоё тайное оружие. Используй его с умом и на показ не выставляй. Даже с духом человека можно убить, тем более зная как.

— А как?

— Можно встретить противника, у которого он больше. Говорливый Орк тебя не одолел, потому что у него дух меньше. Но помни, не у всех он такой маленький, — Хемши понизила голос, чтобы никто, кроме меня, не услышал. — И ещё: если потеряешь голову, то никакой дух не спасёт, и не важно, есть он у врага или нет. Понял? Береги голову.

— А если руку потеряю?

— Будешь одноруким. Не задавай глупых вопросов.

— Понял, не буду. Куда нам теперь?

— К Безропотному перевалу.

— Но там Архитектон, — проныл Гнус.

— Разберётесь. Не всё же мне решать ваши проблемы. Попробуйте сделать хоть что-то без меня.

Глава 20

На дорогу до Безропотного перевала у нас ушло времени меньше, чем до Ледяного города. Всего-то тайм. Две медвежьи шкуры и запас провизии сыграли свою положительную роль. Гнус недоверчиво покачал головой, когда я рассказал, как убил медведя, а Швар хлопнул по плечу, поздравляя.

Не буду говорить, что каждую ночь мы проводили с Эльзой под одной шкурой, и ночи эти были полны любви и ласк. Описать все способности блондинки в двух словах невозможно, хочу лишь сказать, что такой Эльзы я не знал и не видел никогда прежде. Они сошлись: вода и камень, любовь и ярость, лёд и пламень[1].

Я прекрасно понимаю, что это напускное, что она притворяется, и стоит карте лечь по-другому, Эльза сдаст меня не задумываясь. Но я принял её игру, а она сделала вид, что не понимает, что я всё понимаю.

Жаль, что наша любовь не настоящая. Не везет мне с женщинами. Уголёчка предпочла Шурку, Эльза любит только выгоду, а Инга по сути своей старушка на ослике с бутылкой гавайского рома в кармане. Если доведётся дожить до старости, то я обязательно к ней посватаюсь. А пока снова в бой.

Чем ближе мы подходили к перевалу, тем сильнее по телу растекалась нервозность. Пальцы потряхивало, бровь дёргалась. Где-то там стоял кордоном отряд Архипа, состоящий из четырёх десятков кондотьеров и двух сотен кумовьёв. Возможны изменения в ту или иную сторону, но не критично. Вряд ли Архип захотел ослабить себя, отправив часть отряда куда-то там в другую сторону. И подкреплений тоже вряд ли запросил. Он же знает, что нас всего-то ничего, стыдно будет просить дополнительные силы. Так что сойдёмся на том, что сколько их было, столько и осталось.

Добравшись до перевала, мы долго приглядывались к гребню, и лишь убедившись, что там никого нет, рискнули подняться на седловину. Возле тропы встали лагерем. Гнус занялся обедом, а я прошёл вперёд и, двигаясь от одного валуна к другому, вышел к спуску.

Замер.

Холодного давления гор здесь почти не ощущалось, лишь небольшие кучки снега лежали вдоль северной стены. Тропа скатывалась в зеленеющую долину, виляла меж камней, иногда пропадала за выступами, терялась в колючем кустарнике ни людей, ни животных, только над головой лениво парил коршун.

В принципе, никакого ажиотажа по поводу встречи я не ожидал. Не будет же Архип ради нас перекрывать долину частоколом, как это сделал Марк Красс ради Спартака. Но хоть какой-то форпост стоять должен.

Пусто. Только вдалеке возле постоялого двора происходило шевеление. С перевала невозможно было определить, что именно шевелилось, но я видел дымки, склоняющиеся под ветром к Внутреннему тракту. Много дымков, десять, наверное.

Со спины ко мне подобрался Швар.

— Ну что там?

— Ничего.

Он приложил ладонь к глазам, хотя солнце светило сбоку, и всмотрелся в подножье спуска. Мороз однажды говорил, что у орков зрение лучше, чем у людей. Может и лучше, сейчас проверим.

Швар вглядывался в местность минут десять, я успел уснуть и проснуться.

— У самого подножья видишь? — наконец указал он.

— Где?

— Возле волчьих кустов тень.

— И чё?

— Солнце с другой стороны. Не может там быть тени.

Да, действительно, какое-то непонятное затемнение на траве. Но вряд ли это тень. Что-то другое.

— Это не тень.

— А я что сказал? Что там не может быть тени, — он посмотрел на меня как на детёнка. — Сразу видно, что ты подёнщик, а не следопыт. Это трава примятая. Издалека она может давать видимость тени. Обман зрения.

— И чё? — повторился я.

Швар снова уставился в кусты и сказал убеждённо:

— Кумовья.

Я напрягся и приподнялся повыше над краем камня. Швар тут же дёрнул меня вниз.

— Не высовывайся.

— Много их там?

— Следов много, а сколько самих… Трое, может, четверо. Дозорные.

Словно в подтверждении из кустов выбрался кум, почесал зад, перешёл тропу и присел на другой стороне за камнем. Пока переходил тропу, обернулся, сказал что-то. Ага, двое точно есть. Какие-то они полусонные и чересчур спокойные. Не ждут нас.

— Обойти можем?

— Не, — помедлив, ответил Швар. — Они как раз в горловине встали. Не получится.

— А ночью? В темноте подкрадёмся и перебьём.

— Ночью они наверняка дозор усиливают. Вдвоём не справимся.

— Втроём. Эльза поможет. Знаешь, как ножи метает.

— Кумовья после нас лучшие охотники. За сто шагов почуют. Нет, не получится.

— Значит, сейчас пойдём.

— Средь бела дня? Охренел? Мы и шага не сделаем, засекут. Пошлют за подмогой и через полчаса здесь вся свора соберётся. Хочешь, чтобы нас как Кроля сырыми сожрали? Я не хочу.

— Всё сказал?

— Тебе мало?

— Достаточно. А теперь слушай меня. Старший в группе я, и только я говорю что делать. Понял? Не нравится — вали на ферму, договаривайся со старухой, может, она тебя новым смотрителем сделает. Ей как раз новый управляющий нужен. Будешь торчать там как прыщ, пока тебя очередной подёнщик не прикончит.

— Какой ты суровый, — ухмыльнулся Швар. — Прям мурашки побежали. Ладно, командуй, раз ты старший.

— Другое дело. Смотри, вдоль южной стены можно пройти почти до самого подножья. Там камни и кусты, будет за чем укрыться. Скоро полдень, солнышко печёт, часовые закемарят…

— О чём шепчитесь, мальчики?

Позади нарисовалась Эльза: в шортиках, в топике, в ботфортах — и всё из чёрной кожи. Обожаю её! Безропотный перевал это уже не царство холода, хотя ещё и не особо жарко, внизу намного теплее, но блондиночка переоделась в мини. Наверное, меня решила порадовать.

— Да вот, сидим, гадаем, как кумовьёв обойти, — буркнул Швар, и отвернулся в смущении.

— А чего гадать? Соло верно подметил: вдоль южного склона до подножья и притаиться. Потом выйдем мы с Гнусом, начнём спускаться, как ни в чём не бывало. Дескать, возвращаемся из похода, ничего не боимся. Они обязательно зашевелятся. Ну вы тут и не зевайте.

Предложение Эльзы мне понравилось. Циничное, до мозга костей. Одно слово — ликвидатор. Хорошего монстра пригрел барон Геннегау на этой должности. Швар тоже кивнул согласно.

— Тогда начинайте потихоньку, а я за Гнусярой схожу, объясню ему, что делать, подготовлю. А то для него спуск в лапы кумовьёв настоящий стресс, — и послала мне воздушный поцелуй. — Удачи, любимый. Не торопись, у тебя есть час. И не подставься, ради бога. Если кумовья тебя схватят, я непременно Гнусу отдамся.

Ах, хулиганка, ах, провокаторша. Жду не дождусь ночи…

— Слюни подбери, — пихнул меня в бок Швар. — Кто первым пойдёт, ты или я?

Первым пошёл я. Шли не быстро, часто останавливались, замирали, оглядывали подножье. Кумовья больше не показывались, но больше и не надо. Главное мы выяснили — они здесь. Осталось понять, сколько их, хотя орк прав, вряд ли больше четырёх. Задача дозора засечь нас и сообщить в центр Юстасу. Думаю, Архипка велел сразу бежать за подмогой, в драку не ввязываться. И правильно велел. С четырьмя мы как-нибудь справимся, а вот с подмогой не уверен, поэтому важно справится с дозором по-тихому, без пыли и шума. Ни одного не упустить.

Спустившись ниже середины, я увидел за кустарником кума. Он сидел скрестив ноги и уронив голову на грудь. Дремал. Мой расчёт на полуденное солнце оправдался. Припекало действительно изрядно, в тенёчке гудели комары. Кум, не меняя позы, ударил себя ладонью по багровой шее, зевнул. На коленях лежал топор. Пальцы вяло поглаживали рукоять — это чтобы не заснуть окончательно.

Я кивнул Швару, одного определили, ещё один должен быть возле камня у тропы. Надо попробовать найти остальных.

Третьего засекли шагов на двадцать дальше. Верхушка кустов в том месте колыхнулась, и явно не от ветра. Что кум там делал — спал, жрал или цветы нюхал — можно только догадываться. Швар провёл пальцем по горлу, потом ткнул в себя, ладонью прочертил змейку и указал на долину. Я свёл брови. Вот попробуй догадаться, что он своими индейскими жестами имел в виду. Ничего не разобрать. Что-то вроде того, что сначала я ему горло должен перерезать, потом змеёй проползти к долине. Нахрена?

Я повертел пальцем у виска, дескать, убивать тебя не собираюсь, а если хочешь завершить жизненный цикл, то делай это сам.

Швар подобрался ближе и прошипел:

— Проползу дальше, перекрою путь, чтоб ни один не ушёл. Только надо того, что за камнем, снять. Сможешь?

А, вот оно что. Так бы и говорил. Но я и без его подсказок собирался это сделать. И лучше ножом.

Я вытащил Слепца. После того, как он ловко распотрошил Гомона, а за ним Говорливого Орка, я стал больше ему доверять. Хороший нож, и хорошо сбалансирован, при необходимости можно использовать как метательный.

Работая локтями, я прополз вперёд. До камня, за которым укрывался кум, оставалось несколько шагов. Дальше начиналась мелкая россыпь гравия, а по такому не то, что ползти, ходить без шума нельзя. И стороной не обойдёшь, россыпь тянулась до самой стены.

Кум громко пыхтел, как будто возбуждённый кот. Обнюхался чего-то или валерьянки принял. А может уснул, это было бы подарком. Я присмотрелся к тому, который сидел в кустах. Он всё так же дремал, поглаживая рукоять топора, но может в любой момент открыть глаза. Если он сделает это, когда я выползу на россыпь, будет хана. До третьего тогда точно не добраться, а если там ещё и четвёртый прячется, то останется разве что возвращаться на перевал и искать другой путь. А какой тут другой путь? Сплошные скалы. Программисты специально расстарались так, чтобы ни спуститься, ни подняться. Сволочи.

Но куда деваться, надо рисковать. Швар прав, прежде чем Эльза появится на тропе, надо зайти кумовьям с тыла, иначе велик шанс упустить хотя бы одного.

Я припал к россыпи грудью и пополз, стараясь, чтобы ни один камешек не сдвинулся с места. Нож держал в зубах, чтобы потом не тянуться к ножнам теряя драгоценные секунды. Кум за камнем продолжал пыхтеть, чем скрадывал часть шума. Второй приподнял голову. Я замер. Метать нож глупо, если и доброшу, то вряд ли это принесёт пользу, только останусь без оружия. Кум зевнул, не открывая глаз, и продолжил поглаживать рукоять.

Выждав ещё минуту, я вплотную приблизился к камню и встал на колено. Со стороны тропы меня видно не было. Продолжающееся пыхтение кума говорило о том, что переход мой остался незамеченным. Теперь бы понять, в каком положении он находится: спиной ко мне, лицом или сидит, скрестив ноги. От этого зависело направление удара, хват. Я взял нож в левую руку, хватом сверху. Не самый лучший вариант, но мне так удобней. В крайнем случае, успею перевести в положение снизу.

Резким движением зашёл за камень. Кум сидел на корточках, клевал носом. Вот теперь он меня услышал, приподнял голову, но прежде чем до сознания дошло, что перед ним не кто-то из своих, а чужак, я вогнал нож ему в глаз. Кум умер даже не успев разглядеть меня как следует.Прилетевший опыт я изучать не стал. Это раньше было интересно чего там да сколько и что за это полагается, теперь сие не столь существенно. Я ухватил поникшее тело за голову, осторожно положил на землю и вытащил нож из глазницы. Потекла кровь, и я чуть отступил, чтобы не запачкать новые сапоги.

Мгновение спустя показался Швар, глянул на тело, понял всё без слов и так же быстро исчез. Я обтёр нож, взял его за лезвие. Второй кум теперь оказался между мной и перевалом. Подбираться к нему не имело смысла. Какой-то он напряжённый, несмотря на дремоту, проще дождаться, когда появится Эльза и действовать, как договорились.

С момента, когда мы начали спуск, прошло минут сорок, может, пятьдесят, ждать оставалось недолго. Я сместился к краю камня, выглянул. Кума видно не было, кусты слишком густые, но тропа, седловина и место, откуда тот должен появиться просматривались хорошо. По-прежнему грызло опасение, что кто-то из дозорных уйдёт. Бегают кумовья хорошо, жизнь на каменном острове и игры в догонялки с огненными змеями сделали из них хороших спринтеров. Надежда оставалась на Швара. Орк тоже не вчера родился. Не убийца, конечно, как Эльза, но боец серьёзный, сработать должен чётко.

Раздался посвист — негромкий, похожий на короткую птичью трель. Донёсся он из тех же кустов, где сидел нервный кум. Никакой птицы там не было: ни над кустами, ни рядом, ни вообще где-то. Не надо быть слишком умным, чтобы понять — это сигнал. Скорее всего, проверка, все ли на месте. Ответить надо так же или по-другому, или в определённой очерёдности.

Кажется, влипли. Такое предусмотреть было сложно. Я резко присел, и в камень на уровне шеи врезался топор. Лезвие высекло искры и издало скрежет, от которого мурашки побежали по коже.

Выкинув все мысли из головы, я кувырком ушёл вперёд — и вовремя. Топор, словно отрикошетив от камня, вонзился туда, где я только что сидел.

А этот кум быстрый. Но не быстрей меня.

Я включил «Ложный замах», одномоментно повышая ловкость почти на девяносто очков, снова кувыркнулся, подпрыгнул, зашёл сбоку, укладываясь в положенные пять секунд, и с фехтовальным изяществом вонзил нож куму в шею. Сделал доворот. Горло распахнулось, хлынула кровь, кум вытаращился, ни в силах закричать, глаза остекленели, он опустился на колени и уткнулся лицом в россыпь.

Подхватывать тело я не стал, скрываться необходимости больше не было. Нашумели мы изрядно, да и Швар не сплоховал. Он стоял над третьим кумом. Тот успел выскочить на тропу и броситься к долине. Орк встал на его пути как крепостная стена. Кум попробовал вильнуть, но Швар не позволил. Топор прочертил дугу и врубился в основание шеи. Срубить голову не срубил, но куму хватило одного удара. Кровь обильно оросила траву и листья на кустарнике, и широкой полосой пролегла по тропе.

Четвёртого кума, как ни вглядывались, не увидели, значит, трое.

Гнус и Эльза уже спускались. Гнус вытянул мордочку, принюхиваясь по-собачьи. Эльза хмурилась.

— Вы зачем раньше времени начали?

— Так получилось.

Объяснять ситуацию времени не было. Швар сказал, стирая кровь с топора:

— Кумовья не дураки, а к потерям относятся болезненно. Следов мы оставили много, сразу разберутся кто, куда и сколько. Когда смена дозора, вечером или через час, только им самим известно. Надо уходить.

Вещами мы обременены не были, поэтому быстро подхватились и рванули в долину. Постоялый двор возвышался по правую руку в полутора километрах. Между нами лежала чистая луговина, на которой паслась отара овец и небольшое стадо молочных коров, и только по краю впритык к горам тянулась неровная линия осинника и тонких поджарых ив. Вот по этой линии мы и шли. Когда кумовья разберутся, что случилось с их дозорными, сразу догадаются, чьих это рук дело и куда мы направились. Архип не наивный школьник, сообразит, что идём мы к границе с Шу. Кондотьеров направит по тракту наперерез, а кумовьев пустит по следу.

След за нами оставался вполне читаемый, даже я по такому пройду. Да мы и не скрывали. Идти всё равно больше некуда. В марки путь заказан, а и был бы открыт, всё равно не пошли. Ворота находятся где-то в стране Шу, мастер Инь должен указать к нему дорогу, если я ему понравлюсь.

О стране Шу я слышал не много, информация о ней оказалась достаточно закрытой. Знал, что там есть арена, которую называют Та Тинь Чха, где проходят бои, похожие на театральные выступления в Западных феодах, плюс Чиу — зверюга страшной силы. Он похож на гориллу двухметрового роста, но с волчьей головой без ушей. Шерсть имеет бледно-изумрудный окрас, от запаха которой шарахаются лошади. Со зверем могут справится разве что местные маги и нефритовые чандао в бордовых доспехах.

О нефритовых чандао я знал, что они являются военной элитой страны Шу, носят пластинчатые доспехи из твёрдой кожи жёлтого цвета и сражаются двухметровыми мечами, способных разрубить человека пополам и располосовать зверя, если тот окажется не слишком проворным. Вот за это чандао и получают право ношения бордовых доспехов. Юшенг, друг или слуга Архипа, я ещё не разобрался в его статусе, носит такие, а сам Архипушка может перевоплощаться в зверя. Старуха Хемши перевоплощается в Ингу, в Рыжую Мадам. Старый Рыночник способен стать Ван дер Биллем или осликом. Что это им даёт, одной Игре известно, а вот Архип, становясь зверем, превращается в машину для убийств.

Мне удалось завалить снежного медведя, которого по степени опасности сравнивают со зверем, но получилось это скорее случайно, так что не факт, что я справлюсь с Чиу. Но у меня есть козырь — дух. Он позволяет выжить там, где многим не удастся продержаться и минуты. Архип не знает об этом, и это мой второй козырь. Но всё же не хочется встречаться с бывшим другом на узкой тропинке, по крайней мере, сейчас. Слишком он сильный.

Однако, не смотря на чандао, развитую магию и прочие бонусы, кадаврам удалось подчинить страну Шу себе. В крупных городах стоят их гарнизоны, а народ шу-тань льёт свою кровь на полях сражений в Западных феодах и Северных кантонах, как делают это кондотьеры из Южных марок, орки, кумовья и многие другие народы, населяющие континенты по обе стороны Узкого перешейка…

Со стороны перевала долетел жуткий вой, видимо, прибыла новая смена дозора и нашла трупы своих. Повезло, и пятнадцати минут не истекло, как мы ушли оттуда. Гнус нервно дёрнулся, обернулся, я приложил его ладонью по спине, заставляя ускориться.

Горы пошли на резкое понижение, блеснула речная гладь. Пахнуло то ли тиной, то ли плесенью. Под ногами зачавкало, осинки измельчали, сквозь поредевшую листву проявились очертания постоялого двора. До него было около километра или чуть больше. Вопль там тоже услышали, и теперь набирала обороты суматоха. Скоро они разберутся с причиной шума, определят направление погони, после чего вся эта сумасшедшая кодла отправится за нами.

Но время добраться до границы у нас ещё было.

Осинки сошли на нет, земля подсохла, идти стало проще. Швар прибавил шаг, нам приходилось едва ли не бежать. Эльза споткнулась. Каблуки ботфортов глубоко вязли в почве, цеплялись за кочки. Я поддержал её за локоть, но она вырвала руку и пошла сама.

— Быстрее, — обернувшись, сказал Швар.

— Долго ещё? — просипел Гнус. — Я уже выдохся.

Река сделала поворот и потекла почти строго на северо-запад.

— За тем холмом тракт, — указал вперёд Швар. — Там сторожевая застава шу-таньей и паром. Если успеем перебраться на другой берег прежде, чем кадавры подойдут, считай, ушли.

Указанный холм выглядел ощетинившимся ежом из-за облюбовавших его елей. Очень большим ежом. Мордой он уткнулся в реку, как будто пил из неё, а задом повернулся к невидимому отсюда Внутреннему морю.

— Почему просто не переплыть? — спросил я. — Здесь метров пятьдесят, от силы семьдесят, течение не сильное.

— Вода ледяная, — пояснил орк. — Река стекает с ледников Холодных гор. До середины не доплывём, тело сведёт и камнем на дно. Хочешь этого?

Глупый вопрос, разумеется, не хочу. Пусть для меня это не вопрос жизни и смерти, в крайнем случае, по дну докарабкаюсь — дух позволит. Берег с той стороны пологий, проблем не возникнет, а вот для Эльзы с Гнусом, да и для Швара это полный абзац. Ладно, доберёмся до парома, там посмотрим.

Снова раздался вой, на этот раз совсем близко. Кумовья догоняли нас. Эльза побледнела. Кажется, она испугалась. Да почему кажется? Всё по-настоящему. Я впервые увидел её страх. Даже когда мы с Дрисом устроили погром в её уютном домике, а потом учинили допрос с пристрастием, она не боялась. Про Гнуса я молчу, тот боится всегда, с перерывами на сон и принятие пищи.

— Зачем они воют? — спросил я. — Страх на нас нагоняют?

— Подают сигнал, — не сбавляя шаг, ответил орк. — Их мало, вот и сообщают своим, где мы. Если хотим выжить, надо идти быстрее.

Куда уж быстрее, и без того почти бежим. Мне выносливость позволяет держать темп, Гнусу, не смотря на весь его скулёж, тоже, а вот Эльза явно не привыкла передвигаться пешком, всё в карете да на лошади. Ботфорты не предусмотрены для передвижений по пересечённой местности. В них мужиков соблазнять, а не от кумовьёв бегать. Она начинала отставать, задыхаться, и страх потихонечку перерастал в панику. Глаза расширились, словно у безумной.

— Я тебя не брошу, — стараясь поддержать её, сказал я.

Она не услышала. Ей было не до слов, тем более, кумовья вновь завыли, и она ошарашено замотала головой.

— Швар! — окликнул я орка. — Помоги!

Вдвоём мы подхватили Эльзу под руки и поволокли. Она едва успевала передвигать ботфортами. Дважды я включал благодарность от Ткача, да будет лёд ему крепким, и это помогло нам немного оторваться. Добравшись до холма, мы хотели пройти между рылом ежа и берегом, но земля оказалась заболоченной. Гнус, сдуру сунувшись первым, увяз по колено, и нам пришлось терять время, вытаскивая его. Пошли в обход, вернее, вверх.

Взобравшись по склону почти до самого гребня, я обернулся и увидел кумовьёв. Тонкой цепочкой они выходили из осинника и шли чётко по нашим следам. Десятка три, наверное. Впереди, если мне не изменяет зрение, шёл тот мелкий тёмно-синий кум с посохом, которого называли шаманом. Чтобы догнать нас, им нужно обойти болотину и подняться на холм. На это у них уйдёт не больше пятнадцати минут. Преимущество небольшое, но всё-таки преимущество. Надо его использовать.

С холма хорошо просматривались постоялый двор и тракт, тянувшийся по широкой дуге. Он огибал не только холм, но и большое кукурузное поле. Где-то в самом начале поднималось неровное облако пыли. Архитектон поднял кондотьеров и оставшихся кумовьёв и вёл к пограничной заставе. Двигались торопливо. Кроме них на тракте пылила только одна повозка, запряжённая парой волов. Она уже почти добралась до пограничников, оставалось несколько десятков метров. Когда мы спустились, я смог разглядеть её внимательней.

Это был чумак, торговец солью. Обычно они передвигаются большими караванами, по десятку и более повозок. Возили с Внутреннего моря соль, рыбу, икру. Этот, видимо, отстал. Увидев нас, спускающихся с холма, он приоткрыл рот, да так и застыл, а волы потянули повозку дальше к недалёкой уже переправе.

— Мы не разбойники, грабить тебя не собираемся, — попытался успокоить его я.

Чумак кивнул, принимая мои слова к сведению, но рот не закрыл. Правый глаз его начал заметно подрагивать.

— Гнус, успокой его.

— Да пошёл он нахер, харизму на него тратить.

— Успокой! Иначе я на тебя свою харизму потрачу.

Гнус включил одно из умений и посмотрел на чумака.

— Слушай сюда, придурок. Мы герои, которые обожают лазать по лесам и болотам, а потом рассказывать всякие небылицы таким баранам, как ты. Короче, ни ты, ни твоя телега нам даром не нужны. Андестенд?

Чумак кивнул. Страх его испарился, и он поспешил догонять ушедшую вперёд повозку.

До заставы шу-таньей мы добрались раньше его. Застава как застава: бревенчатый барак, обнесённый частоколом, учебная площадка для отточки навыков личного состава и небольшой домик под конусообразной соломенной крышей, то ли таможня, то ли жильё начальника, то ли то и другое вместе. Чтобы сесть на паром, надо было пройти через ворота и спуститься к реке. Через ворота мы прошли. Высокорослый страж с заспанными глазами лишь зевнул, глядя на нас. Меч за моей спиной и топор на поясе Швара его не смутили. На Эльзе взгляд задержался дольше, там и в самом деле есть на что посмотреть, а Гнуса полностью проигнорировал.

Внутри всё оказалось по военному скупо. Обычная застава на ротационной основе без изысков и красивостей. Для отражения серьёзных нападений не предусмотрена. В случае чрезвычайной ситуации весь личный состав может в один заход переместиться на другой берег, а там уже располагалась солидная крепость. Не сложно было рассмотреть её угловатые башни и языкатые жёлто-бордовые стяги на шпилях.

На площадке стражи отрабатывали тактику отражения атаки противника в сомкнутом строю. Одна линия против другой. Слышались характерные звуки соприкасающихся деревянных мечей. На краю стоял нефритовый чандао в жёлтых доспехах. Едва мы вошли, раскосые глаза уткнулись сначала в меня, обшарив экипировку и словно считывая её параметры, потом замерли на Шваре.

— Шу-таньи нас не очень-то любят, — шепнул орк. — Постоянно враждуем. Надеюсь, ни один из кланов не ведёт сейчас с ними войну.

Ясно.

Я сделал шаг вперёд, показывая, кто старший.

— Уважаемый, нам бы на тот берег переправиться. Деньги есть, — я продемонстрировал ему золотой.

Чандао держал меч на плече, левая нога впереди — обычная их стойка. Из неё одинаково легко наносить круговые и диагональные удары, причём выучка такая, что при нанесении удара меч сам выскальзывает из ножен, что сбивает противника с толку. Тот ждёт, что сначала произойдёт ритуал обнажения клинка, а в действительности всё происходит стремительно и результативно. Вот только я уже знаком с этой тактикой, не обманешь.

Однако драться с нами чандао не собирался, и на деньги наши ему тоже было плевать. Оплата его, конечно, интересовала, но исключительно в виде госпошлины. На столбе возле парома висела доска с прейскурантом: «Один человек — один медяк. Одна повозка — три медяка. Животные — бесплатно». А золотая монета выглядела как предложение взятки за срочный перевоз без досмотра.

Я достал четыре медяка. Чандао усмехнулся:

— Трёх достаточно, — и кивнул на Швара. — Ему проезд бесплатно. Только намордник надень и поводок, чтобы не покусал никого.

Швар заиграл желваками. Я взял его за запястье, сжал. Сейчас не время обижаться и сводить счета, позади две сотни кумовьёв и кондотьеров, и каждый хочет снять с нас шкуру.

— Три так три, — пожал я плечами. — Когда отправляемся?

— Не спеши, венед. Проверим вашу репутацию. Недругов у нас хватает, лишние не нужны.

Репутация была единственным параметром в Игре, который за определённые деяния в равной степени распространялся на игроков и неписей. Хоть что-то нас объединяло. Всё остальное являлось либо величиной постоянной, либо, как у нас, зарабатываемой. В стае меня долго удивлял тот факт, что неписи, тот же Швар, могут страдать от полученных ран и умереть, если рана была неизлечима. Но при этом благословение могло поднять их на ноги, а хилки не добавляли ничего. И баффы, действующие на минус, тоже срабатывали, но в гораздо большей степени. Там, где у меня забирали двадцать пять процентов, у них доходило до семидесяти пяти и больше.

Чандао посмотрел на Швара.

— Ну, этого всяко грохнут, не я так кто-то другой, так что пусть проходит. Ты тоже проходи. Обнулённых нам бояться нечего, — это уже мне. — И ты, плюгавый.

С Эльзой вышла заминка. Чандао долго смотрел на неё, потом поморщился.

— Не пущу. Минус пятьдесят — это максимум. Тебя вся страна ненавидит.

Сколько? Минус пятьдесят? Где она успела столько набрать? Это же постараться надо! Пусть за Юшенга ей прилетело минус десять. Но чтоб пятьдесят. Или она раньше наследить успела? Не даром её специализация интриги, манипуляции, яды… Но и оставлять Эльзу нельзя. Архип не задумываясь осуществит свою угрозу и отдаст блондинку солдатам. А потом и кумовьям. Остаться, означает смерть для неё. Впрочем, для нас всех тоже.

— Сколько ты хочешь? — в моей ладони появилась горсть золота. Всё, что было в мешке.

Чандао покачал головой.

— Деньги не причём. Здесь максимальный минус. Понимаешь? Да её в первой же роще жопой на бамбук посадят. Знаешь, что испытывают те, сквозь кого бамбук прорастает? У своего ручного орка спроси, он расскажет. Лучше сразу её убей, чтоб не мучилась.

Я покосился на Швара, тот кивнул. Эльза стояла, отвернувшись, как будто разговор касался кого-то другого.

Твою мать! Твою мать! Это всё, что я мог сказать…

У ворот появился отряд кумовьёв во главе с шаманом. Высокорослый страж тут же проснулся и прокричал знакомую во всём мире формулу опасности:

— К оружию!

Стражи на площадке мгновенно перегруппировались и встали по обе стороны от начальника двумя отрядами в две шеренги. Двадцать хорошо обученных, вышколенных бойцов. Плюс мы со Шваром. Эльза. И Гнус в качестве тылового интенданта. Кумовьям победа не светит, не смотря на численный перевес. Но шанс удержать нас до подхода основных сил, у них есть.

Чандао неспешно повернулся к входящим в ворота островитянам. Те сразу от входа распределились полумесяцем, оскалились, встряхнули топорами. Шаман ударил посохом о землю, приводя их к порядку. Даже он догадался не затевать бузу прямо с порога.

— Чего тебе надо, чудо заморское? — ничуть не задумываясь о законах вежливости, спросил чандао.

Шаман указал на меня.

— Он нужен. Он мой.

— Твой грязь на шее. Иди умойся, чёрт островной.

Шаман оказался ещё умнее, чем я подумал вначале. Он не отреагировал на хамство чандао, только кивком указал себе за спину.

— Хозяин идёт. Хозяин возьмёт всё, что захочет. И твою голову тоже. Подождём.

Под хозяином он подразумевал Архитектона, через полчаса тот будет здесь. Если шамана можно послать, ибо он никто и звать его Федя Купоросов, то Архипа посылать замучаешься. Шу — вассальное от кадавров государство. Вся эта пограничная армия просто отойдёт в сторону, и уже никакие способности нам не помогут.

— Идите к причалу, — махнул чандао.

Я протянул ему монеты.

— Медяки свои отдашь паромщику. Женщину он не пустит, не старайся. Рядом стоят две джонки. Владелец той, что под лиловым стягом завтра утром уходит к Внутреннему морю. Если договоришься, отправится сегодня. Больше ничем не могу помочь, так что торопитесь, — и подмигнул Швару. — Кумовьёв мы не любим больше, чем орков.

Причал вдавался в реку метров на пятнадцать и расходился в обе стороны длинными дощатыми крыльями. Хватило бы места не двум, а целой флотилии джонок. Та, что под лиловым стягом, стояла с правого края, мы добрались до неё бегом. На корме стоял матрос и щурился на воду.

— Капитана позови! — крикнул я на бегу.

— А чё надо? — лениво отозвался он.

— Голову тебе срубить за лишние вопросы! Зови быстро!

Вид у меня был решительный, и вступать в перебранку матрос не решился.

— Чё орать, ща позову.

Я повернулся к Эльзе. Щёки её покрылись красными пятнами, она нервничала. Я пытался поймать её взгляд, не получилось.

— Теперь ты сама по себе. Я больше не держу тебя.

Эльза не ответила. А чего отвечать? Она мечтала об этом. Что бы я ни говорил, как бы ни старался своим отношением заслужить, если не её любовь, то хотя бы уважение, ничего не получилось. Эльза изображала симпатию, но оба мы прекрасно понимали, что всё это ложь. И раз уж так сложились обстоятельства, то пусть уходит с миром.

На корме появился владелец джонки. Невысокий, щуплый, в свободном кимоно вишнёвого цвета. Тощая седая бородка была скручена в косичку, опускалась до середины груди и слегка покачивалась, когда шу-тань проходил вдоль борта.

— Кто звал меня? Назовись.

Я поднял руку.

— Моё имя Соло.

— Что ты хочешь от меня, Соло?

— Хочу, чтобы ты взял одну пассажирку и отправился к Внутреннему морю. Немедленно.

— Я готов предоставить ещё одно место на палубе для не слишком привередливого пассажира. Но я жду посланника от маркграфа Салуццо. Он прибудет к вечеру, и завтра утром мы отправимся в путь. Что мешает твоей женщине подождать до утра?

— Кумовья, — не стал скрываться я. — Слышал о таких? Они сейчас стоят у ворот и требуют наши головы. Боюсь, стража не сможет сдерживать их долго.

Шу-тань почтительно склонился. Но вряд ли это было вызвано беспокойством за нас, скорее, здесь постарался прагматизм.

— Для таких людей, как я, важной составляющей профессии является репутация. Её нарушение приводит к финансовым потерям, и чтобы возместить их, мне потребуется… Пятнадцать золотых.

Ого, запросы! Десяток джонок купить можно, вместе с командами. Только где взять такую сумму? У меня всего-то червонец. Эльза запрокинула голову и выдохнула. По щеке прокатилась слеза. Да, не железная она всё-таки.

— Пять! — показал я пятерню. — И пусть посланник маркграфа Салуццо ищет другой корабль.

— Двенадцать, — парировал шу-тань, — или сами ищите другую джонку, — он повёл руками по сторонам. — Но, боюсь, найти её здесь будет сложно.

— Я перережу горло посланнику маркграфа, едва он ступит на причал, и тогда ты вообще останешься без денег. Семь!

— Девять, — кивнул тот. — Но не из жалости к твоему худому кошельку, а из уважения к посланнику, который ни в чём не виноват.

— По рукам.

Я швырнул ему кошель с золотом. Шу-тань ослабил бечёвку и высыпал монеты на ладонь. Пересчитал.

— Эй, примите пассажира! И поднимайте паруса, мы отправляемся в путь.

Матросы засуетились, двое спустили трап, остальные бросились к мачтам.

— Держи, блондинка! — я щелчком отправил Эльзе оставшийся золотой. — Спасибо за всё!

Она поймала его с ловкостью кошки, развернулась и пошла к трапу. Даже спасибо не сказала. Да что там «спасибо» — не кинула прощальный нежный взгляд, как будто и не стонала на восемь тонов каждую ночь весь последний тайм под медвежьей шкурой. Но может оно и к лучшему.

Я толкнул Швара в бок.

— А теперь к парому.

Мы не успели вбежать на паром, а джонка под лиловым стягом уже скрипела снастями, отчаливая от пристани. Следом за нами на палубу въехала повозка чумака. Паромщик обедал. Сидя на ящике, он держал в одной руке миску с пловом, пальцами другой брал щепотью варёный рис с кусочками рыбы и, довольно щурясь, отправлял в рот. Выглядел он крупнее обычных шу-таньей, я бы предположил, что есть в нём что-то орочье. Видимо, мама согрешила с каким-нибудь сородичем Швара, а чтобы не разгорелся скандал с собственными родственниками, отправила новорождённого на границу с марками. Тот вырос и ввиду наличия хорошо развитых отцовских ген был назначен на должность паромщика. Паром приводился в движения по классической схеме, то бишь, вручную, и это чудо генной инженерии пришлось как нельзя кстати.

— Куды прёмся?! — зарокотал недоорк. На едва прикрытом свободной безрукавкой теле угрожающе напряглись мышцы. — Следующий рейс вечером. Пошли прочь!

Объяснять что-то времени не было, в ворота заставы входили кондотьеры. Сейчас появится Архитектон, и чандао хочешь, не хочешь, вынужден будет дать сигнал своим стражам опустить оружие и открыть путь отряду кадавров к пристани.

Я рубанул Бастардом по швартовым, удерживающим паром у пристани, и крикнул Швару:

— Хватай канат! Гнус, помогай ему!

Паромщик отбросил миску, вскочил — слишком резво для своего веса — и двинулся на меня, расправляя плечи и сжимая кулаки. Меч в моей руке его не смущал. Говорливый Орк тоже не особо-то озабочивался наличием у нас оружия, и поначалу оно действительно ему не мешало, но в итоге всё же схлопотал нож в печень. И не один раз! Этот, если будет продолжать вести себя столь же агрессивно, получит тем же самым по тому же месту. Терять мне нечего.

Но на самом деле я лишь хотел приставить остриё меча к брюху паромщика, остановить его наступательный порыв и приопустить смелость. И деньги приготовил — плату за проезд. Швар слишком сильно потянул за канат, паром дёрнулся, я не рассчитал расстояние, паромщик сделал лишних полшага, и Бастард проткнул его насквозь.

Паромщик не закричал, просто уставился на меня остекленевшими глазами, хватанул ртом воздух и умер.

Вы убили добропорядочного гражданина страны Шу. Полученный опыт 250 единиц

Отношения со страной Шу: -50

Ваш приговор: смерть.

Приехали. Вернее, приплыли.

[1] Это не ошибка, это перифраз. Память у героя отшиблена — тут помню, тут не помню — отсюда многочисленные неточности.

Глава 21

Я остался без денег, без Эльзы и без паромщика. Зато приобрёл минус пятьдесят за добропорядочного гражданина страны Шу. Получается, мне теперь тоже надо готовить жопу к бамбуку.

Тот, кто придумал репутацию, натурально козёл, причём, равнинный. До сих пор не могу сообразить, как её определять, узнаю об изменениях исключительно по сообщениям в интерфейсе. И совершенно непонятен принцип начисления очков. Сейчас за одного шу-танья прилетело сразу минус пятьдесят, а за всех кумовьёв, а их на моём счету не меньше десятка, досталось всего-то минус двадцать. Гнус тоже не знает, отсюда можно сделать предположение, что разбираются в этом одни лишь неписи.

Гнус со Шваром тянули канат. Швар считал:

— И-и, раз!

Берег отпускал нас неохотно, расстояние между ним и паромом увеличивалось медленно. Шаг, два. На пристань вбежали кумовья, и доски затряслись под их тяжестью. Двое одновременно прыгнули, пытаясь заскочить на палубу. Один попал на край, соскользнул, ударился подбородком о настил и беззвучно ушёл под воду. Второй устоял, нелепо взмахнув руками. Я нанёс колющий удар в грудь, и он отправился вслед за первым. Тут же прыгнул третий, но не долетел, плюхнулся в реку и по-собачьи погрёб назад к пристани.

Под ноги мне воткнулся дротик. Я подпрыгнул, как неумелый танцор, и ещё два дротика расщепили доски настила справа и слева. Два других с мягким шлепком вонзились в тело паромщика, и оно вздрогнуло, как будто тот ещё жив. Прошелестел топор, и топорищем ударился о повозку. Чумак плюхнулся на палубу, накрыл ладонями затылок. Очень интересный способ защиты.

Гнус и Швар продолжали толкать паром, я бросился к ним на помощь. Кто-то на пристани не придумал ничего лучшего, как обрубить канат. Не знаю, на что он рассчитывал. Конец каната перекрутился, хлестнул по воде, нас мотнуло и бросило на палубу. Швар вскочил, схватил обрубок, упёрся ногами в поперечный брус. Течение толкнуло паром в бок и, разворачивая, медленно потянуло вдоль берега.

В поручень прилетел арбалетный болт. Тонкая щепка воткнулась орку в щёку. Тот со злостью оглянулся на меня.

— Чего застыл, подёнщик? Прикрывай!

Я дернул плечом, перекидывая щит Гомона из-за спины в руку, и шагнул к борту, загораживая собой Швара и Гнуса. Вовремя. В щит ткнулся ещё один болт, а следом за ним другой. Оба благополучно отрикошетили.

На причале появился Архитектон.

— Эй, Соло, куда ты? — выкрикнул он, картинно взмахивая рукой. — Остановись, поговори со мной.

Швар продолжал тянуть паром, с каждым рывком увеличивая расстояние. От причала нас теперь отделяло не менее двадцати метров, а река толкала вниз по течению. Возможность добраться до противоположного причала таяла, как ледники Холодных гор, потому что в одиночку вытянуть паром Швар не мог, и даже если мы с Гнусом присоединимся к нему, предварительно сбросив в реку чумака с его волами и подвой, ситуацию это не изменит. Другое дело, что теперь мне самому туда не хотелось. Убийство паромщика — случайное — и последовавший за этим полный минус в отношениях с Шу, настраивал на пессимизм.

— Хватит, наговорились уже, — ответил я. — Мне последнего разговора с тобой — за глаза.

— Какой ты впечатлительный, — продвигаясь вдоль причала, сказал Архип. — Ну как знаешь, — и приказал, указывая на джонку. — Донато, грузись на эту посудину. Разбери паром по брёвнышку. Пассажиров разрешаю утопить.

Три десятка кумовьёв и кондотьеров кинулись к оставшейся у причала джонке. Я посмотрел вслед той, которая увозила Эльзу. Времени прошло всего ничего, а она уже едва виднелась на горизонте. Хорошо идёт, гладко. Если и эта пойдёт так же, то догонят нас за считанные минуты.

— Надо облегчить паром.

Швар бросил канат, начал сваливать в воду мешки. За ними последовало тело паромщика. Орк схватил его за руки, я за ноги, раскачали и бросили. Оно плюхнулось, подняв каскад брызг, перевернулось и затонуло.

— Подводу сгоняй! — завопил Гнус.

— Не дам! — встал на защиту волов чумак.

Швар взял его за грудки и приподнял над палубой.

— Оставь, — хлопнул я его по плечу. — Это не поможет.

Швар без слов отбросил чумака, вытащил из-за пояса топор, крутанул запястьем. Выдернул из палубы дротик. Готов к бою. Я подошёл ближе к краю, выставил щит, меч отвёл назад. О дестрезе не думал. Сейчас пойдёт рубка, как под Вилле-де-пойсом, а не поединок. Мы проиграем, но и у родовых костров на острове Кума немало прольётся горьких слёз.

Гнус, глядя на наши приготовления и приближающуюся джонку, тихонько скулил, понимая, что наступило огромное ВСЁ, и Донато нас реально утопит, вернее, его, потому что мы со Шваром однозначно погибнем в бою, и это будет славная смерть. Сколько бы духа во мне не было, но кто-нибудь догадается отсечь мою шальную голову. Не выполнить мне последнее задание.

Я посмотрел на орка и в порыве патетического вдохновения произнёс:

— Буду рад стоять с тобой плечо к плечу в последней битве, брат!

Глупее фразы не придумаешь, но что стукнуло в мозг, то и выдал, выбирать в такие моменты не приходится. Швар кивнул, но не ответил, целиком сосредоточившись на джонке. Похоже, он не понял, о чём я.

Паром под давлением течения развернуло на сорок пять градусов. Команда джонки, колдуя над парусами, подошла к нам боком, но не успела сбросить скорость. Соприкосновение бортов произошло жёстко, над рекой разнёсся треск. Удар отшвырнул меня к повозке, и я приложился боком об угол платформы. Показалось, внутри что-то порвалось, но интерфейс молчал, значит, обошлось без травм.

Гнуса выбросило за борт. Он сделал кульбит, перелетел через поручни, плюхнулся в метре от парома и с совершенно ошалелым видом забил по воде руками. Но ничего страшного, плавать умеет, выкарабкается.

Через борт горохом посыпались кумовья и кондотьеры. Швар единственный устоял на ногах, прицельно метнул дротик и с бычьим рёвом ринулся вперёд. Кто-то из кондотьеров попытался сыграть с ним в корриду, выпрямился, нацелил рапиру, однако игра пошла в одни ворота. Швар вбил ему обух топора промеж ног и саданул плечом, отбрасывая с пути. Но тут же попятился под напором кумовьёв. Они как малые дети, окружившие клоуна, пытались каждый оторвать кусочек от него на память.

На меня насели кондотьеры. Трое вышли от борта, один, самый уверенный, полез в лоб. И получил по лбу. Я не стал особо гадать, что делать, резко сблизился, а тот слишком сильно присел в стойке, и я выдал ему «Удар щитом». Его как куклу швырнуло под ноги прыгающих через борт джонки солдат. Образовалась свалка, и на какое-то время это направление стало более-менее безопасным.

Но оставались трое других, и подставляться под мои баффы они не спешили. Грамотно распределились, прикрылись небольшими круглыми щитами и одновременно ударили. Я сместился влево по «Лучу», получив откат из трёх сотен ХП в минус, и оказался за их спинами. Кондотьеры от такого финта растерялись. Только что я стоял перед ними, но в следующее мгновенье их рапиры пронзили воздух. Впрочем, удивлялись они недолго. Ближнего я достал коротким уколом в бок, второго — в бедро. Кажется, попал в артерию, во всяком случае, кровь брызнула фонтаном. Третий успел развернуться, поймал меня взглядом, и в тот же момент я вбил ему в глаз крестовину.

Быстрая и показательная победа. Но не решающая ничего. Кадавры продолжали перепрыгивать на паром. Я крикнул Швару, чтоб отходил за повозку, перегнулся через борт, выдернул из воды Гнуса. Мошенника трясло от холода. Он сжался, пробовал сказать что-то, но кроме зубовного стука не мог выдавить из себя ничего. Глядя на него сейчас, любая мысль добраться до противоположного берега вплавь казалась безумной.

Завопил чумак, взобрался на повозку и принялся нахлёстывать волов вожжами, погоняя их прямиком в воду. Животные наклонили головы, но с места не сходили.

— Жир… — сквозь зубовную дробь добрался до меня голос Гнуса.

— Ты о чём?

— Медвежий… жир. Дай натрусь… от холода…

Очевидно, он имел ввиду тот жир, полученный мною с убитого снежного медведя. Я достал склянку, вырвал зубами пробку, плеснул Гнусу в протянутые ладони. Он принялся ожесточённо втирать его в щёки, в шею, а потом вдруг заорал и сиганул обратно в реку.

Сначала я растерялся, потом до меня дошло. Жир каким-то образом делал тело нечувствительным к холоду. Вот же Гнусяра поганый! А нам ничего не сказал.

— Швар, ко мне! — крикнул я.

Орк перемахнул повозку, за ним кинулись кумовья.

— Ладони подставляй! Растирайся и в воду!

— Зачем?

— Вопросы потом. Растирайся!

Времени даже на растирание не хватало. Я вылил остатки жира себе на голову, и, размазывая жирные подтёки по лицу, крикнул:

— Бежим!

Мы рванули к открытому борту, и уже в воздухе почувствовал, как по всему телу разливается жжение. Как будто в печь попал. Я зашипел от боли, но рухнув в реку и уйдя с головой под воду, почувствовал резкое облегчение. Выныривать не стал, сделал несколько махов руками, стараясь отплыть под водой как можно дальше.

Вынырнув, обернулся к парому. До него было метров пятнадцать, и течение быстро относило меня в сторону. Рядом возникла голова Швара. Орк фыркнул и брасом поплыл к берегу. Несколько кумовьёв прыгнули за нами, но тут же повернули назад. Вода реально была очень холодная.

Донато указывал на джонку, требуя возвращаться и поднимать паруса. Матросы обезьянами скакали по вантам, длинными шестами отталкивались от парома. Не уверен, что у них получится быстро развернуться. Паром как будто привязался к борту, плюс течение, плюс неразбериха. Против нас течение тоже работало, унося всё дальше вниз по реке, но пусть с трудом, мы всё равно выгребали к берегу.

По краю парома встали арбалетчики. Я успел отплыть всего-то метров на тридцать, слишком близко, чтобы промахнуться. Голова Швара покачивалась намного дальше, её почти не было видно на фоне крупной рябки. Не знал, что орки настолько сильные пловцы. Я быстро сделал несколько глубоких вздохов, задержал дыхание и ушёл под воду. С двух сторон порхнуло. Два, а за ними ещё два болта пробурили речную толщу, словно торпеды, и исчезли в глубине.

Я не стал всплывать. Примерно наметил направление, в котором надо плыть, и начал загребать, стараясь прижиматься ко дну. Болты снова прошили воду, но сильно правее и сзади. Воздух кончился, лёгкие зажгло изнутри, счётчик здоровья покатился вниз. Вновь терять жизнь и задействовать дух не хотелось, слишком уж долго потом восстанавливаться, но будет хуже, если Донато сообщит Архипу, что я, утыканный арбалетными болтами, уплыл без какого-либо ущерба для себя. Архип не дурак, догадается насчёт духа, и мой главный козырь в противостоянии с ним окажется битым.

Болты прекратили рассекать воду, либо арбалетчики переключились на Швара. Но за орка душа не болела, его через колено не перешибёшь, тем более каким-то там болтом, а вот судьба Гнуса вызывала опасения. Я поднялся к верхней кромке, застыл, борясь с искушением всплыть и глотнуть, наконец, воздуха. Лёгкие продолжало раздирать, и жизнь всё ещё не закончилась. Выждав несколько секунд, приподнялся на перископную глубину, в том смысле, чтоб только глаза торчали над водой, и осмотрелся. Течение унесло паром и сцепившуюся с ним джонку метров за сто ниже. Швар подплывал к берегу, тянул за собой Гнуса. Никакие арбалетчики им больше не угрожали, слишком далеко.

Я вынырнул полностью и задышал. Ах, какое блаженство…

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Всего-то до пятого… В гайде было написано, что оно косвенным образом улучшает ловкость и выносливость. С ловкостью пока всё нормально, а вот выносливость очень нужна. До берега оставалось немного, но сил уже не было, к тому же начинал донимать холод. Действие медвежьего жира заканчивалось. Я чувствовал, как деревенеют скулы, руки и ноги становятся вялыми. Ещё немного — и придётся добираться до берега вброд.

Рядом что-то плюхнулось, и следом раздался голос Швара:

— Хватайся, подёнщик.

В воде плавал конец верёвки. Я вцепился в него, и орк потянул меня. Полминуты спустя ноги заскребли дно. Не отпуская верёвку, я выбрался на песок, упал. Швар похлопал меня по плечу, помог подняться.

— Некогда лежать, надо уходить.

Он прав. От переправы мы отплыли не более чем на километр. Если не сам Архип, то отряд из крепостного гарнизона обязательно отправится на наши поиски. Чем это чревато, понятно, к тому же репутация у меня не самая благонадёжная, а бамбука в округе хватает.

Настоящий бамбуковый лес. Мы продирались сквозь него до самого вечера. Что-то ухало, что-то скрипело. Вспомнился зверь. Донато предупреждал, что тот живёт во влажных бамбуковых лесах. Мы сейчас в одном из таких. Надеюсь, это животное достаточно редкое, желательно, вымирающее, ибо чего нам не хватало для полного счастья — так это встречи с ним.

Без троп и дорог идти тяжело. В сумерках набрели на ручей, остановились. Долго пили. Вода вкусная, но не сытная. Исходя из того, что почти всё моё здоровье осталось в реке, кусок мяса сейчас бы не помешал. Разожгли костерок под кустиком, но дымом единым сыт не будешь.

— Что у нас в загашнике осталось? — спросил я Гнуса.

— Вобла.

— И всё?

— У кого-то аппетит хороший, — он покосился на Швара.

— А пиво?

— Кто-то после бурных ночей пьёт много.

Это уже в мой огород.

— Ну а хилки? Одну хотя бы.

— Пусто.

— Мне реально надо, сотня единиц от здоровья осталась.

— Тебе ли с духом смерти бояться?

С духом смерть не страшна, кто бы спорил. Ну или почти не страшна, если не обращать внимание на нюансы. Но нельзя забывать, что когда жизнь заканчивается, статы снижаются до показателей духа. У меня он пятьдесят семь. Против конкретного противника, такого как Архип или Юшенг, это критически мало. Может ну её выносливость, и надо качать дух?

Ночь прошла тревожно. Каждый шорох в темноте превращался в предупреждение: кто-то крадётся, скорее всего, кумовья. Я вскидывался, хватался за меч, иногда вытаскивал из ножен, взмахивал и долго всматривался в отблески лазури на частоколе ровных бамбуковых стволов. Швару надоела моя подозрительность, и он пробурчал, не открывая глаз:

— Успокойся уже. Нет здесь зверя. И кумовьёв нет.

— Ты откуда знаешь? Чуешь что ли?

— Ага, чую. Вонючие они, как будто век не мылись.

Обоняние у орков лучше, чем у людей, попробую довериться ему. Я лёг, закрыл глаза. Рядом спал Гнус. Его посапывание вызывало больше доверия, ибо возле опасности мошенник так безмятежно вести себя не будет.

Утром отправились дальше. Швар предложил идти вниз по ручью, так больше шансов выйти к жилью и определиться, где мы находимся. Я отказался. Ручей наверняка ведёт обратно к реке, а нам нужно на юг, к границе с болотами. Именно там расположен городок, в котором живёт мастер Инь, доверие которого я должен заслужить. После этого он укажет путь к Воротам.

Как всё запутано. Старуха и без мастеров знает, где эти Ворота находятся. Сложно ей сказать прямо? Обязательно какую-нибудь заковырку выдумать нужно.

Километров через пять наткнулись на тропку. Она вела от ручья вглубь леса, тоненькая, шириной в ступню, я подумал: звериная. Протоптали дорожку на водопой. От такой лучше держаться подальше. Швар покачал головой и сказал уверенно:

— Люди.

Ему виднее. Но даже если это действительно люди, то их не должно быть много. Какой-нибудь затерявшийся средь бамбука хуторок. Или отшельник.

Второе оказалось ближе к истине. Не прошли и сотни шагов, наткнулись на оградку. Кто-то высадил бамбук впритык друг к другу, после чего завёл один конец посадок за другой по спирали. Получился скрытый проход. Я бы не заметил, а вот Швар разглядел. Он первый протиснулся между бамбуковыми стенами, без страха попасть в ловушку, и вообще, на фоне опыта последних дней, где хватало и кумовьёв, и драчливых фермеров, и отбирающих души призраков, вёл себя достаточно беспечно.

Неподалёку раздался мелодичный звон, как будто ветер шевельнул медные пластины, заставив их соприкоснуться. Я насторожился, но Швар и ухом не повёл.

— Ты знаешь, кто там может быть?

— Миссионеры.

— Какие миссионеры?

— Просто миссионеры. Их все так называют. Они строят пагоды в лесах или на болотах, на безлюдных островах, в горах, и молятся.

Пагоды, пагоды… Знакомое слово. Это не то же, что церковь? В моём мешке лежат две серебряных заточки с изображением меча и цифрой три. Можно ли пагоду считать освящённым местом? Если можно, то надо воспользоваться случаем и заточить Бастарда.

— Кому молятся?

— Не знаю, просто живут и просто молятся. Никому не мешают, не навязываются. У них всегда есть еда и они всегда готовы ею поделиться.

— Ты о них знаешь? — повернулся я к Гнусу.

— Слышал кое-что, — неопределённо ответил мошенник. — Это раненные в голову персонажи. Они считают, что Игра — Бог, и разговаривают с ней. Игроки этого пока избегают, — он посмотрел на меня. — Но не все.

— Подробнее можно?

— Я с ними вплотную не общался. В трактирах говорят, что они маги, но не агрессивные. Если с ними по-хорошему, они тоже по-хорошему. Живут тихо, незаметно. Понравившимся, могут шмот серьёзный предложить. У них его навалом, только подход правильный нужен или квест.

— Квест было бы неплохо получить.

— Если ты забыл, так я напомню: у нас уже есть квест от старухи Хемши. Его за семь таймов выполнить надо, и один тайм часики уже оттикали. Кстати, у них и заточки можно купить, но цены запредельные, а ты всё золото на Эльзу перевёл.

Эльза — тот кошмарный сон, который хочется пересматривать раз за разом и мечтаешь никогда больше не увидеть. И надеюсь, что не увижу. Но уже скучаю. Уголёчка давным-давно померкла, Инга периодически превращается в старуху Хемши… Кого бы мне полюбить, чтобы забыть Эльзу?

Снова раздался звон, но уже совсем рядом. Проход вывел нас на чистую поляну. Коротко подстриженная травка удачно гармонировала с цветочными клумбами. Песочная дорожка вела к жёлто-красной пагоде:невысокое каскадное сооружение с бамбуковыми стенами, слева и справа два флигеля, похожие на пристроенные крылья. Не плохой такой архитектурный ансамбль получился. Портиков только не хватает. Вместо них вдоль дорожки протянулась стойка, на которой покачивались начищенные до блеска металлические пластины, они-то и издавали звон.

Возле открытого входа стоял кум.

Глава 22

Красная ряса, подпоясанная обрывком верёвки, и багровая рожа с чёрными пятнами по лбу и щекам гармонировали ничуть не хуже песочной дорожки с клумбами. Руки смиренно сложены на животе, в пальцах правой зависли чётки. Глаза умильные, верхние клыки оправлены в золото. Ему бы ещё кольцо в нос, как бодливому быку, и тогда бы я точно за мечом не потянулся.

Заметив мой жест, кум нарочито медленно поклонился и, вернувшись в исходное положение, проговорил:

— Приветствую вас, путники, в храме Святого Озарения. Да сольются воедино наши чистые мысли с вашими тайными помыслами.

Его слова доверия не внушали, слишком длинный список взаимных претензий у меня с этим народом. Кум и церковь! Никогда бы не догадался, что такое может сочетаться. Но руку с меча всё-таки убрал.

— И мы приветствуем тебя, Красный пастор, — в ответ поклонился Швар.

— Чего просите, путники?

— Крова и совета.

— Надолго хотите остаться?

— Завтра поутру уйдём.

— Что ж, добрым людям здесь всегда рады. Чувствуйте себя как дома.

Он повёл рукой в сторону правого флигеля, словно приглашая пройти в него, а сам обернулся назад.

— Первый, Второй, у нас гости.

Из пагоды вышли двое, слава программистам, люди. Оба облачены в долгополые сорочки, грязные, как мои мечты об Эльзе. Лица тоже грязные и не бритые, волосы на головах всклокочены, и только руки чистые. Не иначе, послушники. У одного блюдо с хлебом и рыбой, у другого дощечка с глиняным кувшином и глиняными стаканчиками. Надеюсь в них вино.

В кувшине оказалась вода. Когда мы зашли во флигель, послушники расставили еду на столике. Пастор пожелал приятного аппетита, и все трое вышли наружу.

— Ты знаком с этим кумом? — спросил я орка, принюхиваясь к своему стаканчику.

— Впервые вижу.

— Тогда откуда знаешь его имя?

— Они все пасторы, только имена зависят от цвета рясы. У этого красная, значит, Красный. У нас в Най-Струпций был Болотный, человек из Северных кантонов. Он первый рассказал мне о драккарах и волчьих стаях, совершающих смелые вылазки на побережья обоих континентов.

— Ага, смелые вылазки. Как же! — хмыкнул Гнус. — Я бы предложил назвать это грабежом.

— Мы — волки. Мы смотрим на это по-другому.

— А ограбленные и убитые вами жители как на это смотрят? Как на забаву? Видел я последствия таких смелых вылазок: угли, пепел и горы трупов.

Швар собрался ответить, но не успел.

— Таков этот мир, — донеслось от порога. — Кто-то сеет, кто-то собирает урожай.

Во флигель вернулся пастор. Он прошёл к столику, всё так же смиренно держа руки на животе и перебирая чётки.

— Все мы делимся на волков и агнцев. Лишь немногим удаётся подняться над этим. Болотный пастор, — он посмотрел на Швара, — рассказавший тебе о норманнах, хотел лишь показать каждую из сторон и объяснить их значение. Он выделял тебя среди прочих путников этого мира и надеялся наградить одеждами послушника. К сожалению, ты соблазнился собирательством.

— Это плохо? — спросил я.

— У каждого свой путь, и невозможно знать, который из них более правильный: сеять, собирать или надзирать. Никто не вправе обвинять другого в его выборе и поступках, ибо даже сеятель нарушает законы бытия и своими делами рождает гибель живого.

— А надзиратели?

— Абсолютного добра не существует. Все ошибаются, в том числе и праведники. Просто надо стараться поступать справедливо. Вот ты, — он слегка подался вперёд, сузил глазки, и мне вновь захотелось потянуть из ножен Бастарда. — Едва переступив порог пагоды, ты хочешь убить меня. Ты видишь во мне кума, а не пастора. Почему?

— Потому что две сотни твоих собратьев сейчас бегают по лесу, ищут наши следы. Их единственная цель — убить нас.

— И ты решил, что я на их стороне?

— Когда ты на меня так смотришь… Да, я думаю именно так.

Пастор отстранился.

— Но всё же не вынул свой меч, значит, глубинным сознанием понимаешь, что я не желаю тебе зла. Никому не желаю. Становясь на путь надзирателей, мы забываем свою прежнюю сущность. Все наши помыслы направлены лишь на то, чтобы помочь тем, кто обратиться к нам, помочь в выборе их пути. И не важно, какую дорогу они изберут, ибо каждая из них важна.

Сложная философия. Я мог бы опровергнуть каждый довод пастора в отдельности, но в целом всё смотрелось чересчур монолитно. Неопровержимо. Да и спорить с теми, кто считает себя надзирателем над остальными, не имеет смысла. Они слишком зациклены на своём учении, видят в себе только светлую сторону, а тёмную объявляют происками врагов и изгоняют из своих рядов, всё время оставаясь чистыми. Это лицемерие. Если уж я захочу во что-то или кого-то верить, то буду делать это напрямую, а не через посредников.

Пастор почувствовал мои мысли. Он помрачнел, но интереса ко мне не потерял.

— Мы несём в этот мир справедливость и понимание, и только венеды сопротивляются нашему учению. Это прискорбно. Они изгоняют наших пасторов и послушников и запрещают говорить людям правду.

— Так в чём проблема? — съязвил я. — Соберите армию — и вперёд, насаждать свои умозаключения мечом и огнём. Никогда так не делали что ли?

Зрачки пастора стали вертикальными. Делали, голову даю на отсечение. Исподволь, хитрыми речами, подкупом. Но не признаются, иначе имидж безгрешных праведников безвозвратно разрушится.

— Это не наш путь, — глаза кума стали настолько честными, что только слепой не поверит, — хотя злые языки пытаются приписать нам чужое зло, — и резко сменил тему. — Однако вы пришли в храм не только ради пищи. Вы просили совета.

Да, совет был нужен. Не то, чтобы я хотел получить его у этого хитрожопого чувака в рясе, но за неимением лучшего сгодится и он. Вдруг реально что-то посоветует.

— Нам нужно добраться до городка под названием Ман-Пхо. Он находится…

— Я знаю, где он находится, — кивнул Красный.

— Далеко до него?

— Пять-шесть дней пути. Я попрошу Второго послушника проводить вас до тракта.

— Спасибо. Но дело в том, что с моей репутацией ходить по дорогам Шу не вполне удобно. Может быть, существуют тайные тропы в ту сторону?

— Тайные тропы всегда существуют. Они удлинят ваш путь на несколько дней, но, боюсь, это тебе не поможет.

— Почему?

— Путешествуя по лесам, ты сможешь избежать патрулей внутренней стражи, но в самом городке спрятаться от них невозможно.

— И что делать?

— Покориться божественной воле, — голос пастора стал вкрадчивым. — Ты можешь стать послушником. Это обнулит твою репутацию.

Какое неожиданное предложение. Он не пастор, он вербовщик, да ещё почище Гнуса.

— У меня нет времени сидеть в этих стенах. Я должен выполнить задание одной почтенной женщины, и если не уложусь в срок, лишусь головы.

— А я и не говорю, что ты должен сидеть здесь. Послушнику не обязательно находиться при храме, он может нести своё послушание в миру.

Красный вынул из рукава свиток.

— Прочти это. Ступив на путь надзирания, ты сразу почувствуешь свою нужность.

— И стану Третьим?

— Имя не важно.

Что ж, если можно оставить прежнее имя… Я посмотрел на Гнуса. Он лучше меня знает Игру, должен что-то подсказать. До сегодняшнего дня я и не слышал об этих чудаках в рясах. Кто они, откуда взялись? Это учение, которое в самом деле заботиться о людях, или секта запрещённая? Примешь их предложение, а потом окажется, что они пьют кровь маленьких девочек по воскресеньям с десяти утра до одиннадцати.

Гнус ничего не сказал, пожал плечами. Всё, что знал, он уже рассказал, других новостей не осталось.

Но пробраться в Ман-Пхо и поговорить с мастером Инем как-то нужно. Чёрт, не нравятся мне эти сектанты.

— А что взамен? — выдержав паузу, спросил я.

— Ты будешь получать задания. Не сложные. Тебе это не будет стоить ровным счётом ничего, а вот награда окажется достойной. Не пожалеешь.

Невозможно заранее знать, пожалеешь ты о чём-то или нет. Но с другой стороны, к чему меня это обязывает? Задания не сложные, награда достойная. Ох… Попробуем.

Я взял свиток, распечатал. По листу разбежались иероглифы и тут же ушли дымом в небо. Что конкретно было написано, одним шу-таньям известно, да и то лишь грамотным, однако интерфейс забурлил от сообщений. Хорошо хоть нормальными буквами.

Отныне вы послушник гильдии «Невидимых монахов»

Чтобы получить доступ к торговым сделкам, вы должны достичь определенной репутации в гильдии

Ваша репутация с фракциями обнулена

Вы получили дополнительное умение «Лёгкая поступь монаха». Доступен уровень 1 из 15

Чувствуете доверчивые взгляды людей? Вашего общества жаждет и сильный, и слабый, и добрый, и злой, и мужчина, и женщина. Так будет всегда, ибо отныне ваша харизма стала больше, а интеллект выше. Примите это как должное, но не используйте во вред общей цели.

При полной прокачке вы получите особый бонус.

За принадлежность к гильдии вы получаете плюс сорок ко всем текущим характеристикам

Вы получили постоянную прибавку к здоровью + 1000

Получен дополнительный опыт 44001 единица

Ваш уровень: 39

Свободных очков: 5

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до двенадцатого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до тринадцатого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

Я реально почувствовал себя сильнее. И умнее. И договороспособнее. Интересно, если сейчас предложить Эльзе тёплую встречу в укромном месте, она согласится?

— Ну, что там прилетело? — нетерпеливо потянулся ко мне Гнус.

— Постоянная прибавка к здоровью плюс пятьсот, — переводя свободные очки в выносливость ответил я.

— И всё?

— Мало?

— Да нет, — он пожал плечами, дескать, иного и ждать было глупо, но во взгляде читалось разочарование. Думаю, если я сообщу ему обо всех прибавках, он слюной захлебнётся и начнёт уговаривать пастора тоже принять его к себе.

Но зачем нам нахлебник?

Пастор улыбнулся, словно прочитал мои мысли.

— В нашу гильдию попадают лишь избранные. Позволь мне взять тебя за руку.

Я протянул. Он сжал запястье, и кожу проткнуло иглой. Тысячами игл! Я вскрикнул от неожиданности, а пастор снова улыбнулся.

— Теперь мы связаны.

На запястье проявилась печать: серые контуры человека в рясе с капюшоном. Лица не видно. Не смотря ни на какие прибавки, я не был уверен, что поступил правильно, а они уже и печать на меня наложили… Ладно, посмотрим, что из этого получится.

— Послушай, Красный пастор…

— Мы обращаемся друг к другу «брат».

— Понятно… Брат Красный, я слышал, вы товаром приторговываете…

— Чтобы получить доступ к торговым сделкам, ты должен заслужить хотя бы плюс десять в репутации с гильдией.

— Это понятно. Но я слышал, что в освящённых местах можно вещи заточить. Храм — это же освящённое место?

— У тебя есть заточки? — оживился пастор. — Могу я взглянуть?

Я протянул ему свои серебряные бляхи. Красный покрутил их в ладони, подбросил и вернул назад.

— Заточки так себе. Серебряные мало ценятся, показатели слабые. Золотые в этом плане лучше. Если хочешь, могу купить их у тебя или обменять на что-то.

— На что?

— Хороших вещей много не бывает. Могу предложить флягу с водой, никогда не иссякнет.

— А с вином?

— Таких не бывает. Могу плащ дать, в любую погоду согреет. Или факел, который и под проливным дождём не гаснет.

— А под водой?

— По вопросам вижу, тебе ничего из этого не нужно. Понимаю. Тогда идём в храм.

— Зачем?

— Чтобы заточить вещь, необходим алтарь. Не думаешь же ты, что алтарь у нас во флигеле?

В храме ничего, кроме гранитного валуна и циновок на полу, не было. Валун, видимо, и служил алтарём. Подойдя ближе, я увидел выемку, рядом с которой крепился свечной огрызок. Пастор щёлкнул пальцами, высекая сноп искр, и поджог тонкий пропитанный воском фитилёк.

— Приступай.

— К чему? — не понял я.

— К заточке.

— Но как?

— Молись.

— Как?

— Как умеешь. Мы не привержены особым формулировкам.

Я положил на алтарь меч, сверху на лезвие заточки.

В голове ни одной молитвы не вертелось, потому что понятия не имел, как это выглядит. Гнус утверждал, что для затачивания предмета необходим алтарь. Алтарь вот он. Фон Хорц вместо него обошёлся наковальней. Похожа ли наковальня на алтарь? Вполне. Но молитва и кузнечный молот вещи не сопоставимые, ибо одно бьёт словом, а другое банальной физической силой. И что делать?

Ладно, попробуем.

Что должно звучать в молитве? Очевидно, призыв о помощи к некой силе. Что-то вроде… О, мой великий отец… Нет, слишком вычурно. Надо проще… Отче мой, иже еси на небесах… Дальше его нужно как-то мотивировать, например, восхвалить и что-то пообещать… Да святится имя твое, да прииде царствие твое на земли, яко на небесах… ага, нормально. Теперь надо выразить просьбу… Заточи мой меч, пожалуйста…

Показалось мне или нет, но заточки шевельнулись. Они вроде бы стали мягче. Края опали и приникли к лезвию. Но движение на этом прекратилось. Я ещё раз произнёс то, что придумал, сделал это сначала про себя, потом вслух. Ноль внимания. Продолжения не последовало, хотя, помниться, та золотая заточка впиталась в Бастарда как вода в губку.

Я посмотрел на пастора.

— Как звучит текст гайда? — спросил он.

— Текст? О, это божественное! — ответил я с благоговением, да ещё руки воздел.

— Не ёрничай.

— Я не ёрничаю, просто в образ вошёл.

Я включил интерфейс, открыл раздел с доступным шмотом. То, что у меня когда-то было, отображалось тускло-серым, а то, что оставалось в наличии, светло-фиолетовым или золотым. Пролистав страницы до Бастарда, прочитал:

Никто не знал его настоящего имени, но даже бароны склоняли перед ним головы. Он сжёг французский флот при Дамме, привёл к покорности непокорных кимров и гордых ирландцев, командовал авангардом при Бувине, сражался близь Азенкура, едва не погиб во время шторма в Бискайском заливе и, наконец, благополучно скончался в родовом замке, отравленный недоброжелателями. Помолитесь за него в церкви Св. Озарения, и вы увидите рождение новой силы.

Пастор слушал и кивал.

— Ты молишься за меч.

— Разумеется.

— А надо за владельца.

— За Кота?

— Какого кота?

— Последним владельцем меча был Кот, палач червивых. Меч я отобрал у него.

— Ты не понимаешь, брат мой. Молиться надо за первого владельца меча. Речь в гайде идёт именно о нём. Ты же не станешь утверждать, что некий кот сражался при Бувине и Азенкуре, а потом ещё сжёг флот в Бискайском заливе?

— Сначала сжёг, потом сражался, — пробормотал я.

— Что?

— Я понял.

Пока мы разговаривали, заточки соскользнули с лезвия в выемку на алтаре. Я не стал их доставать, прижал ладони к груди и прошептал:

— Отче наш на небесах, ты хороший и все твои мечты сбудутся. Помоги тому парню, которого отравили в его же собственном замке. Не знаю, где душа его сейчас обитает, может, среди шептунов, но в этом ты и без меня разберёшься. Ты живёшь наверху, среди звёзд, всё видишь, всё знаешь, а мы под тобой ходим, землю топчем, решаем какие-то мелкие проблемы. Так не оставь никого из нас своей милостью. Только кадаврам не помогай, они реально отморозки, хотят Игру уничтожить. Но если встретишь их, не трогай, с ними я разберусь сам. Короче, заточи меч, пожалуйста, мне это очень нужно, а тебе наверняка пара пустяков. А я в принципе, неплохой, тебе даже молюсь, хотя никогда не думал, что способен в кого-то верить.

Я произнёс это совершенно искренно. Заточки размякли, растопились, потянулись вверх по выемке к лезвию и без остатка впитались в него. По клинку от острия к рукояти прокатилась сияющая полоса, меч вздрогнул и…

Всё.

В интерфейс прилетело новое сообщение.

Все параметры предмета «Меч Бастарда» получают + 6

Никаких изменений я не почувствовал, не так уж это и много — шесть дополнительных единиц к каждому параметру меча. То ли дело плюс сорок в связи с вступлением в гильдию. И внешне тоже ничего не изменилось, как отливал клинок лазурью, так и продолжал отливать. Но курочка по зёрнышку клюёт. Здесь немного, там немного, а в результате — Соло Жадный-до-смерти.

В храм поспешным шагом вошёл Первый.

— Брат… — поклонился он.

— Слушаю тебя, брат.

— К ограде подходят чужаки. Их много и они настроены воинственно. Среди них Архитектон, один из вождей кадавров.

Я схватил меч и ринулся к выходу. Если встать в узком проходе ограды, то на какое-то время я их задержу. Швар уведёт Гнуса, наше самое слабое звено, а потом и я попробую уйти…

Пастор взял меня за руку.

— Не спеши. Нет необходимости проливать кровь. Есть другой путь.

Он провёл нас в дальний угол храма и поднял циновку. Под ней находилась западня из толстых стеблей бамбука. Второй потянул за кольцо, и я увидел яму.

— Спускайтесь.

Сначала спустился Второй, за ним Гнус. Мошенник повёл руками по темноте и сказал:

— Холодно.

Следующим в яму спрыгнул Швар. Я кивнул пастору.

— Спасибо. Не доверял тебе до конца, но вижу: ты мужик стоящий, хоть и кум.

— Братья должны помогать друг другу.

Он закрыл за мной западню, прикрыл циновкой, а потом прошёл ко входу в храм. Через минуту я услышал знакомое:

— Приветствую вас, путники, в храме Святого Озарения. Да сольются воедино наши чистые мысли с вашими тайными помыслами.

— И тебе того же, Красный пастырь, — раздался голос Архипа.

— Чего просите, путники?

— Просим? Хм… Ищем троих преступников. Вторые сутки идём по их следу, и вот дошли до твоего храма. Не видел ли ты их?

— Два человека и орк?

— В точку.

— И видел их, и разговаривал. Они сейчас здесь. Идём со мной, я покажу.

Подёнщик. Сам-с-собой

Глава 1

Я вытянул меч, злость бурлила и требовала выхода. Сука этот монах-недоделок! Заболтал мозги, наобещал всяких радостей, а как пришло время исполнять, сдал нас не задумываясь. Надо было сразу его убить.

Швар тоже приготовился к бою. В темноте я видел, как блестят его глаза. Умереть в бою — счастье для орка, по сути, ради этого они и рождаются. А вот Гнус… Я не знаю, для чего родился он, но точно не для того, чтобы стать героем. Действовать исподтишка, плести интриги, заговоры, подкладывать кнопки под задницу — это ему подходит, а встать лицом к лицу с противником и принять достойно смерть от тысячи врагов… Он лучше сбежит, а потом за деньги будет рассказывать сказки, как спасся от неминуемой гибели. И ведь заплатят, и поаплодируют, потому что с харизмой у Гнуса намного лучше, чем у меня после всяких прибавок. Но сегодня, похоже, ему придётся помереть наравне со всеми, потому что вдвоём со Шваром мы две сотни кумовьёв не перебьём. Да ещё Архип, он же зверь по имени Чиу.

— Брат Соло…

Я развернулся. Исходящий от меча свет выхватил из темноты лицо брата Второго.

— Чего тебе, блаженный?

— Не стоит бояться, брат Соло. Спрячь меч, его свет может выдать наше убежище.

— Уже выдали! — хриплым от страха голосом пропищал Гнус. — Ты в уши долбишься, придурок? Твой Красный ублюдок только что сдал нас. Соло, бежать надо!

— Как бежать? Подземный ход выкопаем?

— Пока они на улице, надо выбираться и бежать. Соло, бежим!

Гнус потянулся к западне. Швар сграбастал его за штаны и затащил в свой угол.

— Надо бежать! Бежать! — взвыл вербовщик.

— Кто-то кричал, — раздался над головой голос Архипа.

— Кошка, — отозвался Красный. — Их у нас много. Идёмте, я покажу то, что вы ищите.

Над головой проскрипели половицы, в глаза посыпалась вековая пыль. Я прикрыл меч и шепнул Швару:

— Закрой рот этой истеричке.

— Он кусается.

— Тогда придуши.

Гнус икнул, услышав приговор, и заткнулся.

От алтаря снова донеслись голоса.

— Вот.

— Что «вот»? Что ты мне показываешь? — злобно проговорил Архип.

— Это картина гениального Йозефа Ван Догена «Трое». Как ты видишь, путник, на ней изображены два человека и орк. Они разговаривают и смотрят на заходящее солнце. Я приобрёл эту картину в одной из лавок Дорт-ан-Дорта, столице Северных кантонов. Она поразила меня своей композиционной простотой и мощной сюжетной составляющей. Потрясающе! Иногда я смотрю на неё и представляю, что тоже участвую в разговоре этих персонажей, и на душе моей становится легко.

— Смеёшься? — голос Архитектона стал вкрадчивым. Примерно такую же интонацию он использовал на показательных выступлениях в Ландберге, когда предложил мне выбрать, кого из троих своих друзей я должен казнить. — Ты, чёрт в красной сутане, решил, что можешь вот так запросто посмеяться надо мной, кадавром, входящим в Круг двенадцати? Ты хоть понимаешь, что я могу сделать с тобой и твоим храмом?

Похоже, Красному было похер на то, в какие круги входит Архипка, потому что ответил он совершенно спокойно и без напряга:

— Ты, путник, задал вопрос, я дал ответ. Ты можешь согласиться со мной или не согласиться. Ты так же можешь убить меня и сжечь храм, но в этом случае ты рискуешь испортить отношения с гильдией Невидимых монахов. Будут ли рады твои собратья этому факту?

В отличие от меня, Архип знал, кто такие Невидимые монахи и на что способны, и пыл свой поумерил. Тон с гневного сменился на нейтральный.

— Ладно, не будем меряться письками. Вероятно, я выразился не совсем точно, хотя ты прекрасно понял, что спрашивал я не о картине, и решил подшутить надо мной. В ответ я сорвался, что вполне естественно. Я же не обладаю выдержкой членов вашего братства, поэтому будем считать, что мы квиты. Так что начнём сначала и вернёмся к первому вопросу: не видел ли ты троих преступников, следы которых привели к твоему храму?

— Увы, но никаких преступников я не видел. Возможно, они прошли мимо, не рискнув воспользоваться нашим гостеприимством.

— Возможно, — согласился Архип. — Тогда прощу прощения за вторжение, пойду, поищу их в другом месте.

Шаги прозвучали в обратном направлении. Вроде, кумовья ушли, хотя особо полагаться на это я бы не стал. На мой взгляд начинающего военачальника, брат Красный зря поиграл с нервами Архитектона, тот наверняка уверен, что если мы не здесь, то где-то рядом. Теперь он разошлёт несколько отрядов в разные стороны на поиски наших следов, а сам расположиться лагерем неподалёку, выставит дозоры и будет приглядывать за храмом.

Пять минут спустя западня поднялась и в ореоле дневного света возникло умиротворённое лицо Красного брата.

— Теперь вы можете выйти.

Мой взгляд был по-прежнему злым, даже мнимые предательства быстро не забываются, поэтому он понимающе кивнул:

— Вы решили, что, говоря о картине, я говорю о вас. Это ошибка. Предателей в гильдии не любят, и как следствие — избавляются, ибо брат не может предать брата. Ты — мой брат.

— Ладно, ладно, — пряча меч в ножны, сказал я, — всё понятно, извини, что подумал о тебе плохо. Дальше как? Архип далеко не уйдёт, будет кружить вокруг храма, вынюхивать. Он же зверь, чует нас, добычу не отпустит.

Говоря, что Архип зверь, я имел ввиду реального зверя, обитателя местных джунглей Чиу. Брат Красный воспринял мои слова как метафору.

— Он всего лишь человек.

И выдал первое задание.

Получено задание «Добраться до Пекина»

Принять: да/нет

Штраф за отказ: понижение отношений с гильдией «Невидимые монахи»

Я принял. Задание полностью соответствовало моим целям, так почему бы не принять, тем более что какие-то плюшки за него обязательно прилетят. Осталось только решить, как избежать встречи с Архипкой и его дрессированными собачками с северо-западного острова. Они наверняка следят за выходом из храма.

Вопрос решился достаточно просто. Брат Красный провёл нас на задний двор, поднёс сложенные ладони к губам и прочитал молитву. Потом развёл ладони, и повинуясь его движению бамбуковый частокол разошёлся, открывая узкий проход. Прав оказался Гнус, Невидимые монахи знакомы с магией.

— Спеши, брат Соло.

Я первый протиснулся в щель. По другую сторону рос всё тот же бамбуковый лес; пробивающееся сквозь листья солнце придавало ему изумрудный оттенок. Красиво, чёрт возьми! Но сейчас мне было не до красоты. Я замер, прислушиваясь. Ветер качал кроны, где-то неподалёку журчал ручей — это всё обычные звуки, тех, которые предвещают опасность, не было.

Под ноги мне вывалился Гнус, за ним появился Швар.

— Ну чё, командир, куда топаем?

Частокол позади него сошёлся и снова стал непроходимым. Странно, брат Красный обещал дать послушника, чтобы тот довёл нас до тракта. Не дал. Может, не такой уж он и брат?

Ладно, с этим потом. Если я хорошо помню, город Пекин должен находиться на границе с Орочей топью, это юг страны Шу. Тракт должен вести туда. Осталось разобраться, где у нас юг.

— Швар, бабка сказала, ты за проводника послужишь. Давай, служи. Показывай дорогу.

Орк перешагнул через Гнуса и уверенно двинулся прямо. Я поспешил следом. Гнус начал ныть, что его никто не любит, но мы на его плач не реагировали и он заткнулся.

Мы не шли, а протискивались меж окаменевших стеблей бамбука. Воздух был влажный, тёплый, одежда насквозь пропиталась потом, в сапогах хлюпало, лицо покрыла паутина. Пару раз я видел змей. Не люблю эту живность, они противные, скользкие и ядовитые. Слава Богу, змеи тоже меня не любят, ибо ни одна их них не глянула в мою сторону и поспешно ушуршала прочь.

Ветер донёс отдалённый звон металлических пластин. Странно, мы отошли уже достаточно далеко и не должны слышать их. Но я слышал, пусть и очень-очень тихо. А ещё в голове вдруг возникла мысль: на кой чёрт я вступил в эту гильдию? Невидимые монахи. Что я среди них забыл?

Всё случилось как-то чересчур быстро: храм, пастор, предложение, надежда на плюшки. Показалось, что это позволит быстрее выполнить наказ старухи Хемши. А в итоге… Я просто не понимаю, как поддался чарам этого Красного болтуна. Впрочем, харизма — как тут не поддаться? Если удастся получить все уровни дополнительного умения «Лёгкая поступь монаха» я стану таким же харизматичным болтуном, как он.

— Слышь, Гнусяра, — на ходу обернулся я к мошеннику, — а брат этот Красный не старуха Хемши?

— Рехнулся?

— А чё бы нет? В других-то она обращается.

— Это ж мужик, да ещё и кум.

— То есть, бабка в кума обратиться не может, а Старый Рыночник в осла только в путь?

Гнус пожал плечами.

— Я не разбираюсь в ихных перевоплощениях, но Красный точно не старуха Хемши.

Швар поднял руку. Лес кончился, впереди лежала сухая равнина, поделённая на красно-жёлтые квадраты полей. Крестьяне в широких конусных шляпах теребили землю мотыгами, слышалось однообразное и ритмичное постукивание. Через поля в сторону горизонта уходила широкая дорога, по которой в обоих направлениях двигались люди, караваны осликов, запряжённые волами повозки.

Мы стояли за последней бамбуковой чертой и всматривались в открывшуюся глазам картину. Выглядела она вполне мирно несмотря на то, что в сторону границы с Южными марками двигалась колонна вооружённых шу-таньей под предводительством нефритового чандао в жёлтом. На холме слева можно было разглядеть несколько хибар под соломенными крышами, справа ещё несколько, там же полоскалась речка. Я увидел джонку. Размерами она сильно уступала той, на которой из моей жизни уплыла Эльза, но похоже это не было обычное торговое судно, скорее всего, что-то вроде прогулочной яхты. На верхушке мачты трепыхался длинный вымпел, соломенный парус украшали чёрные иероглифы. На палубе сидели мужчины и женщины, доносились звуки гобоя и лютни, или как там у них это называется. Гнус закатил глаза и улыбнулся, музыку, видимо, любит, пришлось щёлкнуть его по носу, чтобы не расслаблялся.

— Ты чё опять? — пискнул он.

— Не на танцы пришёл, — нахмурился я.

Отряд шу-таньей промаршировал мимо нас и скрылся за холмом. Мы постояли ещё минут десять, ничего подозрительного не заметили и вышли на тракт.

Скрип, пыль, шарканье ног, ровный нескончаемый гул голосов. Десятки людей направлялись куда-то по своим делам, и влившись в их неспешное движение мы слились с ними воедино.

Однако глотать пыль не самое интересное занятие. Я прибавил шаг, обогнал запряжённую двумя волами повозку и попутно сдвинул в сторону вереницу паломников. Кто-то зашипел, но не на меня, а на Швара. Орков в стране Шу не любили, и единственное место, где население предпочитало видеть их, находилось на Та Тинь Чха. В ответ Швар ничего говорить не стал, лишь оскалился, демонстрируя клыки, и шипенье прекратилось.

К концу дня мы добрались до большого поселения. Тракт делил его посередине. Центральная улица состояла из постоялых дворов, харчевен, загонов. Позади в беспорядке были разбросаны бедняцкие хижины, и только на южной окраине возвышалась словно клуша над цыплятами богатая усадьба. Она походила на бревенчатый прямоугольный форт времён освоения Америки. Жилые строения представляли собой стены форта, внутри находилось что-то вроде донжона, только построенный не ввысь, а в ширь. Крыши вогнутые, крытые жёлтой черепицей. Вместо окон в стенах были проделаны бойницы. У ворот, выходивших на околицу, стояли двое солдат с копьями, смахивающих на глефы. Нечто похожее таскал на плече Таканояма-дзэки, в умелых руках оружие, надо сказать, впечатляющее.

Оставив Гнуса и Швара на дороге, я обошёл усадьбу по кругу. Да, это настоящий замок, пусть и небольшой. Башен не было, но они и не требовались. Сильная армия такое сооружение перешагнёт и не заметит, а от шайки бандитов защита вполне приемлемая. В таких местах всегда существует возможность подработки, а нам сейчас денюшки ох как требуются.

Я подошёл к воротам. Стражи разом напряглись и перехватили копья обоими руками. Странная реакция. Ворота стояли открытые, народ сновал туда обратно и ни у кого даже фамилии не спрашивали, а в мою сторону мгновенно стойку приняли. С чего вдруг такое внимание к персоне обычного подёнщика?

— А что, служивый, не подскажешь, кто в теремочке живёт? — упирая кулаки в бока, спросил я.

— Проваливай, — негромко, но настоятельно посоветовал ближний копьеносец.

— А чё так? Чё мы какие строгие? Я, может, с работодателем вашим пообщаться хочу, помощь готов предложить посильную. Ему же требуется какая-нибудь помощь? А вы меня гоните.

— День сегодня не приёмный, — процедил второй страж, и как и первый посоветовал. — Проваливай.

— Соло, ты на кой хер нарываешься? — потянул меня за рукав Швар. — Тебе неприятностей мало? Так я напомню: их позади целых две сотни во главе с твоим другом Архитектоном. Если ещё и местного бонзу против нас настроишь, вообще будет замечательно.

Нарываться я не собирался, просто искал способ заработать. Есть хотят все, а у меня в мешке только шкура и череп снежного медведя. Всё более-менее полезное осталось у Эльзы и вместе с ней уплыло куда-то вниз по течению Великого Омута.

— Да я так, поболтал просто. Какие планы на вечер?

— Неплохо бы пожрать и соломки под бок, — буркнул Гнус. — Не на земле же ночевать.

— Приятель, как хорошо, что ты заговорил об этом, — я приобнял Гнуса за плечи. — Вот и настал твой черёд сделать что-то полезное для всех нас.

— И что я могу сделать? — глаза мошенника беспокойно забегали.

— Ну как же, согласно профессиональной квалификации, ты у нас вор, подлец и мошенник. Харизмой Игра тебя не обидела, давай, уговори кого-нибудь напоить нас и накормить. Стащи пару монет у зазевавшегося крестьянина. Вперёд, мой дорогой, действуй.

Идея ему не понравилась. Он замотал головой.

— Соло, слушай… Соло, в стране Шу магия не под запретом, здесь каждый трактирщик с печатью невосприимчивости. Все мои уговоры, да и твои угрозы — они бесполезны. А крестьяне… Соло, ну какие у них могут быть деньги? Это же крестьяне.

— Тогда какая от тебя польза? — свёл я брови. — Швар, может продадим его? Как думаешь, купят у нас за несколько серебряков старого, толстого, ничего не умеющего, одноглазого придурка?

— Почему одноглазого? — подался назад Гнус.

— Потому что за одноглазого больше дадут.

Я вынул Слепого охотника и сунул его к лицу мошенника. Гнус побледнел.

— Соло, зачем ты так? Я же всегда был на твоей стороне. Я жизнь тебе спас на берегу Гороховой речки, а потом ходил по трактирам, искал квесты. Мы с тобой братья, — он кашлянул, — почти.

— Ну так иди, почти брат, опять по трактирам, ищи квесты, а иначе на голодный желудок мы до Пекина не доберёмся.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

А вот это удачное приобретение. Надо почаще давить на Гнуса. Я и раньше его гнобил, но никогда не доставал нож и не грозил увечьем. Может это сыграло роль? Надо будет потом ещё раз попробовать.

— Какой ты жестокий, Соло, — вскинув голову, с пафосом произнёс Гнус. — Что ж, тогда я пойду и добуду нам хлеба и место для ночлега, и… — он задумался, не зная, что бы ещё такого добыть, пришлось дать ему затрещину.

— Иди уже, добытчик.

Он ушёл. Через полчаса мы со Шваром выгребали навоз из хлева, а Гнус мыл полы в трактире, потому что это был единственный квест, который он смог добыть за миску гороховой каши и кувшин пива. А переночевать трактирщик позволил нам в том же хлеву. Место так себе, зато коровы и мухи подняли нас с первыми лучами солнца и отправили в путь-дорогу до того, как основной контингент путешественников взбаламутил своими ногами пыль.

Глава 2

А потом начались дожди. Лило так, словно там наверху кто-то принимал душ, и принимал его целых три дня. Дорогу развезло, окрестные поля затопило, крестьяне в придорожных деревушках смотрели на мир круглыми от страха и непонимания глазами.

Вместе с дождём пришёл холод, для этих мест явно нежданный и не предвещающий ничего хорошего. Урожай погибал, это вело за собой голод. Население страны Шу, угнетаемое местными бонзами, и без того не отличалось здоровым цветом лица, а теперь и вовсе засобиралось на погост.

— Хаос, — процокал зубами Гнус.

Путешественники и торговцы попивали пиво на постоялых дворах, и только мы, не обращая внимания на непогоду, упорно месили тракт ногами. Грязные, мокрые, замёрзшие. Задание старухи Хемши не предусматривало отсрочек, из семи таймов полтора уже оттикали, так что останавливаться было нельзя. Я клацал зубами, Гнус трясся, сжавшись и втянув голову в плечи, и только Швар чувствовал себя достаточно неплохо. В его любимых болотах вода снизу и сверху явление обыденное, и из нас троих он выглядел наиболее счастливым.

— Игра сворачивается… Игра сворачивается… — периодически повторял Гнус, встряхивая головой и разбрасывая вокруг себя холодные капли.

— Что ты заладил одно и тоже? — пихнул я его локтем в бок. — Придумай что-нибудь новое.

— Я не придумываю! Игра сворачивается. Дожди могут идти только в Орочьей топи, а они вот, на голову сыпят. И снежная лавина в горах. Помнишь, что трактирщик в Кьяваре-дель-Гьяччо говорил? Это приметы. Приметы! Мир скоро наизнанку вывернется. Это конец, — в голосе его сквозили похоронные нотки, и было непонятно, от чего его больше трясёт: от холода или от страха.

— Что ж ты всё стонешь-то, а? Можно подумать, ты только сегодня узнал, что Игра сворачивается. Нас старуха для того и послала искать эти ворота, как их там, забыл уже, чтобы хоть что-то исправить.

— Что мы можем исправить?! Два маленьких человечка и этот, прости Господи, зелёный выкормыш. Мы пустота, песчинка, пиксель в кодовых завихрениях игровой механики. Нас под лупой разглядеть нельзя, а туда же — спасать мир!

Нытьё Гнуса раздражало, но мошенник был прав. Игра действительно рушилась, и все, кто был посвящён в проблему, понимали это. Я долго пытался свести концы с концами, соединить старуху Хемши с кадаврами, Старого Рыночника с дождями, шептунов с отрезанными от мира Большой Игры локациями. Думал, думал, думал, даже вчера, сегодня, сейчас, каждый день в надежде понять, что произошло и когда!

И кое-что стало проявляться.

Сначала появились кадавры. Как сказал мне при последней встрече барон Геннегау, это был сбой программы, кратковременный лаг, во время которого к некоторым игрокам начала возвращаться память. Они ощутили себя смертными, поняли, что когда тела умирают в другом мире, умирает и их душа здесь. Но умирать не хочет никто, и тогда кем-то из особо одарённых умников были созданы Ворота Бессмертия. Как — другой вопрос, но осознав свою неубиваемость, кадавры принялись захватывать южные локации и присоединять игроков к себе. Это можно сравнить с вирусом, и первое время он распространялся очень быстро, до тех пор, пока совет директоров компании не догадался поставить в уцелевших локациях заслон — замки, типа того, который стоит у нас в Форт-Хоэне. Однако это решение временное. Кадавры взяли под контроль сначала Южные марки, потом страну Шу, заключили договор с кланами Орочьей топи, после чего создали такую армию, для которой любые замки перестали быть преградой. Отныне можно было бросать на штурм тысячи неписей. Это расходный материал, который воссоздаётся Игрой заново, а реальных игроков можно прокачивать до сорокового, пятидесятого уровня. Кто с такими справится? А погибнув, они вернуться через Ворота Бессмертия и продолжат свой путь беззакония.

Слава кадаврам, могучим и беспощадным!

Игра отреагировала на это всплесками хаоса. На небе начали появляться тучи, звёзды, загремели грозы, пошли дожди, в горах посыпались снежные лавины. Ничего подобного сюжетом предусмотрено не было. Игромеханика менялась сама-собой, вступала в конфликт с сюжетом, возникли трещины, лакуны, баги. Старые программы больше не работали.

И тогда началось сворачивание.

Чтобы остановить процесс, нужно было остановить кадавров. Создали антивирус и назвали его «старуха Хемши». Наделили кучей способностей, огромными возможностями и отправили в бой.

И вот тут возникает первый вопрос: какого хера программисты не дали бабке прямо в руки Радужную Сферу, а разбросали осколки по всему миру?

Ответа я дождусь вряд ли, поэтому будем считать, что есть в этом некая интрига, типа, кадавры тоже не дураки и способны быстро вычислить и обезвредить бабку, потому и пришлось собирать осколки по одному. Эту версию косвенно подтверждает тот факт, что, собрав Сферу, старуха Хемши тут же передала её мне, у себя оставлять не стала.

И в этом случае появляется второй вопрос: почему я?

Почему не Шурка, не Дизель, не Гнус? Именно я.

Барон говорил, что у меня IQ и мышечная память. Но ещё он говорил, что таких памятливых персонажей компания набрала достаточно много. Означает ли это, что все предыдущие собиратели отправились к программистам, то бишь к шептунам, и я единственный, кто смог зайти настолько далеко?

С одной стороны это радует, с другой — всё так запутано, что хочется застрелиться. Количество вопросов зашкаливает, моск рвётся от напряжения. Лучше бы мы остались в домике Говорливого Орка, крутили с Эльзой любовь, из Гнуса собачку сделали и со спокойной душой ждали конца света.

Вместо этого приходится мир спасать. А как спасать, если нихрена не понимаешь?

Ладно, допустим, я тот единственный ГГ, предназначенный для великих свершений. Почему Архип сказал, что я нужен кадаврам? Что такого во мне полезного, благодаря чему и бабка, и кадавры положили на меня глаз? Получается я тоже своеобразная форма антивируса или ключ к чему-то важному. Или я уже не интересую кадавров, потому что Сфера собрана, и тогда я превращаюсь для них в цель, ведь Сфера у меня, и я должен её активировать.

Все эти откровения лишь куча домыслов. Наверняка я в чём-то не прав, но логика наука конкретная, и если у вас оба ботинка на левую сторону, то ходить вам будет как минимум неудобно, и я только что это доказал.

— О чём задумался, брат? — стирая воду с лица, спросил Швар.

— Так, о жизни.

— Хреновая жизнь пошла, — вздохнул Гнус.

— Кому как, — улыбнулся Швар.

Он шлёпал по лужам, как разыгравшийся ребёнок. Прикольно видеть здоровенного орка с топором за поясом и щитом за спиной, словно мальчишка топающего по размякшей от воды дороге. Хоть что-то выглядело в этом мокром мире радостно.

Впереди показались крытые соломой постройки. Очередная деревня или…

Задание «Добраться до Пекина» выполнено

Отношения с гильдией «Невидимые монахи»: +10

Вам доступен первичный раздел торговых сделок гильдии

Торговый раздел — это очень интересно, обязательно пороюсь в нём, когда появится время, а пока не до него. Из-за построек вышел отряд шу-таньей с глефами и двинулся к нам. Привычного в таких случаях витязя в жёлтых доспехах не было. Может просто мимо идут по каким-то своим делам?

Увы, шу-таньи нацелились именно на нас. Не доходя метров десять, они из колонны перестроились в двухшереножный строй.

Мы остановились. Швар подобрался, примерил ладонь к рукояти топора, я повёл плечами и чуть развернулся, принимая более удобное для боя положение. Гнус по обыкновению откатился за наши спины. Солдаты выставили глефы перед собой.

Дело принимало неприемлемый оборот. Драки с местным населением в мои планы не входили, как и вообще любые конфликты с шу-таньями. Это однозначно заминусует мои отношения с Шу и как следствие помешает наладить взаимопонимание с мастером Инем. Твою мать, откуда они только взялись! Наверняка Архипка подёргал за ниточки и устроил встречу. Я-то думал, он далеко позади, а всё оказалось намного ближе.

Из-за построек вышел шу в малиновом прикиде, и семенящей походкой направился к нам. Его сопровождал одетый крестьянином мужичок с зонтиком и деревянным сундучком. Сундучок он держал под мышкой, зонтик над головой шу. Значит, не простой шу — чиновник. Солдаты разомкнули строй, пропуская его, и снова сомкнулись.

— Добрые господа идут из Южных марок? Рад приветствовать вас под небом благословенной страны Шу, — затряс чиновник козлиной бородкой. — Во избежание недоразумений вы, как иностранцы, подлежите обязательной регистрации, а также уплате пошлины в размере четырёх медных монет с человека и десяти медных монет с повозки или лошади или осла…Впрочем, добрые господа следуют пешком, а стало быть, проездная пошлина с повозки или лошади или… не требуется.

А, вот оно в чём дело, сборщик дорожной пошлины — мытарь.

Я расслабился.

— Не хотелось бы расстраивать тебя, чиновник…

— Су Юн.

— Без разницы. Пошлину мы уже заплатили чуваку в жёлтых доспехах, когда переправлялись на пароме.

— Вы, мой господин, заплатили за пересечение границы. А при входе в город требуется уплатить особый сбор за право пользования городскими услугами. Будьте любезны внести требуемую плату и сообщить свои имена.

Денег не было. Крохоборы, мать их бамбуковую, крапивное семя. А без пошлины нас вряд ли пропустят, стражи за спиной чиновника выглядели неприступнее Безропотного перевала. И что делать?

Я повернулся к Гнусу.

— Давай, твой выход, балабол. Уговаривай, чтоб нас пропустили.

— Опять я, — вздохнул мошенник. — Что б вы без меня делали, — он выступил вперёд сытым павианом и скрестил на животе руки. — Досточтимый господин Су Юн, вы так быстро заговорили о деньгах, что я почувствовал себя неуютно. Деньги — это такая тема, которая требует более дружелюбной обстановки, чем та, которая нас окружает.

Гнус включил харизму на полную. Воздух всколыхнулся, дождевые капли на мгновенье зависли, словно раздумывая, стоит ли спускаться с небес на землю, ведь они получили счастье лицезреть такое прекрасное создание, и снова продолжили падение. Сомневаюсь, что это поможет; уж если трактирщики накладывают на себя печать невосприимчивости, то сборщик пошлин должен быть увешан ими с ног до головы. Но пусть попробует.

Чиновник растянул тонкие губы в радостной улыбке.

— Если добрый господин желает сменить обстановку, то я могу предложить ему и его товарищам земляную яму. Правда, за содержание в ней тоже придётся заплатить три медных монеты в день с каждого. Если оплату просрочат, тогда недоимки придётся возместить на арене. Вы были когда-нибудь на арене? Я имею в виду, в качестве участника, а не зрителя.

Гнус помрачнел, харизма не сработала, пришлось сдвигать его в сторону.

— Слушай, чиновник, нет денег. Бывает такое. Давай, как появятся, мы тебе заплатим. По двойной ставке. Согласен?

Он отрицательно замотал головой и поднял палец:

— Нельзя. Коррупция.

— Кто ж узнает?

— Всевидящее око Великого мандарина Цинь Саньши Хуанди наблюдает за каждым шу-таньем и наказывает за малейшее прегрешение.

Он зацокал языком и скосил глаза на зонтикодержателя. Понятно, всякий житель страны тебе друг, помощник и соглядатай. Круговая порука. С одной стороны это хорошо, преступлений меньше, с другой нельзя верить даже тем, кто над тобой зонтик держит.

— И как быть?

— Великий мандарин Цинь Саньши Хуанди, да продлит Игра его жизнь до бесконечности, весьма великодушен и относится к путешественникам из Южных марок с большим уважением, — он с сомнением посмотрел на Швара, ибо тот на путешественника из Южных марок не походил ни по каким параметрам, но всё же со вздохом продолжил. — Поэтому плату разрешается внести в течении трёх дней. Однако имена свои и цель прибытия в город Пекин вы обязаны сообщить немедленно.

Совсем другое дело. За три дня или ишак сдохнет или мандарин поменяется.

— Пиши, уважаемый. Значит, начнём с меня.

Не убирая зонта, крестьянин перехватил сундучок, Су Юн поднял крышку, сработал хитрый механизм и сундучок превратился в бюро. Изнутри выехал маленький кульман с закреплённым листом и пузырёк с кистью.

— Диктуй.

— Соло, подёнщик и венед из Форт-Хоэна. Далее, Гнус, клоун из шапито. Его можно не записывать, достаточно просто поставить кляксу. Ну и последний, Швар, лягушонок из Орочьей топи. Цель прибытия: осмотр достопримечательностей и знакомство с обычаями шу-таньей.

Чиновник аккуратно вырисовывал тушью иероглифы. Получалось красиво. Крестьянин заглядывал ему через плечо, дёргая зонтик. Несколько капель скатились чиновнику за шиворот.

— Держи ровнее, — прикрикнул он, — или в бамбуковой клетке окажешься!

Крестьянин вздрогнул и поспешно выпрямился, видимо, бамбуковая клетка наказание похлеще земляной ямы.

Решив бюрократические вопросы, чиновник поклонился и прежней семенящей походкой поспешил вернуться туда, откуда пришёл, стражи последовали за ним.

— Ты чё не спросил, где нам мастера Иня искать? — глядя на меня взглядом недовольной змеи, спросил Гнус.

Я пожал плечами: как-то не подумал. Но не бежать же теперь за чиновником, сами как-нибудь найдём. В городе он наверняка известен, иначе старуха Хемши не стала его рекомендовать.

Мы двинулись дальше. Мазанки под соломенными крышами постепенно сменились ровными рядами двух-трёхэтажных домов под жёлтой черепицей и такими же ровными, но залитыми водой улицами. Порой появлялись усадьбы по типу той, что я видел в приграничной деревушке, только выглядели они богаче, и черепица была не жёлтой, а тёмно-бордовой или пурпурной. Людей почти не было, только иногда кто-то перебегал дорогу прячась под зонтом или широкой конусной шляпой, да пару раз встретились рикши.

В надежде найти если не экскурсовода, то хотя бы какой-нибудь указатель к дому мастера Иня, мы прошли несколько кварталов. Пекин оказался не таким уж и маленьким, как его описала бабулька, раза в два больше Брима-на-воде. Боюсь подумать, что в понимании шу-таньей есть большой город. Улицы широкие, длинные, между ними узкие проулки, на перекрёстках какое-то местное театральное действо: люди в колодках, в клетках, в странных конструкциях наподобие креста. Подготовка актёров к выступлению на арене?

Швар подтвердил мою мысль.

— Преступники, недоимщики, бродяги. Если к концу тайма за них не внесут плату, все отправятся на арену.

Среди арестантов были дети и женщины. Жёсткие здесь, однако, законы. В Ландберге на подмостки посылали только мужчин.

Когда мы проходили мимо, многие протягивали руки, просили выкупить их. Я бы и рад помочь, но если мы сами вовремя не заплатим пошлину, то имеем все шансы присоединиться к ним.

— O tempora, o mores! — продемонстрировал Гнус знание латыни.

— Какие нахер нравы? — мне захотелось отвесить ему очередной подзатыльник. — Тебя самого, говнюка, надо на арену.

— Я уже был там, — ничуть не обидевшись, ответил мошенник. — Забыл, как голову хотел мне отрубить?

В небе среди туч блеснула молния, пророкотал гром, и дождь кончился. Далеко на востоке показалась чистая бирюзовая линия. Она стремительно приближалась, очищая небо от туч. Они буквально таяли. Через минуту засияло солнце, воздух стал влажным, тяжёлым и обволакивающим. Тело покрылось испариной, от одежды потянулся пар.

Из домов начал выходить народ. Дорога ещё не просохла, и люди толпились на дощатых тротуарах, заглядывая вверх и радостно щурясь на солнце. Арестанты тоже радовались, хотя их положение никакой радости не предусматривало.

Я окликнул седого дядьку лет шестидесяти в поношенном синем халате. Даже стоя на тротуаре, он был ниже меня на голову. Лицо узкое, надменное, тонкие усики, тонкая бородка, волосы на голове стянуты к темени и завязаны в пучок. За поясом торчал меч, видимо, воин, и не слишком удачливый, раз до сих пор не обзавёлся новым прикидом.

— Уважаемый, не подскажешь, где найти мастера Иня?

Дядька развернулся ко мне всем телом, выставил вперёд левую ногу. Вид горделивый и вызывающий, как будто сделал мне одолжение.

— А для чего тебе понадобился этот старый недоумок?

Мастер Инь недоумок, вот как?

Я подобрался. Пожилой чувак в синем нарывался самым откровенным образом, видимо, у них тут какие-то сложные междусобойчики, раз банальное упоминание имени вызвало настолько негативную реакцию. Глядишь, и мне перепадёт пара люлей, если не отвечу чего-нибудь в духе: да этот тупой козёл мне денег должен, вот, пришёл должок с него взыскать. Однако я не могу принимать иную сторону кроме как мастера Иня, ибо должен заслужить его доверие, иначе не найду Ворота Бессмертия.

Ну что ж, к люлям мы привычные, на крайняк и сами выписать можем.

— Слышь, убогий, я не знаю, какие у вас тут расклады, но за пределами вашего городка мастер Инь человек уважаемый, и порочить его имя я не позволю.

Народ после моих слов разбежался в стороны, словно ужаленный. Дядька в синем подбоченился, похоже, он ожидал именно такого ответа. Секунду смотрел на меня, а потом прыгнул вперёд, в прыжке выдёргивая меч из ножен. Лезвие порхнуло у моих глаз, я едва успел податься назад. Чуть бы задержался — и прощай голова, а чу́дная старушка Хемши велела беречь её пуще жизни, ибо голова моя и есть жизнь.

Сделав ещё шаг назад, я вытащил Бастарда и выставил его перед собой, удерживая чересчур резкого старикашку на расстоянии. Заточен он был очень хорошо, мои параметры с его явно не совпадали, причём, минимум вдвое. Биться с таким… у меня ни одного шанса.

Сука!

Подтверждая этот вывод, он несколько раз крутанулся вокруг своей оси. Полы халата распахнулись, пошли волнами, отвлекая внимание. Я сделал ещё шаг назад, ещё. Кончик меча царапнул жилет, оплечье. Всё происходило настолько быстро, что я даже не успевал выставить защиту. Наконец догадался включить «Луч света», сместился синему за спину, задействовал связку «Укол», но этот изворотливый шу-тань словно почувствовал, куда я смещусь и как ударю, и без каких-либо усилий блокировал все мои потуги, да к тому же шлёпнул меня плоской частью клинка по заднице.

Твою мать! Твою… Он мог легко разделаться со мной в любой момент, а я ничего не мог ему противопоставить. Ничего! Швар стоял в стороне, хлопал зенками, Гнус выглядывал из-за его спины и был на сто процентов уверен, что минуты моей жизни сочтены. Видимо, так и есть. Старуха зря на меня надеялась, не выполнил я её задание.

Лезвие замерло у моего горла.

— Отвечай, — возвысил голос синий, — по-прежнему считаешь этого недоумка Иня уважаемым? Подумай и дай верный ответ, если не хочешь лишиться головы.

Я сглотнул. Чё тут думать? Мне так и так конец, или от его меча, или от старухи. Придётся ей кого-то другого посылать на поиски Ворот Бессмертия.

— Да пошёл ты, старый хрен…

Глава 3

Старикан раздул ноздри, лицо стало злобным, как у мясника перед забоем. Точным отшлифованным годами движением он вернул меч в ножны, степенно двинулся по тротуару и сказал, не оборачиваясь:

— Иди за мной.

Задание «Заслужить доверие мастера Иня» выполнено

Отношения со страной Шу: +10

Вы вроде бы не дикарь.

Открыта цепочка заданий от мастера Иня

Принять: да/нет

Внимание! В случае отказа цепь разорвётся, на вас будет наложено проклятье старухи Хемши

Я спешно нажал «да» и двинулся следом за стариканом. Получается, он и есть мастер Инь. Во как! Он испытывал меня, и я прошёл испытание. Что дальше?

Получено задание «Следовать за мастером»

Мы прошли на западную окраину города и остановились перед ворогами бревенчатой усадьбы. На страже стояли два молокососа в белых халатах, подпоясанные белыми поясами. В руках дубинки. Увидев мастера, опустились на колени и поклонились.

Старикан прошёл мимо, словно бы не заметив их.

Сразу за воротами находился маленький дворик, огороженный с трёх сторон бумажными перегородками. В перегородках сдвижные двери, над каждой чёрной тушью выведены иероглифы. Ещё один молокосос мёл двор. При появлении мастера он, как и воротные стражи, рухнул на колени и склонил голову. Однако, здесь процветает культ личности. Меня тоже заставят кланяться?

За центральной перегородкой оказался новый двор, только уже побольше раз в шесть и без боковых перегородок. Два десятка мужчин в одинаковых чёрных халатах выполняли упражнения. Ко мне вдруг пришло понимание того, как называются халаты — кимоно, или во всяком случае что-то к тому близкое. Слева у стены находились оружейные стойки с топорами, мечами, копьями. Тут же арбалеты, луки, колчаны со стрелами. Справа у стены висели доспехи: ламеллярные, чешуйчатые, похожие на те, что носят нефритовые чандао, только цвет серый.

Это школа боевых искусств, а мастер Инь её директор, или как там правильно… А двор не двор, а учебная площадка. Позади находилось здание с вогнутой крышей и широкой верандой. Карнизные свесы поддерживали выкрашенные в красный столбы, исписанные белыми иероглифами. Иероглифы были везде: на стенах, стропилах, причелинах, дверях. Да, это точно школа.

Ученики все сплошь взрослые мужчины. Молокососы исключительно на побегушках — служки, если и перепадает им счастье прикоснуться к учению, то лишь урывками и по особому разрешению мастера, а пока остаётся поглядывать искоса и запоминать увиденное. Я тоже попытался вникнуть в суть поворотов тел, рук, ног. Они походили на танец, плавный, как движение рыбы в воде. Вроде бы ничего особенного, но чувствовалась опасность, исходящая исподволь. Словно щука притаилась в корнях затопленного дерева и наблюдает за жирным карасём. Вот она чуть подалась вперёд, шевельнула плавниками — и стрелой ринулась к добыче. Один удар — и охота завершена.

Нечто подобное мастер Инь изобразил со мной на улице Пекина, только сделал это намного изящнее и быстрее, чем его ученики. Игра, по всей видимости, наделила его особыми умениями и параметрами, возможно, он самый сильный боец игрового мира, но лишённый амбиций, благодаря чему проводит жизнь вдалеке от суеты и праздности, обучая своему искусству шу-таньей и залётных птах из Верхнего и Нижнего континентов. Среди его учеников расовых разновидностей хватало.

Я бы тоже поучился, однако сомневаюсь, что старуха направила меня к нему ради новых знаний. Мастер Инь должен указать путь к Воротам Бессмертия, а не развивать мои умения.

Впрочем, с выводами я поспешил. Мастер неспешно проследовал сквозь ряды учеников к веранде, поднялся по ступеням, на верхней остановился и бросил через плечо:

— Чэн, в усадьбу гряз надуло. Нехорошо. Нужно прибраться.

Я не сразу понял сию аллегорию, покуда грозного вида шу-тань не направился в нашу сторону. В руке у него был длинный изогнутый меч. Он взмахнул им, делая круговое движение над головой, и состроил такую рожу, что сомнений не осталось — зарубит. Гнус попятился, Швар отступил вправо, потянул топор. Я остановил его.

— Не спеши, брат. Это ко мне.

Вынул Бастарда, щит из-за спины перекидывать не стал, но рукоять взял двумя руками и поднял клинок над правым плечом. Мастер Инь прислонился спиной к столбу и следил за мной как та самая щука за карасём. Что он хотел, ещё раз испытать меня на прочность? Но, думаю, ему и первого раза хватило понять уровень моей подготовки. На кой чёрт ему понадобился этот Чэн? Этот наглый, молодой и чересчур уверенный в себе шу-тань без доспехов…

Он сделал выпад, рубанув по мне сверху вниз. Не-ет, это не мастер, не тот, с кем я недавно бодался на улице. Я просчитал его удар ещё до того, как он замахнулся. Во-первых, таким мечом колоть неудобно, значит удар будет рубящий, во-вторых, он как шёл, так и шёл, не пытаясь финтить. Не меняя стойку, я шагнул влево, пропуская Чэна мимо себя, и когда он начал заваливаться от души пнул по заднице. Это придало телу дополнительную инерцию, и Чэн кувыркнулся через голову. Я решил, он шею сломал, но шу-тань лишь зафыркал, сплёвывая мокрый песок, крутанул ногами и встал, снова подняв меч над собой. Видимо, желает продолжения.

Мастер не сводил с нас глаз, впрочем, как и все прочие ученики. Ладно, будет вам вторая серия. Я медленно прошёл к центру площадки, принял позу горделивого матадора и выставил перед собой меч. Бастард как игла указал на Чэна. Тот, не дожидаясь приглашения, снова побежал на меня и… разбился как волна о скалу. Я даже не стал уворачиваться, просто перехватил его меч, отвёл в сторону, сблизился и тыльной стороной ладони ударил в челюсть.

Мастер Инь резко выкрикнул:

— Цуй, Матео!

Из рядов учеников вышли двое и стали обходить меня. Оба были настроены на убийство, я считывал это с их лиц. Матео держал что-то вроде рапиры, Цуй выставил перед собой глефу. Я решил, что они нападут одновременно, так выше шанс дотянуться до меня. Однако Цуй ударил первым. Он совершил несколько колющих ударов в ноги, каждый раз подправляя направление и подталкивая меня ко второму бойцу. Они были обучены действовать парой, один загоняет, другой добивает. Наверняка, роли время от времени менялись, но сейчас загонщиком выступил Цуй. Я сделал вид, что уловку их не разгадал, и отступал туда, куда подгонял меня своей глефой шу-тань. Но как только Матео прыгнул ко мне, намереваясь проколоть рапирой, я развернулся к нему лицом и голоменем[1] ударил по щеке. Голова его мотнулась, и он как перед этим Чэн плашмя упал на песок.

Цуй выбросил вперёд глефу. Отразить удар или увернуться я не успевал, поэтому чуть присел и подставил под остриё щит. Толчок был сильный. Меня бросило на колени, но я тут же вскочил, отпрыгнул в сторону и уже в прыжке дёрнул плечом, перебрасывая щит из-за спины в руку. Это помогло отразить второй укол. Цуй не ожидал такого приёма, мне показалось, мастер Инь тоже не ожидал. Да, да, я полон сюрпризов! Я венед и подёнщик Соло Жадный-до-крови! Его бровь приподнялась, и это была единственная реакция на мой трюк.

Цуй скрипнул зубами, или это песок под моей ногой? Как бы там ни было, поединок ещё не завершён. Я встал и вальяжной походкой двинулся вокруг шу-танья. Прочие ученики отступили к стенам усадьбы; от них исходила злоба за поруганную честь школы, но без приказа мастера на меня они броситься не смели.

Цуй слегка растерялся. Он не понимал, что делать со мной. Страха не было, но и тактическую нить поединка он из рук выпустил. Перед ним стоял боец такого уровня, с которым ему до сих пор не доводилось сталкиваться. В одиночку ему не справится, а напарник валялся на площадке в нокауте. Однако лучше погибнуть, чем спасовать на глазах у мастера.

Шу-тань вскинул глефу, заорал боевой клич и побежал на меня. Хорошо, что задача убить учеников мастера Иня передо мной не ставилась. Я отразил Бастардом клинок глефы, перехватил древко и легко вырвал оружие из рук Цуя, одновременно отбрасывая его прочь. Для него такое окончание поединка достаточно позорно, зато жив остался.

Ученики как один обратили лица к мастеру. Каждый жаждал стать следующим поединщиком, а лучше накинуться на меня всем скопом и порубить в фарш.

Мастер Инь удовлетворённо кивнул.

— Я увидел всё, что хотел. Накормите наших гостей и укажите место для отдыха.

Сказав это, он прошёл вглубь веранды и исчез за бумажной дверью.

Задание «Следовать за мастером» выполнено

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до четырнадцатого уровня из пятнадцати

Никто из учеников не двинулся с места. Желание превратить меня в фарш не ушло. Я унизил троих из школы, возможно, лучших, такое не прощается.

Подошёл молокосос, поклонился и печальным голосом произнёс:

— Господин, идите за мной.

Он провёл нас в малый двор и указал на дверь слева. За бумажной стеной находилась небольшая комната, на полу которой ровными рядами лежали циновки. Служка указал на них и сказал:

— Можете выбрать любое место. А я принесу вам ужин.

Мы выбрали три циновки в углу у стены. Мне показалось, что здесь безопаснее, чем возле входа. Гнус сел, скрестив ноги по-турецки, а Швар усмехнулся:

— Сегодня ты превзошёл себя, брат. Рад, что мы на одной стороне.

— Радоваться будем, когда мастер Инь встанет на нашу сторону.

Служка принёс три плошки с рисом и кусочками варёной рыбы. Ни пива, ни окорока. Впрочем, последнее время мы давились гороховой размазнёй, часто подгорелой и при полном отсутствии хотя бы соли. Рис тоже оказался не солёным, но всё же это была настоящая еда и мы слопали её за мгновенье. Швар попросил добавки, однако служка отрицательно покачал головой, собрал посуду и ушёл.

Гнус растянулся на циновке, засопел, мы с орком разложили оружие. Я снял жилет, смотал и положил под голову. Одежда ещё не просохла, от неё воняло потом и дымом. Хотелось раздеться полностью, помыться, высушиться, выпить чего-нибудь горячего. На ум пришёл глинтвейн.

— А что, Швар, выпил бы ты сейчас глинтвейну?

— Не знаю, ни разу такое пойло не пробовал. Крепкий?

— Смотря как варить. Но в любом случае, горячий. Я бы не отказался от пары кружечек.

— Ты так занятно рассказываешь, что и я бы не отказался.

В комнату начали заходить ученики. Свет сквозь раскрытые двери почти не пробивался, и в сумерках фигуры людей казались призрачными. Один такой призрак остановился перед нами.

— Это моё место.

— Твоё место, деточка, возле параши, — пришла на ум фраза из какого-то далёкого прошлого.

Призрак кивнул.

— Надеюсь, в следующий раз назначая тебе соперника мастер назовёт моё имя.

— Уверен, что тебе это надо?

Он не ответил и исчез, как обычно это делают призраки, а мы с орком ещё немного поболтали ни о чём и уснули.

Я думал спать мы будем, покуда сами не проснёмся, однако с первыми проблесками рассвета прогремел гонг — тягучий металлический звук, взрывающий мозг похлеще истерик Эльзы. Тут хочешь не хочешь проснёшься. Ученики поднимались с циновок и выходили на малый двор. Построились и принялись дрыгать руками и ногами. Зарядка что ли? Мы к этой вакханалии присоединяться не стали и решили продолжить прерванный сон. Только задремали, прибежали служки, свернули циновки и начали мыть полы. Другого времени как будто не нашли! Пришлось возвращаться на двор. Зарядка уже закончилась, и другие служки разносили плошки с рисом ну хоть в чём-то плюс.

После завтрака ученики приняли позы лотоса, а к нам подошёл похожий на буддийского монаха мужичок и предложил пройти в личные покои мастера Иня. Видимо, это была большая честь, ибо лица многих учеников при этих словах омрачились.

Мастер Инь жил скромно. Из мебели только циновка и оружейная стойка. Прежде чем стать наставником по боевым искусствам, он носил доспехи нефритового чандао. Бордовые. Они висели в углу слева от входа. Значит, убил как минимум одного Чиу. Возможно, больше. Стены были испещрены иероглифами, наверняка это что-то вроде мемуаров, в которых изложены все его победы и достижения. Я осмотрелся, оценил цвет доспехов, длину меча и простоту обстановки.

Мастер стоял спиной к нам возле небольшого окошка. Дышал он свежим воздухом или просто разглядывал идущих по улице людей — непонятно. Руки заложены за спину, в пальцах веер. Мастер Инь поигрывал им, то разворачивая, то сворачивая вновь.

— Ты пришёл от старухи Хемши.

Это был не вопрос, а констатация, поэтому подтверждать я не стал.

— Ты уже восьмой за последние тридцать шесть таймов, из чего можно сделать вывод, что дела старухи идут неважно.

Восемь? Однако! Но зачем? Сфера ещё не была собрана, последний осколок я забрал у Фолки всего-то два с половиной тайма назад, а если Сфера не была собрана, какой смысл направлять народ к мастеру Иню? Возможно, бабка хотела заранее узнать, где находятся Ворота, чтобы потом не тратить время на квест с мастером…

— И что стало с теми посланцами?

Мастер Инь наконец-то соизволил повернуться к нам лицом.

— Не знаю. Ни один из них не вернулся, хотя каждый имел отряд бойцов, а не этот, — он кивнул на моих товарищей, — жалкий сброд. Орк и мошенник. Где ты их только нашёл.

Это снова была констатация.

— Других всё равно не будет, — пожал я плечами. — Вы укажете мне путь к Воротам?

— Чтобы найти Ворота Бессмертия, необходимо потратить много сил. Ты не самый сильный из тех, кто приходил до тебя.

— Вчерашней демонстрации было мало? Или я должен победить всех ваших учеников?

— Для начала попробуй победить себя.

Получено задание «Соблюсти спокойствие духа»

Принять: да/нет

Время выполнения: два часа

Внимание! В случае отказа цепочка заданий от мастера Иня будет разорвана, на вас будет наложено проклятье старухи Хемши

Разумеется, я принял. Но… Соблюсти спокойствие духа — это как? Какой дух имеется ввиду: природный или тот хитрый параметр, благодаря которому я до сих пор жив? Что вообще нужно делать?

— В центре города есть рынок, — начал объяснять мастер Инь. — Ты должен обойти его ряды, ничего не купить и вернуться назад. При этом ты всегда должен оставаться спокойным и держат разум в чистоте.

— Я не совсем понял: а на кой мне это нужно? Как это поможет найти Ворота Бессмертия?

— Ступай, — вместо пояснений, махнул рукой мастер. — Твои товарищи останутся здесь. Незачем им дышать пылью улиц Пекина.

[1] Голомень — плоская часть клинка.

Глава 4

Я бы не сказал, что улицы Пекина слишком пыльные. Они не были выложены брусчаткой как в Бриме-на-воде или Ландберге, но при этом всё равно оставались чистыми и ровными. На некоторых перекрёстках стояли рабочие с тележками песка и лопатами. Если где-то появлялась ямка, её тут же присыпали и утрамбовывали. Дорожная служба в стране Шу работала исправно.

По тротуарам двигался народ, по дорогам вышагивали ослики, катились повозки, паланкины, тянули тележки рикши. Люди казались приветливыми, улыбались, кланялись друг другу, и лишь заметив меня отступали в сторону и пучили глаза. Иногда в спину я слышал змеиный шёпот: северный дикарь… Ну да, внешне я от них сильно отличался: длинные волосы разметались по плечам, щетина, рост, меч… Шу-таньи оружие почти не носили. Пока я шёл до рынка, увидел лишь двоих с мечами за поясом, как у мастера Иня. Оба проводили меня тяжёлыми взглядами, словно я враг им.

Негостеприимный город, подозрительный. Почти на каждом перекрёстке стояли узкие бамбуковые клетки, как раз чтобы поместился человек. Одни были пусты, но большинство нет. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это не способ содержания под стражей, это медленная и неотвратимая казнь. Клетка была собрана под конус, верхние концы бамбука заострены и упирались в основание черепа и под подбородок казнимого. Стоял он на цыпочках, и стоило чуть опуститься, бамбук разрезал кожу, гортань, и человек захлёбывался кровью. Сколько так можно простоять? Час, два, сутки? Некоторые клетки окружали любопытные, видимо, приговорённый вот-вот должен был повиснуть на кольях, и они спешили насладиться кровавым зрелищем.

Я взял проходившего мимо шу-танья за локоть и кивнул:

— Долго так можно продержаться?

Тот хихикнул:

— По-разному. Один проворовавшийся чиновник простоял четыре дня. Жители города восхитились его стойкостью и заплатили недостачу. Но большинство не дотягивают и до вторых суток.

— То бишь, если заплатить долг, человека отпустят?

— Конечно! — лицо шу-танья удивлённо вытянулось. — Мы же не варвары. Жизнь стоит денег, и если твой долг оплатят — ты свободен. Великий мандарин Цинь Саньши Хуанди, да воссияет Игра над его головой солнечными лучами, не позволяет лишать жизни тех, кто способен оплатить свои грехи звонкой монетой.

Он пошёл дальше, а я постоял возле клетки, глядя в глаза преступнику. Лысый, тщедушный, лицо в морщинах. Не знаю, что он совершил, но оплачивать его долг никто не собирался, чаша для подаяний возле ног была пуста, а по кольям уже текла кровь. Шу-таньи тихонько переговаривались, спорили, как долго человек в клетке продержится. Кто-то утверждал, что не более пяти мину. Я не стал проверять так ли это, развернулся и ушёл.

Рынок я сначала услышал и лишь потом увидел. Гул, гам, гомон наполнили улицы за два квартала до торговых рядов, и чем ближе я подходил, тем отчётливее слышал…

— Ткана, ткани, лучшие ткани от мастера Лин Су! Разноцветные, парчовые! Чистый щёлк! Не проходите мимо.

— А кому упряжь! Новая упряжь! Долговечная, недорогая! Дешевле только даром!

— Устрицы! Свежие устрицы! Рыба, краб, икра лососёвая, пробуйте!

Честно говоря, никогда не любил рынки, слишком всё громко, голова болит. Даже в Форт-Хоэне старался обходить прилавки стороной, хотя там, в сравнении с Пекином, торговцев не было вовсе. А здесь открытые ряды, протянувшиеся в неизведанную даль. За ними лавки с витринами, зазывалами, вывесками. Потоки людей, животные, всё это спорит, ругается, лает, мычит, кудахчет. Какие нервы нужны, чтобы просто зайти в это царство торговли. Теперь я понял суть задания. Это как перед схваткой, нужно держать эмоции под контролем, не поддаваться на провокации и прочую хрень. Я знал это и раньше, и вряд ли кто-либо может предъявить мне отсутствие хладнокровия. Но видимо мастер Инь решил ещё раз испытать меня, прежде чем указать путь к Воротам.

Я двигался в общем потоке, поглядывал по сторонам, иногда присматривался к выложенному товару. Разнообразие богатое, продукция от самой дешёвой до заоблачной. Среди продавцов и покупателей не только шу-таньи, но и представители марок, феодов. В конце первого ряда стоял кум. Я усмехнулся: а чё бы нет? Если уж один из представителей людоедов служит пастором в церкви Святого Озарения, то почему бы другому не заняться торговлей? За его спиной высилась стопа тюленьих шкур, на прилавке лежали груды моржового клыка, искусные поделки. Торговля шла бойко, товар с западных островов пользовался спросом.

Меня дёрнул за руку чернобородый купчина. Орлиный нос, плутовской взгляд.

— Эй, мимо не ходи, да. Гляди кинжал, вах, острый какой. Платок падает, режет. Возьми три, дорогой, четвёртый в подарок будет.

— На кой чёрт мне четыре кинжала?

— Как на кой?! Друзьям раздашь, мама, папа подаришь. Все счастливы будут: ты, я, соседи. Смотри, как сталь на солнце играет! Чудо настоящее.

Я приценился. Кинжалы так себе, на вид красивые, на стенке в гостиной смотреться будут неплохо, но вот характеристики разве что маломерок с локаций восхитят.

— Нет, такой кинжал мне не нужен. Да и есть у меня нож.

— Эй, что значит «есть»? Я твой нож не вижу, а уже говорю: плохой нож, не острый совсем.

Я вынул Слепого охотника, сделал пасс и приставил лезвие к горлу торговца.

— Ты даже не представляешь, сколько народу я им зарезал. Хочешь ещё одного зарежу?

Тот намёк понял и замахал руками.

— Зачем ещё резать? Хватит, верю тебе. Хороший нож. Иди с миром, добрый человек.

Гнус, будь он сейчас со мной, непременно бы выставил претензию говорливому торговцу за излишнюю самоуверенность и непочтение, и стребовал бы с него пару медяков. Я не стал, тулупчик выделки не стоит.

Звякнул интерфейс.

Получено задание «Передать привет Бонифацию дель Басто»

Торговец пряностями одолжил у гильдии крупную сумму денег. Пришла пора напомнить, что долг платежом красен.

Взыскать с Бонифация дель Басто двенадцать золотых.

Принять: да/нет

Штраф за отказ: понижение отношений с гильдией «Невидимые монахи»

Ага, это послание от моих новых братьев. В принципе, ничего сложного, взыскать с должника долг. Сумма, правда, великовата, ну да не из своего же кармана я эти золотые доставать буду. Ладно, нормально, согласен, или как там: да, принимаю. Вопрос только, где этого Бонифация искать.

И словно подсказка, прилетел ответ:

Бонифация дель Басто вы найдёте на северной стороне рыночной площади в лавке с названием «Лучшие пряности Нижнего континента».

Это мне по пути. Что ж, пойдём взглянем из чего этот Бонифаций сотворён.

Само имя — Бонифаций — вызывало раздражение. Какое-то оно нафталиновое. Бр-р-р. Так и хочется взять обладателя за глотку и… Но сегодня я должен сохранять спокойствие, так что потерпим.

Лавку я увидел издалека благодаря вывеске. Широкая, красочная, вместо иероглифов нормальные буквы в готическом стиле, правда, иероглифы тоже есть, но ниже и не такие крупные. В витрине связки перца, кофейные зёрна в мешочках, чайные листья россыпью. Сомневаюсь, что это настоящее — бутафория, но выглядит естественно и для гурманов — привлекательно. Прислонившись к дверному косяку, стоял зазывала, а вернее, вышибала, потому что зазывал таких комплекций и с такими рожами не бывает в принципе. Да ещё короткий кривой меч на поясе. Если он вдруг скажет: зайди в лавку, купи чего-нибудь — зайдёшь и купишь, и ещё спасибо скажешь, что за щепоть специй взяли три цены, а не четыре. Может быть, поэтому обычные люди лавку старались обходить. Я наблюдал за входом несколько минут, никто не зашёл и не вышел. Вышибала зевал. К нему сунулся мелкий прыщ типа Гнуса, шепнул что-то и исчез.

Через пару минут подгребла старушка, вышибала открыл перед ней дверь и пропустил едва ли не с поклоном. Вышла она не скоро и с пустыми руками, значит, ничего не купила. Зачем заходила, спрашивается?

Я медленно двинулся к лавке. Походя, зачерпнул горсть орехов, торговец завопил:

— Эй, а деньги? Деньги-то?

— Тебе жалко что ли? Я попробовать просто, — и глянул на него исподлобья.

Обычно этого хватало, чтобы приструнить особо ретивых крикунов. Ну в самом деле, тут ущерба на медяк, смысл из-за этого здоровьем рисковать? Но торгаш попался слишком смелый. Он ухватил меня за рукав.

— Так не пойдёт! Плати или верни, а иначе стражу кликну.

Общение со стражей в моё задание не входило, я обязан соблюдать спокойствие, хотя пальцы в кулак так и сжимались. Ладно… Я швырнул орехи ему в морду.

— Подавись, падла.

Торгаш утихомирился, а вот вышибала, наоборот, заинтересованно крутанул башкой. Его припухшие поросячьи глазки впились в меня. Мы сцепились взглядами и оба друг другу не понравились. Это сильный боец и, возможно, игрок, а значит, таит в себе массу сюрпризов. При иных условиях я прошёл бы мимо, но сейчас у меня было задание.

Я остановился перед дверью.

— Ну чё, откроешь или мне самому?

Он пожевал губами, продолжая пристально изучать меня. Осмотрел жилет, рукоять меча над правым плечом, край щита. Понятно, что пришёл я сюда не ради специй, на кой они вонючему наёмнику? Хозяин наверняка поставил его на входе с целью отсекать подобный элемент от лавки. Но по всем приметам выходило, что специи — это не основной товар данного предприятия, от него за версту несло разбойничьим притоном, и могло получится так, что я нужен хозяину для каких-то иных услуг. И если этот губошлёп меня отфутболит…

— Жди, — наконец-то соизволил он ответить, и шагнул в лавку, плотно закрыв за собой дверь.

Вернулся через минуту.

— Заходи.

То-то же. Я вошёл внутрь.

От многообразия запахов закружилась голова. Вдоль стен на стеллажах лежали мешки, ящики, позади торговой стойки словно гирлянды висели перец, куркума, кардамон. Мля, откуда я знаю эти названия? В реальности я простой сельский учитель, который кроме петрушки и укропа ничего знать не должен.

Но не это меня сейчас должно беспокоить. Слева виднелся вход, по всей видимости, в подвал, возле него стоял двоюродный брат охранника на входе. На поясе что-то вроде кошкодёра, в тесном помещении таким орудовать в самый раз. Руки сложены на груди, губы искривлены в ухмылке. За прилавком, облокотившись на узкую столешницу, стоял невысокий толстый дядечка в чёрном камзоле и с большой золотой цепью на шее. Рожа противная и наглая, чем-то Барина напоминает.

— Что угодно господину венеду?

Я покосился на охранника. Четыре шага, если что, доскачет быстро. И стоит он здесь не для того, чтобы хозяин вот так взял и выложил кошель золота.

— Бонифацием ты будешь?

— Бонифаций дель Басто, если быть точным. К вашим услугам.

Я снова покосился на охранника. Тот не отводил от меня настороженного взгляда.

— Значит так, купчина, привет тебе от заёмщика. Догадываешься от кого?

— Восемнадцать! — Бонифаций дель Басто повернулся к охраннику. — Ты слышал, Марио, восемнадцать! — и заржал. Смех походил на клёкот, словно индюк перед случкой тряс своим мясистым придатком.

— Не понял, а что смешного?

— Всё хорошо, мой друг, всё хорошо, — вытирая выступившие из глаз слёзы, сказал Бонифаций. — Просто ты уже восемнадцатый, кто приходит за долгом. Мы с Марио поспорили, сколько вас будет всего. Я поставил на пять, Марио на шесть. Спор давно разрешился, а вы всё идёте и идёте. Какие же непонятливые эти Невидимые монахи.

И опять заклокотал.

— То есть, деньги ты отдавать не собираешься, — протянул я.

— Ты весьма догадлив, мой друг.

Я пожал плечами и развернулся боком ко входу, собираясь уходить. Остановился и задал напоследок ещё один вопрос:

— Ну так, на всякий случай: а куда делись предыдущие семнадцать посланцев?

— Их послали! — гаркнул Марио.

Бонифаций закивал:

— Да, да, именно так. Послали! Кто-то ушёл сам, кого-то пришлось выносить, а кого-то и хоронить. Ты же понимаешь, двенадцать золотых — это не та сумма, с которой принято расставать…

Я выхватил нож и не глядя метнул в Марио. Слепец не подвёл, по самую рукоять вошёл в глазницу. Тело рухнуло, но ещё до того, как оно коснулось пола, я вновь оказался у прилавка, сграбастал Бонифация за цепь и притянул к себе.

— Слушай, уважаемый, мне очень нужны эти деньги, понимаешь?

Тот отчаянно закивал.

— Молодец, я рассчитывал на твоё понимание. Так что давай расплачивайся. Давно заём брал?

— Семь… — он захрипел, я чуть ослабил хватку. — Семьдесят семь таймов уже как…

— Давненько. В курсе, что проценты накапали?

— Это… это с процентами вместе… двенадцать… с процентами уже!

— Вот как? А то, что я с тобой тут варапаюсь, нервы трачу, Марио, вон, пострадал. Это же должно сколько-то стоить?

— Ко.. ко…

— Чё ты кудахчешь?

— Конечно. Конечно, сто́ит. Десять сере… — я натянул цепь. — Двадцать серебряков!

Я разжал пальцы, и Бонифаций задышал глубоко и часто. Лицо налилось краснотой, глаза перебегали с дохлого Марио на меня, руки шарили под прилавком, и наконец вытащили монеты: двенадцать золотых и два серебряных червонца.

— Ещё червонец добавь.

— За что? — вытаращил глаза Бонифаций. — Ты и без того меня ограбил, а сверх того третий червонец требуешь! Мне с протянутой рукой по миру идти придётся.

— Не обеднеешь. А третий чирик за проигранный спор.

— Я с тобой не спорил.

— Зато я спорил. И я поставил на восемнадцать, значит, выиграл. Или опять поспорить хочешь? Так я сумму удвою.

Вместо ответа он вынул из-под прилавка треть монету и процедил что-то вроде «подавись».

Я почувствовал себя богатым: тридцать серебряных монет — это безбедное путешествие до каких угодно Ворот, даже если они находятся в неведомых Восточных границах.

— Не обижайся, — похлопал я на прощанье Бонифация. — И не спорь больше никогда, а то видишь, к чему споры приводят? — я кивнул на дохлого Марио. — Так-то вот.

Подошёл к телу, вынул нож из глазницы, обтёр и вставил в ножны.

Задание «Передать привет Бонифацию дель Басто» выполнено

И?..

Я минуту ждал, чтобы за выполненное задание прилетел какой-нибудь сюрприз. Тишина. Ни сюрприза, ни банального «спасибо». Ох и жадюги эти монахи, а ещё братьями называются.

Получено задание «Передать взысканные с должника двенадцать золотых посланцу гильдии»

Принять: да/нет

В случае отказа ваше членство в гильдии будет прекращено, а вы будете внесены в список должников с соответствующими последствиями

Ну разумеется, об этом они не забыли, да к тому же конкретно сумму указали, чтоб я не обсчитался.

Принимаете задание?

Ого, ещё и напоминают. Принимаю, куда деваться пассажиру с космического корабля?

Я вышел из лавки. Второй Марио всё так же подпирал спиной косяк. Происходящего в лавке он не слышал. Я подмигнул ему.

— Классный чувак ваш пахан. А чё за бабка к вам тут заходила?

— Тебе какое дело? — окрысился Марио 2.0.

— Да так, чисто познавательно. Вдруг пересечёмся, а я и не знаю, что она наша.

— А, вон как, — лицо стража посерело от умственного напряжение. — Так она это, наводчица. Наводку дала на купчишку. Ей за это долю, нам приварок. Господин и тебя подписал на дело?

Стало быть, прав я, это и в самом деле разбойничий притон. Надо завязать узелок на память, вдруг где-нибудь сгодится информация.

— Да вроде как… Ты к нему не пускай пока никого, он там план какой-то придумывает про купчишку вашего, потом объяснит тебе, что к чему. А я вечерочком заверну на огонёк. Ну или завтра. Посмотрим.

Заходить к ним я, разумеется, не собирался, но если Бонифаций задумает месть, то пусть лучше ждёт меня здесь, чем шастает по городу и прячется с арбалетом в тёмных переулках.

Не успел я отойти от лавки пряностей и десяти шагов, под ноги мне прыгнул сопляк.

— Дяденька, да сольются воедино наши чистые мысли с вашими тайными помыслами.

Я уставился на него с непониманием.

— Что? В смысле… — и только сейчас дошло, что он произнёс формулу «свой-чужой» среди монахов. Как там отвечать-то на неё надо. — Э-э-э… Чего просишь?

Сопляк глянул на меня с удивлением.

— Долг с купца ты получил?

— А так ты за деньгами что ли?

— Ну.

— Так бы и сказал.

Шустро они с посланцем. Я высыпал в подставленные ладони горсть золота.

— Можешь не пересчитывать, всё по-честному.

Задание «Передать взысканные с должника золотые посланцу гильдии» выполнено

Отношения с гильдией «Невидимые монахи»: +20

Вам доступен первичный раздел торговых сделок гильдии

Вообще-то, он был доступен мне и при плюс десяти. Могли бы добавить чего-нибудь посущественней.

Дополнительное умение «Лёгкая поступь монаха» повышено до второго уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Лёгкая поступь монаха» повышено до третьего уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Лёгкая поступь монаха» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати

Ну хотя бы так. А вообще, жадные эти монахи. Я их на такое бабло поднял, а в ответ кукиш. Может зря я в эту гильдию записался?

К школе мастера Иня я подходил в расстроенных чувствах, а после нового известия они расстроились окончательно.

Задание «Соблюсти спокойствие духа» не выполнено

Надпись светилась ярко-красным, настолько ярким, что выжигала глаза. Вашу мать, не выполнено! Почему? Со мной такое впервые. И что теперь делать? Задание входило в цепочку от мастера Иня, невыполнение означает разрыв. Разрыв — значит, основное задание останется невыполненным, на меня наложат проклятье старухи Хемши, после чего четвертуют, повесят или сожгут. Или всё вместе. Нет, отрубят голову, ведь у меня дух, а по-другому духовного человека не убить.

Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!

Надо бежать. Куда? Да куда угодно, хоть в Орочьи болота. Добраться до любого порта по ту сторону болот, сесть на корабль, доплыть до Северных кантонов, спрятаться на волчьих островах. Или… найти Архипа, покаяться, присоединиться к кадаврам. Да, это лучший вариант! Архип мой друг, поймёт, простит, примет. Я нужен кадаврам, онсам это говорил. Или… всё-таки сбежать? На Восточные границы. Туда, где живут венеды, а все говорят, что я венед, значит свой, меня примут. Или…

Мастер Инь ждал меня возле ворот. Он легко считывал все мои мысли и намерения и улыбался. От него не убежать, я чувствовал это. Даже если я рвану прямо сейчас, он один чёрт меня догонит. А уж отрубить голову такому головорезу не стоит ровным счётом ничего.

— Заходи, Соло Жадный-до-смерти, я жду тебя.

Глава 5

Я прошёл за ним через ворота, через двор. Плечи подрагивали, в пальцах слабость. А этот — мастер, мать его… Невысокий, сухонький. Голова слегка опущена, тонкая шея. Один удар Бастарда — и покатится его головушка под ноги футбольным мячом.

Но я так не хочу, нет. Я не Гнус, и не Гомон, и не Хадамар, и не Фолки. Это они могут исподволь, из-за спины, я так не стану, приму наказание честно, как того и заслуживаю.

Мы остановились посреди учебной площадки. Ученики сидели по краям скрестив ноги, возле оружейной стойки стояли Гнус и Швар. Оба выглядели поникшими, видимо, слух о невыполненном задании и последующем наказании уже достиг их ушей.

Мастер развернулся ко мне. Руки смиренно сложены на животе, голова по-прежнему опущена, словно это не воин, а монах. Но поза его обманчива. Этот псевдомонах способен взорваться таким вихрем движений, что хрен уследишь за каждым.

— Ты не выполнил задание, разрушил цепочку.

Я попытался оправдаться:

— В задании было сказано: соблюдать спокойствие. Не знаю почему кто-то там решил, что я нервничал, но я не нервничал.

— Ты убил телохранителя Бонифация дель Басто, члена купеческой гильдии…

— Да какой он купец? Обычный разбойник, волк в овечьей шкуре. Торгует пряностями, только никто их не покупает, зато наводчики по всему городу шныряют, ищут кому закрома почистить.

— Я знаю, чем занимается Бонифаций дель Басто в свободное от торговли пряностями время. Но он так же член гильдии воров, и исправно платит налог в казну государства. Обвинять его не в чем. Каждый человек занимается тем ремеслом, которому его обучила Игра. Чего нельзя сказать о тебе.

— А чего нельзя сказать обо мне? Я подёнщик, игрок, с меня взятки гладки. Могу палачом подрабатывать, устраивать показательные казни. Только это не профессия, а так, хобби. Кстати, тот телохранитель был преступник, и я просто его казнил.

— В первую очередь ты мастер оружия.

— Извините, кузнечным премудростям не обучен, ковать мечи, ножи и прочие аксессуары не способен. Игра в этом месте дала промашку.

Шу-тань посмотрел на меня с недоумением.

— Так ты до сих пор не понял? Мастер оружия — это не кузнец. Это воин. Тот, кто владеет клинком лучше остальных.

Теперь пришла моя очередь недоумевать. В Форт-Хоэне реализовать себя профессионально было невозможно, ибо все профессии находились под запретом, поэтому оставалось только верить тому, что написано в интерфейсе. Так что с первого дня инициализации я считал себя оружейником, человеком, который создаёт оружие, а не обучает других владению им. Хотя в разговоре с бароном Геннегау промелькнуло что-то вроде того, что я вдобавок к своему учительству фехтованием занимался, с реконструкторами сотрудничал. Если всё это соединить: учитель — фехтование — реконструктор. Слишком уж легко давались мне всё эти финты и ужимки. Я как будто не учился, а уже знал куда ткнуть и как поставить ногу. Я мастер оружия, такой же, как…

Мастер Инь смотрел на меня с вызовом.

— Вспоминай, — он вынул меч из ножен. — Или умри.

Умирать я не хотел, и когда шу-тань полоснул по мне клинком, плавно выгнулся, сделал шаг назад и следующий удар жёстко встретил Бастардом. Клинки сошлись, высекли искры и отскочили друг от друга.

Дополнительное умение «Индивидуальное мастерство» повышено до пятнадцатого уровня из пятнадцати

Вы полностью овладели дополнительным умением «Индивидуальное мастерство». Отныне вы чувствуете присутствие противника и его намерения. Вы становитесь мастером клинка и получаете преимущество перед врагом, не обладающим способностями индивидуального мастерства или находящегося ниже вас по уровню.

— Вспоминай! — снова выкрикнул мастер Инь.

Его меч выткал узор перед моим лицом. Я чувствовал направление каждого удара, и пусть с трудом, но уворачивался. На один уровень с мастером Инем я пока не встал, однако уже не был тем раскорякой, который схватился с ним вчера на улице. Я однозначно стал быстрее, точнее и выносливее. Дважды удалось коснуться кончиком Бастарда рукава халата, оставив на нём длинные разрезы. Мастер Инь на это благодушно кивнул и продолжил наскакивать на меня.

Мы кружили в боевом танце, осыпая друг друга ударами, вызывая восхищённые взгляды зрителей, а потом разом остановились. Я не победил в этой схватке. Да, я стал лучше, но мастер Инь всего лишь позволил мне отступить достойно. Как и вчера, он мог убить меня. Не убил. Я не выполнил задание, но вместо того, чтобы валяться на песке с отрубленной головой, стою́ живой и с улучшенными параметрами.

— Значит, за разрыв цепочки…

Задание «Соблюсти спокойствие духа» выполнено

— Выполнено?

— В этом и заключалась суть. Ты должен был разбудить в себе свои знания, а для этого требовался толчок. Ложное сообщение о провале как раз им и стало. Ты встретил его стойко, не сбежал, хотя мог, и не напал на меня со спины, хотя мысли такие у тебя возникли. Ты готов.

— К чему?

Получено задание «Пройти путём праведника»

— Ворота ты найдёшь на юго-западе Нижнего континента на краю Орочьей топи. Среди непроходимых болот находится игровая локация Форт-Ройц. Именно в ней произошёл тот сбой, который породил кадавров, и именно камеру перезагрузки этой локации стали называть Воротами Бессмертия. Теперь ты знаешь, что должен делать и куда идти.

— И всё?

— А что ты ещё хочешь?

— Ну, не знаю, благословения какого-нибудь, желательно в материальной форме.

Мастер Инь кивнул:

— Ступай за мной.

Он провёл меня в свои покои, подошёл к оружейной стойке и взял несколько широких прямоугольных пластин. Сначала я решил, что это части сегментированной лорики римских легионеров, нечто подобное носили черносотенцы герцога Гогилена, но присмотревшись, понял ошибку. К лорике эти пластины не имели никакого отношения, слишком широкие, тут скорее разрезанный на части нагрудник.

— Владей, — протягивая пластины, сказал мастер Инь.

Вы получили «Пробитое зерцало князя Яровита»

Он громил врагов вдоль Восточных границ, и равных в поединках ему не было. Но тот, кого он почитал другом, нанёс предательский удар, от которого не защитили ни умения, ни доспехи. Будьте осторожны, надевая это зерцало, ибо врагов среди друзей после этого станет больше.

Странный гайд. На что он намекает? Или на кого-то? Если так, то только на Гнуса, этот хитророжий говнюк единственный из моих знакомых способен на подлость.

Я взял пластины. Это не сталь — чернёное серебро. Для доспехов такой металл не годится, но много ли я понимаю в металле! Возможно, здесь какая-то магия. Даже не «возможно», а наверняка, иначе это просто мусор. Параметров не было, и непонятно, какими свойствами наделяет носителя сей предмет. Ловкость, выносливость, поглощение урона? Может быть, дух? Сейчас у меня девяносто семь единиц, и я был бы рад прибавить к ним ещё сколько-то.

В руках пластины ощущались тяжёлыми. Не потеряю ли я в выносливости и ловкости, не станут ли они сковывать движения? Такое вполне реально, хотя вряд ли мастер Инь всучит мне бесполезную или даже опасную вещь. Или всучит? Ладно, пока не попробуешь — не поймёшь. Только как их надевать? Это всего лишь четыре пластины, две на грудь, две на спину, между собой ничем не скреплены.

— Приложи их к телу, — посоветовал мастер Инь.

Приложил. Пластины как будто ждали этого; выскользнули из ладоней, легли поверх жилета и прикипели к нему так, словно всегда составляли единое целое. Дополнительной тяжести я не ощутил, а жилет вдруг превратился в подобие кирасы, вернее, в зерцало. Я видел нечто подобное на картинах в учебниках русской истории. Поверх кольчуги или на ламеллярных доспехах они смотрятся прилично и защищать должны хорошо, а вот на жилете наёмника… Сомневаюсь. Тем не менее нигде не жало, не мешало. Я повёл руками, нагнулся, присел. Нормально. Ещё бы шлем, и тогда будет собран большой сет. Помнится, за малый сет мне дали плюс десять процентов ко всем характеристикам, за большой, надеюсь, получу не менее пятнадцати.

Жаль, что шлема нет. Но когда-то у меня вообще ничего не было. Будем надеяться, что и шлем появится тоже.

Мастер Инь указал на дверь. Пора уходить, больше он меня ничем не одарит. Проходя через двор, я кивнул своим: на выход. Оба послушно пристроились сзади. За воротами остановились. Швар смотрел на меня настороженно.

— Ну ты… — он тряхнул головой. — Никогда не видел, чтоб так сражались. Если б я знал, что ты способен на подобное, то не осмелился бы бросить тебе вызов на том пляже у Брима-на-воде, — он глубоко вдохнул и выдохнул. — Никогда.

— О чём этот зелёный говорит? — с любопытством вытянул шею Гнус.

— Он говорит о поединке между нами на следующий день после того, как ты предал меня в первый раз, — охотно поведал я.

— Что значит «в первый раз»? — возмутился мошенник.

Я насторожился.

— То есть, с тем, что предал, ты согласен.

— Я тебя не предавал! Ни в первый раз, ни во второй, ни даже после того случая, когда… — он замялся, понимая, что сболтнул лишнего.

— После какого случая?

Теперь настала моя очередь проявлять любопытство. Гнус всплеснул руками.

— Соло…

Предчувствуя, что сейчас начнутся обычные оправдания, забалтывание, использование харизмы я взял его за кадык и сдавил.

— Говори, как есть, иначе путём праведника мы двинемся вдвоём со Шваром.

— А я?

— А зачем нам тот, ходить не может?

— Я понял. Соло… Я просто… Это всё Эльза! — пискнул мошенник.

Опять блондинка!

— Что на этот раз не так?

— Она развела тебя, кхе, на десять золотых.

Я вскинул брови. Признаться, до сего момента совсем не думал об этом, просто помог красивой сексуальной женщине в трудную минуту, хотя жаль было расставаться и с Эльзой, и с золотом. С Эльзой жальчее. Но, видимо, прячутся в этой истории какие-то подводные камни, и интуиция нашёптывала, что мне они не понравятся.

— Подробности?

— Ты думаешь, чандао просто так не пустил Эльзу через границу?

— Ну, в общем… У неё минус пятьдесят отношений с Шу. Конечно, не просто так.

— Вот ты как был тупым безмозглым подёнщиком, так им до конца и останешься! Какие отношения? Она ликвидатор! У ликвидаторов не бывает отношений, на то они и ликвидаторы. У них со всеми вечный ноль. Ха-ха. Эльза мастер интриг, она показала тому дурачку чандао знак мандарина и шепнула, чтоб он её не пускал, он и не пустил. А ты повёлся глупенький…

Я смахнул ему по роже. Понимаю, инвалидов бить — себя не уважать. Но таких как Гнус надо не просто бить — в грязь втаптывать, да ещё сверху камень прикладывать, чтоб не выбрался, сучонок.

— Что ж ты тогда промолчал?

— Потому что ты дерёшься всё время, не уважаешь меня. Я к тебе с добром…

— Так это ты меня по доброте душевной Гомону за три серебряка продал?

— Мы уже перелистнули эту страницу. Я же говорил тебе, что действовал по приказу Эльзы.

— И что, медаль тебе выписать?

— Ну, медаль не медаль, а по зубам тоже бить не обязательно. Я не груша, чё меня околачивать?

— Знаешь, Гнусяра, не ошибусь если скажу, что ты единственный во всей этой поганой Игре говнюк, которого всегда есть за что ударить, — я развёл руками. — Ну вот есть!

— Хватит спорить, — хмуро проговорил Швар, — заняться вам что ли нечем?

Мы всё ещё стояли у входа в школу мастеря Иня. Время потихоньку двигалось к ночи, небо на западе распускалось оранжево-красным, и по всем приметам выходило, что будет холодно. Уходить из города сейчас глупо, нужно где-то переночевать, а с утра выдвигаться к Орочьей топи. Но где ночевать? Ворота школы закрылись, разве что постоялый двор найти.

— Гнус, найди-ка нам убежище до рассвета, и чтоб там сосиски с пивом были.

— На какие шиши? — обиженно прогундосил мошенник.

— Расслабься, найду я, чем расплатиться, — и хлопнул себя по карману. — Есть деньжата на путь-дорогу дальнюю. На диету садиться не придётся.

Гнус посветлел лицом и уверенно зашагал вверх по улице. На следующем перекрёстке свернул налево в узкий пыльный проулок, перешагнул через вытянувшего ноги нищего и, обгоняя прохожих, двинулся вглубь окраинных трущоб. Я думал, что, услышав про деньги, Гнус выберет заведение ближе к центру, где блеск фонарей и куртизанки способны с лёгкостью развеять скуку одичавшего в дороге путника и наполнить его светлой радостью, но мошенник толкнул дверь приземистой мазанки, над которой даже вывески не было. Входить пришлось, склонившись в три погибели.

Ни я, ни Швар выбор не одобрили. На освещении в заведении явно экономили, да и проветривать забывали. Посетители внешним видом и манерами не блистали. Столы были заняты, местечко удалось найти только в дальнем углу возле кухонной печи. Когда я говорил, что ночь будет холодная, то не имел ввиду, что нужно забираться в преисподнюю.

Сесть удалось с краю длинного стола. Я заглянул в миску соседа узнать, чем здесь кормят. Не впечатлился. Что-то вроде размазни подозрительного коричневого цвета, похоже, чечевица, которую пока варили умудрились несколько раз уронить на пол. Но сосед ел жадно, одной рукой обнимая миску, чтоб ненароком не отняли.

Основную часть посетителей составляли замученные жизнью и налогами шу-таньи. Впрочем, за столом напротив мелькнула пара рыл европейского образца, и один — я перекрестился — кум. Выглядел он не менее свирепо своих островных соотечественников, но драться ни на кого не лез, хотя перед ним уже стояло два пустых кувшина. На столе валялись хрящи. Интересно, что ему подают, надеюсь, не человечину.

Подбежала кухарка, спросила, чего хотят добрые гости. Гнус выложил ей наши предпочтения, кухарка обласкала его равнодушным взглядом и сказала, что есть горох и мясо, а ещё есть пойло похожее на рисовый отвар, но забродившее. Гнус согласился. Черех пять минут принесли большую плошку с кусками варёного мяса и три кувшина.

Глядя на мясо, хотелось потребовать ветеринарный сертификат или хотя бы удостовериться, что оно только что не пищало. А пойло… На вкус реально как рисовый отвар, зато в голове зашумело, и просить сертификат желание отпало. Мы набросились на еду, сделали кухарке знак, чтоб несла ещё. Соседи смотрели на нас с завистью, а мы обсасывали жирные пальцы и чокались кувшинами.

За ужин и три циновки на чердаке с нас взяли шестнадцать медяков. Не так уж и много, учитывая цены в центре города. Может и правильно, что Гнус привёл нас именно сюда.

Утром ещё не открыв глаза, я понял, что болен — как минимум завороток кишок и похмелье. Если вечером я готов был похвалить Гнуса, то сейчас мечтал убить, и хорошо бы медленно. Вот только голову поднять не мог. К моему удивлению, оба мои товарища чувствовали себя нормально, разве что пить хотели. Они взяли меня под руки и спустили вниз. Вчерашняя кухарка принесла очередное блюдо с мясом и кувшины с отваром. Похоже, меню у них не меняется.

— Пей, — подвинул кувшин Швар.

Меня чуть не вывернуло.

— Само пройдёт, — выдохнул я, понимая, что не пройдёт.

— Пей, — настойчиво повторил орк. — Приходи в чувства, пора отправляться в твой путь.

Сам он прихлёбывал из кувшина и брал руками мясо, отправляя в пасть большие куски. Хрящи хрустели на зубах как орехи. Гнус от него не отставал.

Я зажал пальцами нос, сделал глоток и стал ждать последствий.

— Это потому, что он никогда не ел скан-туру и не пил куши, — полным ртом пробурчал Гнус. — Неженка.

— Настоящий мужчина должен делать это хотя бы раз в тайм, а лучше два раза, — согласился Швар.

— О чём вы?

Похмелье не проходило. Может сделать ещё глоток?

— Скан-туру, болотная ящерица, — охотно пояснил Швар и покачал головой. — Здесь её совсем не умеют готовить. Вот моя сестра…

— Что? Это мясо… ящерица?

— Я тебе больше скажу, — ехидно зашипел Гнус, — а этот благословенный напиток сотворён из её крови и козлиной мочи. Шикарный вкус, да?

Я едва успел склониться под стол, изрыгая из себя желчь. Гнус захохотал:

— Поверил, подёнщик!

А Швар хлопнул меня по спине.

— Это куши, забродивший напиток из мха и раздутой ягоды. На вкус не очень, но если добавить мёду, то вполне сойдёт. Только с непривычки голова болит. Но ты не бойся, привыкнешь.

Не привыкну. Голова болеть перестала, да и кишки вроде встали на место, но больше я эту гадость не пью.

Глава 6

Первым, кого мы встретили, выйдя на улицу, был Су Юн. Тот самый чиновник, требовавший с нас пошлину за вход в город. Как и в прошлый раз его сопровождали два десятка шу-таньей с глефами и крестьянин с сундучком.

— Приветствую вас, добрые господа из Южных марок, — поклонился Су Юн. — Готовы ли вы уплатить пошлину, как и полагается по законам нашей гостеприимной страны?

Не стану гадать, как он нашёл нас, да и не успел бы, ибо Гнус встал в позу. Он был изрядно под хмельком и сам себе казался смелым.

— А если не уплатим?

— Что ж, — чиновник печально вздохнул, — тогда, как не прискорбно это прозвучит, я буду вынужден посадить вас в бамбуковые клетки до тех пор, пока кто-то не внесёт за вас требуемую плату, либо пока вы не испустите дух.

При этих словах стражи как один сделали шаг вперёд. Гнус протрезвел и попятился, Швар по обыкновению потянул топор.

— Не торопись, — остановил его я.

Шу-таньи не горели желанием нападать, я чувствовал это. Прокаченное дополнительное умение на индивидуальное мастерство проявило себя в полной мере и начало выдавать подсказки. Шу-таньи боялись нас, особенно Швара. В победе никто из них не сомневался, ибо вера в численное превосходство всегда есть и будет главным недостатком слабо подготовленных солдат, но в какую цену это обойдётся! С другой стороны, я сам не видел в них опасности. Приученные биться только строем против строя, против двоих безбашенных отморозков им не выстоять. Пара финтов по флангам, строй развалиться, а дальше дело техники. В тесной рукопашной схватке, где каждый сам за себя, они будут только мешать друг другу. Тут нужен хотя бы один чандао, да и то не факт, что поможет.

Однако драка со взводом городской стражи в мои планы не вписывалась. Это однозначно минус пятьдесят в карму, а я ещё только начинаю путь праведники. Не хреновое получится начало. Лучше заплатить.

— Двенадцать монет? — вытаскивая из мешка горст меди, спросил я.

Чиновник кивнул.

— Держи, дорогой. Надеюсь, в следующий раз ты не потребуешь новую пошлину?

— О, ни за что! — встряхнул бородкой Су Юн. — Вот, смотрите: я внёс ваши имена в реестр. Отныне вы свободно можете посещать любой город страны Шу, никто с вас дополнительной платы не потребует.

Стража облегчённо выдохнула, да и сам чиновник посветлел лицом. Он поклонился и посеменил к центру города.

— Надо было послать их подальше, — плюнул ему в спину Гнус.

— А дальше что?

— Приняли бы бой!

Нет, хмель из него до конца не выветрился. Хорошо, что мне удалось раздобыть деньжат, а то пришлось бы действовать по сценарию Гнуса, и хрен знает, чем мог закончится день. Впрочем, он ещё и не закончился. Не успели мы сделать десяток шагов, как на смену чиновнику появились семеро типов в плащах и перекрыли дорогу. Троих я узнал: Бонифаций дель Басто, выживший братец Марио и тот прыщ из школы мастера Иня, мечтавший сразиться со мной. Он мгновенно оскалился:

— Вот, господин, как я и говорил.

Торговец благосклонно кивнул.

— Спасибо, Веньян. Заходи завтра в мою лавку, получишь серебряную монету.

— Монета мне ни к чему! — напыщенно воскликнул прыщ. — Но я требую дозволения убить его!

— Убей, — согласился Бонифаций. — Сделаешь это, и к первой монете я добавлю ещё две.

Веньян вытянул из-за пояса меч, взмахнул им над головой и изобразил сложный пируэт, итогом которого стал длинный прыжок, сокративший расстояние между мани вдвое. Я легонько ткнул Гнуса в плечо.

— Ты хотел принять бой. Вперёд.

Гнус сглотнул.

— Я хотел… да… Но не с ним же? Я хотел с другими. Да и нечем. Соло, ты же знаешь, у меня нет оружия.

— Нашёл отговорку. Ладно, стой здесь и громко не пукай.

Я не стал скакать подобно лани, а спокойно двинулся навстречу Веньяну. Даже меч не вынул. Этот мальчишка-недоучка слишком рано почувствовал себя взрослым. Его бы выпороть, чтоб впредь не делал глупостей, вот только времени на это нет, да и возможности тоже, ибо настроен он был серьёзно, поэтому…

Поэтому надеюсь, мастер Инь, когда узнает о происшедшем, поймёт всё правильно.

Веньян рванул вперёд с единственным желанием располовинить меня от плеча до паха. Замах, удар. Я сдвинулся влево, попутно ощущая холодок от опускающегося меча, следующим шагом зашёл мальчишке за спину, обхватил шею. Хрустнули позвонки — и он обмякшей тушкой лёг лицом в пыль.

Раз и два.

Признаться, я рассчитывал, что такая быстрая победа повергнет остальных в шок и они отступят. Ничего подобного. Бонифаций сдвинулся назад, принимать участие в схватке он не намеревался, по статусу не положено, а вот оставшиеся пятеро разошлись, чтоб не сильно мешать друг другу, и медленно двинулись на меня.

Получено задание «Отправить груз по назначению»

Гильдия наёмников бросила вам вызов. Шесть её бойцов получили контракт на убийство от Бонифация дель Басто. Готовьтесь победить или умереть

От кого задание? И почему нет уже ставшего привычным да/нет? Впрочем, с последним понятно, я могу отказаться, но контракт на убийство это не отменит, драться придётся в любом случае. Что ж, давайте подерёмся.

Ширина улицы позволяла встать в ряд лишь троим, поэтому двое крайних поотстали на шаг, готовые при необходимости подменить уставшего или раненного. Действовали слажено, схема нападения была отработана не единожды, привыкли действовать группой. На помощь ко мне пришёл Швар. Не оборачиваясь, я сказал:

— Придерживай тех, кто справа.

Он стукнул обухом топора по щиту, показывая, что услышал. В ответ на это наёмники рассмеялись.

— Орк перепутал щит с барабаном!

— Он просто не знает, что такое барабан!

— Это то, что у него на плечах болтается. Орк, стукни себя по башке, да посильнее, чтоб нам заботы было меньше!

Своими хилыми шуточками наёмники пытались вывести Швара из себя, разжечь в нём гнев, разгневанного противника проще победить. Швар не отреагировал. В свою волчью бытность он подобного наслушался вволю и при необходимости сам мог пошутить.

Двое наёмников были вооружены топорами, двое мечами, у пятого шестопёр. Он поигрывал им, делая круговые движения кистью. Вместо щитов баклеры, на головах железные шапки…

Стоп! В гайде говорилось, что бойцов шесть. Кто шестой? Вряд ли это Веньян, задание я получил уже после его смерти, и не Бонифаций, он заказчик, заказчики оружие в руки не берут. Тогда где ещё один?

Я повёл глазами по сторонам. На дорогу выходило несколько узких переулков. Если кто-то притаился там в качестве козыря… Похоже, Бонифаций не особо верить в возможности этих пяти и нанял кого-то дополнительно на непредвиденный случай.

Я медленно вытянул меч, звук железно-журчащий, так и защекотал нервы. Наёмникам он не понравился. Один заорал, оскалился, выкатил зенки. Гнус от такого зрелища наверняка пить бросит, а я сделал два быстрых шага и нанёс колющий удар. Он подставил баклер и рубанул по мне в ответ. Подскочил второй, махнул, целясь в ноги. Я среагировал не так, как они предполагали. Включил «Луч» и, потеряв пять сотен здоровья, оказался позади них возле третьего. Тот раскрыл рот от удивления, и я вогнал в него остриё Бастарда. Выдернул, развернулся. Первая парочка опустила мечи, не понимая, куда я делся. Одного я рубанул диагональным по шее, второго просто нанизал на клинок как цыплёнка.

Двое выживших бросились бежать. Бонифаций от испуга икнул и брякнулся на задницу. А я всё смотрел по сторонам, искал шестого. Ну же, где ты? Покажись!

Если честно — я испугался. Я понимал, что он где-то рядом, наблюдает за мной и готовится нанести удар. Возле соседнего проулка дрожала тень. Возможно, человек, возможно, тряпка на верёвке. Хотя… Солнце светит с другой стороны. Где же ты, где? Почему не бьёшь?

Я стоял возле купчишки, уткнув остриё Бастарда ему в грудь, а сам водил глазами по улице. Бонифаций сидел бледный, перебирал чётки трясущимися руками, шептал что-то. Я не прислушивался; не важно, что он там буровит, может просит о пощаде, предлагает выкуп.

Подошёл Швар и протянул разочарованно:

— С тобой не интересно, я и сделать ничего не успел.

— Успеешь навоеваться, — не отводя глаз от тени в проулке, сказал я.

— Чё ты смотришь туда?

— А ты не видишь? Тень…

Он не видел, хотя отпечаток на дороге виднелся отчётливо.

— Ничего там нет, куши ты перебрал, вот и мерещится.

То, что орк не видел тень, не означало, что шестой ушёл. Задание оставалось невыполненным, а значит он где-то здесь, неподалёку. Наёмников недооценивать нельзя. Впервые я столкнулся с представителем этой гильдии на сцене в Ландберге. Его называли раптор, один из лучших. И он действительно был лучшим — лучше меня. Победил я его лишь благодаря жене главного циркулятора госпоже Матильде. Она тупо отбаффила меня, восстановила здоровье, сняла отрицательные значения и добавила ловкости. Помню, как удивился раптор, когда я схватил его за яйца, а потом всадил клинок в живот. Он не ждал этого, как и я не ждал от госпожи Матильды магических способностей. Теперь я тоже ничего не жду, вот только страх стекал меж лопаток крупными каплями пота.

Задание «Отправить груз по назначению» выполнено

Наш извечный противник получил три посылки как привет и предупреждение: не сто ́ит пренебрегать безопасностью и нападать на тех, кто заведомо сильнее.

Стало быть, шестой ушёл. То ли не решился напасть, то ли получил отбой от гильдии. Троих они потеряли, и пусть это был не высший сорт и даже не первый, но разбрасываться людьми впустую резона им нет. Подобные вещи грозят потерей репутации.

Отношения с гильдией наёмников: -10

Отношения с гильдией «Невидимые монахи»: +30

Вам доступен основной раздел торговых сделок гильдии

Вы получаете подарочный купон

Дополнительное умение «Лёгкая поступь монаха» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Вот значит от кого задание. В принципе мог догадаться по заголовку, при всём видимом благообразии цинизм и лицемерие у монахов зашкаливают.

— Я слышал… много о тебе слышал… Ты Соло… Соло Жадный-до-смерти… Но люди говорят, ты милосердный, а имя так, для устрашения врагов… Я не хотел, не хотел. Прости.

Я не сразу понял, кто это шепелявит, потом вспомнил: Бонифаций дель Басто. В поисках шестого я совсем о нём позабыл, и вот он сам о себе напомнил.

— Бони, ты зачем на меня наёмников натравил? — присел я перед ним на корточки.

— А-а-а, бес попутал! Бес! — в голос зарыдал купчишка.

Подскочил Гнус. Швар хохотнул:

— Вспомнил беса, он и явился.

Мошенник нагнулся над Бонифацием и зашипел:

— Уши тебе отрежем и язык. Пусть все знают, что будет с теми, кто против нас зло умышляет.

— Прости, Соло, — снова захныкал купец. — Бес всё, бес. Обида взяла за те три червонца. Душу всю выгрызла. Не хотел…

— А наёмникам сколько отдал?

— Пятьдесят серебром.

— А их не жалко?

Бонифаций всхлипнул и промолчал. Жалко, конечно, по глазам было видно. Жадность его второе имя. Но уж очень хотелось отомстить, в итоге потерял в два раза больше.

— Что ж с тобой делать, — поднимаясь, проговорил я.

— Убей, — уверенно кивнул Гнус.

Бонифаций сжался.

— Соло, я больше никогда. Веришь? Даже в сторону твою не гляну.

— Дохлым ты так и так не глянешь, — продолжил глумиться Гнус.

— Соло, пожалуйста…

Получено задание «Внять мольбам Бонифация дель Басто»

Гильдия Невидимых монахов считает, что этот купец может ей пригодиться. В случае отказа вы потеряете доступ к торговым сделкам

Грозят, надо же. Я ещё ни разу не заглядывал в эти сделки, а они уже обещают отлучить меня от них. А может там и смотреть не на что?

Я поднёс кончик меча к горлу купчишки.

— Во сколько ты ценишь свою жизнь, Бони?

— Так, так, — закивал Гнус. — Пусть всё отдаёт!

— Соло, у меня всего лишь два золотых. Это последние деньги…

— Давай.

Золото перекочевало в мой кошель. Бонифаций всхлипнул, посмотрел на меня так, словно я обворовал его. Обворовал вора. Смешно. Сомневаюсь, что это последние его деньги, в лавке под половицей наверняка спрятан заветный сундучок, доверху набитый монетами, и те монеты точно не из меди.

Задание «Внять мольбам Бонифация дель Басто» выполнено

Вы получаете подарочный купон

Уже два подарочных купона. На ближайшем привале обязательно загляну в торговый раздел гильдии и разберусь с её предложениями. Хотя вряд ли там есть что-то интересное, во всяком случае на тех уровнях, к которым мне дали доступ. Слишком уж рьяно они разбрасываются бесплатными купонами.

Вокруг нас начали собираться любопытствующие. Кто-то проговорил неуверенно:

— Стражу надо позвать.

И тут же юркий мальчонка сорвался с места и побежал, сверкая голыми пятками.

— Давайте лут соберём, вон сколько добра валяется, — предложил Гнус. — Это наши законные трофеи.

— Некогда, — отказался я. — Уходим отсюда. Швар, веди нас в свою топь.

Орк раздвинул толпу плечами и быстрым шагом направился к городской окраине. Задерживать нас никто не стал. Не осмелились. Связываться с теми, кто только что с лёгкостью перебил отряд наёмников, добровольцев не нашлось. Через полчаса мы уже шагали к виднеющемуся на горизонте лесу. Гнус то и дело оглядывался, проверяя, не идёт ли кто следом. И лишь когда убедился, что погони не будет, спросил:

— Сколько отношений тебе влепили за того мальчишку шу-танья?

— Нисколько.

За паромщика я мгновенно получил минус пятьдесят, а здесь Игра словно забыла об отношениях с фракциями. И это было непонятно.

Глава 7

К локации Форт-Ройц, если верить разъяснениям Гнуса, вели два пути. Один морской. Он начинался от Глубоководных портов Южных марок и по Наружному морю доходил до единственного города орков, а от него уже до локации один пеший переход. И это был наиболее удобный путь. Второй пролегал по южным окраинам страны Шу и терялся в бесконечных дебрях и болотах Орочьей топи. Согласно игровым путеводителям, которые Гнус сумел отыскать, находиться в этих местах было крайне опасно: болота, комары, трясинник, враждующие кланы орков. Ещё никому из людей не удавалось пересечь Орочью топь с севера на юг живым, если не было предварительной договорённости с торговой гильдией. Где искать гильдию и как с ней договариваться — хрен знает, а время продолжало тикать. Это удручало. Погибать не хотелось от слова «абсолютно»! Но идти в обход через Глубоководные порты времени уже не хватало. Оставалось лишь пять таймов из семи отмеренных старухой Хемши на выполнение задания.

Мы спешили. Темп задавал Швар. Не смотря на габариты, он шёл легко и быстро. Дорога постепенно превратилась в тропу, которой мало кто пользовался. По краям встала мелкая поросль в виде кустов и густого осинника, потом всё чаще стали встречаться ели, а вместо травы мох. Гнус пробовал ныть, отставал, притворялся хромым, но на него не обращали внимания. Во-первых, мы прекрасно знали, что ходить на дальние расстояния он может не хуже остальных, а нытьё — это лишь способ проявить свою мошенническую суть. Во-вторых, стоило скрипнуть дереву в глубине леса или ухнуть филину, он тут же догонял нас и на некоторое время забывал о хромоте и прочем.

К вечеру добрались до болот. Всё тоже самое, что на локации Форт-Хоэн: кочки, лягушки, комары, жуткая вонь. Местами из чёрной жижи поднимались чахлые берёзки, бурлили болотные газы, мелькали лоснящиеся тела огромных пиявок. Швар остановился и долго всматривался вдаль, за берёзки, словно искал что-то, что поможет нам перейти на другую сторону. Тропинка уводили вправо вдоль кромки болота, и я не понимал, почему бы нам просто не пойти по ней дальше.

— Болота клана Ар-Банн, — кивнул на трясину орк. — Дальше по тропе есть гать, можно перейти на ту сторону. Но там находится деревня. Ар-Банн и Най-Струпций враги. Вы со мной, значит тоже враги. В лучшем случае, нас не пропустят.

— В худшем, убьют, — констатировал Гнус.

— Меня и Соло убьют, — согласился Швар, — а тебе на шею повяжут колокольчик и отдадут детям. Они научат тебя лаять, подавать лапку и писать, задирая ногу. Это тоже в лучшем случае. В худшем, возьмут с собою в набег в качестве сухого пайка.

Гнус сглотнул.

— Орки вроде бы не людоеды.

— Людоеды — это те, кто ест людей, а ты собачка, собак есть можно.

Я был совсем не против, чтоб из Гнуса сделали собачку, мне самому не так давно хотелось сотворить с ним нечто подобное. Однако нам нужен Форт-Ройц, а не Гнус на привязи. Я спросил:

— И как быть?

— Перейдём болото здесь.

— Здесь? — испуганно вспыхнул мошенник. — Да ты посмотри какие пиявки. Они сожрут нас! Я читал об этом. На всех, кто попал в болото, они набрасываются и высасывают кровь, а потом появляется Мать-пиявка и проглатывает то, что осталось.

— Про Мать-пиявку не знаю, никогда её не видел, а простые пиявки очень даже неплохи на вкус.

— Что, ты жрёшь эту мерзость?

— Ты тоже жрёшь. — Швар улыбнулся. — Кого, по-твоему, называют болотной ящерицей?

Я почувствовал, как в животе забурлило, а Гнус так и вовсе отрыгнул.

— Швар, ты должен был предупредить…

— Зачем? Ты очень умный человек, много читаешь. Хочешь, расскажу, как делают куши?

Мы дружно замотали головами.

— Тогда предлагаю дождаться утра. Переходить болота лучше всего на рассвете.

Спрашивать, почему именно на рассвете, мы не стали, побоялись услышать новое откровение. Углубились в лес, нарезали лапника, устроили лежанки. Комары донимали жуть как, от земли тянуло сыростью и холодом. Толстокожий Швар ничего не замечал, увалился на спину и захрапел. Гнус попытался натянуть над головой полог из рогожи, не получилось. Я поступил проще: достал из мешка шкуру снежного медведя и завернулся в неё. Тепло, сухо, никто не кусает.

Включил интерфейс, в общих параметрах появилась новая строка: Гильдия. Ткнул в неё, открылись разделы: «Оружие», «Защита», «Умения», «Свитки», «Артефакты», «Аптека», «Прочее», «Доступное». Первым делом сунулся в «Артефакты». До сего дня я знал о существовании лишь двух таких предметов: Радужная Сфера и Сущность древних. Наверняка есть и другие не менее важные и полезные, которые могут пригодиться в дальнейшем. Однако раздел не открылся. Во весь экран замигала красная надпись:

Допуск возможен исключительно по особому ходатайству перед Поместным Собором гильдии. Направить ходатайство можно лишь достигнув полного положительного уровня отношений с гильдией, но не чаще одного раза в тайм. Ваш текущий уровень отношений +30.

То бишь, чтобы попасть в раздел мне нужно поднять уровень отношений с гильдией до плюс пятидесяти, отправить заявку в Поместный Собор, но при этом не факт, что её одобрят. Бюрократы!

Я смахнул надпись и нажал «Доступное». Так я убиваю двух зайцев: мне точно не откажут в доступе — раз, и два — высветят только те позиции, которые доступны мне на данный момент.

Перед глазами возникли иконки с изображением вещей и краткое описание. Я мысленно листал их справа налево. Сначала шли аптечные наборы, факелы кастеляна, камзолы. Один был похож на тот, что надевал Венинг на моё последнее выступление. Не здесь ли отоваривается зять герцога Маранского? Цена не хилая, пять серебряных червонцев. За такие деньги можно справить себе приличную бригантину или хороший нагрудник и горжет. Или меч.

Оружие пошло сразу после линейки камзолов, цены начались с десяти медных монет и под конец добрались до двух золотых. В числе последних был полуторник, похожий на моего Бастарда. Даже сопроводительный гайд почти ничем не отличался, прославляя какого-то там полководца Средневековья.

Далее появились шлемы, мне как раз не хватало такого. Какой именно выбрать, я не знал, линейка длинная, разнообразие зашкаливало, похоже, монахи собрали здесь всё, что когда-либо изобрело человечество. Я отмотал в самый конец, логически рассуждая, что там находятся самые дорогие, а стало быть, и самые лучшие. Самый дорогой стоил шесть с половиной золотых и походил на дуршлаг: узкая щель для глаз, дырочки для дыхания, по бокам опущенные вниз и выгнутые вперёд рога. Вещь тяжёлая, эксклюзивная и больше подходящая для всадника. Пехотная версия стоила в два раза дешевле и напоминала салад с откидным забралом и горжетом, а скорее всего это и был салад, хотя гайд относил его к эпохе Римской империи. Впрочем, какая разница, ни тот, ни другой не вписывались в мои ценовые рамки. Я попробовал отовариться за счёт подарочного купона, да хрен с ним, пусть оба забирают, но увы на все попытки расплатиться купоном прилетал неизменный ответ: оплата только наличными.

Ну и чёрт с вами, суки жадные. На кой вообще тогда подарки раздаёте?

Всплыла внезапная подсказка:

Подарочные купоны можно отоварить в разделах «Умения», «Аптека» и «Прочее».

Они что, мысли мои читают? Ладно, лекарства пока без надобности, для продолжения жизни у меня дух есть. «Прочее»… А что «Прочее»? Это хозяйственный ликвид по типу огнива и продуктов питания. Дело нужное, но тратиться на это сейчас смысла нет. Завтра используем Гнуса в качестве приманки и наловим пиявок. Ели их в шу-таньской столовке, пожуём и сейчас. А вот «Умения»…

Я открыл раздел. Умений было много, они шли столбиком снизу вверх одни лишь названия. Выловил взглядом умение на меткость, надавил на него, и снова всплыла подсказка:

Вы можете улучшить лишь те умения, которыми изначально одарила вас Игра.

Ага, нужно улучшать что-то из уже имеющегося.

Я просмотрел свои достижения. «Индивидуальное мастерство» прокачено полностью, остаются «Капитан ландскнехтов», «Инквизитор», «Водяной волк», «Комбинатор», «Магоборец» и «Лёгкая поступь монаха». За полную прокачку каждого отваливают жирный бонус, правда, не совсем ясно какой. За «Индивидуальное мастерство» я получил возможность чувствовать противника и его намерения. Это действительно важно. Но что так же важно из оставшихся умений? «Лёгкая поступь монаха» повышает харизму и интеллект. Не уверен, что без этого я не смогу выжить, хотя штука нужная. «Магоборец» позволяет эффективнее бороться с магами. Но много ли я встречал магов на своём пути? Старуха Хемши, Сизый Рафаэль, Беззубый Целовальник, Ткач Серого неба. Про старуху ничего не скажу, но остальные так себе противники, каждого удалось победить тем или иным способом.

Что дальше… «Водяной волк» улучшает выносливость и ловкость, «Капитан ландскнехтов» даёт интеллект в ущерб харизме. «Комбинатор» позволяет создавать из баффов связки, что является весьма положительным моментом во время поединков. Однако максимальное количество связок три, у меня сейчас две. Есть ли смысл тратить купоны ради одной связки? Нет, пока отложим это дело. Дальше…

«Инквизитор».

Что конкретно улучшает это умение, не понятно. Гайд к нему какой-то серенький и невнятный. Кроме одной фразы: «…ваш Дух укрепится».

Сейчас у меня седьмой уровень из пятнадцати возможных. Какой-то особой пользы я от этих семи не чувствую, но наверняка она проявится при полной прокачке, и если это дух, то он мне очень нужен.

Так что выбрать? Цена прокачки каждого уровня — пять золотых или один купон. Тратить на это деньги глупо, слишком дорого, проще заработать купон. Не подвигают ли монахи своих адептов подобной ценовой политикой к выполнению заданий? Если так, то я бы не отказался выполнить ещё что-то, пусть даже не вполне сочетающееся с моими морально-нравственными ценностями.

Вздохнув, я сделал выбор.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до восьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Купоны ушли. Никакой прибавки я не прочувствовал, только чувство уверенности стало чуточку выше. И ещё…

Получен дополнительный опыт 57629 единиц

Ваш уровень: 40

Свободных очков: 5

Сделка принесла мне ещё один игровой уровень. С моими параметрами и умениями это уже не так важно, как в начале игры, когда каждое дополнительное очко имело значение, но всё равно спасибо. А новые свободные очки пусть отправляются в выносливость.

Я выключил интерфейс, перевернулся на бок и уснул.

Разбудил меня Швар. Просто пнул походя и пробубнил:

— Поднимайся, подёнщик.

Гнус уже проснулся и сидел с недовольной заспанной рожей, глядя на меня полными ненависти глазами. Похоже, рогожа его не спасла, щёки и лоб покрывали волдыри от комариных укусов. Боюсь представить на сколько пунктов поднимется его ненависть, когда он узнает, что ему предстоит стать приманкой для пиявок. Бедный, бедный Гнус.

Пока мы с Гнусом очухивались, Швар срубил три тонких деревца, очистил от веток и два отдал нам. Коротко пояснил:

— Слеги. Идёте за мной след в след. Если вдруг оступитесь, кладёте слегу поперёк и не шевелитесь. И самое главное, не орите — это тебя касается, толстяк. Иначе тебя не я, а Ар-Банны вытащат. Всё понятно.

Я кивнул, а Гнус по привычке заныл:

— А как же завтрак?

— Скан-туру тебя накормят.

Я добавил:

— Или сами накормятся, — и подмигнул.

Гнус показал средний палец, и на этом приём пищи закончился.

Швар подошёл к кромке болота, постоял, разглядывая дышащую трясину, прошёл немного влево, снова постоял.

Болото Орочьей топи — это не сплошной открытый водоём, как в Форт-Хоэне. Здесь оно по большей части затянуто ковром из мха и жёлтыми кустиками раздутой ягоды, внешне похожей на клюкву, только раз в пять крупнее. Местами в ковре проглядывали лужи чёрной жидкости, бурлящие, с кочками, с чахоточными деревцами. Если учитывать мой прежний опыт, заключавшийся в охоте на жаб и вальдшнепов, то идти надо именно по ковру. Он хоть и не стойкий на ощупь, трясётся под ногой как студень и вроде бы готов распасться под тобой, однако ощущение это обманчиво. Япотрогал его слегой, ступил, даже подпрыгнул. Хорошо держит.

А вот Швар со мной не согласился. Он полез именно в жижу, погрузившись сразу по пояс, и то ли пополз по ней, то ли поплыл, загребая одновременно и слегой, и руками.

Я подтолкнул Гнуса:

— Чё стоим? Пошёл.

Мошенник осторожно опустил одну ногу, вторую, я пнул его, чтоб не задерживал, он скакнул и ушёл в жижу по грудь. Учитывая разницу в росте со Шваром, это вполне приемлемо.

— Сука ты, — обругал он меня, и хлопая ладошками по жиже, погрёб догонять орка.

Я шагнул следом. Болото обхватило меня холодными тисками по самый пупок. Ноги застряли в чём-то вязком, и в первое мгновенье я испугался потерять сапоги. Вдруг не вытащу? Но вязкость исчезла, стоило только зашевелиться и начать движение. Слегу я использовал как к опору, придерживаясь за неё и отталкиваясь.

В двух шагах впереди чертыхался и плевался грязью Гнус. Из-за роста ему приходилось сложнее остальных, на него же первого, как и предполагалось, обратили внимание пиявки. Они показались не сразу, а лишь когда мы изрядно взбаламутили болото. Сначала эти твари обозначили своё присутствие лёгкими волнообразными движениями на поверхности. Потом справа поднялся лоснящийся чёрный хребет толщиной в руку, и тут же скользнул в глубину. Через минуту второй всплыл уже слева и ближе. До третьего я мог дотянуться, но по телу прокатилась дрожь брезгливости и липкого ужаса; кожа на висках и затылке стянулась, во рту пересохло. Я вытянул из ножен Бастарда, рукоять в руке придала уверенности.

Швар двигался быстро и на пиявок внимания не обращал, лишь останавливался время от времени, поджидая нас. Прошли вроде бы немного, всего метров двести, а я уже выбился из сил, не говоря о Гнусе. Противоположного берега видно не было, всё сливалось в однообразном болотном пейзаже.

— Долго ещё? — стуча зубами одновременно и от холода, и от страха прохрипел Гнус.

— К вечеру должны добраться.

— К вечеру? Только к вечеру? Что ж это за болота такие?

— Орочья топь. Не видел? Полюбуйся.

Швар погрёб дальше. Он вёл нас не по прямой, а зигзагами, обходя далеко стороной плавни и такие благоприятны на вид ковровые заросли мха. Я никак не мог понять, почему мы не можем идти по ним? Не пришлось бы тогда вязнуть в грязи, дышать сероводородом, оглядываться на пиявок.

— Брат, а нельзя было выбрать какой-то иной путь?

Орк понял мои мысли.

— Мох растёт только над омутом. Омут — жилище трясинника. Трясинник — смерть.

Ответ многообъясняющий, но не исчерпывающий.

— И что, в каждом омуте живёт?

— Не в каждом. Но ты же не знаешь, в каком именно.

— Хочешь сказать, если мы заберёмся на ковёр, он услышит, выплывет из омута и всех… — я провёл пальцем по горлу.

— Всех или… одного, — Швар многозначительно посмотрел на Гнуса.

Я хотел рассмеяться и добавить что-то пасквильное от себя. Однако Швар говорил вполне серьёзно, без тени на шутку. Если действительно нарвёмся на трясинника, то кем-то придётся пожертвовать. Не эту ли ситуацию имела ввиду старуха Хемши, когда говорила, что Гнус ещё пригодится?

Пиявки стали появляться на поверхности чаще, и кружили словно стая волков в ожидании удобного момента для нападения. От их вращательных движений пошли волны, которые привлекали новых пиявок. Я насчитал примерно два десятка. Швара это беспокоило, он постоянно оглядывался, а в какой-то момент достал топор и махнул, как бы отгоняя комаров.

А потом волнение стихло.

— Готовьтесь! — озираясь по сторонам прорычал орк. — Держитесь ближе. Соло, поглядывай назад. Только не останавливайся, иначе засосёт.

Мы продолжали идти, с трудом прорываясь сквозь трясину, отталкиваясь слегами. Гнус прижался вплотную к Швару, втянул голову в плечи, но не ныл, как обычно любил это делать.

Впереди вроде бы показался долгожданный берег. Ни земли, ни песка, ни травы, только деревья стали выше и гуще. Но до них ещё идти и идти…

Слева поднялся лоснящийся бугорок и рассекая жижу устремился к нам. Началось! К первой пиявке присоединилась вторая, третья, десятая. То же самое началось справа. Я оглянулся. Но лучше бы не оглядывался! Жижа позади бурлила, тела пиявок свивались в ком, распадались, снова свивались. Смысл этого загадочного танца был непонятен, но интуиция шепнула — писец.

Я едва успел бросить слегу и перекинуть щит в руку, как весь этот змеящийся клубок, набрав скорость, обрушился на меня и рассыпался. Лицо и шею ожгло, жизнь потекла из тела прочь в виде бегущих в обратном порядке цифр — меня высасывали! Слышалось хлюпанье, чавканье. Я заорал и ударил Бастардом. Что-то посыпалось, что-то полилось, но на место одних приходили другие. Я бил, бил, бил, а они возвращались. Пальцы стали липкими, жижа потекла за шиворот, голова кружилась, мозг отказывался воспринимать действительность. Перед глазами возникла круглая пасть, усыпанная присосками. Я вогнал в неё меч, или показалось, что вогнал, но пасть исчезла, а Бастард то ли сам по себе, то ли по моему желанию, продолжал кружиться дикими широкими восьмёрками.

Откуда-то издалека прилетел голос Швара:

— Нас не задень, придурок! — и этот крик вернул меня в реальность.

Я задышал ровнее. Увидел выпрыгнувшую из жижи пиявку, подставил под неё щит. Шлепок! Другая присосалась к плечу — длиной метра полтора — я ухватил её и отбросил. По третьей рубанул мечом. И по четвёртой. Вокруг меня извивалось не менее десятка обрубков. Швар не отставал. Он рубил пиявок топором, рвал зубами — буквально. И не просто рвал, но и жевал. Отрывал куски и проглатывал. И только Гнус, вцепившись пальчиками в куртку орка, пытался изобразить из себя человека-невидимку.

Отбиваясь, мы продолжали идти. Сто шагов, ещё сто. Пиявки вдруг исчезли. Как будто кончились. Загребая руками, Швар попёр по трясине как броненосец «Потёмкин» по Чёрному морю.

— Они сейчас трупы жрать будут, — не оглядываясь, прохрипел Швар. — Сожрут и продолжат. Так что дыши глубже, подёнщик, и жди продолжения.

Ждать долго не пришлось. Через полчаса нападение возобновилось, и я снова отбивался, рубил, отбивался, рубил. В интерфейсе неожиданно выскочила строка:

Получен дополнительный опыт 44771 единица

Ваш уровень: 41

Свободных очков: 5

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до десятого уровня из пятнадцати

Сколько же я перебил этих скользких мразей? Ну да хоть в чём-то плюс, даже дополнительное умение прибавили. Палач из меня получается хороший.

Глава 8

Как Швар и обещал, до берега мы добрались к вечеру. Зализывать раны сил не было, вымотались как собаки. Уткнулись харями в сухую траву и задышали глубоко и часто. Минут через пять Гнус приподнялся на локтях и прошипел, оглядываясь на болото:

— Не понимаю, с какого перепуга эта грязная хрень называется «Путь праведника»? Что здесь праведного? Пучок мха? Камень? Трясина? Или те сухие деревья, похожие на сдохших богомолов?

Швар облизнул губы и тоже встал. Снял сапоги, вылил воду.

— Это не сдохшие богомолы, это боевые заготовки. Раз уж ты ел скан-туру и пил куши, то должен такое знать.

— Для того, чтобы жрать ваших пиявок, прости Господи, не обязательно забираться в ваши проклятые Игрой земли. Я впервые здесь, а куши пил в тавернах Глубоководных портов. Там этого добра навалом.

— В Глубоководных портах варить куши не умеют, да и шу-таньи тоже не умеют. Только мы, орки…

— А что за боевые заготовки? — разглядывая сухие деревья, перебил его я. Издалека они действительно были похожи на богомолов и вызывали недоверие. Вдруг в самом деле оживут? А меня что-то не очень тянуло на общение с ожившими деревянными насекомыми ростом с двухэтажный дом. Пиявок хватило вполне.

— Мастера-оружейники подрубают на корню молодые деревья тук-ту, дают им время выпустить сок, а потом делают топорища, луки и стрелы. Это самая лучшая древесина.

— Значит, деревня Ар-Банн близко?

— Не то, чтобы близко, но недалеко.

— Сваливать надо, — выдохнул Гнус.

— И побыстрее, пока эти оружейники из нас самих сок не выпустили, — поддержал его я.

Швар ухмыльнулся:

— Не плакать, девочки. Меня здесь не только каждая собака, меня все блохи на этих собаках знают. Я с детства тут все чащи облазил. Пройдём по краю, ни одна ветка не хрустнет.

—Так пошли!

— Утром. А сейчас спать. Только не нойте громко и костёр не разжигайте, дым за многие километры учуять можно.

Спать не больно-то хотелось, к тому же на голодный желудок. Швару хорошо, он пиявок наелся и лежит, брюхо чешет. Ему что свинина, что болотная ящерица, что жаренное, что сырое — одинаково еда. Мы с Гнусом так не можем. Чёрт с ним, я бы сейчас и от скан-туру не отказался, от голодухи перед глазами уже краснота маячит. Но не сырыми же их есть.

Я разулся, повесил сапоги на плечо и босиком прошёлся по подстилке из травы и опавших листьев. Снимать одежду не стал, на мне она быстрее просохнет. Заглянул под куст в надежде найти гриб или ягодок. Заглянул под следующий. Темнота сгущалось, стало прохладней. В лесу всегда темнеет быстрее.

За третьим кустом я обнаружил небольшую плантацию брусники. Ягоды крупные, спелые. Накинулся на них. Полностью голод вряд ли удастся утолить, но хоть красноту уберу…

На кадык надавило лезвие ножа.

— Кивуши — тавато айро!

Голос тихий, но настойчивый, а железо у горла так вообще убедительнее некуда. Рискуя потерять голову, я всё же переспросил:

— Что? Извини, приятель, я не понимаю.

— Кричать — убью! — повторили на общечеловеческом, но с таким акцентом, что у меня уши зачесались.

Орк. Сто процентов орк. Нож размерами походил на сакс, так что пока лучше не дёргаться, ибо головы я действительно могу лишиться.

— Фаро ококи… Э-э-э-э… Оружие положи. Земля!

Я послушно распустил пояс, перевязь, сбрасывая меч и нож под ноги.

— Руки держать чтоб видеть. Вперёд шаг и шаг. Колени сидеть.

Я сделал всё, как велели: прошёл вперёд, опустился на колени. Мой невидимый собеседник чуть сдвинул нож, но не настолько, чтобы можно было попытаться извернуться и обезоружить его. Больше всего я боялся, что это банальный грабитель, который выследил, как мы шли по болоту, подкараулил и сейчас просто рубанёт ножичком по шее, дабы не обременять себя пленным. Соберёт лут и свалит. А поимеет он с меня порядочно.

Где-то в лесу хрустнула ветка. Нажим на мгновенье ослаб, я перехватил руку, вывернул. Орк попытался вырваться, я дёрнул его на себя, бросил через плечо и надавил коленом меж лопаток. Произошло всё быстро и тихо, и кто бы не хрустел ветками, звуки нашей борьбы он услышать не мог. Первая мысль была, что это Гнус ищет меня. Но нет, вряд ли мошенник беспокоится обо мне настолько, что в сумерках полезет в лес, для этого он слишком труслив.

Стало быть, этот орк не один.

— Шушо, тавато айро!

— Тихо, — я надавил ладонью на затылок, вдавливая орка рожей в землю.

Не хватало ещё, чтоб товарищи его нас услышали. Сколько их? Двое, трое? Лес вдруг наполнился шорохами. Покатился камень, встревоженно закричала птица. Звуки доносились с разных сторон, ночных гостей было куда как больше троих, и они целенаправленно двигались к месту нашего привала.

Пленник снова заелозил. Возиться с ним было некогда, я приложил его по темечку, свёл руки и ноги вместе, связал ремнём. Пусть полежит пока, может пригодится, а сам подхватил меч и, прячась за кустами, начал пробираться вслед за чужаками.

Предупредить Швара о грозящем нападении я уже не успевал. Можно, конечно, заорать на весь лес: Шухер, бегите! Но сомневаюсь, что это поможет. Куда бежать, от кого? Да и выдам себя. А так остаётся шанс помочь чем-то. Сомневаюсь, что чужаки появились для того, чтоб просто убить нас, для этого они не особо-то и скрывались. Уж если я почувствовал их, то Швар встретит их на подходе во все оружии.

Так и случилось. Меж деревьев замелькали тени, вдох, выдох, удар кулаком, ещё один, третий, короткий вопль Гнуса — и широкий раскатистый клич победителя: Ай-я-ха-а-а! Клич подхватили десятки других глоток. Вспыхнул огонь, загорелся факел, и я разглядел…

Это действительно были орки, не меньше трёх десятков. За спиной у каждого висел набитый под завязку сочившийся жижей мешок. Гнус и Швар стояли на коленях. Их уже связали, и здоровяк с копной седых волос на макушке, сидя перед ними на корточках говорил нечто хлёсткое и наверняка обидное. Швар усмехнулся. Седой влепил ему пощёчину. Голова орка откинулась, но усмешка с губ не сошла.

— Гелуто, у варо стет анта-на бэрэ (Посмотрим, насколько смелым ты будешь на тропе слёз).

Вокруг загалдели, кто-то рычал в лицо Швару. Я не понимал ни слова из того, что они говорят. Зачем вообще программисты наделили этих неписей отдельным языком?

Прячась за кустами, я пробрался ближе к поляне. Орки собрали валежник, срубили несколько небольших деревьев и соорудили подобие пионерского костра. Седой чиркнул огнивом, заполыхали сухие еловые ветки, огонь перебрался на смолянистые стволы — и сотни искр разом взметнулись к чёрному небу. Стало ещё светлее, огненные блики заметались по округе, некоторые скользнули по моему лицу, и я поспешно присел. Выждал минуту и снова приподнялся.

На поляне творилось что-то неординарное. По приказу седого, орки согнули два молодых деревца и привязали верхушки к ногам Швара. На казнь это не походило, деревья слишком тонкие, чтоб разорвать плоть, они лишь приподняли тело, и Швар оказался в полуподвешенном положении. Руки связали за спиной, на шее затянули ремень, и свободный конец закрепили на запястьях Гнуса. После этого на них перестали обращать внимание.

Гнус сипел сквозь зубы:

— Блохи, говоришь, знают? Блохи… А не желают твои блохи рассказать, откуда взялись эти аборигены? И этот сука, подёнщик поганый, свинтил! Почуял неладное — и ноги сделал, подставил нас. Если выкручусь, если я только выкручусь — а я выкручусь — я ему…

И увидел блики костра, танцующие на моём лице. Сообразил, что я всё слышал и с видом паскудника отвернулся. Швар сощурился; я жестом показал, что вытащу его. Он улыбнулся и кивнул, подтверждая, что понял.

Орки срезали несколько крупных веток, заострили концы. Гнус с присущим ему любопытством следил за их действиями.

— Швар, слышь, там твои братья цвета хаки что-то замышляют. Палки строгают. Чё это? На вертел насадят нас что ли?

Он приподнялся. Я тоже решил, что кого-то из них сейчас пустят на барбекю, скорее всего Гнуса, но седой снял с плеча мешок, развязал и высыпал содержимое на землю. По траве поползли пиявки. Раздалось довольное похрюкивание:

— Скан-туру рооро.

Орки набросились на расползающихся тварей, принялись рубить их топорами и нанизывать куски на палки. Расселись вокруг костра, потянуло жареным мясом. Я хоть и знал уже, чьё это мясо, но слюну сглотнул, горсть брусники голод не утолила.

Стало понятно, откуда появились дикари. По всей видимости, они охотники, ловили своих болотных ящериц где-то неподалёку, заметили нас. Выждали время, подкрались и взяли. То, что я сейчас на свободе, а не сижу связанный между Гнусом и Шваром, чистая случайность. Орк, который пытался меня заарканить, тупо не справился. Мне вообще показалось, что это подросток. Он был явно ниже меня ростом и в плечах уже, да и тембр голоса периодически срывался на визг, мальчишка, ещё ни разу не ступавший на тропу войны, или на чё они там ступают.

Кстати, а почему орки не обеспокоены исчезновением младшего товарища? Времени прошло достаточно, пора бы начать волноваться. Если они начнут по одному, по двое отсылать своих на поиски парнишки, у меня появится возможность перебить поисковые команды. В крайнем случае, использую этого орка как обменный фонд. Надо только расспросить его подробнее, кто он, чей сын. Хорошо бы вождя, а то если какого-нибудь сборщика кореньев, то мне рассмеются в лицо и покажут средний палец.

Судя по тому, как орки расположились вокруг костра, уходить они не собирались. Я маякнул Швару, что отлучусь ненадолго, и отступил в темноту. И понял, что не помню, где оставил пленника. В темноте все деревья казались одинаковыми. Начал вспоминать, как далеко отходил от лагеря. Шёл не по прямой, сначала вдоль болота, потом углубился в лес. Брусничную полянку обнаружил почти сразу. Обратный путь занял не больше пяти минут, да и то двигался я медленно, с остановками, значит, пленник должен находиться где-то в пределах сотни шагов. Можно вынуть меч и осветить путь, но сделаю это чуть позже, иначе орки увидят свечение и насторожатся.

Я прошёл вперёд, прислушался. Пленник уже должен прийти в себя, должен шевелиться, пытаться освободиться. Рот я ему не затыкал, и если он очнулся… Почему не кричит, не зовёт своих на помощь? Одно из двух: либо для него позор, оказаться в плену, либо… Этот орк из другого клана. Твою мать-прародительницу, пусть лучше будет первое, иначе мой обменный фонд отправится в пекло.

Я прошёл ещё немного и снова остановился. Справа послышалось пыхтение. Ну точно, пробует высвободиться из моих пут. Но это не реально, я же палач. Орк почуял меня и затаился. Я вытянул из ножен Бастарда — лазуревый свет раздвинул ночь и осветил пленника. Нет… пленницу. На меня, сморщив нос и оскалив зубы, смотрела девчонка-орк. Никогда таких не видел.

— Глюпый! Глюпый! Глюпый человечишко! Глюпый! Шушо! Шушо! Тавато айро!

Она была в ярости. А я смотрел на неё и не верил, что женская часть орков может быть настолько привлекательной. Не Эльза, конечно, но что-то торкало в грудине, а губы сами собой растягивались в дурацкой улыбке. Она не просто привлекательна, она прям секси. Короткая маечка, юбчонка, мягкие сапожки, густые волосы, толстые косы. Лицо, даже искажённое ненавистью, настолько милое. Обхватить бы его ладонями, притянуть к себе и смотреть, смотреть, смотреть в эти бесконечно глубокие чёрные глаза…

Господи, о чём я думаю? Это же орчиха, враг, а там у костра мой брат и ещё один мелкий подонок, к которому я привык, и которого не факт, что после употребления пиявок тоже не используют в пищу. Нужно думать, как спасти товарищей, а не как играть в гляделки с этой… этой…

— Развижи меня!

Заворожённый её красотой, я потянулся к путам, но тут же одёрнул руку.

— Ну уж нет. Давай-ка для начала разберёмся в обстоятельствах, — я выдохнул, отгоняя от себя её ведьмовские чары. — Твои родственники взяли в плен моих друзей. Я готов обменять тебя. Надеюсь, они согласятся, потому что иначе… Ну, ты понимаешь.

Она слушала не перебивая. Злость злостью, но из ситуации выходить надо, поэтому, когда я замолчал она заговорила без прежнего напора:

— Эсудо ен у манэ-ка ду… Это не мои ро-стве-ни-ки. Это… Эсудо ен… Это другие, это Ар-Банн. Я — Най-Струпций. Ар-Банн и Най-Струпций враг.

— Ты из клана Най-Струпций?

Орчиха кивнула.

— Не хочу тебя огорчать, но один из моих друзей, которого повязали твои не родственники, тоже из клана Най-Струпций. Он мне как брат. Правда, он в ваших местах давно не был, и ты наверняка его не помнишь, а может и не знала никогда…

— Эсудо ен… Звать? Имя?

— Моего брата? Швар.

Она на мгновенье зависла, встряхнула головой, от чего косы её прокрутились пропеллером, и прошептала:

— Швар коэ паворо манэ-ка. Швар мой брат. Мой. Не твой. Ты шушо, не можешь быть брат орк.

— Ну разумеется, все орки братья, даже если они сёстры, а мы так, погулять вышли. Но реалий это не меняет, так что мы с тобой тоже в какой-то степени не чужие.

Я положил меч на колени, отчего свечение стало минимальным, и развязал ей руки. Орчиха принялась растирать запястья, одновременно скалясь на меня по не доброму, потом извернулась лёгким кошачьим движением и оказалась вдруг с боку. Проворная. В левой руке непонятно каким образом появился лук; небольшой, но судя по накладным пластинам сильный. Пошарила ладонью по траве, подобрала выроненный нож, тул и наконец сказала:

— Идём.

— Куда?

Она махнула в противоположную от лагеря сторону, и я отрицательно мотнул головой:

— Ты не поняла. Швар там, и второй мой товарищ тоже там. Твои не родственники могут их съесть…

— Нужьно очень быть голоден, чтобы есть человек. Гнилёе мясо. Фу! А орка орк никогда есть не станет. Это кето саваро. Грех.

Ах, какой у неё приятный акцент, я прям умиляюсь. Когда она говорит, во мне все поднимается. Может зря я её развязал? Надо было как с Эльзой на ферме у Говорливого Орка.

— О чём думаешь, шушо?

Глаза её налились злобой. Дикарка! Видимо, все мои мысли отражались на лице. Я встряхнулся и заговорил:

— Уж точно не о том, о чём ты. Хочешь идти туда — иди, а я должен помочь своим друзьям.

— Шушо! Какой же ты шушо. Хочешь один победить столько Ар-Банн?

— Хочу. Там их всего-то десятка три.

— Они сильный воин. Очень сильный. Один есть великий. Надо идти за помощь. Ты не справиться.

— Ой ли? Я победил Швара в поединке.

Она засмеялась, тихонечко, словно мышка пискнула.

— Любой большёй ребёнок справиться с тобой. А взрослый муж прихлёпнет как муха. Ты оопро — больтун.

— А давай замажемся? Освободим Швара и спросим, и если я прав, ты… — я облизнулся и добавил с тяжёлой ухмылкой. — Выполнишь любой моё желание.

— Куда тебе ещё мазаться? Ты провоняль болётом насквозь, вонючий больтун.

Мне стало немножко неприятно от таких слов.

— Сама ты… Был бы жив Кроль, он бы подтвердил. Он видел, как я победил Швара, а в тот день у меня и половины нынешней силы не было.

Лицо орчихи вытянулось.

— Как ты сказаль? Кроль не жив больше? Не жив? Как это случилёсь?

Тоже что ли брат её? Я вздохнул, вспоминая смерть Кроля. Рассказать ей правду или ограничиться общими словами? Встретил он смерть достойно, но что это была за смерть…

— Он погиб в бою с кумовьями. Это такие синие мерзавцы, людоеды с северо-западных островов.

Она опустила голову.

— Я знать кто есть кумовья. Моя хижина есть скальп кума, и теперь будут ещё.

— Видимо, Кроль был тебе не только братом, — сделал я вывод.

Я застегнул перевязь, вернул меч в ножны и ориентируясь на отблески костра двинулся в чащу. Зелёная девчонка пускай остаётся со своими расстройствами, подумает, поплачет, а мне пора осмотреться и попробовать вытащить Швара из неприятностей. Попытка не пытка, вдруг получится, хоть там и сидят три десятка головорезов.

— Ты куда? — окликнула меня орчиха.

— Ну мне как бы не с руки с тобой тут лясы точить. Мы вроде бы разобрались ху-из-ху, претензий друг к другу не имеем. Ты можешь возвращаться к своим, я к своим.

— Ты не справиться один.

— Да, да, ты уже говорила. Но я всё-таки попробую.

— Ты не больтун, но ты большой шушо. Ладно, шушо, пойду с тобой.

Глава 9

Не уверен, что эта орчиха так уж необходима мне в предстоящем деле, но по крайней мере она знает местные тропы, а это очень пригодится, когда будем убегать… если будем убегать. Не факт, что Швара и Гнуса получится освободить, а значит и убегать будет некому.

Мы подобрались к костру. Он уже горел не так ярко, как раньше, лишь небольшие всполохи поднимались над угольями, когда кто-нибудь швырял в них ветку. Швар всё так же висел ногами вверх; деревья слегка прогнулись под его тяжестью, потеряли упругость, и плечами он теперь лежал на земле. Гнус сидел рядом, дремал. Орки тоже дремали, развалившись на земле и положив под головы мешки с пиявками, похоже, до утра уходить они не собирались. Мешки шевелились, и я подумал, вот будет здорово, если пиявки высосут из орков мозги. Хотя что там высасывать? Расположились на ночлег, а выставить охранение не удосужились.

— Совсем ничего не бояться, — прошептал я.

— Их земля, бояться некого. Только трясинник, а трясинник ночь не выходит, — поведала Су-мила.

— Что хоть за зверь этот ваш трясинник? Столько о нём слышал, но никакой конкретики.

— Кон-кре-ти-ки?

— Ну, как тебе объяснить. Какой он из себя. Рост, вес, способности.

— Ага, — поняла орчиха. — Рост — во, — она подняла руку над головой. — Вес — много. Ходить не любит, только плавать, щупальца много больших и у пасть столько маленьких, — она показала четыре пальца. — Кожа жёсткий, не пробить, глазы узкий, не попасть. Воняет хуже тебя, ломает орк пополам как соломина. Страшный.

— Видела что ли?

Она показала два пальца.

— Столько раз. Убить трясинник — честь. Мало, кто смог, только кухто-ан-таро — великий воин. В Най-Струпций таких нет, у Ар-Банн один и у Кун-Гарта тоже один, у остальных нет.

Понятно, то же самое, что и с Чиу. Не каждый способен стать нефритовым чандао в бордовых доспехах. Я, правда, прикончил снежного медведя, аналог трясинника и зверя, но не уверен, что могу этим похваляться, так как всё произошло случайно.

— А сколько всего кланов в Орочьей топи?

— Десять и один.

— Одиннадцать. И что, враждуете?

— Враждуем. Два раза собирали Больщой Круг, мирились, чтобы воевать с Шу.

— Победили?

— Не воевали. Не договорились. Много дрались, но не решили, кто станет глявный кухто-ан-таро, тем, кто ведёт воинов в бой.

Мы сидели, переговаривались, уголья покрывались пепельным налётом и гасли. Я следил за орками. За последние полчаса ни один не шелохнулся. Храп стоял такой, что листья в испуге дрожали. Не спал только Швар. Я отыскал его взгляд и легонько кивнул. Он понял и потянул шеей, выдёргивая на себя Гнуса. Мошенник зашипел, не понимая спросонья, что происходит. Швар боднул его, приводя в чувства.

Я обернулся к орчихе и кивнул на лук:

— Хорошо стреляешь?

Она показала зубы.

— Лючще любого шушо.

Я никогда не претендовал на звание мастера по стрельбе, мне и меча вполне хватало, а из стрелков знал только Уголёчку. Стреляла она превосходно, надеюсь, эта зелёная девчонка не уступит ей в классе.

— Поглядывай внимательней. Если кто-то поднимется, бей как белку — в глаз, иначе повиснем рядом со Шваром. Ясно?

Она вынула из тула стрелу и наложила на тетиву, значит, посыл поняла верно. В ответ на это неожиданно прилетело сообщение:

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до десятого уровня из пятнадцати

Это, видимо, за то, что я так хорошо руковожу операцией по освобождению своих попутчиков, даже орчиха меня слушается.

Я припал к земле и пополз. Гнус, увидев меня, заёрзал и принялся беспокойно озираться. Швару снова пришлось пихать его в бок, успокаивая.

Вверх взметнулись искры, кто-то проснулся и подбросил в угли несколько сучьев. Я застыл. Минуту лежал, вслушиваясь в звуки. Поднять голову и осмотреться остерёгся, чтобы не выдать себя лишним движением. Рядом кашлянули, словно собака пролаяла. Швар глазами показал: лежи — и скосился вправо. Хрустнула ветка. По ту сторону костра кто-то ходил. Что ж ему не спиться…

Наконец, Швар кивнул, и я пополз дальше. Гнус повизгивал от нетерпения. Первым делом я притянул его к себе и прошипел:

— Успокойся, придурок. Если хоть пискнешь, я тебя вот так, — и показал, как сжимаю пальцами глотку.

— Да знаю, знаю. Не первый раз…

Что он имел в виду под не первым разом, я выяснять не стал. Разрезал связывающие его со Шваром путы и указал направление:

— Туда ползи.

Освободил руки орка, дальше возникла задержка. Стоит обрезать ремень на лодыжках, деревья распрямятся, звук получится хлёсткий, разбудит всех.

— Подруби стволы у корня, — посоветовал Швар.

Я приценился: должно получиться. Подполз к первому деревцу, двумя короткими ударами сделал насечку, ствол скрипнул и согнулся, потеряв упругость, одна половина Швара опустилась на землю. То же проделал со вторым деревцем. Швар приподнялся, я кинул ему нож, он перехватил его за рукоять и срезал ремни с ног.

— Уходим, — махнул я.

— Погоди, — Швар повёл взглядом по сторонам, — здесь мой топор.

— Какой топор, о чём ты? Найдём тебе другой.

— Мне не нужен другой.

Опустившись на корточки, он медленно прокрался между спящими орками. Я проклял его вместе с топором. Дебил! Ну реально, этих топоров в каждой лавке, как грязи. Деньги есть, купили бы, даже в торговом разделе у монахов хороший выбор…

Швар нашёл, что искал. Подобрал и топор, и щит, и перешагивая через тела вернулся ко мне.

— Вот теперь уходим.

И увидел орчиху.

— Су-мила? Сестрёнка!

— А ты кого хотель видеть? — девчонка прижалась к его груди.

— Точно не тебя… Соло, где ты её нашёл?

Я махнул рукой:

— Это ещё вопрос, кто кого нашёл. Но с этим потом разберёмся, а сейчас валим, валим отсюда.

Показалось мне или нет, но кто-то из спящих зашевелился. В темноте, лишь слегка разбавляемой тлением затухающих углей, возник силуэт. Он поднял руку, указывая на меня пальцем и прокричал:

— Хашино-о-суро!

Су-мила вскинула лук, тетива звякнула, стрела вошла крикуну в шею. Лагерь ожил, огонь встрепенулся, и на поляне снова стало светло. Орки вскакивали, я попытался разглядеть того, кто кричал, но стрела Су-милы уложила его на землю.

Мы побежали. Ветки хлестали по плечам, по бёдрам, секли лица. Одной рукой я прикрыл глаза, второй ухватил Гнуса и тянул за собой, хотя он и без меня понимал, что лучше не отставать. Су-мила бежала первой, задавая скорость. Она змейкой скользила меж деревьев, и было непонятно, как она ориентируется ночью в лесу? Не видно ничего, кроме её мельтешащих ног, веток и редких звёзд в прорывах древесных крон.

Бежали долго. Гнус задыхался, я полностью использовал лимит из баффа на выносливость, полученный в благодарность от Ткача. Позади помирающим паровозом пыхтел Швар. Ещё минута — и все мы упадём. В этот момент Су-мила остановилась. Я не среагировал и налетел на неё, едва не сбив с ног, Гнус рухнул возле меня задом вверх. Швар привалился лбом к дереву, глубоко втягивая в себя воздух и высунув язык. Да, паровозик реально помер, так быстро мы с ним даже от Архипки не бегали.

Су-мила зашипела:

— Тихо!

Мы как могли затихарились. Лёгкие требовали добавочного кислорода, хотелось вдохнуть его как можно больше, но приходилось сдерживаться. Сумила прислушивалась, поворачивая голову и, клянусь, она слышала то, что ни один из нас услышать не мог. То ли это какая-то способность, присущая неписям-оркам, то ли охотничий навык стрелка. Не удивлюсь, если она муху на взлёт сбивает.

Я проглотил тягучую слюну, облизнул пересохшие губы. Пить хотелось неимоверно. Три дня назад я проклинал воду, ибо достала, а сейчас готов был молить Игру, чтобы она подарила хотя бы маленький дождичек.

— Пи-ить, — просипел Гнус.

— Заткнись! — одновременно рявкнули на него я и Швар.

Су-мила выждала ещё несколько минут и удовлетворённо кивнула:

— Не идти за нами сейчас, ждут утро.

Я опустился на колени, задышал полной грудью.

— Вряд ли они вообще за нами пойдут. На кой чёрт мы им сдались.

— Пойдут, — уверенно кивнула девчонка. — Между нами теперь кровь. Они не простят. Будут идти пока можно.

— Вообще-то, они первые напали.

— Это их земля, — прохрипел Швар, — имели право.

— Да, их право, — подтвердила Сумила. — Если мы просто бежать, они не догонять. Но теперь есть кровь. Они должны пролить наша, чтобы не испытать гото-ущ — позор.

— Зачем же ты тогда стреляла?

— Это моё право. Видеть врага и не убить — гото-ущ. Я убила.

— И теперь они будут убивать нас.

— Это правильно, — серьёзно проговорила Сумила. — Мы убивать, они убивать, мы снова убивать — так устроена жизнь.

Воздух из чёрного постепенно становился серым, я смог разглядеть выражение лица девчонки. Мне почему-то показалось, что сейчас она выглядит как амазонка: сильная, смелая и глупая. Глупая — потому что согласно моей учительской памяти, ни одна из амазонок не дожила до более-менее исторически приемлемых времён, сохранившись лишь в воспоминаниях древних греков. Однако просвещать её на эту тему было бессмысленно. Если программисты вложили в голову кривые мозги, то их уже ничем не выпрямить, можно только подстраиваться.

— Что ж, убивать так убивать, — кивнул я, — но лучше мы их, чем они нас. А пока предлагаю двигаться дальше. Все вроде бы уже отдышались, можно ещё пару километров намотать на спидометр.

Су-мила не согласилась.

— Мы сначала говорить Швар, потом идти.

Что ж, родственники, давно не виделись, пусть пообщаются.

Они разговаривали на своей тарабарщине минут двадцать, я и не подозревал, что Швар так умеет. Многие слова сопровождались жестами, значение некоторых не сложно было угадать. Су-мила была недовольна, Швар как бы извинялся. Похоже, они реально брат и сестра, и Су-мила сейчас вставляла ему за долгую разлуку. Я никогда не интересовался прошлым Швара, знал только, что вместе с Кролем благодаря рассказам Болотного пастора он отправился Дорт-ан-Дорт и стал волком. Кроль в итоге погиб, Швар вернулся, и на этом история его жизни упиралась в тупик.

Я зевнул и посмотрел на Гнуса. Мошенник дремал. Он вообще молодец в этом плане, если есть возможность поспать или пожрать, обязательно ею воспользуется. Лодырь, лжец и обжора. Зачем только старуха отправила его со мной? Да ещё сказала, что пригодится, жаль, что не объяснила как.

Су-мила наконец выяснила отношения с братом и повернулась ко мне.

— Швар говорит, ты хочешь Форт-Ройц. Я знаю, как пройти быстро. Проведу.

— И ничего за это не попросишь? — сделал я попытку пошутить.

Девчонка не была настроена на шутки.

— Идти много, или догонят. Вставай!

Сомневаюсь, что орки Ар-Банн двигаются быстрее нас, тем более что мы уже создали неплохой задел километров, эдак, в пятнадцать. Но Игра славится непредсказуемостью. Помниться, по ледяной стене в Холодных горах мы поднялись за секунду, может и у орков есть нечто похожее.

До вечера мы не остановились ни разу, хоть Гнус и пытался завести свою обычную шарманку. Девчонка была неумолима, бе́гом нас не изматывала, но и привалов не допускала. Однажды, когда Гнус переусердствовал в своём нытье, она обернулась на ходу и сказала:

— Ты мешать. Я могу пустить стрела в ногу. Ар-Банн задержаться, чтобы отправить тебя по тропе слёз. Это даст нам ещё время.

Я покосился на орка.

— Швар, что такое тропа слёз?

— Анта-на бэрэ. Это когда тебя медленно убивают, иногда несколько дней, и смотрят, когда ты заплачешь от боли. Или умрёшь. Чем длиннее твоя тропа, тем больше уважение врага и выше гордость клана. Наш отец шёл по тропе шесть дней и не издал ни звука, его до сих пор вспоминают в болотах Ую-Кхай.

Су-мила, слушая нас, кивала.

— Ясно, — я понизил голос. — Швар, а как с вашего переводится «тавато айро» и «шушо»?

— Это тебе сестра нажужжала? — Швар усмехнулся. — Шушо на общечеловеческом означает «дебил», «глупый», «человек». Мы не любим разбрасываться словами, поэтому шушо ругательство обобщённое, подставляй любое значение, не ошибёшься. А тавато айро можно перевести как «убью». Но это не совсем точно. Наши старейшины перевели бы: тавато айро — я вытащу твои внутренности через заднее отверстие и засуну в верхнее. Примерно так.

— Что-то вроде: заставлю сожрать тебя свои собственные кишки.

— Типа того, но у тебя более мягкий вариант. В нашем понимании всё намного сложнее и изощрённее. Но ты палач, ты способен это представить.

Я кивнул: представить могу, и картинка, сразу скажу, не из приятных.

Сколько бы мы не шли, лес вокруг не менялся. Всё те же высокие сумрачные ели с широкими тяжёлыми лапами, между ними покрытая лишайником и мхом земля, и даже не земля, а кочки. Идти по ним было трудно; приходилось петлять, а порой и перепрыгивать. Подлеска почти не было, лишь иногда появлялся папоротник высотой в пояс, и в этих местах Су-мила беспокойно озиралась и не сводила с папоротника глаз.

Часто попадались грибы, в основном подосиновик и чёрный груздь. Ещё встречалась брусника — целые заводи крупной красной и на вкус очень сладкой ягоды. Я черпал её на ходу и отправлял в рот, но остановиться и набрать побольше, чтобы утолить голод, Су-мила не позволяла. Однажды попалось непонятно что: бурого цвета, величиной с баклажан и такое же продолговатое. Оно лежало в центре соцветия из листьев и источало запах свежего навоза. Я так сначала и подумал: кто-то типа медведя или крупного волка устроил здесь сортир. Но этого пахнущего добра было слишком много, большая поляна. Су-мила поморщилась, а Швар радостно оскалился.

— А вот и болотная ягода, то, из чего варят куши.

Не знаю как Гнус, а я мысленно поклялся, что пить эту гадость больше не стану.

В сумерках вышли к очередному болоту. В земле орков этого добра было более чем достаточно, начиная от мелких луж и заканчивая тем, через что нам довелось переползти не так давно. Встречались они на каждом шагу, некоторые можно было обойти, другие приходилось форсировать. Когда Су-мила узнала, что пограничное болото мы перешли в брод, она назвала Швара шушо.

— Надо было идти дальще на закат, там есть торговая дорога с шу-тань, там никто не станет мещать.

— Это слишком далеко, — покачал головой Швар. — У нас времени очень мало.

— Это у него малё, — Су-мила ткнула в меня пальцем. — Это на нём проклятьё. На вас проклятьё нет. А то, что болёто вас пощадило и не взяло себе, просто повезло. Я слыщала много о тех, кто заходиль в него, но не слыщала о тех, кто выщель.

— Теперь слышала, — твёрдо сказал я.

— Вы самые везучие шушо, — вздохнула девчонка. — Болёта сохнут, скан-туру гибнут, идёт больщой голод. Десять таймов назад вы бы не перещли болёто.

Она не восхищалась нами, пусть мы и сделали то, чего до сих пор не делал никто, она реально считала нас глупыми.

— Завтра поведу к дороге. По ней будет быстро, чем лесом.

Мы наконец-то остановились на привал. Швар закатал штаны, зашёл в болото по колено и используя себя как наживку наловил пиявок. Су-мила затеплила костерок, нарубила мясо и бросила куски на угли. Мы с Гнусом смотрели на это действо с брезгливостью, но как только потянуло сытным дымком, кинулись «к столу». Су-мила растёрла несколько мелких листьев, посыпала мясо. Дымок стал не просто сытным — ядрёным. Я схватил кусок и, обжигаясь, начал есть. Это было намного вкуснее того, что довелось попробовать в пекинской забегаловке.

После ужина я рассчитывал завалиться спать. Вторые сутки на ногах! Выживать удавалось исключительно за счёт баффов. Однако Су-мила повела нас дальше. Уже в кромешной темноте ближе к полуночи, она позволила устроить ночёвку, предупредив, что с рассветом отправимся дальше. Я кивнул: ага, с ним и отправимся — и не успев опуститься на землю, уснул.

Глава 10

Дорога в Орочьей топи была только одна и вела она от границы Шу к единственному городу орков Коан-хох. Дорога так себе, две телеги с трудом разъедутся, да и то одна на обочине застрянет, а город и вовсе походил на деревню. Я, конечно, утрирую, но именно такое впечатление он произвёл на меня, когда на шестой день мы остановились на холме в пределах его видимости. Улиц тоже одна, прямая, как полёт стрелы. Вдоль неё разместились более-менее ровные ряды каменных домов, позади которых торчали разбросанные в беспорядке мазанки, сарайчики, землянки. В небо тянулись дымки костров, ветер доносил запах навоза, куриное квохтанье и приглушённые крики.

Город вплотную упирался в гавань, более похожую на зажатый каменистыми холмами фьорд. На рейде покачивались две джонки и несколько галер и драккаров. Швар ни на что не указывая, проговорил с грустью:

— Здесь я заключил первый договор с Гомоном, — и прочитал на память. —Я, Швар, орк из клана Най-Струпций, обязуюсь служить тебе, Гомону, вожаку волчьей стаи норманнов из Северных кантонов, честью и правдой в течение ста двух таймов… Помнишь свой договор, Соло?

— Ага, там ещё дальше про деньги было, которых я так и не увидел.

— Это верно. Гомон не любил деньги и нас приучал к этому, — он засмеялся.

— А кто-то получил всё до последнего медяка, — я глянул на Гнуса.

— Соло, какой ты злопамятный.

— Из-за тебя я лишился всей сбруи плюс одиннадцать золотых. Ты бы забыл про одиннадцать золотых, Гнусяра поганый? То-то же.

Мы спустились вниз. Навстречу из города выходил караван — несколько телег с тюками и корзинами. Погонщики с ленцой щёлками вожжами, позади шевелил сандалиями отряд шу-таньей во главе с нефритовым чандао в жёлтом. Су-мила смерила его плотоядным взглядом. Клянусь, она с удовольствием бы прибила его. Девчонка настоящий воин, несмотря на внешнюю хрупкость и милоту. За последние дни я много узнал о ней: что-то подметил сам, что-то Швар рассказал. Когда он уходил к норманнам, Су-мила была ребёнком, но уже тогда считалась мелкой занозой в заднице всего клана. Проявляла строптивость, упорство, убегала в болота и пропадала на несколько дней. Незадолго до того их отца взяли в плен орки клана Ую-Кхай и отправили по тропе слёз. Су-мила поклялась отомстить. Со слов Швара в её шатре на сегодняшний день висели девятнадцать засушенных ушей, как знак её воинской доблести. Точно не известно все ли они принадлежат оркам Ую-Кхай, но даже у боевого вождя Най-Струпций всего лишь на четыре уха больше.

Игра явно наделила орчиху особыми способностями. У меня периодически мелькала мысль вызвать её на дружеский поединок и посмотреть, что да как. Намекнул один раз, дескать, давай поборемся, но Су-мила лишь усмехнулась. То ли она не считает меня достойным противником, хотя я частично показал ей свои умения при первой встрече, то ли обычных намёков мало и необходимо совершить определённый поступок, возможно, хамский. Главное не переусердствовать при этом, а то дружеский поединок может перерасти в кровавую дуэль.

Крепкая девчонка и не глупая. А ещё она поклялась ждать Кроля, когда тот вместе со Шваром ушёл к Гомону. Не ей ли Кроль посвятил свои последние стихи…

Зрачки твои жёлто-тигриные

В глазах моих отражаются.

Приди ко мне!

Мы будем стоять и смотреть друг на друга.

Почему я запомнил этот верлибр?

Единственная городская улица была вымощена камнем. Здания все двухэтажные, под конусными крышами, с застеклёнными окнами. Вывески над дверями сообщали, что это либо торговые представительства, либо постоялые дворы. Несколько заведений были достаточно фривольного характера. Из раскрытых окон неслась музыка, на стенах висели картинки со смазливыми женскими личиками. В посетителях чувствовалась нужда, и некоторые сотрудницы сидели на лавках вдоль стен, демонстрируя прохожим длину ног в кружевных чулочках и глубину вырезов в зонах декольте. Я заглядывался, улыбался, мне улыбались в ответ и манили пальчиками. В иной ситуации я бы все эти пальчики и ножки в чулочках… Но увы. Едва мы вошли в город, Су-мила обернулась и указала на холм, на котором мы недавно стояли. Теперь там торчали три десятка крепких орков.

—Это те, которые нас преследовали? — спросил я.

Су-мила кивнула.

— Как же их много, — всхлипнул Гнус. — Соло, ты говорил, у тебя есть серебро. Не пора ли отправится в морское путешествие?

Су-мила покровительственно похлопала его по плечу.

— Не плачь, шушо. В Коан-хох нельзя обнажать оружьё. Тот, кто нарушит запрет, станет пищей крабов. А крабов здесь много, и все они очень голёдные.

Не уверен, что Гнуса это сообщение вдохновило, но хныкать он перестал.

Вопреки ожиданиям, орков на улице я почти не видел. Город орочий, а население сплошь кумовья, шу-таньи и прочий сброд с обоих континентов. Одни бесцельно слонялись от здания к зданию, другие глазели на девок, третьи приставали к прохожим, выпрашивая мелочь. К нам пристала компания таких просителей. Глаза голодные, рожи злые, одежонка рваная. Глядя на них, у меня возникла ассоциация с бандой барабашек. Главный барабашка, рыжий мужик с подбитым глазом, щёлкнул пальцами:

— Эй, компашка, а ну стоять на месте, раз-два. Вы, гляжу, по барахлу неплохо затарены, а раз экипировочка не хилая, стал быть, денюжка водиться должна. Прав я? Может поделитесь тогда с пролетариатом? А то брюхо к спине прилипло, наполнить нечем.

Этот рыжий однозначно был из игроков, лексикон для местных пейзажей слишком уж вычурный. За голенищем торчала рукоять ножа, на поясе висели кольчужные перчатки, любой торгаш за такие серебра отсыплет не задумываясь. Так что мужик не простой, и команда вокруг него подобралась бойкая. Двое сразу ушли нам за спины, ещё двое встали слева, остальные справа. Девять против четверых. У каждого кроме ножа деревянная дубинка.

— А ты мне что за это? — остановился я.

— Я что? — рыжий открыл рот. И закрыл. Видимо, никто до сих пор подобных вопросов ему не задавал, вот он и задумался.

— Я что? — снова повторил он, покусывая губы и, наконец, нашёлся. — Я тебе спасибо скажу. Подходит?

— Вполне. Всю жизнь мечтал от тебя спасибо услышать. Получай.

Я протянул руку, разжал пальцы. На ладони блеснуло серебро. Су-мила дёрнулась остановить меня, ещё бровки так сдвинула, дескать, ты чего творишь, шушо, но Швар придержал её и подмигнул.

Рыжий потянулся ко мне, и резко прянул назад.

— Качан, а ну забери бабки.

Один из подельников дёрнулся, но тоже остановился.

— Чё встал, Качан, давай, бери. Сколько там у него?

Качан потряс башкой.

— Чё-то он сговорчивый больно. Ну его нахер, Чубакс, пусть дальше идут.

— Не ссы, чушпан, всё путём. Не враги же они своему здоровью, так, седовласка?

Это он меня седовлаской назвал? Вообще-то мои волосы имеют красивый пепельный цвет… А, понял, он пытается меня разозлить, тогда я наделаю кучу ошибок, ибо в гневе человек всегда совершает ошибки. Но слишком криво кладёт. Если уж оценил стоимость нашего шмота, то должен понимать, что мы его не в кустах нашли и на тупые разводы не ведёмся.

— Так, так, не бойся, — подтвердил я. — Иди возьми.

Всё ещё сомневаясь, Качан медленно подошёл ко мне и протянул руку сгрести монеты с ладони. Я резко сжал пальцы и коротким тычком ударил по кадыку. Что-то хрустнуло, надеюсь, горло. Качан упал на колени, захрипел. Чубакс выхватил дубинку и просипел сквозь зубы:

— Ну, суки, сами напросились, — и крикнул. — Налетай, братва!

Видимо, дубинки оружием не считались, либо у местного населения имелись определённые привилегии. Барабашки кинулись на нас одновременно. Мы не стали вставать в защиту, наоборот, рассыпались, и это привело нападавших в растерянность. Обычно люди стараются сбиться в кучу, встать спина к спине, так проще отражать нападение превосходящего по количеству противника. Мы мыслили нешаблонно. Я в прыжке сблизился с главарём, перехватил дубинку в замахе и вырвал. Захрустели пальцы, Чубакс заверещал. Я перехватил его за запястье вывернул руку и надавил на локоть. Кость треснула. Дал пинка под жопу. Чубакс пополз по мостовой, разевая рот в безмолвном крике.

Всё действо заняло меньше минуты. Мы победили. В Шваре я не сомневался, кулаками он машет не хуже, чем топором. Гнус тоже не дурак, благо что мошенник. Сжался по обыкновению в комочек и врубил на полную бафф по харизме. Я даже сквозь пыл сражения почувствовал к нему любовь. Пёс шелудивый, когда-нибудь прибью его за это! Су-мила тоже не подвела. Она крутилась между барабашками как белка в колесе, и пусть удары были не такие мощные, как у меня и Швара, кровь из разбитых носов густо летела во все стороны.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до одиннадцатого уровня из пятнадцати

Хорошая новость. Очень хорошая. И картинка к ней замечательная. Вокруг нас ползало семь жалких червей, перемазанных в крови и пыли. Лишь двое барабашек могли стоять на своих ногах, но и им прилетело от души. Швар почёсывал кулак, Су-мила хмурилась.

— Неправильно так. Неправильно.

— Почему неправильно? — не понял я.

— Неправильно. В Коан-хох неправильно лить кровь. Запрет.

— Ты говорила, запрет на использование оружия. Мы его не использовали. Да и не мы напали.

— Всё равно неправильно. Так не может быть.

— И что нам теперь сделают?

Швар толкнул меня локтем.

— Туда смотри.

Со стороны гавани шёл орк: крупный, кожа тёмно-зелёная с багровыми пятнами, что говорило о весьма почтенном возрасте, но несмотря на это и на тяжёлый посох в руке, он не казался дряхлым. Сил было на десятерых Шваров. Не родственник ли он Говорливому Орку? Одет, как и тот, в кожаную безрукавку, на плечах плотный холщовый плащ. Оружия нет, но оно и не требовалось. Следом вышагивал отряд орков при полном параде. Рожи у всех разукрашены шрамами и татуировками прямо указывая, что это не почётное сопровождение, а вполне себе боеспособная стража, местный спецназ. Они перекрыли улицу и встали за тёмно-зелёным полукругом.

Я жаловался, что орков в городе мало? Вот вам пожалуйте. Плюсом к спецназу подошли Ар-Банны во главе с седым вожаком и остановились у стены, внимательно поглядывая на происходящее.

Тёмно-зелёный стукнул посохом, и все, кто был рядом, замолчали.

— Кровь пролилась на камни Коан-хох. Воспримем эту боль как свою и решим дело по справедливости. Одари нас, Игра, светом своим и позволь развести по сторонам правду и вымысел!

Я так понял, это была местная судебная формула, по типу: нет худа без добра… Нет, по-другому. Гнус, херов любитель латыни, мог бы сказать: Dura lex, sed lex — закон суров, но это, сука, закон, поэтому хрен вывернешься. Что ж, виновным я себя не считал, как и друзей своих, так что пусть судят.

Орк шевельнул посохом. В набалдашник был вправлен крупный янтарь, похоже, магический, потому что от него исходило лёгкое свечение, и когда орк направил его на меня, я почувствовал слабость.

— Что случилось, человек, говори.

Я подбоченился, правда была на нашей стороне.

— Мы только что прибыли в город и искали место, чтобы остановиться на ночь. Подошла компания будущих пострадавших и потребовала денег. Разумеется, мы им ничего не дали, и они по приказу того рыжего напали на нас…

— Девять добропорядочных горожан напали на четверых злобного вида воинов? — с сомнением перебил меня орк.

Из его вопроса совсем не следовало, что он хочет развести правду и вымысел по углам, либо справедливость здесь трактуют весьма специфично.

— Гражданин судья, ваше преосвященство, смею заверить, не мы напали на этих горожан. Спросите прохожих. День яркий, солнечный, свидетелей масса. Вон те милые девчушки в чулочках всё прекрасно видели.

Я говорил вежливо, выдержанно, однако восприятие орка выворачивало мои слова наизнанку, похоже, он просто не хотел мне верить. Может, есть смысл поручить ведение переговоров Гнусу? Впрочем, не получится, ибо судья указал на меня как на ответчика. А жаль, Гнус бы заморочил ему голову своими заморочками. Ему адвокатом у бандюганов подрабатывать или спичрайтером на выборах, денег бы загрёб — гору, а вместо этого с нами по болотам шастает.

Тёмно-зелёный навёл посох на красоток и безо всяких прелюдий спросил:

— Говорите, что видели.

Те заголосили наперебой, указывая пальчиками то на меня, то на рыжего. В принципе, ничего определённого они не видели. Стояли двое, разговаривали. О чём? А кто их знает. Этот рыжий постоянно тут крутится, к людям пристаёт. А эти шли, по сторонам глазели. А потом вдруг началась драка, вокруг закричали. Двое упали сразу, остальные чуть позже. Оружие? Кто его знает, может и доставали. Всё слишком быстро случилось, так что могли и достать. Эти же валяются.

Пока красотки выдавали орку свои версию событий, я нагнулся к Су-миле и прошептал:

— Что ты там говорила про крабов? Как тут это делается?

Девчонка охотно поведала:

— В отлив привязывают к столбу. Вода возвращаться, только голова сверху торчит. Подползают крабы и едят заживо. Я видела. Как тропа слёз получается, только коротко.

Я закусил губу. По всем приметам выходило, что орк собирается во всём обвинить нас. Он и вопросы красоткам задавал так, чтобы крайними сделать нас. Зачем ему это, не совсем понятно, возможно, своих прикрывает, а рыжий ему за это процент от общих сборов выплачивает. И не хилый получается процент, раз орк так старается. Но если он приговорит нас к встрече с крабами, то живым я не дамся. Уж пусть лучше ещё раз прольётся кровь на камни Коан-хох, но, видит Игра, по тропе слёз я идти не хочу, даже если она очень короткая.

— Кто вообще этот тёмно-зелёный чудак?

Су-мила благоговейно вздохнула:

— Вакхор, Стремительный Пожиратель, первый орк и глава Большого Круга. Нет никого мудрее его на обоих континентах.

Ну понятно, мифологическая личность, оживший бог. Программисты наверняка дали ему возможностей не меньше, чем старухе Хемши. Не удивлюсь, если Стремительный Пожиратель — одна из ипостасей Старого Рыночника. Если уж тот может превращаться в ослика, то в это чудище однозначно способен перевоплотиться. Но тогда он должен быть на нашей стороне. Какого же хера он этот цирк с допросом устроил, барабашек добропорядочными гражданами называет?

Закончив снимать показания с красоток, старик обратился к пострадавшим. Я почувствовал магию. Стремительный Пожиратель повёл посохом, и на раненых легло благословение, рыжий Чубакс поднялся, зыркнул на меня победителем.

— Великий Вакхор, господин, — он приложил ладонь к груди и склонил голову.

— Говори! — потребовал старик.

— Всё было не так, как поведал тебе этот чужак, — голос Чубакса потерял былую наглость и тёк изо рта как елей из бутылки. — Эти четверо обратились ко мне с вопросом, как пройти к гавани. Я ответил, что дорога ведёт к ней, и попросил милостыньку за ответ — маленький медный грошик. Этот, — он указал на меня, — рассмеялся и потребовал, чтобы я убирался прочь. Я не стал спорить и отошёл с его пути, сказав, что каждому воздастся по делам его. Он воспринял это как оскорбление и ударил меня…

— Куда ударил? — усмехнулся я. — У тебя рука сломана, для этого не бить надо, а выворачивать.

— Помолчи, — нахмурился Стремительный Пожиратель, — тебя выслушали не перебивая.

— Ваше мудрейшее преосвященство, дураку же ясно, что он лжёт. Ну? Взгляните на него — врёт и не подпрыгивает.

На счёт дурака я переборщил, старику это не понравилось, и он нахмурил ещё сильнее, хотя куда уж больше. Посох в очередной раз поднялся и опустился. Раздался лёгкий грохот и на нас накатилась волна. Швара качнуло, Су-мила отступила на два шага назад, Гнус и вовсе упал.

Я не шелохнулся.

Удар я почувствовал, и довольно-таки сильный, внутренности так и сжались, но не зря Беззубый Целовальник обучал меня искусству противостояния магии и одарил дополнительным умением. Оно мне и помогло.

Дополнительное умение «Магоборец» повышено до восьмого уровня из пятнадцати

Спасибо, но вряд ли очередное повышение сильно поможет, если Стремительный Пожиратель возьмётся за меня всерьёз. Он сощурился, видя, что я устоял, пальцы, сжимающие посох, напряглись, кожа на костяшках натянулась. Он прямо сейчас хотел использовать против меня своё мастерство… На лице отразилось сомнение. Самый старый орк, чья сила никем в топи не оспаривалась, сомневался. Он, конечно, осилит меня, спору нет, но какой ценой? Не рухнет ли его авторитет после такого боя. Проще свой орочий спецназ против меня отправить.

Чубакс продолжил вешать лапшу Стремительному Пожирателю, а я незаметно толкнул Швара в бок.

— Брат, походу, тут все против нас. Что думаешь?

— Живым не дамся.

— Значит, нас уже двое. А сестрёнка твоя как?

— Хрен знает, для неё этот старый вырожденец вроде как пример, ну или что-то около того. Во всяком случае, я бы на неё сейчас не рассчитывал.

Я попытался сосчитать орков позади старика, но после второго десятка плюнул: и так понятно, что слишком много. Оглянулся назад. Орки из Ар-Банн смотрели на нас плотоядно и при необходимости помогут местным товарищам задержать преступников.

— Су-мила, — позвал я девчонку. — Они лгут, ты же видишь. Готова сопротивляться?

Она мотнула косами.

— Я не пойду против Вакхора.

Во всей этой ситуации только Гнус вёл себя уверенно, поглядывая на всех, и на меня в том числе, свысока. А чего ему бояться? Оружия нет, в драке не участвовал.

— За компанию пойдёшь, — хмыкнул я.

Он ответил с неменьшей скабрезностью:

— Выпью вечером за упокой твоей души, подёнщик. Привет шептунам, и в первую очередь Брокку. Я буду помнить вас обоих.

Ладно, придёт время, отключат и в его квартире отопление, а пока я мысленно прокрутил в голове названия всех своих баффов и их установки. Осмотрелся более внимательно. У нас со Шваром только одна возможность не стать кормом для крабов: сбежать из этого города. Наиболее подходящий вариант — юркнуть слева между зданиями и дальше в те замусоренные убогими строениями кварталы. Потом в холмы, вдоль побережья. Не знаю, куда эта дорожка нас приведёт, но куда-нибудь привести должна. А если не приведёт, что ж, не поминайте лихом.

— Швар, — снова дёрнул я орка, — готовься. Видишь проулок слева? Уходим через него. По моей команде.

— Понял.

Стремительный Пожиратель окончил опрос свидетелей и перешёл к оглашению приговора. Собственно, приговор был известен заранее. Старик направил на меня набалдашник и величаво произнёс:

— Властью, данной мне первыми орками и мудрецами Большого Круга, признаю этих четверых виновными. Приказываю…

— И меня?! — в изумлении воскликнул Гнус. — И меня тоже? Я… не дрался. Я и не умею. Я всего лишь бедный прохожий, волею случая оказавшийся подле этих преступников. У меня и оружия-то нет. Посмотрите, кулаки не поранены, ни одной царапины. Я вообще здесь не при чём! Не трогал никого. Соло, скажи им!

— Он главный у нас! — выкрикнул я. — Это он приказал напасть на добрых граждан вашего города, — и обернулся к мошеннику. — Съел, падла? Брокку вместе привет передавать будем.

Гнус оскалился и прыгнул мне в ноги, обхватил их.

— Они хотят сбежать, держите их! А я с вами, дорогой господин, с вами! Меня помилуйте!

Орки не растерялись, наверняка, были готовы к нечто подобному. Выскочили из-за спины старика, взяли нас в кольцо. Один ударил меня в грудь, я упал, тут же повалили Швара, приставили к горлу топор. Гнус расхохотался, радуясь своей сволочной победе, но ему тоже прилетело по голове. Старик сказал четверо, значит, четверо. Ох нажрутся сегодня крабы.

Глава 11

Мне на голову надели мешок. В поднявшейся суматохе старик крикнул, что я маг, и дабы лишить возможности творить заклинания приказал ослепить меня. Слава Игре, приказ исполнили не буквально, а просто нацепили мешок. Забрали оружие, раздели догола, связали. Рядом ругался Швар, плакал Гнус. Если бы не он, мы с орком сейчас пробивали дорогу к свободе, и пробили бы…

Меня подхватили под руки и поволокли к месту казни. С исполнением приговора здесь не затягивали. Я слышал крики, смех, клёкот чаек. Потом ощутил запах водорослей, под ногами палачей зашуршал гравий. Меня приподняли и привязали к перекладине. Кто-то сказал:

— Можно сходить в таверну, пожрать. Прилив только через час.

То есть, у нас есть ещё целый час. Можно дышать, наслаждаться жизнью…

Рядом на набережной суетился и шушукался народ, вернее, зрители. Закричал разносчик:

— А вот лимонад, лимонад! Кому лимонад! Пиво…

— Чурчхела! Жареное мясо!

Они бы ещё поп-корн притащили.

— Слышь, подвинься, не видно ж ничего.

— А чё смотреть? Прилив ещё не начался.

— Гляньте, гляньте, толстячок как извивается. Эй, чё ты там кричишь? Не слышно, кричи громче!

Гнус и в самом деле что-то бубнил, перемежая слова с рыданьями. Я разобрал пару фраз, и обе они касались меня.

— Подёнщик… поганый подёнщик… Чтоб ты сдох.

Может и сдохну, не долго осталось. Морская вода поднималась, и пальцы ног уже чувствовали её прохладные прикосновения. Скоро прикоснуться и крабы. Самое обидное, что умирать я буду дольше остальных, дух не позволит умереть просто так. Боль я буду испытывать до тех пор, пока не разорвутся шейные позвонки и голова не отделиться от туловища. Если вообще отделится, но тогда местные бабушки долго будут рассказывать внукам, как скелет подмигивал им и улыбался. Хотя о чём я, какие внуки? Игра один чёрт скоро свернётся.

Звякнул колокольчик, по набережной мелкой дробью застучали копыта. По коже побежали мурашки. Это действительно колокольчик или показалось?

Мошенник продолжал бубнить, и я попросил:

— Гнус, заткнись.

— Поганый подёнщик…

— Заткнись!

Дзинь…

Нет, нет, нет, это не слуховая галлюцинация: колокольчик звенел, а копыта стучали! Господи… Боясь спугнуть зародившуюся надежду, я напряг плечи, приподнялся на перекладине. Надо бы закричать, но дыхание перехватило. Вместо меня подал голос Гнус. Он тоже услышал звон.

— Добрая, добрая… лучшая… госпожа моя Хемши. Вы пожаловали спасти своего Гнусика, своего преданного слугу… нет, раба! Я ваш раб… ваш раб. Как же я люблю вас. Благословенная, благословенная…

Разносчики замолчали, публика задержала дыхание.

— Пожаловала… — произнёс Стремительный Пожиратель. Тон недовольный, но не угрожающий.

— Какие же дороги у вас пыльные, — прокряхтела старуха. — Дождей давно не было, люди ваши болота уже вброд переходят. Скоро от топи ничего не останется.

— Не знаю, мне до болот дела нет, — буркнул орк. — Море, слава Игре, никогда не пересохнет.

— Ой ли? Помниться, ты говаривал, и город здесь построить не в мочь. А гляди какой вырос.

— Город… Город что, несколько камней. Сложил — вот и стены. А море на телегу не бросишь, в другое место не отвезёшь. Ладно, чего впустую болтать. Чего припёрлась, ведьма? Век тебя не видел, и ещё бы век не соскучился.

Я прям так и увидел сквозь мешок, как старуха кривит рот в усмешке. Не просто так она припёрлась, ради меня. Хоть вторь Гнусу и причитай: госпожа моя Хемши, добрая, добрая… Спасительница, мля. Я, конечно, ей благодарен, чего душой кривить, но… Она же всё наперёд знает: где слово верное сказать, где соломки постелить. И сюда прискакала не просто так, ведала, старая ведунья, что споткнусь об этот городок, и пришла на помощь. То же было в Кьяваре-дель-Гьяччо, в Холодных горах. Каждый раз она успевает до того, как я отдам программистам последнюю единичку ХП. Но если она такая вездесущая, почему не посадит меня верхом на Старого Рыночника и не довезёт до точки назначения? Хрен с ним, пусть не на Старого Рыночника, пусть сама на нём катается, но при этом едет рядом и все беды в сторону отводит. Сколько бы времени и нервов сберегли.

— Беда у меня, — пожаловалась бабка, — ей-ей горе. Слуга мой верный, тысячу таймов стоявший на страже сам знаешь какого места, погиб по собственной глупости от руки другого глупца. Чуешь о ком я?

Бабка говорила в своей обычной манере — загадками. Но то ли я слишком хорошо стал понимать её, то ли и мне передалась часть её вездесущности, но только рука глупца наверняка была моей. Кого я опять грохнул не того? Брата Марио? Дурачка Веньяна? Пиявок в болотах Ар-Банн?

— Чую, — прохрипел старик.

— Вот я теперь и думаю, кем заменить его. Может, тобой? А то ты здесь, гляжу, обжился, заматерел, людей крабам скармливаешь.

Стремительный Пожиратель молчал. Странно, я считал, что они со старухой Хемши на равных, из одного лут-бокса выпали. Оказывается, нет. Орк такой же слуга её, как Беззубый Целовальник и прочие.

— Он заслужил смерть, — пробормотал старик.

— Я тебя предупреждала, чтоб не мешал моим посланникам? А ты взял — и в море его. Или не знал, кто он есть?

— Он заслужил смерть, — угрюмо повторил орк.

Море поднялось выше щиколоток, я почувствовал лёгкий укус в пятку. Первый краб подобрался к моим ногам и попробовал на вкус. Следом новый укус, значит, понравилось.

— Он брата моего убил, — попытался оправдаться Стремительный Пожиратель. Голос стал крепче. — Нет пощады тому, кто нанёс смертельный удар Говорливому Орку.

Я закашлялся. Говорливый Орк его брат? Ну теперь кое-что прояснилось. Вопрос только в том, как он догадался, что это я выписал ему билет на путешествие к пращурам?

— Так вызвал бы его на поединок. Силёнок в тебе осталось достаточно. А то исподтишка месть сотворить задумал. Нехорошо. Сначала людишек своих подговорил, а потом осудил, — старуха захихикала, я впервые слышал, чтоб она смеётся. — Поди, в штаны напустил? Он ведь Говорливого не хитростью взял — в бою, а ты побоялся, что и тебя осилит.

Море поднялось до колен и укусы посыпались лавиной. По телу судорогой прокатилась боль, я закричал:

— Бабуль, а нельзя ваши взаимные претензии решить как-то быстрее? Побоялся, не побоялся… Меня вообще-то крабы заживо жрут!

Сомневаюсь, что на старуху Хемши мой вопль произвёл впечатление, она в принципе не эмоциональное создание, однако события стали развиваться быстрее.

— Собирайся, — безапелляционно заявила бабка Стремительному Пожирателю, — на место брата пойдёшь. Поживёшь в горах пару сотен таймов отшельником, дальше погляжу, что с тобой делать. Если Игра, конечно, к тому времени не свернётся, — и прикрикнула на кого-то. — Что встали истуканами? Тащите этого с мешком ко мне. Да и остальных тоже.

Вода захлюпала, меня отвязали, и я съехал с перекладины в море, разбрасывая тучи брызг. Содрали мешок, поволокли к берегу. Здоровенный орк ничтоже сумняшеся ухватил меня за волосы, втащил на набережную и швырнул под ноги ослику. Старый Рыночник приветственно заиакал — иа-иа — и оскалил крупные жёлтые зубы.

Бабка покачала головой:

— Что, балбес, опять без меня справится не можешь?

Тем же макаром подтащили Швара, Гнуса и Су-милу. Без одежды девчонка выглядела ещё лучше, но, признаться, сейчас мне было не до её прелестей, тем более что кто-то из зрителей бросил ей накидку. Она быстро завернулась, а мы втроём так и остались в чём мать родила.

Я кое-как поднялся на колени и, стесняясь встать в полный рост, сказал:

— Почему же не могу? Всё было под контролем.

— Я вон гляжу, как у тебя контроль твой скукожился, и не разглядишь сразу-то.

— Это от холода, — буркнул я. — Вода холодная, крабы злые.

— Куда уж злее, чуть-чуть они до него не добрались. Радуешься, поди, что цел остался.

— Бабушка, вы меня стыдить сюда приехали? Лучше бы велели одежду нашу вернуть.

Старуха Хемши махнула рукой и проговорила устало:

— Верните им, что взяли. А вы, как оденетесь, приходите в трактир. Обсудить кое-что требуется.

Старый Рыночник зацокал в сторону ближайшего портового трактира, на вывеске которого руническим шрифтом было выведено название: «Девятый вал». Сомневаюсь, что старуха направила копыта своего товарища к этому заведению просто так. У дверей стоял орк: на голой груди зерцало, в правой руке полэкс, на голенях поножи. Вероятнее всего, это была штаб-квартира Стремительного Пожирателя. Сам бывший глава Круга опирался на посох в двух шагах от нас и, судя по кислому выражению лица, настроение у него было не айс. Заметив, что я смотрю на него, он оскалился и побагровел, став похожим на огромного кума. Не удивлюсь, если в его родословную когда-то давно затесался один из этих неприятных островных жителей.

Мы быстро оделись. Народ всё это время поглядывал на нас оценивающе, особенно на Су-милу, ибо там было на что посмотреть. Женщины презрительно морщились, мужики восхищённо причмокивали и без смущения обсуждали достоинства впадин и бугорков. Среди прочих я заметил Чубакса. Рожа у рыжего была недовольна, как и у старого орка. Похоже, они частенько работали в тандеме, обирая путников, а особо ретивых отправляя в море. Не эта ли участь постигла предыдущих посланцев старухи Хемши? Но тогда получается Стремительный Пожиратель целенаправленно уничтожал их. Не с кадаврами ли он сговорился?

Именно эту мысль я и выложил перед бабкой, когда вошёл в таверну.

— Может и сговорился, — пожала она плечами.

На столе стояла бутылка рома. Разносчица наполнила стакан, и бабка опрокинула его в себя. Крякнула, содрогаясь всем телом, и пальцем указала на лавку по другую сторону стола.

— Что встали как не родные. А ты, — это уже разносчице, — принеси им пива и поесть чего-нибудь, а то у них одни глаза да скулы остались. Только сначала плесни ещё в стаканчик.

В широкое окно была видна набережная, причалы и покачивающаяся на волнах галера. На вершине голой мачты полоскался длинный узкий вымпел с двумя хвостами. Мы ели сосиски, пили игристое — всё как в Форт-Хоэне когда-то. Не хватало только моих былых товарищей. Как они там? Шурка с Уголёчкой, наверное, вместе. Мне, конечно, хотелось думать, что Уголёчка помнит меня и ждёт, а Шурка так, мимолётное увлечение. Если бы барон Геннегау не отправил меня в Игру, у нас бы всё наладилось, и мы были вместе…

Я закашлялся, подавившись сосиской. Швар хлопнул меня по спине, едва не прибив к столу.

— Не спеши.

— С… кхе-кхе-кхе… спасибо.

Второй стакан старуха пила маленькими глоточками, смакуя. Выражение её лица было непривычно доброе, таким я его не видел никогда. Может есть смысл, пользуясь моментом, задать пару вопросов?

— Бабушка…

— Чего тебе, внучек?

— Это вы сообщили Пожирателю о нас?

Она хмыкнула.

— С чего ты так решил?

— Кроме вас только Эльза знала, что это я завалил Говорливого Орка. Но Эльза вряд ли потащится в такую глушь, даже ради того, чтобы сделать мне гадость.

— А я потащусь?

— Ну, вы же здесь.

— Здесь. Только притащилась я уже после того, как вас в море отправили. Как бы я тогда успела рассказать о твоих злодеяниях Пожирателю?

Я дожевал очередную сосиску. Пожалуй, в Коан-хох они будут повкуснее, чем в Форт-Хоэне.

— У вас возможности другие. Не представляю, какими видами коммуникаций вы пользуетесь, возможно, голубиной почтой, однако у вас сто процентов есть связь со своими адептами. Я имею ввиду всех этих Орков, Целовальников, Говорильников и ещё десяток прочих атавизмов.

— Да, у меня их много, — кивнула старуха, делая новый глоток, и усмехнулась. — Атавизмы, слово-то какое выдумал.

— Слово как слово, нормальное. Вы от вопросов моих не отвлекайтесь.

— Какой грозный, ох. Ну да, шепнула ему про братика. Хотела посмотреть, как он отреагирует, как ты выкрутишься. В тебя столько сил вложили, а ты взял и позволил, чтоб тебя непись скрутила. Как так?

— Давайте не будем забывать про численность противника. Их было много…

— Кадавров ещё больше будет. Как ты у Ворот стоять собираешься? А стоять долго придётся.

— Как-нибудь…

Я хотел сказать «выстою», но не сказал. До этого момента я и не думал об этом. Сколько будет врагов, как всё произойдёт? Просто шёл, а там как получится. Если рассуждать логически, то первая игровая локация, да ещё с Воротами, гарантирующими бессмертие кадаврам, должна охраняться не хуже мавзолея Ленина — это метафора, если чё. Должны быть укрепления, не хилый гарнизон плюс те, кто выпал с перезагрузки. А против всего этого мы со Шваром. Надо как-то проникнуть внутрь, установить Сферу, дождаться, когда она сработает.

— Как-нибудь, — покачала головой старуха. — Всё у тебя через как-нибудь. Вся жизнь такая: авось пройду, авось получится. Когда ж ты за ум-то возьмёшься.

— Были бы мозги… — попытался пошутить я.

Старуха щёлкнула пальцами.

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до пятнадцатого уровня из пятнадцати

Вы полностью овладели дополнительным умением «Капитан ландскнехтов», став одним из лучших полководцев современности, и пусть ваша харизма валяется где-то в канаве, ваш интеллект поднялся до небес. Теперь вы понимаете картину предстоящего сражения и видите её сильные и слабые стороны, и способны заранее наметить план боевых действий.

Не уверен, что я стал умнее, но что-то точно изменилось, причём, в лучшую сторону. Старуха прибавила сразу пять уровней дополнительного умения. Пять! Я увидел свои прошлые ошибки, ошибки своих врагов и способы избежать этого.

— А что, так можно было с самого начала? — воскликнул я. — Вы могли с самого начала превратить меня вот в такого… такого… Но вместо этого…

Я вскочил, и не в силах мгновенно принять новую информации, заходил по таверне от стола к столу, пугая бармена и посетителей.

— Вы могли… могли…

— Сядь! — потребовала старуха. — Успокойся. Я много чего могу, но что толку? Слышал что-нибудь про жизненный опыт, тем более отрицательный?

Я сел, глаза мои горели.

— Послушайте, бабушка Хемши, любимая моя Рыжая Мадам, а вы можете вот всё остальное, все другие мои дополнительные способности взять и так же, а? До пятнадцатого уровня.

Сказал — и осёкся. Может, конечно, но толку не будет. Дополнительные умения — это теория, уровни которой поднимает реальная практика. Сделал что-то правильно, переключатель щёлкнул, сдал экзамен, уровень поднялся, и снова пошла теория. И так раз за разом, щёлк за щёлком от подвала до крыши, как при строительстве дома. Упустишь что-то в одном месте — и весь дом рано или поздно рухнет. Не может быть практики без знаний!

— Сам, наверное, уже понял? — без всякого сарказма проговорила бабка.

— Понял.

— Ну и славно. Чем дальше заниматься думаешь?

— Направлюсь в Форт-Ройц, оценю обстановку. Только у меня ещё один вопрос к вам.

— Какой ты любопытный стал.

— Умнею, видимо.

— Ладно, спрашивай.

— А что стало с предыдущими вашими посланцами? Мастер Инь говорил, что до меня по пути праведника целых восемь групп отправилось.

Старуха пожевала губами.

— Мастер Инь слишком много говорить стал, разучился язык за зубами держать, — она допила ром, посмотрела с грустью на дно стакана и кивнула. — Но раз уж он проболтался, скажу. Надеяться на тебя одного проку нет, сам понимаешь. Вот и приходиться собирать игроков по одному с каждой локации, оправляю в Игру искать осколки. Их много разбросано, а надо всего-то три, чтоб собрать Сферу. Как соберёт кто, сразу отправляю по пути праведника.

— То есть, сорок игроков, — сосчитал я. — А почему до мастера Иня только восемь дошло?

— Вот ты ей-ей дурной. Остальные, стало быть, не добрались, — она постучала пальцем по лбу. — Кто погиб, кто, как Фолки, спрятаться решил. Да только на каждого тихушника свой Соло Жадный-до-смерти есть. Вот и получилось лишь восемь, да и те по дороге сгинули, до сюда ты один дошёл.

— А после меня ещё есть кто?

— Ты последний, так что не оплошай.

— А если оплошаю?

Старуха посмотрела на Гнуса, тот обсасывал жирные пальцы и приглядывался к моей кружке.

— Он у вас всегда такой инфантильный или только по понедельникам?

— Сегодня среда, — рыгнул Гнус, — но с вашего позволения, матушка, я бы ещё пивка хряпнул.

— Что полководец, что армия, — разочарованно выдохнула Хемши. — Если оплошаешь, всех нас Хаос в пыль сотрёт. Понятно тебе, балбес?

Да это всегда было понятно, только верить не хотелось, вот я и оттягивал конец понимания. Ну а раз уж старуха сама сказала, то теперь либо мы поимеем Хаос, либо Хаос поимеет нас.

Глава 12

Локация Форт-Ройц находилась в одном дне пути от Коан-хох. Это если не торопиться. Мы торопились. Двигались вдоль побережья малоприметной тропой, которой пользовались только дикие бараны да смельчаки с локации, жаждущие ласк гостеприимных девочек из легкодоступных заведений. В городе эти смелые парни появлялись не часто, ибо цены, как я уже успел узнать, на услуги барышень были слишком завышены и никоим образом не оправдывали усилия потраченные на дорогу. Согласитесь: сутки туда, сутки обратно, дабы предаться любви за две серебряных монеты в час — это не самые лучшие инвестиции. Так что совершать частые визиты у кадавров не получалось. Оно и к лучшему, потому шли мы не опасаясь встретить чужаков, лишь изредка наблюдая, как киты пускают фонтаны.

От моря исходила такая свежесть, какой я уже давно не чувствовал. Хотелось раздеться, прыгнуть в солоноватую воду и плавать, плавать, плавать… Но, во-первых, вода была слишком холодная, во-вторых, следовало спешить. И мы спешили. Вышли из города с утра и к вечеру уже стояли в пределах видимости локации.

Местность была, мягко говоря, не подходящая. Практически голая каменистая степь, лишь самую малость прикрытая колючим кустарником и валунами, между которыми ветер гулял во все стороны. Никаких замков, крепостных стен, бастионов и прочих защитных укреплений не было, только бараки, сказочный квартал для персонажей и ратуша с вечевой башенкой. Всё как в Форт-Хоэне, наверняка программисты лепили локации по единому лекалу.

Мы подобрались как можно ближе и присели за камнями. До границы городка оставалось не больше ста метров. Приподнявшись над камнем, я видел дорогу к морю, возле причалов суетились люди, скользили челны, на телеги грузили корзины с рыбой. Несколько патрулей в разной степени удалённости от городской черты обозревали окрестности. Нападения не ждали: кто на такое решится? Орки не полезут, с ними мир, а больше некому. Однако дозорную службу несли крепко.

Я подобрал камешек и острым углом начал вычерчивать примерный план локации, комментируя каждую позицию:

— Все локации возведены по одному проекту. Это бараки, их используют как казармы. Две тысячи человек могут легко разместиться в них. Но вряд ли гарнизон больше полутора тысяч, потому что надо оставить место для тех, кто идёт с перезагрузки.

— С перезагрузки это как? — уточнила девчонка.

Я пояснил:

— Когда кадавр погибает, он не умирает как все, а начинает перезагружаться и появляется здесь, в камере перезагрузки, даже если его убили где-то на Верхнем континенте.

— А потом куда?

— Гнус, тебе вопрос, отвечай.

Мошенник почесал затылок.

— Судя по карте, есть дорога через Орочью топь в страну Шу, потом тем трактом, которым мы прошли, в Южные марки. Но это долгий путь. Если хочешь попасть в Северные кантоны или в Западные феоды, проще идти морем. Тут же есть причал? Я думаю, с определённой периодичностью приходят корабли и перевозят людей в Верхний континент. Если верить новостям, основные военные действия сейчас происходят там.

Верхний континент полыхал. Новости так или иначе добирались до наших ушей, и мы знали, что армия кадавров заканчивала крушить Западные феоды и уже подбиралась к фьордам норманнов. Там они встретят более достойный приём, чему поспособствует сама Природа. Скалы, реки, озёра — всё будет на стороне волчьих стай. Но они слишком малочисленны. Ещё несколько таймов, и враг подойдёт к Восточным границам. Не потому ли старуха поставила временно́е ограничение на выполнение задания?

— А это что? — Су-мила ткнула пальцем в рисунок.

— Ратуша. Это и есть камера перезагрузки. Ворота Бессмертия. Если удастся их разрушить, кадавры проиграют, Хаос прекратиться, Игра перестанет сворачиваться.

— И пойдут дожьди?

— Пойдут. Ваши болота снова наполняться водой, станет много пиявок, болотных ягод. Голода не будет. Но чтобы это произошло, нам нужна армия.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — сказал Швар. — Ты хочешь натравить кланы Орочьей топи на кадавров, перебить их и уничтожить Ворота.

— Это единственный способ, — кивнул я. — Если получится поднять хотя бы половину кланов, мы справимся. Орки непревзойдённые воины, особенно если их поведёт лучший полководец современности.

— Ты не лючщий, ты даже не кухто-ан-таро, кланы за тебя не пойти, — презрительно скривила губы Су-мила. — Кланы совсем не пойти. Нужен Больщой Круг. Договариваться. Больщой Круг созвать может лишь старейщины клана или кухто-ан-таро, тот, кто победиль трясинник. Ты не старейщина и ты не победиль.

Я провёл ладонью по земле, стирая рисунок.

— Значит, надо победить.

Невзирая на приближение ночи, мы двинулись назад в город. Поднялась луна. При её свете побережье окрасилось в тёмно-синие холодные тона, а море в тёмно-бирюзовый; лишь там, где пролегала лунная дорожка, цвет его был более тёплым и волнистым, словно надежда. Су-мила никогда не видела море ночью, она смотрела на него, улыбалась, и от этого лицо её становилось ещё более милым. Хотелось зажать его в ладонях и смотреть, наслаждаясь каждой чёрточкой до того самого дня, пока Игра свернётся.

Под утро Швар, идущий впереди, насторожился и поднял руку.

— Стоп!

Я услышал звук прокатившегося камешка, смех и приглушённый расстоянием голос:

— А та с татуировочкой на заднице тоже ничего, я б ей…

Новая порция глумливого смеха заглушила окончание фразы.

— Да и я б ей! — поддержали первого. — Только уж запросила много. Пять монет за час! Да за это трёх тёлок окучить можно.

— Но она того стоит. Нечета остальным. Что скажешь, Рудольфус?

— В притоне возле свалки девки тоже ничего. И берут всего пятьдесят медью, — пробасил третий.

Я указал на груду камней возле тропы, мы тенями скользнули за них.

— Кадавры! — пискнул Гнус.

— Три шушо, — скрипнула зубами Су-мила. — Я одна справлюсь.

Она вынула стрелу из колчана и приложила к тетиве.

— Отставить, — зашептал я. — Убивать их нельзя.

— Почему?

— После перезагрузки они расскажут своим, кто их убил и где. Сопоставить факты много ума не потребуется. Кадавры как минимум насторожатся. Очень большой шанс провалить задание.

Я взял за руку Швара, уже потянувшего топор из-за пояса, и знаком показал: живыми. Он пожал плечами и сжал кулак.

— Вот и ходи по свалкам! — засмеялся второй. — А я предпочитаю чистеньких. Пусть они и дороже, зато прижмёшься к титькам, а от них фиалками пахнет. Вку-усно! Не любишь фиалки, Рудольфус? Ну и дур…

Кулак Швара оборвал фразу и отбросил кадавра от тропы. Я перехватил первого, ударил под колени и прижал к земле. Свободной рукой накинул ему на шею кожаный ремешок, завёл обе руки за спину и вторым концом стянул запястья. Оглянулся в поисках третьего. На тропе никого больше не было, только Швар заканчивал связывать бессознательного любителя вкусно пахнущих куртизанок. Обернулся. Подсвечиваемый луной силуэт третьего быстро удалялся в сторону Форт-Ройца. Рудольфус! Куда же ты…

Я рванул следом, но не успел сделать трёх шагов, как на тропу выскочила Су-мила с луком, мгновенье — и стрела полетела вдогонку кадавру.

— Нет, нет! — успел только проговорить я.

— Я помню, — усмехнулась девчонка. — Живым.

Рудольфус вскрикнул и припал на левую ногу. Попытался встать, шагнул и снова упал. Я подошёл к нему, он выхватил короткий меч и направил меня.

— Ты, ты… Ты знаешь, кто я? Я кадавр, кадавр, слышал о нас? У тебя проблемы, мужик, проблемы. Даже если убьёшь меня, даже если убьёшь! Такие проблемы!

Я легко отбил его меч, взял за волосы и потащил к камню. Идти он не мог, только кое-как перебирал коленями, обдирая их в кровь. Стрела Су-милы попала в нижнюю часть бедра. Остриё не вышло, упёрлось в кость, это вызывало сильную боль и крепкие ругательства. Я отвесил ему леща, это помогло снизить громкость до минимума.

Мы поставили самоходчиков в ряд. Вели они себя агрессивно, нисколько нас не боялись, хотя огребли прилично. Каждый успел пригрозить всеми казнями египетскими, а Рудольфус ещё и лекаря потребовал. Су-мила, не церемонясь, вырвала стрелу из его ноги, выслушала очередную порцию ругательств и отошла.

— И что теперь с ними делать? — потёр подбородок Гнус.

Встреча с кадаврами нарушала все планы. Пусть мы и не отправили их на перезагрузку, лишив возможности предупредить своих о нас, но это всё равно обуза, тем более Рудольфус, его придётся тащить на себе.

Но в любой неудаче надо искать положительные моменты. Теперь хотя бы можно определить уровень подготовки кадавров. Данные получатся усреднённые, но на безрыбье и рак рыба.

Я взял первого за грудки, встряхнул:

— Давай, братан, поведай нам всё о себе: кто, откуда, уровень, баффы, дополнительные умения. Ты ж игрок, так? Иначе бы не стал козырять тем, что кадавр. Рассказывай.

Он скривился:

— Да пошёл ты. Чё ты мне сделаешь? Убьёшь? Да и хрен с ним, не впервой. Завтра очнусь в камере перезагрузки, сообщу о тебе командиру, мы ваш гнилой городок наизнанку вывернем. Ты же тоже игрок, да? Только без права на перезагрузку. Шляпа тебе, игрок, и дружкам твоим шляпа. А эту шлюшку орочью, — он глянул на Су-милу, — я отымею по-всякому, а потом чучело из неё сделаю.

— Ах ты, шушо! Ноно товато-айро, хех то ооно анта-на бэрэ! Сама тебя, сама…

Она попыталась использовать стрелу вместо ножа и едва не выколола ему глаз. Я успел перехватить удар.

— Девочка моя, успокойся, он же специально. Хочет, чтоб убили…

Но Су-мила разъярилась и переключилась на меня.

— Эсудо ен у манэ-ка ду… Не твоя, не твоя!

— Хорошо, хорошо, не моя, — закивал я. — Швар, придержи, пожалуйста, свою родственницу, а то, боюсь, она дел наворотит выше крыши.

Швар сграбастал Су-милу в охапку и оттащил в сторону.

— Какая ретивая, — ухмыльнулся кадавр, — обязательно её отымею.

Но меня его насмешки не трогали. Я включил «Угрозу», давно её не использовал, со времён Форт-Хоэна. Сила её с тех пор подросла, дополнительно получив за каждый мой уровень по нескольку единиц, плюс неплохо прокаченное дополнительное умение инквизитора. Кадавр охнул, изо рта полезла белёсая пена, в глазах лопнули сосудики. Двое других пленников тоже задышали судорожно, хотя их зацепило лишь краешком.

— Подёнщик, подёнщик, предупреждать надо, — застонал Гнус. Он схватился за голову и резко шагнул назад.

Не обращая на него внимания, я склонился над осевшим под «Угрозой» кадавром.

— Ну что, братан, ты по-прежнему считаешь, что смерть — это самое плохое, что может с тобой случиться?

Нет, он так больше не считал. Из уголков глаз, из ушей потекла кровь, лицо осунулось, кожа стало матово-жёлтой.

— Скажу… скажу… скажу… Хватит!

Он выплёвывал слова вместе с пеной и извивался. Япродолжал держать его, пока действие «Угрозы» не закончится, и отпустил.

— Говори.

— Би… Би…

— Чё ты разбибикался? По делу говори.

— Битник меня зовут. Из Форт-Борма. Это в марках, на самом юге. Послушай, больше не делай так, я всё скажу, всё, — он почти плакал. — Тридцать второй уровень. Дополнительные умения… Нет дополнительных умений, не знаю, что это. А баффы… На выносливость, на меткость. Первый я купил ещё в локации у алхимика, второй… как-то само получилось. Игра дала, хрен знает почему, просто дала.

Я повернулся ко второму. Тот не стал таиться и строить из себя партизана, и выложил о себе всю информацию, так же поступил и Рудольфус. Шутить со мной больше никто не хотел. Когда мы продолжили путь, Су-мила отстала шагов на двадцать, и я спиной чувствовал её напряжённый взгляд.

Швар шепнул:

— Это что такое было, брат? Я едва не обделался, да и Су-мила забыла, как ругаться.

— Я же палач, а это такая присущая нашей профессии особенность.

— Крутая особенность. Если б ты её применил против Стремительного Пожирателя, не мы бы, а он крабов кормил.

— Не на всех эта штука действует, да и не долго, всего-то пятнадцать секунд. В бою только помешает.

Рассвело, над морем с клёкотом кружили чайки, первые рыбацкие лодки направлялись к горизонту. Через час показались первые домишки Коан-хох. Народ уже во всю копошился возле загонов и на причалах. Торговцы толкали тележки к рынку. На нас внимания никто не обращал, и мы без вопросов прошли к трактиру. Внутри никого чужих не было, только орки-стражники у дверей, столы пусты. Уборщица возила мокрой тряпкой по каменным плиткам пола, из кухни раздавался звон посуды. Старуха Хемши спускалась с галёрки в зал, недружелюбно поглядывая на нашу добычу. Кажется, она решила вернуться к своей ипостаси Рыжей Мадам — строгая владелица питейного заведения. Старый Рыночник, распрощавшись с ослиной шкурой стоял за барной стойкой, рассматривал коллекцию напитков.

— Не густо, — вздохнул он, перебирая бутылки.

— Герр Рыночник, вам ли жаловаться? — хихикнул Гнус. — Ослы всё равно ничего кроме воды не пьют. А тут смотрите какой выбор.

Старый Рыночник посмотрел на него с грустью.

— Пошутить решил? А хочешь я из тебя самого осла сделаю? Мне не трудно, — и посмотрел на спускающуюся Мадам. — Хемши, как тебе идея? Будет у тебя два ослика, причём один на постоянной основе.

— У меня уже есть такой постоянный. Уши отрастил по полметра и всё время оправдывается, — она ткнула в меня пальцем. — Ты кого приволок, балбес?

— Это случайно, — покачал я головой. — Наткнулись на них на тропе, пришлось взять с собой, иначе сдали бы нас своему начальству. Пусть посидят в подвале, потом можно будет кумовьям скормить.

— Тебя самого скормить надо.

Старуха прошла к столу у камина. Служанки быстро накрыли завтрак, одна сунула смолистых щепок в поленья и зажгла огонь. Старый Рыночник выбрал наконец напиток, сел рядом с Мадам. Откупорил бутылку со звуком, напоминающим выстрел, и разлил по бокалам. Пахнуло коньяком.

— Рома нет, — сказал он, как бы извиняясь.

Не дожидаясь приглашения, мы прошли и сели напротив. Сегодня стол был сервирован лучше, чем вчера, и разнообразнее. Кроме сосисок в мисках лежали рыба, яйца, сыр, крабы. Последние меня особо порадовали, получается не они меня, а я их съем.

Старушка молчала, лишь поглядывая исподлобья, как мы едим. В своём первичном виде грозной трактирщицы она нравилась мне менее всего. Если Хемши ограничивается тем, что посылает меня куда-то, то Рыжая Мадам постоянно раздаёт затрещины. Она и сейчас была не прочь отвесить мне подзатыльник, желваки на скулах так и ёрзали. Но не стала, наверное, поняла, что последнего своего игрока надо беречь и желательно лелеять.

— Эй, косолапые, — окликнула она стражу у дверей и указала на пленников, — отведите этих в подвал, да свяжите хорошенько, чтоб не освободились.

Выждав ещё несколько минут, она нетерпеливо начала постукивать пальцами по столу. Я сдвинул в сторону объедки, глотнул пива и сказал:

— Мадам, если вам есть, что спросить — спрашивайте. Не стоит портить полировку стола своими когтями.

И втянул голову, ожидая, что теперь-то бабка меня точно припечатает. Но она рассмеялась.

— Балбес, — и проговорила задумчиво. —Почему ж везёт тебе всё время?

— Родился таким, — осмелел я. — Но если хотите, могу поведать одну теорию…

— Замолкни, это был риторический вопрос. Теперь давай по серьёзному. Что выяснил?

Я вытер руки о штаны, подмигнул служанке, чтоб подлила пива, и сообщил:

— Хороших новостей мало, можно сказать, их совсем нет. Хотя вру, одна хорошая новость имеется. В этом Форт-Ройце нет укреплений. Представляете? Вообще никаких. Зато есть гарнизон, и сомневаюсь, что он плохо прокачен. Та троица, которую мы привели, в драке особых навыков не показала, но, во-первых, мы напали неожиданно, во-вторых, у каждого за душой тридцать плюс уровней. Просто так с такими не сладишь, помощники нужны.

— И что предлагаешь?

— Хочу орков привлечь. Одиннадцать кланов, в каждом от трёхсот крепких парней. Если собрать хотя бы половину, появится шанс пробиться к ратуше.

— Орки не пойдут за тобой, — проговорил Старый Рыночник. — Они не пойдут за человеком, тем более без решения Большого Круга. А Большой Круг может собрать только…

— Кухто-ан-таро, великий воин, — согласился я. — Поэтому мне нужна ваша помощь.

— Что задумал, подёнщик? — сузила глаза старуха. — На трясинника собрался?

Как быстро она догадалась! Я только подумал, а она уже бизнес-план на стол положила. Правда его ещё утвердить надо и подкорректировать, но это уже детали.

— По-другому не получится. Я должен созвать Большой Круг и уговорить орков напасть на кадавров.

Старый Рыночник плеснул коньяка в стакан и подвинул мне.

— На-ка выпей. Тебе в голову всё время глупости лезут. Ты хоть представляешь, кто такой этот трясинник?

— Примерно.

— Примерно! Это убийца. У него на лбу так и написано: убиваю тупых подёнщиков по десятку каждый день. А снизу добавлено: бесплатно. Ты последняя надежда на спасение Игры, и вот так запросто отдать тебя на заклание — идиотизм. Придумай что-нибудь другое.

— Были бы мы не в Орочьей топи, я б придумал. Но мы именно там, где есть, да и времени осталось три тайма. Я при всём уважении к вам ничего уже сделать не успею.

— Что хочешь от меня? — загробным голосом вопросила старуха.

— Квест на трясинника. Искать его по болотам можно полжизни, а часики-то тикают. Это наша с вами единственная возможность остановить Хаос.

Получено задание «Болотный ужас вернулся в дом»

Принять: да/нет

Время выполнения: один день

Штраф за отказ: проклятье старухи Хемши

Рыжая Мадам поднялась из-за стола.

— Ближайшее болото в часе ходьбы. Иди, он ждёт тебя.

Глава 13

Я не стал срываться с места и бежать сломя голову убивать трясинника. За плечами была бессонная ночь, тело от усталости и сытного завтрака отяжелело и требовало отдыха. Я проспал до обеда, потом немного погулял по городу, по набережной, забрёл в трущобы, понаблюдал за малопривлекательной жизнью аборигенов. Орков среди них не было, хотя город по праву считался орочьим. Все местные зеленокожие отродья находились на службе у магистрата и несли исключительно охранные функции. Лавки, трактиры и прочие заведения принадлежали представителям торговой гильдии, об этом свидетельствовали особые знаки на дверях: туго завязанный кошель и отпечаток ладони на нём. Я не пропустил мимо ни одно здание, зашёл в каждый магазинчик, оценил товары и услуги.

Цены бравировали, поэтому отбоя от покупателей я не заметил. Простой кинжал с невысокими показателями, которому даже в торговом разделе монашеской гильдии цена десять медяков, здесь продавали за девяносто девять. Бред. Я так и сказал продавцу:

— Бред.

Он загадочно улыбнулся, опираясь локтем о прилавок и сказал:

— Когда прижмёт необходимость, выложишь последнюю монету и не озаботишься дороговизной.

Я тоже улыбнулся:

— Однажды меня прижала необходимость. Это было далеко от этих мест, в локации Форт-Хоэн. Очень было нужно оружие, и я пришёл и взял его.

Торгаш не поверил:

— Таки пришёл, взял, а тебе таки взяли и отдали?

— Ну, не так чтобы взяли и отдали, для начала пришлось отрезать несколько пальцев, а уж после этого да, взяли и отдали.

Торгаш выпрямился и нервно облизнул губы.

— Здесь такое провернуться не получится. Здесь действуют определённые правила. Хорошие, я бы сказал, правила. Магистрат не допустит произвола.

— Да ты расслабься, дорогой, — похлопал я его по плечу. — Я вовсе не собираюсь проворачивать подобную канитель в вашем городке. Всего лишь поддерживаю разговор. Кстати, где у вас лавка алхимика? Хочу взглянуть на его рецепты.

— Первый дом справа на въезде в город, — охотно поведал торгаш и облегчённо выдохнул, когда я вышел на улицу.

Снаружи стоял Швар.

— Не ушёл ещё?

— Да вот, провожу оценку стратегических запасов.

— Ты бы лучше положение солнца оценил.

— А солнце здесь причём?

— При том. Ты трясинника ночью бить собрался? Не получится. Ты заметить его не успеешь, как он тебя щупальцами разорвёт.

— Времени ещё целое лукошко. Тут идти-то — рукой подать.

— А про Ар-Баннов забыл?

Про Ар-Баннов я не забыл. Они слонялись по городу, разглядывая несуществующие достопримечательности, и всегда оказывались неподалёку, так что если и захочешь забыть, не получится. Даже сейчас один из них стоял по ту сторону улицы, впившись в меня плотоядным взглядом, а второй как бы ненароком перекрывал выход на пирс. Видимо, Ар-Банны считали, что из города мы собираемся сваливать морем. С их точки зрения это было вполне логично, не для того же мы рвались в город, чтобы уйти назад в болота.

— С Ар-Баннами разобраться не сложно, — проговорил я, оценивая расположение дозорных. — Сделаем так. Бери Су-милу и Гнуса и идите на пирс. Поговорите с лодочником, спросите, может ли он прямо сейчас перевезти нас на ту вон галеру.

— Зачем? Мы уходим?

— Какой ты тугодум, Швар. Ар-Банны сконцентрируются на вас, решат, как и ты сейчас, что мы уходим. А я под шумок рвану к болотам.

— А, вон как. Понял. А если они в драку полезут?

— Власть в городе принадлежит старухе Хемши, пусть она с ними и разбирается.

Как решили, так и сделали. Я вернулся в трактир, дождался, когда моя команда двинется к пирсу и, приоткрыв дверь, следил в узкую щель за развитием событий. Ар-Банны словно стая скан-туру потянулись со всех сторон к гавани. Я насчитал тридцать одного, предводительствовал всё тот же орк с венчиком седых волос на макушке. Су-мила сказала, что зовут его Рамос, и он — кухто-ан-таро.

Он смог убить трясинника, покромсать его в фарш в тяжёлом бою один на один… Может, конечно, не совсем в фарш и не совсем один, однако сообщество неписей Орочьей топи считает его великим воином, и он наверняка знает, что нужно делать при встрече с этим мерилом боевой доблести орков. Задать бы ему несколько наводящих вопросов, только, боюсь, пошлёт он меня громко и невежливо, а моей «Угрозе» или «Коварству палача» покажет толстый средний палец. Он всё-таки кухто-ан-таро, а не этот самоуверенный кадавр Битник.

Послышался голос Су-милы, яростный и дрожащий. Забасили Ар-Банн, прикрывая сестру вперёд шагнул Швар. Разговор вёлся на орочьем, я ни слова не понимал, как и Гнус. Мошенник вообще не мог понять, какого беса его потащили в гавань, и старался превратиться в маленький незаметный комочек.

От портового склада подошли грузчики, встали поодаль, наблюдая за происходящим.

— Куда смотришь? — раздался за спиной голос Старого Рыночника.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Герр Рыночник подвинул меня и сам выглянул в щель.

— Чего вы опять устроили? Хемши знает?

— Ей не обязательно всё знать, — хмурясь, ответил я.

— Столько раз она тебя из передряг вытаскивала, — вздохнул персонаж, — а ты всё огрызаешься.

— Ага, а кто меня в эти передряги заталкивал?

— Всё, заканчивай пререкаться. Что задумали, спрашиваю?

— Мне из города надо выбраться, чтобы квест выполнить, а эти орки гнались за нами от самой границы. — Старый Рыночник изогнул бровь, и я пояснил. — Длинная история, в общем, повязали они Швара с Гнусом, а мы с Су-милой их вытащили, только Су-мила одного, — я вытянул палец и изобразил звук выстрела, — пффф! — стрелой в шею. Короче, они теперь нам мстят. Только в городе нельзя, вот они и пытаются подловить меня на выходе.

— Понятно. Ступай, решу вопрос.

Я скользнул в щель и тенью двинулся вдоль стен к болоту. Герр Рыночник направился к пирсу. По дороге скрипел колёсами фургон, я подскочил, откинул заднее полотнище и запрыгнул внутрь. Ткнулся носом в мешок и затихарился. Возница напевал что-то смутно знакомое, пахло не то ванилью, не то… нет, точно ванилью. Запах характерно яркий, сладковатый. Я вынул нож, разрезал мешок, в ладонь посыпались стручки. Какие ароматные. Я сунул несколько в мешок, подарю Су-миле, пусть наслаждается, наверное, и не знает, что подобное существует.

Фургон выкатился за пределы города, заскакал по колдобинам. Я отогнул полотнище, поглядывая на отступающие прочь дома, а когда по обочинам поднялись кривые осины и тощие кусты, выпрыгнул на дорогу. Возница продолжал напевать песенку, так и не заподозрив, что прокатил безбилетного пассажира.

Пробравшись сквозь частый осинник, я вышел к кромке болота. Жижа бурлила нутряными газами, по поверхности скользили пиявки. Метрах в десяти от берега застыл небольшой островок мха. То, что в глубине под ним сидит трясинник, сомнений не было, старуха чётко указала место, где можно его найти. Стало жутко. Место и без того не располагает к позитиву, да ещё и в одиночку. Намного увереннее чувствуешь себя, когда Швар прикрывает спину, а Гнус воплями отвлекает часть внимания противника. Какое это счастье — быть в группе.

Островок шевельнулся — или показалось? — и придвинулся ближе. Я отступил за куст и присел на корточки. Даже не представляю, как выглядит трясинник. Су-мила вроде бы дала описание, но настолько скудное, что оставалось только гадать над его внешностью. И уж тем более не понятно, как он действует. Длинные щупальцы… Насколько длинные? Что вообще в её понятии есть «длинное»?

Островок снова шевельнулся, на этот раз явственно. Я увидел, как затрепыхался мох, словно при сильном ветре, жижа пошла волнами. Пиявки, только что беззаботно скользившие в мути, вдруг замерли, и сердце моё заныло тревожно-тревожно. Сука, как страшно-то. По спине и затылку побежали мурашки. Я вытянул меч; щит перекидывать в руку не стал, почему-то подумал, что он помешает. На всякий случай приготовился включать «Луч». Он единственный способен в мгновенье ока переместить меня с линии атаки в сторону. Хотя зачем? Су-мила говорила, что трясинник медлительный, а убить его сложно, потому что уязвимых мест нет. Вот только не понятно, почему она утверждает это, если не видела трясинника никогда. С чьих-то слов? Нет ничего хуже, когда информация доходит через третьи руки.

Как же плохо ничего не знать о противнике. А он уже здесь, я чувствовал его. И не просто здесь — рядом. Совсем рядом. Старуха Хемши, дав на него задание, автоматически сделала его боссом. Не могу сказать, хорошо это или плохо, но теперь он тоже меня чувствует, как те Изумлённые Льдины, которых мы с Гнусом били в марках.

Где же ты, тварь, почему не являешься?

Хлёсткий удар, тело обвела плеть и выдернула на себя. Не плеть — щупальце. Тут же второе обхватило ноги, и я завис над поверхностью болота метрах в трёх. Возле кромки острова увидел…

Трясинник был похож на спрута. Чёрный лоснящийся, узкие жёлтые щели глаз, пасть как у пиявки — круглая, усеянная по всей ширине несколькими рядами мелких острых зубьев. Такими не рвать, а растирать в кашицу. По бокам короткие щупальцы, это чтобы удерживать жертву и медленно заталкивать её в себя.

Я врубил «Луч».

Потеря здоровья 700 ХП

Здоровье сняли с меня по максимуму, но… я так и остался висеть над болотом, опутанный щупальцами, только тело обожгло, будто кожу содрали. Бафф не сработал. Попытался — и выдал пшик.

Что за хрень? Я напрягся, попробовал разжать объятья щупалец, снова включил «Луч»…

Потеря здоровья 700 ХП

Результат тот же. Две попытки, минус тысяча четыреста ХП и дикая боль по телу. Хорошо хоть меч не выпустил. Пальцы крепко сжимали рукоять, однако воспользоваться Бастардом при всём желании не получится. В душе возникла паника, пока ещё слабенькая, но с каждой секундой она разрасталась и поглощала меня всё больше и больше.

Стоп, стоп, стоп! Остановись, Соло! Паника, страх, ужас — это твоя смерть. Что можно сделать, как вырваться? Ведь побеждали этого спрута раньше, стало быть, есть решение!

Трясинник потянул меня в болото. Он делал это медленно, как будто наслаждаясь моей агонией, моей беспомощностью. Я погрузился в жижу, успел сделать несколько глубоких вдохов, и задержал дыхание. Глаза закрывать не стал, а зря. В этой жидкой грязи невозможно было что-то рассмотреть, только какие-то слабые мутные потоки, зато глаза начало нестерпимо драть, словно наждачкой.

Щупальцы сдавили тело сильнее, выжимая из груди весь воздух. Я попытался удержать его, хватанул ртом, но по глотке потекла жижа, заполнила желудок. Сработал рвотный рефлекс, я закашлялся и ещё больше наглотался грязи. Она потекла в желудок, в лёгкие, дышать стало нечем. Снова поднялась паника.

Соло, Соло… Я выбросил из головы страх, отстранился от боли. Утонуть не утону, дух не позволит, а вот если трясинник дотянет меня до пасти, то легко перемелет своими жерновами.

Надо расслабиться. Как я одолел снежного медведя? Просто претворился мёртвым. Не уверен, что один и тот же приём сработает дважды, но выбора нет. Пусть эта тварь начнёт меня жрать, а потом увидим, что из этого получится.

Я перестал дёргаться, дышать, и… хватка щупалец ослабла. Одно щупальце медленно съехало, освобождая от себя моё тело, руки под давлением жижи разошлись. Самое время взмахнуть Бастардом, отсекая второе, и рвануть наверх к воздуху… С трудом, но я сдержался. Пусть тварь уверится окончательно, что я мёртв.

К лицу прикоснулось нечто липкое и потянуло на себя. Это должно быть присоски коротких щупалец, больше нечему, значит, пасть чудовища рядом. Я снова открыл глаза. В упор на меня таращилось огромное жёлтое око. Су-мила утверждала, что попасть в глаз трясиннику невозможно, но это когда он выползает наружу. В глубине болота ему опасаться некого.

Ориентируясь по ощущениям, я развернул меч, нацелив остриё на зрачок, включил бафф «Мощь Луция», позволяющий пробить любой доспех, и вогнал Бастарда в глаз трясинника по самую крестовину.

Жижа всколыхнулась, и даже в её густой толще я услышал рёв:

— Кр-х-а-а-а-а!..

Всё вокруг забурлило, я заработал ногами и руками, всплыл, ухватился за мох и, подтянувшись, взобрался на островок. Изрыгнул из себя грязь и задышал. Минут десять просто лежал и ни о чём не думал, и лишь когда интерфейс разродился портянками сообщений, начал воспринимать действительность.

Задание «Болотный ужас вернулся в дом» выполнено

Получен дополнительный опыт 51400 единиц

Ваш уровень: 42

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 50899 единиц

Ваш уровень: 43

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 55014 единиц

Ваш уровень: 44

Свободных очков: 5

За трясинника мне добавили сразу три уровня. Вроде бы солидно, но кроме пятнадцати очков к общим показателям это ничего не даёт. А что такое пятнадцать очков, когда прибавка за принадлежность к гильдии монахов даёт плюс сорок к каждому стату? Правильно, ничего. Разве что похвастаться перед менее прокаченным игроком.

А вот дальше Игра порадовала.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до двенадцатого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до тринадцатого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до четырнадцатого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до восьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Водяной волк» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Ради этого стоило рисковать, особенно ради «Инквизитора». Жаль, что не дали последний уровень, а то так хочется узнать и почувствовать, каково это быть полностью прокаченным инквизитором. Наверняка новые ощущения, новые возможности.

Я отдышался. Силы постепенно восстанавливались, только жизнь застыла на чёрном жирном нуле. Дух спас меня в очередной раз. Спасибо тебе, старуха Хемши, за такой подарок.

Я поднялся, осмотрел себя. Грязный как чёрт, весь в тине, в склизкой тягучей дряни. Меча нет. Твою мать, значит остался в трясиннике. Что, нырять теперь туда? Впрочем, нырять так и так пришлось бы. С чудовища должен выпасть хоть какой-то лут, возможно, деньги или свитки. А такими вещами не разбрасываются.

Я соскользнул в жижу. Доспехи и одежда сами по себе потянули меня вниз, так что напрягаться не пришлось. Очень скоро я зашарил по дну. Под руки попадались коряги, на ощупь они казались застывшими пиявками…

Лёгкие снова начали гореть из-за нехватки кислорода, но я уже начал привыкать к этим неприятным ощущениям смерти, тем более что жизни всё равно не осталось, терять нечего. Ухватился за корягу и принялся перебирать руками, ощупывая всё вокруг себя. Победить трясинника оказалось проще, чем найти его дохлую тушу. Но он здесь, куда ему деваться, и, слава Игре, нет пиявок.

Дно было твёрдым, лишь на самую малость прикрытое отложениями. Иногда попадались булыжники, но чаще всего пальцы утыкались в жёсткий грунт. Наконец я нащупал нечто более мягкое, ухватился, провёл ладонью. Да, это щупальце. Дёрнул. Туша подалась на удивление легко, и я потащил её за собой. Дно постепенно поднималось, через несколько минут моя голова оказалась на поверхности, лёгкие развернулись, отрыгивая жижу. До берега оставалось метров пятнадцать. Я закинул щупальце на плечо и как бурлак на Волге, потянул трясинника за собой.

— Ою шушо кухто-ан-таро… — послышался слабый и едва ли не благоговейный голосок.

Я поднял голову, вглядываясь в заросли осинника.

Су-мила. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами и прижимала к груди ладони.

— Ты первый челёвек, сумевщий одолеть чудище. Теперь в топи три великих воин, и ты — один из них.

Её признание моих заслуг было мне безразлично. В другом месте и при других обстоятельствах я бы наверняка запросил каких-то преференций, как минимум, ночь страстных объятий, но сейчас было не до этого. Я вымотался, растерял весь запас жизни, и хотел только одного: упасть и не вставать дня три.

К сожалению, у меня не было и одного дня на отдых.

Я дотянул тушу до берега, вытянул из жижи и присел рядом, подогнув колени. Первым делом выдернул меч из глаза, обтёр о край жилета и вернул в ножны. Дальше совместил интерфейсы. На плюшки трясинник оказался скуп, всего-то две вещи.

Вы получили «Око трясинника»

В ладонь выпал продолговатый кусок камня. Янтарь. Очень крупный, внутри в вечном покое застыла стрекоза: крылья развёрнуты, хвост скручен. Для антиквара или ювелира такой предмет наверняка представляет большую ценность. А что он даст мне?

Вроде бы должен быть гайд, объясняющий полезные свойства предмета.

Увидев око, Су-мила восхищённо зашептала:

— Ты удивительный, удивительный… Тебе прищло прозрение. Это такая удача…

— Дорогая, давай более подробно. Что за прозрение?

Су-мила выдохнула:

— Это больщой артефакт, очень больщой. Такой есть в посох Стремительный Пожиратель. Только у него не стрекоза, а комар. Слабее твоего.

— Что он даёт?

— Магия. Много манны, так много, что сложно потратить всю, а когда потратищь, он быстро восполнит.

Значит, артефакт. Что ж, вот и по нашей улице прошла колонна голых манекенщиц. Правда, я не маг и этот артефакт мне, по сути, без надобности, но существует шанс выгодно продать его или обменять на что-то необходимое мне.

Вы получили «Щупальце трясинника»

Вторая вещица больше напоминала смотанную в бухту верёвку. Мы использовали с Гнусом такие, когда лазали по горам, охотясь на ледяных боссов. Какой от неё прок здесь? Я распустил бухту. Метров пятнадцать, не больше, ни на одну гору не влезешь.

Однако Су-мила снова восхитилась:

— Ты везучий шушо. Эта верёвка сама вяжет и не разрежешь. Пробуй.

— Как пробовать?

— Кидай меня!

Она вытянула перед собой руки. Я немного помедлил и набросил верёвку ей на запястья. Она тут же затянулась, обвившись несколько раз, словно щупальце, и Су-мила как не пыталась вырваться — не смогла.

— Видишь? Крепко. Никто не освободить, только хозяин.

— А как освободить?

— Потяни конец.

Я потянул, и верёвка легко сошла с рук. Стало быть, опять магия. Этот трясинник поставщик магических артефактов. Жаль, что вещей только две, а то бы я обогатился.

Внимание, вы можете пожертвовать свои артефакты гильдии «Невидимые монахи». В случае положительного решения, вы получите право на подачу ходатайства перед Поместным Собором гильдии с целью допуска в раздел «Артефакты».

Проснулись, мать их, монахи… Хотят заполучить мои артефакты за призрачную возможность заглянуть в их собственный сундучок с артефактами. Допустим, я загляну. Дальше что? Облизнусь и скажу: извините, ребята, денег нет. Или они мне бесплатно что-то предложат? Жулики…

Глава 14

В город мы вошли с первыми сумерками. Как ни странно, но нас ждали. Впереди стояли Швар и Гнус, за ними сбились в кучу Ар-Банны, по обыкновению хмурые и неприветливые. Дальше выстроились жители Коан-хох. Флажков и плакатов ни у кого не было, но и без них становилась понятной причина, по которой все они сегодня собрались.

Я остановился посреди улицы грязный, пропахший тиной и сероводородом, от резкого запаха многих покачнуло, но не отогнало. Швар встал слева, похлопал меня по плечу, Гнус притулился за спиной. Ар-Банны смотрели из-под бровей, скрипели зубами и ждали, когда я предъявлю доказательства своей победы. Уши вылавливали отрывки разговоров, дескать, ничего я не добыл, просто вымазался в болоте и стою здесь весь такой вонючий и лживый. Ха! Не стану спрашивать, откуда они узнали о том, куда и зачем я отправился, пусть это остается на совести Гнуса, который наверняка устроил тотализатор и теперь потирает лапки в предчувствии барышей. Если я кому-то и должен что-то предъявить, то это старуха Хемши. Она шла по улице в образе Рыжей Мадам, народ перед ней расступался, некоторые кланялись, другие недовольно морщили рожи. Рядом шёл Старый Рыночник, за ними колонной шагала свита — орки из охраны Стремительного Пожирателя. Самого бывшего хозяина города видно не было, думаю, он уже отправился в Холодные горы восстанавливать утраченное хозяйство Говорливого Орка.

Рыжая Мадам встала напротив, впилась в меня зенками.

— Ну, чего скособочился? Показывай.

Я вынул из мешка глаз трясинника и поднял над головой. Янтарь вспыхнул ярко-жёлтым магическим огнём, и весь город благоговейно выдохнул:

— О-ооооооо…

Ар-Банны дружно хлопнули ладонями по груди и опустили головы, признавая мою победу.

— Кухто-ан-таро! — звонко выкрикнула Су-мила. — Первый челёвек, одолевщий трясинника!

— Помолчи уж, вертихвостка, — огрызнулась на неё Мадам, и протянула ко мне руку. — Давай сюда.

Я отдал ей глаз.

Вы потеряли «Око трясинника»

Внимание! Гильдия «Невидимых монахов» с прискорбием сообщает, что ваши отношения понизились на двадцать пунктов и ныне составляют +10. Доступ в первичный раздел торговых сделок гильдии вам временно закрыт.

Мадам внимательно осмотрела янтарь, и по мере осмотра губы её, до того плотно сжатые, медленно расплылись в довольной улыбке. Она даже кивнула удовлетворённо, протирая камень ладонью и всматриваясь в стрекозу.

— Хоть какая-то от тебя, бестолкового, польза.

— Я только что потерял двадцать пунктов отношений с монахами, — нахмурился я.

— И что с того? Тьфу на них. Лицемеры. Мягко стелют да жёстко спать.

— Может быть, но они обещали мне кое-что полезное в обмен на этот камень.

— Господи, да что они могут обещать? Я сама в их Поместном Соборе почётным председателем числюсь, и потому все их мысли и помыслы ведаю.

— Вы?

— А то кто же? Небось наобещали допуск в раздел артефактов? Плюнь и растери. Во-первых, нет у них ничего стоящего в этом разделе, во-вторых, всё равно ничего не дадут. Это я запретила туда нос совать всем кому ни попадя. И с остальными гильдиями та же история. Кроме одной только… — Мадам тряхнула головой. — Заболтал ты меня, балбес. Проси за камень чего хочешь, — я воспрял духом и расправил плечи. — Но не забывай о скромности, — потрясла она пальцем. — Скромность мужчин украшает.

Скромность - это хорошо, но… Старуха Хемши главная среди монахов? И среди остальных гильдий?

Чем больше я узнаю́ о ней, тем страшнее становится. Так или иначе она контролирует всю Игру, за исключением кадавров, но именно они Игру и уничтожают.

— Денег дадите? Сундук золота, чтоб закупиться свитками и прокачаться по максимуму.

— Когда ж ты повзрослеешь наконец, — вздохнула Мадам, и заговорила тише, чтобы не греть чужие уши. — Я тебе не лутбокс, да и лутбокс такого не даст. У меня тоже ограничения стоят. Думаешь, не проще было бы сделать армию суперменов и пройтись чугунным катком по кадаврам? Но увы, все ресурсы относительны и в определённых пропорциях, и пропорции эти не в нашу пользу. Сбой, открывший дорогу Хаосу, был не кратковременным, как ты думаешь, а спровоцированным, и спровоцировала его сама Игра. Она хочет изменить общую механику, поэтому враг для неё не кадавры — это её собственное детище, а мы — те, кто пытается спасти существующий порядок. Понимаешь, балбес? Чем смогу, тем помогу, но и сам крутись, зарабатывай уровни.

Я вспотел. Игра сама всё сотворила? Но если так, то мы… и тогда…

То восприятие игрового мира, которое у меня уже сложилось, начало рушиться. Уже в который раз! Размышляя о действиях кадавров, о их роли в проявлениях Хаоса, я пришёл к неверным выводам. Они не причина, они инструмент. Игра пытается избавиться от привнесённого извне — игроков, но при этом не понимает, что уничтожает сама себя. Почему старуха сразу не ввела меня в суть проблемы? Я бы тогда и вёл себя по-другому, и мыслил, и…

— Что же вы сразу не сказали?

— Ты бы испугался и повёл себя как Фолки. А сейчас ты готов знать правду, — она скептически скривилась. — Или не готов? Тогда у нас проблемы.

— Готов, — нахмурился я.

— Ну а если готов, тогда требуй, что должен, — она отступила на шаг назад.

Я вытянул Бастарда, поднял над головой и отчётливо произнёс:

— Требую созвать Большой Круг!

Мадам кивнула и ответила:

— На правах главы Большого Круга повелеваю: Кругу быть!

Все орки, кто был на улице, опустились на колено. Я тоже опустился, дабы не нарушать традиции, и дёрнул Гнуса за подол куртки, заставляя последовать моему примеру.

Мадам выдержала паузу, более длительную, чем мхатовская, и продолжила:

— Пусть соберутся достойные и выслушают того, кто имеет право говорить. И примут решение.

Времени на сбор Круга ушло больше тайма. Я подсчётом дней не занимался, это прерогатива Гнуса, ибо самый трусливый из нас он, и только он знает точно, сколько осталось до часа Пи. У меня были другие заботы. Со Шваром и Су-милой мы целыми днями оттачивали боевое мастерство во дворе позади «Девятого вала». Прокачка прокачкой, но и тренировки лишними не будут, особенно для моих орков, у них-то уровней нет. Я искал новые сочетания баффов, стремясь найти наиболее подходящие для поединков с боссами. Бой с трясинником наглядно показал, что у меня серьёзные проблемы в этом направлении, а впереди поединок со зверем — с Чиу.

В том, что он состоится, я не сомневался, и при всех наших приключениях ни на минуту не забывал, что Архип со своими кумовьями где-то рядом. Он упорный, он такой же, как я, и он не оставил попытки найти меня. Я чувствовал — он рядом. Вряд ли ползает по болотам, скорее всего, сидит в Форт-Ройце и ждёт, когда я сделаю шаг. Что ж, недолго осталось. Даже если не смогу уговорить орков напасть на локацию, хотя бы соберу ополченцев и всё равно нападу.

От ополченцев, кстати, отбоя не было. На следующий день после объявления о сборе Круга, я приколотил к каждой двери объявление о наборе желающих присоединиться ко мне в благородном порыве помочь остановить надвигающийся Хаос. Два дня ждал, на третий, прихватив свою команду, отправился вразумлять местное население лично. Начал с той самой банды, которая обеспечила нам встречу с крабами. Не стал объяснять им, чем ополченцы отличаются от добровольцев, а показал это наглядно на них самих, после чего удалось привлечь на свою сторону полторы сотни оборванцев. Экипировкой их пришлось заняться по установившемуся ещё в Форт-Хоэне принципу экспроприации экспроприаторов. Оружие в городе по-прежнему обнажать было нельзя, но мы обнажали, а если кто-то из лавочников начинал сопротивляться, то и использовали. Рыжая Мадам не обращала на это беззаконие внимания, поэтому, когда начали подходить первые делегаты Круга, у меня успела образоваться маленькая армия.

Но ещё до этого я приказал перекрыть все тропы, ведущие из Форт-Ройц в Коан-хох. Любители девчатины по-прежнему шастали из локации в город и волей-неволей могли стать свидетелями надвигающихся событий. Пришлось позаимствовать у Мадам её телохранителей и выставить заслоны на путях незаконной миграции кадавров, наказав стражникам отвинчивать головы всем, кто не внемлет предупреждениям и пытается прорваться через кордон.

На седьмой или восьмой день на площади возле пирса собрались старейшины всех одиннадцати кланов и трое кухто-ан-таро включая меня. Мы встали кругом, по центру — Рыжая Мадам; горожане сбились в толпу за нашими спинами, ожидая представления.

Мадам указала на меня.

— Он первый человек, победивший трясинника, и ему есть что сказать Большому Кругу.

Старейшины обратили взоры ко мне. Признаться, это малоприятные ощущения, когда на тебя смотрят полтора десятка орков зверского вида, тем более что понятие «старейшина» у них соотносилось не только с возрастом, но и с силой. Я чувствовал, как от них исходит жажда крови, каждый хотел потрогать меня своим топором, проверить, на что я способен и действительно ли имею право именоваться кухто-ан-таро.

— Человек в Круге — нельзя! — топнул ногой орк, стоявший от меня справа. — Кун-Гарта против!

Ему начали вторить остальные, выкрикивая названия своих кланов. Толпа горожан зашевелилась. По большей части это были орки, прибывшие на Круг со своими старейшинами, и сегодня город воистину стал орочьим. Они зашумели, высказывая своё согласие со старейшинами.

— Почему нельзя? — сузила глазка Мадам.

Подобное сужение никогда не предвещало ничего хорошего. После этого Мадам обычно использовала «Угрозу», а её «Угроза» в сравнении с моей ну просто ни в какие рамки. Похоже, старейшины тоже были знакомы с достоинствами Мадам, и Кун-Гарта попытался оправдаться. Он слегка потупил очи, но не настолько, чтобы потом его обвинили в потере лица, и сказал:

— Мы уважаем тебя, ты — Единственная Первая, но простой человек не может стоять на равных среди орков и говорить им, что делать.

— Однако кадавры стояли среди вас, и говорили, и вы сделали то, что они хотели. Вы отправили лучших своих сынов на их войну, хотя я просила вас остановиться. Вы не послушались. Вы испугались! И где теперь ваши лучшие сыны? Кадавры обещали вам, что снова пойдут дожди, что болота перестанут сохнуть, что скан-туру расплодятся подобно саранче и сами будут прыгать вам в лапы. Но что мы видим? Дождей нет, болота сохнут, скан-туру исчезают, а голодные трясинники нападают на ваши деревни! Можно ли после этого назвать кадавров эхто-оть-ю, теми, кто держит слово? И никто из них — никто! — не смог стать кухто-ан-таро. Но этих лжецов вы согласились слушать, а того, кто убил трясинника — нет.

Мягко говоря, бабулька топила за меня. Я ещё слова не успел сказал, а она уже обсы́пала плюсами мою предстоящую речь. Старейшины забурлили, переговариваясь между собой, и бурление это походило на стыдливое раскаянье.

— Пусть говорит, — согласился старейшина слева от меня. — Най-Струпций будет слушать человека.

Кан-Гурта тоже согласился и остальные следом за ним закивали головами. Мадам посмотрела на меня и повела рукой: зал твой, порви его.

Порви… Легко сказать, когда в тебе харизмы выше крыши. Гнус бы точно порвал, но орки даже сморкаться в его сторону не станут, ибо он трус и подонок, а мне чтобы связать пару убедительных слов нужно наизнанку вывернуться. Единственная моя возможность что-то донести до разума этих зелёных жителей болот — «Коварство палача», бафф, повышающий те крохи моей харизмы на сорок единиц плюс ещё по две за каждый уровень. Как же это мало, тем более действует лишь минуту, а повторить можно только через шестнадцать часов, поэтому надо подобрать такие слова, которые не просто убедят орков, но заставят их идти за мной в огонь и воду… Ну хорошо, хорошо, хотя бы только в огонь, этого будет достаточно.

— Орки… кхе… Старейшины! Я одолел трясинника, а потому имею право стоять среди вас и… Все вы знаете, что болота сохнут, а скан-туру дохнут. В этом виноваты кадавры. Они нарушили правила Игры и призвали Хаос. Чтобы остановить Хаос, мы должны уничтожить форпост кадавров в Орочьей топи. Он находится недалеко, на побережье. Это Форт-Ройц. Уничтожив его, мы положим начало концу кадавров и лишим главного их преимущества над всеми остальными. Кхе… В-общем, как-то так.

Речь не вдохновила не только орков, но и меня самого. Слабовато прозвучало. Но я не оратор, я всегда это говорил, так что пускай жрут что имеем. Рыжая Мадам закивала и даже изобразила на лице восхищение, но в глазах застыла скорбь. Слава Игре, основной посыл дошёл до орков без моего вмешательства, и старейшина Най-Струпций спросил:

— Что делать-то нужно?

А вот тут уже вступили в дело мои полководческие таланты. Когда требуется не уговаривать, а брать за хобот, я становлюсь неподражаем.

— Дорогие мои старейшины, короче, требуются бойцы, небольшая армия, орда, способная сотворить чудо. Скрывать не стану, схватка предстоит жёсткая, кровь прольётся не только вражеская, но и ваша и, возможно, вся. Если вы боитесь…

— Орки крови не бояться! — выкрикнул старейшина Най-Струпций, и крик его поддержали остальные делегации Круга.

Что и требовалось доказать. Я победоносно глянул на Рыжую Мадам: покажи дураку поле чудес, а орку поле битвы, и оба пойдут за тобой на край света. А если дурак и орк в одном лице, тут вообще раздолье. Однако Мадам мою радость разделять не спешила, и оказалась права: время радоваться ещё не пришло.

— А кто возглавит орду? — обратился к Мадам старейшина Най-Струпций.

И таким ненавязчивым образом мы подошли к самому главному вопросу: кто станет командиром. По логике орков это мог быть только тот, кто победил трясинника, так что кроме меня претендентов было двое: Рамос из Ар-Банн и Икул из Кун-Гарта. Однако отдавать эту должность кому-то другому я не намеревался. Это мой бой, моя война, и вести войска — исключительно моё право.

Я так и сказал:

— Я!

Орки не согласились. И Рамос, и Икул принялись стучать себя в грудь и требовать первенства, ибо каждый хотел попасть в анналы орочьих летописей как великий полководец и победитель кадавров. Удивительное желание! Ни тот, ни другой понятия не имели, как правильно воевать с кадаврами. На привалах, у костра, во время переходов мы со Шваром частенько обсуждал тактику ведения боя различных игровых армий. Рассматривали сильные и слабые стороны сражения у Вилле-де-пойс. Швар рассказал, как воюют орки. Собирается орда, настраивает себя на кровопролитие — и пошла крушить всё на своём пути. Тактика так себе, работает исключительно против слабонервных, а если противник подберётся стойкий и хорошо обученный, то это как волна о скалу — только брызги в разные стороны. Кадавры стопроцентная скала. Я попытался объяснить это Кругу, но меня даже слушать не захотели. Старейшины разделились, одни требовали наделить званием полководца Рамоса, другие — Икула. За меня не подали ни одного голоса.

— Не договорятся, — шепнул Швар.

— И что делать?

— Можно объявить поединок. Кто выживет, тот и главный.

— Шутишь?

— Отнюдь. Такое часто бывало. Но сейчас вас трое. Скорее всего, просто передерутся и на этом закончится.

— Может отправим всех троих в болото? — встрял в разговор Гнус. — Пусть каждый попробует убить ещё одного трясинника. Кто убьёт, тот и молодец.

— Тебя самого убить надо.

— А что? Я дело говорю.

Умник, блин, дело он говорит. Хотя идея не лишена здравого смысла. Два трясинника за плечами — это показатель.

— Господа орки! — вскинул я руки. — Пожалуйста послушайте, мне есть что сказать по вопросу старшинства. Если вы уделите мне минутку своего внимания, мы решим спор и сумеем определить, кто из трёх кандидатов более остальных достоин возглавить нашу будущую армию.

Нехотя, но делегаты замолчали. Рыжая Мадам скрестила руки на груди.

— Уважаемые, — я шагнул вперёд, — по закону главнокомандующим может стать лишь тот, кто убил трясинника, так?

— Так, — закивали старейшины.

— Нас трое, у каждого на счету по одному трясиннику, так?

— Куда ты клонишь, подёнщик? — нахмурилась Мадам. — Говори быстрее.

— Я и говорю. Кроме трясинников есть другие звери, победа над которыми прославляет бойца ничуть не меньше…

Я вынул из мешка череп снежного медведя и небрежно швырнул его под ноги старейшин. Он покатился по камням мостовой с негромким дребезжащим звуком.

— Вот ещё один зверь, с которым никто из орков не может сразиться. Он не уступает трясиннику в силе, а в чём-то и превосходит. Я убил его в Холодных горах, и Единственная Первая может подтвердить это.

Все повернулись к Рыжей Мадам. Та ухмыльнулась и кивнула:

— Подтверждаю.

Старейшина Най-Струпций ударил себя ладонью в груди и сказал, указывая на меня:

— Смотри, Круг, — вот великий кухто-ан-таро!

Глава 15

На сбор армии ушло ещё полтора тайма, по подсчётам Гнуса до часа Пиоставалось четверо суток. Я намеревался ударить по кадаврам в последний момент, так и нервам жарче, да и лишний денёк для подготовки лишним не будет.

Орки подходили небольшими отрядами и становились лагерем на побережье. Во избежание трений с местным населением, я запретил пускать их в город. Были среди них особи обоих полов, и вряд ли можно сказать с уверенностью, которых больше. Одиннадцать кланов прислали четыреста двадцать девять воинов. Всего-то! Я рассчитывал сотен на двенадцать-четырнадцать. По моим прикидкам кадавров в Форт-Ройце было около двух тысяч, а нас, с учётом ополчения, теперь получалось порядка шестисот. Но ополчение не настоящие воины, тот же Чубакс, которого я вынужденно поставил старшим над этими отбросами, был способен разве что воровать. В лучшем случае их можно использовать в качестве застрельщиков и для сбора провианта. Или…

В голову пришла интересная мысль. Я всё думал, как победить противника, численно превосходящего тебя почти в четыре раза, но оказывается до меня уже всё придумали.

— Гнус, — окликнул я мошенника, — вали в лагерь к оркам, зови Рамоса и Икула, будем составлять план военной кампании.

— Ну-ка напомни, с каких пор я стал посыльным? — воспротивился толстячок.

Я показал кулак.

— А без грубой силы ты вообще можешь что-то решать?

— Могу. Но сейчас нет времени, извини. Так что двигай к оркам, через двадцать минут жду вас всех в «Девятом вале».

«Девятый вал» уже давно стал штаб-квартирой не только Рыжей Мадам, но и моей. Над дверями повесили череп снежного медведя, чтоб каждый житель издалека видел, кто в этом трактире заседает. Простую публику пускали исключительно по вечерам, цены, разумеется, взвинтили, заведение всё-таки самое эпатажное в округе. А днём мы проводили здесь совещания или просто пили пиво. По центру поставили бильярдный стол, сдаётся мне, Рыжая Мадам заказала его через торговый раздел гильдии монахов, и теперь герр Рыночник с Гнусом гоняли шары. Оба оказались мастерами высокого класса, поэтому играли не на деньги, а на щелбаны, и счёт, кажется, был равный.

Ожидая пока прибудут мои заместили, я углём начертил на полу конуры локации Форт-Ройц. Отметил побережье, тропу, равнину перед бараками и главную цель всей компании — ратушу. Камера перезагрузки находилась в её подвале. Мне предстояло туда спуститься, заложить Радужную Сферу и удерживать позиции, пока камера не разрушиться. Сколько это займёт времени старуха не сказала, вроде бы от нескольких часов до нескольких дней, получается эдакая мина замедленного действия. Для меня чем быстрее она сработает, тем лучше, потому что в камеру всё это время будут прибывать кадавры, в том числе те, которых мы перед этим отправим на перезагрузку. Придётся убивать тех, кого мы только что убивали, и не важно, что они будут безоружные, приятного в этом всё равно мало.

— Красиво рисоваль, — разглядывая карту улыбнулась Су-мила. — Это что? — указала она на волнообразные линии.

— Море.

— Мо-о-оре-е-е, — протянула девчонка, словно пробуя каждую гласную на вкус. — У нас никто так не рисоваль. У нас совсем не рисоваль. Только вот.

Она расстегнула курточку и продемонстрировала грудь, на которой был вытатуирован знак клана: наложенные друг на друга два квадрата. Я не знал на что смотреть, на квадраты или… А Су-мила, не замечая моего напряжения, продолжила объяснять:

— Не всем льзя такой знак, только воин. Я — воин, — она растопырила пальцы на левой руке и два пальца на правой. — Вот сколько побед. А ты?

Я пожал плечами.

— Не знаю, может, сто. Никогда не считал.

— Сто? — Су-мила прищурилась. — Если бы я не видать, как ты убиваль трясинник, и череп этот зверь над дверья, я никогда не верить. Говорить, что ты больтун. Но я видать, и теперь не хочу говорить даже, что ты шушо.

В трактир вошёл Гнус, за ним Рамос и Икул. Гнус воскликнул, воздев руки к потолку:

— Не поверите — снег!

— Снег? — переспросил Швар, отрываясь от кружки пива.

— Именно, — закивал Гнус, проходя к камину и подставляя ладони огню. — Похолодало — жуть. Не так, конечно, как в Холодных горах, но на улице сейчас градусов десять, не больше. Я когда до лагеря дошёл, снежный заряд ударил. Недолго, минуту всего, и растаял тут же. Но орки в шоке, они-то снег никогда не видели.

— Игра сворачивается, — раскладывая пасьянс, задумчиво проговорила Рыжая Мадам. — Хаос наступает. Будет ещё хуже.

— Поэтому предлагаю как можно скорее обсудить план нападения на Форт-Ройц, — заговорил я. — Мадам, вас это тоже касается, бросайте свои карты и подходите к моей.

Мы обступили то, что Су-мила назвала красивым рисунком. Я вынул меч и начал водить кончиком от одного обозначения к другому.

— Я уже говорил, в Форт-Ройце укреплений нет. Местность перед ним открытая, поэтому атаку я предлагаю провести на рассвете, с первыми проблесками. Пойдём от тропы, построение классическое: центр, левый фланг, правый фланг, резерв. Общий план построения такой…

— Зачем план? — перебил меня Рамос. — Просто идти в бой. Победа или смерть! Ар-рррррррр!

Его поддержал Икул, и их сдвоенный вопль заставил стёкла вздрогнуть. Я дал им время проораться и продолжил.

— Спасибо Кругу, что назначил командующим именно меня, поэтому будем делать так, как скажу я. Наша основа — это добровольцы…

— Твои добровольцы дерьмо, — фыркнул Рамос.

— Именно, — согласился я. — Поэтому проступим как Ганнибал при Каннах. В центре поставим добровольцев и Кун-Гарта. Это для того, чтоб добровольцы сразу не побежали. Сеча будет лютая, многие Кун-Гарта погибнут.

— Это хорошо, — удовлетворённо кивнул Икул. — Умереть в бою —честь. Мои воины будут рад.

— Только прежде, чем умереть, выполните свою часть плана, — потряс я пальцем. — Нужно сдержать кадавров и отступать не сразу, а постепенно. Не увлекайтесь, ясно? И приглядывайте за добровольцами, они в этом месте главная приманка и потеря.

— Да будет так, — ударил себя в грудь Икул.

— Тогда дальше, — я указал на карту. — Основные силы орков встанут на флангах двумя колоннами. Когда кадавры прогнут центр, колонны сделают поворот внутрь и перестроятся в фаланги. Отряды Най-Струпций и Ар-Банн будут в резерве…

Швар стукнул кулаком.

— Я никогда не буду в резерве!

— Помолчи. Ты вообще будешь рядом со мной, как и Су-мила…

— Я не буду! — дерзко вставила девчонка.

— А кто не будет, может возвращаться в болота и ловить скан-туру. Доступно объяснил?

Су-мила потупилась, но тут вмешался Рамос.

— Лучше вернуться болото, но не стоять резерв!

Я раздражённо процедил:

— Сука, какие мы все гордые. Тут не хочу, там не буду. Может, до конца дослушаешь, потом рассуждать начнёшь?

Рамос кивнул, и я продолжил:

— Только настроение портите… Ладно, значит, Най-Струпций и Ар-Банн стоят в резерве. Стоят как мышки, тихо, и ждут приказов. Как только кадавры продавят центр, а главные наши силы зажимают их с флангов, резерв получает приказ, обходит кадавров с тыла и замыкает кольцо окружения. После этого рубим кадавров без пощады и без пленных.

— Без пленных не хорошо, — покачал головой Икул. — Кого потом водить по анта-на бэрэ? Без пленных нельзя.

— Нельзя, — поддержал его Рамос.

Я обернулся к Су-миле.

— Куда они пленных водить собрались?

— Анта-на-бэрэ, тропа слёз, — напомнила девчонка. — Это закон войны, пленный дольжен показать силю духа и умереть достойно. Чем больше достойных, тем ценнее победа.

— А, ну да, ты говорила что-то об этом. Успокойтесь, господа, будут вам пленные, и столько, что устанете водить их по своим тропам. Но позже. Сначала нужно убить медведя. Не забывайте, их больше.

— За них биться медведи? — раздул ноздри Рамос. — Такие как череп над дверья?

— Что ж вы к каждому слову цепляетесь? — развёл я руками. — Это поговорка такая. Надо сначала убить медведя, и только потом делить шкуру. В вашем случае медведя можно заменить на скан-туру. Прежде чем насаживать на вертел, его надо поймать.

— Скан-туру не нужно ловить, зайди в болото, он сам придёт, — возразил Рамос.

Игра, дай мне сил и терпения!

— Хорошо, забудьте про медведей. Просто делайте то, что я вам говорю. Я сражался с кадаврами, я знаю, как их победить, ваша задача не накосячить, пардон, чётко и в срок выполнять мои приказы. И тогда анта-на-бэрэ ждёт всех ваших врагов. Так понятнее? У нас осталось три дня, их надо использовать для слаживания в бою наших подразделений. На сегодня объявляю всеобщее построение и смотр. Распределим обязанности, расставим воинов. Каждый должен запомнить своё место в строю и научиться быстро занимать его. Проведём репетицию. Завтра продолжим, послезавтра днём выступаем.

— Что за победу дашь? — свёл брови воедино Рамос.

— Как что? Я же говорил: Хаос отступит, болота наполнятся скан-туру. Тебе мало?

— Мало. Там город, добыча. За кровь надо платить.

Вон он куда клонит, хочет разграбить Форт-Ройц. Что ж, я не против.

— Да пожалуйста, локация твоя. Можешь хоть сжечь её.

К Мадам подошёл орк-телохранитель и что-то нашептал в ухо. Она кивнула и повернулась ко мне.

— Твои пленники из Форт-Ройца перегрызли вены на руках и сдохли. Скоро кадавры узнают о тебе всё.

Я похолодел. Завтра, крайний срок послезавтра они выйдут из камеры и наше нападение из внезапных перейдёт в разряд ожидаемых… Игра, мать твою запрограммированную, что ж ты всё время суёшь мне палки в колёса? Я понимаю, тебе хочется свернуться, но я не позволю этого, потому что иначе я свернусь вместе с тобой.

— Рамос, Икул, поднимайте орков. Выступаем сегодня.

Выйти из города мы смогли только поздно вечером. Ширина тропы позволяла идти по двое в ряд, и колонна из шестисот бойцов растянулась почти на километр. Орки шли, громыхая железом, пели песни, затевали споры, ругались, дрались — никакой дисциплины. Словно младшая группа детского садика. Я пытался объяснить своим заместителям, что необходимо соблюсти хотя бы минимальный порядок и тишину, но ни Рамос, ни Икул меня не поняли. Теперь ясно, почему их называют ордой.

Мой план летел к чёрту. Добраться до Форт-Ройца к рассвету мы не успевали, значит, будем замечены на подходе, и кадавры успеют выстроить гарнизон по тревоге. Две тысячи против шести сотен! Бессонная ночь, голодные, уставшие — есть ли вообще смысл начинать войну?

Старуха Хемши в очередной раз сменила образ, явившись мне в виде Инги, инстанты герцога Гогилена. Старый Рыночник, соответственно, перевоплотился в Ван дер Билля, рыцаря без страха и упрёка. Увидев их, я хмыкнул:

— Бабушка, вы так часто меняете образы, что я не успеваю к вам привыкнуть.

Но в то же время я был рад, что Старый Рыночник стал Ван дер Биллем, лишний меч сейчас не помешает.

Ближе к утру орки притомились и рычать друг на друга прекратили. Я отступил на край тропы, смотрел на бредущую мимо вереницу понурых бойцов и невольно сравнивал их с крестоносцами перед битвой при Хаттине. Обезвоженные, обессиленные долгим переходом европейцы были разбиты армией Саладина, и в итоге потеряли всё. Не ждёт ли и нас такая участь?

На равнину перед Форт-Ройцем мы вышли к восьми утра. Ещё издалека я увидел сигнальные дымы, расчертившие горизонт чёрными вертикальными полосами. Дозорные заметили нас и не стали гадать, что же такого делает тут толпа орков, а сразу сообщили командованию. Если те не дураки, нас ждёт тёплая встреча.

Так и случилось. Кадавры стояли перед бараками двумя глубокими фалангами, и едва мы начали выходить на равнину пошли в атаку. Расстояние между фалангами было шагов сто, одна наступала во фронт, вторая двигалась слева уступом, намереваясь обойти нас и ударить во фланг. Молот и наковальня — ровные ряды копий и щитов, мерный шаг, грохот сигнальных барабанов. У меня было минут пятнадцать, чтобы успеть что-то предпринять. Но разве за пятнадцать минут можно что-то успеть? Разгром неминуем, впрочем, орков это не беспокоило. Завидев наступающего противника, они взвыли на сотни голосов и замахали топорами. Ни о каком строе речи не шло — разрозненная толпа. Единственный плюс, толпа эта была настолько наэлектризована безумной яростью, что не ведала сейчас ни страха, ни усталости.

— Герр Ван дер Билль, — окликнул я рыцаря, — сделайте одолжение, постройте у входа городское ополчение.

— Что ты задумал? — выкрикнула Инга. — Нужно собрать наши войска и действовать, как ты говорил в трактире!

— Мадам, вынужден менять планы на ходу. Наше ополчение в данный момент бесполезно, половина уже намочила шаровары, а вторая готовиться сделать это. Я хочу дать им возможность прийти в себя и набраться смелости. У вас же есть какие-то баффы на подобный случай, так? Примените их. А я покуда воспользуюсь состоянием орков и атакую ближнюю фалангу кадавров. Увы, по-другому сейчас никак. И помните: Безумству храбрых поём мы песню!

Да, это будет весёлая битва. Орки до сих пор каким-то чудом не сорвались с места и не кинулись в атаку, и это действовало мне на руку. Равнина не была равниной как таковой, наискосок её разреза́ла неглубокая балка с пологими склонами. Для фаланги это серьёзное испытание. Пройти по ней и не сломать строй сможет не каждый. Командиры гарнизона никак не ожидали, что кто-то рискнёт напасть на локацию, и строевой подготовкой личного состава занимались плохо или совсем не занимались, и едва фаланга ступила в балку, строй пошёл трещинами. Я указал на них Рамосу и Икулу. Они поняли мой замысел. Я выждал, когда трещины станут шире и махнул мечом:

— Пошли.

Орки рванули на кадавров как похмельные на винный магазин. Те до самого столкновения не понимали своей ошибки, а когда лава орков опрокинула первые ряды и развалила фалангу на несколько частей, было уже поздно что-то понимать. Вопль ярости волной прокатился по равнине, отразился от стен бараков и ветром умчался в море.

Я вскочил на валун и уставился на месиво тел, окровавленной биомассой копошащихся в балке. Кадавры совершили две ошибки; помимо того, что не учли рельеф местности, они ещё и разделились. Сейчас орки неплохо обнуляли первую половину с минимальными для себя потерями. Битва распалась на десятки небольших поединков, в которых кадавры стремительно проигрывали. Но подходила вторая половина гарнизона — несколько сотен свежих бойцов. Я ждал, как поступят их командиры: сразу ринутся в бой, добавив в эту топку новую порцию дров, или попытаются изменить ход сражения в свою пользу? В балку им спускаться смысла нет, строй развалиться точно так же, как и предыдущий. На их месте я бы встал по краю откоса и целенаправленно выбивал поднимающегося наверх противника. А если бы враг попытался сгруппироваться — что в случае с орками невозможно в принципе — выманил бы его на себя, растянул линию фронта и, окружив, уничтожил. Вполне реальная картина, учитывая, что у нас за плечами ночной переход и свежие раны.

— А ты что не помогаешь своим, подёнщик? — задорно выкрикнула Инга. — Давай, вперёд! Зря что ли мастер Инь довёл твои умения до логической завершённости?

Она смотрела на меня нахально, скрестив руки на груди. Я её задора не разделял.

— Знаете что, бабушка, возвращались бы вы в трактир пасьянсы раскладывать, не мешайте умным людям заниматься войной.

— Какой ты стал важный, — насмешливо протянула Инга, — тебе медаль на грудь и перо в шляпу. Или треуголку? Хочешь, буду звать тебя Наполеоном?

— Да называйте как пожелаете, главное, Форт-Ройц в Ватерлоо не переиначьте.

Она засмеялась и отступила на несколько шагов назад. Я позвал Ван дер Билля.

— Герр рыцарь, вы настроили наше ополчение на борьбу? Оно бы сейчас в самый раз пригодилось.

— Нашим ополчением только полы тереть, — мрачно ответил Ван дер Билль. — Штаны до сих пор не просохли. Где ты их набрал, Соло?

— Что, всё настолько плохо?

— Сам посмотри.

Ополчение сбилось в кучу возле тропы, понуро разглядывая землю под ногами. Стадо баранов. Я соскочил с валуна и встал перед ними.

— Кто-нибудь из вас знает, как переводится с орочьего «анта-на-бэрэ»?

— Тропа слёз, — несмело ответили из глубины.

— Верно, тропа слёз. А что сия аллегория означает?

Ответом послужило гробовое молчание. Похоже, знали все, но я всё-таки озвучил:

— Мучительная, затянутая по времени на несколько дней казнь. Так вот, я вас всех до единого отдам оркам, если вы, твари, сейчас же не отправитесь в бой.

— Нас убьют, — проговорил всё тот же несмелый голос.

— Что лучше: быстрая смерть от меча кадавра или медленная от когтей орков? Выбирайте.

Они выбрали правильно. Выравняли линию строя, подобрались, вспомнили для чего нужны щиты. Кто-то закричал подбадривая себя, его крик подхватили остальные. Дождавшись, когда они умолкнут, я указал на вставших по краю балки кадавров.

— Вот ваш враг. Он сейчас ослаблен, а вы сильны как никогда. Ваша задачи сбить противника с гребня. Вперёд! Покажите свою силу! И не забывайте о тропе слёз.

Ополченцы быстрым шагом двинулись на кадавров. Они их не одолеют, в этом плане я не питал глупых надежд, но хотя бы отвлекут и позволят оркам взобраться наверх.

— А ты научился мотивировать людей, подёнщик, — с уважением проговорила Инга.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до пятнадцатого уровня из пятнадцати

Вы полностью овладели дополнительным умением «Инквизитор». Ваш взгляд вызывает ужас, у вас нет друзей, зато дух крепок как никогда. Воспользуйтесь этим преимуществом перед врагом.

Я сунулся в интерфейс. Ну же… Да, дух укрепился, аж на целых сто пунктов! Спасибо тебе, Игра, хоть ты и играешь против меня. Теперь это моя секретная броня. Имея сто девяносто семь очков духа, я стал практически бессмертным. Осталась только Ахиллесова пята, вернее, голова. Но это место мы как-нибудь прикроем.

Со стороны балки донеслась новая серия воплей. Орки размотали вторую фалангу и погнали к побережью. Спотыкаясь о камни, мешая друг другу кадавры добежали до пирса. Прыгали в лодки, бросались в воду и плыли к стоявшему на рейде пузатому двухмачтовому кораблю. Сомневаюсь, что они поместятся на нём все. Команда, завидев пловцов, начала быстро выбирать якорь. Захлопали паруса, корабль медленно развернулся. Я слышал, как кричат пловцы. Кто-то успел доплыть, им бросили сеть, однако основная масса не успевала и напрасно молила подождать.

Орки столпились на берегу, некоторые зашли по колено в воду, но бросаться вдогонку за кадаврами не стали. Холод и течение сделают всё сами.

С неба посыпала ледяная крупа. Она ложилась на землю, на плечи, на головы пловцов, и словно бы под её давлением головы одна за другой уходили под воду. Мы смотрели на это победное зрелище минут двадцать, покуда последних пловцов не захлестнули волны. После этого орки как будто очнулись и двинулись к локации. По договору город после боя принадлежал им. Пусть забирают, что найдут, пусть празднуют, они заслужили это. От четырёх сотен орков, выступивших из Коан-хох, не осталось и половины.

Однако с празднованием победы мы поторопились. Из-за бараков вышел новый отряд защитников локации. Не такой большой, как два предыдущих, и совсем не похожий на кадавров.

Орки сделали стойку. Они на мгновенье замерли, как охотничьи псы при виде добычи, и молча бросились вперёд. Навстречу им выплеснулся хор дикого воя, я узнал его, как только услышал.

Кумовья!

И голос, такой знакомый:

— Соло! Ну где же ты, друг мой? Вот и пришло время решить наш спор!

Глава 16

Я совсем забыл про Архипку. Думал, он потерял нас, блуждает где-то в бамбуковых лесах страны Шу, гоняет шу-таньей в облике зверя, а он всё это время сидел здесь…

Орки схлестнулись в яростной схватке со своими извечными врагами — треск, вой, литры крови на землю — а я обернулся к своей свите. Швар и Су-мила душой были в сече, ибо если орк кого и ненавидит от души, то это кум. Люди для них так, отдушина, а вот убить кума — счастье сродни смерти в бою. Но ослушаться и бросится в бой без моего приказа не решились. Гнус выглядел более умиротворённо, он и по приказу в драку не полезет, а вот Ван дер Билль был не против помахать мечом. Он подмигнул мне:

— Ну что, Соло, покажем синим каннибалам свои умения?

Инга усмехнулась.

— Окстись, сивый мерин. Тебе в самый раз на печи валяться, а не уменья показывать.

Воздух исказился, пошёл волнами, и она буквально у меня на глазах трансформировалась в старуху Хемши, а герр рыцарь в ослика. Зрелище не вполне эстетичное, словно какой-то Верховный скульптор смял фигуры людей и вылепил новые, нисколько не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны. Я брезгливо сморщился, а старуха Хемши привычно запрыгнула в седло и проговорила:

— Поехали, мы и так тут задержались. Эти тугодумы и без нас справятся. А если не справятся, то Игра всех нас накажет.

Зазвенел колокольчик в такт ослиным шагам, но старуха вдруг обернулась и ткнула в Су-милу пальцем:

— Чуть не забыла. Отныне ты будешь вместо этого дурачка Стремительного Пожирателя, а называть тебя станут… — она на секунду задумалась. — Неусидчивая Стрела. Держи город крепко и по справедливости, а иначе ждёт тебя судьба предыдущего властителя. А ты, балбес, — это уже мне, — к девчонке не лезь!

И ударила герра Рыночника пятками.

Мы какое-то время стояли ошарашенные. Су-мила вдруг стала одним из ключевых персонажей Игры, что лишний раз показало власть и могущество старухи Хемши. Внешне девчонка не изменилась, осталась такой же молодой и красивой, но внутри что-то начало меняться. Новые силы? Способности? В глазах появилась мудрость.

— Швар… — проговорила она, поворачиваясь к брату.

Но что хотела сказать, мы не узнали. Перекрывая грохот сражения, раздался голос Архипа:

— Соло, мне долго ждать тебя?!

Он шёл прямо на нас, злой, с шестопёром в руке, за ним нефритовый чандао в бордовом. Юшенг. На плече длинный меч. Из какой-то свалки выскочил Икул, хотел срубить голову кадавру с налёта. Юшенг всего лишь отмахнулся, и Икул, располосованный от плеча до паха, развалился на две части. Как легко он расправился с кухто-ан-таро. Су-мила вскрикнула, Швар прикрыл её плечом. Но против Юшенга Швар не поможет, он так же легко располосует их обоих.

— Стойте здесь. Если что… Швар, бери Су-милу в охапку и в город. Там вас не тронут.

— А я? — пискнул Гнус.

— Ну и ты. Куда ж они без тебя.

Я сделал несколько быстрых шагов навстречу Архипу. Тот остановился и развёл руки в реверансе.

— Старый мой друг. Соло. Как же я счастлив вновь увидеть тебя.

— Не готов сказать того же.

— Разумеется. Кто же радуется встрече со смертью?

— Сам меня убивать будешь или дружку своему перепоручишь?

— Почему бы и нет? У меня никогда не было желания убивать тебя. Ты мой друг. Я даже сейчас считаю тебя своим другом. Но ты так упорно отказывался от всех моих предложений… И теперь предложений не осталось. Ты нам больше не нужен. Всё. Ты был единственным, кто мог собрать осколки Сферы. Теперь Сфера собрана, осталось только забрать её, — он взмахнул шестопёром как дирижёрской палочкой. — Но если ты отдашь её без применения насилия… Отдашь?

— Не отдам.

— Глупый был вопрос. Что ж, тогда насилие. Юшенг, прошу, сделай это быстро.

Юшенг не был Архипу другом, и поэтому «прошу» прозвучало как «приказываю». Чандао настолько стремительно подскочил ко мне, что будь я тем Соло, который бился с ним возле трактира у Безропотного перевала, то лежать мне, как и Икулу, разрубленным пополам.

Спасибо мастеру Иню, довел меня до нужной кондиции. Я увидел и прыжок, и взмах меча, и его траекторию. Словно перламутровая полоса скользнула по диагонали по тому месту, где я только что стоял. И словно вторая перламутровая полоса, но уже от моего меча, скользнула по ламеллярным доспехам бордового цвета, оставляя на них глубокий порез. Прорубить их насквозь Бастарда не смог, но несколько кожаных лепестков как прошлогодние листья осыпались на землю.

Юшенг отскочил, выставив меч перед собой, и искоса глянул на порез. Он явно не ожидал подобного: ни скорости, ни удара. Глаза беспокойно заёрзали и, кажется, в них зародилось сомнение. Чандао не был уверен, что одолеет меня! Но отказываться от поединка и открыто признавать свою слабость не стал — побоялся потерять лицо. Вместо этого мягкими шажками двинулся по кругу. Меч дважды порхнул, изображая знак бесконечности, и вернулся в излюбленную позицию над правым плечом.

— А ты изменился с последней нашей встречи, подёнщик.

— Если бы ты знал насколько, то уже бежал от меня без оглядки.

— Как ты в прошлый раз?

— Смею напомнить, в прошлый раз нас было четверо против двух сотен. Ничего зазорного в нашем отступлении не было. Ты бы тоже сбежал. Впрочем, ты не мог сбежать, к тому моменту ты валялся дохлым у моих ног.

— Случайность.

— Ага, по имени Эльза. Тебя убила женщина. Стыд и позор. Но ты не отчаивайся, в этот раз тебя убьёт мужчина.

Мы кружили друг подле друга, негромко переговариваясь, осторожно соприкасаясь клинками. Возле нас начало образовываться кольцо. Подходили орки — окровавленные, вымотанные сражением — и следили за нашим поединком. Как бы не были полны ненависти кумовья, но устоять под яростью орков не смогли, и теперь их труппы валялись по склонам балки. Вряд ли у Архипки есть в кармане козырь, способный изменить ситуацию. Ну разве что обратиться в зверя и покусает нас. Только вот сомневаюсь, что это поможет. Зверь тоже не панацея, найдётся и для него леденец на палочке.

Юшенг сделал выпад, чуть подавшись вперёд. Смысл его намерений я не просчитал, возможно, он финтил, пытался меня запутать, но я влился в его движение, перехватил клинок, отвёл и пошёл дальше. Шаг навстречу — кончик лезвия Бастарда вонзился кадавру в глаз. Туше!

Смерть мгновенная. Юшенг осыпался, словно все винтики в его теле одномоментно сломались, и он превратился в кучку изломанных деталек. Орки взревели, потрясая топорами, а я прыгнул к Архипу, нанося удар схожий с тем, что продемонстрировал Юшенг Икулу. Пока между мной и камерой перезагрузки стоит Архитектон, один из двенадцати военачальников кадавров, ничего ещё не закончилось.

Архип ловко увернулся от удара, буквально, сродни гимнасту сделав кульбит назад, и побежал к городку. Мы толпой бросились за ним. Пролетели по узким мощёным улочкам мимо бараков, выскочили на площадь. Всё как в Форт-Хоэне: торговые ряды, трактиры, кланхоллы. Прямо — ратуша, ристалище и вечевая башня. За ними квартал персонажей. Не удивлюсь, если где-то там вход в подземелье, а в нём свои погремушники.

Архип подбежал ко входу в ратушу и остановился. Расстегнул пояс, отбросил. В его облике возникли нотки торжества; он всегда был артистичным — это ему надо было выступать на сцене Ландберга, хотя бы в качестве распорядителя. Он смотрел как мы приближаемся и не боялся, наоборот, возникало впечатление, что он нарочно привёл нас сюда.

Я сбавил шаг и, глубоко вдыхая и выдыхая, начал восстанавливать дыхание.

— Готовьтесь!

— К чему? — не поняла Су-мила.

— Сейчас вы увидите зверя.

— Ещё один трансформер, — проскулил Гнус. — Не слишком ли их много для одного дня?

— Только не приближайтесь, — предупредил я. — Это наш с ним поединок.

Орки остановились возле ринга, и к ратуше я подходил один. Перехватил меч обоими руками, сделал шаг, второй. Архип захохотал, потом резко выпрямился и в единый миг превратился в зверя.

Я знал, что увижу сейчас, но всё равно вздрогнул. Снова передо мной эта горилла с волчьей мордой. Оборотень. Страх зашевелил волосы на затылке, сердце ухнуло… Нет, нет, нет! Я убил снежного медведя, убил трясинника. Зверь не сильнее их, он просто другой. Против него нужен другой набор ухваток и ловкость. Всё это у меня есть.

Я не стал ждать, когда Чиу ринется в бой, сам пошёл в атаку. Взмахнул мечом, упал на колено. На головой пронеслась мощная лапа с длинными когтями. Когти рвали воздух, искали жертву. На этот раз Архип меня не отпустит, хватит, сколько можно, да и я его отпускать не собираюсь.

Снова взмах. Конец клинка прошёлся вскользь по груди. Пухом взлетела изумрудно-бледная шерсть, Архип взревел, и от его рёва присели даже орки.

— Ты не можешь быть сильнее! Я — зверь, ты — прах!

Я не стал тратить силы на разговоры, наговорились уже. Очередной взмах — и лезвие Бастарда задел бедро, в ответ когти чиркнули по зерцалу. Оно из той же стали, что и наручи, так что Архип ничего кроме искр добыть не смог. Но он продолжал наскакивать, и всё же дотянулся. Я почувствовал острую боль в плече, отвлёкся на неё на секунду и получил удар по рёбрам. Кости треснули, меня отшвырнуло метра на три в сторону, Бастард отлетел ещё дальше. Зверь подскочил, надавил мне коленом на грудь и схватил ручищей за шею.

— Всё, Соло, не так-то ты и силён. Хотя был момент, я подумал, что не справлюсь, — его когти поскребли мой кадык. — Молчишь? Сказать нечего? Ну молчи.

Он полоснул меня по горлу, разрывая ярёмную вену и отпрыгнул.

Интерфейс начал отсчитывать секунды до смерти. Они бежали быстро вместе с вытекающей кровью, и Архип как будто видел их бег. И наслаждался им. Он снова стал человеком и, склонив слегка голову, наблюдал за моей агонией. Я кашлял, разбрызгивая кровь вокруг себя, перевернулся на бок и потянулся к Бастарду.

— Что, тебе нужен меч? — игриво воскликнул Архип. — А, наверное, ты хочешь умереть как норманн, с мечом в руке. Ты же служил под началом Гомона и успел проникнуться их глупыми традициями. Тебе нужно попасть в Вальхаллу. Мне не жаль, возьми.

Он ногой подвинул меч ко мне, но при этом наступил на клинок. Я ухватился за рукоять, попытался выдернуть. Не получилось. Да, собственно, в этом и не было необходимости, так, отвлечение внимание. Я же тоже в какой-то степени артист и тоже имею право покочевряжиться. Кровь уже давно не шла, ибо закончилась. Сколько её может быть в человеке? А вот силы остались, пусть не так много, как было, но вполне достаточно, чтобы вытянуть из ножен Слепого охотника, приподняться и метнуть его.

Клинок вошёл Архипу в нижнюю часть живота, для него не смертельно, но очень болезненно. Архип упал на колени, раскрыл рот в немом крике. Как же ему сейчас больно, больнее, чем мне. Но куда деваться, пусть терпит.

Я поднялся, подобрал меч и покачиваясь подошёл к нему.

— Дух? — наконец сумел процедить Архип, и сам же подтвердил. — У тебя дух. Ну, конечно. Я слышал об этом, но встречать не доводилось. Думал, легенда. Сказка для идиотов. Но оказывается… Ты полон сюрпризов, Соло.

— Не тебе одному обладать достоинствами.

— Старуха помогает… помогает тебе…

— Это подарок Игры. Как она подарила тебе облик зверя, так мне…

— Дурак, ты не понимаешь…

Я ухватил его за волосы, оттянул голову назад, открывая горло. Как он со мной, так и я. Приставил меч. Архип затрясся. Он не хуже меня понимал, что будет дальше. Я перережу ему горло, потом установлю Радужную Сферу в камеру перезагрузки — и всё. Он уже не вернётся. Для него смерть сейчас равна смерти навсегда. Привет, как говориться, шептунам.

— Соло, не делай этого. Соло… Мы… Ты такой же, как я. Погоди! Мы… Ты и я… зеркало, Соло, зеркало…

— Запутать меня хочешь?

— Ты не поверишь, но мы… Соло, мы братья.

Какое прекрасное откровение. Я рассмеялся.

— Братья? А старуха Хемши мама? Ха, а Старый Рыночник папа!

— Это правда! Соло… Мы даже больше, чем братья. Мы одно целое. Я докажу.

Архип тянулся ко мне всей сущностью, в глазах плескалась такая вера, что я волей-неволей опустил меч.

— Что ты можешь доказать? Тебе жить осталось…

— Смотри, Соло. Смотри! У меня для тебя сюрприз. Эй, выходите… ваш выход!

Дверь ратуши распахнулась, и…

Я увидел их всех: Дизель, Дрис, Шурка… Уголёчка. Они вышли один за одним. Дизель и Дрис в рыцарских доспехах, Шурка в лекарской мантии. Уголёчка. Как я соскучился по её проникновенному взгляду…

Но вместо взгляда получил стрелу. Не задумываясь, она натянула лук, и стрела вошла мне точно в зерцало. Предсказание сбылось. Вот он предательский удар, и врагов среди моих друзей стало больше. Вторая стрела вошла в печень. Больно! Но я как стоял, так и остался стоять, лишь качнулся от инерции. Жизни во мне не было — нечему умирать и некому падать.

Третья стрела, четвёртая, пятая. Уголёчка посылала их одну за другой, и лишь после шестой остановилась. Я стал походить на дикобраза, только иголки спереди, а её лицо исказила гримаса ненависти:

— Что ж ты не сдохнешь никак?

Я разжал пальцы, отпуская Архипа, и он пополз от меня к ним, приговаривая:

— У него дух. Дух. Понимаете? Дух! Его невозможно убить.

Дизель помог ему подняться, услужливо стряхнул пыль с колен.

— Что значит «дух»? — вопросил Шурка. Его как лекаря такие моменты интересовали больше остальных, хотя я бы на месте Дриса с Дизелем тоже не оставлял подобные вещи без внимания.

— Это значит, — Архип усмехнулся, — что он обладает дополнительной жизненной силой. Игра даёт её тем, кто вызывает у неё доверие. Как ты заручился им, Соло? Убить его теперь может лишь тот, кто так же обладает духом, причём в количестве не меньше, чем у него.

Уголёчка зашипела. Я взглянул на неё с грустью. Объяснить присутствие всей моей бывшей группы в рядах кадавров не сложно. Форт-Хоэн пал, и выбор у игроков невелик: к шептунам или к кадаврам. Мои выбрали кадавров. Пусть так, обвинять их в этом глупо. Но откуда такая ненависть ко мне? Расставаясь, Уголёчка плакала, да и Шурка не радовался, и Дизель. Что могло произойти, чтобы их отношение так полярно изменилось?

— Уголёчек, я же спас тебя. За что?

— Ты! — лицо её исказила судорога. — Ты пустой, никчёмный! Игра много потеряла, возвысив тебя. Ты хочешь уничтожить нас!

— Это вам Архип напел? — с Уголёчкой разговаривать было бессмысленно, истерика, что с неё взять, поэтому я обратился к Дрису и Дизелю. — Если Хаос не остановится, мы в любом случае исчезнем. Игра сворачивается, но проблема не во мне, она в кадаврах. Своими действиями они вызвали системный сбой, и теперь мы медленно сваливаемся в пустоту. Шанс избежать гибели есть, но для этого, — я вынул Сферу и продемонстрировал им, — необходимо уничтожить камеру перезагрузки, или как её ещё называют Ворота Бессмертия.

— Это смешно! — замотал головой Архип. — Уничтожение камеры не даст ничего. Проблема не в ней. Во всём виновата компания «Ruhezone», создавшая локации. Именно из-за них Игра сворачивается. Только полное уничтожение локаций спасёт нас!

Не уверен, но мне показалось, что Архип действительно в это верит, тогда понятно, почему моя бывшая группа поверила ему, и теперь Уголёчка — женщина, за которую я готов был порвать всех — возненавидела меня. Но ведь я ушёл из Форт-Хоэна потому, что хотел сделать её счастливой. И вот благодарность.

Ладно, у женщин свои тараканы, не будем соваться в их организационную структуру. Но Дрис и Дизель, и Шурка, почему они поверили? Ведь каждый клялся, что дружба наша нерушима. А теперь смотрят на меня сычами. Экипировка у них классная, уровень прокачки явно не на много ниже моего, и все трое — враги.

— Мы не позволим тебе уничтожить Ворота, — медленно проговорил Шурка.

Я ухватил за древко стрелу и с усилием выдернул из тела, потом вторую, третью. Боль была адская, и я с трудом сдерживал крик, лишь пускал слюни да хрипел сквозь стиснутые зубы. Толпа орков за моей спиной зашевелилась и придвинулась. От четырёх с небольшим сотен едва ли осталось полторы, а из ополчения и вовсе единицы. Слева встала Су-мила с натянутым луком, справа Швар. Даже Гнус не спрятался, не убежал, а тихонько поскуливал от страха за моей спиной.

— Не получится, — я отбросил последнюю стрелу. — Я и один с вами справлюсь, а уж с моими новыми друзьями и подавно.

Они и сами это понимали и лезть в бой не торопились. Для них он будет последним. Если ещё вчера смерть выглядела как краткая приостановка телесной жизни, то сегодня уже всё. Дальше только шептуны.

— Не хочу вас убивать, — я убрал меч в ножны. Су-мила вскинула лук, но я придержал её. — Хотя бы в знак нашей прежней дружбы прошу — уходите. Вот тропа на Коан-хох, а там как пожелаете: через Орочью топь к шу-таньям или водой на Верхний континент.

— Какой ты щедрый, — скривился Архип.

Су-мила тут же указала на него пальцем:

— Толька я не щедрый! Увижю вас в город, скормлю крабам. Убирайтесь!

— Да, да, спасибо, госпожа, — искривился в поклоне Архип. — Очень надеюсь, что следующая наша с вами встреча состоится не скоро. Но она состоится, будьте уверены.

Уголёчка бросила на меня прощальный взгляд, словно снова пустила стрелу, и двинулась к площади. Дизель и Дрис подхватили Архипа под руки, Шурка накинул капюшон на голову, запахнул плащ, как бы отгораживаясь от меня. Орки расступились перед ними, но с натяжкой, лишь повинуясь приказу.

Гнус причмокнул:

— Зря ты отпустил их, подёнщик, ох, зря. Аукнется нам твоя доброта по самые гланды.

Глава 17

Гнус оказался прав, причём, аукаться начало сразу, едва кадавры скрылись с глаз. Орки, недовольные, что тех отпустили, надвинулись на меня и плотно взяли в кольцо. Рамос взмахнул топором.

— Ты говорил, много пленных. Пленных нет, никто не идёт по тропа.

Его зелёные собратья загудели, соглашаясь с предводителем.

— Будут пленные, будут. Мы пока никуда не уходим. Пройдёт немного времени, и они начнут появляться из этих дверей, — я указал на ратушу.

— Сколько ждать? Не хотим. Хотим сейчас. Давай ты.

— Что я?

— Ты тоже враг, ты убить один Ар-Банн. Тебя тоже ждёт анта-на-бэрэ.

Ничего себе поворот событий. Честно говоря, я уж и думать забыл о той истории на болотах, рассчитывал, что всё мхом поросло и отныне мы друзья, тем более скрепленные кровью. Оказывается, не всё так просто в болотном царстве, надо как-то оправдываться.

— Ты убил много кадавров, я тоже кадавр, стало быть, я тоже имею полное право провести тебя по анта-на-бэрэ.

Рамос задумался. Мой аргумент нарушил его логическую цепочку, а упрощённое состояние мозга не позволяло быстро найти верное решение. Такие товарищи, не находя ответа, лезут в драку, что Рамос и попытался сделать.

— Всё равно тебе тропа!

Он ухватил меня за плечо и сдавил руку так, что из глаз слёзы брызнули. Но вырываться я не стал, по-прежнему считая, что вопрос можно решить без смертоубийства.

— Наивный! Ты слышал, о чём мы тут только что говорили? Меня нельзя убить.

— Тем длиннее будет для тебя анта-на-бэрэ.

— Тогда давай решим всё поединком. Если ты не боишься, конечно.

Эти слова для Рамоса прозвучали понятнее, он отпустил меня и ударил кулаком в грудь.

— Справедливо! Кухто-ан-таро два раза биться со мной, кухто-ан-таро один раз. Я согласен. Проигравший уйдёт в мир Вечной трясины, выживший станет кухто-ан-таро три раза.

Орки загалдели и быстренько расчистили площадку для боя.

Получено задание «Рамос не должен умереть»

Принять: да/нет

Штраф за отказ: понижение отношений с гильдией «Невидимые монахи»

Я принял задание, но не потому, что боялся понизить и без того не высокие отношения с приверженцами секты Озарения, и не потому, что знал, что монахами руководит старуха Хемши, а потому что сам не хотел убивать Рамоса. Нравился он мне своей тупой звериной смелостью, и кто знает, вдруг ещё пригодится. Да и Су-мила поглядывала на него с интересом. Вроде бы огрызалась, но вместе с зубками показывала и глазки. А сейчас, когда я предложил драться, она как-то сникла…

Я пихнул её локтем:

— Не боись, жить будет.

— Я не боюсь! — вздёрнула Су-мила головой. Щёки её стали коричневатого оттенка, видимо так орки краснеют.

Рамос расправил плечи, проорал боевой клич и несколько раз ударил обухом топора по щиту. Примерно тоже самое изображал Швар во время нашего с ним поединка на пляже под Бримом-на-воде. Сейчас он ухмылялся, скрестив на груди руки, а Гнус ласковой змеёй поползал между орками, предлагая заключить пари.

— Не к чему обнажать свой меч, шушо, — насмешливо проговорил Рамос. — Он не помогать слабый че-ло-ве-чек.

— Как скажешь, дорогой, — пожал я плечами. Отстегнул перевязь и передал Швару. — Подержи.

Мой жест сначала удивил орков, а потом вызывал смех. Они грохнули так, что посыпались листья с ближнего тополя. Подул ветер, подхватил их и понёс к морю.

— Я шутить, — отхохотавшись сказал Рамос. — Бери любой оружье. Можешь взять два оружье, и три оружье, мне всё равно.

— Спасибо, обойдусь так.

— Как желаешь…

Рамос в два прыжка подлетел ко мне и рубанул топором сверху вниз. Быстро. Игра щедро наделила его ловкостью, а иначе он не смог бы одолеть трясинника. Хороший муж достанется Су-миле. Я успел бросить взгляд в её сторону. Она замерла, глядя на меня и опускающийся топор. Кончики губ приподнялись, предвкушая победу орка. Увы. Скользящим движением я ушёл с линии атаки, перехватил Рамоса за руку и слегка подтолкнул, позволяя инерции уволочь его в направлении наносимого удара. Тело кувыркнулось и врезалось в зрителей. Раздался крик, кто-то нехреново получил щитом по лбу, несколько орков повалились на мостовую. Швар хлопнул в ладоши, а Гнус скрючил недовольную рожу, не успев включить тотализатор.

Рамос вскочил: глаза бешенные, на губах пена. Осмотрелся. Щит держал кто-то из зрителей, топор валялся под ногами. Орк подхватил его и пошёл на меня, но уже не так быстро, выверяя каждый свой шаг и каждое действие. Только сейчас до него стало доходить, что человек тоже может быть достойным противником, тем более дважды одержавший победу над большими боссами.

Пена капала, глаза вращались, однако Рамос смог удержать гнев и загнать внутрь себя. Перекинул топор из одной руки в другую, снова перекинул и вдруг метнул его снизу из-под локтя. Я заметил движение и даже предугадал. Шагнул в бок и налету схватил топорище. Можно было просто увернуться, но позади стояла Су-мила и могло произойти несчастье.

Я покачал головой:

— Ай-я-яй, дружище, что ж ты делаешь? А если б в девушку попал?

Он ни о чём другом не думал кроме как убить меня. Какая к чёрту девушка, когда тут неубиваемый шушо! Сжал кулаки и попытался пробить меня в челюсть. Неплохой такой джеб мог получиться. Я вписался в движение, довернул корпус и нанёс шикарный удар через руку по дуге. Кулак врезался в челюсть, и я мгновенно отскочил, чтобы не стать жертвой контратаки.

В принципе, можно было не отскакивать. Рамос тряхнул седым хвостиком на затылке и осел — нелепо брякнулся задом на камни. Зрачки разошлись в разные стороны, веки захлопали. Нокдаун.

Су-мила подбежала к нему первая, оттянула нижнее веко, похлопала по щекам. Ударил я действительно шикарно, но всё равно это орк, его надо рессорой от КАМАЗа приласкать, чтоб вырубить. Тем не менее девчонка посмотрела на меня весьманедоброжелательно. Я пожал плечами:

— Ты прежде, чем на меня так зыркать, узнала бы, может он женат.

Она хотела ответить, но орки вновь завопили, к счастью, в мою честь. Каждый вдруг возжелал похлопать меня по спине, и пришлось выдержать серию болезненных ударов. К концу её Рамос начал приходить в себя, зашевелился и попытался встать. Ему помогли. Он встряхнул головой и кивнул:

— Ноно шушо тавато-айро. Кето саваро ата эсудо ен… Ты воин, ты настоящий кухто-ан-таро, я тебе подчиняюсь.

Ну и хорошо, значит, проблем больше не будет.

Задание «Рамос не должен умереть» выполнено

Отношения с гильдией «Невидимые монахи»: +20

И всё.

А подарочный купон? Пожадничали? Бог с вами, попросите в следующий раз маслица на хлебушек намазать.

— Что теперь? — возвращая перевязь, спросил Швар.

— Пора устанавливать Радужную Сферу.

Едва я договорил, из дверей ратуши вывалился Рудольфус, следом за ним Битник и третий, имя которого я не помню. Беглецы из нашего подвала. Добегались, грызуны. Увидев нас, они попытались юркнуть назад в ратушу, но подскочил Швар, хлопнул дверью и швырнул всю троицу мне под ноги. Я благодушно улыбнулся:

— Привет, рад видеть вас снова. Рамос, ты хотел пленных? Получай первую партию.

Орки обрадованно загудели и поволокли кадавров на площадь. Что они там с ними будут делать мне было не интересно. Я вошёл в ратушу. Прямо находился знакомый зал с рядами конторок клириков, шкафы с гайдами, банкетки для посетителей. Вокруг ни души, тишина, холодок. Швар ухнул по совиному, под потолком отозвалось короткое эхо.

— Это и есть ваши Ворота, брат?

— Это преддверие. Ворота здесь, — я указал на вход в подвал.

По узкой каменной лестнице мы спустились вниз, прошли сырым коридором до камеры. Мрак, капель, запах плесени. Дверь была выломана, люди после перезагрузки не ждали, когда за ними спуститься клирик и проведёт наверх. Внутри горел факел, слегка потрескивая и сбрасывая на пол пепельные хлопья. Помещеньице так себе, пять на пять, стены голые, пол в следах засохшей блевотины.

В углу возник белёсый силуэт, я бы назвал его привидением. Оно сделало несколько шагов к центру, начало быстро обретать очертания и на последнем шаге приняло облик крупного мужика с бородой до груди и глубокими залысинами. Одет он был в базовый набор: парусиновые трусы и майка. Мужик упал на колени, судорожно задышал, кажется, его тошнило.

— Мать… мать… твою… — бормотал он. — Сука, прям в печень… что ж не прикрыли…

Похоже, он всё ещё жил событиями, предшествующих его появлению в камере перезагрузки. Понадобилась минута, чтобы немного прийти в себя. Он поднял голову и осмотрелся.

— Хера себе, уже здесь.

— Откуда, брат, выбрался? — участливо спросил я.

— Из жопы. Из настоящей жопы… Там такая сеча, такая сеча…

— Где?

— Форт-Бьёрн. Их там с гулькин хер, но не подберёшься. Бьются отчаянно. Скалы, фьорды, не поймёшь, где люди, где лёд, где камни. Гомон к ним дважды переговорщиков посылал. Мы же все кадавры, мы за одно должны быть! А они…

— Гомон? — переспросил Швар.

— Ну да. Я из его колонны, добиваем сейчас этот сучий Форт-Бьёрн. Слава Игре, я на скамье запасных, теперь без меня порешают. Задолбало всё, — он прищурился, разглядывая нас в свете факела. — А вы кто?

— Комитет по встрече.

— Да? В прошлый раз такого не было.

— Теперь многое изменилось, — ехидно улыбнулся Гнус. — Иди наверх, там тебя ждут.

— Жрать хочу. Рульку и пива игристого. И бабу потолще.

— Иди, иди: напоят, накормят, бабу себе выберешь.

Мошенник придержал его за локоть, помогая подняться, и мужик ушёл, хлопая босыми ступнями по полу. Я покачал головой.

— Сука ты, Гнусяра. Ни грамма в тебе сострадания.

— Можно подумать, ты лучше. Или забыл, что на последнем спектакле вытворял?

Не забыл. Но тот сценарий не от меня зависел, я лишь исполнял его, все претензии к режиссёру.

— Ладно, не будем о прошлом.

— Ага, как тебя касается, так сразу не будем, а как Гнус, так мерзавец, подлец, подонок. А чтобы ты делал без этого подонка? Сколько раз я тебя выручал, подёнщик? Ты жив сегодня только благодаря мне!

— Всё, завёл свою шарманку. Успокойся, давай разбираться с камерой.

— Вот сам и разбирайся, — надул щёки Гнус.

Сам так сам, не впервой. Я покрутил в пальцах Сферу. Пинг-понговский мячик, ё-моё, чего такого особенного он может сотворить? Взорвётся, превращая ратушу в руины, или, слово есть такое интересное, ан-ни-ги-ля-ция. Не уверен, что точно знаю его значение, но такое ощущение, что снежные собачки придут одновременно ко всем.

Я прошёл в угол, где появился бородатый, и положил Сферу на пол. Отошёл. Никаких видимых изменений, проявлений, звуков, запахов. Может пнуть её или швырнуть об стену посильней?

Я наклонился, чтоб подобрать Сферу, но она вдруг задрожала, медленно поднялась над полом и зависла на уровне моей груди. В корпусе возникли десятки проколов, из которых брызнули разноцветные лучи: красный, жёлтый, белый, фиолетовый, другие. По стенам запрыгали зайчики, закрутились. Стало душно, на лице выступил пот. Я махнул рукой, и мы выбежали в коридор. Отблески огней долетали и сюда; коридор осветился, и наши лица при таком освещении стали походить на разноцветные маски.

— Всё, Ворота разрушились? —спросил Швар.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Старуха говорила, что разрушение займёт от одного до пяти дней. Я думаю, мы поймём, когда они разрушатся. А пока предлагаю вернуться на поверхность, а то мало ли что может случится.

На улице орки разожгли костёр, притащили свиную тушу и готовились к барбекю. Тут же лежали связанными по рукам и ногам четыре тела. Бородатый, увидев нас, завращал глазами и крикнул:

— Это кто такие? Чё они хотят от меня?

Я не ответил, а Рамосу сказал:

— Будь готов, дружище, народ скоро повалит толпами.

Орк хмыкнул:

— Верёвка ждёт каждого.

Верёвок действительно было много. Не знаю, где орки их нашли, но неподалёку от костра лежала целая куча. На площади возводили странные сооружения: столбы, мачты, перекладины. Рубили деревья, я так понял, на дрова. Из железных прутьев создавали замысловатые конструкции. Руководила работами Су-мила. После назначения на должность мэра Коан-хох, орки слушались её беспрекословно.

— Пивка? — предложил Гнус.

— И сосисок, — поддержал Швар.

Мы зашли в ближайший трактир. Орки уже и здесь успели похозяйничать: разворошили столы, разломали стулья, барную стойку, вытащили все бочонки с пивом. Неутомимые какие. В углу сжавшись от страха в комок сидели служанки. Увидев нас, заныли.

— Спокойно, девочки, без слёз, — я щёлкнул пальцами. — Давайте-ка наведём порядок. Накроем стол, разведём огонь в камине. Пиво ещё осталось?

— В подвале, — растирая влагу по щекам, сказала одна.

— Несите. Если кто-либо из орков начнёт лапы распускать, скажите, что вы собственность Соло, они поймут.

— А если не поймут?

— Поймут, — уверил я её. — Они зелёные, а не тупые. В других трактирах прислуга осталась?

— Ага. В «Белой гидре», в «Клоповнике», в «Шустром тощем попугае».

— Пусть все сюда идут. И продукты какие есть, пусть забирают, боюсь, мы тут надолго.

Городская площадь превратилась в одну огромную пыточную. Не стану описывать, каким образом орки водили пленных по тропе слёз, скажу только, что их изобретательности позавидуют даже шу-таньи с их тысячью и одним способом казни. Вопли стояли сказочные. Швара они не трогали совершенно, иногда он даже выходил на площадь, прохаживаясь меж пыточных станков. Гнус сыпал глумливыми шутками, а я философски вздыхал. Жалости к казнимым кадаврам не было, не заслужили они её, но и радоваться чужим мукам не хотелось. Только служанки — со всей локации их набилось в трактир почти три десятка — выглядели напуганными. Орки несколько раз пытались реквизировать их в свою пользу, ссылаясь на договор о праве разграбления локации. Я каждый раз показывал им средний палец. Им это не нравилось, но поднимать бунт они не осмелились. Хотя кто знает, как там дальше будет. Пиво, взаимные подначки, мечты о женской ласке — всё это способно разогреть кровь, блокировать память и привести к нежелательным действиям.

Одним из главных мотиваторов казней была Су-мила, видимо, гибель отца не давала ей покоя, и хотя бы таким образом она старалась притупить боль утраты. Бедные кадавры, чего только не пришлось им испытать благодаря её воображению.

Народ с перезагрузки шёл три дня. Сначала по одному, по двое, потом хлынул поток тех, кого обнулили мы. Плах на всех не хватало, и приговорённым к анта-на-бэрэ приходилось выстаивать долгую очередь. Глумливо звучит, конечно, — очередь на казнь, однако как сказать по-иному не знаю. Гнус наверняка мог подобрать значение, но обращаться к нему я не хотел. Начнутся насмешки, типа, подёнщик, ты же сам палач, должен знать такие вещи. Ну его к чёрту.

Су-мила иногда забегала в трактир выпить горячего чаю и проглотить пару сосисок. На улице заметно похолодало, по утрам на земле и карнизах серебрился иней, голуби на крышах сидели нахохлившись, ветер надувал с моря озноб. Девчонка грела руки возле камина и каждый раз спрашивала:

— Когда же вернётся теплё? Ты обещаль, что Хаос уйдёть.

— Уйдёть, уйдёть, — кивал я, — потерпи. Как только Сфера разрушит Ворота, кадавры лишатся возможности перезагружаться, армия их начнёт сокращаться, оставшиеся локации получат шанс выстоять. И вот тогда Игра прекратит сворачиваться.

Увы, но отвечая так, сам я думал, что ничего из того, что уже произошло, не изменится. Тепло не вернётся, дожди не пойдут, а там, где идут, не остановятся. Вспять Игра не повернёт, и к первоначальным позициям не откатится. Так может зря всё это? Мои потуги, старания старухи Хемши? Мы опоздали минимум таймов на полста. В то время борьба ещё имела смысл, ещё можно было сохранить существующий порядок. Но полста таймов назад я только-только выпал из камеры перезагрузки в Форт-Хоэне и хлопал ушами, пытаясь разобраться в правилах существующего мира…

Задание «Уничтожить Ворота Бессмертия» выполнено

Я ждал этого сообщения, однако оно пришло настолько неожиданно, что заставило меня вздрогнуть.

— Ты чего, подёнщик? — насторожился Гнус.

— Конец Воротам.

Игра разово прибавила мне семь уровней, подняв до пятьдесят первого. Полученные за них тридцать пять очков я вложил в ловкость. Надеялся вдогонку получить гостинчик в виде какого-нибудь артефакта или стоящей вещицы, но шиш, даже дополнительного умения не подкинули.

Я поднялся и быстрым шагом направился к ратуше. Крикнул Швару, чтобы оставался на месте и приглядывал за служанками. Гнус увязался за мной.

В подвале пахло жжёным кирпичом и чем-то прелым. Свет не горел, пришлось вытягивать меч. Я повёл им, и магический луч осветил зависшую в воздухе пыль. Чем ближе мы подходили к камере, тем жарче становилось. У порога, прислонившись спиной к стене, сидел человек, по всей видимости последний, кто успел перезагрузиться. Я потрогал живчик на шее — пульсирует. Поднёс меч к лицу… Битник. Вот же счастливый сукин сын. Орки провели его по тропе, а он опять вернулся. Гнус засмеялся, похлопал по щекам.

— Эй, подъём. Орки тебя заждались.

— Пошёл ты, пёс. Лучше здесь сдохну. Видели бы вы, что они с нами…

Мы и видели, и слышали. Ладно, пусть валяется, одной тропы с него вполне достаточно. Я осмотрел камеру. Сферы не было нигде, будто растворилась. Стены шелушились, пол покрыли трещины, потолок почернел. То ли это последствия взрыва, то ли высокой температуры.

— Ну что, — хихикнул Гнус, — вот и нет больше Ворот Бессмертия. Остались кадавры с кукишем. Как думаешь, Соло, старуха отвалит нам за это чего-нибудь, а?

— Отвалит. А догонит и снова отвалит. Догадываешься чего?

— Ага, догадываюсь. Ну и чё тогда дальше делать будем?

Я пожал плечами. В голове, как не удивительно, пустота. Задание по уничтожению Ворот выполнено, Путь праведника пока остаётся не пройденным. Наверняка старуха Хемши ждёт нас в Коан-хох с новым поручением, а это значит, пришло время возвращаться в город.

Глава 18

Орки решили остаться в Форт-Ройце, не все ещё кадавры успели дойти до конца тропы. Су-мила осталась с ними. Она прикипела к Рамосу, а тот вроде как оказывал ей знаки внимания. Швар был не против, и как близкий родственник дал своё благословение. Я вздыхал: она так мне нравилась… Но судьба моя горькая. Стоит обратить внимание на девушку, как та сразу влюбляется в другого. Так было с Уголёчкой, так стало с Су-милой. Про Эльзу я вообще молчу. Красавица бюргерша может и не влюбилась ни в кого, зато отымела меня по всем параметрам, включая экономические. Ладно, Игра им всем навстречу.

Мы быстро собрались и, прихватив служанок, направились в Коан-хох.

В городе я сразу направился в «Девятый вал». Срочно было нужно поговорить со старухой, вопрос моих дальнейших действий кружил по улицам снежней позёмкой и висел над головой рваными тучами. Погода портилась, привычное тепло не возвращалось. Море закипало, чайки с криками носились над волнами и больше походили на буревестников.

Старуха Хемши в образе Рыжей Мадам сидела за столом у камина, куталась в плед и наслаждалась глинтвейном. Старый Рыночник в одиночестве гонял шары на бильярде.

Гнус сразу свернул на кухню, а я подошёл к камину.

— Мы уничтожили Ворота, — протягивая руки огню, сообщил я.

— Знаю, — не глядя на меня, кивнула Мадам.

— Ну и как, будут ещё задания?

— Задания… Подзадержались мы с тобой в этот раз, не успели ко времени.

— Я сделал всё, как было заказано, день в день.

— Тут не в тебе дело. Уж слишком рьяно кадавры за Верхний континент взялись. Сегодня весть прилетела, пала последняя локация Северных кантонов.

Задание «Пройти путём праведника» не выполнено

Цепочка заданий от мастера Иня завершена

Я вздрогнул:

— Погодите, как не выполнено? Я же всё сделал! Всё правильно сделал!

Их кухни выглянул Гнус и пробурчал набитым ртом:

— А я так и думал. Не на того подёнщика вы ставку сделали, госпожа. На меня надо было.

Мадам ухом не повела, а Старый Рыночник хмыкнул:

— С тобой бы и до половины пути не добрались.

— Зато я умный.

— Ушлый ты. Тебя приглядеть просили, а ты его Гомону умудрился продать.

— Это Эльза велела. Госпожа, вы же знаете, она настоящая ведьма, на неё давно пора квест открыть.

Мадам хлопнула ладонью по столу.

— Хватит балаболить, голова от вас болит. Ты, подёнщик, молодец, претензий к тебе нет. В этот раз ты всё правильно сделал.

— Что значит «в этот раз»?

— А то и значит! Если бы хоть одна локация устояла, быть нам в выигрыше. Но они пали.

— Погодите. А Восточные границы? Там что, нет, локаций?

Старый Рыночник отложил кий, подошёл к столу. Разносчица поставила перед ним кружку с глинтвейном, но он небрежно отодвинул её в сторону и сел рядом с Мадам.

— На Восточных границах локаций нет, и там только один город — Усть-Камень. Он стоит на холмах у реки, закрывая дорогу в Чистые земли. Правит городом князь Яровит. Дружина у него сильная, но небольшая, против армии кадавров, пусть даже утративших Ворота Бессмертия, не выстоит.

— Я правильно понимаю: как только город венедов падёт, кадавры войдут в Чистые земли, и Игра свернётся?

— Правильно.

— Так в чём проблема? Направьте меня в Усть-Камень, я помогу венедам. Вместе мы дадим кадаврам бой.

— Велика сила — один боец, — фыркнула Мадам.

— Почему один? Швар со мной. И этот, — я кивнул на Гнуса.

— Хорошо, два с половиной. Хотя на этого половины много. Два с четвертью. Не велика подмога.

— Вы направьте, а там уж посмотрим, велика, не велика. Не сидеть же здесь до полного сворачивания.

Мадам вздохнула, а Старый Рыночник огладил подбородок, достал трубку и постучал чубуком по столешнице.

— А что, дорогая, терять всё равно нечего. Пусть малыш прокатится. Не отведёт конец, так оттянет.

— У вас одни концы на уме, — закряхтела Мадам вставая. — Помешаны вы на них что ли? — она взяла кочергу, поворошила угли в камине. — Ступай, чёрт с тобой.

Вы получили «Круглый шлем с полуличиной и бармицей»

Этот шлем Добродей Скворец выковал для своего сына, когда тот отправлялся в Северные кантоны мстить норманнам за кровавые набеги. В бою у Чахлой берёзы ловкий норманн сбил его с головы сына кузнеца, и шлем долгие годы лежал на дне фьорда, тревожимый лишь подводным течением и рыбами. Но пришло время выйти из небытия и исполнить своё предназначение.

Серебряными цифрами по золотистой кайме побежали показатели: интеллект + 19, поглощение урона 7%. Немного, но с учётом того, что дух и дополнительные умения и без того решают многие проблемы, то цифры эти не так уж и важны. Тут, скорее, эстетическая составляющая. Шлем выглядел просто и в то же время устрашающе: сферическая тулья, прикрывающая верхнюю часть лица маска с большими глазницами и кольчужная бармица, защищающая затылок и шею. Внутри войлочный подшлемник, судя по толщине, способный серьёзно смягчить удары по голове. Хороший подарок, спасибо бабушке за него.

Вы собрали полный сет от мастера Добродея Скворца, и вот награда: отныне при полном облачении все ваши характеристики увеличатся на 25%.

Я с благодарностью посмотрел на Мадам, та кивнула. Не просто так она дала мне этот шлем, а с расчётом на будущее. Гнусу тоже прилетела обновка. Его затрапезная одежонка приняла вид монашеского одеяния: чёрная ряса с широким капюшоном и коричневым кушаком. Предметы явно не воинского характера, но Гнус сиял, стало быть, прикид пришёлся по душе.

— Всё, ступайте, — Рыжая Мадам вскинула руки в прощальном жесте. — Самый быстрый путь до Усть-Камня лежит морем. Мимо западных островов к феодам и Северным кантонам. На границе кантонов в двух днях пути от Дорт-ан-Дорта найдёте то, что ищите.

Цепочка заданий от мастера Иня восстановлена

Вы получили задание «Завершить путь праведника»

Получено задание «Добраться до Усть-Камня»

Принять: да/нет

Время выполнения: один тайм

Штраф за невыполнение: конец игры

Ну то-то же…

На улице Гнус безапелляционно заявил:

— Подёнщик, а ты сука.

Швар присвистнул от его хамства, но я отреагировал спокойно.

— Чё тебе опять не нравится?

— Ты сказал, что от монахов тебе только пятьсот здоровья прилетело, а на самом деле тыща. И ещё плюс сорок к каждой характеристике! Твою мать, Соло, ты меня поимел.

Ага, вон откуда ряса. Гнус теперь тоже в гильдии. А какие у него вообще показатели?

Столько времени прошло, а я так и не удосужился поинтересоваться, что у него с характеристиками и баффами. Знаю, что мошенник, что харизму может поднять до небес, заболтать почти любого, уговорить, выпытать, подлизаться. Но никакой конкретики.

— Гнусяра, а ну-ка дай гляну в чём душа твоя кроется.

Тот скосил на меня глаза и втянул голову в плечи.

— Ты о чём, подёнщик?

— В интерфейс твой хочу заглянуть. Может ты гадкое существо, каверзу мне готовишь, а я не в курсе.

— Ничего я не готовлю.

— Дай, говорю, взгляну. Не испытывая удачу, у тебя её не осталось.

Гнус отступил на шаг.

— Ничего я не дам. Это личное. Это как… Это как в трусы заглянуть!

— Ну, в трусы твои я заглядывать не стану, не достоин, так сказать, но если хочешь, могу «Угрозу» использовать. Она как раз подзарядилась. Швар, отойди в сторону, чтоб не задело.

Орк послушно отступил.

— Соло, — захныкал Гнус, — прошу, не надо. Ну это всё равно что грязными сапогами по чистому.

В воздухе завибрировали флюиды добра. Сукин сын, баффнул-таки своим чудо-баффом. Прохожие начали оглядываться, улыбаться, только на меня это не действует, я инквизитор.

— Заканчивай ныть, показывай. Если я силу применю, хуже будет.

Он показал. Честно говоря, в первые две секунды я хотел его убить. Шестьдесят девятый уровень! И эта тварь постоянно просила создать группу, чтобы часть моего опыта передавалась ему. Говнюк! У него жизнь в три раза выше моей, выносливость за триста очков ушла и ловкость не на много отстала. Восемь баффов — и все на развод наивного населения. Только один бафф на лечение, и какой — любую болезнь или рану исцеляет без проблем. Действие, правда, ограниченное, с восстановлением в пределах шести часов, поэтому меня он и не лечил, всё для себя любимого берёг. И ко всему этому дополнительные умения на всю жизнеобеспечивающую сферу кроме духа. Этого Игра ему не дала. Старое шмотье сплошь на защиту и поглощение урона, потому-то он его и не менял, и постоянно ходил замызганный. Но теперь Мадам подогнала ему рясу первосвященника, а у неё характеристики вообще горизонта не видят.

А в мешке денег… Серебро, медь…

— Падла… — я схватил его за грудки. — Падла…

Больше ничего вымолвить не мог.

— А ты как хотел? — Гнус изобразил на лице обиду. — У меня меча нет, а выживать как-то надо. Это тебе хорошо с духом, а у меня такого счастья не предвидится.

Он осторожно разжал мои пальцы, освобождая рясу из захвата, и предано заглянул в глаза.

— Зато я всегда дельный совет дам, квестик подкину. И вспомни: я же не бросил тебя у Гороховой речки, поднёс склянку с живительным зельем.

— Я бы всё равно не умер, — всё ещё переваривая полученную информацию задумчиво проговорил я.

— Конечно не умер бы. Но на тот момент мы об этом оба не знали, а стало быть, что? Правильно, я помог тебе от чистого сердца. Безвозмездно, так сказать, не рассчитывая на благодарность в будущем.

Последние слова меня рассмешили и привели в чувство. Чтоб Гнус не рассчитывал на благодарность? Ха-ха!

— Чёрт с тобой, с этим разобрались. Откуда у тебя деньги?

— Соло, — развёл он руками, — ну это даже не смешно. Вокруг столько дураков, готовых поставить против тебя, что хочешь, не хочешь, а останешься в выигрыше.

— И какой на сегодняшний день выигрыш?

— Полтора золотых. И это только в этом городе. А представь, как мы сможем развернуться, вновь оказавшись на континентах. О-о-о.

Полтора золотых, плюс у меня почти два с половиной. Да мы снова становимся богачами. Жаль только, что богатством своим вряд ли сумеем воспользоваться.

— Не хочу тебя расстраивать, но Игра подходит к концу, так что развернуться не выйдет. Да ты и сам всё слышал.

— Я в тебя верю, — беззаботно ответил Гнус. — Мы обязательно одержим победу над проклятыми кадаврами.

Его бы устами мёд пить.

— Договорились. Но если не победим, я тебя со скалы брошу. Или лучше в болоте утоплю.

— Если не победим, то и делать ничего не придётся.

Я усмехнулся и хлопнул его по плечу.

— Вот таким ты мне нравишься больше, вербовщик. Ладно, по коням, в смысле, в гавань, надо успеть на последний корабль.

Корабль действительно оказался последним. Гавань была пуста, и только у ближнего причала стоял снек по типу того, что был у Гомона. Шла погрузка. Портовые рабочие закатывали на палубу бочки с пресной водой и заносили мешки с сухарями. Снек покачивался, бился бортом о доски причала, скрипела мачта, снасти, над головой кружили чайки.

Команда была на борту, значит, скоро отчаливают. Кормчий осматривал рулевое весло, остальные уже сидели на скамьях. Несколько скамей пустовали. Корабль явно не торговый, способный равно преодолевать океанские волны и скользить по извилистым речным протокам. Возле мачты стоял вожак, следил за рабочими. Когда закатили последнюю бочку, он кинул старшине грузчиков монету и крикнул:

— Отходим!

Я поставил ногу на борт. Вожак нахмурился и уткнул кулаки в бока.

— Завещание написал?

Команда оживилась, у кого-то в руках появились топоры. Меня не узнали, хотя последнее время я неплохо наследил в Коан-хох. Наверняка этот снек зашёл в гавань день или два назад ради пополнения запасов и дабы вспомнить, что вода — это не только море, а женщины — не одни лишь русалки.

— Нет у меня наследников, — дружелюбно проговорил я.

— Тогда приходи, когда заведёшь, а уж я постараюсь, чтоб они получили наследство побыстрее.

Он засмеялся, и команда подхватила смех. Я тоже улыбнулся, одновременно осматривая снек. Настоящее разбойничье судёнышко: пролезет, где надо и спрячется, когда прижмёт. Вместе с вожаком и кормчим девятнадцать человек, семь скамеек пустых. Не ошибусь, если предположу, что в Коан-хох они пришли после набега, привезли какую-то добычу и сбагрили местным барыгам по дешёвке. Судя по наличию свободных мест, набег не вполне удачный, норманны не любят выходить в море с неполным составом, примета плохая.

— Весёлый ты, — кивнул я. — И команда весёлая. Как насчёт того, чтобы принять на борт трёх пассажиров? С оплатой не обижу, а потребуется, так мы и за вёсла сесть можем. Что скажешь?

Вожак прищурился.

— Пассажиров, говоришь? А куда вам нужно, пассажиры?

— В Усть-Камень.

Прищур стал уже.

— В Усть-Камень. Надо же. Далеко. Да и опасно. Наружное море сейчас неспокойно, штормит, идти по нему — смерти искать. Сколько заплатишь?

— Два золотых.

— Ха! За двадцать я бы ещё подумал, а за два ты можешь плот себе купить и бурлаков нанять. Пусть они его тянут.

— Значит, нет?

— Проваливай.

Он махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Но мне очень нужно было попасть в Усть-Камень, а этот снек единственная возможность сделать это вовремя.

— Послушай, уважаемый, я сам волк, и орк этот тоже, — выдал я единственный аргумент.

— И в чьей стае бегал?

— Гомона.

Вожак обернулся к кормчему.

— Это тот, что с Чахлой берёзы?

— Он самый.

— Вот же подлец. И ты ещё хвалишься, что ходил под его парусом?

— А что не так?

— Гомон предал норманнов, показал врагу тайные проходы. Теперь кантоны лежат в развалинах и не осталось никого, чтобы оплакать погибших.

— В таком случае, не тебе меня хаять. Если погибших даже оплакать некому, то ты не норманн, ибо стоишь здесь, на краю Орочьей топи, а не лежишь среди убитых.

Я ждал, что после этих слов вожак кинется на меня, и тогда я вспорю ему брюхо. Это был бы лучший вариант: убить вожака стаи, занять его место. Однако вожак не кинулся, видимо, чувствовал свою вину и понимал, что я прав. Он хлопнул ладонью по груди.

— Волки называют меня Лодинн, это потому, что тело моё покрыто волосами так же густо, как волчья шкура. Я отвезу тебя в Усть-Камень. Вон те три скамьи ваши, никто на моём снеке не будет предаваться безделью, покуда не достигнем Восточных границ.

Это прозвучало как формула принятия в стаю, пусть и на время, и я постарался ответить в том же духе.

— Моё имя Соло Жадный-до-смерти, я венед и подёнщик. Это Швар, орк из клана Най-Струпций. Это Гнус, лекарь человеческих душ из Форт-Хоэна. Мы сядем там, где ты скажешь, и будем грести до тех пор, пока киль твоего снека не соприкоснётся с берегом.

Мы прошли к указанным скамьям. Все три располагались на носу. Лодинн дал отмашку, гребцы по правому борту оттолкнулись от причала, снек отчалил. Кормчий слегка довернул руль, и мягкое течение и волны потащили корабль к выходу из гавани. Парус ставить не стали, взялись за вёсла. Нам со Шваром было не привыкать водить веслом, а вот Гнус подрастерялся. Мне пришлось показывать, как вставить весло в уключину и как прежде времени не надорвать спину. Лодинн поглядывал на нас оценивающе, а когда понял, что его участие не требуется, ушёл на корму.

Глава 19

Гнус сдулся раньше, чем мы вышли из бухты. Уже через пару миль он начал выгибать спину и отдуваться, с тоской поглядывая на отдаляющийся берег. Одномоментно встрепенулся, словно почувствовав прилив сил, и заработал веслом уверенней. Наверняка прилетело дополнительное умение на «Водяного волка». Однако к концу третьей мили снова сломался и сник окончательно. К его радости, едва снек вышел в открытое море, Лодинн велел ставить парус. Ветер дул попутный, парус надулся пузырём, и мы полетели быстрее чаек.

Едва убрали вёсла, почувствовали холод. Разогретое тело начало остывать, и я заклацал зубами. Швар крепился, делал вид, что холод ему ни по чём, но кого он обманывал? Кожа стала бледно-зелёной, зрачки посветлели, нижняя челюсть мелко подрагивала. Гнусу было пофиг. Новая ряса спасала его и от холода, и от летящих брызг. Он накинул капюшон, сунул ладони в широкие рукава и задремал.

Широко расставляя ноги, подошёл Лодинн и бросил под ноги две меховые накидки.

— Прикройтесь, а то довезу до места только замороженных баранов. Какая потеря для репутации! А репутация в нашем деле вещь важная.

На второй день прошли залив, ведущий к Узкому перешейку. Ближе к вечеру на горизонте появились три силуэта. Они двигались под углом к нам от перешейка. Лодинн некоторое время присматривался к ним, приложив широкую ладонь ко лбу, и наконец сказал:

— Кадавры. Боевые галеры. Но не Гомон.

— Гомон сейчас у Усть-Камня, — поделился я информацией.

— Откуда знаешь?

— Просто знаю.

Лодинн кивнул и ушёл.

На ужин дали вяленую рыбину и сухарь. Швар съел свою порцию вместе с костями и чешуёй и завалился спать. Гнус лёг поближе к орку, а я присел у борта, прислонившись к нему спиной и вытянув ноги в проход. На ночь к берегу норманны не приставали, ограничиваясь тем, что подбирали парус. На фоне звёздного неба его полотнище казалось беспросветным чёрным лоскутом. Интересно, а каким было ночное небо в этих морях до того, как Игра начала сворачиваться? Ведь согласно предположениям Брокка, звёзды — это дыры в программе. Не все, конечно, но большая их часть. И ветер…

Ветер был настолько холодный, что, казалось, дует с Северного полюса, из самой глубины льдов и снега, но в действительности он дул от континента, где температура должна быть намного выше. По всей видимости, там наступал ледниковый период.

Снек качнулся словно от удара волны в борт… Уж слишком сильная волна. Если надвигается шторм…

Лязгнуло железо, и я различил то ли блик, то отсвет звёзд на латном наплечнике. Такой есть у Лодинна. Что может делать вожак стаи в полуночный час возле мачты? В это время он спать должен, как и большая часть команды. Но волки с соседних скамеек вдруг стали подниматься и делать вид, что в сгустившейся темноте их не видно. В принципе да, не видно, звёзды дают не так уж много света, удаётся разглядеть лишь слабые-слабые силуэты. Но вот их намерения я почувствовал прекрасно.

Пришлось тоже подниматься. Не вынимая меча, я переместился к левому ряду скамеек. Швара будить не стал, не к чему поднимать лишний шум, Гнус проснулся сам. Чуйка у него не хуже моей. Мягко и плавно, как кошка, он переместился за мою спину, присел на корточки и замер.

Я облизнул пересохшие губы. Как неприятно находиться посреди моря на корабле, команда которого испытывает к тебе неприязнь. Влево-вправо не прыгнешь, за дерево не спрячешься, не сманеврируешь. Любые действия — в лоб, чуть ошибся — по лбу.

— Сеть разворачивай, — раздался шёпот.

У них ещё и сеть. Живыми нас вряд ли хотят взять, просто набросят, запутают и добьют топорами, во всяком случае, именно такой набор действий с их стороны я предвидел…

Но убивать никого из стаи необходимости не было. Больше скажу — нельзя. Даже при численном превосходстве противника у меня были все шансы закончить бой в свою пользу, потому что когда «в лоб» и «по лбу», то это касается обеих сторон, тем более в таком узком пространстве. Расстояние между бортами не более двух с половиной метров, никто не сможет обойти меня, взять в кольцо, а на прямой я близко их не подпущу, и хрен с этой сетью. Но если я перебью команду… Что мы будем делать посреди моря втроём, при том, что один из троих бесполезен от слова «абсолютно»?

Сложная ситуация, я в такой впервые: и убивать никого нельзя, и на следующей остановке не выйдешь.

Зашуршала сеть. Кого волки изберут первой жертвой? Скамья Швара находилась к ним ближе остальных, там же он и спал, выдавая своё положение храпом. По этой причине я и будить его не стал, пусть Лодинн думает, что застал нас врасплох…

Ловкий бросок; я сумел разглядеть движение и полёт. Швар в последнюю секунду почувствовал неладное, но среагировал неверно. Резко выпрямился — и сеть опутала его с макушки до пояса.

— Чё такое? Эй… Соло, хашино-о-суро!

В минуту тревоги он перешёл на родной язык.

Я молча скользнул вдоль борта и коротким в челюсть отправил в нокаут первого волка. Подхватил обмякшее тело, уложил на палубу. Ударил второго. Темнота вещь полезная, и трижды глуп враг, считающий, что она помогает только ему.

Поднялась суматоха, волки загалдели. Соблюдать тишину больше не было смысла, и Лодинн прокричал:

— Второго зажимайте, второго!

Меня окутало добродушие, захотелось умильно улыбнуться, забыть обо всём плохом и всех называть только хорошими словами. Молодец Гнусяра, не просто спрятался за моей спиной, но и пытается помочь. Я-то знаю, как бороться с его наваждениями — просто не обращать на них внимания, и они распадутся подобно облаку под порывом ветра — а вот волки словно споткнулись. Движения стали вялыми, раздался звук упавшего топора.

Я всё так же продолжал скользить вдоль борта. Уложил на палубу третьего волка, четвёртого. Если верить моим подсчётам, осталось пятнадцать. Много. Всех мне не уложить, да и первые скоро очухиваться начнут, и придётся вести счёт заново. Нужно решать проблему кардинально.

Я зашёл за спины волков и делая вид, что свой, начал пробираться в первый ряд. Действие баффа Гнуса закончилось, команда приходила в себя. Лодинн снова закричал:

— Чего встали? Второго ищите!

Я ухватил его за чёлку, оттянул голову назад, одновременно выхватывая меч и приставляя лезвие к горлу.

— Это ты обо мне, вожак?

Бастард по обыкновению разогнал темноту, и отблески голубого магического пламени запрыгали по лицам волков и по запутавшемуся в сети Швару. Я развернул Лодинна лицом к волкам, дёрнул клинком, свет стал ярче, позволяя разглядеть тех, кого я отправил в нокаут.

— Убил… — протянул кто-то на выдохе, и волки заскрипели клыками.

— Тихо, тихо, тихо. Тихо, братва! Я никому зла не желаю. Эти просто отдыхают, встанут сейчас.

Лодинн задёргался, пробуя освободиться.

— Не трепыхайся, порежешься, — лезвие и впрямь легонько чиркнуло его по шее, оставляя длинный тонкий порез. — Вот видишь. А если нажать посильнее, голову смахнёт не задумываясь. Тебе такое надо?

— Не надо, — прохрипел Лодинн.

— И никому не надо, — я выдохнул. — Братцы-волки, вы чего вдруг ополчились? Два дня жили душа в душу, ржавую селёдку наравне жрали, и на тебе, в драку полезли, ночью, как отморозки последние. Так настоящие братья-волки не поступают. Или вам реально что-то отморозило, и вы погреться решили? Так со мной греться — беду заказывать. Ну, чё молчим, чё мозги чешим?

Они не знали, что ответить, поглядывали попеременно на Лодинна, на своих уснувших товарищей. Впрочем, уснувшие начали просыпаться. Один встал на карачки, затряс головой. К Швару прокрался Гнус, и ножом — есть у него всё-таки оружие — разрезал сеть. Швар злой, как свора цепных псов, выхватил топор, зарычал. От его рыка норманны попятились, но выглядело это не как страх, а как вина перед случившимся. Действительно, двое суток одни доски топтали, одни анекдоты слушали, и вот нате вам погремушку.

— Ну так будем говорить или как? Долго мы друг против друга не выстоим, по-любому надо биться или мириться. Выбирайте.

Звёзды начали тускнеть, темнота стала прозрачнее. Ещё несколько минут, и можно будет различить сушу. Она уже проступала кривой изломанной линией на фоне светлеющего неба.

— Это Лодинн, — негромко проговорили из заднего ряда. — Он сказал, вы вместе с Гомоном. Ну, типа, нельзя в одной стае бегать, а потом просто уйти. Стало быть, вы по-прежнему вместе, и ты его лазутчик. Выведать о нас хочешь всё, а потом на дно отправить.

Его поддержали.

— Верно! Гомон предал кантоны, предал всех норманнов.

— Он кадавр, и ты тоже.

— Всех, кто с Гомоном, надо отдать Игре.

Отдать Игре у норманнов, значит, камень к ногам и в воду. Для меня веселье так себе, жизнь на дне до полного сворачивания. Холод, голод, темнота, опять же крабы.

Я попробовал оправдаться:

— Это ложь, мы с Гомоном враги…

Мои слова повисли в воздухе солёными брызгами. Норманны не верили мне. Я чужак, которого они видят впервые, а Лодинн до мозга костей свой, вожак стаи, с которым ни одно судно на абордаж взято, прибрежные деревушки ограблены. Кому веры больше?

— Чем докажешь?

— Чем докажу?

Линия берега стала видна отчётливее. Солнце терялось в тучах за горизонтом, но рассвет всё же осветил вершины далёких холмов. Волны перестали сливаться с воздухом, и я увидел три вчерашних силуэта.

— Ну если, как утверждает Лодинн, я кадавр, тогда кто это?

Силуэты вышли из береговой тени и поднялись над волнами: чёрные вымпела на голых мачтах, хищные носы. Ударили барабаны, поднялись и опустились вёсла. Щёлкнула тетива баллисты, и за кормой упало ядро, подняв ворох брызг.

— Кадавры!

И следом голос кормчего:

— На вёсла!

Двое норманнов кинулись править парус, остальные резво расселись по скамьям. Ветер дул слева, парус довернули, и снек под действием двойной силы заметно прибавил в скорости.

Справа поднялись ещё два водяных бурана. Ядра легли с недолётом; волны и ветер лишали баллистариев меткости, да и снек сам по себе цель не самая удачная: низкие борта, на фоне волн почти незаметный. Ориентиром мог служить только парус, на него баллистарии и наводились. Словно подтверждая мою догадку, следующее ядро прошуршало над головами гребцов и упало далеко впереди.

Я поставил Лодинна на колени, набросил на него щупальце трясинника и похлопал по щеке.

— Побудь здесь пока, дорогой.

У меня было к нему много вопросов, но вести допрос сейчас было не вполне удобно. Галеры кадавров не приближались, но и не отставали. Слух резал скрип вёсел, удары барабана. Обстрел не прекращался. Очередное ядро пробило угол паруса, и мне показалось, что скорость немного упала. Может быть и так, но лишь бы парус не порвался. Напор ветра надувал его, такелаж трещал, мачта выгибалась.

Я взялся за весло, вошёл в общий ритм. Руки и спина быстро вспомнили былые навыки, с тех пор сил и выносливости у меня прибавилось, и весло не казалось тяжёлым, а движения утомительными, тем более неплохая мотивация в виде трёх галер маячила перед глазами.

Я видел весь снек, спины норманнов, напряжённый взгляд кормчего. Он оглядывался, крутил головой, стараясь поворотами кормила поймать токи ветра, увернуться от волн, чтобы ещё немного увеличить скорость. Возле мачты змеёй извивался Лодинн, пытался высвободиться из пут. Но щупальце трясинника может развязать только владелец, ну или меч с какими-то особыми навыками.

Напротив меня водил веслом Гнус.

— Гнусяра, будешь филонить подзатыльником не отделаешься.

— Да я стараюсь изо всех сил!

— Старайся лучше. Если эти ребята нас догонят, пощады не будет никому. И старуха не поможет.

Он действительно старался. Лицо исказила гримаса боли, по щекам, не смотря на холод и ветер, тёк пот.

На головы посыпался мелкий дождь, волны стали выше и темнее, и всё чаще перехлёстывали через борт. Кормчий отводил снек дальше от берега, его изломанная кромка становилась всё более узкой, и вскоре стала символической. Галеры начали отставать. Расстояние между нами становилось больше, ядра ложились с недолётом. Всё-таки снек быстроходное судно, нечета неповоротливой галере, в игре в догонялки у нас шансов больше.

Волки дышали хрипло, я и сам чувствовал, что силы начинают уходить, никогда ещё так быстро не ворочал веслом. Надеялся, что за такую работу придёт допумение на «Водяного волка». Не пришло. Похоже, сегодня оно выбрало своей целью Гнуса. Судя по горящим глазам и периодическим всплескам работоспособности, оно прилетало ему не менее трёх раз. Ну хоть кому-то повезло.

Галеры отстали настолько, что я уже с трудом различал их мачты среди волн. Кормщик наконец-то дал команду:

— Суши!

От усталости мы попадали на палубу, даже вёсла не смогли вытащить из уключин, и они подпрыгивали под ударами волн, норовя вырваться и исчезнуть где-то за бортом.

— Оглохли, шавки облезлые? Суши! — снова выкрикнул кормчий, и только после этого я потянул весло на себя.

Несколько минут отдыхал, потом поднялся. Руки-ноги дрожали, спина ныла. Кое-как переведя дыхание, подошёл к Гнусу. Мошенник как опрокинулся после команды на спину, так и лежал, и похер ему было на все команды кормчего. Я осторожно похлопал его по щекам. Он открыл глаза.

— Ну ты как, гадёныш? Самостоятельно дышать можешь?

Глаза моргнули.

— Тогда дыши. Поглубже. Умирать нельзя, впереди нас ждут великие дела.

Я уложил его весло аккуратно вдоль палубы и направился к Швару. Тому помощь не требовалась. Он хоть и вымотался не меньше моего, однако сам мог помочь кому угодно. Волки, сидя на своих скамьях отпыхивались, перебрасывались короткими фразами, пытались смеяться, материли кадавров.

Я прошёл к мачте и присел перед Лодинном. Он больше не извивался, смотрел на меня с ненавистью. Щупальце трясинника так сильно сдавливало его, что к ненависти мешалась и боль.

— Ты ведь игрок, так? Игрок, ну конечно. Услышал про Гомона, потом я сам назвался. Да и лексикон у тебя не местный, проскакивают словечки из реального мира. Репутация! Неписи так не глаголют. Ты кадавр, из одного помёта с Гомоном… Я в какой-то особой поисковой базе у вас? Типа, разыскивается подёнщик — и ценник рядом. Сколько за меня сейчас дают?

Лодинн усмехнулся.

— Не понимаю, о чём ты.

— Отпираться нет смысла. Я ж не вчера из камеры выпал. Только у игроков есть возможность передавать информацию на расстоянии. Кадавры — это такая же гильдия, как прочие, которая раздаёт задания, отсылает сообщения, отслеживает ситуацию. Не знаю, как это происходит, но принцип действия неважен, главное результат, а он неоспорим. Совет двенадцати, или как вы его меж собой называете, благодаря тебе отследил меня и потребовал… Что? — я выждал несколько секунд, ожидая ответа, но Лодинн молчал. — У меня полно способов развязать тебе язык. Слышал о палачах? — я проговорил это сдавленным голосом, и он страхом в глазах показал — слышал. — Так вот я — палач. Игра редко кого такой профессией наделяет, всё больше лесорубы, каменщики, рыбаки. Мне в этом плане повезло. А бонусом прилетело дополнительное умение на инквизитора. Про допумения тоже слышал? Представляешь мои возможности?

Лодинн перестал усмехаться.

— Ну хорошо, заставишь ты меня. И что с того? Что изменится? Тебя это всё равно не спасёт. На перехват выйдут другие команды, людей и кораблей у нас хватает. Тебе край, подёнщик. Край!

— Нуэто ещё не факт. Ты мне вот что ответь: где кадавры сейчас собирают армию?

— На кой нам армия? Мы оба континента захватили. Последними были фьорды, так над ними уже целый тайм дымки веют.

При этих словах норманны загудели, и, думаю, вопрос кто из нас с Лодинном ху, а кто не ху, отпал сам собой. В понимании волков я полностью реабилитировался.

— Ну а как же Восточные границы?

— А что Восточные границы? Единственный город. На что он нам сдался?

— Чистые земли. Без них вы своей цели не достигните, а Усть-Камень их прикрывает.

Лодинн сжал зубы и несколько секунд пыхтел.

— А ты не так прост, подёнщик, даже про Чистые земли знаешь… Да плевать, ничего я тебе не скажу. Убивай. Как ты там можешь? На куски резать? Режь. Не боюсь. Хоть наизнанку выверни.

Я вынул нож, поиграл им в пальцах и по самую рукоять вогнал Лодинну в бедро. Вожак взвыл, а я провернул клинок в ране, вынул и снова вогнал. На доски потекла кровь, а вместе с ней и жизнь.

— Ты уже в курсе, что Ворота Бессмертия больше не функционируют? Или эта информация только для руководящего состава предназначена, чтобы те, кто рангом пониже, по углам раньше срока не разбежались?

— Чушь, — прошипел Лодинн. — Никто кроме кадавров не знает, где Ворота. А если и найдёшь — там такие псы на страже! Что вы втроём сделаете?

— Чушь, говоришь? А как по-твоему, что я в Орочьей топи делал рядом с Форт-Ройцем? Напряги мозги. Если я так нужен твоим начальникам, то это же не просто так, должна быть причина. Подсказка: в отличие от тебя, они знают о моих способностях. А насчёт одного… Орочья топь, орки, ненавистные кадавры. Попробуй дальше продолжить ассоциативный ряд.

Лодинн скривился недоверчиво.

— Да ладно…

Я развёл руками:

— Увы.

Его передёрнуло.

— Сука ты, сука! — в голосе засквозили слезливые нотки. — Ты хоть понимаешь, что сделал? Понимаешь? Это сколько народу… сколько… Они ж просто сдохнут. И никто не знает…

— Достаточно того, что ты знаешь. Ну так что, ответишь на мой вопрос? Или сгинешь в пучине морской без покаяния и успокоения?

Умирать он не хотел, не для того в кадавры подавался.

— А взамен что?

— Высадим тебя на берегу, и иди, куда хочешь.

— А они позволят? — он кивнул на прислушивающихся к нашему разговору норманнов.

Оставлять в живых бывшего вожака они явно не намеревались, и я был с ними полностью солидарен.

— Позволят, никуда не денутся. Сейчас я здесь капитан.

Лодинн пожевал губами.

— Ладно. Верёвку сними.

Я дёрнул щупальце, сворачивая его в бухту, другой рукой забрал топор.

— Эй, куда?

— На берегу отдам, — я передал топор Гнусу. — Говори.

Лодинн повёл плечами, принялся растирать запястья, искоса оглядываясь на норманнов.

— Есть три боевых колонны. Первая Гомона, где-то семь тысяч человек. Она по-прежнему стоит в кантонах. Остались небольшие очаги сопротивления, их сейчас добивают. Норманны очень упорные, да и волчьи стаи всё время подходят, нападают на гарнизоны, на пути снабжения. Вторая колонна рассредоточилась вдоль Восточных границ. В ней не больше тысячи бойцов, да и те в основном кондотьеры и шу-таньи, кадавров нет. Банда разбойников. Их задача держать венедов в напряжении, контролировать дороги, гонять беженцев. Третья стоит возле перешейка. Из марок везут продовольствие, подтягивают тылы, пополнение из феодов. Она самая большая, сколько не скажу, но больше двух первых вместе взятых. Это наши основные силы. Как закончат формирование, сразу двинут на Усть-Камень.

— Ты говорил, есть ещё какие-то отряды, корабли.

— Их называют боевые группы, в них от пары десятков до пары сотен человек. Выполняют различные задания, как те три галеры.

— И как ты?

— И как я, как Гомон. Гомон, конечно, выше рангом, но перед ним и задачи стояли другие. Лихо он Гогиленов с Маранским столкнул. А теперь вот кантоны уничтожил. Стратег, мать его. — Лодинн выдохнул. — Ну, ответил я на твои грёбаные вопросы?

Я кивнул:

— Ответил. Спасибо, можешь идти. Отпустите его.

Волки отпускать его не стали. Едва я отошёл, они навалились, скрутили бывшего вожака. Кормчий повесил ему на шею камень и махнул:

— За борт.

Лодинн закричал:

— Погоди. Эй, Соло! Ты обещал!

Я пожал плечами.

— Ну извини, не сдержал слово. А ты как хотел? Я же палач.

—Соло… Братья! Волки! Мы же вместе! Вместе! Соло!

Тело перевалилось через борт и с тихим всплеском ушло под воду. Кто-то проговорил:

— Не волк ты — дворняга лишайная.

Глава 20

До Северных кантонов шли ещё четыре дня. Несколько раз видели на горизонте хищные силуэты галер кадавров, подобно акулам снующих в прибрежной полосе в поисках наживы, поэтому каждый раз мы отворачивали в открытое море, опускали парус и двигались на вёслах. На пятый день кормчий указал на изломанные скалы:

— Фьорд Ленивой Свиньи. Если пройти по нему до конца, то выйдем к деревне Вонючий двор, от него до Усть-Камня два пеших перехода.

— Хорошо, — кивнул я. — Заходим.

Кормщик замялся.

— Если зайдём, то неизвестно, сможем ли выйти. Фьорд узкий, скалы отвесные, причалить можно только у деревни. Для нас это ловушка. Одной галеры хватит, чтобы зажать и потопить снек. А если в деревне стоит гарнизон кадавров, то пройти точно не получится.

Он боялся, хотя мужик однозначно тёртый и не трус. Но сейчас он думал не о себе, и после того, как мы сойдём на берег, команда однозначно выберет его вожаком.

— Что предлагаешь?

— Тут недалеко залив. Он безлюдный, лишь иногда рыбаки ходят туда за треской. Через ущелье он соединяется с Гиблыми полями, за которыми начинаются земли Восточных границ. Обычно там никто не ходит, но если очень нужно, то небольшим отрядом можно попробовать пройти.

— А что опасного в этих полях?

Кормщик огладил бороду и проговорил неохотно:

— Старейшины говорят, что под землёй прячется душа Игры, и если путник ей нравится, она его заберёт. А ещё говорят, что когда Игра злится, тоже забирает… Я слышал о людях, которым удалось пройти полями, но никогда не видел их.

Гнус хмыкнул:

— Как в сказке: направо пойдёшь — убитому быть, прямо пойдёшь — убитому быть, налево пойдёшь, опять, сука, убитому быть. Кормщик, а ещё какой-нибудь тропки здесь нету? А то выбор как-то не радует.

— Нету больше тропок. Дальше на восток — льды, через них ещё никто не проходил. Можно вернуться к Дорт-ан-Дорту и пройти Великим Омутом к стенам Усть-Камня, но ты сам видел, сколько там кадавров. Речной путь закрыт. Однакр решать тебе, подёнщик, куда укажешь, туда и пойду.

Загадал загадку, чёрт бородатый. Прав Гнус, куда не кинь везде клин. Назад поворачивать смысла нет, во фьорд соваться… А если действительно галера? Причём не важно навстречу или сзади — исход одинаковый. Ну ладно мы, нам так и так помирать. А волков подставлять — не велика благодарность за то добро, что они нам сделали…

Получено задание «Пройти сквозь Гиблые поля»

Принять: да/нет

Штраф за отказ: конец игры

Я рассмеялся: ну вот и ответ. Не могу точно сказать, от кого пришло задание: от старухи или монахов, но я его принимаю.

— Идём в залив.

Последний отрезок пути шли на вёслах. Ветер дул встречный к берегу, волны накатывали с какой-то особенной яростью, перехлёстывая через борт и окатывая гребцов холодной водой. Я смотрел на скалы, искал хоть что-то живое — деревце, животное, птицу — впустую, только тучи, подобно тёмно-сизому дыму, клубились над вершинами, снизу вбирая в себя ледяную влагу, а сверху впитывая горячие солнечные лучи.

Залив открылся внезапно — небольшое обрамлённое скалами водное пространство, в которое вёл узкий проход. Его ширины едва хватало, чтобы не задевать бортами стен. Внутри было тихо, покойно, в сотне метров впереди волны накатывались на отлогий каменистый пляж. Снек мягко надвинулся килем на дно и замер.

— Ущелье там, — указывая вправо, сказал кормчий. — Удачи, подёнщик.

Кивнув, я махнул через борт и по колено в воде побрёл к берегу. Швар так же легко последовал за мной. Гнус выругался, мочить ноги ему не хотелось, но на руках его никто нести не собирался. Он плюхнулся, вспомнил всех, начиная с меня, нехорошими словами и, задирая рясу до подбородка, побрёл к пляжу.

Выбравшись на сухое место, я разулся, вылил воду из сапог, отжал штанины. По делу бы надо развести костёр, обсушиться, но на берегу не было ни единой ветки, хотя плавник в подобных местах обычная деталь пейзажа. И по-прежнему тихо: ни крика чаек, ни шелеста ветра, даже как-то не по себе. Хорошо хоть волны накатывают и привычно журчат по гальке, скатываясь назад в море.

Швару место тоже не понравилось.

— Странно здесь как-то, — стаскивая сапоги, поделился он со мной ощущениями. — Мы как будто… — он замолчал, подбирая подходящее слово.

— В аквариуме, — плюнул Гнус. — Мы в поганом, декоративном аквариуме. У меня в детстве был такой. Круглый, с рыбками. Каждую неделю его приходилось чистить и менять воду.

— Ты помнишь детство?

— А чё его помнить? У каждого было детство, и у каждого в детстве был аквариум. С рыбками. С двумя, мать их, золотыми рыбками. Ну разве что у Швара вместо рыбок были скан-туру.

— Да, пара ящериц сейчас бы не помешала, — блаженно вздохнул Швар.

— А жарить ты их на чём собрался? — Гнус подобрал плоский камешек и метнул в воду.

— Скан-туру можно есть сырыми.

— Сырыми? Мерзость.

— Если сырой скан-туру для тебя мерзость, значит ты ещё не голоден.

Они взялись обсуждать достоинства и недостатки орочьей кухни, а я смотрел на снек. Он медленно отошёл от берега, медленно развернулся и медленно направился к выходу из залива. Никто из норманнов не повернул головы в нашу сторону. Нас как будто больше не существовало, вроде бы мы ещё есть и не время петь погребальные песни, а вроде бы уже и нет, и петь погребальные песни поздно.

— Заткнитесь вы уже, — попросил я, когда разговор орка с мошенником начал переходить в визгливые тона.

— А чё не так, подёнщик? — огрызнулся Гнус. — Не любишь копчёных на можжевеловых ветках скан-туру с мочёной брусникой? Этот зелёный дурень даже не понимает, что их можно не только жарить. Есть десятки других способов приготовления, а если добавить специи…

— Сейчас ударю.

Гнус развёл руками и замолчал.

Снек плавно скользнул в проход и пропал. Всё, ничто больше не связывает нас с обычным миром, и сразу по спине побежал холодок. Похоже, чувствовал его только я. Швар с Гнусом перебрасывались злобными взглядами, как бы продолжая обмен кулинарными мнениями.

— Гнус, что у нас с провиантом?

— Ничего у нас с провиантом. Не озаботились озаботиться.

— Можно рыбы наловить, — предложил Швар. — Кормчий говорил, здесь трески полно.

— Чем наловить? — свёл брови Гнус. — У нас ни удочек, ни сетей, дубовая твоя башка.

— У тебя щупальце есть, — не обращая внимания на его хамство сказал Швар.

— И что? — не понял я.

— Это же щупальце трясинника, забрасываешь в воду, вытаскиваешь рыбу.

— Что, вот так просто? — я вынул щупальце: верёвка верёвкой, ни крючков, ни поплавков.

— А чё усложнять? Главное, чтоб рыба была и чтоб оно дотянуться до неё могло, остальное… это самое, как вы её называете… Колдунство.

— Магия, деревня ты болотная, — хмыкнул мошенник.

— Тогда лови, — протянул я щупальце орку.

— Только владелец, — покачал головой Швар. — Щупальце никому кроме тебя не подчиняется.

— Хорошо. А вы тогда поищите дров, всё-таки пищу надо хотя бы жарить.

Я намотал на кулак конец щупальца и на всю длину забросил его в воду. Ничего не случилось; щупальце просто опустилось на дно и застыло. Оглянулся на Швара. Может он так подшутил надо мной, сначала хитростью заставил ловить рыбу на верёвку, а потом ржать будет, пока Игра не свернётся? Если действительно подшутил… Но Швар не смеялся, да и Гнус с сосредоточенным видом заглядывал под валуны в поисках топлива для костра, а уж он бы точно от ухмылки не удержался.

Ладно, поверим. Я отошёл в сторону, забрался на камень и снова метнул щупальце. Результат тот же. Сделал ещё несколько бросков. Отплыть бы на лодочке метров на сорок дальше, или не щупальце взять, а бредень. Пройтись пусть даже с краешка, одним забродом. Рыба здесь есть, ага. Сквозь толщу воды на меня пучились тусклые холодные глаза. Я раскрутил щупальце и метнул. Сначала оно расправилось, начало медленно опускаться, потом вдруг напряглось и резко дёрнулось влево. Вода забурлила, меня потянуло вперёд. Пытаясь удержаться на берегу, я откинулся назад, упёрся ногами в камни. Мощная жизненная сила поволокла меня в воду. Я закричал:

— На помощь!

Первым подскочил Швар, вцепился в плечо, подбежал Гнус, прерывисто запыхтел:

— Кто там, кто?

— Держи меня!

Щупальце взвилось, хлопнуло по воде. Над поверхностью взвился хвост и исчез. Акула что ли? Только не это! Их же не едят.

— Тянем, тянем! — закричал Швар.

Он перехватил меня за руку, потом за щупальце и потянул на себя. Бабка за дедку, дедка за репку. Снова взвился хвост, ударил раз, другой, каскад брызг обрушился на берег. Гнус взматерился, но, как и Швар, ухватился за щупальце. Втроём, воя от напряжения, мы подобно бурлакам выволокли рыбину из воды.

Нет это была не акула. Слава Игре! Это была треска метра полтора длинной и немногим меньшим в обхвате. Щупальце обвило её кольцами, словно удав телёнка, и то ли придушило, то ли переломило хребет, а иначе мы бы её не вытащили.

— Обожрёмся, — падая на колени пробормотал Гнус.

— Вы дрова-то нашли?

— Нашли, — отпыхиваясь, ответил Швар. — Там в конце пляжа старая лодка и запас дров. Видимо, кто-то из местных рыбаков для себя приготовил, хех.

Рыба вела себя смирно, щупальце и в самом деле переломило ей хребет. Вдвоём со Шваром мы ухватили её за жабры и потащили на другой конец пляжа.

Лодка лежала килем кверху. Добрые руки приподняли её и подложили под борт камни, получилось укрытие, в котором можно спрятаться от дождя и ветра. Рядом находилось кострище. Рыбаки останавливались здесь часто, дров скопилась изрядная поленница. Пока Гнус разводил костёр, Швар выпотрошил треску и нарубил кусками. Поджарили на углях. Мясо получилось суховатым и вызывало жажду. Я сходил до ущелья, набрал снега, за неимением войды сойдёт. Что не съели, отложили на утро.

Спали под шкурой снежного медведя. От залива давило холодом, с неба сыпала снежная крупа, и шкура оказалась единственным тёплым местом. Только тесно. С Эльзой нам тут было в самый раз, лежали впритирочку и наслаждались общением, а вот лежать впритирочку с Гнусом, да ещё с храпящим орком в придачу удовольствие так себе.

С первыми проблесками света собрались, доели рыбу и по ущелью двинулись к Гиблым полям. Гнус отыскал гайд на эту тему, и пока я вглядывался в пространство между скалами, провёл краткий экскурс в прошлое. Кормщик не сильно сгущал краски, рассказывая об этом месте. Через поля действительно нельзя было пройти. Люди погибали, исчезали, растворялись. За всю историю существования Гиблых полей, пройти удалось лишь одной группе норманнов. Когда-то давно по зову своей разбойничьей души сотня молодых волков из фьорда Ленивой Свиньи собралась в заливе и пешим порядком двинулась в земли венедов. Дошли четверо. Венеды приняли их, довели до князя Яровита, и тот попросил выживших поведать историю своего перехода. Волки молчали, только трясли головами и отводили взгляд. Гнус пытался узнать, что с ними сталось дальше, но следы норманнов терялись где-то в Чистых землях.

— Думаю, это шептуны, — закончив читать гайд, выдал версию Гнус. — Очень похоже на их проделки.

— Или болотные твари, с которыми я столкнулся по дороге к кузнице фон Хорца.

— Что за твари? Ты не рассказывал.

— Да, — неопределённо махнул я. — Такие… э-э… неприятные, словно из фильмов ужаса. Шептуны раза в три симпатичнее. Если уж бодаться, то лучше с шептунами, чем с этими. Против шептунов у нас оружие есть, — я похлопал по рукояти Бастарда. — Впрочем, и те, и другие появляются только ночью. Глянь, кстати, как долго идти через эти чёртовы поля?

— Ничего не написано, — покачал головой Гнус. — Но тут есть ещё рассказы… — он помолчал, читая гайд. — Короче, это что-то вроде каменистой пустыни. Тут один пишет, что ему удалось пройти шагов сто, взобраться на валун и с его высоты разглядеть земли венедов. Значит, не очень много, километров пять-семь.

— Иногда пять километров, это целая жизнь, — задумчиво проговорил Швар.

— Наш ручной орк стал философом, — скривился Гнус.

— С вами станешь.

И орк, и мошенник вели себя не стандартно. Швар казался задумчивым и насторожённым, совершенно не бравируя своей храбростью, Гнус похихикивал и вообще изображал полную беззаботность. Хотя в подобных ситуациях он обычно превращался в осиновый лист. Что-то меняется в его характере. Или это влияние Хаоса?

— Гнус, ты почему сегодня такой храбрый? Да и всю дорогу, с первого дня, как поднялся на снек, ведёшь себя словно заработал бессмертие. Только не говори, что старуха и тебе дух дала.

Гнус развёл руками:

— Эх, подёнщик, посмотри красота-то вокруг какая…

Никакой красоты вокруг не было: скалы, камни, извилистая тропа, серая полоса неба над головой. Обыкновенное ущелье, чем-то напоминающее то, где я встретил сына Снежных отрогов. Впереди прорисовывалось открытое пространство. Гиблые поля. Чем ближе мы подходили, тем сильнее ёкало сердце, ещё никогда неизвестность не заставляла меня так сильно нервничать.

— В чём ты красоту увидел?

— Ты слеп, подёнщик, слеп. Оглянись… Мы в преддверии смерти. Нам уже ни что не поможет. Я дебил, что связался со старухой. Мог бы дожить последние денёчки у камина в приличной таверне с элитной девкой на коленях. А вместо этого? Тащусь по камням, в холоде, с двумя придурками в компании. Господи, где я, куда попал? За что мне это наказание!

Ну вот, такой он нравится мне больше. А то уж я подумал, что мир перевернулся.

Ущелье вывело нас на край полей. Слева в бесконечную даль уходили горы, вдоль них туда же тянулась каменистая пустыня: камни, присыпанные, словно сахарной пудрой, инеем. Справа... Где-то там, на уровне горизонта, что-то поблескивало. Горы были уже не такие высокие, скорее, холмы с пологими вершинами, но, как и всё окрест, безжизненные и пустые.

— Ничего здесь не растёт, — прошептал Швар, — даже мох.

— Брат, если б я не знал тебя столько времени, то решил бы, что ты испугался. Мы в таких передрягах побывали. Неужели тебя напугали эти камни?

Швар нахмурился и опустил голову.

— Гнус, а что ты скажешь за ту блестящую полоску? — указал я на поблёскивающую справа у горизонта бирюзовую линию.

— Это река. В Северных кантонах и Западных феодах её называют Великий Омут. Она начинается в Чистых землях, течёт по краю Восточных границ и впадает во Внешнее море у Дорт-ан-Дорта. Норманы используют её для набегов в земли венедов. Однако дойти могут только до Усть-Камня, дальше не получается.

— Почему?

— Спроси у Швара, он знает об этом больше.

— Потому что Усть-Камень — это сильная крепость, — орк глубоко вдохнул. — Она стоит вплотную к берегу, и чтобы пройти, нужно начинать войну, а не набег.

Гнус почесал затылок.

— Вот кадавры и начали. Как воевать с ними собираешься, подёнщик? Это не Форт-Ройц.

— Но и венеды не орки, — выговорил Швар.

Я разворошил ступнёй мелкие камни для устойчивости и сделал шаг. Земля не треснула, небо не разверзлось, если что-то и случится, то это ждёт нас где-то там, посередине или ближе к концу полей. Бояться сейчас смысла нет.

— Разговорами дело не решить. Пора двигаться дальше.

Сделать первый шаг оказалось сложнее, чем последующие, а уже после второго десятка я шёл так быстро, как позволяла местность. Под сапогами шелестела и расползалась галька; она блестела словно отполированная, дневной свет отражался в ней как в зеркале, и возникало ощущение проникновения в зазеркалье. Или наоборот — зазеркалье проникало в наш мир. Перед собой я увидел силуэт. Он как будто шёл на встречу, но при этом отступал. Отображение так себе, мутное, и не понятно, человек это или что-то другое.

Я обернулся. Швар казался целиком погружённым в себя, в руке топор.

— Что видите?

Орк зарычал, а Гнус прошипел сквозь зубы:

— Подёнщик, я бы тебя убил… убил…

— Чё?

Я остановился, но Гнус прошёл мимо и, глядя перед собой, повторил:

— Убил…

Он тоже что-то видел, вернее, кого-то, а ещё вернее — меня. Иначе кого он мог назвать «подёнщиком», да ещё в стремлении убить? А кого видел Швар? Он не говорил ничего, только хрипел.

Я ускорил шаг, догоняя орка. Под сапогом хрустнуло. Я невольно отшатнулся — череп. Рядом валялся норманнский шлем, чуть дальше облачённый в кольчугу костяк, за ним ещё один. Два скелета лежали, обхватив друг друга за плечи, словно боролись. И вообще, всё вокруг было усыпано костями, ржавеющим оружием, мятыми доспехами, обрывками ткани, кожи. Костей было много, они заслоняли собой камни.

Поле битвы… Но откуда? Если это те норманны, о которых писали в гайде… Их слишком много, да и тела давным-давно должны были раствориться и исчезнуть, в игре так принято, поэтому в ней и нет кладбищ. Тогда это должны быть декорации. Вот только слишком уж они реалистичны, и декорацию нельзя сломать, а я так легко раздавил череп…

В грудь ударил топор, опрокидывая меня на спину. Зерцало в очередной раз не выдержало и пропустило лезвие, потому что это был удар друга. Твою мать! Вот на кой мне защита, способная отражать только вражеские мечи и стрелы? Какими грибами ужрались программисты, придумывая такую ахинею? Встречу я кого-нибудь из них!

— Швар!

Орк стоял надо мной и вновь замахивался.

— Швар, остановись, ты чего?!

Топор опустился — и зерцало снова его пропустило. Больно же, сука! Кровь хлынула изо рта, но причитать и ждать третьего удара я не стал. Крутанулся вбок и на карачках дополз до ближайшего валуна. Ухватился за него, встал. Швар как будто забыл обо мне. Он вскинул руки, измазанные моей кровью, и заорал:

— Най-Струпций!

Ну всё, сейчас танцы у костра начнутся. Пусть попляшет, хоть на пару минут обо мне забудет, а я пока придумаю, как выбираться из этой задницы.

На душе стало легко и чисто. Какая удивительно прекрасная мысль: выбраться из задницы. Мир улыбался мне, и я улыбнулся миру в ответ. Ты же хороший, хороший… Стоп! Это не мир улыбается, это Гнусяра баффит меня благодушием. Падла!

Я увидел руку с ножом, перехватил, но клинок уже вонзился в горло и пробил гортань. Воздух с хрипом потёк наружу, я начал задыхаться, а Гнус в одночасье став сильным, всем телом навалился на нож и зашептал:

— Отрезать голову, отрезать голову!

Он один из немногих знал, в чём моя смерть, и торопился воплотить знания в действие. Скользкими от крови пальцами я сжал его запястье и медленно отвёл от себя. Проще было сломать руку, но однорукий Гнус мне без надобности, он и двумя-то руками не всегда всё правильно делает. Подогнул под себя ноги, упёрся коленями ему в грудь и рывком отбросил от себя. Он отлетел шага на три, поднялся и вновь пошёл в атаку.

— Отрезать голову, отрезать голову…

Они как будто под гипнозом.

Одним движением я выхватил из мешка щупальце и набросил на него. Оно трижды обмотало тело мошенника кольцами и сдавило. Справа подбирался Швар. Я накинул на него второй конец, и щупальце, извернувшись, перемотало их обоих в единую связку. Они рычали, пытались вырваться, но путы лишь сильнее сжимали тела, оставив только возможность ходить. Я двинулся вперёд, и они послушно поплелись за мной.

Однако избавив себя от опасности со стороны друзей — хотя какие они после этого друзья? — я не избавился от призрака из зазеркалья. Он по-прежнему выплясывал передо мной, не приближаясь и не удаляясь. До него было метров двадцать. Едва я сделал несколько шагов, он начал проявляться, словно фотография в реактиве[1]: черты, чёрточки, руки, детали одежды, потом контуры лица, пока ещё расплывчатые, но с каждым пройденным шагом всё более чёткие. Взметнулся хвост на затылке, возникли морщины на лбу, носогубные складки…

Призрак один в один походил на меня: те же глаза, та же осанка, но всё равно это был чужак. И голос…

— Ты сильный… сильный…

Он не был похож на мой. Я знаю, что свой голос воспринимается как нечто инородное, но этот точно был не мой, ибо я его узнал.

— Архип?

Это был голос Архитектона. Призрак захохотал, хотя сам облик при этом не изменился, рот не открывался, губы оставались будто склеенные.

— Да, да, это я. Я. Рад меня видеть?

Я прибавил шаг, пытаясь догнать его, но призрак с такой же скоростью начал отдаляться.

— Видеть тебя? Тебя? А ты кто? Это моё лицо, не твоё! Кто дал тебе право владеть им?

Он повторил как эхо:

— …моё лицо… Кто дал тебе…

Справа и слева надвинулись тени, заплясали вокруг Швара и Гнуса и заверещали:

— Они обуза! Убей их! Убей! Убей! Убей!

Я вспотел. Тени правы, это двое действительно только мешают, пытались убить меня… Рука сама собой потянулась к мечу, ведь это так просто: зарубить плетущуюся позади парочку, и тогда у меня появится шанс дойти до конца полей. Понятно теперь почему те выжившие норманны молчали. Они устроили кровавую групповушку, перебили друг друга, а четверым тупо повезло. Духи, обитающие здесь, отпустили их, но признаться в том, что ты убил своих? Кто ж в таком признается?

Я никого убивать не стану!

— Пошли вон! Отстаньте от меня! А ты! — я всё-таки выдернул меч. — Подходи. Посмотрим, кто останется владельцем этого лица!

Тени снова заверещали:

— Лишние, лишние! Они лишние! Убей! Убей! Убей!

Но вопли их на меня не действовали. Я продолжал идти, тени бесновались. Впереди показалась жёлто-зелёная полоса: трава, чахлые берёзки. Галька потускнела, и вместе с ней начал тускнеть мой двойник. Он ещё повторял мои движения, однако силуэт стал расплываться, словно рисунок на асфальте под дождём. Через минуту от него остались только кляксы, а потом и они исчезли.

— Подёнщик.

Это уже был голос Гнуса. Я не стал оборачиваться, и мошенник повторил настойчивей:

— Слышь? Ты чё?

— Через плечо!

— Да ладно. Ну хватит уже. Соло, я очнулся. Извини, что кинулся на тебя с ножом. Сам не понимаю, как это случилось. Развяжи.

— Соло, я тоже, брат. Как затмение. Прости.

— Молчите, сволочи. Каждый из вас убил меня по два раза. У вас руки по локти в моей крови.

Возразить было нечего, и они продолжили перебирать ножками следом за мной. Лишь добравшись до травы, я взялся за щупальце, и оно покорно свернулось в бухту.

Задание «Пройти сквозь Гиблые поля» выполнено

Вы получили «Корзно князя Яровита»

Оно не единожды спасало князя венедов от холода и болезней, от ран и наговоров, но всё же он отдал его тому, кого считал единственным другом. Храните его, и да пребудет с вами Игра.

Это был чёрный суконный плащ с меховой оторочкой и синим подбоем, на правом плече круглая бронзовая брошь в виде медвежьей головы. Плащ не новый, подол изрядно потёртый, со следами починки, но тёплый и живительный. Завернувшись в него, я сразу почувствовал, как утраченная благодаря друзьям жизнь возвращается в тело, Циферки в здоровье побежали пусть не быстро, но всё-таки вверх, параметры возвращались в норму.

— Брат, ну не злись, а? — виновато проговорил Швар. — Тени перед глазами запрыгали. Убей, убей! Да ещё так убедительно, аж в пот прошибло. И сразу плевать на всё, веришь? Лишь бы убить. Ну клянусь, не понимаю, что произошло.

А вот я понимал. Эти Гиблые поля сродни Ледяному городу. Может тут действительно душа Игры сокрыта? А тени охраняют её…

— Ладно, забыли. Должны будете. А пока давайте, шевелите булками. Вон уже и конец путешествия виден.

Над горизонтом поднимались крыши большого города. Вились дымки, звенели колокола, пахло теплом и сытостью.

[1] Соло, как известно по сюжету, человек не молодой и потому знаком с принципами печатания фотографий на бумаге.

Глава 21

Недалеко от города нас встретил конный разъезд: три десятка ратников в кольчугах, с копьями и луками. Кони холёные, сытые, всадники с гневливыми глазами, бородатые. Окружили, надвинулись. Один хмыкнул и указал на Швара:

— Глянь, Удача Сеславич, не иначе орк.

Тот, кого назвали Удачей Сеславичем, прищурился.

— А с чего думаешь, что орк? Может, кум? Ты хоть тот ещё червь книжный, Сродник, но мало ли какой нечисти Игра на земные просторы выпустила. Не каждого так сразу определишь.

Он широко перекрестился и плюнул через левое плечо.

— Точно орк, воевода, не сомневайся, — утвердительно кивнул Сродник. — Я вчерась в лавке у Горина Белоглазого книжицу листал, и там все как есть лиходеи заморские намалёваны: и кумовья, и орки, и шептуны, и трясинники. Будто знал, что сегодня одного из них встречу.

— Ну, может, прав ты, — продолжая сомневаться, проговорил Удача Сеславич.

— А коли орк, так что дальше делать станем? — вступил в разговор ещё один ратник. По виду он был самый молодой, а потому и нетерпеливый. — Сразу на копья насадим али к князю на правеж поведём? — и процедил сдавленно. — Я бы сразу насадил, чего тянуть-то? Особенно вон того с косицей.

Это он про меня. Хорошо, пусть попробует.

— Не торопись народ на копья насаживать, Векша, — неодобрительно покачал головой воевода. — Имя спроси для начала, да почто в земли наши пожаловали, а там уж и решим. Князь Яровит поспешности в делах не приемлет, как бы самого тебя за торопливость на правеж не поставил.

Векша, уже перехвативший копьё поудобнее, натянул поводья и сдал назад. Удача Сеславич наоборот придвинулся ближе и спросил:

— Поздорову вам будет, гости дорогие незваные. Вижу, не с товаром идёте, да и не по торговому шляху, а обходной тропинкою. Прячетесь от кого али злую думу удумали?

Венеды добродушием не блистали, а их языковая стилистика сильно отличалась от прочего мира Игры. Если попробовать говорить с ними в той же манере, может добрее станут? А то реально на копья насадят.

— Злую думу мы не думали — факт, — покачал я головой. — Идём к вам с миром. В дружину княжескую желаем вступить, чтобы спасать мир от Хаоса.

— Вот же спасители, — хмыкнул Векша. — По роже так сразу видно — тать.

Удача Сеславич будто не услышал его. Осмотрел нас внимательней, огладил бороду.

— С тобой ясно, без молитвы видно, что гридь ты сильный. И плащ у тебя такой баской, не иначе с княжьего плеча, за плохую службу таких не вручают. С орком тоже ясно, ему в дружине самое место. А вот поп нам на что? У нас вера своя, не западная, волхвы наши таких не приемлют.

Про попа это он о Гнусе. Ну да: ряса, взгляд задумчивый. Только если б он знал, что за этим взглядом кроется…

— Да сольются воедино наши чистые мысли с вашими тайными помыслами, — с важным видом выступил вперёд меня Гнус. — Я не поп, я странствующий учёный. Пишу гайды, в смысле, летописи о дальних странах, интересных событиях, хороших людях. Вы, к примеру, хорошие люди?

Удача Сеславич недоверчиво скривился:

— Да мы-то хорошие, а вот ты из какого теста вылеплен, мил человек?

От Гнуса повеяло добротой. Опять он свои баффы включил, уже ненавидеть их начинаю.

— Я несу людям любовь и правду. Учу детей, врачую больных. Есть среди вас недужные? Я буду рад помочь вам.

— Недужные? — воевода кинул взгляд поверх голов ратников. — Эй, Багро, выходи. Ты сказывал, тебя чирьи одолели, с трудом сидеть можешь. Так мы тебя на разу излечим, заодно и лекаря на способности проверим. Справишься, лекарь, с чирьями?

Круг дозорных раздвинулся и на серёдку выехал ратник на гнедой кобыле. В седле он держался напряжённо, ёрзал и искал как бы поудобнее сесть. Не получалось. Удача Сеславич кивнул:

— Вот тебе, лекарь, первый недужный. Пользуй. А ты, Багро, сходи с седла-то, оголяй седалище. Думаешь, лекарь тебя сквозь портки лечить станет?

— Я могу и сквозь одежду, — пожал плечами Гнус. — Мне раны видеть необходимости нет.

Он шагнул к Багро, положил ладони на колено. Ратник опасливо откинулся на заднюю луку, остальные, наоборот, вытянули шеи, словно это могло позволить им разглядеть процесс лечения.

Гнус закатил глаза и зашептал заклинание. Что именно он заклинал и какими словами, я без понятия, он никогда ничего подобного не вытворял, однако со стороны это выглядело ужасно смешно, даже Швар фыркнул. Но каково было наше удивление, когда Багро перестал ёрзать и выпрямился в седле.

— А ведь не болит боле. Ей-ей, братцы, не болит.

К Гнусу тут же сунулся Векша.

— Слышь, а это… — он спрыгнул с седла и ничтоже сумняшеся задрал кольчугу вместе с поддёвкой. — Вот чё это, а? Чешется, ну сил нет терпеть. Хоть кожу с мясом срезай. Поможешь?

Живот бойца был расчёсан и кровоточил, не он ли причина его злобы? Гнус с видом знатока осмотрел расчёс, покривился, пару раз вздохнул и выдал диагноз:

— Fortuna non penis, in manus non recipe, а лекарь больному не откажет, тем более что больной по выздоровлении лекаря непременно напоит, накормит и денег на дорогу даст. Дашь ведь? А то смотри, назад всё вернётся.

Он сделал несколько круговых пассов, и рана исчезла.

— Кудесник, — с восхищением прошептал Векша.

— Ну вот, а хотел на копьё насадить.

Ратники загалдели, стали один за другим сходить с сёдел, окружать Гнуса. Каждый спешил поделиться болячками, видимо, с медицинским обеспечением в дружине, да и в городе было не очень.

Гнус замотал головой.

— Не все сразу, други мои. Доктору отдохнуть нужно, накопить сил. Пиво тёмное и жаренная курочка ему в том помогут.

В одночасье мошенник стал звездой. Ну-ну. Удача Сеславич улыбался в бороду и мотал поводья на палец. Когда первый порыв болезных схлынул, он приподнялся в стременах и негромко, но вполне себе командным голосом проговорил:

— А кто позволил с коней сходить? Дармоеды. Службу забыли?

И всю тусовку разметало назад по сёдлам. Лица приняли выражения вины и скорби о случившемся. Что-что, а дисциплина среди дружины была в чести.

Удача Сеславич сказал с иронией:

— Знатные вы гости, таких без присмотру бросать — себя не жалеть. Отведу вас на княжий двор, пусть князь Яровит сам решает, как с вами поступать.

Он натянул поводья, разворачивая коня, и шагом направился к городским улицам. Ратники обхватили нас тесным кольцом — не вырваться, и погнали за воеводой вслед.

Задание «Добраться до Усть-Камня» выполнено

Получен дополнительный опыт 53002 единиц

Ваш уровень: 52

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 49711 единиц

Ваш уровень: 53

Свободных очков: 5

Получен дополнительный опыт 52318 единиц

Ваш уровень: 54

Свободных очков: 5

Пятьдесят четвёртый уровень… Мечтал ли я о таком, собирая клюкву на болотах Форт-Хоэна? Однозначно, нет. Мой тогдашний максимум находился где-то в районе десяти-пятнадцати, и всё, что выше, казалось недостижимым. Каждый новый уровень считался событием вселенского масштаба. А сейчас я даже не отреагировал. Пятьдесят четвёртый? Да и хрен с ним. Меня больше волновал Усть-Камень и люди его населяющие.

О венедах в игре говорили скупо и чаще всего в неуважительном контексте. Их почему-то боялись и как следствие недолюбливали. Особенно на Верхнем континенте. Меня часто принимали за жителя Восточных границ, я видел в глазах презрение, неприязнь, страх, ненависть, которые были вызваны незнанием, непониманием, слухами и откровенной ложью об этом народе. Гайды были наполнены анекдотами и скабрезными рассказиками, вызывающими отторжение. И вот теперь у меня появилась возможность самому узнать правду.

Усть-Камень встретил нас суетливой деловой озабоченностью. Народ работал в поте лица, и работа эта не походила на обычную повседневную. На телегах подвозили брёвна, их тут же распиливали на доски, собирали в стопы, снова грузили на телеги и увозили. Лаяли собаки, под ударами молота звенело железо, переполненные радостью от оказанного доверия мальчишки тащили связки прутьев, жерди.

— Третьего дня сторо́жа с дальних кордонов прибежала, — со вздохом проговорил Удача Сеславич, — сказывают, рать идёт несметная. Князь Яровит повелел городу в осаду садиться.

В какую именно осаду собрались садиться горожане, было неясно. Вокруг ни стен, ни башен, ни банального рва с частоколом. Город без укреплений. Мы двигались вдоль по улице мимо бревенчатых домов под двускатными крышами, вдоль заборов. Кони храпели, подковы глухо били по мёрзлой земле, навстречу сплошным потоком двигались телеги, повозки, люди, всадники. То и дело слышалось недовольное «поберегись!», кто-то из возчиков замахнулся кнутом, но признав воеводу втянул голову в плечи и поспешно дёрнул вожжи, сворачивая в сторону.

Все улицы вели к площади. Похоже, она была единственной на весь город и была заполнена людьми как деревенский пруд головастиками. Здесь и торговали, и договаривались, и досуг проводили. На лобном месте стоял эшафот. Ещё издалека я приметил, что он не пустует. Подобравшись ближе, удалось разглядеть кол, а на нём обнажённого человека. Он был мёртв. На плече сидела ворона и склёвывала с лица замёрзшие сгустки лопнувших глаз.

Швар присвистнул:

— И здесь по тропе слёз водят.

— Сие кадавр, — пояснил Удача Сеславич. — Планы наши выведать пытался, да не вышло. Схватили его люди добрые, привели на правеж, а князь Яровит велел наказать примерно. Наказали.

Мне показалось, что раньше я встречал казнённого, возможно, в Форт-Хоэне. В памяти крутились какие-то отголоски, но лицо слишком исказилось под воздействием смерти и стало неузнаваемым.

По другую сторону площади находилось княжеское подворье. Начинало смеркаться, и стражи зажгли факел у ворот, закрывать створы не торопились. Народ по-прежнему сновал туда-сюда по своим делам.

Встретил нас мужичок, невысокий и круглый, как мячик, в долгополом красном кафтане. Замахал руками, намереваясь гнать со двора, но Удача Сеславич цыкнул на него:

— Ты чего размахался, Кошкин? А ну живо до князя беги, скажи: гостей знатных к нему веду.

Однако мужичок оказался не из боязливых.

— Не на каждого гостя у князя время сыщется. Занят он, — Кошкин просветил нас рентгеновским взглядом. — Ты с каких огородов пугал этих своровал?

— Иди докладай! — начал закипать Удача Сеславич. — А иначе я с тебя самого шкуру спущу и пугало сделаю. Я воевода, ближний княжий человек, а ты вошь лобковая, думный дьяк. Твоя забота приказы выполнять, а не вопросы задавать. Ну?

— Не нукай. Разнукался он. О чём тут докладывать? И почему с оружием? К князю с оружием нельзя.

Эти двое однозначно меж собой не ладили, и не мы тому причина. На их ругань из окна светлицы выглянул кто-то. Я не видел кто, и что сказал — не слышал, однако дьяк поклонился.

— Как велишь, матушка.

Ага, женщина. Княгиня или близкая родственница князя. Такая скажет — стрелой выполнять полетишь, дьяк и полетел. Застучал сафьяновыми сапожками по ступенькам высокого крыльца и исчез в хоромах. Через минуту выскочил с рожей не менее красной, чем кафтан, и зашипел по-гусиному:

— Шевелитесь! Князь в повалуше[1] ждет!

Первым на крыльцо поднялся Удача Сеславич, потом я, Швар и Гнус. Двое рынд в полном доспешном облачении забрали у нас оружие и обыскали со знанием дела, даже в мешки заглянули. Удача Сеславич стоял в сторонке, покашливал, ждал, когда нас осмотрят. У него оружие забирать не стали, всё-таки ближний княжий советчик. На шее серебряная гривна, на безымянном пальце левой руки золотая печатка — знак воеводского достоинства. Кошкин ревниво поглядывал на него и хмурился.

Покончив с обыском, рынды провели нас тёмными сенцами через горницу небольшим переходом в повалушу. Помещение просторное, светлое, с расписными потолками. Вдоль бревенчатых стен широкие лавки, на полу ковры. У дальней стены — престол: деревянная скамья по типу венской табуретки с обтянутой синей парчой седушкой. Вещь явно эксклюзивная, но не местного производства, и смотрелась чужой.

На лавках сидели бояре, думные дворяне, окольничие, как и положено, в тяжёлых шубах и высоких горлатных шапках. Престол пустовал, князь стоял у окна вполоборота к нам. Ростом ниже среднего, но широкий в плечах. Седые волосы растрёпаны, нос прямой, небольшая бородка. Одет в кафтан, на поясе длинный нож. Руки скрещены на груди, пальцы нервно подрагивают. Он резко обернулся, и я невольно вздрогнул под его взглядом: гневный, по-настоящему властный.

— Они?

Вопрос адресовался Удаче Сеславичу, тот зачем-то посмотрел на меня, потом пожал плечами:

— Княже, где сказывал, там и нашёл. А уж они или нет, решай сам.

У меня возникло стойкое ощущение, что нас ждали. Получалось, венеды заранее знали, откуда мы выйдем, и три десятка дозорных во главе с воеводой не просто так оказались неподалёку от Гиблых полей. Они ехали туда целенаправленно, за нами. Другое дело, что никто не представлял, как мы выглядим, и сейчас надлежало выяснить, действительно мы — это мы или случайные прохожие.

Князь ткнул в меня пальцем:

— Кто ты, откуда будешь?

Я уже столько раз представлялся, во всех землях, во всех городах, в которых бывал, что со счёту сбился. Но мне не сложно, представлюсь и здесь, коль требуют.

— Соло Жадный-до-смерти, подёнщик из Форт-Хоэна.

О том, что я ещё и венед, говорить не стал, похоже, никто из местных меня за своего не воспринимал.

— Сказывай без утайки: ты удавил Говорливого Орка и отрубил голову своему другу из города Ландберг?

Опаньки, откуда он знает такие подробности? Кто у него в советчиках кроме Удачи Сеславича и тех бояр, что сидели по лавкам? Неужели агенты старухи Хемши и здесь пустили корни? Или сама старуха перебралась сюда? Или не старуха, а кадавры послали людей, чтобы остеречь князя Яровита от моего общества? Признаюсь — а меня сразу на эшафот потащат.

— Что молчишь?

— Я. И Орка удавил и другу голову срубил. Всё верно. Откуда только ты знаешь такие подробности моей жизни, княже?

— Ветром надуло. А правда, что на мечах нет тебе равных во всём Верхнем континенте?

— Почему же только в Верхнем?

Бояре заёрзали на лавках, Удача Сеславич неодобрительно нахмурился.

— Дерзок ты, — князь закусил губу.

— А в чём проблема? Не веришь? Так испытай меня. Пойдём во двор. Ставь любого бойца, а хоть и двух сразу. Или трёх, количество значения не имеет. Посмотрим, так ли они хороши, как их твои воеводы обучают.

Бояре снова заёрзали, а воевода качнулся на пятках и проговорил:

— А что, государь, одари гостя любезностью, испытай его поединком как просит. Любого из ближней дружины можно выставить, того же Живко, например. Да я бы и сам кости размял, помахал мечом веселья ради.

Князю очень хотелосьиспытать меня. Он потянулся к выходу, глаза загорелись. Но тут же осёк себя. Не в том он положении, чтоб вести себя как отрок босоногий и по первому предложению бежать за чужаком на двор силой мериться.

— Надо будет — испытаю, — он перевёл взгляд на моих товарищей. — А это холопы твои?

Предположение его мне понравилось, хотя Гнуса перекосило, он даже засопел, выказывая своё несогласие. Швар никак не отреагировал. Значение слова «холоп» в первобытнообщинном обществе Орочьей топи ещё не используется.

— Это мои боевые товарищи.

— Товарищи, — поморщился князь. — Кикимора болотная и поп-расстрига.

— Какие есть. Меня устраивают, а что другие думают, не важно.

Князь кивнул.

— Значит, в самом деле товарищи. Хорошо, когда они есть у человека. Мне вот… — он оглянулся на бояр. — Стало быть, ты тот самый Соло, о котором мне сказывали. Что ж…

Теперь я точно был уверен, что возле князя Яровита обосновались находники с континентов. Вопрос: кто? Всё-таки я склонен считать, что это бабкины соглядатаи, а иначе откуда они могут знать столь не сильно распространённые эпизоды моей биографии. Все, кто присутствовал при тех событиях, сейчас рядом со мной разглядывали убранство повалуши, они вряд ли сболтнули, возможности такой не было. А вот старуха могла.

— Я погляжу, воин ты справный, доспехи на тебе знатные, за деньги такие не купишь.

Произнесено было с подвохом. Не понятно, что князь хотел сказать этим: то ли похвалил, то ли обвинил.

— Хорошие доспехи, — согласился я. — Многие из них мастером с Восточных границ выкованы. Добродеем Скворцом, слышал про такого?

— И слышал, и видел, и разговаривал. У него кузня на отшибе за городом у Чистых земель. Славный мастер, цены́ его мастерству нет, как и доспехам им сотворённым. И плащ мой, гляжу, тоже на тебе.

— Достался по случаю…

— Много таймов назад я подарил его Брусиле, лучшему воину среди венедов, сыну Добродея Скворца. Он ушёл мстить норманнам за набеги и не вернулся. Говорят, заманили в западню и убили подло в спину, ибо лицом к лицу против него выстоять не мог никто.

Князь говорил, как будто обвинял меня. Лицо его багровело. Удача Сеславич отступил к дверям, стукнул, и на стук в помещение вошли рынды. Бояре поднялись с лавок. У кого тяжёлый посох в руках, у кого кинжал на поясе. Оружие так себе, но у меня-то вообще нет. И у Швара нет тоже. Если вдруг они на нас накинуться, отмахаться кулаками не выйдет.

— Ты куда клонишь, княже? Намекаешь, что это я вашего Брусилу, да?

Я осмотрелся. У дверей рынды — здоровенные ребята с боевыми топорами. Не прорвёшься. Свалить можно только через окно. Одно уже перекрыли собою бояре, другое… Достаточно широкое, чтоб пролезть, но быстро всё равно не получится, а Швар вообще не пролезет, застрянет. Бросить его здесь? Да и Гнуса бросать придётся, потому что следом за мной он в окно прыгнуть забоится. Внизу два этажа, площадка жёсткая, приземляться будет больно, а никто из нас ни разу не птица. Что ж получается, лапки вверх? Или попробовать договориться?

— Не трогал я никакого Брусилу, ни спереди, ни сзади. А доспехи… Щит у Гомона забрал, кольчужное оплечье старуха Хемши дала, шлем тоже она. Наручи от Беззубого Целовальника, а пояс с тела раптора снял с ножом вместе. Каждый предмет по отдельности получил. Если б я убил вашего Брусилу, то сразу бы всё взял. Ну, князь, ты же мудрый, логику понимать должен.

— Гомон, Хемши, Целовальник — я всех этих людей не знаю, а и знал бы, где искать, чтоб слова твои подтвердили? — он сжал кулаки. — В поруб их!

По бокам встали рынды, один взял за плечо, я дёрнулся.

— Да погоди ты… Князь, мне какой смысл врать? Я специально к вам шёл, меня старуха Хемши послала, чтоб помочь против кадавров…

— А может ты и есть кадавр? Лазутчик. Выведать решил, как мы к встрече готовимся, сколько сил у нас, сколько припасов, а потом своим поведать. И путь ведь выбрал не торговым шляхом, а по краю Гиблых полей, чтоб со сторожевых вежей не заметили. Но и мы не вчера народились, знаем, как татей выслеживать. Один такой же возле крома нищим оборачивался, денежку выпрашивал, заикался для правдоподобности. Да люди не глупцы, поймали и на правеж ко мне привели. А утром сегодня на площади на кол его посадили, пускай там милостыню просит.

Видел я этого нищего, и если сейчас не оправдаюсь, завтра на площади три кола торчать будут.

— Княже, не трогал я вашего воина…

Рынды втроём навалились на Швара; орк пытался сопротивляться, но его скрутили без труда. Гнус сдался сам. Что с него взять? Я всё-таки попробовал прорваться к окну и выпрыгнуть. Была не была! Оттолкнул заступившего дорогу боярина, выбил ногой оконную перемычку вместе со стёклами, и следом за осколками скользнул вниз. Приземлился не вполне удачно, ударившись о землю коленом. Вскочил и прихрамывая побежал к воротам. Слева наперерез бросились двое с копьями, навстречу ещё двое. Один сунул мне остриё в лицо. Я отвёл голову, перехватил древко и дёрнул на себя. Ребром ладони рубанул стража и подтоком ударил по ногам второго. Тот кувыркнулся, распластался по земле, я перепрыгнул через него.

На улице заметно стемнело, если удастся проскочить ворота, то ловить меня будут долго — и не поймают, а уж тогда я найду способ помочь выбраться из этой передряги своим боевым товарищам!

Справа в бок прилетело что-то тяжёлое. Рёбра хрустнули, воздух сиплым стоном исторгся из груди. Меня шатнуло, но устоял и сделал ещё несколько шагов. Вроде бы стал приходить в себя. Хрен! Петля аркана обхватила шею, сдавила, за ней вторая петля. Позади закричали:

— Живым брать! Живым!

Мёртвым и не получится.

Я рванулся, сильнее затягивая петлю, первому подбежавшему ратнику с размаху всадил кулаком в челюсть, тут же получил ногой под колени, упал и падая почувствовал удар по затылку.

[1] Помещение для приёма гостей и проведения пиров, часто в виде просторной башни в комплексе княжеских или боярских хором.

Глава 22

Открыв глаза, увидел хлипкую полоску света под потолком. Ощущения как после перезагрузки — тошнотное, и вполне возможно поэтому полоса показалась светом в конце туннеля. Или тоннеля?

— Гнус…

Я ничуть не сомневался, что мошенник и Швар рядом, но удостовериться в этом стоило.

— Чё тебе, подёнщик? — донёсся голос откуда-то сбоку.

— Как правильно: тоннель или туннель?

— Поруб, мля. Тюрьма по-местному. Какого хера я опять за тобой увязался? Сидел бы щас в Коан-хох, гонял шары в «Девятом вале». Нет, блин, попёрся грёбаный мир спасать. А оно мне надо?.. Умирать на колу.

Ну всё, завёл шарманку, значит, жив-здоров и чувствует себя прекрасно.

— Швар…

— Здесь я, брат.

— Давно сидим?

— Да утро уже.

Утро, ага, значит, скоро придёт стража забирать нас на площадь. Сука! Как не хочется примерятся задницей к колу. Швар умрёт быстро, везёт ему. Гнус, если не отвертится, а на этот раз он скорее всего не отвертится, повисит чуть дольше. А я буду корчится вечно, и не факт, что кто-нибудь догадается облегчить мои муки, срубив голову. Вот народ репу почешет, удивляясь моей живучести.

Я попытался почесать свою репу, и понял, что не могу. Руки были связаны за спиной.

— Швар, почему у меня руки связаны?

— У нас у всех связаны.

— Развязать пробовали?

— На верёвках печать бережливости, — проскулил Гнус. — Такими обычно дорогие товары обвязывают, чтоб не украли. Или преступников… Сволочь ты, подёнщик. И ведь не сдохнешь, как мы.

— Тебя это радовать должно.

— Почему же?

— Я буду вечно висеть на колу и мучаться.

Гнус шумно задышал носом.

— А ведь и верно, — голос мошенника стал чуть более радостным. — Есть правда на свете, ох. Спасибо тебе, Игра, что наделила этого дебила духом.

Поруб находился где-то в дальнем углу подворья. Обычная яма метра три глубиной, сверху сруб, прикрытый плоской крышей. Снаружи доносились крики, команды, кто-то кого-то куда-то гнал, ругал, требовал. Занудливо лаял пёс, стучали топоры, звенело железо. Совсем рядом воевода Удача Сеславич вразумлял отроков, обучая тех искусству ближнего боя.

— Меч как держишь, остолоп? Это не кувалда тебе, запястьем поворачивай… Запястьем, говорю!

Отроки попались тугие, Удача Сеславич, на что терпеливый человек, а и тот уже охрип от криков.

— Не с наклоном, бестолочь, с шагом. И назад. Игра, дай мне сил вытерпеть всё это!

Сверху посыпался иней, крыша сдвинулась на треть, в яму опустилась лестница.

— Эй, кто из вас Соло? Подымайся.

Ну вот и пришло моё время. Я заёрзал, пытаясь сесть, Швар подставил плечо. Кое-как выпрямившись, я сказал негромко:

— А если не поднимусь?

Меня услышали.

— Спущусь и уши тебе отрежу. А потом привяжу к ногам верёвку и вытащу силой. Так что у тебя выбор: с ушами подняться или без них.

Убедительно.

— У меня руки связаны.

— А ты постарайся.

Всё так же опираясь на Швара, я встал, потом навалившись грудью на перемычки и упираясь лбом в тетиву пополз вверх. К счастью, ползти пришлось не долго, а потом меня и вовсе подхватили под мышки и, выдернув из сруба. По телу прокатился озноб, мой последний день в игре оказался морозным и солнечным, и совсем не располагающим к встрече с палачом.

Я зажмурился, прикрыл один глаз. Не так-то просто привыкнуть к яркому свету после полумрака поруба. Вокруг стояли рынды, ухмылялись, правее и дальше переминался с носка на пятку Удача Сеславич, хмурый, как будто только что с постели подняли. Рядом с ним… Я встряхнул головой, надеясь, что мне это привиделось, мало ли, по голове вчера прилетело прилично, вдруг галлюцинации. Но нет, не привиделось.

— Эльза?

— Привет, подёнщик.

Вот только блондинки-убийцы мне здесь не хватало. Одета она была в красный сарафан, расшитый золотыми нитями и жемчугом, на плечах короткая шубейка. На голове круглая шапка с меховой опушкой, также богато вышитая золотом и драгоценными камнями. Вообще, весь вид Эльзы был драгоценным и каменным. Она смотрела на меня вроде бы приветливо, но одновременно с такой ненавистью, что становилась от этого ещё более красивой и желанной. Непроизвольно я шагнул к ней, двое рынд тут же ухватили меня за локти и вернули на прежнее место.

— Матушка, — с лёгким поклоном обратился к ней воевода, — что прикажешь дальше?

Матушка? Княгиня что ли? Жена князя Яровита? Однако… Теперь понятно, откуда у князя познания относительно моей биографии. Интересно, а о наших встречах под медвежьей шкурой она ему тоже рассказывала?

— Вы испытать его хотели? — Эльза вздёрнула подбородок. — Ну так испытывайте.

Удача Сеславич дёрнул верёвку, освобождая мои запястья и повёл рукой вправо:

— Что ж, гость незваный, пожалуй в урочный круг. Тебе надлежит пройти испытание поединком и доказать свою невиновность, а заодно и невиновность своих холопов.

Надлежит так надлежит, не впервой мне что-то доказывать.

На хорошо утоптанной площадке, крутилось три десятка отроков, это видимо их не так давно воевода обучал ближнему бою. По его сигналу отроки разошлись, встав по краям, как послушники в школе мастера Иня.

Я повёл головой, шейные позвонки хрустнули. Ради объективности, после удара по затылку неплохо бы денёк на больничном поваляться, но здесь, похоже, и слова такого не слышали. Ладно, обойдёмся без больничных.

Я вышел на центр площадки. Из снаряжения на мне были только штаны и рубаха, всё остальное гостеприимные хозяева отобрали. Ступни обжигал холод, пальцы подмерзали, и чтобы совсем не потерять чувствительность, я начал пританцовывать.

— Слышь, воевода, не май месяц. Давай уже испытывай. И сапоги верни, если не трудно.

— Не торопись, испытание — это тебе не в окно прыгать. Надо бойца достойного подобрать.

— А чё не сам? Я и с тобой схлестнуться не прочь.

— Да и я бы не прочь, да не по званию мне с тобой состязаться.

Он повернул голову в сторону хором. Я проследил его взгляд. Из окна повалуши за нами наблюдали. Кто — не скажу, слишком далеко, но не удивлюсь, если сам князь за занавесочкой прячется.

— Тогда давай самого смелого. Кто обещал мне уши отрезать?

— Я обещал, — ухмыльнулся детина ростом повыше Швара.

— Ага, нормально. С ним-то по званию, воевода?

Удача Сеславич закусил губу.

— По званию... да не по силе... Против Живко таких как ты троих надо.

Рында расплылся в улыбке, обнажая безупречный ряд белых зубов. Скинул кафтан, взмахнул, разминаясь, руками, присел, подпрыгнул. Сыт, силен. Несмотря на крупные габариты двигался легко, и даже не двигался, а переливался с места на место подобно воде. Настоящий витязь.

За последнее время я столько раз выходил в круг, на сцену, ещё куда-то, что со счёту сбился, и прокололся лишь единожды — с раптором. Тот был единственным из поединщиков, в ком я чувствовал гибель. Даже Юшенг казался не так опасен. И вот теперь Живко. Непростой рында. С ним могут возникнуть проблемы.

К горлу подкатил комок и застрял. Я скосился на Эльзу. Личико блондинки по-прежнему оставалось безучастно-холодным, предстоящая схватка её интересовала исключительно с точки зрения развлечения. Разве что одна бровь приподнялась, оценивая оголившегося по пояс богатыря. Глазки прокатились по плечам, рукам, груди, и остались довольны. Геракл — не иначе. Мне подобными формами не хвастаться, худой и жилистый как старый дикий кабанчик.

Геракл и кабанчик, кто победит?

— Как биться будем, на кулаках? —спросил я.

Удача Сеславич кивнул кому-то, и мне бросили под ноги Бастарда. Ну хоть так. Я поднял меч, медленно вытянул из ножен. Солнечные лучики заиграли на металле, вытравляя на голомени замысловатый золотистый узор. Легкое голубое пламенье окружило клинок магическим ореолом, заметным лишь взгляду посвящённого.

— Хороший меч, — одобрительно высказался воевода, и добавил с неудовольствием. — У плохого человека такого меча быть не может.

— Наши мечи не хуже, — пробасил Живко. — Отец ковал.

Отрок протянул ему двуручник. Витязь обхватил рукоять одной рукой, поднял над головой, сделал несколько кистевых взмахов. Крутить так двуручный меч длинной в полтора метра и весом под три килограмма можно только имея не дюжую силу и большой опыт обращения. Получается, у него есть и то, и то. Но что мне не понравилось более всего, Живко не хвастался, не пытался меня запугать, он всего лишь разминался.

Я сделал несколько боковых наклонов, круговых вращений. Кровь в жилах разогрелась, потекла быстрее, голова стала соображать лучше. Удача Сеславич наблюдая за мной, заговорил:

— Государь наш, князь Яровит, готов поверить в твою невиновность и снять обвинение в убийстве Брусилы-воина, — он кашлянул. — Может ты и самом деле не убивал. Княгиня за тебя хлопочет, слово даёт, что нет в том злодействе твоего участия. Утверждает, что будто бы ты телохранителем её служил. Служил?

— Служил.

— Так вот… Князь готов поверить, но ты умение своё показать должен, а уж мы рассудим.

Он отошёл к краю площадки. Эльза подобрала подол и шагнула ко мне. Я подмигнул ей:

— Какая ты сегодня обворожительная. Ух, сладкая. Может, забьёмся вечерком в чуланчик, побалуемся? Я и шкуру медвежью прихватить могу.

— Слушай внимательно, подёнщик, — заскрипела зубками блондинка. — Придурок ты озабоченный, доживи сначала до вечера! Я не для того здесь седьмой тайм торчу, чтоб с тобой, дебилом, баловаться. Старуха, тварь поганая, спецом меня сюда направила, чтоб я тебе помогала. Мне даже пришлось замуж за этого непися выходить, а ты тут чушь всякую несёшь. Как же я надеялась, что ты тут не объявишься.

Она сжала губы. Я попытался оправдаться:

— Да ладно тебе. Я вообще думал, что ты давным-давно в реале на Мальдивах оттягиваешься. Удивился, когда тебя увидел.

— Какой реал? Меня старуха через два дня после радостного с тобой расставания выцепила и велела сюда мчаться. Я и деньги твои потратить не успела.

— Ну, не расстраивайся, не всё у тебя плохо. Глянь, какой костюмчик на тебе удивительный: с драгоценностями, с золотой обводкой, и наверняка не один такой. В шкафчике не меньше десятка на плечиках висят. Молодец, подсуетилась.

— А ты бы хотел, чтоб я голая ходила?

— Не то, чтоб голая, можно и в бикини.

Эльза выдавила что-то похожее на улыбку.

— Ладно, запоминай. Этот Живко — младший брат того самого Брусилы-воина, и народ во дворце поговаривает, что мечом он владеет намного лучше старшего брата, и он просто мечтает отомстить за смерть Брусилы. Для этого у него есть все шансы, особенно учитывая момент, что любимое его занятие — сносить головы. Чуешь чем для тебя это пахнет, подёнщик?

— Чую. Дальше что?

— Дальше… Не вздумай убить его, иначе сам долго не протянешь. Князь тебя, конечно, отпустит, слово есть слово, да и я подсуетилась достаточно, а вот от людей в городе не скроешься. Очень они Живко любят. Он для них герой, единственный, кто смог одолеть в бою один на один тура. Видел его сапоги? Они из турьей кожи, в них никогда не устанешь.

У меня были примерно такие же, правда сейчас они валялись неведомо где и помочь мне не могли.

— Да хоть из акульей кожи. Мне при любом исходе нельзя ни умирать, ни уходить, я должен помочь венедам защитить город от кадавров. Иначе Игре конец, понимаешь? Всем конец. Тебе, кстати, тоже. Форт-Хоэн разрушен, и вернуть тебя в реальный мир способна только старуха Хемши. А если она свернётся вместе с Игрой, что с тобой станет?

Эльза сжала кулачки.

— Не сыпь мне соль на раны, подёнщик! Думаешь, я дура набитая и ничего не понимаю? Мне самой это уже — во! — она чиркнула пальцем по горлу. — Но всё, что могла сделать, я сделала, остальное за тобой.

Захотелось выругаться.

— За мной… Уж лучше бы мы сдохли в Гиблых полях, и никаких проблем. Плевать и на Игру, и на тебя, и на старуху Хемши.

Эльза сдвинула брови.

— Ты сказал: Гиблые поля, да? Погоди… Вы как в Усть-Камень попали?

— По воде. Норманны нас из Коан-хох на снеке подкинули в заливчик тут неподалёку. Еле добрались. А потом через Гиблые поля до города. А уже на окраине…

Эльза развернулась и побежала к хоромам. Крикнула на ходу воеводе:

— Не смей начинать!

Удача Сеславич посмотрел ей в след, потом повернулся к окошку, оттуда, видимо, дали знак, и он хлопнул в ладоши:

— Горин Белоглазый!

Из-за спин отроков вышел невысокий старичок в накинутой на плечи волчьей шкуре и с посохом. В набалдашнике сверкало Око трясинника. Старичок ударил посохом о землю и проговорил тонким надтреснутым голосом:

— Соло и Живко, готовы ли вы биться честно?

Мы дружно ответили:

— Готовы.

— Во славу Игры и её создателей покажите своё мастерство. И помните: милость не есть слабость, а хитрость всегда ложь. Так оставьте ложь для врагов, а милость друг для друга. Начинайте, дети мои.

Я предполагал, что Живко, как и многие предыдущие поединщики до него, кинется вперёд и попробует закончить бой одним ударом. Ничего подобного. Венед положил меч на плечо и мягким шагом двинулся посолонь. Мне пришлось двигаться так же, чтобы не оказаться в пределах досягаемости его двуручника. Бастард был короче сантиметров на сорок, и в прямой атаке я до Живко не дотянусь. И удары его не смогу парировать, потому что двуручник тяжелее раза в три и в лучшем случае просто выбьет меч из моей руки.

Но у меня было преимущество, я наперёд просчитывал его намерения. Вот шаг Живко стал чуть длиннее, расстояние между нами сократилось, и он резким почти незаметным движением полоснул мечом по горизонтали. Я выгнулся, сверкающие острие чиркнуло по рубахе, оставляя на ней длинный разрез. Зрители в предвкушении крови охнули, но тут же разочарованно выдохнули.

Живко мотнул головой.

— А ты прыткий. Ясно теперь, почему к брату моему сумел подобраться.

— Не подбирался я к твоему брату. Даже не встречался с ним никогда.

— Не верю тебе. Тать ты.

— А мне всё равно, веришь или нет. Игра знает, кто из нас прав.

Это замечание ему не понравилось. Он скривился, словно горсть клюквы разжевал, и снова ударил: слева от ноги, а потом кистевым справа налево в голову. Для меня такие приёмы не в новинку, и если это всё, на что он способен, то слухи о его мастерстве сильно преувеличены.

Мы ходили по кругу уже целую минуту. Из поруба достали Гнуса, потом Швара, развязывать ни того, ни другого не стали. От амбара и скотного двора подходили люди. Из хором вышли несколько человек. Один высокий, сутулый, с широкой седой бородой, одет не в кафтан, как большинство обитателей дворца, а в простую рубаху и портки, на ногах кожаные поршни. Руки грубые и сильные, в шрамах от ожогов. В сердце кольнула догадка: Добродей Скворец, отец Брусилы и Живко. Он встал рядом с Горином Белоглазым, и тот кивнул ему приветственно.

Живко перехватил меч обеими руками, сделал несколько махов, рассчитывая не достать меня, а вытолкнуть за пределы площадки. Правил мне никто не разъяснял, и вполне возможно выход за пределы считается проигрышем. Может это решение проблемы? Выйду, как бы проиграю и на этом всё закончится. Никто не пострадает.

Я сделал шаг за пределы площадки, и меня будто током пробило! Свет на мгновенье погас, я растерялся, и Живко нанёс мощный рубящий удар. Чудом я почувствовал его и откатился в бок, а иначе валятся моему телу разрубленным от шеи до паха. Сука, вот чего добивался венед. Схитрил. Солгал. А ведь Горин Белоглазый просил оставить ложь для врагов…

Живко не верил, что я смогу увернуться, даже удивился, когда я, ошарашенный разрядом тока, кувырком ушёл в сторону. На секунду он потерял меня. Я воспользовался его замешательством, быстро поднялся и короткими шажками двинулся вдоль края площадки подальше от венеда. Руки дрожали, из глаз текли слёзы. Нужно время, хотя бы полминуты, чтобы окончательно прийти в себя. Тот разряд — однозначно магия. Око трясинника в навершие посоха Горина Белоглазого мигало, то разгораясь ярко-жёлтым, то затухая. Горин Белоглазый — волхв, на это не только посох, но и шкура волчья указывает, только я сильно сомневаюсь, что в отличие от других подобных персонажей он подчиняется старухе Хемши. Иначе она не отправила бы сюда Эльзу, а самолично примчалась помогать мне.

Если Горин Белоглазый смог провести запретную линию, то наверняка и баффы блокирует. Чтобы проверить своё предположение, я включил «Благодарность ледяного мага». Это бафф на выносливость, и обычно я начинаю испытывать подъём сил, после чего в течении трёх минут могу бежать не медленнее Усэйна Болта либо фехтовать, не чувствуя усталости. Сейчас никакого подъёма сил не произошло, а Око замигало быстро-быстро. Горин Белоглазый посмотрел на меня и недовольно покачал головой.

— Любая магия, кроме чистой, запрещена.

Я пальцем указал на край площадки.

— А вот об этом нельзя было сообщить заранее? Тебе не кажется, старик, что это та самая ложь, о которой ты только что распространялся?

Он промолчал. Да и что тут скажешь? Все они настроены против меня, походу, о презумпции невиновности они сроду не слышали. Или презумпция у них только для своих?

Я разозлился. Короче, пора заканчивать с этим балаганом. Эльза права только в том, что Живко очень сильный воин, но чересчур прямолинейный, действует просто, рассчитывая на силу и скорость. Если я впишусь в его движение… Живко начал новую атаку, ударил своим излюбленным горизонтальным, за ним должен последовать шаг вперёд и диагональный кистевой. Я согнулся, пропуская меч над собой, потом резко выпрямился, длинным шагом зашёл венеду за спину и обхватил удушающим. Одновременно всадил колено ему в поясницу, рывком согнул до земли и начал сдавливать шею. Он запыхтел, не ожидал, что я перейду на борьбу. Бросил меч, попытался дотянуться до меня, схватить за волосы, но я каждый раз отворачивал голову. Тогда он перевалился на бок, опираясь на ладони попробовал встать. Лицо побагровело, он шипел, плевался. Ему удалось подняться на одно колено, но на большее сил уже не хватало. Пальцы заскребли мёрзлый песок, шипение сменили хрипы, а я продолжал давить. Добродей Скворец вздумал броситься на площадку — последний сын умирал — но его долбануло не хуже, чем меня до этого. От хором бежал князь, за ним следом Эльза. Подбежав к волхву, князь дёрнул его за плечо и выдохнул:

— Останови…

Горин Белоглазый отрицательно покачал головой:

— Не могу. Испытание началось, и даже Игра не в силах остановить его. Ты знаешь это, Яровит. Лишь те, кто зашёл за черту имеют на это право.

Добродей Скворец упал на колени и взмолился:

— Помилуй!

И следом за ним начали валиться на колени все остальные и взывать к жалости. На ногах остались только волхв, князь, Эльза и Швар с Гнусом.

Собственно, я и не собирался убивать Живко. Так, придушить, чтоб не сопротивлялся, а то снова схватится за меч, и тогда точно быть беде. Подержал его ещё пару секунд и отпустил. Поднялся на ноги, подобрал Бастарда, двуручник отпихнул подальше. Живко задышал, начал шарить вокруг себя в поисках оружия, но я приложил кончик меча к его горлу и поцокал языком.

— Не торопись, уважаемый.

И повернулся к зрителям. Сейчас они должны поднять большой палец вверх или вниз и даровать проигравшему жизнь или смерть. Впрочем, о чём я, мы не в Древнем Риме. Хотя ситуация схожая.

— Соло прошёл испытания! — громогласно возвестил Горин Белоглазый, и ударил посохом.

Магия запретной линии растворилась, Добродей Скворец ринулся к сыну, я направился к порубу к радостно улыбающимся Швару и Гнусу. Обвинения в убийстве Брусилы-воина с меня как бы сняли и теперь я снова честный человек. Неплохо бы получить в обратку свои вещи, а то ноги от холода уже ничего не чувствовали, да и не только ноги.

Наверное, следовало в первую очередь подойти к князю, не просто же так он к площадке примчался, явно ради меня, но я сделал вид, что не заметил его.

Князь сам подошёл ко мне, местничать и указывать на звание, как воевода, не стал. Вместе с ним подошли Горин Белоглазый и Удача Сеславич.

— Жена моя сказала, ты через Гиблые поля прошёл. Так ли?

Я кивнул.

— Сие невозможно, — с придыхом заявил волхв. — Никто доселе не проходил Гиблыми полями. Никого Игра живыми не пропустила.

— Хотите верьте, хотите нет, плевать, — проговорил я. — Князь, ты бы распорядился вещи наши вернуть, а то от холода зубы сводит. Мы ни хрена не моржи. И раз уж я невиновным оказался, то вели хотя бы горячим нас накормить. Второй день не евши.

— Накормят и вернут всё, что взяли, — кивнул князь. — А скажи… — он на мгновенье задержал дыхание. — Как тебе пройти удалось?

— Ногами. Там главное не останавливаться. И не слушать никого, иначе заболтают, и тогда как Макар в трёх соснах запутаешься.

— Врёт, — безапелляционно заявил волхв.

— Не врёт! — насупился Гнус. — Ты сам-то хоть раз на краю полей стоял? Не стоял! Кишка тонка, только языком чесать мастер.

Горин Белоглазый вскинул посох, но князь схватил его за руку.

— Погоди махать. Ты сам что видел, поп?

Гнус ткнул в меня пальцем:

— Его видел. Убить хотел. Настолько мерзкий и страшный. Чёрный, как мрак. Но я сразу узнал его. И ещё духи. Бестелесные, одни голоса, как будто посуда дребезжит: убей, убей!

— Что ж не убил?

— А ты сам попробуй убить его. Видел, что он с вашим бойцом сделал? А тебя вообще как муху, — Гнус хлопнул ладонью по ладони. — Вот так!

Воевода пихнул его в бок.

— Слова выбирай, расстрига. С князем говоришь.

— Ну а ты, орк? — князь взглянул на Швара.

Тот раздул ноздри, нахмурился, вспоминать, что происходило на Гиблых полях, желания у него не было, поэтому просто кивнул на мошенника:

— А вот как он сказал, так и было, добавить нечего.

Все повернулись ко мне. Я передёрнул плечами, скрывать было нечего.

— Я тоже себя видел. Как отражение в зеркале. Только без зеркала. Вроде бы шли навстречу друг к другу, но сблизиться не могли. А потом я понял, что за моим лицом прячется Архитектон. Это один из высших начальников…

— Мы знаем, кто это, — нетерпеливо перебил князь. — Дальше что?

— Потом духи стали требовать, чтоб я убил своих товарищей. Только если бы я их убил, то Архитектон убил меня, во всяком случае, именно такое ощущение возникло. Там всё на крови замешено. Она как смазка. Сделаешь, что требуют — смерть. Вы же знаете про норманнов, которые до вас дойти пытались? Я видел тех, кто не дошёл. Сотни скелетов. Оружие, доспехи. Никогда не встречал похожего.

Горин Белоглазый недоверчиво кривился, воевода понимающе кивал. Князь Яровит скрестил руки на груди, кусал губы. Эльза держала его за локоть и прижималась щекой к плечу. Выглядело это настолько раздражающе, что во мне разгорелась ревность. Понятно, что любовь для Эльзы определятся личной выгодой и политическими интересами, и князь не более чем способ добиться выполнения задач, поставленных, в том числе, старухой Хемши. Но всё равно было неприятно смотреть на это, а она нарочно ластилась к Яровиту подобно кошке, наслаждаясь моей злостью.

Сука. У порога Хаос стоит, Игра сворачивается, а она хвостом крутит.

Князь тряхнул головой, провёл ладонью по волосам.

— Ладно, стало быть, ты к нам шёл, чтобы с кадаврами воевать? Много о них знаешь?

— Достаточно. Знаю, что армия их разделена на три колонны. Одна стоит сейчас возле границы, две других должны быть на подходе. Как далеко они находятся от Усть-Камня не скажу, но счёт идёт на дни. Общая численность около двадцати тысяч. Есть у тебя, княже, рать, способная остановить такую громаду? Там не только кадавры, там всякой твари по паре, и каждая тварь понимает, что твой город — последняя преграда перед полным завоеванием мира, а значит, драться будут отчаянно, так что готовьтесь к штурму.

Князь выслушал мой рассказ молча, ни разу не перебил, только воеводе кивнул, дескать, понимаешь? Тот кивнул в ответ: понимаю. Я ждал, какие выводы эти мужи сделают. Будущее вырисовывалось, мягко говоря, не радостное. Двадцать тысяч врагов стучались в ворота, а противопоставить им… Сколько воинов может выставить один-единственный город, пусть и многолюдный? Но они молчали. Первым заговорил я:

— Князь, пока время есть, ты бы велел ров выкопать, вал возвести, частокол…

— Зачем нам ещё один ров? — не понял князь. — И частокол зачем? У нас стены пока не обрушились.

— Стены? — пришёл мой черёд удивляться.

— Он же не от реки шёл, — догадался воевода, — укреплений наших не видел, вот и думает, что мы в чистом поле стоим.

— Всё есть: и стены, и вежи, — сказал князь. — Людей только мало. На службу ко мне пойдёшь, подёнщик? Доверием не обойду, лаской не обижу.

Лаской он пускай Эльзу не обижает, а вот доверие потребуется.

— Одного зовёшь или с товарищами? — я кивнул за спину, где словно неприкаянные стояли Гнус и Швар.

— С товарищами, — и протянул руку.

Я пожал.

Получено задание «Защитить Усть-Камень от кадавров»

Время выполнения: два дня

Штраф за невыполнение: конец игры

То бишь, у кадавров есть два дня, чтобы взять город. Не возьмут — с ними что-то случится, что — не знаю. Возьмут — Игра свернётся.

Ну что ж, поехали.

Глава 23

Нам вернули всё, что отняли, усадили за стол на кухне, накормили гороховой похлёбкой с пирогами. Официального статуса не дали, но припёрся думный дьяк Кошкин, сел рядом без спроса, потянул к себе блюдо с пирогами и сказал:

— Стало быть, так. Князь Яровит жалует тебя, подёнщик, званием сотника. Но сотню ты должен набрать себе сам. Припасы, оружье какое, одежонку я на людей твоих выдам. Сегодня к вечеру ты с ратью своею должон выйти к Крому. Там тебе воевода место укажет. Понял ли?

— Где ж я сотню наберу? До вечера всего ничего осталась.

— То не моя беда, а ты, коли порученье княжье не исполнишь, наказан будешь. Зарекался служить? Вот и служи.

Он дожевал пирожок и проговорил задумчиво:

— Почему князь тебе такое доверье оказал? Я вон сколь времени подле него кручусь, а выше думного дьяка подняться не в силах, да и до сей ступени сколь шишек набил, покудова добрался. А ты на разу — и сразу сотник.

— Хочешь местами поменяться?

Он выдохнул, взял ещё один пирожок.

— Не хочу. Ну её к лешему, ратную жисть вашу. Никогда не знаешь где путь земной оборвётся.

— А чё не знать-то? — пробурчал Гнус, подтягивая блюдо к себе. — Придут кадавры, и конец твоему пути. И похер им кто ты: дьяк и воин.

Кошкин почесал затылок, попробовал вернуть блюдо назад, но Гнус так крепко вцепился в край, что пришлось Кошкину снова чесать затылок.

— А может обойдётся?

Ему не ответили. Гнус сложил пирожки в мешок, а Швар, сыто рыгнув, похлопал себя по животу.

Я поднялся, затянул потуже перевязь. Задал, блин, князь задачку: набери сотню людей. А где их набрать, если в городе я чужой? Разве что Гнус свои баффы врубит да произнесёт речь зачётную на площади. Но сдаётся мне, что все, кто хотел поступить на службу, уже поступил и покажут нам средний палец. Или примут за диверсантов, как того казнённого. Снова начнутся разборки, наезды, то, сё, пока разберутся — вечер. Так что завлекать народ придётся на каких-то иных условиях, иначе втроём перед воеводой вставать придётся.

Я легонько хлопнул ладонью по столу.

— Всё, други мои, хватит штаны протирать, пора княжье доверие оправдывать. Сотню набрать, хех… И чё меня сразу полком командовать не назначили?

На лавке у крыльца сидел Живко. Я сразу понял — меня ждёт. Двуручник лежал на коленях, пальцы сцеплены в замок, выражение лица кислое. Если полезет драться, жалеть не стану, размажу по крыльцу, пусть княжьи холопы кровь его на ступенях закрашивают.

В драку он не полез. Заслышав шаги, поднялся, склонил голову. Я изобразил из себя великого военачальника — всё-таки сотником только что назначили — и спросил сурово:

— Чего тебе?

Живко выпрямился и проговорил глухо:

— Окажи милость, господин Соло, возьми с собой. Отныне в долгу я перед тобой, покуда жизнь тебе не спасу.

Прикольная новость. Я с ним драться собрался, а он в друзья набивается.

— А что так?

— Несправедливо меч на тебя поднял. Уверовал беззаветно, что это ты брата моего порешил. Не разобрался с дури и пошёл против. А поединок всё по местам расставил. Князь отлучил меня от места в ближней своей дружине, отец благословил на покаяние, Горин Белоглазый наложил печать послушания, — он завернул рукав, показывая красный круглый след от магического ожога на предплечье. — Покуда она не сойдёт, служить стану только тебе.

В таком случае долго она не сойдёт, ибо бессмертный я. А если Хаос победит, то сгинем все, и уж тогда не до печатей будет.

— Ступай домой, любезный, у меня и без тебя забот навалом, — отмахнулся я от его помощи и двинулся дальше.

— Интересное предложение, — придержал меня Гнус. — Не спеши, Соло. Видел, как народ реагировал, когда ты душил его? Все просили о милости. Значит что? Любят. А если народ любит, то пусть он нам сотню и набирает.

А ведь действительно, молодец Гнус, всё-таки есть от него польза. Я за пеленой эмоций не увидел прибыли, а она перед глазами лежит.

— Слышал? — шагнул я к Живко. — Поможешь людей боевитых найти? К вечеру надо. Князь сотником меня назначил, а личного состава не дал, велел самому искать. Поможешь?

Живко кивнул:

— Помогу. Сотню, конечно, до вечера не наберём, но ежели выйти на площадь да клич кинуть, кто-то да откликнется.

Через десять минут мы стояли на лобном месте. Тело незадачливого кадавра с кола сняли, да и сам кол убрали подальше, чтоб людям зря глаза не мозолил. Народ, завидев нас, начал останавливаться. Кто-то спросил:

— Опять что ль указ княжий читать станете?

Живко шагнул к краю помоста и вскинул левую руку:

— Люди, знаете меня?

Отозвались сразу.

— Знаем, Живко!

— Ты сын Добродея Скворца, первый задира на Яблоневой стороне.

— Ага, горазд ты тумаками парней одаривать.

— А девок пряниками!

— Отца моего заслонил, когда купцы норманнские его обжулили. Спасибо тебе.

— И брата моего меньшого из Чистых земель вывел, когда тот перейти их вздумал.

Живко приосанился.

— Ну раз знаете, стало быть, слушайте, — он повёл рукой в мою сторону. — Вот новый сотник князя нашего Яровита, воин, равных которому нет на обоих континентах. Пока не слышали, да услышите скоро: решился я вызов ему бросить и проиграл…

— Ты — и проиграл? — протянул недоверчивый голос. — Да не может того быть.

— А вот и может! — Живко стукнул себя в грудь. — Проиграл я, и желая глупость свою исправить, поклялся служить господину Соло. Сейчас стою перед вами на лобном месте, дабы просить вас, народ Восточных границ, встать на одну со мной сторону и стеной подняться против той нечисти, что зовётся кадаврами.

Людей вокруг собралось много, и продолжали подходить новые. Живко слушали, кивали, и у меня сложилось твёрдое убеждение, что все сейчас как попрут в нашу сотню, а потом мы как пойдём врага крушить. Но нет. Мужики чесали бороды, бабы с девками откровенно любовались молодецкой статью Живко, однако записываться в боевую дружину никто не спешил. Гнус попробовал даже баффить, но это привело к странному эффекту: все окрестные псы вдруг ринулись к нам на помост и, виляя хвостами, принялись облизывать мошенника, вызывая у зрителей гомерический смех.

Когда я уже совсем расстроился, из толпы вышли двое мужичков: невысокие, крепкие — близнецы. Ничего похожего я до сих пор в Игре не встречал. Родственники, конечно, попадались, однако вот так, с одинаковыми рожами, впервые. Чей-то голос произнёс насмешливо: братья Дымки. Оба поклонились, и один сказал:

— А мы бы вот пошли с вами. Один бес скоро новый кличь кинут под княжье знамя идти, так уж мы бы лучше в одной с тобой сотне, Живко, послужили, — и замолчал, ожидая ответа.

Я спросил витязя негромко:

— Кто такие?

— Рудознатцы, добывают крицу в Чистых землях. Люди их сторонятся, но сами по себе мужи добрые и силою не обижены.

— Почему же сторонятся?

— У многих, кто в Чистые земли ходит, рассудок мутнеет.

— Как у тебя?

— Да что я? Был-то там всего раз шесть или семь, а эти через день ходят. Крица в Чистых землях необыкновенная, из неё отец оружие куёт и доспехи. Купцы иноземные за них золото предлагают, но отец всё на княжье подворье сносит.

Что верно, то верно, доспехи действительно необыкновенные, одно зерцало чего стоит. Сдаётся мне, половина списка из раздела торговых сделок монашеской гильдии сотворена трудами Добродея Скворца. Другой вопрос, как они туда попадают, но именно оттуда старуха Хемши черпает награды за труды для своих помощников.

— Хорошо, берём их.

Следом за братьями Дымками пошли другие. На вид мужики не хваткие, одеты кто в старый кафтан, кто в зипунишко поверх застиранной рубахи. Обуты ещё проще: в лапти, в кожаные поршни, но руки в мозолях, а плечи не уже моих, да и взгляды твёрдые. Всего набралось сорок семь, это если и нас четверых считать. От площади мы строем пошагали на княжий двор.

Кошкин, увидев нас, выпучил зенки:

— Вы какого… сюда припёрлись?

— Открывай закрома, дьяк, — подмигнул я, — сотню мою снаряжать будем. Вот, набрал.

— Какие закрома? — голос Кошкина возвысился так, что заглушил возню отроков на урочной площадке. — Наломайте себе палок в лесу, сойдут за копья, а вместо кольчуг мешки рогожные напяльте, вам в самый раз сгодятся. Пошли вон отсюда, холопы беспорточные.

— Погоди, — не понял я, — ты же сам говорил, что по княжьему слову ты мою сотню оденешь и вооружишь, нет?

— Да на вас никаких слов не напасёшься. Ишь, удумали! Кто ж знал, что у тебя получится? А по сему сейчас я решаю, кого одевать, а кого нахер посылать.

— То есть, ты против слова князя пошёл? Вместо него приказы раздавать вздумал?

Сказал я вкрадчиво, повторяя добрый образ беседы Каа с мартышками, и в следующую секунду до хитрозадого умишки Кошкина добралось, что брякнул он не по делу и что за это может прилететь по всей строгости военного времени. Он втянул голову в плечи, закрутил глазками по двору, оценивая, много ли народу его речь слышало, понял, что много, и заулыбался.

— Что ты, что ты… Не говорил я такого, послышалось тебе…

— А если не говорил, тогда веди нас в хранилище, будем волю княжескую исполнять.

Кошкин поскучнел лицом и повёл нас в дальний конец двора к порубу. Напротив тюремных застенков вросло в землю крепкое бревенчатое сооружение под дощатой крышей. Вдоль стены стояли телеги, на ко́злах лежала упряжь. Возле ворот нёс службу ратник. Кошкин мотнул ему головой, чтоб отошёл прочь, вынул из-под полы связку ключей и загремел, выбирая нужный.

— Вот ведь, годами копили. А пришёл находник-чужеземец и враз всё выгребет.

— Чё ты ноешь? Я для себя что ль выгребают? Для твоих же земляков, чтоб тебя, бестолкового, защищать.

— Да чего защищать-то, чего? Всё на ветер. Копили, копили — и вот пришли лиходеи…

Замок упал, ворота раскрылись, дневной свет лёг на длинные ряды с товаром. Мешки, корзины, тюки, стойки.

— Нате, берите.

У меня для Кошкина было только одно слово: «скряга». Такому не важно, что дальше будет, лишь бы добро сберечь, а там хоть трава не расти. С одной стороны, хорошее качество, а с другой, «сберечь» и «защитить» отнюдь не синонимы, и надо разделять эти понятия, иначе всё потерять можно.

Я пошёл вдоль рядов с товаром. Для лучшего освещения вынул меч. Живко невольно отпрянул, когда от клинка потекло голубое свечение.

— Это как же?

— Магия, — не вдаваясь в подробности, пояснил Гнус. — Тебе ли, сыну кузнеца, не знать о таких вещах.

— Где доспехи лежат? — обернулся я к Кошкину.

— Не помню, — буркнул тот.

— Всё равно найду.

— Что найдёшь — твоё.

И я нашёл, вернее, Гнус. Нюх у мошенника не хуже собачьего. Нашли и кольчуги, и стёганки, и бригантины. Не лучшего качества вещи, где-то порвано, где-то поржавело, где-то в засохшей крови, но по любому лучше кафтанов и зипунов. Я искал что-нибудь из изделий Добродея Скворца, да и Живко ходил приглядывался, но Кошкин хранил ценный товар в другом месте. Гнус пробовал его разговорить — не получилось, а пытать дьяка не стали, всё же княжий человек, почти что свой.

Пока подбирали броню и оружие, в сотню попросилось ещё несколько человек из дворовых холопов. Кошкин взъярился, дескать, не позволю, кто работать будет, но я назло ему принял всех желающих. Дьяк фыркнул и побежал к князю жаловаться. Пока он бегал, люди оделись, обулись, подобрали оружие. Получилась разнорядица, у кого копьё, у кого топор. Хорошо хоть щиты у каждого. Шлемы тоже вразнобой: мисюрки, прилбицы, бумажные шапки. Выглядело моё воинство как лоскутное одеяло, но… Это именно моё воинство, и оно было намного крепче тех маломерок, которые лезли на стены замка Форт-Хоэн. Их бы ещё строем по учебной площадке погонять, провести несколько занятий на тему боевой подготовки,но времени нет.

Кошкин вернулся без князя, зато с Эльзой. Приятно было вновь увидеть блондиночку. Венедский наряд на ней смотрелся лучше платья бюргерши, да и вообще классная бабёнка, жаль, что больше не моя. Она осмотрела рать и пожала плечиками.

— И чего тебе не нравится, Кошкин?

— Как же, матушка? Ты глянь: всё ж добро княжье! Всех холопов позабирал окаянный. Стёганки, топоры, мечишки. А они денег стоят! Станем раздавать кому не попадя, голыми по миру пойдём.

— По-твоему, княжий ратный человек — кому не попадя?

— Так ведь…

— Ты думай, что говоришь, дьяк, а то поруб недалече, могу прописку на сотню-другую таймов оформить. Хочешь?

— Нет, матушка, не хочу.

— Тогда не отвлекай меня пустыми заботами, или будешь вместо холопов двор мести. Да почему «будешь»? Иди мети. И чтоб сегодня я тебя без метлы не видела!

Эльза превратилась в настоящую княгиню, даже речевые обороты начинала перенимать. Я наслаждался её новым образом. Ах, какая женщина, какая женщина… Раньше я видел в ней только расчётливую блондинку, игровой аналог миледи Винтер, для которой, что убить, что переспать — одна фигня, а когда Хаос в дверь постучался… Мне б такую.

Она поняла мои мысли, и они ей не понравились.

— О чём задумался, подёнщик? Тебе проблемы нужны? Так я устрою.

Я улыбнулся.

— Не угодишь на тебя. В койку тащу — злишься, в стороне стою молча, тоже злишься. Где ты настоящая, Эльза? А помнишь тот чердак, где мы впервые? Я, наверное, тогда в тебя и влюбился.

— Ты в Уголёчку свою влюбился! Глаз не сводил, пылинки сдувал. А она к дружку твоем на шею кинулась, ха!

— Так ты из-за неё меня всё это время по щекам хлещешь? Но тогда ты сама виновата. Забыла, как с Котом зависала? Я видел, как вы с ним…

— Заткнись! Тебе князь в Кром велел идти, вот и иди!

Она резко развернулась и бегом направилась к хоромам. Я помялся, глядя ей в след, и подошёл к Живко.

— Что за кром? Чё-то все меня сегодня туда посылают.

Витязь не понял вопроса.

— Как это? Кром он и есть Кром, другого нету.

Вид у него был такой, словно я спросил сколько будет два плюс два. На помощь пришёл Гнус. Что-то часто он стал приходить на помощь, как бы денег не начал требовать.

— Я тут в гайдах порылся… Кром — это комплекс оборонительных сооружений венедов для пресечения проникновения в Чистые земли из вне.

— А подробнее?

— Это всё. Тут ещё в скобках пояснение, что детализация укреплений является достоянием исключительно высшего руководства Восточных границ, то бишь, князя, воевод и думных бояр.

— А сотники?

— Про сотников ничего не пишут.

Значит, зря я решил, что укреплений у венедов нет. Есть. И, видимо, серьёзные, раз уж даже в гайдах об этом ничего найти нельзя.

— Ладно, пойдём посмотрим на ваш Кром.

Сотня выстроилась в колонну по три и бряцая железом двинулась на выход. Несмотря на отсутствие предварительной слаженности, шли ровно, пусть и не в ногу. Возглавлял ход Живко. Широкие улицы Усть-Камня позволяли идти не растягиваясь и не прижимаясь к домам и заборам, встречный народ безропотно уступал дорогу, бабы вздыхали, мальчишки улыбались и махали руками.

Довольно быстро добрались до окраины, дальше ровное поле и поперёк его — стены, башни и всё то, что у Гнуса в гайде обозвали комплексом оборонительных сооружений. Взглянуть бы на него с высоты птичьего полёта, потому что разобраться в этих сооружениях с человеческого роста возможности не было никакой. Я видел реку, длинную бревенчатую стену высотой не менее десяти метров, четыре башни, боевые ходы. Вплотную подступали приземистые здания казарм, амбаров. Суетились люди — много людей. Горели костры, скрипели повозки. На поле слева от дороги сходились в учебных боях отряды ратников. Воздух потрескивал от напряжения.

Вторая башня справа была проходной. Проезд закрывала кованная решётка, возле подъёмного механизма топталась привратная стража. Я дал команду остановиться. Теперь следовало найти старшего, получить указания. День подходил к концу, княжеский наказ мы выполнили, неплохо бы встать на довольствие и отдохнуть.

— Братцы, смотрите, рать посошная припёрлась, — засмеялся кто-то из привратников. — Ну всё, держись кадавры.

— Ага, а то без этих неумытых мы бы не справились, — поддержали его.

Стража заржала, мужички мои нахмурились. Живко вышел вперёд, взял говорливого стражника за грудки и притянул к себе.

— Это ты меня неумытым назвал?

Стражник приуныл. С виду хоть и крепкий, и аксессуарами не обижен, но перед сыном кузнеца спасовал мгновенно.

— Что ты, Живко Добродеич? Тебя? Да как можно-то?

— Ты рать эту неумытой назвал, а я в ней на службе состою. Стало быть, и я неумытый, так? — он посмотрел на прочих сторожей. — По-вашему, неумытый я?

Те молчали, тогда Живко нагнулся, подхватил с земли горсть пыли и развёз её по лицу шутника.

— Ну, и кто из нас неумытый?

— Так… я, получается?

— Таким и оставайся. Это дружкам твоим в пример будет, — он оттолкнул стража. — Нашли над кем смеяться. На одной земле живём, единым хлебом питаемся, а ведёте себя…

Со стены крикнули:

— Эй, кто из вас новый сотник будет?

Со стены сверху вниз на нас пялился Векша.

— А тебе что за печаль? — с вызовом проговорил я.

— Да мне никакой, а только ждёт его Удача Сеславич для разговора воинского. Если это ты, так поспешай, воевода и без того уже сердится на твоё долгое отсутствие.

Я осмотрелся, выискивая лестницу. Чумазый привратник указал пальцем:

— Через башню иди. Вон сбоку проход.

Кроме меня никого больше не звали, поэтому идти пришлось одному. Внутри башни было темно, свет едва сочился сквозь узкие бойницы. Я с трудом разглядел винтовую лестницу и начал подниматься, задевая плечами стены. Ступени были разные, одни выше, другие настолько узкие, что нога не помещалась, несколько раз я спотыкался, чуть не свалился, и поднявшись наверх облегчённо выдохнул.

Векша стоял на верхней площадке и нетерпеливо покрикивал:

— Скорее, сотник, скорее. Воевода ух как сердится. Кадавры на подходе.

Только сейчас я расслышал отголоски далёкого грохота барабанов и дикого визга боевых труб. От этой какофонии уши сворачивались. Хорошо, что у меня слух не музыкальный.

Из башни вели три выхода: направо-налево вдоль основной стены и прямо. Векша указал прямо:

— Туда, сотник. Воевода на Сторожевой башне.

Боевой ход вывел нас на открытую ветрам верхнюю площадку пятой башни. С земли её разглядеть было нельзя, зато поднявшись я мгновенно разобрался в оборонительной структуре Усть-Камня.

Река в этом месте делала крутой поворот во вне, образуя широкий выступ, который венеды перекрыли стеной. Получилось защитное укрепление длинной не менее полукилометра. Две башни стояли по краям, две ближе к центру. От Проездной башни с поворотом влево уходила ещё одна стена длинной метров сорок, оканчивающаяся Сторожевой башней. Таким образом получился захаб[1], и чтобы добраться до ворот, врагу придётся идти узкой дорожкой меж двух стен под постоянным обстрелом. Счастье, которому не позавидуешь. Таран не подвести, камнемётными машинами не дотянуться. Разве что использовать требуше, но тогда надо обладать отменной меткостью.

Перед стенами был выкопан ров шириной метров двадцать. Единственный мост находился напротив крайней левой башни, и голову даю на отсечение, что он не разбирался. Эдакая морковка для нападающих. Хотите прейти по мосту? Да пожалуйста! Вот только идти к воротам опять же придётся вдоль стены, с которой защитники будут приветствовать тебя камнями и стрелами. А может и ещё чем-нибудь.

Верхняя площадка Сторожевой башни была заполнена людьми: бояре, сотники. Воевода стоял у заборол, выглядывая в щель между зубцами. Я встал у него за спиной, он оглянулся и кивнул:

— Ближе подходи. Смотри.

Я выглянул в бойницу.

Там, где река начинала поворачивать, берега понижались и расходились. По ту сторону стояли боевые колонны кадавров. Они казались бесконечными и настолько грозными, что по спине невольно поползли мурашки. Трепыхались знамёна, вились прапора, к небу поднимались сизые дымы. Всё так же били барабаны и визжали трубы, только звук стал намного ближе и неприятнее. Вперёд выступили два десятка конных, осторожно вошли в реку и двинулись к нашему берегу. Вода доходила лошадям до колена.

Я посмотрел на воеводу.

— Брод, — коротко пояснил он.

Ясно. Игра не создала неприступного ландшафта, а лишь обозначила его коротким контуром. Ни нашим, ни вашим, дабы оставить людям возможность пустить друг другу кровушку. Один из всадников направил коня вниз по течению, проверяя, насколько широк брод. Метров через тридцать дно начало опускаться, вода забурлила, и всадник натянул поводья, отступая.

Остальные выбрались на берег и сбились в кучу. Мне показалось, я узнал Архипа. Он сидел в седле гордо вскинув голову и осматривал Кром. Не скажу, что укрепления Усть-Камня со стороны выглядели неприступными, тот же Форт-Хоэн был защищён куда лучше, разве что уступал по величине и количеству защитников. Но кадаврам доводилось брать и более крупные города, например, Дорт-ан-Дорт или Брим-на-воде. На мой взгляд, укрепления в данном случае лишь подспорье, а всё дело в людях и в их решимости стоять до конца.

Выяснив, что хотели, всадники развернули лошадей и вернулись на свой берег. Трубы стихли, барабаны отбили такт, и колонны отступили. Послышались команды, неразборчивые из-за дальности, но разбирать их не было необходимости, всё было понятно по действиям противника. Часть солдат принялась копать ров, устанавливать колья, несколько отрядов потянулись к лесу за древесиной. Как грибы начали расти палатки, дымов стало больше. Вдоль берега к лагерю кадавров подходили новые отряды, и возникало впечатление, что этот железный поток никогда не закончатся.

[1] Проход к воротам в виде узкого коридора между двумя стенами.

Глава 24

Солнце опустилось за лагерь кадавров, и теперь только свет костров бликовал в глазах воеводы. Несколько минут он сосредоточенно рассматривал противоположный берег и наконец проговорил ни к кому конкретно не обращаясь.

— Штурму быть утром. Готовьтесь.

Не знаю как остальные, но то, что утром будет штурм, я не сомневался. Условия последнего задания ясно на это указывали: у кадавров оставался один день, чтобы исполнить свою миссию — миссию по уничтожению Игры, которую сама же Игра на них возложила, и чтобы успеть, драться они будут ожесточённо.

Люди начали расходится. Воевода поманил меня пальцем, и я как послушная собачонка посеменил за ним следом. Внизу Удача Сеславич велел собрать сотню, прошёлся вдоль строя, осматривая каждого ратника. Похлопал по плечу Живко, братьям Дымкам кивнул. Увидев Гнуса, поморщился.

— С миру по нитке, — проговорил он, и было не понятно, доволен воевода собранным воинством или нет. Если недоволен, то пусть попробует сам за три часа собрать что-либо лучше.

— Стало быть так, сотник, — Удача Сеславич опустил голову, словно в чём-то провинился передо мной, — куда ударят кадавры, мне не ведомо. Может, всей силой на Сторожевую вежу обрушатся, может к мосту примерятся, но без дела не останется никто. Сил у нас не много, трёх тысяч не наберётся, и потому главная надежда на Кром. За его стенами удержимся. Опять же, народ с городу подойдёт в помощь. Если Игра нас не выдаст — устоим.

— Зря ты на Игру надеешься, воевода.

— Зря, не зря — время покажет.

— День.

— Что «день»?

— День надо продержаться.

— И что потом?

— Не знаю, но хуже точно не будет.

Воевода замер, ожидая моих объяснений, но рассказывать ему про задание старухи Хемши, про то, что Игра сошла с ума и сама себя заказала, я не стал. Во-первых, вряд ли поймёт, во-вторых, если поймёт, то не поверит. Расскажи мне кто-нибудь сейчас о том, что я уже знаю, точно не поверю, наоборот, сочту такого рассказчика за дебила, а мне совсем не нужно, чтоб накануне сражения воевода счёл меня дебилом.

— В общем, так, сотник, — Удача Сеславич указал на участок стены между Сторожевой и Проездной башнями. — Сие прясло[1] отныне под твоей заботой. Храни его и без приказа отступать не смей. Понял?

— Понял.

— Тогда занимай его. Натаскайте камней с брёвнами побольше, буде враг сунется в захаб, бейте его с высоты, не пускайте к воротам. Я ещё стрельцов пришлю десяток… И не вздумайте костры на стене жечь. Кто замёрзнет, ступайте греться в башню.

Не прощаясь, воевода двинулся вдоль цепочки костров к казармам, а я повернулся к Живко и Швару.

— Всё слышали? Начинайте организовывать службу. Камни и брёвна складывайте вдоль заборол. Назначаю вас своими пятидесятниками. Делите сотню, как хотите, но чтобы все задачи были выполнены полностью и в срок.

— А я? — свёл бровки домиком Гнус.

— А ты мой зам по тылу.

— Это как?

— Просто будь рядом.

Я снова поднялся на стену, прошёл по боевому ходу между башнями, считая шаги: восемьдесят семь. Людей у меня около шестидесяти, получается один боец на полтора шага, плюс обещанный воеводой десяток стрельцов. Внутренняя чуйка подсказывала, что для защиты участка такой длинны это хорошая наполняемость, можно десятка два отвести в резерв. Дальше… Дальше надо познакомиться с соседями.

В Сторожевой башне стояла полусотня стрелков под началом Векши. Дружинник не очень обрадовался, что рядом с ним разместились ополченцы, сразу сравнил нас с дворовыми псами, поэтому тёплого разговора не получилось. Я обозначил ему свои приоритеты, а он предупредил, чтоб мы к нему не совались, на том и разошлись.

В Проездной башне коллектив подобрался более коммуникабельный. Руководил им тоже наш знакомец из ближней дружины воеводы — Сродник. Ратники установили по центру площадки котёл и теперь наполняли его чем-то пахучим.

— Что варить собираетесь? — подходя ближе, кивнул я на котёл.

— Ничего не варим, сырым подчевать будем, — обтирая руки о кольчугу, ответил Сродник.

Я потянул носом и поморщился. Запах был схож с тем же, чем барон Геннегау поливал нас во дворе своего донжона: смола и мазут. Похоже, в игре иными смесями не пользовались. Под котлом находилась выемка, от которой отходили стоки. Система была простой: выливаешь определённую дозу жидкости, она обрушивается на тех, кто внизу мелким дождём, после чего кто-то не самый впечатлительный бросает факел. Крики, запах палёного, а те, кто наверху, ждут вторую порцию штурмующих.

— Тоже неплохо, — кивнул я. — Если угощение раньше гостей закончится, зови на помощь, я тут рядом на прясле.

Уже в полной темноте, завернувшись в княжеский плащ, я стоял между заборолами и смотрел на лагерь кадавров. С той стороны не долетало ни звука, словно вымерли. И не единого огонька. Но всеми нервами чувствовал, что из лагеря точно так же смотрят на Кром кадавры, и среди них Архип, Гомон, Шурка, Дрис, Дизель, Уголёчка. Они стояли рядом и негромко обсуждали завтрашний день, а возможно и меня. Ждут утра, уверены в победе, и чтобы одержать её у них есть все шансы.

Я ещё раз обошёл стену. Почти никто не спал, сказывалось волнение перед завтрашним днём. Сидели нахохлившись, завернувшись в рогожи, в драные тулупчики. Греться в башню никто не шёл, да там и без нас места не хватало. Я велел Гнусу взять пяток бойцов и спуститься вниз, поискать чего-нибудь горячего, пусть даже простого кипятка, а сам подошёл к Живко и Швару. Мои замы по службе каким-то образом умудрились сдружиться. Из общего у них были только рост и мускулы, во всём остальном полное расхождение. Но, видимо, не зря говорят, что противоположности притягиваются. Швар в свойственной ему медлительной манере рассказывал о наших злоключениях, Живко с большим интересом слушал. И не только он, можно сказать, собралась вся сотня за исключением караульных. Мне пришлось потолкаться, чтобы подобраться ближе.

Из Швара тот ещё рассказчик: интригу не держит, словарный запас слабенький, Гнус ему в этом деле фору даст и ещё выспаться успеет, однако слушали его внимательно. Когда орк добрался до момента, когда мы бились с кадаврами в Форт-Ройце, один из братьев Дымков вдруг спросил:

— А правду люди говорят, что вы сквозь Гиблые поля прошли?

Швар нахмурился. Вспоминать, как пытался убить меня, ему не нравилось.

— Прошли, — ответил я вместо орка.

Все повернули головы ко мне.

— А сколько вас было? — продолжил допрос Дымок.

— Столько же и было: трое.

— Ну да, — хмыкнул он недоверчиво, — прям-таки трое…

Можно было сузить глаза и произнести с придыхом: мистер, считаешь меня лжецом? А потом выхватить меч и ткнуть в горло. Но его неверие не было основано на желании оскорбить или принизить, он действительно не верил, как и все остальные.

— Никто ещё не проходил сквозь Гиблые поля. Даже птицы не пролетали. Мы с братом видели, как залетела стая, на серёдке драчку меж собой затеяла и попадала замертво прямо нам под ноги. Волхвы рассказывают, что, дескать, был случай, когда из сотни норманнов двое или трое прошли, но то сказки. Лжа. Наш отец, а до него дед, а до деда прадед — все были рудознатцами, и не ведают, чтобы кто-то поле перешёл.

— А вы сам как в Гиблых полях оказались?

Дымок пожал плечами:

— Да мы не были там никогда.

— Ты только что сказал, что стая птиц вам под ноги упала.

— Так то Чистые земли были.

Я задумался:

— Это что ж получается, Гиблые поля и Чистые земли соединяются?

— Вот же выдумка. Не соединяются они.

— Но тогда как, чёрт тебя возьми, птицы вам под ноги упали? — начал я раздражаться.

— Господин Соло, — остановил меня Живко, — я всё объясню. Смотри: если ты идёшь в Усть-Камень извне, как шли вы, то это Гиблые поля, а когда в обратную сторону — Чистые земли.

Наверное, минуту я раскладывал пасьянс в голове, и лишь после того, как он сошёлся, до меня начало доходить… Гиблые поля и Чистые земли одно и то же, всё решает, с какой стороны идёшь. Поля защищают, не пускают никого живого, поэтому народ и не верит, что мы смогли пройти сквозь них. Но впервые Игра кого-то пропустила. Что это: очередной баг или она даёт нам шанс исправить её собственные ошибки?

Вернулся Гнус с командой, принесли котелки с горячей похлёбкой. По запаху — грибная, щедро сдобренная сметаной. Обо мне забыли, потянулись к вареву ложками, ели да нахваливали. Я отошёл в сторонку. Ветер донёс от города звон колокола. Два часа, до рассвета осталось четыре. Последние четыре часа мира…

Кадавры начали за час до рассвета. В лагере одновременно по всему периметру вспыхнули огни, послышался стук — и огромные горящие шары расчертили ночной воздух ярко-жёлтыми полосами. Первый шар ударил по кровле Сторожевой башни, раскололся на тысячи мелких шипящих искр, и кровля заполыхала, выбрасывая в небо горящую вертикаль. Второй разбился о стену; лежавших встряхнуло, стоявших опрокинуло. Гнус сжался в комок, я выглянул меж заборол, стараясь рассмотреть противоположный берег.

С неба, словно ответ на огонь, посыпал мелкий снежок. Он очертил контуры поля, реку, лагерь кадавров, самих кадавров. Под бой барабанов они выстраивались в маршевые колонны, по бокам вставали знаменосцы, трубачи. Впереди застыли сапёры с осадными лестницами на плечах.

А по эту сторону реки выросла плотная стена осадных щитов; почти такие же, как делали мы для штурма Форт-Хоэна: дощатые, на колёсах. Один ряд, второй, третий. За ними прятались стрелки. Завизжали трубы, и щиты медленно двинулись ко рву. Шары продолжали лететь и раскалываться. Они не били куда-то в одно место, а накрывали весь Кром. И стены, и башни легко выдерживали удары, лишь сотрясались от столкновения, но целью были не они — люди.

После нескольких залпов баллистарии сделали поправку, и шары стали ложиться точно по заборолам. Я видел, как вспыхивали свечками тела, как непомерная сила сметала их с боевого хода. Кто-то успел укрыться в башнях, другие жались к наружному брустверу, приникая как можно ближе к полу. Когда же… Когда же этот огненный накат наконец-то закончится… В Игре не существует групп, у которых ресурсы бесконечны. Даже лутбокс Говорливого Орка имел ограничения.

Рядом разорвался очередной шар, Гнус взвизгнул и, теряя рассудок, сиганул со стены. В последний момент я успел схватить его за подол рясы. Подскочил Швар, вдвоём мы втащили брыкающегося мошенника назад. От страха тот ничего не соображал и рвался куда-то в неизвестность, подальше от шипящего огня, от горящих людей. Швару пришлось лечь на него, чтобы удержать.

Под прикрытием баллист ряды щитов приблизились на расстояние выстрела, и стрелки сделали залп — слишком поспешный, чтобы быть прицельным. Стрелы отбили дробь по заборолам, по кровле. Мы не отвечали, и кадавры стали целится тщательнее. Несколько арбалетных болтов расщепили кровлю над боевым ходом, один угодил в зазевавшегося дружинника и тот, взмахнув руками, свалился со стены.

Послышался приближающийся бой барабанов. Я рискнул приподняться и выглянуть. Пехотные колонны обтекали стрелковые щиты и двигались ко рву. На воду упали настилы и по ним как по мостам кадавры начали переправу. Сначала сапёры с лестницами. Их тут же приставляли к стенам, и вверх полезли густые вереницы людей. Я заорал:

— Сбивайте лестницы!

На головы штурмующих полетели брёвна, камни. Лестницы гнулись, трещали. Дым от горящей кровли забивал глотку, свистели стрелы. Одна вонзилась в руку, но я не почувствовал ни боли, ни страха, только горячая мысль стучала в висках: не пустить! Всё слилось в единую картину. Я кидал камни, орал. В лицо устремилось остриё копья, я отбил его, а потом наотмашь рубанул копейщика по голове, по спине. Снова копьё, удар в грудь, но зерцало выдержало, потому что это был удар не друга.

Слева кадавры прорвались на стену, туда кинулся Швар и через мгновенье его рык приглушил грохот барабанов.

Время застыло. Солнце висело где-то за спиной, но густые облака почти не пропускали лучи. А жаль, сейчас они слепили бы наступающих. Кровля Сторожевой башни прогорела и рухнула внутрь, погребая под собой защитников. Огонь побежал по стенам, занялся бруствер, в проёмы между зубцами продолжали протискиваться кадавры. Я глянул вниз: трупы устилали землю под стеной, скатывались в ров, из воды торчали руки, ноги, головы. Сотни трупов! Когда мы успели столько набить? Но ещё больше было живых. Враг пробил брешь в обороне и теперь расширял её. По мосткам через ров переходили новые отряды. Баллисты прекратили поливать Кром огнём, может быть, боялись задеть своих, а может, кончились, наконец-то, снаряды. Но это уже не имело значения. От моей сотни осталось всего-то два десятка бойцов. Мы сбились перед входом в Проездную башню. Я видел Дымков, видел Живко. Где-то должен быть Швар.

— Брат! — заорал я. — Брат!

Орк не ответил, зато на мой крик, как на зов, двинулись двое ландскнехтов. Закованные на три четверти в железо, с короткими мечами они не побоялись напасть первыми. А я не побоялся выйти против них один. Используя бафф на ловкость, сделал длинный шаг, прыгнул на бруствер, дальше два шага по заборолам — и вот уже стою позади них. Махнул Бастардом под колени, подрубая сухожилия, оба покатились по боевому ходу, тряся обрубками ног. Добивать не стал, развернулся, встречая третьего кадавра. С этим заморачиваться не стал. Перехватил за древко устремившийся ко мне полэкс[2] и дёрнул на себя. Кадавр выпускать оружие не стал и горлом налетел на перекрестие моего меча.

Впереди мелькнул знакомый орочий профиль. Я снова закричал:

— Брат, отходим, отходим!

Обернулся к Живко и взмахом руки указал на Проездную башню:

— Туда! Все туда!

Сам остался сдерживать натиск. Ширина боевого ходя не давала кадаврам серьёзного преимущества, напасть на меня всем скопом они не могли, и я пользовался этим. Я приседал, наклонялся, подпрыгивал, крутился юлой, принимал удары, отвечал и продолжал кричать:

— Брат!

Орк не отзывался. Погибнуть он не мог, не настолько он туп, чтобы подставить грудь под чужое железо. Возможно, ранен и лежит под грудой тел. Но добраться до него сейчас и помочь выбраться я не смогу. Кадавров становилось всё больше. Я отступил к башне. Дверь была закрыта и забаррикадирована изнутри. Пришлось запрыгивать на бруствер, хвататься за край крыши и взбираться на кровлю.

В ногу чуть выше лодыжки вонзилась стрела. Суки, не можете вы без этого… Хорошо, что не пробила насквозь и не пригвоздила к крыше. Нащупал пальцами сочленение меж досок, вцепился и подтянулся. Наклон был не большой, градусов тридцать, и это помогло удержаться. Продолжая цепляться, я докарабкался до шпиля и выдохнул. Можно передохнуть хотя бы минуту и вырвать стрелу.

Стрела оказалась с длинными зубцами, и чтобы вытащить её пришлось поднапрячься. На выходе наконечник изрядно порвал мясо, кровь текла едва ли не струёй, но хорошо хоть не сорвался с древка, а то пришлось бы выковыривать ножом. Скользкими пальцами я оторвал кусок от рубахи и как мог перевязал рану, чтобы остановить отсчёт вытекающей из меня жизни. Я не те ландскнехты с отрубленными ногами, от кровопотери не умру, но показатели снизятся, а во время такого боя это не айс.

Покончив с перевязкой, огляделся. Открывшаяся картина не радовала. Кадавры двигались сплошным потоком и, не взирая на потери, лезли на стены. Я с самого начала понимал, что Архипка людей своих жалеть не станет, не знает он такого чувства, но чтоб до такой степени! Они шли в бой как зомби, словно нанюхались чего-то и не видели разницу между жизнью и смертью, только при этом не подставлялись глупо под удары защитников, а отмахивались, отбивались, рубили и постепенно захватывали стену. Две крайние слева башни полыхали, прясло между ними окутало дымом. Никакого движения, скорее всего, живых там уже нет. Справа та же история. Проездная башня пока держалась. К решётке то и дело подступались штурмовые отряды, старались высадить ворота примитивными таранами, а Сродник обрушивал на них свою адскую смесь и сжигал. Запах палёного мяса, крики — ничто из этого не отпугивало кадавров. К счастью для них, смесь закончилась.

Возле казарм ударил набатный колокол и в унисон с ним призывно закричали:

— Отходим!

Кто мог, побежали к городу. На полпути останавливались и становились в строй. От Усть-Камня подходила колонна. Я не видел кто: ополченцы или княжеская дружина… Похоже, и те, и те. На фланге сосредотачивался конный полк, над головами вилось тёмно-малиновое знамя, под знаменем князь. Но все эти силы в сравнении с потоками, которые текли от лагеря кадавров, впечатления не производили. Возможно, у князя есть козырь в рукаве, который поменяет ситуацию, и желательно не один, иначе не хлебать нам вечерней похлёбки.

В кровлю вонзилась стрела. Оперенье завибрировало, словно пытаясь заворожить меня, и тут же вторая стрела едва не сбила шлем с головы. Я пригнулся: кто там у нас такой меткий?

Посреди боевого хода стояла Уголёчка и неспеша, глядя мне в глаза, вынимала из колчана новую стрелу.

Ну кто бы сомневался. Не знаю, как им удалось найти меня, стена всё-таки длинная и башен на ней целых пять, но они снова были рядом. Дизель и Дрис стояли впереди, прикрывая девчонку, Шурка позади баффил раненных. Он совершал руками магические пассы, между ладонями проскакивали искры, клубился желтоватый дым. Кадавр с пробитым горлом задёргал руками, задышал и начал подниматься. Хорошая у Шурки прокачка, да и на кровь смотреть больше не боится.

Уголёчка выстрелила, я отклонил голову. То ли из озорства, то ли из вредности показал ей средний палец. Она разозлилась и потянулась за следующей стрелой. Я не стал ждать выстрела, скользнул по кровле к противоположной стороне башни и спрыгнул на ход. Перевалился через бруствер, завис на руках и соскочил на землю. Возле решётки стоял Живко. Увидев меня, крикнул кому-то:

— Здесь!

Из башни выскочил Гнус. Уткнулся в меня бездумным взглядом, и завыл слабым голоском:

— Подёнщик… подёнщик… ты где… был… су-у-ука-а-а…

Он захлёбывался слезами и эмоциям, видать, хорошо проняло на стене. Я схватил его под руку и кивнул Живко:

— Валим отсюда. Валим срочно.

Из башни показался Сродник, замахал руками:

— Давайте к Последнему рубежу!

Последний рубеж, это наверняка то место, где сейчас собирались остатки войска венедов и княжеская дружина. Скорее всего, оно имеет определённое сакральное значение и обладает магической силой. Хорошо, если так. И бежать недалеко, всего-то метров триста.

Я потянул за собой Гнуса, один из Дымков, взял его под вторую руку. Похоже, мы были последними, кто отходил от Крома. А всего… Господи, как нас мало! Всего собралось сотни четыре пеших. Они выстроились в двухшереножную линию, первая шеренга опустилась на колено, прикрывшись щитами и выставив копья, вторая изготовила луки. Конный полк отошёл чуть в сторону и встал неровным треугольником. Кони храпели, били копытами, знамя висело безвольно. На головы, на плечи падал снег, покрывая и людей, и лошадей белёсым налётом.

Мы дополнили линию пехоты с правого фланга. Гнус схватил меня сзади за пояс и прижался щекой к спине, словно это могло спасти его от гибели. Он мог бы и убежать, но бежать, по сути, было некуда. Можно спрятаться в какой-нибудь подвал, в яму, где тебя никто не найдёт, но окончательного сворачивания Игры это не отменит. Снег сыпал всё гуще, и в какой-то момент мне показалось, что это не снежинки падают сверху, а цифры: 9-3-6-1-4-3-7-3-2-8-9-4-5-3-9-1-8-4… Мир обнулялся. В Усть-Камне не умолкая звенели колокола, кричали люди. Женщины, дети, старики бежали в Чистые земли. Если мужчины не устоят, для них это будет надежда на спасение.

Против нашего строя кадавры выстроили свой. Лучшие доспехи, лучшее оружие, прокаченные игроки. Для последнего натиска Архип выставил свой главный резерв. Через ворота Проездной башни шла рыцарская конница и тут же становилась в ряды для копейного удара.

Затрубил рог, из рядов дружины выехал князь. На него смотрели как на бога, каждый понимал, что за Последним рубежом земли для него нет, и каждый хотел услышать напутственное слово. Даже Гнус вздохнул судорожно и прекратил скулить.

— Други! — голос князя зазвенел над полем громче колоколов. — Настал день нашей славы. Мы не отступим в Чистые земли, мы останемся стоять на Последнем рубеже, чтобы позволить жёнам нашим и детям, спастись от чёрной язвы армии мертвецов. Вот они, у порога. Смотрите! Закованные в железо, исходящие кровавой слюной! Нас слишком мало, чтобы противостоять им, но мы принимаем бой! — князь помчался вдоль строя, продолжая кричать. — Мы принимаем бой!

— Бой! — как единый организм взревела дружина.

Я обернулся к Гнусу.

— Слышал? В Чистых землях можно спастись. Беги.

— Ты совсем дебил, подёнщик? Начал верить в сказки для неписей? Всё, Игра свернулась! Смотри, что сыпет с неба.

Вместо снежинок на землю лил чёрный дождь. По плечу ударила первая капля, расползлась чёрной кляксой, ударила вторая, третья, забила барабанная дробь, и под эти звуки кадавры пошли вперёд. И с той стороны, и с нашей полетели стрелы, застучали по доспехам так же громко, как дождь. Первая шеренга встала с колена, и мы двинулись навстречу. Сначала медленно, словно проверяя на твёрдость лежавшую под ногами землю, потом быстрее, ещё быстрее.

Сошлись, соприкоснулись щитами. Я бы предпочёл биться в поединке, пусть даже один против десяти, потому что держать строй совсем не моё. Не тот размах, не та маневренность. Но я держал. Принимал удары на щит, отвечал уколами меча. Противники сплошь в железе. Приходилось выцеливать уязвимые места, искать щель в сочленениях доспехов. Сейчас бы не меч, а клевец, или двуручник, как у Живко. Витязь работал им как молотом, бил и бил по головам. Шлемы сминались, кадавры падали оглушённые, их добивали братья Дымки.

Постепенно строй смешался, разбился на отдельные очаги. Я увидел, как сшиблись конные ряды княжеской дружины и рыцарей. Затрещали копья, падали лошади, люди… Передо мной как из тумана, вынырнул Дизель. Бывший друг теперь напоминал великана из сказок. Хотя какой он великан, ничуть не выше Швара. Но тяжёлый. Я ударил его стопой в кирасу, а он даже не пошатнулся. Махнул в ответ топором. Я отбил лезвие щитом, развернулся вокруг своей оси и в конце разворота припечатал его по шлему навершием меча. Сработало. Диз поплыл, в прорезях забрала блеснули зачумлённые глаз. Осталось ткнуть в прорезь. Я поднял меч на уровень плеча и ткнул. Лезвие прошло между железными полосами и упёрлось в заднюю стенку шлема. Диз опустился на колени, взмахнул руками и молча упал на спину. В сердце кольнуло: а оно того стоило? Пусть он меня и предал, но когда-то мы вместе били Царь-жабу, рубили погремушников, брали замок… А-а-а-а… Стоило! Конечно, стоило. Он пришёл на это поле не для того, чтобы вспоминать совместное прошлое, а чтобы убить меня. Пускай теперь обнимается с шептунами.

Из тумана выскочил Дрис и рубанул по мне диагональным. Я перехватил клинок кончиком Бастарда, прокрутил его и попытался вырвать. Дрис вписался в моё движение и резко потянул меч на себя, выходя из захвата. Мы часто отрабатывали этот приём в Форт-Хоэне, и с тех пор Дрис сноровки не утерял, наоборот, улучшил, хотя не настолько, чтобы сравняться со мной. Следующим приёмом я ткнул его в локтевой сгиб, Дрис среагировать не успел, выронил меч. Всё, он мой. Я замахнулся…

Он не испугался, хотя знал, что Ворота Бессмертия больше не функционируют. Снял шлем, отбросил в сторону.

Я задержал удар. Убить его времени хватит, пусть ответит на один вопрос.

— А где Курт? Не видел его с вами. Ни здесь, ни в Форт-Ройце.

— Курт? Курт дурак.

— Дай угадаю, Архипка предложил ему стать кадавром, он отказался и его использовали в качестве показательной жертвы, так? Ну а вы, разумеется, тут же поверили в преимущества вечного бессмертия. Но ты ошибаешься. Вечного бессмертия не существует. Всё когда-то заканчивается.

Дрис выдохнул.

— И что? Мы с самого начала это понимали. Но был выбор: пойти за Куртом и умереть или за Архипом и пожить ещё хоть сколько-то. Мы выбрали Архипа.

— То есть, заика, над которым вы всегда посмеивались, оказался честнее вас.

— Глупее. Не путай честность с глупостью.

— Ну да, мёртвого проще всего обвинить в глупости. Скоро в этом обвинят и тебя.

— Всех нас обвинят, но и самих обвинителей скоро не останется, хотя это уже детали. А ты, Соло, ты самый большой глупец. Игра ржёт над тобой во всё горло, а ты выполняешь её…

Закончить фразу он не успел. Мимо промчался всадник и ударом булавы раскроил ему череп. Брызнули мозги, полетели кровавые сгустки. Твою мать… Я сплюнул:

— Вот ты и сдох, бывший друг, жаль, что не Архипка, или хотя бы Гомон.

Ни того, ни другого на поле не было. Всё верно, они отцы-командиры, им командовать, а не жизнью рисковать. Этим они сильно отличались от князя Яровита. Тот себя не жалел. Княжеская конная дружина прошла сквозь рыцарей, развернулась и снова прошла. Пешие и всадники смешались, никакого строя больше не было, каждый бился сам за себя. Я не видел Живко, не видел Дымков, только Гнус каким-то чудом продолжал держаться позади меня. Везучий сукин сын. Ему давно пора было сдохнуть, причём под словом «давно» я подразумевал события сценических поединков в Ландберге. А он жив, здоров и лишь слегка напуган. Эх, ещё бы увидеть Эльзу. В последний раз. Взглянуть в её глаза, поцеловать, почувствовать запах…

Но это только мечты. В реальности в меня летели копья, стрелы. Что-то я отбил, от чего-то увернулся. Бой походил на калейдоскоп. Всё смешивалось, разваливалось, снова смешивалось, но уже по-другому, с другими оттенками. Ржали лошади, матерились люди, гремело железо, били барабаны, визжали трубы…

И среди всего этого шума я вдруг отчётливо услышал звон колокольчика: дзынь-дзынь… Несколько секунд, и снова: дзынь-дзынь…

Меня обдало жаром: не может быть!

Лавируя между сражающимися, ехала на сером ослике старуха Хемши. Она совершенно не боялась, что со стороны может прилететь топор или копьё. Лицо спокойное, взгляд равнодушный, словно она целыми днями только тем и занимается, что скачет на осле по полю битвы. В то же время, её как будто не замечали. Если кто-то хотел заступить старухе дорогу, он проходил сквозь неё не ощущая преграды. То ли мистика, то ли магия, то ли я сплю.

— Ну что, дал бой кадаврам? — прошамкала бабка, подъезжая вплотную. — Надорвал пупок. А ведь предупреждала тебя…

— Ещё ничего не закончилось! — в запале выкрикнул я. — Мы продолжаем сражаться!

— Окстись, дурень, всё кончилось. Вас осталось всего-то с гулькин клюв. Князь вон лежит. И дружина его скоро ляжет. А когда кадавры войдут в Чистые земли, знаешь, что случится?

— Что?

Задание «Завершить путь праведника» не выполнено

Конец игры

[1] Участок стены между двумя башнями.

[2] Вид короткого древкового оружия для пешего боя.

Глава 25

Всё вдруг застыло, как будто включили паузу, и только дождь продолжал лить. Матовыми подтёками он скатывался по лицам, по телам и стирал их. Люди, стены, башни, деревья, сама земля — исчезали. Капли сливались в ручьи и устремлялись к городу. Они смывали дома, дороги, княжий двор, лобное место и заливали Чистые земли потоками грязи. Гремел гром, сверкали молнии… Дождь — эти мерзкие чёрные капли — и есть кадавры, вирус, созданный Игрой во имя своего уничтожения. Я так и не понял, зачем она это сделала, но у неё получилось.

Вокруг меня зияла пустота. Вакуум. Я стал бесплотным, бестелесным, эдакая полупрозрачная субстанция, в которую игрок превращается перед перезагрузкой. Рядом витали четыре точно такие же субстанции, на вид одинаковые, но в каждой я безошибочно узнавал кого-то: старуха Хемши, Старый Рыночник, Гнус, Эльза. Почему именно они? Впрочем, почему старуха Хемши и Старый Рыночник понятно. Это основные игровые персонажи, хотя Старый Рыночник при внешнем обличие старухи Хемши должен быть осликом… А, какая разница, пусть будет так, как есть, неважно. Но что тут делают Гнус с Эльзой? Нет, я, конечно, рад, что в этот час полного непонимания ситуации именно они находятся рядом, однако хотелось бы разъяснений.

Пустота начала заполняться дымом: бледно-голубым с чёрными прожилками. Он постепенно обволакивал нас, создавая иллюзию материального. Мы уже не витали в вакууме, а сидели в мягких креслах друг против друга. На мордашке Гнуса отражалось счастье, похоже, он никак не мог поверить, что выжил. Рот его искажался, произносил какие-то слова. Я напрягся, пытаясь если не услышать, то угадать по губам…

— Любимая моя госпожа старуха Хемши… Лучшая, Лучшая… я ваш преданный Гнусик…

Ну понятно: славословие, подобострастный лепет, коленопреклонение — ничто для него не меняется. Эльза вела себя тоже как обычно: гордая, каменная и болезненно красивая. Даже находясь в бесплотном состоянии, она вызывала желание. Хотя почему в бесплотном? Тела наши, разместившись в креслах, приняли вполне себе естественный вид, и только лицо старухи Хемши периодически мигало, меняясь то на Рыжую Мадам, то на инстанту Ингу, то вновь возвращаясь к своему первичному облику.

— Что всё это, — я повёл руками, — значит?

— Игра свернулась, — охотно пояснил Старый Рыночник.

— И что дальше?

— Дальше мир перезагрузится и начнёт возрождаться.

— То есть… То есть, ничего страшного не случилось? Сейчас всё перезагрузится и жизнь пойдёт своим чередом?

— Ну, не вот прямо сейчас, пройдёт определённое время…

— Сколько?

— Тайм.

— Тайм. Семь дней. Ага. То есть, семь дней мы будем сидеть в этих креслах, глазеть друг на друга, травить анекдоты, мир восстановится… А потом?

Старуха Хемши жахнула ладонью по столу, который как будто специально для этого материализовался перед нами.

— Что ты заладил: «потом», «потом». Каждый раз одни и те же вопросы.

— Каждый раз? — не понял я. — В каком смысле? Хотите сказать, что это… это уже когда-то было?

— Было, не было. Какая разница? Всё равно ничего не помнишь. Каждый раз заново: почему так, почему эдак. Устала я от тебя!

— Устали, так сотрите его, — фыркнула Эльза. — Всех дел пальцами щёлкнуть.

—Я тебя сотру.

— Меня-то за что? Я вопросов не задаю, у меня с памятью всё в порядке.

— Это из-за тебя он такой дурной.

— Ну знаете, — Эльза состроила обиженный вид, — нашли на ком отыграться. Вы бы лучше за Гнусом присмотрели, вот кто постоянно косячит.

— Я? — всхлипнул Гнус. — Госпожа моя старуха Хемши…

— Да заткнись ты уже, — поморщилась бабка. — Он специально запрограммирован, чтоб ошибки совершать, а иначе не интересно будет. А вот ты из вредности хвостом вертишь, строишь из себя звезду.

— Я же не виновата, что он влюбляется в меня.

Это они, кажется, обо мне.

— Так и ты влюбляешься.

— В этого? Вот ещё.

— Мне-то не рассказывай. Я тебя создавала. Только от твой любви он почему-то дуреет, а не умнеет. Видимо, настройки сбились, надо поправить, — старуха Хемши повернулась к Старому Рыночнику. — Сделай это.

— Поправлю, дорогая, — кивнул герр Рыночник. — И Гнуса посмотрю заодно, он уже второй раз его Гомону продаёт. А линия с норманнами у нас вообще не предусмотрена, удалю её.

— Не надо, оставь пока. Мне нравится. Ещё раз этот сюжет прокрутим, потом решим. Только Гомону интеллект понизь, слишком уж высокий. Я и не предполагала, что этот пират в начальники выбьется.

Я слушал их и, честно говоря, мозги мои начинали вспухать. Они разговаривали так, будто… Они программисты? Это они создали мир, заселили его живыми людьми… Они влияют на сюжет, на развитие событий…

Я не смог промолчать, и выразил свои мысли вслух:

— Вы программисты! Вы… Вы… создали это всё, но… Зачем… Почему вы позволяете Игре уничтожать… Мы же живые, понимаете? Мы всё чувствуем…

Старуха Хемши и Старый Рыночник переглянулись. Эльза в очередной раз фыркнула:

— Он совсем дурной. Его нужно на вирусы проверить.

— Просто расскажите ему, — мягко проговорил Старый Рыночник.

— Ага, расскажите, — закивал Гнус, — я тоже послушаю.

— Тебе-то чего слушать, плесень болотная, — скривилась старуха Хемши. — Обоих бы вас в пыль стереть и к шептунам на вечные времена отправить. Всю игру только портите! Один балбес, другой мошенник, — она повернулась ко мне. — Почему я каждый раз на тебя ставлю? Ни на Шурку, ни на Дристуна. Да мало ли игроков в мире? Сорок локаций! Любому можно дать начальные установки и отправлять в путь. Я же зациклилась и гоню одно и то же. Сладкая парочка! И эта вертихвостка! Дождётесь, я вас поженю, запру вместо Говорливого Орка в Холодных горах и будете там куковать…

— Погодите, бабуля, — перебил я старуху. — Не торопитесь. Вы сегодня такая словоохотливая, что я не успеваю за вашими мыслями. Давайте попорядку. Я понял, что все предыдущие события происходят не в первый раз. Игра сворачивается, вы её, скажем так, разворачиваете и запускаете по новой. Какое-то время жизнь идёт по утверждённому сценарию: феоды, норманны, возня орков с шу-таньями, кто-то рыбу ловит, кто-то хлеб растит. Но потом проскальзывает преднамеренная ошибка, возникает баг, появляются кадавры, и начинается планомерное разрушение мира. Вы запускаете в игру особых игроков вроде меня или Фолки, задача которых остановить продвижение кадавров. По ходу действия вы снабжаете нас подсказками, дополнительными способностями, попутчиками типа Гнуса и Эльзы, чья главная задача мешать, а не помогать, подкидываете экипировку, задания, палки в колёса. Так?

— Так.

— Но если это так, тогда получается, что я… я программный код, а не реальный человек. И Эльза тоже не реальный человек. Всё, что показывал мне барон Геннегау — ложь. Нет никакого внешнего мира, нет игроков, мы все цифры. Неписи, мать вашу! И я никакой не учитель истории. А значит, вы не программист, вы… — до меня наконец-то допёрло. — Вы Игра! Вы та самая Игра, которая всю эту бодягу замутила, которая уничтожает сама себя, которая… Вы нихрена не уничтожаете, вы играете. Вы тупо создаёте ситуацию и наблюдаете, как я и такие как я разбираемся с ней. Вам просто скучно наблюдать за обычной жизнью, где нет серьёзных передряг и катаклизмов, и вы придумали кадавров. Вы развлекаетесь…

Старуха Хемши подмигнула Старому Рыночнику.

— Теперь ты понял, почему я каждый раз стираю ему память? Если не делать этого, он начнёт создавать свои правила.

— Я давно это понял, умный мальчик, молодец. Но зачем ты стираешь память Гнусу?

— Чтоб ещё больших глупостей не натворил. Ты посмотри на его рожицу. Если он будет помнить, то бороться придётся с ним, а не с кадаврами.

— А это неплохая идея. Я напишу сценарий, где он станет главным злодеем. Как тебе такое предложение? Кадавры, признаться, уже надоели, необходимо что-то новое.

— Погодите вы со сценариями! — в раздражении воскликнул я. — Исходя из всего вышеперечисленного, здесь не хватает ещё одного непися. Где Архип?

— Он здесь, — усмехнулась Эльза, и указала на меня пальцем.

— Архитектон — твоя зеркальная копия, — кивнул Старый Рыночник. — Я лишь подкорректировал внешность и выставил разные настройки. Это позволяет контролировать тебя и подталкивать к принятию нужных решений, а иначе…

— А иначе ты от рук отобьёшься, — вальяжно проговорила старуха. Перед ней возник стакан с ромом, она взяла его и сделала глоток. — Мы пробовали дать тебе свободу выбора, но ты всегда ударяешься в разврат и пьянство. А если к этому времени успеваешь встретиться с Гнусом, то тогда вообще бардак начинается.

— Зачем же держите нас?

— Так веселее. Да и не может никто кроме вас пройти сквозь Гнилые поля.

— Для чего они вообще нужны?

— Гнилые поля аккумулируют энергию, необходимую для существования Игры, по-простому — воруют, поэтому и появились Чистые земли. Плюс и минус.

— А откуда воруют?

— Извне. Мы этими вопросами не занимаемся, не наша компетенция. Но если энергия иссякнет, тогда Игра свернётся по-настоящему, и не будет ни нас, ни тебя, а только сплошная пустота. Представляешь?

Я легко представил себе это, тем более что представить было не сложно, ибо пустота всё ещё зияла вокруг нас. Правда, какие-то очертания уже возникали далеко внизу, кажется, это континенты, а вон та едва видимая перемычка между ними — Узкий перешеек. Чуть левее поднимались Холодные горы, а то зеленое пятно — бамбуковые леса страны Шу. Где-то там скоро должен родиться мастер Инь, а левее, в болотах Орочьей топи, Швар. Встречусь ли я с ним снова? Вроде бы Старый Рыночник говорил, что сюжетная линия с норманнами не предусмотрена.

А вон там… да-да-да… Этот замок передо мной. Что-то смутно знакомое. Тяжёлые каменистые склоны холма плавно переходили в замшелые стены, и возникало ощущение, что они вырастают из земли. Подобраться к замку можно только со стороны ворот. Два тайма назад жители долины решили взять его штурмом.

Какой штурм? Что происходит? Торговые ряды, трактиры, ратуша… Кто все эти люди на площади?

Господи, я совсем не помню, как оказался здесь и кем был раньше, видимо, беспамятство — нормальное состояние для всех новоприбывших в это место.

— Привет.

Передо мной стояла красавица-блондинка. Декольте на платье такое, что грудь почти вываливалась наружу. Господи... Все, кто проходил мимо, оглядывались на неё, а она смотрела только на меня. И улыбалась.

— Меня зовут Эльза. Ну что, готов к новому сюжету? Старуха Хемши приготовила для тебя интересный букет из приключений, и некоторые из них помогала выдумывать я. Очень надеюсь, что ты из них не выберешься.

— Почему?

— Это не важно. Идём, кое-кто хочет с тобой встретиться. Он ждёт нас в таверне «Гнус и компания», — она подмигнула. — Ох и повеселимся.

Владимир Мельников RealRPG. Системный опер

Глава № 1

Как начинается утро у людей? Открываются глазки. У кого-то сами по себе, по давно выработанному распорядку, у кого-то под мерзкую мелодию будильника в телефоне. Ту самую, которая когда-то была любимой, но из-за таких вот пробуждений и получила статус «мерзкой».

Потом все бредут или бегут в туалет, чтобы вернуть природе накопившийся за ночь долг. Умывание, оценивающее рассматривание в отражении зеркала своего лица. А потом кухня, где ставится на огонь чайник, чтобы приготовить бодрящий напиток.

Это у обычных, нормальных людей.

У Сергея Лизогубова, последний раз день так начинался три года назад, когда он на перепутье дорог, открывавшихся после окончания престижного в их областном центре юридического ВУЗа, свернул на дорогу, от которой его отговаривали и родственники, и знакомые. Он решил попробовать свои силы в работе полиции, да еще и в уголовном розыске.

Спустя несколько месяцев, он уже понимал выражение «наивный романтик», которое часто слышал до принятия этого решения. Примерно то же самое в самом начале карьеры сказал и офицер в управлении кадров, когда Сергей туда заявился. Как выяснилось, мама через знакомых пыталась «подправить» решения взбалмошного сына, направив его в «нормальную» службу. Но он был непреклонен: «Хочу в розыск».

Захотел — получи! Слова: «выходной», «личное время» и «отпуск» исчезли из его лексикона.

'Это твой любимый начальник звонит. Не бери! Не бери! — вопил комичным писклявым голоском телефон. Такой рингтон был установлен у половины сотрудников розыска на номер начальника их отделения. У второй половины оперов в тексте присутствовала еще и ненормативная лексика, и Сергей, как самый молодой, пока еще стеснялся его применять. Да и у самого начальника мелодия вызова от начальника РОВД была далека от романтизма, правда ни разу Сергей ее не успевал дослушать до конца.

Хоть и «не бери», но брать нужно! Рука потянулась к тумбочке, но не до конца проснувшись, Сергей уронил телефон на пол. От звука удара сонливость мгновенно исчезла.

— Слушаю.

— Долго за телефоном тянешься, лейтенант!

— Он в другой комнате был. На зарядке, — соврал Сергей. Комната у него была одна, если не считать кухни.

— Собирайся. У нас труп интересный. От тебя недалеко, поэтому дуй сразу на адрес. Быстро осмотри и начинай общаться с населением. Опергруппа скоро будет. И я с парнями то же подтянусь.

Назвав адрес, начальник отключился.

Только теперь он глянул на часы — утро началось в половине пятого.

Быстро одевшись, слегка смочил лицо водой из крана, чтобы убрать сонную пелену с глаз. Направился к двери. Мельком глянув в лоток кота и его миску. Шерстяной ленивец за ночь ни к чему не прикасался.

На улице июль, но утренняя прохлада быстро встряхнула организм, заставив взбодриться и втянуть шею в плечи. До места происшествия было всего пара кварталов.

Это была старая часть города, где преобладали двухэтажные дома из красного кирпича, построенные сразу после войны. Район в народе назывался ДОС, и не многие помнили, что аббревиатура означает — дома офицерского состава. Раньше эта часть города была занята несколькими воинскими частями. Дома строились пленными, а материалом был кирпич, свозившийся с разрушенного завода еще времен царя Гороха.

Улицы были совершенно пустые. Только возле нужного Сергею дома собралась небольшая группа людей, в центре которой стоял сержант из патрульной группы и человек пять жильцов.

— Привет, — Сергей поздоровался с сержантом. — Рассказывай, что тут случилось.

— Мужик из первого подъезда вышел собаку перед работой выгулять, а она его сразу в подвал потащила. Верней, как он говорит, вначале туда потянула, громко гавкая, потом зарычала и ломанулась на улицу. Они погуляли, а когда возвращались, пес ни в какую в подъезд не хотел входить. Рычал и вырывался.

Появившийся из подъезда очевидец, подойдя ближе, соглашаясь кивал, подтверждая пересказанное сержантом.

— Я знаю, что меня еще будут таскать по этому делу. Можно будет первым мои показания зафиксировать, чтобы я на работу успел?

— Хорошо. Вас первым опрошу, но вначале мне глянуть надо, что там и как. Никого не пускай, пока группа не прибудет. Скоро будут.

— Там в подъезде Андрей еще наш дежурит. Он покажет, куда идти.

Второй сержант, стоявший сразу за входной дверью подъезда, просто ткнул пальцем на чёрный провал входа в подвальное помещение, но сам спускаться не стал.

— Там лампочка за поворотом горит.

Эти подвалы в больших городах были пристанищем бомжей: тепло зимой и лишние не бродят. В их городе такого явления не наблюдалось, и помещения, предназначенные для коммуникаций, частично «прихватывались» жильцами под кладовые.

И обычно это было царство котов и кошек, но в этом месте ими совершенно не пахло. Сырость и плесень — да, а вот кошачьи представители почему-то подвал не облюбовали.

Труп лежал в длинном проходе, вдоль которого были протянуты многочисленные трубы, покрытые оборванной изоляцией и вековым слоем серой пыли. Откуда-то из темноты слышалось журчание воды, но в этом месте было сухо.

Убрав свисающий в проходе густой лоскут паутины, Сергей склонился над трупом.

Труп как труп. За три неполных года службы он всякого успел насмотреться. И расчленёнки, и скелетированные, и вздувшиеся в тепле, заполнявшие все пространство вонью гнили. Были стреляные, колотые, рубленные.

Этот труп был относительно пригодный для поверхностного осмотра. Кровью он перепачкан не был. Она присутствовала, но под ним, растекшись в районе головы по грязному полу прохода. Тело мужчины было расположено лицом вниз, головой в сторону выхода. Руки согнуты в локтях, а ноги вытянуты. Одет в плотную куртку черного цвета и такие же брюки. Свалившаяся с головы вязаная шапка защитного цвета, лежала рядом, уже напитавшись кровью покойного.

Трогать тело до прибытия эксперта-криминалиста и судмедэксперта нельзя. Но розыскники всегда стараются быстрее узнать причину смерти, чтобы понимать, в какую сторону начинать двигаться, пока эксперты будут делать окончательные выводы. Одно дело колото-резаная рана, и совсем другое, если «огнестрел».

Опер склонился еще ниже, стараясь в полумраке рассмотреть рану. У этого что-то с шеей. Сергей сильнее прищурился, всматриваясь в рваные края.

Если бы шею резали, края были бы ровными. Тут было что-то иное.

— Ладно. Дальше пусть спецы смотрят при нормальном освещении, — сам себе сказал Сергей, собираясь выходить наверх. Дальше осматривать проход можно было только с фонариками.

В этот момент что-то его привлекло на одежде трупа. Присев и глянув сбоку, в падающих наискось лучах света лампочки, он увидел в районе лопаток два темных пятна. Потрогав одно из них пальцем, опер принюхался. Воняло тиной и кислятиной давно пропавшей квашеной капусты.

На следующем вдохе у Сергея заболела голова и начался приступ тошноты. Посчитав, что это следствие духоты в подвале, он развернулся к выходу, но резкая вспышка перед глазами заставила его остановиться и даже присесть, опираясь на стену рукой. Подкатываюший к горлу комок мешал вздохнуть полной грудью.

Такое бывает, когда резко выпрямляешься после сидения. Что-то связанное с кровеносной системой и давлением.

Перед глазами Сергея, вместо бывавших после крепкого чихания цветастых кругов, сплошным потоком плыли цифры, изредка перемежаясь буквами. Поток шел сверху вниз, время от времени меняя цвет текстуры с синего на зелёный и обратно.

— Эй, Серега! Где ты там? — кричал от лестницы патрульный. — Группа наконец приехала. И твой шеф тоже.

— Иду! Темно тут и грязно.

— Шел бы в медицинский институт, на хирурга учиться, — вместо сержанта, навстречу лейтенанту, спускался его непосредственный начальник, капитан Толстой. — Там такая стерильность, что мечтал бы о пылинке да паутинке. Показывай!

Пришлось снова разворачиваться и топать к трупу. Начальник розыска последние два месяца был, мягко говоря, не в духе. «Рассыпали» ему майорскую звезду, разжаловав в капитаны. Бывает. Бурно отметил свой День рождения, после полуночи направив салютную установку не в небо, а на дом «уважаемого в городе человека», за которым тянулся еще из девяностых след с криминальным душком.

От уголовного дела и увольнения Владимира Александровича спасло только отсутствие свидетелей, прямо указавших на человека, который пинком ноги перевернул начавший стрелять в небо коробок в «нужном» направлении.

Теперь начальник ОУР повсеместно пытался строить из себя злобного демона, говоря гадости подчиненным, которые уже привыкли к такой манере, и все его эпитеты и угрозы делили на восемь, а особо красочные записывали в свои блокноты.

Начальник возле трупа делал то же самое, что и Сергей: присел, пытаясь рассмотреть рану, только подсвечивая себе огнем зажигалки.

— Что скажешь?

— Думаю, что это животное какое-то сделало.

— Думает он! Думать — это работа у мыслителей, а ты опер. Ты версии должен выдвигать. Но ход твоей мысли мне понравился. Хищнику статью не пришьешь и в розыск не объявишь. А искать взбесившегося пса или экзотического ягуара, сбежавшего из зоопарка, нас не пошлют.

— Это не ягуар, Владимир Александрович. Там на спине, ближе к шее, следы от лап. Они у ягуара больше. Тут на собачьи похожие.

— Лизогубов, ты зоологический факультет заканчивал? Нет? Тогда не умничай, а топай к выходу. Надеюсь труп ты не трогал слишком сильно, меняя положение?

— Я что, на судмедэксперта учился, чтобы трупы облапывать? — в ответ съязвил Сергей, но начальник этого ответа не расслышал.

В подъезде Сергею пришлось посторониться, пропуская вниз прибывшую опергруппу, закончившую перекур перед началом осмотра.

Зрение внезапно «поплыло», и поверх стены подъезда, на которую он смотрел, появился текст.

Загрузка контента завершена успешно.

Основные характеристики:

Раса — человек.

Уровень — 0.

Прогресс развития персонажа (+1). До перехода на первый уровень необходимо развитие в 100 единиц.

Обратите внимание: полные данные о состоянии профиля Игрока станут доступны в интерфейсе после перезагрузки. Обновление возможно при отключении 90 % внешних раздражителей.

Сергей, чтобы убрать наваждение, кулаками стал тереть глаза. Текст исчез, но его самочувствие ухудшилось: появилась слабость в ногах и тошнота. Опершись спиной о стену, он опустился на корточки.

— Вам нехорошо, молодой человек? — возле двери подъезда рядом с оперативником стояла женщина, положив ладонь на его плечо. Она вошла следом за опергруппой и собиралась подниматься к квартирам.

— В подвале чем-то неприятным надышался. Пройдет. И не таким дышать приходилось.

— Пойдемте. Я в соседнем подъезде на первом этаже живу. Вам воды сейчас вынесу.

— Спасибо. Начальник ждет, а работы теперь добавилось.

Кивнув доброй женщине, он вышел во двор.

— Чего бледненький, Серега? Взбледнулось? — ржали, дымя сигаретами опера Виктор и Александр, братья-двойняшки.

Они явно не собирались спускаться в подвал на смотрины. Да и что они нового там увидят. Им не привыкать работать на основании собранной другими информации. Если все-таки возбудят уголовное дело, протокол осмотра места происшествия, фотографии и заключения эксперта скажут больше, чем они увидят при тусклом освещении. Хотя негласное правило требовало глянуть на место происшествия своими глазами.

Пока опергруппа копалась в недрах подвала, Сергей сбегал к ближайшему киоску. Тошнота могла быть следствием голода, ведь сорвавшись из дома, он так ничего не успел перекусить.

Взяв кофе и пирожное, вернулся во двор.

— Питаться, Серый, надо плотно и регулярно! — поучительно заявил Александр, доставая следующую сигарету. — А то получится, согласно заведенной традиции, кто дольше проработал, у того желудок больше с докторами знаком. Вон наш шеф, обладатель язвы и друг заведующего гастроэнтерологического отделения. Его заместитель, проработав на два года меньше его, дружит с гастритом и подчиненными заведующего. Все бегали, бегали, а о еде не думали.

— Вы оба, по этой теории, тоже должны уже обзавестись знакомствами с врачами. Телефончик вашего врача скиньте, вдруг через надцать лет пригодится, — ответил Сергей, отправляя в рот последний кусок.

Прогресс +2 (3).

Зеленые буквы и цифры он прогнал, тряхнув головой. «Что за хрень творится, может яд какой токсичный был на одежде?» — промелькнула невеселая мысль.

— У нас с братом правильная диета. «Кушать один раз в день, но целый день!»

— Коровы так питаются, — буркнул Сергей, ища взглядом, куда выбросить бумажный стаканчик. С урнами во дворе было проблемно. Вроде бы и добротный, но, если присмотреться, он был одной большой свалкой. Не желая добавлять в набор мусора и свой кусочек, Сергей вернулся к киоску, где стояла большая картонная коробка.

Пока ходил, группа, закончив осмотр, вышла во двор, дружно задымила сигаретами, делясь впечатлениями. Следователь собирал в одну папку с протоколом осмотра, собранные участковым объяснения очевидцев и рапорта ППСников.

— Клещ приперся, — сообщил Виктор, и выбросив окурок, смешался вместе с братом с толпой, чтобы не выделяться и не попасть на глаза начальнику райотдела.

Сергей тоже не любил «отсвечивать» при руководстве, за время службы поняв, что попавшийся на глаза может получить дополнительную нагрузку, поэтому переместился за спины собравшегося руководства.

Пока руководство обсуждало происшествие, он успел помочь погрузить тело в прибывшую «труповозку». При естественном освещении рана на шее покойного выглядела еще страшнее, чем в подвале.

— Прям, как волчья работа, — кивнув на рану, сказал сержант, тоже помогавший в переносе трупа. — Я в Сибири служил. Находили бегунов с зоны. Кто-то был с такими вот ранами, как у этого, а кого-то вообще обгладывали. Волки горло первым делом разрывают.

«Уже хорошо, если такая версия ходит. Если бы еще судмедэксперт сделал такое же заключение, вообще прекрасно будет», — думал оперуполномоченный, отходя от машины.

Начальство начинало «рассасываться», расходясь по своим машинам.

— Лизогубов!

«Чёрт! Сейчас что-то поручат», — скривился от досады парень, услышав свою фамилию из уст начальника РОВД.

— Почему бледный? Болен?

— Да, все почти уже нормально, Николай Михайлович. Видно, от голода тошнота набежала.

— Отправляйся домой прямо сейчас. Своему начальнику скажешь, что я распорядился. Дома — спать до обеда. В четырнадцать ровно — у меня в кабинете. Быть здоровым и выспавшимся. Работа тебя ожидает сложная. Свободен.

Хлопнув дверью машины, начальник отбыл по своим делам.

«За глаза» его называли Клещ, от сокращения фамилии. С одной стороны, мужик он был нормальный. Старожилы о нем всегда хорошо отзывались. И население, даже в лице криминального элемента, относились к нему уважительно.

Молодым сотрудникам это было не понятно. Для Сергея и его поколения манера работы Клеща, мягко говоря, выглядела странно. Появившись утром на работе и проведя короткое совещание с ведущими службами, где всем «накручивал хвост», он исчезал на целый день. Чем он занимался весь рабочий день, было неизвестно, но вечером, появившись на работе, он занимался раздачей «пряников» тем, кто попался ему на глаза.

Доложив недовольному Толстому об указании начальника, Сергей отправился домой. Начальник райотдела был прав, спать хотелось очень сильно. Чем ближе он подходил к квартире, чем сильнее его веки хотели сомкнуться.

Быстро раздевшись, и подхватив прижавшегося к ногам Тошку, Сергей завалился на диван, укрывшись пледом.

Уровень внешних раздражителей снизился до 9 %. Перезагрузка начнется через семь… шесть… пять… четыре… три…

«Хренова шиза. Надеюсь, после сна она не вернется». Кот заурчав под теплым пледом, словно мини-трактор, помог выключиться сознанию, не досматривая до конца обратного отсчета.

Глава № 2

— Твою мать! — воскликнул Сергей, чем напугал кота, заставив его умчаться на кухню.

А как ему не кричать, если перед глазами, едва он понял, что проснулся, снова были мерзкие надписи.

Обновление завершено успешно.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 0. Прогресс (10)

Здоровье 19

Темная материя 2

Сила 0

Интеллект 0

Выносливость 1

Обратите внимание: Повышение уровня игрока возможно при Прогрессе −100. Также необходимо развить все основные характеристики, подняв выше показателя — 0.

Трудитесь над собой, повышая свой игровой уровень. Удачи.

Сергей, уперев локти в колени, обхватил голову, сдавливая ладонями пульсирующие виски. Он так сидел, приводя свои мысли в порядок, пока не раздался звонок.

Звонил начальник РОВД. Так как опер не рассчитывал, что когда-нибудь ему будет звонить Сам, особого рингтона на него не было.

— Блин, еще его не хватало, — недовольно прошипел Сергей, включая телефон. — Слушаю.

— На часах половина второго. Подумал, что разоспаться можешь и проспишь. Дуй бегом ко мне. Жду.

«Нифига себе забота!», — подумал Сергей, быстро собираясь на выход. По его разумению, ничего хорошего от этого ожидать не стоило. «Избавь меня, Господи, от царской заботы и ласки».

В этот раз он все-таки завернул на кухню к холодильнику, прихватив из него кусок сухой колбасы, решив снова не доводить организм до тошноты.

Выходя на площадку, он нашел очередную странность этого дня: начальник в середине дня был на рабочем месте. Значит, что с утренним покойником не все чисто. Для него лично это было плохое предзнаменование. Скорей всего, даже если не будет уголовного дела, ему будет поручено устанавливать личность покойника. Но все это были лишь его домыслы.

Пока спускался по лестнице и быстрым шагом спешил к остановке троллейбуса, колбаса закончилась.

Здоровье +3 единицы

Выносливость +1

— Чертовая шизофрения, иди нахер! — выкрикнул опер, быстро оглянувшись на прохожих. Без наушников он мог сойти за разговаривающего с самим с собой.

Быстро перездоровавшись с коллегами на крыльце райотдела, он сразу направился на второй этаж.

— Разрешите? — приоткрыв дверь в кабинет начальника, Сергей просунул сначала голову, надеясь, что надобность в его присутствии миновала.

— Входи. Молодец, ровно два часа. Садись и рассказывай.

— А о чем рассказывать?

— Для начала, как труп осматривал.

— Да, все ж, как всегда. Зашел, посмотрел на ранение, чтобы понимать приблизительно причину смерти. И на выход. Там Толстой. Еще раз вернулся уже с ним. Все.

— Рядом тебе ничего странного в глаза не бросалось?

— Нет. Подвал, как и все другие. Полумрак. Пыль на стенах, грязь на полу, вода капает в темноте.

— Ладно. К этому мы еще вернемся. Вспоминай, когда тебе плохо стало?

— Как осмотрел покойника и вставал. Голова немного закружилась.

— А цифры и буквы, когда стали проявляться.

Не ожидая такого вопроса, Сергей замер, удивленно глядя на начальника.

— Все нормально, Сережа. Успокойся. Я не умею читать чужие мысли. Просто, ты словил Суть Системы. Даже не знаю, поздравлять тебя с этим, или выразить сочувствие. В любом случае — ты уже в Игре и обратного хода нет.

— В какой игре?

— Эх… Ты ведь еще «нулевка» и не видишь нормальным зрением. Прищурь глаза и внимательно посмотри на меня. Чуточку выше головы.

— Пляха-муха! — выдавил лейтенант, увидев, что над головой руководителя в зеленоватом свечении висит в воздухе слово «Клещ».

— Удивлен, что мой ник совпадает с прозвищем, которое в отделе мне прилепили? Так оно у меня еще с первого класса школы не менялось. Вот и в Игре его закрепил за собой. Тебе это еще предстоит, но позже.

— Удивлен, что такое вообще возможно, Николай Михайлович!

— Позже все объясню, а сейчас надо будет в том месте все подчистить, чтобы обыватели ничего лишнего не нашли. У тебя оружие с собой?

— Да. Закреплено на постоянное ношение.

— Давай его сюда, — начальник протянул руку, забирая табельный ПМ, и в тот же момент в его второй руке появился другой пистолет. — Держи. Это не простой «Глок», а с нужными модификаторами. На всякий случай.

Сергей вертел в руках незнакомое оружие, прикидывая, в какую темную, а значит криминальную историю его втягивает начальник.

— Сам бы туда отправился, но не могу. В «управу» вызывают срочно. Поэтому, быстро поясню, что случилось. В подвале есть проход в «Гнилую заводь». Она будет в самом конце прохода. Там вода будет капать, но это только звук. Самой воды обыватели не увидят.

Покойничек наш туда на охоту пошел, да видимо что-то пошло не так, как он рассчитывал. Место там не очень опасное, особенно, если вдвоем охотиться. Твоя задача: пройдешь по всему проходу до самого конца, внимательно осматривая пол, стены и потолок. Пока на своего «светляка» не заработал, возьми с собой фонарь. Когда будешь осматриваться там, в основном полагайся на внутреннее зрение. Пока ты «нулевка», просто щурься. Нужное само на глаза попадется.

— А что считать нужным?

— Правильный вопрос. Ответ: не знаю. Все, что покажется необычным для этого места и для этого мира. Свитки старинные, книги, артефакты для тебя непонятные. Может быть там и оружие. Но не на том месте, где был труп, а дальше по проходу. На месте обнаружения я осмотрелся. Если что-то найдешь, перемести во внутреннее хранилище. Всмотрись в себя! Вечная морока с «нулёвками»! Прикрой глаза и напрягись, как будто смотришь на веки изнутри.

Сделав, как сказал Клещ, Сергей увидел настоящее подобие монитора компьютера.

— Справа должны быть вкладка «Внутреннее хранилище». Мысленно открой, и появятся цифры. Что видишь?

Внутреннее хранилище. Уровень 0. По умолчанию можно разместить до 100 грамм вещей.

— Слабовато. На пару свитков или на одну книгу только хватит. Ладно. Что не влезет, спрячешь на месте. Походи там, найдешь укромный закуток. Днем игроки туда редко суются, а до вечера, очень надеюсь, заберем. Уделю тебе немного своего времени на практические занятия. И еще. «Глок», что я тебе дал, можно применять только в двух случаях. Первое: нападение любой непонятной для тебя твари. Увидишь в подвале таких, стреляй не раздумывая. В это время суток такое маловероятно, но все может случиться, и предупредить тебя я обязан. Второе: нападение людей, но только, если это Игрок, и он по каким-то причинам напал первым. Ясно?

— Ясно, — ответил лейтенант, хотя ясности было ноль целых и хрен десятых. Оперу не впервой было поступать, как говаривал старик Наполеон: «Нужно сперва ввязаться в драку, а там посмотрим».

— Захвати его фотографии. С нас никто не снимал обязанностей по установлению личности неопознанного трупа. Может, кто-то его знает из жильцов, или видел раньше. Не получится, я потом по своим каналам попробую его установить, но ты, Сергей, на это сильно не рассчитывай, и старайся.

Сергей, доложив непосредственному шефу о поручении начальника, отправился в район ДОСа. Первой, кого он встретил, подходя к дому, была женщина, предлагавшая ему утром воду.

— Еще раз — здравствуйте, молодой человек, — она улыбалась и оценивающе осматривала его. Сергей тоже получше рассмотрел ее. Старше его лет на десять, хотя бывали в его практике ошибки, когда он ошибался на целых девятнадцать лет. А что делать? Женщины коварны и изворотливы. — И снова собираетесь в подвал?

— Работа такая. А вы гуляете?

— У меня две собаки. Тори и Догги. Йоркширский терьер и доберман.

Как раз в этот момент эта парочка выскочила из кустов на углу дома, направляясь к хозяйке. При чем, мелкий гнал большого, злобно гавкая.

— Играют так?

— В этой паре, как ни странно, вожаком является Тори. Он старичок. Ему уже десять. А Догги всего полтора года. Из-за утреннего происшествия как следует мы не погуляли, а раз у меня выходной, решила больше времени провести с ними на улице. Вы следователь?

— Нет. Оперуполномоченный уголовного розыска. Меня Сергеем зовут.

— Как длинно звучит эта должность. Меня Анна. Анна Васильевна.

— Мне поручили повторно осмотреться на месте, а потом пообщаться с жильцами дома. Личность погибшего надо устанавливать.

— У меня десятая квартира. Если вы начнете с первого подъезда, мои мальчики успеют нагуляться, а я заварить чай. Пока будете пить, я отвечу на все вопросы.

«Интересная женщина», — подумал Сергей, заходя в подъезд.

Подвал встретил его все тем же тусклым светом пыльной лампочки и звуками капающей в темноте воды.

На месте, где лежал труп, осталось только большое пятно крови, присыпанное небольшим слоем песка.

Луч фонарика не торопясь прошелся по полу. Кроме разбитой бутылки из-под вина на ближайших пяти метрах не было вообще ничего. Переместившись «гусиным шагом» дальше, под трубой он обнаружил первую находку.

Свиток обыкновенный. Уровень первый. Умение тихохода.

Это был реальный свиток! Точно такой, каким их рисуют в компьютерных играх. Кусок материала со слегка истлевшими от времени краями, был изготовлен то ли из жутко изношенной бумаги, то ли даже из папируса. И свернут был в трубочку, и обвязан тонкой бечёвкой, на раздвоенном конце которой имелась сургучная печать.

Клещ был прав, предполагая, что покойник мог обронить или выбросить какие-то вещи, убегая от преследователей.

Следующим предметом, найденным не на полу, а на трубе, то же оказался свиток. Выглядел он идентично первому, но при рассмотрении несколько отличался.

Свиток обыкновенный. Уровень первый. Умение дальнозора.

Повертев и его в руках, Сергей положил его рядом с «тихоходным».

Следующие метры осмотра ничего не дали. Оперативник даже освещал потолок, но новых находок не было и не ожидалось, ведь до конца коридора оставалось всего пара метров. Но лейтенант ошибся.

В самом углу, по издаваемому предметами фону, он заметил сразу несколько вещей.

Первым бросился в глаза огромный тесак, который при пристальном рассмотрении оказался

Простое оружие. Мачете повстанца. Уровень — 2. Прочность 76 %. Без модификаторов.

Длинный клинок имел несколько мелких зазубрин по режущей кромке, а рукоять была выполнена из нескольких слоев материи, пропитанной каким-то составом.

Рядом с оружием лежал несколько иной свиток

Свиток старинный. Уровень второй. Файербол.

Это Сергею было почти ясно — что-то связано с умением швыряться огненными шарами, и он надеялся, что Клещ ему объяснит, как все это можно использовать.

Хороший предмет. Посох Седого Странника. Уровень 4.

Характеристики артефакта:

Выносливость +3

Скорость перемещения +3

Здоровье +3

А вот два колечка он едва не упустил, так как они провалились между камешками щебня. Их удалось заметить только по свечению.

Ничтожное Старое кольцо. Уровень 1. Реакция +1. Скорость +1.

Ничтожное Старое кольцо. Уровень 2. Сила +2. Выносливость +2.

Собрав все находки в одном месте, Сергей задумался, что теперь со всем этим делать.

Оставлять предметы в подвале он не хотел, так как никаких удобных для хранения мест не обнаружил. А такой громоздкий предмет как посох, трудно было спрятать. Можно конечно закинуть на верхний ряд труб, но существуют и законы подлости. Если зайдет в подвал Игрок, посох будет светиться под потолком как навершие новогодней ёлки.

Забросив все, кроме колец, спрятанных в карман, на трубы, Сергей отправился обходить квартиры. Со слов Толстого, на момент утреннего осмотра оставались не опрошенными жильцы четырех квартир. В первой и пятой все так же никого не оказалось, а словоохотливая бабуля из шестой, минут десять растолковывала лейтенанту, о том, кто, где и с кем живет. По пути успев вставить, характеризующие данные, материальное положение и примеры аморального поведения.

Отвязаться от такой собеседницы был только один способ: — А теперь все, что рассказали мне, надо собственноручно и подробно изложить на бумаге.

Едва Сергей начал расстёгивать змейку своей папки, дверь перед ним тут же захлопнулась. Но напоследок бабка свой поступок оправдала отсутствием очков, которые внуки куда-то засунули.

— Присаживайтесь, Сережа, — Анна Васильевна отодвинула стул и сразу направилась на кухню. — Я уже дважды чайник грела. Думаю — точно Антоновна перехватила молодого человека.

— Да уж… колоритная бабулька.

— Скажите тоже! Бабулька! Ей и шестидесяти еще нет. Просто так выглядит из-за манеры одеваться по-стариковски.

Общаться в комнате, попивая чай с печеньем, это более приятный способ общения, чем стоя на лестничной площадке. Да и лицезреть красивую женщину гораздо лучше, чем бабулю, прячущую под краем платка бегающие глазки.

А Анна Васильевна была не просто красивая. Свою красоту она знала, не скрывала и могла эффектно преподнести.

Вот и сейчас, подливая чай Сергею, она достаточно близко склонила к нему свои волосы, окутав дурманящим запахом духов.

— Эти три квартиры давно пустуют, Сережа. Так что их владельцы вам мало что скажут нового. И человека, который погиб, ни я ни другие жильцы раньше не видели в нашем дворе. Поверьте, мы уже эту тему обсудили. А вот кое-что другое я вам подскажу. Относится оно к сегодняшнему происшествию, или нет, это вам решать.

В подвал наш часто шастают посторонние люди. Я тоже их несколько раз замечала. Думала, что это рабочие из ЖЭКа что-то проверяют. Но нет там таких людей. Мы как-то даже звонили, пытаясь выяснить. В конце концов там установили внизу дополнительную дверь, да вы же ее должны были видеть. Крепкая, железная. Но эти странные посетители ее все время каким-то образом открывали. Только сбросимся на новый замок, а его через пару дней уже нет. Так и перестали закрывать. Нас эти люди не беспокоили, краж не было. И не наркоманы, потому что шприцов никто из жильцов не находил.

— А как они уходили, не замечали? Меня время интересует.

— Наверное поздно. Никто мне не говорил, чтобы видели, как уходят. Странно все это. Сосед к участковому ходил, но тот отмахнулся. Говорит, что специально сторожить никто не станет, а у него работы много.

— Спасибо, Анна Васильевна. Я все, что вы мне рассказали, обязательно передам руководству.

— Только об участковом не говорите. Он человек хороший. И мы же видим, что постоянно занят. Не скажите? — женщина пристально посмотрела ему в глаза.

— Не скажу.

— А в фильмах обычно полицейские, когда уходят, оставляют свой телефон и говорят: «Если что-то вспомните — позвоните».

— Мы обычно говорим: «Звоните на 102». Но свой телефон я оставлю.

Сергей продиктовал номер, и решив воспользоваться хорошим к нему расположением со стороны женщины.

— У вас не найдется что-нибудь такое, чтобы можно было завернуть длинный предмет. Какая-то ненужная материя, — и видя удивление в глазах собеседницы, сразу добавил, — я в том месте нашел кусок трубы, которая там смотрится не естественно. Слишком новая. Экспертам хочу показать, а идти с трубой по городу как-то не удобно.

— Сейчас гляну, — женщина вышла из комнаты, а перед глазами Сергея появилась надпись:

Получен дополнительный навык «Убеждение». Добавлено +1 к характеристике.

— Можно не возвращать, — хозяйка протянула ему старую белую простыню с мелкими цветочками. — Все никак не решалась выбросить, а она вот и пригодилась.

Когда он выходил, Анна окликнула его уже на ступенях: — Сережа, вы простите женское любопытство, но мы тут все переживаем. Вы уж не сочтите за труд, сообщите, кто был этот несчастный.

— Хорошо, — лейтенант кивнул, и отправился в подвал, но ему показалось, что женщине не нужна эта информация, а нужен его звонок.

«— Обязательно позвоню», — решил Сергей, вспоминая запах ее духов.

Посох получилось очень хорошо упаковать в материю, а мачете и свитки он уложил в картонную коробку, валявшуюся в проходе подвала.

До РОВД было около двух километров, но Сергей решил не ехать общественным транспортом, а отправившись пешком кое-что проверить.

Выйдя из двора на улицу, он ускорил шаг, постепенно перейдя на бег. Длинные дистанции не были его «коньком». Стометровка в погоне решала все. Если не догонял, каждый раз давал себе обещание, что с понедельника займется бегом, и конечно же обманывал раз за разом. Хорошо, что таких случаев было мало.

Бежать с полутораметровым посохом в одной руке и коробкой подмышкой во второй, было ужасно неудобно, но постепенно он поймал ритм.

Пробежав около пятисот метров, почувствовал, что дыхание у него все еще было ровным. Только подумав об этом, увидел очередную информацию

Добавлена дополнительная характеристика — «скорость». Добавлено +1 к характеристике.

Зачитавшись, едва не столкнулся с двумя женщинами, но успел увернуться от, казалось бы, неминуемого столкновения, выскочив на проезжую часть дороги.

Добавлено +1 к ловкости.

«Решено! Теперь постоянные тренировки!». От прибавочек настроение поднялось. Уже перед воротами райотдела, когда он, выравнивая дыхание, перешел с бега на шаг, получил очередную прибавку.

Добавлено +1 к скорости. Добавлено +1 к выносливости.

Глава № 3

— Ты это все с собой сюда через город тащил? — начальник уставился на все находки, выложенные Сергеем перед ним на стол.

— Посох завернул. Свитки и мачете сложил в картонную коробку. Никто ж не видит, что я несу.

— Пойми, что теперь ты не обыватель, а Игрок. И у других Игроков на тебя всегда будет «стойка», как у охотничьей собаки, которая почуяла в камышах утку. Тем более, что ты «нулевка». Если не силой забрать, то облапошить и надурить могут легко. Игроки, как и люди, разные. Впрочем, кому я объясняю, — Клещ махнул на опера рукой.

В двери постучали, и предметы, волшебным образом растворились в воздухе.

— Входите!

— Там вас внизу из мэрии ожидают. Сами подниматься не захотели, — просунув голову в щель, доложил помощник дежурного. — Что передать?

— Скажи, что через три минуты буду.

Начальник на несколько секунд «подвис», уставившись в пустоту, а затем, проморгавшись, взял телефон.

— Алле. Ты дома? Я тебе в чате уже второй раз пишу, а ты игноришь! Сейчас портал открою, дуй ко мне. Познакомишься и возьмешь человечка на обучение.

Начальник подошел к стене и приложил к ней ладони. Через пару секунд стена в этом месте приобрела форму овального зеркала в рост человека. Пленка, дернувшись, вытолкнула в кабинет высокого мужчину, облаченного в майку не первой свежести, семейные цветные трусы и матерчатые тапочки.

— Э, нет, начальник! — едва взглянув на Сергея сразу заявил посетитель, в котором опер узнал местного таксиста Таганова, имевшего странное для слуха имя — Джеймс, что и было зафиксировано в его паспорте и в водительском удостоверении. Отчество было вообще трудновыговариваемое. — Так дело у нас не пойдет! Он же «нулевка»! Я же ментов ни в реале, ни в Игре не перевариваю. Дыхну на него своим перегаром, а ему поплохеет. За такую агрессию к свежаку мне Система красноты в мой ник мигом отсыплет. Сам подумай, оно мне надо?

У Сергея тоже не было желания общаться с этим персонажем. Пару дней назад у них была небольшая стычка, когда опер вмешался в конфликт этого таксиста с пассажирами в районе Центрального рынка.

— Некогда мне тебя убеждать и уговаривать, Таксо. Я его раскрыл первым. Тебе передам, значит ты второй в теме. За обучение свежака тебе плюшки отвалятся.

— А тебе упали?

— Упали. Кстати, довольно щедрые. Думаю, если будешь душевно с ним общаться, то и тебе отвалят нормально.

— Нормально не надо мне. Надо хорошо и много.

— Дуй домой. Я к тебе его в круговую отправлю. Через двадцать минут будет.

Что-то бормоча под нос, Джеймс-Таксо скрылся в портале, который тут же схлопнулся, вернув стене прежний вид.

— Толстого я предупрежу, что ты пока по моим задачам занимаешься. Адрес Джеймса знаешь? По пути возьми литр водки и чего-нибудь закусить. Для начала обучения вам хватит. Он, конечно же, человек со странностями, но как Игрок, умеет втолковывать, раскладывая все по полочкам.

Джеймс встречал ученика в том же одеянии, то есть трусы и майка.

— Тапочки не предлагаю, — буркнул хозяин квартиры, принимая пакет. — В зал не приглашаю. Не прибрано. На кухне присядем.

Сергей шел следом, рассматривая висевший над головой Джеймса маркер. «Таксо. 9 лвл». Сильнее прищурившись, он увидел дополнительную информацию — «Раса — человек».

— Начну с истоков, мент, — начал хозяин, выставляя на стол рюмки и тарелки, предварительно убрав с него грязную посуду, бросив ее в мойку, где уже было нагромождение тарелок с засохшими остатками пищи.

— Когда-то, давным-давно, наша Земля, будучи на задворках обитаемых миров, никому не была интересна. Копошащихся в грязи и собственном навозе разумных и не очень существ, как и планет, во Вселенной очень много. Системе они не интересны.

Закончив выкладывать купленные продукты, Сергей уселся на свободный стул.

— Чтобы ты понимал, мы, — Джеймс развел руками, показывая на свою комнату, вероятно подразумевая всю планету, — довольно захудалое местечко, совсем недавно ставшее малюсенькой чешуйкой на огромном теле Матери Змеи. Впрочем, о Змее, это тебе лишнее пока. Да и не все Игроки с этой теорией согласны.

Короче, миров много, но как только они достигают определенного уровня развития, на них Система сразу глаз ложит. Или кладет. Я не сильно в грамматике шарю, сам потом разберешься. И, еслимир подходит по каким-то неведомым мне критериям, по ее желанию происходит слияние нашего мира со всеми остальными.

Чтобы Игроку от нашего до любого из тех миров добраться, надо о-го-го как развиться. Система, подключив наш мир к своей матрице, разделила людей на Игроков, то есть таких, как я, ты, Клещ, и на обывателей.

Игроки в «теме», обыватели, естественно, нет.

— А в чем смысл игры? — сразу решил уточнить Сергей, но Джеймс скривился, и махнул на него.

— Потерпи и не сбивай с мысли. И так, башка плохо варит. Кстати, что сидишь без дела? Нарезай, что ты там приволок, и открывай. А я продолжу. На чем я там остановился? А! Смысл… Нет, это ты меня перебил. Но, ладно, давай о смысле.

Его нет. Это мое сугубо личное мнение. Бродишь, бегаешь, фармиш свободный опыт, собираешь разный шмот, чтобы к себе примерить или за тот же опыт продать. Но главное, что ты постоянно развиваешься. Растешь в глазах, или что там у нее, Системы, поднимая свои уровни. Как я немного понял из разных источников, миссия Игроков в конечном счете, это оберегание своего мира от проникновения разнокалиберной нечисти с изнаночной стороны. Таким образом слияние — фигня не очень для нас хорошая, а, я бы даже сказал, очень опасная.

Как-нибудь столкнешься со знатоками, пусть они углубляются в эту сторону вопроса. Я стараюсь и не вникать сильно, и глубоко в изнанку не влезать. Так… С краешка отщипнул, чтобы на хлеб с маслом хватало, да тачку заправить. То тебе Клещ может рассказать. Мне он сказал втолковать о развитии твоего персонажа.

Теперь, чтобы я понимал уровень твоего развития и способности к обучаемости, скажи, ты вообще-то в какие-нибудь игры на компе играешь?

— В танки гоняю. А раньше в Героя против компьютера играл.

— Герой? Это где чудик скачет по карте, собирая плюшки и время от времени сходясь в махаче с монстрами, нежитью и всякими демонами? Не… Пошаговая игра для аналогии прокачки перса нам не подходит, хотя на примере Героя можно будет объяснить, как работают игровые вещи: оружие, снаряга, бижутерия и тому подобные приблуды. А вот танки могут помочь тебе кое-что уяснить из прокачки. Но, скажем так, примерно. Сколько боев успел накатать?

— Под шестьдесят тысяч.

— Ого! Ты на работу вообще ходил? Ну, это твое дело. Смотри. Берем за основу танк первого уровня. Самый слабый по количеству «хп», то есть прочности. Такой танк — это ты, в нынешнем состоянии. Здоровья в тебе — кот наплакал. Кто-то, чуть сильнее, с пары щелбанов по лбу, обнулит. Ну, если не хватит двух, леща отпустит, и ты зажмуришься.

А тебе, что самое обидное, сдачи ему дать, ну никак не получится. Пушечка слабовата против его брони. Вот и придется поднасобирать опыта, чтобы открыть следующий скил — новую пушку. Только, кроме опыта, надо еще денюжку игровую насобирать. В танках — серебро, у нас — свободный опыт.

Накопил? Молодец! Но тут новая беда — поставить на танк не можешь, потому как, надо еще гусеницы прокачать опытом, и то же прикупить.

Так и у нас. На следующий уровень не перескочишь, пока не прокачаешь до определенного уровня все основные характеристики: здоровье, темная материя, сила и интеллект.

В танчиках, как мне помнится, фиксированные цифры для прокачки модулей. Чем выше уровень техники, тем больше опыта надо на открытие следующего оборудования. И бабла, естественно, то же больше требуется.

Тут все похоже. Хочешь стать крутым — крутись-вертись, набираясь опыта и собирая свободный опыт. Смог прокачаться, а денег нет? Твои трудности. Нищебродам наверху делать нечего. Фарми дальше.

Но и это еще не сложно. Вспомни, как ты экипажи в танках прокачивал. Их умения. Вначале, быстренько дошел до ста процентов, и открыл следующий перк-навык. Первый навык до середины быстро прокачивается. Грубо говоря, за десять боев можно получить пятьдесят процентов уровня владения. Дальше совсем другая математика. За те же десять боев ты получишь не следующие пятьдесят процентов, а только двадцать. Уже в сумме семьдесят. За следующие десять боев получишь уже не двадцать, а пятнадцать процентов прибавки. Итого, восемьдесят пять. Еще напрягся, катнув десяток победных боев, а получил только десять процентов. И на балансе у члена экипажа аж девяносто пять процентов опыта. И недостающие пять процентов могут обойтись в целых пятнадцать, а то и в двадцать боев. Таким образом, за пятьдесят первых процентов — десять раз катанул в бой, а за следующие пятьдесят, это сделать надо будет уже раз сорок-пятьдесят. А дальше, на следующем уровне, это развитие будет отнимать еще больше времени и сил. Наливай, а то у меня от такой длительной болтовни, с непривычки язык уже онемел.

Они выпили, закусывая каждый своим: Джеймс принесенной Сергеем колбасой, а гость маринованными помидорами хозяина.

— А где же качать все это можно?

— Не можно, а нужно. Вариантов несколько. Первый, топаешь в заводь сопряжения миров, где на самом ее краешке лупасишь всякую мелочевку, которая из щелей вылезает, чтобы сожрать кого-то. Я так часто делаю, но мне многого и не надо. Я без великих амбиций.

Плюсы — почти безопасно и даже, подкопив опыта и игрового шмотья, можешь это делать в одиночку. Но одному все-таки не советую. Минусы — слабый заработок. Это раз. И два — и на краешек заводей приходят такие монстры, что лучше на ночь о них не вспоминать. С низкоуровневых созданий и доход такой же маленький, как и они. С высокоуровневыми тварями свободного опыта поднять можно значительно больше, но и риск возрастает кратно.

Второй вариант — выполняешь поручения. Для этого можно в Скрытом городе на бирже наняться. Там задачи от Системы, гильдий или от частных лиц. Заключил договор, Система его приняла и отслеживает выполнение. Как выполнил — получай свой опыт от нее, а оплату от нанимателя.

— А если не выполнил?

— Значит сдох наёмник, — Джеймс равнодушно скривил губы. — Да не пугайся ты так. Если срок в договоре не оговаривался, то поручение будет болтаться на тебе, пока не выполнишь. Или кто-то другой его не выполнит, если поручение общее, а не именное. На бирже потом все правила читанешь или на форуме поищешь. Плюсы и минусы сам обдумаешь.

Третий вариант заработка — официальная работа. Высокоуровневые Игроки любят комфорт. Вот и нанимают мелочь в услужение. Работа разная, а зависит от квалификации нанимаемого. Кто-то может крафтить шмот за копейки, а хозяин будет под своим брендом продавать. Кто-то в охрану или телохранители идет. В большой клан могут «мясом» взять, для уборки в контролируемых ими заводях. Крутым бойцам западло лягух на входе в заводь давить, вот пришлых и берут. Плюс — с голодухи не умрешь и сдохнуть тебе просто так не позволят. Минус — фактически становишься рабом. Нанимателям начхать на твою личную жизнь и в Игре, и в реале. Что тебе выбирать, пускай Клещ подсказывает, раз ты в реале его подчиненный. Кстати, хорошо, что о нем вспомнил. Подожди…

Джеймс замолчал, уставившись в пустоту.

— Чёрт! Опять нескладно вышло, — моргнув, выдал хозяин. — Разливай, а то водка испаряется.

— А что это сейчас было?

— Что именно?

— Ты зависал, как компьютер при медленном интернете.

— А… В чат писал Клещу насчет плюшек за твое обучение. Пока облом мне вышел. Первый учитель, то есть Клещ, плюшки от Системы сразу получает. А вот второму, то есть мне, придется подождать, пока ты до второго уровня дорастешь. Видать, пытались раньше халтурить на таком ушлые Игроки, и Система что-то подшаманила, чтобы дольше сберечь свежака. Надеюсь, ты не собираешься обнулиться, не дав возможности дяде Таксо что-то с тебя поиметь?

— Не хотелось бы.

— Тогда наливай! Что за ученики пошли? Все время надо подталкивать и подгонять!

После очередной рюмки речь Таксо стала медлительная, а веки все время норовили закрыть «уставшие» глаза.

— Вот ты, лейтенант, намедни влез в мои разборы с клиентами. Было?

— Ну, было, — согласился Сергей, все время ожидавший, что рано или поздно Джеймс свернет беседу в этом направлении.

— Тебе тогда крупно повезло. Ты думаешь, что я в обиде? Вовсе нет, Серый. Даже благодарен. Эти пассажиры тоже Игроки, но не сами по себе, как ты или я, а состоящие в клане. Эти из «Серых коней». Когда заказ принимал, не знал этого, а потом уже поздно было отказываться. Клан их лошадиный, а они себя высшими считают в нашем регионе. Вот и беспределят. Был бы водила обывателем, конфликта не было бы. А так, кто я? Игрок низкоуровневый, над которым они поизгаляться решили: цена высокая, музыка не та, ехал медленно. Лошади, одним словом. Так что, я, наоборот, благодарен тебе, за то, что ты влез в разборки, пусть и не разобравшись. Тогда ты обывателем был, и такое можно было. Теперь — забудь. Для Игроков табу причинять вред обывателям. А с Игроками сложнее. Клановым, если это лошадиные или схожие с ними, если ты Игрок, пофиг на то, что мент. Один возьмет грех на себя, и обнулит. Система его красным подкрасит, а клан, чтобы выровнять его карму, поможет.

— Поможет снять наказание за убийство?

— Легко! В реале сделают все, чтобы не было ни свидетелей, ни записей с камер. За тем своего отправят на биржу для найма на очень сложные задания, но не от частников, а от самой Системы. Потом бросят значительные ресурсы клана на выполнение задания, но, чтобы финальную точку поставил именно нанимаемый залётчик. Два-три таких задания, и маркер уже не светит краснотой.

— А клану такое зачем? Ведь овчинка может не стоить выделки?

— Имидж, дорогой мой! Имидж! После такого мало кто захочет идти против такого клана. И из одиночек, и даже из более слабых кланов.

— У меня вопрос по персонажам. Мой — человек. Ты и Клещ — тоже люди. Есть еще какие-то варианты.

— А как ты думаешь, откуда у писателей-фантастов вдруг массово появились эльфы, гномы, орки, полурослики?

— Мифы и легенды.

— Угу. Точно тебе говорю, что во времена, когда появились эти мифы, скорей всего кто-то умудрялся из их родных миров пробраться в наш мир, миновав огромную заводь. Система не уследила, вот какой-то гном и пролез, засветившись у людей. Ситуацию со временем исправили, но людская молва уже разнеслась, обрастая небылицами. Вот и сложились мифы, утверждающие, что гномы существуют.

— Но ведь они существуют!

— Тогда Системе это было не нужно. Я же говорил, что наш мир достаточно отсталый. В семидесятые годы началось массовое слияние нас с другими мирами. И привлечение Игроков.

— Если мне перешла суть умершего Игрока, выходит, что есть какие-то количественные рамки участников?

— Думаю, что так и есть. На форуме глянь потом. Там много любителей покорчить из себя всезнающих, но большинство обычные позёры. Поэтому дели всю инфу. Эх… Мало ты взял! Ушла, родимая, как вода в песок, — Таксо разлил остатки водки по рюмкам.

— Взял, сколько Клещ сказал.

— А самому подумать слабо было. Ведь знаешь, что сколько ее не бери, второй раз идти придется. Ладно! Уговорил. Достану из своих неприкосновенных запасов.

Сергей пожал плечами, не припоминая, что просил о чем-то подобном. Водку пить ему никогда не нравилось.

Пока Джеймс искал алкоголь, копаясь в холодильнике, Сергей обдумывал уже полученную информацию.

— Вот она, красотуля, — хозяин, вытащив кучу старых продуктов, извлек из недр холодильника «чекушку». Малый объем очень обрадовал гостя — еще пол-литра, пусть и пополам с Джеймсом, он бы не осилил.

— А что ты знаешь за те миры, с которыми нас Система сопрягла?

— Вот чудак! Ему надо разобраться, как из пеленок выбраться, чтобы не обнулиться в первые дни, а он уже о дальнем космосе спрашивает.

— Так интересно же! Одно дело жить и только фантазировать, что где-то может тоже есть разумная жизнь, и совершенно другое, точно знать об этом.

— Ну, есть. Ну, разумная. Тебе от этого в развитии твоего перса какая выгода? Или как это отразится на твоей работе и жизни в реале? Никак! И, кстати, — Джеймс прервался, отправив в рот кильку, с которой капал томатный соус, — наши соседи нас за слишком разумную жизнь не считают. Так на форумах утверждают. Сам покопайся в этой бредятине.

Могу добавить, что у нас с ними есть множество различий. Вот вроде бы Игра с одинаковыми правилами. Ан, нет! Возьмем к примеру компьютеры. У одного установлена операционная система «Виндовс», а у другого «Линукс». Да и тех же «Виндовс» куча версий, только успевай следить за их обновлениями.

Так и в Игре. В нашем случае, мы расплачиваемся «свободным опытом» и у наших персонажей определенный набор основных и дополнительных характеристик. Где-то, опять же напоминаю, что это болтология с форума, игровой валютой является «пыль», а набор характеристик безграничный. Вот заработаешь стотыщмиллионов свободного опыта, а попав к «соседям» будешь там нищебродом, как олигарх с чемоданом долларов в тропических джунглях. Только это вряд ли. Наши топ-кланы конечно далеко в заводи входили, но до проходов в сопредельные миры даже не мечтают. Быстро закончилась. Давай, закуску быстренько доедаем, и дуй домой.

Глава № 4

После обеда Клещ по чату вызвал Сергея к себе в кабинет.

— Основную механику и статистику ты более или менее усвоил. Теперь о роли Игрока. Есть такие, которые подходят ко всем расам. А есть уникальные. Если кузнечное дело будет у гнома основным его занятием, то он его может развить до максимальных уровней. С человеческой расой в кузнечном деле то же кое-что можно творить, но гномов люди в это никогда не догонят, как бы они не старались. Эльфийская раса, утонченная и с изысканными манерами. Ты их в кузне представляешь?

— Нет.

— И я не представляю. Если бы какой-то недотёпа из эльфов такую роль выбрал, это было бы, во-первых, посмешище, а во-вторых, толку от такого мастерства не будет совершенно. Производительность труда процентов на тридцать будет. Ну, о полуросликах в кузне вообще не говорим. Они со своими исходными данными могут только на огонь в горне смотреть. Молот даже первого уровня не поднимут. Но сейчас давай, вернемся к тебе. Интерфейс осмотрел? Разобрался?

— Более-менее. Основа мне понятна. Тот же монитор компа, только расставлено все несколько иначе. Со временем все станет привычным.

— Слева вверху ищи «основные настройки».

— Вижу. Открываю. О! Тут все с подробными подсказками.

Имя — впиши сюда какой-нибудь героический псевдоним, который будет с тобой всегда. Прояви фантазию! Имя останется неизменным.

Изображение (используется как аватар в игровом чате) — просто сфокусируйся на каком-то рисунке. Выбери то, что будет действительно воодушевлять тебя или отображать твой внутренний мир! Можно применить или изменить в любое время.

Мировоззрение (не обязательно) — впиши сюда свое отношение к Игре, закону или морали.

История (не обязательно) — впиши сюда цель по жизни, сюжет, эпическую историю.

Игровая роль — то, чем ты будешь заниматься все свое игровое время. Внимание! Игровая роль может быть изменена на платной основе только один раз при достижении Игроком уровня −100. Для выбора игровой роли воспользуйтесь перечнем ролей в приложении.

— Ну, разобрался?

— Торможу, Михалыч, с выбором имени.

— Только советую и прошу, не пиши «опер» или «мент». Выбери что-то нейтральное и не броское. А то недавно встретил парочку идиотов «Чёрный плащ» и «Агент 007», а сами такие, что соплей перешибить можно.

— Так Таксо говорил, что внешность у Игрока может быть обманчива.

— Может, но не у этих. Побирушки на входе в заводь. Потом, как на охоту свожу, покажу. Такие всюду водятся.

— Я с роли начну.

Активировав вкладку «роль», Сергей ошалел от громадного выбора: 'Охотник — 14856. Рейдер — 12567. Собиратель — 10345. Страж — 10200. Пограничник — 9099.

— А что за цифры указаны рядом с ролью?

— Это сколько Игроков в нашем регионе выбрали для себя такую роль.

Сергей для приблизительного ознакомления шел вниз списка.

Артефактор — 3076. Торговец — 3002. Дипломат — 2664. Банкир — 2002. Ростовщик — 1398. Лекарь — 1380.

Опять предстоял трудный выбор. Не хотелось ошибиться, ведь, судя по комментарию, вряд ли удастся сменить выбранную сейчас роль. Но и выбирать что-то обыденное и привычное тоже не хотелось.

Решив, что он не серая и скучная личность, Сергей отправился в самый низ перечня профессий.

Список мелькал, и он не успевал замечать, что там были за роли. А вот число занятых в них Игроков стремительно скатывалось к нулю. Однако на последнем месте все же была положительная цифра. Сразу за словом «Клирик» значилось, что двенадцать человек работают в этой сфере.

Лейтенанту сразу вспомнился фильм с трудновыговариваемым названием, где «клирики» следили за соблюдением каких-то правил. Вроде, чтобы люди не проявляли эмоции. Решив, что на таком поприще он не перетрудится, Сергей выбрал «клирик».

Вами выбрана игровая роль — клирик.

Вы подтверждаете выбор: Да или Нет.

— Да.

Внимание! Для закрепления выбранной игровой роли вначале необходимо выбрать имя для Игрока. Заполните необходимое значение.

Отложить выбор собственного имени, чтобы вернуться к этому вопросу в более подходящей для обдумывания обстановке, не получалось.

А как спокойно думать, если твой непосредственный начальник, который в кабинете обычно мечет гром и молнии во всех подчиненных, ржёт в полный голос, наверное, в сотый раз пересматривая мультфильм про Алешу Поповича и его поисковую команду, ищущую золото в стане злобного Тугарина?

Мысленно представив на месте пробела в имени слово «Клирик», сразу согласился, подтверждая выбор.

Поздравляю Игрока Клирик с выбором игрового имени и игровой роли — клирик. Развивайте своего персонажа, выполняя задания и поручения. Будьте активны.

Теперь вы можете распределять собранные балы по своему усмотрению.

— Ой, дурак! — Клещ зажмурил глаза, обхватив голову руками, едва взглянув на засветившийся на Сергеем ник.

«— Ой, дурак!», — вторил ему с экрана телевизора конь Юлий, стукнув подкованным копытом по своей голове.

— А что не так? — комичность ситуации была нивелирована искренним разочарованием Клеща.

Клещ, мотнул головой и тяжело вздохнул.

— Дай телефон матери? — он протянул к Сергею руку. — Срочно.

— Моей? Зачем?

— Хочу узнать, когда она тебя родила, акушерка тебя крепко держала? Может быть ты был скользким и роняли на кафельный пол? Ну, вот скажи, что тобой двигало, когда ты выбирал роль для своего перса? Тебя не удивило, что до тебя только дюжина людей решилась взять себе такую роль?

— Подумал, что раз мало, то и конкуренции не будет.

— Вот тут ты полностью оказался прав. Конкуренции не будет совершенно. Это никак не связано с религией, как в реале, или с лечением союзников, как в компьютерных играх! А теперь, когда уже поздно что-либо менять, отправляйся в интерфейс, и активируй понятие роли «клирик».

Основная роль клирика — принимать все возможные и невозможные действия, для обеспечения безопасности Системы, где бы Игрок не находился. «Девиз клирика — служение Системе».

— Прочитал? Понял, куда ты влип?

— Не совсем.

— Это тот же мент! Ты только что нацепил на себя виртуальные погоны и принес присягу. Поздравлять с этим знаменательным событием не стану. По ходу, моя помощь в твоем обучении не идет во благо.

Начальник несколько раз прошелся от стены к стене, то ли что-то обдумывая, то ли успокаивая себя.

— А теперь, займемся твоим персом. Что там с нераспределенными очками? Сколько их всего?

Скопировав свои характеристики, Сергей перебросил их в чате начальнику.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 0. Прогресс (20)

Здоровье 28

Темная материя 3

Сила 3

Интеллект 1

Выносливость 3

У вас накопилось нераспределенных очков — 1.

Обратите внимание: Повышение уровня игрока возможно при Прогрессе −100. Также необходимо развить основные характеристики, подняв выше показателя — 0.

Трудитесь над собой, повышая свой игровой уровень. Удачи.

— Ну, насчет твоего интеллекта я бы с Системой поспорил. Да уж ладно. Ей лучше знать. Пока в основных характеристиках ничего менять не будем. Для нашего сегодняшнего похода свободный балл лучше в дополнительные характеристики вбросишь. Открывай их.

Дополнительные характеристики:

Защита — 0

Ловкость — 1

Скорость — 1

Удача — 1

Меткость — 0

Реакция — 1

Интуиция — 1

Внимание — 3

— Слабовато. Но будем работать с тем, что имеем. Для нас сегодня меткость будет важна. Вкидывай свою единичку в нее. И на будущее запомни: эти допы надо постоянно прокачивать. Капелька к капельке, песчинка к песчинке. Это не просто единичка, это хорошая прибавка к шансу на выживание в экстремальной ситуации.

Сила в один балл — это смешно, даже для нулевки. Я не скажу, что надо с рюкзаком, набитым кирпичами ходить постоянно, но при любой возможности нагружай себя. То же самое и с остальными характеристиками. Идешь по улице, брось обертку от мороженного в урну с расстояния. Пробуй жонглировать предметами. Это простые упражнения для поднятия меткости и реакции. Пока ты мелкий, даже пустяковые усилия будут приносить прибавку.

А на будущее, когда чуточку разовьешь своего перса, тренировки, тренировки и еще раз тренировки.

Это ты только характеристики посмотрел. А позже еще дополнительные умения появятся, и их также надо постоянно развивать. Ладно, скоро стемнеет, пора выходить.

— А куда?

— Туда же. В подвал пойдем. Научу тебя как в заводь входить и как там себя вести. Держи, — Клещ протянул ПМ, но он чем-то отличался от стандартного, хотя по виду это было не заметно.

— Пока навык «видение» на разовьешь — щурься, осматривая Игроков и игровые предметы. Что видишь?

Простое оружие. Пистолет Макарова. Уровень — 3. Прочность 78 %. Модификатор — магазин на 40 патронов.

— Вот еще держи запасной, также на сорок патронов, — Клещ протянул обычный макаровский магазин, в котором при обычном рассмотрении в прорезях виднелись латунные бока восьми патронов. — Думаю, что восьмидесяти патронов тебе хватит, если случится что-то экстраординарное. Пулять во все стороны не планируем, но должны быть готовыми. Надеюсь, что больше ручками работать придется. На вот еще. Специально для тебя купил.

Из воздуха в руке начальника материализовался предмет, предназначенный одновременно для причинения увечий разными способами. Он напоминал молоток на длинной рукоятке, но кроме тупого конца, с противоположной стороны имел еще четырехгранный шип, а в верхней части — плоское лезвие. Таким можно было и бить, и пробивать, и колоть.

Простое оружие. Клевец. Уровень — 2. Прочность 88 %. Без модификаторов.

— В той луже, куда мы пойдем, это будет самое востребованное. Старайся не промахиваться. Если попадать в цель, то сносит примерно 0,1 % прочности на десяток ударов, а промахнешься и ударишь в землю, может сразу 1 % скинуть. Если в камень угодишь — тут как Система посмотрит на твою криворукость. Пора. До Гнилой заводи можно пешком прогуляться, но не думаю, что нам надо вдвоем светиться. После происшествия народ там будет глазастый. Есть способ попроще и быстрее.

Так же, как с было с вызовом Таксо, Клещ приложил ладони к стене, открыв портал.

— Прыгай первым, — начальник отодвинулся в сторону, пропуская Сергея вперед.

Один шаг из темноты в полумрак «зазеркалья». К новому освещению пришлось привыкать.

Это был тот же подвал, где он уже бывал дважды, только в этот раз они сразу оказался в дальнем конце туннеля, выйдя из стены между двух дверей чьих-то подвальчиков.

— Я еще в первый приход здесь оставил портальный камень. Как знал, что придется возвращаться. Только не думал, что пойду с туповатым свежаком для его первого кача, а для осмотра этой части заводи. Теперь совместим одно и второе мероприятие.

Пройдя в самый дальний конец, Клещ сильно согнулся.

— Видишь, как вход в заводь выглядит? — он показал на проем в стене возле самого пола, который светился зеленоватым светом. — Обыватели их не видят и им туда хода нет. Для них это обычная серая стена с побеленным известью кирпичом. Не тормози! Я тебе приглашение кинул.

В интерфейсе мелькал жёлтый треугольник.

'Игрок Клещ предлагает вам вступить во временное формирование. Принять или Отклонить.

Принял, но прочитать правила для временного формирования он не успел.

— Торопимся. Последний инструктаж. Всякая живность в заводи — это опасность. Убиваем все, что в пуху и в меху, но мне сдается, что тут пушистых не будет. Стрелять в двух случаях. Если тварь двуногая и размером с тебя будет, а четвероногая — ростом выше твоего колена. По всему, что меньше, работаешь клевцом. На выпавший лут не отвлекайся, собирать я сам буду. У тебя все равно складывать его некуда. Ты впереди танкуешь, а я страхую.

Внимание! Вы пересекаете границу сопряженного мира в локации Гнилая заводь.

Гнилая заводь соответствовала образу, который Сергей себе представлял, услышав название. Во-первых, тут воняло гнилью, но не трупной, а растительной. Смесь перегнивающей травы, камыша и болотной тины. Во-вторых, сырость. На каком-то твердом, возможно каменном грунте, был тонкий слой воды, едва превышавший толщину подошвы. Под ногами хлюпало, но носки пока оставались сухими.

— Прикрой глаза, Клирик. Сейчас подвешу светляка и подрегулирую освещение для комфортного обозрения.

Над охотниками тут же возник крошечный размером, но достаточно яркий световой пучок, который постепенно снизил световой поток.

— Это светляк. Незаменимая вещь в таких походах.

Сергей осмотрелся по сторонам. Они стояли в просторном зале, но тут работали совершенно иные законы физики. Вправо и влево было свободное пространство, в пять-шесть раз превышавшее площадь дома, под которым они только что были. Впереди, куда немного продвинулся светлячок, были различимы уходившие в разные стороны ходы.

— Мы в другом мире, Михалыч?

— Мы в Игре, здесь называй по-игровому нику, Клирик. А это еще не другой мир. Это заводь. Вернее, самая крайняя точка заводи, а их размеры бывают очень огромными. Где-то в других ее концах есть такие же проходы, за которыми находятся или должны находится другие миры. Чтобы туда решиться отправиться, надо иметь не только железные яйца, но и многочисленный и сильный отряд. И не факт, что они дойдут. Хотя и таких случаев на форумах достаточно описано. И от отряда зависит, и от обитателей конкретной заводи. В Гнилую заводь есть несколько входов с нашей стороны. Даже не из региона, а и из нашего города, я знаю минимум о трех. Теперь — рот на замок. Никакой пустой болтовни, только команды и наводка на цель. Вперед!

Рефлекторно проверив локтем рукоять пистолета, который был за поясом брюк, Клирик направился вперед, выставив вперед острие клевца.

— Внимание! Слева. Подпусти и бей в момент прыжка.

Из левого прохода в их сторону направлялась существо, напоминающее головастика, только размером с откормленную нутрию. Именно парные длинные зубы желтоватого оттенка, вызывали аналогию со зверьком-грызуном. На этом сходство заканчивалось. Круглая голова была одновременно и телом твари, имела в передней части пару коротких перепончатых лап. Сзади волочился плоский лопатообразный хвост, напоминающий бобровый. Темная кожа блестела от покрывавшей ее слизи.

Когда до твари оставалось пара метров, она, издав фыркающий звук, прыгнула.

Острый конец клевца вошел в середину округлого тела, силой инерции впечатав его в пол.

Поздравляем. Вы убили Скользкого Омуля второго уровня. За победу над тварью вам начисляется 250 свободного опыта. За первую победу в Игре начислено 10 свободных единиц. Добавлен навык — владение холодным оружием. Трудитесь над собой, повышая свой игровой уровень. Удачи.

Пока читал, шипение Клеща: — Тварь оттуда же. Встречай.

Еще один Скользкий Омуль, точная копия первого, извиваясь телом, появилось на краю освещенного пространства. Он не стал приближаться сразу, а замер.

— Еще один. Этот его дожидается.

Едва появилась вторая тварь, парочка тут же сорвалась в сторону охотников. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, двигались они достаточно быстро, а прыгнули практически одновременно.

В этот раз Клирик не стал бить сверху, а уподобившись бейсболисту, ударил сбоку. Клевец, поразив острым шипом Омуля справа, как в бильярде отправил второе шарообразное тело к стене зала. Бросившись следом, Клирик прикончил второго острием. При ударе Омуль издал шипящий звук, а круглое тело сдулось и превратилось в небольшой комок шкуры.

Поздравляем. Вы убили сразу двух Скользких Омулей второго уровня. За парную победу вам начисляется 100 свободного опыта.

— Снова оттуда! Осторожней! Этот крупнее будет.

Рассматривать себя пристальным взглядом новый монстр времени не дал. Он был хоть и немного, но крупнее первых. Кроме размера он отличался от собратьев гребешком из плоских шипов, тянувшемся вдоль плоскости хвоста.

Клирик убил его также, как и первого, при прыжке ударом сверху.

Вы убили Синезубого Омуля третьего уровня. За первую победу над тварью, превышающую Игрока на три уровня, вам начисляется 250 свободного опыта.

Новыми навыками и очками Система в этот раз решила не награждать.

Дальше Скользкие Омули шли сплошным потоком. Клирик хорошо справлялся, а помощь напарника понадобилась только однажды, когда подранок, оставшийся за их спинами, вдруг надулся, и попытался атаковать. Клещ перерубил его в воздухе тесаком, сильно напоминающим тот, что нашел лейтенант при повторном осмотре подвала.

— Внимание, Клирик! Босс на подходе. Возможны сюрпризы.

Босс скользких головастиков был размером с Синезубого, но первое, что бросилось в глаза, это фосфоресцирующие пятна на его теле. А еще у него были длинные когти, которыми он пользовался при передвижении, цепляясь за грунт.

Монстр изогнулся телом, и используя вогнувшийся хвост, отправил в сторону охотников небольшой поток воды. Клещ сместился в сторону, а Клирик отпрыгнул назад, уклоняясь от брызг. Воспользовавшись этим замешательством, тварь прыгнула.

И снова Клирик применил бейсбольный удар, отбросив животину в сторону, сразу же утратившую свою форму.

Поздравляем. Вы убили Перламутрового Омуля пятого уровня. За победу над тварью, превышающую Игрока в пять раз, начисляется 500 свободного опыта. Владение холодным оружием +1.

Снова ударив труп клевцом как хоккейной клюшкой, Клирик отправил его к стене, откуда тут же раздалось два испуганных голоса.

— Ой!

— Да тише ты, придурок!

Клещ ничего не успел сказать, а Клирик уже бросился в темноту, выхватывая на бегу пистолет.

Глава № 5

— Лежать, суки! Руки! Руки вперед, чтобы я их видел! Не дергаться! Пристрелю!

Пока Клещ спешил на помощь, перегоняя в неосвещенную часть зала светляка, Клирик уже успел завалить на пол двух человек.

Подбежав к месту схватки, Клещ понял, что его участия в задержании уже не требуется, поэтому больше внимания стал уделять местам выхода из тоннелей, опасаясь появления новых тварей.

На залитой водой поверхности, прижавшись друг к другу, лежали двое мужчин. Обоих Клирик прижал коленями, давя им в районе лопаток. Одному он упер ствол пистолета в затылок, второго прижимал свободной рукой, удерживая за шею. Оба, подчинившись его команде, вытянули вперед руки.

Одному, судя по сильно зажмуренным глазам было очень страшно. Он ощущал давление оружия.

Второму было очень неудобно так лежать, так как его лицо, попав в какую-то выемку, скрытую водой, приходилось, преодолевая давления руки оперативника, поднимать лицо, чтобы глотнуть воздуха.

— Клирик! — окликнул его Клещ. — Без травм только. У тебя ник вибрирует. Если переусердствуешь, подкрасят за агрессивность.

— Они следили за нами!

— Это простые «халявщики». Такие отираются во всех заводях, где не берут плату за вход.

— Да! Мы — халявщики, — приоткрыв один глаз, выдавил из себя прижатый пистолетом, а второй, ничего не смог произнести, подняв на поверхности воды россыпь из пузырей от выдыхаемого воздуха.

— Не окрасит. Я в состоянии необходимости действую, реально чувствуя угрозу с их стороны.

Говоря это, Клирик, услышав предупреждение начальника, обращался к Системе, оправдываясь как перед прокурором, которому поступила на него жалоба.

— Контроль их, Клещ.

Спрятав за пояс пистолет, Клирик достал наручники, которые нацепил на первого задержанного.

— Лежи и не дергайся, — приказал он первому, снимая со второго его брючный ремень, из которого быстро соорудил петлю, стянув им запястья второго.

— Встать и лицом к стене.

Оба с трудом поднялись и сместившись в сторону, уперлись лбами в стену.

— Фамилии?

— Какие в заводи фамилии? Ники что ли не видите? Вы кто такие, что по беспределу нападаете? — спросил мужчина, с браслетами на руках.

— Уголовный розыск! — Клирик сунул ему под нос свое удостоверение.

— Пипец менты охренели! Ни в реале, ни в Игре от них покоя нет. Обломись, начальник, нет у тебя никаких прав тут. А за беспредел Система с тебя взыщет.

Клещ, скривив губы, мотнул головой, давая Клирику понять, что задержанный прав, а тот, чувствуя заминку, продолжал давить свою линию.

— Повторяю, что мы простые халявщики, а это Система не запрещает. Законы ваши тут не катят. И ксива твоя, мент, то же не работает. Я тебе ничего говорить не обязан, а козырей у тебя нет! Пальцем только тронешь — обратку получишь.

Клирик оглянулся на начальника, и тот кивком подтвердил сказанное.

Предупреждение! За необоснованную агрессию в отношении Игрока на Вас будут наложены штрафные санкции. Будьте корректны и соблюдайте установленные правила.

Клирику было не понятно, то ли кто-то из этой пары успел уже кинуть жалобу на его действия, то ли Система сама выявила этот факт. Одно было понятно, что второй желтой карточки, как в футболе, не будет. Но останавливаться все равно не собирался. Старое правило — выдавливать максимум пользы из ситуации, пока еще работает эффект внезапности. А эффект вот-вот утратит свою силу.

— Ксива, говоришь, моя не работает? А законы, говоришь, не катят? Ну, ну…

Он повернулся к начальнику.

— А как бы нам по-быстрому в контору попасть? Надо!

— Давай на выход из заводи.

Выбравшись в проход подвала, Клещ открыл портал в свой кабинет.

— А ну, пошли быстренько! — Клирик хотел ускорить перемещение задержанных, но в последний момент удержался от пинка под зад замыкающего. Система точно сейчас следит за каждым его чихом.

— Буду через пять минут, — крикнул Клещ, когда Клирик собирался нырнуть в зеркало портала. — Лут по-быстрому соберу.

Продолжать задуманное им в кабинете начальника Сергей не собирался. Потом трудно будет обосновать непонятное появление в нем двух мокрых человек.

— На выход, — он открыл двери, пропуская обоих в коридор, и сразу переведя их в свой кабинет. На его счастье коллеги отсутствовали, но они и не нужны были в этой ситуации.

Взяв трубку телефона внутренней связи, он позвонил коллеге, который дежурил сегодня на сутках.

— Коля, привет! Материалы по жмуру в подвале у тебя? Хорошо. Загляни срочно ко мне.

Николай Подлесный был опытным и въедливым оперативником. Когда хотел этого. Но это случалось не очень часто. В основном, он был хмурым и становился агрессивно-вредным, когда работа не входила в его планы. Так было и в этот раз.

— Привет! Что хотел?

— Да не я это хотел, а Михалыч. Приволок этих чертил, и приказал к тебе отправить. Их несколько раз видели в том подвале.

— Точно? — Подлесный не любил непроверенную информацию, когда действия подразумевали, что надо будет «крутануть уши».

— Инфа шефа, но я могу оперативно ее проверить.

— Проверяй! А я пока кофе свой допью. Только сделал, а тут ты нарисовался, — Николай начинал настраивать себя на роль злого сотрудника. Пока что эта роль висела за Сергеем.

— Стали к стене. Лицом ко мне!

Сергей сфотографировал парочку по отдельности и набрал номер телефона.

— Добрый день! Это Сергей. Нет, я не в вашем районе. Просьба есть. Я сейчас сбросил вам фотографии двух человек. Посмотрите, пожалуйста, они вам никого не напоминают? Угу. Буду ждать звонка.

В присутствии задержанных он не стал называть Анну Васильевну по имени.

Она перезвонила практически сразу.

— Алло. Точно? И бабуля подтвердила? Очень хорошо. Спасибо большое. Буду должен.

Отключившись, он глянул на коллегу.

— Расклад такой: эти два тела в течении последних двух недель каждый вечер ошивались в том подвале. Жильцы даже в ЖЭКе дверь выбили дополнительную, чтобы чужаки не шастали, но эти деятели каждый раз срывали замки. Вот и встает вопрос, что их так туда тянуло каждый раз? Поработаешь?

— А ты помочь мне не хочешь? — Подлесный отставил чашку, но уже смотрел на своих подопечных нехорошим взглядом удава.

Личность у него была колоритная. А колорит придавала схожесть со знаменитым актером, сыгравшим главного героя в ментовском сериале «Глухарь». Сходство было настолько сильное, что зеваки, которые крутились в местах преступлений, глазея на работу опергруппы, иногда восклицали: «Ни хрена себе! Даже Глухаря сюда направили!». А самые ушлые норовили взять автограф.

Сегодня парочка на автограф не могла рассчитывать.

— Я не помогу, Коля. Шеф сказал к его приходу рапорт за нас обоих написать по их задержанию, доставлению и применению к ним спецсредств.

— Да ладно. Это я так… для проформы спросил. Трупом все равно мне заниматься. Справлюсь. Погуляй. Ты ведь не против, если я в твоем кабинете с этими чертями пообщаюсь.

— Нет, конечно.

Сергей подошел к самому говорливому, над которым висел ник «Бывалый», уровень 5.

— Так ты говоришь, что законы не действуют, а менты беспределят? — подмигнув, он вышел в коридор.

Едва он закрыл двери, сработал вызов в чате.

Бывалый просит подключиться к чату. Да. Нет.

Да.

Бывалый: Клирик, давай обсудим. Твоя взяла.

Клирик: Шанс был в Игре разобраться. Пообщайся с обывателем. Не бойся, он добрый.

Бывалый: Не отключайся. Мне не по масти с ментами общаться при посторонних. Напарник, хоть и чмошник, но потом по братве понесет языком, как помелом, что я дрожь в коленках сделал. Будет полный расклад. Отвечаю.

Клирик: Добро.

Сергей вернулся в кабинет.

— Коля, начальник вернулся и хочет вот с этим пообщаться лично. Я заберу его.

— Не вопрос. А со вторым поработать?

— Пока только на объяснение. Кто он такой, и что там делал? И по учетам пробей.

— Мамку свою будешь учить.

Забрав Бывалого, лейтенант перевел его в кабинет начальника, который уже сидел за своим столом.

— Михалыч, вот товарищ Бывалый что-то имеет нам сказать.

— Раз имеет, мы слушаем внимательно. Для начала, кто такой и как в миру зовешься?

— Бывалин Андрей Петрович. Тридцать три года. Живу на Осиновке. Со мной мой сосед Рудаков Олег. Отчество не знаю, но на районе его Мышью дразнят. В Игре вы видели — Чертополох. Мы правда в Гнилую заводь за халявой ходили через подвал этот чертов. В других проходах постоянным Игрокам надоели, вот они нас «вежливо» выпроводили. С кланами резона нет тягаться. А с этой стороны у них интереса большого нет, потому что твари мелкие там в основном обитают.

— Если за халявой ходите, а в этом месте Игроков почти нет, то какой резон? — уточнил начальник.

— Ходят, но мало. Буквально перед вашим приходом группа ушла из заводи. Они тоннели справа от входа почти час штормили. У постоянных, как и у вас, портал в проходе видно тоже имеется. А мы не такие богатые, вот и приходится с замками как-то справляться.

— За что сидел?

— Только кражи. Две ходки. По второй вышел по УДО. Сейчас под надзором, но фармить как-то надо. В нашем с Чертополохом пати на мне замки, а на нем скрыт. Он только его и качает, но медленно. С тварей, что Игроки мочат, нам мало отваливается. А лут перепадает, только если кто прошляпит при сборе. Редко и мало.

— Это ваш бизнес. К нему вопросов у нас нет. Игра есть Игра. Что можешь по покойнику сказать?

— По какому покойнику? — на лице Бывалого появилось удивление, но глазки дернулись неправильно, описав «дугу лжи» — влево вверх, вправо вверх и потом влево вниз.

— Бывалый, мы же вроде договорились. Выкладывай все, как было, без фантазий, а потом будем думать, как сделать, чтобы всем было хорошо, а ты со своим другом краями прошли по делу, — Сергей сразу пресек попытку Бывалого выкрутиться. — В том подвале труп с перегрызенным горлом нашли. Весь город знает. И раз ты юлишь, значит в теме. Выкладывай.

— Точно краями пойду?

— Не на базаре.

— Видели мы этого, что зажмурился. Только-только Игроки ушли, а мы немного решили еще посидеть, чтобы они из подвала точно свалили. Кто тогда охотился не помню, да это к делу отношения точно не имеет. Они его не видели.

— Может в проходе потом он с ними столкнулся, — уточнил Клещ.

— Не. Твари, что гнали его, тогда бы вам там кучу трупов наворотили.

— А с чего такой вывод?

— Так если Игрок шестидесятого уровня бежит, как спортсмен на стадионе, значит реально боится.

— И от кого же он удирал?

— Стая Псевдокрыс это была. Мамаша или папаша с выводком. Черная как смола тварь, размером с обычную дворняжку. А вокруг нее еще шесть маленьких. Молча они его гнали. И, думаю, что долго эта погоня продолжалась. В заводи только его дыхание было слышно. Тяжело дышал. А раз так, значит выносливость уже на исходе была. Сами прикиньте какая она могла быть у шестидесятника. Была, но и ее не хватило.

— И он не пытался сопротивляться?

— Да какое там сопротивление? Мчался, хлюпая по воде, даже не оглядываясь. Почти не оглядываясь. Раз только оглянулся, когда уже к выходу из заводи добрался, но я сразу понял, что сдох бобик. Когда от погони уходишь, ни в коем случае нельзя оглядываться. Оглянулся — все! Ритм потерял, а страха порцию поймал. Это правило и в реале, и в Игре работает. С ним вот чётко сработало.

— А что за тварей можешь сказать? Классификация, уровень? Что висело над ними при пристальном взгляде?

— Да в том-то и дело, что ничего. Я даже потом, когда на хате у Чертополоха в себя приходили и перетирали эту тему, предположил, что это не игровые были, а обычные крысы. А какие варианты, если ничего не было над ними?

— Что еще?

— А что еще? Переждали, дольше, чем обычно, и на выход. Я в проходе фонариком под ноги светил, а тут жмур этотразлегся. И кровищи набежало. Оно мне надо — светиться в таком месте? Я же под надзором! Проскочили мимо и давай рвать когти.

— И ничего не подбирали? — Сергей снова сконцентрировался на глазах Бывалого.

— Там нет, — ответил Бывалый, и опустил глаза. — В заводи я кое-что подобрал. Только, начальники, корешу не говорите. Есть грех — скрысятничал. Вещица дорогая, но не по Сеньке шапка. Такие Игроки только с привязкой таскают. Я, когда ее нашел и оценил, сразу во внутреннее хранилище скинул. Потом только дошло, что, если смог забрать себе, значит хозяин слился.

— И что за вещица?

— Сейчас фотку скину и описание.

Бывалый прикрепил к чату файл с изображением.

Сергей сразу перекинул его Клещу.

— Действительно вещь знатная, — сказал начальник, покачивая головой. — И правда, что не по Сеньке.

Элитное оружие. Револьвер штурмовой РШ-12. Уровень — 10. Прочность 91 %. Модификатор — барабан на 30 патронов. Патроны отсутствуют. Модификатор — меткость +3. Модификатор — поражающий фактор +3. Модификатор — привязка. Статус — обнуление.

— К нему патроны стоят по двести опыта за одну штуку. Видимо наш клиент был довольно состоятельным Игроком, раз мог иметь такую игрушку и стрелять из нее, как из пулемета.

— Но это ему тоже не очень помогло, — сделал вывод Сергей. — Что будем с ними делать, Михалыч?

— Дело у Подлесного? Пусть опрашивает. А ты, — он повернулся к Бывалому, — быстро сочиняй сказку про белого бычка и пиши Чертополоху. Чтобы в одну дудку дули.

— А потом? — Бывалый с настороженностью смотрел то на Сергея, то на его начальника.

— Потом — свободны. Если ничего не утаили, обывательских претензий не будет. Назад своими ножками топайте. Сергей вас выведет через дежурного.

— А участковому не скажите?

— Вот чудак! У тебя в голове все смешалось? Что я ему скажу? Что его поднадзорный ночами шарится в параллельной реальности, собирая милостыню, словно нищий на паперти? Было бы желание, у нас есть другие методы, чтобы создавать проблемы, но это не мой уровень, а вон, — он ткнул пальцев в сторону Сергея, — лейтенанта. Ступай.

Оставив Бывалого у коллеги, Сергей вернулся в кабинет начальника.

— А чего не спрашиваешь, сколько нам отвалилось за охоту в заводи? Ведь наверняка еще не смотрел в сводке события.

— Не смотрел. А когда? Надо было ковать железо, пока нагрето.

— Кстати, молодец. Лихо ты выкрутился. Мне от Системы тоже предупреждение упало. Даже думал, как отступить, чтобы перед этими не упасть лицом. Как-то не солидно начальнику городской полиции перед шантрапой отступать. Но хватку былую теряю. Старею.

Вам добавлена дополнительная характеристика — креативность. Добавлено +1 к креативности. Продолжайте работу над развитием своего персонажа.

— Смотри, что у нас по луту получилось, который с Омулей выпал. Сбросил.

Игрок Клещ прикрепил к чату файл.

«Свиток смелости», «Свиток удачи», «Кольцо Одухотворенности», «Шапочка пловца», «Плавки обыкновенные», «Портальный камень».

— Бедновато, но и то хлеб. И всего-то за полчаса. Не зря сходили. Опять же, свободного опыта эти мерзости нам подкинули. Система по-разному прибыли разбрасывает. Если в клане, то, чтобы не убил любой член клана, одинаковая сумма прилетает ко всем. В постоянной команде — пятьдесят на пятьдесят. В такой, как наша — временной, семьдесят на тридцать, если особых настроек не делать. То есть тебе, как танковавшему, падало больше.

По луту будем так решать. «Портальный камень» тебе. Он немало стоит на аукционе, но зачем продавать, если все равно надо будет потом покупать. Кольцо нам без надобности. Одухотворенность — тема эльфов и тех, кто выбрал роль магов. На аукцион выкину. Смелость мне не нужна, а тебе и подавно. И так чудишь, а с прибавкой точно куда-то вляпаешься. На аукцион. «Свиток удачи» можно оставить, но лучше продать. Они часто выпадают. Плавки и шапочку тоже на продажу. Плюсы от них только водоплавающим понравятся.

По мере реализации буду тебе половину пересылать от того, что Игроки захотят за это добро выложить. Что у тебя накопилось по нераспределенным балам?

— Десять свободных единиц.

— Перекинь мне свои характеристики.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 0. Прогресс (75)

Здоровье — 80

Темная материя — 3

Сила — 3

Интеллект — 1

Выносливость — 3

Дополнительные характеристики:

Защита — 0

Ловкость — 1

Скорость — 1

Удача — 1

Меткость — 0

Реакция — 1

Интуиция — 1

Внимание — 3

Навыки:

Убеждение — 1

Владение холодным оружием — 1

Креативность — 1

— До открытия первого уровня осталось четвертак собрать к прогрессу. Это радует. Для «нулевки» вполне хватит, если распределишь прибавки. Первым дело убирай в характеристиках ноли. Добавляй по единичке к защите и меткости. Даже пару к защите. Не помешает. Теперь по одной к ловкости, скорости и реакции. Ведь будешь ходить на охоту, а там это всегда понадобится. Четыре оставшиеся единицы кидай по своему усмотрению. Просто интересно, что ты учудишь с ними.

Сергей пересмотрел список.

Сразу добавил +1 к Интеллекту и +1 к Удаче. Немного поколебавшись между владение холодным оружием и Интуицией, бросил +1 на оружие. Дольше всего колебался с последней нераспределенной единичкой. Перебрав варианты, остановился между Интуицией и Убеждением. И снова Интуиция осталась со своей единичкой, дожидаться следующего обновления.

Вы распределили 10 свободных единиц. Закрепить изменения? Да или Нет.

— Да.

Поздравляем. Вы перешли на первый уровень. Продолжайте играть и развивать персонажа.

— И я присоединюсь к поздравлению от Системы. Теперь ты полноправный Игрок. Сопли тебе, конечно же, надо будет вытирать, но более-менее ты уже осмысленный. Сейчас дуй домой и отсыпайся. Завтра будем решать, что с твоей службой в реале делать.

Глава № 6

— Серый! — окликнул на входе в здание Лизогубова дежурный. — Сразу к шефу топай. Ждет. Что-то он последнее время тебя часто «имеет».

Показав заржавшему капитану средний палец, Сергей направился на второй этаж.

— Вызывали, Николай Михайлович?

— Садись. Вот тебе образец, — он пододвинул лист бумаги, — пиши рапорт.

— О чем?

— О переводе в другое подразделение! Вчера в управлении я с «нашими» решил. С сегодняшнего дня в РОВД расширили штат в РСЧ. Кроме инспектора, там теперь введена еще и должность начальника отделения. Так что, как подпишут все согласования, будешь отмечать повышение.

К работе режимно-секретной части Сергей, как и все сотрудники, связанные с оперативной работой, относились негативно.

Тут работало два фактора. Когда усовершенствовали режим секретности, организовав службу РСЧ, вся документация с грифами «секретно» и «совершенно секретно» перекочевала из сейфов сотрудников в специально оборудованную комнату, где хранилась в чемоданах, закрепленных за сотрудниками.

Теперь, чтобы написать бумагу в любое оперативное дело, надо было тащиться в РСЧ, и брать под роспись свой чемодан. Подшив бумаги — тащить его назад, опечатывая и сдавая инспектору. И делать это можно было только в дневное время. То есть, на ночных дежурствах уже нельзя было в выпавшую свободную минутку, приводить дела в порядок.

Вторым фактором была эта самая инспектор — Лилия Петровна. Душнила редкой масти, издевающаяся своей педантичностью и медлительностью над вечно торопящимися операми.

И вот теперь Сергею надо будет работать с ней в одной команде. Смущало и другое — как он теперь будет выглядеть в глазах других оперов?

Видимо на лице оперативника все это было хорошо видно.

— Не переживай. Работа формальная. В этой службе по всей вертикали «наши» пристроены. Твоей Лильке сам начальник «секретки» позвонит и объяснит, что твое назначение — формальность, а ты будешь работать по отдельному заданию руководства области. И ей плюс от этого. Сейчас по званию у нее «потолок» — старший лейтенант, а в отделении — «капитан». А у нее как раз сроки скоро подойдут. Короче, пиши и не заморачивайся.

— А что я в розыске ребятам скажу? Ведь подумают, что родители суету навели.

— Как хочешь. Игра тебя в покое не оставит. На себе это испытал, потому и помогаю. Тебе важнее развивать перса и фармить бабло или мнение коллег? Оставайся в розыске, но я с тебя без поблажек буду шкуру за показатели в раскрываемости спускать. По большому счету, я тебе как Игрок молодому Игроку уже помог. Дальше сам ищи для фарма свободное время, которого у молодого опера, априори, не может быть.

Сергей сразу подтянул лист к себе, и начал писать рапорт.

— Вот и молодец. А с товарищами найдешь как объясниться. Не зря же у тебя «креативность» в навыках! Качай ее дальше и используй. На обывателей она хорошо действует.

Свой рапорт Сергей отнес кадровику.

— Ну, наконец-то. Сейчас сразу скан рапорта в управление перешлю. Ты у себя в кабинете будешь или убегаешь?

— Пока у себя.

— Будут вопросы, я найду. Как правило, их не бывает.

Кадровик позвонил по внутренней связи через полчаса, уточнив, на месте ли он, а потом пришел сам.

— Лизогубов, кто ж это тебя так пропихивает? На моей памяти такого не было, чтобы с момента написания рапорта до принятия решения о назначении проходило так мало времени.

— Я внебрачный сын губернатора соседней области. Ему наш губер вчера в преферанс проиграл «на желание».

— Шутишь? Ну, тогда и я пошучу. Приказано в четырнадцать часов быть в управлении кадров на назначении. Быстро домой за формой. Погладь ее и в путь. Сразу в приемную начальника кадров иди, там все расскажут.

«Сейчас девять. До дома пятнадцать минут, на форму еще двадцать. На автостанцию добраться еще двадцать с плюсом, а на железнодорожную станцию пять-семь. От конечной остановки автобуса до управы на метро сорок минут, а от железнодорожного вокзала две станции». Все складывалось в пользу электрички, хоть она и шла на двадцать минут дольше автобуса, кланяясь всем столбам. Проблема была только во времени ее отправления. Если домой добираться пешком или на общественном транспорте, на электричку он не успеет.

— Что случилось, Лизогубов? — дежурный был напуган видом влетевшего в дежурную часть лейтенанта.

— Соседи позвонили. Из квартиры дымом тянет. Я утюг забыл выключить! — Сергей говорил очень быстро, нервно жестикулируя, а его глаза пылали надеждой на то, что дежурный разрешит его проблему.

— Гони на дежурке! Водителю скажи, что я приказал. И помни доброту мою, а не факи с утра тыкай! — кричал капитан ему уже вдогонку.

УАЗ летел по проспекту, разгоняя попутные машины воем сирены и синим маячком. Правда разгонял только тех, кто никуда не торопился. Основная масса машин спокойно мчалась по своим делам, опережая полицейских по крайней левой полосе. Водитель, хоть и делал вид, что переживает за квартиру коллеги, все же рассказал старый анекдот, как менты на УАЗике гнались за бандитами на Мерсе, и за час погони сократили разрыв на пятьсот метров, потому что «братки» два раза выходили на обочину, чтобы отлить и перекурить.

Имитируя встревоженность, Сергей побежал в подъезд, надеясь, что водитель сразу отправится назад, но ошибся. Сержант спешил следом, чтобы в случае пожара помочь товарищу.

Открыв двери, Сергей пропустил его вперед: — Заходи.

— А где дым от утюга? — водитель был расстроенным, что не удалось героически поучаствовать в тушении возгорания.

— Извини, но я правда торопился. Мне в управление сейчас мчаться, а еще гладиться надо, — ответил Сергей, включая утюг. — Пирожное будешь?

— Буду. Два.

— Сам бери в холодильнике.

Добавлено к навыку «креативность» +1

Пока Сергей гладил форменные брюки и рубашку, сержант успел съесть пирожные и рассказать, что его жена всегда перед выходом из дома облизывает вилку на утюге.

— Выглядит это глупо, за то весь день она спокойная. Я тебя до станции докину.

— Спасибо. Ты дежурному не говори, что я слукавил.

— Он будет рыдать от моего рассказа.

Сергей, после рассказа об облизывании утюга, готов был поверить во что угодно.

* * *

В электричке он старался ездить в первом вагоне, от которого было близко идти к метро.

— Здравствуйте, Сережа, — его тронули за локоть, когда он шел по вагону к свободному месту. — Не ожидала вас тут увидеть. Я на дачу еду.

— Здравствуйте.

Анна Васильевна выглядела привлекательно даже в рабочей одежде.

Они болтали весь путь до ее станции и успели многое обсудить. В приоритете были вопросы садоводства и болезнь ее Тори. Но еще она рассказала о болтливой соседке из первого подъезда, которая таки поймала эту парочку, что шастает в подвал, и устроила им разнос.

— Мы их доставляли в РОВД. К тому делу они отношения не имеют. У них алиби. А законных оснований запретить им туда ходить у полиции, увы, нет.

Но попутчица махнула рукой на его слова.

— Прекратите оправдываться, Сережа. Соседке просто понравился один из этой парочки. Высокий который. Вот она и сцепилась с ними.

— Интересный способ знакомства.

— А что вы хотели? Одинокая женщина. Давно сама, а жизнь то проходит. Мне пора выходить. На даче я два дня буду. Звоните, если будет время и желание.

Кивнув, Сергей смотрел как она идет по проходу и даже залюбовался движением ее бедер.

— Товарищ офицер. Извините, что я вас отвлекаю, — рядом стоял старичок с седой профессорской бородкой и давно не глаженом пиджаке. — Никак не привыкну к вашим новым знакам различия.

— Слушаю.

— Дело в том, что во втором вагоне разлегся на скамейке, простите, бомж. Мало того, что он занял сразу три места, так еще и ноги в проход вытянул в грязных ботинках.

— И что? Нет ни одного мужчины, чтобы ему леща отпустить? Или такой грязный, что никто не хочет пачкаться?

— Я понимаю, господин полицейский, что вам это тоже не хочется, но его тут постоянные пассажиры хорошо знают. Агрессивен он чрезмерно, потому и не связываются.

Манера разговора указывала на интеллигентность старичка, а Сергею действительно не хотелось сейчас встревать ни в какие разборки — времени на последующее оформление в линейном отделе полиции у него не было.

Но и отказать он тоже не мог.

— Пойдемте, посмотрим на вашего бомжа.

Мужчина, который мешал пассажирам, действительно мог позволить себе агрессивное поведение. Его рост и телосложение позволяли ему такое. А выглядел он колоритно. Ярко-красная ветровка не гармонично вписывалась в остальной гардероб, состоявший из камуфлированной футболки и брюк защитного цвета. А ботинки, о которых говорил дед, оказались белыми кроссовками, со шнурками разного цвета, и были настолько грязными, что первоначальный их цвет был трудно узнаваем.

Но Сергея смутило другое. Над храпящим на весь вагон бомжом висел светло-красный ник Игрока.

Дубина. Уровень — 55.

Бомж. Здоровяк. Красный. Да еще и такой уровневый. Вопросов к дальнейшим действиям было больше, чем вариантов их разрешения. А со всего вагона на молодого полицейского уставились несколько десяток человек, ожидая от него каких-то действий.

— Давайте вернемся в тамбур, — предложил Сергей, и не дожидаясь ответа, потянул деда за собой.

— Варианта два, папаша. Первый, вы мне помогаете, а я постараюсь его призвать к порядку. Второй, вы отказываетесь, и я возвращаюсь на свое место, наплевав на мнение конкретно ваше и всей общественности в целом. И?

— А чем же я могу помочь? Я старый гипертоник. А если начну волноваться, еще и приступ астмы может случиться.

— Очень хорошо, что у вас такой шикарный набор опций. Просто идите по проходу и «случайно» зацепите его ноги. И возмутитесь, но искренне и громко.

— А дальше?

— А дальше будет уже моя работа.

Было видно, что дедуля очень переживает и сомневается, что Сергей успеет ему помочь, если бродяга надумает с ним разобраться. Или вообще не вмешается. Но он все же, обреченно вздохнув, повернулся, чтобы выполнить поручение.

— Если он поведет себя нагло и агрессивно, можете инсценировать свою астму, — вслед напутствовал Сергей представителя инициативной части населения.

Бомж действительно отреагировал, как и предполагалось дедулей.

Медленно встав со скамейки, он навис над стариком.

— Что ты так шумишь, пень трухлявый? Меньше надо бродить туда-сюда по проходу. А еще лучше, сидел бы ты дома и не искал на задницу приключений.

Говорил он медленно и не громко. При этом угрожающе поднял руку, поднеся к лицу старика раскрытую ладонь, в которую могла поместиться вся голова деда.

Дед что-то взвизгнул, и отступив по проходу на шаг, схватился за шею, выкатив глаза. «Классно имитирует приступ», — подумал лейтенант, спеша на выручку, одновременно кидая приглашение в чат.

Клирик: Скажи, интересно получается, Дубина? Обыватель сейчас ласты склеит, а ты станешь совсем красным. Система мне только спасибо скажет, если я на тебе оторвусь.

Дубина: Единичка-замухрышка. Я и тебя могу одним щелчком уделать. Стану красным — мне терять уже нечего будет.

Клирик: Тогда зачем тебе этот кипишь?

Дубина: Да просто скучно.

Пока он подходил, дед свалился на скамейку, продолжая тяжело дышать. Судя по появившимся на лице пятнам, это была не импровизация, а настоящий приступ.

— У него скорей всего астма, — крикнул Сергей пассажирам. — Гляньте в его карманах аэрозоль.

Клирик: Топай в тамбур.

Дубина: А если нет?

Клирик: Загибай пальцы. Красный — раз. Статья за мента — два. В СИЗО начальник Игрок. Будет спокойно со стороны наблюдать, как тебя его подчиненные из обывателей прессуют. В тамбуре поговорим.

Дубина: Уговорил.

— Гражданин, пройдемте.

Под довольные взгляды пассажиров, бомж отправился в тамбур, демонстративно заложив руки за спину, сопровождаемый смелым и отзывчивым полицейским. Дед в это время приходил в себя, получив дозу аэрозоля, найденного пассажиркой в его кармане.

Электропоезд как раз остановился на перроне центрального вокзала.

— В ментовку поведешь? — спросил с ухмылкой Дубина.

— Напомни, за что тебя туда доставлять? «Храпел в вагоне, превышая допустимый уровень шума» или «занял три сидячих места». Какой вариант лучше?

— Не оплатил проезд, — подсказал бомж.

— Это тема контролеров железной дороги. Полиции до этого дела нет. Ты куда сейчас?

— Вокзал. Там наша тусовка за киосками с фаст-фудом. Игроков там нет. Да и среди ментов, спасибо Системе, их не очень много. Что ты так на меня осуждающе смотришь?

— Две пятерочки статистики набить не так просто. Видно, что талантливый.

— Давно в Игре, но это мое дело. Ладно, мент. Бывай. Благодарочка, что краями разошлись без ненужных разборок.

Дубина в вразвалочку отправился в сторону привокзальной площади, а Сергей ко входу в метро.

Добавлено к навыку «креативность» +1

— Ха! Интересно, что Системе в этой ситуации понравилось, что она так расщедрилась второй раз за половину дня?

— Лейтенант! Постой!

К Сергею быстрым шагом направлялся капитан. Судя по шеврону из линейного отдела полиции.

— Привет! Видел, что ты Медведевым общался. У тебя какие-то претензии к этому бомжу есть?

— Да вроде нет. В электричке деду плохо стало, а он помог мне его на скамью уложить. Вместе вышли. А что?

— Да начальник наш приказал в течение двух недель решить вопрос со всеми бомжами на вокзале. А Медведев Сергей у них авторитет большой. Не верховодит, но к его слову все прислушиваются. Как-никак, а он бывший мастер спорта по классической борьбе.

— Во жизнь крутанула!

— Ага. Я видел его фото с медалями. Без опыта такую гирлянду не удержишь — шея сломается. Лады, — капитан протянул руку для прощания, — сами придумаем, как его упаковать.

«Мент менту — мент, а Игрок Игроку кто?», — откуда-то проскочила мысль в голове Сергея.

Клирик: Тёзка, линейщики тебя пасут. Команда всю вашу ватагу с вокзала убрать. С тебя начнут.

Дубина: Уже пробить меня успел?

Клирик: Сами подошли. А ты думай.

Дубина: Ок.

Все-таки, но город-миллионник, это не их провинция. Тут жизнь бурлит и обывательская, и игровая.

Идя по своему городку, Сергей редко встречал Игроков. А пообщаться вживую смог только с начальником и парой бомжей. Еще с десяток персонажей видел издали, да и те, как ему показалось, предпочитали куда-нибудь свернуть, чтобы не пересекаться. А может это ему только показалось.

В большом городе Игроки были на каждом шагу. И все, увидев полицейского со светящимся над ним игровым именем, вели себя по-разному.

Контролерша возле эскалатора метро — Лира, лукаво подмигнула. Клодди — толстый мужик лет сорока — сорока пяти, с зонтом висящем на руке, только поправил очки на переносице, прищурившись глянув на его ник. У самого двоечка, вот и щурится также как Сергей.

В вагоне было два Игрока. Чук и Чубук, явно студенты, болтали о чем-то обывательском, совсем не обратив на него внимания.

А вот областное управление полиции удивило. На первом посту стоял Корень, не много ни мало, тридцатого уровня. С десяток Игроков встретилось на лестницах и в коридорах, пока он добирался до управления кадров.

— Присаживайся, Клирик, — грузный подполковник с ником Удав, который не соответствовал его телосложению, ткнул в стул напротив себя. — Долго задерживать тебя не вижу смысла. Моя миссия, это ввести тебя в курс того, как происходят взаимные контакты Игроков, работающих в органах, и обывателей. Как сотрудников, так и граждан. Мы тут, в управлении, в меру сил стараемся, чтобы создать все возможные условия, которые минимизируют возможные конфликты. Вот и под тебя подобрали соответствующую должность. Но ты будешь не в вакууме. Поэтому привыкай сглаживать все острые углы и с коллегами на службе, и с обывателями. На новой должности у тебя будет не очень много контактов с криминальными элементами. Твой девиз — гибкость и толерантность. Если будут конфликты, лучше уступить. Это не приказ, а настойчивое пожелание.

«Понятно почему Клещ в заводи чуть „заднюю“ не включил. Такой настрой наверху не способствует ни служебному рвению, ни игровой прогрессии».

— Есть наш общий чат. Я тебе приглос в него кинул. Там не только полиция. И МЧСники, и Игроки из учреждений исправительной системы. Военные особняком, но контакты с ними достаточно хорошие. Тем не менее конфликтов стоит избегать. Если что-то будет на грани, сразу пиши в чат. Там же есть и наш внутренний форум. Помни, что по твоей вертикали в РСЧ, все обыватели знают, что твое назначение — прикрытие. А на месте у себя легенду с Клещом выработайте. Есть что-то такое, чем полезным для полиции Игроку заниматься в вашем городе?

— Труп Игрока на выходе из заводи. Не опознан пока.

— Отлично. Вот и занимайся. И еще… Хоть еще и рано об этом говорить, но вот-вот Клещу надо будет что-то решать с инсценировкой или своей смерти, или с исчезновением. Он еще об этом наверняка тебе не говорил, но имей в виду, что, когда он исчезнет, на тебе будет обязанность наших пристраивать, которые выберут ваш город для натурализации. Если все понятно, можешь отправляться домой. Приказ подписан, но вступает в силу и на место он попадет в понедельник. Так что, суббота и воскресенье — ты все еще оперуполномоченный уголовного розыска.

Глава № 7

В город Сергей вернулся на автобусе. Новая игровая жизнь добавила и новые интересы в повседневной жизни. Теперь было интересно наблюдать за окружающими его людьми, выискивая среди них Игроков.

Но провинция, она и в Игре остается провинцией. Даже на автостанции, где туда-сюда сновало множество людей, ему не встретилось ни одного Игрока.

В РОВД Сергей пришел под самый конец рабочего дня.

— Ну, как съездил? Чего вызывали так спешно? — спросил дежурный, склонившись к своему окошку.

— Переназначили в РСЧ. С понедельника приступаю к работе на новом месте.

— Поздравляю. Но, кстати, напоминаю, что ты завтра на сутках в оперативной группе.

— Да помню я, — отмахнулся Лизогубов, направляясь к начальнику розыска с докладом о переводе в другую службу.

Толстой уже был в курсе.

— Жаль, конечно, но что делать. Текущие материалы по возможности подгони, а оперативные передай Виктору. Я его уже об этом предупредил.

Было видно, что ему неприятно, что за его спиной было принято решение по его подчиненному.

— Саныч, я не был в курсе. Сам только узнал утром от шефа.

— Я знаю. Он мне после твоего отъезда рассказал. Жаль. Но для тебя нормально будет. И напрягов меньше, и потолок по званию там как у меня. Ребята предупредили, что «выставляться» за перевод все равно обязан.

— Выставлюсь с первой новой зарплаты. Традиции чту.

Клещ: Я сегодня занят вечером. На девятнадцать часов будь готов к экскурсии. Таксо тебе напишет.

Клирик: Что за экскурсия?

Клещ: по игровым местам нашего города. Сейчас твою долю скину.

Игрок Клещ перевел Вам 1250 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять. Кто ж откажется?

Клещ: часть лута ушло на аукционе. Таксо покажет, как этим пользоваться. Только сильно не транжирь и не увлекайся. Завтра на сутки.

Времени на подготовку текущих дел к передаче уже не оставалось, поэтому Сергей сразу отправился домой переодеваться, догадываясь, что экскурсия в полицейской форме, мягко говоря, не желательна.

Таксо вызвал его на улицу ровно в девятнадцать.

— Здоров, мент. Готов окунуться с головой в игровую тусовку? Пошли, сразу и начнем. Клещ сказал, чтобы не позже полуночи в реал вернулись.

Пока шли в сторону «старого» центра, Таксо показывал ориентиры, на которые новичок с момента попадания в Игру, не обращал внимания. А их, как оказалось, повсюду было немало.

— Видишь над кондитерской «Сластена» треугольник подсвечивается и висит ровно? Это место где можно сейчас обменять свободный опыт на реальные деньги. Курс по региону, как правило, везде одинаковый. Сейчас один к четырем.

— В чью пользу?

— За единицу свободного опыта дают четыре рублика.

— Ого! — удивился Сергей, только что подумав, что соотношение должно быть в обратном порядке.

— Уже умножаешь, какое у тебя состояние? Правильно. Есть Игроки, которые фармят по заводям и в найме, а потом рассекают на крутых тачках, не имея мозгов. Вот у обывателей от таких необдуманных выходок и появляются версии. Мужик — бандит, девка — шлюха. Правильные игроки, если и имеют хороший баланс средств, находят возможности или тратить в другом месте, или достойно это камуфлировать. Премии, наследство, бонусы и тому подобные отмазки.

Они прошли еще квартал и вышли на бульвар. Тут была пешеходная зона и она к вечеру начинала наполняться людьми.

— Кафе «Олипм», — Таксо показал на безалкогольное кафе, любимое место молодых мамаш с детками. Над входом висел такой же треугольник, как и над кондитерской, но он медленно вращался. — Значит обмена у них в этот момент нет. Но если продавец Игрок, он все равно спросит, оплата опытом или наличкой.

В конце бульвара они вышли к парку.

— Теперь самое интересное. Супермаркет «Дарс». Обрати внимание на синий квадрат. Если есть такой знак, значит в этом заведении есть проход в Скрытый город. Тут он есть и постоянно открыт.

Войдя внутрь, Таксо отправился в сторону туалета.

— Запомни: зеленый квадрат — проход свободный, синий, как здесь, надо платить. Красный — по какой-то причине проход перекрыт. Если сфокусировать взгляд на значке, будет видна инфа, почему и как долго не будет функционировать. Теперь кидай охраннику 4 опыта за переход. Я уже закинул.

Совсем не грозного вида охранник с ником Тюлень, стоял недалеко от шкафчиков, где покупатели оставляют свои сумки.

— А как перевод делать?

— Смотри на него, а рядом с меню «чат» есть меню «перевод средств». Если у тебя уже был контакт с Игроком, типа со мной или Клещом, мы у тебя сохранены. Жми «перевод средств, к примеру Клещу, и указывай сумму. А если, как с этим, впервые имеешь дело, там есть ссыля 'предложить перевод». Дальше, так же, только сумму указываешь.

Перевести 4 единицы свободного опыта Игроку Тюлень. Да. Нет.

Да.

Тюлень потянулся к висевшему на поясе брелоку и нажал кнопку.

— Нам теперь сюда, — Таксо направился к двери между мужским и женским туалетом, где имелась табличка «техпомещение».

В маленькой комнатушке царил полумрак и ничего не было, кроме треснувшего пластмассового ведра и поломанной швабры. Дальняя стена едва освещалась зеленоватым фоном, таким же, как проход в Гнилую заводь. Единственное отличие, что здесь они прошли в полный рост.

Прошли и очутились в оружейном магазине.

— Привет, Таксо, — приветствовал их бледнолицый мужчина с белыми длинными волосами, небрежно махнув рукой. — Свежака привел? Так может, раз через меня идете, прикупите что-то для новенького?

— В следующий раз, непременно. Рогатку или плевательную духовую трубку.

— Раз восемьдесят это слышу от тебя. Ступайте, — продавец или хозяин равнодушно отвернулся от нас.

— Это был Роллос. Хозяин магазина. Эльф. Система так устроена, что если ты из расы людей, то и тут, и на большой земле, — Таксо ткнул пальце за спину, — мы в своих обычных обликах предстаем перед Игроками. А если раса другая, то тут у них облик соответствует игровому персонажу. Эльфы высокие, стройные и остроухие, с томными голосами и грустными глазами. Гномы низкорослые бородачи, вечно недовольные и сварливые. А малорослики никого не удивляют, если окажутся на мостовой босиком. Традиция у них такая, а под такой перс даже шмота в виде обуви нет.

Вот встретишься с таким Роллосом на большой земле, и ни в жизнь не узнаешь. Там они совсем другой облик имеют. Только по нику.

Клирик осматривался по сторонам. Скрытый город по стилю архитектуры был схож с городами позднего средневековья. По крайней мере, ему казалось, что в те времена в Европе города так и выглядели, хотя, как пишут в интернете «знатоки», грязь и навоз были тогда извечными спутниками горожан.

В Скрытом было чисто и уютно. Обычный город в двух и трехэтажной застройкой. Дома с опрятными фасадами, украшенными зазывающими вывесками. Мостовая выложена брусчаткой, блестевшей от множества отполировавших ее подошв.

Город как город. Правда не было в небе какого-либо светила, ни облаков, ни птиц. И освещение было немного тускловатым, по сравнению с тем, которое было только что перед входом в супермаркет.

— Это улица Зеленая. Она идет параллельно Соборной, которая является центральной. На Соборной находятся Управа, банки, Биржа, Аукцион и еще кой-какие значимые учреждения.

Все дома в городе принадлежат разным гильдиям. В них и их офисы, и магазины, и мастерские. Но многие Игроки, у кого есть свободные средства, тут снимают жилье. Так сказать, морально отдыхают от суеты большой земли и забот реального мира.

Потом, как-нибудь, сам тут побродишь, а сейчас топаем в кабак. Но платишь ты! Мне пиваса и дома хватает. Не очкуй, мент! В фешенебельный ресторан, где тусят важные персоны и толстыми кошельками, не потащу. Есть в конце улицы переулочек с весьма приятным подвальчиком. Скажу тебе, в реале ты такого пива не сыщешь!

Видимо Таксо не терпелось промочить горло, раз он быстрым шагом направился по мостовой, насвистывая какой-то мотивчик. Сегодня Клирику он показался более жизнерадостным, чем при их прошлой встрече.

Отвлекаясь на осмотр города, Клирик заметно отставал от «экскурсовода». На улице было совсем не многолюдно. Встречались Игроки и в обычной одежде, но большинство ходило в странных для глаз одеяниях. Пару раз мимо проходили Игроки, грохоча рыцарскими латами, но оружия при них Клирик не замечал.

— В Скрытом городе держать на виду оружие нельзя. Запрет полный и категорический. Так что все таскают или во внутренних хранилищах, или, если объем не достаточный, в чехлах, — пояснил Таксо. — Эти «железяки» скорей всего опаздывают на клановый выход в заводь.

— В Гнилую?

— Почему именно в Гнилую? В нашем городе около двух десятков входов-выходов в заводи. А в Гнилую вроде только три. Кстати, на местах проходов тоже есть свой маркер в виде красной звездочки, и не обязательно пятиконечной. Вроде бы Гнилая и еще Водопадная заводи с пятиконечными. У остальных больше, но те места под кланами. Или плати за вход, или процент с добычи на выходе.

— А почему эти со свободным проходом?

— Во-первых, они для нищебродов и мелочи. Там твари низкоуровневые со слабым лутом. Если дальше пройти, то твари максимум до тридцатки подскакивают, а мелочь таким числом будет переть, что рука устанет отбиваться и на патронах разоришься. Во-вторых, может кто-то и захотел и в них народ обилечивать, но Система может покарать. Если все сделать платным, то где такая мелочь, как ты, будет качаться? Мы пришли.

Антураж в подвальчике «У Барбариса» был восхитительный. Залы со сводчатыми каменными потолками подсвечивались горящими факелами, закрепленными на стенах. Но на каждый стол, который занимали посетители, официанты тут же приносили подсвечники на одну, три или пять свечей.

— За свечи, кстати, счет будет отдельный, — мимоходом пояснил Таксо, тут же крикнув бармену: — Пару пива и кальмаров. Пиво темное. От Хмелероба!

Бармен кивнул, не отрываясь от протирания фужера.

— Весь персонал тут полурослики, а хозяин гном.

— Девочек в прислуге не видно.

— Сколько в Игре, ни разу не видел полурослика женского пола. Народ на форумах стебется, что, то ли раса однополая, и сам понимаешь с какими намеками, то ли бабы у них очень страшные. Мне сдается, что вторая версия ближе к действительности.

Пиво, которое принес в огромных глиняных кружках хоббит Кукса, было украшено огромной шапкой белой пены. Клирик такую видел только на рекламных плакатах.

— Восемь больших глотков и не отрываясь! — поучительно сказал Таксо, и без чоканья, приложился к напитку, погрузив нос в искрящуюся от огня факелов пену.

Клирик тут же последовал его примеру. Пиво имело ни с чем не сравнимый вкус и было настолько холодным, что на шестом глотке уже даже зубам стало холодно.

— А! — довольный Таксо откинулся на спинку стула, обтирая ладонью остатки пены с губ и кончика носа. — Кайф!

— Интересно тут все устроено. Факелы горят, а копоти ни на потолке, ни на стенах.

— Так они же магические. Если хочешь — сунь палец в огонь. Будет тепло, но без последствий для кожи. Они могут гореть очень долго. А вот свечи из натурального пчелиного воска. Их друг Барбариса делает. В реале держит большую пасеку, а сюда таскает продукцию. Гномы такие проныры, что даже из куриного помета деньги делают.

— А официанты все с десятым уровнем. Как это они набили, работая в обслуге?

— Думаю, что хозяин спонсирует их фарм в заводях совместно с клановыми отрядами. Представь, отряд высокоуровневых игроков рыл в двести заходит в жирную на монстров и тварей заводь. Там лут валится, как из водопада. Плюс свободный опыт рекой. Слышал, что если так пристроиться, то весь свободный опыт уходит клану, лут, естественно, тоже. А приблудным туристам только очки опыта на развитие перса. Нормаль получается: идешь позади мощного строя, который перемалывает все на своем пути, и ничего не делаешь, кроме как пнуть ногой труп покрупнее.

Клирик думал, что не осилит и один бокал, но постепенно вошел во вкус, что обнаружил на их столе шесть пустых кружек, которые официант сдвинул в сторону, освобождая место для полных.

Кальмары сменились тарелкой с обжаренными до хруста перепелиными крылышками. Потом появилась сырная нарезка из десяти видов разноцветных сыров. За тем, сильно перченые охотничьи колбаски из трех видов мяса. Пятую кружку пива Клирик еле-еле впихнул в себя.

— А ты заметил, что мы еще ни разу в туалет не ходили?

— Угу. Точно! — Клирик во время длительных возлияний мог удивлять унитазы в питейных заведениях с удивляющей всех частотой. Рекорд — четыре минуты между заходами. А тут даже мыслей об этом не было.

— Загадка от гномов. Или эльфов. Что-то придумали, чтобы клиенты не отвлекались по нужде. В этом, кстати, подвох есть. Если сразу выйдем из Скрытого города, моментально организм поднимет тревогу, требуя освобождения от накопленной жидкости. Но мы сейчас перейдем на соседнюю улочку, где есть парк, и по старой традиции смочим землю. Главное на стражей не нарваться. Занудные, да и штраф припаять могу, а спорить бесполезно.

Расплачивался Клирик. Как ни странно, но потратил он не очень много, хотя, если перевести потраченный свободный опыт в реальные деньги по курсу, сумма выходила неприлично большая. С другой стороны, за такие деньги в реале он такого пива и не купил бы. Просто нет такого.

Пока они дегустировали пиво, на улице стало совсем темно.

— Туда! — Таксо ткнул пальцем в темноту, и сразу побежал.

Местом для освобождения организма они выбрали интересное дерево, напоминающее раскидистую, сосну, только у этой иголки были плоскими и пахли эвкалиптом.

Едва стихло сдвоенное журчание, за их спинами раздался голос: — Попались ссыкуны!

В ыбрать: штраф четыреста свободного опыта или исправительные работы на двадцать часов в Скрытом городе.

Первое наказание. Второе наказание.

Стражники в колоритных доспехах, состоявших из кольчуги, прикрытой оранжевыми туниками с гербом, и широкополых шлемов, были безоружными, но помня о внутренних хранилищах, Клирик ожидал, что в любой момент у них в руках может появиться что угодно, от алебарды до гранатомета.

— Понимаешь, командир… — начал было пьяным голосом оправдываться Таксо, но Клирик прервал его речь.

— Дело в том, уважаемая стража, что нами на бирже получено задание от Системы по увлажнению грунта именно в этом месте с целью упрощения работы кротов редкой породы по прокладыванию ими подземных коммуникаций. Странно, что вам на инструктаже, или что там у вас перед службой происходит, об этом не говорили. На бирже объявление висело больше месяца, но, очевидно из-за ничтожно малой суммы, его никто не брал в работу. Обидно, что, заработав всего по десятке, мы вынуждены не только оправдываться, но и заплатить в сорок раз больше. Это очень прискорбный факт.

Стражники переглянулись, и пожав плечами, вновь уставились на Клирика.

— Ты единичка. Давно в Игре?

— Третий день. Или второй… — Клирик задумался. Охмелевший разум давал сбой в восстановлении хронологии событий. — Простите, но такой фейерверк впечатлений и событий обрушился, что я еще не до конца осознал, что все это не розыгрыш или бред моего болезненного мозга. Может я сейчас в реанимации под капельницами после жуткой аварии, а вы мне только снитесь.

Поток слов извергался из него рекой. В конце концов стражникам это наскучило.

Устное предупреждение с условием обязательного ознакомления с правилами поведения в Скрытом городе. Согласится. Отказаться.

Согласиться.

— Топайте дальше, — стражники покинули сумрачную часть парка, выйдя на аллею, освещаемую фонарями.

— Ни фига себе! — на пьяном лице Таксо появилось неподдельное удивление. — Стражники на эту ахинею повелись! Честно, но я думал, что ты щас корочки ментовские достанешь. Талант. Ладно. Погнали по домам. Завтра суббота, и у тебя, и у меня рабочий день. Выходить будем в другом месте.

Зеленый квадрат светился в темноте над сооружением, напоминающем старую телефонную будку. Пройдя сквозь нее, они очутились на улице Гвардейской, в тесном проулке между двумя металлическими гаражами, используемом прохожими так же, как они только что использовали дерево в парке. Воняло знатно.

— Тут только выход. Их значительно больше, чем входов. Кстати, пошарься в настройках. Где-то там есть примитивная карта со всеми входами и выходами. Пригодиться. Но в Скрытом можно прикупить очень подробные и информативные.

Пожав друг другу руки, они разбежались в разные стороны. Пузырь вновь намекнул, что скоро пора будет освобождать его, заставил Клирика перейти на бег.

Добавлено к навыку «креативность» +1. Ваш уровень креативности достиг 4. Для получения следующей прибавки вам необходимо приобрести навык «артистизм» и развить его до четвертого уровня.

Клирик на бегу рассмеялся. Системе тоже понравилась его откровенная и наглая брехня при общении со стражей.

Глава № 8

Утро у Сергея началось со встречи с Таксо.

Войдя в дежурную часть, чтобы доложить о прибытии для заступления в суточный наряд, он увидел сидящего в «аквариуме» для доставленных Джеймса, понуро опустившего голову.

Клирик: Я думал, что ты клиентов развозишь по городу. Ты что успел натворить в пятистах метрах от дома?

Таксо: То же самое, что в парке с тобой. Только на ментов мой пересказ твоей версии о помощи кротам не подействовал. Теперь жду, когда участковый протокол составит за мелкое хулиганство.

Расписавшись в журналах, Сергей, по пути в кабинет, завернул к участковым инспекторам.

— Привет! — поздоровался он с начальником отделения. — Шкурный вопрос.

— Озвучивай.

— Там Таганов в дежурке парится. Есть вариант угоститься качественным пивом, которое ты вряд ли когда пил.

— Не катит. Я в Германии служил, а там пива тысяча сортов.

— Спорим на мою оперативную кобуру.

Сшитая на заказ из мягкой осветленной кожи на протезном заводе в соседней области кобура Сергея у многих вызывала зависть. Предложения об обмене с доплатой он не рассматривал.

— Даже так? — заинтересовался начальник участковых. — А причина? Только честно.

— Мы вчера пиво вместе пили. Ему знакомый проездом пиво подкинул. Только я домой успел добежать, а он нет. Все же люди. Пусть лучше совесть лопнет, чем мочевой пузырь.

— Сколько пива осталось?

— Два литра точно есть.

— Иди договаривайся. Если оно действительно такое, как ты говоришь, вопрос решается быстро и с гарантией.

Клирик: Сейчас тебя отпустят. Цена вопроса — два литра пива от Барбариса к концу рабочего дня.

Таксо: Через два часа привезу.

Клирик: Добро.

До полудня опергруппа дважды выезжала по сообщениям о кражах. Ничего примечательного не случилось, кроме сообщения от Системы

За оказание Игроку помощи в критической ситуации с обывателями, Вам начислены свободные очки: к основным характеристикам +1, к дополнительным характеристикам +1.

Значит Джеймс принес пиво и вопрос разрешился положительно.

Сразу после обеда поступил вызов на семейный скандал. Вызывал сосед, которому крики семейной пары мешали отдыхать после ночной смены.

— Сил нет выслушивать их скандалы, — жаловался участковому пожилой мужик в растянутых трениках и застиранной майке, куря с ним возле подъезда. — Вот так глянешь — симпатичная женщина. Даже шея сворачивается, чтобы оглянуться на ее фигурку. А она вот такое вытворяет, что мужика не только я, а и все соседи жалеют.

Он плюнул и махнув рукой, подписал короткое объяснение, уже записанное старлеем.

— Сходишь со мной? — спросил Сергея участковый, которому видать такие разборки были поперек горла.

Сергей кивнул и отправился следом — по инструкции одному идти было нельзя.

В квартире он остановился на пороге, предоставив участковому самому выслушивать взаимные упреки. Появление постороннего зрителя добавило масла в костер ссоры. Крики стали еще громче, а применяемые обороты были бы достойно оценены даже портовыми грузчиками.

Выглянув из коридора, Сергей удивился. Оба ссорившихся супруга были Игроками. Только у мужа под ником Валет светилась уровневая десятка, а у Валерии цифра удивляла. Двадцать пятый уровень! Не удивительно, что в скандале она играла первую скрипку.

Попытки участкового успокоить парочку, тонули в шуме их криков, и Сергей решил вмешаться, кинув супругам приглашение в чат.

Клирик: Валет, вчера в Управу Скрытого города поступил запрос из соседнего региона на переселение. Могу оказать содействие и дать характеристики.

Валет: Даже не буду спрашивать в какую сторону бежать! Когда быть в Управе?

Валерия: Единичка, ты чего влезаешь? Это семейные разборки.

Клирик: Ваше поведение мешает обывателям. Нарушения неоднократные. Мне пофиг на ваши уровни. Если немного заткнетесь и найдете обязанности клирика на форуме, может у кого-то появится понимание ситуации.

Клирику было интересно, это опыт Игрока или жизненный опыт помогали скандалистке переписываться в чате не прекращая орать на мужа, который в отличие от нее, чтобы переписываться, вынужден был делать паузы. Хотя возможно, что он как раз и копался на форуме.

Валет: Я понял. Вероятно, не зря Система так распорядилась, что мента из Игроков прислала.

Клирик: Если не будешь ей никак отвечать на угрозы и оскорбления, Система, учитывая вашу разницу в уровнях, воспримет это как реальную угрозу для более низкого уровня.

Сергей играл на грани. Он не получал никаких заданий от Системы, не знал, как действительно может отреагировать Система, и будет ли вообще реагировать. Фактически сейчас врал и жульничал. Однако это возымело эффект. Крики резко оборвались. Теперь лицо Валета было равнодушно-спокойное, а вот его жена, хоть и молчала, было заметно, что едва сдерживала себя.

— Пожалуй, нам тут делать больше нечего, — Сергей жестом позвал участкового в подъезд. — Видишь, что они умолкли. Пар выпустили. Сейчас сядут, выпьют чая. Успокоятся. А завтра в ЗАГС разводиться или сегодня в спальню мириться. Надеюсь, что больше нас соседи вызывать не будут.

Игроки-супруги проводили полицейских молчаливыми взглядами.

— Ничего не понял, — сказал участковый, спускаясь по лестнице. — Вот только-только орали с пеной у рта, и смолкли, как будто одновременно батарейки сели.

— Бывает всякое. Может, пока кричали, эмоционально перегорели.

За оказание Игрокам помощи в критической ситуации с обывателями, Вам начислено: к основным характеристикам +1, к дополнительным характеристикам +1. Напоминание: для дальнейшего развития навыка «креативность» необходимо изучения навыка «артистизм» до четвертого уровня.

Очевидно, что Система не только не обиделась за его самоуправство, а поощрила, расценив поступок как креативный.

Пока ехали в отдел, Сергей прикидывал, что ему стоит улучшить в своих характеристиках.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 1. Прогресс (54)

Здоровье 88

Темная материя 3

Сила 3

Интеллект 2

Выносливость 3

Дополнительные характеристики:

Защита 2

Ловкость 2

Скорость 2

Удача 2

Меткость 1

Реакция 2

Интуиция 1

Внимание 3

Навыки:

Убеждение 2

Владение холодным оружием 1

Креативность 4

Вкинул 1 балл в Интеллект. Интересно, Клещ как это прокомментирует? Хотя за последний день подколок с его стороны не было. Второй оставшийся нераспределенным балл оставил в запасе, рассчитывая на подсказку опытного Игрока.

С допами решил давно — по единичке в интуицию и в защиту. Интуицию ему надо обязательно качать. Есть в этой характеристике что-то оперское. Предчувствие и везение.

А защита лишней быть для Игрока не может. Сергей вообще не любил пропускать удары. Даже присказка была им придумана: «Я настолько боюсь получать по роже, что всегда начинаю первым».

С единицей теперь у него оставалась только меткость, но в ближайшие дни стрелять Сергей не собирался, да и не из чего ему было это делать. Штатный ПМ в заводь не потащишь! Или потащишь? Этот вопрос нужно тоже обсудить с начальником.

Тут же мысленно обругал себя за то, что вчера, находясь в оружейном магазине у эльфа, он не приценился к имевшемуся там ассортименту. Если ПМ можно будет использовать хотя бы первые дни, тогда он мог тратиться только на покупку патронов.

Распределяя очки, Сергей обратил внимание, что «здоровье» просело на пару единичек. Час назад показатель был 90, а сейчас 88. Надо добраться до кабинета и перекусить бутербродами.

— Чайка-16, я Чайка, — проснулась автомобильная радиостанция. — Стрельба возле гаражного кооператива на Пролетарской. Звонивший ожидает на углу Чехова. Высылаю к вам в помощь ПМГ.

Звонивший в дежурную часть мужчина, дожидался их, спрятавшись за большим кустом сирени.

— Здравствуйте. Это я звонил. Их было двое. У одного автомат, второй с помповым ружьем.

— А в кого они стреляли? — уточнил Сергей.

— То ли собака небольшая, то ли крыса, наоборот большущая. Они бежали за ней со стороны гаражей. Тот, что с ружьем был, дважды выстрелил и подранил. А автоматчик подбежал и в упор добивал.

— А собака эта где?

— Я покажу. Они, стрелки эти, хотели ее забрать, но тут я неожиданно для них появился, и машина ехала. Они ее бросили и назад убежали туда же, к гаражам. Я близко к трупу подходить не стал. Мало ли.

Крыса лежала на боку, вся перепачканная кровью. И ее труп очень не нравился оперуполномоченному. Она была слишком уж большая для обычной крысы. Скорей нутрия, только с удлиненным туловищем и серой шерстью. И кровь животного была слишком бледная. Сергей решил, что это создание может быть только тварью из заводи, но как ни присматривался, подсказок от Системы о видовой принадлежности не было.

— Что делать будем? — следователь наконец-то вспомнил, что он руководит опергруппой. — Пострадавших вроде как нет.

— А как же общественный порядок? — заявитель даже вскипел, услышав такое от полицейского. — Где ж это видано, чтобы посреди дня по городу бегали вооруженные люди и палили во все стороны? Да еще из автомата!

Сергей сделал несколько снимков. Общий план, крыса крупным планом. Найденная гильза от охотничьего ружья — детально и со всех ракурсов.

— Пиши осмотр. И пусть парни другие гильзы поищут, а я крысу в мусорный контейнер закину и осмотрюсь в той стороне.

Найдя кусок газеты, он взял крысу за хвост и потащил к гаражам.

Вход в заводь он заметил сразу. Шестиконечная красная звезда примостилась между стеной трансформаторной подстанции и кирпичным гаражом. Представляя, как его воспримет охрана заводи, зашедшего в нее форме и с дохлой крысой, Сергей улыбнулся.

Ржавая заводь. Вход контролируется кланом Серые кони.

Заводь была в пещере, которая встретила оперативника полом и стенами красноватого цвета, очевидно и давшими название, и двумя трупами, растянувшимися в паре метров от входа.

Вероятно, что именно они и были виновниками переполоха в реальном мире. Их одежду очевидец не описывал, но и АКМ, и помповое ружье с пистолетной рукояткой валялись рядом с телами.

Чуть в стороне, россыпью лежали гильзы от автомата. А стреляных ружейных Клирик нигде не заметил. Судя по тому, что в руке у покойника был зажат патрон, а еще пара валялась рядом, смерть его настигла как раз в момент заряжания оружия. Товарищ его прикрывал, но не справился.

Что делать в такой ситуации он не знал и направил сообщение Клещу. Каким бы тот не был занятым, такое событие он не проигнорирует.

Клирик: Ржавая заводь. Вход на Пролетарской. Два трупа. Вероятно, клановая охрана. Стреляли в реале по монстру и замечены обывателем.

Клещ: Принял. Сообщу куда надо. Уходи оттуда срочно. Скоро буду в отделе.

Бросив труп твари рядом со входом, лейтенант поспешил из заводи.

Когда опергруппа подъехала к РОВД там уже стояла машина начальника.

— Лизогубов! К шефу с докладом по стрельбе, — крикнул помощник дежурного, едва Сергей вышел из машины. — С ним еще в кабинете какой-то тип напыженный.

— Ясно, — перепрыгивая через несколько ступеней опер помчался к начальнику.

«Напыженным» оказался тоже Игрок. Филин имел аж семьдесят шестой уровень.

— Это один из руководителей клана, люди которого погибли, — Клещ представил посетителя. — Рассказывай, что было в реале. Из заводи уже клановые отписались.

— Они гнались за тварью от входа в заводь и стреляли на бегу. Подранили, а потом добивали из автомата в голову. Обыватель спугнул. Они вернулись, не успев забрать труп. Когда я его занес внутрь заводи, они уже мертвыми были.

— Сколько прошло времени с момента их возвращения из реала в заводь?

— Со слов очевидца, он ждал нашего приезда минут пятнадцать. Пока дозвонился, пока мы его слушали… Около двадцати минут.

— Ты там ничего не трогал?

— Даже не подходил близко. Мне, чтобы понять, труп человек или еще живой, не обязательно руками трогать. И еще. Там такие же раны, как и возле Гнилой были. Горло перекушено и рваные края лохмотьями. И ни намека на агонию. Они минут за десять до моего появления погибли.

— Какие мысли у тебя? — спросил Филин.

— Тварь, воспользовавшись их беспечностью, проскочила в реал. Они начали преследовать. Догнали и устранили свою оплошность. Когда вернулись, были расслаблены и прозевали атаку. Автоматчик добил полупустой магазин, а второй только при угрозе нападении начал набивать ружье патронами. Это первое, что приходит на ум, исходя из того, что я знаю.

— К сожалению, эта местность не располагает к сохранению следов на грунте. Клан привлек к расследованию своих профильных спецов. Будем разбираться. Как только они закончат осмотр, мы все силы бросим на зачистку этого сектора Ржавой заводи. Одно могу сказать точно — такие крысы в ней не встречались. Там другой набор мутаций у монстров. Шерстяных вообще нет. Бывайте.

Филин ушел, а Сергей не знал, с чего продолжать беседу. Вопросов было много, но ситуация не располагала к беседе.

— И как теперь нам быть с трупами?

— А никак. Они погибли в заводи. По правилам, если погибает член клана, это их проблема. Они должны полностью взять на себя инсценировку гибели и легализацию их накоплений для передачи родственникам.

— А если не в клане покойник?

— Тогда Управа региона будет это все делать. Но эти и членов пати нагнут еще. Одиночки на охотах большая редкость. А раз человек был в отряде, и они допустили гибель члена, то должны участвовать.

— Инсценировкой будет ДТП?

— Если серьезные травмы, как сегодня, то скорей всего да. От работы или хобби покойника будет тоже зависеть. Бывало, что в машине «отравлялись» угарным газом. Сгорали на даче или в машине при ДТП. Аварии на производстве, но тут многое совпасть должно. Не наша это проблема. Наша — покойник в подвале.

Первое. Он так и не установлен. Личность не известная. Приметы и фотографии я разослал, но никто в регионе на мои обращения о возможных исчезновениях Игроков не ответил.

Второе. Экспертиза судмедэксперта. Смерть наступила от воздействия зубов животного. Так что убийство отменяется. Однако, пообщавшись с экспертом, появился интересный вопрос. С его слов, он очень тщательно изучил рану. Характерные черты ему говорят, что животное совершило только один укус за горло с рывком в сторону. Такого зубного аппарата он не знает.

— Естественно, если тварь из другой вселенной!

— Она в нашем мире, Сергей! Меня, как начальника полиции, это волнует, а как Игрока — пугает! До дрожи в коленках пугает. Сам подумай: крутой высокоуровневый игрок появляется неизвестно откуда и с не слабым вооружением, но от твари отбиться не может и погибает уже в реальном мире. Куда прорвался не один монстр, а монстр с выводком? Где они сейчас?

— Кстати, о свидетелях, Михалыч. Что со стволом делать будем, который им с трупа свалился?

— Найдешь и сфотографируешь. В памяти сохрани характеристики. Это законная добыча халявщиков. И, хорошо, что напомнил, посох его я сегодня на аукцион тоже выставил. Как пистолет у халявщиков, так и посох, по правилам Системы наша находка, а значит — добыча.

После недолгого общения, Сергей выехал на новый выезд. Новый бытовой скандал. Адрес был в трех домах от злосчастного подвала.

— Здравствуйте, Сережа!

— Анна Васильевна! Добрый вечер. А почему не на даче?

— Раньше вернулась. Соседка позвонила, говорит, что-то Тори совсем психованный. То воет, то скулит. Даже не знаю — может стареет и нервничает без меня, а может приболел. Вот и вернулась, чтобы соседей он не изводил. При мне он не так громко скулит. А вы тут по службе?

— В наряде сегодня. Сюда был вызов. Ничего серьезного.

— А я к вам хотела сама обратиться за советом. Может какая-то мысль свежая появится. Я по поводу своей соседки. Вы ее помните — Антоновна из шестой квартиры.

— Досаждает?

— Нет. Мы не подруги, но поддерживаем приятельские отношения. Без мужика она все сильнее и сильнее становится нервной. Сейчас встретила меня и говорит, что раз нет нормальных, найду алкаша-алкоголика, отмою, закодирую и буду с ним жить. Вы можете себе такое представить, Сережа? Бомжа притащит в наш дом! Он же тут все обворует!

— Всякие бывают. Но хорошего от такого обновления жильцов ожидать не стоит.

— Вот я и подумала, что может есть какой-нибудь более лучший вариант. Холостяк, вдовец.

— Увы, Анна Васильевна. Нет у меня таких знакомых. И в роли свата я еще не бывал. Подумаю, конечно. До свидания.

Как раз к этому моменту водитель «дежурки» настойчиво посигналил, призывая возвращаться в машину.

По пути к райотделу Сергей несколько раз хихикнул, представив себя сводней для старухи, но на подъезде изменил мнение по наивной просьбе Анны.

Клирик: Привет. Проблемы решил с линейщиками?

Дубина: Тебе какая забота? Или ник поменял на Марию Терезу?

Клирик: Решил или нет?

Дубина: Нет. Ныкаюсь. Обложили крепко и пасут.

Клирик: Если сможешь сорваться, гони в мой город. Есть тема.

Клирик: Даже две темы.

Дубина: Спишемся.

Сергей улыбался своим планам, внезапно пришедшим ему на ум. Креативность и интуиция? Какая разница. Если срастется, можно будет позже получить определенные дивиденды.

Глава № 9

Ночь прошла относительно спокойно. Без выездов. Сергей, если была возможность отдохнуть, спал на столе. В некоторых кабинетах сотрудники составляли стулья и расстилали матрацы, но в его кабинете стулья были новыми и имели подлокотники. На столе спать было не очень удобно, но выбора не было.

Пока ворочался, шерстил форумы, набираясь опыта от словоохотливых игроков. Правда красной нитью во всех ветках обсуждений присутствовала мысль: «делите все прочитанное больше, чем на два и ищите дополнительную информацию».

Молодому Игроку было интересно все: начисление баллов, развитие персонажа в зависимости от роли, аукционы вещей, цены на различные товары.

Уже начитавшись и собираясь отключиться, решил поискать на форуме что-то по своей игровой роли.

Первое, что сразу выпало, это стандартное определение, которое он уже видел и читал, когда выбрал роль и имя.

Основная роль клирика — принимать все возможные и невозможные действия, для обеспечения безопасности Системы, где бы Игрок не находился. «Девиз клирика — служение Системе».

Как ни странно, но больше ничего при запросе не вываливалось. Ни нюансов отыгрыша, ни лайфхаков быстрого фарма или развития персонажа. Хотя это могло быть результатом его слабой ориентации в информационных возможностях форума.

Перейдя в режим просмотра запросов других Игроков по ключевому слову, набрал «клирик».

Результат был немного лучшим. Высветилось несколько тем, связанных с этим словом, которые интересовали Игроков.

Юрген: кто такие клирики в Игре?

Смекта: В чем прикол играть за клирика?

ГерманФоН: Почему мало Игроков выбирают роль клирика?

Дубина: Клирик. Кто знает или слышал?

Смекта: Есть спецура по вопросу «клирик»?

Валет: что делают в Игре клирики?

Валерия: для чего Системе клирики?

Маргонавт: ударить клирика — что будет?

Сергей улыбался, находя ники Игроков, с которыми сталкивался. Судя по времени запросов, тех, кого он знал, их они делали при непосредственном контакте с ним. Маргонавтом явно был кто-то из останавливавших их с Таксо стражников Скрытого города. Странно, что Чертополох и Бывалый ничего не искали по этой теме.

Самым странным было другое. После запроса ни у одного из Игроков не было продолжения по этой теме. Поковырявшись, Сергей повторил запрос. Отсылка все к той же фразе: Основная роль клирика…

Клирик: Таксо, сделай на форум запрос. Спроси что-то о клириках в Игре.

Таксо: Четыре часа ночи! Офигел.

Клирик: Вижу по нику, что «активен».

Таксо: Делал уже. Система морозится. Мало того, а в старых архивах форума удалено все, что связано с этой темой. Клещ прав.

Клирик: В чем?

Таксо: Что ты придурок. Хз, чего теперь от этого ждать. Может бонусы, может зачистят и забудут.

Клирик: Что зачистят?

Таксо: Всех клириков нафиг зачистят. Обнулят, чтобы людям спать не мешали. У меня, между прочим, сейчас сверху обалденная обывательница скачет.

Клирик: этажом выше?

Таксо: Клещ однозначно прав! На мне! Спи и не отвлекай.

Таксо: Чтобы тебе лучше спалось, инфа. Каждое сообщение в чат +1 единичка свободного опыта от того, кто пишет, на счет получателя. Спокойной ночи.

Какой сон! Сергей залез в игровые настройки. Оказывается, что Джеймс прав. Переписка платная, но это почему-то было видно, только в четвертой ссылке. Чат — правила чата — ответственность за нарушения — финансовые операции. Как в банке — интересное узнают только самые дотошные и зрячие.

Вроде бы и сумма не большая, а копейка за копейкой уходит. А как раз ее и может не хватить. Вывод напрашивался, что надо бы экономить, но, перевернувшись на другой бок, опер решил, что надо больше зарабатывать, и уснул.

Утром, выездов не было, и пока ждал пересменки, написал Бывалому.

Клирик: Если ствол у тебя — притащи. Мне его надо осмотреть и сохранить изображения.

Бывалый: Изымаешь?

Клирик: Я написал для чего он мне. Это твой трофей. Потом делай с ним, что хочешь.

Бывалый: Если ты на месте, буду через десять минут. Я рядом.

Допив чай с последним бутербродом из тормозка, Сергей вышел из отдела, дожидаться Бывалого.

Через дорогу стоял Дубина, делая вид, что читает объявления, расклеенные на рекламном щите. Сергей не стал его ни окликать, ни писать что-то в чат. Хорошо, что он так оперативно появился, и что интересно, в нужное время. Никак «удача» выстрелила. Хотя и совпадения возможны. Теперь, с «наворотами» от Игры это трудно понять.

Бывалый появился со стороны входа в паспортный стол, из-за ряда густых елей, росших вдоль здания отдела. Забрав оружие, Сергей поднялся с ним к себе в кабинет и закрыл двери.

— Пока я со стволом занимаюсь, глянь в окно. На той стороне человек в красной ветровке стоит. Не знаком тебе?

— Нет.

Осматривая «пристальным» взглядом оружие, Сергей фиксировал не только его параметры и особенности, он и на Бывалого успел посмотреть.

— Врешь.

— Стучать не буду, — ответил Бывалый, но от окна не повернулся.

— Поверь, если бы это мне было нужно как обывательскому менту, ты стучал бы. Я хоть и молодой, но знаю, как работает не игровая, а оперативная система, когда это нужно и тобой всерьез занимаются профессионалы этого ремесла. Вариантов, как, даже не заставить, а подтолкнуть нужного человека к сотрудничеству, масса. И так?

— На «железке» пересекались не очень давно. В пивной. Почти и не общались. Так… пара фраз ни о чем. У меня копеечка закончилась, но была тарань еще одна не начатая. А у него денюжка была. Вот друг другу и помогли. Он хоть и уровневый, но без понтов. Говорил, что проездом у нас. Значит соврал.

— Я вызвал.

— Как мент?

— Нет. Как Игрок.

— И он не послал тебя, как Игрок Игрока в дальнюю заводь?

— Как видишь.

— Что надо? — Бывалый принял от Сергея пистолет, спрятав во внутреннее хранилище.

— Позже скажу. Вначале скажи, какой у вас с Чертополохом приварок от вашего нищенствования на входе в заводь?

— Это смотря сколько народа проходит. Бывает три, а то и четыре сотни свободного опыта перепадает. А бывает, что и сотни не наберется.

— Каждому?

— На двоих.

— А дележка? Поровну.

— Да. Хотя, по большому счету, я ничего не делаю. Вся работа на Чертополохе. Ему как-то случайно оболомилось выучить навык «скрыт». Это тот же «полог», только звук пропускает. Из-за этого ты нас тогда и выкупил. Мы и сидим тихонько неподалеку от входа в заводь. Как Игроки появляются, он нас скрывает. А дальше как получится. Если монстры сами прутся на убой, то сидим и очки подсчитываем. Если отряд крепкий и зачищает проходы, то идем следом. В таких случаях даже лут не собранный или не замеченный достается.

Но делим пополам. Чертополох, честно говоря, ссыкло. Я ему нужен для поддержки штанов. Самому ему очень страшно. Да и со мной страшно, но я суну кулак под нос, и ему легче становится. С вами не получилось. Он на Клеща среагировал.

— Знакомы были?

— В юности еще, — Бывалый хмыкнул. — Несколько профилактических лещей Клещ ему еще участковым на дискотеке отпускал. Детская травма.

— И не стыдно перед самим собой халявой промышлять?

— Нет. Таких много. Не всем же дано стать героями.

— А навык Чертополоха и от монстров прикрывает?

— Конечно. Мы бы по-другому там и не смогли бы дожидаться Игроков. Я даже пару раз убивал мелких тварей, но потом бросил. Уж больно на Чертополоха это плохо действовало. Впечатлительный он сильно.

— И как ты смог набрать такой уровень? До пятерочки и все на халяву?

— На этом я ни уровня не добавил. Было дело, ходил в одной команде. Был обычным бойцом. Удар — отскок. Так и развился. Потом повздорил со старшим при дележке. Чуть до поножовщины не дошло. Растянули. Естественно, из отряда выкинули. Они потом в клан вступили, а обо мне инфу кинули, что неуживчивый.

— Есть предложение покачаться вместе, — Сергей смотрел в упор в глаза Бывалого, стараясь уловить его реакцию на предложение.

— Клещ знает?

— Нет.

— Да уж… Мент-первоуровневый, судимый под надзором и трусливый хрен девятого уровня. Мы сможем метров на сто от входа отойти, чтобы глянуть, что там и как выглядит. А потом под скрытом бежать без оглядки.

— Пошли вниз. Подожди меня под ёлками. Я сейчас сменюсь и с Дубиной обсужу пару тем. Дальше будет видно.

Сергей чуть было не сказал вместо «обсужу» — жаргонное «перетру», но вовремя спохватился. Толстой всегда говорил операм, что блатной жаргон знать надо, но в общении с судимым людом пользоваться только нормальными словами. Как бы ты не знал жаргон, они знают лучше. Ты перешел на их сленг, значит, что-то можешь. Визави могут так начать говорить, что нахватавшийся верхушек опер будет выглядеть побитым щенком.

С Дубиной они прошли во двор соседней пятиэтажки, расположившись на скамейке.

— Чего звал, мент? Или ты ни как мент звал, а как Игрок? — Дубина достал из кармана окурок толстой сигары и зажигалку.

— И как мент, и как Игрок. Есть мысли кой-какие. Может заинтересую.

— Есть — излагай, а я покурю и послушаю.

От толстой сигары дым был густым и совершенно не ароматным, как раньше представлял это Сергей.

— Я, ты и сам видишь, еще никакой как Игрок. Единичка-четырехдневка. Есть Игрок с неплохо прокаченным навыком «скрыт» и его товарищ без особых наворотов. И Гнилая заводь со свободным входом. Честно скажу, что был там только раз на охоте.

— В Гнилой бывал, но думаю, что там были другие входы-выходы. Что пасется в этом месте?

— Омули. Это то, что я сам видел. Самый большой был пятого уровня. Но мы от входа и отойти не успели. Они сами перли к нам, пока не закончились. От входа расходятся тоннели. Штук пять, но мне говорили, что некоторые потом тоже разветвляются.

— Мне какая выгода? Пока вижу только для вашей компании. Я высокоуровневый танк. Ваши скользкие твари для меня, что слону лягушки. В пати основная работа все равно будет на мне. Мне и скрыт ваш не нужен. За час зачищу все проходы до дальних больших пещер. А вы будете бабло и лут собирать.

— Ну, команды у нас нет. Я их сам только позавчера в первый раз увидел, когда из заводи в отдел приволок. И им об этом еще ничего не говорил о планах. С тобой первым.

— Выгода моя где? — Дубина мотал раскрытой ладонью перед своими глазами, как будто пытаясь на ней увидеть интересующую его выгоду.

— Жить спокойной жизнью. Иметь крышу над головой, а не престижное место под лавкой на вокзале, поближе к теплому вентиляционному колодцу. И вместо писка крысиного, слушать сварливую, но сиськастую бабу.

— Что-то ты загадками говоришь. Давай на прямоту, мент. Полный расклад.

— Идет. Для начала, идем знакомиться еще с одним человеком. Потом решим, где тебе пару-тройку дней пожить можно будет. А вечерком, сходим на охоту. Вчетвером. Может срастется работа в команде, а может нет. Дня через три, как обживешься здесь, покажу даму, голодающую в плане мужского внимания. Ну, а дальше уже сам решай. Взрослый.

— Пошли знакомиться. Дальше будет видно.

Дубина сразу вспомнил встречу с Бывалым. Разговор начал клеиться. В конце концов решили вечером сходить на пробную охоту. Встречу назначили на восемнадцать часов.

— Еще светло, — скривился Бывалый. — Там полный двор народа будет.

— Это моя забота, — успокоил его Сергей. — Кроме того, во-первых, придя пораньше, мы будем первыми, а значит сможем выбрать более хорошую поляну. Во-вторых, мне и надо, чтобы по-светлому нас там увидели.

Встретились они в соседнем от дома с заводью дворе. Хуже всех себя чувствовал Чертополох. Он бросал робко-испуганные взгляды то на полицейского, то на громадного Дубину и его две пятерочки под ником.

— Сергей Сергеевич! — окликнула его Анна, когда они подходили к подъезду. — Вы вновь в наших краях. Все по тому же делу?

— Нет. В этот раз по-другому, но оно связано с вашим поручением?

— Это каким же? — ему показалось, что женщина искренне удивлена его словам.

— А в электричке мне которое давали? Забыли? Вы просили найти жениха для соседки, опасаясь ее необдуманного выбора.

— Было, было такое. И кто из этих вам определен на роль мужа? Раз та парочка, которую мы оба знаем, как обитателей нашего подвала, нами в электричке не обсуждалась, значит вы и привели на смотрины этого здоровяка. Только, увы, невеста отсутствует. В больнице сейчас.

— Упс… Что приключилось?

— Не переживайте. Она родственника пошла проведать, но я ей передам, что на примете есть очень даже симпатичная кандидатура. И крупные мужчины ей очень нравятся.

— Спасибо, Анна Васильевна. Если позволите, мы, пока кроме вас никого во дворе нет, отправимся в подвал.

— Ох, уж эти мужские игры, — женщина дернула поводки, и лежавшие у ее ног собаки тут же вскочили. Уловив намерение хозяйки, сразу направились в сторону своего подъезда. Тори действительно выглядел болезненным, плетясь позади хозяйки.

Еще после знакомства с Дубиной, Бывалый скинул информацию по тварям, которые ему встречались в этой заводи.

Иглошар. Бывает черного, салатного и голубого окрасов. Чёрные — самые крупные. Перемещаются перекатыванием, как колобок в мультфильмах. Опасность: стреляет иглами, которыми покрыта вся поверхность тела. Иглы голубых вызывают боль. Салатные — могут вызвать онемение в месте попадания. Черные — паралич тела, а при многократных попаданиях либо несвоевременной помощи, смерть.

Шутиха. Бесформенное существо в стадии перемещения напоминает большую серую кляксу, едва возвышающуюся над поверхностью. Размер сравним с блином средней величины. Хорошо перемещается по вертикальным поверхностям. Опасность: прыгает, моментально обволакивая жертву. Перед прыжком собирается в ком.

Окаянник. Максимальный уровень — 10. Размер «десяток» со взрослую овчарку. Опасность: атакует, используя клыки. После укуса, челюсти существа не разжимаются. Всегда действуют стаями от двадцати особей.

Речковой огурец. Форма напоминает огромный огурец-переросток, до пятидесяти сантиметров в диаметре и длиной до полутора метров. Передвигается, используя сотни коротких лап на брюхе. Атакует, используя жвала. Максимальный зафиксированный уровень — 14.

— Как я догадался, никто из вас не владеет ни защитными навыками, ни магией. И абилками хилеров вы также не пользуетесь. А оружие, самое примитивное, — Дубина остановился в проходе, напротив входа в заводь, и осматривал отряд.

— Покажите, кто с чем пришел.

Клирик извлек из-под полы свой клевец, а Бывалый материализовал копье. В пристальном взгляде высветилось название

Простое оружие. Копье пехотное. Уровень — 3. Прочность 96 %. Без модификаторов.

Увидев скривившуюся ухмылку Дубины, он извлек из хранилища

Простое оружие. Нож сапожный. Уровень — 2. Прочность 65 %. Без модификаторов.

Больше всего его расстроило вооружение Чертополоха.

Примитивное оружие. Монтировка. Уровень — 1. Прочность 99 %. Без модификаторов.

— То есть, кроме того, что у нашей команды нет ни лекаря, ни щита, так еще нет ни оружия нормального, ни защитного снаряжения. И стрелков нет. Клирик, вижу по оттопыренной на боку куртке, что ствол при тебе. Служебный таскаешь?

Сергей кивнул. Оружие у него было на постоянном ношении. Но это был последний день. В понедельник он сдаст пистолет в оружейную комнату, получая только при заступлении в наряд или на учебные стрельбы. Никто не разрешит, чтобы сотрудник РСЧ таскался постоянно с табельным оружием.

— Держи, — Дубина протянул ему коробку с патронами, — двадцать для ПМ. Все с модификатором «разрушитель».

— Спасибо.

— С тех пор, как появились денежные знаки, твое спасибо мне до сраки. Трешка опыта за штуку. Итого — 60. Денюжку попрошу сразу перевести. Вдруг тебя убьют, а я в минусах останусь.

Перевести 60 единиц свободного опыта Игроку Дубина. Да. Нет.

Да.

Игрок Дубина предлагает вам вступить во временное формирование с общим накопительным счетом. Принять или Отклонить.

Принять.

Игрок Чертополох присоединился к отряду.

Игрок Бывалый присоединился к отряду.

— Ну, что, отряд, готовы?

Дождавшись кивков от всех, Дубина, пригнувшись, нырнул в зеленоватый проем входа в заводь.

Глава № 10

Клирик вскочил следом за лидером и сразу остановился, едва не ударившись о панцирь.

В заводи Дубина предстал перед ним не в потрёпанной красной ветровке и засаленных на коленях джинсах. Здесь стоял рыцарь.

Поначалу, от неожиданности смены образа, Клирику показалось, что это был эпический рыцарь, сошедший с экрана исторического фильма. Однако присмотревшись, он понял, что доспехи и амуниция Дубины уже изрядно изношены и видавшие многое.

Обычное снаряжение. Кираса драгуна. Уровень — 8. Прочность 52 %. Без модификаторов.

Обычное снаряжение. Шлем латника. Уровень — 7. Прочность 76 %. Без модификаторов.

Простое снаряжение. Наручи бронзовые. Уровень — 3. Прочность 51 %. Без модификаторов.

Из всего набора защитного снаряжения самым прочным и не сильно изношенным оказался шлем. Очевидно, что его прочность была более-менее хорошая из-за того, что ему меньше всего доставалось от противников владельца. Чего нельзя было сказать о самом главном для танка снаряжении — щите. Если твари окажутся мощные, достаточно сильные и проворные, этот бой щит мог не пережить.

Обычное снаряжение. Щит пехотный ростовой. Уровень — 10. Прочность 35 %. Без модификаторов.

За то появившийся в руке Дубины меч, внушал к рыцарю должное уважение. Он смотрелся весьма внушительно и выглядел смертоносным.

Сильное оружие. Меч Чёрная вдова. Уровень — 18. Прочность 80 %. Модификатор — привязка.

Осмотрев собравшихся за его спиной, Дубина покачал головой.

— И бижи никакой у вас нет… С кем я связался! Ну, ладно этот четыре дня всего в теме, — он указал клинком меча на Клирика, — еще ничего не имеет. А вы? Ладно, что нет шмоток для поднятия характеристик. Но нет ни одного сранного и захудалого колечка? Или вы всю жизнь собирались нищенствовать в стелсе? Да уж… Такого пати я даже представить не мог, а не то что в нем принимать участие. Да еще и лидером!

Пока Дубина стыдил его коллег, Клирик, извлек штатные патроны из магазинов, заменив их купленными у Дубины.

— Ладно. Слушайте и запоминайте. Я иду первым. Щит мой, сами видите, на ладан дышит. Поэтому, Бывалый, становишься слева от меня. Своим копьем старайся никого не подпускать ко мне близко, пока я со своей стороны буду отмахиваться. Можешь даже не стараться убить тварь, а просто отталкивай, бей, не сильно коли. Если щит сдохнет, парни, не обессудьте, но из общей доли вычту на покупку чего-то схожего с этим.

Теперь ты, Клирик. Ты держишься справа от меня и еще на шаг сзади. Во-первых, мне под размах не попадешь, во-вторых, будешь видеть, что творится и со стороны Бывалого. Работаешь клевцом, если успеешь, но ствол чтобы был под рукой наготове. На тебе стреляющие и плюющиеся гады. Смотри сам и слушай меня. Крикну, что тварь твоя — значит доставай стрелковку и вали. Иглометающие десятком выстрелов щиту приговор подпишут, а потом и за нас примутся.

— Чертополох, скрыт в движении группы будет работать?

Чертополох кивнул и добавил, что с перерывами в активном состоянии отряда, его минут на тридцать должно хватить, но это теоретически. На практике такой проверки никогда не было.

— Будем исходить из худшего. Десять-пятнадцать минут. Скрыт свой включай, когда команда будет, но сразу пойдем под его прикрытием. Ты идешь за мной, но на линии «Бывалый-Клирик». Так и нас прикроешь, свое умение по площади не растягивая, и под нашим прикрытием сам будешь. На тебе сбор дропа. Идем в правый проход.

— А чего в правый? — начал было интересоваться Бывалый, но Дубина нехорошо зыркнул на него, заставив замолчать.

— Потому что я так хочу.

Клирику почему-то казалось, что именно правый ход был лучшим вариантом из всех.

Как выяснилось, выбор пал на правый проход, потому что он не был так залит водой как первый зал и те проходы, которые просматривались с точки, где они стояли вначале.

Темнота прохода растворилась в свете светляка, которого подвесил Дубина. Он был не такой мощный, как у Клеща, но его работы было достаточно, чтобы видеть все в четких деталях в десяти метрах от его местонахождения, и относительно хорошо до пятнадцати метров. Дальше был мрак. Для тесного контакта с противником, который и ожидался, этого было вполне достаточно.

— Что-то слева у стены, — выкрикнул Бывалый, указывая острием копья на место, показавшееся ему опасным.

Клирику не было видно, что творится с той стороны. Его задача — прикрыть Дубину справа, когда тот будет занят на левом фланге. Как раз такая ситуация.

Светляк сместился влево, разгоняя темноту. В его свете блеснули три продолговатых тела, головы которых были увенчаны подвижными усиками-антеннами.

Отряд убил Кочующего Слизня второго уровня. Начислено 100 свободного опыта.

Отряд убил Кочующего Слизня второго уровня. Начислено 100 свободного опыта.

Отряд убил Кочующего Слизня второго уровня. Начислено 100 свободного опыта.

— Клирик, если не в курсе, то можно отключить повторяющиеся сообщения, чтобы не отвлекали. Пока никого нет, делай, если тебе этот спам не нравится, — Дубина возвращался на центр прохода, перемещая под потолком светляка.

Присмотревшись, Клирик увидел, что весь пол под их ногами был покрыт слизью, которую слизни оставляли при передвижении. Местами ее было так много, что по ней скользила подошва ботинок. Такие же следы были и на стенах, но не выше уровня колена. В некоторых местах слизни не проползали давно, и подсохший слой слизи, отслаивался от поверхности тоннеля, заворачиваясь, словно рулон бумаги.

— Прямо ползут, — предупредил Бывалый.

— Вижу. Они не особо торопятся умирать. Прибавить шагу.

Группа ускорилась. На последних метрах перед группой слизней, Дубина прыгнул вперед, нанося режущие удары, проводя мечом над самой поверхностью.

***** Начислено 500 свободного опыта.

Очевидно, что после отключения подробного оповещения, звездочками скрывались обычные повторяющиеся формулировки и наименования тварей, убитых членами отряда до этого.

Отряд убил Слизня Веселуна третьего уровня. Начислено 200 свободного опыта.

Переступая через труп Веселуна, который покрылся пузырями, густо вываливающимися из его раны, Клирик уловил сильный запах гниющей капусты. От Кочующих так не воняло.

За небольшим изгибом тоннеля Дубина несколькими движениями меча пополнил казну отряда еще на 500 пунктов.

— Внимание, парни. Впереди расширение. В таких местах часто тусовки монстров бывают, — не оборачиваясь негромким голосом предупредил всех Дубина.

И оказался прав.

Проход, по которому они сюда шли, на всем протяжении не превышал пяти метров. В месте, куда они вышли, его ширина составляла метров двенадцать, но помещением это назвать было нельзя. Тот же тоннель, только на некоторой длине ставший шире.

В центральной, самой широкой части, с потолка свисали растения, напоминающие собой перевернутую капусту. Такие же головки зелёного цвета, как и на обычной земной капусте, такие же кочерыжки, на которых росли туго скрученные из листьев головки. Только всё вверх тормашками. Весь пол под ними был занят Слизнями разной величины. Они, опираясь на самый конец тела, вытягивались вверх, где откусывали кусочки растений. Чем больше было существо, тем выше оно могло поднять свои челюсти.

В самом центре так стояли очень крупные особи, которых Клирик не мог пока идентифицировать пристальным взглядом. Вокруг них было кольцо из уже знакомых Слизней Веселунов. А вот размер Кочующих Слизней не позволял им дотянуться до такой пищи. Этим, скорей всего, и можно было объяснить различие в запахе, который исходил от трупов. Кочующие просто не ели «капусту».

За то они хотели сожрать людей, принесших в их мир темноты огонь и шум шагов. Разом стих хруст, который издавали большие слизни. Они отвлеклись, разом повернув головы, чтобы оценить степень угрозы или интереса, которые могли вызвать появившиеся рядом объекты.

А вот Кочующие не оценивали и не думали. Они сразу стронулись единой массой в сторону отряда.

— Встречаем, — выкрикнул Дубина, сильнее пригнувшись к полу. — Отходим по команде на десяток шагов.

Клирик глянул на крупных слизней. Они медленно, как бы нехотя, уменьшались в размерах, опускаясь вниз. Теперь это не были тонкие шланги, тянущиеся к растительной пище. Теперь это были комки мышц, которые толкали к мясному корму челюсти с набором очень мелких, но многочисленных зубов.

Блестящая, темная масса надвигалась, заняв всю ширину тоннеля. Самые нетерпеливые выползали на стены, стараясь вырваться вперед.

Дубина начал свою работу, словно косарь на лугу. Первый взмах справа налево.

*** Начислено 300 свободного опыта.

Обратный ход меча.

** Начислено 200 свободного опыта.

Выпад вправо с подскоком.

**** Начислено 400 свободного опыта.

Отход назад и тут же выпад влево.

*** Начислено 300 свободного опыта.

— Отход назад, — приказал танк, и пати сместилось, едва не столкнув на пол замешкавшегося Чертополоха.

Клирик заметил еще двух слизней, которые слишком быстро двигались по самой кромке светового круга, прижимаясь к стене. Он рассчитывал, что Дубина их видит и следующим выпадом прирежет, но тот ушел влево, откуда как-то нехорошо крикнул Бывалый.

— Большие поперли.

В общий чат посыпались сообщения о начислении свободного опыта, но рассматривать цифры уже возможности не было.

Клирик, оторвавшись от группы, сделал вправо пару шагов. Удар сопровождался чавкающим звуком, а при вырывании клюва из раны слизня, во все стороны брызнула жидкость. Слизень сдулся, но тут же его место было занято сразу двумя его собратьями, а двигавшийся с ним в паре, неожиданно удлинился, стараясь вцепиться Клирику в ногу.

Он нанес серию ударов, но отвлекся от того, что было слева. Бросив туда взгляд, понял, что в их строю образовалась брешь, которую уже заполняли вытянувшиеся тела Слизней Веселунов.

— Клирик! Бегом назад. Всем отход на двадцать шагов, — Дубина вращал мечом, как ветряная мельница крыльями при сильном ветре.

Клирик смог присоединиться к отряду, перепрыгнув шланги Веселунов. Приземлившись, он поскользнулся и упал на зад.

— Ха!

И рядом с его головой что-то просвистело.

— Вставай! — довольный Чертополох протягивал ему свободную руку, чтобы помочь быстрее подняться. Его монтировка была покрыта слизью, а лицо сияло от удовольствия. — Первого такого в жизни прибил.

— Все потом. Отход. Главные вышли! — крикнул Дубина, ударом щита снизу-вверх отбивая выпад большой твари.

Отряд убил Слизня Гризула восьмого уровня. Начислено 500 свободного опыта.

«Ну, вот и познакомились», — подумал Клирик, занимая в построении свое место.

На этом пятачке отряд удерживался не более двух минут. Пол, имевший уклон в их сторону, заливало вытекающими из трупов внутренностями, от которых исходило зловоние. Но больше всего мешало то, что эти внутренности были очень скользкими и липкими.

— Отход в три шага.

И еще пара минут боя на новом месте.

Звездочки и цифры продолжали мельтешить перед глазами, мешая наносить прицельные удары. Клирик еще несколько раз удачно попадал по тварям, но было несколько промахов, которые сулили утрату прочности его оружия.

Как оказалось, слизни от пятого уровня и выше, имели свою тактику, постоянно стараясь вклиниться в строй. Основные удары они наносили на уровни груди Дубины, но потом, как бы приучив к этой манере атаки, некоторые били в ноги, и танку приходилось резко приседать, прикрывая ноги всех бойцов щитом, который он ставил боком.

А еще брюхоногие умели делать ложные выпады, понять бессистемный ритм которых было невозможно. Собравшись в комок, Слизень Гризула начинал мелко вибрировать, что означало скорый выпад вперед, но бросок мог быть на треть, а то и четверть короче боевого удара. Если этот прием делали сразу трое слизней, Дубина не всегда успевал отреагировать, используя меч, и подставлял щит, держа его под углом к атакующим.

Во время отражения одного из таких ударов, Гризула, проскользнув по плоскости щита, перелетел через Дубину и упал на Чертополоха, вызвав у того панический вой, эхом разлетевшийся по всему тоннелю.

Чертополох вопил, упав на колени и втянув голову в плечи, а Клирик боялся бить по слизню, опасаясь причинить вред товарищу. Помог Бывалый, подцепив гада острием, и кое-как немного его приподняв. Клирик ударил рубящим плоским наконечником клевца, рассекая плоть. Зелёная масса переваривающейся капусты обрушилась на Чертополоха, полностью заливая его тело.

— Клирик, отводи бедолагу в большой зал и отмывай его, — приказал Дубина, быстро оглянувшись и оценив ситуацию. — Бывалый, отходим на три шага.

Клирик волок Чертополоха, держа за ворот куртки. В первом зале заводи фоновое свечение позволило рассмотреть в каком состоянии был пострадавший.

— Спокойно, Чертополох! Смотреть можешь?

— Вроде могу.

— Кожу печет?

— Вроде нет.

— Руки и ноги целые?

— Вроде бы да.

— Так чего ты орешь, сзывая сюда гадов со всех проходов? Прячь пока монтировку и отмывайся.

Клирика удивило, что несмотря на стресс, Чертополох не бросил свое единственное оружие. Может из-за стресса, а может из-за жадности.

Крик Чертополоха действительно взбудоражил подземелье.

Возле левого от входа в заводь тоннеля началось движение. Быстро включив свой фонарик, Клирик лучом прошел от своих ног в том направлении. Овал света вырвал из темноты оскаленную морду с красными светящимися глазами.

Окаянник Красный четвертого уровня.

Тварь, как и было указано в информации от Бывалого, реально ростом была с овчарку, только на голове, помимо треугольников ушей, еще имелись костяные наросты-шипы. Вступать в схватку с таким зверем с одним клевцом смысла не было. Клирик выронил клевец и выхватил пистолет, когда Окаянник решился на атаку. Выстрел громом разнесся по заводи, и отразившись от стен, ударил по ушам.

Стрелок едва сумел уйти с линии атаки, в последний момент, упав на бок. Тварь пролетела мимо, зацепив его плечо своими задними лапами.

Отряд убил Окаянника Красного. Начислено 700 свободного опыта.

«Ого! За четвертый уровень твари отсыпала Система больше, чем за слизней восьмого!», — подумал Клирик, проверяя фонарем выходы из других проходов. И вовремя.

Первоуровневые Омули, смешно подергивая короткими лапками, продвигались в их с Чертополохом сторону, вытягиваясь в колонну.

Спрятав ПМ и подобрав клевец, Клирик сам атаковал. Он быстрым шагом двигался вдоль их строя, который начал разворачиваться к нему, и наносил удар за ударом, используя тупую часть оружия. Первоуровневым этого было достаточно, а в чат сыпались звездочки и циферки.

На самом обрезе второго слева прохода лежало тело непонятного зверя, сильно объеденного Омулями.

— Это Тоннельник, — сказал, подошедший Чертополох. — Они сюда крайне редко заходят. Этот вот не в то время забрел.

— Угу. И клыки с когтями ему не помогли отбиться от более мелких противников.

— Вряд ли это они его убили. Такие особи достаточно подвижные. А вот Окаянник запросто мог. Вероятно, это он Тоннельника завалил, а Омули его отогнали. Они толпой могут и более крупных тварей прогнать от добычи. Их мало кто хочет зубами пробовать. Слизь Омулей не менее отвратительная, чем у слизней. Ты дроп думаешь собирать?

Только теперь Клирик увидел, что рядом с телами Омулей что-то блестело в слое воды, когда туда попадал луч света.

— Сам собирай. Я к парням.

— Не спеши. Чат глянь — идут уже назад сами. Лучше лут с Окаянника зацени.

Книга навыков Свирепый удар.

— Прикольно! — Клирик еще плохо понимал в ценности того или иного артефакта, выпадавших в виде лута при убийстве монстров. — Забирай в общую кубышку. Потом, как выберемся, рассортируем.

Дубина вышел из тоннеля первым, неся перепачканный слизью меч на плече. Судя по всему, щит все-таки не пережил этого боя. За ним шел, постоянно оборачиваясь, Бывалый, держа копье за середину древка, готовый отразить атаку. Но вид у него был очень уставший. И грязный до невозможности, в отличие от Дубины, доспехи и одежда которого словно и не побывали в толчее рукопашной схватки с грязными тварями.

— Щит все-таки жалко. Но это была хорошая работа, хоть и не без изъянов. Главное, что все живы и здоровы, а опыт — дело наживное, — Дубина спрятал меч в ножны. — Теперь бы немного помыться.

Глава № 11

Из подвала дома они выбрались перед рассветом. На востоке уже появились первые предвестники подбирающегося солнца.

Отойдя за соседние дома, компания остановилась. Так далеко вчера они планы не строили. План был простой: встретиться — поохотится — разбежаться.

В таком виде, в котором были все, кроме Дубины, ни один таксист в мире не согласился бы их впустить в машину. Особенно Чертополоха, который как ни отмывался, собирая воду пригоршнями, но только размазывал оставленную на нем слизнем жижу из своих внутренностей.

— Убедились, жмоты, что не надо всю найденную бижутерию продавать? Ведь бывало, что находили что-то такое, что работало на очищение или одежды, или амуниции?

Бывалый соглашаясь, только кивал.

— Так кто думал, что мы когда-то решимся в охоту впрягаться?

Сергей, трезво оценив обстановку, принял решение: — Идем ко мне домой отмываться. Тут недалеко — десять минут быстрым шагом.

— А дома есть, что похавать? — поинтересовался Дубина. — Подустал я сегодня, размахивая мечом.

— Еда есть, но на такую ораву она на ползуба. По дороге в круглосуточном магазине что-то прикупим.

Первой неприятностью, встретившейся им, оказался патрульный автомобиль, экипаж которого что-то забыл возле дома Сергея. Чтобы не попадаться им на глаза, пришлось обходить вокруг дома.

Второй неприятностью был голодный кот Тоша, встретивший хозяина истошным воплем, в котором было все: гнев, угроза расправой, последнее предупреждение и оправдание.

Первые три — за отсутствие корма в миске, последнее — за переполненный лоток, который не смог вместить все отходы жизнедеятельности лохматого. Часть ему пришлось сложить рядом с лотком, аккуратно прикрыв куском изодранной газеты.

— У меня в квартире бижи чистоты тоже нет. Все грязное — в ванну.

— Не сообразил! — скривился Бывалый. — Надо было на проспект выйти, а там нырнуть в Скрытый город. Для таких вот, как мы бедолаг-полуночников есть там заведение, где и почиститься можно, и поесть нормально, и покемарить, восстанавливая силы. И совсем не дорого.

— Вернемся? — Дубина глянул на него с издевкой. — Нет? Тогда быстро открывай консервы и нарезай колбасу.

Быстрая помывка и чистка одежды заняли полчаса. Перекусить сели в комнате, потому что в малогабаритной кухне вряд ли поместились даже трое, без Дубины.

— Ну, что, пора распускать отряд? — выжидающе смотрел Бывалый на лидера пати.

— Не терпится барыши пересчитать?

Игрок Дубина распустил временное формирование с общим накопительным счетом. Открыть счет для просмотра?

Да.

На общем счету отряда — 25 830.

— Ого!

— Ни хрена себе!

— Мама родная!

Дубина, только усмехнулся их реакции.

— Теперь самое интересное. Дележка.

Все молчали, понимая, что основная работа в побоище была сделана танком.

— Вот из-за такой же ситуации я и не прижился ни в одном формировании. Общий заработок делили чуть ли, не учитывая каждое шевеление пальцем. А все потому, что тоже наспех собирались и заранее не обсуждали нюансы.

— Я ни на что не претендую, — сразу поднял руки Чертополох. — Согласен на все, что дадите.

Бывалый, выслушав Дубину, только крякнул и почесал затылок.

Сергей, глянув на всех по очереди, предложил: — Дели ты, Дубина. Ты и лидером был. И танковал. Щит, в конце концов, потерял.

— Я уже глянул на аукционе подержанного шмотья цены на бэушные щиты. Таких убогих, как был у меня, никто не выставлял на продажу. Чуть лучше — по 800 выставляют. Поэтому делю так. Тысячу мне за лидерство. Восемьсот тридцать на замену щита. Остальное делю поровну на всех.

Игрок Дубина перевел на ваш счет 6000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— Это основное. Теперь, что нам расскажет Чертополох.

Все посмотрели на подбиральщика трофеев.

На столе стали один за другим появляться предметы.

Закаленное Старинное кольцо сомнительного качества. Уровень — 3

Характеристика:

Интеллект +2

Восстановление темной материи +2 %

— Это первым выпало. Потом вот перчатки. Я даже не понял с кого вы их выбили.

Простые перчатки низкого качества. Уровень — 2

Характеристики: Физическая защита +2

— Флаконы падали с тех, что воняли капустой. Но не со всех. Примерно с каждого третьего или четвертого.

Малый флакон здоровья. Восстановление 20 единиц здоровья. Одноразовое использование.

Средний флакон здоровья. Восстановление 50 единиц здоровья. Одноразовое использование.

Малый флакон материи. Восстановление 20 единиц Тёмной материи. Одноразовое использование.

Большой флакон материи. Восстановление 80 единиц Тёмной материи. Одноразовое использование.

— Это колечко я подобрал, когда отмывался от слизи. Не факт, что это с наших выпало. Оно в трещине удачно блеснуло.

Серебряное кольцо хорошего качества. Уровень — 3.

Характеристики:

Интеллект +3

Выносливость +2

Дополнительные свойства:

Опека ближнего

— Брошь с псины свалилась, что Клирик пристрелил.

Брошь хорошего качества «Малое Око Циклопа» 5 уровня.

— Из бижутерии вот еще колечко. Последнее.

Кольцо Чистоты сомнительного качества. Уровень — 2.

— Эти предметы мне уже в хранилище не вмещались. Я их просто в сумку складывал, — Чертоподох принес из коридора зеленую матерчатую сумку и выложил на стол несколько книг.

Книга навыков «Пассивный щит».

Книга навыков «Огнегаситель».

Книга навыков «Благословение Земли».

Книга навыков Свирепый удар.

Ожерелье призыва Элементаля Воды.

Требование: уровень Игрока 40+, количество Тёмной материи 200+

Характеристики: вызывает на некоторое время Элементаля Воды. Время зависит от количества Тёмной материи у Игрока. Расход — 10 единиц в секунду. Наносит физический урон противникам Игрока, следуя перед призвавшим. Не восприимчив к пси-атакам. В 2 раза снижает поражающий урон от применяемого против него оружия. На 90 % гасит воздействие на него дистанционных средств поражения. Время перезарядки — 5 суток.

— В книгах навыков я не очень разбираюсь, а вот за ожерелье это успел почитать на форуме. Вещица очень бомбезная. С ней можно и на аукцион отправиться, такого уже лота очень давно не было, или по скупкам пройтись.

В комнате повисла тишина. Все обдумывали, что делать дальше с трофеями, но больше всего взгляды бросали на Дубину, как на самого опытного игрока.

— Интересные наборы нам Система отвалила. Я, честно говоря, даже не думал, что в такой захудалой заводи могут выпадать интересные плюшки. Кто-то из нас фартовый. Теперь, что могу предложить. Все зависит от того, будем ли мы еще собираться или сегодня была разовая акция, — Дубина переводил взгляд с одного на другого Игрока, ожидая их решения, но последнем остановился на Чертополохе. — Твое слово первое.

— Это, конечно, очень интересно и заманчиво. Одно дело на цыпочках за другими ходить, рассчитывая на крошки, и совсем другое, как сегодня, брать много и сразу. Но вы сами видели, что я как боец, слабый. Не буду хорохориться и выпендриваться, вы и сами все видели. Очкую я сильно. Но одну тварь сегодня сам пришиб. Даже «спасибо» от Системы свалилось персональное. Как-никак, а это первый собственноручно мной убиенный был. Короче, если я не в обузу вам буду, то еще сходить рискнул бы. Хоть и боюсь до дрожи в коленках.

— Бывалый! Ты как?

— Я за любой кипиш, кроме голодовки! Мне понравилось. Только… Чертополох прав. Страшно. Но не потому страшно, что страшно, а потому, что постоянно боюсь что-то сделать не так. Опыта ж — ноль.

— Ну, а по взгляду Клирика и так видно, что ему только и давай, что новую драку устроить как можно скорее.

Клирик кивнул и улыбнулся. Он готов был немного перекимарить, и вновь отправляться в подвал.

— Если все согласны, тогда с трофеями предлагаю поступить следующим образом. Книг с навыками у нас четыре. Таких на аукционе, как махорки на сельском рынке. Много и дешево. Предлагаю их между нами разделить. Мне по профилю «Свирепый удар», Бывалому «Пассивный щит», «Огнегаситель» для Чертополоха, а «Благословение земли» — Клирику. Кстати, чтобы их изучить, надо немножко денюжек истратить. Делайте с ними, что хотите, но я бы советовал все же применить к себе. Если не сразу, то позже.

Все были согласны и растащили книги.

— Дальше. Ожерелье. Предмет рарный. Неплохо иметь бойца-бота, который будет идти перед строем отряда, раздавая мощные плюхи. Но стоят такие очень дорого, а как мне сдается, никто из присутствующих не является скрытым миллионером. На аукцион?

Все кивнули, и ожерелье исчезло со стола.

— Брошь с Оком Циклопа. Усиливает дальность обзора. Для нашей тематики малопригодная приблуда. На аукцион. Флаконы здоровья оставляем. В бою всякое может случиться. А вот флаконы восстановления материи, я бы тоже продал. Никто из нас пока не может похвастаться умениями и навыками, которые расходуют Тёмную материю. Закаленное Старинное кольцо — так же на продажу.

Теперь перчатки. Мне они в тему зайдут. Если не против, я их выкупаю. На аукционе точно такие стоят 200 свободного опыта. Сто пятьдесят в общую кассу устроит?

Осталась последняя вещица. Кольцо Чистоты. У меня есть, причем лучше этого. Сами могли убедиться, что вещица полезная и в бою, и в быту. Стоит копейки, если продавать, и копейки, если покупать. Бросьте жребий, кому достанется. Остальные потом найдут. Такое добро часто выпадает.

Бывалый сразу передал три спички Дубине.

Короткую спичку, а значит и кольцо, вытащил Клирик.

— Что дальше мутить будем? — спросил Чертополох. — Мне на работу надо.

— И мне, — Клирик глянул на настенные часы. До начала рабочего дня оставался всего час.

— Идите, кто вас держит! А я с Бывалым в Скрытый город сходим с трофеями.

Дубина встал, давая понять, что первое собрание их отряда закончено.

Когда все ушли, Сергей открыл свои характеристики.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 1. Прогресс (61)

За двенадцать прошедших часов с момента, как он в них заглядывал, добавилось всего 6 единиц прогресса. Медленно шло продвижение ко второму уровню, как его и предупреждал Таксо. Здоровье — величина меняющаяся, после раннего завтрака поднялось до хорошей отметки.

Здоровье 90

Темная материя 3

Сила 3

Интеллект 2

Выносливость 3

А напротив графы «Дополнительные характеристики», стояла блеклая двоечка.

Вернувшись в лог боя, Сергей быстро нашел, что в ходе боя ему упало две единицы к дополнительным характеристикам. Подумав, вкинул по одной в «меткость» и в «удачу». Первая сегодня показала свою полезность в схватке с собакоподобной тварью, а вторая никогда лишней не бывает. Раз за нее тосты поднимают, то и ее уровень обязательно надо повышать.

Защита 3

Ловкость 2

Скорость 2

Удача 3

Меткость 2

Реакция 2

Интуиция 2

Внимание 3

Навыки:

Убеждение 2

Владение холодным оружием 1

Креативность 4

По дороге на работу невольно пришлось испытать работу кольца. Теперь он был не оперативный сотрудник, надевавший форму в наряде, по праздникам или при поездках в управление. С этого дня служба будет протекать в форме. Так размышлял Сергей, двигаясь по тротуару.

После ночного дождя вдоль обочины улицы собрались несколько луж, в одну из которых на большой скорости влетел грузовик, подняв большой фонтан грязной воды, выплеснув ее в сторону тротуара. Машина скрылась за поворотом, а на тротуаре остались несколько человек, которые теперь не знали, что им делать — идти в грязной и мокрой одежде дальше по своим делам, или отправляться домой, чтобы переодеваться.

Сергею досталось меньше всего. Он только краем попал под волну, но правая сторона кителя и брюк приняли на себя не меньше литра грязной воды.

Не став участвовать в обсуждении урода-водителя, Сергей свернул во двор, чтобы срезать путь к работе. Уже через сотню метров, в очередной раз собравшись отряхнуть ладонью рукав, он обнаружил, что пятен грязи уже не было. Только влажная материя еще напоминала о досадном происшествии.

Удобно и практично в быту и в Игре! А кольцо, как и любые другие игровые предметы, обывателями не замечались. Даже переноси он сейчас шит, такой как был у Дубины, прохожие видели бы только согнутую руку, которая удерживает снаряжение.

Другим приятным явлением был финансовый счет. В интерфейсе радовали глаз цифры 7099. Шесть за ночной рейд в заводь, а остальное — остатки от заработанного на первой охоте и присланного Клещом за проданный лут.

Сумма для холостяка, если ее обменять на обывательскую валюту, очень даже приятная. Однако Сергей твердо решил, что следующей поход в Скрытый город он начнет с оружейного магазина. К новым выходам в заводь нужно подготовиться как следует.

На работе, первой, с кем он столкнулся, оказалась его новая подчиненная — Лилия Петровна. Они столкнулись на тротуаре метров за двести от РОВД.

— День добрый, Сергей Сергеевич. С назначением!

— Здравствуйте, Лилия Петровна. Спасибо. Оно для меня оказалось очень неожиданным. Скажем так: я был поставлен перед фактом. Сами ж знаете, что я профан в знаниях о режиме секретности, несмотря на всю ее значимость.

— Да уж. Вы все там больше специализируетесь на том, как обхитрить меня. Систему не обманешь! — она поучительно подняла палец, а Сергей вздрогнул от слова «система», и даже мельком глянул над головой коллеги. Но это было совпадение.

— Мне звонили в пятницу вечером из управления, — понизив голос продолжала женщина. — Я в курсе, что вы будете формально числиться в отделении.

— Угу. Но первые дни все-таки постараюсь вникнуть в особенности работы. Поможете?

— Конечно!

— Тогда в обед с меня тортик.

С тортиком не срослось. Как раз перед началом обеденного перерыва появился начальник, вызвав к себе по внутренней связи.

— Здоров. Осваиваешься?

— Лилия Петровна как раз в курс вводит. Собирался за сладостями сходить.

— Позже. Ты вчера в заводь ходил?

— Ходил. Бывалый, Чертополох и еще один — Дубина. Пятьдесят пятого уровня. Танком выступал. И учил.

— Это твое дело. Скажи, а тебе ничего не показалось странным во время охоты?

— Нет. Мне и сравнивать то не с чем. Второй раз вышел. Твари другие, но мы в другой ход пошли…

— Погоди, — Клещ прервал Сергей жестом. — А Бывалый ничего такого не говорил.

— Тоже нет. Он, как и все мы, был под эффектом от хорошей охоты. Ему есть с чем сравнивать. Необычностей не отмечал. Могу в чате спросить.

— Не надо. Пока. Дело в том, что происходит в нашем городке что-то странное. Все кланы, после того как были убиты парни Серых Коней, прекратили пропускать чужих игроков в занятые ими заводи. Насколько мне известно, и сами глубоко не входят. Все пасутся с краю и крупными группами. И с этой стороны проходов стоят заслоны. И Система молчит.

— А связаться с представителями кланов? С тем же Филином.

— Пробовал. Молчит. Это тут я весомая фигура, а Игре, десятый в очереди. Если что-то происходит неординарное, топовые кланы между собой обсуждают, вырабатывая стратегию поведения. Потом в своих сферах влияния доводят другим кланам. Внеклановые Игроки узнают об установках или в Скрытом городе, или на форумах. Но и там пока тишина. Не нравится мне такое положение дел. Кстати, странно, что тот вход в Гнилую заводь свободный.

У Сергея в кармане завибрировал телефон.

«Вызывает Анна Васильевна».

— Разрешите? Как раз с того дома звонок.

Клещ махнул рукой.

— Алло. Слушаю вас.

— Сережа. Тут что-то непонятное твориться. Приехали какие-то ремонтные бригады во двор. Сейчас перекрыли вход в подвал. И ничего не поясняют. В ЖЭКе отвечают, что внеплановые работы и бросают трубку. Вы не в курсе, что происходит?

— Нет. Пока никакой информации не поступало.

Он отключился и пересказал все начальнику.

— Значит проход не свободный уже. Поехали. На месте определимся.

Пока ехали на место, Клещ Сергею перевел 2500 свободного опыта.

— Посох покойника забрали на аукционе. Твоя половина. Почему-то мне казалось, что такие вещи не часто выставляются. Ошибся. Еще пара висела, но первым купили наш. Я шаг в торгах поставил меньше, чем другие.

— А как оружие купить? Где лучше: на аукционе или в магазине. Я правда только один видел, но Таксо сказал, что их с десяток в Скрытом городе.

— Везде свои плюсы и минусы. На аукционе оружия немеряно и на любой вкус. То же самое и по его цене. Но там в ходе торгов, надо следить за ростом цен. Цены только поднимаются. В описаниях будет все, вплоть до мелких царапин и трещин. За этим хозяева аукциона строго следят.

В магазинах выбор не такой большой, но тут живое общение продавец-покупатель. И торг на понижение не просто возможен, а практически всегда присутствует. Особенно, когда в поле зрения попадает такой новичок, вроде тебя. Вы тогда не через «Дарс» ходили?

— Угу. И сразу в магазин попали.

— Эльф Роллос нормальный парень. Но говорят, что в последнее время торговля «висит». Он даже вложился, оплатив еще пару проходов к себе. Так что, не удивляйся, если сунешься в Скрытый город не в супермаркете, а в другом месте, а выйдешь тоже к нему в магазин.

Глава № 12

Во дворе было очень оживленно. Стоял грузовик, на обшарпанной временем будке которого красовалась совсем свежая надпись: «Аварийная служба горводоканала». Кроме этого ЗИЛа, были еще и легковые автомобили, но они стояли немного в стороне.

С десяток людей стояло недалеко от подъезда, проход к которому был огражден оранжевыми лентами с надписью «проход запрещен».

Заметив полицейских, к ним навстречу направилось двое. Ники «Кабан» и «Велик» отражали их внешний вид в реале. Кабан был крупный и широкоплечий мужчина, ходивший, утопив голову в плечи, от чего казался сутулым. Велик — высокий и очень худой. Для пасмурной погоды на его бледном лице нелепо смотрелись солнцезащитные очки.

— Привет, Клещ, — Кабан первым протянул руку для приветствия. — Как Игрок или с ментовской миссией?

— Обыватели из дома звонят. Переживают. То труп в подвале, то коммунальщики ни с того, ни с сего приперлись. Какую отмазку придумали, чтобы мы в одну дудку дули?

— Подземный прорыв водогона. Возможно образование больших пустот и, как следствие, проседания грунта. Наблюдаем.

— А в Игре?

— А в Игре, Клещ, надо было в клан вступать, а не по мелким ватагам шататься.

— Я тебе сто раз говорил, что у меня команда по своей вертикали, в кланы не вступать. Вот сниму погоны, тогда руки будут развязаны. Колитесь, что случилось?

Кабан глянул на своего товарища, давая тому право решать, рассказывать или нет.

— Нам команду дал бургомистр. Вчера в Управе Скрытого города долго совещались представители топов и главы местных кланов. Наша задача простая: никого из Игроков в Гнилую заводь не пропускать. Самим заходить не дальше первого зала. И, — Велик понизил голос, — что самое интересное и непонятное, никого из заводи не выпускать. Я имею в виду людей, а не монстров.

— Интересные дела творятся. Буду докладывать. У нас тут все-таки расследование несчастного случая проводится.

— Знаем, — кивнул Кабан. — Бургомистр рассказывал, что неизвестного Игрока тварь какая-то зажмурила.

Клещ отошел в сторону, списываясь с кем-то в управлении, а Сергей направился ко второму подъезду, набирая номер Анны Васильевны.

— Я у вашего подъезда. Не зайду. С начальником, но пара минут есть.

Женщина вышла, сопровождаемая доберманом, который, мимоходом ткнувшись мокрым носом в ладонь полицейского, выскочил во двор, сразу скрывшись в кустах.

— Здравствуйте, Сережа.

Анна Васильевна была в серой юбке, прикрывавшей ноги на ладонь ниже колен. Но вниз Сергею смотреть не хотелось. Белая блузка приковала к себе его внимание, заставляя постоянно контролировать свой взгляд, переводя его от груди женщины на ее лицо. То ли грудь выросла после покупки этой блузки, то ли она специально так выбиралась, но судя по «морщинкам» складок возле пуговиц, нагрузка на нитки, которыми они крепились к материи, была громадная.

— Что же такое у нас произошло?

— В этом районе проходят большие трубы старого водовода для завода. От времени произошла утечка. Специалисты сказали, что возможно образование пустот, и как следствие, проседание грунта с повреждением строений. Вот они и установили какую-то аппаратуру, которая ищет эти подземные пещеры.

— Жуть какая. Дом наш, итак, старый, а тут еще проседания.

— Успокойтесь и доверьтесь специалистам. А дома такой постройки покрепче современных скворечников будут.

— А у меня, Сережа, беда. Тори сильно болеет. Ветеринары только руками разводят. Говорят, что возрастные изменения организма. Один даже предлагал усыпить его. Не согласилась. А он скулит все время. Жалко, — она всплакнула и отвернулась, но быстро взяла себя в руки. — Может все-таки кофе? Я и начальство ваше напоить могу.

— Спасибо, но откажусь. Что наша соседка? Готова к свадебной церемонии?

Смена темы разговора Анне понравилась. Она даже стала улыбаться.

— Я ей намекнула, что возможно появление ухажёра. Так теперь красоту наводит. Парикмахер, магазины. Человек хоть хороший?

— Не плохой. Жизнь его сильно помотала, но, как мне кажется, не сломала. Я придумаю, как их познакомить. До свидания. Начальник ждет.

В машине они о деле не разговаривали — подвозили в центр знакомого начальника. Пока ехали, Сергей посматривал на шефа, замечая, что его терзают какие-то переживания.

— С этой минуты, Сергей, я для тебя фактически перестаю быть начальником, — первое, что сказал Клещ, когда они вошли в его кабинет.

— Что такого случилось?

— Происшествие в подвале перешло совершенно на другой уровень. Новые обстоятельства. Теперь этим нам заниматься, все равно, что сельскому РОВД расследовать поставки кокаина из Южной Америки.

— Погибший Игрок был не простым?

— Не в этом дело. Он ничем особым не выделялся. Обычный середняк, хотя и шестидесятого уровня. И роль у него самая подходящая — охотник. Но о нем позже. Вопрос сейчас в том, кто его обнулил.

— Мы же вроде разобрались, что в этот период часть заводи наводнили Омутные крысы. И свидетели это подтверждают.

— Омутные крысы, опасны, когда их группа или одиночка десятого уровня. Нам очевидцы сказали, что была группа из одной большой и шести или семи маленьких крыс. Получается, что мамка с выводком.

— Получается.

— Это для нашего уровня очень хороший вывод, сделанный на основании только лишь чужих свидетельств. Но они не дают гарантии, что это была именно Омутная. Проблема в том, что Система оказалась обеспокоена этим происшествием. В управе сказали, что в наш регион направлен Системный судья. Я о таком только слышал на уровне слухов. Значит уровень угрозы настолько велик, что включается Игрок, наделенный неограниченными полномочиями.

— Ясно. А при чем тут я?

— А при том, что единственным клириком на огромном игровом пространстве нашего региона оказался ты. Знаешь, я, когда в молодости написал рапорт о переводе в розыск, мой прежний начальник, похлопав тогда меня по плечу, сказал: «Иди домой. Поспи. Больше ты спокойно спать не будешь». Вот и я тебе теперь могу сказать то же самое. Пока занимайся текущими делами по службе, а рано утром подхвачу тебя, и на область двинем.

До вечера Сергей занимался изучением нормативных документов по работе РСЧ. Формальность формальностью, а чувствовать себя профаном в этой работе ему не хотелось.

Бывалый: Привет. Вопрос: сегодня идем на охоту? Дубина у меня пока остановился.

Клирик: Нет. Все заводи города закрыты на вход. Подробности не знаю, но что-то серьезное. Расслабляйтесь.

Бывалый: Ок. Скинь подробности, когда будет какая-то ясность.

Отвечать Сергей не стал, итак, было ясно, что скинет. Вопрос — когда.

— Лилия Петровна, я уйду раньше. Завтра в управление с начальником. Надо форму приготовить.

На самом деле Сергею не терпелось проскочить в Скрытый город. Накопленный свободный опыт «жег» взгляд в игровом интерфейсе, и требовал их немного растратить. Оружие и игровые приблуды для охоты если не сейчас, то в скором времени понадобятся, ведь карантин не может длиться вечно.

Не зная пока других близких проходов, Сергей направился в супермаркет. Все тот же Тюлень, приняв оплату, нажал кнопку, и Сергей перешел в магазин.

— Добрый день, Роллос.

— А! Молодой Игрок пожаловал. Мимоходом или как?

— Или как. Я мало что еще знаю, но без оружия долго оставаться не намерен.

— Все зависит от планов и количества циферок на счету.

— Счет, хоть и не большой, но уже есть, да вот реалий ценовой политики я не знаю. Скажу честно, даже на аукционе не приценивался. Посоветовали сразу туда не соваться, а начать с магазинов, в частности, с вашего заведения.

— Попробую угадать… Клещ советовал?

— Он. Хорошо отзывался.

— Приятно слышать. Приступим?

Сергей кивнул, и сразу перешел в витрине с оружием.

Тут было все! Обрезы охотничьих ружей и их целые сородичи. Карабины с оптикой и без. Автоматы, как новенькие, как будто только с завода, и с потертыми прикладами. Были и новые модели с мощным обвесом из коллиматорных прицелов, подствольников и лазерных целеуказателей. На стене висело два плаката, на которых красовались пулеметы «Корд» и «ПК». Судя по небольшому размеру магазина, оригиналы, чтобы не занимать место на витрине, хранились где-то в его недрах.

Пистолеты были представлены в очень большом ассортименте. Только на самом прилавке, под толстым стеклом, было выложено полтора десятка стволов. Еще четыре десятка были на стенде за спиной продавца. Тут были как представители современного рынка вооружений, так и короткоствольные раритеты, типа револьверов «Кольта» и «Нагана».

— Для начала важное уточнение, Клирик. Каков объем вашего внутреннего хранилища. Служба в полиции, это конечно же удобно, но все-таки?

— Стандарт.

— Ясно. Сто грамм, и это крайне мало.

— И что посоветуете в таком случае?

— Есть несколько путей. Первый — подбирать оружие с соответствующим модификатором, который снижает игровой вес. Второе — купить такой модификатор. Третий — решать вопрос с расширением хранилища до нужного объема. Как видите, все можно решить. И зависит это…

— От количества и качества цифр в свободном опыте.

— Именно так, молодой человек. Хранилище можно расширить или получив плюшки от Системы, или купить. Тут также есть варианты: амулет, свиток. Амулет недолговечен. Их покупают как временный выход из положения. Свиток дороже, но он расширяет хранилище, и оно таким остается навсегда. Есть еще вариант — Книга навыков «Тяжеловес». Не думаю, что вы планируете служить в каком-то из кланов в качестве тяглового животного, перетаскивая в реале и в заводях кучи оружия, снаряжения и боеприпасов.

— Давайте все-таки будем отталкиваться от оружия. Дело в том, что у меня есть патроны к родному ПМ, купленные мной по случаю.

— Хорошо. Пистолет Макарова. Вес со снаряженным магазином 810 грамм. У меня в наличии есть с модификатором, снижающим вес на две трети, то есть, до 270 грамм. Если остановитесь на этой модели, то за вами выбор: модификатор, и вес станет всего 50 грамм, или свиток — и хранилище увеличивается до трехсот граммов. И то, и другое стоит по 500 свободного опыта, но модификатор я бы не рекомендовал. На этот тип оружия возможна установка всего двух. А два на уменьшение веса… — эльф скривил на лице кислую мину.

— А если амулет?

— Двести. В наличии есть. Срок работы десять суток. Плюсы — носится на шнурке на шее, минусы — при окончании срока работы оружие может вывалиться в самый неприятный для этого случая момент. Амулеты, увы, не предупреждают о сроках своей работы заранее.

— Для этого человечество уже изобрело в телефонах функцию «напоминание». Давайте амулет.

Роллос выложил на стекло прилавка длинный синий шнурок, который был продет через металлический цилиндр, чуть толще самого шнурка.

Роллос предлагает купить Амулет внутреннего хранилища за 200 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

Клирик осмотрел приобретение.

Простой Амулет внутреннего хранилища.

Характеристики: увеличивает внутреннее хранилище. Доступный вес — 400 грамм. Срок действия — десять суток с момента активации.

— А как его активировать?

— Надев на шею. Поэтому, не торопитесь, пока не будет такой необходимости. В Скрытом городе оружие и в кобуре можете носить, и за поясом, и в кармане. Главное, чтобы не на виду было. Пока положите его в карман. Продолжим?

На прилавке появился ПМ. Обычный с виду пистолет. Не новый, судя по легким потертостям воронения на ребрах затвора.

Простое оружие. Пистолет Макарова. Уровень — 3. Прочность 89 %. Модификатор — снижение веса на 1\3.

— Видел такое же, только с модификатором на увеличение магазина.

— Для этой модели очень полезное усовершенствование. Восемь патронов в магазине, плюс в стволе, согласитесь, маловато для охоты в заводях. К этому стволу есть запасной магазин, но все же, модификатор практичней. Когда вопрос касается выживания, экономить не нужно.

— Что по чем?

— ПМ отдам за тысячу. Модификатор на тридцать патронов, но не на пистолет, а на магазин, пятьсот. При условии покупки еще сотни патронов — сделаю достойную скидку.

— Цена патронов?

— Три за штуку.

— Они модифицированные?

— Эти обычные.

— Тогда откажусь. Я брал за такую же цену, но с наворотом «разрушитель». Их пока хватит, а работают превосходно.

С патронами Роллос «стратил» в глазах Клирика. Хотя и Дубина мог спихнуть не нужные ему боеприпасы по демпинговой цене. В любом случае, теперь продавец будет думать, как все-таки не упустить покупателя в дальнейшем.

— Пистолет и модификатор.

Роллос предлагает купить Простое оружие — Пистолет Макарова за 950 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

Исправился эльф быстро, сделав приятную для глаз скидку.

Роллос предлагает купить модификатор «Увеличение боезапаса до 30 патронов» за 500 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

Модификатор представлял собой крохотную бесцветную стразу.

Модификатор «Увеличение боезапаса до 30 патронов». Внимание! Для установки модификаторов данного типа необходимо изучение навыка «Оружейник». Уровень владения навыком — 2.

Эльф, следя за мимикой покупателя, улыбнулся.

— Самому пробовать установить абгрейд я бы не рекомендовал. Большой риск привести его в негодность, и минус к прочности предмета, который собрались модифицировать. Установка модификаторов обычно стоит денег, но вы впервые у меня, поэтому я все сделаю.

Роллос взял стразу и большим пальцем придавил к магазину.

Магазин к пистолету Макарова. Уровень — 3. Прочность 92 %. Модификатор — Увеличение боезапаса до 30 патронов.

— С вооружением закончили, или есть еще к чему-то интерес?

— Что можете посоветовать из холодного оружия. До этого я использовал простейшее. Клевец.

— Есть предпочтения? Стреляющее, рубящее, ударно-дробящего действия? Потяжелее или полегче? Древковое колющее? Древковое рубящее?

— Для ближнего боя с не очень большим клинком. Клевец, вещь неплохая, но для самых слабых тварей.

Роллос достал из-под прилавка

Обычное оружие. Тесак саперный. Уровень — 5. Прочность 89 %. Без модификаторов.

Вторым вариантом была снятая с задней витрины сабля.

Сильное оружие. Сабля абордажная. Уровень — 6. Прочность 91 %. Без модификаторов.

Оба представителя колюще-рубящего оружия выглядели внушительно. Тесак уступал сабле длинной клинка, но был шире. У абордажной сабли, кроме длинны, были и другие преимущества. Немного изогнутый клинок позволял лучше наносить рубящие удары, а эфес был сделан таким образом, что фактически скрывал всю тыльную часть кисти.

Попробовав в руке оба оружия, Клирик больше склонялся к покупке сабли, но по времени больше внимания уделял тесаку, то присматриваясь к заточке, то рассматривая рукоять.

— Тот же вопрос: что по чём?

— Оба по тысяче. Какой из вариантов больше понравился?

— Понравился тесак, но возьму саблю.

— Из-за уровня оружия.

— В детстве хотел стать пиратом. Есть какие-то модификаторы к нему?

— На этот тип можно установить два модификатора. Есть «привязка», есть «повышение прочности», и есть «разящий удар». Первое, я думаю понятно. «Повышение прочности» уменьшает степень износа предмета на 10 %. Уже не так страшно при промахе угодить в столб или каменную стену. Да и встречаются мутанты, у которых имеется собственная броня или кости, напоминающие прочностью железную арматуру. «Разящий удар» увеличивает на 5 % причиняемый противнику урон.

Вспомнив, как пропал щит Дубины и как он переживал за меч, Клирик решил обязательно повысить прочность. Но и усилить воздействие так же хотелось.

— Цена такая же? Пятьсот?

— Да. Это простые модификаторы. Цена мало где будет колебаться в ту или иную сторону.

— Хрен с привязкой! Давайте два других. А установка сколько?

— Я буду последователен, уважаемый Клирик. В залог наших будущих отношений я их установлю без оплаты.

Роллос предлагает купить: Сильное оружие Сабля абордажная за 1000 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

Роллос предлагает купить модификаторы: «Повышение прочности», «Разящий удар» за 1000 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

Для переноски сабли продавец дал картонную коробку, предварительно предупредив, что этот предмет обыватели увидят.

Облегчив счет свободного опыта на 3450 единиц, Клирик отправился к переходу в супермаркет. Жаба давила, но не сильно. Когда карантин с заводей снимут, запас можно будет восполнить.

Глава № 13

Глава № 13

По пути в областной центр Сергей рассказывал начальнику о своем посещении магазина и о сделанных покупках. Клещ оценил его действия, похвалив за правильное поведение.

— В Игре, как и в реале, люди идут не туда, где ниже цена. Приоритет все же имеют те продавцы, кто уделил больше внимания. Ведь как бывает: на рынке стоят две продавщицы. И ассортимент овощей одинаковый, и цены по договоренности те же самые. А у одной очередь, а у соседки еле-еле торговля двигается. А все потому что, первая когда-то улыбнулась покупателю, сделала комплимент, увидев покупателя у себя впервые, подвинулась по цене на десять копеек. Покупатели все это хорошо подмечают.

Да и не только на рынке. У меня есть знакомая, в банке работает. Она уже в третий перешла, а клиенты не за «плюшками» от банка, а за ней переходят. И счета переводят, и депозиты перекладывают.

Так и с Роллосом. Ведь, скажи честно, ты ведь планируешь прежде всего с его магазина будешь начинать, если надо будет что-то купить?

— Да. С него. А продавать ему что-то стоит?

— Дальше, как знакомство укрепится, попробуй с ним чат приватный сделать. Я не знаю точно о нем, но многие торгаши себе покупают доступ к аукционам, чтобы перепродавать товары. А что?

— Хочу Бывалому предложить продать тот пистолет, что он в заводи подобрал.

— Позже. После того как с Судьей встретимся.

— А где будет встреча?

— В Скрытом городе. В нашем управлении есть переход.

— А что, Скрытые города повсюду есть?

— Если в населенном пункте Игроков набирается больше пятисот, Система запускает процесс создания Скрытого города. Чем больше Игроков, тем большую площадь он занимает. И функционала в нем больше. Например, у нас Управа, три банка, полсотни магазинов, кафешек. А в областном центре, на сколько я помню, банков больше тридцати. Даже есть аквапарк! Я как-то туда заглядывал — народа тьма. У меня пару раз мысль возникала, чтобы на недельку туда на отдых мотануть. Передумал. Был бы помоложе, обязательно сделал бы такой финт. А сейчас нет. Жена же не Игрок, а сам не хочу.

— А нельзя сделать портальный переход из нашего Скрытого в другой?

— Увы. Система таких возможностей не предоставила. Хотя может для кого-то такие плюшки доступны.

В холле управления их встретили трое Игроков. Двое, Ольгерд и Кремень, были в гражданской одежде, а третий, носивший громкое имя Вампир, в форме капитана. Хотя капитан по возрасту был самый молодой, но имел пятидесятый уровень. Его коллеги дотянули до сорок четвертого и сорок первого.

Никого из них Сергей раньше не видел.

— Куда? — спросил Клещ капитана.

— Сразу в кофейню, — офицер направился в сторону двери, которая вела во внутренний двор. Там же находился вход в полуподвальное помещение, где располагалось небольшое кафе и магазин военторга.

Свернув в двери кафе, они прошли в отдельный зал, с висевшей на двери табличкой «Забронировано».

Там и находился большой проход в Скрытый город.

Клирик, выйдя на улицу, сразу обратил внимание, чтоосвещенность в этой локации была гораздо сильнее, а небосвод не казался таким низким, как в их городе.

Тут сразу во всем чувствовалась мощь. Здания были высотой в четыре этажа, широкие улицы с тротуарами. Архитектура напоминала строения восемнадцатого века.

Тут даже был транспорт! Мимо проехало такси-кабриолет, в котором, расположившись на заднем сиденье, хохотали две девушки — эльфийка и человек. Водителем был полурослик, едва выглядывавший из-за руля.

— Где встреча назначена? — спросил Клещ у капитана, который пройдя через портал оказался облаченным в темно-коричневую кожаную куртку с многочисленными заклепками. На широкой перевязи висел меч в ножнах, которые из-за обилия на них камней и золотистых накладок, могли бы украсить не только музей древнего вооружения, но и отдел фешенебельного ювелирного магазина.

Легендарное оружие. Меч Разящая длань. Уровень — 40. Характеристики скрыты.

Клирику стало интересно, сколько может стоить такое вооружение, и он из любопытства сохранил данные меча.

— Мы выбираем. Предлагаю в «Тихом омуте» осесть.

— Судья на связи в чате? — уточнил Ольгерд у Вампира.

— Нет. Мне сказали, что нас найдут без подсказок. Это же Системный судья. А значит Система его к нам сама приведет.

— Что-то мне не по себе от всего этого, — Ольгерд волновался и не скрывал этого. Достав платок, он долго вытирал им вспотевшую голову. — Ведь как спокойно мы жили! Игра реально доставляла удовольствие. Да, бывали и напряги, но где их не бывает. Даже в детском саду. Но к ним я относился, как развлечениям. А тут — здрасьте! Карантин и полная блокада всех локаций! Город полон слухов. Бизнес весь замер в ожидании. Аукцион лихорадит. Биржа практически пустая.

Пока ожидали заказанное кофе, Клирик рассматривал клиентов заведения. Он старался не обращать внимание на ники Игроков, а больше уделять внимание их обликам.

Большинство были расы людей. За соседним столиком компанию из трех людей разбавил гном, имевший броскую внешность. До этого так близко Клирик не видел представителей этой расы.

Гном был на полторы головы ниже людей, но ширине его плеч мог бы позавидовать любой культурист. Волос на голове было маловато, но борода с лихвой компенсировала этот недостаток. Длинная, достававшая до середины живота, она была раздвоена в средней части. В два пучка волос было вплетено множество шнуров серебристого цвета. Наверняка, это какая-то гномья мода. Проблемный элемент внешности в этот момент, в дополнение к шнуровке, был сильно забит крошками громадной пиццы, которую он поедал, удерживая на весу двумя руками.

— Это Уважаемый Гемондон, — пояснил Клещ, заметив, что Клирик рассматривает колоритного гнома. — Глава правления ведущего в регионе Мега-банка. Хоть в нике у него и нет слова «уважаемый», но в обществе ходят упорные слухи, что иначе к нему обращаться не стоит. Кстати, это деловая встреча. Когда он пиршествует в дружеской компании, пенсне на глазу нет.

Как только официант принес их заказ, на свободный стул опустилась молодая и очень эффектная женщина. Серый брючный костюм сильно подчеркивал ее высокие ноги. Волосы русые, короткие. Ярко-красная помада смотрелась весьма броско на бледноватой коже лица, но ей это очень шло. Клирику показалось, что чтобы она с собой не сотворила, меняя одежду, косметику или стрижку, она все равно останется суперпривлекательной.

— Парень! — окликнула она отходившего от столика официанта, немного приподняв руку, привлекая к себе его внимание. — Сто «Эрибуни» и кофе «Эль Инжерто». Если такого коньяка нет, что-то из первой десятки «Золотой серии».

Официант тут же умчался.

— Мадемуазель Линда, — глянув на ее ник, начал Вампир, — мы конечно рады видеть за своим столиком столь прекрасную особу, однако у нас назначена встреча, а стул, занятый вами, как раз и предназначен для особы, которую мы ожидаем.

— Во-первых, мадам Линда. Во-вторых, меня предупреждали, что Вампир, прежде, чем начнет хамить, некоторое время будет очень ласковый. А в-третьих, дождались. Я и есть Системный судья, господа Игроки.

Подождав, когда эмоции, которые сразу разбушевались в глазах мужчин, угаснут, она продолжила.

— Итак. Вампир, Ольгерд, Кремень, Клещ и Клирик. Прежде, чем я озвучу причины, по которым я оказалась здесь, быстро подумайте и решите, хотите ли вы услышать то, что я расскажу. После услышанного от меня вы будете обязаны принять на себя кой-какие обязательства. Это касается и сохранения в тайне услышанных сведений, и беспрекословное выполнение всех поручений. Вернее, правильно будет сказать — приказов.

Она медленно обвела всех взглядом. Как другие реагировали на него, Клирик не мог знать, но у него взмокла спина. А только-только казавшиеся привлекательными глаза женщины стали похожи на два бездонных колодца, которые грозили поглотить его в свою черноту. Странно, но ему казалось, что при знакомстве, ее глаза были голубыми.

Похоже, что и у других были сходные эмоции. Ольгерд вновь достал платок и начал вытирать не только покрывшиеся влагой волосы головы, но и старался просунуть его глубже, за воротник рубашки, пытаясь дотянуться до ложбины между лопаток. Кремень, только поставив стакан с водой, снова взял его и выпил почти полностью.

Клещ никаких эмоций не показывал, однако Клирику было видно со своего места, что пальцы, скрытые от судьи краем стола, нервно мнут край скатерти.

Только лицо Вампира не выражало никаких чувств. Впрочем, и оно немного побледнело.

Клирик успел подумать, что эта ситуация ничем не отличается от множества совещаний в управлении, на которых ему доводилось присутствовать в качестве зрителя. В отличие от своих руководителей, он не испытывал на них никаких страхов, помня слова умудренного жизненным и служебным опытом старшины райотдела, часто говорившего: «Танки клопов не давят».

Сейчас Клирик старался представить, что он мелкий клоп, и в случае разборок траки гусениц тяжёлого танка не смогут раздавить его, забившегося в глубокую щель. И вообще, несмотря на жуткий взгляд, Клирику казалось, что все происходящее, лишь часть ритуала, который Системный судья обязана исполнить.

Но Ольгерд так не считал. Сложив платок, он поднялся из-за стола, и бросив короткое «Простите», быстрым шагом покинул заведение.

— Честно и ожидаемо, — прокомментировала его уход Линда. — Всё или еще кто-то? Если решите остаться, то это должно быть взвешенным решением. Никаких последствий не будет. Вы были отобраны Системой по каким-то неведомым мне критериям, а я хочу быть уверена в надежности отобранных.

Кремень, допив воду, молча поднялся и тоже вышел.

У Клирика возникло желание списаться с Клещом, но открыв интерфейс, он обнаружил, что все окна в нем неактивные.

— Если вы определились, и решение ваше остаться окончательное…

Системный судья Линда предлагает вам принять Соглашение о нераспространении информации.

Соблюдение Игроком положений Соглашения будет контролироваться Системой. Нарушение любого из пунктов Соглашения будет караться обнулением учетной информации об Игроке.

— Запрет на распространение кому-либо информации о мероприятиях, планируемых и проводимых Системным судьей;

— Запрет на распространение информации, полученной от Системного судьи, касающейся причин проведения карантинных мероприятий;

— Саботаж выполнения поручений Системного судьи.

Принять. Отклонить.

Принять.

— Молодой Игрок оказался или самым расторопным, или просто безбашенным, — женщина мельком глянула на Клирика, и, скорей всего это сказала, чтобы уведомить остальных, что первый Игрок Соглашение принял.

Клирик не видел решений Клеща и Вампира, но по тому, как Клещ, выдохнув, откинулся на спинку стула и остался, понял, что решение далось ему с большим трудом.

Вампир сменил позу, просто поменяв на столе руку, на которую он облокачивался. Лицо оставалось мраморным.

Пока выполнялись формальности, официант принес Линде ее заказ. От взора Клирика не ускользнуло, что бокал с коньяком и чашка кофе были доставлены к столу на тяжёлом серебряном подносе. Им приносили на обычной «жестянке». Вряд ли руководство заведения знало о статусе посетительницы. Скорей всего, поднос был результатом очень дорогого заказа.

— Ну, раз вы остались, позвольте называть вас «коллеги». Что вам известно о мирах, которые находятся за заводями, прилегающими к вашему региону.

Вопрос звучал для всех, но Линда ожидала в первую очередь ответ от Вампира, как самого прокачанного Игрока.

— Заводи имеют различную величину как по протяженности, так и по площади. Где-то в противоположных от нас местах есть выходы, схожие с нашими, только в иные миры, подключенные Системой к Игре.

— Верно. А есть ли среди ваших знакомых кто-то, кто бывал в тех краях?

— Смеетесь? — Вампир хмыкнул, впервые как-то выразив эмоцию. — По слухам на форуме, в Азиатском регионе вроде как был суперклан, который смог этого добиться. Все бурно обсуждали такую возможность, представляя плюшки, которые могли быть заработаны в ходе такого рейда. Но были и трезвомыслящие, которые считали, что такое пати могло потерять от трети до половины личного состава.

— Пятую часть они потеряли, — Линда одним глотком осушила бокал, но на стол его не поставила. — Из тысячи двухсот до прохода в иной мир дошло девятьсот с хвостиком. Плюшек и вправду было огромное множество. Уровни, баллы опыта, свободный опыт с большим количеством нулей, лут, который некуда было складывать. Только на обратном пути они потеряли еще столько же. В итоге: две пятых отряда осталось в заводи.

Заводи бывают разные. Большие и маленькие. Многоуровневые. Болотистые, пещерные или городские, где дома неизвестных цивилизаций поглощены джунглями. Но твари во всех не терпят присутствие чужаков. Наш мир один из самых молодых в Игре, если не самый молодой. Все вы знаете, что основной задачей Игроков является недопущение тварей из заводей в свой мир. В других мирах происходит все то же самое: игроки-пограничники и твари, осмысленно или инстинктивно лезущие в сопряженные миры. Только там больше, чем здесь высокоуровневых Игроков.

Линда поискала взглядом официанта и приподняв пустой бокал, попросила повторить.

— Вы двое осматривали покойника на выходе из Гнилой заводи? — она повернулась к Клещу, мельком глянув на Клирика.

— Из Игроков только мы.

— Система отреагировала на результаты его вскрытия.

— Я в курсе. Меня только недавно проинформировали, что судмедэксперт умер от инсульта, — Клещ кивнул.

Для Клирика информация была совершенно неожиданной.

— Совершенно верно. Инсульт. Эксперт был обывателем, а времени, чтобы сделать все тихо, уже не оставалось. Дело в том, что эксперт обнаружил, что покойник не является человеком. Да, он принадлежит к расе людей, которых огромное множество, но по внутреннему строению, он не земной человек. Если бы произошла утечка, в лучшем случае все было бы списано на инопланетян. Но утечка нам совершенно не нужна. Особенно сейчас.

Для чего я все это рассказываю? Погибший Игрок был в специальной команде охотников, которая выслеживала тварей, но не тех, которые обитают в заводях. Других. И настолько опасных, что от них надо оберегать даже самых жутких существ этих самых заводей. Вероятно, что с этим обстоятельством и связан тот факт, что тело погибшего не распалось на пиксели. Специальная бижутерия была обнаружена в посмертной шкатулке.

За огромный период времени, который я успела промониторить, пока собиралась к вам, известно о семи случаях, когда эти существа, проскочив в заводь из своего мира и натворив там достаточно много бед, проскальзывали в сопредельные миры. И из этих семи миров только два, довольно высокоразвитых мира, смогли отбиться и купировать эту проблему.

— А другие пять? — спросил Клещ.

— Они погибли. Система вычеркнула их из своего реестра разумных миров, а все проходы из них запечатала. Как видите, что в Игре, что в реальной жизни, тараканы все-таки находят щели, чтобы пробраться туда, где они совершенно не нужны.

— Как быстро протекает процесс гибели мира? — безэмоциональным голосом спросил Вампир.

— В каждом из погибших миров свое летоисчисление, свои сутки. Если брать среднюю продолжительность, то от года до трех с момента прорыва. И, поверьте мне, эти миры достойно сопротивлялись.

— Но все равно погибли.

— Да. Изучить удалось только положительный опыт двух выживших миров, и совсем мало известного о первоначальной деятельности Игроков в погибших. Для противодействия заразе важным фактором является правильная организация карантинных мероприятий. Отсюда и введенные в спешном порядке ограничения.

— И кто же эти могущественные существа?

— Система именует их — Метаморфы. Чтобы вы не копались в памяти, я брошу вам ознакомительные файлы. Просмотрите начальные тезисы, пока я буду дегустировать коньяк.

Линда направила файл. Принять. Отклонить.

Принять.

Метаморф — условноразумное существо, главнейшей способностью которого является способность к перемене облика, путем полного копирования тел и повадок других существ.

В отличие от мимикрии, при которой сходства между различными видами организмов, выработались в ходе длительной эволюции как защитное у одного из видов, в случае с метаморфами имеет место полное порабощение организма, захваченного метаморфным существом, поглощение не только тела жертвы, но и его сознания.

Обращение тела жертвы в полноценную особь метаморфа может протекать как длительный период времени, так и в кратчайшие сроки. Считается, что это зависит от целей, которые ставит перед собой агрессор. Длительный период — подчинение носителя и использование до полного созревания агрессора. Короткий — стремление к уничтожению особей, опасных для развития колонии метаморфов.

Метаморфы способны скрывать свою природу, разнообразными природными способами обращаясь в любое живое существо. Может как иметь некую изначальную форму, так и не иметь её вовсе.

Слабый или изначальный метаморф, копирует лишь некоторые внешние особенности, возможно, с огрехами, выбирая для старта небольшое существо. Сильный (или окрепший) принимает облик полностью, копируя и комплекцию, и навыки, и, возможно, даже память и способности оригинала.

Возможно, что наиболее сильный метаморф оказывается по внутреннему строению полужидким монстром, произвольно меняющим форму и фактуру своего тела.

— То есть, пока мы тут прохлаждаемся, эти сущности, натянув на себя чью-то личину, разгуливают по нашему миру, чтобы захватить его, а нас уничтожить? — полученная Вампиром информация, похоже вызвала бурю внутренних эмоций.

— От твоего возмущения, Вампир, ничего не изменится. Ты призван ко мне Системой не для того, чтобы мчаться в бой, размахивая эти чудесным мечом. Вы нужны, чтобы организовать все мероприятия так, чтобы купировать угрозы максимально эффективно и с наименьшими потерями. Эмоции можешь засунуть себе… за отворот рукава камзола. Эй! Мальчик! Еще коньяка!

Глава № 14

Линда смаковала коньяк, но Клирик видел, что она в этот момент пристально их рассматривает. Себя он чувствовал неуверенно. А как иначе? Тут, в кафе за маленьким овальным столиком, решалась судьба цивилизации и вырабатывалась стратегия действий, а он, первоуровневый Игрок, всего несколько дней назад узнавший о существовании Игры и кой-чего, что связывало реальный и игровой миры.

Судя по всему, то же самое чувствовал и Клещ. Он первым прервал затянувшееся молчание.

— Скажите, Линда, чем я могу быть полезен вам в этих мероприятиях? Мой уровень довольно низкий для решения глобальных вопросов. Да и игровая роль — пограничник, скорей предусматривает мое участие в карантинных мероприятиях на первой линии обороны, а никак не в штабе.

— Я Системный судья, Клещ. И призвана не только требовать от всех соблюдение правил, а в случае необходимости и силой принуждать к этому, но и сама выполнять все, что мне поручено. Сейчас мне поручено спасти этот мир. Заметьте все, не «сделать все, чтобы спасти», а именно спасти. Система поручила работать с выбранными ею на этом этапе — я выполняю.

И не думайте, что нас только четверо. Вы выбраны из этого района. Сейчас происходит колоссальная работа по сбору и обработке информации. Просчитываются сотни вариантов развития событий и еще большее количество вариантов по реагированию на них.

Клещ. Вы, как руководитель полиции в точке прорыва, берете на себя сбор всей информации в районе. Всей, Клещ. Все случаи смерти, пожары, мор свиней, аварии на дорогах и коммуникациях, слухи среди обывателей. Список не исчерпывающий. К вам скоро прибудут Игроки, которые все это будут сортировать и анализировать, а вы будете организовывать дальнейшие действия, по уточнению информации с учетом выводов специалистов. Также на вас координация с другими службами города на обывательском уровне.

И еще, Клещ. Будьте добры, передайте Главе Скрытого города мой камень-телепорта, — Линда выложила на столик темно-коричневый цилиндр. — Пусть подберет для меня место ночлега. Я буду там после полуночи.

Теперь Вампир. Силовой блок операции. Хоть сам, хоть привлекай «в тёмную» еще кого-то, но, чтобы круглосуточно, ежечасно и ежеминутно был контроль за всеми входами во все заводи вашего района. А Гнилая и Ржавая на особом контроле.

Скоро прибудут Игроки, которые тоже станут на постах, но у них будет иная роль. Следить за Игроками. Я не исключаю варианта, что метаморфы будут продолжать попытки прорыва и захвата новых носителей.

Часть наблюдателей прибудет вечером, остальные ночью и рано утром. Их появление на местах для вас, Вампир, не означает уменьшение работы. Они делают свою часть работы, вы свою.

— Простите, Линда, я мне чем заниматься? — Клирик не представлял, что он может делать в данной ситуации со своим уровнем знаний и умений.

Линда улыбнулась. И судя по блеску ее глаз, эта улыбка была не наигранной.

— Вы, Клирик, как человек, имеющий определенные познания в режиме секретности и оперативной работе, знаете, что такое — мероприятия прикрытия. Найдете трех или четырех человек. Не обязательно, чтобы это были Игроки. Три женщины и мужчина. Пожелания: все от тридцати лет и выше, а мужчина за пятьдесят.

— Какая для них задача?

— Ждать, когда я появлюсь в городе. Час, может полтора покатаемся по городу и окрестностям для фотосессии. Мне надо полсотни фотографий. Часть перешлю, часть сохраню в телефоне. В реале я, как-никак, молодая жена. Молодой муж сейчас сам дома, а жена вот в командировку отправлена, в самый разгар медового месяца. Срочную. Буду отчитываться, что вся в работе — инспектирую работу нашего филиала.

— И все?

— А что вы хотели? — взгляд Линды мгновенно стал холодным. — Что я могу поручить и ожидать от первоуровневого Игрока? Подвиг, самопожертвование или глупую выходку? У меня был другой вариант использование вашего опыта, но этим займется настоящий клирик!

Фразы «ваш опыт» и «настоящий клирик», хоть и звучали с сарказмом, Клирик был полностью с этим согласен.

— Вечером в ваш Скрытый город прибудет клирик. Его имя Камертон. Он, если будет такая необходимость, спишется с вами. Поступите в его распоряжение.

На этом нашу встречу считаю завершенной. К выполнению приступить немедленно. Постоянно находиться на связи в чате.

Линда предлагает вам вступить в закрытый чат. Принять. Отклонить.

Принять.

Говорить она прекратила резко, но сама не пошевелилась, давая понять, что она остается, а они должны сразу уходить.

Пока ехали по городу, Клещ молчал. Зная его манеру, Сергей догадывался, что он сейчас активно переписывается с кем-то из своих игровых связей, чтобы включить их в работу. Требование Линды использовать всех остальных Игроков «в темную», означало: «Работайте, парни, но для чего вы все это делаете, я вам не скажу».

— Ну, и какие у тебя впечатления, после этой встречи? — спросил начальник, едва они выехали на трассу.

— Мне интересно, как такая фифа смогла стать Системным судьей? Что надо уметь делать или что знать, чтобы быть облеченной такой властью и влиянием?

— Внешность очень обманчива. Ты, Сергей, действительно считаешь, что она молодая? Сколько ей лет дашь?

— Двадцать три, двадцать пять.

— Вот-вот. Уверен, что и муж ее новый так же точно думает, изнывая от мыслей, что его хрупкая «девочка» сейчас в другом городе трудится на благо фирмы. Думаю, что ей лет семьдесят минимум.

— Как?

— И это я прикинул по минимуму, с учетом того, что в Игре наш мир с середины семидесятых, а она поймала суть в двадцать лет. А если была старше? Сорок, пятьдесят, или как мой сосед по даче — в шестьдесят? Не удивлюсь, если ей за сотню с хвостиком.

— Бижутерия работает?

— И бижутерия, и полный сет какого-то снаряжения, и прокачка навыков. Была у нас на трассе за городом Наташа-Мерседес. Помнишь такую?

— Она пропала до того, как я училище закончил. Но помню смутно. Это ж достопримечательность, на которую все пялились, проезжая поворот в военный городок. Сисяки — во! — Сергей руками показал запомнившиеся объемы дорожной проститутки, — ляшки — во!

— Вот у нее навык «привлекательность» до десятки был прокачан. Плюс бижутерия по теме. И все это легло на игровую роль «Лекарь». Не в дугу вообще. А если бы роль была соответствующая, да все эти навороты? И так дальнобойщики-обыватели слюнки пускали, проезжая мимо. А если ехали Игроки, то голову сносило. И ей было уже шестьдесят.

— А пропала почему выяснили? Много слухов по городу тогда ходило: и маньяк проезжий, и те же дальнобойщики где-то завезли, поиздевались и бросили на обочине умирать.

— Угу. Я сам эти слухи и распускал. Мне ж больше поверят.

— А на самом деле?

— Возраст Игрока. Мы тоже стареем, но раза в три-четыре медленней обывателей. Вот и приходится тем, кто не загнулся в заводях или не попал под колеса грузовика, время от времени исчезать из реала и появляться в месте, где исключена или крайне мало вероятна встреча со знакомыми из прошлой жизни.

— А как же семья?

— Это очень болезненный этап в жизни каждого Игрока. Хорошо, если супруг уже покинул сей мир, а дети где-то далеко живут. В таких случаях инсценировка смерти и «похороны» в закрытом гробу. А если все рядом и под постоянным контролем? У нас в райотделе сколько не разысканных людей, которые пропали без вести?

— По памяти, кажется девятнадцать.

— Верно. Девятнадцать. Из них семнадцать, это Игроки. Все старики по паспорту, которые для исчезновения за пару лет до него начали симулировать психические отклонения, и уже уходили, но находились через несколько дней.

— Я понял. У нас даже есть свой термин — «позвала луна». А оно вот что получается.

— Да. Это вечный «висяк» для розыска, но лучший вариант. Родственники конечно будут жалобы писать, но другие варианты более сложные. Раньше частенько аварии инсценировали с последующим возгоранием автомобилей. Но наука не стоит на месте. Теперь надо экспертизу ДНК, чтобы проводить опознание и признать останки именно тем, кого надо спрятать в Игре. Лучший вариант, когда в числе родственников тоже есть играющий. Проще.

— А что мне делать с ее поручением?

— Выполнять. Четко и в срок. И когда подберешь людей по ее критериям, не забудь ей отписаться об этом. И фото их приложи.

Информация от Линды:

Метаморфы, которые могут быть среди нас, очень изобретательны и осторожны. Воздействие их на организмы людей практически крайне мало изучено. Внешне они всегда выглядят как человек. На первых стадиях носитель не подозревает о присутствии в его организме инородного существа. Предполагается, что у носителя метаморфа незначительно, но меняется модель поведения. Но цель у них такая же, сделать, чтобы жертва расслабилась, потеряла осторожность и тогда: либо уничтожить ее, окончательно стерев сознание и заменив его своим, либо получить от нее то, что метаморфу необходимо.

Линда: Буду подкидывать информацию о противнике по мере ее поступления.

— Я поставлю машину и к бургомистру. Дальше по ее заданиям буду работать.

— Мне на Рабочей притормозите. Я сейчас в отдел не поеду, а сразу займусь выполнением поручения. Есть пара мыслей по поводу кандидатур.

Сергей, срезав путь через дворы, направился к Анне Васильевне.

«Вот же заигравшийся дурачина», — обругал он себя, поймав на мысли, что ищет ее среди своих контактов в игровом чате.

— Анна Васильевна, день добрый! Сергей. Вы дома? Я зайду.

Хотя от момента его звонка до его появления в квартире прошло не больше трех минут, у хозяйки все было готово к встрече гостя. Чайник уже вскипел, на столе были расставлены чашки, а на большом блюде стоял торт «Наполеон» домашней выпечки. Судя по тому, что он был целый, хозяйка могла кого-то ждать в гости.

— А я как чувствовала с самого утра, что объявитесь. Тортик вот приготовила, — как будто прочитав его мысли, сказала Анна Васильевна, усаживаясь напротив гостя. — Признавайтесь, Сережа. Снова по делу?

— По двум. Первое, соседка и мой знакомый. У него как раз вынужденный простой по работе, на которую он подрядился. Вот я и подумал, что есть время их познакомить. Если ничего не поменяется, то вечером я позвоню.

— Хорошо. А второе что?

— Этот вопрос по работе. Только не спрашивайте, за чем все это надо. Надо, а сочинять я не хочу. Если поможете с этим — я ваш должник.

Сергей вкратце рассказал, что от него потребовало «руководство», совсем немного добавив от себя нюансов, в виде домыслов. Как ни странно, но женщина сразу согласилась.

— Я в юности играла в самодеятельности немного. Мне нравилось. Как я понимаю, мой типаж — зрелая и строгая женщина, как раз и вписывается в сценарий, который нужен.

— Да. Именно о вас, честно говоря, я сразу и подумал, когда получал установку. А других «актеров» не посоветуете.

— Так Антоновна! Она старше. А дома ей пока делать особо и нечего.

— А мужчину?

— Ваш товарищ не подходит?

— Моложе установленных рамок.

— Тогда Иван Иванович. С первого этажа. Вы его, наверное, не видели. Он на даче был, когда все это произошло. Увидите, сразу решите, что он профессор на пенсии. Седая бородка клинышком, очки, шляпа и трость.

— А на самом деле?

— А на самом деле он доцент. Вопрос с ним я решу сама. Согласится.

Сергей быстро доел свой кусок торта и начал собираться.

— Я позвоню.

Перед выходом он зафиксировал облик Анны Васильевна, сохранив для последующей пересылки Линде. Остальных рассчитывал заснять вечером.

Клирик: Что делаешь?

Дубина: Ничего. Пялимся на телек у Бывалого. Он пива приволок. Пьем. Все проходы в заводи закрыты. А что надо делать?

Клирик: Хочу вечером с дамой познакомить. Если срастется, подаришь Бывалому возможность не слушать чужой храп. В восемнадцать будь во дворе, где перед охотой встречались.

Дубина: Принял.

До назначенного времени было еще пара часов, и Сергей направился на работу, но к себе не стал подниматься, а пошел в паспортный стол. Эту службу давно вывели из системы МВД и сменили название, но старое продолжало использоваться как населением, так и во многих структурах, но неофициально, а для скорости общения.

— Ленка, Ирина, привет! — поздоровался он с неразлучными подружками и на работе, и в быту. Лена была ростом в метр пятьдесят, а весом меньше. Сто двадцать. Ее кума, Ира, на три головы была выше, но весом значительно уступала, хотя и слишком худой ее назвать было нельзя.

— Привет. С чем пожаловал?

— Человечека посмотреть хочу.

— Новая подружка?

— Нет. По работе. Свидетель.

— Рассказывай кому-то другому. Данные свидетеля можно в протоколе допроса глянуть.

Данные Сергей знал, но эти две кумушки знали город лучше, чем кто-либо другой. Ему нужна была дополнительная информация.

— С меня пирожное!

— Иди нафиг с такой оплатой, — сразу вспылила Лена, хотя было понятно, что она шутит. Ее вес давно перестал вызывать у нее комплексы. — Это Ирке подойдет. Жрет все подряд, а вес не поднимается. Ведьма! А я о шаурме подумала только, сразу плюс пара кило. За пиццу вообще молчу. Кого тебе надо искать?

Сергей протянул листок с данными Анны. Стрельнув глазками, Елена отправилась к шкафам картотеки.

— Серый! Удивил. Ее весь город знает. Странно, что ты не в курсе.

— А в чем знаменитость проявляется.

— Несчастная женщина. Как вижу в городе, отворачиваюсь. Слезы наворачиваются. Она со своей семьей в аварию попала. Машина слетела с дороги на развязке, несколько раз перевернулась. Ты же знаешь, какой там высокий скат от дороги. Ее выбросило, а вся семья внутри зажатыми остались. Так и сгорели у нее на глазах. Жуть, — Лена передернула плечами. — Лечилась долго.

— Крыша поехала?

— Нет. Она с ума не сошла. Говорят, что спать не может.

— Это когда было?

— Года два или три прошло.

— В училище в это время был.

Информация от Линды:

Жизненный цикл метаморфа включает имплантацию внутрь ещё живых организмов хозяев-носителей, после чего какое-то время адаптируется к нему, никак не проявляя себя. Следующая стадия — развитие. Идет процесс замещения тканей организма носителя новообразовавшимися тканями метаморфа. Для носителя это может проявляться в виде недомогания, сонливости, а на более поздних этапах, болями в перерождающихся органах.

В период созревания метаморф наследует от носителя ряд основных физиологических особенностей, которые помогают ему адаптироваться к условиям привычной для хозяина окружающей среды.

Когда паразит достаточно хорошо изучит образ жизни и поведение носителя, он полностью заменяет собой его сознание.

С Дубиной Сергей встретился еще на подходе к условленному месту. В этот раз тот был не в прошлой своей одежде, которая требовала не просто стирки, а отправки в мусорный контейнер. Теперь мужчина выглядел, как и положено перед знакомством и свиданием. Поверх черной рубашки был джинсовый пиджак. Сергей вначале подумал, что он великоват, но потом понял, что у Дубины такая манера ношения одежды. Он танк и привык, чтобы его ничего не сковывало в движениях.

«Ему бы бороду, и копия богатырь из былин», — подумал Сергей, направляясь к магазину.

— Ты куда, Клирик? Все уже куплено и все со мной. Перед домом в пакет переложу. Не в руках же все это тащить, — Дубина подпрыгнул, намекая, что где-то в недрах Игрока в хранилище дожидаются выгрузки покупки.

— Я уже у Веры. Поднимайтесь, — вместо приветствия, сразу сказала Анна, как только Сергей набрал ее номер.

Они прошли мимо «работяг», куривших, судя по запаху дыма достаточно дорогие для их статуса сигареты.

— Куда? — спросил один из них, вставая на пути.

— Туда! — пальцем показав на подъезд дома и собираясь обойти преградившего дорогу Игрока.

— Проход закрыт.

— Мы не в заводь, а по другим делам.

Охранник хотел что-то сказать, судя по выражению лица совсем не доброе, но внезапно переменился в лице и отошел в сторону.

— Надо, так надо.

— Я думал, что ты ему ментовские корочки будешь под нос совать, а у тебя, я смотрю, новая приблуда появилась, — сказал Дубина, когда они вошли в подъезд.

— Ты это о чем?

— Ник твой вместо зеленоватого оттенка начал золотым подсвечиваться, когда этот наезжать собрался. Первый раз такое вижу.

— Увы. Я свой рассмотреть не могу. А какие цвета вообще бывают? Знаю, что красным за ненужную агрессию к Игрокам и обывателям Система красит.

— Синеватые еще бывают. Но это временные, на время выполнения властных полномочий. В основном в Скрытых городах. В реале не видел ни разу.

Сергей попытался вспомнить, какие были цвета у стражников, которые их тогда поймали с Таксо, но этот момент ввиду опьянения в голове не отложился.

— Пошли? — Сергей показал на нужную им дверь, но Дубина придержал его за рукав.

— Нифига себе! На форуме пишут, что золотым подсвечиваются игроки, наделенные Системой особыми полномочиями, — глаза Дубины были возбужденные от полученной информации. — Дальше вообще страшилки, которыми пугают всех ослушавшихся «золотоголовых». Колись, что за тема?

Для самого Сергея это была новость, но он не стал подавать вида.

— Первое правило — не задавай вопросов, на которые опасно услышать ответы.

— Понял.

— Второе правило — мужчины женщин ждут на свиданиях, женщины мужчин — нет. Через сорок секунд будет ровно восемнадцать часов. Как раз на второй этаж подняться.

Глава № 15

Вечеринка прошла на «ура». Вера Антоновна выглядела совершенно не так, как Сергей помнил ее при поквартирном обходе. Тогда она напоминала именно старушку, закутанную в платок и повседневный фартук. И голос был, как ему казалось, мерзким и скрипучим. Сейчас это была эффектная женщина в возрасте, заботливая и радушная хозяйка. После всех своих женских ухищрений сейчас ей было на вид лет пятьдесят.

Сергей не знал, как к такой разнице в возрасте отнесется Дубина, но других вариантов пристроить человека у него не было. Сам Дубина был сорокапятилетним мужчиной, что Сергей уже давно выяснил, сделав запросы в информационный центр УВД.

Скрыпник Сергей Иванович был уроженцем областного центра. Десять лет назад был осужден за причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего на восемь лет лишения свободы. Отбыл в местах, не столь отдаленных треть срока и был освобожден по новому решению суда в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. В этот раз суд усмотрел в его действиях превышение пределов необходимой обороны.

Обстоятельства дела он выяснять не стал.

Стол ломился от угощений, приготовленных хозяйкой, и гости не знали, куда выгружать принесенное ими.

— Пойдемте на кухню, Сережа, — потянула его за сумку Анна Васильевна. — Пусть знакомятся.

На кухне они выложили все на стол.

— С Иван Ивановичем я договорилась. Будет на связи. Вера тоже готова помочь.

— Спасибо.

— Я долго быть тут не смогу. Извините, Сережа. У меня Тори очень страдает. Я попросила соседку у меня посидеть часок. Он ее только признает в мое отсутствие.

Анна действительно пробыла только час. Покидая квартиру, она провела ладонью по плечу Сергея, в конце сильно сдавив его пальцами. В ее глазах читалось сожаление, что она не может продолжить этот вечер.

Сергей тоже покинул квартиру, через полчаса, убедившись, что тезка чувствует себя в компании хозяйки уверенно.

— Слышь, Клирик, — тормознул его на выходе из подъезда ФрагоБол, бывший старшим кордона, — сколько тут еще куковать? Хрен с этим фармом в заводях! Так и в реале дел скопилось по самое горло.

— Этого никто не знает. Ни я, ни те, кто выше. Просто смирись и знай, что всё, что не связано с этим твоим заданием, ничего не значащая мелочь. Скажи, Вампир тут не появлялся?

— Трижды был. И сам, и еще с какими-то важными. Все с золотыми «шапками».

— Это как?

— Ты что ли не в курсе, что всех, у кого ники такие, как твой, начали «золотоголовыми» называть, а ники «шапками»? У всех имя плюс уровень, а у вас только имя.

— Когда? Я не знаю в какую сторону бежать. Дел по горло, — отмахнулся Сергей, собираясь идти дальше.

— Да я вижу, какие это дела, — ФрагоБол собирался отойти, но Сергей удержал его, крепко ухватив за рукав куртки.

— Заруби на своем носу: все, что я делаю с того момента, как мне нацепили «шапку», делаю не по своей прихоти. И все остальные «золотоголовые» сюда со всего региона съехались не для того, чтобы местные достопримечательности изучать. Прикажут тебе танцевать — будешь танцевать. А при отказе ты даже подумать ни о чем не успеешь. Понял?

— Понял, — ФрагоБол, несмотря на значительно старшинство в возрасте и тридцатый уровень, отвел глаза.

— Вот и хорошо, что понял. Вы тут не в бирюльки играете, кстати. Дубина, когда будет уходить, присмотрите, чтобы на ментов не нарвался. Он может.

— Судя по тому, что после твоего ухода свет притушили, он не уйдет.

— Всякое может быть. Это Дубина.

Сергей хотел сразу отправиться отсыпаться, но не получилось.

Линда: Сбор в Управе через сорок минут

Клирик: Принял.

Глянув на часы, он все-таки решил заскочить домой. Коту Тоше все равно, что его мир находится на грани катастрофы. Ему надо есть, пить и комфортные условия для туалета.

«Надо будет спросить, где купить карту города с отметками переходов», — подумал Сергей, вспоминая ближайший. Это был все тот же супермаркет «Дарс». В своем интерфейсе он ее не нашел, а спросить кого-то об этой функции забывал.

К Городской управе Скрытого города он прибежал за пять минут до назначенного срока. На входе его встречал долговязый Игрок с синим ником Цербер.

— Ну, где же вы ходите, уважаемый Клирик? Все уже на месте! Меня вот поставили выглядывать и сразу проводить в зал, чтобы вы не искали дорогу.

Пока они поднимались по широкой лестнице на второй этаж, Клирик узнал, что имеет честь общаться с самим бургомистром, который очень переживает из-за такого ажиотажа во вверенным ему Системой городе.

— Странно, что на такую должность назначают. Я думал, что это выборное место, — сказал Клирик.

— Эх, молодой человек. Мало видимо вы в Игре. Вам сюда, — он открыл высокую дверь, отделанную позолоченными накладками, но сам в зал не вошел.

Линда сидела на возвышении, куря сигару. Рядом на столике стоял бокал, судя по цвету жидкости в нем и низкой ножке, это был коньяк.

Системный судья мельком глянула на вошедшего, но ничего ему не сказала.

— Все в сборе, коллеги.

В этот раз, участвующих в совещании, было человек сорок. Клирику досталось место в первом ряду. И в Игре работало правило из реала: «Не опаздывай на собрания, иначе будешь сидеть в первом ряду».

— Только что поступили окончательные выводы специалистов, которые изучили место происшествия в Ржавой заводи, где погибло два Игрока из клана Серые кони. После тщательного осмотра трупов уже было предположение, что к их смерти причастна тварь из этой локации, но я должна была быть в этом абсолютно уверена. Найденные на трупах следы слюны полностью подтверждают факт нападения Тоннельного Прыгуна. Никаких, даже самых мельчайших признаков, указывающих на присутствие в организме Прыгуна инородного существа, нет.

Если кто-то не в курсе, я повторюсь, что при исследовании трупа, найденного на входе в Гнилую заводь, найдены следы, из которых выделены биологические признаки метаморфа. Теперь у нас есть образцы, с которыми можно будет сравнивать те, что будут находить на всех последующих трупах.

А они обязательно будут, коллеги.

Теперь я представлю всем клириков, направленных сюда в помощь.

Сразу за спиной Клирика поднялись двое мужчин.

— Это клирики Старк и Кромвель. Еще один немного задерживается. Его имя Монах. Насколько я его знаю, он уже может быть в районе и заниматься своей работой.

Кроме того, представляю самого молодого клирика региона. Это местный Игрок, по интересному совпадению выбравший игровой ник, совпадающий с игровой ролью.

Клирик встал, повернувшись к собравшимся, и успев заметить, что приезжие коллеги смотрят на него как-то с иронией, в отличие от других, которые просто запоминали его внешность.

— Теперь о наших дальнейших планах. Ваши отчеты я получила и изучила. Мне плевать на недовольство местных Игроков. Ваша задача доводить требования и отдавать приказы, их — повиноваться и быстро, а главное — качественно, их выполнять.

Любые обсуждения с Игроками текущей ситуации сбрасывать мне отдельным файлом, с пометкой «Обсуждения». Позже буду их систематизировать и изучать. Если это «позже» будет. Скрытый город тут компактный, а район реала не большой, поэтому далеко вы не разбредетесь. Сбор здесь в восемь утра. Всем по плану. Клирик Клирик останьтесь.

Когда комната опустела, Линда уперла в него холодные, немигающие глаза.

— Что делали на входе в Гнилую заводь?

— По пунктам. Первое, выполнил ваше поручение по трем кандидатурам. Встретился с двумя. Третий также готов оказать любую помощь. Второе: пристроил Игрока на новое место жительство. В том же доме, а планировалось это заранее. Третье — вставил профилактический «пистон» старшему кордона. Но это в планы не входило.

— Хорошо. Надеюсь, что вы поняли, что у меня все под контролем. Уверена, что и вы также отнесетесь к своей работе и моим поручениям, как и другие посвященные в мероприятия.

Клирик кивнул. Значит Вампир хорошо вбил правила всем исполнителям. Этого же она требовала и от него.

Линда перевела на ваш счет 100 000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— Это на «представительские» расходы. Когда все закончится, предоставите мне отчет о расходах.

— А на что тратить допускается?

— На свою вечеринку, если это как-то будет касаться нашей операции, можно, обосновав в пояснении. На корм для личной канарейки — нет. Завтра, сразу после совещания, мне нужна ваша троица и машина. Все должны меня ждать на точке «Сластёна». Пока будут ожидать, могут позволить себе любые лакомства. Оплатите.

— Уточнить хочу по автомобилю. Такси с водителем Игроком подойдет?

— Если молчаливый, то да.

Интересно получилось, но по угасающему блеску в глазах Системного судьи Клирик понял, что разговор окончен. Все-таки у настоящих специалистов, глаза, это не только «зеркало души», а и инструмент управления.

Клирик: Таксо, есть шабашка.

Таксо: Бухаю. На когда?

Клирик: Завтра с восьми утра немного покатать четырех человек. Оплата моя.

Таксо: Бухать прекратил. Рюмку выливаю назад в бутылку. Неслыханное событие.

Направляясь домой, Клирик решил завернуть к эльфу, потому что, когда мчался на совещание, даже не успел с ним поздороваться, просто пробежав через проход, едва не столкнув кого-то из посетителей магазина.

Роллос как раз выпроваживал из магазина единственного посетителя.

— Доброго вечера, господин Роллос. Извините, что так получилось при проходе…

— Я понимаю. Новый статус обязывает. Ни о чем не буду расспрашивать — меньше знаешь, лучше спишь. Хотя в свете последних нововведений и событий, сон не приходит. Может я могу внести посильный вклад?

— Есть карта реального города с какими-то полезными пометками?

— Странно, что у вас ее до сих пор нет. С этого обычно все начинают.

На прилавке появился свиток

Свиток «Малая карта».

— Сколько с меня?

— Считайте подарком,Клирик.

— У вас не принято, принимать дары, как делают в кафе в реале? Знаете, такие банки на прилавке, с креативными надписями: «Баристе на мечту», «На покупку казино» и тому подобное.

— Нет. А мысль интересная.

Перевести Роллос 200 свободного опыта.

Забрав свиток, Клирик направился на выход.

Как только он сломал печать свитка, появилась информация:

Вы активировали свиток «Малая карта». Выберите в основном меню место для активации в случае необходимости использования.

Сергей всегда старался на мониторе компьютера что-то постоянно используемое располагать в углах. И карту он поместил в правый нижний угол.

Активировав ее, он с удивлением узнал, что она имеет два уровня: активный, где все было четко прописано и отрисовано, а также пассивный, который обозначал все голографическими контурами.

Если карта реального города была сейчас в «активном» слое, то Скрытый, как бы накладывался на нее, показывая основные места для ориентации. При переходе в Скрытый город и просмотре карты, слои менялись местами.

При изучении карты своего города, Сергей нашел довольно много полезных мест, расположенных вблизи и его дома, и работы.

Отвлекшись на карту, он едва не врубился лбом в фонарный столб.

— Молодой человек, вы не поможете подняться и перейти улицу старику?

Фраза прозвучала сбоку и снизу.

На тротуаре сидел старик, подвернув ногу. Его трость для ходьбы валялась в паре метров.

— Конечно помогу. Как это вас угораздило упасть на ровном месте? — Сергей поднял трость и помог деду подняться.

— Эх! Доживете до моих лет, молодой человек, поймете, каково это, спотыкаться на ровном месте и забывать, куда направлялся.

— А вы что, не помните, куда шли?

— Отлично помню и знаю. Это я о своих знакомых, таких же стариках, как я. Один знает и помнит двадцать цифр в числе Пи, после запятой, а день свадьбы не помнит, за что регулярно попадает в немилость у жены.

— Забавно, — улыбнулся Сергей, слушая старика, пока переходили с ним через дорогу.

— Забавно, что его жена, помнит все его «залеты» за долгую семейную жизнь.

— А вам куда?

— Туда же, куда и вам, молодой клирик.

На глазах у изумленного Сергея над стариком материализовался игровой ник — Монах. И он был золотистым.

— Не видели такого фокуса с никами? — старик был доволен произведенным эффектом. — Не удивительно. Очень полезный навык, но настолько дорогой, что вам пока лучше не знать его стоимость. Кстати, так играться с никами — привилегия ограниченного круга игроков. Линда предупреждала о моем появлении?

— Да. Говорила, что можете задержаться.

— На самом деле, я уже успел осмотреться в вашем городке и части его окрестностей. Уютный и тихий городишко. Компактно все расположено. У меня есть некоторые странности, но они вам не будут в тягость. Я буду жить у вас.

— Если нет аллергии на котов, то никаких проблем я не вижу.

— Вот и хорошо. Уже поздновато для прогулок. Пора отдыхать. Завтра нам предстоит насыщенный день.

Информация от Линды:

В отличие от паразитирующих организмов, которые, как правило, используют тело носителя только для питания и развития, метаморфы, являясь условно-разумными, используют носителя и как источник получения информации о мире их пребывания.

Глава № 16

— Не царские у тебя хоромы, — осмотрев квартиру, вынес очевидный вердикт Монах. — Но мне подойдут. Не думаю, что долго буду тебя стеснять. Девок водишь сюда или как?

— Сюда не водил ни разу. Квартирная хозяйка особо предупредила. Ни кошек, ни девочек. В объявлении так и писала «сдам одинокому парню, желательно студенту».

— А как же кот? — дед ткнул пальцем в кормушку, край которой выглядывал из-под обувной полки.

— Так он не кошка, а кот. Да и прячется, когда приходят посторонние.

— Уверен, что меня он таковым считать не будет. Что есть из съестного?

Вот тут Сергея ждал провал. С беготней последних дней в холодильнике обнаружился окончательно окаменелый сыр, «сдохшие» от времени помидоры и открытая пачка майонеза, который требовал тут же выпроводить его не только из холодильника, но и из квартиры. Единственным съедобным продуктом оказался только кошачий фарш.

— Ясно. Вот как знал, что такое и увижу! Ставь воду на плиту, — осмотрев через плечо хозяина нутро холодильника, заявил гость, а на столе начали появляться продукты: палка сухой колбасы, порезанный батон, горчица в баночке, упаковка майонеза и килограммовая упаковка пельменей.

— Ты не против такого набора?

— Нет. Только «за». Голосую желудком!

Пока Сергей ставил на огонь воду, Монах очень сноровисто нарезал тонкими кусочками колбасу.

— Извини, но я проголодался. Пока сварятся пельмешки, этот главный символ мужской независимости на кухне, предлагаю под колбаску с горчичкой принять «по маленькой».

И в руке материализовалась бутылка водки.

Сергей кивнул. К водке он был равнодушен. Его любимой поговоркой была: «Маша любила балет и шампанское, а возили ее только в сауны и поили водкой». Ему больше нравилось вино, но мужские компании требовали иного.

— Мы, конечно, не такие модные и дорогие напитки употребляем, как Линда, но я тоже за качественный продукт, — дед уже разлил водку в рюмки, и ждал Сергея, держа свою в одной руке, а во второй большой кусок хлеба, от которого исходил аромат горчицы, где-то под собой скрывшей кусочек колбаски. — Это не бодяжная, уж поверь мне, не любителю, а профессионалу.

— Ну, за знакомство! — чокнувшись, Монах влил в рот напиток, и на несколько секунд замер, зажмурив глаза. Выждав прихода каких-то своих положительных ощущений, он выдохнул, и втянул в себя носом запах горчицы, отчего его глаза сразу наполнились слезами. — Хорошо легла! Не грей добро!

Сергей выпил, и чуть было не задохнулся. В напитке было гораздо больше сорока градусов.

— А! Скажи — вещь! Пробрало?

— Что это? — быстро отправив в рот несколько кусков колбасы, Сергей взял бутылку, и тут обнаружил, что этикетка самодельная, и на ней крупными буквами было написано «Самогон от Егора». Чуть ниже автор заверял, что все изготовлено по старинной рецептуре, только из натуральных ингредиентов, на наследственном самогонном аппарате. Кроме того, производитель гарантировал, что крепость составляла «не менее 55 градусов», и рекомендовал употреблять охлажденным под хорошую закуску.

— Товарищ мой сам делает. Бутылочку я потом с собой заберу, смотри не выброси. Он только в свою тару наливает. Наливай по второй!

— Так руку на разливе вроде не меняют?

— Молодец! Традиции употребления блюдешь!

Вторая порция «огненной воды» прошла в Сергея лучше. Пока он помешивал всплывшие пельмени, дед плавно перешел к игровым делам.

— Как же тебя, милок, так угораздило, и роль выбрать нервную, и имя ей под стать? Я как увидал такое оповещение, чуть супом не подавился!

— А что за оповещение?

— Так для некоторых категорий игровых ролей есть оповещения от Системы. Типа: «Внимание! Еще один чудик вляпался». Шучу. Ничего страшного в роли клирика нет. Жить можно, если с головой дружить.

— Отчеты, это хорошо, но мне больше нравится услышать все от первоисточника, — Монах внимательно смотрел, как Сергей вылавливает шумовкой пельмени и раскладывает по тарелкам. Казалось, что он пересчитывает их количество и правильность распределения. — Так что, начинай свой рассказ с самого начала, где-то за час до того, как суть поймал. С подробностями.

Монах, слушал рассказ, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов. Сергей сам часто соскакивал в мелкие подробности, если замечал по глазам собеседника, что тот как-то по-другому реагирует на эту часть рассказа. В отличие от ничего не евшего Сергея, дед время от времени отправлял в рот пельмень и тщательно пережёвывал, но самогон не пил. Сейчас он был весь в рассказе.

— А потом мы встретились с Линдой…

— Ясно, — Монах, разлил по рюмкам новую порцию спиртного, но в этот раз в них было только половина объема. — Удачно у тебя сложилось. И суть поймал по работе своей, и роль выбрал очень близкую, хотя к выбору отнесся безалаберно. Но может так и суждено было быть.

— А чем вообще занимаются клирики? Сколько раз пытался найти информацию, все упирается в стену таинственности.

— Не уверен, что буду прав, но это Система вероятней всего такие ограничения установила. Мы — доверенные Игроки. Обязанностей наших по Игре нигде не прописано. Только одно правило: если есть где-то проблема, ее будут решать клирики. А какая это проблема, не важно. И имей в виду, мы не только разруливаем, как сейчас. Мы можем быть призваны и для того, чтобы создавать проблемы.

— То есть, создавать? — Сергей удивился, не понимая такого нюанса работы.

— Есть ситуации, когда Игроки начинают вести себя таким образом, что начинается дисбаланс. Это могут быть самые разные варианты: монополизируют власть в какой-то отдельно взятой локации, узурпирую власть, или наоборот, так ведут дела, что от этого страдают связанные с ними другие Игроки. Вариантов много. В этом месте Игру начинает лихорадить. Все вроде бы хорошо: заводи под присмотром, идет развитие персов, свободный опыт перетекает со счета на счет, но все равно что-то не то. Лаги. В конце концов это «что-то» может вылиться в большую проблему. Вот в такие проблемные места Система и направляет взор клирика.

— Команда поступает?

— Нет, не всегда. По нынешней ситуации — да, но обычно все происходит иначе. Не знаю, рассказывали тебе или нет, но развитие Игрока происходит быстрее, если он отыгрывает свою роль. То есть, если ты охотник, то прежде всего ты должен охотится, а не стоять у входа в заводь. И там, и там, надо бить тварей, но вот тут и кроется нюанс. Если охотник будет уходить вглубь заводи и охотится на что-то определенное, то опыт для развития будет больше, чем если он будет бродить с друзьями в окрестностях входа. Даже убив на порядок больше монстров во втором случае, опыта капнет ему гораздо меньше.

То же самое и с пограничником. Пошел он вглубь на охоту вроде бы в большом отряде, намолотили там гору тварей всех рангов и размеров, собрали лот и свободный опыт, а по итогу, он больше бы заработал на продвижение уровня, если бы мочил тварей на границе. Пусть даже и более мелкого ранга. Прогрессия будет очень медленная.

Вот и нимфа, если пойдет вдруг повоевать, ничего толком на развитие ей не накапает, потому как ее предназначение в Игре — помогать Игрокам расслабляться после боевых будней, — дед хихикнул, наконец налив самогона, после чего приподнял бутылку, проверяя на свет количество оставшейся в ней жидкости. — Понял?

— Это да. А что с клириками?

— К этому и подвожу, чтобы ты основное правило быстрее понял. Поехали!

Выпив и отправив вслед за алкоголем последний пельмень, Монах продолжил.

— Бродить по заводям тебе конечно же можно и нужно. Опыт, плюшки всякие, да и в форме себя поддерживать необходимо. Но время от времени надо заглядывать на биржу. Там заданий можно взять и от частников, и от Системы. Есть там много чего интересного, но есть особый раздел. Мы его «красным» зовем. Мы, это клирики. А «красный», потому что его открыть в объявлениях биржи может только определенная часть Игроков. И мы, в том числе. Зашел ты на биржу, чтобы взять подработку, а там «красненькая». Ты конечно же мог ее и «не заметить», взяв какой угодно другой найм. Но это же Система! Если ей надо, чтобы этим кто-то занимался, она тебя накажет. Не сильно. Чуточку совсем. Ткнет носом, типа: «Клирик, а что же ты так много сил потратил на выполнение задания уважаемого банкирского дома, а по итогу, не только силы, но и время потратил впустую?». А взял бы задание, которое тебе положено по игровой роли, выхлоп с работы был бы гораздо лучше.

Да, дела часто геморройные, но и мы не из института благородных девиц.

— Вопрос по характеристикам, дед. А то как-то у меня выскочило, спросить у своих первых учителей.

— Валяй.

— Тёмная материя. Что это? Для чего? Зачем?

— У тебя сколько?

— Тройка.

— Быстро для тебя такая цифра нарисовалась. Двоечки вполне пока хватило бы. А единичку можно было кинуть на что-то другое. Темная материя нужна Игрокам для использования навыков и способностей, которые обыватель назвал бы «магия», «колдовство», «волшебство». Есть еще сравнения термина «мана».

Если применение какого-то навыка требует наличие 200 единиц Тёмной материи, а у Игрока только 199, придется ждать недостающей единички. А после использования, вновь дожидаться, когда накопится нужное количество.

Поэтому Игроки шмот разный используют, который помогает восстанавливать и накапливать ее. Скорость накопления и восстановления материи напрямую связано с характеристикой «Интеллект». Чем выше — тем лучше. Кстати, то же самое и со «здоровьем», которое завязано на «выносливость». Если вторая слабая, то при нагрузках и здоровье быстрее будет проседать.

Информация от Линды:

Закончив своё развитие на одном из этапов, метаморфы вырываются из тел, служащих инкубаторами, предварительно наметив следующего носителя. Последующий носитель должен быть большего размера. Оболочка предыдущего носителя при уходе метаморфа в течение нескольких часов усыхает. Окончательной целью поиска нового носителя является выбор тела, по габаритам и массе достаточного для размножения.

— О! Новая инфа, — Монах так же, как и Сергей получал обновления. — Ты все, что она присылает по этой теме, в отдельном месте собирай и время от времени пересматривай. Там, — дед показал куда-то за свою спину, — сейчас большие умы лбы морщат и затылки свои чешут, по крупицам собирая для нас информацию.

— А я ничем особо не загружен ею. Даже как-то некомфортно себя перед вами чувствую. Территория вроде как моя, а вы неизвестно откуда перебрались для работы.

— Правильно Линда все делает. У тебя сколько за эти дни циферок собралось? Тьфу! Ты никто! Вообще. В этом деле и полусотенные Игроки ничего не решают. А твоя единичка — пустое место. А поэтому, делай, что велят. Больше слушай, запоминай, а поручения выполняй резво и качественно. Кстати, тебе именно за это и будет уровень приподниматься. Ууу! — Монах глянул на часы. — Три часа! А утро уже не за горами. Есть, что на пол для меня кинуть?

— Давайте, вы на мой диван, а я на полу. Мне привычней.

— Заметь, что это ты предложил.

Сергею очень повезло, что он отключился, как только голова коснулась подушки. Это он понял, когда проснулся утром, за пару минут до будильника. Монах сотрясал воздух таким громким и интересным по тембру храпом, что впору было ожидать жалобы от соседей за работу перфоратором в столь ранний час. Кот, оказавшийся предателем, разлегся на груди гостя, и совершенно не обращая внимание на издаваемые тем звуки, дрыхнул, ритмично поднимаясь и опускаясь в такт с дыханием.

Быстро поднявшись, он отправился в туалет. Выходя, столкнулся с гостем.

— Ставь чайник. Быстрый завтрак и отправляемся в Скрытый город.

Ели быстро и молча. Прихватив пустую бутылку из-под самогона, дед отправил ее в невидимость, скрыв во внутреннем хранилище.

— Чем планируете заниматься? — спросил Сергей, пока они шли к ближайшему переходу.

— Я не планирую. Так уж у меня повелось, что работа сама меня находит. Просто срабатывает чуйка, что вот именно то, чем мне сейчас надо заниматься. Но ты так не делай. Это мое! А ты делай, как Линда велит.

— Так я все уже организовал, что мне поручала.

— Перепроверь и убедись, что за ночь ничего не поменялось.

До совещания в Управе они неспешно бродили по улицам Скрытого города. Дед рассматривал вывески и фасады зданий, или делал вид, что этим занимается. Сергей же казалось, что Монах в это время ведет активную переписку в чате. А может и в нескольких чатах.

— Пошли в Управу. Хватит тут выгуливаться, — заявил Монах, резко сменив направление. Клирик почувствовал себя даже неловко, как будто это он уговорил деда бродить по пяточку Скрытого города.

Зал, в котором было прошлое совещание, был менее заполнен. В Управе Монах первым делом поздоровался с коллегами, но обменявшись всего парой слов, отправился к Линде, с которой, судя по выражению лиц обоих, о чем-то любезничал.

За минуту до начала совещания Монах, махнув Клирику, позвал его на место, заняв кресло в середине зала.

— Коллеги, коротко по положению дел на этот момент. В данное время нет никаких предпосылок считать, что метаморфы покинули район перехода. Они в этом городе, и специалисты считают, что они не могли быстро сменить локацию выхода из заводи. Им нужна адаптация к новым условиям, а этот процесс требует времени. Этот район нами определен и постоянно наполняется специалистами. Уровень угрозы таков, что мы готовы приставить наблюдателя к каждому обывателю. С этим и связано то, что сегодня тут присутствует меньше Игроков, чем было прошлый раз.

Теперь о том, что необходимо проверить в самое ближайшее время. Ржавую заводь мы отнесли к безопасной. Теперь необходимо выяснить состояние дел в Гнилой заводи, из которой и произошел прорыв метаморфа. Кордоны по моему приказу были выведены в реал и осуществляют только контроль проходов. На этот момент наша самая первостепенная задача, установить, есть ли там еще какие-то признаки присутствия других особей метаморфов, чтобы понимать, будут ли они предпринимать еще попытки проникновения в этот мир.

В двух словах по первому вопросу. Присутствие метаморфов в заводи можно определить при визуальном наблюдении. Ранее считалось, что их появление может отпугнуть часть коренных обитателей. Сейчас специалисты в этой области считают, что это крайне маловероятно. Метаморфы не ведут агрессивной политики. Трупы местных тварей не будут устилать их путь при прорыве. Захватив тело аборигена, они будут вести себя как все представители этого вида. Отличие — нежелание атаковать жертву, которую атакует вся стая. То есть, метаморф бережет своего носителя. Выяснив первый вопрос, мы сможем делать дальнейшие выводы и по второму, то есть их агрессивных планов. Возможно, что мы имеем дело не с какой-то группой мигрирующих агрессоров, а с единичным случаем, что нисколько не уменьшает степень опасности.

Посчитав, что она говорила слишком долго, Линда подошла к столу и выпила целый стакан минералки, после чего стала рассматривать собравшихся, чего-то ожидая.

— Я что-то не понятно рассказала? Нужна вылазка в Гнилую заводь! Есть Игроки, которые сами изъявят желание, провести это мероприятие? Сразу предупреждаю, что, несмотря на результаты, все участвующие в выходе будут обследованы самым тщательным образом. Как говорится: «Во все дыхательные и пихательные» места специалисты залезут. Итак, добровольцы?

Клирик никак не ожидал, что сидевший рядом Монах, который вроде как и не особо слушал выступавшую Линду, в этот момент очень болезненно ткнет его пальцем под ребра, от боли и неожиданности он даже подскочил на месте.

— А, что, кроме самого молодого Игрока из всех присутствующих посвященных в мероприятие, желающих нет? — Системный судья лишь мельком глянула на Клирика, который весь покраснел от общего внимания, и испытывающим взглядом переходила от одного Игрока к другому.

— Если нет других желающих, пожалуй, я тряхну стариной, — Монах поднялся очень медленно, что со стороны могло показаться, что ему это дается с большим трудом.

— Самый старый клирик и самый молодой? — Линда с сарказмом улыбнулась и тряхнула головой, что-то прикидывая в уме. — Ну, хорошо. Будь по-вашему. Клирик Клирик, после совещания организуйте мне встречу по моему поручению и можете готовиться к выходу. У вас есть команда для этого?

— Команда есть, но они еще об этом ничего не знают.

— Готовьте их. Выход в восемнадцать часов.

— Хе-хе! А ты спрашивал, какой у меня план на сегодня! — Монах толкнул Клирика локтем в бок. — Все решается в процессе.

— У меня в пати самый уровневый Игрок 55 уровня. Остальные только несколько раз принимали участие в вылазках в заводи!

— Сколько всего народа?

— Со мной четверо.

— Маловато, но не критично. Если что — сбежим. Связывайся с народом. До выхода хочу со всеми тут лично встретиться и пообщаться.

Пока Линда переключилась на разговор с Клещом и Вампиром, у которых были к ней вопросы, Клирик связался с кандидатами на рискованное мероприятие.

Клирик: Есть срочное дело. При положительном результате сулит хороший навар.

Бывалый: А при отрицательном?

Клирик: Как сказал сейчас очень осведомленный и опытный Игрок — сбежим.

Дубина: План какой?

Клирик: Через час в управе Скрытого города. Чертополоха тоже тащите, только не пугайте почем зря.

Глава № 17

Команда ничего не подозревавших «добровольцев» появилась перед входом в Управу Скрытого города через сорок минут после их оповещения. Они с неуверенным видом стояли неподалеку от входа, о чем-то переговариваясь.

— Да уж, на героев они меньше всего похожи, — посмотрев на них из окна, сделал свой вывод Монах. — Ну ничего страшного. За неимением гербовой бумаги, будем использовать обычную. Зови будущих героев Гнилой заводи.

Клирик завел компанию в пустой кабинет, где не было совершенно никакой мебели.

Монах появился через пару минут.

Лучше всех смотрелся Дубина. Взгляд и осанка не выдавали в нем ни капли сомнения в решимости хоть сейчас отправиться на поиски приключений. О Бывалом и Чертополохе такого сказать было нельзя. Бывалый нервно оглядывался по сторонам, хотя смотреть было не на что, а Чертополох выглядел совершенно подавленным.

— А что такие грустные? — дед подошел к ним, поздоровавшись с каждым за руку.

— Да как-то не привычно. Первый раз в таком заведении довелось побывать, — за всех ответил Бывалый.

— Да тут и делать особо нечего. Бюрократы, они и в Игре бюрократами остаются. Но сейчас мы немного взбодрим это сонное царство бумаг и печатей. Я — клирик Монах. Коротко введу вас в курс дела, которое мы с Клириком решили провернуть.

Слушая его, Клирик скривил губы, немного отвернувшись, чтобы его реакцию не заметили. Уж он то точно не был инициатором мероприятия.

— Как все вы знаете, — между тем продолжал Монах, — в районе сейчас введены кой-какие ограничения на посещения заводей. Возможно, что скоро они будут частично отменены, но для этого надо кое-что уточнить. Для этого вас и пригласили. Соскучились по охоте?

— А мы к охоте еще не успели пристраститься, — за всех вновь ответил Бывалый. — Опыта у нас очень мало.

— Да не чеши ты человеку по ушам, — толкнул товарища Дубина. — Скажи прямо — опыта у меня и у Чертополоха нет вообще.

— Это не страшно, — отмахнулся Монах. — У меня его предостаточно. До вечера еще есть время, а значит мы можем его плодотворно использовать, чтобы подготовиться. Покажите свой функционал. Сбрасывайте мне его в чате для просмотра, а я потом решу, что будем улучшать. Мне нужно видеть и характеристики ваших персов, и набор оружия и бижутерии, которыми вы обычно пользуетесь.

Клирик тоже сбросил свои параметры. Монах в молчании изучал информацию, время от времени покачивая головой.

— Печальное зрелище, коллеги. Даже у такого развитого перса каким является Дубина, я бы много поменял, но увы. Будем улучшать другими способами. Ваше оружие, снаряжение и смехотворная бижутерия пусть остаются при вас. Раз вы впрягаетесь в общее дело, то и к этому походу на вас задействуем общественные ресурсы.

Начнем с ударной силы нашего пати. Дубина. Полный комплект снаряжения для эпического героя нам вряд ли выделят, а вот взять в аренду кое-какую броню, думаю, что получится. Меч твой хороший, но пусть пока в запасниках полежит.

В комнату вошли трое служащих Управы. Двое внесли стол, а третий выкладывал на него набор защитного снаряжения.

Клирик, всматриваясь в предметы, был поражен их характеристиками. От обилия цифр рябило в глазах. Судя по лицам, остальные испытывали такие же чувства.

Но Монах был совершенно спокоен. Он по-деловому перебирал предметы, что-то прикидывая в уме. С Игроками он своими размышлениями пока не делился.

— В принципе, я определился с твоим снаряжением, Дубина. Извини, достойной дубины не было свободной в арсенале, — дед хихикнул какой-то очередной своей мысли. — За то, есть достойный меч и приличный боевой цеп. Что предпочитаешь?

— С цепом не работал. С ним особая сноровка требуется. Лучше меч. Привычней.

— Правильно. У Большого цепа гнолла урон конечно же больше, но им еще попасть нужно уметь. Свой стиль боя. Забирай меч.

Мощное оружие. Меч адского огня. Уровень — 33. Прочность 90 %. Модификатор — привязка к руке воина.

Характеристики:

Скорость удара +3

Сила удара +3

Вероятность критического удара 10 %.

Защита −1.

— Выбора щитов не было. В наличии под мой запрос подошел только этот. На безрыбье пойдет и это. Громоздкий, но надежный.

Хорошее снаряжение. Щит яростного огра. Уровень — 23. Прочность 70 %. Модификатор — отражение огня. Модификатор — отражение ядов.

Характеристики:

Защита + 3

Внимание +1

Скорость −1

— Правда скорость чуток снижает за счет габаритов, да тебе бегать и не надо. За то защита компенсирует снижение защиты от меча. Эх, жаль, что нет сетовых наборов. Лучше бы слабый уровнем, но полный сет, чем такая мозаика. И так мне пришлось отсеять кучу хлама из предложенного бургомистром. Едем дальше. Скорость попробуем компенсировать наколенниками и наручами.

Хорошее снаряжение. Наколенники молодого эльфа. Уровень — 15. Прочность 85 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Скорость +2

Сила +1

Сопротивляемость магии воды +1

Хорошее снаряжение. Наручи мечника. Уровень — 12. Прочность 66 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Скорость +2

Защита +1

Восстановление здоровья +5 %

— Шлем конечно не в дугу, но получше, чем твой. Цепляй этот.

Хорошее снаряжение. Шлем Хаоса. Уровень — 10. Прочность 79 %. Модификатор — сопротивляемость ментальным атакам.

Характеристики:

Защита +2

Реакция +1

Интуиция +1

Восстановление Тёмной материи +5 %

Снижает урон от первой ментальной атаки на 30 %, от второй ментальной атаки на 15 %, от третьей ментальной атаки на 5 %. Перезарядка 10 минут.

— А вот доспех бургомистр выделил достойный.

Очень хорошее снаряжение. Чешуя большого василиска . Уровень — 35. Прочность 83 %. Модификатор — сопротивляемость воздействию огня.

Характеристики:

Сила +3

Выносливость +3

Ловкость +3

Снижает урон от огня на 20 %

Когда Дубина облачился во все, что ему приготовил Монах, вид у него был такой, что будь на месте тварей Клирик, он бы сразу обратился в бегство. Вероятно, что и Бывалый с Чертополохом испытали что-то подобное.

— Нифига себе! — выдавил из себя Бывалый. — Сколько раз ходили в заводь за халявой, но Игроков в таком прикиде ни разу не видели. Настоящий витязь из былин!

— Это просто заводь такая голимая, что нормальные Игроки туда не ходят, — отмахнулся от комплимента Дубина.

А вот Монах, отвернувшись к стене, смеялся, издавая писклявые звуки и подергивая плечами.

— Ты чего, дед? — спросил его Клирик.

— Да так… Подумалось, что именно так должен был выглядеть воин гуннов, которые разграбили Древний Рим. Или армия атамана Зелёного. Тоже все на себя сразу цепляли, до чего руки во время грабежей дотягивались. Твоя роль какая в пати была?

— Стрелок и прикрывал танка справа, а Бывалый слева.

— Значит, он полузащитник, а ты чистый защитник. С левой руки стреляешь?

— Ни разу не пробовал.

— А надо будет. Но уж точно, что не сегодня. Так, совет на будущее. Многорукость не только ценится в отрядах, но и самому пригодится. Эй! Служивые! — крикнул он в коридор. — Уносите снарягу и тащите то, что я для клирика отобрал.

Служащий забрал оружие гноллов и начал выкладывать новые предметы. Клирику даже стало интересно, какой же у него был объем внутреннего хранилища.

— В идеале, я бы тебя с щитом справа определил, если бы ты стрелять с левой мог. Танку дополнительное прикрытие со стороны ударной руки не помешало бы. Особенно когда он на цель слева будет отвлекаться. Будем работать с тем, что есть. А есть у нас сырой Игрок, почти неумеха, который ни повадок тварей не знает, ни как себя вести. Ну хоть оружия Управа подогнала достаточно. С автоматом знаком?

— И старичок Калаш на 7,62, и новые модели в училище изучали. Пострелять также удалось. Был в сборной училища по стрельбе и по служебному пятиборью.

— Призер?

— Четвертое общекомандное.

— Молодец. А я вот чемпион своего города! Правда по шашкам, но чемпион! В поход рекомендую взять мало кому известный АН-94 «Абакан». Я балдею от такого оружия. Удивлен, что он валяется невостребованным в арсенале. Сдвоенный выстрел с отличной кучностью, это почти суперспособность, но не Игровая, а техническая. Бери. Он хоть и без модификаторов, но уверен, что не пожалеем. Магазинов два, эти с модификаторами на объем. Хорошее оружие.

Простое оружие. Автомат АН-94. Уровень — 3. Прочность 91 %. Без модификаторов.

Магазин к автомату АН-94. Уровень — 3. Прочность 98 %. Модификатор «Увеличение боезапаса до 60 патронов».

Магазин к автомату АН-94. Уровень — 3. Прочность 92 %. Модификатор «Увеличение боезапаса до 60 патронов».

— А хватит сто двадцать патронов?

— А палить не надо в белый свет по чем зря. Умные головы специально придумали сдвоенный выстрел, чтобы крупную тварь завалить проще было. Его применять будешь, когда увидишь тварь с уровнем 30 и выше, или если я, или Дубина укажем на что-то конкретное. Все остальное сработаешь холодняком. Выбирай, что на тебя больше смотрит.

Сильное оружие. Сабля гаремного стража. Уровень — 10. Прочность 90 %. Без модификаторов.

Сильное оружие. Алебарда крепостного стрельца. Уровень — 10. Прочность 87 %. Без модификаторов.

Сильное оружие. Сабля штурмовая. Уровень — 9. Прочность 95 %. Модификатор — критический урон.

Клирик выбрал последнее. Оружие было очень похожим на его абордажную саблю и давало прибавку к скорости и силе по 2 единицы. Монах выбор никак не комментировал, только кивнул и сразу перешел к другому снаряжению.

Хорошее снаряжение. Шлем Череп оборотня. Уровень — 10. Прочность 77 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Защита +2

Восстановление здоровья 5 %

Усиливает «ночное зрение».

Следом за защитой головы подошла очередь и защиты тела.

— Ты не танк, а его прикрытие. Поэтому должен быть более подвижным. Из всего хлама я выбрал вот этот невзрачный нагрудник.

Простое снаряжение. Кожаный нагрудник пращника. Уровень — 8. Прочность 66 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Защита +2

Ловкость +2

Скорость +1

— Поношенный он сильно, но этот поход должен пережить. С тобой пока все. Теперь Бывалый. Так говоришь, хорошо владеешь копьем?

— Я такого не говорил. Просто у меня другого толкового оружия не было.

— Место под такое оружие правильно выбрали. Менять ничего не будем. Ты слева от танка, Клирик справа.

Сильное оружие. Копье Вепря. Уровень — 16. Прочность 92 %. Модификатор — критический удар.

Характеристики:

Скорость +2

Здоровье +2

Вероятность причинения критического урона +15 %

— Ты, Бывалый, главное этой игрушкой не сильно размахивай. Твой сектор слева вверху. Тех, кто снизу на нашего танка агриться будет, он и нижним краем щита принять сможет. Ты больше от прыгунов сверху его оберегай. Ну, и вниз тебе смотреть и бить никто не запрещает. Давай, будем дальше облачаться.

Хорошее снаряжение. Щит молодого викинга. Уровень — 14. Прочность 79 %. Модификатор — восстановление прочности.

Характеристики:

Защита +3

Ловкость +1

Восстановление прочности от первого удара 30 %, от второго удара 15 %, от третьего удара 5 %. Перезарядка модификатора — 60 секунд.

Хорошее снаряжение. Гномья кольчуга. Уровень — 9. Прочность 63 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Защита +2

Ловкость +2

Выносливость +2

Хорошее снаряжение. Широкополый шлем стража. Уровень — 12. Прочность 70 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Защита +2

Скорость+1

Усиливает реакцию.

Когда Бывалый нацепил все полученное на себя, Клирик чуть не засмеялся. Бывалый преобразился, став похожим на дон Кихота: худой, высокий, с копьем и в шлеме с широкими полями.

— Теперь твой черед, — Монах пристально всматривался в лицо Чертополоха. И вся команда, и старый клирик, да и сам Чертополох, понимали, что на героя он никак не смахивает.

— Случай, конечно, сложный, но не безнадежный. С твоим инвизом можно чудеса творить на охоте, но для этого надо перестать бояться. Мне бы побольше времени, да чтобы никто не мешал, и ты, Чертополох, мог бы стать первоклассным охотником-одиночкой. С таким талантом и работать на задворках, непозволительная расточительность. Все равно, что айтишника отправлять на разгрузку цемента.

Твое место в построении, естественно, тоже не меняем. И задача почти такая же, как тебе товарищи поручали — сбор лута. Но мы ведь ожидаем, что тварей будет достаточно много, и всех их сразу, ввиду их живучести, убить не получится. Будешь подранков добивать. Им много не надо. Пускаешь в действие дубинку из бамбука — тюк прямо в темя — и нету Кука. За неимением бамбуковых, держи более совершенное приспособление. Короткое, увесистое, простое как кусок дерева, каковым оно и является.

Простое оружие. Дубина гоблина. Уровень — 9. Прочность 81 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Сила +2

Удача +2

Вероятность причинения критического урона +20 %.

— А вот защитим мы тебя серьезней. Можно, конечно, нацеплять на тебя всякого тяжелого хлама, чтобы ты сбежать не смог, но мы пойдем другим путем.

Хорошее снаряжение. Панцирь из ребер тролля. Уровень — 10. Прочность 68 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Защита +2

Ловкость +2

Выносливость +2

Хорошее снаряжение. Каска Адского буйства. Уровень — 25. Прочность 90 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Защита +3

Интеллект +3

Выносливость +3

Восстановление Тёмной материи 5 % в секунду

Отражает любые ментальные атаки противника, ниже 25 уровня.

— Думаю, что с такими приблудами стойкости у тебя прибавится. А теперь самое главное, кроме инвиза, естественно, для чего ты идешь с нами. Сбор плюшек.

Отличное снаряжение. Бездонный мешок. Уровень — 40. Прочность 96 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Сила +3

Выносливость +3

Позволяет хранить и переносить груз, уменьшая его вес в 100 раз.

— С Чертополохом почти тоже закончили. Теперь для всех понемногу из своих личных запасов подкину. Как знал, что не надо дома выкладывать.

На столе появилась внушительная горка с бижутерией.

— Дубина. Тебе Кольцо здоровья и Амулет сопротивления. Бывалый Кольцо жизни и Кольцо Кровь дракона. У них характеристики практически сходные. И Защиту, и Силу на два множат. Чертополох, твоя Подвеска Шар маны. Плюсы по Тёмной материи для твоих навыков.

А это твое, — Монах пододвинул Клирику два кольца и серьгу в виде полумесяца, между рогов которого была вставлена голубая жемчужина.

Легендарный предмет. Амулет хладнокровия. Уровень 40.

Интеллект +4

Реакция +4

Интуиция +4

Внимание +4

Хороший предмет. Кольцо здоровья. Уровень 20.

Здоровье +2

Хороший предмет. Кольцо жизни. Уровень 20.

Восстановление уровня Здоровья на 1 единицу в секунду в случае его утраты более 50 %. Время действия 20 секунд. Перезарядка одни сутки.

— Уважаемый Монах, а какую роль в предстоящем мероприятии вы отводите для себя, — Дубина не блистал талантом дипломата, что в этот раз и подтвердил. — Спасибо, конечно же, за все эти навороты. Но от каждого будет зависеть не только успех, но и выживание. А вы как-то не очень на бойца походите. Вон Чертополох и тот солидней смотрится.

— Вот за вашу выживаемость я и буду отвечать. Кое-что я умею. На тварей, сразу предупреждаю, отвлекаться абсолютно не намерен. Вы для этого. А для сегодняшнего квеста в вашем пати буду отыгрывать роль хилера. Вдруг кому-то станет дурно, а я ему сразу нашатыря под нос. А как руку отгрызут, подберу, чтобы потом ее похоронить по-людски.

— Лекарь?

— Есть и такой навык. Но в рейд я отправляюсь совершенно с другой целью. И мы не на охоту идем. По большому счету, вы моя охрана.

Бывалый в это время делал какие-то знаки Клирику, но потом вспомнил о чате.

Бывалый: Может спросим у него насчет пушки, что со жмурика в заводи выпала. Я ее не указывал как свое вооружение.

Клирик: Спроси. В чем сложность?

Бывалый: Ты спроси.

Клирик недовольно мотнул головой. Вот что за люди? Как «понты» гнуть, так первый, а спросить что-то серьезное и по делу — мандражирует.

— Монах, тут у Бывалого вопрос возник. Есть у него еще один ствол, но он им ни разу не пользовался, так как патронов нет. Может, если нам патронов подкинут, возьмем и его.

— Что за ствол?

— Револьвер штурмовой РШ-12. Десятый уровень. Помечено как «элитное». С модификатором на увеличенный боекомплект до тридцатки. Я специально не спрашивал, но говорят, что патроны достаточно дорогие.

— Оружие действительно серьезное. А один патрон, в зависимости от пули, от ста восьмидесяти до двухсот тридцати стоит. Берем. А не тот ли это пистолет, что в заводи подобрали?

— Тот.

— Если честно, то не по Макарке эта шапка. С таким стволом надо вглубь заводи ходить, а не по краям ошиваться. Бери. О патронах я договорюсь. Сейчас все свободны. В семнадцать-двадцать сбор тут. Отсюда организовано направляемся к заводи.

Глава № 18

Остаток рабочего дня Сергей провел в рабочем кабинете, обложившись в кабинете служебной литературой. Он делал вид, что готовится к зачетам в управлении, а на самом деле посвятил это время изучению на форуме особенностей своего нового оружия и снаряжения. В таком сочетании его никто не применял, но в любом случае, это было лучше, чем то, с которым их отряд выходил в заводь в прошлый раз.

В пять вечера позвонила Анна Васильевна. Разговор был «ни о чем и обо все сразу». Начали с отношений Веры Антоновны и Дубины, у которых со слов женщины «всё должно получится», потом она предположила, что Тори совсем немного осталось жить, и вероятно она уедет на дачу, чтобы похоронить его там. В конце рассказала о фотосессии с Линдой. Женщина ей понравилась, но особенно понравилось, что час ничего не деланья ей и всем участникам привалила солидная сумма «за беспокойство».

— А сегодня вы что планируете делать, Сережа?

— Вечером у нас сбор объявлен. Разговариваю, а сам на часы посматриваю. Уже бежать надо. До свидания.

Сергей отлично понимал, что Анна ищет предлог для встречи и чем она может для него закончится. Женщина была симпатичная, а у Сергея в настоящее время ни с кем отношений не было, но он все же старался избегать более тесного сближения. Зрелая женщина — это интересно, но опасно. Для него, молодого парня, это интрижка, а она может придавать отношениям большое значение.

В назначенное время вся группа была на месте.

Монах, довольно резвым шагом, что было не свойственно для его возраста, вошел в комнату, сразу отдав Бывалому две коробки с патронами.

— Для «штурмовика». Дали с условием, что все неизрасходованное вернем обратно в Управу. Запомни — это только на очень достойную цель, хотя надеюсь, что с таким отрядом я на «достойную» цель не нарвусь. Готовы? Тогда выдвигаемся через портал, который нам любезно предоставил бургомистр.

Игрок Монах предлагает вам вступить во временное формирование с общим накопительным счетом. Принять или Отклонить.

Принять.

Игрок Бывалый присоединился к отряду.

Игрок Дубина присоединился к отряду.

Игрок Чертополох присоединился к отряду.

Он приложил ладони к стене кабинета и через секунду там появился овал «живого серебра».

— Проходите. Я замыкаю, — дед отошел в сторону.

Первым проскочил Дубина, за ним Клирик, Бывалый и Чертополох.

В подвале дома их встречали четверо Игроков, которые были на кордоне входа в заводь. Старшим оказался ФрагоБол, с которым Клирик уже здесь встречался.

— Докладывайте как обстановка?

— Мы второй час только как заступили. При нас была одна попытка прорыва. Омули третьего уровня. А на предыдущей смене твари активно лезли. Максимальный уровень достигал десятки. Раньше, говорят, такой активности в этом захолустье не наблюдалось.

— А чего хотели? За время, что туда никто не ходил, накопилось мигрирующих. Мелочевка, спасаясь от более крупных монстров других видов, старается сбежать, куда только могут. Вот на периферию и лезут. Спасибо, а теперь посторонитесь.

— Вы туда собрались?

— Нет, блин, пришли толпой спросить ФрагоБола, как у него тут жизнь.

Охрана прохода, прижимаясь к стене коридора, сместилась дальше к выходу.

— Готовы? — Монах осмотрел отряд, оценивая моральное состояние. — Вперед! Танк первый. Потом Бывалый, Клирик и я. Чертополох замыкает.

Перед выходом Клирик мельком взглянул на свои характеристики после проведенного Монахом абгрейда.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 1. Прогресс (57)

Здоровье 98 (+2), (+5 %)

Темная материя 3

Сила 3 +2

Интеллект 2

Выносливость 3

Дополнительные характеристики:

Защита 3 (+2)

Ловкость 2 (+2)

Скорость 2 (+2)

Удача 2

Меткость 1

Реакция 2

Интуиция 2

Внимание 3

Навыки:

Убеждение 2

Владение холодным оружием 1

Креативность 4

Гнилая заводь встретила их тем же полумраком большого зала, знакомой вонью гниющих водорослей и атакой пары десятков Скользких Омулей.

Пока Клирик занимал свое место впостроении, Дубина, нанося размашистые удары мечом над поверхностью пола, успел умертвить полную дюжину. В чат посыпались уведомления о добавлении свободного опыта.

***** Начислено 250 свободного опыта.

*** Начислено 150 свободного опыта.

**** Начислено 200 свободного опыта.

В этот раз Система оценила тварей этого уровня в 50 единиц. Клирик отключил оповещения, чтобы они его не отвлекали.

— Откуда покойник бежал, когда вы его заметили, — спросил Монах у Чертополоха. Тот показал в сторону нужного прохода. — Значит туда и будем держать курс. Но позже. А пока зачищаем этот зал.

От деда вверх подпрыгнули три маленьких светляка. Один завис над их группой, а два, пролетев вперед и разлетевшись по сторонам, достаточно хорошо освещали дальнюю часть зала, где чёрными пятнами выделялись уходящие вглубь проходы.

Монстры, до этого как-то деля между видами эту территорию, заметив их, тут же пришли в движение.

— В центр сразу не суемся! Танк, двигай вдоль правого края, — приказал сзади Монах.

Пати сместилось к правой стене зала. От Клирика до стены было метров пять, а прямо перед ним был тоннель, где они охотились в прошлый раз. И из него, вытягивая при движении блестящие от слизи тела, полз в их сторону целый поток слизней. В первом ряду, напирая один на другого, лезли Кочующие Слизни, которых подпирали трехуровневые Веселуны. И их было много.

— Не рассматриваем и не считаем, — как будто прочитав его мысли, выкрикнул Монах. — Работаем по своим секторам.

Первый Кочующий слизень, которому Клирик снес саблей переднюю часть туловища, упав на пол, выпустил зеленоватую жижу, сразу начавшую растекаться по водной глади. Через несколько минут он уже перестал считать удары и смотреть на их результаты. Удар — отскок. И сразу новый выпад, чтобы отсечь часть туловища, бросившегося вперед слизня.

Они атаковали примитивно и однообразно. Тело подтягивало заднюю часть, раздуваясь в первой трети туловища, а накопив энергию, распрямлялось, стараясь дотянуться до цели. Отличались только направления ударов. Большая их часть наносили удары над самым полом, целясь в ноги Игроков, другие старались попасть в область паха и бедер. Выше почему-то не били.

Слева пыхтел Дубина. Несколько раз он сильно смещался левее и сильно подставлялся правым плечом. Клирик тут же сдвигался немного вперед, отражая выпады слизней, которые как-то понимали, что противник открывался и норовили этим воспользоваться. Нанеся несколько ударов, Клирику приходилось так же резво отскакивать на прежнее место, чтобы не получить удар локтем от Дубины, возвращающегося в исходное положение.

Десять минут активной работы, и отряд достиг входа в правый тоннель.

— Закрепляемся! Мне надо двадцать секунд, — выкрикнул Монах.

Дубина сместился левее, а перед Клириком теперь был второй проход. Что делал Монах за его спиной ему смотреть было некогда. Появились новые для него монстры.

Слепыш Остроморд. Уровень пятый.

Вчитываться в характеристики Клирику не давал ультразвук, которым тварь била в его сторону, широко раскрыв остроконечную пасть, очень напоминающую клыками пасть летучей мыши. Только летучих мышей на ладони помещалось три-четыре штуки, а Слепыш вымахал до размеров собаки. И зубы у него были соответствующие, и сила звука болью сдавливала виски.

Клирик прыгнул вперед, нанося колющий удар в раскрытую пасть монстра.

Поздравляем. Вы впервые убили Слепыша Остроморда пятого уровня. За победу над тварью, превышающую Игрока в пять раз, начисляется 500 свободного опыта на личный счет. Вы нанесли мастерский удар! Владение холодным оружием +1.

Выдернув клинок, Клирик глянул на труп. Сверху распластанное тело напоминало гибрид вороны и крота. От вороны — толстый, массивный клюв, а от крота короткие лапки, оснащенные длинными и толстыми когтями.

Секунды, которые для чего-то запрашивал Монах, тянулись медленно. За это время Клирик успел сделать еще несколько выпадов, нанося удары таким же монстрам, теперь спешащих к ним от второго прохода. Два удара оказались удачными, а с последней тварью пришлось повозиться, дважды добивая ее рубящими ударами.

— Внимание! — крикнул Монах. — Вспышка сзади.

За спиной беззвучно что-то на мгновение вспыхнуло, ударив ярким светом по стенам и своду зала.

— Готово! Можно продвигаться дальше. Расчищаем пространство перед вторым тоннелем.

Монах: Чтобы понимали и не дергались в следующий раз, я кастанул «Барьер-заглушку» на первый тоннель. Два часа никто не выйдет. Тыл прикрыт.

Клирику было интересно, но отвлекаться времени не было. На смену Остромордому спешил добрый десяток двухуровневых Красноглазых Слепышей. Размеры у них были меньше, но многоголосие издаваемых звуков давило на мозги так, что у Клирика появилось желание, отбросив саблю, начать расстреливать их из «Абакана». Он даже было уже дернулся, чтобы переместить оружие из-за спины, но последовал злой окрик Монаха: — Не сметь! Пока не заглушим ненужные проходы, не стрелять!

Терпеть звуковое воздействие было выше сил Клирика. В висках появилась пульсирующая боль, а в районе переносицы чувствовались сильные уколы.

Внимание! Уровень здоровья снизился до 70 %.

Клирик решился на атаку. Проскользнув мимо Дубины, отмахивавшегося от своих противников, он начал активно рубить по головам Слепышей, которые своими клювами-пастями напоминали сейчас голодных птенцов, встречающих в гнезде родителей. Клювы были настолько крепкими, что при ударе по ним клинком получался звонкий звук, схожий на соприкосновение металла с металлом.

Для нанесения более эффективных ударов, пришлось сближаться, делая короткие подскоки на полшага-шаг, чтобы доставать кончиком сабли до коротких шей монстров. Убивая четвертого или пятого красноглазика, Клирик пропустил выпад клювом в его сторону из-за края ниши тоннеля, к которому смог приблизиться отряд. Ему повезло, что эфес хорошо закрывал кисть.

Сомкнувшиеся на оружии челюсти, судя по звуку и силе удара, могли отхватить Игроку часть руки или пальцы.

Тварь, повиснув на оружии, заставила руку опуститься. Несмотря на небольшой размер, веса в ней было около двух пудов. А стряхнуть не получалось. То ли такая у челюстей была хватка, то ли зубы застряли во внешних выступах эфеса.

Клирик, шагнув к стене, ударил несколько раз тушей Слепыша о стену. Только после четвертого тварь разжала клюв и рухнула на пол, подставив брюхо под удар клинком.

— Что со здоровьем, Клирик? — старик был сразу за спиной.

— Семьдесят.

— Лечилка нужна?

— Пока нет. Ультразвук вырубал. Сейчас добью оставшихся.

— Тогда терпи. Пока Бывалого поддерживаю.

Клирик не стал ничего уточнять, поняв, что на левом фланге их пати обстановка была еще более накаленная. Оно и понятно — справа стена и тварям тут не было простора для маневров.

Уже действуя более осторожно, он добил остатки Слепышей и отряд сместился немного вперед. Справа Клирику открылся зев второго тоннеля, в который, проскочив над его головой, нырнул один из светляков. Свет мгновенно отодвинул границы темноты, предъявив для осмотра копошащуюся серую массу монстров, неспешно продвигавшуюся в сторону зала.

Свет, резанувший по их глазам, привыкшим к постоянному мраку, заставил тварей остановиться, давая возможность зрению адаптироваться к изменившейся обстановке.

— Развернуться и держать проход. Двадцать секунд! — вновь выкрикнул Монах.

Клирик успел заметить, что в руке у деда появился свиток, на котором он сразу сломал висевшую на бечёвке печать, сжав ее обломки в ладони.

Теперь Клирику надо было прикрывать фланг со стороны третьего тоннеля. Именно он интересовал их в этой вылазке. На его счастье из тоннеля сейчас никто не выбирался на шум боя.

И его глазам от света, ударившего со стороны второго тоннеля, досталось крепко. Пока Клирик проморгался, привыкая к полумраку, что-то свалилось ему на голову. Он не знал, насколько шлем «Череп оборотня» помогал ему с усилением «ночного зрения», но от удара прыгнувшей со свода пещеры твари, он защитил достойно. Но атака твари продолжалась. Что-то шершавое опустилось на лицо, а по металлу шлема заскрежетали зубы монстра, жаждущего добраться до его плоти.

Вы атакованы Прыгуном Пересмешником. Снаряжению Шлем Череп оборотня причинен урон 7 %.

От такого поворота событий Клирик едва не поддался панике. Он хотел сорвать тварь со своей головы свободной рукой, но вовремя одумался и одернул руку. До стены было метра полтора. Наклонив голову, он бросился вперед, ударяя вцепившейся в шлем тварью в стену. Раздался чвакающий звук и тварь свалилась к ногам. Клирик не стал разбираться, какие повреждения этим ударом он смог причинить, а просто рубанул по телу саблей. Из-за эмоций перестаравшись с вложенной силой, он перерубил противника пополам, сильно ударив клинком в каменную поверхность пола пещеры.

Критическое воздействие на Сильное оружие — Сабля штурмовая. Причинен урон 2 %.

В этот же момент промелькнуло сообщение об уничтожении новой для него твари и соответствующих наград, но вчитываться и радоваться было некогда. Единственное, что он сейчас считал важным, это возможность монстров перемещаться по своду пещеры и атаковать оттуда.

— Внимание! Вспышка сзади, — наконец-то, спустя долгих двадцать секунд, Клирик дождался голос Монаха.

— Осторожней все, — выкрикнул Клирик сразу после постановки барьера. — Сверху прыгают.

— Знаю! — выдохнул слева Дубина. — Уже штук пять гадов прыгало.

Дубина дышал тяжело, но расспрашивать его о самочувствии не входило в компетенцию Клирика. Как раз в этот момент он заметил перемещающегося по потолку Пересмешника. В этом положении тварь напоминала перевернутую мышь-летягу. Перебирая длинными лапами, между которых была натянута мембрана, покрытая серебристыми ворсинками, Пересмешник приблизился к ним и оттолкнувшись широким хвостом от свода, прыгнул.

Клирик срубил его в полете, а проследив взглядом за отлетевшим телом, заметил и новых противников. Синезубые Омули смешно выглядели при неуклюжем передвижении, но Клирику было совсем не смешно. Вдоль стены на него двигалось не меньше двух десятков особей.

— Дубина, ты как? Силы для рывка есть? — спросил Монах из-за спины Клирика.

— Не марафонская дистанция? — уточнил танк, а Клирик услышал удар тела о щит.

— К противоположной стене зала. Теперь надо оттуда закупорить проходы.

— Легко! — выдохнул Дубина, нанося новый рубящий удар.

— Тогда всем приготовиться прикрыть глаза! Три, два, один. Глаза!

Клирик не только сжал веки, но и чуть сместился за спину Дубины, который спрятал голову за край щита.

— Вперед!

Отряд пересек зал, сразу развернувшись спиной к стене и готовясь отразить новые нападения.

Впервые с начала боя Клирик получил возможность осмотреть целиком все поле боя. Оказывается, они сейчас пробежали по единственному месту, которое не было загромождено трупами монстров.

Вся правая половина зала пещеры была покрыта убитыми тварями и вывалившимися из них внутренностями. Клирик сразу понял, что его вклад в умерщвление противников был совсем небольшим. Основную работу сделал Дубина, превратившись в живую мясорубку, и завалив все пространство кучами тел.

В этой части зала было меньше тварей. И уровень у большинства был небольшой. Вероятно, что самые сильные, резвые и голодные были в первых рядах атакующих и теперь валялись, наполняя воздух смрадом своих внутренностей.

Основную часть массовки составляли Омули. Тут присутствовали не только уже известные Клирику Скользкие, Синезубые и Перламутровые. Позади толпы «головастиков», спешащих в сторону отряда, возвышался, раза в два превосходя размерами не маленького Перламутрового, монстр, напоминавший окрасом тигра-альбиноса, светлые участки кожи которого чередовались с ломаными черными полосами.

В пристальном взгляде высветилось и соответствующее виду название

Тигровый Омуль. Уровень 10.

У этих тварей прослеживалась тенденция, при которой самые мощные и судя по всему, самые влиятельные в стае фигуры, двигались позади слабоуровневых членов.

— Монах, может и этих подслепить? А? — немного повернув голову, спросил Дубина.

— Устал?

— Есть немного. Давно так не доводилось махаться.

— Не получится. Световая граната была одна только. Осталась еще светошумовая, но от нее мы сами надолго оглохнем. Поэтому придется поработать ручками.

— Принято! Вот только выберемся, сделаю паспорт в качалку запишусь.

— Для качалки паспорт не нужен, — буркнул ему в спину Клирик. Мысль о том, что физической подготовке надо будет уделять гораздо больше времени посетила и его.

Глава № 19

При смене позиции в зале, Клирик оказался со стороны, где твари атаковали более широким фронтом, и полностью осознал, с какими трудностями приходилось сталкиваться Бывалому. Хотя, возможно, и не полностью осознав. Оставшиеся в зале твари не отличались разнообразием. Подавляющее превосходство оставалось за Омулями. Значит Бывалому доставалось больше работы.

Но были и Слизни, которые вначале сражения успели выбраться из своих ходов, но не успели получить свою порцию смертоносного железа. Это были или подранки, или слабые особи, которых оттерли более сильные собратья.

Основной удар вновь был нацелен на Дубину, который отлично справлялся, перехватывая клинком меча выпрыгивавших в его сторону головастиков. Если одновременно прыгало два или три Омуля, он принимал их тела плоскостью щита, от удара об который твари издавали чмокающий звук, и падали под ноги танку, где он их добивал колющими ударами.

Пока охотники вперед не продвигались, выманивая скопившихся у тоннеля Омулей на свободное пространство. Клирик, немного выскакивая из строя, успевал рассечь самых прытких Слизней и вернуться назад. Ему не хотелось, чтобы их внутренности, растекаясь по воде, делали опору для ног сильно скользкой.

— Пора. Начинаем продвигаться к левому тоннелю, — подал команду Монах, и Дубина, убив очередного Омуля, пошел вперед, перепрыгнув через скопившиеся у его ног трупы.

Его дыхания Клирик не слышал, а вот Бывалый что-то слишком захекался. Это заметил и Монах

— Сейчас подлечу, Бывалый. А то что-то ты еле-еле ноги переставляешь.

— Спасибо, старый!

— Ха! Старый! Я еще двух таких, как ты нести смогу. Так что не ссы, если будем убегать, вытащу. Легче стало?

— Спасибо! Уже легче. Что-то они меня приморили то звуками, то плевками. Щит скорей всего этот бой не переживет. Плевки ему много прочности снесли. Химия какая-то.

— Кислота это, Бывалый. И самое мерзкое, что плевальщики эти выползали как раз из нужного нам тоннеля.

Клирик не понимал, о каких тварях идет речь. В него сегодня еще не плевались. Били, прыгали, пытались кусать, оглушали ультразвуком, а вот плевков не было. Но, судя по словам Монаха, это еще было впереди.

О будущем размышлять было все равно некогда. Пока дед и Бывалый лечились и переговаривались, он, успев покромсать трех слизней, обнаружил, что с его стороны противники закончились. Шевеление какое-то в центре зало было, но в активную атаку пока никто с этой стороны не шел.

— Еще рывок вперед, парни, и я запечатаю проход, — подбодрил всех Монах. — Еще два десятка шагов, и разворот вправо.

— И новые двадцать секунд? — Бывалый снова начал дышать тяжело.

— Именно двадцать. Подлечить?

— Терпимо пока.

— Будет хреново — не скромничай!

Двадцать шагов прошли, едва не падая на скопившейся слизи, стекавшей с тел дохлых Омулей.

Тигровый Омуль, как и положено боссу, не стал бросаться стремглав в атаку. Он и до этого имел возможность рассмотреть будущих противников, пока его младшие соплеменники лезли вперед, погибая один за другим. Этот замер на месте, раздув сильнее шарообразное тело и сильно выпучив глаза, которые были расположены ни как у остальных — по бокам головы со смещением вперед, а на макушке, рядом друг с другом.

— Стоим! — приказал Монах. — Ментально атакует, сучонок. Кастую «ментальный щит».

Омуль-босс не шевелясь пустил вокруг себя расходящуюся кругами рябь по воде, покрывающей пол пещеры.

— Успел! — выдохнул дед. — Танк, вперед! Прикончи этого упыря пока он не накопил сил для нового удара. У меня запас свитков не бесконечный.

Дубина, громыхая снаряжением, бросился вперед. Клирик не отставал, а вот Бывалому перемещаться было трудно. Бросив древко копья на плечо, он двигался короткими шагами и немного отставал.

Тем временем танкующий добрался до большого Омуля, который вовсе не горел желанием сражаться, а развернувшись собрался удрать в свой проход. И делал он это достаточно резво для своего неуклюжего тела. Дубина все же догнал босса и остановил, наступив ногой на плоский хвост, после чего проткнул мечом, ударив сверху в шарообразное туловище, которое сразу сдулось.

Светлячок, метнувшись к родному тоннелю Омулей, показал, что там пусто.

— Разворот вправо! — скомандовал Монах.

— И двадцать секунд ожидания, — вновь выдохнул Бывалый, становясь на свое место в построении, между стеной и танком.

Противников не было и эти двадцать секунд проскочили гораздо быстрее.

После блокировки третьего прохода пати сместилось к четвертому.

— Это самое любимое место было для сильных групп Игроков, — негромко сообщил Чертополох. — Но туда, на моей памяти, совались группой в восемь-десять человек. Это проход во владения Окаянников. Клирик в прошлый раз одного успел пристрелить.

Отряд остановился у зева туннеля.

— Может сразу заглушку поставить, пока движения не началось? — робко предложил Бывалый, направив острие копья в темноту прохода.

— А может прогуляемся, пока силенки есть? — в пику ему предложил Дубина.

— Что ты скажешь? — Монах толкнул в спину Клирика. Тот понимал, что вопрос был неспроста. Как говорят «со звездочкой».

— Мы, кажется, не на обычной охоте, а на разведке.

— Так, идем или закупориваем? — не унимался дед, требуя конкретики.

— Чертополох, Бывалый! Конкретно, из какого прохода тогда выбегал человек? Этот или следующий?

— Бежал оттуда, — Бывалый уверенно ткнул копьем в следующий проход. Чертополох промолчал.

— А то, что за ним гналось, откуда выскочило?

— Его я позже заметил, когда на более освещенный участок выскочило, — теперь Бывалый не был столь категоричным.

— То есть, по вектору движения преследователи могли теоретически появиться и из этого прохода?

— Выходит, что так. В этой части пещеры темнота сильнее.

— Предлагаю прогуляться по этому тоннелю… Но недалеко.

— Тогда перестраиваемся, — приказал Монах. — Дубина и Клирик в линию и вперед. Я — за вами. За мной следом Чертополох. Бывалый контролирует тыл. Вперед!

— Странно, что отсюда никто не появился, когда веселье в большом зале шумело, — тихо проговорил Дубина, осматривая пространство в щель между краем щита и козырьком шлема.

— Какие мысли по этому поводу? — также тихо спросил Клирик.

— Маловероятно, что они все разом сдохли. Я, когда куда-то отправляюсь, то меня остановить может только более нравящееся занятие. Если иду на шабашку, а друзья зовут на пиво — выбираю пиво.

— А как женщины?

— Гораздо лучше, чем шабашка. Идеальный вариант, это сауна. И пиво, и женщины.

— Цыц! — приструнил болтунов Монах. — Замерли и слушаем.

Светляк в это время забился в какую-то выемку на своде прохода, создав полумрак.

— Кажется, что капает что-то. Как будто вода с потолка, — тихим голосом предположил Дубина, и Клирик кивнул, соглашаясь с этой версией.

— Тихо проходим до следующего изгиба, — дед несильно подтолкнул обоих в спины.

Возле поворота они снова замерли. Теперь Клирику не казалось, что звуки издавала капающая вода.

— Эх… Пожадничал на свиток «Око разведчика», — прошептал Монах. — Пропустите и готовьтесь.

— А к чему готовится? — уточнил Дубина.

— Если бы я это знал.

Монах протиснулся между ним и Клириком, и короткими приставными шагами двинулся вперед, подтягивая за собой светлячка. Только сейчас до Клирика дошло, что он впервые видит деда с того момента, как они вошли в заводь.

Сейчас он совершенно не походил на того тщедушного дедулю в невзрачном пиджачке. Это был широкоплечий воин, чью атлетическую фигуру скрывала монашеская хламида. Плотный материал синего цвета по краям имел белый кант. Остроконечный капюшон полностью скрывал голову Монаха, и Клирику не совсем было понятно, как же он видит все вокруг себя.

Монах осторожно приблизился к повороту и выглянул за него. И тут же бросился назад.

— К бою! Клирик — автомат. Отходите к выходу в зал.

— А двадцать секунд? — уточнил Бывалый, но дед промчался мимо пати, ничего не ответив.

Клирик, понимая, что просто так Монах не кричал бы ему об автомате, приготовил «Абакан», и пятясь назад, держа угол прохода на прицеле.

Красные Окоянники, точно такие же, как и убитый Клириком на предыдущей вылазке, выскочили из-за поворота, подобно коту Тому, который гнался за вредным мышонком. Сразу пять тварей по широкой дуге на скорости влетели в поворот тоннеля, и выровнявшись, тут же бросились в сторону новой добычи.

Уперев приклад в плечо Клирик открыл огонь, отправляя сдвоенные пули навстречу собакоподобным тварям.

Тах-тах. Тварь молча тыкается мордой в пол прохода.

Тах-тах. Следующий монстр, пытавшийся перескочить падающего собрата, валится головой вперед, подставляя под пули следующего третьего Окоянника.

Грохот выстрелов, многократно отразившись от стен и свода тоннеля, резко хлестал по ушам пятящихся назад рейдеров.

Тах-тах. Следующая тварь падает, скользя по инерции вперед, поднимая мордой фонтан брызг.

Тах-тах. И тварь, которая на скорости перескакивала трупы, умирала в прыжке, падая перед трупами сородичей ногами в сторону обороняющихся.

— На выход! Пять секунд! Клирик — огонь! — кричал Монах, кастуя следующее заклинание, которое должно было отсечь монстров от убегавших людей.

Выскочив на площадку Клирик развернулся, сразу падая на одно колено и вскидывая автомат. Дубина и остальные бойцы уже были за его спиной.

Из тоннеля выскочила сразу четверка Окаянником, сразу же устремившихся к отряду.

Клирик выпускал в них сдвоенные выстрелы, а мозг лихорадочно прикидывал количество оставшихся в магазине патронов. Решив, что лучше не рисковать, а заменить магазин, Клирик начал замену, пока наступила пауза в атаке монстров. Он никогда не мог бы подумать, что пять секунд могут так сильно растягиваться.

Пока зев входа не закрылся магической преградой, Клирик успел застрелить еще двух Красных Окоянников.

— Надо всем на автоматы переходить. Автомат, это мощь и сила! — произнес Дубина, так и не успевший сразиться с собакоподобными монстрами.

— На патронах разоритесь. Система одной рукой дает свободный опыт, а второй его забирает без всякого зазрения совести.

— Мы в этой вылазке смогли много заработать, — попытался возразить Дубина, но Монах отмахнулся. — То ты не все еще посчитал. Светляки. Магниевые вспышки. Заглушки на проходы. А еще прикинь, сколько свободного опыта ушло бы на оплату оружия и снаряжения, которое сейчас на вас нацеплено!

— Жаль, что с Окоянников, убитых в тоннеле за преградой ничего не снимем, — пробравшись мимо Дубины и Клирика, Чертополох выдвинулся вперед, подбирая выпавшие с недособак плюшки.

— Дед, ты хоть намекни, что там за поворотом капало? — спросил Бывалый.

— Два или три десятка жрали Молодого Циклопа аж тридцать пятого уровня. Это капала не вода, а его кровь. Как Окоянники его к потолку тоннеля подвесили, мне не понятно. Но, тем не менее, это было именно так. Циклоп висел над собравшимися под ним тварями, а они подпрыгивали и откусывали от его тела кусок за куском. Живой еще был. Может он провалился откуда-то сверху и застрял неудачно.

— А капало что? — уточнил Бывалый.

— Мне было не до рассматривания подробностей. Если бы сразу не сорвался, не факт, чтобы и вы имели возможность со мной говорить. Стая Окоянников жрала очень большого Циклопа, застрявшего под сводом прохода. Вот с него и капало. Этого достаточно. А кровь это была, или сопли, я рассматривать не стал, — Монах выдохнул и ткнул в сторону среднего прохода. — Теперь самое вкусное, парни. Центральный проход.

Времени на отдых и восстановление сил не было. Сколько времени уйдет на проверку последнего тоннеля было не ясно, а вот время действия поставленных Монахом заглушек, истекало.

Отряд, перестроившись в обычный порядок, направился внутрь прохода.

Клирик заметил, что над ними осталось только два светляка. Воспроизводя в памяти моменты боя с Окоянниками, он вспомнил, что при срабатывании заглушки тот проход освещался из глубины, подсвечивая фигуры тварей для удобства их отстрела. Значит дед сознательно бросил недешевую вещицу, чтобы упростить ему работу по отстрелу монстров.

Информация от Линды:

Дополнение к информации об этапах развития метоморфов. После перехода в тело нового носителя метаморф наиболее уязвим. Это является результатом заторможенности как нового носителя, подсознание которого активно сопротивляется внедрению чуждого псевдоразума, так и самого метаморфа, который не имеет возможности противодействовать угрозе извне из-за отсутствия контроля над организмом носителя. Возможно, что это самый безопасный для окружающих период развития.

Мельком просмотрев сообщение, Клирик скинул его в архив, к другим подобным оповещениям. Сейчас не та ситуация, чтобы вчитываться.

— Бывалый, что обычно вываливалось из этого прохода? — уточнил Монах.

— Сборная солянка. У меня даже складывалось впечатление, что проход этот ведет не в одно какое-то место, а разветвляется. Игроки на выходе оттуда как-то особо не разговаривали, обсуждая охоту. А нам оно особо и не интересно было. Главное, чтобы с них чуток перепадало.

— А за Игроками внутрь вы ходили?

— Ага. Сейчас. Прямо разбежались! — хмыкнул Чертополох. — Максимум, это на границе прохода стояли.

— Ясно. В жизни всегда есть место подвигу, но вы стабильно держитесь от него подальше, — подвел итог Монах. — Вперед!

— Не уверен, но сдается мне, что тут и летающие водятся, — немного помолчав, добавил Бывалый. — Сам не видел, но как-то Игрок на выходе говорил напарнику, что крылья алхимику надо сразу сдавать, пока из них что-то важное не испарилось.

— Клирик, на тебе контроль свода.

— Принял.

Он так и не понимал, чего добивается Монах, заходя в тоннели, а расспрашивать времени не было, да и уверенности в том, что дед будет это сейчас обсуждать, тоже не было. Хотел бы, рассказал еще на инструктаже до начала выхода.

Светляк двигался сверху, но из-за большой высоты этого тоннеля, его света не хватало на то, чтобы одновременно хорошо освещать свод и пол прохода.

— Что-то внизу у стен шевелится, — произнес Бывалый. — И слева, и справа метрах в двадцати. Может опустить светляка?

— Сейчас сделаю, — ответил Монах, но его тут же остановил окрик Клирика.

— Нет. Стоять! Свет вверх!

Едва светляк сместился к потолку, Клирик открыл огонь из автомата, целясь в жуткого монстра размером с небольшого телёнка, распластавшегося под сводом, держась за выступы длинными когтями, которыми были снабжены три пары многосуставных лап.

С такого расстояния промахнуться было невозможно. Трассеры пуль, только вырвавшись из ствола «Абакана», тут же исчезали в теле монстра. Чудище выдержало попадание не менее десяти раз, после чего рухнуло вниз.

Последовавший за ним светляк дал возможность рассмотреть и то, что показалось подозрительным Бывалому. Два десятка уменьшенных копий убитого монстра хаотично метались вокруг тела. Некоторые пытались подпрыгивать, чтобы схватить растревожившего их светляка, помахивая недоразвитыми перепончатыми крыльцами, неуклюже торчащими из их спин.

— Танк, вперед! Зачищаем! — приказал Монах, оттянув светлячка назад. Теперь источник света был прямо над головами Игроков, позволяя хорошо видеть противников.

Десяток тварей, которые размером были с хорошо откормленного кота, двигая лапами, как пауки, бросились навстречу отряду. Первого, бросившегося в атаку, сбил копьем Бывалый. Тварь хотела схитрить, на бегу перебравшись на стену тоннеля, чтобы атаковать сбоку, но Бывалый оказался проворней.

На Дубину прыгнуло сразу четверо. Трех он принял на щит, четвертого смахнул мечом, отправив к стене почти перерубленное тело. Упавшие твари тут же атаковали его ноги, но двух он придавил нижним краем щита, резко ударив им вниз, а третьего добил Бывалый. Сыпанувшие в чат звездочки и цифры подтвердили уничтожение целей.

Клирик, не обращая внимание на информационные сообщение, описывающие новую тварь, теперь орудовал саблей. Ему досталась парочка очень подвижных. Они не нападали прямолинейно, а делали обманные выпады, работая поочередно. Пару раз он угадывал, кто подскочит ближе, и теперь у одной твари осталось только четыре целых лапы.

Монаху такой затянувшийся бой не нравился.

— Время парни! Хватит танцевать на месте. Делаю вспышку на счет «три». И сразу вперед. Раз. Два. Три.

Клирик закрыл глаза, но яркость блеснувшего света была такая, что он увидел его даже через сомкнутые веки. Открыв глаза ему пришлось проморгаться — перед ними плавали радужные круги.

— Лечу, — тут же крикнул ему Монах, заметив, что Игрок замешкался, отставая от начавших уже атаку Дубины и Бывалого.

Что применил дед, было непонятно, но шкала «Здоровье», перед этим резко просевшая до 70 %, резво полезла вверх.

— Следующий раз не только жмурься, а еще и голову наклоняй! Ты же не на пляже загораешь, чтобы солнышко мордашку ровно загаром покрыло! Вперед!

Глава № 20

— Вперед, парни! — крикнул Монах, и подбодрил. — Добиваем. Собираем плюшки, и на выход. Совсем немного осталось.

Членистоногую мелочь зачистили быстро. Клирик не читал информацию об упавших с них плюшек, обратив внимание только на большую тварь, зубы которой даже у мертвой вызывали ужас.

Псевдодракон Гладиуса. Уровень 20.

Дальше читать было некогда, Монах чувствительным хлопком ладонью в спину отправил его на несколько шагов вперед.

— Посторожи пока я осмотрюсь, а парни соберут кое-что на продажу. Патроны, которые ты сейчас пожег, надо как-то отбивать, а крылышки и большого папаши, и у мелюзги стоят хороших денег. Главное, успеть их пристроить в правильные руки.

Клирик, над которым проскочил в глубину тоннеля второй светляк, убрав саблю, взял на изготовку автомат. С такими монстрами один на один сталкиваться не хотелось.

Позади кряхтели Дубина и Бывалый, отделяя крылья. Судя по доносившимся до него комментариям, на концах недоразвитых крылышек имелись острые шипы, которые могли доставить массу проблем, если ими поцарапать кожу.

Чертополох тоже что-то комментировал, собирая лут. Монах молчал.

Клирику очень хотелось оглянуться, чтобы глянуть, чем может в это время заниматься старый клирик, но сдерживал себя, понимая, что даже секундное отвлечение ему грозит смертельными неприятностями.

Светляк, сначала зависнув на одном месте, начал немного перемещаться, освещая то правую, то левую стену. Когда он снова сместился к левой, что-то привлекло внимание Клирика. Одному соваться вперед еще на двадцать метров было и страшно, и глупо.

— Монах, можешь подойти ко мне?

— Что тут у тебя?

— Сейчас, как свет ляжет на верхнюю часть левой стены, глянь внимательно. Там вроде какая-то щель.

— Отсюда не понятно. Пошли, — дед подтолкнул Клирика, и двинулся вперед, держась за спиной. — Контролируй проход дальше, а я сам посмотрю, что ты тут такое усмотрел.

Осмотр занял минуту, за которую Монах успел сказать несколько фраз, которые сильно возбудили интерес Клирика: «Ого! Интересненько», «Твою ж мать!», «Странно, а значит и опасно», «Потом рассмотрим и поковыряемся». Кроме слов было слышно, что находку Монах не просто отправил во внутреннее хранилище, а перед этим упаковал в полиэтиленовый пакет, шелестящий шум от которого в тишине тоннеля Клирику показался громом.

— Отходим, — хлопок по плечу, и Клирик не оборачиваясь начал пятится назад.

— Закончили?

— Да, — за всех ответил Чертополох, которому надоело играть роль хладнокровного и уравновешенного искателя приключений, — можно сваливать отсюда.

— Не спеши, — придержал его дед. — У этой твари большие клыки тоже ценятся высоко.

— Да хватит уже! Сваливаем!

— Цыц, мелюзга несмышлёная! Дубина, к Клирику. Бывалый, вышиби мне парочку зубов у Псевдодракона. Я знакомому артефактору обещал что-то подобное подкинуть. Парень талантлив, как никто другой. Такие вещи крафтит, что люди на аукционах с ума сходят. Крылья ему без надобности, это для алхимиков. А таких зубиков у него еще точно не было. Вижу, что там есть отверстия для впрыскивания какой-то гадости в рану. Может и предмет выйдет особо убойный.

Выбитые из челюсти Псевдодракона зубы были спрятаны в коробочку, после чего поступила команда на отход.

— Дубина и Клирик — замыкающие.

До большого зала добрались быстро. Монах, первым выглянувший из тоннеля, убедился, что его заглушки на других проходах все еще функционируют, и направился к выходу из заводи. Отряд, перейдя на бег трусцой, следовал за ним.

Когда до выхода оставалось меньше десяти шагов, дед сместился в сторону и резко развернулся.

— К бою! — рука его стремительно вытянулась вперед, направив в сторону центрального прохода обрез двустволки, так быстро, что Клирику пришлось подныривать под нее, чтобы не получить стволом в лоб.

— Может, уходим? — крикнул Бывалый, вторя деду, доставая РШ-12.

— Не все успеют проскочить. Будем драться.

Едва он это произнес, из тоннеля выскочило Нечто. По членистым ногам, характерным для Псевдодраконов, это точно был их старший сородич, и он был очень расстроен, то ли от голода, то ли из-за смерти собратьев, которые могли быть его стаей либо семьей.

Первым в него выстрелил Монах, разрядив сразу оба ствола. Мощный удар картечи отшвырнул тварь назад к проходу, но повреждений, видимых в такой суматохе, видно не было.

— Перезарядка, — крикнул дед, переламывая обрез и смещаясь за Клирика.

В это время уже стрелял Бывалый. Пули калибра 12.7, имеют колоссальную убойную силу, при условии, если ими попадать в цель. Бывалый попал первой, две следующих отправив мимо. Дальше Клирик уже не мог видеть подробности, так как сам открыл огонь. Отдача от автомата едва ощущалась. Он выпускал парные пули, отлично видя на такой дистанции результаты попаданий. Тварь, хотя и маневрировала, прыгая из стороны в сторону, но сноровка позволяла Клирику реагировать быстрей. Практически все пули попадали в тело, вырывая куски плоти.

Над головой стоявшего на одном колене Клирика снова бахнул обрез, тварь вновь отлетела на пару метров назад, подломив задние конечности. Но это ее не остановило. Словно пружина, резко распрямив ноги, она прыгнула вверх, вцепившись в свод пещеры, а за одно избежав еще двух пуль, выпущенных Бывалым.

— Кастую, — выкрикнул Монах, уронив свое оружие, но что именно собрался применить, не пояснял.

Тварь, цепляясь за потолок и быстро перебирая лапами, переместилась вперед и прыгнула, целясь в центр построения отряда, попав по пути в искрящееся облако пыли. Дед применил что-то замедляющее. После этого время начало течь для Клирика в замедленном темпе.

Тварь снижалась, раскинув свои лапы во все стороны. Их размаха было достаточно, чтобы обхватить всех Игроков, сбившихся в плотную кучу.

Клирик, сопровождая ее стволом «Абакана», вдавливал спусковой крючок, отчетливо видел и старые кровоточащие раны на теле монстра, и следы только что выпущенных пуль.

— Аааааа! — звук, кричащего где-то внизу Чертополоха, тоже был растянут во времени. Дубина, упав на оба колена и прогнувшись назад, прикрылся щитом, выставив над собой жало клинка. Бывалый, отпрыгивая в сторону, в полете, как в кадрах боевика, выпуская новые крупнокалиберные пули.

Потом был резкий удар в голову и для Клирика наступила ночь.

* * *

— Так ты считаешь, что парень со способностями?

— Сама подумай: Игрок, который в Игре меньше десяти дней, а в критической ситуации не только действует четко и довольно грамотно, но еще и оценивает правильно порядок действий и приоритеты. Причем, приоритеты именно для отыгрыша своей роли клирика.

— Долго он еще будет в таком состоянии?

— В каком? В состоянии «дурокавалянии»? Он уже почти в норме. Способный, но ленивый. Он уже нас слышит. Я в него столько эликсиров влил, что даже на обглоданных Тоннельником костях уже мясо наросло бы.

Клирик хорошо различал голоса стоявших рядом Линды и Монаха. Сознание вернулось также внезапно, как и пропало. Сейчас он только урывками, как в бреду, помнил, что его тащили, держа за руки и ноги, постоянно цепляясь спиной о пол в темноте. Кто-то кричал, кто-то матерился, подгоняя других. Потом был новый провал в беспамятство.

— Эй! Клирик! Подъем! — голос деда звучал возле самого уха, и ему ничего не оставалось как открыть глаза. — Твою симуляцию видно по начавшим мелко вибрировать ресницам.

Линду он увидел первой, так как она склонилась над ним, рассматривая лицо.

— Ну, вот и чудесненько. Вставать, пожалуй, сразу не надо, но послушать и немного поддержать беседу ты можешь.

Клирик кивнул и осмотрелся, чтобы понять, где он находится.

Массивная деревянная мебель. Такая же рама в окне. Вместо ламп или люстры под потолком помещение освещалось масляными лампами, очень схожими на магические из пивного подвальчика. Комната не походила на больничную палату. Скорей всего это было здание в Скрытом городе.

— Это лазарет в Скрытом городе, — подтвердил улыбающийся Монах. — Хотя некоторые его гордо именуют «госпиталем». Чуток тут отлежишься, пока все раны затянутся основательно, чтобы у обывателей не возникало никаких вопросов.

— Долго?

— Думаю, что сутки. На Игроках, при должном уходе, все заживает достаточно быстро. По работе Клещ уже все согласовал. Готов слушать?

— Вполне.

— Тогда я начну, — сказали Линда, присаживаясь на стул рядом с кроватью.

— Ваш рейд в Гнилую заводь может и показался тебе малоэффективным для разрешения дела, которому мы все здесь прикладываем максимальные усилия и возможности. Сама охота получилась для вас очень плодотворной и результативной. Потом у тебя будет время ознакомиться в логе сообщений о всех свалившихся на отряд плюшках.

На самом деле основную работу делал клирик Монах. Первое, что мы теперь знаем точно, метаморфы не появились в этой заводи специально. Их число, вероятно, было ограничено той, которая засветилась при преследовании найденного вами погибшего Игрока. И, как результат, теперь предстоит закрыть эту заводь изнутри, если метаморф или метаморфы, решат убраться восвояси.

Второе, это твоя находка. В той нише, которую ты заметил в последнем тоннеле, Монах нашел именно то, что мы искали. Оболочка прежнего носителя метаморфа. Это даже не шкура, а ее тончайший внешний слой. Сейчас спецы исследуют ее, и надеюсь, что определят, в какой части заводи обитало существо, захваченное метаморфом.

— То есть, эта гадость, где-то завладев телом существа, перебралась в наш регион. Тут она дозрела, и завладела новым носителем, а оболочку старого припрятала?

— Да. Но явно спешила, раз спрятала недостаточно хорошо.

— А как же показания свидетелей? Бывалый и Чертополох хорошо видели, что Игрока преследовала крупная тварь в сопровождении более мелких.

— Хороший вопрос, Клирик. Он нас тоже волнует. Пока что мнения разделились. Монах и другие клирики, работающие тут, считают, что метаморф захватил тело существа, у которого было потомство. Новый носитель гнался за Игроком, который чем-то представлял для него угрозу, а детеныши просто следовали за родителем, повинуясь инстинктам.

— А вы как считаете?

— Мне интересно, какой ты можешь предположить вариант?

Клирик задумался, несколько секунд рассматривая потолок, на котором мерцал свет от огня ламп.

— Тварь могла в теле старого носителя не только развиться до возможного размера, но и созреть для размножения. Поэтому, могла захватить несколько носителей. В данном случае, родителя с потомством.

— Отлично! Это и моя позиция, но клирики с ней не согласны. Хотя все версии имеют право на существование и будут отрабатываться.

— Если это так, то опасность для реала в разы больше, чем считалось ранее.

— Это так. Но сейчас район так перекрыт Игроками, что даже местным крысам невозможно перейти из одного подвала в другой. Я уже не раз говорила, что о метаморфах мало информации. Собираем ее по крупицам. А об их размножении и поведении в таком состоянии данных нет вообще. Родитель мог и бросить потомство, если новые особи способны к самостоятельному добыванию пищи, а мог и спрятать, если есть необходимость для их взросления под его контролем.

— Думаю, что второй вариант, — решил высказать свою точку зрения Клирик. — Если бы был первый, молодняк не сопровождал бы родителя, а разбежался бы по заводи.

— Все может быть. Мы прорабатываем все варианты, ведь поведение тварей в подавляющем количестве случаев, отличается от земных животных. Как вычухаешься, будешь заниматься розыском в самом эпицентре событий. Кому, как ни тебе, полицейскому в реале, вынюхивать метаморфов в месте их прорыва?

Линда встала, и махнув на прощание, вышла из комнаты.

Ее место занял Монах. Сейчас он был в своем привычном виде — пиджачок, очки, трость. Даже в пристальном взгляде ничего не поменялось.

— Ты не напрягайся, малец, — увидев его прищуренный взгляд, засмеялся дед. — С мое поиграешь, не то сможешь со своим обликом вытворять. В лог не заглядывал еще?

— Когда? Только в сознание пришел! Что там было после атаки твари этой?

— Она сдохла. Тебя подхватили, и на выход. Портальный камень то ли дал сбой, то ли уже иссяк, и пришлось волочить твое почти бездыханное тело на улицу. Там охрана портал свой для нас открыла в Скрытый город. Подлечили малость.

— И что пришлось подлечить?

— Да так… По мелочи. Шлему твоему кердык пришел, но от прокуса черепушки он защитил. Раны быстро подлатались лекарскими абилками. Уже тут отрихтовали переломы костей.

— Много?

— А сам как думаешь? Такая туша сверху свалилась! Ребра, ключица, обе руки,нога. И чуток позвоночник. Фигня. В Игре, если сразу не загнулся, вытащат. Это я ее еще «Оковами замедления» притормозил. Не прыжок получился, а просто падение. Почти.

— И как долго я тут прохлаждаюсь?

— Из заводи мы вышли в три часа ночи. С тобой провозились до шести утра. Сейчас восемь утра, но следующего дня. Спать ты мастер!

— Ого! А как все наши?

— Живые и здоровые. Перепуг сейчас в местном кабаке заливают дорогими напитками. Теперь они себе их могут позволить. Свободный опыт я уже всем раскидал. А дроп будем позже осматривать и думать, что и как делить. Поверь, его выпало очень много. Но и без него ты в реале можешь теперь себе многое позволить.

— Яхту?

— На яхту, пожалуй, пока не хватит. Подожди распродажу лута, там возможно будут варианты. Может какой олигарх подержанную продавать будет.

— Я простенькую хочу. С парусом.

— На такую точно хватит. Отдыхай. Пока почитай лог нашего похода.

Откинувшись на подушку, Клирик прикрыл глаза. Сразу бросаться просматривать историю их похода в денежно-вещевом виде ему не хотелось. В начале просто полежать, приходя в себя после общения с Системной судьей. С ее слов получается, что он уже не тот сопляк, которому можно доверить третьестепенные поручения. Теперь он полноценный сотрудник. А ведь не прошло и двух суток после того, как Линда провела утреннее совещание. На часах было половина восьмого утра.

Сколько же длился их поход в Гнилую заводь? Зашли в восемнадцать. Теперь только внутренние записи восполнят все пробелы. Но первым делом глянуть, что за тварь его чуть было не обнулила.

Псевдодракон Цезаря. Уровень 60.

Хороша зверушка! Интересно, а с нее крылья тоже обрубили или бросили, сделав предпочтение для спасения раненого.

— Ого! — Вырвалось у Клирика, когда он увидел переведенную на его счет Монахом сумму.

Игрок Монах перевел вам 220 700 свободного опыта. Принять. Отказаться.

Принять.

Он не знал в какой пропорции распределялся свободный опыт Монахом, но если предположить, что все было разделено поровну, то на их отряд Система подарила больше миллиона.

«Подарила», — усмехнулся он своей мысли. Заработали!

Клирик стал просматривать информационные сообщения в обратной последовательности.

Отряд убил Псевдодракона Цезаря. Уровень 60. Начислено 80 000 свободного опыта.

Внимание! Большинство членов отряда впервые участвовало в победе над таким сильным противником. Бонус: каждому добавлено 1 единица к основным характеристикам; каждому добавлено 2 единицы к дополнительным характеристикам.

Получено: кольцо Неподвижный глаз дракона; кольцо Странника; амулет маны; свиток с заклинанием 3 уровня; свиток с заклинанием 2 уровня; Большой пузырек жизненной силы; Корона Зелёного дракона.

Даже не зная характеристик предметов, которые могли улучшить Игрока, Клирик понимал, что этот Псевдодракон щедро одарил их после своей смерти.

Внимание! За основной вклад в убийство мощной твари вам добавлено 1 единицу к дополнительной характеристики «Меткость».

«Система все видит, Система все знает, Система все подмечает», — вспомнились слова кого-то из присутствовавших перед началом первого совещания с судьей в Управе. Клирик усмехнулся, не понимая, как при таком всезнайстве Система никак не разберется сама с метаморфами. Значит, она не такая уж всесильная и не все знающая, — решил он, подумав, что надо будет поразмыслить над этим.

Проматывая лог назад, Клирик остановился на информации для него.

Внимание! Вами найден предмет, скрытый от посторонних глаз. Вам добавлено 1 единицу к дополнительной характеристики «Внимание».

Понятно. Это было в тоннеле. А сразу перед этим они убили Псевдодракона Гладиуса. Но перед сообщением об общей победе и куче плюшек, было еще одно персональное

Внимание! Вам обнаружена мощная тварь, пребывавшая в засаде. Вам добавлено 1 единицу к дополнительной характеристики «Реакция». Вам добавлено 1 единицу к дополнительной характеристики «Внимание».

Клирику, несмотря на интерес, захотелось спать. Он открыл свои характеристики. Прежде, чем заснуть, решил раскидать новые единички.

Две единицы к дополнительным характеристикам разделил между «Интуицией» и «Скоростью». А в основных, вспомнив, как он и Бывалый еле-еле дышали, долго размахивая холодным оружием, вкинул в «Выносливость».

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 1. Прогресс (121)

Здоровье 72

Темная материя 3

Сила 3

Интеллект 2

Выносливость 4

Дополнительные характеристики:

Защита 3

Ловкость 2

Скорость 3

Удача 2

Меткость 1

Реакция 3

Интуиция 3

Внимание 4

Навыки:

Убеждение 2

Владение холодным оружием 1

Креативность 4

Просматривая обновленную картину, Клирик заметил, что в графе «Прогресс» произошел не просто резкий и большой прирост, а и превышение. Как он рассчитывал, при достижении уровня в 100 единиц, он должен автоматически перейти на второй игровой уровень. Пока размышлял над этим несоответствием, пришло новое уведомление.

Внимание! Ваш уровень прогресса Игрока превышает 100 единиц. Переход на следующий игровой уровень будет возможен при уровне Здоровья не менее 95.

«Вот и хорошо, — подумал Клирик, — а лучше всего восстанавливает здоровье целебный сон».

Смотреть лог боя, в котором Дубина выкашивал тварей, как косарь траву на лугу, ему уже не хотелось. Сейчас нужно набираться сил и здоровья. Уж больно хотелось поскорее перейти на новый уровень.

Глава № 21

Едва открыв после пробуждения глаза, Клирик увидел мигающее сообщение в чате.

Монах: Как полностью вычухаешься, двигай в реал. Сразу ищи точку в районе входа в Гнилую заводь. Там, как я понял, тобою Дубина пристроен. Думаю, и ты себе найдешь вариант, чтобы все держать под контролем. Кот накормлен. Соседям сказал, что я твой двоюродный дядя из Самарканда.

Клирик: Тут что-то должен?

Монах: Все за счет фирмы. Часть дропа выставил на аукцион. Вам раскидаю перечень. По оставшейся части советуюсь.

Спать Клирику уже не хотелось. Свои вещи он нашел в шкафу. Телефон был почти разряжен. Обычно Игроки отключали их при входе в Скрытый город. Сеть тут не ловила, а телефон регулярно ища ближайшую вышку, тратил много энергии. А как найти, если ближайшая находится в параллельной вселенной?

Осмотрев одежду, понял, что для дальнейшего использования из всего, что на нем было перед выходом в заводь, совершенно ничего для дальнейшего использования уже не годится.

Выйдя в коридор, он увидел сидевшую на стуле девушку совсем маленького роста.

— Извините, можно спросить?

Девушка, шлепая по полу босыми ногами, с готовностью подбежала к двери его комнаты: — Слушаю вас, уважаемый Клирик.

— Подскажите, есть поблизости магазин, где можно купить одежду для выхода в реал?

— Напротив госпиталя магазин мастера Питта. Вы стесняетесь вида своей одежды? Это зря, уважаемый Клирик. В Скрытом городе на нее никто не обращает внимания. Из заводей выходят оборванцы, а из Дома развлечений могут выйти и в одних носках.

Она хохотнула и покраснела.

— А бывают гости, правда очень редко, из дальних регионов. Там есть и Игроки с ролью демонов. Так они вообще без одежды на нижней части тела. У них даже такого игрового инвентаря нет. Смешные такие. Краснокожие. Рогатые и хвостатые.

— Я это знаю. Спасибо, — Клирику трудно было отвязаться от словоохотливой девушки-малорослика. — Я спешу.

Он закрыл двери и оделся в то, что было: куртка-ветровка с оторванным по шву рукавом, мятые брюки, на которых остались засохшие следы то ли крови, то ли грязи. Плохо было и с футболкой, натягивая которую он ощутил кислый запах пота.

Сервис в заведении явно был не слишком навязчивым.

— Уже уходите, уважаемы Клирик? — девушка оказалась около его двери, едва он ее открыл.

— Вы медсестра в этом госпитале?

— Нет. Смотритель на этом этаже.

— В следующий раз, если надумаю себе что-то сломать, попрошу в ваше заведение меня не помещать.

Клирик направился к лестнице, оставив девушку думать, что не понравилось такому важному клиенту, которого, пока он был в беспамятстве, посещало куча многоуровневых Игроков, в том числе, дважды сам бургомистр.

Клирик: Привет. Хочу тебя обрадовать — у малоросликов женщины есть.

Таксо: Симпатичные?

Клирик: Как по мне, не уродины. По одной обо всех судить не будем.

Таксо: А как увидеть для расширения игрового кругозора?

Клирик: Могу сломать тебе ногу. В лечебнице и насмотришься.

— Добрый день! Мастер Питт? — спросил Клирик находившегося за прилавком магазина длинного как жердина Игрока, игровой ник которого из-за его роста скрывался в подвешенном под потолком товаре.

— Добрый, добрый! — выскочил откуда-то сбоку новый персонаж, являвшийся полной противоположностью первого. Маленький, практически круглый и сильно лысеющий мужчина. — Вас, очевидно, направила сюда милая девушка из госпиталя. Только она называет меня неправильно.

Над хозяином заведения действительно светилось несколько иное имя. «МастрэПитт».

— Такой ник, это моя прихоть, молодой человек, — выплескивая поток слов, хозяин ненавязчиво подтолкнул потенциального покупателя к центру магазина. — Судя по немного помятой одежде, вам необходима смена гардероба?

Клирик кивнул, начав осматривать развешанный товар.

— Стоп, стоп, уважаемый! Не нужно пялиться сразу на весь этот ширпотреб. Глаза будут разбегаться, цифры путаться, сомнения одолевать. Как результат: покупатель с больной головой и без покупок, а несчастный продавец без покупателя и тоже с головной болью. Я, когда на месте, стараюсь лично уделить внимание каждому клиенту. Особенно, если он новичок. Что бы вы хотели приобрести?

— Стоп! Я понял! — тут же МастрэПитт жестом остановил было начавшего говорить Клирика. — Давайте, заменим все! Извините, но в таком виде выходить в реал, мягко говоря, неправильно. Кроме того, я уже вижу, что вы совершенно не используете крафтовые вещи. Принципиальная позиция?

— Не успел. В Игре недавно, а все дела да дела.

— Понимаю. Новичкам сразу трудно определиться с приоритетами. Для начала предлагаю решительно снять с себя все. Кроме, конечно же, привязанных предметов. Все долой! Ирмэ! Халат клиенту в примерочную.

Длинный продавец скрылся в подсобке, появившись через несколько секунд, держа в руках шикарный халат фиолетового цвета с белыми отворотами на рукавах.

— Прошу в примерочную. Там есть коробка. В нее бросьте старую одежду.

Клирик решительно сбросил все, что на нем было. Немного замешкался, думая, что делать с обувью, но продавец, предусмотрев и это, просунул под занавеску тапочки. Кроссовки улетели в коробку, следом за всем изношенным гардеробом.

Представ перед хозяином в новом виде, Клирик усмехнулся, представив, как он выглядит со стороны.

— Начинаем? Но нижнее белье, если клиент не против, пусть ожидает. Начнем с самых убойных предметов.

Клирик почему-то решил, что хозяин магазина опасается, что покупатель, потратив средства на мелочный товар, не сможет позволить себе купить более дорогие предметы гардероба.

— Уважаемый МастрэПитт, давайте все-таки начнем с нижнего. Сегодня средства мне позволяют многое из того, что есть в вашем заведении, а стоять без трусов, хоть и в таком роскошном халате, мне не очень удобно.

МастрэПитт посмотрел на клиента совсем иным взглядом. Он рассматривал его лицо, и Клирик не мог понять, он его старается запомнить или в этот момент с кем-то ведет переписку. Взгляд хозяина скользнул вверх и его глаза тут же заблестели от радости.

— О! Уважаемый Клирик! Поздравляю с переходом на новый уровень! Первое, так сказать, день рождение.

Внимание! Ваше здоровье достигло уровня, позволяющего переход на новый игровой уровень. Ваш уровень — 2. Продолжайте развитие игрового персонажа.

А хозяин продолжал словесный водопад.

— Первое повышение уровня — это для каждого Игрока особенный день. Нет, конечно, и второй, и третий, и пятый, тоже хороши. Но второй — особенный. Следующим знаменательным будет десятый, хотя есть такие, кто и пятерочку отмечают с размахом. У меня для любого именинника своя система скидок. Но об этом позже. Теперь трусы! Есть несколько вариантов. Выбирайте, что больше нравится.

Простой предмет одежды. Плавки. Уровень — 1. Прочность 100 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Здоровье +1

Простой предмет одежды. Плавки. Уровень — 1. Прочность 100 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Выносливость +1

Простой предмет одежды. Плавки. Уровень — 1. Прочность 100 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Ловкость +1

Такие характеристики, даваемые плавками, вызвали улыбку. Так и хотелось сказать, что первые — для старика, собравшегося к молодухе, вторые — для мачо, бьющего рекорды в сексе, третьи — тоже для мачо, у которого изобретательная подружка.

— Напрасно смеетесь, молодой человек. Плюсы еще никому не помешали. А то, о чем многие почему-то думают, глядя на это белье, можно подправить совершенно иными предметами, но этот товар — не мой формат. Будет нужда, подскажу, к кому можно обратится. Что-то выбрали?

— А давайте первые два предмета. Не буду же я все время одни таскать.

— Решение практичного человека!

МастрэПитт предлагает купить: Простой предмет одежды. Плавки за 150 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

МастрэПитт предлагает купить: Простой предмет одежды. Плавки за 150 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Клирик думал, что 150, это за оба предмета.

— Не надо сейчас мысленно переводить цены в свободном опыте в денежный эквивалент реального мира. Это несопоставимые товары. Там это кусок материи, которой придана определенная форма. Здесь, это предмет, который помогает в игровых ситуациях. Плюсик к плюсику. Кстати, даже более опытные Игроки часто срываются в эти вычисления и подсчеты. Быт довлеет над всеми.

Клирик сразу перевел продавцу нужную сумму, и забрав первые плавки, скрылся в примерочной.

— Продолжим нижним бельем, уважаемый Клирик?

— Да. От меньшего к большему.

— Тогда футболки и носки. Есть предпочтения по цветовой гамме?

— Носки черные, футболки — черный, темно-синий или защитный. Без рисунков, эмблем и надписей

Когда Клирик вышел в зал магазина, на прилавке его дожидался целый ряд футболок, разложенный на длинном прилавке.

Подавляющее большинство из представленного товара давали обладателю прибавление в единицу к защите. Меньшее число товара — прибавку к здоровью.

Клирик выбрал три футболки с дополнительной защитой. Все были черными.

МастрэПитт предлагает купить: Три простых предмета одежды — Футболки за 600 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

Носки ожидаемо давали прибавление к скорости. И то же на единицу. Тут было без вариантов.

— Гарантия на носки, как и в реале — триста шагов?

— Иронизируете, молодой человек. Юмор — это хорошо. Но вы правы. Любая вещь имеет свойство изнашиваться. И носки в этом плане далеко обгоняют другие товары. Каждая стирка будет снимать чуточку прочности. Хотя мне известны случаи, когда Игрок, видя, какой износ причиняет стирка, предпочитали носить бижутерию, заточенную на чистоту.

— Помогает?

— Молодой человек! Система смеется над такими изворотливыми. Носки изнашиваются еще быстрее. При чем, хозяин это обнаруживает совершенно неожиданно. Вот только что были с прочностью 50 %, а уже рассыпались на глазах в прах. Напоминаю, уважаемый Клирик, что дырок в игровой одежде не будет. Одежда, достигнув предела прочности, испаряется.

Носки стоили по 50 единиц свободного опыта. Клирик взял четыре пары.

— По носкам отдельное напоминание. Бонусы не будут работать, если носки из разных пар. И, естественно, если перепутаете и спарите игровую и неигровую вещь, — назидательно пояснял хозяин магазина, как будто знал, что в реале Клирик не заморачивался с носками, таская те, что первыми попадались ему на глаза. Главным критерием выбора была целостность и совпадение по цвету.

— Переходим к основным предметам гардероба? Предлагаю начать с нижней части. Кстати, обратите внимание. В моем магазине на каждом товаре вы видите бирку, где изображено то, как предмет будет выглядеть на вас для обывателей. Это не «кот в мешке», купленный у кого попало или на аукционе.

Часть стены магазина занимали штаны. Для обывателей это были брюки, джинсы, капри и шорты, но для всех предметов тут было только одно определение — штаны.

Номенклатура была зашкаливающая. Штаны «Горка», Штаны «Горка-4», Термоштаны. Штаны ватные. Штаны с карманами. Штаны горные. И это только те, у которых был статус «Простой предмет одежды».

Цены на простых стартовали с 1000 свободного опыта. В характеристики, которыми улучшались Игроки, Клирик даже не всматривался. А вот на них МастрэПитт как раз и заострил внимание.

— Вы впервые приобретаете такой предмет своего гардероба?

Клирик кивнул.

— Значит, скорей всего, всех нюансов можете и не знать. Позволю себе кое-что растолковать. Основные предметы одежды, снаряжения и вооружения дают изменения к основным и дополнительным характеристикам. Плюс еще какие-то навороты. Штаны имеют отличие. У них потолок уровней ограничен четвертым. Чем выше класс этого элемента одежды, тем больше дополнительных возможностей. К примеру, вот Штаны ватные. Их уровень первый. А это значит, что кроме природного для вещи свойства — прикрывать нижнюю часть тела, они имеют одно дополнительное свойство. В данном случае — снижают теплопотери у Игроков на 50 %. Такие же Штаны стёганые ватные, уже второго уровня. Они снижают теплопотери на 60 %, и обладают вторым свойством — повышенная прочность. Это вовсе не способность добавлять единицы к характеристике Игрока «Защита». Они реально очень прочные и несколько снижают риск получения травмы. Штаны ватные промысловые имеют третий уровень. И к прибавке теплосбережения до 70 %, обладают еще двумя свойствами. Конкретно этот экземпляр, — МастрэПитт ткнул в неказистые с виду штаны, — скрывают Игрока в инфракрасном спектре и снижают вероятность получения травмы от взрыва на 30 %.

— Ну, с инфракрасным спектром мне понятно, твари в заводях всякое зрение могут иметь. А тепло зачем сохранять?

— Сразу видно новичка, — МастрэПитт улыбнулся, и как-то по-отечески сложил руки на необъятном животе. — Заводи тоже разные бывают. Конечно больше всего тропики и умеренный климат, но попадаются довольно холодные регионы. У нас я не встречал, но доподлинно знаю, что играют даже на антарктических станциях. Да и Игроки, которые живут или работают в холодных климатических условиях, часто берут такое для жизни и работы в реале.

— Ясно. Спасибо, — Клирик рассматривал Штаны бешеного ковбоя, которые на дополнительной бирке выглядели как светлые джинсы с достаточно скромными лейблами на поясе.

— Нравится то, что будет видно в реале, или Игровые свойства?

Клирик придержал правдивый ответ, сразу переключившись на пристальный взгляд.

— Хороши и там, и там, — первое, что бросилось ему в игровых свойствах, это второе свойство «Устойчивость в уличной драке». Первым свойством было «Быстрый бег».

— Стоимость этих штанов третьего уровня 8500 свободного опыта, — заметил хозяин, но озвученная сумма не вызвала никакой реакции у покупателя. — Самая крутая фишка добавляется всем видам штанов на четвертом уровне. Это снижение веса предметов, переносимых Игроком. Хоть в Игре, хоть в реале.

— И много снижает?

— От 10 до 80 %. Цена вопроса решает. Если добавить еще 1000, то получатся такие же джинсы, но «четверочка» с понижением веса в 50 %.

— А внешне будут такие же, как на бирке?

— На пару-тройку будет больше заклепок.

— Давайте такие.

МастрэПитт предлагает купить: Очень хороший предмет одежды — Штаны безбашенного ковбоя за 9500 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

— Поздравляю, уважаемый Клирик. Достойная вещица. Теперь пиджаки, жилеты и ветровки, именуемые в игре куртками.

— Да. И желательно, чтобы смотрелось в реале с джинсами гармонично.

— То есть, приоритет для вас не игровой функционал?

— Приоритет для меня игровой функционал в реале. А если ходить в джинсах и фуфайке, или туфлях и спортивных брюках, то можно сойти за городского дурачка.

— Я понял! Вот! Куртка старшего сплавщика третьего уровня. Хотя я мог бы предложить и четвертый, но вам подойдет именно этот фасон. И хорошо будет смотреться в реале в сочетании с уже приобретенными джинсами, и станет хорошим подспорьем в игровых ситуациях.

Куртка старшего сплавщика выглядела невзрачно. Очень плотная брезентовая ткань с крупными металлическими пуговицами изобиловала вставками из грубо выделанной кожи, которая вероятно должна была защитить старшего сплавщика от множества брызг при сплаве плотов по бурным рекам. Сплавлять Клирик ничего не планировал, поэтому сосредоточился на характеристиках предмета.

Хороший предмет одежды. Куртка старшего сплавщика. Уровень — 3. Прочность 100 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Ловкость +3

Скорость +2

Выносливость +2

Удача +1

Реакция +1

МастрэПитт предлагает купить: Очень хороший предмет одежды — Куртка старшего сплавщика за 10200 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

— Прекрасно! Пожалуй, теперь вам можно отправиться в примерочную и взглянуть на себя в новом одеянии.

Переодевание не заняло много времени. Клирик больше потратил на критический осмотр своего внешнего вида. Расклешённые штаны с короткой бахромой никак не гармонировали с бесформенной брезентовой робой.

Очевидно, что и владелец заведения был в курсе сомнений молодого игрока.

— Не стоит смущаться. В Скрытом городе никому нет дела до вашего вида. А в реале все будет сочетаться. Когда выйдите, сами убедитесь в отражении ближайшей магазинной витрины. Ваши старые вещи желаете забрать с собой или от них можно избавиться?

— Странно, — клирик изобразил озадаченность и раздумья на лице.

— Что странного вы заметили, уважаемый Клирик?

— Странно, что такой профессионал, как вы, выпихивает покупателя, даже не попытавшись ему еще что-то всучить. Но не только это меня удивило. В самом начале нашей беседы вы что-то упоминали о скидках, предусмотренных в вашем магазине для именинников.

Эти слова заставили торговца немного понервничать, а Клирик продолжил.

— Я вообще-то хотел еще кое-что прикупить, но раз вы торопитесь…

— Нет, нет! Я просто подумал, что, итак, достаточно сильно разгрузил ваш счет со свободным опытом.

— Не нужно считать мои средства. Мне нужна обувь, перчатки, ремень.

— Конечно, конечно. Сейчас покажу весь ассортимент.

Клирику показалось, что он вывел МастрэПитта из равновесия. Или нет? Тогда чего же он так стратил на ниве торгового обогащения. Пообещав себе подумать об этом на досуге, Клирик перешел к другой части прилавка.

Таксо: Поздравляю со вторым уровнем. Мне за твое обучение только что капнуло от Системы. Обмыть бы стоило, чтобы долго двоечником не ходить.

Клирик: Обмоем, но позже. Пока много напрягов.

Глава № 22

Клирик загнал «червячка сомнения» по хозяину магазина в район мозжечка и перешел через зал к витрине с обувью.

Кеды, полукеды, кроссовки на любой вкус, берцы армейские, как отечественные, так и НАТОвского образца. Были даже валенки и галоши. Отдельно висели в большом ассортименте сапоги-заброды. У Клирика чуть было не вырвался смех, когда на бирке, прикрепленной к синим полукедам он увидел, что в реале они будут выглядеть как лабутены.

— Вы тоже сразу обратили внимание на эту модель? Редкая вещица. Заказывал крафт этого экземпляра под конкретного Игрока, но пока крафтили, пока доставляли, покупатель исчез. Заводи опасны, — МастрэПитт сделал скорбное лицо. Было непонятно, о чем он переживает больше: об гибели Игрока или о том, что теперь надо искать другого покупателя на специфическую вещь, деньги за изготовление которой вероятно мастеру уже переведены.

— Меня интересуют два предмета. Туфли для повседневного ношения в реале. Летние. Без шнуровки. Цвет только чёрный. Будут использоваться и в заводях, но не глубоко. Вторая пара для работы только в заводях. Какая-то ходовая модель.

Хозяин сразу указал на высокие резиновые заброды.

— Вот самая ходовая. Может другие вам не скажут, а я скажу, почему ходовая. Быстро изнашиваются. Взгляните на характеристики. Плюс 3 к выносливости, плюс 3 к защите. Но, как всегда, есть нюансы. Совершенно недолговечны, если твари используют какие-то яды. До 50 % прочности они отлично справляются, а потом надо внимательно следить за уровнем прочности. Не переживайте, в зависимости от интенсивности походов в заводи, они отлично будут служить вам не меньше десяти раз.

Клирик кивнул, соглашаясь с этим предложением.

— А для повседневки осмелюсь предложить вот эту модельку, — МастрэПитт снял с полки армейские берцы.

Хорошая обувь. Берцы спецназовские. Уровень — 5. Прочность 100 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Сила +2

Ловкость +2

Выносливость +2

Дополнительная характеристика: Равновесие.

— Если характеристики вам подходят, берите. В реале будут соответствовать вашим пожеланиям.

МастрэПитт предлагает купить: Хорошая обувь. Сапоги-заброды за 10 000 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

МастрэПитт предлагает купить: Хорошая обувь. Берцы спецназовские за 14 000 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить. Обувь всегда недешево стоит.

— И, раз уж приобрели спецназовскую обувь, то вот вам и такие же перчатки.

Хороший предмет одежды. Полуперчатки спецназа. Уровень — 5. Прочность 100 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Сила +1

Ловкость +1

Дополнительное свойство — слияние

— Хорошее свойство, молодой человек. И реале, и в игре их никто на вас не заметит, а характеристики пригодятся. Мало ли…

— Цена?

— Бонус к знаменательной дате. Как и обещал, — лицо хозяина магазина расплылось в улыбке.

МастрэПитт предлагает принять в дар: Хороший предмет одежды Полуперчатки спецназа. Принять. Отказаться.

Принять.

— А вот, зацените-ка. Забавная модель. Только получил, но Игроки берут очень охотно, хотя цена и кусается.

МастрэПитт продемонстрировал кепку.

Клирик повертел ее в руках. Покрой и цвет были симпатичными. Такую можно носить и под купленные им предметы.

Кепка-невидимка. Уровень — 10. Прочность 100 %.

Удача +1

Свойство: Сокрытие

— И насколько цена кусачая?

— 3000 свободного опыта.

— Ого! За добавку всего единички! Пусть и для повышения удачи.

— Уважаемый Клирик, удача тут совсем не при чем. Главное, это «сокрытие».

МастрэПитт надел кепку на свою голову.

— Ну?

— Что «ну»?

— На ник мой взгляните!

Клирик чуть не ахнул. Имя Игрока было настолько размыто, что не знай он его, прочесть правильно не смог бы. А уровень вообще не читался. Может быть таким или схожим предметом и пользовался Монах, когда они познакомились на улице.

— Беру!

МастрэПитт предлагает купить: Кепка-невидимка за 3000 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

Информация от Линды:

Предполагается, что метаморфы, достигнув своим истинным телом массы и размера носителя при его смене выбирают следующего носителя по размерам и массе ненамного превышающего предыдущего. Таким образом, при благоприятных для них условий развития, метаморфы могут сменять носителей одного за другим. При проведении мероприятий всем обратить внимание на факты исчезновения людей и животных, которые произошли поблизости друг от друга.

Информация Системного судьи напомнила о поручении Монаха.

— Что-то я задержался, уважаемый МастрэПитт. Неотложные дела зовут. Спасибо за прекрасное обслуживание. Кстати, вспомнил о лабутенах на заказ и подумал, а можно заказать конкретные характеристики под вещи, но, чтобы они выглядели, как форма полицейского.

— Позволю себе спросить, вам для каких целей? Форма, любая, а не только полицейская, товар специфический и продавец несет определенную ответственность за возможные последствия. Как мне известно, даже на обезличенном аукционе его владельцы предпринимают меры по выяснению обстоятельств, при каких предметы будут использоваться. И, естественно, лиц, которые такие предметы приобретают.

— Вот чёрт! Чуть не прошляпил! — вскрикнул Клирик, быстро отправляясь в примерочную. Покопавшись в ворохе своей старой одежды, он извлек из внутреннего кармана куртки служебное удостоверение и сразу показал МастрэПитту. — Не переживайте. Ничего противозаконного в реале я не планирую. Хорошего дня!

Клирик, выходя из магазина, заметил всего на мгновения забегавшие глазки МастрэПитта, а «червячок сомнения» тут же выбрался из недр сознания, укоряя его за такое к нему недоверие.

«Может это не червячок, а интуиция, которая в допах была тройкой, — думал Клирик, направляясь к магазину Роллоса, чтобы выйти в реал. — Надо будет при первой же возможности вкинуть туда еще циферок».

Эльф, с абсолютно беспристрастным лицом, молча кивнул на приветствие Клирика, считая, что Игроку просто нужно пройти в реал через его точку.

— Хоть и тороплюсь, но хотел бы кое-что у вас взять. Ремни есть?

— Скупились у Питта? — вместо ответа спросил Роллос.

— Да. Вышел из госпиталя и сразу в ближайший магазин.

— Наверное в госпитале и посоветовали к нему идти. У него всюду прикормленные Игроки, которые, кто навязчиво, кто как бы между прочим, рекомендуют отовариваться в его магазине. Естественно за откат какого-то процента с покупки.

Он выложил на прилавок несколько ремней. Клирик прищурился, чтобы рассмотреть характеристики предметов.

— Осмелюсь предложить кое-что еще, кроме ремня. Вот примерьте. С ними будет удобней выбирать товар.

Хороший предмет. Очки пристального зрения. Уровень 6. Прочность 100 %.

Характеристики:

Здоровье +1

Наблюдательность +1

Дополнительное свойство: могут быть сняты только Игроком.

— Интересно. Особенно дополнительная характеристика.

— Ничего особенного. Они не слетят с вашего лица, пока не снимете. Так что, если возьмете, постарайтесь в драке с обывателями не удивлять их этим нюансом.

— Беру. А за драки не беспокойтесь. Я настолько труслив из-за того, что очень боюсь получить по лицу. Поэтому всегда начинаю первым. Помогает.

Роллос предлагает купить: Хороший предмет. Очки пристального зрения за 600 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

— В своем интерфейсе сделайте потом синхронизацию с новым инвентарем. Иначе голова будет забита массой цифр, которые вас будут окружать. Разберетесь. Там все просто.

В очках все предстало совершенно по-другому. Игровой инвентарь, как и предупредил Роллос, пестрил плюсиками и цифрами. Если оказаться в компании нескольких Игроков, то это будет сильно отвлекать. Но это потом. Сейчас Клирику надо было быстрее сделать покупку и бежать работать.

Из десятка ремней ему приглянулся чёрный с тиснением под чешую змеи, но не внешним видом, а дополнительным свойством.

Хороший предмет. Ремень из кожи гюрзы. Уровень 4. Прочность 100 %.

Характеристики:

Ловкость +2

Предмет можно использовать в ближнем бою как боевой бич. Предупреждение: Использование снижает прочность до 2 % за каждый удар.

— Возьму. Только, пожалуйста, быстрее. Тороплюсь.

Роллос предлагает купить: Хороший предмет. Ремень из кожи гюрзы за 900 единиц свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить.

— Спасибо. До встречи, — Клирик выскочил в супермаркет, на бегу подсчитывая, на сколько полегчал после шопинга его счет.

Все покупки обошлись ему в 49 300 свободного опыта.

— Фигня! После такой знатной вылазки в Гнилую заводь он мог себе долго ни в чем не отказывать.

Клирик: Я на адрес отправляюсь. Если Вера будет там, что говорить?

Дубина: Ее я предупредил, что сегодня гуляю с другом. Часа через два буду. Проверь телефон. Анна тебя искала.

Телефон, тихо «умер», никак не предупредив владельца.

Дневной сон и длительный шопинг хорошо восстановили его силы. Летний вечер способствовал пешей прогулке до дома, но он помнил, что надо первым делом выполнять поручение Монаха, а это значит, что надо отправляться ко входу в Гнилую заводь и как-то обосновать свой поздний приход Анне Васильевне. И с пустыми руками не пойдешь.

— Дружище, — обратился Сергей к охраннику магазина, — телефон сдох, а по работе очень надо быть на связи. Поможешь? А я пока скуплюсь.

Охранник, кивнув, взял телефон, глянул на разъем и молча отправился к стойке администратора.

Сергей долго не раздумывал над списком покупок. Вино белое, полусладкое. Виноград. Шоколадка. Немного подумав, торт решил не брать.

Уже направляясь к кассе вспомнил, что, отправляясь в заводь, не брал с собой деньги. Ни на одной из касс супермаркета он не заметил треугольника, указывающего на обменку. Сейчас, обладая огромной суммой на игровом счету, он ничего не мог купить. Пришлось вернуться к охраннику.

— Подскажи как поступить. Только из Скрытого вышел, из госпиталя. Денег нет. Только свободный опыт.

— Не суетись. Все решаемо.

Охранник достал рацию: — Галя, выйди в зал.

Галя, с таким же игровым ником над головой, вышла из служебного помещения с недовольным видом. Рыжая девушка-женщина неопределенного возраста вероятно была оторвана от ужина. Мельком глянув на ник Сергея, она заняла место за свободной кассой, над которой сразу же появился треугольник.

— Это все что ли? — пробив товар Галя с недовольным удивлением смотрела на покупателя, оторвавшего ее от своих дел. Сергей кивнул.

— Пакет надо?

— Давайте.

Галя предлагает перевести средства на счет магазина согласно чеку по установленному обменному курсу. Да. Нет.

Да.

Уже отходя от кассы он слушал за спиной перепалку продавца с покупателями, которые быстро перешли на открытую кассу из других очередей.

— Извини, что суету тут навел, — забирая телефон, Сергей чувствовал себя неуютно.

— Да все нормально. Галя, как энергетический вампир подзаряжается, когда грызется с покупателями. Телефон только 10 % принял. Хватит?

— Пока доберусь до зарядки хватит. Спасибо.

В этот момент посыпались сообщения о пропущенных звонках. Шесть от оперов с работы. Три от соседа. От Анны Васильевны — семнадцать.

Она набрала, когда Сергей был в ста шагах от ее подъезда.

— Здравствуйте, Сережа. Вы совсем пропали. Сами не звоните, телефон вне связи. А тут еще соседи говорят из первого подъезда, что кого-то выносили из подвала. Я все это время не спала. С вами все в порядке?

— Все хорошо. Был сильно занят. Правда. Я сейчас возле вашего дома.

— А я на даче, Сережа. Тори умер. Похоронила на участке. Хотела на первой электричке вернуться, но передумала. Поздно и плохо себя чувствую. Перенервничала сильно. Тори хоть и собака, но был членом моей семьи. Простите.

— Тогда отдыхайте. Созвонимся.

Клирик: Сегодня обосноваться на месте не получится. Единственный вариант отсутствует.

Монах: Плохо, но терпимо. Подтягивайся. Ставлю воду на пельмени.

К его приходу в квартире стоял аромат пельменей и жареного лука. Кот-предатель даже не подошел, не отходя от квартиранта.

— Свой набор дон Жуана бросай в холодильник. Мне товарищ своего напитка переслал.

Из холодильника на столе появилась бутылка с самогоном, стенки которой тут же покрылись мельчайшими капельками воды.

— Вообще-то, неправильно так охлаждать спиртные напитки. Охлаждают рюмки, а водка должна быть прохладной. Но так уж получилось. Давай по первой, за твое выздоровление.

Сергей, зная крепость напитка и имея опыт, влил в себя жидкость, проглотив одним глотком, и тут же закусил сразу парой пельменей.

Монах пил иначе. Он как бы цедил сквозь зубы, получая удовольствие от самого процесса поглощения.

— Человек старался, душу вкладывал в процесс изготовления, а ты — бах, вкинул порцию в себя, да еще и неуважительно сморщился. Ты, давай, кушай-кушай, а я расскажу, что знаю.

Значит картина складывается следующим образом. «Наш» подвал с проходом в Гнилую заводь теперь именуем «Точка». Дом с подвалом «Красная зона». Первый ряд домов в округе «Оранжевая», а следующий «Жёлтая». Весть остальной город — «Синяя».

— Прямо, как войсковая операция. «Объявлен оранжевый уровень опасности», — передразнил Сергей диктора телевидения.

— А это и есть войсковая операция. Сюда, между прочим, стягивают еще под сотню Игроков именно с боевыми навыками. Но пока большая часть — «нюхачи», «следопыты», «наблюдатели». Кроме того, Игроки, занимающие в реале высокие посты, тоже проводят мероприятия по линии своих ведомств. Задействованы колоссальные силы и ресурсы. Это ты прохлаждаешься то в заводи, то в больничке, потому что в прямом подчинении у Линды и тебя твое ментовское руководство не трогает. А то бы сейчас шуршал как электровеник. Чтобы ты понимал, в «Оранжевом» секторе два Игрока отслеживают пять обывателей. В «Жёлтом» — один Игрок на десяток жителей.

— А в «Красном»?

— В том доме пока Игрок на семью. Но это пока. Планируется к каждому приставить наблюдателя. Скоро все будет перекрыто.

— Как все сложно! Не проще, если все подозреваемое население прогнать через медицинское обследование? Осмотр, анализы.

— Система не даст такое сделать. Увы, но таковы ее правила. Вмешательство в жизнь обывателей из-за игровых ситуаций недопустимо. Если они ею установлены, то она их не может отменять. Это незыблемый закон. Что же это за правила, которые надо за уши притягивать к каждой ситуации? Если нет реальной ситуации, которая предусматривала бы введение карантина с обывательской стороны, то Игрокам такое инициировать запрещено.

— Даже при угрозе гибели целого реального мира?

— Даже так. Какие у тебя планы по «красному» дому?

— Анна Васильевна. Второй подъезд. Живет сама. Вдова. Большую часть времени проводит дома или во дворе.

— Забыл добавить, что имеет двух собак.

— Одну. Сегодня сдох старый кобель. Она его на дачу повезла хоронить.

— Вот как? Странно, почему я об этом ничего не знаю. Ладно. Разберусь.

— А нельзя закрепить за шестой квартирой нашего Дубину?

— И что ты ему скажешь? «Следи за своей пассией. Возможно в нее вселилось что-то грозящее человечеству»? Нет. Он Игрок, но не посвященный. А участвующих определяет Система. Помни о принятом тобой соглашении о нераспространении информации. Глазом не успеешь моргнуть, как обнулишься.

— Бред.

— Правила! Что ж ты так жрешь? А наливать кто будет? Пока не приголубим холодненькую, никакого сна!

— А ты неплохо прибарахлился, — ткнув пустой вилкой в сторону Сергея, заметил Монах.

— Благодаря рейду могу позволить.

— Оружие не покупал?

— На было времени. Только одежду заменить успел.

— Держи, но с отдачей!

Дед протянул Сергею нож-финку.

Финка, как картинка, с фраером гребёт. Дай мне, Сеня, финку, я пойду вперёд… — пропел Клирик, принимая оружие.

— Сам ты — финка. У классической финки нет ни гарды, ни долов по клинку. Раз снял модные очки, не ленись, а прищурься.

Легендарное оружие. Нож бойца СМЕРШ. Уровень 40. Прочность 90 %. Модификаторы: «привязка», «критический урон», «снижение веса».

Характеристики:

Атака +10 ко всем основным и дополнительным характеристикам и боевым навыкам Игрока

Дополнительное свойство: рана, причиненная противнику до 80 уровня, продолжает кровоточить несмотря на регенерацию организма.

Игрок Монах предлагает вам принять для временного использования Легендарное оружие — Нож бойца СМЕРШ на срок в 10 суток. Принять. Отказаться.

Принять.

— Вот это мощь! — глаза Сергея заблестели, когда он рассматривал агрессивные обводы лезвия.

— Головой отвечаешь! Этому «перу» цены нет. И не вздумай его без дела доставать! Тут даже глазом не успеешь моргнуть, как окажется, что стоишь над пропоротым тобой телом с парующим от горячей крови клинком. Все! Прячь и на боковую. Завтра ранний подъем и доделывать сегодня не сделанное. На Тошу не злись, что он со мной спит.

Глава № 23

Утро у Сергея началось с изучения насыпавшейся в чат информации.

Приоритет — информация от Линды.

Первая вкладка с таблицей, в которой были закреплены Игроки за каждым жителем дома в «красной» зоне. Тут же была краткая инструкция.

«В ходе общения с объектом, обращать внимание на изменения в поведении и в самочувствии, как объекта, так и членов его семьи. Информация о результатах работы передается курирующему Игрока сотруднику штаба каждые два часа. При выявленных изменениях — незамедлительно. Информацию об ухудшении здоровья или странностях в поведении близких связей объекта из „оранжевой“ и „желтой“ зон карантина направлять старшим этих зон. При получении дополнительных сведений о связях, информировать незамедлительно для обобщения результатов и соответствующего реагирования. Список старших по зонам прилагается».

Просмотрев список жильцов, он обнаружил, что закреплен за Анной. Точно Монах приложил к этому руку. Отвертеться от отношений с сохнущей по нему дамой точно не получится. Хотя уже накануне вечером Сергей готов был к переходу их дружбы на новый уровень.

Следующим написал Клещ.

Клещ: Утром постарайся быть на «красном» доме. Будут в очередной раз осматривать чердачное помещение под видом противопожарной инспекции. Мало ли. Прикроешь их как мент, если у обывателей будут лишние вопросы. Старший с тобой спишется. Ник — Гремлин.

Дубина: Я на адресе. Вера сказала, что Аня с чего-то решила, что ты раненый и поэтому не показываешься. В подвале движняк. Зашел большой клановый отряд. Я поздно заметил, но рыл двадцать — двадцать пять там уже есть. Будешь тут — маякни.

Монах: Я за кормом длякота, а то проклянет. Долго не залеживайся.

Только сейчас, протерев глаза и высунув голову из-под одеяла, Сергей обнаружил, что в квартире он сам, не считая Тоши, который где-то спрятался.

Быстро одевшись, он подхватил со стола внушительный бутерброд, заботливо оставленный Монахом перед уходом. Все-таки у деда опыта в употреблении алкоголя было больше. А может ранний подъем, это результат старческой бессонницы.

Собрав вчерашние покупки в пакет, Сергей направился в самую опасную «красную» зону карантина, о которой обывателям так и не суждено было узнать.

Анна сидела на скамейке возле подъезда, читая книгу, уложенную на колени. Догги, уже вдоволь набегавшись и совершив все свои собачьи дела, растянулся у ее ног, греясь на солнце.

— Доброе утро, Анна Васильевна!

— Сережа! Здравствуйте. Я ждала вас, чтобы убедиться, что с вами все в порядке.

— А с чего это со мной должно быть что-то не так?

— Сон. Просто кошмарный и навязчивый сон. Теперь я точно это знаю. Вижу, что вы что-то купили. В пакете.

— Вечером это было актуально, а вино употреблять с утра, даже не знаю, как можно такое обосновать.

— Эх… Молодость! Таким обоснованием может быть слово «аперитив». Знакомо?

— Алкоголь, подаваемый перед едой для возбуждения аппетита и выделения желудочного сока.

— Вино?

— Белое полусладкое.

— Давайте сюда ваш пакет, — женщина, закрыв книгу, поднялась, протягивая руку. — Пока вы со своим товарищем поговорите, я приготовлю завтрак. Уверена, что вы сегодня спешили и, в лучшем случае, чем-то давились на бегу. Ступайте, он вам с балкона машет.

Дубина спустился в одних спортивных брюках и тапочках.

— А ты, я смотрю, быстро обжился. Рассказывай, что накопилось. Думаю, что минут десять у нас есть.

— Вот с нее и начну. Смотри сам, но Вера уверена, что она на тебя сильно запала. Хотя, с другой стороны, баба она жуть как симпатичная. Я ее как в окно вижу, глаза отвожу, чтобы моя не приревновала.

— С этим сам разберусь как-нибудь. Как вчера отметили вылазку. Много спустили?

— Да какой там! Больше болтали и вспоминали нюансы похода. Анализировали. Бывалый слабоват для второго лидера в пати. Сам это признал. Да и ты, если как-то опять пойдем, не тянешь. Надо или прокачивать перса, или шмотом обвешиваться от пяток до макушки.

— Вот и обвешивались бы, а не бухали.

— Да сколько мы там пропили⁈ По две штуки с носа. Говорю же, больше болтали. Кстати, в другие заводи теперь проход открыт, но кланы в два раза цены на вход взвинтили. Потери за простой отбивать пытаются.

— И как народ? Идет?

— Идет. Но только большими отрядами собираются. После снятия ограничений кланы сливки собрали, как мы в Гнилой, и теперь чтобы что-то заработать, надо вглубь заводей отправляться, а это новые расходы. Туда на несколько часов не ходят. Два-три дня, это как минимум.

— Я пока пас. Занят.

— Да ясно. Служба! Я вообще думал, что поминать будем вновь преставившегося Клирика. Ан нет! Монах, хоть и старый, но сноровка и быстрота реакций обалденная. Он тебя, когда обхаживал по-лекарски, ни одного лишнего движения. Вот только ты тряпичной куклой валялся, а смотрю, уже стонешь. А раз стонешь, значит живой. Силен дед!

— Что у нас тут творится?

— Я же писал. Отряд прошел вниз. Клановые. А буквально за пять минут до твоего появление к ним пополнение отправилось. Еще два десятка прикатили на микроавтобусах. Пехота вниз, машины уехали.

— Что народ говорит?

— Слухи один круче другого. И что тоннель копают в какие-то карстовые пещеры. Вера таких на смех поднимает. А землю куда девают, если тоннель строят? Едят?

— А у нее какая версия?

— Межпространственная аномалия.

— А не с твоей ли подачи у нее такие мысли, дружище?

— Ты что? Нет конечно! Делать мне нечего, в минуса от Системы попасть. Она сейчас какой-то сериал как раз смотрит. Вроде «Врата» называется. Там народ шастает в параллельные миры и таскает оттуда ништяки разные. И каждый раз попадают в новый мир. Ладно, я домой. А то блины остывают.

— Харю не наедай, танк! Кто-то, кстати, собирался в качалку начать ходить? Тут в паре кварталов есть такая. Или с понедельника напомнить?

— С понедельника, — отмахнувшись, как от назойливой мухи, Дубина побежал в подъезд, шлепая тапками по бетонным ступеням.

Когда Сергей только собирался отправляться к Анне, из подъехавшей машины вышла троица представителей «противопожарной службы». Пока они перекуривали, к ним выскочил старичок-академик Иван Иванович и еще пара женщин. Уже через минуту на пятачке перед домом было шумно. Жильцам явно надоело, что к их дому такое пристальное внимание.

Клирик: Гремлин, играем в «местный мент проверил законность».

Гремлин: Принято. Время поджимает.

Сергей, подойдя к спорящим и, показав служебное удостоверение, отошел со старшим в сторону.

— Выручай, Клирик. Я уже тут дважды был. Уже все версии для прикрытия использовал. И обследование на предмет соответствия противопожарным правилам. И составлял акт-предписание о необходимости пропитки деревянных конструкций огнезащитными составами. А мне ведь еще сюда приезжать.

— Сегодня ищи ртуть. Фабула — где-то, кого-то задержали, и они признались, что в одном из этих домов на крыше спрятали пару колб со ртутью. А одну разбили случайно. Возьми какой-то прибор и топай. А я все жильцам подтвержу. Никто же не проверит.

— Спасибо, Клирик! Голова!

— Видно, что ты редко от начальства и прокуратуры отбрехивался. А в следующий раз снова насчет обработки, только по просьбе неназываемой общественности, на предмет обработки менее дорогостоящим средством. Ты же об их безопасности печешься!

— Спасибо!

«Пожарные» отправились в подъезд, где был выход на чердак, а Сергей потратил пару минут, нагоняя страха на обывателей.

Клирик: Обыватели возбуждены движениями вокруг их дома. Версиям участвующих в мероприятиях Игроков не верят.

Линда: Изучите обстановку. Жду предложений по более правдоподобной версии для обывателей.

В полиции это называлось: «Взять в руки золотую лопату». Она хоть и золотая, но раз в твоих руках, заставят копать.

Как ни странно, но мысли пришла мгновенно, но докладывать Системному судье Сергей сразу не стал, решив обкатать этот вариант на Анне. Она женщина недоверчивая. Если на нее подействует, то можно предлагать для внедрения.

Не прибегая к звонку, Сергей вошел в квартиру. Доберман, лежавший у входной двери тут же перешел в зал, скрывшись за диваном.

— Проходите в зал. Я сейчас, — крикнула Анна из глубины квартиры.

В комнате ничего не поменялось с момента последнего посещения. Чисто, аккуратно, уютно. В прошлый раз большую часть времени они общались на кухне, и теперь Сергей более подробно рассматривал обстановку.

В зале царил стиль минимализма. Все было просто и функционально. Никаких аляпистых украшений. Стены с обоями темных тонов гармонировали с плотными шторами, которые сейчас почти полностью закрывали окно, создав атмосферу полумрака.

Из мебели два книжных шкафа, массивный диван, обитый черной кожей, и пара кресел составляли гарнитур. Круглый стол на одной точёной ножке не входил в гарнитур, но по цветовой гамме материалов и стилю изготовления очень с ним гармонировал.

На столе стояла купленная им бутылка вина и два бокала.

— Извините, но я противник портить вкус вина какими-либо закусками, — Анна вышла из второй комнаты, которая была за спиной Сергея, заставив его обернуться.

Увидев ее Сергей был поражен способностью женщин преображаться. Всего несколько минут назад это была учительница литературы, отдыхающая в свой выходной на скамейке в городском парке с томиком любимых стихов. И вот на пороге зала стоит восхитительная красавица, собравшаяся на светский раут в министерство иностранных дел, но решившая остаться дома, чтобы снизойти к посетившему ее гостю.

Сергей замер, не зная, что можно и нужно говорить в такой ситуации. Анна была восхитительна. Черное атласное платье, оголяющее ее плечи, переливалось в лучах трех настенных бра, установленных над спинкой дивана. Светло-каштановые волосы волнами спадали на приоткрытые плечи.

Глубокое декольте, будоража воображение, едва приоткрывало груди женщины, заставляя фантазировать о том, что скрывается под тонкой материей. Сергей был совершенно уверен, что под платьем больше ничего нет, а его организм настойчиво требовал в этом как можно быстрее убедиться.

— Осматриваетесь? А я думала, что вы уже открыли вино, — Анна направилась к столику, а ее платье преподнесло еще один сюрприз, показав в разрезе юбки стройную ногу в черных туфлях на очень высоком тонком каблуке.

Женщина села в кресло и с улыбкой посмотрела на гостя.

Найдя глазами штопор, Сергей бросился исправляться. Пробка легко поддалась, хлопком взбодрив полную тишину в комнате.

Сразу же наполнив бокалы, Сергей поднял свой.

— Присаживайтесь на диван, Сережа. Там вам будет удобно.

Она подняла за ножку свой бокал, удерживая тремя пальцами, ногти которых были с белым маникюром, своим блеском сочетаясь с браслетом и серьгами.

— За что будем пить, Сережа? — Анна держала бокал на уровне глаз.

Сергей не мог оторвать свой взгляд. На женщине сияло все. И глаза, лукаво-манящие, и вино, играя желтыми лучиками, вброшенными в него светом бра, и лак ногтей с камешками браслета, бросали свои «зайчики».

— Давайте, за встречу?

— Хорошо, — она едва толкнула своим бокалом его бокал, а комната наполнилась мелодичным звоном стекла.

— Вас сильно донимали во дворе мои суетящиеся соседи?

— А кому понравится, что в тихом доселе дворике будет проходной двор для массы народа?

— Так все-таки с чем связан весь этот ажиотаж? Версий много, но все они либо выдумка глупцов из числа жителей, либо сказки от не менее глупых чиновников. Вы ведь если не все знаете об этой ситуации, то гораздо больше, чем кто-либо из моих знакомых.

— Знаю, — Сергей сделал паузу, как будто размышляя на тем, можно ли доверять эти сведения собеседнику. — Прошлая версия, которую нам тогда озвучили, про прорыв водогона, вполне правдоподобна, но это не соответствует действительности. Тут дело связано с историей города. Я надеюсь, что вы не будете обсуждать это со своими знакомыми. Если информация и просочится в массы, пусть это будет не от меня.

— Только для моих ушек, Сережа, — она допила вино и поставила бокал на стол, ближе к Сергею, который понял в этом намек и сразу же наполнил его вновь.

— Наш город основан еще в семнадцатом веке. Сначала поселение, потом крепость. Строился и развивался как часть оборонительной линии государства. Еще по детству помню, что всегда в подростковой среде ходили слухи о подземных ходах, расположенных под всем городом. Они то затихали, то вновь будоражили город. Эта информация скрывалась властями по нескольким причинам. Во-первых, это шло в разрез с планами развития города и его исторической части. Если начинать копать, то большие районы города будут объявлены исторической ценностью и культурным наследием. Уже ни магазин не построишь, ни теплосеть не выкопаешь без соответствующих экспертиз. А это все деньги, которых, как всегда, нет. А, во-вторых, отсекали потенциальных искателей сокровищ в этих подземельях. Опыт других городов говорит, что сокровищ крайне мало, а случаев гибели и увечий много. Вот и скрывали, как могли. Были и провалы, и проседания грунта, но все оперативно засыпалось.

— Было… — Анна задумалась. — Здесь неподалеку, мне родители рассказывали, на старой рыночной площади, как раз перед субботой, был ночью большой обвал. Отец сам туда еще юношей бегал, чтобы посмотреть на уходившие в разные стороны ходы. Провал тогда за пару часов засыпали грунтом. Припоминаю и другие подобные случаи, но не такого масштаба.

— На совещании сказали, что у нас в городе уникальные подземные ходы. Многоуровневые. Занимаются теперь столичные спецы. А в тайне держат, сами понимаете, чтобы энтузиастов-самоубийц подольше держать в неведении и «черных» археологов. Можете спать спокойно, Анна Васильевна.

— У меня тост, Сережа! Но сидя будет не очень удобно. Давайте встанем!

Сергей поднялся, предчувствуя, что подошло время «Ч».

— Давайте переходить в общении на «ты» и, если не против, выпьем на брудершафт.

Сергей кивнул и сблизился с ней, чтобы по традиции тоста пить, обхватив руку тостующего своей рукой. Поза не совсем удобная для употребления алкоголя, но кроме аромата вина он уловил запах женщины. Смешиваясь с винным ароматом, этот запах вызвал в голове парня массу эмоций.

Вино закончилось. Бокалы отставлены в сторону. Взгляды устремлены друг на друга. Теперь важный момент — «печать дружбы». Поцелуй. Сколько раз Сергей слышал истории, что с таких вот тостов начинались отношения. И вот теперь у него такая же ситуация.

Видя нерешительность Сергея, Анна приблизила к нему свое лицо. Для окончания тоста было достаточно простого прикосновения к ее губам, но он позволил себе подступить еще ближе, и обняв ее, прижать к своему телу. Поцелуй получился очень затяжной.

Страсть взорвалась в них подобно вулкану, который долгие годы дремал, накапливая в своих недрах энергию. Теперь для энергии был выход. Кипящая лава вырвалась на волю.

Сергей обхватил Анну еще крепче, покрывая ее лицо и шею быстрыми поцелуями. Ее глаза были прикрыты, а губы ждали его губ. Она обхватила его голову, утопив пальцы в волосах.

Рука Сергея скользнула в вырез платья на спине, спустившись насколько пустила материя. Вторая рука ласкала грудь все сильней и сильней проскальзывая внутрь декольте. Наконец ладонь полностью скрылась под лифом, замерев на груди и слегка сдавив пальцами набухший сосок.

— Я хочу тебя, — прошептал парень, на несколько мгновений прекратив град поцелуев.

— Тебе можно все, — ответ прозвучал, как вырвавшийся стон.

Руки Сергея сбросили бретельки платья в стороны, полностью оголив грудь. Теперь он направил все поцелуи на нее, а женщина, запрокинув голову и прикрыв глаза, продолжала взъерошивать его волосы.

Снова впившись поцелуем в губы Анны, он отступил к дивану, увлекая ее за собой, а она тут же начала помогать ему, одной рукой расстегивая ремень брюк.

Сергей немного ошибся — трусики под платьем были, но они не стали помехой. Сдвинув узкую полоску ткани в сторону, он усадил взобравшуюся коленями на диван женщину, на себя. Доберман, подскочив от крика хозяйки, несколько секунд смотрел на ее извивающееся на госте тело, и косолапя задними лапами, скрылся на кухне.

Монах: Внесены изменения в закрепление кураторов. Ты теперь мой. Отчеты, согласно предыдущего распоряжения, передавать каждые два часа. Уверен, что у тебя получится.

Клирик: Принял.

Глава № 24

— Прости, я не сдержался.

— Все в порядке, Сереженька. Ты все сделал правильно, и тебе все можно. Все!

Анна прижалась к нему, закинув ногу на его живот, водя кончиком носа по щеке Сергея.

После дивана он перенес Анну в спальню, где они продолжили любовную игру, так и не успев снять платье. Сергей только сбросил с себя брюки и наконец сорвал с подруги мешающие теперь трусики. Второй раз был не менее коротким, чем первый. Оба были голодны и с радостью наслаждались друг другом.

За тем был очень короткий перерыв. Вначале Анна, а потом и Сергей посетили душ. Когда он вернулся в спальню, женщина встретила его с бокалами вина.

— Утолим жажду.

Вино освежило. Бокалы тут же были опущены на пол, а Сергей оказался на спине, прижатый пальцами, впившимися в его грудь ногтями. Опустившись ниже по его телу, Анна извивалась, подобно змее, будоража любовника прикосновениями своих грудей к его боевому товарищу.

Быстро скользнув вверх, она поцеловала Сергея, сцепившись с ним пальцами, а сама продолжала двигаться, стараясь усесться на него без помощи рук. Попытки любовника высвободить руку, чтобы ею направить, ею пресекались сдавливанием пальцев до боли. У нее получилось. Она двигалась в одном ритме, то закрывая глаза и запрокидывая назад голову, то резко склоняясь для быстрого поцелуя, после которого вновь возвращалась в позу «наездницы-укротительницы».

Монах: Где доклад?

Клирик: Все в обычном состоянии.

Монах: Это не игрушки. Поставь напоминалку.

Клирик: Принято. Пропуск не повторится.

Дед точно не сводил глаз с часов. Всего три минуты прошло после установленного времени для доклада, а он уже напоминает. И в такой момент!

— Все хорошо, милый? Ты как-то напрягся, — разгоряченная Анна немного уменьшила скорость своих движений.

— Все переживаю о том, что не мог удержаться.

— Глупышка! Если я заранее не предупредила, значит все можно. Я девочка взрослая и знаю, что нам можно, а что нельзя. Тебе можно все! Меняемся!

— Как ты хочешь?

— Лежи. Я просто развернусь и останусь сверху. Отдыхай и любуйся моей спинкой. И попкой.

Сергей несколько раз провел ладонями по ее спине и ягодицам, с которых не сходили красные пятна, оставшиеся от сжимавших их его пальцев, а потом, схватив ее волосы, потянул на себя. Она уже ему шептала, что если будет чуточку больно, то это не так уж и плохо.

И снова они лежат, прижавшись друг к другу. Ее голова на его груди, гладит живот, стараясь не спускать руку ниже, давая возможность «дружку» немного передохнуть.

— Ты ведь совсем голодный! — воскликнула она, подскочив на кровати так резко, что он не успел схватить ее за руку. — Загоняла парня! Все соки высосала!

Анна отправилась в сторону кухни.

— Ни чего и не высосала! Я бодр, полон сил и счастлив!

— Посмотрю потом, какой ты бодрячок.

Заглянув в характеристики, Сергей обнаружил, что шкала «здоровье» просела до 80 %. Анна права — такие нагрузки забирают много сил и энергии.

Информация от Линды:

Специалисты рассматривают вариант, при котором небольшие по размеру метаморфы могут группой захватывать большого носителя и развиваться внутри одного организма. Информация на уровне допусков и теоретических расчётов. Принять к сведенью.

— А как у тебя с работой, Сережа? Разгар рабочего дня, а ты нежишься в кровати. И начальники тебя не теребят по телефону, — Анна вошла с подносом, на котором была тарелка с сырниками и блюдце со сметаной.

— А вот и сметанка для восполнения силы! — обмакнув румяный сырник в сметану, Сергей отправил его целиком в рот.

— Я ведь не успел рассказать, что меняю работу, — прожевав, начал отвечать на вопрос Сергей. — Меня переводят, верней, уже перевели, из розыска в другой отдел. Теперь буду бумажками заниматься.

— А что так? Розыск, как я понимаю, это престижно в вашей среде.

— Престижно. Но мне срок старлея получать давно вышел, а на моей должности «потолок» старший лейтенант, при условии отсутствия взысканий. А опер без выговора, что собака без блох. Новая должность спокойней. Получу звание, и скорей всего вернусь обратно в розыск. Там веселей работа.

Тут Сергей вспомнил, что нигде не видел информации о работе Анны.

— А ты работаешь? Сколько общаемся, а с этой стороны тебя не знаю совершенно.

— Я преподаю в университете французский язык. Сейчас в отпуске.

— Ого! Я мне языки не даются.

— Я только полгода там проработала. До этого в школе немецкий преподавала. Как видишь, мне они даются. Кушай, кушай! Я много приготовила. Эта партия с изюмом, а вторая будет с ванилином.

— Все не осилю! Еще парочку, и хорош! Обожравшийся мужчина, это не любовник, а морж, дремлющий на льдине.

— А ты можешь поинтересоваться, какие надо документы для перевозки собаки через границу? Может кто-то подскажет, как это сделать быстро?

— Тебе?

— Да, — она кивнула и опустила глаза. — Пригласили во Францию по обмену опытом. А Догги я не хочу бросать. Он последний, кто у меня остался. И не делай такие обиженные глаза, Сереженька! Ты тоже мой дорогой, но я девочка взрослая, а ты еще молодой совсем. Вернусь через шесть месяцев, а ты уже женишься.

— И когда срок уезжать?

— Через неделю. Поэтому и прошу помочь с Догги решить вопрос.

— Попробую. У девчонок в паспортном спрошу, они все и всех знают.

— Мне сейчас нужно будет уйти, а ты оставайся. Отдыхай. Или уйдешь? — Анна смотрела прямо в глаза, а Сергей не мог понять ее эмоций. — Я не гоню. Оставайся. Я так надеялась, что мы и ночь проведем с тобой.

— Останусь. Тем более, ко мне дядька двоюродный из Самарканда приехал. Слушать его храп выше моих сил.

— Я всего на пару часов. И подкупить кое-что по пути необходимо.

Клирик: Мой объект через три дня планирует выезд во Францию на шесть месяцев по работе. Просит помощь в ускорении оформления разрешительных документов на провоз собаки.

Монах: Принял. Хорошо. Помочь с перечнем документов?

Клирик: Лучше с ускорением оформления.

Монах: Пробую. И не называй «свою» объектом. Смеюсь — не могу остановиться. Или «моя», или по имени.

Не известно какие возможности у Монаха, поэтому, когда Анна ушла, Сергей сразу позвонил в паспортный стол Елене, обрисовав картину. Та обещала оперативно выяснить и озвучить «цену вопроса».

Посетив душ, где теперь не торопясь, а качественно помылся. Решил посвятить появившееся время осмотру квартиры.

Спальня. Шкаф-купе, заполненный женскими вещами. Небольшой столик у окна с зеркалом. В выдвижных ящиках в основном косметика, и куча непонятных для мужского понимания женских приблуд для наведения красоты. По привычке, выработанной при осмотре мест происшествия либо при обысках в квартирах, Сергей даже заглянул за и под шкаф, но не обнаружил там ни пыли, ни паутины.

В зале, кроме шкафов с книгами, осматривать было нечего. Открыв первый, Сергей вытащил первую попавшуюся на глаза книгу. Стихи. На французском.

Просматривая корешки переплетов, убедился, что весь этот шкаф был с книгами на этом языке.

Во втором шкафу книги пестрили золотыми тиснениями корешков немецкоязычной литературы.

Только на средней полке одна из книг оказалась на французском. Учитывая аккуратность хозяйки, это показалось немного странным, и Сергей протянул к ней руку.

Пес выскочил из кухни и замер на пороге комнаты.

— Чего ты выскочил?

Догги «сверлил» его совсем не добрым взглядом. Сергей тоже не отводил глаза от пса. Что-то подсказывало, что едва он отвернется, челюсти тут же сомкнуться на его шее. Пес молодой, но силы хватит, чтобы повредить не только артерии, но и позвоночник.

Позволив себе моргнуть, он заметил, что пес едва-едва придвинулся. Может это и была всего пара миллиметров, но она точно была.

Чертова псина не издавала ни звука. Сергей не был знатоком в собачьих повадках, но предполагал, что, хотя бы пару раз зарычать в его сторону Догги должен был. А он молчал.

Снова моргнув, он точно понял, что псина стала еще ближе.

У Сергея был печальный опыт боевого «общения» с собаками, и ничего хорошего он не сулил. Тогда не управляемый молодой дог, перекусав несколько прохожих, улегся греться на солнышке в траве возле реки. Сергей прибыл по вызову и пошел к хозяевам. Они только разводили руками — собаку им недавно подарили и ничего поделать с ним не можем.

Сосед их, охотник, убивать собаку отказался. Сергей отправился на берег реки сам, приготовив пистолет. Дог, проснувшись от лая собак в ближайших дворах, заметив приближающегося полицейского, сразу атаковал, бросившись в его сторону длинными прыжками.

Первый выстрел был удачным — собаку отбросило в сторону, сразу же отбив охоту к нападению. Второй был мимо. Раненый зверь забился в сарай для хранения дров в ближайшем дворе, и злобно рычал из полумрака помещения, в котором едва различимыми были только два пятнышка его глаз. Добивая подранка, Сергей выпустил еще пять пуль. Когда за телом пришел хозяин и привязал веревку за ноги, чтобы утащить, пес все еще был живой. Настолько живучим он оказался.

Сейчас Сергей стоял перед непонятно что задумавшей собакой в одних трусах, дававших прибавку к здоровью в одну единицу. Купленный у Роллоса пистолет и одолженный Монахом нож остались в квартире. Амулет для увеличения хранилища он так и не активировал, да и на свидание не хотел тащить с собой оружие. Теперь глаза Догги говорили, что нельзя быть таким самоуверенным.

«Главное — не отводи глаза и не поворачивайся спиной к собаке», — учил его знакомый кинолог. «Специально не обучавшаяся на атаку людей собака, мало вероятно, что нападет, если ее встречает спокойный человек. А покажешь страх или спину подставишь, тебя даже дворняга цапнет».

Чему учили Догги и учили ли вообще, Сергей не знал.

Спасительный щелчок замка на двери и резкий выкрик: — Догги! Место!

Анна стремительно вошла в комнату с встревоженным лицом.

— Все хорошо, Сережа?

— Хотел книгу полистать, а ему это совершенно не понравилось. Я даже боялся глаза от него отводить, думал, что атакует.

— Он воспитанный мальчик. Я его на два месяца к дрессировщику-кинологу отдавала, но каждый день посвящала пару часов общению. Он прошел курс дрессуры как охранник жилища. Может что-то на своем собачьем уме прикинул, расценив открытый шкаф как покушение на вверенное ему под охрану имущество?

— В любом случае, он тут второй, после тебя, а я пришлый.

— Не обижайся, — Анна уже поставила сумку и приобняв Сергея, прижалась щекой к его плечу.

— Как на собаку обижаться? У него работа такая! — его ладонь, скользнув по груди, тут же прошмыгнула внутрь платья. — Я соскучиться успел.

— Так быстро? Тогда — марш в кроватку и готовься к встрече.

Клирик: Пока был сам, осматривал квартиру. Чертов пес не дал и половину осмотреть.

Монах: Сильно не увлекайся «осмотром» хозяйки. Вечером надеюсь встретиться для общения.

Только через час Сергей оказался на кухне. Анна быстро приготовила омлет с кусочками бекона. Восстанавливая силы, он умолотил большую часть приготовленного. Проверив уровень здоровья, который, приподнимаясь после нового падения, замер на отметке в 80 %, решил уделить внимание оставшимся сырникам, запивая их домашним компотом.

Анна с нежностью смотрела, как он ест, опустив подбородок на подставленные руки, которыми опиралась на стол.

— Я выскочу на часок. Гляну, как там дядя. А то он со своей скромностью звонить не станет.

— Хорошо, милый.

— Я на часок. В паспортный уже звонил. Обещали содействие.

— Спасибо.

— Я скоро, — поцеловав подругу, Сергей выскочил в подъезд.

Дубина: Долго же ты завтракал. В подвал еще два десятка занырнуло за это время. Чудят «великие», Игроки входят, но не выходят. А это и обыватели видят.

Клирик: Ок. Позже спишемся.

Сергей сразу направился к себе на квартиру, по пути отправив предложение Линде о распускании среди обывателей и непосвященных Игроков версии исследования старинных подземных ходов. Линде предложение понравилось.

Клирик: Дома? Скоро буду. Что-то купить?

Монах: Уже дома. Жду. Все есть.

— Рассказывай с подробностями, как утро и день. Буквами всего не передашь. В таких делах, как это, важны прежде всего мелочи.

— Квартира как квартира. Уютно и чисто. Хозяйка…

— Как хозяйка. Есть что-то необычное?

— Да все там стандартное, дед!

— А собака?

— Дрессировки курс пройден в молодости и натаскана на охрану квартиры. Я в шкаф сунулся, она отреагировала. Кто я для нее? Чужак. Пока хозяйка рядом, могу делать многое, а без нее, пес себя старшим в конуре считает.

— Все-таки надо как-то все тщательно осмотреть. И ты, и я, и все мы должны быть уверены, что эта точка не является гнездом метаморфов. У тебя лучшая позиция, чем у кого-либо из наших наблюдателей. Ты можешь изнутри все изучить, выяснить и сделать окончательный вердикт — эта квартира чистая. Но для этого должна быть четкая уверенность у тебя самого. Как хочешь, но квартиру надо вылизать. Каждый сантиметр.

— Знать бы, что искать.

— А я знал, что в заводи ищу? Нет. Но благодаря тебе, нашел. Ты там на мелочь обратил внимание, и здесь ищи.

— Мне бы от собаки избавиться.

— Может ее к ветеринару спровадить вместе с хозяйкой? Перед отъездом.

— Говорит, что все бумаги оттуда уже есть. И билеты есть. Какой-то завершающей бумаги для пограничников нет.

— Кстати, в этом направлении я занимаюсь. Не только псиной. Если на выезд собрался человек из «красной» зоны, надо полностью от точки выезда до точки назначения организовать контроль. И в пути, и на месте. До тех пор, пока угроза окончательно не будет устранена. Так что, Аней твоей, уже плотно занимаются. Хорошо, что она в нашем регионе перемещается. Меньше волокиты. Кстати, мысль. Контрольная поездка к ветеринару за сертификатом. В область. А у тебя часа три будет все тщательно осмотреть.

— А сертификат?

— Да решу я все это за ночь, — Монах отмахнулся. — Я, в отличие от некоторых, ночами работаю.

— А я?

— Ага! Скажи, что ты ее выпуклости и впадины по приказу обрабатываешь? Ладно. Шучу. Звони своей крале по поводу поездки к ветеринару. К специальному сертифицированному специалисту. Утром у тебя будут все данные и контакты.

Быстро проинформировав Анну, Сергей вернулся к разговору о доме.

— Скажи, Монах, а что, кроме моей, больше никто подозрений не вызывает?

— Вот чудак-человек! — дед с удивлением уставился на Сергея. — Ты так и не понял, что нам надо всех также тщательно отработать. Всех! И твоя Анна ни хуже и не лучше других. Скажу больше, если бы была градация от ноля до десяти по шкале подозрительности, то она где-то на четверочку тянет. Мы должны быть абсолютно уверены, что с этой никакой стороны опасности нет. А твоя задача — это либо подтвердить, либо опровергнуть. Есть опасность — купируем, нет — продолжаем пассивное наблюдение до момента полной отмены карантина. Ясно?

— Угу. Ясно. А у других наблюдателей есть какие-то наметки?

— В «красном» доме никаких по тем жильцам, что сейчас на месте. Были вопросы и сомнения по отсутствующим, но сейчас уже они закрыты. В «оранжевом» секторе три точки есть, где я бы поставил семерочку. Наблюдаем пристально. У одного мужика резкая смена поведения. Раньше был домоседом, а сейчас что-то активизировался. Гуляет по городу, часто мотается в область. Даже в туристическую секцию записался. Вот к нему мы пристально присматриваемся.

Еще пара кандидатов, наоборот, стали пассивными. Похоже, что заболели, но к врачам не спешат. Отговорки' «Врачи дипломы за сало купили. Мы народными средствами все победим». Это я упростил, но смена поведения странная для такого короткого периода времени. Наблюдаем.

Вообще, чем больше проходит времени с момента проникновения этих существ, тем больше приходится расширять географию наблюдения. Это Игрокам можно отдать приказ, чтобы сидели на месте. Обыватели вольны в передвижении, а это требует соответствующего привлечения сил для их контроля. Хорошо, что в «красной зоне» почти все домоседы. Из «оранжевой» и «желтой» двадцать четыре человека работают или в областном центре, или где-то за городом. Надо не только их там отслеживать, но и их контакты контролировать. Тебе не видно, наверное, но в городе прибавилось людей за счет прибывших Игроков со всего региона. А это создает массу проблем в логистике, их легализации тут, прикрытия по месту жительства.

Для Анны завтра нашего «таксиста» подгоним, чтобы и туда, и обратно свозил за умеренную плату. И она под присмотром, и ты спокойно будешь осмотром заниматься. Если я тебя удовлетворил своим рассказом, ступай и дальше внедряйся. Мне кота кормить и делами заниматься.

Глава № 25

Было непонятно какую беседу провела хозяйка с собакой в отсутствие Сергея, но Догги, с виноватым видом выбравшись из кухни, ткнулся ему мокрым носом в ладонь, как только он переступил порог квартиры. А когда Сергей присел на диван, собака, виляя задом, снова псина подошла к нему, и уложив голову на колени, и печально смотрела в его глаза.

— Стыдно мерзавцу, — смеялась Анна, накрывая на стол. — Ничего. Привыкнет.

Ужинали в зале с вином при свечах.

Монах: С ветеринаром все договорено. Адрес, телефон, как добраться в приложении. Если нужны будут спецы по замкам, отпишись мне заранее. Есть такой.

Клирик: Принял.

— Девочки из паспортного звонили. Есть человек, который решает все вопросы по животным. Адрес, телефон, цена вопроса. Все приемлемо.

Он достал свой блокнот и написав данные «ветеринара», вырвав листок, протянул Анне.

— Проблема только в том, что он завтра после обеда уезжает. Если это надо, то ехать надо с самого утра.

— Конечно поеду. Догги любит кататься. Ему всегда интересно смотреть, что на дороге творится. Правда, Догги? — она потрепала пса за холку и тот отправился на свое место в прихожей.

— Ты не злишься на меня, за то, что так все произошло? — в середине ночи, когда они отдыхали после бурной близости, спросила Анна.

— Что произошло такое, что меня это должно именно злить?

— Ну… Соблазнила. Обольстила. А сама собралась сбежать.

— Не злюсь. Это же наша жизнь. Хорошие тянутся к хорошим и получают от этого моральное и физическое удовлетворение.

— А когда я вернусь, мы будем встречаться?

— Будем, — Сергею не очень нравились такие разговоры «о будущем», но это была часть игры «мужчина-женщина» и ему надо было следовать правилам.

— А если у тебя кто-то к тому времени появится?

— А если нет?

— Ты не представляешь, как я на тебя запала. С самого первого взгляда, — она стукнула его кулачком по груди и тут же поцеловала место удара. — Гад! Нельзя быть таким хорошеньким!

— Я же не специально.

— Эх… Если бы не твой возраст, я бы тебя не отпустила, чертов малолетка.

— Повторим? — Сергей, скорей желая прекратить неудобную тему, погладил, а потом немного прижал ее грудь, второй рукой прижав Анну к себе.

Монах: Поездку обсудили?

Клирик: Да. Едет.

Монах: Данные водителя скину. Легенда — твой знакомый, который подрабатывает извозом.

Клирик: Принял.

Когда Сергей проснулся, то обнаружил, что Анна уже встала и гремит посудой на кухне, готовя завтрак.

— Доброе утро, солнышко, — он обнял ее за талию и поцеловал в шею. — Что так рано вскочила.

— Сам же сказал, что человек только до обеда на месте. А мне еще добираться.

— Намордник есть для Догги?

— Есть.

— Не спеши сильно. Сейчас позвоню знакомому, он таксует. За умеренную плату свозит.

— Только условие. Я плачу ему сама!

— Как скажешь.

Пока жарилась яичница, Сергей созвонился с водителем.

— Через полчаса он может быть здесь, — прикрыв трубку рукой, повернулся Сергей к Анне. — Что сказать?

— Через час. Мне надо себя привести в порядок. Трепал-трепал половину ночи, а теперь — вскакивай и беги, людей распугивать!

— В твоих словах слышу нотки упрека, что не всю ночь трепал.

— Ты на работу пойдешь?

— Работают рабочие, а мне на службу! Конечно иду. Я еще и тортик все никак новой коллеге не выставлю за переход и обучение.

— У тебя коллега сладкоежка или женщина? — Анна изобразила на лице ревность.

— Женщина. А я у нее начальник. Не дуй губки без причины. Твой номер я водителю скинул. Мне пора бежать.

Анна протянула ему ключи.

— У соседки вчера забрала. Для тебя. Вдруг я задержусь.

— До позднего вечера собралась кататься?

— Всякое бывает. Бери.

Клирик: Услуги «медвежатника» не нужны. Я с ключами.

Монах: Принял. Молодец.

Анна, ведя Догги на поводке, вышла в девять, как только к подъезду подъехала машина. Сергей наблюдал за ее отъездом от дальнего угла соседней пятиэтажки, скрываясь за кустами. По договоренности он должен был ожидать, когда водитель отпишется, что они выехали из города на трассу.

Сообщение пришло в половине десятого.

КуПиДоН: Были пробки. Мы за городом. Можешь работать. Собака прикольная.

Клирик: Принял. Как будешь на адресе — отпишись.

Порывшись в кармане, он достал амулет для внутреннего хранилища и нацепил его на шею.

Вы активировали Амулет внутреннего хранилища. Ваше внутреннее хранилище увеличено на 400 грамм. Доступный вес — 500 грамм. Срок действия амулета истекает через десять суток.

К хранившемуся во внутреннем хранилище ножу Монаха отправился и пистолет, купленный у эльфа. Отправляться на задуманное мероприятие с оружием, засунутым за брючный ремень было неудобно.

Вернувшись в квартиру, Сергей осмотрелся с порога, фиксируя, где и что находится, чтобы потом вернуть все на место. С игровыми «наворотами» это было просто: или несколько снимков, или даже видеоряд, с которыми при уходе надо будет свериться. Женщины, народ крайне наблюдательный. Анна, женщина хозяйственная, и легко заметит, что вещь была перемещена с ее постоянного места.

Первым местом для осмотра Сергей наметил шкаф с немецкой литературой, который в прошлый раз он так и не смог посмотреть. Отодвигая по нескольку книг, он заглядывал в пространство за ними. Везде было пусто, но даже в таких труднодоступных местах хозяйка беспощадно боролась с пылью.

Тщательно, сантиметр за сантиметром, он осмотрел весь зал. Стерильная чистота и полный порядок. С такой хозяйкой трудно быть мужем. Это не его квартира, где посуда мылась при определенной наполненности мойки, а пол им подметался, когда крошки начинали нервировать, прилипая к босым стопам.

После зала он перешел в спальню. Все то же самое. Вещи на полочках, настрадавшаяся за прошедшую ночь кровать идеально заправлена. В шкафу никаких изменений.

Перенеся из зала кресло, взобрался на него и осмотрел верх шкафа. Чисто, как и везде.

Монах: Есть непонятные моменты по отъезду Анны. В аэропорту нет билетов на ее имя ни во Францию, ни в какую-либо другую страну.

Клирик: Может из столичного будет вылетать?

Монах: Жду ответа с минуты на минуту не только оттуда, а по всем международным.

Неприятная, конечно, информация. Но Сергей и себя сейчас винил в этой ситуации. Ведь мог же спокойно выяснить, когда именно и как она собирается уезжать. До отъезда всего несколько дней, и Анна должна уже быть «на чемоданах».

Спустившись, он сдвинул дверь шкафа. Что-то его снова тянуло сюда заглянуть. Что-то было такое, что он не видел, но осознавал неправильность.

Запах! Несмотря на присутствие парфюмов, от полок исходил какой-то специфический запах. Присев, он понял, что запашок исходит с самой нижней полки. За вещами что-то лежало, свернутое в рулон.

Монах: Клирик — опасность! Она не была на своей даче! Если и была, то никак не для похорон собаки. Наши обнюхали весь участок — целина. И соседи по даче ее тоже не видели в тот день.

Клирик: Поздно. Я кажется уже влип.

Монах: Что у тебя?

«Где же вы были раньше с такой проверкой?» — думал Сергей, разворачивая найденный рулон. Это была даже не шкура, а тончайшая оболочка, которая по размеру и расцветки шерсти соответствовала Тори.

«Надо сваливать отсюда! И чем быстрее, тем лучше», — решил сыщик. Сунув находку подмышку, он взял кресло, чтобы вынести его в зал на прежнее место.

Нечто медленно вытекало из приоткрытой двери ванной. Субстанция стелилась над полом, переливаясь то серебристым цветом, то становясь похожей на сплюснутый вытягивающийся воздушный шарик, наполненный дымом.

Внимание! Угроза. Угроза не идентифицирована. Существо не имеет классификации по наименованию и уровню развития. Присвоен статус — крайне опасное.

Это Сергей видел и сам, успев осмотреть существо пристальным взглядом. Система в этом состоянии выдавала сплошное мерцание без какой-либо информации.

Монах: Что у тебя. Не молчи!

Клирик: Хрень необъяснимая выползла. Сейчас накапливается в одном месте как туман и становится плотнее.

Монах: Уходи немедленно!

Клирик: Пробую через окно.

Сущность не дала ему такой возможности, стремительно выбросив в его сторону длинную белесую щупальцу, от которой он рефлекторно прикрылся спинкой кресла. Как ни странно, но первую атаку кресло отразило, только оттолкнув человека, сдвинув силой удара на метр.

Пока Сергей приходил в себя, сущность сместилась к центру зала и стала выглядеть туманом большой концентрации. Прорываться к окну смысла не было, как и пытаться разбивать стекло в пластиковом окне стулом. Он решил отступить в спальню, и закрыв двери, выбраться там через окно.

Монах: К тебе идут на помощь. Беги.

Клирик: Оно бесформенное или кажется таковым. Атакует, выбрасывая щупальца.

Монах: Не рассматривай. Просто беги оттуда.

Легко советовать! Сущность сместилась за пятящемся спиной к спальне Сергеем, и вновь атаковала. Кресло выдержало и в этот раз, хотя удар был сильнее первого, заставив оборонявшегося отлететь к двери спальни.

Бросив во врага кресло, с которого уже свисали лохмотья обивки, Сергей прыгнул в следующую комнату, захлопнув за собой двери и прижав их плечом. Тут же в дверь последовал сильный удар, ощутимо толкнув в плечо. Бросать дверь, чтобы бежать к окну, Сергей боялся.

Удар повторился, и в этот раз был еще сильнее. Сергей решился на сопротивление, доставая из внутреннего хранилище ПМ, хотя и не знал, помогут ли пули от существа или сущности, которое визуально не имеет четкого тела. Первую пулю он выпустил, стреляя через полотно двери, продолжая удерживать ее коленом. В зале что-то загремело.

«Попал!» — расценил Сергей шум и отсутствие следующего удара. Распахнув двери, он отскочил вглубь спальни, держа дверной проем на прицеле.

Сущность была у противоположной стены, но задерживаться там явно не собиралась. Она приняла форму медузы со спадающей до самого пола юбкой, и начала приближаться.

Сергей прицелился, ловя себя на мысли, что соседи сверху должны были услышать выстрел и вызвать полицию.

«Если коллеги припрутся раньше Игроков, это может плохо закончится. Из такой истории придется долго выкручиваться» — проскочила мгновенная мысль, которую от тут же сам и высмеял. Ведь все шло к тому, что выпутываться будет некому.

Медуза дернулась, и Сергей трижды нажал спусковой крючок. Тварь только казалась бестелесной. Пули исчезали внутри туманного контура, не выходя с противоположной стороны тела. И твари эти пули совершенно не нравились. Метнувшись несколько раз из стороны в сторону, она замерла в центре зала.

Сергей теперь отказался от мысли позорного бегства с поля боя и решил завершить начатое — если тварь уязвима, ее необходимо добивать немедленно.

Монах: Живой? Я бегу.

Клирик: Да. Занят. Оно к пулямвосприимчиво.

В этот раз он не стал экономить, выстрелив пять раз. Все пули попали в цель. Существо несколько раз дернулось то в его сторону, то в сторону выхода, как бы не решаясь принять окончательное решение, но ранения, судя по реакции, были критические. Тело уже не походило на медузу. Оно расплывалось на полу между залом и прихожей, приобретая бесцветную желеподобную форму.

Монах: КуПиДоН не отвечает на запросы. Я скоро!

Сергей не стал отвечать. В открывшуюся дверь квартиры прошмыгнул Догги, перепрыгнув через мелко вибрирующую Сущность. Пес замер, буравя Сергея точно такими же глазами, как и накануне. Следом вошла Анна, прикрыв за собой двери. Она совершенно спокойно перешагнула через препятствие и села на диван, закинув ногу на ногу.

— Ну вот почему так все произошло, Сережа? Зачем тебе все это было нужно?

— Ты о чем сейчас? О непонятной твари, которая выбралась из твоей ванной и напала на меня?

— Глупец. Ты даже представить себе не можешь, сколько надо потратить времени и энергии, чтобы вырастить из мелкого сгустка хотя бы вот такое создание! Сколько было вложено усилий и надежд. Эх, Сережа, Сережа… А ведь ты мог стать избранным счастливчиком.

— Избранным для чего?

— Для многого. Быть подле королевы целого мира, дорогого стоит. И всего-то надо было подождать каких-то полгода, чтобы они окрепли и больше не нуждались в моей опеке. Ты же мне так понравился, Сережа! А теперь у меня нет выбора.

Догги наклонил голову, как бы рассматривая свою будущую жертву, но через пару мгновений его голова завибрировала и начала трансформироваться. Собака превращалась в новое Нечто. Кости черепа двигались под шкурой, словно состояли из сотни мелких фрагментов. Шкура тоже пришла в движение, постепенно сползая вниз и обнажая розовые мышцы, сплетенные между собой как канаты.

— Только не шуми своим пистолетиком, милый. Догги уже почти взрослый и его так просто не возьмешь. Ваш мир примитивен, глуп и наивен, а ваше оружие против него бессильно. И последний фактор поможет мне исправить первые три.

Вытянутая морда бывшего пса раскрылась подобно цветку, разделившись на пять челюстей, усеянных треугольниками зубов. Тварь завибрировала всем телом и издала шипение.

«Надо было все-таки удирать через окно», — подумал Лизогубов, вскидывая оружие на уровень глаз.

Квартира наполнилась грохотом выстрелов и пороховым дымом. Палец раз за разом спускал курок. Модифицированный магазин добросовестно выдавал из своих недр патрон за патроном. Пули с модификатором «разрушитель» рвали плоть чудища, а Сергей с радостью заметил, что Анна такого совершенно не ожидала.

— Держись ментяра! — входная дверь распахнулась, впуская воина, прикрывающегося круглым щитом, за которым виднелся блестящий шлем с пестрым плюмажем и жало длинного меча, которое тут же устремилось в спину извивавшейся твари.

Дубина: Мог бы и попросить прикрыть задницу.

Сергей не ответил. Патроны закончились, и он отбросил пистолет, превратившийся из грозного оружия в кусок вороненого металла.

Подраненный пулями монстр, резко развернувшись, ударил в щит атаковавшего его сзади Игрока, тут же обнулив прочность предмета, заставив его рассыпаться.

— Сука! — орал во все горло Дубина, хватая рукоять меча двумя руками и обрушивая его на тело твари.

Сергей выхватил из хранилища свое последнее оружие — нож СМЕРШа от Монаха.

Лицо Анны усмехнулось уголками губ и начало трансформацию.

Карта и бестиарий

Роман о приключениях Клирика закончен. Он задумывался как передышка от вселенной Стикс. Но прода будет дней через 5–7. Пишите пожалуйста, «зашла» тема или нет. Спасибо всем за чтение!

Карта локации, где разворачиваются действия романа

Реал.

Город областного подчинения с населением в 40 000 человек, находящийся в полусотне километров от областного центра — города-миллионника.

Скрытый город.

Небольшой по площади и функционалу, соответствующему численности Игроков в районе до 1000: Управа, три филиала банков, до полусотни магазинов, кафешек.

Известные Сопряжения: Гнилая заводь, Ржавая заводь.

Гнилая заводь: из описываемого города имеется минимум три известных входа. Заводь считается доступной для всех Игроков, но не пользуется популярностью у кланов и сильно развитых персонажей из-за однотипности тварей и их низкого уровня.

Основное место событий: место сопряжения миров — проход в Гнилую заводь, находящийся в конце подвала, расположенного под старым двухэтажным жилым домом. На входе просторный зал со сводчатым потолком. Каменный пол залит очень тонким слоем воды.

Из общего зала имеется пять выходов-тоннелей. Фауна в тоннелях отличается друг от друга.

Ржавая заводь упоминается в одном эпизоде.

Бестиарий.

Кочующий Слизень. Уровень 2 — имеютпродолговатые тела, напоминающие огромных дождевых червей с утолщением в передней части, где находится голова, увенчанная подвижными усиками-антеннами. Питается падалью или остатками пищи более крупных особей.

Слизень Веселун. Уровень 3 — отличается от кочующего только длинной туловища, что позволяет питаться растительной пищей, произрастающей на сводах тоннеля. Всеядные, но основной рацион — растительная пища. Голова сильно сплюснута за счет увеличения ширины челюстного аппарата.

Слизень Гризула. Уровень 8 — имеет еще большую длину туловища и больший диаметр. Атакует, собрав тело в комок, выбрасывая головную часть за счет энергии мышц.

Окаянник Красный. Уровень 4 — размер и рост с овчарку. На голове, помимо треугольных ушей, имеются костяные наросты-шипы.

Скользкий Омуль. Уровень 2 — форма тела напоминает головастика лягушки, величиной с нутрию. Голова, совмещенная с туловищем, имеет круглую форму. Зубы — парные длинные резцы желтого цвета (как у нутрии). Пара коротких лап, имеющих перепонки между пальцами. Хвост плоский, напоминающий бобровый. Его использует для прыжка в сторону цели. Все туловище покрыто слизью.

Синезубый Омуль. Уровень 3 — немного крупнее Скользкого. Отличие — цвет зубов и наличие на поверхности хвоста костяных наростов в виде плоских шипов.

Перламутровый Омуль. Уровень 5 — размер туловища, как и у Синезубого. На теле имеет фосфоресцирующие пятна. Лапы немного длиннее, чем у других, и имеют большие когти. За счет этого может их использовать при передвижении, цепляясь за грунт.

Тигровый Омуль. Уровень 10 — размер больше Перламутрового. Глаза, расположены ни как у остальных Омулей по бокам головы со смещением вперед, а на макушке, рядом друг с другом. Наносит ментальные удары, поражающие мозговую деятельность жертвы.

Слепыш Остроморд. Уровень 5 — размер туловища со взрослую собаку. Голова непропорционально маленькая по отношению к туловищу. Пасть в виде массивного ороговевшего клюва, снабжена длинными тонкими зубами. Лапы очень короткие, имеют длинные и толстые когти, напоминающие формой когти кротов. При атаке и обороне использует удары ультразвуком.

Красноглазый Слепыш. Уровень 2 — отличается от Остроморда только меньшим размером.

Прыгун Пересмешник. Уровень 2 — размеры редко превышают кота. Передвигается по потолкам и верхним частям стен тоннелей, используя шершавую структуру живота. При перемещении кожаными мембранами между конечностями напоминает мышь-летягу. Тело покрыто редкими ворсинками серебристого окраса. Атакует прыжком сверху, стараясь обхватить своим туловищем голову жертвы.

Псевдодракон Гладиуса. Уровень 20 — три пары многосуставных лап с длинными когтями. Имеют в верхней части туловища недоразвитые кожаные перепончатые крылья, на концах «арматуры» которых расположены шипы, при ранении вызывающие болезненные ощущения и паралич в случае неоказания помощи. Зубы взрослой особи имеют слюнопротоки для впрыскивания в рану токсинов.

Упомянутый в эпизоде молодняк, судя по строению тел, вероятно является потомством, которое оберегалось родителем.

Псевдодракон Цезаря. Уровень 60 — вдвое превышает размеры Гладиуса. Высокий болевой порог позволяет не реагировать даже на критические повреждения. Очень подвижен. Прыгуч.

Описаны Игроком, но не наблюдались.

Иглошар. Бывает черного, салатного и голубого окрасов. Чёрные — самые крупные. Перемещаются перекатыванием, как колобок в мультфильмах. Опасность: стреляет иглами, которыми покрыта вся поверхность тела. Иглы голубых вызывают боль. Салатные — могут вызвать онемение в месте попадания. Черные — паралич тела, а при многократных попаданиях либо несвоевременной помощи, смерть.

Шутиха. Бесформенное существо в стадии перемещения напоминает большую серую кляксу, едва возвышающуюся над поверхностью. Размер сравним с блином средней величины. Хорошо перемещается по вертикальным поверхностям. Опасность: прыгает, моментально обволакивая жертву. Перед прыжком собирается в ком.

Окаянник. Максимальный уровень — 10. Размер «десяток» со взрослую овчарку. Опасность: атакует, используя клыки. После укуса, челюсти не разжимаются. Всегда действуют стаями от двадцати особей.

Речковой огурец. Форма напоминает огромный огурец-переросток, до пятидесяти сантиметров в диаметре и длиной до полутора метров. Передвигается, используя сотни коротких лап на брюхе. Атакует, используя жвала. Максимальный зафиксированный уровень — 14.

Омутная крыса — упоминается, но не описана.

Тоннельник — упоминается, но не описан.

Тоннельный прыгун — упоминается, но не описан.

Молодой Циклоп — упоминается, но не описан.

Плевальщики — упоминается, но не описаны.

Псевдокрыса — упоминается, описана, как полностью черное существо, размером с дворняжку.

Метаморф — условно разумное существо, представляющее большую опасность. Кочующие особи способны захватывать тело любого живого существа, медленно подменяя собой внутренние органы и завладевая сознанием.

Владимир Мельников RealRPG. Системный опер — 2

Глава 1

Сверху вниз, немного подергиваясь, проплыл «ноль». Странное видение на темном фоне. Но он, как тут же выяснилось, был не один. Через небольшой промежуток, как только первый скрылся, «протек» еще один, за которым последовала «единичка». И снова «ноль». И еще один. Потом было сразу три «единички». Два «нолика».

Постепенно скорость их падения увеличилась, а дерганье при перемещении прекратилось. Прошло совсем немного времени, и чередующиеся «нолики» и «единички» текли сплошным равномерным потоком, который постепенно набирал скорость.

Как только этот поток приобрел стабильность, рядом с ним проскочила новая цифра. И все началось по новой. «Нолики» сменялись «единичками», все падая и падая, постепенно набирая скорость и сокращая интервал между собой. И вот уже два «ручейка» струятся вниз беспрерывным потоком.

А рядом зарождался третий ручей. И все повторилось так же, как и с первыми.

Постепенно, «ручей» за «ручьем», цифры захватывали все больше и больше пространства. Пока «новички» дергались, падая неведомо откуда, первые уже приобрели такую скорость, что трудно было отследить в этом стремительном потоке, где «ноль», а где «единичка».

Это был сплошной цифропад, который мог бы свести с ума стороннего наблюдателя. Для него это могло стать пыткой: цветные цифры на темном фоне, которые были уже всюду, куда не кинь взор.

Зеленое на черном. Но и зелень была неоднородная. Цифры переливались оттенками. Вот только что «единичка» была цвета сочной весенней травы, и вдруг поблекла, как будто зеленую краску смешали с таким же количеством белой. И таких переливаний свечений и окрасок было множество. И фон, на котором происходило все это действо, не был статичным. Фон тоже «играл» полутонами от «серо-черная сажа сосновых досок» до «блестящий скол куска гудрона».

Но когда все обозримое пространство было плотно заполнено стекающими цифрами, произошли новые изменения. «Нолики» и «единички», сместившись на задний план, сами стали фоном для новых потоков, в которых уже присутствовали наборы из всех цифр.

Когда таким образом образовалось уже несколько слоев, поверх всего этого мира чисел начали проскакивать отдельные, никак не связанные между собой слова. Их было много, но самыми часто повторяемыми были слова «критический урон».

Внимание! Обновление учетной записи Игрока завершено успешно. Дополнение: все предыдущие характеристики сохранены.

Дополнение: вся предыдущая информация сохранена и доступна к просмотру.

Дополнение: лог последнего боя сохранен и его просмотр уже доступен Игроку.

Дополнение: все начисленные свободные единицы к основным и дополнительным характеристикам будут доступны для распределения после достижения уровня здоровья в 80 %. Текущий уровень здоровья — 40 %.

Дополнение: начисленный свободный опыт будет доступен для использования после достижения уровня здоровья в 80 %. Текущий уровень здоровья — 43 %.

— Ты только глянь, как этот молодец восстанавливается! Пара секунд, а уже плюс 3 % добавилось.

— Скоро сможем общаться.

— Ты такой самоуверенный.

— Совершенно. У него молодой, совершенно неизношенный алкоголем, курением и другими излишествами организм. Игрок, даже обнуленный, если в первые секунды успеть его подшаманить, обязательно вычухается.

— Есть такое. Зачем Системе новичок, если можно дать шанс уже проверенному Игроку. Хотя… Какой из него был еще Игрок на момент обнуления! Так… Недоразумение.

— Тем не менее, это «недоразумение» сделало 99 % работы, и поставило финальную точку.

— Да не цепляйся ты так к моим словам! Как будто я против таких выводов. В реале за такой подвиг всю грудь звездами Героя увесили бы.

— Вот, уже и реснички дергаются. А ну-ка, глянь, чем ты там смотрела, сколько уже набежало на шкале «здоровья» нашему молодцу пока мы болтали?

— Уже 52 %.

— Подождем до шестидесяти, и начнем будить, если он сам не соизволит глазки расплющить.

— Может быть еще в него эликсира вольешь?

— Достаточно. В него уже столько вбухал, что мамонта оживить можно было.

— Как скажешь. Ты в этом деле профессионал, тебе и решать.

— Смотри, какой молодец наш клирик! Привет, болезненный!

Клирик, открыв глаза, увидел склонившиеся над ним головы Линды и Монаха, и все тот же потолок комнаты, который он видел, попав прошлый раз в лечебницу Скрытого города.

— С возвращением к жизни, дружище! — Монах улыбался, водя ладонью перед его глазами, как бы проверяя, реагируют ли его глаза на движение.

— И в Игру? — Клирик еле выдавил из себя слова.

— И в нее, родимую, разумеется. Если бы не игровые правила, ты бы уже не очнулся.

— Если бы не Игра, я сейчас или дома спал, или на работе бумажки перекладывал.

— Клирик, вы можете общаться? — спросила Линда, немного отодвинув Монаха.

— Могу. Попить бы чего.

Монах помог ему приподняться, подложив под спину еще пару подушек, и дал стакан с водой.

— Я умер?

— Почти. Вытащили. И у нас сразу к тебе масса вопросов.

— Подождите с вопросами. Что с Дубиной?

— В соседней комнате. Ему тоже крепко досталось, но не так как тебе. Он уже почти в нормальном состоянии. Так… Мелкие штрихи остались, чтобы шрамами прохожих не распугивал.

— Хорошо. Спрашивайте, что надо, — он вернул стакан и сполз ниже, чтобы придать горизонтальное положение телу.

— Клирик, — Линда положила руку на его голову, — постарайся вытащить весь лог сообщений твоего боя. Нам надо все тщательно изучить, прежде, чем предпринимать дальнейшие шаги и принимать какие-то решения.

— Сейчас.

Клирик сосредоточился, копаясь в настройках интерфейса.

— Есть. Скопировал. А видеоотчет нужен?

— Ты и это сделал? Отлично! — Монах с азартом потер ладони. — Сбрасывай Линде и мне.

— Я, когда в квартиру только вошел, сразу включил, чтобы все потом расставить на места, как было до начала осмотра. Отключить не успел. Не до того уже было. Готово! Перебросил.

— Мы тебя ненадолго оставим. А пока с тобой посидит сиделка.

Монах и Системный судья очень быстро вышли.

— Вам что-то нужно, уважаемый Клирик?

«Блин. Опять эта болтливая девица!», — он сразу узнал голос девушки-полурослика.

— Тишины хочу. Тишины и покоя. Надеюсь, эта услуга есть в вашем заведении?

— Конечно. Все что пожелаете. А если вдруг что-то еще понадобится, я…

— Тишины!

Наконец-то до смотрителя этажа дошло, что от нее нужно «такому важному пациенту, возле которого не отходя дежурило сразу двое 'золотоголовых», и она села на стул, рядом с кроватью.

Клирик лежал, закрыв глаза. Ему тоже не терпелось восстановить ход событий, но вначале он решил проверить свои характеристики.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 2. Прогресс (****)

Здоровье 66

Темная материя 3

Сила 3

Интеллект 2

Выносливость 4

Дополнительные характеристики:

Защита 3

Ловкость 2

Скорость 3

Удача 2

Меткость 1

Реакция 3

Интуиция 3

Внимание 4

Навыки:

Убеждение 2

Владение холодным оружием 1

Креативность 4

Все было по-прежнему. Циферки остались прежними. Уровень здоровья медленно, но неуклонно добавлялся. Только «прогресс» почему-то был обозначен неинформативными звездочками. «Придет Монах, уточню, что это за глюк», — решил больной, открывая лог.

Серьезный урон существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 5000 свободного опыта. Выпало «Свиток Стойкости».

«Это я шмальнул в него из ПМ через двери».

Критический урон существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 12000 свободного опыта. Выпало книга навыков «Лидерство».

«А это, три пули, когда тварь раздумывала, нападать или нет. А нет, это она дернулась, чтобы атаковать».

Критические повреждения существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 20000 свободного опыта. Выпало «Свиток Стойкости». Выпало «Сапоги-скороходы».

«А вот это как раз тогда, когда оно собиралось смыться после раздумий».

Внимание! Угроза. Угроза не идентифицирована. Два существа не имеющих классификации по наименованию и уровню развития. Присвоен статус — крайне опасное.

«Тут понятно. Анна и ее псина появились в квартире».

Критический урон существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 18000 свободного опыта. Выпало «Талисман Удачи». Выпало «Талисман 'Абсолютной памяти».

«Это порция пуль в бывшего Догги. Он, наверное, круче первого был, раз больше за его ранения отвалилось».

Игрок Дубина пригласил вас присоединится к временному формированию с общим счетом. Принять. Отказаться.

Приглашение проигнорировано и будет аннулировано через 20 секунд.

«Вот человек! В бой прется неведомо с кем, а приглос кинуть не забыл!».

Критический урон существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 20000 свободного опыта. Выпало «Книга заклинаний 'Магия земли». Выпало «Ожерелье Стремительности». Выпало «Книга навыков 'Основной мистицизм».

«Наверно, добрался до „Анны“. Или она до меня».

Внимание! Вам причинен существенный вред. Уровень здоровья понизился до 50 %.

«Все-таки и она добралась до меня. Хотя, это мог быть и 'Догги», напав со спины.

Критический урон существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 25000 свободного опыта. Выпало «Книга навыков 'Продвинутый мистицизм». Выпало «Амулет марафонца». Выпало «Свиток Большое внутреннее хранилище».

«Судя по всему, я был очень настойчивый в этой драке. И все это ножичком от Монаха!».

Критический урон существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 25000 свободного опыта. Выпало «Амулет 'Оковы войны». Выпало Кольцо «Перстень великолепия». Выпало «Средний накопитель Тёмной материи».

«Без сверки с видеозаписью не разобраться, кого и как я так активно обхаживал».

Критический урон существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 30000 свободного опыта. Выпало Большой флакон материи. Выпало Эльфийская кольчуга. Выпало Средний набор портальных камней. Выпало Серебряное кольцо. Выпало «Малый флакон здоровья».

«Живучая тварь! Хотя эту характеристику можно и ко мне применить».

Вами впервые уничтожено крайне опасное существо, не имеющее игровой классификации. Начисление свободного опыта за одержанную победу будет произведено после идентификации существа и установления игровой классификации. Выпало «Большой сундук».

«Скорей всего — это я 'Анну» добил. Надо все-таки видос смотреть и сравнивать по времени.

Внимание! Вам причинен существенный вред. Уровень здоровья понизился до 20 %. Незамедлительно примите меры для восстановления уровня.

Внимание! Вам причинен существенный вред. Уровень здоровья понизился до 1 %. Незамедлительно примите меры для восстановления уровня.

Вами уничтожено крайне опасное существо, не имеющее игровой классификации. Начисление свободного опыта за одержанную победу будет произведено после идентификации существа и установления игровой классификации. Выпало «Большой сундук».

Внимание! Уровень здоровья ниже 0.5 %. Обнуление учетной записи Игрока наступит через «девять», «восемь», «семь»…

Приглашение присоединиться к Игроку Дубина аннулировано по истечении времени.

«Шесть», «пять».

Игрок Монах применил навык «Стабилизация».

Во избежание обнуления учетной записи инициирован процесс перезагрузки.

— Жесть! — произнес Клирик, открывая глаза.

— Вы что-то сказали. Вам что-то нужно?

— Тишины и покоя!

Судя по логу, он лично убил две твари. А их было три. Кто же второй счастливчик? Дубина или Монах.

Он снова закрыл глаза. Теперь ему хотелось просмотреть видеоряд об этом бое.

Впервые используя функцию просмотра, Клирик некоторое время разбирался с настройками. Оказалось, что это также просто, как просматривать видеоролики на компьютере или телефоне. Первое, на что он обратил внимание — время начала записи. В квартиру он вошел в 9.45.

Было непривычно смотреть то же самое, что уже видел своими глазами, но как в кино. Теперь это воспринималось как будто у него была закреплена на голове веб-камера.

Вот он осмотрел первый шкаф. Второй шкаф. Заглянул под диван и крышку стола. Теперь спальня. Вернулся в зал за креслом, которое взял, предварительно зафиксировав стоп-кадром места, где стояли его ножки. Вот осмотр шкафа-купе сверху. Теперь поиски источника запаха и находка остатков оболочки «умершего» Тери.

Остановив просмотр, он всмотрелся в находку. Действительно, это не шкура в обычном понимании. Это была тончайшая пленка, на которой довольно крепко держалась собачья шерсть. Странно, почему ее просто не выбросили, а спрятали. На видео его руки пару раз дернули находку в разные стороны, пробуя ее на разрыв. Такого момента он не помнил.

А теперь выход в зал и встреча с туманным существом. Вот оно начинает перетекать через порог, продвигаясь навстречу. Вот «туман» становится более плотным, концентрируясь перед ударом. А вот и сам удар.

Изображение стало темным — «оператор» спрятался за спинкой кресла.

Отмотав назад, Клирик вновь включил просмотр с момента появления существа, но замедлив воспроизведение в четыре раза. При таком просмотре можно было рассмотреть ранее незамеченные мелочи: оболочка у существа все-таки имелась, а то, что казалось дымом-туманом все же было плотью, напоминающую собой желеобразное тело медузы.

А выброшенная в его сторону щупальце при такой скорости просмотра на конце имело достаточно острую коническую форму.

Включив воспроизведение, уменьшив скорость вдвое от стандарта, Клирик хотел рассмотреть, как повело себя существо при попадании в него первых трех пуль. Все, что он хорошо смог рассмотреть в таком режиме, это как три раза дернулся назад затвор пистолета, выбрасывая гильзы. Перемотка назад и просмотр на максимальном замедлении.

Сам выстрел смотрелся эффектно. В таком формате было даже видно смещение воздуха перед срезом ствола, когда из него начала появляться пуля.

Вот пуля отлетела на первые сантиметры от оружия, а следом, скрывая ее, вырывается пламя. Потом дым и «звездочки» несгоревших сразу крупинок пороха. Назад. Повтор. Теперь Клирик смотрел только на полет пули, не отвлекаясь на свет вспышки.

Существо, получив первую пулю, сильно уплотнилось в месте попадания. Вторая пуля вошла чуть выше первой, а третья еще выше и правее, но все же в цель. На пару секунд тело сущности превратилось в плотный серый дым, но потом окраска стала прежней. Но «дым» не пропустил пули.

Существо сместилось в сторону выхода и осело на пол. Новая серия выстрелов. Уже третью из пяти пулю существо не удержало в себе. Пробив цель, пуля ударилась в стену над самым плинтусом. Четвертая и пятая ушли в доски пола. С тварью произошли изменения. Прежде всего окрас. Он стал темным. И наполнение. Теперь существо не походило ни на дым в шаре, ни на медузу. Вытянувшийся комок напоминал холодец. Тело мелко вибрировало всей поверхностью.

Вот появляется «Догги». На таймере 9.55. Следом «Анна» с совершенно спокойным лицом. Она даже не взглянула на первое существо, когда переступала через него.

Судя по переводу глаз с «Анны» на «Догги» и обратно, стараясь все контролировать, нервничал прилично.

Какие спокойные и холодные у нее глаза! А вот голос остался таким же мягким.

Никаких эмоций, когда направил пистолет на псину. Она абсолютно уверена, что это оружие для него не опасно.

А вот и начало трансформации «Догии». Кости шевелят шкуру головы. Не знай, что это приготовление к смертоносной атаке, могло бы выглядеть комично. Жуткое зрелище.

Внешняя оболочка сползает с тела сама по себе одним сплошным куском. От одного вида обнажившихся внутренних тканей становится страшно. А тут еще и пасть раскрылась. В фильмах трансформация вампиров так страшно не выглядит.

А вот пошла стрельба. 9.56. Оружие может для метаморфов и примитивное, а вот модифицированные патроны оказались для существ полной неожиданностью. «Догги» очень больно, а на лице «Анны» не просто тревога, а состояние, близкое к панике. Хотя, кто знает, какие у них эмоции бывают и как выражаются, если Система даже их классифицировать не может.

9.57. Появляется Дубина собственной персоной. Лихо он вваливается в коридор! «Анна» реагирует первой, переводя взгляд на появившийся в тылу персонаж. А Дубина красавчик! С новым шмотом примчался. Меч наверняка тот же, а ни такого щита, ни шлема у него раньше не было.

Ого! Щита снова у него нет. «Догги» ударил внезапно, вложив много силы, чтобы нейтрализовать противника за своей спиной. Раскрывшиеся в разные стороны челюсти едва полностью не скрыли плоскость щита.

В замедленном просмотре было видно, как в течение секунды, только-только казавшийся крепким щит, превратился в чёрную пыль, осыпавшуюся вниз, но испарившуюся где-то на уровне колен Игрока.

Дубина взбешен потерей. Лицо перекошено от злобы. Удар мечом в область головы «Догги» совсем не понравился. И «Анне» тоже. Ее трансформация так же, как и «пса», началась с головы, но происходила быстрее. Вот только что это было лицо милой, но строгой женщины, а спустя пару секунд — две огромных челюсти, раздававшихся в стороны. У старшего существа меньше челюстей, но они больше и оснащены хоть и тонкими, но более длинными зубами. Чем-то теперь она схожа с хищным растением мухоловкой.

А вот и атака. Моя. Точно говорят, что храбрыми становятся тогда, когда трусом быть намного опасней. С ножом на такую тварь! Скорей всего мозг дал команду, пока кости существа еще не успели закончить перестроение и полностью завершить трансформацию.

И не только кости головы! Кожа, скручиваясь словно чулок, оголяла мышцы, в которых на глазах скрывались истонченные метаморфом кости скелета. Клинок ножа мимолетным движением сверху вниз успевает пропороть наружную оболочку твари. В раскрывшуюся рану проваливается вся рука, погружаясь по самый локоть.

Глава 2

Просмотр захватывающего документального фильма был прерван возвращением Монаха.

Девчонка тут же выскочила за двери.

— Все дрыхнешь?

— Читаю и смотрю занимательное кино в замедленном темпе. Интересно видеть то, что делал, но не помнишь.

— Твой видос уже Линда раскидала почти сотне спецов. Его сейчас будут по секундочкам раскладывать и анализировать. Я в обычном темпе просмотрел. Эпическая битва вышла. Но! — старик поднял палец, чтобы акцентировать внимание на последовавшее за этим заключение. — Это такой кавардак из случайностей, везения и совпадений, что я очень удивлен, что итог получился именной такой. На девяносто процентов твоей заслуги в том, что случилось, нет. Твои действия больше походили на истерику школьницы-отличницы, узнавшей о беременности. Это мое мнение, как старшего товарища. Хотя у Линды иное мнение.

— Интересно узнать ее видение.

— Она считает, что на такой финал повлияло большое количество факторов, но ты оказался способным максимально использовать эти факторы именно таким, самым правильным образом, что получился такой результат. Она еще подчеркнула, что «использовал факторы единственно верным образом».

— Спасибо за все ваши оценки.

— Еще звучали слова «талант», «дар», — Монах отмахнулся от благодарности. — Но их я вообще считаю тут лишними. Единственное правильное слово, это «везунчик». И я рад, что ты таким оказался.

— А кто убил третьего метаморфа?

— Как кто? Ты! Я сам это видел, — дед удивился такому вопросу, а подумав, добавил: — Хотя в логе боя я тоже не помню упоминания об уничтожении третьего существа. Он обрывается за пару секунд до твоего отключения. Ты, убив второе существо, отключился и свалился на тот «холодец», что покалечил в начале сражения. Видимо это и стало той последней каплей, которая его доконала.

— А оно точно мертво?

— Все трупы уже сожжены в крематории в присутствии пяти Игроков. Я лично за этим наблюдал. Зрелище крайне жуткое, хотя я в своей жизни успел всякого насмотреться.

— Глянул свои характеристики. Ничего не поменялось, а вместо показателей прогрессии стоят звездочки.

— А чего ты хотел? Система сейчас складывает, делит, вычитает, умножает и снова делит. Не знаю, как там было в других случаях появления метаморфов, о которых упоминала Линда, а здесь это случилось впервые. Опять же, прогрессия в первую очередь учитывает отыгрыш игровой роли. А как его оценить, если прецедентов таких у клириков еще не было. Одно дело, если бы этих тварей покрошил своим мечом Вампир. Он охотник и это его основная работа. А ты — клирик и с небольшим ножичком. Как по мне, ты свою функцию выполнил полностью. Система защищена, угроза ликвидирована, обыватели не в курсе. Почти.

— Я стрельбой наверно весь район переполошил.

— Нет. Как это ни странно, но в соседних домах никто не придал значения хлопкам. А в самом «красном» доме как раз все отсутствовали. Кроме Веры.

— А она как отнеслась к этому?

— Этого мы, увы, не узнаем. Со слов Дубины, она услышала выстрелы, когда была на балконе. Сказала ему об этом. А он давно подозревал, что с тобой что-то не чисто. Вот во всей своей новой снаряге и бросился проверять.

— Вовремя подоспел. Отвлек.

— Угу. А Вера следом за ним помчалась, — старый клирик махнул и отвернулся.

— Я до конца не досмотрел.

— Так досматривай, пока Линда не вернулась и работу нам не нашла. А я еще разок по логу сообщений пробегусь.

Клирик вновь закрыл глаза, возвращаясь к записи боя.

Вернувшись немного назад, он начал с момента своего удара ножом. Первый удар. Движение клинка, вроде и мелочь, а это позволило всей руке провалиться в рану, разрывая ее еще больше и причиняя дополнительные повреждения.

А вот и ответочка прилетела1 Метаморф, получив ранение, наносит удар головой. Клирика спасло то, что его рука провалилась вглубь тела противника и удар нижней челюсти пришелся в его голову по касательной. Хоть и скользящий удар получился, а снес 50 % здоровья.

Сверившись с хронометражем сообщений, понял, что второе сообщение о нанесении урона твари по времени совпадает с его попыткой вытащить руку из раны. Судя по плюшкам, пытаясь извлечь руку с ножом, он нанес еще больше повреждений.

Все же вырвал руку из тела. Вся рука и лезвие в слизи. И сразу нанес новый удар, но в этот раз снизу. Под челюсть и с последующим рывком на себя.

Изображение «поплыло», как будто камеру удерживал оператор с трясущимися руками алкоголика.

Клирик остановил просмотр, стараясь вспомнить, что так могло на него подействовать в этот момент. Крик. Точно был то ли крик, то ли вопль боли и отчаяния. А может одновременно с этим был и удар какими-то волнами.

Поехали дальше.

Едва вибрация прекратилась, а изображение выровнялось, истекающая слизью из ран тварь начала вытягиваться вверх. От такого движения можно потом ожидать сильный удар головой. Учитывая хоть и израненную, но мощную и зубастую пасть, удар должен был оказаться фатальным.

Новый удар ножом чуть в сторону от первой большой раны. Только в этот раз клинок вошел с размаха справа, вспарывая еще целую часть туловища. Тело переламывается, и голова страшилища заваливается назад. Как раз в этот момент и пришло сообщение о смерти твари. «Аннушка» ушла в минус.

Теперь глянуть, как потерялось сорок девять процентов здоровья. В логе между сообщениями всего секунда.

Разворот в сторону входа в квартиру. Как раз в момент получения удара, снесшего тридцать процентов здоровья. У «Ани» рожа была жуткая, а у «Догги» все-таки страшнее. Тут какая-то боевая порода у метаморфов. Не только кусает, но и наносит повреждения головой. При закрытой пасти, сомкнутые челюсти образуют что-то наподобие граненого наконечника. Вот им и «прилетело» в живот.

И тут же «Догги», мгновенно раскрыв пасть, вырывает огромный кусок из живота. Да какой там кусок! Весь живот разворочен и превращен в месиво!

Рука Клирика рефлекторно ощупала восстановившиеся ткани живота.

Вот так и слетело 19 %. Потенциально это был критический урон, но больше списать было нельзя, пока объект атаки оставался живым.

А вот ответный удар ножом, после получения такого ранения, объяснить с точки зрения обывателя невозможно. Тут только какие-то игровые возможности. Лезвие вошло твари под основание головы справа, и также, как и в случае с «Анной», перерезало часть туловища. Финальный аккорд.

Стоп-кадр! Коридор. На полу возле вешалки Дубина с окровавленной головой. А рядом тело женщины. Вера?

Изображение немного смещается в их сторону. И стремительное приближение пола и части желеподобного тела первого монстра. На таймере все те же 9.57. Весь бой занял всего полторы минуты.

— Что с Верой Антоновной?

— Вчера похоронили. Как только наш эксперт дал заключение, что в ней нет присутствия инородных тел. У Дубины видео не было. Все знаем только с его слов. Когда тварь его сбила с ног и погрызла голову и руки, Вера с голыми руками на нее набросилась. Через секунду ее не стало. Дубина считает, что это была как раз та секунда, которая его спасла от последнего удара. А потом, вероятнее всего, эту тварь старший метаморф призвал к себе на помощь.

— На последних кадрах я падаю на первое существо, которое до этого хорошо нашпиговал пулями.

— Это уже при мне было. Я как раз вбегал в квартиру, когда ты грохнулся на пол. Все там смешалось: кровь, кишки, слизь.

— Спасибо, что вытащил меня.

— Да ладно. Сочтемся. Водочки надо будет выпить перед отъездом.

— А когда?

— От Линды зависит. Не думаю, что она меня будет тут долго задерживать. Если все подтвердится и будет сделан вывод, что опасность миновала, она оставит какое-то число привлеченных Игроков, а остальных распустит. Кстати! Я же кое-что продал из того лута, что мы во время разведки заводи собрали и решили толкнуть с аукциона.

Игрок Монах перевел на ваш счет 80 650 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— Я теперь думаю, что может бросить полицию да податься в заводи большую деньгу заколачивать.

— Знавал я таких. Знавал. Одни все бросали: работу, семью. Полностью погрузившись в Игру. Из заводей выбирались только чтобы снаряжение обновить да сдать дроп. Другие оставляли только работу, стараясь как можно больше заработать для семьи.

— И кто больше зарабатывал?

— Все. Много, но почему-то не долго. Система уважает сбалансированность. Есть реальная жизнь, а есть Игра. Крутись, выкручивайся, балансируй между ними, и тебе воздастся. А таких «зацикленных» почему-то долго не терпит. Вроде и прокачался до высокого уровня, шмота на себя нацепил, подняв до небес возможности. А тут — бах! И нарвался на такое существо, что обнулился во мгновенье ока. Я думаю, что Система за гармонию между игровыми и реальным мирами радеет, но нам она этого не расскажет. Сколько там у тебя здоровья накапало?

— Ого! Уже за семьдесят перевалило!

Внимание! Восстановлены текстовые файлы о событии, которые были повреждены во время активации процесса перезагрузки.

Вами уничтожено крайне опасное существо, не имеющее игровой классификации. Начисление свободного опыта за одержанную победу будет произведено после идентификации существа и установления игровой классификации. Выпало «Большой сундук».

— Что ты так лыбишься?

— Мне только что Система и третьего записала.

— Ты, когда на него полудохлым свалился, последние капли жизни из него вышиб.

— А где нож, который ты мне давал?

— Нашел и забрал. После твоей отключки временная привязка исчезла. Всего единичку прочности потерял.

В комнату вернулась Линда.

— Работы у меня много, но герою время еще уделю. Поделюсь с вами обоими предварительными выводами, которые сделала на основании имеющейся на этот момент информации.

Все наши мероприятия значительно расширили знания о природе метаморфов. Их миры чем-то напоминают пчелиный рой. Матка, охрана, рабочие особи, добытчики. Возможно, что мир, где обитает такой «рой», самодостаточный. Но временами в приплоде появляется особь, которая имеет признаки матки. У нее два варианта: быть убитой или сбежать. «Анна» и была такой маткой. Покинув «рой» она с группой поддержки отправилась на поиски нового мира, где можно было бы создать свою большую семью. Новый рой.

В заводи, которая у нас именуется «Гнилой» встретилась с Игроками-охотниками одного из сопряженных миров, которые специально контролировали опасное направление. Большая часть ее свиты была уничтожена. Преследование «матки» вел выделенный для этого отряд. Это то, что мне доподлинно известно.

Дальше умозаключения, сделанные на основе собранной тут информации.

Отряд охотников облажался. Как такое произошло никто и никогда теперь не узнает. Ясно одно — остался в живых только один Игрок и одна матка. Недалеко от входа-выхода заводи в нашу реальность, достигнув какого-то своего уровня развития, или возможности размножения, как я и Клирик считали ранее, метаморф-матка захватила тела новых носителей — выводок тоннельных крыс. Матка внедрилась в организм самки крысы, а ее приплод в крысят. Их было действительно шесть, как и говорили Бывалый с Чертополохом, заметившие их на выходе из заводи. Найденная вами во время разведки заводи шкура, это оболочка прежнего носителя матки. Эта находка, а также находка Клириком оболочки собаки в квартире и находки на даче Анны, дают основания полагать, что метаморфы прячут оболочки от прежних носителей. Возможно, что это делается на уровне инстинкта. Но об этом позже.

Преследуя последнего Игрока из отряда охотников, метаморфы прошли в наш мир. И первой, кто им встретился, была Анна, которая со своими собаками оказалась не в том месте и не в то время. Матка внедрилась в ее тело, а две, как я думаю самые сильные особи, в тела собак. Несколько дней у них ушло на адаптацию в новых телах. Однако для четверых детенышей по каким-то причинам новых носителей не нашлось, и они погибли. Думаю, что они были довольно слабыми, чтобы проникнуть в организмы проживающих рядом людей и животных. Их оболочки были найдены позже при осмотре чердака дачи Анны. Когда вы, Клирик, с ней встретились в электричке, она везла их туда прятать.

Дальше, думаю, вам все более или менее понятно. Матка действительно планировала покинуть этот район, перебравшись в более спокойное место. В женской сумке мы нашли билет на поезд в центральную часть страны. Цель — окрепнуть и увеличить число особей. Слова «Анны» перед ее трансформацией о том, что ей нужно было всего полгода, указывают на то, что у матки метаморфа большие возможности по размножению. Возможно, что на этот период у нее был запас для воспроизводства потомства. А потом, скорей всего, она планировала вернуться и подселить в организм так ей понравившегося Клирика особь для выращивания члена роя, которому уготована роль кого-то на подобии мужа для королевы.

И еще один вывод. Обратили внимание, что ее совершенно не испугало наличие у Клирика огнестрельного оружия? Матка ничего не знала о том, что наш мир сопряжен с Игрой. Это был для нее неприятный факт. Пожалуй, на этом я закончу.

— Что планируешь дальше по этой локации? — спросил Монах.

— Оставляю полсотни Игроков под командой одного клирика для наблюдения. На всякий случай. Остальных уже сегодня вечером распущу по домам. Карантин снимаю и с Гнилой заводи.

— Кого оставишь?

— Не тебя, мой старый друг. Ты, итак, много чего тут сделал. И Клирика тоже не оставлю. Молод еще и неопытен. По тебе, — она повернулась к Клирику, — у меня есть кой-какие мысли и планы. Интересно?

— Угу. Они же по мне!

— Такое молодое и везучее дарование надо подучить и помочь в развитии. Готовься через неделю перебираться в столицу.

— А как же моя работа?

— Я уже распорядилась. В твоей конторе сейчас готовят документы прикрытия. Курсы, командировка — это их проблемы. Тело восстановилось, здоровье уже почти как у немного уставшего Игрока.

Внимание! Проведена идентификация уничтоженного существа. Присвоена классификация Метаморф — матка. Игровой уровень не установлен. За впервые одержанную победу начислено 1000000 свободного опыта. Ко всем основным и дополнительным характеристикам добавлено 2 единицы. Добавлено 1 свободная единица к основным характеристикам. Добавлено 1 свободная единица к дополнительным характеристикам.

Внимание! Проведенаидентификация уничтоженного существа. Присвоена классификация Боевой метаморф. Игровой уровень не установлен. За одержанную победу начислено 1000000 свободного опыта. Ко всем основным и дополнительным характеристикам добавлено по 1 единице. Добавлено 1 свободная единица к основным характеристикам.

Внимание! Проведена идентификация уничтоженного существа. Присвоена классификация метаморф-рабочий. Игровой уровень не установлен. За одержанную победу начислено 1000000 свободного опыта. Ко всем основным и дополнительным характеристикам добавлено по 1 единице. Добавлено 1 свободная единица к дополнительным характеристикам.

Внимание! Начисленный прогресс будет переведен в уровень Игрока при достижении уровня здоровья 90 %. Текущий уровень — 89 %.

— А что ты так лыбишься, дружище? — спросил Клирика Монах, заметив, что тот внезапно заулыбался. — Обрадовался, что из провинции тебя выдергивают в большой мир?

— Мне только что Система плюшек отвалила! Хвастаться можно?

— Гордыня — грех! Колись, на сколько разбогател?

— Скидываю все, что от нее пришло.

— Я думала, что Система будет щедрее, — прочитав в чате информацию, сказала Линда. — Но результат, согласитесь, тоже хороший!

— Да ты теперь завидный жених! Богатый! Жду, сколько прогресса получилось.

Клирик открыл свои характеристики. Цифры радовали, а сумма прогресса сильно удивила.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 2. Прогресс (830)

Здоровье 89

Темная материя 7

Сила 7

Интеллект 6

Выносливость 8

Дополнительные характеристики:

Защита 7

Ловкость 6

Скорость 7

Удача 6

Меткость 5

Реакция 7

Интуиция 7

Внимание 8

Навыки:

Убеждение 2

Владение холодным оружием 1

Креативность 4

— Прогресс 830.

— Ого! То есть, этот малолетка с минуты на минуту скакнет со второго на десятый уровень! Линда, ты такие примеры когда-нибудь видела?

— На восемь сразу никогда. На три уровня только было. Но, — лицо Системного судьи стало серьезным, — это ни к чему хорошему не привело.

— Я кажется догадываюсь, почему так стало?

— Ну-ка, поделись своими соображениями со стариками.

— Если по аналогии, то это все равно, что выпускника средней школы поставить руководить заводом. Или, если взять мой профиль, молодого лейтенанта, вчера нацепившего офицерские погоны, поставить на расследование особо важных дел. Должность есть, а ни знаний, ни опыта, ни необходимых навыков нет.

— Правильно сечешь тему, малой! — Монаху такие выводы коллеги понравились.

— Вот поэтому я и хочу, чтобы тебя уму-разуму научили, — добавила Линда, вставая со стула. — Семь дней, Клирик.

Внимание! Ваше здоровье достигло уровня, позволяющего переход на новый игровой уровень. Ваш уровень — 10. Это отличный результат. Не останавливайтесь на достигнутом. Продолжайте развитие игрового персонажа.

— Вау! — воскликнул старик, указывая на обновленный уровень под ником. — Я лично видел это! Надо обмыть!

Глава 3

— Что со свободными единичками опыта будешь делать? Может помочь советом?

— Не надо, Монах, — остановила его Линда. — Мальчик со своей интуицией сам разберется. На сегодня с вами у меня дел больше нет. Теперь ждите информационных сообщений.

Системный судья вышла из комнаты, а Клирик тут же начал вставать с кровати.

— Надоело лежать? Правильно! Сейчас скупимся и на квартиру. А то у меня с утра ни крошки, ни капельки во рту не было.

— Да в туалет я хочу — сил терпеть нет! Я еле дождался, когда она нас оставит. Где тут коммунальные услуги?

— У девочки-хоббита спроси в коридоре, — заржал дед, предвидя, что такой вариант его товарищу не понравится.

— На «слабо» берешь, старый? — Клирик прищурился, глядя на веселого деда. — Вызов принимаю!

Клирик вышел в коридор и помахал смотрителю этажа, беспечно сидящей на подоконнике и болтающей ногами. Хоть и не сразу, но заметив, что она кому-то нужна, девушка тут же бросилась к клиенту. В этот раз ее босые ноги были украшены цветными лентами, фигуристыми бантиками, завязанными на щиколотках.

— Слушаю вас, уважаемый Клирик.

— Ммм, — он вспомнил, что за оба посещения лечебницы так ни разу не взглянул на ее ник и посмотрел на него. Благо, что из-за ее роста ник висел прямо на уровне его глаз. Тракса. Уровень 2. — Скажите, Тракса, какая у вас зарплата, где тут туалет и работает ли магазин напротив госпиталя.

— О зарплате нам распространятся не велено. Туалетная комната напротив вашей двери. Магазин мистера Питта работает, но я его сегодня ни разу не видела.

— Нужна услуга, Тракса. Сходите прямо сейчас в магазин и купите для меня что-то из одежды. Куртка, штаны, обувь. Средства я переведу на счет магазина.

Девушка хотела задать какие-то уточняющие вопросы, но Клирик, прижав палец к ее губам, только прошипел: — Тсссс! Сама все выбирай.

Едва Тракса развернулась, чтобы бросится выполнять поручение, Клирик рванул в туалет.

— Красавчик! — похвалил Монах, когда он вернулся в палату. — Засыпал девчушку лавиной вопросов.

— Я сам себе «минус» поставил за наблюдательность. Только сейчас понял, что не обращал внимание на ее имя. Какие планы, дед? Надеюсь, что ты сразу не сорвешься отсюда, как Линда даст разрешение покинуть район?

— Ага. Избавишься ты от меня так быстро! Сейчас! Стягивай свою банду сюда. Обмоем твое повышение игрового уровня — это версия для непосвященных. А для нас — повод отметить победу. Такие подвиги должны воспевать скальды, но нельзя. Тайна. А Дубине я уже написал. Скоро будет. Заодно, и Веру его помянем.

— А где соберемся? В подвал к Барбарису?

— Заглядывал в это заведение. Для вашего захолустья вполне приличное место. Но там только пиво. Крепкого ничего нет, а со своим алкоголем нельзя. Пойдем в ресторан. Мне «Рояль» приглянулся. Он за углом.

Клирик: Привет. Есть предложение встретится в Скрытом городе.

Бывалый: Опять что-то задумали?

Клирик: Кое-что отметить. Появился повод. Можно без подарка. Чертополоха хватай и дуйте в «Рояль».

Бывалый: Дубина будет?

Клирик: Да.

— Мне осталось только переодеться. Снова, как и в прошлый раз, вся одежда превратилась в лохмотья.

Ирмэ: Добрый день. Ваша посыльная не может сформулировать перечень необходимых покупок.

Клирик: Добрый. Плевать на функционал. Футболка, джинсы, кроссовки. Все черное. Ничего не надо перечислять и присылать фото вариантов!

Ирмэ: Я так и предполагал. Минуту.

Игрок Ирмэ предлагает вам перевести на счет магазина 1000 свободного опыта. Перевести. Отказаться.

Перевести.

— Слышишь, Монах. Может, пока парни собираются, поможешь мне с дропом разобраться? Если честно, мне лень на форумах читать описания, прицениваться и тому подобное. Времени на перечитывания жалко. А ты в стомиллионновтыщу раз лучше любого форума.

— Давай, помогу. Список у меня есть. Начнем с самого начала по мере их выпадания?

Клирик кивнул и весь обратился во внимание.

— Выпало тебе два свитка «Стойкости». Навык, так себе. Он даже не отдельный навык, а как бы усиливает характеристики. Основную «Выносливость» и дополнительную «Защита». Для вояк это более-менее подходит, а для клирика… — Монах скривил пренебрежительную гримасу.

— Продавать?

— Ты владелец. Сам решай. Дальше. «Сапоги-скороходы». Вещь хорошая, вещь полезная. Но только в заводях. В таких сапожках хоть догоняй тварь, хоть убегай, если при встрече сил не рассчитал. Выносливость +3. Скорость +2. Охотники заберут быстро, а в реале они, согласно приписки к характеристикам, не работают.

— Продам.

— Книга навыков «Лидерство». Навык для начинающих командиров. Есть еще «Основное лидерство» и «Продвинутое лидерство». Чем круче, тем радостней подчиненные будут выполнять команды. Есть еще хорошая плюшка, но только если раскачать навык. Юниты в заводях могут попадать под влияние обладателя навыком, в зависимости от удачливости Игрока и уровня юнита. Но это только у глав кланов работает. Если есть желание собрать клан, то примени на себя. Первый уровень не очень дорого стоит. Каждый последующий — кратное подорожание.

— На продажу. Дальше.

— «Талисман Удачи». Таскаешь на шее. Дает прибавку в единичку. На сколько я помню, это талисман первый в целом ряде подобных, но более навороченных. Они так по уровням прибавки и именуются. Я бы оставил. Мало ли. Продать всегда успеешь, тем более, что в средствах ты сейчас не ограничен. Если, конечно, не решишь все же яхту купить океанскую.

— Оставляю. Теперь «Талисман 'Абсолютной памяти».

— Как и все талисманы — на шее таскать. Как сам думаешь, вещица для тебя полезная?

— Думаю, что очень.

— В линейке талисманов памяти этот самый крутой. С момента, как его нацепишь, идет накопление информации. Согласно названия — абсолютно всей. Все, что уловило твое ухо, на что ты мимоходом бросил свой взгляд, унюхал какой-то аромат, это все будет зафиксировано. Побочный эффект — десять часов. Потом надо или снимать, чтобы информация сберегалась, или старая инфа будет заменяться более новой.

— Как на видеорегистраторе?

— Ага. Оставляй. Вещица хоть и дорогостоящая, но такая приблуда может пригодиться. Едем дальше. Книга заклинаний «Магия земли». Ты маг?

— Нет.

— Вот и не думай. Сразу на продажу.

— А это для кого книга?

— Для магов. При чем, для магов расы людей и гномов. Это они по земляным фокусам мастера. Есть еще магии Огня, Воздуха и Воды. Эльфийские маги больше с воздухом и водой дружат. Полурослики в основном с водой и немного с воздушными заклинаниями работают. Огонь — тема гномов и немного людские маги практикуют. Продавай. Кланы купят для своих начинающих магов. Теперь «Ожерелье Стремительности».

Монах задумался, глядя на потолок и теребя подбородок.

— Как помнится, там существенная прибавка к скорости, но в минус уходит здоровье и выносливость. Так?

Клирик, просмотрев характеристики артефакта, соглашаясь с Монахом кивнул, и добавил: — Там еще время действия в минуту и перезарядка до двенадцати часов.

— Я как-то в заводь попал с сильным отрядом. Он разделился, и одна часть нарвалась на стадо Шестилапов.

— За помощью посылали кого-то с таким ожерельем?

— Нет. Наоборот. Шестилапы очень ценятся и портными, и сапожниками из-за шкуры. Когти и клыки артефакторы с руками оторвут. Много чего из внутренностей алхимики полюбляют. Но у них есть плохая черта — трусливые жутко. А бегают так, что только с накрутками вроде такого вот ожерелья да сапог-скороходов их и можно преследовать, чтобы засечь, где их логово.

— Ясно. Мне пока такое точно не нужно. Книги навыков. «Основной мистицизм» и «Продвинутый мистицизм». Тоже для магов?

— Нет. Система, как и все в природе, держится на энергии. Машина на бензине, самолет на керосине. Игра на Тёмной материи. Она в Игре основа всего. Маги без нее ничего не смогут сделать со своими знаниями. Гном, применяя навык «Кузнечное ремесло» для создания какого-то изделия, вкладывает и в заготовку, и в свой молот Темную энергию. Мистицизм позволяет восстанавливать израсходованную Тёмную материю. Сама она тоже восстанавливается в зависимости от уровня Игрока, но зачастую расход больше, чем возврат. Грубо говоря, если сама по себе она единичку в сутки прирастает, то с навыком «Основной мистицизм» это будет две единички, а «Продвинутый мистицизм» даст три единички. Высший «Экспертный» — четыре.

— То есть — оставлять?

— Блин, Клирик! А Линда еще говорит, что у тебя какие-то способности по нестандартным решениям. А тут ответ лежит на поверхности, а ты колеблешься!

— Тогда, подумаю и решу позже. Кстати, а как понять, сколько у меня в запасе этой Тёмной материи?

— Ууууу! Как все запущено. Что в характеристиках?

— Тёмная материя — семерка.

— «Семерка», — передразнил его Монах. — Я же говорил, чтобы тщательно изучил интерфейс. Рядом что?

— Упс. Жирная черная точка.

— Настрой эту «жирную черную точку» на мгновенный просмотр, чтобы постоянно знать, сколько у тебя ее в запасе. Цифра «семь» означает, что ты способен накопить семь раз по сто единиц Тёмной материи. Это первое. А второе, что без нужных навыков и заточенного на это шмота ты восстановишь только семь единиц в сутки. Настроил? Сколько?

— Тридцать.

— Все сходится. Ты «тройку» с первых дней этой характеристике дал, и материю не расходовал. Вот столько и накопилось.

— Если я изучу «Основной» и «Продвинутый», то к единичке восстановления добавится еще пять?

— Хитрый или наивный? Изучение «Основного» аннулирует естественную единичку. И будет только прибавка в двоечку. А «Продвинутый» уже аннулирует двойку и устанавливает свои три единицы в сутки. С такими математиками как ты, ни у какой Системы энергии не хватит.

— Ясно. Кидалово. Тогда продам книгу с «Основным» и изучу «Продвинутый».

— Все-таки «наивный» тебе больше подходит. А вот хрен тебе! Вначале надо изучить «Основной», потратив на него свободный опыт, а только потом, снова потратившись, изучить «Продвинутый».

— Точно кидалово! А наверняка еще и цена возрастает в разы.

— Не буду тебя расстраивать. Сам расстраивайся, — кивнул дед. — Поехали дальше. Дубина уже на подходе, но пару вещей еще успеваем обсудить. «Амулет марафонца». Носят как брошь. Добавляет +3 к выносливости, +1 к скорости. С восстановлением уровня здоровья, честно говоря, я не разобрался. Форум тебе тут в помощь. Амулет «Оковы войны» — блокируются портальные камни. Вещь полезная, когда удивляешь своего оппонента, который не может свалить от тебя. И огорчает, когда ты забыл, что нацепил «Оковы», и не можешь воспользоваться порталом в нужный момент.

— Оставлю оба, — задорно крикнул Клирик, и тут же задумался. — А где все эти шмотки?

— Хах! А я все жду, когда же ты очнешься! Не переживай. Я все к тебе в квартиру перенес, как только мы закончили осмотр места сражения. Все, что нашли там. И найденное полностью совпадает с твоим списком. Все. Пора идти. Дубина ждет внизу. А вот и твой гонец пожаловал.

В комнату вошла Тракса, протягивая новые вещи.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, уважаемый Клирик, — девушка собралась выйти, но остановилась, получив сообщение.

Клирик предлагает принять в дар 500 свободного опыта.

— Ой! Зачем это?

— Берите. Вы меня выручили. И до свидания. Надеюсь, что больше услугами вашего заведения пользоваться не придется.

* * *

Клирик с Дубиной обнялись на выходе из госпиталя. Молча. Просто посмотрели друг другу в глаза. Зачем лишние слова? Всего несколько дней назад Дубина-бомж грозил свернуть шею Игроку-единичке, а два дня назад бросился в атаку ему на помощь, не задумываясь даже на секунду о последствиях своих действий.

— Пошли заказ делать, — подтолкнул их в спины Монах. — Парни скоро подтянуться.

В ресторане было как в ресторане. Когда они вошли, бледнолицая эльфийка-певица как раз пела: «А в ресторане, а в ресторане, а там гитары, а там цыгане», изображая радость с грустными глазами с длиннющими ресницами. Аккомпанировал ей разношерстный ансамбль из двух гитаристов-хоббитов, клавишника из расы людей и гнома-ударника, стучавшего по барабанам с полуприкрытыми глазами.

— В уголочке присядем, — ткнул пальцем в понравившуюся ему часть зала Монах, когда к ним подошел метрдотель. — Если народа будет много, там никто не будет мешать. Да и мы им не будем.

Пока дед изучал меню, часто туда-сюда переворачивая страницы, Клирик и Дубина перекинулись парой слов.

— Сильно тебя потрепало?

— Да уж, досталось. Только-только обновки примерял, а тут кипиш. Если бы без игрового шмота в этот момент был, уже бы кто-то другой вместо меня суть поймал.

— Не знал, что ты скупился.

— На аукционе комплектом продавали щит, шлем и панцирь. Взял почти без торга.

— Я твой должник. Компенсирую.

— Не получится. Я, как оклемался, сразу все новое купил. Мне, за тяжелое ранение той твари, сто косарей отвалилось свободного опыта. Только… — Дубина перешел на шёпот, — я не понял, с кем ты там сцепился?

— А что в сообщении было?

— Скину тебе. Может растолкуешь, что к чему?

Критический урон существу, не имеющему игровой классификации. Начислено 100000 свободного опыта. Выпало Секира Большого гнома. Выпало кольцо Силы. Выпало Малый набор портальных камней. Выпало Серебряное кольцо. Выпало «Большой флакон здоровья».

— А сегодня пришло дополнение. Меня звездочки напрягают.

Внимание! Проведена идентификация существа, которому нанесен критический урон. Присвоена классификация Боевой ******. Игровой уровень не установлен. За помощь в уничтожении опасного существа добавлено: 1 свободная единица к основным характеристикам, 1 свободная единица к дополнительным характеристикам.

— Не бери тяжелого в руки, а дурного в голову. Если Система сочла, что тебе не надо знать — значит так правильно. Помнишь, я тебе говорил, что не надо задавать вопросы, на которые опасно услышать ответы.

— Понял.

— Что понял?

— Что вся эта котовасия, что в городе творилась, была завязана на этих не называемых тварях. Я только в сознание пришел, кучу сообщений от знакомых Игроков получил. Все считают, что из заводей вырвалось что-то опасное, раз такой шухер. То карантин внезапно вводят. То наплыв чужаков с золотыми никами. Разведка наша странная в Гнилую заводь. А теперь я в ресторане с вечно хитрым Монахом и своим товарищем, который каким-то образом за двое суток скакнул сразу через восемь уровней.

— Друзья, если вы не против, я закажу на всех. Официант! — Монах поднял руку, показывая, что готов сделать заказ.

Дубина кивнул, а Клирик отвлекся на переписку.

Таксо: Ты где пропал? Выставляться учителю за уровень думаешь? Я все помню!

Клирик: Я тоже все помню. Выставлюсь. Минуту подожди.

— Не будете против, если я еще одного Игрока приглашу. Наставником был в первые дни. Кроме того, он умеет и любит выпить, и я надеюсь, что как раз ту порцию, которая мне будет лишней.

— Тащи, если он не зануда! — сразу согласился дед, тут же замахав появившимся на входе Бывалому и Чертополоху.

Клирик: Я в Скрытом городе. Ресторан «Рояль» знаешь?

Таксо: Если приглашаешь и оплачиваешь, то буду через две минуты. Проход рядом.

Он появился даже раньше, вбежав в зал с такой скоростью, что Клирику показалось, что Таксо переживает, что пропустит хоть один тост. Он представил его Монаху и Дубине, а Бывалый и Чертополох поздоровались с новичком как со старым знакомым.

— Вот за что я не люблю рестораны, так это за необходимость ожидания, — Монах скомкал салфетку, с нетерпением поглядывая в стороны, ища официанта. — Любезный! — щелкнул он пальцами, наконец заметив хоббита, принимавшего заказ.

— Вот напомни, что я попросил сделать сразу, как только ты передашь заказ шеф-повару?

— Принести рюмки и овощную нарезку…

— И где? — старик выдернул из пустоты бутылку с фирменным самогоном. — И не вздумай мне ничего сказать о происхождении этого благородного напитка. Одно только слово — и ни единички чаевых. Пока задаток, но, чтобы впредь без таких провалов.

Монах жестом отпустил официанта.

— Кинул чуток ему на счет. А то, пока дождемся, усохнем без живительной влаги.

Прошло всего несколько секунд, а их стол уже начал преображаться, наполняясь тарелками. Тут была селедка, нарезанная широкими кусками, а со вставленными в разрезы кусочками сиреневого лука. Рядом, на отдельных продолговатых тарелках, как стражи возле знатной особы, были поставлены молоки и икра.

Со стороны головы, горкой, грозящей рассыпаться при малейшем толчке, громоздились маринованные шампиньоны.

А в хвосте, рядом с блюдом с сильно прожаренными гренками, стояла тарелка с очень тонко нарезанным салом, приглядевшись к которому, можно было насчитать ровно семь слоев мясных прослоек.

Несмотря на наличие «своего» напитка, Монах все-таки заказал водку трех разных сортов, которую официант водрузил, как только дед разлил самогон в принесенными первыми рюмки.

— За Клирика, друзья!

Глава 4

Только после второго тоста Таксо обратил внимание на уровень Клирика. Увидев десятку, он «завис», не успев договорить начатую фразу, и только хлопал глазами.

— Это как такое возможно? — тыкая вилкой с куском селедки в ник, спросил он, отставив поднятую рюмку. — Разве такое возможно? Скажи честно, мент, с кем надо переспать, чтобы так скакнуть?

Монах, услышав Таксо, резко отвернулся. Судя по вздрагивающим плечам, старик тихо смеялся. А Таксо продолжал развивать эту тему, нажимая на то, что Игра, это не панель и не шоу-бизнес.

— А ты и там, и там бывал, если так считаешь? — почему-то резко захмелевший Чертополох, стал необычайно смелым. — Хорошо в этой теме разбираешься?

— Это что? Намек? — Таксо явно не собирался отступать и решил до конца отстаивать свое мнение.

— Клирик с нами дважды в заводь ходил и труса там не праздновал. А вот тебя я ни разу в заводях не встречал, — Чертополох уже пер буром, встав из-за стола и уперев взгляд в глаза Таксо. — Слабо сейчас по заводям прошвырнуться? А? Там и глянем, кто есть кто!

— А и правда, давайте по-быстренькому смотаемся на охоту! — не отвлекаясь от разделывания и поедания отбивной, поддержал идею Бывалый. — Мне жутко понравилось в вашей компании работать.

— А эта идея и мне нравится, — отрезав большой кусок сочной отбивной, которую только что принес на стол официант, спокойно произнес Дубина. — Ты как, дед? Не против?

— Я — за! Но только при одном условии. Вернее, при двух. Первое, я старший в отряде. Вам, малолеткам, у меня доверия нет.

— А второе?

— Все съедим, а главное — допьем. Потом на квартиру к Клирику, где все решим. Идет? — Монах обвел всех взглядом, дождавшись от собравшихся одобрительных жестов. — Ну, раз все в теме… за клирика Клирика!

* * *

Все доели и допили только через два часа. Пару раз расхрабрившийся Чертополох заявлял, что готов заменить хоть Бывалого, хоть Клирика в боевом построении. А под самый конец посиделок выдвинул вариант, что он возглавит клин в их усиленном пати, а Таксо пусть успевает лут собирать, который он будет выбивать из тварей.

Рассчитывался за застолье Клирик, перегнав пять тысяч свободного опыта, по привычке прикинув сумму в обывательской валюте. Выходило дорого, но теперь он мог себе позволить и такие траты.

Вспомнив, что патроны у него к пистолету закончились, открыл окно аукциона.

Поиск: Патроны к пистолету Макарова. Модифицированные.

Тут же высыпался список лотов. Продавалось такого добра много. И цены были разными. Все зависело от количества и модификаторов. Ему понравились два лота.

*Патроны девятимиллиметровые к ПМ. Партия 100 штук. Модификатор — критический урон вероятность 10 %. (Лот без возможности разделения).

*Патроны к ПМ. Партия 50 штук. Модификатор — разрывное действие. +20 ко всем повреждениям.

И первый, и второй варианты требовали потратить на покупку по 1000 свободного опыта. Сергей на оба лота внес предложение по 1500. Через минуту его ставки сработали.

Это был первый опыт в работе с аукционом. Товар появился во внутреннем хранилище.

Внимание! Внутреннее хранилище не соответствует размерам приобретенного товара. Необходимо его извлечение в течение 5 секунд. Четыре, три, две…

Материализовавшиеся коробки с боеприпасами, он торопливо рассовывал по карманам. Наука на будущее — готовь сани летом, а патроны и снаряжение заранее.

Монах, задержавшись на минуту, о чем-то перекинулся с официантом, на прощание похлопав его по плечу. Судя по довольному выражению лиц, Монаху обслуживание понравилось, как и чаевые официанту.

Ввалившаяся в квартиру пьяная кагала заставила кота испариться, скрывшись в одному ему известных местах тесной однушки.

— Тихо! Замерли, герои! — крикнул Монах, оборвав громкий гомон компании. — Если идем на охоту, то приходим в нормальное состояние. Трезвеем! Боевой шмот с собой или кому-то надо будет домой смотаться?

Как выяснилось, у всех, кроме хорошо скупившегося Дубины, осталось то же вооружение и снаряжение, что было в прошлом походе.

— Жмоты! — сделал вывод дед и повернулся к Таксо. — У тебя что есть и в какой роли работаешь?

— Стрелок. Меткость — пятерка. Работаю луком, он с собой, в хранилище. С собой есть десяток стрел. Пока будем собираться, докуплю на аукционе еще.

— А если ближний бой?

— Палаш.

— Тяжеловатое оружие. Как с силой и ловкостью?

— Сила 5, ловкость 4. По характеристикам. Есть пара колец на усиление. На охоте никто не жаловался.

— Мне надо заскочить на квартиру, — сказал Дубина. — Вся снаряга там.

Информация от Линды.

Направляю списки Игроков, которые продолжают работать в районе до полной отмены режима ограничений. Приложение.

Игроки, не указанные в списке с момента получения сообщения, могут покинуть район.

Карантин с Гнилой заводи снимается. Всем спасибо.

— Вовремя, — подмигнул Клирику дед. — А то я собирался списываться, чтобы получить «добро» на наш поход. Теперь надо торопиться. Уже сейчас охрана входов отписывается друзьям и соклановцам. Скоро со всего города народ ломанется туда, чтобы сливки собирать. Все на выход! Клирик, поменяй Тоше лоток. Корма я ему насыпал с запасом. Мало ли как все пойдет.

— Что у тебя с жильем? — спросил Сергей у Дубины, пока шли к дому с входом в заводь.

— С родственниками Веры уже пообщался. Пока никто не против, чтобы я немного пожил. Но это сейчас, а что завтра будет, не ясно.

— Я уехать на днях должен, примерно на полгода. Могу с хозяйкой поговорить, чтобы тебе сдала квартиру.

— Поговори. Я в той квартире все равно себя неуютно чувствую. Сам хотел или тебя, или Бывалого просить, чтобы помогли с жильем. На вокзал мне ходу нет. Да и не хочется.

На входе в подъезд они столкнулись с Игроками, которые были на охране входа в заводь.

— Мы первые? — сразу спросил Монах у старшего.

— Первые. Куда собрались? А то сейчас наши еще подтянутся.

— Мы в центральный проход. Как там в большом зале обстановка?

— Омули мелкоуровневые, как всегда, то одиночные, то группами до трех-четырех. Это нам по смене передали. На моем дежурстве вообще не наблюдали никакого движения.

Кивнув, старик нырнул в подвал, замыкая группу.

— Построение будет таким же, как и в прошлый раз. Дубина танкует. Бывалый слева, Клирик справа. Я страхую Бывалого, Таксо — Клирика. Чертополох внутри строя.

— Так он же рвался вперед! — напомнил Таксо.

— То в пьяном угаре. Заводи шутников любят, особенно кушать.

— Это еще хорошо, что баб с нами не было, — усмехнулся Бывалый. — С ними Чертополох заявил бы, что сам все сделает, а мы будем статистами.

— Посмотрим, кто еще будет статистом, — проворчал Чертополох.

— Готовы?

Игрок Монах предлагает присоединиться к временному формированию с общим накопительным счетом. Принять. Отказаться.

Принять.

Первый зал Гнилой заводи был пуст. Освещение было несколько иным, чем в прошлые разы, и такая подсветка придавала общему виду неестественный вид. Только вонь и звуки где-то вдалеке капающей воды говорили, что это не театральная декорация.

— Пля! — негромко ругнулся Бывалый.

— Что не так? — быстро глянул на него командир отряда.

— Свет. Сдается мне, что все, кто за нами сюда припрется, не слишком далеко будут в тоннели углубляться. Такое редко было, когда мы на халяву выбирались. Что-то отпугивало охотников.

— Сразу из всех проходов?

— Угу. Тут они ничего не болтали, а на форуме пишут, что, когда свечение необычное, в заводи происходит массовый переход у тварей с уровня на уровень. Это как у животных в период спаривания — им пофиг, кто перед ними, но для спаривания с выбранным партнером они все преграды сомнут.

— Так что — распускать отряд?

Клирик не сдержался и засмеялся.

— Ты чего?

— Вспомнил случай месячной давности. На «скорой» женщину в хирургию доставили. Руки у нее были в бинтах окровавленных. Дежуривший хирург спросил, чем вызвана травма, чтобы понимать в какой журнал медсестре заносить данные: в обычный или криминальный. А она рассказывает: у кошки Соньки течка. Она ее до двери квартиры проводила, когда та на работу собралась. Только двери открыла — кот-бродяга из подъезда прошмыгнул внутрь и погнал кошечку вглубь квартиры. Хозяйка пока разулась, в дальней комнате уже процесс идет полным ходом. А кошечка породистая с родословной до надцатого столетия. Хозяйка давай их растаскивать. Вот жених и отреагировал всеми четырьмя лапами, изодрав руку.

Медсестричка у доктора спрашивает: «Что писать? Причина?». Доктор диктует: «Пиши. Травмы получены при попытке прерывания полового акта». А потом добавляет: «Я бы на месте кота вообще убил».

— Тихо! — прошипел Монах, когда весь отряд прыснул от смеха. — Забыли, где находитесь? Какое решение принимаем?

— Да что мы, тварей что ли не видали! — за всех ответил Дубина.

— Поддерживаю. Идем, — махнул Бывалый копьем в сторону центрального прохода.

— Тогда построились и вперед!

Клирик, проверив пистолет хлопком по карману куртки Старшего сплавщика, приготовил Абордажную саблю. Быстро оглянувшись, увидел, что преобразившийся из алкаша-таксиста в воина-кочевника Таксо, уже наложил стрелу на тетиву лука.

Хорошее оружие. Степной лук. Уровень 10.

На правом боку свисающий почти до земли колчан, полностью заполненный стрелами, оперение которых было красного и белого цвета. Рукоять палаша, о котором он говорил перед началом вылазки, по-киношному торчала из-за спины. Клирик знал, что такой способ ношения в реале не позволял быстро приготовить оружие к использованию, но в Игре свои механика и физика.

Зал пересекли быстро, стараясь не сильно хлюпать водой, покрывающей пол пещеры.

На подходе, пробормотав себе под нос: «Опять старика в расходы толкают», Монах запустил три светляка. Два, проскочив над отрядом, устремились вперед, следуя друг за другом на расстоянии десяти метров, а третий пристроился сзади, отстав метров на двадцать.

— Таксо! Твой свод и правая стена. Моя левая и тыл. Хотя я под светляком и сигнальщика подвесил, но смотреть надо.

Они быстро дошли до места, где в прошлый раз уничтожили гнездо с псвевдодраконами. О том бое уже ничего не напоминало. За прошедшее время трупы были полностью переработаны местной фауной и не менее агрессивной флорой. Хотя на форуме еще существовала версия, что Система, когда нет Игроков в какой-то из локаций, форматирует этот участок, убирая лишние объекты.

Отряд продвинулся дальше в полной тишине. Только однажды выругался Дубина, угодив ногой в кучу дерьма.

— К деньгам, — успокоил его Бывалый.

Они остановились в месте раздвоения тоннеля. Один ход вел вниз, второй вверх и круто вправо.

— Клирик! Куда? — снова дед толкал его к принятию решения.

— Вправо идем. Не очень мне нравятся и обычные подвалы домов, а тут тем более, — и не дожидаясь въедливых вопросов Монаха, сразу добавил, — удирать, если что, вниз удобней, чем вверх карабкаться.

Оба светляка тут же улетели в выбранный проход.

— Где же все твари? — Бывалый заметно нервничал. — Ох, и неспроста тут такая тишина, и пустота.

— Не нагнетай, — пресек его панические мысли Дубина, толкнув краем щита.

Тем временем, проход выровнялся и стал шире.

— Кости. Много, — Дубина первым заметил возле правой стены белеющие под светляком останки какого-то существа.

— По черепушке и костям конечностей, кто-то из псевдодраконов. И не маленький, — пнув ногой череп, сделал вывод Монах.

— А кости как-то странно расположены. Под линеечку.

— Видал я уже такое, — мельком взглянув на скелет, сказал Монах. — Я не эксперт конечно, но, если моя версия верна, эту тварь зверушка, большая по размеру заглотила целиком, а после переваривания, косточки из себя выдавила. Вот они в рядок и расположились.

— Свет впереди, — доложил Дубина, но уже все увидели, что через полсотни шагов они достигнут выхода из тоннеля.

— Интересно, что там дальше, — прошептал Клирик.

— Купил бы карту заводи, — так же шёпотом ответил ему Монах. — Все время экономите. Ни снаряжения нормального, ни карт местности, ни светляков. Авантюристы и жлобы.

Дед остановил всех в двадцати шагах от выхода.

— Замерли тут. Я гляну, — осторожно ступая, чтобы не вызвать шума, Монах отправился вперед, прижимаясь к правой стене. Помня его предыдущую разведку, Клирик переложил саблю в левую руку, и достал пистолет. Но в этот раз обошлось. Дед несколько секунд рассматривая что-то, повернулся к отряду и призывно махнул.

— Вот вам и ответ на вопрос, почему в этом тоннеле было сегодня пусто.

Клирик протиснулся мимо него и посмотрел наружу. Это действительно был выход из пещеры в большой мир. В огромный мир, в котором где-то вдали, едва видимыми из-за серо-голубой дымки, были видны остроконечные вершины гор. Да и вся местность перед пещерой больше всего напоминала широкую каменную долину, обрамленную горами.

— С охотой у нас большой облом, — констатировал Бывалый, тоже рассматривая местность чуть ниже зева пещеры.

Бык-паук. Уровень 166.

Существо полностью соответствовало данному ему названию. Четыре пары многосегментных лап держали на высоте второго этажа тело, формой напоминающее слизняка, только размер «слизняка» был размером с быка. Большого племенного быка. И сейчас Оно изволило кушать. Приготовленная им для последующего употребления пища в виде большой группы псевдодраконов, была покрыта серой паутиной. Некоторые жертвы были сильно опутаны сетью, но большинству хватало того, что всего несколько тончайших нитей коснулись их тел.

— Точно в паутине какой-то паралитик, — Монах с интересом рассматривал будущий обед твари, в отличие от других членов отряда, которые, не отрывая глаз, следили за гигантом.

Тем временем монстр, закончив переваривать предыдущее блюдо, перешел к следующему. Псевдодракон двадцатого уровня уже был равнодушен к своей дальнейшей судьбе.

Паучьи лапы опустили туловище к земле и по нему прошла волна поочередно напрягающихся мышц. Из клоаки вывалились кости, выйдя черепом вперед.

От головы быка-паука к очередной жертве вытянулся широкий хобот, который обхватил голову и сдавил ее, от чего все шесть лап псевдодракона вытянулись назад, позволив легко всосать тело.

— Может вернемся и спустимся в нижний тоннель? — предложил Дубина, но Монах был против.

— Здесь немного пофармим. Позиция удобная, а этот великан к нам не сможет забраться, если мы ему чуток шкуру подпортим.

— Ага! Не сможет. А кто, как не он кости в проходе высрал?

— Он. Но пока вы на его пиршество пялились, я покопался в инфе об этом чудо-юде.

— И что пишут знатоки?

— Яйца откладывают в воду, в местах, где она уходит в подземелья. Там они и какое-то время вылеживаются и созревают. Потом появляется личинка, которая кушает все подряд, что может осилить. По мере развития и роста поднимается ближе к поверхности, и только покинув подземелье, отращивает лапы. То есть, те кости, что мы видели, были его последней едой, найденной в тоннеле. С такими лапами и отожравшейся тушей назад ему хода нет.

— Ого! Столько уровней нажрал в подземельях!

Бывалого больше интересовал вопрос повышения материального состояния и безопасности.

— А как охотится на него? Я к такой зверюге на пушечный выстрел не подойду.

— Охотится, это громко сказано. А вот чуток с него поиметь мы сможем, — в этот раз вместо обреза, Монах из недр внутреннего хранилища извлек автомат. Пока все глазели на непривычную булл-паповскую компоновку оружия, дед привинтил глушитель, проверил прицел и изготовился к стрельбе, встав на колено.

— Следите за тылом, зрители. И это… Патроны к этой игрушке по тридцатке за штуку. Вычту из общака.

К всеобщему удивлению, оружие он навел не на хозяина этого места, а немного дальше. Прицелившись через коллиматорный прицел, Монах произвел первый выстрел.

Отряд убил Псевдодракона Цезаря. Уровень 50. Начислено 60 000 свободного опыта.

— Я тут подумал, что какая разница для Быка-паука, живая или нет будет пища, а нам хоть какая-то прибыль.

— Стреляй, дед! Стреляй! — довольный Бывалый от удовольствия тер ладони. — На патроны хоть по сотке забирай, лишь бы без промахов бил.

— Заметь, что цену ты сам озвучил, — Монах снова припал к прицелу.

Отряд убил Псевдодракона Цезаря. Уровень 52. Начислено 60 000 свободного опыта.

Отряд убил Псевдодракона Гладиуса. Уровень 20. Начислено 18 000 свободного опыта.

Отряд убил Псевдодракона Цезаря. Уровень 60. Начислено 60 000 свободного опыта.

— В прошлый раз за такого же Цезаря восемьдесят отсыпали, — заметил Чертополох, читая лог побед.

— В прошлый раз, это было впервые. Если их часто убивать, цена вопроса может уменьшиться на порядок, — Дубина был большим знатоком в начислении плюшек, чем все остальные, не считая Монаха, который почему-то прекратил стрельбу.

Глава 5

— Что-то притих наш бычок-паучок, — Монах оторвался от прицела. — Все-таки дохлый ему не по вкусу пришелся.

В этот момент Бык-паук продемонстрировал свое охотничье мастерство. Из глубокой расщелины выскочил, ранее не замеченный им псевдодракон, бросившийся прочь от обеденного стола. Охотник, даже не сдвинувшись с места, выстрелил в сторону новой жертвы пучок жидкости из небольшого нароста на голове. В полете жидкость рассеивалась и затвердевала, разделялась на мелкие нити, превращаясь в ловчую сеть. Псевдодракон ускорился, но это ему не помогло. Всего несколько ниточек попало на его задние лапы, и он свалился, дергая всем телом.

Оставив «на потом» предыдущую добычу, охотник направился к свежей пище. Вероятно, Монах был прав — последний «кусок» еды, съеденный после выстрела, ему не понравился. Теперь Бык-паук направился к свежей пище, чтобы перебить нехорошее послевкусие.

— Далековато, но я попробую, — произнес Монах, прицеливаясь в переставшего дергаться пленника. Его тело едва заметно дернулось от отдачи, а общий счет отряда пополнился на 40000.

Понравилось это всем, кроме охотника. Обнюхав хоботом тело убитого, он развернулся в сторону пещеры.

— Замерли, — прошептал стрелок. — Даже не дышите.

Так они пролежали минут десять. На большее время терпения или чувства голода у насторожившегося Быка-паука не хватило. Он вернулся к своим пленникам, сожрав ближайшего и проигнорировав тех, которых успел пристрелить Монах.

— Ну и хрен с тобой, — высказался дед. — Пусть без лута, но чуток свободного опыта нам с тебя отсыплется.

Монах прицелился в монстра и сделал сразу три выстрела.

— Замерли! — прошипел он, пригнувшись к полу пещеры.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 10000.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 15000.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 10000.

Бык-паук в прыжке развернулся на месте. Даже трудно до этого было представить, что такая махина обладает такой подвижностью.

Простояв настороженно несколько минут, он вновь решил приступить к трапезе.

— Тупой арахнид, — прыснул Чертополох, вызвав своей подкованностью в таких терминах удивление у товарищей.

— Тупой, не тупой, но злости он уже накопил предостаточно, — Монах вернулся на свое место и занял позицию для стрельбы. — Даю серию из пяти выстрелов и отбегаю вглубь пещеры. И всем советую не любопытствовать. Это вам не театр.

Совет — не приказ. Все и остались, осторожно выглядывая наружу.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 16000.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 15000.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 14000.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 13000.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 12000.

Выпало Корона Знания. Выпало Мантия Некроманта.

А Бык-паук, как и предполагал Монах, взбесился. Снова развернувшись, он выплюнул в сторону выхода из подземелья сгусток паутины, попав точно в зев тоннеля. Большая часть паутины, зацепившись за камни, накрыло выход серыми волокнами. Теперь зев пещеры напоминал окно с плотными, давно нестираными занавесками. Плохо было то, что несколько нитей попали на беспечных и любопытных наблюдателей.

Клирику и Чертополоху повезло — паутина попала на снаряжение. А вот Бывалый, успев отбежать на пяток шагов, ойкнул, и свалился под стеной, прижав обожжённую кисть к животу.

— Это называется — паралич. За то Бывалый теперь будет всегда слушать команды старшего. Правда, Бывалый? — несмотря на серьезность обстановки, Монах присел на корточках возле раненого и вместо экстренного оказания помощи занялся нравоучениями. — А Бывалый ничего не может ответить. Токсины Быка-паука парализуют конечности, чтобы добыча не сбежала. А еще они выключают у жертвы голосовые аппараты, в данном случае — связки, чтобы она не могла предупредить остальную стаю о появлении охотника. Зрение, дыхание и обоняние продолжают работать.

Дед достал флакон и, отбросив пальцем крышку, приложил горлышко к губам Бывалого. Голубоватый дым, едва выйдя из пузырька, втягивался дыханием раненого.

— Как ты?

— Отпускает уже. Вроде могу шевелиться. А то как чурбан лежал. Хорошее лекарство.

— Дружба дружбой, но стоимость этого зелья я с твоей доли высчитаю. Ибо нефиг команды командира игнорировать!

Пока Монах занимался спасением Бывалого, Дубина и Клирик, вернувшись к выходу, через переплетение нитей всматривались в долину.

— Ушел к дальним псевдодраконам.

— Я корону и мантию тут не оставлю, — неожиданно для всех Чертополох оборвал оброненным копьем Бывалого кусок «занавески», и выскочил наружу.

— Стой, придурок, — одновременно крикнули Клирик и Дубина, но тот уже скрылся под пологом невидимости.

— С одной стороны, это хорошо, что он преодолел свои страхи, — сказал подошедший к выходу Монах. — а с другой — дурак. Мог бы с нами обсудить. Ведь тут не важно, как ты куда-то забрался. Важно, как ты назад выбираться будешь.

— Может шмальнуть по твари? — предложил Таксо.

— Если ты о Быке, то я против. Вернется и начнет тут суету наводить. А если о Чертополохе, то как вернемся иззаводи, можешь пару тумаков отвесить. С Системой только сам разбираться будешь.

Чертополох вернулся через полчаса и аж светился от удовольствия.

— Гляньте, что я там нашел среди черепушек.

Нарушитель дисциплины предъявил для всеобщего обозрения

Легендарный предмет. Неиссякаемый кисет. Уровень 50.

Характеристика: в течении игровых суток воспроизводит количество находящегося в нем предмета кратно от уровня обладающего предметом Игрока.

Дополнительное свойство: мгновенная привязка.

Ограничение: вмещает один предмет.

— Мантию подбираю, а кисет под ней в расщелине между камней притаился. Наверняка кто-то до нас тут резвился, а забрать не смог. Дед, это я что-то типа принтера нашел?

— Это ты себе геморрой нашел.

— С чего это?

— Клирик, сможешь объяснить наивному, что это за предмет?

— Как по мне, так эта вещь способна притягивать владельцу неприятности. Все равно, что на породистом жеребце возле цыганского табора крутиться. Рано или поздно, кто-то решит, что этот предмет ему больше подходит.

— Правильно, Клирик. Вещь безусловно легендарная и полезная, но лапы к ней протянет кто угодно. А поэтому, прямо сейчас, пока есть свободная минутка, тебе, Чертополох, создать Договор о сохранении тайны. Ищи в настройках интерфейса. Помощь — договора. У тебя опыта нет, поэтому дай мне доступ к этой функции.

Чертополох предлагает вам принять условия Договора о сохранении тайны.

Соблюдение Игроком условий Договора будет контролироваться Системой. Нарушение любого из пунктов Соглашения будет караться Системой.

— Игрок, принявший условия Договора, обязуется не сообщать каким-либо образом никому из Игроков, не подписавших этот Договор, о наличии у Игрока Чертополох легендарного предмета — Неиссякаемый кисет.

Принять. Отклонить.

Принять.

— Ты, главное, сам не проболтайся, — хлопнув товарища по плечу, сказал Бывалый. — Такие вещи могут за собой длинный кровавый след иметь. Сдал бы ты его на аукцион.

— Я бы не сдал, — сразу сказал Дубина.

— И я не сдал бы, — поддержал его Бывалый, — но я Чертополоха давно и хорошо знаю.

— А вещица эта очень интересная, — попросив у владельца кисет, Монах с интересом рассматривал вышитые на нем узоры. — Бросил внутрь золотое колечко, а достал, столько колечек, сколько у тебя уровней. Бросил браслет — получи такие же. Бросил денежную купюру — получи срок за фальшивомонетничество. Это я к тому, Чертополох, что думать надо будет, прежде чем что-то копировать. Те же кольца, будут точь-в-точь повторять оригинал до мельчайших царапинок. И в ломбарде ты быстро попадешь в поле зрения обывателей из криминальной среды. Думай, Чертополох. Думай.

— Что дальше с охотой, Монах? — с нетерпением спросил Таксо, которому не терпелось тоже пострелять.

— Сейчас еще пару раз пальну и, пожалуй, назад пойдем. Наружу нам тут хода больше нет. Сторож, хоть и кушает, но за выходом наверняка наблюдает, ожидая от нас очередную подлянку.

Монах снова занял позицию возле разорванной паутины.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 12000. Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 11000.

— Каждый последующий выстрел на 1000 дает меньше свободного опыта.

— Если нам перерыв сделать достаточно большой, чтобы у него здоровье восстановилось, то снова бонусы будут крупными. Бык, хоть и чуточку, но при каждом попадании теряет здоровье, поэтому и цена становится меньше, пояснил Монах Клирику математику начислений. — Все, этому гаду надоело, что его мои «блохи» донимают. Перешел за каменную гряду.

— Так может быть выйдем и побродим с противоположной от него стороны? — предложил Чертополох.

— На форуме пишут, что Бык-паук пока все тут не выест, не уйдет. А «все» — это как раз и есть такие, как ты нетерпеливые охотники. Пример — последний Псевдодракон, который терпел в расщелине, да не вытерпел. Быку надо до двух сотен уровень догнать, чтобы иметь возможность отложить яйца. Потом они уходят куда-то в глубины заводи. Назад пойдем, до развилки тоннеля. Перестраиваемся.

Вниз по проходу, как и говорил Клирик при выборе маршрута, идти было легче. Монаху пару раз даже пришлось придерживать отряд, чтобы держать всех в нужном тонусе.

— Ишь, разбежались! Прямо, как на утренней пробежке. А ну-ка, перешли на боевой шаг! Идти так, чтобы и встретить нападение могли, и удар нанести.

Всего в полусотне шагов до развилки они убедились в правильности слов старика. Улетевший далеко вперед светляк выхватил из темноты промелькнувшие под ним силуэты.

— К бою!

Строй замер, ощетинившись наконечниками оружия. Второй светлячок, осветил сразу трех псевдодраконов, которые, попав на свет, перестроились из колонны в ряд и мгновенно атаковали.

Клирику очень захотелось иметь такой же большой щит, как у Дубины, чтобы зажмурившись, закрыться им от мчавшейся к нему по стене твари. С длиной клинка его абордажной сабли у него не было шансов дотянуться до туловища противника, прежде не получив от него удары передними лапами.

Справа над головой щелкнула тетива лука. Стрела ударила под раскрывшуюся пасть, выбросив в стороны пучки искр. Псевдодракон, пролетев по инерции несколько метров, рухнул на пол, подставившись под удар Клирика.

— Два шага назад и замерли, — приказал Монах. — Подождем немного.

Отряд убил Псевдодракона Гладиуса. Уровень 23. Начислено 17 000 свободного опыта.

Отряд убил Псевдодракона Гладиуса. Уровень 26. Начислено 18 000 свободного опыта.

Отряд убил Псевдодракона Гладиуса. Уровень 22. Начислено 15 000 свободного опыта.

— Вроде что-то еще звуки издает, — тихо произнес Дубина, всматриваясь вглубь тоннеля.

— Угу. Но на шаги не похоже. На звуки вантуза при пробивании засора в унитазе похоже, — отозвался Бывалый.

— Сколько живу, но ни разу унитаз не засирал до такой степени, чтобы приходилось потом его пробивать. Звук этот сильно мне не нравится. Отходим еще дальше.

Отряд, пятясь, отступил на тридцать шагов. Монах, притушив свечение светляков, оттянул их назад, подвесив один над трупами псевдодраконов, а второй перед их строем, установив так, чтобы люди были скрыты за границей света и темноты.

Темнота и отражающееся от стен эхо искажали восприятие, но все понимали, что существо направляется в их сторону. Звуки становились громче и ближе.

Едва освещенные трупы пришли в движение, и Монах тут же увеличил освещенность участка.

Весь проход от стены до стены и от пола до потолка был занят телом, состоящим их одних мышц.

Бык-выползень. Уровень 50.

— А вот и будущий Бык-паук, задержавшийся в глубинах пещер, — прошипел Монах. — Псевдопауки от него удирали, когда на нас нарвались.

Все с тревогой оглядывались на старшего, ожидая, что он примет единственно правильное решение.

Пока старик раздумывал, Бык-выползень втянул в себя первый труп псевдодракона, предварительно развернув его хоботом головой к себе.

— Отступаем к выходу из пещеры. Бегом! Чертополох, врубай скрыт.

Отряд бежал, громыхая снаряжением. Только благодаря навыку Чертополоха этот грохот не привлек к ним внимание новой твари.

— Стоять! — приказал Монах, когда до выхода оставалось совсем немного.

— Что такое? — удивился Чертополох, но Бывалый уже показал на выход.

Зев пещеры был плотно занавешен паутиной, но несмотря на это, сквозь нее по освещаемому местным светилом силуэту, было видно, что огромный ткач находится прямо перед проходом.

Позади раздался очередной чавкающий звук — Выползень сожрал второе тело.

— Что делать будем? — по поведению и нервному взгляду было видно, что Чертополох передал Бывалому эстафету паникерства. — Ни вперед, ни назад хода нет!

— Кто говорил: «По-быстренькому на охоту смотаемся»? — оскалился на него Чертополох. — Сглазил.

— Ша! Успокойтесь и дайте подумать, — тихо произнес Монах, жестом заставляя спорщиков умолкнуть.

Из тоннеля раздался третий чавкающий звук.

— Быстро червяк переваривает наше угощение, — Дубина не сводил взгляда от темноты прохода. — Этот трупами не брезгует.

— Он в уровне отстает. Наверное, по их меркам — чахлик. Вот и жрет все, что на пути встречает, — предположил Клирик.

Рядом с ним стоял Таксо, с наложенной на тетиву лука стрелой.

— Жалко, что стрелу не успел вытащить. С ней и сожрал покойничка.

— Думаю, что Бык-паук не нас ждет. Он новичка как-то учуял, а теперь поджидает его на выходе. Ему конкуренция по кормовой базе не нужна, вот и хочет прибить малолетку, пока червяк лапы не отрастил.

— Нам, дед, от этого варианта не легче. Этот, как ты сказал, «малолетка», нас отсюда словно поршень выдавит. А на выходе Бык сразу расстроится, что его занавески снова испортили.

— Я знаю, Дубина. Знаю. И будем мы лежать в сторонке под действием его нервно-паралитической паутины, наблюдая как он червяка разбирать будет. А нами потом займется.

— Что делаем, Монах?

— Червяка надо как-то убивать, а потом снова думать.

В этот момент туша Быка-выползня, обсыпав часть грунта при движении к выходу, сообщила, что для выбора способа умерщвления осталось совершенно мало времени.

— А может скопом на него накинемся, и будем кромсать всем острым, что у нас есть? Всего-то пятидесятый уровень! — предложил Дубина, помахав мечом. — Главное к его всасывающему хоботу не приближаться.

— С незнакомой тварью такого размера предпочитаю общаться на расстоянии. Таксо, что у тебя за начинка в стрелах? — Монах подошел к стрелку.

— Белое оперение — с модификаторами на +10 % к вероятности критического урона. Красные +15 %. И есть с наворотом «стрела Зевса». Только ее не стоит использовать.

— Дорого?

— Во-первых, опасно. При разрыве в замкнутом пространстве мы такой откат получим, что и магические щиты, если будут, слетят. Во-вторых, такая стрела летит не за счет действия тетивы и плеч лука, а под воздействием модификатора. Думаю, что это мясное тело она прошьет, причинив мало вреда. А в-третьих, да, это дорогое удовольствие.

— Работай белыми. Может этого хватит. Если что — Клирик пошумит своим ПМ, что конечно же не желательно. Пещеры любят тишину.

Никто не ожидал, что Таксо так мастерски стреляет из лука. И дело не в расстоянии. С полусотни метров даже слепой мог бы попасть в такую цель, которая занимает перед стрелком все пространство. Скорость, с которой лучник опустошал свой колчан, была поразительная.

В общий чат отряда посыпались сообщения о начислении свободного опыта за урон Быку-выползню.

Отрядом причинен урон Бык-Выползень. Добавлено свободного опыта 8000.

*** Добавлено свободного опыта 8000.

*** Добавлено свободного опыта 8000.

И так — стрела за стрелой. Звук тетивы, ударившей о перчатку Таксо — 8000 в копилке.

— Странно, что не снижается сумма после каждого попадания? — удивился Клирик. — С Быком-Пауком все иначе происходило.

— Значит Система что-то знает.

— Белые — все! — объявил лучник, отступая назад. — Все десять потратил. Красные жалко. Я не вижу никаких последствий для этого урода!

— Давай, ты поработай, — подтолкнул вперед Клирика дед. — А вы контролируйте тыл. Не в театре! Мало прошлого раза?

— Работаю патронами с разрывным модификатором, — бросил через плечо Клирик, вскинув пистолет двумя руками.

Серия из десяти выстрелов наполнила грохотом тоннель, превращенный монстром в тесную пещеру. Бык-Паук бурно отреагировал на грохот активными перемещениями перед входом. У Быка-Выползня в местах попаданий разрывалась мышечная ткань, выплескивая наружу темную жижу. Никому не было интересно, что это: кровь или наполнитель всего тела. В воздухе после этого стоял сильнейший запах аммиака, а испарения до слез резали глаза.

— Давай еще, парень! — крикнул Дубина. — Ему это не нравится.

Клирик добавил еще серию из десяти выстрелов. Лог боя пестрил прибавками сразу по 10000 свободного опыта. Но в этот раз только девять из десяти выстрелов были оплачены. Десятая пуля попала уже в труп.

Отрядом уничтожен Бык-Выползень. За победу начислено 40000 свободного опыта. Выпало Книга навыков «Начальное лекарство». Выпало Подвеска Устойчивости. Выпало Кольцо чистоты.

— Тю! А что так мало за уничтожение? — удивился Чертополох.

— Да хрен с этими числами! — бормотал Бывалый, нещадно растирая слезящиеся глаза. — Мы тут сдохнем от этой вони и ослепнем.

Клирик заметил, что его здоровье просело до 90 %, хотя никаких травм он не получал. Пока отвлекся на чихнувшего и выругавшегося Дубину, слетел еще один процент. Испарения от покойника вытесняли кислород из прохода с большой скоростью.

Глава 6

Жижа, вытекая из ран на теле Выползня, начинала пузыриться. Вонь усилилась. Надо было что-то предпринимать, но Монах, на которого как на командира и старожила в Игре с ожиданием все смотрели, молчал. Вероятней всего он сейчас вел активную переписку с несколькими Игроками, выбирая варианты. Клирик знал, что для деда не составляет труда нормально общаться и в то же время переписываться с парой человек в чате.

Первым не выдержал Чертополох. Вырвав у Бывалого копье, он подбежал к плотному пологу из паутины и несколькими размашистыми ударами оборвал ее часть, открыв возможность для притока свежего воздуха.

И для обзора внутренностей тоннеля для ткача-гиганта. Хотя глаз на его теле видно не было, но на повреждение его паутины он отреагировал быстро, ударив в разрыв двумя передними лапами. От гибели Чертополоха спас Бывалый, за шиворот успев оттащить товарища назад. Тварь не достала до него каких-то полметра.

— Быстро информирую о ситуации и возможных вариантах, — Монах «отлип» и вернулся к своему отряду. — Все плохо. Очень. Назад хода, как вы понимаете, нет. Выползень плотно закупорил тоннель. Те пати, которые вышли в Гнилую заводь после нас, в других тоннелях тоже почти никого не обнаружили. В паре мест, как и мы, уже дошли до выходов — везде Быки пируют. То есть, если мы выйдем и каким-то образом переберемся через горную гряду, чтобы потом искать другой проход для возвращения, все равно столкнемся с проблемой охотящихся в тех местах Быков-пауков. Вариант вижу один, но он требует времени и больших финансовых затрат.

— Так давай быстрее этот вариант. Сил нет терпеть эту вонь и боль! — психанул Бывалый.

— Свиток «Большой разрушитель плоти» стоит сейчас на аукционе 800000 свободного опыта. А старт был с пяти сотен с шагом в десять тысяч. Окончание торгов через час. Если кинем сразу на тридцать или пятьдесят тысяч больше за пару минут до окончания, большая вероятность, что он достанется нам. Такой товар нечасто выставляют.

— Если есть средства, покупай, дед. Будем как-то отдавать, — за всех ответил Таксо. — Как раз та ситуация, когда кредит реально нужен.

— Кредит, если и будет, то на ранее оговоренные расходы. Кое-что мы успели в этом выходу накопить. На нашем общем счету уже 626 000. Остальное добавлю. Но это время надо будет переждать.

— Час мы тут не выдержим, — Таксо еще отступил от растекавшейся по поверхности пещеры субстанции, пряча лицо под курткой. — Здоровье утекает, как песок в часах.

— Больше часа терпеть надо! Разрушитель, после его применения, будет разрушать труп какое-то время. Магия магией, но вони при этом процессе тоже может добавиться. Надо выходить, парни. Чертополох, ты, когда за лутом в самоволку убегал, на обратном пути ничего подходящего для укрытия не заметил?

— Справа от выхода начинается подъем. Там мелкий щебень, который будет осыпаться под ногами и привлечет внимание. Что там выше, тоже не понятно. Слева есть площадка, а затем спуск. В той стороне, но ниже, нагромождения из очень больших валунов. Оттуда псевдодракон последний выскакивал, которого Бык сеткой поймал. Видимо в какой-то расщелине притаился, да понадеялся, что сможет проскочить.

— Значит, в тот район и перебираемся. Скрыта твоего на всех хватит?

— Если только туда, то хватит.

— Все к проходу и обступаем Чертополоха.

Бык-Паук стоял в двухстах метрах от выхода из тоннеля, но для его длинных лап это было смешное расстояние. Кормежка псевдодракомнами вывела его уже на стосемидесятый уровень. Теперь он замер, высматривая новую добычу.

— Идем молча. Смотрим себе под ноги. Я иду впереди и выбираю место для схрона, — Монах провел быстрый инструктаж. — На выходе будьте аккуратны и не зацепите паутину. Лечилок у меня не много, а на ее шевеление Бычара точно новым плевком отреагирует. Пошли!

Площадка слева от выхода была небольшая. Если бы в их группе было еще три или четыре человека, то они бы с трудом на ней разместились. Выйдя из тоннеля, отряд сразу остановился по команде старика. Ему требовалось время, чтобы осмотреться и выбрать оптимальный маршрут.

Клирик успел глянуть и на их противника, и на окрестности. Если бы этот мир не был смертельно опасен, с такой площадки можно было бы долго осматривать всю местность. Видимость была на десятки километров.

Справа обзор был закрыт возвышенностью, за то прямо и слева открывался отличный вид.

В нескольких километрах нагромождения камней заканчивались, переходя в долину, выделяющуюся на серо-коричневом фоне камней зеленой травой, которую густо изрезали голубые извилистые русла многочисленных рек и ручьев. Хотя, если учитывать расстояние, это мог быть и лес, растущий на болоте. А может и разлив реки. Непонятно, но красиво.

Еще дальше долина переходила в холмистую местность, на которой растительность постепенно уступала место скальным выходам. Потом начинались настоящие горы, выглядевшие на фоне неба как частокол острых зубов гигантского животного.

Постояв несколько секунд, они начали спуск. Валуны были в несколько человеческих ростов и приходилось тщательно выбирать путь, чтобы не уткнуться в тупик. Главное, выйти из сектора, который хорошо просматривался со стороны Быка. Обойдя один из камней-гигантов, все вздохнули с облегчением.

— Не расслабляемся, — пресек сразу едва начавшийся шум Монах. — Не известно, как Бык вычисляет свои жертвы. Осматриваемся молча. Только жестами общаемся.

Подходящее укрытие они нашли, обойдя еще пару камней. В этом месте, если на коленках проползти под валунами, нашелся грот, достаточно большой, чтобы в нем можно было разместиться даже большему числу людей.

— Тут пересидим, — решил старик. — Можно покемарить и оправиться.

Показав пример, он отполз в сторону от входа в грот, и опорожнил мочевой пузырь в выкопанную ножом ямку, которую сразу засыпал грунтом.

Потянулись томительные минуты ожидания.

Дубина, Чертополох и Бывалый, развалившись у дальней от входа стены, резались в карты.

Таксо, показав жестом, что останется на охране, улегся под каменным козырьком, нависшим над гротом, вслушиваясь в звуки за камнями.

— Дед, может, пока есть время, чтобы как-то его скоротать, покопаемся еще в моих трофеях?

— Давай, покопаемся. На чем мы остановились?

— На амулетах.

— Ага. Значит следующий, это Кольцо «Перстень великолепия». Эти рукодельники-артефакторы столько уже намастерили всякой бижутерии, что и не упомнишь, что это за вещи и для чего служат. Хорошо, что есть приблуды для памяти. Это колечко для тех, кто жмотится светляков покупать. Наденешь его, и над тобой свет появляется. Метров десять во все стороны будет видно. Но! И носитель будет всем виден, как новогодняя елка со светящимся навершием. Я бы…

— На продажу я его выставлю. Нам такая реклама не нужна.

— Правильно!

— Дальше по списку Большой флакон материи.

— Ну, какой материи мы уже с тобой разобрались. Этот флакончик носят про запас. Мгновенное восстановление 80 единиц Тёмной материи. Одноразовое использование. Палочка-выручалочка. Есть такие же средние. Есть малые. Запас карман не ломит, поэтому оставляй. Но на будущее, если попадется, не скупись и приобрети себе накопитель для Темной материи. Пока что тебе ее по своим характеристикам еще собирать да собирать, но придет время, когда будешь постоянно на контроле держать ее уровень.

— Это когда?

— Тогда, когда научишься использовать все навыки, которые ее потребляют. Некоторые до того доходят, что им лень встать, чтобы свет в комнате включить. Гоняют световые фокусы, тратя запас материи. Но до этого тебе еще далеко. Дальше.

— Эльфийская кольчуга. Уровень 20.

— Ооо! Помню, помню. Как увидел, что она тебе выпала, сразу просмотрел. Не легендарная, конечно, но сетовая вещица. В комплекте дает очень много прибавок по всем направлениям. Но и сама по себе достаточно полезная. Это не какая-то там куртка из кожи с нашлепками из металла. Круче будет, чем многие панцири. А какие плюсы! К защите +6, к ловкости +6, реакции +6. Надумаешь продавать — я первый в очереди!

— Оставляю.

— Пока делаем перерыв. Я на аукцион посмотрю.

Таксо: Клирик, подмени. То ли после запахов в пещере так ослаб, то ли нервное. Спать хочу.

Клирик: Меняемся.

Таксо освободил место, и едва отполз в сторону, как уже сопел, свернувшись калачиком, словно котенок.

Клирик выполз чуть дальше, чтобы видеть не только ближний камень, но и небо заводи над ним. Облаков в кусочке неба, который был доступен обзору, не было. Где-то в вышине проплывала серая дымка. А еще он заметил несколько точек, размером не больше спичечной головки, которые хаотично кружили, то сближаясь друг с другом, то разлетаясь в разные стороны. Если других объектов для наблюдения не было, он решил пока смотреть на эти пока непонятные объекты. В секторе осмотра он насчитал восемь штук.

— Что ты там рассматриваешь? — Монах подобрался к нему гусиным шагом и тоже глянул вверх. — А! Ясно. Хорошо, что обратил на них внимание. Без скрыта Чертополоха я теперь отсюда ни ногой.

— А что это?

— Ни что, а кто. В заводях в небе нет никого, кто питается зерном. Только хищники. Пока небольшие, они большими стаями держатся. А как откормятся и возмужают, то разбиваются на пары. Бывает и несколько особей, типа прайда — самец и пара-тройка самок. Вот эти точки, если спустятся к нам, поболее Быка-Паука будут. Я на такое расстояние даже дальнозором не могу их классифицировать. Или Птеры, или кто-то из рода Фениксов.

— А кто опасней?

— Да все они опасные. Птеры — те же вороны, только не просто клюв имеют, а клюв с парой рядов зубов. А так ворон, только в тысячу раз увеличенный. Говорят, что жутко злопамятные. А Фениксы, хоть размером и меньше, но из такой вот норы нас вытянут очень быстро. Во-первых, обладают чем-то вроде магического огня. Во-вторых, имеют длинные и очень подвижные языки. Аукцион закончился. Лот наш. Как я и предполагал, ставка моя с тройным шагом сработала. Свиток «Большой разрушитель плоти» обошелся нам в 840000 свободного опыта. Сейчас там формальности завершатся, и свиток попадет ко мне. Из своих средств докинул 214000.

— Разберемся. Пойдем назад?

— Я и Чертополох. Больше не надо. Там делов-то всего на минуту — Свиток активировать и на Выползня направить, а еще лучше, положить. На месте почитаю, какая у него продуктивность разрушения.

— Тссс, — Клирик прижал палец к губам, и показал наверх валуна, над краем которого что-то мелькнуло.

Монах: В который раз за этот выход пожалел, что не приобрел «Блуждающее Око».

Клирик: Может мне просто показалось.

Монах: Тут «просто» не бывает. Ждем.

Они замерли, не сводя глаз с опасного направления.

Судя по тому, что картежники отложили карты и приготовили оружие, Монах успел отписаться кому-то их них.

Псевдодракон Гладиуса. Уровень 25.

Идентификация объекта произошла, когда над камнем на пару секунд высунулись уже знакомые Клирику недоразвитые крылышки.

Они снова появились на фоне неба, и слегка расправились. Клирику показалось, что таким образом Псевдодракон как-то изучал обстановку рядом с собой. Уж больно они в этот момент напоминали антенну радиолокационной станции.

Дракон высунул голову и замер, уставившись на наблюдавших за ним людей. При дневном освещении тварь, хоть и выглядела не менее мерзко и устрашающе, чем в полумраке подземелий, но тут были и приятные для глаз моменты. Клирику сразу бросились в глаза мельчайшие ворсинки, покрывавшие ближние к туловищу сегменты лап. Они были похожи на замшу с легким серебристым отливом.

Зная его прыгучесть, можно было ожидать, что с такого расстояния Псевдодракон легко сможет прыгнуть точно на людей. Но он не торопился атаковать. Наоборот, его голова прижалась к поверхности камня, и он, едва перебирая лапами сполз в сторону людей, не сводя с них глаз.

В этот момент где-то недалеко послышался шум падающих по склону камней.

Псевдодракон, отвернувшись от грота, вжался в основание валуна, прижав лапы к туловищу. По телу прошла едва заметная дрожь.

Монах: Замерли. Если этот очкует, значит Бык рядом, а может еще кто-то более серьезный.

Тем временем шум от приближающихся шагов стал еще ближе.

Монах: Чертополох, врубай свой полог. Если можешь, то и «соседа» нашего накрой.

Перед тем, как они увидели Быка-Паука, он закрыл своей тушей свет, и на вход грота опустилась тень.

Клирик не отводил глаз от огромного монстра, который потерял след очередной жертвы, но настойчиво продолжал поиски. К этому времени он уже успел хорошо откормиться, достигнув уровня 196.

Пройдя несколько шагов, Бык-Паук останавливался, прекратив любое шевеление. Как он искал и на какие органы чувств полагался, было непонятно, но, раз он сумел нажрать такой уровень и массу, эти органы у него работали очень хорошо.

Резкий удар лапой заставил Монаха и Клирика вздрогнуть, но Монах первым отреагировал, сжав пальцами плечо товарища. Когда пыль осела, стало понятно, что это была не атака Быка, а очередное перемещение. Сейчас он, поставив лапу в удобную расщелину, снова осматривал территорию, дав возможность ее хорошо рассмотреть.

Черный хитин блестел, словно кусок гудрона на месте скола и выглядел так, словно какой-то мастер потратил массу времени на полировку поверхности. В видимой части сегмент лапы был трехгранным. На каждой грани было множество зубьев, схожих с полотном для резки металла. Это была не только опора для большой твари, но и эффективное приспособление для вскрытия тел жертв.

Псевдодракон замер и даже прикрыл глаза пленочным веком. Сейчас, с прижатыми к телу лапами, он больше походил на камень, чем на живое существо. И это было робкое существо, которое раньше наводило ужас на жителей подземелий и представляло большую опасность для Игроков.

Сверху раздался звук, словно Бык-Паук втянул в себя сразу много воздуха. Клирик подумал, что охотник решил искать скрывшуюся пищу при помощи обоняния, но в этот момент раздался вой. Нога исчезла, а почва начала сотрясаться от ударов лап бегущего монстра.

Клирик: Кого-то заметил и погнался.

Монах: Ждем.

О том, что угроза миновала им дал знать притаившийся в пяти метрах Псевдодракон. Вначале он открыл глаза. Потом распрямил лапы, встряхнув ими, выводя из оцепенения, и стремительным прыжком взлетел на вершину камня, где осторожно высунулся из-за края и осмотрелся. Поняв, что угрозу больше нет, он оглянулся на людей, и раскрыв пасть с двумя рядами зубов, высунул язык.

— Может пристрелить его, чтобы не лыбился? — за спиной клириков появился Таксо с луком наготове.

— Не надо, — Монах отвел ладонью направленную вверх стрелу. — Что-то в этой мимике мне напоминает благодарность.

Псевдодракон беззвучно исчез, запрыгнув на козырек грота.

— Не друг он нам, но есть такое понятие: «Вместе бухали», — к выходу подполз и Бывалый, так и не выпустивший из сжатых в ладони карт, намокших от выступившего от волнения пота. — А с этим мы «Вместе ныкались».

— Чертополох. Готов к прогулке? — спросил Монах.

— Готов. Вдвоем?

Монах кивнул и жестом показал, чтобы тот выбирался первым.

— Сидите и не высовывайтесь. А то вернется бычок и не откусит вам бочок, а сожрет. А нам с Чертополохом потом расходы на двоих делить придется.

После ухода Монаха и Чертополоха, Клирик боролся с искушением выбраться наверх и осмотреться, но все же переборол себя.

Монах: Я закончил. Возвращаемся. Можно высунуться и посмотреть. Оно того стоит.

Вся группа, соблюдая осторожность, выбралась из грота и поднялась на вершину камня.

В нескольких сотнях метров два Быка-Паука выясняли отношения. Оба замерли друг напротив друга, стоя на двух задних парах лап. Четыре передние лапы были подняты вверх и направлены в сторону противника.

— Интересно, какой из них «наш»? — спросил Бывалый.

— Слева. Уровень 197. Второй на два больше. Не мог «наш» за полчаса два уровня проскочить без кормежки, — высказался Дубина и предложил тотализатор на предстоящий поединок. — Забьемся по штуке — кто кого?

Дубина и Таксо поставили на пришлого Быка, а Бывалый на «своего». Клирик, немного подумав, присоединился к Бывалому.

Ожидание затянулось до возвращения Монаха и Чертополоха, которых уже в чате просветили о пари. Монах поставил на «нашего» и Чертополох сразу же его поддержал.

— Что-то они долго в гляделки играют, — Бывалый начал нервничать от томительного ожидания.

— Все заметили? — Таксо ткнул пальцем в сторону соперников. — «Не наш» только что скаканул на уровень. Теперь двухсотый. Ставни не меняем!

Внезапно позиции Быков изменились. «Не наш» развернулся, подставив спину.

— Опа! Струсил! — потер ладони Бывалый. — Бегство — признак поражения!

— Еще не сбежал, — отмахнулся Дубина. — Ваш тоже очкует нападать.

Глава 7

Финал противостояния Быков-Пауков расстроило всех участников пари. И повеселило. Пришлая тварь, опустившись ближе к земле, подставилась местному для спаривания. «Наш», взобравшись сверху на спину двухсотуровневому, замер на целый десяток минут.

Воспользовавшись тем, что охотники заняты, из многих расщелин каменистого плато стали выбираться и разбегаться в стороны подальше от влюбленной парочки, выжившие псевдодраконы. Клирик заметил и другие виды тварей, но из-за расстояния не мог их идентифицировать.

— А как будем решать, за кем победа, — засмеявшись, спросил у всех Монах. — Как считать победителя? Выиграл тот «кто» или тот «кого»?

Выяснить это не успели. «Их» Бык слез назад, и развернулся спиной к партнёру. Теперь они поменялись местами.

— Они, что? Эти… — удивился Дубина и плюнул.

— Гермафродиты, — пояснил их поведение Монах. — Надо будет на форуме дополнить «карточку существа» в бестиарии этой заводи. Пока они заняты, возвращаемся к пещере наверху. Разрушение плоти, как указано в свитке, займет совсем немного времени. От двадцати до сорока минут, в зависимости от массы тела. Двадцать уже прошло. Думаю, пока дойдем, проход освободится.

Поднимаясь по откосу, они поглядывали на влюбленную парочку. Соитие быстро завершилось, и любовники разошлись в разные стороны. Двухсотуровневый направился в сторону долины в поисках места для откладывания яиц, а «их» остался на месте, снова заняв позицию для наблюдения. Очевидно, ему для продолжения рода еще надо было немного поохотиться, чтобы соответствовать уровню.

Заглянув в тоннель, Монах тут же выскочил назад.

— Вонь жуткая! Чуть не стошнило. Подождем, пока проветрится, — чтобы отдышаться, он отошел от края пещеры и взглянул вверх. — Чертополох, полог! Всем лечь!

Тень, закрывшая большую часть неба над их головами, стремительно пронеслась в сторону Быка-Паука, пролетев так низко, что с верхушек самых высоких камней ветром сдуло отложения пыли.

Птер. Уровень 362.

Птица-гигант своей массой и скоростью сбила Быка с лап, и прижав его к земле, наносила удары огромным клювом. Приблизив место боя, Клирик заметил, что клюв бьет в основания лап Быка.

— Новый тотализатор? — с азартом спросил Бывалый.

— Отставить игрушки! Следите за выходом, чтобы с других сторон гости не пожаловали, — Монах улегся на землю, укладывая ствол своего оружия на плоском камне. — Надо немного компенсировать расходы.

Отряд, расположившись по кругу площадки, наблюдал за окрестностями, но все равно, время от времени, с интересом бросали взгляды на поединок гигантов. Хотя спустя пару минут это уже был не поединок, а избиение. Лишившись двух лап, Бык-Паук неуклюже отбивался верхней парой. Остальные были прижаты к земле лапами и крыльями Птера.

— Не отвлекаться. Потом всем скину видос боя, — крикнул Монах, и открыл огонь.

Первые два выстрела или не попали в цель, или не смогли найти слабое место. Третий выстрел принес первую прибыль.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 10000.

Отрядом причинен урон Птер. Добавлено свободного опыта 20000.

Отрядом причинен урон Птер. Добавлено свободного опыта 19000.

Отрядом причинен урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 9000.

Всем было непонятно, Монах стреляет выборочно, целясь то в одного, то в другого дерущегося монстра, или это всё были случайные попадания.

Отрядом причинен урон Птер. Добавлено свободного опыта 18000.

Отрядом причинен урон Птер. Добавлено свободного опыта 17000.

Отрядом причинен критический урон Птер. Добавлено свободного опыта 45000.

Если на предыдущие повреждения птица не обращала внимания, то последнее попадание вызвало у нее дикую ярость. «Крайним» в причинении повреждений у пташки, естественно, оказался Бык. Вдобавок к ударам клювом, Птер начал наносить удары крыльями, подняв огромное облако пыли, почти скрывшее сражающихся.

Монах, отложив винтовку, ожидал, когда цели будут видны лучше. Птер тем временем, смог отбить еще две ноги Быка, приблизив финал поединка.

— А теперь не пропустить самый интересный момент, — дед схватил оружие, припав к прицелу. — Как-то, давным-давно, у меня такой финт получился очень удачным.

Отрядом причинен критический урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 20000.

Отрядом причинен критический урон Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 30000.

Отряд уничтожил Бык-Паук. Добавлено свободного опыта 50000. Выпало Щит Стойкости. Выпало Книга навыков Начальная некромантия. Выпало Книга навыков Начальная левитация.

Отрядом причинен урон Птер. Добавлено свободного опыта 17000.

— Отходим в пещеру.

— А как же плюшки? — возмутился Бывалый.

— Сбегай, а мы тебя в пещере подождем, — хлопнул друга по спине Дубина.

Бывалый оглянулся на Чертополоха, но тот покрутив пальце у виска, отправился в тоннель вслед за всеми.

— Не забывай о фраере, которого жадность сгубила, Бывалый, — поддержал товарища хлопком по спине Клирик. — Нельзя объять необъятное.

— Так плюшки выпали сладкие. Может подождать немного, а как птичка уберется, сбегаем и заберем?

— Уходим, — решительно приказал Монах. — Построение!

Все заняли свои места. Монах запустил пару светляков и отдал команду к началу движения.

Разрушитель плоти хорошо поработал, уничтожив не только тело Выползня, но и всю слизь, которая из него вытекала, до этого залив толстым слоем пол прохода. Вони почти не осталось, ее вытянуло сквозняком, на который они вначале не обратили внимание. Но чем дальше они спускались, тем тяга становилась более ощутимой.

Тварь свалилась на них из хода в своде тоннеля, вертикально уходившего вверх. Построение мгновенно было разрушено. Бывалый, Монах и Клирик отлетели к стенкам. Таксо, отскочив на несколько метров назад, сразу приготовил лук к стрельбе, но опасался попасть в Дубину, размахивавшего мечом со скоростью пропеллера, и в Чертополоха, оставшегося лежать на месте.

Пещерный краб. Уровень 110.

— Бывалый, Клирик — прикройте, — выкрикнул Монах, бросаясь к обездвиженному Чертополоху, вокруг головы которого начала растекаться кровь.

У краба, как ему и положено, была клешня. Одна, но огромная, которой он пока пользовался только как щитом, отражая удары Дубины. На том месте, где у обычного морского краба находилась вторая клешня, у Пещерного был крюк-коса, которым он все время пытался подсечь ноги Дубины, заставляя подпрыгивать.

Клирик, дождавшись, когда противник завершит очередной выпад косой, прыгнул вперед, нанося удар в сочленение передней лапы. Клинок только выбил крошку из хитина твари, не причинив никакого вреда. Удар Бывалого копьем, краб парировал плоскостью клешни, но пропустил сильный удар от Дубины.

Во время второй атаки, Клирика встретил резкий выпад клешней в голову. Спасти голову от отделения ее от остального туловища, помогла реакция и скорость, с которой он резко присел. Сомкнувшиеся над макушкой щипцы издали лязгающий звук огромных ножниц.

Промахнувшись, краб продолжил атаку, опустив клешню как молот на голову Клирика.

* * *

Первое, что он услышал, когда к нему очень резко вернулось сознание, это шум нескольких женских голосов. Накладываясь друг на друга, они создали атмосферу хаоса в помещении, которое, как подсказывало Клирику восстановившееся обоняние, пропахло медикаментами.

Где-то дальше от него грубый женский голос отчитывал неведомого виновника: — Криворукая! Откуда ты свалилась на мою голову?

В ответ «криворукая», сквозь слезы и сопли оправдывалась, заверяя, что больше такое не повторится. Этот голос был знаком, но пока не идентифицирован в связи с помехами.

Постепенно мозг вычленил из этой какофонии слов и всхлипываний голос, который нельзя было не слушать.

— Я, мягко говоря, удивлена. Ладно, этот малолетка в Игре. Пусть остальные чуть опытнее, но взбалмошные и недостаточно подготовленные. Но ты, Монах, уникальный специалист во всех игровых направлениях, каковых, как мне известно, можно по пальцам рук пересчитать, додумался попереться в сопряжение, которое пребывает в фазе «Красной луны»! И хорошо бы еще было пройтись от прохода по тоннелям заводи, так нет! Надо было выпереться под большое небо.

— Да там, как раз, все прошло хорошо. Все на обратном пути случайно получилось. Линда, этот краб случайно сверху в наш тоннель провалился.

— Случайно там отряд клана «Стрельцы» оказался. А то, что было с вами, не случайность, а сосредоточение глупости, наивности и авантюризма. Когда Клирик будет контактным?

— Так уже. Он, по своей уже выработанной привычке, занимается дуракавалянием, — голос Монаха был необычно сиплым.

Приоткрыв глаза, Клирик сквозь ресницы посмотрел на Системного судью, пытаясь понять ее настроение и чем это все может обернуться для него.

— По артистизму твердая двойка. Плохо изображаешь полуобморочное состояние. Мне некогда, а вам я напоминаю, что на сроки прибытия в столицу состояние после прогулок никак не влияет. До свидания.

Уровень здоровья при этом «до свидания», до этого медленно поднимавшийся и достигший 25 %, замер.

Когда Линда вышла, Клирик, приподняв голову, осмотрелся.

Снова опостылевшая лечебница Скрытого города. Только эта комната в несколько раз больше той, где он уже дважды приходил в сознание. Если допустить, что палата предназначена для всего отряда, то все у них остались живы. Кроватей было шесть, и все были занятыми.

Кровати стояли вдоль одной стены напротив входной двери. На соседней сидел Монах, и улыбаясь смотрел на него. Дальше, судя по высоко приподнятому над кроватью одеялу, дрых Дубина. Дальше, сидя, расположились Бывалый и Чертополох, во что-то играя на стуле, поставленном между их кроватями.

Кровать Таксо была свободная, а сам он сидел на подоконнике, внимательно рассматривая персонал госпиталя, представленный уже известной малоросликом Траксой и новым персонажем в лице гномихи с сочными необъятными формами «на любителя» и не менее сочным именем Донна_Роза.

— Они так уже минут двадцать вопят. Одно и тоже по кругу гоняют. Таксо нравится. Эта парочка даже не заметила, что Линда приходила. Причина прихода — посмотреть в наши бесстыжие глаза. Особенно в мои.

— Это я понял. А что случилось после того, как меня вырубило?

— Да ничего особенного. В течение пяти секунд членистоногий урод вырубил почти всех. Дубину, проломив грудную клетку и черепушку. Бывалого, сначала отрезав ему крюком-косой часть ноги, а потом отшвырнув клешней вглубь тоннеля его вопящее тело. Потом досталось мне, отвлекшегося на приведение в чувство Чертополоха, у которого здоровье просело до 30 % и скатывалось к нулю из-за обильной кровопотери. Таксо молодец. Спас всех, правда добавив повреждений. Влупил в упор Крабу «стрелу Зевса» с голубым оперением.

— Убил?

— Конечно убил. Но, как он и предупреждал, в замкнутом пространстве этого не стоило делать. Да еще и на такой короткой дистанции. Тварь разворотило взрывом так, что расколовшийся на тысячи кусочков панцирь, посек нас как шрапнельный снаряд, добавив к старым большим дыркам, огромное количество новых и мелких. Ему, кстати, глаз выбило и половину зубов.

Вот такими дырявыми и кровоточащими нас и нашел клановый отряд. Повезло, что с покойника выпало пара склянок-лечилок. Мои к их приходу уже закончились.

«Стрельцы» нас из заводи и вытащили. Я их отблагодарил лутом с краба и рассказал, что могут поискать ништяки на месте гибели Быка-Паука, если захотят выйти из пещеры.

— Главное, что живые.

— Ага. Тут Линда полностью права — повезло. Блин… Тебе не надоел этот театр? Им наверно скучно, а тут столько зрителей. Я бы крикнул, да горло еще после ранения не восстановилось.

Клирик кивнул и сел в кровати.

— Эй! Любезные! Можно прекратить этот балаган или перенести его в другое место?

Но силы его голоса не хватало, чтобы быть услышанным под вновь усилившимся голосовым накатом гномихи на хоббита.

— Да простит меня Система, — негромко пробормотал Клирик, берясь за угол своей подушки.

— Тумба усатая! В коридоре разборки свои устраивайте! — подушка, несколько раз крутанувшись в воздухе, впечаталась в голову женщины-гнома. — Марш обе отсюда!

Дона_Роза резко замолкла, хлопая ресницами. Внезапно из ее глаз хлынул поток слез, и взревев на все здание, словно олень во время поиска самки, она бросилась из палаты.

Вам добавлено +1 к навыку «Убеждение». Текущее значение 3.

— Донноча Розочка, перестаньте! Не плачьте! — Тракса, которую все это время отчитывала толстуха, помчалась следом.

— Киньте кто-нибудь подушку обратно. А то что-то здоровье медленно восстанавливается.

— Ну ты и выдал номер! — Таксо соскочил с подоконника и подняв с пола подушку, швырнул ее хозяину. — Такие страсти прервал! Я выбирал себе подругу, разрываясь междугномихой, которую знаю в реале, и впервые увиденной хоббитше, или как их вообще надо называть? А ты облом устроил! Кайфоломщик!

— Иди в коридор и там выбирай. Как раз вторая серия началась. Там и поймешь, кто лучше утешает, — Клирик отмахнулся от товарища и улегся на место. — Покемарю и лог боя гляну, который пропустил. Кстати, дед, а почему бы нам бижу какую-нибудь не применить для здоровья?

— Это больничка, а в них, хоть и не так быстро идет восстановление шкалы здоровья, зато лучше регенерация поврежденных, или как у Бывалого с Таксо, отсутствующих органов. Лежи и восстанавливайся. Тебе то, что торопиться? По работе все ровно и прикрыто. А этим двоим на работу в понедельник. Хорошо, что еще впереди воскресенье, думаем и глаз, и стопа отрастут.

Клирик откинулся на подушку и закрыв глаза, начал просматривать лог боя. В который раз уже ему приходится так поступать? В третий. Бой. Провал памяти. Лечебница. Восстановление хода событий.

Отрядом причинен урон Пещерный краб. Добавлено свободного опыта 15000.

Вам нанесен критический урон. Уровень здоровья 14 %. Примите меры к восстановлению.

Игрок Монах применил умение «Восстановление». Восстановлено 20 единиц здоровья.

Отряд убил Пещерный краб. Начислено 100000 свободного опыта. Выпало Книга Основная магия огня. Выпало свиток «Армагедон». Выпало Кольцо равновесия. Выпало Талисман противодействия.

Захотелось покопаться на форуме, чтобы понять, какие плюшки и сколько стоят, но подумав, что это плюшки выручившего их клана, решил поспать.

Однако проворочавшись несколько минут, Клирик понял, что сон уже отошел.

— Слышь, Монах, ты уже прикинул по средствам? Поход нам в плюса или в минуса вышел?

— Спасибо Системе, в плюса. Немного, но грех жаловаться. Если бы без Краба, то небольшой минус у всех в бюджете образовался. А так членистоногий нам больше ста тысяч подкинул. Из оставшейся суммы компенсировал немного своих патронов, лечилки, последнюю стрелу Таксо. Остаток раскидаю всем, когда определимся с лутом, за которым Чертополох бегал.

— А в чем задержка?

— В договоренностях. А все из-за того, что вновь не обсудили нюансы. Временные объединения всегда стараются проговорить именно мелочи, из-за которых при разделе добычи могут возникнуть трения. И чем состоятельней народ в таком пати, тем больше цепляются к таким мелочам. Это у нас собрались люди, не привыкшие к роскоши. Обычно оговаривается, кто и что будет использовать, в каких объемах. Будет ли это оплачиваться из общей кассы полностью или частично. А может будет только влиять на долю прибыли. И так далее. Мы же вскочили и побежали! Вляпались, что-то и кто-то набил, кто-то что-то потратил. А теперь сидим и думаем, что с горшком делать — продать или разбить, поделив черепки?

— И что же вы надумали, пока я в отключке был?

— Поступок Чертополоха можно называть по-разному. И самоуправством, и подвигом, и, как говорят юристы, эксцессом исполнителя, но, в любом случае, Корону Знания и Мантию Некроманта он единолично добыл. А решили, что после продажи этих вещей десять процентов ему «копытные», а остальное делим на всех. Обе вещицы уже на торгах. Ждем.

В палату вернулся довольный Таксо.

— Ну, рассказывай, мексиканские страсти в коридоре улеглись?

— Договорился на встречу в реале, — Таксо потер ладони.

— С кем? — уточнил Клирик.

— Как с кем? С Донной!

— С бабой гномом под сто пятьдесят кило?

— Ты что, Клирик, серьезно ее в реале не знаешь? Это же Анжелика, хозяйка двух бутиков в центре, бильярдной с кафешкой и парикмахерского салона, который напротив твоей конторы.

— Это, которая на черном «Ягуаре» вышивает? — удивился Клирик.

— Ага. Вот и прикинь, какой был облом для девочки-фифочки, 90−60–90, когда она суть поймала и расу гномов выбрала. Теперь в Скрытом городе такой усатой уродиной быть приходится.

— А как же она так ошиблась?

— Не те комиксы про гномов видела. Эльфы слишком ушастые, люди в реале надоели, полурослики — коротышки. Теперь, чтобы хоть как-то в Игре участвовать, в Скрытом городе старшим смотрителем этой лечебницы трудится.

— И зло на других, кто не так уродлив, сгоняет?

— Не без этого.

— А полурослик тебе не приглянулась, Таксо?

— Коротышка. Тут смазливая мордашка, а в реале ни разу ее ник не встречал. Нет, однозначно, только с Розой мутить буду!

— Фифа, действительно, всем на зависть, — согласился Клирик, вспоминая, как на эту блондинку пялились из окон отдела, когда она подкатывала на «Ягуаре» к своему салону.

— Лоты сыграли на аукционе, — объявил на всю палату Монах. — Получайте.

Монах перевел на ваш счет 40000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— А это разделил, что после похода осталось.

Монах перевел на ваш счет 32000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— Мне уже убегать надо, чтобы до отъезда кое-что успеть в городе сделать. Не забывайте, что в лечебницу по 10000 надо будет отстегнуть каждому.

— Прошлый раз на халяву было. Думал, что тут все время так, — удивился Клирик.

— Все прошлые твои попадания в это заведение были за счет Системы. Ты за общественное поручение страдал. В этот раз все на общих основаниях. Хочешь быстро восстановиться — топай сюда. Хочешь бесплатно — валяйся дома и объясняй всем, откуда в тебе появилось полсотни осколков. Всем — пока!

Глава 8

Оставшиеся до отбытия в столицу дни промчались как одно мгновение. На работе — подготовка дел к приему новым руководителем отделения. А это минус три рабочих дня.

Для решения жилищных вопросов, только поиск хозяйки квартиры отнял массу времени. Как назло, именно в этот период она умудрилась потерять телефон. Пришлось искать через паспортный стол, а потом через ее соседей, так как она лето проводила в пригороде на даче у родственников. Но все сложилось, как и планировалось. Хозяйка согласилась сдать свою жилплощадь Дубине, а в миру — Медведеву Сергею, который для того, чтобы произвести приятное впечатление, специально приобрел новый костюм. С его слов, это была первая покупка такого рода со времен, когда он отправился «посмотреть мир», то есть, бомжевать и бродяжничать.

С Клещом удалось поговорить, когда он утверждал акт приема-передачи дел.

— Минимум на полгода укатишь и не факт, что потом вернешься. Столичная жизнь затягивает. И игровая, и реальная. Держись там. Соблазнов много будет. Девочки, кабаки, тусовки.

— Да какие там тусовки? Как я понял слова Линды, будет учеба. А если это ее пожелание, то, скорее всего, буду большую часть времени проводить в Скрытом городе.

— Так и я о нем. Девочки, кабаки, тусовки. Ты в областном нашем городе Скрытый только краешком глаз видел, и то заметил, что «движуха» там активная. А это — столица! Там возможностей и соблазнов на порядок больше. Хотелось бы, чтобы ты вернулся. Уж полгода я как-то еще продержусь?

— А потом?

— Потом надо будет покинуть сей славный город. В реале мне скоро шестьдесят. Столько в нашем ведомстве не держат и выпроваживают на пенсию. Только за счет Игры держусь. На переаттестации, если комиссия состоит из обывателей, как увидит мое «солнышко» на турнике и количество подтягиваний, сразу подписи ставят на продление срока службы. Но с женой все плохо. Врач уверен, что пару-тройку месяцев выдержит. Я даже пробовал ей бижу игровую на здоровье цеплять.

— Работает?

— Да. Работает… Пару часов бодрости, а потом снова слабость. Если с ней что-то случится, я исчезну отсюда. Переберусь куда-то подальше от этих мест, а там видно будет. Так что не цепляйся там, а возвращайся. Ты толковый и везучий. Лучше быть первым в селе, чем вторым в городе.

Билеты на поезд Сергей покупал по старинке, через кассу, не став полагаться на услуги интернета. Заглянув по очереди в каждую из трех касс, убедился, что Игроков-кассиров для нужной консультации там нет, и занял очередь.

— Куда разогнался, Клирик?

За спиной оказался Валет, с которым он совсем недавно общался, помогая участковому разбираться в семейном конфликте. Сейчас он был в форме железнодорожника, в чьих знаках различия мало кто может разобраться, кроме них самих.

— В столицу. Завтра надо стартовать, чтобы потом там не торопиться.

— В командировку или по игровым вопросам?

— И в командировку, и по игровым.

— А разве бывают такие совпадения?

— Со мной, как видишь, случилось. И в обоих случаях руководство хочет меня чему-то научить.

— Смотрел я на форуме по твоей игровой роли, но так ничего и не понял. Все как-то мутно, коротко и не понятно. Но когда в городе чехарда непонятная творилась, я тебя из автобуса тоже видал с золотистым ником. И Валерии тогда показал, — Валет хихикнул. — Прониклась. Ты извини, но я тобой ее теперь время от времени пугаю. А теперь и подавно.

— А что изменилось? — Сергей удивился.

— Так просто с единички за несколько дней до десятого уровня не перепрыгивают. В городе все быстро стихло. Заводи, внезапно закрывшиеся, открылись. А уровни у кой-кого добавились, — Валет перешел на полушёпот и заговорщицки подмигнул. — А потом еще и в столицу Игрока выдергивают. Мы люди небольшие, но тоже с пониманием.

— Расскажешь жене?

— А она и сама сейчас твой уровень видит. Справа за стеклом «Информационное бюро», — Валет снова хихикнул. — Давай мне данные на какой поезд билет бронировать. Я все-таки заместитель начальника станции. В воинской кассе возьмешь без очереди.

— Раз такая должность, то подскажи, как котов перевозить?

— Контейнер и билет. Лучше бы заранее конечно покупать, чтобы попутчики, покупая билет, знали, что будут соседствовать с животным. Мало ли, у кого-то аллергия, у кого-то фобии, у кого-то придурь, — Валет «завис», но быстро пришел в норму.

— Завтра в 14.00 проходящий будет с юга. Там начальником поезда Игрок. Я списался — разрулит, если какие-то недоразумения возникнут. Берешь билет?

* * *

Провожать Сергея в стольный град на вокзал прибыл весь отряд. Дубина, Таксо, Чертополох, Бывалый. И Монах.

Как ни странно, Монах, когда появилась возможность, никуда не уехал, оставшись «решать кой-какие личные вопросы». Лизогубов догадывался, что эти «вопросы» он решал в домике с резными ставнями и старым флюгером на крыше, который был рядом с его пятиэтажкой. Со слов видящих все бабулек, «его родственничек из Самарканда пару раз забегал в этот двор. Надолго».

Поезд прибыл по расписанию. Началось торопливое прощание — как обычно, надо было немного еще пробежаться по перрону до своего вагона.

— Запрыгивай, Клирик, — призывно замахал ему из тамбура толстый проводник с ником Синий, хотя и имевший лицо темно-вишневого цвета. — Мне Валет писал, что хороший человек в столицу перебирается.

— С котом.

— И о нем тоже отписался. Давай билет и топай во второе купе. Пятое место. В купе дед спокойный. Остальные дальше к вам подсядут.

Тоша, не желавший вначале входить в ящик для перевозки, попав в вагон объявил забастовку и теперь отказывался выбираться. Только через полчаса, когда попутчик достал курицу-гриль и предложил ему ее хвост и хрустящие края крыльев, Тоша вышел, приняв подарок.

Другие попутчики оказались даже благодарными коту за помощь. Когда дед начал во сне храпеть, Тоша взобрался ему на грудь, весом заставив перевернуться на бок. Со слов, просыпавшихся не раз за ночь попутчиков, кот делал так несколько раз. Утром за свои старания был одарен кусочками колбасы.

Клирик: Дед, ты не спишь?

Монах: Нет. Только от Дубины пришел.

Клирик: Не спится. Может добьем мои трофеи?

Монах: Ты думаешь, что мне больше заняться в такую тихую ночь не чем?

Клирик: Извини.

Монах: На остатки твоих трофеев я уже составил свое суждение. Скидываю.

Клирик: Спасибо.

Монах: Забудь обо мне до 8.00.

'Начну с конца списка. Большие сундуки — это редкостные подгоны от Системы. Они персональные. Даже при твоем обнулении другие Игроки их открыть не смогли бы, и через какое-то время они пропали бы. Открывай, когда будешь сам. Не ссы, это не опасно. Плюшки из таких подарков плохими быть не могут априори. Захочешь похвастаться — отпишись по результатам. Но, напоминаю, не торопись. Сделай из этого события праздник.

Любой флакон здоровья, в независимости от размеров, это расходник. Думаю, что и сам это понимаешь и оставишь. О накопителях Темной материи мы с тобой как-то говорили. Этот пустой. До момента, когда у тебя будет переизбыток со своей материей еще далеко, но все равно оставь.

Свиток Большое внутреннее хранилище. Уверен, что ты его уже активировал и теперь можешь все таскать, не нагружая руки сумками, а спину рюкзаками.

Серебряное кольцо хорошего качества. Уровень — 3. Характеристики: Интеллект +3 Выносливость +2 Дополнительные свойства: Опека ближнего.

Вещь достаточно хорошая. Пригодится. Немного об «Опеке». Оно «привязывает» на время конкретного Игрока к владельцу. В бою хорошо, если такое колечко имеется у отрядного лекаря, а лучше, когда колец несколько. В таком случае, при необходимости лечения, лекарь способен оказывать помощь привязанному через установленную кольцом связь. Оставляй.

Как видишь, ничего сложного нет. Уверен, что стараниями Линды из тебя сделают хорошего Игрока.

p. s. Если до сих пор не активировал свиток с внутренним хранилищем, сомневаюсь в показателях игрового интеллекта'.

Приписка-подколка сработала как напоминание о том, что амулет, который немного увеличивал внутреннее хранилище, вот-вот вывалит на всеобщее обозрение и «левый» пистолет, и россыпь бижутерии, которая туда поместилась.

Порывшись в сумке, Сергей достал свиток, и спрятав его под курткой, отправился в туалет.

— Заходи на чай, как сделаешь свои дела, — окликнул его из расположенного рядом служебного купе начальник поезда.

— Да? Так я могу сразу зайти, — сразу согласился Сергей и добавил шёпотом, — шел не по делам, а свиток надо бы активировать.

— Если не «Армагедон», заходи, — Синий отодвинулся, пропуская гостя. — Делай все спокойно, а я пока распоряжусь чайку нам сделать.

Прикрыв двери, Сергей развернул свиток. Первый опыт работы с таким артефактом придавал немного волнения.

Свиток Большое внутреннее хранилище. При активации Игрок может переносить до 300 килограмм веса. Ограничения — не более ста предметов. Срок действия не ограничен. Активация — преломление печати.

Сжав в ладони сургучную печать, Сергей сломал ее, и ничего не почувствовал. Только свиток испарился.

— Справился? — в открывшуюся дверь просунулась вначале рука с двумя стаканами чая в посеребренных подстаканниках, а потом голова начальника поезда. Во второй руке он держал две пачки с вафлями.

— Справился. Это мой первый опыт использования.

— Давно в Игре?

— Две недели.

— Ого! Две недели, а уже на десяточке!

— Так получилось. Повезло просто.

— Сдается мне, что везение было на грани чего-то нехорошего.

— Было, — Сергей кивнул, но развивать тему не стал. — Еще много чего не знаю. И это не только мелочей касается. Например, почему нет возможности для Игроков перемещаться порталами на большие расстояния? Например, из одного Скрытого города в другой. Вроде огромные возможности в Игре и, в то же самое время, примитивное перемещение в поезде.

— Кому надо — пользуются и порталами. Слышал о таком, но не видел. Ну, а насчет «примитивного», это ты погорячился. По Игре и по порталам я так скажу. Порталы, в моем понимании, используют для перемещения объектов, то есть Игроков, какую-то энергию. Думаю, что Темную, как и все остальное в этом мире. Не даром ведь они со временем разряжаются и требуют замены. А как по мне, это хорошо, что нельзя всем «перелетать» из города в город. Было бы такое, скатились бы рано или поздно Игроки в лень, как люди в реале.

Оно ж как было раньше? Надо человеку узнать, как там поживают его родственники, он запряг лошадку в телегу, и поехал в гости. И узнал, что хотел, и гостинцами обменялся, и новости услышал и передал.

Потом кто-то придумал почту с письмами в конвертах и посылки в ящиках. Сел человек, подумал, написал письмо с рассказом о своей жизни, и об делах адресата расспросил.

А как дошло до телефонов, так общение в разы сократилось. Зачем ехать, если можно ручку крутануть: «Алле! Барышня! Соедините». Кто тогда знал, что еще пройдет совсем немного времени и звонить уже тоже лень будет. Утром смайлик и вечером смайлик. Прислал — значит жив и здоров абонент. Эх, — Синий махнул рукой, продолжая думать об уменьшении общения между людьми. — Жаль, что под беседу нельзя пятьдесят пять капель коньяка. Работа!

Поблагодарив за чай и помощь, Сергей вернулся в купе, где Тоша собирал плюшки от попутчиков в виде кусочков колбасы и куриных ребер.

* * *

Нет, не так Сергей представлял себе «курсы». Теории было много, но физические нагрузки были у их тренера в приоритете.

— Клирик, Фил, Гроздь! Вы плететесь, как сонные мухи! С таким темпом вы не только никого не догоните, а хрен сможете сбежать! Ускорились!

ХоМяК хоть и сидел на самом верхнем ярусе стадиона, но его голос слышно было очень хорошо — мегафон отчетливо передавал не только голос, но и его интонации. Сегодня голос с большой примесью нервозности. Это понятно, ведь нарушен привычный ритм тренировок. Стадион Скрытого города, где ХоМяК нещадно гонял вверенную ему группу «неучей и ленивых жуков из самой захудалой заводи», внезапно был занят двумя топ-кланами региона для мирного разрешения какого-то спора. Другие спортивные площадки также были загружены. Чтобы не нарушать график тренировок, ХоМяК через знакомых арендовал на несколько часов стадион в реале на окраине города.

Двенадцать Игроков увидели друг друга и своего тренера-деспота три с половиной недели назад. Позже, когда, вымотанные тренировкой они отдыхали во время непродолжительного перерыва, кто-то обронил имя «Линда». По общей реакции стало понятно, что все собранные в этой команде раньше как-то были с ней связаны, но времени на выяснение подробностей тогда у них не было.

Сергей из-за кота не мог поселиться в Скрытом городе. Как и обывателям, для животных мир Игры не существовал. Пришлось снять комнату рядом с проходом в Скрытый город и договориться с хозяйкой, чтобы она ухаживала за Тошей в те дни, когда «курсант» будет вынужден задерживаться на занятиях.

ХоМяК так построил учебную программу, что у его подопечных совершенно не хватало свободного времени на какую-либо личную жизнь. Утренние тренировки сводились к изнурительному бегу, для разнообразия сменявшиеся по видам усиления нагрузок. То они бежали длинные дистанции, тренируя характеристику «выносливость», то выполняли упражнение «челночный бег», пробегая по сто метров в одну сторону с напарником на плечах, а возвращаясь на исходную на шее напарника, чтобы снова поменяться с ним местами.

Бег сменялся тренировками по управлению игровым интерфейсом. Вначале это были общие занятия, но по мере совершенствования ХоМяК переходил на индивидуальные упражнения. А чтобы остальные не скучали, их в оборот брал его помощник, нагружая работой на силовых тренажерах.

Время на еду и короткую передышку было крайне мало. Спасибо, что следующие за обедом пара часов, как правило, были теоретическими. В основном это было изучения тварей из заводей, их уровня опасности, слабых мест и способов их умерщвления.

Если не было вечерних или ночных тренировок, Сергей приходил в квартиру, едва переставляя ноги, после чего заваливался на кровать. Вероятно, что кот в такие вечера тоже считал его предателем, иногда уделив ему пару минут, перебирался в комнату хозяйки.

«Девочки, кабаки, тусовки», — в очередной раз вспоминал он слова Клеща, проваливаясь в мир сновидений.

— Ну, что, ленивцы, готовы к новому дню? — ухмыляясь, ХоМяК прошелся вдоль строя. — Слушаем план на сегодня. Сейчас легкий кросс на пять километров без препятствий, но с нагрузкой. За тем перемещаемся в тир. Очень быстро отстреливаем пару упражнений и также быстро отправляемся на другую точку, какую, я скажу позже, где получите снаряжение и вооружение. Сдаете мне быстро устный экзамен с вопросами, которые мы с вами проходили ранее. А дальше — первая совместная прогулка в заводь. Получить снарягу, — он ткнул в рюкзаки, заполненные тяжелым хламом, — и на старт.

Лизогубов не служил срочную службу в армии, зная о ней только по рассказам сослуживцев и друзей детства. Одно запомнилось, что спецвойска типа десантных войск или морской пехоты отличаются от всех остальных только по способности долго бежать. Куда — вперед или назад, неважно. Главное долго. Как шутил один из десантников, задача уже поставлена и в штабах на картах все отмечено, а то, что летчики выбросили подразделение, ошибившись на сотню километров, никого не волнует. Для них бег, это не напряжение и стресс для организма, а обычное состояние.

За дни, проведенные у ХоМяКа, Сергей, по подсчетам коллег, пробежал больше двухсот километров. Меньше «пятерочки» в день у них не было. А если учесть, что тренер тяготел к «десяточкам», то километраж был намотан под двести тридцать. И несмотря на это, ни у Сергея, ни у кого-то другого из их группы, показатели выносливости и силы в характеристиках не изменились.

На стрелковом поле они свалились на места для стрельбы не снимая рюкзаков-утяжелителей. «Местом» была лужа и раскисшей в ней землей, рядом с которой на куске брезента стрелков дожидалось вооружение.

Ему досталось раритетное оружие.

Хорошее оружие винтовка Манлихера. Уровень 8. Без модификаторов.

«Чем же у Системы этот образец заработал классификацию 'хорошее», если стволу, поступившему на вооружение Австро-Венгерской армии на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков уже больше ста лет?«, — размышлял Клирик, морщась от прохлады воды, которая начала напитывать одежду. 'Теперь надежда только на Кольцо очищения».

От ненужных на огневой позиции мыслей его отвлек удар ХоМяКа в подошву ботинка, который распределял сектора между курсантами.

— Клирик. Сектор номер восемь.

Пока ХоМяК дойдет до конца позиции, Сергей решил восстановить дыхание.

Сектора инструктор раздавал как ему вздумается, а не по местам, которые заняли стрелки. Так Сергею, лежавшему вторым от левого края, надо будет стрелять по целям, которые появятся значительно правее, чем была линия огня его места.

— Доклад.

Все по очереди доложили, что к стрельбе готовы.

— Огонь по обнаружению целей в закрепленных секторах.

Целями здесь выступали металлические диски, выскакивающие то из-под земли, то в сторону из-за стволов деревьев, и отличались только окраской и величиной. А еще временем, на которое они появлялись.

— Клирик. Оценка неудовлетворительно. С такими результатами в огневой подготовке я не знаю, как ваши товарищи будут себя чувствовать в реальных боевых условиях.

Не хвалил тренер и других участников.

Глава 9

— Отличие понятий «критический урон» и «критический удар» в модификаторах?

— «Критический урон», это условно-гарантированное причинение существенного вреда всему организму противника. Исчисляется в процентах вероятности, обусловленных классом модификатора. Как правило, термин используется для модификаторов, устанавливаемых на боеприпасы. «Критический удар» — особенность, которой наделено оружие, означающая, что оружие с большой долей вероятности может причинить значительные повреждения всему организму противника, или отдельным его органам. Термин применяется для всех видов холодного оружия.

— Первая помощь пострадавшему при укусе Суккубом?

— Место ранения?

— Кисть.

— Единственным способом предотвратить лавинообразное уменьшение шкалы здоровья пострадавшего, является быстрое отсечение пострадавшей конечности. Распространения яда тварей подвида «Суккубы» происходит не по кровеносной системе, а по лимфатической, что несколько замедляет распространение. Чем позже после ранения производится ампутация, тем дальше она должна делаться от места ранения. Ампутация не применяется при укусе Лжесуккубы, которая отличается от обычной формой зрачка роговицы глаз и некоторыми особенностями строения задних ног.

— Хорошо, — кивнул ХоМяК и перешел к следующему курсанту.

Инструктор шел вдоль строя, задавая вопросы из пройденного за месяц курса обучения, а Сергей думал о том, сколько же он получил информации за этот сравнительно небольшой отрезок времени? При чем, информации по самым разным направлениям знаний.

Теперь он знает, почему в средневековых замках Европы винтовые лестницы в башнях закручены по часовой стрелке, и только в двух замках они сделаны против часовой стрелки. На практике знает, чем отличается стрельба из огнестрельного оружия на равнине и в горной местности. Как определить качество выделки кожи и отличие свиной от овечьей или телячьей. И еще масса общепознавательных фактов, которые если и не выручат его в заводях, то блеснуть эрудицией в компании помогут точно.

— Неплохо, неплохо, — ХоМяК отошел от строя став посередине лицом к курсантам. — Сейчас выдвигаемся к переходу в реал. Он тут неподалеку, поэтому пробежимся. Объект, на котором вы получите все необходимое для рейда, находится в промзоне. Там же расположены входы в несколько заводей. Задача: первое — выжить, второе — отработка действий в походе по неизвестной местности как всем отрядом, так и при действиях в спонтанных группах. Направо! Бегом марш!

Ангар, в котором группа получала оружие и снаряжение, был просторным, но, тем не менее, свободного места здесь было мало из-за огромного количества стеллажей, а также большого числа Игроков, снующих туда-сюда по проходам.

— Внимание, курсанты! Это место на сленге зовется «Секонд-хендом». Не все Игроки могут позволить себе покупки в магазинах Скрытого города и на аукционах. Не всегда и вам представится возможность использовать нужную в тот или иной момент бижу, а тем более, хорошее, добротное оружие и снаряжение.

Сейчас вам нужно выбрать по два предмета вооружения, снаряжение для защиты из трех единиц, и по две единицы вспомогательной бижутерии. Все выбранное вами списком сбросите мне. Пользоваться своими предметами запрещаю. Аренда имущества здесь вам обойдется в 1000 свободного опыта за наименование. Это плата за использование и утрату прочности до 50 % от той, которая была на начало аренды. В случае потери, поломки, уничтожения — компенсация полной стоимости. На выходе вам это еще раз повторят. А теперь на подбор всей амуниции у вас есть десять минут. Время пошло!

Сергей, пропустив товарищей вперед, бегом направился немного правее, заметив, что там меньше людей в проходе, а значит и перемещаться для выбора снаряжения ему будет проще. Плохо, что системности в выкладке товара не было никакой. Хорошо, что в некоторых местах были высокие стойки, на которых арендодатели написали наименование находящегося там товара.

Мысленно Сергей уже определился, что будет искать. Снаряжение: кольчуга, шлем и наручи. Бижутерия на скорость и, зная задачки тренера, на выносливость. Если будет в комплекте прибавки к здоровью, тоже не плохо. Оружие: сабля и что-то для работы на расстоянии. Это от ассортимента будет зависеть и оставшегося времени.

Длинный прилавок с защитным снаряжением был завален кучами панцирей, кожаных колетов, кольчуг. Шлемы, представлявшие все эпохи и континенты, возвышались стопками, надетые друг на друга, если позволяла форма конструкции, или висели на подставках.

Быстро окинув характеристики предметов, Сергей убедился, что это именно секонд-хенд, а не распродажа нового, но залежавшегося товара. Единичные экземпляры имели прочность в 60–70 %. Основной диапазон прочности был в пределах 40–60 %.

Прошла уже минута из выделенных на облачение десяти.

— Беру это, — Сергей показал на Доспех слуги самурая, и не дожидаясь пояснений, схватил ламеллярный доспех, переходя дальше вдоль прилавка, к месту, где были шлемы.

— Вот это, — он ткнул пальцем на Колониальный пробковый шлем, и подхватив его, сразу водрузил на голову.

— Щиты интересуют?

— Нет. Где наручи?

Получив ответ, перебежал на другой край.

— Вот эти дайте, — понравившиеся ему Бронзовые наручи, он хотел сразу сбросить во внутреннее хранилище, чтобы они не занимали руки, но оно здесь оказалось заблокированным. Сергей усмехнулся — ворье и в Игре остается ворьем, а владельцы перестраховались. Наручи пришлось оперативно нацепить на предплечья.

Оставалось шесть минут. Теперь оружие.

Все тяжелое вооружение, типа мечи, боевые молоты и палицы, он игнорировал, ища взглядом привычные сабли. На первом же прилавке с таким оружием понравившейся ему Абордажной сабли не было. Схватил Саблю гренадера с мощным и широким клинком, имевшим прочность 70 %.

— Где поблизости пистолеты?

Получив подсказку, бросился в указанном направлении.

Пистолетов в этом месте было, как у дурака махорки. И они также по-дурному были и представлены. Из-за огромного количества предлагаемого короткоствольного оружия оно было свалено кучами на широких столах. Теперь возле них стояли Игроки, перерывая в поисках чего-то подходящего. Но у других Игроков времени было много, а у Клирика осталось пять минут. Подбежав к ближайшей куче пахнущих оружейной смазкой пистолетов, он немного замешкался с выбором. Модификаторами на увеличения объема магазинов или барабанов тут и не пахло, а соваться в заводь с лежавшими перед ним восьмизарядными Макаровыми и ТТшками или семизарядными Наганами, ему не хотелось.

Оружие-мечта для военных, бандитов и путешественников начала двадцатого века он успел буквально выхватить из-под носа у двух эльфов. Не став спорить с возмутившимися неудачниками, Сергей помчался к месту сбора, прижимая к груди деревянную кобуру с Маузер С96 и ища глазами подходящую бижу.

— Молодец. Уложился во времени. По качеству потом посмотрим, — кивнул ему ХоМяК. — Можешь заняться подгонкой.

Какая подгонка? Теперь успеть изучить характеристики, ибо не известно куда потом он их погонит в очередном марш-броске.

Хорошее оружие. Сабля гренадера. Уровень — 20. Прочность 70 %. Без модификатора.

Характеристики:

Сила удара +3

Скорость удара +2

Вероятность критического удара 10 %.

Защита −1

Ловкость −1

После месяца занятий Сергей знал, что снижение характеристик от тех или иных предметов вооружения и оснащения, зависит от их реального веса и габаритов, а также от материала, из которого предмет был изготовлен. Эта сабля весила полтора килограмма и имела массивный клинок, который позволял гренадерам рубить препятствия при прорыве через укрепления врага, а заодно и их черепа, если противники будут слишком противиться. С такими задачами они справлялись хорошо, но снижали игровую ловкость.

Пока он перебегал от оружейных стеллажей, прикинул, какая бижутерия поможет ему компенсировать минуса от сабли.

Прилавки с бижутерией сверкали от блеска камней и драгоценных металлов. И пестрели массой цифр, отражающих прибавки к характеристикам их будущих пользователей.

Хороший предмет. Брошь Эквилибриста. Уровень 18

Она бросилась Сергею в глаза большой цифрой +5 к ловкости, что с лихвой компенсировало минус от сабли. Второй прибавкой была реакция, увеличиваемая на 2. Брошь Сергей подхватил не раздумывая.

Хороший предмет. Кольцо жизни. Уровень 20.

Характеристики:

Восстановление уровня Здоровья на 1 единицу в секунду в случае его утраты более 50 %. Время действия 20 секунд. Перезарядка одни сутки.

Эту вещицу он знал. Точно такая же была выдана ему Монахом перед первым походом в Гнилую заводь. Может эти единички здоровья тогда и помогли ему выжить, пока Монах начал его лечить?

Курсанты один за другим подбегали к инструктору, вкладываясь в отведенное время. Отстал только Гроза, запутавшийся уже на подходе в ворохе ремней, свисавших с выбранного им доспеха.

Клирик, пока ХоМяК отчитывал опоздавшего, продолжил изучать свои обновки.

Простое снаряжение. Доспех слуги самурая. Уровень — 11. Прочность 53 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Защита +2

Ловкость +2

Скорость +2

Дополнительное свойство: Уменьшение веса используемого холодного оружия на 20 %.

«А вот и еще хорошая прибавка будет к ловкости и скорости, если сабля будет весить на 300 грамм меньше реального веса», — похвалил себя Клирик за выбор предмета, который просто оказался ближе к нему на стеллаже.

Хорошее снаряжение. Бронзовые наручи. Уровень — 10. Прочность 55 %. Без модификаторов.

Характеристики:

Скорость +2

Защита +2

Восстановление здоровья +5 %

Уровни наручей и Игрока совпадали, что было редкостью, а это значит, что расхождений «плюс-минус» не будет. Написано +2 к скорости, значит прибавки будет именно такая.

Хорошее снаряжение. Колониальный пробковый шлем. Уровень — 14. Прочность 61 %. Модификатор — 100 % увеличение прочности.

Характеристики:

Защита +2

Реакция +1

Меткость +1

Восстановление Тёмной материи +3 %

Дополнительное свойство:

Охлаждение. Снижает урон здоровью при пребывании Игрока в жарком климате на 30 %.

«Такой себе переносимый на голове кондиционер», — подумалось Сергею, когда он наконец-то, добрался до полюбившегося ему заочно оружия.

Хорошее оружие. Пистолет Маузер С96. Уровень — 12. Прочность 45 %. Без модификаторов.

Стандартный магазин вмещал пятнадцать патронов, но, как и ожидалось, был пустым. И к оружию была только одна скоба для патронов.

— А патроны… — начал было он спрашивать тренера, но тот оборвал его на середине вопроса.

— А патроны надо быстро приобрести на аукционе либо в магазине, если у вас есть такая услуга, как дистанционная доставка. И, Кстати, я тут у одного умника заметил израильский пожиратель патронов, именуемый УЗИ, могу сделать исключение, не заметить, как он будет заменен на более экономный вариант, пока будем продвигаться на выход из ангара.

Курсанты бросали друг на друга взгляды, стараясь понять, кого инструктор имел в виду. Сергею показалось, что речь шла о Сам_по_Себе, который как раз таких любопытных взглядов не бросал, а вот УЗИ он скинул, когда они двинулись на следующую точку подготовки.

Это было место оплаты за аренду. Перед их группой было человек десять, выстроившихся в очередь.

Пока было время, Сергей залез на аукцион и не жадничая приобрел патроны к пистолету, взяв сто штук с модификаторами «Разрушение», по 8 за штуку.

Подойдя к месту оплаты, выглядевшему как рамка металлоискателя, Сергей получил уведомление.

Арендуемое имущество: Сабля гренадера с прочностью 71 %, Маузер С96 с прочностью 45 %, Колониальный пробковый шлем с прочностью 61 %, Доспех слуги самурая с прочностью 53 %, Бронзовые наручи с прочностью 55 %, Брошь Эквилибриста, Кольцо жизни.

Сумма аренды 7000 свободного опыта. Срок аренды 24 часа с момента оплаты. Превышение срока аренды влечет повышение арендной платы в 100 свободного опыта за каждый начавшийся час просрочки по каждому предмету.

Принять условия. Отклонить условия.

Принять.

Игроку Клирик предлагается перевести на счет арендодателя 7000 свободного опыта. Перевести. Отказаться.

Перевести.

Когда все прошли точку оплаты, ХоМяК остановил группу.

— В этом месте есть три места прохода в сопряжения миров. Я полагаюсь на случайность в их выборе. Игрок Ворон, быстро выбирай: Дюна, Скрижали, Провал?

— Дюна, — равнодушно ответил Ворон. Он, как и Клирик, был из глубинки и совсем недавно поймал суть, поэтому не мог знать каких-то особенностей той или иной местности в сопряжениях.

— Хорошо! Угадал с бесплатным проходом. Два других — платные. Время аренды тикает, а вам надо успеть не только выжить, а еще и отбить только что потраченное. Бегом марш!

В этот раз ХоМяК тоже бежал с воспитанниками, возглавляя строй и указывая направление.

Вход находился за металлическим контейнером, которые используют для перевозок на железных дорогах. Возле входа ХоМяК остановил выходивших из заводи Игроков.

— Как там сегодня?

— Многолюдно и многотварьно. Прямо от входа пошел большой клановый отряд всего пару часов назад. Там вам смысла охотится нет.

— Нам на «выживалку».

— А! Ты с учениками! Если еще несмышленые, веди вправо. К трясине. Там руку набьют на мелочи быстро.

— Спасибо! За мной!

Внимание! Вы пересекаете границу сопряженного мира в локации Золотая дюна.

ХоМяК повел группу влево, очевидно считая их «смышлёными».

Клирик осматривался в новой для него местности. Глиняное безжизненное плато, испещренное множеством трещин, поднималось пологим холмом от входа в заводь, которая с этой стороны оказалась расположенной на боковой поверхности большого камня, одиноко торчащего из земли.

Небо было очень высоким и хорошо освещенным, но из-за вершины холма местного светила видно не было.

Немного не дойдя до вершины ХоМяК остановился.

— Ваша задача: охота и выживание. Срок для нашей прогулки — сутки, но с учетом риска повышения аренды — сбор у выхода через двадцать три часа.

— А собрать отряд? — послышался чей-то голос.

— Вспоминаем условия, о которых я ранее говорил. Отработка действий в походе по неизвестной местности как всем отрядом, так и при действиях в спонтанных группах. Все вместе вы прошли от входа. А раз так, то двигайтесь вперед и сами определяйтесь с тактикой. Общее направление — туда, — тренер развел руками, определив границу сектора для движения.

Едва ступив на гребень холма, Клирик понял, почему эту заводь называли Золотая дюна. С вершины открывался вид на пустыню. Это уже была не глина. Повсюду, до самого горизонта, словно волны на сильно волнующемся море, бугрились дюны, которые искрились так, словно песок был из мельчайших крупинок золота.

— Вперед, парни! — подбодрил их инструктор. — Песок в карманы не нагребайте. Это не золото.

Переглядываясь, курсанты начали спуск. ХоМяК следовал позади на небольшом удалении.

— Как будем действовать? — первым подал голос высокий Апис, уже достигший двадцатого уровня и временами надменно смотревший на всех остальных курсантов. — Толпой или каждый сам за себя?

Игрок Апис предлагает вступить во временное формирование с общим счетом.

Принять. Отклонить.

Игрок БелыйБим предлагает вступить во временное формирование с общим счетом.

Принять. Отклонить.

Игрок Джидай предлагает вступить во временное формирование с общим счетом.

Принять. Отклонить.

Из троицы претендентов на командование, Клирик выбрал БелогоБима. Парень, как и он, был «десяточкой», но никогда до этого не проявлял тяги к какому-то лидерству.

Приглашения Игроков Апис и Джидай аннулированы.

Кроме клирика к отряду присоединился Гроза.

— Как будем работать, старшой? — спросил Гроза, когда они, немного сместившись в сторону от остальных курсантов, остановились возле почти полностью засыпанного песком черепа и хребта неведомой твари.

— Предлагаю двигаться «змейкой» на левом фланге нашей общей группы, держа их в зоне видимости. Я танкую, а вы прикрываете.

Его Молот подмастерья и Круглый щит пращника были как раз под эту роль в их пати. Хотя Щит пращника, на взгляд Клирика, все же был слабоват.

— Тогда — я справа, — сказал Клирик, сразу переходя на свое место.

— Плохо, что мы во всем ограничены условиями ХоМяКа. Без лечилок далеко соваться, это авантюра.

— Можно и на самом краю заводи так отгрести, что и маг-лекарь не успеет откачать. У тебя что основным оружием, Гроза?

Парень продемонстрировал хорошо сохранившийся Бердыш стрельца, имевшую двенадцатый уровень и 64 % прочности. Оружие громоздкое, но убойное. Таким «топориком» можно было не только рубить, но и колоть, используя верхний острый край лунообразного лезвия.

— Я пару раз пользовался алебардами, но все, что сегодня попались были сильно изношенными.

— Для такого хороший замах нужен. Ты на пару шагов левее двигайся. Пошли.

Глава 10

— Клирик, а как ты додумался угадать с таким классным для жаркой пустыни шлемом? — Гроза, пройдя всего полсотни шагов, в который раз рукавом вытирал пот, стекавший из-под его железного шлема.

— Хватал, что было ближе. Даже жалел потом, переживая, что слабо голову защитит, если удар в него придется.

— Думаю, что «удача» прокачана. Может на ХоМяКа сработала, а может на того, кто выбирал заводь.

— Замерли! — прервал ненужные рассуждения старший их отряда. — Слушаем.

Клирик глянул вправо, ища глазами соседнюю группу, но она уже перевалила через очередной бархан и скрылась из вида.

— Соседи правее сместились. Как бы нам не оторваться.

— Принял. Тоже будем держаться правее. Ориентир — коряга на склоне противоположного бархана.

Уже почти подойдя к ориентиру, когда до вершины оставалось карабкаться метров пятнадцать, Гроза высказал мнение, что в этой части заводи твари или ждут захода светила, чтобы не жариться, как некоторые придурки, или их выбыли Игроки, прошедшие в этом месте чуть раньше.

Заводь, как будто услышав его слова, тут же их опровергла. Сразу два десятка тварей с причудливо изогнутыми телами бросилось в их сторону, выскочив из песка.

Серый скорпион. Уровень 8.

Клешни, походящие на щипцы, угрожающе были приподняты над головами. От обычных земных скорпионов они отличались наличием двух хвостов и размером. Длина туловища у всех тварей была около метра.

Игрокам повезло, что, атакуя, скорпионы сильно растянулись. Напади они всем скопом, результат первого столкновения с тварями в этой заводи мог оказаться очень печальным.

Первым тварь уничтожил Гроза, используя длинное топорище, перерубил сдвинувшегося в его сторону пустынного гада.

Отряд уничтожил Серого скорпиона. Уровень 8. Начислено 8000 свободного опыта.

— Мелочь, а приятная! — прокричал воодушевленный победитель, перерубая и второго скорпиона, принесшего новое пополнение счета.

— Тихо, ты… — БелыйБим, отскочив чуть назад от выпада сразу трех клешней в его ноги, показал на дальний склон бархана, из которого выскочило еще пара десятков скорпионов. — Как раз на твой крик сбегаются.

Улыбка сразу пропала с лица Грозы, и он, удобней перехватив оружие, приготовился к встрече противника на своем фланге.

В это время командир перешел в атаку. Орудуя молотом, бесхитростно нанося удары сверху, он расплющивал скорпионов одного за другим.

Со стороны Клирика тварей было меньше. Убив первого, он понял, что оболочка у этого вида членистоногих достаточно хрупкая и не выдерживает даже среднего удара. За то двойные хвосты были очень подвижными и при ударе могли растягиваться на полметра выступая за голову скорпиона. Ярко-желтые мешки с иглами, которым хвосты оканчивались, скорей всего были заполнены ядом, как и у их земных собратьев.

Несмотря на численный перевес, скорпионы сражение проиграли.

— Сколько накосили! — довольный результатом Гроза осматривал поле боя. — А сколько нам на общий счет отсыпалось?

— Сорок две тысячи.

— Ого! А что ж так мало?

— У Системы спросишь, — огрызнулся БелыйБим.

Было заметно, что его тяготит болтливость бойца. Клирик вытер о песок клинок, на который налипли белесые внутренности скорпионов.

— Пошли быстрее, ребята! Что-то мне не по себе в пустыне в отрыве от основных сил находиться.

— Так мы же в автономном походе, — не унимался Гроза. — Мы сами по себе. Они тоже к нам никакого отношения не имеют.

— Пошли, — командир кивком показал, куда надо двигаться. Азимут был на сближение с соседями.

Поднявшись на гребень, они сразу увидели группу Аписа. Это было самое крупное объединение. В группе было пять Игроков. И сейчас они, заняв круговую оборону на вершине высокого бархана, отражали атаку очень большой стаи таких же скорпионов, что нападали на них. Только там их было не меньше сотни только с видимого отсюда склона.

— Идем на выручку, — скомандовал БелыйБим. — Для них это слишком большая свора. Оттянем немного на себя.

Клирик мельком глянул на небо. Чисто. Ни облачка. Но он, помня, как в Гнилой заводи Птер из маленькой точки в голубом небе почти мгновенно превратился в хищника-гиганта, уничтожившего не меньшего по размеру Быка-Паука, постоянно осматривал небосвод. И чуть было не прозевал атаку из-под песка.

Сначала ему показалось, что это был обычный оползень верхнего слоя песка, который случается от порыва ветра, или от вибрации, вызванной их шагами. Но потом, когда до его ноги оставалось около метра, осознал, что песок шевелится над телом перемещающейся под ним твари. Сработала интуиция или какой-то рефлекс. Он вначале ударил острием сабли вглубь бархана в месте шевеления, и только потом, предупредил товарищей.

— Песчаный странник это был. Пятнадцатый уровень.

— Видим в логе. Двадцатка за одного. Серьезная гадина, наверное.

Гроза подковырнул лезвием бердыша место удара, выкопав полуметрового червя, тело которого было покрыто очень коротким светло-желтым мехом.

— Еще движение! — Клирик указал на несколько мест, где песок выдавал движение живых существ.

Пати перестроилось, приготовившись встречать противника.

— Я и Гроза — принимаем. Клирик — следи за флангами и тылом.

Двух Странников они уничтожили таким же способом — проткнув толщу песка. Третий противник оказался крупнее и по уровню, и по размеру. И более осторожным.

Пустынный странник. Уровень 22.

Червь высунулся из песка, втянув в себя воздух. Направление на трех людей он определил очень точно, развернув в их сторону безглазую головку. И сразу прыгнул вперед, будто вытолкнутый мощной пружиной.

Командир отряда хотел убить тварь встречным ударом молота, но промахнулся. Странник проскочил чуть-чуть выше и правее его кисти, и вывернувшись, упал между ним и Клириком.

Первым по извивающемуся червю ударил Гроза, но тоже промахнулся. Вторым нанес удар Клирик, целясь в район головы, но попал примерно в среднюю часть, концом клинка разрубив тело пополам. Белые внутренности выплеснулись из половинок и быстро впитались в песок.

— Плюс еще тридцаточка! Лучше крупняк мочить, чем мелочь. Махать меньше, а прибыль больше.

— Да уймись ты, Гроза! — не выдержал БелыйБим. — Считать не надо до конца похода. Прошу серьезно и только раз. Нет — возвращаемся к выходу из заводи и распускаю пати.

— Я понял. Раз все такие суеверные, молчу.

Видно было, что парень обиделся, но и командиру, и Клирику было безразлично.

— Сдвигаем нашим на выручку, но смотрим под ноги.

Когда до соседнего отряда оставалось всего сотня шагов, командир приказал сместиться левее.

— Апис отписался мне, что против помощи. Пишет, что это их поляна.

— Да и хрен с этими скорпионами, — идея, найти тварь большую и дорогую, не оставляла голову Грозы.

Пати начало спуск, но все же парочку «скорпионов Аписа» они убили. Эта парочка, отколовшись от спешащей к месту боя новой стаи, решила атаковать людей, которые были к ним ближе. Обоих заметил и убил Клирик, когда по привычке оглянулся назад.

«Два удара — десять тысяч», — подумал Клирик и тут же отругал себя за то, что заразился подсчетами от Грозы.

Когда они, перевалив через два невысоких бархана, поднимались на третий, впервые за время вылазки ожил общий чат их учебной группы.

БедныйЙорик: Парни, что-то быстроногое и здоровенное проскочило. Бежало по гребням в вашу сторону. Не рассмотрели — гад поднял много пыли.

БедныйЙорик был всеобщим любимцем, знавшим громадное количество анекдотов и баек из жизни «одного из моих знакомых». Он ушел в пати с Джидаем и сейчас находился где-то правее от отряда Аписа.

— Пыль на гребне справа, — Клирик показал направление саблей.

— Точно. И смещается в нашу сторону, — осмотревшись, командир переместился немного в сторону, выбрав ровную площадку, чтобы было удобней стоять, если неизвестная пока тварь их атакует.

Существо, вроде бы бежавшее по каким-то своим делам в полутораста метрах от них, резко свернуло в их сторону, исчезнув во впадине. Клирик успел выхватить название, которое тут же бросил в общий чат.

Клирик: Это Криноит. Уровень — сотка. Атакует нас.

БедныйЙорик: Я и писал, что большой.

ХоМяК: Держитесь. Бегу. Осторожно, он плюется.

— Что со стрелковкой? — командир быстро оглянулся к Грозе. Об пистолете Клирика он узнал, еще когда стояли в очереди на оплату.

— Пружинный арбалет и пять болтов к нему.

— С модами?

— Вроде нет.

— Жлоб. Клирик, ты работай, как только появится.

Воткнув саблю в песок, чтобы была под рукой, Клирик приготовил маузер, прикрепив к нему кобуру-приклад.

— Пятнадцать патронов. Потом перезарядка.

— Понял. Встречаем.

Вероятней всего, что когда-то давным-давно, папа Криноита был большим пауком. Большим и сильным. А как могло быть иначе, если он смог поймать и поиметь маму-анаконду?

Восемь лохматых паукоподобных лап поддерживали плоское тело, на котором несколькими кольцами свернулась толстая змея с массивной треугольной головой. Голова была приподнята над клубком шеи и во время перемещения изгибом напоминала лебединую.

— Огонь! — крикнул БелыйБим, как только тварь выскочила на соседний гребень, но Клирик не стал стрелять. — Огонь, мать твою!

— Не мешай, — он не хотел тратить патроны по стремительно спускавшейся по склону твари.

Едва Криноит достиг впадины и начал подъем по крутому наветренному склону их бархана, Клирик открыл огонь. Хоть расстояние для такой подвижной твари и было пустяковое, но осыпающийся под весом змеепаука песок, в разы замедлил скорость.

Клирик не мог четко рассмотреть, куда именно попадают выпущенные им пули, но мелькание в логе боя сообщений о начислении свободного опыта подсказывали, что ни единого промаха он не допустил. Криноиту пули не нравились настолько, что выброшенная вперед голова попыталась дотянуться до ног стрелка. Не хватило каких-то трех-четырех метров. А потом еще и пластом осел песок, заставив существо снова карабкаться наверх.

— Перезарядка! — Клирик упал на колени и, стараясь не волноваться, начал снаряжать магазин маузера.

Зарядить такое оружие не большая проблема. Достаточно вставить во встроенный магазин скобу с патронами и вдавить их внутрь. Всего несколько секунд и оружие снова готово к бою. А вот за следующую перезарядку Клирик переживал — скоба была только одна, и уйдет какое-то время на ее снаряжение. Если еще будет это время.

За время перезарядки Гроза успел выпустить в тварь один болт, и теперь тоже перезаряжался.

До применения боевого молота дело пока не дошло, но Клирик был уверен, что следующая серия выстрелов будет последняя. Дальше, только рукопашная.

Едва он снова занял позицию для стрельбы, Крипноит сместился в противоположную от него сторону, заходя со стороны Грозы. Судя по тому, что одна из левых лап бездействовала, волочась по песку, словно хвост, а еще одна оберегалась тварью в приподнятом положении, первая серия пуль доставила здоровью существа большие проблемы.

Но сотого уровня в таком мире могла достичь только сильная и выносливая тварь. Едва прозвучали первые выстрелы, Крипноит сделал скачок вперед. Оповещения в логе показали только три попадания с ущербом для здоровья. Две пули ушли в песок.

Тварь вновь выбросила вперед голову, целясь именно в Клирика. Раскрытую пасть с множеством треугольных зубов тычковым ударом молота встретил командир. Голова отскочила назад, и снова ударила, но теперь в стоявшего ближе БелогоБима.

— Сука! — он отступил от удара на шаг назад. — Половину прочности у щита снесла!

Клирик выпустил еще пять пуль, целясь в левую часть туловища, в надежде повредить и другие ноги с этой стороны. Тут же раздался и звук выстрела арбалета.

Крипноит завалился на левый бок, но успел ударить головой Грозу, который от удара кубарем слетел на обратный скат бархана.

— Бей в основание шеи! — крикнул командир, начиная бежать на тварь, подняв молот двумя руками.

«В шею, так в шею», — Клирик с колена выпустил последние заряды. Дальше все теперь зависело от командира.

* * *

— Пить хочется так, что сил нет, — второй раз за десять минут произнес Гроза. — Здоровье после удара в грудь просело на тридцатку. Щит у меня был пассивный — слетел нафиг. А теперь еще и жажда отнимает единичку за единичкой.

— Не ной. Всем жарко и всем пить хочется. Бери пример с Клирика. Молчит и оружие чистит после стрельбы. Да еще и местность осматривает в своем секторе.

ХоМяК стоял рядом, между ними и трупом Крипноита, но смотрел в сторону пустыни, скорей всего с кем-то переписываясь. Наконец пауза в разборе боя закончилась, и он развернулся к отряду.

— Рассиживаться мне с вами некогда. В заводях или преодолевают трудности, или гибнут. Пикников тут не бывает. Если хотите пить, то есть два варианта. Первый — назад к выходу. В километре за ним есть оазис с родником. В это время оазис уже давно зачищен Игроками от тварей и обитаем. Там кто-то обязательно оставляет часть своих людей.

Второй вариант — идти прямо. Тоже оазис, тоже с родником, но его если еще не зачистили, придется самим вычищать.

— Далеко?

— Пара тысяч ваших ленивых шагов. Кстати, если хотите, то вскрыв панцирь Крипноита, можно вырезать черные железы, вроде наших почек. Алхимики за них хорошо заплатят.

Парни переглянулись, но по мимике все поняли, что желающих копаться во внутренностях твари, да еще перед этим под палящими лучами вскрывать твердый хитиновый панцирь, среди них не было. Крипноит и так хорошо одарил их. Вначале лог пестрел начислениями по 5000 за каждое удачное попадание Клирика, а за некоторые начислялось и 8000, и 10000 свободного опыта. Но больше всего обрадовало последние сообщение.

Отряд уничтожил Крипноита. Начислено 100000 свободного опыта. Выпало Книга навыков Полог тишины. Выпало Книга навыков Полог невидимости. Выпало Книга навыков Стрелок-виртуоз. Выпало Свиток Стена огня.

Кроме этого, Клирику упала свободно распределяемая единичка к любому вторичному навыку, которую он тут же влил во владение холодным оружием.

Этот бой, хоть и отнял массу сил и нервов, но принес в общую копилку 172000. Еще 142000 в общей сложности «подарили» Скорпионы и Странники. И это только половина дня прошла. Гроза, как показалось Клирику, сильно зацикленный на деньгах, был очень доволен результатами.

Правда были и негативные последствия — всем до безумия хотелось пить. Если бы сейчас кто-то предложил литр обычной воды из крана за всю выручку, они бы согласились не раздумывая.

В надежде напиться, отряд направился в сторону оазиса, следуя за тренером.

До оазиса добрались, не встретив ни одной твари. Всюду были только результаты работы идущего теперь впереди отряда Аписа. Но все это были трупы скорпионов, хотя пара экземпляров в стороне от маршрута, была никак не меньше трех метров длиной.

Парни были довольны, что только им встретилась самая большая тварь, причем, в разы превышающая тварей, которых убивали коллеги.

Как только подошли к оазису — небольшому островку с зеленой растительностью, зажатому среди невысоких барханов, ХоМяК, отведя в сторону Аписа, устроил ему разнос, за то, что тот не организовал наблюдение за местностью. Тот оправдывался, уверяя, что часовой был выставлен, но отвлекся.

— Если бы я пришел немного позже к месту вашего отдыха, то обнаружил, что остался без лицензии тренера минимум на год.

— Почему это?

— Для тренера такого молодняка как вы, есть допуски и снисхождения на непредвиденные обстоятельства. Для меня приемлемо потерять из всего набора не больше тридцати процентов обучаемых. Да, да! Не удивляйся такой цифре. Тридцать процентов курсантов могут погибнуть в заводях. К каждому няньку-телохранителя не приставишь. У тебя в группе пятеро. Тридцать процентов от двенадцать, это четыре. Значит пять трупов, больше тридцати и ХоМяК, из-за разгильдяя Аписа, теряет лицензию. Апису к этому времени уже все равно, а мне обидно.

— Так мы живые! — возмутился Апис.

— А я и сказал, что трупы нашел, если бы немного задержался. Вы, как телята на водопое в летний день, увидев воду помчались к ней. А кому я вбивал в тупые головы, что при подготовке места для привала оно обследуется на предмет засады?

— Мы проверили и ручей, и заросли.

— А окрестности? Напомни, как это делается в заводях?

— От места, выбранного для стоянки, осматривается местность по расходящейся спирали.

— До…

— До ближайших мест, которые могут быть использованы тварями или противником для наблюдения и засады.

— По теории можно поставить зачет, по практике неудовлетворительно. Твоей группе — тревога!

Отряд Аписа, не дожидаясь команды от командира, вскочив с мест, собрались вместе, ощетинившись оружием. Клирик обратил внимание, что у них было три длинных копья и одно охотничье ружье.

— БелыйБим, ты со своими — за мной!

Это был акт садизма! Тянуть куда-то людей, готовых вот-вот сойти с ума от жажды, когда до источника влаги оставалось пять шагов!

— Чтобы не терять времени, ваше пати расформировывать не будем, но командую пока я, — в руке ХоМяКа появилось длинное копье с широким наконечником. — Клирик, что с патронами?

— Есть. Пистолет заряжен, запасная обойма готова.

— Прячь пока свою сабельку, и готовь ствол. Гроза, ты слева, добиваешь по команде. БелыйБим — страхуешь меня.

— А что хоть ищем? — спросил БелыйБим, стараясь что-то найти глазами из-за спины инструктора.

— Да нашли уже. Сейчас начнется.

Глава 11

Плащевик. Уровень 130.

Только когда эта тварь поняла, что обнаружена и сразу атаковала, Клирик догадался, по каким признакам ХоМяК его вычислил. Находясь в засаде, Плащевик распластавшись на песке, зарывался в него, оставив на поверхности только два глаза, расположенный в верхней части головы, и торчащих как перископы. Их инструктор и смог заметить на девственно чистом и ровном участке местности.

Существо по своей форме напоминало огромного морского ската. Такое же плоское тело, такие же крылья и длинный иглообразный хвост. Как и чем оно отталкивалось от поверхности, было непонятно, да и думать об этом Клирику было некогда. Тварь двигалась очень быстро, напоминая ковер-самолет из детских фильмов.

— Клирик, работай!

Сделав небольшое упреждение, Клирик выдал первую серию из пяти выстрелов.

Тут же поступило три информационных сообщения.

Отрядом причинен урон Плащевику. Начислено 15000 свободного опыта.

Первый и последний были мимо.

— Огонь на всю обойму, Клирик! И перезарядка! — кричал ХоМяК, и несмотря на опыт Игрока, все почувствовали, что он реально боится этой твари.

Клирик расстрелял оставшиеся патроны и сместился за спины товарищей. Судя по расстоянию до существа, вторую обойму он расстрелять даже с небольшой дистанции уже не успеет. Инфу о начисленном свободном опыте он «смахнул» в архив не читая. Нервозность инструктора перешла и на него, заставив руки дрожать, а ладони потеть.

— В стороны! — крикнул ХоМяК, упав на колени он поднял копье острием вверх и уперев его тыльником в песок.

Гроза прыжком ушел влево, а БелыйБим, кувырком через плечо — вправо. Клирик, стоя при снаряжении маузера на коленях за спиной инструктора, не успевал отскочить. Упав на спину, он поднял ствол вверх.

Плащевик, накрывая их своей тенью, летел над Игроками, двигаясь словно в замедленном режиме съемки. В таком положении Клирик мог рассмотреть нижнюю часть твари. Никаких ног там не было. Продольный разрез пасти начинался почти у самого остроконечного носа и заканчивался в конце туловища. «Губы» раздвинулись, обнажая два ряда широких зубов.

Острие наконечника копья ХоМяКа сместилось немного в сторону от пасти, а Клирик, понимая, что скорей всего, это конец, открыл огонь, стараясь попасть именно в зубы.

* * *

Наконец-то Клирик дорвался до воды. Казалось, что он выпьет все озерцо, собравшееся вокруг родника. Напившись, он окунул в воду голову, чтобы охладиться, а потом нарыл ее шлемом.

— Вот так один мой знакомый тоже голову в воду опустил. А когда его вытащили, головы-то и не было. Съел ее кто-то неведомый, — прокомментировал ХоМяК поступок курсанта, но Клирику было сейчас безразлично. Он, уставший и до этого боя, за эти минуты вымотался окончательно. Все, что было после схватки с Плащевиком, казалось ему сном.

— Если бы не модификаторы на твоих патронах и модификатор «Разрушитель» на моем копье, тварь не только бы нас с тобой успела прикончить, но и весь отряд.

— Такая быстрая? — спросил Клирик, рассматривая, как ЗлойЧёрт накладывает тугие повязки на культи рук тренера. Кровотечение почти остановили наложением турникетов, а теперь бинтами закрывали раны.

Тренер, несмотря на такие увечья, был совершенно спокоен.

— Плащевик практически не чувствителен к боли. Его можно кромсать и кромсать, а он все равно будет стараться убивать. Ему достаточно наличие пасти и куска головы с мозгами. «Разрушитель» смог пережечь их связь, а пули разворотили пасть. Складно получилось, что ты не смог отскочить, — ХоМяК подмигнул курсанту. — А то, начал бы палить со стороны по нему, и меня заодно с ним дырявил. Мне лишние дырки не нужны.

— А ваши руки?

— А что руки? Будто первый раз мне их восстанавливать придется. Сколько раз отгрызали, отрывали, отстреливали. Хорошо, что успел на Плащевика «замедление» кастануть. За это время и эликсиры в себя влил, и место для удара выбрал. Закончил? — тренер осмотрел правильность наложение повязок. — Удовлетворительно по медподготовке ставлю, ЗлойЧёрт. Можно лучше.

— Так куда еще лучше? — возмутился Игрок, которого все курсанты считали лучшим по этому предмету.

— Будешь спорить?

— Не буду.

ЗлойЧерт понимал, что, пойдя на принцип, ХоМяК сейчас найдет десяток огрех в наложении бинтов, и поставит «неудовлетворительно». Такое уже не раз бывало со всеми курсантами: возмущение оценкой заканчивалось тыканьем носом в ошибки и снижением балла.

— Эх… Часы жалко! Отхватил урод вместе с кистями, — ХоМяК закончил осмотр рук и поднялся. — На сегодня, думаю, достаточно практических занятий. Возвращаемся в реал. Старший — Сам_по_себе. Командуй!

На обратном пути к выходу из заводи, Клирик вернулся к логу боя с мыслью, что это уже становится нехорошим правилом, уходить в «отключку» под конец сражения.

Пятнадцать звездочек в логе перед словами «Отрядом причинен урон Плащевику», указывали, что промахнуться по цели, которая накрыла стрелка широким и тяжелым ковром, было невозможно.

После раскрытия подробностей сообщений, выяснилось, что начисления свободного опыта по всем попаданиям было разным. Тут были и 8000, и 12000, и 25000. Всего его серия выстрелов принесла в копилку отряда 130000 свободного опыта. Но и другие все же успели поучаствовать в умерщвлении Плащевика.

Отрядом причинен урон Плащевику. Начислено 7000 свободного опыта.

Отрядом причинен урон Плащевику. Начислено 7000 свободного опыта.

Отрядом причинен урон Плащевику. Начислено 7000 свободного опыта.

Включив «подробности», Клирик понял, что по семь тысяч приносили удары бердышом Грозы, кромсавшего ближнее к нему крыло Плащевика.

Два раза по 10000 принес боевой молот БелогоБима.

Но финальная точка все-таки была поставлена инструктором. А раз он не был в составе отряда, в логе боя инфа о начисленных средствах и выпавших плюшек отсутствовала. Было, конечно, интересно, чем одаривают победителей такие твари, но спрашивать он стеснялся.

На выходе из заводи их встречали. Вернее, не их, а только тренера. Игроки Грек и Терек, уточнив у ХоМяКа, когда он прекратит уже возиться с проблемным молодняком, легко подхватив его на руки, вынесли из ангара.

ХоМяК: Объявляется два дня выходных. Потом работаем по прежнему распорядку. Не забудьте сдать арендованное имущество.

Домашнее задание каждому: — всем направить мне персональный лог с момента входа в заводь до момента выхода из нее; — письменно оценить свою роль во время занятия, и роль каждого в своем пати; — командирам: оценить роль каждого в пати, отразить заработанный свободный опыт и лут, распределение свободного опыта и лута между Игроками.

«Ну, конечно, как же без домашнего задания?» — подумал скорей всего не только Клирик, а и все остальные курсанты. «Он наверно и умирая будет придумывать, чем их загрузить».

При сдаче арендованного имущества с Клирика удержали всего пятьсот свободного опыта за износ пистолета и триста за саблю. Остальное снаряжение, как ни странно, получило совсем незначительные повреждения. Гроза раскошелился на оплату защитного панциря, который рассыпался в прах от удара Крипноита, а БелыйБим немного компенсировал износ молота и полностью выплатил сумму за щит, державшийся в этой реальности на каких-то игровых соплях. Это, сразу после оплаты, подтвердил Игрок, принимавший инвентарь. Небрежно столкнув щит со стола на пол, он превратил его в быстро исчезающую пыль.

Но все же прибыли от похода было в разы больше.

— На общем счету отряда 420000 свободного опыта. Как делить будем?

И командир их временного отряда, и Клирик, посмотрели вначале на Грозу, ожидая его предложений. Парень уже не раз показывал свою страсть к материальным благам. Повышение своего благосостояния — это хорошо. Сейчас было интересно, какую формулу подсчета при распределении прибыли он выведет.

После совсем небольшого обдумывания, Гроза всех удивил.

— Если все разбить на доли и прикинуть долевое участие каждого, включая личные расходы, получается из десяти, четыре полагается Клирику, а нам по три.

Теперь БелыйБим и Гроза ждали от него предложений, а Клирик сразу вспомнил, как делил Монах в первом походе в заводь.

— Мы не обсуждали нюансы, когда вступали во временный отряд. А раз так, то считаю, что все надо делить на три равные части, не считая, кто сколько при этом потратил своих средств, потерял арендуемого имущества, или рисковал. Все работали.

— Значит так и решим, — кивнул БелыйБим.

БелыйБим распустил временное формирование с общим накопительным счетом.

БелыйБим перевел на ваш счет 140000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— Как с лутом поступим? У нас три книги навыков и один свиток.

— Лотерея, — сразу предложил Гроза. — На удачу! Кому что достанется. А уже потом можно будет обсудить, кому и чего хотелось.

Все три навыка были полезные, но Клирик очень хотел Полог невидимости. Именно такой навык был у Чертополоха и был очень полезным в заводях.

По жребию ему достался «Стрелок-виртуоз». Тоже хорошо, но Клирик успел заметить, как скривился БелыйБим, увидев, что эта книга досталась другому. Как раз он и вытащил «невидимость».

— Если хочешь, могу с тобой поменяться, — предложил Клирик. — И даже без доплаты. Мне оба навыка нравятся.

— Согласен. Меняемся. А со Свитком, что будем делать? Я уже посмотрел на форуме и на аукционе. Их там много продают по три тысячи старт. Но из-за множества предложений по этой цене и уходят. Вещица хороша в заводях, когда надо отсечь тварей на каком-то направлении.

— Я, пока на учебе, в заводи ходить не планирую, — отмахнулся Клирик.

— Тогда я заберу, — свиток испарился под рукой Грозы, — а вам по тысячи скину. Может обмоем удачный выход?

— Мне домой надо? Кот без присмотра, — сразу отказался Клирик. — Да и устал. Эмоций сегодня было через чур многовато.

* * *

— Тоша! Сереженька пришел! Встречай хозяина! — увидев квартиранта в коридоре, закричала Лариса Егоровна, ища взглядом кота. Кот, растянувшись на подоконнике, жмурясь, нежился в лучах солнца, совершенно безразличный и к паре голубей, курлыкавших на откосе окна за стеклом, и к приходу Сергея, и к крикам квартирной хозяйки. Судя по округлостям его брюха, он наелся чего-то вкусного в опасных для здоровья объемах.

— Лариса Егоровна! Я ему не хозяин, а друг. Я кое-что прикупил по дороге к столу.

— Кушать будешь? Есть тушеный картофель. Еще горячий. И оладушки. Хочешь со сметаной, а хочешь с вареньем. Тоша их уже оценил.

— По его животу отлично видно, что вкусные. Конечно отведаю, но, если можно, позже. Устал так, что ног не чувствую.

С квартирной хозяйкой Сергею и повезло, и не очень.

Повезло, потому что, быстро выговорившись, она погружалась в вязание, отвлекаясь только на переключение каналов при просмотре телепередач. Спицы и телешоу, вот все, что ее занимало большую часть суток.

А не очень повезло, потому как у нее, после появления квартиранта, появилась идея фикс — женить его на внучке. Не познакомить, а непременно женить. Доводы Сергея: много времени и сил уходит на учебу, маленькая зарплата, есть девушка в своем городе и другие придумки, разбивались об ее контраргументы. «Ничего страшного! Молодой организм справится», «Денег всегда и всем не хватает», «Пока ты тут, она себе другого найдет, а может и уже нашла».

Внучку Лену он видел пару раз и не был впечатлен ее внешними данными. Худосочная и рыжеволосая студентка внешне была не в его вкусе. Да и не планировал он в ближайшее время заводить никаких серьезных отношений. А с обывателями тем более.

И тут Сергей услышал опасную информацию.

— Сегодня Леночка обещала к нам заскочить. Может чайку попьем. Ты уходить не планируешь?

Очень резанули слух слова «к нам». Сразу же захотелось что-то такое запланировать, но как? Он же «жутко устал»! Придется выкручиваться в процессе чаепития.

«Впрочем, чего я себя накручиваю? Может я ей и не нравлюсь», — успокоил он сам себя, отправившись в душ.

* * *

'Учитывая спонтанность в подготовке к проведению мероприятий в заводи и незнания ее особенностей, оцениваю свои действия на 4 по пятибалльной шкале.

Основания оценки:

— правильно выбрано вооружение и снаряжение;

— в уничтожении тварей, после просмотра лога боя, 40 % уничтожено непосредственно мной. 20 % тварей уничтожено с моим участием;

— отрядом уничтожено две высокоуровневых твари;

— не допущено гибели членов отряда.

Недостатки:

— неоднократно допускались промахи при стрельбе, что могло негативно отразиться на результатах боя.

Действия пати в целом оцениваю «удовлетворительно».

Недостатки:

— Командир БелыйБим. Не обозначал сектора для наблюдения при перемещении по местности. Слабо координировал действия участников пати. Инструктаж перед началом мероприятия проведен формально. Не пресекались ненужные разговоры. Добрый.

— Игрок Гроза. Болтлив. В ходе мероприятий отвлекается на подсчет прибыли. В боевой обстановке слишком эмоционален'.

Перечитав еще раз отчет, Сергей прикрепил к нему лог боя и отправил ХоМяКу. Вначале хотел сделать отчет более развернутым, но вспомнив, что чем больше у него будет слов, тем больше у тренера будет зацепок, чтобы ткнуть в них носом автора отчета.

Теперь ему хотелось разобраться с Книгой навыков. Вначале решил глянуть все же на форуме.

«При активации Полог невидимости, будьте готовы потратить бабосики. Когда я активировал, обошлось в сто косарей. Но вещь реально убойная», — писал Игрок ХХХ12ХХХ. «На „единичке“ в покое, то есть, не шевелясь, невидимость пять минут. В движении — минута. Съедает 50 единиц Темной материи».

Ему, судя по таймингу сразу же, ответил КлыкоКоготь.

«Я тоже 100000 отдал. Очевидно, что цена стандартная для активации этого навыка. На 'единичке» не экспериментировал. Сразу вкинул +2 нераспределенки. Ощущения от третьего уровня бомбезные. Трачу всего 100 материи, а полчаса в состоянии покоя скрыт работает четко. Пробовал и в реале, и в Скрытом. Для засады в заводи обалденная тема. Кстати, в движении (спокойный шаг), держится около пятнадцати минут (плюс\минус минута).

Игрок ОнуфриофаН. «В реале надо быть аккуратными с такими наворотами. Слышал давно, что много соблазнов появляется, когда Игроки невидимость прокачивают. Система за криминал карает? Кто слышал?».

Может кто-то и описывал, как проводить активацию, но читать дальше Сергей перехотел, решив, что сам разберется.

Сергей достал артефакт. Выглядит, как книга, которую в библиотеке передают из рук в руки, то есть, затасканная и побитая временем и читателями. Даже были обтрепаны нижние углы страниц по всей толщине, как будто ее перелистывали грязными пальцами.

Ладонь легла на рифлёную обложку.

Книга навыков Полог невидимости. Перед активацией проверьте состояние счета свободного опыта. Для активации на счету должно быть 100000 свободного опыта. Для активации открыть обложку книги.

Обложка открывалась медленно и со скрипом. Случайно ее открыть не получилось бы.

Вы хотите активировать навык Полог невидимости. Да. Нет.

Да.

Книга исчезла. А в перечне навыков добавился еще один. Испытать новое умение он не успел. В квартире появилась внучка хозяйки.

* * *

— Как по мне, хомяки и таксы лучше, чем коты, — Лена, к радости Сергея, за вечерним чаем по всем направлениям была полной противоположностью во вкусах.

Ей не нравились: коты, менты, гуманитарные науки, старые кинокомедии и пельмени. При слове «пиво» она кривила носик и с отвращением высовывала язычок, как будто разговор шел не о напитке, а о настойке из тараканов. Но за котов Сергей обиделся, ожидая возможности, отомстить.

И такой случай подвернулся.

— Пиво! Кислятина! Другое дело текила! — девушка романтично закатила глаза.

— У меня товарищ был в Мексике и посещал производство этого напитка, — начал Сергей сочинять историю для мести. — Очень интересен сам процесс подготовки сырья.

— Ну, расскажите нам о нем, Сережа, раз он так нравится Леночке. Я-то, старая, ни разу не пробовала.

— Главное, это процесс подготовки сырья. Сырьем для текилы является кактус. Вроде как, сорта агавы. Эти кактусы рубят, очищают от кожуры и нарезают небольшими кусочками. За тем ставится большой чан. В таких, как сказал товарищ, у нас на хлебозаводах замешивают тесто. Вокруг него садятся мексиканцы. Представляете этих загорелых и потных крестьян, с волосатыми телами и еще более волосатыми подмышками.

Лариса Егоровна, представив колоритных мексиканцев, часто заморгала под очками, а Лена скривилась точно также, как и при упоминании пива.

— И вот эти мачо, в широкополых сомбреро, усаживаются вокруг чана и им разносят кастрюли с агавой. Они берут эти кусочки и тщательно их пережёвывают, после чего сплевывают в общий чан. Когда он наполняется, его отставляют в сторону, чтобы эта кашица под горячим солнышком начала бродить. Получается брага, только из кактуса. А уже перебродившую эту бурду перегоняют таким же способом, как у нас гонят обычный самогон. За тем на фигурные бутылки наклеивают красивые этикетки и отправляют к нам. Со слов товарища, у половины этих крестьян большая часть зубов отсутствует, а имеющиеся довольно чёрные и гнилые.

Это дополнение стало последней каплей для девушки, рванувшей в туалет.

— Сережа, вы это серьезно?

— Что мне рассказывали, то и я рассказал. Могу еще рассказать, как знакомый в колбасном цеху работал.

— Пожалуй, уже не стоит. Леночку вы сильно расстроили, — быстро глянув, не возвращается ли внучка, она шёпотом добавила, — но мне эти заграничные напитки тоже не по нраву.

Лена вернулась в комнату, меча глазами молнии в сторону Сергея. Она села за стол и допила свой чай.

— Я домой, бабуля. Скоро стемнеет.

— Да посиди еще немного. Сережа наверняка сможет проводить потом.

В это время Сергей заметил, что появившийся возле стола Тоша, потерся головой о колени девушки. И в ответ (о Боже!) «котоненавистница» погладила его кончиками ногтей под шейкой кота, там, где он любил ласки больше всего.

Едва пара вышла из подъезда, Елена остановилась и развернулась к нему.

— Провожать меня не нужно, я на такси домой поеду. Это раз. Два — не вздумай поддаваться на бабушкины происки о нашем сближении. У меня есть парень. Я видела, что ты видишь, как я глажу кота. Кошек я люблю, а за столом вредничала, потому что вредничала. Это три. А четыре: рецепт текилы я тебе никогда не прощу.

Девушка развернулась и направилась к дороге, где стояло несколько машин такси.

Сергей был доволен. Все сложилось как нельзя лучше. Теперь можно спокойно отдыхать от тренировок, от бабушки, от Лены.

Глава 12

— Так быстро проводил или внученька все-таки свой норов показала? — не отвлекаясь от вязания спросила Лариса Егоровна, когда Сергей вернулся домой.

— Торопилась. На такси решила ехать. Я пошел спать. Оладушки требуют придания телу горизонтального положения.

— Хорошо. Тогда сам звук в телевизоре убавь, а я еще повяжусь немного.

Убавив звук задорного Якубовича, требовавшего вращать барабан у какого-то джигита, Сергей нырнул в свою комнату.

Монах: Привет. Завтра буду в твоих краях. Есть желание встретиться?

Клирик: Желание есть. И возможность. Как раз нам два дня выходных дали.

Монах: У кого в обучении?

Клирик: ХоМяК. Слышал о таком?

Монах: Не удивлен, что у него. Удивлен, что два дня выходных он дал.

Клирик: Где и когда пересекаемся?

Монах: В Скрытом. Возле банка «Копилочка». В двенадцать буду уже свободен.

Тоша тяжелым теплым комком придавил ноги. Трудный день наконец закончился.

— Сережа, можно к тебе? — постучав, Лариса Егоровна просунула голову в приоткрывшуюся дверь.

— Да, да. Входите, — Сергей уселся в кровати, отметив, что по часам в интерфейсе он спал всего пятнадцать минут.

— Я посоветоваться хочу. Извини, думала, что ты не успел еще заснуть. С дочкой сейчас говорила. О Леночке. Да не кривись ты, — махнула на него женщина, — я ж не сватаю сейчас. Дочке моей, Лениной маме, не нравится компания, с которой сейчас она как-то очень быстро и сильно сдружилась. Стала задерживаться. Галя пыталась поговорить с ней, но там стена непонимания. А кто это такие, Галя не знает. Вот я и решила спросить, есть какая-то возможность собрать сведения?

— Частные сыщики. Я таких не знаю, но можно поискать в интернете. Хотя шарлатанов там больше, чем реальных сыщиков.

— А…

— А я сразу скажу, что не могу. Это серьезное дело. А у меня такой график занятий, что не знаю, что будет через пять минут. Но обещаю, что завтра наведу справки по этому вопросу, и все вам доложу.

— Спокойной ночи, Сережа.

* * *

С утра и до обеда, Сергей планировал посвятить «ничегонеделанью». Отдых, когда не нужно куда-то бежать по команде тренера, надо посвятить своим ногам. Единственное пешеходное мероприятие — быстрый поход в супермаркет, чтобы купить Тоше корм и наполнитель для туалета.

Не успев заскочить в раздвигающиеся двери магазина, Сергей замер. Три Игрока весело что-то обсуждали с двумя девушками-обывателями. Ему не понравилось два момента: красноватые ники у всей троицы и болтавшая с ними Лена, стоявшая к нему боком, и не успевшая его увидеть.

Покупки сразу в планах отодвинулись, уступив место сыску. Высовываться на глаза этой компании было глупо, а узнать, что связывает девушку с игровым криминалом очень хотелось. Накопленного мизера Тёмной материи на использование Полога невидимости у него хватит от силы на тридцать секунд. Большой флакон Тёмной материи остался в квартире, но и в нем всего-то 80 единиц.

Продолжая наблюдать через стекло витрины, Сергей включил аукцион. Цены на накопители, мягко говоря, «кусались». Малый накопитель стартовал с 50000. Предложений было очень много. Средний со 100000. За Большой не стесняясь владелец требовал 200000. И пока это был единственный лот. И это цены только на старте. В Малом было всего сто единиц Тёмной материи. Для «единички» навыка это была все та же минута, может две. А потом действие навыка прекратится, и горе-сыщик предстанет пред глазами разрабатываемых.

В Среднем накопителе триста единиц. В Большом — шестьсот.

Пока Сергей приценялся, Большой накопитель ушел с торгов за 230000, и собираясь кинуть на него свою приготовленную «десятку», он тут же перебросил на лот со Средним накопителем. Средних накопителей висело пять. Сергей поставил на тот, что уже заканчивал торговаться на площадке с шагом в одну тысячу и имел уже 125000. Его десять тысяч никто перебивать не стал. Облегчив свой счет на 135000, он ждал, когда к нему перейдет его покупка.

А компания на стоянке уже собиралась расставаться.

Накопитель упал вовремя. Подключиться к новинке оказалось проще, чем воткнуть шнур в USB-разъем. Просто активировав слово «соединение», Сергей увидел, что размер Тёмной материи увеличился на 300 пунктов.

Все это он делал на бегу. Лена с подружкой, оставив парней, направились к вторым дверям супермаркета.

Прикрывшись микроавтобусом, он максимально сблизился с Игроками, и активировав Полог невидимости, вышел из-за машины.

Череп, Леговаз, Саурум. Уровни 25, 21, 17. Второй и третий вероятно пересмотрели «Властелина колец» перед тем как поймать суть и выбрать игровое имя.

— Что-то мы слишком долго с этими курицами возимся, — Череп, склонив голову к плечу, рассматривал аппетитную попку Лениной подруги. — Как меня все эти «муси-пуси», ухаживания и обхаживания бесят!

— Так может быть перенесем развлекательное мероприятие на сегодня, — Саурум, открыл водительскую дверь, собираясь сесть за руль. — Чего зря время тянуть? Я вообще не припомню, чтобы раньше мы больше трех дней кого-то обхаживали. Трах-бах и в люлю. А тут на вторую неделю пошли.

— Да постоянные накладки мешают. И сегодня никак. Вечером сбор клановый. Могут какие-то обязаловки вменить к исполнению. Завтра и я, и Череп по семейным вопросам занимаемся. То же съехать с темы не можем. Так что, только послезавтра повеселимся. Девчули видно, аж пищат, так хотят попробовать настоящих мачо. Распечатаем, как положено! — Леговаз поцокал языком, представляя, как будет веселиться. — Ты будешь сегодня на собрании?

— На фиг. Будет что-то интересное, напишут в чате. Или вы маякнете. Сегодня, раз у вас не получается потусить, с обывателями по пиву выступлю. А там, как карта ляжет. Сбор у клана там же, на стадионе?

— Да. В девятнадцать.

— Погнали, я вас к вашим тачкам докину.

Когда машина отъехала, Сергей тут же отключил навык. Полторы минуты подслушанного разговора полностью слизали личный объем Тёмной материи и половину накопителя. Математика выходила не очень хорошая.

Монах: Я уже в городе, но пока не в Скрытом. Договор в силе?

Клирик: Не просто в силе. Ты мне нужен как советчик.

Монах: Если срочно, то в одиннадцать там же — перед банком.

Клирик: Не срочно, но в одиннадцать.

Ларисе Егоровне Сергей ничего не сказал о том, что видел внучку. Пара слов «ни о чем», могли зацепить его на долгую беседу.

Оставив покупки в коридоре, Сергей направился в кафе «Парусник», где был свободный переход в Скрытый город столицы.

За время пребывания в городе, он смог ознакомиться с очень маленьким кусочком этого Скрытого города.

Стадион (один из нескольких и не самый большой из них), тренировочный центр с полигоном и расположенная между ними столовая, куда тренер отпускал их в обеденный перерыв. Изучать красоты города не было ни сил, ни времени.

Удобством, которого не было в других городах, были информационные табло, густо расположенные и на улицах, и в большинстве зданий. Этими устройствами могли пользоваться все Игроки за символическую оплату в три единички свободного опыта. Они заменяли карту города и давали ответы на большинство вопросов, которые могли появиться у новичка в Игре, или гостей города, как у того же Клирика и остальных неместных курсантов.

Мазком пальца по экрану Клирик активировал меню.

«Вопрос».

«Банк „Копилочка“. Центральный офис. Как добраться отсюда?».

«Центральный офис банка 'Копилочка» расположен на Генеральской улице. Варианты следования:

— На электротакси — время в пути 5 минут. Стоимость 500 свободного опыта.

— Прокат самоката\велосипеда — время в пути 10 минут. Стоимость 200 свободного опыта. Ближайший пункт проката — 20 метров. Схема проезда.

— Пешком. Ориентировочное время в пути 15–20 минут. Схема прохода.

Нужна ли дополнительная информация по банку?'.

«Нет».

Зафиксировав маршрут, он отправился пешком. Времени до встречи с Монахом было еще с большим запасом.

Второй или третий раз он неспешно шел по Скрытому городу столицы, вращая головой, как истребитель в поисках врага. Все было интересным и абсолютно все было другим. Более высокое небо. Высотные дома (в сравнение с ранее виденным, пяти, и даже шестиэтажные дома, казались высотными) имелибалконы. В нескольких таких домах, вероятно используемых как жилье, на входе даже стояли швейцары.

Красочные вывески сменяли одна другую: кафе, кафе, магазин, ресторан, салон, кафе, ателье пошива, консультанты, скупка, магазин, снова магазин, кафе.

И повсюду были посетители.

На противоположной стороне Клирик успел насчитать шесть банков, которые были отделены друг от друга какими-то нейтральными офисами.

Банк «Копилочка» тоже был на той стороне. Название было выполнено над входом большими золочеными буквами, которые на краях закручивались замысловатыми вензелями.

Чуть в стороне, на стене не занятой окнами, буквами помельче был выполнен то ли слоган, то ли девиз банка: «Дайте свободу свободному опыту».

Клирик, не очень искушенный в финансовой грамотности, считал, что свобода в данном случае, это неволя, в которую банкиры предлагают Игрокам поместить свои сбережения.

Монах стоял напротив банка и уже давно заметил товарища.

— Ну, что? Осваиваешься в большом мире?

— Пока что осваиваюсь в беге на длинные и короткие дистанции с нагрузкой и без нее. Не поверишь, но я еще нигде тут не успел побывать. Тренировки и отдых после них. Ты надолго прибыл в столицу?

— В банке кой-какие формальности, пара встреч со старыми знакомыми. А что?

— Совет нужен. Кое-что меня напрягает?

— Пока до назначенного времени есть возможность переговорить, давай, в общих чертах.

Клирик рассказал и о просьбе квартирной хозяйки, и о сегодняшней встрече, и о подслушанном разговоре.

— Интересно, дружище. Давай сделаем так. Ступай в кафешку, выпей чего-нибудь. Перекуси. Я в банке не долго буду. Потом более предметно обсудим. Я пошел, а ты сразу скинь мне ники этой троицы.

В кафе Клирик заказал не кофе. Из огромного ассортимента пирожных он выбрал четыре разных. И чай.

Монах появился, когда он как раз заканчивал бороться с третьим куском, чувствуя, что на четвертый кусочек сил и места в животе у него нет. Монах, видя, что товарищ попал в затруднительное положение, без приглашения проглотил его, не брезгуя, запив чаем.

— Со своими делами я справился. Теперь о твоих. Я кой-кого тут поспрашивал… Мутная компания. И весь клан тоже мутный. Не большой, но сплоченный. Чтобы в него попасть у них длительный кандидатский срок и тщательная проверка.

— А в чем мутность?

— Во-первых, много красных. При трех сотнях Игроков в их рядах больше сотни подкрашенных. То есть, или руководству пофиг на их проделки в Игре и в реале, или они в теме того, чем сокланы занимаются. Во-вторых, принимают только мажоров. Молодняк при денежках состоятельных родителей.

— А что, мажоры табунами просто бегут, чтобы суть поймать?

— Вот! Вот, Клирик, ты и приблизился к «мутности» клана, задав этот вопрос! А название клана! «Золотая молодежь». Другие кланы на сленге их называют «Зола». И мы тоже так будем звать.

— В смысле «мы будем звать»?

— Я же тебе как-то говорил, что долгосрочные планы не строю. Они меня сами находят. Вот и сейчас нашли. Тему считаю перспективной и теперь мы занимаемся этими мажориками. Это, конечно, не метаморфа трахать, — дед прыснул в кулак, а его глаза искренне смеялись придуманной шутке.

— Дед!

— Все, все! Извини, но не мог удержаться!

Клирик был уверен, что еще не один раз Монах «не сможет» удержаться.

* * *

— С покупкой накопителя ты конечно же поторопился. Вбухал кучу средств, хотя мог для начала и сам поднакопить. Шмот цеплять регулярно надо, который ее, родимую, больше накапливать позволяет. А уже потом и накопитель. Тебе просто повезло, что они раньше уехали. А если бы запас закончился?

— Я бы заранее за машину отскочил.

— Все «на авось» рассчитываешь!

— А сам?

— Мне можно — я старый. Теперь давай подумаем, что можно сделать с твоей девочкой.

— Она не моя!

— С твоей знакомой девочкой. На откровенный разговор о «ее» парне она не пойдет. Молодость плюс гормоны всякие. Надо попробовать «на горячем» их подловить. Мысли есть, Клирик?

— Нет. Следить?

— Наука и магия нам помогут. Пошли к твоей бабуле. Но я светиться пока не хочу. Не за чем это. Вот, — Монах протянул Сергею пластину, размером с фалангу мизинца, — убеди бабушку, бросить это поглубже внучке в сумочку.

— И что это за чудо?

— Следилка-самоделка. На радиорынке купил самопального «жучка» для прослушки. Бывают и меньшего размера, но те дорогие, а нам пойдет такой размер. В женской сумочке газовый ключ потерять можно, а не только такую пустяковую вещь. На «жука» прилепил модификатор усиления.

— Усиления чего?

— Всего! Чувствительность, мощность, заряд батареи. Будем слушать и следить. Отправляйся домой и быстро-быстро нам это организуй. Если внучка не планирует появляться, пусть бабушка сама ее ищет.

— Разберусь, что сказать. А бабуля сообразительная.

Лариса Егоровна очень обрадовалась, что Сергей включился в работу по ее поручению. Фразе, что это не он, а его хороший знакомый, она отмахнулась, сразу засобиравшись в гости к дочери.

— Леночка сейчас должна домой прийти с занятий. У них практика в больнице как раз недалеко от их дома.

— Лариса Егоровна, только сделать все надо очень аккуратно и незаметно. И никому ни слова. Мы просто хотим отслеживать, где она может находиться, если вдруг срочно понадобиться ее найти.

— Ага. Поучи еще бабушку. Я что ли зря смотрю сериал «Тайны следствия»? — фыркнув, она покинула квартиру.

Клирик: Я сам. Может заскочишь перекусить и планы в квартире обсудим?

Монах: Иду.

Пока Монах поднимался, Сергей поставил чайник, достал оладики и варенье.

Тоша, едва завидев старика, бросился к нему, тереться об ноги, требуя место на коленях.

— Дед, все хочу спросить насчет Сундуков, которые мне выпали.

— Ты, что ли их еще не открывал? — удивление у него было искренним.

— Да все как-то не было времени.

— Я тут с ума схожу от любопытства, чем Система одарила моего товарища, а он еще и сам не знает! Ты, видимо, думаешь, что это обычный дроп, выпавший с твари? Нет! Это именно награда от Системы, а она Игрокам, что попало не дает. О тебе вообще речь не идет. Если даже опытный Игрок думает, что все уже знает, то заблуждается. А вот по тем подсказкам, что будут в сундуках, можно догадаться, что от тебя в дальнейшем потребуется. Да не сиди ты сиднем, тормозилка! Тащи сундук! Ох, чую, что ты и внутреннее хранилище также активировал, — под конец речи дед сокрушенно кивал головой.

— Один?

— За раз нам хотя бы с одним подарком разобраться.

Большой сундук. Открыть?

Открыть.

Облачение Гремучей змеи. Раскрыть комплект?

Раскрыть. (В этот момент послышалось дедовское «Оооооо!», переходящее в кашель).

Куртка с капюшоном из шкуры Гремучей змеи. Перчатки из шкуры Гремучей змеи. Сапоги из шкуры Гремучей змеи.

— Что скажешь, Монах?

— Первое, что я могу сказать, что за такой шмот я согласен был бы и руки, и ноги в пасть метаморфу засунуть.

— А второе?

— А второе, Система, думаю, намекает, что тебе особо высовываться не нужно.

— Надеюсь, что пояснишь.

— Этот шмот не столько для боя в заводях сгодиться, сколько для работы вне их. В том числе и в реале. Вот пошли с конца списка.

Сапоги из шкуры Гремучей змеи. Уровень 50.

Характеристики:

Скорость +6

Ловкость +6

Выносливость +6

Дополнительные свойства:

Слияние. Именная привязка. Индивидуальность.

— Сразу ты не поймешь, но я хочу, чтобы ты сам сделал выводы. Идем дальше.

Перчатки из шкуры Гремучей змеи. Уровень 50.

Характеристики:

Защита +6

Меткость +6

Реакция +6

Дополнительные свойства:

Дают +2 ко всем навыкам, связанным с владением оружием.

Слияние. Именная привязка. Индивидуальность.

— И теперь основной предмет твоего нового гардероба. Тут целый кулек «изюминок».

Куртка с капюшоном из шкуры Гремучей змеи. Уровень 50.

Характеристики:

Защита +6

Сила +6

Интеллект +6

Удача +6

Внимание +6

Дополнительные свойства:

На 80 % снижает пагубное влияние любого ментального воздействия.

При активации экипировки «Капюшон»: скрывается ник Игрока и его игровой уровень; снижается издаваемый Игроком шум; улучшается ночное зрение. Внимание! При использовании экипировки «Капюшон» расходуется Тёмная материя.

Слияние. Именная привязка. Индивидуальность.

— Что скажешь, Клирик, изучив все характеристики?

— Продать я этот шмот, или подарить, не смогу.

— И потерять тоже не сможешь. Дальше!

— А что «дальше»? И так понятно, что можно конечно и в заводях использовать, учитывая, что характеристики хорошо задраны вверх, но основное, это скрытность. При чем, от Игроков. Меня толкают к шпионским играм?

— А ты уже в них ввязался! Ситуация с твоей Еленой и мутными Игроками, разве не тема для таких игр? Только чуйка у меня, что это совсем не игрушками пахнет.

— Елена не моя, а Система, одаривая меня за метаморфов, выходит знала, что такое будет?

— Не думаю, что знала. Она толкает тебя к отыгрышу именно роли клирика. Заводи с тварями — это хорошо и тоже нужное время от времени занятие. Но клирик должен быть обеспокоен именно сохранением баланса «Игра-реал», «Игроки-обыватели», «Игроки-Игроки». Понятно?

— Понятно. Теперь глянем остальные сундуки?

— Повремени. И сам осознай степень полученного, и мне дай кайфом насладиться от увиденного. Много эмоций сразу — вредно. А вот и бабуля до внучки добралась?

— Как понял?

— Слушаю. Сейчас и тебя добавлю в пользователи.

В интерфейсе у Сергея появилась мигающая точка.

Игрок Монах подключил вас к Предмет слежения. Подключить. Отказаться.

Подключить.

«Бабушка! Сколько можно уже на эту тему говорить? То женихов мне малохольных подсовываешь, то указываешь, с кем дружить! Сама разберусь! Не маленькая!».

— А бабуля молодец, — одобрил Монах, что-то сказанное до того, как к «жуку» подключился Клирик. — Накрутила внучку в нужном нам контексте.

— Так она «подкованная». Профильные сериалы смотрит.

— И фраза девочки про «малохольного» мне очень понравилось.

Глава 13

Монах недолго разговаривал по телефону, общаясь с каким-то знакомым из числа обывателей.

— Интересно, куда Лена направляется?

— Гормоны! Сейчас выскочит на улицу и начнет выговариваться. Позвонит подружке какой-нибудь. Чего гадать-то? Услышим!

Звонить девушка начала еще спускаясь по лестнице, но не подругам.

«Алло! Игорь! Ты можешь приехать за мной? А когда? Хорошо. Спасибо. Я тебя в парке за домом буду ждать».

— Ловить такси, дед?

— Зачем? Тут, судя по карте не очень далеко. Ныряем в Скрытый.

Пробежка трусцой до кафе с переходом, не только показала, что Монах находится в хорошей форме, но и отлично ориентируется на местности. Без подсказок Сергея, он, самым коротким путем, все время лидируя в беге, вывел четко к месту прохода в Скрытый город.

Город в городе встретил высоким небом с легким коричневатым оттенком.

Дальше двигались на электросамокатах, которые стояли тут чуть ли не на каждом углу.

— Прокатись я на самокате в реале, уже завтра был бы звездой интернета, — балагурил дед, ловко объезжая Игроков, выпершихся на дорожку для прокатного транспорта. — А тут это быстрый и дешёвый способ сократить расстояние, время и расходы.

— Что ж в нашем городе бургомистр еще не додумался до такого?

— Зачем? Вокруг ратуши и управы «восьмерки» в обед накручивать? В области это пригодилось бы. Там хоть более-менее приличные расстояния. А у тебя в городе ходу, если о чем-то задуматься, то с одного края до другого не заметишь, как и дошел.

— А какой он, этот самый край у Скрытого города?

— Сам сходи, если интересно.

— Времени не хватает. Расскажи, дед.

— Стена там, но ни ты, ни кто-то другой к ней подойти не сможет. Многие ради любопытства пробовали. И я тоже, еще в самом начале попадания в Игру. Идешь, идешь, и постепенно такое ощущение, что ноги как в киселе двигаются. Вроде как что-то видишь впереди, куда можно еще дойти, а физика работать перестает. Топчешься на одном месте, пока не надоест. Приехали.

Пока они добирались до нужного места возврата в реал, Лена сделала еще звонок подружке Ирине. Текста было много, но в женских терминах с боевой раскраской для обольщения и Монах, и Клирик большими спецами не были. Суть одна — «я вот-вот сделаю это с Игорем».

Переход был в общественном туалете Скрытого города. Вернее, будка была установлена рядом, а вот в реале они вышли как раз в платном туалете в самом центре парка. Уборщица с ником Варвара, посторонилась, пропуская их, а вот нового посетителя-обывателя в «их» кабинку не пустила, грудью и шваброй преградив путь.

— Куда по мокрому полу? В ту кабину нельзя! Бачок там сломался. Написано же на двери! Не видишь, что ли?

— Так он и неделю назад был сломан, — мялся обыватель, с трудом сдерживая позывы организма.

— Чинили уже. А такие вот, как ты нетрепливые, его снова поломали.

Слушать бормотание было некогда. Они уже видели Елену, спешащую к черному БМВ, призывно распахнувшему ей навстречу переднюю пассажирскую дверь.

— Чёрт! Не успели! Уезжает! — психанул Сергей.

— Не отставай. Догоним.

Дед уверенно бежал на край парка, прямо к серебристому Мерсу, в котором тоже были открыты двери с правой стороны.

— Прыгай на заднее место, — крикнул Монах, ныряя на переднее кресло.

Машина стартанула, догоняя БМВ, только тронувшуюся на зеленый сигнал светофора.

— Здарова, Макарыч! — водитель искренне был рад видеть старика. — Наконец-то выбрался из своего захолустья! Надолго в столицу?

— Как получится. И от тебя, Сеня, это тоже будет зависеть. Планировал проездом, да вот зацепился. Знакомься, — Монах кивнул в сторону Лизогубова. — Это Сергей, мой дальний родич и ученик. Серый, это Семен Семенович.

— Ты, Макарыч, что-то тут нащупал интересное и для моей конторы?

— Звонил бы я тебе, срочно выманивая из кабинета, если бы не по твоей теме было дело. Чувствую, что будет интересно.

— Звучит заманчиво.

Монах: Он из твоей конторы. Не удивляйся. Он меня знает, как экстрасенса. Я помог ему несколько дел раскрутить, где Игроки свои рога замочили.

Клирик: Не думаю, что надо говорить, что я его коллега.

Монах в чате не ответил.

— Ты к Бэхэ не жмись, подполковник.

— Родича своего будешь учить, а не меня. Я в «наружке» пять лет ножками топал, да еще пяток на колесах катался за объектами. И, кстати, уже полковник. Вводи в курс дела, пока есть время.

— А пока еще нет дела, в которое надо вводить.

Сергей работал на два уха. Слушал, что происходит в машине, и в то же время старался вникнуть в разговор Лены и Игоря. Кем был в Игре Игорь, пока что он не видел. В сопровождаемой машине шел разговор о вечеринке, которую их компания давно планировала, но все никак не могла организовать.

«А давай без компании! Хочешь меня, Игорь?» — услышал Сергей и толкнул пальцем деда, привлекая его внимание.

Монах: Я все слышу.

«Хочу, конечно! Только мы же планировали все сделать с тобой красиво. С романтикой».

«Хочу сейчас. Без цветов, подарков и тому подобной чепухи. Хочу! Хочу! Хочу!».

Клирик: По-моему, тут никакого криминала. Обычная похоть и бабские прихоти.

Монах: Да подожди ты делать скоропалительные выводы.

«Извини, Леночка. Важный звонок. Это по бизнесу».

БМВ припарковалось у обочины дороги. Водитель вышел, и Сергей наконец увидел, что это был Леговаз.

— А теперь ни звука, — попросил Семен Семенович, вставляя наушник, от которого тянулся проводок к приборной доске автомобиля.

Пока Игорь-Леговаз прослушивался полковником, Сергей слушал, как Лена меняет волну за волной на приемнике в автомобиле.

Клирик: Что-то ей ни одна песня не нравится. Балованная.

Монах: Нервничает. Не знает, чего она хочет.

Леговаз, закончив разговор, вернулся в машину, но полковник предостерегающе поднял палец, прося молчать дальше. Видимо, его аппаратура могла дистанционно снимать звук и внутри автомобиля. Для Игроков тут было проще слушать.

«Прямо сейчас я не могу, Ленуся. Бизнес сам себя не сделает. Извини».

«А когда? Я уже настроилась на сегодня!».

«Через четыре часа я буду полностью свободен. И мы можем все с тобой провернуть, как мечтали».

«А где, ты уже придумал?».

«Там, где и раньше планировали. У Саши на даче. Ключи я у него возьму».

«Ой, классно!» (звук поцелуя).

«Ты сможешь где-то это время провести?».

«Хорошая девочка всегда найдет, чем ей заняться в городе. Я пошла по магазинам, а ты занимайся своим бизнесом».

Елена выскочила из машины направившись по алле в сторону торгового центра.

— Ну, что интересного наш подопечный говорил? — Монах выжидающе смотрел на полковника.

— У нас тут столица, Макарыч. Человеку потеряться, что мухе сдохнуть — никто почти не заметит. А слухов можно столько наслушаться, что спать впечатлительные долго не смогут. Всякие есть слухи. С подробностями, и с ненужными наростами. Вот есть такой, согласно которому, неведомый маньяк девочек отлавливает. Ну, вы поняли, что не по половому признаку, а именно девочек. Насилует. Расчленяет и прячет. Напомню, что это только слухи. Реальность я знаю, но не всю. И вот сейчас, как мне кажется, я стал чуточку ближе к этой тайне. Как раз по профилю моего управления.

— А какое управление? — уточнил Сергей.

— Оперативно-поисковое. Мы не от преступления к преступнику идем, а от личности к его преступной деятельности.

— Как сейчас?

— Ну, Макарыч, для того, чтобы утверждать, что этот парень занимается чем-то криминальным, нужны более весомые аргументы, чем случайно подслушанный разговор по телефону. Например, информация людей, пусть и негласная, от которой мы могли бы отталкиваться для заведения дела оперативной разработки.

— А моя информация тебе подойдет? Я же могу тебя проинформировать, что этот тип причастен к криминальной деятельности?

— К какой? К какому хотя бы скажи виду криминала он имеет отношение?

— Ладно… А что ты все-таки услышал?

Полковник нажал кнопку на проигрывателе.

«Рома, моя курица взбесилась. У нее или крышу рвет, или бешенство. Хочет сегодня все провернуть. Аж трясется!».

«В принципе у нас время будет. Вроде все вопросы мы разгребли. Надо с Саней согласовать. Если аппаратура готова, почему бы и не заделать все сегодня? Я свою тёлку легко в любое время подтяну».

«Сейчас его наберу».

«Саурум, как ты на сегодняшний вечер настроен? Телки готовы».

«Да не вопрос. Выскочу сейчас на точку и все подготовлю. И аппаратуру, и бижу. Часа через четыре буду готов принять всю компанию».

«Пока».

«Рома, Саня примет всех через четыре часа. Тащи свою сразу на адрес».

«Принял».

Все в машине молчали, обдумывая услышанное. То, что для парней это было совсем не романтическое мероприятие, было ясно. Вопрос — для каких целей все это затевалось.

Полковнику был непонятен термин «бижа», а для Игроков с этим было почти все понятно. Не понятно, что за аппаратура нужна в таких случаях.

— Давай, излагай свои слухи о маньяках-расчленителях, — прервал молчание Монах.

Информации у полковника было не много. Около двух десятков случаев, когда пропадали девушки. Тел нет. А раз так, то только оперативные дела по розыску пропавших без вести. Все остальное — накипь слухов.

— Понимаете, у маньяков должен быть какой-то «пунктик». Цвет волос, черные колготки, красная сумочка. Тут, изучив все, что только возможно по личностям пропавших, единственным совпадением является их невинность. Ни у одной не найдено ни одного подтверждения интимных отношений. Но как об этом предполагаемый преступник узнает — загадка.

Перебрали все варианты. Поликлиники, где они проходили медосмотры, разные. Общих друзей и подруг нет. География проживания огромная по площади. Даже спецы проверяли форумы в инете, где они общались. Никаких зацепок.

Ладно, Макарыч, мне за пару часов надо подготовить и людей, и технику, и правовые основания для работы. Потом еще вычислять место, где «вечеринка» с аппаратурой планируется, и там по месту успеть подготовиться. Я потом наберу тебя.

— Семен. Как будет все у тебя готово, ты мне сразу позвони. А я постараюсь к тому времени тебя по месту сориентировать. Ты ведь мне все еще веришь, что я смогу в этом помочь?

— Верю и позвоню.

— Что думаешь, дед? Есть какие-то соображения? — спросил Сергей, как только машина полковника отъехала от них.

— Думаю, что если мы что-то упустим, схалтурим и этот день просрем, то Леночку твоя квартирная хозяйка уже не увидит.

— Фактов мало.

— Да фактов немало. Просто они мелкие. Крупиночки, которые очень трудно собрать в общую картину. Но мы соберем, хотя еще не обо всех знаем. Пошли где-нибудь перекусим. Время есть.

Два часа Сергей хвостиком ходил за Монахом, который то отправлялся в торговый центр, где бродил, глазея на витрины с товарами. То заходил на рынок, расхаживая по рядам с копченостями, принюхиваясь к колбасам и балыкам, споря с продавцами, но ничего не покупая.

Сергей слушал, что творится у Елены, но ничего существенного не замечал: обычная прогулка по городу в выходной день и болтовня по телефону с подругами. Было пара звонков и от взволнованной мамы, но поговорили сухо. Телефон выключала первой Лена.

— Порядок, — Монах выглядел довольным. — Скоро нам полковник позвонит.

— Откуда новости?

— Так он развил бурную деятельность и уже накопал по нашим мальчикам достаточно много информации. О всей троице и некоторых других их связях.

— У тебя, что ли есть свой человек в его конторе?

— У меня просто был еще один такой же «жучок», как и у Лены в сумочке. Он у Семена. Так что «экстрасенс Макарыч» в любое время может «выяснить в астрале», чем он занимался все эти часы. Может, но не будет. Мы не в цирке.

Полковник позвонил через полчаса и назначил встречу.

— Рассказывай, что можешь, Семен Семенович.

— Всю компанию мы установили, — полковник сделал непродолжительную паузу. — Персонажи очень колоритные, но не простые. Но больше не они сами, а…

— А их папы и мамы.

— Да. А также, многочисленные дяди и тети, крестные, друзья родителей и тому подобные связи. Если я проколюсь, то перспективы у меня служить не участковым в деревне Кацапетовке, а намного хуже. Адвокаты, деньги, связи.

— Не переживай! У меня есть связи в руководстве колонии для ментов. Пропасть не дам, — было не очень понятно, шутит Монах или нет. — Давай по результатам и нашим дальнейшим планам.

— Минимум четыре девушки из тех, кто пропал без вести, были с ними знакомы. Это мы по пересечению телефонных номеров выяснили. То есть, тоненькая ниточка ведет куда надо. Главное теперь ее не оборвать.

— Что планируешь?

— Брать «на горячем». Только этот вариант позволит собрать доказательственную базу. «Горячий» факт позволит закрепиться, а уже потом потянем ко всем пропавшим людям.

— То есть, работа будет «на грани»: успеете вмешаться или нет.

— Точно. Рискуем, Макарыч. Опять же, до сих пор нет информации по месту их сборища. Проверяем и наблюдаем за всеми известными дачами этого Саши. И те, что на него оформлены, и на родственников. Никакой активности не выявлено.

— На меня рассчитываешь? — дед, улыбаясь, подмигнул полковнику. — Пора?

— Уже да.

— Пока не знаю, но уже скоро буду знать точно.

— Что нужно, Макарыч?

— Бумажная карта. Остальное у меня есть. И скажи, где сейчас эти красавчики находятся? Надеюсь, что такая техническая возможность у тебя уже включена.

— Включена. Пока все на местах, где были до этого. Между собой не перезванивались.

— Или перезванивались, но по другим телефонам, номеров которых ты не знаешь.

— Точно! — полковник достал свой телефон и набрал номер. — Сравните активность по телефонам в сравнении с аналогичным периодом времени вчера. За два часа. Жду, не отключаюсь.

— Твою ж… Точно, дед. Телефоны, которые вчера в это время и звонили, и к интернету были подключены, и перемещались по городу, сейчас пассивные! И где они сейчас могут быть, мы не понимаем, — полковник выглядел взбешенным, но растерянным. — И телефон Елены также отключен.

— Это ты не знаешь, а мы с Сергеем, знаем. Карту ты мне дашь или мне в киосках искать?

Карта нашлась в бардачке машины. Вернее, старый и сильно потрепанный «Атлас автомобильных дорог города и области».

Раскрыв его, дед начал процесс прикрытия своих игровых возможностей. Первым делом он выложил на раскрытую страницу головку чеснока (Сергей почему-то решил, что Монах умудрился стащить ее на рынке). Потом достал колоду карт, и тщательно перетасовав, вытащил несколько.

Семен Семенович не сводил глаз с его рук, а дед, что-то бормоча, озвучил очевидное:

— Дама червей, десятка треф, шесть треф. Стягивай свою банду, полковник, к северо-западу. И сам туда трогайся.

Монах и Клирик уже знали, что Игорь, подхватив Лену, направляется как раз в том направлении.

— Старый, ты главное, не ошибись со своим шаманством, — полковник реально верил, что сейчас Монах использует экстрасенсорные способности.

— Не волнуйся. Если что, то Сережа меня страхует. Молодой, но способный парень, — покрутив атлас, дед подкорректировал маршрут, — здесь правее держись.

— За окружную двигаются?

— Пока не уверен. Скоро узнаем.

Машину Леговаза они заметили уже за окружной. Она стояла на стоянке возле кафе. Людей в ней не было.

— Черт! Наверное, друзья их тут подхватили, а машину, чтобы не светилась, тут оставили. Сейчас пойду, поспрашиваю.

— Сиди ты уже! Пойдет он! А тут кто-то из его знакомых присматривает за машиной и сразу с ним созвонится! Ты же профи! — возмутился Монах, передавая атлас, карты и чеснок назад. — Серый, куда дальше нам ехать?

— Прямо по трассе. Дальше скажу, где надо сворачивать, — «жучок» как раз съехал на примыкающую дорогу.

Полковник время от времени поглядывал на Сергея в зеркало заднего вида, ожидая указаний. Сергей, по методу Монаха, тасовал карты, выжидая, когда подъедут к нужному съезду.

— Через пятьдесят метров сворачивайте направо. Недалеко уже осталось. Надо будет скоро останавливаться.

«Жучок» в сумочке Лены уже пару минут оставался неподвижным, и, что напрягало Сергея и Монаха, молчал.

Клирик: Может они его обнаружили?

Монах: Это вряд ли, но мне не нравится.

Синяя, видавшая виды Мазда, стояла во дворе двухэтажного дома, огороженного высоким забором из металлопрофиля. С улицы ее заметить было невозможно. Нашли ее «при помощи карт».

Полковник, проехав дом, свернул в следующий переулок и остановился.

— Дальше, дед, я сам справлюсь. Ждите в машине. Мои уже на подъезде.

— Ты, главное, успей вовремя, Семеныч, — напутствовал его Монах.

Монах: Останешься в машине. Я прогуляюсь.

Клирик: У меня на скрыт еще есть запас Тёмной материи.

Монах: Мизерный. В этот раз я сам.

Глава 14

— Надо искать слабое звено в этой компании, Семенович.

— Это я и без тебя знаю. Но время! Они, как первый шок от задержания прошел, в один голос орут, требуя адвокатов. У всех визитки приготовлены. Если тех сейчас вызвать, дело развалится в один момент.

— А девочки «на растяжке»? А настроенная видеоаппаратура?

— Думаешь, если они этим регулярно тут занимались, не прорабатывали такой вариант развития событий? Скажут, что это девчонки сами так позабавиться захотели. Такие вот были у них эротические фантазии, а они их только исполняли.

— Семеныч, раз такое дело, дай мне немного времени и возможность самим с ними поговорить, но с глазу на глаз.

— Я, конечно же, помню о твоих возможностях в убеждении, Макарыч, но тут другой случай. И люди другие. Шаманством своим ты ничего не сделаешь для сбора доказательств. Их намерения к делу не пришьешь.

— Дай мне, Сергею и еще одному человеку, который уже подъезжает, десять-пятнадцать минут на общение. Потом, если они еще будут хотеть, звони их адвокатам, папкам-мамкам, нянькам.

— Добро. Десять минут, дед. А кого ты еще ждешь?

— А вот сейчас увидишь. Вон уже машина подъезжает. Пусть пропустят.

Черный Аурус остановился в метре от ног полковника. С заднего сиденья, вышла, опершись на поданную Монахом руку, Линда. Светло-коричневый деловой костюм подчеркивал ее стройную фигуру. Сергей, прежде, чем она его увидела, успел заметить удивленно-восхищенный взгляд Семена Семеновича.

— Почему не на занятиях? — вместо приветствия первым делом спросила она Сергея.

— Тренер заболел. Дал два дня выходных.

— Заболел? Хорошо. Я проверю. За мной, — не обращая внимания на полицейских, женщина направилась в дом, следуя за Монахом. Полковник шел за Сергеем, замыкая колонну.

Первым делом Линда захотела взглянуть на девушек.

Голая Лена лежала на широкой кровати в просторной комнате без какой-либо другой мебели. Руки широкими ремнями, закрепленными на запястьях, были прикреплены к высокой спинке кровати. Ноги были сильно раздвинуты, и тоже удерживались ремнями. Судя по всему, кровать специально изготавливалась для утех такого рода. Девушка была без сознания. На лице был набухающий розовым цветом синяк и ссадина на нижней губе.

Сергей только мельком взглянул на свою знакомую, быстро оценив все прелести.

«Не мой все-таки фасон. Худая, а грудь совсем маленькая. Хорошо, что она не видит, что я ее такой вижу».

За то при ярком освещении рыжие волосы Елены, рассыпавшиеся по черной шёлковой простыне, казались золотой россыпью, и задержали взгляд парня дольше, чем все остальные части тела.

Подружка Елены находилась в соседней комнате. Здесь не было кроватей. Была колодка, наподобие тех, что показывают в фильмах о средневековье, когда в них заковывают преступников, зафиксировав между двух половин с вырезами, голову и руки человека.

— Почему их еще не освободили?

— Эти уроды не говорят, где ключи. Утверждают, что, приехав сюда, уже увидели такую картину. Типа, девчонки сами себя заковали.

— Персонажей развели?

— Да, Линда. Все, как положено, в отдельных комнатах.

— Что с чатом?

— Я им амулетики накинул. Но я пришел позже полиции. Вероятно, что они уже кому надо отписаться успели.

— Начнем с самого высокоуровневого из троицы. Веди.

Клирик: А что за амулеты?

Монах: Бижа, блокирующая игровой чат.

Череп, прикованный наручниками к батарее отопления, увидев вошедших, начал кричать, требуя своего адвоката, но едва рассмотрев ник Линды, замолчал на полуслове.

Клирик его очень хорошо понимал. Он тоже опешил, увидев ее двухсотый уровень и сверкающий золотом ник, внезапно вспыхнувший над головой. В его городе она такое не демонстрировала.

— Я — Системный судья. У тебя, Череп, ровно одна минута на то, чтобы просветить меня о том, что тут происходило. Быстро, честно и без виляний. В противном случае, правом, данным мне Системой, ты будешь немедленно приговорен к обнулению, а присутствующие тут клирики, приведут мой приговор в исполнение. Слушаю.

Череп размышлял секунд пять, а потом заговорил.

— Это не моя идея была. Все придумал Саурум. Он суть поймал последним из нас «по схеме». Но заводи ему не нравились. В них с кланом ходил по обязаловке. Он больше с артефакторами возился, хотя роль у него «Охотник». Удачливый охотник, но слишком заносчивый. Вот там, у артефакторов, он и нашел бижу, которая девок обывательских с ума сводит. Ему нравится, когда они сами близости с ним добиваются. А еще мучать любит и снимать на камеру. Сразу на несколько камер. Фильмы монтирует. В инет потом видосы толкает и, вроде бы, где-то есть у него своя фильмотека. Точно не знаю.

— Что потом с девушками?

— Я не знаю.

Линда, до этого склонившаяся к Черепу, выпрямилась.

— Властью, данной мне…

— Нет! Не надо! Пожалуйста. Они их потом в заводи уносили. Всех.

— Это невозможно. Обывателям нет хода в сопряжения.

— Тела! Уже мертвые тела они… мы туда выносили и оставляли тварям. Но я не убивал! Они меня заставляли, но ни одной я не смог убить. Вывозить помогал, это было. Но не убивал! Меня слабаком называли. Смеялись.

— Как убивали?

— По-разному. Душили. Ножом Саурум любил мучить, после того, как попользует. Он долго трахать не любил. Ломанул целку, кончил, а потом издевался. Леговаз душил, когда сам кончал. Его клиентки долго не мучились.

— Сколько убили?

— Много. Я не считал, но больше двадцати, это точно. Несколько раз они без меня это проворачивали.

— Кто еще знал? Игроки, сокланы?

— Никто. Может кто-то подозревал, но вряд ли. Может артефакторы, с которыми Саурум якшался. Я не знаю точно.

Монах тронул Линду за локоть, прося разрешения на вопрос. Она кивнула.

— Кто давал информацию о том, что девушки девственницы?

— Это тема Леговаза. У него друг есть. Из обывателей. Врач-гинеколог. Он в какой-то квалификационной медицинской комиссии. Они по области мотаются, проверяя практический уровень подготовки гинекологов. Данные там брал при осмотрах, которые местные врачи проводили, и сливал все Леговазу. А дальше мы сами уже занимались, используя заточенную на это дело бижутерию.

— И еще. Если ты такой ангел, почему у тебя ник краснее, чем у тех двоих?

— Это мне за драку с полицейскими. Два раза сцепился. Первый раз это Игрок был, патруль на дороге за превышение скорости. Я его первым ударил. Второй раз в боулинге сначала с охраной подрался, потом с патрульными. Девок я не убивал! Помогал только морально обрабатывать и вывозить.

— Те двое как делали, что ники едва розовые?

— Это Саурум придумал схему. Они доводили девчонок сначала таблетками и бижей до состояния агрессии. Те по дурости то ногти в ход пускали, то драться кидались, то кусались. А у наших, типа, самооборона. Прокатывал такой вариант.

Сергей обратил внимание, что Линда с Монахом переглянулись. Взгляды у обоих были удивленные, и сейчас, наверняка, они переписывались, думая, как Система так могла оценить действия этих Игроков.

— У кого ключи от замков?

— У Леговаза.

— В клане уже знают, что вас полиция задержала?

— Я никому не писал.

Линда применила к Игроку Череп «Оковы молчания».

— Идем теперь к этому деятелю. К Леговазу.

Игроки вышли из комнаты, уступив место двум полицейским, оставшимся охранять задержанного.

Леговаз лежал на полу комнаты с руками, скованными за спиной. Судя по лицу, при задержании он не очень четко выполнял команды: губы были разбиты, а под носом уже подсохла кровь. Охранявший его спецназовец по команде полковника вышел из комнаты.

Линда молчала, давая ему возможность рассмотреть ее необычный ник и проникнуться моментом.

Проникся, но выводы сделал неверные.

— Вас ко мне адвокатом прислали? Клан или батя так удачно подсуетился? — в глазах парня промелькнула радость.

— Не угадал. Твой уровень наверняка давал тебе возможность что-то слышать о Системных судьях. Я и есть Системный судья. Нас очень мало, а работы много. Я очень сдерживаю сейчас себя, чтобы не принимать скоропалительных решений. Как судья, я обязана все выяснить, изучить, и только потом принять решение о наличии вины в действиях Игрока, степени его виновности и соразмерность наказания. У тебя, как и у твоих товарищей, только минута на то, чтобы рассказать все и не обнулиться прямо в этой комнате. Я слушаю.

— А что мне рассказывать? Криминала нет! Телки сами захотели секса пожёстче. Мы только выполняли их прихоти. Все! А менты беспределят на частной территории.

Линда применила к Игроку Леговаз «Оковы молчания».

Линда жестом его остановила и повернулась к Монаху.

— Если я вынесу приговор, а вы его исполните, он рассыплется. Вопросы с полицией нам не нужны.

— И правду сказать даже только полковнику, мы не вправе, — согласился Монах. — Это запрещено Системой.

— Колоть надо Саурума! — вмешался Клирик. — Дайте мне с ним поработать! Плевать потом на красный ник! Надо найти, где он свой видеоархив держит. Найдем — дальше пойдет все как по маслу.

— Еще варианты? Только без эмоций.

— У меня нет своего решения. Поддерживаю Клирика, — поднял руки дед.

— Для меня все ясно. Подвожу итог. Эти подонки, пользуясь какой-то бижутерией, склоняли к близости обывателей, во время которой совершали убийства. Вердикт может быть только один — обнуление. Но сейчас мы в особой ситуации — тут полиция.

— Можно я предложу, — как в школе, Клирик поднял вверх руку.

— Давай, выкладывай, что еще тебе на ум пришло.

— Стаскиваем всю троицу в одну комнату, чтобы наглядно было. Просим полковника зайти к нам, а всех остальных обывателей убрать подальше. Перед этим приговор, например, Леговазу. Монах отвлечет полковника, я исполню и тело исчезнет. За неимением других вариантов, суть поймает наш полковник. Милости просим в Игру полицейского, как раз по профилю этой бандгруппы!

— То, что ты сейчас предложил, находится на грани. Есть такой термин на сленге игровом — «Подстава своего под обнуление». У Черта это прозвучало «поймал суть по схеме». В подавляющем большинстве случаев, это убийство Игрока, караемое Системой. Даже если я соглашусь, и полковник действительно поймает суть, став Игроком, должно пройти определенное время, чтобы он все это осознал. Времени у нас нет. Кроме того, Леговаз, судя по оговорке, успел списаться с руководством клана.

— Успеем с Саурумом поговорить, пока группа поддержки не прикатила.

Не успели. В комнату вошел полковник.

— На внешнем оцеплении друзья этих уродов собрались. Пожаловало человек под тридцать. Одни корочками адвокатскими тычут. Другие уверяют, что они правозащитники. Еще есть пара журналистов.

— А что ж адвокатов к ним не пускаете?

— Пока не видели у них договора на обслуживание этих персонажей, но уверяют, что скоро привезут. Страсти там накаляются. Мои парни не новички, но и «правозащитники», судя по их виду, не из детского сада прибыли.

— Тупик в расследовании получается, — заявил Монах, но Линда тут же отмахнулась.

— Никакого тупика нет. Нужны правильные ходы. Мы можем сделать все сами и забыть об этой ситуации, но вы сами впутали этих, — она ткнула пальцем в полковника. — Не было бы полиции, мы уже отсюда по своим делам ехали, по пути развозя девчонок по домам.

Полковника, судя по выражению лица, эти слова очень удивили.

— Скажите, полковник, у вас будут проблемы с вашим руководством, если вы прямо сейчас соберете своих людей и покинете этот дачный поселок? — в руках Линды появилась сигарета. За тем, таким же «волшебным» образом она достала длинный мундштук и закурила.

— Вы хотите сказать, есть ли у меня вариант, прекратить дальнейшее расследование и уехать, оставить вас самих с этой компанией.

— Да.

— Будут, но вполне решаемые. Но…

— Тогда у меня такое предложение: я убираю группу поддержки, а вы отправляете отсюда своих людей. Всех. Сами останетесь, если есть желание, узнать результат нашего расследования.

— Принято.

— Не торопитесь, полковник. Подумайте. Вы, не этот молодой человек, который вечно сует свою голову в пасть опасностям, — она кивнула в сторону Сергея, — а, надеюсь, умудренный годами и службой, муж. То, что вам станет сегодня известно, может кардинально изменить всю оставшуюся жизнь.

Семен Семенович расценил слова Линды как вызов.

— Я не знаю, что за контору вы представляете, но хочу в этом участвовать.

— Хорошо. Пусть будет так.

Линда направилась на выход из дома.

— Дед, кто эта вамп-женщина? — полковник ткнул Монаха локтем. — Такое ощущение, что она чувствует за собой поддержку всей ядерной триады государства. Тоже из вашей банды экстрасенсов?

— Угу. Из нее. Но поддержка у нее круче той, что ты сказал.

Полицейские в оцеплении внешне сохраняли спокойствие, но пальцы держали на спусковых крючках автоматов. Когда Линда, сопровождаемая клириками, вышла к собравшимся на улице соклановцам задержанных, их было уже около сорока человек.

При появлении ее, крики тут же стихли.

— Что-то возраст у многих из вас не соответствует названию «Золотая молодежь». Кто старший?

Из-за спин молодых Игроков выдвинулся Стержень, имевший восьмидесятый уровень и ник бледно-зеленого оттенка. Его взгляд скакал с ника женщины, на ее лицо, и обратно.

— Я — Системный судья, — негромко, чтобы ее слова не были услышаны полицейскими, сказала Линда. — Ваши соклановцы: Саурум и Леговаз совершили тяжкие преступления в реале против обывателей. Здесь мной проводится расследование от имени Системы. Их вина уже установлена. Во избежание перехода части обвинений на весь клан, рекомендую провести их исключение из состава клана, а вам незамедлительно покинуть это место.

Клирик: Почему она Черепа не указала?

Монах: Позже скажу.

— Я доложу руководству клана, но…

— Твое «но» мне безразлично. У меня очень мало времени, Стержень.

Стержень, соглашаясь, кивнул и направился к своим Игрокам. Через минуту начали отъезжать их машины.

— Ваш ход, полковник, — Линда развернулась к Семену.

Полковник отошел в сторону, подзывая старших групп. Через несколько минут оперативники оперативно-поискового управления и сопровождавший их спецназ, покидали и дачный участок, и улицы дачного поселка.

На улице осталось только две машины: Аурус Линды и Мерс полковника.

Наконец кругом успокоились сторожевые псы, растревоженные необычным многолюдием в их вотчине. Любопытные соседи отошли от окон, поправив шторы. На поселок опустилась темень позднего летнего вечера.

— Всех в одну комнату, — распорядилась Линда. — А вы, полковник, если вас не затруднит, освободите наконец-то несчастных девушек. Думаю, что вы сможете что-то придумать, чтобы разобраться с замками.

Монах и Клирик волоком перетащили Леговаза в комнату, где находился до сих пор не потревоженный Саурум. Череп перешел сам и уселся на пол в углу, на который ему указали.

На Саурума появление двухсотуровневого Игрока с золотым ником не произвело должного впечатления. Наоборот, он сразу начал всем хамить.

— А это что за бикса приперлась, светящаяся, как фонарный столб? И с охраной из малолетки и старпера!

Монах взглянул жалостливыми глазами на Системного судью: — А приговор не прописывает способ обнуления?

— Я приговор еще не огласила. Но лучшебы ты не спрашивал, Монах! Пытать запрещаю.

Линда вновь развернулась к троице. Череп и Леговаз стали еще бледнее. Кроме этого Черепа била сильная нервная дрожь. Саурум внешне сохранял спокойствие. Сергей обратил внимание, что мелкая звездочка рядом с никами Игроков, указывающая на их принадлежность к клану, исчезла одновременно у всех. Клан очень оперативно реагировал на пожелание Системного судьи.

— Игрок Леговаз. Вы обвиняетесь в преднамеренном воздействии на обывателей с использованием механизмов Игры. Вы обвиняетесь в необоснованном причинении вреда обывателям. Вы обвиняетесь в убийствах обывателей. Властью данной мне Системой, Игрок Леговаз приговаривается к обнулению.

Лицо Леговаза мгновенно стало красным и искривилось от ужаса.

— Умоляю — не надо обнуления! — он с размаха ударился головой о пол. — Прошу — не надо обнуления.

Но Линда, не слушая его, продолжала: — Любой Игрок, обнуливший Игрока Леговаз считается невиновным, но выполнившим поручение от Системы.

Клирик не ожидал, что Монах тут же исполнит приговор, выстрелив в голову из появившегося в руке пистолета, оборвав вопль приговоренного, перешедший в писк.

Сергей уже видел множество смертей в Игре, но то все были смерти тварей. Смерть Игрока он видел впервые.

Сначала было все как при обычном попадании пули в любое живое существо: тело валится на пол, а пуля, вырвав часть костей черепа и мозгов с кровью, оставляет страшный узор на стене комнаты.

Через несколько секунд красно-серая масса начинает исчезать, и вскоре на стене осталась только выщерблена, в которой притаилась расплющенная пуля. Тело очень быстро распалось, превращаясь в серую пыль, которая, словно вода в песок, впиталась в ковровое покрытие пола.

На месте, где только что был труп, осталась только черная шкатулка.

— Весь игровой инвентарь, оставшийся после обнуления, до окончания расследования переходит в распоряжение Игрока Монаха.

Линда повернулась к Черепу, который, поджав колени, в ужасе вжался в угол, закрывшись от ее взгляда руками, но тут ее отвлек какой-то шум в коридоре.

— Монах, проверь, что там?

Старик, едва выглянув за двери, сразу бросился к стоявшему на коленях полковнику, который усиленно тер кулаками свои глаза.

— Все хорошо, Линда. Семен вовремя прищурился, что-то рассматривая. Цифры руками пытается прогнать.

— Теперь это твой подопечный. Занимайся.

— Так он и обывателем был моим, — Монах равнодушно пожал плечами.

Системный судья поменяла свои планы по очередности вынесения приговоров, и теперь повернулась к Сауруму.

— Игрок Саурум. Вы обвиняетесь в преднамеренном воздействии на обывателей с использованием механизмов Игры. Вы обвиняетесь в необоснованном причинении вреда обывателям. Вы обвиняетесь в убийствах обывателей. Властью данной мне Системой, Игрок Саурум приговаривается к обнулению. Любой Игрок, обнуливший Игрока Саурума считается невиновным, но выполнившим поручение от Системы.

Монах: Давай, Клирик. Когда-то это надо было совершить.

Сергей за пару секунд перебрал разные способы умерщвления человека, которого сейчас прировнял к твари из заводей. Красочные образы мелькали один за другим. Было желание свернуть шею, отработав прием, показанный ХоМяКом. Перерезать горло, чтобы кровь забрызгала дожидавшегося своей очереди Черепа, или просто воткнуть нож в сердце.

Он извлек из внутреннего хранилища пистолет Макарова, и так же, как и Монах, выстрелил в голову приговоренного, целясь в центр лба. Как оказалось, Система щедро поощряла за выполнение приговоров.

Вами исполнен приговор Системного судьи. Начислено 100000 свободного опыта.

Тело Саурума исчезло еще быстрей, чем Леговаза. Точно такая же, как и после Леговаза шкатулка, осталась возле стены комнаты.

— Весь игровой инвентарь, оставшийся после обнуления Игрока Саурума, до окончания расследования также переходит в распоряжение Игрока Монаха.

Глава 15

— Как там твой новый подопечный?

— Все как у всех, Линда. Трясет головой, трет то виски, то глаза. Иногда матерится. Короче, настраивается. Заканчиваем с ними и по домам?

Линда повернулась к молодому клирику и кивнула в сторону трясущегося Черепа.

Линда: Чтобы ты делал в такой ситуации?

Клирик: У оперов говорят: «Качать ситуацию по полной». Это значит, извлекать все выгоды из стрессового состояния задержанного. Надо снять «пенку», то есть быстро выяснить его осведомленность обо всем, что только ему известно. И не обязательно, что это связано только с этим конкретным делом. Можно выпотрошить не только о его делишках, и деяниях подельников, но и попробовать заглянуть в дела их клана. Мне не нравится фраза «Поймал суть по схеме».

Линда: Хорошо.

— Монах, пожалуй, тебе стоит побыстрее привести в чувство нашего нового Игрока.

Старик кивнул и вышел из комнаты. Линда с минуту молчала, о чем-то размышляя. Приняв решение, она посмотрела на Черепа, старавшегося слиться со стеной, в надежде, что о нем забудут.

— Игрок Череп. Вы обвиняетесь в преднамеренном воздействии на обывателей с использованием механизмов Игры. Вы обвиняетесь в необоснованном причинении вреда обывателям. Вы обвиняетесь в соучастии в убийствах обывателей и сокрытию следов преступления. Властью данной мне Системой, Игрок Череп приговаривается к обнулению.

Молчавший до этого Череп, издал скулящий звук, и завалился на бок.

— Приведи его в чувство, Клирик. Я еще не закончила.

Кружка воды, вылитая на голову, не помогла. Пришлось энергично растирать ладонями уши, вызывая этим приток крови к голове.

— Норма. Он в сознании, — Клирик за воротник поднял начавшего моргать Черепа, прислонил его спиной к стене, встал и отошел в сторону.

— Продолжим. Любой Игрок, обнуливший Игрока Черепа, считается невиновным, но выполнившим поручение от Системы. Учитывая доводы, приведенные Системному судье клириком, участвующему в разбирательстве по данному делу, исполнение приговора откладывается до особого распоряжения. На этот период на учетную запись Игрока Череп будут наложены игровые ограничения. Череп, тебе понятен вынесенный приговор и его суть?

— Да, да, да! — голова Черепа мелко тряслась, стряхивая на пол капли пота, выступившие по всему лицу и стекавшие на нос и подбородок.

Линда применила к Игроку Череп «Оковы повиновения».

— Тебе запрещается: разглашать кому-либо, кроме присутствующих здесь Игроков, наличие и суть приговора; вступать в кланы и временные отряды; посещать заводи сопряжений миров; менять место проживания без разрешения клириков. Соблюдение ограничений контролируется Системой.

— А теперь, Череп, — Линда склонилась к его лицу, — когда официальная часть окончена, добавлю: не дай Система, если ты хоть на кончик мизинца откажешься от помощи моим помощникам, которые будут заниматься тем, что ты тут нагородил со своими почившими друзьями. Сиди тут в углу тише мыши, пока не понадобишься.

Линда встала и отвела в сторону Клирика.

— Заниматься им поручу Монаху и новичку. Твоя главная забота — учеба. Понятно?

Клирик молча кивнул.

— Вопрос. Когда я с черепом общалась, ты сместился в нашу сторону. Боялся, что он сможет чем-то мне навредить?

— Опасался.

Линда усмехнулась.

— Ты считаешь, что Игрок, достигший двухсотого уровня не сможет за себя постоять при общении с двадцать пятым?

— Позавчера Плащевик с уровнем сто тридцатым, считал себя крутым, напав на четверых Игроков. Уровни 50, 15, 10 и 10. И умер. Чуть раньше Крипноит сотого уровня напал на них же, но без пятидесятника. И умер. Но то были твари. Хищники. Это их природа и они были предсказуемы. Череп — человек. Что могло родиться в его воспалённом стрессом сознании, никто не знает.

— Принято. Пятидесятником был ХоМяК?

— Угу.

— И после этого объявил два дня выходных?

Клирик кивнул.

— Что отращивает?

— Обе кисти.

— Хорошо. Я уезжаю. Черепом пусть мальчики занимаются, а ты девочек приводи в чувства и развези по домам.

— Вопросы можно?

— Только быстро.

— Когда можно применять бижутерию к обывателям?

— Вопрос не по адресу. Для таких вопросов у тебя есть тренер.

— Для чего меня отправили учиться?

— Глупый вопрос. Учатся для получения знаний.

Клирик проводил взглядом Линду. Перейдя к окну, он смотрел, как она прошла по дорожке и села в машину. Только сейчас он заметил присутствие еще одного Игрока, который осматривал местность, пока женщина не скрылась внутри автомобиля.

— Забавный выдался у тебя выходной, — к окну подошел Монах, опершись руками на подоконник.

— И насыщенный эмоциями и знаниями. Я должен…

— Я знаю о всех поручениях. Череп наш, девочки — тебе. Как сам после первого исполнения?

— Думал, что буду как-то переживать и волноваться.

— И?

— Не переживал и совсем не волновался. И знаешь, хорошо, что Линда прямо запретила их пытать.

Когда Сергей проходил мимо полковника, сидевшего на низком пуфике, обратил внимание на его бледность. Еще недавно по такому же признаку его начальник Клещ вычислил нового несчастного, поймавшего суть. Хотелось сказать что-то ободряющее, но передумав, он отправился на первый этаж.

Ирина и Елена сидели на кухне, закутавшись в пледы.

Ирина уже немного отошла от стресса. Держа двумя руками кружку с приготовленным кем-то чаем, она повернулась, когда в комнате появился новый человек. Лицо было опухшим от слез, а на щеках еще оставались темные разводы от растекшейся туши.

Лена как сидела спиной к двери, так и осталась сидеть, никак не отреагировав на его приход. Уставившись на чайник, она замерла.

— Как вы, девчонки?

— Шестой или седьмой, за этот вечер, — хмыкнула Ирина на его вопрос, — и третий, кто после того, как меня высвободили из станка, слово в слово озвучил этот вопрос. Нормально я. Нормально. А вот Ленка плохая. Возможно, что кукухой поехала. С тех пор как нас в эту комнату привели, я еще ни одного слова от нее не услышала.

— Где одежду вашу искать?

— Ох, не до того мне было, чтобы смотреть, куда ее дели. Но поначалу было все аккуратно. Романтика. Думала: «Вот она — настоящая любовь». Я только потом поняла, что «попала», когда увидела сразу две камеры, направленные на меня. Удивилась. Спросила. А тут еще Рома пожаловал и тоже с камерой. И понеслось…

— Сидите. Пойду наверх. Где-то же вещи должны быть.

Ира кивнула. Лена даже не шевельнулась.

Одежду Лены он нашел в той же комнате с кроватью, где нашли девушку. Одежда была под кроватью. В дальнем углу нашелся и ее телефон. Судя по состоянию, туда его швырнули мощным броском. Звонить он уже точно никогда не будет.

Тут для освобождения пленницы полковник не церемонясь перерезал кожаные ремни. Обычный кухонный нож он бросил на кровати. Уже отвернувшись, чтобы выйти, Сергей вновь вернулся к осмотру. Что-то малозаметное привлекло его внимание.

Самый кончик серебряной цепочки выглядывал из щели между спинкой кровати и матрасом. На оборванной цепочке блестела массивная многоугольная подвеска с большим овальным камнем оранжевого цвета.

Уникальный предмет. Амулет Подавления. Уровень 30.

Характеристики: игровых характеристик нет.

Свойства: подавляет волю носителя предмета. Время действия — 2 часа. Время перезарядки — 5 дней.

Дополнительные свойства: способен воздействовать на обывателей.

Сергей заулыбался, пряча амулет в карман, ожидая, что за находку важной улики Система чем-то одарит.

— Ну, нет, так нет, — разговаривая сам с собой, он пошел в следующую комнату. — Куда ж еще добавлять? И так у меня Удача 6, Внимание 8. Наверное они и сыграли свою роль, когда нашел предмет.

Комната, в которой содержалась Ирина, выглядела «повеселей». Она была нашпигована приспособлениями для сексуальных утех, в которых партнеры разделялись не по принципу «Он и Она». Здесь «Высший» властвовал над «Низшим».

Комната была хоть и небольшая, но «нафаршированная» приблудами «на любителя».

Колодки, в которых они нашли Ирину, соседствовали с массивным креслом, оборудованным приспособлениями для привязывания к ножкам и спинке человека, сидящего в нем.

В дальнем от входа углу на полу стояла железная клетка с призывно открытой дверцей, а рядом стояла еще одна колодка, но с дополнительными пазами. Сергей не был специалистом, но подумав, решил, что эти пазы нужны для закрепления не только головы и рук, но и ног.

Тут же, аккуратно разложенными на столике, дожидались своего часа несколько плеток-многохвосток, плетеный кнут, кляпы для рта и намордники.

Даже двери с внутренней стороны были оборудованы приспособлениями для фиксирования рук и ног.

Одежда Ирины была свалена в кучу и теперь годилась только на тряпки. Блузка разорвана на два больших куска, а джинсы, судя по ровным краям на ткани, срезались с девушки ножом.

Сергей в этой комнате насчитал восемь камер, которые должны были фиксировать и сохранять для хозяина все, что он воплощал тут в реальность со своими партнерами.

«Стоп! Четыре камеры переносные. Они на штативах. А где накопитель для стационарных?».

Осмотр привел его в неприметную комнатушку чердачного помещения. Хлипкая дверь была выбита во время захвата здания полицией. Тут и находились видеорегистраторы, к которым тянулись кабели от всех камер, имевшихся в доме. И от наружных, призванных оберегать границы владения, и внутренних, уже видевших немало страшных событий.

Поковырявшись в настройках, Сергей разобрался, как просматривать видеофайлы. Но тут его ждало разочарование — архива не было. Все снятое датировалось только сегодняшним днем.

В режиме ускоренного просмотра он глянул, как во дворе появилась машина. Ничего не подозревающие, смеющиеся девушки зашли в дом. Потом вдоль улицы промелькнули фигуры в темной одежде и вот уже спецназ заполнят двор дачи.

Видео с внутренних камер было не менее интересным, но его Сергей решил просмотреть позже. Как-никак он же пошел искать одежду для девчат.

Петелька красного шнурка, едва выглядывавшая из-под тумбочки, привлекла его внимание на выходе из комнаты. Потянув плоский шнур, Сергей вытащил флешку, выполненную в виде японского меча. Такую стильную вещицу не стыдно носить на шее в виде украшения. Но не только это теперь требовало изучения.

Обычный предмет. USB-флеш-накопитель. Уровень 5.

512 Gb

Модификатор — привязка. Статус модификатора — обнуление.

Сергей вернулся к столу и вставил накопитель в компьютер. На вкладке «Мой компьютер» появилась новая иконка «Моя прелесть». Владелец точно пересмотрел «Властелина колец».

«Инна 3 марта», «Светлана Г. 6 апреля», «Вера-Венера 1 июня», «Люся Котик 23 июня». И так тридцать два видеофайла!

Выборочно включив просмотр «Мария Ю. 31 августа», Сергей понял, что это профессионально смонтированный фильм со всех камер. В главной роли Саша-Саурум и неведомая Мария.

Девушка в коридоре. Улыбается и целуется со «своим» парнем. Объятия и поцелуи выглядят искренними и чувственными. На входе в комнату Мария резко останавливается, но только на мгновенье. Саурум гладит ее спину и подталкивает вперед, что-то говоря в ухо.

Микрофон хорошо ловит его слова: «Если тебе не понравится, то продолжать тут не будем», а рука уже проскользнула под пояс ее брюк.

«Я мечтала, что первый раз будет какой-то особенный. На кровати».

«А что может быть еще особенней, чем такая необычная обстановка? Кровать, это обыденность. Тут я обещаю настоящий драйв и полноту ощущений».

А на шее девушки блестит серебром Амулет Подавления. Его Саурум снял, как только девушка, все еще смеясь над новой забавой, позволила поместить себя в колодки. Только для пробы. В одежде. И вот уже в руках насильника нож, которым он очень умело срезает одежду с осознавшей все девушки. Визг, крики о помощи, и мольбы вызывают у него только ухмылку. И азарт.

Выключив изображение, Сергей направился вниз.

Ирина допила чай, и теперь стояла у окна, всматриваясь в черноту ночи. Лена все также сидела, рассматривая чайник. Заглянув сбоку, он посмотрел на полуприкрытые веки девушки.

«Ирина права — кукушка отлетела. И что теперь говорить Ларисе Егоровне?».

— Ира, твои вещи в хлам разодраны. А одежда Лены целая. Только помятая. Она так и молчит?

— Как видишь. Может в других комнатах поискать хотя бы какую-то рабочую одежонку.

— Я гляну.

Внизу более-менее пришедший в себя полковник, «колол» Романа. Монах не мешал, стоя в сторонке.

Клирик: Выйди, чтобы я появлением не сбил его с нужного ритма.

— Как Семенович?

— Оклемался чуток. Я не стал его сразу загружать всеми наворотами Игры. Пока что сообщил, что и у него теперь есть небольшие способности к экстрасенсорике. Пусть, как положено по регламенту, выспится, а там мне полегче будет с ним общаться. Как девки?

— Ира в норме, но без одежды. Ленка с одеждой, но в полной прострации. Шок, если не хуже.

— Еще бы. Не знаю, как у баб тараканы в голове работают, но уверен, что ожидание одного и жестокая реальность совершенно другого, мозги у нее вывернули наизнанку.

— Держи, — Сергей протянул флешку. — Отдашь потом полковнику. Тут все художества нашей банды. Надеюсь, что все. Тридцать два ролика. Аппаратура на крыше в специальной комнате. Если бы не обнуление этого урода, мы бы ее не нашли. Не знаешь, машина с ключами? Мне же девчонок надо по домам развозить.

Для Иры он все-таки одежду нашел. Мужскую, большого размера и сильно перепачканную штукатуркой и краской.

— Сойдет, чтобы до квартиры добраться, — заявила девушка, оценив новый наряд. Пока Сергей отсутствовал, она уже смогла одеть Лену.

Ключи и документы были в автомобиле. Усадив девушек на заднее сиденье, Сергей направился в город.

— Я города практически не знаю. Подсказывай, куда тебя отвезти.

— Если бы я так его знала! Это же столица, а в ней едва свой район знаешь. Все перемещения в метро.

На развязке с окружной дорогой он увидел экипаж дорожной полиции. Уже проезжая мимо, заметил, что лейтенант Игрок, и остановился.

— Выручай, лейтенант, — Сергей показал свое служебное удостоверение. — Приказали потерпевших развести по домам, а как проехать, я не знаю.

— Прикомандированный? — спросил лейтенант, рассматривая удостоверение из другого региона.

— На учебе. Под руку просто попался.

— А кто приказывал? — ТопорВойны был Игроком семнадцатого уровня.

— Фамилию не запомнил. Полковник. Зовут — Семен Семенович. У них тут мероприятие проводилось.

— Да видел пару часов назад в город они возвращались. Куда ехать? Адреса?

Ирина назвала свой домашний адрес.

— Это не далеко, но и не близко. Главное, не заблудишься. По прямой до перекрестка с кольцевым движением. Первый съезд направо. А там, думаю, она уже будет сама ориентироваться. А вторая?

Сергей не знал адреса молчавшей всю дорогу Лены, и назвал адрес бабушки.

— Это сложнее будет объяснить. Отпишись мне, как высадишь первую. Найду кого-то из наших в том районе. Они подскажут.

— А я тебя видела, — сказала Ирина, когда они отъехали от полицейских.

— Где это?

— Лена мне тебя показывала. Возле супермаркета ты проходил недалеко от нас. Она тогда мне тебя показала. Говорит: «А вон тот малахольный хахаль, которого бабушка сватает». Знаешь, я тогда подумала, что ты там случайно оказался. А теперь выходит, что нет.

— Тогда случайно было.

— А сегодня?

— Сегодня мы работали целенаправленно. Но информации было мало. Чуть было не опоздали.

— Спасибо, Сергей.

Девушка надолго замолчала, думая о чем-то своем. Только узнав свой район, она показала куда надо ехать.

— Пока, — махнув на прощанье, направилась к своему подъезду.

Лена спала, привалившись к двери.

ТопорВойны помог и тут, быстро связавшись с ближайшим экипажем, который объяснил, куда ехать дальше.

— Лена, просыпайся! Мы приехали, — он тормошил девушку за плечи.

С большим трудом Сергей довел ее до квартиры.

— Бог мой! — воскликнула Лариса Егоровна, увидев в полночь внучку в невменяемом состоянии. — Леночка, что с тобой?

— Не надо ее сейчас трогать. Все утром. Пусть отоспится. У нее сегодня выдался трудный день.

— Ведите ее на мою кровать, Сережа. Я в кресле расположусь. Теперь мне точно до утра не заснуть.

Когда Лену уложили в кровать, бабушка прицепилась к нему с расспросами.

— Где вы ее нашли, Сережа? Что случилось?

— Ничего страшного не произошло. Всего я не знаю, но одно могу сказать точно — вы были правы. Компания была не очень хорошая. Мой знакомый смог вовремя вмешаться. Надеюсь, что больше она с ними дружбу водить не станет.

— Это было опасно?

— Нет, — соврал Сергей, изобразив спокойствие на лице. — Юношеские шалости. Но лучше было пресечь их на ранней стадии. Все получилось. И, пожалуйста, не расспрашивайте ее ни о чем, Лариса Егоровна. Хорошо?

— Договорились. Но, как-нибудь потом, вы мне все-таки расскажите, что знаете. Вы же понимаете, что я с таким неведением спать спокойно не смогу.

— Обещаю. Я тоже чуток устал. Давайте отсыпаться.

ХоМяК: Внимание, бездельники! Информация для всех. Сбор в Скрытом городе в 5.00. Место сбора — Городская ратуша, второй вход. Быть готовым к выходу в заводь на длительный срок. Внутренние хранилища заполнить боеприпасами, продуктами, лечилками.

«Вот и выспался!», — подумал Сергей, открывая вкладку с действующими аукционами.

Глава 16

Ночь прошла практически без сна. Сначала аукционы, потом проверка снаряжения. Одно заряжание магазинов чего стоило! Это надо было делать тихо, чтобы не разбудить хозяйку и ее внучку.

По активным окошкам группового чата Сергей видел, что и другие курсанты бодрствуют. Тренер тоже не спал.

Выйдя из своей комнаты еще до рассвета, Сергей обнаружил в комнате спящую в кресле Ларису Егоровну, которую, свернувшись на ее коленях убаюкивал мурчанием Тоша, и сидящую на кровати Елену.

«Черт побери. Этого мне еще сейчас не хватало!», — мысленно выругался он. Над головой девушки зеленым цветом светился ник «***».

«Приехали! И как же не вовремя она суть поймала!».

Девушка смотрела на него ничего не понимающими глазами, и судя по ней, готова была или разрыдаться, или впасть в истерику. Или и то, и другое одновременно.

— Тссс! — он показал ей, что надо молчать, и жестом позвал на кухню.

— Лена! Все хорошо, — он крепко сжал ее плечи и встряхнул девушку. — Ты не сошла с ума. Цифры, которые ты видишь в своей голове, это не шизофрения! Со мной тоже было такое. Верь мне. Договорились?

Девушка кивнула, но не убедительно.

— Глянь сюда, — он показал пальцем на свой ник. — У тебя то же самое. И у меня голова в свое время была забита цифрами. Но все смогу тебе объяснить позже. Когда вернусь.

— Когда? Я схожу с ума!

— Не обещаю, что будет это скоро. Постараюсь справиться быстрее, но от меня ничего не зависит. Никому ничего рассказывать не надо ни об этих цифрах, ни о том, что вчера произошло на даче. Постарайся ни с кем посторонним не общаться. Будь дома, скажись больной. Когда успокоишься, представь, что у тебя в голове теперь есть свой персональный компьютер. Взглядом можно и нужно в нем покопаться. Изучай. Сейчас я очень тороплюсь. Бабушке скажешь, что меня вызвали по тревоге.

Клирик: Беда, Монах! У меня сбор в Скрытом, а Лена суть словила. Второе обнуление никуда далеко от дачи не делось. Только что очнулась.

Монах: Учись спокойно.

* * *

К месту сбора их группы Сергей примчался последним, поймав недовольный взгляд тренера. Но успел. На часах только 4.55.

В этот раз все Игроки выглядели иначе, чем в прошлый выход в заводь, когда облачались и вооружались, кто чем успел. Теперь вид у всех был боевой. Все щеголяли мощным защитным снаряжением. Оружия не доставали — согласно общих правил, в Скрытом городе его на виду держать было запрещено.

Он не стал использовать облачение Гремучей змеи. Средства в три с половиной миллиона свободного опыта позволяли прикупить хорошее снаряжение на аукционе.

Хорошее снаряжение. Панцирь Василиска. Уровень 25. Прочность 85 %.

Модификатор — усиление прочности на 50 %.

Характеристики:

Сила +3

Защита +3

Реакция +3

Дополнительные свойства:

Восстановление здоровья на 30 единиц при критическом уроне. Перезарядка — 10 минут.

Снижение расхода Темной материи на 2 % при использовании навыков.

В комплекте с панцирем шел только шлем. Где делись наручи, продавец не писал, а отдельно этого предмета, чтобы собрать полный сет, в лотах аукциона и в объявлениях о продаже Клирик не нашел.

Хорошее снаряжение. Шлем Василиска. Уровень 25. Прочность 80 %.

Без модификатора.

Характеристики:

Выносливость +3

Удача +3

Скорость +3

Дополнительные свойства:

Снижение на 50–80 % повреждений от ментальных атак в зависимости от уровня противника.

Эта покупка обошлась в 90000, но он все равно был доволен.

Холодное оружие менять не стал — Абордажная сабля ему нравилась и уже не раз доказала свою эффективность в ближнем бою.

Как распорядится его ролью в предстоящем выходе тренер, было не известно, но для работы по тварям на расстоянии, помня, как их выручал «Абакан», он прикупил автомат с хорошим обвесом. Выбирал между АК-12 с калибром 5,45 и АК-15 по 7,62, и шерстил форум по этой теме.

Советчиков, как всегда, было много. Большинство Игроков хаяло калибр 5,45, отдавая предпочтенье большему калибру. Полезная мысль все же там прозвучала. Оказывается, модификаторы на патроны 5,45×39 стоили в два раза дешевле, чем на более убойный в реале 7,62×39.

Клирик решил, что будет компенсировать убойность модифицированными патронами.

Хорошее оружие. Автомат АК-12. Уровень — 15. Прочность 90 %. Модификатор — привязка. Модификатор — снижение веса на 1\3.

Дополнительное вооружение: гранатомет подствольный ГП-34

Дополнительное снаряжение: прицел коллиматорный «Взор-3».

Дополнительное снаряжение: лазерный целеуказатель с фонарем.

На боекомплекте и магазинах к автомату он решил не экономить, купив три магазина с модификаторами на увеличение объема до ста патронов.

Долго думал, сколько брать с собой патронов, но помня, что ХоМяК писал о забитом хранилище и длительном походе, взял тысячу. Лоты с мелкими партиями и те, где были представлены в комплекте трассирующие боеприпасы, он игнорировал. В конце концов выкупил лот, где было пятьсот бронебойных с модификаторами на повышение пробиваемости на 30 %, и пятьсот обычных, но имевших модификаторы на увеличение возможного критического урона на те же 30 %. Патроны обошлись в 11000. Автомат в комплекте облегчил счет всего-то на 30000.

Еще 10000 ушло на десять ВОГов к подствольнику. Как уверяли форумчане, тысяча за штуку, это хорошая цена, при условии, что есть хоть какой-то модификатор. А их тоже было несколько видов: на увеличение точности, увеличение дальности, площадь поражения осколками, для кумулятивных — увеличение пробивной способности. Но ставить больше одного модификатора на ВОГ оружейники отказывались — Система не позволяла делать из этого боеприпаса мини-бомбу.

Хороший предмет. Кольцо Здоровья.

Характеристики:

Здоровье +5

Выносливость +4

Сила +3

Свойство: Восстанавливает 50 единиц здоровья. Поглощает 50 единиц Тёмной материи. Перезарядка 30 секунд.

Клирик, увидев эту бижутерию на аукционе, подумал, что «пусть будет». 50 единиц могут помочь не загнуться при критическом уроне. После столкновения с метаморфами, когда его жизнь висела на 0.5 %, он это хорошо усвоил. Да и цена колечка в 10000 была не такая уж и страшная. Как-никак он теперь миллионер.

Все покупки, включая продукты и воду, обошлись в 170000 свободного опыта.

Большая и Малая площади возле ратуши были заполнены группами Игроков. Присмотревшись, Клирик сделал вывод, что их отряд самый малочисленный, что тут же подтвердил тренер.

— Строимся. Рассказываю, пока есть еще десяток минут, что нам предстоит. Этот выезд не планировался мной в учебной программе, но так уж сложилось. Мне поступило предложение заполнить курсантами, то есть вами, вакансии, образовавшиеся у кланов перед предстоящим мероприятием ввиду того, что в заводи произошел какой-то временной сбой. Немного раньше положенного срока началась миграция Бигг-гудронов, на игровом сленге именуемых «Слоники». Мы их пока не изучали, так что сразу посмотрите на практике. Кто может что-то о них сказать? Никто. Правильно! Высовываться не нужно, это только займет время. Бигг-гудроны, очень большие существа. Даже не знаю, как словами передать их величину. Чтобы я не рассказывал, вы поразитесь от их вида. Кроме того, их будет много. Для того чтобы подзаработать, несколько кланов собрались вместе. Наша группа вступает в клан «Троглодиты» на правах временных членов. Условия с «временщиками» простые. 80 на 20. То есть, с заработанной каждым из вас сотни, 80 % уходит в казну клана.

Вижу недовольные физиономии, и чтобы они стали еще более недовольными, продолжу. Мы вступаем на правах взвода и выполняем все команды руководства, как минимум, клана, как максимум — координаторов похода. Во взводе будет свой общий накопительный счет, на который будет падать половина вашего заработка. Таким образом, ваша заработанная «двадцаточка» еще будет разделена пополам. Из этого счета я рассчитываю оплатить взводные расходы. А именно: приобретение транспортных средств, горючего для них и вооружения с боекомплектом.

Но есть и хорошие новости. Все, что будет оставаться на накопительном счете, будет разделено равными частями между всеми, кто из похода вернется. Если вопросов нет, а их нет, направо! Бегом марш! Чтобы бежалось вам легче, скинули мне быстро в чат свое вооружение и количество боекомплекта к нему.

ХоМяК ускорился, заняв место во главе строя. Остальные отряды тоже пришли в движение, наполнив усилившимся шумом утренние улицы Скрытого города.

Отряд остановился возле двух автомобилей, преображенных из УАЗа и КАМАЗа во что-то жуткое и предназначенное для выживания в мире апокалипсиса.

Легковой автомобиль претерпел большие изменения, но все-таки был узнаваем по форме оставшихся капота, крыльев и фарам. С него сняли практически весь кузов, превратив в платформу с колесами и двигателем, оборудованную дугами, изготовленными из толстых труб, которые должны были защитить водителя и пассажиров при опрокидывании. А вот приваренные к дугам шипы из заточенной арматуры, были пассивной защитой от тварей. Для активной защиты в задней части машины на турели был установлен пулемет. Судя по своеобразному дульному тормозу и стволу, это был «старичок» ДШК.

Такой же пулемет был и на крыше грузовика, кабина и кузов которого были также густо утыканы пиками железных шипов. Кабина и борта обшиты толстым листовым железом. Дополняли картину переоборудования клиноподобный отвал впереди и лебедки в передней и задней части. Борт машины украшала небрежно выполненная жёлтой краской надпись «Черепаха».

Возле машин их дожидались Терек и Грек, которых курсанты уже видели после прошлого похода.

Игрок ХоМяК предлагает вступить во временное формирование с общим накопительным счетом в составе клана «Троглодиты» на правах временных членов. Принять. Отклонить.

Принять.

— Внимание, курсанты! Игроки Терек и Грек будут не только водителями, но и моими заместителями. Все их команды выполнять быстро и беспрекословно. Грек — водитель на УАЗике, Терек на «Черепашке».

С Греком отправляются: ЗлойЧерт, Ворон и Клирик.

Пока будем выдвигаться, все приготовьте и еще раз проверьте свое оружие.

— Кто с ДШК знаком? — сразу, как только курсанты сели в машину, спросил Грек.

— Я немного стрелял из такого в заводи.

— Много?

— Патронов десять сжег. Попадал даже.

— А задержки и неисправности устранять учили?

— Нет.

— Ясно. У ХоМяКа все, как всегда. То экспромты, то авантюры. Кто такой агрегат водить умеет.

Водить могли все, ну, или считали, что могли.

— В заводь еду я, а там решим.

Такого входа в заводь Клирик еще не видел. Не вход, а въезд. Плюя на законы физики и материального мира, машины одна за другой, не снижая скорости влетали в широкое зеленоватое марево на глухой стене здания.

Внимание! Вы пересекаете границу сопряженного мира в локации Большая луна.

Едва попав в новый мир, Клирик понял, что тут все значительно больше, чем в обычном мире. Один только немного подсохший лист, упавший с какого-то неведомо, где находящегося дерева, мог служить крышей для их машины в случае дождя.

— Это еще не самый большой, — сказал Грек, заметив удивление на лицах курсантов. — Тут есть такие, что из одного, при должной сноровке и умении, можно лодку соорудить для всего взвода. Сейчас из-за скалы выедем, зацените вид.

Широкая, метров в двадцать дорога, была выложена из массивных плит, занимавших всю ширину и имевших хорошую подгонку между собой. Дорога петляла между скалами, и когда они резко закончились, как и предупреждал Грек, перед ними открылся величественный вид огромного мира.

Прежде всего, это была долина. Ровное поле без растительности, отсюда казавшееся без каких-либо неровностей. Небольшие камни в периферийной зоне были не в счет. Но самыми значимыми объектами, которые поразили воображение, были пирамиды в самом дальнем от них краю долины.

— Как вам такие строения, парни? — Грек засмеялся, увидев выражения лиц у его команды.

— Египетские пирамиды! — еле выдавил из себя Ворон, не отводя взгляд от строений. — Откуда они тут?

— Египетские? Ты смеешься, парень? Чтобы вы все понимали размеры и расстояния в этой заводи, вон те камни на плато, — Грек ткнул рукой в сторону камней в периферийной зоне долины, — размером с девятиэтажку. Плюс-минус этаж. А самые большие пирамиды, которые есть в нашем мире, тут тоже имеются, но отсюда их вообще разглядеть невозможно. Таких, как на Земле тут у подножия этих величественных, несколько сотен. Они выглядят как дачные домики вокруг района небоскребов.

— Кто же все это построил? — ЗлойЧёрт задал вопрос, на который ответа ни у Грека, ни у кого-то иного не было.

— Далеко отсюда до пирамид? — спросил Клирик.

— Кто же здесь измеряет километрами? Прямые дороги есть, но не все они проходимы. И не всегда проходимы. Я дважды ходил в ту сторону. И даже раз дошел до границы маленьких пирамид. Туда мы три недели добирались. Так с того места большие громадины нам половину неба закрывали, а до них еще пилить и пилить было.

— А до них кто-то доходил?

— Этого не знаю. Мы от малых пирамид тогда еле ноги унесли, но плюшек, собранных не бросили.

— А Бигг-гудроны опасные?

— Это самые большие существа и этого сопряжения, и всех, о которых мне известно. Опасно на их пути оказаться. Шестиногая гора мяса. Ноги метров по десять в диаметре! Представил? Так это те особи, что с края стаи идут! Внутри колонны есть особи большего размера.

— И как на них охотиться?

— Смеешься? Мы такой толпой собрались совсем не охотиться, а только чтобы им чуток шкуру пощекотать. Им что пуля ДШК, что КПВТ, все едино. Какой толщины их шкура, неведомо, но, чтобы что-то стоящее выбить, надо калибр серьезный иметь. Видали впереди и «Ноны» со стомиллиметровками пошли, и «Шилки» со счетверенными стволами на 23 миллиметра. А у нас вот, — Грек похлопал по ранцу с выстрелами к РПГ-7. — Если командиры дадут возможность ими поработать.

— Не маловат запас? — спросил Ворон. — Тут штук шесть выстрелов всего.

— Это наша часть. В грузовике есть еще один такой же гранатомет, но выстрелов к нему больше. Кроме того, нам бы эти еще дали выстрелить. Основное дело за клановыми группами. Они в стаю вцепятся и будут кошмарить, выбивая дроп мешками и свободный опыт миллионами.

— А мы для чего? — удивился Клирик. — Для массовки?

— Работы всем хватит. Во-первых, перед стаей Бигг-гудронов всегда мелочевка разбегается. Сидят, сидят твари по нычкам своим до последнего, рассчитывая, что вдруг свернут великаны и их логова уцелеют. А как до них дойдет, что не повезло, начинают драпать. Вот их мы и будем отстреливать. Кого завалим, кого-то подраним, кого-то шумом заставим уйти в сторону. Будет горячо и весело. Того запаса, что мы закупили, может на час стрельбы и хватит.

— А потом?

— А потом, руководство похода будет материться, что связались с нищетой и жлобами, и или отведет нас в тыл, или подкинет что-то из своих запасов. Это уже как ХоМяК договорится.

— Ехать далеко до места? — любопытствовал Ворон.

— А этого не говорят. Место будет там, где скажут встать. Сейчас те отряды, что засекли движение стаи, следом за ней плетутся, не сильно наглея, и корректируют руководство о ее маршруте. Где-то в долине остановимся лагерем.

— Отлить пора бы, — скривился Ворон.

— Так в чем дело? Никто колонну ради этого тормозить не будет. Все на ходу делается, невзирая на пол, игровой уровень и социальный статус в реале. Доставай прибор и выливай за борт!

К Ворону присоединился и ЗлойЧёрт.

— А ты чего? — спросил Грек у Клирика.

— Терпеливый.

— Я смотрю, ты частенько на небо поглядываешь? Сталкивался с летучими тварями?

— Угу. Смотрел со стороны, как они внезапно из точки в небе в слона на земле превращаются.

— Остынь! В этой заводи нет ничего летающего. Ни птиц, ни ящеров, ни насекомых. Прыгающие есть, бегающих полно, плавающие попадаются, но редко, потому как вода здесь вся под землей. Там и реки, и озера в пещерах. А поверхность сухая. Говорят, что это из-за мощной луны, которая вытягивает влагу с поверхности в верхние слои атмосферы. Да кто ж знает, где тут правда, а где вымысел и догадки. Главное, чтобы опыта нам свободного отсыпалось.

— Мне с распределением не понятно. Вернее, понятно, что крохи персонально Игрокам падают. Вся основная часть идет кланам.

— А как по-другому им зарабатывать? У каждого нормального клана в заводях Кланхоллы имеются. Это их штаб-квартиры, где и казармы, и склады, и тюрьмы. А они для развития и защиты от местных зверюшек очень много свободного опыта требуют. И на содержание средства нужны. Чем выше уровень, тем больше. Причем в кратном исчислении. Поэтому такой случай они пропустить не могут. Кроме того, и всем участвующим малая толика будет падать от общего заработка.

— Как? То есть, что другие заработают, то и мне упадет?

— Мизер, конечно, но магия больших цифр сработать должна как надо. На взводный счёт насыплется прилично. А что, ХоМяК об этом не говорил?

— Нет. Точно не упоминал.

— Значит хотел потом сюрприз сделать. Поспешил я с рассказом, — улыбнулся Грек. — Ты уж, Клирик, не распространяйся. Даже маленькая, но неожиданная прибавка, приносит больше удовольствия, чем большая, но долго ожидаемая.

Глава 17

Колонна остановилась на длинном пологом спуске в долину. В этом месте была просторная площадка, где дорога имела ответвление, уходящее в сторону изгибающимся серпантином. В том направлении никто не поехал.

— Там разрушенный мост через каньон. Обрыв километра три, если не больше. Красивое место, но бесполезное для нас. Пока приказ — ждать команды, — объявил Грек, достав бутерброд. — Подкрепитесь, парни, пока есть время. Может так закрутиться, что о еде некогда будет думать. Я, на такой случай, под рукой держу упаковку сгущенного молока. Втянул в себя половинку упаковки, запил водой, и снова в бой.

Перекусив, Грек перелез к пулемету.

— Быстро показываю, как устранять задержки. У ДШК они такие же, как и у всех. Перекос, утыкание патрона, неподача патрона в патронник, осечка. Могут быть и разрывы гильзы.

Открыв ствольную коробку, он показал порядок действий при каждой неисправности.

— Пулемет мы только купили, но обстрелять не успели. Я его внешне осмотрел и обслужил, но всякое может случиться. Главное — не кипешуйте, когда что-то подобное произойдет. Голосом всех оповестили, и устраняйте. Не получилось, мне крикнули, и отскочили в сторону, освобождая мне место. И сразу переключаетесь на работу своим стволом. Пока стоим, по очереди поклацайте, пощелкайте, проверьте, как пулемет на турели ходит.

Все изучить пулемет не успели — включился общеклановый чат.

Карл: Внимание! Стая Бигг-гудронов на подходе. Ожидаемое время подхода полтора-два часа. Старшим отрядов приступить к расстановке личного состава. Всем удачи!

ХоМяК: Мы становимся на правом фланге. Нас пропускают первыми. Сейчас вниз и сразу направо.

— Поехали! — довольный тем, что ожидание закончено, Грек завел машину и выехал из застывшей колонны.

— А почему мы первыми идем? — уточнил Клирик, перебираясь на переднее сиденье.

— Это правильно. Наши возможности командованию неизвестны, поэтому и ставят даже не на второстепенное, а на третьестепенное направление. Со стороны на стаю смотреть будем. Остальные задействованные силы растянутся вдоль маршрута стада. А тварей в сторону скал, то есть к нам, ожидать много не стоит. Там отвесные стены и спрятаться негде. Глупые и перепуганные только туда ринуться. Ну, или те, что не знают этой местности. Остальные, пользуясь скоростью в другую сторону уходить будут.

Спуск, казалось бы, к уже близкому плато, занял полчаса. Они проезжали мимо многочисленных грузовиков, еще более страшных своими переделками, чем их. Миновали несколько гусеничных машин с крупными калибрами орудий. На большинстве грузовиков были с установленными на кузовах ЗУ-23–2.

— «Зушки», это основное оружие, которым их с близкого расстояния «причесывать» будут. Скорострельность большая, сила снаряда достаточная для нанесения как раз такого урона, на который Бигг-гудроны не обращают внимание.

— А арта на гусеничном ходу?

— Это на закуску. Когда стая удалится, можно и большим калибром издалека поработать. Но на такое варварство они могут и обидеться. Кому понравится, когда в бок прилетает фугасный стодвадцатидвух миллиметровый снаряд?

Как только их машины остановились и выключили двигатели, все услышали далекий гул.

— Выйди на пару минут, — толкнул локтем Клирика Грек. — Почувствуй силу!

Едва он стал на землю, как ощутил толчки.

— Прыгай назад. Команда, пока всем в машинах находиться. Ну, как? Проникся?

— Как будто стою над линией метро.Вибрация чувствуется.

— Это пока они еще далеко. Скоро подпрыгивать даже сидя в машине будем.

ХоМяК: Всем приготовить оружие. Грек, ваш сектор будет правее — от скал и влево. Ориентиры — стена скалы, это «двенадцать». Ваш сектор до «десяти». Переставь сразу машину.

Грек, объехав грузовик, развернул машину, чтобы в случае необходимости двигаться в обратном направлении к дороге.

— Ворон, давай за руль. ЗлойЧерт — на подаче патронов. Клирик, ты наблюдаешь. Как стая появится, на нее сильно не пяльтесь. Она долго идти будет, еще насмотритесь.

— Они взгляд чувствуют, что ли? — удивился Ворон.

— Плевать им на все, в том числе и на все наши взгляды. Тварей других чтобы не прозевали! — поводив стволом влево-вправо, Грек навел его на «одиннадцать». — Теперь ждем и не болтаем. Только команды и ориентиры.

Гул от ударов мощных лап постоянно нарастал, а вибрация почвы уже ощущалась и в машине.

От грузовика послышалось жужжание, и в небо ушел квадрокоптер.

— Терек технику запустил, — прокомментировал Грек, даже не взглянув в ту сторону. — Теперь мы с «глазами». Он у нас больше железу доверяет, чем игровым приблудам.

Терек: Пыльное облако. Стаю в нем не вижу. До границы каменного плато около трех километров.

— Как выйдут с грунта на камень, пыли будет значительно меньше. А так он пока и разбегающихся с их пути тварей не видит, — пояснил Грек сообщение в отрядном чате. — Но они есть.

Глянув на старшего, Клирик заметил, что по щеке у него стекает пот. За внешним спокойствием скрывалось сильное волнение или даже страх.

Терек: Что-то длинное из пыли в нашу сторону. Не идентифицирую пока. Ушло под скалу.

Грек: Принято.

Ствол пулемета сместился правее.

Ждать пришлось меньше минуты.

— Тварь у самой скалы! — крикнул Клирик, наводя свой автомат на очень быструю цель.

Длинная змееподобная тварь с толстым, но подвижным туловищем, извиваясь мчалась вдоль отвесной стены, вздымавшейся вверх на высоту шестнадцатиэтажного дома. Время от времени ее голова поднималась от земли вверх, в поиске пути для бегства.

— Вижу… — Грек, сделав упреждение, выпустил первую очередь из пяти патронов.

Существо, резко остановив движение раненой передней части, собралось в клубок, собрав тело в замысловатый узел. Воспользовавшись такой оплошностью существа, пулеметчик вогнал в нее длинную очередь.

Отрядом уничтожен Вьюн-полосатик. Уровень 110. Начислено 80000 свободного опыта.

— Всего-то за такой уровень! — недовольный ЗлойЧерт плюнул на землю, как будто это он уничтожил тварь, а его труд так низко оценили.

— По восемь тысяч тебе и взводу? — уточнил Ворон у стрелка.

— Я не считаю в бою. Все потом. И всем рекомендую в этом выходе отключить в настройках информацию о начислениях. Отвлекает, а это чревато гибелью.

— Так интересно, кого завалили!

— Потом, если будет время и желание, можно просмотреть в архиве сообщений весь набор трофеев. ЗлойЧерт, не спи! Сразу добавь к ленте пару секций.

Кроме коробов с готовыми лентами, в отдельном ящике было несколько секций ленты по десять патронов в каждой.

Пока не было новых «гостей», Клирик, забравшись в настройки «Системные уведомления», отключил «Информировать о причиненном противнику ущербе», «Информировать о начислении свободного опыта», «Информировать о выпавших призах» и «Информировать об изменении игровых характеристик персонажа», убрав в меню «галочки».

Терек: Стадо Слоников начало выходить на каменное плато. Пять минут, и они выйдут из-за поворота скал.

До этого поворота было не меньше километра, но и на таком расстоянии можно было хорошо рассмотреть Бигг-гудрона, возглавлявшего приближающееся стадо, первым вышедшего из облака пыли.

Если до этого Клирик представлял, что увидит кого-то схожего с земными слонами, то теперь понял, что у него слабое воображение. Слоны для «Слоников» этой заводи, были котятами, если не хомячками. Со слонами они были схожи только по тумбообразным ногам и наличием хобота. Вернее, трех хоботов. Ног тоже было больше, чем у слонов-землян. Шесть колонн удерживали гигантское туловище, огромным горбом устремленное вверх. Широкая безухая голова не имела шеи. Хоботы, скрученные и подтянутые под голову, время от времени поочередно разворачивались, и быстро коснувшись грунта, снова сворачивались назад.

Терек: Встречаем мелочевку. Десятка три-четыре в нашу сторону на любой вкус и размер.

— Стрелять, только если я пропущу. Патроны зря не жгите, — распорядился Грек, не отрываясь от прицела.

Первыми, прямо на их машину, бежали паукообразные твари, размером достигшие форм племенных быков-производителей, намного опередив всех остальных, спасавшихся от ног великанов.

Выпустив в каждого из них короткие очереди на пять патронов каждая, Грек завалил двух передних. Еще два, получив ранения и поняв, что попали в западню, несколько раз попытались запрыгнуть на едва заметные выступы скалы как раз над трупом Вьюна-полосатика. Результат был такой же, как и у покойника. Они раз за разом соскальзывали вниз и были добиты пулеметчиком, который тут же перевел ствол на другие цели.

Пулемет с грузовика, расположенный выше, чем на УАЗе, работал чаще и более длинными очередями.

Терек: В нашу сторону движения больше не наблюдаю.

— Дурачки закончились, — сказал Грек, отсоединяя ствол для замены. — Теперь только наблюдаем, но не расслабляемся. Не в зоопарке!

Бигг-гудроны шествовали на расстоянии полутора километров от скал, постепенно смещаясь в направлении далеких пирамид. Сбоку они казались такими же медлительными. Ноги-колонны неспешно передвигались, наполняя гулом и вибрацией долину.

Когда ведущий «Слоник» поравнялся с машинами отряда, Клирик уже насчитал два десятка горбов разной величины. Как раз в это время охотники открыли по стаду огонь.

— Можете чуток поглазеть. Но по очереди. Я на контроле, — сказал Грек, даже не взглянув в сторону стаи мастодонтов. — Я уже пятый раз участвую.

Сейчас стреляли все крупнокалиберные пулеметы, наполнив пространство разнотональной стрекотнёй. Кто-то бил длинными, на всю ленту, очередями, прекращая огонь только для смены лент и замены раскалившихся стволов. Кто-то бил скупо, но стараясь попадать в одно место, для причинения большего урона толстошкурым созданиям.

Несколько экипажей, выдвинувшись поближе к крайним Бигг-гудронам, открыли огонь, навесом забрасывая ВОГи из автоматических гранатометов, стараясь достать членов стада, идущих во второй от охотников линии.

— И что, они ни разу не рассердились на такой шквал огня?

— Им из нашего ДШК или из Утеса очередь в бок, все равно, что палочкой спину почесать. Может кому-то и прилетает в болезненные места, но терпят. Или игнорируют.

— И долго они так идут?

— Ближе к вечеру шествие закончится.

— А чего ж тогда нам сказали, что возможно на неделю задержимся. Еда, продукты…

— С них столько дропа выпадает, что потом еще долго его собирать и делить будут. Мы, как не претендующие на него, охраняем дальние подступы к «Полю чудес и плюшек».

Через час однообразное зрелище монотонно бредущих Бигг-гудронов и стреляющих Игроков, Клирику надоело, и он полностью сосредоточился на наблюдении за местностью, только временами поглядывая на новых «Слоников», надеясь увидеть что-то необычное. Но все продолжалось в прежнем ритме: гиганты шли, люди в них стреляли. В их секторе движения не было никакого.

— Э! Боец! А ну — не спать, — Грек шлепком по голове привел в чувство Ворона, начавшего «клевать носом» на водительском месте, несмотря на грохот стрельбы и дрожания земли. — Умойся! Голову смочи, но не расслабляйся. Кстати, когда намочите головы, гляньте друг на друга. Через минуту сон как рукой снимет.

Ворон и ЗлойЧерт достали свои фляжки, а Клирик воспользовался баклажкой с водой возле станины пулемета. Пить не стал, но волосы на голове смочил обильно.

Грек пару раз быстро оглядывался в их сторону, пытаясь что-то рассмотреть.

— Клирик, теперь глянь на головы своих товарищей. Зацени зрелище.

— А как такое возможно! Это магия, Грек?

Вода, намочившая волосы, будто живая, мельчайшими капельками стягивалась к кончикам волос. Некоторые капельки, не успев соединиться с соседними, отрывались, и мгновенье повисев в воздухе, начинали медленно подниматься вверх. Постепенно и более крупные капли начинали подниматься, некоторое время продолжая держаться за волоски, отчего казалось, что волосы у парней шевелятся.

— У тебя волосы сильнее были намочены, поэтому еще не начался «дождь вверх».

— А как такое возможно?

— Местная физика. Луна тянет с поверхности всю влагу. Я же говорил, что вся вода под поверхностью прячется.

— Луна ее к себе перетягивает?

— Вряд ли. Говорят, что вода поднимается до каких-то определенных высот, а потом ветром переносится на другой край заводи. Где-то далеко за пирамиды, и там выпадает дождями. Это в теории. На практике, в этой части заводи дождей никогда не было.

Парни так увлеклись рассматривание взлетающей воды, что Греку снова пришлось их одергивать.

— Так! Хорош играться! В наблюдение все, а я что-то кусну.

— Так сам нам этот прикол показал! — ЗлойЧёрт перелез к пулемету, меняя старшего.

— Показал. Потому как по себе знаю, что монотонность снижает бдительность. Встряхнулись и хватит!

— Я этот прикол с каплями заснял на видос. Выложу в инет! — довольный Ворон рассматривал последние капли, срывающиеся с волосков на тыльной стороне его ладони.

— Ага. Выкладывай! Только позже не удивляйся, если он исчезнет. Система подчищает такие огрехи Игроков. Если они редкие и без злого умысла. Если же будешь злоупотреблять, она найдет как наказать.

— Можно где-то в примечаниях указать, что это обратная запись дождя, — предложил Клирик начавшему расстраиваться товарищу.

Грек: Терек, давно смотрел, где край стаи?

Терек: Давно. «Птичку» запущу через пару минут.

ХоМяК: Отставить «птичку». Нам Карл дал «добро» тоже пострелять.

Грек: А порезвиться можно? Спроси у него. Мне свободный опыт и плюшки нафиг не нужны. Я сюда только за драйвом приперся.

Командир ответил только через пятнадцать минут.

ХоМяК: Грек, есть добро на «порезвиться». Наверно таких просителей достаточно. Стая еще часа полтора или два будет проходить. Разрешили всем «покататься» за трещиной. Ты сам?

— Ну, что, ребятки? Есть желающие взбодриться так, что сон как рукой снимет?

— А что надо будет делать? — уточнил с осторожностью Ворон.

— Держаться покрепче! — Грек привстал в машине, всматриваясь в поле. — Опа! Уже погнали людишки за кайфом! Надо торопиться! Кто со мной «слоников» обкатывать?

— Это к ним поближе подъезжать надо? — спросил Клирик.

— Максимально близко!

— Я еду!

— И я, — лыбясь согласился ЗлойЧёрт.

На лице Ворона энтузиазм был не замечен, но и он дал согласие.

— Тогда держитесь, а еще лучше — привяжитесь к чему-нибудь.

УАЗ сорвался с места, пытаясь догнать два десятка юрких машин, уже проехавших мимо них на большой скорости.

— А «трещина», это что такое? — кричал Клирик в ухо водителя, держась за дуги, чтобы не вывалиться.

— Трещина, это трещина. Тут монолитная плита на плато, но в одном месте есть в плите трещина, идущая перпендикулярно от скал дальше в долину. Это своеобразный ориентир. Когда дают добро покататься со «слониками», это можно делать за ней. В ту сторону никто не стреляет. Оооо! Первые пошли! — Грек кивнул в сторону двух идущих во главе машин, свернувших в сторону Бигг-гудронов. С близкого расстояния их величина и мощь поражали еще сильнее. Особенно ноги.

Передние и задние пары ног походили на слоновые. Пара средних лап выполняла опорную функцию и были раза в полтора толще других. На них приходилась большая часть веса туловища, когда существо двигалось. Пока средние, как домкраты на автокране, держали середину туловища, передние и задние передвигались. А еще средняя пара страховала от заваливания набок — ноги были немного разведены в стороны.

Едва проскочив трещину, Грек резко свернул к стае и вдавил педаль газа в пол. Его лицо напоминало лица летчика-аса, решившегося на таран, только таранить он хотел не вражескую машину, а гиганта Бигг-гудрона.

Сердце у Клирика колотилось с бешеной скоростью. Он уже успел пожалеть о принятом решении, ведь рассматривать существ предстояло не с близкого расстояния, а непосредственно среди них, под ними и между их ногами.

Грек гнал машину прямо в среднюю ногу ближайшего гиганта. Клирик, до белизны костяшек, вцепился в трубу, не сводя глаз с ноги-колонны.

— Медленный, гад! — крикнул водитель, в последний момент вильнув в сторону от лапы. — Не торопится. Ничего! Мы сейчас к более шустрому прорвемся!

Пролетев между ступившей на землю задней лапой и начавшей движение средней, машина оказалась во втором ряду стада.

— Сюда редко кто из гонщиков решается проскакивать. Большинство по краю катаются, а мне тут самый кайф!

Клирик, задрав голову, смотрел на брюхо Бигг-гудрона, проносившееся метрах в десяти-двенадцати над ними.

— Хорошая точка для фарма, парни! Есть желание слоникам животики почухать?

— Как?

— Стволы вверх, и огонь! Давай, Клирик, гаси из ДШКа!

Клирик не успел встать за пулемет. Там уже оказался ЗлойЧёрт. Переведя турель в зенитное положение, он, задрав ствол максимально вверх, дал длинную очередь. Очевидно, что такое «чесание» мало защищённой части тела, не очень понравилось Бигг-гудрону. Все пространство наполнилось низкочастотным гудением, которое сильно давило на уши.

— Йо-хо-хо! — взревел Грек, бросив машину на лапу, которая начала отрыв от земли.

У курсантов эмоции были несколько иными. Ворон зажмурил глаза, ожидая столкновения. Клирик громко выматерился. А ЗлойЧёрт, вначале пригнувшийся, резко развернул ствол пулемета, выпустил еще одну длинную очередь вверх.

Грек, заложив очередной крутой вираж, поехал в обратную сторону.

Глава 18

— Кто умеет из РПГ стрелять? Если умеете, пальните кумулятивным, пока мы рядом!

— В теории, мы все можем, — перекрикивая шум двигателя, звуки выстрелов и гудение Бигг-гудронов, крикнул Греку Клирик. — Но без сноровки и опыта, да еще и на ходу, лучше не надо.

— Эх… Скучные вы!

ХоМяК: Команда — всем возвращаться. Давайте назад, Грек. Скоро стая пройдет и нам другую задачу подкинут.

— И командиры все скучные! Ну, назад, так назад.

По его лицу было видно, что ему хотелось продолжить веселье. Хотя удовлетворение он все-таки получил. Вывод был простой: Грек — адреналиновый наркоман. Скорее всего, он и поехал сюда, только из-за этих покатушек между ног мигрирующих исполинов, только издалека кажущихся медленно передвигающимися.

Клирика мучил другой вопрос. Почему, зная о таких наклонностях своего товарища, инструктор отдал в его экипаж именно его, Ворона и ЗлогоЧёрта?

Как только машина остановилась, Грек, приказал дозаправить машину и обслужить пулемет, а сам направился к грузовику. Его кожаный нагрудник спину не прикрывал, и его экипаж видел, как взмокла от пота спина.

ЗлойЧёрт менял опустевший короб на заполненный патронами. Клирик помогал Ворону заливать в бак бензин, придерживая лейку. Над головой зажужжал, набирая высоту квадрокоптер. Интенсивность стрельбы значительно снизилась. Очевидно, большую часть приготовленного для мероприятия боезапаса, стрелки уже исчерпали.

Клирик ожидал, когда в дело вступят самоходные орудия. Их стрельбу в реальности он никогда не видел. Но, как ему сказал Ворон, артиллерийские установки все остались стоять на верхней площадке. Возможно, что и стрелять они будут сверху, поражая цели по настильной траектории.

Грохот взрыва раздался не сверху, где стояла артиллерия, а откуда-то с правого фланга, то есть с направления, откуда двигалось стадо Бигг-гудронов. И сила взрыва была очень большая.

Сразу после этого обстановка в долине стала быстро меняться. В сторону, где прогремел взрыв, улетело несколько квадрокоптеров, выяснять причину, а также последствия.

Над бредущим стадом поднялся гул, который издавали великаны, когда им не понравилась стрельба в подбрюшье, но в этот раз он был значительно сильнее.

Выглянув из-за грузовика, Клирик глянул на стадо. Оно разворачивалось! Тут же взорвались все чаты.

Карл: Внимание всем! Отход на исходные. Бросить всю медленную технику. Спасаться.

ХоМяК: Сваливаем к дороге. Есть шанс заскочить на нее раньше других.

Ветер_Север: Узнаю, кто это сотворил, лично обнулю.

Кормчий: Если выберемся, я участвую.

Карл: Есть конкретная инфа?

Ветер_Север: Какая-то тварь из катавшихся за трещиной фугас примостила. Мощный. «Слоник», оставшись без ножки, завалился. Такой туше подняться нереально.

Карл: Такое впервые.

Ветер_Север: И «Слоники» впервые остановились. Сомневаюсь, что они простят такое.

Юстас: Есть мысли, кто это сделал?

Карл: Давайте только факты! Если есть — в личку.

Ветер_Север: Суки, причастные к этому, лучше сами признайтесь.

Переписывались командиры высшего и среднего звена, но за спокойными фразами скрывалась не просто озабоченность ситуацией, а нарастающая среди охотников паника.

Как догадался Клирик, остановка стада Бигг-гудронов — событие, не бывавшее на памяти этих Игроков. Как поведут себя доселе невозмутимые гиганты, никто не знал. Да и сами исполины, ошарашенные потерей члена стаи, были в каком-то замешательстве. Правда длилось он недолго. Гудение, шедшее от стаи стало еще ниже, а потом серо-коричневая стена исполинов стронулась с места. Одновременно, как строй солдат. От первого шага содрогнулось все плато.

Грек, возглавив колонну из двух машин, стремился к началу подъема, имея шанс выскочить туда одним из первых. Но выскочившая сбоку грузовая «Татра» спутала планы всему отряду. Мало того, что водитель этой машины помешал им проскочить оставшиеся полторы сотни метров, так у него еще что-то случилось с двигателем. Машина встала, перегородив дорогу с этого направления. Теперь, чтобы стать счастливчиком, и выбраться, надо было или развернувшись назад и объехав затор по дуге, встать в конец одной из нескольких очередей из машин, примчавшихся с огневых рубежей, либо, бросив транспорт, выбираться наверх пешком. Но это все требовало времени, а Бигг-гудроны давать его не собирались.

— Кто со мной — держитесь, кто ссыт — нахер из машины! — крикнул Грек, разворачивая УАЗ.

— План какой? — спросил Клирик, стараясь рассмотреть, как далеко оставалось до тварей.

— План гениально простой — свалить отсюда!

Сумев развернуться на маленьком пятачке, он направил машину в противоположную сторону.

— Лучше пересидим, прячась от разных тварей, чем гарантированно погибнем под ногами разъяренных «Слоников».

С такого расстояния, на которое они приблизились к Бигг-гудронам, их накат выглядел эпически мощным. Они двигались как рыцарская конница — колено в колено. Хоботы теперь были выпрямлены и болтались из стороны в сторону, касаясь земли. Проскочить через такой частокол ног и хоботов, как это делали на «покатушках», было не реально.

Но Грек такое и не планировал. Выжимая из двигателя всю мощь, он гнал вдоль скальной стены, надеясь проскочить стадо, и покинув каменное плато, затаиться где-то в зелени заводи.

Но Бигг-гудроны доказали, что являются не тупыми животными, бродящими в сопряжении с непонятными для людей целями. Два самых последних члена стада, обогнав всех и уже отделившись от общей толпы, загнули фланг их построения, и теперь двигались под самыми скалами навстречу машине беглецов.

— Пля! Держитесь! Может еще подфартит! — Грек впился взглядом в чехарду переставляемых ног и мотающихся хоботов этой пары. — Клирик! РПГ и крайнему справа бей в голову!

Вскинув трубу гранатомета на плечо, Клирик сместился к правому краю, наводясь на голову исполина. ЗлойЧерт, придерживал его за левую руку.

— Выстрел! — крикнул Клирик, нажимая спуск.

Обгоняя машину, реактивная граната устремилась к исполину.

Удар пришелся где-то в средней части обширного лба. Какие повреждения причинила кумулятивная струя Игрокам было все равно. Грек таким выстрелом хотел нарушить размеренные действия тварей, чтобы проскочить мимо их хоботов, представлявших сейчас главную угрозу.

Маловероятно, что Бигг-гудрону было больно или он испугался этого укола, хотя и возможно, что где-то в том месте могли находиться глаза, но гигант дернулся в сторону и врезался в выступ скалы. Живая гора врезалась в гору, вызвав локальное землетрясение. Узкая трещина, ранее служившая границей для покатушек, которую машины легко проскакивали на скорости, стала широкой расщелиной. Проскочить новую преграду машине Игроков было не суждено. Грек, вывернув руль, заставил автомобиль двигаться боком, стирая резину, лишь бы не на скорости влететь в новую пропасть. Но скорость оказалась слишком большая, и УАЗ боком соскользнул вниз.

* * *

Игроков спас хороший запас прочности толстостенных труб, из которых были сварены защитные дуги на машине. Или хорошо прокаченная в дополнительных характеристиках их персов Удача. Других объяснений тому, что они выжили при падении, успев перевернуться несколько раз, не было. Машина, пролетев неведомо какое расстояние, рухнула в подземную реку. И тут падение вышло для них удачным — упали колесами вниз. Несколько раз опасно накреняясь, она выровнялась, и, подхваченная бурным течением, скрылась в темноте подземного русла.

Автомобиль удивительно держался на плаву, хотя его экипаж уже был полностью мокрый.

Грек: Тихо все! Слушаем. И пригибаемся!

Когда крики ужаса, проклятий и ругани стихли, все отчетливо услышали, что кроме звуков бурного потока, есть еще какие-то, громко лязгающие вверху. Звуки Клирику не понравились, и он достал из внутреннего хранилища автомат, который скинул туда еще во время бешеной гонки.

В который раз обругав себя за то, что не приобрел светляка, Клирик включил фонарь на целеуказателе автомата, направив луч на свод, и сразу пригнулся, стараясь скрыться в заполнившей машину воде.

Под потолком тоннеля головами вниз гроздьями висели существа, имевшие длинные клювы, которыми они пытались выхватить из проносившейся мимо машины ее пассажиров. Звук металлического лязганья исходил от смыкавшихся клювов. Иногда, когда свод тоннеля снижался, твари умудрялись хватать за трубы защиты, но им не хватало сил побороть вес и скорость потока, чтобы удержать добычу.

Клюкольник речной. Уровень 40.

За открытие вида, ранее не значащегося в игровом бестиарии данной заводи, вам дан дополнительный навык «Зоолог». Текущий уровень — 1. Изучайте мир дальше, развивая свой персонаж.

— Они вроде как слепые! На свет фонаря не реагировали.

— Нам от этого не легче, Клирик. Слепые, не значит слабые. Слабые до такого размера и уровня не развиваются. Хорошо, что тут мелко! Чувствуете, как машина колесами часто по дну цепляет. Повезло в очередной раз, а то уже утонули бы, не успев отвязаться.

— У нас, кажется, весь боекомплект к пулемету, вылетел. И РПГ тоже, — из темноты подал голос ЗлойЧерт. — В пулемете лента осталась на сто пятьдесят патронов.

Грек: Ты тут что-то штурмовать надумал? Нам теперь надо тише мышек быть. Поэтому, пока ничего не видно, общаемся в чате. Ворон, ты как? А то, что-то от тебя ни звука еще не было.

Ворон: Живой, но кажется не целый. С головы течет. Думал, что вода, а это кровь, наверное. Теплое.

Грек: В характеристиках смотри. Здоровье — Уровень — Диагностика состояние — Отчет о повреждениях. И все проверьтесь.

О таком навороте в интерфейсе перса Клирик не знал. Дальше «Уровня» во вкладку этой характеристики не смотрел.

Критических повреждений не выявлено. Текущий уровень Здоровья — 75. Выявлены незначительные повреждения. Вывести отчет о повреждениях? Да. Нет.

Да.

Выявлено: ушиб мягких тканей правого плеча; ушиб мягких тканей правого предплечья; ушиб мягких тканей левого плеча; ушиб ягодичных мышц; ссадина волосистой части головы в теменной области; рассечение ткани правой верхней скулы; вывих левого локтевого сустава; ушиб левого локтевого сустава; Изолированный односторонний перелом ребер без смещения.

Вот так шишка к шишке, синяк к синяку, и 25 % здоровья улетело. Клирик заметил, что, читая информацию о повреждениях, каждый ее пункт при чтении отдавался болью именно в том месте тела, о котором шла речь. Но это уже были игры человеческого мозга, а не Игрока. Зачем такое Системе? Она уже запустила процесс восстановления, вернув целый процент к здоровью.

Ворон: Все печально. Сотрясение головного мозга. Перелом левого предплечья, вывих левого тазобедренного сустава. О ссадинах, рассечениях и ушибах уже молчу.

Грек: Терпи. Как будет возможность, помогу. Сейчас все головы берегите от клювов подземных бестий.

Машина, почти погрузилась в воду. Утонуть ей полностью не давало близкое дно. Время от времени, ее подхватывал водоворот, и крутанув несколько раз, отпускал дальше. Течение то было очень быстрым, то замедлялось.

Грек: Впереди тоннель расширяется в стороны и вверх. Может, если это подземное озеро, и глубина увеличится. Готовьтесь к заплыву на всякий случай.

ЗлойЧерт: Как узнал?

Грек: Навык «Ночное зрение».

ЗлойЧерт: А раньше чего не использовал?

Грек: Начальный уровень. Быстро расходуется, а жрет Тёмную материю, как КРАЗ солярку.

Грек оказался прав — это было подземное озеро. Им повезло, что течение, удерживая затопленную машину на плаву, выкинуло ее на противоположный от тоннеля пологий берег, оказавшийся большим плоским камнем, один край которого уходил в воду.

Экипаж выскочил из машины, которую течение теперь тянуло в сторону.

ЗлойЧёрт: Помогите мне! Не удержу машину.

Грек: За чем?

ЗлойЧерт: А пулемет снять?

Грек: Бросай! Ты боевой робот, чтобы из ДШК с рук без станка стрелять? Бросай! Тут не воевать, а ныкаться надо. Сейчас осмотримся, что к чему, и будем думать, как выбираться. Теперь — тишина.

Клирик, прислонившись спиной к каменному выступу, ощупью проверил свое оружие. Все было целым. А вот сидеть в насквозь мокрой одежде было неприятно. Холод начал пронизывать тело.

Клирик: Сквозняк чувствуете?

Грек: Вроде слева направо тянет. В том направлении, как мне отсюда кажется, есть ответвление. Будем пробовать выбираться?

Клирик: Ты же командир. Решай, а не спрашивай.

Грек: Ворон, что с ногой? Идти сможешь?

Ворон: Вряд ли. Вправлять надо.

Грек: Тогда терпи, что есть сил. Сейчас.

Грек перебрался через ноги ЗлогоЧёрта и стал на колени возле Ворона. Трижды у Ворона вырывался приглушенный стон, но выкриков он не допустил.

Грек: Есть лечилка?

Ворон: Да. Для восстановления уровня здоровья на 20 %.

Грек: Применяй. Поднимешь уровень, и общее заживление быстрее пойдет. Десять минут, и начинаем движение. С вашим огнестрелом я знаком. Готовим холодное оружие. У кого что?

ЗлойЧерт: Топор и щит. Все новое. Есть опыт танковать.

Клирик: Только Абордажная сабля.

Ворон: Легкий меч и кинжал. Работаю им в паре. Но пока — я пас.

Клирик: Грек, а над нами есть кто-то?

Грек: Свод пещеры чистый. А что?

Клирик: В тоннеле Клюкольниками все было забито, а тут вроде и спокойно, а никого нет. Странно это.

Грек: Думаю, что тут совсем другой хозяин.

Клирик: По-любому кто-то есть. Может светляка кто-нибудь подвесит? Клюкольники вообще на свет фонаря не реагировали. Другие чувства работали. И наши против них в сплошной темноте не пляшут. Только глаза помогут.

Грек: Если помогут. Но принимается. Начинаем движение — вешаю светляка.

Светляк командира поднялся к самому своду еле-еле светящейся точкой, и только там зажегся ярким фонарем, разорвав вечную темноту подземелья.

Игроки завертели головами, в поисках притаившихся тварей. Стены и свод пещеры были пустыми. Только гладь воды, закручиваясь в местах схождения потоков, выбегавших из разных тоннелей, безмолвно хранила тайны о своих обитателях.

ЗлойЧерт: Не нравится мне быть так близко от мутной водички.

Грек: Что предлагаешь?

ЗлойЧёрт: Пока ничего.

Грек: Тогда не засоряй эмоциями чат. Эта вода всем не нравится. Начинаем движение как планировали.

Клирик: Стойте. Если тут есть хозяин, он уже давно чувствует наше присутствие. Начало движения может послужить триггером для нападения. Как шевеление мышки для кошки. Грек, смести светляка на противоположный берег.

Грек: Делаю. Что удумал?

Клирик: Отвлеку, если кто-то тут есть.

Он уже давно наощупь нашел несколько камней разной величины. Теперь, кидая их один за другим в воду у противоположного берега, ждал, что последует какая-то реакция у местных обитателей. Но ее не было.

Ворон: Чисто?

Расстояние до противоположного края озера было небольшим, метров двадцать — двадцать пять. И Клирик, решил немного поменять способ выманивания. Выбрав два крупных камня, он бросил их один за вторым, целясь теперь не в воду, а в стену пещеры. Удары камней о камень вызвал небольшое эхо.

Грек: Повтори. Что-то мне почудилось на границе темноты.

Клирик бросил еще два камня. Последний камень, ударившись о стену, свалился на откос берега и немного прокатился, увлекая за собой крупную гальку.

И тут же это место было накрыто чем-то плоским и широким. Клирику это напомнило ласт морского котика, только более длинный. И, как ему показалось при таком освещении, нижняя часть у него была покрыта присосками.

Сразу же он начал бросать в то же место камень за камнем. И «хозяин» тихого озера поддался на провокацию. У самой кромки воды из глубины поднялась округлая часть речного существа, очень похожая на голову мультяшного осьминога.

Речной крабоед. Уровень 52.

Клирик: Значит тут еще и крабы какие-то обитают. Он скатывающиеся камни с крабами мог спутать.

Ворон: Только крабов что-то мы пока не замечали.

Черная шкура твари, мокрая и гладкая, отбрасывала «зайчики» от света светляка.

Вами обнаружен вид, ранее не значащийся в игровом бестиарии данной заводи. Изучайте мир дальше, развивая свой персонаж и прокачивая навык.

Грач: Начинаем движение. Клирик и ЗлойЧёрт, берите камни и бросайте время от времени в ту сторону. Я контролю по курсу с «ночным зрением». Сто шагов и остановка. Вперед.

Крабоед еще некоторое время велся на шум камней, шлепая ластом-щупальцем по берегу, но поняв, что его надурили, и никаких крабов на откосе нет, погрузился в глубину.

Глава 19

Они прошли меньше ста шагов, которые Грек определил для первого перехода. Впереди было шумно. Звуки напоминали шлепки мокрой тряпкой по твердой поверхности. Кроме них было еще какое-то утробное урчание, от которого по телу проходила дрожь.

Грек: Что впереди мне не понятно. Стоим пока.

Грек: Рассмотрел, что от русла реки вправо и немного вверх все-таки есть ответвление. Но как раз в этом месте и копошатся. А кто, я не рассмотрел. Навык литрами жрет Темную материю.

Клирик: Пропустишь меня? У меня запас есть, хоть и маленький. И навык Полог невидимости.

Грек: А уровень какой?

Клирик: Первый. Запас смешной, но на полминуты хватит. Я пошел. Как отпишусь — гони ко мне светляка.

Грек: Принял.

Дорожка была гладкая. Видимо, что когда-то тут тоже текла вода и отполировала камни. Но, возможно, что полировкой занимались еще и твари, снующие туда-сюда, и часто используя этот проход. Кое-где мелкие камешки осыпались со стен и теперь попадали под ноги. Стараясь не наступить на них, чтобы не вызывать лишний шум, Клирик мелкими приставными шагами продвигался к источнику звука.

Включив навык, он достал саблю и вызвал от Грека светляка.

Две твари дрались в тесном проходе. Эту толкотню в ограниченном пространстве и дракой было трудно назвать. Оба жителя подземелий сошлись в схватке, и оба не рассчитали свои силы. Теперь сложилась ситуация, когда победить кому-либо из них было невозможно, а отпускать противника из захвата было страшно.

Система выдала, что это были Азладин и Ящероглав. Первый на тридцатом уровне, второй превосходил противника на две ступеньки. А вот кто из них кем являлся, пока было не понятно.

Вами обнаружено два вида, ранее не значащихся в игровом бестиарии данной заводи. Изучайте мир дальше, развивая свой персонаж. Будьте настойчивы и любознательны.

Не важно, кто был кем, главное, что эта парочка перекрывала группе проход, по которому, учитывая, что он имел тенденцию к подъему, можно было попасть на поверхность. А главное, уйти подальше от мутных и опасных вод.

Клирик не стал никого звать на помощь — в тесноте прохода они ничем бы ему не помогли. Приблизившись к драчунам, он понял, что шлепки, это удары таким же, как у Крабоеда, плоским щупальцем, которым одно существо наносило по голове второго, которое, в свою очередь, портило шкуру первому, посредством вгрызания зубами в уже сильно искромсанный бок.

Шлепки тоже не проходили бесследно для соперника. На голове, после каждого такого шлепка, добавлялись мелкие, но обильно кровоточащие ранки. Голова из-за таких ран уже начинала напоминать перевернутый дуршлаг. При таком раскладе бой, если бы не намерение Клирика вмешаться, должен был выиграть самый выносливый боец.

Подойдя вплотную и удобно поставив ноги, Клирик выключил навык и нанес колющий удар в туловище ближайшей к нему твари. Клинок абордажной сабли легко вошел в тело по самую гарду. Уже наработанным движением, он прокрутил в ране оружие, и при вытаскивании клинка сделал широкий рассекающий разрез, поведя оружие вправо.

Причинен критический урон Азладину. Начислено свободного опыта 25000.

Азладин, прекратив урчать и бить соперника, дернулся в сторону нового врага, но Ящероглав, еще сильней вцепился в его бок, удержав соперника на месте. Клирик повторил удар, теперь метя в область головы. Или голова Азладина состояла из хрящей, или у черепа были очень хрупкие кости, но клинок очень легко пробил голову насквозь.

Вами впервые уничтожен Азладин. Начислено 50000 свободного опыта. Выпало Кольцо Луч жизни. Выпало Свиток Набор щитов.

Останавливаться на этом Клирик не стал. В этом бою у него союзников не было. Тем более, что Ящероглав, перестав получать удары, разжав зубы и выпустив противника, повернулся в сторону человека. Между приоткрывшихся челюстей, слизывая кровь врага, на пару мгновений высунулся широкий язык. Под воздействием освещения, язык твари каким-то образом отражал свет, подсвечивая изнутри густой частокол острых зубов.

Клирик не раздумывая нанес рубящий удар сверху. Тяжелый клинок рассек обе челюсти, заставив тварь отдернуться назад, но едва Клирик сделал шаг, чтобы нанести следующий удар, Ящероглав ударил головой, целясь в грудь противника.

Помогли прокаченные Реакция и Ловкость. Едва всего чуть-чуть развернув туловище, Клирик смог избежать удара. Воняющая чем-то кислым кожа твари проскользнула по его доспехам.

Отскочив на шаг назад, Клирик двумя руками обрушил саблю на вытянутую шею, разрубив ее до середины.

Вами впервые уничтожен Ящероглав. Начислено 80000 свободного опыта. Начислено 1 свободно распределяемую единицу к навыкам.

Едва тело твари коснулось земли, Клирик вкинул подаренную Системой единичку в навык Владение холодным оружием. Что принесло, то и усилил.

— Ну, что тут ты наскладировал? — сзади первым к нему подошел Грек.

— Новые твари. Ящероглав и Азладин. В бестиарии сопряжения таких еще никто не видел.

— А кто ж их тут увидит? В этой заводи я не слышал, чтобы кто-то на тварей под землей охотился. Считается, что это смертельно опасно.

— Меня другое смущает, Грек. Нет сообщений ни в клановом чате, куда мы приняты временно, ни во взводном. Это раз. А еще мне плюшки за эту парочку упали. Персональные.

— Отсутствие связи, до твоих слов, я связывал с каким-то экранным действием местной структуры грунта. Может монолитная плита сверху как-то блокировала. Хотя для Системы расстояния и преграды не являются помехой. По умолчания считается, что она вездесущая. А теперь думаю, что все плохо. Или «Слоники» всех там в пух и прах разнесли, или нас уже вычеркнули из всех списков.

— Потом узнаем, когда отсюда выберемся. Собирай временное пати.

— Нравится мне твое «когда». Звучит намного лучше, чем «если».

Игрок Грек предлагает вам вступить во временный отряд с общим накопительным счетом. Принять. Отклонить.

Принять.

Дальше тоннель хоть и был с сильно сырыми стенами, но уводил от воды, медленно приближаясь к поверхности. Хотя выносливость Игроков значительно выше, чем у обычных людей, но и им этот поход в полутьме давался нелегко. Несколько раз они останавливались на короткие привалы. Грек во время них напоминал, что надо есть, не давая усталости и голоду понижать уровень здоровья и выносливости.

В одном из расширений тоннеля они наткнулись на десяток черепов, формой напоминающих человеческие. Вот только их размер был гораздо больше. Клирик наклонился к ним, рассматривая необычную находку. В пустую глазницу свободно мог поместиться его кулак в перчатке.

— Тут вероятно тоже люди когда-то обитали, — уже немного оправившийся от травм Ворон, пнул один из черепов ногой, чтобы освободить место для отдыха.

Усаживаясь на камень, Ворон неосторожно стукнулся о стену своим доспехом, наполнив проход звоном.

— Тише ты, чепушила! — одернул его ЗлойЧерт. — Во-первых, не шуми. Во-вторых, имей уважение к покойникам. Видал, какие они пирамиды мастерить умели.

— Уметь-то умели, да все равно вымерли, уступив место тварям. Вот твари их умные головешки сюда и притащили для поедания. Да и не факт, что это они строили. Может, как и на Земле, инопланетяне. А это, — Ворон указал на черепа, — местные неразумные приматы, типа наших горилл.

— Может твари их сюда и притащили, — сделал вывод Клирик, присев возле черепов и подсвечивая себе фонарем, — но точно могу сказать, что не твари их убили. Может кожу и объедали, но убивали их сородичи.

— Это ты от них узнал? — на полном серьезе спросил Грек. — Некромантию изучаешь?

— По костям. На остатке шейного позвонка ровный срез. Его перерубили очень быстро и используя острое оружие. Но уже у мертвых тел отделяли головы.

— А об этом как догадался?

— Вряд ли убийцы сначала отрубили им головы, а за тем прострелили их всем, — Клирик показал на маленькое отверстие в теменной части. — Было наоборот. Выстрел в затылок, а потом отделение головы. У всех черепов есть одинаковые размером входные отверстия в одно и том же месте. На ритуал смахивает.

— Или на казнь, — вставил ЗлойЧерт. — Трогать их без дела не нужно.

— Передохнули? Идем дальше, — Грек встал, отправляя в глубину прохода светляка, и постепенно увеличивая его яркость. — Общаемся снова в чате.

Быть в авангарде отряда, значит подвергать себя постоянному риску встречи со смертельной опасностью. Грек принял решение, что «быть ближе к подвигу» они будут по очереди. Двигались вперед, меняясь местами каждые двести шагов, избавив от разведки только раненого Ворона. Замыкающим колонну его тоже не ставили.

Уже все успели заметить, что направление сквозняка в подземелье поменялось. Раньше отряд двигался в одном направлении с ним, а теперь временами движение воздуха было им навстречу или уходило куда-то вверх.

Когда очередь Клирика идти впереди отряда уже подходила к концу, его нос получил такую порцию вони, что он рефлекторно закрыл рот и нос свободной рукой. Глаза защитились, выдав большую порцию слез.

ЗлойЧерт: Что это за дикая вонь? Я чуть было не вырвал!

Грек: И звук, похожий на водопад.

ЗлойЧёрт: Канализация?

Ворон: Гы-гы, ядреная у местных была моча, если до сих пор так воняет, а запасы наверху не закончились.

Клирик: Стойте. Я чуточку вперед пройду. Грек — светляка гони по команде.

Двадцать приставных шагов он сделал в начавшем сужаться проходе, цепляясь спиной за каменную стену. За самым узким местом начиналось расширение. Где-то тут был источник журчащего звука и вони.

Клирик: Давай свет!

Озерный Крайт. Уровень 60.

Вами обнаружен вид, ранее не значащийся в игровом бестиарии данной заводи. Это пятое существо, обнаруженное вами. Добавлена 1 единица к навыку Зоолог. Изучайте мир дальше, развивая свой персонаж. Будьте настойчивы и любознательны.

Настойчивым и любознательным в данном конкретном случае Клирику быть не хотелось. Озерный Крайт как раз справлял малую нужду, стоя задом к Игроку. Исходя из того количества и напора мочи, которые уже исторгались из твари, называть нужду «малой» было не совсем корректно. Клирику повезло, что сквозняк, вновь поменяв направление, немного сносил вонь в другом направлении.

Не повезло только в другом — Крайт был зрячей тварью и отреагировал на свет. Его голова начала вращаться, следя за необычным для этого места источником света.

Клирик: Чуточку ниже опусти свет.

Светляк опустился на метр, давая возможность рассмотреть крокодилоподобную голову. Задрав голову вверх, тварь приоткрыла пасть, готовясь попробовать на вкус необычного гостя подземелья.

Клирик: Вверх!

Светляк взмыл, чудом избежав возможности освещать желудочно-кишечный тракт Крайта.

Клирик: Я его сам не одолею. К туловищу большущего быка присобачили голову аллигатора. Это он тут все зассал. Если вперед будем идти, то целое озеро форсировать придется. Всем скинул фото твари.

ЗлойЧерт: Большой.

Клирик: И достаточно резвый.

Грек: Подхожу к тебе. Пропусти.

Клирик: Какой план?

Грек: Слонобой.

Клирик: Стрелять в тоннеле?

Грек: Знаю. Другие варианты предлагайте! Нет? Тогда рискуем.

Пробираясь мимо Клирика Грек показал обычный обрез охотничьего ружья под двенадцатый калибр.

Клирик: И этот огрызок ты назвал «Слонобоем»?

Грек: Потом, как будет время, покажу. У меня всего четыре патрона к нему, но с классными модификаторами. Этому выделяю пару.

Озерный Крайт хоть и следил все время за двигающимся над ним светляком, но, как и положено твари из подземелий, почуял приближающуюся со стороны спины опасность. Первый выстрел Грек сделал в основаниеголовы существа, которое начало разворачиваться в его сторону. Грохот и раскаты эха немного сгладили звук второго выстрела. Стрелок, как охотник на оленей и кабанов, целился в область левой лопатки, рассчитывая поразить сердце, а промахнуться в такую цель с десяти шагов было невозможно. Крайта, несмотря на его массу, выстрелом отбросило в сторону, завалив на правый бок. Пули действительно были убойными — тварь пару раз в агонии дернула лапами и замерла.

Отрядом впервые уничтожен Озерный Крайт. Начислено 100000 свободного опыта. Выпало Пурпурная Скрижаль.

ЗлойЧерт: И что это за подарок?

Грек: Впервые вижу такой дроп. Как говорит Клирик, «когда выберемся, разберемся». Вперед. За трупом тоннель продолжается и становится шире. Я замыкающим иду.

Хоть Клирик и знал, что Крайт мертвый, но наступать на него было немного боязно. Туловище существа было покрыто шкурой, напоминающей шкуру носорога — твердый панцирь. Перебравшись через труп, Клирик споткнулся через переднюю лапу. Когти были длинными и широкими. Возможно, что ими часто пользовались для копания грунта, хотя и для разрывания плоти такие тоже могли подойти. Особенно такой слабой, как у людей.

Грек немного отстал, но быстро догнал недалеко успевший отойти от места боя отряд.

На следующем привале, пока Грек уминал очередной бутерброд, Клирик попросил посмотреть его оружие, эффектно сейчас примененное.

Хорошее оружие. Простой Бандитский обрез. Уровень 25. Модификатор — личная привязка. Модификатор — снижение шума на 50 %. Модификатор — снижение веса на 50 %.

Клирик: А чем личная привязка отличается от привязки? Что-то я этот термин пропустил.

Грек: При личной привязке предмет исчезает вместе с Игроком при его гибели. Не хочу, чтобы подарком кто-то другой пользовался, если я зажмурюсь. Патрон глянь.

Боеприпас. Патрон 12 калибра. Модификатор — гарантированный критический урон. Модификатор — утроитель.

Клирик: Два вопроса. Утроитель и как сразу два модификатора прилепили к патрону.

Грек: Утроитель — пуля одна, а эффект как от трех. И у каждой пули критический урон. А два модификатора — это возможность только при достижении пятого уровня навыка Оружейник. Представляешь, сколько такому мастеру надо пальчиками оружия и боеприпасов перекрафтить, чтобы такого уровня достичь?

Клирик: И свободного опыта отвалить Системе.

Грек: Поэтому и цена на патроны эти такая кусающаяся. 10000 за штуку. Но оно того стоит. Пора двигаться. Подъем!

Дальше первым пошел Грек, хотя подходила очередь ЗлогоЧёрта. Очередная короткая остановка произошла возле нового раздвоения тоннелей. Вернее, это было примыкание их тоннеля к другому. Их тоннель был на всем протяжении разнородным по высоте и ширине, которые менялись без какой-либо логики. В большинстве отрезков чувствовалась большая часть работы природы, которая расширяла чьи-то норы и узкие лазы.

В создании нового тоннеля было что-то иное. Это был почти идеальный круг диаметром около трех метров.

ЗлойЧерт: Настоящее метро! У местных была проходческая машина.

Грек: У местных было все, раз они такие пирамида зафигарили.

Клирик: Прокопали тоннель и не укрепили? И слишком гладкие стены. Видел я похожее место, и оно мне тогда не понравилось.

Грек: Поясни.

Клирик: Бык-выползень в Гнилой заводи по таким из глубин выбирался на поверхность, по пути подбирая всех встретившихся. Там размер был меньше, но он его полностью телом занимал. Как поршень двигался.

Грек: Что предлагаешь? Не ходить?

Клирик: Идти надо, но по возможности искать другие проходы. Этот горизонтально идет, а нам бы те искать, что вверх ведут.

Грек: Идем влево. Туда сквозняк тянет. Я первый.

В большом тоннеле стояла полная тишина. Не было никаких звуков. Не падающих где-то в темноте камней и капель воды. Шли долго и не останавливаясь, благодаря тому, что под ногами ничего не мешало. Но ответвлений не находили. Было несколько дыр-расщелин, но таких, что человек туда пролезть не смог бы.

Через несколько монотонных часов пути они пришли к месту, где неведомые землекопы уперлись в монолит, с которым справиться не смогли. Ход резко ушел вниз. Светляк нырнул в провал, показывая, что до дна было больше двадцати метров.

Грек: Вниз нам не нужно. Назад?

ЗлойЧерт: Снова топать фиг знает сколько километров! И это только до места, где мы вышли к этому проходу.

Ворон: Вниз почти отвесная стена. Я точно не спущусь.

Клирик: На преграду внимательно посмотрите.

Грек подогнал светлячка к стене. При ярком освещении было хорошо видно, что монолит рукотворный и очень похож на армированный бетон. Фрагменты металла кое-где были видны, где копатели отсюда пытались пробить преграду. На бетоне, от краев к центру, сходились многочисленные глубокие борозды.

Грек: Повреждения похожи на работу зубов. Очень больших зубов. Нечто погрызло, погрызло, не справилось и решило обойти преграду снизу.

ЗлойЧёрт: Я вниз теперь точно не хочу. И назад не хочу.

Клирик: Земные кроты постоянно обследуют свои ходы и подбирают всех, кто туда свалился. Жуки, пауки, черви.

Ворон: Спасибо тебе.

ЗлойЧерт: Грек, посвети справа. Там от стены большие осыпания грунта.

Действительно, в месте, где «копатель» мучился с преградой, от стены монолита отвалился достаточно большой пласт земли, скорей всего потом рухнув вниз. В этом месте образовалась площадка, осветив которую, они заметили широкий зазор, образовавшийся между рукотворной стеной и грунтом.

В руках Грека появилась длинная веревка, конец которой он отдал ЗломуЧерту, а сам, цепляясь за неровности, полез вперед.

Светлячок висел над ним, показывая, где лучше держаться и находить опору для ног.

Грек: Тут длинная расщелина естественного происхождения. И чувствую легкий сквознячок. Проберусь дальше. Ждите.

Отойдя от провала все сели на землю.

Сзади, с той стороны, откуда они пришли, раздался очень далекий звук. В такой ситуации любой, даже кажущийся безобидным, звук, вызывал опасения. Вслушиваясь, все поняли, что звук повторяется с определенной периодичностью, но из-за дальности источника, нельзя было понять, остается он на месте или смещается.

Клирик: Грек, что у тебя?

Грек: Лаз идет вдоль стены. Метров сорок я на коленях прополз.

Клирик: А у нас, как мне кажется, скоро будут гости.

Ворон: Клирик, не нагнетай!

Свое возмущение Ворон выразил не только в чате, но и толчком рукой в плечо товарища.

Глава 20

Время в кромешной темноте тянулось медленно. Ожидание томило, а редкие и непонятные звуки пугали. Спустя полчаса стало понятно, что их источник смещается в эту сторону. А Грек просил не отвлекать его.

Первым не выдержал Ворон.

Ворон: Грек, хоть пару слов кинь в чат!

Грек: Я копаю руками, расчищая проход. Этого хватит?

Ворон не ответил.

От безделья, чтобы как-то себя занять, Клирик открыл вкладку «Бестиарий», которая слабой точкой подмигивала в сообщениях об открытии им новых видов этой заводи.

Внимание! При открытии обитателей заводи, ранее не известных в конкретной заводи, можно внести в «Карточку существа» установленные данные. Перейти к созданию новой карточки. Да. Нет.

Подумав, что это займет какое-то время в томительном ожидании и кому-то может впоследствии пригодиться, Клирик нажал «Да».

Открылся виртуальный шаблонный бланк, в который нужно было вносить имеющуюся о существе информацию.

Клирик начал с последнего своего открытия — Озерного Крайта.

Заполнив графу «Наименование, присвоенное существу Системой», он перешел к описанию внешности. Место обитания (обнаружения). Размеры. Форма. Окрас. Схожесть существа целиком с представителями земной фауны. Схожесть существа целиком с представителями фауны других сопряжений миров (указать каких). Схожесть какими-то отдельными частями тела. Здесь же можно было прикрепить фото или видео, если таковые были у составителя карточки, или у Игрока, вносившего впоследствии в нее свои изменения.

За тем шли пункты, описывающие поведение, агрессивность, способы защиты и нападения.

В конце — способ, каким существо было уничтожено, если такой факт имел место.

Все просто и понятно. Знаешь — вписывай, не знаешь — так и пиши или пропускай.

Клирик, закончив заполнение бланка хотел вписать о необычайно большом мочевом пузыре Крайта и очень вонючей моче, но, подумав, решил, что это не существенно.

Сохранить карточку нового существа? Да. Нет.

Сохранить.

Получилось довольно неплохо.

Озерный Крайт.

Замеченный уровень — 60.

Впервые замечен: в подземельях сопряжения Большая луна.

Высота существа — точно не определена. Длина тела — 4,5–5 метров. Шкура очень толстая. Цвет серый.

Голова: сходство с головой земного крокодила.

Наличие\количество глаз — два в верхней части головы.

Туловище крупное, цилиндроподобное, приплюснутое в верхней части.

Количество конечностей — четыре. Из них лапы для передвижения — четыре. Из них, специально предназначенные для атаки\охоты\причинения повреждений — нет. Когти на лапах — по четыре. Длина — 4 сантиметра. Форма — плоские.

Хвост — отсутствует.

Особенности поведения — не установлены.

Агрессивность — высокая.

Способы нападения: использует зубы.

Уничтожен двумя выстрелами из обреза модифицированными пулями с расстояния до 8 метров. Места попаданий: область шеи и область левой лопатки.

Карточку существа составил Игрок — Клирик.

Клирик полюбовался своим творением и свернул его, закрыв интерфейс. Других обнаруженных им тварей решил описать в следующий раз.

Вами составлена карточка существа Озерный Крайт. Начислено 10000 свободного опыта.

Сообщение от Системы обрадовало. Хоть бонус и был равен цене половины потраченных патронов, но это были патроны Грека, а тут было пополнение его личного счета. Тут же появились планы быстро описать и других «найденышей», но их пришлось отложить.

В темноте раздался новый звук. Вначале это было похоже на очень быстрые, но короткие шаги, будто многоножка, обутая в деревянные башмаки, куда-то спешила по своим делам. Но потом бег ног замедлился, а затем перешел в скребущие звуки. Снова всем было не понятно и страшно. Особенно от того, что звуки стали гораздо ближе к ним.

Грек: Хорошая новость! У меня хорошо потянуло свежим воздухом. Плохая новость — лаз очень узкий. Надо копать. ЗлойЧерт, двигай ко мне. Ты туда сможешь пролезть. Я возвращаюсь и где-то разминёмся. Пролезешь и будем копать навстречу друг другу.

ЗлойЧерт: Выдвигаюсь.

Ворон: Ой, быстрее парни! Тут очень стремно становится.

Клирик, усевшись на землю, положил автомат на ноги, стволом в сторону звуков, хотя был уверен, что это оружие будет малоэффективно против твари, способно копать такие тоннели и грызть армированный металлом бетон.

Клирик: Ворон, передвигайся следом за ЗлымЧёртом. Там лучше на площадке будешь ждать.

Ворон: А ты?

Клирик: Я тут пока побуду. Двигайся, не торопясь и держась за веревку. Я край буду держать.

Ворон сразу же ушел. Было очевидно, что он до ужаса боится тут оставаться. Был ли вариант спастись через ход, который раскапывал Грек, еще неясно, но тут оставаться для него было мучением.

Клирик тоже боялся. Время от времени он замечал, что старается дышать тише, как будто это могло помочь.

Для того чтобы себя отвлечь от страхов и немного скоротать время ожидания, извлек выпавший ему с твари Свиток.

Свиток Набор щитов.

При применении Игрок защищен энергетическими щитами Первого, Второго и Третьего класса. Могут устанавливаться Игроком в разных последовательностях в игровом меню после активации. Щит Первого класса гарантированно отражает первый удар, нанесенный дистанционным способом воздействия. Щит Второго класса снижает возможный урон Игроку на 50 % при атаке дистанционным способом. Щит Третьего класса снижает возможный урон Игроку на 30 % при атаке дистанционным способом. Перед активацией убедитесь в наличие 30 единиц Темной материи.

Время перезарядки щитов после их применения — 1 сутки.

Очередная порция шуршащих звуков раздалась, как ему показалось, не далее, чем в пятистах метрах. Но это были лишь догадки. Темнота путала все расстояния. Решив, что покойнику щиты будут уже без надобности, Клирик, сломав печать, активировал свиток.

Щиты он решил расставить, начиная с Первого класса, считая, что главное, это отразить первый удар, который может быть внезапным и оказаться роковым.

Шуршание. Тишина. Новое, более продолжительное шуршание, и снова полная тишина. Потом короткий писк, топот «деревянных башмачков», шуршание, тишина.

Грек: Парни, начинайте потихоньку двигаться к нам. Есть надежда. Лезьте, а мы пока расширяем лаз.

Клирик: Ворон, держи веревку. Иду к тебе.

Уже взявшись за край веревки и намотав его на руку, Клирик уловил новую порцию звуков. Теперь первыми звуками были «башмачки». Звучали они гораздо громче, да и их количество значительно увеличилось. Казалось, что большая многоногая толпа бежит по деревянному помосту.

Клирик, как только было возможно на узком карнизе, перебирал ногами, стараясь оказаться подальше от носителей «башмачков».

— Давай руку, — вслух, но тихим шёпотом сказал Ворон.

Едва он выбрался на площадку, любопытство сразу же пересилило страх. Клирик развернулся и, направив автомат в тоннель, включил подствольный фонарь.

Земляной Веретельник.

Именно так Система обозначила трех десятиметровых многоножек-гигантов, спешивших в его сторону. Многочисленные ноги, с задранными вверх как у кузнечиков суставами, топотом заполнили весь тоннель. Несмотря на многочисленные лапы и быстроту их ритмичных движений, скорость существ была невелика.

Двое первых были тридцать третьего уровня, а отстававший — сорокового. Подробно их рассмотреть не получилось. Как раз в этот момент откуда-то сверху свалился четвертый персонаж, такой же, но более мелкий. Изогнувшись после падения на спину, сплошь укрытую длинными ворсинками, он резво перевернулся на ноги и бросился догонять троицу соплеменников. Но не успел он сделать каждой своей лапой и пары шагов, как что-то, стремительное выскочив из темноты в круг луча фонаря, схватило его и утащило назад.

Клирик сразу выключил свет.

Из темноты снова раздалось шуршание, но в разы громче, чем было до этого.

Ворон: Клирик, догоняй.

Клирик: Сейчас.

Немного подождав и прикинув, что по звукам Веретельников они уже должны быть рядом с обрывом, он снова включил фонарь.

Полуметровые треугольники зубов он рассмотрел по всему диаметру тоннеля. Массивный язык, покрытый загнутыми внутрь крючками, выдвинулся из пасти, выбросив вперед два извивающихся щупальца. Наконечники щупалец, вонзились в отставшего Веретельника, и он был втянут в пасть, которая сомкнулась, издав тот самый шуршащий звук.

Почесушник. Уровень 400.

Примерно таким это существо Клирик и представлял. Зубастое и занимающее все пространство тоннеля. Расположение, величина и форма зубов соответствовали бороздам на стене.

Опустевшая пасть Почесушника вновь раскрылась.

Два оставшихся Веретельника, достигнув края провала, не секунды ни раздумывая, бросились вниз.

Подземный монстр сначала продвинулся к провалу, но на краю замер. Язык покрылся буграми, а два щупальца-каната были стремительно выброшены в сторону Клирика. Им совсем чуть-чуть не хватило длины, чтобы ухватить новую добычу за ноги. Интенсивно отталкиваясь ногами, Клирик на заднице начал отодвигаться в глубину лаза, не отводя взгляд от щупалец, которые собравшись, словно пружины, готовились к новому броску.

Наведя оружие на раскрытую пасть, он нажал спуск подствольного гранатомета. Глухой хлопок выстрела, отдача, ожидание взрыва и его отсутствие. Все это было, когда Клирик, быстро двигая ногами, уже на коленях пробирался по лазу, сбросив автомат во внутреннее хранилище.

Удаляясь от вечно голодной твари, Клирик понял, почему не было взрыва. Сработал предохранитель, не позволив сразу сработать взрывателю из-за маленькой дистанции, и граната упала где-то в складках огромного языка. Теперь надо было ожидать срабатывание самоликвидатора. Секунды тянулись медленно. Колени уже болели от ссадин, а позади Почесушник издавал непонятные звуки.

«Интересно, почему он за той парочкой не отправился?», — успел подумать Клирик, как раздался долгожданный разрыв гранаты.

Отрядом причинен урон Почесушнику. Начислено 50000 свободного опыта. Выпало Свиток заклинания «Сияние».

Грек: Ты рехнулся войнушки сейчас устраивать?

ЗлойЧёрт: Ого! Что за зверь такой?

Ворон: Я читал за это заклинание. Крутая шняга.

Грек: Ты где? Все в порядке?

Вами обнаружено два вида, ранее не значащихся в игровом бестиарии данной заводи. Для развития навыка Зоолог надо обнаружить десять неизвестных ранее существ. Осталось обнаружить три существа. Изучайте мир дальше, развивая свой персонаж. Будьте настойчивы и любознательны.

— Идите вы все нахрен! — орал Клирик, изо всех сил стараясь как-то ускорить продвижение, ничего не видя в кромешной темноте.

Сзади раздавался грохот, издаваемый тварью. Было слышно, как осыпается грунт и клацают при смыкании зубы. Почесушник, чтобы проложить себе путь к ускользавшей от него добыче, просто жрал землю, с каждым укусом продвигаясь вперед.

— Стой! — голос Грека, раздавшийся слева и его рука, вцепившаяся в рукав, остановили продвижение. — Сюда ныряй.

Узкий лаз в монолитной стене, в который Клирик смог протиснуться только боком, мгновенно скинув в хранилище все снаряжение, оказался спасением. Едва его втянули внутрь какого-то помещения, там, где только что он был, раздался очередной лязг зубов — тварь быстро проложила новое ответвление своего тоннеля.

— Сука! — Клирик выдернул назад автомат, дал длинную очередь в пролом, где продвигалось мускулистое тело, густо покрытое слизью.

Отрядом причинен урон Почесушнику. Начислено 8000 свободного опыта.

— Остынь, Клирик! — успокаивал его Грек. — Не трать патроны. Тут он нас не достанет точно. Большие и умные люди строили это помещение.

— С таким размахом и размерами, может и не люди совсем. Или не совсем люди. Маги или атланты! — освещаемый притушенным светляком Ворон, выглядел, как подросток, рассказывающий сказки-страшилки сверстникам.

— Строить то они построили, да дырочка все-таки нашлась. Осмотрелись уже? Где мы? — быстро взяв себя в руки, Клирик начал осматриваться.

— Трудно сказать, что это за сооружение и для чего оно предназначалось при строительстве, — Грек немного приподнял светлячка. — Стены ровные. До потолка метров двадцать. Пол ровный без каких-либо повреждений и следов. Только пыль, пыль, пыль. Ровная, мелкая и самое приятное то, что без следов. Твари сюда так и не смогли пробраться.

— Теперь через наш лаз точно заберутся. Если и не босс-червяк, то его многоногая пища, удирая, рано или поздно, точно сюда путь найдет.

— А нам уже все равно будет. Мы же тут жить не собираемся. Как думаешь, куда идти? Влево или вправо? Что твоя чуйка говорит?

— Моя говорит, что мы все еще под землей. А идти почему-то хочется вправо.

— Значит туда и идем, — решил Грек. — Мы тут голосовали о выборе маршрута. Выходит, что трое за это направление. Пока отдыхаем, расскажи, что успел рассмотреть?

Клирик описал создателя тоннеля и способ его охоты на многоножек.

— Не пойму только, как Почесушник этот ориентируется и четко знает, где добыча. Ведь это все одна огромная пасть. Зубы и язык с щупальцами! Не языком же он видит?

— Мир сопряжений богат и разнообразен, Клирик! Встаем, парни, — Грек первым поднялся и приготовил оружие. — Пойдем портить покой тысячелетней пыли.

И снова их окружала тишина. Плотный и толстый слой пыли хорошо глушил шаги. В голос никто не разговаривал. Да и в чат писать было нечего. Отряд просто монотонно двигался в выбранном направлении. Изредка Грек поднимал светлячка вверх, и убедившись, что и потолок, и стены нисколечко не изменились, опускал его вниз, убавив свечение. Клирик уже знал, что скоро этот очень нужный в походах девайс, истощится. У Грека был еще один в запасе, но тоже давно и долго бывший в употреблении и его он оставил «на потом».

Ворон: Жрать хочется.

Клирик: И пить.

ЗлойЧерт: Я пустой.

Грек: А ХоМяК насколько говорит провизией затариться? Не виню. И тоже пустой. Почти.

Никто не стал уточнять, что значит слово «почти» в его сообщении. В любом случае, это его еда.

Грек: Стоим! Впереди что-то есть. Я вперед. Клирик — страхует.

Клирик: Принял.

Сместившись правее, Клирик стволом автомата контролировал правую часть тоннеля. Светлячок, почти угаснув, проскочил вперед на полсотни шагов, и включился.

Так же, как и Почесушник занимал весь свой тоннель, все пространство этого рукотворного сооружения занимал какой-то механизм. Нижняя часть — широкие ребристые катки в рост человека, выше — сооружение из металла. По бокам неведомой техники от стен были двухметровые промежутки.

Грек: Подтягивайтесь. Будем справа пробираться.

Отписавшись в чат, Грек нырнул в проход.

Ряды колес следовали вплотную друг за другом. Машина была очень длинная.

Клирик: Хорошо, хоть паутины нет.

ЗлойЧерт: Сплюнь, а то сглазишь.

Грек: Хорошо, что никого нет. Идем быстрее. Светляк на последнем издыхании.

Когда они дошли до края машины, Ворон сообщил, что насчитал пятьсот шагов.

Грек подтянул к себе «умирающего» светлячка, так долго и надежно выручавшего их компанию во время всего подземного путешествия, и спрятал его.

— Дома положу на почетном месте. Заслужил не быть просто выброшенным.

— Жаль, что их перезаряжать нельзя.

— С чего ты это взял, Ворон? — удивился Грек.

— Не слышал о таком. Все покупают новые.

— Можно и самому зарядить, и спецов попросить, не бесплатно конечно же. Тёмная материя вливается в него. Только все равно подзаряженный меньше служит, чем новый. Давно подсчитано, что выгодней купить, чем дозаряжать. Дальше идти с обычными фонариками придется. У кого что светящее есть в наличии?

— Подствольный фонарь на ЛЦУ и фонарик во внутреннем хранилище. Заряжены полностью, — сразу доложил Клирик.

У ЗлогоЧёрта был такой же фонарь, а Ворон развел руками.

— Я пустой! Про подземный мир не думал, когда собирался.

— А про ночь в заводи ты тоже не думал? — ЗлойЧерт не скрывал своего раздражения к Ворону.

— Включаем по очереди фонарики, чтобы понемногу у каждого заряда оставалось. Мало ли, как оно дальше сложиться. Клирик, подствольный не расходуй. Если что — будешь им усиливать свет. Я пока свой включу. Пошли дальше.

Через тридцать шагов они нашли лестницу. Она вела наверх, и с первого же взгляда было понятно, что подъем по ней не будет легким. Высота ступеней была рассчитана на ноги тех, кто строил все большое.

— Как раз на уровень моего живота, — сообщил Грек, став рядом с нижней с нижней ступенькой. — Считайте, что это силовая тренировка.

Подмигнув всем, он первым начал подъем.

Чтобы преодолеть каждую ступень, им надо было сначала забросить на нее колено, и опираясь руками взобраться полностью. А лестница уходила под самый свод сооружения. Уже где-то на пятой ступени, они, разбившись на пары, помогали друг другу.

Клирик был в паре с ЗлымЧёртом. Взобравшись первым, он приседал, ожидая подъема товарища, и когда тот, закинув колено, отталкивался второй ногой, за одежду помогал ему заскочить к себе. Но передышки не делали. Как только ЗлойЧерт выпрямлялся, он тут же начинал подъем на следующий уровень, а Клирик подталкивал его задницу руками. Потом они менялись на следующие две ступени.

Лестница заканчивалась широкой площадкой с потолком, возвышавшимся над полом на шесть метров. Площадка уходила в обратном направлении вдоль крыши машины.

— Интересно, это наверно было место, где экипаж загружался в технику? — Ворон вглядывался в темень. — Может глянем?

— Сам туда иди, — окрысился на него ЗлойЧёрт. — Мне интересней найти выход отсюда, свет и жратву, чем изучать, как жили покойники-великаны.

— Тут проход дальше идет, — довольный Грек выглянул из дверного проема. — И в его конце есть намек на свет.

Темнота уже так всем надоела, что быстрый шаг, которым они направились в переход, перешел в бег.

В конце перехода их ожидали новые ступени, но их было всего семь, после чего отряд оказался в просторном помещении. В нем не было темноты. Тут было царство полумрака, а свет пробивался откуда-то сверху.

Зал был очень огромный.

— Расходимся по двое, — приказал Грек. — Ищем выходы отсюда. Ворон, со мной.

Глава 21

Неизвестно, сколько надо было бы им времени, чтобы обследовать огромное помещение. Особенно, если не знаешь, что конкретно надо искать в месте, созданным представителями иной цивилизации, имевшей иное мышление и образ жизни.

Повезло паре Грека и Ворона. Они не нашли выхода, но наткнулись на россыпь предметов непонятного назначения. Для чего все это было предназначено, Грека не интересовало. Главное, что это можно было использовать в качестве посуды.

— Действительно, похоже на большую миску, — ЗлойЧёрт осмотрел отражавшую луч фонаря желтым оттенком «посудину», размером в обхват двух рук. Еще несколько десятков таких же «тарелок» валялось немного дальше.

— Там, еще дальше, много всякого хлама, — махнул Грек в темноту зала. — Для посуды по форме только это подходит.

— Ты так говоришь, как будто только что нашел еще и запасы еды, — хмыкнул Клирик, и толкнул «тарелку». — Ого! Тяжеленая!

— Желтый металл. Не удивлюсь, если она окажется из золота, — Ворон рукавом потер край посудины.

— Это вы, неучи, в рейд как попало собирались! — у Грека появлялись в руке небольшая пластиковая бутыль с густой янтарной жидкостью и газовая горелка. — Я, собираясь отправляться в заводи на день, а рассчитываю, что отправляюсь на неделю. Пошарьте вокруг, может что-то горючее для костра найдется, чтобы газ не переводить.

Через пару минут «тарелка», приподнятая Греком над полом на непонятном хламе, превратилась в сковороду, разогреваемую синеватым пламенем сжигаемого газа.

Ничего подходящего для использования в качестве дополнительного топлива никто не нашел, и теперь все с интересом наблюдали за манипуляциями командира. После газового баллончика и растительного масла, которое уже разогревалось на огне, они не удивились бы, если у Грека во внутреннем хранилище окажется картофель, лук или какие-то крупы.

Грек достал мясо. Большой, по виду килограмма на три кусок мяса, был завернут в потертый и местами порванный пакет из супермаркета «Пятерочка».

— А оно не завонялось за столько времени без холодильника? — ЗлойЧёрт скептически осматривал будущую еду, принюхивался и морщил нос.

— А что с ним за несколько часов станет? — Грек разложил мясо на днище второй перевернутой «тарелки», и ножом начал нарезать его небольшими кусками. — Это мой боевой трофей. У охотников есть традиция — съесть кусок еще горячей печени, застреленной ими дичь. Кто убил, тот и ест. Но в темноте времени возиться не было, чтобы печень достать. Да и кто его знает, съедобная она у них или нет.

Первые куски полетели в разогревшееся масло, заставив его шипеть.

— Это чье мясо ты собрался готовить? — глаза ЗлогоЧерта расширились.

— Почему же «собрался»? Я уже готовлю. Озерный Крайт поделился с нами свежиной. Очень приятная на вид вырезка.

— Твою ж дивизию! — выругался Клирик, и это было самое доброе из ругательств, которыми наполнилось громадное помещение.

— Тише, тише! — успокоил всех Грек. — Забыли, где мы находимся? Во-первых, в меня навык «Повар» прокачан до четвертого уровня. А за этот эксклюзивный ингредиент могу еще приподняться. А, во-вторых, с чего вы взяли, что я его для всех готовлю? Кто не желает, готовьте себе сами. Посуду, так уж и быть, потом уступлю.

— Это же тварь из заводи! — воскликнул ЗлойЧерт. — Их не едят!

— А это кто тебе сказал? Если скажешь, что ХоМяК, то этому я не поверю. Просто у вас еще до темы «выживание» курс не дошел. Если кто-то из знакомых, то они нифига не соображают или просто умничают. Для выживания, если припечет, можно есть все. Вон, наши японцы от безнадеги продуктовой даже рыбу Фугу научились готовить.

— То рыба, а это хищная тварь! — не сдавался ЗлойЧерт. — На Земле хищников в пищу не употребляют.

— Волк и лиса — тут я согласен. А кабаны! А медведи!

— Это не чистые хищники, а всеядные. И то, в их мясе всяких паразитов хватает. А это иномирская тварь!

— На Игроков хвори не действуют, — отмахнулся повар. — Кто не голоден, пусть не ест.

Подцепив кончиком ножа кусок, который Греку показался достаточно прожаренным, он надкусил его и с показным удовольствием принялся жевать.

Клирик не стал выжидать долго, и тоже, вооружившись ножом, извлек себе кусок среднего размера, заработав от Грека одобрительный взгляд. Мясо Крайта, покрывшись хрустящей корочкой, внутри оставалось белоснежным и мягким.

— Теперь я понял, почему ты всех нас вперед тогда пропустил. Избавил от лишних вопросов.

— Ага. В незнании — спокойствие! Как тебе вкусовые качества?

— На рыбу чем-то смахивает! Довольно сочная и мягкая! — вкус Клирику действительно понравился.

— Мечтаю настоящего крокодила приготовить. Видео много смотрел, как их целиком отваривают. Выберемся, махну на недельку в Азию, — мечтательно произнес Грек, отправляя в рот очередную порцию мяса.

Когда Клирик и Грек доедали уже по третьему куску, не выдержав приступов голода, Ворон и ЗлойЧерт тоже сдались. Грек их не подначивал, хотя по лукавым взглядам, которые он время от времени бросал в их сторону, очень этого хотел.

Когда с внезапно закончившимся мясом было покончено, стали решать, что делать дальше.

— Возможно, что мы все еще ниже уровня земли, — первым, облизав нож и убрав его в хранилище, начал обсуждение Грек. — Другим вариантом я не могу объяснить, почему до сих пор с нами в чате никто не связался. И мы не можем никому ничего отправить. Кстати, компас не работает тоже.

— Экран древних великанов не может одолеть всемогущая Система? — с ухмылкой выдал ЗлойЧерт.

— Зря смеешься. По моему разумению, Система собирает различные миры, объединив их в Игре через сопряжения. Заводи сопряжений не являются отдельными мирами. Это фрагменты или некогда существовавших разумных миров, как этот, или обитаемых, но не разумных. Системе нет разницы из какого мира делать прослойку. Этот мир намного опередил Землю в развитии технологий. Хотя форма пирамид, которые мы видели со скал, наводит на мысли, что парни отсюда могли как-то просачиваться и к нам.

— Пока сами тут не окочурились.

— Ничто не вечно под луной, ЗлойЧерт. Особенно, под такой огромной, как здесь. Вставайте. Надо искать очередную лестницу, желательно ведущую вверх, а не в подвалы и тоннели. Надоели они мне.

«Юла» выскочила из темноты зала, всего за секунду предупредив гудящим звуком о своем появлении. Именно такой термин Клирик потом применил, осматривая чудо смертоносной техники, которое едва не убило их всех. Не убило, но покалечило всех, кроме него.

Устройство походило на детскую игрушку, известную еще как «волчок», устойчиво и долго вращающуюся за счет гироскопического эффекта. Только это, как и все остальное, было громадным. В данном случае от вершины до остроконечного основания-упора было метра четыре.

Едва «юла» появилась, во все стороны от нее густым смертоносным дождем разлетелись стальные иглы. Они, как осколки прыгающей противопехотной мины, должны были выкашивать вокруг себя все живое. Несмотря на большую площадь помещения, Клирик слышал, как поражающие элементы врезались в далекие стены, вытесняя тишину многочисленным металлическим звоном.

Его спас Набор щитов, реакция и заряженный подствольный гранатомет.

Получив первую порцию шипов, снесших щит Первого класса, Клирик свалился на пол, отброшенный ударом. Уже падая и еще не понимая, кто или что их атакует, он направил автомат в сторону угрозы. Когда очередная порция шипов срывала щит Второго класса, он выстрелил, умудрившись попасть под опору «юлы». Взрыв гранаты внес дисбаланс во вращение и вывел робота-убийцу из равновесия. Выдав третью порцию шипов, большая часть которых или вонзились в пол, или умчались куда-то ввысь, «юла» завалилась на бок и немного хаотично покатавшись, замерла, откатившись к стене. Клирику пришлось потратить потом время, чтобы ее отыскать и рассмотреть. Но это было позже.

Вначале пришлось повозиться с товарищами и сильно перепачкаться в их крови. Нельзя выделить, что кому-то из них досталось больше, а кому-то меньше. Каждый получил несколько серьезных ранений. Скорость снарядов была такая, что они прошивали Игроков насквозь, превратив в труху всё их защитное снаряжение.

Когда Клирик начал их осматривать, все уже пришли в сознание — Система быстро купировала болевой шок, но дальнейшее выздоровление зависело от самих Игроков. «Лечилки», которые все взяли с собой в рейд, ушли сразу все, чтобы хоть как-то восстановить мгновенно просевшее здоровье. Больше всего потерял Ворон. «Юла» своими шипами оторвала ему по локоть здоровую руку. Та рука, что была поломана при падении в расщелину, все еще плохо работала. То есть, Ворон, как боевая единица, полностью выбыл из строя.

Грек получил три касательных ранения в голову, раны от которых поначалу сильно кровоточили. Вторая партия шипов обездвижила командира отряда, пробив несколько раз обе ноги. Несмотря на сразу же влитые в себя эликсиры, состояние его было плохим. В самом конце он поймал в живот один шип, который рикошетом отскочил от пола и разорвал мягкие ткани.

— Теперь я «неподвижная огневая точка», — пытался шутить Грек, пока Клирик накладывал ему на ноги тугие повязки.

ЗлойЧерт был реально злым. Мало того, что у него в труху превратилось новое и достаточно дорогое защитное снаряжение, так оно еще и недостаточно хорошо его защитило. Сломанная ключица и сразу три сквозных ранения в левую ногу его, казалось бы, не волновали. Больше всего его бесило, что один из шипов, вероятно также срикошетивший от пола, попав боком ему в лицо, выбил все передние зубы и превратил губы в расплющенные ошметки, которые теперь обильно кровоточили.

Он что-то в горячке пытался сказать, но травмы очень сильно искажали слова. В конце концов, оправившись от первого шока, он вспомнил о чате.

ЗлойЧёрт: Хорошо, что поесть успел. Теперь только манная каша. Грек, мясо реально было вкусным.

Его чувство юмора в такой ситуации Клирик списал на шок.

Грек: Спасибо. Что делать будем, калечные?

— Как единственный ходячий, буду искать путь наверх, — Клирик осмотрел автомат, проверив целостность прицела и зарядив подствольник. — Тянуть время нечего. Пойду прямо сейчас.

Постояв немного с закрытыми глазами, он прислушался к внутреннему голосу, выбирая направление поиска. Внутренний голос и сказал, что лучше начать двигаться в ту сторону, с которой появилась «юла».

Сумрак огромного зала позволял видеть контуры предметов без их детализации, когда что-то оказывалось на пути, Клирик на пару секунд включал фонарь, быстро осматривался, и двигался дальше, скорректировав маршрут. До стены он добрался только через час. Осветив ее в обе стороны, понял, что достиг одного из углов строения. И тут, к его большом удивлению, он и обнаружил коридор, уходящий вглубь стены. Удивление вызвал размер прохода. На великанов он явно не рассчитывался. Подняв руку вверх, Клирик установил, что высота потолка была не более двух метров двадцати сантиметров. То есть, тут были раньше и люди обычного человеческого роста.

Прямой коридор вывел его в перпендикулярный ему проход, свод которого был значительно выше, но не настолько, чтобы тут ходили гиганты. Отличался он и куполообразным сводом, в отличие от ровного в первом коридоре. Поразили стены — они были увешаны железными цепями, в которых толщина звена была сравнима с рукой мужчины. Цепи были всюду. На стенах, растянутые горизонтально вдоль них, на полу, сваленные в громадные кучи, даже мешавшие проходу. Несколько раз он замечал небольшие по длине куски, валявшиеся под самой стеной. Проскочила мысль, что в этом месте они находились, как на складе, дожидаясь или, когда понадобятся для использования, или утилизации.

Сильно цепи Клирик не рассматривал. Его больше интересовали возможные ловушки от хозяев, но подозрительных мест не было.

Длинный коридор закончился небольшим по площади каменным колодцем. Осторожно выглянув в него, Клирик понял, что это перекресток — однотипные коридоры отсюда расходились в четыре стороны. Внутренний голос был спокоен, и он ступил на каменную плиту колодца. Ничего не случилось. Облегченно выдохнув, Клирик услышал, что откуда-то сверху доносится металлический стук.

В этот момент пол под ним дернулся и плавно, но быстро начал подниматься. Проемы коридоров исчезли, сменившись каменными стенами. Автоматика заброшенного помещения, как и робот-юла, продолжала функционировать.

Подъем длился так долго, что Клирик начал волноваться. Определить скорость подъема было невозможно, но из каких недр этот лифт должен был подниматься, чтобы двигаться без остановки полчаса?

Плита подъемника остановилась также плавно, как и начала движение. Тут были такие же коридоры, ведущие в четырех направлениях. Только в них присутствовали свет, свежий воздух и жизнь, представленная толстым слоем ярко-зелёного мха на полу и стенах. Такие же, как и внизу, цепи были в двух проходах.

Оглядевшись, Клирик на удачу, двинулся в коридор, находившийся прямо перед ним. От лифта до лестницы, с обычными, а не гигантскими ступенями, было ровно пятьдесят шагов. Лестница вела вверх, откуда проникал обычный дневной свет, по которому он жутко соскучился.

Очередная комната. Просторная, светлая, благодаря наличию четырех окон высотой в два человеческих роста, находящихся в нишах каждой из четырех стен.

Хозяин комнаты, а возможно и всего этого здания, сидел в массивном кресле с не очень высокой спинкой и широкими подлокотниками, на которые опирались высохшие руки. Лицо мумии было направлено на постоянно изменяющуюся голографическую картинку, висевшую напротив кресла.

«Сколько же веков вот та мумия рассматривает эти мультики?», — подумал Клирик, переводя взгляд с мумии на мелькающие картинки, и обратно.

Что-то знакомое мелькнуло в одном из кадров, и он, отойдя за кресло, внимательно стал смотреть, что показывает местное «телевидение».

В кино сейчас показывали охоту. Почесушник, которого теперь Клирик мог видеть полностью, был им опознан по строению языка и ловчих щупалец. В этот раз тварь была в роли дичи, а охотились на него люди. Многочисленные великаны и люди обычного роста, которые втрое были меньшие размером, чем первые. И людей обычного роста было всего пятеро.

Почесушник выбрался из своего тоннеля на открытое место. В кадре промелькнули горы земли, которые какие-то механизмы выбрали, чтобы вскрыть место обитания монстра. Почесушник, выполз полностью и тут же подвергся обстрелу со всех сторон. Великаны стреляли, а люди обычного роста только наблюдали, как извивается внизу тварь. Совершая тщетные попытки достать обидчиков при помощи щупалец, Почесушник пытался взобраться по откосу котлована, опираясь на сужающуюся к заду часть тела.

Такие попытки вызывали у маленьких людей приступы веселья. Было видно, как они радуются и смеются, что-то говоря друг другу. Финал — труп Почесушника, на котором стоят пятеро людей, а великаны, используя какие-то приспособления, выбивают зубы из его нижней челюсти.

«Это же воспоминания! — догадался Клирик. — Хозяин пересматривал свои архивы и умер! А фильм так и продолжает демонстрироваться. Это сколько же надо энергии, чтобы все здесь продолжало функционировать?».

Тем временем кадры сменились. Теперь это были воспоминания о каком-то другом месте. Строительство. И вновь великаны и обычные люди. И тут великанов много, они трудятся, постоянно двигаются, а люди, стоя в стороне спокойно беседуют. Это был мир великанов-работяг и людей-правителей.

Время от времени на краю голограммы появлялись непонятные символы — смесь древних рун и иероглифов, которые могли быть какими-то комментариями или пояснениями к изображению.

Новые кадры. Съемка с воздуха. Широкая и извилистая река, зеленые поля с многочисленными оросительными каналами, цветущие сады, где деревья были высажены словно под линейку. И тут пирамиды. Большой Сфинкс! Египет?

Клирик никогда не бывал в Долине фараонов, но много раз видел изображения и пирамид, и полульва-получеловека. Здесь он был весь золоченный. Возможно, что это другое место, и другой мир. А может хозяева этого мира побывали на Земле, оставив там следы своего пребывания. А позолоту постепенно стерло время, дожди и ветер. Или сперли местные, когда иномиряне улетели с их планеты.

Снова смена сюжета. Новое строительство. Горы изъятого из земли грунта. Котлован, прямой, как стрела, уходит к далеким горам. Сменяются кадры, и котлован заполнен техникой и рабочими-великанами. Внизу возводятся стены, укладываются перекрытия свода. Наверху стоят несколько человек, приветливо маша руками оператору. Вспомнив лица людей на всех трех сюжетах, клирик выделил одного, присутствовавшего на всех кадрах. Высокий мужчина с прямоугольным лицом, который никогда не смеялся, лишь улыбаясь уголками рта. О таких лицах говорят: «Вырублено топором». Он не романтик. Он руководитель. Прямой и целеустремленный и, возможно, беспринципный в достижении своих целей.

Следующий сюжет. Этот же человек в кадре, на фоне пирамиды. Едва заметная улыбка и довольное лицо. Глаза смотрят прямо на камеру, или чем они тут снимали. Несколько мгновений, и он, повернувшись боком, дает возможность снимать только пирамиду. Потом показывает на нее пальцем и бьет себя в грудь. Клирик расценил этот жест, как «Смотрите! Это сделал я!».

Оператор снимает новые кадры. Та самая огромнаямашина, найденная ими в подземелье. Много фонарей дают возможность рассмотреть группу людей перед машиной. Сверху опускается трап, по которому люди поднимаются в дверь, открывшуюся над колесами-катками в средней части корпуса. Машина трогается с места и начинает движение по освещенному тоннелю. К свету потолочных фонарей добавляются мощные лучи прожекторов, бьющих с машины. Очень похоже на трансляцию первого пуска этого объекта.

И снова кадры охоты на Почесушника. Те же самые. Повтор. Клирик понял, что только что просмотрел полную версию фильма, которая неведомо сколько столетий воспроизводилась перед пустыми глазницами великого строителя.

Глава 22

«Интересно, почему парни до сих пор не отписываются?», — игнорируя теперь мелькающие в центре комнаты кадры, Клирик направился к оконному проему.

Клирик: Грек, у вас все в порядке? Чего молчим?

Чат хранил молчание и это вызывало тревогу. Либо, что-то случилось нехорошее, либо стены строения действительно были экраном даже для коммуникативных возможностей Системы. Если это так, то получается, что создатели строения обезопасили себя от всего. Без их желания и разрешения внутрь их мирка не мог проникнуть даже цифровой разум.

Возвращаться, чтобы выяснить молчание товарищей, он сейчас смысла не видел. Если экран от стен — глупо вернуться ничего не выяснив, только для того, чтобы спросить: «Как дела?». Если все совсем плохо, и они погибли, тем более смысла не было. Кроме того, он не знал, работает ли лифт в обратном направлении, и если да, то как запускается этот режим.

«Продолжать искать информацию», — решил для себя Клирик, начиная обход комнаты. Подойдя к окну, он взобрался на подоконник. Ширина у него была такая, что он мог на нем спать, вытянувшись во весь рост, и еще оставался бы запас.

— Вау! — воскликнул Клирик, едва приблизившись к внешней стороне окна. — Если бы у меня был такой вид с балкона квартиры, я бы жил только на балконе!

Он замер, медленно переводя взгляд с одного объекта на другой, иногда применяя возможность приближения предметов. Первое, что бросилось ему в глаза — пирамида. Вернее, это была вершина соседней пирамиды, но она была немного ниже того места, где сейчас стоял Клирик. Сразу вспомнился вид со скал: величественные пирамиды на фоне огромного диска луны.

Луна и сейчас отлично была видна, несмотря на ясный день, но Клирик не стал всматриваться во что-то далекое, когда тут, почти рядом, было множество прекрасных объектов для наблюдения.

Протянутая вперед рука уперлась в невидимую преграду. Не стекло. Какое-то защитное поле.

На время выпав из реальности, он смотрел вдаль, впитывая в память крутые изгибы голубых лент местных рек, холмы, покрытые лесами, вершину очень далекой и одинокой горы, увенчанную снежной шапкой. Переведя взгляд к подножью пирамиды, рассматривал россыпь мелких пирамид, причудливо отбрасывавших тени, и только по их размеру можно было определить, какая из пирамид выше соседних, а какая остроконечная конструкция маленькая. «Действительно, как дачные домики возле небоскреба», — вспомнил он слова Грека об это месте, до которого он в свое время доходил.

— «Наши» скалы не с этой стороны! — Клирик перебежал к противоположному окну, на всякий случай обойдя по дуге голограмму.

С этой стороны скалы были. Далекие и не очень внушительные, а «их» они, или нет, понять было невозможно. Быстро оббежав другие окна, он вернулся к этому же окну. С других сторон скал не было вообще. Значит, это те самые скалы, с которых они так долго спускались для участия в охоте на Бигг-гудронов.

Как он не старался приблизить ту область, подробностей из-за огромного расстояния добиться не смог.

— Как же мы так быстро преодолели такое громадное расстояние? Темнота, плюс тишина, помноженные на скорость подземной реки? — рассуждал Клирик, но мысли скатывались к более важному вопросу: «Как теперь отсюда им выбираться?».

Сразу снова вспомнились слова Грека, о том, что они едва унесли ноги, когда смогли добраться до первого ряда мелких пирамид. А им теперь предстоит выбираться покалеченными и практически безоружными. И только ему предстоит взвалить на себя ношу по разработке и осуществлению плана эвакуации.

В очередной раз обходя голограмму, чтобы найти что-нибудь важное и интересное в этой комнате, Клирик обратил внимание на серебристый диск, почти полностью скрываемый ладонью покойника.

— Извини, старина, что беспокою, — шепча извинения, он двумя пальцами взялся за почти истлевшие остатки материи и немного приподнял почти невесомую руку, забирая предмет.

Полированная поверхность диска была разделена на несколько концентрических зон. Вытирая пыль, Клирик коснулся пальцами внешнего кольца, которое немного сдвинулось. Голограмма тут же проскочила с одного сюжета на следующий.

— Ха! Пульт от местного телевизора! — догадался Клирик, начав вращать кольцо то вперед, то назад, заставляя изображение воспроизводиться в разном порядке. — Будем изучать методом «втыка».

Он нажимал на разные части внешнего кольца, но других результатов не было. Пока не нажал в самый центр диска. Вместо документальной хроники, схлопнувшейся в одну точку и тут же пропавшей, появились надписи из той же смеси рун и иероглифов, что были при демонстрации видео.

— Все! Конец фильма! — решил Клирик, но потом решил еще поэкспериментировать. Если это все-таки был пульт, то надписи могли быть чем-то вроде меню. Предположение подтвердилось. Водя пальцем по средней окружности, он видел, как меняется свечение у висевших в воздухе символов.

Начав эксперимент, Клирик добивался изменения свечения какого-то символа и нажимал в центр диска. Большинство первых попыток не имели результат, но вот он только коснулся центра, когда активным был символ в виде тройной молнии, и тут же исчезло защитное поле на оконных проемах, а в комнату ворвался поток свежего, но сильно насыщенного влагой воздуха.

— И пульт от телека, и кондиционер, — открытие добавило настроения и желания быстрее перепробовать все символы. Но тут его отвлекли массово ожившие чаты. Интерфейс был буквально засыпан сообщениями.

Самыми свежими были от Грека.

Грек: Не молчи, парень! Ответь, ты живой или нет.

Грек: Клирик, не молчи. Мы без тебя пока совершенно беззащитные.

Грек: Как дела, Клирик? Нашел что-то интересное для нас?

ХоМяК: Клирик, я все-таки не теряю надежды. Пишу вам всем по очереди.

Клещ: Давно не списывались. Как учеба продвигается?

Игроком ХоМяК распущено временное формирование с общим накопительным счетом в связи с выходом из временного состава клана Троглодиты.

ХоМяК: Промелькнула надежда, что, хотя бы ты живой. На несколько секунд окно чата стало активным. Ждем и надеемся.

Монах: Тревожусь. Ты молчишь, а Хомяк отбрехивается занятостью. Ты неактивен. Пиши в любой момент. Тут масса новостей.

ХоМяК: Ау! Ждем сигнала от любого из вас.

БелыйБим: Старина, мы еле выбрались. Это было жестоко! «Слоники» плющили самоходки, превращая в сковородки одним ударом. Я прятался в расщелине, привалив себя крупными камнями от их хоботов. Как вы?

Линда: Будет возможность — напиши.

Линда, как всегда, на высоте. Коротко и без соплей. Монах в неведении. ХоМяК в панике. А у парней внизу все хорошо, кроме предистеричного состояния. С них он и решил начать, чтобы успокоить.

Клирик: Парни, я жив. Мы в самой большой пирамиде. Ищу способ свалить отсюда. Только нашел, как отключить блокировку чата.

Теперь успокоить и чуток нагрузить тренера.

Клирик: Привет. Мы живы. Были в подземельях. Сейчас в пирамиде. Ищу варианты для эвакуации. Все наши живы, но с сильными ранениями. Есть ампутации. Нет еды, воды. Лечилки тоже закончились.

Быстро подумал, с кем будет правильней списаться в первую очередь, с Линдой или стариком. Решил, что напишет Линде первой, но кратко, а Монаху второму, но более развернуто.

Клирик: Я в заводи Большая луна. Небольшой форс-мажор. Ищем пути решения проблем.

Клирик: Привет, старый. Я чуток задержался в заводи. ХоМяКа не вини, он сам не в курсе, что тут и как. Не переживай. Выберусь.

Первой сразу же ответила Системный судья.

Линда: Будешь на месте — сообщи.

Вот молодец женщина. Снова никаких соплей и вопросов. Простая как лом. А сообщение можно расценить, как: «Все ясно. Разгребешься со своими проблемами — подкину тебе новые».

Следом за ней сразу замигали чаты тренера и Грека. Клирик предпочел общение с дальним руководством, в надежде на помощь.

ХоМяК: В аукцион не суйтесь. Мы будем помогать. Могу сейчас организовать продукты и лечилки. Подарки Системой не предусмотрены. Буду скидывать на тебя как будто при купле-продаже. Ставлю минимальную цену. Потом разберемся.

Игрок ХоМяК предлагает купить: Большой флакон здоровья — 10 штук. Цена 100 свободного опыта. Купить. Отказаться.

Конечно купить!

Игрок ХоМяК предлагает купить Ящик с продуктовым набором. Цена 10 свободного опыта. Купить. Отказаться.

Купить. Хорошо, что продукты не поштучно предлагают.

Во внутреннее хранилище добавлены следующие предметы: Большой флакон здоровья — 10 штук. Ящик с продуктовым набором. Общее количество добавленных предметов — 11. Общий вес добавленных предметов — 50 килограмм 100 грамм.

ХоМяК: Что с боекомплектом?

Клирик: Почти не тратили. Парни в подвале. Как доберусь, будем определяться, что делать дальше. Я сам их не вытащу, пока на ноги не встанут.

ХоМяК: Клан Троглодиты готовит спасательную операцию. Ожидали хоть какой-то информации о районе поиска. После ухода Бигг-гудронов обследовали край русла подземной реки. Отступили с потерями.

Клирик: А клану какой резон нас искать? Мы же чужаки? Теперь даже не временно в их составе.

ХоМяК: Кое-кто надавил. Плюс — благодарность за замешательство в стае «Слоников», которое вы устроили своими маневрами с землетрясением. Многие успели тогда вырваться. Рад, что живы. Жду новостей.

Грек: Какие новости?

Клирик: Раздобыл лекарства и продукты. Если не умираете с голода, спешить не буду. Ищу варианты эвакуации и переписываюсь с ХоМяКом. Внизу связи может не быть.

Грек: Связь отсюда у нас только с тобой. Занимайся.

Закончив переписки, Клирик вернулся к экспериментам с пультом.

Следующий символ голограммы был растянутым ромбом с вертикальной чертой. Он про себя назвал его «кошкин глаз». Активировав его, Клирик отошел дальше от появившегося в комнате нового изображения — слишком большой объем мешал понять, что это такое.

— Так это виртуальная пирамида! — крутанув внешний обод диска, он еще больше увеличил картинку. Вращая пульт в обратную сторону, добился оптимального для его глаз изображения. — Так… Эта комната в вершине. Яркая точка — это я. Ниже еще одна такая же комната. Под ней четыре комнаты, а еще ниже одно просторное помещение округлой формы.

Это помещение напоминало пустое яйцо, занимавшее всю срединную часть пирамиды. Можно было предположить, что именно ради этой сферы пирамида и создавалась. Странно, столько затрат времени, материалов, ресурсов, а понять смысл всего этого для человека из другого мира невозможно.

Под пустотелой сферой находилась совсем крохотная размером комнатушка, за которой ниже был сплошной камень, заполнивший все строение до самого подвала.

А вот и подвал. Вдвое меньше по площади, чем основание пирамиды, но фундамент, окружающий пустотелый квадрат, уходил далеко в стороны от начала стен самой пирамиды. Еще раз удивившись размаху постройки и затраченных ресурсов, Клирик увеличивал изображение в подвале.

Три светящиеся точки указывали на местонахождение людей. Других живых организмов не было во всем сооружении.

Три угла подвального помещения мерцали время от времени красной подсветкой. Изучив мерцающий и «молчавший» углы, Клирик сразу понял причину.

Клирик: Не вздумайте никуда двигаться. Такие же стреляющие «волчки-роботы» находятся еще в трех углах. Это автоматические сторожа. Первый, как ближайший к выходу из тоннеля, среагировал на наше вторжение, а три других сейчас в режиме ожидания. Ведите себя тихо, пока я разбираюсь.

ЗлойЧёрт: Да мы и не планировали тут гулять.

Грек: Спасибо. Режим полной тишины.

Клирик долго экспериментировал с пультом, пока не понял, каким образом надо подключать его к тем или иным предметам в здании. Время на изучение и отключение системы охраны было потрачено ни зря. Теперь он более-менее понимал принципы работы универсального прибора.

Клирик: Роботов отключил.

Грек: Спасибо. Ты еще долго?

Клирик: Сразу разберусь тут кое с чем, чтобы потом туда-сюда не мотаться.

Перемещаясь по плану подземелий, добрался до места, где в тоннеле стояла огромная машина, запечатленная и в хронике воспоминаний. Вот тут Клирика посетила искра надежды на спасение. Подземный тоннель вел в сторону скал. Путь был очень длинный. Даже проворачивание обода на диске заняло много времени, прежде чем на голограмме появился конечный участок этого пути. Располагался он в толще скал. Имея такой пульт, Клирик подумал, что сможет разобраться и в способе управления этой машиной.

— Главное завести и стронуть ее с места. А там по прямой и никакой руль не нужен! Но спешить вниз я не буду.

Клирик уселся на подоконник, подставив спину легким порывам ветра. «Странно, что на такой высоте такой слабый ветер. Или снова странная физика этого здания?», — размышляя на отвлеченную тему, он думал, что надо сделать в первую очередь.

Он еще раз обошел по периметру комнату, осматривая стены, размышляя, что трудно искать, когда не понятно, что ищешь.

— Не скучай, — сказал он мумии, отправляясь к лестнице, ведущей в нижние комнаты.

Если верхняя комната скорей всего предназначалась для общего руководства комплексом, либо для размышлений о своем величии и могуществе, то четыре нижних носили только бытовой характер. Две спальни с соответствующей мебелью, столовая и санузел.

Этаж между ними и кабинетом «босса» был пустой.

— Не слабая квартирка у человека! Кабинет плюс четыре комнаты и просторный подвал, а понтов то сколько!

Отсутствие истлевшего от времени постельного белья Клирика не смутило. Он уже решил, что для полного восстановления здоровья его товарищей комнаты хозяина здания подходят лучше, чем подвал. Тут он и выгрузил ящик с продуктами. Есть хотелось, но трапезу отложил, пока все не соберутся вместе.

Уже решив, что пора отправляться за ранеными, снова задумался. Не давала теперь ему покоя крохотная комнатушка, которую он рассмотрел на плане под большим шарообразным помещением. Выведя на проектор строение верхней части сооружения, Клирик тщательно изучил путь к этому месту. Отправляясь в путь, вновь включил энергетические щиты, оберегавшие окна в кабинете хозяина. Как-то будет нехорошо, если столько лет сохранившиеся останки рассыплются из-за дуновения ветерка.

Как оказалось, лифт-платформа, поднявшая его из подвала на вершину пирамиды, была в единственном варианте. Для всех других перемещений между уровнями предназначались отдельные лифты. Лестницы использовались крайне редко.

Как работала физика, понять было трудно, но лифт, который доставил его на нужный уровень, чтобы обминать шарообразную пустоту, должен был и двигаться по дуге, но ничего такого Клирик не ощутил. Он так же вошел в квадрат помещения и платформа плавно поплыла вниз.

Новый длинный коридор, был освещаемый, но не лампами, а скорее светящимися изнутри камнями мутно-белого цвета. Вот и та самая комната, которая окружена громадной толщей камня.

Клирик стоял на краю коридора и понимал, что это вовсе не комната. Это была небольшая, площадью не более двух квадратных метров, природная пещера, которую где-то вырубили целиком и изъяли вместе с окружающим ее монолитом камней, а затем перенесли в это место.

А вот в центре этой пещеры стоял… Клирик не знал, как назвать этот артефакт, выполненный из цельного куска камня. Сундук — не подходит. Ларец или шкатулка? Это ближе, но он был слишком большой. Решив именовать предмет ларь, Клирик подошел вплотную к нему и, наклонившись, осмотрел крышку и боковые поверхности. Ни запорных устройств, ни каких-либо знаков или рисунков. Чистый полированный камень.

— Эх, была, ни была, — ухватившись пальцами за выступающий вперед край крышки, он с большим усилием открыл ларь. Сделать это оказалось не просто, даже с добавлением характеристики Сила.

Внутренняя сторона крышки ларя была украшена большой руной.

Внутри ларя были кристаллы. Клирик мог бы назвать их как-то иначе, но при пристальном взгляде они именовались именно так.

Большой кристалл Души.

Только наименование и больше ничего другого Система об этих предметах не говорила. «Больших», размером с его кулак, светящихся октаэдра было три. Остальные камни имели такую же форму, но меньшие размеры. Но именовались они просто — Кристалл Души, без упоминания каких-то размеров. Недолго думая, Клирик забросил крупные экземпляры во внутреннее хранилище. Если предметы хранятся в таком месте, значит для чего-то в любом случае пригодятся. Уже решив опустить крышку, забрал еще два, размером с куриное яйцо. Когда-то, давным-давно, состояние, в котором сейчас пребывал Клирик, один его знакомый описал термином: «Хватательный рефлекс».

— Люди, как обезьяны, — говорил он Клирику. — Вначале схватят, а уже потом думают, нужно это им, или нет. И пол, возраст или еще что-то тут роли не играют. Схватить, а потом понять, что купленная или спертая по случаю вещица, никому особо и не нужна. Так захламляются балконы, антресоли, гаражи и сараи.

«Быстрее закрывать и уходить, не оглядываясь!», — приказал он себе, понимая, что внутренняя «жаба» вот-вот вцепится в него мертвой хваткой, требуя присвоить всю найденную здесь красоту.

Глава 23

Вернувшись на «хозяйский» этаж, Клирик сразу направился к лифту, ведущему в подвал пирамиды. Размышляя о лифтовой системе строения, он пришел к выводу, что здесь хозяин жил и пользовался пирамидой единолично. По-другому объяснить работу лифтов не получалось, так как поднявшись наверх, лифтовая платформа там и оставалась, пока кому-то не понадобилось бы воспользоваться ею для спуска.

Может и были варианты вызова или отправка лифта, но ни на пульте, ни рядом с платформой он не нашел никаких признаков систем управления. То, что лифт был в подвале, когда Клирик к нему подошел, он себе объяснял уходом кого-то из гостей хозяина.

Клирик: Я в подвале. Иду к вам. Не пальните с перепугу.

Грек: И не собирались.

Ворон: Наконец!

— Живы-здоровы? Всем привет от ХоМяКа, — Клирик доставал флаконы здоровья, сразу раздавая товарищам. — Думаю, что всем по три, а Ворону четыре.

Внешне все выглядели значительно лучше, чем при расставании. Игровая механика творила чудеса. Грек уже мог стоять на ногах. Губы ЗлогоЧерта почти восстановили свою форму. Ворон, с завязанным на узел пустым рукавом, второй рукой владел вполне прилично.

Не теряя времени все сразу же приняли снадобье.

— Хорошо то как! — Грек в блаженстве закрыл глаза и растянулся на полу. — Рассказывай, что ты там интересного обнаружил?

— Сейчас, только чуток поколдую, — ответил Клирик, доставая пульт.

Немного поковырявшись, он нашел, как разобраться с освещением помещения. Свет вспыхнул, заставив всех закрыть глаза. Как уменьшить яркость, Клирик не разобрался. Пришлось адаптироваться и осматриваться, стараясь не смотреть на мощные приборы освещения, в большом количестве установленным на стенах.

— Вот это подвальчик! — ЗлойЧерт, задрав голову смотрел на потолок, до которого было не меньше тридцати метров. — Махина!

Отсутствие зубов сделало его речь до смешного шепелявой.

Когда глаза смирились с обилием света, стало понятно, что ничего не понятно. Вся площадь подвала была занята предметами, о назначении которых можно было только гадать без гарантии узнать правду.

— Такое ощущение, что это мой гараж в реале, — сказал ЗлойЧёрт. — Автомобиля нет, но собран весь хлам, который должен долго вылеживаться, чтобы потом все-таки отправиться на свалку.

— Нам тут ничего не пригодится для похода назад, — сделал вывод Грек, и повернулся к Клирику. — Какие мысли у нашего разведчика?

— Восстанавливаться вам надо, а мне отдохнуть. Нашел местечко, где и поспать можно спокойно, и дождаться восстановления в нормальной обстановке. Потом покажу, что можно будет попробовать сделать для возвращения назад. Кстати, там нас и жратва дожидается.

— Так с нее и надо начинать было. Кишки уже слиплись! Куда двигаться, показывай!

— Пошли к лифту, — Клирик показал направление, и помогая Греку, повел группу.

— Держи сувенир на память, — хромая и опираясь на плечо товарища, Грек протянул ему металлический стержень, имевший оба заточенных конца. — Этой фигней нас обстреляли. Мы пять штук из нашей тарелки вытащили на память.

Пока шли к лифту, Клирик рассказывал о том, что смог выяснить по пирамиде, об общении с ХоМяКом и планами клана Троглодитов по их спасению. Но большинство объяснений заканчивал фразой: «Сами все увидите наверху».

Есть ему хотелось жутко, поэтому, поднявшись наверх, он сразу повел их в апартаменты, определенные им для отдыха.

Грек, заметив коробку с продуктовым набором, сразу начал ее распаковывать, а Ворон и ЗлойЧёрт, осмотревшись и не найдя ничего, что заслуживало бы их внимание, отправились к окнам. И «залипли», как и Клирик перед этим, увидев заводь с такой высоты.

— О! Тушеночка! И сгущенка! — Грек выкладывал банки, коробочки, свертки. — Даже вилки и салфетки положили.

— Давайте поедим спокойно, а потом я отключу защитный экран, и сможете пообщаться в чатах.

— Идите сюда, — позвал к своему окну всех Ворон. — Смотрите.

Клирик, когда смотрел в том направлении, или не обратил внимание, или их тогда там еще не было видно. Стадо Бигг-гудронов, двигалось в сторону одинокой горы. С такого расстояния они казались извилистой серой лентой. Игровая возможность приблизить изображение позволяла немного рассмотреть этих существ с другого ракурса.

— Отсюда они похожи на горбатых шестилапых клопов, — сказал Грек.

— И таких безобидных!

— Они и есть безобидные, если их не трогать. Давайте жрать! Каждому по банке тушёнки и сгущенки. И по литру воды.

Ели молча и не торопясь, наслаждаясь пищей. Когда закончили, Клирик повел всех в кабинет хозяина, где сразу включил голограммный ролик.

Просмотр у всех вызывал эмоциональные возгласы, когда видели что-то знакомое.

— И какой у тебя родился план? — спросил Грек, когда видео закончилось.

— Тоннель и большая машина. Я нашел схему. Там путь как раз ведет в район, где мы начинали охоту. Это будет быстрее, чем дожидаться, когда сюда доберутся отряды Троглодитов.

— Если доберутся. Мы, когда сюда совались, столько боеприпасов потратили! Тут же все большое и даже 14,5 не решает вопросы. Только 23 миллиметра и выше.

— Хотел спросить, а зачем хоть совались, если не секрет?

— Секрет, но не от тебя. И я не знаю о целях той экспедиции. Мы были наемной охраной. Официальная версия от нанимателей — поиск неизвестных артефактов. Наше дело — стрелять. Оплата была достойная. Очень достойная. Миллион каждому задатком, и все, что набьем и выбьем с тварей, тоже наше. А весь боекомплект их. Представляешь?

— И как? Заказчики остались довольными походом?

— Это тоже осталось для нас тайной. Из трех, только одного назад довезли.

— Твари?

— Не знаю. Мы дошли до первого ряда малых пирамид. Дальше у тварей такой ажиотаж начался, что едва успевали отстреливать. Только к одним приноровимся, поняв, как их быстрее умерщвлять, так новый вид подваливает. И все начиналось сначала. Стрельба, стрельба, стрельба. Наниматели поняли, что таким способом до большой пирамиды нам не добраться — запас боекомплекта таял на глазах. Решили в ближайшую малую заскочить, в которой вход был так гостеприимно открыт. Ушли они туда с десятком своей личной охраны. Вернулось через пару часов только четверо — один наниматель, весь израненный, и трое телохранителей. Все, что они сказали: «Ловушки на каждом шагу». Вот я сейчас и удивляюсь, что в главном здании, кроме «волчков» в подвале, ничего такого не оказалось.

— «Больших боссов» и в нашем реале проблемы охраны не интересуют. Он живет в своем гнездышке, а что там на периферии его не волнует. «Там есть специально обученные и оплаченные люди, вот пусть и занимаются». Может и тут так было. Ясно одно — других вариантов, кроме попытки использовать машину в тоннеле, у нас нет. После твоего рассказа, веры в то, что Троглодиты смогут нас выручить, у меня не осталось.

— А вдруг? Нас тогда было около сотни. А клан Троглодитов очень большой и богатый. Как по мне — шанс есть.

— А время? Сколько вы сюда добирались?

— Тут дни длиннее земных. По земному таймеру — полтора месяца только сюда добирались.

— А обратно?

— Обратно меньше месяца. Кое-как добежали. Меньше остановок, больше скорость. И маршрут уже был изведан. Даже не бежали, а драпали. Под конец к нам даже динозавры подтягивались. Название вылетело из памяти, но вид у них был, как у ископаемых тиранозавров. Не знаю, как вели эти твари себя на Земле, а тут их сородичи очень ушлые. На рожон, как другие твари, не перли. Обгоняли, чтобы потом из засады выскочить. Делали отвлекающие маневры, нападая малой группой с одной стороны, а потом большой с противоположной. Короче, продуманные гады. Хорошо, что они под самый конец нашей миссии прибыли.

— Давай решим так: вы тут отлеживайтесь, а я схожу в тоннель и посмотрю, что там с машиной. А то мы тут на нее уже планы строим, а там какая-то хрень от времени отвалилась, и агрегат только на металлолом годится.

— Сам идти собрался?

— Да. Брать кого-то из вас калечных, смысла нет. Если будет встречаться что-то нехорошее, или в скрыте затаюсь, или, как говорил один знакомый, сразу убегу. А с тобой, к примеру, много не набегаешься. Сейчас спать хочу. Вот высплюсь, и пойду. В подземелье все равно, какое время суток. Я в соседней комнате буду. Кто не храпит, пусть на вторую кровать подтягивается.

— Я выспался в подвале, пока раны зализывал. Отдыхайте, а я покараулю. Только сними защитный экран для разблокировки чата.

* * *

Засыпал он всегда быстро. Вот только-только смотрел вверх, и даже о чем-то думал, и бац, в мире сновидений. Люди, бывавшие свидетелями этого действа, утверждали, что Клирик, даже болтая о чем-то перед сном, мог оборвать речь на середине слова, начав издавать сопяще-храпящие звуки.

В этот раз засыпая, он мысленно думал, что будет делать после пробуждения. Как он, расстроенный тем, что не выспался, оказался в тоннеле рядом с машиной-гигантом, не помнил. Помня по видео с голограммы, где искать вход в машину, довольно быстро его нашел и разобрался с приборами управления. Первым делом врубил все осветительные приборы, чтобы убрать ненавистную темноту, и тут же отскочил назад, вжимаясь в стену кабины. Перед машиной стремительно разомкнулись челюсти Почесушника, демонстрируя бугристый язык, размером с волейбольную площадку, а в боковые люки ворвались щупальца, устремляясь к его голове. Он дернулся, уворачиваясь от их объятий, но внезапно потерял опору и провалился в пустоту.

Клирик проснулся, не понимая, где он оказался. Это точно было замкнутое пространство. Что-то придавило его голову, но тяжесть была небольшая. Совсем рядом послышался звук шагов.

— Не дергайся. Сейчас вытащу. Подожди, — донесся до него голос Ворона.

Кое-как, пользуясь только одной рукой, он растянул в стороны куски развалившейся кровати. Мебель, с виду казавшаяся такой же несокрушимой, как и сама пирамида, не выдержала его веса и рассыпалась на куски.

— Испугался? — Ворон помог ему выбраться и встать на ноги. — Я тоже. Моя рассыпалась, как только я перевернулся на бок. Твоя дольше продержалась.

Клирик все еще был под впечатлением приснившегося кошмара и ощущал, что его спина взмокла от пота.

— Брррр, — тряхнул он головой, приводя мысли в порядок. — Чертовщина приснилась.

— Ясное дело! Сопел, сопел, а потом грохот и вопль!

— А где Грек и ЗлойЧёрт?

— Грек в который раз пересматривает видео наверху, уподобившись мумии, а второй сопит в соседней комнате.

— Я в подвал. Грек знает.

Монах: Эй! Молодость! Не игнорь старость! Сам таким будешь. Как обстановка? Я тут ХоМяКа чуток придушил и расколол на информацию. Смотрю, ты в интересные места умудряешься попадать. То в спокойной Золотой дюне геройствуешь. Теперь вот в Большой луне, где все только на краю охотятся, забрался как-то в ее центр. Талант!

Клирик: Как раз сейчас решаю, как свалить отсюда. Место тут крепкое. Если бы запас продуктов, то можно курорт для мужиков организовать. Тихо. Спокойно. А твари где-то внизу. Пей пиво, да смотри вдаль, наслаждаясь пейзажами.

Монах: Ага. Расскажи мне еще что-то хорошее об этой заводи. Плохое я и сам знаю. Короче. Дома все нормально. Девочка из шока выбралась. Лариса Егоровна то печет, то жарит пирожки, и тебя расхваливает. Кот не скучает.

Клирик: Ты там что ли обосновался?

Монах: И что тут такого? Уплачено тобой наперед, а я, как-никак, родственник.

Клирик: Из Самарканда?

Монах: Ага. Я и дыню настоящую им подарил. Это лирика. Не отвлекаю. Пиши и выбирайся быстрее. Еще есть дела.

Клирик спустился в подвал и знакомым маршрутом направился в тоннель. Спускаться по гигантским ступеням, чтобы пройти в начало машины, он не стал. Теперь было понятно, что эта лестница для великанов из обслуживающего персонала.

Диск управления в тоннеле оказался бесполезным или же Клирик так и не смог разобраться, как тут включается освещение.

Пройдя по платформе, которая в прошлый раз так заинтересовала Ворона, он нашел, где еще можно было попасть внутрь машины. В верхней части имелось несколько дверей и люков для посадки экипажа либо пассажиров, и для доступа к каким-то механизмам. Большинство из них были закрыты, но три двери Клирик открыл, потратив силу только на преодоление сопротивления заржавевших креплений.

Двери вели в разные части. Одна — в большой пустой отсек, явно предназначенный для перевозки крупногабаритных грузов. Вторая, в не менее объемный отсек, где были массивные скамьи, по форме и крепости пригодные для того, чтобы на них разместились великаны.

Третий отсек был ближе всего к кабине, и предназначался для «хозяев». Хоть это была и рабочая техника, но было заметно, что тут был VIP-салон. Отделка стен и кресел, роскошный диван, несколько столиков, хоть и не походили на привычную для землян, но имели свой приятный глазу шарм.

Кабина была примитивна. Два кресла с небольшими панелями перед ними. И больше ничего такого, чтобы напоминало об органах управления. Рули, рычаги, педали и джойстики создателям были неведомы.

Значит, вариант эвакуации с использованием этого транспорта, отпадает.

— Да уж… Облом. Отсталая цивилизация. До шедевров Автоваза тут еще далеко, — пробормотал Клирик, разочарованно смахивая с панели толстый слой пыли. В этот момент он и обратил внимание на углубление в центре панели. Оно было в центре диска, с концентрическими кругами, напоминающего пульт в пирамиде. Надежда понять принципы управления тут же вернулась.

Выдув остатки пыли из углубления, Клирик убедился, что углубление было в форме пирамидки, направленной вершиной вниз.

— Все у них зациклено на пирамиды и диски. Нелюди!

Еще раз взглянув на выемку, он достал из хранилища большой и малый кристаллы. Большой тут же вернул обратно, он значительно превышал размеры, а вот маленький четко вошел в углубление до своей середины, совпадая со всеми гранями. Теперь над диском возвышалась пирамидкой вторая его часть, и она начала светиться. Прошло несколько секунд, и диск тоже начал менять свой вид. Теперь он как бы подсвечивался снизу. Концентрические кольца стали четко различимы.

— Где же ты, заветная кнопка «ВКЛ»?

Снова пошли минуты бестолкового вождения пальцами по кругам диска в надежде, что что-то в машине изменится, показывая ее готовность к работе. Тишина. И новые мысли о невозможности этого пути отступления.

Собираясь вытащить кристалл, Клирик оперся ладонью о диск. Диск стал ярче и сразу же включились внешние приборы освещения, мгновенно залив видимую часть тоннеля ярким светом. По машине пробежала легкая дрожь. Спустя секунду она уже стронулась с места, начав медленно продвигаться вперед. Отдернув руку от диска, он заметил, что машина замедлилась. Через какое-то время она полностью остановилась. Фары медленно приглушали свечение, пока полностью не погасли. Секунды движения громадной машины, а посадочная платформа осталась где-то позади. Экспериментировать с диском управления было чревато новой поездкой дальше по тоннелю.

— Чем круче Джип, тем дальше придется идти за трактором. Надо думать.

Клирик вспомнил схему. От пирамиды к скалам шел прямой тоннель. В конечной точке маршрута он заканчивался тупиком. То есть, если нет места для разворота, то в машине надо искать вторую кабину, предназначенную для управления ее на обратном пути.

Забрав кристалл, выбрался на крышу. До свода тоннеля было около двух метров. Подсвечивая себе под ногами подствольным фонариком, перебрался в заднюю часть машины. Тут пришлось возиться, чтобы вскрыть приржавевший люк, но он справился, проникнув в технологический узел. Не задерживаясь, минуя второй VIP-отсек, перебрался во вторую кабину. Все то же самое. Два креста и пыль, еще в большем количестве, скрывавшая панели с дисками управления. Уборка панели в этот раз закончилась длительным чиханием — торопясь, Клирик поднял часть пыли в воздух, и теперь надо было ждать, когда она осядет. Старая поговорка «Поспешил — людей рассмешил», работала. Пришлось перейти в VIP-салон для ожидания.

Безделье требовало хоть какого-то занятия, поэтому он достал кристаллы, и начал их рассматривать. С малым теперь более или менее понятно. Это ключ. А судя по тому количеству, которое хранилось в пещерном ларе, возможно, что это было хранилище таких ключей. Сколько же где-то должно быть техники? А для чего большие кристаллы? Что можно завести ключом в три-четыре раза крупнее, чем тот, что завел громадный подземный каток? Краны, которые строили пирамиды? А может и космические корабли?

Когда пыль немного осела, он уже аккуратно очистив диск и паз, вставил кристалл. Легкое нажатие, и прожекторы осветили посадочную платформу и стену в конце тоннеля. Как только машина начала движение, убрал руку. Инерции небольшого разгона хватило, чтобы докатиться на прежнее место.

Вами изучена новая техника сложного уровня. Приобретен навык Испытатель. Текущий уровень — 1. Продолжайте искать новое и необычное. Развивайте персонаж и становитесь сильнее.

Глава 24

Информация от Системы приподняла настроение. Просмотрев свои характеристики, Клирик заметил очень удивившее его новшество. Рядом с семеркой Тёмной материи, вместо кое-как накопившихся до этого пятидесяти единиц, теперь была ласкающая взгляд цифра 700.

Новость шокировала своей невероятностью!

Клирик даже замер, осмысливая случившееся. Каким образом такое могло с ним произойти? Тёмная материя, основа основ игрового мира, которую нужно было накапливать по крохам или покупать за очень значительные средства, откуда-то взялась и полностью заполнила внутренний накопитель персонажа!

Вопрос вопросов! И он требовал осмысления.

Заглянув в свойства Среднего накопителя Тёмной материи, он обнаружил, что и этот девайс полностью заполнен. То есть, теперь он в общей сложности имел тысячу единиц ценнейшего ресурса. Когда и что могло повлиять на такие изменения? Вариантов было несколько, но поразмыслив, пришел к выводу, что основными и самыми реалистичными были два. Первый — это какое-то воздействие пирамиды. Второй — кристаллы.

Чтобы понять и как-то приблизиться к разгадке, он включил Полог невидимости, одновременно наблюдая за шкалой количества Тёмной материи. Цифры 699 сменялась 698, но через секунду единичка возвращалась, чтобы снова исчезнуть. То есть, Тёмная материя утекала, потребляемая навыком, но тут же возобновлялась.

Для придания нагрузки, за неимением места, начал активно приседать. Число 688 продержалось в характеристиках пару секунд, и тут начало вновь расти.

«Ладно! Нагружать, так нагружать!», — выбравшись из машины на посадочную платформу, Клирик бросился бежать к лифту. Пробегая через подвал, совершал прыжки через валявшиеся на полу предметы.

За время марш-броска он смог израсходовать 55 единиц и теперь, поднимаясь в лифте, наблюдал, как цифры, меняясь со скоростью секундомера, возвращаются к семи сотням.

Уже сходя с платформы лифта, отключил навык, едва не засветившись своими экспериментами перед товарищами. Разглашать свое открытие Клирик не собирался.

В комнатах отдыха никого не оказалось. Поднявшись в кабинет хозяина, все так же сидевшего на своем месте не мешая гостям, застал всех в сборе, стоявшими у одного окна.

— Что вы там рассматриваете? «Слоники» возвращаются?

— Лучше бы они, — Грек махнул ему, приглашая тоже подойти к окну.

— И что мне надо увидеть? — Клирик быстро осмотрел подножие пирамиды.

— Выше смотри.

На часах игрового интерфейса было 09.25, но это было время «земное». В заводи Большая луна вот-вот должны были наступить сумерки. Луна, постоянно висевшая над заводью и занимавшая то четверть небосвода, то его пятую часть, и в дневное время не сильно бросавшаяся в глаза, сейчас активно наливалась алым цветом.

— Ворон первым заметил, что она меняется.

— Снова «красная луна», — тяжело выдохнул Клирик.

— Что значит «снова»?

— В своем городе, перед поездкой в столицу, тоже выскочили прогуляться в заводь. И как раз в такой же фазе.

— И как прогулка? Понравилась?

— В сравнении с предыдущими, драйва получил больше. Только в последнем случае лечение оказалось за свой счет. Мне в двух словах тогда обрисовали, что больше не нужно испытывать судьбу и гулять в заводях в эти периоды. Просветишь что к чему?

— В большинстве заводей, в которых я бывал, четкого календаря наступления этого феномена нет. В тех, где есть выявленная периодичность, в заводи или не ходят, или заскакивают подзаработать с самого края. В такой период твари в заводях становятся более агрессивными.

— Да куда ж еще агрессивней, чем они есть? — усмехнулся Клирик. — Заметив людей, они бросают все и бегут бивать. Даже травоядные!

— Так принято считать. Но не это самое неприятное. Под воздействием «красной луны» Игроки становятся слабее. У тебя, к примеру, Выносливость или Ловкость имеют по десятке, а в этот период у них будут «минуса». Ты думаешь, что Сила в норме, и рассчитываешь на использование именно такого показателя, а он «слетел» на три-четыре единицы. А узнаешь об этом факте, когда тебе как раз и нужна Сила в десять. А в характеристиках ничего не меняется. Уменьшение происходит рандомно. Вот из-за совокупности такой непредсказуемости в игровых характеристиках и повышенной активности существ, многие и не рискуют соваться в заводи.

— О размере не забудь сказать, — бросил через плечо ЗлойЧерт.

— Точно. Чем больше луна, которая покраснела, тем сильнее ее негативное воздействие на Игроков. А большей по размеру луны, чем в этой заводи, я не знаю.

— Не думаю, что в пирамиде с ее защитным полем, которая простояла тут неведомо сколько времени, и пережила не одну сотню таких периодов, нам надо чего-то опасаться.

— Игра игрой, а в реале у каждого масса текущих проблем. У меня отец болеет. Скоро на операцию ложиться. У ЗлогоЧерта жена рожать вот-вот собирается. А Ворон скоро жениться должен.

— И сколько будет длиться этот период, конечно же, никто не знает? — предположил Клирик, что тут же кивком подтвердил Грек.

— Раз так, то в вашу бочку дегтя, добавлю ложку меда. Я разобрался, как работает машина в тоннеле. Даже проехал немного по неосторожности, но вернулся назад. Валим отсюда, коллеги! И плевать нам на красные луны!

Настроение у всех заметно поднялось. Все единодушно высказались за возвращение. Тяготы похода и постоянное нервное напряжение вымотали Игроков. Душа и тело требовали отдыха. Но для этого надо было еще вернуться назад.

— Сложностей я не вижу особых, — сказал Клирик, пока все собирались. — Скорость у машины не очень большая. Условия там достаточно комфортные. Тоннель прямой. Если сюда смогли добраться ножками, то выбираться обратно на колесах будет веселей.

— Веселей будет на сытый желудок. Пока ты вниз бегал, я с ХоМяКом связался. Он нам еще еды подкинул. Мы только что перекусили. Твоя порция.

Грек выставил на подоконник коробку защитного цвета с крупными буквами «Паек армейский суточный».

Именно такого вида сухпай Клирик еще не встречал. Тут не было обычных консервов, которые вскрываются ножом. Вместо них были жестяные банки, которые вскрывались одним движением руки, выдергивая тонкую соединительную ленту, удерживающую крышку. Но перед этим надо было раздавить пальцем капсулу на днище, которая запускала процесс нагревания, и некоторое время взбалтывать содержимое. Три минуты, и горячий суп с мелкой фигурной вермишелью готов к употреблению. Можно в него еще кинуть хрустящие поджаренные сухарики из отдельного пакета. Хочешь — ешь ложкой, хочешь — пей через край. А пока кушаешь первое, таким же образом готовиться второе блюдо. Клирику в наборе достался говяжий гуляш и гречневая каша. Третьим блюдом был компот. Химия порошковая, но при растворении в стакане с водой получился ароматный и не слишком приторный напиток.

— Я готов. Только, надо бы тут убраться, — он показал на обрывки бумаги и пустые банки. — А то как-то не красиво получится. Пришли, насвинячили и ушли.

— А с хозяином, как считаешь, что будем делать? — уточнил Грек, держа все тот же драный кулек, в котором он раньше таскал с собой мясо. Ворон и ЗлойЧерт сбрасывали в него мусор.

— Да ничего. Как сидел, так пусть и сидит. Мы пришли и ушли, а он это создал. И это было его решение, когда он умирал. Пусть и дальше покоиться с миром.

Достав диск управления, Клирик запустил для хозяина пирамиды ролик о его достижениях. Покидая комнату, он, на секунду задумавшись, хотел вернутьсяк мумии, но все-таки решил оставить пульт у себя.

— Грек, как у тебя с Темной материей? — спросил Клирик, когда они опускались в лифте.

— Капает помаленьку восстановление. А что?

— Да за обратную дорогу переживаю. Мало ли, — ушел он прямого ответа. — Сон хреновый снился. Почесушник напал на меня в кабине той машины. Жуть. Ворон был очевидцем того, как я кричал.

— Это всего лишь сон. Хотя есть теория, что сновидения в реале, и сновидения в заводях, разные явления.

— Скоро проверим.

Пакет с мусором Грек бросил в том месте, где они готовили мясо.

«А ведь можно было выложить из хранилища кристаллы и только потом проводить эксперименты с навыком. Как раньше не догадался?».

Пока размышлял, добрались до машины. Клирик сразу отправился в кабину, сразу еще раз осмотрев боковые стенки и потолок. Никаких люков или окон, через которые к нему во сне тянулись щупальца, там не было.

Остальные из любопытства принялись обшаривать отсеки машины.

— Ты заметил, что великаны тут были на правах рабов, — Грек первым пришел в кабину.

— Угу. Сначала в видео на это обратил внимание — вся грязная, тяжелая и опасная работа на них возложена. И тут, в машине. Отсек для их перевозки больше на скотовозку походит.

— Я вот думаю, что мои наниматели в том неудачном рейде, и шли сюда за технологиями этого мира.

— Уж не подумываешь ли ты, организовать сюда свой собственный поход? — беседуя, Клирик вставил кристалл в паз диска.

— Мелькала такая мысль. В любом случае, с тобой буду обсуждать. Ты парень башковитый и, судя по всему, везучий. Поехали?

— Поехали! — Клирик вдавил диск, включая фары и начав разгон машины.

Все поначалу собрались в кабине, наблюдая, за движением, и тем, как Клирик управляется с техникой. Но скоро это всем надоело, ведь не было ничего интересного в том, что держать ладонь на диске. А видом набегавших на них потолка, стен и пола тоннеля, никого не удивишь. Монотонное и скучное зрелище.

ЗлойЧерт даже отказался от предложения самому управлять машиной. Заявив, что это примитивно и нудно, отправился в VIP-салон к Ворону, ушедшему туда чуть раньше и уже растянувшегося на диване.

Грек, расположившись на втором сиденье, ехал молча, думая о чем-то своем и поглядывая то на Клирика, то на тоннель. Так и ехали, переглядываясь, пока не поступило сообщение

Отрядом уничтожен Земляной Веретельник. Начислено 25000 свободного опыта.

— Как уничтожен! — вскочил ЗлойЧерт в кабину. — И кто его убил?

— Задавили! Других вариантов нет, — Грек теперь не сводил глаз с туннеля.

— Но как? В свете фар его не было видно, — Клирик был полностью уверен, что на их пути никого не было. Мало того, пыль, устилавшая тоннель, не была потревожена. Только в левой части были хорошо различимы их следы, оставленные отрядом по пути в пирамиду.

— Если тот пролом, что мы нашли, когда спасались от Почесушника, появился на стыке двух монолитов конструкций, составляющих стену, возможно от времени, а может от брака в работе строителей, значит могут быть и другие аналогичные места. Веретельник пробрался в такую же щель и сразу оказался под колесами машины. А раз она управляется членом отряда, значит нам и пошла в зачет.

— Грек, я не видел нигде повреждений.

— Не видел, не означает, что их не существует. Смотри! — Грек ткнул пальцем вперед. — А вот и подтверждение мною сказанного.

Навстречу машине, обгоняя и отталкивая друг друга, спешило не меньше десятка Веретельников от двадцатого до тридцать четвертого уровня. Некоторые даже выбегали на стены, чтобы вырваться в лидеры забега, но их лапы не позволяли двигаться по гладкой поверхности.

— Люки и двери проверьте, — крикнул Клирик раскрывшим рот Ворону и ЗломуЧерту. — Могут и сверху к нам свалиться.

В этот момент катки-колеса начали сминать многоножек, превращая их тела в тонкие блины. В чат посыпались сообщения о начислении свободного опыта.

— Да их тут огромное количество! — завопил Грек, озвучивая очевидный факт, который Клирик и сам прекрасно видел. Веретельники заполнили весь тоннель, и теперь сплошным потоком бежали навстречу неминуемой гибели.

— Как думаешь, Грек, это любовная миграция так на них действует или Красная луна? — Клирик всего на несколько секунд отвлекся от дороги, взглянув на товарища. В этот момент лицо Грека побледнело от ужаса. Открыв рот, он ничего не мог сказать, только тыкая пальцем в лобовое стекло.

Почесушник. Уровень 388.

Тварь была причиной бегства Земляных Веретельников, предпочитавших гибель под колесами, смерти в пасти подземного монстра.

Пасть твари работала словно гильотина, ритмично поднимаясь и тут же опускаясь. Каждое такое движение заканчивало жизнь очередной жертвы, втянутой в пасть извивающимися канатами щупалец.

Прожорливый гигантский властелин недр этого мира и рукотворный многотонный монстр сближались, уничтожая Веретельников, зажатых между молотом и наковальней.

Почесушник, поняв, что ему навстречу движется серьезный противник, прекратил охоту и трапезу. Пасть немного прикрылась, втянув язык и собрав в пучки щупальца.

Клирик был уверен в победе железа над плотью. Несколько сотен, а может и пара-тройка тысяч тонн металла, да еще и пусть на не очень большой, но скорости, были весомым аргументом в предстоящем споре природы и технике.

Грек его уверенности не разделял. Отойдя от шока, он бросился к двери кабины. В этот момент Почесушник атаковал, продемонстрировав не только ловкость своих щупалец, но и их ударную мощь, совмещенную с точностью.

Резко выброшенные вперед щупальца пробили толстое лобовое стекло кабины. Скорость была поразительно большая. Одно щупальце, пронзив преграду, так же легко проткнуло тело Грека, достав его уже в проеме двери. Второе было направлено в голову Клирика. Его спасла реакция — бросившись на пол кабины он забился в нишу для водительских ног, едва избежав захвата присосками, когда щупальце начало выбираться назад.

Из VIP-салона были слышны крики ЗлогоЧерта, кричавшего что-то на истерично вопящего Ворона. Машина без управления теперь двигалась только по инерции и начала замедлять ход.

Клирик, на всякий случай включив Полог невидимости, высунув наверх только руку, на ощупь нажал на диск управления. Как раз в этот момент щупальца разбив в новых местах стекло, в поисках новых жертв сразу отправились вглубь машины. А машина столкнулась с Почесушником.

Отрядом причинен ущерб Почесушнику. Начислено 15000 свободного опыта.

Исходя из уровня твари и начисленного свободного опыта, ущерб был смехотворным.

Даже уже зная, что от силы нажатия на диск управления ничего не измениться, Клирик рефлекторно давил на него ладонью, будто машине от этого будет проще раздавить тварь.

Отрядом причиняется ущерб Почесушнику. Присвоен разряд — длящееся причинение ущерба. Свободный опыт будет начислен после прекращения воздействия на существо.

А вот щупальца Почесушника видимо ничего не знали о причиняемом вреде здоровью. Словно живые змеи они извивались, пытаясь ухватить хоть кого-то в сравнительно небольшом пространстве салона. Что там происходит, можно было узнать, только бросив диск, а это делать было смертельно опасно. Так еще оставался шанс не только на выживание, но и на победу. Остановка машины означала бы прекращение причинения вреда противнику, и как следствие, усилению его агрессии и активности.

В кабине стало очень темно. Вероятно, что тело Почесушника в противоборстве с машиной закрыло все наружные осветительные приборы и теперь давило на кабину, пытаясь остановить движение машины.

Крики в VIP-салоне прекратились. Несмотря на опасность ситуации, в которой он находился, Клирик переживал за товарищей.

Клирик: Что у вас? Помочь не смогу, но не молчите.

ЗлойЧерт: С Греком все очень печально. Пробит насквозь, но еще живой. Я его во второй отсек перетащил. Что с Вороном не знаю.

Клирик: Ворон! Не молчи!

ЗлойЧерт: Он был хоть и в панике, но стулом отбивался в углу. Если инфы не было, что член отряда погиб, значит жив пока. Разберемся. Ты только задави как-то этого гада.

Легко так сказать! Тварь, которая наела такую массу и достигла 388 уровня, уже доказала всем, что она очень жизнеспособная.

Тут Клирик вспомнил, что Почесушник, которого он видел в прошлый раз, и этот, две разные особи. Тот был четырехсотого уровня. Значит, на сравнительно небольшом участке территории их может быть достаточно много. А сколько их может тут быть меньшего размера? А большего размера и уровня?

Ведь не зря в ролике мумии для охоты на эту тварь был отведен достаточно большой кусок времени. И задействовали большие ресурсы для этого. Хотя возможно, что это могла быть и не специально организованная охота, а с хозяином здешних недр строители столкнулись при прокладывании тоннеля.

Отрядом причинен критический урон Почесушнику. Присвоен разряд — длящееся причинение критического урона.

Но Клирику уже было не до чтения сообщений. Втянувшиеся обратно из соседнего салона щупальца беспорядочно метались по кабине, переплетаясь и мешая друг другу. Они не искали здесь никого. Очевидно, существу было очень больно, а по-другому выразить свои эмоции оно не могло. Живые шланги то и дело били по ногам и туловищу, но больше всего доставалось руке, которая продолжала давить на диск управления.

Машина медленно двигалась вперед, сминая колесами-катками его плоть и сламывая сопротивление огромного тела. Какие-то внутренности или части разрываемого тела Почесушника стекали на притаившегося в нише водителя, наполняя кабину смрадом зловония. Очень быстро уровень внутренностей твари достиг пояса Клирика. Учитывая объем монстра, их могло вполне хватить, чтобы полностью заполнить не только кабину и утопить в себе водителя, но и соседний VIP-салон вместе с отсеком для великанов.

Отрядом уничтожен Почесушник. Начислено 850000 свободного опыта. Выпало Карты пророчества. Выпало Копье Армагеддона. Выпало Книга Голема. Выпало Ожерелье невосприятия. Выпало Амулет Здоровья. Выпало Кольцо Терпения. Выпало Книга навыков Терпение. Выпало Кольцо Глаз Дракона. Выпало Кольцо равновесия.

Спасительное сообщение о победе тут же было дополнено еще одной информацией.

Внимание! Гибель члена временного формирования с общим накопительным счетом. Погиб Игрок Ворон.

ЗлойЧерт: Клирик, Грек тоже вот-вот отойдет!

Глава 25

Пробравшись сквозь смесь кровавой слизи и обломков мебели, Клирик выбрался в большой салон для работяг-великанов. В центре, вне досягаемости щупалец, которые и тут пытались добраться до людей, лежал Грек. Возле его тела на коленях стоял ЗлойЧёрт.

— Отходит наш Грек. Я применил к нему последнюю лечилку, из тех, что ХоМяК нам перебросил в последней партии. Теперь все, — парень от безнадежности махнул рукой, встал и отвернулся.

Понять характер и степень повреждений командира их отряда было невозможно. Его доспех исчез, а одежда была вся перепачкана кровью. Но Клирик точно помнил, что щупальца пробили ему грудную клетку, а это значит, что повреждено как минимум одно легкое. Это не просто критический урон и минус какого-то количества очков здоровья. Это обильная кровопотеря, которая, если ее не остановить, будет просаживать шкалу здоровья, пока не сведет к нулю. Как было в информации по Почесушнику: «Длящееся причинение критического урона».

«Попробую все-таки чуть-чуть читернуть», — решил для себя Клирик, достав Кольцо Здоровья. Нацепив его на палец Грека, он заметил, как едва дернулись веки раненого — кольцо влило в него свои 50 единиц, на время вырвав из лап смерти.

Сняв кольцо, Клирик сжал его в кулаке, надеясь, что его запас Тёмной материи поможет использовать возможности бижутерии еще раз. А 100 единиц, это не 50. Главное, вытерпеть минуту для перезарядки кольца.

— Черт, было бы у меня умение Линды, видеть уровень здоровья у других Игроков! А так — играюсь вслепую.

— Ты меня сейчас звал? — ЗлойЧёрт присел рядом.

— Нет. Я обычного, а не злого помянул. Глянь пока, что там с Вороном?

— Смеешься? — удивился ЗлойЧёрт. — Инфа была от Системы, что Игрок погиб. Что там можно теперь смотреть?

— Труп?

— Ты, Клирик, сейчас серьезно говоришь или прикалываешься? — взгляд товарища был испытывающим.

— А что не так?

— Игрок погиб! Все, Клирик! Произошло обнуление его учётки! Какой труп? Он просто растаял! Рассыпался в прах! А душа, за неимением обывателей рядом, отправилась в мир цифр, ждать своего часа. Все, что там можно найти, это посмертную шкатулку с каким-то его игровым шмотом, который был во внутреннем хранилище. Ты, что ли ни разу не видел, как умирают Игроки?

— Видел. Дважды. Но думал, что, если гибель от тварей, тогда все иначе.

— Иначе. Опыта в Игре у меня не больше, чем у тебя, но слышал, что в случае гибели Игрока от действий обывателя, тело вроде как сохраняется. Хоть ДТП, хоть преднамеренное убийство или несчастный случай. Чтобы лишних вопросов не было. Позже, думаю, Система подчистит все, но сразу тело придерживается в реале.

— Как теперь с родственниками Ворона быть? С невестой?

— Это будет потом наша головная боль, если выберемся. А если нет, тогда только ХоМяКа.

— Выберемся. Я тут еще поколдую, а ты иди в кабину. Надо продолжать движение. Хоть это и нудно.

— Куда ты торопишься? В больницу? — ЗлойЧёрт ухмыльнулся. — Или мы его тут вырываем из лап смерти, стабилизировав как-то состояние, или он вот-вот рассыплется. До конечного пункта поездки сколько еще часов добираться? Не знаешь. И я не знаю. Если вообще доберемся.

— А что ж нам не добраться? — на таймере прошла минута, и Клирик снова надел Греку кольцо. Новая порция поддерживающих шкалу единичек переместилась в раненого.

— А откуда эта хрень огромная в этот тоннель попала? Где-то впереди есть очень большой пролом. Шанс на то, что мы его преодолеем на машине очень небольшой. Если тварь прогрызла боковую стену, то шансы хорошие — проезд несильно должен быть завален. Если сверху, то хуже. В там случае может много и бетона, и грунта свалиться на дорогу. А если Почесушник забрался снизу, то вообще без вариантов.

— И что ты предлагаешь?

— Надо чуток отъехать назад и собрать дроп, который с гада этого нам выпал. А потом плющить дальше его трупик и ехать, сколько будет это возможно. Дальше своими ножками.

Клирик слушал и со всем соглашался. То, что говорил ЗлойЧёрт, было им самим ожидаемой правдой. Гадать, что там их ждет впереди смысла не было.

— Кристалл на пульте вытащи. Он легко вынимается. Потом топай в такую же кабину в задней части машины. Там вставишь и двигайся, сколько надо. Руку положил на диск — фары светят, машина едет. Убрал — остановилась. Фары тухнут постепенно. Как тормозить экстренно, я не знаю. Поэтому помни о большой инерции.

ЗлойЧёрт кивнул и отправился в кабину. Клирик в это время надел кольцо на палец Грека в третий раз. Веки, как линейный монитор биения сердца в реанимации, дернулись несколько раз, показывая, что клиент еще цепляется за свою жизнь.

— Чуть кристалл этот не выронил в слизь на полу, — мимо них, направляясь в хвост машины прошел ЗлойЧёрт. — Все грязное и скользкое.

Клирик не оборачиваясь кивнул, и вновь снял с пальца больного кольцо. Его шкала Тёмной материи сразу же облегчилась на 50 единиц, и стала опять заполняться.

«Я сейчас как ходячий реактор. Интересно, а если бы во внутреннем хранилище Грека были сейчас кристаллы, как бы вел себя его организм?».

Пока Клирик размышлял, держал кольцо в кулаке, выжидая положенную паузу на откат, прописанную в характеристиках.

Машина задрожала, показывая, что новый водитель добрался к пульту управления, но ее движение внутри пассажирского отсека совершенно не ощущалось. Сейчас Клирик не думал об этом — после очередного применения кольца Грек приоткрыл глаза.

— Грек, ты слышишь меня? — Клирик склонился над его лицом. — Помоги мне, Грек!

Он вложил в его ладонь Кристалл Души, и сжал ему пальцы в кулак, надеясь, что товарищ в сознании и слышит его слова.

— Скидывай к себе в хранилище.

Кристалл растворился. «Значит в сознании», — обрадовался Клирик, оставив кольцо на руке раненого.

— Как наш командир? — за его спиной оказался ЗлойЧёрт.

— Веки шевелятся.

— Поможешь дроп собрать? Я выйду наружу, а ты прикроешь. Хоть никого не видно в тоннеле, но мало ли.

— Прикрою. Хотя не думаю, что Почесушники парами тут ползают. А Веретельники только от его запаха драпают в противоположную сторону до хруста в суставах.

— Из Веретельников ты сзади настоящий ковер сделал. Лежат расплющенные до толщины блина. Узорчатый там теперь пол.

Достав автомат, Клирик направился следом за ЗлымЧёртом в кабину. Оглянувшись на раненого, он заметил, что глаза Грека вновь приоткрылись, а правый даже как будто подмигнул ему.

Выбравшись через верхний люк на крышу кабины, он застал ЗлогоЧерта, разбиравшегося с системой крепления трапа.

— На видео в пирамиде по нему в кабину спереди поднимались. А как разблокировать понять не могу.

— Я эти кадры помню. Только вход там был с передней части, немного выше колес. Значит я не смог разобраться, где же там вход снизу в кабину.

— Его бы надо все-таки найти. Откроем, и вся эта жижа, что заполнила кабину, вытечет. Хоть и не понятно, сколько нам ехать, но сидеть среди внутренностей твари неуютно. Вот суки! Ничего не понятно!

ЗлойЧёрт выпрямился, и от досады ударил ногой по трапу. Трап пришел в движение, и сместившись за край машины, начал раскладываться. Как только он остановился, послышалось шипение и внизу, ниже уровня кабины, открылась дверь.

— Вот наглядный пример того, что это творение высокоразвитой цивилизации! — засмеялся ЗлойЧёрт. — Пока не стукнешь — работать не будет. Я вниз пошел. Прикрывай!

С работой приборов освещения они так и не разобрались, поэтому приходилось использовать ручные фонари.

Все пространство перед машиной было покрыто плотью Почесушника, из которой массой машины была выдавлена вся влага. Только по бокам туннеля были зеленоватые бугры его мяса, да в сотне шагов впереди, перекрыв все пространство, находилась часть туши, которую еще предстояло им преодолеть.

Хотя видимой опасности для товарища не было, Клирик не ослаблял внимание. Заводи всегда находят возможность не только удивить Игроков, но и примерно наказать за разгильдяйство. Сколько раз уже сталкивался.

ЗлойЧёрт на сбор дропа вышел без огнестрела. Топор и щит. Часто останавливаясь он продвигался вперед.

ЗлойЧёрт: Выберусь, первое, что сразу себе куплю — светляка. Или сразу три. С запасом.

Клирик: Я после каждого выхода в заводи это себе обещаю. Как видишь, результат тот же.

ЗлойЧёрт: Неудобно фонарем пользоваться, когда обе руки заняты. Пару вещиц уже приметил. Топор прячу. Прикрывай.

ЗлойЧёрт: Нашел Кольцо Глаз Дракона. Кольцо равновесия.

Клирик: Они последними в списке выпали.

ЗлойЧёрт: Еще парочка есть. Амулет Здоровья и Ожерелье не восприятия. Может я вернусь и амулет тебе перекину? Для Грека.

Грек: Не отвлекайтесь. Еще мысленно шевелюсь.

Клирик: С возвращением, командир.

Грек: Рано. И пальцем шевельнуть не могу. Только мысленные образы.

Клирик: Шкала Здоровья, что там пишет?

Грек: Скачет как кенгуру. Меньше «десяточки» уже не падает.

ЗлойЧёрт: Копье Армагеддона подобрал! Это бомба! Сила, Скорость, Ловкость — все +6! И критический урон с вероятностью 75 %.

Клирик: Хорош отвлекаться на характеристики. Потом смотреть будем.

ЗлойЧёрт: Уже у меня Карты пророчества и Книга Голема. Книгу навыков Терпение наблюдаю и сейчас подберу. Только Кольцо Терпения где-то от меня спряталось.

Клирик: Хрен с ним, с этим кольцом. Возвращайся и поехали дальше.

ЗлойЧёрт: Это для тебя, нетерпеливого, бижа. Нашел!

Увидев, что товарищ возвращается, Клирик с облегчением выдохнул.

ЗлойЧёрт: Спускайся в кабину. Подарки собрал, пора домой возвращаться.

Поддавшись этой фразе Клирик поднялся на ноги.

Падальщик Пирсонот, сделав длинный прыжок от остатков большого куска Почесушника, едва не сбил ЗлогоЧёрта с ног. В последний момент что-то ему подсказало об опасности, и он сместился вправо и присел на колено, выставив в сторону, показавшуюся ему подозрительной подобранное копье.

Атаковавшая его тварь была очень подвижна. Поняв, что внезапной атаки не получилось, она тут же отскочила в сторону, но не остановилась, а показала Игрокам мастер-класс по прыжкам в разные стороны. Это были короткие вбок, длинные вверх, и снова короткие, но спиной вперед, а потом опять вверх.

Клирик, несмотря на свою ловкость, не только не мог поймать тварь в прицел автомата, а даже сосредоточить на ней пристальный взгляд, чтобы рассмотреть уровень.

ЗлойЧёрт, перемещаясь боком и держа острие копья в сторону Падальщика, торопился к трапу машины.

Не желая упускать добычу, тварь сделала прыжок в его сторону, едва не напоровшись на копье — ЗлойЧёрт в последний момент сделал выпад в сторону нападавшего, но не попал.

Когда товарищ уже добрался до трапа, Клирик, рассчитывая только отпугнуть, выстрелил в сторону твари из подствольного гранатомета.

Отрядом причинен критический урон Падальщику Пирсоноту. Начислено 30000 свободного опыта.

— Спасибо, старина. Классно ты его осколками посек! Уровень видел? — немного запыхавшийся от стремительного рывка ЗлойЧерт, поднимался в кабину через проход, открывшийся в средней части пола кабины.

— Нет. Прыгает так, что глаза следить не успевают.

— Восемьдесят! Что же он, гад, если падальщик, на меня напал? Там же, — он махнул вглубь туннеля, — жратвы хватит на тысячу таких как он.

— Наверно знает, что мы хотим его трапезу катками колес испортить.

Тем временем Падальщик Пирсонот, неуклюже отталкиваясь лапами, уползал в обратную сторону, стараясь убраться из луча фонаря Клирика.

Выбив прикладом мешающий ему осколок толстого стекла, Клирик прицелился в подранка. Как только светящаяся точка в коллиматоре легла на голову твари, он дожал спусковой крючок, выпустив короткую очередь.

Отрядом уничтожен Падальщик Пирсонот. Начислено 80000 свободного опыта. Выпало Свиток Заклинание огня.

— Я не брошу эту штучку! — ЗлойЧёрт собрался выскочить из кабины, но Клирик удержал, поймав за руку.

— Куда?

— Туда! Это зачётное заклинание! Я видел, как его применяют. Жесть! Все равно, что напалмом с самолета по площадям работать. С таким свитком нам не впереди, ни сзади никто не страшен. Пойду.

— Да, стой же, ты! Смотри на остатки туши Почесушника, — он навел фонарь.

В слабом луче фонаря, не способного на таком расстоянии передать детали, казалось, что громада тела Почесушника шевелилась.

— Что это? — ЗлойЧерт уже не торопился подбирать выпавший лут.

— Сходи, — Клирик в шутку подтолкнул товарища к ступеням. — Где ключ-пирамида от машины?

ЗлойЧерт вернул кристалл.

— Заводи. А я все-таки амулет на Грека нацеплю. Я быстро, — ЗлойЧерт подняв над головой на шнурке камень в виде голубой капли, скрылся за дверью кабины.

Пока он отсутствовал, Клирик расчистил от слизи и крови панель управления и вставил кристалл в выемку.

— Поехали.

— Грек в норме. Глазами активно моргает. Глянул на его рану, она на глазах затягивается. Ты чародей и кудесник! Не знал, что лекаря прокачал.

— Мы много чего друг о друге на этих курсах не знаем, — Клирик не стал развивать тему своих лекарских способностей. — Что будем делать, когда мясо, а еще хуже — твари, к нам в кабину повалят? Стекла ведь теперь нет.

— От тварей как-то будем отбиваться, — он грозно потряс новым копьем и достал щит. — С мясом покойного червяка будет сложнее. Только-только очистился и снова пачкаться. Поехали уже.

— Жаль, что машина разгоняться не может. Сейчас бы с разгона в эту тушу, — Клирик надавил на диск управления, запустив двигатели и осветив туннель яркими прожекторами.

В лучах фар останки Почесушника вспыхнули множеством ярко светящихся пятен.

Фланг Поедатель. Уровень 10.

— Эти «пятна» на трупе плотоядные. Имей в виду, — предупредил он товарища, вставляя осколочный ВОГ в подствольник.

Вами обнаружено два вида, ранее не значащихся в игровом бестиарии данной заводи. Для развития навыка Зоолог надо обнаружить десять неизвестных ранее существ. Осталось обнаружить одно новое существо. Изучайте мир дальше, развивая свой персонаж. Будьте настойчивы и любознательны.

«Мне бы домой добраться, а не зоологию развивать», — подумал Клирик на это сообщение Системы.

Едва машина наехала на первые еще не раздавленные части туши Почесушника, пришло первое уведомление.

Отрядом уничтожен Фланг Поедатель. Начислено 5000 свободного опыта.

Скорость машины сначала несильно замедлилась, и она все-таки продолжала давить колесами-катками плоть, заставляя ее плющиться под массой и напором металла. Но когда кабина вплотную уткнулась в массу трупа, скорость стала черепашьей. Чем дальше двигалась машина, тем очевидней становилось понятно, что такой способ им не подходит. Куски плоти через разбитые окна машины вдавливались внутрь кабины.

В конце концов Клирик убрал руку с пульта и вытащил кристалл.

— Все. Отходим, — позвал он ЗлогоЧёрта. — Надо отъехать назад. Потом будем думать, как дальше действовать.

— Беги. Я тут побуду, чтобы никакая гадина к нам незамеченной не проскочила.

Проходя мимо Грека Клирик присел рядом с ним на корточки, положив руку на плечо.

— Как ты?

Грек открыл глаза и смог улыбнуться.

Грек: Занимайтесь по своему плану. Я вычухаюсь. Спасибо.

Проклиная создателей такой длинной машины, в которой не было предусмотрено такое быстрое перемещение из одного ее края в другой, Клирик бежал во вторую кабину.

Отрядом уничтожен Фланг Поедатель. Начислено 5000 свободного опыта.

Отрядом уничтожен Фланг Поедатель. Начислено 5000 свободного опыта.

Отрядом нанесен урон Фланг Поедатель. Начислено 2000 свободного опыта.

Отрядом уничтожен Фланг Поедатель. Начислено 5000 свободного опыта.

ЗлойЧёрт: Клирик, поторопись. Им я кажусь вкуснее, чем труп босса-червяка.

Влетев в кабину, Клирик тут же стронул ее с места, отправляясь подальше от трупа Почесушника.

ЗлойЧёрт: Спасибо. Их тут огромное количество пирует. Если переждать, может они справятся с затором лучше, чем катки машины.

Клирик: Обсудим. Возвращаюсь.

Кристалл снова во внутреннее хранилище и обратный марш-бросок с препятствиями.

— Ну, что тут интересного было, пока я отсутствовал?

— Эти Поедатели как тарелки плоские. Они сразу к кабине сместились. И так быстро прогрызали мясо, словно мясорубки. Только не понятно, куда это все в них вмещается. Глянь сам, — ЗлойЧёрт показал копьем в дальний от них угол кабины.

Фланг Поедатель действительно сверху был похож на посуду. Только не на тарелку, а на большое широкое блюдо около пятидесяти сантиметров в диаметре. И толщина у него была не больше десяти сантиметров.

Поддев труп острием копья, ЗлойЧёрт перевернул его на спину. Брюхо твари было светлое с желтоватым оттенком. По краю туловища, словно бахрома, располагались короткие ноги-щупальца. А вот вся площадь живота была покрыта множеством щелей. Раздвинув одну из них острием ножа, Клирик обнаружил там много мелких зубов. Начав их пересчитывать, он досчитал до тридцати и сбился.

— И сколько же нам ждать, пока они переточат эту гору мяса?

— Есть одна идея, но боюсь, что ты снова будешь против.

Глава 26

Если взять их компанию и распределить по уровням на предмет к склонности к авантюрным поступкам, то ЗлойЧёрт в ней занял бы прочное второе место, уступив Греку с его гонками между ног Бигг-гудронов.

Ему так и не давал покоя Свиток Заклинание огня, выпавший с Падальщика Пирсонота.

— Чего ждать, Клирик? Пока эти «блюдца» перетрут в труху остатки червяка-переростка? Или пока он сам тут не разложиться? Подкатишься чуть ближе к затору. Я выскочу за свитком. Активирую его и применю к туше. Ты меня с дистанции прикроешь. Как все загорится, мы отъедем подальше, чтобы копчености тут не нюхать. А потом машина с остатками, которые не сгорят, уже как-то справится. А у тебя есть другой план?

— Ждать. А чтобы ждалось лучше и с толком. Вернуться назад к пирамиде. Там подобрать что-то для защиты кабины на место выбитого стекла. Пока будем переоборудовать, тут тушу подъедят основательно.

Оба плана имели право на жизнь.

— Может растормошим Грека? Расскажем про оба плана, а его мнение будет решающим, — предложил ЗлойЧерт.

— Пусть отдыхает и восстанавливается. Жребий!

— Точно! — обрадовался ЗлойЧёрт и тут же достал монету. — Гербом вверх упадет — мой вариант.

— Принято. Бросай.

Монета, щелчком подброшенная к потолку кабины, упала на пол. Спор был разрешен в пользу ЗлогоЧёрта.

— Предлагай, как действовать будем, авантюрист.

— Как и говорил раньше. Чуток подъедем и станем, чтобы тебе удобно было меня прикрывать из кабины. Я делаю бросок к свитку. Активирую и назад. Все быстро.

— Быстро только кошки плодятся. У меня изменения к плану. Ты прикрываешь, а я иду за свитком. Не спорь! У меня навык невидимости.

— Тут твой навык козырно должен сработать, — согласился ЗлойЧёрт, немного подумав. — Хотя, хрен знает, скрывает ли он от этих трупоедов.

— И еще кое-что надо проверить, но для этого нужно подъехать ближе. Подъезжаем на сто метров и останавливаемся. У меня осталось восемь ВОГов к подствольнику. Четыре осколочных и по два зажигательных и кумулятивных. Хочу реакцию Поедателей на шум посмотреть. Они же твари из мира вечной темноты и тишины. Может быть их шумом отгоним от лута.

— Свет фар на этих созданий из потемок не действовал совершенно. Но, попытка — не пытка. Поехали.

Отпустив диск управления, пока фары продолжали светить, Клирик выстрелил в центр туши Почесушника. Поедатели на взрыв гранаты отреагировали неожиданно шустрым перемещением как раз в ту сторону. Не прошло и полминуты, как на месте взрыва копошилось около двух десятков плоских тварей.

— Вот тебе и «бояться шума». Наверняка рассчитывали на свежее мясо.

— Держи, — Клирик, зарядив гранатомет, передал автомат товарищу. — Пальнешь под правую стену, когда я буду подходить к свитку. Пусть туда сместятся.

— А ты?

— Сабля поможет. Или сбегу, — Клирик взмахнул, салютуя абордажной саблей, направился к левой стене туннеля, где должен был находиться свиток.

— Свиток старайся по центру забросить, — напутствовал вдогонку ЗлойЧёрт.

Свиток Клирик заметил у самой стены по небольшому свечению над ним. Неприятным моментом было то, что как раз с двух сторон от него лакомились остатками мяса два Фланга Поедателя. Оба были близнецами, достигшими двенадцатого уровня.

Клирик: Стреляй. У меня тут парочка пирует.

Глухой хлопок выстрела и последовавший за ним взрыв ВОГа, на эту пару впечатления не произвели. Но и на находящегося в инвизе Клирика внимания они не обращали. Оба Поедателя замерли на своих местах. Было хорошо видно, как они питаются. Вцепившись в плоть многочисленными ножками, они прижимались всей площадью живота к своей добыче, давая возможность всем пастям вгрызаться в останки Почесушника, время от времени проворачиваясь. И делали они свое дело очень быстро. За минуту, что Клирик за ними наблюдал, оба «блюдца» просели на всю толщину своего тела.

Клирик: Жрут они быстро. Если бы подождали чуть-чуть, они бы нам проход прогрызли.

ЗлойЧёрт: Тебя чувствуют?

Клирик: Не ясно пока. Вроде бы нет, но могут просто не отвлекаться от питания.

Свиток был в двух метрах, но помня, как резво эти зверьки перемещаются на коротеньких лапках, для них это было плевое расстояние.

Клирик: Буду резать ближнего.

Колющий удар с проворотом в теле Поедателя принес в копилку всего тысячу свободного опыта. Значит урон был для твари не сильно критичен, но как только клинок вышел из тела, Поедатель, выскочив из лунки, которую успел выесть, начал разбрызгивать вокруг себя густую жидкость. Клирик предпочел отскочить на пару шагов.

Клирик: Плюется чем-то.

ЗлойЧёрт: Может яд?

Клирик: Нет. Что-то разъедающее. Плоть покойника начала под воздействием этой хрени пузыриться и проседать.

Как только тварь прекратила плеваться, Клирик нанес рубящий удар, развалив «тарелку» на две части. Бросок к свитку и тут же отскок. Вторая «тарелка», используя какие-то чувства, уловила его присутствие, и выпрыгнула из своей лунки в сторону Клирика.

ЗлойЧерт: Свиток взял — беги сюда!

Но Клирик, отбежав всего на несколько шагов, сломал печать и бросил его в центральную часть останков червяка.

ЗлойЧерт: Беги! За тобой «хвост» собирается!

До машины он бежал уже без прикрытия навыка, смысла в использовании которого не видел. Что происходило за спиной он не знал, но навстречу ему летели пули, которые одну за другой выпускал ЗлойЧерт. В чат сыпались уведомления о причиненном ущербе тварей, обращать на которые внимание сейчас совсем ему не хотелось.

Вскочив на ступени трапа, Клирик взлетел наверх и развернулся, выставив перед собой саблю, готовясь встретить возможных преследователей.

Десяток Флангов Поедателей его преследовали, но встречать их на этом рубеже было не чем. Пристальный взгляд, брошенный на оружие, выдал, что у абордажной сабли осталось всего восемнадцать процентов прочности. Тело Фланга разъело проткнувшую его сталь.

В этот момент сработало заклинание. Полыхнуло в самом центре туннеля. Огонь выглядел с такого расстояния как ненастоящий. «Мультяшный», — подумал о нем Клирик, но Система, обрушив вал сообщений о гибели Флангов Поедателей и начисленный за них свободный опыт, показала, что даже такой огонь может быть смертоносным.

Когда Клирик забрался в кабину, ЗлойЧёрт, преклоняясь через край окна, одиночными выстрелами добивал преследовавших его тварей.

Туннель наполнился смрадом горелого мяса.

— Я во вторую кабину. Отъеду немного.

Заклинание работало десять минут. Дым, заполонивший вначале загорания весь туннель, постепенно поднялся к своду, собравшись там плотной серой пеленой. Как раз в этом слое и была расположена кабина машины.

Отъехав на большое расстояние, Клирик вернулся в отсек для работяг-великанов, где застал и ЗлогоЧёрта, и Грека, пребывающего в сознании.

— Рад видеть на этом свете, Грек. Как самочувствие?

— Твоими стараниями живой. Чую, что еще покопчу этот мир. Зачетное колечко у тебя оказалось. Вырвало меня от самой кромки. И даже не раз вырывало, — говорить ему было тяжело. — Сейчас стабилизировалась шкала здоровья на двадцати процентах.

— Сейчас бы пожрать чего тебе. Дело шло бы веселей.

— Может тебе кусок мяса отрезать от какой-то твари? — с подколкой предложил ЗлойЧёрт. — И подкрепишься, и опыт в поварском навыке подтянешь вверх.

Грек: Иди к черту.

Дым рассеивался около двух часов. Но начав движение, они увидели в лучах фар, что заклинание проделало хороший проход в центральной части туши.

— Моим топором ты одной рукой не справишься. Держи копье, — ЗлойЧёрт с сожалением расстался с убойной вещью. — Фланги сейчас очень рассердятся на нас.

— Не руби их, а отбивай. Помни, что они кислотой наполнены.

В этот раз прорыв был удачным. Фланги не свирепствовали, мстя за уничтожение их кормовой базы колесами машины. Только трое из них, умудрившись зацепиться за корпус машины, смогли добраться до кабины, но все были встречены ударами обухом боевого топора ЗлогоЧёрта и отправились вниз. Через мгновение после падения Система уведомляла об их гибели и пополнении накопительного счета отряда.

Сминая в тонкий блин остатки хвоста Почесушника, машина вырвалась на оперативный простор. То есть, путь был свободен.

За время прорыва всего десяток тварей погибло под колесами. Остальные или погибли в огне, или успели ретироваться в промежутки между машиной и стенами туннеля. Настроение у ЗлогоЧерта заметно поднялось.

— Чего такой кислый, Клирик! Вырвались же!

— Этап преодолели. Теперь думаю о следующем. О том, про который ты сам говорил. Где же теперь место прорыва червяка в этот туннель?

— Будем решать по мере появления проблем.

За два часа движения им не встретилось ни одной подземной твари. Монотонность движения и однообразие дороги вернули проблему голода.

— Надо было перед выездом затариться продуктами у ХоМяКа. Живот бурчит.

— Так ты же сам торопился, как голый в баню.

— Баня, это хорошо! Давай, Клирик, как выберемся, махнем в сауну. Там с паром и потом уйдут все наши нынешние печали.

— Я-то не против, да боюсь, что у ХоМяКа будут другие на нас планы.

— Какие? Наверстывать пропуск учебного процесса?

— И не только это. Что-то надо будет решать с гибелью Ворона.

— Кстати, хорошо, что напомнил. Пойду искать его посмертную шкатулку. И на Грека гляну, обрадую, что катим дальше. Сам справишься?

— Автомат верни.

ЗлойЧёрт вернулся быстро.

— Грек спит. Шкатулку нашел, но открывать не стал. Потом при всех откроем.

Клирик молча кивнул.

К пролому стены туннеля они добрались через час. Почесушник прогрыз левую стену, зацепив и часть проезжей части.

Увидев препятствие, Клирик остановил машину.

— Надо идти и смотреть.

— Давай, не смотреть, а ехать. В любом случае, у нас других вариантов нет. Проскочим — хорошо. Нет — дальше пешком.

— Надо смотреть, — Клирик был непреклонен. — Отсюда не видно состояние проезда. Не хочу вертикально вниз улететь. Помнишь, какой глубины был ход вниз?

— Тогда пошли вдвоем, — ЗлойЧёрт, не дожидаясь ответа, начал спускаться.

К провалу шли, разойдясь немного в стороны. ЗлойЧёрт первым, выставив копье, Клирик правее, подсвечивая ему путь подствольным фонарем.

Пустота под туннелем была, но не большая. Тварь прогрызла проход не снизу, а сбоку, но все-таки выбрав метра три из проезжей части.

— Ну вот, а ты переживал.

— Лучше перебдеть, чем потом сожалеть. Возвращаемся.

— Эх, жаль, что конструкторы не предусмотрели для машины функцию разгон-форсаж.

— Такую махину разгонишь, потом неведомо, где она остановится. Хотя, может есть тут и ускорители, и тормозная система. Кто ж логику иномирян поймет. Хорошо, что смогли с места сдвигать.

— Сдавать назад будем?

— Нет смысла. На такой дистанции машина как раз выйдет на свою постоянную скорость.

— Возвращаемся. Что-то я себя неуверенно чувствую в темноте возле дыры в мир тварей.

В кабине они застали Грека, добравшегося туда самостоятельно и теперь занявшего второе кресло.

— Как дорога? Едем, или мне теперь как-то ковылять придется?

— Пробуем поберечь твои ноги. Поехали, — Клирик надавил на диск, запуская двигатели.

Пока приближались к провалу, все не сводили глаз с него глаз. Клирик успел вспомнить пару молитв, хотя, как он уже знал, практически все Игроки в таких ситуациях обращались за благосклонностью к Системе. Эти обращения он уступил Греку и ЗломуЧёрту, которые даже побледнели, ожидая результата проезда.

Машина с препятствием справилась отлично. Немного качнувшись над обрывом, она проскочила его и продолжила движение вперед.

— С этой стороны на пыли тоже есть следы, — Грек показал на десяток цепочек, характерных для лап Веретельников.

— Ага. Только мне вон тот след, слева у самой стены не очень нравится, — ЗорйЧерт показал на крупные отпечатки, которые были там кем-то оставлены. — что-то слишком большое расстояние между ними.

В одном месте пыль была нарушена следами борьбы, и дальше следы Веретельников уменьшились на одну цепочку.

— Веретельники, хоть и имеют много лап, а скорость у них для бегства очень низкая.

— Это ты у нас эксперт-зоолог. Сколько новых тварей на твоем счету?

— Девять, Грек. Для развития навыка нужно десять. Только какой прок от этого навыка?

— Форум в помощь, когда он станет доступным. Хотя я не знаю, будут ли там примеры. Этот поход уникальный. За относительно короткий отрезок времени найти столько неизвестных тварей! При чем, ты все время первым их замечаешь! Совпадение? Не думаю!

— Скорей всего Удача прокаченная работает, — предположил ЗлойЧёрт.

Грек: Или Система к чему-то подводит тебя, парень!

Сообщение Грек написал в личном чате.

Клирик: Вот эта мысль меня и напрягает.

— А ты можешь тут открыть голограмму с туннелем, как в пирамиде показывал?

— Пробовал уже. Тут тот пульт-диск не работает. Вероятно, что привязан к чему-то в самом здании.

— Жаль, — ЗлойЧёрт скривил недовольную мину. — Приятней ехать, когда знаешь, где конечный пункт назначения.

— Минус еще один Веретельник, — показал Грек на новое пятно посреди пыльной глади.

— Та как, стрелять, если что, сможешь? — уточнил у него Клирик.

— Слабый. Но пару оставшихся патронов к обрезу выпустить смогу. Наверно.

Время от времени они встречали новые места нападений неизвестного существа на убегавших в этом направлении Веретельников. Постепенно следов становилось все меньше и меньше, пока не осталось только две следовых цепочки — последнего Веретельника и преследовавшего его охотника.

Земляной Веретельник не зря имел целый сорок шестой уровень. Добраться до такого смог бы не только сильный охотник, но и не менее осторожное, быстрое и удачливое существо, когда дело касалось удрать от более опасного хищника.

Многоножка мчалась навстречу машине, не обращая внимание на свет мощных прожекторов. Тот, кто его преследовал, вероятно упал в попытке схватить ускользающую добычу, чем поднял большое облако пыли, поднявшееся на границе света и тьмы.

Анодис. Уровень 200.

— Твою Системы мать! — крикнул ЗлойЧёрт, увидев поднимающееся на ноги существо, когда машина сократила дистанцию до него.

Вами обнаружено существо, ранее не значащееся в игровом бестиарии данной заводи. Добавлена единица опыта к уровню навыка Зоолог. Ваш уровень — 3.

Вам доступно дистанционное видение возможностей существ с 25 % вероятностью успеха.

Для полного использования возможностей навыка необходимо изучения навыка «Продвинутый зоолог».

Для развития до следующего уровня навыка Зоолог надо обнаружить пятьдесят неизвестных ранее существ. Изучайте мир дальше, развивая свойперсонаж. Будьте настойчивы и любознательны.

И вновь Клирику совсем не хотелось быть настойчивым и любознательным.

Анодис имел человекоподобное тело. Рост не менее четырех метров. Длинные руки-лапы, как у земных приматов доставали земли. Задние он рассмотреть не мог из-за облака пыли. Тварь, обнаружив, что Веретельник удрал, проскочив между стеной и машиной, бросился на новый для него объект, совершенно игнорируя величину противника.

Анодис при охоте способен применять электрические разряды, бросаемые им с расстояния.

Это была помощь усилившегося навыка, за что Клирик был бы благодарен, если бы не сложившаяся ситуация.

— Сваливаем внутрь! — ЗлойЧёрт, схватив подмышку громко застонавшего Грека, тут же исчез из кабины.

Бросив управление, Клирик вскинул автомат и выстрелил из гранатомета. Анодис, как хороший теннисист, отбил лапой медленно летящую в него гранату, отправив ее к правой стене.

«Левша», — подумал Клирик, бросаясь за ЗлымЧёртом.

Уже кубарем свалившись в отсек для работяг, и вскочив на ноги, он увидел шестипалую лапу, пытавшуюся нащупать удравших людей.

Усадив у стены Грека, ЗлойЧёрт бросился обратно к двери и нанес удар копьем в ладонь Анодиса. «Ответка» была мгновенной. Отброшенный электрическим разрядом, он отлетел на десяток метров.

— Ты как? — крикнул Клирик, вскидывая к плечу автомат.

— Живой… Кажется, — слова давались парню тяжело. — Тварь-электричка! Сука! 50 % прочности у копья осталось.

На мгновенье выглянув из-за двери, Клирик увидел светящиеся в темноте глаза твари. Безмолвно, просунув лапу по плечо в машину, он пытался дотянуться до прячущейся совсем рядом добычи. Длинны лапы не хватало совсем немного, чтобы дотянуться до Клирика.

— В рукопашную с тобой пусть кто-то иной суется, — став напротив двери, он выстрелил из подствльника, выпустив в Анодиса кумулятивный заряд. Граната попала в морду, после чего пришло уведомление, что счет пополнился на 50000.

Закрепляя успех, Клирик открыл огонь из автомата, пройдясь очередью по всей длине лапы, но большую часть пуль отправив в голову.

Отрядом причинен критический урон Анодис. Начислено 100000 свободного опыта. Выпало Кольцо Холода.

— Где же его потом искать?

— К бесу лут. Закрепляемся! Дуй к диску управления. Я на добивание! — Клирик сменил магазин и бросился к кабине.

Анодису досталось крепко. Держась за кабину раненой лапой, он второй гладил израненную морду.

Машина, под управлением ЗлогоЧёрта стронулась с места. Новая длинная очередь в локтевой сустав, и тварь сорвалась вниз. Когда Клирик вбивал в его голову остатки магазина, тело Анодиса уже исчезало, отправляясь ногами вперед под катки-колеса.

Вами впервые уничтожен Анодис. Начислено 1000000 свободного опыта. Выпало Плащ королевского стража. Выпало Свиток Удар молнией. Выпало Книга навыков Землекоп. Выпало Свиток заклинания Страж. Выпало Кольцо Силы. Выпало Кольцо Ловкости.

Лицо ЗлогоЧёрта растянулось в довольной улыбке.

— Только не вздумай мне сейчас ничего говорить. Делай, что хочешь. Я — пас!

Бестиарий

Сопряжение миров — заводь Большая луна.

Бигг-гудроны — исполины из заводи Большая луна. Гиганты, у которых расстояние от поверхности земли до брюха достигает 10–12 метров. Имеют шесть лап. Средняя опорная пара достигает в диаметре 10 метров.

Три хобота, которыми попеременно ощупывают дорогу. Органы зрения не установлены. Возможно, что есть, но на огромной голове неразличимы. Совершают миграции, во время которых на них устраиваются охоты с целью получения свободного опыта и дропа. В стаде несколько тысяч особей.

Клюкольник речной. Уровень 40.

Живут колониями в туннелях подземных рек, закрепившись под сводами. Имеют длинные и крепкие клювы, которыми вылавливают из реки добычу. Глаз нет.

Речной крабоед. Уровень 52.

Описан частично. Имеет верхнюю часть туловища, напоминающую голову кальмара. Добычу ловит, используя широкое щупальце с присосками, которым бьет сверху. Органы зрения не упоминаются. Вероятно, отсутствуют. Реагирует на звуки и вибрации.

Азладин — форма тела не описана. Использует для охоты ласт-щупальце, нижняя часть которого снабжена шипами для нанесения повреждений и удержание жертвы.

Ящероглав — форма тела не описана. Глаза имеет, а значит способен подниматься на более высокие к поверхности уровни подземелий либо, наоборот, спускается в нижние горизонты на охоту. Основное оружие — зубы.

Озерный Крайт. Уровень 60.

(Информация из карточки существа заводи Большая луна).

Высота существа — точно не определена. Длина тела — 4,5–5 метров. Шкура очень толстая. Цвет серый.

Голова: сходство с головой земного крокодила.

Наличие\количество глаз — два в верхней части головы.

Туловище крупное, цилиндроподобное, приплюснутое в верхней части.

Количество конечностей — четыре. Из них лапы для передвижения — четыре. Из них, специально предназначенные для атаки\охоты\причинения повреждений — нет. Когти на лапах — по четыре. Длина — 4 сантиметра. Форма — плоские.

Хвост — отсутствует.

Особенности поведения — не установлены.

Агрессивность — высокая.

Способы нападения: использует зубы.

Испражняется зловонными выделениями.

Земляной Веретельник.

Многочисленные ноги, с задранными вверх как у кузнечиков суставами. При движении издают звуки, напоминающие топот деревянной обуви. Длина туловища от 5 до 15 метров. Живут в узких расщелинах и пустотах земли. Являются основным источником пищи для многих существ, обитающих под землей.

Почесушник. Уровень 400.

Главный подземный хищник заводи в этой части. Прокладывает туннели, поедая грунт и пропуская его через свое тело. Кожа выделяет обильную слизь, связывающую стены образовавшегося туннеля. Толщина туловища достигает 5 метров в диаметре. В передней части пасть с полуметровыми зубами треугольной формы, расположенными по всему диаметру. Длина туловища — несколько десятков метров. В конце сужается. Язык снабжен двумя длинными щупальцами в виде канатов, которыми ловит добычу. Щупальца очень подвижные и крепкие на концах. Охотится, регулярно обследуя свои туннели, в которые попадают неосторожные подземные обитатели.

Падальщик Пирсонот. Форма не описана. Питается трупами, но может напасть на существ, меньших по размеру. При атаке прыгает на большие расстояния, сбивая жертву.

Фланг Поедатель. Уровень 10. Под воздействием лучей светятся. Тело напоминает плоское блюдо до 50 см в диаметре. Толщина до 10 см. По краю туловища ножки-щупальца. Вся площадь живота покрыта множеством щелеподобных ртов с мелкими зубами. Их количество может превышать 30.

Реакция на звук — быстро перемещаются в сторону его источника.

Тело наполнено веществом со свойствами кислоты, которую может разбрызгивать вокруг себя.

Анодис. Уровень 200

Имеет человекоподобное тело. Рост не менее четырех метров. Длинные руки-лапы, как у земных приматов доставали земли.

При охоте способен применять электрические разряды, бросаемые им с расстояния в виде дуги, или при непосредственном контакте.

Сопряжение миров — заводь Золотая дюна.

Серый скорпион. Уровень 8.

Клешни, похожи на щипцы. От земных скорпионов отличаются наличием двух хвостов и размером. Длина туловища около метра. Хвосты с ядовитыми шипами.

Песчаный странник. Уровень 15.

Полуметровый червяк. Тело покрыто коротким светло-желтым мехом. Перемещается под слоем песка, атакует жертву подобравшись вплотную к ней.

Пустынный странник. Уровень 22.

Отличается от Песчаного странника большими размерами. Подобравшись к добыче, атакует и в прыжке с расстояния, и непосредственно из-под слоя песка.

Криноит

Плоское тело имеет восемь лохматых паукоподобных лап. На плоском туловище, кольцами свернута толстая змееподобная шея с массивной треугольной головой. При атаке голова выбрасывается вперед, нанося удар, совмещенный с укусом.

Плащевик. Уровень 130.

Форма напоминает огромного морского ската. Тело плоское с широкими крыльями. Длинный иглообразный хвост. На нижней части брюха продольно расположенная пасть, которая начинается у остроконечного носа и заканчивался в конце туловища. Зубы широкие, лопатообразные. Охотясь, зарывается в песок, оставив на поверхности пару выступающих из глаз.

Сопряжение миров — Гнилая заводь.

Бык-паук. Уровень 166.

Существо имеет четыре пары многосегментных лап. Размер туловища достигает размеров земного быка, формой напоминает слизня. Высота на лапах — до 6–7 метров. Охотится при помощи, выплевываемой на большое расстояние клееподобной массы, в полете превращающейся в паутину. Паутина обладает нервнопаралитическим действием. Питается только живой пищей, которую заглатывает целиком. Скелет жертвы, после полного переваривания добычи, выводится из организма.

Гермафродит. Для размножения должен развиться до 200 уровня, после чего прекращает охоту и ищет для откладки яиц влажные места с течением в подземные слои. Из яиц выходит Бык-выползень.

Бык-выползень. Уровень 50.

Имеет тело, напоминающее слизняка. По мере роста и развития поднимается на более высокие горизонты подземных туннелей. При развитии может заполнять собой все пространство туннеля обитания. После достижения поверхности и выходе из подземелий происходит метаморфоза — появляются лапы, до этого развивающиеся внутри тела.

Псевдодракон Гладиуса. Уровень до 50. Имеет три пары многосуставных лап с длинными когтями, используя которые, быстро передвигается по потолкам и стенам туннелей. Способен совершать длинные прыжки. В верхней части туловища расположены недоразвитые кожаные перепончатые крылья, на концах «арматуры» которых расположены шипы, при ранении вызывающие болезненные ощущения и паралич в случае неоказания помощи. Возможно, что при их помощи сканируется местность вокруг для поиска добычи или обнаружения источника опасности. Зубы взрослой особи имеют слюнопротоки для впрыскивания в рану токсинов.

Птер. Уровень 362.

Птица огромного размера (в два — три раза превышает размеры Быка-Паука). Летает очень высоко. Обладает хорошим зрением.

Пещерный краб. Уровень 110.

Туловище покрыто крепким панцирем. Одна клешня округлой формы, которую использует и для защиты, и для нападения. Вторая «боевая» лапа снабжена острой косой, которой краб подсекает жертвам ноги.

Владимир Мельников RealRPG. Системный опер — 3

Глава № 1

Последняя схватка вымотала Клирика основательно. Физически он мог бы взять того же раненого Грека и тащить его столько, сколько потребуется, чтобы выбраться из этого проклятого бесконечного туннеля, а морально он был как выжатая мокрая тряпка. Это было видно по полному безразличию к луту, выпавшему после умерщвления последней твари.

А вот ЗлойЧёрт тут проявил характер.

— Ну, вы тут пока перекурите, а я туда-сюда побегаю и покатаюсь.

Сначала он перебежал в заднюю кабину и отъехал назад, чтобы был простор для поиска и сбора трофеев. Вернулся, мельком глянув на Клирика и по его виду поняв, что помогать в ближайшее время тот не намерен, выпросил автомат и ушел в туннель, где отсутствовал достаточно долго для простого сбора лута.

Вернувшись в кабину, он передал автомат владельцу и сразу же вставил кристалл в диск управления.

— Ты поведешь? Или как?

— Я, — Клирик поднялся с пола и сел в кресло водителя. — Вымотался я что-то. И раскис. Глупо звучит, но отдохнуть хочу… как простой человек из реала.

— Ха! Отдохнуть! Как по мне, обывателем быть скучно! Каждый день одно и то же. Дом. Работа с ожиданием выходного. Конечно, есть и другие варианты: спать, бухать. А ты — Игрок! Джентльмен фортуны, которая или благоволит, или показывает филейную часть тела.

— Извини, что не пошел с тобой за дропом.

— Проехали. А товарищ Анодис, судя по подаркам, парень был крутой. Может, Почесушника он и обходил стороной, а всех остальных гонял по всем туннелям, щелям и переходам.

— Я читал, что у тварей навороты в виде электричества — не очень частое явление. Что долго копался?

— Кольца долго искал. А еще тормознулся, рассматривая характеристики плюшек. Грек, скажи нам, этот рейд хороших плюсов принес?

— Хороших…

Грек уже мог ходить, держась то за грудь, где была затянувшаяся сквозная рана, то за стену кабины.

— И со свободным опытом хорошо, и с плюшками. С Вороном только плохо.

— Мне БелыйБим писал, что наши чудом спаслись. «Слоники» много бед натворили. Потери у кланов существенные.

— Угу. ХоМяК прямо не говорил, но со слов понял, что такие потери редко бывают. Разборки будут, Грек?

— Обязательно будут. Как я понял, вместо прибыли от этого рейда у кланов большие убытки. Первое. Куча искореженной техники. Это прямые потери. Теперь расходы на ее восстановление, которых быть не должно. Это два. И, третье, не менее важное. Потери в Игроках. Гибель Игроков теперь надо как-то легализовать в реале. Они где-то работали, учились. Родственники. Правилами прописано, что легализация — это обязанность клана. Если нет клана, то временного формирования, в котором участник состоял на момент гибели. А если Игрок был сам по себе, тогда уже это головняк администрации Скрытого города, в границах которого это случилось.

— То есть… вопросами по Ворону будем заниматься мы втроем? — уточнил Клирик.

— По правилам выходит, что мы.

— Как я ранее слышал, на нас организация легенды, которая объяснит отсутствие тела.

— Да. Еще как-то надо будет его средства перегнать родне. Но в финансовых вопросах обычно банки помогают. За процент от суммы. Тут смотрят на ситуацию в реале. Если семья в хорошем достатке, могут часть накоплений свободного опыта обналичить и так передать, а другую часть оформить депозитом в обывательском банке. Как вступят в наследство, получат. Банки в этом деле свой интерес всегда поимеют.

Дорога была снова покрыта непотревоженной пылью. Сюда еще твари подземного мира не успели добраться. Эта монотонность и постоянство жутко растягивали ощущение времени. ЗлойЧёрт даже стал клевать носом.

— Приехали! — негромко произнес Клирик, заставив всех встрепенуться и всматриваться вглубь туннеля. Он убрал руку с диска управления, позволяя машине по инерции докатиться до места стоянки.

Фары машины еще несколько минут освещали глухую стену и посадочную платформу, аналогичную той, что была под пирамидой.

ЗлойЧёрт: Темень, тишина и нетронутая пыль. Все, что меня сейчас радует.

Клирик: Вот, пока не выясним обстановку, давайте тишину и соблюдать. Ищем выход.

Долго искать не пришлось. ЗлойЧёрт первым нашел лестницу, ведущую вверх. Лестница предназначалась для великанов.

Грек: Я по такой лестнице в нынешнем состоянии не поднимусь. Слабый еще. А с учетом голодухи, в характеристиках Выносливость немного просела.

Клирик: То же самое. Снаряжение чуток помогает. Ищем альтернативный подъем. Хозяева как-то наверх планировали подниматься.

Клирик и ЗлойЧёрт отправились в разные стороны платформы, но их вернул Грек, обнаруживший лифтовую платформу в нише за большой лестницей.

Но на то, что пассажиры на платформе, лифт не реагировал. Они менялись местами, прыгали на ней, уменьшали число. Платформа не работала.

Грек: Или надо теперь искать пульт управления, или в лифтовой системе от времени что-то пришло в негодность.

ЗлойЧёрт: Или батарейки разрядились.

Клирик: Точно! У них же такая же логика и тут должна быть! Ищем такую же нишу под кристалл, как в машине на пульте.

В тусклом свете «уставших» фонариков искать было трудно. Больше полагались на чувствительность пальцев. И на удачу. Она улыбнулась Клирику, наткнувшемуся на одной из стен на такой же диск, как был в кабине машины. Вставив кристалл и немного надавив на диск, он добился включения подсветки в лифтовой шахте.

— Вау! — воскликнул ЗлойЧёрт. — Спасение!

— На платформу становимся все вместе, — распорядился Клирик, ожидая, пока все соберутся. — Заходим.

Как только они встали на платформу, где-то вверху раздались металлический звон и постукивание. Механизмы пришли в движение, и платформа плавно начала подниматься. Временами до них доносился металлический скрежет.

— Долго поднимаемся. Как в пирамиде, — Грек пытался лучом фонаря подсветить что-то над ними, но запас энергии уже подходил к концу. Он погас окончательно за минуту до остановки платформы.

На площадке, вопреки их ожиданиям, было темно.

— А дальше что? — ЗлойЧёрт на ощупь пытался найти выход. — Где двери?

— Очевидно, что в этом месте есть какие-то ограничения, чтобы сразу не нарваться на неожиданность во внешнем мире. Ищем?

У них из источников света остался только фонарь на целеуказателе автомата.

— Есть! — ЗлойЧёрт нашел пульт на стене. — Но есть нюанс! Нужен кристалл, а наш ключик остался внизу.

Клирик: Доставай, Грек, тот, что я тебе давал.

Грек достал из хранилища второй кристалл и вставил в паз. Помещение, состоявшее из десятиметрового коридора, наполнилось светом.

— И много у вас таких камешков припасено? — удивился ЗлойЧёрт.

— Два всего их было. Этот мне Клирик дал для подзарядки, когда я почти в полной отключке был. Помогло, как видишь.

В конце коридора на стене имелся еще один диск управления. И тоже с гнездом под кристалл. Пришлось Клирику сбегать назад к платформе и забрать ключ оттуда, назад возвращаясь в темноте.

После нажатия на активированный кристаллом диск перед ними раскрылась дверь — кусок стены ушел в нишу в верхней части свода.

— Свобода! — ЗлойЧёрт хотел выскочить наружу, но был остановлен Греком.

— Стоять! Стоим и внимательно все осматриваем. Клирик — слева, ты — справа. Я прямо. Ищем, что может представлять опасность.

Несколько минут они осматривали территорию, прилегающую к выходу из лифтовой шахты.

— Вроде бы все чисто, — ЗломуЧёрту все-таки не терпелось выйти под открытое небо.

— Погоди еще. Может сверху какая-то тварь на солнышке пригрелась, — остановил его Клирик. — Попробуем повторить фокус с Крабоедом.

Осторожно выйдя на пару шагов, он собрал несколько камней и вернулся в коридор.

Камни он начал бросать в валуны в десяти метрах от выхода. Пара бросков — ожидание. Следующая пара, и снова внимательный осмотр. После последнего, десятого по счету камня, брошенного в стену скалы справа от входа, внезапно, словно цветок, раскрылся один из валунов, отличавшийся от соседних сглаженными очертаниями. «Лепестки» развернулись, выбросив изнутри «валуна» десяток длинных и очень подвижных щупалец, которые начали обшаривать место падения камня.

Лишайник-заглот. Уровень 30.

Игроки отпрянули обратно в глубь коридора.

Щупальца, ничего не найдя из съестного, медленно втянулись обратно.

— Вот тебе и «чисто».

И тут ожил чат, высыпав каждому массу сообщений.

Монах: Надеюсь, что просто отсыпаешься. И не в чьем-то брюхе. Жду и не тревожу.

ХоМяК: Как обстановка? Вы все не активны. Ждем информации.

Роллос: Привет. Я в столице. Буду тут дней десять. Хотелось бы встретиться. Нужен совет.

Клещ: Как учеба? Подолгу в чате не активный. Это как возможно такое? Столичные штучки? Надеюсь, что позже просветишь.

ХоМяК: Троглодиты начали выдвижение в сторону пирамид. К сведению.

Линда: Где можно болтаться столько времени?

Монах: Ау! Парень! Нас ждут великие дела! Ждем всей оравой. P. s. И Елена тоже.

— Грек, спишись с ХоМяКом. У меня пара важных чатов.

— Важней инструктора?

— Поверь, что важней.

Не сводя глаз с места, где притаилась тварь, Клирик немного выдвинулся вперед.

Первой, по старшинству, отписался Системному судье.

Клирик: Только выбрались на поверхность. Спешу. Правда.

Линда: Нигде не задерживайся. Будешь в скрытом, с Монахом ко мне.

Клирик: Привет. Мы выбрались минуту назад! Линда рвет и мечет, желая нас видеть. С Лишайниками-заглотами сталкивался?

Монах: Все живые?

Клирик: Минус один. Ворон. Почти в самом конце.

Монах: Лишайники до двадцатого уровня тебя не осилят. У них слабые ловчие стебли.

Клирик: Тут тридцатка притаилась.

Монах: Тридцать — очень плохо. Лучше бы полтинник был. С пятидесятого уровня они контролируют большую территорию, но одиночки. От тридцатки уже живут колониями. И сколько их там может оказаться, только Система знает. Имей в виду, что форма может быть самая неожиданная. Мимикрия у них на высшем уровне. Все, что выступает из любой поверхности, может неприятно удивить.

Клирик: Как работает?

Монах: На концах ловчих стеблей зацепы, как зубы у крупного судака. За что поймает, то и будет пытаться в себя втянуть. Что втянет — прикроет лепестками и будет переваривать. Гранаты есть?

Клирик: Нет. Только ВОГи.

Монах: Сейчас подкину. Заставляйте раскрываться и старайтесь забросить внутрь. Снаружи их бить неправильно. У них шкура, что броня или камень.

Игрок Монах предлагает купить Ящик гранат за 10 свободного опыта. Принять. Отказаться.

Принять.

Клирик: Получил. Занимаюсь. Что с Линдой?

Монах: Есть работа. Срочная и важная.

Клирик: А как же учеба?

Монах: Спрашивал. Ответ знаешь?

Клирик: Что-то подсказывает, что учеба — работе не помеха.

Монах: Почти. Дословно: Никто не говорил, что будет легко.

Клирик: Ясно. Занимаюсь организацией прорыва.

Увидев, что товарищи еще «залипают», переписываясь в чатах, решил по-быстрому отписаться и другим.

Клирик: Привет, Роллос! Рад бы встретиться, но боюсь не успеть к твоему отбытию. В командировке, но надеюсь, что выберусь.

Клирик: Привет. Учёба по плану. Были на практике. Попадал в зону, где экран глушил всю коммуникацию. Как-нибудь просвещу. Домой пока не отпускают. Плотный график занятий.

Закончив переписки, он достал гранаты, которые были Монахом упакованы в коробку из плотного картона. Все были РГО. Белые пластиковые запалы лежали отдельно, завернутые в материю.

— Будем прорываться? — ЗлойЧёрт подошел ближе и сел рядом на корточки.

— Да. Товарищ просветил об этих созданиях. Нехорошие это твари. Проблемные, — разговаривая, Клирик выкручивал из гранат заглушки, вворачивая на их место запалы, проверяя состояние крепления колец. На одном из практических занятий ХоМяК наглядно показывал, что из-за невнимательности в обращении с таким оружием оно становится более опасным для владельца и его окружения, чем для противника.

«Граната — это не автомат. Ее и хранить надо правильно, и носить, и готовить к применению. Вроде и простая вещь, как тот же молоток, но для работы с ней нужно нарабатывать навыки. До автоматизма. Как правильно вкрутить запал. Как размещать в подсумке и доставать из него. Как готовиться к броску. Как бросать».

Тогда, на полевом выходе их группы, трижды должно было произойти происшествие. Фил, вставляя запал, умудрился разогнуть усики кольца. Гроза, бросая гранату, перенервничал и выронил ее. А покойный ныне Ворон, бросая гранату в лесу, попал в ствол дерева, отчего она отскочила обратно. Все обошлось только благодаря реакции тренера.

Морально отойдя от подвигов, ХоМяК тогда заставил всю группу час бросать учебные гранаты на точность. «Не захотели сразу все четко сделать, теперь бегайте туда-сюда».

— Будем выманивать и пытаться внутрь забрасывать гранаты, — предложил Клирик, кратко описав поведение Лишайников-заглотов. — У кого самая хорошая меткость? У меня 5.

— Шесть, — поднял руку ЗлойЧёрт.

Грек развел руками:

— Значит, мне это предстоит делать. Восьмерка. Плюс два от снаряжения. Ловкость до девятки развита. Метров с пятнадцати должен забросить.

— Может, сначала на камнях потренируешься? — предложил ЗлойЧёрт.

— Это не тренировка. Камни и гранаты с разным весом и формой. Буду сразу гранатами работать. Вы их только выманивайте.

Клирик и ЗлойЧёрт на площадке перед выходом собрали все камни, до которых смогли дотянуться, не приближаясь к местам, вызывающим подозрения.

— Начнем с того, который первым проявился, — Клирик сразу бросил камень в Лишайника, который снова напоминал обычный валун, свалившийся на площадку откуда-то со склона горы. Трижды он точно попадал в него, но затаившийся хищник никак не хотел на это реагировать.

— Погоди, — придержал его руку ЗлойЧёрт, когда Клирик собирался бросать следующий камень. — Давай, я чуть в сторону буду бросать. В тот раз он проявился, когда ты в скалу бросал.

Предположение оказалось верным. После второго попадания в плоскость скалы, нависшей над валунами, Лишайник-заглот проявился, выбросив в сторону звука полдюжины ловчих стеблей, которые очень быстро обследовали весь участок местности в месте падения камня.

Грек, сделав вперед пару небольших шагов, навесом бросил гранату, попав точно в раскрывшийся «цветок».

— Назад! — крикнул он и, пригнувшись, метнулся в коридор.

Разорвавшаяся внутри твари граната развалила в стороны тело монстра, выбросив вверх чёрный дым и выплеснув зеленоватые внутренности.

Ловчие стебли еще несколько секунд извивались и дергались, но потом свернулись в клубки и замерли.

Отрядом уничтожен Лишайник-заглот. Начислено 40000 свободного опыта.

— С почином! — в азарте потер ладони ЗлойЧёрт и начал собирать камни, которые свалились на площадку сверху, потревоженные взрывной волной.

Надежды на то, что Лишайники будут также реагировать на звуки ударов камней, не оправдались. Ни на площадке, ни на начинающейся за ней тропе не было никакого намека на движение.

— Может, он тут один обосновался? — предположил Грек, вытирая об нагрудник вспотевшую от ожидания ладонь. — Или еще не собрались в колонию, или остальные сдохли.

— Проверять как? Рисковать и походкой «от бедра» продефилировать пару раз до поворота и обратно? — Клирик сейчас доверял словам Монаха даже больше, чем своим глазам.

— Есть идея! — ЗлойЧёрт снял свою куртку и отрезал половину рукава. — Грек, у тебя где-то ж веревка была? Давай сюда.

— И что это будет?

— Приманка. Камни им не нравятся. Может на это сработают их чувства.

Выбрав камень размером с кулак, ЗлойЧёрт обмотал его рукавом и привязал веревку. Затем, разбежавшись из коридора, бросил приманку, закинув за кучу валунов.

— Теперь главное, чтобы за камни не зацепилась. Второй веревки у нас нет, — он начал потихоньку тянуть веревку, иногда делая небольшие рывки. Когда приманка была в районе развалившегося тела Лишайника, мгновенно раскрылись сразу три «цветка», выбросив к ней ловчие стебли.

— Не мешкай, Грек! Это шанс! — крикнул Клирик, приготовившись подавать товарищу новые боеприпасы.

Хоть это и была колония, но конкуренция за еду в ней была нешуточная. По паре ловчих стеблей вцепилось в приманку, не желая уступать ее соседям. Началась игра в перетягивание каната, в которой участвовал и ЗлойЧёрт, натяжением веревки имитируя желание жертвы вырваться.

Грек, немного продвинувшись в сторону целей, бросил одну за другой две гранаты. Обе удачно попали внутрь тварей. Два взрыва в этот раз сильно расплескали их внутренности, заляпав и скалу, и вход в коридор.

Отрядом уничтожен Лишайник-заглот. Начислено 38000 свободного опыта.

Отрядом уничтожен Лишайник-заглот. Начислено 44000 свободного опыта.

ЗлойЧёрт продолжал борьбу с оставшимся Лишайником.

— Сильный гадёныш! — парень, намотав веревку на кисти, тянул ее на себя, упираясь в створ прохода. — Грек, ты долго будешь ковыряться?

Грек для третьего броска вышел намного дальше, чем в прошлый раз. Третий Лишайник был меньшего размера и диаметр зева пасти, куда нужно было попасть, был достаточно мал для гарантированного попадания. Едва он бросил гранату, на него напал четвертый Лишайник, до этого момента притворявшийся куском скалы, немного выступавшим на ее вертикальной части.

Взрыв гранаты совпал с криками Игроков. Орали все. ЗлойЧёрт, потеряв соперника, отлетел с веревкой внутрь коридора, где матерился, поднимаясь на ноги. Грек, цепляясь пальцами за камни, сопротивлялся сильным щупальцам твари, тянувшей его к себе. Клирик от неожиданности нападения и от того, что приготовленная им граната выскользнула из руки.

Выскочивший на площадку ЗлойЧёрт сразу бросился к Греку и, схватив за руки, начал тянуть его назад. Лишайник, хоть и был небольшого размера, был гораздо сильнее и, легко преодолевая сопротивления людей, продолжал подтягивать добычу к себе.

Наконец найдя и подобрав гранату, Клирик бросился на помощь товарищам. Вырвав кольцо, он с трех метров бросил гранату и, еще не видя, что попал в цель, выхватил из внутреннего хранилища автомат.

Отрядом уничтожен Лишайник-заглот. Начислено 30000 свободного опыта.

Одновременно с сообщением, принесшим облегчение из-за спасения друзей, Клирика атаковал Лишайник, стойко притворявшийся всего в двух метрах от него большим куском камня, отвалившимся от скалы. Судя по толщине ловчих стеблей, он был сильнее всех предыдущих.

Несколько стеблей, вцепившись в тело шипами, рывком подтянули его к раскрытому зеву твари. В одно мгновение Клирик уже был до пояса втянут внутрь Лишайника, прикрывающего его своими «лепестками».

Глава № 2

— Говорят, что в минуту смертельной опасности в мозгу проскакивает вся жизнь. Хрен там! Все, о чем думал мой мозг, это пузыри желудочного сока и крючки-зацепы, которые тянулись из глотки Лишайника к моему лицу.

— Значит твой мозг знал, что это еще не смертельная опасность. Автомат то ты удачно в этот момент держал.

— Удачно. Выхватил, чтобы контролить вашего соперника если промазал гранатой, а вышло, что своего соперника изнутри разворотил.

— Я бы обделался, затащи меня такой монстр к себе в пасть, — ЗлойЧёрт, слушая Клирика, осматривал свое снаряжение, которое из-за износа держалось на честном слове.

— Может и я бы обделался, да кишки от голодухи слиплись, а дырочки сжались от страха. Гранат товарищ подкинул, а я, на радостях, забыл еду у него попросить. А потом эта охота началась.

— Сейчас я ХоМяКа попрошу еды подбросить, — Грек «залип», начав переписку.

А Клирик рассматривал свое снаряжение, которому оставалось до разрушения всего несколько процентов прочности.

Панцирь Василиска, при покупке имевший прочность 85 % и хорошо не только защищавший тело, но поддерживавший его в этом походе своими характеристиками, а главное свойством восстанавливать здоровье, теперь имел только 20 % прочности. И это с учетом модификатора, который ее увеличивал.

Шлем Василиска держался на 17 % прочности. С его потерей пропадут +3 к Выносливости, Скорости, и наверно главное, к Удаче. Внутри Лишайника шлем сильно повредили крючки твари.

Радовало, что остался живой, а умерший Лишайник обогатил отрядный счет на 50000. Кроме этого, с него выпал интересный предмет.

Хороший предмет. Стилет наемного убийцы. Уровень 20. Прочность 100 %.

Характеристики:

Сила +5

Ловкость +5

Удача +3

Дополнительные свойства: вероятность критического урона первых трех ударов — 100 %.

Через десять минут они обедали, на всякий случай оставаясь в коридоре лифтовой шахты.

Еда была горячая. Как выяснилось, в ожидании появления их на связи в чате, ХоМяК организовал нескольких своих знакомых Игроков, которые дежурили на какой-то кухне. Теперь, как только от Грека поступила просьба о помощи, от них пришла посылка-коробка в которой было три термоса с борщом, судочки с пловом и пол-литровые бутылки с компотом.

— Хлеб в бумаге завернут. А кому будет мало, в судочке с синей крышкой еще котлеты.

Как выяснилось, несмотря на большие порции, мало было всем.

— Посуду назад отправлять или с собой тащить будем? — пошутил ЗлойЧерт, но, как тут же выяснилось, пошутил он вовремя.

— Термоса и судочки несем обратно, — заявил Грек на полном серьёзе. — Благотворительность — благотворительностью, а посуду надо сдавать. Бутылки пластиковые можно выбросить.

— Это там не моя бабушка нас снабдила продуктами? — ЗлойЧёрт спрятал в хранилище свой термос. — Моя бы и сюда добралась, чтобы пустые банки вернуть под родную крышу.

— Сразу шкала Здоровья приподнялась. Теперь и Выносливость подтягивается, — довольный и сытый Клирик потянулся и сонно зевнул. — Будем дальше пробовать продвигаться?

— Животные после сытного обеда всегда отдыхают. Вот и мы немного посидим, соберемся с мыслями. Переварим. А там видно будет. Предлагаю даже покемарить по очереди. Чур, я первый вздремну, — заявил Грек, и тут же растянулся возле стены в десяти шагах от выхода.

Клирик и ЗлойЧёрт переглянулись.

— Жребий? — в ладони ЗлогоЧёрта тут же появилась монетка. — Гербом вверх — я первым отдыхаю.

Клирик кивнул. Монета со звоном ударившись о каменный пол коридора, несколько раз подпрыгнула и проинформировала его о начале дежурства.

— По паре часов дежурим? — уточнил ЗлойЧерт, укладываясь еще дальше от входа.

— Хорошо, — согласился Клирик.

Он занял позицию в метре от выхода. Первое, что он сделал после осмотра прилегающей местности, пересчитал свой боезапас. От взятой им тысячи патронов для охоты на «Слоников» осталось четыреста двадцать патронов. Триста с модификатором повышения пробиваемости, остальные с модификаторами на увеличение критического урона на 30 %.

Вот вроде и не стрелял слишком много, а шесть сотен уже нет. То пара десятков на эмоциях в Почесушника, то прикрывая товарищей, стреляя вроде и короткими очередями, а боезапас хорошо опустел. Больше всего Клирик выпустил в последнюю тварь. Магазин из ста бронебойных патронов ушел почти одной очередью.

ВОГов осталось только два. Это было странно. По его подсчетам должно было быть четыре. Два зажигательных ВОГа он точно нигде не использовал, а они как раз и отсутствовали. Остался один кумулятивный и один осколочный заряды.

«Хорошо, что теперь есть возможность с аукциона пополниться», — решил Клирик и сразу, чтобы как-то себя занять на посту, сместился к выходу, где экран от древних строителей пирамид и туннеля не мешал работе в чатах.

Едва он начал рассматривать лоты с наборами боеприпасов, как что-то необычное привлекло его внимание. На площадке перед выходом произошли какие-то изменения.

«Камень сдвинулся! Лишайники перемещаются!», — мысленно воскликнул Клирик, заметив, что один из самых крупных валунов сместился от скалы к месту, где был уничтожен его собрат. Теперь небольшой хоботок, выдвинувшийся из нижней его части, словно пылесос всасывал остатки внутренностей погибшего Лишайника.

Решив заняться сразу несколькими делами, не сильно вчитываясь в условия поставил на два лота. Полтысячи патронов с модификатором на разрывное действие пули и десяток осколочных ВОГов. Это дело теперь делается само по себе с небольшим контролем с его стороны за ходом торгов. Следующим делом было изучение функционала «Бестиарий заводи». Самым простым было третья работа — смотреть, как питается Лишайник. Тут Клирик просто включил режим записи того, что наблюдал.

Сложнее было одновременно с наблюдением копаться в «Бестиарии», но он быстро приноровился.

Интерфейс оказался очень простым. Вводишь название заводи и тут же получаешь список обитающих в ней существ в алфавитном порядке.

Ввел Лишайник-заглот.

Открыть карточку существа Лишайник-заглот? Да. Нет.

Да.

Существо Лишайник-заглот обитает в гористой местности на твердых основаниях скального грунта. Случаи размещения на мягких грунтах не зафиксированы или не описаны.

Постоянной формы тела не имеют. Видоизменяются, трансформируя тело под окружающий их ландшафт, гармонично вписываясь в него формами и окраской поверхности тела, маскируясь под камни. Размеры зависят от уровня существа.

Хищники. Охотятся из засады, карауля проходящих мимо существ. Для охоты используют ловчие стебли, выпускаемые из верхней части туловища, которые снабжены иглоподобными крючками. Добычу втягивают внутрь туловища, дополнительно удерживая сжавшимися лепестками туловища. Способны охотиться на добычу крупнее себя, которую переваривают, постепенно втягивая ее внутрь.

Уровни от 1 до 10 не превышают размеров футбольного мяча. Объекты охоты не установлены. Не социальны.

Уровни от 11 до 29 достигают размеров около полуметра по высоте или ширине. Ловчие стебли достигают длины двадцати метров, но силы, представляющей опасность для человека, не имеют. Не социальны.

Уровни от 30 до 49 достигают полутора метров (могут быть мельче). Ловчие стебли 8–10 метров. Обладают большой силой и прочностью. Обитают колониями от трех особей. Максимальное число в колонии не установлено.

Уровни от 50 имеют размеры от 2 метров и более. Не социальны. Ловчие стебли комбинированные. Большая часть длиной до 20 метров для захвата добычи. 4–5 стебля имеют длину до 10 метров, используются для окончательного обездвиживания добычи и втягивания ее внутрь тела.

Максимальный наблюдавшийся уровень 88.

Лишайники-заглоты способны к перемещению, но способ не установлен.

Способы уничтожения:

— подрыв гранаты внутри существа в момент его охоты;

— воздействие огня большой интенсивности длительное время.

Далее в карточке значилось, что она составлена Игроком Зван. А также был перечень из десятка Игроков, которые вносили в карточку свои дополнения. Монаха среди них не было, а значит он с Лишайниками не сталкивался, а инфу дал из этой же карточки, оперативно ее изучив. Опыт сказывается во всем.

Ничего о хоботе, всасывающем плоть, сказано не было.

Хотите дополнить информацию по существу Лишайник-заглот? Да. Нет.

Да.

В нижней части туловища имеет выдвигающийся хоботок, которым всасывает органические вещества. (При наблюдении — останки погибшего Лишайника-заглота).

Немного подумав, решил дописать особенность строения, замеченную им внутри Лишайника.

Внутри Лишайник-заглот на ¼ заполнен мутным желудочным соком, в который жертва втягивается при помощи 5 крючков-зацепов.

Пока Клирик отвлекался на информацию с аукциона, где понадобилось делать очередной шаг в торгах, пришло новое сообщение.

Сохранить внесенные в карточку изменения? Да. Нет. Продолжить редактирование.

Собравшись ответить «Да», тут же передумал. Лишайник сдвинулся дальше, и как раз этот момент Клирик заметил и успел запечатлеть на видео.

Продолжить редактирование.

Из едва приоткрывшейся вершины «камня» выдвинулись ловчие стебли и скользя по поверхности туловища спустились к земле. Опершись на концы, они, словно домкраты приподняли тело и передвинули его на несколько сантиметров в сторону, после чего стремительно втянулись обратно внутрь.

Описав способ перемещения существа, Клирик приложил к карточке видеофайл и сохранил изменения.

За дополнение карточки существа начислено 5000 свободного опыта.

— Хорошо! — довольный небольшой прибавкой к счету, он нажал «сохранить изменения» и свернул вкладку «Бестиарий».

— Что хорошо? — рядом стоял ЗлойЧёрт.

— Хорошо, что ты первым лег отдыхать. А я чуток за это время заработал. Что раньше встал? Еще час мог бы валяться. Договаривались же на два.

— Иди. Я больше не хочу спать.

— Имей в виду, что эти твари могут перемещаться. По чуточку. На пятнадцать — двадцать сантиметров, но все-таки. Пока в другую сторону сместилось.

Монах: Интересные у тебя подробности о внутреннем устройстве Лишайников. Надеюсь, что расскажешь, когда встретимся, как ты это узнал.

«Вот же старый хрыч! Мониторил карточку существа, догадываясь, что я что-то могу дополнить».

Сон, в который вот только что его клонило, улетучился, как только он улегся. В голову лезли мысли, спутываясь в сложный клубок. «Как выбираться?», «Зачем я понадобился Линде?», «Что за проблема у Роллоса, если он решил меня дожидаться?», «Зачем я вообще Линде понадобился?», «Надо бы как-то все карточки существ заполнить по заводи».

Проверенный много раз способ быстрого засыпания, когда он представлял что-то в мечтах, углубляясь в очень мелкие детали, описывающие мечту, не хотел работать из-за храпа Грека, который то тихо присвистывал на выдохе, то резко всхрапывал. Храп прекратился, когда Грек резко проснулся и сел, оглядываясь вокруг себя.

— Чертовщина приснилась. Опять этот бесконечный туннель, но в обратную сторону.

— Не хочу, — сказал Клирик, вставая. Спать ему перехотелось окончательно.

— И я не хочу. Какие новости, пока я спал?

— Лишайники ходить умеют. Больше ничего. Пора выбираться, Грек.

— Раз пора, значит будем выбираться. Какие мысли на этот счет?

— Прорываться. Как я понял, все камни на площадке перед выходом из лифтовой шахты, это Лишайники. Более мелкие, которые проявили себя, самые нетерпеливые. Этот, — Клирик показал на притихшего Лишайника, прекратившего всасывать останки собратьев, — самый крупный. И держался дольше всех, никак не проявляя себя. Если его сковырнем с тропы, дальше, до самого поворота, нет ни одного выступа, который мог бы стать засадой.

— И как сковырнуть его отсюда? На наши приманки он не реагировал. И сейчас, как-то заметив наше присутствие, притих сразу.

— Предлагаю поджарить, — он похлопал по подствольному гранатомету. — Как раз кумулятивная осталась.

— Давай, пробуй. Не выйдет, сделаем запрос ХоМяКу на что-то сверхгорючее, типа напалма.

Клирик прицелился и выстрелил в нижнюю часть «камня». Негромкий разрыв и серый дым окутали цель.

— Гляди, что вытворяет! — ЗлойЧёрт подпрыгнул от удивления.

Лишайник-заглот, завалившись на бок, и словно колобок начал катиться в сторону склона, перескакивая мелкие препятствия и обминая крупные. На обрыве он замер на несколько мгновений и рухнул вниз.

— Путь открыт!

— Не спеши, — придержал Клирика Грек. — ЗлойЧёрт, доставая веревку с приманкой. Хоть ты и считаешь, что удравший был местным боссом, но перестраховаться пяток минут надо. Вдруг он заместителя оставил.

«Заместитель» нашелся в самом конце тропы, когда до поворота оставалось десяток шагов.

Лишайник-заглот. Уровень 23.

То, что этот экземпляр не был в составе колонии, было понятно и по его уровню, и поместу расположения. Ловчие стебли несколько раз безуспешно выбрасывались в сторону сначала ловушки, а потом и людей, но не добившись результата, спрятались внутрь туловища.

Клирик и ЗлойЧёрт начали бросать в Лишайника камни, а Грек прикрывал их, следя за местностью. На втором десятке попаданий, когда камни стали более тяжелыми, Лишайник не вытерпел и выбросил стебли, стараясь дотянуться до ног Клирика. Отскочив немного назад, Клирик вместо камня отправил очередную гранату в раскрывшийся зев твари.

Этот взрыв принес им всего 15000 свободного опыта и небольшой обвал мелких камней, потревоженных наверху скалы взрывной волной.

Прилетевший с высоты камень, угодил не успевшему отскочить в безопасное место Клирику в голову, обнулив его шлем.

Когда камнепад завершился, Грек, первым добравшийся до поворота тропы, довольно потрясал руками над головой.

— Я знаю это место! Чуть дальше будет разрушенный мост, к которому шло ответвление от той дороги, по которой мы спускались на плато от входа в заводь.

После этой новости идти стало легче, хоть и пришлось взбираться по крутому склону. Идти по тропе, вроде как «заваленной» большими камнями, им не хотелось. Не всегда прямая дорога оказывается самой короткой и быстрой.

— Кого-то ж Лишайники в этом месте пасли? И раз таких размеров достигли, значит успешно охотились. Пищи на всех хватало.

— С этой стороны владения паукообразных тварей. Мы пару раз в эту сторону сворачивали, думали, что-то новенькое подстрелить.

— И как результат?

— Патронов больше сожгли, чем тварей убивали. Мелкие и шустрые. Их тут тогда валом было. А Лишайников не было. Вот на них они свои уровни и подняли.

Поднявшись на очередной уступ, они поднялись на небольшую площадку, с которой открывался завораживающий вид. Гранд-Каньон в горах Колорадо был огромен по земным меркам. Тут бы он выглядел глубокой расщелиной.

Скальные выступы тянулись вдаль до самого горизонта. Красноватый грунт и скалы такого же оттенка придавали пейзажу марсианский вид. Жизнь была представлена только небольшими, как казалось Клирику, шарообразными кустарниками, напоминающими перекати-поле. На них тоже Грек обратил внимание.

— Отсюда все кажется обычным. Это из-за расстояния. Такие «шарики», если поднимается ураганный ветер, катятся, уничтожая все на своем пути. Сюда как-то заносило. Небольшой такой кустик. С трехэтажный домик. И колючки длиной с мою руку.

— А в той стороне охотятся?

— Не знаю. Может кто-то отчаянный или любители пеших прогулок и ходили. Не слышал. Смысл Игрокам туда отправляться без дороги и искать проходы в многокилометровых пропастях, если с другой стороны тварей для фарма на всех хватит?

— На Эверест тоже большого смысла переться нет, а люди лезут.

Еще час они добирались до дороги.

— Зачем в таком месте строителям пирамиды был тут нужен выход? — удивлялся ЗлойЧёрт, обнаружив, что его Егерские сапоги, которые он приобрел перед самым рейдом, вот-вот отправятся за шлемом Клирика.

— Я уже думал об этом, — ответил Грек. — Возможно, что в ту сторону и шла дорога, на которой обрушился мост. А может это был какой-то запасной скрытый выход из пирамиды. Или вход.

— Ага. Скрытый. На видео народа, что муравьев на строительстве туннеля.

— В любом случае, для нас это не важно. Мы выбрались. Я ХоМяКу отписался. Он пишет, что нас на развилке будут встречать из клана Троглодитов.

Глава № 3

Пока встречающие везли их троицу к выходу из заводи, Клирик списался и дедом.

Клирик: Мы выбрались. Задач столько, что не знаю, с какой начинать.

Монах: Выбирайся из Скрытого и сразу дуй домой. Лариса до вечера у подруг чаи гонять будет. Помоешься, а потом к Линде рванем. Она тоже пока занята.

Клирик: А ХоМяК? Мне же что-то надо докладывать будет по рейду.

Монах: Иди докладывай. У Линды неизвестно сколько будешь потом голодный и потный.

Клирик: Выдвигаюсь домой. Через час буду.

Закончив переписку, Клирик заметил, какими глазами на них смотрели клановые Игроки. В них была смесь восторженности и непонимания. Это он понял, прислушавшись к разговору Грека и старшего группы, который не мог понять, как отряд из зеленых салаг, пусть и с матерым рейдером-наемником, смог столько времени находится в этой заводи, да еще и в подземельях, да еще и добраться в район пирамид, и в конце концов выбраться оттуда в пик самой большой «красной луны».

— Мы в сторону пирамид было сунулись, — рассказывал Бибигон, — но на второй день решили, что если будем продолжать движение дальше, то спасать уже будут нас. Тварей было такое количество, что БК расстреливалось быстрее, чем нам его восполняли.

Пару раз от парней наших слышал, что уж лучше, чтобы вы погибли. Из-за четверых чужаков мы троих своих потеряли. И все-таки, это жуткое везение и удача, что вы смогли выжить там две недели.

— Сколько? — Клирик даже не поверил словам Бибигона.

— Сегодня четырнадцать дней, как была охота на «Слоников». В Большой луне время течет по-другому. Странная здесь физика. Все огромное. Даже время.

Их высадили возле Городской управы Скрытого города. Тут располагались несколько универсальных переходов в реал, через которые можно было попасть в любую точку города. Правда стоило такое удовольствие 1000 свободного опыта. Но никто сейчас не думал экономить. Всем хотелось поскорей добраться домой: их заждались родные и насущные проблемы. Да и со средствами после такого похода у них было все хорошо.

— Я распускаю отряд. Как делиться будем?

— Много там накапало? — уточнил ЗлойЧёрт.

— Много. Почти пять миллионов. Так как делим? То, что поровну, это понятно. Как с долей Ворона определимся?

— Он был с нами почти до конца. Последний подземный монстр принес много уже без него, но я не буду возражать, если плюшки и за Анодиса, и за Лишайников будем делить на четверых, — предложил Клирик. — Честно, не хочу что-то высчитывать с калькулятором. И это будет данью памяти к человеку, о котором мы все вскоре забудем.

— Не быть тебе миллиардером, Клирик. Но я «за», — поддержал Грек и перевел взгляд на ЗлогоЧёрта. — А что со шмотом, выпавшим с тварей?

— Все у меня. Когда встретимся, решим по вещам. Я бы за это время перешерстил форум на тему цен и востребованности предметов.

— Стилет я на память заберу, парни. При дележке это учтите. Пусть напоминает об увиденному внутри той твари.

— Договорились. Свободный опыт я раскидаю, — Грек пожал всем руки и отправился в свободный переход.

— До встречи, Клирик. Я пока тут останусь. Спишемся, — махнув на прощанье, ЗлойЧёрт скрылся в дверях Управы.

Войдя в кабину перехода, Клирик активировал карту города и выбрал точку, ближайшую к его дому. В примечании было сказано, что это односторонний переход. Совершив оплату, шагнул в стену, покрывшуюся «живым серебром» открывшегося портала. Попав в комнату выхода, осмотрелся. Простое и совершенно пустое помещение два на два метра. На стене слева от портала какой-то умник красным маркером нарисовал на белоснежной стене стрелку в сторону двери.

Ниже стрелки, второй умник, сделал приписку: «Капитан-очевидность». Тоже маркером, но чёрного цвета. Еще ниже, снова красный фломастер. «Сам дурак» и улыбающаяся мордашка смайла.

Ближе к двери была пара пошлых слов и характеристика на Лолиту-стерву. Правая от портала стена популярностью у наскальных живописцев почему-то не пользовалась.

Выйдя из комнаты Клирик очутился в коридоре медучреждения, со свойственным для них всех специфическим запахом. На двери, которую он прикрыл, значилось, что это служебное помещение.

— Куда по мокрому полу? — раритетная деревянная швабра с мокрой тряпкой врезалась в его кроссовки. — И ходят, и ходят…

Уборщица, не поднимая головы елозила по вполне чистому полу, все время намереваясь снова попасть Клирику в ноги.

Ее ссутулившаяся фигура удерживала игровой ник на уровне груди клирика. Лолита действительно имела стервозный характер.

Спустившись со второго этажа здания, Клирик вышел на улицу, теперь поняв, где он находится. Районная поликлиника была через небольшой сквер от его дома.

— Привет! — Монах поздоровался из кухни, не отрываясь от плиты. — Дуй в ванную. Откисай от пота и грязи заводи. Я омлет сейчас сделаю с ветчиной и зеленью.

Кот, вынырнув из недр квартиры, описывал «восьмерки» вокруг ног Сергея, требуя к себе внимания.

Потисканный и немного отглаженный, Тоша сопроводил его до двери ванной, но внутрь не пошел.

Горячая вода расслабила и клонила в сон прямо в ванне. Мысли растворились, а тело требовало от мозга сразу же отправить его в постель, даже не утолив голода.

— Ну как? Грязи много смыл? — старик встретил его на входе с вилкой, на которой упокоился остаток поджаренной колбасы, наполнявший воздух приятным ароматом.

Тело тут же дало «добро» желудку на перекус, уступив очередность.

— Смыл. Поспать бы… Минут шестьсот или семьсот.

— Поспишь, но позже. У нас два часа с тобой на еду, посиделки и дорогу. Потом к Линде.

— На «ковер» или для получения задачи? — Клирик уселся за стол и набросился на горячий омлет.

— Второе. Думаю, что речь будет идти о клане, который мы взбодрили на дачах, когда мальчиков-маньяков гоняли. Но это мои домыслы. А там посмотрим.

— А что по расследованию дела? Или все «на тормозах» спустили.

— Семен Семенович, он же, Кайман, копает дальше по этой группе. Душит потихоньку нашего «условника», сто раз пересматривал все видео с изнасилованиями и убийствами. Думает, как повернуть дело таким образом, чтобы и всех погибших установить, и на обнуленных Игроков все-таки их повесить. Но, все это его заботы, больше как полицейского, а не Игрока.

— А Ленка как?

— Да, нормально все с Леной. Тут пару кризисных дней пересидела, пока я ей основы нового мироздания обрисовал. Потом успокоилась и к родителям отправилась. Мамка ее прибегала, благодарить за проведенную воспитательную работу. Я же, как-никак, семейный психолог, приехавший на семинар.

— Из Самарканда?

— Ага. Дочку она с мужем не узнают. Дом — учеба. Потом в обратном порядке. Раз Ленка о тебе спрашивала. Вскользь. Типа: «Где делся?». Я ответил уклончиво, что, мол, военная тайна. На форумах игровых зависает. Но это фигня неправильная. Наставник ей нужен. Постоянный.

— Даже не намекай, Монах. Моя нервная система расшатана тварями, темнотой и голодом. Рыжие бестии идут мимо!

— Как знаешь. Я же не сватаю, а обучать предлагаю.

— Слышь, семейный психолог, что-то мне этот набор слов напоминает происки квартирной хозяйки. Не хочу верить, что матерый Монах поддался обывательской обработке и теперь участвует в плетении интриг против меня.

* * *

Встреча с Системным судьей была назначена в реале. Чтобы попасть на прием к Линде клирикам пришлось пройти три рубежа охраны. На двух последних она осуществлялась Игроками. Но вся охрана была сведена к тому, что их просто сопроводили взглядами, едва взглянув на ники.

— Тебя знают?

— Наверно знают. Бывал тут несколько раз. Но проход у нас свободный не поэтому. Назначено на это время Монаху и Клирику, вот эти Игроки и идут. А для Игроков с профилем телохранителя или охранника нет необходимости нам карманы выворачивать.

— А внутреннее хранилище? Там же что угодно пронести можно.

— Смешно. Ты сейчас, как туда войдешь, не то, что хранилищем, и чатом не сможешь пользоваться. А надо ей будет, и языком не шевельнешь. У нее столько навыков, которые приводят к повиновению, ограничениям и запретам, что пальцев перечислять не хватит. У нас двоих не хватит.

Когда они вошли в кабинет Линды, она разговаривала по телефону, смотря в окно на главное здание страны.

— Сколько перебрали вариантов причины вызова, пока шли ко мне? — вместо приветствия спросила она, отключив телефон. — Клирик, много получилось версий?

— Рабочая только одна. И связана она с кланом «Золотая молодежь».

— Одна версия — это отвратительно мало. Тебе, полицейскому оперативнику, это должно быть хорошо известно. Одна версия ведет к зацикленности в расследовании, и потом, когда ты убедишься, что версия не рабочая, придется начинать с самого начала. А время, самое дорогое, что есть у людей, уже безвозвратно ушло. Давайте еще версии.

— Линда, ты ставишь молодому Игроку нереальные задачи. Сама представь уровень Системного судьи с соответствующим объемом информации, и зеленого игрока, только что выбравшегося из задницы межмирья.

— Вообще-то, задачу я ставила для двоих.

— Повторюсь. Мало информации для продуктивной мыслительной деятельности.

— Ладно. Хватит игр в «угадайку». Запоминайте. Первое. Начинайте активно топтаться вокруг клана «Золотая молодежь». По ним есть много вопросов. И соблюдение игровых правил, и прием новых членов. Но уверена, что там еще что-то может всплыть. Как действовать — решайте сами. Не тороплю. Дело не горящее, но это не означает, что его тут же надо пускать на самотек.

Второе. Происшествие во время охоты на Бигг-гудронов в Большой луне. Установить, кто организовал подрыв мины, вызвавший гибель монстра и агрессию стаи, клановым сыскарям не удалось. А при этом происшествии погибло много Игроков. Среди них много влиятельных в реале людей. Занимайтесь сразу.

Третье. Факультативное задание. Подумайте на досуге об организации учебного центра для Игроков. Что-то наподобие того, в котором обучается Клирик, но с большим количеством курсантов.

И, наконец, четвертое. Клирик, с этой минуты ты аккумулируешь всю информацию по заводи Большая луна. Любое слово, связанное с этим сопряжением, тут же берется тобой на контроль. Кто говорил о заводи? Что говорил? В связи с чем вообще возник о ней разговор? Абсолютно все. Собранные данные сбрасываешь по мере их получения Монаху. Получил — оформил — сбросил. Сразу. Это на случай, если вдруг пропадешь.

— В заводи ХоМяК нас больше вроде не планирует отправлять.

— Я не о заводях. Обнулиться можно в любой момент. Особенно после такой прогулки, из которой ты вернулся. Отчет по ней тренеру уже сделал?

— Нет.

— Как сделаешь, сначала направишь мне и Монаху на проверку.

— На цензуру.

— Называй это как хочешь, Монах. Большая луна — самое трудно осваиваемая заводь нашего региона. И самая богатая на подарки от Системы. На новые подарки. Все топ-кланы мечтают там закрепиться, но ни одного кланхола там организовать так и не смогли. Сколько ты знаешь попыток дойти до пирамид?

— Достоверно о трех. Все закончились ничем. Одна экспедиция только добралась до того региона.

— А наш юный друг смог и добраться, и вернуться. Как думаете, будут те, кто пытался или только мечтает добраться туда, прощупывать троицу счастливчиков? Другой вариант — те, кто не хочет, чтобы конкуренты добрались до пирамид, могут просто устранить источники информации.

— На самом деле, в пирамиде, где мы побывали, ничего нет. Подвал с хламом и комната с высохшей мумией. Что там может привлекать?

— Технологии, Клирик. Создатели пирамид ими обладали. Есть теория, что они бывали и на Земле.

— Бывали. Я сам там видел голографический ролик, где были африканские пирамиды и Сфинкс. Носитель, с которого ролик транслировался, мы так и не нашли, но вроде Грек его переписал себе.

— Монах!

— Я понял. Грека знаю, — Старик «залип», уйдя в переписку. Линда и Клирик молчали в ожидании результата.

— Есть у него запись. Сейчас перебросит мне.

— Этого мало, Монах.

— И это я знаю. Он отписался, где находится. Можешь отправлять к нему своих церберов. Адрес я тебе скинул.

— Хорошо. Вопросы?

— ЗлойЧёрт в принципе тоже мог записать видео с голограммы.

— Это моя забота. Еще.

— Задач много. А как с учебой?

— Сам сказал, что практических занятий в заводях не планируется. А с теми, что будут проводиться в реале или в Скрытом городе, найдешь время, чтобы помогать Монаху.

— Можно сувениры вам подарить? Из пирамиды притащил, — Клирик достал два Больших кристалла жизни и выложил на стол. — Их там три таких было. Как раз каждому по одному кристаллу.

Монах взял один кристалл в руки, зажав между ладонями и прикрыл глаза.

— Ого! — выдавил он из себя возглас и глянул на Линду.

Линда смотрела на подарок, не отрываясь и не моргая. Пару раз Клирик замечал, что ее рука несильно дергалась, а пальцы шевелились, чтобы взять необычный кристалл, но она все же сдерживала себя. В конце концов опыт и воля одержали верх над первыми порывами, и она отвернулась, посмотрев в упор на Монаха.

— Скажи мне, мой старый товарищ, как много у тебя друзей, способных за короткий период времени умудриться залезть в кучу передряг?

— Много, Линда. Сам ведь такой. Ты же знаешь.

— Среди них сколько таких, что с каждым разом они влезают все глубже и глубже в опасные места.

— И таких хватает. Народ часто становится азартным, вкусив игровых прелестей.

— Но это их осознанный выбор?

— Угу. Любят риск. Чтобы на скорости да по самому по краю.

— А этот? — она ткнула пальцем в Клирика. — Этот, Монах, тоже влезает осознанно?

— Клирик — исключение. Он же молодой Игрок. И наивный еще. Это все от его незнания, Линда.

— То есть, он, ничего не зная и не понимая, решил не только своей жизнью рискнуть, но и нас с тобой подставить?

Монах промолчал, а Клирик не знал, что ему делать дальше.

— В любом случае, Линда, гораздо лучше, что он перед нами засветился, а не еще где-нибудь.

Женщина подошла к двери и приоткрыв, отдала кому-то распоряжение: — Отмени все встречи на ближайший час.

За тем вернулась к столу, заняв свое место.

— Теперь поговорим в открытую, Клирик. Мои задачи ты в каком приоритете разложил изначально?

— Клан, расследование по заводи, информация по пирамидам, учебный центр.

— Меняй приоритеты. Пирамиды, расследование, учебный центр, клан.

— Почему так?

— Монах, давай ты. Я покурю пока, — Линда достала длинный мундштук и закурила. Ее взгляд был прикован к кристаллу.

— Начну в обратном порядке. Так будет быстрее для меня и проще для тебя. Клан «Золотая молодежь» интересен для разработки. Есть там много мутного. Криминал скорей всего и в реале, и в игровом мире. Но это обычная работа. Рутинная. Для нас не имеет принципиального значения, когда мы с ними разберемся. Поэтому и четвертое место в рейтинге задач.

Учебный центр. Видишь ли, дружище, в игровом мире, как и в реальной жизни, все то же самое. Сильные остаются сильными, пока они способны доказать всем остальным, что сильны. А проверки на прочность происходят регулярно. И доказывать это надо как равным себе, так и тем, кто ниже по ранжиру, ибо они тоже хотят стать выше и круче. А для этого есть только один способ — сковырнуть ослабленного. Так молодой лев-одиночка время от времени пробует бросать вызовы главе львиного прайда. Не хватило сил — удрал в саванну. Получилось одолеть — сам занял его место, призвав к порядку и повиновению всех членов прайда. Линда — сильный Игрок и уже давно находится на вершине игрового мира в нашем регионе. Она не сама по себе. Это не клан, так как Системным судьям запрещено создавать и вступать в кланы. Но есть команда единомышленников, одинаково смотрящие на жизнь, которые продвигают свои интересы. И эти интересы требуют, чтобы их охраняли от посягательств со стороны. Для этого недостаточно нанимать кого-то со стороны. Наемники во все времена были не надежным ресурсом в конфликтах. Нужна своя, надежная команда. И она есть. Но застой, это считай, уже поражение в борьбе за выживание. Только развитие позволяет рассчитывать на то, что с тобой будут считаться. В некоторых случаях опасным бывает даже не остановка в развитии, а замедление в нем. Вот и возникла необходимость в подготовке верных кадров. Верные Игроки — это хорошо. Но лучше, если это еще и подготовленные люди. Ваша группа на обучении у ХоМяКа, не первый кирпич в этом деле. Лучше всего готовить команду из молодых Игроков. Пока они как податливая глина, им можно придать правильную форму. А обучив, уже можно и отправлять в печь для обжига, чтобы правильно закалить. Насколько бы ты был более подготовленным, если бы попал в руки хорошего инструктора в первые дни после попадания в Игру. Тебя конечно же учили добрые люди, но все это напоминает тыканье в разные стороны подобно слепому котенку. Не повезло — упал. Повезло — выжил. Надеюсь, что тебе это понятно. И, да, ты уже в команде.

— Почему-то я догадывался об этом.

— В сообразительности тебе не отказать. Хотя иногда до зубной боли тупишь.

— Например, — Линда выпустила к потолку длинную струю дыма, запрокинув голову.

— Выпало человеку с метаморфов целых три Больших сундука. Один я открыл вместе с ним. Вот спроси у него, что в двух других, — не моргнув глазом, Монах «вломил» Клирика.

— Неужели любопытство не победило? А, Клирик?

— Времени не хватает на все.

— Для этого вас ХоМяК и гоняет. Надо правильно расставлять приоритеты в работе и в жизни. Большие сундуки полны сюрпризов. Насколько проще планировать мероприятие, если знаешь, какими ресурсами и возможностями обладаешь. Думаю, что ты просто ленишься. Продолжай по задачам, Монах.

Глава № 4

— Теперь по расследованию по охоте. На первый взгляд, это несчастный случай. Кто-то захотел причинить существенный урон Бигг-гудронам, тем самым получить больше свободного опыта, а главное, выпавший при этом с твари дроп. Хотя выглядит эта версия очень натянуто. Весь опыт уходит в общую копилку, которая и без того огромная, а исполнителю этого акта достанется малая толика. С дропом еще сложнее. Сам, наверное, видел, что там творилось. Найти выпавшие плюшки, а тем более успеть их подобрать, практически невозможно. Поэтому я в эту версию не верю.

Есть другая версия. Подорвать авторитет организаторов охоты. В охоте, кроме клана Троглодиты, участвовали большие отряды от топовых кланов. Стальные кони и Слуги Одина. И несколько мелких кланов на таких нищенских правах, как и ваш отряд. Уже ты знаешь, что среди погибших были Игроки, родственники которых играют в реале большие роли. И, как нам известно, эти всесильные в реале папы и мамы естественно ничего не знали об Игре и участии в ней их отпрысков. А детки были и сплыли. В реале на этом могут сыграть те, кто организовал эту авантюру.

— Маловероятно. Шанс, что погибнут детки «блатных», невелик. Он был бы, если бы было уничтожено хотя бы половина участников охоты. Кроме того, никто не знал, как «Слоники» будут реагировать на такое насилие над членом их стаи. Натянутая версия.

— Тем не менее мы ее будем отрабатывать. То, как отреагировала стая, и должно было нанести урон, гораздо больший, чем половина участников. Выходка Грека и вашей компании по прорыву, внесла коррективы. Часть Бигг-гудронов отвлеклась на такую мелочевку, как вы, и атака сбилась с ритма в самом важном месте. Этого оказалось достаточным для спасения большинства Игроков.

— Кстати, — Линда прервала Монаха, — за это на вас тоже могут иметь зуб и организаторы, и исполнители. Это надо иметь в виду постоянно. Продолжай.

— По этой теме у меня пока все. Тут надо собирать как можно больше информации и анализировать. И самое сладкое. Пирамиды.

Они давно манят к себе сильные кланы. Вернее, Игроков, которые за ними стоят. Сильных мира сего. Твои подарки, возможно, как раз из того разряда плюшек игрового мира, на завладение которыми и направлены действия поисковиков. Ты сам хоть понимаешь, что ты нашел и принес сюда?

— Знаю конечно. Это как накопитель Тёмной материи, только в разы больше. Для этого кристалла я не нашел место подключения. Даже думал, что их для космических ракет могли использовать. Большие они. Для маленьких я нашел там применение.

— Для каких маленьких? — Линда была удивлена. — Там еще что-то нашел?

Клирик выложил малый кристалл.

— Это универсальный ключ. Мы им пользовались, когда машину заводили. Потом лифтовую шахту включили на выходе, когда назад добрались. И кольцо я им заряжал.

— Какое кольцо?

— Бижутерия. Кольцо здоровья. Оно 50 единиц материи вытягивало при перезарядке. Грека им и вытащили.

— И много ты таких кристаллов приволок?

— Брал в ларце три больших и два маленьких. Второй в замке лифта пришлось оставить. Не разобрался, как лифтом пользоваться, изъяв камень из стартового паза.

— А в пирамиде их сколько осталось? — сразу уточнил дед.

— Не считал. Полный ларь, — клирик показал руками, какого размера был ларь в недрах пирамиды. — На мой взгляд штук двести туда могло свободно поместиться.

— Монах! Никакой информации уйти не должно. Отчет по выходу в заводь будете сочинять вдвоем.

— Я ничего не говорил о том помещении Греку и ЗломуЧёрту. Сказал, что нашел два ключа-кристалла и разобрался, как ими пользоваться.

— На сколько бы я спала крепче, если бы вся ваша троица сидела сейчас в каком-нибудь каземате под охраной. Если хотя бы часть информации уплыло, то скоро надо ждать начало больших походов к пирамидам.

— Так может, того, Линда, — Монах неопределённо кивнул в сторону двери, — мы сами туда проскочим? Пока общественность не в курсе о прямом тоннеле. Парни помылись, перекусили. Соберем нормальное пати, и в путь!

— Я против принятия быстрых решений и поспешных выходов в заводь. Кроме того, там все еще период «красной луны». Пусть отдыхают, но под твоим присмотром. Все. Время мое для беседы с вами исчерпано. И так выбилась из графика работы. Монах! Все на контроль!

— Как всегда, — старик подтолкнул Сергея к выходу из кабинета.

* * *

— Как тебе вечерок?

— Хороший прием. Могла бы и чай предложить.

— К ней министры в очереди стоят. И послы. И ведущие банкиры не только этой страны.

— А я не банкир и не министр.

— Согласен. За такой сувенир, что ты подарил, можно было и коньяк предложить. Кстати о коньяке. Мне снова настойку подогнал товарищ. Сейчас, по старой и доброй традиции, пельмешек прикупим и домой. Закроемся от Ларисы Егоровны на кухне, чтобы не мешать ей сериалы смотреть, и будем составлять твой отчет. Это первое, что нам надо сделать.

— Так Линда тебе поручила за всеми присматривать!

— Пельмени, Сережа! И твой отчет. А за Греком и ЗлымЧёртом есть кому присмотреть. Кому надо, уже занимаются. Или ты думаешь, что старый Монах, посыпая песком из суставов тротуары города, будет мотаться туда-сюда? Есть хорошо отлаженный механизм. Вот он и запущен. Пусть, кому это положено, занимаются. А я, как самый ответственный и опытный, буду на самом сложном участке — на кухне с тобой общаться.

Линда: Направляю список клана «Золотая молодежь».

Вложение.

Линда: Направляю полный список участников охоты в сопряжении миров Большая луна. Отдельно — список погибших Игроков. Отдельно — список Игроков, участвовавших в гонках.

Вложение 1. Вложение 2. Вложение 3.

— Вот ведь женщина! Все успевает и контролирует, — восхитился Сергей. — Не смотря на министров в очереди.

— Команда хорошая. Она — как царица, на троне, находящемся на самом верху пирамиды.

— Видел я одного «царя». Тысячу лет сидит на троне. Тоже на вершине пирамиды. Высохший, как таранка.

— Под пельмешки расскажешь.

Лариса Егоровна уже была дома. Судя по блеску глаз и румянцу на щеках, одним чаем посиделки у подруг не обошлось. Выплеснув на Сергея массу эмоций и информации, она, догадавшись, что мужчины собрались не просто ужинать, а и что-то обсуждать, удалилась к телевизору, прикрыв двери на кухню.

— Пока я занимаюсь стряпней, готовь отчет по выходу. Меньше воды. Только главное. Описание встретившихся тварей и героические сражения смело пропускай.

— Так тогда и описывать, собственно говоря, и нечего.

— Пиши, пиши. Я и из этого «нечего» что-то вычеркну обязательно. Помни, что не ХоМяКу пишешь. Ему я потом что-то выделю из твоей писанины, для удовлетворения любопытства.

Сергей раздумывал пару минут, представляя схему, по которой надо составить отчет, и принялся сочинять.

Казалось бы, такой длительный и насыщенный событиями был поход, а все кратко описав, он уложился в четыреста слов с небольшим хвостиком.

— Закончил? Однако! — Монах, получив сообщения с отчетом, удивился. — Даже пельмени не успели свариться. Так-с…

Старик, не забывая помешивать в кастрюле, «ушел» в себя.

— Сухо. Чего-то не хватает, — сделал он вывод, и начал выкладывать парующие пельмени в одну глубокую тарелку.

— Может быть стоит указать, что в ходе выхода мной выявлено десять неизвестных ранее существ?

— Ты это серьезно? Десять?

— Да! Правда карточку заполнил только на одного. Времени не было. У меня даже навык новый прокачался до тройки. Продвинутый зоолог.

— Пиши конечно! Это украсит твой канцелярский стиль письма. И удивит не только меня, а и ХоМяКа, и Линду. Я ни разу не встречал неведомой твари. И лично знаю только двух Игроков, которые делали такие открытия. А тут сразу десять!

— А как так? Заводей множество, а тварей даже представить трудно, какое там количество обитает. А открывателей почти нет!

— Изучал я как-то эту тему. Дело все в том, что Система засчитывает в открытие только тех существ, которые никем не описывались. И тут наш мир, как ты помнишь, на правах догоняющего. Существа описывают во всех мирах, а другие миры в Игре уже очень давно. Мы, когда сталкиваемся с тварью в заводи, видим ее название, которое было где-то присвоено, а Система эти названия по каким-то своим алгоритмам трансформирует под наш язык и уровень развития.

— Хорошо. А как тогда Система дает название вновь открытому существу?

— Могу предположить, что Система как-то улавливает твои образы и эмоции, которые проявились при обнаружении.

— Я Озерного Крабоеда только часть увидел с расстояния. Голова из воды вынырнула и часть лапы-ласта. И о крабах, которых он жрет, ничего не знал, а наименование уже оформилось.

— Не цепляйся к моим словам! Это только предположения. Она что-то добавляет и от себя. Кстати, как развитый навык на практике работает?

— С долей вероятности понимаю, что от существа можно ожидать.

— Полезная тема. Весьма. Игрокам, чтобы такое видеть, надо Пристальное зрение качать и качать, тратя при этом еще и свободный опыт. А тебе почти на шару досталось.

— Не закипай! Шучу я, — Монах с довольным лицом, извлек из хранилища холодную бутылку с темной жидкостью.

— У тебя там что ли холодильник?

— Не важно. Главное, что охлажденный напиток. Давай, Сережа, первую, за твое возвращение.

— Давай! — Сергей залпом опрокинул в себя рюмку и, как учили его знатоки, не сморщившись поставил ее на стол, не спеша закусывать. В РОВД старики это называли: «Пить по-лейбгвардейски». — Только сдается мне, что все-таки мы туда отправимся в ближайшее время.

— Совершенно верно. В самое ближайшее. Но подготовимся как следует. Однако, перед этим надо сделать хороший задел и по другим направлениям. Что по курсам думаешь?

— Думаю, что манера обучения, применяемая ХоМяКом для этого не годится. Все у него как-то скомкано. Нет системы в обучении.

— ХоМяК, к твоему сведению, выпустил с десяток таких наборов. И люди оттуда вышли достойные. Он хоть и считается свободным преподавателем-инструктором, но последние наборы только по рекомендации от Линды проводит.

— А какое число курсантов планируется? Сроки обучения?

— А это мы с тобой будем предлагать. И где брать свежаков. И сколько набирать. И кто преподавать будет. Сделаем с тобой каркас для предложения, а потом еще кто-то подключится со своими правками и дополнениями.

— Это будет открытое учебное заведение или…

— Или. Только для своих.

— Тогда я думаю, что надо обучение сделать из трех этапов. Первый, для всех. Базовый. Основы всего с небольшим углублением по направлениям. Чтобы молодняк определиться для себя мог, куда они попали и как тут выживать. Тут будет видно, кто и чего стоит, на что способен. Отсев. На втором этапе более глубокое изучение мира и его особенностей. Так сказать, воспитание бойцов. В заводях быстро становится понятным, кто есть кто. Закончили — отсев. Кто перешел на третий этап — индивидуальная подготовка по выявленным склонностям.

— А что с отсеянными делать?

— А пристраивать по их способностям. Кого-то в кланы в Игре. Кого-то в нужные учреждения в реале. Кого-то отправлять поднимать целину.

— Толково. Согласен, — дед наполнил рюмки. — Давай за Удачу.

Сергей захихикал.

— Ты чего? Тост не нравится?

— Первый был за возвращение. Считай, за мое здоровье. Я сейчас подумал, что дальше тосты будут по списку характеристик. А вторая основная — Тёмная материя.

— А не плохой вариант, Серый. Я его обмозгую. Давай за нее, родимую, за Тёмную материю и выпьем, — не дожидаясь товарища, он выпил и достал кристалл. — Это — имба! Бомба! Даже не атомная, термоядерная! Не знаю и не могу представить для чего эти кристаллы готовили их создатели, но за минуту вся моя внутренняя шкала Тёмной материи была заполнена. А она, уж поверь, не маленькая. Это, — он подбросил в руке блеснувший зайчиками камень, — само по себе сильнейший аргумент в спорах. Представь боевого мага, хорошо прокаченного и напичканного знаниями, умениями и навыками. Он может поддержать отряд, используя заклинания защиты и нападения, но ограничен в возможностях из-за количества расходуемой Тёмной материи. С этой штуковиной он ничем не будет ограничен! Да любой Игрок с этой вещицей не будет ничем ограничен.

— Это мне давно понятно. Теперь навык Невидимости можно использовать без купленных накопителей. И внутреннего хватит. И Интуицию качать не надо.

— Качать надо все. Систем не любит перекосов в характеристиках. Если что-то будет «десяткой», а что-то останется на «двоечке», начнется перекос. Накажет Система за такое и в самый неподходящий момент. Мой совет — разброс максимум в три единицы. Даже если очень хочется какую-то из характеристик задрать максимально, не горячись. Попей холодной водички, и подтяни что-то отстающее. Кстати, на счет водички. Наливай! Третий, хоть и нет у нас такой характеристики, «за любовь»!

Глава № 5

— Привет всем! — ХоМяК вошел в аудиторию, махнув рукой курсантам. — Мы снова все вместе. Почти все. Клирик и ЗлойЧёрт выбрались из заводи, удивив очень многих Игроков и расстроив немало тварей. К сожалению, Ворона мы потеряли. О нем поговорим позже.

Сегодня я внес изменения в вашу учебную программу. Никуда не надо будет бежать, стрелять, драться. Не нужно будет отвечать на мои вопросы или что-то зубрить. Сегодня вы все сами выступите в роли учителей и наставников. Почему именно сегодня? Потому что новых курсантов смогли собрать вместе только на этот день. Сегодня они будут в вашем распоряжении. Или вы в их.

Теперь задание. Каждый из вас получит по одному свежеиспеченному Игроку, совсем недавно поймавшему суть. У кого-то из них это десять дней, у кого-то двадцать. Но есть и такие, которые еще неделю назад ничего не знали о параллельных мирах, тварях в заводях, характеристиках персонажей и всего остального, что дала им игра. Сегодня вы для них учителя и няньки, рассказывающие сказки. Задача — рассказать новичкам о мироустройстве. То есть, полностью ввести в курс всего, что связано с Игрой. Срок — с этой минуты и до полуночи. Полные видеоотчеты общения с подопечными направить мне в 00.15.

Ваши новички дожидаются вас в коридоре. А дальше вы вольны в выборе методов обучения и месте проведения. Есть тут свободные кабинеты. Все они в этом коридоре. Это, кстати, наши теперь апартаменты. Весь этаж. Если не нравится обстановка тут, отправляйтесь в парки, кафе и тому подобные места, располагающие к беседе. Занимайтесь! Клирик и ЗлойЧёрт, а вы на минуту задержитесь.

— Чтобы не забирать ваше время, коротко по Ворону. Как закончите со своими подопечными, подготовьте легенду гибели Ворона. Вам в личку сброшу его данные из реала. Там немного, но, что есть. Заниматься этим будем всей группой, но основа плана за вами.

«И тут Клирик что-то должен планировать для общей работы», — Клирик выходил последним и пока закрывал двери, ЗлогоЧёрта уже встретил его подопечный. Длинный и худой паренек с ником Гугенот с восхищением смотрел то на своего временного учителя, то на Клирика.

— А чего мы так радуемся, милейший? — ЗломуЧёрту такое раболепие не понравилось.

— Мне сказали, что моим наставником на сегодня станет великий Игрок.

— Прикалываешься? Кто сказал?

— Имя не помню. Тут, когда все учителя вышли, я искал вас и расспрашивал. Сказали, что вы только вернулись из похода и сейчас передаете свой опыт даже Игрокам, у которых очень большие уровни.

ЗлойЧёрт повернулся к Клирику.

— Есть варианты, кто это мог быть?

— Я бы откинул Аписа, Джидая и БелогоБима, у которых проблемы с чувством юмора. Все остальные могли. Гугенот, а где мой слушатель?

— Возле окна, — парень махнул в дальний край коридора.

— Удачи, великий воин диких заводей, — хлопнув по плечу товарища, Клирик направился к фигуре, трудно различимой на фоне ярко освещенного окна.

Клирик был одновременно удивлен, взбешен и расстроен. Девушка, услышав приближающиеся к ней шаги, повернулась. Несмотря на то, что игровой облик при выборе другой расы кардинально менял внешность людей, эту эльфийку он узнал сразу. Глаза выдавали клиента с потрохами. Елена с ником Кнопа, с интересом рассматривала своего наставника.

— Я так и знала, что мне именно тебя подсунут, — зеленоглазая, остроухая эльфийка с длинными волосами цвета светлого мрамора с ухмылкой осмотрела его с ног до головы, как будто видела впервые.

— Почему? В Игре огромное количество Игроков.

— Не знаю. Но когда зашла речь об сегодняшнем занятии, у Монаха в глазах промелькнули какие-то странные искорки.

— Прежде, чем начнем, скажи, почему ник Кнопа, эльфийская раса и такую роль для себя выбрала.

— Кнопой в детстве меня дед называл. Эльфы… Надеюсь, что они не люди. А роль — лекарь. По профилю учебы. Куда пойдем?

— Предлагаю начать все-таки тут. В кабинете тихо и ничто не отвлекает. А дальше, будет видно.

— Хорошо.

— Расскажу все, что за время в Игре узнал, запомнил и смог осмыслить. Сделаем так: я рассказываю — ты слушаешь. Потом будешь задавать уточняющие вопросы.

— Как на лекции. Я пометки буду себе делать, — Кнопа достала толстую тетрадь и ручку.

* * *

— Система… Когда-то давным-давно Системой была запущена Игра. Можешь никого не спрашивать, что или кто эта Система. Великий компьютер, управляющий Вселенной. Матрица. Божественное начало всего осмысленного. И о смысле Игры тоже не спрашивай. Этого никто в нашем мире не знает. Мы еще слишком молоды для этого. Хотя не факт, что о смысле знают более старые и развитые миры.

Миров огромное множество, но пока они для нас недостижимы из-за нашей слабости. Население Земли еще недостаточно развилось и в техническом плане, и в духовном, чтобы уметь преодолевать пространства. По меркам Системы, мы младенцы в пеленках. На наш мир Система обратила свое внимание в пятидесятые годы двадцатого века. Как раз в это время в жизнь стали внедряться компьютеры. Кстати, дальнейшее быстрое развитие земной техники тоже связывают с Системой. Кое-что из новинок техники было найдено в заводях, изучено и освоено в земных технологиях.

В каждом мире есть определенное количество Игроков. В случае гибели одного, его место занимается кем-то другим, из тех обывателей, кто оказался поблизости. Можно сделать аналогию, что душа, или, если по-игровому — учетная запись, оставшись без материального тела, ожидает, что кто-то начнет внимательно рассматривать что-то его заинтересовавшее. Присматриваться. Щуриться, выискивая в заинтересовавшем его предмете мелкие детали. Это может быть что угодно. Мелкий шрифт в документе. Царапина на бампере автомобиля. Инструкция на освежителе воздуха в туалете. Вот в этот момент человек и ловит суть. Его мозг наполняется цифрами. Идет загрузка базовой информации. Человек обречен быть Игроком, а его желания или мнения никто не спрашивает.

Дальше, ты, наверное, помнишь, шок и непонимание происходящего. Мысли о шизофрении или чем-то схожим. Хорошо, если как было со мной, рядом оказывался порядочный Игрок и вводил в курс дела. Сейчас я знаю, что сволочей хватает, чтобы поиметь с наивного и ничего не соображающего человека, воспользовавшись его беспомощным состоянием.

С этого дня жизнь человека будет разделена на игровую и реальную. И люди для него теперь делятся не на хороших и плохих, своих и чужих, а на Игроков и обывателей. И теперь придется помимо жизни в реале, очень много времени уделять игровым вопросам. Прежде всего это касается развития своего персонажа.

Чем занимаются Игроки? Да много чем. Несколько тысяч игровых ролей. Охотники, рейдеры, торговцы, лекари, создатели артефактов, кузнецы. Но чем бы они не занимались в Игре, главное — это защита своего мира от проникновения в него любых существ из заводей. Заводь — это сопряжение миров. Кто-то представляет эти места как кукурузный початок, где зерна — миры, а основа, к которой они прикреплены, сопряжение. Еще встречал сравнение с цветком. Лепестки — миры, а сердцевина — сопряжение. Мне проще называть сопряжение прослойкой или прокладкой между мирами. Существ там очень много. И все они объединены одним — все чужеродное для их мирка они стремятся уничтожить любой ценой и как можно быстрее.

Кроме того, в силу то ли любопытства, то ли их внутренних миграций, они постоянно пытаются проникнуть в реальные миры. Может быть, что там, в сопряжениях, более слабые существа пытаются дистанцироваться от более сильных, но людей это мало волнует. Главное, это обезопасить свой мир от такого прорыва. Любая тварь, прорвавшись в наш мир, способна натворить бед. Травмы и смерть от укусов, возможные инфекции из своего мира. Все это очень опасно, в первую очередь для обывателей, которые становятся жертвами неведомой для них опасности.

Игроки имеют совершенно другой организм. После того как человек становится Игроком, уже не важно, какие до этого у него были заболевания. Почки, печень, легкие теперь работают на ином уровне. А здоровье зависит не от пищи, воды и образа жизни, а от наполняемости шкалы Здоровье в основных характеристиках персонажа, игровой бижутерии и снаряжения.

У всех есть их права и обязанности. Что нельзя делать Игрокам. Просвещать непосвящённых, то есть рассказывать обИгре обывателям. Вредить обывателям. Злонамеренно использовать игровой функционал в реале. Проявлять необоснованную агрессию к другим Игрокам. Для нарушителей существует своя система наказаний.

Что нужно делать в Игре. Развивать свой персонаж, напрямую защищая от иномирян наш мир, или способствуя этому в силу особенностей расы, профессии, игровых направленностей.

Что можно. В свободное время наслаждаться возможностями Игрока. Тратить на себя любимого заработанный свободный опыт. Развлекаться и отдыхать в Скрытом городе. Путешествовать в реальном мире. У активных и удачливых Игроков средства на это всегда найдутся.

Тут Клирик усмехнулся.

— Перечислил то, что за все время в Игре я себе позволить не мог. Теперь немного расскажу об игровом шмоте. Игровые аксессуары можно разделить на оружие, снаряжение, одежду и бижутерию.

Оружие в Игре появляется несколькими путями. Первый путь. Завозится из реала. Потом оно уже модифицируется Игроками с соответствующими профессиями. В основном это огнестрельное вооружение и взрывчатые вещества. Хотя бывают и исключения.

Второе, это изготовление Игроками-оружейниками, Игроками-кузнецами. Тут у них простор в производстве холодного оружия.

Третье — можно найти в заводи, если оно там осталось от исчезнувших жителей мира, ставшего основой для сопряжения, или утеряно Игроками из других миров. О первом варианте слышал кое-что и много читал на форумах. Второй — в основном читал, но об одном факте знаю точно и сам держал такое в руках.

Четвертое. Выпадает Системой в качестве трофеев при удачной охоте на тварей в заводях.

Снаряжение. Не удивляйся, если встретишь в одном месте Игрока, облаченного в средневековые доспехи и с автоматом Калашникова, а рядом кого-то в кожаном колете с мечом и арбалетом. Все зависит от финансовых возможностей Игрока, его игрового уровня и той цели, которую он хотел бы достичь в данном случае. Снаряжение имеет не только функцию защиты от воздействия противника, но и какие-то свои особенности, которые усиливают различные характеристики Игроков. К снаряжению относятся доспехи, шлемы, наручи и поножи. Круто, если Игрок собрал сетовый набор. То есть взаимодополняющие предметы одного комплекта. Такое снаряжение работает намного эффективней.

Игровая одежда. В нее входят куртки, штаны, сапоги, шляпы, перчатки, ремни. К ней же относятся мешки. Так это все только называется. Куртка в игре, при переходе в реал будет симпатичным пиджаком или рубашкой. Сапоги — кедами, кроссовками, ботинками, туфлями. Все зависит от мастера, их изготовившего. В игре резиновые сапоги для хождения в болотах заводей, а в реале обыватели будут видеть женскую туфельку на тонкой шпильке.

Бижутерия. Кольца, амулеты, подвески, браслеты, серьги, броши. Опять же, все они индивидуальны и все заточены на усиление характеристик и навыков.

Клирик извлек из хранилища два кольца.

— Вот тебе к примеру. «Простое Кольцо чистоты» и «Кольцо здоровья». Простенькие аксессуары. Внешне практически одинаковые, но по силе и направленности действия совершенно разные. И цена их тоже разная. Их названия и характеристики ты можешь увидеть пристальным взглядом, слегка прищурившись при осмотре. Кольцо чистоты защищает одежду и снаряжение Игрока от внешнего загрязнения. Если на одежду попадает грязь, пыль, вода, кровь, часть тут же отваливается, а остальное через непродолжительный отрезок времени исчезает. Есть кольца еще круче. Они еще и тело Игрока в чистоте держат. Я пока себе такое не нашел. Редкая и относительно не дешевая вещица. Это бижа бытового назначения.

А вот Кольцо Здоровья реально спасает жизнь. Конкретно это колечко меня выручало, когда шкала уровня Здоровья проседала. А товарища на тот свет не отпустило, хотя он уже был почти там.

Как правило, игровой инвентарь хранят во внутреннем хранилище. Стандартное оно очень маленькое, но его можно расширить за счет игровых предметов.

Если нет места, то предметы, не считая оружия, в принципе вопросов у обывателей не вызывают. Свитки и Книги выглядят как им и положено свитками и книгами. Одежда, я уже говорил тебе, оптимизирована под реал и зрение обывателей. Снаряжение, если не используется, выглядит вне хранилища маленькими шкатулками. Для обывателей, если вдруг они попадут им в руки и откроются, будут выглядеть пустыми.

С оружием проблема. Его видно. Поэтому надо будет что-то решать с расширением хранилища.

— Я же лекарь. Зачем мне оружие?

— Когда твари обложат со всех сторон, тоже будешь им это говорить? Хочешь — не хочешь, а обращению с оружием придется учиться.

Кнопа была прилежным учеником. Слушала не перебивая, часто что-то помечая в конспекте, то делая быструю пометочку, то записывая длинное предложение. Видимо у нее был хороший опыт в конспектировании.

Клирик рассказывал долго. У него было тоже достаточно опыта в лекциях, как у слушателя. Но он, обладая большим число примеров и умея отстаивать в спорах свою точку зрения, не имел практического опыта. Поэтому часто перескакивал с темы на тему, увлекшись каким-то направлением, повторялся, или слишком увлекался примерами, описывая какие-то нюансы игровых правил.

Значительное время он отвел на ознакомление и практическое использование интерфейса, стараясь показать Кнопе не только основы работы, но и мелкие детали, которые он узнавал в достаточно неудобные моменты. И вообще он, помня, как учили его, урывками и бессистемно, больше старался все преподнести очень доступно и с уклоном в практичность.

— Может перекусим? — прервала его речь Кнопка. — Обед уже. Я в последнее время стараюсь соблюдать режим во всем.

Клирик кивнул.

— В Скрытом или в реальном городе?

— Давай в реале.

Они вышли из здания и направились к ближайшему переходу в реал. Выход выбрали удачно, сразу попав в кафе, где заказали чай и эклеры. Здесь Елена была совсем другой. И дело было не смене игровой расы, которую она потеряла при проходе через портал. Это была не та бесшабашная девчонка, которую бабушка за него усиленно сватала. Теперь она выглядела очень сдержанной и вдумчивой. И с другими глазами. Вначале они казались Сергею грустными, но потом он понял, что это выражение не грусти, а глубокой задумчивости.

Из ее поведения исчезла спешка в движениях. И говорила она в разы меньше, чем было при их прежних встречах. Не было скоропалительных выводов и высказываний.

— Ты сказала: «В последнее время». Это какой период?

— А как суть поймала, а потом появился твой родственник и меня первым просветил, я поняла, что это знак, и что-то надо менять в жизни. Даже не что-то, а большинство из того, что было раньше. Увлечения, друзей, образ питания, стиль в одежде, прическу.

— Прическу новую я заметил. Цвет стал темнее. И теперь у тебя образ не «задорной хулиганки».

— А какой образ?

— Даже не скажу сразу. Не могу дать четкого определения. Знаешь, я как-то у себя в городе столкнулся с цыганкой. Наши тогда с рынка притащили несколько мошенниц, которые головы доверчивым прохожим морочили. Их шестеро было и старые, и зрелые, и совсем молодые. В отделе такой шум стоял, что не передать. И тут приехала она… Неопределенная. Красивая. Властная. Задержанные сразу притихли, словно мыши. Адвокат. Речь такая тихая, что невольно заставляет собеседника внимательно прислушиваться и переходить на тот же тон. И абсолютное спокойствие. В голосе, взгляде, в словах. Вот у тебя ее взгляд. Он и изучающий, и задумчивый, и испытывающий. Вопросы есть?

— Есть. И их достаточно много, Клирик, — она показала на свою тетрадь. — Но большинство мне надо еще обдумать, прежде, чем задавать.

— Сразу поправка. И это не правило, а традиция. В заводях и в Скрытом городе все Игроки обращаются друг к другу по игровым никам. В реале уже на их усмотрение. Я предпочитаю в реале все-таки использовать имена. Советую и тебе так делать. Это дисциплинирует и вырабатывает навыки, чтобы в присутствии обывателей не начать говорить между собой игровыми терминами или употреблять ники. Это у нас с тобой они нейтральные. А есть такие, что в приличном обществе их и говорить нельзя. Представь, если я буду называть Игрока по нику «Балбес», который он себе выбрал, а в реале он директор большого предприятия или уважаемый профессор.

— А Монаха ты как называешь?

— По-разному. По нику. Или «Дед». Бывает, «старый» или «старик». Я и имени его в реале, честно говоря, не знаю.

— И он тебе никакой не родственник?

— Пересеклись на одной операции. Сдружились. Ну, это я так считаю. Он мне и наставник, и учитель.

— Странно. Меня он, когда в курс вводил, все время на тебя ссылался. «Вот Сергей вернется, он точно скажет», «Это уточни у Сергея», «Я не помню. К Сергею».

— Это он переживал за меня, — Сергею понравилось, что старик в глазах новичка поднимал его статус.

— Опасно было?

— Где?

— Там, где ты был. Ну, раз Монах так переживал.

— В заводях нет безопасных мест. Вот он и тревожился.

— «Тревожился» не так выглядит. Он сильно переживал. Даже бабушка заметила. «Не спит почти. В потолок уставится и лежит так».

— А она откуда знает, как он лежит. Подсматривала?

— Не знаю. Но так и сказала.

Закончив обед, они снова вернулись в Скрытый город, но остались на улице, выбрав тихий переулок с удобной скамейкой. Тут на Клирика обрушился град вопросов. «Как работают порталы?», «Как работать с аукционом?», «Как заработать свободный опыт и где его можно тратить?», «Что делать для прокачки характеристик?», «Кланы: зачем, для чего и стоит ли с ними связываться?».

Так день перешел в вечер. Вопрос — ответ. Вопрос — ответ. Пример.

— У нас занятия до полуночи. Еще час остался. Давай, я тебя провожу домой и как раз время закончится.

Кнопа согласилась. Выбравшись из Скрытого города, Лена сразу созвонилась с мамой, предупредив, что скоро будет на месте. Добирались на метро. В дороге оба молчали, изредка бросая друг на друга взгляды. А еще Сергей заметил, что она, как и он когда-то, ищет глазами в толпе других Игроков. Ничего, свыкнется.

Сергей ловил себя на мысли, что не такая уж она и зануда-вредина, как казалась ему раньше. Или привык, или статус Игрока ее все же кардинально изменил.

— Вот мой дом и подъезд. Второй этаж, — она показала на окна, где за шторами мелькнула тень — мама волновалась.

— Ясно. Я пошел.

— Стой, Сергей! У меня вопрос. Не по Игре.

— Слушаю.

— Там… На даче… Скажи, ты видел меня? — Елена буравила его взглядом. — Только скажи правду.

— Да. Я тебя там видел.

— И как? Понравилось все? — в глазах девушки полыхнули молнии.

— Не рассматривал. Больше волосы запомнились.

— Знаешь… Я тебе никогда не забуду и не прощу, что ты на меня там тогда пялился!

Она резко развернулась и направилась к подъезду.

— Лена!

Девушка остановилась возле двери.

— А рецепт изготовления текилы? Ведь ты его обещала никогда мне не прощать!

— Придурок!

Дверь подъезда скрипнула доводчиком, а Сергей улыбнулся. Ему очень нравилось злить эту рыжую бесовку.

Глава № 6

Клирик чувствовал, что связь Линды с ЗлымЧёртом существует. Это хорошо было видно во время посещения ее в офисе с Монахом. При возможности Клирик решил как-нибудь прощупать эту связь.

Утром, едва он прибыл на занятия, их вызвал к себе тренер.

— Интересно, а тренер вообще наши отчеты читает? — размышлял ЗлойЧёрт, направляясь с Клириком на этаж к ХоМяКу. — Мне кажется, что это он нам дает задачи, чтобы забрать у нас как можно больше свободного времени.

— Прочитать он их вряд ли успевает. Разве, что ему помогают какие-то помощники, которые все это успевают вычитать. Может ему все и не нужно читать, а только изучить наши подходы к исполнению задачи. Кто-то формально это делает, кто-то увлекается писаниной и слишком в мелочи скатывается, упуская действительно существенные факты. Я вообще смутно представляю, зачем одной важной особе понадобилось организовать такие занятия. Не понимаю конечной цели.

— Это ты о Линде? — ЗлойЧёрт подмигнул Клирику. — Не удивляйся, Клирик. Ты ведь и сам по слухам и оговоркам курсантов знаешь, что вся группа или с ней знакома, или сталкивалась, или как-то наслышана. Она играет какую-то большую роль в судьбе каждого из нас.

— Вот-вот. Она играет роль, а кто мы в этой игре?

— А в реале что ли не то же самое было? Кто-то наверху принимает решение, передвинуть фигуры в шахматной партии, а ты, простая пешка, послушно двигаешься вперед.

— Конечно, все так и есть. На службе меня двигал мой начальник, которого двигал его начальник. И так далее по вертикали. Здесь что-то иное. Сдается мне, что тут этих посредников между принимающим решения и моими действиями, будет очень мало. И в пешки нас точно не готовят.

— В ладьи?

— Не знаю. Пока чувствую, что я конь. Запрягли и гоняют. А ты с ней знаком лично?

— Нет, — сразу ответил ЗлойЧёрт, как будто ждал этот вопрос. — А как интересно ХоМяК будет оценивать наше обучение свежаков? Они ведь не его курсанты. Или это все подставные, которые только прикидывались ничего еще не знающими.

— Вряд ли. Моя подопечная точно не из таких. Я бы на его месте просто раздал всем по листочку с вопросами, на которые надо было бы им ответить. По ответам будет видно общую картину. Примитивно, зато быстро и дешево. Но я думаю, что это не было именно обучение новичков. Скорей всего, проверялась наша способность к обучению.

— Сейчас нас по Ворону он вызвал, а мы не успели толком обсудить план.

— Прорвемся. Нам же не подробный план надо было расписать по пунктам, а определиться с общим направлением работы. Мы сразу решили, что это будет несчастный случай. На большую детализацию у нас не было дополнительной информации о Вороне. Хобби, работа, семья. Как планировать гибель в той же авиакатастрофе, если мы не знаем, может быть у него боязнь высоты или какая-то другая фобия.

С тренером они встретились в его новом кабинете. До этого все места, где он проводил занятия или сборы курсантов, были временными пристанищами, которые он либо арендовал на какой-то срок, либо ему выделяли друзья.

Теперь у ХоМяКа откуда-то появились средства на то, чтобы разместиться на постоянной основе в доме Скрытого города, находящегося между деловым центром, где обитали «сливки» игрового мира и его «средним классом».

«Его» стал весь верхний, четвертый этаж, здания, в котором был отдельный вход. Курсантам было безразлично, в каком статусе эта площадь и является ли тренер владельцем или арендатором. Для них главным было то, что теперь все аудитории для проведения занятий и тренировок были в одном месте, а это означало сокращение марш-бросков от одного места обучения к другому.

Кабинет ХоМяКа, хоть и был им занят только накануне, но уже выглядел обжитым.

— Докладывайте, что придумали?

— Несчастный случай, — сразу выпалил ЗлойЧёрт. На языке курсантов это значило: «Я хоть что-то ответил. Уже тройка есть, а дальше пусть другие дополняют».

— Это понятно. Конкретно, в каком направлении предлагаете вести работу? — тренер перевел взгляд на Клирика.

Ему он показался отличающимся от того, каким он смотрел на ЗлогоЧёрта. Но Клирик был готов к ответу.

— Не зная особенностей жизни Ворона в реале, могу предложить гибель при сплаве по таежной реке. Или в горах. Несчастный случай. Чтобы было меньше вопросов, можно к гибели Ворона добавить еще пару Игроков, погибших в заводи при нападении Бигг-гудронов, если еще такие остались.

Официально должно выглядеть правдоподобно. Перевернулись на сложном участке. Тела не найдены. Пропали без вести. Спасатели занимаются поиском. А со временем их решением суда признают умершими.

— Принято. Значит решаю так: на тебе, Клирик, подробный план, а ЗлойЧёрт подготовка всей группы к выезду на место. План к 19.00 мне в личку. ЗломуЧёрту быть готовым доложить о готовности завтра к 9.00. Все материалы по Ворону я вам сейчас скинул. Занимайтесь.

— Вот гад, — ругнулся ЗлойЧёрт. — То есть, ты быстренько распишешь общие мероприятия, а я их же, но подробно расписать должен.

— Угу. С бронью билетов и гостиниц. Траурные речи. Связь с Игроками в том районе. Главное, что ты первым предложил несчастный случай. Было бы сложнее с вариантом «Украли инопланетяне».

Подмигнув товарищу, Клирик направился к переходу в реал. Теперь ему для работы нужен интернет.

'Игрок Ворон. Воронин Виктор Валериевич. Родился 25 августа в селе Мша, где и проживал до поступления в институт лесоводства.

Отец Валерий Петрович. Лесничий. Мать Лидия Петровна. Фельдшер. В прошлом работала на Скорой помощи. Младший брат Андрей. 22 года. Студент. Адрес.

Невеста — Инна. 22 года. Студентка. Адрес'.

Вот и весь объем информации, от которого теперь надо было отталкиваться.

Роллос: Привет. Вижу, что в сети появился. Есть время и возможность встретиться?

Клирик: Привет. Можем. Адрес скидываю. Лучше сейчас.

Роллос: Скоро буду.

На минуту задумавшись о том, что могло так обеспокоить эльфа, Клирик отмахнулся от этого, решив, что догадываться — только время зря тратить, и погрузился в интернет.

Сайты по предоставлению услуг рафтинга. Адреса, цены, маршруты. Это для легенды.

Прошерстил форумы в поисках информации по несчастным случаям во время сплавов. Нашел на игровом форуме Игроков, которые поделились с ним мыслями по поводу этих мероприятий. Вывод: с натяжкой этот вариант стоит дорабатывать. Почему с натяжкой? Тела пропавших. Это не Африка с крокодилами. В наших реках при нечастных случаях трупы рано или поздно всплывают и их, как правило, находят. Особенно в летний период, когда вода прогревается и способствует гниению.

Вариант, когда не нашли, тоже бывает, но тут уже работают домыслы, предположения или косвенные признаки. Сергей рассматривал два. Или тело зацепилось за подводные корни прибрежных растений, или их прибило к берегу в безлюдной местности, где их сожрали дикие звери. Вариант, что сразу несколько тел преодолели несколько сотен километров до моря по извилистой реке и миновав все препоны в виде тех же корней или рыболовных сетей, он не рассматривал.

Немного подумав, начал прописывать вариант со свидетелями, которые могли видеть, как по реке проплывали тела пропавших. И в том же районе должна появиться информация о медведях или волках. Главное — вбить в план, а там на месте Игроки сориентируют по мелким деталям.

Сергей вспомнил свою практику в сельском РОВД, когда «делили» труп утопленника, который всплыл в водохранилище на границе двух районов. Вернее, там его заметили рыбаки, а пока они добирались до места, где была связь и дожидались опергруппу, труп течением прибило к берегу, который был территорией третьего района. И началась делёжка!

Если бы это был простой утопленник, ничего бы такого не было. Достаточно быстро нашлись бы родственники, неизвестный был бы опознан, а оперативное дело по установлению личности неопознанного трупа прекращено. Но тут был нюанс в виде пролома костей черепа. Убийство плюс неустановленного лица.

Пока труп был в морге района, находившегося выше по течению, участковый из райотдела, расположенного ниже по течению «нашел» рыбачку «тётю Надю», которая в бинокль видела, что труп несло течением именно с верховий. Тут же были опрошены все рыбаки и отдыхающие, заверившие, что им ничего не известно об исчезновениях у соседей, а по приметам они такого человека не видели.

Хуже всего было третьему отделу, у которого было всего пара километров берега, совершенно безлюдных. Они вяло участвовали в споре, рассчитывая, что руководство имеет мозги и не додумается передать дело им.

Спор с предоставлением новых и новых аргументов длился три дня. Вердикт областного руководства, несмотря на все ухищрения, расстроил РОВД, находившийся ниже по течению.

Вот и тут Сергею думалось, что для убеждения родственников нужны будут такие же показания.

— Привет! Я присяду?

Рядом со столиком остановился высокий мужчина атлетического телосложения. Выпирающая челюсть с раздвоенным подбородком, гладко выбритая голова, придавали ему вид человека, у которого совершенно не хочется стрельнуть в подворотне сигаретку.

— Привет, Роллос! — Сергей протянул руку. — Если бы не ник, в жизни не узнал бы. Как дела? Чего в столицу?

— Здесь по семейным вопросам. К родственникам, — Роллос уселся напротив. — А к тебе по игровым. Посоветоваться хочу, как с ментом, но по игровым вопросам. А получится, и помощи попрошу, — взгляд у Роллоса был холодный и испытывающий.

— Так излагай проблему! Уши у меня свободные.

— Городок наш, что в реале, что Скрытый, маленькие. У меня и в реале есть пара точек. Магазин бытовой химии возле вокзала, а на рынке обувной павильон. Наехали на меня, Клирик. И что интересно, одновременно и в реале, и в Скрытом городе.

— Ух ты! Рэкет? Утюги-паяльники! Девяностые 2.0?

— Получаю намеки, что закрываться мне надо.

— Как я понял, в глаза это не говорят?

— Угрозы в реале смсками на телефон. Дважды витрины после этого разбивали. В магазине Скрытого города нашел записку: «Закрывай свою халупу. Срок — неделя».

— Закрыл?

— Закрыл. Все равно сюда ехать надо было. Пусть думают, что испугался. В реале пока продавцов в отпуск отправил, хоть и сезон для торговли. Типа: готовлюсь к ремонту помещений. Короче, пока у меня там в бизнесе пауза.

— А дальше?

— Я ж вроде не мальчик. Потолкаюсь. На твоих коллег, честно говоря, не рассчитываю. Есть пара друзей-обывателей. Они в городе как-то помогут. А в Скрытом сам буду разбираться. Там им сложнее меня давить. Думаю, что в городе основное давление будет.

— И какие есть мысли по поводу того, кому и зачем это надо?

— Вначале думал, что из Игры ноги растут. Но потом подумал, что и в реале кто-то мог подключить «решал», а они оказались Игроками. Вот и записочка появилась. В Игре я слабый конкурент в торговле. С таким же ассортиментом товаров еще десяток магазинов есть. По объемам я ближе к хвосту списка. Давление там, просто дополнительный нажим. Хотят показать, что у них руки длинные.

— Даже не знаю, что предложить. Но раз пока сдаваться не планируешь, давай обсудим одну тему. У меня скопилось немного шмоток после нескольких рейдов. Все не доходят руки их на аукцион выставить. Может возьмешь под реализацию?

— Хм, — Роллос облокотился на стол и задумался. — У нас в городе я почти не встречал, чтобы выставляли шмотки через магазины. На аукционе можно больше заработать.

— Странно, что этого не делают. Я не торговец, но понимаю, что можно взять какого-нибудь новичка в помощники. Он будет отслеживать онлайн цены на аналогичные товары и корректировать их в магазине. Ну, и реклама, конечно для начала нужна. Заодно проверим, откуда ноги растут. Если в Скрытом торговля будет продолжаться, а в реале приостановлена, как себя поведут твои неведомые пока недруги.

— А что за товар есть на продажу?

— Держи в личку список.

Покопавшись в записях, Сергей быстро сформировал список предметов, которые давно обсуждал с Монахом.

«Свиток Стойкости», «Свиток Стойкости», «Сапоги-скороходы», Книга навыков «Лидерство», «Книга заклинаний 'Магия земли», «Ожерелье Стремительности», Кольцо «Перстень великолепия».

Немного подумав, прибавил к списку и полностью заполненный «Большой флакон Тёмной материи». Для владельца Большого кристалла Души флакон на 80 единиц ценности не представлял.

— Ого! Есть неплохие предметы. А флаконы с материей у меня пару раз даже спрашивали, но это было очень давно. Беру!

Торговец был доволен.

— Как с взаиморасчетами определимся?

— Комиссия в двадцать процентов от реализации тебя устроит?

— Шутишь, Клирик? Аукционы берут всего пять.

— Я предупреждал, что в торговле полный профан. Но я уже озвучил процент. Если захочешь, со следующей партии сам уменьшишь. Все на доверии. Клещ говорил, что порядочней он торговца не встречал.

— Договорились. Как будут предметы продаваться, я буду писать.

— Возможно, что скоро еще будет кое-что на реализацию. Я напишу. Переправлять буду как продажу через внутреннее хранилище. Так вроде многие делают. По 10 единиц свободного опыта за штуку.

— Я включу эту пересылку потом в свои расходы. Ты долго тут еще будешь?

— Не знаю. Учеба, практика. Я и сейчас, пока с тобой общаюсь, задачки решаю. Держи в курсе, что там у тебя с бандитами. Я тут буду советоваться с более опытными. Может быть что-то и подскажут.

Едва Роллос покинул кафе, родной город снова дал о себе знать.

Дубина: Привет, ученик! Двоек много? Мы тут днюху Таксо отмечаем всей компанией. Тебя добрым словом вспомнили. Свел нас в кучу.

Клирик: Учусь прилежно. Часто вас вспоминаю. Тут тоже бывает весело, но до госпиталя еще не доходило. Как у Таксо с гномихой?

Таксо: Да пошла она… Мало ты ей тогда подушкой заехал.

Чертополох: Он сейчас Траксу из больнички обхаживает.

Таксо: В реале она вообще красавица.

Клирик: У меня только-только Роллос в гостях был.

Бывалый: Спецом или мимо проходил.

Клирик: Спецом. Есть проблемы и вопросы. Я подумаю чуток, может понадобиться вмешательство. Будет желание — загляните к нему. Не набухивайтесь. Я на занятия.

Общение со старыми друзьями подняло настроение. План был почти готов. Перечитав его еще раз, отправил ХоМяКу и ЗломуЧёрту. Если тренер утвердит, то у напарника будет больше времени на свою часть работы.

Только собрался списаться с Монахом, чтобы обсудить план действий, объявился в чате Грек.

Грек: Пересмотрел весь лог по нашему походу. Скидываю отчет и долю каждого. Кому долю Ворона бросать?

Клирик: ХоМяКу скинь.

Игрок Грек перевел на ваш счет 1 208 875 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Кто ж такое отклоняет? Принять.

Грек: 'Сделал выборку из лога похода. Итоги такие:

Озерный Крайт подарил 100000 свободного опыта.

Почесушники в общей сложности 908000. Клирик с первым навоевал 58000. Второго задавили на 850000.

Веретельники, задавленные машиной 1536500. Там от мелочевки на 4000 до 45000 крупняков весь лот засран.

За ранение и убийство Падальшика 110000.

Фланги Поедатели обогатили нас на 763000. Их много там сгорело.

Анодис — 1150000.

Лишайники в сумме дали 235000.

Общая сумма на счету отряда 4 835 500 свободного опыта.

Разделил, как и договаривались, на четыре части'.

Цифры на счету радовали. Прикинув, сколько у него в пересчете на валюту в реале, Сергей прикинул, что мог бы прикупить для себя любимого, но вздохнул и открыл вкладку аукциона. Все шло к тому, что надо будет ехать в глушь, и иметь с собой аварийный запас снаряжения, боеприпасов и амуниции было крайне важно.

Первое, что он решил закупить, это светляки-осветители. Комплект из пяти штук на старте стоил 10000. В начале игрового пути это были для него страшно большие средства, но теперь он мог себе легко позволить такие траты. Следующими лотами были патроны. Поставил снова на тысячу штук. В партии были по 500 бронебойных с модификаторами на усиление пробивной мощи, и 500 обычных, модифицированных на усиление критического урона на 25 %. Таких лотов было очень много, и Сергей не думал, что стартовые цены сильно возрастут.

Гранаты. С лишайниками они показали себя очень хорошо. Заказал пять РГН и пять РГО. От Ф-1 отказался. РГО были не хуже и не лучше, но запал имели более функциональный, позволявший гранате взрываться при ударе о препятствие.

ВОГи к гранатомёту тоже докупил. Пять осколочных, три кумулятивных и две зажигательных, которые в прошлом походе так и не использовал из-за потери.

Дожидаясь окончания аукционов по вооружению, перешел на вкладку амуниции и тут же обругал себя. Если Монах узнает, что он что-то купил, будет сто лет потом подначивать и обзывать тормозом.

Пока никаких вводных от тренера не поступало, решил смотаться домой и вскрыто Большой сундук от Системы. Уже по дороге пришло сообщение от тренера.

ХоМяК: Всем быть на Юго-Восточном посадочном терминале в 5.00. Платформа № 18. Рассчитывать на трехдневный выезд. Сегодня все свободны. Готовьтесь.

Глава № 7

Повезло. В квартире никого, кроме дрыхнущего на кровати хозяйки кота Тоши, не было.

Достав Большой сундук, Сергей полюбовался орнаментом на его крышке и боковых поверхностях. После активации эта красота навсегда испарится. Положив ладонь на крышку, дождался сообщения.

Большой сундук. Открыть?

Открыть.

Облачение некроманта. Раскрыть комплект?

Да.

— Вау! — вырвалось у Сергея, когда он увидел то, во что раскрылся комплект. — Интересно, как отреагирует Монах, когда увидит, что мне досталось?

На его возглас отреагировал кот, наконец проснувшийся и пришедший проверить, чем занимается Сергей.

— Красотища! Жаль, Тошка, что тебе не дано насладиться красотой предметов.

Латный доспех некроманта. Меч некроманта. Большой щит некроманта. Плащ некроманта.

Латный доспех некроманта. Уровень 50. Прочность 100 %.

Характеристики:

Сила +7

Защита +7

Реакция +7

Дополнительная характеристика — восстановление. Повреждения доспеха до 10 % устраняются автоматически в течение 1 часа при наличии у Игрока 20 единиц Тёмной материи. Повреждения доспеха до 30 % устраняются автоматически в течение 5 часов при наличии у Игрока 50 единиц Тёмной материи. Повреждения доспеха до 60 % устраняются автоматически в течение 12 часов при наличии у Игрока 120 единиц Тёмной материи. Повреждения доспеха до 75 % устраняются автоматически в течение 24 часов при наличии у Игрока 300 единиц Тёмной материи. При повреждениях доспеха свыше 75 %, во избежание разрушения предмета, необходим перерыв в использовании снаряжения не менее 30 суток при наличии у Игрока 700 единиц Тёмной материи.

Дополнительные свойства:

Слияние. Именная привязка. Индивидуальность.

В активном состоянии другие Игроки не видят характеристик предмета и его наименование. Использование отдельного предмета вне комплекта снижает все характеристики на 2 единицы.

— Как говорят геймеры: «Это же имба!». Все семерки в характеристиках, хорошее подспорье в рукопашной схватке. Но главное, что при наличии запаса Тёмной материи, это «вечный» гардеробчик получается. Чего-чего, а материи теперь у меня в избытке.

Кот выслушав монолог, равнодушно отвернулся и начал приводить себя в порядок. Ему было все равно, какие характеристики у снаряжения, и какие золоченые узоры покрывают темное серебро брони.

Меч некроманта. Уровень 50. Прочность 100 %.

Характеристики:

Скорость +7

Ловкость +7

Удача +7

Дополнительная характеристика:

Вероятность нанесения критического урона: первый удар — 75 %, второй удар — 50 %, третий удар — 25 %. Время обновления характеристики 1 минута при наличии у Игрока 100 единиц Тёмной материи.

Дополнительные свойства:

Слияние. Именная привязка. Индивидуальность.

В активном состоянии другие Игроки не видят характеристик предмета и его наименование. Использование предмета вне комплекта снижает все характеристики на 2 единицы.

— И кто бы мне пояснил, в эту минуту перезарядки можно мечом размахивать или покой нужен? Вряд ли на форумах кто-то знает о таком девайсе.

Большой щит некроманта. Уровень 50. Прочность 100 %.

Характеристики:

Выносливость +7

Защита +7

Интуиция +7

Внимание +7

Дополнительная характеристика — восстановление. Повреждения предмета до 10 % устраняются автоматически в течение 1 часа при наличии у Игрока 20 единиц Тёмной материи. Повреждения предмета до 35 % устраняются автоматически в течение 6 часов при наличии у Игрока 60 единиц Тёмной материи. Повреждения предмета до 65 % устраняются автоматически в течение 18 часов при наличии у Игрока 150 единиц Тёмной материи. Повреждения предмета до 85 % устраняются автоматически в течение 24 часов при наличии у Игрока 350 единиц Тёмной материи. При повреждениях предмета свыше 85 %, во избежание разрушения, перерыв в использовании снаряжения не менее 30 суток при наличии у Игрока 700 единиц Тёмной материи.

При прочности до 70 % вероятность причинения Игроку критического урона снижается на 50 %. При прочности до 50 % вероятность причинения Игроку критического урона снижается на 25 %.

Дополнительные свойства:

Слияние. Именная привязка. Индивидуальность.

В активном состоянии другие Игроки не видят характеристик предмета и его наименование. Использование предмета вне комплекта снижает все характеристики на 2 единицы.

Плащ некроманта. Уровень 50. Прочность 100 %.

Характеристики:

Здоровье +7

Интеллект +7

Меткость +7

Дополнительные характеристики:

Дает прибавку +3 к навыкам: маскировка, невидимость, бесшумное движение, наблюдательность.

Восстановление здоровья на 50 единиц при критическом уроне. Перезарядка — 5 минут.

Снижение расхода Темной материи на 2 % при использовании навыков.

Дополнительные свойства:

Слияние. Именная привязка. Индивидуальность.

В активном состоянии другие Игроки не видят характеристик предмета и его наименование. Использование предмета вне комплекта снижает все характеристики на 2 единицы.

Пока рассматривал новое снаряжение и вооружение, пришли отчеты по аукционам. Дождавшись получения, Сергей все разложил на столе, решив провести эксперимент с внутренним хранилищем.

В прошлый раз те же ВОГи занимали каждый одно место в хранилище. Он то хоть и большое, на сто единиц, но лучше иметь запас. Мало ли, а вдруг лут сыпанет так, что все заполнится и в карманы придется складывать.

Надежду на удачу в эксперименте давали патроны, которые шли в пачках, а также опыт с гранатами, присланные ему Монахом.

Достав картонную коробку из-под обуви, в которой как раз вертикально могли разместиться десять гранат, уложил ВОГи, отгородив их друг от друга картонными прокладками, и закинул коробку во внутреннее хранилище.

Количество свободных ячеек уменьшилось на одиннадцать. Система и коробку сочла отдельным предметом, а весь набор не желала засчитывать за единицу. В логе действия значилось:

Вы поместили во внутреннее хранилище гранату ВОГ-25 в количестве 10 штук.

Вы поместили во внутреннее хранилище картонную коробку для обуви ' SACODAR ' в количестве 1 штука.

Рулон скотча, которым коробка была обмотана, чтобы предать видимость целостной упаковки, тоже не помог. Все те же одиннадцать предметов.

— Что ж ты, родная, не поддаешься моим уловкам? — Сергей почесал затылок. Его взгляд зацепился за название бренда мужской обуви.

Достав клей, бумагу и черный фломастер, изготовил табличку с надписью: «Ящик с гранатами ВОГ-25. 10 штук».

Заклеив обувной бренд, снова отправил коробку в хранилище. Система и это ухищрение проигнорировала.

Уже почти сдавшись, вспомнил, что ВОГ, это «Выстрел осколочный гранатометный». А осколочных в коробке было только пять штук. Может поэтому не получалось переименовать коробку в ящик?

Новая смена таблички. «Набор выстрелов для подствольного гранатомета. Осколочные выстрелы — 5 штук. Кумулятивные выстрелы — 3 штуки. Зажигательные выстрелы — 2 штуки. Всего: 10 штук».

Решив, что это было последняя попытка обойти правила, отправил коробку в хранилище в четвертый раз. Система сжалилась.

Вы поместили во внутреннее хранилище Ящик с набором выстрелов к гранатомету. Занята одна свободная ячейка.

Монах: Меня сегодня не будет. Предупреди Ларису.

Клирик: Принял. Я — спать. Рано утром выезжаем.

* * *

ХоМяК для поездки к родителям Ворона зафрахтовал автобус.

— Слушаем сюда! Расчетное время в пути — шесть часов по федеральной трассе и еще два часа в глубинку. Это ориентировочно. Чтобы вы не храпели, отвлекая водителя от дороги, будем готовиться к мероприятию. План есть, но это общеорганизационные действия. Пока будем в пути, я с каждым обсужу его конкретную роль и задачи.

ХоМяК: Общение в чате. Непосредственно с родственниками в контакте будут я, Клирик, ЗлойЧёрт, Апис и БелыйБим. Этого достаточно. Легенда — мы все были с ним в одной лодке во время сплава по реке. Остальные также участвовали в сплаве, а также в поиске тел. При общении не додумайтесь покойного игровым ником называть. В реале он Воронин Виктор Валериевич. Кстати, и при общении между собой используйте реальные имена.

Тройка Тыр_Пыр, БедныйЙорик и Сам_по_себе еще вчера вылетели на место «трагедии». Они работают с местными Игроками для подготовки условий легализации факта гибели. Если понадобится, свяжемся с ними от родителей.

Есть ли непосредственно в том селе кто-то из Игроков мы не установили. Или их нет, или с коровами да огородами им до форумов дела нет. Будем смотреть на месте.

На удивление, дорога в село Мша была очень достойная, что сильно обрадовало водителя, переживающего за свой новенький автобус, не предназначенный для поездок по дорогам с ямами или колеей.

— Останови, — попросил ХоМяК водителя, увидев парня возле дорожного знака, указывавшего, что они прибыли в точку назначения. — Сразу спрошу, куда ехать. Сергей, за мной.

Парень лет семнадцати пас коров, которые уже насытились и разлеглись на лугу рядом с дорогой, лениво мотая головами, чтобы отогнать назойливых насекомых. Он с удивлением смотрел на громадный красный автобус, который в их местности выглядел как инопланетный корабль. Ник у парня тоже был сельский — Рыбак. Уровень восьмой.

Увидев сразу двух Игроков, он удивился еще больше, а лицо это продемонстрировало отвисанием челюсти.

— Здаров, Рыбак, — тренер протянул ему руку. — Местный?

— Ага. Тут живу.

— И как тебя угораздило суть словить в этих краях?

— Это не тут. Это в городе. Думал, что хворь подцепил. Спасибо, участковый в курс дела ввел.

— Так ты тут не один Игрок?

— В Мше нас трое. Еще один в соседней Смородиновке живет. Но тот правда старый уже. Не помогает нам совсем.

— Два вопроса. Первый — как с участковым встретиться? Второй — где Воронины живут?

— Дервиш в район уехал. После обеда, если там дел не подбросят, вернется. А Воронины на том краю села живут. Прямо по дороге. Предпоследний дом по правой стороне. Синие ворота.

— Ты черкани Дервишу, что Игроки в село пожаловали. Помощь нам нужна. А мы уж как-то отблагодарим. Умеешь чатом пользоваться?

— Думаешь, если я в селе живу, так только коров пасти могу? Вы только вышли, я ему написал. Спрашивает, за чем приехали.

— Виктор Воронин погиб в заводи. Вот приехали как-то родственникам рассказать.

— Ворон? Так он тоже значит в Игру попал! Жалко. Нормальный был парень. Слышал, что жениться собирался в городе.

Рыбак, списываясь, немного помолчал.

— Дервиш через час будет. Предлагает без него к родителям не соваться. Он пишет, что с ним проще будет.

— Договорились. Где ожидать лучше?

— В центре.

— Поехали в центр села, — сказал тренер водителю, махнул парню на прощанье. — Там кости разомнем.

Несмотря на короткое название, село оказалось большим. Пока добирались до центра, где было сосредоточение всех торговых точек, органов власти, связи и культурные очаги в виде добротного клуба и клетки летней танцплощадки, миновали десяток перекрестков.

Поставив автобус в тени большого каштана, водитель отправился на поиски «перекусить горячего». Игроки тоже разбрелись по центру села.

ХоМяК: Обывателей не пугать и не тревожить. Вы туристы, а водитель завез не в ту сторону.

Сергей тоже решил прогуляться. Компанию ему никто не составил, и он отправился осматривать фасад клуба.

— По делам или по Игре тут? — за углом здания он нос к носу столкнулся с Игроком в форме МЧС. Капитан. Ник — Кафель. Уровень аж 44.

— По службе вопрос или просто так?

— Да какая тут служба? Местное сельхозпредприятие приехали проверять по соблюдению правил пожарной безопасности, — он ткнул пальцем в сторону «Нивы» со служебными номерами. — Смотрю, а тут игровой аншлаг.

— Товарищ обнулился из местных. Приехали прикрыть и уладить в реале.

— Печально. А кто ж такой? Я вроде всех местных Игроков знаю.

— Воронин.

— Ага. Не знал, что Игрок. И как это случилось? В заводях?

— В Большой луне. Как обычно — сильная тварь смогла дотянуться.

— Даже не слышал о такой заводи. Хм. В районе у нас три. Соленые озера. Черная топь. И Зеркальные склоны. Да и в области не слыхал, хотя много мотаюсь. Интересная наверно.

— Заводь как заводь. Твари.

— Название интригующее. Реально луна там большая? Вот наши Соленые озера жуть какие соленые. Рапа. Там тварей нет ныряющих. Невозможно утонуть или нырнуть. А богатое на дроп место?

— Да нормальная там луна, — помня указание Линды, Сергей начал внимательно присматриваться к собеседнику. — А я смотрю, что все ваши в теме.

Он кивнул в сторону машины, водитель и второй пассажир которой подсвечивали никами салон.

— Предпочитаю со своими кататься. Заодно приятное с полезным совмещаем, если ситуация по Игре позволяет что-то отщипнуть. Ладно. Мне пора. Удачи.

Капитан заторопился, и пожав руку, ушел к машине.

Клирик, мельком глянув на номера, вернулся к автобусу.

Местный участковый инспектор, он же Дервиш, он же капитан Бибик, появился, как и было обещано, через час.

Собрались у него в опорном пункте, соседствовавшим через стену с фельдшерским пунктом.

— Мамка Ворона сейчас как раз тут. Фельдшером она у нас в поселке. А отец вряд ли дома. В лесу с раннего утра. Лето. Костры, туристы, пожары. Я третий год в Игре. Сам ни разу не занимался легализацией смертей и переездами Игроков после инсценировок, но что к чему, соображаю. Рассказывали «наши» в управлении. Легенда у вас дельная. Витька риск любил. Мотоцикл гонял так, что мать за сердце хваталась от рассказов подруг. Вполне мог пойти в рисковый сплав.

— Наши парни там сейчас регистрацию организовывают. Так что, бумаги будут.

— Дай им мои координаты. Пусть сразу на меня высылают. В районе сам все зарегистрирую и организую.

— С нас причитается, Дервиш.

— А знаешь, ХоМяК, лучше бы вы не совались к родителям. Я сам потом все им объясню. Вы засветились. Вас видели.Отцу скажу, что приезжали, но я отговорил приходить. Вы, типа, люди со стороны и он вам никто. А я по-свойски, сообщу, когда подготовлю почву.

— Снова причитается с нас. Лады.

— Я вижу, компания у вас сплоченная. Не робкие парни, — полицейский осмотрел всех собравшихся. — Может, раз уж ко мне заскочили, окажите содействие?

— В чем вопрос?

— Нас тут только трое. Я и еще пара сопляков. А заводь открыла проход на старой конюшне. Третий месяц нам покоя нет. По одному туда соваться, сами знаете, как и что. Днем еще куда ни шло, спокойные. А как ночь, так и лезут к проходу из сопряжения. Пару раз вырывались. Набегались мы тогда за ними.

— Хочешь зачистку провести? Так это временная мера. Мы уедем, а пройдет день или два и новые набегут. Тут что-то другое придумать надо.

— Да знаю я, что это полумера, — махнул рукой Дервиш. — Мне обещали в паре кланов, что будут сюда отряды присылать из новичков. Говорят, раз твари не крупные, смысла сильных Игроков гонять нет. Им не тренировки, а фарм крутой нужен. Я хочу там обустроить что-то вроде полосы препятствий. Стеной, то, что мы с парнями сделали, назвать нельзя, но затрудняет для нечисти передвижение. А нам обороняться легче.

— Опорный пункт в заводи? Прикольно!

— Тогда давай так договоримся. Ты с Вороном вопрос закроешь, а мы сейчас по заводи прогуляемся. Идет?

— По рукам. Только в заводь и я пойду. И парней своих подтяну. Пусть глянут как столичные гости драться умеют.

— Рыбак коров пасет, — напомнил Клирик.

— Уже нет. Его брат поменял. А он уже возле заводи нас ждет. И Фома с ним.

— А Кафель тут еще с парой Игроков катался.

— Какой Кафель? Впервые такой ник слышу.

— Капитан МЧСник. С проверкой приезжал в ваше местное фермерское хозяйство.

— Что за бред? — Дервиш был сильно удивлен, переводя взгляд с ХоМаКа на Клирика. — В районном МЧС Игроков нет. Их в райцентре три неполных десятка. Я всех знаю. Это раз. А начальник МЧС — кум нашего главного фермера. Он бы сам приехал с «проверкой».

— Красная «Нива» стояла за клубом. С капитаном в машине еще два Игрока было. Ники не видно в ней. Еще говорил, что в райцентре три сопряжения есть. Соленые озера. Черная топь. Зеркальные склоны. Вроде и ваших Ворониных знает.

— Нет у нас таких заводей. Что-то очень мутное тут, ребята. В поселок Игроки сроду не приезжали.

Сергей тут же дуплетом отправил информацию Линде и Монаху.

Клирик: Нахожусь в поселке Мхи. Общался с Игроком. Форма МЧС. Капитан. Ник — Кафель. Выдавал себя за местного инспектора. Интересовался Большой луной и обстоятельствами гибели Ворона. С ним еще два. Ники не установлены. Упоминаемые им заводи Соленые озера, Черная топь, Зеркальные склоны в данной местности отсутствуют. Лицо не запечатлел. Машину и номер прикрепляю.

— Ох, не нравится, когда такой движняк в нашей тихой местности начинается, — участковый встал, приглашая всех на выход.

— Прорвемся, капитан. Показывай, где твой тихий омут.

Старые конюшни выглядели, как и должны выглядеть строения с таким названием. Длинные деревянные сараи, когда-то были обмазаны глиной, но от времени большая часть ее обвалилась, обнажив серую старую древесину, которая грозила обрушиться от любого более-менее серьезного воздействия. Запах прелой травы, перегнившего навоза и конского поты навечно пропитал внутренности конюшни.

— Случайно обнаружили тут вход в заводь. Тварь выбралась и перегрызла весь выводок собаки, что тут ощенилась. Детвора начала сюда бегать, поиграться с щенками. И суку подкармливали, задабривая. Они это дело и обнаружили. В рев и по домам. А я сходил проверить и наткнулся на упыря этого. На двадцатом уровне он был. Еле совладал. Верткий гад был.

— Строимся, курсанты. Показывай вход, Дервиш.

Глава № 8

ХоМяК предлагает вступить во временное формирование с общим накопительным счетом. Принять. Отказаться.

Принять.

— Как делить будем, гости дорогие? — сразу, как только отряд был сформирован, спросил местный участковый. — А то я уже наслушался историй о ссорах и обидах.

— Бывают и такие «терки», если заранее не договариваются, — согласился ХоМяК. — Предлагаю делить все по долям. Нас двенадцать. Всю добычу, если такая будет, делим на пятнадцать частей. Всем по итогу выхода достается по одной доле. Командир, главный танкующий и лекарь получают по дополнительной доле. Такой способ называют «простой долевой».

Есть «обычный долевой». По такой схеме долей чуть больше. Там несколько танкующих, стрелки и лекари получают или полную долю, или половину. Танкующие больше всего теряют в инвентаре, а у стрелков расход боекомплекта. Лекари, естественно, вкладывают Тёмную материю и всякие эликсиры, и снадобья. Как решат. Еще бывает, что выделяют свободную долю. Поощрительную. Ее отдают любому, кого по итогу выхода посчитают самым отличившимся. Это решается голосованием.

Способ деления «мелкодолевой» не подходит. Там учитывают массу мелких нюансов участия. И количество потраченного вооружения и боеприпасов, количество убиенных тварей по персоналиям участников, и много еще чего. Такое деление вырабатывают несколько дней, когда собираются большие отряды для серьезного, но одноразового похода. Чтобы потом, по финалу, не было обид и вражды.

— Давай — обычный долевой, — предложил Дервиш. — Так будет справедливей.

— Хорошо. Раз все готовы — облачаемся и будем решать, кто и чем будет в пати заниматься.

У Сергея не было других вариантов, кроме использования обновки. Когда он активировал Облачение некроманта, по Игрокам прошла волна удивленных возгласов. Все были удивлены и восхищены видом рыцаря.

— Нехорошо быть таким нескромным, Клирик, — ХоМяК тоже не скрывал своего удивления. — Хотя снаряга у тебя и с приблудами от наших пристальных взоров, с первым танкующим мы определились. Тебе танковать раньше приходилось?

— Только прикрывать танкующих.

— Все бывает первый раз. А на то она и учеба, чтобы пробовать новые роли. Апис! Ты второй танкующий. БелыйБим — третий. По ходу дела посмотрим с построением. Теперь все оставшиеся показали мне стрелковку.

Дервиш продемонстрировал помповое ружье и АКСУ. Его земляк, коренастый мужик с сильно седой бородой, вскинул на плечо охотничье ружье МЦ-12 и отодвинув полу брезентовой куртки, показал на торчащую из-за пояса рукоять пистолета.

— Как с боекомплектом?

— Запас на хорошую войнушку, — за обоих стрелков ответил полицейский.

— Со стрелками тоже решили. Фланги вы сами распределите, кому как удобно. Я на месте лекаря. Джидай, хотя отряд формировал я, ты на месте командира. ЗлойЧёрт, Гроза и Фил — страхуете танков. Гроздь и Рыбак на подборе лута. Добыча будет состоять из двадцати долей. Командир, танки, стрелки, лекарь по две доли. Одна доля премиальная. Готовы все? Дервиш, показывай, куда ныряем.

Дервиш, сменив форму на стеганый доспех с блестящими металлическими накладками, направился в дальний край сарая. Следом потянулись Игроки, выстроившись в одну колонну. Первыми шли танки, которые должны войти в заводь и подготовить плацдарм для входа и построения всего отряда.

Сергей первый раз использовал полный рыцарский комплект защиты, который имел глухой шлем. Внешне казалось, что человек, помещенный в такое снаряжение, во-первых, будет малоподвижен, во-вторых, будет изнывать от нехватки воздуха и плохого обзора, в-третьих, жутко громыхать железом при передвижении. В реальной жизни средневековые рыцари так себя и чувствовали. Игровая механика откинула все эти неудобства. Наоборот, характеристики предметов одарили владельца совсем иными физическими способностями.

Вот и Сергей никак не ощутил какой-либо тяжести или скованности в движениях. Доспех ощущался как шелковая рубашка — вроде и невесомая, но чувствуешь, что не голый.

Меч и щит, казавшиеся громоздкими и тяжелыми, совершенно не сковывали движений. В реале такой меч Клирик должен был поднимать для удара двумя руками, а в Игре, опять же игнорируя законы физики, свободно двигал кистью казавшийся пудовым клинок.

Вы пересекли границу сопряжения миров — заводь Крысиные луга.

Клирик, сделав вперед несколько шагов, замер в оборонительной стойке. Справа, прикрывшись круглым щитом и выставив вперед острый край боевой секиры, застыл Апис, слева БольшойБим. У него ростовой прямоугольный щит и боевой молот, схожий с тем, что был у него в Золотой дюне.

За Клириком стал Джидай.

— Что видно?

— Пусто. Пусть втягиваются все.

Пространство перед проходом в заводь заполнилось Игроками, которые сразу занимали свои места в боевом построении.

— Я за тобой, дружище, — легкий толчок в спину и голос ЗлогоЧёрта. — Ты только всех тварей себе не забирай. Дай и мне помахаться.

Гроза страховал Аписа, а Фил БелогоБима. У этих были не только мечи и сабли, но и небольшие копья.

Дервиш занял левый фланг, Фома — правый.

Перед Игроками сразу начинался подъем на высокий холм, закрывавший весь обзор местности от места перехода, которое было на боковой поверхности скального выступа, почти полностью покрытого сине-зелеными наростами кружевного мха.

В десятке шагов перед их строем было сооружение, которые местные Игроки построили для сдерживания атак тварей малым числом. Это была смесь столбов, удерживающих несколько густых рядов колючей проволоки, рогаток, тоже опутанных сильно поржавевшей «колючкой», заостренных кольев, остриями направленных в сторону возможного появления врага.

— И как эта конструкция от тварей должна помочь? — ХоМяК глянул на Дервиша.

— Помогает, уж поверь. Странно, что никого не видно за периметром. Всегда хотя бы парочка тварей бродит вдоль ограждения.

— А какой контингент преобладает в здешней фауне?

— Крысы. Мерзкие крысы с длинными медными хвостами, которыми они могут бить, как хлыстами, начиная с двадцатого уровня. До двадцатки они прыгают и кусают.

— Максимальный уровень? — уточнил Джидай.

— Сороковой. Это по крысам. Одну такую видели, но мы с ней не связывались, а сбежали в реал. А вот Суам сюда заходил шестидесятого уровня. На вершине прошелся, поймав несколько мелких зверушек, а на нас только глянул глазами, такими красными, что мы отсюда это рассмотрели, и пошел дальше.

— Что за холмом? С таким видом ничего не понятно.

— А мы не идиоты, чтобы втроем так далеко от входа в заводь отходить. Мы все тут пограничники, а не разведчики.

— Проход в засеке как-то можно организовать?

— Можно. Рыбак, сделай.

Парень, протиснувшись между Игроками, подбежал к рогатке в середине импровизированной стены и, выдернув из земли две трубы, отодвинул часть заграждения в сторону.

— Вперед, — скомандовал Джидай. — Направление — вершина холма.

Преодолев узкий проход, отряд немного расширил крылья построения. Клин теперь был не такой острый. Подъем почти не отнимал сил. Некоторые Игроки на ходу сбивали цветные шары необычных цветов, одиноко торчавших на жестких стеблях среди невысокой травы салатного цвета.

Первое, что они увидели, поднявшись на вершину, это следующий холм, который после небольшого спуска поднимался еще выше. А вот весь склон был покрыт существами, неторопливо спускающимися со второго холма в седловину между ними.

Мохнач мелкий. Уровень 1.

Твари действительно были мелкими и мохнатыми. Размером с гандбольный мяч и это с учетом шерсти, торчащей во все стороны.

Прищурившись, Клирик ничего нового о них не узнал. Навык Зоолога не сработал, не включив Мохначей в 25 % вероятности определения особенностей обитателя заводи.

Твари неспешно спускались по склону в седловину, где уже скопилось несколько сотен существ. Сейчас они выглядели как серый ковер, но несколько «ручейков» уже начали растекаться влево и вправо, скрываясь в высоком кустарнике.

— Слышь, Дервиш! Где крысы, и где их луга? — послышался недовольный голос Асписа. — Вместо лугов холмы, а вместо боевых крыс, мелюзга, которую даже топором убивать стыдно.

— У меня первые три удара идут с критом. А на этих пушистиков их даже жалко переводить, — сказал Клирик, поддерживая товарища. — Давайте, раз уж мы тут, ногами их пинать будем.

— Этих существ знаешь? Что ожидать можно? — уточнил Джидай у Дервиша.

— Первый раз вижу тут их. По размеру как раз на корм бы крысам сгодились, но или насытились ими уже, или где-то в другом месте их хавают.

— Или боятся, — вставил Клирик.

Ему сразу вспомнилось отсутствие тварей в Гнилой заводи, когда потом столкнулись с Быком-Пауком и его предшествующей версией в виде Быка-выползня, которые выедали всех жителей тоннелей.

— Да кого они могут испугать? Крыс здешних я не видел, но думаю, что этими они подтираться могут. Танки, во вторую линию. Прикрывающие — вперед. Работаем по мелочи, — приказал командир, и быстро перестроившийся отряд начал спуск.

Из-за густого меха было непонятно, есть ли у мохначей глаза, но они, наверно, как собачки болонки, разглядели приближавшихся к ним людей, и расценили их как пищу. Над скоплением тварей поднялся шум, напоминающий щелканье, и «пушистики» неторопливо начали двигаться навстречу отряду.

Отрядом уничтожен Мохнач мелкий. Начислено 300 свободного опыта.

Первым пустил кровь тварям Фил, проткнув копьем вырвавшегося вперед торопыгу.

— Гляньте, как устроен, — он перекинул труп Груздю, который с помощью Рыбака начал осматривать существо.

— Тело размером с мой кулак. Остальное шерсть. Внутри широкий клюв с тремя загибами сверху и снизу. Лап четыре, похожие на куриные, только с четырьмя пальцами.

— Это как «С тремя загибами»?

— У орла один загиб, а тут три острия.

— Значит они кусаются.

Мохначи повалили сплошным потоком, стараясь охватить отряд с боков. Пришлось растягивать линию.

— Стрелки назад. Контролить вторую вершину и фланги. Остальные работаем по тварям.

Игровой лог пестрел сообщениями о массовом геноциде этого вида существ, которые ничего не могли противопоставить силе и оружию Игроков. Только численность.

Клирик стоя позади ЗлогоЧёрта, бодро орудовавшего саблей, и убивал проскочивших первую линию Мохначей, просто наступая на них сверху железным ботинком доспеха. Этого всегда было достаточно. Некоторых он в азарте пинал, как футбольный мяч, отправляя обратно в разрыв между Игроками.

Дичи хватало на всех. Даже подбиральщики лута, которым нечего было пока собирать, и ХоМяК, перейдя на фланги, активно участвовали в этом побоище.

Мохначей были около часа. За это время накопившаяся масса тварей почти иссякла. Теперь, когда отряд спустился в нижнюю точку седловины и начал подъем, они убивали только существ, двигавшихся с вершины второго холма. Некоторые то ли случайно споткнувшись, то ли специально так делая, при спуске не использовали лапы, а начинали катиться, словно колобки, подпрыгивая на неровностях почвы. Таких условно можно было назвать более опасными. Подскакивая вверх перед строем, они норовили вцепиться в Игроков.

Один Мохнач, проскочив между ног ЗлогоЧёрта хотел вцепиться в ногу Клирика. Клюв противно заскрежетал по металлу. Схватив Мохнача за шерсть, Клирик поднял его на уровень глаз и тыльной стороной латной перчатки раздвинул мех. Тут же последовал новый укус клювом. Не достигнув нужного результата, Мохнач выпустил из раскрытого клюва длинный и очень подвижный округлый язык, попытавшийся обвить запястье Игрока. Но длинны языка для этого ему не хватило. Если этот способ нападения используют и более развитые сородичи, это может быть опасным.

— Сколько ж мы их набили уже? — БелыйБим одним ударом расплющил сразу две твари.

— У меня счетчик в логе показывает, что восемьсот сорок два. Уже три. Четыре, — ответил Джидай. — Расценки на них смешные. От 150 до 310 за трупик.

— Снимай шкурки. Теще шубу сошьешь, — пошутил Апис, когда отряд поднялся на вторую вершину. — А вот и луга, которые так все хотели видеть. Но снова без крыс.

— Сдается мне, что лучше бы здесь были стаи крыс, чем Это! — прокомментировал открывшуюся с вершины картину Джидай. — Перестроение! Танки — клин. Фланги загнуть!

«Это», поразило своим видом весь отряд.

Мохнач-Глава. Уровень 800.

— Восемьсот, парни! Это будет славная охота! — заорал ЗлойЧёрт, но Клирику показалось, что это больше походило на истерику.

Мохнач, как и все их представители, был лохматым и шарообразным. Какой длины была шерсть у этой особи было совсем не важно. Важен был ее уровень и размер. Шар, размерами с трехэтажный дом, расположился на ровной площадке у самого подножья холма. Время от времени шар вздрагивал, и в этот момент от него во все стороны отлетали по траве блестевшие от влаги мелкие шарики. Откатившись, они замирали на месте, но через пару минут, обсохнув и распушившись, начинали свой путь в большой мир. Через несколько минут новое вздрагивание, и появлялась новая партия шаров.

— Матка! — пронеслось по отряду.

— А где мамка, там возможен и папка.

Пристальный взгляд снова не помог Клирику узнать подробности о новом существе.

«Да больно и не хотелось!», — подумал он, всматриваясь в прилегающую местность.

В этот момент кто-то бацнул ногой, запустив в полет очередную мелочь, добравшуюся на вершину холма.

«Мамка» отреагировала клекотом. И сразу с разных сторон появились «папки».

Мохнач-страж. Уровень 50.

Меховой двухметровый шар мчался к Игрокам, обогнав еще нескольких сородичей, уровни который были от тридцатого до сорок первого.

Мохнач-страж. Атака с ускорением массой тела. Активно работает клювом, когтями лап. Язык — до метра длинной. Способен удушать захваченную жертву.

«Спасибо Зоологу», — мысленно Клирик поблагодарил навык и скинул полученную о существе информацию в общий чат.

Мохнач-страж мчался прямо на него, как на ближайшую цель. Хотя тварь и бежала по склону вверх, скорость развила большую.

— Подопри меня! — крикнул он ЗломуЧёрту, и прикрывшись щитом, отставил правою ногу назад, уперев в землю.

ЗлойЧерт подпер его своим плечом.

В момент прыжка твари, Клирик выбросил меч навстречу лохматому шару. Нанизавшись на сталь, Страж своей инерцией едва не опрокинул двойку Игроков. Немного присев в момент удара, Клирик пропустил тело над собой.

Проворачивая клинок в теле существа, он уже знал, что убил. Сообщения о критическом уроне и убийстве Стража пришли с разницей в секунду.

Два следующих Стража атаковали Клирика и БелогоБима. Клирик повторил свой прием, а БелыйБим встретил своего противника ударом молота, прервав полет твари и отправив круглое и уже мертвое тело обратно вниз по склону.

Следующая пара атаковала Клирика и Аписа. Этого Клирик разрубил. Тоже самое секирой сделал Апис. Теперь перед строем лежали четыре половинки Мохначей, шерсть которых напиталась светло-коричневой кровью.

— Криты у меча закончились. Теперь на одну минуту это просто добрая сталь.

— Держись! Моя сабля против них не катит, — «подбадривал» его сзади ЗлойЧёрт.

Стражи минуту давать не хотели. Следующими атаковавшими были сразу четверо. Тридцатипятиуровневый впечатался в щит, заставив Клирика отъехать назад по траве, несмотря на подпорку напарника. Отскочив немного, он повторил попытку, но в этот раз попытался ухватиться клювом за верхний край щита. Клирик ткнул мечом, но не почувствовал, что попал в плоть. Все-таки длинный мех и постоянное движение мешали понять, куда следует наносить удары.

Верткий язык толщиной в палец хлестко ударил справа из-за щита. Часть обхватила шлем, а самый кончик, цепляясь за украшения и прорези для глаз и дыхания, пытался вскрыть забрало. Если бы тварь ударила слева, Клирику пришлось бы повозиться, чтобы отбиться от такого способа атаки. А в этой ситуации он резким движение отвел меч вправо, рассекая язык. Твари это не понравилось. С громким клекотом она отскочила во вторую линию нападавших, которые тут же сменили ее. Сразу две «двадцатки» бросились вперед. Видимо у этой пары уже был опыт совместных атак, а может это было заложено в инстинктах. Один ударил вниз, попав в выставленное вперед левое колено, второй в верхний край щита и шлем.

Как должна была сыграть в такой ситуации игровая механика, Клирик не знал, но по его глазам попали кончики шерсти нападавшего. Левый глаз сразу заслезился. Здоровье провалилась на 15 пунктов, но быстро выравнивалось. И тут в нос ударил запах полыни. Сразу потекли сопли, а характеристика Здоровья просела сразу на 20 пунктов.

— ЗлойЧёрт, смени меня! — Клирик провернувшись влево, пропустил вперед прикрывающего, и опустился на колено.

Клирик: Осторожно! Шерсть токсичная. Берегите глаза и обоняние.

— Что с тобой? — тут же рядом оказался ХоМяК.

— Шерсть в щели забрала попала. Левый глаз сразу почти ослеп.

— Держи флакон здоровья.

— Не надо. Уже почти прошло, — он хотел отвести руку в сторону, но тренер настоял.

— Держи. Пей. Там еще полтора десятка на подходе, — он уже сорвал крышечку с хрустального флакона.

Несмотря на то, что визуально Малый флакон здоровья выглядел по объему грамм на триста, в рот выпала только одна капля янтарной по цвету жидкости. Живительный эликсир вместе с усилениями от облачения, мгновенно довели Здоровья до полной шкалы.

— Меняемся, — легким толчком ребра щита в спину напарника он показал, что готов встать на свое место.

Так же, как и он, ЗлойЧёрт пригнувшись нырнул влево назад, проскакивая под приподнятым щитом, а Клирик тут же разрубил следующего пушистого прыгуна.

— Парни! Стражей еще пять наблюдаю. Держимся.

— Мамаша удирает! — крикнул со своего фланга Дервиш, а Клирик только сейчас отметил, что за время скоротечного боя он все же слышал выстрелы.

Глава № 9

Мохнач-Глава, выпустив напоследок партию мелких шаров, начал отдаляться от места сражения. Все мелкие шарики из последнего приплода, как только опушились, двинулись в сторону сражавшихся. Кроме них, и ранее родившиеся мохначи, начали взбираться на холм со всех сторон. Часть из них уже имели второй и третий уровни. За счет чего они набирали уровни, было не понятно. Это Игроков пока и не интересовало. Из всех нападавших Стражей осталось только два с тридцатым уровнем. Они совсем не стремились бросаться в бездумные атаки, а поджидали подкрепление.

Стражи активно перемещались с одного фланга отряда на другой, показывая чудеса реакции и маневренности. Фома и Дервиш, выстрелив в каждого по паре раз, попаданий не достигли.

Тем временем молодняк заполнил большую часть склонов холма, беря отряд в плотное кольцо.

— Мамаша, как фюрер, гитлерюгенд в заслон бросила, а сама смывается, — заметил ЗлойЧёрт, рассматривая медленно удаляющийся гигантский шар. — Такой лакомый кусок от нас ускользает.

Джидай сейчас думал не об удиравшей матке, а о предстоящем бое.

— Плотно обложили. Числом будут давить. И всем скопом наверняка накинуться, а не так как первая партия нападала.

— Ты не рассуждай, а командуй, — подправил его ХоМяК.

— В круг все. Стрелки внутрь построения и следить за Стражами. Смещаемся за маткой.

Перемещение отряда вслед за мамкой было воспринято пушистиками как угрозу, и они атаковали все одновременно.

Клирик старался не использовать меч, чтобы не расходовать запас критических уронов, сохраняя их для схватки с крупными противниками. Он или бил ребром щита, но для этого надо было наклоняться, или латным сапогом, чередуя пинки и удары подошвой сверху, отчего сапоги были густо заляпаны их кровью.

Стражи продолжали кружить вокруг, маневрируя и соблюдая дистанцию. Могло показаться, что они, как сторожевые псы, держат в повиновении отару овец, заставляя ее двигаться в нужном направлении.

— Кому интересно, только что мы перевалили за две тысячи Мохначей, — объявил командир.

— А самка тем временем удирает. Скоро до лесочка доберется.

— ЗлойЧёрт, Рыбак и Гроздь. В арьергард. ЗлойЧерт старший. Остальные перестроение в колонну. Клирик, ты направляющий. Двигаемся прямо за маткой. Стрелки в середине колонны с той же задачей по Стражам.

Перестроившись, отряд быстрым шагом начал спускаться с холма. Сейчас они походили на многоножку, которая пыталась удрать от наседавших со всех сторон муравьев. У Мохначей не было шанса причинить какого-либо ущерба, но они продолжали свои самоубийственные атаки, заливая кровью вытоптанную ногами Игроков траву.

Только раз они поменяли тактику. Мелкие Мохначи, игнорируя остальных противников, разом бросились на Фила, идущего следом за танкующим Аписом в правой колонне построения. Пришлось остановиться, чтобы отразить эту отчаянную атаку. В этот момент оба Стража бросились на строй с противоположной стороны. Вероятно, такой способ у них был отработан при охоте на сплоченные стаи местных обитателей. С людьми это не сработало. Дервиш и Фома выстрелили одновременно. Дервиш своего убил первым же выстрелом, Филу пришлось делать контрольный.

После смерти Стражей мелкие Мохначи не разбежались, но теперь их атаки выглядели совсем по-иному. Они продолжали свои попытки дотянуться до ног Игроков, но делали это хаотично. Уже не было сдвоенный или строенный нападений. Каждый был сам по себе.

Колонна, чтобы догнать босса Мохначей, ускорилась, перейдя почти на бег.

Когда Мохнач-Глава поняла, что от погони не скрыться, поведение резко изменилось. Теперь это было не трусливое существо, старающееся скромно покинуть сцену. Тварь замедлила и без того небольшую скорость передвижения, и резко бросилась навстречу. И командир, и остальные Игроки, не были готовы к такому повороту событий. Гигантский меховой шар мчался на них по ровному лугу. Белый «пушистик» не мог быть добрым. Добрые до восьмисотого уровня не дорастают.

Когда до атакующей твари оставалось полсотни человеческих шагов, пати рассыпалось в стороны. На своем месте остался только Клирик, который не сводил глаз с противника, и не заметивший, что за спиной никого не осталось.

Мохнач-Глава налетела на него, скрыв от остальных Игроков под слоем меха.

Помня о пагубном влиянии этой шерсти и издаваемого ею запаха, Клирик успел прикрыть глаза и затаить дыхание. В туже секунду он был опрокинут на спину, а громадная лапа прошлась по нему. Будь это в реале, ему не помогли бы никакие доспехи.

Едва лапа убралась с него, он сел и из этого положения ударил мечом вверх, рассчитывая достать брюхо, но кроме длинной шерсти над ним ничего не было. У этой громадины и ноги были достаточно длинными.

Шерсть была жесткая и напоминала толстую леску. Ему повезло, что не было того отравляющего запаха и еще такая шерсть не проникла в шлем. Проходя над головой Клирика, тварь едва не сбила его второй ногой. В последнее мгновение он увидел несущийся к нему столб. Все, что Клирик успевал сделать в этом положении, это броском отправить свое тело на ближайший к нему палец лапы и вцепиться в него, для чего ему пришлось сбросить в хранилище и щит, и меч, чтобы высвободить руки. На следующем шаге он едва не свалился.

ХоМяК: Клирик, ты живой?

Клирик: Пока да.

ХоМяК: Только на тебя надежда. Пули вязнут в шерсти твари. Кастанул дважды огненные шары — не помогает. Не горит шерсть у этой сучки.

«Поймал охотник медведя, да тот его не отпускает», — проскочила в голове фраза из какой-то сказки, услышанной в детстве.

Огромный палец матки был шире спины коня, и Клирик едва держался при каждом новом шаге сильно сжимая колени и цепляясь пальцами.

Прямо перед его лицом было утолщение сустава. Достав меч он обратным хватом направил острие в бугор и приложив силу двух рук, вогнал клинок в плоть.

ХоМяК: Что ты сделал? Тварь так заклекотала, что уши закладывает.

Клирик: Пальчик ей поцарапал. И тут ничего не слышно.

Хомяк: Давай еще!

Продолжая работать мечом, как рычагом, ему удалось расширить рану, из которой начала брызгать кровь.

И тут матка села, желая задавить его весом тела. Длинная густая шерсть сыграла с ней злую шутку. Спрессовавшись, упругий мех послужил прослойкой, спасшей Клирика от сдавливания. В отчаянии он продолжил разрезать палец.

Хомяк: Давай, давай, парень. Ты тварь затормозил.

Давление ослабло — Мохнач-Глава вновь поднялась и над Клириком, раздвинув мех, раскрылось что-то, напоминающее свисающий хобот. Он мелко завибрировал и выбросил скользкий комок. Через несколько секунд выпал следующий. И так, раз за разом, матка выбрасывала из себя потомство, то ли облегчаясь перед новым боем, то ли освобождаясь, предчувствуя опасность, чтобы дать детёнышам шанс на спасение.

Вырвав меч из раны, Клирик ударил внутрь детородного органа Мохнача. Кровь хлынула на него как водопад, но он продолжал наносить удар за ударом в разные стороны.

* * *

— Держи, — ХоМяК протянул Клирику кольцо.

Хороший предмет. Перстень абсолютной чистоты. Уровень 30.

— Тебе почистится после славного подвига не помешает. Перстенек знатный. За такой в реале Игроки, работающие хирургами, предлагают артефакторам хорошие деньги. Чистит не только носителя, но и все, что в радиусе двух метров.

— Спасибо. Мое Кольцо чистоты не справляется. Ощущение, что внутрь доспехов специально вливали через лейку кровь твари.

— Как самочувствие? Идти сам сможешь?

— Нормально. Шкала Здоровье уже заполнена. Игровое состояние хорошее, а вот как человек я сейчас не очень. Мне бы не эликсиров сейчас, а простой холодной водички.

— Скоро попьешь. Парни быстренько выпотрошат крупные трупы Мохначей-Стажей, и будем возвращаться.

— А что в них интересного?

— В Стражах есть железы, которые вырабатывают тот самый яд, которым ты чуточку траванулся. БелыйБим на форуме уже вычитал, что Алхимики за эти внутренности большие деньги предлагают.

— Хорошо, что в крупных вырезают. Если бы с мелкими тварями зацепились, то на пару недель работу нашли тут, — Клирик наблюдал, как работает перстень и прямо на глазах испаряется кровь матки, которой он был полностью облеплен.

— А ты думаешь, что с мелких взять нечего? Ошибаешься. Клювы интересны для артефакторов на всякие поделки. Но это «на любителя». Там долго возиться надо. Уж больно крепко клюв прикреплен. Фил и Гроза штук десять, которые почище были, целиком в хранилище отправили. Правильный подход. Потом, как время будет, все отделят и рассортируют. Кстати, и языки тварей на что-то сгодятся.

Снаружи перстень очистил доспехи за три минуты, но пришлось ждать еще пять, пока не почувствовал, что и внутри все сухо и чисто.

— Спасибо, шеф. Будем отходить или продолжаем рейд?

— Мне все равно. Как парни сами решат. Хотя по глазам и наших, и местных видно, что все уже нагулялись вдоволь. Сходили хорошо. Ты хоть глянул, что с матки нам выпало?

— Не смотрел еще. Для меня эмоций тоже на сегодня достаточно. Как-то неуютно себя чувствуешь, когда прорубаешься несколько метров через внутренности огромного существа, чтобы выбраться наружу и глотнуть свежего воздуха.

— За то, ты герой этого похода. Обогатил отряд на полтора ляма свободного опыта. А еще сколько интересного дропа выпало!

— Ага. И скальды во всех Скрытых городах по кабакам будут распевать обо мне саги, — Клирик поднялся на ноги и посмотрел на мохнатую гору Мохнача-Главы. Даже не верилось, что он был внутри этого существа и выжил.

«Не проболтаться бы Монаху, что я в тварь пробрался через клоаку, откуда другие выбираются», — подумал Клирик, оглядываясь по сторонам. Кроме Дервиша, Аписа и ХоМяКа, которые были наблюдателями, остальные занимались потрошением трупов.

— Твари на холме, — Клирик рукой указал направление, где заметил движение.

— А вот и местные крысы пожаловали, — рядом уже стоял Дервиш с ружьем наготове. — Быстрые и верткие твари. Правильно ты вначале обмолвился, что они Мохначей испугались. Людей они бояться не станут, но и напролом не попрут.

— Строимся! — крикнул Джидай, прекращая сбор трофеев.

Пока отряд выстраивался, тёмно-серые фигуры выползли по всему гребню холма.

Крыс-луговик. Уровень 40.

Этот экземпляр сразу заметили все Игроки. Он был самым темным среди тварей и стоял на задних лапах, вращая головой с сильно вытянутой мордой и ушами, напоминающими лопухи. Остальные Крысы резво сновали в высокой траве, время от времени высовывая из нее головы.

— И эти нас окружить решили, — ЗлойЧёрт первым заметил, что в их тылу появилось несколько не очень крупных особей.

— Будем обходить вершину справа. Там склон более пологий, — решил командир, указывая направление. — Построение прежнее. Танки вперед.

Твари дали им возможность пройти спокойно большую часть пути, вероятно стягивая силы. Большой холм отряд обогнул под пристальными взглядами небольших крыс, заметно сдвинувшимися в их сторону. Тем временем в тылу их становилось все больше. Хотя размеры и были не большие, а уровни не превышали десятый, но число часто в рукопашной схватке играет решающую роль для победы.

— Что-то медлят, уроды.

— О начале атаки мы все услышим. Они «заводят» себя нарастающим писком, — пояснил Фома. — Сначала тихо и редко попискивают. Потом все громче и громче. За тем включается вся стая. И атакуют.

Отряд достиг седловины между холмами, когда Игроки услышали первые, кажущиеся робкими звуки от крыс. Постепенно количество звуков увеличилось, и как только отряд начал подъем на малый холм, стая громко запищала и началась атака.

У этих тварей была своя тактика. Нападали группами по восемь-десять особей. В каждой группе был вожак, превышавший по уровню всех остальных на пять-шесть ступеней. Три таких группы спускались с большого холма, две с малого. Еще по одной группе двигались по низине навстречу друг другу.

— Все в круг. Стрелки и лекарь в центр. Стрелки — огонь по готовности.

Клирик развернулся в сторону большого холма. Справа сопел ЗлойЧёрт. Слева местный Рыбак. К незнакомому и непроверенному в бою бойцу доверия было меньше, чем к товарищу, с которым прошли путь к пирамидам и обратно. Из снаряжения у местного был простой бронзовый нагрудник и шлем, дававшие по единичке к силе, выносливости и здоровью владельца. Копье с очень широким наконечником на толстом древке выглядело внушительно, но как им умеет пользоваться парень, пока было не ясно.

Крысы, набегавшие на Клирика, прыгнули парно. Восьмиуровневая целила в голову, а более крупная особь в область ног. Рыбак удивил сноровкой. За мгновенье до их прыжка, он выдвинулся вперед, и поймал в полете на копье первую тварь, небрежно сбросив труп в сторону и снова заняв место в строю. А Клирик, резко ударив вниз щитом, успел перебить позвоночник второй крысе. Меч понадобился для встречи вожака этой группы, который с пронзительным визгом ударил в щит. Одновременно с этим его гибкий хвост нанес удар по ЗломуЧёрту.

Клирик разрубил тварь пополам.

— Пятнадцать процентов прочности щита мне снес, гад, — крикнул ЗлойЧёрт, принимая на саблю следующую крысу, тоже атаковавшую прыжком.

Отбили несколько атак, навалив перед строем немаленькую кучу тел. Но были и раненые. Фил и Гвоздь получили удары мощными хвостами, которые по причиненному вреду можно было считать критическими. Оба выходили из боя, но ХоМяК, «поколдовав» своими снадобьями, вернул их обратно.

Сильнее всего не повезло командиру, подменившего Фила. Крысенок, улучив момент, пока тот отбивал атаку большой особи, умудрился прокусить бедро Джидая. Тварь тут же сдохла, но как выяснилось, какую-то заразу их клыки запускали в раны. С ним лекарь занимался дольше, чем двумя другими ранеными.

Перебив большую часть видимых тварей, отряд смог подняться на вершину холма. Дальше был спуск к заграждениям перед выходом в реал.

Оставшиеся крысы активно перемещались, но атаковать больше не решались. Возможно, что ждали подкрепления или команды вожака на следующую самоубийственную атаку.

Крыс-луговик сорокового уровня, «засветившийся» перед началом сражения, появился из кустов в длинном прыжке. Все остальные крысы тут же отступили.

Вожак медленно приближался к строю Игроков.

— Он офигел один на толпу переть? — удивился Апис. — Дервиш, что скажешь?

— Скажу, что этот сможет и на толпу пойти. С такими особями я дела не имел. Но уверен, что силы, скорости и проворства ему должно хватить, чтобы одному разрушить наш строй, как сделала Мохнач-Глава. А там и стая навалится.

— Значит нельзя давать ему разрушить строй, — пробормотав, Клирик шагнул вперед. — Все равно кому-то это надо сделать.

— Куда, Клирик? — ЗлойЧёрт попытался его остановить, но его самого удержали, заставив стать в строй.

— Пусть идет, — согласился ХоМяК с уже совершаемым курсантом действием, тут же обосновав свои слова: — У него самое крепкое снаряжение осталось после сегодняшнего выхода. И опыта достаточно.

Крыс приближался короткими шажками, не сводя изучающих глаз с человека. Длинный и подвижный хвост, напоминавший медный кабель, несколько раз нервно дернулся, как будто тварь приноравливалась к удару.

За десять шагов крыс ускорился и стал оббегать Клирика справа. Возможно ему не хотелось нападать со стороны щита, а может таким маневром он хотел развернуть противника спиной к своей стае.

Клирик посчитал, что второй вариант, более подходящий для разума животного, и ускорившись, тоже стал смещаться в туже сторону.

Крыс ударил хвостом, угодив в середину щита. Судя по звуку удара, что-то металлическое в хвосте присутствовало. Щит некроманта стойко вынес насилие, но потерял часть прочности. А от твари «прилетел» новый хлесткий удар. Но этот Клирик успел заметить и поставил щит под углом, снизив разрушающее воздействие хвоста.

Крыс делал прыжки из стороны в сторону, иногда подскакивал, имитируя атаку, но в зону поражения меча не входил.

Клирику надоели такие танцы, и он решил спровоцировать противника на полноценную атаку. План созрел быстро, и теперь он только ждал, когда подвернется удобный случай.

Крыс сделал новый короткий прыжок. Клирик отпрыгнул и упал на спину. Тварь тут же с писком бросилась закреплять успех, но напоролась на внезапно выставленный меч.

Отрядом уничтожен Крыс-Луговик. Начислено 300000 свободного опыта. Выпало Свиток Огня. Выпало Книга навыков Кузнечное дело. Выпало Пузырек с зельем Противоядие.

Клирик не спешил подниматься. Над полем разносились звуки выстрелов, отряд отстреливал тварей, ринувшихся поддержать атаку вожака, показавшуюся им успешной. Лог пестрел сообщениями о победах и начислениях, а победитель в единоборстве продолжал лежать на спине, восстанавливая дыхание.

— Клирик, хватит прохлаждаться. Отходим, — кричал ему ЗлойЧёрт, но он не стал торопиться. Поднявшись на ноги, глянул, нет ли рядом тварей, он коротким ударом отсек хвост у самого основания и отправил его во внутреннее хранилище. «На сувениры».

Щит некроманта тварь сильно «поцарапала», снеся своими ударами 52 % прочности. Теперь придется ожидать восемнадцать часов до полного восстановления.

Глава № 10

Из заводи отряд выходил спокойно, убедившись, что новых тварей вблизи нет. Вся стая крыс осталась валяться за ограждением. При отходе еще несколько человек, быстро пробежавшись, собрали с самых крупных трупов хвосты. Некоторые выбивали клыки и даже выковыривали глаза. Эти трофеи не предназначались на сувениры. Артефакторы и алхимики, если и не используют какие — то ингредиенты на постоянной основе, то с новинками охотно экспериментируют. Хотя и мастера — оружейники могут взять крепкие и гибкие хвосты. На распродажах оружия Клирику иногда попадались боевые бичи. Вполне возможно, что их и делали из чего — то подобного хвостам крыс.

Это все были личные трофеи, которые не шли в общий зачет отряду.

Очутившись в конюшне, Дервиш сел на кучу прелой соломы и облокотившись на стену, прикрыл глаза.

— Спасибо, парни. Хорошо зачистили. Теперь, пока другие стаи узнают, что эта территория свободная, мы хотя бы по очереди отоспимся.

— Это не дело, Дервиш, так на износ работать. Рано или поздно, произойдет или большой прорыв существ, или вы там сгинете. Надо как — то подтягивать сюда других Игроков.

— Так обещали мне…

— Да забудь ты про обещания, — оборвал его ХоМяК. — Ты только вышел от обещавших тебе помощь, а они уже о ней и забыли. Сильные кланы и так найдут себе хороший заработок. У них есть свои заводи, с которых они даже за вход берут оплату. А некоторые даже процент с добытого на «их» территории. И ехать им никуда не надо. Тут надо что — то креативное придумать.

— Пока думаете, огласите, что мы тут заработали, — поинтересовался Гвоздь. — Я не жадный. Простой спортивный интерес.

— Накопительный счет у меня, раз я собирал пати, — пояснил ХоМяК местным, которые с такой формой еще не сталкивались. — Общий итог — 5201000 свободного опыта. При делении на двадцать долей, получается, что одна доля 260050. Остается вопрос только по свободной доле и по луту, который выпадал с тварей. Как голосовать за свободную долю будем?

— Да что там голосовать? — отмахнулся Апис. — Клирик и матку завалил сам, и вожака крысиного. Это по праву его доля.

Сергею было удивительно слушать такое именно от Аписа, который всегда был с ним холоден в общении, но с чем это было связано, понять не мог.

— Если никто других кандидатур не предлагает, раскидываю всем их доли.

Игрок ХоМяК перевел на ваш счет 780150 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— Теперь по луту. Больше всего с Мохнача — Главы насыпалось. Там надо разбираться и сортировать. Что в дело самим пустить можно, что продать. Дервиш, как смотришь, если я позже остальную сумму переведу?

— Сами разбирайтесь со шмотом. Принимаю любые варианты. Мы таких денег еще никогда не поднимали в заводи.

— Я бы пару Свитков огня взял. В лоте боя их с десяток выпало, — толкнул товарища Фома. — Пригодиться, если тварей много переть будет.

— Хорошо. Сразу забирайте. Остальное позже раскидаем. Жрать сильно хочу. Есть где можно расположиться?

— Сейчас организую, — участковый достал телефон.

Судя по разговору, первый звонок он сделал руководителю сельхозпредприятия, и получив «добро», набрал столовую.

— Вера Семеновна, сделай большой стол на девять человек. Шеф в курсе.

— Почему девять? Проси на всех. За столом много чего обсудить надо.

Столовая обрадовала насыщенным ароматом горохового супа на копченых ребрышках,большими порциями макарон «по — флотски» и холодным компотом из сухофруктов.

— Сколько дома гороховый суп не готовили, что родители, что жена, никогда он не получается такой, как в общественной столовой, — нахваливал ХоМяК первое блюдо. — А можно чуток добавки?

Только съев суп, он обратился к участковому с предложением.

— Заводь хорошая у вас. Я почитал уже на форуме, выходы в нее есть в других городах. С тех сторон это сопряжение довольно хорошо освоено. А с этой стороны, где ваш проход, непаханое поле.

— Рекламу надо организовать, — предложил Клирик, отодвигая пустую тарелку. — Райцентр ваш, с представителями от кланов, не перспективен. К деревне можно за три — четыре часа добраться из двух областных центров, которые по соседству. Мы даже из столицы, не торопясь, за восемь часов добрались. Надо сюда маршруты для свободных Игроков натаптывать. Вон поручи молодому, пусть на форуме народ заманивает. Тут два в одном: и охота в заводи, и отдых на природе после охоты. Чем больше будете на форуме зависать, тем меньше сами в заводи недосыпать.

Перед отъездом ХоМяК договорился с Дервишем о связи и о способе пересылки денег со счета Ворона его родителям.

В обратный путь они отправились поздним вечером. Водитель за время их отсутствия отоспался, заверив, что назад автобус быстрее доставит.

Тренер сел рядом с Сергеем.

— Хорошие парни. Простые и ответственные. Никто ж их не заставляет, а они сами тут в глуши держат границу.

Сергею сразу пришла мысль, и он ее озвучил.

— Тут надо учебный центр делать. Не в столице, а тут. И заводь под боком, и курсанты отвлекаться не будут сильно на свои дела в реале. Фермеру копеечку подкинуть, он и помещение сдаст под классы. Да и участковый подсуетиться. Ему сразу какое облегчение!

— Ты о каком учебном центре говоришь?

«Упс! Я вероятно обогнал паровоз, и ХоМяК еще ничего не знает о планах расширения», — Сергей даже скривился от этой мысли и решил выкручиваться. — Да о вашем. Вот нас выпустите, а следующий набор делайте в Мхах. Как предложение?

— Я подумаю.

Монах: Когда будешь в городе?

Клирик: Только выехали в обратную дорогу. Сюда восемь часов добирались.

Монах: Утром встреча с Линдой. Отсыпайся в пути.

Если «отсыпайся», то есть вариант, что потом спать будет некогда. Сергей не был любителем спать в транспорте, но тут его сморило и несколько раз сменив позу, он все — таки нашел то положение, которое дало ему возможность заснуть.

Проснулся, когда автобус двигался по пригороду столицы. Вспоминая сновидение, понял, что снилась Лена. Нет, лицо он точно не видел, а рыжие волосы и голос были ее. Сюжет сна не запомнился, но то, что он ему не понравился, это Сергей помнил точно.

— Куда ночь, туда и сон. А где выгрузка планируется? На терминале?

— Да. Ближе у конечной станции метро.

* * *

С Линдой Монах и Клирик встретились в ее автомобиле. Водитель вышел.

— Времени мало, поэтому сразу к делу. По моей информации интересующий нас клан обхаживает одного молодого человека из состоятельной, но главное, влиятельной в реале семьи. Думаю, что в ближайшее время они будут создавать условия, чтобы он поймал суть и стал Игроком. Что кривишься, старый?

— Как же скользко звучит: «создавать условия», когда надо говорить — «готовят убийство». Извини.

— Мы считаем, что после вовлечения кандидата в свой клан, через этого молодого человека они будут стараться влиять на деятельность родителей. Есть ли мысли у господ клириков по этому вопросу?

— Как я понимаю, грохнуть кандидата — это не наши методы.

— Не смешно, Монах. Клирик, что ты скажешь?

— Кончать надо с этой Золотой молодежью. Из них криминал прет, как дрожжевое тесто. Подставлять надо им кого — то из Игроков, чтобы они его обнулить под своего кандидата захотели и следить.

— Ход мыслей в правильном направлении. При чем, сразу в двух направлениях. Если подготовить операцию и взять «на горячем», как это сделали на даче, это будет прямой путь к руководству клана. Если будут показания активных участников хотя бы по одному этому факту, я с чистой совестью вынесу соответствующий вердикт по виновным. Но это должны быть железобетонные факты и показания.

— Сроки жмут. Они могут в любой момент провести эту акцию. Чего проще найти Игрока из глубинки, за которым нет поддержки клана, и обнулить рядом с кандидатом. Уверен даже, что таких Игроков у них на примете несколько есть.

— Ты прав, Монах. Но я вам и решила поручить это дело, не только потому, что вы уже сталкивались с этой компанией. По моей информации один из Игроков, который готовится на обнуление, вам знаком. Вернее, знакома. Та девушка, что поймала суть на даче.

— Лена? — Клирик опешил от этой информации.

— Рыженькая. Мои люди установили наблюдение за рядом членов клана, которые, как мы считаем, являются основными исполнителями дел такого рода. За ней и еще тремя свежими Игроками, ведется постоянное наблюдение. Вероятно, это и есть кандидаты на обнуление. Информацию о них я вам сброшу для сведения. Ваше направление — эта Лена. У вас есть прямой контакт с девушкой и опыт слежения, значит вам будет проще проводить мероприятия. Кроме того, личное знакомство с ней и ее родней повысит уровень вашей ответственности за судьбу девушки. Включайте в дело Каймана и его подшефного условника. Думаю, что он из него много информации уже успел вытрясти по методам работы клана. По этому вопросу пока все. Что с расследованием бойни в Большой луне?

Клирик не знал, что говорить по этому вопросу, но Монах, как оказалось, владел вопросом.

— Я занимаюсь. Список катавшихся возле стаи «Слоников» перешерстили. Ни одного игрока, который мог заинтересовать своей биографией или связями, не нашел. Пока не нашел. По другим спискам тоже пока глухо.

— Клирик, мысли есть?

— Да он и не занимался еще этим направлением! — попытался вступиться дед, но Линда оборвала его резким жестом.

— Я только за свой экипаж могу поручиться. Всех остальных, если нет зацепок, надо как — то провоцировать. Как вариант — брать на понт. Типа: «Колись, гад, мы все знаем».

— Думал об этом. Это как спортлото будет. Если морально человек подготовлен, мило улыбнется и скажет, что мы дурачки. Но все же, чем больше работаю, тем сильней к такому варианту и склоняюсь.

— Работайте. Что по походу к пирамидам? Занимались?

— Ну, когда, Линда? Этот учится, я тоже не сижу на месте. Да и что там думать? Ту самую компанию и надо посылать, но с усилением. Они как проводники пойдут, а остальные для их страховки и потрошения пирамиды. В таком деле стволов и ножей мало не бывает. А уже на месте Клирик твоих доверенных сориентирует. Я бы тоже не против прогуляться.

— Ты — нет! Тут работы хватит. Значит, решаю так. Золотую молодежь планируйте на ближайшие дни. Думайте, крутитесь, но сделайте мне все красиво. ХоМяКу я команду дам, чтобы тебя эту неделю не трогал. Если понадобится помощь, он и курсантов своих выделит. По Большой луне, Монах, продолжай ковырять. Там у тебя есть, кому думать и анализировать. В пирамиды быть готовыми выдвигаться через неделю. Не позже! Хоть мы и приняли меры, но инфа могла утечь. В идеале, выход на следующий день после того, как с кланом все будет понятно. Если вопросов нет, то я тороплюсь.

— По курсам есть мысль, — сказал Клирик, уже открыв дверь машины.

— Давай, потом коротко в чат напишешь.

— Интересно, а она вообще спит когда-нибудь? — промолвил Клирик, глядя на удаляющийся Аурус. — А расскажешь, дед, как ты работаешь по заводи? Как я понял, на тебя есть кому работать.

— Не на меня, а на дело. Есть кому. Воробышек за воробушком по зернышку сносят, а я потом муку сделаю.

— А Линда тесто замесит?

— Линда его испечет, если тесто будет хорошее. А месить будем с тобой, но позже. Теперь вплотную Ленкой занимаемся. Погнали к подполковнику в логово.

— А где Кайман обосновался? В Скрытом городе?

— Думаешь, он Черепа смог бы в реале «колоть»? Хотя у такого как он, возможно и в реале есть места, где посторонние нос не суют. Но Череп сейчас в Остроге Скрытого города. Я скажу тебе, поет он очень все складно. Правда, сейчас Кайман его все больше на подельников покойных крутит. Нюансы их похождений выпытывает и на бумаге и видео фиксирует. Нам сейчас эту деятельность надо в другое русло перенаправить.

— Не знал, что в Игре и кутузки предусмотрены.

— Там, где есть правила, есть и те, кто их нарушает. Такова природа людей. Если интересно, могу устроить экскурсию в архив Острога. Там много интересных историй. Но не сейчас. За девчонку волнуюсь. Надеюсь, что сейчас она на занятиях. Звони, чтобы убедиться.

Сергей дважды набрал ее номер, но она сбрасывала. Потом пришло сообщение.

— Пишет, что лекция сейчас. Наберет через полчаса.

— Ответь, чтобы сидела на месте и по возможности из аудитории не высовывалась. Если там остаться нельзя — пусть ждет в коридоре, но из здания не выходит. Мы подъедем к ней, и все объясним.

* * *

За время, прошедшее с прошлой встречи, Череп поменялся. Внешне, как и большинство задержанных, которых Клирик имел возможность наблюдать, он был бледным и скованным в движениях. А вот поведение изменилось в другую сторону. Панический страх перед смертью давно прошел. Чувство, что он нужен и важен для расследования, придавало ему уверенности в том, что вынесенный судьей приговор так и останется неисполненным.

Эти наблюдения подтвердил и Кайман.

— Вы уж поверьте, что я с ним не нянчусь. Но чует гад, что нужен в качестве свидетеля и, нет — нет, да норов показывает. Обламываю.

— Приоритет в расследовании поменялся. Маньячными похождениями позже продолжишь заниматься. Прямо сейчас надо ему хвост крутануть по той схеме, которую их клан использует при получении новых членов из состоятельных в реале обывателей.

— Ну, пошли. Подушим его.

— А можно я буду «плохим следователем»? — попросил Клирик.

— Нет. «Плохой» я буду, — решил Монах. — А ты еще хуже. Если что, то твоя роль «исполнитель». Включаем ее, если увидим, что Череп недостаточно откровенен с нами. А поэтому, ты пока будешь за дверью.

Клирик в реале часто участвовал в таких постановках, когда надо было без лишнего насилия додавить подозреваемого, принудив его к сотрудничеству. Выбивание, как метод получения информации, ему был противен. Хотя однажды был случай, когда четырежды судимый даже при наличии свидетельских показаний и вещественных доказательств его причастности к совершению преступления ни в какую не шел на контакт. С горяча Сергей отвесил ему подзатыльник и задержанный тут же схватил ручку и начал писать явку с повинной.

— Что ж ты, гад, меня до греха доводил? — спросил тогда его Сергей.

— А не положено мне по статусу добровольно «колоться». А так могу смело всем сказать, что били, вот и раскололся.

Теперь, стоя за дверью, он прислушивался к вопросам, которые задавали Монах и Кайман, и ответам Черепа, которые ему не нравились. Преобладали фразы «не знаю», «не помню» и «не в моей компетенции».

Монах: Зайди, как наш начальник и представитель судьи.

— Всем привет! — открыв двери, Клирик вошел в комнату.

Камеры в Игре и реале разительно отличались. Окон, а соответственно и решеток, тут не было. Свежий воздух и яркое освещение. «Магические светильники» в четырех углах под самым потолком давали большой световой поток.

— Меня судья послала. Как тут у вас дела продвигаются?

— Да вот, — Кайман ткнул пальцем в сторону Черепа, скрестившего руки на груди. — Дурака валяет.

Подполковник под активные комментарии Монаха, коротко обрисовал поведение допрашиваемого. Клирик жестом прервал его на полуслове.

— Мне картина ясна. Судья для вас нашла другую, более важную работу. А это, — Клирик небрежно махнул на Черепа, — уже отработанный материал. Проект закрываем. Выйдите.

В руке Клирика появился пистолет.

— Был у тебя, Ромчик шанс выкарабкаться из дерьма. Система свидетель, что мы себя сдерживали, как только могли, чтобы не обнулять тебя. Но твой клан, который отрекся уже от тебя, на Елену снова глаз положил. Ее в схему включили, чтобы еще из одного обывателя сделать послушного Игрока. А ее обнулить.

В тишине комнаты щелчок выключенного предохранителя показался слишком громким. Этот звук будто толкнул в спину Черепа, и он, как когда — то на даче перед Системным судьей, рухнул на колени перед Клириком.

— Не надо. Все расскажу, что только вспомню. Все!

— Так поздно, Череп. Твои уже Елену обложили. Все, что мы можем сделать, это вывезти куда — то подальше, чтобы спрятать. Так ведь они другого невинного человека, Игрока — салагу найдут. Гнилая суть клана все равно лезет.

Щелкнул взводимый курок.

— Не надо прятать ее. Я расскажу, как они работают. Это все будет на территории у Андре делаться. И кандидата туда доставят, и девчонку. Обычно двух — трех кандидатов и четыре — пять тех, кого на заклание готовят. Не обнуляй, Клирик. Пусть я все время буду в четырех стенах, но жить хочется.

Глава № 11

— У меня трое, — доложил Сергей, вернувшись в машину. — Два около киоска с мороженым по очереди на двери смотрят. Ники: Воланд, Мех. Третий, Сапфир, на скамейке немного в стороне. Делает вид, что газету читает.

— Шпионы, пля, — ухмыльнулся Кайман. — Лучше бы он, как все сейчас, в телефон втыкал. Уровни какие?

— Двадцать, двадцать три, а на лавочке тридцатка. Все зеленые.

— Не удивительно, что зеленые. Для слежки направлять подкрашенных неправильно. Они сразу в глаза всем Игрокам бросаются.

Монах вернулся через несколько минут. Он осматривал дальние подходы.

— Справа в переулке БМВ чёрный. В нем двое. Ники размытые. Слева белый микроавтобус Ниссан. Там трое. Треш, ФренЧ и девушка Я_Гроза. Все розовые.

— Значит акция у них на сегодня запланирована. Такие силы бросать для простого наблюдения они не стали бы. Пошли, — Монах «погасил» ник и вышел первым. Сергей, надвинув капюшон куртки из набора Гремучей змеи, тоже теперь походил на обывателя. Кайману он отдал бейсболку, купленную им когда — то в своем городе. Полностью скрывать принадлежность к Игрокам она не могла, но и в глаза фон от ника не сильно бросался.

С Еленой они встретились в фойе мединститута. Девушка ждала их, усевшись на подоконнике.

— Приветики, — она улыбнулась, и как показалось Сергею, Монаху особенно искренне. Ему — дежурный кивок, а на Каймана глянула, как будто что — то вспоминая. — Что за секретность такая. Новые интриги задумали?

— Не мы, Кнопа. Но тут общаться не будем. Из этого здания есть переход в Скрытый город?

— В цокольном этаже. Я покажу дорогу, — Кнопа спрыгнула с подоконника и закинув яркий рюкзак на плечо, отправилась вниз.

Проход был в подсобном помещении рядом с гардеробом. Пропустив, выходивших в реал двух студентов, она хотела пройти первой, но Кайман придержал ее за локоть.

— Подожди. Сначала проверим, что там на выходе. Клирик, сделаешь?

Сергей, кивнув, отправился в портал перехода. С этой стороны был парк.

Клирик: Тут тоже ждут. Трое. Глаз от выхода не отводят.

Монах: Возвращайся.

— Солнце, есть тут местечко, где не так много народа и мы могли бы поговорить спокойно? — Монах, как всегда, в общении с дамами, был очень тактичен.

— Пойдемте на третий этаж. Там кафе для студентов. В это время там обычно уже никого нет.

Основной разговор взял на себя Кайман.

— Ситуация такая, Кнопа. Буду говорить, как есть. Тебе угрожает смертельная опасность. Некие нехорошие люди в Игре обратили на тебя внимание. Им нужна твоя учетка, для того, чтобы другой обычный человек стал Игроком.

— То есть, меня хотят убить?

— Да. И собираются это сделать сегодня. По крайней мере, выкрасть планируют, как только ты выйдешь из здания. Есть несколько вариантов, как этого избежать. Первый, самый простой. Мы находим способ вывести тебя отсюда и спрятать где — то в глуши. С твоей учебой будут проблемы, потому что сидеть придется словно мышке в глубокой норке. Мы заберем телефон, думаю, что и чат сможем заблокировать, — Монах кивнул, подтверждая, что это возможно, — но сколько продлиться эта изоляция, мы не можем сказать.

— У меня экзамены вот — вот начнутся! Если есть выбор, чтобы выбраться из этой ситуации без таких потерь, давайте другой вариант.

— Подожди. Ты еще не знаешь, какой это вариант. Там будет очень многое от тебя зависеть. Риск будет очень большой, но, если все пройдет так, как мы планируем, больше об этих тварях ты не услышишь.

— Я слушаю.

Кайман коротко рассказал о планах, в которые она была включена неведомыми ей силами.

— То есть, я умираю, а кто — то другой становится Игроком?

— Да, Кнопа.

— Но почему именно я? Я в Скрытом городе видела очень много Игроков с первым уровнем. И в реале часто таких вижу. И девушек среди них тоже немало.

— Девушки становятся Игроками, это от вашей излишней природной любознательности, — Монах, закончив раздавать комплименты продавщице, вернулся за столик с целым подносом пирожных. — Не думаю, что специально выбирали именно тебя. Его величество — Случай. Попалась на глаза ловцам. Отследили. Сделали вывод, что в твоем окружении Игроков нет. В клане тоже не состоишь. Вот и хорошая кандидатура. Был человек — пропал без вести. Это горе родным и забота для полиции. Был Игрок — пропал. Такое часто случается. И в заводях пропадают, и в реале полно несчастных случаев. А раз друзей Игроков нет, значит и тут никто не будет разбираться.

— И что мне надо будет делать, если второй вариант?

— Суметь за себя постоять и не проболтаться, что знаешь об их замыслах и наших планах. Придется на время из медика переквалифицироваться в артисты.

— Выбираю второй вариант.

— Не спеши, Лена. Скушай пока пирожное и слушай дальше, — дед пододвинул к девушке тарелку. — Ведь все это будет не когда-нибудь, а сегодня! Сейчас! Сразу, как ты выйдешь отсюда, все и завертится. Поэтому, кушай и слушай Каймана. На любой стадии рассказа можешь отказаться, и мы будем решать, как выводить тебя отсюда и куда прятать. Кушай! Не известно, когда придется следующий раз поесть, если выберешь второй вариант.

Лена взяла заварное пирожное, и посмотрела на Каймана, ожидая рассказа.

— Не знаю, ты в курсе или нет, но при необоснованной агрессии Игрока в отношении другого Игрока Системой предусмотрены штрафы. Ник меняет свой фон. Не сильное нарушение установленных правил — зелёный ник тускнеет. Постепенно, если нарушения будут такие же незначительные, ник будет приобретать розовый оттенок. Накопительная система. Но, если совершить убийство Игрока или обывателя, ник сразу становится красным. В этом клане придумали интересный способ, который позволяет им не пачкать руки кровью и формально не нарушать никаких правил. Кандидатов, таких как ты, будет еще несколько человек. И всех вас стравят между собой, заставив сражаться до смерти. А те, кто запланирован на роль Игрока, будут где — то рядом.

— Это так же, как я оказалась в месте, где умер кто — то из насильников?

— Совершенно верно. Только твоя подруга Ирина проскочила мимо сути, а ты в этот момент что — то усиленно рассматривала. Вот и поймала суть. Ты умеешь драться?

— В девятом классе раз пощечину влепила однокласснику.

— Не считается. По нашей информации, они могут устроить что — то вроде гладиаторских боев. Или один на один, или сразу всех против всех. Приз — жизнь тому, кто окажется самым удачливым, сильным и ловким. Надеюсь, что до поединков мы тебя не допустим. Что решила, Кнопа?

После всего услышанного решение давалось девушке нелегко. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, ища поддержки или совета.

— Второй вариант выбираю.

— Раз так, то надо кое — что подготовить, — Монах тут же выложил на стол несколько предметов.

— Держи. Флешка с маяком — в сумочку. Пристрой в какой — то кармашек. Но на то, что тебе оставят сумку мы рассчитывать сильно не будем. Во внутреннем хранилище есть что — то? Раз нет — это пока туда, — он протянул ей массивный перстень и браслет. — Если все — таки дойдет до драки, а внутреннее хранилище они не заблокируют, наденешь их. Снимай свои мелкие сережки и отдай их нашему Сережке на хранение. Укрась ушки свои вот этими.

Монах протянул массивные серьги в виде золотых подвесок.

— Это второй маячок. На него я больше всего рассчитываю. Серьги со свойством слияния. Так что они не увидят, что это игровой аксессуар. Территорию, где все это планируют провернуть, мы знаем, но она достаточно обширная. А конкретики по помещениям у нас нет. Постарайся, чтобы не сняли. Особенно, когда будут перевозить.

— Маловероятно, что не снимут, — Кайман сморщил нос, показывая, что скептически относится к этой затее с маяками. — Надо что — то скрытое. Хотя бы в волосы спрятать.

— Заколок у меня нет. Есть еще одна флешка.

— Давайте. Спрячу, — Лена протянула руку и забрала маячок, тоже спрятав его в сумку. — Что мне делать, когда будут похищать?

— Кричать, вырываться, грозить страшными карами. Чем энергичней, тем лучше. Кусаться и царапаться обязательно. Готова?

— Не очень, — Лена выглядела растерянной.

— Боишься — не делай! Делаешь — не бойся! Пошли или все — таки делаем отбой? — Монах смотрел на девушку испытывающим взглядом.

— Пошли.

Клирик сунул в ладонь девушки стилет.

— Спрячь.

По дороге к Лене они заскочили к оружейнику, который за 1000 свободного опыта прилепил к оружию модификатор, на ¾ снижающий его вес.

Кайман позвонил кому — то из своих сотрудников: — Она через минуту выходит. Светло — синие джинсы, белая блузка. Волос ярко — рыжий.

Спускавшийся по лестнице первым Клирик, на повороте марша резко остановился и придержал товарищей.

— В фойе уже ждут ее. Мох и Я_Гроза.

— Нервничают. Время, наверно, поджимает. Это хорошо. Все, Кнопа. Дальше сама, — Монах подтолкнул девушку вперед.

Елена спустилась на первый этаж и вышла из здания.

— Мои «топтуны» будут вести, сколько смогут, — Кайман вставил микрофон в ухо. — Пошли в машину.

Когда они вышли, Лены и наблюдателей уже не было рядом со зданием.

— Началось, — Кайман ускорился, спеша к машине. — Она уже в микроавтобусе. Втянули, когда мимо проходила.

— Сколько твоих работает?

— Три экипажа смог выбить. И то, по старой дружбе. Потом магарыч поставлю начальнику «наружки». Лишь бы все хорошо закончилось.

— Семен, я мешаться не буду, но ты уж не томи и время от времени информируй, что там твои видят. Маршрут движения я и сам вижу. На восток двигаются.

— Три машины засекли. Еще Мерс нарисовался. Он впереди Ниссана движется. А БМВ сзади. Страхуются все — таки.

— Как на территорию попадать будем?

— «Топтунам» туда хода нет. Андре в реале так круто стоит, что я уверен полностью, что ни один судья не даст добро на проведение там следственных мероприятий. Разве только по данным, что там прячут атомную бомбу. Во — первых, это район элитных дач. Даже не так. Это район, где расположены несколько районов элитных дач. Несколько уровней охраны. Внешний периметр — раз. В каждом дачном районе есть своя охрана — два. И практически все дачи имеют свою охрану. Это три. На втором и третьем уровнях дедушек — пенсионеров точно мы не найдем. Там и подготовка у персонала соответствующая, и специальной техники расставлено. Если честно, то тут я на тебя, дед, рассчитываю.

— Если так, то пойдем с Сереженькой вдвоем. Надеюсь, что молодой клирик не откажет старику в помощи.

— Не откажет. Но меня иногда бесит, что ты из себя начинаешь немощного корчить.

— Это все хорошо, что у вас есть возможность туда проникнуть. А дальше что? Найдете, где все это действо проводиться будет. А дальше? Вдвоем на толпу Игроков клана и свору охранников — обывателей?

— Ну, почему же. Думаю, что и в охране там Игроков достаточно. Если честно, Семеныч, то я не знаю, что будем делать дальше. А кто у нас этот Андре в реале?

— Разноплановая личность. Реальный глава двух металлургических холдингов. Несколько нефтеперерабатывающих заводов и пара крупных сетей АЗС по всей стране. В последнее время вроде бы и в крупное строительство вложился. Но главное, под ним несколько СМИ. И на телевиденье, и в Интернет — ресурсах. Любит и сам засветиться на культурных площадках. Спонсирует конкурсы, концерты. Позиционирует себя как крупного, современного бизнесмена, всего добившегося легальным путем.

— И что, никаких ниточек к криминалу?

— Известных нет. Хорошие «прокладки», наверное, имеет.

— Слабые места есть?

— Тщеславие. Кстати, парни сообщили, что только что сумочку из микроавтобуса на ходу в кусты выбросили. А Мерс чуть дальше встал и наблюдает.

— А сопровождают — то не дилетанты, Семеныч.

— Так сколько народа в свое время из профильных «контор» уволилось. Кто — то теперь частным сыском занимается, кто — то открыл курсы «как следить или как выявить слежку», а кто — то в криминал ушел. Мы потом обязательно всех отследим в реале. Скоро будем на внешнем периметре закрытой территории.

— КПП проедешь, тормозни. Сейчас всех тоже подключу к «следилкам».

Игрок Монах подключил вас к Предмет слежения. Подключить. Отказаться.

Подключить.

— Сережки пока работают. Она уже на территории.

— Держи на всякий случай, — Монах протянул Клирику половину портального камня. — Мало ли. Вдруг потеряемся.

— Карта показывает, что это комплекс «Простоквашино». Территория, которую заселяют семьи Игроков клана. Порядка тридцати дач. Одно из самых охраняемых мест этого района. Мои коллеги как — то запустили квадрокоптер, чтобы заглянуть не туда, а на участок по соседству. «Уронили» его именно с этой территории.

— Мы пошли. Семеныч, жди. Должен ХоМяК с дружками Серегиными подтянуться. Он с тобой спишется на подъезде. И еще народ подъедет. Ждите, но не сильно высовываясь.

Из машины Каймана Клирик выходил под Пологом невидимости. Мельком глянув на шкалу Тёмной материи, отметил легкие колебания туда — сюда. Большой кристалл Души работал превосходно. Как — то обсуждая их использование, Монах сказал, что он бы считал это читерством, но раз Система допускает их применение, значит все по правилам. Сам Монах ни разу не упоминал, что он применяет, уходя в инвиз, но судя по оговоркам, кристалл ему тоже хорошо помогал.

КПП миновали, бочком пройдя мимо двух охранников, куривших возле автоматического шлагбаума, под табличками: «Территория охраняется ЧОП 'Титан» и «Курение запрещено».

Клирик: Не толкайся. Держи дистанцию.

Монах: Как не толкаться? Я же тебя не вижу.

Монах: Лена далеко уже. Надо ускоряться. Я на бег перехожу.

Клирик: Буду сзади. Как — то надо отмечаться кто и где находится.

Монах: Придумал.

Клирик увидел, как резко дернулась и сломалась ветка сирени, и тут же исчезла, растворившись в воздухе.

Монах: Смотри на листочки.

Скомканный зеленый листик упал на асфальт, показав, где находится старик. Ориентируясь по ним, Клирик держал дистанцию метров в десять.

Монах: Хорошо тут бегать. Пешеходов нет. Машины редкость.

Клирик: Камер много. На каждом столбе по две.

Монах: Главное, чтобы собак не встретить. Возле КПП был вольер. Собакам на многие Игровые навороты плевать. Нюхом чувствуют.

Клирик: Собаки плевать не умеют. Направо?

Монах: Да. Сворачиваем. Заметил, что на первой линии «нищеброды» живут?

Клирик: С чего так решил?

Монах: Заборы очень высокие. Стесняются показывать, что на территории. На второй линии почти у всех можно просмотреть через решётку кусочек райской обстановки. Машины остановились. Ускоряемся!

Клирик: Сапоги — скороходы тут бы помогли.

Второе КПП доставило проблем. Тут вместо шлагбаума были ворота, которые сдвигались в сторону. Сейчас они были на метр приоткрыты и в этом разрыве стоял охранник. В реале это был качок под два метра ростом, облаченный в чёрную униформу с шевроном ЧОП «О — МЕГА». На ремне, кроме фонаря — дубинки у него ничего не было. А вот Игрок Дорн сорок четвертого уровня был оснащен очень внушительно.

Монах: Полный доспех Черного кирасира на аукционе с пятисот тысяч стартует.

Клирик: Так нам с ним тут драться не предстоит. Проскочим как-нибудь.

Монах: «Как — нибудь» не получится. У этого доспеха дополнительным свойством идет как раз выявление таких тихушников как мы с тобой. Время жмет. Я отвлеку, а ты проскакивай.

Клирик: А дальше?

Монах: По обстановке. Кнопу нельзя упускать.

Старик отвлек охранника банально простым способом — выйдя из невидимости на пару секунд, показал, что направляется в сторону стены охраняемой территории.

Дорн бросился в погоню, крикнув «Тревога» внутрь помещения. Секунд, пока его коллеги — обыватели выбегали на улицу, Клирику хватило, чтобы проскочить на территорию.

Он бежал по широкой дороге, сверяясь с маркером, показывавшем, где сейчас находится пленница. До цели было около двух километров. До того, как стал Игроком, Сергей никогда не любил бег на длинные дистанции. Не хватало надолго «дыхалки». Многие в школе удивлялись, что он, хоть и не курит, а бегает хуже, чем курившие одноклассники. В Игре другие механизмы. Тут все от основной характеристики «выносливость» и дополнительной «скорость». «Восьмерка» и «семерка» с прибавками по +6 от Сапог из шкуры Гремучей змеи позволяли развить приличную скорость и держать ее достаточно долго, чтобы быстро преодолеть такое расстояние.

Новый забор из красного камня, вдоль которого он бежал, как раз отделял его от территории, где была Лена. До очередного КПП он добегать не стал. Высота в три метра не существенная преграда для Игрока даже с минимальными характеристиками. «Ловкость» шесть плюс шесть. Короткий разбег, толчок с упором в стену, и он перекатился на противоположную сторону, почти удачно. Разрез от осколков стекол, вставленных по вершине ограждения, хоть и затягивался очень быстро под воздействием Кольца здоровья, но все же кровоточил сильно.

Клирик: Судя по всему — я на территории. А тут большая вечеринка намечается. Ты как?

Монах: Сбежал. Но охранник вероятно наш маневр разгадал. Вероятность того, что о проникновении уже знают велика. Ищи Ленку. Я думаю, как к тебе пробираться.

Глава № 12

Поместье занимало большую площадь. Очень большую. Вдали, примерно в трехстах метрах от забора, где притаился Сергей, возвышался трехэтажный дом, построенный из дерева. Вокруг него было высажено много еще не высоких хвойных деревьев, между которыми петляли проложенные дорожки из жёлтой плитки.

Немного в стороне стоял второй дом, но более скромный по размерам. А за ним было озеро, на котором был еще один домик, но плавающий.

«Это точно не на народные деньги построено. У народа столько нет», — решил Сергей, перебираясь через насаждения декоративного кустарника.

С того места, где Сергей проник на территорию, хорошо просматривалась просторная лужайка, на которой собирались гости хозяина. Сейчас они небольшими группами бродили по территории, в ожидании приглашения к фуршетным столам, которые заканчивали сервировать официанты.

Все гости, и весь обслуживающий персонал были Игроками.

Сергей решил начать розыск Лены с большого дома. В том направлении маяк работал еще пять минут назад, но потом исчез. Выбрав маршрут, чтобы миновать большие скопления гостей, он направился к дому, часто игнорируя дорожки, срезая путь через недавно подстриженные газоны.

В одном месте Сергей остановился, обратив внимание на высокого мужчину, как раз дружески обнимающегося с очередными гостями, вышедшими из машины. Это и был хозяин усадьбы. Андре. Игровой уровень с цифрой двести два, внушал уважение и опасение.

— Турок, дружище, я отойду. Займи гостей, пока меня не будет, — отдав распоряжение, он направился в сторону дома. Сергей шел следом, не забывая оглядываться по сторонам.

Клирик: Я на территории. Тут гостей под сотню. Все Игроки. Хозяина вижу. Иду за ним. Маяк не работает.

Монах: Принял. Если в подвале поместили, сигнал не пройдет. О других вариантах и думать не хочу. Ищу обходной путь.

Клирик: Имей в виду — тут стекла на гребне стены.

Монах: Перчатки надо носить.

Клирик: Это покажется смешным, но перчатки из комплекта на мне были.

Монах: Странно.

Андре шел не торопясь, время от времени перекрикиваясь с гостями, обмениваясь любезностями.

На дверях его ждал охранник, который мог создать проблему для Сергея при входе, но хозяин оказал услугу, отправив его в гостевой дом что-то проверить.

Войдя в дом, Андре, оставив дверь открытой, быстро пересек большую комнату, скорей всего служившую гостиной, и открыв бар, достал две бутылки. Некоторое время рассматривал их этикетки, бросая быстрые взгляды то на окна в сторону гостей, то на двери.

Наконец определившись с выбором, он наполнил бокал, и отправился в кресло, стоявшее в дальнем от входа углу.

Вдоволь насладившись ароматами напитка, Андре сделал небольшой глоток и поставил бокал на подоконник.

Продолжая наблюдать, Сергей осторожно переступил порог дома, сразу сместившись в угол справа от двери. Толстый ковер хорошо скрывал звуки шагов, но Сергей подумал совершенно о другом: «Как же прислуга справляется с уборкой, если по такому ворсу в обуви ходят».

В руке Андре появилась толстая сигара и зажигалка. Закурив, он закинул ногу на ногу и уставился как раз в угол, где был Клирик.

— Вот мне интересно, кого же ко мне заслали? — Андре неглубоко затянулся сигарой, и выпустил дым, пуская его кольцами в сторону зеркала, в котором любовался своим отражением. — Даже не так! Кто смог добраться? Матерый старый Монах или молодой, но удачливый Клирик? Ау! Невидимка! Я же знаю, что ты здесь! Все просто, невидимка! А то, что ты сейчас в комнате, я вычислил по ворсу ковра. До моего и твоего появления в комнате он был поднят определенным способом. Сюда никто не входил после этого. Свои следы я вижу, а вот теперь и твои добавились. Ты сейчас за креслом возле журнального столика. Прекращай играться, когда в этом уже нет смысла. Докажи свой профессионализм.

— Все это, — Андре ткнул сигарой в сторону окна, за которым на лужайке разгоралось веселье, — было затеяно только с одной целью — вытащить вас сюда. Для беседы. И так?

Хозяин резко встал. Несмотря на внешнее спокойствие, это движение выдавало нервозность.

Клирик отключил навык.

— Значит молодой добрался. А что Монах? Занят сильно? Или и его чуть позже стоит тоже ожидать?

— Старый он. Суставы болят. Не смог всех преград одолеть. Я присяду?

Андре кивнул и тоже вернулся в кресло.

— Время еще терпит, Клирик. Я склонен иногда к болтовне. Хочется выговорится. Как считаешь, это может указывать на сентиментальность?

— Думаю, что эта черта присуща всем людям. Только кто-то этого не стесняется показывать, а кто-то тщательно скрывает. В основном от самого себя. Мне нужна девушка.

— Я знаю, знаю. Поэтому она и попала в перечень отобранных кланом Игроков. Все остальные кандидаты — это был не мой вопрос. Их кто-то из клана подбирал. Елена, или Кнопа, была отобрана именно по моей просьбе. А к моим просьбам в клане прислушиваются.

— Ручной клан?

— Да. Но и они, несмотря на контингент, мелкие сошки. Один из многочисленных инструментов, используемых в большой политике. И конечно в экономике.

— И что, все так плохо в политике, что для решения какого-то вопроса понадобилось опускаться до похищения человека? Неужели нельзя было найти какой-то иной способ?

— Ты работаешь на Линду. И, как мне кажется, прежде всего на Линду, как на Системного судью. Это так? Можешь не отвечать. Ты, Клирик, слишком мало в Игре, чтобы понять, что многие не являются теми, кем кажутся. Линда наделена Системой полномочиями, и это, как я считаю и многие другие Игроки, правильно. Характер у нее для этой должности соответствующий. Она четко разделяет интересы своего бизнеса и Игровые правила. Я вот так не могу. У меня все в кучу смешалось. Но, имеем то, что имеем. В реале у меня с Линдой сложились не очень дружелюбные отношения. Это очень деликатное определение. Признаю, что возможно я был слишком настойчив и прямолинеен там, где надо было быть более гибким. Поссорились. Теперь вот никаких контактов с ней ни в Игре нет, ни в реале. А они как раз сейчас очень нужны. Все мои попытки выйти на нее жестко пресекались. А я ведь не маленький мальчик, стоящий в углу за провинность. Вот и вынужден был разработать такую замысловатую многоходовочку, чтобы как-то сблизить с ней свою позицию.

— Очень сложно.

— Зато, интересно. Слил ей информацию о планируемой Золотой молодежью акции. Потом, когда установили, что установлена слежка, показали девчонку, которая может быть интересна для кого-то из окружения Линды. И, вуаля, вот передо мной возможное связующее звено с человеком, который не хочет со мной общаться.

— И что мне надо сделать?

— Когда я с этого помещения сниму Оковы, чтобы разблокировать чат и еще кой-какие возможности, надо списаться с Линдой. Побыть связующим мостом между нами. Если у нас получится общение с ней напрямую и достигнуть определенных, пусть хотя бы предварительных договоренностей, ты уйдешь. Разумеется, что с девушкой.

— А если не получится диалога?

— Все пойдет своим чередом. Гости сначала покушают. Выпьют. А потом для них будет шоу. Ты ведь знаешь какого рода будет шоу? Но повлиять на результат вы не сможете. И Линда не сможет. В реале — это моя территория! А в Игре ей тоже хода сюда нет. Силы есть, но Система очень не любит столкновения Игроков.

— Снимай оковы. Что ей писать?

— Для начала, обрисуй ситуацию.

Клирик: Я в доме Андре. Вся заварушка с похищением Кнопы (рыженькая) разыграна им для установления контакта с вами. Он рядом.

Линда: Я поняла. Скажи, что занята минут десять. Поболтай с ним.

— Будет готова к общению через десять — пятнадцать минут. Какая-то важная встреча.

— Ну-ну. Встреча… — Андре подошел к бару и налил себе в бокал еще коньяк. — Думаю, что она затягивает время. И ты точно так думаешь, рассчитывая, что в этот момент сюда летят самолеты с бомбами, двигаются танки, сминая заборы, а спецназ обкладывает территорию, чтобы злодеи не ушли от наказания. И все это, чтобы спасти пару мелких Игроков, исчезновение которых мало кто заметит. В реальной жизни ради меньших планов, которые я хочу реализовать, развязываются войны или устраиваются кризисы, рушащие экономику стран и несущие безработицу и голод. Я же хочу решить все полюбовно. А она все еще нос воротит. Надеюсь, Клирик, что ты, хоть и молод, но не тешишь себя иллюзиями, что в жизни кто-то только хороший, а кто-то плохой. В данном случае, первая, это Линда, а второй, естественно, я.

Клирик промолчал, видя, что хозяин склонен к монологам.

— Нет. Мир не делиться на белых и пушистых, с одной стороны, и мерзких, и гадких, на другой. Противники так и считают, что все свои — хорошие. Все, кто против — плохие. А вот сторонний и независимый наблюдатель не найдет ни в одной из сторон ни чего положительного. Только мерзость, гадость и грязь. И вот он, сторонний наблюдатель, как раз очень близок к истине. Так и в этой ситуации. Я монстр, но и Линда, совсем не ангельское создание.

— Я в курсе этих выкрутасов в оценочных характеристиках. Но, что касается меня, мне все равно, что она из себя представляет в реале. В Игре я в ее команде.

Линда: Готова к общению. Чего он хочет?

Клирик: Может вы прямой чат откроете, чтобы я не был лишним звеном?

Линда: Нет!

— Ее интересует, что вам надо?

— Встреча в реале для разрешения накопившихся противоречий и кое-каких обоюдовыгодных предложений. Но это позже. А по Игре, как обоюдный жест добрых намерений, хочу участвовать в экспедиции к пирамидам.

Сергей не стал писать, а прикрепил видеофайл, чтобы Линда могла делать выводы не только со слов, но и понять интонацию и мимику Андре.

— Молчит? — Андре улыбнулся. — Наверно думает, где утечка произошла. Успокой ее. Это просто вывод из анализа собранной по крупицам информации.

К Судье ушел второй видеофайл.

— Пока Линда думает, сделаю несколько комплиментов. Я с интересом просмотрел вашу недлинную пока игровую биографию. Она довольно насыщенна яркими событиями, которые не каждый новичок способен пережить. А вы умудрились не только пережить, как-то соприкасаясь с этими событиями, но и сами играли в них ключевую роль. Новичкам везет. Хотя это утверждение спорно. Просто я считаю, что невезучих новичков никто не учитывает. А то, что с «нулевки» за столь короткий период Игрок перепрыгнул сразу на десятый уровень, вообще считается чем-то невероятным. Кстати, этот секретный для всех ваш героический поступок с устранением угрозы нашему миру, мне тоже стал известен. Буквально пару дней назад. Я даже пообещал себе, что как бы не развивались дальше события, обязательно познакомлюсь поближе со столь неординарным молодым человеком. Линда все еще молчит? Не удивлен. Кстати, я бы не удивился, если бы она вообще отключилась от общения с вами сейчас, вычеркнув из своей свиты. Для Игроков нашего с ней уровня, вы, несмотря на все предыдущие заслуги, расходный материал.

— Не равнозначно.

— Это о чем?

— Это о размене. На весах размена я и целый клан.

— И девочка.

— Она не в команде Линды. Внучка моей квартирной хозяйки, случайно поймавшая суть.

— Случайности не случайны. А насчет клана… Я подумаю. На сегодня запланировано две натурализации. В клане Золотая молодежь будет пополнение. Юная девушка очень состоятельных родителей, и молодой человек, который не только чей-то сынок, но и сам уже хорошо сформировавшийся бизнесмен.

— Но для этого должны умереть два Игрока. А как же рассуждения о «хороших» и «плохих»? Короля делает его свита. Если у окружения руки в крови, а нательное бельё воняет потом и дерьмом, то что можно подумать о том, кто содержит этот сброд?

— Болтовня. Я к темным делишкам клана отношения не имею. Кроме того, если они мне больше не будут нужны, я найду способ, как избавиться от самых запачкавшихся или засветившихся, — отмахнулся от замечания Андре. — Однако, Линда заставляет себя ждать. Ну-ну. Время не терпит. А на лужайке народ уже начинает скучать без хозяина. Ведь всем им было обещано представление.

Монах: Пробраться возможности нет. Все плотно обложили. Скидывай мой портальный камень. Срочно.

Сергей, сбросив половинку камня на ковер и ногой оттолкнул его к участку стены, свободному отсветильников, зеркал и картин, а сам перешел к окну, как и хозяин, осматривая лужайку со смеющимися гостями.

Не прошло и полминуты, как стена «поплыла», открыв портал. В комнату один за другим стремительно влетали Игроки в боевом снаряжении, сразу занимая места у окон и дверей.

Андре всего на мгновенье оказался удивленным, когда в комнату шагнула Линда. Ее красно-черное боевое облачение было скрыто от идентификации, но Клирику казалось, что оно превосходит в разы возможности его снаряжения. Следом за Линдой в комнату проскользнул Монах и еще несколько Игроков.

— Впечатлен, — совершенно спокойно произнес Андре, по-театральному изобразив хлопки ладонями. — Честно, не ожидал такого хода. Сразу уточнение: это вторжение или визит для проведения переговоров на высшем уровне?

— Ты еще дотянись до этого уровня, — Линда опустилась в кресло, которое только что занимал Клирик. За ее спиной замерло два телохранителя. — Не хочу тратить много времени, поэтому — излагай.

— При всех? Мои предложения тебя удивят, но они для твоих ушей. Исключение, только этот молодой человек и его наставник, — Андре бокалом указал на Клирика и Монаха, и тут же пригубил немного из него. — В противном случае, тут начнется удивительная история с незаконным вторжением на частную территорию. И чтобы вы не сильно упирались, те, кого вы между собой именуете заложниками, естественно, прибытия обывательских властей не дождутся. Это мероприятие проводится на моей земле, но не мной, а руководством дружественного мне клана.

Линда отдала какой-то приказ в чате, и ее телохранители очень быстро покинули комнату. Но, видимо разочаровав хозяина, не обратно через портал, а выйдя в соседние комнаты.

— Надеюсь на порядочность твоих бойцов. В этом доме много чего, что может украсить любой музей мира. А еще больше предметов, за которые на игровом аукционе дают огромные суммы.

— Я жду.

— Во-первых, Линда, я хочу извиниться за свою бестактность при нашей последней встрече. Психологи учат, что, если не прав, признай это быстро и решительно. Быстро не получилось. Во-вторых, я хочу полностью выйти из газодобывающего концерна и хотел уступить свое место тебе или твоим доверенным лицам.

— С чего это тебе перестал быть интересен газ?

— Не хочу пытаться удерживать то, что все время норовит выскользнуть. Кроме того, у меня есть идеи, которые могут принести не меньшие доходы, но без геморроя с интригами и противодействиями конкурентов. А для проекта нужны средства. Но и это еще не все. Если есть желание, могу с хорошей скидкой продать все транспортно-логистические компании в западном регионе. Если помнишь, на них многие в свое время губу раскатывали.

— У меня хорошая память. И что ты хочешь взамен?

— По пять золотодобывающих и сереброрудных предприятий. В любых местах. Естественно, я куплю, не в дар.

— Интересно… Неужели и Андре решил из сопряжений таскать драгоценные металлы? Были уже такие умники и не раз. Но долго этим мошенничеством то Система баловаться не позволяла, то власти что-то начинали подозревать, то конкуренты обижались. Не боишься?

— То были глупые Игроки. А имею чувство меры и хороших бухгалтеров. Кроме того, я, в отличие от тех глупцов, не собираюсь гнаться за сверхприбылью.

— Ну, конечно же, все идиоты, а тут гений!

Монах: А теперь смотри, какой торг начнется.

— Так как? Интересное предложение?

— По три.

— По пять, Линда. Но согласен, если пара из них будет не рентабельна.

— Зачем мне конкурент? По три, и в хорошей местности. С приближенной дорожной инфраструктурой.

— По четыре. И можно в глуши.

— Три золотодобывающих и три сереброрудных.

— Линда, мы сейчас поссоримся снова.

— А мы и не мирились.

Клирик: Сбрасываю файл, где он болтает об убийствах Игроков.

Линда: Умница.

— И это еще не все, Андре. Я могла бы и подвинуться, но… Как Игрок ты слишком хорош, а вот для реала много прокалываешься.

— И что ты мне сбросила? Вот сученок! — Андре бросил мимолетный взгляд на Клирика.

— А теперь, когда ты немного подумал, мое последнее слово. Четыре сереброрудных, три золотодобывающих. Но кроме этого прямо сейчас я получаю клан Золотая молодежь. Я уверена, что у тебя где-то припасена папочка с завязками, в которой о членах клана много чего интересного можно найти.

За окном на лужайке собрались в одну большую толпу все гости, начав хором скандировать в сторону дома: «Андре! Мы ждем!».

— И я жду, Андре, — Линда достала сигарету и длинный мундштук.

Глава № 13

— Хорошо, Линда. Твои условия принимаются. Когда экспедиция к пирамидам?

— А разве мы это обсуждали? У нас кажется был торг по бизнесу в реале. Игровые дела мы обсудим после того, как я разгоню этот чертов клан.

— Линда! — Монах показал за окно, где к дому шли два Игрока.

— Это кто такие, Андре?

— Турок и Зевс. Самые влиятельные в клане после главы и его двух замов.

— Что решаешь? Сейчас вопрос о клане стал ребром.

— А что с пирамидами?

— Ты в деле.

— Зевс главный организатор акций по обретению сути новыми Игроками. Он это и придумал, и курирует. Если обнуляемые оказываются с норовом, может сам обнулить. Потом весь клан работает на его реабилитацию.

— Второй?

— В теме, но руки лично не пачкает ни похищениями, ни смертями.

В этот момент Турок и Зевс вошли в комнату и замерли на пороге, бросая оценивающие взгляды на неизвестных им людей.

— Представишь нам твоих нежданных гостей, Андре? — первым произнес Турок, дольше всего задержав взгляд не Линде. — Или я ошибаюсь, и нежданными они были только для нас?

Андре что — то хотел сказать, но не успел. Заговорила Линда.

— Зевс. Я Системный судья Линда. Опираясь на показания Игрока Андре и другие собранные мной свидетельства о многочисленных нарушениях игровых правил в отношении обывателей и Игроков…

Договорить ей фразу стандартного обвинения не дали. Зевс, метнув в Линду огненный шар, а в Клирика метнув нож, скачком переместился в угол комнаты, атаковав кинжалом Монаха. Турок ушел в инвиз, и вынырнув возле Андре, попытался ударить его чем — то рубящим. Одновременно с атакой они призвали на помощь весь клан.

Смотреть за общим сражением Клирику было невозможно. От смертельного броска Зевса его спас первый щит из набора. Отскочив в сторону, Клирик опрокинул кресло и упал на спину. Едва он встал, попал под выстрел с улицы. Арбалетный болт, сбив Щит второго класса, прошил предплечье. Кольцо Здоровья сразу восстановило 50 единиц, остановив кровотечение.

Не вставая, он осмотрел поле боя, в которое в одно мгновение превратилась уютная гостиная. Окон уже не было. Рамы были вырваны наружу атакующими, которые теперь один за другим влезали в помещение, тут же бросаясь в схватку. Сорванные шторы и перевернутая мебель путались под ногами сражающихся. Линда, работая парными клинками, уверенно отражала атаки сразу троих нападавших. Рядом с ней дрались двое ее телохранителей. Остальные Игроки, прибывшие с Системным судьей, сдерживали натиск у окон и двери.

Монаха, как и напавшего на него Зевса, видно не было.

Андре сражаясь тоже сразу с несколькими противниками, выглядел скорей удивленным, чем испуганным такой резкой сменой обстановки.

На лежавшего Клирика пока не обратили внимания.

Клирик: Где Кнопа?

Андре: Дом на озере. Может поможешь?

Взгляд во вкладку внутреннего хранилище «Вооружение». Пистолет Макарова, АК–12, меч некроманта. Абордажная сабля, после попадания в кислотное тело Флангов Поедателей имела 12 % прочности и годилась только в утиль. Стрелять в такой толчее, без риска причинения вреда союзникам, было невозможно. Очевидный выбор — меч, который без использования в комплекте теряет 2 единицы из всех характеристик.

Толчком ноги отправив под ноги набегавшим противникам валяющееся кресло, Клирик вскочил и сразу нанес рубящий удар ближайшему к нему гному, как раз готовящемуся вступить в схватку с Андре. Ущерба здоровью, прокаченному до «сотки» персу, удар не причинил, но полностью обнулил его секиру и шлем, которые мгновенно рассыпались в пиксельную пыль. Удивившийся гном, всего мгновение оставался безоружным. Тут же вооружившись боевым молотом и запасного инвентаря, он бросился на обидчика.

В планы Клирика вступать в какое — либо единоборство не входило, поэтому он, включив Полог невидимости, выпрыгнул в ближайшее окно, проскочив между Игроками, все еще прибывавшими со двора на помощь товарищам.

Он бежал к озеру, оправдывая свой побег с места сражения, желанием спасти беззащитных Игроков, предназначенным на обнуление.

Перед сходнями плавучего дома на страже стояло трое Игроков, смотревших в сторону большого дома. Все от пятидесятого уровня и выше, облаченные в добротные доспехи. Типичная тройка: танк, стрелок, пикинер, и скорей всего хорошо сработавшаяся.

Клирик не стал вступать с ними в бой, а прямо из инвиза с разбега ударился в них, стараясь свалить всех с обрыва в воду. Манёвр ему удался. Пока Игроки, громко матерясь, выбирались на берег, Клирик поплыл к дебаркадеру, на ближней стенке которого заметил скобы лестницы. По ним можно было быстро подняться на боковой проход.

— Сука, он уже в дом пробирается! — крикнул один из охранников, заметив на потеки воды, которые оставались на стене плавучего дома. Рядом с его головой, противно вибрируя, в деревянный брус впилась стрела. Вторая ударила еще ближе.

Не став дожидаться прилета третьей в голову, Клирик пригнулся, и подскочив к одному из окон, разбил стекла, после чего бросился за угол, рассчитывая, что противники подумают, что он уже в доме.

Оббежав здание, натолкнулся на очередную лестницу из скоб, по которой поднялся на крышу, стилизованную под палубу прогулочного корабля. А на палубе его ожидал танк из охраны, вероятно, попавший сюда при помощи какого — то перемещающего навыка, портального камня либо заклинания.

— Он здесь! Наверху! — не оборачиваясь, крикнул охранник с красным ником Ужах, и двинулся на Сергея.

Сергей, отскочив немного в сторону, активировал полное облачение некроманта. Щит обрадовал стопроцентной прочностью, успев восстановиться.

— Хорошая снаряга! Я заберу ее себе, — усмехнулся Ужах, захлопнув забрало шлема.

Он сымитировал колющий удар мечом справа, но в последний момент увел клинок выше, и тут же рубанул обратным махом, целясь в голову. Изогнувшись, Клирик едва смог уклониться, но ответить из такого положения у него не получалось. Отскочив назад, заметил, что и пикинер, и стрелок уже взобрались на помощь своему танкующему, хотя с его опытом, в помощи он не нуждался.

Монах: Ты где делся?

Клирик: Дом на озере. Лена тут должна быть.

Монах: Держись.

«Смешно», — подумал Клирик, готовясь к последнему бою.

— Брось оружие, сопляк, — из-за спины троицы вышел Зевс, держа за волосы Елену, лицо которой искажала гримаса боли.

«И не запыхался, гад. Наверняка тоже порталом сюда переместился», — подумал Сергей, прикидывая, как ему действовать дальше.

Глядя на красные ники этой четверки, ему хотелось бросить меч, и достать автомат. Он бы так и сделал, но мешала Кнопа, которую Зевс толкал впереди себя, сжимая кулаком волосы.

Клирик: Когда закричу — падай.

Кнопа: Больно! Скальп сорвет!

Клирик: Падай. Вырастут новые.

Ободренные присутствием руководства, тройка охранников начала приближаться.

Клирик бросил меч на ближайшую к нему скамью.

— Ужах, обнуляй! — приказал Зевс.

— Дура, — крикнул Клирик, выхватывая из внутреннего хранилища АК–12 и направляя ствол на подходившего противника. Глаза девушки округлились от гнева, но она тут же сообразила, что это не оскорбление, а сигнал, и подогнув колени, попыталась упасть. Своим весом она смогла опустить его руку всего на пару сантиметров.

Клирик отвел ствол в сторону охранников и вдавил спусковой крючок, освобождая стопатронный магазин. Пули потоком влетали в охранников, срывая их защитные навороты, разрушая снаряжение и причиняя критический урон здоровью. Первым обнулился стрелок, проявив рвение в выполнении задачи поставленной танкующему и поспешивший вперед. Вторым рухнул Ужах, но в этот момент закончились патроны в магазине и Клирику пришлось быстро его менять. Пикинер бросился вперед, а Зевс метнул в него файербол.

Уходя от наконечника пики, Клирик получил сильно обжигающий удар в левую часть туловища. Щит третьего класса уменьшил причиненный ущерб, но теперь приходилось рассчитывать только на свою реакцию и везение.

— Да что ж ты сдыхать не хочешь? — Зевс кастовал новое заклинание, формируя в руке огненный шар, который пока был светло — фиолетовым, но набирая силу, менял цвет на красный.

Левая рука почти не работала, несмотря на принятый эликсир здоровья и работу кольца. Сменить магазин он успел, но был свален пикинером, который пользуясь превосходством в массе, придавил его к палубе и пытался древком копья прижать ему шею. Началась борьба в партере, но этим пикинер спас Клирика от второго огненного шара, который уже был готов сорваться с руки Зевса.

— Кретин, — закричал Зевс, теперь не зная куда отправить сформировавшееся заклинание огня. Сброс он сделал в озеро, подняв в нем большой столб пара.

За спиной у него появился Монах, который сразу метнул два ножа. Один в пикинера, попав ему в спину, второй в Зевса, который тот небрежно отбил наручем.

— Брось девку и проваливай!

— Хрен тебе, — Зевс снова дернул Кнопу за волосы, чтоб прикрыться ею от нового противника, но она вместо очередного крика боли, снизу вогнала ему в пах лезвие стилета.

Зевс сначала замер. Потом по его телу пробежала легкая дрожь, кожа начала быстро менять цвет, сначала став серой, а потом все более темной, пока не приобрела цвет мокрого асфальта. Секунда, и его тело осыпалось на Кнопу, продолжавшую стоять на коленях.

Пробежав мимо нее, Монах ударом ноги опрокинул на бок раненого противника Клирика.

— Не добивай его. Линде теперь такие «языки» с ярко — алыми никами очень пригодятся.

* * *

Очухавшись от оглушения и боли, и придя в себя после горячки боя, Сергей осмотрелся.

Линда была на противоположном краю палубы, где допрашивала плененного пикинера под присмотром все тех же телохранителей.

Поле между озером и домом было заполнено полусотней Игроков, часть из которых охраняла задержанных бойцов клана Золотая молодежь, а часть прочесывала территорию усадьбы. Среди них были видны и курсанты ХоМяКа, а сам он сидел рядом с ним.

— Что они там ищут?

— Шкатулки, выпавшие с обнуленных Игроков. Линда приказала собрать, а потом будет решать, кто из них пропал в небытие, а чьи родственники получат сбережения. От их роли в злодеяниях будет зависеть.

— А Ленка где?

— Если ты о той рыжеволосой ведьме, которая скрывается под личиной миловидной эльфийки, то ее внизу допрашивают. От ментов, на всякий случай, — Кайман, а от Линды ее помощник по имени Сноб. Этот, даже у того, кто только что — то мог слышать, вытянет все, что ему надо по делу.

— А ты, красавчик, — проходя мимо сидевшего на земле Клирика, бросил старик. — Первый в нашей компании с красным ником. Все у тебя, как не у нормальных Игроков!

— А почему? — удивился парень. Свой ник он рассмотреть не мог.

— В сообщения глянь.

Внимание! Вами нарушены игровые правила и традиции. Нарушение привело к обнулению учетных записей трех Игроков: Ужах, Свекр, Друзь. Ваш рейтинг понижен до уровня «Агрессивный».

— Интересно, а какие правила и традиции я нарушить успел? У меня только самооборона!

— А стрелять из огнестрела в Игроков?

— Во — первых, я не знал об этом правиле. А во — вторых, это что же получается? Если меня убивают, а у меня ничего нет, кроме огнестрельного оружия, я должен выбирать: сдохнуть или окраситься? Может еще и самому горло под нож надо было подставить?

— Меня тоже напрягают некоторые правила. Я вот в реале оформлен как предприниматель. Деятельность не веду и прибыли не получаю, а налоги платить должен. И плачу. С другой стороны, ХоМяК, почему твои подопечные не знают элементарных вещей?

— Сам же сказал, что это знания элементарного уровня. В институтах же не проверяют знание поступающим таблицы умножения. Это само собой подразумевается.

— Это показывает, что твои принципы и программу обучения надо в корне менять, — закончив допрос, Линда подошла к ним. Поединок дался ей нелегко. Левая щека была рассечена от виска до подбородка и, хотя игровые механизмы восстановления уже успели хорошо постараться с заживлением раны, было понятно, что удар был очень опасным. — Это мы потом еще обсудим. Сейчас я занимаюсь расследованием, а вы думайте, как и каким составом завтра отправитесь в Большую луну.

— «Думайте», — передразнил ее Монах, когда женщина отдалилась. — Меня больше волнует, как с Клирика бан от Системы снять.

— Все равно не понимаю, за что наказание. А как же обнуление Саурума и Леговаза? Мы же их из огнестрела обнуляли!

— Из правил всегда есть исключения. Приговор Системного судьи и есть одним из исключений.

— А еще?

— Дуэль. Если все правила дуэли соблюдены, устраивают обе стороны и секундантов, то можно пользоваться огнестрельным оружием. Еще сюда подпадает вариант случайного причинения вреда или неосторожное убийство. Например, стрелял в тварь, а попал в Игрока, пробив цель. Такое редко, но случается. Все остальные случаи разборок между отдельными Игроками, или между кланами возможны только с использованием холодного оружия и магических возможностей.

— То есть, стрелять из пистолета в Игрока — это плохо, а шарахнуть файерболом, способным сжечь не только цель, но и все здание, это по правилам?

— Не мы придумали, но нам соблюдать. Что будем с его ником делать, ХоМяК? Где теперь зелёную краску брать?

— Я как раз на Бирже просматриваю возможные задачи. От Системы ничего интересного в нашем регионе. Три десятка розысков уродов, которые в реале совершили тяжкие преступления против обывателей. Даже отловив пару десятков Клирик не перекрасится полностью. Больших сложностей Система не видит в том, чтобы найти насильника или убийцу и сдать его в ближайшем Скрытом городе в Управу.

— А если они будут оказывать сопротивление с огнестрельным оружием, то и в них нельзя стрелять? — Сергей все еще не мог смириться с наложенным на него взысканием.

— Нельзя.

— Даже если они начнут стрельбу первыми?

— У Игрока есть много способов, которые могут помочь в критической ситуации. Развивай свой персонаж, прокачивай игровой уровень и навыки, добывай или покупай достойное снаряжение, и тебе не надо будет устраивать перестрелку в центре города, где могут от этого пострадать обыватели.

— Короче, Клирик, становись профессионалом. А то у тебя все на каком — то любительском уровне все происходит. Удача прокачана, но не особо круто. Везение помогает. Хотя такой характеристики и не существует.

— Пожалуй, я смогу помочь этому молодому человеку как — то решить проблему, — на палубу поднялся Андре.

Сейчас на хозяине поместья был другой костюм, а сам он заметно хромал.

— Хочу отплатить за помощь в бою.

— За гнома? Так я его только на секунду задержать смог.

— И за гнома, кстати, тоже спасибо. В бою секунда многого стоить может. Ты мне во второй раз больше помог. Из реальной задницы вытащил, обнулив Друзя. Хотя это, как я понимаю, было роковое для него стечение обстоятельств.

— Ничего не понял.

— Друзь был ключевой фигурой клана. Их еще в клане называли «Торпедами». Старожил в Игре с двести десятым уровнем. Я не знаю случаев, когда он проигрывал в поединках хоть с людьми, хоть с тварями. Он зажал меня возле гостевого дома, когда меня сюда отправила Линда с просьбой помочь тебе. Я тоже не мальчик для битья, но не смог долго оказывать Друзю достойного сопротивления. Все, что я смог сделать, это сильно попортить его экипировку. А он со мной игрался. Я по его глазам уже видел, что он вот — вот поставит финальную точку, а тут твоя шальная пуля ему и влетела в основание черепа. А от обезглавливания никакая игровая механика не спасает. Надеюсь, что чувство, ощущать на своем лице его кровь, не будет долго меня мучить.

— Короче, Склифосовский! — Монах устал слушать говорливого Андре, и ждал от него конкретных предложений.

— Если короче, то хочу предложить сложный найм. Поставлю Высший уровень сложности с пометкой «Крайне опасное поручение». Надеюсь, что Система будет не против такой оценки в характеристиках.

— И что за найм предлагаешь?

— Охранять мою скромную персону во время похода в заводь Большая луна. Согласен?

Монах: Вот пройдоха! И тут подстраховаться решил, что бы его в заводи не потеряли.

Клирик: Соглашаться?

Монах: Это хороший вариант для снятия бана.

— А как это оформляется?

— Я сейчас создам заявку на Бирже, и как только ее размещу, вы ее принимаете.

— Готов.

— Минуту ожидания, коллеги.

— Заходи на Биржу труда. Вкладка «Объявления о найме», а там ищи «Объявления от частных лиц», и жди, когда появится предложение от Андре, — учил Клирика ХоМяК.

— Вот так бы ты его правилам учил, — тут же начал подначивать тренера Монах. — Тогда не нужно было бы сейчас голову ломать.

Пока они переругивались, Сергей перешел в интерфейс Биржи труда.

«Общая информация о работе Биржи». «Подсказки и помощь новичкам». «Информационные объявления». «Объявления о найме».

Найти работу можно было по нескольким направлениям: «Задачи от Системы»; «Найм от кланов»; «Найм от сообществ» и «Найм от частных лиц».

— Готова заявка. Ищи и принимай.

'Заявка на найм от Игрока Андре.

Вид найма — телохранитель. Количество — 1.

Обязанности — защита жизни и здоровья нанимателя. Количество нанимателей — 1.

Место выполнения — Сопряжение миров — заводь Большая луна.

Начало найма — пересечение границы сопряжения миров — Заводь Большая луна.

Окончание найма — возвращение домой после выхода из заводи.

Оплата — 1000 свободного опыта.

Уровень сложности — Высший.

Особые отметки: Крайне опасное поручение.

Принять. Принять и связаться с нанимателем для обсуждения дополнительных условий'.

Принять.

— Любезный Монах! Когда все нюансы планируемого похода будут вашим руководством оговорены, прошу сообщить их мне через моего телохранителя. От себя добавлю, что со мной будет еще два Игрока. До свидания, — отдав честь, приложив два пальца к виску, он отправился в дом. Хромота в его походке стала намного меньше.

Глава № 14

Эти трудные сутки приближались к своему финалу. Домой возвращались на такси втроем. Сергей сел впереди, а Монах и Лена на заднее сиденье. По дороге все молчали. Девушка смотрела в окно на обгонявшие их машины. Дед, прикрыв глаза, вероятно, с кем-то переписывался. Хотя вполне возможно, что и дремал. Сегодняшний день их всех сильно вымотал.

Несколько раз бросив взгляд на Елену, Сергей думал, что для человека, пережившего похищение, заточение в ожидании смерти, а потом первое собственноручное убийство, она держится очень хорошо. Эту ночь она собиралась провести у бабушки, о чем предупредила и ее, и маму по телефону, который ей вручил Кайман вместе с сумочкой.

Водитель попался не только неразговорчивый, но и еще не любитель шансона. Пристегнувшись, Сергей под мелодии оркестра Поля Мориа погрузился в изучение своих характеристик.

Основные характеристики:

Раса — человек. Уровень — 10. Прогресс (80)

Здоровье 100

Темная материя 7 (700).

Сила 7

Интеллект 6

Выносливость 8

Дополнительные характеристики:

Защита 7

Ловкость 6

Скорость 7

Удача 6

Меткость 5

Реакция 6

Интуиция 6

Внимание 8

Навыки:

Убеждение 3

Владение холодным оружием 3

Креативность 4

Полог невидимости 1

Зоолог 2

Испытатель 1

Игровой рейтинг переведен в разряд «Агрессивный» *.

За время, прошедшее с последнего просмотра, почти ничего не изменилось. Прогресс подрос всего на два пункта и добавилась строка с игровым рейтингом.

Теперь припоминая предыдущие просмотры, Сергей вспомнил, что замечал это неброскую строку «Персональный игровой рейтинг Игрока». И там вроде бы тоже была звездочка. В тот раз он не стал смотреть, что это за показатель и на что влияет, подумав, что по аналогии с онлайн играми там показана позиция Игрока по отношению к другим Игрокам исходя из достижений. Выходит, что ошибался.

Активировав «звездочку», нашел описание рейтинга.

Уровни рейтинга игрового персонажа:

Склонен к агрессии.

Склонен к немотивированной агрессии.

Агрессивный.

Устойчиво агрессивен.

Жесток и агрессивен.

Крайне опасен.

Данный рейтинг игрового персонажа определяется Системой и ею же изменяется, основываясь на внутрисистемных критериях и алгоритмах.

«Прекрасно! То есть положительной шкалы в рейтинге не предусмотрено! По умолчанию, все Игроки хорошие или нейтральные! Да еще и фраза 'внутрисистемные критерии и алгоритмы». Без расшифровки критериев и алгоритмов. В таком случае и рождаются потом «нарушения правил и традиций».

Под душевные мелодии начал общаться с Монахом.

Клирик: Прогресс всего на пару единиц вверх дернулся. И это после такого махача!

Монах: Значит Система не засчитала это как отыгрыш игровой роли персонажа, а обычная драка. Хотя, бывало и такое, что пока мероприятие не закончено полностью, начисления могут быть, но Игрок их не видит. Потом разом вывалится цифра. Подождем, чем закончится расследование.

Клирик: Что дома делать будем?

Монах: Я — спать. Только чур — кот со мной. Он мурчанием меня лечит.

Клирик: А ты заболел?

Монах: От общения с дураками лечит. А сегодня я с ними много общался. Кроме того, пару крепких ударов я пропустить умудрился. Старею.

Клирик: Не заметно.

Монах: Я не только лекарь. Навык самолечения прокачал до максималки еще до того, как начал на лекаря качаться.

Клирик: Линду ты штопал?

Монах: Ага. Ты уже в конце хорошо поджившую ранку видел. А сразу я, убрав ее криворуких охранников, просто кусками проволоки края раны стягивал и скручивал. Вам такое ХоМяК не показывал?

Клирик: На пальцах объяснял, что так можно делать. Обещал, что если в заводях будут раненые, то покажет практически, как и что делать.

Монах: Это я его научил.

Клирик: А что решаем по походу к пирамидам?

Монах: Так уже все решено! Завтра вечером сбор всех участников в 19.00 возле Больших ворот. В заводи еще светло будет.

Клирик: Значит день свободный!

Монах: Молодежь. Хрен тебе! Готовиться будем, чтобы я не переживал. Да и Кнопе нужно уделить внимание. А то будет, как ты, в элементарных вопросах тупить.

Успев прослушать около восьми мелодий, и в который раз пообещав себе обязательно накачать в телефон такой же музыки, Сергей последним вышел из машины, расплатившись с водителем.

— Устала, девочка? — с участливым лицом спросил Монах Лену.

— Очень. Все так неожиданно случилось. Детективная история, только не в кино, а в жизни. Допрос сильно тоже вымотал. По сто раз одно и тоже пересказывать надо. Можно, чтобы Тоша сегодня со мной спал?

Вопрос, судя по выражению лица деда, вызвал у него когнитивный диссонанс.

— Я ему не хозяин. У него сама спросишь, — ответил Сергей, пропуская девушку в подъезд.

Такой радости от Ларисы Егоровны они не ожидали. Хозяйка не находила себе места, перемещаясь по квартире и стараясь уделить всем внимание. А каким взглядом она одарила Монаха! Увидев этот взгляд, Сергей прикинул и сравнил свечение глаз при общении с любимой внучкой и «гостем из солнечного Самарканда». Появились вопросы к старику, которые он вряд ли будет задавать, дабы не быть посланным.

Хотя после нервного дня есть особо не хотелось («в душ и спать»), но отказать хозяйке в поедании ароматного пирога с яблоками, они не смогли, даже ссылаясь на глубокую ночь.

— Отъедайтесь! — настаивала бабушка. — На знаю, чем вы так долго были заняты, но по вам видно, что вымотались.

Ужинали, поочередно меняясь в ванной местами. Улучив момент, Сергей отложил часть пирога коту в миску. Облизав сладкую присыпку и отложив мучное «на потом», Тоша исчез где-то в параллельной кошачьей вселенной квартиры, дипломатично не отдав предпочтение никому из желавших с ним спать.

Сергей купался последним, и когда прошел в свою комнату, обнаружил, что «гость с юга» уже похрапывает на его диване, а ему любезно постелил на полу под окном.

Кнопа: Мне тут каких-то сообщений пришло от Системы. Поможешь разобраться?

Клирик: Но Монах в этом лучше может помочь.

Кнопа: Уже писала ему. Дед ответил, что у него от древности закостенелое видение мира. А у малахольных это лучше получается.

Клирик: Помогу. Утром.

Кнопа: Кстати, то, что обозвал меня там дурой, я тебе не прощу.

Клирик: Было уже. Спи.

* * *

Утром, по заверениям Ларисы Егоровны, которая несколько раз просыпалась, выяснилось, что кот умудрился уделить внимание всем спящим. То ли дипломат, то ли подлиза, переспав по очереди со всеми, утром был обнаружен на подоконнике, где через стекло общался с парой голубей.

На завтрак всех ожидал плов.

Клирик: Сбрось мне твои характеристики и что за сообщения приходили.

Основные характеристики:

Раса — эльф. Уровень — 1. Прогресс (30)

Здоровье 100

Темная материя 1

Сила 0

Интеллект 0

Выносливость 1

Дополнительные характеристики:

Защита 0

Ловкость 0

Скорость 0

Удача 1

Меткость 0

Реакция 0

Интуиция 0

Внимание 0

Навыки:

Владение холодным оружием +1

Кнопа: А теперь сообщения по порядку.

Вы атакованы Игрок Зевс. Рейтинг «Крайне опасен». Причинен урон здоровью 2 %.

Вами убит Игрок Зевс, проявивший в отношении вас необоснованную агрессию. За победу над Игроком, превышающую вас на более чем 100 уровней, начисляется 100000 свободного опыта. Вами нанесен отличный удар! Добавлен навык: Владение холодным оружием +1.

Выпало Посмертная шкатулка.

За победу над Игроком, имеющим рейтинг «Крайне опасен», вам начислено по 2 свободно распределяемые единицы к основным и дополнительным характеристикам.

Продолжайте развивать игровой персонаж!

Клирик: А как ты первые три единицы распределяла?

Кнопа: Тёмную материю сама решила отметить. Старый говорил, что в Игре все на нее замыкается. Выносливость — жребием выпало. На бумажках написала все характеристики и вытащила ее. А Удачу девчонки подсказали.

Клирик: Какие девчонки?

Кнопа: В институте. В столовой у подруг спросила, что им кажется более важным для девушки: интеллект, интуиция, внимание или удача? Единогласно выбрали удачу.

«И это она меня малахольным называла?», — подумал Сергей, а для Лены показал взглядом, подняв глаза к потолку, что он думает об ее методах. С другой стороны, он в принципе был согласен именно с таким распределением первых единиц опыта для женского перса.

Клирик: Я бы в основных все выровнял характеристики. А в дополнительных, надо прикинуть, что тебе по игровой роли выгодней сразу начать качать. Думаю, что «ловкость», «интуиция» и «внимание». Лишнее сама отбрось.

Кнопа: Выбираю «интуицию» и «внимание». Сделала.

Переписываясь, оба не забывали поддерживать беседу за столом.

— Леночка, ты сегодня на занятия во сколько идешь?

— Сразу. Позавтракаю и в библиотеку.

— А у вас, Сереженька, то же занятия?

— Да. Практические занятия на полигоне. Так что, могу пропасть на некоторое время.

Кнопа: Ты в заводи?

Клирик: Да. Большой группой идем.

Кнопа: Я тоже хочу в заводь попасть. С вами никак?

Клирик: В эту заводь точно никак. Как вернусь, обсудим с Монахом. Или сами обсудите. Он остается.

Кнопа: А в какую пойдешь?

Клирик: Не скажу. Не положено.

Кнопа: Ясно. Значит опасная заводь.

Клирик: Все сопряжения миров опасные.

Кнопа: Скажи название!

Клирик: Добавь мой отказ в список «Я тебе это не прощу».

Кнопа: Гад!

Клирик: Я знаю. У меня даже грамота есть.

Девушка вскочила, удивив бабушку резкой сменой настроения на лице.

— Ты чего, внучка? Спешишь? Так, вроде бы, рановато?

Клирик: Сядь. Со шкатулкой надо разобраться, чтобы тебя в мародеры не записали.

Поблагодарив за вкусный завтрак, Сергей ушел в свою комнату.

Клирик: Извини, что отвлекаю. У Кнопы посмертная шкатулка от Зевса. Куда ее сдать?

Линда: Это ее трофей. Вскрывайте с Монахом. Если что-то будет интересное для следствия, передадите.

Клирик: Тащи сюда шкатулку и деда.

— Я правда спешу в институт. Давайте смотреть, пока бабушка посуду моет.

— Так открывай. Ладонь на крышку и смотри, что дальше делать, — подсказал ей Монах.

— Сообщение: Посмертная шкатулка учетной записи Игрока Зевс. Открыть?

— Открывай. Для этого и собрались.

— Там много чего высыпалось.

— Копируй инфу и скинь нам. Обсудим.

'Содержимое посмертной шкатулки учетной записи Игрока Зевс.

Оружие:

Копье Громовержца. Молот Тора. Меч Кровососа. Кинжал Ритуальный. Пистолет Уравнителя.

Снаряжение:

Щит Водопада. Щит Испарителя. Щит Обтекания.

Кольчуга Водяного. Панцирь Повелителя стихий. Кираса Огненного лучника.

Шлем Корсара. Шлем Вотана.

Наручи Морского волка. Наручи Огненного лучника.

Поножи Морского волка. Поножи Огненного лучника.

Одежда:

Плащ Белое пламя. Плащ Водяного.

Сапоги-прыгуны.

Бижутерия:

Перстень Повелитель огня. Кольцо Огня. Кольцо Магического огня. Кольцо противодействия. Кольцо Силы. Кольцо Защита от огня.

Подвеска Отрицания. Подвеска Здоровья.

Серьги Равновесия.

Амулет Абсолютной памяти. Амулет Защита от гипноза. Амулет Самоисцеления.

Большой накопитель Тёмной материи.

Портальный камень — 5 штук. Светляк — пять штук.

Накопитель личного счета* (личный счет будет доступен к просмотру по истечении суток с момента обнуления учетной записи Игрока).

— Картина мне в общем понятна. Зевс собирал снаряжение сразу по нескольким направлениям. И с огнем мог работать. И с водой. И с воздухом. Но все — боевое. С таким арсеналом даже во второй линии боевого построения стоять стыдно. Я амулет Абсолютной памяти изымаю для расследования. Сдается мне, что там много интересного можно обнаружить. А все остальное — твоя собственность.

— А я-то думал, как Зевс так быстро добрался ко мне. А это чудо-обувь.

— И что с ней мне теперь делать? — спросила Лена. — Даже по названиям понятно, что большая часть из перечня мне не нужна.

— Для начала, пока не расширишь внутреннее хранилище, — спрятать надо, чтобы бабушка, «случайно» на все это не наткнулась. Теперь это уже вместе не соберешь, как было одной шкатулкой. Вся снаряга и оружие, кроме бижы, отдельные шкатулки.

— Изучи характеристики всего шмота. Почитай об этих вещах на форуме. А потом определяйся, что себе оставить для использования, а что на продажу, — добавил от себя Сергей. — Я скоро часть излишков буду тоже продавать.

— Поможете мне, Монах?

— Вечером.

— Только совет от меня. Не изучай трофеи во время занятий. Спалишься на «залипании» и пропустишь много нужного для врача. А оно нам надо, чтобы потом нас неуч лечил? Скажи, Серега?

— Я ей свое здоровье не доверю и без пропуска лекций.

Фыркнув что-то слабо различимое мужским ухом и опалив Сергея испепеляющим взглядом, Елена умчалась на учебу.

— Давай по вашему рейду пообщаемся, — лицо старика, после ухода девушки, с добродушного изменилось на серьезное. — Это не будет прогулкой по натоптанному маршруту. Отнесись и к подготовке серьезно, и к самому походу. В походе ожидай подвоха от всех и постоянно. Не верь никому. Это как раз тот случай, когда близкий друг, с которым последний кусок хлеба делили и одной шинелью укрывались, может предать. Я не говорю, что так будет. Я говорю, что такое реально возможно и это надо постоянно помнить.

— Так высоки ставки, что люди внезапно изменятся?

— Да. Очень велики. Любого из участников рейда могли перекупить. И необязательно за деньги или какие-то материальные блага. Ты опер и сам знаешь, если есть цель, то к любому можно подобрать свой ключик. Все зависит от желания, финансов и волевых возможностей вербующей стороны. Но не только это может повлиять на поступки. Внезапный соблазн. А он как раз тут и может быть внезапным. Это ты, наивный, найдя кристаллы, начал ими светить налево и направо, и одаривать. Не все такие. Вероятно, что вы и вторую пирамиду отправитесь исследовать, и то, что там найдете, может кому-то голову и вскружит. Помни, что в эту заводь несколько раз сильные мира того, игрового, отправляли экспедиции, не скупясь на затраты. И все надеялись, то затраты окупятся в разы или даже на порядок больше вложенного.

— А откуда такие предпосылки? Или эта заводь чем-то отличается, кроме странной физики с водой?

— Большая луна относится к категории «Древняя» заводь. Это неформальное наименование. Опять же, ХоМяК не рассказывал о такой классификации. Есть стандартные. Там природа и местные обитатели, в виде прожорливых и агрессивных тварей. Есть «Новые». Бывает, что Система к нашему миру присоединяет очередной мир и создает прослойку-сопряжение. Вот новые заводи и зовут «Новыми». Они слабо изученные и представляют большой интерес именно своей новизной. Но в них новизна ограничивается как правило разнообразием тварей, растительности и пейзажей.

«Древние» заводи, это осколки миров, где когда-то существовали высокоразвитые цивилизации. Там интересно все, что создано давно сгинувшими обитателями этих миров. Предметы, даже те, которые непонятно для каких целей изготавливались. Новые материалы. Признаки неизвестных технологий. Машины и механизмы. Оружие. Ты уже мысленно прикинул, что из перечисленного встречал в тоннеле и пирамиде?

Сергей кивнул. Он действительно мысленно прикинул, что и устройство необычных лифтов в пирамиде, и машина в тоннеле, и стреляющие волчки были бы очень интересны для инженеров. Но больше всего интересным для него представлялось возможность накопления энергии в кристаллах. Хотя и свойства материалов пирамид и тоннеля, которые смогли ограничить возможности все знающей Системы, многим специалистам будут очень интересны.

— Что ты рассказывал об универсальном пульте управления?

— Открывает голографические карты пирамиды. Методом «втыка» кое с чем смог разобраться. Если правильно понял функционал, то процентов десять смог открыть и бегло просмотреть.

— И бросил его там.

— Ага. Где и нашел — под рукой хозяина.

— Если инфа о нем все-таки «ушла», не удивляйся, если в пирамиде будет гонка за ним. И это не страшилка, Клирик. Напоминаю, что все, кто будет в этом походе, могут быть с «двойным» дном.

— Да понял я. Не нагнетай. Что брать с собой?

— Все. Второй Большой сундук вскрыл. Молодец. Снаряжение некроманта мне понравилось. Третий вскрывай. А то сгинешь там, а я потом голову себе сломаю в раздумьях, что там могло быть.

Сергей извлек из хранилища третий Большой сундук.

Орнамент на его поверхностях был такой же, как и на первых, но у этого цвет имел красноватый оттенок.

— Жалко такую красивую вещь уничтожать, — Сергей с сожалением положил руку на крышку.

Большой сундук. Открыть?

Открыть.

Предмет вооружения. Раскрыть?

Да.

— Хорошее дополнение к облачению Гремучей змеи. Но как по мне, клинок уж больно длинный для боя в тесном пространстве переходов в пирамиде, — Монах протянул к клинку руку, но тут же одернул, уступая праву хозяина первым прикоснуться к нему.

Легендарный предмет. Сабля Коготь Бенгальского тигра. Уровень 50. Прочность 100 %.

Характеристики:

Сила +10

Скорость +10

Ловкость +10

Удача +10

Дополнительная характеристика:

Вероятность нанесения критического урона: первый удар — 90 %, второй удар — 70 %, третий удар — 50 %. Время обновления характеристики 1 минута при наличии у Игрока 200 единиц Тёмной материи.

Дополнительные свойства:

Слияние. Именная привязка. Индивидуальность.

В активном состоянии другие Игроки не видят характеристик предмета и его наименование.

Клинок сабли был намного длиннее всех ранее видимых Сергеем сабель. Сильно отполированная сталь искрилась от попадавших на нее лучей солнца, рассыпая по комнате множество солнечных зайчиков. Клинок был почти прямой и только в самом конце немного изгибался. Больше всего удивляла рукоять, на которой легко могли уместиться даже не две, а три ладони Сергея, оставив еще немного места до навершия.

— И откуда Система такую штуковину вытащила на наш свет? — дождавшись, когда владелец бегло все осмотрел, Монах взял саблю в свою руку. — При максимальных для пятидесятого уровня «десятках», по внешним данным эта игрушка совершенно не красавица. Я бы еще крепче выразился, но оружие обижать не хочу. Хотя в руке сидит очень комфортно. В Швейцарии в средневековье что-то подобное клепали, но там эфес совсем другой. Тут все смахивает на индийский вариант. Тальвар. У того такое же навершие на рукояти и перекладина небольшая. Да и имя у сабли подходящее. Бенгалия как раз в том районе. И, кстати сейчас вспомнил, в древней индийской литературе, тальвар считался оружием богов. Но только тех, которые олицетворяли добро и использовали его в борьбе с демонами, олицетворявшими зло. Если Система это знала, то тебе предстоят серьезные разборки.

Монах изобразил на лице сочувствие.

— Если помрешь, я Тошу себе заберу.

Глава № 15

— Даю еще совет по твоему нанимателю. Вы из разных команд. И уровень ваш разный, хоть в Игре, хоть в реале. Да, он достаточно серьезный Игрок, и очень крупный бизнесмен, но все же не из «песочницы» Линды и ее близкого окружения, и не из партнеров. Возможно, что у него есть планы с ней сблизиться. А может вся возня, которая имзатеяна с выездом к пирамидам и твоим наймом, какая — то более сложная игра. Тебя он будет проверять на лояльность к его персоне. Возможно, что с заделом на будущее, чтобы или перетянуть к себе, или через тебя иметь возможность как — то контактировать с Линдой. Это только мои предположения, а реальность может быть иная. Не ври и не юли с ним. Есть навыки, которые позволяют это распознавать.

— Это и без игровых наворотов можно по невербальным признакам определить.

— Ты не умничай, а слушай и запоминай. Что с запасами? Продукты? Портальные камни? Светляки?

— Камни и светляки уже давно закупил. Продукты нет. Надо что — то компактное и калорийное?

— Энергетиков не покупай. Это деньги на ветер. Накупи несколько упаковок с шоколадными батончиками и сгущенное молоко в тубах. И по весу немного, и питательно. Вода еще нужна. Хотя организм Игрока и способен справиться с любой заразой при употреблении даже сильно загрязненной воды из ближайшего болота или лужи, но может случиться, что в той местности ее вообще не будет. Поэтому пару литров лучше взять. Мне в это вопросе легче. Навык повара прокачал. Хочешь, я тебе сырно — мясные палочки приготовлю? В любой заводи пригодится рецептик.

— Даже представить боюсь.

— Элементарно! Надо с собой иметь только чуточку творога или плавленый сырок в кашицу перемять.

— А мясо?

— Его ловить нужно. На Земле проще. После дождя толстые дождевые черви сами выбираются на поверхность или покопаться во влажных местах. В заводях с дождями по — разному, поэтому надо копать. Нужны именно земляные. Обтер их от земли и в творожную массу. Они ею постепенно наполняются, выталкивая ранее поглощенную землю. Как наполнятся, на самом легком жаре остывающего костра пару минут подержать. И вуаля! Сырно — мясные палочки готовы к употреблению. Хрусти на здоровье.

— Когда я Ленке и ее бабушке буду рецепт пересказывать, на тебя сошлюсь.

— Идет. Теперь по твоей обновке. Оружие сильное, но необычное. Это тебе не простенькой абордажной саблей размахивать. И от меча она тоже отличается. Тут умение и навыки особые нужны. Ты парень состоятельный, поэтому бегом на аукцион и ищи Книгу навыков Фехтование. С этим навыком не так, как с другими. Он начинается не с Основного, а с Начального. Купишь и Начальное, и Основное. То, что у тебя есть Навык владения холодным оружием, совсем не факт, что поможет управиться с такой оглоблей. Как мне помнится, там есть условие, что между активациями Начального и Основного должно пройти не менее часа. Как купишь и активируешь первый, как раз часок помашешь саблей. Снимешь для этого в Скрытом городе тренировочный зал без тренера. Незачем посторонний народ такой сабелькой удивлять. Во время тренировки сними всю усиливающую бижутерию. Пускай только твоя дыхалка и сила мышц работают. Меньше перерывов и больше пота. Если хорошо будешь выкладываться в этот час, может Система тебе троечку и поставит.

Как закончишь с навыками, закупись зельями и эликсирами для восстановления здоровья. Не скупись. Забивай все по полной программе. И на себя, и на тех, кто рядом окажется.

И прикупи рюкзак. Можно обычный, но я бы по магазинам Скрытого пробежался. Там можно подобрать что — то из игрового инвентаря с хорошей вместительностью. Патроны тоже докупи. И магазины к автомату. Мало ли…

Пока будешь заниматься, я выясню состав вашего предстоящего пати. А ты не забудь своему нанимателю переслать потом информацию о времени и месте сбора. Теперь у тебя появились обязанности. Помнишь, как Андре, как бы между прочим, об этом говорил. Он вроде и не заострял внимание, но озвучил поручение — сообщить ему о планах похода, с конкретным исполнителем, то есть с тобой. То, что он вроде как хочет помочь тебе снять взыскание с учетной записи Игрока, это внешняя оболочка. Андре очень мутный тип. Уверен, что Линда, хоть и приняла его предложения по бизнесу в реале, теперь до закипания мозгов думает, пытаясь понять его самые глубинные замыслы. Все! Ступай в Скрытый, и чтобы я тебя пару часов не слышал.

Наиграно — равнодушный взгляд старика намекал, что присутствие в квартире Сергея его тяготит.

«Старый хрыч! — подумал парень, выбегая из квартиры. — Сам седой, а мыслишки огненные».

С Книгами навыка Фехтование все сложилось удачно. Холодное оружие занимает большое место в жизни большинства Игроков, а спрос рождает предложение. С такими предложениями даже переизбыток получился. На аукционе Книг навыков было полно, а цены были стабильно одинаковыми. За Начальное Фехтование просили, и очевидно получали, 50000 свободного опыта. На Основном он потратил 100000. Ради интереса он глянул цены и на Продвинутое фехтование. На будущее. Эти Книги кусались, стартуя с 250000. Для Клирика это была сносная цена, но почитав, что разрыв между Основным и Продвинутым навыком в изучении должен быть не менее пяти дней, перенес покупку.

Зал для тренировок с саблей, размером десять на десять метров и обшитыми деревом стенами, с возможностью избиения в щепки трех манекенов за час обошелся в 10000 свободного опыта. А что делать? Столица. Как ему помнилось, такое удовольствие в его Скрытом городе обошлось бы в 1000 за два часа, и торг там никто не отменял.

Дождавшись, когда тренер, он же и владелец зала, оставит его одного, Клирик активировал Книгу Начального навыка. Ладони стали теплей, но было ли это эффектом от активации навыка или же просто ожидание организмом каких — то изменений, не понятно.

В характеристиках игрового персонажа появилась новая строка с единичкой.

Достал саблю и приготовился к избиению манекена, изготовленного из какого — то цельного куска дерева. Ладони сами легли на нее немного по — другому. Правая рука держала рукоять у самой гарды, а пальцы левой слегка прижимали ее, помогая держать клинок вертикально.

Быстрый просмотр характеристик навыка показал, что тело подстраивается под особенности оружия, которое используется в тот или иной момент. Чем сильнее прокачивается навык, тем тело лучше ведет себя и быстрее адаптируется к смене вооружения. Мистика, но работающая. Для начинающих была приписка, рекомендовавшая на первом этапе знакомства с навыком, практиковать «бой с тенью», а уже потом переходить к отработке ударов по материальным предметам.

Полчаса Клирик размахивал саблей, рассекая воздух и поражая невидимого противника. Менял хват. Менял стойки.

Хорошо пропотевшись и поняв, что руки привыкли, приступил к избиению первого манекена.

Обычный двухметровый кусок ствола дерева, очищенный от коры и прочно закрепленный на полу зала. Что — то из мягких пород с диаметром в сорок сантиметров.

Первый нанесенный удар сверху вниз едва не стал фатальным для бездушной деревяшки. Желание хорошо ударить по реальной цели, помноженное на 90 % критического урона от первого удара и «десятку» к Силе, и сталь рассекла древесину до середины, отправив вдоль волокон трещину еще дальше.

Второй удар он нанес слева направо, сверху вниз. Кусок древесины откололся на уровне шеи. Повторив удар, он снес и правый кусок. Криты закончились, и Сергей отметил, как утекает Тёмная материя, направляясь из его запасников на восстановление свойств Когтя бенгальского тигра. Большой кристалл Души он тоже выложил из хранилища, чтобы посмотреть, как будет работать восстановление материи без его помощи.

Пока шло обновление критических возможностей сабли, Сергей перешел ко второму манекену. Как пояснил хозяин зала, этот был больше предназначен для отработки колющих ударов, и рекомендовал не рубить его. По крайней мере, в начале тренировки.

— Хааа, — длинный колющий выпад, и Сергей едва удержался на ногах. Вторым манекеном был не сплошной кусок древесины, а мешок, наполненный кусками дерева, вероятно от ранее изрубленных коллег. Пустоты заполняли опилки и стружка, чтобы, наверное, при высыпании из разреза ткани имитировать вываливающиеся из тела внутренности. Для натуральности, мешок был обмотан кольчугой. Обычный, не игровой металл. И не бывшее в употреблении игровое снаряжение. Простое железо. Ибо игровые приблуды от пары ударов сразу рассыпались бы пиксельной пылью.

Ни железо, ни куски дерева тоже не стали преградой для этой сабли. Сергей, направив острие клинка в центр манекена, провалился вперед, ударившись о него грудью.

Следующие колющие удары он делал короткими выпадами, чтобы немного «набить руку» и подготовиться к активации следующего уровня навыка. И постоянно следил, как утекает Тёмная материя.

По прошествии минуты от семисот единиц осталось пятьсот. Пока Сергей сделал передышку в несколько минут, внутренний объем пополнился только на одну единицу, после чего восстановление замерло. Без помощи кристалла эффективно пользоваться высокоуровневым оружием и снаряжением было невозможно. Это напоминало бы пилку леса бензопилой с выключенным двигателем.

Оставшиеся двадцать минут аренды, Сергей посвятил жестокому уничтожению деревянных истуканов, нанося удары с использованием разного вида хвата рукояти и перескакивая от одного к другому. Собственных сил он не жалел. Финальную точку Клирик поставил, дождавшись третьего обновление критических возможностей сабли, первым же косым ударом перерубив самый целый ствол. Манекену для колющих ударов достался пятидесятипроцентный удар, разрубивший его сверху вниз, рассыпав по полу содержимое мешка.

Книга навыков Основное фехтование. Активировать. Отказаться.

Активировать.

Все — таки жжение в ладонях и их легкое покалывание было следствием активации. Проверить возросшее умение можно было теперь только на практике в заводях либо продлив аренду.

Грек: Привет. Готовишься к походу.

Клирик: Как раз уделяю внимание фехтованию.

Грек: А мы с ЗлымЧёртом наоборот стрельбой занимаемся. Ты не представляешь, сколько пороха мы спалили.

Клирик: С собой не забудьте БК взять.

Грек: Затарились, как на локальную войнушку в Африке. Там побеждают те, кто громче и больше стреляет. Но нужны средства. Обсудим, что с трофеями делать?

Клирик: Где?

Грек: Скинул точку. Кафе «У белочек». Мы туда минут через пятнадцать — двадцать доберемся. Если будешь раньше — столик заказан на меня.

Клирик: Смываю пот и скоро буду.

Пока обмывался, чтобы обновить память, открыл список трофеев из Большой луны.

Пурпурная скрижаль. Плащ королевского стража. Свиток Удар молнией. Книга навыков Землекоп. Свиток заклинания Страж. Кольцо Силы. Кольцо Ловкости. Карты пророчества. Копье Армагеддона. Книга Голема. Ожерелье невосприятия. Амулет Здоровья. Кольцо Терпения. Книга навыков Терпение. Кольцо Глаз Дракона. Кольцо равновесия. Кольцо холода.

«Слишком много», — решил Сергей, понимая, что времени на просмотр характеристик всего этого добра у него нет. Придется довериться опыту Грека и дотошности ЗлогоЧёрта, который обещал все изучить.

Кафе «У белочек» явно принадлежало эльфу. Все было стилизовано под лесную чащу, а обслуга наряжена в стиле «считай, что я бельчонок».

Клирик пришел следом за товарищами, которые как раз общались с официанткой.

— Скромный обед, парни?

— Без алкоголя, значит скромный, — согласился Грек. — Но плотный и сытный. Когда теперь следующий раз культурно посидим?

Пока ожидали заказ, обсуждали тему встречи.

— Я по всему выпавшему нам дропу пробежался. Что на форумах посмотрел, что у ветеранов расспросил. Почти половину точно можно продавать. Не для наших профилей вещички. Я разделил все условно на три части: точно нам ненужное, условно нужное и необходимое.

В первой категории Плащ королевского стража. Свиток заклинания Страж. Книга Голема. Ожерелье невосприятия. Книга навыков Землекоп. Карты пророчества. Если коротко, то все это очень востребовано для кланов. При чем, для тех, что в заводях имеют кланхоллы, которые необходимо оберегать на начальных уровнях развития. Если вы не против, то выставляю на аукцион все скопом. Стартую с двух миллионов с шагом торгов в сто тысяч. Если не заберут, выставим поштучно.

Теперь расскажу про полезные вещицы. Кольцо Терпения. Уровень 30. На две единички поднимает Выносливость, Интуицию, Внимание и Меткость. На ауке старт с 70000.

Книга навыков Терпение. Первый уровень дает. С ранее озвученным кольцом сходно только в термине. Навык полезный для охотников и Игроков, играющих от засады. Ценник на такое от 100000.

Кольцо равновесия. Тут на форуме о нем столько воды налито в описаниях, что скальды, воспевавшие подвиги викингов, скромно стоят в стороне. Но вывод интересный. Колечко сглаживает дисбаланс в используемой Игроком бижутерии, если она выше игрового уровня Игрока. Клирику было бы полезно с его модными штучками.

— У меня нет высокоуровневой бижы. Снаряжение и оружие есть.

— Тогда это кольцо не катит. Там для нивелирования надо Ожерелье равновесия и такие же Серьги. У колечка цена, внимание, 150000! Если никто не будет брать себе, я заберу в счет моей доли. Дальше. Кольцо холода. Всего 30000 стоит на старте, но дает прибавку к здоровью в три единички и однократно его же восстанавливает, мгновенно возвращая 10 % от причиненного обычного урона и 5 % от критического. Затем, увы, но на 10 часов выпадает для восстановления, съедая при этом под сотню Тёмной материи. При чем тут холод в названии, я не понял.

Свиток Удар молнией. Тут, думаю, всем понятно. Вещь боевая и нужная, но в умелых руках. Нужен опыт в использовании, чтобы по своим не шарахнуть. Цена на рынке 50000.

Кольцо Силы. Скромный уровень 10. Также скромно дает прибавку в единичку Силы и Защиты.

Такое же и Кольцо Ловкости. Прибавки к Ловкости и Скорости +1. Цены от 20000 свободного опыта.

Амулет Здоровья. Это на 100000 тянет на старте, но полезная штучка. Шкалу здоровья любого Игрока удваивает. Если надо кому — то, забирайте. Только не уверен, что до начала похода шкала Здоровья успеет до ста процентов заполниться.

— Если накачаться зельями да эликсирами, то заполнится, — сказал Грек.

— Думаем, кому и что надо, — продолжил ЗлойЧёрт. — А пока слушайте за третью категорию.

Копье Армагеддона. В тоннеле оно мне очень понравилось. Убойное оружие, но поизносилась там же под воздействием кислотных тварей. Уровень прочности теперь 45 %. Кольцо Глаз Дракона. Колечко на 10 % повышает остроту пристального взгляда на суть игровых предметов. И самое интересное — Пурпурная скрижаль. Что там может быть, никто не знает точно. Пишут, что, как правило, это задачи от Системы. Но все пишут, что открывать скрижали надо Игрокам с Удачей в «десятку». Выпасть может такое, что и кланом не осилить. И, если верить тем же писателям, с задачами из скрижали не шутят. При невыполнении, если срок был прописан, можно дебаф на перса заработать. На аукционе скрижалей сейчас нет и давно не было. Думаю, что можно выставить за миллион сразу.

— Я брать ничего не буду, — сразу ответил Грек. — Деньги нужны в реале. Если в этом выходе заработаю меньше миллиона, буду квартиру продавать.

— Серьезно вляпался.

— Это мое дело. Мое мнение — вставляем на аукцион, все, что запланировал ЗлойЧерт.

— Со всем согласен. Выставляй, — кивнул ЗломуЧёрту и Клирик. — Амулет здоровья я себе возьму. Если между собой его оцениваем в 100000, по третьей части стоимости вам раскидываю сразу.

Перевести на счет Игрока ЗлойЧёрт 33333 свободного опыта.

Перевести на счет Игрока Грек 33333 свободного опыта.

— А я Кольцо равновесия и Кольцо терпения возьму. И кое-что подровняет, и меткость подтяну. А то на стрельбище Грек во всех упражнениях обходил. Всего двести двадцать тысяч.

Игрок ЗлойЧёрт перевел на ваш счет 73333 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

По итогам обсуждения у Клирика увеличилась шкала здоровья и на счету добавилось 7000.

Монах: Все определено с походом. Сбор у вас в 18.30 у больших ворот перехода в заводь. Старшим будет Вздорный. Верхами с ним знаком. Достойный выбор Линды.

Клирик: Видно будет. Спасибо.

— Меня и ЗлогоЧёрта определили в разведку на начальном этапе похода. Кристалл у тебя с собой, чтобы мы могли вход открыть?

Клирик выложил на стол Кристалл Души.

— Как до второго доберемся, этот верну.

— Все, парни! Я убежал, — Клирик поднялся из-за стола. — Еще надо скупиться по мелочи. Сбор в половине седьмого.

На карте он уже присмотрел магазин для покупок, который находился недалеко от места сбора.

Клирик: Общий сбор перед большими воротами в заводь. В 18.30. Знаете, где это?

Андре: Да. Передай, что со мной будет еще два ассистента.

Клирик: А кому передавать эту информацию?

Андре: Найди кому, чтобы потом они не удивлялись.

Монах просил не отвлекать. Нового якобы назначенного командира он не знал, а тот не знал его. ХоМяК, как руководитель курсов, к этому отношения не имел. Поэтому Клирик решил сообщить «на самый верх».

Клирик: Андре сообщил, что в рейд идет с двумя ассистентами. Имена не указал.

Линда: Благодарю.

Лаконичная женщина. «Благодарю». Точка. А полезная ей это информация или нет, не его ума дело. «Я как будильник: позвонил, а вы сами решайте, „еще пять минуточек“ или можете вообще на работу не идти».

Глава № 16

Место для большого торгового павильона «Добрый гном» было выбрано удачно. Рядом находилось три входа в заводи. Еще несколько мест перехода в сопряжения миров были в шаговой доступности. В реале такие магазины с широким ассортиментом, как правило, называли «1000 мелочей». Тут было все, что могло бы потребоваться для рейда. От сапог до брони. От рыболовного крючка до гранатомета.

Большое трехэтажное строение было забито товарами, в которых сам черт ногу сломит. Поэтому хитрый гном и наполнил магазин не только товарами, но и персоналом, который сразу брал под опеку каждого клиента, едва он появлялся на пороге. Но Клирик об это еще не знал.

— Ты впервые в это заведение направляешься? — остановил Клирика почти на входе широкоплечий мужчина с именем ВилоМет.

— С чего взял?

— Идешь к двери, а сам фасад, будто турист, рассматриваешь. Как в первый раз. Не переживай. Я тебя без подвоха спросил. Совет дам. В этой фактории без консультанта ничего из запланированного сам ты не найдешь. Или найдешь, но не совсем то, что хотел, а времени столько потеряешь, что проще было бы в другое место отправиться и вернуться. Системности в расстановке товара нет. Верней, она есть, но простой покупатель ее никогда не поймет. Все знают только персональные консультанты. Они сразу на входе ждут. Первый стоит, чтобы предложить услуги, а остальные сидят, дожидаясь своей очереди. Можно отказаться, если у тебя куча времени. У консультантов откат с покупок. Плюс бонусы, если втюхают что — то, что клиент изначально покупать не собирался. И, естественно, чаевые от клиентов. Поэтому сразу напиши список на бумаге перечня покупок и скажи, что не для себя, а какому — то вымышленному шефу. Тогда консультант тебя очень быстро проведет по нужным точкам, чтобы выпроводить и дожидаться следующего. Чаевые посыльные никогда не оставляют и берут только то, что им поручено взять.

— Спасибо.

— Не за что. Меня научили, и я учу. Удачи.

Самым сложным после такого совета оказалось найти бумагу. Надо было или покупать, или просить у кого — то. Клирик сделал проще. Время еще позволяло и вернувшись на квартал назад, он зашел в офис банка, где и набросал перечень предполагаемых покупок на обратной стороне какой — то рекламы. В банках Скрытого города он еще не бывал. Удивило, что рекламные буклеты ничем от тех, что были в реале не отличались. А вот писать пришлось перьевой ручкой и чернилами, чего до этого Сергей никогда не делал. Сделав несколько чернильных клякс, кое-как с этим он все-таки справился.

Купить:

— Эликсиры здоровья: три больших, три средних, три малых флакона.

— Что — то убойное из бижутерии для экстренного лечения.

— Сгущенное молоко — тридцать упаковок.

— Шоколад или шоколадные батончики с орехами — сорок штук.

— Вода — 2–3 литра.

— Веревка — пятьдесят метров.

— Рюкзак.

Список показался ему каким — то не внушительным и несерьезным. Вспомнив, что сам подначивал Грека запасом боекомплекта, сразу дополнил список.

— Патроны 5,45×39 мм. 3000 штук с модификаторами.

— Магазины к АК–12 с модами на увеличение объема не менее 100 патронов — три штуки.

— Гранаты к подствольнику. Осколочные, зажигательные и кумулятивные. Всех по десять штук. Пусть сразу упакуют, чтобы ящиком считалось.

— Патроны к ПМ с модификаторами — сто штук.

— Два магазина к ПМ с модами на увеличение объема.

— Мина Клеймор. Бери одну.

ВилоМет оказался прав. Как только Клирик показал список подбежавшему к нему дежурному консультанту, у того на лице образовалась недовольная мина, а коллеги по цеху улыбаясь, начали перешептываться. Ничто так не радует, как облом ближнего.

«Интересно, а эти пресмыкающиеся, когда — нибудь в заводи выходят?», — думал Клирик, следуя за торопящимся между рядами консультантом.

— Слышь, парень, — притормозил его Клирик, — не спеши так. Если список тебе понятен, уточняю. По патронам. Модификаторы на усиление пробивного воздействия — тысячу. Модификаторы на критический урон — тысячу. И тысяча обычных. Девятимиллиметровые все с модами на крит. Сделаешь быстро — 500 на чай, или что ты там пьешь.

— Все ясно. Клеймор точно нет. Могу отечественный аналог предложить. МОН–50.

— Давай отечественное. Какие там опции?

— Взрыватели на разрыв датчика цели и с дистанционным управлением. Были китайские аналоги с таймером, но только закончились.

— Закончились, так что о них говорить. Где ждать?

— Справа от входа есть комната со стульями и диваном. Двадцать минут и заказ будет внизу. Если надо, то после оплаты, курьерская служба доставит по нужному адресу хоть в Скрытом городе, хоть в реале.

— Это лишнее. Уж как — то дотащу.

Пока ожидал, пришло сообщение от будущего командира. Судя по написанному, он не будущий, а уже приступивший к своим обязанностям.

Вздорный: Назначен командиром в предстоящий рейд. Изучал ваши отчеты по прошлой прогулке. Много новых тварей, а в бестиарии заводи о них инфы нет. Сделай, чтобы все до выхода знали, что можем встретить.

Клирик: Сейчас сделаю.

Вот так! Не с бухты — барахты, как он обычно попадал в заводи, а с изучением особенностей. Такое поручение обнадеживало, что командовать будет опытный командир.

Клирик разбил открытых им существ на две категории. Те, что точно были в тоннеле, и те, что открыты до попадания в него, во время скитаний по подземной реке и ее окрестностям.

В первую вошли Анодис, Фланг Поедатель, Почесушник, Падальщик Персонт, Земляной Веретельник. Во вторую: Ящероглав, Озерный Крайт, Азладин, Речной Крабоед, Клюкольник Речной.

По второй группе карточки существ получились очень короткими и содержащими больше допущения к характеристикам, чем реальные возможности тварей. А в первой он постарался описать все, что успел рассмотреть, описывая даже мелкие детали строения тела, такие как лапки по краям тела у Флангов Поедателей. Изображения Флангов и еще раскрытую пасть Почесушника в свете прожекторов машины, он приложил к карточкам для наглядности. Других существ ни он, ни ЗлойЧерт запечатлеть не успевали.

Товар был собран как раз ко времени, когда он отправил в общий бестиарий последнюю карточку и переслал ссылки Вздорному.

Приятные числа суммы свободного опыта за создание карточек порадовали. Несмотря на скудность информации в некоторых из них, сумма по каждой была стандартной — 100000. Предстоящие расходы обещали быть полностью компенсированы, что в очередной раз подтвердило правило, что справедливости нет во всех мирах. Физический и опасный труд оценивался хуже, чем работа с бумажками, пусть и виртуальными, как было сейчас.

— Все нашлось в вашем магазине? — уточнил он у появившегося консультанта.

— Все, согласно списка. Только вопрос у меня по лечебной бижутерии. Ассортимент очень большой. Меня смущает слово «убойная».

— Что по цене уже собранного товара?

— Сейчас сумма к оплате 225000 свободного опыта.

— Вариант по биже, чтобы покойника на этом свете придержала, пока лекарь к раненому доберется.

— Тогда советую Амулет Добродетели. Характеристики достойные, но только он стоит только 100000.

Парень выложил на столик серебристый цилиндр на толстом кожаном ремешке.

Хороший предмет. Амулет Добродетели. Уровень 30.

Свойства:

Одноразово компенсирует 90 % потери шкалы здоровья при критическом уроне носителю, превышающему 75 % от состояния шкалы в момент причинения повреждений.

Первичная перезарядка в течение 5 минут при наличии у владельца 300 единиц Тёмной материи. Автоматическая повторная компенсация шкалы здоровья 45 %.

Перезарядка амулета сутки при наличии 500 единиц Тёмной материи.

Вещица Клирику понравилась. При наличии рядом умелого лекаря, этого должно было хватить.

— Оплачивать будете вы или ваш наниматель?

— Я. Ему не до таких мелочей. Шеф сейчас рядом, в банке кредит берет на открытие такого же магазина.

Перечислив нужную сумму на счет магазина и обещанные чаевые, Клирик не удержался от шутки.

Бросив напоследок: — Скоро будем с вами конкурировать. Вот только павильон построим прямо возле больших ворот в заводь Большая луна, — он отправился к месту сбора, представляя, как сначала эту новость обсудят консультанты, а потом, по цепочке, дойдет и до хозяев. Пусть напрягутся толстосумы.

Как — то на совещании в области, куда он уже почти опаздывал, один из руководителей среднего звена проболтался, что заместителя генерала, курирующего розыск, не будет.

Успев занять место не в первых рядах, Сергей, на замечание соседа: «А шефа что — то не видно», ляпнул: «Так его в столицу вызвали. Две области на выбор предлагают возглавить». Ляпнул и забыл, но через полтора часа, выходя из здания, знакомый из соседнего РОВД ему радостно сообщил «по секрету», что зам генерала уже назначен в какую — то тьмутаракань.

Вот пусть магазинные магнаты и думают, как быть и что делать в борьбе за покупателя.

До сбора еще было сорок минут, но часть будущего отряда уже была на месте. Это он понял, заметив ХоМяКа и несколько курсантов, загружавших в кузов машины ящики. Судя по оливковому цвету ящиков, это было что — то стреляюще — взрывающееся.

— Клирик! Хорошо, что раньше пришел! — тренер махнул ему, подзывая к себе. — Включайся. Пока твоего нанимателя нет, я все — таки еще твой руководитель.

Он показал на ближайший ящик: — Потащили к машине.

— Что такое волочем?

— ПТРК «Корнет». Ракеты к нему уже загрузили. Решено его вместе с АГС на крыше туннельной машины установить. Мало ли, что там нам мешать по дороге вздумает. А ЗлойЧёрт говорит, что просвет от крыши до свода достаточный, чтобы поставить эту технику.

— Там в кабине, которая с этой стороны машины, стекла нет.

— Знаю. Стекло заменим решеткой. И с другой стороны тоже наварим. И материалы везем с собой, и сварочный аппарат. Создатели видимо не рассчитывали, что кто — то сильный сможет в тоннель пробраться.

— Или на крепость стекла рассчитывали. Там толщина сантиметров десять была.

— Усилим, исправим, добавим. Сегодня организационные мероприятия. Выдвигаемся к лифтовой шахте и проверяем ее. Готовим технику и спускаем вниз все запасы. Потом ждем.

— Чего?

— Команды на выдвижение. О подробностях не знаю. Известно, что за три часа до полной готовности к выдвижению, сообщить об этом. И это указание только что последовало. До этого команда была — выдвигайтесь и делайте, что запланировано.

— Нам бы еще огнемет бы поставить.

— Думаешь, что самый умный? Уже загружено два ранцевых. Не знаю кто и где их откопал, но есть. Жуткий нафталин, но, тем не менее, работает.

Ровно в 18.30 появился Андре, сопровождаемый двумя ассистентами. Первым был Рубен, имевший пятидесятый уровень, и по-щегольски облаченный в доспехи, напоминавшие одеяние ранних мушкетерских отрядов. Колет из светлой кожи был украшен вышивкой, сделанной серебряными нитями. Широкополая шляпа с квадратной пряжкой передним краем скрывала глаза владельца, но колоритный мясистый нос с горбинкой прикрыть была не в силах. Клирику сразу вспомнился актер Мкчтрян, имевший такой же профиль. Но рассмотрев второго сопровождающего, Клирик удивился сильнее. Женщина! Вернее, по виду и кажущемуся возрасту, девушка. Темно — синий комбинезон хоть и выглядел на ней мешковато, но скрыть выпирающие груди и широкие бедра был не в состоянии. Игровое имя Нинель. А вот уровень в шестьдесят три единицы утверждал, что, либо она далеко не девушка по возрасту, либо в игре с пяти лет и активно посещает заводи и все остальные мероприятия, необходимые для прокачки ее персонажа.

Хотя крупным специалистом в определении возраста он себя не считал. Был у него уже случай, когда за семнадцатилетнюю принял женщину тридцати четырех лет и имевшую сына семиклассника.

— Вот, друзья, тот самый молодой человек, который согласился сопровождать меня в этом мероприятии, — подойдя вплотную, Андре представил Клирика своим спутникам. — А это, Клирик, мои ассистенты, о которых я вас предупреждал. Но мой найм вас, как телохранителя, на них не распространяется. У них в этом рейде будут свои обязанности, о которых я сообщу в свое время.

Андре осмотрелся вокруг.

— И кто же будет командовать нашей такой разношерстной компанией?

— Некто — Вздорный. Но тут я его еще не видел. Пока мой тренер руководит погрузкой.

— ХоМяК? Наслышан, наслышан… Курсы молодого бойца. Кузница верных кадров. Может быть это и правильное решение. Мне, в свое время, оно приходило на ум, но я отказался. Хлопотно и, как мне кажется, мало продуктивно. Посмотрим, что получится с этим проектом у Линды. А вот, судя по всему, и наш командир, — он указал на появившегося со стороны ангара, за стенами которого находился переход в заводь.

Следом за ним шло еще несколько человек, среди которых Клирик рассмотрел и ВилоМета, давшего ему совет.

ВилоМет тоже заметил его и махнул в приветствии.

— Внимание, коллеги! — остановившись, Вздорный громким басом привлек к себе внимание. — Прошу всех участников рейда собраться возле меня.

Довольно быстро перед командиром собралась внушительная толпа, разбитая на группы.

— Большинство участников мне известно. Сейчас я формирую отряд и создаю общий чат отряда. Кто не получит приглашения, подходите для уточнения. Распределение свободного опыта по окончании рейда. Способ распределения — долевой. Двойная доля только у командира. Кроме того, будет еще пять свободных долей, которые будут распределены среди особо отличившихся участников похода. Две доли буду распределять я, а три оставшиеся голосованием членов отряда. Старайтесь выжить, ибо обнулившихся Игроков учитывать в дележе не будем. Даже тех, кто погибнет героем. Весь собранный с тварей лут будет выставлен на аукцион. Список трофеев будет у каждого и желающие могут выкупить понравившиеся предметы по стартовой цене.

Игрок Вздорный предлагает присоединиться к временному формированию с общим накопительным счетом. Принять. Отклонить.

Принять.

Тут же посыпалась информация о присоединении к отряду других Игроков. Взглянув на нумерацию присоединений, Клирик обнаружил, что в составе уже больше семидесяти Игроков.

Рубен и Нинель подняли руки, обращая на себя внимание Вздорного, и он быстро подошел к их группе.

— Как я понял, вы и есть те самые ассистенты, о которых меня предупреждали? Андре, это мой отряд и давайте сразу определимся, что вассальные правила «вассал моего вассала — не мой вассал» тут не работают. Мои приказы и требования обязательны для всех.

— Конечно, конечно! — Андре примирительно поднял руки и улыбался. — Я в курсе, что эта заводь не прощает расхлябанности и разгильдяйства. Мало того, когда закончатся организационные мероприятия по началу похода, и Рубен, и Нинель проинформируют тебя о своих игровых возможностях и вы сможете обсудить их использование в рейде.

— Хорошо. Теперь по твоему статусу, Андре. Он так и не определен.

— Мешаться под ногами не буду. В меру сил готов участвовать даже в роли пехотинца. Но в пирамиде я участвую во всех поисковых мероприятиях. Этот пункт с Линдой мы обсудили.

— Договорились, — кивнув, командир вернулся на прежнее место.

— Для простоты управления, кроме обще отрядного чата, будут чаты с отдельными группами, которые сформируем. Моя команда, отданная какой — либо группе, исполняется всей группой, под командой своего непосредственного командира. Обратная связь только от него, чтобы не засорять чат массой сообщений. Если понятно, поясняю план действий.

Загружаемся в транспорт и выдвигаемся в заводь, где на развилке дорог будет создан форпост. Там останется часть нашего отряда, которая будет дожидаться возвращения основной группы. Они же — оперативный резерв и группа эвакуации, если что — то осложнит нам работу.

За тем выдвигаемся ко входу в подземный тоннель. Группа, под командованием Грека, — Вздорный для всех показал на него рукой, — проводит разведку входа и спуска в тоннель. После чего все участвуем в разгрузке оборудования, вооружения, снаряжения, и перемещаем вниз. Теперь — по машинам.

— Мы отправляемся на моей машине, — Андре направился к автомобилю, марку которого определить Клирик не мог.

Низкий профиль и широкая колесная база напоминали американский армейский внедорожник «Хемви», но боковая проекция была совершенно другая. В задней части машины на крыше размещалась полубашня с крупнокалиберным пулеметом.

Возле машины их ждало еще три Игрока: водитель и два стрелка, которые, заметив приближение Андре, сразу заняли свои места.

— Мы замыкаем колонну, — усевшись на переднее пассажирское место, сказал Андре водителю.

— Теперь, по вам, молодой человек, — Андре не поворачивался, но было понятно, что обращается он к Клирику. — С этой минуты и до самого пересечения перехода из заводи в обратном направлении, вы не отходите от меня ни на шаг. Я утрирую, но не сильно. Вы мой телохранитель, и этим все сказано. Вы не выполняете приказов Вздорного либо кого — то еще. Вы не отвлекаетесь на отражение нападений как на весь отряд, так и на его отдельных членов, если это не связано с моей безопасностью. Вы не отвлекаетесь на оказание помощи в лечении кого — либо. Исключение — мое указание сделать это. Отдых, когда я это разрешаю. Это условия на время пути к пирамидам. Там будут дополнительные распоряжения.

Машина тронулась, пристраиваясь за обычным тентованным КАМАЗом.

Вы пересекли границу сопряжения миров — заводь Большая луна.

Глава № 17

Заводь встретила их яркими лучами заходящего светила, бьющими ниже огромного диска луны, почти от самого горизонта.

— Вечереет и в реале, и в заводи. Прекрасный вид! Не правда ли, друзья?

Клирик обратил внимание, что закивал только водитель. Сидевшая между мужчинами Нинель с прищуром смотрела на светило, но никак не отреагировала на слова. Рубен, сидевший крайним слева, вообще надвинул шляпу на глаза, делая вид, что ему безразлично все происходящее. С момента их появления оба спутника его нанимателя еще не проронили ни единого слова.

— А краснота вроде бы пошла на убыль. Вам не кажется, Клирик?

— Вроде такая же, какой я ее в прошлый раз видел.

— Значит я тешу себя иллюзиями. Вы раньше не пробовали силы в качестве телохранителя? Я имею в виду в реале.

— Нет. Считаю, что это не мой уровень подготовки. Да и имея таковую, вряд ли бы выбрал такой образ жизни.

— Конечно! Опер, это же вольный стрелок. Ему чужда неволя клетки.

— Это шаблон, навязанный телесериалами. Там, как и в любой сфере деятельности, а тем более службы, хватает ограничений. Просто, это не мое, — равнодушно ответил Клирик, заметив для себя, что Андре уже собрал о нем какие-то сведения.

Колонна, в отличие от прошлого посещения заводи, двигалась неспешно. Клирик зашел в списочную часть отряда, просматривая ники Игроков. Тут были имена всей их учебной группы. Она была в полном составе, но в чате разбита на подгруппы. Кроме Грека и ВилоМета других знакомых имен он не нашел.

Появилось сообщение в общем чате.

Вздорный: Команды мной сформированы. С этой минуты все приказы для конкретных групп через групповые чаты. На развилке уходим влево без остановки. Группа, выделенная для блокпоста в этом месте, остается и начинает оборудовать позицию.

Для всех информация о задаче этой группы. Дожидаться нашего возвращения и зачищать от тварей участок местности от блокпоста до лифтовой шахты. После нашего убытия к цели рейда, они также занимают посадочную платформу и служат связующим звеном с внешним миром при блокировке связи.

До конца дороги добрались быстро. Дальше движение на колесном транспорте было невозможным. Теперь все участники превращались в носильщиков тяжестей.

Выбираясь из машины, Клирик заметил, что Грек в сопровождении еще пятерых Игроков отправился налегке вперед, проверять маршрут ко входу в лифтовую шахту. Из этой пятерки он знал только ЗлогоЧёрта. Остальные бойцы по уровням и вооружению не походили на новичков-курсантов.

— Клирик, что скажите по предстоящему переходу? Что может доставить проблем на маршруте?

— В прошлый раз тут была колония Лишайников — заглотов. Мы их смогли зачистить. Сейчас Грек и глянет, не заселились ли они снова на тропе.

— Читал, читал я ваше дополнение в карточке существа. Интересно, как вы рассмотрели внутреннее строение пищевого тракта этого существа? Было время для проведения вскрытия?

— Нет. Голову внутрь засовывал. Там и рассмотрел.

— Я не шучу, Клирик! — во взгляде Андре промелькнула искра гнева.

— Так и я не шучу, Андре, — Клирик выдержал пристальный взгляд и даже в конце немного улыбнулся. — В заводях всякое бывает.

— Значит историю пишут победители.

Андре подошел к разгружавшемуся КАМАЗу и приняв на плечи ящик, отправился вслед за другими Игроками, уже выдвинувшимися с грузом на тропу, ведущую к склону горы.

— Привет, Клирик! — поприветствовал его Джидай, подтаскивая ящики к краю кузова. — Ты теперь не в нашей песочнице. Как ник покраснел — важным стал.

— Важным или неважным, а грузы таскать надо. Давай, что там у тебя?

— Ящики с ВОГами для АГС. А во внутреннем хранилище есть место?

— Есть, только с весом вопрос.

— Пару «Шмелей» возьмешь? Они по одиннадцать килограмм каждый.

— Три штуки давай. Дотащу.

Отходя от машины, он увидел, что за ним в очереди стояли оба ассистента Андре. Хоть силы Игрока и было достаточно для переноса такого груза, но все же таскать ящики на плечах было не удобно. Хорошо, что дорога шла под уклон. Кроме того, Клирик заметил, что кто-то предварительно уже тут проходил и убрал небольшие камни, затруднявшие движение.

Хуже всего преодолевали участок, где когда-то давно случился обвал, засыпав часть тропы. Огромные валуны преградили путь и отряду пришлось передавать грузы по цепочке.

Работа была не тяжелой, но сильно мешало местное светило. Его лучи, словно пламя от электрической дуги сварочного аппарата, слепила глаза, когда приходилось поворачивать лицо в ту сторону. И температура стала больше, в сравнении с прошлым посещением заводи.

От останков Лишайников — заглотов уже ничего не осталось. То ли их сожрали местные обитатели, то ли Система, посчитав, что это лишний атрибут в ландшафтном дизайне, сама подчистила территорию. Только в полусотне метров от тропинки валялись развороченные останки какого — то крупного существа. Пятна и потеки крови на ближайших к останкам камнях еще не успели подсохнуть на таком солнцепеке.

— Андре, стой! — крикнул Клирик, сбрасывая свои ящики и доставая автомат.

— Что случилось?

Андре тут же приготовился к бою, но вооружился не огнестрельным оружием, а копьем с длинным наконечником, напоминающим своей перекладиной меч.

— Труп твари. Свежий. В отрядном чате не было информации о победах. Мы идем сейчас первыми. Раньше прошла только разведка. Значит, за этот период, кто-то местный тут пировал, но мы его спугнули.

— Считаешь, что тварь обидчивая?

— Считаю, что лучше перебздеть, чем стать кормом. Труп большой твари. Значит и охотник не меньшего размера. Думаю, что покойник на наших охотился, но его опередили. Все произошло, пока был разрыв в цепочке между группой Грека и нами. Если тварь такая быстрая, что успела завалить крупного соперника, то она не ушла, а просто отложила первую жертву на время, рассчитывая перекусить и нами.

Догнавшие их Рубен и Нинель тоже сбросили свою поклажу, но оружие не доставали. Рубен встал за спинами Андре и Клирика, развернувшись в противоположную сторону, а Нинель достав небольшой квадрокоптер, отправила его в небо.

— На форуме писали, что заводь хороша отсутствием агрессивных птичек, — впервые Клирик услышал голос девушки. — В других сопряжениях только поднимешь коптер, тут же местные начинают её едой считать.

Что удивило Клирика, в руках у нее не было пульта управления, а «птичка» активно маневрировала, исследуя местность. Вероятно, что у нее были варианты дистанционного управления, используя игровые возможности. Расспрашивать было некогда. Где-то рядом притаилась тварь.

— С этой стороны все чисто.

— Может хорошая маскировка?

— У этого квадрика оптический блок со встроенным искусственным интеллектом, — не поворачиваясь ответила Нинель. — Я, может быть, и не увижу, а ИИ сам вычислит и подскажет, где есть мельчайшие несостыковки в рельефе. Где — то тень от камня не так лежит, как должна. Где — то травинка краешком под телом пригнутая. С этой стороны все чисто!

— Прикольно! Скоро Игроки вместо себя умных роботов в заводи будут посылать, — Клирик едва расслабился и собрался вставать с колена.

«Пффффф». Из-за их спины раздался звук резко выпущенного воздуха. Камень, выброшенный вверх, попал точно в квадрокоптер, и полетел дальше, а машина рухнула в камнях.

— Сзади, — крикнул Рубен. — Скобан!

Андре и Клирик тут же развернулись, а Рубен прыжком сместился за их спины. Андре стоял во главе клина, держа перед собой копье, направив его в сторону твари, начавшей медленно подниматься из-за больших камней, покрытых кольцами радужного лишайника. Такие же пятна были и на коже существа, хорошо маскируя его.

Большой Скобан. Уровень 99.

Совершает внезапные прыжки набольшие расстояния. Жертвы разрывает когтями задних лап, удерживая передними конечностями. Может атаковать ментальными ударами, вызывая галлюцинации*

— Прыгун и ментат, — сразу предупредил всех Клирик.

— Не стрелять! Нинель — узы, Рубен — щит! — выкрикнул приказы Андре.

— Знаю, — голос Рубена был спокоен.

Скобан прыгнул без какой — либо подготовки. Ни разбега, ни каких — то усилий лап. Вот он только немного плавно продвинулся вперед, и уже в полете, широко раскинув передние лапы с крючковатыми когтями.

Легкая дрожь прошла по невидимой преграде, появившейся в паре метров от Игроков. Клирик впервые видел в действии работу Вязкого щита. Пару раз информация проскакивала на форуме, что это заклинание используют очень сильные маги. И очень состоятельные. Счет на изучения был с шестью нулями, а перед ними была совсем не единичка.

Скобан впечатался в невидимую стену острой мордой. Стена оказалась не монолитом. Появилось едва заметное свечение в месте контакта магии и тела, и по этому свечению было видно, как прогибается преграда, гася скорость прыжка. Через долю секунды и раскинутые в стороны лапы, с тем же результатом едва сдвинули барьер. Щит тут же восстановился, откинув назад атаковавшую тварь, которая злобным рыком выразила свое неудовольствие. Щит исчез, а Скубан покрылся зеленоватым туманов, который сковывал его движения. Тварь теперь выразила неудовольствие низким воем.

Клирик ожидал команды от Андре на открытие огня, но вместо этого тот сам бросился вперед. За мгновение до удара его копья туман растворился. Наконечник на всю длину вошел в тело Скубана и Андре тут же рванул древко влево, распарывая грудь и брюхо. Еще живая тварь сделала попытку дернуться в сторону наглого обидчика, но ее снова сковало зелёное марево.

Отрядом уничтожен Большой Скобан. Начислено 125000 свободного опыта.

— Андре! С такой прытью, как у вас, любому телохранителю будет нелегко справиться со своими обязанностями.

— Все под контролем, Клирик, — Андре так быстро убрал оружие, что Клирик не успел заметить даже его наименования. — В лице моих ассистентов вы можете видеть превосходных мастеров своего дела. Рубен сильный маг, владеющий заклинаниями школы Земли и школы Воздуха. А Нинель отличный охотник. Этот способ охоты мы не раз уже испытывали с ними на практике.

— Это хорошо, что вы испытывали. Но и мне хотелось бы быть в курсе, что охраняемое мной лицо само готово засовывать голову в пасть высокоуровневой твари.

Тем временем их догнали другие члены отряда. Проходя мимо, они бросали взгляды на тушу Скубана, который в спокойной обстановке напоминал втрое увеличенного тигра, только имевшего более длинные конечности и гладкую кожу вместо шерсти.

Рубен возился руками в его вывалившихся внутренностях, распутывая петли кишок.

— Что ищешь, дружище? — окликнул его Андре.

— В этих тварях ценится желчный пузырь. Только к нему добраться еще надо. И глаза я тоже заберу.

— Клирик, если есть желание, можно изъять несколько клыков и когтей. И на сувениры, и артефакторам продать можно.

Клирик не стал упускать такую возможность. Отрубив когти с одной из лап, вторую уступил девушке, которая для этой операции использовала специальные щипцы — кусачки. Ими же она вырвала несколько клыков. Видя, что Клирик замешкался с выбором способа добывания трофея из пасти, вырвала и для него пять зубов из нижней челюсти.

— Хорошо сработано, Андре, — бросил на ходу Вздорный, волоча сразу два огромных баула с широкими лямками.

— Хорошо-то, что хорошо. Только маршрут плохо был разведан, — попытался уколоть командира Андре.

Но на командира отряда это не подействовало.

— Я этих тварей много видел. Да и ты, уверен, тоже знаешь, что по способности затаиться им мало найдется конкурентов. Будет возможность, сделайте еще одну ходку за грузом.

Больше происшествий при разгрузке машин и переносе грузов не было. Всё было собрано возле входа в коридор лифтовой шахты. Теперь все ожидали команды от Вздорного, но он хранил молчание, ожидая результатов разведки.

Посыльным от Грека был ЗлойЧёрт. Весь покрытый серой пылью он выскочил в коридор, едва платформа остановилась.

— Можно начинать спуск. Там за это время Веретельники кубло свили. Прямо внутри машины. Посадочную платформу мы зачистили, но в машину не стали соваться. Грек говорит, что мы долго возиться будем, а вместе это быстрее получится. Твари мелкие. С третьего по пятый уровень. Больших всего с десяток пока видели. У них там, наверное, что-то вроде роддома.

— Ясно. Сколько человек поместиться на платформе лифта?

— Больше десяти. Но одному придется подниматься. Она пустая не двигается.

Вздорный махнул рукой, подзывая ВилоМета и его бойцов.

— Давайте вниз на зачистку. Мы сразу за вами начинаем спускать оружие и снаряжение.

— Клирик, вы дополните карточку по Большому Скубану? — уточнил Андре, пока все ожидали команду на спуск.

— А что надо дописать? Я карточку не видел.

— Вот как? А откуда узнали, что тварь способна к прыжкам и ментальным атакам?

— Навык Зоолог. В некоторых случаях молчит, а в некоторых, как было сейчас, у меня появляется информация о некоторых особенностях замеченных существ.

— Никогда не встречал Игроков с таким навыком, — Андре был искренне удивлен. — А я уже подумал, что вы так быстро умудрились найти и просмотреть информацию из бестиария заводи.

— Дополняйте вы. Я понял, что способности к пневмометанию камней по воздушным целям там не отражены.

Следующий час был потрачен на спуск грузов вниз. Судя по тому, что много груза сразу на платформу не помещалось, создатели этого сооружения или не собирались тут что-то габаритное перемещать, или был иной способ связи с поверхностью, о котором еще не было известно.

Их небольшая команда отправилась вниз следующим рейсом после Вздорного, разместившись сверху штабеля ящиков с боеприпасами.

Где-то на середине спуска в чат посыпалась информация об уничтожении орды мелко уровневых тварей. С большинства выпадало даже меньше 500 единиц свободного опыта, но их количество впечатляло. Клирик разом «смахнул» все появившиеся сообщения в архив. А Нинель оказалась дотошной.

— Семьсот сорок три Почесушника уровнем до пятого. И только десять от шестого до десятого.

Заработанную отрядом на старте сумму она не озвучивала.

По мере спуска в воздухе усиливался запах уксуса, а когда они вышли на посадочную платформу, от него даже появилась резь в глазах.

— Это от молодняка Почесушников, — пояснил наличие такого «аромата», подскочивший к ним Грек. — Внутренности их молодняка так воняют. Вначале зачистки даже на пару единиц шкала здоровья вниз уходила.

Грек незаметно для других передал кристалл Клирику и побежал в голову машины, где, судя по ярким вспышкам электросварки, уже велись работы по усовершенствованию техники.

— Покажите нам внутренности машины, Клирик? Пока идет подготовка к отъезду, было бы интересно взглянуть на технологии умершей цивилизации мира гигантомании.

— Пойдемте. Там смотреть особо не на что. Примитивная кабина с такими же примитивными приборами управления. А салон для пассажиров был раскурочен Почесушником.

Мимо них сновали Игроки, перемещая ящики внутрь грузового отсека либо выбрасывая последние трупы мелких Почесошников, остатки мебели и обшивки из VIP-салона.

Кабина была чистая. Никаких следов от жижи, вытекшей из туши Почесушника, уже не осталось. Веретельники скорее всего подъели остатки хищника, который был одним из их главных врагов.

Клирик рассказал, как тут было все устроено до разгрома, и какие выводы он сделал о социальном устройстве того общества.

— А где ключ, при помощи которого приводится в движение эта техника? — спросила Нинель, указывая на нишу под кристалл.

— Не кривитесь, Клирик. Я хорошо подготовился к рейду. Нинель не только отличный охотник в Игре, но и очень талантливый инженер в реале. Она здесь как раз для того, чтобы помочь мне разобраться, что к чему с местными технологиями. Мы видели такие же пазы возле входа в коридор и возле лифта.

— Кристалл сейчас вероятно в головной кабине или у Вздорного.

— Прогуляемся туда.

— Я тут останусь, — заявил Рубен, усаживаясь прямо на пол бывшего VIP-салона. — Мне надо отдохнуть.

Андре, сопровождаемый Клириком и Нинель, направился в головную часть машины.

— У мага была трудная ночь. Я его буквально из постели вытащил в этот рейд. Восстанавливается, — пояснил Андре, ни к кому конкретно не обращаясь.

Головная часть машины уже значительно видоизменилась. Перед стеклом кабины, выдвигаясь на полметра вперед, была смонтирована решетка, только она, как и все в этом мире, была монстром в мире решеток. Ее соорудили, сварив мощные двутавровые балки. Конструкция конечно сильно затрудняла обзор из кабины, но учитывая специфику движения и управления, это было совершенно не важно.

Нижняя посадочная дверь теперь тоже была прикрыта выступающей клинообразной конструкцией из таких же балок. Сейчас она была открыта. На платформе работали два электрогенератора. Один снабжал электричеством сварщика, а от второго тянулись кабели к нескольким прожекторам, установленным в паре десятков метров на проезжей части. Яркий свет их ламп был направлен в глубь тоннеля, где был виден выставленный там передовой пост.

Предупредив Андре, осторожно, чтобы не мешать рабочим, Клирик выбрался на крышу машины. Здесь работой руководил ХоМяК.

Станки пулемета «Корд», установленного по центру крыши и расположенного слева от него АГС–30, уже были зафиксированы в наваренных креплениях. Сейчас заканчивалась установка станка «Корнета».

— Любопытствуешь? — спросил тренер, прикрывая ладонью глаза от огня сварки.

— Ага. Интересно. Долго еще?

— Нет. Вот докрутим ПТРК и займемся крепежом боекомплекта немного сзади. Линде уже доложили, что работы близятся к завершению. Считай, что ждем только ее отмашки на выдвижение.

Глава № 18

— На крыше машины работы уже заканчиваются, — спустившись, сообщил Клирик Андре. — Потом они перейдут назад, устанавливать решетки на месте выбитых стекол, и будем выдвигаться.

— Смотрю я на это действо и удивляюсь… Чувство, что в каменном веке очутился, — Андре скривил в ухмылке уголки губ и изобразил брезгливую печаль на лице. — Сколько же существует игровых возможностей, чтобы достаточно быстро выполнить такую работу. А они сварочные аппараты с собой притащили! И еще какую — то кучу инструментов. Плюс генераторы и горючее к ним. Нинель, — он повернулся к спутнице, — за какое время ты смогла бы выполнить такой объем работ? — он ткнул пальцем на решетку и клиновый отвал.

— Если с парой толковых подсобных рабочих, то минут за двадцать, может двадцать пять, управилась бы. Только думаю, что они правильно сделали, что таким путем пошли.

— Думаешь, что не осилили бы такие расходы?

— Уверена. Не знаю во сколько это все им обошлось, но раз в десять выгодней, чем использование моих навыков. Думаю, что и другие умельцы запросили бы не меньше моего.

— А что это за навыки такие, если не секрет? — заинтересовался Клирик.

— Не секрет. Я, когда вышла на большие уровни по охотничьему промыслу, может из хулиганских побуждений, а может просто тяга к профессии из реальной жизни, начала качать навык Инженер — конструктор. Вначале, чуть было не ошиблась, взяв навык просто Инженер. Там тупиковая ветвь с очень ограниченными возможностями. А с моим дополнительным навыком могу создавать именно конструкции. Хоть из металла, хоть из бетона. Был бы материал и запас Тёмной материи.

— Какой смысл качать навык, если никто не способен оплатить его использование?

— Во — первых, для себя. Я женщина в реале одинокая, но трудолюбивая. Ковыряться на даче обожаю. Считай, что в свое хобби вкладывалась. А, во — вторых, покупатели тоже находятся.

— Может покажешь нашему спутнику свое мастерство? И время ожидания сократим, и развлечёмся. Да и воняет на этом конце платформы дымом очень сильно.

Девушка кивком показала, что согласна, и они направились в обратную сторону.

На другом краю платформы были свалены швеллера, а двое рабочих с помощью бензореза подгоняли металл под нужный размер.

— Ну, хотя бы не газорезом! Уже хорошо. Молодые люди! — окликнул Андре Игроков, жестом показав, что просит заглушить аппарат. — Если позволите, Нинель вас немного подменит. А то слишком шумно от вашего агрегата. Покажите, где надо отрезать следующий лишний кусок.

— Там уже все очерчено.

Клирик и рабочие с интересом наблюдали, что будет делать девушка.

Нинель опустилась рядом со швеллером на корточки, ища метки. Потом наложила на них ладони. На мгновенье от какого — то внутреннего усилия у нее появились морщинки на лбу, она убрала руки, а на их месте оказался ровно отрезанный кусок, отделенный от основной части швеллера.

— Где это надо устанавливать?

Рабочие втащили швеллер в кабину и с помощью Клирика выставили его наружу за проем окна. Нинель на несколько секунд прикладывала ладони к местам креплений. Пять секунд, и ровный сварочный шов чудесным образом крепко связал балку с корпусом машины. Рабочие были в восхищении, и не скрывали этого.

— Все, мальчики. Дальше сами. Заменяйте магию обычной физикой.

— И большой расход Тёмной материи на такие фокусы? — поинтересовался Клирик, когда они отошли дальше, чтобы не мешать еще подошедшим рабочим, собравшимся завершать сборку конструкции.

— Не важно. Недавно прокачала уровень «Эксперт», там в разы ее расход меньше.

Некоторое время они молча наблюдали за работой. Парни работали слажено. В перечне групп, на которые был разбит их отряд, Вздорный назвал их «Саперы». Шесть Игроков во главе с Ирокезом работали очень слажено. Прошло полчаса, и защита была полностью готова. Собрав инструменты и оборудование, они все перенесли в грузовой отсек машины, где и сами остались, дожидаясь отправления.

Андре с нетерпением осмотрел посадочную платформу, но командира нигде не было видно.

— Интересно, что нас застопорило? Вроде бы все установлено и погружено. Чего ждать?

— А в чат командиру написать? — предложила Нинель.

— Да не хотел отвлекать. Но пауза что — то затянулась.

Связаться с Вздорным Андре не успел. Он сам появился со стороны лифтовой шахты, сопровождая Линду. Два ее охранника следовали немного позади.

— Клирик! Вы знали, что — то о том, что Линду тоже тут ожидали?

— Нет. Слышал, что перед отправлением ей должны были доложить о готовности.

— Ладно…

Изобразив улыбку, Андре в приветствии Системного судьи развел руки в стороны.

— Решила лично помахать платочком вслед нашему поезду.

— Не «нашему», Андре. Ты к нему отношения не имеешь, — Линда, не сбавляя шага, проследовала мимо него и вошла в машину.

— Отправляемся! — крикнул вдоль платформы Вздорный, и тоже вскочил следом.

Машины завибрировала при запуске, и тронулась с места. На платформе остались только Игроки, до этого бывшие на выдвинутом вперед посту.

Большая часть отряда расположилась в грузовом отсеке. Андре уселся на пол во втором VIP — салоне, рядом с медитировавшим Рубеном. Нинель с ними не осталась. Чтобы зря не терять времени, она осматривала внутреннюю часть машины, изучая материалы обшивки, способы крепления. Закончив с этим отсеком, она перешла в заднюю кабину, где вначале внимательно все осмотрела, а за тем, опустившись на колени, очень ловко сняла защитные панели под пультом управления. Ни к чему не прикасаясь, она задержалась там на полчаса, после чего забралась на пульт и так же ловко, будто проделывала это много раз, сняла на крыше кабины еще несколько панелей, обнажив скрытые там шлейфы проводки.

Андре надоело делать вид, что он дремлет, и он решил поболтать.

— Клирик, сколько вы были в пути, когда возвращались от пирамид?

— Я не фиксировал время выезда. Насколько знаю, и другие тоже этого не делали. Мы просто старались убраться оттуда и вернуться быстрее домой.

— Так было страшно?

— Внешних факторов, которые заставляли бы бояться, не было. Но что — то такое ощущалось. На каком — то ином уровне ощущений. Оставаться там никто и минуты лишней не хотел.

— Но ехали вы долго?

— Очень долго. Нудное это было время. Тоннель, яркий свет, пыль и монотонное движение на одной скорости. И так до самого провала.

— Расскажите об этом месте. Интересно. И время в пути хоть так скоротаем.

— Почесушник умудрился выгрызть часть пола и стены тоннеля. Вероятно, учуяв, что его лакомство — Веретельники, там от него скрываются в товарных объемах. Ради такой наживы можно рискнуть зубами. Прогрыз стену и забрался внутрь он очень удачно. Почти все Веретельники были с одной стороны, и он погнался за ними. Потом эти шустрые бедняги оказались между машиной и охотником. Мы их давили, а он жрал. И так до тех пор, пока не наехали на него. Часть Веретельников смогла все — таки через машину проскочить. Кто — то сбоку, кто — то умудрившись вскочить на крышу.

— Я почему расспрашиваю, Клирик. Дело в том, что до сих пор так и не установлены расстояния от входов в заводь до пирамид. Да, пара — тройка походов в том направлении были, но все расстояния настолько приблизительны, что их даже смешно обсуждать, а уж тем более учитывать при каких — то расчетах. Даже современные оптические приборы — дальномеры все выдавали такую ахинею, что были мысли, что эта заводь над нами издевается. Этот тоннель является оптимальным вариантом понимания расстояний.

— Скорость машины 18,7 километра в час, — сообщила Нинель, вернувшись из кабины. — И как я догадываюсь, увеличить ее нельзя.

— Я пробовал разные способы на диске управления, чтобы ускориться, но, увы, не получалось. Может так и задумывалось создателями, чтобы лихачи-водители в стену не въехали в конце пути. А может у них такой стиль жизни — никуда не торопиться.

— Раз так, я последую примеру нашего уважаемого мага и тоже посплю, — девушка тут же растянулась на полу, прижавшись спиной к стене.

— Нудно и скучно. Не люблю такие ситуации. Может расскажешь что-нибудь?

— Во-первых, я плохой рассказчик. Привык больше спрашивать и выслушивать. Во-вторых, у вас больше жизненного опыта и случаев, о которых можно рассказать. И, в-третьих, в обязанности телохранителя не входит развлечение нанимателя. Путь такой длинный, что моих рассказов точно не хватит. Лучше отдыхайте, а я буду вас оберегать.

— От кого?

— А вдруг кто-то захочет вас во сне придушить. Линда ведь с нами.

Клирик просто хотел пошутить, но его слова сразу озаботили Андре.

— Вы правы. Меня этот вопрос тоже мучает. Как такой человек, как Линда, решился отправиться в заведомо рискованное путешествие? Сходить что ли к ней?

— Поболтать? И быть отшитым, но в более грубой форме? Лучше все же поспать. Я бы в такой спокойной поездке так бы и сделал. Потом будет место пролома, где возможны осложнения.

— Тогда поступим так. Вы сейчас отдыхаете. До тех пор, пока не выспитесь или мне не понадобитесь.

Упрашивать Клирика не пришлось. Он тут же улегся на пол, отвернувшись лицом к стене.

Клирик: Вы хоть опишите, что вокруг твориться. А то сижу привязанным к нанимателю.

Грек: Много следов Веретельников, но есть и другие. Чьи, понятное дело, мы не знаем.

Клирик: А вы в кабине?

Грек: Нет. На крыше. В кабине Вздорный и еще несколько человек.

Клирик: Сама?

Грек: «Сама» там тоже побывала, но недолго. Там же все однообразно. В салоне отдыхает. Ты не помнишь, сколько времени у нас ушло от пирамид до провала и от провала до конца тоннеля?

Клирик: Гыгы. И тебе тот же вопрос задали. Нет. Я не засекал.

Грек: Когда я так ответил, меня одарили таким взглядом, как будто мне это было изначально поручено, а я забыл.

Клирик: Забей.

Грек: Увы, но не могу.

Клирик: А что так?

Грек: Уже забил))).

Клирик: Кажется, впервые вижу в чате скобочки. Жаль, что смайликов Система не предусмотрела в чате.

Грек: Наоборот! Это очень правильно! А то от этого спама с выражениями морд всяких в чате спасения бы не было. Отбой.

Клирик подумал, что Греку надоело переписываться, но тут ожил общий чат отряда.

Вздорный: Внимание! В тоннеле наметилась активность существ. Пока классификация и степень угрозы не определена.

«Вот и поспал», — подумал Клирик, усаживаясь рядом с Андре.

— Ожидаем веселье.

В этот момент до них донеслись приглушенные расстоянием очереди пулеметных выстрелов.

— А вот и «Корд» начал работу.

— Не люблю неизвестности.

Клирик: Ты палишь?

Грек: Нет. Я на АГС. ЗлойЧерт тренируется. Стая Веретельников проскочила.

Клирик: Как проскочила?

Грек: Решено остановиться и отъехать назад. Тут эти твари умудрились боковое ответвление выкопать. На стыке монолитов левой стены образовалась щель. Вот туда эта шайка и проскочила.

Машина действительно остановилась. Через их салон во вторую кабину прошли два Игрока, и машина немного вернулась в обратную сторону.

Вздорный: Принято решение о проверке выявленного ответвления. Всем незадействованным в мероприятии оставаться на своих местах.

— А кто-то говорил, что скучная дорога, — Клирик подмигнул своему нанимателю.

— Заводи недолго терпят спокойствия.

— Считаете, что все миры устроены так? Я думаю, что мы тут чужие, вот на нас и агрятся все живые существа. Как лейкоциты в нашей крови с попавшими в организм инфекциями.

— Хм. Интересное сравнение, молодой человек.

Грек: По секрету, Клирик. У парней, которые в проход ушли, вроде проблема. Командир наш очень озаботился.

Клирик: Принял.

— Андре, если вам действительно скучно, может предложите Линде или Вздорному свою помощь?

— Молодому человеку тоже стало скучно? Смотрите, чтобы потом не пожалеть! — улыбаясь, Андре резко подскочил и отправился в головную часть машины.

Клирик, согласно требований, следовал за ним.

— Ожидай тут, — остановил его Андре перед входом в первый VIP-салон. Клирик подумал, что ему не столько не хотелось, чтобы он присутствовал при его беседе с Линдой, сколько того, как он будет просить ее охрану о встрече. Чат с ним она либо игнорила, либо закрыла для общения.

«Как все сложно. Чем больше уровень власти людей, тем больше они усложняют даже самые элементарные вещи. И себе, и другим».

Андре: Клирик, подойдите в первую кабину.

«Ну, в первую, так в первую», — у него появилось предчувствие, что наниматель таки выпросил разрешение на какие-то действия, а Линда, или Вздорный с ее благословения, просьбу с радостью удовлетворили.

Линда, когда Клирик проходил мимо нее, что-то обсуждала с ХоМяКом, активно жестикулировавшим пальцами. На него она даже не взглянула.

В кабине, возле опущенного трапа его ожидал Андре.

— Тут без нашей помощи никак. Там парней с двух сторон обложили. Идем на выручку. Я, ты и Рубен.

Только теперь Клирик обратил внимание, что маг стоит позади него.

— Я со стрелковкой, ты с холодняком. Рубен контролирует. Пошли.

У Андре появился короткоствольный автомат в буллпаповской компоновке.

Активировав Облачение гремучей змеи, Клирик выскочил из машины.

Узкая щель в бетонной стене за ней переходила в круглый проход. При подсветке светляком было заметно, что стены этого тоннеля отличаются от виденных Клириком ранее. Эти, судя по спиральным нарезам на стенах, были созданы существом, которое вкручивалось в грунт. Тоннель был немногим больше двух метров высотой. Размер не Почесушника, но тоже не маленькая тварь.

— Своей саблей я тут сильно не развернусь, — Клирик извлек из хранилища Коготь бенгальского тигра и продемонстрировал его Андре.

— А что стрелковое?

— АК–12, — сабля тут же сменилась на автомат.

— Годится. Вперед! — у Андре в этот раз руках появилось помповое ружье. Уже через два десятка шагов, на небольшом изгибе, они обнаружили два четырехметровых трупа Веретельников. А впереди грохотали автоматные очереди, иногда заглушаемые звуками чего-то более убойного.

— Рубен, полог и готовь щит! Клирик, я первый. Прикроешь на перезарядке.

Андре проскочил дальше к повороту. За ним, буквально шаг в шаг следовал маг. Клирик двигался справа от них и на метр отставая.

— Готов!

Мерцание полога исчезло, и Андре открыл огонь, выпуская заряд за зарядом. Вместо обычных восьми патронов у Андре, судя по шквальному огню, магазин помповика был значительно увеличенный.

— Перезарядка, — пригнувшись, Андре нырнул за спину Рубена.

Клирик вскинул автомат, ловя в рамку прицела первого Веретельника. Тварь, получившая порцию свинца, которая повредила заднюю часть туловища, развернулась в сторону опасности и попыталась атаковать. Клирику хватило всего трех патронов, чтобы прикончить подранка. Больше стрелять ему не пришлось. Из глубины тоннеля появились разведчики, волоча на себе сильно израненного Игрока.

— Там тварь непонятная. Плюется чем-то, — крикнул один из них, когда они пробегали мимо. — Сюда движется. Быстро!

— Отходите! — Клирик толкнул Андре в сторону машины. — Я отстреляюсь и догоню.

— Геройствовать собрался в одиночку?

— Интересно. Тварь же «неведомая».

— Вместе идем, но ты, так уж и быть, как качающий Зоолога, первым.

Светляк, направленный Андре вглубь тоннеля, высветил им кучу лохматых трупов Веретельников.

Некоторые недобитые подранки еще шевелились, напоминая живой ковер с длинным ворсом. Иногда в агонии подергивались их лапы. И на все это надвигался туман.

— Это какие-то выделения приближающейся твари, Клирик. Отходим!

Клирик начал пятится, держа на прицеле «туман», из пелены которого доносились хрустящие звуки. «Туман» в центре тоннеля сгустился и из него выдвинулась голова очень большого существа, которое вполне могло бы поспорить силой и с Почесушником.

Серая мокрица. Уровень 128.

Стремителен и очень подвижен. Выплевывает из желез над верхней челюстью вязкую разъедающую жидкость*.

— Бежим, Андре!

Клирик выстрелил в сторону существа из подствольного гранатомета, и бросился бежать следом за Андре и Рубеном.

Перед выходом в большой тоннель они остановились, а существо их почему-то не преследовало.

— Здесь встретим и немного ему шкуру подпортим, пока тварь за нашими фантомами гоняется, — решил Андре, продолжая прерванное отступлением снаряжение дробовика.

— Что за фантомы?

— Умение нашего дорогого мага. Наши голограммные изображения остались на месте и даже создают видимость перемещения. На многих тварей этот обман действует. Эта не стала исключением. Получилось открыть новую тварь?

— Не было инфы об этом.

— Мы пытались.

— А что за полог устанавливал Рубен?

— Полог смещения. Нас видно, но в стороне. Помогает хорошо, если тварь обладает чем-то стреляющим, или как тут, плюющим. Им же тоже нужна потом перезарядка. Иглы и шипы быстро могут повторить, а вот жидкость надо еще накапливать.

— У такой массивной твари ее большой запас будет.

— Посмотрим. Бежит сюда. Недовольная.

Глава № 19

Тварь, хоть и не описанная ранее в бестиарии заводи, но не являлась постоянным жителем подземного царства. Глаза у нее точно имелись, а зачем они подземному жителю? Скорей всего, это было ее место кормления. А на поверхности Игроки не добирались к местам, где такие мокрицы водились.

Серая мокрица, громко стуча остроконечными лапами, гналась за светляком, которого Андре отводил к себе. Иногда ей почти удавалось, рывком вперед выдвинуть туловище и почти настичь юркий источник раздражающего ее света. В такие моменты было хорошо видно головную часть мокрицы, которая выделялась ярко-оранжевой хитиновой маской, напоминающей голову личинки майского жука. Широкая зубастая пасть по бокам имела подвижные укороченные лапки, напоминающие жвала. Ими мокрица и пыталась поймать светляка и подтянуть к пасти.

— Огонь! — коротко выдохнул Андре, и первым открыл огонь, но не из помпового ружья, а из автомата. Очень длинная очередь должна была раскалить металл ствола, но модификаторы нивелировали такой негативный фактор для реального мира.

Клирик открыл огонь с небольшой задержкой, чтобы тварь продолжала получать урон, когда у его напарника закончится магазин и он его будет менять. Но оба магазина опустели почти одновременно.

«На сколько же у него они модифицированы?», — проскочила у Клирика совсем не важная для такой ситуации мысль.

ЗлойЧёрт: Отходите! Я прикрою.

Клирику очень хотелось выполнить просьбу товарища, но наниматель собирался продолжить сражение в узком проходе.

Перезарядив автомат, Андре снова открыл огонь. Помогая ему, Клирик выпустил второй ВОГ.

— Живучая бестия! Отходим! — все же решился Андре на отступление, первым срываясь на бег в сторону машины.

Рубен сразу обогнал и опередил его на несколько шагов.

А Клирик едва не попался в объятия ловчих усиков, стремительно выскочивших из проема стены. Избежать захвата двух тонких стебельков удалось, только стремительно упав на задницу.

ХоМяК: Клирик, назад!

Грек: Убегайте!

Линда: Немедленно назад!

«Я бы с радостью вам ответил», — перекатываясь под снующими над головой усиками, думал Клирик. Автомат выпал и был тут же заменен на саблю. Правильней было бы умирать в Облачении Некроманта с его защитой, но даже нескольких мгновений на смену снаряжения тварь ему не давала.

Серая мокрица, несмотря на свои размеры, ловко проскочила в пролом стены, сразу выбравшись на пять метров своего туловища. Густые и длинные щетинки, смятые при проходе, распрямлялись, наполняя пространство металлическим перезвоном. И их стальной цвет подсказывал, что они имеют совсем не декоративную функцию.

Не став дожидаться, пока тварь выберется полностью, Клирик, подскочив к ней сбоку, нанес сверху рубящий удар, удачно разрубив тело над третьей от головы лапой. Второй удар он нанес туда же, еще больше увеличивая рану, из которой уже сильно хлестала зеленоватая жидкость. Третий удар с критическим уроном он нанести не успел — мокрица рывком развернулась в сторону обидчика.

Вздорны: Клирик, беги! Прикроем!

Грек: Ты сектор обстрела перекрываешь!

«Знаю!», — помня о плевательных способностях существа, Клирик включил навык Полога невидимости, и тут же прыжком сместившись в сторону. В месте, где он только что был, ударили две мощных струи. Тварь не пожалела большого количества своей отравы, чтобы наказать его. Покрытие пола тоннеля, вступив в реакцию с жидкостью твари, вскипело и частично разрушилось. В воздухе стоял неприятный приторно — кислый запах.

Клирик: Не стреляйте! Я еще в секторе. Обхожу тварь.

Тварь, потеряв его из вида, теперь обратила внимание на более дальнюю цель. Теперь ее бесил и манил свет прожекторов от машины. Она, продолжая вытягивать из пролома свое тело, устремилась в новую атаку. Клирик с надеждой следил за секундомером, ожидая, что два из трех критических ударов сабли обновятся быстрее отведенной минуты. Секунды тянулись до ужаса медленно.

А тело все продолжало выбираться в тоннель.

«Метров двадцать в гусенице!», — не дожидаясь, когда вся тварь выберется, а критические возможности оружия восстановились, он нанес удар. Несмотря на мощь первого удара, он почувствовал, что, складываясь под клинком ворсинки, достаточно хорошо препятствовали оружию. Второй удар он сделал колющий, погрузив клинок до середины его длинны, после чего рассек туловище, движением в сторону хвоста. Полутораметровый разрез взбесил мокрицу. Развернувшись, она ударила головой в невидимого противника. Частокол зубов клацнул в сантиметре от лица, а сила удара снесла щит первого уровня и отбросила его на пару метров.

Вздорный: Уйди в пролом.

Это был дельный совет и в тоже время приказ. До пролома было метров пять, но для этого надо было оббегать хвост твари, что Клирик и попытался сделать.

Не понятно для каких целей природа этого мира снабдила заднюю часть длинного тела существа, ползающего в подземельях, полуметровыми шипами. Именно они, отстрелившись, ужалили его, когда Клирик уже посчитал, что у него все получится. Второй и третий щит мгновенно испарились, а здоровье, несмотря на увеличенную и полностью заполненную шкалу, просело, остановившись на уровне 50 %. Но толчок откинул его в нужную сторону — прямо к пролому. Навык невидимости после полученного удара слетел, и мокрица, заметив обидчика рядом с собой, развернув переднюю часть туловища, сразу бросилась к нему.

Клирик прыжком нырнул в спасительный пролом. Через мгновенье следом за ним туда пролезла голова твари и ударила в него лапками — жвалами.

Вам причинен критический урон. Примите срочные меры для восстановления здоровья и устранение повреждений.

Шкала Здоровья мгновенно слетела в красную зону, но тут же быстро начала восстанавливаться. Сработал Амулет добродетели, а раны на голове и груди затягивались от Большого эликсира жизни, который автоматически включался в восстановление организмов.

За стеной раздался взрыв, и мокрица от боли встала на дыбы, вскинув вверх тело и расставив в стороны лапы. Более удачного момента трудно было ожидать, и он нанес рубящий удар, разрубая туловище от нижней челюсти вниз, после чего отскочил, свалившись на бок, чтобы не попасть в захват сомкнувшихся лап чудовища.

Внутренности мокрицы вываливались в промежутки между лапами, заливая пол и растекаясь во все стороны. Уловив кисловатый запах, Клирик отполз подальше от твари, и перевел дыхание. С такими повреждениями грудины тварь вряд ли выживет. И не известно, что там еще с ней случилось за стеной после взрыва. Сейчас уже приближалось время наступления агонии. Голова мелко дрожала, а лапы медленно разжимались, позволяя зеленоватым внутренностям вываливаться из раны.

Андре: Живой?

Клирик: Помер бы, инфа в чате появилась. Смотрю, как тварь сдыхает. У нее несколько сердец. Два точно вижу. Еще работают.

Рубен: Вырезай. Куплю оба по 50000 за штуку.

Клирик: По 100000. Там химией воняет и грязно.

Рубен: Согласен. Только сразу их в хранилище помести.

Клирик не был торгашом или жадиной, и цену взвинтил чисто на эмоциях, вспомнив, как Рубен улепетывал в сторону машины.

Голова мокрицы опустилась до уровня пола. Клирик ударами сабли отсек оба жвала и сбросил в ячейку внутреннего хранилища, рядом с бронзовым хвостом крысы. Еще несколько ударов, и маска — морда отделилась от туловища.

Отрядом уничтожена Серая мокрица. Начислено 220000 свободного опыта. Выпало Книга навыков Алхимия. Выпало Книга навыков Водная стихия. Выпало Свиток разрушения. Выпало оружие Тесак мясника. Выпало Кольцо Славы.

Вами впервые в Игре уничтожено существо Серая мокрица. Начислено +1 к навыку владения холодным оружием. Начислено свободная 1 единица к дополнительным характеристикам персонажа.

Бонус Клирик сразу вкинул в характеристику Меткость.

За проломом слышались спорящие голоса. Очевидно, что там не могли определиться, как освободить пролом для выхода Клирика.

Рубен: Сердца вырезал?

Клирик: Еще нет.

Рубен: Поторопись. Хочу Разрушение плоти активировать. Пропадет добро.

Клирик: Занимаюсь.

Внутренности мокрицы растеклись толстым слоем и заниматься изъятием органов было противно. Хоть Кольцо чистоты и уберет с амуниции всю кровь и слизь, но пачкать Облачение не хотелось.

К туловищу Клирик подобрался по лапе твари. Щетинки прижались к коже, даже после смерти существа оберегая его. Саблей он проткнул шкуру на спине и сделал длинный разрез. Сердец было много. Мокрица по их количеству переплюнула земляных червей, у которых их было то ли пять, то ли семь. Снабжать кровью такое длинное и подвижное тело одному, даже очень большому органу было бы сложно. Здесь, кроме двух видимых ранее со стороны грудины, было еще три. Возможно, что и дальше по телу были другие. Клирик вырезал для Рубена все три.

Щетинки вблизи ему понравились. Переливаясь под притянутым ниже светляком, они казались схожими со швейными иглами.

«Пригодятся», — решил Клирик, вырезая кусок шкуры, на котором было не менее сотни острых блестящих ворсинок. Хранилище стало еще на одно свободное место меньше.

Клирик: Готово.

Рубен: Отойди и не касайся ничего, что вытекло или выпало из твари.

Клирик: А с сердцами как быть?

Рубен: Во внутреннем хранилище не считается. Начинаю.

Вначале ничего Клирик не заметил, но спустя пять минут стало заметно, что труп мокрицы начал темнеть, постепенно становясь серым. По растекшейся вокруг жиже расходилась серая паутина, очень быстро пожирающая плоть. Не прошло и пяти минут, как от огромного трупа почти ничего не осталось. Последними испарились ворсинки, покрывавшие туловище.

Погасив светляка, Клирик выбрался в большой тоннель.

Не было ни объятий, ни поздравлений с победой над мощной тварью. Вздорный, стоявший рядом с проломом за спиной Рубена, бросил почему — то гневный взгляд. Грек под прикрытием двух бойцов заканчивал поиск и сбор выпавшего с твари дропа. А ХоМяК, дружеским толчком отправил его в сторону машины.

На входе в машину у трапа его ожидала Линда и стоявший за ней Андре.

— До конца поездки к пирамиде вы оба ни в каких мероприятиях не участвуете. Это ясно?

— Так командир вроде как Вздорный, — Андре изобразил на лице удивление.

— А если ты загнешься, это будут связывать не с Вздорным, а со мной. Даже если бы меня тут не было. Сидите внутри машины как мыши.

Линда отвернулась к поднявшемуся в кабину Вздорному.

— Постарайся дальше двигаться без остановок. Время, Вздорный, это самое важное в нашей жизни. Без остановок, даже если это будет потерей статыщмилионов.

— Смешно услышать от такой дамы фразу про «стотыщмиллионов», — комментировал Андре слова Системного судьи. — Скажите, Клирик, ведь все — таки здорово мы размялись?

— Мне не понравилось.

— Я слышу нотки недовольства в вашем голосе. Думаю, что вы обиделись из-за того, что сами не успели убежать от этой твари. Не обижайтесь. В таких ситуациях виноват всегда только один — сам Игрок. Ведь это именно он не так прокачал персонаж. И он сам не так расставил единицы в характеристиках. Не правильно выбрал стратегию расходов свободного опыта на приобретение навыков, оружия и инвентаря. И таких «не так» очень много. Вам не хватило Ловкости и Скорости, чтобы сбежать от опасности вслед за мной. Кстати, вы этим промедлением оставили охраняемую персону, и это я должен был сейчас высказывать свое неудовольствие вашими действиями.

— Так что не высказываете?

— Горжусь, что меня охраняет Игрок, который не только не погиб в схватке один на один с такой сильной тварью, но и вышел из нее победителем.

Они возвращались в хвост машины. Проходя через грузовой отсек, Клирик отвечал на приветствия отдыхавших на ящиках с патронами курсантов.

— Привет, Клирик! — Апис поднялся со своего места и шагнул ему наперерез. — Это ты так резвился, засыпая чат инфой о критических уронах?

— В том числе и я. Так получилось.

— Судя по плюшкам, выпавшим из мокрицы и начисленному свободному опыту, тварь матерая. Глянул в бестиарии, а описания еще нет. Есть изображения этой твари?

— Есть. Скину потом фото.

У Клирика был полное видео всего боя, начиная с момента, когда они с Андре и Рубеном вошли в боковой проход.

Он еще со времен боя с метаморфами понял, что очень полезно просматривать видеозаписи через какое-то время после события, когда эмоции от произошедшего пройдут. Это позволяло критически оценить свои действия, увидеть ошибки. И чем позже делать такой просмотр, тем критичней относишься к своим действиям в тех или иных ситуациях. Хотя некоторые моменты можно было не только критиковать, но и любоваться ими, как молодая жена любуется, в надцатый раз пересматривая свадебное видео.

Он отправился догонять Андре, который сначала, о чем-то беседовал с магом, а когда их догнал Клирик, тут же обратился к нему.

— Вижу, что любопытных много. А карточки существа все еще нет в бестиарии заводи. Тот, кто тварь увидел и таким образом открыл, или не знает о таком функционале, или ему лень. Сделаете карточку?

— Открыл скорее всего тот, которого мимо нас протащили без сознания. Ему не до таких вещей было тогда. Да и сейчас тоже. Очухается, и сделает.

— И что он в ней сможет отразить? «Что-то большое и лохматое. Плюет химией или кислотой». И все! А мы ее вплотную видели! Пощупали!

— Все равно, это неправильно. Составитель карточки получает персонально сто тысяч.

— Вот и составь. А за дополнение сколько? Три?

— Пять тысяч. И бывает десять, если много дополнено. На усмотрение Системы.

— Стесняешься, что этот, — Андре неопределенно кивнул в сторону грузового отсека, — увидит, что карточка составлена тобой и будет расстроен? Да он может и не знает, что ее можно составлять.

— Я-то знаю это, — Клирик насупился, и отошел в сторону.

— Чудак человек. У него и Зоолог прокачан, и о существе знает больше всех, а отношение не понятное. Хорошо! Тогда я составлю карту.

— Мне все равно. Потом посмотрю и дополню. Рубен, я вам три сердца вырезал. А для чего они годятся?

— Понятия не имею. Новая тварь достойна исследования и экспериментов. Попробую что-то скрафтить. Зелье, эликсир, порошок. Мне без разницы, что из них выйдет и какими свойствами они будут обладать. Я буду первым, кто это создаст в нашем мире. А это и бонусы к навыкам, и прокачка перса по профилю, и свободный опыт.

Игрок Рубен перевел на ваш счет 300000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Отклонить.

— В чем дело, Клирик?

— Я третий по пути вырезал. А договаривались о двух по сотне за штуку.

— Дружище, — Андре приобнял мага за плечи, — ты же видишь, что в этом молодом человеке нет не единого процента от генов твоего гордого народа, заполонившего наши рынки. Сказал двести, переводи двести.

Игрок Рубен перевел на ваш счет 200000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— Господин наниматель позволит мне немного отдохнуть?

— Отдыхайте. Вы заслужили не только отдых.

— А что еще? Премию?

— Премии не предусмотрены нашим договором. Я лично буду оберегать ваш сон!

Растянувшись наполу, Клирик закрыл глаза и открыл чат с ЗлымЧёртом.

Клирик: Ты еще на крыше?

ЗлойЧёрт: Да. Я, Грек, и пара, которых ты не знаешь пока. Еще два часа мои. Потом нас на два часа сменят.

Клирик: Как будешь стрелять, если напрягов не будет — информируй, что видишь. А то скучно.

ЗлойЧёрт: Хорошо. Пока все то же самое. Свет, стены и следы Веретельников.

Первое сообщение от него пришло уже через несколько минут, сразу после информации от Системы.

Отрядом уничтожен Земляной Веретельник. Начислено 12000 свободного опыта.

ЗлойЧерт: Это я его подстрелил. Мчался навстречу нам. А вот еще.

Отрядом уничтожен Земляной Веретельник. Начислено 10000 свободного опыта.

ЗлойЧерт: Это меньше размером.

Клирик: Может убегали от кого — то?

ЗлойЧёрт: Еще трое.

Отрядом уничтожен Земляной Веретельник. Начислено 15000 свободного опыта.

Отрядом уничтожен Земляной Веретельник. Начислено 12000 свободного опыта.

Отрядом уничтожен Земляной Веретельник. Начислено 14000 свободного опыта.

ЗлойЧерт: Может ты и прав.

Отрядом уничтожен Падальщик Пирсонот. Начислено 89000 свободного опыта. Выпало Свиток Заклинание Стена огня.

Клирик: А вот и тот, кто гнался. Не такой уж он и падальщик. Ты хоть в этот раз его рассмотреть успел?

ЗлойЧёрт: Неа. Прыткий очень и прыгучий. Уже не глянем. Где — то уже под тобой лепешкой остался.

Клирик: В прошлый раз за него тоже Свиток с огненным заклинанием выпадал.

После Падальщика в тоннеле долго никого не было, и Клирик «отключился», провалившись в сон.

Глава № 20

Длинный и мрачный коридор, в котором пол был покрыт ярко-зелёным ковром мягкого мха, хорошо заглушающего шаги, закончился тупиком. Поиски наощупь заветной ниши под кристалл. Есть! Повинуясь скрытым механизмам, каменная плита ушла в сторону. Новый коридор с таким же покровом, полумраком, шершавыми и немного влажными стенами.

Кое-где мох был содран неведомой ногой или лапой, и на темном каменном полу были видны крупные капли воды, которые стекались друг к другу, собираясь в одну лужицу. В следующем месте, где тоже был содран слой мха, была такая же картина. Вода откуда — то проступала сквозь камень, словно пот на коже человека, и собиралась в одной точке.

Клирику не нравилось это. В мертвой пирамиде никого не должно было бы быть. Она пустая, и голограмма это подтверждала. Не отпускало чувство опасности, но он упрямо продвигался вперед.

Ступени влево вверх. Лестница без растительности, но и по ней скатывались сверху капли воды. «Крыша пирамиды начала от времени протекать?».

Капли холодного пота стекают по ложбинке позвоночника. Этого тоже не может быть у Игрока. Игроки имеют совсем другой организм, отличающийся от обывательского. Пот есть, но в мизерных количествах. А тут он его ощущает. Кажется, что и одежда взмокла, чего тоже не может быть. Да и не одежда ведь на нем. Игровое снаряжение. А именно — Облачение из шкуры Гремучей змеи. «Навороченная» и вызывающая зависть у многих в этом походе.

Лестница закончилась. Коридор. Тупик. Ниша. Кристалл. Дверь — стена ушла в сторону, и Клирик, резко отпрянув назад, потерял равновесие и упал на зад. «Мох очень насыщен влагой. Штаны намокли».

За дверью стояла мумия хозяина. С неестественно искрящимися живыми глазами, взгляд которых изучая скользил по его телу. Высохшие губы скривились в улыбке, грозя рассыпаться от такого движения.

Шипящий звук от мумии. Она вдохнула! И слова! Она что — то говорит ему. Еле слышно. А язык не знакомый и он ничего не понимает. Но по виду, выражению глаз и жестам, ему ничего не угрожает. Пока не угрожает.

Рука мумии поднялась. Она жестом пригласила следовать его за ней. Развернулась и скрылась в очень темной нише, из которой последовал оклик с очень знакомым тембром голоса.

«Это же Андре! Как он мог сюда пробраться раньше меня?».

— Клирик! Клирик, вставай!

Андре, склонившись над ним, трусил за плечо.

— Ох, и здорово же ты спишь, телохранитель! Удивил!

Клирик, окончательно проснувшись, сел, протирая глаза.

— Гляну, гляну — спишь. Четыре часа, пять, восемь! Хотел уже разбудить, но нам всем стало интересно, сколько сможешь. Нинель даже версию выдвинула, что в летаргический сон провалился. Как вернемся, ты бросай полицию и в пожарные переходи.

— Не возьмут, — спокойным голосом перебил его Рубен. — Начальство, как узнает о его способностях, зарубит перевод. Он же их «подлеживать» будет. Подумают, что на их места метит.

— А сколько я всего спал?

— Много. Почти сутки, Клирик! И не переворачивался даже. Как лег на бок, так и лежал. Только кряхтел, стонал, причмокивал и конечно же храпел в разных тональностях. Бок не отлежал?

— А что, и пролом проехали? — проигнорировав вопрос, спросил Клирик.

— Давно. Мы уже остановились. Разведка вышла, а всем приказано приготовиться к разгрузке. Мы тоже участвуем в процессе.

— А на месте пролома все нормально было?

— Больших тварей не было. Немного Веретельников парни постреляли. Пролом, со слов твоего товарища, в таком же состоянии. Не увеличился. Миновали его без проблем.

Вздорный: Начинаем разгрузку. ХоМяК руководит и определяет, какие ящики остаются в машине, а какие надо переместить в подвал пирамиды. Подвал, в месте выхода из тоннеля, определен местом основного базирования отряда.

Вздорный: Группе Андре прибыть в подвал пирамиды сразу по получению информации. Вас ожидают. По пути прихватите что — то из груза.

Андре улыбнулся.

— Нас все же считают туристами в этом рейде. По крайней мере, меня.

Клирику не хотелось что — то тащить с кем — то в паре. Как и при загрузке машины, он вкинул три РПО — А «Шмель» во внутреннее хранилище, и подхватив два ящика, на которые указал ХоМяК, отправился к лестнице.

В подвале пирамиды вокруг Линды собрались те участники похода, кому предстояло исследовать пирамиду.

— Подвал также представляет интерес, но его изучением будут заниматься другие. Нас же интересует пирамида и ее содержимое. Если кому — то вдруг захочется заняться изучением истории создания и предназначением строения — пожалуйста. Никто не против, но делайте это потом, когда закончится наш рейд. Сейчас мы не исследователи. Мы мародеры! Задача: обследовать все, куда сможем пробраться, и вынести оттуда все, что можно, и что нельзя. Что это за предметы и для чего они годятся, будем тоже разбираться после возвращения. Все помнят, в какой заводи и в какой период мы находимся?

Кроме телохранителей Системного судьи, группы Андре, Грека и ЗлогоЧёрта, в поисковом отряде была группа ВилоМета. Их было шестеро. В отрядном чате Вздорный их обозначил «Рейнджерами».

Всего пятнадцать Игроков. Все остальные должны были оставаться в подвале пирамиды, изучая его площадь и содержимое, и быть готовыми прийти на помощь поисковикам.

Андре не понравилось, что его ассистенты не включены в команду, но спорить пока не стал.

— Клирик, — Линда позвала его к себе ближе. — Вы больше всех тут все знаете. С чего начинаем?

— Вершина пирамиды. Комната хозяина. Из подвала туда один путь. Оттуда и надо потом подвигаться в разных направлениях.

— Веди!

Линда: Надеюсь, что напоминать не надо о той маленькой комнате?

Клирик: Помню. Диск управления надо незаметно прибрать.

Линда: ВилоМету поручу. Где он?

Клирик: Под правой ладонью мумии.

Возле лифтовой шахты группа остановилась. Линда собиралась отправить первыми рейнджеров, но Андре «встал в позу», требуя своего присутствия в первой партии, которая поднимется наверх.

— Платформа вместит и рейнджеров, и меня с Клириком. Даже место останется еще для одного.

— Андре! Ты «в теме». Уже то, что ты в моей команде, которая находится в сердце самой загадочной заводи, означает, что ты имеешь большую часть доли от полученной тут прибыли. «Кидать» тебя никто не собирался и не собирается.

— И все же я настаиваю, чтобы в первой партии отправился и я. С охранником.

— Хорошо! Пусть сейчас по-твоему будет. Поднимайся, и убедись, что все будет по-честному с первых шагов.

«Никому верить нельзя», — решил для себя Клирик, наблюдая за этой сценой, и отправился к подъемнику.

— С какой стороны выход с подъемника? — перед платформой его тормознул ВилоМет.

— Со всех. Четыре коридора от нее начинаются. Но нам, для перехода в нужное помещение, надо будет после остановки идти прямо.

— Вы в центр, — коротко бросил он, пропуская Андре и Клирика.

— Если у вас полный сет в команде, то нужен еще один, чтобы спуститься потом обратно. Платформа сама не поедет.

Командир рейнджеров посмотрел на Линду, и она кивком отправила к ним одного из телохранителей.

— Мы будем во второй партии.

Клирик и его наниматель были зажаты со всех сторон рейнждерами. За долгое время подъема можно было рассмотреть всех. Виломет, Мел, Жестяной, Клот, ПранК и Волга. У всех уровни выше сотки.

Волга — женщина «за сорок». И она не лекарь или прикрывающий маг. Она — танкующая! Сетовый набор гоплита был покрыт знаками, похожими на руны. Но присмотревшись, Клирик понял, что эти символы больше похожи на стилизованные греческие буквы. Характеристики снаряжения скрыты от постороннего взгляда. Это нормальное явление для тех, кто может себе позволить такое снаряжение. Бронзовый щит казался очень тяжелым. Оружия не демонстрирует. Лицо совершенно равнодушное.

Второй танк ПранК. В снаряжении сета нет, но все очень мощное. Квадратный Пехотный щит. В характеристиках одни восьмерки. Вместо меча — булава. Такая же на картине «Три богатыря» есть. Железный шар с шипами и рукоятью. Только у этой более длинная рукоять. Даже без игровых наворотов эта железяка на многое способна, если потребуется что-то кому-то сломать.

Жестяной и Клот, прикрывающие. Сейчас со стрелковкой. Оба с автоматами. У Жестяного АК с обвесом, у Клота АШ–12. Калибр, требующий к себе уважения, даже без игровых модификаторов.

Какую роль играет Мел, внешне было пока не понятно. Защитное снаряжение больше напоминало легковооруженного стрелка. Все из твердой кожи. Может лекарь, может маг.

ВилоМет тоже с автоматом, но рассмотреть его не получилось. Как только ВилоМет взошел на платформу, доставая оружие, отвернулся в противоположную от Клирика сторону. Что-то импортное, хотя возможны варианты. Например, ствол из игрового дропа, попавшее сюда из других миров и адаптированное Системой под физику нашего мира. Что-то подобное подобрал Бывалый в Гнилой заводи, когда там погиб Игрок из другого мира.

— Как долго эта хрень будет подниматься? — не оборачиваясь спросил командир группы.

— Долго. По времени не засекал, но ожидание утомляет каждый раз. Одно хорошо — нет промежуточных остановок.

— Плохо. Плохо, что не знаем, когда будет конечный пункт прибытия, чтобы приготовиться к возможным неожиданностям.

— Еще нескоро. Может тут и есть какие-то ускорители, но это мне не ведомо. Хотя такое вряд ли бы они делали.

— Почему так думаешь?

— В этом мире все большое. Степенное и размеренное. Животные, растительность, луна. Думаю, что и менталитет у жителей был такой же. Едешь в машине с одинаковой скоростью, и точно знаешь, что прибудешь в конечную точку маршрута через такое-то время. Сиди, лежи. Ешь или спи. Медитируй. Быстрее не будет. То же самое и в лифте. Стой и размышляй о чем-то. От наших хотелок и нетерпения он быстрее не будет двигаться. Это как автобус ждать на остановке. Сколько не выглядывай в его сторону, раньше не появится.

Пока Клирик рассуждал, платформа поднялась в верхнюю точку. Рейнджеры тут же разошлись в разные стороны, отбежав до конца каждый своего прохода. Последовали доклады «Чисто».

Все сошли с платформы.

— Нам в этот проход, — Клирик показал направление к комнате хозяина пирамиды.

— Команда — ждать на этаже, когда все соберутся, — ВилоМет мельком глянул на Андре, продемонстрировав из-за кого поступила такая команда. — Как назад лифт отправлять?

— Просто стать кому-то на нее после того, как все сойдут, и она начнет опускаться.

Охранник Линды сразу отправился в обратный путь.

— У нас большой запас времени. Осматриваем парами бегло только этот ярус. Доклады в чате.

Андре: Что на этом ярусе?

Клирик: Четыре комнаты с рассыпавшейся от времени мебелью. Выше — еще одна комната. Также пустая.

У бойцов ВилоМета было хоть какое-то развлечение. Они ходили по этажу, меняясь коридорами. Единственным развлечением было рассматривание текстуры камня, которыми были отделаны стены. Андре и Клирик дожидались прибытие остальной части группы в полном бездействии. Линда вновь нашла способ показать, кто тут главный и что она думает о его инициативах, желаниях и требованиях.

С платформы Линда сошла в боевом облачении. Клирику всегда нравилась эта женщина, но ее нынешний вид был восхитителен.

В кино женские боевые доспехи выглядят эффектно, для того чтобы радовать зрителя и давать ему возможность додумать, что же там скрыто под броней. В реальности, анатомические доспехи с выступающими частями под груди, были бы самыми уязвимыми частями снаряжения.

В Игре все иначе. Главное — заложенные в вещь свойства. Даже если у Игрока — женщины видимыми были только изящный бронелифчик и коротенькая кольчужная юбка, а все остальное было открытым, игровая механика защищала всего Игрока.

Доспех Системного судьи, наименование которого, как и ожидал Клирик, было скрыто, был серебряный, или только казался таковым. Кираса с едва выступающими полусферами на груди, была соединена с кольчужной сеткой, казавшейся очень легкой. Кольчужная юбка, усиленная продольными металлическими пластинами, подчеркивала бедра. Наручи и поножи покрыты изящными узорами. Шлем, перчатки и оружие пока убраны.

Оба телохранителя возвышались за ее спиной железными истуканами. Веселые ники — Чип и Дейл вызывали улыбку. Чего нельзя было сказать об их облачении. Абсолютно одинаковые сплошные доспехи. Ни щелочки ни где невидно в сочленениях частей. Только узкая щель для глаз. Ростовые щиты с одинаковыми серебряными птицами, исторгающих огонь. Мечи плашмя лежат на плечах, готовые к мгновенному удару.

Доспех Чёрного страха. Уровень 80.

Сила +10

Защита +10

Выносливость +10

Дополнительные характеристики и свойства скрыты.

Владелец как бы демонстрирует мощную вершину возможностей своего снаряжения, предупреждая, что дерзнувшего на схватку ожидает много неприятных сюрпризов.

Клирику его Доспех некроманта достался в дар после победы над метаморфом, угрожавшим целому миру. Вряд ли телохранители Линды совершили что-то подобное, а раз так, то цена на приобретение таких комплектов должна быть заоблачная.

У Клирика проскочила мысль, как он радовался возможности что-то купить в Скрытом городе после продажи первых трофеев из Гнилой заводи и появления на своем счету свободного опыта. Тогда четырехзначные числа казались состоянием. А теперь, даже обладая шестью миллионами свободного опыта он понимал, что это крохи, в сравнении с теми средствами, которые крутятся у Игроков, сейчас его окружавших.

— Этот этаж чистый, — доложил ВилоМет. — Выдвигаемся выше?

Линда кивнула. Волга и Клот первыми проскочили к лестнице, ведущей на верхние этажи. За ними ушла вторая пара — ПранК — Жестяной. Потом ВилоМет и Мел.

Андре и Клирик побежали следом за ними. Проскочив этаж, который был под комнатой хозяина, они остановились возле выхода в зал.

— Что скажешь, Клирик? — Линда тоже поднялась очень быстро и остановилась за его спиной.

— Скажу, что что-то тут не так.

Клирик один прошел вперед, и обойдя кресло, остановился напротив него. Мумии не было. Вернее, ее не было в том состоянии, в котором они ее оставили при первом посещении. Истлевшая одежда рассыпалась и бесформенными кусками лежала на кресле и на полу рядом с ним. От плоти вообще ничего не осталось. Он даже костей не видел в этой кучке остатков.

— Пульт управления не активный, — Клирик поднял с подлокотника диск. — Раньше он был блестящим, а концентрические круги переливались разными оттенками. Теперь все блёклое и однотонное.

— То есть, просуществовав в рабочем состоянии громадный отрезок времени, после вашего посещения что-то перестало работать. Есть версии?

Вопрос был ко всем, но Линда смотрела на него.

— Возможно так было запрограммировано. Появились новые разумные существа, и местная система управления перестроилась. Или самоликвидировалась, освобождая место новым хозяевам.

— Отпадает. Лифт работает.

— И искусственный барьер на окнах и стенах также, — добавил ЗлойЧёрт. — Чат так же заблокирован, как и в прошлый раз. Мы можем общаться только внутри пирамиды.

Клирик: Может это из-за того, что я забрал все большие кристаллы?

Линда: Хорошая версия. Подумаем.

Линда подошла к оконному проему и некоторое время всматривалась в соседнюю пирамиду. Потом бросила взгляд на красноватый диск луны и повернулась.

— Как я вижу, тут больше ничего интересного для нас не осталось. Диск все же забери. Теперь осмотрим шарообразное помещение. Где туда проход?

Клирик показал направление, и забрав пульт, направился следом за отрядом. Все передвигались очень быстрым шагом и ему приходилось ускоряться, чтобы не отставать.

И снова они использовали поочередно лифтовую платформу, опускаясь к сферическому помещению. Только в этот раз первыми на нее встали Линда с охраной, Андре с Клириком и ЗлойЧёрт. Эта платформа была меньше первой, и для других места уже не оставалось.

— Стойте! — приказала Линда, входя в сферу первой. Клирик, оставаясь в группе позади всех, совсем не собирался туда входить. Что там второй раз смотреть? Серые камни стен, едва заметные из-за огромного расстояния до них? Или потолок, такой же далекий? С этой точки даже невозможно было понять, что он сферической формы. И в прошлый раз Клирик этого бы не понял, если бы не увидел вначале строение на схеме.

Линда, отойдя вглубь помещения, стояла так же, как и Клирик в прошлое посещение, вертя головой во все стороны.

Линда: Отойди дальше от входа.

Клирик, не задавая лишних вопросов сразу отошел к лифтовой платформе.

Линда: Сейчас проведешь всех к комнате с кристаллами. Потом сообщу свои предположения.

— Интересное сооружение… Клирик, у вас не складывалось впечатление, что это и есть самое важное место пирамиды?

— Была такая мысль. Уж больно много места для нее отведено. Но потом я от нее отказался.

— Причина, по которой изменили свое мнение?

— Еще одна комната.

— Где?

— По схеме, она под этой сферой. Чтобы туда попасть, надо вновь вернуться наверх и воспользоваться другой платформой для спуска.

— Как же все сложно тут устроено, — пробормотал Андре, по виду явно расстроенный отсутствием какого — либо имущества в таком громадном сооружении.

— Их образ мышления и менталитет совсем другой. Люди в одной семье могут мыслить по-разному. А тут иная цивилизация.

Снова длительный подъем и переход ко второй лифтовой платформе. В том же составе они спустились на более низкий уровень. В этот раз дождались, когда вторым рейсом прибудет весь отряд.

Клирик шел по длинному коридору к комнате-пещере, предвкушая, какие эмоции будут у всех, когда откроется крышка каменного ларя. Да и сам вид ларя должен был вызвать восхищение.

«Интересно, как мы будем вытаскивать ларь? Он ведь должен быть очень тяжелым даже для прокачанных Игроков».

Глава № 21

— И? — Линда повернулась к Клирику, ожидая комментария увиденного.

— Пусто.

— Это я вижу. Если бы не фото, которые вы тут сделали при первом осмотре, я бы считала, что вы плут и мошенник. Или сочинитель сказочных рассказов.

Пещера, вырубленная где-то и перенесенная сюда строителями пирамиды, была пустая. Только камни подсветки также тускло освещали помещение, а на месте, где раньше стоял каменный ларь, остался только прямоугольный отпечаток.

— ВилоМет, обследуйте тут каждый сантиметр поверхности, и все зафиксируйте. Все остальные, отправляемся в комнату на вершине пирамиды и будем думать, что делать дальше.

— А думать можно только там или по пути тоже не возбраняется? — спросил Андре. Клирику показалось, что за попыткой пошутить, он скрыл свое непонимания ситуации.

Линда выглядела очень озадаченной.

— Можно и по пути думать, — сухо ответила она.

— Так у меня нет объема данных для мозгового штурма.

Линда: Расскажи ему все. Только забудь о Больших кристаллах Души.

Клирик: Ясно.

— Тут был большой и на вид очень тяжелый ларь. Так я назвал сундук из камня.

— И он был не пустой?

— Он был полностью заполненный кристаллами, которые используются для управления. При их активации работала и машина, на которой мы ехали, и лифтовая шахта на том конце тоннеля. Кристаллов было много.

— То есть, кто-то, обладающий громадной силой, пока вы катались туда-сюда, явился в пирамиду и унес не только камни, но и тяжеленный каменный ларь?

— И развеял останки хозяина пирамиды.

Весь дальнейший путь Андре молчал.

Клирик тоже думал о вариантах событий, которые могли тут произойти.

— И так, какие есть соображения? — спросила Линда, как только вошла в комнату. — Начнем с самого младшего в нашей команде. Какие мысли у Клирика?

— Сдается мне, что мы и сейчас не одни в пирамиде. Как вариант, сейчас одни, но некто имеет возможность свободно сюда попасть.

— Тогда следующий вопрос. Каким образом?

— Как вариант — где-то в подвале может быть еще выход или несколько выходов как на поверхность, так и в тоннель для перехода либо в соседнюю пирамиду, либо в одну из множества мелких, находящихся у подножья.

— Грек? Что вы думаете?

— Была мысль, что нас кто-то опередил из Игроков. Но подумав, я эту версию отбрасываю. Даже если попасть в пирамиду, разобраться с системой переходов и лифтов без пульта управления не реально. А самим найти — шанс один из тысячи. Тут можно бродить месяцами, а толку не будет. Кстати, об этой комнате и кристаллах я не знал. Согласен с Клириком — где-то есть переход. А побывал тут тот, кто во всем этом разбирается.

— Андре? Ваши версии?

— Мне уже пеняли, что у создателей другой тип мышления. И иные технологии. Мы в силу своей зацикленности на технических возможностях нашего мира, не видим чего-то такого, что для местных было обыденным явлением.

— Только общая теория. Где искать?

— Рядом со сферой.

— Почему там, а не рядом с маленькой, где хранились кристаллы?

— В масштабах пирамиды, это почти рядом.

— Решаю так: отдыхаем. Все мы сегодня набегались и есть что обдумать. Четыре часа на отдых. Потом, если ничего нового не придумаем, отправляемся к сфере. Это помещение огромное. Будем его изучать.

Все разошлись по комнате. Линда общалась о чем-то с Греком. Клирик и Андре остановились у оконного проема.

— Какой замечательный отсюда открывается вид. Именно отсюда. С этого ракурса вообще нет ничего искусственного. Девственная природа. Насчет отдыха не знаю, но поваляться на полу, и закрыв глаза, помедитировать, мне нужно.

— Мне теперь даже думать стыдно об отдыхе. Отдыхайте. Теперь я буду выполнять свои прямые обязанности.

ЗлойЧёрт вернулся вместе с рейнджерами. ВилоМет что-то докладывал Линде, но судя по его жестикуляции, ничего толкового в их поисках не было.

Системный судья никого не стесняясь, уселась на пол, и облокотившись на стену, прикрыла глаза. Один телохранитель замер в двух шагах от нее, второй, как и она, уселся немного в стороне.

У рейнджеров дежурил возле входа в помещение Мел. Остальные тоже расслаблялись.

ЗлойЧерт, взобравшись на широкий подоконник, любовался видами заводи.

Дождавшись, когда все займут выбранные места для отдыха, Клирик, подобрав выброшенную кем-то коробку из-под продуктов, подошел к креслу и собрал в нее остатки мумии. Коробку перенес к свободному участку стены, а сам расположился в кресле.

ЗлойЧёрт: Ну ты просто царь! Никто не додумался до такого!

Клирик: Скромность, это не мое!

ЗлойЧёрт: А дамам уступить?

Клирик: В трамвае или метро — с удовольствием. В пирамиде не могу, они уже спят.

Линда не спала, хоть и выглядела спящей.

Линда: Пока все отдыхают, подумай над таким вопросом. Я, войдя в сферу, ощутила, как Большой кристалл Души нагрелся во внутреннем хранилище. У него образовалась какая-то связь с чем-то в этой сфере. Появилось предчувствие, что кристаллу не хватает силы для какого-то действия. Поэтому и сказала, чтобы ты отошел дальше.

Клирик: А может надо больше времени для этой активации? Или для работы этой сферы нужны три кристалла? Надо было взять кристалл Монаха.

Линда: Хотела, но передумала, чтобы не рисковать сразу всеми мощными источниками Тёмной материи.

Клирик: Можно попробовать вдвоем сходить.

Линда: От меня охрана не отойдет. Условия договора на год мной прописанные. Даже я не могу этот пункт аннулировать. У тебя тоже Андре.

Клирик: Могу с двумя сам сбежать и проверить.

Линда: Нет. Рискованно. Думай.

Первое, что подумал Клирик, это боязнь Линды остаться без своего кристалла, а также ее опасения, что Клирик сможет сам разобраться в тайне пирамиды и будет этим пользоваться.

Кресло, несмотря на его простоту, оказалось очень удобным. Не зря хозяин в нем засиделся до полного высыхания.

Через несколько минут Клирик почувствовал, что его начало клонить в сон. Понимая, что, расслабившись в удобной позе, тело требует полного покоя, он, боясь заснуть, попытался встать, но не смог.

А потом начались видения. Сначала перед глазами проплыли символы. Как когда-то, после сражения с метаморфами, когда происходила перезагрузка учетной записи Игрока. Только в этот раз не было цифр. Символы с большой скоростью пролетали перед глазами. Большое многообразие от примитивных, напоминающих древние руны, до очень сложных, чем-то схожих с восточными иероглифами. Очень скоро это мелькание стало формироваться в картинку. Яркая вспышка перед глазами изменила его мироощущение. Клирик одновременно видел и комнату с отдыхавшими людьми, и лицо человека. Изображения накладывались друг на друга, но не смешивались. Комната теперь представлялась ему панорамой, а лицо в виде трехмерной голограммы.

«Демон!», — тут же для себя обозначил его Клирик. Темные, немигающие глаза мужчины средних лет впились в него. И сам образ видения был черно-белым. Бледное лицо контрастно смотрелось на фоне чёрного балахона, полностью скрывавшего голову. А символы, то ли нарисованные, то ли татуированные по всему лицу, придавали ему зловещий вид.

Эти «гляделки» продолжались достаточно долго. Наконец «демон» пошевелился, начав осматривать не только глаза Клирика. Его зрачки сузились и медленно заскользили, осматривая Клирика, как бы прицениваясь к его телу.

«Хороший. Подходит. Но вначале испытание», — губы «демона» едва шевельнулись, а слова сами возникли в голове. «Веди всех к Источнику. Для вас это Сфера».

И снова мелькание символов, вспышка, и видение исчезло.

— Клирик! Ты спишь что ли? — ЗлойЧерт махал ему с подоконника.

— С чего взял?

— Машу, машу тебе, а ты вроде и смотришь на меня, а никак не реагируешь.

— Задумался.

А думать о чем было. Что это сейчас было? Видение? Болезненные образы уставшего мозга? Воздействие пирамиды? Тут же вспомнился сон с мумией. Совпадения? Или из подсознания вырываются надуманные им самим образы? Самому в этом разбираться не хотелось. Монах, будь он тут, похихикал бы, но потом бы точно сказал, что предчувствия в Игре игнорировать нельзя.

Клирик: Линда. Видение сейчас было. Непонятный образ требовал нам следовать к сферическому помещению.

Линда: Голоса в голове?

Клирик: Нет же. Видение! Я видел образ мужчины. Он сказал, чтобы я всех отвел к источнику, и пояснил, что это сфера.

Линда: И все?

Клирик: Сказал, что это испытание.

Линда открыла глаза и осмотрела всех отдыхающих. Судя по таймеру, отдыхали не больше получаса.

— Подъем! — приказала она, тоже поднимаясь с пола. — Возвращаемся к сфере. Рейнджеры, вы первыми, но внутрь не входить. Клирик, подойди. А ты постой пока, — жестом она остановила дернувшегося в ее сторону Андре.

— Рассказывай все в подробностях. Вплоть до ощущений.

Клирик начал с момента уборки остатков мумии.

— Интересно. Я после переписки с тобой тоже провалилась в какие-то видения. Символы и знаки тоже присутствовали, но были мутными и медленными. Лица я точно не видела, а вот глаза помню. Чёрные. Не мигающие. Долго смотрели, а потом промелькнула в них какая-то эмоция. Мне показалось, что я не удовлетворила чем-то этого исследователя. Поговори с Греком и ЗлымЧёртом. Было у них такое или только у нас? А я с Андре пообщаюсь.

Со ЗлымЧёртом, отправившимся в качестве лифтера с рейнджерами, Клирик списался. Никаких видений или галлюцинаций у него не было. То же самое сказал и Грек, удивившись его вопросу.

Клирик: У них ничего подобного не было.

Линда: Андре тоже чистый. Что нас двоих объединяет?

Клирик: Кристалл.

Линда: Да. Или накопленная им Тёмная материя. Для чистоты эксперимента Монаха не хватает.

Клирик: Что планируем?

Линда: В сфере тебе скажут.

— Идем к лифту, — Линда устремилась в коридор, преследуемая телохранителями.

— Что за спешка, Клирик? Не люблю недомолвок.

— Откровенность договором не предусмотрена.

— А по дружбе?

— Смешно, Андре.

— Что так резко поменялось, что начались столь активные телодвижения? Линда даже моих ассистентов сюда выдергивает.

— На нее и на меня как-то странно воздействует пирамида. Видения пришли обоим. Нам надо быть в сфере.

— Я не медиум, и всех ваших зашифрованных раскладов не знаю, но думаю, что это все крайне опасно.

— Я в Игре недавно, и это слышу каждый день.

Дождавшись возвращения ЗлогоЧёрта, Линда тут же отправила его в подвал за Рубеном и Нинель.

— Пусть Вздорный еще пару человек выделит. Они остаются тут. Ты с ассистентами Андре ждешь возле сферы.

— А может не стоит так торопиться, Линда? Всех собрать. Еще раз все обсудить, а потом совать свои задницы неизвестно куда.

— Будь культурней, Андре. Я все-таки женщина.

— Хорошо. Замени «задницы» на «головы».

— Страшно?

— Не понятно.

— Вот сейчас все и поймем. Зачем откладывать, если все равно придется это делать? Нет, конечно, если хочешь, можешь тоже оставаться, но это будет твое решение. А ведь ты сам горел желанием присутствовать при всех исследованиях. Я же говорила, кидать тебя я не собираюсь.

— Вместе пойдем.

Когда в проходе от лифта к сфере собрались все, Линда, увлекая за собой Клирика, прошла вперед.

— Я не знаю, что из этого получится, и получится ли вообще, но попробовать нужно. Информации никакой нет. Только наши домыслы, догадки и предположения. Входим в сферу и ждем. Чего ждем, и сколько будем там находиться, не знаю. Все будет решаться по ходу изменения обстановки. Если они будут. На всякий случай, держимся все вместе. Если кто-то не готов, оставайтесь на месте. Будете в резерве, — заканчивая речь, Линда усмехнулась, но только губами. Глаза ее, как и всегда, когда она говорила серьезные вещи, были холодными.

Развернувшись, она решительно первой направилась внутрь сферического помещения. Отстав всего на шаг, следом шли ее телохранители.

Клирик, едва пересек черту, отделявшую коридор от сферы, почувствовал, как его тело наполнилось миллиардами жгучих игл. Но это была не боль, а что-то бодрящее. И это чувство усиливалось. Ускорившись, он постарался догнать Линду, что оказалось непростой задачей. Женщина стремительными шагами торопилась пройти как можно дальше.

Линда: Чувствуешь жжение? Жжение нарастает! Такое предчувствие, что мы на пороге чего-то очень важного.

Клирик: Жжение есть. Усиливается. Как и чувство тревоги.

— Держитесь ближе друг к другу, — женщина говорила не громко, но ее услышали все.

Она прошла еще немного вперед. За ней охрана. Потом стали Клирик, Андре и Грек, которых полукольцом окружили рейнджеры.

Сферическое помещение начало изменяться. Вначале «поплыли» самые дальние видимые части стен и свода, которые раньше скрывал полумрак. Все, что было различимо, провернулось, сдвинувшись по часовой стрелке. Едва заметный скачок изображения, и видимые детали строения стали более мелкими, как бы отдалившись от них. Помещение стало видоизменяться, преображаясь в тоннель.

— Кажется, начинается, — шепотом произнес Андре. Клирик видел, как «залип» его взгляд, устремленный вдаль. Он же, кроме зрительных образов, еще и своей кожей ощущал, что сейчас что-то должно произойти.

Стены вокруг стали темнее, а свод опустился ниже. Изображение еще немного провернулось, и отчетливо стало видно образовавшийся тоннель. Стены покрылись причудливыми узорами. Клирик попытался вспомнить и сравнить с этими узорами знаки, которыми было покрыто лицо «демона». Они отличались. У «демона» это были письмена, а тут все напоминало графику. Светящиеся символы были сотканы в один орнамент.

Линда сделала вперед еще несколько шагов. Один из охранников, кажется Дейл, опасаясь за нее, сделал шаг следом, и пытаясь остановить, положил ладонь на ее плечо.

В этот момент узоры вспыхнули синеватым светом. Резкая вспышка ударила по глазам, заставляя Клирика зажмуриться.

Когда он их открыл, тоннеля не было. Как и пирамиды. Было открытое пространство, ограниченное ветхими строениями, густо увитыми вьющимися растениями, напоминающими хмель или дикий виноград, только с очень мелкими, почти круглыми листочками, дрожащими на легком ветерку.

Но тут оказались не все.

Рядом с ним, озираясь по сторонам, стояли охранник Системного судьи Чип, командир рейнджеров ВилоМет, Мел и два танка — Волга и ПранК. Где сейчас были другие, предположить было невозможно. За то Клирик знал, где оказался он.

Вы пересекли границу обитаемого мира Плеши́. Вам начислено по 1 свободно распределяемой единице к основным и дополнительным характеристикам персонажа. Вам начислено 1 свободно распределяемая единица к навыкам.

Внимание! Вы попали в обитаемый мир, минуя сопряжение. Уровень вашего персонажа может быть не достаточным для взаимодействия с обитателями этого мира.

Глава № 22

— У всех было сообщение от Системы? — ВилоМет пересчитал и осмотрел собравшихся вокруг него своих бойцов.

— У меня было, — ответил Клирик. Рейнджеры только молча кивнули, а Чип, отойдя в сторону, озирался по сторонам, ища глазами Линду и своего напарника.

— Что делаем, командир? — Волга дала сразу понять, что как бы состав их не менялся, командиром она признает только ВилоМета.

— Первым делом уходим с открытого места, — глянув влево и вправо, он махнул рукой в сторону левого строения, казавшемуся ближе всего к их группе. — Туда.

Собравшись в тени стены все опустились на землю, укрытую растительностью, напоминающей плотную губку для мытья посуды. Она была вся оливкового цвета и влажная на ощупь.

— Осматриваемся. Все значимое фиксируем для себя и определяем ориентиры.

Клирик взглянул на небо. Такое же голубое, как и на Земле. Местное светило было скрыто от него за строением, которое отбрасывало длинную тень. Значит, тут или раннее утро, или вот-вот наступит ночь. Лучше, если бы это было утро. Очутиться в неведомом месте в ночное время было очень опасно. В небе ничего ни живого, ни механического видно не было. Только густые кучевые облака очень далеко, жались к линии горизонта, которая с этого ракурса намекала, что там находятся горы.

— Что скажешь, Клирик? Как мы все понимаем, что-то ты должен знать или понимать, раз Линда к тебе часто обращалась.

— Я знаю то же, что и вы. Нас из пирамиды выплюнуло в иной мир. Было предположение, что это может быть переходом в соседнюю пирамиду. Но, как видите, у создателей были другие расклады при строительстве. Я смотрел видео хозяина пирамиды. Они бывали и на нашей Земле, где вероятно и строили такие же сооружения. Думал, что они перемещались на космических кораблях. А оказалось, что у них были другие способы перемещения в пространстве. Это сейчас не важно. Мне больше всего интересно, где же выход из портала, который нас выкинул на эту лужайку?

— А мне интересно, где моя охраняемая особа и брат, — пробасил Чип, не открывая забрало шлема.

— Поверь, дружище, это всех интересует, но эти мысли не конструктивны. Можно волноваться сколько угодно, но понимания от этого не будет. Надо искать портал.

— Если только он имеет функцию двухстороннего перемещения, — сделал замечание Мел.

— Чёрт! — ругнулся ПранК, скривив лицо, как будто ему причинили боль. — У меня Тёмная материя из внутреннего накопителя перса ополовинилась.

— То же самое и у меня, — подтвердил Мел.

У всех перенос отобрал ровно половину запасов Тёмной материи. Клирик, взглянув на свою шкалу, облегченно выдохнул. Кристалл исправно работал и в этом мире — шкала снова заполнялась. Судя по ее движению, минут через десять все будет вновь заполнено.

— Не расходимся! Держимся рядом, — потребовал ВилоМет. — Построение, как при обороне в заводи.

ПранК и Волга тут же перестроились, образовав треугольник, внутри которого был Мел.

— Искать портал надо! — настаивал Клирик.

— Где?

Вопрос был правильный и ответ на него предлагали дать именно ему. Стены строений подразумевали, что двигаться можно было только в двух направлениях.

— Вспоминаем все, куда вы смотрели, когда очутились здесь?

Как выяснилось, все были обращены лицами в одну сторону.

— Идем в противоположную, — решил Клирик, поддавшись внутреннему голосу. — Где будет мое место в строю?

— Какая снаряга будет? — уточнил ВилоМет, уже зная, что у Клирика есть несколько наборов снаряжения.

— Танков хватает. Могу в прикрывающие.

— Годится. Чип — в голову клина. Волга справа, ПранК слева. Потом я, Мел. Клирик — твой тыл. Учти, что у нас в группе принято вначале стрелять, а уже потом докладывать.

— Это правило для заводей, ВилоМет. Не забывай, что мы в обитаемом мире, о котором ничего не знаем.

— Почему же не знаем? Уверен, что местная фауна воспримет нас точно так, как и мы воспринимаем тварей из заводей, сумевших прорваться в наш мир. Пошли!

Пати, закрывшись щитами, двинулось вперед. Клирик, активировав Облачение Гремучей змеи, вооружился автоматом. Ему приходилось двигаться, постоянно оглядываясь назад, а также взглядом контролировать небо. Два шага — взгляд вправо, два шага — взгляд влево. Полуоборот, и взгляд назад, а потом срезу вверх. И таким способом весь путь.

До конца строения оставалось еще сотня шагов, когда он не смог сразу оторвать ногу, чтобы сделать следующий шаг. Тонкая коричневая веточка, до этого примятая ногой кого-то из отряда, распрямляясь, зацепилась за его сапог. Оторваться у него получилось только, приложив усилие, дернув ногой. Но уже через пару шагов то же самое повторилось еще с одной веткой. В этот раз Клирик заметил, что прижатый стебелек, приняв после прижатия вертикальное положение, встряхнул очень мелкими листиками, сбрасывая попавшие на них с губки капли влаги, и тут же вцепился в ближайший к нему сапог.

— ВилоМет! Стоять!

— Замерли! — тут же приказал командир, разворачиваясь к нему. — Что?

— Не знаю, как обстоят дела с фауной этого мира, но здешняя флора не любит, когда на нее наступают, — он указал на ветку, которая успела обвить сапог. — Это вторая уже. В пристальном взгляде как существо не идентифицируется. Значит растение. Те, на которые не наступали, ведут себя смирно.

Клирик показал на пару веток, которые не пострадали от ног, идущих первыми Игроков.

— В заводях бывали хищные растения. И они всегда имели обозначение и классификацию.

— Или им не по нраву, что наступили, или то, что искупались в росе.

— Разницы от того, что им не нравится, для нас нет. Спасибо. Смотрим под ноги и по возможности не тревожим кустарник.

Освободиться от захвата рывком Клирик не смог. Ветку пришлось срезать.

«Надеюсь, что это всего-навсего растение. Не хватало еще, чтобы растения были разумными и умели обижаться».

До края строений добрались медленнее, но без конфликтов с растительностью. Только вытоптанная во влажной губке дорожка постепенно заполнялась влагой.

— До края дошли. Что дальше?

— Осматриваемся, — Клирик вращал головой, ища что-то, что дало бы ему подсказку, как действовать дальше.

Явных подсказок не было. Слева от строений было ровное поле, на небольшом расстоянии уходящее вниз пологим склоном. Справа тоже были очень ветхие строения, заросшие такими же плетущимися растениями, но архитектурой они отличались. Вместо стен, ограждающих участок местности, тут, с двух сторон от условной средней линии, были выстроены колонны. Никаких признаков того, что где-то может быть портал между мирами, не было.

— С этих строителей станется извратиться, и создать обратный переход где-то в другом месте, — недовольно фыркнула Волга. — Что дальше делаем, командир?

— Стоим. Смотрим. Думаем. Ждем.

Конкретный и лаконичный ответ военного человека. А главное — правильный в совершенно непонятной обстановке.

Клирик переводил взгляд то на старые постройки, где они очутились, вывалившись из портала, то на строения справа. Никаких примет, чтобы это место как-то могло быть связано с техническими возможностями переноса, не наблюдалось.

«И какая тут может быть техника? Кругом древние строения. А вот магия возможна».

— Мел, у тебя специализация маг?

— Да. Боевой. Но есть и другие навыки. Что нужно?

— Давай, пройдемся вдвоем вдоль этих колонн. Может что-то и нащупаем.

— Только вдвоем?

— А зачем больше? Если будет опасность, я врублю навык невидимости.

— Пошли, — согласился Мел. — ВилоМет, вы бы присели, чтобы не привлекать к себе внимание.

— Как у тебя с Тёмной материей? Если это не секрет, — спросил Клирик, когда они отошли.

— Вообще-то такие вещи спрашивать, как минимум, неприлично. Тем более, у магов, которые на этом выживают и зарабатывают на пропитание.Исключением может быть только командир, который на мага рассчитывает и планирует мероприятие. Но учитывая, что в такой ситуации может случиться, что питаться будет некому, отвечу так: запас внутренний хоть и ополовинили мне при перемещении, но в дополнительных приблудах еще есть столько же.

— Учту. Мне для того надо, чтобы понимать, как эта фигня работает, если найдем. На каких принципах.

— Пока тенденция выглядит очень странно. У кого — то запас на 1000 единиц, ему перенос в 500 обойдется. А у кого-то было всего четыреста, а потратил двести. Выходит, что туда же он переместится по цене в пять раз меньше. Как на самолете: одни в бизнес-классе летят, другие в экономе, а время в пути и точка назначения одна и та же.

— Что с них взять? Иномиряне! Линда, когда первый раз в сферу вошла, почувствовала что-то наподобие машины, которой не хватало энергии, чтобы запустить двигатель. Но во второй раз, как мне кажется, запустился портал от того, что ему дали больше времени на разогрев. Это я к чему. Будут какие — то новые ощущения, сразу говори. И я буду говорить. Мало ли…

Чем дальше они входили в промежуток между колоннами, тем сильнее Клирик чувствовал, что их поиск происходит в правильном направлении.

— У меня жжение по телу началось, Мел. Также и в пирамиде начиналось.

— Там я ничего не успел прочувствовать. Помутнение в голове, и я уже тут, глаза тру от света. А сейчас ноги мерзнут. Или какой-то эффект от места, или совпадение. Этот покров на грунте слишком насыщен влагой.

— Жжение усиливается.

— Постойте.

Оглянувшись на крик, увидели подбегавшего ПранКа.

— ВилоМет сказал с вами погулять. Вы слишком далеко отошли.

— Ясно. Спасибо ему за заботу, но лучше скажи, ты что-нибудь новое чувствуешь?

— Ноги, будто чугунные, несмотря на прокачанную выносливость и силу. И иду, словно по вате.

— Сколько единиц Тёмной материи? Быстро! — уточнил Клирик.

— 440.

— Есть дополнительный накопитель?

— На триста единиц. А что?

— Замерли, парни. Сейчас что-то должно для нас проясниться.

Стоявший за Клириком ПранК взял его за локоть и несильно сдавил. Ветер, которого до этого не было совершенно, подул им в спины. Следующий порыв был сильнее первого. Третий ударил рывком, едва не заставив шагнуть вперед, чтобы удержать равновесие. Клирик посмотрел на ветки, торчавшие мелкой щетиной из влажной губки. Ни одна веточка от этих порывов не шевельнулась. Порывы ветра действовали только на них. Последний порыв был настолько мощным, что у Клирика закружилась голова он ощутил, что ноги его оторвались от земли, а ветер тянет его в сгустившуюся темноту, темной кляксой закручивающуюся в дальнем краю строений.

Вы пересекли границу обитаемого мира Анпиоха. Впервые в данном регионе Игрок побывал в двух обитаемых мирах. Открыт навык Путешественник по мирам. Текущий уровень навыка — 1. Начислено 500000 свободного опыта. Вам начислено по 1 свободно распределяемой единице к основным и дополнительным характеристикам персонажа. Вам начислено 1 свободно распределяемая единица к навыкам.

Внимание! Вы попали в обитаемый мир, минуя сопряжение. Уровень вашего персонажа может быть не достаточным для взаимодействия с обитателями этого мира.

— А где Мел? — вскрикнул ПранК, оглядываясь по сторонам.

— Тише! — Клирик присел на корточки и потянул за собой ПранКа. — Раз он не с нами, значит куда-то в другое место его перенесло. Давай осматриваться.

В этом мире была ночь. Вдали, прямо перед ними, возвышались остроконечные скалы, подсвечиваемые полной луной, нижний край которой едва оторвался от еще более дальних горных вершин. Длинная лунная дорожка пролегала от подножья скалы в их сторону. Свет от ночного светила искрился на влажных листьях и траве. В видимом секторе растительность была очень густая.

Они находились на чем-то твердом. Ощупав вокруг себя территорию, Клирик понял, что это искусственное творение. Каменные плиты были плотно подогнаны друг к другу, а ограждающие их с двух сторон выступы, являясь бордюрами, указывали на то, что это может быть дорожкой для пешеходов. Хотя, если местные обитатели имеют карликовый рост, то и для машин, соответствующих их размеру.

— Что делать будем? — шепотом спросил ПранК, сразу уступая бразды правления.

— То же самое, что и в прошлом месте. Наблюдать и слушать. Сколько сняло Тёмной материи?

— Половину. 220 единиц осталось.

— Значит Система установила для всех разные тарифы на межпространственные прыжки.

Пока не было планов на дальнейшие действия, Клирик распределил свалившиеся на него бонусы за два перехода.

В основных характеристиках Сила и Интеллект получили прибавление. Затем, перескочив к навыкам, он вложил по единичке в Фехтование и в Полог невидимости, которые теперь имели по 2 единице. Несколько раз пересмотрев дополнительные характеристики, решил, что повышение достойны Ловкость и Удача. В этом путешествии они точно лишними не будут.

— Что, так и будем сидеть?

— А ты хочешь походить по ночному лесу? В прошлом месте к нам растения цеплялись, а чего тут ожидать?

— Так у меня навык Ночного зрения прокачан. До пятерочки!

Судя по интонации, ПранК гордился этим достижением.

— А как навык с Тёмной материей дружит?

— Я же говорю — пятерочка! С четвертого уровня расход стал совсем небольшой. На пятерке за час где-то 20 единиц сгорит.

— Тогда на тебя вся надежда. Для начала осматриваемся, а потом будем искать что-то подобное. Если инженеры-создатели переходов думали одинаково, то где-то может быть дорожка, схожая с этой. Мы, если говорить терминами аэродрома, на посадочной полосе. Теперь надо найти взлетную.

— Которая нас закинет еще куда-то.

— Предлагаю второй вариант. Ждем утро и ищем местных. Будем просить выделить нам десять соток под строительство дома и выращивание помидоров.

— Шутник.

— Тихо!

Они оба успели пригнуть головы, уклонившись от кого-то живого, пролетевшего над ними. Тугая волна воздуха зашевелила траву по краям дороги.

— Что это?

— Кто. Не заметил. Но оно крупное и не заблудилось, а пыталось нас атаковать. Ты глазастый, вот и высматривай!

ПранК, прикрывшись щитом, вертел головой, осматривая местность, но больше старался смотреть наверх. Клирик полагался на слух.

— Что видишь, рассказывай сразу.

— Справа от дорожки метров сто чистое поле. Потом резко начинается лес. Вижу частокол толстых стволов деревьев. Слева тоже лес, но ближе. Метров тридцать. Стволы тоже очень толстые и высокие. Мне кажется, что эта просека специально для сооружения дорожки сделана.

— Принципы создания дорожки для нас не важны. Надо думать, и решать, где искать вторую.

— Если она существует. Может тут одна, а работает в обоих направлениях?

— Не работает. По крайней мере, сейчас я ничего не чувствую, как это было раньше перед переносом. Давай, не спеша пройдемся по дорожке. Поищем, куда она ведет, а там решим, что дальше делать.

Тонкий писк пронзил ночную тишину над их головами. Клирик вновь успел пригнуться, а ПранК, по привычке танкующего, только пригнул голову, подняв над ней щит. В него и пришелся удар спикировавшей на них твари.

Громкий удар в щит, крик ПранКа, грохот падающих тел и звуки борьбы, в которой один соперник отбивал быстрые удары крыльями, нанося встречные удары щитом.

Клирик выхватил саблю и хотел броситься на помощь, атаковав тварь с тыла, но предчувствие остановило его и заставило обернуться назад.

На фоне лунного света на него неслась, широко раскинув перепончатые крылья, летучая бестия, размером туловища превышающая его раза в два.

Гиматоркс. Уровень 100.

Кровосос. Обитает на вершинах деревьев. Живет и охотится парами.

Едва проскочила информация, тварь, прижав к туловищу крылья, перешла в пикирование.

Выставив саблю, Клирик ушел влево с линии атаки в самый последний момент. Первый удар Когтя Бенгальского тигра прошел вдоль тела, срубив правое крыло. Тварь от удара развернуло на земле, но потеря части тела ее не остановила. Оттолкнувшись лапами, она прыгнула на обидчика. Клирик не уклонился от атаки, встретив Гиматоркса рубящим ударом в морду. Вблизи она походила на морду доброй панды, но с гораздо большей пастью. Удар развалил голову на две равные половины.

Вами уничтожен Гиматоркс. Начислено 95000 свободного опыта. Выпало Кольцо Удачи.

«За стоуровневую можно было бы чего-то больше подогнать», — подумал Клирик, подхватывая выпавший лут, и бросаясь к ПранКу.

Помочь ПранКу он не успел. Тот и сам справился. Когда Клирик подошел к нему, он что-то искал в траве.

— Это сучка меч с первого захода вышибла. Пришлось булаву в ход пускать.

— С чего взял, что это девочка?

— Голос был писклявый. У твоего звук был более низкого тембра.

— Мы в другом мире. Может тут все не так. Пошли искать край дорожки.

Дорожка оказалась очень короткой, закончившись через пятьдесят шагов.

— Клирик, а ты заметил, что в этом конце поверхность камня выпуклая. В середине камень сильно выпирает. Там, где мы появились, поверхность была совершенно ровная.

Присев, Клирик ощупал камни и убедился в правоте напарника. Перепад от вершины выпуклости и края возле бордюра был около двадцати сантиметров.

— Странно. За чем такая поверхность? А пойдем-ка мы в обратную сторону!

Как показало изучение поверхности дорожки, повышение выпуклости было постепенным. Ровный участок имел протяженность всего десять шагов, после чего поверхность вновь изменилась. Теперь средняя часть начала прогибаться.

Пройдя по вогнутой части всего десяток шагов, Клирик наконец — то ощутил знакомое жжение тела.

— ПранК, будь рядом. Сейчас возможен перенос. Ты был скорей всего прав — тут два в одном соединено.

Изменения были не только в его ощущениях. На этой части дорожки появились продольно расположенные светящиеся линии. По мере продвижения их свечение становилось ярче, переходя из тускло-голубого в ярко-красное.

Глава № 23

Вы пересекли границу обитаемого мира Блеанда. Впервые в данном регионе Игрок побывал в трех обитаемых мирах. Навыку Путешественник по мирам добавлена 1 единица. Текущий уровень — 2. Начислено 500000 свободного опыта.

Внимание! Вы попали в обитаемый мир, минуя сопряжение. Уровень вашего персонажа может быть не достаточным для взаимодействия с обитателями этого мира.

«А к характеристикам персонажа Система добавочки в этот раз зажилила. Интересно, что дают две единички для навыка Путешественник?».

Следующей мыслью у него было, что портал, перебрасывая Игроков, постепенно разделяет их.

Было в сфере двенадцать — оказалось только шесть. Потом разделило троих на не равные доли. И вот он один.

Клирик был среди красных валунов, разбросанных временем и местной природой по горной седловине, укрытой небольшим слоем снега, сквозь который пробивались чахлые остатки мерзлой травы. Снег кое-где растаял, обнажая и умершую растительность, и бледно-серую почву. Ниже по склону в долину, камней было больше. И их размеры были внушительными.

Что поразило Клирик в этом мире, так это солнце. Нестерпимо яркий свет имел фиолетовый оттенок и жутко резал по глазам при малейшей попытке взглянуть в сторону местного светила.

Небо было высоким, как и в мире Плеши́, только в отличие от того, тут было гораздо больше облаков. Белоснежные кудрявые кольца с большими разрывами уходили в бескрайнюю даль, сливаясь у горизонта со вторым слоем облаков. Этот второй слой был ниже той точки, где находился сейчас Клирик, и своим плотным занавесом полностью скрывал долину и подножье гор, вершины которых протыкали его, словно кривые зубы гигантского существа.

Хотя опасности сверху видно не было, Клирик предпочел перебраться в тень большого валуна, предварительно внимательно его рассмотрев на предмет засады или мимикрии твари под неподвижный объект. Внешне все вокруг было мирным. Навык Зоолога, на реакцию которого при появлении живых существ рассчитывал Клирик, помалкивал.

Оставшись один, прежде, чем искать следы местного устройства для перемещения, он погрузился в размышления. Сейчас никто его не отвлекал, не подгонял, не требовал немедленного ответа или действий.

Создатели пирамиды оказались не только хорошими строителями громадных сооружений и конструкторами мощных машин. Они нашли способ накопления Тёмной материи и смогли создать устройство, способное пронзать огромные пространства. Вероятно, люди их мира открыли этот способ перемещения, и успели много где побывать, включая и Землю.

Но мир их погиб, иначе Система не стала бы использовать его в виде предохранительной прокладки между обитаемыми мирами, включенными в ее Игру. А устройство для перемещения сквозь пространство так и продолжает работать в автоматическом режиме, с принципами которого ему надо разобраться, чтобы выбраться обратно.

Отчертив ногой линию, Клирик бросил на нее четыре камешка, для наглядности обозначив миры. Пирамида, Плеши́, Анпиоха, Блеанда. Сфера. Ряд строений. Вогнутая каменная дорожка.

Почему при перемещении их разделило? В чем причина и какие были условия, чтобы Игроки переместились именно в таком составе? Вопросов много, а ответов нет вообще. Они-то есть, но очень мало исходных данных для того, чтобы сделать даже предварительные выводы. Системности в перемещениях он не находил.

Еще вопрос к разделению. Куда попали шесть других Игроков, включая Линду? Куда переместило ПранКа из Анпиоха, а Мела из Плеши́? Куда попадет он, если ему повезет и он найдет местное устройство?

Ответов не было. Единственный ответ он мог получить только на последний вопрос, испытав его на себе.

Спешить он не стал. В этой круговерти событий, он совсем забыл, когда последний раз употреблял пищу. Выходило, что в машине, перед тем как заснуть. Достав упаковку сгущенного молока, он втянул в себя сразу половину туба, запив водой. Сладкие калории добавили настроения и оптимизма.

«Фигня! Прорвемся!».

Клирик подобрал белый камешек и поднялся. Прежде, чем отправиться на поиски, он подошел к валуну, имеющему плоскую вертикальную грань, и смахнув с нее пыль, написал: «Здесь был Сергей Лизогубов, он же Клирик из мира Земля».

Отбросив сильно стертый камешек, он оглянулся в сторону долины.

— Кентавр!

Существо, издалека напоминающее мифического получеловека-полуконя, мчалось к нему, поднимая пыль копытами, то звонко бьющими по камням, то глухо ударяя ими о мягкий грунт.

Когда-то в юности он читал книгу о войне, где участник сражения, увидев атакующую их кавалерию, сумел собрать вокруг себя часть разбегавшегося в панике отряда. Они отбились, а все, кто бросился убегать, погибли, изрядно вспотев перед тем, как умереть.

То, что существо действительно является кентавром, подтвердило сообщение от Системы, когда атаковавший приблизился достаточно близко, чтобы быть идентифицированным.

Чёрный Кентавр. Уровень 55*.

*Существо, относящееся к условно разумным.

Примечание от навыка Зоолога было интересным только с точки зрения теории или для исследователей. В данном случае «условно разумный» был очень агрессивным и его поведение не говорило, что будут какие-то переговоры.

Полутораметровый дротик ударился в камень с его надписью, перечеркнув заглавную букву в имени. Клирик, рассмотрев величину гиганта и мощные мышцы, бугрящиеся под блестевшей от пота шкуре, убрал было приготовленную саблю, достав из хранилища автомат. Убивать существо не хотелось, но рассмотрев, что в верхней части кентавра нет ничего, чтобы напоминало человека, вскинув автомат, он дал короткую очередь.

Три пули кучно легли в середину торса. Передние ноги подогнулись при очередном соприкосновении с землей, и кентавр, перелетев через голову, по инерции покатился на спине, подняв облако пыли.

Вами причинен критический урон существу Чёрный Кентавр. Начислено 30000 свободного опыта. Выпало Копье Черного кентавра.

Клирик, поняв, что противник пока для него не представляет опасности, подобрал трофей.

Хорошее оружие Копье Черного кентавра. Уровень 20. Прочность 90 %.

Характеристики:

Сила +3

Ловкость +3

Реакция +3

— Хороший подгон! Спасибо, черныш, — крикнул раненому Клирик, отказавшись от намерения добить подранка. — На войне и поросенок — божий дар, а тут — оружие!

Брошенный в него дротик он тоже осмотрел.

Простое оружие. Дротик Кентавров. Уровень 10. Прочность 67 %.

Характеристики:

Меткость +1.

У кентавра явно было все плохо с прокачкой Меткости. В цель он не попал несмотря на то, что она была неподвижной. Дротик то же отправился в хранилище.

— Эх… Дружище. Вот подсказал бы ты мне дорогу в обратную сторону, я бы с тобой эликсиром поделился бы. А так, либо подыхай под странными лучами своего солнца, либо как-то сам зализывай раны. Если, конечно, дотянешься.

Голова кентавра приподнималась во время его слов, а морда (лицом такую образину Клирик назвать не мог) скалила в его сторону широкие и очень белые зубы.

«Наверняка травоядный. Клыков совсем не видно», — решил Клирик, поднимаясь по пологому склону. «И почему их Система именует условно разумными? Это как трактовать? Уровень наших шимпанзе или все-таки более развитые и способные создавать какие-то орудия труда? А может у них примитивные способы общения? Если так рассуждать, то и человечество для кого-то более продвинутого — условно-разумное. Кто ж знает?».

Наверняка знали товарищи или родственники раненого. Ухо Клирика уловило топот многочисленных копит. Оглянувшись, он увидел большую группу кентавров, галопом поднимавшихся по тому же маршруту. Навскидку их было больше двадцати. Прикинув свои шансы в случае столкновения, Клирик, учитывая свою меткость, количество патронов и врагов, оценил их 50 на 50. Пока в расстоянии была небольшая фора, он перешел на бег, чтобы иметь возможность осмотреться с более высокой точки, усыпанной крупными валунами. Оттуда и бой можно было дать, так как у псевдолошадок там резво скакать не получится.

Пару раз оглянувшись на бегу, Клирик понял, что эта компания физически подготовлена лучше своего первого представителя. Подъем по склону они осиливали гораздо быстрее. Стук копыт глухим эхом разносился по округе. Казалось, что под верхним слоем камней и грунта имеются какие-то пустоты. До него уже доносились звуки, издаваемые кентаврами. Ему они напоминали улюлюканье индейцев из фильмов о Диком Западе.

Перемахнув через вершину седловины, Клирик едва не проскочил то, что искал. Круглое озеро. Или лужа. Или искусственная емкость для воды. Вода собралась в идеально круглом, вырубленном в куске тёмно-красной скалы, углублении. Только оступившись и попав одной ногой в воду, он ощутил такое долгожданное жжение во всем теле. Глубина была не больше пяти сантиметров. Клирик смело вступил в кристально чистую воду, любуясь начавшим проявляться на дне светящимся узором. Портал начинал свою работу.

Крики кентавров мгновенно смолкли. Они остановились поодаль, опустив руки с оружием, которым до этого воинственно потрясали.

В какой же мир в этот раз забросит его техника строителя загадочной пирамиды?

Свечение из-под воды искрами начало подниматься, постепенно окутывая огненной спиралью тело Клирика. Когда искры поднялись до уровня глаз, вспышка ударила в его глаза, заставив веки крепко зажмуриться.

Вы пересекли границу обитаемого мира Анпиоха. Впервые в данном регионе Игрок дважды смог посетить один обитаемый мир. Навыку Путешественник по мирам добавлена 1 единица. Текущий уровень — 3. Начислено 300000 свободного опыта.

Внимание! Вы попали в обитаемый мир, минуя сопряжение. Уровень вашего персонажа может быть не достаточным для взаимодействия с обитателями этого мира.

«Хрен с этим свободным опытом! Главное, что техника работает и в обратном направлении!», — успел первым делом подумать Клирик, уворачиваясь от прыгнувшего на него зверя. Юркий зверек пролетел мимо головы, в полете пытаясь дотянуться до него когтистой лапой.

Серый млыш. Уровень 10. Стайное существо повышенной агрессивности. Высокий болевой порог*

То, что зверек агрессивен, было понятно сразу. Едва упав, он тут же бросился в новую атаку, норовя в этот раз вцепиться в ногу. Попытка была бы удачной, будь на месте Клирика обычный человек. Рывком убрав ногу с линии атаки, Клирик ударом ладони сверху, прижал Млыша к земле.

Типичный земной кот. Только чуточку крупнее. Круглые уши и очень длинная шерсть, в настоящий момент обильно перепачканная кровью. Вырываясь, Млыш шипел и старался добраться до руки обидчика когтями. Когда все его попытки оказались безуспешными, он издал вопль отчаяния, на который сразу отреагировали его собратья.

К этому времени, местная луна скрылась за горой, и Клирик, почти ничего не видя в темноте, запустил светляка.

Друзья плененного Млыша дружно поедали останки Гиматоркса, убитого ПранКом. Их было много. Светящиеся глаза густым кольцом окружили уже сильно объеденную тушу. Не меньшее число светящихся точек было и в том месте, где своего соперника уничтожил Клирик. Ближайшие к светляку Млыши были точными копиями пленника, но значительно сильнее перепачканные кровью. Длинная шерсть местных кошачьих теперь напоминала слипшиеся сосульки.

Все ближайшие к нему особи, прекратив трапезу, начали медленно двигаться в его сторону, по-кошачьи прижимаясь к траве. Несколько юрких теней прыснули в разные стороны, явно собираясь окружить незваного гостя.

— Тихо, киски! Тихо! — Клирик оторвал пойманного им Млыша от земли и, крепко сжав пальцами его загривок, поднялся в полный рост. — Я люблю котов.

Обижать кровожадных кисок ему действительно не хотелось. «Монах бы меня раскритиковал», — подумал он, швыряя Млыша в сторону его стаи, чем нарушил одно из основных правил нахождения в заводи: «Любым способом уменьшай количество противников».

Вопль летящего собрата послужил сигналом для общей атаки. Клирик активировал Латный доспех некроманта.

Несколько десятков тварей вопили и шипели на разные лады, яростно пытаясь добраться до мягкой плоти непрошенного гостя. Их когти скребли по шлему и панцирю, издавая скрип, по своей противности не уступающий пенопласту, трущемуся по стеклу. Самые прыткие взобрались на его плечи и в бессильной злобе то вопили, то кусали выступающие части забрала шлема.

Клирику такое представление даже понравилось. Время от времени он отрывал кого-то от плаща и бросал в другого зверя. При столкновении они — сначала орали друг на друга, а потом, очевидно вспомнив для чего здесь собрались, снова бросались на недосягаемого под броней обидчика.

Вяло отбиваясь, Клирик отправился по дорожке в сторону ее «стартового» конца. У него теплилась надежда, что теперь портал работает в обратном направлении.

Вогнутый отрезок «взлетной полосы» никак не отреагировал на появление пассажира.

Не было ни свечения, ни жжения кожи.

Клирик сошел с дорожки, смахнув с плеча, особо громко орущего Млыша.

«Что же надо сделать, чтобы включить перенос?».

Пока он раздумывал, внимательно рассматривал местную шпану. Млыши, если отмыть их шерсть, были бы чем-то похожи на земных манулов. Характеры у них были почти одинаковые. Как-то в зоопарке при нем один паренек сказал своему младшему брату, что, если тот спросит у манула, почему он такой грустный, манул выберется из клетки и откусит ему лицо. Эти ампиохские манулы сейчас хотели сделать то же самое.

«Может есть ограничения по количеству переносов в определенный период времени? Если так, то какой период нужен для нового старта?».

Клирик залез в игровой лот. С момента их с ПранКом переноса в мир Анпиоха до нового старта прошло двадцать минут.

В Блеанде он пробыл тридцать минут. Он вернулся из мира Блеанда десять минут назад.

Решив проверить теорию «подзарядки» портала, чтобы скоротать оставшееся время, Клирик направился к трупу второго Гиматоркса. Примерно на середине расстояния между трупами, «его» котики резво отступили. Светляк, перемещенный дальше осветил точно такую компанию Млышей. И реакция на его появление была точно такой — они прервали трапезу и ополчились на нового персонажа.

Только атаковать не стали.

— Так у вас четкое разделение территории! — Клирик даже громко рассмеялся, чем вызвал возмущенный вой с обеих сторон. Он стоял на границе влияния двух стай, вызывая ненависть всех Млышей. Никто его не атаковал, но вой стоял такой, что вряд ли какая другая тварь этого мира, зная этих котиков, отважилась бы сейчас сюда сунуться.

Двадцать минут истекли. Клирик направился на «взлетную полосу», при этом опять нарушив границу первой стаи. Атака не заставила себя ждать. Его опять облепили со всех сторон. А Клирик, не обращая внимание на ор, с надеждой ступил на вогнутую часть дорожки. Два шага, и вот долгожданное жжение обхватило сначала конечности, а еще через пять шагов, и все тело. Свечение на «взлетке» усилилось, от чего большинство Серых Млышей отскочили в стороны. «Провожающих просьба покинуть вагон».

— Поехали!

Вы пересекли границу обитаемого мира Блеанда.

Внимание! Вы попали в обитаемый мир, минуя сопряжение. Уровень вашего персонажа может быть не достаточным для взаимодействия с обитателями этого мира.

— Да твою медь! — выкрикнул Клирик, отворачиваясь от ослепительного солнца.

Примерно что-то подобное орал одинокий Серый Млыш, который не успел покинуть стартовую площадку, и теперь спрыгнув с его спины с ужасом забился в тень под камень с наскальной живописью туриста Лизогубова. Ужас и шок можно было понять. Только что была глухая ночь и собратья рядом, а через секунду яркие лучи света обжигали глаза ночного зверя.

Млыш вжался в землю, и закрыв глаза, утробно рычал, то ли успокаивая себя, то ли пытаясь нагнать страх на тех, кто мог оказаться рядом с ним.

«А Системка — жадина! Ничего не подогнала за этот переход. Наверное, считает, что я привык и брожу туда-сюда, как по своей квартире».

В полусотне метров, подогнув под себя ноги, на боку лежал раненый им кентавр. Кровь на коже уже подсохла и взялась корочкой.

— Живой? Ну, и хорошо! А где же твои кореша? Бросили? — Клирик оглянулся, но местность была безжизненная. — Я не лекарь, но глянуть могу.

Когда он сделал несколько шагов в сторону кентавра, тот попытался встать, но не смог. Все, что он мог противопоставить незнакомцу, это издавать лающие звуки и скалиться зубами. Страха в его глазах Клирик не заметил.

«Или воин, или отмороженный».

Глава № 24

Глава № 24

Кентавр не показывал страха перед иномирянином (или кем он его там для себя считал), до тех пор, пока Клирик не убрал Латный доспех во внутреннее хранилище, заменив его облачением Гремучей змеи.

Вот это мгновенное изменение внешности незнакомца его потрясло. Морда, до этого бывшая круглой, как сковорода, вытянулось. Глаза расширились, а рот открылся, готовый издать какой-то громкий звук.

— Тише! — Клирик прижал палец к губам. — Не ори. И так от кошачьих воплей голова раскалывается.

Понял ли кентавр его жест, или просто решил, что незнакомец ему ничем не угрожает, но вопить он передумал.

— Я тебя понимаю. Лежишь тут беспомощный и брошенный всеми. И появляется что-то большое, железное, которое в миг превращается в того, кто тебя совсем недавно подранил. Я бы наверняка обделался от страха и удивления.

Принюхавшись, Клирик скривил нос.

— А ты, брателла, по ходу так и сделал. Или это раньше случилось?

Время до перезарядки портала, если оно и в этом мире было такое же, Клирик решил посвятить очередному перекусу и общению с аборигеном.

— Слышь, условно разумный. Жрать хочется?

Кентавр только моргал в ответ, стараясь даже не шевелиться.

— Молчишь? Молчи. А я поем и попью.

В руке появилась новая упаковка сгущенного молока. От взора Клирика не ускользнуло новое удивление кентавра. Реагируя только глазами и движением рта, кентавр показывал свои эмоции на появление и баклажки с водой, и пузырька с эликсиром здоровья. Вот так и рождаются легенды о богах, совершающих чудеса превращения.

— Подлечить бы тебя.

В фэнтезийных фильмах кентавры были очеловечены. В этом мире к туловищу, напоминающему конский, в передней части было прикреплено только далекое подобие человека. Были две шестипалые руки с непропорционально короткими предплечьями, но длинными плечами. Шея почти не просматривалась, а голова была лишена растительности и выступающего носа. Ушные раковины присутствовали, но были совсем меленькие, в отличие от больших глаз. На слух кентавры вряд ли полагались, а вот наличие таких глаз при таком ярком светиле было странным.

Рассмотрев «конскую» часть существа, Клирик пришел к выводу, что к лошадиному племени оно не имеет никакого отношения. Во-первых, не было шерсти, а во-вторых, колени на всех ногах были впереди. И никакого хвоста, ни лошадиного, ни коровьего на заднице не имелось.

— Держи, — Клирик протянул кентавру пузырек. — Лекарство. Ням — нам!

Он даже показал, как надо пить, запрокинув назад голову, но кентавр остался на месте.

— Контактёр из меня так себе. Ладно…

Он открыл упаковку со сгущенкой, и запрокинув голову, направил себе в рот немного содержимого. После этого подошел ближе к кентавру, стараясь показать, что страха перед ним он не испытывает.

— Держи!

И кентавр взял тубу, но сжал ее слишком сильно, от чего сгущенное молоко вытекло на его пальцы.

Кентавр посмотрел на Клирика, ожидая его реакции. Клирик ждал. Принюхавшись, раненный высунул острый кончик языка и попробовал им молоко. Судя по выражению на лице и изменившимся глазам, вкус пищи понравился. Еще раз глянув на дарителя, кентавр, очень быстро орудуя подвижным языком и губами, очистил ладонь, а потом, подражая Клирику, выдавил в рот большую порцию сладости.

Как следует распробовав вкус, он выразил свои эмоции громкими фыркающими звуками.

«Точно, как лошади».

Дождавшись, когда кентавр закончит вылизывать опустошённую и разорванную упаковку, Клирик протянул ему пузырек.

— Пей! — и жестом показал, что это надо употребить, как и молоко.

Местный житель оказался способным учеником. Учтя ошибки потребления сгущенки, когда часть молока не попала сразу в рот, а растеклась по морде (или все же по лицу), пузырек с эликсиром он поднес прямо к губам.

Вкус не понравился. Верней, не понравилось полное отсутствие вкуса у магической жидкости.

За то понравились ему ощущения, а когда Клирик, улыбаясь, показал на начавшие затягиваться на глазах раны, у кентавра вырвался вопль ликованья.

— Поправили здоровье — пора прощаться. А то с исцелением и в правду в боги запишет.

Клирик встал. За общением с аборигеном пролетело не двадцать, а тридцать минут. На память о своем визите он оставил только пластиковую упаковку из-под сгущенки, разорванную пальцами кентавра и шуточную надпись.

— Кстати, о надписи, — Клирик нашел тот же камешек и подправил поврежденную острием дротика букву в имени.

Вновь удивив кентавра, он извлек из хранилища его дротик и приставил его к камню.

— А то ты совсем без оружия останешься. Бывай!

Удачное и мирное общение с представителем агрессивной условно-разумной расы нового мира. Вами изучен навык Начальная Дипломатия. Текущий уровень — 1.

— Ну, вот… А учительница английского говорила, что для работы дипломатом нужно хорошо языки знать. Брехня! Надо иметь в запасе сгущенку, яркие бусы, зеркальца или печеньки.

Направляясь к точке портала, он заметил, что Млыш все также жмется под камень, дрожа всем телом.

Оставлять животину в чуждом для нее мире было бесчеловечно. Клирик схватил зверя за загривок и так понес дальше, отбросив намерение погладить, чтобы его успокоить. Несколько раз зашипев и дернувшись, зверек затих, смирившись со своей участью.

«В какую сторону теперь зашвырнет?».

Вы пересекли границу обитаемого мира Анпиоха.

— Слава Системе! — завопил он от радости, что вернулся в нужное место.

Шестое перемещение стало обыденностью, на которую Система реагировать даже не собиралась.

А вот Серые Млыши отреагировали стандартным шипением, дикими воплями и свечением злых глаз из темноты. Пришлось повторить прежний ритуал: швырнуть «своего» Млыша в толпу, собравшуюся вновь атаковать его, а самому облачаться в Латный доспех.

В этот раз ему досаждало всего пять или шесть самых маленьких особей. У них и уровни были от пятого до восьмого. Очевидно вожак или вожаки стаи, поняв тщетность своих попыток добраться до внутренностей, скрытых за крепкой оболочкой, выделили для этой миссии молодняк, а сами продолжали уминать трупятину. И правила по защите территории вроде соблюдены, и пожрать можно.

Раз ему никто особо не мешал, Клирик решил удлинить период ожидания. Вместо двадцати минут, он терпел вопли целых сорок. Выйдя на стартовую дорожку, пинками и криком отогнал самых назойливых зверьков, и отправился к противоположному краю «взлетки».

Вы пересекли границу обитаемого мира Плеши́.

Клирик ликовал от достигнутого им результата, но не долго. Он стоял на том же месте, где они появились в прошлый раз вшестером. Это была «точка прибытия». А вот со стороны «точки отбытия» доносились крики, завывания и глухие звуки ударов.

Клирик, не обращая внимания наступает ли он на плотоядные ветки или нет, бросился на шум боя.

Существо, очень желающее изувечить большим куском дерева его товарищей, походила внешностью на человека, вымахавшего до окон третьего этажа.

Тролл — мутант. Уровень 113. Плотояден. Агрессивен. Использует в качестве орудий камни и стволы деревьев. Хорошая регенерация*.

С деревьями и агрессивностью все было понятно. Камни пока в ход не пустил. Или пустил? Вокруг Тролла, показывая чудеса ловкости и скорости, прыгали ВилоМет, Волга и Чип. Зеленоватый ник ПранКа светился из зарослей травы в полусотне метров от места боя.

Мела он не видел. Скорей всего, он после перемещения не стал испытывать судьбу и остался в месте прибытия. Хорошо, если этим местом была сферическая комната пирамиды. Если нет, то теория Клирика о линейности перемещений оказалась неверной.

Клирик: Парни, я снова с вами.

ВилоМет: Ок. Проверь ПранКа и присоединяйся к нам.

По дуге обогнув место боя, он подбежал к ПранКу. Танк был в своем боевом облачении, но без сознания. Доспех оказался поврежденным. Пристальный взгляд на него показал, что прочности осталось всего 30 %. Ясно, что снес прочность местный богатырь, а вот почему ПранК был не в сознании, Клирик понял, когда присел рядом и попытался поднять его голову. ПранК был притянут к земле большим количеством веток, вцепившихся в него от головы до пяток. Их листья присосались к амуниции, лицу, кистям. Еще раз осмотрев его пристальным взглядом, Клирик заметил, что прочность стала уже на процент меньше. Растения каким-то образом разрушали игровой инвентарь. Скорей всего, то же самое они делали и со здоровьем Игрока. Действовать надо было быстро. И ПранКа спасать, и в разборки с местным качком вмешаться.

Сабля помогла отделить пострадавшего от агрессивной растительности. Подрезав очень прочные стебли, Клирик перетащил ПранКа на ближайший плоский камень, где его не смогли бы достать даже самые длинные стебли. Правда тут он был хорошо виден и Троллу, но была надежда, что вчетвером они смогут с ним справиться.

Средний флакон жизни принудительно влитый в раненого, заставил его прийти в сознание и открыть глаза.

— Вот и чудно. Лежи тут пока. Восстанавливался.

Тролл-мутант, несмотря на свои размеры и явно неспортивный отвисший животик, проявлял чудеса в подвижности и способности ускоряться. Пока Клирик оказывал помощь раненому, он краем глаза видел, как тот вроде намереваясь ударить дубиной одного, внезапно менял не только направление удара, но и сам стремительным прыжком перемещался к другому сопернику.

«Что-то у парней не ладится с этим кадром».

Клирик: Что с ним не так?

ВилоМет: Местная флора на его стороне. Нас тормозит, а на него не агрится вообще. Не можем никак перебраться на плато без кустов. Он сразу к ПранКу смещается.

Клирик: Давай, я сзади в инвизе его атакую.

ВилоМет: Принято. Разворачиваем к тебе спиной.

Списавшись, троица начала перемещаться, сблизившись друг с другом и разворачивая Тролла к Клирику. Тролл «повелся», и стремясь быстрее покончить сразу со всеми противниками, без ухищрений бросился в атаку, замахиваясь трехметровой дубиной.

Клирик, включив навык невидимости, успел подскочить к нему сзади в самый последний момент, когда он собирался нанести удар. Первый удар сабли пришелся в левую ногу, в тот момент отставленную назад. Рубящим ударом Клирик перерубил толстое сухожилие над пяткой великана, заставив того завыть и прекратить атаку.

Клирик, пользуясь мгновениями замешательства противника, продолжил калечить эту же ногу. Два следующих критических удара были нацелены в колено. Первый, нанесенный сверху вниз, не совсем удачно рассек мышцы голени, оставив глубокую, но не критичную для здоровья рану. Второй удар, который Клирик нанес горизонтально, снова повредил сухожилия, практически лишив существо возможности пользоваться этой ногой. С этой минуты Тролл уже был не боец.

Он, не видя противника, который покалечил его ногу, размахивал дубиной, нанося удары в пустоту. Но стойка на одной ноге была неудобная. Одновременно атаковав Тролла тройка Игроков очень быстро нанесли ему серию критических ударов. Чип, в этот раз вооруженный большой секирой, подрубив ему и вторую ногу, завалил великана на спину.

Финальную точку в поединке поставила Волга, добив уже вяло сопротивлявшегося врага колющим ударом меча, вогнав оружие в пасть существа.

Существо еще дергалось в агонии, а Волга уже уселась на его ногу, сняла шлем, и труся головой, расправила свои волосы.

— Ох, и приморил же он меня. Клирик, ты где все это время прохлаждался?

— Котиков гладил и лошадок кормил.

— Спасибо, Клирик. Ты вовремя вернулся. Волга, перекинь ему долю с этой твари. Мы-то в отряде состоим.

Игрок Волга перевела на ваш счет 120000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

— Спасибо. Жирный поход получается.

— Если выберемся. Рассказывай. Вы как растворились в серебристой дымке, мы поняли, что перемещение возможно и отсюда. Следом бросились на то же место, а результата не было. А как Тролл объявился, так уже не до порталов нам было. Только и успевали, что уклоняться от его палицы.

— Перезарядка порталам нужна. От двадцати минут и более. Мы с Пранком в другой мир попали. Где делся Мел, я не знаю. Могу только догадываться.

— Так делись знаниями! Не тяни!

— Пока из того, с чем я столкнулся, могу предположить, что портальные переходы работают в две стороны. Может выходов и больше, но пока двухсторонние. Следующий мир, куда мы попали с ПранКом — Анпиоха. Там портал в виде вымощенной камнем дорожке. Один ее край — прилет туда, второй — вылет оттуда. ПранК прилетел обратно, а я в следующий мир переместился. Блеанда. Оттуда смог вернуться, но при следующей попытке, вновь в мире Блеанда очутился.

— То есть, принципов выбора направлений переноса ты не понял?

— Нет. Как вариант — выжидать максимально большее время для активации портала. Но это только версия.

— А почему разделяет, есть предположения?

— Думал я и об этом феномене. Когда мы отсюда переместились, ПранК меня за руку схватил, а Мел стоял чуть дальше. Может нас как одно целое и переместило.

— Пора сваливать отсюда. ПранК вроде оклемался от прилета.

— А чем это его?

— А он, как и ты, когда вернулся, попал на глаза Троллу. Тот в него камнем и запустил. Пранк, как в кино, метров десять спиной вперед летел. Пошли все к месту перехода.

— Я на минутку!

Помня, как Рубен радовался сердцам, добытым из мокрицы, Клирик сбегал к трупу Тролла и вырезал оба глаза.

ПранК уже достаточно хорошо восстановился. Он сидел на краю камня и яростно вырывал из грунта стебли, мстя за нанесенный ему вред.

— Беремся за руки, и в путь!

ВилоМет взял за руки Чипа и Клирика. Чип взял ПранКа, а тот Волгу.

Клирик от ожидания переноса, пропустил момент жжения, мечтая наконец увидеть сферическое помещение пирамиды.

Вы пересекли границу обитаемого мира Анпиоха.

— Чёрт! Если есть снаряжение с забралами, сразу их активируйте. Сейчас котики местные пожалуют.

Оглянувшись на товарищей, Клирик не увидел Волгу и ПранКа.

— Вы что? Руки разжали?

— Когда мы шли, ПранК споткнулся. В самый последний момент. Я не успел схватить его.

— Надеюсь, что их швырнуло в пирамиду. Если мы тут, то по моим предположениям портал при пересылке большую часть энергии отдал двоим, отправив в одну сторону, а меньшую на нас троих. Но это все предположения.

— Мне навык Путешественника усилили, — сообщил ВилоМет.

— И мне, — то же самое подтвердил Чип.

— Не обольщайтесь. Системе это скоро надоест и никаких плюшек она давать не будет. У меня это уже восьмое перемещение. Ждем, и сваливаем отсюда. Можно котеек подразнить. Они обожают знаки внимание.

К моменту их появления «его» компания Млышей уже доела тушу и высказывала намерения наложить свои когтистые лапы на недоедки соседей. Стая собралась на условной границе территорий и накручивала воплями себя и оппонентов. В лесу стоял жуткий кошачий ор.

— Прошло двадцать минут. Нам надо двигаться в обратную сторону. Руки в руки и не спотыкаемся.

Вы пересекли границу обитаемого мира Блеанда.

— К бою, — взревел Чип, закрывая себя и часть тела Клирика огромным щитом.

— А про лошадок Волге ты не соврал, — ВилоМет занял позицию справа от Чипа. — Тут целый табун митингует.

Пока Клирик отсутствовал в мире яркого светила, возле камня с его шуточной надписью собралась группа кентавров. Два десятка крупных особей, направив свои копья на его знакомого, прижали кентавра к камню. Их группа оказалась за спиной основного отряда, а бывший подранок, что-то пытался им рассказать, и так увлекся, что тоже сразу не заметил появлении Игроков. Он что-то доказывал, тыча пальцами то в свой дротик, то в надпись на камне, то поднимая вверх упаковку из-под сгущенки. Но судя по грозным намерениям соплеменников, доводы всвоем повествовании он приводил слабые.

— А моему знакомому вот-вот могут пику в бок воткнуть. Я сейчас. Пока не вмешивайтесь. Эй! Любезные ковбои! — Клирик шагнул вперед, привлекая к себе внимание.

Кентавры по-военному разом развернулись, для чего им всем пришлось встать на дыбы. Их строй ощетинился копьями. Эти молчали, а знакомый Клирика радостно размахивал руками и что-то верещал совсем в другой тональности.

— Сдается мне, что вы не поверили рассказу моего друга. Так он не балабол.

Клирик убрал Облачение Гремучей змеи, сменив его на Латный доспех некроманта. Постояв так несколько секунд, положенных для смены снаряжения, поменял их снова. Мимика морд злых кентавров изменилась. Теперь это было удивлением.

— Думаю, что, вернувшись сюда, они удивились его рассказу о появившемся из воздуха неведомом создании, которое меняло свой облик. А потом еще накормило его вкуснятиной и исцелило раны, которые само и причинило в первый приход.

— Я бы точно не поверил, — заявил Чип.

— У нас пророкам тоже сразу никто не верил, — поддержал его и ВилоМет. — Слова не на всех убедительно действуют. Нужны материальные подтверждения. А еще лучше — чудо.

— Пока портал перезаряжается, я пообщаюсь с аборигенами.

Кентавры в это время расступились, пропуская из полукольца его знакомого.

Хоть кентавр и не мог понимать слова Клирика, он решил немного поболтать. — Пока я тут, побудешь пророком. Я ненадолго. Держи вот для всех подарки. Каждому по одному раздай, чтобы они брехуном тебя не считали.

Достав из внутреннего хранилища упаковки со сгущенным молоком, он выложил их на землю и показывая на других кентавров показал жестами, что надо это раздать. Пророк тут же начал выполнять поручение, показывая каждому, как надо открывать тубы.

Первым попробовал лакомство самый крупный кентавр. Судя по фырканью и сменившейся гневной гримасе, ему понравилось. Весь отряд повторил за вождем. Вкус вызвал одобрительное фырканье. На Клирика и на пророка теперь смотрели совсем иначе.

Осмелев, пророк что-то лепетал, показывая на Игроков и на надпись на камне.

— К бою! Тварь справа! — подал команду Чип.

Клирик активировал Латы и присоединился к товарищам, заняв свое место.

Метрах в трехстах из-за скалы выползало существо, очень напоминающее мокрицу из подземелья в Большой луне. Только этот был короче длинной, но значительно крупнее размерами туловища и длинной лап.

Адский Гграмбус. Уровень 200.

И никакой информации от навыка Зоолог по этому существу не появилось.

Глава № 25

Заметив скопление пищи, Адский Гграмбус очень резво направился в их сторону.

Кентавры сразу рассыпались по территории. Судя по их мгновенной реакции, это была очень опасная тварь. Рядом с Игроками остался только один пророк. Ему было страшно, как и соплеменникам, но что-то удерживало его от бегства.

— Мечи и автоматы с этим существом не прокатят, — прокомментировал Чип очевидный для всех факт.

— Есть вариант — отступить к порталу. Время перезагрузки уже прошло. Клирик, где он тут?

— За нашими спинами. Метров триста. На вершине находится круглое озеро. Это и есть портал.

— Не успеем.

— Значит, будем являть аборигенам еще одно чудо, — Клирик убрал боевое облачение и извлек из хранилища «Шмели». — Как раз три штуки переносил и забыл выложить. Пользоваться все умеют?

Все вскинули тубусы огнеметов на плечи.

— Дистанция 400 метров, — доложил для всех Чип.

— Работаем!

Три выстрела, и реактивные заряды устремились навстречу многоножке. Из облака взрыва в их сторону вывалилось только несколько фрагментов тела.

Уничтожен Адский Гграмбус. Начислено 1200000 свободного опыта. Выпало Книга навыков Лекарское дело. Выпало оружие Трезубец Посейдона. Выпало Кольцо Сопротивления. Выпало Подзорная труба.

— А какая была модификация в «шайтан — трубы»? — улыбаясь, уточнил у Клирика ВилоМет.

— «А». Термобарическая начинка.

— Шикарное облако получилось. Огонь и дым! Все, как я люблю!

— Схожу, соберу дроп. И вам по четыреста тысяч переброшу.

Клирик быстрым шагом отправился в сторону дымящихся останков твари. Позади него легкой рысью следовал пророк. Когда до трупа оставалось полсотни шагов, к нему присоединились и остальные кентавры.

Собрав трофеи, Клирик подошел к голове Гграмбуса. Ворс, покрывавший раньше тело, был выжжен и теперь вонял, дополняя запах сгоревшего мяса еще и вонью тлевших перьев. Пасть твари была раскурочена взрывом. Длинные кинжалоподобные клыки частично были выломаны. Клирик, парой ударов выломал самый целый из нижней челюсти, и спрятал во внутреннее хранилище. Исчезновение предмета вызвало общий вздох кентавров.

Когда он вернулся, обнаружил ниже своей надписи на камне приписку: «ВилоМет и Чип тоже здесь были».

— Пора нам отправляться обратно.

— Может им на память пистолет или гранату подарить, — предложил Чип.

— Еще себя покалечат, — возразил ВилоМет. — Лучше консервы.

— Они травоядные.

Клирик подошел к вождю и пророку, подарив каждому по две упаковки сгущенного молока.

— Это последнее. Больше у меня ничего нет. Бывайте.

Вы смогли дружелюбно расположить к себе группу представителей агрессивной условно-разумной расы мира. Вами изучен навык Основная Дипломатия. Текущий уровень — 1.

Пока шли к порталу, сопровождаемые кентаврами, державшимися на почтительном расстоянии, обсуждали вероятные последствия своего визита в этот мир. Выглядели эти возможные последствия забавно.

— Пришли мы вовремя. Как раз пророка, утверждавшего, что он общался с божеством, могли прикончить, чтобы смуту не наводил.

— Ага. И одарил их лакомством неведомым!

— А под конец еще и избавили эту местность от чудища, которое создавало им проблемы.

— Кстати, залп из огнеметов вполне мог напомнить пламя трехглавого дракона.

— Клирик, если вдруг сюда снова занесет, не удивляйся, если где-то обнаружишь свое изображение.

— Пришли, — Клирик первым вошел в водный круг. — Давайте руки.

Искры спиралью закрутились вокруг их ног, постепенно скрывая их от кентавров.

— Если они строить умеют, тут можно ожидать появление культового сооружения.

Вы пересекли границу обитаемого мира Анпиоха. Вы впервые смогли посетить десять обитаемых миров. Добавлена 1 единица к навыку Путешественник по мирам. Текущий уровень — 4.

«Если сравнивать с другими навыками, то следующий шаг будет после пятидесяти пересеченных границ. Ни хочу! Хочу назад! И даже не в пирамиду, а сразу на землю. К Ларисе Егоровне с ее пирожками и сватовством внучки. К вредному Монаху хочу. Даже назад, в свой город хочу. На работу ходить спокойно. Пить пиво в маленьком Скрытом городе и иногда выбираться в Гнилую заводь, погонять слабоуровневых тварей».

Тишина и яркий свет Блеанда сменилась тьмой и шумом. Анпиохские манулы как раз перешли в активную фазу раздела сферы влияния. Визг, шипение, крики боли и ярости залили всю округу. Клубок из дерущихся пушистых тел, где несведущему зрителю невозможно было разобраться, кто к какой группировке относится и в чью сторону склоняется чаша победы, заполнил как раз среднюю часть «взлетно-посадочной полосы» местного портала.

— Интересно, на сколько у этих тварей хватит воинственности, чтобы так активно рвать друг у дружки шерсть? — ВилоМет сошел с камней дорожки, и сел на землю.

— Эти Млыши тут не самые опасные. Посматривайте на небо. Мы с ПранКом едва уцелели от местной авиации. Большие, сильные и стремительные существа.

— Сколько ждать будем, Клирик?

— Не менее тридцати минут. Если это будет не рулетка, то попадем в Плеши́.

— А если нет, то нас встретят твои почитатели, требуя сгущенное молоко, запасы которого закончились, — засмеялся Чип.

У дерущихся был поразительный запас энергии. Круговерть боя то рассыпалась на большую площадь, то зверьки вновь сбивались в одну кучу. Как в таком динамичном сражении они отличали своих от противников, понять человеческим умом было невозможно. Терпения и выдержки им было не занимать, в отличие от ВилоМета.

— Уже двадцать восемь минут прошло. Пошли к месту переноса.

— Обойдем?

— На фиг. Пошли прямо. Что они нам в броне сделают? Тем более, им сейчас не до нас.

Мнение было очень спорное, а практика показала, что и ошибочное. Первые метры мимо дерущихся пар, пятерок и десяток Млышей они прошли почти спокойно. Но потом на пути Чипа очутился вывалившийся из свалки зверек, которого он по-футбольному, отправил в полет за пределы дорожки.

Вопль улетавшего зверька был неразличим на общем фоне воплей, но только для человеческого уха, и скорей всего, кричал он что-то наподобие людского: «Наших бьют!». Двое дерутся — третий не мешай. Млыши накинулись на Игроков со всех сторон.

Клирик, вначале отбивался вялыми ударами ладоней, отбрасывая только самых настырных и агрессивных. ВилоМет работал и руками, и ногами, расчищая себе путь. Но нажим все время усиливался.

— Не надо, — крикнул Клирик, увидев, что Чип достал меч. — Мы сами виноваты. И у меня жжение началось. Сейчас стартовать будем. Руки давайте.

Сквозь скопление зверьков проступали светящиеся линии активировавшегося портала.

Вы пересекли границу обитаемого мира Плеши́.

Не менее трех десятков Млышей, внезапно оказавшихся на открытой со всех сторон местности, которая была залита светом, мгновенно утратили воинственный пыл и бросились в разные стороны, ища укрытия от возможных опасностей.

— Да уж. Не повезло этим котейкам, — Клирик машинально взглянул на броню, пытаясь рассмотреть оставленные когтями царапины.

— Если сюда попали и мальчики, и девочки, то не повезло этому миру, — Чип вновь извлек меч, но с более узким клинком, которым сразу срубил ближайшие к нему хищные стебли. — Вот как расплодятся, тут через какое-то время всем тесно станет.

— Не хочу проверять. Ни тут, ни у кентавров. Пошли к месту отправления. На камешке подождем.

Пока они летали по мирам, местная флора, решив, что труп Тролла не должен просто гнить под солнцем, а приносить какую-то пользу, активно высасывали из него нужные им вещества. Когда Игроки пришли в «зону ожидания» Тролл уже почти полностью был опутан стеблями. Только вершина живота еще выпирала из их сплетений.

— Интересное растение. Куда ж они высосанную пищу девают?

Чип спрыгнул с камня на мох. Достав меч, он им как лопатой поддел грунт возле ближайшего к нему стебля — хищника.

— Ха! От стебля во все стороны расходится корневая система. Она тут вглубь и не уходит. Вся стелется под тонким слоем грунта.

Комментируя, он продолжал раскапывать корни.

— И на корнях много «спящих почек».

Еще пару раз дернув корни, Чип отряхнул руки и сделал вывод.

— Это единая система, корнями связанная между собой. Или даже не так. В этом растении главный орган — корни. А стебли — орган для добывания пищи. Хоть путем фотосинтеза, хоть путем высасывания органической пищи.

— Они и игровой инвентарь неплохо высасывали, — заметил Клирик. — Время, парни! Хочу хотя бы в пирамиду.

— А мне Система навык Ботаник открыла.

— Так оставайся тут. Копай и развивай.

— Гербарии собирать будешь

— Да ну нах! Тут же где-то кошаки притаились. А они могут быть злопамятными. Давайте свои руки.

Вы пересекли границу сопряжения миров в локации Большая луна.

Трехголосое «Ураааа» эхом разлетелось по сфере.

Осмотревшись, они определились, где находятся в этом огромном помещении. Двери, через которые они зашли сюда до переноса с точки прибытия казались маленькой светящейся точкой.

— Стойте! — Клирик остановил товарищей, собравшихся бежать к выходу. — В каждом из миров была своя система входа-выхода. Не боитесь, вот так с разгона под горочку, угодить снова на место вылета?

— Предлагай, — сразу согласился ВилоМет.

— Мы отсюда стартовали, когда вошли в зал и направились прямо под уклоном. Вверх, естественно, нас сила притяжения не пустит. Пошли по дуге, обходя низину сферы.

— Пошли. А еще лучше — побежали. Сил моих больше нет здесь оставаться.

Едва они тронулись, «проснулся» отрядный чат. Клирик пропустил огромное количество вопросов от тех, кто оставался в пирамиде. «Вы где? Ты как? Почему молчишь?». Чат между мирами не работал.

От Линды и остальных Игроков, где-то переместившихся в первый заход, сообщений не было.

Самыми свежими оказались вопросы от Рубена и Нинель. «Клирик, это ты?».

Клирик: Я. Со мной ВилоМет и Чип. Мел, ПранК и Волга появлялись?

Нинель: Мел давно тут. Толком ничего объяснить не может. Волга с ПранКом появились позже.

Клирик: Линда и Андре?

Нинель: Тишина.

Клирик: Сейчас я кое-что поясню по работе этого устройства.

Десять минут они потратили на бег к выходу из сферы. Там их дожидался и Мел, и ЗлойЧёрт.

— У нас есть минут двадцать на болтовню. Нас по какому-то принципу портал разделил на две группы. Мы с принципами работы переносов почти разобрались. У второй группы, как я понял, это не получилось.

— Или они попали в мир, где другая система, — предположила Нинель.

— Надо их искать и помогать. Есть добровольцы отправиться на их поиски?

— Я готов, — сразу сказал Рубен. — У нас с Нинель, как и у тебя, Клирик, свой договор с Андре. Так что, нас уже трое.

— Я — пас, — замотал головой ВилоМет. — Мне перекурить надо. Не думал, что такое количество эмоций так на меня подействует.

— А я пойду, — Чип, только усевшийся на пол коридора, подскочил. — У меня с Линдой договор. И брата я одного там не брошу.

— Уже четверо.

— Если ВилоМет и его команда останутся тут, то и я с вами, — поднял руку ЗлойЧёрт.

— Тогда через десять минут надо стартовать. «Шмели» и жратва рядом есть?

ЗлойЧёрт утвердительно кивнул, показав куда — то за спину.

— Тащи.

Уже через три минуты ЗлойЧёрт выгружал из хранилища контейнеры.

— «Шмель» там только один. Остальные в подвале. Взял два РПГ–26. И два цинка с патронами. Один 5.45, второй 7,62. Мало ли, как там у нас дела пойдут.

— Если в цинках, значит не модифицированные, — скептически сморщил лицо Чип.

— А по жратве?

— Тушенка.

Распределив доставленный ЗлымЧёртом груз, они вошли в сферу.

— Сразу беремся за руки. И не вздумайте их отпускать. Цепь если разомкнется, нас в разные стороны разбросает. Пошли.

Физика работала в сфере иначе. Еще в первый раз Клирик заметил, что несмотря на крутой сферический пол помещения, он не чувствовал, что идет под уклон. Восприятие оставалось такое, как при движении по обычной ровной поверхности.

По поверхности пола поплыли первые проблески светящихся узоров, а дальний край сферы начал закручиваться в спираль.

— Жжение кожи началось. Скоро старт.

— У меня не жжение, а миллиарды иголок ноги пронзают, — едва успела сказать Нинель, как вспышка света сообщила о переносе.

Вы пересекли границу обитаемого мира Техно— R. Мир Техно— R относится к мирам, включенным в Игру*. Соблюдайте правила игрового мира.

«А вот и плюшки от навыка Путешественника по мирам!», — едва успел подумать Клирик, как поступила команда «Ложись», которую он выполнил мгновенно, рухнув на пол, густо усыпанный штукатуркой и мелкими камнями.

Едва он упал, на головы посыпались кусочки камней и до него донеслись едва различимые звуки «пых — пых — пых».

А голос, отдавший приказ, принадлежал Линде.

— Наконец-то подкрепление! — Системный судья, сильно согнувшись, перебежала к их группе от стены с широким оконным проемом. — Где вас черти носили?

— Не черти, а Система. А что тут у вас?

— У нас тут с первых минут непрекращаемый бой. И мы его проигрываем. Местные Игроки в бой предпочитают не идти после того, как отгребли от нас при первом контакте. Теперь вперед роботов посылают. В пулевой стрельбе они нас превосходят довольно сильно, несмотря на прокаченную Меткость у всей группы. А в рукопашной мы им уже несколько раз задницу надрали. Вас только пятеро?

— Угу. Я с Чипом успели в трех мирах побывать. В некоторых по нескольку раз. Система работы переносных порталов в основном понятна. Мне бы осмотреться. Вы тут где материализовались?

— Там, — Линда махнула в сторону окна, через которое в комнату влетали пули. — Вне этого помещения. Мы сейчас в очень длинном строении. Перед ним полукруглая площадка из светлого мрамора. Вот на ней мы и появились.

— По аналогии с некоторыми другими местами, могу предположить, что надо искать вторую половинку. Такой же мраморный полукруг. Возможно, что он будет с другой стороны строения. Туда ходили?

— Ходили. Там нас тоже пулями встретили, но с той стороны вообще в атаку не идут. Только стреляют. А с этой стороны волна за волной.

— А роботы какие?

— Большое разнообразие. Есть ящики на колесах. Есть на гусеничном ходу. Эти все стреляющие. Очень много таких, как в фильмах показывают: руки, ноги, голова, только железные. Эти могут и стрелять, и в рукопашную сунуться. Меньше всего киборгов. Один в один как люди, только игровых ников над ними нет. И они всегда стараются своих «убитых» вытащить с поля боя. Восстанавливают их, и снова в бой бросают. Я уже нескольких таких точно разбивала, а они потом возвращались.

— Как местные Игроки?

— Дерутся хорошо, но недолго. Отступают, когда видят, что мы сильнее. Привыкли, что железяки за них все тут делают.

— А где остальные наши? — спросила Нинель.

— Ваш Андре там, — Линда махнула в сторону окна. — Там есть проход вправо, где есть еще один оконный проем. Он, пока относительное затишье, его контролирует. Как начнется атака, сюда вернется.

— А брат? — Чип несколько раз приподнимался над баррикадой из крупных каменных блоков, пытаясь найти глазами Дейла. — В чате не светится.

— Извини, Чип. Дейла больше нет. Во время их второй атаки погиб.

Чип выругался и сжал кулаки.

— И Клота из рейнджеров мы тоже потеряли. В последней атаке. Все лечилки уже закончились. Вы с собой брали?

— Только боеприпасы. Без модификаторов.

— И это хорошо. У нас запас на исходе.

Андре: И где черти носили моего телохранителя?

Клирик: Уж который раз мне задают этот вопрос.

Андре: Пора приступать к выполнению договора. Тут как раз такое местечко.

Клирик: Уточнение. Что лучше: оберегать от нападения железяк или вытащить из этого места?

Андре: Второй вариант мне нравится.

Клирик: Тогда постарайтесь еще немного обойтись без телохранителя. Мне осмотреться надо.

— Линда, как мне пройти на другую сторону?

— Туда, — женщина махнула в сторону темного проема двери. — Метров тридцать пройдешь, и будет похожее на это помещение.

Пригибаясь, Клирик перебежал открытый участок. Звуки выстрелов услышал, когда уже был в безопасном месте. Стреляли не в него, а в Нинель, которая побежала за ним.

— Андре просил оказать содействие. Написал, что у тебя башка хорошо варит и ее оберегать нужно.

Не высовываясь на освещенные участки помещения, Клирик подобрался к краю оконного проема и осторожно выглянул наружу. «Пых — пых — пых — пых» раздалось из-за не очень дальних камней, и пули покрошили откосы окна.

— Не прячься, — Нинель покопавшись в пыли, подобрала пулю, рикошетом отскочившую в ее сторону. — Мир этот, судя по названию от Системы и рассказу Линды, довольно технологичен. Уверена, что у них есть возможность дистанционно сканировать местность и определять, где мы находимся. А пулька круглая и совершенно не деформировалась от столкновения с преградой. Сохраню. Что-то успел рассмотреть?

— Успел. Там, как и предполагал, второй полукруг. Как Линда и описывала место прилета сюда. Мрамор белоснежный и гладкий.

— Есть мысль, почему они с этой стороны не атакуют.

— И?

— Они знают о свойствах этого места. Если это место вылета, то опасаются входить на мраморную площадку, чтобы не улететь в неизвестность. Видимо прецеденты случались. А с той стороны они активные, потому что таких исчезновений не было. Вот и лезут.

— Согласен. Версия достойная. А еще с той стороны они дежурят, зная, что оттуда гости появляются. И опыт общения с ними был негативный. Надо сюда всем перебраться и как-то одновременно выскочить на площадку.

Линда: Быстрее сюда! Нас атакуют и их очень много.

Клирик: Бежим.

Глава № 26

Клирик и Нинель вбежали в зал в разгар сражения. Автоматы Игроков били в проходах слева и справа от этого помещения. А в большом зале шла ожесточенная рукопашная схватка.

Линда и Чип отражали атаку десятка воинов. Судя по наличию ников, все они были Игроками. Очень умелыми Игроками. Одинаковые секиры и однотипное снаряжение говорили, что это воинский отряд. Противники нападали поочередно, и нанеся два-три удара, ловко уходили за спины сменявших их бойцов.

Одновременно с появлением Клирика и Нинель, к противнику тоже подошло подкрепление. Через дверь и оба окна в здание влезали роботы, которые тут же открывали огонь. Среди роботов, прикрываясь их корпусами, мелькала и пара Игроков. И Игроки также были вооружены огнестрельным оружием.

— Рубен уже с Андре. Так что тут только мы можем помочь, — Нинель вооружилась автоматом. — План есть?

— Да фиг с ним?

— С планом?

— С красным ником. Они нас сейчас всех толпой задавят, наплевав на «на правила и на традиции». Сначала оба стреляем. За тем я в инвиз и атакую с тыла.

— А потом?

— По обстоятельствам. Огонь!

Дистанция позволяла, и Клирик выстрелил из подствольника в самых дальних противников. После чего он вдавил спусковой крючок, опустошая одной очередью весь магазин. Он в первую очередь старался выбивать стрелков-роботов, но под конец магазина присоединился к Нинель, которая сразу начала расстреливать Игроков противника. Их огонь снес половину атаковавших. Минимум трое из них рассыпались в пиксельную пыль.

Читать сообщение об уничтожении и повреждении противников было некогда. Это был только промежуточный успех, который надо было немедленно развивать.

Еще двое из отряда врага вышли из боя, отскочив в сторону, чтобы привести свое здоровье в порядок. Их Клирик и наметил для своей атаки.

Местные Игроки оказывали помощь друг другу. Их уровень определить было невозможно — ники были похожи на их только свечением. Обозначения имен и уровней были местными символами: ромбы, крючки, галочки и тому подобные значки.

Он атаковал пару не по-джентельменски. Не выключая навык невидимости, с разбега щитом сбил с ног ближайшего противника, обращенного к нему спиной. Второму достался удар мечом в грудь. Меч некроманта легко пробил доспехи. Второе движение рукой, и лезвие вспороло грудину от центра к шее. Переключаясь на первого противника, который уже успел вскочить на ноги, Клирик заметил, что поверженный уже покрывался паутиной разрушения. Минус еще один.

Вами уничтожен Игрокﯻﯼ﷼ﯷ ® Уровень 42. Начислено 45000 свободного опыта. Выпало Кольцо Перстень большой Удачи.

«Не фартануло тебе, парень, даже с такой бижей».

Очухавшийся от внезапного нападения, второй противник быстро разобрался, что атакован из инвиза. Что у него было в арсенале, неведомо, но через несколько мгновений Клирик понял, что противник его или видит, или точно знает место, где он находится — соперник наносил удары секирой именно в те места, куда он перемещался. Появилась мысль отключить навык, но потом он передумал. Зачем давать возможность видеть его удары?

Несмотря на хорошее владение своим оружием, враг пропускал удар за ударом. Но финал в поединке поставил не Клирик, а Линда, подскочив сзади и снеся ему голову мечом. Со своими оппонентами к этому моменту она уже разобралась.

— Я же говорила, что в рукопашной схватке мы сильнее. Десять заминусили! И не роботов, а Игроков! Погнали к Андре. Что-то там плохи дела, — не дожидаясь ответа, Линда бросилась в боковой проход. Оглянувшись на место ее боя, Клирик увидел распадавшиеся в пиксель тела трех ее противников и Чипа.

— Собери трофеи и посмертные шкатулки, — крикнул Нинель на бегу Клирик, отправляясь за Линдой.

Клирик: Переход на той стороне. Пора сваливать отсюда.

Линда: Отразим атаку, и будем уходить.

Андре отстреливался, выпуская очередь за очередью за окно, из-за которого раздавались частые хлопки ответных выстрелов.

— Где Рубен? — с разбега Нинель проехала по полу на боку прямо под окно.

— Там, — Андре махнул рукой за окно. — Трофей хотел для тебя прихватить. Кусок робота для изучения.

— Живой?

— Был живой. Он над собой Большой щит раскрыл, но скоро сила закончится. Надо его вытаскивать.

— Всегда чья-то лень или глупость исправляются чьей-то храбростью. Я отвлеку, а кто-нибудь его сюда затащите, — женщина начала вставать, но Клирик ее удержал.

— Я отвлеку. Есть у меня хорошая «бабаха», жалко, что одна только. Она и поджарит их хорошо, и отвлечет немного. А вы Рубена сразу тащите на другую сторону.

Пару раз быстро высунувшись из-за края окна, Клирик выбирал цель для выстрела из РПО. Стрелков было около десятка. Определившись, перешел к меньшему оконному проему.

— Буду бить по группе. Там они так удачно вчетвером рядышком расположились. Готовы? Выстрел!

Едва снаряд отправился к цели — стоявшим рядом четырем роботам, Клирик, выскочил наружу и двигаясь в противоположную от Рубена сторону, открыл огонь из автомата, мало рассчитывая на попадания. На него тут же обрушился град пуль. Несколько секунд, и три щита, защищавших от дистанционного оружия, были снесены. Но отвлечь стрелковых роботов на себя он смог. Андре и Нинель втащили в здание раненого.

— Тебе уже говорили, что ты придурок? — рядом с Клириком оказался Грек, тут же бросивший в окно гранату, выпустив вслед короткую очередь.

— Говорили, что полудурок, но я с тех пор подрос. Отходим на противоположную сторону здания.

— Быстро, быстро! — махал им Андре, прикрывая Жестяного и Нинель, которые волоком тащили Рубена, подхватив за плечи. — Роботы снова атакуют.

— Главное — держаться друг за друга, чтобы в одну сторону улететь, — инструктировал на бегу всех Клирик. — Держимся все за Рубена!

Грек и ЗлойЧёрт тут же подхватили раненого за ноги.

На стартовый полукруг они так и вывалились, с разбега свалившись на него. Роботы сразу открыли огонь.

— Огонь! — крикнула Линда, прижимаясь сильней к мрамору, начавшему покрываться серебристыми узорами, показавшими начало перемещения.

Клирик тоже лежал и стрелял. Над его ухом, лежа за своим телохранителем, выпускал пулю за пулей Андре. Жжение становилось все сильнее, пока яркая вспышка не прекратила боль.

Вы пересекли границу обитаемого мира Вармонт. Мир сумрачного неба. Рекомендовано не проявлять излишнюю агрессию*.

Тут принимающее устройство с путешественниками не церемонилось, выбросив их из светящейся трубы на каменистый грунт. Когда Клирик оглянулся, труба медленно погасила внутреннее свечение.

— Вот примерно так мы и прыгали. Одни в одну сторону, другие в другую.

— Теперь нас трое. А где остальные? — Линда села, оглядываясь по сторонам. Кольчужная сетка на ее снаряжении быстро самоочищалась, сбрасывая набившийся в нее при падении песок.

— Надеюсь, что они сейчас в пирамиде и нам их не придется разыскивать. А у меня обновка в статусе. Клирик показал на свой ник, в котором добавилось красных тонов, и сбросил Линде и Андре только что полученное уведомление от Системы.

Внимание! Вами нарушены игровые правила и традиции. Нарушение привело к обнулению учетных записей Игроков: Ἠﮰ﮵ ᾕᾅڪ ® и Äçɿɿɻʡ®. Ваш рейтинг понижен до уровня «Устойчиво агрессивен».

— Думаю, что и у Нинель рейтинг после последнего боя сильно просел.

— Смотрите! — Андре указывал влево от портала выхода. — Такое даже в бреду я бы не представил.

В сумраке этого мира трудно было определить на глаз расстояние до этого явления. Что-то гигантское выплывало из тёмной дымки. Вначале Клирик подумал, что этот объект статичен, а облака создают иллюзию движения, обтекая гору. Но чем дольше и внимательней он смотрел, тем явственней понимал, что это живое существо, размеренно двигающееся на фоне звездного неба.

— Твой навык Зоолога что-то говорит по этому существу? — спросила Линда, понизив голос, как будто тварь способна была их услышать на таком расстоянии.

— Молчит. Но Бигг — гудроны из Большой луны в сравнении с этими — как дворняжка и слон.

— Надо бы начать искать обратную дорогу, — напомнил Андре, не сводя глаз с исполина.

— А чего искать? Труба, из которой нас выбросило, сквозная. Это отсюда видно. Обойдем холмик и попробуем с той стороны в нее влезть. Спешить не надо. Пускай перезаряжается как следует, а мы понаблюдаем.

— Как такое могло родиться? А? Это же уму непостижимо! Чем надо питаться и сколько, чтобы вырасти до таких размеров?

— Может оно не живое, Линда?

— Как же! Уже голову в профиль можно рассмотреть, как раз на фоне спутника.

— А мне эта гора напоминает муравейник на ногах, — Клирик показал пальцем на вершину «горы». — Если приблизите максимально изображение, то увидите, что вершина вся покрыта светящимися точками. Некоторые горят постоянно и равномерно. А некоторые мигают. Как ночные огни большого города!

— Вот так и рождаются теории, что Земля полусфера, которую вот такие слоны держат на своих спинах.

— А вы может быть и правы, Андре. В дальнем от пирамиды мире мы встретили кентавров. Еще в одном гиганта, именуемого Тролл. Если строители пирамид и правда шастали туда-сюда по мирам, вполне возможно, что с ними в каком-то статусе могли быть и люди с Земли. Насмотревшись на это изобилие обитателей миров, вернувшись домой, начали рассказывать о путешествиях. Так легенды и родились.

— Может быть и так. А на горе огней добавилось.

— Линда. Клирик. К нам гости! — Андре указал на белесые существа, которые скользили над поверхностью в их сторону.

— На приведения похожи. И их много в той стороне.

— Далеко. Да и освещенность рассмотреть хорошо их не позволяет. Что делаем, мальчики?

— Не грубим, и не деремся. Навыком Путешественника по мирам рекомендовано не проявлять агрессии.

— Раз так, то не дерзим, пока нас кушать не начнут. Клирик, навык молчит по этим привидениям?

— Уже нет.

Игрок Сумеречный Гироид. Уровень 78. Игровой профиль — охрана.

Игрок Сумеречный Флагман. Уровень 59. Игровой профиль — охрана.

Игрок Сумеречный Драпп. Уровень 44.

Клирик скинул в чат имена приближающихся Игроков этого мира.

— Гироид двигается первым. Наверно, он старший.

— А что ж у третьего профиль не раскрыт? — уточнил Андре.

— Навык с процентными вероятностями показывает. На третьем они исчерпались на этот период.

Каким образом местные передвигались, было не понятно. Головы, из-за вытянутой и крючковатой формы носа, и спадающих до плеч длинных волос, напоминали орлиные. А все, что ниже, рассмотреть было невозможно. От головы до земли из фигуры были скрыты. Сколько Клирик не старался пристальным зрение вскрыть назначение такого одеяния, у него ничего не получалось. Их тела были скрыты чем-то белесо-дымчатым. Переливающимся туманным. Туманные плащи? Облики привидений? Сумрачные одеяния?

Существа были выше людей. Когда они приблизились, остановившись в десяти метрах, Клирику и его спутниками пришлось немного задрать головы.

Андре: Оружия не видно. Уже хорошо.

Линда: У нас его тоже не видно. Если они Игроки, то держат наготове во внутреннем хранилище. И им, как и нам, только дай повод для его использования.

Андре: Кто начнет общение?

Клирик: Я. Хоть и не знаю, как это делать. У меня навык Дипломатии открылся.

Линда: Тогда действуй. Пауза и так слишком затянулась.

Андре: Не бойся. Мы все когда-нибудь должны были умереть.

Клирик медленно двинулся вперед, сделав три небольших шага.

— Здравствуйте.

Он вытянул вперед руки ладонями вверх, демонстрируя, что оружия нет.

— Мы к вам случайно попали. Ненадолго. Уже собирались отправляться обратно, — он повернулся и показал рукой на выход из портала, — но вас заметили. Как-то не прилично было уходить, не поздоровавшись с хозяевами.

Пауза. И оценивающие взгляды. На портал даже не взглянули. Переглянулись, очень медленно повернув головы поочередно друг к другу. И что-то произнесли. Набор пищащих звуков на границе с ультразвуком. Напоминает морзянку.

— Не понимаю, — Клирик показал на свои уши и отрицательно закачал головой.

Новая пауза.

Андре: Может им подарок какой-то сделать?

Клирик: Хорошая идея!

Он выдвинулся еще дальше и протянул на ладони кольцо, выпавшее ему с убитого Игрока.

Хозяева рассматривали кольцо несколько секунд, при этом переглядываясь. Наконец Сумеречный Гироид подплыл ближе, и кольцо исчезло с ладони Клирика. При этом он не почувствовал никакого прикосновения. Предмет просто растворился в воздухе.

Гироид отступил на свое место.

Линда: Это хороший подарок. Какой бы язык у них не был, а игровое обозначение перстня можно расценить как пожелание им удачи.

Клирик: Отдал, что первое подвернулось в хранилище.

Андре: Время перезагрузки портала прошло. Пора прощаться.

Клирик показал рукой на портал, а потом изобразил пальцами шаги по ладони второй руки.

— Приятно было познакомиться. До свидания.

Гироид вновь приблизился и возле лица Клирика появилось три диска из желтого металла.

— Спасибо.

Забрав ответный подарок, Клирик немного склонил голову.

Местные, развернувшись на месте, медленно поплыли в обратную сторону, догоняя громадное существо, название которого Система так и не показала.

— И что они нам подарили?

— Ответные сувениры, — Клирик раздал предметы.

Уникальный предмет. Медальон Роста. Уровень 100.

Свойство: увеличивает все основные и дополнительные характеристики игрового персонажа, и открытые навыки на 1 единицу.

Ограничение: не действует при нахождении во внутреннем хранилище.

— Богатый мир, если такими штучками разбрасываются.

— Хочешь наладить с ними обмен, Андре?

— Вряд ли ты будешь смотреть на такой бизнес сквозь пальцы. Опять же, через роботов каждый раз прорываться… Два раза. Не выгодная логистика получается.

— Кстати, о роботах. Как будем там действовать на обратном пути? Мы как раз попадем на место прилета, когда они будут собирать куски покореженных нами железяк.

— И за обнуленными Игроками скорбеть. В печали они могут быть очень злыми в отношении нас.

— Тихо надо пробираться, — предложил Андре. — Включаем «невидимку» и проскакиваем ко второй площадке. Навыки, связанные с незаметностью у всех есть?

Об умении Клирика он знал, и ждал ответ от Линды. Она тоже кивнула.

Они обошли возвышенность. К месту «исходящего» портала площадка перед трубой была вымощена камнем, а сам вход был большего диаметра, чем выход.

Перед входом они взялись за руки. Линда была в середине.

Долгожданное жжение подтвердило и тут правильность предположение о месте портала. Свечение внутренней поверхности трубы началось, когда они отошли на двадцать шагов от края.

Клирик взял в свободную руку подарок Сумеречного Гироида, крепко зажав его в ладони. Но что-то не нравилось ему в этом старте. С каждым шагом плохое предчувствие набатом требовало остановиться. Линда с Андре, наоборот, стали идти быстрее.

На пике жжения, за мгновение до вспышки переноса, Клирик высвободил свою руку из ладони Линды.

Вы пересекли границу обитаемого мира Мирт.

Клирик осмотрелся вокруг. Он стоял на вершине горы, которая словно палец торчала из крохотного пятачка земли, посреди бескрайнего океана.

— Вот нафига в таком месте портал для перемещения между мирами? Ладно я, случайно тут оказался. А если целенаправленно сюда прибыть? А дальше? Улетать? Плыть?

Ответов получить было не от кого. Только на одном уровне с ним, в воздушном потоке парила птица, держась практически на одном месте. Она вращала головой, всматриваясь в водную поверхность.

Чпан. Уровень 5. Не опасен. Питается мелкими морскими рыбами*

Далеко внизу, берег у подножия горы немного расширялся. Приблизив это место, Клирик довольно улыбнулся.

— Чпан, это фигня. Но если арочный вход в пещеру не портал переноса, то куковать мне тут, как Робинзону Крузо, общаясь с ветром и пернатыми.

Спуск у него занял почти час времени. Никакой тропы тут не было. Приходилось спускаться, в самых крутых местах цепляясь за корни и ветви растений.

— Как раз все уже хорошо перезарядилось. Оставаться, чтобы изучать этот островок, мне некогда.

Уже спустившись, он остановился у кромки небольшой песчаной перемычки, отделяющей подножье горы от полуострова с порталом. Всего пятнадцать или двадцать шагов до цели, но что-то и тут его удержало от поспешного шага.

Небольшие волны, лениво выкатываясь на берег с двух сторон перешейка, идеально выровняли прибрежный песок. А вот центральная часть, куда волны не доставали, была изрыта следами, непонятного происхождения.

Отбросив мысли о быстрой пробежке, Клирик уселся на границе травы и песка. «Будем торопиться медленно».

Он сидел не шевелясь, только взглядом наблюдая за водной поверхностью вблизи берега. Никаких движений. Только волны изредка подбрасывали пенные брызги да Чпан короткими выкриками что-то комментировал со своей высоты.

Вскоре Клирик успокоился посчитав, что страхи надуманы. Тем более, птица, заметив что-то интересное для нее, спланировала ближе к воде, высматривая добычу в заливчике справа.

Сложив крылья, Чпан стрелой ушел в воду, тут же выскочив обратно с зажатой в клюве рыбешкой. Несколько раз взмахнув крыльями, птица оторвалась от воды, направляясь в сторону близкого уже берега.

Длинное щупальце, выброшенное морской тварью, стремительно распрямившись, сбило Чпана обратно в воду. Птица пару раз дернулась на поверхности, и скрылась в небольшом водовороте.

Все произошло так стремительно, что Клирик даже не рассмотрел нападавшего на птицу монстра.

«Спасибо тебе, добрая животина, за подсказку».

Включив навык Полог невидимости, и стараясь наступать на ровные участки песка, Клирик перебрался к каменным ступеням. За порогом высоких арочных ворот была темнота и сильный пещерный холод.

Клирик сделал пару шагов и замер. Жжения кожи пока не чувствовалось. За то в черноте пещеры появилась крохотная светящаяся точка. Вначале она было словно дырочка от укола иглой, но постепенно свечение усиливалось, а точка превращалась в круг света, быстро приближавшийся к путешественнику.

Жжение кожи пришло в самый последний момент. Вместе со вспышкой света, заполнившей голову, которую тут же сменила информация о перемещении в другой мир.

Вы пересекли границу обитаемого мира Вармонт.

Глава № 27

Мир Вармонт на входе все также был пустынен и безжизненен. Те же небесные тела и спиралевидные туманности на небе. Тот же сумрак, окружавший все вокруг, не позволяя даже силе игрового зрения рассмотреть, что находится дальше. Мир этот, хоть и оказался не агрессивным, но и открываться чужаку не собирался.

Портал и в этот раз не церемонился с путешественником. Клирика «выплюнуло» из трубы еще сильней, чем в прошлый раз, когда их было трое. Он не смог удержаться на ногах, свалившись грудью на слой мелкого щебня. Перед глазами лежало несколько округлых камешков желтоватого оттенка с сильно выраженными голубыми прожилками. Они показались ему симпатичными. Такие же сувениры он всегда привозил с моря, и они еще долго валялись без дела то в ящике стола, то в коробках с ненужным хламом. Не удержался он и в этот раз. Тем более, что время у него было в запасе.

Выбрав десяток с самыми интересными на его взгляд орнаментами, он поместил их в полотняный мешочек.

«Если хранилище расценит это десятком предметов — выброшу!».

Во внутреннее хранилище помещено «Мешок с сувенирами». Занята одна ячейка.

Приободренный этим, он начал искать на земле еще что-нибудь интересное.

Попалось два когтя. Большой — размером с его ладонь, и маленький, длинной с его палец.

Коготь Гризли-Скакуна. Так обозначила Система большой коготь. Маленький никак не идентифицировался. Обе находки тут же отправились в сувенирный мешочек.

Клирику не было интересно в данный момент изучать особенности чужого мира. Сейчас его интересовало, как действовать в мире Техно-R. Чувство, что Линда и Андре не смогли прорваться к переходу в пирамиду, его не отпускало с момента, когда он бросил руку женщины.

Время до его попытки прорыва у него ушло на раздумья. Сначала он планировал под действием Полога невидимости пробраться к «площадке отъезда» в Большую луну. Но тогда бы, даже сумев попасть в пирамиду и убедившись, что Линда и Андре так и не выбрались обратно, ему снова пришлось бы отправляться на их поиски в мир роботов.

Прошло тридцать минут ожидания. Снаряжение осмотрено, магазины все перезаряжены, взрыватели на гранатах вкручены и проверены.

«В драку сразу не полезу. Если останусь незамеченным, затаюсь и буду наблюдать. А дальше будет видно».

Вы пересекли границу обитаемого мира Техно- R.

Оказавшись на мраморном покрытии площадки прилета, он замер. Видимое пространство вокруг было пустое. Рядом ни одной крупной запчасти от поврежденных роботов. Если тут был бой после появления Линды и Андре, то либо они не успели никому причинить повреждений, либо роботы, как и говорила Системный судья, быстро все собрали для последующего восстановления.

Клирик: Ау! Вы в Техно или прорвались?

Линда: В Техно. Ты специально бросил мою руку?

Клирик: Да. Не было уверенности, что мы поступаем правильно, а для спора с вами не было аргументов.

Андре: И правильно поступил. Хотя в первую минуту тут кое-кто хотел тебя обнулить при следующей встрече.

Клирик: Где вас искать?

Андре: Без понятия. Взяли нас очень быстро. С роботами было два прокаченных Игрока. Мешки на голову. Потом грубо, но не долго волокли без особых церемоний. Сейчас оба лежим в каких-то ящиках. Мой точно железный и с какими-то наворотами,блокирующими у Игроков их возможности. Выбраться, даже с моими навыками, я не могу.

Клирик: Долго вас тащили?

Андре: По таймеру — пять минут. Мы где-то рядом.

Линда: Тащили по открытой местности. В здание попали в самом конце пути. Недалеко от входа. Первый этаж. Порога и ступеней нет.

Клирик: Начинаю поиски. Будут новости — пишите.

Пока шла переписка, Клирик осматривал территорию напротив здания. Строение, к которому примыкала площадка портала, было длинным, уходя в обе стороны метров на сто. Высокое, одноэтажное и довольно ветхое. Фасад его давно нуждался в хорошем ремонте.

В трехстах метрах было несколько одноэтажных строений, расположенных в одну линию. Ни в одном оконном и дверном проеме не сохранилось ни оконных рам, ни дверей. Все выглядело ветхим и заброшенным. Территория между ними и зданием портала напоминала заброшенный поселок. Вся эта площадка была завалена каким-то строительным мусором.

«Тоже мне — мир Техно! Тут только фильмы снимать об апокалипсисе. И на декорации тратиться не надо. Одним словом — руины».

Осматривая мусорные кучи, его взгляд зацепился за две неровные борозды, параллельно тянувшиеся в сторону среднего здания. Такие же следы оставляют ноги людей, которых тянут против их воли или в бессознательном состоянии. Клирик один раз видел точно такие же следы на песке, когда после убийства, пьяная компания волокла к озеру тело, чтобы инсценировать несчастный случай.

Вот и эти следы соответствовали словам Андре: «Волокли без особых церемоний».

Напрямую он решил не идти, даже под Пологом. Прямой маршрут далеко не всегда оказывается самым быстрым. Мало ли, какие системы слежения тут могли использоваться. Он сначала пошел вправо, чтобы по большой дуге подойти к крайним строениям на противоположной стороне площади. И оказался прав в избранной тактике.

Едва он начал двигаться, из среднего здания выскочил робот. Направив свое оружие, напоминающее длинную трубу с квадратным сечением, он выпустил длинную очередь в сторону портальной площадки.

Клирик остановился и присел. Несколько пуль, срикошетив от фасада, противно просвистели рядом с его головой.

«Теперь понятно, почему фасад такой избитый. Ломать — не строить».

Значит какие-то детекторы, способные уловить перемещения даже скрытого навыком объекта, у этих железяк имеются.

Постояв, словно статуя, минуту, робот скрылся в дверном проеме. Выждав еще минуту, Клирик двинулся дальше, готовый каждую секунду к повторению обстрела.

Андре: Это ты их привлек? У нас был тут шум.

Клирик: Ага. Стреляли…

Линда: Будь осторожен.

Очевидно, что «следилки» были направлены только на площадку прибытия, не перекрывая остальную территорию площади. Весь следующий путь прошел спокойно.

На подходе к строениям стали слышны звуки работающих там механизмов. Подобравшись к оконному проему, Клирик осторожно заглянул внутрь. Это помещение оказалось ремонтным цехом, где целые роботы приводили в порядок других роботов, получивших повреждения в бою. Работающих было около двух десятков.

Тут был организован целый конвейер. Несколько минут Клирик наблюдал над процессом ремонта. Одни роботы вытаскивали из кучи, в которую под стеной были свалены разбитые аппараты, самого целого робота и переносили его к крупному роботу. Тот быстро оценив состояние «пациента», проводил его первичную разборку, отделяя конечности и навесное оборудование. Все снятое раскладывал по кучкам, в зависимости от состояния износа. «Тело» передавалось следующему роботу, который вскрывал его и проводил диагностику. Следующие меняли поврежденные внутренние блоки, закрывали коробку и передавали дальше по цепочке. У дальней от окна стены несколько роботов чинили отделенные конечности и «головы».

На последнем этапе два робота, выглядевших самыми новыми, проводили полную сборку, устанавливая на корпус отремонтированные конечности и тестируя, как функционирует исправленный механизм. Покраска «вылеченных» в обслуживание не входила. У всех, и у «пациентов», и у «лекарей» на корпусах было множество помятостей со следами ржавчины.

Глядя на кучу разбитых машин, Клирик с сожалением подумал, что очень плохо, что за повреждение железных противников Система никаких бонусов не дает'.

Андре: За нами пришли. Ящик открывают. Игроки. Двое. (прикрепленный видеофайл).

На видео Андре показал не только местных Игроков, но и сделал панорамную съемку всего помещения, чтобы Клирику легче было ориентироваться.

На кадры попали два робота, достававших из ящика Линду. Голос Андре за кадром попросил быть повежливей с дамой, за что получил удар от Игрока.

Андре: Два Игрока и два робота. Игровых уровней понять невозможно. Но сильные. Один уж точно хорошо прокаченный. Будешь убивать, высокого оставь мне.

Линда: Роботы с длинноствольным огнестрелом. У Игроков высокий скорей всего является старшим. Что-то спрашивают. Язык непонятен.

Клирик: Навык Дипломатии я применять не собираюсь.

Андре: Где находишься?

Клирик: Рядом с окном со стороны здания с порталом.

Внимательно просмотрев видео, Клирик трезво оценил свои боевые возможности против четверых противников. Один на один с Игроком попробовать было бы можно. Даже один против двух роботов он бы рискнул выйти. Но в такой комбинации шансов не было. Варианты: рассыпаться в пиксель, оставив победителям посмертную шкатулку, или улечься в ящик, ему не нравились.

«Противников нужно сокращать еще до начала боя любым доступным способом», — часто говорил на занятиях ХоМяК.

Клирик достал гранату и приготовил ее к броску.

Клирик: Начинаю шуметь. Отпишись по их реакции.

Андре: Удачи.

Не зная размеров этого здания, чтобы перебросить гранату через него, он бросил ее, вложив всю силу. Ожидая взрыв и сообщение от Андре, облачился в Латный доспех, сместившись ближе к окну.

Взрыв гранаты на таком расстоянии был негромким.

Андре: Выскочил один Игрок и один робот. Оставшийся Игрок что-то лепечет мне прямо в лицо. Воняет от него.

Не дочитав до конца сообщение, Клирик ворвался в помещение. Джентльменского вызова на поединок не было. Была ли у противника какая-то суперзащита от его амуниции и игрового обвеса, неизвестно, но Меч некроманта разрубил голову как будто это был перезрелый арбуз.

Вами уничтожен Игрок Ớﯼﯷﯻݞ ® Уровень 89. Начислено 70000 свободного опыта. Выпало Меч Правосудия. Выпало Ожерелье Удачи. Выпало Свиток большого огненного щита. Выпало Книга навыка Укрощение огня.

Робот отреагировал быстро, вскинув свое оружие, но Клирик ввел его в замешательство, уйдя в скрыт и тут же бросившись в сторону, уходя с линии огня. Несмотря на скорость прыжка, первая пуля, выпущенная роботом в пустоту, снесла щит первого уровня. Остальные пули впились в стену комнаты, подняв облако пыли.

Оказавшись сбоку от робота, Клирик ударом сверху, перерубил механические руки, державшие оружие. Второй удар снес голову, которая отлетев, с грохотом ударилась о стену.

На бегу Клирик подхватил оба обрубка, решив, что это хороший охотничий трофей.

Линда уже была возле двери, а вот Андре замер на месте, подобно каменному истукану.

— Бежим!

— Я не могу, Клирик! Какие-то Оковы применил тот, что выбежал.

Не раздумывая, Клирик подхватил своего нанимателя на плечо, и бросился на улицу. Линда бежала перед ним, перепрыгивая через кучи мусора.

На несколько секунд остановившись у двери, клирик установил мину МОН-50, развернув ее внутрь помещения, активировав на взрывателе датчик движения.

Очередной щит спас его от пули, когда, проскочив полукруг входного портала, он вбежал в здание. Тут же со стороны стрелявших раздался взрыв.

Вами нанесен критический урон Игроку Ἠὓὥὴὶﭵ ®. Начислено 35000 свободного опыта.

— А за подрыв Игрока Система наказывает?

— Не знаю. За ник переживаешь? Ничего… Отмолим как-нибудь и этот грех.

— Уже и не надо!

Внимание! За уничтожение Игрока, имеющего рейтинг «Крайне опасен» ваш рейтинг повышен до уровня «Агрессивен».

— Думаю, что система связи у местной охраны уже всех оповестила о побеге.

— Похрен! Прорываемся!

— На выходе сразу падаем на портал, и я установлю барьер, — на бегу, не оборачиваясь кричала Линда. — Он минуту будет держать все, что будет в нас лететь, но кроме огня. В ответ не стреляем!

Из дверного проема они выскочили уже под прицелами нескольких стволов, направленных на них роботами, дежурившими с этой стороны здания.

Упав вместе с Андре на мраморную площадку, он свободной рукой вцепился в щиколотку Линды. Подняв глаза, Клирик увидел множество вспышек, искрящихся на невидимой преграде.

На тридцатой секунде ожидания темные прожилки на мраморной плите стали излучать свет. Портал включался.

Клирик с силой зажмурил глаза. «Миленькая Система, верни нас в пирамиду. Мне все уже жутко надоело!».

Вы пересекли границу сопряжения миров Большая луна.

* * *

После возвращения в пирамиду все собрались в комнате на ее вершине. В кресло хозяина никто не сел. Кто-то расположился на широких подоконниках оконных проемов, кто-то уселся на полу.

— Итак, подведем промежуточные итоги нашего похода. На данный момент мы потеряли трех Игроков. Это два моих телохранителя, Чип и Дейл, и рейнджер Клот. Те цели, которые я ставила перед собой, не достигнуты. Но теперь есть понимание того, для чего создавалась эта пирамида. Она открывает проход в другие миры. Клирик, вижу, что хочешь что — то сказать?

— Поправить. Я побывал в шести обитаемых мирах. В некоторых по нескольку раз. Пирамида, когда мир, где она построена тоже был обитаемым, была в цепочке таких миров. Я уверен, что в обе стороны этой цепочки можно перемещаться очень долго, были бы для этого силы, время и желание. Из шести миров только в двух мы столкнулись с фактами, указывающими на то, что и они часть Игры. Остальные Системе известны, но признаков нахождения в них Игроков замечено не было.

— Хорошо, Клирик. Спасибо да дополнение. По возвращению из сопряжения подготовишь подробный отчет по каждому миру и отдельно описание своих приключений в них. Продолжаем. Группа, исследовавшая подвалы пирамиды, ничего существенного не обнаружила, кроме деактивированных во время прошлого посещения охранных систем и хлама с непонятным назначением. Все, что они смогли, уже погружено в машину. Как я говорила в начале нашего похода, вывозить будем все, что сможем. Даже это кресло, — она посмотрела на кресло хозяина пирамиды.

— Сейчас отдыхаем до особого распоряжения. ВилоМет, организуйте дежурство. А после отдыха мы определимся, с дальнейшими планами. Варианта я вижу три. Продолжить изучение пирамиды, с целью поиска скрытых помещений. Попытаться найти путь ко второй большой пирамиде. И третий — возвращаться. Отдыхайте и думайте. Я готова выслушать мнение каждого.

ЗлойЧёрт, лукаво улыбаясь Клирику, первым подскочил к креслу и занял его. Клирик расположился на полу, опершись на стену спиной. Сейчас он не торопился со сном. Он ждал. Кресло приковывало его взгляд, и даже ворочавшийся в нем товарищ не мог отогнать мысль, что кресло играет большую роль в этом месте. Такую же, как и диск управления. А может быть и более важную.

— Как ты в прошлый раз тут мог спать? Такое ощущение, что специально сделано так, чтобы на нем себя чувствовали некомфортно.

ЗлойЧёрт перебрался на пол с недовольным видом.

Даже после таких эмоциональных встрясок, которые он пережил за последние часы, сон к Клирику не приходил. Расслабиться не получалось. Постоянно было ощущение чего-то недоделанного. Перебирая в уме события, случившиеся в этом походе, он постоянно вспоминал сновидения во время пути по тоннелю и в пирамиде.

Поднявшись с пола, он перебрался в кресло. Никакого дискомфорта для него тут не было. Это, конечно, не мягкое кресло с кожаной обивкой и пружинными блоками, а простой деревянный стул, только большего размера и украшенный резьбой. А почему собственно кресло? Это не предмет мебели. На вершине самого высокого сооружения, созданного величайшим мастером своего дела, должен быть не просто стул. Это — трон! Вот предназначение предмета.

Клирику понравилась эта мысль. Улыбаясь, он начал проваливаться в сон. Пора отдохнуть и телу, и сознанию.

* * *

Кто-то стоял прямо перед ним, склонившись к его лицу. На таком расстоянии можно было бы ощутить движение выдыхаемого незнакомцем воздуха, но этого не было. Только ожидающий пробуждения пристальный взгляд. Незнакомец глазами выразил удовлетворение от того, что Клирик проснулся, и выпрямился. Не такой уж он и незнакомец! Перед ним стоял тот самый хозяин пирамиды, изображение которого было на голограммном видеоролике. Точно он! Но значительно постаревший.

Сновидение? Трон заставляет его видеть то, что запрограммировано? Или это не сон? Все члены отряда также находятся на своих местах. Все спят.

Клирик сделал попытку встать, но руки и ноги его не слушались. Все-таки сон!

А вот «хозяин», заметил его попытку встать. Жест рукой, который Клирик понял, как предупреждение от дальнейших попыток.

Руки «хозяина» стали двигаться в каком-то ритуале. «Забавно! — подумал Клирик. — Веселый сон с некрасивой восточной танцовщицей».

Но через короткий отрезок времени стало понятно, что эти движения к танцам не имеют отношения. Все-таки ритуал. В центре помещения проявились светящиеся линии, которые очень быстро сформировали изображение человека. Точно такое же, как было в голограмме, которую рассматривала мумия.

Голограмма пришла в движение, наполняясь новыми деталями.

Вот «хозяин» руководит строительством пирамиды. Рядом стоит похожий на него человек, который с ним спорит.

Новые кадры. «Хозяин» рассматривает строительство второй пирамиды. И он переживает. Строительство начато позже, но обе пирамиды уже на одном уровне. Но не это огорчает строителя. Снова появляется второй. Он смеется, явно над чем-то созданным «хозяином».

Это соревнование! Или спор! И соперник «хозяина» побеждал в нем.

Смена картинки в ролике. Огромная труба. Нет! Это круглый тоннель. Нет! Это же тот самый портал, через который они разлетелись по мирам. Один за другим мелькают короткие кадры. Первые изображения Клирик узнал. Плеши́. Анпиоха. Блеанда. Потом другие миры. Мелькали горные долины. Потом песчаные пустыни, которые сменили ледяные поля. Джунгли со ступенчатой пирамидой. Каменное плато. Снова джунгли. Морской берег.

Перед глазами пролетали десятки миров, которые так быстро появлялись и исчезали, что их невозможно было запомнить.

Ролик вновь сменил тему. «Хозяин» с довольным лицом наблюдает, как рабочие-великаны доставляют большой каменный куб. Это же та самая пещера, в которой был ларь с кристаллами. «Хозяин» расценивал эту находку, как победу в споре со своим оппонентом.

Новый сюжет. Праздник. Скромное торжество на фоне двух законченных пирамид. «Хозяин» победил. Он первый создал сооружение, дающее неограниченные возможности по добыче энергии. Строительство окончено, и рабочим-великанам дарована воля. Они длинной цепочкой отправляются в сторону пирамиды, чтобы переместиться через портал в свой мир.

Новый ролик. «Хозяин» первой пирамиды спорит со вторым. На заднем плане сотни мертвых великанов. Проигравший в споре выместил свою злость на строителях.

Новый ролик. Клирик с удивлением обнаружил в нем себя. Это первое посещение пирамиды. Кадры мелькали быстро, но особый акцент был сделан на моменте ухода. Клирик вернул на место диск управления. «Хозяину» это понравилось.

Снова резкая смена сюжета. В комнате с троном появляется высокий человек в чёрном длинном одеянии с капюшоном. Тот самый, что был в прошлом видении Клирика. С татуированным лицом. Он смотрит несколько секунд на мумию и разрушает ее ударом руки. Забирает диск управления, которым открывает проходы, ведущие внутрь пирамиды. К ларю с кристаллами. Татуированный ждет, что-то говоря, обращаясь к кучке праха. Потом отключает диск и небрежно швыряет его. Ему мало того, что он уже надругался над останками соперника. Он прыгает на них ногами, топчется и разбивает их в мелкие куски.

Смена сюжета. Клирик собирает останки в коробку. Конец. Ролик исчез, а «хозяин» нет.

Пауза, во время которой «хозяин» смотрит на Клирика. Легкий поклон. Благодарность. И снова привидение начинает ритуальные движения руками.

Новое видео. Клирик будит товарищей. Быстро будит. Они убегают к лифту и спускаются в подвал. Это похоже на паническое бегство.

А «хозяин» сильно взволнован. Он резким движением руки обрывает демонстрацию. Новый кадр. Татуированный. Он расплывается, почти растворившись в воздухе, но тут же восстанавливается. Теперь у него облик Клирика. Один в один. В Облачении Гремучей змеи. Он доволен. Он следует со своими товарищами к машине и отправляется в свой мир.

«Хозяин» показывает на коробку с прахом мумии, и Клирик вдруг ощущает, что оцепенение с его тело ушло.

«Хозяин» все, что смог, рассказал, подсказал и предсказал. Теперь предлагает начать действовать. Или требует?

Значит что-то в прахе есть такое, чего он не заметил, собирая останки.

Он встал и подошел к коробке. Брезгливости не было. Клирик давно привык и к виду крови, и к запаху от вывалившихся при ударе мечом внутренностей. А тут пыль и куски высохшей плоти и одежды.

«Хозяин» стоит в паре шагов, часто оглядываясь по сторонам. Он встревожен. Сильно встревожен и недоволен медлительностью Клирика.

Несколько раз ковырнув пальцами, наткнулся на кольцо. Массивный перстень из чёрного металла с позолоченным узором.

Легендарный предмет. Кольцо Перстень Души.

И никаких пояснений, и характеристик.

Глава № 28

Жесты «хозяина» требовали быстрых действий. Убрать из помещения всех! Срочно! И выглядел он сейчас не просто взволнованным. Он боялся!

Клирик вышел из оцепенения.

— Подъем! Быстро все на выход! К платформе и в подвал! Все! Быстро!

Рейнджеры сориентировались быстрее всех. Еще не до конца проснувшись, они сначала перекатывались в сторону, а уже потом вскакивали на ноги, сразу смещаясь к выходу их комнаты и готовя свое оружие. ЗломуЧёрту по пути пришлось дать чувствительный пинок, чтобы действовал быстрее.

Линда, Андре и его ассистенты, не задавая вопросов, бросились вслед за рейнджерами.

Линда: Что случилось?

Клирик: Потом! Опасность!

Информацию от остальных он проигнорировал.

— А ты? — остановившись в проходе, спросил Грек.

— Остаюсь.

— Я помогу.

— Марш на выход! — заорал на него Клирик. — И чтобы одной ходкой отсюда убрались. Как хотите, но убирайтесь!

Приведение «хозяина» стояло в углу, наблюдая за эвакуацией. Кивком он показал, что все делается правильно.

«Выбранный на месте. Это хорошо. И он прошел отбор. Достойное вместилище».

Слова сами родились в его голове, а на их источник указал взгляд «хозяина».

Оглянувшись, Клирик увидел татуированного «демона» из прошлого видения. Он смотрел мимо. На «хозяина» пирамиды.

«Последняя робкая попытка мне помешать, Рам?».

«Для чего тебе это?».

«Что — это?». «Это тело или его мир?».

«Наш мир умер».

«Их еще много». «Я останусь и продолжу. А ты исчезнешь навсегда!».

Клирик не знал, что ему делать. Он стоял между двух могущественных некогда людей, спор которых продолжался сотни лет. И теперь наступал момент истины. А он, молодой Игрок и молодой человек из другого мира, был втянут в эти разборки. Его желания никто не спрашивал. Он был выбран и назначен крайним.

Наблюдая за соперниками, Клирик вспомнил о кольце, которое продолжал сжимать в кулаке все это время. Сейчас Перстень Души казался ему горячим.

Разжав пальцы, Клирик вновь глянул на кольцо.

Легендарный предмет. Кольцо Перстень Души. Уровень не определен. Характеристики не определены. Свойство — неигровое слияние.

Неопределенность с уровнем предмета и его характеристиками указывала на то, что предмет Системе не известен и ранее никем не использовался. Либо предмет не может быть игровым инвентарем. Такое вот сопряжение, где и существ много ранее неизвестных, и предметов. А еще и бессмертных сущностей добавилось.

Спор между «демонами» накалился, но быстро надоел татуированному. Он небрежным жестом отмахнулся от своего противника, считая разговор оконченным, и повернулся к Клирику.

«Готовься!», — прозвучал в голове его приказ.

Приказание выглядело для Клирика глупым. К чему готовиться? Каким образом? Мельком взглянув на «хозяина», Клирик увидел его жест — он как бы надевал невидимое кольцо на свой палец.

Доверившись своей интуиции и «более „доброму“ демону», Клирик надел перстень.

Никогда при использовании игровой амуниции и бижутерии его тело не реагировало на их активацию. Сейчас по всему телу прошла дрожь и волна тепла. В себе он не почувствовал никаких изменений, а вот татуированный, судя по гримасе, сильно расстроился.

— Даже так? Братишка успел подготовиться, чтобы и тут мне нагадить!

Теперь его слова звучали не в голове. Клирик их слышал наяву!

— Ладно. Это все равно ненадолго! — демон шагнул к нему и попытался схватить за руку, на которой был перстень.

Клирик отскочил. Теперь, после применения кольца, к нему пришло понимание, что будет, если демон уберет эту защиту. Тело Клирика предназначено для продолжения существования этой сущности, многие сотни лет дожидавшейся подходящего для этого носителя. С появлением людей в пирамиде вопрос решался не только с носителем, но и с обретением нового мира, ибо жить в этом было уже не интересно.

После обретения такого знания снимать перстень не хотелось. Еще больше не хотелось попасть в руки существа с какими-то мерзкими планами.

Новый скачок демона с попыткой схватить Клирика за одежду. Крючковатые пальцы, почти вцепившись в рукав, соскальзывают с Облачения, когда Клирик рывком смещается в сторону. Демон не доволен. Он в ярости от непокорности.

«А ведь он не Игрок! Он не в теме! — озарила Клирика внезапная мысль. — Как и метаморфы тогда не ожидали, что столкнулись с игровым миром. А эти возможно вообще не в курсе, что такое существует».

Он активировал Полог невидимости.

«Есть!».

Демон был удивлен, потеряв из виду свою будущую жертву. Он замер на месте, медленно вращая головой. Его руки согнулись, готовые схватить добычу, как только она проявит себя.

И на пальце татуированного Клирик заметил перстень, очень похожий на тот, что был на нем.

Это бы очень удобный момент. Сабля одним ударом отсекла оба предплечья. Демон мгновенно исчез, распавшись серым дымом. На полу, там, где упали обрубки рук, остался только перстень.

Легендарный предмет. Кольцо Перстень Души. Уровень не определен. Характеристики не определены. Свойство — неигровое слияние.

Подняв его, Клирик убедился, что оба кольца абсолютно одинаковые. Свое он сразу снял, почувствовав от этого большое облегчение.

«Хозяин» пирамиды стоял в углу, наблюдая за Клириком.

«А чего это ты, дяденька, такой довольный? Может, убрав моими руками своего более сильного соперника, тоже на мое тело „положил глаз“?».

* * *

В заднем VIP-салоне, который почти не пострадал, как его копия в голове машины, от прорывавшихся в машину тварей, ехали Линда, Андре, Рубен, Нинель, Клирик, Грек и ЗлойЧёрт.

Все остальные участники рейда к пирамидам были наемниками, и Системный судья посчитала их лишними при рассказе Клирика.

— Они были родными братьями. Рам и Рат. Как я понял — близнецы, но разнояйцовые. Вечные соперники с самого рождения. Тот, что построил «нашу» пирамиду, считался в семье старшим, и только этим фактом нажил себе сначала соперника, а потом и врага — родного брата.

Их мир действительно был очень высоко технологичным. Они давно поняли, что поиски других миров посредством космических полетов, это дорогостоящая и глупая затея, которая никогда не реализуется при жизни начавших такие исследования.

Ученые их мира пошли по другому пути. Они нашли способ, чтобы пронзать пространство. Но это требовало громадных запасов энергии. Рам нашел способ получения такой энергии, в одном из миров. Это была та самая пещера, которую он перенес сюда.

— Так пирамида, это электростанция? — уточнила Нинель.

— Не совсем. Два в одном. Портал и источник энергии. Вторая тоже с порталом. Ее создал Рат. А вот источник энергии братьев окончательно рассорил, превратив из соперников во врагов. Рам оказался на вершине славы как первооткрыватель. Кроме того, теперь он поставлял для всех энергетические кристаллы.

— А что с их миром? Куда делась их цивилизация?

— Этого точно не знаю. Но причиной стало что-то, появившееся из многочисленных порталов, пробравшись в их мир. Знаю, что Рам считал себя последним жителем планеты, выжившим в пирамиде после катаклизма. Их технологии позволяли создать что-то типа матрицы, которая копировала и сохраняла всю информацию о человеке. Даже сознание и память. Его физическое тело умерло, а матрица дожидалась, когда кто-то появится в пирамиде, пройдя через портал. Он не рассчитывал, что мы придем другим путем. На такой вариант программа рассчитана не была.

Наше любопытство нарушило систему защиты. Когда мы с помощью диска управления сняли защиту с пирамиды, об этом узнала и матрица Рата, находившаяся во второй пирамиде. И приняв сигнал, начала действовать, чтобы попасть в первую пирамиду.

Но она не успела. Мы ушли, вновь включив защитный периметр. Матрица, на последних запасах энергии во втором портале, отправилась через цепь миров на поиск нового носителя для личности Рата и пути в пирамиду. Рат обрел новое тело, но был им не доволен.

Нас он опередил и кристаллы были перемещены в один из миров. А для изъятия энергетической пещеры нужно было время и рабочие руки. Потом и мы объявились, полностью удовлетворив чаяниям Рата. Достаточно красивые тела и свежий мир, который был совсем рядом. Особенно мир понравился, с которым можно снова экспериментировать. И отпала необходимость возиться с переносом пещеры. Теперь она могла быть и тут у него под рукой.

— И ты положил всему этому конец, — то ли спросила рассказчика Линда, то ли подвела итог.

— Вероятно, что так и есть. Рам отказался принимать свою матрицу — Перстень Души. Он устал от жизни и хотел обрести покой. А Рата я не спрашивал. Рам подсказал мне, как включить диск управления, и я отключил защитный периметр пирамиды, забрался на ее вершину и развеял там его прах.

— А перстни?

— Хотел оставить, но игровой ценности они не представляют, а держать рядом с собой что-то непонятно как настроенное создателями, я поостерегся. Оттуда же, с вершины, выбросил оба. В разные стороны, чтобы они рядом друг с другом даже в таком виде не были.

— А теперь очень серьезный и главный вопрос по рейду, — Линда выдержала паузу, и продолжила. — Я склонна инициировать вопрос по полной блокировке этого сопряжения, как потенциально опасной для миров, с ним соприкасающихся. Для этого необходимо проинформировать всех Системных судей региона и предоставить им доказательства опасности. Вы побывали в разных мирах и можете дать о них информацию. Вы поможете мне в этом?

Первым ответил Андре.

— Я побывал только в двух мирах. Мне этого достаточно, чтобы ответить согласием на твое предложение.

Все остальные тоже кивнули. Но Линда ждала ответ Клирика.

— Не знаю какие миры находятся за сопряжениями, но ничего такого, что было бы опасно для нашего мира я в них не заметил. Может быть они и есть, а я в силу короткого времени своего пребывания там этого не заметил. Если меня спросят, я скажу честно: это обычные миры с обычными существами. С агрессивными и не очень. С разумными и неразумными.

Здесь я исхожу из того, что особой опасности нет ни для игровой системы, ни для нашего мира.

Основная роль клирика в Игре — принимать все возможные и невозможные действия, для обеспечения безопасности Системы, где бы Игрок не находился. «Девиз клирика — служение Системе».

Главным фактором, который я считаю опасным и требующим исключения, это порталы, ведущие в другие обитаемые миры. Сопряжения внедрены Системой и существуют не просто так. Это прослойка. Буферная зона. Предохранитель. Не зря же при пересечении границ было уведомление, что уровень персонажа может быть недостаточным для установления контакта с обитателями тех миров. Такой способ соединения миров противоречит правилам Системы! И это на мой взгляд самый главный аргумент.

— Спасибо! — Линда слегка кивнула ему.

Андре: Браво, молодой человек! Хорошая речь и правильный вывод. И мне кажется, что Линда именно его и ждала.

— Судя по времени, нам еще часов десять ехать. Грек, как ваш наниматель в этом походе, поручаю сделать подробный отчет. Пару дней вам на это хватит. ЗлойЧёрт, то же самое. С момента входа в заводь опишите все подробно, но не только свои действия. Отразите и охарактеризуйте действия всех, кто был с вами.

Клирик, вам я уже задачу ставила по посещенным мирам. Она в силе. Отдельно сделайте описание событий в пирамиде. Так же подробно, как рассказывали нам. Помню, что вы все стараетесь фиксировать на видео. Если есть события в пирамиде, прикрепите обязательно.

— Андре. Надеюсь, что поход вам понравился. Хотя с материальной стороны он многих разочаровал.

— Мне достаточно и тех эмоций, которые были получены. Хотя, честно говоря, я завидую Клирику. Шесть новых миров, это не два! Правда Нинель, как инженер, все-таки рассчитывала на большее. Мне и моим ассистентам нужно будет что-то подписывать о неразглашении?

— Не нужно. Пока вопрос об этом сопряжении будет обсуждаться, я приму меры, чтобы в это проблемное место «туристы» свободно не могли шастать. По крайней мере, через этот тоннель они пройти не смогут.

— Нагнешь какой-нибудь крупный клан, чтобы они установили тут свой блокпост или даже Кланхолл?

— Андре! Ты сейчас рассуждаешь, как наш молодой исследователь миров. Эмоционально и непродуктивно. Еще ни одному клану не удалось зацепиться в этой заводи. Постоянный пост на входе в тоннель тоже ставить не собираюсь. Как только мы прибудем в конечную точку, у всех будет небольшой отрезок времени, чтобы что-то снять для изучения с этой машины. Потом и машина, и лифтовая шахта будут взорваны. Работы по подготовке уже заканчиваются. Дело несколько затратное, но так я буду спокойна, что кто-то или что-то не проберется быстро с того направления ближе к выходу в наш мир.

Нинель это сильно расстроило. Очевидно, что натура инженера уже сожалела об утрате возможности изучить технику и технологии чужого мира.

Клирику стало жалко эту женщину.

— Не печальтесь, Нинель. Может быть это вас немного утешит?

Он извлек из хранилища обе механических руки, которые отсек у робота.

— Бог мой! — воскликнула Нинель, хватая подарки. — Это же из Техномира!

— И почему я не удивлен? — Андре не упустил возможности чтобы вновь указать ему на утрату возможного заработка. — Скажите, Клирик, а навык альтруист у вас тоже хорошо прокачен?

— Я собирался хранить это как трофей. Но подумал, что мне это не нужно. Никогда не считал правильным выставление на всеобщее обозрение своих достижений, типа чучел убитых животных. Да и кому их показывать? Нинель, как специалисту, будет интересно покопаться в этих обрубках. А это вам, Рубен.

Клирик достал из хранилища кусок шкуры Серой мокрицы, и ножом разделил ее на две части, разрезая вдоль стальной щетины.

— Большая и сильная тварь, которая доставила много проблем в ́по пути к пирамидам. Может что-то интересное получиться сделать. И это мой подарок.

До самой остановки Клирик занимался составлением порученных ему отчетов. Никто его старался не отвлекать. Может это было приказом Системного судьи, а может люди и сами догадывались, что рейд выдался для парня непростым, и сейчас ему нужны покой и сосредоточенность.

После прибытия, от их группы в тоннеле задержалась только Нинель, чтобы открутить какое-то устройство, понравившееся ей в кабине машины. Андре утомили подземелья Большой луны, и он хотел выбраться на поверхность. Поднялись они во второй партии.

Пока дожидались подъема остальных участников похода, в беседе с оставшимися тут Игроками узнали, что период Красной луны в заводи завершился. А вместе с ним и снизилась интенсивность атак тварей. Вывод был простой: здесь участники рейда смогли очень хорошо пополнить общий накопительный счет.

Линда вышла из лифтового коридора одной из последних.

Через несколько минут сила подземного взрыва заставила гору содрогнуться.

— Все! Теперь можем отправляться домой! — Системный судья с облегчением выдохнула.

Монах: Ты где?

Клирик: Мы вернулись. Только что поднялись на поверхность. Скоро буду в Скрытом городе.

Монах: Я встречу.

На дороге их группу ожидал тот же автомобиль, что и доставлял сюда. Рубен, сменив боевое облачение, надвинув шляпу на глаза, вновь провалился в медитацию. Нинель всю дорогу пристальным взглядом изучала прибор из машины. Андре молчал.

Вы покинули сопряжение миров — заводь Большая луна.

Едва автомобиль пересек линию перехода, Андре приказал остановиться и вышел из машины. Клирик последовал за ним.

— Контракт на охрану моей персоны считаю выполненным в точном соответствии с его условиями. С этой минуты, вы уже не мой телохранитель. И спасибо, — Андре протянул руку.

— За охрану?

— За все. За поход. За то, что дважды вытащили нас. За эмоции. Хочу попросить. Если есть виды миров, в которые я не смог попасть, сбросите мне их?

— Хорошо. Как отношения с Линдой после похода?

— Это непредсказуемая женщина. Узнаю через несколько дней. И еще… По капитану МЧС, которого вы встречали. В этом направлении можно вам уже не работать. Это были нанятые мной «спецы», которые таковыми не оказались. Кстати, ник ваш стал снова зелененьким.

Внимание! Вами выполнен договор о найме Игрока Андре, имеющий высший уровень сложности. Ваш негативный рейтинг отменен.

— Может быть еще пересечемся, молодой человек! — Андре собрался запрыгнуть обратно в машину.

— Андре! — остановил его Клирик. — А вы были не правы!

— Когда?

— Когда говорили, что нет однозначно хороших и однозначно плохих людей. Рам из пирамиды помог всем нам спастись совершенно без какой — либо корысти.

— Так он и не человек, — Андре закрыл двери, и машина уехала.

— А вот и мы!

Клирик с удивлением обнаружил, что Монах заявился на встречу в компании Кнопы.

Клирик: А она тут зачем?

Монах: Я не мог ей отказать. Хотела убедиться, что целым ты из заводи выберешься. Смирись.

— Видишь, Кнопа, что он живой! Бледный, конечно, но это наверняка от сидения в подземельях! Но я знаю, как поправить здоровье!

— Самогон от твоего товарища?

— И пельмешки, которые уже нас дожидаются в морозильной камере. Пошли к переходу в реал.

Клирик: Дед! Сейчас что-то будет!

Монах: Удиви меня!

Старик остановился, внимательно глядя на Клирика.

— И? Не томи!

— Прогресс только что скакнул в характеристиках. Сильно скакнул.

Внимание! Ваше здоровье находится на достаточном уровне для перехода на новый игровой уровень. Ваш уровень — 15. Это отличный результат. Не останавливайтесь на достигнутом. Продолжайте развитие игрового персонажа.

— Да уж… Это, конечно же, не тот скачок, что случился в прошлый раз, но пять уровней за раз просто так не дают. Подписка о неразглашении есть?

— Нет.

— Вот и чудненько! — Монах довольно потер руки. — Значит по пути надо еще в магазин будет заскочить. Одной бутылки для такого рассказа маловато.

— А Кнопе?

— Точно! Значит не одну, а две возьмем!

Эпилог

Мерный перестук вагонных колес способствовал размышлениям, которые, как правило, достаточно быстро отправляли в царство Морфея.

Сергей возвращался домой. Учеба в группе ХоМяКа была окончена. «Завершился» и официальный курс обучения по повышению квалификации сотрудников режимно-секретных частей полиции, о чем у него имелся не только соответствующий документ, но и «шпаргалка» с адресом, где он учился, фамилиями преподавателей и разной другой информацией. Так… На всякий случай.

Линда, хотя и имела на него свои планы, но уступила. Сама загнала себя в угол, пообещав, что выполнит, в качестве награды за смекалку и героизм в Большой луне, любую его просьбу. Фактически он вытащил из сопредельных миров всю их поисковую группу. А Линду и Андре еще и вырвал из плена.

В выборе награды он стесняться не стал, помня, что скромность — первый признак трусости.

«Хочу домой! Насовсем! Ходить на обычную работу. Изредка посещать заводи. Домой!».

Линда была человеком, всегда державшим свое слово. Обещала — сделала. Сергей Лизогубов возвращается в свой городок. Она даже приехала на вокзал за пятнадцать минут до отправления поезда, чтобы проводить. И чтобы показать, что она своих планов не отступается. Отложить может, но не менять.

— Счастливой дороги! Отдыхай спокойно на своей работе. Месяца через три ты мне понадобишься. Надолго и возможно с переездом. И не забывай, что через неделю я жду предложения по организации курсов!

Вот так! И слово сдержала, и срок ему установила.

Монах провожать не приехал. Его расследование происшествия в Большой луне, в котором Сергей так и не успел принять участие, вышло на финишную прямую. Начался этап реализации собранной информации. Накануне старик коротко рассказал ему о деле. Как выяснилось, никаких заговоров и интриг в этом деле не всплыло. Банальное озорство адреналиновых наркоманов, которые ловили хайп от опасностей. Еще сильнее «отбитых», чем Грек, с которым там катался он сам.

Вроде бы взрослые дядьки, а выходки школьников, едва не погубившие массу народа. Смастерили мину нажимного действия с очень мощным фугасным зарядом, да еще усиленным модификаторами. Им интересно было: очень больно будет Бигг-гудронам от этого или терпимо.

И часть выпавшего дропа после этого повреждения они все же умудрились подхватить. На нем они и «прокололись», когда сбывали. Монах без больших надежд потянул за эту ниточку, сделав выборку из лога боя, какие призы высыпала Система после взрыва. Там было много чего, но пара уникальных трофеев, которых не было в общей копилке, позже засветилась на аукционе. Теперь дело шло к задержаниям виновных и доставлению в Управу столичного Скрытого города для официального следствия и приговора.

За день до отъезда ЗлойЧёрт, оказавшийся внучатым племянником Линды, перевел ему на счет 1100000 свободного опыта за проданные на аукционе трофеи, добытые ими в первом походе в пирамиду. К торговле у парня были большие способности. Он несколько раз снимал лоты с торгов, когда дело уже шло к финалу. Потенциальных покупателей это бесило, но правилами допускалось. ЗлойЧёрт засветив интересный товар и раззадорив покупателей, приподнял и стартовые цены на предметы, и величину шагов при торгах. Короче говоря — коммерсант. Монах назвал его барыгой и мошенником.

Зато теперь у Сергея скопилось без малого десять миллионов свободного опыта. И он мог себе позволить многое, в том числе и поездку с комфортом. Билеты купил с местами в спальном вагоне.

— Тук-тук-тук! — в отъехавшей двери купе появилось красное улыбающееся лицо Синего. — Можно?

Сергей был рад увидеть дружелюбного начальника поезда.

— А мне девчата только что сообщили, что в СВ Игрок с котом разместился, — Синий присел на край дивана и погладил Тошу, который не соизволил даже открыть глаза.

— Спрашиваю: «Кот черный?». «Чёрный». «Уровень у пассажира десятый?». «Нет, — говорят, — пятнадцатый». Думал, что совпадение, но потом вспомнил, что ты и «десяточку» за первую неделю в Игре качнул. Вот, пришел проверить свои догадки.

— Я, как видишь!

— Хороша учеба, — начальник состава показал на ник.

— Так получилось! Знающий народ говорит, что отыгрыш роли игрового перса такую оценку от Системы дал.

— Возможно, возможно… Читал я на досуге о клириках. Все коротко и ясно. Уважаю! Видно хорошо где-то припекло, что такие надбавки выпали.

— Сереж… Ой, здравствуйте! — удивившись постороннему в купе, Лена остановилась на пороге.

— Это — Синий! Мой давний приятель! — представил Сергей вставшего Игрока. — А это Лена.

— Жена — Игрок! Это правильно!

— Пока не жена.

— То же «так получилось?», — Синий подмигнул, и разминувшись с Еленой вышел в проход. — Не буду мешать! Если что-то надо, пиши! Все организую!

— У тебя даже в поездах есть знакомые?

— Замкнутость — это не мое. У меня и бомж есть в друзьях. Надеюсь, что уже выбравшийся из этого статуса.

Клещ: Мне тут шепнули, что ты возвращаешься. Рад. Вовремя. Сразу появись. Срочно нужно содействие. Очень.

Дубина: Старина! Без тебя тут можем в нехорошую заваруху втюхаться. Руки то у нас есть, а вот рассудительности не хватает.

Роллос: Извини, что беспокою. Кажется, что мои неведомые оппоненты готовятся к активизации.

— Тебе пишут?

— Да. Сразу несколько человек. Как будто почувствовали, что я возвращаюсь.

Всем дал одинаковый ответ: После завтра буду на месте.

— Кнопка, я тебя предупреждал, что проблемы ко мне сами липнут и спокойной жизни, и планомерной Игры ожидать не стоит.

— Зато — не скучно!

Бестиарий

Большой Скобан

Внешним видом напоминает бесшёрстного тигра, увеличенного в три раза (для существ 99 уровня).

Совершает внезапные прыжки на большие расстояния. Жертвы разрывает когтями задних лап, удерживая передними конечностями. Может атаковать ментальными ударами, вызывая галлюцинации. Способен далеко и точно выплевывать камни, используя способность как дистанционное оружие.

Лишайник-заглот

Обитает в гористой местности на твердых основаниях скального грунта. Случаи размещения на мягких грунтах не зафиксированы или не описаны.

Постоянной формы тела не имеют. Видоизменяются, трансформируя тело под окружающий их ландшафт, гармонично вписываясь в него формами и окраской поверхности тела, маскируясь под камни. Размеры зависят от уровня существа.

Хищники. Охотятся из засады. Для охоты используют ловчие стебли, выпускаемые из верхней части туловища, которые снабжены иглоподобными крючками. Добычу втягивают внутрь туловища,дополнительно удерживая сжавшимися лепестками туловища. Способны охотиться на добычу крупнее себя, которую постепенно втягивают внутрь по мере переваривания.

Уровни от 1 до 10 не превышают размеров футбольного мяча. Объекты охоты не установлены. Не социальны.

Уровни от 11 до 29 достигают размеров около полуметра по высоте или ширине. Ловчие стебли достигают длины двадцати метров, но силы, представляющей опасность для человека, не имеют. Не социальны.

Уровни от 30 до 49 достигают полутора метров (могут быть мельче). Ловчие стебли 8–10 метров. Обладают большой силой и прочностью. Обитают колониями от трех особей. Максимальное число в колонии не установлено.

Уровни от 50 имеют размеры от 2 метров и более. Не социальны. Ловчие стебли комбинированные. Большая часть длиной до 20 метров для захвата добычи. 4–5 стебля имеют длину до 10 метров, используются для окончательного обездвиживания добычи и втягивания ее внутрь тела.

Гиматоркс. Уровень 100.

Ночной хищник. Кровосос. Тело вдвое превышает размер человеческого. Большие перепончатые крылья, которые может использовать для ударов. Обитает на вершинах деревьев. Живет и охотится парами.

Чёрный Кентавр.

Существо, относящееся к условно разумным.

Голова не имеет сходство с человеческой. Рот большой. Зубы без разделения на резцы и клыки. Клыки отсутствуют. Руки шестипалые с короткими предплечьями, но длинными плечами. Морда круглой формы без выступающего носа. Уши маленькие. Используют примитивное холодное оружие.

Серый млыш.

Стайное существо повышенной агрессивности. Хищники и падальщики. Высокий болевой порог. Внешним видом очень напоминает земных кошачьих, размером с рысь. Ведут ночной образ жизни. Шерсть длинная.

Тролл — мутант.

Имеет человекоподобное тело. Рост до 8–9 метров.

Плотояден. Агрессивен. Использует в качестве орудий камни и стволы деревьев. Хорошая регенерация.

Адский Гграмбус.

Внешнее строение напоминает Серую Мокрицу. Однако длина туловища короче, но толще. Имеет и более длинные остроконечные лапы.

Владимир Мельников RealRPG. Системный опер-4

Глава 1

С Леной у Сергей получилось все очень просто, хотя и неожиданно для него. На выходе из заводи Большая луна, его встречал не только Монах. Едва Сергей вышел из машины Андре, она подошла к нему и впилась в губы поцелуем. Не было ни слов, ни лишних эмоций. Просто стремительный подход, крепкое объятие и поцелуй. Сочный и сладкий! С ее закрытыми глазами, и широко открытыми глазами Клирика.

Монах, увидев эту сцену, обреченно махнул рукой и отвернулся.

Монах: Пропал парень! А мог еще жить и жить! И не вздумай там трепыхаться!

Андре: Как романтично!

Машина просигналила парочке и уехала.

Клирик решил никому в чате не отвечать. Да и не знал, что ответить.

— Дурак! Я все эти дни не спала. Переживала! Чуть было экзамены не завалила!

— Не завалила?

— Я молодец! Все сдала! Иначе бы у меня не получилось оформить перевод.

— Какой перевод? — нехороший холодок пробежал у парня по позвоночнику.

— В универ в твоем городе! Я же знаю, что у тебя скоро командировка в столицу закончится. Дед, закончив тут свои дела, тоже к себе вернется. А кто тебя будет одергивать от необдуманных поступков?

«Можно подумать, что Монах мне одергивал».

Клирик: Чувствуется рука профессионала–интригана.

Монах: Это не я!

Клирик: Я и не о тебе. О Ларисе Егоровне! Лихо она вас обработала!

Монах: Скажи еще, что тебе не понравилось!

Клирик: Что?

Монах: Поцелуй. Слюни во все стороны летели!

Клирик: Без меня, меня женили?

Монах: Смирись. Она классная!

— Поехали домой, Кнопа. Мне бы отмыться и поесть нормального борща.

— Борща пока нет. Бабушка грибной суп приготовила.

День возвращения из заводи, вместо ожидаемого отдыха и восстановления, прошел в жуткой кутерьме. Сначала домой, где Сергей попал в надежные бабушкины руки. Потом…

Потом была любовь. Та самая, которая «нечаянно нагрянет», а Сергей сдался перед самим собой, признав, что уже давным-давно влюблен в эту рыжую бестию.

* * *

— Постой! — Елена удержала Сергея от шага через порог. — Пусть Тоша первым войдет. Примета такая.

— Да забыл я!

Сергей опустил кота на пол перед открытой дверью. Тоша, осторожно обнюхал сначала двери, потом дверную коробку, но все же переступать порог не торопился. Волшебный дружеский пинок под зад ускорил процесс ознакомления с новой жилплощадью.

Пройдя следом пара наблюдала, как ежесекундно дергая ушами, Тоша, словно сапер на минном поле, перемещался по квартире. Наконец, обойдя все углы, он запрыгнул на кухонное окно, предавшись наблюдению за воробьями.

По курсу обмена и посредническим услугам филиала банка в их Скрытом городе, покупка обошлась в шестьсот тысяч свободного опыта. Еще сто тысяч им и Леной было потрачено на оплату ремонта, который, по просьбе Сергея, на месте курировал Клещ, в общих чертах посвященный в изменение холостяцкого статуса Сергея. Он же прикупил мебель на кухню. Остальное молодые хотели сделать сами уже по приезду.

* * *

Сергей не хотел затягивать знакомство с невестой. В городе была только мама. Отец давно жил в другом городе и все их общение в последние пять лет сводилось к дежурным созвонам на дни рождения.

Лена переживала по поводу знакомства, стараясь отсрочить этот момент. Сергей, наоборот, хотел поскорей снять с нее этот груз морального напряжения.

— А что мне надеть?

— Смотря, что ты имеешь в виду. Игровое снаряжение или обывательскую одежду?

— При чем тут игровое? Я же не в заводь собралась, а знакомиться с мамой жениха!

— Тогда платье! Джинсы и футболки отложи для следующих визитов.

— Тогда я светло-голубое выбираю. А ты в чем будешь?

— В повседневном. Что-то из того набора, который мы перед отъездом из столицы купили.

— Ты в доспехах собрался идти? Кошмар! — Лена наиграно вскинула руки вверх и закатила глаза, показав свое отношение к отношению Сергея к такому важному мероприятию.

В последний день в столице они отправились в Скрытый город, чтобы подобрать что–то для экипировки девушки. Да и для себя Сергей давно хотел выбрать что-то повседневное. Ситуации могли возникнуть разные в реале, а усиливать себя облачениями Некроманта или Гремучей змеи было бы некорректно. Они не имели двойного свойства выглядеть для обывателей чем-то привычным для их глаз.

Облачение из шкуры Гремучей змеи выглядело одинаково в обоих мирах. Длинный темно-коричневый плащ с рукавами и капюшоном, напоминающий одеяния монахов-францисканцев, выглядел бы нелепо на улицах современного города.

А доспех Некроманта для обывателя выглядел бы спецодеждой сталевара.

Поэтому они и посетили большой магазин, выбирая только те предметы, которые были гармоничны среди обывателей. Но и к характеристикам у Сергея были свои требования.

Когда Сергей озвучил свои предпочтения, консультант провел их к стеллажам с комплектами. Тут не было предметов, которые можно было пощупать руками. Только плакаты. Найти и выбрать нужное было просто. Пробежал взглядом по каталогу, в котором три графы. Первая — наименование игрового инвентаря. Вторая — игровые характеристики. Третья — визуальная адаптация к реалу. Понравилось? Проходи к плакатам и смотри, как вещь будет выглядеть в обоих вариантах. Не понравилось, снова бери каталог.

В тот раз он купил набор из легкой черной кожаной куртки, черной футболки и синих джинсовых брюк. Для прогулок по городу подходило идеально. Со стороны — стильный парень, а в пристальном взгляде — воин, облаченный в легкий латный доспех.

С этим выбором даже Лена спорить не стала.

Хорошее снаряжение. Доспех нумерийца. Уровень 40. Прочность 100%.

Характеристики:

Защита +2

Ловкость +2

Реакция +2

Дополнительные свойства: при ударе противник получает отдачу в 70% вложенной им силы.

Вроде бы и не сильные «навороты», но из-за дополнительного свойства доспех стоил 200000 свободного опыта.

* * *

— Сережа… Меня «колбасит»! — Лена внезапно остановилась на пороге подъезда. — Глянь!

Девушка вытянула перед собой руки. Пальцы заметно дрожали.

— Солнышко! Ты же Игрок! Вот и играй свою роль! Тем более, тут сочинять ничего не надо. Будь естественна!

— Ага! Легко говорить! Первое впечатление у будущей свекрови самое важное. Страчу — все пропало!

— Не волнуйся. Мы все когда-нибудь умрем!

— Шутишь? Подумает, что я вертихвостка. За командировочным увязалась!

— Ничего себе — увязалась! И бросила престижный медицинский вуз, переведясь учиться в провинцию и отразив при этом все атаки родителей! Кроме того, мама же тоже медик. Найдете точки соприкосновения.

— Какие точки, Сережа? Латынь? Проблемы щитовидной железы по ее профилю? Или мои знания по анатомии и латыни?

— Зачем же. Можно мне косточки перемывать. Мама это любит. Особенно мой выбор профессии.

— Эй! Молодежь!

Они посмотрели наверх, где с балкона на них смотрела мать Сергея.

— Сколько мне еще вас ждать и нервничать? Марш наверх! Чайник кипит!

— Все, милая! Путь назад отрезан! Прошу! — Сергей открыл дверь в подъезд.

Смотрины, а именно визуальный осмотр невесты сына занял секунд тридцать. Мама, склонив голову в сторону, оценивающе рассматривала претендентку на сердце ее сына, которая не знала куда смотреть при этом и где деть руки.

— Все! Хватит трястись! — она улыбнулась, жестом приглашая проходить в зал. — Сама через такое проходила! Обещаю, что вопросами–расспросами о тебе и семье пытать не буду. Все потом. Сегодня чай и торт. И вопросы организационного характера. О ваших планах. Я ведь совершенно не в курсе была до сегодняшнего утра! Со стороны Сергея — это свинство!

Смотрины продлились не долго. Через час маму вызвали на работу.

— А о своем отце ты не рассказывал.

— Он моряк. Танкерный флот. Они с мамой давно расстались, но отношения поддерживают. Юношеская страсть сменилась несовместимостью выбранного жизненного пути. Он все время в море, а мама привязана к своему месту. Компромисс о переезде в портовый город не сложился. А отчим мамин коллега. Сейчас на какую–то медицинскую конференцию улетел. Что дальше хочешь?

— Покажи город!

— Скрытый или реал?

— Сначала реал! Поехали в центр! Вечер же! Там сейчас самый движ начинается. Погуляем. Я осмотрюсь.

Город девушке нравился своей размеренностью и неторопливостью. Особенно центральная площадь и прилегающий к ней парк.

— К вам еще самокатчики не добрались! Люди просто гуляют, наслаждаясь погодой и общением. И пешеходная зона в центре хороша! Вот где классно жителям! Машины не гудят и не дымят!

— А за своей машиной надо топать хрен знает куда!

— Я заметила, что там много переходов в Скрытой город. А он тут большой?

— Знаешь, а я и не знаю толком об этом месте ничего. Был дважды и то в одном месте, где выход из моего управления. Думаю, что большой. В моем городке он маленький. В области всего в двух райцентрах есть Скрытые города. Наш по числу привязанных Игроков самый маленький. Потом тебе там все покажу.

— Может посидим где–нибудь?

— Выбирай, что приглянулось!

Лена показала на кафе «Шах и мат». Ей понравилось наружное оформление, стилизованное под шахматные фигуры. Свободных столиков на летней террасе не было, и они уже развернулись, чтобы уйти в другое место, но официант сказала, что внутри работает кондиционер и много свободных столиков.

В помещении действительно было уютно. Даже лучше, чем на улице, где время от времени ветерок накатывал волны горячего воздуха.

— Мороженное? — предложил Сергей.

— Летним вечером? Ха! Пиво! Мне светлое!

— Эх… Вот Скрытом такое пиво продают… — мечтательно произнес Сергей, вспоминая гномий подвальчик. — Даме светлое, мне темное нефильтрованное. И сырную нарезку.

Первые бокалы «ушли» очень быстро. Повторив заказ, Сергей отлучился в туалет, а когда вернулся, обнаружил наглеца, который нависая над Леной назойливо приглашал ее «потрусить костями», что на нормальном языке значило — потанцевать.

— Девушка занята и не танцует сегодня, — стараясь придать голосу спокойный тон, произнес Сергей, опускаясь на свое место. — А если и будет, то только со мной!

Улыбка Сергея взбесила незнакомца. Скулы у него напряглись, на шее от возбуждения вздулись вены. Еще полгода назад Сергей бы очень переживал из-за такого конфликта. Но сейчас, после подготовки в школе ХоМяКа, которая учила не только убивать тварей в сопряжениях, но и ставить на место зарвавшихся обывателей (и Игроков), Сергей был совершенно спокоен. Парень, хоть и имел грозный вид, не имел ни малейших шансов не только выиграть в возможной драке, но и причинить ему какой–либо вред. Главное, не поддаться на провокации и не начать первому. Хватит с него красного ника в столице!

— Давай, выйдем! — набычившийся взгляд буравил глаза Сергея.

— Зачем? Не хочешь, чтобы тут все увидели, как тебе задницу надерут? Так на улице сегодня многолюдно. Еще больше зрителей будет, — Сергей говорил так тихо, что его и Елена едва могла расслышать. Оппоненту «не доходило», и он разъяснил: — Я специально говорю тихо, а не на публику, чтобы у тебя хватило мозгов не опозориться, а спокойно сгладить ситуацию.

— Так ты говоришь, что у меня мозгов нет? — парень взревел, привлекая внимание и тех, кто еще не обращал внимание на эту часть зала.

Толчок ладонью в свое плечо Сергей еще не мог считать актом агрессии. Система точно так не посчитает.

Официант, попробовавший сделать замечание, отлетел к стене, получив толчок руками в грудь. Диагноз был ясен — человеку нужен выход накопившейся энергии. Или просто получить свою суточную порцию «в бубен». Есть такая категория людей — пока свое не получат, не угомонятся.

В принципе, после толчка официанта, Сергею можно было действовать и как сотруднику полиции. Представиться, показывать удостоверение, взывать к совести гражданина и неоднократно его уговаривать не нарушать общественный порядок. Но по этому пути идти было наивностью.

Во-первых, все равно «тело» хочет драки. Во-вторых, Сергей уже влил в себя литр пива, и хоть и был вне службы, но крючкотворам этого будет достаточно, чтобы навешать на Сергея всевозможные ярлыки. Особенно, если соперник окажется из-под чьего-то крылышка. Приходилось терпеть и ждать. А соперник все никак не решался начать активные действия, продолжая накручивать себя и невольную публику.

Хотя и не только невольную. За столиком в углу Сергей заметил тройку парней, которые не просто с любопытством следили за развитием ситуации. Они тоже ждали активизации процесса.

Готовясь к драке, в дополнение к доспеху Сергей активировал несколько предметов.

Кольцо Здоровья.

Характеристики:

Здоровье +5

Выносливость +4

Сила +3

Дополнительные свойства: Восстанавливает 50 единиц здоровья. Поглощает 50 единиц Тёмной материи. Перезарядка 30 секунд.

Ремень из кожи гюрзы. Уровень 4.

Характеристики: Ловкость +2.

Предмет можно использовать в ближнем бою как боевой бич. Предупреждение: Использование снижает прочность до 2% за каждый удар.

Кольцо Удачи. Уровень 10.

Характеристики:

Удача +3

Наконец «боец» решился. Удар был очень сильный и для большинства зрителей неожиданный. Слева в челюсть. Лена вскрикнула, а по кафе разнесся гул голосов.

Такой удар, возможно, был у него коронным. Оглушенный соперник вряд ли смог бы оказать после такого хоть какое–то достойное сопротивление.

В этот раз парень оконфузился. «Ответка» прилетела от снаряжения, и его рука онемела. Сергей почувствовал лишь толчок. Но сразу отвечать не стал. Он ведь уговаривал, как мог. Теперь надо было морально давить дальше и на него, и на группу поддержки. Вывести их из себя.

— С такими данными тебе выступать в шоу, где девочки в грязи дерутся. Фильмов насмотрелся, а в спортзал пойти поленился.

Второй удар был справа и не такой резкий. Сергей легко пропустил его мимо, и когда кулак пролетел в миллиметре от лица, толчком помог атакующему упасть на пол. С равновесием у того было реально все плохо. Не боксер.

Клирик: При любом раскладе — не вмешивайся!

А вот друзья нападавшего двигались дружно и грамотно. Эти, как в киношных драках, по очереди нападать не будут. Они стремительно пересекли зал и атаковали.

Сергей ушел от атакующей пары, сместившись на свободное место между столиков, где обычно танцевали посетители. Теперь это было место развлечения.

Новая атака, и опять парой. Третий попытался обойти со спины и напасть от столиков. Игровая скорость и сила, усиленные инвентарем, позволяли Сергею играться с противниками. Хотя было желание покалечить наглецов.

Неожиданно схватив за куртку обходившего его парня, он рывком швырнул того в нападавших спереди. По залу прокатился гул одобрения и голоса, восхищавшиеся таким приемом. Вся тройка валялась на полу, но быстро поднималась. Судя по их взглядам, выводов они пока не сделали.

Теперь первым в нападение бросился зачинщик драки. Прием был простой, как бревно тарана. Он попытался с разбега свалить Сергея, обхватив его руками. После этого троица уже добивала бы строптивого соперника ногами на полу.

Прокаченная до «семерки» Ловкость, усиленная двумя двойками от доспеха и ремня, позволила бы не только уклониться от нападавшего. Примерно с таким же игровым шмотом на курсах Сергей рукой ловил стрелу, выпущенную с пятидесяти метров. Правда стрелок пользовался обычным луком и стрелами, не имевших усиливающих модификаторов.

Противник пролетел мимо поднырнувшего под его захват Сергея, упав на столик, за которым седело три девушки.

Столкновение грозило перерасти в небольшой разгром заведения с воплями посетителей и поломанной мебелью. Пора было заканчивать это «веселье».

Двух ближайших противников он столкнул друг с другом головами, отключив их на время от реальности. Третий был пойман за нос. После сжатия его пальцами по лицу потекла кровь. От боли парень заскулил и упал на колени. Попытка освободиться была остановлена окриком Сергея: — Руки! Руки убрал, и слушаем меня внимательно.

К этому времени на ноги поднялся зачинщик драки, и еще не осознав положения, в котором оказались его товарищи, двинулся к Сергею. Его нос тоже попал в капкан железных пальцев Игрока.

— Сейчас расплачиваетесь за ущерб, причиненный заведению. Хором просите прощение у посетителей и персонала, и марш отсюда. Иначе я обещаю вам реальную порку по голым задницам.

— Будь добр, отпусти их, Сергей.

В зал вошел Вампир. Он уже носил майорские погоны и «подрос» до пятьдесят первого уровня. За ним стояли еще трое полицейских.

Едва Сергей отпустил носы парочки, полицейские вывели компанию на улицу.

— Выйдем на пару слов, — Вампир кивнул в сторону выхода.

— С возвращением, Клирик! Смотрю, ты и в столице умудрился перескочить несколько уровней. Впечатляет. Не знай я правил Системы и твою удачу, мог бы подумать, что и в Игре все продается. Это я к чему сейчас. Один из этой гоп–компании сынок моего товарища. Он еще несколько дней назад был при власти, а отпрыск его пользовался папиной добротой.

— А что случилось за эти несколько дней?

— Похоронили. Инфаркт.

— А этот в таком трауре, в таком трауре, что просто слез не хватает!

— Поверь, что я проведу и с ним, и с его товарищами соответствующую работу. У меня, как в футболе, желтых карточек не будет. Раз предупрежу, а потом — получат по полной программе.

— Мне все равно, Вампир. Я пришел с невестой отдохнуть. Город ей показать.

— Я видел ее. Игрок! Поздравляю. Официально будешь что–то по инциденту делать?

— Официально я хочу еще пива! Удачи, Вампир!

В зал Сергей вернулся под одобряющий гул. Пара девушек даже ему захлопали, и тут же были испепелены взглядом Елены.

— Пойдем домой, мой герой?

— Еще по бокалу!

— А ты у меня драчун! Я уже готова была ружье достать и начать палить в небо, чтобы разогнать эту шпану!

— Статья за хулиганство вместо учебы. Но ты Игрок. Система подчистила бы немного, убрав отовсюду информацию об инциденте, но тебе прилепила бы бан. А мне наука! Надо все твое вооружение изъять и запереть! Боюсь представить, что будет в институте с беднягами преподавателями!

Глава 2

Родители. Работа. Друзья. Именно в такой последовательности Сергей организовал свои встречи, после возвращения из столицы.

Воскресное знакомство с мамой прошло хорошо. Немного позже мать перезвонила. Уточнив, что будущая невестка не слышит их разговор, сказала, что, если он упустит эту девушку или обидит ее чем-нибудь, она открутит ему голову. Теперь стоило ожидать каждодневных уточнений: «А когда свадьба?». Этого молодые и сами еще не знали.

Посещение работы планировалось, только для беседы с Клещем, чтобы узнать последние новости, планы и что за срочность у него была для встречи.

Друзей, кроме Игроков, у него в городе не было. Очень хотелось встретиться. Сергей понимал, что при встрече сразу встанет вопрос о выходе на совместную охоту. Как объяснить, что после командировки у него пока нет желания соваться в сопряжения. Впечатлениями от заводей он был сыт по горло. Кроме того, нужно было решить массу бытовых проблем.

Пока Лена занималась обустройством квартиры, Сергей отправился на работу.

В дежурной части его встретили громкими возгласами радости. Дежурка всегда так ведет себя. Скучно им в четырех стенах без новых лиц.

Клеща на месте не было, и Сергей отправился в свой кабинет. Лилия Петровна обрадовалась возвращению начальника, с котором так и не успела толком ни познакомиться, ни поработать.

Обещанный еще при назначении на должность тортик был водружен Сергеем на стол.

— Я в отпуск хочу, Сергей Сергеевич. Без вас не отпускают. Кто–то должен выдавать сотрудникам их документацию.

— Придумаем что-нибудь. Я с начальником сегодня поговорю. Боюсь, что не дадут мне тут работать по должности.

— Я понимаю… — она перешла на шепот. — В управлении говорили, что вы и в столице на каком–то задании, а вовсе не на курсах.

— Лиля! Меньше знаешь — лучше спишь! Врут! — доев свой кусок торта, он поднялся. — Я к шефу.

* * *

— Разрешите? Старший лейтенант Лизогубов! Представляюсь по случаю возвращения с учебных сборов.

— Наконец соизволил объявиться на работе! — Клещ пожал ему руку. — Присаживайся.

Начальник взглянул на подросший игровой уровень и усмехнулся.

— Легендарное у тебя продвижение. Я до пятнадцатого уровня года два добирался. Опять куда-то умудрился вляпаться?

— Было немного. Нечаянно.

— Угу. Как обычно.

— Что за срочность для встречи, Михалыч?

Лицо начальника сразу стало грустным.

— Все, Сергей! Вдовец я теперь. Больше меня тут ничего не удерживает. Устал. Хочу уйти. В наше управление по игровой вертикали я уже сообщил. И в реале подал рапорт, с просьбой увольнения на пенсию по выслуге лет. Сказали, что через неделю будет готов приказ. Красным фломастером на календаре этот день отметил и по нескольку раз в день смотрю. Вот так мне это все осточертело!

— И какая моя задача?

— Сразу после увольнения, планирую «умереть».

— Сдается мне, что вы сильно зациклились именно на имитации смерти. А смысл? Да, для своих паспортных лет вы выглядите моложе. Можно просто выехать в другую область. Кроме того, у меня и место такое есть на примете. Тихое, спокойное. Игроков там минимум, свежий воздух и заводь есть спокойная. Почти. А здесь пустим слух, что уехали, по совету врачей, в горную местность, где чище воздух.

— Дети.

— А что дети?

— Они и так часто отмечают, что я слишком молод. Раньше это замечалось в сравнении с матерью. Теперь они будут сравнивать меня с моей младшей сестрой. Потом с собой. Все–таки я хочу тут «умереть». Погорюют и не будут искать. А там и твой вариант возможно пригодится для переселения.

— И уже план примерный набросали?

— Да. Пожар. На даче есть небольшая баня. Вот там я и исчезну. Оставлю наградные часы в титановом корпусе. Они с гравировкой. А ты подтвердишь, что у меня были планы попариться. Короче, готовь сочинение и скорбный вид для родни и общественности.

— Был в своем кабинете. Лиля в отпуск просится.

— Я знаю. Это тебя после отпуска привяжет к одному месту. Есть мысль на месяц прикрепить к нашему отделу человека из управления с нужными допусками. Напомни потом, чтобы я решил этот вопрос. По Игре какие-то планы есть?

— Линда отпустила. Но ее фраза при прощании, что на меня есть планы, все мои долгосрочные планы аннулирует. В подвешенном состоянии нахожусь. Вроде бы и отдых, а ожидание все равно томит. Непредсказуемая женщина!

* * *

С друзьями он встретился в Скрытом городе возле управы. Ему едва не сломали кости Дубина и Бывалый, зажав с двух сторон в объятиях. Чертополох был более сдержанным. Пожав руку, он просто изрек, что теперь они в два раза больше сена для коровы заготовят.

— В смысле — сена?

— Заводи пора хорошенько встряхнуть. Мы их посещаем, но такого эффекта, как было с тобой, все равно нет, — пояснил Чертополох. — Энтузиазма у нас достаточно, а вот что–то авантюрное придумать, фантазии не хватает.

— А у меня хватает?

— Мы считаем, что нет. Но оно само у тебя так получается. Таксо привет передавал. Скоро тоже сюда подтянется.

Когда все были в сборе, встал вопрос — когда в заводи?

Сергей всех расстроил.

— Пока не могу! Я ведь не сам приехал. С девушкой!

— Вот скажи, дружище, тебя за чем в столицу посылали? — Таксо наиграно скорчил гневное лицо. — Учиться или местных девушек охмурять?

— Столичная барышня? — уточнил Дубина. Сергей кивнул.

— Значит, ты на время сюда?

— На постоянку! Квартиру уже купили. Теперь, сами понимаете, ремонты и обустройство. Свадьба пока не запланирована, но семейное гнездышко надо свить.

— Это как надо влюбить в себя девчонку, чтобы она столицу оставила и в наш Мухосранс перебралась.

— Она Игрок.

Дружеские посиделки долго не длились. Пообещав, что в скором времени он сам выступит инициатором вылазки в заводь, Сергей ушел.

Но Скрытый город не покинул. Ему нужно было сосредоточиться для составления нескольких отчетов для Линды.

Самое важное задание, как ему казалось сейчас, было не описание своих похождений в мирах, а его видение в организации курсов. Замечание Андре о том, что Линда «куёт свою гвардию» не раз вспоминалось Сергеем. Для Системного судья, скорей всего, важным было не то что уже свершилось, а то, к чему надо готовиться.

Клирику нужна была тишина и покой, чего вряд ли он мог бы найти сейчас в реале. Идеальным, как он считал, местом могла быть гостиница скрытого города. Выбрал не центральную, находившуюся напротив Управы, а скромную двухэтажную на крайней улице. Не из-за цены, а для тишины. Хотя администрации всех гостиниц и уверяли, что игровые возможности надежно оберегают покой постояльцев.

— Вы сами у нас будете располагаться? — удивилась девушка, выдавая ключ от номера.

— Сам. Просьба не мешать.

— Хорошо, — администратор изобразила на лице безразличие.

Ее удивление было объяснимо. Игрок снимает на три часа номер, но планирует там быть один. Приезжие обычно заселяются на сутки и более. На несколько часов снимают номера только любовники, считая условия в Скрытом городе самыми безопасными для встреч.

Поставив на все чаты уведомление «Очень занят», Клирик завалился на кровать. Так ему думалось комфортней всего.

Он уже несколько раз прикидывал в уме структуру курсов и организацию их работы. То, как все было организовано на курсах ХоМяКа, хоть он и считался опытным тренером, Клирику не нравилось.

Может где-то в голове тренера и была своя система, но обучающиеся этого не видели. Им казалось, что направление в занятиях зависело от настроения ХоМяКа.

Кроме того, весь процесс обучения выглядел, как шараханье от занудной теории к боевой практике. И тренер все стремился делать сам, поручая своим ассистентам проводить только второстепенные занятия, и то, когда сам был занят чем-то более важным.

Поэтому Клирик решил, что групп должно быть несколько. Набор на поток или курс был бы один, а учебные группы небольшие. До десяти человек. Лучше — не более восьми. Это увеличивало количество учителей и тренеров, но позволило бы и повысить качество обучения, и возможность преподавателям более точно выявить особенности каждого курсанта.

Клирик был уверен, что Линде не столько нужны всесторонне подготовленные кадры, сколько люди, занимающиеся тем, что они делают лучше всего. Вот с этим в процессе обучения и должны были разобраться учителя.

С местом для организации курсов он уже определился. Село Мхи. И место находится вдали от посторонних глаз (прежде всего глаз Игроков), и сопряжение Крысиные луга рядом вполне подойдет для обучения новичков. Туда же он хотел предложить отправить одним из обучателей Клеща.

Хотя Клирик уже поднаторел в наборе больших текстов используя игровой функционал, но для этой работы предпочел действовать по–старинке. Обдумав основные пункты документа, черновик он делал на бумаге, делая важные дописки и вычеркивая неправильные формулировки. Когда проект был готов, он в чистовом варианте набрал его в чате с Линдой.

Выполнив последнее поручение Системного судья, Клирик облегченно выдохну. Теперь можно посвятить отпуск себе любимому. И любимой.

Администратора за стойкой не оказалось. На втором этаже он ее не видел. Тут коридор тоже был пустынен.

— Ау! Девушка! — не зная, как быть с ключом от номера, Клирик крикнул в сторону приоткрытой двери рядом со стойкой. — Вы где?

— Оставь ключ на ресепшене!

Голос девушки был какой-то странный. Запыхавшийся. Клирик решил посмотреть, что она делает.

Едва спустившись на один пролет лестницы, он попал совсем в другой мир. Один шаг и как будто сменили изображение в слайдах.

Если во всем Скрытом городе он ни разу не видел грязи и мусора, то здесь все было в больших количествах. Ободранные стены и потолок «украшали» не менее уродливые граффити. Обвалившаяся штукатурка раскисала в лужах. Как такое было возможно в игровом мире, Клирику было не понятно, а размышлять времени у него не было.

Сирена, администратор гостиницы, дралась с двумя Игроками. Ее сноровке они противопоставляли силу и число. Непонятно, сколько длилась драка, но при равных игровых уровнях количество могло стать фактором, определяющим победителя.

Пройти мимо такого Клирик не мог, тем более, что в полумраке коридора ники парочки сияли резкой краснотой.

— Ей! Парниши! Отвалили от нее!

Девушка спиной вперед отступила в его сторону.

— Зря вы вмешались. Это была моя проблема. Теперь они видят в вас виновника того, что не смогли меня придавить.

— Новенький нуб? — игрок с ником Колба и сороковым уровнем казалось даже обрадовался, увидев новый персонаж. — Люблю новеньких! А ты, Кекс, любишь?

— Обожаю! Они такие наивные! — в руке Кекса появилась дубинка. — Будем учить или мочить?

Дубинка тут же сменилась на длинный клинок. Кроме длинны, ничего особенного в пятиуровневом бастарде не было.

— А мы его сюда не звали, Кекс! Уверен, что осмотр его посмертной шкатулки доставит нам много приятных эмоций.

У Колбы в руках появилось двухметровое копье с шилоподобным наконечником и крюком. Сначала Клирику показалось, что это глупый выбор для боя в узком пространстве, но потом пришло понимание, что эта парочка наверняка не раз уже использовала такой набор вооружения.

Кекс может легко танковать, работая клинком под надежным прикрытием Колбы. А Колба мог не только прикрывать напарника. Таким крюком, при хорошей сноровке и опыте, можно обездвижить противника, сделав легкой добычей.

— А вы погорячились, ребята! Угроза убийства в отношении клирика, развязывает мне руки. Еще раз предлагаю просто развернуться и бежать подальше!

Реакция была совершенно противоположная. И к ней он был уже готов.

Парочка бросилась в атаку. Первым сделал выпад Колба, издали ударив в голову копьем на всю длину древка. Клирик увернулся, пропустив острие мимо лица. В этот же момент, ударом клинка снизу в живот, его атаковал и Кекс.

Клирик не стал ни уходить от удара, ни парировать его. Активировав облачение Некроманта, он принял удар на латный доспех. Такое оружие неспособно было причинить латам никакого ущерба.

— И что дальше вы будете делать со своими «ковырялками»? — Клирик чуть-было не рассмеялся, увидев их озадаченные лица. Но очень быстро озадаченность сменялась пониманием ситуации и переходила в испуг.

Нападавшие не могли теперь видеть лицо, скрытое забралом шлема, а увидев, скорей всего поняли, что жалеть их он не собирался. Красные ники Клирика бесили.

Первый шаг в их сторону заставил пару сменить снаряжение и оружие. Колба облачился в Панцирь пешего ратника, имевшего сороковой уровень. Вместо копья теперь у него был двуручный меч.

Кекс спрятав слабый меч, извлек из внутреннего хранилища Булаву скифа, посчитав, что ее пятидесятого уровня хватит, чтобы сокрушить защиту противника. Себя он решил защищать большим щитом и кольчугой с крупными прямоугольными накладками из позолоченного металла.

Сирена: Спасибо! Но у вас будут очень большие проблемы теперь.

Клирик: Если обнулю их?

Сирена: В любом случае.

Клирик: Тогда не вижу смысла останавливаться!

Щит Кекса, имевший хорошие защитные характеристики, оказался неспособным противостоять критическому урону от меча некроманта. Осыпавшись пикселем он заставил Кекса испугаться.

Но загнанная в угол крыса способна удивить своей отвагой. Кекс рывком бросился вперед, с разбега нанося удар булавой, вероятно рассчитывая, что сможет тоже оставить оппонента без щита. Щит некроманта выдержал, но потерял 30% прочности. Второго удара Клирик сделать ему не позволил, нанеся колющий удар в грудь. Кольчуга рассыпалась в прах на секунду раньше владельца.

Вами уничтожен Игрок Кекс. За обнуление учетной записи Игрока с рейтингом« Жесток и агрессивен» начислено 100000 свободного опыта. За отыгрыш игровой роли добавлено 50 единиц к прогрессии уровня. Выпало: Посмертная шкатулка.

Такой расклад после одержанной победы Клирику понравился. Просто вступившись за девушку, он совсем не рассчитывал получить какие–то бонусы. А тут и существенная прибавка к счету, и шкатулка с возможными сюрпризами, и, главное, хороший прирост в прогрессии.

А Колба вот–вот готов был сорваться в истерику. Клирик небольшими шагами надвигался на него, заставляя отступать спиной вперед и делать время от времени серии колющих ударов, которые почти небрежно парировались боковыми сбросами клинка.

— Мне было бы стыдно умирать в таком месте, — Клирик показал острием на большую лужу под ногами противника. — Но ты выбрал именно такое место.

Колба всего на мгновенье бросил взгляд в сторону оружия Клирика, и тут же получил удар в шею.

Вами уничтожен Игрок Колба. За обнуление учетной записи Игрока с рейтингом« Жесток и агрессивен» начислено 80000 свободного опыта. За отыгрыш игровой роли добавлено 50 единиц к прогрессии уровня. Выпало: Посмертная шкатулка.

«Вот так всегда! Сделай что–то героическое несколько раз подряд, и это будет восприниматься всеми уже как обыденность. А вместо премии — грамота. Или отеческое похлопывание по плечу. Пожалуй, стоит делать перерывы между обнулениями „красных“, чтобы Система не считала, что это для меня обыденное событие».

Подобрав трофеи, Клирик вернулся к Сирене.

— А теперь просветите, какие последствия меня могут ожидать после случившегося, и какие у них были к вам претензии?

— Я в реале жила некоторое время с Кексом. Показался мне нормальным парнем. Обычным, но надежным. У меня был опыт жизни и с обывателями, и с Игроками. С обывателями жить очень трудно. А с Игроками не просто. Последние два были Игроками, но они пропали в заводях. А тут Кекс.

— Нормальный парень с красным, как гребень у петуха, ником?

— Знакомились, он был обычным. А покраснел как–то очень быстро. Как только с Колбой связался. Он Кекса и втянул в криминал.

— В Игре?

— В основном в реале. Они работали на какого–то чинушу, когда надо было «надавить» на неугодных. Я несколько раз видела всю их компанию, когда в наш город приезжали. Из местных только Кекс был. Остальные в областном центре обитали поближе к боссу. Несколько дней назад я выставила Кекса из своей квартиры. Начались угрозы. Поднял руку. Но я, сам видишь по уровню, тоже не девочка для битья! Получил тогда он, но видно не дошло. Приперся с другом меня учить послушанию.

— Остальная их компания тоже в Игре?

— Нет. Видела только Колбу и обывателей. Те, или спортсмены или косят под них. Кекс говорил, что у их босса только заместитель из Игроков. Уверена, что они уже с ним списаться успели.

— Им это не очень помогло, а реал и Игра стали чище.

— Босс влиятельный!

— Посмотрим на сколько! Ключ я оставил на стойке!

Глава 3

Ночью Сергея мучили кошмары. Кто–то душил его длинными и очень влажными пальцами. Он пытался оторвать их от своей шеи, но его руки все время соскальзывали.

Утро началось с сообщения Системного судьи.

Линда: Понадобилась твоя помощь. Вернее — содействие. Надо помочь двум хорошим Игрокам некоторое время не светиться в столичном регионе. Твой городок как раз подходит.

Клирик: Что надо делать?

Линда: Найти домик в пригороде. Небольшой. Для проживания двух человек. Желательно, чтобы не было соседей. По крайней мере — слишком любопытных. Игроки вообще исключены. Река или озера приветствуются.

Клирик: Какой срок?

Линда: Вчера! Они прибудут к вам завтра вечерним поездом. Спишутся с вами, когда им будет удобно.

У Сергея была такая вспышка гневных эмоций, что он решил не отвечать. Линда это поняла, и тут же добавила ложку мёда.

Линда: Жена этого важного для меня человека в Игре высокоуровневый лекарь. Твоя рыжая может у нее многому научиться. Я их предупредила.

* * *

Вопрос с домиком в тихом месте решился на удивление очень просто. Помог Клещ, заметивший, что у Сергея на столе лежат газеты с объявлениями о продаже недвижимости.

— Ты же вроде квартиру купил? И сразу дачу хочешь? Кому-то это может броситься в глаза.

— Поручение дали! — Сергей пальцем показал на потолок.

— Она?

— Она! Как продолжение ночного кошмара!

— Какие критерии для дома?

Сергей пересказал пожелания Линды.

— Есть такой вариант. Рядом с моей дачей находится. Хозяева уже год как умерли, а наследникам он не нужен. И как раз домик так стоит, что лишних людей там не бывает. Последний на улице. Сразу за моей дачей два совсем заброшенных участка, а потом этот. Дом на две комнаты. Деревянный, но обложен лет десять назад кирпичом. Сарай, погреб. Сад с фруктовыми деревьями. До реки метров триста через огород. Игроков там точно нет в округе. А как клиенты съедут, сами будете пользоваться.

— Цена?

— Договоримся. Продавец не хочет, чтобы на нем лишняя недвижимость числилась.

Сделка по купле–продаже была заключена на следующий день. Свободный опыт обналичивали через игровой банк, который забрал свои проценты от сделки. И покупка, и оформление недвижимости обошлись в двести восемьдесят тысяч свободного опыта. Елена считала, что это очень дорого в переводе на реальные деньги, учитывая возраст дома и ту «мухосранскую дыру» в которой он находился.

Сергей, слушая ее выводы, снисходительно улыбался и кивал. Во–первых, сделка уже совершена. Во–вторых, он поначалу тоже сошел бы с ума от такой цены.

Когда был новичком, он экономил даже на мелочи, стараясь меньше общаться в чате, а если и общался, то не дробил сообщения. А сейчас, прикинув, что за такие же деньги в Игре можно прокачать всего пару уровней какого–то навыка, понимал, что с его возможностями сумма вполне сносная. В конце концов, Клещ прав. Квартиранты когда-нибудь уедут, а домик в деревне останется.

Домик они поехали осматривать уже после покупки. Покупали со слов Клеща «кота в мешке». Но Сергею он понравился. А Елене, на которую он оформлялся, понравился сад и множество ягодных кустарников.

— Все заросло, конечно, но обрежется, омолодится, пересадится!

У Сергея ёкнуло под сердцем. Скорей всего рабочего на эти работы по благоустройству Лена уже мысленно назначила. Клещ тоже это понял, участливо хлопнув его по плечу.

— Держись. В любом случае, пока гости не съедут, ничем таким ты заниматься не будешь. А там и зима! Когда, кстати, гости пожалуют?

— В городе они уже. Но на связь пока не выходили. Мутное что-то, как думаешь?

— Думаю, что их прячут. Тебе она давала распоряжение, чтобы это поручение хранилось в тайне?

— Нет.

* * *

Игроки, которых надо было приютить, оказались очень пожилой парой. На вид обоим было «за семьдесят». И выглядели они как божьи одуванчики — скромные и немного застенчивые.

— Не правда ли, красивый никмэйн у моей супруги? — дождавшись, когда Клирик вдоволь на них насмотрится, начал глава семейства. — Минерва! Древнеримская богиня мудрости! Ну, и совсем немного — войны. Когда я ее расстраиваю. А еще — покровительница ремесленников, художников и поэтов. Творческие направления, так сказать, курировала. А для обывателей, я — Аркадий Соломонович, а она — Софья Давыдовна. Вы улыбаетесь, молодой человек? Вас развеселило что–то в моем облике?

— Ну, что вы? Так…

— Не прячьте свои смеющиеся во весь рот глаза, молодой человек! Я уже понял, что вас так развеселило! Мой ник! А что поделаешь? Ошибки молодости! Это же, как татуировка. Набил на руке имя девушки, а через какое–то время ее нет, а татуировка осталась. Так и с игровым именем. В годы моей молодости слово «стиляга» означало образ жизни. Стиляга — значит молодой, стильный, выделяющийся из серой и скучной массы окружавших людей. И, да, я был именно таким! А потом, когда я попал в Игру, и мои возможности значительно расширились, я стал такой стильный, что боялся смотреть на свое отражение. Почему? Да там же отражалась мечта всехдевушек моего города и пары соседний районов!

А что теперь? Теперь от того смазливого юноши осталось только имя! Хотя знаете, молодой человек, от современных никнэймов иногда у меня появляется тошнота, а у моей супруги, приступы мигрени. Да что я себя и вас обманываю! Какое — иногда! Всегда! Как увижу жуткую абракадабру из букв, цифр и символов, так и тошнит. А супруге сразу ладонью прикрываю глаза. Она у меня такая впечатлительная! Один взгляд на что–то типа ГАрЛаПАНА или Фьючер_432, и все! У нее мигрень, у меня свободный для творчества вечер. Ни о каком интиме уже речь не идет!

Сергей представил реакцию этой парочки на имена ХоМяКа и Сам_по_себе. Да и ЗлойЧёрт мог их также расстроить.

— И так, уважаемый Клирик, какие апартаменты для нас приготовлены?

Глядя на пожилых людей, Сергей понял, что скорей всего в авральном порядке придется искать другое жилище. Свободный опыт из бюджета будущей семьи был растрачен напрасно.

— А что вы так в лице изменились?

— Боюсь, что дом и условия вам не подойдут.

— Бойтесь электричества, молодой человек. Оно бьет! Всего остального — опасайтесь. В доме, который вы приготовили, нет крыши?

— Есть.

— Вот и чудесно! Мы неприхотливы, несмотря на солидный возраст и игровые уровни. Ведите смело и не бойтесь, что мы будем вас критиковать!

— Тогда на машине. У меня своего транспорта нет. Сейчас мой товарищ подъедет.

— Игрок?

— Да.

— Отмените вызов. Лучше воспользуемся услугами таксистов из числа обывателей.

Сергей написал Таксо, что приезжать не нужно. Старики действительно не хотели попадаться на глаза другим Игрокам.

* * *

— Мы по дороге сюда проезжали какое–то сельхозпредприятие. Там должны быть станки. А не окажите ли содействие с местной мастерской? Меня интересуют токарный, точильный и сверлильный. Не хочу, знаете ли, бездельничать. Надо только получить принципиальное согласие, а за оплату я потом сам договорюсь.

— Так вы — артефактор!

— И что тут такого удивительного? В Игре много интересных и достойных профессий. Мне вот это слово понравилось, когда пришлось выбирать игровую роль.

— Представляю, сколько вам пришлось скрафтить, чтобы дойти до сотого уровня!

— Ничего вы не представляете, молодой человек! А если здесь собрать все вещи, которые я сломал при крафте… — Стиляга махнул на дом, — в него бы точно весь угробленный шмот не поместился бы. Так что? Переговорите?

— Конечно! Познакомлюсь, и гляну кто там работает. Я понимаю, что вы и сами смогли бы договориться. Вам надо убедиться, что там нет Игроков?

— А вы проницательный молодой человек! Хотя, чему я удивляюсь? И работа в реале, и игровая роль обязывают. Рассчитываю на содействие.

— В заводях часто видел, как парни собирали с тварей то зубы, то крылья. Для продажи артефакторам.

— А вы тоже собирали?

— В начале как–то брезговал ковыряться во внутренностях. А в последних рейдах кое–что прихватил.

— И что имеете мне предложить?

— У меня не много, — Сергей выложил на стол глаз Тролла.

— Уууу! — сморщил нос Стиляга. — Био-объект! Это не мой профиль, молодой человек.

Стиляга отвернулся и закричал в окно: — Соня! Подойди к нам, пожалуйста!

Когда его супруга вошла, он показал на глаз.

— Что имеешь сказать по этому экземпляру?

Женщина молча рассматривала предмет, не прикасаясь к нему руками.

— Скажите, Сергей, а у вас еще есть такое?

— Нет. Существо было двуглазое, но второй был пробит мечом.

— То есть, второго такого нет?

— Нет. И не думаю, что в ближайшей перспективе еще будет.

— Коротко опишите, где сей предмет был добыт.

— Это не из сопряжения. Обитаемый мир Плеши́. В последнем походе получилось проскочить в том направлении. Большое человекоподобное существо, активно молотящее все вокруг дубиной и швыряющееся камнями. Высотой метров восемь или девять. Хорошо развитая мускулатура. Кожа толстая.

— А о самом мире, что скажите?

— Видел его маленький фрагмент. Ветхие, давно заросшие строения. Ничего интересного. Разве что растительность хищная. И этого, — Сергей показал на глаз, — она не трогала до самой его смерти. У меня там сложилось впечатление, что мир, который мы видели, на самом деле только картинка, которую нам хотели преподнести. Как-то все выглядело по-бутафорски.

— Тогда я его покупаю. Пятьсот тысяч вас устроит? — не дожидаясь ответа, она забрала покупку. — Дорогой, оплати пожалуйста.

Игрок Стиляга перевел на ваш счет 500000 свободного опыта. Принять. Отклонить.

— Вы реально предлагаете за глаз половину миллиона? — Сергей был не только удивлен, но даже ожидал либо подвоха, либо услышать, что это шутка.

— Вы, Сергей, вероятно еще не сталкивались с работой артифакторов, алхимиков и прочей братии, которая в Игре занимается рукоделием?

— Не довелось. Все больше с теми, кто торгует и ломает.

— Я могла бы предложить и больше… например, восемьсот тысяч, но это была бы уже очень рискованная сделка. Дело в том, что этот предмет при любом использовании ремесленниками, в итоге выдаст какой–то предмет, у которого в описании будет указано «уникальный». А уникальность стоит денег. Больших денег. Я заработаю, загибайте пальцы, Сережа: опыт в развитии персонажа. Раз. Опыт в развитии навыка. Это — два. Свободный опыт на счет за создание уникального предмета. Три. И, чтобы из него не вышло, свободный опыт при продаже. Это — четыре! Вот такая арифметика!

Софья вышла из дома, присоединившись к Лене, продолжавшей подвязывать цветы.

— Вижу, Сергей, любопытство в ваших глазах. Интересно ведь увидеть, как работает чей-то навык? Особенно такой редкий как алхимия.

Сергей кивнул.

— Вынужден вас огорчить. Соня никого не потерпит в одной комнате с ней, когда она творит. Это даже меня касается. Как лечит — смотрите, сколько влезет, а алхимия — табу! Сейчас она настраивается… Думаете, зачем она расспрашивала о месте, где добыли предмет?

— Чтобы понимать, какие свойства могут быть у него. Ну, и проверить уникальность.

— Вовсе не это! Когда она будет крафтить, а это будет ночью, и меня она точно отправит спать. А сама будет представлять то, что вы ей сейчас рассказывали. В красочных образах. Думаю, что она не откажет вам, и посвятит в результат работы. Меня и самого распирает от любопытства! Но всему свое время!

— Поздно уже, Аркадий Соломонович. Мы, наверно, поедем домой. А завтра утром я приеду. Сразу заскочу на местное предприятие. Потом к вам.

Старик хотел еще что–то сказать, но сдержался.

По дороге домой, Сергей прикидывал расходы. Их не оказалось. Даже была небольшая прибавка на счету. «Ай, да глаз!». И он даже пожалел, что Линда уничтожила проход к порталу. Это действительно была бы золотая жила! Даже одна вылазка за трофеями в любой из соседних миров могла принести колоссальные средства. А тот, кто смог контролировать пирамиду с переходами в иные миры, очень быстро стал бы богатейшим Игроком. И в реале, естественно, тоже не бедствовал.

Сергей, откинувшись на спинку сиденья, несколько минут фантазировал, как и что он добывал бы там, а потом сбывал здесь.

«А ведь это внесло бы дисбаланс в Игру. Как такое отразиться на ценовой политике? А появление нового игрового шмота не вызовет ли нарушение равновесия?».

Отбросив эти мысли, Сергей решил, что Системный судья, обладая большим опытом и знаниями, поступала правильно. Возможно, что это было единственно правильное решение.

Клирик: В том селе Игроки есть? Гость интересовался.

Клещ: Откуда? Там населения человек двести.

Клирик: А в мастерских что?

Клещ: Тишина и паутина. Два года пустует. Все оборудование на центральную усадьбу вывезено. Что надо?

Клирик: Станки для работы с металлами.

Клещ: Вот так и ставь вопрос! А то по большому кругу к сути дела подбираешься. Гостю надо?

Клирик: Да.

Клещ: Утром заскочишь ко мне. Дам ключи от своей дачи. Там от отца мастерская осталась. В пристройке к гаражу.

Клирик: Буду в 6.00.

Утром, не став будить Лену, он отправился к начальнику. На невесте сегодня обустройство семейного гнездышка. Контроль за сборкой мебели, которую они заказали. Еще какая–то мастерица по шторам и занавескам придет. А еще маникюр! Как она собирается все это вместить в один день, непонятно.

— Как гости? — сонный начальник вышел с ключами, зевая и нагоняя зевоту и на Сергея. — Не буйные?

— Старики. С юмором.

Клещ перебирал ключи, рассказывая, какой от чего.

— Свет включите на рубильнике возле электросчетчика. Надеюсь, что человек он с пониманием, куда и что можно сувать, куда нельзя. Слушай! А может пусть они перебираются в мою дачу? Там просторней. И мебель более новая.

— Я предложу.

Стиляга: Доброе утро! Когда появитесь?

Клирик: Уже в пути. Минут двадцать. Сразу к вам, без заезда в мастерские.

Стиляга: Очень ждем.

Стилягу Сергей застал во дворе за домом. Раздевшись до трусов, старик боролся с бурьянами, вырубывая их лопатой.

— Доброе утро, Аркадий Соломонович! Как спалось на новом месте?

— Здравствуйте, Сергей! Не спалось! Совсем не спалось. И это не стариковская бессонница, Сережа! Пойдемте в дом.

Воткнув лопату, старик первым вошел внутрь.

— Соня! Сергей уже тут!

Женщина сидела на старом стуле и курила сигарету. Судя по заполненному окурками чайному блюдцу, она наверняка не спала.

— Как видите, Сергей, моя супруга очень взволнована. Я даже не знал, что она взяла с собой сигареты. Курить, как я думал, а она меня уверяла, она бросила еще месяц назад! И вот вам результат!

— А что случилось?

Женщина ухмыльнулась и затушила сигарету.

— Действительно, что–то я раскурилась! Кофе хотите? Увы, только растворимый! Аркаша такой терпеть не может.

Пока Минерва разливала в стаканы кипяток, Сергей осмотрелся. Кровать была в том же состоянии, что и вчера. Супруги спать не ложились.

— Да, да, Сереженька! Мы не спали! — заметив его взгляд, сказала женщина. — Вначале и не собиралась, настраиваясь на работу с вашим материалом. Потом начала творить. Потом приходила в себя. А теперь вот не знаю, что делать дальше!

Сделав глоток, она закурила новую сигарету.

— Сергей! — эстафета в разговоре перешла к Стиляге. — Что вы знаете о вещах, которые создают алхимики в Игре?

— Эликсиры! Самые распространенные, это на восстановление здоровья. «Лечилки». Еще на выносливость, повышение скорости, реакции. Просто, в моих пати такими не пользовались. На курсах еще рассказывали о порошках, снадобьях. Но так… Поверхностно.

— Ясно! Я чуточку расширю ваши познания. Вы правы. Эликсиры, это самый массовый продукт, создаваемый алхимиками. Номенклатура на порядок больше, чем вы сейчас озвучили. И порошки, и снадобья моя Соня тоже делает. Под настроение.

А еще есть зелья и масла́! Яды и противоядия! И тоже с большой номенклатурой!

Быстрый пример! Навык невидимости думаю вам известен. В свое время Соня часто изготавливала эликсиры Обнаружения простой невидимости. Игрок, принявший такой эликсир легко вскрывал присутствие рядом Игроков, находящихся под пологом невидимости или под скрытом от соответствующего навыка. Если уровень навыка у такого Игрока был на уровне «двоечки». Для более прокаченных уровней и эликсиры требовались более сильнодействующие.

Очень редко у алхимиков большого уровня получаются такие предметы, как камни. Их также несколько видов. Большая редкость стоит больших вложений в создание, и больших средств. Чтобы что-то создать, нужно смешать исходные компоненты. Чем сложнее задуманный предмет, тем сложней надо готовить и компоненты. Ну, это я слишком забрался в дебри! Теперь к сути!

Взгляните, что получилось в этот раз у Минервы.

Стиляга сдернул полотенце, которое прикрывало стоявшую на столе тарелку.

Уникальный предмет. Всевидящее око Тролла. Уровень 100.

Характеристики:

Меткость +10

Реакция +10

Внимание +10

Свойства:

— Аннулирует действие заклинаний, навыков, игровых предметов, которые скрывают Игроков. Вскрывает места укрытия живых существ. Зона действия равна утроенному уровню Игрока в метрах. Активация принудительная. Расход Тёмной материи 1 единица в секунду.

— Позволяет обнаружить тайники, а также специально скрытые предметы с вероятностью 60% при поверхностном осмотре. Зона действия равна уровню Игрока в метрах. Активация принудительная. Расход Тёмной материи 3 единицы в секунду.

При повторном осмотре вероятность обнаружения увеличивается до 80%. Зона действия равна уровню Игрока в метрах. Активация принудительная. Расход Тёмной материи 5 единиц в секунду.

— Как говорит мой знакомый, это имба!

— Да, молодой человек! Имба! Моя Софа получила сразу два уровня! Два уровня при ее прокачке игрового персонажа! Я о таких скачках только слышал! Она их получила, но эта штука вытянула из нее всю Тёмную материю! Я нашел ее на полу полностью опустошённую. Она не имела сил даже, чтобы расплакаться! И теперь мы еще имеем головную боль. Что с этой штуковиной делать? Такие вещи не продаются!

— Их даже показывать нельзя! — Минерва одним глотком опустошила чашку и достала очередную сигарету.

Глава 4

Старики смотрели на Сергея, ожидая какого-то совета.

— У меня слишком маленький жизненный, и тем более, игровой опыт. Но знаете, Аркадий Соломонович, был у меня дед. Он умер давно. Был фронтовиком. О себе не рассказывал, а о других бывало. Во время атаки они ворвались во вражескую траншею. Но противник контратаковал и отряд отступил. А его товарищ этого не заметил. То ли в запале боя, то ли его чуток оглушило. Когда очухался, кругом враги. И то же не знал, что дальше делать. Что не придумай, все страшно! И прятаться страшно — рано или поздно найдут. И назад на свои позиции убегать страшно — увидят и пристрелят. Вот он от большого страха сам внезапно и напал на противника, когда те, после удачной атаки, перекур устроили. Часть убил, часть пленил.

— Это к чему вы сейчас, Сережа?

— Вы ведь уже натворили! Чего ж расстраиваться? Может быть стоит еще что-то сотворить?

Сергей извлек из хранилища трофей из мира Блеанда.

Хорошее оружие. Копье Черного кентавра. Уровень 20. Прочность 90%.

— Сережа! Вот зачем вы так со стариками поступаете? — выдохнул артефактор, дрожащими от волнения пальцами ощупывая оружие. — Еще один обитаемый мир?

— И тоже «проскочил» в него случайно… — Минерва поднялась, и немного покопавшись в чемодане извлекла еще одну пачку сигарет. — Как знала, что с запасом надо брать!

Сергей наблюдал, как Стиляга осматривал оружие. Сильно наклонившись, он прошелся вдоль него, едва не касаясь носом древка. В паре мест немного поковырял пальцем. Потом принюхался. Как ни странно, но наконечнику он уделил меньше внимания, чем дереву.

— Что я вам скажу, молодой человек… Тут готовиться надо! И таким добром просто так не разбрасываются! Но есть у меня несколько опасений. Если у Софы малюсенький глаз из другого мира вытянул весь запас Тёмной материи, как поведет себя такая громоздкая вещь? Боюсь! Очень боюсь не делать, а испортить! Даже со своим уровнем мастерства. Вот так!

— А что тут можно испортить? Железяка на древеняке!

— Эх! Молодость! Крафт, это сложный и ответственный процесс! Со стороны выглядит все просто. Взял мастер в руки заготовку, включил навык, и получите чудо-предмет! На деле надо, прежде всего, подготовиться. Да, никто точно не скажет, что может получиться даже у одного и того же мастера с одной и той же заготовкой. Очень много факторов влияет на результат крафта. Но, как и какие, Система до конца не раскрывает. Для меня ясно одно — не надо спешить. Обдумать, настроиться, подготовиться… Система уважительно относится к мастерам, которые не работают шаблонно. Креатив нужен! В этом деле даже мелочь будет как–то отражаться на результате.

— Что нужно с моей стороны?

— Для начала, давайте определимся с ценой. Предлагаю такой вариант — озвучиваем цену и делим ее пополам. Из того, что в конце концов получится и прибыль делим пополам. Плюшки, которые мне отсыпет Система за создание, естественно остаются у мастера, то есть у меня. Устраивает?

— Пойдет! А зачем так сложно? Сделайте дело, и все!

— Цену устанавливаем на случай риска. Рискуете прежде всего вы. Я вам говорил, что крафт, это не только изготовление игрового шмота. Это и его поломки. Очень часто бывает, что берешь предмет, чтобы его улучшить или отремонтировать, а на выходе лом получается. Это моя страховка от самого себя. Чтобы во время работы был более собранным.

— Как скажите! Вы же профи!

— Тогда о цене. Предлагаю оценить сей артефакт в пять миллионов. В случае, если предмет будет разрушен, я выплачиваю вам два с половиной миллиона.

— А вам?

— А мне достанется печальный опыт и небольшая, но качественная Пластина созидания, которую я пущу в следующий эксперимент. Теперь поговорим об мастерской. Как я понял, те, что расположены рядом, не работают.

Сергей протянул ключи.

— Пойдемте, Аркадий Соломонович. Есть мастерская еще ближе.

Наследство от родителей Клеща мастеру понравилось. В помещении была масса инструментов и для работы по металлу, и для столярных работ. Все было разложено по своим местам. Тут же находился точильный и сверлильный станки, сварочный аппарат.

— Токарного, увы, нет.

— Это не критично, Сергей. С копьем мы таких кардинальных приготовлений делать не станем. Только поверхностные дополнения! Но не сегодня. Я морально не готов к этому шагу. Завтра! А пока что я осмотрюсь, и прикину, что можно добавить к предмету, прежде, чем начнется процесс крафта.

— Кстати, можете посмотреть дом. Есть возможность вам сюда перебраться. Здесь комфортней будет.

Едва Стиляга вошел в дом, сделал вывод, что предложение очень хорошее и понравится жене. Они списались и решили, что сразу перенесут вещи.

Клещ: Новость. Ты с понедельника в отпуске не только игровом.

Клирик: Что так внезапно?

Клещ: Согласно графика. Но уверен, что кто–то подсуетился. Мне из управления кадров сами позвонили. Напомнили, что график, это неформальность и его необходимо соблюдать. Вечером заскочи и у дежурного оставь рапорт.

Сергей задумался. За время службы попасть в отпуск в то время, когда ты хочешь, в прежней службе можно было и не мечтать. Да и отгулять все положенные дни никогда не получалось. А тут такая забота о личном составе.

Клирик: Я с завтрашнего дня в отпуске.

Кнопа: Класс! А у меня квартира преображается. Тебе понравится!

Во время переноски вещей случилось то, что где–то в подсознании его и тревожило.

Линда: Как гости? Устроились?

Клирик: Дом куплен. Ночевали. Но сегодня перемещаемся в соседний дом. Дом Клеща. Тут условия лучше.

Линда: Это хорошо. За гостями нужно присмотреть. Ты ведь как раз в отпуске. Совмещай приятный отдых с моим поручением.

Клирик: Охрана или конвой?

Линда: Охрана!!!

Клирик: Хотелось бы понимать, откуда ожидать проблем.

Линда: Вечером напишу.

«Все равно отпуск лучше, чем работа! Даже если отпуск по принуждению».

Клирик: Солнце! Пока добираюсь домой, подумай, что нам надо будет для переезда на дачу.

Кнопа: И что я еще не знаю?

Клирик: Как классно просыпаться не от звуков будильника и топота соседей над головой, а от петушиного крика и солнечного лучика через щель в занавеске.

Будущая офицерская жена отреагировала на переезд, как и положено — собранными сумками и чемоданами. Вещей была гора. Очень обрадовали слова Лены, что она планировала купить в квартиру цветы, но отложила это на завтра.

— Сколько мы там будем, как я понимаю, не известно. А цветы тут бы и погибли. Либо пришлось брать их с собой.

Для перевозки собранного пришлось обращаться к Таксо, у которого были знакомые с микроавтобусами.

Перед сном Сергей вспомнил, что Тоша никогда не был в сельской местности.

— Интересно, как он на эти перемены отреагирует?

— Как и я! Стрессом! Он — квартирный кот, который знаком с окружающим миром посредством общения с голубями через стекло. Я — девочка столичная! Коров даже в зоопарке не видела!

— Коров в зоопарке не держат.

— А вот и зря! У меня только двое одноклассников их живьем видели, когда к бабушкам в деревню видели. А один даже на живой лошади сидел! И видео показывал. Всем понравилось!

— Интересно было бы глянуть видео, если бы он на неживой лошади сидел.

* * *

— Вы готовы, Сергей?

— А вы меня возьмете? Тогда готов!

— Пускай наши девочки цветочки нюхают, а мы займемся настоящим делом! Мастерскую я осмотрел. Все, что может понадобиться, там есть. Но основное я привез с собой. Увы, но обращаться на аукцион мне пока, мягко говоря, не хочется.

— А мне что надо будет делать?

— Я ночью подумал и решил последовать примеру супруги. При работе все-таки важны эмоции. Спешка нам не нужна. Поэтому, вы начинайте рассказ о том мире и о том, как к вам попал этот предмет. А я, не торопясь, начну подготовку предмета к крафту.

Стиляга раскладывал на верстаке какие–то свертки, флаконы и мешочки, а Сергей начал рассказ о своем пребывании в мире Блеанда. Описал природу и светило. Потом рассказал, как первый раз встретился с кентавром и добыл копье.

— А какие они, кентавры? Красивые?

— Если вы об обликах из мультфильмов и кино, то забудьте! Рослые и мускулистые, это да. Но не красавцы в нашем понимании этого значения. Голова большая и круглая как сковорода. И такая же плоская. Кожа темная. Кофе с молоком. Рот и глаза огромные, а ушки крохотные. Вместо носа — горизонтальная щелочка. И воняют! Стойкий запах смеси лошадиного пота и навоза.

— Вот! Вот, что мне надо! Я займусь древком копья. У меня есть небольшой запас тонкой серебряной проволоки. Пока я буду тут колдовать, а вы поищите, что–то такое, что связано с лошадьми. Может у соседей что–то завалялось. Не сочтите за труд, Сергей! И не торопитесь! Суета нам не нужна.

С ближайшими соседями его знакомил Клещ. К ним Сергей и направился, чтобы узнать, есть ли вообще в селе конское поголовье.

Конь в селе был. Один, и на другом конце села. Когда Сергей туда дошел, как раз владелец подъехал ко двору на телеге с сеном, в которую был запряжен конь гнедой масти. Поздоровавшись, Сергей представился и попросил помощи.

— Выручайте! Друзья, как узнали, что я в деревне сейчас, требуют сувенир какой-нибудь. Хотят что-то связанное с лошадьми. Если есть что-то ненужное, я бы купил.

— Подержи, — передав Сергею поводья, хозяин ушел во двор.

Конь, косясь на чужака, фыркал, словно кентавр. В лошадях Сергей разбирался, как и в коровах, то есть, никак. Похлопав его по шее, он почувствовал, что шерсть у животного влажная от пота. Пока хозяина не было видно, он достал носовой платок и провел по самым влажным местам, за одно отгоняя надоедливых насекомых.

— Вот, — мужчина протянул Сергею несколько ремней, соединенных кольцами. — Узда осталась. Старая и сильно изношенная. Все никак выбросить не получалось. Только и думаю об этом, когда головой за нее цепляюсь. А больше ничего. Все старье скупили хозяева придорожного кафе. Для антуража, говорят. И колеса деревянные от старой телеги. И саму телегу. Хомуты. Только узда да куча навоза осталась. Тебе, случайно, навоз конский не надо, — хозяин коня подмигнул и усмехнулся. — Если что, я отсыплю.

Сергей достал кошелек, но мужик отмахнулся.

— Дарю! Говорил же, что выкидывать собирался.

Когда Сергей вернулся в мастерскую, Аркадий Соломонович, что–то напевая себе под нос, оплетал древко проволокой.

— Мало у меня ее. За то она посеребрённая. А тут нашел только моток медной из трансформатора, но решил ее не использовать. Где трансформаторы, и где кентавры?

— Серебра я у них тоже не видел. Вот, — он протянул ремни артефактору, — только это нашлось. А еще, пригодится или нет, сами решайте, платок с потом коня.

— Молодой человек, а вы точно раньше с ремесленниками в Игре не сталкивались? При крафте все может иметь значение! Кто–то к ингредиентам добавляет капельку крови, проколов свой палец. Кто–то приматывает к заготовке пчелу, рассчитывая, что ее жало как–то отразится на свойствах создаваемого предмета. Пот коня, это хорошо. Креативно!

— Так креативность у меня на «четверке».

— Думаю, что вы не только в Игре такой.

— А что с уздечкой? Подойдет?

— Молодой человек! Если вы кончиком языка проверите место под своей верхней губой, то там нащупаете вертикальную складку. Вот это и есть уздечка. Похожая есть и на органе в трусах, но обсуждать ее мы не будем. Эта часть конской упряжи называется малая узда! И я ее сейчас тоже приспособлю.

Стиляга еще около часа «колдовал» с копьем. Наконец, он решился.

— Я, наверное, выйду.

— Пожалуй, вы правы. Взгляд со стороны меня будет отвлекать. Это ненадолго.

Сергей вышел из мастерской. Чтобы как–то занять себя, достал воды из колодца и вволю напился. Вода была ледяная.

Клирик: Чем занимаетесь? Цветы?

Кнопа: Там закончили. Сейчас салат сделаем и скоро будем обедать. Вы еще долго?

Клирик: На финишной прямой. Как котяра?

Кнопа: Предынфарктное состояние сменилось на патологическое любопытство. Пришел на минуту весть в паутине, и снова умчался обследовать территорию.

— Сергей! — позвал его Стиляга. — Полюбуйтесь, что у нас с вами получилось.

На верстаке лежал отливающий серебром трезубец.

Эпическое оружие. Трезубец короля кентавров Аппира. Уровень 150. Прочность 100%.

Характеристики:

Сила +10

Выносливость +10

Ловкость +10

Свойства: При ударе снижает на 80% все защитные характеристики снаряжения, имеющего уровень ниже 100. Увеличивает вдвое скорость удара. Вероятность нанесения критического урона первых трех ударов — 90%. Перезарядка 3 минуты при наличии у Игрока 100 единиц Тёмной материи.

Дополнительные свойства: При активации удваивает уровень навыков, связанных с владением холодным оружием.

Создатель сидел на табурете, прислонившись спиной к шкафу, откинув назад голову с закрытыми глазами. Крафт дался ему тяжело. От улыбающегося всего пять минут назад человека не осталось и следа. Лицо Стиляги было бледным и потным. Покоящиеся на коленях руки мелко дрожали.

Сергей вышел, чтобы набрать воды из ведра и принести старику. В этот момент он не знал, чем еще можно помочь.

— Спасибо! Действительно все пересохло во рту. Представляете, Сергей, у меня шкала здоровья просела на треть! У Софы вытянуло вся Тёмную материю, а у меня вот здоровье отобрало!

— А с материей как?

— Как обычно при крафте крупных предметов вооружения слизало сотню единиц. Хорошо, что вы немного притащили из иных миров… Опасно это!

Сергей достал коготь Гризли-Скакуна из мира Вирмонт и хотел положить на верстак.

— Уберите сейчас же! — Стиляга резко закрыл ладонями глаза, едва открыв их.

Убедившись через раздвинутые пальцы, что предмет снова отправился во внутреннее хранилище, артефактор успокоился.

— Не надо так шутить! Не смейте доставать больше ничего! По крайней мере, сегодня не доставайте! И завтра тоже!

Он взял в руки трезубец.

— Вы так ничего и не сказали по этой вещице.

— Как по мне — характеристики убойные.

— «Убойные»! Я такое никогда не создавал и уже не создам! И не знаю ни одного ремесленника, который создавал предметы уровня «эпическое»! Это невероятно, Сережа!

— То есть, все, что имеет такое наименование, это предметы, добытые в заводях? И наши мастера к ним отношения не имеют?

— Да. Либо выбито в виде дропа из очень мощных и опасных тварей в сопряжениях, либо найдено там. И это еще не все! Если жена перескочила сразу на два уровня, то у меня — на три! И учтите, что у меня совсем не маленький был уровень!

— Я как-то не обратил на него внимание.

— О том, чем меня кроме этого еще одарила Система за создание трезубца, позвольте скромно умолчать. И сразу возникает вопрос: что будем делать с этим предметом? Выставлять на аукцион я бы поостерегся. Особенно сейчас.

— А с чем это связано, если не секрет?

— Секрет, Сергей! И не только мой. Пусть Линда вам рассказывает, если сочтет это нужным. Мне приказано сидеть в глуши и не высовываться. Мы с супругой в ее офисе и телефоны свои оставили. И ноутбук.

— Наверно и соглашение какое–то подписали о молчании.

Старик только кивнул.

— Такая вещь на аукционе, как красная тряпка для быка. Кланы не только устроят соревнования, чтобы заполучить предмет, но сразу выпустят своих ищеек на поиски продавца. Вам эти проблемы тоже не нужны.

— А пусть он пока вылежится! Аркадий Соломонович, вы стеснены в средствах? У меня тоже на хлеб хватает. Пусть полежит пока, а потом мысль правильная придет. Вы, вроде бы, уже пришли в норму. Пойдемте. Женщины уже обед сварганили. Как со здоровьем?

— Вы думаете, что у артефактора нет бижи, которая позволит быстро восстановиться? Все хорошо! Но такие встряски очень нервируют. Трезубец спрячьте у себя. Пока не хочу даже смотреть на него. Боюсь, что буду это постоянной делать.

Сергей сбросил оружие в хранилище и направился к двери.

— Постойте! Сергей, а все–таки покажите ту вещицу…

— Так спать же не сможете!

— Я и так теперь не смогу! Покажите!

Сергей извлек коготь.

— И снова новый мир! Третий! Где ж это вас так носило?

— Так получилось.

— Мы с Софой после обеда часок–другой любим отдыхать. А вот вечером, пообещайте мне, что расскажите об этом «так получилось».

— Только об этом? — Сергей убрал коготь. — Или обо всех местах?

— Если нет ограничений и запретов, то обо всех. Уверен, что это будет увлекательный рассказ. За одно, я все–таки настроюсь на очередной крафт. Вы ведь не для хвастовства демонстрацию устраивали?

Глава 5

Перед ужином Линда все же отписалась, как и обещала. Но очень коротко. Каждый должен знать то, что ему нужно. Лишнее знание порой даже вредно.

Линда: Коротко о ваших гостях. Для меня Стиляга важный свидетель, но официально пока использовать его в деле не могу, поэтому и прячем.

Клирик: Понял. С расспросами не лезу.

Линда: Будьте внимательны. Любой незнакомый вам Игрок должен расцениваться, как потенциальная угроза. Информируй в любое время суток.

Клирик: Принял.

Ужин с соседями затянулся. Рассказ по новых мирах всем понравился. Софа и Лена регулярно ахали и охали, когда Сергей вновь оказывался не там, где хотелось при очередном скачке через портал.

И рассказом, и рассказчиком все были довольны, только когда они возвращались в свой домик, Лена пару раз огрела его кулаком по спине, наказывая за рискованные шаги.

— Да это я говорил для того, чтобы приукрасить! — пытался выкрутиться Сергей, сразу вспоминая слова руководства перед его походом к прокурору: «Твоя правда там никому не нужна». Так и тут, рассказал, как было, и получил по спине.

— Купаться в душе будем! Сейчас проверю, как водичка нагрелась.

Летний душ из четырех столбов, обшитых досками, был за домом. Бака не было. Утром его принес сосед, попросив вернуть после окончания дачного сезона.

— У прошлых хозяев был свой бак. Но тут «черные металлоломщики» хорошо прошлись. Теперь в конце сезона все под хорошие замки прячем или на хранение к постоянным жителям сдаем.

Вода была приятно теплая. Сергей первым отправился смывать дневные пыль и пот, насвистывая песенку гнома, который шел купаться. Но едва первые струйки воды ударили сверху, клеёнчатая занавеска, закрывавшая дверной проем, пропустила внутрь Лену. Песенка сразу же оборвалась.

— Тебе спинку потереть? — спросил ее Сергей, разворачивая к себе спиной.

— И спинку…

Ладони парня, проскользнув под ее руками, обхватили груди. Он прижал подругу к себе, зарывшись носом в ее волосах. Но они быстро намокли, и Сергей склонил голову, начав осторожно целовать сначала шею, потом плечи, продолжая ласкать ее груди и живот. Девушке нравилось, и она, сначала двигая плечами, прижималась к его груди, а потом, упершись руками в столбы, отставив назад попку, показала, что предварительные ласки пора заканчивать.

Короб летнего душа раскачивался, громыхая пустеющим алюминиевым баком на крыше. Когда они оба закончили, воды в баке почти не осталось.

— Я спать, милый! Домывайся! — обнаженная Елена белым пятном растворилась в темноте двора.

Сергей вытерся полотенцем и вышел во двор. Кота он не видел с самого утра и это его тревожило. В селе он был чужаком. И хотя дом был на окраине, местные коты в любом случае должны были, обходя территорию, уже заметить новичка.

Сколько Сергей не звал Тошу, он так и не пришел. «Ночное зрение» тоже не помогло. Когда вошел в дом, Лена уже посапывала. Он залез под одеяло, прижавшись к подруге. Но мысли о пропавшем коте еще долго не давали ему возможности заснуть.

* * *

Утром, позавтракав раньше Сергея, Лена помчалась в магазин. Сергей, так и не дождавшись Тошу, отправился к соседу.

— Кот пропал вчера. Городской он у нас, а тут природа, птички живые, а не за стеклом. Переживаю, чтобы местные коты его куда-то не загнали. Дорогу назад не найдет.

— Не загонят! Некому тут загонять. Месяца четыре назад и мой пропал. Старый был. Я решил, что ушел умирать, как у котов и заведено. Взял молодого кота на другом конце села. Сбежал на второй день. Пошел к куму. У него взял котенка. Тоже пропал. Перестали коты тут приживаться. Кстати, и собака моя, в тот же период все по ночам завывала. Я с цепи спустил. Думаю, нагуляется, травки, опять же, для здоровья поест какой-нибудь. Так и не вернулся. С мышами теперь борюсь при помощи мышеловок. Так что, никто твоего городского котейку на этом краю села не тронет.

Побродив по округе и потратив час на поиски Тоши, Сергей вернулся во двор. Уже собравшись зайти в дом, он услышал шорох в сарае. В него Сергей так и не заходил ни разу с момента покупки дома. Перекошенная дверь, пыльный и занавешенный гирляндами старой паутины, сарай не представлял никакого интереса. Когда-то, вероятно очень давно, тут держали уток или гусей. В дверную щель было видно, что изъеденный временем дощатый пол устлан слоем перьев, перепачканных старым сухим пометом.

Дверь сильно перекосилась и цеплялась за землю. Чтобы открыть двери и протиснуться внутрь, пришлось приложить силы. Едва он проник в сарай, тут же появился кот.

— И почему я должен нервничать? — Сергей взял Тошу на руки, и выбрался наружу. — Пошли кушать.

Но у кота были иные планы. Спрыгнув на землю, он тут же скрылся в кустах.

«Главное, что живой и на месте!», — решил Сергей.

Кнопа: Встреть меня. Сумки тяжелые.

Клирик: Иду.

Проходя мимо дома Клеща, жильцов он не заметил.

«Однако! Скоро десять часов!».

Клирик: У вас все в порядке?

Стиляга: Да. Мы отсыпаемся. До обеда из постели вылезать не намерены. Вымотали вы меня вчера крепко!

Сергею этот ответ напомнил слова мухи, которая весь день просидела на голове у быка, работавшего в поле, а потом заявившая: «Мы пахали!». Только здесь он чувствовал себя мухой. Пахал артефактор, а приморил его Сергей.

Сумки у Лены были огромные.

— Я и для Софии скупилась.

— А меня взять с собой?

— Ты же кота искать собирался. Нашел?

— Мерзавец в сарае сидел. А все мои призывы игнорировал.

— Может зазнобу себе из местных нашел?

— Со слов соседа, коты тут в последнее время пропадают, а новые почему-то не приживаются.

Пока Лена разбирала сумки, Сергей решил снова заглянуть в сарай. Дверь оставалась открытой и шума теперь он не создавал. Активировав навык невидимости, он на цыпочках вошел внутрь.

Тоша сидел, уставившись в угол, издавая звуки, которыми он обычно общался с голубями на подоконнике квартиры. На скрип подгнившей половицы под ногой Сергея он отреагировал только движением уха.

«Невеста» тоже присутствовала. И тоже что-то бормотала ему в ответ.

Лешак-Нуто. Уровень 15.

Обитает в затемненных местах. Умеренно-агрессивный*.

Сергей замер, боясь спугнуть существо и стараясь его хорошо рассмотреть. Голова Лешака была непропорционально большая по отношению к туловищу. Уши были миндалевидной формы, лохматые и чем-то напоминали уши каракалов. Да и весь зверь, если бы Сергея попросили коротко его описать, больше походил на кошачье племя, чем на каких-то других представителей животного мира Земли.

Тело существа было покрыто грязно-зелёной шерстью. Сравнивая гладкую и блестящую шерсть Тоши с длинной и взлохмаченной шерстью Лешака, Сергей сравнил бы их как дирижёра симфонического оркестра, общающегося с бомжем-неформалом, играющего на гитаре в переходе метро. Вид у Лешака был такой, будто его окунули в грязную воду, после чего высушили, не дав расчесаться.

Но больше всего в облике поражали глаза. Большие, круглые и совершенно лишенные радужки и зрачка. Сергей поймал себя на мысли, что, если в них долго смотреть, можно впасть в ступор. Возможно таким способом Лешак как-то и воздействовал на Тошу.

— Сережа! Обедать!

И Тоша, и Лешак отреагировали на голос только вращением ушей. Но Тоша, едва дернув своими загнутыми «огрызками», а Лешак напрягся и готов был спрятаться.

Клирик: Тише! Минуту!

Кнопа: Ты где?

Клирик: Стукни чем-нибудь тяжелым по двери сарая.

Кнопа: А чем?

Клирик: Ну, хотя бы ногой ударь!

Кнопа: Ты сказал — тяжелым! Я, что? Тяжелая?

Клирик: Просто создай шум! Сейчас!

Что-то металлическое ударилось в стену сарая, заставив Тошу подскочить на месте, развернуться и стремглав выскочить во двор, проскочив между ног Сергея. Лешак юркнул в темноту угла и исчез.

Кнопа: Ну, ты скоро?

Клирик: Теперь даже не знаю. Минутку!

В самом низу стены, где она соприкасалась с почти сгнившими досками настила, Сергей рассмотрел едва заметное зеленоватое свечение, очень характерное для входа в заводь.

Уйти обратно, хотя бы одним глазком не заглянув туда, было выше его сил. Но для этого ему пришлось опуститься на четвереньки.

Внимание! Вы пересекаете границу сопряжения миров в локации Ванилиновая роща.

Помня об агрессивных зверьках Анпиоха, Клирик, быстро облачившись в латный доспех, отошел от прохода на несколько шагов, чтобы осмотреться. С этой стороны проход также располагался очень низко, на боковой поверхности большого валуна, покрытого толстым слоем мха. Такой же мох обильно укрывал нижние части стволов деревьев, росших вокруг.

Ни Лешака, ни других обитателей нигде не было видно. Только шум ветра и постукивания веток друг о друга где-то в вышине, скрытой голубоватым туманом.

«Пожалуй, и такой разведки для начала достаточно!», — решил он, снова опускаясь на колени. Дальнейшие исследования он решил проводить сытым и не в одиночку.

— Что ты в этом вонючем пылесборнике делал? — Лена встретила его на пороге сарая, придирчиво выискивая следы паутины. Она никак не могла привыкнуть, что игровая бижа способна быстро очистить мою одежду. — Этот сарай нам ту не нужен. Со временем его нужно будет снести.

— Пока такие кардинальные решения принимать не будем. Пошли обедать.

За обедом Сергей, как бы между прочим, сказал, что они собирались прикупить ей снаряжение для походов в заводи.

— А когда ты меня тута сводишь? Только дразнишь и обещаешь!

— Вдвоем соваться нельзя!

— А сам же рассказывал, как с начальником ходили!

— То я и начальник. А это другое!

Клирик: Аркадий Соломонович, надо посоветоваться.

Стиляга: Раз надо — советуйтесь.

Клирик: Показать что-то вам хочу.

Стиляга: Сергей! Мы же договорились! Пока никаких больше сюрпризов!

Клирик: Это другое. Совсем другое.

Стиляга: Сейчас подойду.

Пока Лена убирала со стола, Сергей с артефактором отправились в сарай.

— И что вы тут припрятали?

— Не я. Система! А кот мой нашел! В дальний правый угол гляньте.

— Тэк-с… Бог мой! Вход в заводь и под самым нашим носом!

— Такого маленького перехода я еще не видел. Тут я почти ползком прошел.

— Так вы уже успели там побывать!

— На минуту заглянул.

— Название какое?

— Ванилиновая роща. На той стороне лес. Деревья как наши. Высокие. Легкий туман вверху. Живности не было, а та, что отсюда удрала, спряталась.

Сергей пересказал обстоятельства обнаружения прохода в сопряжение и замеченного в сарае Лешака.

— Хм… Я не помню такой заводи. Их, конечно же, очень много, но такое сладкое название я бы запомнил. На форумах смотрели?

— Еще нет.

— Очень хочу посмотреть сам. Вы не представляете, как давно я не бывал в сопряжениях миров! Все кравт да крафт. Заказы, заказы, заказы! Я не большой профессионал в схватках с тварями, но кое-что могу показать! Только, давайте, вначале теоретически подготовимся. Хотя я не думаю, что мы далеко будем забираться, но знать, что там можно встретить, выяснить надо.

— Какую паузу берем перед стартом?

— Утром предлагаю выйти. Нам с Софой надо настроиться. Вы Лену берете?

— Конечно! Она еще ни разу в заводи не бывала.

— К дебюту нужно отнестись серьезно. Снаряжение, бижа, оружие. Как лекарь она вряд ли справиться. Это на Софу ляжет. Так что, молодой человек, морально ее подготовьте к тому, что стрелять и резать придется живых существ.

Старик ушел к себе, а Сергей задумался над его словами. Елена ни разу не стреляла из огнестрельного оружия. А об ударе чем-то острым, пусть даже и по существу, которое на нее может напасть, и речи не было.

— Солнце! Бросай свою уборку! Готовимся к выходу в заводь!

— Ура! — девушка даже подпрыгнула от эмоций. — Сейчас?

— Утром. Идем вчетвером. Но надо подготовиться. У тебя для этого ничего нет. Но не в этом дело. Все можно купить, кроме навыков и решительности. Навык — дело наживное, а вот как с решительностью? Чем тебя вооружать будем?

Азарт сошел с лица Лены, и она задумалась.

— Выход в заводь в составе пати, несет на себе ответственность. Это не экскурсия. Могут появиться хоть первоуровневые, хоть супертвари. А ты у нас и не стреляла ни разу, и курицам голову не рубила.

Говоря о курице, Сергей смотрел на реакцию невесты. Девушка представила этот процесс и проявившиеся эмоции ему не понравились.

— В стрельбе потренироваться тут негде. Это не город со стрелковыми тирами. Раз выстрели, вся округа уши навострит. В заводи просто так стрелять тоже нельзя. Там еще и сбегутся сразу любопытные и голодные. И тогда уже не до тренировокбудет. А в суматохе, да на нервах, по неопытности можно и своим навредить.

— И что же мне делать?

— Настраиваться. Мы все, что нужно, сейчас закупим, но вооружим тебя, как меня в первый выход, клевцом. Там большого опыта не нужно. Только цель, решительность и немного злости. Ну, что? Шопинг?

Довольная Лена, кивнула и захлопала в ладоши. Покупки, пусть и в виртуальном магазине, это всегда хорошо.

Сергей начал поиски на аукционе с защитного снаряжения. Смысла покупать что-то «навороченное» и высокоуровневое он не видел. Все будет нивелировано первым уровнем девушки. Чем больше разрыв в уровнях предметов и носителя, тем сильнее Система снижает возможности игрового шмота. И этим подталкивает всех к развитию своего персонажа.

Поставив фильтр «доспехи, уровень 1–5», он переходил от одного продаваемого предмета к другому, но ничего подходящего на его взгляд не попадалось. А предложений было очень много. Такой поиск грозил отобрать массу времени.

Добавив в фильтр позиции «эльфийское снаряжение» и «для эльфиек», сразу сократил выбор в несколько раз. На второй странице просмотра он обнаружил то, что ему показалось самым идеальным вариантом.

Простой предмет. Кольчуга лекаря-травника. Уровень 4. Прочность 98%.

Характеристики:

Интеллект +2

Защита +2

Ловкость +2

Свойство: при использовании кольчужного капюшона Реакция +2.

Никаких крутых «наворотов» и больших цифр, за то все будет работать, согласно характеристик.

Судя по истории участия в аукционе, предмет давно болтался невостребованным. Впрочем, аналогичного шмота было очень много, но дальше по списку Сергей смотреть не стал. Кольчуга обошлась всего в 10200 свободного опыта.

— Держи обновку, солнышко!

Кольчуга Леной тут же была активирована, и она умчалась в дом к зеркалу.

Следующими он быстро приобрел штаны, обувь и перчатки.

Штаны охотника-промысловика кожаные. Уровень 4. Прочность 100%.

Характеристики:

Скорость +1

Выносливость +1

Свойства: сохранение тепла 70%, сопротивление воде 70%.

Сапоги-заброды. Уровень 8. Прочность 100%.

Характеристики:

Выносливость +3

Защита +3

Обе вещи стоили по 8000. Вспомнив свои первые покупки в магазине МастрэПитта, Сергей понял, что у того наценка на товар, сходный по параметрам и характеристикам, был гораздо больше.

Полуперчатки кожаные. Уровень 6. Прочность 100%.

Характеристики:

Сила +1

Ловкость +1

Этот предмет вообще стоил копейки. Всего 1000 свободного опыта.

Теперь он перешел на торги оружием. Понимая, что тут «заморачиваться» вообще не нужно, выбрал такой же самый клевец, как и тот, что давал ему Клещ в первом выходе. Однако, тут ему бросился в глаза один лот, где были, хоть и немного подержанные предметы, но имевшие модификаторы. Клевец и кинжал шли одним лотом.

Простое оружие. Кинжал. Уровень 8. Прочность 88%.

Характеристики:

Ловкость +2

Скорость +2

Модификатор: вероятность критического урона 60%.

Простое оружие. Длинный клевец. Уровень 8. Прочность 72%.

Характеристики:

Сила +2

Реакция +2

Модификатор: привязка в бою. При активации предмет нельзя потерять.

Такой модификатор для начинающего Игрока был важен. Теперь в любых условиях боя его рукоять будет в руке Елены, пока она его сама не уберет.

В этот момент Сергей и подумал о том, что и носить оружие, и убирать ей его некуда.

Увеличивать размер внутреннего хранилища надо было сразу с хорошим запасом. Амулеты, дававшие прибавки от трехсот грамм и десяти ячеек до двух килограмм и двадцати пяти ячеек, при небольшой цене имели существенный недостаток — срок использования. Сергей перебрался на вкладку «свитки».

Цены тут были на порядок выше, но и характеристики у внутренних хранилищ радовали.

На невесте Сергей решил не экономить. Возможности от свитка оставались и Игроком до конца, пока либо не купит более крутой, либо, как это было с ним, не выпадет что-то в заводи в виде дропа. За 25000 он купил Свиток большого хранилища. Те же, что и у него, сто ячеек для хранения предметов, но носимый вес был меньше, всего на двести килограмм.

«Всего!», — усмехнулся Сергей этой мысли, представляя, как бы хрупкая Лена тащила не в себе, а на себе такой вес.

Лена выскочила на крыльцо.

— И как я тебе?

Девчонка…

Нацепила на кольчугу какие-то ленточки и цепочки из бижутерии. С эстетической стороны может и красиво.

— Красиво, но снимай. Игрового функционала нет. Сейчас будем подбирать бижутерию игровую. А пока примерь то, что уже купил.

— Эти штаны натягивать на мои ножки?

— И на попу тоже! Главное — характеристики и свойства. Примеряй все и посмотрим, как оно будет в итоге выглядеть.

— Да я же буду как пугало!

— Вот именно! В заводях будешь пугать всех, кто на людей не похож!

Уже почти решив, что достаточно скупился, все же решил купить для Лены и огнестрельное оружие, но говорить ей об этом и отдавать не стал. Когда-то надо будет начинать ее обучение. Почему бы это не сделать в конце похода, дав пострелять из нехитрого оружия не дорогими патронами.

Не долго перебирая имевшимся в наличии оружием без модификаторов, купил карабин «Вепрь» с коллиматорным прицелом, два магазина к нему и четыре коробки с патронами по пятнадцать штук в каждой. Патроны взял поровну с картечью и пулями. Для учебы сгодятся.

Глава 6

Перед ужином Сергей немного погонял Лену, заставляя отрабатывать удары клевцом. Сначала она наносила удары по воображаемому противнику. Затем, Сергей, вытащив из-за дома пару трухлявых пней, расставил их на разной высоте. Один изображал высокого противника, второй ползущую или поверженную тварь.

Показав девушке основные принципы нанесения ударов, он отошел подальше, чтобы не попасть под ее энтузиазм в деле разрушения. Пока она отрабатывала удары, Сергей искал информацию по обнаруженной заводи.

Изучение форума по этой заводи дало крайне мало информации. Ванильная заводь была слабо описана Игроками. На этот момент было известно только о трех проходах в нее.

Отзывы в основном были такие же короткие.

Жрач: «Отстойное место. Жаль потраченного на поход времени».

Артур34: «Ни о чем! Впечатлений — ноль! Сыро, серо и скучно».

ВиталИна: «Дохлая территория. Для Игроков до 5 лвл».

Был только один относительно развернутый комментарий от Игрока с ником Солнцеликий. Несмотря на пафосное имя, он потратил какое–то время и на изучение заводи, и на ее описание.

'Был в Ванилиновой роще четыре раза. Трижды входил через переход в Орске на складах обувной фабрики. Четвертый раз (для сравнения) специально ездил в село Покровское.

Заходили достаточно далеко от входов. Дважды с ночевкой.

В обоих локациях преобладание лиственных лесных массивов. Равнинная местность. Климат влажный. Много заболоченных мест, ручьев, небольших озер и речушек.

О местной живности. Ее крайне мало, и в отличие от других сопряжений, тут она не только не агрессивная, а скорей пугливая. Завидев или учуяв Игроков, скрываются в зарослях и топкий, трудно проходимых местах.

Замечены такие особи: Крабс (напоминает крупную лису); Вамберс (шестилапое существо с туловищем гигантского огурца); Лешаки разных видов и уровней (я отнес бы к отряду кошачьих, и это самое многочисленная популяция); Виверны (летающие существа с кожаными крыльями. Обитают в кронах. Наблюдали два вида).

Но разнообразие большое. Описанные выше, как я считаю, местные.

Теперь о причине, заставившей так описать сопряжение. В ней мной и моими товарищами были уничтожены твари, которые обычно обитают в других заводях. Допускаю, что существа каким–то образом переходят в эту заводь, где охотятся на местную фауну.

Если мои предположения верны, то отличительная черта местных существ — окрас кожи или шерсти имеет смесь сине-зеленых цветов.

Будут интересные новости по этой локации, буду рад информации'.

Клирик: Пересылаю инфу с форума (вложение).

Стиляга: Я это уже нашел. Сейчас списываюсь с Солнцеликим. Напишу.

Пока Елена, сделав перерыв, общалась с родителями по телефону, рассказывая новости сельского жития, Сергей отправился в сарай.

Тоша настойчиво оккупировал это строение, проводя тут большую часть времени. То ли он следил за подозрительным местом, считая его своей территорией, то ли все-таки умудрился завести дружбу с Лешаком. Но сколько Сергей не заглядывал в помещение, застать тварь не получалось. А коту его посещения не нравились, что он неустанно демонстрировал взглядом и нервным дерганьем хвоста при появлении Сергея.

— Что, дружище? Получается какая-то однобокая дружба! Он к тебе может пробираться в гости, а тебе туда путь закрыт! А может это не Он, а Она? Главное, не вздумай влюбляться! Я не расист, но перспектив у такой любви нет.

Стиляга: Пообщался. Меня больше интересовали твари, которых Солнцеликий считает пришлыми в эту заводь. Скинул мне перечень замеченных им существ. Они все действительно встречались мной в других сопряжениях. Список перебрасываю. Думаю, что нас ждет интересный поход.

В списке замеченных существ Сергей нашел несколько старых знакомых.

Серый скорпион и Пустынный странник, водились в Золотой дюне. Только тут Солнцеликий указывал, что их уровни были больше тридцатого. В Дюне Странники были максимум двадцать второго уровня, а Скорпионы не превышали десятого.

Присутствовали и представители Гнилой заводи: Речковой огурец Окаянник, Псевдодракон Цезаря и, что было самым неприятным — Птер.

Остальных два десятка существ Сергей не знал и около часа потратил на их изучение и просмотр фотографий.

С выводами автора поста на форуме он мог согласиться — Ванилиновая роща могла быть каким-то перекрестком для нескольких сопряжений. Могло ли такое считаться нормой для Игры, было не понятно.

Клирик: Часть существ мне знакомо. Какой-то винегрет получается.

Стиляга: Я бы назвал это место проходным двором. Считаю, что изучать «чужаков» в списке Солнцеликого, это напрасная трата времени. Будем работать с тем, что встретится. В 6.00 будем у вас.

* * *

Аркадий и София появились, как и договаривались, в шесть часов. В пристальном взгляде они не казались теперь совсем уж старыми. А перемещение в заводь могло еще им значительно добавить молодости. Все зависело от их снаряжения. По мнению Сергей, у ремесленников оно должно было быть топовым. Хотя вариант: «сапожник без сапог» также не исключался.

Их игровой вид был весьма колоритен и внушителен. Но по их облику Сергей понял, что они не бойцы, а если бывали в заводях, то в пати находились на вспомогательных позициях.

Сейчас Стиляга претендовал на роль стрелка. Это было видно по его облачению и винтовке, а пробковый колониальный стиль на фоне лихо подкрученных усов, вызвали у обоих молодых улыбки. Такой же шлем был когда-то и у Сергея, когда он отправлялся в Золотую дюну.

Все тело Софии Давыдовны было скрыто под кожаным плащом, казавшимся толстым и тяжелым. Вооружена она была копьем с коротким древком, на который было насажено длинный плоский наконечник с перекладиной. Древко было обвито плоским серебряным шнуром с кистью на конце.

Вот только ни один из предметов у этой парочки он не мог идентифицировать.

— Не напрягайте свое зрение, Сергей. Вы все равно ничего не рассмотрите ни в оружии, ни в нашем облачении. Все-таки я хороший оружейник и неплохой артефактор!

Старик усмехнулся своим словам и добавил: — За что и вынужден теперь скрываться.

Очередная оговорочка о причинах, заставивших скрываться ремесленника. Но Сергей отложил фразу в закрома памяти.

— Мое оружие злые языки именуют карамультуком, намекая на старинные дульнозарядные ружья некоторых азиатских народов. Но, поверьте, что оно обладает хорошими характеристиками. И я умею с ним обращаться. А Софья, хоть и будет исполнять обязанности лекаря, но взяла свой любимый протазан. Раньше она пользовалась эспотоном с более длинным древком, но ей не нравился наконечник. Выглядел не так изящно. Его мы продали за достаточно хорошую сумму, даже с пятнадцатипроцентным износом. Имя создателя, знаете ли! — хвастаясь, Стиляга поднял палец и гордо вздернул подбородок.

— Имейте в виду, что за то, чтобы в их отрядах выходила Минерва, часто спорили очень могущественные кланы. Как лекарь, она много чего может. Но, опять же, как лекарь, знает, как сделать больно до самой смерти. Однако, время! Командуйте, юноша! А то я уже и места в отряде распределил.

— Хорошо. Я — танкую. Минерва, вас попрошу стать сзади и справа от меня. Стиляга, вы сзади и левее, но выбирайте сами, где удобно для стрелка. Кнопа — сразу за мной, но не прижимайся. Метра в полтора держи дистанцию. Задача — прикрывать слева, если я сильно развернусь вправо. И на тебе сбор всего, что будет выпадать. Если лут будет. Бросаю приглосы в пати с общим накопительным счетом и равным разделением добычи.

Клирик впервые отправил приглашение в отряд. Ремесленники сразу вступили в отряд, а девушке пришло подсказывать, как принимается предложение.

Он активировал Облаченье некроманта, заметив, как супруги обменялись многозначительными взглядами.

— Готовы? Тогда опускаемся на четвереньки, и пролазим в заводь. Я первым. Стиляга второй. Потом Кнопа и Минерва.

Внимание! Вы пересекаете границу сопряженного мира в локации Ванилиновая роща.

Навык Путешественника и в этот раз ничего не подсказал о новой локации. Если он не работает в сопряжениях, то смысла в таком навыке Клирик не видел и решил уточнить на форуме, как удалить его из перечня умений.

Выдвинувшись вперед, Клирик принял оборонительную стойку. Дожидаясь, пока все соберутся рядом с ним, он осматривал территорию. Движения не наблюдалось. Все такой же тихий лес и туман, скрывавший от него кроны деревьев.

— Осматриваемся. Все, что покажется странным или таящим угрозу, обозначаем коротко и четко. По часам. Мой фронт — это направление «двенадцать».

— Клирик, у вас как с навыком Картография? — тихим голосом спросил Стиляга.

— Никак! Не открывал.

— Для командиров отрядов это нужно. Тогда я побуду штурманом.

Клирик несколько раз собирался прикупить книгу с таким навыком, но все забывал. Навык действительно был полезным хоть в заводи, хоть в реале. У Игрока открывалась особая вкладка с картой местности. Чем больше Игрок перемещался в пространстве, тем больше у него становилась карта. Ему оставалось только ее систематизировать. После активации заблудиться Игроку было невозможно. Главное отмечать на карте реперные точки, которые всегда подскажут местонахождение относительно них с указанием расстояний.

Закончив осмотр, он указал мечом вправо: — Начинаем движение.

Отойдя на пару десятков шагов от камня с проходом, они вышли на тропу, протоптанную между деревьев в толстом слое зеленого мха.

Клирик присел, вглядываясь в следы. На влажном грунте их было много, наслоившихся друг на друга, но верхние, очень похожие на куриные, только с более толстыми пальцами, просматривались очень хорошо. Размер был больше сапога Клирика. Он решил направиться в туже сторону, что и местное существо.

Кустарник был в стороне от тропинки, но для быстрых существ, это было не расстояние: — Смотрим за кустами на флангах.

— Слишком спокойно вокруг. Уже метров триста прошли, и никого, — сзади прошептала Минерва. — И тихо…

Тропа, круто сворачивая вправо, по широкой дуге огибало небольшое озеро с мутной водой. Прибрежная часть была покрыта густой ряской, а в центральной части водной поверхности было несколько кочек, покрытых травой.

Минерва: Внимание! Сработало Око Тролла. Слева в центре озера кочки — это живые существа. Вижу шесть. Система пока не идентифицирует.

Стиляга: Командир, может пальнуть? Дистанция для моего оружия смешная.

Клирик: Не стрелять пока! Минерва и Кнопа — следите за противоположной стороной. Я иду к берегу. Стиляга — прикрывай.

Клирик, не торопясь и тщательно выбирая место, куда каждый раз надо было ступить, пошел к берегу. «Кочки» не шевелились и пристальным взглядом с такого расстояния связи не распознавались как живые объекты.

Подобрав палку, он швырнул ее в центр водоема, угодив между ближними «кочками». Если это были живые существа, то выдержка у них была очень хорошая.

«Еще несколько месяцев тому назад, я бы тоже замер, забыв дышать от страха, увидев, увидев такое существо, каким я сейчас кажусь со стороны», — подумал Клирик о своем боевом облачении.

— Клирик, сзади шум! — крикнул Стиляга, наводя оружие в сторону, откуда они пришли.

— Все ко мне! Строимся! Фронт в сторону шума. Кнопа — наблюдать за водой!

Шум нарастал. Это были и удары ног о землю, и треск ломаемых веток. Когда до источника шума казалось было еще далеко, на тропе появилась стая существ. Два десятка зверьков спасались от кого–то бегством.

Когда они приблизились, стало понятно, что это были такие же зверьки, как и Лешак-Нуто, пробиравшийся из заводи в сарай. Заметив людей, они, не сбавляя скорости, свернули с тропы, и прижимаясь ближе к деревьям, скрылись за кустами, вновь возвратившись на траву.

В этот момент появился их преследователь.

Крогган. Уровень 90.

Навык зоолога не счел нужным что–то подсказывать о существе, но и по его виду было понятно, что тварь опасная не только для мелких Лешаков. Монстр был бронированным, с панцирем красного оттенка, напоминающем черепаший. Только у этой «черепахи» он был составной, и пластины перекрывали друг друга. При движении они терлись между собой, добавляя к звукам шагов скрежет костяных элементов природной брони. И лап было больше. Три пары. Передняя пара была снабжена тремя длинными когтями, растопыренными в разные стороны. Заметив людей, Крогган довольно хрюкнув, сменил направление движения. Теперь ему не нужно гнаться за мелкими и быстрыми зверьками.

— Стиляга! Бей в голову!

Выстрел оказался сдвоенным. Сначала Клирику показалось, что это эхо повторило звук, но потом заметил, что в тварь попали две пули. Одна, угодив в голову, раздробила нижнюю челюсть, вторая сорвала одну пластину брони.

Отрядом нанесен урон Крогган. Начислено 20000 свободного опыта.

Существо теперь выглядело несчастным. Разбитая челюсть болталась на сухожилиях, разбрызгивая по траве густые капли крови. Крогган мотал головой в разные стороны. О продолжении атаки, как думали люди, он не помышлял. Ошиблись.

Резко развернув туловище, существо нанесло хлесткий удар тонким, но длинным хвостом,

Клирик, упав на колени, пропустил удар над собой. Минерва тоже уклонилась, с места отскочив назад к краю озера, оттолкнув при этом и Кнопу. Стиляга не был таким расторопным, но отделался только сбитым с головы шлемом. Он тут же снова выстрелил, целясь в щель между хвостом и биоброней.

Отрядом нанесен урон Крогган. Начислено 18000 свободного опыта.

С панциря твари сорвало еще две пластины, но это не было для нее критичным.

Развернувшись, Крогган прыгнул вперед, одновременно нанося удар, выбросив вперед голову на всю длину шеи. Клирик, уйдя с линии атаки, пропустил голову мимо себя, и рубанул мечом по шее. Голова была отсечена, но тело, двигаясь по инерции, едва не сбило его с ног. В последний момент он успел подпрыгнуть и вскочить на панцирь.

Отрядом уничтожен Крогган. Начислено 180000 свободного опыта. Выпало: простой предмет Щит гнолла. Выпало: Cвиток иссушения.

— Клирик, раз уж вы наверху, может отломите для меня пару пластин? Чувствую, что из них могут получиться неплохие вещи. У меня и приспособления для этого есть!

На вершину панциря упал большой молоток и зубило.

— Стучите! Не стесняйтесь! Я прикрою!

Клирик немного провозился с самой верхней пластиной. Орудия Стиляги не пригодились. А вот сабля, с ее длинным клинком, отлично справилась с задачей. Просунув клинок в сочленение, он перерезал мышцы, которые удерживали костяную пластинку. Сбросив трофей вниз, Клирик отделил еще две пластины.

— Отлично! — артефактор был доволен приобретением. — Я уже вижу, что и как буду создавать из этого. Милочка, — повернулся он к Кнопе, — а вы почему бездельничаете? Сбор выбитого лута, кажется, командир поручил именно вам!

Он показал девушке на едва светящиеся в траве предметы.

Минерва тем временем собирала в бутылку кровь твари, продолжающую истекать из кровеносных сосудов на шее.

— Что делаем дальше, командир?

— В обратную сторону пойдем. Думаю, что раз с той стороны бежали, там и надо обследовать территорию.

Когда отряд отправился в обратную сторону и достиг первых зарослей, скрывших от них озеро, Минерва попросила остановиться.

— Мы же на разведке. Ни так ли?

— И что? — ее супруг рвался вперед.

— Хочу убедиться, что Око засекло живые существа.

— Принимается! — согласился Клирик. — Мне это также интересно. Немного задержимся и понаблюдаем. А для надежности, я под скрытом вернусь, и буду наблюдать вблизи.

Сменив Облачение некроманта на более подходящее для разведки Облачение Гремучей змеи, Клирик включил навык невидимости, и осторожно ступая, вернулся на берег, остановившись в десяти шагах от трупа Кроггана.

Кнопа: Ты своим переодеванием вызвал замешательство у наших друзей. Думаю, что они сейчас больше переписываются, чем наблюдают.

Клирик: Во-первых, так мне удобней будет. А во-вторых, не все же им своими крутыми вещами хвастаться.

Кнопа: А это круто?

Клирик: Весьма приличное облачение.

Кнопа: И со стороны симпатичное! Ты такой изящный! Лучше, чем в той железяке.

Клирик: «Железяка» по классности не хуже.

Кнопа: Мне в ней твоего лица не видно!

Пока переписывались, «кочки» проявились. От едва заметного шевеления по воде от них пошли круги. Потом две из них начали медленно смещаться в сторону берега. Если бы Клирик специально за ними не наблюдал, то движения и не заметил.

То, что он считал кочкой с травой, оказалось головой существа, покрытой перепутанными волосами, напоминающими речные водоросли.

Тритон-Альфа. Уровень 40.

Условно разумное существо. Земноводное. Степень агрессивности выше среднего*

Когда грязная вода сошла, Клирик увидел, что у существа лицо очень напоминает человеческое. Присмотревшись, он заметил и отличие. Верхний ряд зубов Тритона был весь острый. В то же время нижние были ровными.

Вторая «кочка» показываться не торопилась.

Глава 7

Тритон-Альфа осмотрел берег, дольше всего всматриваясь в кусты, за которыми притаились люди. Не заметив опасности, существо начало выбираться на берег.

Приблизив изображение, Клирик фиксировал мелкие детали строения тела. Передние конечности весьма отдаленно походили на человеческие. Они были слишком длинными и какими–то приплюснутыми. Между пальцами, которых он насчитал только четыре, как и положено обитателю водного мира, были кожаные перепонки. Когти острые, но короткие. Ими и скользкую добычу можно удерживать, и, как сейчас, цепляясь за грунт, вытягивать тело на берег.

Туловище было длинное, и как только Тритон высунулся из воды на метр, сходство с человеком испарилось. Чем дальше он выбирался, тем больше становилось понятным, что ног у него нет, а где-то в глубине остается или туловище змеи, или рыбий хвост. С прекрасными русалками из мультфильмов не было никакого сходства.

Когда он полностью выбрался на берег, Клирик рассмотрел горизонтальный плавник.

«Этот ближе к дельфинам, чем к рыбам. Может поэтому и условно разумные», — решил Клирик.

Тритон подобрался к туше «черепахи» и начал обнюхивать сначала перепачканную кровью траву, потом обрубок шеи.

Второе существо тоже начало медленно выбираться.

Тритон-Ульфа. Уровень 28.

Кроме информации о существе, пояснений от навыка не последовало.

«И правильно! Зачем проценты вероятности определения тратить на то, что и так более-менее понятно?».

Ульфа от Альфы отличалась размерами. Возможно, это был какой-то подвид, а может и особь женского пола. Но никаких внешних половых признаков Клирик не заметил. Отличия были в длине тела и форме головы. Ульфа была короче, и имела не такую крупную голову.

«Все-таки второй экземпляр выглядит более изящным. Точно баба!».

В этот момент «баба» повернулась в его сторону, прислушиваясь к шуму леса. Звук, который издавался вторым существом, напоминал смесь курлыканья голубей и схожих с ними звуков лягушек. Пасть приоткрылась при этом, и Клирик заметил, что у Ульфы зубной аппарат отличался. У этой особи острыми наоборот были нижние зубы.

Клирик: Попробую вступить в контакт.

Кнопа: За чем! Это может быть опасно!

Стиляга: Лучше грохнуть, пока держу на прицеле.

Минерва: Конечно пообщайся!

Клирик: Иду на контакт!

Стиляга: Только не перекрывайте мне сектор для стрельбы!

Как раз в этот момент Альфа отполз далеко от кромки воды, обогнув тело Кроггана, и пытался оторвать кусок панциря, поврежденный пулей. Ульма оставалась возле воды.

Клирик отключил навык невидимости, когда встал между ними.

Курлыканье Ульмы сменилось шипением, а Альфа мгновенно подтянул к себе хвост, перебросив его на другую сторону трупа.

— Тихо! Спокойно! — Клирик поднял руки с растопыренными пальцами.

«Какие же они без перепонок для Тритонов уродливые».

Ульма шипела громче, но не отступала, хотя имела возможность сразу нырнуть в воду.

Клирик сделал шаг вперед. Альфа не шевельнулся, только продолжая буравить его своим взглядом, а вот Ульма, пугая, немного дернулась в его сторону.

— Спокойствие! Только спокойствие! — негромко для Тритонов и для самого себя произнес Клирик.

Сделав еще шаг, он подошел к трупу Криггана и похлопал ладонью по его панцирю.

— Тебе тоже нужна такая пластина? Я помогу!

Появление сабли в его руке заставило Ульму отползти на метр, немного скрывшись за тушей «черепашки». Альфа не двигался.

«Ни один мускул не шевельнулся на лице вождя сине-зеленых!». Клирик, по тому, как держал себя этот персонаж, решил, что только такой может быть старшим.

Подрезав мышцы, он отделил пластину и протянул ее Альфе. Никакой реакции не последовало. Возможно, по каким–то своим правилам, ему не по статусу было общаться с представителем иной расы. Может что-то другое сдерживало. В любом случае, парень «марку держит» перед своими.

— Может тебе мало? Так для меня не проблема еще нарезать!

Он отделил еще несколько пластин, и тут к нему пришла мысль. Они видели, что Криггана убил некто, закованный в стальные латы. А тут появляется какой-то «босяк», и начинает распоряжаться практически ничейным трофеем, на которые они имеют такие же права, как и этот прохожий. Конечно такой подарок авторитету принимать нельзя.

Отделив пять пластин, Клирик сменил облачения, вернув образ рыцаря-некроманта. Такое превращение вызвало массу эмоций не только у Тритонов на берегу. Из воды, сразу в нескольких местах озера, поднялись грязноволосые головы еще двух десятков особей, то этого момента практически невидимые, и по округе разнеслось их громкое курлыканье.

Альфа вытянулся вверх, опираясь на хвост. В таком положении он почти сравнялся с Клириком по высоте.

Сначала Клирик хотел бросить на траву собранные им пластины, но потом он передумал. Ему бы не понравилось, если бы ему что-то бросили к ногам.

Он собрал пластины в стопку, подошел к Альфе и протянул ему. Теперь этот подарок выглядел достойно.

Тритон негромко что-то курлыкнул, а вот его свита одобрила действия достаточно громко для такого тихого, но опасного места.

Вы смогли дружелюбно расположить к себе группу представителей условно-разумных существ сопряжения. Прогрессия навыка Дипломатия. Действующий статус — Продвинутая Дипломатия. Текущий уровень — 1.

Внимание! Для повышения уровня необходимо регулярное общение с представителями разумных и условно-разумных рас.

Внимание! Вами впервые установлен контакт с двумя разными социальными группами. Для повышения статуса навыка Дипломатия до Эксперта, необходимо установить контакт еще с тремя разными социальными группами.

Пока читал сообщение от Системы, Тритоны подплыли к берегу. Восемь Альф, шесть Ульм, включая прибывшую с вожаком. Осмотрев всех, Клирик все же решил, что это разделение по половому признаку. Ульмы были мельче. Да и черты их лиц были не такие грубые, как у Альф. Хотя это было суждение с точки зрения человеческой природы.

Все Тритоны «пожирали» сейчас его глазами.

Время, отводимое правилами для смены снаряжения, прошло, и он вновь вернул снаряжение, открывающее его лицо.

Вернувшись к трупу Кроггана, Клирик, уже хорошо натренировавшись, отделил четырнадцать пластин, сильно открыв воняющую полость твари. Пройдя вдоль кромки воды, он раздал каждому Тритону по пластине.

Стиляга: Это прямо аттракцион невиданной щедрости. Вы сейчас на Колумба похожи, который бусы и зеркальца раздавал туземцам нового континента.

Минерва: Учись! А ты их убить хотел!

Кнопа: А зачем им эти штуковины?

Клирик: На миски похожи.

Стиляга: Думаю, что у них такие же планы, как и у меня. Сделать из них либо щиты, либо доспехи. Хотя с такими ручонками, как у этих, даже не представляю, как они справятся с такой работой.

В этот момент Альфа-старший начал что-то ворковать, обращаясь к Клирику, показывая руками то на труп Кроггана, то на тропу, то на свою свиту. И Клирик поймал себя на мысли, что он что-то улавливает в этих словах. Нет, он не понимал значение каких–то конкретных звуков, но общий смысл до него доходил.

Большие твари приходят с той стороны и нападают на Тритонов. Это было понятно и без слов. Клирик понял больше. Приходят и другие твари. И у многих из них такой же цвет, как у убитого им монстра. Этот самый опасный, потому что мог погнаться за Тритонами и в воду.

— А это вам для чего? — Клирик показал на пластины панциря.

Ответ получился размытым. Клирик понял два варианта: сувенир о победе и отпугивать других. Кого и как отпугивать? Каких «других»?

Клирик: А можно сейчас сделать примитивный щит?

Стиляга: Молодой человек, где я, и где «примитивный»? Что вы задумали?

Клирик: Для них это типа когтя медведя, который носят охотники в виде амулета на шнурке. Показать им и другое применение.

Минерва: Иди, иди! Я же вижу, что ты жутко хочешь не только пообщаться, но и похвастаться умением.

Клирик: За одно и потренируетесь с новым образцом работать.

Появление Стиляге на поляне вызвало ропот среди Тритонов. Клирик уловил их беспокойство. Они же видели, как тот издавал грохот своим оружием. Жестами он успокоил аборигенов. Потом взял у одного из них пластину и протянул Стиляге.

— Попробуете?

— Да что тут пробовать? Делать надо сразу и быстро. Я уже осмотрел пластины. Материал для крафта хороший. А что в итоге будет получаться, сейчас увидим.

Артефактор прижал пластину к груди и обнял ее руками. На мгновение зажмурившись, он выпрямился и открыл глаза. Клирик, как ни старался увидеть момент трансформации, ничего не заметил.

— Держите.

Хороший предмет. Щит болотного воина. Уровень 10. Прочность 100%.

Характеристики:

Защита +2

Выносливость +2

— Простенько, но со вкусом!

Превращение пластины из куска кости в предмет, вызвало новую волну курлыканья.

— Они восхищены.

— Это понятно! — Стиляга был доволен, словно дирижер оркестра, сорвавший аплодисменты зала. — А они хоть знают, что теперь с этим предметом можно делать?

— Так мы и покажем. Покажите им, как его держать, и защищайтесь.

— Клирик, только не своим мечом! И не саблей! Пожалуйста! Вы ими легко сделаете двух Стиляг вместо одного. А оно мне надо?

Клирик прикинул свой арсенал, но ничего слабого у него не было.

Клирик: Кнопа, тащи сюда свой клевец.

Минерва: Мне подойти можно?

Клирик: Нужно! Оставаться одной в стороне от отряда опасно.

Когда женщины появились, аборигены уже не проявляли сильных эмоций, а только сопроводили их взглядами.

— Пожалуй, пусть Кнопа и наносит удары, — высказал свое пожелание Стиляга.

— Давай, милая! Продемонстрируй им несколько ударов. Только бей не острым клювом, а молотком. Зачем портить новую вещь?

Девушка, хоть это и был показательный бой, ударила достаточно быстро и сильно. Стиляга первый удар принял на центр щита. Второй удар он парировал, поставив щит под углом к линии атаки. Клевец соскользнул в сторону. Третий удал он не только парировал, но еще и смог оттолкнуть Кнопу ребром щита. Над озером прокатилось волна довольного воркования.

— Держи! — Стиляга протянул Тритону его щит. — Давайте следующий!

— Сделайте что–то для вождя сначала, — попросил Клирик. — Надо же ему авторитет поддерживать.

— Давай! У него пять пластин? И у меня есть идея!

Стиляга подошел к вожаку Тритонов и протянул руки, показывая на пластины. Тритон дал одну, но артефактор показал и на остальные. Клирик поймал взгляд вождя. Это было понятно. Сейчас в глазах Тритонов именно Клирик был тут старшим у людей. Он и тварь убивал, и именно он одаривал их пластинами. А явно ему подчиненный теперь требует назад подарок!

Клирик кивнул, и Альфа протянул остальные пластины старику.

Две пластина он отложил на траву. Три оставшиеся некоторое время ощупывал, состыковывая их между собой в разных комбинациях. Наконец решившись, Стиляга сложил их вместе и прижал к себе.

— Готово! Вроде бы неплохо получилось!

Хороший предмет. Панцирь разведчика. Уровень 12. Прочность 100%.

Характеристики:

Сила +3

Защита +3

Внимание +3

— Кто-нибудь помогите мне облачить вождя в обновку!

Помогла Минерва. Они жестами подозвали к себе Ульму, и несколько раз показали ей, как надо пользоваться застежками доспеха.

Из самой большой пластины Стиляга изготовил щит, с такими же характеристиками, как у первого предмета. Пятая платина пошла на шлем.

Внешний вид шлема Клирика не впечатлил. Он напоминал плоский шлем Дон Кихота. Характеристики тоже были средненькими. Но самому Альфе и его свите очень понравилось.

Пока местные курлыкали, Клирику пришло сообщение от Системы.

Внимание! В вашем регионе навык Продвинутая Дипломатия получен Игроком впервые. Способности навыка: позволяет с вероятностью 60% понимать смысл речи представителей разумных рас; позволяет с вероятностью 30% понимать смысл речи рас, относящихся к условно-разумным; позволяет с вероятностью 50% невербальными способами передавать информацию представителям иных рас и жителям иных миров.

Видимо Система, покопавшись в своих учетах, поняла, что новоиспеченному дипломату негде будет почерпнуть информацию о возможностях навыка.

«Если бы она еще доперла, что я и по навыку Путешественник по мирам ничего найти не смогу!».

Тем временем Стиляга, двигаясь по берегу от одного Тритона к другому превращал пластины панциря из сувенира в средство защиты.

Стиляга: Это на цирк похоже. Делаю, а понимания, смогут ли они использовать предметы по назначению у меня нет.

Клирик: За то в их жилищах на почетном месте будут необычные предметы, созданные неким волшебником. Может еще и к лику святых припишут?

Стиляга: Ради такого и расходуемой Тёмной материи не жалко.

Клирик подошел к вожаку. Теперь предстояло применить невербальный способ передачи информации.

Показав на труп, он показал потом в направлении, откуда тот появился. Альфа коротко курлыкнул, но в 30% понимания не попал. Потом Клирик показал на себя и свой отряд, а пальцами изобразил идущие ноги и снова показал на тропу и на труп «черепашки». Тритону дошло, что они хотят пойти туда, где водятся такие существа.

Курлыканье стало более громким с резкими переходами в тональности. Альфа был взволнован. То же самое демонстрировали и другие Тритоны.

— Я полностью не уверен, но он скорей всего хочет сказать, что там, откуда приходят такие существа, их много и мы не справимся.

— Честно говоря, я склонен с ним согласиться. Наш отряд не годится для сражений с превосходящими силами высокоуровневых существ, способности которых заточены на убийство. Минерва, чего ты молчишь? Сама же говорила, что мы только разведчики!

— Говорила! И сейчас говорю — мы разведчики. Вот пошли, и тихонько разведаем, что там такое страшное.

Женщина была настойчива. И в семье, и в Игре она играла главную роль.

— Ставлю на голосование, — объявил Клирик. — Кто за то, чтобы прогуляться по тропинке в ту сторону?

Как ни странно, но Стиляга первым поднял руку, опередив жену. Видимо получил втык по линии семейного чата. А Кнопа руку не подняла.

— Кто против? Кнопа?

— Я воздержалась. Слишком зеленая, чтобы участвовать в принятии важных решений.

— Ладно… Строимся прежним порядком. Тропу тут широкую натоптали, как раз для нашего строя.

Махнув на прощание Тритонам, он активировал облачение некроманта, занимая свое место в построении.

На обратном пути они заметили свежие ответвления с тропы, которых раньше не было.

— Видимо Кригган хорошую толпу существ тут распугал. До нас только Лешаки добежали.

— Значит остальные не рассчитывали на длительный бег, а предпочли маневрировать среди деревьев. И обитателей тут больше, чем мы видим.

— Кстати, наш камень с переходом сейчас справа от нас, — Стиляга показал направление. — Информирую на всякий случай.

Минерва, взмахнув протазаном, срубив для ориентира длинную ветку, упавшую возле тропы.

В эту сторону они прошли примерно столько же, сколько и до озера. Густой лес закончился резко. Дальше была очень просторная поляна, со всех сторон окруженная разнообразной растительностью. Слева от них это был густой кустарник с редкими невысокими деревцами. Прямо деревья были схожими с теми, что их окружали сейчас. А вот справа деревья были исполинскими. Корой с крупными бороздами и толстыми горизонтальными ветвями они напоминали земные дубы. Но в обхвате, это были настоящие великаны. Три или даже четыре мужчины вместе обхватить руками такой ствол вряд ли бы смогли.

Вот на опушке этого массива сейчас происходила схватка нескольких исполинов.

— Замерли! За кромку кустарника не высовываемся! — резко остановившись, приказал Клирик. — Смотрим пока.

Столкновение было между тремя, несколько похожими на Криггана существами и парой тварей, напоминающих саблезубых кошек с иллюстраций учебника по истории древнего мира.

Клирик не знал, какими были их двойники по размерам на Земле, а эти вполне достигали роста азиатских слонов. Система именовала их Кредонтами.

Кредонт. Уровень 130.

Крайне агрессивен. При атаке использует только когти. Клыками пользуется для добивания жертвы*.

Обе кошки были одного уровня. А противостояли им Ахелоны.

Ахелон. Уровень 150.

Сто пятидесятый был самым развитым. Другие имели сто тридцать шестой и сто тридцать второй уровни. Подсказок по ним не было. Панцири были формой похожи на Кригановый. От покойной «черепахи», убитой на берегу озера, этот вид отличало наличие не шести, а четырех лап. Шеи были значительно короче. Вместо клыков — массивный клюв.

Стиляга: Красные против серых. И те, и другие не местные. Солнцеликий утверждает, что местная живность имеет сине-зеленые оттенки шерсти.

Минерва: Ставлю на кошек. Хотя не против изъять у них желчный пузырь. У всех кошачьих они ценятся.

Глава 8

Сколько до появления зрителей длился этот бой, было не известно, но Кредонты, несмотря на меньшее число и отсутствие брони, явно доминировали.

Броне и массивным клювам Ахелонов они противопоставили гибкость, маневренность и стремительность. И острые когти.

С расстояния Клирик смог хорошо рассмотреть, что у одного из Ахелонов одна из задних ног уже была сильно повреждена. Рана была длинной и глубокой. Теперь раненый панцерник был малоподвижен, а два его сородича, кружа вокруг него, больше прикрывали его своими корпусами, чем отражали атаки.

Кредонты казались неутомимыми. Прыгая из стороны в сторону, они заставляли постоянно смещаться Ахелонов. В чем была их тактика, было не понятно, пока Ахелоны не сделали того, что от них ждали противники.

Оба Ахелона, прикрывавшие раненого, сместились друг к другу, пытаясь схватить одного из противников, который, казалось бы, оказался в зоне поражения их оружия. Раненый в это время разворачивался ко второму Кредонту. Но рана не позволила это сделать достаточно быстро.

Кредонт, сделав обманное движение, атаковал сам, умудрившись сбоку вскочить на панцирь раненого. Развязка была стремительной. Одна лапа запустила серповидные когти в шею, а вторая нанесла быструю серию ударов в голову, выбивая глаза и срывая мелкие защитные пластины.

Прикрывавшие раненого Ахелоны, дернулись на помощь, но все уже было кончено. Ахелон уже опустился на землю, вытягивая лапы в разные стороны. Победивший его Кредонт успел отскочить на безопасное расстояние и совершенно невозмутимо вылизывал свои окровавленные лапы, очищая их от крови жертвы.

Минерва: Что я и предсказывала!

Клирик: Продолжаем наблюдать или возвращаемся?

Стиляга: Куда торопиться? Дома телевизор смотреть? Тут шоу и посмотрим!

Воссоединившись, Кредонты потерлись друг о друга головами, и отошли в сторону низкорослого подлеска, где улеглись на траве, время от времени поглядывая на противников. Сражаться они больше не собирались. Для трапезы оставалось дождаться, когда уйдут Ахелоны.

Ахелоны стояли рядом с поверженным собратом, пока тот был живой. Убедившись, что он умер, они направились в противоположную от Игроков сторону. Кредонты сразу вернулись к туше, начав пиршество.

Стиляга: Вдвоем они его неделю могут жрать.

Минерва: Они охотники и воины. Такие будут только свежее есть. Выжрут самое вкусное и уйдут.

Стиляга: Ты рассчитываешь там что-нибудь выбрать для опытов?

Минерва: Я уже глянула на форумах. Никто с такими ещене работал. А карточка существа в бестиарии заводи составлена Солнцеликим. Там примечание, что не считает существо коренным обитателем заводи.

Клирик: Значит где-то тут есть проход в их мир.

Стиляга: Я весь в предвкушении! Тоже хочу побывать в ином мире!

Кредонты или были голодны, или у них была такая манера насыщения. Быстро распоров шкуру трупа, они отделили у него передние лапы и начали вгрызаться в плоть, проглатывая огромные куски. Не прошло и десяти минут, как их головы уже скрывались внутри панциря, а их животы заметно округлились.

Вдоволь наевшись, они тут же растянулись на земле, беспечно предаваясь перевариванию пищи. И едва не поплатились за это.

Ахелоны оказались мстительными и только сделали вид, что смирились с утратой и ушли. В течение боя они казались очень медлительными. Сейчас, дождавшись, когда враги утратят бдительность, они атаковали, внезапно выскочив из подлеска, куда скрытно успели перебраться.

Две облаченные в природную броню твари, мчались очень быстро, выбрасывая назад комья земли, вырываемые когтями. Расстояние от кустарника до места отдыха Кредонтов они промчались за считанные секунды.

Кошек спасла только их реакция и гибкость. Они смогли отпрыгнуть в самый последний момент. Клюв старшего Ахелона ударил в землю, где только что дремал его враг. Второму удача едва усмехнулась. Его клюв успел схватить отпрыгивающего Кредонта за хвост, но сила укуса была слишком велика, чтобы удержать добычу. Кредонт, лишившись половину хвоста, с воем отскочил на десяток метров.

Ахелоны снова бросились в атаку, каждый на своего противника. Но насытившиеся Кредонты к драке не были расположены. От атак уклонялись, отпрыгивая и перебегая с места на место. Но и поляну тоже не покидали.

Постепенно вся компания сметалась к дальнему от Игроков краю поляны.

— Это шанс! — Минерва толкнула мужа в плечо. — У тебя ведь есть свиток с пологом невидимости? Я видела, когда собирались на вылазку!

— Вы что задумали?

— Пока эти ушли далеко, мы успеем сбегать к трупу и что–то там для себя собрать.

— Это авантюра!

— Эх, молодой человек… Это сейчас она немного остепенилась. Вы даже не представляете, что было в молодости! — старик уже приготовил свиток к активации. — Заверяю, что на все у нас с ней уйдет минут десять. Это с учетом дороги туда и обратно. Полог будет действовать пятнадцать минут.

— Все равно — авантюра! — Клирик сменил облачение и вооружился автоматом.

— Я готова! — объявила Минерва.

Теперь ее плащ сменился на короткую куртку с капюшоном. Оружие она спрятала.

Стиляга сломал печать на свитке, и парочка исчезла.

— Быстро бегают старики! — Клирик показал Кнопе на траву, сминаемую невидимыми ногами. — Следи за тылом и флангами.

Невидимые старики быстро добрались до трупа.

Стиляга: Мы на месте. Работаем.

Клирик: Наблюдаю!

Клирик сосредоточился на наблюдении за перемещающимися по поляне тварями. Драка никак не начиналась. Кошаки, продолжая издеваться над противником, уклонялись от столкновения, «черепахи» постепенно выдыхались. Их стремительные броски становились все короче и короче.

Кнопа: Не шевелитесь! Смотрите вправо!

Справа от Клирика и Кнопы появилась компания. Дюжина шестилапых Кригганов с уровнями от сотого до восьмидесятого двигалась к месту боя, растягиваясь цепью.

Стиляга: Вижу! Красным подкрепление пожаловало! Так что, милая, еще есть вариант добраться и до внутренностей кисок.

Минерва: Еще минута нужна! Вроде бы до сердца добралась.

Клирик представил, как старая женщина, работая тесаком и вся перепачканная кровью, прорубалась внутрь твари.

Клирик: Ахелоны и Кредонты к вам смещаются! Возвращайтесь, пока есть возможность.

Минерва: Готово! Вырезала! Сейчас развернусь и выберусь.

Только теперь, когда справа началось движение, Клирик понял, что там находится переход из мира красных существ. Это место немного отличалось от соседних участков с деревьями–великанами. На небольшом пространстве росли десяток обычных по размеру деревьев. Сплетение их ветвей и форма стволов создавали овал, через который сейчас выходили Ахелоны.

Было бы интересно взглянуть на это явление вблизи, но сейчас было важней дождаться возвращения супругов-авантюристов.

Кригганы то ли были еще свежи и задорны, то ли у них были более развиты боевые инстинкты, но в дело они вступили очень грамотно. Большая часть группы удачно перемещаясь, смогла разделить Кредонтов. «Кошкам» несколько раз удалось избежать внезапных ударов хвостами по их лапам, только благодаря их реакции и подвижности.

Но, как стало понятно немного позже, они совершенно не собирались помогать и красным Ахелонам. Наоборот, они заставили пару вновь перейти в оборону. Теперь Ахелоны стали боком друг к другу, развернувшись в разные стороны.

Ситуация выглядела патовой. Кредонты разобщены, но пока неуловимы. Ахелоны устали и оказавшись в окружении не могли покинуть поле боя. А Кригганы, хоть и были в большинстве, но поймать кошаков у них не получалось, а нападать на «черепах» они почему–то не спешили.

Клирик: Что со временем работы скрыта?

Стиляга: Заканчивается. Минута осталась. Мы внутри панциря пересидим, пока эти разборки чем–то завершатся.

Клирик: Авантюристы.

Клирик, продолжая наблюдать за передвижением существ по полю, искал выход из сложившейся ситуации. Был бы он один, то мог оббежать поляну под действием своего скрыта, и с противоположной стороны немного пошуметь, чтобы отвлечь всех тварей на себя. Это дало бы возможность супругам вернуться обратно. Но оставлять Кнопу одну он позволить себе не мог.

Ситуация, которая, как казалось, не имела разрешения, изменилась стремительно с появлением новых участников. И они, по опыту наблюдения за ними раньше, Клирику не понравились.

Словно пикирующие бомбардировщики на поляну обрушились Птеры. Не менее десятка гигантских ворон атаковали всех, кто был на поляне. Воздух наполнился их клекотом и шумом хлопающих о землю крыльев.

Кредонты, хоть и были очень подвижны, к внезапному нападению сверху оказались не готовыми. Они погибли первыми. Прошла всего минута с начала атаки, а два Птера уже взлетали, сжимая в лапах их обмякшие тела с раздробленными головами.

Кригганы, поняв, что это очень опасные противники, начали собираться в одном месте. Но успели не все. Птеры, пользуясь своими размерами и скоростью падения, с пикирования били в их бока, переворачивая на спины. Было заметно, что такой способ охоты ими хорошо отработан на практике. Не прошло и пяти минут, как шесть из двенадцати существ беспомощно двигали лапами, пытаясь как–то раскачаться, чтобы вернуть тело в нормальное положение. Было бы у них время, может такой фокус и получился. В этот раз все перевертыши оказались обречены.

Птеры раз за разом атаковали Кригганов, пытавшихся помочь собратьям, а в это время одна из птиц, переходя от существа к существу, убивала их ударами клюва в головы.

Меньше всех досталось Ахелонам. Птеры быстро разобрались, что эти соперники слишком тяжелые для такого способа нападения, и после нескольких попыток все переключились на более доступную добычу, продолжая уменьшать поголовье более мелких Кригганов.

Пользуясь этим, Ахелоны медленно пятясь задом, отступили к дальнему краю поляны и скрылись в лесу.

Стиляга: Клирик, вы знаете анекдот про войну в лесу?

Клирик: Нет.

Стиляга: Он короткий и напомнил мне нашу ситуацию. Лес захватили партизаны. Пришли немцы, и выбили из него партизан. Потом партизаны выбили оттуда немцев. Потом немцы снова их. А потом пришел лесник, и выгнал из леса охреневших реконструкторов.

Клирик: Прилетевших сюда «лесников» я знаю. Сталкивался в Гнилой заводи. И много читал. Эти выгонять никого не будут. Они короли неба и открытых пространств на земле.

Стиляга: Из моего положения трудно их рассмотреть.

Клирик: Просто поверьте.

Вскоре с шестилапыми все было кончено. Птеры, один за другим взлетали, унося в лапах их трупы. Последний оставшийся на поляне Птер двухсотого уровня, оставшись без добычи, обратил внимание на труп Ахелона и направился к нему.

Клирик: К вам направляется!

Стиляга: Вижу. Если начнет к нам лезть, я его поджарю. Чем — у меня найдется.

Птер обошел панцирь. Потом ударил пару раз по нему клювом, прислушиваясь к звуку.

Клирик опасался, что птица начнет выклевывать внутренности и доберется до стариков, но у Птера были планы кушать где–то в другом месте.

Поняв, что панцирь полон плоти, он вцепился одной лапой в заднюю часть, вонзив когти в места, где были еще целые ноги Ахелона. За тем начал размахивать крыльями, увеличивая частоту и силу взмахов, а достигнув нужной подъемной силы, оттолкнулся второй лапой, и взлетая оторвал панцирь от земли.

Минерва: Мы летим?

Ей никто не отвечал.

Клирик, понимая, что это мало чем поможет, выпустил по взлетающей твари из автомата весь магазин. В лог посыпалась информация о причинении существу ущерба. Но пули не смогли заставить Птера выпустить добычу.

Клирик: У меня не получилось ему помешать. Стиляга, делайте что–то! Не дайте ему вас унести!

Минерва: Болтаемся головой вниз. Дышать нечем.

Стиляга: Сейчас что-то придумаю.

Клирик следил за улетающей птицей, которая медленно набирала высоту. Зная, на какие высоты та могла подниматься, падение выпущенной из лап добычи была равнозначна смерти для «экипажа» панциря.

Стиляга: Пара минут, и я до нее доберусь.

Клирик: Нет этих минут. Ноша тяжелая, но Птер начал набор высоты.

Стиляга: Придется выжигать внутренности.

Что предпринял там артефактор, было непонятно, но в логе появилось сообщение.

Отрядом причинен длящийся урон Птеру. Начислено 40000 свободного опыта.

Отрядом причинен длящийся урон Птеру. Начислено 35000 свободного опыта.

Отрядом причинен критический урон Птеру. Начислено 100000 свободного опыта.

После последнего сообщения Клирик увидел, что Птер выпустил свою ношу и стремительно начал набирать высоту. Пока панцирь летел вниз, Клирику казалось, что сердце остановилось в ожидании сообщения и гибели двух членов его отряда.

Стиляга: Мы живы! Думал, капец нам пришел! Но наша полетная капсула упала на деревья, которые оказались хорошим амортизатором.

Клирик: И как теперь вас искать?

Стиляга: По моей карте он успел нас отнести почти на два километра. Если точно — тысяча восемьсот метров. Можно идти навстречу друг другу.

Клирик: Не сейчас!

— Кнопа, бежим! — схватив девушку за шиворот, он толкнул ее, указывая направление.

Едва они отбежали, как на их месте, ломая деревья, свалился Птер. Поняв, что атака с воздуха не удалась, сложив крылья, он бросился за беглецами, проламывая себе проход массивным телом.

На бегу Клирик отписался старикам о ситуации.

Клирик: Мы убегаем. Злопамятная птица вернулась за нами. Ждите. Я что-то придумаю.

Стиляга: Тут вокруг полно мелких существ. Пока наблюдаем только сине-зеленых. Ждем и не отвлекаем.

Птер преследовал пару, пока деревья на его пути не стали достаточно толстыми, чтобы он их мог сломать без разбега. В конце концов смирившись с неудачей, напоследок издав крик, отдаленно напоминающий гудок тепловоза, он отправился обратно на поляну. Оставалось только надеяться, что «спасательная капсула» со стариками надежно прикрыта сверху кронами деревьев от взгляда голодной птицы.

Не останавливаясь Клирик и Кнопа добежали до камня с переходом и проскочили в свой мир, перепугав и своего кота, и его гостя — Лешака, с перепугу бросившегося следом за Тошей из сарая.

— Что делать будем? — спросила Лена, с трудом переводя дыхание.

— Выносливость тебе прокачивать. Но потом. Принеси воды. Я пока с народом спишусь.

Клирик: Нужна помощь! Квартиранты пропали в заводи.

Клещ: Где вы ее там откопали?

Клирик: В сарае.

Клещ: Они живы?

Клирик: Да. На связи. Но сам я к ним не пробьюсь. Там солянка из разномастных тварей. Сейчас еще Дубине и компании отпишусь.

Клещ: Еду. По возможности скинь, что есть по этой заводи, чтобы знать, к чему быть готовым.

Напившись воды, Сергей нашел общий чат по последнему посещению заводи перед отбытием на курсы.

Клирик: Парни, нужна срочная помощь!

Чертополох: Где и когда?

Дубина: Уточняй!

Клирик: Сейчас. И лучше, чтобы были все. И берите все самое топовое, что имеется. Расходы компенсирую.

Таксо: Эко тебя прижало! Парни — транспорт мой! Скидывайте местонахождение. Клирик, где встречать будешь, тоже скинь точку.

Бывалый: Я скинул. Вот как вышло! Звали, звали человека прогуляться по заводям, а он занят!

Клирик: Обещаю незабываемые впечатления!

Бывалый: Почему–то меня это не удивляет.

Пока друзья будут добираться, Сергей занялся разбором состояния вооружения и боекомплекта. Гранат к подствольному гранатомету было достаточно. Обычных ручных тоже. Патронов много не бывает, поэтому открыл вкладку аукционов, но начать просмотр лотов не успел.

Линда: Можешь мне пояснить, что это значит? (прикрепленный файл).

Сердце у него защемило от нехорошего предчувствия, и он не ошибся. В файле была переписка Системного судьи со Стилягой.

'Линда: Через пару дней возможно вы понадобитесь. Готовьтесь к выезду. Место и дату встречи сообщу дополнительно.

Стиляга: Не хочу вас подвести, но не готов сказать, что смогу выехать вовремя.

Линда: Что случилось?

Стиляга: Мы с женой застряли в заводи.

Линда: Вдвоем? Где Клирик?

Стиляга: Сейчас как раз решает эту проблему'.

«Ну вот почему руководство появляется, когда оно совершенно не к месту? И в реале, и в Игре одно и тоже!».

Клирик: Нашли малоизученную заводь. Решили пройтись по краю. Во время разведки немного увлеклись и разделились. Собираю группу для поиска. Прогнозы позитивные.

Линда: Прогнозами меня не надо успокаивать! Эти люди для меня очень важны! Досаждать вопросами не вижу смысла. Жду результат!

Линда: Всю информацию по заводи — мне!

Сергею захотелось забраться в заводь и не возвращаться. Приятно было вспомнить подземелья и пирамиду в Большой луне, где создатели тех сооружений что–то использовали такое, что Система не смогла преодолеть в плане общения с изолированными Игроками. Тут такой поблажки не будет.

Монах: Привет! Я смотрю, что ты всегда найдешь способ, чтобы не скучать!

Клирик: Линда что-то сообщила?

Монах: Даже так⁈ Уже на ее уровень вышло? Сам прочитал в групповом чате, где ты взываешь к помощи. Забыл, что я в нем тоже состою. Давай коротко — что случилось и чем помочь?

Клирик: Нашел заводь у себя на даче. Мои гости там потерялись, а они срочно понадобились Линде. Собираю пати. Все наши, плюс мой начальник.

Монах: А я?

Клирик: Парни будут через двадцать минут. Хочешь помочь — подкинь патронов к моему АК.

Глава 9

Монах: У тебя, парень, от стресса совсем мозги отшибло? Интересно, это из-за «залета» с потерей или из-за общения с судьей?

Клирик: Не понял!

Монах: Порталов нет, а портальные камни никто не отменял. Я для чего тебе половину своего давал? Да еще и из самой дорогой номенклатуры! Быстро выбери хорошее место для выхода.

Клирик: Это какое?

Монах: Чтобы я в своих новых туфлях не очутился в птичьем помете или посреди свинарника!

Сергея сразу «отпустило». Если дед будет в их компании… То может произойти все что угодно!

Половинка портального камня была закреплена под глухой стеной дома, где он два дня назад начал вырубать кустарник, очистив половину стены. Место было укромное и даже случайный человек там не сможет заметить появление Монаха из стены дома.

— Что делать дальше будем? — Лена с растерянным выражением на лице, стояла, облокотившись на угол дома.

— Для начала, убери снаряжение во внутреннее хранилище. Парни скоро прибудут, давай что-то по-быстрому перекусим.

— Яичницу с колбасой успею сделать?

— Вали туда весь запас яиц. И колбасу тоже не жалей. Что не влезет, Тоше оставим. Не известно, сколько времени не придется есть нормально.

Через пару минут воздух наполнился ароматом яичницы и охотничьих колбасок.

— Глянь! Только осторожно! — девушка вилкой показала за окно. — Партизаны на задании.

Во дворе, выбравшись из малинника, появилась крадущаяся парочка. Первым, разведывая дорогу и останавливаясь после каждого шага, медленно двигался кот. В полуметре за ним, жмурясь от солнечного света, припадая к земле двигался Лешак.

— Даже не знаю, что со всем этим теперь делать, Лена! Задача любого Игрока — оберегать свой мир от проникновения в него существ из сопряжений. А тут под нашим носом — дружеские посиделки устраивают!

— И что? У тебя поднимется рука, чтобы убить друга твоего друга?

— У меня нет. Но это требования Игры! Правила есть правила! Кроме того, все равно есть опасность. Лешак может только выглядеть безобидным. Я таких примеров могу привести даже не с чужих слов, а и из своего опыта. Кроме того, не понятно, почему в этой части села кошки и собаки пропадают.

Тем временем парочка добралась до двери сарая. Тоша, не сводя глаз с дома, остался «на шухере», а Лешак проскочил внутрь.

— Вот так, с попустительства знающих, и формируются банды! — махнув рукой, Сергей вернулся за стол.

— А потом начнут у соседей курей воровать! — Лена вывалила из сковородки еду на большую тарелку.

— Вот молодцы! Гостя такими запахами встречаете! — в дом вошел Монах с чемоданом в руке. — Лена, и гостю из солнечного Самарканда немного отложи!

— Быстро ты собрался.

— Так я и был собран. Дела все в стольном граде закончены. С кем надо я попрощался. И вещи были собраны. А тут такая возможность свидеться! Все сошлось, как в пасьянсе. И ехать никуда не нужно, и пользу посильную могу оказать.

— Спасибо, дед!

— Теперь рассказывай, как было все на самом деле! — убрав улыбку, спросил монах. — Объективно и не пытаясь никого выгородить. Я тебя знаю!

Без мелких подробностей, рассказ занял пять минут.

— Как я понял, это не заводь, а какой-то проходной двор!

— Угу. Минимум из двух других сопряжений тварей мы видели. «Красные» под вопросом. Может это даже мир.

— Слушать можно долго, а я старый. Мне пощупать надо. Вон, вся банда собралась! Пошли встречать!

* * *

— Собирай пати, Клирик!

— А почему я? Давай, дед, лучше ты, как раньше! Или Дубина! На мне уже одно пати висит. Теперь двое тут, а двоих спасать надо.

— А кто сказал, что на одном Игроке может быть только одно формирование?

— А сколько можно?

— Да сколько угодно! Ограничений на это нет. Лишь бы голова успевала переваривать информацию и грамотно ею распоряжаться.

В глазах собравшихся Сергей возражений не увидел.

— Не томи, Серый! Кидай приглосы и пошли уже! — не выдержал Дубина. — Руки чешутся!

— Хорошо! Но вначале распределение ролей. Создаем две четверки. Первая — Я — танкую. Чертополох — в прикрытии. Таксо — стрелок. Монах — лекарь, плюс наблюдение и подбор лута. Вторая. Дубина старший и танк. Прикрывает Бывалый. Клещ — стрелок. Кнопа — лекарь.

Моя группа двигается первой, разведывая и прокладывая маршрут. Вторая следует на удалении в полусотню шагов. Если будет нужно, помогает первой. В случае отступления, прикрывает наш отход.

— И еще, — Сергей на земле быстро палкой набросал схему. — Вот место выхода в заводь. Тут озеро. Тут поляна, где все случилось. А где-то тут, — он ткнул палкой в противоположный от выхода край получившегося креста, — объект, который нам надо найти. Предлагаю двигаться напрямик. Ориентир у нас будет, а смысла делать крюк, выходя на открытые пространства я не вижу. Бросаю приглашения. Общий накопительный счет и равное распределение долей.

Стиляга: Не хотел отвлекать. Не посвятите нас в дальнейшие планы? Уж больно тут воняет!

Клирику хотелось в ответ посоветовать зря время не терять, а вырезать из внутренностей все, что можно, пока не заполнят оба внутренних хранилища. Но он сдержался.

Клирик: Через минуту начинаем выдвигаться в вашу сторону. Навыка Картографа у меня нет, поэтому состыкую вас с человеком, у которого он открыт. Будете нас корректировать на маршруте.

Стиляга: Хорошо бы. Такая опция у меня работает.

— Готовы? Тогда я первый! Советую громоздкую снарягу активировать уже в заводи!

— А где вход? — уточнил Клещ.

— Сейчас увидите, — ответил Сергей, опускаясь на четвереньки.

Клирик сразу активировал облачение Гремучей змеи, которое больше подходило для передвижения по лесу.

Игроки, проникая в заводь, сразу занимали свои места в построениях «четверок».

— Название красивое! — Монах переместился последним. — Вот как ты умудрился в этом свинарнике найти проход в сопряжение? Что там вообще можно было делать? Да еще и на полу!

— Это не я нашел! — отмахнулся Клирик, всматриваясь в лес.

— Это Тоша обнаружил! — вступилась за него Кнопа. — Он там с Лешаком сдружился.

— Все у вас, как не у людей. От одного кота только польза! Нам прямо! На вон то кривое дерево! — показал Монах ориентир. — Маркер Стиляги в той стороне светится.

Когда отряд пересек тропу, во главе первой группы стал Чертополох. Вооружившись саблей, но срубал мелкую поросль, чтобы беречь ресурс критических ударов сабли Клирика.

За время, пока Клирик отсутствовал, вся группа изменилась. И это касалось не только подросших на одну ступень уровней. Теперь Чертополох и Бывалый не выглядели «халявщиками» с самым дешевым снаряжением, подбиравшими крохи со стола других Игроков. Это была команда!

Еще во дворе дачи он обратил внимание, что снаряжение и вооружение группы качественно изменилось в лучшую сторону. К ним наконец пришло понимание, что большие траты на качественные игровые приблуды дают соответствующую отдачу от вложений.

Вот и сейчас на Чертополохе было защитное снаряжение тридцатого уровня. Больше, учитывая его игровой уровень, брать не стоило. Если, конечно, не использовать сглаживающую такую разницу, бижутерию.

Бывалый: Что–то никого нет. Слишком спокойная заводь. Сколько идем, а никого не видим.

Клирик: Вот и мы так вначале думали. Информация для стрелков: при встрече с тварями не спешите стрелять на поражение. Только если будет угроза для вас и для кого–то из отряда.

Таксо: Тут заповедник?

Клирик: Тут все не так однозначно, как в других заводях.

Едва они обсудили тему отсутствия живности, слева от них выскочило длинноногое животное, но увидев людей, мгновенно изменило направление движения, скрывшись в кустарнике.

— Малый Капреол это был. Тридцаточка, — Таксо опустил лук, ослабив тетиву. — Убегал от кого-то.

— А я даже не успел идентифицировать! — Чертополох срубил очередной куст. — Мне показалось, что это обычный олень или косуля.

Клирик: Если обратили внимание на окрас, поясняю — местные обитатели имеют шкуры и кожу сине–зеленых оттенков. Пришлых мы в такой окраске не встречали.

Дубина: Значит есть неместные? Просвещай нас по возможности.

Клирик: Эта заводь напоминает мне кусок сыра с дырками. Вот в эти дыры и лезут сюда из других заводей все, кому ни лень. Кстати, нам эту проблему, с которой мы сейчас разбираемся, организовали Птеры. Помните пташек из Гнилой заводи. Не такие огромные, как та была, но и не маленькие. Двухсотые и чуть ниже уровнями были. И стая в пятнадцать голов.

Бывалый: Ого! Такой и одной для нас хватит.

Монах: Неправильное это место!

— Впереди шум! — Чертополох мгновенно сместился за Клирика, занимая свое место справа от него, прикрывшись щитом и выставив пику в направлении шума.

Судя по треску деревьев, к ним приближался кто-то очень крупный.

Клирик: Вторая группа — сместитесь влево.

Бубал-бубал. Уровень 125.

Навык снова умолчал об особенностях существа.

— Такой бы рог, да на стену! — прошептал Чертополох. — Скажи, Таксо?

— Меня больше интересует, как он с таким размахом рогов по лесу передвигается. Не везде есть места с таким расстоянием между соседними деревьями.

— И мяса в нем тонны две!

Бубал-бубал, увидев их, мгновенно остановился. Клирику казалось, что он, впервые увидев, оценивает степень опасности людей. Или вероятность своей победы в случае нападения на них. По внешним данным Бубал напоминал горного яка, но с огромными серповидными рогами, разведенными в стороны. Они были с направленными вперед концами. Возможно, что он не относился к хищникам, но в заводях друзей не бывает. У тварей, как и у Игроков в их мире, стояла задача, очищать от чужаков ареол обитания. У Бубола цвет его длинной шерсти указывал на принадлежность к фауне Ванилиновой заводи.

— Таксо, нам шум пока не нужен. Одной стрелой сможешь успокоить, если он дернется на нас?

— Если попаду, то да! Есть у меня одна стрела с модами на паралич. Такого секунд на пять удержать сможет.

— Не жалей!

— Уже на тетиве, — доложил стрелок, а лук издал легкий скрип при его натягивании.

Бубал-бубал как будто только и ждал этой информации. Решив, что он тут главный, большой и сильный, наклонив голову бросился в атаку, быстро набирая скорость.

Щелкнула тетива лука. Стрела, угодив в лоб и не сумев причинить никакого вреда зверю, ушла в небо.

— В стороны! — крикнул Клирик, уворачиваясь от кончика рога.

Пролетев мимо разбежавшихся перед его носом целей, Бубал снес несколько небольших деревьев, после чего развернулся для новой атаки. Едва он сделал несколько шагов, раздался выстрел.

Стрелял Клещ. Пуля, войдя в области левой лопатки, пройдя через грудь, вырвала правую лопатку существа, которая расколовшись, разрезала толстую шкуру.

Отрядом уничтожен Бубал-бубал. Начислено 150000 свободного опыта. Выпало: Свиток навыка Тяжеловес. Выпало: Кольцо стремительности.

— Клирик! Я рог отрублю себе? — спросил Таксо.

— С Клещом решай! Это его трофей и его пуля. Думаю, что она была не из дешевых.

Второй отряд подошел к убитому животному.

— Я ничего брать не буду, — Клещ сразу отказался от трофеев, уступая их другим. — Только давайте быстрее. Мы все–таки сюда не на охоту за трофеями пришли.

Бубал-бубал за несколько секунд лишился и рогов, и глаз, которые, удивив Клирика, очень проворно вырезала Кнопа. Немного замешкавшись, тварь лишилась и языка.

Стиляга: Я слышал выстрел.

Клирик: Это мы.

Стиляга: Вижу метку Монаха. Половина пути вами пройдена. Судя по карте — это около километра.

Клирик: Что между нами?

Стиляга: Увы. На картах отображаются только увиденные Игроком объекты. В полете я не имел возможности осматриваться по сторонам.

— Вперед! Осталось пройти столько же.

Дальше отряд шел по проходу, сделанному быком в густых зарослях.

Через двести шагов они вышли к озеру, которое было вытянуто справа направо, длинной, слегка изогнутой кишкой.

— Мы как раз посередине. В какую сторону будем обходить? — Чертополох, подобрав сухую палку, бросил с размаха в воду, почти перебросив водоем. — Вроде бы и рядом, а какой крюк придется делать!

Обе группы, выйдя к берегу и не видя опасности, немного расслабились.

— Твари прямо! — Таксо вскинул лук. А отряды, сбив строй в два комка рядом друг с другом, ощетинились оружием.

— Отставить!

Клирик ладонью опустил наведенную на цель стрелу. Из воды первой показалась голова, облаченная в плоский шлем, с полей которого густой вуалью свисала темно-зелёная тина.

— Это Тритоны!

— Это мы видим! — Клещ держал на мушке голову существа.

— Спокойно! Это мои знакомые! Вот только как они тут оказались, мне не понятно! Пойду выясню, а вы поглядывайте по сторонам и за небом.

Монах: Быстро ты знакомыми обзавелся в заводи!

Клещ: Коммуникабельный!

Бывалый: Ага! Со мной у него в заводи тоже быстро знакомство завязалось.

К берегу, куда подошел Клирик, подплыл только вождь. Он был облачен не только во все подарки Стиляги, но также имел и оружие. Двухметровое копье, по виду, изготовленное из длинной кости какого-то животного. При пристальном рассмотрении это подтвердилось.

Простое оружие. Костяной гарпун. Уровень 4. Прочность 60%.

Предстояло общение жестами, но как объяснить, что они ищут «чародея» и где тот может находиться, Клирик пока не понимал. Начать беседу решил с выяснения, каким образом Тритоны оказались в другом водоеме.

Он показал пальцем на Альфу, потом на озеро, а потом в ту сторону, где они встречались первый раз. Альфа молчал, сдвигая вертикальные веки. Клирик повторил жесты, добавив в конце жест, разведя руки в стороны. Этот вариант сработал.

Альфа очевидно догадался, что интересует Клирика. Он что-то ворковал на лягушачьем наречии, но делал, как казалось Клирику, так быстро, что навык не мог вычленить из сказанного даже тридцати процентов.

Клирик остановил длинную речь вождя жестом. Надо было как-то донести, что тот слишком быстро говорит. И невербальное общение тут не помогало. Поэтому он совместил оба способа.

Ткнув пальцем в Тритона, Клирик быстро произнес: — Ты слишком быстро говоришь!

Затем показал на себя, и повторил то же самое, но делая паузу после каждого слова.

Альфа переварил информацию, пару раз моргнув, но медленнее, чем обычно. И начал говорить!

Сработало! Он тоже теперь говорил с задержкой.

— Клирик! Мы слишком долго на открытой местности! — напомнил Таксо.

— Я помню! Еще немного! Мы только начали понимать друг друга!

Из длинной фразы Клирик понял, что Тритоны обитают под землей, где много подземных резервуаров, рек и пещер. А озера, это места выхода на поверхность.

Тритон показал копьем на лес, и воткнув его в землю, развел руки в стороны, втянув голову в плечи. Это очень напоминало рога Бубал-бубала.

— Он предупреждает, что тут бродит опасный зверь! Чертополох, покажи ему свой трофей!

Продемонстрированный рог Бубала вызвал массу положительных эмоций у свиты вождя. Сам он выразил удовлетворение только мимикой. Было не понятно, как бык доставлял проблемы подводным жителям, но радовались они искренне.

Пора было переходить к главному вопросу. Поиск стариков.

Клирик показал на свой отряд, а потом обозначил, что им надо попасть на противоположный берег озера. Сделал небольшую паузу в жестах, и продолжил, показав вправо и влево. Чтобы пятьдесят процентов навыка сработали наверняка, повторил все еще раз.

Дошло ли, что Клирика интересовало, с какой стороны лучше и быстрее обойти водную преграду, было не ясно. Но Альфа понял главное — им надо на другой берег.

Он призывно махнул рукой, приглашая следовать за ним, и поплыл вдоль берега вправо. Через пятьдесят шагов они остановились. На берегу были хорошо видны следы ног существа, вышедшего на берег. Существо, судя по глубине получившихся в грунте ям, было тяжелое. Альфа снова показал руками рога.

— Все ясно! Тот буйвол здесь вышел на берег, когда переправлялся, — озвучил очевидное Чертополох. — Но я в воду лезть не хочу.

— Она теплая! Тут же лето! — подначивал его Бывалый.

— Я плавать не умею!

Как оказалось, плавать никому было не нужно. Тритоны расположились от берега к берегу в два ряда, а вождь, заплыв на середину водоема, продемонстрировал, что там очень мелко.

— Здесь брод! Вперед!

Игроки цепочкой вошли в воду. Максимальная глубина была до колена, а игровая обувь даже не дала почувствовать, что они в воде. Но не всем. Как выяснилось, Бывалый не оправдал свое имя.

— Да не экономил я! Просто сапоги взял с уклоном на прочность.

— На ходу обсохнешь! Строимся, и в сторону леса, бегом!

Второй раз попрощавшись с Тритонами, Клирик занял свое место в строю.

Глава 10

Стиляга: Вижу, что вы уже на подходе. Спасибо, что не бросили. Но тут возникли некоторые сложности.

Клирик: А покороче можно?

Стиляга: Коротко. Тут змеи. Много и они совсем не маленькие! Идентифицируются как Скребни. Уровни до тридцатого, но у меня маленький угол обзора. Тут до их появления бродили еще какие-то существа, но при появлении Скребней, они быстро ретировались.

Клирик: Дистанция до вас?

Стиляга: Пятьсот метров с хвостиком.

— Приготовиться! Впереди твари. Скребни. Что-то типа червей. Уровни до тридцатки, но возможно, что это не предел. До цели пятьсот метров.

Монах: Сталкивался с такими. Заводь сразу не вспомню, но эти черви мне запомнились. Прощай оружие и снаряга!

Клирик: Подробности?

Монах: Они все в слизи. После того как проползают, вся трава и земля покрывается липкими и едкими соплями. Наступишь на след — полчаса-час, и прощай сапоги! То же самое будет и с оружием. Если столкнемся, по ним только стрелковкой работать надо. Или что-то огненное применять.

Клирик: Перевооружаемся!

Клирик убрал саблю и достал автомат. У Клеща в руках появилось охотничье ружье, сменив автомат. Монах, Чертополох и Дубина вооружились обрезами двустволок. Бывалый был с пистолетом. Таксо менять лук не стал.

Первый Скребень встретился уже через двадцать шагов. Он двигался перпендикулярно их курса со скоростью пешехода. При движении его тело двигалось как у гусеницы. Передняя часть останавливалась, тело выгибалось вверх, подтягивая заднюю часть, после чего передняя часть выбрасывалась вперед на всю длину тела.

В этом черве было всего около метра. Органов зрения Клирик не заметил, но тварь их почувствовала, и сразу изменила курс, направляясь в сторону людей.

Подпустив Скребня на пять шагов, Монах выстрелил в него из обреза. Кровавые ошметки головной части разлетелись по траве.

Отрядом уничтожен Скребень. Начислено 6000 свободного опыта.

— Видели, какой след за ним тянется? — Монах кивнул в сторону трупа, дозаряжая оружие. — Не вздумайте наступать. Там скоро трава в кашу превратится. Цельтесь в переднюю или заднюю часть. Там у них главные нервные узлы и органы.

Второго червя убил Дубина, пополнив счет на семь тысяч.

Стиляга: Скребням очень понравилось наше убежище. Со стороны, где есть обзор, плотно обложили.

Клирик: Много?

Стиляга: Два десятка вижу. Разные по длине, толщине и уровням.

Клирик: Есть что–то огненное?

Стиляга: Остался один свиток. Стена огня. Но его рядом нельзя применять. Большая площадь поражения.

Клирик: Тогда выбирайтесь и бросайте в нашу сторону. На слизь не становитесь. В ней что–то кислотное содержится. Мы останавливаемся и ожидаем.

Стиляга: Сейчас. Пусть ближний проползет мимо.

— Стоим пока. Сейчас там будет стена огня. Как погаснет, сразу вперед. Забираем людей, и бегом назад.

— Дополню, — Монах показал на небо. — Как этих вытащим, надо бы за небом понаблюдать. На огонь, хоть магический и без дыма, сверху точно обратят внимание. А Птеры злопамятные!

Впереди полыхнуло пламя. Горело сильно, разнося по округе запах горелого мяса.

В лог первого отряда посыпались сообщения об уничтожении Скребней. На суммы начисленного свободного опыта Клирик не смотрел. Его интересовало общее количество существ, чтобы понимать масштаб проблемы.

— Сорок семь!

— Что «сорок семь»? — уточнил Дубина.

— Столько червей сгорело. Если на таком пятачке их столько, сколько же их будет в округе? Вперед!

Пока бежали к месту пожара, пристрелили еще двоих червей. Особи были крупные. До пяти метров длинной. Как стало понятно, опасны были Скребни или приблизившиеся на расстояние длины своего тела, или затаившиеся в траве или кустарнике. Резко выбрасывая вперед тело, они старались вонзить в цель несколько загнутых вниз крючков.

В движении они были хорошо заметны, когда поднимали вверх выгнутую крутой дугой среднюю часть туловища. И чем крупнее была тварь, тем выше она поднималась.

Выжженный участок был узкий и широкий, как и положено для Стены огня. От червей и любой другой органики ничего не осталось. Между этим местом и панцирем, в котором скрывались Игроки, оставалось три небольших Скребня, которых быстро прикончили стрелки.

— Спасибо всем огромное! — выбираясь из костяного панциря, бормотал Стиляга. — Честно говоря, дышать внутри было уже невозможно. А Скребни то и дело норовили проникнуть к нам.

Выбравшись, он помог вылезти и жене. Их облачение выглядело будто только из химчистки.

— Смотрю, совсем не испачкались. Бижа?

— Мне было бы стыдно не иметь соответствующего кольца, молодой человек. Командуйте!

— Я распускаю наш отряд и бросаю приглашение в новый. Стиляга в моей подгруппе, Минерва во второй!

— Я на минутку!

Минерва подбежала к ближайшему трупу Скребня. Достав большой нож, она начала вырезать куски кожи.

— Минерва! Вернитесь! — Клирик был вне себя из-за взбалмошной старухи.

— Мне нужны их железы! Еще пара!

— Воздух! — заорал Монах, бросаясь к панцирю.

Все бросились туда же. Стиляга волочил упирающуюся жену.

Собравшись под прикрытием, все прижались к костяным пластинам.

— А где «воздух»? — шепотом уточнила Кнопа, прижимаясь к Клирику.

— В небе две точки, — пояснил Монах. — Случайно заметил, когда в просвете между облаками и кронами деревьев они проскочили. Курс был в эту сторону.

— Лучше переждем, пока не поймем, куда летят, — решил Клирик. — Они на несколько километров поднимаются. А зрение у них превосходное.

— И память! — добавил Монах. — Знаю случаи, когда обидевшаяся на Игрока птичка неделю не отходила от норы, в которую тот забился после того, как он ее обидел. Голодала, но не отходила! А ей для питания много надо мяса. Человек, это так… На один укус. Принципиальная!

— Интересно, а как же твари могут насытиться, если при наступлении смерти Игроки в пиксельную пыль рассыпаются?

— А на этот вопрос, Кнопа, вряд ли кто-то ответит. Твари немногословны! Выяснять на практике не рекомендую. Птичек вроде не видно уже. Что делаем, командир?

— Назад к броду нам теперь хода нет. Там полно червей. Даже если прорвемся, то босиком. Все будет в слизи. Выходит, что в обход. Идем в сторону поляны! Но сразу к лесу двигаемся! Я направляющий, Дубина замыкает. Бегом!

По пути следов червей не было, но Дубина, постоянно оглядываясь, информировал, что они широким фронтом движутся следом. Их скорость не позволяла им догнать Игроков, но только при условии, что их ничто не задержит в пути.

Двигаясь по опушке леса, они пока не встречали других тварей, но следов на земле было много.

Озеро, тянувшееся справа от маршрута, закончилось, украсив пологий берег причудливыми растениями, напоминающими рогоз.

— Мы уже почти возле той поляны, где наблюдали сражение тварей, — Стиляга показал вправо. — Тут можно срезать путь, проскочив через поляну. Эта поляна размерами меньше, чем та. Дальше, как мне кажется, будет новое озеро. А потом та огромная поляна.

Клирик остановил движение. Этот путь действительно мог в разы сократить время. Неуправляемая старушка-алхимик его сильно беспокоила. Ему хотелось побыстрее выбраться из заводи и сразу заказать где-нибудь несколько десятков бетонных блоков и кран, чтобы полностью заблокировать сарай с переходом. По крайней мере, до отъезда стариков.

— Рискнем? — спросил у него Монах. Взгляд при этом у него был какой–то испытывающий.

Клирику все время казалось, что все окружающие устраивают ему какой–то экзамен. Особенно это касалось Монаха. Да, и старики в этом плане могли быть такими же соглядатаями.

— Думаю! Хотелось бы, но — нет! Будем двигаться в обход. Тем более, Скребни, потеряв нас из вида, уже свернули в лес. «Хвоста» за нами нет, а значит и смысла в риске тоже нет.

Едва они двинулись в путь, стало понятно, что это было единственно правильное решение. Небольшой, в сравнении с предыдущими Птер всего сотого уровня, наглядно продемонстрировал способности этого вида существ. Мгновенно появившись, с пикирования он свалился в озеро, которое отряд только прошел. Падение сопровождалось шумом ломаемых зарослей на берегу, плеском воды и ударами огромных крыльев, уже поднимавших птицу. В каждой лапе Птер держал по Тритону. Его взлетный курс как раз был в сторону Игроков. Увидев, что Тритоны извиваются, а значит еще живые, Клирик без колебаний вскинул автомат.

— Все огонь в ему голову!

Он открыл огонь, взяв упреждение на корпус Птера. Мимо!

Мгновение спустя разом выстрелили Клещ и Монах, успевший сменить обрез на автомат.

Первым попал Клещ.

Отрядом причинен урон Птер. Начислено 25000 свободного опыта.

Отрядом причинен урон Птер. Начислено 18000 свободного опыта.

Отрядом причинен урон Птер. Начислено 18000 свободного опыта.

Отрядом причинен урон Птер. Начислено 17000 свободного опыта.

Птице это не понравилось, и она попыталась изменить курс. В этот момент выстрелил Таксо. Стрела с красным оперением скрылась в перьях Птера в районе шея.

Отрядом причинен критический урон Птер. Начислено 100000 свободного опыта.

Весь отряд радостно вскрикнул, когда тварь выпустила свою добычу. Два Тритона, извиваясь в воздухе длинными телами, упали в кусты с высоты нескольких десятков метров.

— Я сейчас! — Чертополох, растворившись в воздухе, бросился к месту падения.

Птер, заложив вираж, сделал круг над поляной, огласив округу противным криком. Постепенно он поднимался, но далеко не отлетал, выискивая скрывшихся под кронами деревьев обидчиков.

Чертополох: Оба живые, но сильно подпорченные когтями и падением. Тащить?

Клирик посмотрел на Минерву. Та кивнула.

Клирик: Сам сможешь?

Чертополох: Вряд ли смогу двоих сразу.

Клирик: Иду!

— Прикрывайте! Я помогу их перетаскивать.

Включив свой навык, он побежал по следам Чертополоха.

Ранеными были Альфа и Ульма. У Альфы состояние было лучше. Он, хоть и был покрыт кровью, но находился в сознании. Ульма лежала с закрытыми глазами и то, что она еще жива, было видно только по движению мембраны в щели носа.

— Ты где, Чертополох?

— Возле головы Ульмы.

— Ее и тащи к лесу. Я второго.

— Только не отрывайся от меня. Скрыт на пять метров работает. Держись рядом.

Тритон-Альфа был тяжелым даже для возможностей Игрока. Тела Тритонов, как айсберги, на поверхности показывали только малую часть туловища. У их вождя было около шести метров. Этот был немногим короче.

Тянуть тело, двигаясь спинойвперед, было неудобно, и Клирик немного отстал от Чертополоха.

Тритон страдал от боли, но больше от непонимания, что с ним происходит, ведь он двигался, а причины понять не мог.

Клирик на несколько секунд отключил навык, показавшись перед ним, чтобы успокоить. И едва не поплатился за это. Птер, наблюдавший за своей законной добычей, тут же атаковал. Спас их только дружный залп из-под деревьев.

В лог упало несколько сообщений о незначительных повреждениях Птера, а сам он сделал резкий разворот, и ушел на второй круг.

Монах: Ты зачем навык отключал? Жить надоело?

Клирик: Так получилось.

Монах: Не отрывайся от Чертополоха! Я порой удивляюсь твоей легкомысленности и наивности!

Пока птица разворачивалась, времени хватило, чтобы дотащить обоих раненых до леса.

— Опыта в лечении тварей у меня еще не было, — Минерва присела на корточки возле Альфы, осматривая его раны.

— Вообще-то, они не твари. По классификации от Системы они условно-разумные существа. А после общения с ними, я бы термин «условно» исключил. Может начнете осмотр с Ульмы? Она хуже выглядит.

— Может не будете меня учить? У этого уровень здоровья скатился к критической отметке и продолжает снижаться.

Лекарка склонилась к нему, продолжая «колдовать» над ранами своими руками.

— Она права, Клирик! — прошептал Монах. — Пошли, я на девку гляну. А ты, Кнопа, глазами не хлопай! Иди и смотри, что там делает Минерва. Учись у настоящих профи. И не стесняйся спрашивать!

— А ты не профи? — удивился Клирик.

— Я? Зная возможности старухи, смело скажу, что я зеленый салага в сравнении с ней. Уверен, что она вытащит обоих Тритонов, потратив на порядок меньше меня своих сил и снадобий. Но с Ульмой я ей помогу, чтобы процесс двигался быстрей. Не нравится мне это место.

— У нее шкала здоровья на отметке 20, — сказал Монах, осмотрев Ульму. — Сейчас подлатаем. Разожми ей губы, а то еще оттяпает мне пальцы своими клыками!

В рот Тритону старик влил снадобья из двух пузырьков.

— Вот и чудесно! Чуточку шкала подскочила! Внешне у нее почти нет повреждений, а вот внутренности и при падении с высоты, и при сжатии лапами, сильно изувечены.

Тем временем Альфа на глазах приходил в нормальное состояние. Он смотрел то на Минерву, то на сквозные раны на своем хвосте, которые уже перестали кровоточить и начали медленно затягиваться.

— С этого достаточно моих эликсиров! Что там с девочкой, Монах?

— Влил для поддержания пару.

— Штаны свои поддерживай! А если взялся лечить, то лечи до конца! Или зажилил свои лечилки? Признайся, что думаешь: «Минерва, дура старая, сама их делает, а мне покупать надо».

— Признаюсь! Так и думал. Только не старая, а престарелая. И не дура!

— Выкручиваешься! — они переругивались без особой злости, при этом Минерва не отвлекалась от осмотра и лечения Ульмы. В отличие от Монаха, лечившего только снадобьями, она использовала и свои руки, накладывая ладони на разные участки тела.

— Порядок! Будут жить! Можете отправлять их обратно. Длительное пребывание вне воды вредит их коже даже в тени деревьев. Иссушается быстро.

— А сами доползут?

— Так вроде не маленькие!

— Чертополох! Что у тебя с навыком? Туда и обратно хватит?

— В обрез должно хватить, если задержек не будет. Только объясните как-то им, что надо рядом со мной держаться и двигаться быстро.

На объяснения жестами ушло больше времени, чем на лечение. Убедившись, что Тритоны все поняли, Чертополох отправился к озеру, а отряд сосредоточился на наблюдении за небом.

— Вроде не видно.

— Мог высоко подняться, — предположил Бывалый.

Монах так не считал.

— Не думаю! Он сейчас еще ослабленный после ранений. Или где–то над лесом держится в стороне, наблюдая за районом, или улетел.

— За подкреплением.

— Как вариант — хорошая версия. Коммуникация у них хорошая.

Ситуацию с Птером прояснил вернувшийся Чертополох.

— Над лесом кружит. «Восьмерки» накручивает. И не высоко.

— Где?

Чертополох показал в сторону большой поляны, куда им предстояло двигаться дальше. Но других вариантов не было, и отряд продолжил движение.

К поляне они вышли на стыке леса и подлеска. Выйдя к опушке, стало понятно, почему Птер патрулировал этот район. На поляне выясняли отношения две красные твари, причем одного вида.

Что не поделили Ахелоны, можно было только гадать, но дрались они отчаянно. Поочередно выбрасывая вперед головы, старались наносить удары в шею противника, которая почти не прикрывалась костяными пластинами. Большая часть таких выпадов была в пустоту, но, если клюв, промахнувшись мимо шеи, попадал в край панциря, звуки получались сильные. Было понятно, что одного мощного удара точно в шею будет достаточно, чтобы закончить поединок.

— Птичка ждет, когда определиться проигравший, чтобы завладеть его телом.

— Согласен, — Монах больше смотрел на Птера, чем на дерущихся черепах. — Регенерация повреждений требует пищи. Нас ловить трудно, да и хлопотно это, а тут надо только подождать.

— И мяса у красной твари будет в несколько раз больше, чем во всем нашем отряде. Ждать не будем. Обойдем поляну по периметру, — Клирик указал направление.

Под клокотание Птера, который так реагировал на каждый, как ему казалось, удачный удар одного из Ахелонов, они прошли большую часть пути.

Попав в тот участок леса, где деревья были большими, Клирик понял, что ошибался в их размерах. Тут были экземпляры, которые не смог бы обхватить и весь отряд.

— Скребни сзади! — крикнул шедший замыкающим Дубина. — Близко!

Черви, свернув в лес, смогли добраться в этот район, пока Игроки занимались лечением Тритонов. Теперь, двигаясь широким фронтом, они заставляли отряд или выходить на открытую местность, или попробовать проскочить в узкий проход, между опушкой леса и его участком, с деревьями, напоминающими Клирику портал.

— За мной! — он принял решение, которое должно было их спасти от приближавшихся многочисленных тварей, но не дававшее гарантии, что в том месте они сразу же не погибнут.

Заметив место с искривленными стволами деревьев, Клирик первым вбежал в овал, вблизи светящийся красноватым фоном.

Внимание! Вы пересекаете границу сопряженного мира в локации Красный Форш.

«Если — сопряжение, значит красные твари не из отдельного игрового мира».

Глава 11

— Все в круг! Кнопа, Стиляга и Минерва — в центр! Осматриваемся!

С этой стороны перехода никаких деревьев не было. Место перемещения было проходом между двух кусков скалы, наклоненных друг к другу. Под образовавшейся аркой, являвшейся порталом, мог поместиться двухэтажный дом. Так что перемещаться через него могли существа любого размера.

То, что существа, которые выходили из этого сопряжения в соседнее были красного цвета, было не удивительно. Земля и скудные растения, местное светило и весь небосвод, не очень далекие горы — тут все имело либо ярко выраженный красный цвет, либо какие-то его оттенки.

Игроки в этом мире были тёмными инородными пятнами. Таким же большим и темным пятном должно быть выглядел и переход в другое сопряжение, что могло заинтересовать местных обитателей. Выйдя отсюда, они могли испытать шок от смены места, а вернуться в свой мир, не понимая, где проход, у них шансов не было. Вряд ли бы они смогли сориентироваться, куда надо возвращаться.

— Движения у меня нет! — доложил первым Дубина.

— У меня тоже чисто! — Клещ контролировал сектор справа от выхода.

— Слева есть движение! Далеко! — Бывалый показал обрезом на движущиеся вдали «бугры», которые при приближении оказались Ахелонами. — Идут мимо.

— Пусть идут. Нам пока что не до охоты, — Клирик вглядывался в местность, выискивая место, где можно пересидеть какое–то время, чтобы и Скребни покинули место перехода, и вредный Птер улетел.

Клирик: Заводь очень тихая! Общаемся пока только в чате.

Вся ближайшая территория была хорошо просматриваемая. Только справа, метрах в сорока–пятидесяти, начинался склон. Что там было внизу, рассмотреть было нельзя, но вдали, в том направлении были видны горы. Ярко-рубиновые.

Самым перспективным направлением была местность прямо перед выходом. В паре сотен метров было нагромождение крупных камней. Если там никто не прятался из местных обитателей, то для временного укрытия могло подойти.

Клирик: Дубина, Бывалый, Клещ. Проверьте гряду камней. Если чисто — там обоснуемся.

Тройка Игроков быстро пересекла открытый участок местности, а Клирик со стороны еще больше убедился, что они сейчас очень заметны со всех сторон.

Дубина: Тут никого. Места под камнями достаточно для всех.

Клирик: Идем парами. Остальные прикрывают. Смотрим фланги.

Первыми перебежали Таксо и Чертополох.

— Стиляга и Минерва. Вы следующие, — шепотом отдал команду Клирик.

— Я с ними, — Монах выдвинулся к старикам, приготовившимся к перебежке. — Ты же знаешь, что их самих оставлять нельзя. Ну, что, команда шестьдесят-плюс? Готовы?

Тройка резво направилась в сторону камней. Когда они были на середине пути, слева, совершенно без шума, на них с неба свалилась крылатая тварь. В последний момент старики успели присесть, и существо не смогло схватить их лапами, но длинный хвост, изогнувшись серпом в последний момент, сдернул всех троих вниз.

Со стороны каменной гряды, несмотря на приказ о соблюдении тишины, донеслись нецензурные крики и проклятья.

В чат написал только Таксо.

Таксо: Кожан-плетнер это был. Уровень «сотка».

Клирик: Старики, не молчите!

Монах: Я живой! Но все плохо. Поломан. Сильно поломан. Парочку рядом не наблюдаю.

Стиляга: Мы свалились на дно расщелины. Очень глубоко. Минерва без сознания.

Клирик: Осмотритесь. Как спуститься или подняться?

Стиляга: Не могу сориентироваться.

Дубина: Что нам делать?

Клирик: Наблюдайте! Я думаю.

Клирик: Монах, ты сам справишься с лечением?

Монах: Бывало и хуже. Занимайся. Я осмотрелся тут. Ко мне спуск крутой. Я чудом зацепился. Дальше есть места более–менее пригодные для спуска. Что ниже — не вижу.

Клирик: А к тебе даже на заднице не спущусь?

Монах: Только кувырком.

Стиляга: Минерва пришла в себя. Занимается самовосстановлением.

Минерва: Минут десять, и я буду в норме. Может чуть больше.

«В „норме“, это хорошо! Но этого мало!». Клирик перешел в личный чат с Монахом.

Клирик: Старики, хоть и старожилы в Игре, очень маловероятно, что выберутся самостоятельно. Самостоятельно они только в неприятности встревают.

Монах: Я это заметил. Что надумал? Колись, раз тет-а-тет разговор.

Клирик: Мне надо к ним спускаться. Сейчас продам тебе малый портальный камень и скакану к тебе. Потом спущусь дальше. Пока буду с ними возиться, и ты в кондицию придешь, и дальше планировать будем по ситуации.

Монах: А Кнопа?

Клирик задумался, но вновь пронесшаяся над головой тень летучей твари, заставила принять непростое решение.

Клирик: К парням она не проскочит. Значит со мной к тебе.

Предложить Игроку Монах приобрести Малый портальный камень за 5 единиц свободного опыта.

Разделив камень, он попробовал отправить половину. Система такому воспротивилась. Не желая принимать половину за целое.

Снова, как когда–то с упаковкой ВОГов, пришлось выкручиваться.

Достав из хранилища пакет, Клирик поместил туда пару камешков, собранных под ногами, к которым добавил найденный в мире Вирмонт маленький коготь, и половину портального камня. На пакете написал «Сувенирный набор» и повторил продажу.

Предложить Игроку Монах приобрести «Сувенирный набор» за 10 единиц свободного опыта.

Монах: Получил! А что это за коготь?

Клирик: Спрячь пока. Выкуплю потом. Готов?

Монах: Готов!

Прикрепив к скале свою половину, Клирик активировал камень.

— Не бойся! — он взял Кнопу за руку и шагнул в зеркало портала.

Выйдя из него, они едва не слетели в обрыв, оказавшийся в шаге от него. Остановил их только резкий окрик Монаха.

— Ну, старый, у тебя и шуточки! Тут же лететь и лететь! Как же наша парочка выжила?

— Они правее скатывались. Там, судя по всему, не так круто. А тут я только до этого места смог дотянуться, чтобы свою половинку как-то пристроить рядом с вертикалью.

Монах выглядел просто страшно. Ссадины на голове, благодаря принятым им эликсирам, уже не кровоточили, но было видно, что головой он ударялся много раз. Хуже было с ногами. Обе были поломаны. Торчавшие из прорванных штанов кости были зрелищем не для слабонервных.

— Не пялься на них, Кнопа! Я же говорю, бывало и хуже! Мне бы только вправить кости обратно. Хотя бы, чтобы косточки рядом были. А там как-нибудь срастутся. Они и так найдут друг дружку, но времени уйдет на это в разы больше. И микстур лекарских тоже много понадобится. Кнопа, вправь их косточки обратно под мышцы. Сам я быстро не справлюсь.

— Давай, я сделаю! — предложил Клирик, но старик отмахнулся.

— Я знаю, что ты мечтаешь меня помучить! Отстань! Кнопа, девочка моя, ты же медик и в реале, и в Игре. Тренируйся! Я потерплю!

— Боюсь! — Кнопа, присела рядом с Монахом, но не решалась прикоснуться к его ногам.

— Кнопа! Я — Игрок! Больно будет только в первые секунды воздействия на организм. Потом включается игровая механика, а болевой порог подскакивает так, что для меня это будет не больнее, чем царапина от котенка. Работай! А ты, Клирик, отвернись! Не смущай лекаря и пациента!

Сопряжение миров в локации Красный Форш. Фрагмент древнего обитаемого мира, погибшего в результате катастрофы техногенного характера. Нахождение на открытой местности может пагубно отражаться на состоянии Игрока*.

Клирик, увидев информацию, очень удивился. Это было не сообщение от Системы. Значит, это результат работы навыка. Путешественник по мирам оказался не таким уж и бесполезным.

Клирик: Доложите, что по состоянию шкалы Здоровье? Клещ?

Клещ: Просело на 10 единиц.

Дубина: У меня на 8.

Таксо: 11.

Чертополох: 13.

Бывалый: 12.

Стиляга: У меня и Минервы непонятно. Идет процесс восстановления от полученных травм. Динамика ровная.

Минерва: Не ровная! Было, что пару раз на единицу проседала шкала.

Клирик: Те, кто наверху — старайтесь из-под камней не высовываться. Опасный фон. Просядет шкала на 20%, выбирайтесь отсюда обратно в Ванилиновую заводь.

Дубина: А вы?

Клирик: Тут воздействие в разы меньше. Когда определимся, что делать дальше, я сообщу. Это займет много времени. Бесполезное сидение ничего, кроме утраты вами боеспособности, нам не даст.

— Откуда инфа? — отвернувшись от своих ног, спросил старик.

— Навык включился. Первый раз дал подсказку о новом месте. Это когда-то был обитаемый мир.

— Ясно! Все, как всегда! Жили-жили, развивались и самоуничтожились! Радиация?

— Это не указывалось. Пишет, что катастрофа носила техногенный характер.

— Все что угодно могли учудить. И химию применить, и что-то биологическое выпустить в атмосферу.

— И из космоса заразу доставить.

— Что гадать! Мы не археологи и не историки. Мы спасатели, но не этого мира! Что дальше?

— Буду вниз пробираться. Искать. Кнопа с тобой сиделкой останется.

— Я с тобой! — лицо девушки стало гневным.

Глянув на ее решительность, Монах остановил Клирика, собравшегося начать спор с невестой.

— Мне сиделка не нужна! Я спокойно займусь самолечением. На аукцион гляну. Прикуплю в спокойной обстановке лечилок убойных. Может даже вас еще потом догоню. Идите вдвоем.

— Принимаю под давлением большинства, но только потому что не хочу тратить время на споры.

— И нервы! — вставил Монах.

— И нервы тоже. У меня еще от подготовки к походу в Большую луну веревка завалялась. Кнопа, тебя буду опускать на ней, а ты при спуске осматривай склон, где будет возможность мне спуститься.

— А портальными камнями опять нельзя воспользоваться?

— У меня нет больше.

— А у стариков?

Клирик задал вопрос в чате Стиляге. Ответа не последовало. То же самое и с Минервой.

— Молчат оба!

— Инфы, что погибли, не было. Значит, заняты чем-то. Я с ними только по молодости пересекался. Та еще парочка была! Я не был пай-мальчиком, но при встречах всегда старался дистанцироваться от них. Если бы не ты, и не интерес Линды, пальцем бы не пошевелил. Авантюристы! И все время на грани криминала. Что в реале, что в Игре. Вот не зря они у Линды в обороте оказались!

— А с виду, очень даже положительные люди, — Кнопа смутилась от такой характеристики, данной пожилым и общительным людям.

— Ты сама видела, из-за чего начались наши злоключения! Хватит обсуждать причины! Пора исправлять последствия!

Обвязав Кнопу, Клирик перешел правее от места лежки Монаха.

— Ну, что, скалолазка моя? Станешь ласковая? Тут действительно склон не такой крутой. Усаживайся на пятую точку и упирайся ногами.

Спускали Кнопу не долго. Ниже склон в этом месте становился еще более пологим. А по наблюдению девушки, если пройти на пятьдесят метров дальше, то Клирик мог спуститься самостоятельно.

Кнопа: Тут кости!

Клирик: Они не кусаются! Наблюдай по сторонам.

Спустившись, Клирик обнаружил, что вся поверхность пола расщелины была устлана скелетами животных, угодивших сюда. Кости его не пугали. Главное, что внизу не было раздражающего воздействия от красного цвета на глаза. С дна расщелины небо выглядело узкой красной лентой.

Клирик снова написал в личные чаты Минерве и Стиляге, но ответа не последовало.

— Старые кошелки! Где-то пошли искать на задницы приключения! Хотя бы оставили какие–то ориентиры или пометки.

— А может их тут кто-то спугнул?

— Может. Хотя я склонен думать, что Минерва потащила мужа, искать что-нибудь интересное для своих экспериментов. Ведь она понимает, что как только мы их найдем, то любым их исследованиям наступит конец. Куда пойдем? Влево или вправо?

— Ты решай! Ты же наш командир. А то будешь потом, как Стиляга, всю жизнь от моих решений зависеть!

— Тогда идем влево! Относительно выхода в сопряжение, это отдаление от него. Со стариков станется уйти подальше.

Через двести шагов расщелина стала такой узкой, что рядом идти было нельзя. Сверху небо выглядело теперь как тонкая нить. А еще через сотню шагов Клирику пришлось запускать светляка. Щель превратилась в длинную пещеру.

С каждым шагом свод пещеры становился ниже. За то проход становился шире.

За крутым изгибом пара остановилась. Впереди их ожидал рукотворный сюрприз и раздвоение прохода.

— Красота-то какая! Что это такое тут могло быть?

— Что-то связанное с ритуалами. Может быть поклонялись каким-то божествам. Может тут запечатлены выдающиеся личности.

Своды, крайние стены и пол пещеры были природного происхождения, а поверхность внутренних стен полностью была покрыта барельефами, изображающими лица, похожие на человеческие.

— Нам снова налево, — Клирик показал на две цепочки следов, оставленные на толстом слое пыли.

Он вновь написал в чате старикам, и снова не было никакого ответа.

Монах: Ты хотя бы информируй время от времени.

Клирик: Нашли следы беглецов. В чате молчат. И еще нашли остатки местной культуры. Лови снимки.

Клещ: Клирик, здоровье просело. Или принимать лечился, или на выход.

Клирик: Это уже обсуждалось. На выход! И уйдите подальше от поляны. Если будете держаться левей от места перехода, найдете тропу к выходу из заводи. Там ждите. Монах, ты как?

Монах: Пока не спортсмен.

— Они все разные! — Кнопа не сводила глаз с барельефов. — Как жалко, что этого нельзя никому показывать! Они восхитительны!

— Тонкая работа! Снимай на внутреннее видео и пересматривай потом. Только надо будет прикупить Свиток памяти для расширения внутреннего накопителя.

— Что-то мне не по себе!

— Здоровье?

— Шкала в норме. Предчувствие не хорошее. И что-то с моим зрением происходит!

— Точно со шкалой Здоровья порядок?

— Нам нужно спешить в ту сторону! — не ответив на вопрос, Кнопа перешла на бег. — Быстрее!

Клирик бросился за девушкой. Через несколько шагов и он почувствовал, что с ним тоже происходят какие-то изменения. Он точно знал, что ему надо спешить. Появилась тревога. Теперь он переживал не за стариков, и даже не о внезапном изменении в самочувствии Кнопы. Он боялся куда-то опоздать! Куда именно, этого он не знал, но сильно торопился, стараясь в гонке опередить Кнопу.

Девушка не уступала, на бегу стараясь корпусом оттолкнуть его в сторону, только чтобы быть в этой гонке первой.

Клирик понимал, что кто-то вмешивается в его сознание. Он в этом забеге участвовал против своей воли. Это была настоящая ментальная атака, которой уже покорилась Кнопа. Еще немного, его разум будет также подавлен.

Он активировал облачение Гремучей змеи и сразу надел капюшон.

Желание мчаться непонятно куда почти полностью улетучилось. Клирик остановился. Светляк завис на месте. А Кнопа, судя по эху от ее шагов, не обращая внимания на темень подземелья, продолжала бежать дальше.

Что-то все-таки пыталось проникнуть в его голову, но свойство капюшона гасило эти попытки вполне успешно. Но защита, это полумера. Нужно срочно искать источник воздействия. Иначе, ни Кнопы, ни стариков вытащить было не реально.

Клирик побежал дальше. Стена с барельефами закончилась. Дальше обе стены были каменной кладкой.

Первым он нашел Стилягу. Старик сидел напротив ниши в стене пещеры, тупо уставившись на артефакт в виде чаши. Клирик не стал останавливаться. Живой — уже хорошо! Им он займется позже.

Кнопа и Минервы нашлись немного дальше. Обе сидели, прижавшись друг к другу плечами, и что-то беззвучно шептали, глядя на вторую чашу, которая тоже была в каменной нише, но с противоположной стороны прохода. Судя по лицам девушки и обоих стариков, взывать к их разуму сейчас было бессмысленно. Нужны были действия, причем только кардинальные. Без соплей и уговоров.

Первой Клирик связал слабо сопротивляющуюся невесту. Сначала руки, потом ноги. И забросив на плечо, перенес ее к стене с барельефами. Она бормотала что-то не связанное и мало разборчивое. Клирику слушать ее было некогда.

С Минервой пришлось повозиться дольше. Лекарша-алхимичка сначала упиралась и тянулась к чаше, не отрывая от нее взгляда. Потом, осознав, что кто-то мешает ей восхищаться её идеалом, она начала царапаться и даже пару раз пыталась укусить Клирика. Несмотря на тщедушное телосложение, силу она демонстрировала хорошую.

Взгляд женщины Клирику не понравился. Так смотрят на врага, который подлежит немедленному уничтожению. Он едва успел увернуться от наконечника протазана, внезапно появившегося в руке Минервы. Провернув тело, Клирик пропустил оружие мимо себя, тут же схватив древко левой рукой и прижав его к себе, чтобы женщина не смогла его вернуть назад для нового удара.

Дальше пришлось применить силу.

В боевом самбо, любой прием начинается с «расслабляющего» удара. Минервы он «расслабил» ударом локтя в челюсть. Хруста костей челюсти он не слышал, но глаза Минервы сразу закатили зрачки вверх, и она рухнула на спину.

«Ничего страшного! Вылечится!».

Забрав ее оружие во внутреннее хранилище, Клирик связал Минерву и перенес к Кнопе.

— Отдыхайте, девочки! Я за мальчиком!

Кнопа продолжала не связано бормотать и делать попытки подняться на ноги.

Стиляга доставил ему меньше всего хлопот. Он все также сидел на коленях, не отводя глаз от чаши, улыбался и пускал слюни, которые уже стекали с подбородка на его грудь. К тому, что его связывают, отнесся совершенно равнодушно. При переноске старик только мычал, и выгибался, чтобы еще разок взглянуть на свою чашу.

Минерва уже пришла в сознание. Она буравила Клирика злым взглядом. Пыталась что-то выкрикивать, но у нее это не получалось. То ли все-таки удар локтем сказывался, то ли воздействие на мозг так влияло на речевые центры.

Стилягу он уложил на Кнопу и Минерву, чтобы своим весом он немного мешал им дёргаться.

Теперь надо было разбираться с источниками ментального воздействия.

Чаша, так понравившаяся Стиляге, была действительно красива. На нее можно было бы смотреть очень долго, всматриваясь в покрывающие ее узоры и без принуждающего насилия над сознанием.

Эпический предмет. Грааль созерцания.

И больше никаких данных. Высокий золотой кубок источал из себя энергию. Как это могло работать, человеческому сознанию постичь было невозможно. Но это происходило на его глазах. Сколько времени и для чего длился этот процесс было не ведомо.

Клирик: Лови видео. Что-нибудь слышал о Граалях? Конкретно — Грааль созерцания. Кроме того, что он эпический, больше ничего не знаю.

Монах: Красиво! О Граалях была давным-давно информация. И тоже там была древняя заводь. Подробности не помню. Что касается «эпический предмет». Это вершина классификации. По крайней мере на данный момент. Могу сказать одно: взял в руки — нашел себе проблему. Не знаю, как за этой чашкой в ее бывшем мире, а за теми, что встречал в Игре, всегда прослеживался кровавый след. Кровь либо добытчиков, либо владельцев.

Клирик: Если полюбовался, лови второе видео.

Монах: У тебя талант находить такие предметы?

Глава 12

Клирик перешел ко второй нише.

Эпический предмет. Грааль созидания.

Это была несколько иная чаша. Она была больше первой и по высоте, и по объему. Если Грааль созерцания был высотой около метра, то в этом было не менее двух.

Излучаемая ею энергия тоже отличалась цветовым фоном. Первый фон Клирику нравился больше. Может с этим и было связано, что на Грааль созерцания смотрел Стиляга, а женщины, проскочив мимо него, любовались вторым объектом.

Монах: Как по мне, первый будет симпатичней. Хотя это дело вкуса. Пока любовался, вторым глазом искал инфу. Есть теория, что даже близкое созерцание таких магических предметов дает чуть ли не бессмертие, а также награждает различными благами или способностями. Что думаешь делать?

Клирик: Не знаю, что там за блага, но у меня тут три очарованных этой посудой Игрока, находящихся в стадии невменяемости.

Монах: И сильно контузило?

Клирик: По-разному. От меланхолического любителя прекрасного до буйно–агрессивной любительницы изящного.

Монах: А Кнопа?

Клирик: Что–то среднее. Пуская гневные взгляды, пытается вразумить меня на языке неандертальцев, что ей надо еще немного поглазеть на чашку. Буду перетаскивать зачарованных к тебе поближе.

Монах: У меня хорошая новость. Я прикупил веревочную лестницу.

Клирик: Лучше веревки. Их всех вытаскивать только принудительно.

Монах: Обижаешь! И веревки тоже прикупил!

Клирик отправился за «пленными».

Первым перенес Стилягу, привязав сразу к уже сброшенной сверху толстой веревке. Тащить Монаху надо было на высоту выше пятиэтажного дома.

Клирик: Вытащишь доходягу?

Монах: Постараюсь. Но быстро не получится. Ногами упираться еще не могу. Ты их пока внизу складируй и привязывай!

Второй отнес начавшую что–то завывать Минерву. Издаваемые ею звуки в сочетании с растрепанными седыми волосами, придавали её образу что–то зловещее. Может быть Грааль проявил какую–то ее хорошо скрываемую суть.

Клирик: Тётку хочется за шею привязать.

«Ведьма!», — думал Клирик, пока возвращался к Кнопе.

Ему даже немного стало жалко старика Стилягу, который был с ней рядом постоянно уже долгие годы. Скорей всего, только игровое здоровье не позволяло ему оставить этот мир с обширным инфарктом или инсультом.

Кнопа уже сидела, прислонившись к крайнему ряду барельефов.

— Как ты, милая? — Клирик опустился рядом на корточки.

Развязывать невесту пока в его планы не входило.

Кнопа выдала очередную порцию неразборчивых звуков, и дернулась телом, высказывая намерение вернуться к Граалю.

— Как все запущено!

Он поднялся и направился к нишам с Граалями. Клирик считал, что если не сами Граали, то энергия, вытекающая из этих сосудов, точно причастны к состоянию Игроков, попавших под их влияние.

Остановившись возле первого Грааля, Клирик некоторое время наблюдал за дымкой, поднимающейся из чаши энергии. Закручиваясь, она превращалась в тонкую нить и исчезала в своде каменной ниши.

Грааль созерцания! И «залип» на него Стиляга, а женщины проскочили к «созиданию». Клирик усмехнулся мысли, что в этом мире «мужское» дело, это любоваться и восхищаться прекрасным, а «женское» — создавать.

Второй мыслью было присвоить себе оба предмета. Сдерживало его два фактора.

Первый, впихнет ли он во внутреннее хранилище даже один предмет? С виду они были очень массивными.

Второй, замечание Монаха о том, что с началом владения вещами такого рода, начинаются проблемы, опасные для жизни и здоровья не только владельца, но и его окружения.

— Не был богатым, нечего и начинать! — произнес Клирик, вспомнив слова алкаша, за час спустившего весь свой выигрыш в лотерею. — Почувствую себя вандалом, разрушившим Рим.

Ударом ноги опрокинуть чашу не получилось. Она даже не шевельнулась. Несмотря на изящную форму, вес в ней был очень большой. Пришлось упираться плечом и прикладывать всю силу. Основание оторвалось от пола, и Клирик усилил нажим. Грааль обдавал его потоками тепла, а голова гудела от близости с источником огромной силы. Наконец, сумев переклонить через точку равновесия, Клирик толкнул чашу вглубь ниши.

Грааль со звоном, похожим на удар колокола, упал на камни. Волна горящего тепла отбросила Клирика к противоположной стене. Шкала Здоровья мгновенно просела до середины.

Сидя на полу он смотрел как растекались остатки энергии. Сейчас она походила на туман, который для спецэффектов выпускают на сцену. Постепенно марево опадало, на глазах впитываясь в каменное основание на котором раньше был установлен Грааль.

Монах: Что ты сейчас сделал?

Клирик: Грааль созерцания опрокинул. А что?

Монах: Стиляга в себя приходить начал! Уже и взгляд более–менее осознанный, и пару слов сказал. Правда они все ругательные, но без конкретики по персонам.

Клирик сразу написал Кнопе, но ответа не последовало. Это еще добавило подозрений в том, что Граали по-разному действовали на мужчин и на женщин. Но снимать капюшон не стал. Убедиться в своей правоте он мог, только разобравшись и со второй чашей.

Монах: Начинаю тянуть Минерву.

Клирик: А я думаю, что со второй чашкой делать? Она больше, и, вероятно, тяжелее. С первой на пределе сил работал.

Монах: Не можешь украсть — сломай! А бабка тяжелее будет.

Клирик: Она и вреднее. Сейчас бабах тут устрою. Если сработает — готовься. Она наверняка в истерику сразу впадет!

Прежде, чем заняться вторым Граалем, Клирик прошел дальше по коридору. Далеко пройти не получилось. Сразу за очередным изгибом весь проход был завален скелетами. Это были останки не тварей, свалившихся с высоты обрыва. Тут упокоились существа, сильно схожие с людьми. Черепа и большая часть костей были похожи на человеческие. Завален был не только коридор, но и несколько боковых ниш.

Скорей всего, когда–то давно, трупы умерших фанатов Граалей переносили в это место. Сначала складывали в ответвлениях, а потом, когда те оказались заполненными, бросали в основном проходе.

Клирик достал ручную гранату. Было не ясно, как энергия взрыва сможет воздействовать на источник магической силы, но попробовать стоило.

Решив, что одной Ф-1 мало, он достал еще одну. Обе были с модификаторами на критический урон. Но это для живых объектов. Сработает ли эта связка с Граалем, он готов был узнать через четыре секунды. Бросив обе «лимонки» в чашу, бросился бежать. Волна выброшенной Граалем созидания энергии настигла его возле барельефов. Настигла, и подбросив вверх, швырнула на десяток метров вперед.

Монах: Какой чудесный у тебя получился бабах. И ты был прав! Минерва начала трансформацию в Мегеру. Уже истерит вопросом — что я сделал с самым прекрасным шедевром, что она только видела? Муж, естественно, на ее стороне.

«Сработало!», — Клирик сбросил с головы капюшон.

Клирик: Скажи, что это им приснилось. С момента падения.

Клирик: Посуда действительно заслуживает, чтобы стоять в музее. Но я даже возвращаться не буду, чтобы посмотреть, что с ней случилось. Главное, что пагубное воздействие прекратилось!

Кнопа: Ты где? Я тут совсем одна и связанная! Помоги! Я боюсь!

Клирик: Бегу! Я уже рядом!

Кнопа: Что-то двигается совсем рядом! Мне страшно!

Клирик мчался по проходу, на ходу достав саблю, но увидев, кого слышала девушка, понял, что с этим оружием против такой твари он сам вряд ли справится. Существо неспешно продвигалось по расщелине, сминая своим весом скелеты.

Пескожил. Уровень 320.

Способен к ударам ультразвуком. Способен к выбросу на расстояние токсичных выделений. Всасывает добычу значительно превосходящую по размеру*.

Клирику было все равно, каким способом гладкокожий червяк, большая часть тела которого еще была спрятана в дальней части расщелины, втянет его и Кнопу в себя. Но за первые две подсказки навыку он был очень признателен.

Накинув снова капюшон, он не стал тратить время на развязывание девушки, а подхватив ее на плечо, бросился в обратную сторону. Времени на подъем у него не оставалось.

Клирик: Монах, отвлеки чудище! Я отступаю! (фотофайл).

Монах: Ого! Работаю! Беги!

Позади раздался сдвоенный взрыв.

Отрядом причинен урон Пескожилу. Начислено 25000 свободного опыта.

Монах: Он даже не притормозил! Работаю со стариками!

Минерва: На себя посмотри!

Несмотря на перепалку, взрывы стали раздаваться один за другим, а лот наполнялся сведениями о вреде, причиненному твари, и пополнению счета. Но каждое следующее поступление на счет было меньше предыдущего. Это могло означать, что Система для повышения расценок требует более мощного воздействия. Возможно это связано с тем, что тварь хорошо и быстро приспосабливается к повреждениям.

Клирик остановился только в конце барельефной стены, чтобы разрезать путы на Кнопе.

— Что дальше?

— Бежим к нишам, где были Граали. Может в них найдем какую–то лазейку.

— Что за Граали?

— Потом расскажу!

Монах: У этой твари тело не хочет заканчиваться. Ищите, где схорониться! Минерва бодяжит какую-то убойную заразу.

Минерва: Мне надо еще пять–десять минут и червяку будет не до вас.

Ниша с Граалем созерцания имела проход дальше, который открылся либо после энергетического удара, либо Клирик его не рассмотрел при первом осмотре, увлекшись рассматриванием чаши.

Времени, чтобы осматривать вторую нишу у них не оставалось.

— Сюда! — он первым нырнул в узкий проход, перебравшись через опрокинутую чашу. — Тварь сюда точно не протиснется!

Новый коридор был не более метра шириной, но с очень высоким потолком. Подняв на десять метров светляка, Клирик так и не рассмотрел, где во мраке находится свод.

В проходе было несколько ответвлений, но он не рисковал в них сворачивать. В конце оказалась маленькая площадка, за которой начиналась лестница.

— Тут будем ждать!

Отрядом причинен длящийся урон Пескожилу. Начисление свободного опыта произойдет после его прекращения.

Монах: Как же он извивается! Эта ведьма — враг всему живому!

Клирик: Ты смотри личный чат с отрядным не спутай.

Монах: Дважды проверил, прежде, чем написал. Ждите. Говорит, что ее зелья достаточно, чтобы тело твари сжечь на большом участке.

Клирик: И получим вместо одной, две твари!

Монах: Она еще что-то химичит. И муженек за крафт принялся. Время какое-то эти процессы займут. Отдыхайте!

— Пошли, глянем, куда лестница ведет, — предложила Кнопа.

— Тебе мало впечатлений? Или от старухи заразилась духом авантюризма?

— Мы же вряд ли когда-нибудь сюда снова вернемся. Ну, давай, глянем!

«Влюбленный дурак идет на поводу! И это только начало отношений!», — Клирик поднялся со ступеньки, отправляя светляка вверх.

Подъем не занял много времени. Они вышли на небольшую круглую площадку, с которой открывался вид в нескольких направлениях. Клирик насчитал восемь круглых проемов, лучами расходившихся в стороны и выходивших на участки открытой местности. Только в двух из них свечение было красного цвета. В остальных была освещенность, приятная для глаз.

— Стой тут! Я разведаю!

Над каждым проходом были руны, вероятно обозначавшие, что находится в этих направлениях. Чтобы пробраться к краю, ему пришлось сильно согнуться.

Выбранный им первый проход закончился круглым оконным проемом без какой-либо преграды. Высунув наружу голову, Клирик понял, что находится на вершине башни, перед которой открывался вид на пустыню. От него до подножья было метров двадцать.

Ветер перекатывал с бархана на бархан сухие сплетения местного перекати–поля. Изредка поднимались маленькие смерчи из закрученного в воронку песка. И никакой живности либо растительности. Бледно-голубое небо и палящее солнце. Рассматривать тут было нечего.

Соседний проход заканчивался точно так. Тоже вершина башни, только в этом месте, несмотря на то, что он сделал всего три шага в сторону от первого, вид был с башни на совершенно другую местность. Безжизненное каменное плато тянулось до самого горизонта. Свинцовые низкие тучи не давали светилу сильно освещать землю, от чего тут царил полумрак. Высота в этом месте была еще больше.

— Ну, что там?

— Знаешь, Кнопа, мне кажется, что не просто так Грааль, который ты видела внизу, именовался Граалем созерцания. Это место, откуда можно смотреть на разную местность. Возможно, что это место созерцания других локаций этого мира или вообще других миров.

— Фантастика!

— Ничего удивительного. Мы в Игре!

— Я тоже хочу посмотреть!

— Выбирай нишу и пробирайся к проему.

Отрядом причинен длящийся критический урон Пескожилу. Начислено 400000 свободного опыта.

Клирик: Нормально капнуло!

Минерва: А вам только все ругать меня! Сейчас кое-что новенькое испытаю! Ждите пару минут.

Клирик: Да хоть десять. Мы тут нашли, чем заняться.

— Я пострелять хочу! Ты обещал, что дашь мне как-нибудь!

— Что ты там увидела, что сразу пострелять захотелось? — Клирик протиснулся к окну, выглянув наружу.

С этой стороны открывался вид на погибший мир. На всем видимом пространстве были руины. Редкие строения были разрушены то ли временем, то ли чьим-то воздействием.

Между развалин пробиралось четырехлапое существо, покрытое сегментированной броней. Если бы не размер крупного крокодила, он бы напоминал броненосца. Время от времени оно останавливалось, и задрав голову, принюхивалось, вытянув небольшой хобот.

Черный Прихандонт. Уровень 30.

— Знал, что пригодится! Держи! — Клирик присоединил магазин и протянул Кнопе карабин. — Это твое оружие будет…

— Ура!

— Не спеши радоваться! Будет, если будешь соблюдать правила безопасности при обращении с ним! Пробуй! Но не спеши стрелять. Вдох. Прицеливание. Полувыдох. Выстрел.

Прихандонт в этот момент сделал стремительный бросок в сторону, выудив рапой какую-то мелкую тварь из-под обломков стены, и начал тут же поедать.

Выстрел в замкнутом пространстве был очень громким для мира, полного безмолвия.

Отрядом причинен ущерб Чёрному Прихандонту. Начислено 6000 свободного опыта.

— А почему так мало? — Кнопа повернулась к Клирику, недовольно надув губы.

— Какой урон, такое и начисление! Смотри, он только на несколько секунд отвлекся от обеда. А пуля ушла значительно левее. Скорей всего, он там защищен очень хорошо. Пробуй еще.

Монах: Нашли они занятие! Я–то думал… Кстати, сейчас у нас начнется! Но что именно, не знаю ни я, ни автор.

Кнопа выстрелила. И сразу повторила выстрел.

Отрядом причинен ущерб Чёрному Прихандонту. Начислено 8000 свободного опыта.

— Спешка при стрельбе — главный враг стрелка. А друг — выдержка. Первый твой выстрел был в цель. Второй — в «молоко».

Отрядом причинен ущерб Пескожилу. Начислено 200000 свободного опыта.

— Вот это я понимаю — урон! — Кнопа расстроено вздохнула.

Отрядом нанесен критический урон Пескожилу. Начислено 350000 свободного опыта.

Отрядом уничтожен Пескожил. Начислено 600000 свободного опыта.

Монах: Этот придурок начал спускаться! Клирик, встретишь Стилягу внизу, и прибей его!

Стиляга: Тварь сдохла! А нам нужны ингредиенты из этого мира!

— Пошли обратно! Убирай ружье в хранилище.

Кнопе понравилось стрелять, находясь в безопасном и необычном месте. Хотелось еще, но она подчинилась.

— А мы сюда еще наведаемся? Место очень интересное!

— Пока не знаю. Оно даже чересчур интересное! И оно мне напоминает пирамиду с ее возможностями.

Когда они добрались до ниши с Граалем созерцания, Клирик поднял с пола несколько фрагментов, отколовшихся от орнамента чаши. Их он решил подарить взбалмошному артефактору. Злость на стариков почти прошла, когда он понял, что последние чудачества не зависели от их воли.

Стилягу они нашли возле головы Пескожила. Орудуя какими–то приспособлениями, он очень ловко извлекал из его пасти зуб за зубом, быстро рассматривая их, и пряча в хранилище. Судя по пустым глазницам твари, глаза для опытов жены он вырезал в первую очередь.

— Подождите меня немного. Чуточку осталось! — заметив Клирика, попросил старик, начав вырывать зубы еще быстрее. — У меня предчувствие, что в них большой потенциал кроется.

— Мы подождем.

— Знаете, молодой человек, я все время, как очутился наверху, думал, что вы на меня наверняка сильно обиделись. Да и на супругу тоже. Если бы не наша природная жадность к экспериментам, мы бы уже давным-давно сидели дома и пили чай.

Стиляга отвлекся от работы и повернулся к Клирику.

— Знаете, а забирайте себе трезубец. Так сказать, во искупление грехов!

— То есть, теперьпусть у меня одного голова болит, что делать со столь редким и ценным предметом? Кстати, а с женой вы посоветовались насчет подарка? Кроме того, я не настолько меркантилен. И еще. Держите! — Клирик протянул куски от чаши. — Как добавки при крафте они вам пригодятся.

Едва увидев эти куски, Стиляга прекратил заниматься зубами твари.

— Вам, молодой человек, вероятно не понятно, что вы сейчас делаете. У меня несколько иное восприятия любых предметов, которые нас окружают. Так вот… От этих кусочков исходят очень мощные волны! Где вы их взяли?

Клирик понял, что старик, также, как и Кнопа, ничего не помнил о своем созерцании Грааля, поэтому решил соврать.

— Нашел среди костей.

— Где? Там еще могут быть такие же фрагменты?

— Я не видел. Может быть и есть, но они там, — он показал на Пескожила. — Где-то под этой тушей. И точного места я не запомнил.

Эти слова очень расстроили Стилягу. Он мысленно прикидывал, когда тело твари исчезнет и как бы сюда снова попасть. А Клирик понял, что правильно сделал, что соврал. Узнай артефактор, что находится всего в нескольких десятках метров от него, увести его отсюда он смог бы только применив силу.

Клирик: Клещ, как наверху обстановка?

Клещ: Как раз вернулись к поляне. Черви ушли. Теперь тут почти не осталось травы. Других тварей и птичек пока не наблюдаем.

Клирик: Мы скоро будем готовы отсюда выбираться. Попробуйте пробраться в красную заводь.

Клещ: Будем на месте — сообщу.

— У нас есть несколько минут, Стиляга. Если есть желание творить, могу, в довесок к этим осколкам, предложить еще кое-что.

Перед мастером появились Коготь Гризли-Скакуна и бронзовый хвост Крыса-луговика, добытого в заводи крысиные луга.

— Молодой человек, поверьте, что не только мы вам доставляем проблемы. От ваших подношений у меня голова идет кругом. Я готов к эксперименту прямо сейчас!

— И без всяких ваших финансовых перестраховок. Просто творите, а мы посмотрим.

Старик брал в руки то коготь, то хвост, ставший в его руке очень гибким. В конце концов решившись, он прибавил к ним пару зубов Пескожила и кусок от Грааля среднего размера. Глубоко вдохнув, он закрыл глаза и прижал предметы к себе двумя руками.

Глава 13

Стиляга выдохнул, и опустил на землю молот. Было видно, что этот крафт вытянул из него очень много сил.

— Вот скажите, что это выглядит совершенно не дурно, молодой человек!

Легендарное оружие. Имперский гномий молот. Уровень 100. Прочность 100%.

Характеристики:

Сила +10

Выносливость +10

Защита +10

Удача +10

Свойства: При ударе полностью игнорируются все защитные характеристики снаряжения ниже 100 уровня. Защитные характеристики снаряжения выше 100 игнорируются с вероятностью 40–70%. Вероятность нанесения критического урона первых трех ударов 90%. Перезарядка 3 минуты при наличии у Игрока 100 единиц Тёмной материи.

Дополнительные свойства: Для Игроков с уровнем персонажа выше 100 доступна функция «Удар по площади».

— Я чувствовал, что совсем немного, и при крафте произошел бы качественный скачок. Совсем чуточку, и я бы был создателем еще одного эпического предмета! Клирик, это целиком и полностью ваше оружие! — Стиляга сиял от счастья. — Мне Система очень щедро отсыпала! Я весьма доволен! Ну, что? Теперь пора домой?

— Вначале надо выбраться наверх. Потом успеть выскочить, чтобы не попасть на глаза никому быстро бегающему или летающему. Ну, и на закуску, выбраться из Ванилиновой заводи. Вы уж постарайтесь сдерживать супругу от добывания новых образцов.

— Обещаю! Глаза этого экземпляра, и несколько желез на его затылке, её вполне удовлетворят.

Стиляга очень ловко вскочил на тело Пескожила и помог взобраться Кнопе. Девушка осторожно шла по прогибающейся под ее весом коже чудовища.

Но к месту, где Игроков ожидала сброшенная Монахом лестница, им пришлось спуститься на землю и пробираться дальше, перепрыгивая по камням. Этот участок огромного червяка, под воздействием чего-то сверхубойного производства Минервы, превратился в зеленую жижу, которая растеклась наподобие озера.

Клирик поднимался последним. Уже почти поднявшись, он бросил взгляд вниз. Его предположение о живучести Пескожила подтверждались. Задняя часть уже затянула место разрыва туловища, и медленно уползала обратно в расщелину.

«Надеюсь, что больше в этой дыре я не побываю».

Выбравшись на площадку, Клирик обнаружил совершенно здорового Монаха, который обмотав второй край веревочной лестницы вокруг тела, упирался ногами в выступ скалы, пока их тройка взбиралась.

— Как ноги, дед?

— Хоть сейчас на олимпиаду! Спасибо кудеснице!

— А ты меня Мегерой называл! И старухой!

— Так это же от эмоций и нервных потрясений, связанных с травмами!

— Не пытайся выкручиваться, Монах! Я не о сегодняшнем дне! На дискотеке после второго курса института так называл!

— Минерва! Мы тогда даже еще Игроками не были!

— Но называл же!

— Это, Клирик, наглядный и яркий пример того, что женщины в первую очередь «исторички», а уже во вторую — истерички. И первое является почвой для второго!

— Как дальше будем выбираться?

— Пока вы прохлаждались внизу, я прикупил хороший портальный камень. Нельзя экономить на средствах спасения! В твоем камне энергии хватит на один одиночный переход, — он разделил камень, закрепив половину на вертикальном участке скалы. — Сейчас перейду наверх и осмотрюсь.

— Подожди!

Клирик: Клещ, вы где?

Клещ: Только что прошли ворота красного мира. Осматриваемся. Пока чисто!

Клирик: Встречайте Монаха. Он через портал к воротам выйдет.

Он активировал свой портал, и отошел в сторону, пропуская старика.

Пока Минерва о чем-то беседовала с Кнопой, Стиляга подсел к Клирику.

— Я так понимаю, что вы устали от возложенной на вас миссии по приглядыванию за двумя своенравными и взбалмошными стариками. И я вас прекрасно понимаю! Но сейчас не об этом. Вероятно, что уже сегодня мы с женой будем Линдой отозваны. Думаю, что все должно там разрешиться положительно, а поэтому… У меня есть для вас предложение. Не спешите только отказываться!

— Нет, Стиляга! Знаю, что хотите предложить. Я не буду поставщиком для вашего крафта. И сюда я возвращаться не планирую. Будет что-то интересное попадаться, вы будете первым, кому я об этом сообщу. Но найма не будет!

— Эх… Очень жаль, молодой человек! Это такое перспективное место!

Монах: Активирую переход.

— Прошу! — Клирик пропустил в открывшееся зеркало портала сначала стариков, потом Кнопу.

Вытянув из провала лестницу и веревки, он сложил их рядом с проходом, и нырнул в серебро зеркала.

Поверхность встретила их раздражающим красным светом, но продолжалось это недолго. Весь отряд уже сосредоточился возле переходя в Ванилиновую заводь, а Бывалый и Таксо вели наблюдение на противоположной стороне.

Переход отряда через большую поляну прошел без встреч с тварями. За большую часть лесного маршрута никого не было встречено. Только перед самым переходом в реал, со стороны камня с проходом в сарай, с той стороны в кустарник удрало несколько Лешаков.

— Они теперь к нашему Тоше толпой ходить начали! — Кнопе эти зверьки очень нравились.

— Придется что–то придумывать, чтобы эти свидания прекратить.

На выходе из сарая их ждал сюрприз. Линда сидела в тени яблони на стуле, вынесенном из дома ее новым охранником. Второй охранник стоял возле калитки, болтая с водителем Ауруса.

— Интересное место Система выбрала для перехода в сопряжение. Если бы не ваш кот, мне пришлось долго искать. А так, даже заглянула туда одним глазком. Интересно!

Отряд выстроился перед ней в один ряд. Линда осмотрела всех, задержав взгляд на каждом.

— Ага! На манеже все те же! По первому зову примчались! Похвально! Я подумаю, как оценить такое рвение и дружбу. Подумаю. Клещ! А ты, как поговаривают, тоже собрался на покой? Рановато! Позже, я напишу тебе. А пока сопроводи гостей в свой дом и помоги им быстро собрать свои вещи. Мы уезжаем. Монах и Клирик, пройдем в дом.

— Уютно тут, хотя еще и не обжили домик. Хорошо в селе! Что скажешь, Монах?

— Я всегда говорил, что Клирик у нас талантливый Игрок!

Клирика немного напрягало, что они обсуждали его в его же присутствии, но так, будто бы его не было рядом.

— Еще бы! Это надо большой талант иметь, чтобы суметь подбить двух матерых и высокоуровневых Игроков отправиться в новую заводь, потерять их там, потом найти, и вновь потерять!

— И снова найти! Я ж и говорю, что перспективный! И с ним не скучно! Кроме того, немного зная этих «матерых и высокоуровневых» скажу, что еще неизвестно, кто кого там подбивал.

— Тебе бы адвокатом работать!

— Просто стараюсь быть объективным.

— И я стараюсь.

— Тебе, госпожа Системный судья, нельзя стараться. Тебе по статусу и работе такой положено быть! А если говорить об объективности, то надо помнить, что Система сама выделила Игрока-двухдневку из общей массы и зачем–то подсунула тебе в список матерых профессионалов для нейтрализации метаморфов. И это сработало! Случайности не случайны!

— Да знаю я! Знаю! И помню! Но, сам знаешь, что если хочешь испортить молодого, прощай ему все. А хочешь воспитать правильно, в самом начале вставь пистон даже за нестрашное отступление от правил.

— Конечно знаю. Сам получал пистоны! Так он вроде бы и не салага уже! Не раз доказывал делом.

— А с вами по-другому нельзя! Пистоны надо время от времени подкидывать. Теперь поговорим с тобой, Клирик. Можешь не оправдываться. Старики действительно очень проблематичные, но ты со своей задачей справился. Хотя такой способ заставил меня сильно поволноваться. На этом пока все! Я их забираю, а вы можете отдыхать. Отпуск как-никак! Что кривишься?

— Настораживает слова «пока».

— Молодец! Такие слова часто показывают больше, чем те слова, которые их окружают. Пока отдыхайте. Вряд ли ты вернешься на службу после отпуска. И не затягивайте со свадьбой. Кнопе тоже предстоит учеба помимо мединститута.

— Вопрос можно? Что с этой заводью мне делать? Твари, те, которые местные, вроде бы спокойные. Но это может быть временное явление. Игроков, чтобы за этим проходом присматривать тут нет. Кроме того, мне непонятно, как получилось, что сопряжение граничит не с обитаемым миром, где-то там, очень далеко, а с другими сопряжениями, и совсем рядом? Судя по винегрету из замеченных там тварей, минимум пять других заводей имеют проход в Ванилиновую и устраивают в ней геноцид местных. Это какой–то баг в работе Системы!

— Ты на речку пойдешь?

— Возможно.

— Вот как искупаешься и будешь загорать на песочке, опиши мне все это для понимания и осмысления. Но скорей всего, это не баг. Я бы скорей дала определение, как фича. Система могла ошибиться, состыковывая миры через прокладку сопряжения, например, вставив две прокладки. Если их тут несколько, возможно, что так и задумывалось. Микс из существ разных сопряжений может быть своеобразной фишкой этого места. Кстати, отрази в описании, как бы ты эту особенность использовал с пользой для себя.

— И еще вопрос. Сопряжение Красный Форш, в котором мы побывали. Я думаю, что оно может доставить хлопот.

— А что с ним не так? — Монах удивился вопросу. Кроме того, он видел, что Линда нервничает, уже торопясь в дорогу. — Заводь не хуже и не лучше остальных. Злобные твари. Из плохого — вредное для Игроков воздействие окружающей среды. Может это и хорошо. Меньше шастать там будут!

— Подожди, Монах! Что тебя там напрягло?

— Внизу я нашел два артефакта. Грааль созидания и Грааль созерцания. Первый подчинял волю женщин, второй мужчин. И оба источали из себя энергию. Я склонен считать, что это место чем–то сходно с пирамидой и ее возможностями.

— А это будет для тебя вторым заданием, Клирик. Видео, надеюсь, ты сделал?

— Да.

— И что с этими Граалями?

— Первый взорвал, второй опрокинул. Их ментальное воздействие прекратилось. Но на этом сходство с пирамидой не заканчивается. Там есть место перехода сразу в несколько миров.

— Кто еще об этом знает?

— Кнопа и вы двое.

— Я буду думать. Это действительно интересное место! До связи. И жду подробные отчеты!

Они вышли на улицу. Минерва, прощалась с Кнопой, что-то шепча ей на ухо. Стиляга за руку попрощался со всеми спасателями. Оба старика выглядели грустными и расстроенными.

— Теперь могу сказать, что за проблемы с этой парочкой, — дождавшись, когда машина Системного судьи скроется из вида, сказал Монах. — Линда немного просветила. Виновником всех их бед является Стиляга. Среди артефакторов нашего региона он является одним из топов. И не только из-за времени, проведенного в Игре. У него есть талант и сила. Но его эксперименты с необычными материалами для крафта в конце концов свели его с Игроками, которые поставили мастера перед выбором: работать только на них, создавая предметы с требуемыми характеристиками, или обнуление.

— Криминал в Игре?

— Целое сообщество. И это не был какой–то клан, типа Золотой молодежи. Тут были и Игроки, состоявшие в кланах, и одиночки, и устойчивые группы. Компания по интересам. А интерес был один — они подминали под себя не только Игроков, но и обывателей. А создаваемые Стилягой предметы активно использовались и для воздействия на обывателей. Кстати, тот амулет, что использовали наши маньяки из Золотой молодежи, тоже его рук работа!

— Амулет Подавления! Помню, помню. Игровые характеристики отсутствуют. Подавляет волю носителя. И сноска была, что способен воздействовать на обывателей.

— Вот за него Линда и зацепилась. Вышла на группу, которая специализировалась на реализации игрового шмота подобного рода. «Потоптались» вокруг этой компании и вышли на игровую, можно так сказать, мафию. Это дело хорошо поднимет Линду, как Системного судью.

Они вернулись во двор, где все обсуждали слова Линды, обещавшей их как–то отметить.

— А вы что думаете? — спросил Бывалый у Клирика и Монаха. — Как нас отметят за участие в этом мероприятии?

— Зная Линду, вы получите такую работенку, что ноги от напряжения трястись будут! — хихикнул дед, отправляясь на поиски кота.

— Согласен с аксакалом! Почетные грамоты и ордена в Игре не предусмотрены. А свободный опыт надо самим добывать, как и славу! Так что — готовьтесь! Скоро ваша вольная жизнь закончится.

— А у меня такие грандиозные планы были! — Дубина потянулся и протяжно зевнул. — Женится! Открыть свое охранное агентство!

— Ты — жениться? — Сергей был удивлен такому решению. — На ком это?

— Ты ее знаешь! Мечта всех, кроме Таксо! — захихикал Бывалый. — Ему она сразу на двери указала.

— Неужели сама Анжела покорила сердце нашего великана?

— Она самая. Донна_Роза! Теперь, чтобы ему на пиво с друзьями выбраться, надо разрешение спрашивать! Если в реале встречаемся, она и сама с нами может посидеть. А в Скрытом не хочет.

— Комплексует она здорово по поводу своей внешности. Все никак не смириться, что Игрокам нет дела до ее гномьей внешности. Разве, новички будут пялиться, пока не привыкнут.

— А что за планы по охранному агентству?

— Это Анжеле такая мысль пришла, — ответил Дубина. — Стартовый капитал она подкинет. Плюс, у меня и свои накопления после походов в заводи кой-какие есть и еще, надеюсь, будут. Особенно с возвращением Сергея!

— Я его поддерживаю! — включился в разговор Чертополох. — Городок небольшой. Крупного криминала нет. Справимся как–нибудь!

— В том–то и дело, что «как-нибудь»! — Сергею эта затея не нравилась. — Или хорошо, или лучше не начинать. А хорошо у вас не получится. Конкуренты не дадут! Этих охранных агентств и ЧОПов, что грибов в лесу. И клиентура наработана, и филиалов много. Друг с другом они уживаются, а новичка сообща топтать будут. И ценами на услуги будут демпинговать, и лучшей рекламой. Но это во вторую очередь. В первую — подставят! Как минимум, это минус в рекламе. А максимум — контролирующие органы замучают.

— Но идея хорошая! Хотя бы взять несколько точек под охрану. На сигнализацию или посты.

— Повторяю, что прежде, чем начать деятельность, нужно собрать пакет документов и получить патент на право заниматься таким видом деятельности. Это время и деньги. И «несколько точек» даже не отобьют вложенных на оформление средств. Это будет работа в убыток. Кстати, об охране. С Роллосом кто-нибудь общался?

— Здоровались, когда через его магазин в Скрытый город ходили. А что?

— Вот с него начните свою охранную деятельность, пока не на коммерческой основе. Сначала в Скрытом городе. А потом и в реале, если будет дальнейшее желание в этой грязи ковыряться.

— Мужик он вроде бы нормальный. У него проблемы?

— Мы с ним в столице встречались. «Наезд» на него был. Поэтому сначала все закрыл и в реале на рынке, и в Скрытом городе. От кого не ясно. Я думаю, что заказчики из обывателей. А вот среди тех, кто прессует его, есть и Игроки. Скорей всего, в Скрытом Игрок из рэкета по своей инициативе «наезд» сделал.

— А я смотрю, у него на магазинах все время «ремонт» написано.

— Могу по своим связям на рынке узнать, кто там воду мутит, — предложил Бывалый. — Если парни «не в теме», то все равно должны какие-то мысли иметь.

— Спроси. А я с ним встречусь и потолкую, на какой стадии разборки. Он с друзьями из обывателей собирался к отпору готовиться. Завтра и поеду.

Совместными усилиями поймав, пытавшегося скрыться в малине Тошу, компания разошлась по машинам.

В дороге Сергей подсчитывал, что им принес этот поход.

Их четверка набила тварей больше, чем на шестьсот тысяч свободного опыта. И «по мелочи» настреляли, и Птер принес в копилку отрада 175000. Но больше всего в сумме дали сгоревшие от магического огня Скребни. «Нагорело» с них на 235500.

Он перевел всем по 157000 свободного опыта и написал Стиляге, что, если его не интересует Щит гноллов и свиток иссушения, то он продаст их, а выручку переведет позже.

Стиляга: Зачем продавать? Иссушение — нормальный свиток. Пригодится когда-нибудь. А Щит пускай в кладовке поваляется. Он места много не занимает. Пригодится тоже.

Второй состав отряда сообща заработал 1998000 свободного опыта. Каждому досталось 199800.

Сергей отправил всем их доли.

Бывалый: Я же говорил, что с Сергеем цифры совсем другие получаются!

Чертополох: Хороший получился поход.

Клирик: Всем спасибо! Напоминаю, что я обещал проставиться и компенсировать расходы.

Старики оба скромно написали «спасибо». Хотя такая прибыль получилась только благодаря их «зажигательных» и «все разъедающих» игрушек.

Глава 14

В Скрытый город Сергей и Лена отправились сразу после завтрака.

В супермаркете возле перехода с важным видом стоял новый охранник — Чингиз, имевший всего третий уровень. Гость из ближнего зарубежья удачно нашел свое место в реале и в Игре одновременно. Следи за мелкими воришками и собирай плату за переход!

За время отсутствия плата за пользование переходом поднялась. Теперь за двоих Сергей перечислил десятку свободного опыта.

В подсобке магазина, выполняя роль наполнителя, все так же стояло треснувшее ведро и поломанная швабра. Судя по значку, переход теперь работал круглосуточно, а не только во время работы магазина в Скрытом городе. Нырнув в переход, они попали в длинное помещение. Роллос немного изменил планировку под режим работы прохода.

— Все сам торгуешь? — вместо приветствия, задал вопрос Клирик скучающему за прилавком эльфу.

— О! Клирик вернулся! Рад видеть! Все никак не соберусь списаться. Я на днях распродал твой шмот. Но средства смогу перечислить через два-три дня.

— Давай, Роллос, вначале о твоих торговых делах поговорим. Как обстановка с «наездом»?

— В Скрытом городе все тихо. В реале неделю назад разбили два витринных стекла. Пришлось поставить роллеты.

— Мысли появились, кому эти места нужны?

— Несколько вариантов есть.

— Раз несколько, значит точных данных нет. Желание повоевать за свое добро осталось? Ты в прошлый раз говорил, что у тебя есть группа поддержки.

— Говорил. Но время течет, а люди меняются. Но на пару человек все-таки могу рассчитывать.

— Это я так… На всякий случай о поддержке спросил. Я со своими парнями переговорил. Они готовы «потолкаться». Но для этого надо, чтобы противник проявил себя. Открывай магазины и начинай торговать!

— Завтра смогу. Товар там остался. Вот только старые продавцы уже нашли другую работу.

— На пару дней я найду тебе продавцов. Одна, вот Кнопа, моя невеста. А второй попросим Траксу.

— Это та малорослик из городской лечебницы?

— Да. И с недавних пор, девушка моего товарища. Не думаю, что твои недруги долго будут раскачиваться. Им уже давно пора было выдавить строптивого хозяина магазинов. Проявятся очень быстро.

— А потом?

— А там будет видно, что делать. Одно плохо, если они все обывателями окажутся. Тогда «откручивать уши» наехавшим на тебя, придется твоим друзьям-обывателям. А мы будем на подстраховке.

— Спасибо!

— Рано! Может у нас ничего и не выйдет. В Игре насколько все выверено правилами, и то, многие норовят их нарушить. А за дела в реале вообще не говорю. Мы ведь пока не знаем, кто за всем этим стоит и что им надо.

— Сколько будет стоить ваше участие в этом мероприятии?

— У тебя сильно будет болеть голова, если я скажу, что все обойдется «поляной» для участников?

— Я отвык от бескорыстной помощи.

— Подожди! — Клирик рассмеялся, решив немного понервировать эльфа. — Может ты еще пожалеешь, что со мной связался!

— Не думаю, что такое случится.

— Как знать, Роллос! Завтра начинаем!

* * *

Роллос ждал «гостей» во внутреннем помещении. Эльф был спокоен и бледен только в Скрытом городе. Такова их игровая природа.

Сейчас Сергей видел, как крупный и сильный мужчина изо всех сил старается скрыть свои эмоции. Скорей всего это был не столько страх, сколько чувство неуверенности в своих защитниках и неопределенности в последующем развитии событий.

Есть такая категория людей. Вроде бы и кажутся гранитными скалами, а сами в минуту опасности хотят, уподобившись тушканчикам, скрыться в ближайшей норке.

Внешность очень часто обманчива.

У Сергея был родной дядя Гена, шахтер-пенсионер. С виду — худощавый старичок небольшого росточка. Безобидный одуванчик! Сергей еще был пацаном, когда стал свидетелем «наезда» на дядю, приехавшего к ним в гости, местной шпаны с обычным предлогом: «Угости-ка сигареткой». Марка сигареты им не понравилась — не было фильтра. И один из парней, сильно испугав тогда Сергея, ударил дядю в лицо.

— И это все? Давай, еще разок повтори! — ответил тогда дядька, подставляя другую сторону лица. — Давай! Быстрее! Мне еще вас тут кончать, а мы с племяшом торопимся!

Вся компания почему-то тогда очень быстро ретировалась. В тот раз Сергей не понял, что их испугало. С возрастом стало понятно, что хулиганы поняли, что нарвались не на «терпилу», а на бойца. Это можно почувствовать по взгляду, тембру голоса, моторике. Те поняли, что больше им бить себя не позволят, а дают шанс уйти. Если бы не поняли, то Сергею пришлось стать свидетелем событий совсем другого характера.

Позже, побывав на родине дядьки, он услышал от его друзей прозвище «Паровоз». Потом ему рассказывали, что когда на дядю наезжали более сильные соперники, он внезапно с удивлением смотрел за спину самого сильного противника, и говорил: «Ни фига себе! У вас тут паровозы летают!». После чего вырубал первым ударом отвлекшегося соперника, и начинал молотить остальных. Так прозвище и прилипло.

Вот Роллос был не из таких. Едва Тракса сообщила, что у нее на точке были «гости», а теперь едут на второй магазин к хозяину, его начало мелко трясти.

Клирик: Сколько их.

Тракса: Четверо. Все обыватели. По внешнему виду парни крепкие.

Клирик: Мордашки их запечатлела?

Тракса: Нет. Не подумала как-то!

Сергей отругал сам себя. Инструктировать надо всегда и всех подробно, а не думать, что исполнитель додумает своим умом.

— Роллос, пошли в подсобку. Подышим запахом хранящейся там обуви. А Кнопа нас позовет, когда надо будет. Верней, тебя позовет.

Два товарища хозяина магазина сейчас находились в соседнем с магазином кафе. Их задачей было наблюдение за прилегающей территорией. Оба они тоже имели свой бизнес на рынке и хорошо ориентировались на территории, а также могли заметить новые для этого места лица. К активным действиям они должны были присоединиться только по звонку Роллоса.

В подсобке, одновременно бывшей и складом, и офисом торговой точки, Дубина играл в нарды с Бывалым. Чертополох был болельщиком.

Монах, после отъезда артифактора, сославшись на массу накопившихся дел, исчез.

Таксо, тоже участвовавший в мероприятии, страховал подругу в магазине на вокзале. Сейчас он сопровождал машину с рэкетирами, информируя о маршруте.

— Скоро будут. Потише тут надо быть.

Дубина, соглашаясь, кивнул, а Бывалый постелил полотенце, на которое стали бросать кубики.

— Так играть не интересно! — махнул рукой Дубина. — Что за игра, когда нет стука костяшек! Ныкаемся, как в камере от вертухаев. Потом доиграем. И смотри мне, — он показал кулак Бывалому, — я все фишки зафиксировал.

Таксо: Встречайте. Вся четверка идет к вам.

Клирик: Наблюдай. Парни не местные. Возможно, что еще кто–то с ними есть. Чужие машины в городе ты должен срисовать.

Звон колокольчиков на входной двери оповестил о начале «наезда».

— Добрый день! — поздоровалась с посетителями Елена. — Что-то подсказать?

— Слышь, кукла, подскажи, где твой хозяин? Нам с ним срочно поговорить надо.

— Сейчас приглашу!

За «куклу» Сергею захотелось нарушить весь план действий, начав воспитывать непрошеных грубиянов.

Кнопа: Ты даже представить себе не можешь, какая это будет встреча! (файл). И они меня не узнали!

Открыв изображение с лицами прибывших вымогателей, Сергей внутренне возликовал. Вся гоп–компания из кафе! Носы за такой период времени уже успели зажить.

Лена заглянула в комнату и громко, чтобы ее было слышно в зале, позвала хозяина.

Клирик: Не забудь включить трансляцию, чтобы мы тут не прислушивались.

Роллос: Включаю.

Наблюдая за обстановкой глазами хозяина магазина, Сергей задумался, вспоминая их прошлую встречу. Кое–что ему не нравилось.

В тот раз как–то быстро появился наряд полиции вместе с Вампиром, который работал в управлении и никак не мог быть в обычном патруле. А его слова тогда, что папаша одного из этой четверки влиятельное лицо в мэрии, очень хорошо сочетались со словами администратора гостиницы. Сирена тоже говорила, что у Кекса и Колбы «крыша» из руководства то ли уровня области, то ли областного центра. И правой рукой там был влиятельный Игрок. Пазлы постепенно складывались.

А тем временем «наезд» вошел в активную стадию угроз. «Гости» хотели немного ни мало — обе торговые точки продать их представителю по сходной цене.

Озвучивая условия, старший, а им оказался как раз сынуля почившего босса и «друга» Вампира, крутил на пальце кастет.

Еще один кастет был замечен на руке у стоявшего возле двери.

Клирик: Роллос, пожалуйста, потяни пару минут время. Поторгуйся. Мне тут списаться кое с кем надо. Только не доводи до порчи физиономии и имущества.

Клирик: Привет! Твои желтые карточки не работают!

Вампир: Ты это о чем?

Клирик: Сынок товарища все еще в трауре?

Вампир: Он рядом?

Клирик: И не один. А вот вопрос: если папа уже не руководит, для кого они просят продать свой бизнес?

Вампир: Это их инициатива! Да, раньше я был в «теме». Еще со времен работы в городе по метаморфам. Босс тогда планировал большое расширение своих торговых точек по области. Но сейчас все свернуто! Я не при делах, Клирик!

Клирик: А Кекс и Колба?

Вампир: Тупые, но нужные. Были нужные. У них даже ума не хватило, написать ник того, кто их обнуляет! Была у меня мысль, что это твоих рук дело. В любом случае — спасибо!

Клирик: За что это?

Вампир: Слишком я влез в дела покойника. А эти Игроки настойчиво предлагали продолжать. Теперь некому.

«Значит покойные Колба и Кекс что-то знали о Вампире. С их обнулением ему дышать стало легче. Хотя, это все слова!».

Клирик: Парни выпрашивают.

Вампир: Мне все равно, что ты с ними будешь делать. Честно! Старшим у них — Гена. Прозвище соответствующее — Аллигатор. Шрам над бровью. За них никто уже вписываться не будет.

Клирик: Посмотрим.

Накал страстей в зале нарастал. Аллигатор, не скрываясь, достал из рукава кусок трубы, демонстрируя их хозяину. Сергею очень хотелось пройти в зал под навыком невидимости и эффектно появиться за спиной бандитов, но он себя переборол. С обывателями такие фокусы были недопустимы. Но «почудить» все же хотелось.

Клирик: Солнышко, спроси-ка их, носы у них зажили хорошо?

Кнопа: С большим удовольствием!

— Начинаем, парни! Я выйду сам. Если что — бить больно, но аккуратно! И они должны начать первыми!

Все поднялись, но было понятно, что «гости» не соперники даже одному Сергею. С ними бы и Роллос сам справился, но нужного стержня в нем не оказалось.

А Лена уже начала общение, перетягивая взгляды рэкетиров на себя. Ее вопрос «о ремонте носиков» застал их врасплох. На лицах проявилась мыслительная деятельность. А появление из подсобки Сергея привело в замешательство всю компанию.

— Крокодил Гена, звони своему шефу и скажи, что вы снова оконфузились! Интересно, успеет он приехать сегодня, чтобы разрулить ситуацию и вытереть сопли? А может просто забудет о вашем существовании? — Сергей смотрел на старшего, не скрывая улыбки.

Аллигатор не зря был старшим в этой компании. В отличие от остальных он быстро совладал со своими эмоциями, и даже дернулся в сторону Сергея, но потом передумал.

— Правильное решение! Для меня ты тут пустое место! Пешка, которая слишком много о себе возомнила. Звони! — Сергей все же хотел убедиться в том, что Вампир говорил правду, а акция этой четверки их личная самовольная выходка.

Гена достал телефон, а Сергей следил за его пальцами. После разблокировки экрана тот всего дважды нажал пальцем. Значит с их шефом он общался совсем недавно.

Таксо: А они не сами! Еще машинка примчалась! Мерс с парой Игроков.

Клирик: Ники.

Таксо: Вампир и Краузе. Пятьдесят первый и тридцать второй уровни.

Клирик: Ребята, быть очень внимательными! Вампир очень опасен! Краузе не знаю. Не высовывайтесь пока. Кнопа, постарайся выйти в подсобку.

Таксо: Они остановились. Вампир общается по телефону.

«Как красиво все совпало! Вампир врал, оттягивая время. Как же он теперь будет разруливать?».

Приближался момент истины. Сергей был уверен, что Вампир решился на крайние меры.

Разговор был очень короткий. Выслушав своего босса, Аллигатор спрятал телефон и несколько раз качнул головой, как бы разминая шею. Это было каким–то условным знаком, потому что вся компания, до этого момент выглядевшая растерянно, тут же собралась. Их лица стали серьезными, и они только ждали следующего сигнала, чтобы начать действовать.

Таксо: Они заходят. Краузе войдет первым.

Едва дверь начала открываться, Сергей глянул на входивших пристальным зрением. Оба Игрока были уже в боевом облачении. И если Вампир был в доспехах, сияющих серебром, то идущий впереди Краузе был экипирован как типичный боевой маг: доспех боевого мага тридцатого уровня, плащ и боевой посох. Больше ничего рассмотреть он не успевал.

Прямо с порога маг нанес удар сгустком энергии, откинув Роллоса сначала на прилавок, а за тем в стеллаж с женской обувью.

— Ваша девчонка! — крикнул своим подручным Вампир, бросаясь в атаку на Сергея. Оружие у Вампира при всех их встречах было одно —

Легендарное оружие. Меч Разящая длань. Уровень 40.

Характеристики были скрыты, а на формах, хотя и собирался, он их так и не посмотрел.

Кроме меча Вампир пользовался небольшим круглым ассирийским щитом с выступающим вперед из умбона шипом.

Клирик уже облачившись в доспехи некроманта, отбил первый удар щитом. Оружие было сильное. Щит сразу потерял 25% прочности, а Вампир продолжил атаку, сразу же ударив и шипом щита. Этот удар тоже отразил своим щитом, потеряв еще 10%.

Вампир сделал ставку на скорость и манёвр. Клирик на удержание позиции, сдерживание атак и ожидание момента для одного-двух мощных, но все решающих ударов.

Пару раз пожалев щит он даже подставился, позволяя противнику достать его латы клинком. Если выживет, доспехи самовосстановятся.

Кнопа оказалась не по силам напавшим на нее бандитам-обывателям. Из угла магазина, куда они загнали девушку, доносились их крики боли и проклятья.

Всего пара секунд прошла с момента начала боя, а внутри магазин был превращен в свалку изломанной мебели.

Появившаяся из подсобки помощь Вампира удивила, но нисколько не сказалась на его планах.

— Ваш маг! — крикнул товарищам Сергей. — Этот мой!

— Какая самоуверенность! — услышав этот приказ, Вампир сделал длинный выпад и почти достал острием до груди. Подставив щит, Клирик парировал его. Но теперь щит едва держался. Следующий, даже не критический удар, и он рассыплется в прах, а облачение некроманта утратит свою сетовость.

Сбросив щит в хранилище, Сергей нанес удар мечом с двух рук. Вампир успел прикрыться щитом. Визуально это выглядело эффектно. Большой кусок отлетел в сторону, рассыпаясь черным туманом. А прочность ассирийского щита сразу стала 50%. Вторым ударом сверху он полностью обнулил щит.

Ответный выпад Вампира Сергей отразил наручем и сразу же сам контратаковал. Инициатива в их поединке переходила к нему.

А вот Краузе оказался сюрпризом. Появление резерва его не смущало. Он яростно атаковал то одного, то другого соперника, нанося посохом стремительные удары. Увлекшись боем с ним, никто вовремя не заметил, что, продолжая сражаться, маг кастовал боевое заклинание. Сергей в самый последний момент успел заметить начавшееся над высокой шапкой голубоватое свечение. Магия не была сильной стороной в знаниях Сергея, но он хорошо знал, что вовремя примененные магами свои умения часто способны мгновенно изменить ситуацию на поле боя, а сторона, считающая себя уже победителями, оказывалась разгромленной.

Краузе не рискнул применять ничего огненного. Заклинание Ударная волна сама не причиняет урона, но сбивает всех противников, за одно оглушая их и дезориентируя. Все, кроме самого мага и Вампира, отлетели к стенам помещения. Стеллажи, еще не тронутые сражающимися, рухнули, засыпав пол выставочными экспонатами. Сверху сыпались фрагменты подвесного потолка.

Досталось и подручным Вампира. Обыватели, которые не могли состоять в пати мага, получили мощные энергетические удары. Сейчас у всех шла носом кровь, и они валялись на полу, зажав руками уши.

— Ты, как всегда, вовремя, Краузе! — Вампир переводил взгляд с одного противника на другого, не скрывая радости от победы. — Сколько у нас времени, чтобы закончить дело?

— Минуту путы будут удерживать их всех. Что мне делать?

— За тобой обыватели. Минуси их.

— А бан от Системы?

— Мы это обсуждали. Есть куда перебраться, где на красноту никто не будет обращать внимание. Постепенно уберем. Занимайся. Мои игроки!

Вампир подошел к Сергею, приставив острие к шее.

— Помнишь, как в кино говорилось: «Я слишком много знал!». Так вот это про тебя.

У Сергея было огромное желание зажмуриться, чтобы не видеть довольного лица Вампира, но он сдержался. А Вампир продолжал смотреть на него и улыбаться. И улыбка слишком долго не сходила с его лица. Вампир, не шевелясь, продолжал смотреть вниз, на лицо Клирика. Он даже не мигал. Только несколько капель пота скатывались со лба на нос, собираясь вместе на его кончике.

«Странно, что у Игрока столько пота выделяется», — подумал Сергей.

— Предупреждаю всех! На покупку свитка Силки оцепенения я потратил свои кровно заработанные средства! И обошлись мне они недешево! Я потратил сто пятьдесят тысяч свободного опыта и кучу нервов с продавцом, чтобы он подвинулся в цене. Вас пятеро. Дружба дружбой, но по тридцаточке будьте добры старику на счет перевести. Желательно сегодня, а то вы снова умудритесь в какую-то передрягу втянуться, и там вытянуть ноги! Вам уже все равно будет, а мне убыток!

— Нас же шестеро! — Бывалый не мог подняться, но голова начала соображать.

— С девушки я денег не требую!

Глава 15

Монах первым обезоружил обездвиженного мага. Бесцеремонно разжав его пальцы, сжимавшие посох, он вырвал оружие, сразу убрав его в хранилище, а на руки Краузе нацепил массивные наручники от которых шли цепи к ножным кандалам, скрепленным между собой полуметровой цепью. Длина цепи от ручных к ножным браслетам не позволяла скованному человеку стоять в полный рост.

Все еще лежа на полу, Сергей осмотрел новый для него предмет.

Хороший предмет. Кандалы грешника. Уровень 30. Прочность 100%.

Модификатор: Потрошение.

Свойства: Полностью лишает Игрока возможности пользования навыками. Исключает возможность пользоваться внутренним хранилищем. При активации модификатора полностью освобождается внутреннее хранилище.

Внимание! Предмет Кандалы грешника находятся в перечне предметов с ограниченным допуском к использованию.

Внимание! Активация модификатора поглощает 100 единиц Тёмной материи. Восстановление уровня Тёмной материи после активации 1 сутки.

— Что? Понравились «браслеты», — заметив взгляд с прищуром, спросил у него Монах. — Редкая вещь, скажу я тебе!

Он перешел к Вампиру, и сковал ему руки такими же кандалами.

— Еле успел согласовать все вопросы! Представляешь, эти торгаши, как продавать такого рода предметы кому попало, быстро денюжку получать умудряются. А как узнали, что я клирик — давай бюрократию разводить. То им что-то не нравится, то подавай какое-то придуманное ими самими разрешение.

— А какие ограничения? — Сергей поднялся на четвереньки, и пополз к Лене, уже сидевшей на полу и почти заваленной коробками из-под обуви.

— Просто предъявляю скрин переписки с любым Системным судьей, который дал разрешение на покупку и использование предметов.

— Линда?

— Ты не поверишь, но нет! Занята оказалась даже для общения в чате. Даже догадываюсь почему и по какому делу. К другому обратился. Обрисовал вашу ситуацию. Кое-что приукрасил, о чем-то забыл сказать. Но на четыре экземпляра «добро» получил. С запасом брал. Теперь надо будет докладывать результаты.

— Прям, как прокурорский надзор.

— Хуже! Тут врать вообще нельзя!

— Сам же только что сказал: «приукрасил», «забыл».

— Это не вранье! Недосказал! Было и такое. Забыл, например, увлекшись рассказом. Но если бы последовало уточнение, все выложил, как на духу.

— Ты как? — Сергей отбрасывал от девушки коробки, осматривая ее.

— Да все со мной хорошо! Неожиданно просто. Бах! И я уже под стеной! Все живы?

— Все!

Вся их группа уже была на ногах. Больше всего досталось хозяину магазина, не успевшему ничего применить ни из защитного инвентаря, ни из снаряжения.

— Да уж, Роллос… Как нуба обывательского тебя взгрели! — Дубина помог мужчине подняться на ноги. — Тебя надо бы в заводях погонять, чтобы ты расторопней вел себя!

— А что с этими уродами будем делать? — Бывалый подошел к сбившимся в кучу вымогателям, замахнулся на ближнего к нему Гену, но бить не стал. — Они ведь свидетели!

— При чем, двойные свидетели! — сказал Монах, переходя к ним. — Во-первых, они свидетели деятельности коррупционеров и оборотня в погонах в реале. Во-вторых, свидетели того, что тут происходило. Всех подробностей они заметить не могли, но применение холодного оружия и магии видели или даже ощутили на себе.

— Что с такими нам делать? Я еще не сталкивался с подобными ситуациями.

— Быстро опрашиваем и фиксируем показания. Это для отчета Системному судье по инциденту. Почему быстро? Потому что Система скоро начнет сама подчищать информацию.

— А как?

— По-разному. Зависит от степени осведомленности обывателей. Помнишь, когда метаморфами занимались, судмедэксперт, вскрывавший покойника и определивший, что это не совсем человек, скоропостижно умер?

— Угу. Говорили тогда на совещании у Линды, что инфаркт.

— Инсульт. Это не киллеры делали. Сама Система.

— Это мне говорили тогда. Только вот не понятно, как она воздействует на обывателей. С Игроками все ясно. Фактически мы набор символов. А обыватели из мяса, костей и крови!

— И они тоже набор символов. Только на другом уровне. Может мы для нее набор символов в двоичной системе счисления, а обыватели в восьмеричной. Никто не знает. С тех времен как наш мир был включен в Игру, Система имеет доступ ко всему материальному в нем. Только с разной скоростью доступа, временем реагирования и силе воздействия. Она, как паук в центре паутины, следит за всеми нитями. Завибрировала немного одна — она оценивает причину и необходимость вмешательства.

— За всеми нитями не уследишь! А реагировать на каждое дрожание, не хватит ног, бегать туда-сюда.

— А для это мы существуем. И приглядывать за дальними частями паутины. И бегать. А в данном случае, еще и самим подергать ниточку, чтобы на это место был скорее обращен взор.

Вот сейчас сразу четыре обывателя оказались вовлечены в ситуацию с Игроками и игровыми возможностями. Это не очень много, поэтому реакция может немного запоздать.

Возможно, что наша «ниточка» уже запустила механизмы стирания части их памяти. А еще Система убирает все данные с камер наружного наблюдения в этом районе. Чистит телефоны обывателей, которые могли тут что–то снимать. У этих, — он кивнул на бандитов, — геолокацию меняет. Им еще повезло, что ни как с тем врачом будет. Отделаются солнечным ударом и частичной амнезией. Хотя и аварию со смертельным исходом по пути домой исключать нельзя.

Все! Время не ждет! Твои: Гена и сынок покойного босса. Забирай их и опрашивай на видео. Мне двое других. Дубина, присмотри за нашими стреноженными друзьями.

Сергей «свою» пару опрашивал, все время ловя себя на мысли, что опрашивает их как будто по уголовному делу. Все больше задавая вопросов по их криминальной деятельности. Но постепенно все же свел все вопросы к деятельности Вампира и Краузе, выясняя их деятельность и необычные качества.

Вампир, аего также называли и в банде, был точно старшим в этой парочке не только по игровому уровню. Он действительно был правой рукой почившего босса, а после его кончины достаточно быстро начал прибирать к рукам его теневой бизнес.

— Да точно вам говорю — он с дьяволом водится! — все больше и больше откровенничал Аллигатор, в нормальной жизни звавшимся Геннадием Бывшевым. — Он иногда такие вещи вытворял, что обычному человеку не по силам.

— Например?

— Как-то застряли мы в поле. Хотели путь сократить. Он подъехал и всех отправил искать палки, чтобы под колеса подложить. Мы вернулись минут через двадцать, а машина уже стоит на твердом месте. А Вампир стоит и ухмыляясь руки от грязи оттирает. Все тогда удивились этому. А я еще другое заметил, — Гена перешел на шепот. — Грязь сама с его рук исчезала! И с обуви тоже! Мы, как не старались быть аккуратней, все равно грязные по уши. А он чистенький, как будто только из магазина одежды вышел.

— Скажи, а он убивал кого-нибудь?

— Ага! Сейчас! Он чистенький всегда был! Морду набить, припугнуть немного кого-то, это нас посылал. Для криминальных дел у него другие были люди. Тоже очень мутные! Но недавно пропали куда-то. Они с нами вообще не общались.

«Избить и запугать для них совсем не криминал».

— А тот, второй, что с Вампиром пришел, чем занимался?

— Немец? Он недавно появился. Незадолго до того, как босс умер. От него чем–то постоянно воняло.

— А почему «немец»?

— Так Вампир его Краузе называл. Имя ж немецкое. Чем конкретно он занимался, я не знаю. Он в стороне держался и молчал постоянно. Парни считают, что он вроде телохранителя при Вампире состоял. А что с нами теперь будет? Ментам сдадите? — глаза у грозного Аллигатора стали очень жалостливые.

— Уже! — Сергей сунул под нос парню свое служебное удостоверение. — Посмотрю на ваше поведение и криминальное прошлое. Очень пристально посмотрю.

Закончив допрос, Сергей вернулся к Монаху.

— Что дальше будем делать?

— Ждать будем. Сбрасывай мне все, а я кому надо переброшу. Потом нам ждать только останется.

— А чего ждать? Вампир нарушил правила. Ник, кстати, и у него, и у Краузе, немного подкрасились.

— Это реакция Системы на события в этом магазине. А оценку еще будет Системный судья давать. Если сам не сможет оценить, будет советоваться с коллегами. Но что-то да придумают. А нам, раз влезли в эту катавасию, выполнять. Хотя бывали случаи, что выполнение решений возлагалось на других Игроков, никак с ситуацией не связанных. Для объективности. Посмотрим. А ты пока понаблюдай за клиентами. Судя по их рожам, что–то с мозгами там уже происходит.

Вся четверка, усаженная Бывалым вдоль стены подсобки, выглядела со стороны довольно странно. Они сидели, смотря перед собой, но на окружающую обстановку не реагировали. Даже когда Роллос, проходил мимо и зацепился за ногу одного из них, тот даже глазом не моргнул.

— Сейчас, смотри, побледнеют, а потом нормальный цвет лицам вернется.

Процесс «подчистки» длился минут десять.

— Смотри!

Монах подошел к ним и наклонившись, закричал на ближайшего к нему парня.

— Кто такой? Фамилия? Что тут делал?

Парень встрепенулся, озираясь по сторонам. Несколько секунд смотрел на старика, потом на товарищей.

— Федотов Владимир. А где это я?

— Это я у тебя спрашиваю! Что ты на этом складе делаешь и как сюда попал?

Володе самому было не понятно, как он тут оказался. А когда сообразил, что раз у него и сидевших рядом товарищей связаны руки, значит они вляпались в какое–то криминальное дело. Но понимания конкретики где он и что делал до этого у него не было.

— Видал как Системка ему пространство между извилинами подчистила? В ближайшие пять-десять минут им можно что угодно втюхивать. И именно это они потом будут считать правдой. Роллос, хочешь, чтобы они признались, что пришли поджигать твой магазин вместе с тобой?

— Нет. Я хочу, чтобы они обо мне навсегда забыли!

— А Вампира и Краузе допрашивать будем? — спросил Сергей.

— Не горю желанием? Да и за чем? Дела сами за них все сказали. А у нас все зафиксировано. С разных ракурсов. Они же первыми напали. Полчаса-час у нас есть, пока все это изучается. Роллос, ты бы отпустил своих товарищей. Активная фаза завершена. А то они в кафешке все кофе выпьют.

* * *

Время проводили в наведении порядка в магазине. Правда постоянные вопросы к хозяину: «А это куда ставить?», больше отвлекали, чем помогали. Дело сдвинулось, когда Таксо привез Траксу из магазина на вокзале. Она сразу же включилась в работу, причем полностью взяв управление в свои руки. Девушка не просила что-то сделать. Она давала указания, приказывала и даже покрикивала на нерасторопных.

— Присмотрись, Роллос, к девчонке, — подтолкнул Сергей хозяина магазина, когда он в очередной раз оценивающе взглянул на Траксу. — Я еще при нашей встрече в столице тебе говорил, что надо помощника искать. Вот тебе и кандидат. Руководитель должен руководить, а не сам за прилавком корячиться. Тем более, у тебя три точки.

— Сергей, иди сюда! — позвал его Монах на улицу. — Ответ пришел.

— И чего там?

— Я как чувствовал, что ответ мутный будет. Линда в этом плане четкие и конкретные решения выносит.

— А что тут? Не томи, старый!

'Решение Системного судьи Метеора. Изучив материалы, представленные клириком Монах в отношении Игроков Вампир и Краузе, пришел к выводу, что указанные Игроки грубо и систематично нарушали основополагающие правила Игры.

Властью данной мне Системой, приговариваю Игрока Вампир к удалению из игрового региона любым доступным способом. Имеющееся игровое имущество подлежит изъятию с реализацией через аукцион. Полученные от реализации средства поглощаются Системой. Личный счет Игрока обнуляется.

Властью данной мне Системой, приговариваю Игрока Краузе к удалению из игрового региона любым доступным способом. Имеющееся игровое имущество подлежит изъятию с реализацией через аукцион. Полученные от реализации средства поглощаются Системой. Личный счет Игрока обнуляется'.

— И как тебе такое, Сергей?

— Примерно, как в реале. «Виновен. Подлежит высылке и конфискации всего имущества, нажитого преступным путем». Только тут все, что нажито, без разбора, когда и как зарабатывалось и добывалось. Меня другое интересует. Высылка!

— Вот! И мне тоже интересно, как эту депортацию технически осуществить? В самолет и отправить в Австралию? Или Южную Америку?

— В решении не сказано, куда. Там только сказано, откуда.

— Что ты уже надумал, Серый?

* * *

Сергей подвел Краузе к проходу в сопряжение в своем сарае.

— Тут наклониться надо! Опускайся на колени, и двигайся вперед!

— Издеваешься? — глаза у Краузе были завязаны, как и у Вампира, дожидавшегося своей очереди во дворе.

— Нисколько! Я буду переходить таким же способом.

Маг опустился на колени и прополз в Ванилиновую заводь.

— Интересное название. Раньше не слышал о такой. Где вы ее нашли?

— Всё когда-то случается в первый раз. Не переживай! Ты здесь долго не задержишься.

Дождавшись перехода остального отряда с Вампиром, Клирик обозначил порядок построения.

— Я и Таксо идем первыми. Потом Бывалый с Чертополохом конвоируют немца. За ними Дубина и Монах с Вампиром. Замыкает Клещ.

Он махнул рукой, указывая направление.

Отряд был собран еще утром. Клещ присоединился к нему при переходе в заводь.

Кнопа и Тракса тоже приехали в деревню, но в заводь не пошли, оставшись в доме, готовить еду на весь отряд. С засадой на вымогателей все забыли, что пролетело время обеда. Тракса обещала, что, если они будут в заводи не более часа, приготовит на костре вкусный кулеш.

Его предложение по удалению осужденных из региона Монаху понравилось своей простотой и надежностью. Заводь, это не мир, а значит из региона обитаемого мира Игроки удалены.

— И не жалко? Ведь это гарантированная смерть!

— Ты сейчас меня как–то проверяешь на решительность? Так я отвечу. Ни капли жалости не испытываю! Если бы не твое появление, десять человек были бы убиты! Так что, не спрашивай о моих чувствах.

— Наш народ отходчивый обычно!

— Спрошу у мамы, может она меня не родила, а у цыган купила. А те меня украли у какого-то не очень отходчивого народа. А чтобы ты точно в моей доброте был уверен, отведем их в даже не Ванилиновую заводь, а еще дальше. В Красный Форш. Ванилиновая заселена слишком лояльными существами.

Теперь растянувшаяся колонна двигалась по направлению к большой поляне. Клирик, вспоминая слова Монаха о жестокости, несколько раз обдумывал свое решение, и вновь с ним соглашался. Он удаляет нарушителей из региона и не позволит им в другом месте вновь затевать свои грязные игры. Кроме того, даже если их выслать каким–то образом в Америку, никто не заметит, если они потом вернутся.

Травяной покров на поляне после нашествия Скребней полностью восстановился.

Клирик остановил отряд и осмотрел территорию. Тварей видно не было. Выглянув из-под деревьев осмотрел небо. Ни облачка. За то была одна точка. Птер высматривал с большой высоты добычу.

— Ждем! Птица над нашим районом.

Усадив Вампира и Краузе, отряд расположился кольцом. Монах подошел к Клирику.

— Тут все время движение было. Хоть мелочь, но существа бегали. И местные, и из Красного Форша. А сегодня никого. Странно это. Тем более для места, где фактически перекресток тропинок с нескольких направлений этой заводи. Плюс, проход к соседям. И никого! Даже вездесущих Лешаков не видно!

— Птера боятся?

— Лешаки? Он их даже если табун заметит, вряд ли станет тратить время и энергию. Они как для людей семечки. Что–то тут другое. Смотри! Движение между деревьями!

Шестилапый Кригган, попав в новый и необычный мир, остановился на опушке леса, рассматривая местность.

— Маленький! Всего–то девяностый уровень набрал!

— За то для Птера это как раз достойная добыча. Такого он легко прикончит и унесет к месту кормления. Ты в курсе, Клирик, что Птеры в девяноста девяти случаях из ста питаются только в том месте, которое считают своим домом?

— А когда один из ста?

— Если не может поднять добычу, тогда потрошит на месте, облегчая вес.

Тем временем Кригган добрался почти до середины поляны. Птицу, падающую почти отвесно, он заметил только когда его накрыла огромная тень.

Птер. Уровень 184.

Массы и размера птице было достаточно, чтобы ударом опрокинуть жертву на бок. Следующим ударом клюва и крыльев, Кригган был перевернут вверх ногами, которыми теперь беспомощно мотал в воздухе.

Клещ: Может постреляем под шум их драки? Хоть какая–то прибыль будет за сегодня!

Монах: Глушитель есть?

Клещ: С собой нет.

Монах: Тогда отбой!

Таксо: А если из лука? У меня есть десяток стрел с недорогими модификаторами.

Монах: Валяй свой десяток!

Клирик: Остальные, не пялимся, а по сторонам смотрим!

Выстрелить лучник не успел. Десяток длинных и рыхлых на вид щупалец были выброшены из высокой травы со стороны озера. Они очень быстро обездвижили Птера, схватив сразу и за голову, и за крылья.

Птица отчаянно вырывалась, но щупальца, подобно гигантским анакондам, продолжали обматывать тело. Через минуту до игроков начали доноситься звуки, очень похожие на звук ломающегося хвороста. Сначала это были одиночные звуки, но вот птица сдалась нажиму, и звук хруста сразу многих костей оповестил, что Птер убит.

Над травой поднялся холм, формой напоминавший тело медузы. Очень быстро зеленый окрас покидал тело, которое при снятии маскировки оказалось почти бесцветным. Только несколько мутно–зелёных пятен просматривались внутри тела.

Фиолетовый Пелагин. Уровень 300.

Охотник из засады. Маскировка под окружающую местность. Высокая регенерация*.

Полностью рассмотреть новую опасную тварь не получилось. Щупальца подтянули изломанное тело Птера, и «шапка» Пелагина начала наползать на него сверху.

— А те помутнения внутри этой твари, наверняка предыдущие ее жертвы!

— Вот и понятно, почему поляна пустовала. С такими щупальцами, да при такой первоклассной маскировке, тварь тут все подобрать может никуда не торопясь.

— Что делаем?

— Чертополох! До тех деревьев, — Клирик показал на место, где был переход в Красный Форш, — твоих способностей хватит, чтобы под скрытом провести еще четверых?

— Если не спешить, а идти размеренным шагом, и держаться плотной группой, то хватит.

— Монах и я конвоируем. Остальные ждут тут.

Пока они шли через поляну, Птер почти полностью был поглощен медузоподобным телом, придав его внутренностям чёрный фон.

Внимание! Вы пересекаете границу сопряженного мира в локации Красный Форш.

— Интересные у вас тут места! — впервые за все время с момента оглашения приговора, заговорил Вампир. — Шаг — заводь! Второй шаг — вторая заводь! И обе для меня новые. Спасибо за развитие моего кругозора.

Клирик: Даже не хочу, чтобы они понимали, где выход. Отведем за камни, там и снимешь кандалы с них.

Монах: Можно в расщелину их столкнуть. Тут от фона загнуться.

Клирик: А там от падения. Это будет убийство.

Монах: А оставление в смертельно опасном месте, это не убийство?

Клирик: Я дам шанс. Чертополох, еще до каменной гряды протянешь?

Чертополох: Запас есть пока.

Красное небо заводи было мертвенно пустым. Чертополох отключил свой дар.

Вампир и Краузе от неожиданной смены свечения зажмурились.

— Здесь оружие и кое-какие шмотки для поддержания здоровья, — Клирик бросил на землю рюкзак. — Это все, что я решил вам дать. Искать дорогу обратно не советую. Сами вы там не пройдете. Выживайте тут!

Монах активировал модификаторы на кандалах. Возле ног Вампира и Краузе появились шкатулки, которые старик сразу подобрал.

— Кандалы отключатся через минуту, — объявил Монах. — На открытой местности находиться не желательно. Вредно для здоровья.

Клирик и Монах прижались к Чертополоху, который активировал дар, растворив их в воздухе.

— Убийца! — крикнул в пустоту Вампир.

— Я знаю, — негромко сказал Клирик. — Но не жалею.

Клирик: А что будешь делать с оставшимися кандалами? Вернешь?

Монах: Как же! Разогнался! За свои кровные покупал! Понравились?

Клирик: Продай комплект.

Монах: Только при использовании сам отбрехиваться будешь.

Игрок Монах предлагает вам купить предмет Кандалы грешника. Уровень 30. Прочность 100% с модификатором Потрошение за 50000 свободного опыта. Перевести. Отказать.

Перевести.

Глава 16

Утро началось для Сергея очень рано. Лена тихо посапывала, прижавшись к нему горячим обнаженным телом. А в интерфейсе настойчиво мигала красная точка персонально чата с Системным судьей.

Линда: С тобой хотят пообщаться. Выслушай.

На часах 6.10, а кто-то так хочет общаться, что не дает покоя даже Линде.

Спрут: День добрый! Клирик, вас должны были проинформировать обо мне.

Клирик: Было такое. Пять минут назад.

Спрут: Мне пришлось выйти на этого уважаемого Игрока, чтобы у вас не возникало сомнений в соблюдении мной всех правил в дальнейших действиях.

Клирик: Полон внимания.

Спрут: Наш клан заинтересован в приобретении некоего предмета, которым вы в настоящее время владеете. Речь идет об эпическом оружии, а именно о Трезубце короля кентавров Аппира.

«Как⁈ Как этот Спрут мог узнать о существовании этого предмета?», — голова Клирика взорвалась массой вопросов и предположений. Пауза в ответе подстегнула Спрута к продолжению переписки.

Спрут: Вероятно, что у вас сейчас появились кой-какие вопросы. Сразу, как и обещал поручителю, раскрываю все карты. Я являюсь заместителем главы клана. Наш клан зовется «Покорители Стихий», но на Игровом сленге отдельных кланов нас еще зовут «Потрошителями заводей».

Клирик: Я уже знаю. По рейтингу прошлого года — первая пятерка Топ-кланов.

Спрут: Да. Мы возглавляем эту пятерку. И в прошлом году тоже. И в позапрошлом. Аукцион, на который всего на пять минут был выставлен этот предмет, полностью принадлежит клану. Естественно, информация была тут же скопирована и по цепочке передана руководству. И ищейки клана тоже не зря едят свой хлеб. Выставлявший лот Игрок был быстро вычислен. Дальше, вы вероятно догадываетесь, мы уперлись в интересы Системы, охраняемые упомянутой мною особой, которая проинформировала меня об истинном владельце такого интересного предмета.

«Старый, нетерпеливый хрыч! Сам же боялся, что трезубец „засветится“ и навлечет массу неприятностей!».

Спрут: Мне кажется, что вы были не в курсе этого. Предмет выставлялся описанием. На аукционе стартовой ценой значилось 100 000 000 свободного опыта и шагом в торгах в два миллиона.

«Еще и жадный старик!».

Спрут: Мы понимаем ценность такого оружия для клана. И готовы его выкупить без торгов. Это исключит ненужный ажиотаж на аукционе.

Клирик: И не позволит утечь информации к другим потенциальным покупателям в лице конкурирующих с вами кланов.

Спрут: Естественно!

Клирик: И какую цену может предложить топ–клан нашего региона?

Спрут: Мы удваиваем засветившуюся цену.

Клирик: Мне надо подумать.

Спрут: Суток будет достаточно?

Клирик: Вполне. Получится раньше — напишу.

Голова шла кругом. От суммы, которая могла свалиться на счет. От своевольного и сумасбродного старика. От вопроса «Суток будет достаточно?». О вариантах, на которые может пойти клан в случае отказа, он не думал. Среди Игроков регулярно гуляли слухи о том, что кланы умеют принуждать совершать нужные им действия. А сколько слухов было о том, как артефакторы, алхимики и разного рода талантливые ремесленники трудятся на благо кланов за копейки фактически в их застенках.

А еще Линда! Да, сейчас она является предохранителем, что все будет честно. Но Сергей почему–то считал, что ее интересует, как он будет вести себя в этой ситуации. Если это так, то просто соглашаться на предложенную сумму, нельзя.

Кроме того, что такое деньги? Мешок с пачками купюр, на котором просто сидят, остается просто мешком с бумагой. Двести миллионов, это много! Если даже поделить пополам со Стилягой, будет в десять раз больше нынешней суммы на его счету. И что с ними делать? Любоваться количеством ноликов?

Он уже собрался писать Монаху, чтобы встретиться и посоветоваться, но пришло сообщение от Системного судьи.

Линда: Мной рассмотрены все представленные варианты об организации работы учебного центра. Принято решение о создании учебного центра для молодых Игроков, основываясь на ваших предложениях. Руководителем назначаетесь вы. С предварительной локацией расположения центра согласна. Жду ваши предложения по персоналиям в штате. Срок — сутки.

Клирик: Монах!!! Ты где?

* * *

— И что ты от меня хочешь, Сергей? Совета? Так все уже Линдой решено! А у нее, сам знаешь, сказала — отрезала!

— Не совсем совет нужен. У меня пунктик появился, что она меня все время испытывает. И раньше. И сейчас. То старики эти, даже не знаю, то ли я их охранял, то ли они за мной сексотили. Теперь вот Спрут по поводу оружия, что Стиляга из части моих ингредиентов смастерил. Сам сказал, что показывать нельзя, и вдруг выставил на аукцион. На пять минут! Зачем? Засветиться?

— Думаешь, такая сложная многоходовка? Линда, зная чей это аукцион, нагнула Стилягу это сделать, чтобы подождать, что клан клюнет. Потом клан вычислит владельца, а она на тебя переведет стрелки, чтобы посмотреть реакцию и твои действия?

— Именно так я и думал.

— Слишком сложно для проверки кандидата на должность. А вот параллельно как–то зацепиться за топ-клан, это вариант! И ее уровень, да и стиль тоже!

— Она и так практически все обо мне знает.

— Сразу скажу — это не я! Мне таких задач она не ставила. А вот кого-то из нашей компашки вполне могла «нагнуть». Нет, не стучать! А «присматривать за перспективным Игроком». А с Потрошителями сам выкручивайся! Чай, не дурак! Я, кстати, ничего об заинтересовавшем их оружии не знаю. Расскажешь?

Сергей перебросил Монаху характеристики трезубца.

— Впечатляет!

— Могу показать, — Сергей извлек оружие и протянул старику.

— То есть, ты с ним все время был? И внизу, когда отправился в расщелину?

— Ну, да! А что не так?

— Скажи, зачем мы напрягались с тем червяком. С такой штуковиной ты мог бы, немного повозившись, и сам справиться! Теперь понимаешь, почему клан вцепился в оружие?

— Не очень.

— Сколько упало с Пескожила на счет отряда? Я напомню. В сумме 1650000 свободного опыта. Так это мы сколько с ним возились, применяя умения сильного алхимика. Представь теперь, что с трезубцем против этой твари выступает не такой, как ты, нуб зеленый, а, к примеру, двухсотуровневый профи с целым рядом навыков. Несколько удачных ударов и несколько минут дело! И кроме прибавления на счету клана такой красивой суммы, каждому члену клана падает своя копеечка! Даже если по одному проценту, это 16500. То есть, ты сидишь в кресле парикмахера, а тебе на счет падает приятная сумма. Просто так!

— Так с бонусов, как мне говорили, тоже клану идут отчисления. Чуть ли не половина!

— Вот! А половину забирают в очень лояльных кланах. Такие, как этот, может и восемьдесят забирать. И все равно все будут довольны. Сколько, как думаешь, Игроков состоит в топ–клане? Даже не пытайся угадать. Секрет, который в клане знают единицы. А если их десять тысяч? И откат от всех один процент! Уже прибавочка в 82500! Настоящая магия больших чисел! Так я тебе скажу, что в рядах Потрошителей совсем не 10000 Игроков.

— Сто?

— Вполне возможно. Они в последние годы доминируют всюду. И народ стягивают не по одному. Скупали сразу кланы. Или поглощали. Сначала организовывают альянс. Присматриваются. Потом — бац! И нет клана из ста Игроков, а у Потрошителей прибавочка.

— Я знаю, что надо делать! — мысль, которая пришла к Сергею, была дерзкая и амбициозная. И действовать он решил также.

Клирик: Я все обдумал.

Спрут: Какой ответ?

Клирик: Мне в одной заводи нужен свой клан-холл.

Спрут: Чего проще! Достаточно купить артефакт «Артхолл» на аукционе. По памяти, это всего около одного миллиона будет стоить.

Клирик: Мне нужен клан-холл пятого уровня. И там же форпост. А лучше два.

Спрут: Запросы у вас, однако! Вы градацию цен на развитие клан-холла знаете?

Клирик: Примерно.

Спрут: Там все кратно. Для прокачки второго уровня на счету клан-холла нужен еще один миллион. Со второго на третий уровень, уже десять. А для четвертого сто миллионов! Как у вас дела с математикой? Сколько надо для пятого?

Клирик: Миллиард нужен.

Спрут: Вы просто умножили предложенную мною сумму в шесть раз!

Клирик: Нет. Я не знал расценок на это сооружение. Просто озвучил, что мне срочно нужен клан-холл и форпост.

Спрут: Мне надо посоветоваться.

Клирик: Я справился за час.

— С кланом списывался? — спросил Монах.

— Угу! Сейчас переписку сброшу. Поприкалывайся!

— Да ты охренел, Серый! — просмотрев текст, вскипел старик. — Я не удивлюсь, если сейчас сюда уже мчится отряд Потрошителей, чтобы учить тебя вежливости!

— Сбежишь?

Монах промолчал.

— Еще не едут. Но такую наглость они долго обсуждать тоже не станут. Три минуты прошло. Этого, думаю, достаточно, чтобы Спрут со всеми обменялся мнениями. Пора!

Клирик: Прошу прощения! Я забыл сказать, что в довесок к трезубцу собирался предложить еще кое-что. Меня немного отвлекли.

Сергей к сообщению прикрепил изображение и описание Имперского гномьего молота.

Спрут: Через час сброшу проект Системного договора. После подписания на ваш счет будет переведена оговоренная нами сумма по ценам на момент подписания.

Сергей сбросил ответ Монаху.

— Мама тебя точно купила! Только у цыган надо спросить, где они тебя такого дерзкого нашли?

Внимание! Вами проведены успешные переговоры с Игроком, имеющим навык Переговорщик. Вам добавлена 1 единица к навыку Убеждение. Текущий уровень — 4.

* * *

Клирик прибыл в свой Скрытый город к полудню, как и было оговорено со Спрутом. Местом проведения переговоров с представителем клана был офис Мега-банка, расположенный напротив Управы.

— А я помню вас, молодой человек! — произнес Гемондон, низкорослый и коренастый, как подавляющее большинство гномов, после секундного осмотра собеседника. — Некоторое время тому назад мы были в одном кафе, но в разных компаниях. Я тогда приезжал в ваш город на деловую встречу. И в тот раз вы меня так пристально рассматривали, что будь я не банкиром, потребовал бы объяснений!

Гном усмехнулся.

— Но потом я обратил внимание на ваш первый уровень, и понял, что вы просто любопытный новичок. Хотя, глядя на нынешний уровень и прикинув, сколько прошло времени с той встречи, понимаю, что не простой новичок. И компания была интересная. Так что, сегодняшняя встреча, это закономерный итог! — банкир вставил в глаз пенсне, что означало начало деловой части встречи.

— Итак, приступим! Сегодня я, глава банкирского дома «Мега-банк», выступаю посредником при заключении сделки между кланом Покорители Стихий и Игроком Клирик. Сделка составлена в соответствии с правилами и оформлена Системным договором.

Согласно Системного договора, Игрок Клирик обязуется передать клану Покорители Стихий два предмета, а именно: Эпическое оружие — Трезубец короля кентавров Аппира. Уровень 150. Имеющий прочность не менее 100% и Легендарное оружие — Имперский гномий молот. Уровень 100. Имеющий прочность не менее 100%.

Клан Покорители Стихий обязуются перевести на личный счет Игрока Клирик один миллиард сто двенадцать миллионов пятьсот тысяч единиц свободного опыта. Моментом окончания сделки является поступление указанного количества единиц свободного опыта на личный счет Игрока Клирик с одновременной передачей указанных выше игровых предметов посреднику, в лице Игрока Гемондон. Все верно?

— Все именно так, уважаемый Гемондон.

— Перевод осуществляется через мой банк. Если все верно, то не вижу препятствий, чтобы не совершить передачу предметов.

Клан Повелители Стихий перевели на ваш счет 1 112 500 000 единиц свободного опыта. Принять. Отклонить.

Принять.

Клирик тут же выложил перед гномом трезубец и молот.

Гемондон, мельком взглянув на трезубец, взял в руки молот, пристально рассматривая узоры рун, которыми он был покрыт.

— Позволю себе вопрос. Этот предмет найден в сопряжениях миров или создан Игроком?

— Создан артефактором, но ингредиенты давал ему я.

— А можно узнать, какие?

— При всем уважении, уважаемый Геминдон, это не моя тайна. Издержки профессии артефактора — требование соблюдения тайны. Я обещал!

Увидев, что собеседник недовольно поморщился, Клирик немного подсластил пилюлю отказа.

— Но кое-что я могу себе позволить вам рассказать. Большая часть ингредиентов была собрана мною в заводи Крысиные луга. Вход в ту заводь находится в селе Мхи. Местный участковый — Игрок. Он подтвердит мои слова.

— Да верю я! Верю! — отмахнулся от последних слов гном. — Мой интерес не праздный! Молот — оружие гномов! Мне бы хотелось заиметь что–то похожее. С Потрошителями я не договорюсь, а вот попытаться создать, можно и попробовать!

— Тогда подскажу еще кое-что. Самым крупным предметом при крафте молота, был хвост Лугового крыса. Остальное — мелочь. Скрывать смысла не вижу. Местные Игроки видели, как я его добывал.

Сергей сейчас очень облегчил жизнь трем Игрокам в далекой и никому не нужной деревне. Теперь там будет если и не аншлаг из желающих побывать в заводи, то регулярные набеги Игроков на охоту под эгидой этого гнома, были гарантированы. А то, что более мелкие составляющие при крафте молота из других обитаемых миров, он мог, как говорил Монах, и забыть. Волновался очень.

Клирик уже принял для себя решение об организации учебного центра возле входа в Ванилиновую заводь. Теперь надо было убедить в целесообразности такого решения и Линду.

Гном встал, убрав пенсне. Встреча была окончена. По крайней мере, ее деловая часть.

— У меня вопрос возник. Как я знаю, указанная сумма вам нужна для создания клан-холла.

— Верно! Есть такое желание.

— В то же время, в клане вы не состоите. Непонятно это. И еще. Сумма на приобретение артефакта Артхолл для старта создания клан-холла и его развитие была сформирована по ценам на момент заключения сделки. Не откладывайте! Они могут колебаться! Кроме того, если вы не в курсе, между прокачками уровней здания, необходимы какие–то промежутки времени. Позвольте откланяться, уважаемый Клирик!

— До свидания, уважаемый Гемондон! С вами было приятно иметь дело!

Клирик: Я освободился.

Монах: Двигай в погребок «Танцующая эльфийка». Мы все в сборе. Тебе тёмное или светлое?

Клирик: Тёмное!

* * *

Эльфиек, ублажавших взоры клиентов заведения танцем, было две. Под тихую мелодию они плавно двигались по сцене, стилизованной под небольшую полянку, обвитую лианами.

За длинным столом собрались все друзья Клирика, кроме Траксы, которая теперь была привязана к магазину Роллоса в Скрытом городе, пока он восстанавливал деятельность торговых точек в реале. Узнав, что Клирик хочет обсудить что-то очень важное, она делегировала свои права Таксо.

— Первое, что я хочу…

— Сядь! — прервал его уже изрядно накачавшийся пивом Дубина. — Первое, что ты хочешь сейчас, это выпить кружку Чёрного дуба! Это конечно не крепкий эль, которому я сегодня отдаю предпочтение, но напиток знатный!

Компания дождалась, когда Клирик, громко стукнув глиняным бокалом о стол покажет, что он пуст, и теперь уставилась на него не совсем трезвыми глазами.

— Молодец! Теперь излагай!

— Меня назначили…

— Директором, — подсказал Монах, запнувшемуся докладчику.

— Директором учебного заведения для молодых Игроков!

— Поздравляем! — Кнопа захлопала в ладоши.

— Поздравляю! Но мы и так знали, что ты работать все равно руками не будешь! — махнул рукой Бывалый. — Впрочем, как и я!

— Но ты нас собрал не для того, чтобы похвастаться?

— Да, Дубина! Не только для этого. Во–первых, мне нужны будут преподаватели. И я рассчитываю на вашу помощь. Второе. Местом базирования будет село, где находится моя дача. А Ванилиновая заводь — тренировочным полигоном для новичков. А чтобы туда без нашего ведома никто не совался, установим на выходе клан-холл. Но для этого необходим клан!

— Насмешил! Клан-холл! Ты хотя бы знаешь, какие это средства? — Дубина громко рассмеялся, обратив на себя внимание танцовщиц и ближайших столиков. — С кланом все просто! Это я знаю! Сущие копейки символической оплаты и ткнуть пару кнопок в игровом меню. А клан-холл, это деньги, деньги и еще раз деньги! Причем клан-холл если и затевать, то минимум четвертого уровня. А все, что меньше — детский лепет.

— За деньги пока не переживай! Давайте с кланом решать! Вы согласны быть вместе?

— В горе и радости? — Дубина посмотрел по очереди на всех собравшихся. — Я за!

Все тоже подняли руки. Дольше всех раздумывал Клещ, но все же тоже согласился. Монах руку не поднимал, а просто кивнул и как–то лукаво улыбнулся.

— Создавай клан! — тут же потребовал Дубина.

— А как? Подсказывайте, кто в теме, чтобы я не ковырялся в интерфейсе.

— Как создать клан? Думал, это все знают, — удивился Таксо. — Так это просто! Нажимай на свой ник в интерфейсе. А дальше читай и выбирай направление. Ищи ниже создания отряда.

В меню появился переход:

Создание временных формирований;

Создание Системных договоров;

Создание Сообщества;

Создание альянса.

Клирик выбрал «Создание сообщества». Появилось еще два пункта:

Создание клана;

Создание формирования в составе клана.

«Создание клана».

Внимание! Для создания сообщества требуется не менее двух Игроков и наименование клана. Название должно состоять не менее чем из трёх букв любого известного алфавита. Ненормативная лексика запрещена. Повторение названий других сообществ, данного региона исключается. Введите наименование клана для проверки на отсутствие совпадений наименований в вашем игровом регионе.

— Какое название придумаем?

Мгновенно собрание превратилось в сборище обижающихся юмористов. Предложения сыпались словно из генератора безумных идей. «Гроза заводей», «Полуночные охотники», «Призрачные охотники». Каждый выдавал одну-две версии названия, пытаясь доказать, что оно идеально подходит. Даже Клещ, долго молчавший, не выдержал и предложил свой вариант — «Охотники за головами».

Монах смеялся, словно ребенок.

— А давайте «Секта почитателей кота Тоши»!

— Стоп! — крикнул Клирик. — Пиво явно крепкое!

Он подождал, пока все успокоятся.

— Заводь нашу все немного видели. Хоть только самый краешек, но понять можно, что часть существ там совершенно для нас не представляют опасности. Наоборот, они страдают из-за нашествий существ из других сопряжений. Почему бы нам не приложить немного усилий, чтобы помочь им выживать? Если согласны, то предлагаю название «Егеря».

Решение приняли единогласно. Клирик внес название в нужное поле интерфейса.

Внимание! Перед созданием клана необходимо произвести одноразовый взнос. Сумма взноса 10000 свободного опыта. Перевести. Отказаться.

Внести взнос.

Внимание! В создании сообщества Игроку Клирик отказано! Основание отказа — игровая роль несовместима с деятельностью обособленной игровой группы.

Глава 17

— Монах! Ты знал?

— Конечно знал! Мы же с тобой оба клирики! А вступив в клан должны будем подчиняться его уставу. А это может войти в противоречия с игровой ролью по защите интересов Системы.

— Не мог сказать, чтобы я не напрягался?

— А так лучше приходит понимание своей роли! Еще и денюжку «слизало»! Возврата не будет! А когда теряешь свои кровно заработанные, память намного лучше работает!

— Значит, это была пустая затея!

— Почему же пустая? Идея замечательная и должна быть реализована! Посмотри, сколько рядом друзей. Любой, кроме меня, может быть главой клана. А мы с тобой можем в нем состоять на правах временно приглашенных. Там даже есть такой пункт: «Пригласить гостя». И время, в течение которого мы можем быть гостями. Месяц. Но Система не запрещает продление гостевого статуса неограниченное количество раз.

— Точно сказано — правила для того, чтобы их обходить! Кто возглавит клан «Егеря»?

Клирик следил за взглядами друзей. Часть повернулась в сторону Дубины, часть посмотрела на Клеща.

— Я сразу пас! — поднял руки Дубина. — Танковать — пожалуйста! А руководить кланом — увольте! Финансы, отчеты, дисциплина… Это все не мое!

— Михалыч, бери эту тему в свои руки, — Бывалый сразу показал, что он других вариантов не видит. — У тебя опыта много!

— И будет, чем на пенсии заняться!

— И на природе!

Будущие сокланы, каждый парой слов подталкивали Клеща к принятию решения.

— Хорошо! На год! Но потом перевыборы! — сдался Клещ.

— Создавай сообщество, демократичный ты наш!

Клирика такой вариант очень устраивал. Теперь планы Клеща по обустройству своей «смерти» отодвигались.

Пока Клещ занимался созданием нового сообщества, Клирик отправился на аукцион.

Цена на артефакты для создания сооружений в Скрытых городах или в сопряжениях миров примерно были на одном уровне. Средняя стоимость, как и говорил Спрут, было около миллиона. Предложений было много, а желающих купить, мало. Далеко не каждый Игрок мог себе позволить такие траты. Поэтому шаг в торгах был минимальным, а торги имели по таким лотам совсем небольшие зазоры на следующие предложения. Всего десять минут понадобилось, чтобы пришло сообщение.

Вами приобретен лот аукциона «Звездный час» — артефакт «Артхолл». Стоимость покупки 980000 свободного опыта. Перевести. Отказаться.

Перевести.

Внимание! Для создания строения необходима ровная площадь, свободная от зданий, больших деревьев. На выбранном участке в момент активации артефакта не должно быть Игроков, кроме владельца артефакта. Площадь для строительства начального здания не должна быть менее десяти квадратных метров.

Внимание! Учитывайте, что при развитии отдельных строений данная функция будет невозможна при нахождении в зоне расширения иных строений.

— Готово! — объявил Клещ. — Всем скинул приглашения. Клирикам — гостевые.

Игрок Клещ предлагает вам присоединиться к клану Егеря на правах гостя сроком на один месяц. Принять. Отклонить.

Принять.

— Теперь, давайте, решим вопрос с отчислениями в казну клана. Какие проценты на отчисления будем устанавливать?

— А какие там условия? Ни разу этим вопросом не интересовался, — спросил Чертополох.

Пояснил для него и для остальных Монах.

— Добыча любого члена клана теперь будет облагаться клановым сбором. Заработал ты в заводи сто единиц свободного опыта, тебе падает сумма с вычетом кланового налога. Это не очень приятно. Но и другим членам клана с твоего заработка что–то упадет на счет. Но «с потолка» соотношения поступлений и отчислений не сделаешь. Существует для этого несколько шкал. Например, если установить 50% с каждого в доход клана, то другим членам клана падает 30% от общей суммы. Но и из них идут отчисления в копилку клана. Теперь считайте. Я заработал 100. А получаю на свой счет 50. Вторая половина уйдет на счет клана. Нас сейчас в клане девять человек. То есть восьмерым на счет падает по 30 единиц. Таким образом, со ста заработанных единиц одним членом клана, волшебным образом появляется еще двести сорок единиц. По включенной временной схеме из них тоже 50% переходит в клан. Вопрос: сколько с этих дармовых средств должно уйти на поддержание клана?

— И сколько же?

— Давайте решать! Или сейчас, или немного позже.

— В настройках на это дается не более суток! Изменить схему налогообложения можно через месяц, — заметил Клещ. — Клан, это не только доходы, но и расходы. Тем более, что Клирик замахнулся на контроль за частью заводи. А клан–холл требует средства на его содержание постоянно.

— А поехали сразу его устанавливать? — предложил Бывалый. — Я уже сгораю от нетерпения, чтобы увидеть, как это волшебство происходит!

— Успокойтесь! Поздно уже! — охладил его пыл Монах. — Если других планов на утро нет, давайте, кому интересно, утром поедем.

* * *

На закладку клан-холла смогли выбраться все. Еще никто из них, за исключением Монаха, воочию н видел, как в Игре появляются сооружения.

Сергей еще по дороге в село передал артефакт Клещу, чтобы тот посмотрел инструкции для активации.

За пару дней отсутствия двор на даче немного зарос травой. Со слов соседа, почти сутки шел дождь. Поэтому сосед только недавно закончил работу, на которую его подрядил Сергей.

Еще когда не было планов на эту заводь, Сергей решил обезопасить село от проникновения оттуда существ, в дни своего отсутствия. Для этого нужна была дополнительная физическая преграда.

У соседа были бетонные блоки, плиты и кран, доставшиеся ему при разделе имущества бывшего колхоза. Автокраном он постоянно пользовался, а вот бетонные конструкции лежали мертвым грузом. Сергей предложил их выкупить и соорудить вокруг сарая с проходом в заводь, бетонный саркофаг. Стены из блоков, крыша из плит. Широкую дверь сосед тоже обещал поставить из своих запасов.

Сергей не стал долго торговаться. Выяснив примерные цены на стройматериалы и работу по монтажу, предложил сумму, даже немного превышающую, ту, что озвучивал сосед. Для него это обошлось в 100000 свободного опыта. Единственная загвоздка была в наличных. Сосед не хотел никаких переводов, предпочитая только «живые» деньги. Услуги Мега-банка по обналичиванию в реальную валюту обошлись еще в 5000 свободного опыта.

В заводь входили, как и положено, в боевом построении. Разойдясь парами полукругом, они осмотрели прилегающую к выходу территорию.

— Где ты планировал его размещать?

— Недалеко от перехода. Защищаемая клан-холлом территория на первом уровне — 50 метров. На втором — 100 метров. Третий — 200 метров.

— Так мы до какого будем рассчитывать его прокачку? Третий?

— Средства есть для пятого уровня.

— Ни фига себе! — у Таксо в голове включился калькулятор. Точную сумму, необходимую для развития здания такого уровня он вряд ли мог посчитать, но порядком чисел был поражен. — Ты банк ограбил?

— Пятый уровень защищает территорию в радиусе 400 метров от стен. В состоянии «Военное положение» это расстояние удваивается. Для внешнего периметра это нормально. А со стороны переходя будет достаточно четырехсот.

— Учитывать еще надо размеры площади строения после развития. На первом уровне это прямоугольник три на три метра с хвостиком, — подсказал Клещ, вероятно в этот момент копаясь в характеристиках артефакта.

— И какими площадями нам нужно апеллировать?

— Второй уровень будет площадью сто квадратных метров.

— А третий, соответственно, двести?

— Нет. На втором уровне стороны строения десять на десять метров. Этажность та же. А на третьем, при той же длине стен, становится три этажа, плюс подвал. То есть, надземная площадь клан-холла третьего уровня триста квадратов.

— Просвещай всех и дальше. Надо же знать, сколько шагов от прохода отсчитывать, — Дубина вернулся к камню с переходом, показывая, что готов отмерить положенное расстояние.

— На четвертом уровне стены по тридцать метров, а этажность сохраняется. Плюс добавляется еще один подземный горизонт.

— Значит на пятом уровне должно добавиться этажность при сохранении длины стен?

— Да. На пятом уровне будет пять этажей.

— Отсчитываю четыреста тридцать метров, — объявил Дубина, начав считать расстояние.

— Давай, четыреста пятьдесят! Таксо, прикрывай! Остальные, продолжаем наблюдение, — приказал Клирик. — Клещ, готов?

Клещ кивнул, и направился за Дубиной, держа в руке артефакт Артхолла.

Клещ: Волнуюсь. Я тебя подключу к информсообщениям.

Клирик: Хорошо.

Клещ: На точке. Активирую!

Дубина бегом вернулся к отряду. Все следили за главой клана.

Внимание! Права администратора клан-холла может получить глава сообщества, либо его доверенное лицо.

*Для подключения к администрированию доверенного лица необходимо заключение Системного договора.

Клещ в этот момент покрылся серой рябью отсмещения воздуха. И исчез.

Теперь на небольшой поляне среди деревьев громоздился уродливый бетонный куб с дверью, обращенной в сторону перехода.

Артефакт Артхолл. Активировать? Да. Нет.

Выберите тип строения:

Дом; нежилое строение; административное здание; клан-холл.

Внимание! Вами создано строение «Клан-холл» № 0001449. Уровень 1.

Локация: сопряжение миров — Ванилиновая заводь.

Площадь — 10 квадратных метров.

Этажность — один этаж.

Опыт: 0/100.

Счет кланхолла: 0.

Владелец: Клан Егеря.

Администратор: Игрок Клещ.

Характеристики:

Радиус оборонительного периметра — 50 метров* (*в состояниях «Осада» и «Военное положение» радиус оборонительного периметра удваивается).

Для перехода строения на следующий уровень необходимо повысить опыт клан-холла до 100 единиц и наличие на счету клан-холла 1000000 свободного опыта.

Как только Клещ создал здание клан-холла, окружающая обстановка изменилась. Мгновенно исчезла вся поросль в радиусе пятьдесят метров. Может быть Клирику показалось, но это место в сумерках леса стала немного светлее.

Для обеспечения безопасности Игроком Клещ инициирован протокол «Свой — Чужой».

Внимание! На территории, контролируемой клан-холлом, обнаружено 5 условно-враждебных существ от 2 до 10 уровня.

Клещ: Что с существами делать?

Клирик: Визуально не наблюдаю.

Клещ: Тут есть опция «Сканирование местности». Точками все живое показано. Вы все зелёным маркером обозначены. Пять точек рядом с вами в кустарнике справа. Они желтым маркером светятся. Они вне зоны досягаемости кланхолла.

Клирик поднял с земли камень и бросил в кусты. Пять Лешаков, прижимая свои огромные уши, бросились вправо, подальше от людей.

— Потом будем с этой живностью разбираться. Пошли осматривать наше приобретение!

Осматривать было нечего. Массивная, казавшаяся бронзовой дверь и по одной узкой горизонтальной амбразуре в каждой стене. В такую щель просунуть свое оружие Игроки не могли. Это было место для оружия кланхолла. На вертикальной станине был закреплен пулемет.

Простое оружие. Пулемет клан-холла уровня 1. Класс 1. Прочность 100%.

Характеристики:

Дальность стрельбы — 50 метров.

Меткость 100%.

Боекомплект — 100 патронов.

Калибр был 7,62 мм. Такой без усиливающих модификаторов был слабоват для многих тварей. А небольшое количество боезапаса Клирику не понравилось. Это на пару минут хорошего боя. Была надежда, что на следующих уровнях вооружение будет более солидное.

Внимание! Администратором включена опция Благословение обители. Все основные и дополнительные характеристики членов клана, находящиеся в строении, получают +1 единицу на время пребывания в клан-холле.

— Ого! Так вот как это выглядит? Здесь классно… — Тракса восхищалась обычными серыми стенами. — Не зря ее «за глаза» называли — человек-праздник.

— И процент ко всем характеристикам добавили! — Бывалый был доволен прибавками. — Жаль, что только тут они работают.

— Система не показывает, но эти прибавки будут действовать еще час после выхода из здания, — пояснил Монах. — Но я бы, Клещ, отключил сейчас все ненужные функции. Все плюшки не бесплатные!

Клещ выключил опцию.

— Когда на второй уровень можно апнуться?

— А вот как заполнится опыт строения до сотни единиц. Для этого есть такие варианты: отражение нападения на клан–холл; защита клан-холлом членов клана; постоянное нахождение в строении и контролируемой им зоне Игроков клана. Последнее, учитывая количество Игроков в клане — очень и очень долгая процедура.

— Так это ж сколько ждать надо! — Чертополох, ожидавший шоу, был расстроен.

— По взмаху волшебной палочки ничего не происходит. Все имеет свою цену! А Система постоянно подстегивает Игроков к активным действиям и творческому подходу в решении задач.

— Сейчас я организую «творческий подход»! Бывалый и Чертополох, прогуляемся?

— А остальных посвятить в свой план нет желания? — Клещ придержал порыв Дубины. — Мы все-таки теперь в клане!

— Сорян! Запамятовал! Хочу проскочить на поляну. Если есть там твари, то можно их заманить сюда.

— Добро́! Информируйте в общем чате!

Когда разведчики убежали, к Клещу и Клирику подошла Кнопа.

— А здание так и будет выглядеть? — она сморщила носик. — Как-то не очень глаз радует!

— Выбор ветки технологического развития, доступен с четвертого уровня клан-холла, — Клещ снова погрузился в опции сооружения. — Да! Перед переходом на четвертый уровень надо будет указать, какой стиль выбран. Есть несколько вариантов. Холмы хоббитов. Подгорный крепость. Лесная твердыня. Цитадель. Инферно. Будем решать вместе.

— А ты какое хочешь выбрать? — поинтересовалась она.

— Хоббит у нас только Тракса. Эльфийская раса — только ты. Гномов, а тем более демонов, вообще нет. Я склонен к средневековому замку и буду голосовать за Цитадель.

— Я тоже, — поддержал его Клирик. — Я уже читал на форумах. Средневековый стиль Цитадели наиболее функционален в плане обороны. И внутренняя планировка адаптирована под расу людей. Термины сразу понятные, а не так, как, например, у хоббитов, склад именуется «сундуком», или в Инферно наружная линия обороны «огненной рекой».

Дубина: На поляне движение красных тварей. Шестилапых черепах десяток от тридцатого до восьмидесятых уровней. Заманивать?

Клирик: Медузы не видно?

Дубина: Раз твари бегают, значит нет.

Клещ: Заманивайте!

— Строимся под стеной справа! Клирик — встречает накат. Таксо и я на отстреле. Монах визуальное наблюдение. Девочки внутрь!

Кригганы, растянувшись цепочкой, появились через полминуты после того, как разведчики заняли свои места в построении. Две твари тридцатого уровня, обогнав более тяжелых сородичей, сразу бросились в атаку.

Клирик, прикрывшись щитом, готовился снести голову бежавшей к нему черепахе.

Едва первый Кригган успел сделать пять-шесть шагов, перейдя линию охранного периметра, его длинная шея тут же отделилась от туловища. Вторая тварь сдохла через пару секунд.

Клан-холлом уничтожен Кригган. Начислено 5 единиц опыта.

Клан-холлом уничтожен Кригган. Начислено 5 единиц опыта.

*Расход боекомплекта доступен администратору. Для пополнения боекомплекта необходимо пополнить счет клан-холла.

— Маловато за двух таких тварей!

— Клан-холл посчитал это нападением на охраняемую территорию. Самый низкий тариф, — пояснил Монах.

— А самый высокий за что дается?

— За защиту членов клана! Это его первостепенная обязанность.

— Прикрывайте! Вдруг автоматика промахнется!

Клирик перебежал к самой границе периметра, как раз к моменту подхода основной группы.

Кригган пятидесятого уровня, еще не переступив границу, ударил в него головой. Клирик подставил щит и ответил ударом меча в ногу твари, после чего отступил на пару шагов. Второй Кригган, обогнав первого, попытался схватить пастью край щита. Ударив щитом навстречу, Клирик сам вызвал небольшое повреждение предмета.

Клан–холл расценил это как атаку на клан.

Клан-холлом уничтожен Кригган. Начислено 15 единиц опыта.

Клан-холлом уничтожен Кригган. Начислено 20 единиц опыта.

К Клирику тут же присоединился Дубина. Повторяя маневры товарища, он тоже провоцировал тварей. Клан-холл стрелял скупыми очередями, но очень метко. Убойность была превосходная. На Кригганов до пятидесятого уровня тратилось всего два патрона. А самый крупный был убит четырьмя.

Уничтожив таким образом девять тварей, клан–холл полностью заполнил свою шкалу опыта. Последняя тварь принесла в его копилку уже не опыт, а свободный опыт.

Клан-холлом уничтожен Кригган. Начислено 50000 единиц свободного опыта.

Внимание! Опыт клан-холла позволяет начать трансформацию следующего уровня. Трансформация возможна при наличии на счету кланхолла 1000000 свободного опыта.

Клирик сразу перевел на счет нужную сумму.

Администратором инициировано трансформация Клан-холла. Время полной трансформации до второго уровня 10 минут.

— Быстро! Всего-то десять минут! — обрадовался Клирик.

— Не спеши радоваться, дружище, — охладил его пыл Монах. — Со второго на третий уровень переходить будет около часа. С третьего на четвертый может и целые сутки занять.

— В функционале нашел расклад по обновлениям. С третьего на четвертый уровень уходит десять часов. Сутки, это на пятый. В эти периоды невозможно вводить режимы «Осада» и «Военное положение».

— Это даже хорошо. В таком режиме клан-холл будет высасывать средства со счета с огромной скоростью.

— А для чего такие режимы? Я понимаю, что они нужны при серьезной угрозе объекту. В чем их разница?

— «Военное положение» несёт единственную функцию — отразить самый первый накат на клан-холл. В таком состоянии активизируется максимальная защита кланхолла. Сутки её даже и ракетой не пробьешь. Но этот режим правильно использовать против враждебных действий Игроков. Против тварей он не рационален. Против больших скоплений тварей, в критические моменты и используется режим «Осада».

При этом режиме энергия тратится не на усиление прочности барьера, а на уничтожение агрессивных существ.

Главная беда — цена! Она просто зашкаливает. На планируемом тобой пятом уровне, это будет стоить двадцать четыре миллиона в сутки, то есть миллион свободного опыта в час!

Внимание! Завершена трансформация строение «Клан-холл» № 0001449. Текущий уровень 2.

Локация: сопряжение миров — Ванилиновая заводь.

Площадь — 100 квадратных метров.

Этажность — один этаж.

Опыт: 0/500.

Счет клан-холла: 50000.

Владелец: Клан Егеря.

Администратор: Игрок Клещ.

Характеристики:

Радиус оборонительного периметра — 100 метров* (*в состояниях «Осада» и «Военное положение» радиус оборонительного периметра удваивается).

Для перехода строения на следующий уровень необходимо повысить опыт клан-холла до 1000 единиц и наличие на счету клан-холла 10000000 свободного опыта.

Глава 18

— Сразу можно запустить трансформацию здания на следующий уровень?

— Эй, молодость! — Монах изобразил на лице иронию и снисходительность к Таксо. — Нетерпеливые! Читайте инструкции и учите матчасть заранее, а не когда припечет! Вначале 500 опыта клан-холлу дайте заработать!

Клирик переглянулся с Дубиной.

— Надо заманивать сюда максимальное количество зверушек.

— Раз надо, значит будем заманивать!

— Может шум устроить для приманки? — спросил Чертополох.

— Вот, что значит мыслительный процесс ленивого человека. Он уже не хочет бегать туда-сюда и привлекать тварей, размахивая на поляне руками! Он думает, как эти ноги не нагружать! Вот и думай, как это сделать, а я еще раз прогуляюсь на поляну.

— Я с вами, Дубина, — присоединился к ним и Таксо.

Клирик, Монах и Клещ отправились осматривать усовершенствованное здание, в которое возвышалось на пять метров над уровнем земли.

Все помещение было одной большой комнатой. Только теперь, вместо узких бойниц, были в каждой стене по два окна. Неведомо как работала игровая механика, но снаружи стены были совершенно ровные и не имели никаких намеков на оконные проемы.

И возле каждого были установлены пулеметы.

Внешне они были практически похожими. Сравнив их характеристики, Клирику стал понятен принцип их установки. Теперь на каждую сторону смотрело по два ствола. Один был с классом №1, второй с классом №2. Калибр второго класса соответствовал 12,7 мм.

Они поднялись на крышу. На четырех углах плоской крыше стояли пулеметные турели. Судя по их расположению, они должны перекрывать «мертвые» зоны вооружения, установленного в большом зале. А конструкция станков позволяла вести огонь и по целям в воздухе.

Хорошее оружие. Пулемет клан-холла уровня 2. Класс 2. Прочность 100%.

Характеристики:

Дальность стрельбы в автоматическом режиме — 100 метров.

Дальность стрельбы в режиме целеуказания администратора — до 800 метров.

Меткость 100%.

Боекомплект — 300 патронов.

В самом центре крыши стояла пусковая ракетная установка.

Хорошее оружие. ПТУР клан-холла уровня 2. Прочность 100%.

Характеристики:

Дальность стрельбы в автоматическом режиме — 100 метров.

Дальность стрельбы в ручном режиме — 1000 метров.

Меткость 100%.

Боекомплект — 4 управляемых реактивных снаряда с кумулятивной боевой частью.

Всего в клан-холле теперь было четыре пулемета первого класса и восемь второго класса.

— Кстати, Клещ, ты нашел, как боекомплект пополняется? С таким количеством стволов, БК будет вылетать со страшной скоростью.

— При наличии на счету средств, по истечении суток клан-холл сам закупает потраченные за сутки боеприпасы. Не будет средств — не будет защиты. Только стены. То же самое в течение дня. Если расстреляли боекомплект, то дальше только смотреть на врага. Или пополнять из своих средств в ручном режиме.

На форумах рекомендуют в ручном режиме закупать боекомплект с хорошим запасом. Опять же, клан-холл все закупает стандартное. А Игроки могут и с модификаторами патроны закупать. И определять, в какой очередности они будут подаваться к установкам. А ПТУР видели? Там только кумулятивные ракеты. Это стандарт. Я бы закупил еще и с термобарической боевой частью. Мало ли с какими размерами тварь сюда может пожаловать.

— Значит, тот свободный опыт, что сейчас на счету клан-холла после полуночи исчезнет.

— Это зависит от интенсивности стрельбы. Но наши амбиции уже показывают, что этих средств не хватит.

Дубина: За нами гонятся! Много членистоногих. Караплаксы какие-то.

Клирик: Встречаем на границе зоны.

— Клещ, делегируй мне полномочия оператора. Я останусь тут, — сказал Монах. — В настройках должно быть, что-то типа «глава стражи» или «начальник охраны». Ищи!

— Есть «хранитель клан-холла»!

— Ставь пометку «временный» и назначай. Чтобы перерасхода боезапаса не было, сам стану на пульт управления.

— Погнали вниз! — крикнул Клирик, первым бросаясь к лестнице.

Разведчики выскочили из кустов, ненамного оторвавшись от преследователей.

— Резвые — жуть! И то же красные, — на ходу крикнул Дубина, занимая место в цепи. — Уровни до двадцатки у первых были. А из перехода в красный мир их много зашло.

— Двигаются боком как крабы. Броня крепкая, — дополнил Дубину Таксо. — Я стрелу бронебойную только зря испортил.

— Стараемся работать на клан-холл. Калечим их на подходе. Подранков пропускаем в зону работы стационарного вооружения.

Краплаксов было много и разных. Возможно, что их полное наименование зависело от уровня или размеров. Рыжие Караплаксы были самыми мелкими. Коралловые были чуть крупнее. Адские имели более плоский панцирь, чем у первых двух видов, и по его центру проходила цепочка острых шипов. Самыми крупными были Чёрные. Хотя, если присмотреться, то их биологическая броня все-таки имела красный оттенок, свойственный всем выходцам их мира.

Клирик сменил облачение Некроманта на более удобное для стрельбы облачение Гремучей змеи.

Первую тварь покалечил Клещ. Дважды выстрелив в ближайшую к сектору клан-холла тварь, он причинил ей критический урон, пополнив себе счет на 20000 свободного опыта, уже с учетом вычета кланового сбора.

Клан-холлом уничтожен Рыжий Караплакс. Начислено 15 единиц опыта.

После первой убитой твари читать лог боя стало некогда. Стреляли все, стараясь не убивать, а наносить максимальный урон на подходе к зоне поражения стационарного вооружения.

Дубина: Монах, следи за полученным опытом!

Монах: К вам еще группа тварей направляется, но не со стороны поляны. Прямо перед вами появятся скоро. Индикаторы подсветки красные. Так что, стреляй и не отвлекайся!

Клещ: Сколько новых?

Монах: Два десятка. Движутся достаточно быстро. Быстрее этих крабов.

Чёрные Караплаксы, когда добрались до защитников клан-холла, принесли в копилку больше всего опыта. Меньше 30 единиц с них не выпадало. Но все равно до заветной цифры 500 было еще далеко.

Когда от стаи красных тварей оставалось только полдюжины особей, из леса появились местные существа.

Стадо Бубол-буболов, возглавляемое огромным быком двухсотого уровня, выскочило из подлеска широким фронтом. Вероятно, они считали себя в этой местности самыми главными. Им было все равно, кто находится перед ними, главное, что это чужаки, оказавшиеся на их территории.

Три оставшихся к этому моменту Караплакса, один за другим были подброшены вверх метровыми рогами. Перебросив первых врагов под ноги своей свите, вожак сразу бросился на новых противников.

Весь клан теперь вел огонь только по нему. Пули, вырывали куски его шкуры, но критического урона так и не причиняли. Тварь ревела, но бежала вперед.

Клирик: Отходим к стенам!

Не прекращая огня, отряд начал пятится к клан-холлу.

Уничтожил тварь Монах, отключившись от ручного управления огнем. Клан–холл сразу оценив угрозу для членов клана, ударил по вожаку из всех стволов, находившихся с этой стороны строения.

Клан-холлом уничтожен Бубол-бубол. Начислено 55 единиц опыта.

— Перезарядка! Встречаем стаю!

Стая быков, расправившись с крабами, продолжила атаку. Кто ими теперь руководил, было не понятно. Явных лидеров по размеру и уровню пока не наблюдалось. Подняв рёв, они бежали на Игроков, пригнув головы к земле.

— Огонь!

* * *

— Изучив лог боя, могу точно сказать, что местные Буболы принесли больше очков на клан-холловский счет и опыта, и свободного опыта, чем пришлые Караплаксы, — для всех после боя сделал вывод Монах. — Я не считаю вожака стаи с его уровнем. Это в сравнении одинаковых по уровню тварей.

— Значит нам надо привлекать местную фауну, — Дубина был готов отправиться на поиски новых существ прямо сейчас.

— Не спеши! Пусть трансформация завершится, — придержал его Клирик. — Посмотрим, что у нас получится по вооружению.

— Самые «вкусные» навороты в клан-холлах начинаются с четвертого уровня. А самое интересное, это силовое поле. Хоть активация и стоит некоторых средств, но дает возможность немного передохнуть, если навал существ будет большой.

— Монах, а до какого уровня клан–холлы развиваются?

— Можно теоретически предположить, что пределу для совершенствования нет. Я не видел, но знаю, что есть восьмой уровень. Смысла в больших уровнях не вижу. Это колоссальные средства на развитие и поддержание здания. У тех же Покорителей стихий два десятка клан-холлов. Но самый большой имеет седьмой уровень. Главное не уровень, а контроль территории. Если мы разовьем на этом месте до пятого, то можно смело объявлять, что данный участок заводи принадлежит клану Егеря. Нас отсюда не сковырнут. По крайней мере, быстро.

— Да кому нужна эта захудалая заводь, чтобы еще за нее толкаться у черта на куличках от денежных мест?

— У каждого клана есть свои амбиции.

Внимание! Завершена трансформация строение «Клан-холл» № 0001449. Текущий уровень 3.

Локация: сопряжение миров — Ванилиновая заводь.

Площадь: надземная 300 квадратных метров; подземная 100 квадратных метров.

Этажность: надземная — 3 этажа; подземная — 1 этаж.

Опыт: 0/1000.

Счет клан-холла: 120000.

Владелец: Клан Егеря.

Администратор: Игрок Клещ.

Характеристики:

Радиус оборонительного периметра — 200 метров* (*в состояниях «Осада» и «Военное положение» радиус оборонительного периметра удваивается).

Для перехода строения на следующий уровень необходимо повысить опыт клан-холла до 10000 единиц и наличие на счету клан-холла 100000000 свободного опыта.

— У нас есть десять часов теперь, чтобы придумать способ для привлечения агрессивных существ к клан-холлу.

— Осмотримся? — пока мужчины рассуждали, первыми умчались изучать изменившееся строение девчонки.

Все вошли внутрь. Просторное помещение с одной широкой лестницей, ведущей на второй этаж. С обратной ее стороны, спуск в подвал. На третьем уровне здания в каждом окне было по три окна. Возле каждого был пулемет второго класса.

Второй этаж отличался только классностью вооружения. На каждую стену приходилось по два ствола первого класса и по одному второго.

На третьем этаже Клирик ожидал увидеть пулемет третьего класса с калибром 14,5 мм. С калибром он угадал. Но пулеметы были спаренными.

— Хороший расход патронов у спарки будет!

— В настройках вооружения надо хорошо поковыряться. Должны быть варианты применения в соответствии с классностью оружия. По Лешакам из такого стрелять никак нельзя.

— О! Кстати! Пока есть время, схожу я к озеру. Может Тритоны на месте будут.

— Переговоры?

— Типа того. На пятом уровне интересная фишка у клан-холла. «Союзные юниты». Думаю, что Тритоны будут не против такого варианта.

— А оно им надо? — удивился Дубина. — Свободолюбивые существа. Путешествуют, где им вздумается!

— Нас мало, чтобы постоянно тут находиться. А Тритоны тоже страдают от пришлых тварей. Мало ли. Может клан-холл им поможет спастись, если окажутся где–то рядом вне водоема. Но это как вариант. Для них главная выгода в том, что мы в этой местности уничтожаем тварей, которые им досаждают. А нам союз с ними тоже выгоден. Это будут наши глаза!

— Пусто почти! Только оружие добавилось, — доложила Тракса, спускаясь по лестнице со второго этажа. — На крыше что-то военное добавилось. Унылое сооружение!

Кнопа тоже выбралась из подвала.

— Пусто в подвале! Ступени очень высокие. Мне подниматься не очень удобно. И внизу довольно прохладно. Продукты хранить точно можно.

— Что и где впоследствии будет находиться, решим на четвертом уровне. Тогда же можно решить и вопрос с лифтом. По крайней мере один попробуем внедрить.

— Кто со мной к озеру?

Кроме девушек, вызвались Дубина, Монах и Таксо. Бывалый остался с Клещем, со стороны вникая в интерфейс управления клан-холлом.

Чертополох, пребывая в состоянии нирваны, о чем-то размышлял, усевшись прямо на полу первого этажа.

Пока шли к озеру, пару раз спугнули одиночных Лешаков.

— Они такие милые! — Тракса засмеялась, успев рассмотреть Лешака.

— Трусливые, но терпеливые. В самый последний момент убегают, когда считают, что их точно обнаружили, — сказал Таксо, наблюдая, как удирает очередной длинноухий.

— Меня больше интересует, что они так хорошо маскируются, — Монах шел очень настороженно, контролируя свой сектор. — В этой заводи местные существа хорошо сливаются с окружающей местностью. Нам повезло, что пока местных хищников не встречали. Не люблю лесистую местность.

— А есть же игровые приблуды, которые сканируют окрестности?

— Есть. Хоть и дорогое это удовольствие, но, пожалуй, прикупить для походов в этом районе их надо.

Клирик сразу вспомнил о созданном Минервой Всевидящем оке Тролла. С таким предметом можно вскрывать всех затаившихся в округе существ.

Вспомнив о Минерве, Клирик сразу же вспомнил и о ее муже. Проданный клану Потрошители заводей трезубец, принадлежал им двоим. Хотя Стиляга и высказывал намерение, чтобы Клирик забрал его для себя. Как-то этот вопрос надо будет урегулировать. И желательно, по его инициативе, а не дождавшись, когда вопрос поднимет Стиляга.

Возле озера и в самом водоеме было пусто. Даже не осталось панциря убитой на берегу твари. То ли панцирь приватизировали хозяйственные Тритоны, то ли Система подчистила местность от лишнего хлама.

Скорей всего это был второй вариант. Иначе, большая поляна до сих пор бы была завалена панцирями убитых существ.

Несколько крупных комьев земли брошенных в центр водоема, положительных результатов не дали.

— Где-то путешествуют по подземным рекам!

— А какие они? — любопытной и очень подвижной Траксе было все интересно. — На русалок сильно похожи?

Как выяснилось, она фактически первый раз находилась в заводи. До этого только пару раз из любопытства пересекала границы сопряжений и сразу возвращалась обратно в реал. Для девушки хоббита-одиночки такие прогулки смертельно опасные.

— Похожи. Хвостами. А вот если картины с них писать, покупать их точно никто не станет.

— Страшные такие?

— На любителя!

— Ой! — Тракса подскочила, оглядываясь по сторонам. — В меня что-то сейчас ударило! Холодное!

— В круг!

Причину тревоги одновременно заметили Монах и Клирик. Монах увидел темно-зеленую жабу, уже пришедшую в сознание от удара об девушку, а Клирик Тритона-Альфу, голова которого торчала из воды возле самого берега. Это был точно не вождь, но раз он обозначил себя и пошел на контакт, значит Клирика он видел и состоял в свите.

Клирик подошел к кромке воды и присел на корточки. Началась игра жестов. Он хотел узнать, где вождь. Чтобы сработала пятидесятипроцентная вероятность понимания, он повторил свои жесты несколько раз.

Тритон слушал и смотрел на движения его рук, изредка моргая. Когда Клирик закончил, Тритон, выдержав небольшую пауза, начал говорить. Только с третьей попытки, когда Тритон руками изобразил большие рога, Клирик понял, что вождь ранен. И ранили его существа с большими рогами.

— Объясняй этому земноводному, пусть или нас к вождю проведет, или его сюда тянут, — Монах сразу готов был использовать свои способности на будущем юните клан-холла. Лучшего варианта для полной лояльности местных, чем излечение их вождя, найти было невозможно.

Но как Клирик не старался объяснить, Тритон не понимал, чего от него хотят.

— По-другому даже не знаю, как ему втолковать! — Клирик достал нож и сделал разрез на руке. — Лечи!

На Тритона членовредительство произвело впечатление. Глаза раскрылись, а нос издал булькающий звук. Но когда Монах кастанул на раненое место своим лекарским навыком, и рана на глазах сначала перестала кровоточить, а за тем быстро затянулась и исчезла, Тритон раскрыл от изумления пасть, обнажив серые зубы и зеленый язык.

— Закрывай ракушку и тащи сюда вождя!

Переговорщик тут же исчез.

— Действительно на русалок из сказок не похож, — констатировала Тракса. — А они чем вообще питаются?

— А этого я не спрашивал. Судя по зубам, они всеядные.

Ожидание длилось около получаса. Наконец Тритоны появились. Первыми вынырнули в центре три головы самцов. Они осмотрели берега озера и несколько раз взглянули на небо. Очевидно, что оттуда им тоже досаждали враги.

Потом у берега появилась Ульма, которую в прошлый раз они уже видели. Выдвинувшись на берег, она осмотрела только новичков. Издав негромкое курлыканье, видимо дала разрешение на вынос раненого.

Вождь был совсем плох. Из видимых повреждений сразу в глаза бросилась большая рана в верхней трети хвоста. Такую вполне мог нанести рог местного буйвола. Кроме этого, когда свита оставила вождя на траве, отодвинувшись в сторону, Клирик заметил, что челюсть у того тоже выглядит неестественно.

Монах присел рядом с раненым, первым дело осматривая рану на хвосте. Вода уже сошла с кожи и теперь было видно, что из раны вытекает густая бесцветная жидкость.

— Ну, что скажешь?

— Я не эксперт. Поломало его хорошо. Будем отпаивать. Становись рядом и объясняй, чтобы открыл рот для эликсиров. Я в него пару волью сразу, а уже потом шаманить буду чем-нибудь из навыков. Кнопа! Ты бы тоже рядом присела с пациентом!

— Я же еще ничего толком не умею!

— Как кастану «заживление», сразу наложи свои ладони на рану и подпитай заклинание каплями Тёмной материи. Минерва при мне тебе это объясняла. Вот и тренируйся!

Не прошло и десяти минут, как вождь, и сам удивившись, и удивив свою свиту, превратился из изломанного полутрупа в активное существо. Он сначала потрогал свое лицо, убедившись, что сломанная челюсть нормально функционирует. Потом осмотрел туловище, и изумив всех, высоко поднялся на хвосте, показывая, что совершенно здоров.

— Все, я свою работу сделал! Дальше ты сам!

Монах: Не для всех! Лечить людей на порядок легче! Тёмную материю из меня это лечение сильно вытянуло. Если бы не кристалл, вряд ли получилось. Эликсиры на них еле-еле действуют.

Переговоры затянулись больше, чем на час.

Пока Клирик общался, осмелевшие Тритоны начали выбираться на берег. В этот раз их кумиром был Монах. Первые два Тритона, вдоволь посверлив его восхищенными взглядами, скрылись в воде и скоро вернулись, держа зубами большую плоскую рыбу.

— Интересно, сколько это в денежном эквиваленте?

— Ты же жизнь спас, дед!

— Эликсиры мне тоже не просто так достались! Лучше просвети нас, что вождь глаголет?

— В основном о своей травме. Бык его на берегу подловил. Грудь ему доспех спас, который Стиляга сделал, а вот увернуться от следующих ударов не получилось. И еще. Они только вернулись сюда. Помнишь тут гигантскую медузу на поляне?

— Фиолетовый Пелангин?

— Он самый. Это местная тварь. Со слов вождя — всепожирающий ужас и великий охотник. Я так его понял. Он постоянно мигрирует, а Тритоны спасаются при его появлении, только уплывая в дальние водоемы, где пережидают, пока он тут нагуляется и уйдет. И вся остальная местная живность тоже. Теперь он долго тут не появится.

— Объяснил, что мы тут обосновались?

— Как смог. Вопрос, как он это понял.

— А о том, что мы этих быков покрошили, рассказал?

— Нет! Выскочило из головы! Они еще обеспокоены постоянными нападениями новых тварей. Я обещал помочь в их истреблении.

Тритоны один за другим скрылись в воде.

— У них сейчас период кормления.

— Охота или рыбалка?

— Я понял именно как кормление.

Клирик принял решение возвращаться в клан-холл. Было еще одно дело, которое надо было обсудить.

Глава 19

— Друзья! Мне через несколько часов надо предоставить предварительный план по работе учебного центра. Пока есть время, все-таки прошу всех подумать, кто может стать в нем преподавателем.

— А что делать надо? Учить новичков? — уточнил Таксо. — Типа, как я тебя в твой первый день в Игре?

— Что-то вроде этого. Но без водки и планово, чтобы пробелов в знаниях не было.

— Неее! Без водки учить тупой молодняк, у меня никаких нервов не хватит.

Едва успев произнести последнее слово, Таксо получил оплеуху от подруги, которая готова была в него вцепиться ногтями.

— Опять про водку? Ты обещал, что с этой дрянью завяжешь!

Тут же прекратив семейные разборки, Тракса развернулась к Клирику.

— Он согласен! Хватит уже ему таксовать! Особенно по ночам! Не мальчик!

Таксо молчал, но кивком подтвердил свое согласие.

— Один есть. Кто еще?

Чертополох и Бывалый, быстро переглянувшись, отрицательно качнули головами. На них Клирик в этом и не рассчитывал, предполагая, что они все равно будут оказывать помощь при выходах курсантов в заводи на практические занятия.

Больше всего он хотел заполучить Клеща и Дубину, и ждал их решения. Но раньше них высказался Монах.

— Я тоже согласен учительствовать. Старый бегать по заводям, а вот молодежь учить мне есть чему.

Увидев удивленный взгляд Клирика, он добавил: — Все согласовано! Возражений не будет!

Это значило, что старик уже общался по этому вопросу с Линдой. Интересно, какие еще вопросы они обсуждали?

— На год и я согласен! — высказался Клещ вслед за Монахом. — Потом, как и с руководством кланом, будем решать, что дальше буду делать.

— А какая будет форма оплаты?

— Не знаю, Дубина. Этот вопрос я еще не поднимал.

— Чудак–человек! Работу предлагаешь, а мы так и не понимаем, какой будет объем этой работы и сколько мы получим за это. Таксо полностью прав! Быть учителем никаких нервов не хватит!

— Может я извозом больше смогу заработать! — сделал еще одну попытку Таксо, и тут же вынужден был спасаться бегством. Тракса мгновенно становилась похожей на злобную ведьму. Хотя возможно это и было ее естественное состояние.

— Все верно, Клирик, — поддержал Дубину и Монах. — Добавлю от себя, что работа, это, прежде всего, потраченное время. Я имею в виду, не с восьми до пяти, а потраченное время жизни, которое человек мог бы использовать с большей для себя пользой. И этот вопрос как руководитель, подними сегодня же! Бюджет! Вот от чего должен отталкиваться директор! Какие еще есть нюансы по процессу обучения?

— Многое зависит от числа курсантов.

— Я предлагал, чтобы группы были до восьми человек. Не известно сколько вообще будет курсантов в первом наборе. А мне еще надо решить вопрос о месте, где проводить обучение. Клещ, может есть какое–то пустующее здание под аренду?

— Вот чудак! — воскликнул Монах. — Клирик! А клан-холл такой большой тебе зачем пустым? Вот апнем его на четвертый уровень, а там можно уже планировкой управлять! На трех этажах по девятьсот квадратов каждый, можно много чего и кого разместить. А в реале, да еще в сельской местности, появление новых людей привлечет ненужное внимание обывателей. Опять же, у курсантов должен быть в клане гостевой статус. Иначе клан-холл их не примет. А раз они в клане и значительную часть времени будут проводить в клан-холле, это будет идти в зачет опыта. Клещ, что там с опытом?

— На сейчас 30\1000.

— Опыта нет, а мы бездельничаем!

— Это вы бездельничаете! — Чертополох явил из своего хранилища две салютных установки. — Будем фейерверком привлекать тварей!

Монах отрицательно качнул головой.

— Не уверен, что это сработает, так, как ты планируешь. Если рассчитывать, что твари прямо начнут сбегаться на звуки пальбы и яркие разрывы, тогда во время прошлых отстрелов тут должен был быть аншлаг! А его не было. Думаю, что пришлые твари из красного мира не воспринимали звуки стрельбы как факт, говорящий о наличии в таком месте еды. Для них это просто шум. Им важны зрительные образы. А местные вообще склонные к скрытому образу жизни. Эти, если шум несвойственный для них, лучше залягут и переждут.

— Так что, отложи пока свои стрелялки, и снова пошли ножками с поляны тварей привлекать, — Дубина поднялся с пола, показывая, что готов выдвигаться на поиск тварей. — А мебель тут какую-то можно организовать? Если нельзя, то я недалеко отсюда бревно видел. Его как длинный стул можно использовать.

— На четвертом уровне очень широкий функционал будет, — заверил его Монах. — Даже узор на обивке кресел можно выбирать!

Линда: Буду черед 10 минут у вас на даче.

Клирик: Встречаю.

— Что ты так в лице изменился, дружище?

— Старый, ты знал, что судья приезжает?

— Нет. Знал бы — сказал! Едет?

— Уже! Пошел встречать. Сами тут справитесь?

— Смешно! — Монах подтолкнул его к выходу.

* * *

— Какой замечательный кот! Мне кажется, что он возмущен, что его не пускают в это сооружение? — Линда сидела на ступенях дома, гладя взобравшегося на ее колени Тошу. Учитывая, что с момента получения информации о приезде прошло только пять минут, она писала уже возле ворот.

— Это Тоша. Он и нашел место перехода. Теперь у него там друг появился из местных, вот он и нервничает, что не могут встречаться.

— Хорошее решение! — Линда кивнула на бетонный саркофаг. — Безвкусно, но практично! Как дела с клан-холлом?

— Качаем в меру сил. Третий уровень.

— Мне руководство Потрошителей все уши прожужжало, рассказывая, какой ты пройдоха и крохобор. Они даже вначале решили, что это я тебя научила.

— А потом?

— А потом банкиры им рассказали историю о молодом и очень перспективном молодом Игроке, который и без помощи со стороны довольно хорошо вживается в Игру. Как выяснилось, кой-какие слухи о тебе гуляют в среде руководителей кланов. Это плохо! Молодых слава часто портит! Клан вы уже, как я вижу, создали. Хорошо! Теперь поговорим о том, как ты видишь процесс обучения.

— А сколько будет курсантов?

— На сегодня есть тридцать кандидатов.

— У меня четыре преподавателя есть. Разобью на группы. Общие дисциплины читают каждый в своей группе. Они же занимаются выводкой вглубь заводи. Если какие–то специальные познания нужны, тут сложнее. Все на Монаха ляжет. Он самый опытный по разным направлениям.

— Вот поэтому я и приехала.

— Тоже учительствовать?

— Хорошая шутка! — Линда искренне усмехнулась, — Привезла тебе в помощь Грека. Ему тоже выделишь группу. Но это не все его задачи. Ты в своем докладе писал об отсеве курсантов по их способностям. Вот Грек в процессе обучения и будет заниматься их тестированием. А потом вы вместе и будете делать выводы о перспективности использования Игрока на том или ином направлении. И еще один будет твой знакомый формально состоять в школе. ЗлойЧёрт. Но он будет заниматься подбором курсантов и доставкой их сюда. Две третьих первого набора подобраны им.

— Я о штате преподавателей хотел поговорить. Встает вопрос об оплате труда.

— Вспомни, как ты у ХоМяКа учился. Платил?

— Да. Была разовая оплата. Кроме того, и в ходе обучения были кой-какие траты.

— Тут тоже самое. С каждого курсанта будет определенный взнос. А, как и кому распределять, сам решай. И еще хочу дать одну вещицу.

Линда протянула предмет, напоминающий кожаный мешочек с завязками.

Отличный предмет. Средний кошель достатка. Уровень 50. Прочность 100%.

Свойства: 5 раз в сутки на 75% увеличивает прибыль с каждого поступления на счет Игрока. Перезарядка требует 100 единиц Тёмной материи.

— Это будет хороший приварок в работе. Но отдаю не навсегда! Мне он тоже скоро понадобится. Пара месяцев у тебя будет, чтобы рационально использовать возможности предмета. С Монахом обсудите, как его лучше применять.

— Спасибо!

— Спасибо мало. Мне результат нужен! Еще вопрос: как выкручиваться будешь с предметами узкой направленности? Узкая специализация требует и специальных познаний. С ле́карством Монах может и справится. Кое-как и с азами магии. Но «кое-как» меня не устраивает! Надо «хорошо» и «отлично»! Поэтому получай еще двух специалистов узкого профиля!

Линда махнула охраннику и тот открыл дверь ее машины.

— О! Нет!

— А что за нервы, Клирик? Это хорошие специалисты в своих областях! Можно сказать, что одни из лучших! Минерва и отличный лекарь, и алхимик. Атрефактор, разбирающийся и в магии, тоже не помешает. Сразу четыре позиции закрыть в обучении можно!

Супруги, стоя возле калитки, видели реакцию Клирика. После такого приема чувствовали они себя не очень комфортно. Грек, стоявший за ними, откровенно ржал.

— Ладно! Потом разберетесь. Пошли, взгляну на клан-холл и в обратный путь.

В сам клан–холл она входить не стала. Осмотревшись по сторонам, больше оценивала окружающую территорию. Как раз в это время с противоположной от них стороны здания раздавалась частая стрельба, а лот наполнялся сообщениями о раненых кланом и уничтоженных клан-холлом существ. Судя по названиям, все также лезли в заводь шестилапые черепахи.

— Судя по расположению здания, планов на пропуск в заводь посторонних у вас нет.

— Верно. Чужим тут нечего шастать. Кроме обители клана хочу установить еще и форпост напротив прохода в сопряжение Красный форш, чтобы немного обезопасить местность от пришлых тварей. А когда будет нужно курсантам тренироваться, форпост будем отключать.

— Толково придумано. А какие планы на то сопряжение?

— Нахождение там под открытым небом длительный период времени очень негативно сказывается на здоровье Игроков. И очень агрессивные существа обитают. Если туда и выпускать курсантов, то только самых подготовленных.

— А в расщелину ходить вы не планируете?

— Курсанты точно туда не пойдут. И я тоже не планирую такой вылазки в ближайшей перспективе.

— Но ведь место очень интересное! Я внимательно изучила отчет. Неужели нет желания прикоснуться к чему-то неведомому?

— Пока у меня другие задачи стоят. Ведь я правильно расставил приоритеты?

— Правильно. Занимайся организацией учебного центра, который будем именовать школой. О том сопряжении поговорим позже.

* * *

Как только машины Системного судьи отъехали от дома, Грек тронул Сергея за локоть.

— Поговорим, шеф?

— Поговорим.

— Мы не в заводях, поэтому, в реале я Виктор Греков. О тебе я все знаю из личного дела.

— Даже так! И папочка с завязками?

— Папочка в игровом интерфейсе.

— И о чем будем разговаривать?

— Для начала о прошлом. О нашей вылазке в Большой луне.

— Так там вроде все ясно. Мы герои и молодцы. Виновные все установлены.

— Хочу, чтобы ты знал. Ты и ЗлойЧёрт оказались в моем экипаже по личному распоряжению Линды. Ворон был включен ХоМяКом для полноты расчета. Команда была посмотреть на вас в стрессовой ситуации и дать объективную оценку. Взрыв, устроенный придурками, оказался роковым совпадением, позволившим отработать характеристики курсантов по всем направлениям.

— Получается, тем же самым ты будешь заниматься и тут.

— Получается. Я это рассказал, чтобы потом не было недомолвок. По тебе никаких задач мне не ставилось. Что дальше?

— В клан вступай. Клещ у нас главный. Они сейчас занимаются набивкой опыта для клан-холла. Иди, знакомься. Я пока с этими старичками поговорю.

— Имей в виду, что у них условный срок от Системного судьи за участие в работе подпольного синдиката. Так что проблем с ними быть не должно.

— А мне Линда об этом ничего не сказала!

— Рассчитывает на твою проницательность.

Грек, облачившись в боевой доспех, опустился на четвереньки, выбираясь в заводь.

Едва Сергей вышел из сарая, старики сами направились к нему.

— Какие будут приказания от директора школы? — сразу спросила Софья Даниловна. Она все время старалась показать, что в семье она главная.

— Жить будете в здании клан-холла. В реале вам пока делать нечего. Будет что-то нужно, скажите, доставим. К вечеру жду примерный план обучения как закрепленных за вами курсантов, так и других групп по направлениям своей специализации. Сейчас вы отправляетесь в заводь и согласуйте с Клещом вступление в клан. А с Аркадием Соломоновичем мне надо поговорить отдельно.

Минерва была этим недовольна, но подчинилась.

— Вы, наверно, хотите сказать, молодой человек, что Стиляга — подкаблучник? И это так! Когда-то Софья ловила каждое мое слово. Да и не только она! Я был кумиром у многих женщин, но выбор пал на нее. Пока был молод, чудил много. А теперь за некоторые ошибки приходиться расплачиваться. Вы молоды. Вам кажется, что сами до всего дойдете. Своим умом. Но на своих ошибках учатся глупцы! Запомните на всю жизнь, а особенно дляобщения с Ленкой: никогда не спрашивай у женщины о ее мужчинах. И боже тебя упаси, рассказывать им о своих женщинах. В первом случае наживешь врага. Во втором — геморрой на всю оставшуюся жизнь.

— Как вы?

— Да! Но это был последний камешек, сорвавший тогда камнепад эмоций.

— Спасибо за совет! Я всегда их принимаю к сведению. Это жизненный опыт. Но вообще-то я хотел поговорить о другом. О трезубце кентавров.

— Черт меня дернул выставить его на аукцион. Приснился, гад! Вот я ночью и выставился. Всего–то на четыре минуты. Вы не поверите, но через пятнадцать минут я притворился мертвый, выключив чат. Меня нашли!

— И вы затаились.

— Пытался. Утром меня ожидала потрясающая взбучка от Линды, которая готовилась к финалу своего расследования. Она почти не спала в те дни, а тут еще этот клан со своими вопросами. Вам тоже досталось?

— Линда написала мне, что со мной хотят пообщаться. Пообщался. Я продал трезубец, а за одно, и гномий молот. Мне нужны были средства для создания клан-холла.

— Если не секрет, сколько они выложили?

— Миллиард с хвостиком.

Если бы Сергей встретил на улице старика в таком состоянии, в котором мгновенно оказался Стиляга, он не задумываясь вызвал «Скорую помощь». Но старик был Игроком, а они внезапным инфарктам не подвержены.

— А «хвостик», это сколько?

— Сто двенадцать миллионов. Тоже с хвостиком.

— Как хорошо, что вы отправили Софью в заводь!

— Очень любит деньги?

— Жутко! Не сами деньги, а то, что с ними можно делать! Сейчас остепенилась, хотя, нет–нет, да и взбредет что-то в женскую голову. А мне потом думай, как это на практике осуществить.

— Как будем договариваться о возврате вашей доли? Только учтите, что при любом вашем решении, сразу отдать долю я не смогу. Всё вырученное на счету клан-холла.

— Пока мы разговаривали, я размышлял… Вот вы, молодой Игрок, у которого все впереди, получив такую колоссальную сумму, тратите ее на создание клан-холла. И, как только что мне Минерва написала, вы даже не являетесь главой клана! Вы в клане простой гость! Это заставляет меня, старика, задуматься. И о вашем вопросе, и о жизни в целом. Знавал я меценатов в Игре и в реале, но не таких!

— Так что будем решать по сумме моего долга?

— Ничего! Ничего не будем решать! Кроме того, вы же в довесок к трезубцу выложили и молот, который целиком был ваш!

— Эта прибавка и решила вопрос положительно.

— Еще бы! Молот, если и не треть, то четверть этой фантастической суммы точно стоит!

— Ваше решение?

— Я в замешательстве, Сергей! Что это?

Сергей выложил перед ним Маленький, никак не идентифицированный Системой коготь, который он подобрал в мире Вирмонт и десяток округлых камешков желтоватого оттенка с голубыми прожилками.

— Чтобы вам лучше думалось, возьмите. Это из того же мира, откуда был коготь, использованный вами для крафта. Это последние предметы из иных миров.

Стиляга, казалось не слушал его, перебирая одну вещь за другой. Он зажимал камешки в кулак по очереди, и закрыв глаза, пытался что-то понять.

— Странно, но коготь молчит, но в дело я его обязательно пристрою. А камни интересные! С ними нужно экспериментировать.

— В зачет долга принимаете?

— Минерва знает, что я выставлял его за сто миллионов, — перешел на шепот артефактор. — О конечной цене, которую вы смогли выторговать, она даже не помышляет! Это нереально! Я также поражен, что вы все потратили на нужды клана и будущей школы… Шестьдесят миллионов! — решившись озвучить сумму, выдохнул Стиляга.

— Это с учетом сейчас переданных мной предметов?

— Нет, нет! Что вы! Все предметы, после использования их в крафте, мы вдвоем будем реализовывать. Треть от суммы ваша.

— И она сразу будет вся идти в погашение.

— Мне кажется, молодой человек, что от вырученных предметов у вас будет даже прибыль!

— Но их еще нет. Это раз! Второе. Времени на крафт, в связи с подготовкой к занятиям, будет немного. И три, я хотел бы увидеть ваш план обучения курсантов.

— Приступаю незамедлительно! Я в заводь, — старик умчался в сарай.

Торг получился хороший. Мысленно Сергей простился со всеми переданными предметами. Он жутко не любил быть кому-то должным.

Глава 20

К моменту возвращения Клирика в заводь, клан полностью справился с задачей наполнения опыта сооружения. Теперь все ждали его появление для перевода средств, необходимых для трансформации.

Перечислив сто миллионов, он дал «добро» Клещу на начало запуска трансформации здания.

Пока внутри строения зарождались процессы, ведущие к его обновлению, Клирик обошел здание. Пространство между стеной и лесом было завалено красными панцирями тварей из соседнего сопряжения. Если бы этой «дырки» между заводями не оказалось, все бы сейчас происходило иначе.

О почти «мирной» Ванилиновой, как месте базирования клана и школы, вообще речи не могло быть. В заводи Крысиные луга процесс повышения опыта клан-холла было бы в разы больше.

Но Система подкинула бонусы в виде непонятных проколов сюда из других заводей, полных агрессивных и сильных существ. Именно поэтому он и принял решение, строить здесь.

Между панцирями убитых тварей сновали Стиляга и Минерва, что-то отрезая и выковыривая из трупов. Иногда доносился стук, напоминавший работу отбойного молотка по костям. Заготовка ингредиентов шла полным ходом.

Клирик: Надеюсь, что это сбор для лабораторных занятий с курсантами школы.

Минерва: Конечно. К ним мы и готовимся.

Клирик: Вернитесь на время. Начата трансформация здания. В этот период защита территории клан-холлом может быть ослаблена.

Минерва: Мы почти закончили.

Клирик: Я помню два случая с «почти получилось».

Стиляга: Мы возвращаемся.

«Да неужели старик решился потянуть на себя семейный руль? Посмотрим, посмотрим!».

Внимание! Завершена трансформация строение «Клан-холл» № 0001449. Текущий уровень 4.

Локация: сопряжение миров — Ванилиновая заводь.

Площадь: надземная 27000 квадратных метров; подземная 1800 квадратных метров.

Этажность: надземная — 3 этажа; подземная — 2 этаж.

Опыт: 0/10000.

Счет клан-холла: 200000.

Владелец: Клан Егеря.

Администратор: Игрок Клещ.

Характеристики:

Радиус оборонительного периметра — 300 метров* (*в состояниях «Осада» и «Военное положение» радиус оборонительного периметра удваивается).

Для перехода строения на следующий уровень необходимо повысить опыт клан-холла до 10000 единиц и наличие на счету клан-холла 100000000 свободного опыта.

Особенно радовало, что на собственном счету здания есть хоть какая-то сумма. Теперь у клана были сутки, чтобы набить 10000 опыта для старта на пятый уровень. Можно, конечно, было и не торопиться, но всем хотелось закончить с клан-холлом и перейти к другим задачам.

Нужный для перехода миллиард Клирик пока держал на своем счету. Мало ли. Вдруг клан-холл начнет транжирить средства, подловив неопытных жильцов на каких-то необдуманных шагах.

Наверное, только Клирик сильней всего переживал за начало учебного процесса, хотя курсантами тут еще и не пахло. Остальные мечтали обзавестись своими апартаментами и обустроить их на свой вкус. Кнопа даже совсем забыла, что имела грандиозные планы по обустройству в реале семейного гнездышка. Тут у нее были еще более грандиозные планы.

— Как будем размещаться, Клирик?

— Первый этаж предлагаю под потребности школы. Классы, тренажеры, спортивные залы. Второй — казарма для курсантов. Третий этаж — личные помещения для членов клана.

— А подвал?

— Склады, арсенал.

— А баню можно разместить? — оживился, дремавший до этого Бывалый. — Жуть как хочу в сауну! А после заводей там приходить в себя — милое дело!

— Только что-то ты после заводей первым делом в бар отправляешься! И моего тащишь! — Тракса бросила гневный взгляд на Бывалого.

— Клещ, ты разобрался, как заниматься планировкой помещений?

— Вполне. На самом деле, тут все просто. Вначале я рисую схему помещений, которые планируются. Потом, даю всем доступ к вкладке «архитектура клан-холла». Вы заполняйте все пожелания, которые имеются: размер окон, цвет мебели и рисунок на обоях. Там огромное количество вкладок. Но есть условия. С момента входа в эту вкладку функционала до окончательного принятия решения всем отводится один час. Следующее преобразование помещения будет доступно через месяц. И еще. Все, что будет выходить за рамки «Стандарт», платное удовольствие. Цену будет устанавливать сам клан-холл. Чем глубже вы будете зарываться в его вкладки, тем дороже это обойдется.

— И тут «на шару» не получается жить! — Бывалый, как обычно, был недоволен растратами.

— За комфорт надо платить! Но я согласен на такое. Чай, не бедствуем! А куда ж клан-холл заработанные средства будет тратить?

— Все будет накапливаться на его счету, — объявил Клещ. — Но этим займемся немного позднее. Сейчас надо решить, по какой схеме будет делиться и распределяться прибыль в клане. Все это время я включал временную схему распределения. Срок заканчивается.

— Предлагай! — сказал Клирик. — Ты глава! Я поддержу любой вариант. Как бы нами не расценивались удержания, доход все равно будет существенный. И больше, чем он был бы без клана и клан-холла.

— Тогда предлагаю вариант, который на форумах считают самым оптимальным. Заработал, к примеру, Чертополох, 1000 свободного опыта. А получает на свой счет 300. Вторая часть, то есть 700 единиц, уходит на счет клана. И еще 30%, то есть по 300 единиц бонусов от Системы падает всем соклановцам. Нас сейчас в клане уже двенадцать человек. То есть всем в сумме упадает 3300 единиц свободного опыта. Отчисления из них в общий котел 60%. Клан заработал только с членов клана, которые никакого участия в заработке не принимали, 1980 единиц! И не забываем про 700, перечисленных с самого основного участника заработка. С исходной 1000 на счету клана образовывается сумма 2680. У автора 300. И у каждого соклановца по 120.

— Так это крохи! — Чертополох скорчил недовольное лицо.

— Ты о какой сумме говоришь? Если об удержании 70%, то это действительно кажется грабежом. Вроде как ты старался, рисковал, а получил мало. Да еще и другим пополнил счет. Но в этой схеме есть хорошая фишка, которая сразу и мне на глаза не попалась. Каждые тридцать дней 10% от суммы, находящейся на счету клана, автоматом разбрасывается всем членам клана.

— Система поощряет активную работу на пополнение общей копилки?

— Да! Чем активней набивается копилка, тем больше конечная прибыль каждого Игрока. Значит, с момента активации такого распределения надо следить за сроками и тратами. Не допуская растрат клан-холлом средств со своего счета, мы будем пополнять собственные.

— Значит, нужно максимально увеличивать количественный состав клана!

— Или заниматься поиском и уничтожением наиболее опасных существ, за которых начисляются хорошие суммы! — поправил Дубина.

— А еще лучше, и первое, и второе. По таким принципам все кланы и работают.

Линда: Готовьтесь к приему курсантов. Послезавтра ЗлойЧёрт доставит партию тридцать пять человек. Спишитесь с ним.

Клирик: Принял. Готовим места для курсантов.

— У меня уточняющий вопрос по начислению свободного опыта! — поднял руку Дубина. — Клещ рассказал вариант, когда членом клана персонально заработан свободный опыт. А если это сделано отрядом?

— То же самое. На общий накопительный счет отряда будет зачисляться 30% заработанного. Учитывается один счет. Тот, на который поступил первый свободный опыт. Бонусы с отрядного счета будут разделяться на всех Игроков, не входящих в этот отряд. Коллеги, не переживайте вы так! Если бы это было не выгодно, кланов бы не существовало! И нескольких шаблонов я выбрал этот. Полночи голову калькулятором ломал.

— Когда дело касается денег, я всегда переживаю.

В конце концов все согласились. Теперь настал черед организации быта.

— Солнышко! Я тебе полностью доверяю в выборе обстановки нашей площади в клан-холле. Мне нужно кое-что еще сделать.

— Опять на меня валишь самое трудное! — фыркнув, Кнопа направилась к Клещу, выяснять расположение комнат.

— Поможешь, Монах?

— Что задумал?

— Форпост хочу установить напротив выхода из Красного форша.

— Мысль хорошая. Крошить тварей, не давая им расползаться по заводи! Но есть нюансы. Форпост не менее затратное сооружение, чем клан-холл. Вернее, по средствам менее. А вот сроки для развития там больше. Это раз. Второй нюанс — ограниченность в средствах поражения. Как по стволам, так и по боекомплекту. А твари там выходят крупные и крепкие. Если их не добивать, они будут расстраиваться и разбирать форпост, оставшийся без защиты. На ремонте бюджет страдать будет.

Форпост хорош вблизи клан-холла, когда его прикрыть можно. Он как бы рассекает атакующие порядки, оттягивая на себя часть сил, но в то же время сам нуждается в прикрытии.

— И что же делать?

— Думать. Считать. Деньги, и не только. Еще и расстояния рассчитывать. И время. А главное, что ты хочешь этим добиться? Защитить заводь? Смешно! Надо быть прагматичным. Пусть твари лезут. А форпост установить не рядом с местом перехода, а в стороне. Поближе к клан-холлу. И включенным он должен быть не постоянно, а когда это нужно. Он должен приносить пользу и прибыль, а не головную боль и убытки. Если правильно все рассчитаем, свободный опыт будет прибавляться.

— Ты много всего наговорил и запутал меня. Выгодно или нет устанавливать форпост?

— Когда как. Я бы предложил тебе сделать систему форпостов. Видел в одном клане такое. У них клан-холл был в горной расщелине. Как раз на пути миграции тварей. Вот они с двух сторон и поставили по три форпоста, расположив их треугольниками. Вот они в «тройнике» друг друга хорошо прикрывали. Только не на автомате, а под присмотром оператора.

Клирик уже забрался на аукцион.

— Три артхолла, это минимум три миллиона!

— Не ной! Если с умом, то они отобьются! Не сразу, конечно. Могу тебе деньжат подкинуть!

— Есть еще в запасе.

Он заявился на покупку артхоллов на разных аукционах.

— Сходил бы ты к Кнопе, пока время есть. Женщины восприимчивые к таким вещам, как совместный выбор чего-то для жизни.

Следующие сорок минут были посвящены выбору цвету потолка, стен, образцов мебели. Кнопа нашла во вкладках даже постельное белье и немного «залипла» выбирая его. Только напоминание, что время вот-вот истечет, ускорило этот процесс.

Клещ для каждого выделил по одной комнате в двадцать квадратных метров. На их пару пришло две смежные комнаты. Кнопа разделила их на спальню и гостиную.

Пока девушка зацепилась на выборе сантехники для их личной душевой комнаты, Клирик проверял, как идут торги. Все аукционы «выстрелили» почти одновременно. И судя по отсутствию повышения цен, в настоящий момент это был неходовой товар.

Вами приобретен лот аукциона «Звездный час» — артефакт «Артхолл». Стоимость покупки 990000 свободного опыта. Перевести. Отказаться.

Вами приобретен лот аукциона «Торговый дом 'Аванте» — артефакт «Артхолл». Стоимость покупки 1000000 свободного опыта. Перевести. Отказаться.

Вами приобретен лот аукциона «Кристалл» — артефакт «Артхолл». Стоимость покупки 950000 свободного опыта. Перевести. Отказаться.

Перевел, скрепя сердце. И сразу забыл об этой трате. Если сделано, то уже не надо переживать и сожалеть. Надо двигаться дальше.

Игрок Клещ активировал протокол «Архитектура — внесение изменений во внутреннюю планировку». Внимание! Время трансформации 10 минут. В указанный период нельзя находиться в зонах клан-холла, подсвеченных красным фоном. Рекомендация: покинуть здание.

Клещ: Все видели инфу? Следите за подсветкой. Останетесь в зоне, где будут стены или что-то громоздкое, может и не убьет, но здоровье точно потеряется.

Пока Клирик с Кнопой спускались, время, отведенное на трансформацию, истекло. Они остановились на первом этажа, подальше от красных линий, проявившихся на полу, потолке и стенах.

Внимание! Завершена внутренняя трансформация строения «Клан-холл» № 0001449. Текущий уровень 4.

Локация: сопряжение миров — Ванилиновая заводь.

Площадь: надземная 27000 квадратных метров; подземная 1800 квадратных метров.

Этажность: надземная — 3 этажа; подземная — 2 этаж.

Стиль строения — Цитадель.

Опыт: 48/10000.

Счет клан-холла: 156000.

Владелец: Клан Егеря.

Администратор: Игрок Клещ.

Характеристики:

Радиус оборонительного периметра — 300 метров* (*в состояниях «Осада» и «Военное положение» радиус оборонительного периметра удваивается).

Следующая внутренняя трансформация доступна через 30 суток.

Клещ: Всем делаю доступ к поэтажным планам. В течение суток необходимо определиться со следующими должностями: Хранитель клан-холла, Второй администратор клан-холла, Третий администратор клан-холла, Казначей клан-холла, Оружейник клан-холла. Ознакомьтесь с их правами и обязанностями. Свои предложения о занятии должностей пишите. Если не будет инициативы со стороны членов клана, назначу в принудительном порядке. Права главы клана такое допускают.

«Ого! А Клещ реально на своем месте! Сразу всех в рамки загнал!».

Кнопа умчалась проверять, соответствует ли реальность ее представлениям и пожеланиям. Клирик отправился следом, по пути осматривая изменения в помещениях.

Первый этаж теперь имел просторный холл сразу за входом со стороны перехода в заводь. Клещ тут предусмотрел даже информационные указатели со стрелками. «Учебные классы», «Столовая», «Спортивные залы». Осмотреть каждую комнату Клирик решил позже.

По широкой основной лестнице они поднялись на второй этаж. Согласно плана здания, кроме основной, было еще три дополнительных лестницы в разных частях сооружения, и два лифта. Первый лифт для подъема только на третий этаж. Второй — грузовой.

«Спальный корпус», «Гостиная» — вот и все, на что хватило воображения у Клеща при обустройстве второго этажа. Но помещений на этаже было много.

Заглянув в ближайшую комнату, клирик осмотрел ее убранство. Все было практично и скромно. Три кровати с тумбочками. Стол. Три стула. Шкаф. Типичный бюджетный номер в гостинице.

Кнопа: Ну, ты где застрял? Я уже в нашей второй квартире! Догоняй!

Когда Клирик вошел в их часть, по выражению невесты понял, что она полностью удовлетворена. Реальность совпала с ее ожиданиями. Но спустя несколько минут, у нее появилось масса замечаний.

— Стол надо немного передвинуть. И еще пару стульев нужно! Вдруг гости! Посуду надо будет из реала принести. И еще ряд мелких недостатков, к которым обычно жильцы вначале придираются, а потом либо забывают о них, либо смиряются с их наличием.

Ближайшими соседями у них оказались Монах и Клещ. Двери напротив их квартиры принадлежали Стиляге и Минерве.

Как выяснилось при рассмотрении плана здания, у этой пары было целых четыре комнаты. В дополнение к жилым, они вытребовали у Клеща для себя еще две для своих персональных мастерских.

— А где сауна? — Бывалый, выйдя в коридор, выразил свое неудовольствие.

— Смотри на плане внимательней. В первом ярусе подвала. Справа от лестницы.

— Непрактично, Клещ! — он снова оказался неудовлетворенным. — То есть надо будет разомлевшему от парной и помывки топать на самый верх!

— Для ленивцев предусмотрен лифт.

Клещ: Давайте не будем затягивать с распределением обязанностей по клан-холлу. Осмотрелись с помещениями, теперь за дело.

­Чтобы быть в курсе всех событий, Клирик просмотрел обязанности для должностей, которые требовал занять глава клана. Первое, что сразу бросилось в глаза, запрет на занятие должностей для членов клана с гостевым статусом. Это для него было хорошо. Клирик, итак, не собирался оставаться в стороне от любых клановых мероприятий. Да и все в клане понимали, что фактическим руководителем будет считаться он, а Клещ — надежный администратор.

Хранитель клан-холла был фактически его комендантом. Он отвечал за обороноспособность. Кроме этого, он еще должен был контролировать соблюдение дисциплины всеми Игроками, находящимися в клан-холле.

Оружейник клан-холла. На нем был контроль за арсеналом в ручном режиме отслеживая наличие боезапаса и его пополнение.

Второй и Третий администраторы клан-холла были заместителями главы клана и могли использовать функционал в случае его отсутствия.

Казначей клан-холла. Тут все было понятно. Контроль за доходами и расходами. Несмотря на автоматизацию процесса распределения свободного опыта, от казначея требовалось следить за тратами на содержание клан-холла, которыеможно было оптимизировать либо вообще исключить.

Клирик думал, что, как обычно, это бывало в реале, все будут отнекиваться. Ошибся.

Первым проявил себя Дубина.

Дубина: Согласен на Хранителя. Если это конечно же не ограничивается меня по выходам в заводь.

Стиляга: Готов отвечать за арсенал. Кой-какие познания в этом направлении у меня имеются. Кроме того, раз в реал мне пока нет возможности уходить, а в заводях слоняться нет большого желания, буду на постоянном контроле в Цитадели.

Минерва: А я попробую роль казначея. С финансами мне нравится работать. Но через какое-то время прошу оценку деятельности со стороны. Это надо в Системном договоре прописать.

Клещ: Этот пункт всем пропишем.

Вторым администратором клан-холла вызвался Таксо. Клирику показалось, что это он сделал под принуждением Траксы, постоянно заставлявшей его как-то проявлять себя. С одной стороны, это было хорошо. Скромный по жизни в реале Таксо мог проявить скрытые способности после таких «ускорителей» от второй половинки. С другой, такое поведение девушки могло надломить любой, даже очень выдержанный характер.

Третьим администратором, после длительной паузы, вызвался стать Грек.

ЗлойЧёрт: Привет, дружище! Планирую завтра завоз курсантов.

Клирик: Привет! Ждем!

ЗлойЧёрт: Точка у меня есть. Это глушь жуткая! Подумай, как лучше завозить?

Для малолюдного населенного пункта появление такого количества новых людей могло стать событием дня. Привлекать внимание не хотелось.

Клирик: Высаживай за селом. Точку скину. И пусть топают вдоль реки. У меня в огороде пляж. Там перехватим и переведем куда надо.

ЗлойЧёрт: Принял! До встречи!

Глава 21

После трансформации клан-холла на четвертый уровень, на него было приятно взглянуть со стороны. Сооружение «Цитадель» не могло не радовать взгляд людей, любящих строгие симметричные формы.

При выборе стиля, Клещ отказался от вариантов с причудливо декорированными фасадами и готическими наклонными крышами.

Внешне клан-холл напоминал средневековые замки елизаветинской эпохи Англии с их рационально-прямолинейными особняками, имевшими массивные угловые башни с огромными окнами. Но все это был только магический декор от Системы. Картинка, которая никак не совпадала с внутренним расположением комнат.

Курсанты стояли толпой возле южной стены клан-холла, осматривая его башни и окружающий их лес. Разношерстная компания, собранная ЗлымЧёртом, которая только вчера встретилась на точке сбора, и еще не успела перезнакомиться.

Увидев новичков, он сразу вспомнил слова Стиляги о том, что странные игровые ники у отдельных Игроков вызывают у его супруги жуткую мигрень. В этой компании многие имели как раз такие.

Если Мясоеда, Шахматиста99 и Упыря еще можно было понять, то никмейны Пузо_с Пивом, НогиБатор, Енот_в_тапках, и Охотник_за_трусами даже у толерантного в этом отношении Клирика вызывали сомнения в адекватности персонажей.

От берега реки Сергей до входа в заводь переводил их сам. Из обрывков фраз было понятно, что подавляющее большинство еще ни разу не посещала сопряжения и знали о них только со слов.

Из тридцати пяти Игроков только у двоих был второй уровень. Это было хорошо. Можно лепить из них, как из мягкого пластилина, нужные фигурки. Но нужно и отвечать за таких в опасных походах заводи. Хотя в перспективе, Линда собиралась привлекать на обучение и более развитых Игроков.

Во дворе дачи он сообщал Клещу ники очередной партии Игроков для оформления принятия в клан, после чего отправлял в переход.

А народ собрался разношерстный.

— Где ты их таких насобирал?

— Да уж пришлось помотаться! Двадцать два новичка нашел персонально! Остальные — по рекомендации Линды и ее команды. Когда она задачу эту мне поставила, я не знал с чего начинать. Где искать молодняк? Помог случай. Ехал на такси с товарищем и попали в ДТП. Пока оформляли, товарищу стало плохо. Что взять с обывателя? Поехал с ним на «Скорой». А там в приемном отделении сразу два совсем свеженьких Игрока. Их тоже «Скорая помощь» доставила. У обоих подозрение на «съехавшую крышу». Сидят, как и мы когда-то, глаза кулаками трут да на стены пялятся. Смешные такие… Бледненькие.

С этих и начал. Успокоил. Просветил. Обещал содействие. Долго не верили, но потом все осознали и прониклись ситуацией. После этого заимел знакомства, — ЗлойЧёрт потер пальцы, показывая материальную составляющую «знакомства», — в трех приемных отделениях крупных больниц и у одной симпатичной диспетчера «Скорой». И дело пошло! Ты даже не представляешь, сколько новичков попадает в Игру!

— Когда вижу новичка, сразу думаю, что где–то только что погиб очередной Игрок.

— Это Игра, Клирик!

— Это жизнь! Ты надолго к нам?

— Если не прогоняешь, то хочу погостить. Как–никак, но я член клана. И заводь, говорят, своеобразная. Так что, побуду. Может на охоту выберемся. Возьмем Грека и вспомним наши приключения под землей?

— У Грека теперь есть своя работа. Он учитель, тренер и нянька! А в заводь сходим. Вот только распределим курсантов по группам, и сходим. Есть у меня тут парочка ничем пока не занятых вольно шатающихся. И планы есть. За одно поможешь с ними разобраться. А что по Большой луне слышно?

— Информация о пирамиде ушла в массы. Несколько кланов активизировались настолько, что поначалу возникли столкновения на входе. Но позже договорились. По слухам, ведут разбор взорванной шахты и ругают Линду.

— Пусть ругают. Сдается мне, что этим подрывом она многие жизни Игрокам сберегла.

Клирик подошел к курсантам.

— Прошу внимания! Я директор школы, в которую вы прибыли для обучения. Ник все видят. Несколько объявлений организационного характера.

Первое. Сейчас вы будете распределены по учебным группам и познакомитесь со своими преподавателями. Никаких переходов из группы в группу после этого не будет.

Второе. Это место — сопряжение миров. Прослойка между нашим миром и другими обитаемыми мирами. Где эти миры неизвестно, а твари, населяющие заводь, совсем рядом. И все они вас любят только как еду. Шуток и расслаблений заводи не прощают. Отойдете от стен дальше трехсот метров — окажетесь в чьем-нибудь желудке. На этом вводный инструктаж по технике безопасности окончен.

Третье. Вы находитесь на территории, защищаемой клан-оллом. Считайте, что вы на казарменном положении. Хотите поднять свой игровой уровень и получить знания, необходимые для выживания в Игре — учитесь. Отчисление невозможно. А вот рассыпаться в пиксельную пыль в первом же выходе, это запросто.

И четвертое. Курс обучения — три месяца. Но это для тех, кто дойдет до конца. Условно мы разделили его на три части. После каждой кто-то будет отсеиваться. Обучение платное. Двести тысяч свободного опыта в месяц. Я слышу недовольное завывание у отдельных курсантов и кислые мины на лицах. Сумма только кажется большой, потому что вы сравниваете ее с тем, что у вас сейчас на счету. Все преподаватели когда-то считали астрономической сумму в десять тысяч. А сейчас ежедневно они апеллируют сотнями тысяч. И хотят теперь вас этому научить.

Теперь прошу в здание и начинаем формирование групп.

Клирик уже пересмотрел списки прибывших, где ЗлойЧёрт отметил основное о новичках: расу, игровой профиль, пол и возраст в реале.

Группами с принципиальным распределением курсантов были только группы Минервы и Стиляги.

Среди курсантов было пять девушек. Вначале планировалось, что все они будут в группе Минервы, но после планы поменялись. К ней в группу отобрали с игровой ролью «Лекарь». Таких было трое. Мужчина, в реале бывший врачом-реаниматором, и две девушки. Два оставшихся места заняли Алхимики. Девчушка шестнадцати лет (выбравшая профиль, наверное, из-за незнакомого названия) и пятидесятилетний мужик, внешность которого утверждала, что алхимия и алкоголизм раньше для него означали одно и тоже.

В пояснении от ЗлогоЧёрта было сказано, что ник — Дуремар и игровую роль молодой Игрок выбрал по совету неустановленных Игроков, которые таким образом «помогали» новичку зарегистрировать профиль.

Шестым курсантов в группу Минервы была включена Кнопа.

— Учись прилежно, любимая! И на поблажки от директора не рассчитывай!

Полный курс Кнопе не светил из-за скорого окончания каникул и начала занятий в университете. Поэтому Сергей обратился к Минерве с просьбой «вбивать в невесту знания двойными порциями».

— Учить жену будешь, как борщ варить! У меня, к твоему сведению, высшее педагогическое образование! Сама разберусь! Ни любимчиков, ни бездельников в своей группе я не допущу!

Клирик удивился.

— Так вроде говорила, что медицинское образование было в реале?

— И медицинское. Неоконченное.

Ясность внес Стиляга, рассказавший, что у супруги шесть высших образований. И все без исключения — неоконченные.

— Но ведь поступила! Поучилась, где год, где полтора. Потом ей становилось скучно. Ушла. Но на педагога и врача по три года точно училась.

Стиляге досталось три ремесленника: Кузнец, Гончар и Швея. Из интереса взглянув в список ролей, Клирик с удивлением узнал, что роль гончара довольно востребована. Ее на данный момент выбрали более двух тысяч Игроков.

Два других места в группе достались небоевым, но хоть как–то близким к магии Ведьмаку и Заклинателю.

Стиляга заявил, что эти специализации ему в обучение подходят лучше, чем требующие грубой силы.

Клирик: Сегодня ознакомительный день. Ознакомьте курсантов с правилами и распорядком. Сделайте опрос для заполнения анкет. И в обязательном порядке каждый курсант и преподаватель должен подготовить легенду, которая будет отыгрываться кланом в случае их гибели. И нам не нужно будет ломать голову, выдумывая варианты, и их будет дисциплинировать.

Закончив с организационными мероприятиями и «благословив» преподавателей на начало занятий, Клирик собрался заняться созданием форпостов. Но только он открыл чат с ЗлымЧёртом, пришло уведомление.

Внимание! Срочно покиньте открытую территорию. Приближение существа высокого уровня!

Клирик активировал план-схему клан-холла и контролирую им территорию. Все сокланы были внутри здания. А яркий красный маркер враждебного существа отражался в центре здания! Как такое было возможным, Клирик понял не сразу.

В настройках клан-холла Клещ активировал систему раннего оповещения, которая сигнализировала о приближении опасных тварей. Так как эта функция была платная, он установил порог оповещения, начиная c двухсотого уровня приближающихся существ. И вот такая тварь внутри периметра!

Только когда лог стали заполнять сообщения о причинении ущерба напавшему существу, стало понятно, как такое могло произойти.

Клан–холлом причинен ущерб Птер. Начислено 50 единиц опыта.

Клан-холлом причинен ущерб Птер. Начислено 50 единиц опыта.

Клан-холлом причинен ущерб Птер. Начислено 50 единиц опыта.

Клан-холлом критический урон Птер. Начислено 150 единиц опыта.

Кланом причинен ущерб Птер. Начислено 20 единиц опыта.

Клан-холлом уничтожен Птер. Начислено 200 единиц опыта.

*Расход боекомплекта доступен администратору. Для пополнения боекомплекта необходимо разблокировать счет клан-холла.

Птица-гигант сверху атаковала здание! Поэтому круговой радар и отмечал ее на территории клан-холла.

Что могло так расстроить или заинтересовать Птера? Чтобы разобраться, Клирик мчался на крышу по лестнице, игнорируя медленный лифт.

Верхняя площадка лестницы и крыша возле выхода были густо усыпаны гильзами.

— Триста пятый уровень у этой птички! — довольный Бывалый, наведя автомат на голову Птера, рассматривал дергавшуюся в агонии тварь, которая распластав крылья, почти полностью закрывала ими крышу крепости.

— Был триста пятый! — дополнил его Грек. — Еле-еле успели вскочить внутрь.

— А какого… Зачем вы сюда забрались?

— Чертополох предложил проверить либо опровергнуть тут чью–то теорию о том, что твари не реагируют на звуки выстрелов. Бахнули две салютных установки.

На крышу, прервав едва начавшиеся занятия, выбрались Клещ, Монах и Стиляга.

— В описании клан-холла сказано, что защитный барьер по охранному периметру с четвертого уровня маскирует его визуально, а звуки снижает на треть. Но все это только на уровне строения. Купол, закрывающий клан-холл сверху появится только на пятом уровне. Вот и решили приподнять место распространения шума над барьером.

— И как оцениваете результат? — Клирик едва сдерживал эмоции. — Что скажешь, Чертополох?

— Думаю, что опыт не удался. Результата мы не добились. Наземные существа не появились, а Птер из-за высоты полета, скорей всего, отреагировал не на звук, а на яркие вспышки. А уже обратив на них внимание, заметил и нас на крыше.

— За то сразу какая хорошая прибавка к опыту клан–холла! — поддержал товарища Бывалый, стараясь сгладить их «залет» положительными факторами нарушения. — Половину необходимого опыта за минуту!

Это помогло. Готовый взорваться Клещ, выдохнул.

— Будьте добры впредь, все эксперименты согласовывать с администратором клан–холла или с его хранителем.

— Пошли вниз, экспериментаторы, — махнул троице Клирик. — Есть работа для таких энергичных.

— Я на пару минут задержусь! — Стиляга бросился к трупу Птера, направляясь к его голове. — Несколько зубов для моих ингредиентов изъять не помешает.

— Торопись. Через несколько минут клан–холл аннигилирует тело, — крикнул ему Клещ.

Спускаясь рядом с Клириком, негромко заговорил о данной ситуации.

— Я был курсантом, когда мой товарищ пошел в «самоволку». И буквально в нескольких метрах от забора училища стал свидетелем убийства. Двойного! Один мужик зарезал двоих. Товарищ убийцу скрутил. А утром руководство думало-решало, что с ним делать. С одной стороны — герой! Не каждый на такое способен. А с другой стороны — нарушитель дисциплины. Самоволка. Решили и не поощрять, и не наказывать.

Вот так и сейчас. Авантюристы, а прибыль для клана очень существенная.

— Курсантам птичку надо бы показать. Пусть осознают, что такое заводи!

— Я снял видео и всем преподавателям сбросил.

— Я с пиротехниками-экспериментаторами на большую поляну схожу. Прикину, как форпосты там расставить.

* * *

— Праздничный салют закончился. Теперь приступаем к боевым будням. Через десять минут будьте готовы к выходу. Идем к переходу в Красный форш, но не в него. Работать будем на большой поляне. Бывалый, просвети ЗлогоЧёрта о существах, которые там нами наблюдались ранее. Чертополох, как с запасом силы для скрыта?

— Все заполнено! А что там делать будем? Охота или разведка?

— Строительством займемся. Я сейчас покопаюсь в настройках, чтобы там этим не заниматься.

Клирик перешел во внутреннее хранилище, чтобы разобраться с артефактом Артхолл. Взгляд зацепился за ближайшие занятые ячейки.

«Сколько хлама скопилось и занимает место! Надо бы генеральную уборку провести».

Он извлек Щит гнолла и Свиток иссушения, выпавший при убийстве первого Криггана. Оба предмета Стиляга предлагал ему оставить «на потом». Но место они все же занимают.

Хороший предмет. Щит гнолла. Уровень 25. Прочность 100%.

Характеристики:

Выносливость +4

Защита +3

Скорость +2

«Или Стиляге для крафта, или Роллосу на продажу».

Свиток иссушения.

Заклинание разового использования. При активации в течение 3 минут вбирает любую влагу. Радиус полного удаления влаги 3 метра. Радиус 75% удаления влаги — 5 метров. Радиус 50% удаления влаги — 7 метров.

«Такое разве что для осушения квартиры после затопления соседями сверху может пригодится».

Вернув предметы обратно, Клирик занялся просмотром функционала артхолла.

Внимание! Для создания строения необходима ровная площадь, свободная от зданий, больших деревьев. На выбранном участке в момент активации артефакта не должно быть Игроков, кроме владельца артефакта. Площадь для строительства начального здания не должна быть менее десяти квадратных метров.

Внимание! Учитывайте, что при развитии отдельных строений данная функция будет невозможна при нахождении в зоне расширения иных строений.

Создание форпоста было схожим с созданием клан-холла.

Внимание! Права на создание форпоста клан–холла может получить глава сообщества, либо его доверенное лицо.

*Для подключения к администрированию доверенного лица необходимо заключение Системного договора.

Клирик: Выдвигаемся на поляну. Сделай мне допуск к созданию трех форпостов через Системный договор.

Клещ: Принято.

* * *

Перед выходим Клирик создал временное формирование.

— Если что — я танкую. Бывалый — прикрывающий справа. ЗлойЧёрт слева. Чертополох — тыл, наблюдение, подбор. Но главное — скрыт. Пока не установим все форпосты, ни в какие драки не ввязываемся!

Внимание! Вы покидаете зону клан-холла.

Едва переступив границу, они спугнули парочку ворковавших в кустах Лешаков.

Первую сотню метров по тропе они больше никого не встречали. Лес хранил полную тишину.

А потом резко начался шум ломаемых ветвей.

— С тропы вправо! Чертополох — скрыт!

Первыми мимо них длинной вереницей проскочило стадо Капреолов. Совершая длинные прыжки, они стремительно пронеслись мимо отряда.

ЗлойЧёрт: Я так понимаю, что это были не хищники?

Бывалый: Вроде нет. Но тут есть травоядные, которые и хищников могут гонять.

Немного отстав от Капреолов, в том же направлении промчалось десяток Бубал-бубалов. Эти, толкаясь, старались обогнать друг друга, сбегали с тропы, сбивая массивными рогами с деревьев очень крупные ветки.

Бывалый: А вот и они!

ЗлойЧёрт: Крупные. Но не похоже, что они за первыми гнались.

Клирик: И все примерно одного уровня. Вожака я не заметил.

Бывалый: Значит на поляне что-то интересное.

Клирик: Вперед!

Бывалый ошибся. Поляна была совершенно пустая. Клирик, прикинув расстояния, указал на место перехода в соседнюю заводь.

— Идем под скрытом к кусту слева от тонкого дерева. Там отходите в сторону. Я включу свой навык невидимости и активирую артхолл. Это будет первая точка. Всего будет три. Вторую поставим ближе к центру поляны. Сто метров от первой. Это максимальная дальность для форпостов третьего уровня. Выше поднимать пока не планируем. Так форпосты будут прикрывать друг друга. Третий ближе к тропе, и тоже в ста метрах от первых двух. Ко второй точке я иду сам, а вы отмеряете расстояние к третьей, и там ждете меня.

— Что-то слишком тихо, Клирик! — Бывалый всматривался в сторону озерца. — Обычно тут всегда кто–то есть.

— На медузу намекаешь?

— Угу.

— Тритоны говорят, что это существо мигрирует постоянно. Раз тут уже отметилось и подъело, перешло куда–то дальше. Пока все свои владения не обойдет, здесь ждать его не стоит.

— Тогда пошли! Чертополох, включай свой навык.

На выбранном Клириком месте трава была сильно примята. Совсем недавно тут кто-то упал или кого-то свалили. Но следов крови не было.

— Отходите на пятнадцать шагов.

Оставшись один, Клирик осмотрелся, не забыв взглянуть на небо и активировал навык Невидимость.

Артефакт Артхолл. Активировать? Да. Нет.

Да.

Вы активировали артефакт Артхолл. Выберите тип строения:

Дом; нежилое строение; административное здание; клан-холл.

Клан-холл.

Выберите следующий тип строения:

Клан-холл; Форпост.

Форпост.

Перед началом строительства укажите идентификатор клан–холла и наименование клана для привязки форпоста и покиньте зону строительства (подсвечена красным фоном).

Клан-холл № 0001449. Клан Егеря. Активировать.

Внимание! Вами создано строение «Форпост». Уровень 1.

Привязка к сооружению клан-холл № 0001449.

Локация: сопряжение миров — Ванилиновая заводь.

Площадь — 10 квадратных метров.

Этажность — один этаж.

Опыт: 0/100.

Владелец: Клан Егеря.

Администратор: Игрок Клещ. Помощник администратора Игрок Клирик.

Характеристики:

Радиус оборонительного периметра в автономном режиме — 50 метров.

Для перехода строения на следующий уровень необходимо повысить опыт форпоста до 100 единиц и наличие на счету клан–холла 500000 свободного опыта.

«Пятьсот — не миллион! Осилим!».

На поляне появился серый бетонный куб, совершенно негармонично выглядевший в этом живописном месте. Решив, что подробней изучит этот тип строений после создания третьего форпоста, Клирик направился ко второй точке строительства.

В этом месте по следам на примятой траве было видно, что пробегало несколько существ. Следы вели от центра поляны в сторону тропы.

«Мелкие ноги и узкий след. Наверно Капреолы промчались».

Произведя все манипуляции с артефактом, он активировал создание второго форпоста и отошел на положенное расстояние. Трава на месте будущего сооружения сразу окрасилась красным цветом. Спустя несколько секунд в воздухе появилось марево, которое предвещало скорое появление форпоста.

Клирик сделал два шага назад. Что–то обхватило и сильно сжало его ноги. Рывок, и он упал лицом в траву.

В интерфейсе выскочило сообщение навыка Зоолог.

Фиолетовый Пелагин. Уровень 300.

Глава 22

Тварь не могла видеть Клирика, но как-то все-таки его почувствовала либо заметила по внешним признакам вычислила его местонахождение, и нанесла точный удар.

Перед глазами у него высветились сообщения от всего отряда, но читать их времени не было.

Пелангин выбросил в его сторону несколько щупалец, и одно из них, попав в его невидимое со стороны тело, обхватилоноги. Теперь оно волокло сопротивляющегося Клирика в сторону от возникшего на поляне форпоста. Счет шел на секунды. Первую мысль об активации облачения Некроманта, чтобы немного отсрочить гибель, он пока отбросил. Вооружившись саблей, нанес удар по щупальцу.

Получилось очень удачно. Обрубок дернулся, обмяк и ослабил хватку. И него вытекала густая желеобразная масса зеленого цвета. Часть ее попав на ноги Клирика тут же приобрела цвет его снаряжения.

Свобода продлилась не более пары секунд. Только он попытался встать, на смену обрубленному щупальцу прилетело два. Одно, нащупав его колени, скользнуло к щиколоткам и крепко обвило их. Второе цеплялось крючками за доспех нумерийца, который пока успешно справлялся с защитой туловища. А попытки щупальца ударить сильней, прекратились сразу же, как только в ответ «прилетела» болезненная отдача от панциря. Но тварь быстро приспосабливалась. Прекратив удары, щупальце начало пытаться обвить тело.

Первое щупальце сделало чувствительный рывок, подтягивая жертву к начавшему подниматься над поверхностью куполу медузы. Охотник сбрасывал с себя маскирующий окрас, становясь почти прозрачным. Сейчас сквозь его тело просвечивались лучи заходящего светила, на фоне которого можно было рассмотреть внутри большие темные пятна предыдущих жертв.

И новые сообщения от отряда, которые опять он проигнорировал, взглянув в сторону своих ног. Из-под приподнявшегося обода шапки медузы виднелось жерло, по краям утыканное множеством подвижных крючков-зацепов, уже готовых вцепиться в очередную добычу, и протягивать ее в глубину ненасытной утробы Пелагина.

Раздавшиеся в стороне несколько длинных автоматных очередей принесли в лог боя сообщение.

Отрядом причинен ущерб Фиолетовый Пелагин. Начислено 1000 свободного опыта.

«Тысяча! Всего тысяча с полусотни пуль, снабженных модификаторами!».

Такой ущерб был смешным. Пули навылет прошивали тело монстра, не повреждая важных органов. От мысли, взорвать несколько гранат, когда его втянут внутрь тела, он отказался. Такая его гибель обогатит клан еще на несколько тысяч, нанеся рыхлому водянистому телу едва заметные повреждения.

Спасительная мысль пришла внезапно. Тело Пелагина, как у медузы и такое же водянистое. Свиток иссушения!

Доля секунды и свиток вырван из внутреннего хранилища. Печать беззвучно переломилась при сжатии ладонью. Бросок вперед и вверх, в сторону вершины шапки медузы, и подальше от себя.

Еще секунда и появилось долгожданное сообщение.

Отрядом причинен длящийся критический урон Фиолетовый Пелагин. Свободный опыт будет начислен после его окончания.

Сообщения совпало с полной свободой ног. Щупальца, бросив добычу, подтянулись к туловищу Пелагина и теперь пытались сорвать иссушающий тело артефакт. А Клирик, перевернувшись на живот, на четвереньках убирался прочь, подальше от твари и поближе к форпосту и друзьям.

ЗлойЧёрт: Сейчас ударю «Шмелем»!

Клирик: Нет! Отставить! Жди!

Он уперся шлемом в стену форпоста и уселся, опираясь спиной на здание.

Клирик: Пусть пока артефакт его мучает. Потом добавишь!

Он, успокаиваясь, перевел дыхание. Для Игрока одышка — нетипичное и очень редкое явление. Игровые механизмы и снаряжение всегда притупляли подавляющую часть эмоций у Игроков, позволяя действовать в сложных ситуациях более продуктивно.

А вот Пелангин сумел удивить.

Сейчас на теле существа быстро разрасталась большая язва, превращаясь в глубокую выемку. Прошло всего тридцать секунд с момента применения свитка, а в эту яму можно было целиком поместить панцирь крупного Ахелона.

Клирик: Еще две с половиной минуты. Потом можно стрелять.

Успокоившись, и продолжив наблюдать как Иссушитель разъедает тело существа, Клирик просмотрел мигающие интерфейсе пропущенные чаты, насыпавшиеся после сообщения о создании второго форпоста и присвоении обоим сооружениям порядковых номеров.

ЗлойЧёрт: Что с тобой?

Бывалый: Что случилось? Ты куда?

ЗлойЧёрт: Ответь! Что случилось!

Чертополох: Кто напал?

Отвечать на них уже смысла не было. Да и во время нападения тоже.

Одновременно с ними упали сообщения, что оба форпоста внесли посильную лепту в защиту члена клана. Боекомплект был израсходован полностью, заполнив шкалу опыта обоим всего на десять единиц. На двоих.

Дальше пошли такие же вопросы, но уже из клан-холла. Скорей всего в этот момент занятия были остановлены, а преподаватели, зная, что это за тварь, уже собирались выдвигаться на выручку.

Клещ: Клирик, не молчите! Какая обстановка?

Монах: Ты точно пошел заниматься строительством форпостов?

Грек: Помощь нужна?

Клещ: Не молчите!

Дубина: Буду через три минуты. Будем!

Монах: Выдвигаемся.

Клирик: Все норм! Мы уже в безопасности!

Клещ: А тварь?

Клирик: Еще страдает.

Прошло полторы минуты. Вершины и большой части ближайшей к Клирику части тела Пелагина уже не было. И края выемки продолжали расширяться, но уже с меньшей скоростью. Щупальца все также дергались в сторону раны и сразу же опадали обратно на траву, чтобы через несколько секунд вновь отправиться к источнику боли.

Клирик: У тебя только одна «Шайтан-труба»?

ЗлойЧёрт: Помня твой опыт с ними в пирамидах, ношу не менее трех.

Клирик: Тащи ко мне.

Троица Игроков быстро появилась рядом. ЗлойЧёрт протянул Клирику РПО. А за третий экземпляр оружия начался спор. И Бывалый, и Чертополох хотели участвовать в уничтожении.

До окончания действия свитка оставалось двадцать секунд.

— Быстрее определяйтесь! Время! — Клирик бросил тубус на плечо.

Уступил Бывалый, потребовав с товарища «поляну» после возвращения в город.

Отрядом причинен длящийся критический урон Фиолетовый Пелагин. Начислено 1600000 свободного опыта.

— Работаем! — скомандовал Клирик, дождавшись окончания действия заклинания.

Первым выстрелил ЗлойЧёрт. Сразу за ним Чертополох. Два огненных шара скрыли оставшуюся после иссушения часть существа. Клирик выстрелил с задержкой, когда ветер немного снес в сторону облако дыма.

Отрядом уничтожен Фиолетовый Пелагин. Начислено 1900000 свободного опыта. Выпало: Свиток Огненный шар. Выпало: Большое кольцо Удачи. Выпало: Жезл путешественника. Выпало: Амулет равновесия. Выпало: Книга навыков Начальная алхимия.

— Огого! — воскликнул Бывалый, не сдерживая своих эмоций. — Такого навара я не ожидал!

— Я за дропом! — вскочил Чертополох.

— Стой! Вместе пойдем! — Клирик уже успокоился и пришел в норму. — Врубай свой скрыт. И не орите, а по сторонам и на небо посматривайте!

От медузы после взрывов термобарических боеприпасов практически ничего не осталось. Немного в стороне, там, где Клирик смог освободиться, свернувшись в клубок в траве валялся бесцветный жгут отрубленного щупальца. Пока Чертополох собирал трофеи, Клирик подобрал часть твари.

Задержка им выстрела тоже дала своеобразный результат. Именно его выстрел нанес финальный удар, и система на это отреагировала персональным поощрением.

Внимание! Вами впервые в регионе уничтожен Фиолетовый Пелагин. Добавлено +1 к основным и дополнительным характеристикам.

В основных он подтянул Интеллект. В дополнительных, немного подумав, вкинул единичку в Удачу. Теперь обе характеристики имели «Восьмерку».

— Топаем на третью точку. Устанавливаем форпост и возвращаемся. Что-то я подустал за этот выход.

Клещ: Отличная иллюстрация начисления и перераспределения свободного опыта! И пример, почему в клане всегда заработки больше.

Отрядом Клирика заработано 3500000 единиц. Им на общий счет зашло 30% от суммы, то есть 1050000. Каждому по 262500. А дальше идут колоссальные числа. Первый взнос на счет клан-холла. 70% от заработанного или 2450000 свободного опыта.

И каждому из 44 оставшихся членов клана на счет поступило по 30% от основной суммы, то есть 1050000 единиц. В сумме, это 46200000! Из них 60% удержано на счет клана — 27720000.

Благодаря четверым Игрокам, счет клана сразу пополнился на 30170000 свободного опыта! А каждый соклановец получил 630000 чистой прибыли.

Мигнул персональный чат.

Клещ: Молодцы! Хороший урок!

Клирик: Теперь я понимаю, почему Покорители стихий согласились на такие расходы при покупке.

Клещ: Я не все озвучил. Средний кошель достатка — это что?

Клирик: Дали на некоторое время попользоваться. Какой приварок?

Клещ: А этого я не знаю. В логе пополнений счета предмет проскочил под видом сноски. «Добавочный свободный опыт от предмета Средний кошель достатка, засчитывается только на общий счет Игрока/отряда, уничтожившего существо*». Это я к сведению написал.

Тем временем в отряде царили пессимистические настроения.

— Хм… Получается, что те, кто непосредственно зарабатывал средства, в итоге получили в два с половиной раза меньше, чем те, кто в это время брюхо свое чесал под защитой клан-холла!

— Бывалый, ты только не пиши это возмущение в общий чат!

— Действительно, не надо! — поддержал ЗлогоЧёрта и Чертополох. — Молодняк надо мотивировать!

— Так обидно же! С трех с половиной миллионов нам всего миллион! На всех!

— Ладно, парни! Это первый случай распределения свободного опыта в клане. И он пришелся на нашу добычу. Дальше будет еще много-много и мелких, и крупных побед. Ведь другие будут тоже зарабатывать, когда ты, Бывалый, будешь в сауне кости парить. Постепенно привыкнете, и уже не будете придираться к каждой единичке. А чтобы подсластить ситуацию, скажу, что в этот раз прибыль нашей четверки значительно больше. Бонус от одной хорошей женщины. 2625000 свободного опыта. Общий счет отряда сейчас 3675000. Это для общего сведения и поднятия настроения. А сейчас отойдите на десять шагов.

Клирик активировал артефакт для создания третьего форпоста.

Внимание! Вами создано строение «Форпост-3». Уровень 1.

— Теперь все! Форпосты установлены! — Клирик облегченно вздохнул. — Перевожу их в спящий режим до пополнения боекомплекта.

— Так свободного опыта теперь много! Пускай стреляют!

— Бывалый! Свободного опыта много не бывает! А твари пускай пока выбираются из перехода. Нам клан-холл еще качать.

— А можно так настроить форпосты, чтобы они следили за территорией?

— Можно, но со второго уровня. У них появятся радары, которые будут передавать информацию в клан-холл. А с третьего уровня добавится опция и видеообзора территории.

— Возвращаемся? — ЗлойЧёрт поднялся, и тут же упал на колени. — Замерли! Скрыт врубай!

Клирик повернул голову в сторону озера.

Бирюзовый Пелагин. Уровень 6.

Медуза высотой со взрослого мужчину, выбралась из озера, волоча за собой обмотанного тонкими щупальцами уже мертвого Краплакса. Красный панцирь не смог выдержать сжатия щупалец и лопнул. Оказавшись на берегу, Пелагин быстро подтянул жертву к себе и наплыл на нее телом.

ЗлойЧёрт: Мелкий гаденыш! Уделаем!

Чертополох: Патроны зря потратим.

Клирик: У меня есть ВОГи зажигательные. С них начнем.

ЗлойЧёрт: Отставить! Он не один!

Из воды один за другим начали появляться вершины желеподобных шапок. Пелагины не спеша выбирались на сушу, волоча за собой добычу. У ближайшего было сразу два небольших Краплаксов, еще пытавшихся сопротивляться охотнику своими клешнями. За ним выбрался еще один Пелагин, волочивший крупную рыбу.

— Уже восемь вижу, — прошептал Чертополох.

— И правее еще рогоз шевелится в нескольких местах. Что делаем, Клирик?

— Назад пока хода нам нет. От клан-холла мы отрезаны.

Клирик открыл преподавательский чат.

Клирик: Возвращение откладывается. Отрезаны от вас группой Бирюзовых Пелагинов. Уровень «шесть» и «семь». Наблюдаем около десяти особей, но возможно, что их больше. Предполагаю, что это молодняк Фиолетового в озере откармливается.

Монах: Какие пожелания?

Клирик: Свиток Иссушения себя показал изумительно. Но, думаю, что и огонь они также не любят.

Минерва: У меня есть кое-что подобное в запасе.

— Уходим! — дернул Клирика за плечо Бывалый. — Их тут очень много!

Медузы выбирались на берег, сминая заросли и заполняя все пространство. Больше всего их было в месте, где еще дымилась после взрывов земля и кустарник. Бирюзовые окружили этот участок и ощупывали его щупальцами, не забывая при этом поедать добычу.

Осмотр не занимал много времени. Едва они поглощали еду, тут же начинали двигаться по полю. Системности в их движении не было, но учитывая количество тварей, они вот-вот должны были добраться до Игроков.

Клирик: Планы меняются. Мы отступаем в Красный форш. Предполагаю, что мамаша отложила в озеро кладку, а теперь вернулась осмотреть потомство. Наблюдаем около пяти-шести десятков. И прибывают еще.

Клещ: В камнях вы долго не просидите.

Монах: Спускайся на место, где я отлеживался. Там воздействия фона практически нет. Мы будем думать, что делать и готовиться.

Медузы быстро активизировались. Их действия приобрели организованный характер. Теперь они равномерно распределились по поляне и двигались, ощупывая пространство вокруг себя. Промежутков между их щупальцами не было.

— Уходим к переходу.

Они бегом отправились к переходу между сопряжениями.

— Кстати, сколько мы тут находимся, из красной заводи при нас никто так и не появился, — заметил Чертополох. — Раньше тут всегда движение было.

— Красный форш в месте расположения прохода хорошо населен. Или у них там маршруты миграции. А переход привлекает тварей своим темным фоном на общем красном. Не зря медуза тут обосновалась. Красные твари ей пришлись по вкусу, а к столу сами выходят.

— А сейчас почему-то не привлекает! — Клирик остановил отряд и активировал облачение Некроманта. — Облачаемся для боя.

Внимание! Вы пересекаете границу сопряженного мира в локации Красный Форш.

Отряд замер, едва пересек границу. Сразу же всем стало понятно, почему отсюда не было миграции тварей. Вероятно, что местные «пешеходы» также боялись своих летающих, как в Ванилиновой и Гнилой заводях все остерегались встреч с Птерами.

Небо кишело летающими существами.

Кожаны-плетнеры устроили воздушный хоровод над этим участком местности. В первое посещение заводи их почти не успели рассмотреть. Теперь такая возможность представилась. Больше сотни тварей сновали в небе. Длинные, веретенообразные туловища с длинными шеями и еще более длинными хвостами, в воздухе держали широкие кожаные крылья. Набирая высоту, Кожаны делали резкие мощные взмахи, а потом, заложив вираж, стремительно бросались к земле. Кого они атаковали, за каменной грядой было не видно.

— Там у медуз сезон размножения, тут у птеродактилей тусовка, — прошипел Бывалый. — Что делаем, Клирик?

Клирик взглянул на шкалу здоровья. Она, поддерживаемая снаряжением и бижутерией, дрожала, но пока держалась на одном уровне.

— Ждем! Портальные камни есть у кого-нибудь?

Все промолчали.

В который раз он укорял себя! Вышел из заводи — забей хранилище новыми «расходниками».

— А веревки?

То же самое.

Чтобы укрыться в расщелине, надо было рисковать здоровьем, спускаясь максимально близко к скале, где склон был более пологим. Но спуск в том месте был чреват тем, что он закончится на самом дне. На этом участке карниза, за который прошлый раз чудом смог зацепиться Монах, не было.

Оставался вариант с его портальным камнем, но насколько проходов там оставалось заряда, было не ясно. Если два, то за веревками для спуска можно было проскочить. Если на один, что смысла дергаться не было. Выяснить это можно, только попробовав.

— Иду порталом вниз. Там веревки. Если вернусь, спустимся быстро. Если заряда для второго перехода не осталось, ждете, когда нам что-то подкинут.

Включив навык невидимости, он отошел к скале. Портал открылся, и Клирик перескочил на склон расщелины, сразу бросившись к веревкам. Они так и лежали на карнизе, закрепленные Монахом к вбитым в трещины клинкам.

ЗлойЧёрт: Твари на блеск портала отреагировали! Носятся над головами, как сумасшедшие!

Чертополох: У меня запас навыка сгорает. Пара минут, и мы на афише местного ресторана!

Клирик попробовал активировать портал, но тот уже не желал открываться. Трюк с веревками отменялся. Приходилось идти на риск.

Клирик: Чертополох, веди всех вдоль обрыва. Сорок шагов вперед. И на пятой точке спускайтесь по очереди.

Чертополох: Мы на месте. Встречай. Первый ЗлойЧёрт. Я почти на нуле!

Клирик: Принимаю.

ЗлойЧёрт скатился точно на карниз. В самом конце спуска он начал тормозить, цепляясь острием кинжала за камни. Клирик поймал его и прижал своим телом.

Чертополох: Бывалый стартует.

С Бывалым что-то пошло не так. В середине спуска его начало уводить в сторону. Клирик бросился по карнизу на перехват, и мог бы успеть, если бы карниз продолжался бы. Бывалый пролетел мимо всего в метре от руки Клирика.

Клирик: Бывалый, ты как?

Ответа не было, но и информация в лог о гибели соклана не пришла.

Чертополох: Теперь я! Лечу!

Чертополох: Лечу!

Глава 23

Чертополох действительно летел, поднимая пыль. Падая и кувыркаясь, он увлекал за собой мелкие камни.

Клирик и ЗлойЧёрт едва успели приготовиться к его встрече, намотав на руки веревки, чтобы не улететь вместе с ним в пропасть. ЗломуЧёрту удалось вцепиться в руку падающего, а Клирик, ударив в обоих всем телом, свалил их на краю уступа.

Чертополох закричал от боли. Когда Клирик поднялся, стало понятно, что на ближайшее время Чертополох выбыл из числа бойцов.

В прошлое попадание сюда Клирик видел то же самое у Монаха — торчащая сломанная кость. Только у Чертополоха был открытый перелом руки.

— Рот открывай! — приказал Клирик, раскрывая Большую склянку здоровья и вливая содержимое.

— У меня еще есть, — ЗлойЧёрт достал свою, но Клирик остановил его.

— Подожди! Сейчас кость вправлю, потом вольешь!

— Умеешь?

— ХоМяК показывал на занятиях. И недавно на этом самом месте лично присутствовал при таких манипуляциях. Не переживай, Чертополох! Это почти не больно! Как пчела укусит. Или комар.

Придавив тело раненого коленом и зафиксировав плечо одной рукой, второй рукой Клирик резко вдавил торчащую часть кости обратно под мышцы. Ущелье наполнилось криком Чертополоха.

— Вливай теперь снадобье!

— Ни фига себе — комарик укусил!

— Ну, не знаю… Монах так говорил. И не кричал, когда ему вправляли, — пожал Клирик плечами, теперь поняв, что Монах врал, но имел очень большую выдержку и силу воли.

— Чертополох! Ты как?

Игрок открыл глаза.

— Не очень! Шкала здоровья только на треть заполнена. Сканирую другие повреждения. Ребра точно поломаны.

— Как же тебя так угораздило?

— Скрыт слетел за секунду до спуска. Тварь столкнула, когда я наклонился. Если бы не этот наклон, точно схватила бы. Челюсти клацнули над головой. А потом уже тут очнулся.

— Лечилки свои есть?

— Две малых и одна средняя.

— Хорошо! Тогда отдыхай пока, а мы вниз. Надо Бывалого искать, а то что-то молчит.

Спустившись по лестнице на дно расщелины, Бывалого они там не нашли. От тела Пескожила уже ничего не осталось, а кости скелетов, которыми раньше здесь было все устлано, были изломаны во время прошлого ползания подземной твари.

— И куда он мог деться? С такой высоты должен был в лепешку расшибиться!

— Старики в прошлый раз выжили, но сильно пострадали. Однако они все же оба были лекарями. А это Бывалый, который у нас совсем небывалый.

Клирик всматривался в покрытый песком пол расщелины, пытаясь найти свежие следы, которые мог оставить товарищ.

— Клирик, обернись! — прошипел ЗлойЧёрт.

— Это не дежа вю!

Клирик начал пятится в противоположную от появившейся между камней твари.

Сосальщик. Уровень 220.

Всмотревшись в медленно ползущее в их сторону существо, Клирик отметил, что от встреченного тут Пескожила это отличается очень сильно, и в более плохую для них сторону, хотя уровень имел меньший. При той же толщине тела, голова была совершенно иной. У Сосальщика она состояла из огромной пасти, снабженной зубами-кинжалами, которую обрамляли не менее огромные фасеточные глаза, более присущие насекомым.

— Теперь для поисков только одно направление! Ходу!

— Не понял, как он сосет с такими зубами?

Клирик не ответил. Внезапная боль в висках пронзила голову. Жжение постепенно охватывало затылок. Продолжая двигаться скорей по инерции, чем осознанно, он увидел, что и ЗлойЧерт испытывает что-то подобное.

Они посмотрели друг на друга. Клирику казалось, что сейчас совершенно не важно, что за ними ползет жуткий монстр. И тем более не важно, куда делся Бывалый. Было что-то иное. Более важное. Даже важней их собственной жизни.

ЗлойЧёрт решился первым, и оттолкнув его, бросился дальше по проходу, петляя между больших костей скелетов.

Клирик рванул следом.

«Да не может этого быть!», — руки сами накинули на голову капюшон облачения. Боль сразу исчезла, и он осознал, что до этого бежал, совершенно не понимая, что движется в темноте.

Активировав светляка, продолжил преследование.

Клирик: Стой! Ты куда!

ЗлойЧёрт: Мне надо! Не мешай! Убью!

Скорости он не сбавлял, теперь двигаясь осознанно быстро, стараясь догнать товарища. Справа уже тянулась стена с барельефами. По многочисленным следам на полу теперь было непонятно, был ли тут Бывалый и как много людей тут успело побывать.

Монах: Как вы там?

Клирик: Позже.

Преследуя товарища, Клирик прикинул план действий. ЗлойЧёрт, это не Кнопа или старики. Этот может оказать достойное сопротивление. Если бы не движущаяся следом тварь, он бы думал дольше, но тут действовать приходилось быстро и жестко.

Светляка он остановил над парочкой, сидевшей на коленях перед первой нишей.

Грааль созерцания стоял на своем месте все также испаряя зеленоватый туман, который скручиваясь в жгут исчезал в своде ниши.

Бывалый, был очень похож в этот момент на созерцавшего чашу Стилягу: тупой неподвижный взгляд и стекающая с уголка рта слюна.

ЗлойЧёрт еще не вошел в транс, но уже что–то подвывал, едва шевеля губами.

В тишине туннеля Клирик уже хорошо слышал шуршание песка под брюхом Сосальщика. Подумав, что с Бывалым он справится, достал из внутреннего хранилища Кандалы Грешника, и пока игнорируя все предупреждения в логе, активировал их, направив на ЗлогоЧёрта.

На опрокидывание грааля времени не оставалось — червь был уже совсем рядом. Кроме того, Клирик помнил, какой энергетический удар был в прошлый раз.

Сейчас он уже знал, что, пробравшись мимо чаши, он сможет пройти дальше по проходу, в который Сосальщику ходе нет.

Первым он, протиснувшись мимо ножки грааля, протащил ЗлогоЧёрта. Вернувшись за Бывалым, Клирик даже не стал смотреть в проход, ощущая, что до твари оставались считанные метры.

Бывалый, получив удар кулаком в лицо, упал на спину. Схватив его за ноги, Клирик втянул его в нишу. Спустя несколько секунд в нее заглянул огромный глаз. Дальше Сосальщику с его размерами хода не было.

Достав автомат, Клирик с удовольствием разрядил в глаз твари весь магазин.

Отрядом причинен критический урон Сосальщик. Начислено 110000 свободного опыта. Выпало: Амулет равновесия.

Тварь отпрянула назад, но осталась на месте.

А чат наполнился массой вопросов: «Как обстановка?» и «Что случилось?». Ясно, что соклановцы переживают, странно было, что матерые Игроки задают нелепые вопросы. По логу, итак, понятно, что рядом тварь. Тварь, судя по начислениям, крупная и высокоуровневая. Она все еще жива, как и все члены отряда.

Но успокоить друзей было нужно.

Клирик: Живые и почти целые. Заблокированы в расщелине. Место условно-безопасное. Думаю, как разобраться с ситуацией. Со мной Бывалый и ЗлойЧёрт. Чертополох на карнизе обрыва частично поломанный.

Клещ: Мы все наблюдаем за поляной. Здесь аншлаг.

Клирик: И курсанты?

Клещ: Во втором эшелоне с Дубиной.

Теперь все было предельно понятно. Помощи в расщелине в ближайшей перспективе ожидать не стоит.

Монах: А ЗлойЧёрт чего такой неразговорчивый? Я ему в личку написал. Молчит.

Клирик: А это новость не для всех. Он и Бывалый в зачарованном состоянии.

Монах: Конкретизируй, хотя мысль появилась.

Клирик: Грааль созерцания, который я в прошлый раз опрокинул, стоит на месте и вновь источает энергию. Что со вторым я не знаю. Времени туда заглядывать не было.

Монах: То есть, есть вероятность, что там еще есть кто-то. Ты не просто без помощников, а еще и с обузой. Давай, шевели извилинами. Сваливать надо оттуда!

Клирик: Сам не хочу тут засиживаться. Но не думаю, что тот, кто восстановил грааль, продолжает оставаться в этом месте. Он или они пришли, восстановили все, и ушли.

Монах: Энергия — основа всего. Будь начеку!

ЗлойЧёрт лежал не шевелясь. А вот Бывалому, который очухался и попытался вернуться в нишу с чашей, пришлось уделить внимание. Еще раз ударить и связать. Пока возился с Бывалым, Сосальщик, услышав движение, внезапно появился в проеме. Длинный чёрный язык, стремительно выброшенный мимо чаши, едва не достал ногу.

Подхватив Бывалого подмышки, Клирик потянул его вглубь прохода, к лестнице, ведущей в смотровую башню. Подняв на несколько ступеней, он оставил товарища и вернулся за ЗлымЧёртом. Этого поставил на ноги, и присев, уложил на свое плечо. Так нести было гораздо удобней.

Когда оба товарища были уложены, Клирик собирался вернуться к граалю. План операции против твари созрел. Если Сосальщик не убрался, приманить его к проему и опрокинуть снова чашу. Сразу решилось бы две задачи: закончилось бы действие на сознание Игроков, а существо получило бы хороший энергетический удар.

Кланом уничтожен Бирюзовый Пелагин. Начислено 55000 свободного опыта.

Кланом уничтожен Бирюзовый Пелагин. Начислено 50000 свободного опыта.

Кланом причинен урон Бирюзовый Пелагин. Начислено 25000 свободного опыта.

Кланом уничтожен Бирюзовый Пелагин. Начислено 33000 свободного опыта.

Кланом уничтожен Бирюзовый Пелагин. Начислено 47000 свободного опыта.

Клирик: Вы начали атаку?

Клещ: Да. Но пока отступаем.

Монах: Не отступаем, а заманиваем! У вас что?

Клирик: Пока не тороплюсь. Жду, когда у вас спокойно будет. Занимайтесь.

«А в прошлый раз Кнопа говорила, что сюда больше не вернемся».

Клирик еще раз осмотрел друзей. Бывалый все же продолжал дергаться телом, что означало его желание вернуться к кубку. Сдвинув его на край лестницы, он придавил Бывалого ЗлымЧёртом.

Время было, а любопытство снова брало верх над осторожностью. Клирик, перескакивая за шаг через несколько ступеней, бросился вверх.

Смотровая площадка была в том же состоянии, что и при прошлом посещении. Клирику захотелось заполнить пробел по знаниям об остальных местах, куда выходили.

Он забрался в ранее не посещавшийся ими проход, которой был справа от того, где Кнопа тренировалась в стрельбе.

Еще подбираясь к краю Клирик понял, что его ожидает. Море! А как только он высунул голову наружу, в лицо ударил и запах! Вода, йод, водоросли. Так пахнет только море!

Бескрайнее синее море, с небольшими волнами, которые гнал несильный ветер. В волнах играли миллиарды солнечных зайчиков, отражавших свет заходящего солнца.

Глянув вниз, он не обнаружил там никакой суши. Тут высота была совсем небольшая. Не более шести метров. Совершенно гладкая стена округлой башни поднималась сразу из воды. Крупная рыба, резко ударив хвостом, скрылась в глубине, блеснув желтоватой чешуей. Сразу же в этом месте возник бурун от следующего морского животного, бросившегося в погоню. Клирик успел заметить только серое тело и широкий плавник.

Больше смотреть тут было нечего.

В следующей нише был красный мир. Может быть и Красный форш, а может какой-то иной, схожий с ним по фону атмосферы и окружающему башню ландшафту. Вблизи никакой живности не было. Зато вдали, где-то на пределе обзора, двигалась очень большая стая каких–то животных. На таком расстоянии идентификация не делалась.

Еще одним отличием от видимой им ранее части Красного форша было наличие растительности. Бурые деревья не были высокими. Зато они имели мощные стволы. У ближайших были различимы длинные широкие листья, свисавшие густой бахромой до самой земли.

«Все-таки это не Красный форш!», — решил Клирик, высунувшись дальше из проема и повернув голову в сторону. На этом небе имелось еще одно светило.

Ему было жаль, что не было никакой идентификации осматриваемых мест. Только руны над проходами.

Перебравшись в шестой проход, он сразу услышал шипение снаружи. Источников звука было много, словно одномоментно спускали воздух из всех колес в большом автопарке.

Змеи!

Почти вся площадка у основания строения в этом мире была заполнена огромными пресмыкающимися. Каких только расцветок и узоров на коже тут не было! Если бы не действо в центре этого сборища, можно было подумать, что собрались модники и модницы змеиного царства, чтобы похвастаться.

В центре происходил поединок.

Клада. Такое наименование давала Система всем местным существам. Но с большим количеством других значений. Клада Зумма. Клада Стемп. Северная Клада. Клада Сверташка. Ниже сотого уровня существ не было.

Две змеи только что расцепились после схватки, и теперь, собрав в клубки свои длинные и толстые тела, вытянувшись вверх, раскачивали головами. По размерам это были земные анаконды. Одна имела бронзовый окрас, у второй кожа была серебристая с чёрными полосами. Крокус Клада и Клада Свищ.

Раскачивание надолго не затянулось. Под возросший шум шипения соперники бросились друг на друга. В одно мгновенье они превратились в огромный клубок переплетенных тел. Зрители теперь тоже вытягивали туловища вверх, чтобы лучше видеть происходящее. Шипение нарастало, но в одно мгновенье прекратилось. Наступила полная тишина. Клирик заметил, что, судя по замедлившемуся движению противников, где-то внутри клубка уже определился победитель.

Через минуту наблюдения стало понятно, что Крокус Клада стала победителем. Когда клубок тел распутался, часть тела Свища уже была поглощена Крокусом. Победитель, словно чулок, натягивался на тело проигравшего.

Тем временем зрители начали расползаться. Шоу завершено. Клирик тоже выбрался на площадку. Что это было: дуэль, местный вид спорта или выборы короля, оставалось только догадываться.

Лог внезапно заполнился сообщениями об массовом уничтожении Бирюзовых Пелагинов. В течение минуты было уничтожено четыре десятка. Бегло просмотрев информацию, Клирик заметил, что суммы начисленного свободного опыта возросли. Меньше семидесяти тысяч за тварь не давалось.

Клирик: Они подросли?

Грек: Да. Сейчас меньше десятого уровня не наблюдаем. Жрут друг друга, и такая пища быстро дает прибавки к уровню.

Клещ: Хотели дать им возможность побольше отожраться. Передумали. Лучше завалить трех по 70000, чем одного за 120000.

Клирик: А чем таким убойным накрыли? Минерва?

Стиляга: Мое! Свиток Большое огненное кольцо!

Грек: Убойная вещь! Главное, забросить подальше. Получается огненный круг радиусом метров пятьдесят, который сжимается к центру.

Монах: Как у вас?

Клирик: Все по-прежнему. Наблюдаю пока окрестности. Прорываться смысла не вижу, пока вы не освободите выход в заводь.

Он задумался. Клан активно наполняет копилку, а он, имея сейчас возможность безнаказанного отстрела змей, упустил ее. Можно было и пострелять, и бросить несколько гранат в скопление тварей. Но, что было, то было.

«Да и некрасиво это! — решил Клирик. — Не по-джентельменски. Они все-таки что-то важное для них выясняли!».

Седьмой проход подсвечивался красным светом. Но рассматривать тут было совершенно нечего. Проем был расположен напротив большого туннеля внутри скалы, перекрывавшей все пространство. Внизу и по бокам из-за отсутствия света была сплошная темнота. Отправленный в тех направлениях светляк ничего нового не осветил. Вверху еле-еле различимая полоска алого неба.

А прямо, на противоположной стороне туннеля, просматривалось крохотное светило на фоне рубинового неба. Это было первое место, где символ над проходом как-то соответствовал увиденному. Черный круг с красной точкой в центре.

Ничего интересного и заслуживающего внимания! Уже собравшись выбираться обратно, Клирик остановился. Что-то неприметное привлекло все же его внимание. Приблизив вид туннеля, он увидел на его полу следы крупных лап, которые обрывались на краю. Высунувшись из проема, на стене башни он нашел следы, которые могли оставить крупные когти. Какое-то любопытное существо отважилось с разбега добраться до оконного проема башни, но не рассчитала своих сил. Борозды от когтей, цеплявшейся за стену твари, уходили вниз.

Клирик теперь по-другому оценивал безопасность этого места. Сноровка у какой-то другой особи могла оказаться лучше.

Перед последним проходом он взглянул на стену, где были обозначения. Два треугольника, направленные вершинами вверх.

Согнувшись, Клирик «гусиным шагом» отправился к проему.

«Твою ж медь! Наваждение какое-то!».

Перед ним на фоне большой луны, подсвечиваемые лучами солнца, находящегося где-то за башней, светились две пирамиды! Без сомнения, это были именно те пирамиды, где он бывал, только наблюдаемые сейчас с другого ракурса. Расстояние позволяло рассмотреть даже скопление мелких пирамид у подножья исполинских сооружений.

Башня наблюдения была тоже очень высокая. Ее подножье скрывалось в кронах деревьев, которые, как он знал, были тоже огромными, как и многое в заводи Большая луна.

«Как бы все могло пойти по-иному, начни с Кнопой осмотр с этого прохода!».

Сделав несколько снимков, он отправил их Линде.

Клирик: Вид из башни над Граалем созерцания.

Линда: Кто еще это видел?

Клирик: Пока только я. ЗлойЧёрт и Бывалый во временной отключке.

Линда: Пусть так все и остается. Позже обсудим.

Клирик: К ЗломуЧёрту применены Кандалы Грешника. Или мне надо докладывать судье, выдавшему разрешение на их приобретение?

Линда: Пояснение принято!

По пути к лестнице, он глянул в нишу, где стреляла Кнопа. Две гильзы стояли в ней вертикально на донцах на самом краю. Кто-то их осмотрел и так оставил. Монах прав — надо сваливать отсюда скорей.

Клирик: Как дела с медузами?

Клещ: Наблюдаем пару на дальнем конце поляны. Выдвигаться пока не рискуем. Остальные уничтожены.

Стиляга (личный чат): Больше Пелагинов нет. Минерва все осмотрела Глазом Тролла, но говорить о нем мы не хотим.

Монах: Минут десять еще наблюдаем, и начнем выдвигаться к переходу.

Клирик: Тогда и я начинаю выбираться.

Глава 24

Зафиксировав на фото и гильзы, Клирик спустился к товарищам. Бывалый мычал и ворочался, ЗлойЧёрт молчал и не шевелился.

На всякий случай он перетащил их еще выше и отправился к граалю. Тут он обнаружил еще одну особенность. Как только он начал рассматривать узоры на кубке, сразу возникала боль в висках. Только наклонив голову вперед, он прекратил вредное воздействие артефакта на свой мозг. Все-таки капюшон облачения тоже имел свои ограничения по защите от ментального воздействия.

Осматривая грааль, Клирик нашел и те места, которые были повреждены при прежнем падении. Сама чаша была изготовлена из какого-то чёрного материала, а декоративный орнамент был накладной. Если это так, и материал был очень прочный, то и второй грааль мог остаться работоспособным, а прекращение воздействия на мозг Кнопы и Минервы был вызван сбоем в выработке им энергии в результате взрыва гранат.

Проверять это сейчас у него желания не было. По крайней мере, сейчас. В данный момент важной задачей было совместить прекращение воздействия Грааля созерцания на сознание ЗлогоЧёрта и Бывалого с одновременным причинением вреда Сосальщику. В идеале, его уничтожению.

Сосальщик выдал свое присутствие трением брюшных пластин о камни пола. То, что он не уполз обратно в расщелину даже было хорошо. Тут план действий у Клирика был, а что делать с такой тварью без помощи со стороны, да еще и на ее территории, было не ясно. Теперь стояла задача приманить ее ближе к нише.

В недолгом противостоянии с Сосальщиком в узком проходе вполне подошло бы облачение Некроманта, дающее надежную защиту в позиционном бою «от обороны». Но такой вариант был невозможен. Безвольная кукла не способна сражаться. Поэтому только облачение из шкуры Гремучей змеи давало шансы на выполнение плана в таких условиях.

Приманить Сосальщика к нише он решил способом, которым в Большой луне выманивали Лишайников-заглотов. Веревка с приманкой.

Приманкой послужил рюкзак для сбора трофеев, долгое время валявшийся без дела во внутреннем хранилище.

Привязав к нему веревку, Клирик выбросил приманку в коридор, после чего начал ее по чуть-чуть подергивать.

Язык твари тут же вцепился в наживку и с большой силой потянул ее к твари. Если бы это был на месте рюкзака был бы человек, шансов вырваться у него было немного. Клирику сначала пришлось упираться ногами в пол, а потом он обвил веревкой ножку чаши.

Сосальщик продолжил тянуть, натягивая веревку и наклоняя в свою сторону грааль, чем намного упростил задачу для Клирика. Когда чаша накренилась критично для равновесия, он бросил веревку и плечом подтолкнул ее в сторону прохода.

Теперь надо было действовать стремительно. Он бросился к лестнице. Сзади раздался металлический звук удара о камни, а Клирик уже одним движением ножа распорол путы на Бывалом, одновременно деактивируя Кандалы на ЗломЧёрте.

Обжигающая волна ударила его в спину, свалив на товарищей. Шкала здоровья мгновенно просела на 20%, после чего уровень хоть и медленно, но все же продолжал снижаться, пока чувствовалось тепловое воздействие.

Отрядом причинен критический урон Сосальщику. Начислено 220000 свободного опыта. Выпало: Амулет гармонии. Выпало: Свиток Армагедона. Выпало: Серьги Удачи.

Начислен добавочный свободный опыт от предмета Средний кошель достатка — 165000.

— Клирик, ты чего упал? Ранен? — ЗлойЧёрт отталкивал его с себя к стене.

— Немного энергетической волной зацепило. Сейчас приду в норму, — он принял малую склянку здоровья. — Встаем! Надо сразу с тварью разбираться, пока она ошарашена.

— А где мы? — Бывалый осматривался, не понимая, как он оказался в этом месте.

— Позже! Активируйте все самое убойное, и за мной.

Сменив облачение, он перепрыгнул чашу и выбежал в проход. Сосальщика там уже не было.

— Куда? — ЗлойЧёрт догнал его возле стены с барельефами. Бывалый отставал от них на несколько шагов.

— Тварь, которая за нами гналась, помнишь?

— Глаза помню! Это теперь мы за ней гонимся?

— Да. Пока она не восстановилась после урона.

— А чем это ты ее так?

— Потом расскажу, — Клирик решил позже, если товарищ снова спросит, что-то сочинить о суперубойном свитке, найденном в подземелье.

Хвост червя они настигли почти возле веревочной лестницы. Преследовать далеко Сосальщика в планы Клирика не входило. Что было в той стороне, где тварь собиралась укрыться, было не известно. Уничтожить тварь они вряд ли смогут, но немного заработать у них должно было получиться.

— Вы стреляйте! — Клирик догнал хвост и нанес удар мечом. Шкура лопнула, выплеснув пузырящуюся тягучую жидкость.

Отрядом причинен урон Сосальщику. Начислено 25000 свободного опыта.

Существо изогнулось, подкинув переднюю часть тела вверх, и сверху атаковало Клирика.

Удар пришелся в щит, который от воздействия нескольких клыков потерял половину прочности. Открывшись, Клирик нанес второй удар, метя в глаз. Но тварь не зря достигла такого уровня. Немного дернув головой, она, убрав с линии атаки глаз, подставила среднюю часть, которая была очень прочная. Меч Некроманта не пробил ее даже с 50% критического урона при втором ударе.

Сосальщик снова ударил, еще немного повредив щит.

— В сторону! — крикнул ЗлойЧёрт.

Едва Клирик повернул тело, рядом раздалось два выстрела. Ему даже показалось, что он видел, как выпущенные снаряды замедленно летят в левый глаз червя. Через мгновение светящийся глаз потемнел сразу во многих местах.

Отрядом причинен урон Сосальщику. Начислено 88000 свободного опыта.

Клирик хотел закрепить успех, нанеся еще один удар, но осознал, что не успевает. Ему казалось, что он двигается не в воздухе, а в киселе.

А движения ЗлогоЧёрта были наоборот стремительными. За считанные мгновения он извлек гильзы и снова зарядил обрез двустволки. Второй выстрел дуплетом в тот же глаз, и половина его стало мутно-серой.

Отрядом причинен урон Сосальщику. Начислено 60000 свободного опыта.

Сосальщик отказался от дальнейшего сражения. Вновь перекинув израненную голову, он устремился дальше, спасаясь от еще больших повреждений. Из раны продолжала вытекать зелёная жижа, оставляя на песке маслянистый след.

Вперед выдвинулся Бывалый, отправляя вдогонку пулю за пулей из штурмового пистолета. Каждое попадание приносило им 10000 свободного опыта.

— Хорош! Пусть уходит! — Клирик положил руку на плечо товарища.

— Ты что-то применял сейчас? — спросил он у ЗлогоЧёрта.

— Навык Ускорения. Третий уровень уже прокачал. Если со стороны на меня смотреть, кажется, что наблюдатели заторможенные. На самом деле, они двигаются как обычно. Это у меня втрое скорость всех движений увеличилась. Но тварь удрала!

— И нам пора отсюда убираться.

— Интересный образец, — ЗлойЧёрт попросил осмотреть оружие Бывалого. — Впервые вижу такой.

— Когда-то он так переживал, что патроны к нему по 200 стоят и собирался продать! — Клирик первым начал подниматься. — А теперь строчит, словно из пулемета.

— Продашь?

— Такая корова нужна самому! — отмахнулся Бывалый. — Компактно и убойно!

Чертополох за время их отсутствия успел хорошо восстановиться.

— Как рука?

— Почти в норме.Купил пару больших лечилок. Как на собаке зажило. Даже чувствовал, как кость стягивала обломки в одно место. Вначале больно, а потом щекотно было. А вы там внизу не скучали!

Клирик повернулся к Бывалому.

— Мне вот интересно, как Бывалый, после падения с такой высоты, умудрился сбежать до нашего появления? Поделись умениями!

— Вы что-нибудь о Свитке Феникса слышали? И я не слышал. Спасибо, добрые люди подсказали. Дорогое удовольствие, но я купил и вам советую. Фишка свитка в том, что его не нужно принудительно активировать. Он привязывается в настройках к игровому профилю. Мгновенное восстановление организма даже при 99% потери здоровья!

— И какая цена вопроса?

— Триста тысяч.

— И ты не пожадничал? — этому факту удивился Чертополох, лучше всех зная Бывалого. — И откуда столько?

— Я твои средства не подсчитываю. А взял я свиток в кредит.

— В банке? — уточнил Клирик.

Бывалый замялся.

— У Стиляги. После сегодняшнего прибыльного дня, закрою долг.

— Вот же проныра старая! И когда он успел тебя раскрутить?

— Какая разница. Главное, что свиток меня реально спас! Не будь его, уже бы поминали Бывалого! А все-таки, как я на той лестнице очутился?

— И почему это старик выбрал именно тебя?

Бывалый: Стиляга знал, что со мной что-то случится сегодня.

Клирик: Как это?

Бывалый: Утром подошел и говорит: «Сегодня тебе нужно быть очень осторожным. Но лучше перестрахуйся и купи вот эту вещицу». Думал, что «разводит», но уж очень он был серьезным. Сказал, что стоит триста тысяч, но я могу дать ему сто, и если не понадобится сегодня, могу остальные ему не отдавать.

Клирик: Значит не «развод».

Бывалый: В любом случае, я ему благодарен.

Клирик решил позже обязательно разобраться с этим «предчувствием».

Монах: Мы над вами. Местных тварей пока нет. Предлагаю не заморачиваться с пересылкой портального камня. Сбрасываем веревки.

Клирик: Мы на месте и готовы.

Первым из расщелины подняли Чертополоха. Потом сразу Бывалого и ЗлогоЧёрта.

Клирик, подойдя к краю обрыва, заглянул вниз. Справа, там, где был изгиб, и расщелина скрывалась в толще горы, блеснул большой глаз твари. Сосальщик следил за своими обидчиками.

«В прошлый раз, глядя на уползавшую часть Пескожила, я думал, что больше сюда не вернусь».

Он обвязался на поясе веревкой и дерну ее. Несколько пар рук вырвали его на поверхность.

— Уходим! — сразу скомандовал Монах.

Вернувшись в Ванилиновую заводь, отряд сразу направился в клан-холл. Вся многострадальная поляна была в язвах от воздействия магического огня. Но в некоторых местах Клирик заметил, что применялось что-то другое.

— Чем тут били? — он показал на траву, превратившуюся в кисель.

— Минерва, демонстрируя свои способности перед курсантами, умудрилась создать Свиток Яростного удара! Отлично бьет по площади! — пояснил Стиляга, бежавший рядом с Клириком. — Впервые создала! Очень помогли выделения из Пескожила. Кстати, вы его там не встречали?

— К большой радости — нет. И у меня вопрос по Свитку, который вы всучили Бывалому?

— А что с ним не так?

— Все так. Что это за предчувствие, на которое вы ссылались, уговаривая его купить у вас предмет?

— Вы так говорите, будто я тут только торговлей занимался. Слово «всучили» звучит обидно! А у меня навык «Провидец» утром выстрелил, когда я Бывалого увидел. Третий уровень навыка дает в 70% случаев точные предсказания. Только срабатывает, когда ему вздумается. Я Бывалого увидел на камнях с торчащими из груди ребрами. А почему вы спрашиваете? Сработало?

— Сработало! Он ваш «подвиг» повторил, свалившись в щель. Почти в том же месте, что и вы с Минервой. За «всучил» — извините.

Курсантов по пути они не встретили. Дубина, оставленный с ними в качестве няньки, поняв, что отряд возвращается, увел своих подопечных под прикрытие клан-холла.

Едва Клирик переступил зону контроля, к нему сразу же подошло несколько курсантов.

По их гомону он понял, что у всех имеются какие-то то ли жалобы, то ли требования.

— Стоп! Тихо! — поднял руки Клирик. — Здесь никаких разговоров я вести не намерен. Кроме того, если кто-то не заметил, я только что вернулся из трудного выхода. Через час по очереди прошу прибыть в мой кабинет.

Клирик: Кстати, а он у меня есть?

Клещ: Конечно! На втором этаже. На схеме найдешь.

Клирик: Вижу, что до клан-холла пятого уровня нам еще двести очков опыта набивать надо.

Клещ: Немного приподняли медузами. Три до охранного периметра заманили. Но потом отказались от этой затеи.

Клирик: Расход боезапаса?

Клещ: Просто страшный! Пули прошивали их тела, почти не причиняя вреда. Хорошо, что Монах на ручном управлении не пожадничал ПТУРами. Разнес в клочья. Поэтому все снова переместилось на поляну.

­— Покушать бы…

— Так на четвертом уровне клан-холла это не проблема! Склад уже загружен полуфабрикатами. Кухня тоже есть, но в идеале, туда надо повара постоянного ставить. А пока рекомендую тушёнку. Свежего хлеба нет, поэтому ржаные сухарики.

* * *

Первым в кабинет директора пришел Шахматист99. Высокий парень, поправив на переносице съехавшие очки, протянул лист бумаги.

— Здесь я все изложил.

— А где бумагу взяли?

— Заказал через аукцион. Так все сделали, кто хотел к вам обращаться.

— Сорняков, когда созреют, всякий опасается. Дураков никто не сеет — сами нарождаются! — удивительно точно повторив голос Высоцкого, пропел Монах, расположившийся на диване.

— И преподаватель Монах полностью прав! Пользоваться бумагой при возможности использовать игровые возможности, мягко говоря, нерационально.

Клирик просмотрел текст. Шахматист99 не знал, что обучение продлиться так долго и требовал, чтобы ему предоставляли отпуска для встречи с семьей.

— Уже успели соскучиться? За сутки!

— Я на перспективу.

— О «перспективах» я подумаю. Можете идти.

Следующим вошел Енот_в_тапках. И тоже с листком бумаги.

«Прошу обеспечить меня доступом к интернету», — вслух прочел Клирик и посмотрел на Монаха. — Игрок находится внутри Игры, которая сама по себе в разы круче интернета.

— Это все равно, что иметь возможность управлять реактивным самолетом, но хотеть самокат. Детство!

— У меня турнир!

— Какой турнир? Онлайн игра?

— Да. Я командую кланом. В танках у нас сейчас начинаются высадки на глобальную карту!

— Был у меня коллега… В танки все играл и играл. Доигрался. Пришел с работы, а чемодан и компьютер на пороге стоят.

— В Игре такое часто и густо встречается. Трудно объяснить супругу, что у тебя появились дополнительные обязанности. И еще не известно, какие важнее.

— Тут не супруга, Монах! Тут клан! И Енот_в_тапках потратил в реале много времени на его создание.

— Да, да! Много! Пять лет в игре! — проситель оживился, увидев, что его понимают.

— Много народа в клане?

— Семьдесят человек!

— Это замечательно! Значит без вас они прекрасно справятся! Интернета здесь нет и не предвидится. Как и телефонной связи. Завтра для всех желающих будет организован выход в реал для созвона. У вас будет возможность связаться с соклановцами и переложить на кого-то свои обязанности. Все! Следующий!

Следующим был Погонщик. Такое имя для себя выбрал мужчина лет сорока. Согласно анкете, совсем недавно уволившийся из армии, где побывал в нескольких горячих точках.

— Я не понял, Клирик! Нас тут учить собрались, или это какие-то курсы для малолеток?

— А поконкретней можно сформулировать, что не нравится?

— Меня учат каким-то азам, которые я прошел, когда в бронежилете с автоматом по горам бегал! Я три месяца не только стрелял, но и раненых вытаскивал. Жгуты, турникеты, повязки десятки раз накладывал! Сам могу преподавать! И слушать чушь не желаю!

Клирик перевел взгляд на Монаха. Погонщик был из его группы.

— Медподготовку я с ними еще не проводил! Пока только организационные вопросы решали. Легенда на случай гибели. Ну, и общее знакомство, типа: «Я — Вася, и я алкаш». Дубина наверно, пока мы Палагинов изводили, что-то втолковывать пытался. Я сейчас!

Монах вскочил с дивана и вышел из комнаты. Вернулся он в сопровождении Дуремара.

— Вот курсант праздношатающийся удачно попался на глаза. Держите оба!

Монах вручил каждому по свитку.

— Ломайте печати!

— Стойте! — успел крикнуть Клирик, но курсанты уже активировали свитки.

Две магические вспышки на мгновение осветили кабинет, который тут же наполнился криками обоих курсантов.

У Погонщика не было кистей рук, а у Дуремара на кистях отсутствовали мышцы и кожа. Продержавшись пару секунд на хрящах в суставах, кости кистей осыпались на пол, сразу превратившись в пыль, которая на глазах испарилась.

Монах был невозмутим.

— Давай, Погонщик, оказывай сам себе помощь! Ты же профессионал! А вот он — профессионал! — монах ткнул пальцем на вбежавшего в кабинет Стилягу, которому скорей всего сам написал перед жестоким психологическим опытом.

— Будь добр, Стиляга, покажи на практике азы оказания помощи и самолечения.

* * *

Через час все курсанты были построены в просторном фойе клан-холла. Преподаватели стояли отдельной группой.

— Однажды, один мой руководитель, — Клирик мельком глянул на Клеща, — сказал: «Хочешь угробить человека — прощай ему все и потакай! А если хочешь сберечь — наказывай!». И наказал за совершенно незначительный проступок.

Я это сейчас не о преподавателях говорю, а о вас, возомнивших из себя этаких пупов земли и вершину пищевой цепочки. Это касается не всех курсантов, но такие мысли у части имеются.

Если сейчас вас отвести совсем недалеко от клан-холла и оставить самих, в лучшем случае сюда доберется половина. А это одна из самых спокойных заводей! Нянчиться с вами никто не собирается. Это не армия с девизом: «Не можешь — научим! Не хочешь — заставим!». Наша задача, дать вам знания, которые позволят выживать и в сопряжениях, и в реальной жизни. Мы будем только учить тех, кто хочет этого. Тех, кто будет работать над собой через «не могу». На тех, что через «не хочу», нет необходимости тратить свое время.

Если вы еще не до конца осознали, повторюсь. Возможно впервые в Игре, именно вам дан шанс не повторять ошибок предшествующих поколений Игроков. Не идти по жизни путем ненужных проб и глупых ошибок, а сразу получить хорошие теоретические знания и практический опыт.

Это последнее такое построение. На все последующие преподаватели должны стоять рядом со своими курсантами. Все свободны!

Линда: Встречаемся через десять минут у тебя на даче.

Клирик: Принял.

«Удачно совпало, что Линда приехала. Надо завязывать с этим директорством, пока не затянуло».

Линда: Монаха с собой возьми.

Эпилог

— А где вы кота своего дели? — Линда расположилась в походном кресле, установленном во дворе ее телохранителем. — Парни уже все тут просканировали. Нет нигде!

— Дома оставили. В городской квартире. Отсюда его проблематично вытаскивать. Скучает по одной твари из заводи.

— Странная тварь. И заводь странная! Настолько странная, что я уже сюда третий раз за короткий отрезок времени приезжаю. А время для меня дорого! Того и гляди, придется сюда переводить офис!

— А мне тут понравилось! — Монах, не стесняясь судьи, начал раздеваться. — Вот по учительствую в школе. Обвыкнусь, да и останусь в этом селе. Домик прикуплю. Их тут полно на любой вкус.

— Бабушку найдешь.

— И их тут тоже много. Я в душ! Все, что от меня требовалось я скинул в личку.

— Ну, как первый день в школе?

— Сумбурным он какой–то получился. Накладка за накладкой. И клан-холл развивали, и группы учебные на ходу формировали. А тут еще нашествие медуз. Граали эти чёртовы… Еле выбрался, а тут у курсантов то туалетная бумага не с тем рисунком, то спина чешется. Не мое это, Линда! То старикам сопли вытирай, то новичков ублажай! Я клирик Системы, а не нянька!

Линда вспыхнула как порох.

— Вот только не надо тут распускать сопли: «Я устал! Мне надоело!». Этим ты никого не удивишь. Все устали. И так проходит вся наша жизнь. Хоть в Игре, хоть в реале.

— Поддержу Линду! — в дом вошел Монах, обмотав тело полотенцем. — Жизнь, в моем понимании, это череда преодоления препятствий с короткими перерывами на празднование побед. Чем значимей победа, тем ярче празднование!

— Ладно, Монах! — прервала старика Линда. — Ты уже на обмывание намекаешь. Потом отметите. А теперь, Клирик, послушай и проникнись тем, что я скажу. В нашем лице, я имею в виду себя, Монаха, пару твоих стариков–преподавателей, да того же Арни, ты видишь «первопроходцев» Игры.

Мы оказались теми «счастливчиками», которые попали в Игру, поймав суть в числе первой волны. Все эти годы мы развивали свои персонажи, совмещая жизнь с Игрой. Сам знаешь, как это не просто. И нас, заметь, никто не учил! Все постигалось путем проб и многочисленных ошибок.

Громадное число из первых Игроков давно рассеялось в пиксельную пыль. И среди первых, и среди пришедших им на смену, были разные люди. Все мы разные. А Игра очень быстро проявляет в людях их скрытые черты. Кто-то не справляется с искушениями, пускаясь во все тяжкие. Кто–то, наоборот, приходит к выводу, что Игра, это шанс измениться и в реальной жизни.

Очень немногие способны, однажды встав на скользкий путь использования игровых возможностей во вред Системе и обывателям, найти в себе силы и отказаться от выбранного пути.

Я и мои соратники, в меру сил старались и стараемся сделать Игру чище, принуждая нарушителей правил к их соблюдению и поддерживая честных Игроков.

Но, увы, вечной жизни не существует даже для Игроков. Кто-то, как я, «молодится» из всех сил. Другие, как Монах, пускает эти изменения на самотек. Но мы стареем и постепенно уходим. И перед уходом хотелось бы знать, что все сделанное нами не пропадет. Вот поэтому стараемся воспитать достойную смену.

Сколько мы еще протянем, никто не знает, но на этой, финальной для нас стадии Игры, именно воспитание достойной смены стало нашим приоритетом. Раньше Игра была ради Игры и каких-то промежуточных целей. Может мои слова звучат пафосно, но теперь это стало целью жизни.

Я тоже не всегда была Системным судьей. У меня была своя игровая роль, которая мне очень нравилась. Но в одно мгновение все изменилось. Пришло уведомление от Системы: «Игрок Линда назначен Системным судьей». И все! Точка! Вот такая вводная, которая перевернула мою жизнь! И никому нет дела, что у меня были свои планы на жизнь в реале и свои игровые предпочтения.

Теперь, что касается тебя. Скажу откровенно — ты один из самых… — Линда запнулась, подбирая правильное слово, — интересных Игроков. Тебя сразу, по каким-то своим критериям, выделила Система, выбирая для меня помощников в деле с метаморфами. В моем рейтинге ты был на последнем месте, но ты всех смог удивить. Тогда у тебя все получилось. Сумбурно, но получилось.

С того дня, ты наверняка это замечал, я постоянно за тобой наблюдала. Испытывала. Провоцировала. И осталась довольна. Есть конечно шероховатости…

— Вот ты, Монах, в характеристике Клирика указал и в положительных, и в отрицательных качествах, что он «не меркантильный». Я догадываюсь, что ты имел в виду. Но все же, поясни.

— Есть еще такое выражение «рубаха-парень». Бескорыстный во многом. Свое не жалеет не только для друзей, но и для малознакомых, которые ему просто симпатичны. Это и хорошо, и плохо. И, как по мне, плохого в этом больше, чем хорошего. Такое поведение на грани банкротства. Люди добро быстро забывают, а еще хуже, привыкают, что им помогают. Это как-то даже в обязательство может превратиться.

Но могу точно сказать, что Клирик не лицемер, не эгоист и живет не ради личной выгоды.

— Хорошо! Еще выдержки из характеристик от других Игроков. «Осторожен и безрассуден. Проявляет осторожность в планировании дальнейших действий. При их реализации действует, поддаваясь эмоциям». «При планировании мероприятий основную часть возлагает на себя».

Для руководителя это нехорошее качество!

— А я не собирался быть руководителем!

— А, кстати, Клирик! Поясни–ка своему старому другу, почему у директора школы в планах нет проведения занятий? И группы курсантов своей нет.

— Все дело в том, что я и не собирался преподавать! Вы мыслите по-старинке. Если главврач, то должен и лечить, и руководить больницей. Если ректор, то и руководить вузом и преподавать. Я считаю, что руководитель должен прежде всего мыслить! Сначала организовать процесс, а потом не мешать. Если процесс протекает без постоянного надзора и вмешательства, значит он правильно организован. Все находящиеся ниже структуры работают штатно. А если по каждому мелочному вопросу все бегут к первому лицу, то такое заведение долго не протянет.

Главное лицо должно быть абстрагировано от текучки. Решать, каким цветом должны быть выкрашены полы в коридоре, уровень завхоза. Руководитель мыслит. Общается с коллегами, если есть такая возможность. Придумывает что-то новое, что повлияет на развитие его структуры.

— Лихо ты завернул! То есть, ты на пляже морщишь лоб, выдумывая новшества, а твоим друзьям в это время курсанты нервы треплют!

— Я в глобальном смысле высказался. А на пляж я действительно хочу. На море, на озеро. Отпуск у меня!

— Да уж… Есть в тебе задатки, но не созрел ты еще до руководителя, Клирик. Это твое назначение — очередная проверка. Организация клана — на «четверку». Организация клан–холла — «отлично», но есть шероховатости. Учебный процесс — три. С минусом. Но это не твоя вина, а моя. Я нарушила основное правило: подбирается исполнитель для работы, а не работа для исполнителя. И ведь чувствовала, что не нужно тебя пока назначать руководить школой. У тебя огромный потенциал, но это не твое.

Линда замолчала, уйдя в себя. Монах гремел посудой возле плиты. А Клирик ждал ее решения.

— Хорошо! Со школой я решу. Что бы ты хотел сам?

— Тут много чем можно заняться. Даже не можно, а нужно! Основная роль клирика — принимать все возможные и невозможные действия, для обеспечения безопасности Системы, где бы Игрок не находился. «Девиз клирика — служение Системе»! В этом и вижу свой путь!

Бестиарий

Локация Ванилиновая заводь.

Тритон-Альфа.

Условно разумное существо. Степень агрессивности выше среднего (по определению игрового навыка Дипломат).

Земноводное.

Имеют длинное тело, верхняя часть которого напоминает человеческое. Хвост плоский, напоминающий дельфиний. Голова округлая, плоская. Веки глаз вертикальные. Нос в виде щели, прикрытой мембраной.

Зубной аппарат: верхний ряд зубов острый, а нижние зубы ровные.

Конечностей две. Напоминают руки. Четырехпалые. Пальцы имеют перепонки для плавания. Когти острые, короткие.

Могут использовать примитивное оружие.

Тритон-Ульма.

Самки Тритонов. Отличаются меньшими размерами и зубным аппаратом. У самой острые зубы нижней челюсти.

Скребень.

Тело напоминает больших червей. Все тело в покрыто слизью. После того, как проползают, вся трава и земля покрывается липкими и едкими выделениями. При движении тело двигалось как у гусеницы. Передняя часть останавливалась, тело выгибалось вверх, подтягивая заднюю часть, после чего передняя часть выбрасывалась вперед на всю длину тела.

Добычу захватывают крючками, расположенными в передней части туловища. Жертву покрывают своей слизью, которая разрушает ткани, после чего она всасывается.

Кредонт.

Внешне напоминают саблезубых кошек с длинными клыками, сильно выступающими из верхней челюсти. Высота в холке около 2,5 метра.

Живут и охотятся постоянными парами. Крайне агрессивны. При атаке использует только когти. Клыками пользуется для добивания жертвы.

Принадлежность к Ванилиновой заводи не подтверждена и не опровергнута.

Лешак-Нуто.

Отдаленно внешне схож с представителями семейства кошачьих. Размер крупного кота.

Обитает в затемненных местах. Глаза большие, однотонные, без зрачков. Уши удлиненные, миндалевидной формы, лохматые и чем-то напоминали уши каракалов. Тело существа покрыто шерстью грязно-зелёного окраса.

Держатся небольшими стаями. Агрессивность не замечена.

Малый Капреол.

Внешне похож на косулю или оленя. Очень пуглив.

Бубал-бубал.

По внешним данным Бубал напоминал горного яка, но с огромными серповидными рогами, разведенными в стороны, концы которых направленны вперед. Шерсть очень густая и длинная. Очень агрессивные в отношении всех живых существ на их территории.

Фиолетовый Пелагин. Уровень 300.

Форма тела напоминает гигантскую медузу. Высота «шапки» около десяти метров. Для охоты использует длинные и сильные щупальца, которыми сдавливает добычу.

Охотник из засады. Тело не имеет своего цвета. Меняется под окружающую местность. Высокая регенерация.

Бирюзовый Пелагин.

Вероятно, потомство Фиолетового. Описаны уровни 6–8. Питается мелкими животными и рыбой. Высота «шапки» до двух метров. С восьмых-девятыхуровней — канибалы.

Локация Красный Форш.

Кожан-плетнер.

Крупное летающее существо. Длинное веретенообразное тело. Кожаные перепончатые крылья. Длинная шея и длинный подвижный хвост.

Пескожил. Уровень 320.

Длинный червь, обитающий в расщелинах скал, горных пещерах. Длина несколько десятков метров.

Способен к ударам ультразвуком. Способен к выбросу на расстояние токсичных выделений. Всасывает добычу значительно превосходящую по размеру.

Сосальщик. Уровень 220.

Толщине тела как у Пескожила. Длина туловища около пятнадцати метров. Голова состоит из огромной пасти, снабженной зубами-кинжалами, которую обрамляют большие фасеточные (сложные) глаза, присущие насекомым и ракообразным.

Краплакс.

Крабоподобные существа. Передвигаются боком. Имеют крепкую биологическую броню.

Полное наименование зависит от уровня или размеров.

Рыжие Караплаксы самые мелкие.

Коралловые чуть крупнее Рыжих.

Адские имеют более плоский панцирь, чем у первых двух видов, и по его центру проходила цепочка острых шипов.

Самыми крупные — Черные Караплаксы. Биологическая броня имеет красный оттенок, свойственный для всех обитателей данной локации.

Крогган.

Имеет крепкий панцирь, красного оттенка, формой напоминающем черепаший. В отличие от черепахи, панцирь составной, и пластины перекрывают друг друга. При движении они трутся между собой. Скрежет костяных элементов природной брони оповещает о их приближении задолго до появления твари. Имеет три пары лап. Передняя пара была снабжена тремя длинными когтями, растопыренными с разные стороны. Хвост тонкий и длинный. В бою используется как хлыст для сбивания противника с ног.

Ахелон.

Панцири монолитные, высокие. Шеи были длинные. Вместо клыков — массивный клюв. Четырехлапые.

Пришлые из других заводей.

Птер.

Огромная птица, формой тела и черным окрасом напоминающая ворона. Максимальный наблюдавшийся уровень 320. Имеет длинный массивный клюв с большими зубами.

Способен подниматься на несколько километров. Обладает отличным зрением и памятью.

Атакует сверху, сбивая добычу корпусом. Наносит оглушающие удары крыльями. Охотятся и группами, и в одиночку. В подавляющем большинстве случаев добычу уносят в место постоянного обитания.

Неустановленный мир/сопряжение.

Черный Прихандонт.

Тело покрыто сегментированной броней. Размер крупного крокодила. Имеет хобот. Хищник.

Клада.

Змеи. Уровни от 100 и выше.

Общее название для всех существ этого мира. Упоминаются: Клада Зумма. Клада Стемп. Северная Клада. Клада Сверташка.

Крокус Клада имеет бронзовый окрас кожи. Клада Свищ кожа серебристая с чёрными полосами. Обе напоминают земных анаконд.

Александр Артемов Рыцарь Резервации

Глава 1

— Проснитесь и пойте, ваше благородие! Я наконец-то закончила! Проснитесь и пойте!

Знакомый веселый голос вырвал меня из крепкого сна, и я скривился от приступа головной боли. Разлепив глаза, привстал с кожаного дивана.

В ногах пригрелась маленькая кошка с белыми и черными пятнами, расположенными в шахматном порядке. Шпилька, как я назвал ее при первом знакомстве, листала в лапах книгу с заголовком «Резервации Земли. История Контакта». Здоровенные голубые глаза бегали по строчкам.

Погладив Шпильку, я поежился. Брр… А тут как-то зябко… Кажется, кое-кто увлекся и забыл закрыть окно.

— И не увлекся, а позаботился об охлаждении, — сказала Метта, прочитав мои мысли. — Иначе тут было бы жарко как в бане. Во время ускоренной синхронизации ранга тело сильно разогревается. Я охлаждала вас как могла!

Сквозь полумрак сверкнули глаза. В кресле напротив сидела… вернее лежала головой вниз миловидная особа в синей курточке и с планшетом в руках. Босые ноги были запрокинуты на спинку, длинные белые волосы, связанные хвостиком, падали на ковер, а круглое личико хмурилось.

— А что, такая поза тоже способствует охлаждению? — улыбнулся я и закрыл окно. За ним с головокружительной скоростью проносился темный пейзаж, стучали стальные колеса и колыхались шелковые занавески — поезд «Ураган», не зная усталости, уносил нас на край света.

Метта покачала пальцем:

— Будь я существом из плоти и крови, эта самая кровь лучше приливала бы к голове. Зато вот вам результат ночного «бдения» — мы за минувшую ночь неплохо развились. Теперь вы Адепт-Практик, и ваши магические каналы расширены на 13,4%, объем магического Источника вырос на 7,5%. И все это за неполные восемь часов сна! Поздравляю!

— В смысле «минувшую ночь»? — спросил я, вглядываясь в темноту за окном. — Еще же темно?

— Мы проезжаем магическую Резервацию-9, Илья Тимофеевич. Смотрите в оба!

Ах, вот как… Уже⁈ Я вгляделся в окно пристальней, но кроме деревьев и хаотично мелькающих огоньков, напоминающих круглые фонари, мне не удалось разглядеть никаких деталей.

Но все же мое сердце зашлось еще быстрее. Вот она Резервация — магический край, где, как говорят, возможно все что угодно, и где чудовища и артефакты встречаются чаще, чем люди.

— Значит, сейчас утро?

— Да, шесть часов, но в Резервации-9 все вверх тормашками. Солнце здесь встает всего на пару часов — с двух до четырех, и то пару раз в неделю. Кстати, пока суть да дело, не хотите ли опробовать свои боевые навыки после синхронизации?

— Отчего же нет? Ну-ка, ну-ка…

* * *

Тренировочная площадка была залита тусклым светом, за бумажными стенами журчал родник, во дворе дома цвела сакура.

Вот это Метта расстаралась для практики! Даже и не скажешь, что это все образ в моей голове.

Я вышел в центр деревянного настила, накрытого ковром. В моих руках меч.

Дверь напротив отъехала в сторону и, аккуратно ступая по доскам ножками в белых чулочках, на ковер зашла моя ненаглядная выдумщица. Белоснежные волосы забраны в пучок, в руке тоже сверкает обнаженный клинок.

— Хорошо выглядишь, — кивнул я, отметив ее облегающий голубой наряд. Юбка, правда, могла быть и подлиннее…

Метта слегка зарумянилась. Я же взмахнул мечом и встал в боевую стойку:

— Потанцуем?

Улыбнувшись, девушка рванула ко мне, и миг спустя, наши клинки столкнулись. Я охнул — это было очень быстро!

— Ваши рефлексы, Илья Тимофеевич, ускорены на 8,6%, — раздался ее голос со спины, и я обернулся.

Мечи лязгнули, и Метта, задержавшись у моего лица на мгновение, подмигнула мне.

Прыжок, и она уже надо мной. Дзинь! — снова сошлись клинки, и мы отпрыгнули друг от друга.

— А мышцы стали сильнее на 6,8… ой!

Бретелька ее костюмчика была разрезана надвое. Белоснежная кожа под ней слегка порозовела.

— Гляжу, скорость и меткость тоже повысились, — ухмыльнулся я, раскручивая меч.

— Ах, вы! — охнула Метта. — Негодник… Пощады не ждите!

И выбросила вперед руку. Острая сталь опасно сверкнула.

— Никогда! — крикнул я, отбив кинжал, и мы бросились драться в полную силу.

* * *

Пусть схватка и происходила внутри моего сознания, но вот пот по вискам тек самый настоящий. Мы снова в купе, за окном снова мелькали огоньки Резервации, а Шпилька уже листает другую книгу — «Амерзония. Флора и фауна». Моя питомица глотала их пачками.

— Неплохо, Илья Тимофеевич, очень неплохо, — сказала Метта, сидя напротив с планшетом в руках. — Рефлексы, скорость, сила и выносливость — все на оценку «отлично»! Но все же, в следующий раз не стоило так… безобразничать.

Спутница подняла на меня свои лукаво блеснувшие глазки.

— Как будто ты занималась чем-то другим? — хмыкнул я, и мы рассмеялись.

— И да, совсем забыла, — уткнулась Метта в планшет. — Покопавшись в вашем подсознании, я таки нашла тот самый образ, о котором вы говорили.

— Удиви…

Перед глазами все заволокло туманом, а затем я увидел звезды, вокруг которых полыхал огонь. Кажется, я смотрел в иллюминатор, и все вокруг качалось, вертелось и тряслось. За толстым стеклом сияла поверхность планеты, а в голове звучал приятный голос, но я не мог разобрать ни слова.

Наконец, все поглотил огонь, а затем опустилась тьма…

— Значит, я все-таки не отсюда? — спросил я, протирая веки. Образ был настолько мощным, что в глазах еще пару секунд полыхали искры.

— Именно. Вы не просто наследник рода Марлинских, барон, студент-рыцарь СПАИРа и Адепт-Практик в неполные восемнадцать лет, а еще и пришелец откуда-то извне. И об этом знаем только мы вдвоем.

— Хорошо быть не таким как все, — горько улыбнулся я, пытаясь собраться с мыслями. — Ты, как всегда, молодец, Метта.

Я включил лампу, и тут же мне на глаза попалось отражение в окне. На меня смотрел молодой парень с волосами серебристого цвета.

Эх, а ведь я уже начинаю привыкать к своему новому облику… И это при том, что старого уже и не припомнить. Образы «высадки» в этом мире еще мелькали в подсознании, но с каждой секундой они растворялись. Стоило попробовать их восстановить, как башку прожигала искра боли.

Поморщившись, я перевел взгляд наружу и увидел в свете луны огромную тень…

Нет, не человеческую. В воздух взвилась черная птица со светящимися глазами, напоминающими фонари. Размах крыльев у нее был немаленький — такие легко накроют весь наш вагон.

В руках Метты тут же появился фотоаппарат, и она начала щелкать диковинное существо.

При виде странной твари, которая неспеша пересекала небосвод, мне стало жуть как любопытно. Кто знает, какая из вечновраждующих рас попалась нам на глаза? Жаль, ответа мы не получим — поезд пройдет через Резервацию без единой остановки. Мы направлялись еще дальше на Восток и вот-вот переберемся на другой континент.

Там, в Резервации-17, или как ее называли в народе — Амерзонии, каждый из пассажиров «Урагана» собирался начать новую жизнь.

— А мы получить небольшое наследство, заработать денег и хапнуть массу энергии! — хихикнула Метта.

Да, и о нашем небольшом «дельце» забывать не стоит.

Деньги, энергия, знания и сила. Вот четыре кита, на котором мы с Меттой планировали построить наше будущее.

* * *

— Пу-пу-пу… — проговорил Механик, забравшись в очередной вагон.

Путь по коридорам ему был заказан, так что ползти пришлось через вентиляцию. Однако ему тут даже нравилось — тихо, спокойно и никто не прихлопнет. Одна беда — вся шерсть после нее в катышках.

— Фу, гадость! — фыркнул он, отбросив любопытного жучка своим тщательно подпиленным коготком.

Поезд мчался через Резервацию, а техника тут выкидывает такие фортели, что гаек не напасешься. А значит, техобслуживание нужно проводить в режиме «пу-пу-пу». Ничего, Механику не впервой! Не зря же ему недавно вручили медаль за труды — прямо как люду, а не какому-то зверьку с непонятной родословной!

В Резервации они не задержатся. Еще пару часов, и можно вернуться в локомотив. Там Василий Иванович уже наверняка приготовил для него здоровенную банку со сгущенк…

— Ухты-пухты! — раскрыл рот Механик, обнаружив очередную открученную гайку. Затянув ее потуже, он пролез дальше и обнаружил еще одну.

Совпадение? С каждой новой раскуроченной деталью поезда Механик все больше в этом сомневался. А вдруг это…

Диверсия!

Вдруг его длинных ушей коснулись голоса:

— Вот это место нужно сломать до того, как поезд дойдет до крутого поворота. Справишься, Толстый?

Трясясь от одной мысли, кто это может быть, Механик заглянул за угол и…

Черт! Грязные гремлины!!!

* * *

Поезд мчался настолько стремительно, что и таинственная летунья скоро исчезла. Я же наконец-то разглядел кое-что по пути. Мимо нас с головокружительной скоростью проносились лысые деревья, разрушенные мосты да навсегда покинутые домики.

Характерная деталь — вдоль железной дороги нет столбов с проводами, а значит, состав мчался силами артефакта под названием геометрик, автономного источника энергии. Да, мы уже вышли за пределы центральных регионов Империи. Еще чуть-чуть, и поезд доставит нас туда, где гостей ждут либо океаны силы, либо гибель.

А чем еще прикажете заниматься на летних каникулах после окончания первого курса в Санкт-Петербургской Академии Изучения Резерваций, или СПАИР?

Кто-то из студентов решил оторваться по полной и напрочь выкинуть «бесполезные» знания из головы, ну а мы с Меттой вытребовали досрочную практику в Амерзонии и пустились на другой континент. Ведь наслаждаться летним отдыхом и учиться новому лучше параллельно, ведь так?

— Истинно так! Совмещаем приятное с полезным! — кивнула она, снова прочитав мои мысли. — К тому же наследство на дороге не валяется!

— Это да, — проговорил я и улыбнулся. — В общагу я больше ни ногой. Кстати, Метта, ты проверила состав поезда, как я просил?

— Угу. Двадцать вагонов, четыре класса, и в каждом находятся, наверное, представители всех слоев Империи. Отпрыски аристократов и купечества, простолюдины из числа людей и горстка нелюдей. На «Урагане» собрался неплохой социальный срез!

— И со всеми ними нам придется поработать.

Наверняка в соседнем вагоне сейчас едут мои будущие соседи, товарищи и, возможно, даже прислуга…

— Факт! В Амерзонии мы надолго!

Самое главное, чтобы в деканате не вскочили на дыбы, а то я планировал перевестись в местный институт недалеко от Амерзонии — в небольшом городке Шардинск-17. А то, знаете ли, довольно накладно ездить на учебу и обратно через Океан.

— Тамошний институт называется ШИИР, — сказала Метта. — Шардинский Институт Изучения Резерваций. Звучит, однако…

Раздумывая о том, как я буду обустраиваться на новом месте, я заметил на столике исходящую паром чашку с чем-то горячим. Хорошо бы хлебнуть и согре… черт, мои пальцы прошли насквозь!

— Упс! Это мой кофе! — сказала Метта и, перевернувшись в кресле, схватила чашку. — Простите, Илья Тимофеевич, но вам придется найти другой!

И с гордым видом эта машинописная красавица хлебнула своего неосязаемого напитка.

Впрочем, Метта вся была неосязаемая, как это ни печально, и никто кроме меня ее не видел. Мой организм был под ее полным контролем, наводненный тысячами мельчайших машин, которые она называла «жучками». Белые были строителями, а черные разрушителями. И те, и другие играли в моем теле свою роль. С ними и учеба, и практика шли как по маслу, однако иногда я страшно жалел, что мы с Меттой не можем быть… порознь.

— Это еще почему? — настороженно спросила она.

— Тогда я бы тоже мог лечить твой насморк, — пошутил я и, собрав из воздуха побольше влаги, зачерпнул силы из Источника. — Сейчас мы поглядим, что ты там наколдовала во мне, дорогуша.

После синхронизации в теле маловато энергии, и я решил начать с самого простого: выплеснул пучок силы и для удобства сформировал из нее нить. Замерцев, ниточка вышла из ладони и, зажав кончик между пальцами, я вынул ее сантиметров на двадцать, а затем сплел в виде сложной фигуры.

Немного терпения, и ледяной шарик заерзал по ладони.

— Ай, холодный! — затряс я руками, перекидывая ледышку из одной ладони в другую.

— У вас получается все лучше! — захлопала в ладоши Метта, во все глаза наблюдая за моей работой.

Еще чуть-чуть старания, и вот рядом с шаром на столике лежала ледяная пирамидка.

— Сравни с нашей! — сказала Метта, и я вынул из кармана кристалл той же самой формы. Грани этого артефакта геометрики были полупрозрачными, а изнутри бил голубой огонек.

Обе фигурки, конечно, отличались и не в пользу ледышки, однако для того, кто едва начал нелегкий путь в создании артефактов, это большой прогресс. Некоторые студенты тренировались годами, но мое упорство и немного помощи Метты сделали свое дело.

Пару месяцев назад нам даже пришлось даже пройти полугодовую программу за неделю, чтобы догнать курс СПАИРа, иначе нам грозило исключение. Да, пота мы тогда пролили ведро…

— Так, а это что? — нахмурился я, вдруг осознав, что артефакт как-то потускнел.

— Ах, да совсем забыла про плохую новость, — сказала Метта. — Для синхронизации понадобилось куда больше энергии, чем в прошлый раз, и ресурсами организма дело не ограничилось. Сами знаете, чем выше ранг, тем сложнее контролировать магический поток, а бросать процедуру на полпути нельзя.

Ладно, не беда, энергии мало, но не критично. На следующей остановке найдем Колодец и за «небольшую» плату подключим к нему артефакты.

А сейчас мы попытаемся улучшить структуру ледышки. Давай-ка… Хмм, магические каналы вдруг заныли. Пальцы даже слегка онемели.

— Похоже, на этом плохие новости не кончились? — проговорил я, сжимая и разжимая кулак. Левая нога вдруг показалась чужой.

— Да, побочный эффект ускоренной синхронизации он такой… — вздохнула Метта. — Не беда! Сейчас я ее…

Она исчезла, и по шкурке Шпильки тут же прошлась волна крохотных голубых искорок. Да, кошка была физическим воплощением моей неосязаемой попутчицы — ее глазами, ушами и, конечно же, оружием.

Нагнувшись, я всмотрелся в глаза нашей искусственной любимицы. Два крохотных артефакта — голубые шарики-геометрики, от которых она подзаряжалась, горели тусклым светом.

— Эх, был бы у нас кристалл помощнее, я бы… — сказала Шпилька голосом Меты. Я погладил кошку по ушам.

Как можно сердиться на нее? Если отбросить неизбежные побочные эффекты, она сделала все идеально, и нашла необходимый баланс между скоростью развития, прогрессом сил и количеством сгорающих «калорий».

А последнее крайне важно. Ведь когда ты чужак и в этом мире, и даже в собственном теле, процесс магического совершенствования осложняется. Мы это компенсировали «жучками».

Однако у них есть и оборотная сторона: энергия сгорает какими-то чудовищными темпами.

— Нам нужна сила! — проговорила Метта свою обычную мантру. — Много силы!

Факт. Как говорится: если постоянно приходится считать деньги, зарабатывай их столько, чтобы необходимость в счете отпала.

Вдруг по потолку прошелся странный звук — как будто нечто юркое и когтистое бегало взад-вперед. В коридоре тут же застучали двери и раздались взволнованные голоса:

— Вы слышали? По поезду бегают паразиты!

— Какая мерзость! Сначала нелюдей насажали, а теперь еще и крысы! Мало ли нам что ли хамья?

— И не крысы это! Говорят, к нам из последнего вагона пролезли гремлины!

При слове «гремлины» Шпилька встрепенулась:

— Гремлины⁈ — заголосила Метта, совсем забыв, что кошки не разговаривают — по крайней мере обычные, городские. — Как интересно! Давай поймаем одного и препарируем!

Ага, еще не хватало.

Я пододвинулся к двери и приоткрыл шторку — перед дверью стоял сверкающий золотыми пуговицами проводник:

— Господа, прошу вернуться в купе. С гремлинами сладит граф Геллер из Лиги Истребителей. Он уже начал работать.

Вдруг сверху снова зацокали коготки и заскрипел металл.

— Дожили, паразиты в поезде первого класса! — загомонили в ответ. — Как вы могли их проморгать⁈

Хороший вопрос. Мало нам Резервации, а тут еще и гремлины под потолком.

— Просим прощения, ваше благородие. Наши боевые маги сделают все, чтобы выкинуть всех до одного. Мы и простолюдинов приобщили к поискам, — улыбнулся проводник, и я опустил шторку.

Если они не шутят, то гремлины на поезде — серьезная проблема. Эти твари ненавидят любые механизмы и сделают все, чтобы развалить «Ураган» изнутри даже с риском для собственных жизней. В этом мире что ни катастрофа, так из каждой щели торчат волосатые уши этих жутко хитрых существ. Если они умудрятся поломать поезд посреди Резервации…

Как будто в ответ на мои мысли, по борту прокатилась дрожь, а затем за окном мелькнуло нечто неуловимое. Похоже, порождения Резервации-9 решили познакомиться с нами поближе.

За стенками раздались испуганные голоса. Я подхватил геометрику и распорядился:

— Метта, все ресурсы к бою. Нужно справиться с последствиями синхронизации как можно быстрее.

Пока я растирал руку, под кожей и в жилах нарастало движение, а геометрика потихоньку тускнела — Метта и ее «жучки» начинали усиленную работу.

— Закончим, а потом…

— Мы не одни! — воскликнула девушка, и ее кошачья «версия» с грозным видом уставилась в самый темный угол.

Едва мысль о драке мелькнула в моей голове, как короткий меч сам прыгнул в руку. Шпилька тут же рассыпалась на тысячи «жучков».

Да, Шпилька вся состояла из этих мельчайших существ, покорных воле Метты. Она могла «разбирать» и «собирать» кошку, когда этого требовала обстановка. Конечно, энергии от глаз-геометриков на это требовалось порядочно.

Волна за волной «жучки» начали подползать к вентиляции, а я повернул лампу, чтобы ослепить нашего гостя.

Вдруг сквозь прутья сверкнули мокрые глаза.

— Не выдавай! — пропищал голосок с той стороны. — Моя засмотрелся на пирамидку! Пирамидка — высший класс!

Маленькое существо в вентиляции, похоже, было гремлином, но зачем он со мной разговаривает, а не пытается открутить лишнюю гайку?

Одно мое движение брови, и ему крышка, однако…

— Механик хороший! Механик презирает гремлинов!

— Как так?.. — нахмурился я. — Ты же сам гремлин.

— Моя не гремлин. Зачем обижаешь⁈ — зашептал мой невидимый собеседник, вцепившись в прутья маленькими пальчиками. — Они считают моя предателем за любовь к машинам, но они врут. Механик не гремлин, Механик — люд. Даже машинист оставляет моя миску со сгущенкой и иногда пьет пиво, как люд с людом!

Метта прыснула, а Шпилька вновь собралась в кошку, но встала так, чтобы ее не было видно из вентиляции. Я же не спешил убирать руку с рукояти, помятую о коварстве этих маленьких существ.

Гремлин-механик по имени Механик, который презирает других гремлинов? А такое бывает?

— Гляди как дрожит, бедолага, видать, боится вас, Илья Тимофеевич! — проговорила Метта у меня в голове. — Если же он говорит правду, то я бы познакомилась с ним поближе. Хороший механик всегда пригодится.

Под внимательным взглядом кошки в купе пролез пушистый ушастый зверек с бурой шерсткой, испачканной в смазке. Крохотный поясок оттягивала целая коллекция отверток и гаечных ключей. На груди блестел значок с надписью «Ураган».

— Моя хороший, моя полезный! — бормотал гремлин. — Позволь посидеть тут, пока этих гадких гремлинов не передушат. За них начальник поезда уже объявил награду!

— Хмм… Награду говоришь? — заинтересовался я.

Метта-Шпилька, услышав про возможность заработать, удовлетворенно замурчала, и гремлин дернулся. Она вышла у него из-за спины и обвила зверька своим длинным-длинным хвостом.

— Да-да! — закивал он, когда кончик ее хвоста коснулся его щеки. — Они сейчас весь поезд перевернут, и вне купе опасно. Но моя тебе не мешаться! Моя починить твой будильник!

Он указал на столик, где лежал разбитый будильник, упавший с тумбочки еще вчера. Стоило мне бросить его в подставленные лапки, как зверек, вынув язычок от усердия, начал в нем ковыряться.

— Ух-ух! Хорошо-то как!

На его лице растянулось такое райское блаженство, что я даже как-то растерялся.

— Не волнуйся, если врет, я ему покажу, — сказала Метта, и Шпилька, утробно урча, принялась нарезать круги вокруг существа, которое, казалось, забыло обо всем на свете. — Ох, да у него и коготков нет!

— Подпиливаешь что ли? — спросил я.

— Это чтобы отвертку было держать сподручней! — кивнул Механик. — Так можно остаться, люд?

И он поставил передо мной будильник. Изнутри раздалось еле слышное тиканье.

— Наш человек! — хихикнула Метта, и Шпилька лизнула зверька в ухо. Мордочка существа просветлела — он улыбнулся.

А вот зубов у него был полон рот. Если такой вцепится, может и горло перегрызть.

Вдруг у меня родился план, как с помощью одного «неправильного» гремлина приманить его сородичей.

— Это рискованно, — проговорила Метта, — но может сработать! Деньги нам не помешают!

— Может, у вас тут еще есть что починить⁈ — горячился гремлин, рассматривая каждую пядь купе. — Когда Механик ничего не чинит и не ест сгущенку, у него начинается истерика!

И он начал трястись.

— Ух-ух! Тяжко!

— Попробуй починить лампу, — кивнул я на ночник. — А то она как-то мигает…

— Благодарствую! Все сделаю!

* * *

— Так, парни! — расхаживал по тамбуру молодой боевой маг барон Шаховский, которого все звали просто Шах.

Перед ним столпились двадцать простолюдинов из числа людей и парочки нелюдей — и оба были антропоморфные коты, которых в Империи назвали ушастиками.

— На нашем поезде ЧП, и в наших интересах выскрести тут каждый уголок, но найти и перебить гремлинов! — говорил Шах. — Иначе монстры из Резервации сделают из нас котлету!

И в подтверждении его слов о борт поезда ударилось нечто злобное. Из вагона четвертого класса раздались взволнованные голоса.

— А нас покормят? — поднял руку вечно голодный парень по фамилии Устинов. Его живот предостерегающе заурчал.

— Да, неплохо бы сметанки, — мурлыкнул один из ушастиков, облизывая усы.

— Для тех, кто поймает хотя бы одного гремлина, вагон-ресторан обещает бесплатный завтрак, — кивнул Шах.

По рядам простолюдинов прошелся довольный шепоток. Устинов вообще казался на седьмом небе от счастья.

— Так чего мы стоим? — крикнул один из простолюдинов. — Гремлины сами себя не передушат! Бегом! Устинов, ты проверяешь купе!

Улыбнувшись, Устинов выхватил свое оружие — двустороннюю монтировку. Гордо подняв ее над головой, он умчался. Секунду спустя в тамбуре остался один горько улыбающийся Шах

Хех, бедняги… Готовы напополам треснуть, лишь бы им дали бесплатную миску овсянки. Про награду от начальника поезда им и думать грешно — даже если один единственный простолюдин переловит всех гремлинов, награды ему не видать как своих ушей.

Увы, такие в Империи законы — без государственной аккредитации охотиться за головами монстров могут только аристократы, государственные боевые маги или члены Лиги Истребителей.

Кстати, один из ее представителей, как раз едет на поезде…

А посему Шаху нужно торопиться, чтобы не упустить свою дольку. Деньги ему не сильно нужны, но как Шаху сказал отец, прежде чем навсегда сгинуть на каторге: раз ты решил связать жизнь с Резервацией, то считай каждую копейку.

* * *

Создав изо льда призму, я положил ее на стол и сплел между пальцев простейший энергетический шарик. Затем, собрав побольше силы, сложил ладони вокруг, сосредоточился и послал луч прямо в ее ледяное «тело».

И вуаля — с другой стороны ледышки по стене заплясал разноцветный спектр: огонь, вода, земля и воздух. Все базисные составляющие простейшей магии.

Метта с Механиком захлопали в ладоши.

Всего лишь фокус, но и я остался доволен. Ранг Адепта-Практика себя показал, а ведь еще вчера, чтобы создавать не простые ледышки, а фигуры, приходилось попотеть. Теперь таким нехитрым способом я могу разбивать магические лучи с помощью призмы. Если на ее месте будет артефакт-геометрик, магический эффект обещает быть куда интересней.

Да, эта несовершенная призма — лишь зернышко, из которой я хочу вырастить огромное дерево.

Но это будет потом. Сейчас мы показывали фокусы и для других «зрителей». Гремлинов, как и всех чудов, привлекает магия, даже простейшая.

— Не перетрудись, — сказала Метта. — Нам еще нужны силы на то, чтобы перебить этих тварей.

Я кивнул и закончил с фокусами. Теперь нужно одно — ждать и готовиться.

— Все ресурсы на восстановление, — сказал я и расслабился. «Жучки» вновь принялись работать.

А вот мой маленький попутчик никак не желал успокаиваться — он отладил в купе все, до чего смогли дотянуться его пальчики: будильник, лампу, кофеварку, тостер, забытые кем-то под диваном наручные часы и сушилку для ботинок.

Все было разобрано и собрано. Кое-что по два, а то и три раза. Когда он поднял на меня свои огромные грустные глазки, я сжалился и дал ему заштопать свой носок.

— Ухты-пухты! — воскликнул он и принялся вдевать нитку в иголку.

— Вот счастливчик, нашел свое место в жизни! — прокомментировала Метта его старательную работу.

Пока мое тело постепенно приходило в норму, раздухарившийся Механик принялся перечислять технические характеристики локомотива. Его речь выровнялась, и он даже свои «ухты-пухты» позабыл.

Оказалось, что на борту «Урагана» живет чуд-хранитель артефакта, за счет которого и двигается поезд. Убить его, а лучше и поработить и завладеть артефактом — голубая мечта всех гремлинов.

— Таких агрегатов как «Ураган» выпустили всего ничего, — резюмировал Механик, — а потом прикрыли лавочку. На новые модели денег нема, а кое-кто из старых жлобов посчитал, мол, использовать артефакт пятого уровня в локомотиве слишком жирно. Какая разница, что «Ураган» покрывает Империю из конца в конец за неделю, да и пронзает Резервации как нож масло? Все нерентабельное — на помойку!

Метта едва успевала записывать за ним: пригодится, когда мы будем обживаться на новом месте и искать артефакты. Самые сильные и редкие и вправду содержали в себе чуда-хранителя. Если его приручить, можно и хорошего союзника заиметь, и использовать кристалл на полную.

Слушая его рассказ, я оставался настороже и прислушивался к звукам под потолком. Пока все тихо, но обольщаться не стоило.

Видно, гремлинов кто-то спугнул, и они, похоже, затаились.

— И давно ты тут служишь?

— С рождения, — гордо кивнул Механик и откусил нитку. — Злые языки утверждают, что моя мамаша пыталась разобрать котел, но получила лещей от хранителя, так и родился Механик. Но все это враки: моя породил сам локомотив — прямо в котле! А выходил меня Вася, семилетний сынок машиниста. Вот с тех пор моя с ним и работаем.

Он почесал ухо и передал мне носок. Стежок был на зависть.

— Уже, пожалуй, годиков сорок восемь будет…

Ишь какой он взрослый, а по виду и не скажешь.

— Ничего удивительного, — заметила Метта у меня в голове, — я читала, гремлины живут до двухсот лет. Правда таких долгожителей раз два и обчелся. Средняя продолжительность жизни у этого вида нелюдей лет пятнадцать — как раз из-за их нелегкого ремесла разрушителей механизмов!

— Василий Иванович и другие механики без Механика как без рук, — тем временем, продолжил хвалиться гремлин. — Если бы не мои знания, от поезда остался бы один мешок с болтами! В Резервации без этого никуда!

Может быть, он и перехваливал себя, но это все равно интересно. Не секрет, что в Резервациях техника работает из рук вон плохо, а этот зверек чинит ее даже в экстремальных условиях? На ходу⁈

— Механик — маленький секретик поезда, — улыбнулся зверек. — Вот только моя дом сейчас разбирают по винтику, и моя пришлось ползти и чинить то, что сломали эти гадские гремлины! Но моя попался…

— Бедняжка, — простонала Метта-Шпилька и снова лизнула приунывшего зверька в ухо. — Может, поможем ему?

Да, нужно помочь. Если гремлины доломают «Ураган», и мы встанем посреди Резервации, к нам сбежится вся местная живность — артефакт в локомотиве для них как магнит. Нет, я, конечно, очень хотел побродить по просторам Резервации, но в составе оснащенного рейда, а не в ходе крушения поезда.

— И это еще не говоря о том, что мы рискуем попасть под Поветрие, — заметила Метта.

А тут она попала в яблочко. Поветрие — мощный магический удар, который сотрясает Резервации раз в несколько дней. Скорее всего, поезд его выдержит, но потом мы будем светиться как рождественская елка.

Вдруг по борту вновь прошелся удар, вагон слегка качнулся. Из коридора послышались голоса:

— Эй, нашли гремлинов⁈ Или хотите обратно в теплушку?

— Нет, там холодно… Гремлины всю отопительную часть разворотили… Ищем-ищем…

Услышав это Механик, схватил себя за голову и застонал:

— Твари! Твари! Твари!

Вдруг Шпилька зашипела, а из-за решетки сверкнул новый взгляд — злобный и отливающий алым.

Глава 2

— Перехожу в боевой режим, — раздался голос у меня в голове, и мое зрение приняло «туннельную форму», а Источник начал разогреваться.

Сквозь решетки я смог рассмотреть уродливую волосатую мордочку, а мой клинок буквально затрясся в ножнах от нетерпения напиться кровью.

Механик же буквально врос в ковер от страха.

— Видел тут гремлина без когтей и с медалью, чел? — спросили меня хриплым голосом. — Чую, Механик у тебя! А ну, выходи, подлый трус!

Не успел я приказать Метте зажарить гремлина прямо в трубе, как в мою дверь постучались. Гремлин в вентиляции мигом исчез.

Не будем торопить события. Один гремлин погоды не сделает, а я нутром чую — он еще заявится и, возможно, в компании. Это мне только на руку — возьмем всю банду одним махом.

Прижав палец к губам, я направился открывать. Дверь ушла вбок, и на пороге показался худощавый парнишка с черными растрепанными волосами и в телогрейке. Из пояса выглядывала монтировка.

— Здравствуйте, ваше благородие, я Женя… Эмм… Женя Устинов, — проговорил он. — У вас же тут есть гремлины?

Я буквально спиной почувствовал, как сердечко Механика на миг остановилось.

— Нет, только кошка, — отозвался я, кивнув на Шпильку.

— Жаль. А вам самим, не нужно ли чего? Я могу стать вашим слугой и сторожить ваш сон!

Я опешил, но, судя по его сверкающим решительностью зеленым глазам, этот парнишка вполне серьезно.

— Пожалуйста! — прошептал Женя и расплылся в зубастой улыбке. — Я умею спать с открытыми глазами, ни один гремлин к вам на пушечный выстрел…

— Ну, что Устинов? — заговорили сзади. — Если там гремлинов нет, то иди ищи в другой вагон. Нечего толпиться в коридоре. Или ты забыл про бесплатный обед?

Парень вздохнул и хотел было уйти, но я схватил его за локоть. У меня возникла идея.

— Давай-ка лучше мы найдем что-нибудь пожевать, — сказал я погромче, украдкой подмигнув Механику. — А то с вечера крошки во рту не было.

— Хорошо! У меня тоже! — обрадовался паренек. — Вернее, я не ел два дня!

— Метта, помоги Механику спрятаться в сундук, и сама не отсвечивай, — распорядился я мысленно, выходя с Устиновым из купе, — как пожалуют его сородичи, мы устроим им небольшой сюрприз. Все ресурсы в скрытный режим.

— Тогда реабилитацию тела отложим на потом, — отозвалась она. — Функциональность восстановлена на 89%. Все основные функции организма в порядке. Одно «но» — я не успела до конца наладить чувствительность.

— Не страшно. Мои враги просто не могут сделать мне больно. Думаю, это их удивит.

Метта рассмеялась.

— Будем ловить гремлинов на живца?

— Угу, пощелкаем всех. Еще и награду получим за этих тварей, — ухмыльнулся я, и Метта-Шпилька, рассыпавшись на кучу мелких «жучков», бросилась исполнять приказание.

Я снова почувствовал, как из геометрики тянет энергию, но другого пути не было. Опустошим ее до дна, а там на заработанные деньги зарядим до упора.

Увидев как к перепуганному Механику подползает сундук на «ножках», я удовлетворенно кивнул и закрыл дверь.

— Ты сбегай справься насчет завтрака, — шепнул я Жене, — а то у меня что-то с ногой. Я догоню.

Устинов охотно кивнул и побежал по коридору, в котором, кроме моего купе, располагалось еще двери в пять таких же. Вагон второго класса был просто огромным, а над нами еще второй уровень. В целом, тварям есть где спрятаться, но если Механик поможет мне загнать их в ловушку, стоит рискнуть. Не будем отходить далеко, и в нужный момент накроем всю компанию с поличным.

Поглядывая по сторонам, я отошел к тамбуру и увидел на стене огромный пропагандистский плакат. Ухмыляющийся мужик в фуражке сжимал в шипастой рукавице выводок мерзких зубастых монстров. Внизу надпись: «Будь бдителен! Души чудов, разбирай юдов, разоблачай шпионов во славу Империи!»

Мимо меня по ворсистому ковру прошла группка молодых людей в поношенных телогрейках. Простолюдины, само собой, и видой у них был отчаянный.

У них под ногами путалась девочка в красном платье. Поглядев на меня блестящими глазами, она ретировалась. Потерялась что ли?

Вдруг раскрылась дверь одного из купе, и на простолюдинов зашипели:

— Эй, а вы что, все еще здесь⁈ Гремлины сами себя не найдут!

Хоть среди них и хватало рослых пареньков, но стайка мигом испарилась. Да, положение в обществе диктует: кто выше на социальной лестнице, тот и приказывает. Мне такая модель не близка, но такое общественное устройство сложилось отнюдь не случайно — всему виной война и суровые условия жизни этого мира.

— Может, прогуляться к локомотиву, поближе к артефакту? — предложила Метта. — И моргнуть не успеешь, как я наполню пирамидки до краев!

Я обдумал ее предложение и покачал головой.

— Нет, подзарядимся, когда поезд остановится на дозарядку. Во-первых, чуд-хранитель тебя спалит, во-вторых, тащить энергию во время диверсии гремлинов — совсем нехорошее дело. Да нельзя надолго оставлять нашего ушастого друга.

Метта, помолчав, добавила:

— А если опять нагрянут эти… Ну, Одержимые.

Я помрачнел. Конечно, забывать об этой «маленькой» проблеме тоже не стоило. Мои таинственные преследователи никогда не давали мне расслабляться.

— Едва ли они сунутся в Резервацию, да и мы уже проверяли поезд, — покачал я головой. — Нет, придерживаемся прежнего плана. Не хватало еще помочь гремлинам спровоцировать катастрофу.

Вдруг я заметил троицу парней в приталенной одежде и с перстнями. Они ходили от одной двери к другой и, постучавшись, проверяли купе. Похоже, боевые маги, и они тоже ищут гремлинов.

— Конкуренты… И чего им не спится? — буркнула Метта, и я посмотрел на часы.

Полседьмого — все нормальные аристократы видят десятый сон!

— Как обстановка? — спросил я свою подругу.

— Пока тихо.

— Ждем.

Метта помолчала, а затем спросила:

— Илья Тимофеевич, можно задать вопрос?

— Ты еще спрашиваешь? Конечно.

— Вы когда-нибудь волнуетесь?

Я улыбнулся.

— А разве волнение поможет нам решить проблему?

Через минуту троица аристократов добралась и до нас. Запевалой был здоровый белобрысый парень. Как и два его друга, одет он был с иголочки, а в ухе сверкала интересная сережка.

— Ага, артефакт-геометрик! — воскликнула Метта.

Она права. В такт шагам покачивалась крохотная пирамидка, по граням которой бегали искорки. Еще парочка артефактов сверкали в кольцах его товарищей.

Еще не хватало, чтобы они сунулись в мое купе! Вряд ли они найдут Механика, но береженого бог бережет.

Я решительно заступил им дорогу, как бы невзначай сверкнув родовым перстнем. На темно-зеленом камешке был герб в виде золотой змеи, оплетающей серебристую букву М. Такой же был и на навершии меча.

— Неплохая сабелька, — улыбнулся парень с серьгой. — У вас в купе все нормально, ваше благородие? Гремлинов нет?

— Вылезал тут один, но я его спугнул, — ухмыльнулся я. — Теперь, наверное, ползают в другом вагоне.

— А ты, гляжу, их совсем не боишься. Как звать?

И он протянул мне руку.

— Барон Илья Тимофеевич Марлинский. А ты? — спросил я, пожав его крепкую пятерню.

— Барон Шаховский, Сергей Анатольевич. Можно просто Шах.

— Тогда зови меня Марлин.

Однако познакомиться поближе нам не дали — что-то где-то грохнулось.

— Мухой! — крикнул Шах, и его друзья бросились на звук.

— Это у нас? — спросил я Метту, которая контролировала наше купе.

— Нет, грохнули наверху, чтобы отвлечь народ, — отозвалась она. — Наверняка скоро будут.

— Приготовься их встречать. Надо избавиться от Шаха, а то если начнется драка, Механику крышка.

Снова раздался грохот — на этот раз с другой стороны. Шах было направился на звук, но дорогу ему заступил еще один персонаж:

— Так, сударь Шаховский, ни с места!

К нам подошел мужик в серой шинели, в фуражке и в круглых очках. На груди блеснула бляшка с аббревиатурой ЛИС. За ним по пятам бежала овчарка.

В руках он сжимал посох, на конце которого светилась настоящая боевая призма, отделанная по высшему классу. Грани у нее были просто идеальны.

— Герман Георгиевич, поймали?.. — заикнулся Шаховский, но суровый взгляд мага расставил все точки над «ё»:

— Уже троих, но из-за антирезерваторских плит по всему поезду поиск осложняется стократно, даже собака ни черта не чует! — сказал он, ударив посохом по ковру, и во все стороны прокатились маленькие искорки. — А вы, Сергей Анатольевич, просто бегаете от одного грохота к другому и гоняете простолюдинов почем зря. Это бестолковое занятие. Будем действовать тактически, и для этого мне нужны добровольцы, которые не боятся замкнутых пространств, жаждут практики и не против немного подзаработать.

И он посмотрел на меня.

— Они в купе! Сразу пятеро! — отрапортовала Метта. — Выломали решетку и ищут Механика. Меня пока не заметили. Действуем?

— Жди… — ответил я Метте и, невинно улыбнувшись магу, пожал плечами: — Дайте только заберу свои геометрики. Награда мне пригодится.

Герман Георгиевич кивнул:

— Хорошо. Встречаемся во втором вагоне. Пойдемте, Сергей Анатольевич! — и, опираясь на посох, он побрел дальше по коридору. Шах с собакой направились следом.

— Илья, они нашли его! — воскликнула Метта, и я услышал голоса из купе:

— Хана тебе, Механик! Будешь знать, как мешать нам разбирать это ведро! Предатель рода!

— Это моя поезд! Моя машинист сгущенку оста… Подите прочь, грязные гремлины!

— Иду! — сказал я и протиснулся в купе.

Ох, мать!

Раскрытый сундук стоял на боку, а вылезший оттуда Механик забился в угол и, сжимая отвертку, пытался отбиться от еще четверых таких же существ покрупнее с гаечными ключами, кусачками и заостренной отверткой.

В коготках главного сверкал электрошокер, и он почти прыгнул на Механика, но тут четверка заметила меня.

Немая сцена продолжалась одну бесконечно долгую секунду, за которую я наполнился магией Источника и заметил еще двух тварей, выглядывающих из-за дивана. Тем временем, россыпь черных и белых «жучков» Метты облепила потолок и готовилась ринуться на гремлинов.

— Бери двоих у дивана, — распорядился я мысленно, — я займусь троицей, окружившей Механика.

— Поняла!

— Ну что, господа вандалы, хулиганы, тунеядцы? — улыбнулся я, пока «жучки» Метты подползали к двум ничего не подозревающим гремлинам. — Кто первый на раздачу?

И вся банда рычащих монстров с визгом бросилась в атаку.

Мимолетная мысль, и меч сам прыгнул мне в пальцы, напитанные магией.

Разряд! — и я отбил самого борзого как мяч. Гремлин, вспыхнув от электроудара, тут же подох, но его дружков смерть товарища не смутила. Второй гремлин подпрыгнул и, затрещав шокером, попытался ударить меня в грудь. Его я пнул ногой, а тварь с ножницами обезоружил, а затем поджарил, как и первую.

Двое у дивана попытались прыгнуть на меня с ножами, но Метта-Шпилька была наготове. Миг спустя пара монстров, облепленные «жучками», визжащим клубком укатились к стене.

Четвертый гремлин оказался куда ловчее своих собратьев и, увернувшись от клинка, попытался воткнуть отвертку мне в ногу, но на него накинулся Механик. Провод затянулся на шее монстра, и мохнатые борцы покатились по полу.

Гремлин с шокером поднялся на ноги и включил свое оружие на максимум. Искры полетели во все стороны.

Я лишь ухмыльнулся и, вынув из ладони ледяной дротик, приготовился метнуть ему прямо в…

Вдруг раздался тихий стук, дверь отъехала в сторону, и на пороге показался Устинов с чайником в руке.

— Жрачку ждать еще долго, зато я принес ча… Ох, мать, задуши меня портянкой!

К счастью, его замешательство длилось всего миг. Зарычав, парень плеснул кипятком гремлину в рожу. Жидкость попала на шокер, и верещащий на весь вагон монстр взорвался.

Не дав ему подпалить занавески, я насадил гремлина на меч. Визжащий шашлык мигом опутали электрические нити, и он шлепнулся на почерневший ковер.

Устинов обернулся к струхнувшему Механику. Выхватив из-за пояса монтировку, парень облизнулся, но тут из углов выползли жучки Метты — сотни и сотни жучков.

При виде их парень вскрикнул от страха и, упустив монтировку, запрыгал на месте, но питомцы Метты шелестящим ручейком устремились в вентиляцию, откуда слышалось рычание и грохот десятков ножек.

Механик же, скалясь и вытирая о ногу окровавленную отвертку, ринулся за ними:

— Мочи козлов!

— Куда, гад⁈ — воскликнул Устинов и бросился на перехват, но опоздал.

За стенами раздался чудовищный грохот, а потом запахло паленым.

— Метта! — крикнул я мысленно. — Не зашиби Механика и оставь от них хоть что-нибудь! Мне их головы пригодятся!

— Отставить! Для ликвидации слишком мало энергии! Принимай гостинцы!

Вдруг стены задребезжали, и всех щелей один за другим полетели визжащие от боли твари, и каждого я встречал взмахом меча.

Вжик! Вжик! — и головы одна за другой покатились по полу. Женя не отставал и, орудуя монтировкой, прикрывал меня с тыла. Кровь монстров брызгала во все стороны, и скоро она уже капала у меня с носа. Сломав монтировку о башку очередного гремлина, Устинов поплевал на ладони и бросился его душить.

Когда последняя тушка гремлина затихла на ковре, из коридора послышался топот.

— Чисто! — сказала Метта, и из вентиляции показалась мордочка вновь собранной Шпильки. — Суммарно ровно двенадцать голов, плюс один напуганный Механик! Ох, Илья Тимофеевич, вам бы умыться!

В мою дверь уже долбились, и я, рассчитывая в уме сколько мне причитается за дюжину гремлинов, пошел открывать.

— Ваше бла… — раскрыл рот проводник при виде того, как радикально мы с Женей решили проблему «Урагана».

Не успел он щелкнуть челюстью, как в купе набилось порядочно народу во главе с Германом Георгиевичем и его собачонкой.

— Прошу прощения, но у нас санитарный час, — сказал я, показывая себе за спину на кучку убитых монстров и одного уставшего, но довольного Женю Устинова.

— А ты хорош, Марлин! — хмыкнул Шах, выглядывая из-за спины мага. — Прямо гроза гремлинов!

Уж не знаю, что делать в ответ на эту фразу: благодарить или обижаться — все же какая-то мохнатая мелочь, а не кто покрупнее.

Вдруг я заметил одну странность — сережка Шаха перестала светиться.

— Метта? — спросил я мысленно. — Только не говори, что это твоя работа…

— А где я, по-твоему, найду энергию на драку с этой сволочью? Сам же сказал — срочно, да и ситуация с гремлинами опасная! Взяла побольше!

— Черти что! Сколько раз повторять, что воровать нехорошо! Глаз да глаз с тобой!

Метта что-то пробурчала, но я не стал больше ее ругать. Магическая энергия в этом мире — штука крайне ценная, и там, куда мы направляемся, это самая настоящая валюта, которая измеряется в заряженных геометриках.

Хорошо, что Шаховский не слишком умелый маг и ничего не заметил. Если бы моя подруга решила потянуть силы из призмы Германа Георгиевича — могли бы возникнуть проблемы.

— Ладно, для дела взяли, — сказал я Метте. — Но в следующий раз, чтоб без своевольностей!

— Окей босс, но вопрос энергии не снимается! Мне и особенно тебе нужно ее много! А много энергии — это много денег!

Тут она права на все сто — все в этом мире решают деньги, даже вопросы силы. Мне же энергия нужна в особенности, ибо тело Ильи Марлинского жило по принципу: либо ты постоянно растешь и совершенствуешься, либо дашь дуба.

— Ох, только вспомню, как мы довели вас до истощения, сразу глаз дергается… — вздохнула Метта.

Да было дело — я чуть было не сыграл в ящик. А всему причиной ее маленькие друзья. Слишком уж много они хапнули энергии, а реализовать ее не смогли — опыта было маловато.

Век живи — век учись. Так мы с Меттой и шагали по просторам этого мира.

* * *

Пока мое купе отмывали и разбирались с телами гремлинов. Нас с Устиновым на время пересадили в тесный уголок плацкартного вагона.

Увы, без повреждений не обошлось — глазастый Женя углядел у меня в ноге торчащую спицу от шила. Похоже, один из гремлинов меня таки достал, а вот из-за отсутствия чувствительности и общей кутерьмы я и не заметил. Штанина слегка покраснела от крови.

— Кажется, вас задели за живое, Илья Тимофеевич! — кивнул Женя, присматриваясь к моей ране.

— Метта, рана серьезная? — спросил я, пока Устинов аккуратно усаживал меня на лавку.

— Нет, царапина, задеты только мягкие ткани, — отрапортовала она. — Все кровеносные сосуды я перекрыла. Можешь смело вытаскивать.

Я так и сделал. Крови и правду почти не было.

— Процесс регенерации разгоняется, — сказала Метта, пока Женя хватался за голову и ругал меня за такой опрометчивый поступок. — Для полного восстановления потребуется время. И больше энергии!

— Блин, нельзя просто так вытаскивать отвертку из раны! — суетился Женя. — Давайте я спасу вас!

Его глаза замерцали.

— А ты умеешь? — заинтересовался я.

— Угу. Я-то в Амерзонию еду как кандидат по лекарскому набору, — сказал Устинов и принялся закатывать мне штанину. — У меня нашли предрасположенность к врачебной магии и забрали из родной деревни, как специалиста нужного Империи.

В подтверждение своих слов, он поднял ладонь, в центре загорелась изумрудная точка. Он взялся за нее двумя пальцами вытащил наружу светящуюся нить, а затем сделал из нее петельку.

— Вот, — кивнул Женя. — Моя специальность — ушибы, порезы, переломы, нагноения, бородавки, чирии… И последствия поножовщины, как же без них?

— Ну раз так! — хихикнула Метта. — То дерзай!

Я кивнул, и парень ловко обвязал свою ниточку вокруг ноги. Я почувствовал легкое жжение.

— Странно, туго идет, почему-то… — задумчиво проговорил Женя. — Как будто нога сопротивляется моему вмешательству…

Я же посмотрел на Метту. Она улыбнулась.

— Кровь остановилась, но рана не дается… — хмурился Женя, затягивая на моей ноге уже третью петельку. — Такое было один раз, когда пациент уже был мертв. Ну-ка еще раз… да что ж такое⁈

— Только не говори, что я уже в лучшем из миров, — проговорил я, продолжая играть в гляделки с Меттой. — Сказать ему?

— Что нас магия не действует, зачем⁈ — покачала она головой и уселась в кресло. — Пусть старается, заодно и свои таланты развит!

Тут она права, ранг у Жени Адепт-Начинающий, в этом вся и беда. Опыта у парня, похоже, завались, но вот для грамотного магического развития одной практики, увы, маловато. Прокачать таланты к магии можно двумя путями: либо постоянно практикуясь и поглощая кучу энергии (а на это, как правило, нужны деньги), либо постоянно лечить кого-нибудь с магическим потенциалом, и желательно куда более развитого, чем ты сам.

Ну как я, например. Однако оборотная сторона такого подхода в том, что энергии ты будешь тратить втрое больше, чем на обычных людей. Парень, похоже, ни разу не лечил магов.

— А у нас, к тому же, есть важное преимущество, — заметила Метта. — Белые жучки в твоем теле затрудняют любое магическое вмешательство ниже второго ранга: они впитывают магию, и она достанется МНЕ!

И широко улыбнувшись, Метта закинула ногу на ногу.

— Если бы он в тебя огненным шаром запустил, дело другое, а эффективно вылечить твою ногу может маг ранга Практик и выше. Или же я, — и, покачав головой, эта гордячка развела руками.

Между тем, процесс восстановления медленно, но пошел.

— Блин, кое-как получилось… — вздохнул Женя, наложив на мою ногу уже десятую ниточку. Выглядел он обессиленным.

— Метта, не перестарайся, — заметил я. — Мы ему помочь хотим, а не убить. Не выкачивай из него все и сразу! Он же завтра утром не поднимется!

— Все-все, больше ни капли в рот! — хихикнула она.

— Теперь придется по старинке, — выдохнул Женя. — У вас есть бинты?

Мы распатронили аптечку, и через пару минут на моей ноге сверкал чистенький бинт. К счастью, большего и не требовалось — задели только мягкие ткани.

— Фух, — выдохнул Женя. — Надо больше практиковаться, еще не хватало растерять навык. Меня по приезду в Шардинск по-любому проверят на соответствие уровню магии, предрасположенности и навыкам. Вот у вас какая предрасположенность?

А вот это хороший вопрос. Мы с Меттой так и не смогли на него ответить.

— Я на все руки мастер, — скромно пожал я плечами, а моя подруга расхохоталась.

* * *

По итогу всех гремлинов перебили за несколько часов. Мы с Шахом и Геллером поймали еще пятерых, а потом и отыскали главаря.

Вот с ним возникли небольшие сложности — первым его нашел Женя.

— Сдохни, сдохни, тварь! — шипел Устинов, пытаясь придушить сильно отъевшегося гремлина, но тот не давался.

— Парни, спасите! — взвизгнул он, когда гремлин чуть не впился ему в шею.

Добив злобную тварь монтировкой, мы отдали тела Геллеру, и, пообещав явиться за наградой после завтрака, пошли переодеваться в уже готовое купе. Вернее, пошел я, а Женя ждал на диване. Чистых вещей, как оказалось, у него не было.

— Все свое ношу на себе!

Нет, так не пойдет. Я отдал ему старый пиджачок и брюки, которые мне было жалко выбрасывать, а то выглядел парень ну совсем скверно. К счастью, размерчик у нас был один.

Тут в купе образовался какой-то толстяк, представившийся начальником поезда. Следующие пятнадцать минут он тряс мою руку и объяснял какое большое дело я сделал.

— А когда пассажиры первого класса узнают, думаю, нам с вами за это кое-что причитается-с!

— Ага-ага, — сказал я, и хотел уже заметить, при чем тут вы, но прикусил язык.

Затем начальник проводил нас в вагон-ресторан, а там и к столу, который ломился от дармовой еды.

Аппетит после синхронизации и охоты у меня разыгрался зверский. А вот у Жени при виде кушаний быстро-быстро задергался кадык, а в глазах мелькнула смертельная тоска.

— А вас, сударь Устинов, я попрошу сюда! — взял его за плечо официант и указал на специально оборудованный «наградной» уголок.

Там его ждала наградная миска манной каши и стакан молока.

— Нет, так не пойдет, — покачал я головой и забрал Устинова из рук официанта. — Женя, не стой столбом и помоги мне. Хороший завтрак на дороге не валяется!

Тот прирос к месту, и мне пришлось насильно усаживать его за свой стол и подсовывать тарелку с борщом. Торжественно получив оловянную ложку, парень, похоже осознал, что это взаправду, и едва не засветился от счастья.

— Если вам еще что-нибудь потребуется, ваше благородие, только кликните! — сказал лоснящийся от счастья начальник поезда и, кивнув кому-то за соседним столиком, оставил нас вдвоем.

— Не нравится мне он, — сказала Метта ему в след. — Зуб даю, это он виноват, что гремлины вообще проникли на поезд.

— Да? Почему? — спросил я, столкнувшись взглядом с каким-то бородатым аристократом, который кивнул мне и приветственно поднял бокал.

Я сделал тоже самое. Походу, меня тут начинают узнавать.

— Механик упомянул, что с его появлением на «Урагане» все вверх дном, — вздохнула Метта. — Он какой-то хер с другого поезда, много неоправданно экономит и гнет тут все под себя. Даже штат боевых магов сократил вдвое. Думаю, поэтому они и гоняли простолюдинов по вагонам. Все это идея этого жирного!

Я пожал плечами, и где-то минут пять мы с моим новым приятелем ели молча. Женя лопал так самозабвенно, что мне показалось, что он сейчас утонет в тарелке. Шпилька уже была тут как тут и, мяукнув, прыгнула мне на колени. Я попытался угостить ее сосиской, но усатая гордо отвернула мордочку.

— Девушке мог бы и предложить бокал вина! — заметила Метта, пристроившись ко мне с боку.

Кстати, вино тут тоже было, но моя подруга все равно бесплотная, а пить вином кошку как-то совсем странно.

— Впервые вижу такую… — тем временем, проговорил Устинов, выглянув из тарелки. Смотрел он на Шпильку, естественно.

— … кошку, которая отказывается от сосиски? — улыбнулся я. — Я, наверное, тоже.

— Да нет, — пригляделся он к Шпильке. — Я про сосиску, но и кошек я вообще ни разу не видел. Можно?

— Можно…

От удивления я едва не упустил вилку, когда парень взял сосиску, осторожно понюхал и, слегонца откусив от нее кусочек, тут же запихнул в рот целиком.

— Во дает! — хихикнула Метта.

— У меня дома ни того, ни другого давно не водится… — проговорил он с набитым ртом. — Вообще кошки — аристократические животные, и их заводят сугубо дворяне. Уж больно они прожорливы, а толку от них ноль. Я про кошек.

— В смысле? А как же ловля мышей?

— Мышей я и сам ловлю неплохо! Зачем на это дело кошка? Кстати, спасибо за то, что не прогнали с порога. Вовек не забуду, а то в теплушке, которую они называют «четвертый класс» прямо дубак… Быстрей бы выехать из Резервации, а то мы там прямо умираем.

Тут он прав. На территории Резервации погода выделывает просто фантастические фортели, и посреди зимы там легко могут расти цветы, а вот летом бушевать пурга. Стекла вагона-ресторана, кстати, уже начали покрываться инеем.

— Или территория Резервации напоминает лунную поверхность, — заметила Метта, которая в свое время пролистала кучу книг про эти земли, а потом нашептывала мне на ухо каждую ночь.

Начальник во время своих славословий уверял, что вот-вот мы доберемся до границы этого негостеприимного края и отправимся дальше к краю континента. Это радовало.

— Одно жалко, — вздохнул Женя. — Трупики зря пропадают. Я бы их отнес своим, кто остался мерзнуть в теплушке…

— А им он зачем?

— Ну, их съесть же можно! А в вагоне для простолюдинов есть девочки, которые как и я с вечера ни крошки в рот не брали. Они бы их пожарили, и с лучком…

Метта икнула. Шпилька же выглянула из-за стола и странно заурчала.

— И ты бы сожрал гремлина⁈ — удивился я и, при одной мысли об одном из тех мерзких существ, меня передернуло.

Механик не в счет — он был куда симпатичней, но и его я не стал бы совать в рот ни за какие деньги. Пришлось спрятать его в багажном отделении купе и дать будильник на разборку. Пускай пока посидит под замком, пока пыль не уляжется.

— А куда деваться? — пожал плечами Устинов, облизывая ложку. — У нас в деревне иной раз другой еды и нет, а торговцев «запчастями» монстров никто и в глаза не видел. Вот я и приноровился, да и мы с голодухи чем только живот не набиваем… Простите, вы будете есть этот хлеб?

— Прощаю, — сказал я и пододвинул ему тарелку с воздушным белым хлебом, — но в моем присутствии гремлинов не едят. Понял?

— Угу, ваше благородие, — проговорил он, заинтересованно тыкая пальцем в хлеб. — Как вас, прошу прощения?

— Давай без формальностей, — сказал я, — и, раз мы с тобой дрались плечом к плечу, то и нечего через слово называть меня благородием. По крайней мере, один на один.

— Ладно, — кивнул он и, наконец, сунул кусок в рот. — И все фе?..

— Илья тет-а-тет. Илья Тимофеевич на людях.

— Товда я Веня! Хстати, вафе бл… Ух! В смысле Илья Тимофеевич!

Когда мы закончили с едой, в ресторане показалась куча хмурых аристократов, и они встретили присутствие Жени с явным неудовольствием.

— Дожили! — шипел один из хлыщей себе под нос. — Сначала гремлины в стенах, а теперь еще и хам за столом с аристократами! Лакей! Лакей!

— Прошу-с, ничего сделать нельзя-с, — защебетал подбежавший официант, — этот молодой человек помог избавить поезд от гремлинов-с!

— И ради этого нам нужно терпеть хамье⁈ Шампанского мне!

Мой товарищ, однако, не смутился и, спросив у меня разрешения, начал собирать со столов недоеденные куски.

— Мои друзья пальчики оближут! — хихикал он, набирая полные пакеты. Окружающие смотрели на него как на дикаря.

И с каждой секундой их лица становились все мрачнее и мрачнее.

Глава 3

— Ну в общем, я прихожу и вижу! Ух! И я ему в морду кипяток! Бамс! А он как заискриться! — рассказывал Устинов, активно жестикулируя, пока мы с ним сидели на диване в купе начальника поезда. — А потом изо всех щелей полезли…

Я слегка ударил болтуна по ноге, пока он не спалил «жучков» Метты перед незнакомцем.

— Что-что?.. — незаинтересованно переспросил толстый хозяин купе по имени Степан Варфоломеевич Бездомный — начальник «Урагана». В лучах лампы его лысина светилась так ярко, что мне иногда казалось, что именно она освещала это богато обставленное помещение.

Рядом с его рабочим столом стоял Герман Георгиевич Геллер, и он был сотрудником Лиги Истребителей, или кратко ЛИС. Направлялся он в Резервацию-17 в рабочую командировку. Свой примечательный посох Геллер пристроил в угол. Шпилька, сидящая у меня на коленях, вот уже пятнадцать минут глаз с него не спускала.

— Эмм… — скосил на меня глаза Женя, а я еще и ущипнул чересчур разговорившегося болтуна.

Нет, в этом мире умели приручать разных магических тварей, но напоказ выставлять их способности — дело неразумное. Предупрежден о способностях врага, значит, имеешь лишний шанс в бою. Собрался ли я драться с Геллером? А кто знает…

— … их собратья, — поправился Женя, а затем снова завел прежнюю шарманку: — С Ильей Тимофеевичем нам пришлось встать спина к спине! И мы этих гремлинов душили-душили! Душили-душили… Ух!

Метта захихикала:

— Душил ты их один, парень!

— Илья Тимофеевич, — обернулся ко мне раскрасневшийся Женя, — а где вы научились так мечом махать? Уж простите, но на ветерана вы совсем не похожи.

Это хороший вопрос. В академии нам с Меттой пришлось подправить навыки с помощью одного очень хорошего мастера, а потом тренироваться уже самим. Однако несмотря на это база у меня имелась и неплохая.

— Тут два варианта, — задумалась Метта, — либо в прошлом вы неплохо владели холодным оружием, либо предыдущий хозяин тела лишние пару лет провел на тренировочном поле.

Ответа не было ни у меня, ни у нее, но когда я впервые увидел родовой меч и подумал о том, чтобы его обнажить, он сам прыгнул мне в руку. Буквально!

— Я сама удивилась, — хихикнула Метта. — Ваш клинок зачарован, чтобы мгновенно оказывался в руке при одной мысли о драке. Удобно!

Случай опробовать навыки представился спустя несколько дней после моего «пробуждения» в этом мире. Мы с Меттой разгуливали по подворотням, и тут какая-то парочка подвыпивших остолопов решила пристать к одной хорошенькой даме — как это ни забавно, но оба оказались аристократами, а их мечи мне пришлись по душе. Когда оба, подвывая, уползали восвояси, я даже немного испугался своего мастерства.

— А зато девушка с тебя потом целый день не слазила! — хихикнула Метта.

Это да… Мечи в итоге оказались парадным мусором, но зато их удалось выгодно продать и на каждый купить себе геометрику.

Ах да, что-то я задумался. Надо бы ответить на вопрос Жени.

— Боевые навыки? В академии показали пару приемов, — пожал я плечами, рассматривая свои ногти. — Но чтобы отоварить каких-то коротышей, особых умений не нужно, господин Устинов.

— Вот не скажите! Гремлины хоть и мелкие, но крайне коварные твари. А тут их целых двенадцать штук!

Мне его болтовня немного надоела, и я сунул друг чашку с конфетами. Женя тут же набросился на них ястребом.

— Не хотите ли вы сказать, что вам просто повезло?.. — скосил на меня глаза Бездомный.

— Возможно, но позвольте я оставлю свои секреты при себе, — отмахнулся я. — Так что, господа, мы сойдемся на этих ребятах?

И я кивнул в коридор, где лежали мешки с телами гремлинов. Геллер хотел что-то ответить, но Бездомный хлопнул руками по столу:

— Семьдесят за голову.

У Жени буквально отпала челюсть.

— С-с-с-сколько?..

— Сколько⁈ — удивилась Метта, которая глазами Шпильки смотрела на начальника волком. — Илья, не слушайте его! Гремлины стоят как минимум сто пятьдесят за голову! И то самые тщедушные, а эти жир жиром!

— Сколько? — поднял я бровь. — За целых гремлинов полагается платить полторы сотни!

— Рыночная цена! — сказала Метта.

— Рыночная цена, — кивнул я.

— Это так, — улыбнулся начальник поезда. — Но рыночная цена определяется только для частных фирм. Я же как государственный служащий, вынужден придерживаться твердых расценок.

— Вот жук! — фыркнула Метта. — Не слушайте его, Илья. Он может и государственный служащий, но вот трупики, наверняка, потащит на продажу частникам. Как же, как же! Еще и шкурки на манишки пойдут! Крутит он, нутром чую, чтобы сбить цену!

Я пересказал ее соображения в более мягкой форме, мол, раз это мои трофеи, то ипродать я их смогу без помощи государственного представителя.

Начальник нахмурился, но затем снисходительно улыбнулся:

— Однако, в этой глуши найти продавца — та еще задачка…

— А я знаю одного, — вклинился Женя. — Во втором классе едет парень, отец которого промышляет скупкой тел монстров, и дорого берет! Я слышал их разговор, когда стучался к ним, но мне дали от ворот поворот.

Я заинтересованно поскреб подбородок и улыбнулся:

— Серьезно?..

— Ага. Илья Тимофеевич, могу показать! Наверное, выручите все двести!

— О, как удачно! — хлопнул я по колену и собрался вставать.

Начальник испугался:

— Хорошо, сто двадцать. Вам с вашим слугой за глаза хватит!

— Сто сорок и ни рублем меньше! — сказала Метта.

— Сто пятьдесят и ни рублем меньше, — повысил я ставки.

Даже если мне и удастся сговориться с отцом какого-то там парня на целых двести рублей за голову, эти деньги я получу весьма нескоро, а энергия мне нужна сейчас.

Откашлявшись, я пошел в наступление:

— К тому же, никто не пострадал. А я потратил СВОИ личные запасы энергии, чтобы спасти ВАШ поезд. Мне по прибытию на станцию еще к Колодцу съездить придется, чтобы подзарядить геометрики. А за экспресс-зарядку они потребуют двойную оплату.

И это была правда. Цены в придорожных Колодцах кусачие.

— И это еще не говоря о том, — разошелся я ни на шутку, — что А) я сделал за вас половину работы с минимальными издержками…

Я поднял палец, когда начальник хотел что-то возразить. После плотного завтрака красноречие из меня так и хлестало.

— … пострадал только один коврик в моем купе, и не дай бог, если проводники потребуют возмещения ущерба. И Б) мы в тот момент были в Резервации, так что я могу с полной уверенностью требовать двойную оплату за предотвращение катастрофы. Разве все это не стоят надбавки от государства?

Повисла тишина, и сквозь нее раздался голос Жени:

— Прошу прощения, а можно мне еще конфет? Уж очень они замечательны…

Начальник тяжело вздохнул. И сдался:

— Хорошо, сто пятьдесят, так сто пятьдесят, — сказал он и заерзал по ящикам стола. — Предпочитаете расписку?

Вот жук!

— Наличку! — сказали мы с Меттой. Шпилька протяжно мяукнула.

Лицо Бездомного потемнело, но он все же достал кошелек и принялся отсчитывать наличные. Банкноты одна за одной ложилась на стол, а Женя бледнел все больше. Он даже про конфеты забыл. Первый раз деньги видит, что ли?

Пересчитав деньги, я обнаружил, что для полной суммы не хватает ста рублей.

— Государственный налог, — пожал плечами начальник поезда.

Я хотел было опрокинуть на него еще один бочонок красноречия, но тут вмешался Геллер:

— С первого января сего года государственный налог не взимается, если поимка тварей произошла на территории Резервации. Так что…

Начальник покраснел еще больше. Теперь он напоминал настоящий помидор. И буквально заскрипев поршнями от жадности, он выложил передо мной еще одну купюру.

— Благодарю. Госрасценки — та еще язва, — проговорил я, убирая пухлую пачку в карман.

— А от вас ничего не скроешь, молодой человек… — проговорил начальник себе под нос. Все благорасположение ко мне мигом рассосалось.

— Ага, и именно поэтому даже госмаги предпочитают охранять частников. А между тем, государственные поезда сходят с рельс вдвое чаще обычного, — фыркнула Метта.

— А ты откуда знаешь? — насторожился я. Иногда мне казалось, что у меня в голове просто ходячая энциклопедия.

— Слышала… Кстати, посох у Геллера — высший класс. Кроме призмы в рукояти прячется еще один артефакт, и именно он является основным источником энергии, а сама призма — лишь ретранслятор-усилитель.

— То есть принцип здесь примерно такой же, как и мой «фокус», который я проделывал? — спросил я, присматриваясь к посоху.

Два артефакта, которые взаимно усиливают друг друга в связке? Хмм… Интересная идея.

— Угу. Он стреляет энергетическим пучком в призму, и она рассеивает его по площади. Если сделать все правильно и поднять посох повыше, можно разнести все в радиусе… Да в дохрена каком радиусе!

Я потер подбородок. А подобный посох лишним не будет. Если удастся собрать такой, или, на крайняк, купить, будет вообще прекрасно.

— Ладно, раз вы закончили, давай отнесем Механика машинисту и на боковую, — сказала Метта и зевнула.

Точно, я совсем забыл про моего мохнатого друга. По пути к начальнику мне пришлось взять его с собой — поезд еще перетряхивали сверху до низу, и Механика легко могли обнаружить. Сейчас гремлин смирно лежал у меня в саквояже — за метр от ноги Геллера.

— Ты правда знаком с сыном торговца телами монстров? — шепнул я Жене, когда мы вышли.

Тот отрицательно покачал головой и слегка ухмыльнулся.

— Но получилось же?..

— Ну хитрюга!

Вдруг за спиной раздался голос Геллера:

— Илья Тимофеевич. На пару слов тет-а-тет.

Я оставил Устинова в коридоре, и мы с магом уединились в тамбуре.

— Я все хотел уточнить, — сказал он. — По вашим словам, вы вчерашний студент-первокурсник и даже ни разу не были в Резервации?

— Именно.

— А уже умудрились перебить дюжину гремлинов?

— И что из этого?

— Даже одного поймать — целая наука. Этот ваш слуга прав — они крайне хитры, и даже опытного охотника могут оставить с носом, а то и убить.

— Подозреваете меня в подлоге?

— Ни в коем случае, просто присматриваюсь. ЛИСу пригодятся талантливые маги. Они всегда нужны в Резервации, и особенно в такой как Амерзония.

— Ого, — выглянула из-за моего плеча Метта. — Он хочет предложить тебе работу в Лиге Истребителей⁈

Возможно, но я пока не буду торопить события. Сначала до Амерзонии следует хотя бы добраться и желательно в целости.

Поэтому ответил я туманно:

— Если будете хорошо платить и не по фиксированным ставкам, я подумаю. Но не сразу, мне еще освоиться там нужно.

Геллер хмыкнул.

— Вы туда едете только как практикант? У вас там есть друзья, родные?

— Нет, только умерший родственник, который оставил мне в наследство какую-то недвижимость, — пожал я плечами. — Никаких деталей я не знаю, но думаю разобраться на месте.

Надеюсь, овчинка стоит выделки. Неделю назад мне в самом деле пришло письмо из далекого Шардинска, где сообщалось, что мне передают в наследство домик дальнего родственника по фамилии Онегин. Кроме названия — Таврино — там не было никаких деталей. Да и дата совсем не обнадеживала: письмо запоздало больше чем на год.

— Почта Импе-е-ери-и-и! Всегда на посту! — хихикнула Метта у меня в мыслях.

Однако это был просто подарок судьбы, и у нас появился еще один повод сорваться в Амерзонию. К тому же любая недвижимость на начальном этапе не помешает.

— Хорошо, занимайте свое место и хорошенько отдохните, ваше благородие, — вырвал меня из мыслей Геллер. — В Амерзонии всегда найдутся те, кто готов платить за монстров очень большие деньги. А мы в ЛИСе ценим каждого оперативника.

Попрощавшись с Геллером, я отправил Женю в купе, а сам добрался до двери в вагон машиниста. По пути мне пришлось пройти мимо вагона первого класса, и, скажу я вам, попали мы в настоящий дворец. От хрусталя, бархата и ворсистых ковров даже как-то стало неудобно.

Тут ко мне подошел престарелый слуга.

— Прошу прощения, сударь, не вы ли Гроза гремлинов, Илья Марлинский? — спросил он, стило нам поравняться.

— Ага, вот и прозвище пожаловало, — хихикнула Метта. — Скажи спасибо, Шаховскому!

— Вроде того, а что?

— Графу Л. запрещено выходить из купе, и он просил передать это вам, — кивнул слуга и протянул мне записку.

На ней было написано: «Наслышан о ваших успехах, и хочу лично познакомиться с Грозой гремлинов. Завтра заходите на чай с коньяком и приводите с собой хорошее настроение. Ваш Л.»

— Ого, с тобой уже хотят познакомиться высокие лица! — удивилась Метта, и я, поблагодарив поклонившегося слугу, направился дальше.

— Если он настолько высок, то почему ему запрещено выходить? — задумался я. — Да еще и имечко у него…

— Возможно, его фамилия настолько известна, ее и называть как-то неприлично? — хмыкнула девушка.

Возможно, вот только откуда мне знать, к кому в лапки я попаду? Ладно, распросим кого-нибудь на досуге про этого таинственного Л., который настолько могущественный, что не может выйти из собственного купе.

Наконец, мы добрались до двери в локомотив. В ответ на мой стук к нам выглянула озабоченная физиономия с седыми подкрученными усами.

— Добрый день, Василий Иванович? — спросил я.

Тот кивнул.

— У меня для вас передачка, — сказал я и сунул ему саквояж, — от Механика.

Выражение его вытянувшегося лица трудно было передать словами.

— От… — проговорил он, бегая глазами, — … Механика?

— Да, он очень просил передать вам все в целости, — кивнул я и направился прочь. — Почуяла артефакт?

— Угу, — отозвалась Метта. — И судя по магическому фону…

Она замолчала.

— Что такое? Метта?

— Его чуд-хранитель очень благодарна тебе.

* * *

Шум в коридоре заставил меня насторожиться. Я не спал уже где-то минут пять и, лежа на полу, слушал шум ветра за окном.

Тихо. Слишком тихо, и это мне не нравилось. Такие тихие ночи — идеальное время для убийц.

Мое терпение было вознаграждено — за бумажной стеной мелькнула тень. Секунду спустя дверная панель еле слышно отъехала в сторону, и в комнату шагнула фигура в черном.

Блеснуло обнаженное лезвие. Ага, значит, пришел поиграть…

Я выровнял дыхание, нащупал под подушкой кинжал и из-под полуопущенных ресниц наблюдал за ночным гостем.

Он передвигался так тихо, что даже листочек, упавший на водную гладь, наделал бы больше шума. Профессионал.

Давай-давай. Еще ближе! Мне нужно, чтобы ты подошел максимально близко и тогда…

Едва приблизившись к краю постели, фигура растаяла в воздухе.

Я перекатился в сторону, и — хоп! — в подушку вонзился меч.

Подсечка, и убийца, прыгнувший на меня сзади, полетел на пол.

Через секунду я уже на нам. Острие кинжала замерло у его горла.

— Ты… — рыкнул я, но убийца снял маску.

— Хорошие рефлексы, Илья Тимофеевич, — улыбнулась мне Метта. — А уж думала, мне удасться вас зарезать!

— Тьфу ты! — покачал я головой. — Я и забыл, что мы в моем сознании!

— Ишь вы как! — хихикнула она. — Привыкаете?

— Пожалуй… Тут, черт его дери, так реалистично… И спокойно.

Я отпустил ее и сел рядом.

— Поэтому я и решила, вас немного напрячь, — кивнула Метта, обняв меня за шею. — Нельзя расслабляться даже во сне. Закон ускоренного развития суров!

— Эхх… Вот получим наследство, подзаработаем, хапнем энерии гору и…

Я огляделся. А тут было до чертиков красиво даже ночью.

— Сделаем себе такой же домик! — решил я. — И чтобы пруд был, и двор с камешками!

— И стены бумажные?

— Ну на севере это, конечно, лишнее, но мы что-нибудь придумаем. Ладно, давай спать.

— Но вы уже спите, — заметила Метта.

— Неважно.

— Как это неважно? Сон — лучшее время для…

И она хлопнула в ладоши.

— … тренировки!

Вдруг двери вокруг раскрылись, и к нам вошли еще шестеро вооруженных парней в черном.

* * *

Покинув пределы Резервации, поезд встал на дозарядку на станции. Когда двери открылись, я смотался к Колодцу.

Вернее, мы с Женей смотались. За сутки я израсходовал так много энергии, что тело перестало слушаться.

— Беда, — сделал я вывод, ощупывая ноги, потерявшие чувствительность.

И нет, Метта со своей ночной тренировкой, в этом не виновата. Все эти гремлины, беготня да и синхронизация, будь она неладна.

Однако друг охотно меня выручил.

— Залезайте, я доставлю вас по адресу! — вызвался Устинов, опускаясь на корточки.

Ну что ж… Пришлось забраться к нему на спину и таким макаром добраться до энергобазы.

— Вот это настоящий аристократ! — хихикнул попавшийся нам на пути Шах.

За порогом базы меня встретила пара здоровенных кубов, подсоединенных к сложному цилиндрическому устройству. Один куб был синий — артефакт Движения, а второй зеленый — Жизни. Как раз то, что нужно для лекарей.

— Эх, мне бы такой… — вздохнул Женя, и при виде цен его виски тут же покрылись испариной.

Я отпустил его, и пока мы со служащим торговались, Шпилька умудрилась облазить помещение со всех сторон — к вящему неудовольствию работников. Пришлось даже на нее шикнуть, чтобы ее неуемное техническое любопытство не привлекало к нам излишнее внимание.

— Не могу ничего поделать! — сказала девушка, появившись в своей девичьей форме. — Мне все интересно, а механизмы… они мне словно родные!

— Будет побольше денег, заимеем такую же станцию, и хоть ночуй в ней, — ухмыльнулся я, доставая пирамидку и вставляя ее в паз для зарядки от артефакта Движения.

Техник тут же подсоединил к Колодцу пару проводов, а потом щелкнул тумблер. Раздался гул, и оба артефакта начали медленно-медленно разгораться. По проводам зациркулировала энергия.

— Обещаешь⁈ — тем временем, не отставала от меня Метта.

— Угу, как только, так сразу, — сказал я, а сам задумался, что это вполне себе реализуемая идея. Чтобы постоянно не тратиться на пирамидки и их дозарядку, неплохо бы либо вбухать целое состояние на такую же базу, либо оборудовать ее самому.

Для первого нужно совсем немного — куча денег на кристалл, а также государственная аккредитация, ибо заниматься этим подпольно — себе дороже. Нет, умники-подпольщики, конечно, встречаются, но, как правило, их участь не сладка, а риски попасть под облаву крайне велики. Да и геометрики у многих паленые, и заряжаться от таких можно разве что по глупости или от отчаяния.

А вот второе куда сложнее, но и интереснее. Да, придется тоже потратиться на аккредитацию, но геометрик можно добыть своими силами. В том числе и ради этого я отправился в место, где и растут эти артефакты. А они в Империи, да и в других странах, в большой цене.

Совсем недавно нам с Меттой пришлось изрядно попотеть, чтобы узнать, если на просторах Империи Резервация, в которой еще не успели основательно окопаться влиятельные рода, но, наконец, нам улыбнулась удача. Спустя несколько дней мы уже тряслись в «Урагане», предвкушая долгожданную конечную остановку.

— Ибо, как выразился один умный человек, — сказала моя подруга, — «в неукротимой Резервации томятся горы хлеба и бездны могущества»!

Да, но беда в том, что еще ни один из магов не смог укротить эту территорию и раскрыть все ее тайны. Ну, я надеюсь, что до поры до времени. Потому что я планирую глубоко и надолго сунуть туда свой нос.

— Готово! — техник выключил тумблер, и я вытащил свою сверкающую пирамидку.

— Блин, горячо! — охнул я, жонглируя артефактом как печеной картофелиной.

Пришлось зарядиться от нее сразу, а то я, пожалуй, отсюда и не уйду. Когда артефакт вновь опустел, я передал его технику.

— Еще⁈ — удивился он, но вставил артефакт в зарядник.

— Про Шпильку не забудь! — напомнила Метта.

Да точно, глазки-геометрики моей маленькой помощницы тоже почти на нуле. Еще чуть-чуть, и она совсем развалится.

— Может, попробуем зеленые? — предложила Метта, кивнув на готовенькие геометрики на стойке.

Шарик, размером с кошачий глаз, сразу привлек мой взгляд. Цена на него кусалась, но раз деньги есть, нужно их потратить на что-нибудь полезное.

— Дайте вот такой, пожалуйста! — ткнул я пальцем в обновку для Шпильки.

Пока техник открывал стойку, я украдкой вынул две шпилькины глаза-сферы и тоже поставил заряжаться.

Увы, за двойную экспресс-зарядку пирамидки и еще пары сфер запросили по «голове» гремлина — шестьсот рублей. Плюс за зеленую сферу Жизни пришлось выложить еще пятьсот, но я не скупился. В это дело следует вложиться по-максимуму.

Я бы поторговался с этим типам еще чуть-чуть и сбросил сумму, но надо было быстро возвращаться, так как поезд стоял на станции всего полчаса. На улице я вставил Шпильке обновку — новый зеленый глазик в одно отделение, а синий в другое. Оставшийся круглый геометрик убрал в карман. Поезд пыхтел неподалеку, и мы поспешили вернуться.

Вчерашнее внимание порождений «Резервации» не прошло для него даром: на боках красовались следы когтей, вмятины и следы зубов. Вокруг локомотива расхаживали люди в форме, и одним из них был Геллер.

Проходя мимо вагона первого класса, я заметил в окошке движение: рука с родовым перстнем приподняла шторку, а затем из полумрака сверкнули голубые глаза. На запястье были наручники.

— Вагон первого класса и наручники? — хмыкнула Метта. — Интересное сочетание… А не тот ли это Л., который приглашал тебя сегодня на чай с коньяком?

Интересно, что к поезду тянулась цепочка нелюдей в телогрейках и шинелях, и вид у них был крайне взволнованный. Перед ними стоял сам начальник поезда, и морда у него была такая спесивая, что, казалось, его сейчас стошнит.

— Почему теплушка⁈ — удивился здоровенный фокс с чемоданами.

Выглядел он внушительно. Здоровенный, мохнатый и полностью рыжий человекоподобный зверь — внешне он напоминал помесь прямоходящего волка и матерого лиса. Если бы не потрепанная шинель и уставшие глаза, этот представитель расы нелюдей напугал бы тут всех и каждого.

— У нас билеты в третий класс! — напирал он на перепугавшихся проводников.

Куча нелюдей за его спиной недовольно загомонили. Были среди них и фоксы, и ушастики и еще куча разных разумных существ из социальных низов.

— Увы, господа, — ответил начальник поезда, не изменившись в лице. — Ваши билеты старого образца. Все билеты в третий класс выкуплены еще в Казани!

— Но как же…

— Ничего не могу поделать, — отмахнулся он как от мух. — Только теплушка!

— Как так⁈ Нас обманули? — охнула девушка-фокс рядом со здоровяком, тоже рыжая, пусть и на голову ниже.

Человеческих черт у нее было на порядок больше, чем у ее друга. Да и волосы росли преимущественно на голове, а там сверкала просто бесподобная грива ярко-красных волос. На нее засматривались буквально все вокруг.

— Именно так, — кивнул начальник. — Все претензии к тем негодяям, которые продали вам устаревшие билеты! Скажите спасибо, что поедете на нарах, а не останетесь на станции.

— Мошенник! — закричали в толпе.

— Так! Всем нелюдям, кому не нравится теплушка попрошу разойтись! Отправление через пятнадцать минут!

— Новенькие? — охнула Метта, посматривая на разномастную толпу. — И эдакой оравой набьют всего три вагона, которые и так переполнены?

Судя по всему, да… Тут их человек сто, не меньше. Плюс еще триста тех, кто ехал с нами всю дорогу. Да они в четвертом классе будут друг у друга на головах сидеть.

— Может, попросить начальника распределить их по другим вагонам? — спросила Метта.

— Ага, и знаешь, что ответят аристократы? — горько улыбнулся я и вошел к себе во второй класс, который мы выбили тоже не без проблем. — Да и этот Степан Варфоломеевич — тот еще фрукт. Ладно, мы почти у цели. Недолго им страдать.

— Да эти аристократы тебе должны в ножки кланяться! — заявила Метта, когда мы с ней шагали по вагону «Урагана». — Повреди гремлины артефакт, мы бы остались мариноваться посреди Резервации как кильки в банке!

— Это да, но против их консервативных характеров не попрешь, — задумался я. — Ладно, сейчас придумаем, как немного помочь бедолагам…

Встречающиеся на нашем пути пассажиры просто проходили Метту насквозь, расходясь перед разноглазой Шпилькой. А та, гордо распушив хвост, следовала за нами.

Вдруг за ней увязалась маленькая девочка в красном платье. Кажется, вчера я ее видел в коридоре.

— Ой, какая хорошая! Можно погладить?

Я кивнул, и девочка принялась наглаживать Шпильку. Метта при этом чуть не растаяла.

— Кстати, — сказал я, увидев новую прическу Метты. — У тебя сегодня два хвостика? В честь чего?

— В есть нового ранга, конечно же! — воскликнула девушка и чмокнула меня в щеку.

— Хмм… — потрогал я место поцелуя. — Ты это как сделала?

— Почуял? — улыбнулась она. — Я просто чутка напрягла твои нервные окончания в этом месте. Не понравилось?

— Понравилось, — признался я. — Но ты этим сильно не увлекайся, пока у нас не будут «горы хлеба и бездны могущества».

— Хорошо…

Метта слегка пригорюнилась.

— Хотя иногда все же можно, — махнул рукой я и, улыбнувшись девочке, вошел в купе.

Стоило мне переступить порог, как Женя мигом подскочил с дивана.

— Расслабься и чувствуй себя как дома, — кивнул я, вынул кошелек и, отсчитав законные сто пятьдесят рублей, торжественно протянул парню.

— Держи, вчера совсем забыл со всей этой суматохой. Заслужил.

— За что?.. — опешил Устинов, хлопая глазами на пачку бумажек.

— За чай! — хохотнул я. — И за идею с сыном торговца, хотя и без нее ты все равно заслужил долю от куша. Бери-бери!

Я по-дружески ударил его в плечо и немного переборщил с силой — все же я теперь Адепт-Практик. От моего удара парень едва не шлепнулся на пол. Вид у него был почему-то не очень.

— Что такое, друг? — спросил я, усевшись напротив.

— Могу я потратить эти деньги, чтобы купить… ну поесть.

— Ты чего не наелся⁈

— Нет, не себе, а друзьям! А то вчерашнего хватило только на пару укусов!

— Ааа… Женя, это твои честно заработанные деньги. Делай с ними, что хочешь. И…

Я вытащил из кармана еще одну «голову» гремлина. Глаза Устинова едва не полезли на лоб.

— Купи побольше и поспеши, а то до отправления всего десять минут, — сунул я ему еще пачку и, пока он не взвыл от испуга, вытолкал его из купе.

Пускай поможет ребятам дотянуть до конечной. У них там прибавление, а судя по вчерашним рассказам, они и так уже вторые сутки сидят на хлебе с водой, а им еще надо как-то окапываться на новом месте. Да и мое имя лишний раз прозвучит в хорошем тоне. Тоже польза в будущем.

— Хороший парень, — сказала Метта-Шпилька, вскочив в кресло. — Только чутка зашуганный и повернутый на еде.

— Полагаю, не без причины. Кстати…

Я откинулся в кресло и закатал штанину. Нога была чистенькая, от шрама ни следа.

— Хорошая работа. Теперь всегда нужно держать ресурс, чтобы оперативно штопаться.

— Уже есть, — кивнула она. — Я создала резерв, где всегда будет находиться определенное количество энергии, нужное на полное восстановление. Неприкосновенный запас, так сказать.

— Напомни, почему мы сразу так не сделали?

— Ну я же пустая! — вскрикнула она, заламывая руки. — Я пустая! О-хо-хо-хо!

И она, раскрыв, свою синюю курточку, принялась выворачивать карманы. В каждом зияла огромная дырка.

— Да, и вы, Илья Тимофеевич, не более полный чем я. Забыли, как пару месяцев назад лихорадочно пытались собрать мозги в кучку?

— Как же такое забудешь…

— Вот-вот! Нам обоим приходится учиться на ходу! Однако вам повезло — у вас в кармане оказалась бумажка, где написано, кто вы, откуда и для чего предназначаетесь, а вот у меня…

С этими словами она грустно подперла кулачком подбородок и, прихлебывая чай, уставилась в окно. Скоро поезд тронулся, и мы помчались через лес. На улице сиял яркий день.

Я же погрузился в воспоминания о своем первом дне в этом мире. Помнится впервые открыв свои новые глаза, я увидел… гроб и катафалк.

Глава 4

В тот день, едва очнувшись в теле Ильи Тимофеевича Марлинского, я несказанно удивился: гробовозка увозила меня куда-то далеко-далеко. Только я сумел пораскинуть мозгами, как сознание покинуло меня.

Новое пробуждение было не из приятных, однако очнулся я, как ни странно, в гостиничном номере, а не на кладбище. В кармане нашелся паспорт и немного денег, а в голове сплошное лоскутное одеяло с вырванными клочками. То и дело мелькали звезды, полыхал огонь и кто-то с кем-то дрался. В конце концов, мне удалось схватить одно из воспоминаний, и я увидел капсулу, а за стеклами иллюминаторов бушующий огонь. Потом все заволокла темнота и где-то забрезжил лучик света. Жуткий вой сменился тишиной, а затем зажегся ослепительный свет.

— Словно ты умер, а потом переродился, — вставила свои пять копеек Метта, прихлебывая чай.

И вправду. Я тогда еще не понял, что увидел у себя в голове, а сейчас осознал — я и впрямь перешагнул «порог» и вдохнул воздух нового мира… а потом все. Как отрезало. Голова в тот паршивый вечер чуть не лопнула от боли. Ощущение такое, словно в темечке торчал гвоздь.

Ах да, еще была записка: чистый конверт, на обороте которого значилась — Призраку от друга'. Внутри я нашел аккуратно сложенный лист бумаги и всего два слова: «Живи, М.», и подпись — «Д. Д. К». Увы, на этом все зацепки закончились.

Долго сидеть и переживать о том, что я стал кем-то другим, не в моих правилах. Нужно было побыстрее понять, что здесь да как. Я решил сперва крепко встать на ноги, а потом разобраться с тем, почему у меня в голове дырка.

И первым пунктом было знакомство с Меттой — тогда еще безымянной и испуганной тенью, застрявшей в моем сознании и из любопытства вернувшей меня к жизни.

Она еще была бессловестна, довольно слаба и смертельно нуждалась в друге. Все, что было ею вне моего тела, могло уместиться в ладони — слепой «котенок», еще совсем-совсем маленький, сидел рядом и тыкался мокрым носом мне в палец.

— Друг?.. Друг! — пискнул он через пару минут. Я погладил котенка по голове.

Откуда мы оба взялись в теле Ильи, и что вообще произошло с этим парнем? Спросите чего полегче, дорогие друзья.

Спустя пару дней мы с моей бессловесной, но все понимающей подругой попытались навести справки, однако кроме каких-то однофамильцев, живших под Рязанью еще лет двадцать назад, не смогли найти ничего путного.

Ни родственников, ни друзей, если не считать этого Онегина, но и он седьмая вода на киселе. Род Марлинских оказался ни жив, ни мертв, а вообще черт знает что.

Изображение милой сребровласой девушки, вернее ее аватар, собранный ею же из образов в моем прежнем «я», соткался спустя сутки — одним очень дождливым утром.

— Илья… — вырвал меня из полусна тихий знакомый голос, и я открыл глаза. Она лежала рядом, укрывшись одеялом, и дрожала. — Скажи, ты знаешь, кто я?

Я попытался дотронуться до нее, но она тут же — пух! — и пропала. Мне уже показалось, что это был сон, как через пять минут она образовалась вновь с тем же вопросом на устах.

У меня не было никаких ответов, впрочем, и у ней тоже. Мы были похожи.

— Так что, дорогуша, мы и вправду делим одно тело… — сказал я спустя какое-то время, посматривая в ее голубые глаза. На ней не было никакой одежды, длинные волосы были распущены и сверкали на обнаженных плечах.

— Не совсем, — вздохнула она, усевшись на стул с ногами. — Хозяин тела ты, а я лишь метапроэкция.

— Как это? — спросил я, стараясь не пялиться на ее «подружек» третьего размера.

— А вот так! Я воспринимаю тебя, как и себя, но ты больше, чем я. Одновременно я нечто большее, чем проекция. Ааа, сложно объяснить! Ну-ка вытяни руку. Смелее!

Я сделал как она просила, а девушка вытянула свою. Мои пальцы прошли сквозь ее ладонь.

— Блин, не получилось… — буркнула она себе под нос и поскребла ноготки.

— Ты не настоящая? — я даже немного расстроился.

— Ну знаешь! — фыркнула она, немного покраснев. — То, что я интеллектуальная метапроэкция в твоем сознании, аватар, собранный из образов из твоей головы, не значит, что я ненастоящая! Я, между прочим, — вскинула она подбородок, — очнулась первой, и мне надо было как-то сформироваться. У тебя в голове плавало много странных картинок, и вот эта показалась мне подходящей кандидатурой… Тебе не нравится?

Она надулась, а котенок разочарованно заурчал.

— Может, нужно было грудь побольше, сделать… — задумчиво проговорила она и взвесила своих «подружек».

— Нет, все отлично, — поспешил я успокоить девушку, припомнив, что с самого момента пробуждения ее голос показался мне довольно знакомым. Да и внешность тоже — это лицо постоянно всплывало в сознании, но вот где я его видел, оставалось неясным.

На ее плечах тут же появилась синяя куртка, и я выдохнул. Вид девичьих прелестей, конечно, соблазнителен, но не в такой ситуации.

— Вот и отлично! — кивнула она. — А то, знаешь ли, тяжеловато было принять такой аватар…

— Раз ты аватар, то значит, другие тебя не видят?

— Нет. Но вот ее…

Она указала пальцем на котенка.

— … я сделала, чтобы иметь хоть какое-то физическое воплощение. Это нужно было, чтобы проконтролировать кое-какие процессы и вступить в контакт с реальностью, пока ты дрых.

— Что значит ты сделала? — напрягся я.

— Приглядись!

Мягко ступая лапками, котенок подполз поближе, и вдруг я осознал, почему уже второй день он мне казалась каким-то странным…

Его шерсть была живой.

— Ага-ага, — улыбнулась девушка. — Он, то есть я, вся состою из мельчайших микро-жучков.

Я ткнул в котенка пальцем, и он охотно «рассыпался», превратившись в шелестящий рой. В ту же секунду ручеек разбежался по комнате черными и белыми струйками, а потом вновь собрался в мелкого кошака.

Черт, у него даже усы состояли из этих микро-жучков!

Зановособравшийся кот как ни в чем не бывало дернул ушами. Я осторожно погладил животинку по голове. Котенок при этом выгнул спинку и заурчал. Как ни странно, но тоже самое сделала и девушка.

Ага, они и впрямь связаны. Но если она сказала, что мы оба воплощаем в себе одно существо, а кошка полностью состоит из микро-жучков. Значит, и я…

— Ты… такой хороший, — улыбнулась девушка, поведя плечами. — Делай так почаще. И да, ты прав. Внутри тебя их миллионы. Откуда, не спрашивай — не знаю. Но часть я извлекла и сделала себе помощницу, а часть оставила внутри, чтобы сохранить контакт с тобой, ибо они — твой источник энергии, которая и позволяет мне жить и развиваться. В каком-то смысле я обрела тело, создав его из твоего ребра.

И она рассмеялась.

— Прости, — спохватилась она. — Читала я тут кое-что, пока ты спал.

И она кивнула на какую-то толстую зачитанную книгу.

— Так ты и мои мысли читаешь? — напрягся я, поглаживая мурчащее животное.

— Естественно, — улыбнулась она, млея от моих прикосновений. — Твои мысли это и мои мысли тоже.

— Ну здорово… — хмыкнул я, и тут мне на палец прыгнул один из жучков.

Он был настолько маленьким, что мне пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы разглядеть его блестящий черный панцирь.

Да и насекомое ли это? Жучок сидел смирно, и даже не пытался сбежать.

— Нет, не насекомое, — охотно пояснила девушка. — Устройство.

Я попробовал покатать жучка между пальцами, но он резко вырвался и умчался к своим собратьям на голове котенка, которого я в тот момент отчего-то и окрестил Шпилькой.

— Вот и у кошки имечко появилось, — нахмурилась девушка. — А я…

— А ты, моя дорогая интеллектуальная метапроэкция, — сказал я, улыбнувшись, — будешь Меттой.

* * *

— Это так мило… — сказала она, и ее голосок вырвал меня в реальность.

За окном уже стемнело. Похоже, я ненадолго задремал. Шпилька сидела на пуфике и листала книгу с заголовком: «Как подчинить чуда-хранителя и не попасть к нему в рабство».

— Ты про что? — приподнял я голову с подушки.

Целый день я потратил на то, чтобы развить в себе навык создания артефактов и контроля Источника. Ледышка получилось куда чище той, что я создал вчера. Энергии при этом я потратил прилично, но прогресс, как и красота, требует жертв.

— Тебе снилась наша первая встреча, — улыбнулась Метта. — Это было совсем недавно, но, кажется, так давно…

Угу, и с того дня нас ждало еще много-много интересного. Первичное знакомство с этим миром, пара передряг, в которые мы влезли по незнанию, экстренное восстановление в СПАИР, где Илья Марлинский, оказывается, учился, но забросил занятия. Догнать полугодовалую программу за неделю это вам не хухры-мухры, но мы с Меттой быстро сориентировались.

И да, сведений о Марлинском не нашлось даже в деканате. Незадолго до нашего прихода там случился небольшой пожарчик, который и уничтожил кучу личных дел учащихся, в числе которых был и неуловимый Илья.

— Кажется, кто-то очень не хочет, чтобы мы вообще знали о том, кто ты есть, — заметила Метта.

— Факт. Но вот только кто?..

Поломав над этим голову, мы махнули рукой. Впереди еще учеба, учеба и еще раз учеба. И вот, сдав экзамены после окончания первого курса, мы пустились в Резервацию как молодые специалисты-практиканты. Нас как и всех хотели устроить в корпус магов-резервантов недалеко от Питера, но мы с Меттой напросились в Амерзонию.

— Все по факту, — кивнула Метта. — Правда, кое-что ты упустил.

— Это что?

— Во время нашей первой встречи… я не была голой.

И Метта, поцокав язычком, строго поглядела на меня.

— Ага, как же, — улыбнулся я. — Была-была!

— А вот и нет! Ты это придумал, негодник!

Нашу шутливую перебранку оборвал стук в дверь.

— Женя? — навострила уши Метта.

Устинова и вправду не было уже второй час. Целый день он бегал к своим в вагон четвертого класса и возвращался совсем ненадолго. Я был не против — в конце концов, к ним прибыло пополнение, и он, наверняка, помогает новичкам устроиться. К тому же ко мне пару раз заглядывал Механик — еще раз сказать «спасибо» и поболтать об этой машине. Метта сидела, развесив уши, и записывала за ним техническую информацию, которую я уже едва понимал.

Я посмотрел на часы. С момента его последнего появления прошел час, а уже было довольно поздно. Или это меня пришли звать на чай с тем загадочным Л.? Как-то я совсем забыл про приглашение.

Настойчивый стук повторился.

— Да? — отозвался я.

— Простите, — вдруг прозвучал в коридоре девичий голосок. — Вы же тот самый… ну, Гроза гремлинов?

Я закатил глаза, а Метта захихикала.

— Именно так. Войдите, — сказал я и, встав, открыл замок. Дверь поплыла в сторону.

На пороге выросла светловолосая девушка в длинной черной юбке и белой блузке. Большие круглые очки едва не сваливались с носа. Голову она чуть пригнула, чтобы не уткнуться лбом в перекрытие — такого недюжинного роста она была.

— Ишь какие у нее… богатые габариты, — проговорила Метта, оглядывая ее формы.

— Нам нужна ваша помощь, сударь, — сказала гостья, сложив ладони в молящем жесте. — Проводников не дозовешься, а другие парни и не подумают соваться в теплушку к простолюдинам!

— Гремлины?.. — спросил я.

— Нет, хуже! Нелюди! Прошу, помогите! Мои подруги в западне!

* * *

— Ужас, ужас… какая скука… — проговорил опальный виконт Лев Александрович Ленский и с грохотом перевернул шахматную доску. Фигурки чудов и юдов посыпались на пол.

Уже до чертиков надоели эти игры один на один с собой. Да и книги — в основном душеспасительные — прочитаны уже по три раза и догорают в камине. Хоть бы в купе вчера залез хоть один гремлин, да нет же!

— Приковал бы тварь к батарее. Было бы с кем выпить, — проговорил Лев, вытаскивая пробку из очередной бутылки. Вчера были мысли распить пару бокалов со слугой Себастьяном, но у него язва.

Эхх… Ехать на место ссылки — в Амерзонию еще дня три, а уже хоть на потолок лезь! Там дела обещают стать еще хуже: виконт перейдет в крепкие руки дяди, а он персона самых честных правил, а значит, этот прожженный сухарь развлекаться точно не умеет.

— Хоть бы он уважать себя заставил… и желательно побыстрее, — вздохнул Лев, налив себе полный бокал. За окном уже почти стемнело.

Вот бы сейчас всколыхнуть свой Источник и создать очаровательную собеседницу на вечер, а потом заняться делом. Но тут тоже подстава — антимагические наручники не позволяли даже зажечь фитиль у лампы, вот и пришлось возиться со спичками.

И нет, рукотворная собеседница делу бы не помогла — это все равно, что говорить самим с собой, а потом рукоблудить… Эх, покурить бы, а папирос и тех нет! А та гвардейская сволочь на входе запрещает Льву даже в тамбур выйти, где можно стрельнуть парочку.

Виконт злобно опрокинул в себя бокал и со всего маху разбил его об стол.

Дожили! В Петербурге молодой повеса был окружен когортой товарищей и любовниц, а здесь кроме старого слуги и поболтать не с кем. Как же одиночество порой действовало на нервы… а все он сам виноват, как ни крути.

Спустился не с теми, вот кривая дорожка и привела его сначала в Союз Разрушения, а потом и на скамью подсудимых. Льву повезло — будь на троне Старик, так он с товарищами давно лишился бы головы. А новый Император, едва заняв престол, решил делать все по новому: вот те, кто при старом режиме давно болтались бы в петле, разъезжаются по ссылкам во все концы Империи, и Лев Ленский один из них.

Ох, и угораздило его когда-то связаться не с той женщиной…

Так, хватит жалеть себя. Время уже почти десять. Где Марлинский, мать его?

— Себастьян! Себастья-я-ян!

В двери показалась сверкающая лысина старого слуги:

— Звали, ваше благородие?

— Ты передал записку барону Марлинскому?

— Да-с, лично в руки, как вы и просили.

— И что?..

Себастьян развел руками.

Тяжело вздохнув, Лев, снова перевернул доску и принялся по новой расставлять фигурки. Чуды и юды вновь занимали свои позиции и готовились к очередной бессмысленной схватке.

И кого он обманывает? Гроза гремлинов наверняка сейчас греется в лучах славы. Да и девок вокруг него вьется выше крыши.

* * *

— Мы с Камиллой Петровной пытались их урезонить, — тараторила высокая девушка, назвавшаяся Александрой, пока мы переходили из вагона в вагон, — но они жутко сердитые и ничего не желают слушать!

Как назло навстречу выскочила та самая девчонка в красном платьице, и я ее едва не задавил. Громкие голоса раздавались из четвертого класса, где кучковались простолюдины на пару с нелюдями. Целую толпу мы застали в теплушке, почти в самом конце поезда.

Никаких удобств тут не было и в помине. По стенам тянулись деревянные нары, на которых вповалку лежали вещи и люди. Женя не шутил, что тут дубак да и запашок тот еще — половина парней и девушек в висящей мешковатой одежде сидели, завернувшись в одеяла.

— А я говорю, отпусти руку! — горячилась черноволосая аристократка небольшого роста, которая, похоже, и была Камиллой.

Одета она была в черное приталенное платье военного образца со сверкающими пуговицами и идеально отглаженными швами. Девушка пыталась оттеснить троицу разгоряченных фоксов и ушастиков от второй особы — тоже низенькой с миндалевидными глазами и строгим пучком на затылке. У обеих за спинами висело оружие, но они не торопились вынимать клинки из ножен, и слава богу.

— Еще шаг, и от вас останутся угольки! — зашипела Камилла.

Услышав это, парни остановились, но не успокоились. С нар начали слезать другие простолюдины, и скоро в проходе было яблоку негде упасть.

Самым борзым был рыжий фокс, которого я запомнил по станции. Да и его подружку позади тоже.

— И вы защищаете эту негодяйку, сударыня⁈ — воскликнула она. — Она же пыталась отцепить вагон!

— Неправда! — пискнула подруга Камиллы, прижимаясь к стене. — Я просто смотрела, как оно устроено!

— Ага, как же! От таких как ты только гадостей и ожидать, — выступил вперед здоровяк и сжал когтистые кулаки. — Хуже гремлинов! На вас, сударыня, мы не держим зла, а вот к таким как эта — и он уткнул коготь в девушку за ее спиной, — еще как! Такие как она когда-то моего отца с братом сгубили, и она всех нас тоже здесь погубит!

Все вокруг загомонили и начали напирать. Народу в теплушке набилось столько, что пожелай они — и от обеих мокрого места не осталось бы.

Подруга Камиллы вжалась в угол, а аристократка вскинула руки и за пару ловких движений сплела заклинание. Сверкнуло, и на ее ладони зажегся огненный шар.

Быстро работает эта малышка. Есть чему у нее поучиться.

— Назад, увальни! — зарычала Камилла. — Назад, я сказала!

Однако парни только еще сильнее взбеленились.

А вот это плохо. Я спасал «Ураган» от гремлинов не для того, чтобы измученные нелюди вымещали свою злобу на двух девушках, даже если одна из них в чем-то виновата. Еще немного, и прольется кровь, а затем и до массового побоища недалеко. Аристократы тоже своих не бросают.

— Помогите, сударь Марлинский! — затрясла меня Александра, спрятавшаяся за моей спиной. — Они же их растерзают!

Протиснувшись между горячими лбами я закрыл собой девушек.

— Остынь! — сказал я в лицо фоксу. — Позови сюда проводников, и пусть они допросят ее. Никаких линчеваний!

— Прошу, не вмешивайтесь, ваше благородие! — сказал рыжий, немного присмирев. — От проводников никакой помощи — они сюда даже нос не желают сунуть.

— Вчера по поезду ползали гремлины, а к нам не зашел ни один! — крикнули со стороны. — Никто нам не поможет, кроме нас!

Девушки попытались вырваться, но им тут же заступили дорогу и попытались схватить. Я оттолкнул самых борзых ушастиков, совсем немного воспользовавшись силой.

— Зачем ты ее защищаешь? — удивились нелюди. — Кто ты такой⁈

— Я барон Марлинский! Даю слово, что ее допросят в моем присутствии, и один из вас будет присутствовать. Например, ты, — и я ткнул пальцем в здоровяка. — Будешь свидетелем. А теперь разойдитесь!

— Думаете это поможет? — хмыкнула девушка-фокс. — Да какое вам дело до нелюдей?

— Это тот самый Илья Тимофеевич, — тут же вклинился в нашу перебранку внезапно появившийся Женя. — Он приютил меня в своем купе и вознаградил за помощь с гремлинами. Он хороший!

И на него обернулся сразу десяток человек.

— И еще вы сегодня лопали, отчасти, за его счет, — улыбнулся Устинов и кивнул рыжей парочке. — А ты, Яр и ты, Тома, больше всех!

— Так это тот барон, про которого ты рассказывал… — оглянулся на меня здоровяк Яр.

— Угу. Гроза гремлинов, — хмыкнул мой товарищ.

Поглядывая на меня, горячие лбы начали медленно остывать. У кое-кого даже повисли усы. Тома оставалась все такой же хмурой.

— Ну хорошо, — кивнул Яр. — Но только я буду присутствовать на допросе!

— Никаких допросов! — покачала головой Камилла. — Аки просто чересчур любопытная, вот и сует свой нос во все подряд. Я запру ее в купе, и она не выйдет до конечной станции.

— До конечной⁈ — ахнула рыжая. — Она тоже едет в Шардинск?

— Да, — сверкнула глазами пиромантка. — Проблемы?

Вдруг оглушительно взвизгнули тормоза, и весь вагон попадал на пол. Раздался грохот, с нар рухнули чемоданы, дребезжащие окна окутали клубы пара. Дернувшись пару раз, состав встал намертво.

Свет ярко мигнул и разом затух. Теплушку затопила тьма.

Очухавшись, мы с Женей встали и бросились к девушкам. Обе поднялись на ноги только с нашей помощью. Весь вагон натурально перевернулся вверх тормашками.

— Приехали, — буркнула Камилла, потирая поясницу. У ее подруги Аки на лбу краснел ушиб. — Назад! Дайте пройти!

Пока все с оханьемподнимались на ноги, я выглянул в окно и разглядел глухой лес. Никаких платформ и вокзалов вокруг не было и в помине.

— Что за черт⁈ — закричали вокруг. Через пару секунд поднялся испуганный гвалт.

— Похоже, эта сучка доломала этот чертов состав!

— Или кто-то дернул стоп-кран…

Я открыл фрамугу и, высунув голову, посмотрел в сторону головы поезда, где должен был находиться локомотив.

А его и не было.

* * *

— Какого черта⁈ — зарычал Лев, поднимаясь с пола. Экстренная остановка?

Под подошвами хрустели шахматные фигурки и бутылочные осколки. Весь свет как отрезало. Лев горько хохотнул — хотел повеселиться, на тебе, получай!

Минуту потоптавшись во тьме, он наткнулся на что-то мягкое, и оно застонало.

— Себастьян, дай руку! — сказал Лев и помог слуге подняться. В скупом свете луны он увидел у него на виске струйку крови.

Усадив Себастьяна в кресло, виконт направился на выход.

— Стойте… вам нельзя…

— Можно в экстренных случаях, — отмахнулся Лев. — А сейчас как раз такой. И к тому же…

Он потряс длинной цепью наручников.

— … эта дрянь все еще на мне.

Выбравшись в темный коридор, Лев тут же увидел гвардейца, который охранял купе. Он барахтался на полу с пробитой головой, ему пытались помочь проводники. Крови натекло знатно — похоже, на него напали со спины.

— Карма, дружище, — хмыкнул виконт.

Стрельнув папиросы у бледного проводника, он направился в тамбур. Подымить все же не мешало.

Вдохнув сладкий дым, виконт заметил странное: двери наружу оказались открыты нараспашку — похоже, сработала автоматика. За ними шумел мрачный лес, а вокруг ни единого признака цивилизации.

— Черти что… — прорычал Лев, пыхнув папиросой, и потянулся к двери в головной вагон.

Уж машинисты точно должны знать, почему они останови…

Он открыл дверь, и папироса выпала у него изо рта.

Одну очень долгую секунду виконт пытался понять, какого черта впереди тянутся рельсы, а поперек лежит целая куча поваленных деревьев. И ни локомотива, и ни даже самой плохонькой дрезины — ничего!

И что хуже — из леса к ним приближались монстры.

Глава 5

— Кто-то расцепил поезд! — послышался крик. — Диверсия!

И это еще не все впереди состава на путях лежал с десяток срубленных деревьев. Судя по тому, что линия леса была расчищена метров на двадцать в обе стороны от полотна, притащили их совсем не случайно.

Главный вопрос, кто? И зачем?

Ответы я получил немедля. Из леса поперли десятки странных существ, от одного вида которых кровь стыла в жилах.

— Сука! — крикнули радом. — Чуды!

— Чуды? Не может быть! — закричали в ответ, но вот у половины присутствующих на лицах не было ни кровинки. — Не может же…

— С дуба рухнул? Встряли мы! Прорыв!

Низкорослые безволосые создания отдаленно напоминали людей — сверху это были коренастые карлики без шеи, носов и ушей, а вот снизу из их тел вырастали четыре ноги, каждая из которых заканчивалась острым шипом.

Они не стали ждать, когда пассажиры поезда очухаются, и, взревев, бросились в атаку. В лапах показались кривые мечи, дубины и луки. Секунду спустя по окнам поезда защелкали стрелы, но вот пробить их у тварей не получилось. Каждый снаряд, ударившийся о стекло, отлетал назад с яркой вспышкой.

— Ха, дурачье! — хмыкнул Женя. — Поезд-то зачарованный специально для таких случаев. Нам нужно только продержаться, пока нас не найдут. Внутрь тварям не попа…

— Закройте двери! — закричали со всех сторон, и я рванул в тамбур.

Двери были открыты, похоже, во всем поезде — видать, при расцепке состава пострадала проводка, и они автоматически раскрылись.

Впереди уже скалился первый монстр. В трехпалой руке чернело копье.

Я пригнулся, и здоровенная оглобля пролетела над плечом. Дверь мне удалось захлопнуть и защелкнуть задвижку. Тварь влетела в преграду всей своей немаленькой массой, и раздался взрыв. Через стекло я увидел, как по земле покатился верещащий чуд, объятый пламенем.

Двери позади попыталась захлопнуть Камилла с Александрой, и они опоздали на какую-то секунду — в щель влезла пара чудовых лап, и створки распахнулись.

Бум, бум шипами об пол — и в вагон завалился первый чуд.

— Проклятье! — рявкнула Камилла, попятившись. — Саша, отойди!

Ее подруга юркнула ей за спину, и та щелкнула пальцами. Миг спустя из ладони вылетела алая ниточка. Она подхватила ее и вмиг сформировала между ладонями треугольник. Фигура вспыхнула, и в рычащую морду прилетел огненный шар. Тварь взвыла, дав мне драгоценную секунду обнажить меч.

Клинок свернул, и лезвие рассекло чуду шею. Ударом ноги я выбросил его из вагона и закрыл дверь. По ней прогрохотал еще один удар, и снова раздался взрыв.

— Чисто! — кивнул я, обернувшись к девушке, которая, охая от боли, сбивала пламя с ладоней.

— Кривовато вышло… — простонала она, но все же показала мне дымящийся большой палец, на который тут же подула ее здоровенная подруга.

Я кивнул, и мы побежали по вагону в противоположный конец — нужно было удостовериться, что остальные двери на замках. По пути мы едва не налетели на Тому.

— Спокойно, все по местам! — кричала она, оттесняя детей от окон. — Мамаши, хватаем детишек и ложимся на пол!

Загрохотали выстрелы, и раздался визг. Яр вместе с парнями засели у окон и палили в приближающихся чудов из двустволок. Спереди состава застрекотала автоматная очередь. Чуды дохли один за другим, но не отступали.

Снаружи вагона показался Геллер. Ударив посохом по земле, он выбросил из призмы пучки молний. Одна из них порхала как живая — с тела одного монстра тут же перескакивала на другую и, убив пятерых чудов, полетела в самого Геллера. Схватив молнию на лету, маг прижал ее к груди, и тут же на него налетел здоровенный чуд-кентавр. Огромный молот обрушился на Геллера, но тот рассыпался искрами. Появившись за спиной удивленного монстра, маг ударил его посохом в спину. Тварь полетела на землю, объятая пламенем.

— А он хорош, — заметила Метта. Я был с ней согласен. У этого мага-громовержца есть чему поучиться.

Когда наша четверка почти добралась до дверей в следующий вагон, нам навстречу ввалился монстр, который таки умудрился пролезть внутрь.

Наворотить дел ему не дал незнакомый чероноволосый парень — он зажал чуда между вагонами и, сидя верхом, душил наручниками. В боку у монстра торчал обломанный клинок, а сам чуд хрипел и, пытаясь подняться, стучал ногами-шипами по полу. Во все стороны летели искры.

Вдруг чуд подпрыгнул и сбросил надоедливого человечка через голову. Тот хлопнулся оземь, и — бах! — монстр наступил на него свой заостренной ногой. Парень булькнул, но схватил тварь за ногу.

Улучив момент, я прыгнул вперед и взмахнул мечом.

Динь! — и клинок застрял в челюстях чуда.

— Сука! — рыкнул раненый.

— Метта, боевой режим! — прорычал я и дал монстру по роже ботинком. Клыки полетели в разные стороны.

Она союзница не стала заставлять себя ждать — Шпилька пролетела у меня над головой, и масса жучков окутала на чуда и за секунду покрыла его с головой. Монстр разжал зубы и взвизгнул от боли.

— Сейчас будет бо-бо! — захихикала Метта, и ее жучки полезли твари под кожу.

— Илья, помоги! — крикнул внезапно появившийся Женя, и мы с ним вырвали раненого из-под туши монстра.

Чуд рухнул на пол и быстро забил лапами. Зрелище того, как жучки Метты буквально растапливают его изнутри, было не из приятных.

К счастью, сбоку подлетела Тома и захлопнула дверь в тамбур. С той стороны послышалось шипение, и она мигом отпрыгнула в сторону.

— В сторону! Аки, приготовься! — бросила подошедшая Камилла, оттеснив рыжую.

Она сплела очередной огненный шар, а вставшая с другой стороны двери Аки вытащила из ножен кривой клинок. Он за секунду засверкал золотом. Перед дверью засел Яр и устремил в закрытую дверь двустволку.

Все трое кивнули друг другу, Камилла резко раскрыла дверь, и…

К нам ворвался столп пахучего пара, девушки закашлялись. Когда облако рассеялось, к нам вышла настороженная Шпилька, а вместо чуда по полу растекалось огромное дымящееся пятно.

— А где?.. А как? — охнула Камилла, посматривая на кошку, которая как ни в чем не бывало уселась на пол и, сверкая зловещим изумрудным глазиком, принялась вылизывать лапки.

— Неважно, сдох и черт с ним. Лучше помогите! — отмахнулся я, и мы вчетвером оттащили стонущего парня и положили его на нары.

Одет он был в расстегнутый богато расшитый мундир, и явно принадлежал к ребятам, обитающим во втором, а то и в первом классе. Чуд, похоже, протащил его по себе по всем вагонам…

— Дело плохо, — сказала Метта, выглядывая из-за моего плеча.

Она права. Крови знатно натекло — чуд пробил ему низ живота.

— Справишься? — спросил я Устинова, пока она вынимал из ладони магическую нить и шептал что-то себе под нос.

— Должен, — бросил он, распаляя ниточку,

Где-то закричали, и вдруг сверху раздался грохот, словно нечто тяжелое приземлилось сверху. Снова поезд дернулся, а снаружи вспыхнула ослепительная вспышка. Мы снова оказались на полу, а весь свет в вагоне тут же вырубился.

Бум! Бум! — грохотали у нас над головой тяжелые шаги. Опустилась тишина, и сквозь нее я слышал только чей-то плач. Остальные звуки затихли. Ни грохота, ни взрывов, ни рева монстров — только шаги и скрип металла.

Поднявшись на колени, я подполз к окну и осторожно выглянул наружу.

Тварей разбросало по округе — от них остались только почерневшие тела. Деревья тоже не пощадило: с десяток из них просто вырвало с корнем, а остальные спалило до черноты. Вдалеке я увидел Геллера. Маг лежал за деревом и безуспешно пытался подняться. Посох почерневшей деревяшкой лежал в стороне. Призма на его конце разлетелась на мелкие осколки.

Снова потолок сотряс тяжелый шаг, другой — и нечто огромное со скрипом слезло с поезда. Вагон покачнулся, и едва вставшие на ноги пассажиры снова с криком шлепнулись на землю.

Еще минута тревожной тишины, а затем…

Бах! — и в окно ударился огромный металлический клюв. Зазвенело разбившееся стекло, и в образовавшуюся дыру залезла длинная многосуставчатая лапа гигантской птицы.

— Мы ее уже видели! — охнула Метта. — Это она вчера преследовала поезд!

Зажглись глаза-прожекторы, и весь вагон залило испепеляюще ярким светом. Проморгавшись, я увидел пассажиров, ползающих по коридору как слепые котята, и лапу, из которой вылезали извивающиеся хлысты. Ерзая по полу, они хватали то парня, то девушку, и одной из пойманных оказалась Аки — хлыст закрутился вокруг ее щиколотки и медленно потащил девушку к окну. Пытаясь нащупать выпавший меч, она закричала.

Выпустив энергию, я рубанул по хлысту, который держал ногу Аки. Его за секунду покрыла корка льда, а затем хлыст взорвался тысячью льдинок. Быстро схватив девушку, я оттащил ее подальше, а хлысты ринулись в мою сторону. Я отмахнулся и отпрыгнул.

— Птица-юд покрыта толстым слоем металла! — заметила Метта. — Не пробить.

— Тогда будь готова пролезть в брюхо и добраться до мозгового центра, — проговорил я, напитывая клинок энергией. — Я попробую подойти поближе и отвлечь, а ты действуй, когда откроет пасть.

— Поняла. Но энергии…

— Все резервы! — скрипнул я зубами и бросился вперед. Тут уж не до экономии.

Перепрыгнув через змеящийся хлыст, я отсек твари очередную конечность. Птица-юд заворчала, просунула в вагон вторую лапу, а потом зажгла свои чудовищно яркие глаза. Секунды слепоты оказалось достаточно, чтобы хлыст затянулся у меня на руке. Выступила кровь.

— Действуй! — зарычал я и, перехватив хлыст, рубанул еще раз, а потом подбежав к окну, кольнул монстра в глаз. Тот лопнул как лампочка, а воющая тварь отпрянула от вагона и раскрыла клюв. жучки Метты тут же просочились через окно и тучей прыгнули птице-юду прямо в глотку.

Тварь издала отвратительный захлебывающийся звук и дернулась. Ее суставы заскрипели, и хлыст, разбрызгивая черную жидкость, сам оторвался от лапы. Я выдохнул и, перехватив меч, швырнул его в окно. Блеснув, клинок выбил твари второй глаз и засел в башке.

Ослепшая гадина забила крыльями, пытаясь выплюнуть жучков, которые проникали в ее внутренности. Ничего не добившись, птица-юд взмахнула гигантскими крыльями и скрылась с глаз.

Удаляющийся крик мы слышали еще секунд пять.

— Она… сбежала? — раздался испуганный голос Камиллы. Вопрос повис в воздухе.

Переведя дыхание, я попытался опереться на что-нибудь. В голове шумело, перед глазами плавали красные круги. Энергии мы не пожалели…

Вдруг по крыше вновь ударилось нечто тяжелое. Вагон подпрыгнул и народ закричал.

— Илья Тимофеевич, мне с ней не справится, нужна ваша помощь! — раздался голос Метты. — У нее очень мощный кристалл, я боюсь не…

— Врубай! — крикнул я, и вмиг весь мир перед глазами исчез.

* * *

— Метта, что произошло? Где мы⁈

Вокруг темнота и пустота. Не было ни неба, ни земли, ни звуков, ни запахов. Даже тела и того не было.

— В кристалле птицы-юда, где же еще? — отозвалась Метта. — Сами знаете, что победить носителя мощного артефакта невозможно, просто поразив его жизненно-важные органы. Если оставить эту тварь как есть, рано или поздно, кристалл поможет ему собраться. А значит…

— Нужно приструнить кристалл. Начинай!

— Ага… Сейчас…

Вдруг я почувствовал, как я медленно обрастаю «плотью». Перед глазами зажегся свет, а потом меня словно выбросило на берег мощной волной.

Открыв глаза, я обомлел. Вокруг чернела грязная улочка какого-то мрачного полуразрушенного города. Повсюду тьма, дым и запах смерти.

— Не спрашивайте, где мы, — сказала Метта, выйдя у меня из-за спины. — Сама не знаю. Возможно, это времена Гигантомахии, а может настолько обезображено сознание этого юда.

Она вся была затянута в сверкающую кожу с заклепками на плечах. На мне тоже сверкала кожаная косуха, а плечо оттягивал автомат.

— Прошлое? — спросил я, украдкой рассматривая мою подругу со всех сторон. А ей шел этот обтягивающий наряд.

— Возможно, и очень далекое, — кивнула Метта и вскинула пару пистолетов-пулеметов. — Вперед, Илья Тимофеевич, нельзя мешкать!

Проверив оружие, мы пустились в погоню. Впереди хлопали не то крылья, не то полы длинного платья, на асфальте блестела кровь — раненая тварь пыталась уйти, но от нас ей не убежать.

Увидев крылатую тень монстра я вскинул автомат и послал навстречу очередь. Раздался крик, и мы припустили со всех ног. Еще немного, и тварь ослабнет.

Завернув за угол, мы наткнулись на целую свору гниющих монстров. Сзади зарычали — нас пытались поймать в ловушку. Через секунду твари бросились в атаку.

Встав спина к спине, мы с Меттой открыли огонь. Прикрывая друг к друга, мы пошли на прорыв. Гильзы сыпались под ноги, монстры дохли один за другим, и скоро мы перебили почти всех. Прострелив морду очередной твари, мы рванули в прежнем направлении. Сзади раздался яростный рык.

— Похоже, у юда есть… — тяжело дышала Метта, перезаряжаясь на ходу, — система защиты…

— Это была она⁈

— А то! И она совсем износилась за века!

Выйдя на открытое пространство, мы увидели ослабшего врага, сидевшего на краю крыши. А птица-юд как-то слишком походила на человека. Вернее, на нечто среднее между черноволосой женщиной и пернатой тварью. Но нечего обольщаться — в ее глазах не было ничего человеческого.

Только страх. Она по-настоящему боялась нас.

— Вот она! — ткнула Метта пальцем, и тут окровавленное создание бросилось на нас с когтями.

Прыгнув вперед, я пальнул в тварь очередью. Поднялся крик и вновь взмахнули крыльями — порывом ветра меня едва не отбросило к стене.

Я перекатился и поднял голову вверх.

— Илья! — закричала Метта, которую еле живая тварь держала за ногу и поднимала все выше.

Глава 6

И снова пробуждение было не из приятных. Я проморгался, и перед глазами замелькали сценки: Механик и драка с гремлинами, лекарь Женя и маг Геллер, таинственный Л., нападение чудов, железная птица и битва в ее безумном сознании… Не многовато ли для обычной поездки на поезде?

Последнее, что я помнил, это холодный приклад винтовки. Перед глазами замерло бледное личико Метты, которую монстр уносил высоко-высоко в небо.

Я перевел огонь в одиночный режим и прицелился твари прямо в спину. Поймав момент между ударами сердца, нажал спуск.

Винтовка дернулась, и пробитая навылет тварь с диким криком устремилась к земле. Вместе с ней упала и Метта.

Вжик! — и за ее плечами раскрылся парашют.

Когда я подбежал к месту, где они приземлились, Метта сидела на груди у поверженного врага.

В ее руках сверкал штык-нож, а тварь словно что-то говорила моей подруге.

— Шутишь⁈ — выкрикнула Метта, а затем брызнула черная кровь.

Дальше я не смог ничего припомнить. Видать, из-за перенапряга с энергией и драки в кристалле юда мозг решил, что с него хватит. Все же мы с Меттой первый раз проделываем такое в боевой обстановке. Хорошо у меня имелся опыт ментальных тренировок как в академии, так и один на один с моей очаровательной спутницей.

Ладно, где я? Темно как-то, и… Ой, черт, щекотно!

Я приподнял одеяло — все мое тело покрывал шевелящийся слой белых и черных жучков. Они собирались то квадратиками, то ромбиками, а то и вообще хаотично бегали туда-сюда.

Да уж… зрелище то еще, и не я будь я собой и не знай, что питомцы Метты помогают мне восстановиться, наверное, верещал бы как резанный.

Завидев, что хозяин проснулся, жучки мигом побросали все дела и полезли друг на друга. Все больше и больше их собиралось на моей груди, горка росла и постепенно приобретала кошачьи черты. Тут во полумраке зажглись огоньки — зеленый и синий. Две геометрики выкатились у меня из-под подушки и «полезли» в зановособравшуюся кошку.

Шпилька, облизнулась, замурчала и полезла ласкаться. Погладив животинку, я осмотрелся и понял, что лежу на… кровати с балдахином?

Ага, а еще я почти голый. Кроме трусов ничего. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Отодвинув шторку, я выглянул наружу и охнул. Нет, в моем купе тоже красиво, но здесь как в музее: бархатные кресла, зеркала, хрустальная люстра и все такое. Судя по обилию дверей, это и не купе, а целая квартира с парой комнат.

А еще было тихо. Даже колеса не стучали.

Не успел я испугаться, что оказался черт знает где, как за тяжелыми шторами замелькали блики. Подвинув занавесь ногой, я выдохнул. Снаружи снова сверкал день, а мимо окон в головокружительном темпе проносились деревья.

Ну что ж, мы со Шпилькой на «Урагане», и на том спасибо. И, похоже, это купе первого класса, где настолько хорошая шумоизоляция, что и колес не слышно.

Вопросы так и бросились в голову. Для начала, сколько я пролежал без сознания? Если локомотив на полном ходу расцепили с вагонами, на то чтобы вернуться, расчистить пути от деревьев и снова сцепить вагоны, потребуется несколько часов, а то и целый день.

И мы еще не говорим про расследование чрезвычайной ситуации с атакой чудов. С диверсией гремлинов этот случай свяжут как пить дать…

И самое главное… Кто меня сюда притащил, и для чего?

Приподнявшись, я заметил чашку чая на прикроватном столике. Пусть это и чужое купе, но, думаю, хозяин простит, если я хлебну горячего. В башке полный кавардак.

Приподнявшись, я вытянул руку и… мои пальцы прошли насквозь.

Опять⁈

— Упс! Извини еще раз! — раздался голосок Метты.

Вдруг из воздуха соткался ноготок, а за ним выросла целая кисть. Через секунду ловкие пальчики подхватили чашку. Рука пару секунд жила своей жизнью, а затем в кресле напротив постепенно появилась и сама ее хозяйка.

— Выпендриваешься?

— Чуть-чуть! — улыбнулась она, прихлебывая виртуальный чай. — Можете не переживать насчет инцидента. Машинисты сработали оперативно, и даже их толстозадое начальство не смогло им помешать. Локомотив «ускакал» всего на пару километров. Расчистили пути за час, и поезд быстро сорвался в путь. Так что мы снова на ходу.

Девушка сложила ноги и принялась черкать что-то в своем планшете.

— А что до нашего состояния, то после критического расхода энергии тело восстановилось на 97%, — сказала она, подняв на меня глаза. — Это был рискованный шаг — залезть внутрь птицы-юда — но он себя оправдал. Даже геометрики трогать не пришлось.

— Ты смогла вытащить из нее энергию?

— Да, очень много, но половина, увы, сгорела — у нас пока нет объемов в хранилище для действительно крупных запасов, — поджала она губы.

— Есть к чему стремиться.

— И это мягко сказано! В птице содержался очень редкий и очень мощный артефакт-сердцевина, и вот с ним возникли проблемы… Он словно взбунтовался против мозгов юда, а потом — пух! И мозг вспыхнул как свечка!

— Эмм… В смысле взбунтовался?

Она пожала плечами:

— Они начали конфликтовать, и мне пришлось экстренно вытаскивать нас. Слава богу, Шпилька успела, а то нам обоим бы не поздоровилось!

Кошка мурлыкнула и заводила по моей груди лапками.

Ладно, факт интересный, но к сожалению он мало что объясняет.

— А как ребята, все живы? — спросил я, приподнимаясь, и тут на соседнем диване увидел дрыхнущего Женю.

В этом шикарном купе он в своих старых шмотках смотрелся, честно говоря, до обидного нелепо.

— Ранили несколько аристократов во втором классе — они оказались самыми неудачливыми, — вздохнула Метта. — В том числе и Шаха с Геллером, но ЛИСовец прямо герой — практически в одиночку бросился отгонять чудов, и перебил где-то тварей двадцать, прежде чем их всех спалила птица-юд. Обоими уже занялся дежурный лекарь. Пока ты был в отключке, птицу приказали сунуть в грузовой вагон и взять с собой.

— Хорошо, — выдохнул я. — Она, как никак, наш трофей. Кстати… А кто меня?..

Вдруг открылась дверь, и в спальню заглянул старик. В нем я узнал слугу, который передавал мне визитку от таинственного Л.

Я притворился, что еще сплю, и, оставив на столе настоящую чашку с чаем, посетитель скрылся за дверью. Едва ручка встала на свое место, как я потянулся и пригубил обжигающе горячий напиток.

Ох, крепкий! И, похоже, в нем алкоголь.

— Мы в купе того самого Л., — сказала Метта. — Вернее виконта Ленского, если я правильно расслышала. Вы с Женей спасли жизнь его благородию, и, похоже, эта кровать — выражение благодарности.

— Сам-то виконт в порядке? — спросил я, вспоминая какую тяжелую рану ему оставил чуд.

Метта молча пересела на диван к Жене и погладила его по голове.

— Скажи ему спасибо. Он от вас обоих не отходил ни на минуту. Ленский лежит в соседней комнате.

— Блин, не удивительно, что уже разгар дня, а он дрыхнет…

— Ага, он весь выдохся, пытаясь помочь то тебе, то ему. Но я немного подправила этот недостаток, — и Метта сверкнула глазами.

Вдруг из уха Жени вылезло несколько белых жучков и побежало к Шпильке.

— Энергия юда из меня буквально выливалась, — сказала Метта, проводив ручеек глазами, — и пришлось незаметно поделиться излишками с Женей. Переполненный энергией, он всю ночь помогал людям в поезде. Так и вырос до Адепта-Практика.

— И ты помогла ему синхронизироваться?

— Угу. Иначе он бы провалялся бы в бреду неделю, а то и дольше.

— Молодец, так и надо. Он хорошо поработал, да и ты тоже отлично справилась с юдом.

У меня перед глазами пролетела погоня в разрушенном городе. Последний образ впечатался в память особенно отчетливо — распростертая на земле крылатая женщина и Метта, сидящая сверху.

— Кстати, а что она тебе говорила перед смертью?

— Просила пощадить ее, — хмыкнула Метта. — Мол, у нее не было задачи убивать, а просто…

Она замешкалась.

— Что «просто»? — насторожился я.

— Помнишь, мы читали о том, какую жуть юды вытворяют с пленными?

Меня передернуло. Могла и не напоминать.

Однако птица-юд действительно убила только чудов, а вот людей хватала хлыстами. И для чего? Чтобы унести живьем?

— Должно быть, — пожала плечами Метта, — но нечего ее жалеть. Нам вообще страшно повезло залезть в голову к такому монстру и ударить ее новеньким артефактом Жизни, что и вызвало, похоже, конфликт между мозгом и сердечником. Столкнись мы с птицей-юдом в чистом поле, нам бы несдобровать. Это реально мощная тварь.

Вдруг дверь снова раскрылась, и к нам осторожно заглянула Камилла. Вот перед ней я не стал притворяться.

— Очнулся! — воскликнул она и вошла, ведя за руку красную как свекла Аки. За ними, нагнувшись пониже, прошла Александра с коробкой в руке.

Тут и Женя проснулся. Когда прекрасные дамы встали перед кроватью, он удивленно переводил глаза с одной на другую.

— Извините, но больному нужен…

— Ша, дорогой! — махнула на него Камилла. — Еще чуть-чуть, и ты его тут совсем залечишь!

Вдруг раздался грохот.

— Блин! — зашипела Александра, вписавшись лбом в люстру.

— Саша, торт! — бросилась к ней Камилла, но коробка уже летела на пол.

Плюх! — и девушки с руганью бросились ее поднимать.

— Ну ты, неряха!

— Простите, Камилла Петровна, я не специально!

Через очень громкие полминуты на прикроватном столике стоял шоколадный торт с небольшой вмятиной на боку. На нем кремом было намалевано: «С любовю ис типлужки».

— Какая милота… — охнула Метта.

Женя при виде этого шедевра кондитерского искусства едва не проглотил свой кадык.

— Чего это он, тортов никогда не видел что ли… — напрягалась Камилла, смотря как Устинов усиленно сглатывает слюну.

— Возможно. А это в честь чего? — поинтересовался я.

— Ох, скромник какой! — хихикнула Камилла и плюхнулась в кресло.

— Это еще самая малость, которой мы можем вас отблагодарить, сударь Марлинский! — закивала Александра. — Торт от нас, а крем от всей теплушки! Спасибо и за то, что не отказали мне с самого начала!

Аки скромно опустила глаза в пол и улыбнулась.

— Так-то я, наверное, и сама бы справилась, — почесала нос Камилла. — Но, наверное, жертв среди простолюдинов было бы куда больше… Ах да, где наши манеры, Саша? Позвольте представиться!

Она встала и, подхватив юбку, сделала реверанс:

— Камилла Петровна Берггольц. А это моя подруга Александра Александровна Айвазовская.

— Очень приятно, — кивнула та, изящно присела, а затем устроилась в кресле. — А это Аки. Вернее…

— Я Акихара Самура, — сказала скромница тихим голосом и подняла на меня глаза. — И я…

Но вот что «она», узнать нам было не суждено, так как Аки снова уперла глаза в пол и принялась нервно крутить пуговицу. На стул она и не думала садиться, хотя он стоял у нее буквально под задницей.

— А я… — вдруг раздался голос и все повернулись к Устинову. — Женя…

Взрыв смеха заполнил комнатку, и снова скрипнула дверь. На пороге показался силуэт, залитый дневным светом.

Парень в наручниках щурился, но только на меня.

— Ваше благородие, вам нельзя! — вскочил Женя, но Ленский жестом остановил его.

Он был бледен и, прижавшись к дверному косяку, еле держался на ногах, но его голубые глаза были яснее некуда.

— Есть в постели дурной тон, господа. Пожалуйте в столовую.

* * *

А тут и столовая имелась… Неплохо устроился этот виконт Л., весьма неплохо! А чай с коньяком был вообще прекрасен.

Мы вшестером расселись вокруг длинного обеденного стола, и у каждого в руке теплилась чашка горячего чая. Даже Шпильке плеснули молочка, но она гордо отказалась.

Торт доверили резать Жене. В его руках сверкал врачебный скальпель — им он разделил кушанье на несколько частей.

Да, парень сильно волновался, чем и весьма веселил виконта Ленского.

Пока Женя старался разложить торт на тарелки и не закапать скатерть слюной, его благородие бегло рассказал нам о своей нелегкой судьбе: небольшая «шалость», суд и смертная казнь, которую в последний момент заменили вечной ссылкой в Амерзонию.

— Вы когда-нибудь смотрели в дуло ружья, которое вот-вот готовится пронзить вашу грудь? — задумчиво спросил Ленский, стоя перед камином.

Когда мы покачали головами, он ухмыльнулся.

— А вот мне пришлось. Целых две долгие секунды! Вся жизнь пронеслась перед глазами. А потом… Прощен!

И он расхохотался.

В подробности «шалости» виконт не стал вдаваться, но мы с Меттой сразу смекнули, что речь идет о каком-то политическом деле.

— При старом Императоре его бы точно расстреляли на площади, — заметила моя невидимая подруга, — повезло ему.

Ее соображения я пересказал Ленскому, и тот кивнул. Времена, как ни крути, изменились, и теперь вместо расстрела виконта отправляют на поруки «дяди честных правил» в далекую-далекую глушь.

— Глядишь, вас и вовсе простят через пару лет, — сказала Александра, но виконт только отмахнулся.

— К тому времени я там успею сдохнуть со скуки…

— Готово… — сказал Женя, поставив последнюю тарелку перед Камиллой.

— Простите, вредно для фигуры, — покачала Камилла головой, а хозяин купе просто махнул рукой.

Живот виконта был туго стянут бинтами — ему сейчас не до еды. Парень и сидел с трудом.

Себе Женя отчего-то положить забыл, и мне пришлось намекнуть ему, что и он достоин куска да побольше. Устинов сначала попытался опротестовать это решение, но потом сдался.

— Блин, я так люблю шоколад, — вздохнула Метта, попытавшись взять пальцем кусочек крема и потерпев неудачу.

Тогда она взмахнула рукой и сварганила себе еще один торт из воздуха. Скоро ее пухлые щечки были все перемазаны шоколадом.

В итоге лопать реальный торт с нами сели Александра с Аки. Уж они навернули так навернули!

— Кстати, насчет благодарности, — сказал я и повернулся к Жене, который ел торт маленькими-маленькими кусочками. — Как там Геллер? Жив?

— Угу. Блин, надо бы навестить… Я же помогаю дежурному лекарю, а утром обязательно делать обход. Зараза, совсем забыл!

Он посмотрел на часы — полдень уже прошел.

— Ваше благородие, позвольте откланяться? — спросил он Ленского, и тот кивнул.

— Вот и отнесешь ему кусочек. Все же он убил немало чудов.

Женя быстро схватил тарелку, от которой отказалась Камилла, и выскользнул из купе.

— Узнали, кто расцепил вагоны? — спросил я девушек, и едва Камилла открыла рот, как из коридора послышались громкие голоса:

— Я сказал, сюда нельзя! Это купе первого класса, как вы смеете⁈ Грязный нелюдь!

— Себастьян, кто там? — напрягся Ленский.

— Фоксы из теплушки! Назад, назад, или я вызову подмогу!

— Те смельчаки, который помогли перенести нас с Ильей? — гаркнул виконт. — Пусти их, дурак! Они мне жизнь спасли!

Дверь купе раскрылась, и порог перешагнул фокс Яр, с которым мы сцепились накануне атаки чудов. За его широким плечом показалась бледная физиономия слуги Ленского:

— Ваше благородие, он же…

— А ты чего тут делаешь⁈ — вскочила на ноги Камилла.

В руках Яр сжимал меч.

Аки, подпрыгнув со стула, испуганно вжалась в стену. Зазвенела упавшая посуда, и Александра сделала шаг навстречу фоксу. Ее глаза на мгновение сверкнули, а по купе прошелся мощный порыв ветра.

— Не подходи! — прошипела Камилла. — Еще шаг…

Яр пронзил девушек суровым взглядом, а затем повернулся ко мне и протянул оружие.

Меч оказался моим, и я не узнал его сразу из-за того, что видок у него был так себе. Клинок был весь искорежен и оплавлен — в общем и целом он напоминал скорее музейный экспонат, нежели боевой инструмент.

Да уж, придется искать оружейника, и срочно.

— Я вытащил его из башки той птицы, — сказал Яр и, проигнорировав девушек, положил меч на стол. — Когда она подохла, из нее выплеснулась масса энергии, и клинок сильно пострадал. Но я могу исправить это, если вы позволите…

Вдруг раздался веселый смех, и мы повернулись. Хохотал Ленский.

— Ох, как мне нравится это простодушие, — кивнул он. — Ты кузнец? Работаешь с магическим оружием?

Яр кивнул. Быстро же мы нашли оружейника.

— С благородными мечами я не работал, но кое-какой опыт у меня есть, — сказал он. — У меня, и у Томы. Это малость, ваше благородие, чтобы выразить благодарность от лица всего «четвертого класса» за то, что вы вышвырнули птицу. В теплушке не защита, а одно название, и если бы не вы…

Он замолчал.

— Вы едете общиной? — спросил я.

— Мы из одной деревни, — кивнул Яр. — Также позвольте мне как старшине от лица всех нас…

— Куда⁈ Куда? Сюда нельзя! — снова закричали снаружи.

Вдруг дверь снова раскрылась, и на пороге показалась Тома. Ей в руку пытался вцепиться слуга, но она наступила ему на ногу. Тот вскрикнул и зашатался.

— Себастьян, прекрати бросаться на людей! — вздохнул Ленский.

— Яр, не смей! — взвизгнула Тома, бросаясь к здоровяку, но тот уже сунул руку за пазуху и вынул наружу мешочек на нитке.

Развязав тесемки, Яр вытащил маленькую голубую пирамидку.

— … вручить вам это.

— Вах-вах! — раскрыла рот Метта, свесившись вниз головой прямо из потолка. — Энергия! Ням-Ням!

И потянула свои ручки к артефакту. Я посмотрел на нее строгим взглядом, и она, сделав кувырок, шлепнулась на незанятый пуфик.

— Зануда…

— Нет! — вскрикнула рыжая. — Отдай, я сказала!

Яр остался недвижим. Тома попыталась отнять геометрик, но фокс только оттолкнул ее.

— Не мешайся, Тома. Я уже все решил!

— Хочешь нас по миру пустить на новом месте⁈ И из-за этой… — и она ткнула дрожащей пальцем в Аки, — японки!

И, обливаясь слезами, Тома выскочила из купе. Себастьян едва успел отпрыгнуть.

Лицо Яра было словно высечено из камня. Ни разу не оглянувшись, он положил геометрик на стол.

— Спасибо, — сказал я, — но это слишком…

— Мало? — нахмурился Яр. — Увы, сударь, ничего ценнее у нас нет. Мы и так перевернули все…

— Ты не понял! — оборвал я фокса. — Во-первых, я не хочу принимать никаких подарков от фокса, который поднял руку на невинных женщин. Во-вторых, этот артефакт явно слишком дорог и для тебя, и для твоей Томы. Я на наличие артефактов не жалуюсь, а выжимать жилы у и без того небогатого «четвертого класса» — ниже моего достоинства. Спасал я не только вас, но и себя, и в любом случае дрался бы до последнего.

— Ух, лыцарь какой! — хихикнула Метта.

Вдруг снова открылась дверь, и на пороге показалась Тома. В ее руках был тяжелый мешочек.

— Тома! — зарычал Яр, но рыжая уже бросила нам на стол свою ношу. Ударившись о столешницу, мешочек зазвенел, и из него выкатилась парочка медных монеток.

— Возьмите! Только не…

— Дура! — зарычал Яр и точно бы ударил Тому, если бы в купе не раздался смех. Снова хохотал Ленский.

— Не обращайте на меня внимания, господа, — помахал он рукой и слегка пригубил чай. — Продолжайте…

Камилла, тем временем, увлеченно рассматривала геометрик.

— Уж простите, Яр и Тома, — хихикнула она, поставив пирамидку на место, — но ваш артефакт никуда не годится. Грани совсем никакие. Илья Тимофеевич, вам такая ерунда без надобности! Смотрите, что такое настоящий геометрик!

И Камилла сунула руку в карман и положила рядом с артефактом Яра ярко-красный кубик, который был вдвое больше. Ее примеру последовала Александра — сбоку уместилась серебристая призма на цепочке. Аки же бросила на стол еще одну пирамидку — розового цвета.

Я же тоже не стал стесняться и вынул свою геометрику.

С каждой вынутой наружу фигуркой лицо кузнеца мрачнело все больше. А вот зеленые глаза Томы все больше светлели.

— Мой кубик собран из двух пирамидок, — улыбнулась Камилла. — Их «совокупили» друг с другом, чтобы увеличить объем энергии, а также ускорить перезарядку. На это моему роду пришлось отвалить порядочно денег, — и она посмотрела на рыжую парочку, — а ваш геометрик, господа, куплен с рук у какого-то не самого умелого огранщика!

А вот тут Тома вспыхнула, но не стала перебивать молодую дворянку.

Но эта хвастунья была права. По сравнению с нашими артефактами, грани которых казались почти идеальными, пирамидка Яра отличалась кривоватой формой и была довольно тусклой.

— Значит так, господа мстители, — сказал я, поглядев на обоих. — Наверное, каждому очевидно, что вагоны расцепила не она, раз расцеп произошел в районе локомотива. Ваше благородие, — оглянулся я на Ленского, — вам что-то об этом известно?

— Я слышал какие-то шаги в коридоре, но мало ли кто там ходит? — пожал плечами виконт. — Единственный свидетель — мой бедный охранник, но его так отоварили по голове, что он до сих пор в лежит без задних ног. Как очнется — расспросим.

— Хорошо, — кивнул я и повернулся к фоксам. — А вы забирайте свою погремушку и извиняйтесь перед Камиллой и Аки. И только после решим, сможете ли вы или нет отблагодарить меня за спасение от юда.

Яр сглотнул, и сначала мне показалось, что он вот-вот броситься вон из купе, но фокс все же выдал:

— Я… прошу прощения, сударыни. Я вел себя как последний негодяй.

Глядел он при этом только на Камиллу, и она благосклонно махнула рукой. Фокс расслабился — похоже, эти слова дались ему нелегко — а затем он дернул свою пассию.

Тома надулась, но все же произнесла:

— Прошу простить… — и, собрав монетки в мешочек, она прижала его к груди. — Мы пойдем?..

Ее дрожащая рука потянулась к геометрику на столе, а глаза обратились к Ленскому.

— Но я все же прошу принять подарок… — сказал Яр, и Тома застонала. — Среди моего народа за добро принято расплачиваться.

— Ладно, — улыбнулся я. — Не буду вас обижать.

Я взял геометрик. Тома уронила лицо в руки.

— Значит, так, здоровяк, — сказал я, покручивая артефакт в пальцах. — Если ты и впрямь умеешь чинить магическое оружие, то поможешь мне с железякой. А вот это…

И я передал ему геометрик.

— Возьмешь за работу. Идет?

— Ааа… — протянул Яр.

— Да! — закивала Тома и, выхватив блестяшку, спрятала ее в самом надежном месте — между своих сисечек, естественно. — Спасибо-спасибо, ваше благородие! Большое спасибо! И вам спасибо, виконт! Яр, поклонись, чего встал⁈

И оба принялись шаг за шагом двигаться к выходу.

— Ну уж нет! — сказал я, и они вздрогнули. — Лев Александрович, вам же не наскучило их присутствие?

Ленский хохотнул и, помотав головой, скрылся в чашке с чаем. Заскрипели тарелки, и я пододвинул фоксам кусочек торта, от которого отказалась Аки.

— Давай-ка, здоровяк, садись, и вы тоже, барышня, — сказал я и указал им на стулья. — Не обижайте своего спасителя и будущего клиента. Потом расскажете, что у вас там за склоки с ее сородичами.

Я помнил, как самоотверженно фокс Тома помогала пассажирам справиться с шоком. Когда половина вагона билась в истерике, она не растерялась, как, впрочем, и Яр.

К тому же, как выяснилось, он возглавляет этих переселенцев, и оба имеют у них авторитет. Полезные ребята.

— Всем собравшимся в этом купе предстоит еще море пота и слез, если мы хотим выжить и обосноваться в конце нашего нелегкого пути, — сказал я, оглядев лица всех семерых собравшихся. — И посему лучше нам держаться вместе и забыть старые склоки. Мы все же едем в Амерзонию, Резервацию всех Резерваций.

Повисла тишина. Даже Ленский перестал хлюпать чаем.

— Ай да Илюшка, ай да сукин сын! — хихикнула Метта. — Хорошо сказали!

— Ну же! — прикрикнул я на фоксов.

— Я не буду с ней… не буду есть за одним столом с японкой… — прошептала Тома, и я пронзил ее взглядом.

— Будешь, как миленькая. Иначе я приму «благодарность» Яра.

Фокс тяжело вздохнула и понуро опустилась на стул. К ней присоединился и Яр. И оба принялись есть тортик с таким видом, будто это было самое унизительное из наказаний.

Я же поглядел на свою пирамидку и сравнил ее с фигурками девушек. И… они действительно были сделаны на высшем уровне! Мы с Меттой приобрели артефакт не в самом последнем месте, но с кристаллами Камиллы, Аки и Александры, похоже, поработали очень искусные мастера.

— И сколько просят за такую красоту огранщики? — спросил я.

Камилла назвала цену, и Метта удивленно присвистнула:

— Думаю, нам придется передушить еще порядочно гремлинов, чтобы купить такие!

— Научимся и сделаем сами еще лучше, — сказал я, убирая свое сокровище в карман. — Твой добыли в Резервации?

— Угу, на землях чудов, — сказала Камилла. — А твою пирамидку, Яр, скорее всего, обработал какой-то криворукий маг-шлифовальщик, а добыли ее в стихийных кристальных «садах». Таких полно в Империи и вне Резерваций. Кристаллы там, как правило, совсем плохонькие, но на безрыбье, как говорится…

Тома закашлялась.

— А вот мою штучку достали из тела юда, — сказала Александра. — Геометрики для них источник энергии, и из-за этого их очень не любят чуды, которые рождаются из подобных артефактов. Мой отец боевой маг-истребитель, и он рассказывал мне про их кладки.

Эх, люблю я поболтать про артефакты! Если эти девчонки знают что-то про них больше общеизвестных фактов, может, стоить сойтись с ними поближе.

Метта была уже наготове и фиксировала каждое их слово.

— Дай догадаюсь, — бросил я первый «камешек» в Камиллу. — Плохие артефакты бесформенные. Энергия в них перемещается хаотично, вредя самой структуре?

Она кивнула.

— Многие не догоняют принцип, но… главное смотреть на искорки, — провела она пальцем по идеально ровной грани своего кубика. — Они бегают вдоль прямых линий и замыкаются. Это означает, что энергия внутри сейчас находится в равновесии, а вот у Томы… Томочка, золотце, можно ваш камешек, пожалуйста? Да ничего я с ним не сделаю, родная!

Девушка-фокс перепугалась, но все же вытащила камешек на свет божий.

— Спасибо, — кивнула Камилла и покрутила его в пальцах. — Вот у него, как видишь, искорки идут вдоль граней, а потом расходятся и испаряются. Это не есть хорошо — как для работы с энергией, так и для целостности кристалла. Тут еще от цвета зависит. Синие, воплощающие эссенцию Движения, — самые простые, но и при этом самые нестабильные.

— А что будет, когда подойдет их срок? — спросил неожиданно появившийся Женя.

Он вошел так тихо, что даже я его не услышал.

Камилла пожала плечами:

— Он, скорее всего, прослужит, где-то пару лет, а потом либо лопнет, либо перегорит. Все зависит от самого кристалла — насколько он прочен сам по себе. Но во что-то действительно важное я бы не стала совать такой.

И передав Томе камешек, она приторно улыбнулась. Рыжая хотела снова бросить их в ложбинку между своих сисечек, но, подумав, сунула в карман.

— Говорят, в поезде тоже стоит синий, — заметил Женя.

— Да, но там стоит кое-что побольше — не какая-то там пирамидка, а многогранник-додекаэдр, не меньше, — кивнула Камилла. — Даже моим кубом такой мощный двигатель не разогнать, но какой-нибудь небольшой генератор, точно побежит.

Мы еще немного поговорили про устройства и кристаллы, и тут Александра задала логичныйвопрос:

— А у тебя, Устинов, есть геометрик? Давай, хвастайся!

— Нет, — вздохнул Женя, методично уничтожающий свой немаленький кусок торта. — Да и мне такой как у Яра не подойдет. Мне нужен зеленый — где есть эссенция Жизни. Но такой стоит втрое дороже, чем обычный артефакт Движения. Мои родичи хотели купить, даже деньги собирали, но цены на них подскочили, и нашей деревне такой оказался не по карману. Вы, Яр, поди, тоже всем миром собирали на него деньги?

— Угу, — сказал угрюмый кузнец, отодвинув от себя вылизанную дочиста тарелку.

— Поди купили у первого встреченного мошенника, — фыркнула Камилла. — Лучше бы поехали в государственный магазин, чтобы купить по твердым ценам. Там-то продаются артефакты по лицензии…

Она ухмыльнулась и ткнула Тому в плечо:

— А ваш-то явно не лицензированный. Я-то уж узнаю качественную самоделку из тысячи, а у вас явная халтурка!

— Мила, полегче… — протянула Александра.

— Ну а что? На таких вещах не экономят!

Я же присмотрелся к Камилле повнимательней. Если она не врет и реально умеет различать артефакты, то с ней точно стоит подружиться. С Сашей тоже — да и она просто приятный человек.

Яр с Томой скупо поблагодарили за торт и, прихватив меч, вышли из купе.

— Работа будет готова в срок, — кивнул Яр на прощание и скрылся за дверью. Себастьян устало выдохнул.

Эх, надо бы с ними в следующий раз помягче, а то они, походу, переволновались.

Ишь какие напряженные! Наверняка из своей деревни дальше, чем на десять километров ни разу не уезжали. Хотя такая встряска им же на пользу — оба в следующий раз сто раз подумают, прежде чем лезть на других с беспочвенными обвинениями!

Надеюсь, в фоксах просто взыграли эмоции, и они в целом хорошие люди… В смысле, нелюди. Кузнец, да еще и глава общины, на новом месте лишним не будет.

— Вот бука, эта Камилла! — посмотрела им вслед Метта. — Хотя ей есть за что на них обижаться.

— Как там Геллер? — спросил я Женю, когда дверь за здоровяком закрылась.

— Дыхание ровное, ворчит и курит как паровоз. Жить будет. Шах тоже.

— Ты молодец, — сказал я и положил руку ему на плечо. — Они оба теперь твои должники.

— Думаешь, они станут моими слугами? — хмыкнул Устинов.

— Так, господа, было очень приятно поболтать, — сказала Камилла, поднимаясь, — но, думаю, нам пора. Аки скажи «спасибо» за то, что Женя спас тебя от той птицы, и пойдемте.

— Аригато… в смысле, спасибо, — сказала Аки, поклонившись. Однако в ее глазах остался какой-то незакрытый гештальт.

— Не за что… — проговорил я.

Вдруг Аки глубоко вздохнула и, подхватив свой кривой меч в ножнах, сделала осторожный шаг вперед.

— Я…

Она набрала она в грудь побольше воздуха, и не успел я удивиться, как японка упала на одно колено.

Меч Аки протянула мне на вытянутых руках.

— Я ваша навек, господин.

Глава 7

Повисла пауза. Даже Ленский немного охренел. Метта хихикнула и шлепнула меня по колену:

— Берите, чего хлопаете глазами? Не каждый день такая милашка дарит такую красоту да и себя в придачу. Нашему-то мечу все равно кирдык!

Аки продолжала молча держать свой клинок в строгих черных ножнах.

— Ну не настолько же ты ему благодарна, Аки? — удивленно приподняла бровь Камилла. — Он, конечно, герой и всем накостылял, но…

— Я ваша навек, — тверже проговорила Аки и требовательно качнула ножнами с мечом.

Когда я взял подарок, девушка тут же подскочила на месте. На ее устах заиграла торжествующая улыбка. Я все еще не понимал, и за нее ответила Александра:

— У Аки в клане, если юноша спас девушку, она пойдет с ним хоть в огонь, — улыбнулась она. — И, похоже, вы, сударь Марлинский, только что приобрели верного союзника!

Аки покраснела и закивала.

— Повезло тебе, Илья Тимофеевич, — ухмыльнулся Ленский. — Мне бы такой союзник точно не помешал.

— Ладно, мы все же пойдем, пока она не предложила вам руку и сердце, сударь, — сказала Камилла, поднимаясь из кресла. — Она только недавно здесь и многого не знает. Мне дали задание и глаз с нее не спускать, пока не доберемся до Шардинска, но как уследишь за этой любопытной козочкой? Она весь поезд облазила — любит узнавать всякое новое, видите ли! Вот и попалась в лапы тем озверевшим типам, глупенькая!

— Так а в чем весь сыр-бор? — спросил я. — Яр упомянул про смерть отца и брата. Да и Тома ее явно ненавидит, и не просто так.

— Обычное дело среди нелюдей, — пожала плечами Александра. — Все же соотечественники Аки — тоже то еще зверье. Ой…

— Так, ты чего несешь⁈ — нахмурилась Камилла, и ее глаза вспыхнули. — Давно это было, поняла!

— Да не так уж и давно… Всего-то… Ой, зачем дерешься⁈

Однако Аки, словно ничего и не слышала — продолжала кивать и повторяла:

— Аригато! Я ваша навек, Марлин-сан!

И Мила с Александрой, подхватив ее под руки, решительно утащили подругу прочь из купе.

— Аригато! — раздалось из коридора. — Я ваша навек!

Ленский, наконец, не выдержал и, запрокинув голову назад, от души расхохотался.

* * *

Нет, все же Ленский оказался славным малым. Пусть он и себе на уме и немного заносчивый, но у кого нет недостатков? Я бы остался еще подольше, однако дело клонилось к вечеру, а тут еще и его гвардеец очнулся и потребовал всем покинуть помещение ссыльного.

Башка у него была перевязана платком, а сам он ни сном ни духом о том, кто ударил его по башке и расцепил локомотив с остальным составом.

Ленский зазвенел на него наручниками:

— Толку от тебя никакого, Степан! Как жизнь мне усложнять, так ты самый первый, а как террориста поймать, то… Эх, ни украсть, ни посторожить… Папиросы есть? Нет? А, и черт с тобой!

И мы с Ленским обменялись рукопожатиями. Он долго не хотел отпускать мою руку и спросил:

— Ваше благородие, надеюсь, хотя бы в Шардинске мы будем чаще видеться? А то так я точно сойду с ума…

— Без проблем, — кивнул я. — Мы в Шардинске надолго…

— Мы⁈

— В смысле я.

Я улыбнулся, а Метта хмыкнула.

— Я, наверное, никогда не смогу понять таких людей как вы, Илья, — задумчиво произнес Ленский. — Уехать из Петербурга не под дулом пистолета, а по собственной воле… Да еще и будучи студентом-рыцарем СПАИРа? Ах, ладно! В любом случае, я ваш должник. А Ленский всегда возвращает долги.

— Хех, ловим его на слове, — щелкнула Метта пальцами.

И мы распрощались.

* * *

— Болит? — спросил Женя, ощупывая мою руку, на которой затянулся хлыст птицы. На ней белел свежий бинт. Мы закрылись в нашем купе и вовсю готовились ко сну.

Я задумался. Как ни странно, да, боль ощущалась.

— К тебе окончательно вернулась чувствительность, — кивнула Метта. — Теперь я знаю, в чем была проблема изначально, и больше таких выкрутасов не будет. Следующее повышение ранга пройдет без сучка без задоринки.

— Думаю, иногда полезно отключить болевой порог, — задумался я. — Если мы ничего не поломаем, конечно же.

И, не обращая внимание на протесты Жени, я принялся разматывать руку. От раны остался только бледный шрам.

— Так быстро⁈ — удивился Устинов. — Как ты умудряешься?

— Видать, ты куда лучший лекарь, чем тебе кажется, Женя, — хлопнул я его по плечу и украдкой поглядел на Метту.

Она хмыкнула:

— Ускоренный метаболизм к вашим услугам, ваше благородие! Дайте мне побольше сил и хороший рычаг, и я переверну тут все вверх дном!

— Дам, — пообещал я мысленно, — благо ехать осталось недолго.

И я посмотрел в окно. Пейзаж изменился — деревья сошли на нет, и на их месте появились равнины, заросшие кустарником. Их листья были слегка припорошены снегом. На горизонте в лучах заката возвышались горы.

Кажется, мы приближались к побережью.

* * *

— Черт, Метта, какого?.. Зачем мне лупить по этой гнилой коряге⁈ Я же маг, а не воин-танк!

— Отступать поздно! Вы почти ее сломали. Да и ваш Источник качается, когда мозг работает на пределе. Как сейчас! Еще! Еще!

Я выдохнул. Ночные тренировки Метты иногда вещь весьма странная. Но в этот раз…

Коряга? Серьезно⁈ Бить по коряге ногой, чтобы ее сломать? Что она завтра придумает?.. Носить ведра воды на гору, чтобы прокачать терпение?

— Не исключено, — хихикнула она. — А пока бейте как следует!

Ладно, надо просто долбануть посильнее. Нога у меня все равно не настоящая, и даже если я ее сломаю…

— Будет больно так же, как если бы вы сломаете настоящую, — подняла палец Метта. — В этом-то и секрет, Илья. Вы тренируете не только физическое тело, пока его «терзают» жучки в купе, но и еще разгоняете ментальное. Давайте, бейте уже!

Я ударил и скривился. Было больно.

— Еще!

И еще раз. Ах, сука…

— Еще! Сильнее!

Удар! Ах ты, еще больней чем мизинцем о табуретку…

— Еще! Еще! Еще!

И… да! Я грохнул по этой чертовой коряге изо всех сил, и она раскололась в щепки.

Схватившись за голень, я упал на землю. Метта тут же бросилась меня обнимать.

— Вы справились, Илья Тимофеевич! Я не сомневалась в вас!

— Слава богу… — выдохнул я, расслабляясь. — А теперь…

— Вы ранены, отлично! — кивнула Метта и подскочила на ноги. — Теперь вам будет куда сложнее драться с ниндзя!

И по щелчку ее пальцев из кустов выпрыгнул десяток парней в черном.

* * *

Уже второй день Яр места себе не находил. Образ этого Марлинского все никак не мог выветриться у него из головы. В купе виконта Ленского Яру показалось, что вот-вот молодой аристократ швырнет отцовский камешек ему в лоб, а затем прикажет выпороть их с Томой на ближайшей станции.

Виконт будет только рад такому развитию событий.

Люди очень любили, когда наказывают подобных Яру с Томой. Обоих фоксов не раз пороли и секли за меньшие прегрешения. А тут он чуть не набросился на японку и ее подругу, тоже из аристократов. За такое могли и повесить…

Но нет, Марлинский не просто «передарил» ему камешек в обмен на извинения, так еще и дал работу!

Где подвох?.. Как Яр не старался, подвох он найти не мог. Меч-то — вот он. Лежит у него в сумке, да и камешек тоже — теплится в кармане у Томы, его любимой сестренки. А их запястья пусты — ни тебе наручников, ни цепей. Чудеса.

— Ничего не понимаю, — проговорил Яр уже в десятый раз.

Его друзья-ушастики тоже не могли взять в толк, почему Яр после этого инцидента все еще не выпорот или хотя бы не арестован. Целый час человекоподобные коты сидели и чесали волосатые уши. Ничего не придумав, так и оставили фокса в раздумьях.

— Чудеса…

Тогда к Яру подсела Тома и уткнулась ему в плечо.

— Мы такие идиоты… — вздохнула она, и Яр погладил ее по ярко-рыжим волосам. — Сами ничем не лучше людей…

— Угу, — буркнул Яр.

Глупо… Ведь как расправа над той девочкой могла вернуть отца с братом, которые сгинули в японском плену во время войны на Дальнем Востоке? Яру с Томой, еще детьми, пришлось хапнуть горя в оккупированной японцами зоне. Про судьбу мамы они вообще не хотели вспоминать…

Вот так и повелось: стоило фоксам увидеть узкоглазого человека, как обоих передергивало. Иногда Яру даже снились кошмары, да и Томе тоже.

Однако умом он понимал — война на то и война, чтобы люди и нелюди на ней вели себя словно звери. Вот только сейчас войны нет, так что, наверное…

— … нужно пойти и извиниться перед японкой по-человечески, — вздохнул Яр и тяжело поднялся с лавки. — Вернее, ну ты поняла…

— Не вздумай! — охнула Тома и с силой усадила Яра на лавку. — Тебя же…

— Нет, надо! Это вопрос чистоты совести!

Они чуть было не начали спорить, как вдруг послышались странные жалобные звуки.

Они прислушались. Как будто кто-то… выл?

— Это откуда? — заозиралась Тома. Но все детишки и девушки вокруг молчали.

Народ же с каждой минутой становился все бледнее. Скоро они поняли, что звук шел из грузового вагона, где заперли казалось бы дохлую птицу-юда.

* * *

Земля, по которой мы мчались, обгоняя тусклое солнце, с древних времен называлась Чукоткой, и тут как нигде угадывались следы прокатившейся по планете древней войны — огромные кратеры, разрушенные укрепления, «скелеты» техники, заржавевшей до окаменелого состояния, белеющие кости гигантов и еще куча всего, что даже мое разыгравшееся воображение не могло объяснить.

Вдалеке сверкала водная гладь — мы двигались вдоль берега.

Метта-Шпилька как раз дочитывала книжку про древнюю войну, которая и перекроила облик этого мира. По ее словам в ходе конфликта были уничтожены древние государства, изменился облик континентов, осушились моря, выровнялись горы и сформировались новые вершины…

— Короче, пару столетий назад веселуха тут творилась знатная, — хмыкнул я, рассматривая подаренный клинок.

Он был изящней моего старого, да и баланс куда лучше. К тому же в основании клинка стоял крайне редкий золотой геометрик — ромбовидный артефакт Времени, позволяющий на один неуловимый миг предугадать действие противника. Однако без предрасположенности к магии Времени толку от него немного.

Ах да, древняя война! Что-то я отвлекся!

— И это я еще в детали не вчитывалась, — сказала Метта, и Шпилька отложила книжку. — Литературы про это существует масса, но сколько из нее правда, уж простите, Илья Тимофеевич, еще предстоит сопоставить и проверить по источникам.

— Короче, в очередной раз убеждаюсь, что попал в интересное место, — заметил я, и тут вдалеке показался скелет гигантского китообразного существа с длинными бивнями. Он лежал прямо посреди абсолютно сухой равнины, а вокруг шевелилось какое-то поселение.

Наш поезд оглушительно засигналил, и стоявшие вдоль дороги аборигены помахали нам руками.

— Поправочка — мы оказались в интересном месте! — дополнила Метта. — Вернее, вляпались! По уши!

— Ладно, пусть так. Давай повторим пройденное, моя милая.

— Оки-доки! — кивнула Метта и, прокашлевшись, начала рассказ: — Вляпались мы мир, в которым когда-то давно произошла чудовищно затяжная война, бушевавшая без малого двести пятьдесят лет. По крайней мере так считают.

И тут купе исчезло.

* * *

Следом раскинулся широкий простор, и я, сидя в кресле, оказался в ночном поле. Впереди простиралась панорама далекого города, подсвеченного заревом сотен пожаров. В свете огня медленно шагали гигантские тени со светящимися глазами.

— И называлась эта война, — раздался голос Метты, и сама моя подруга появилась рядом — тоже в кресле. — Гигантомахия.

Одна из теней повернула голову, и ее глаза ослепительно вспыхнули. Нас с Меттой чуть не сдуло ветром, и вдруг на гигантское существо налетело второе — еще более жуткое.

Бах! — и от удара чудовищной силы задрожала земля.

— Сражались между собой гиганты чуды и гиганты юды, — рассказывала Метта, пока два великана метелили друг дружку, — два непримиримых соперника за обладание этим миром.

Вдруг под ногами монстров полыхнул взрыв и зарево подсветило обоих соперников.

Один из монстров напоминал жертву какого-то чудовищного эксперимента — сверху это был гигантский человек, а вот снизу его ноги превращались то ли в хвосты, то ли в щупальца спрута. Нападало на нее нечто напоминающее птицу-юда — даром что размером оно было впятеро больше, а вместо птичьей головы у нее дергалось целое семейство змей. И да, эта тварь была покрыта металлом.

— Первые были портальными сущностями из разных реальностей, объединенные невидимой волей, — продолжала рассказ Метта, — а вот вторые механическими организмами с единым мозговым центром. Обе расы быстро поработили человечество, с нелюдями заодно, и разделили их между собой — она часть томилась под пятой чудов, а другая юдов.

— Всегда было интересно, зачем вообще порабощать тех, кто ниже тебя в сотню раз… — заметил я.

— Увы, на этот счет существуют только предположения. Кто-то считает, что ради развлечения, кто-то ради размножения… И не спрашивай почему! А кто-то как…

Она полезла в карман и вытащила батарейку.

— … источник энергии.

— Бред!

— Вот и я так считаю! — сказала она и выкинула батарейку через плечо. — Но факт пленения никто не отрицает.

— Что-то не очень те твари в лесу походили на гигантов… — задумался я, вспоминая низкорослых чудов, которые едва доставали мне до груди.

Тем временем, гигант юд вцепился всем своим змеиным семейством в глотку чуду, и оба с чудовищным грохотом повалились на землю.

Грохнуло, и на нас покатилась волна пыли. Метта открыла синий зонтик, а я закрылся рукавом. Пыль скоро опала.

— То была рядовая шелупонь, — сказала Метта, пока оба соперника самозабвенно боролись не на жизнь, а на смерть. — Настолько больших парней, правда, уже давно не видели, но, как пишут в книгах, гиганты размером с дом все еще встречаются. Вон, как наша птичка!

— И чем больше, тем древнее?

Метта улыбнулась:

— Полагаю, да — не исключено, что она одна из реликтовых особей. Пока тебя тащили в купе, я подслушала разговор раненого Геллера, которого поднимали в вагон на носилках. Он сказал, что ни разу не видел подобных тварей так далеко от Резервации.

Наши борющиеся друзья вдруг затвердели, и через секунду начали осыпаться осоклами.

Метта поднялась из кресла и, прижав книжку к груди, встала на фоне этого «водопада»:

— Итогом противостояния стало поражение армий обеих рас! А следствием и освобождение людей и появление Резерваций: обширных территорий на месте самых кровопролитных битв, а также забытых городов рас-захватчиков.

Вдруг под ногами тварей прокатилась волна взрывов, и все заволокло дымом. Когда же он рассеялся, мы оказались на поле боя, где вперемешку лежали разлагающиеся тела чудов и покореженная броня юдов.

Мы с подругой поднялись из кресел и пошли вдоль этого кладбища.

— Говорят, что в этих ранах на теле планеты война идет до сих пор, — подняла палец Метта, медленно обходя очередного стального дракона, — и последние представители чудов и юдов блуждают по ним и сражаются друг с другом…

Тут она вскочила на хребет огромного горбатого змея и побежала наверх. Оказавшись на пике, подпрыгнула и с гиком прокатилась к черепу.

Я поспешил за ней. Подобравшись к огромному зубастому черепу я огляделся, а потом посмотрел в черные провалы на месте глаз.

— Метта? Ты там?.. — позвал я подругу и подошел поближе. Тьма там кромешная.

Вдруг внутри разгорелись две голубые точки, а затем зажглась ослепительная улыбка.

— А также с людьми… — хихикнул призрак, живущий в черепе, — и они готовы убить сотни и сотни, пытаясь вырваться за пределы территории Резервации и возобновить эту эпоху рабства! Бу!

Я закатил глаза и ткнул мою сказочницу в нос.

— Ладно, хорош уже, — улыбнулся я, помогая ей вылезти. — Заканчивай свое кино. Мне уже холодно.

— Как скажешь! — кивнула Метта и хлопнула в ладоши.

* * *

Хлоп! — и вот мы снова в купе. Я на диване, а она снова лежит в кресле с поднятыми вверх босыми ногами. Шпилька снова читает книжку, и на этот раз на обложке «Как починить автомат и не пробудить в нем юда?»

— А чего они забыли в том лесу? — спросил я, посматривая в окно, где тут и там мелькали деревеньки. — Мы же встали не в Резервации?

— Видать, кто-то проспал этих тварей, — сказала Метта, болтая ногами. — Контролировать монстров не всегда получается, так как людей не хватает на охрану границ. К тому же чуды встречаются и вне Резерваций в, так называемых, стихийных кристальных полях, возникающих в глухих уголках Империи. А таковых на ее гигантских пространствах очень много.

Тут она тоже права. Помнится, когда мы впервые отыскали карту этой Империи, и… сначала я думал, что это карта какого-то континента, ан нет. Предки нынешнего Императора были настолько отчаянными парнями, что отхватили себе нехилый кусок аж на двух материках.

— Поэтому и охотники на монстров на необъятных просторах Империи просторах нужны как воздух, — сделал я вывод.

— И поэтому важность таких институтов, как ШИИР, СПАИР и прочих повышается с каждым годом, и особенно на дальних рубежах. Сам же помнишь как аристократия бесилась, когда даже простолюдинов с магическими талантами решили приобщить к делу.

— Угу, видать не клеится у них там что-то, раз власти пошли на конфронтацию с родами…

— Недостаток ресурсов, — начала загибать пальцы Метта, — усиливающаяся опасность Прорывов из Резерваций. Брожение в среде самой аристократии… Да много чего могло заставить Императора пойти на этот непопулярный шаг, а также на все прочие! Это называется революция сверху, Илья!

— Давай подводи черту, — кивнул я и потянулся к чайнику.

— Так вот, — сказала Метта и, потянувшись, уселась в кресле по-нормальному. — За прошедшие с окончания войны двести лет люди смогли освоиться в новых для себя условиях, закрепостить нелюдей, подчинить технологии, принесенные инопланетными захватчиками, и даже воссоздать государства. Например, нашу родную Империя, по которой мы колесим уже которые сутки. Она представляет собой огромное лоскутное одеяло из разных княжеств, графств и баронств, и все они кормятся ресурсами этих неукротимых земель. Всего в Империи семнадцать крупных Резерваций, и самое ценное в них — это кристаллы чудов и техно-артефакты юдов. Короче, все то, что захватчики притащили в этот мир за века своего владычества!

— И почему же враждебные людям цивилизации неожиданно рухнули? — задал я очевидный вопрос и пригубил чай.

Я привык задавать ей одни и те же вопросы по многу раз еще со времен знакомства с этой всезнайкой. И поглощая книгу за книгой, она отвечала по разному.

— Никто не знает, — пожала плечами Метта.

Я вздохнул. Увы, на этот вопрос ответ всегда был один и тот же.

— … ибо ни предводители чудов, ни и юдов не спешили делиться с людишками своей кухней. Просто в какой-то момент война остановилась, людишки разбежались, а монстры быстро одичали. Кое-кто, конечно имеет остатки разума, но на весьма примитивном уровне. Как те мерзкие карлики-кентавры, которые на нас напали!

— Это ты с чего взяла?

— Ну, у них же в руках было оружие. Думаю, безумные животные не смогли бы использовать стрелы. Да и еще не забывай — чуды умеют полировать кристаллы. Не так искусно, как люди, но все же!

— Ты высказывала мнение, что это их природа?

— Угу, но это лишь мнение, а не знание. А с мнением спорить бесполезно! Ох ты, смотри, Илья!

За окном до самого горизонта бушевало море. Земля пропала.

— Нет, это не море, Илья, — покачала головой Метта, и мы с ней пересели поближе к окну. — Это пролив между двумя континентами!

Вдруг раскрылась дверь, и к нам зашел Женя. На его лице была сложная гамма чувств.

— Офигеть, — прошептал он и бросился к окну. — Мы едем прямо по воде, а суши совсем не видно!

Он, конечно, немного преувеличил — мы ехали по мосту, и он протянулся от суши до суши, и прямо через этот пролив, разделяющий два континента.

Прежде чем отправиться в путешествие, мы с Меттой изучили карту: на «Урагане» нам предстояло пересечь всю страну, и почти в самом финале путешествия поезд ждал этот гигантский мост, соединяющий два мира.

Мы покидали Старый Свет и мчались в Новый — кажется, так они назывались. Чукотка оставалась позади, и мы на всех парах мчались на Аляску, которая была последним рубежом Российской Империи. На ее территории находилась одна из самых опасных и малоисследованных Резерваций. Ее порядковый номер был семнадцатый, а в народе она носила неофициальное название — «Амерзония».

Мои мысли прервал стук в дверь. Женя открыл, и на пороге показалась Тома.

У нее тоже видок был довольно странный.

— Прошу прощения, ваше благородие, — сказала она, опустив глаза в пол. — Но там…

— Точно, — хлопнул себя по лбу Женя. — Чего я пришел-то! Илья, тебя срочно спрашивают в теплушке! Кажется, твоя птица проснулась.

— Моя… Птица-юд? Проснулась⁈

— Угу, — кивнула Тома. — И, кажется, она плачет.

Глава 8

В теплушке было брожение. Поначалу мне показалось, на очередной станции к ним подсадили еще сотню человек, но люди просто перебежали сюда из теплушки, за которой и располагался грузовой вагон, куда сердобольный хозяин «Урагана» погрузил «мертвую» птицу.

Мое появление простолюдины встретили довольно эмоционально и накинулись со всех сторон:

— Ваше благородие, уймите вашу птицу!

— Она кричит и кричит и пугает наших детей!

— Еще не хватало, чтобы она выбралась оттуда и сожрала нас! Этот юд поди голодный!

— Выкиньте ее к черту, зачем вам эта рухлядь⁈

— Так тихо! — растолкал я их плечами. — В сторону! Дайте мне посмотреть!

Протолкнуться через плотную, гомонящую толпу оказалось делом нелегким. Набит вагон был так плотно, что люди едва могли сесть.

Яр с Томой помогли разогнать самых взволнованных граждан, и скоро я протиснулся в пустую теплушку.

Вернее, в не совсем пустую.

— Эй, а что ты делаешь тут, маленькая? — подбежала Тома к девочке в красном платье, которая сидела под дверью, и взяла ее за руку. — Где твои родители? Ты аристократка?

— Неть, — буркнула девочка себе под нос.

— Врет, — заметила Метта, — одета точно не как простолюдинка.

Пока Тома выясняла, что это за девчушка, я подошел к двери и прислушался.

Оттуда действительно раздавался…

— Женский плач? — нахмурился я. Тома пожала плечами.

— Она хорошая! — заявила девочка, топнув ножкой. Уж кто-кто, а она точно испуганной не казалась.

— Она? — охнула Тома. — Ты с ней разговаривала⁈

Тут девочка вырвалась из рук Томы и побежала в тамбур. А оттуда уже показались любопытные мордочки пассажиров. Затем посыпались советы, как мне угомонить птицу. К счастью, дверь быстро захлопнулась. Спасибо, Яру за это.

Увы, в грузовой вагон, где разместили воскресшую птичку, мне путь отрезан — на двери висел здоровенный амбарный замок. Да и сама дверь толстенная. Такую сходу не сломаешь. Начальство знало где прятать юда.

— Там женщина? — спросил я Тому, и та снова пожала плечами:

— Странно… — задумалась она. — Они выгребли оттуда наши вещи, сунули на их место птицу и повесили замок. Я сама видела. Там не может быть никого кроме этой твари.

Вдруг из тамбура послышались взволнованные голоса, и Тома с Яром исчезли из теплушки.

— Метта?

— Илья, я на сто процентов уверена, что эта тварь сдохла, — сказала она, появившись рядом с планшетом в руках. — По крайней мере, ее мозговой центр полностью выгорел, а вот геометр…

И замолчала, задумчиво посмотрев на дверь.

— Что геометрик? Сердечник тоже уничтожен?

— Нет, это птице кирдык. А вот что с артефактом — не знаю. Мы могли его повредить, но некоторые настолько прочные, что их способно уничтожить разве что падение в вулкан.

— Тогда почему птица живая?

— Вряд ли это сама птица… Скорее всего, это чуд-хранитель артефакта. И, кажется, мой удар по нему артефактом Жизни точно не прошел для него даром…

В ответ на ее выкладку из-за двери послышался звук выбиваемого носа.

Почесав репу, я постучался. Звуки неожиданно затихли.

— Эй, там в грузовом! Есть кто дома? — крикнул я, прижавшись к двери.

В ответ промолчали, и сколько я ни стучался, мне отвечала тишина. В замочной скважине тоже ничего не разглядеть.

— Сможешь пролезть и посмотреть, что там? — спросил я Метту.

— Легко!

— Только осторожней. Если там опасность, сразу назад.

Шпилька, распавшись на тысячи мелких жучков, скрылась в щели под дверью.

— Ох ты! Вот жеж…

— Не подходи! Вон проклятая! — раздался женский голос за дверью. — Меня и так мучили, я больше не хочу! Прочь! Прочь!

Я отпрянул от двери, а потом снова посмотрел в замочную скважину. То, что я там увидел на этот раз, мне совсем не понравилось.

* * *

— Мне нужен ключ от грузового вагона, где вы заперли моего юда, — сказал я пузатому начальнику поезда.

В окно уже показался берег Аляски, и утром следующего дня мы достигнем Шардинска-17. За оставшееся время мне кровь из носу нужно разобраться с птицей и достать артефакт. К тому же неплохо бы разузнать, почему меня не спросили насчет моего законного трофея.

Начальник поезда удивленно вылупился на меня:

— Прошу прощения, вы сказали «вашим юдом»?

— Именно так. Моим юдом по праву охотника.

Пусть официальным охотником я пока не являлся, но Метта нашла в имперских законах интересный пункт, по которому любой аристократ имел право распоряжаться телами монстров по своему усмотрению, если он смог убить его своими силами.

— Уничтожением монстров занимался истребитель Герман Геллер, — сказал начальник, — и он собирается доставить птицу в ШИИР, где ее ждут уже завтра.

— Хорошенькое дело «занимался»! — крикнула из-за моего плеча Метта. — Скажи ему, Илья!

Так, одно из двух. Либо Бездомный плотненько взялся за возмещение издержек после того, как я «обул» его с гремлинами, либо Геллер зачем-то решил подложить мне свинью.

Я вздохнул и «пробудил» свое красноречие. Неплохо бы перед этим плотненько поесть, конечно, но, думаю, и так сойдет.

— Поправочка, Герман Геллер занимался уничтожением чудов, а вот птицу-юда уничтожил ваш покорный слуга, барон Илья Марлинский, — сказал я и оперся руками о стол. — Неужели вам не сказали? Свидетелей этого целый вагон!

И парочка из них — а именно Яр и Тома — как раз ждала меня в коридоре, готовая подтвердить мои слова. Едва мы покинули теплушку, как вой птицы снова возобновился, и дорога сама понесла меня к начальству. Надо бы покончить с этой историей побыстрее, пока крики не докатились до вагонов с аристократией.

Начальник, однако, не собирался сдаваться так просто.

— Чтобы один единственный студент смог завалить такую тварину? — хохотнул Бездомный и затряс брылями. — Никогда не поверю, ваше благородие, и слова каких-то там нелюдей не убедят меня в обратном. К тому же я все видел своими глазами!

— Что вы видели?.. — я начинал злиться.

— Когда мы прибыли на место схватки, все было кончено, а Геллер, будучи серьезно ранен, приказал погрузить птицу на поезд. А на вас, как я погляжу, пара царапин? — и начальник, довольно ухмыльнувшись, осмотрел меня с ног до головы. — К тому же сердечник юда его сиятельство благосклонно обещал отдать нам на возмещение поломок поезда, когда мы прибудем в Шардинск. А вы, наверное, знаете, что такое путешествие недешево, и одними имперскими дотациями…

Я немного охренел от такой наглости. Обещал артефакт⁈ Он уже свободно распоряжается моей собственностью?

— Вы с Геллером, как я погляжу, уже сговорились за моей спиной? — сощурился я. — И это после того, как я помог вам с гремлинами!

— Гремлины одно дело — бойцы из них никакие, а вот птица-юд? С ней смог бы справиться только такой опытный маг-истребитель как Геллер. А вы при всем при этом лежали без сознания!

— Прекрасно, но теперь я полон сил, и, похоже, почти поймал за руку воришку…

— Это неслыханно, молодой человек! — вскипел начальник. — Если уж на то пошло, то разбирайтесь с Геллером, кому принадлежит этот чертов чуд! А грузовой вагон, — он повернулся и щелкнул пальцем по ключу, который вместе с остальными висел за его спиной на доске, — закрыт до прибытия на станцию! Ибо артефакт мой! Точка!

Я стрельнул глазами в Метту, и она улыбнулась.

Шпилька, которая мирно сидела под столом, тут же развалилась на тысячи жучков, и они ручейком потекли за спину этому жирдяю. Когда ключ с биркой «грузовой», тихонько звякнул и исчез, а на его месте появился ключ, пару секунд назад козырявший биркой «туалет», начальник не обратил на него никакого внимания.

— Хорошо, значит, мы с Геллером поболтаем, — растянулся я в улыбке, когда заново собравшаяся Шпилька вылезла из-под стола. — А вы, сударь, не уходите далеко из купе. Возможно, вы нам скоро понадобитесь.

— Не думаете ли вы мне угрожать⁈

— Нет. Просто вскоре вам придется приносить мне искренние извинения, — бросил я за спину и вышел из купе начальника поезда.

Едва дверь закрылась, как Шпилька прыгнула мне на плечо. В мою ладонь упал сверкающий ключик.

Снаружи нас ждали Яр с Томой, а также надоедливая девочка в красном платье. При виде Шпильки она радостно бросилась ее наглаживать.

— Удачно? — спросила Тома, семеня за мной. — Или этот жирный жмот от тебя на лапу требует?

— Слава богу, нет. Сейчас разберусь с Геллером и пойдем укрощать птицу. Сходи, пока, утихомирь народ.

Я добрался до купе графа и только приготовился стучать, как прямо из двери высунула голову Метта:

— Мы в своем праве, Илья Тимофеевич. То, как он поступил — крайне некрасиво.

— Могла бы и не напоминать, — хмыкнул я и, постучавшись, вошел.

Геллер после схватки с чудами выглядел крайне дерьмово — истощенный маг лежал на кровати с трубкой в зубах и телефонной трубкой у уха. Его лицо было бледным и сосредоточенным. При виде меня он с огромным трудом приподнялся и бросил трубку на рычаг.

Его посох — вернее то, что от него осталось — лежал на столе.

— Кажется, я догадываюсь, зачем вы здесь, Илья Тимофеевич, — сказал он и потянулся за очками на прикроватном столике.

— Именно. Спасибо, что вы позаботились о сохранности моего имущества, — сказал я. — Благодарю за заботу, но теперь я забираю юда.

Геллер нахмурился.

— Только не говорите, что вы и впрямь решили прикарманить его себе? — вскинул я бровь. — А то местное начальство кивает на вас.

— Местное начальство озабочено только своим карманом и комфортом, — сказал маг, — а также связями с аристократией. Бездомного недавно перевели сюда из какого-то элитного поезда, на котором он лет тридцать развозил богему по Золотому кольцу, но его то ли подвинули, то ли едва не посадили за растраты. Вот он и бесится.

— Они в претензии к вам?

Геллер недовольно пыхнул дымом:

— Да. Мой телефон с утра звонит, и на меня сыплются обвинения в халатности. Как будто это я сложил штабелями деревья на путях состава…

— И проспал Прорыв чудов, — фыркнула Метта.

— А кто же это сделал? — спросил я. — Сами чуды?

Геллер пожал плечами.

— Этот жирный идиот так стремился умчаться оттуда подальше, что ни о каком расследовании не может быть и речи. В любом случае они ищут козла отпущения, и наши в нем меня. Мол, раз сначала на поезд проникли гремлины, а потом налетели чуды с юдом, а значит, в случившимся виноват один отдельно взятый Геллер, который плохо обеспечил безопасность поезда, хотя техобслуживание вагонов, сцепка и безопасность путей — это явно не моя задача. Но…

И он развел руками.

— Один в поле не воин.

— И вы решили с ним поторговаться, чтобы замять дело? — охнул я. — На моем чуде?

— Да, — Геллер не моргнул и глазом, — и мне удалось сойтись с ним на артефакте-сердечнике, а иначе жирдяй грозился устроить скандал. Связей у него масса, как оказалось.

— Ага, а меня поставить в известность вы забыли?

— Я в курсе про ваши права на юда и еще я в долгу перед вами. Как бы вы не прихлопнули эту птицу, но факт остается фактом. Посему для вас у меня есть предложение.

— Ста пятидесятью рублями за «голову» вы не отделаетесь, — хмыкнул я.

— Ни в коем разе. Речь идет о заинтересованности ШИИРа в останках этого реликтового существа, и поэтому как только там узнали о находке, меня уполномочили предложить вам сделку.

— Какую?

— Артефакты! — запрыгала радостная Метта. — Деньги! Драгоценности! Энергия!

— Речь о вашем наследстве, — сказал Геллер. — Вернее, о вашем поместье Таврино.

— Поместьем⁈ — охнула Метта. — Даже не дом, а целое ПОМЕСТЬЕ?

Звучало это поистине неожиданно. Я повторил удивленный возглас Метты.

— Вы не ослышались, — кивнул Геллер. — Вы вчера упомянули о том, что едите вступать в права, и я рассказал об этом факте в разговоре с начальством ШИИРа. По их словам к нашему прибытию поместье выставят на торги.

А вот это звучало хреново.

— Что? — приподнял я бровь. — Почему⁈

— Как мне сообщили в ШИИРе, срок поисков родственников и вступления в наследство истекает через несколько дней. Вас же поставили в известность?

— Нет, мне прислали одно жалкое письмо, да и еще просрочили его на год!

— Почта Импе-е-ери-и-и! — снова захихикала Метта. — Ваши письма в надежных руках!

— Поэтому в ШИИРе и хотят вам помочь, — кивнул Геллер, — и предлагают выкупить юда, чтобы вы могли принять участие в аукционе. А как мне сказали, поместье стоит своих денег — оно довольно большое и стоит куда больше, чем вы могли бы выручить за этого юда.

— А им от моих проблем какая печаль?

— Полагаю, профессиональное любопытство ученых из ШИИРа сильнее тяги к деньгам. И их можно понять: птица-юд почти не пострадал в драке. Как вы умудрились? Обычно юды после схватки представляют собой кучу оплавленного металла, и взять реликт в почти нетронутом виде — это событие всей жизни!

— Секрет рода, — сложил я руки на груди.

Геллер раздосадованно пыхнул дымом.

— Илья, Илья! — ахнула Метта. — Соглашайтесь! Если он не шутит, это шанс!

Я задумчиво почесал подбородок. Он предлагает и юда выгодно сплавить, и поместье выкупить? Слишком это хорошо. В чем подвох?

— Однако меня просили вам сообщить один нюанс, — сказал Геллер, словно прочитав мои мысли.

— Какой? — насторожился я.

— Таврино находится почти на самой границе с Резервацией, и поэтому в отсутствии сильного хозяина селиться там мало кто хочет. Раньше там было большое бурно растущее поселение, но нынче большинство домов заброшены, а в усадьбе живут только слуги.

— А что случилось с Онегиным, вам сказали?

— Упомянули, что несколько лет назад он ушел в Резервацию и не вернулся. Его сочли погибшим, и с тех пор усадьба простаивает, а народ понемногу разбегается. Как я говорил, земли и дом вот-вот выставят на торги, так что в ваших интересах уступить птицу ШИИРу.

— Что думаешь? — мысленно спросил я у Метты, а сам принялся ходить взад-вперед по купе, делая вид, что раздумываю над его предложением.

— Это неплохая сделка, но… что-то меня смущает факт близости к Резервации.

— Меня тоже, однако раз там еще кто-то живет, значит, местные как-то справляются с опасностями. Да и раз в этом месте раньше жило много народу, значит, и хозяин был в состоянии организовать оборону. Если мы не оплошаем, то сможем быстро подняться на новом месте.

— Думаю, ты прав. Поместье — отличный трамплин. Да и подданные у тебя уже имеются!

— Ты про кого? — удивленно приподнял я бровь. — А, ты про этих в теплушке…

А она попала в яблочко. Если учесть, что теперь многие из простолюдинов смотрят на меня как на избавителя от всех вселенских опасностей, ее идея имеет смысл.

Я поднял ладони. На левой — пух! — появилась птица-юд, а на другой — пух! — маленькая модель усадьбы. Метта постаралась для наглядности.

С одной стороны ценный реликтовый монстр, которого мы в перспективе можем выгодно продать, однако…

— Поиск покупателя может затянуться! — вставила свои пять копеек Метта.

Точно. На другой чаше большое, пусть и заброшенное, но поместье с землями и небольшим количеством селян. Его при должном усердии наверняка возможно возродить, а там и сделать процветающим местечком.

— Или же неплохо прогореть, — хихикнула Метта.

— Накаркаешь!

— Молчу-молчу…

Но тут и вправду нельзя отрицать очевидное: большое полузаброшенное поместье — большие проблемы, и одна из них, конечно же, Резервация. Но кто говорил, что в Новом Свете будет просто? По крайней мере, готовое поместье мне не придется таскать туда-сюда с ускользающей выгодой. Да и Яр со своими людьми помогут отстроиться — они все-таки мои должники, как никак.

— У вас общий интерес, — вклинилась Метта. — Им наверняка нужно место для жилья, а тебе рабочие руки.

И снова в яблочко, дорогая. Почему бы и в самом деле не предложить этим бедолагам сделку: кров в обмен на верную службу? Да у меня потенциальных подданных целых вагон четвертого класса!

Рискованно, но, кажется, ответ напрашивается сам собой.

— Ура! — подпрыгнула Метта. — Не успели мы ступить на землю Аляски, как уже стали помещиками!

— Хорошо, но предварительно я хочу взглянуть на поместье, — сказал я Геллеру. — Кот в мешке мне не нужен.

Граф махнул рукой, откинулся на подушки и сунул в рот трубку.

— Как пожелаете. Свою задачу я выполнил.

— Мы победили! — запрыгала вокруг меня Метта, когда я шел обратно в четвертый класс. — Готов осваивать новые земли, выращивать магическую коноплю и строить водопровод?

— Пока рано радоваться, — ответил я этой задорной шутнице. — Нужно забрать кристалл. Я не собираюсь отдавать такую ценность какому-то жирному мерзавцу, который пытается повесить чужие ошибки на Геллера.

Я вернулся в четвертый класс, и меня обступили взволнованные граждане. Плача было не слышно.

— Если появится кто-то из начальства, не пускайте его ни под каким предлогом, — кивнул я Томе. — Я быстро.

Протолкавшись между взволнованными людьми, я вошел в пустующую теплушку.

Вернее, снова не совсем пустующую…

— Эй, опять ты⁈ — подошел я к девочке в красном платье, которая бегала за мной весь день.

Она снова сидела под дверью и смотрела в щель под ней. Кажется, там мелькнула тень и раздались удаляющиеся шаги.

— Ты ее спугнул! — подскочила девочка и топнула ножкой.

— Ты чего тут забыла? — нахмурился я. — Где твои родители?

Девочка осмотрела меня хмурым взглядом, но вдруг увидела Шпильку и с писком принялась наминать ей бока.

Махнув на нее рукой, я подошел к двери и прислушался. Кажется, там снова горько заплакали.

— Я ее только-только успокоила, а ты… — дернула меня за штанину девочка. — Как мечом махать, так ты самый лучший, а как унять… Ух, эти мальчишки!

И вдруг ее глаза грозно сверкнули. Буквально.

— Ты кто такая? — заинтересовался я и присел перед ней на колено. — Ты же не простая девочка, которая постоянно ходит сама по себе?

Ее голубые глаза слегка подсвечивались изнутри. Я всмотрелся пристальней и обомлел — в полупрозрачном глазном яблоке плавала голубая фигура, которая напоминала…

— Многогранник! — появилась рядом Метта и заходила вокруг нее кругами. — Вот так-так. А ведь я даже не почуяла подвоха! Было у меня ощущение, что она как-то связана с поездом, но грешным делом подумала, что она талантливая магичка, а оказалось…

Я же легонько ткнул девочку пальцем в плечо. Ее красное платье тут же пошло «сеточкой», а сама хранительница артефакта даже не поморщилась.

Физическое тело у нее было, но нестабильное. Как и у всех чудов-хранителей.

— Именно, — кивнула она и, подхватив поля платья, сделала реверанс. — Я хранитель додекаэдра-геометрика, который питает силы этого поезда. Можешь называть меня Ураган, если хочешь. Или Полина для друзей. Мне хотелось как-нибудь отблагодарить тебяза помощь с гремлинами и чудами и подарить тебе…

И она ткнула пальцем в дверь.

— … ее, пока бедняжку не унесли. А ты все испортил!

— Ее? Хранительницу сердечника юда?

— Угу. В артефакте еще теплится сила и немалая. Вчера Степан Варфоломеевич пытался его вытащить, но не смог — тут нужен специальный инструмент, который есть только в Шардинске. Давай быстрее, а то не ровен час, и Бездомный захочет опечатать вагон. Ключ же у тебя?

Я вытащил ключ из кармана. Ладно, у меня появился неожиданный помощник, но на лучшее надеяться не приходилось.

— Метта… Будь наготове. Если существо внутри попробует атаковать, не сдерживайся. На этот раз убьем ее окончательно и бесповоротно.

— Поняла, — кивнула девушка, и Шпилька с угрожающим мявом прыгнула мне на плечо.

Я вставил ключ в замок, и мы с Полиной рука об руку вошли в грузовой вагон. Там царил полумрак, но я сразу заметил останки птицы-юда. Ее свалили в дальнем конце вагона.

Едва дверь за нами закрылась, как оттуда показалась пара белых светящихся глаз.

От автора: Нравится книжка? Поставьте лайк. Автору будет приятно, и он завтра выкатит проду побольше!

А если отправите автору награду, то в скором времени на стене вас будет ждать чибик!

Глава 9

— Зачем ты здесь, люд⁈ — раздался зловещий голос из полумрака. — Смерти ищешь?

Глаза в полумраке недобро сверкали. Находились они куда выше огромной кучи металла, в который превратилась некогда грациозная и величественная птица-юд.

— Нет! — крикнула Полинаи, вырвавшись из моей руки, кинулась вперед. — Мы пришли помо…

— Стой, дуреха! — рявкнул я и попытался схватить девочку.

Бесполезно. Мои пальцы только прошли насквозь, а полуфизическое тело хранительницы колыхнулось.

Вдруг глаза в темном вагоне разгорелись, и вагон сотряс мощный порыв ветра. Зажегся свет, а затем показалась огромная клювастая морда. От одной стены до другой распростерлись полупрозрачные крылья.

Взмах! — и в следующий миг Полину закрутило в воздухе. Пискнув, девочка оказалась в лапах грозного существа.

— Метта, боевой режим! — зарычал я, и Шпилька, рассыпавшись жучками, потекла по моим ногам.

Секунду спустя кулаки начали обрастать шевелящейся массой, а от всплеска силы моего Источника стены покрылись инеем.

— Назад, люд! — зашипело существо, держа Полину когтистыми лапами. — Еще шаг, и я…

— Ой, щекотно! — захихикала Полина и быстро задрыгала ножками. — Рух, пусти!

— Молчи, дитя, а то…

— Не могу! Щекотно!

Взвыв, существо попыталось перехватить девочку, но сделало еще хуже. Полина задергалась, рассмеявшись только громче.

— Метта… — проговорил я, наблюдая эту нелепую сцену.

— Две новости, — ответила моя спутница. — Плохая и хорошая.

— Давай плохую.

— Плохая: эта тварь производит просто колоссальные объемы энергии. Хорошая: энергия сгорает в геометрической прогрессии. Еще секунда и…

Тут тварь засверкала и с воем начала таить. Пискнув, девочка шлепнулась на пол, а от грозной энергетической птицы не осталось и мокрого места.

— … она рассыпется. Фух! Мы победили!

Опустилась темнота. Через секунду вновь послышался отчаянный плачь.

— Ой, больно попе, — заохала Полина.

Зановособравшаяся Шпилька засверкала глазами и осветила помещение.

И вот мы снова увидели останки птицы-юда — железное тело не двигало и коготком. На меня смотрели черные провалы глаз.

Однако рядом с ним я заметил полупрозрачную женскую фигурку, которая сидела, забившись в угол, и мелко дрожала. Единственной ее «одеждой» были перышки на плечах, а также длинные черные волосы, которые скрывали ее худое тело практически полностью. Из пальцев вылезали длинные ногти.

Да, это была именно та дама, с которой мы сражались в голове юда.

— Как я и говорила, Илья, — сказала Метта. — Она в таком виде способна навредить разве что Шпильке. И то, если она будет в коме.

— Уходи… — сказала девушка, не поднимая растрепанной головы. — Прочь!

— Рух, ну что ты⁈ — прыгнула к ней Полина и упала перед ней на колени. — Не плачь!

— Я погибла, я проиграла, энергия на нуле… — простонала девушка и, приподняв голову, всмотрелась в личико хранительницы поезда. — Как тут не плакать?.. Очнулась от спячки и тут… мамочки…

И она снова разрыдалась. Полина сидела и гладила бедняжку по голове.

Да уж, походу, она так рьяно пыталась меня напугать этим нелепым представлением, что просто перегорела. Бывает.

— Слезами делу не поможешь, — сказал я, медленно приближаясь. Шпилька сидела на моем плече, готовая в любую секунду ринуться в бой. — Вы, барышня, как и это мертвое существо, принадлежите мне.

Девушка подняла лицо и уперла в меня свои черные-черные глаза. Внутри вращались два белых многогранника.

Странное зрелище, но у всех чудов-хранителей, похоже, такие глазки.

— Еще чего! — зашипела она. — Никто из людов не может владеть Рух!

— Увы, времена меняются. Скоро эту покореженную оболочку передадут любопытным ученам из ШИИРа, — сказал я, остановившись перед ней. — А твой сердечник заберут одни очень жадные руки.

— Ну и чтоб им пусто было! Я взорвусь, стоит этим ручонкам только коснуться меня!

— Врет, — покачала головой Метта. — Она едва способна в сознании оставаться. Куда там кому-то навредить.

В точку. Видок у нее такой, как будто ее держали на воде и хлебе целый месяц. Какой бы мощной и опасной птица-юд не была вчера, но хранительница ее геометрики нынче опасности не представляет.

— Зачем ты-то сюда пришел, люд⁈ — злилась хранительница Рух.

— Возможно, для того чтобы избавить тебя от страданий? — сказал я, склонив голову набок.

— А может, для того чтобы спасти? — предположила моя спутница, вцепившись мне в плечо.

— Тебе, что ее жалко?

— Ну… Она выглядит такой… потерянной, — смутилась Метта. — Совсем как я еще совсем недавно… Да и ты…

Хранительница артефакта попыталась подняться, но была настолько истощена, что ей удалось удержаться на ногах только при помощи Полины.

— Убить меня?.. — фыркнула она. — Ну давай! Закончи дело!

И расставила руки в стороны. Полина пискнула и загородила ее собой.

— Нет, Илья Тимофеевич! Рух хорошая, просто она попала не в те руки!

Я покачал головой:

— Она вчера пыталась убить пассажиров и едва не прикончила меня.

— Не отрицаю. Возможно, моя оболочка и пыталась, — опустила глаза Рух. — Я не контролирую птицу-юда. Я лишь источник энергии, а не мозг. К тому же я спала… Как спят многие чуды-хранители…

— Это правда! Хранители геометриков в телах юдов не контролируют собственные физические тела! — сказала Полина. — Я же не решаю, куда ехать «Урагану». К тому же Рух действительно уснула еще во времена Гигантомахии. Она не ведала что творят ее силами!

— Да? — заинтересовался я такими откровениями. — И тебя когда-то разбудили?

Полина вздохнула, и ее глаза-многогранники сверкнули.

— Угу… Давно. И это было больно.

Мы с Меттой переглянулись. Вдруг ее вчерашняя фраза о том, что кристалл-сердечник «взбунтовался» против мозга юда показалась мне не такой уж и бредовой.

Наша схватка внутри кристалла тоже заиграла новыми красками.

— Хорошо, что мы прикупили тот артефакт Жизни, — улыбнулась моя спутница. — Наши пятьсот рублей спасли хранительницу от заточения в теле монстра.

— Да, правда мы ее чуть не убили…

— Никто не застрахован от ошибок во время драки с древним злом!

— Кто же руководил вами? — спросил я обеих хранительниц.

— Не знаю, — твердо проговорила Полина. — Никто из хранителей не знает, чья воля толкала юдов вперед. Да и толкает до сих пор.

— Я просыпалась только ненадолго, — пробормотала Рух, прижав колени к подбородку, — а потом вновь проваливалась в забытье…

— Не надо оправдываться, — бросил я.

— Это правда! Это правда! — голосила Полина.

— Можешь верить, а можешь нет, люд, — фыркнула Рух. — Какая разница? Все равно мне крышка…

Вдруг в дверь застучали.

— Илья Тимофеевич! — раздался голос Томы. — Вы живы⁈

— Да!

— К вам пробивается начальник поезда. Мы как можем пытаемся его задержать, но он настойчиво хочет опечатать вагон. Вы скоро?

— Минуту… — вздохнул я. — Метта, глянь, что там.

— Есть! — кивнула она, и Шпилька покинула вагон.

— Нет, разница есть, — сказал я Рух. — Я здесь, чтобы извлечь артефакт, и стать твоим хозяином.

— Ни за что!

— Выбор у тебя невелик. Как только мы прибудем в Шардинск, из лап птицы-юда ты попадешь в рабство к людям.

— Ага, а ты предлагаешь стать твоей рабыней? — ухмыльнулась Рух и ткнула пальцем в Полину. — Вот как эта бедняжка?

— Со мной хорошо обращаются, — вскинула нос Полина. — Василий Иванович хороший, и Механик… И с тобой тоже будут! Ваше благородие, вы же не обидите Рух?

Вместо ответа я подошел к хранительнице поближе и опустился на колено. Рух вжалась в угол и зашипела.

— Спокойно, — поднял я ладони. — Хочешь, чтобы я ушел, так и быть. Жалей себя сколько влезет, и завтра ты окажешься в рабстве. Либо я могу забрать тебя с собой и…

— И? — ухмыльнулась она. — Вставишь меня в воздушного змея?

— Возможно. И не исключено, что я направлю твою энергию в созидательное русло. А не в дело убийства невинных людей.

— Я же говорю, я не ведала что творила!

— Это мы выяснили. И заметь, я с тобой разговариваю и пытаюсь выяснить истину. Как я понимаю, Полина, такие люди как Степан Варфоломеевич не привыкли относиться к хранителям как к себе подобным?

— Угу, — кивнула Полина. — Прежний начальник ладил с машинистами и следил за состоянием вагона четвертого класса. Увы, он умер, и нам навязали вот этого вот…

Я прислушался. Надо бы торопиться, а то немудрено и встрять.

— Можете не спешить, Илья, — ухмыльнулась Метта. — Шпилька уже в теплушке, и наши друзья-простолюдины «братаются» с Бездомным. Он там надолго застрял.

Я ухмыльнулся.

— Бездомный меня не жалеет, — продолжала жаловаться Полина. — Я слышала, он подумывает заменить «устаревший» артефакт, вот и выжимет из меня последние соки…

Посмотрев на Рух, я кивнул на нахмурившуюся Полину:

— Если не хочешь оказаться в руках этого жирного козла, тогда идем со мной. Будешь жить, а не существовать как шестеренка. Я скоро получу в наследство поместье. Поверь, там будет чем заняться даже чудам-хранителям.

Хранительница колебалась, но Полина взяла ее за руку. И тогда она, закрыв глаза, растворилась в воздухе.

— Она сказала «да», — улыбнулась девочка.

— Птица-Рух отличается умом и сообразительностью! — прыснула Метта.

Я кивнул ей.

Вернувшаяся Шпилька, распавшись на жучков, плотным ручейком потекла в полуоткрытый клюв. Через минуту мне в руку упал белый многогранник Воздуха. Размером он был чуть больше моего кулака, а граней у него было восемь штук.

— Октаэдр, — кивнула Метта.

Внешне он был целый, однако как я ни пытался, энергию в себя он принимать не хотел — только слегка теплел, и не более.

— Выгорание магических связей из-за перенапряжения, — сказала Метта. — Но, думаю, его возможно восстановить, раз хранительница жива.

Я спросил об этом Полину.

— Пустяки, Рух справится, — сказала хранительница. — Мы все восстанавливаемся. Со временем и с парой ложек энергии.

Метта фыркнула.

Положив артефакт на пол, я присел рядом, сложил руки вместе и пробудил Источник.

Через несколько секунд в моих руках была точно такая же фигура, но сделанная изо льда. Я сравнил их, и если они и отличались одна от другой, то очень ненамного.

— Не зря же мы тренировались создавать подобные вещички, — улыбнулась Метта.

Никакого зазрения совести я не испытывал. Степан Варфоломеевич пусть идет лесом.

Жучки Метты быстро поставили ледышку в останки юда. В этом вагоне было довольно прохладно, даже изо рта шел пар. Пока эту штуковину не извлекут и не отнесут в тепло, «геометрике» ничего не грозит.

Заперев дверь грузового вагона, мы с Полиной вернулись в забитую народом теплушку, где сразу увидели Степана Варфоломеевича. Его обступили разгневанные простолюдины, осыпая жирдяя претензиями, жалобами и угрозами. Бездомный же отбивался, кричал и топал ногами.

— Назад! Все прочь, сволочи! Всех высеку на перроне!

Подавив страстное желание дать ему в морду, мне незаметно удалось слиться с толпой, а потом выбраться из вагона за спиной у рассерженного начальства.

— Метта, верни на место, — бросил я ключик в лапы Шпильки. — А мы с Полиной…

Вдруг кто-то хихикнул, и я огляделся. А вот девочки и след простыл.

* * *

Проверив замок и опечатав грузовой вагон со своим ценнейшим приобретением, Степан Варфоломеевич Бездомный направился обратно. За дверью было тихо.

Вдруг на его пути снова столпились простолюдины и прочие нелюди. Начальник «Урагана» тут же скривился. Пахло псиной!

— Это неслыханно, сударь! — накинулась на него какая-то блохастая тварь. — Мы заплатили за билет, и вы обязаны заботиться о пассажи…

Тут Бездомный не стерпел и грубо оттолкнул ее. Звери зарычали, а рука начальника бросилась к плетке.

Тут, наконец, в вагон зашли два его помощника и вытащили дубинки.

— Назад! Все назад! — закричали они и ткнули парочку самых борзых. — Иначе ссадим прямо в поле!

Нелюди оскалились, но отступили — никому не хотелось ночевать посреди Аляски. Простолюдины из числа людей при этом даже и не подумали встать со своих нар.

Молодцы, знают свое место! Не то что это зверье!

— Все назад, псы! — ткнул Бездомный кнутовищем в грудь рыжей девчонке фокс, которая попила из него достаточно крови. — Ваши билеты устаревшие, а значит, поддельные, сколько вам еще повторять? Скажите мне спасибо, что я вообще пустил вас в теплушку, а не выкинул к чертовой матери! Назад! Назад!

Протолкавшись к выходу, Степан Варфоломеевич направился к себе в купе.

Насчет устаревших билетов он, конечно, слукавил — обмануть этих недоумков оказалось легче легкого. Пусть трясутся в теплушке, нелюдям не привыкать. Зато билеты в третий класс Бездомному удалось реализовать вдвое дороже и забрать себе весь куш.

А тут еще и редкий артефакт попал к нему в руки! Бездомный первым делом займется его реализацией по возвращению в Петербург. А там такие в большой цене.

Черт с ней с этой службой — денег с продажи артефакта и «игр» с билетами хватит долгие годы!

Осталось только довести юда до Шардинска, а там специалист-юдолог может вытащить артефакт из монстра. Ни один из этих грязных нелюдей и простолюдинов не встанет у него на пути. Даже тот выскочка Марлинский пусть сосет лапу.

Ага, убил он юда, как же!

Бездомный довольно улыбнулся, но тут же скривился — на пороге купе его захватила нужда.

— Черт… — пробурчал он и кинулся к доске ключами. Где ключ от туалета⁈

Нужда поджимала. Начальник судорожно пытался найти нужную бирку, но руки предательски дрожали.

Вдруг доска сорвалась с гвоздя и ключи со звоном попадали на пол.

— Проклятье! — зарычал Бездомный и, держась из последних сил, заерзал ладонями по полу. — Где же ты, сволочь⁈ Ага!

В его жирных пальцах блеснул ключ с биркой «туалет». Степан Варфоломеевич, охая и ахая, на цыпочках направился к своему личному нужнику, оборудованному со всеми удобствами.

Щелк! — ключ вошел в замочную скважину наполовину, а дальше никак.

Бездомный зарычал и еще пару раз резко вставил ключ в замок, но на второй он просто застрял.

* * *

Стоило Геллеру прикрыть уставшие глаза, как раздался телефонный звонок. Маг заворчал, но, приподнявшись с кровати, снял трубку.

— Геллер слушает, — сказал граф, прижав динамик к уху.

— Добрый день, Герман Георгиевич! Ну что, как успехи? — раздался голос на «проводе». — Удалось выторговать птицу-юда?

— Кажется, да, Альберт Борисович, — ответил Геллер, оживившись. — Этот Марлинский башковитый парень. Сразу понял, свою выгоду: поместья на дороге не валяются, а этот металлолом без связей еще поди заложи…

— Славно! Значит, ждем нового владельца!

— Но я одного не понимаю… — нахмурился Геллер, и вдруг раздался еле слышный шорох.

Он скосил глаза на вентиляцию и приподнялся. Следом откуда-то снаружи купе отчаянно закричали:

— Зараза, чертов ключ! Нет!

Потом кто-то звонко рассмеялся, а в коридоре забегали. Поднялся грохот и ругань. Затем все затихло.

— Что? О чем вы, Геллер? — забеспокоился собеседник. — Геллер? Куда вы пропали⁈

— Минуту, — ответил маг и, с трудом поднявшись с кровати, доковылял до выхода и выглянул в коридор. Никого.

— И что у них за сервис… — пробурчал он, обуреваемый профессиональной паранойей, а затем вернулся к телефону. — Не могу взять в толк на кой черт вам тратить и без того скудные средства на приезжего родственника Онегина? Неужели дело, в самом деле, в птице? Этот чуд настолько редкий, что вы готовы отдать за него целое поместье?

На «проводе» на пару секунд повисла пауза.

— И да, и нет. С одной стороны, нам очень хочется покопаться в потрохах этого реликтового чуда, а с другой… Скажем так, нам в Шардинске очень не хочется, чтобы Таврино перешло в руки местных интересантов.

— А у этого поместья есть интересанты⁈ Вы же сказали, оно брошено и находится у черта на куличках?

— Все так, но это довольно ценный кусок. Пока пока шел поиск родственников покойного владельца — барона Александра Владимировича Онегина, за Таврино приглядвала прислуга. И одновременно к поместью подбивало клинья баронство. Не в наших интересах потворствовать их чаяниям. Нам выгоднее, чтобы в Шардинске существовало равновесие сил и приток новой крови, а бароны и так практически подмяли город под себя. У нас тут весело с тех пор, как новый Император простил им прегрешения и разрешил вести частную деятельность.

— А почему именно Марлинский? Думаете студент-первокурсник сможет взять это поместье под контроль?

— Мы уже справились насчет него в СПАИРе, и нам сказали, что Илья Тимофеевич один из лучших студентов за последние годы. Да, сначала он якобы не проявлял никакой заинтересованности в учебе, пропадал где-то целых полгода, его хотели даже исключить. А потом его словно подменили — он неожиданно объявился, взялся за ум, догнал программу за неделю… Представляете, за неделю!

— Какой старательный молодой человек…

— Именно! К тому же показал себя весьма амбициозным и талантливым магом. Все преподаватели в восторге от него. И это без связей и протекций со стороны родственников, из которых у него, похоже, один Онегин и есть, но и он признан мертвым. Марлинский гол как сокол. Такой нам тут и нужен!

— Понятно. Хотите, чтобы среди баронства у вас был свой человек?

— Можно сказать и так. И нам польза, и ему неплохой кусок, из которого он может сотворить нечто интересное, если в голове у него есть что-то кроме дуэлей.

— А что уже был прецедент?

— Увы, да. Но признайтесь, Геллер, неужели вы были пай мальчиком в его возрасте?

Геллер прокашлялся. По молодости он баловал будь здоров.

— Вот-вот! Как нам сказали в СПАИРе, он впутался в какую-то историю, но я не стал вдаваться в подробности. К нам едут люди и с куда большими грехами, чем дуэль. Если бы мы смотрели в зубы каждому дареному коню, то давно бы пошли по миру.

— Онегин был таким же голым соколом?

— Кто же еще ринется так далеко за счастьем? К нам, в Шардинск, едут в основном ссыльные, опальные и последние дети родов, которым в плане карьеры светит разве что монастырь. Мы готовы вложиться в будущее новичков, но если они тоже помогут нам. А поскольку юридически срок поисков Онегинских родственников истекает уже завтра, Илья Тимофеевич очень нуждается в поддержке. Поэтому по прибытию в Шардинск ему следует поторопиться передать юда в ШИИР, если он хочет успеть стать владельцем Таврино до того, как его продадут с молотка!

Геллер выругался.

— Раз нам придется участвовать в этом цирке с торгами, — проговорил он, — то мы перейдем дорогу интересантам. Бароны же в своем праве тоже выкупить онегинское поместье?

— Именно так… Поможете ему, Геллер? По вашим словам, он смелый, хороший боец и еще умеет держать руку на пульсе и извлекать пользу даже в дороге на летние каникулы.

И собеседник хохотнул. Геллер же снова скосил глаза на вентиляцию. Нет, он точно что-то слышал!

— Да, этого у него, похоже, не отнять, — пробурчал он, жалея, что длина провода не даст ему дать волю своей паранойе.

— Славно! Такой студент, делец и помещик нам тут в Шардинске не помешает. А то наше тутошнее баронство уж больно распоясалось…

— А чего они так вцепились в это Таврино? Там есть что-то ценное, раз они готовы скупать земли на границе с Резервацией?

— За них я говорить не могу, но Александр Владимирович накопил кучу всяких секретов, о которых тот же барон Горбатов очень хотел бы погреть руки. Сам Онегин был страшно скрытной шельмой и всех своих скелетов хранил в шкафу под замком, поэтому никаких подробностей у меня нет. И да, если вы поможите молодому человеку, мы и вас не обидим с недвижимостью, Геллер. Вы же к нам надолго?

— Возможно, навсегда. Я сделаю все, что в моих силах.

И его собеседник, попрощавшись, отключился.

Положив трубку, Геллер с кряхтением встал со своего места и, пододвинув табуретку к трубе вентиляции, сунул нос в решетку.

Естественно, там было пусто.

* * *

Еще одна тихая ночь. Слишком тихая.

Но мне это только на руку, ибо нынче я хищный кот, а дрожащая мышка даже не знает, о моем приближении.

Поправив маску, я проверил легко ли короткий меч выходит из ножен и вышел из тени.

Стражник стоял ко мне спиной.

Один легкий удар в висок, и он сам рухнул ко мне в руки. Я убрал труп с глаз подальше — и вовремя! Два его дружка вышли из-за угла, но я уже спрятался в тени.

Пока они чесали репы, я прокрался мимо и побежал по тихим переходам замка. Моя цель в самом его сердце.

Вдруг тень сбоку ожила, и я выхватил сюрикены.

— Тсс… — прижала палец к глухой маске Метта. — Илья, не стоит портить такую спокойную тихую ночь.

На ней был черный облегающий наряд. Рукоять меча выглядывала из-за плеча.

Я кивнул, и мы вдвоем побежали дальше. Убив еще пару стражников, забрались на крышу. Затем прыжок на соседнее здание, и внутренняя стена перед нами.

Как раз сменялся караул. На ладонях Метты сверкнули когти. Я же использовал кошку.

Через пару минут мы крались с той стороны. Еще немного нашего пота и чужой крови, и вот он — замок сегуна!

— Слишком просто… — хмыкнула Метта, и я закатил глаза.

— Только не вздумай портить эту спокойную ночь! — шикнул я на нее. — Никаких «внезапных» ниндзя! Это тренировка скрытности, так какого…

— А я ничего и не имела в виду, — подняла она ладони. — Просто запустила случайный генератор чисел. Поверьте, Илья, я не в курсе, что нас ждет за этими стенами!

— Так. В смысле, не в курсе? Не ты делала эту симуляцию⁈

— Я. Но бессознательно. Мое сознание не знает, что получилось.

Блин, Метта с каждым днем удивляет меня все больше!

— Ладно, пошли дальше, — кивнул я, и мы бросились вперед.

Еще пара прыжков по крышам, и мы забрались на балкон замка. Я аккуратно отодвинул дверь, и мы, сверившись с картой (написанной отчего-то кровью) тихонько пошли по коридорам.

Тихо и темно. Идеально.

Еще немного, и мы добрались до господской спальни. На часах стояли два хмурых самурая.

Я кивнул Метте, и мы вытащили духовые трубки. Пух! Пух! — и оба амбала вздрогнули. Через секунду они начали заваливаться. Мы рванули навстречу.

Подхватив тяжелое тело, мне пришлось аккуратно положить его на пол. Под своей ношей Метта чуть не треснула напополам, но я помог ей.

— Фух, — смахнула моя спутница капли пота с висков. — Тяжело быть ниндзя однако!

Я же отодвинул дверь на крохотную щелочку и заглянул внутрь. Господское ложе было в другом конце комнаты.

Обнажив клинок, я направился к нему. С каждым шагом сердце стучало все быстрей.

В чем подвох? Просто так пронзить спящего, и все⁈

Правильно сказала Метта. Слишком просто. Обязательно будет подвох!

Я подошел вплотную, и уже хотел заколоть беззащитное тело на простынях, как вдруг…

Ее бледная кожа буквально сияла в свете луны, черные длинные волосы разметались по плечам, а медленно поднимающаяся обнаженная грудь чуть розовела.

Женщина?.. А где⁈

Вдруг сбоку послышалось какая-то возня, кто-то задышал и застонал. Мы с Меттой оглянулись. В соседней комнате мелькнул огонек.

Прижав палец к губам, я последовал туда. Отодвинул дверь и, пройдя крохотное помещение, заглянул за ширму.

— Проклятье! — заверещал лысый мужик. — Как вы смеете, вы кто⁈ Вы знаете, кто перед вами⁈

Пока он пытался спасти свою честь, я взмахнул мечом. Брызнула кровь, и голова сегуна покатилась по полу.

— Метта… — вздохнул я. Пахло тут далеко не розами. — Лучше бы были ниндзя…

— Я знаю, Илья, но… — зашептала Метта, когда мы направились к выходу. — Поверь, это генератор случайных чисел! Убивать сегуна можно в сотне разных ситуаций. Но в таком… щекотливом положении… Черти что!

Вдруг сзади скрипнула половица, и мы с Меттой бросились в стороны. Бум! — и в стену вошла длинная спица.

— Посторонние?.. — сложились в усмешку алые губы, и к нам вышла та самая дама, завернувшись в одеяла. — Я так люблю посторонних…

Пожав плечами, женщина отпустила одеяло, и оно упало на пол. В ее руках сверкнули обнаженные кинжалы.

За стенами загрохотали шаги.

— Она моя, Илья! — крикнула Метта, и тут бумажные стены разорвались сотнями стрел. Мы рухнули на пол. Женщина расхохоталась.

Миг спустя в комнату ворвались ниндзя.

* * *

— … и голос в трубке сказал, что в городе есть куча желающих купить поместье и они своего не упустят! — рассказывал мне Механик, сидя в кресле.

Я купил моему маленькому шпиону целое ведерко сгущенки. Довольный гремлин с удовольствием набивал ею брюшко, куная туда баранки.

На дворе стояло очередное утро. Поезд пересекал необъятные просторы Аляски, и вот-вот должен был прибыть на городской вокзал.

В окнах уже показались первые домики. Мы с Меттой уже сидели на чемоданах, как в наше купе «постучался» Механик с неожиданной новостью — ему удалось подслушать разговор Геллера с собеседником из ШИИРа, которого звали Альберт Борисович.

По его словам, эти ребята узнали обо мне все, что было можно вытащить из словоохотливых сотрудников СПАЙРа. Геллер же был со мной вполне искренен, но вскрылось интересное обстоятельство — обещанное мне поместье находится в зоне интересов нескольких важных в городе лиц, и они кровь из носу собираются выкупить его на сегодняшнем аукционе.

А вот этот факт весьма осложнил дело. К тому же…

— Если ты примешь предложение Геллера, то наверняка настроишь против себя местных воротил, — заметила Метта, сидя на чемодане вместе со Шпилькой.

В лапах кошки была книга с заголовком «Продвинутый курс создания артефактов».

— Разве мы едем в Широково, чтобы сидеть тихо как мышки? — улыбнулся я, вертя в руках артефакт птицы-юда. — К тому же, став владельцем этого поместья, я сразу же приобрету поддержку ШИИРа.

За минувшую ночь, артефакт немного восстановил утраченную мощь. В его глубинах даже показался белый огонек. Сама хранительница октаэдра как воды в рот набрала, но была невредима, как меня заверила Полина. Еще грустит, наверное.

— Судя по всему, не дать баронству завладеть землей хотят на самом верху… — задумчиво проговорила Метта. — А вдруг мы приедем и найдем вместо Таврино только старые доски?

— Раз им интересуется так много «воротил», то это точно не покосившийся сарай с нужником, — покачал я головой. — Значит так. Узнаем во сколько торги и прибудем туда к нужному лоту. Увы, моя хорошая, прогулки по городу отменяются.

Метта приуныла.

— Походим по магазинам в следующий раз, — пообещал я и увидел в окне городской пейзаж.

Поезд начал замедлять ход.

— Пора, — кивнул я Механику и помог залезть в вентиляцию.

Затем, передав ему полупустую банку, я пожал гремлину лапку и с чемоданами в руках покинул купе.

На пороге меня ждал сюрприз.

— Аки? — удивился я. — А ты чего тут делаешь

Девушка с абсолютно ровной спиной сидела на коленях под дверью. Вокруг суетились аристократы и заинтересованного поглядывали на зверски серьезную японку.

Той же все было до фонаря, но при виде меня она словно оттаяла и широко улыбнулась:

— Я ваша навек, Марлин-сан!

Мы остановились на вокзале города Шардинск-17 через пять минут.

Глава 10

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Шардинск-17! Сами ли вы его выбрали, или его выбрали за вас, аристократ вы или простолюдин, человек вы или нет, вы здесь по работе или турист, мы рады приветствовать всех и каждого! — голосили на вокзале в мегафон, пока мы с Геллером и Аки наблюдали за выгрузкой юда.

На улице было довольно прохладно, но мало кого это смущало. Вокруг бегали люди с нашивками ШИИРа, щелкали на фотокамеры, а лежащую на перроне диковинную тварь мерили линейками.

Метта тоже не отставала и, вытащив свой огромный фотоаппарат прыгала вокруг и делала снимки. Смысла в этом не было никакого, она и так изучала монстра вдоль и поперек, пока мы ошивались в грузовом вагоне. Но чем бы дитя не тешилось…

Людей вокруг с каждой минутой толпилось все больше. Закутавшись в шинель и натянув фуражку на уши, я ждал, когда они уже закончат ковыряться с юдом и со скуки смотрел по сторонам. Шпильку я сунул в саквояж, а тот, в свою очередь, стоял еще на двух моих чемоданах.

Вокзал был бы обычнее некуда, если бы не одно «но»: тут и там расхаживали автоматы — человекообразные стальные болваны. В груди каждого горело по голубой геометрике, а на лбу стоял штамп с аббревиатурой «ШИИР».

— Метта, вспоминая наш с тобой старый разговор насчет самоходных машин… — сказал я, наблюдая за парочкой жестянок, которые разгружали ящики из «Урагана». — Автоматов тут реально много.

Еще несколько вместе с работниками отцепляли вагоны состава по соседству. Трое машин подметали перрон, а в небе завис воздушный шар, где вместо корзины раскачивалась какая-то металлическая тварь с табличкой «Добро пожаловать в Шардинск-17, друзья!»

— Да… — почесал я голову, во все глазв наблюдая за машинами.

Когда-то мы удивлялись засилью этих самоходных устройств в стенах СПАИРа. Но на то Петербург и огромный город, а вот Шардинск это буквально провинция провинции.

— Угу, но чего странного? — обернулась Метта. — Все же Амерзония под боком. Оттуда достать запчасти юдов куда проще. Вот ШИИРовцы и приноровились приспособить резерваторские технологии для человеческих нужд. Вывозить их за пределы Аляски, кстати, запрещено законом.

— Отчего?

— Думаю, из-за страха, — пожала плечами моя подруга. — Многие бояться, что бывшие юды устроят восстание. Да и как ни крути, некоторые довольно жуткие…

И в подтверждение ее слов мимо пробежала какая-то каракатица, напоминающая помесь собаки и паука. Люди на перроне мигом рассыпались в разные стороны.

— Добро пожаловать в Шардинск-17, добро пожаловать в Шардинск-17… — доносилось из пасти.

Ленского давно и след простыл — мне удалось мельком увидеть, как виконта усаживают в автомобиль и увозят куда-то. Наручников на его запястьях уже не было.

— Перешел в крепкие руки людей своего дядюшки, — заметила Метта.

Пока на перрон подвозили прицеп и стыковали к чуду, Геллер обрисовал мне ситуацию с Таврино. Зная расклад со слов Механика, я кивал и переспрашивал, делая вид, что информация для меня в новинку.

Тут ЛИСовца кто-то подозвал в сторонку, и он, извинившись, ненадолго отлучился к людям из ШИИРа.

Я же повернулся к Аки. Девушка стояла с рюкзаком за плечами и дула на ладони. Одета она была явно не по погоде. На плечиках лежала только легкая курточка, а штаны и вовсе одно название.

— Я ваша навек, Марлин-сан, — кивнула она. — Мое оружие — ваше оружие!

— Блин, подруга, — покачала головой Метта, — интересная же ты собеседница!

Мне было больно смотреть на то, как бедняжка трясется, и я накинул на нее свою шинель. Аки покраснела.

— Все, растаяла! — улыбнулась Метта.

— Кстати, про оружие… — сказал я и покрутил ее меч в руках. — Такой клинок отличное подспорье в бою. У тебя правда предрасположенность к магии Времени?

Девушка довольно кивнула.

— И ты знаешь, что я скажу или сделаю через секунду?

— Нет, — покачала она головой. — Я чувствую, но не знаю.

— … что ты чувствуешь?

— Что мы с вами связаны Марлин-сан!

Метта хлопнула меня по плечу и расхохоталась. Вздохнув, я приподнял фуражку.

— Допустим… Ты хорошо владеешь мечом?

— Мечом, да, но… Иногда чувство Времени подводит меня. Оно очень ненадежно, но эффективно.

Что ж. Туманно, зато честно.

— Значит, надо как-нибудь попробовать сразиться и отточить твой навык, — сказал я и вернул ей меч. — Держи пока у себя, раз умеешь им пользоваться. Ты будешь моим оружием.

— Потенциальный хрономаг на дороге не валяется, — подтвердила мои намерения Метта.

— Это точно, — кивнул я своей невидимой спутнице и сказал Аки: — Давай-ка найдем твоих подруг, а то они, наверное, тебя уже обыскались…

Геллер вернулся и продолжил вводить меня в курс дела. По его словам, заинтересованными лицами в покупке поместья выступали три рода: Горбатовы, Рощины и… Ленские.

— Серьезно? — переспросил я, и Герман Георгиевич кивнул.

Что же это? Тот самый «дядя честных правил» нашего знакомого тоже интересовался онегинской собственностью? Интересно…

— Это усложняет или упрощает дело? — спросила Метта.

— Все может быть, — проговорил я мысленно, — но союзник в Шардинске у меня определенно уже есть.

Как сказал Геллер, помимо этой троицы была еще парочка родов победнее, но основная схватка на торгах будет происходить именно между ними. Мероприятие обещают провести в усадьбе графини Лариной-Хмельницкой, одной из самых богатых местных аристократок, покойный муж которой сильно поднялся на добыче редких материалов из Резервации. Она тоже заинтересована в поместье, и, возможно, попробует посостязаться за приз.

— Кое-кто из них точно выложит за лот кругленькую сумму, и им точно попытаются помочь, — заметил Геллер, раскуривая трубку. — Мне сказали, что в городском правлении есть люди, отвечающие интересам баронства. Поэтому мы уже сегодня должны осмотреть поместье и оформить сделку с ШИИРом, так как торги не за горами. Вот, кстати, и ваш покупатель.

К нам с широкой улыбкой подошла пепельноволосая женщина в круглых очках и длиннополой шинели, под который был свитер с высоким горлом. Отворот ее одеяния украшала брошь-геометрика.

— Какая красотка! — покачала головой Метта, а я так и не понял про кого она — про геометрику или женщину. Хотя дама была, пусть и немолода, но крайне недурна.

Подскочив к нам, она хлопнула в ладоши:

— Не могу дождаться, когда вскрою этот экземпляр! Это же такой шанс! Обычно юдов-реликов можно встретить только в глубине Резервации. Увидеть их — удача! Сбежать — счастье! А уж вытащить их оттуда! Да еще и целыми… Ага, это, кажется, вы тот самый герой Илья Марлинский?

Уперев руки в бока, она осмотрела меня с ног до головы.

— Он, — кивнул я. — С кем имею честь?

— Позвольте представить вам, Илья, — кивнул Геллер. — Юлия Константиновна Свиридова, главный научный сотрудник ШИИРа, рыцарь-резервант и просто хороший человек. Мы с ней были знакомы когда-то в молодости. Однако жизнь внесла свои коррективы.

— Да ну тебя, Герман, — махнула она рукой на ЛИСовца. — Ты все такой же! Ворчишь и ворчишь… Дай лучше на молодую кровь посмотреть. Илья Тимофеевич, да? Во сколько оцениваете вашего юда?

— В стоимость Таврино.

Женщина покачала головой.

— Стоимость Таврино скоро вырастит вдвое, а то и втрое, и боюсь, что Горбатовы сделают все, чтобы прибрать его к рукам. Барон давно точит на него зуб!

— Неужто? Он настолько в этом заинтересован?

— Да, Александр Владимирович Онегин, мир его праху, хранил в Таврино достаточно секретов рода. И много кто мечтает заглянуть за стены этой усадьбы…

Ее васильковые глаза за стеклами таинственно сверкнули.

— Даже вы? — улыбнулся я.

— Даже я! Мы с ним были друзьями, но он всегда держал изрядную дистанцию, и знал, что рассказывать о своих делах, а о чем промолчать.

— Может, она… — появилась Метта у нее за плечом и подозрительно посмотрела на эту даму. — Набивает стоимость?

— Может быть, — сказал я, вглядываясь в хитрые миндалевидные глаза Свиридовой. — В любом случае между нарами в бараке и постелью в старой усадьбе я предпочту второе.

Мне очень хотелось расспросить ее поподробней о таинственном Онегине и его Таврино, но к нам подошел начальник поезда с крайне требовательным видом:

— Я…

— Знаю-знаю, — помахала Свиридова у него перед лицом. — Будет вам ваш артефакт. Как только мы отвезем чуда…

— Как только? Сейчас! — Степан Варфоломеевич требовательно вскинул двойной подбородок. — Ремонт и так влетит в копеечку. К тому же нам в котел понадобится новая геометрика!

— Что? — напряглся я. — А что со старой?

— Она уже не справляется со своей задачей. Вот-вот мы извлечем это старье!

Я оглянулся на локомотив, из окна которого выглядывал машинист. Его кончики усов были грустно опущены вниз.

— Бедная Полина! — воскликнула Метта. — Мы должны что-то сделать!

Тут она права… Полина нам помогла заполучить сильную геометрику, да и Рух в придачу. После всех злоключений в поезде, мы, как ни крути, друзья. А сейчас эта жирная обезьяна собирается от нее избавиться⁈

— Ну-с! — кипятился тем временем начальник.

— Вы хотите, чтобы я извлекала кристалл прямо на вокзале? — холодно спросила Свиридова.

— А вы хотите, чтобы я поверил вам на слово, что геометрик, который вы мне отдадите, подлинный?

— Поразительное хамство, — вздохнула Свиридова. — Но раз вы настаиваете, то прошу… Эй, парни, освободите место. Сергей, открой этой красавице клюв!

— Вот смеху то будет, когда этот жирдяй обнаружит, что это не геометрик, а простая ледышка! — хихикнула Метта.

Да, а этот жирный хер, который с самой остановки не отходил от юда, так ничего и не поймет.

Насчет Полины у меня пока не было идей. Ладно, «Ураган» пробудет в депо Шардинска, как минимум, пару дней, а то и неделю, пока его не отремонтируют. За это время, я придумаю как помочь хранительнице.

Пока Свиридова под бдительным присмотром Степана Варфоломеевича пыталась добраться до «геометрики», мы с Аки и Геллером направились к зданию вокзала.

Чемоданы мне помог довести небольшой автомат на колесиках. Честь ему и хвала.

— А тут недурно, — заметила Метта, когда мы вошли внутрь.

Тут я склонен с ней согласиться. Для небольшого городишки вокзал отделан весьма неплохо. Крышу поддерживали мраморные колонны, а стены украшала мозаика с сюжетами героического освоения Амерзонии.

Рядом с одной я простоял, наверное, пару минут — на стене изобразили воина с мечом в руке, который попирал какую-то клыкастую бестию. Из ее груди он вырывал сияющий многогранник.

Как ни странно, но примерно такой же октаэдр сейчас лежал у меня в саквояже под строгим надзором Шпильки.

— Это не обычная мозаика, — заметила Метта. — Судя по цвету и структуре, это материалы, добытые в резервации. Колонны, кстати, сделаны из них же. Эта разновидность камня называется гигамат.

Я спросил об этом Геллера, и он подтвердил. По его словам половина Шардинска выстроена с помощью этого камня. Он куда лучше сопротивляется Поветриям, хоть и добывать его куда сложнее, чем обычный.

А вот насчет Поветрий мне захотелось узнать поподробней.

— Поветрия могут добираться до города? — спросил я.

— Об этом лучше спросить Свиридову, — ответил Геллер. — Но судя по тому, что вокзал построен из гигамата, да. Они и город задевают.

Нам с Меттой раньше не приходилось наблюдать Поветрия. Эти природные явления происходили только в непосредственной близости от крупных Резерваций. В Петербурге, понятное дело, про них и не слыхивали. А вот кое-где в Карелии, у тамошней Резервации-4, да, они случались и весьма часто.

Поветрие — нечто нечто вроде магической бури, которая охватывает всю территорию Резервации и прилегающих территорий. После нее облик Резервации может измениться до неузнаваемости. Попасться на ее пути для человека вне убежища — верная смерть.

Мимо прошла группа простолюдинов, в числе которых был и Женя, и Яр с Томой. Меня обступили со всех сторон и начали рассыпаться в благодарностях. Отведя Яра с Томой в сторонку, я договорился встретиться, чтобы забрать готовый меч и перетереть насчет наших дальнейших отношений.

Услышав, что у меня есть планы «отношений», Тома открыла рот от удивления и таки не смогла его закрыть.

Между тем, кольцо простолюдинов, внезапно увидевших во мне свет в окошке, начало расти. Думаю, такими темпами я вскоре насобираю целую деревню подданных. Ладно, будем решать проблемы поступательно — сначала заимеем домик в деревеньке, а потом наводним его ребятами и зверятами.

— А вы здесь по приглашению? — спросил я фоксов.

— У нее здесь сестра живет… — кивнул Яр на Тому. — И она обещала нас пристроить. Правда, что-то мне кажется, все это дохлый номер…

Тома зашипела и ущипнула своего братца за бок.

— Ну, если не срастется, вы всегда знаете, к кому обратиться, — улыбнулся я.

А вот с Женей мы вынуждены были попрощаться, так как он был призван сюда по распределению. Выглядел парень при этом весьма печальным.

— Я думаю, мы еще пересечемся раз сто, — кивнул я. — Город не сильно большой. Тут живут от силы тысяч пятьдесят.

— Если быть точным, — появилась рядом Метта с планшетом. — Численность населения Шардинска и прилегающих территорий на этот год составляет семьдесят девять тысяч триста тридцать три человека!

— … и всем будет нужна моя помощь, — вздохнул Женя на мою реплику. — Правда, я попытаюсь напроситься в помощь магам-резервантам. Не хочу сидеть в госпитале — очень хочется посмотреть на Резервацию собственными глазами.

— Мне кажется, ты еще успеешь передумать, — ухмыльнулся я, вспоминая нашу напряженную поездку через одну из них.

Вдруг у выхода с вокзала образовалась толпа. С каждой секундой она становилась все больше.

— Что такое? — напрягся Женя при виде того, как за окнами неожиданно забегали люди.

На улице стало быстро темнеть.

— Поветрие! Быстро все в здание! — раздался крик, и здание стало быстро наполняться людьми.

— Зараза! Какого?.. — выругался Женя, и нас прижало к стене. За стенами вокзала пророкотал гром, а погоризонту прошлись разряды молний.

— ВНИМАНИЕ! — заговорил репродуктор на улице. — Это не учение! Через пять минут до нас дойдет Поветрие из Амерзонии! Всем жителям и автоматам необходимо занять места в убежищах!

— ВНИМАНИЕ, это не учение! — повторяли автоматы, которые принялись оперативно загонять народ в здание.

— Никто не говорил, что сегодня обещается Поветрие! — голосили вокруг. — Что за бред?

— Тупой совсем? Посмотри на небо, или ты ослеп⁈

— ВНИМАНИЕ! — продолжали надрываться в репродукторе. — Просьба по окончании Поветрия оставаться на своих местах. Отряд зачистки прибудет в течение часа!

Вдруг на окна с грохотом опустились щиты, помещение погрузилось в темноту. Где-то завизжала женщина, но ее крик быстро оборвался.

Репродуктор еще два раза повторил текст, а затем замолк на полуслове.

— Помогите! Пустите нас! Откройте двери! — закричали снаружи и в дверь забарабанили. — Откройте, сволочи, мы не хотим оставаться тут!

Людей оперативно запустили внутрь, и стоило дверям снова закрыться на засовы, как под ногами завибрировал пол.

Снаружи все загремело, затрещало и завыло, как будто на город налетела буря. Сквозь крохотные щели в щитах что-то сверкало и сияло, и так продолжалось где-то минут пятнадцать.

Все в помещение затихли, но народ сразу разбился на две кучки — одни пережидали ненастья с будничным выражением на лице, а вот вторые тряслись и чуть ли не плакали, кто-то даже лег на пол и закрыл голову руками. Сквозь молчание пробивались слова одинокой молитвы, шепотки, а также голос из одного из автоматов:

— Просим сохранять спокойствие. Поветрие скоро закончится…

— Куда ты меня привез?..

— Хех, привыкайте народ! В Шардинске вы и не такое увидите!

Наконец, звуки стали медленно стихать, а потом сошли на нет. Минуту стояла тишина — люди оглядывались и прислушивались к происходящему снаружи. Еще через минуту напряженного ожидания двери осторожно открыли.

Снаружи было пусто. Тогда служащие вокзала направились к дверям на перрон.

— Ах, Аки! — раздался крик, и к нам подбежала Камилла с Александрой. Японка покраснела.

— А я думала, что ты снаружи… — причитала Камилла, ощупывая девушку.

— Дайте-дайте, пропустите! — кричал Степан Варфоломеевич, пробираясь через толпу. — Я должен знать, что с моим чудом! В нем моя геометрика.

Следом он бросился на Свиридову:

— Как вы могли бросить его на перроне, вы негодная женщина⁈

— Вы же сами сказали мне вытаскивать геометрику сию же секунду! — хмыкнула Юлия Константиновна. — Вот вам и расплата за недоверие и жадность, сударь. И кстати…

Начальник оборвал ее матросской бранью, оттолкнул Свиридову и, выбив дверь ногой, вырвался на улицу.

— Эй ты, стой! — крикнули ему служащие, но тому было плевать.

К его счастью, чуд остался лежать на месте. Внешне он был невредим.

— Слава богу цел! — воскликнул Степан Варфоломеевич, направляясь к нему бегом. Его жирный живот забавно подпрыгивал. — Быстрее, вытаскивайте артефакт, иначе я за себя не отвечаю!

— Стой, идиот! — кричала ему Свиридова. — Не вздумай подходить к юду близ…

Но его слова оборвал скрип. Вдруг глаза птица-юда раскрылись и замерцали. Все тело чудовища внезапно задергалась, голова приподнялась — из раскрывшегося клюва раздался трубный вой.

Степан Варфоломеевич прирос к месту и, задрожав, плюхнулся на спину. Тварь же взмахнула крыльями и бросилась на начальника «Урагана».

Тот успел только пискнуть — в следующую секунду его жирная туша оказалась у юда в когтях.

— Поздно… — выдохнула Свиридова. — Назад! Юд ожил!

Мы с Геллером рванули к монстру. Я сразу метнул в него замораживающее облако — ноги монстра вмерзли в перрон. а Геллер распростер руки и полоснул по твари молнией. Юд затрясся, и тут подлключилась Юлия — магичка выбросила вперед руку, и с нее сорвалась россыпь красных искр. Миг спустя переливающиеся лучи оплели чудовище и, засверкав вокруг него, скрутили в алый кокон.

Тварь попыталась вырваться, но лучи стянули ее в сеть, а потом вспыхнули. Через пару очень ярких секунд обессиленный юд рухнул прямо на перрон. Во все стороны пошли клубы пара.

Дымил и Степан Варфоломеевич. Он плюхнулся рядом и, истошно визжа, пополз в сторону:

— Убили… Караул! Убили…

Вокруг него заколесили автоматы. Один из них приставил к лицу Степана Варфоломеевича ствол какого-то устройства, напоминающего огнемет. То же сделали и остальные двое.

— Сдаюсь… — прохрипел Бездомный, который походил на поджаренную котлету.

— Спокойно, — раздался металлический голос. — Мы вас спасем.

Бах! И туша Степана Варфоломеевича потонула в массе пены.

— Черт, вот утречко-то ни к черту, — тем временем, вздохнула Свиридова.

Поставив сапог на голову юду, она оглянулась на охреневших приезжих:

— Ну что смотрите? Добро пожаловать в Шардинск! Надеюсь, вам у нас понравится!

Вдруг раздался противный скрип, и мегафоны снова заголосили:

— Добро пожаловать! Добро пожаловать в Шардинск-17! Сами ли вы его выбрали, или его выбрали за вас…

— Да уж, — заметила Метта. — Кажется, после этого случая народу, согласного тут остаться, сильно поубавится.

Ага, а вопросов станет только больше. И главный из них: какого черта эта тварь восстала из мертвых?

Глава 11

— Вот и ты, красавец! — улыбнулась Свиридова, достав «геометрику» из пасти юда.

Блестящая грань октаэдра сверкнула на солнце. Тучи Поветрия рассеивались.

— Неплохо вышло, — прищурилась Метта. — Так сразу не отличишь.

Однако стоило Свиридовой секунду покрутить подделку в пальцах, как ее лоб мигом нахмурился.

— Ой…

Но тут раздался крик:

— Дайте, дайте мне! — тянул к нему руки Степан Варфоломеевич, которого укладывали на носилки. Рядом с ним с зеленой ниточкой в зубах суетился Женя. — Дай сюда, мерзкая баба! Не твое!

Свиридова поморщилась. Ледышка уже начала таять.

— Да подавись! — махнула она и бросила «артефакт» прямо в лапы Бездомного.

— Осторожней, сука! — взвизгнул он, прижимая вожделенную «геометрику» к груди. — Моя прелесть… Эй, ты убери лапы!

— Мне нужно проверить ваши ожоги! — заявил Женя.

— Пошел прочь! Я невредим, понял! Пострадал лишь мой сюртук и борода! Хам!

— Вы же кричали, что вас убили?..

— Ха-а-ам!

— Какая гадость! — закатила глаза Метта. — Пойдем, Илья. Пусть он целуется со своей прелестью.

Тут из саквояжа послышалось хихиканье.

— Ага, проснулась таки, — качнул я саквояжем, и смех мигом отрезало. — Как она там?

— Нормально, — сказала Метта. — Шпилька тоже помогает ей восстанавливаться. Энергия за энергию.

Наконец, юда погрузили в грузовик, и мы с Геллером и Свиридовой направились в броневик с гербом ШИИРа.

По дороге за нами увязалась парочка беспризорников. Своему парнишке я сразу сунул медный пятачок, а вот у моего спутника возникли небольшие сложности.

— Дядь, дай десять копеек! — совал Геллеру руку чумазый парнишка-ушастик в огромной кепке, которая лезла на глаза.

Вытащив из кармана наливное яблоко, граф сунул его пацану в рот и натянул кепку на лицо.

— Дядь!!! Дай десять копеек! Старый жмот!

— Может, тебе еще дать ключ от сейфа, где геометрики лежат? — буркнул маг, укладывая вещи в броневик. Места в багажнике было хоть сам лезь туда.

Хохотнув, я бросил мальчонке гривенник и подхватил с автомата-носильщика свои чемоданы.

Взвыл ветер. Сука, холодновато утром! Я поежился и… Кстати!

— Шинель так и осталась на плечах Аки? — покачала головой Метта.

— Ладно, пусть поносит денек, — проговорил я, закидывая чемоданы к багажу Геллера. — Ей нужнее: девочку нарядили так, словно она за хлебом в магазин вышла. Как раз будет повод снова встретиться с Милой и Сашей.

Геллер подтаскивал еще какую-то коробку, и я поспешил направиться в салон.

— Ух, понравились они тебе, да? — улыбнулась Метта.

— Мы пережили вместе настоящее приключение. Так что, да.

Едва я сунул ногу в броневик, как…

— Мудаки! Сволочи! Кожаные мешки! В Шардинске вы и умрете! — заверещали откуда-то издалека, и я в недоумении поднял голову.

Над нами пролетала стайка голубей, а рядом вдоль линии домов небосвод пересекал тот самый воздушный шар с автоматом вместо корзины.

Однако кое-что в нем неуловимо изменилось…

Глаза сверкали алыми огнями, а табличку с надписью «Добро пожаловать в Шардинск-17» он рвал на мелкие клочки и разбрасывал по городу аки сеятель.

— Пишите завещание, кожаные мешки! Дайте мне только до вас добраться! — верещала машина, потрясая железными кулаками. В страхе захлопав крыльями, голуби разлетались кто куда.

С открытыми ртами мы с Меттой провожали взглядом эту странную картину. Бушующую жестянку медленно уносило ветром к центру города.

Рядом со вздохом встала Свиридова:

— Говорила я этим идиотам, что пока мы не возобновим четкий график Поветрий, запускать эту штуку — бессмысленная трата денег, — покачала она головой. — Вот теперь пойди поймай…

— Огонь с небес рухнет на ваши головы! Будьте вы прокляты, чертово семя! — раздавался крик взбесившегося автомата.

Кажется, я начал кое-что понимать, но уточнить будет не лишним:

— А почему…

— Все вопросы потом! — бросила Свиридова. — Сначала уберемся отсюда подальше!

Тут на горизонте показались машины жандармерии, снова загомонили надоедливые попрошайки, и мы, захлопнув багажник, поспешили свалить.

Автомобиль был довольно просторный, так что мы со Шпилькой в саквояже расположились на заднем сидении. Геллер же со Свиридовой уселись впереди.

— Не еще не хватало, чтобы к инциденту приплели нас, — сказал Герман Георгиевич, когда вокзал пропал за поворотом. Грузовик с юдом пристроился за нами.

— Приплетут, куда денутся? — ответила Свиридова, выруливая на главную улицу, и грустно вздохнула. — С недавних пор, все шишки сыплются на ШИИР. Мол, изучаете-изучаете эту клятую Резервацию, а она все равно постоянно выкидывает фортели!

За окном поплыли городские улочки. Шпилька, выбравшись из саквояжа, устроилась у меня на коленях и не сводила с них взгляда. В основном домики были двухэтажные, барачного типа, изредка встречались и трехэтажки. На первый взгляд ничего особенного, однако от архитектуры других частей Империи эти постройки отличались очень сильно.

— Ничего удивительного, — прокомментировала мои мысли Метта. Она сидела рядом, закинув ногу на ногу. — В новом свете все по-новому!

И да, каменных построек было много. Даже не кирпичных или панельных, а именно каменных, напоминающих средневековые постройки. Большая их часть кучковалась в центре, где возвышались дома аристократов. В свете солнца стены богатых домов слегка мерцали зеленоватой крошкой.

Похоже, стены выстроены из гигамата. А вот дома простолюдинов были отделаны куда скромнее.

— Видишь, как различаются кладки цокольных этажей и остальных? Похоже, на окраинах гигаматом предпочитают обкладывать лишь подвалы, — задумчиво проговорила моя подруга. — А вот верхние этажи уже из обычного камня…

— Что-то вроде бомбоубежищ? — спросил я, увидев, что из подвала выходят люди.

— Угу. Я бы даже сказала поветриубежища! Как ни крути, нам повезло оказаться в тот самый момент на вокзале, а не то…

Она не закончила, но что «не то» можно даже не спрашивать.

К гигамату следует присмотреться. Раз этот камень настолько важен в этом месте, то в будущем придется им озаботиться.

Дальше рассматривать домики мы не поехали, а направились за черту города. Вдалеке виднелась огромная голубая громадина, напоминающая тонкий, сверкающий обелиск.

— Это ШИИР? — спросил я, вылезая вперед. — До чего ж огромный!

Мы с Меттой видели эту цитадель только на картинках, а тут… Нет, если глаза нас не обманывают, она высотой где-то метров пятьдесят, если не больше…

— Угу, но это лишь один из корпусов, — кивнула Свиридова, довольная моей реакцией. — Он виден практически из любой точки города. И мы едем прямо туда. Разгрузим юда, и там же выпишем вам чек.

— Чек⁈ — зашипела Метта. — Илья, проси наличку или артефакты! Обналичивать эти бумажки потом замучаешься!

Я пересказал наши сомнения Свиридовой, и та махнула рукой.

— Это не просто бумажка, а долговое обязательство ШИИРа, а наша организация — самое уважаемое учреждение на Аляске, — объяснила она, пока гигантская стрела впереди медленно-медленно увеличивалась в размерах, подтверждая ее слова. — И обналичивать его вам не нужно. Необходимо лишь подтвердить сделку с нами на аукционе. Все формальности ШИИР возьмет на себя. Ни банк, ни организаторы аукциона никаких препятствий чинить не имеют права. Однако у нас есть условие — никаких операций с этим чеком, кроме покупки Таврино на торгах.

Метта хмыкнула, а я, кивнув Свиридовой, погладил Шпильку по ушам.

Все это звучало очень разумно. Я бы сделал так же. Как ни крути, но на аукционе должны принимать все формы оплаты, если дело касается недвижки.

У меня к Свиридовой была целая куча вопросов, и я даже не знал, с чего начать. Но тут меня опередил Геллер:

— Почему юд ожил⁈ Я точно проверил, что…

— Поветрие оживляет существ и механизмы, которых вовремя не убрали с улиц, или не уничтожили, — ответила Свиридова. — У этого мозговой центр был выжжен напрочь, но вот рефлекторные функции остались. Тварь действовала как в том анекдоте: а я как будто из последних сил!

Метта хихикнула, а Геллер в голос расхохотался. Я же улыбнулся из чистой вежливости. Не знаю, что за анекдоты такие.

— Тоже касается и воздушного шара. Даже не спрашивайте почему — увы, мы не знаем, — продолжила Свиридова. — Да, подобного не случается в других Резервациях: там Поветрия касаются разве что прилегающих территорий, а у нас выброс происходит на сотни километров вокруг, и после него по улицам шляется куча новоиспеченных монстров и прочих сюрпризов, которых приносит Поветрие. Вы еще устанете удивляться… Кстати! Вот один из сюрпризов!

И она вырулила прочь с главной улицы. На дорогу выкатилась какая-то круглая шипастая образина, напоминающая колобок. Но с пастью и огромным глазом!

— Прикатился, проклятый! — шикнула Свиридова, и тут на встречку выехал броневик с пулеметом на крыше. За ним бежали два шагохода — пара автоматов, напоминающих металлических страусов.

— А вот и зачистка!

Громыхающий колесами грузовик вильнул в сторону, и броневик с шагоходами промчался мимо.

Загрохотали выстрелы, а потом что-то взорвалось. Стекла домов поблизости потрескались.

— Грязно работают! — покачал головой Геллер, обернувшись. За грузовиком все было в дыму.

— Именно поэтому тут и нужен истребитель вроде тебя, Герман! — хлопнула его по плечу Свиридова. — Тот, кто сможет научить ребят, чистить улицы с минимальным ущербом.

Снова раздался взрыв, а за ним и жалобный вой. Затем все затихло. По сторонам дороги замелькали деревья — мы, наконец, выехали за город. Цитадель ШИИРа была прямо по курсу.

Выдохнув, Свиридова потянулась в бардачок и вынула портсигар.

— Будете? — предложила она сперва Геллеру, а потом и мне.

Герман Георгиевич взял сигариллу, а я деликатно отказался.

— Ах да, я и забыла, что вы, Илья, еще несовершеннолетний, — пробурчала Свиридова, зажав сигариллу зубами. — Хотя вы быстро пристраститесь либо к одной дурной привычке, либо к другой. Работа такая.

— Я предпочитаю здоровый сон, — сказал я и открыл окно. Геллер уже пыхтел как паровоз.

— Тоже верно, — продолжала Свиридова, выпуская струю дыма. — И да, тут не всегда было так весело. Последнее время все прогнозы ни к черту. Выбросы из Резерваций случаются все чаще и чаще, и они иной раз как снег на голову. Надеюсь, второй раз за день город не накроет.

— А мы в дороге, — хмыкнула Метта. Я озвучил ее опасения вслух.

— В любом автомобиле в Шадринске бронированные стенки и утяжеленная конструкция, — сказала Свиридова и похлопала ладонью по потолку. — Если накроет, мало не покажется, но мы останемся живы и не превратимся в… Зараза!

Она ударила по тормозам, и, взвизгнув, машина встала. Грузовик позади едва не влетел нам в бампер.

Впереди на шоссе стояла группа людей. Вернее, монстров, и дружелюбно они точно не выглядели.

— Снова взбесившиеся автоматы? — напрягся Геллер и хрустнул костяшками.

Нет. Человеческие фигуры можно было назвать человеческими только на первый взгляд. Пятеро сутулых полностью черных существ со светящимися глазами медленно переступали с ноги на ногу.

Рядом в кювете лежала легковая машина. Дверь была раскрыта: внутри сидело еще одно существо и никак не могло выбраться наружу. Ему мешал ремень безопасности.

— Похоже, попали в аварию, и Поветрие застало их под открытым небом, — вздохнула Свиридова. — Бедняги.

Существа стояли, слегка покачиваясь, и смотрели на нас с отрешенным видом. Их губы еле заметно двигались.

Шпилька ощетинилась и уже была готова вступить в бой. Свиридова однако как-то совсем не напрягалась. Парни в грузовике тоже.

— Что с ними? — спросил я, не зная, что и думать.

— Обратились в тени Резервации, — по-простецки пожав плечами, ответила Юлия Константиновна. — Мы называем их Ходоками. Так бывает со всеми не магами, которые попадают под Поветрие.

Существа еще немного потоптались, а потом направились прямо к нам. Геллер выругался.

— Нет, их слишком много, — положила магичка руку ему на плечо. — Если их не трогать, то опасности они практически не представляют. По крайней мере, невинные люди, которых накрыло по глупости. Ходоки реагируют только на агрессию, а еще на магию. Свои геометрики тоже держите при себе, господа. Если они признают в нас носителя сил, от них не отвяжешься.

И, включив первую передачу, Свиридова медленно направила броневик вперед. Грузовик тоже завел двигатель.

— Так зачем ты едешь на них? — спросил Геллер.

— Ехать в объезд слишком накладно. Давайте постараемся не задеть ни одного, и мирно проедем мимо. Зачистку вызовем в ШИИРе.

Она вылезла из окна машины и кивнула парням в грузовике.

— И что они так и будут ходить? — проговорил я, заинтересованно разглядывая диковинных существ, которые еще полчаса назад были нормальными людьми.

В Петербурге нам не приходилось видеть ничего подобного.

— Угу. Когда мы впервые заметили такой эффект, то даже следили за ними, а кое-кто пытался вступить в «контакт», — заговорила Свиридова тихим голосом. — Пустое и опасное дело, но если Ходоков оставить в покое, они побродят по округе и уйдут к себе в Резервацию. Должно быть, нечто созывает их со всей округи.

Она указала в сторону линии леса, темнеющего позади цитадели ШИИРа. Там, похоже, и находилась Амерзония.

— Мотайте себе на ус, господа, — сказала Свиридова. — Если ты не из зачистки, то старайся лишний не трогать их. Убить ходоков можно, но толку с этого ноль. Ничего с них не получишь — внутри они словно мешки с песком. Тихо, ни звука, пока мы не уедем!

Мы приблизились, и ходоки снова остановились. Свиридова выключила двигатель, тоже самое сделали парни в грузовике.

Наши машины, тихо шурша покрышками, покатили вперед по инерции.

Вскоре мы с Меттой смогли разглядеть странных существ вблизи. Внешне они сильно напоминали людей, но вот конечности были сильно деформированы: половина оказались коренастыми «бочонками», а вот другие, наоборот, вытянутые и крайне худые.

Тут из-за покореженного автомобиля вышло еще одно существо. Вернее два — их тела вросли одно в другое.

— Фу, гадость! — поморщилась Метта.

Мы подъехали вплотную, и я услышал хриплые голоса. Существа бормотали что-то непонятное.

— Они повторяют последнее, что сказали перед Поветрием, — шепнула Свиридова еле слышно. — Но «записанное» наоборот. Прислушайтесь…

Я расслышал какую-то тарабарщину. Вроде «йуханазечтябл».

Незаинтересованно поглядев на нас своими светящимися глазами навыкате, ходоки прошли мимо и направились восвояси.

— Самое главное не наткнуться на тварь, в которую превращаются маги, — проговорила Свиридова, когда мы миновали странную процессию. — Вот она агрессивная. Раз эти ползают тут как слепые котята, значит, поводырей поблизости нет, и хорошо. Если в ближайшие часы их призовет Амерзония — еще лучше.

Вдруг в лесу показалось еще десять тварей и, выйдя на опушку, они проводили нас пустыми глазами. Свиридова вздохнула:

— Черт, надо срочно вызвать зачистку… Поветрие собрало слишком большой урожай.

— Никогда подобного не видел, — проговорил Геллер. — Когда меня направляли к вам, упоминали, что тут какие-то «сложности», но чтобы такое?..

— Амерзония умеет удивить, — хмыкнула Свиридова. — То ли еще будет.

— Интересно у вас тут, — улыбнулся я, откидываясь на сиденье. — И до Таврино они тоже добредают?

— Отчего ж нет? Они и в город могут нагрянуть. А что до Таврино — до него совсем недалеко. Если приглядитесь, то отсюда даже видна деревня. Сейчас заедем на холм… Вот! Смотрите во-о-он туда!

Она показала направо, и я пригляделся. Метта чуть-чуть наладила мне «резкость»: далеко-далеко действительно вырисовывались покатые крыши деревенских домиков.

Отъехав подальше от ходоков, Свиридова включила двигатель, и броневик устремился дальше. Грузовик не отставал.

— Если мы с вами подружимся, Илья Тимофеевич, будем другу другу полезны, — сказала Свиридова. — Большинство баронов думают, что могут использовать ШИИР как инструмент в своих играх. Если вы намерены задержаться здесь, то…

— Сначала мне бы встать на ноги, — улыбнулся я. — Таврино — хорошее подспорье. Да и у меня есть направление на практику от СПАИРа. Так что мы с вами в любом случае будем сотрудничать.

Свиридова заинтересовалась.

— Ах, так вы к нам официально⁈ Герман, что же ты молчал!

— А ты и не спрашивала.

Я же полез в саквояж и вытащил бумаги:

— Вот это рекомендация меня как потенциального мага-резервата от деканата. А вот это мои оценки.

— Охохо, — улыбнулась Свиридова, быстро пробежав текст глазами. Дорога была пустая, поэтому она могла немного отвлечься. — Герман, взгляни. Да перед нами отличник СПАИРа!

Геллер взял мой табель и хмыкнул.

— Значит, мы с вами точно подружимся! — блеснула глазами Свиридова в зеркале заднего вида. — Рыцари-резерванты всегда нужны. А вот хорошие — в особенности. Тогда я вас застолбила! Скоро мы собираем рейд в Резервацию, и мне очень хочется, чтобы кто-нибудь вроде вас, молодой человек, помог нам в одном дельце…

— Надеюсь, мы там с вами будем не только окрестности разглядывать, но и заниматься чем-нибудь прикладным? — придвинулся я поближе.

— Ох, естественно! — засмеялась Свиридова. — Приключений на свою пятую точку вы там точно найдете с горкой. В том числе и таких, какие потом сможете реализовать. Вы же об этом?

— В том числе, — пожал я плечами, а моя охочая до лишнего кусочка машинописная подруга улыбнулась до ушей.

— Море энергии, море энергии! — сжала Метта кулачки.

— Надеюсь, мы не лопнем…

Главное здание ШИИРа приближалось, и скоро я забыл свое предположение про жалкие пятьдесят метров. Черт его дери, оно было куда выше!

Издалека я было решил, что наверху плоская крыша, ан нет — теперь стало понятно, что эта гигантская штуковина просто терялась в облаках.

* * *

— Черти что! — бормотала Камилла на ходу. — Гремлины, чуды, юды, Поветрия… И на кой черт я согласилась сюда приехать?

Они еле-еле выбрались из вокзала и шагали по улицам незнакомого города. Надо бы найти транспорт, но Камилле после целой недели в поезде страсть как хотелось пройтись. Саша с радостью поддержала ее начинание. Ну, хоть город посмотрят — им тут придется провести еще не один месяц, а то и куда больше!

Беда в одном — один шаг Саши был как два у Камиллы, и ей пришлось постоянно догонять высоченную подругу.

— Кажется, вы говорили, что ваш папенька вас ждет в Шардинске? — спросила Саша, вышагивая рядом с чемоданами в руках. — Это так ми-и-ило…

— Что именно?

— Что вы приехали проведать своего папеньку на другой континент!

— Угу-угу, мой папенька тот еще балагур, но, говорит, что здесь работы поле непаханное, и можно неплохо заработать. А ты, Саш, какими судьбами тут? Ты так и не сказала.

— Никому не скажете?..

— Не-е-е-ет! — ухмыльнулась Камилла и ткнула девушку в бок. — Давай рассказывай!

— У меня тут жених… — сказала Саша и покраснела.

— Ух ты, и это ты говоришь, что это мило⁈ Слышала, Аки! Аки?

Обе развернулись. Сзади было пусто.

Японка шла за ними по пятам — Камилла точно помнила стук ее каблучков за спиной! Или это шлепала Саша?..

Неважно, Аки опять исчезла.

* * *

Скоро показалась длинная стена, огибающая территорию института. На вышках дежурила охрана, тут и там попадались пушки с пулеметами. А рядом с будкой и шлагбаумом переминался с ноги на ногу огромный шагоход.

Мы подъехали поближе, и сразу стало видно, что на гигаматной поверхности стены, отливающей зеленым, пестрели следы когтей.

— Сюда, походу, стягивается много тварей из Амерзонии… — заметил Геллер.

— Да, иной раз Прорывы случаются каждый день, — ответила Юлия Константиновна. — До «зеленой зоны» Амерзонии всего-то километр от Цитадели.

К нам подошел боец с нашивками ШИИРа и кивнул Свиридовой.

А вот при виде нас с Геллером он нахмурился.

— Парни со мной! — сказала магичка. — ЛИСовец и студент СПАИРа!

— Я ем монстров на обед, — сказал Геллер.

— У нас монстров столько, что вы можете лопнуть, — ухмыльнулся боец и махнул рукой.

Шлагбаум поднялся. Мы миновали КПП и поехали прямиком к главному зданию.

Корпуса вокруг были не менее странными — приземистые, они словно уменьшались, по мере того как цитадель росла с каждым метром. Многие из домов были разрушены, казалось, очень давно. В лучах утреннего каменные стены отливали зеленым.

Народу же тут расхаживало совсем немного, и все больше попадалось броневиков, поездов, со скрипом тянущихся по путепроводам, и автоматов разных размеров: от человекоподобных коротышей до шагоходов высотой метров пять.

Чем меньше оставалось до цитадели, тем больше разных машин встречалось моим глазам.

— Илья, то что мы видим вокруг, это еще не все! — сказала Метта.

— Я слышу, — кивнул я. — Вернее, чувствую. Какая-то вибрация. Под землей есть еще этажи⁈

— Должно быть. Очень странное место. Чем ближе мы подъезжаем к цитадели, тем тяжелее мне контролировать Шпильку. Тут какой-то странный магический фон… Как будто… Ай!

И замерцав, Метта пропала.

Глава 12

Никто в машине даже не шелохнулся. Геллер все хмурился по сторонам, а Свиридова, напевая себе под нос, отбивала на руле какой-то ритм.

Мы стояли на переезде и ждали пока мимо проедет скрипучий состав.

— Метта, что за дела? — спросил я и поглядел на Шпильку.

Мяункув, кошечка поспешила залезть обратно в саквояж. Кажется, ей было нехорошо — ее глаза мигали, а вот шерстка ходила «жучьими» волнами.

— Простите, Илья, — вдруг раздался голос Метты. — Но как будто что-то выкачивает энергию… Кажется…

Она вновь замолчала. Я же достал из саквояжа остальные геометрики. Оба, и пирамидка и шарик, мерцали. Да и октаэдр Рух, завернутый в шарф, тоже вел себя весьма странно.

— Уже заметили? — обернулась ко мне Свиридова. — Герман Георгиевич, чуете?

— Угу, — буркнул он. — Как будто кто-то шурует своей холодной пятерней мне за воротом.

— Это охранный кристал-геометрик. Вернее, его хранитель по имени Призрак. Очень мощная штука. Он сканирует всех, кто миновал ворота. Ах, подожди. Скоро все закончится.

— Поскорей бы… — прошептал я, расстегивая пуговицу на груди. Мне плохело с каждой секундой.

Если жучки во мне откажут, мало не покажется. Все же они залог функционирования всего организма.

Закрыв глаза, я откинулся на сиденье. Следовало расслабиться и перенаправить ресурсы всего организма на поддержание жизнедеятельности. Мы с Меттой тренировали эту технику после того злополучного случая, когда даже жучки потеряли заряд энергии.

Так… Вдох-выдох. Отлично, вроде, стало получше. Продолжаем в том же духе. Если я отброшу копыта прямо в машине во время этой «проверки», перед Юлией Контантиноной будет неудобно.

Вдруг под веками зажегся свет, и вот я снова в доме с бумажными стенками. Журчит родник, босые ноги холодят гладкие доски. Легкий ветерок раскачивает веточки сакуры.

Комната выходила в сад, и на крыльце, свесив ноги с настила, сидела моя спутница в голубом кимоно. Белые волосы были связаны розовой ленточкой.

— Метта… — подошел я к девушке и тронул ее за плечо.

Она не ответила и продолжила молча пялиться в пространство.

— Метта! — сказал я погромче и присел на корточки. — Слышишь?

Как будто проснувшись, она медленно повернулась ко мне и еще пару секунд вглядывалась в глаза.

Наконец, ее губы тронула улыбка:

— Слышу, Илья. Я сперва подумала, что нам крышка.

Вдруг раздалось мяуканье — сзади показалась Шпилька. Она уселась на порожке и принялась вылизывать лапки.

Я присел рядом с подругой.

— Ты в порядке?

— Угу, не волнуйся, твоя тело снова в строю. Эффект Призрака слабеет и скоро сойдет на нет. Охранная система ШИИРа, видимо, отступила.

— А что ей было надо?

— Кто знает? Одно скажу — она грубая, но эффективная. Если хранитель геометрика почувствует в нас угрозу, нам придется несладко.

Я покачал головой:

— Нужно сформировать защиту от таких вторжений. Еще не хватало, чтобы эта штуковина узнала наш маленький секрет. Я имею в виду тебя.

— Не узнает, — покачала головой Метта. — От нас исходит обычная магическая аура. А геометрика Рух еще слишком слаба, чтобы «фонить» на полную силу. Однако я отмечу себе — научиться отбивать такие грубые вторжения и давать сдачи. Ночью мы этим обязательно займемся!

Отлично. А то драться с ниндзя уже невмоготу.

Девушка же снова улыбнулась и прижалась к моему плечу.

— Испугался? — шепнула она мне на ухо.

— За тебя, да, — кивнул я и приобнял подругу. — А мне умирать совсем не страшно.

— Это отчего же?

— Ну, я уже один раз умер… кажется. А второй раз уже совсем не то.

Время в нашем с Меттой уютном уголке шло совсем не так, как во внешнем мире, поэтому мы могли еще немного посидеть и послушать шелест листьев. На грани слуха еще раздавался легкое дребезжание вагонов, а еще где-то болтали Свиридова и Геллер.

Мы отрешились от всего и слушали только мурчание Шпильки, которая пристроилась рядышком, а также щебетане птичек на ветках.

Скоро я почувствовал как мое тело вновь наливается прежней силой.

— Илья?.. — вдруг прошептала Метта.

— Да.

— Нам пора.

— Так быстро?

— Увы. Мы и так слишком засиделись.

Черт побери, как же не хотелось вылезать в реальность…

— О, нет! — охнула Метта и отстранилась. Ее глаза хаотично забегали.

— Что такое?..

Раздался тихий треск. Я повернулся и краем глаза уловил движение. Мелькнула черная тень, а затем блеснул металл.

— Ложись!

Мы с Меттой упали на спину и — вжик! — у нас над головами пролетела стрела. Хлоп! — и она воткнулась в стену.

Шпилька зашипела, и вот снова раздался треск. Миг спустя на заборе появился десяток парней в черном. В руках у них были луки.

Вжик! Вжик! Вжик! — пронзали воздух стрелы, а мы с Меттой, прокатившись по полу, вскочили на ноги и побежали в комнаты. Бумажные стены дырявила разящая сталь.

— Метта, какого черта⁈ — зарычал я, и тут одна из стрел щелкнула у меня прямо перед носом. За ней вторая, третья и еще десять!

— Это не я, это генератор случайных чисел! — кричала Метта на бегу. — Он активировался после вторжения хранителя ШИИРа! Блин, количество врагов зашкаливает!

Я оглянулся. Ниндзя уже заполнили весь двор, а через забор прыгали все новые и новые враги.

— Вытащи нас отсюда!

— Не могу, тренировочная программа взбесилась! Мы должны либо победить, либо погибнуть!

Блин, умирать больно, а драться с этими идиотами совсем не с руки.

— Либо…

Вдруг из спальни раздался противный телефонный звонок.

— Это лазейка! — улыбнулась Метта. — Мы должны взять трубку! Быстрый!

Мы побежали к спальне, а стрелы засвистели только сильнее. Сюрикены и дротики, врезаясь в пол, преследовали нас по пятам.

Вдруг стена сбоку взорвалась ошметками бумаги. Из дыры вышел здоровяк в красной маске зубастого демона и с топорами.

— Кровь за кровь!

Едва он вскинул оружие, как ему в глотку вцепилась Шпилька. Брызнула кровь, и смертоносное лезвие сверкнуло у меня над головой. Рванув к нему, я ударил здоровяка по колену. Метта приложила с другого бока.

Заревев, здоровенная туша рухнула на пол. Секунду спустя я размахнулся его же топором и расколол ему черепушку.

Враг откинулся, и мы с Меттой скакнули в спальню.

Зеленый телефон стоял на тумбочке и чуть ли не подпрыгивал от усердия. Мы бросились к нему, и тут стены пробила сверкающая сталь. Разрубив перегородки, в комнату полезли ниндзя.

— После тебя! — крикнул я и выхватил меч со стойки.

Ниндзя бросились в атаку, и я скрестил с ними клинки. Метта же кинулась к телефону и прижала динамик к уху. В следующий миг девушка исчезла. Трубка закачалась на проводе.

Пробив грудь очередному негодяю в черном, я обезглавил второго, разрубил напополам третьего и кинулся к трубке.

Бросив ее на рычаг, я приготовился отвечать. Телефон молчал.

— Сука, чертов генератор! — прошипел я, и тут снова защелкали тетивы.

Стрелы летели отовсюду, враги множились, а я ползал по полу и убивал одного ниндзя за другим. Скоро одежда намокла от крови, а ниндзя, едва шагнув в спальню, уже поскальзывались на окровавленном полу. Мой меч сверкал, их головы и руки летели в разные стороны.

Вдруг снизу прямо через пол вылез клинок, а затем еще один — прямо у моего лица. Выругавшись, я покатился вбок.

Наконец, телефон пронзительно зазвонил. Убив очередного врага, я немедленно кинулся отвечать.

Ниндзя только этого и ждали — прыгнув, пара мудаков схватили меня за ноги, и я снова полетел на пол. Моя сталь сверкнула, и головы врагов покатились к стене. Увы, на место обезглавленных врагов бросились еще двое.

Вдруг сквозь вой раненых и крики раздался голос Свиридовой:

— Илья Тимофеевич, вас сморило? Проснитесь, мы почти приехали!

— Я сейчас… — выдохнул я, пытаясь сбросить с себя полудохлых ниндзя, но тут на нас легла тень.

— Банзай! — крикнул ниндзя и бросился на меня с двумя серпами.

Выставив вперед меч, я пронзил его навылет, но эта сволочь вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Жиртресты, хреновы! — рыкнул я, пытаясь выбраться из-под груды тел.

Телефон был в метре, но ниндзя один за другим вбегали в комнату и кидались на наш сцепившийся клубок. Я не отступал — пускал кровь кинжалом, кусался, пинался и полз все ближе к «выходу».

— Это неизбежно, Марлин-сан! — прошипел мне на ухо ниндзя, за и что получил локтем в морду. Зубы полетели в разные стороны.

Бросив кинжал, я сбил трубку с телефона, и она закачалась у меня перед носом. Едва мои пальцы коснулись ее, как засверкали мечи — надо мной стоял десяток врагов с поднятыми мечами.

Еще секунда и…

— Давай же! — прорычал я и, прежде чем они опустили клинки, прижал трубку к уху.

* * *

Открыв глаза, я снова увидел салон машины и открытый саквояж. Глаза Шпильки и остальные геометрики вновь сияли ровным светом.

Метта сидела рядом и подпиливала ноготки.

— Не говори ничего, — пробурчала она. — Этому мудаку грозит дефрагментация.

— Какому из них? Призраку или нашему генератору?

— Надеюсь, что обоим…

Состав все никак не кончался, и в ожидании Геллер со Свиридовой оживленно общались:

— … и ШИИР это огромный завод по производству автоматов?

— В точку, Герман, — кивнула Юлия Константиновка. — Вернее множество цехов по пересборке юдов, прорвавшихся за периметр, и извлеченных из Амерзонии, но не только. В западной части комплекса преимущественно «обезвреживают» техномонстров. Ну знаешь: перепрошивают им мозги, удаляют оружие, или полностью переделывают под человеческие нужды. А вот восточная часть приспособлена для чудов: у нас там целый зоопарк. Сотни видов, которых мы смогли вытащить из Резервации!

В подтверждение ее слов откуда-то раздался громогласный рык.

Наконец, поезд прошел, и броневик направился дальше.

— Кристаллами вы тут тоже занимаетесь? — спросил я.

— Да, и они поступают в главное здание, — кивнула Свиридова на приближающуюся цитадель. — Раньше там работал и ваш Онегин. Кстати, вы вообще с ним знакомы?

— Никогда не видел, — пожал я плечами. — О том, что я его родственник мне сообщили в просроченном письме.

— Жаль, хороший был человек. С ним бы стоило сойтись поближе.

А цитадель уже совсем близко. Строение, издалека казавшееся отполированным куском камня, опутывала сеть переходов и стальных конструкций. Еще немного, и оно нависло над нами, полностью скрыв солнце.

— Мама! — охнула Метта, медленно поднимая голову. — А как бы она не упала на нас…

До сооружения оставалось метров сто. Не спеша, броневик заехал на мост, ведущий к подножью. Внизу зияла пропасть.

Пейзаж за цитаделью тоже притягивал взгляд — вдалеке белели горы и огромные лесные пространства. Фактически цитадель зависла на краю обрыва, а под гигантским обелиском вырыли огромную яму, заполненную коммуникациями. Там все было опутано мостиками, металлическими опорами и проводами, меж которых мелькали разноцветные огоньки.

Голубоватая поверхность цитадели слегка переливалась. Хоть эта штука и была целиком рукотворной, но очевиднее некуда, что ее сделали далеко не люди. Похоже на технологии юдов.

— Состав, которым покрыто сооружение, мне определить не удается, — пожала плечами Метта. — Но оно точно отражает внешние воздействия.

— Поветрия?

— Возможно. Но это сто процентов не гигамат. Больше напоминает какой-то металл… Кстати, область над облаками сужается, а вот ниже уровня земли сооружение все шире. Ты только посмотр… Блин, а я-то думала, что это мне напоминает! Илья!

Ох, мать! И вдруг я с кристальной ясностью осознал, что вижу перед собой — и даже хлопнул себя по лбу. Огромная, длинная, гладкая и устремленная в небо…

— Метта, это же…

— Да! Это две «лапы», которые держат изделие, — ткнула Метта сначала на правую сторону, а потом на левую. — А внизу располагаются сопла.

— Ракета⁈

— Лучше! Настоящая космическая крепость! Похоже, наши друзья устроили себе универ на борту гигантского и так и не взлетевшего космического корабля…

А мы, стало быть, пересекаем древнюю стартовую площадку? У меня даже мурашки забегали по спине, и я заозирался, увидев все в новом свете.

Я поделился своим «открытием» со Свиридовой, а та, улыбнувшись во все тридцать два зуба, только кивала и кивала.

— Мы не знаем, куда ОНИ собирались лететь, — наконец, ответила она. — А ракету поставили еще во времена Гигантомахии, но, как вы сами понимаете, у нас нет ответа ни на один из ваших вопросов, Илья. Мы даже не знаем, как ее активировать. О том, чтобы использовать «Автомат №1» по прямому назначению и речи быть не может.

И вот мы добрались к подножию цитадели. Свиридова направила броневик на парковку у главного входа.

— Вокруг ШИИРа и под ним вообще много загадок, к которым еще предстоит подобрать ключ, — говорила она, выискивая свободное место.

Через минуту мы вышли и сразу направились к ограждению, огибающему по кругу весь периметр цитадели. Снизу доносился грохот и скрежет.

— Под нами еще десять исследованных уровней, — сказала Свиридова, указывая вниз. — Я будучи студенткой тут пару раз чуть не заблудилась. Приглядитесь!

— Ох ты! — удивилась Метта.

А автоматов по мостикам расхаживало довольно много. В груди каждого горел геометрик.

— Сколько же энергии нужно на такую ораву? — покачала головой Метта. — Они наверняка питаются энергией какого-то дико мощного кристалла в цитадели, а он контролирует все устройства до одного. Похоже, этот ШИИР… Даже страшно подумать.

Я уже понял. ШИИР — это единый организм.

Метта посмотрела на меня с легкой опаской во взгляде.

— Эй, не пугайся так, — ухмыльнулся я. — Нам еще предстоит здесь учиться.

— Не пугаюсь, — и опаска сменилась озорным блеском. — Я в полном восторге!

Налюбовавшись на диковинное место, мы со Свиридовой направились ко входу в это… здание. Грузовик припарковался неподалеку, и его окружили рабочие. На пару с автоматами и Геллером они принялись разгружать «гостинец».

Внутренности цитадели скрывал полумрак, и тут было довольно безлюдно. Грешным делом мне подумалось, что эта гигантская «стрела» должна кипеть жизнью. Ан нет — на пути нам попался буквально десяток людей в форме с нашивками ШИИРа, и со всеми из них Юлия здоровалась за руку.

На меня тоже посматривали, и не без интереса.

— А они тут хорошо обжились, — проговорила Метта, пока Шпилька заглядывала за каждый уголок. — Изнутри и не скажешь, что это ракета…

Тут она права. Здесь все похоже, то ли на завод, то ли на военную базу.

Миновав пару гулких коридоров, мы зашли в лифт, пристроившийся прямо на боку цитадели. Свиридова закрыла металлическую клеть и ткнула в одну из множества кнопок. Устройство дернулось и начало, не спеша, подниматься.

— Ну вот… — выдохнула Юлия Константиновна и, прижавшись спиной к стенке, принялась протирать очки. — Сейчас выпишем чек и сразу осматривать ваши владения.

— Они пока не мои, но спасибо за то, что верите в меня, — пожал я плечами.

Земля медленно-медленно удалялась. Очень скоро у меня захватило дух. Так высоко в этом мире мне еще не приходилось подниматься.

Свиридова надела очки и посмотрела поверх них:

— Пусть операция «Таврино» станет вашим вступительным экзаменом. И нет — выкупите вы поместье или нет, мне без разницы. Я хочу посмотреть, как вы будете держаться перед Горбатовыми и всем прочим привелигированным людом. В Амерзонии смелость — вторая кожа. А выступить против городских тузов, чтобы забрать свое — на это нужна недюжинная смелость.

— Вызов принят, — кивнул я. — Никаким баронам Горбатовым и Ленским меня не напугать. А что, вы уже решили, что я пойду до конца?

— Я же вижу, как сверкают ваши глаза, Илья Тимофеевич. Вы же не просто практикант, которому захотелось приключений? Вы же хотите перевестись к нам, не так ли?

— Это да. Но что, с этим могут возникнуть проблемы? Я что-то не вижу у вас очереди из желающих.

Она и глазом не моргнула:

— Здесь нет очередей, потому что ШИИР не занимается устройством чужих жизней. Наш институт впервую очередь занят изучением Резервации не в теории, а на самой что ни на есть практике. Лекции у нас только для первого курса, а для всех остальных — деятельность в поле. Наши занятия — это рейды. А оценки определяет количество проведенных в Амерзонии часов, а также извлеченные оттуда артефакты и редкие экземпляры монстров.

— Мне это подходит. Протирать скамейки в аудитории — ужасно скучно.

— И да, в плане карьеры, как вы сами поняли, ШИИР не то, что привлекает столичную молодежь. Мы тут работаем, а не занимаемся карьерными устремлениями. Самое лучшее, на что вы можете рассчитывать, Илья, это должность директора института.

Я ухмыльнулся:

— Едва переступил порог, а вы уже видите во мне замену вашему руководству?

Свиридова рассмеялась.

— Что вы, что вы! Альберт Борисович пока никуда не собирается уходить! Вам стоит с ним поболтать как-нибудь. Он любит общаться с новенькими. Особенно с теми, кто поступает сюда с таким межконтинентальным энтузиазмом.

Тем временем, лифт поднял нас почти под облака. Двери раскрылись — и снова перед нами полупустые коридоры. Снова тишина.

Через пару минут мы стояли у двери с табличкой «Бухгалтерия».

* * *

— Пу-пу-пу… — пробурчал Женя, выбравшись, наконец, на свет божий.

С этим жирным хером пришлось повозиться. Пока молодой лекарь пытался залечить ожоги, Степан Варфоломеевич кусался, щипался, рычал и вообще вел себя отвратительно.

— Больно же, идиот! Черт, и угораздило же такому кретину пойти в лекари!

А стоило Устинову только посмотреть на сейф, куда едва оказавшись в купе, Бездомный сунул геометрику, как неблагодарный пациент влепил ему оплеуху:

— Куда глазки пялишь, хам! Ты работу делай, а не приглядывайся к чужой собственности!

Женя едва сдержался, чтобы не наколдовать этому жирному понос. Он такое умел, но сдерживался — все же клятву давал, что будет лечить, а не калечить.

Затянув последний узел, он выбежал из купе и, подтянув рюкзак, с величайшим облегчением покинул «Ураган». За его спиной еще раздавались крики Бездомного, и Устинов припустил подальше от этого дурацкого поезда и его хамоватого начальства.

Пусть жирный хоть целуется со своей прелестью, а у него и своих проблем по горло! И первая — как-то добраться до больницы, где осуществляется лекарский набор…

— Ой, — вздрогнул Женя, налетев на кого-то на полном ходу.

Шлепнувшись на задницу, парень прикрыл глаза ладонью. Солнце уже вышло из-за туч и светило нещадно.

— Простите, не заметил… — проговорил Женя, поднимаясь.

Перед ним как столб стоял высокий мужчина в длинном сером плаще, накинутом на клетчатый брючный костюм. На голове лежал котелок, а в руке незнакомец держал черный чемодан. Короче, явно аристократ.

Черт, не хватало еще наткнуться на кого-нибудь навроде Бездомного!

— Ничего страшного, — проговорил незнакомец холодным голосом и повернулся.

Желтые круглые очки блеснули. Лицо гладко выбритое и совсем обычное, но было в нем нечто нехорошее. Женя опустил глаза.

— Я сам только что приехал, — продолжил тот, слегка улыбнувшись, — и еще сам не знаю, где оказался…

Женя насторожился. Только что приехал⁈ На перроне, если не считать сотрудников вокзала, они были одни. Последний пассажир «Урагана» — это сам Женя, а остальные давно ушли.

Интересно, откуда он взялся? «Ураган» пришел час назад, а других пассажирских поездов Устинов вокруг не наблюдал.

Ну не из воздуха же появился?

Женя осмотрел незнакомца с головы до ног. У него даже ботинки не запылились! Да и вообще одежда была абсолютно новая, словно этот тип только что вышел из магазина!

— Ох, а вы случаем не сможете мне помочь? — спросил незнакомец, поправив красный галстук.

— Помочь? Я⁈ — удивился Женя. — У вас что-то болит?

— Нет, я здоров, слава Машиниме! Я ищу одного человека, и он тоже совсем недавно прибыл в Шардинск. Мистер Марлин. Слышали о таком?

Глава 13

— Мистер Марлин? — переспросил Женя, недоуменно хлопая глазами. — Не знаю таких. Или вы… про Илью Марлинского?

— Пожалуй, — кивнул незнакомец, загадочно сверкнув очками. — Мы давно друг друга знаем. Отведешь меня к нему?

Женя нахмурился. Подозрительный тип.

— Нет, простите, наши дорожки разошлись, — покачал он головой. — Мы с ним ненадолго пересеклись на «Урагане». Но на этом все.

— Жаль. Наши дорожки тоже когда-то пересеклись. Можно сказать, мы были друзьями.

Женя хотел свалить от этого странного типа, но тот преследовал его до самого выхода. Широко шагая, незнакомец не отставал. Уйти от него оказалось сложновато. Особенно, когда ты ниже спутника на две головы.

— Мне бы страшно хотелось, чтобы они снова пересеклись, — продолжил он. — Все же у Ильи большое будущее…

— Правда? — буркнул Женя. — Вы что, его учитель?

— Учитель? Пожалуй. Тому, кому суждено изменить все, требуется хороший учитель.

— Это вы про Илью?

— Конечно. Нужный человек не в том месте может перевернуть мир.

Пока Женя обдумывал эту странную фразу, они вышли из вокзала и встали на тротуаре. Наконец, незнакомец отстал и огляделся. Город вовсю шевелился, и никакое поветрие его, похоже, не пугало.

— Полагаю, я знаю, куда направился мистер Марлин?

— Да? И куда же? — задумчиво обернулся Устинов. — Город пусть и небольшой, но…

Незнакомец хохотнул. Вдруг поднялся ветер и захлопал полами его длинного плаща.

— Это проще простого, — кивнул незнакомец, придерживая шляпу. — В ШИИР ведут все дороги.

Вдруг ветер поднялся такой силы, что пыль ударила Женю в глаза. Когда он проморгался, на том месте, где только что стоял этот высоченный мужчина, вращался ворох сухих листьев.

* * *

Пока Свиридова бодалась с одноглазой бухгалтершей, которая передвигалась по кабинету со скоростью улитки, мы со Шпилькой не отлипали от панорамного окна. Или же правильно будет назвать его иллюминатором?..

Неважно, ведь простор нам открылся невероятный! И все эти горы, леса, поля и озера, покрытые бледной дымкой, и есть неукротимая Амерзония. Тут и там взгляду попадались покинутые постройки, выжженные клочки почвы и странные темные линии, пересекающие лесной массив.

За грядой находились еще земли, и, судя по всему, они тянулись на сотни, а то и тысячи километров вглубь континента.

— На первый взгляд, обычная дикая природа, — пожала плечами Метта. — И не скажешь, что это магический край.

— Ты ожидала увидеть выжженую пустыню, по которой ползают драконы?

— Смейся-смейся! В книгах вот пишут, что снаружи Амерзония не такая, как внутри. Тут действует какой-то оптический эффект, не позволяющий увидеть Резервацию в ее истинном облике. Поэтому ее приходится изучать только в поле.

Наконец, формальности остались позади, и у меня в руках появился чек на энную сумму, которая по словам Свиридовой должна втрое покрыть нынешнюю стоимость Таврино.

— Никогда не видела столько нулей на одной бумажке… — потерла подбородок Метта, вместе со мной рассматривая чек. — Интересно, сколько геометриков можно накупить на такие деньги?

— Много, — сказал я, пряча чек в карман. — Но даже будь эти деньги в моем полном распоряжении, я не стал бы размениваться по пустякам. Столько нужно зарабатывать в месяц, а лучше в неделю, и тогда будет нам счастье. И домик с садом, и пруд, и все такое.

— А у тебя губа не дура…

Только мы с Юлией Константиновной направились на выход, как раздался телефонный звонок. Трубку взяла одноглазая бухгалтерша.

— Да? А, Альберт Борисович? Здравствуйте! Что-то давно вы нам не звонили. Да… Да, Марлинский? Он здесь! Это вас!

И она протянула мне трубку. Свиридова хмыкнула:

— Только через порог, а он уже обо все знает!

Я прижал трубку к уху:

— Марлинский у аппарата.

— Илья Тимофеевич, полагаю? — спросили веселым голосом. — Уже у нас? Готовы изменить мир?

— Мир регулярно меняется и без моей помощи, благодарю, — ухмыльнулся я, поглядев на Свиридову. — А вы, я полагаю, директор?

— Именно. Позвольте представиться — Альберт Борисович Вертер, директор института. Очень рад познакомиться! Мне о вас говорили много хорошего. Я не буду долго вас мучить, ибо знаю ваше шаткое положение. Вам уже вручили чек?

— Да, благодарю.

— Отлично! Теперь направляйтесь в ваши владения и сделайте все, чтобы уже к началу рабочей недели пойти в свой первый рейд в Амерзонию будучи помещиком! Мы на вас рассчитываем. Ни я лично, ни Юлия Константиновна не желаем видеть Горбатовых в Таврино!

Я заверил директора, что поместье почти у меня в руках, а потом по его просьбе передал трубку Свиридовой.

— Да, Альберт Борисович, — ответила она. — Да… И ЛИСовец со мной. Да, внизу, сейчас мы… Что? Где⁈ В смысле, трое?

Ее глаза округлились и, наскоро попрощавшись, она бросила трубку.

— Черти что! — скрипнула она зубами и, не попрощавшись с бухгалтершей, направилась вон из бухгалтерии.

— Что-то случилось? — спросил я магичку, когда мы уже стояли в медленно опускающемся лифте.

Она мрачно глядела в окно и рылась в кармане. Далеко внизу я увидел наш броневик, вокруг которого расхаживало пятеро бойцов из охраны. Очень странно.

— Какая-то чушь… — бросила Свиридова, засовывая в рот сигарету. — Опять эта чертова охранная система взбесилась. Не берите в голову. Лучше расскажите, как вам Вертер?

— Добрый, веселый малый. Мне бы хотелось встретиться с ним лично.

— Увы, я сама общаюсь с ним только с помощью телефона. Он-то мужик хороший, но страшно занятой, да еще и скрытный до кучи. Вот и не вылезает из своего кабинета на вершине ШИИРа. Я даже не помню, когда последний раз его видела…

— Значит, мне не помешает его номер, — хохотнул я.

— Это тоже едва ли осуществимо, — покачала головой Свиридова. — Я и сама не знаю, как с ним связаться.

— То есть?

— Он всегда звонит сам, — улыбнулась она и развела руками. — Полагаю, телефон директора знает один человек во всей строне.

— И кто же он?

— Император, конечно же.

Мы с Меттой переглянулись. Интересное руководство в этом ШИИРе.

А вот снаружи нас встретила целая кавалерия. Вокруг броневика толпился уже десяток бойцов, а вдалеке примостился один страус-автомат. Люк на огромной «башке» был открыт, и оттуда выглядывал пилот.

Геллер же стоял, прислонившись к борту броневика и мрачно курил. Бойцы хмуро пялилась на ЛИСовца, он отвечал им взимностью.

— Что такое⁈ — подошла к ним Свиридова.

— Добрый день, Юлия, — обернулся к ней главный. На вид это был настоящий бульдог-ищейка: огромный, широколиций и гладковыбритый служака. — Мы все понимаем — выслуга лет, авторитет, регалии и все такое, но провозить на территорию посторонних…

— Вы о чем, Сергей Анатольевич? — вздохнула Свиридова. — Какие посторонние? Это Илья Тимофеевич, студент-практикант из СПАИРа, а это…

— Я не о них. Их личности уже утверждены охранной системой. А вот ваш третий пассажир все еще не идентифицирован.

— Третий пассажир? — нахмурилась Свиридова. — Какой еще?..

— В вашем автомобиле, Юлия, было зафиксировано присутствие одного животного-автомата, — он кивнул на Шпильку, — и, помимо вас, еще троих человек. Двоих мы видим. Где третий?

— Третий?..

— Хорошо, — пожал он плечами. — Пожалуйста, откройте багажник. И держите руки на виду. Несанкционированное проникновение на территорию ШИИРа — это тяжкое нарушение режима.

Свиридова секунду сверлила его хмурым взглядом. Затем фыркнула и направилась к машине.

— Да пожалуйста! — сказала он, всплеснув руками, и открыла багажник. — Любуйтесь! Тут ничего не… Сука!

Подойдя, я поглядел ей за спину. В багажнике, свернувшись калачиком, лежала Аки. В моей шинели.

— Так! — резко развернулась Свиридова. — Это какое-то недоразумение!

— Бедняжка же просто спит, — заметила Метта, поглядывая на Аки. — Замаялась поди трястись в этой развалюхе!

Японка действительно дрыхла и что-то бормотала во сне. Парней же ее миленький внешний вид совсем не разжалобил — они сошлись вокруг нас кружком.

— Это японка, — проговорил Сергей Анатольевич. — У меня к вам, товарищ Свиридова много вопросов…

Тут Аки завозилась и сладко зевнула. Выглянув из багажника девушка потянулась и снова зевнула.

— Марлин-сан? — охнула она, и тут увидела охранников, грозно смотрящих на нее. — Ой…

Вдруг протяжно взвыл сигнал тревоги. Кажется, визит в поместье придется ненадолго отложить…

— Так, дорогуша, вылезай! — ухмыльнулся Сергей Анатольевич, и покрасневшая японка подчинилась. — Вытягивай ручки!

К Аки уже подходили солдаты с наручниками.

— Да брось, Сергей, это недоразумение! — качала головой Свиридова.

Боец попытался схватить девушку за руку, но та ловко увернулась. Прыг! — и она уже стоит сбоку от обоих. Парни снова потянулись к ней, но Аки, ловко увернувшись от их рук, вышла у них из-за спин.

— Простите! Я больше не буду спать в багажниках! — пискнула она.

— Стой на месте!

Еще пара отчаянных попыток дотронуться до японки ничего не дали. Едва рука очередного бойца пыталась сделать хватательное движение, как девушка проворно уходила вбок. И снова. И снова.

На нее навалились впятером, но однако только помешали друг другу.

— А она быстро двигается… — проговорила Метта, пока Аки раз за разом оставляла их с носом. — Похоже, предугадывает все их движения за мгновение до…

— Хрономагия? — предположил я. — Ишь как…

И да, глаза Аки еле заметно сверкали желтыми искорками. Ситуация была опасной, но тут ее таланты работали на все сто. Аки вертелась, отпрыгивала, ныряла под руки парням и уворачивалась от попыток повалить ее.

Бойцы не сдавались, но так и не смогли дотронуться до нее даже пальцем. Тут и присоединившийся к ним Сергей Анатольевич сплоховал. Через секунду желающих скрутить Аки собралось так много, что они уже мутузили друг дружку.

— Простите, но у вас руки холодные! — причитала девушка, а на нее накинулись уже десятеро. — Мама!

Черт, парни вот-вот схватятся за дубинки. Надо бы ее вытащить.

— Что будем делать? Долго она так не продержится, — сказала Метта, и я увидел на висках японки капли пота. — Кто-то ее неплохо натренировал, но даже так вечно плясать не получится.

Согласен, но не бить же нам охрану? Как ни крути, нарушение режима есть нарушение режима. Пусть и такое нелепое.

Свиридова же, смотря на эту замечательную сцену, улыбалась во все тридцать два зуба. Самое интересное, что пилот шагохода отчего-то тоже.

Сергей Анатольевич, тем временем, ринулся на Аки со спины. Вжик! — и девушка ушла из-под захвата. Затем схватила Сергея Анатольевича за плечо и, ловко перевернувшись в воздухе, оказалась у него за спиной, а затем побежала к нам.

Осознав, что жертва сейчас сбежит, охрана ринулась за ней. Пилот шагохода, к счастью, и не думал стрелять.

— Марлин-сан! — крикнула Аки, и я бросился к ней. Еще не хватало если они решат применить оружие.

— Аки, стой!

Японка встала как вкопанная. Я же, схватив девушку за руку, закрыл ее спиной и грозно глянул на бегущих к нам охранников:

— Я Илья Марлинский, наследник и хозяин Таврино. Стоять! — и для пущей убедительности сверкнул глазами.

При слове «Таврино» парни сбились с шага. На их лицах мелькнуло недоумение.

— Герман Георгиевич! — обернулся я к Геллеру, но вместо него сверкал только сноп искр. Сверкнуло, и Аки исчезла. Снова зажегся свет, и маг-громовержец с Аки на руках соткался из молний за спинами у охраны. У него в зубах дымилась сигарета.

— Что ты сказал, парень? — подошел ко мне Сергей Анатольевич. — Таврино? Ты шутишь?

— Нет. И эта девушка под моей защитой. Проверьте ее документы, она здесь абсолютно легально.

— Аки! Аки!!! — вдруг раздался крик, и все как один повернули голову вправо.

К нам со всех ног мчался еще один персонаж — седой дедушка азиатской внешности в белом халате. За ним, ругаясь на чем свет стоит, тоже неслась пара охранников.

И вот при виде него пилот шагохода напрягся.

— Chichi! — крикнула Аки и, вырвавшись из рук Геллера, побежала навстречу старику. — Chichi!!!

Охранники Сергея Анатольевича ринулись вслед за ней.

Аки со стариком встретились и, бросившись друг к другу в объятья, сели на землю. Морщинистая рука старика закрыла голову девушки.

Охранники окружили их кольцом.

— Йо, — сказал главный охранник. — Какого черта⁈

— Прошу, Сергей Анатольевич, — сказал японец с сильным акцентом. — Это моя дочурка. Она приехала на каникулы…

Затем старик что-то зашептал Аки на ухо, а та молча заплакала. Когда он поднимался вместе с дочерью, на его лодыжке сверкнул металлический браслет.

* * *

Как выяснилось, система безопасности в ШИИРе имеет одну важную особенность: для лиц японской национальности здесь действует особый режим пропуска. Сделано это было несколько лет назад после затяжной и очень тяжелой войны с японцаии.

Поэтому нас и заподозрили в том, что мы пытались помочь проникнуть в институт «шпионке», а затем устроили допрос. Вернее, опрос, как называл это сам начальник охраны.

Сначала Сергей Анатольевич долго мучил Свиридову. Однако, судя по веселой болтовне магички, доносящейся из кабинета, достиг он не больших успехов. Потом принялся за Геллера, но тот вышел от него через каких-то пять минут с выражением крайней скуки.

Наконец, вызвали меня.

— Илья, ничего не бойся! — сказала Метта, когда я вошел в кабинет. — Главное не ведись у него на поводу! Если в комнату войдет еще один мужик, улыбнется и предложит прикурить, знай — это провокация!

— Нам уже приходилось общаться в такой обстановке с представителями власти. Забыла про штабс-капитана Пупыркина?

— Ох, точно… Надеюсь, ему после тебя еще икается!

Сергей Анатольевич сидел за широким столом. На краю столешницы лежала пепельница, и, судя по огромной горке окурков, хозяин кабинета сильно нервничал. Он молча указал на стул напротив, и я с откровенно скучающим видом присел. Со стены на меня смотрел портрет государя Императора. Под потолком жужжали мухи.

Спросив мое полное имя и цель прибытия в ШИИР, Сергей Анатольевич начал с козырей:

— Как давно вы знаете шпионку?

Мысленно я закатил глаза, но ответил в скучающей манере:

— Не знаю никаких «шпионок».

Нет, они, конечно молодцы, что так оперативно нашли «тело», о котором не знали даже мы со Свиридовой. Их можно похвалить за бдительность, верность долгу, присяге и все такое, однако со своей шпиономанией парни Сергея Анатольевича сильно перегнули палку.

Шпилька еще полчаса назад полазила по вентиляции комплекса и доложила, что охрана просмотрела документы Аки и убедилась, что они все — вплоть до последней строчки — абсолютно настоящие. Более того, японку в ШИИРе ждали как практикантку и потенциальную студентку.

Единственное, что они могли ей предъявить, это сопротивление при задержании, а еще не ту национальность. Однако, учитывая все факты, говорящие в пользу Аки, ей в худшеи случае грозил выговор.

Следующий час в кабинетах охранного комплекса чесали головы и думали: зачем тому, кто и так абсолютно легально должен был попасть в ШИИР, действовать как шпион? Ответа, похоже, не знал и сам начальник охраны, однако отпускать нас ему не очень хотелось. Не зря же он поднял на уши весь ШИИР.

Сирена выключилась всего лишь пятнадцать минут назад. Все оказалось чисто — ничего, кроме одной единственной перепуганной японки, найти ищейкам не удалось. Ах да, моя шинель…

— То есть вы отрицаете причастность к проникновению на особо охраняемый объект шпионки и диверсанта Акихары Самуры? — снова завел свою шарманку подозрительный Сергей Анатольевич.

— Я не знаю никаких «шпионов» и «диверсантов» по имени Акихара Самура, — терпеливо ответил я. — А что до Аки, то она моя подруга, которая просто слишком рьяно пыталась вернуть мою собственность. Кстати, верните шинель, пожалуйста. Здесь прохладно.

— Это вещдок.

— Это моя шинель. И в ней мой носовой платок.

Пока мы с начальством выясняли шпионка Аки, или нет, Метта, разодевшись в форму жандарма, сидела на краешке стола и покачивала ножкой в черном чулке. На ее пальце вертелась маленькая дубинка.

— Колитесь, Илья Тимофеевич, — улыбалась она. — Это облегчит вашу участь!

— Ага, как же. Мне эти посиделки надоели так же как и тебе, моя милая! — мысленно проговорил я.

— Значит, вы помогали шпионам материально? — сверкнул глазами начальник охраны.

— Нет, шпионам я не помогал, а Аки помог, чем смог. Она могла простыть.

— Ваша Аки и есть шпионка.

— Нет, пока не доказано обратное, — покачал я пальцем. — А в Шардинск она ехала абсолютно легально по билетам, со всеми документами и в сопровождении дворянки Берггольц.

— Не знаю я никакую дворянку Берггольц.

— Очень жаль. Если бы вы нашли ее и задали хоть один вопрос, мы не тратили бы время друг друга. Кстати, сам директор ШИИРа озадачил меня небольшой проблемой, и мы с Юлией Константиновной уже час как должны быть в Таврино, а вы нас задерживаете.

И я покосился на телефон. Глаз начальника охраны дернулся. Он затушил едва начатую сигарету о пепельницу и, вскочив, заходил по кабинету. Его лицо по мрачности могло бы поспорить с тучами Поветрия.

Если Свиридова мне не соврала насчет манеры директора прозваниваться в самый неожиданный момент, то начальник охраны находился в весьма подвешенном положении. Телефон может зазвенеть когда угодно, и как только это произойдет, у него должны быть железные доказательства, что тревогу подняли не просто так.

Судя по его взволнованному внешнему виду, ничего, кроме носового платка, они не нашли. Да и не найдут, даже если попробуют обыскать нас до нижнего белья. Октаэдр Рух давным-давно «слопала» Шпилька.

Охранник не отступал, и мне пришлось рассказать ему в подробностях обо всех обстоятельствах дела. Записав их, он куда-то ушел. В кабинете было так душно, что дым уже разъедал глаза. Я было прикрыл их, но тут же раскрыл.

Блин… Еще не хватало снова провалиться в наш с Меттой уютный домик и бодаться с ниндзя!

— Можешь расслабиться, — сказала моя спутница, закидывая ногу на ногу. — Я уже дефрагментировала систему. Теперь учебные программы под моим полным контролем!

Я кивнул и закрыл глаза. Молодец, дорогая.

Вдруг пронзительно зазвонил телефон. Ну наконец-то! Хлопнула дверь, и Сергей Анатольевич вбежал в кабинет.

— Слушаю! — схватил трубку Сергей Анатольевич. — Да, Альберт Борисович. Да! Нашли японскую студентку в машине Свиридовой. Утверждают, что она направляется на практику. Да. Сейчас я допрашиваю студента СПАИРа Илью Марлинского, и… Нет… Говорит, что она увязалась за ними, чтобы вернуть Марлинскому шинель и уснула в багажнике. Нет, не шучу… Да, официальное направление есть… Она оказала сопротивление при… Нет, но… Понял. До свидания.

Он положил трубку на рычаг. Минуту начальник молчал.

— Пишите объяснительную, и добро пожаловать в ШИИР.

Глава 14

Аки я нашел в шиировской столовой. Вокруг нее образовалось небольшое пустое пространство, и на японку постоянно оглядывались.

Многие уже заканчивали обедать, а вот Аки, запахнувшись в мою шинель, с печальным видом смотрела в окно, где виднелся шпиль цитадели. На столе остывала нетронутая тарелка супа. А вот меча ее нигде не было. Кажется, последний раз я его видел у Геллера.

Ее отца тоже нигде не было. Их неожиданное свидание длилось всего минуту, а после обоих развели в разные стороны.

— Марлин-сан! — оживилась Аки при виде меня и вскочила из-за стола. — Вот!

Сбросив шинель, она протянула ее мне с виноватым видом:

— Простите, что так вышло… Вы с друзьями уезжали, и я не придумала ничего лучше…

— Ничего страшного, — сказал я, взял шинель и накинул на плечи Аки.

Как ни крути, а вот одежонка на ней все такая же легкая. Надо бы прикупить ей что-нибудь потеплее, если у нее самой нет ни гроша. А еще лучше отыскать Камиллу с Сашей. Они поди уже весь город перерыли…

— В следующий раз ты лучше хотя бы постучись в окно, — улыбнулся я, направляясь к раздаче.

— Я уснула, простите… Вы там так задушевно болтали, что я…

— Лучше извинись перед Юлией Константиновной. Это все же на нее повесили косяк.

Аки кивнула, а я, набросав себе на поднос всего понемногу, присоединился к ней за столом и начал по-быстрому обедать. Голоден я был как волк.

Вокруг нас сновали студенты в униформе ШИИРа, и вот уже я стал объектом их пристального внимания. Все же форма на мне была незнакомая, да и белый цвет волос притягивает взгляд куда бы я ни шел.

— Надо бы тоже выправить такие фирменные шмотки, — заметила Метта, расчесывая свои длинные серебристые волосы. — А-то мы тут как две белые вороны.

— Согласен. Давай-ка подобьем дела.

— Так-с, — и в руках у Метты появился планшет. — Сейчас мы едем в Таврино, а на завтра назначен аукцион. Как только с поместьем все будет шито-крыто, надо бы взять администрацию за грудки и намекнуть о переводе. А между тем, и за рейдами не заржавеет. Не забыли, Илья? Энергия, энергия и еще раз энергия!

Она называла еще кучу мелких дел, а я, мысленно угукая, уплетал борщ. При виде моего звериного аппетита даже Аки схватила ложку. Я же ткнул пальцем в ее тарелку, и через минуту над супом поднялся парок.

— Аригато! — улыбнулась она.

Едва наши порции уменьшились вполовину, как хлопнула дверь, и в столовую широкой походкой вошла Свиридова. Оглядев помещение пристальным взглядом, она направилась прямо к нам. В ее руках был меч Аки.

Японка с куском хлеба во рту тут же подскочила, но я схватив ее за руку усадил ее на место и пододвинул стакан с компотом.

— Сиди-сиди, принцесса! — хмыкнула Свиридова, присев на краешек лавки. — Я на тебя не в обиде. Хоть посмеялась от души.

И она вернула оружие девушке:

— Но ты молодец, что не стала обнажать эту штуку. Иначе бы беда, — улыбнулась магичка. — Откуда он у тебя, кстати? Это же артефакт Времени, черт его дери!

— Мама подарила, — просто ответила Аки и пропала в тарелке с борщом.

Выскаблив тарелки, мы сдали посуду, а потом втроем направилась к машине. Геллер ждал нас внутри.

— Давайте, быстрее, пока в бардачке не нашли еще чего-нибудь незаконное, — бросил он нам навстречу.

Мы уселись в броневик.

— Твой отец заключенный, да? — спросил я Аки, вспомнив про браслет на ноге старика.

Аки кивнула.

— Йо Самура уже много лет работает в ШИИРе как специалист по механизации юдов, — отозвалась Свиридова. — Однако выходить за пределы ШИИРа ему запрещено. В город его, конечно, отпускают, но редко и под присмотром.

— А что он натворил?

— Попал в плен во время войны на Дальнем Востоке. За ним тянулось какое-то дельце, и ему предложили выбор: либо лесоповал в Сибири, либо работа в ШИИРе. Он выбрал.

Сурово. Но, думаю, причины для этого имелись.

— А ты как умудрилась попасть в Империю? — спросил я Аки.

Та вздохнула:

— Мама привезла меня сюда, когда мне было десять, чтобы быть поближе к папе. Но скоро она умерла, так и не встретившись с ним. И вот шесть лет я воспитывалась в интернате. За успехи в учебе мне дали разрешение поселиться рядом с папой… И вот…

Она поджала губы.

— Теперь, походу, меня отправят обратно…

— Еще чего! Все же разрешилось, — положил я руку ей на плечо. — У тебя в кармане официальное разрешение на поездку в ШИИР, приписное, паспорт, разрешение на поселение — все документы в порядке. Да и директор, судя по всему, за нас.

Юлия Константиновна кивнула, и личико Аки немного просветлело.

— Дело мы замнем, но лучше пару дней не отсвечивать, пока горячие головы не остынут, — сказала Свиридова. — Думаю, скоро вам с Йо разрешат второе свидание. В более… неформальной обстановке. А вы, Илья Тимофеевич, лучше помогите девочке освоиться.

— Вы хорошая, Свиридова-сан, — сказала Аки. — И вы Марлин-сан. Я так рада, что вы спасли меня в поезде.

— А мы-то как рады! — иронично воскликнула Метта, появившись между нами. — С тобой, малышка, не заскучаешь: одно приключение за другим!

— Не ворчи, — ответил я мысленно. — Она только вчера вышла из подросткового возраста и совершает импульсивные поступки. Но драться умеет неплохо, сама же видела. Под моим руководством из нее мы еще из нее вырастим хроно-бойца.

Последнее я сказал Аки вслух, и ее ушки покраснели.

— Кстати, малышка, — обернулась к ней Свиридова. — Ты была великолепна. Думаю, место в рейде ты уже застолбила.

— Я пойду только с Марлин-сан!

Хмыкнув, Свиридова завела двигатель, и броневик направился на выезд из ШИИРа.

— Что девочка тоже с нами в Таврино? — покосился на Аки Геллер.

— Альберт Борисович взял с меня слово, что на сегодня я увезу ее отсюда подальше, — сказала Свиридова, выруливая на главную дорогу. — Этот инцидент еще помусолят от души. И ладно бы одна Акихара, но еще и Йо отличился. А старик всего лишь пытался встретиться с дочерью.

Она газанула, и цитадель начала удаляться.

* * *

Женя немного поплутал по улочкам в поисках сборного пункта, и тут в его животе заурчало.

— Блин, — вздохнул он. — Ел же час назад!

Увы, в кармане нашлась всего пара монет — все, что осталось от подарка Ильи Тимофеевича. Деньги пришлось потратить на то, чтобы помочь друзьям в теплушке не ослабнуть от недоедания. Цены в придорожной кафешке и в вагоне-ресторане «Урагана» оказались бешеными.

Ему попалась кафешка, но пары монет хватило только на пирожок и банку газировки. Женя проглотил его одним махом, а вот с газировкой пришлось повозиться. Кто-то нефигово взболтал ее, и из нее пришлось выпускать газы.

— Прошу-с, — подошел к нему служащий кафешки. — Если вы закончили, прошу покинуть помещение-с!

Обреченно сглотнув сухой комок, Женя в последний раз вдохнул запах съестного и вышел на улицу. Ладно, подождем, пока газы выйдут. А тем временем надо бы поспешить на пункт. Наверняка он где-то недалеко.

Банка никак не хотела уступать газировку, а Женя совсем заплутал в этом странном городе. Он прошел еще одну улицу и оказался в каком-то переулке. Наконец, под радостный «пшик!» баночка открылась.

Еще бы чуть-чуть, и он бы припал к горлышку. Однако вдруг раздался крик:

— Эй, там внизу! Кожаные мешки! Вам всем кирдык, как только газы выйдут!

— Ааа… — протянул Устинов, когда мимо пролетел неистово ругающийся автомат на воздушном шаре. Его глаза горели красным.

— Убить всех людей! Убить всех людей! Аррр!

Едва странный летун скрылся за зданием напротив, над Устиновым нависла тень:

— Так-так-так… Праздношатающийся, да?

При виде жандарма с дубинкой в руке Женя вжал голову в плечи. На нем были его старые латаные-пелератанные шмотки, и в них видок у него был, конечно, так себе. Одежду, подаренную Ильей, пришлось спрятать в рюкзак, а то еще сносит раньше времени.

Следующие несколько минут жандарм придирчиво изучал документы Устинова. Баночку пришлось пока отложить на лавку.

— Быстрее, балда… — протянул Женя.

— Что ты сказал⁈ — оторвался жандарм от его приписной.

— Ничего…

Наконец, не найдя к чему придраться, жандарм с явным разочарованием вернул бумаги:

— А ну-ка вали, пока я не решил проводить тебя в обезьянник и пробить по базам беглых!

Женя пошел прочь, и вдруг осознал, что забыл свою…

Вдруг, раздался звон, и банка пролетела над его макушкой. При виде того, как она укатывается прочь, а на асфальт выливается газировка, Устинову стало совсем паршиво.

— Подними эту банку! — рявкнул жандарм и хлопнул дубинкой по сапогу.

Тяжело вздохнув, Женя принялся догонять баночку, которая уже укатилась метров на пятнадцать. Пока он ее ловил, жандарм едва не лопнул с хохоту.

Наконец, банка была в его руках. И она была пуста.

— Хорошо, — ухмыльнулся жандарм. — А теперь положи ее в мусорку!

Женя направился к урне. Как вдруг…

— Ты! Ни с места! — раздался крик сзади, и Устинов обернулся. К нему бежала аристократка по имени Камилла.

Хвать! — она подхватила его за грудки и выпалила прямо в лицо:

— Ты видел Аки⁈ Видел?

И начала отчаянно трясти.

— Ааа… — протянул Женя, и тут солнце закрыла высокая блондинка Александра.

— Камилла Петровна нельзя же так! Он же такой хиленький!

— Это дружок Ильи Марлинского! Он точно видел Аки!

Вдруг банка выпала из руки Жени и покатилась к ногам жандарма.

— Эй, тут нельзя мусорить! — крикнул он и пнул банку в направлении троицы. — Поднимите, сейчас же!

Камилла медленно повернулась. Ее глаза засверкали.

— Чего⁈ Я Берггольц, ты, невежда! Получай!

И подхватив банку, девушка запулила его прямо в жандарма. Бамс! — и отскочив от его башки, она хлопнулась в мусорку.

— Точное попадание! — хихикнула Александра и тут же прижала ладонь ко рту. Лицо жандарма краснело с каждой секундой. — Камилла Петровна, вы…

— Это нападение на офицера! — взревел жандарм и вскинул дубинку. — Вы все отправитесь в…

Тут он посмотрел им за спины и обомлел. Его глаза округлились. Вдруг поднялся страшный грохот, и жандарм покатился по земле вместе с мусоркой.

В следующую секунду всех четверых накрыла огромная тень. Женя с девушками обернулся. Над ними нависло настоящее чудовище.

— ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ! — разнеслось по улице, и жандарм задрожал. — ЖИВО!

* * *

Мы выбрались из ШИИРа и понеслись по трассе. Свернув на проселочную дорогу, броневик затрясся на ухабах.

— Давайте-ка мы сначала завернем к старосте. Поздороваемся и заберем ключи, — сказала Свиридова. — Надеюсь, Емельяныч внял моим мольбам…

Дороги тонули в грязи, и если бы мы ехали на обычной легковушке, нам бы пришлось нелегко. Скоро на обочине показался указатель с надписью «Таврино», а за ним и контрольно-пропускной пункт. Вернее будка со шлагбаумом, которым выступала огромная сучковатая ветка.

В будке дрых бородатый дедок с тлеющей самокруткой в зубах. Сетчатый забор терялся в кустах, но судя по количеству дыр, не стоило сомневаться, что дальше от него одно название.

Юлия Константиновна посигналила, и проснувшийся дед, непрестанно кланяясь, мигом подскочил к машине. За ним следом выскочила проржавевшая собачонка-автомат — вместо задних ног за ней катились два колесика от детского грузовика. При виде Шпильки жестянка принялась раскатисто гавкать.

— А это хто такие будут? — сощурился сторож на меня, затем на Аки и в конце на Геллера.

— Родственник Онегина выискался, — бросила Свиридова, ткнув в меня большим пальцем. — Едет инспектировать угодья.

Дедок ненадолго воткнул.

— Чего делать?..

— На орехи вам давать, бездельникам! Открывай, Кузьмич, чего встал⁈ Хозяева приехали!

— Ишь как! — встрепенулся дедок. — Нашелся таки, подлец!

И, цокая языком, направился поднимать шлагбаум.

— Вы его, Юлия Константиновна, не отпускайте, — крикнул он, приподняв свою ветку. — Нужно будет, цепями к стулу привязывайте, шоб не убег! А то ишь, шельма, удумал! Ых!

Мы тронулись. Гавкающий автомат преследовал нас еще метров пятьдесят.

— И зачем рассказывать обо мне всем подряд? — спросил я. — Кому будет лучше, если каждая собака будет знать, кто я?

— Вам, — кивнула Свиридова. — «Должность внучатого племянника третьей снохи» не добавит вам ни прав и ни привилегий среди аристократии, зато в глазах местных простолюдинов вы будете обладать каким-никаким, но авторитетом и легитимностью как продолжатель дел главы рода Онегиных. Народ тут уважает либо родственные связи, либо силу. Или же и то, и другое сразу.

— Запомню, спасибо.

— Ах да, и еще… — сказала она и сунулась в бардачок. — Наденьте-ка вот это.

И протянула мне круглые очки с простыми стеклами.

— Это еще зачем⁈

— Как зачем? Для виду. Увидят вас в очках и сразу поймут — вот из города приехал человек в очках. Значит, умный и интеллигентный.

* * *

Когда броневичок шиировцев скрылся за деревьями, Кузьмич, кряхтя и ругаясь, побежал в свою сторожку.

Там он вытащил из-под стола старенький, еще довоенный телефонный аппарат, раскрутил катушку зарядника и, пока связь не вырубило, принялся быстро набирать номер.

— Ах ты, шельма! — выругался он, когда раскрутившаяся катушка чуть не оттяпала ему палец.

Тогда он вставил в нее свой железный коготь на правой руке и продолжил набор. Ответили ему спустя минуту.

— Але, кхе-кхе, але! — закряхтел он в динамик, заткнув пальцем одно ухо. — Але! Ваше благородие! Прошу извинить за ранний звонок-с, но туточки в Таврино опять заявились шиировцы… Говорю, завалились шиировцы в Таврино! Да-с, во главе с Свиридовой, каким-то мужиком в очках и узкоглазой девкой… Ага-ага, именно! Как просили, так и докладываю-с… К тому же с ними была одна весьма занятная персона…

* * *

— Онегина нет уже много лет, и все тут поистаскалось, — рассказывала Свиридова, пока мы подъезжали к деревне. — Местные почти разбежались к другим родам, а на территорию постоянно заходят монстры из Резервации, до которой рукой подать. К тому же, как мне рассказывали, до «сокровищ» Онегина охочи и мародеры со сталкерами.

— Не боитесь поселиться в таком месте, Илья Тимофеевич? — ухмыльнулся Геллер.

Я был вынужден его расстроить.

— Нет. Если будет крыша над головой и хорошая компания, то мне и море по колено.

— А еще энергия, — кивнула Метта. — Много энергии!

— Мы уже это слышали…

Мы проезжали по мосту, и он так нещадно скрипел, что вот-вот, и броневик рисковал рухнуть в воду. Да, все тут выглядело крайне плачевно, однако судя по опорам, когда-то сооружение было вполне добротным. Правда, лет сто назад… Время и влага его не пощадили.

Ладно, стану помещиком, придется засучить рукава, и в первую очередь решить вопрос моста, а затем и забора.

Мы заехали в деревеньку, и даже тут обстановка выглядела крайне печальной. Окна половины домов были забиты досками, а навстречу нам попадались местные — в основном старухи да ребятня. Большая часть из них была людьми, а вот оставшиеся — нелюдью всех мастей: фоксы, ушастики, хладнокровки, таптуны, хрюксы и прочие зверята.

Разбрызгивая лужи, броневик подъехал к большой крепко сложенной избе и остановился. Народу, тем временем, сходилось только больше.

— Чего это они? — спросила Метта, появляясь рядом с машиной.

На ней была приталенная военная форма с нашивками ШИИРа, однако явно не по погоде. Шортики уж больно короткие.

— Наверное, сюда редко приезжают городские, — хмыкнул я, и мы вместе со Свиридовой и Аки направились в дом, на котором висела выцветшая табличка «Администрация».

Скрипнула дверь, и на крыльце показалась дородная баба в красном платке.

— Оксан, Авраам Емельянович дома? — спросила Юлия Константиновна.

Женщина же, поклонившись, проводила нас в кабинет.

Кабинетом выступала полутемная комнатушка, заваленная бумагами. Половину помещения занимал широкий стол, другую — восседающий за ним огромный мужик с черной бородой, в которой серебрилась седина.

При виде нас он сразу подскочил.

— Нам бы ключ, Емельяныч! — хлопнула руками по столу Свиридова и кивнула на меня. — Вот родственничек онегинский нашелся, внучатый племянник третьей снохи со стороны матери. Хочет посетить владения!

Только поглядев на меня, мужик засуетился. Женщина же за нашей спиной охнула, всплеснула руками и исчезла. Хлопнула дверь.

— Вот и новости подоспели в деревеньке-то, — захихикала Метта, а тем временем во всей избе старосты зашелестели бумаги, захлопали сундуки, где-то что-то разбилось.

Да уж, права была Свиридова. Родственники тут на особом счету.

— Емельяныч… ключик бы… — протянула Свиридова спустя минуту.

— Нету! — загрохотал староста. — Вот шо хошь со мной делай, Свиридовна, а нету!

— Как так⁈ А что ж ты ищешь-то⁈

Вернулась женщина и поставила на стол пузатый самовар. Староста же выставил стаканы и открыл краник. Зажурчало.

— Так… — уперла Свиридова руки в бока. — Мало того, что пьешь на рабочем месте, так еще и ключи от вверенного тебе дома так и не добыл?

— Дорогим гостям грех не плеснуть немного… — серьезно проговорил Авраам Емельянович и пододвинул нам со Свиридовой по стакану, — … а ключей у нас сроду не водилось. Вернее, с тех пор как барина сожрала Амерзония, чтоб ей пусто было!

— Но…

— Отведай сначала, Свиридовна. Потом говорить будем.

Заскрипел пододвигаемый стул, и тяжело вздохнувшая Свиридова уселась напротив. Полный стакан сам прыгнул к ней в пальцы. Магичка понюхала мутную водичку, а затем отпила немного.

— Ох, ядреная зараза! — хихикнула Метта, наблюдая, как плющит Свиридову.

Староста тут же подставил ей баночку с соленьями.

— Я ж тебе еще в прошлом месяце сказала, богом молила! — заговорила она, откусив огурец. — Достать этот клятый ключ от усадьбы!

— Нетушки! Вы сами с теми жуткими женщинами разговаривайте, а я умываю руки! — прогрохотал староста. — Сил моих больше нет! Барин был — как сыр в масле катались, а как нет, то все по миру пошло. Был барин, так порядок, так усовершенствования всякие, газету даже печатали, да монстров из Резервации гоняли, а не они нас. Приток капиталу был, а не убыток. А сейчас?

И он обвел рукой помещение.

— Ни людей, ни средств, даже убежище починить — и то не на что! Одна разруха, да проклятущая усадьба, чтоб ее! Ладно бы в ней от Поветрий спасаться, да вот хрен! Наше-то убежище давно на ладан дышит, и что мы будем делать, если и оно прикажет долго жить? Хорошо, умные люди догадались подвалы листами стальными обшить, а не то… Эх, мало нам, так еще эти Горбатовы тут повадились, черт бы их…

Охнув, Авраам Емельянович прикрыл рот ладонью.

— Ага-а-а, — сверкнула очками Свиридова. — Все же пускаешь этих чертей⁈

— А как же не пускать⁈ Они же грозятся одно единственное Убежище разнести к чертовой матери, да подвести нас под монастырь! У меня же жена да детей полная изба! Кто ж о них подумает, этот щупленький малыш что ли?

Он кивнул на меня. Тут скрипнула половица, и из соседней комнаты показался десяток детских носиков, а под лавкой басисто мяукнул кот-автомат. За окнами тоже собиралась публика.

— Да уж… — сказала Метта. — А тут у них страсти…

Да, кстати. Мой стакан был еще не тронут. Я взял себе стул, присел и под взглядами обоих выпил одним махом.

— Ох ты, гадость-то какая… — поморщилась Метта.

В башку тут же ударило, но моя спутница быстро ликвидировала интоксикацию. Я не дернул даже щекой.

А вот Авраам Емельянович сразу изменился в лице.

— Так что там насчет ключей?.. — начал я, кашлянув, и староста тут же привстал и поклонился:

— Прошу прощения, ваше благородие, — сбивчиво заговорил он, — но ключей от вашего поместья достать никак невозможно… Вот барин был иключи были, а как нету барина, так и ключи того… Только рисунок и есть!

И староста положил на стул бумажку. Мы с Меттой склонились — это был рисунок ключа.

— Эх, вот барин бы был…

— Я ваш новый барин. Так почему ключей-то нету? — спросил я. — В усадьбе окопались эти Горбатовы?

— Нет, слава богу, — замотал головой Авараам Емельянович, — но не пройдет и недели, чтобы они снова не предприняли попытку к ней подступиться! Я уж и сторожам наказ даю, и письма пишу, куда следует, даже вон, — он ткнул пальцем в кипу бумаг, — даже самому государю Амператору кляузу сочинял, да и бросил. Все ж без толку!

— Так что там в усадьбе⁈

Свиридова вздохнула и встала.

— Поедем, сами поглядите, — сказала она и направилась к выходу. — Другого пути все равно нет. А ты!

И она повернулась к старосте.

— Мы еще с тобой поболтаем. Молись, чтобы его благородие Марлинский эту ночь провел в усадьбе! А эту гадость…

Она подхватила самовар.

— … мы реквизируем!

И с этими словами Свиридова направилась на выход. Староста махнул на нее широкой рукой. Я тоже хотел пойти за ней, но тут Авраам Емельяныч заступил мне дорогу.

— Вы уж не серчайте, батюшка. Мы тут люди маленькие, совсем простые. У меня детей полон дом, сами видите. А ну!

Детишки с котом-автоматом тут же испарились.

Я же заметил на стене фотографию, где запечатлели двоих — самого старосту в молодые годы и еще одного кудрявого мужчину аристократической внешности. Оба улыбались во весь рот.

— Онегин? — присмотрелась Метта.

Да, похоже. Много же воды утекло с тех пор.

— Я здесь именно ради этого, — сказал я и хлопнул старосту по плечу. — Взять Таврино в свои руки.

Затем направился вон, но староста остановил меня на пороге.

— Вы? — и с сомнением заглянул мне в глаза. — Шутить изволите? Вы жеш такой молоденький? А барон Горбатов за свою долгую жизнь не одну собаку закопал! Вы никому не говорите, но слухи ходят, что и барина нашего он в Резервации пристукнул, чтобы усадьбу к рукам прибрать…

— Я не собака, — ухмыльнулся я. — Я боевой кот.

На мое плечо прыгнула Шпилька. Заурчав она, поглядела на старосту своими разноцветными глазами-геометриками. Сnароста попятился, уперся задом в стол и перекрестился.

— Чур меня!

— Вот! С вашими Горбатовыми мы сладим, — кивнул я, погладив Шпильку по ушам. — Сейчас сгоняем в поместье, а завтра официально все оформим. И в тот же день начнем работать. Ждите.

Я снова попытался выйти, но староста опять заговорил:.

— Так как? Поместье-то… Проклятое.

Глава 15

Обернувшись, я приподнял бровь, но лицо старосты было зверски серьезным.

— Илья Тимофеевич, вы скоро⁈ — раздался крик снаружи.

— Лучше уезжайте отсюда, Илия Тимофеич! — махнул староста рукой и направился к столу.

Тяжело опустившись на стул, он продолжил:

— Мы тут окромя самих себя никому не нужны. Горбатовы усадьбу себе хотят, чтобы выковырять барские секретики, а на деревню им плевать. Они тут только растаскивают все подряд, да народ пугают, чтобы подкопаться под стены, но все это пустое… Ибо в усадьбе давно живут одни призраки… Они и есть последние защитники барского наследства!

— Мужик, походу, того. Какие еще призраки? — сказала Метта со строгим видом расхаживая вокруг старосты, а тот не унимался:

— Вот барин был… Придешь — задачу даст. Через неделю новую, и все прямо как по плану. Деревня строилась, народ богател… Медаль хотел выписать… Сказал, будет у меня староста с медалью ходить… Мол, не нужен мне староста без медали!

Метта закатила глаза, и мы направились вон из дома. У крыльца стопилась неплохая по местным меркам толпа.

Поздоровавшись, я направился к машине. Свиридова с Геллером стояли рядом и о чем-то болтали с местными.

— Метта, ты умеешь бороться с призраками? — ухмыльнулся я, обдумывая слова старосты.

— И вы туда же? Какие еще призраки⁈ — воскликнула Метта, проходя деревенских насквозь. — Призраков не существует!

Я хохотнул:

— Может быть. Однако тем больше причин попасть в усадьбу.

— Да? И каких же?

— Всегда хотел поглядеть на то, чего не существует. К тому же, если мы сладим с «призраками» и поселимся в том домишке, местные присмотрятся к нам повнимательнее…

— Или же ночью придут с факелами.

— Накаркаешь!

Тут дорогу мне заступил некто очень высокий и крайне широкоплечий. Я поднял глаза и увидел парня примерно моего возраста. С виду вылитый староста в молодые годы.

— Прошу простить, ваше благородие, — пробасил он. — Вы же говорили с отцом? Со старостой в смысле, да? Вы и вправду новый хозяин Таврино?

В глазах сквозит упрямство, молодая злоба и еще… надежда?

— Угу, — кивнул я и оглянулся.

Староста вышел из дома и, щуря глаза поглядывал на собравшийся народ.

— Батя уже совсем изнемог от этих забот, — проговорил парень. — Будь он помоложе, да и будь жив старый хозяин, мы бы этих горбатовых в бараний рог свернули! А сейчас…

— Что сейчас? Боитесь? — улыбнулся я. — Правильно делаете. Не лезьте на рожон и ждите. Недолго осталось.

И обойдя парнишку, я направился к машине.

— Тут только и разговоров, что про этих Горбатовых, — заметила Метта. — Местных, похоже, они напугали до чертиков.

— Какими-то деревенским аристократам меня не напугать, — проговорил я, решительно запрыгивая в машину. Аки уселась следом, а затем, попрощавшись с деревенскими, и Свиридова с Геллером присоединились ко мне.

— Заполучим поместье, а потом предложим Яру с Томой взять своих и перебраться сюда, — проговорил я мысленно. — Они точно согласятся: пустующих домов тут хоть отбавляй, а среди местных нелюдей чуть ли не половина, так что расового конфликта едва ли не возникнет. Вместе мы от кого угодно отобьемся.

— Хмм… — задумалась Метта. — Но начала нужно сладить с призраками. И завтрашний аукцион еще…

— Все будет, — кивнул я. — Юлия Константиновна, поехали в усадьбу.

* * *

— Ишь какой молодой барин прискакал! — покачала головой старушка Милка, провожая взглядом машину. — А очки-то у него так и сверкают!

— Все городские в очках, а все оттого что воздухом поганым дышат, — прошипел конюх Ульян из хладнокровок.

— А кошак-то у него видели⁈ — запищала внучка Милки. — Так бы и затискала!

— Девчонка с ним какая-то странная… — подозрительно сощурился старый топтун Иваныч. — Неужто японка?

— И этот седой шкет собрался с Горбатовыми за усадьбу бодаться⁈ — хихикнул молодой ушастик Ус. — Старая песня! С ними даже ШИИР ничего поделать не может!

— Это да… Жалко парнишку, — покачала Оксана, жена старосты. — Такой молоденький, а родственник нашему покойничку Александру Владимировичу, мир его праху.

Дальше все заговорили наперебой:

— Не похож!

— Тот был как медведь, а этот щупленький, да и волосики совсем беленькие.

— Интересно, отчего ж он поседел как лунь?

— Наверное от воздуха городского!

— Неудивительно. В больших городах, говорят, все тощие да седые ходят!

— Отъесться и почернеет, если не сбежит раньше!

И рассмеявшись, деревенские стали расходиться по своим делам. Перед домом старосты остался его сын Кирилл, но и он скоро ушел.

Последним двор покинул старый охотник по кличке Ермак. Задумчиво накручивая длинный ус, он направился в дом к старосте.

* * *

На перекрестке нам попалась заточенная жердь, вбитая в землю, а на конце белел огромный череп. Судя по клыкам и вытянутой форме — это монстр из Резервации. Кол был измазан чем-то красным, вокруг вились мухи.

Чуть поодаль прибили табличку: «Убирайтесь!»

— Нравится? — ухмыльнулась Юлия Константиновна, когда мы все проводили взглядом табличку с «украшением». — Эти штуки тут каждые пятьдесят метров. Во-о-он в той стороне еще по деревьям кости любят развешивать!

— Кто это озорничает? — спросил я. — Горбатовы?

Свиридова пожала плечами.

— Призраки?

— Люди, Илья Тимофеевич, — вздохнула Юлия Константиновна. — Люди.

Мы проехали еще пару перекрестков, и на каждом нас встретило очередное «украшение». Таблички с надписями «Поворачивай!», «Бегите, глупцы!» и «Поворот не туда!» были намалеваны алой жидкостью.

— Интригует? — спросил я Метту, а та лишь широко улыбнулась. Аки при этом бледнела все больше.

Вскоре впереди замаячил каменный забор с металлическими воротами, а за ними показался огромный двухэтажный дом, увитый плющом.

Лес почти сожрал забор с садом, и из-за обилия растительности было проблематично оценить размеры строения. Судя по зеленоватому цвету стен, усадьба была выложена из гигамата. Над красной крышей даже башенка возвышалась, и тоже зеленая.

— Ух ты! Ух ты! — прижалась к стеклу Метта вместе со Шпилькой. — Всегда хотела жить с башне. Все, берем, Илья Тимофеевич! Продано роду Марлинских-Онегиных!

Мы остановились прямо перед воротами.

— Охраны тоже нет? — спросил я, вылезая из машины следом за Свиридовой.

— Увы, все разбежались, да и платить им нечем, — пожала плечами Юлия Константиновна. — Мы пытались приставить сюда парочку чоповцев, но и они не выдержали тут даже одной ночи. А местные и на километр не приближается к этому дому.

— Они все поголовно верят в призраков?

— Я думаю, они больше боятся Горбатова, который считает недоразумением, что усадьба все еще не в его владении. Ну и «призраки», — она показала пальцами кавычки, — куда ж без них… А вы верите в призраков, Илья Тимофеевич?

Я скосил глаза на Метту. Та растянулась в довольной улыбке.

— Нет.

— И правильно делаете, — щелкнула пальцами магичка. — Это просто байки для простаков.

Вдруг в доме колыхнулись занавески.

— Ага, Кто-то дома. Как же иначе? — кивнула Свиридова и, подойдя к пульту у ворот, нажала кнопку «вызов».

Через полминуты напряженного ожидания, на пульте зажглась красная лампочка и после противного звука «бзззз» нам ответили женским голосом:

— Уходите.

И связь вырубило.

— Отличное начало! — хихикнула Метта.

Свиридова вздохнула.

— Вот так всегда… — и нажала кнопку еще раз. — Добрый день, это Юлия Константиновна. Мы приехали, чтобы осмотреть поместье, у которого нашелся…

— Поместье принадлежит Онегину Александру Владимировичу, — ответили в динамик. — Точка. Я уже устала повторять это людям Горбатовых. Вот и вы уходите, Юлия, имейте совесть.

Связь снова отрубило.

— Ага, так и знала! Верная слуга тщательно хранит стены вверенного ей поместья! — хмыкнула Метта, сидя на заборе и мотая ногами.

Рядом сидела Шпилька и внимательно вглядывалась в усадьбу.

— Пустая трата времени, — проговорил Геллер, выглянув из броневика.

— Нет уж! — воскликнула Свиридова и в очередной раз ткнула кнопку. — С пустыми руками мы отсюда не уедем!

— Похоже, эта слуга слишком преданная одной тени Онегина, — заметил я, присматриваясь к окнам сквозь прутья забора. — Да и Таврино это — просто осажденная крепость.

— Раз так, значит им есть, что охранять, — сказала моя подруга. — Явно внутри не одни пыльные диваны и своры тараканов. Проверим?

— Да, возьми Шпильку и попробуйте проникнуть внутрь и посмотреть, что да как, — распорядился я. — Очень не хочется уезжать отсюда не солоно хлебавши из-за какой-то запуганной служанки. Только осторожно, не спугните никого. Туда и обратно.

— Есть! — кивнула Метта. — Оле оп!

И перевалившись через стену, она пропала. Шпилька тоже спрыгнула вниз и пропала в кустах.

Свиридова все не отступала и пыталась втолковать затворнице:

— … Александр Владимирович мертв, и вы это знаете! Немедленно откройте ворота последнему представителю рода! К тому же, официально поместье выставлено на торги!

— Постойте, можно мне? — спросил я, положив ладонь на плечо Свиридовой. — Раз она моя будущая подданная, мне нужно найти с ней общий язык.

— Хорошо, валяйте, — кивнула Свиридова, и я подошел к пульту.

Да, можно было пойти и более примитивным путем, однако сначала попробуем дипломатичный подход.

— Добрый день, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Я Илья Тимофеевич Марлинский, и мне обещали помочь с приобретением этого поместья после того, как я сладил с юдом и спас множество жизней. Я дальний родственник Онегина, но это последнее, что меня сейчас волнует. Я был в деревне, и мне очень не понравилось, как там живет народ из-за Горбатовых. Поэтому мне бы очень хотелось поселиться здесь, чтобы вновь сделать Таврино живым. Если вы мне поможете…

— Сделать это поместье вновь живым может только Александр Онегин, а не какой-то там родственник! — отрезали из динамика.

Как ни странно, но говорили совсем другим голосом. Ага, значит, их там двое! Хорошо, попробуем разговорить их.

— Онегин пропал без вести, как мне сказали, — продолжил я нащупывать ниточку к этой паре странных дам. — И признан мертвым.

— Значит, вам тем более здесь делать нечего. Никто кроме Александра Владимировича не сможет справиться с Таврино. Ни вы, ни те негодяи, которые трутся в округе и пытаются нас ограбить!

— Горбатовы и их прихвостни уже давно ходят по бритве, — покачала головой Свиридова. — Запугали всех до такой степени, что они отказываются принимать даже друзей Онегина!

— Не врите, мы единственные друзья Александра Владимировича! — раздалось из динамика, и там заговорили в несколько голосов.

Кажется, уже трое.

— Так там живет целое семейство? — спросил я Свиридову, и та пожала плечами:

— Я уже ни в чем не уверена. Я за последние годы я приезжала много раз и общалась, то с одной, то с другой. Хотела помочь с продуктами или еще с чем-нибудь, но все без толку. Им ничего не нужно, и они никогда не выходят… — она задумалась. — Может быть, они и в самом деле «призраки»?

— Внутри вы тоже не были?

— Даже при жизни Онегина я не заходила дальше гостиной.

— Илья Тимофеевич, я в доме! — доложила мне Метта. — Залезла через открытую форточку на кухню и двигаюсь по коридору. Слышу голоса, но пока никого не вижу. Но обстановка тут интересная. Пусть и довольно запущенная…

— Что там?

— Автоматы… Много авто… Ой!

— Что такое⁈

— Кажется, я кого-то видела. Какая-то тень мелькнула… Иду дальше. Блин, а пауков и паутины здесь просто дофига!

— Продолжай искать, я хочу знать, что там за публика собралась, — сказал я и снова нажал на кнопку на пульте: — Мы справимся с Горбатовыми. Как раз сегодня я стану его полноправным владельцем. Никто из этих негодяев и на километр не посмеет подойти к моим владениям.

— Вы же сказали, что вы не местный? — пискнули еще одним женским голосом.

— Это так, — сказал я.

Уже четверо и, что интересно, все женщины…

— Однако Онегин тоже когда-то приехал издалека, — заметил я, и тут из динамика заговорили наперебой:

— Неважно! Вы не знаете о чем говорите!

— Если переступите дорогу барону Горбатову, вы исчезнете!

— Как исчез наш хозяин!

— Уходите, если вы умный и честный человек! — и связь снова пропала.

— Для меня назад дороги нет, — твердо проговорил я в микрофон. — Все мосты я сжег. Как и ваш Онегин когда-то.

В ответ промолчали, однако лампочка продолжала гореть. Кажется, они держали кнопку нажатой. И думали.

Что ж, маленькая, но победа.

Свиридова подошла поближе. Ее очки съехали на нос, но она этого даже не заметила. Похоже, я смог ее удивить.

— Хмм… Вы в самом деле чем-то напоминаете мне Александра Владимировича… — вдруг сказали в динамик, и прежде чем я успел ответить, ворота еле слышно скрипнули. — Заходите, но предупреждаю — Таврино чужих не любит и ошибок не прощает.

Не успел я удивиться, как из динамика послышались голоса, наверное, пятерых девушек. Ворота со скрипом раскрылись.

Поднялся ветер, зашелестели поднявшиеся в воздух листья.

— Открыли таки! — воскликнула Свиридова, отступив на шаг. — Черти что!

Геллер же, не выпуская трубки изо рта, ухмыльнулся.

— Метта, как обстановка? — спросил я. — Метта?..

Увы, мне никто не ответил. Так… Это уже становится интересным. Нет, узы с Меттой не пропали — я по-прежнему ощущал ее в себе, но вот что-то сильно ослабило ее. Еще один Призрак?

— Она… или они, всегда такие упертые? — спросил я Свиридову, прежде чем направиться к дому.

— Без понятия. Набрались от Онегина манер, вот и рисуются, — пробурчала Свиридова. — Но в верности им не откажешь. Заслужите их доверие, Илья Тимофеевич. Тогда вы точно победите Таврино.

Едва мы с ней и Аки шагнули по направлению к крыльцу, как снова послышался голос из динамика:

— Нет, Илья Тимофеевич. Проходите одни, ваши спутницы пусть подождут снаружи.

Аки нахмурилась.

— Черти что! — фыркнула Свиридова и вернулась к броневику. — Не задерживайтесь, уже темнеет, как никак.

— Я скоро! — кивнул я Аки и быстрым шагом пошел к дому. Японка, казалось, готова была сорваться за мной, но все же попятилась.

— Метта, что с тобой? — говорил я на ходу. — Метта!

Хмурое здание нависало надо мной, а на меня нападало ощущение, будто за мной следят из каждого окошка. Впрочем, если гостей у этих женщин действительно не было несколько лет, то неудивительно.

Вдруг снова скрипнули ворота. Я бросил взгляд через плечо — конечно, же они закрылись.

— Что, теперь мы остались вдвоем? — раздался голос из кармана. — Твоя кошечка нашла себе нового хозяина?

— Рух, мне сейчас не до шуток, — вздохнул я. — Да и вообще, мы с тобой в одной лодке. Как твои дела?

— Уже лучше. Могу даже раздуть небольшой сквознячок.

Я еще раз попытался вызвать мою невидимую спутницу, но она как воды в рот набрала. Очень странно…

Толстенная дверь тоже открылась сама, и передо мной распростерся широкий холл с хозяйским портретом по центру. Сначала мне показалось, что меня встречает группа людей, но нет…

Человекоподобных автоматов с пустыми лицами и женскими фигурами было шестеро, и они застыли в разных позах. Похоже, сломанные.

Подойдя поближе, я заметил, что прямо у них на физиономиях фломастером нарисованы ухмыляющиеся и плачущие рожицы. Некоторые были в старой одежде, а у одной лицо было расцарапано. На лбах троих было написано «Прочь!», «Убирайся!», «Твоей любимой здесь нет».

Обстановка же меня встретила весьма запущенная: между фигур тянулась паутина, в воздухе было не продохнуть от пыли, каждый шаг отдавался эхом. Огромные шторы скрывали немногочисленные окна, погружая усадьбу в похоронный облик.

— Жутковато как-то, — снова раздался голос Рух, и хранительница появилась посреди холла, установленного фигурами.

Она была такой же худенькой и полупрозрачной, но на ней хотя бы появилось маленькое черное платье. Волосы были заплетены в длинную черную косу.

— А тебе идет, — заметил я и заглянул в один коридор, а затем в другой. Снова сломанные автоматы, но кроме них ни души.

— Спасибо, — отозвалась немного смущенная Рух.

Я проверил еще пару комнат, но там мне не попалось ни Метты, ни Шпильки, ни семейки таинственных затворниц. В доме, казалось, вообще никого не было уже лет сто.

Ну не считать же душой портрет графа Онегина, который встречал меня на входе?

— А он симпатичный, — заметила Рух, подойдя к картине. — Интересно, это недавний портрет, или их хозяин умер стариком?

Она дунула на раму, и пыль окутала ее с головой.

— Апчхи! Ой… А тут не помешает небольшая уборочка…

— Вот тебе будет чем заняться, — хмыкнул я, и ее лицо вытянулось. — А что? Как твой кристалл восстановится, сразу дам в руки метлу.

— Рух создана не для уборки!

Улыбнувшись, я еще раз огляделся.

Так, ладно. На первом этаже, похоже, никого, так что придется подняться. Но вот лестницы на второй этаж я что-то не вижу…

У дальней стены холла имелось пустое пространство, которое выглядело так, словно там когда-то хотели построить лестницу, но бросили — даже перила на втором этаже отсутствовали.

Вдруг откуда-то зазвучали голоса:

— Он сказал отдать поместье только тому, кто как и он приедет издалека… кто смел, честен… и кому нечего терять…

И по-прежнему никого. Нет, в призраков я не верю, увольте!

— … и тому, кто искренне хочет продолжить его дело… а не просто получить возможность разбазаривать многолетние труды…

— Так девочки, я отошла ненадолго, а вы его пустили? Кто посмел⁈

— Это все Ги, я невиноватая!

— Хватит уже играть в игрушки, — крикнул я в пустоту. — Если уж пригласили в дом, то ведите себя как гостеприимные хозяйки!

Спор тут же оборвался. Где-то что-то разбилось.

— Просим прощения, — раздался одинокий голос. — Тут так давно не было гостей…

Рух тем временем задумчиво разглядывала автоматы.

— И именно это прятал Онегин?.. — проговорила она и ткнула пальцем один из них.

Он зашатался и шлепнулся на пыльный пол. Грохнуло на весь холл, и в разные стороны полетели шестеренки с пружинками.

— Большая их часть требует ремонта, — вдруг раздался слабый голосок Метты. — Однако многие еще на ходу…

— Метта! Ты очнулась? — воскликнул я мысленно. — Что случилось? Где Шпилька?

Вдруг в темноте зажглись сине-зеленые глаза, и к нам вышла моя четырехлапая союзница.

— Мы на короткое время потеряли синхронизацию, и мне пришлось экстренно выводить Шпильку из-под мощной ауры, а затем перезагружаться, — сказала Метта. — Прошу прощения, Илья Тимофеевич, я зашла дальше, чем следовало. Это все мое любопытство…

Вдруг что-то громко щелкнуло, и из пола начали подниматься ступени. Одна за другой они сложились в лестницу. Затем раздался скрип, и на втором этаже показались автоматы.

Скрипя и дергаясь, они подошли к двустворчатым дверям и потянули тяжелые створки.

— Просим не трогать наших молчаливых друзей, — вновь зазвучали голоса невидимых дам. — Пока вы всего лишь гости. Проходите прямо по коридору. Мы с нетерпением ждем вас.

Мы поднялись по лестнице и вышли в коридор, весь затканный паутиной, а также заставленный автоматами, замершими в «бытовых» позах. Если бы не они, я бы подумал, что мы попали в древний склеп.

Паутина была какая-то необычная… Я тронул ниточку пальцем, и тут же по всему коридору прошла волна вибрации. По ниточкам забегали черные паучки.

— Ох, батюшки! — задрожала Рух. — Ненавижу таких тварей! Они мне напоминают юдов! Фу!

И она щелбаном откинула одного из паучков.

— Не трогайте моих помощников! — раздался обеспокоенный голос из другого конца коридора. — Проходите, только осторожней! Ничего не заденьте!

И вдалеке со скрипом открылась дверь.

Согнувшись в три погибели, мы направились вперед. Рух постоянно вскрикивала, так как очередной паучок постоянно норовил прыгнуть ей на волосы.

— Мама… — стонала Рух, пока у нас над головами бегали восьминогие твари. — Лучше бы я осталась в юде…

— Ага, и поехала бы в ШИИР на вивисекцию, — хмыкнул я, а потом спросил Метту. — Ты видела этих барышень?

— Нет. Шпильку начало вырубать, и я сбежала из зоны активности силы. Тут у них нечто настолько мощное, и мы с ней даже не успели подняться на второй этаж. К счастью, нас не заметили.

Наконец, преодолев «опасный» участок, мы вошли в гостиную.

Тут паутины было не меньше, но в камине горел бледный огонь. Вдоль стен стояли книжные полки, повсюду развешено старое оружие и охотничьи трофеи. У камина спинками к нам стояли два кресла, и в одном из них кто-то сидел.

— Подойдите! Ближе! — раздался голос. — Дайте старушке Вен посмотреть на вас…

Старушке? — мелькнуло в голове, пока я обходил кресло. Кажется, голоса были довольно молодо…

На нас уставились два черных провала на месте глаз. Старый покрытой паутиной скелет распластался в кресле и скалился.

— Ох, мама… — охнула Рух, и вдруг над нашими головами зазвучал зловещий смех.

В ту же секунду, дверь в гостиную захлопнулась.

Глава 16

— ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ! — повторил голос гигантского шагохода, нависшего над Женей и остальными.

Обращался он к жандарму. Пусть пушка на «башке» этой грозной двуногой штуковины и была опущена, но служитель закона все равно едва не откинулся от страха.

— Как ты смеешь, пилот⁈ — жандарм попытался подобраться. — Я представитель…

Но шагоход сделал тяжелый шаг ему навстречу:

— Я СКАЗАЛ, ПОДНИМИ ЭТУ БАНКУ!

— Какую?.. — попятился тот, и наступил на одну из десятка банок, которые вывалились из перевернутой им урны. Хрустнуло стекло.

— ВСЕ! — гаркнул шагоход.

— Хорошо!

И жандарм бросился собирать весь мусор и закидывать его в мусорку. Женя с девчонками молча пялили на эту сцену глаза.

— Ага, кожаный мешок! Так его, железный брат! — пронесло мимо злой воздушный шар. — Будет знать! Дай мне его, я сам с ним поговорю по-юдовски! Ах, чертов ветер!

Наконец, последняя бумажка упала в мусорку. Хрустнув спиной, жандарм распрямился.

— ХОРОШО, — кивнул шагоход. — МОЖЕШЬ ИДТИ. ХЕ-ХЕ-ХЕ.

— Спасибо… — пробубнил жандарм и побыстрее свалил из переулка.

И едва он пропал за углом, как шагоход повернулся к троице. Женя сглотнул:

— Эмм… спасибо. Можно нам идти?

— НЕТ! — раздался грозный голос. — НЕЛЬЗЯ. СТОЙТЕ И СМОТРИТЕ КАК Я БУДУ ОБНИМАТЬ САМУЮ КРАСИВУЮ ЖЕНЩИНУ НА ДВУХ КОНТИНЕНТАХ!

И с этими словами шагоход медленно опустился на колени.

— Что⁈ — охнули трое.

Вдруг люк на «башке» шагохода откинулся. Все заволокло паром, а когда он рассеялся, наружу вылез немного помятый букет цветов.

За ним показалась бородатая физиономия в шлемофоне.

— Сюрприз!

— Миша! — охнула Александра и, подхватив букет, прыгнула парню в объятия. Благо с ее ростом это оказалось несложно.

— Это твой… — нахмурилась Камилла. — … жених⁈

— Миша! Это Миша! — обернулась счастливая Александра. — Милый, познакомься это Мила, а это Женя! Как же ты нас напугал, дураш!

— Прости-прости… Опоздал, не смог встретить, сама понимаешь — Поветрие, — говорил Михаил, пока Александра чмокала его в заросшие щеки. — А я тут тружусь в зачистке города от монстров. Прихлопнул одного, ищу недобитков и гляжу, вы идете. Я хотел вылезти, а тут этот хер на вас наезжает. Ну я и решил…

Вдруг со стороны раздался рык.

— Сука! — нахмурился Михаил. — Вот и недобиток! Быстро, все внутрь!

И подхватив Александру за талию, втащил ее внутрь. Рев приближался, а за ним по земле прокатилась волна дрожи, как будто асфальт вдавливал взбесившийся каток.

Вслед за пилотом в люк полезла Камилла, а за ней в поручни вцепился Женя.

— Блин, кому скажу не поверят… — охнул Женя, протискиваясь в переполненную кабину.

Шагоход резко встал на ноги, и Устинов едва удержался.

— Закрывай, чего встал? — крикнули снизу. — Отбиваться будем! Колобок не один!

— Колобок?..

И прежде чем захлопнуть крышку, Женя увидел как в переулок вошло нечто круглое и крайне злобное.

* * *

— Так-так-так! — хохотали под потолком. — Кто же попался в сети старушки Вен⁈

Пламя в камине вспыхнуло, и в его рваном свете из всех углов к нам поползли пауки. Сотни пауков.

— Ох, мамочки! — задрожала Рух и едва не напрыгнула на меня. — Какая гадость!

Мы отступили в центр гостиной. Вокруг все грохотало, шипело и гремело. Кресло, в котором сидел скелет, сдвинулась с места и со скрипом поехало к нам.

— Дайте бабушка поглядит на вас поближе, деточки! — щелкала тварь челюстью, а из всех отверстий черепушки выползали пауки.

Я пнул его ногой, и кресло перевернулось. Косточки разлетелись во все стороны.

— Ох, как грубо! — заголосил череп, оттолкнулся от стены и покатился к Рух. — Давно же я не пробовала мягкой женской плоти!

Трухлявый череп раскололся от удара моего ботинка. Рух же со всех ног бросилась к дверям. С грохотом они раскрылись у нее перед носом, и на пороге показались дергающиеся типы в драных шмотках. Подняв руки, они со стонами направились к девушке. Ноги у них скрипели словно ржавые петли.

Вскрикнув, хранительница вызвала порыв ветра, и монстры улетели прочь. Вдруг в стенах разошлись доски — в щелях показались еще рычащие морды.

Совсем потерявшись со страху, Рух отстранилась и налетела на паутину, которая соткалась буквально из воздуха.

— Мама!

Вжик! — и ее, опутанную по рукам и ногам, подбросило под потолок. Девушка забилась, но все тщетно — ее начало сворачивать в кокон. Завыл ветер, однако нити затянулись только сильнее.

Подхватив Шпильку, я бросил ее на выручку хранительнице, а сам кинулся к шпаге, висящей над камином. Кошка распалась на жучков и оплела дергающееся тело Рух вторым слоем. Нити лопнули, а хранительница вылетела из рассеченного кокона. Я попытался ее поймать, но, вспыхнув, она пропала.

— Прости, ничего не могу с собой поделать! — раздался ее голос из моего кармана. — Бежим!

— Еще чего захотела? — покачал я головой, обнажив клинок. — Это мое будущее поместье, и я не потерплю здесь монстров!

Паучья орда на пару с монстрами окружили нас со всех сторон. Перехватив шпагу, я приготовился дырявить их тушки. Источник почти разгорелся, чтобы немного подморозить задницы этим тварям.

Вдруг раздался скрип, и висевшая на стене рогатая голова лося повернулась ко мне. Ее глаза зажглись адским огнем:

— Бегите, глупцы! — и голова разразилась безумным хохотом. — Позовите хозяина Таврино! Ступайте за хозяином!

Вот открылись двери, и на порог, покачиваясь, перешагнуло нечто бочкообразное, обмотанное драной простыней. Под тканью горели два ярких глаза.

— Не, ну это уже ни в какие ворота… — проговорила Метта, глядя на это убожество. — Серьезно?

Сделав пару тяжелых шагов, оно издало душераздирающий вой. Вернее, попыталось. Звучало это как будто пленку зажевало.

— Или у него несварение, — заметила моя спутница.

Затем из-под простыни показалась короткая железная рука. Коготь указал на меня.

— Вот он!

И взревевшие монстры начали сходиться.

Самое время раскидать их, однако я мешкал. Соглашусь с Меттой — выглядело все это скорее нелепо, чем по-настоящему пугающе. А вдруг…

Опередив мою мысль, Шпилька юркнула глазастому чудищу под ноги и вцепилась зубами в простыню.

Вжик! — и тряпка упала на пол. Под ней нелепо дрыгался какой-то железный безголовый плечистый болван, из плеч которого торчали одни предплечья. В груди трещал динамик.

— Ой… — улыбнулась Метта. — Нехорошо получилось…

Монстры замешкались. И да, как мне и показалось с самого начала — хромали они не потому, что были мертвыми, а из-за того, что ржавчина почти съела их шарниры — под рваными тряпками сверкал металл. Лица под масками и всклокоченными париками тоже отсутствовали.

Внезапно, очевидное стало еще очевидней… Убивать их не было никакого смысла. Лучше сделать так.

Хрясь! — и пятеро паучков забились под моей стопой.

— Что ты делаешь⁈ — испуганно взвизгнула лосиная голова. — Это мои помощники, не смей их трогать!

Но я был неумолим. Хрясь! Хрясь! — и еще еще десяток тварей с писком заработали лапками под моим каблуком. Хватит уж, наигрались.

— Остановись, негодяй! — закричали под потолком, а я знай себе давил и расшыривал восьминогих тварей.

Монстры попытались кинуться на меня, но за пару щелбанов эти еле двигающиеся фигуры полетели на пол. Тут и Рух снова дунула ветром. Раздался грохот, и сразу десять ряженых машин попадало.

Шпилька тоже не отставала и с агрессивным мявом бросилась драть их когтями. Заскрежетал металл, и тушки задергались на полу.

— Нет! Нет! — верещала лосиная голова. — Прекратите, они и так уже дышат на ладан! Ты что, смертный, совсем нас не боишься⁈

— Каким-то жестянкам меня не напугать! — сказал я и швырнул шпагу в лосиную голову.

В яблочко!

Под потолком поднялся отчаянный вой.

— Стоп! — раздался голос, когда мой каблук нацелился на паука покрупнее.

Я задержал ногу. Еще держащиеся на своих двоих автоматы разом остановились словно в игре «Море волнуется раз».

— Достаточно, Вен! — прогремел очередной голос. — Что за балаган?

— А чего они расхаживают по усадьбе, как у себя дома, и рвут мою паутинку⁈ Да и вообще, приказ был пугать всех до усрачки в радиусе километра! Вот я и пугаю! А этот дерется…

Под потолком тяжело вздохнули, а орава пауков поползла в свои норки.

Даже те, которых я покалечил, медленно шевеля лапками отправились восвояси. И да, были они мелкими, но устройствами. Убить я их не убил, но вот конечности помял знатно.

Затем и автоматы, скрипя суставами, убрались из гостиной. Опустилась тишина.

— Так-то лучше, — сказал я, похлопав по бедрам. — Это что, у вас гостеприимство такое?

— Гостей здесь давно не бывает, — ответили мне голосом «старушки» Вен. — Только наглые воры да мошенники. Почему ты не испугался⁈

— Призраков не существует, и зомби, кстати, тоже. Так что если вы закончили этот цирк, то…

— Идемте, девочки. Сен, и ты тоже. Вен, убери сети.

Вдруг вся паутина в комнате втянулась в стены. Откуда-то послышался топот множества ног.

Вынув шпагу из дохлой головы лося, я поднял кресло и, придвинув его поближе к огню, уселся, чтобы встретить эксцентричных «хозяек» этого странного местечка. Острие я упер в пол и перехватил оружие на манер трости.

С одной стороны появилась взявшая себя в руки Рух, а с другой на подлокотник пристроилась Шпилька. Метта встала рядышком и положила руку на мне плечо.

Двери открылись, и к нам вышел очередной автомат с пикантными формами.

Тук! Тук! Тук! — стучали туфельки на его ногах. Одет он был в длинную юбку и в белую блузку. На голове кривовато сидел светловолосый парик. На пустом лице был нарисован зеленый глаз, а под рубашкой, украшенной галстуком-бабочкой, светился голубой огонек геометрики.

Промаршировав по ковру, двухметровое человекообразное устройство замерло передо мной. Подтянув две пары белоснежных перчаток на всех четырех руках, автомат медленно поклонился.

В камине вспыхнуло пламя, и дрожащем в свете от автомата на стену легло аж четыре тени, и каждая из них была не похожа на другую. Через секунду они отцепились от фигуры и, обретя полупрозрачную форму, сделали пару осторожных шагов ко мне. Одна из них плюхнулась на диван у стены и закинула ногу на ногу. Вокруг нее забегали пауки.

— Прошу простить нас, Илья Тимофеевич, но пока мы находимся в режиме максимальной экономии, именно так выглядят наши физические тела, — задрожал силуэт в центре, чуть выше остальных. — Это нужно, чтобы ухаживать за усадьбой, пока хозяин не вернется…

— Так вы все чуды-хранители? — вскинул я бровь. — И весь дом подчиняется вашим командам?

— Именно, — кивнула хранительница дома. — Дом сделан как единый механизм, способный существовать полностью автономно.

Вдруг где-то что-то разбилось, и из коридора раздалось хихиканье.

— Насколько это возможно… — вздохнула она. — Александр Владимирович доверил нам поддерживать его в рабочем состоянии, пока…

— Нет, Мио, не будет никакого «пока», — отчеканила вторая хранительница справа от нее и уперла руки в бока. — И ты сама это прекрасно знаешь. Наш хозяин умер в Резервации. Много-много лет назад.

— Чушь! — воскликнула тень слева и ткнула в нее пальцем. — Врушка, Ги!

— Молчи, Сен, хватит, — ответила Ги. — Ты сама прекрасно знаешь, что годы взаперти прошли напрасно. Александр Владимирович давно умер, а мы не смогли жить одной большой семьей как ни пытались. Давай не будем позориться перед новым…

— Нет, это неправда, неправда! — закричала Сен, и тут же пропала.

Застучали каблучки и где-то хлопнула дверь.

Мио и Ги вздохнули, а вот та, что сидела в кресле, только махнула рукой.

— Еще раз простите… — вздохнула главная тень по имени Мио. — Сен, очень любила хозяина, и ей тяжело пережить его смерть. Давайте мы с вами начнем все сначала. Что предпочитаете, чай или кофе?

Не успел я ответить, как застучали стекла в окном. Четырехрукий автомат щелкнул пальцами, и занавески прыгнули в разные стороны: небо за потемневшим стеклом приобретало болезненный ало-фиолетовый оттенок. Деревья зашумели от поднявшегося ветра.

— Ой, мамочки, — охнула Метта. — Опять⁈

— Кофе, — вздохнул я, затем встал из кресла и подошел к окну. — Хочет эта ваша Сен или нет, но мне придется здесь задержаться…

* * *

Марлинский не спешил возвращаться, и Юлия начинала беспокоиться. Японка же совсем одичала — кусая губы, ходила у ворот и не спускала глаз с усадьбы.

Один Геллер ни о чем не волновался. Сидел себе в броневике и пускал наэлектризованные кольца дыма в потолок.

Вдруг из леса послышался шум. Скоро из-за деревьев выехал бронированный автомобиль с гербом на капоте.

— Сука, этого еще не хватало… — вздохнула Юлия. — Герман, кажется, у нас гости.

Она до последнего надеялась, что чужой броневик сейчас развернется, завидев их, но нет — ехали прямо к ним.

— Сначала эти дурочки в усадьбе, а теперь Горбатовы… — вздохнула Свиридова. — Походу, веселый денек не заканчивается. Что дальше? Еще одно Поветрие⁈

Автомобиль остановился неподалеку, и из него вышли трое. Держались они так, что к гадалке не ходи — у всех под пиджаками оружие.

— А, Юлия Константиновна, какая неожиданная встреча! — поприветствовал их хорошо одетый рыжеволосый юноша с длинным носом. — Не думал, что мы снова встретимся у этих ворот. Что все еще надеетесь взять это местечко под крыло ШИИРа?

— Нет, Родион Романович, я показывала новому хозяину его владения, — улыбнулась Юлия. — Он как раз сейчас внутри. Осматривает комнаты, знакомится со слугами…

Лицо юноши темнело с каждым произнесенным ею словом.

— Кстати, позвольте вам представить… — кивнула она на Геллера, но Родион отмахнулся:

— Так это правда? Вы откопали какого-то червяка, который возомнил себя хозяином Таврино?

— К счастью, да, и поосторожнее с выражениями, Родин Романович, а то, поговаривают, каждый куст в Таврино имеет уши. Так что можете передать вашему отцу, что место вскоре перейдет обратно в руки представителя рода Онег…

— Это мы еще посмотрим! — прошипел Горбатов-младший и нехорошо ухмыльнулся. — Официальные сроки прошли, а значит, мы в равных условиях! И как вы посмели забраться в усадьбу? Это можно рассматривать как нарушение закрытой территории!

— Да что вы? А как же ваш братец, который тронулся умом после «визита» туда?

— Ах ты, шировская свинья!

Вдруг открылась дверь, и из машины вылез Геллер.

— Свинья? — глянул он на него и поправил очки. — Ты только что назвал мою старую подругу свиньей, щенок?

Затем маг медленно направился прямо к Горбатову.

— Он сам виноват, Родин Романович, — сказала Юлия, останавливая Геллера. — Лезть в старый дом среди ночи — очень плохая идея. Вот он и наткнулся на прислугу, а она имеет…

— Ничего она не имеет! Воры, преступники! — воскликнул Горбатов, и тут вперед выступил Геллер. — А ты кто еще такой⁈

— Я Геллер, оперативник Лиги истребителей, — отозвался маг. — И вам, Родион, придется извиниться перед Юлией Константиновной.

Его глаза опасно сверкнули. Телохранители Горбатова вышли вперед, сунув руки под пиджаки.

Ситуация накалялась.

— Официально прошу вас, Свиридова, покинуть данное место, — сказал Горбатов, ухмыльнувшись. — Оно выставлено на торги и войдет в число земель рода Горбатовых через сутки!

— Это мы еще посмотрим! — покачала головой Юлия, но Родион уже повернулся к Аки, которая все также стояла у ворот, вцепившись в прутья.

— Эй ты, отойди от ворот! Это частная собственность! — гаркнул Горбатов, но японка даже не дернулась.

И тогда охреневший аристократ подошел к девушке и развернул ее.

— Ничего себе⁈ Ты японка? — охнул Горбатов и ткнул ее в грудь. — Ну-ка, ну-ка! Ни разу не видел ни одного живого японца! Интересно, правда говорят, что у вас клыки как у вампира?

И он сунул палец ей в рот.

— Ай!!! — взвизгнул Горбатов. — Сука, ты чего, охренела⁈ Ты мне палец чуть не…

Он выхватил с пояса плетку. Едва Родион успел раскрутить ее, как японка со всей дури врезала парню прямо по морде.

Оружие упало на землю, а Горбатов, захлебнувшись криком, рухнул в руки телохранителей. Из его длинного шнобеля брызнула кровь.

— Как… кто… По какому праву⁈

— Полагаю, вам пора, Родион Романович, — подошла Свиридова и ногой отбросила плетку под машину. — А не то…

Она не успела закончить — поднялся жуткий ветродуй, и все шестеро с трудом удержались на ногах.

— Черт! — прошипела Юлия, поглядев на небо.

Оно начало быстро-быстро затягиваться ало-фиолетовыми тучами. Ветер усиливался с каждой секундой, а это значит…

— Поветрие! В укрытие! — крикнул Горбатов, придерживая разбитый шнобель, и они с дружками рванули к машине.

— Куда же вы, так быстро⁈ — закричала им вслед Свиридова. — А как же ваш ежедневный ритуал — стояние под дверью?

— Сучка! Ну ничего, на эту вашу шарашку мы найдем управу!

Горбатовы скрылись в своей машине. Порывы же усилились настолько, что Свиридову повалило на землю. Геллер тут же оказался рядом.

— Вот сученыш… — шипела Юлия, быстро поднимаясь. — Сейчас переждет ненастье и поедет жаловаться папочке…

Небо затянуло в сетку молний, уровень хаотичной энергии рос с каждой секундой. У Свиридовой резко заболели виски, геометрик на лацкане шинели запульсировал.

Кап-кап! — и из носа пошла кровь. Свиридова вытерлась рукавом и вздохнула. Она всегда хреново переносила Поветрия.

— Нужно, спешить, — сказала она. — Еще пара минут, и оно полностью накроет территорию!

Еле справившись с ветром, они с Геллером попытались дотянуться до японки. Она была совсем малышкой, и ее быстро оттеснило от броневика и прижало к забору.

— Дай руку! — крикнула Свиридова.

— Марлин-сан! — охнула девушка, и, схватившись за прутья забора, подтянулась. Прыг! — и ветром ее снесло на ту сторону.

— Стой, дура! — рыкнул Геллер, но девчонка уже буквально летела по воздуху.

Через секунду японка со всех ног мчалась к усадьбе.

— Герман, черт с ней! Переждет в доме с Ильей! — крикнула Свиридова, и они с Геллером бросились в машину.

Ветер рванул с настолько неудержимой силой, что дверь броневика пришлось закрывать вдвоем. Они успели вовремя, и Юлия ударила по красной кнопке.

На окна упали щиты. Затем началось самое страшное.

Глава 17

Кофе нам пришлось подождать, ибо руководил процессами тот самый бочкообразный автомат, который нам представился как «хозяин Таврино».

Увы, судя по звуками из кухни, справлялся он не очень, и процесс варки куда больше Поветрия, бушующего за стенами, походил на катастрофу.

Наконец, раскрылись двери, и к нам с подносом на колесиках вошел сам автомат-«кофеварка». Выпить получившуюся бурду я согласился скорее из вежливости.

— Нет, я никогда не научусь! — воскликнул автомат, стоило мне поморщиться. —Все на смарку!

Затем жутко-нелепая тварь покачнулась и с плачем рухнула на спину. Раскрылись двери, и вылетевшая из него тень-хранительница убежала прочь.

— Тихо-тихо, не плачь… — зашептали ей вслед. Голосов из комнат раздавалось столько, что я уже устал считать.

— Так сколько вас тут? — спросил я, потягивая «кофе».

В кресле рядом с камином было даже уютно. Рух расположилась на соседней сидушке со Шпилькой на коленях. Ее геометрика сейчас пребывала у моей любимице в животе, где силами жучков она восстанавливалась вдвое быстрее.

— Мы не знаем, — призналась Мио, которая представилась мне как дворецкая. Огромный четырехрукий автомат был ее основной оболочкой. — Сначала мы были одним «я»…

— В смысле одним «я»? — переспросил я.

— Мы были хранителем-чудом по имени Асфорен-Гидемиона-Милифисентия, — в унисон проговорили тени, и автомат-дворецкий поклонился.

— Это одно имя или несколько?..

— Наше настоящее имя еще длиннее. Мы максимально сократили его для того, чтобы хозяину было проще, — хихикнула Ги, которую мне представили как горничную.

Ее автомат был не менее здоровой и фигуристой дамой в переднике с рюшечками. На пустом лице был нарисован огромный зеленый глаз, а ниже намалевана оскаленная пасть.

Метта очень долго расхаживала вокруг него и задумчиво потирала нос. Главным объектом ее внимания были ноги, затянутые в черные дырявые чулки. Да, я тоже впечатлился… Ноги у этого автомата были, что называется, от ушей — такие длинные и мощные, что ими можно легко пробить стену. И зачем ей такие?..

— Ну, во-первых, это красиво, — хихикнула Метта.

Это да, но вот функционал от меня ускользал.

— Несмотря ни на что, хозяин всегда называл нас по-разному, — продолжала Ги, медленно расхаживая взад-вперед, — и скоро мы привыкли быть разными… людьми.

Я нихрена не понимал.

— Чего тут непонятного? — покачала головой Метта. — Это одно существо, у которого просто раздесятирение личности. Очевидно, когда-то оно было в одном экземпляре, вон как Рух, например. Но, похоже, Онегин решил, что отличной идеей будет взять одного чуда-хранителя и подключить его к разным устройствам этого чудо-дома, а потом сделать вид, что каждое из устройств — отдельное существо. Вот они разбили это длинное имя на клички и пользуются ими!

Я пересказал соображения Метты нашим собеседницам, и они кивнули.

— Грубовато, конечно, «раздесятерение личности», — сказала Мио, — но где-то так… Мы никогда друг друга не считали, ибо с каждым годом наше число меняется. Кто-то умирает, кто-то рождается… Вон малышка Ли родилась буквально пару лет назад, а уже почти взрослая!

— А в прошлом году от нас ушла Иф… — заметила Вен.

Своего автомата у нее не было — вернее, она предпочитала пользоваться сотнями своих маленьких помощников. На паутине в окружении паучков раскачивался лишь «призрак» с блестящими глазами. Если присмотреться, то можно было разглядеть в ней девушку с короткой стрижкой.

— Да, бедняжка, — сказала Ги. — Она отвечала за стиральную машину, а в отсутствии хозяина зачем стирать белье? Вот она и померла. От скуки и ржавчины.

Метта не была бы Меттой, если бы не рассмеялась.

— А что⁈ — пожала она плечами в ответ на мой укоризненный взгляд. — Это так странно — стиралка умерла от скуки… Ладно-ладно, бедняжка…

— Так нас покинуло очень много тех, в чьих услугах этот дом больше не нуждался, — сказала Мио и в своем обличии автомата-дворецкого прижала руку к груди. — К счастью, мы с девушками пока нужны. Я, например, отвечаю за сохранность автоматов первостепенной важности. Ги следит за состоянием защиты против Поветрий, а также отвечает за чистоту помещений. Вернее, отвечала…

— Я убираюсь настолько, насколько требуют обстоятельства! — воскликнула горничная.

— У Сен обязанность приглядывать за внешней территорией и за забором, чтобы никто не смел подходить близко. Вен же с помощью своих паучков следит за целостностью стен, перекрытий, а также за тем, чтобы внутри не расхаживал кто попало.

Мио назвала еще с десяток разных имен, и у меня закружилась голова. Вот это компания…

— А еще есть Рен, — сказала Ги. — Но она спит, и слава богу.

— Отчего?

— Если бы она проснулась вам пришлось бы не сладко, — объяснила Мио. — Мы бы разбудили ее, если бы решили, что вы угрожаете нам.

— Понятно, — кивнула Метта. — Боевой режим.

Как я понял из слов Мио, я сейчас разговариваю с неким «руководством», или с основным костяком разума дома. Очень многие хранительницы либо потерялись в довольно большой усадьбе, либо отказываются разговаривать с сестрами, либо вообще сбежали.

— Или сошли с ума, — заметила Метта. — И неудивительно.

— Иногда мы сами натыкаемся на новеньких, — пожала плечами Ги. — И не смотрите на нас так, Илья Тимофеевич! Мы не можем это контролировать. Лучше скажите, вы не шутили, что собираетесь стать нашим новым хозяином?

Автомат-горничная Ги сделала пару шагов к камину, и на свету ее пустое лицо засверкало. Ее оболочка, как, впрочем, и четырехрукий дворецкий, была начищена до блеска. Бедра и плечи робо-горничной, виднеющиеся сквозь платье, сверкали прямо как новенькая кастрюля.

— Простите, ваше благородие, — сказала она, — но нам бы не хотелось напрасных надежд.

Вдруг из коридора раздалось недовольное шушуканье.

— Девочки, ша! — крикнула им Ги, повернув голову на сто восемьдесят градусов. — Хватит нам уже куковать в одиночестве. Мио, а ты чего молчишь⁈

Хлоп! — и ее голова уставилась на дворецкую. Та промолчала.

— Ну так что? — спросила Ги, подходя еще ближе. И вот огромная длинноногая фигура нависла надо мной, а затем наклонила голову набок. — Это же не шутка?

— Нет, ни в коем случае. Я уже и так слишком далеко зашел, — пожал я плечами, допил кофе и отставил чашку. — Сейчас закочнится Поветрие, и я отпущу моих друзей, которые ждут в машине. Мне уже понятно, что собой представляет это «веселое» место, и что мы подружимся. Эту ночь я проведу здесь, и до завтра мне нужно найти себе хороший костюм, а затем успеть к началу торгов.

— Костюм⁈ Что же вы сразу не сказали! — раздался крик паучихи Вен, и она спрыгнула с паутины. — Сейчас я вам такой костюм сделаю, закачаетесь!

— О, нет… — вздохнула Ги. — Вен, только не это! Ты не плела костюмы черт знает сколько лет!

— Это не значит, что я все забыла, Ги! Иди и не мешайся, куколка, на тебе защита дома от Поветрий. Вот и следи, чтобы все углы были заткнуты!

Вен рассеялась, и вот у меня под ногами копошится свора пауков. Рух мигом пропала и затряслась у меня в кармане.

— Давайте, ваше благородие, — заголосили паучки в разноголосицу, — снимайте эти ваши шмотки, стойте смирно и расслабьтесь! Сейчас мы сплетем вам костюм сразу по размерам!

Паучки окружили меня со всех сторон, и тут Вен удивленно охнула. Следом вся свора бросилась врассыпную.

— Что такое⁈ — удивилась Мио, и Вен крикнула:

— В доме посторонние!

Камин тут же потух и опустилась тьма. Загрохотал топот множества ног.

— Метта! — и мои зрачки вытянулись как у кошки. Тьма отступила, и я смог разглядеть каждый уголок.

Шпилька же рванула на шорохи, я направился вдогонку.

Комната сменилась комнатой, и вдруг впереди я увидел быструю тень. Блеснула сталь, и мне под ноги покатилась срубленная голова заржавелого автомата. Задребезжал металл, повсюду засверкали огоньки.

— Рен! Рен, проснись! На нас напали! — закричали со всех сторон. — Горбатовы!

— Стойте, блин! — крикнул я, разглядев Аки, которая сидела на люстре.

Увы, поздно. Откуда-то послышался глухой удар двери об стену, а затем тяжелые шаги. Снова загремели, раздался рык.

— Илья! — воскликнула Аки, увидев меня, и тут ей в лицо прилетел шмат паутины. Взвизгнув, девушка взмахнула мечом, но сети зашелестели с разных сторон.

Люстра закачалась, и опутанная паутиной Аки перевернулась вниз головой и закрутилась вокруг своей оси. Пауки забегали по ней, стягивая сети все туже.

Блеснувший золотом меч воткнулся в пол.

— Илья… — проговорила Аки, пытаясь дотянуться до рукояти.

И прежде чем ее пальцы успели поймать ее, я подскочил и рывком выдернул меч из досок.

— Хватит на сегодня, — улыбнулся я девушке, а затем повернулся. Тяжелые шаги были совсем близко.

— Что вы делаете, Илья Тимофеевич⁈ — закричали вокруг. — Зачем защищаете шпионку? Неужели вы заодно с…

— Успокойтесь, — проговорил я ровным голосом. — Это не шпионка. Это просто…

Открылась дверь, и на меня поглядела целая россыпь красных глаз.

Передо мной застыл жуткий черный пес-автомат с тремя головами. Он был настолько огромным, что занимал весь дверной проем. Через секунду в дверной косяк уперлись четыре длинных металлических хвоста.

Нет, это были не хвосты, а настоящие щупальца.

— … напуганная девчонка, — закончил я, — и она под моей защитой. А тебе, Рен, пора спать.

* * *

— Как тебе первый день в Шардинске, Герман? — спросила Юлия и, подставив стакан, открыла краник «реквизированного» самовара. Староста давно обещал вернуть ШИИРу должок за помощь с монстрами, а кроме этого пойла ему и отплатить нечем.

Геллер нахмурился, но принял стакан. Затем выдохнул и выпил одним махом.

— Ого! — покачала головой Юлия при виде того, как Геллер едва поморщился от крепости напитка. — Все такой же кремень!

Налила себе и тоже махнула. А вот ее просто припечатало к сиденью.

Затем оба закурили по сигарелле. У них было время немного расслабиться: за окнами творилось нечто настолько необузданное, что стенки броневика трещали, а многотонную машину слегка раскачивало из стороны в сторону.

Несмотря на толстую броню, они были далеко не в безопасности. Бывало и такое, что стенки броневика не справлялись, и Поветрие вскрывало автомобиль как консервную банку. В ШИИРе каждый автомобиль перед выездом обязательно проходил техосмотр, однако и он не панацея.

Ни раз и ни два Юлия теряла товарищей по такой нелепой причине. Ребят накрыло Поветрием, а потом превращало в ходоков. Увы, стопроцентную гарантию от магических штормов не давал ни один производитель.

— Этот день еще не закончился, — пробурчал Геллер и выпустил наэлектризованное колечко дыма.

— Привыкай, тут часто бывает весело, — хмыкнула Юлия и просунула палец в колечко. Оно заискрилось, а затем хлопнуло, рассеявшись по кабине розовым световым пятном. — Кстати, тебя же прислали сюда не просто монстров бить?

— Нет, я зачислен как истребитель с особыми полномочиями.

— Какими же? — заинтересовалась магичка и сняла очки.

— Это я имею право разглашать лишь одному человеку.

— Ах… Кому же?

— Тому, кто отправил меня к вам. И еще вашему директору, с которым я надеюсь встретиться лично, а не просто болтать с ним по телефону.

— Как загадочно, — проговорила Юлия и плеснула Герману еще водички.

— Даже не надейся. Мой язык под замком.

— А я надеюсь совсем на другое… — улыбнулась Юлия и, опершись локтем о сиденье, посмотрела истребителю в глаза. — Герман?

— Ммм?

— Ты когда-нибудь застревал в замкнутом пространстве с очаровательной и интеллектуально развитой дамой? — и она расстегнула пуговку на свитере.

Геллер хмыкнул и отставил пустой стакан на приборную панель.

— Да, было пару раз… А ты на что намекаешь?

— Сам посуди, чем еще заниматься в таком отчаянном положении? Мы с тобой взрослые люди и старые друзья, вокруг творится ужас и смерть, и с вероятностью 2,3% нам кирдык. Наш же юный друг заперт в поместье, наводненном призраками, а в соседней машине сидит человек, который мечтает убить нас на месте. Однако он не посмеет и носа высунуть наружу…

— Продолжай.

— К тому же нам никто не помешает… Сними уже эти дурацкие очки.

* * *

Рен вошла в комнату и зарычала. Хвосты-щупальца били по полу и, извиваясь, все дальше вылезали из задней части устройства. Передняя же имела только две лапы, и они скребли по полу, оставляя глубокие борозды.

Еще веселее стало, когда она выпятила грудь — там имелась еще одна пасть, и размах челюстей был такой, что Рен легко могла перекусить человека пополам. Загудев, тварь клацнула зубами. Да уж… даже в корпусе «Урагана» такие клыки могут понаделать дел.

Вдруг появилась Рух и бесстрашно встала у Рен на пути. Ее рука слегка дрожала, но она сжала ее в кулак. Забавно, что пауков хранительница боялась куда больше, чем огромных чудов в облике стальной бестии.

— Я могу подтвердить, что эта девочка вам не враг, — кивнула она. — Если ты не веришь людям, Рен, то поверь сестре хранительнице.

Я подумал, что сейчас тварь разорвет ее в клочья, однако она остановилась. Рух же, опустившись на колени, вытянула руку, и одно из щупалец обвило ее кисть. Оба существа замерли, уставившись друг другу в глаза.

— Метта, что это за тварь? — спросил я, пока между двумя чудами шел занимательный диалог.

— Автомат с мощной геометрикой внутри, похоже, в нем срощено сразу два, а то и три юда… Если он нападет…

— Значит, заходи с тыла. Я сам помогу Аки освободиться.

Шпилька рассыпалась жучками и аккуратно начала обходить Рен сзади. К счастью, та полностью сконцентрировалась на Рух, и не замечала опасность под лапами. Я же, не сводя глаз с рычащего монстра, принялся пилить паутину мечом Аки.

Девушка вскрикнула.

— Тихо! — шикнул я на нее, разрезая один пучок за другим.

Хранительницу обвивало уже четыре щупальца, но Рух не двигалась, как и сама Рен.

Повисла звенящая тишина, все прочие хранительницы задержали дыхание. Слышалось как скрипят путы на теле Аки, а еще дрожали стены под натиском Поветрия.

Рух все сидела на месте, а затем подползла прямо к морде Рен. Та «обнюхала» хранительницу. В это время жучки Метты уже ползли по ее металлическому корпусу и один за другим скрывались в щелочках.

Хранительница нежно положила ладонь на нос псу, а затем что-то зашептала. Метта уже была внутри.

— Дай мне минуту! — сказала она. — Попробую отключить ее геометрик.

— Не спеши. Может быть, Рух справится, — сказал я, торопясь освободить Аки до тех пор, пока тварь окончательно не слетит с катушек.

Вдруг хранительница хихикнула, и пара красных глаз Рен медленно закрылась.

— Спокойно-спокойно, моя миленькая, — донесся до меня ласковый голос Рух. — Илья Тимофеевич — хороший человек… А Аки просто глупышка, но и им пора спать… Баю-бай, малышка Рен…

Еще одна голова закрыла глаза, а Рух начала тихонько напевать:

— Спят усталые чуды, автоматы спят… Баю-бай, должны все чуды ночью спать… За день мы устали очень… Скажем Илье Тимофеевичу «спокойной ночи»… глазки… закрыва-а-ай…

Последняя голова упорно не хотела отправляться на боковую, но Рух была упрямой девочкой.

— Ба-ю-ю… ба-а-ай!

Вдруг паутина лопнула, и Аки с писком приземлилась мне на руки. Следом и чудище рухнуло на пол. Через секунду стены сотрясало не только Поветрие, но еще и громогласный храп.

Встав на ноги, Рух развернулась и прижала палец к губам.

— Метта, твоя работа? — спросил я, помогая перепуганной Аки удержаться на ногах, а Рух прошептал: — Молодец!

— Почти, — отозвалась Метта. — Тварь выглядит грозно, а сама еле сохраняет целостность. Она вся ржавая, а внутри совсем мрак. Будем извлекать из нее геометрику?

— Пока нет, сделай так, чтобы Рен проспала как можно дольше, и поработай над тем, чтобы она просыпалась по моему приказу, — мысленно проговорил я.

— Сделаю, — ответила Метта. — Но, думаю, Рен придется дрессировать…

— Раз так, то научи ее команде «служить», — улыбнулся я, а затем сказал вслух: — Девочки, давайте мы оттащим Рен подальше, а ты, Рух, сделай мне и себе чашку кофе, хорошо?

Тут из теней показались тени и сверкающие глаза хранительниц. Засверкали металлические бока автоматов. Послышались шепотки.

Кстати, за стенами больше ничего не шумело — кажется, Поветрие закончилось. Надо бы отправить Свиридову с Геллером обратно в ШИИР, а мне обустраиваться на новом месте.

Надеюсь, оба не скучали в машине.

— Ах да, Вен, — разглядел я паучиху среди теней, — ты же хотела сделать мне костюм? Справишься за ночь? Думаю, к утру мне понадобится.

Глава 18

Храпящую Рен оттащили в подвал, но пару жучков все же удалось оставить внутри ее корпуса. Уж не знаю, как Метта собирается выдрессировать эту тварь, но моя спутница была в себе уверена.

Затем мы с Аки спустились с крыльца и направились к броневику. Пусть Юлия с Германом езжают, а ночь я проведу в усадьбе.

Вокруг звенела тишина. Обычное дело после Поветрия. Природа как бы «перезагружается» и долго не может прийти в себя после очередного «приступа».

— Так, дорогуша, — скосил я глаза на Аки, пока мы пересекали запущенный сад и двигались к закрытым воротам. — То, что было в поместье, ты забудешь. Никому ни слова, поняла? Даже Миле с Сашей, поняла?

Кстати, надо бы им позвонить, а то они в поисках Аки весь Шардинск на уши поставят. Надеюсь, в усадьбе есть телефон.

— Поняла, Марлин-сан, — кивнула японка. — Мой ротик закрыт на «замочек». Вжик!

И она задвинула рот на «молнию». Метта хихикнула.

— И еще. Больше никакого самоуправства. Я, кажется, оставил тебя с Юлией? Так зачем ты сунулась в усадьбу?

Пару секунд глаза Аки лихорадочно бегали.

— Мне… Я… — проговорила она и встала как вкопанная. — Простите, Марлин-сан. Я никудышный товарищ!

Я напрягся. На ее ресницах сверкали слезы.

— Прощаю. Но с тех пор ты неукоснительно выполняешь мои приказы, поняла?

— Да! — быстро закивала Аки. — Но сначала вам нужно меня наказать!

И ее глаза сверкнули самурайской решительностью.

Я устало вздохнул, рядом появилась хихикающая Метта. На ней был тот же кожаный наряд, что и во время нашего путешествия по закоулкам кристалла птицы-юда.

Она подошла к Аки и щелкнула плеткой.

— Снимай портки, подруга!

— Так, никаких наказаний. Ты, Аки, уже наказала себя сама, когда тебя чуть не сожрала Рен. Пошли уже!

Едва мы подошли к воротам, как они сами собой раскрылись.

— А это чья машина? — спросила Метта, и я сразу же заметил на дороге незнакомый броневик с гербом на кузове.

Аки наморщила лоб, ее ладонь упала на рукоять меча.

— Что-то мне подсказывает, что это те самые Горб… — и не успел я договорить, как броневик быстро развернулся и дал по газам.

— Хотели на тебя посмотреть и свалили, — хихикнула Метта. — Трусишки. Походу, уже в курсе, что ты наступил им на хвост.

— Я бы тоже хотел посмотреть в глаза тому, кто запугал всю округу, — проговорил я и направился к машине Свиридовой.

Дверь открылась, и в салоне, поправляя очки, показалась Юлия Константиновна. Отчего-то видок у нее был растрепанный. Позади с бессменной сигаретой в зубах нарисовался Геллер.

— Ну как? — спросила меня магичка. — Порядок?

Я кивнул себе за спину. Ворота как стояли нараспашку, так и оставались.

— Ничего себе… — присвистнула Юлия Константиновна. — А еще окна разанавешены! Вы волшебник, Илья?

— Как бы, да…

* * *

Договорившись со Свиридовой, что они заедут за мной завтра незадолго до начала аукциона, я попрощался. Броневик умчался в лес, а мы вернулись в усадьбу. Уже вечерело.

В коридорах нас встретил запах свежесваренного кофе. На этот раз его варила Рух, и, признаюсь, аромат был что надо. Однако не прошло и пяти минут, как я оказался немного не в том положении, чтобы наслаждаться свежесваренным напитком.

— Стойте ровно! Не крутитесь! — говорила Вен, а я старался не погибнуть от щекотки.

Да, я стоял посреди гостиной на табуретке в одном нижнем белье, и да, по мне ползали сотни, а то и тысячи пауков. Выглядело это, прямо скажем, так себе.

Хотя я привычный — жучки Метты тоже частенько ползали по мне, особенно когда мне нужно было быстро прийти в норму. Однако шить костюм на моих плечах нам еще не приходилось.

— Можно попробовать скопировать технологию, — задумчиво проговорила Метта, разглядывая работу пауков Вен с разных сторон, — и здорово сэкономить на одежде.

— Думаю, предоставить это дело профессионалу, — улыбнулся я.

Аки сидела в кресле и, попивая кофе, поглядывала на меня украдкой. Ее щечки слегка румянились.

— Ох, подруга, — расхаживала у нее перед глазами Метта. — За такое зрелище ты ему и после смерти служить должна!

— Мио, а Онегин тоже одевался в таком стиле? — улыбнулся я дворецкой, которая, спрятав руки за спиной, стояла у стены.

— Почти всегда, но незадолго до исчезновения Александр Владимирович совсем забросил себя, — ответила хранительница. — И паучки Вен в основном занимались мелким ремонтом.

— Ишь как… Кстати, у вас есть телефон? Мне бы позвонить в ШИИР. Вернее, не мне а…

И я улыбнулся Аки. Японка покраснела еще сильнее.

Аппарат на пару с телефонной книгой нам принесла Ги. Аки быстро дозвонилась до ШИИРа и попросила передать Камилле Берггольц, что с ней все впорядке. Однако через пару секунд связь пропала, а затем в трубке раздалось:

— Где ты Аки⁈ Что случилось? Ты жива?

И следующие минут двадцать я наблюдал как Аки, скукожившись в кресле с трубкой у уха, выслушивает длинную тираду Камиллы.

Впрочем, заслуженную.

— Угу… Хорошо… Да, я останусь, Камилла Петровна, — повторяла Аки, накручивая провод на палец. — Да… Наверное, завтра… Точно завтра! Обещаю. Спокойной ночи.

И она с явным облегчением бросила трубку.

— Не двигайтесь! — снова шикнули на меня паучки голосом Вен. — Еще не готово! И старайтесь не дышать!

Паутина затянулась сильнее. Я замер и, закрыв глаза, попытался отрешиться от щекотки по всему телу. Эх, еще бы звякнуть в Таврино и сообщить, что мне удалось проникнуть в усадьбу. Наверное, завтра.

Паучки работали быстро, и уже успели сделать основу для костюма. Еще минут двадцать мучений, и, по словам Вен, костюм будет полностью готов.

— А пока… — появилась перед моими глазами Метта. — Можно потренироваться в рукопашном бою!

Она хлопнула в ладоши, и я почувствовал облегчение. Щекотка пропала, а перед глазами зажегся свет, затем снова появилась тренировочная площадка. За стенами вновь журчал родник, а в моей руке сверкал обнаженный клинок.

Дверь отошла в сторону, и ко мне вышла Метта. В ее руке лежало длинное копье.

— Не боишься, что я свалюсь с табуретки? — улыбнулся я.

Она покачала головой:

— Пока мы здесь, ваше тело под моим полным контролем, не бойтесь, — сказала она и ухмыльнулась. — Лучше подумайте о том, как не проиграть мне!

Я встал в боевую стойку — меч завис над головой, передняя рука вытянута и кончики пальцев слегка касаются острия. Метта крутанула копье.

— Копье против меча, а это вообще честно? — спросил я. Ее оружие было длиной метра два.

— В реальной драке, вы тоже будете задавать этот вопрос⁈ — крикнула она и кинулась на меня.

Я хотел отбить ее выпад, но копье ударилось об пол, и, оттолкнувшись, Метта взлетела под потолок. Да, юбка определенно могла быть длиннее…

Но некогда засматриваться на красивые виды. Легкий взмах рукой, и на меня посыпались сияющие кинжалы. Я бросился прочь и взмахнул мечом — железяки со звоном полетели в разные стороны.

— Один-ноль! — крикнула Метта, и я увидел на своем плече крохотную царапину.

— Уела, — ухмыльнулся я. — Правда, зачем мне драться с тобой в рукопашную, если есть заклинания⁈

С этими словами я растянул между ладонями сверкающую нить, и быстро сплел круглую ледышку. Подхватив ее второй нитью, как пращой, я раскрутил ее и метнул в Метту.

Прилетела в нее мелкая дробь — нить разрезала шар надвое. От одних снарядов девушка отмахнулась копьем, а от остальных увернулась, но я метнул еще парочку.

В яблочко!

— Ах вы! — шикнула девушка, но тут подлетел я, и вновь зазвенела сталь.

Этот трюк показал мне учитель Ито, еще в СПАИРе — не просто кидаться заклинаниями, а использовать одно для усиления другого. Высший пилотаж боевого мага — использовать связки разных техник и приемов.

Честь ему и хвала, отличный был боевой маг.

— Один-один! — крикнул я, и тут в ответ меня накрыло огненным дождем. Мне пришлось оперативно гасить пламя льдом, а потом контратаковать.

Через пару минут непрерывной магической схватки мы с Меттой были все мокрые, а кое-где и закопченные. Бумажные стены зала зияли черными дымящимися дырами.

— И все же, к чему эти танцы? — спросил я, когда мы взяли передышку.

— В здоровом теле здоровый дух, забыли, Илья! — вскинула она подбородок. — Да и к тому же не всегда есть возможность бросить заклинание. Драться руками помогает думать головой.

— Это сказал Ито?

— Да, мы же оба учились у него, — пожала она плечами. — И хорошо, когда руки горячи, а разум чист. Это уже мои слова.

— Да, ты сама по себе горяча, Метта, — хмыкнул я, вновь встав в боевую стойку.

— Ох, Илья, — улыбнулась она и отбросила копье. — Давай-ка потренируемся отбивать ментальные атаки. Чтоб в следующий раз никакие Призраки нам с тобой не мешали.

Щелчок пальцев, и вдруг ее тело замерцало, а затем пошло волнами. Пара секунд, и передо мной стоял двухметровый амбал азиатской внешности. В его руках вращались нунчаки.

— Это чтобы ты не отвлекался, Илюшка-кун! — ухмыльнулся Ито и бросился в богатырский наскок.

* * *

— Готово, новый хозяин!

Я открыл глаза и снова оказался в усадьбе. Затем коснулся лба: кожа была гладкая, но фантомная шишка еще ощущалось. Нунчаки Ито неплохо зазведили мне по башке. Пусть и единожды, но все равно — больно.

И не удивительно. Богатырский наскок Ито — это не хухры-мухры, остаться стоять на ногах после него — уже кое-что. Однако польза от этой чудовищно тяжелой пятиминутки огромна. В следующий раз Призраку не взять нас так просто. Будем тренироваться и дальше, и в скором времени сможем дать ему достойный отпор.

Сумерки за окнами давно сменились темнотой, и гостиная терялась во мраке. Рядом с ярко полыхающим камином стояли Рух с Меттой и придирчиво меня разглядывали. А посмотреть было на что — на мне сидел неплохой черный костюм с галстуком и платочком, выглядывающим из кармана.

— А она сработала на «отлично», — проговорила Рух, смахнув с плеча пылинку. — Расстаралась как для этого Онегина!

Я подвигался — сидел он тоже хорошо, а на свету ткань даже слегка блестела. И даже не скажешь, что пиджак сплели из паутины.

— Нет, это не паутина, — покачала головой Метта. — Обычный лен, хлопок и шелк. Просто сплетено на манер паутины. Приглядись.

Я пригляделся к ткани, и ниточки реально сплели особым «паутинистым» рисунком.

— Отлично, — кивнул я, вращаясь перед зеркалом. — Спасибо, Вен.

В ответ тишина, да и паучков нигде не видно.

— Вен? Говорю, спасибо.

— Вен ушла отдыхать в кристалл, — ответила Мио и, подойдя, отрезала ниточку на рукаве. — Она отдала на этот костюм все оставшиеся силы, да и на ее «сюрприз» со скелетами и прочей гадостью дорого ей стоил. Глупенькая… Уже поздно, Илья Тимофеевич, и лучше бы всем нам пойти восстанавливать силы. За домом приглядят Ги и Сен. Сегодня их очередь.

— Передай Вен мою благодарность, — сказал я и спрыгнул с табуретки. — А ты, Мио, покажи нам с Аки наши комнаты. Но прежде всего, я хотел бы посмотреть на кристалл.

— Исключено. Официально вы еще не наш хозяин.

— Кажется, кто-то думает иначе, — сказал я, отряхнув рукава пиджака. — Да и, кажется, сам факт того, что я все еще жив, говорит о многом…

Мио помолчала. Мы были одни — все ее подруги куда-то запропастились.

— Хорошо. Но обещайте, что не скажете о нем ни единой живой душе. А завтра вы вернетесь с победой.

— Обязательно. Выкуплю поместье и сразу к вам. У меня еще этот дом куча планов.

Автомат-дворецкая секунду постояла в раздумьях, а затем, сложив четыре руки за спиной, направилась вон из комнаты. Кивнув Аки с Рух, я последовал за ней. Японка, стоило нам выйти из гостиной и зашагать по темным коридорам, тут же вцепилась мне в руку. Рух же предпочла просто идти рядом. Процессию замыкала Шпилька.

— Дорогая моя, ты же шла на его «зов», не так ли? — спросил я Метту, пока мы, стараясь не отставать от дворецкой, пересекали длинные коридоры. — И он тебя «прихлопнул»?

— Угу… — призналась девушка. — Жутко мощная штука гостей не любит…

— Напомни во время следующей синхронизации вложиться в защиту от эми-ударов, хорошо?

— Конечно! — сказала она и сделала отметку в планшете.

Мы еще немного попетляли по коридорам. Буквально из каждого уголка блестели глаза, за спиной звучал колючий шепоток, слышались смешки, охи да вздохи. Аки что-то бурчала себе под нос на своем родном наречии, а Рух с любопытством смотрела по сторонам.

— Некоторые находят вас весьма симпатичным, — хихикнула Метта, а я закатил глаза. Ох, нашла время!

Интересно, что некоторые двери появлялись словно из воздуха. Вроде как впереди глухая стена, и тут бац! — и в ней уже зияет проход в новое помещение.

Скоро я почувствовал, что заблудился.

— Не волнуйтесь, я составляю карту на ходу, — заверила меня Метта. — Но переходы тут действительно запутанные. Кажется, поместье специально проектировалось словно лабиринт. Без покровительства хранителей здесь легко потеряться…

— А уж учитывая, какие тут домашние любимцы… — хмыкнул я.

Наконец, мы уперлись в глухую стену.

— И? — спросил я Мио. Та уже секунд десять молчаливо стояла и глядела прямо перед собой.

— За последние годы ни один человек со стороны не заходил так далеко. О том, чтобы пересечь этот порог не могло быть и речи, — проговорила Мио и повернулся ко мне. В пустом лице автомата я увидел наши с Аки и Рух отражения. — Я сейчас нарушаю прямой приказ Александра Владимировича.

— А какие инструкции у него были в случае его смерти? — спросил я. — Он же всерьез не рассчитывал прожить вечно?

Мио не замедлила с ответом:

— Он сказал: отдайте все смелому, честному чужаку, которому нечего терять, и он искренне хочет продолжить мое дело, а не нажиться на моем богатстве. Короче, тому кто упал с неба.

И за нашими спинами раздалось хихиканье, и, как ни странно, громче всех потешалась Метта, однако не надо мной.

— Может, сказать им, что ты реально…

— Нет, — улыбнулся я. — Когда-нибудь, но не сегодня.

— Вот дурочки, он же серьезно! — тем временем, фыркнула Ги, и блестящий автомат-горничная вышла из темноты, — а про небо, это так… Не слушайте их, Илья Тимофеевич. Мио, открывай уже! Нам нечего скрывать!

Дворецкая пожала плечами и стянула с руки одну из перчаток. На конце пальца сверкнул длинный коготь, и им Мио провела по стене. Заскрипело, а затем в стене образовалась двустворчатая дверь.

Зазвенели ключи, и, отперев замок, дворецкая отошла в сторону.

— Прошу.

— Метта, ты чуешь?

— Ага… Он фонит не так сильно, однако…

Мы с девушками вошли в темное помещение, где окна, казалось, не открывали вечность. И судя по всему это или лаборатория, или библиотека. Либо и то, и другое сразу, ибо по полу во все стороны тянулись кучи проводов, а по стенам были расставлены стеллажи с книгами.

При виде эдакого богатства глаза Шпильки жадно сверкнули.

— И где кристалл? — спросил я, но ответ напрашивался сам собой.

Все провода сходились к огромному глобусу, стоявшему в центре помещения. Перешагивая через пучки проводов, дворецкая подошла к нему и одним движением откинула половину шара.

Помещение озарило алым светом, и нашим глазам предстал кроваво-красный кристалл с просто огромным количеством сторон и граней.

— Ешки-матрешки! — охнула Метта. — Какой красивый! Это икосаэдр, да?

— Тебе лучше знать, — сказал я, вглядываясь в его слегка мерцающую поверхность. — В любом случае, силы он неимоверной. Мио, он, кажется, деградирует, да?

— Как вы поняли⁈ — удивилась дворецкая.

— Свет мерцает, да и еще его интенсивность на минимальном уровне, — сказал я, осматривая артефакт со всех сторон. Шпилька заходила с другой стороны. — Линии сил не замыкаются по граням и двигаются хаотично… И еще кое-что…

— Гляди! — ткнула Метта в его красный бок.

Подойдя к Шпильке, я кивнул. По темно-алой поверхности тянулись крохотные трещинки, а с другого бока появилось почернение. Хреново.

— Очень много осевшей неиспользованной энергии, — проговорила Метта, сверившись со своим планшетом. — Если бы они подержали его в «разогретом» виде еще несколько часов, то поверхность бы не выдержала. «Плохую» энергию нужно стравливать, а поверхность кристалла восстанавливать, и срочно!

— Видимо, годы простоя дают о себе знать, — задумчиво проговорил я и, отвлекшись от артефакта, подошел к полкам. — Без «особых» задач артефакт начинает переваривать сам себя.

Да уж, а на стеллажах просто куча книг, связанных с искусством работы с геометриками, а также множество литературы про Резервации, и не только про Амерзонию. Читать Шпильке не перечитать…

— Угу, — кивнула Метта. — Еще бы пара лет в таком режиме, и тут бы все сгорело к черту. Такому красавцу нужны задачи посерьезней охраны дома и заваривания кофе!

— Думаю, мы ему их обеспечим, — кивнул я и в сжатом виде пересказал наши соображения Мио.

Она кивнула.

— Все так. К тому же геометрики в большинстве автоматов, которые помогали нам распределять силу кристалла, требуют ремонта. Рабочих осталось совсем немного…

И она указала пальцем себе в грудь, в которой тоже сверкал кристалл, однако и он нехорошо мерцал.

— При этом один из кристаллов стоит в недо-кофеварке? — закатила глаза Метта. — Эксцентричность характера Онегина сыграла с этими бедняжками злую шутку.

Я подошел и закрыл глобус — кабинет снова затопила тьма. Ладно, мы все поняли. Делов в этом поместье вагон и немаленький икосаэдр.

— Без Александра Владимировича нам неоткуда доставать эти «задачи»! — сказала появившаяся рядом Ги. — Мы год пытались жить как люди, однако всем это быстро надоело, и мы переругались. Очень многие девочки затаили обиду и навсегда исчезли.

Припомнив комнаты с автоматами, замершими в разных позах, я оглянулся. Из темноты на меня смотрела пара десятков внимательных глаз. Если они тут не в полном составе, то уж точно большинство осколков хранительницы с очень-очень длинным именем и сложным характером сейчас ждут финала драмы.

— Как хорошо, что у вас теперь есть я. Вот кристаллу первая задача, — улыбнулся я всей компании «призраков» и, вытащив из Шпильки теплый артефакт Рух, оставил его на столе неподалеку от кристалла.

Затем обернулся и направился на выход.

— Эй, зачем?.. — испугалась Рух и, подскочив, схватила меня за руку. — Вы оставляете меня здесь, а сами уходите?

Я кивнул. Раздалось хихиканье, и тени начали окружать Рух.

— Так восстановление пройдет быстрее, — ответил я, мягко отстраняя хранительницу и передавая в руки ее новых подруг. — Твой артефакт тоже не слабенький, так что вы с девочками поможете друг другу не лопнуть.

— Самый простой способ подлатать два сильных артефакта, это дать им побыть наедине, — кивнула Метта.

— Вот вам следующая задача, — сказал я и посмотрел на тени хранителей. — Завтра, пока я буду выкупать поместье, вы используете накопившуюся энергию, чтобы убраться в усадьбе. К моему возвращению, чтобы и пылинки не было!

— Что⁈ — охнула хранительница. — Рух не создана для уборки!

— Ой, да брось! Раз ты смогла справиться с Рен, а еще умеешь варить хороший кофе, то вы с девчонками по щелчку пальцев приведете этот дом в божеский вид. Сделаете новому хозяину Таврино подарок к новоселью. Оки?

— Доки… — вздохнула Рух и безропотно отдалась в лапки девочек-теней.

Ги тоже была среди них, и ее металлические руки легли на плечи хранительницы. Та сглотнула, но не стала вырываться. Глазки призраков озорно заблестели, а еще сильнее замерцал артефакт Рух. Процесс восстановления пошел.

— Надеюсь, мы подружимся… — проговорила Рух и медленно-медленно ее увели в тень. — Илья Тимофеевич, спокойной вам ночи…

Двери закрылись, а мы с Аки, Шпилькой и Мио пошли искать комнату на ночь.

Глава 19

— Вот тут вам будет удобней, госпожа Аки, — сказала Мио, открыв перед японкой дверь.

Та осторожно перешагнула порог и, подкрутив огонек масляной лампы, огляделась. Комната была пусть и маленькой, но довольно уютной. Судя по слою пыли на столике, ее не отпирали с момента исчезновения хозяина.

— А, Марлин-са… — заикнулась она, однако дворецкая подтолкнув ее, закрыла за ней дверь.

— За мной, — кивнула Мио, и мы с ней направились дальше.

Моя комната располагалась по соседству. Нас встретила та же самая картина: большая кровать, пара тумбочек, шкура на полу и куча пыли повсюду.

Пожелав мне спокойной ночи, меня оставили наедине со Шпилькой. Едва дверь за дворецкой закрылась, как на кровати появилась Метта:

— Давай спать, дорогой… — сказала она и, откинувшись на спину, потянулась. — У нас был такой тяжелый день…

На ней при этом была одна легкая ночная рубашка.

— … а то кровать уж больно холодная, — мурлыкнула она и завернулась в одеяло.

А она права. Холодно было не только в кровати, но и вообще во всей усадьбе. Температура ночью упала ниже плинтуса.

Предварительно сходив в душ (к счастью водопровод работал без участия очередного автомата), я побросал на кровать все, что смог найти в шкафу, а затем плюхнулся под одеяла.

Брр! Холодрыга-то!

Еще и в животе неистово урчит, однако искать еду в доме, полном машин и призраков — пустое дело. Ладно, в ШИИРе мы пообедали довольно плотно, а небольшой голод можно и «отключить». Завтра поедем на аукцион и перехватим что-нибудь по дороге. Хотя Свиридова упоминала, что у Лариной-Хмельницкой в доме еды будет навалом.

Тут внутри завозились жучки. Забрав немного энергии из геометрики, они начали разгонять кровь по жилам. Я почувствовал приятное покалывание под кожей, а через минуту тепло уже разливалось от макушки до кончиков пальцев.

В ногах замурчала Шпилька, а сверху забралась Метта.

— Расслабьтесь и получайте удовольствие, — хихикнула она, поцеловав меня в лоб.

На этом моменте мне стало совсем хорошо. Жаль, ответный поцелуй я ей подарить не могу.

— И мне жаль… — пригорюнилась моя спутница и прижалась к моему боку.

И вот они мы — лежим под крышей усадьбы на другом конце света. Первый день в Шардинске подходит к концу, а впереди еще так много…

— Как ты думаешь, мы с девчонками подружимся? — спросил я, задумчиво уставившись в потолок.

— Выбора у них нет, — сказала Метта. — Либо вы, либо ржавчина, забвение, безумие… и Горбатовы.

— Точно, а еще деградация кристалла, — вздохнул я. — С ним надо разобраться во вторую очередь после покупки поместья. Затем деревня, ШИИР, Амерзония… Ах, сука, даже не знаешь, за что взяться!

— Нам нужны помощники. Тома и Яр подойдут.

— Есть идеи как подлатать кристалл?

— Угу. Еще в поезде я прочитала книжку по теории кристаллов, но в библиотеке Онегина точно найдется что-нибудь из углубленного курса. А там с помощью питомцев Вен и моих жучков мы попробуем восстановить его целостность, а затем нагрузить задачами. Делать это нужно одновременно, чтобы он стравливал плохую энергию и постепенно «зашивал» сам себя. Однако и задачи должны быть не созидательные, а скорее разрушительные. Иначе можно наворотить дел. Энергия все же плохая.

— Звучит несложно.

— Может быть, но больше проблем у нас будет с автоматами. Вы же видите сколько их в усадьбе? Их тут сотни две, не меньше! Починить их все…

— Не нужно. Достаточно пока найти только рабочие и с помощью деталей из безнадежно испорченных вернуть им работоспособность. Остальные можно продать в ШИИР. Или хотя бы попытаться.

— И кто же будет заниматься ремонтом такого количества машин? Здесь нужен не просто механик, а механик с большой бу…

Вдруг ушей коснулись шепотки и кое-то шуршание. Мы затихли и прислушались.

Кажется, за дверью раздавались крадущиеся шаги.

— Так, — напрягся я. — Мы же в реальности?

— А вы думали? — улыбнулась Метта. — Снова ниндзя?

— Кто тебя знает…

И тут за стенами что-то зашумело и задвигалось. Нет, если бы это были проделки Метты или взбесившегося генератора случайных чисел мы бы уже катались по полу, пытаясь спастись от града стали.

— Не думайте, что я настолько лишена фантазии! — фыркнула Метта.

Вот из коридора послышался колокольчик. И он приближался.

— Бунт на корабле⁈ — хихикнула моя спутница.

Через пару секунд колокольчик «прошествовал» мимо, и звук начал удаляться. Скоро он затих, но вот непонятная возня не смолкала.

Устав вслушиваться в непонятные «голоса» дома, я на цыпочках подошел к двери и выглянул наружу. Там было пусто, однако звуки, скорее всего, шли из кабинета.

Через минуту оттуда уже раздавались голоса, и много голосов.

— Они там что собрание устроили?.. — потер я подбородок. — А ну-ка, дорогая, проберись осторожно в кабинет и посмотри, что там за сыр-бор. Вдруг какая-то опасность.

— Есть! — козырнула Метта, и Шпилька юркнула в коридор.

Я же, закрыв поплотнее дверь, плюхнулся обратно в кровать. Метта с планшетом на коленях уже настраивала трансляцию.

На экранчике мы увидели изображение из глаз Шпильки.

* * *

Стоило Илье Тимофеевичу скрыться за порогом спальни, как по усадьбе прошелся тревожный вздох. Все зашуршало и зашумело, а затем затихло.

Но ненадолго. Вдруг за пределами кабинета по коридорам прокатился звон колокольчика.

— Что происходит? — испугалась Рух и вылезла из кристалла. Вроде бы ее познакомили со всеми и уже собрались укладываться…

Колокольчик надрывался — все ближе и ближе. Затем открылась дверь, и в кабинет вошла Мио:

— Общий сбор! — сказала она, отбрасывая колокольчик в сторону. — Голосовать будем!

Не успела Рух оглянуться, как уже очутилась на диване с чашкой чая в руке.

В камине ярко полыхнул огонь, а вокруг ярко горящего кристалла завозились тени — их тут были десятки, и где-то десять были более-менее оформлены в человеческие силуэты.

Самыми четкими были четверо: сосредоточенная дворецкая Мио, боевитая горничная Ги, вечно хмурая охранница Сен и веселая паучиха-ремонтница Вен.

Последняя, кстати, расположилась рядом с Рух, так что пауков по дивану ползало в великом множестве.

— Мама… — пискнула Рух, когда у нее перед носом на паутинке спустился один из шестилапых букашек.

— Не обращай на них внимание, родная, — махнула полупрозрачной рукой Вен и широко зевнула. — А лучше расслабься и получай удовольствие… Давайте уже быстрее, а то спать охота!

Как шепнули Рух, здесь собрались все тени-хранители онегинского кристалла. Ну или почти. Некоторые наотрез отказались выходить из своих комнат или вовсе не показывались изглубин кристалла.

— Тем же хуже для них, — сказала Вен и снова зевнула. — Все решим демократическим способом!

— Илья Тимофеевич же официальный родственник Онегина, да и он полностью подходит по вашим критериям, — заметила Рух. — Так зачем?..

— Ну мы же личности, ведь так?

— Так.

— Значит, сначала обсуждение, а потом голосование! Подлей себе чайку, дорогуша, это надолго.

На повестке дня стояли несколько вопросов: личность нового хозяина, перспектива жизни с ним, а также вероятность смерти старого. Демократический процесс начался с места в карьер и продолжился горячим спором. Из конца в конец гостиной гулял гомон оживленной дискуссии:

— А я говорю он не похож на Онегина! Говорит и двигается не так!

— И что? Яблочко от яблони далеко падает! Говорит он складно и пахнет от него приятно — и это самое главное!

— Ага-ага, вот как сюда снова пожалуют Горбатовы, сама им об этом расскажешь!

— Вы видели, какой кот за ним ходит! Видели у него геометрики вместо глаз?

Через десять минут в середину помещения вышла Мио и, осмотрев всех присутствующих решительным взглядом, хлопнула в ладоши.

Спор мигом затих.

— Итак! Голосуем! Кто за то, что Александр Владимирович жив?

Тут же под потолок взлетел лес рук. Рух оглянулась: не голосовали только Ги да Вен. Но вторая просто клевала носом.

— Окей… — протянула Мио, считая голоса. — Хорошо. Кто против того, что он жив?

Присутствующие тут же опустили руки и поглядели друг на друга. Повисло неловкое молчание.

— Ну же не стесняйтесь, девочки, — сказала Мио. — Здесь все свои!

Вдруг в воздух поднялась одна рука.

— Ты чего охренела, Ги⁈ — охнули со всех сторон. — Так про хозяина!

— Я реалистка, и вам советую быть такой же, — пожала плечами горничная. — Александра Владимировича нет слишком долго. Тут одно из двух — либо он действительно мертв, либо бросил нас!

Зал охнул:

— Предательница! Вон! Вон! Вон!

— Это я-то предательница⁈ — зашипела Ги. — Глупые! Тут логика простая: либо-либо. Я голосую за то, что Онегин умер в неравной схватке с ужасами Амерзонии, а вы мне — предательница! Лучше скажите, кто посмел воздержаться?

— А Илья Тимофеевич мне понравился… — вдруг раздался одинокий голос, и тени зашевелились в поисках еще одной «предательницы». — Он, когда отходил в туалет, вымыл руки… А еще извинился, когда чихнул…

Обсуждение плюсов и минусов Марлинского, а также возможности гибели такого мощного мага и замечательного человека как Онегин заполыхало с новой силой.

Через пятнадцать минут яростных баталий Мио снова объявила голосование:

— Кто за то, что Онегин жив?

Рук поднялось примерно половина.

— Кто за то, что мертв?

Руки поднялись не сразу, но на этот раз их было где-то штук пять. Даже Рух робко подняла свою кисть.

— Ты не голосуешь! — зашипели на нее, но Рух только выше вскинула руку.

Остальные засомневались и решили воздержаться. Затем девушки поспорили еще немного и снова проголосовали.

Потом еще немного… и еще немного. И снова проголосовали.

На этот раз в вопросе о возможности смерти Онегина голоса распределились пятьдесят на пятьдесят. Вдруг в тишине раздался заливистый храп.

— Кто-нибудь разбудите ее! — покачала головой Мио, и Рух растолкала Вен.

— А⁈ Что? — очухалась паучиха и, потирая полупрозрачные глаза, огляделась. — Вы уже разрешили ваш дурацкий спор, или уже можно идти спать?

— Почти, — сказала Ги, — Завтра тяжелый день и нам еще уборка предстоит, пока ХОЗЯИНА, — и она широко улыбнулась, — не будет…

— Твой голос решающий, Вен, — кивнула Мио. — Мертв Онегин, или жив?

— А? Ну… умер, конечно. Сколько лет-то прошло?

В зале ахнули. Что-то разбилось.

— Значит, большинство за «умер», — хмыкнула Мио. — Хорошо… Теперь второй вопрос. Признавать, или нет, новым хозяином Илью Марлинского. Голосуем! Нет, Вен не вздумай спать!

* * *

— Думаю, они так до утра проспорят, — вздохнула Метта и широко зевнула. — Давайте уж спать. Явно дело идет к тому, чтобы вас признали хозяином Таврино. Вон Рух как старается переубедить самых упорных.

— Согласен. Рух молодец. Отзывай Шпильку, и на боковую.

— Снова тренироваться! — захлопала в ладоши Метта, но потом наморщила лобик. — Или?..

— Давай сегодня просто поспим. Я думаю, мы заслужили.

— Оки! — кивнула Метта и прижалась ко мне. Снова стало тепло.

Через пару минут приоткрылась дверь, и порог переступила Шпилька. Устроившись у меня в ногах, она свернулась калачиком.

Я почти сразу провалился в сон, однако скоро моей ушей коснулись приглушенные голоса:

— Нет, он все же не похож на Онегина… Нос не тот, линия рта другая…

— Зато не храпит! Вы только послушайте. Не то что ты, Вен!

— А я то чего⁈

— Девочки вы чего тут забыли⁈ А ну кыш! Дайте хозяину поспать!

* * *

Машинист Василий Иванович Шемякин прослужил на «Урагане» с самого детства. Это ремесло ему передал еще отец, а ему его отец, а тому чуд-хранитель поезда. Правда, было это совсем на другом составе и в другие времена, да и враки, наверное, но не суть…

И за все эти годы ни Шемякин, ни механик Михалыч, ни помощник машиниста Ипполит — короче, никто из собравшихся в комнате отдыха персонала не встречал настолько вздорное и гадкое начальство как Степан Варфоломеевич Бездомный.

Служащие «Урагана» быстро придумали ему прозвище. Все чаще и чаще его называли просто Щипач.

И согласны с этим были не только они.

На столике вот уже второй час лежала коллективная жалоба, написанная бывшими пассажирами поезда, которых возглавляла некая Тамара Коршунова.

И была бы эта жалоба от простолюдинов ничтожным клочком бумажки, если бы среди подписантов не встретились фамилии пары аристократов: некой Александры Айвазовской и Камиллы Берггольц. Помимо жалоб на ужасные условия перевозки, в тексте сообщалось, что одна копия бумаги уже передана в жандармерию Шардинска, а другая послана в дирекцию ИЖД. Утром грозились прийти с проверкой.

Как же рассказать об этом Щипачу и не попасть под горячую руку? Служащие поезда думали уже час кряду. Вылетать с работы, будучи на другом континенте, не хотелось ни одному.

— Эх, а при прежнем начальстве «Ураган» был «Ураганом», — произнес Михалыч, подливая себе наливки. — Пусть комфортабельным, но все же антирезерваторским поездом, а не позолоченной каретой.

— И не говори! — ответил Шемякин, пробегая текст жалобы глазами уже раз в десятый. — Ладно бы одну знать везли, а вот, скажи мне, чем простолюдины провинились, что их набили как килек в банку? Да еще и выдоили все до последней копейки? А все Щипач, сволочь!

Им тоже было на что жаловаться. Помимо всего прочего, и штат охраны сократили и цены в вагоне-ресторане взвинтили вдвое. О жаловании можно было даже не заикаться — его просто урезали вполовину. А идея принуждать к обороне самих пассажиров до сих пор вызывала у машиниста легкую икоту…

Куда при этом шли все доходы, которые, как ты ни плюнь, выросли? Вопрос риторический. Щипач с каждым днем становился все толще и толще.

— Поговаривают, у этой мрази была идея отцеплять теплушку с простолюдинами в случае нападения чудов, — прошептал Михалыч, оглянувшись на закрытую дверь. — Мол, так поезд быстрее покинет опасный участок, а монстры отвлекутся на свежее мясо…

Помощник Ипполит закашлялся, и Михалыч принялся лупить его по спине.

— Ты с этим, Михалыч, помалкивай! — покачал пальцем Шемякин. — А то у него уши по всему поезду расставлены! Официанты в вагон-ресторане уже друг на друга доносы катают, чтобы Щипачу угодить! А проводники давно у него в шестерках ходят! Всех прежних же поувольнял, своих набрал!

— Да я-то чего? Я могила, сам знаешь!

Впрочем, отчего молчать? Им бы впору самим накатать такую же бумагу и сунуть под нос проверяльщикам. Однако страх остаться без работы да еще и с «волчьим билетом» останавливал их от поспешных действий. Все же у Бездомного имелись связи в столице.

Вдруг под потолком раздался грохот, и все трое подскочили. Затем дверца вентиляции открылась — там показались волосатые уши.

— Ага, вот и ты! — обрадовался Шемякин и помог Механику вылезти. — Мы-то думали, ты там с концами!

Усадив гремлина в специально приготовленное креслице, Шемякин сунул ему только что открытую банку сгущенки, в которой колом стояла деревянная ложка. Механик сразу принялся за дело.

— А Полина-то как? Что-то я ее не видел с самой остановки, — сказал Ипполит, отчего-то покраснев.

— А вот с того момента кристалла не выходит, — развел руками Шемякин. — Ждет.

— Чего⁈

— А ты не знаешь⁈ Участи своей! Завтра приедет ремонтная бригада, а перед ними жандармы, чтобы пересобачить весь поезд. Дело с гремлинами и расцепкой на самотек не спустят.

— Так разве это не хорошо?.. — заикнулся Ипполит.

— У, дурья твоя башка! При Щипаче все косяки на нас и повесят, зуб даю! А Полинку под предлогом ремонта и вовсе вытащат!

— Зачем⁈ — охнул помощник. — Она же чуд-хранитель поезда! А такую геометрику, как у нее, я впервый раз в жизни вижу!

— Щипач же юда распотрошил… — заикнулся Михалыч, но Шемякин махнул рукой и, подбежав к двери, прислушался.

Все затаили дыхание. Кажется, кто-то кричал?

Они подождали минуту, а потом Шемякин вернулся. Вроде, показалось.

— У него болванка есть, — зашептал он. — Сам слышал: с пьяну ляпнул. Без хранителя, просто кристалл, который в большей части поездов стоит. А геометрика Полины и кристалл юда так и пропадет в его закромах, попомните мое…

— Пропала! Пропа-а-а-ала! — раздался нечеловеческий крик.

Четверка замолкла. Механик так и остался сидеть с каплей сгущенки, вытянувшейся в ниточку и стекающей у него с носа.

Вдруг из коридора раздались торопливые шаги.

— А ну быстро! — шикнул на Механика Шемякин, и гремлин проворно юркнул под диван. Бутылка с наливкой отправилась туда же.

Раскрылась дверь, и в помещение ввалился сильно преобразившийся Степан Варфоломеевич Бездомный. Он был полностью лыс, гладко выбрит, а от бровей осталась пара волосков — «знакомство» с Шардинском для него даром не прошло. Его глаза горели отчаянием, нижняя губа безудержно тряслась.

Все поднялись ему навстречу.

— Пропала! — воскликнул Бездомный. — Моя прелесть пропала! Стоять! Где⁈ Кто? Ты!

И ткнул пальцем в Ипполита.

— Выворачивай карманы! Выворачивай, говорю! И вы все, живо!

— Степан Варфоло… — начал было Шемякин, но разом покрасневший Бездомный схватил его за грудки.

— Выворачивай, скот! — и толкнул его на диван. — Иначе уже к утру будешь в этом чертовом Шардинске милостыню собирать! И я не посмотрю, сколько ты прослужил на этом корыте! Все выкладывайте вещи на стол! Мой геометрик пропал! Какой-то мерзавец выкрал его прямо из сейфа!

Вздохнув, Шемякин с товарищами подчинились. Через минуту на столе лежали часы, спичечный коробок, грязный носовой платок и полупустая пачка сигарет.

Неудовлетворившийся Бездомный потребовал перевернуть в комнате все вверх дном. Даже в морозильнике загребущие руки Щипача ощупали каждый сантиметр. К счастью, когда он добрался до дивана, там не нашлось ни гремлина, ни наливки, ни пропавшего кристалла.

Через пятнадцать минут бурлил уже весь «Ураган». Раздухорившееся начальство сунуло свой нос буквально в каждую щель. К вечеру поезд опустел — по вагонам, провожаемый взглядами перепуганного персонала, с рычанием бегал один Бездомный.

— Хамы! Хамы-ы-ы-ы!

Его облик еще более преобразился: глаза остекленели, шерсть на шее стояла дыбом, а скрюченные пальцы напоминали когти. Он был готов порвать всякого, кого только заподозрит в пропаже артефакта. Жалобу вручить ему так и не решились, и просто подбросили в купе.

Механику же пока удалось скрыться в локомотиве, но если к утру прибудут еще и жандармы с проверяльщиками, а потом подтянутся ремонтники, то пиши пропало. Поезд разберут по частям.

Проводив взглядом озверевшее начальство, Шемякин заперся у себя в кабине, раскурил сигарету и глубоко задумался.

Нужно что-то делать, ибо Механику на «Урагане» больше не место.

Глава 20

Сквозь сон я услышал странный шум и тут же проснулся. Секунду никак не удавалось понять, что стряслось — ничего не было видно, свет давала одна геометрика на туалетном столике.

Метта со Шпилькой сидели у окна и с подозрением вглядывались во мрак снаружи. Неужели опять ниндзя⁈

— Нет, — покачала головой Метта, обернувшись. — Мы в реальности, Илья. Я держу слово — сегодня мы просто спим. Но в лесу действительно кто-то кричит. И кто-то очень большой.

Подойдя к подоконнику, я всмотрелся в темноту за стеклом, но все без толку. Там тоже мрак такой, что хоть глаз выколи, ничего не поменяется. И именно из этого всепоглощающего мрака доносилось нечто среднее между рыком и воем.

Звук был очень тягучий, отчаянный и злобный. Он то поднимался, то резко обрывался. Жуть, аж мурашки по коже. Казалось, на нас ополчился весь лес.

— Напомни мне потом наладить освещение вокруг забора, — проговорил я.

Вдруг сзади скрипнула дверь, и я обернулся. На пороге стояла смертельно бледная Аки.

— Тоже слышишь?

Кивнув, японка подошла ко мне. Она вся дрожала, и я приобнял ее за плечо.

— Видишь что-нибудь? — спросил я Метту.

— Нет, звук идет издалека, пусть и кажется, что тварь близко. Кажется, в том направлении деревня?

— Именно…

— Кто это, как вы думаете, Марлин-сан? — спросила Аки. — Волк? Медведь?

— Или кто-то покрупнее. Намного. Ведь еще дальше деревни располагается Амерзония.

Мы простояли, вслушиваясь в тревожные звуки еще минуты две. Затем все затихло — как отрезало. Следом поднялся ветер, зашумели деревья. Больше криков не было.

Аки уже клевала носом, и я, подхватив японку на руки, отнес в ее спальню. Пожелав девушке спокойной ночи, направился к себе.

Вдруг из темноты вышел автомат, вооруженный до зубов. Винтовка на плече, на бедрах пара пистолетов. На пустом лице было написано: «Прочь».

— Сен, это ты?

— Да, ваше благородие, — отозвалась она. — Простите, что напугала, но у меня обход. Не спиться?

— Разве уснешь под такой аккомпанемент?

— Привыкайте. По ночам в лесу разгуливает множества тварей из Амерзонии. Дыр в оцеплении не счесть, некоторые монстры делают подкопы или их просто приносит Поветрием. Даже во времена Онегина на землях поместья было небезопасно. Люди и нелюди из деревни пропадали регулярно.

— Думаешь меня напугать? Мы исправим это, только дай срок — сказал я и направился в спальню.

— Илья Тимофеевич, можно вопрос? — бросила мне в спину охранница, и я остановился. — Вы когда-нибудь бывали в Резервации?

— Нет, не буду скрывать. Мне еще предстоит отправиться в свой первый рейд.

— Жаль, не думала, что вы настолько зеленый, — и Сен хихикнула. — У Онегина уже был опыт хождения в рейды, когда мы с ним познакомились. Что ж, желаю вам спокойной ночи, хозяин.

И, посвистывая, автомат направился прочь.

— Кажется, ваш Онегин мертв? — спросил я хранительницу. — Не так ли?

Та мигом встала как вкопанная и обернулась. Поверх безликой машины на миг мелькнули черты нахмуренной хранительницы.

— Что вы сказали?

— Ты слышала. Ответь на вопрос: по твоему Онегин мертв, верно?

— Не знаю! Наверное…

— Вот. Значит, никакой опыт хождения в рейды ему не помог. Насколько я слышал, Амерзония одинаково беспощадна и к новичкам, и к опытным сталкерам?

— Верно.

— Вот-вот. Выходит, ваш опытный сталкер мертв, а вот я, как видишь, живой и здоровый. Определить «зеленый» я или нет мы сможем только по результатам работы. Доброго обхода.

И оставив напряженную Сен в коридоре, я забрался к себе в спальню.

* * *

Камилла устало откинулась на подушки и натянула одеяло до подбородка. Слава богу, после всех злоключений они в общежитии ШИИРа!

Места тут маловато, однако на первое время сойдет. Зато окна большие, однако куда ни глянь, и гигантское сооружение главного корпуса постоянно мозолит глаза. У Камиллы голова кружилась каждый раз, стоило только взглянуть в его сторону и представить, что им еще завтра подниматься на один из верхних уровней. Чего-чего, а вот высоту девушка не жаловала.

А еще сквозняк…

— Саш, — сказала Камилла. — Уйди с балкона, поздно уже!

Но подруга, стоявшая у поручней, только грустно вздохнула. Опять что ли вспоминает своего Сережу?

Ох, а Камиллу до сих пор подташнивает после той «поездочки» на шагоходе. Все же трястись вчетвером в двухместной кабине, когда тебя пытается раздавить огромный шарообразный чуд по кличке Колобок, удовольствие то еще.

К счастью, Михаил оказался бывалым пилотом, и через пять минут от монстра осталось одно мокрое пятно. Затем, передав девушек в руки друзей, направляющихся в ШИИР, парень прыгнул в шагоход и умчался: издалека выла очередная тварь, которую принесло Поветрием. Увы, после второго шторма от жениха Саши вестей не было.

Хорошо хоть Аки нашлась. Ох, и заставила же она Камиллу поволноваться! И где она теперь? В каком-то Тварино! Ну и названьице!

Они навели справки, и оказалось Тварино представляет собой какое-то мрачное поместье на отшибе, где, по слухам, живут призраки, а деревенские совсем одичали. В призраков Камилла, конечно, не верила, однако лучше от этого не стало…

Повалявшись без дела еще десять минут, она тяжело вздохнула и вышла к Саше на балкон.

— Не можете уснуть, Камилла Петровна? — шепнула ей подруга. — Волнуетесь за Аки?

— Угу, — тихонько буркнула она. — Как не крути, я за нее ответственность несу, а я не справилась… Трижды!

— Не переживайте. Думаю, Илья Тимофеевич, с нее глаз не спустит. Он строгий.

— Небольшая порка этой негоднице не помешает, — фыркнула Камилла.

— … да и в этом Тварино наверняка не так плохо, как говорят.

— На Илью можете положиться! — раздался голос, и девушки вздрогнули. — С ним она как за каменной стеной!

Они опустили головы. С балкона на этаж ниже белела улыбающаяся рожица Устинова.

— Ты что, тоже здесь⁈ — захлопала глазами Камилла. — Ты же сказал, что приписан к какой-то больничке?

— А больничка оказалась ШИИРовская, — ухмыльнулся парнишка. — Город Шардинск, Корпус №14, блок №2, Проезд Героев-Истребителей. Я-то думал, это прямо в городе, а оказалось…

— Устинов, блин! — махнула рукой Камилла. — Умеешь ты вляпываться в неприятности! Если бы не Михаил, тот жандарм реально засадил бы нас в обезьянник. А все ты!

— Но это же вы бросили…

— Цыц! — погрозила ему Камилла, а потом повернулась к подруге. — Ладно, Саш, пошли уже спать? Миша наверняка застрял из-за монстров, которых сегодня вылезло как грязи. Завтра объявится, не переживай. Нам завтра еще столько бумажек подписывать…

Но та, не ответив, продолжала пристально смотреть на улицу.

— Саш?

— Вы видите того мужчину? — скосила на нее глаза подруга и кивнула куда-то вперед. — Во-о-он того, который стоит рядом с броневиком.

Какого еще мужчину? Камилла присмотрелась, и действительно довольно далеко от окон стоял высокий человек в длинном плаще. В руках он сжимал чемоданчик.

И чего он забыл рядом с общагой? Время заполночь.

— Извращенец что ли?.. — поморщилась Камилла.

— Присмотритесь… Ничего вам не кажется в нем странным?

— В нем? Саш, ты чего, дрожишь? Это же просто… Он что в темных очках? Ночью? Ну точно извращенец! Или… Ой.

И тут Камилла поняла, что с ним на самом деле что-то не так. В ШИИРе повсюду горели яркие фонари, и броневики на стоянке отбрасывали длинные тени.

А вот этот мужчина нет.

Вдруг он повернулся и посмотрел прямо на них. Очки сверкнули. Затем откуда-то издалека раздался то ли вой, то ли рев.

— Ой, мама! — вскрикнули девушки и пулей вылетели с балкона.

Взвыл ветер, и дверь с грохотом захлопнулась. Подскочив, Камилла закрыла ее на замок.

Почему вдруг стало так страшно?.. Ведь он просто посмотрел… Сука, и еще этот рев. Совсем нервы ни к черту!

— Хватит, спать! — всплеснула руками Камилла и задернула шторы. — Быстро! Быстро, Саш! Хватит на сегодня приклю…

Ее прервал телефонный звонок. Обе буквально вросли в пол. Отчего-то отвечать было крайне боязно.

— Мила, не надо… — пискнула Саша, но Мила уже подняла трубку.

В динамике стояла такая тишина, словно телефон вовсе не работал. Однако она все равно сказала:

— Алло.

— Добрый вечер, милые дамы, — раздался холодный голос на «проводе». — Прошу прощения за столь поздний звонок. Но мне, по чистой случайности, довелось подслушать ваш разговор.

— Какой еще разговор? Вы кто⁈

— Это не важно. Я ищу кое-кого, и вы упомянули, что мой друг нынче находится в поселении Таврино. Это правда?

— Не знаю я никакое Таврино. Спокойной ночи!

И Камилла бросила трубку. Саша смотрела на нее круглыми от страха глазами.

— Да чего ты боишься, дурочка? — улыбнулась Камилла и вдруг увидела в руках у подруги телефонный провод.

Аппарат был не подключен.

Пораженная внезапной догадкой, Камилла снова выбралась на балкон. Однако странного типа и след простыл.

* * *

Утро встретило меня тревожным молчанием. После ночи, когда в стенах дома постоянно что-то скрипит и шепчет, а за пределами еще и воет и рычит, контраст просто колоссальный. Я даже не думал, что тут может быть так тихо.

В окне еще светало, по полу гулял холодок. Тем лучше — до приезда Свиридовой успеем сделать побольше.

Выбравшись из-под одеяла, мы с Меттой немного размялись. В поезде зарядку особо не поделаешь, а вот тут самое оно. Смахнув со лба пот, я прыгнул в душ, а затем оделся и направился в…

— Стоп, — остановился я в коридоре. — Пахнет едой⁈

Метта принюхалась. Да и Шпилька тоже.

Невозможно, но факт оставался фактом — по крышей дома, который много лет не видел ни одного человека, появился запах съестного.

— Это ловушка! — охнула Метта, однако я уже направился вниз по лестнице.

Запах привел в столовую, где нас встретили автоматы Мио и Ги. Неподалеку примостились и Рух с Вен. Стол был сервирован на две персоны. Рядом с тарелками стояла кастрюлька, накрытая крышкой.

— Доброе утро, новый хозяин! — поприветствовали меня хранительницы и все четверо поклонились. — Как спалось?

Стул тут же сам отодвинулся от стола и «побежал» прямо ко мне. Вернее его понесли десятки паучков.

— Нормально, — сказал я и присел на стул, который тут же понес меня к столу. — А это что?

— Как что? Овсянка, господин! — сказала Мио и открыла крышку кастрюльки. — Увы, без масла. Но это временно. Мы уже сделали заказ в город.

И на мою тарелку тут же плюхнулся целый половник обжигающе горячей каши.

— Александр Владимирович всегда начинал утро с порции овсянки и крепкого кофе, — сказала Ги, укладывая мне на колени салфетку. — Вот мы и запаслись ею впрок.

— Стоп, ты сказала «заказ»?

— Да, пять минут назад я позвонила в курьерскую службу и заказала немного еды. Мы редко этим пользуемся в последнее время — доступные нам средства почти на нуле.

— А у Онегина еще остались накопления?

— Конечно, — сказала Мио, — однако то, что он оставил в поместье мы почти истратили. Основной счет сейчас в банке Шардинска. Но нам до этих денег не добраться.

— Это еще почему? Его мог открыть лично Онегин?

— Он или его наследник. Сейчас этот счет заморожен.

Ладно, возьмем на заметку, что после приобретения поместья нужно еще и вернуть все бабки Онегина. А то какие-нибудь Горбатовы наверняка уже тянут к ним свои ручонки.

Пока же время завтрака. Овсянка еда довольно питательная, и нечего кривить носом. Свиридова приедет к полудню, а пока ее не будет, мы займемся кристаллом.

Тут к нам присоединилась Аки и при виде целой кастрюли овсянки даже приободрилась. Не успела она войти, как к ней «подбежал» стул, а потом Мио затянула на ее шее салфеточку. Через через минуту мы накручивали кашу за обе щеки.

А тут и кофе подоспело! К счастью, варила его снова Рух, и я все же сумел насладиться ее дарованиями. И да, кашеварила тоже она.

Выглядела хранительница посвежее, чем вчера. Уже не такая прозрачная, да и платье на ней сидело куда лучше. Кажется, после ночи с кристаллом в окружении новых подруг она даже немного поправилась.

Я сделал ей комплимент, и в ответ Рух оживилась. Есть ни ей, ни прочим хранительницами было не нужно — чуды питались чистой энергией, которую выделял кристалл.

— Кстати, Мио, — сказал я, пока она наполняла мне чашку уже во второй раз. — Не принесешь телефон? Мне нужно звякнуть кое-куда.

Дворецкая оперативно принесла мне аппарат, и я набрал номер деревни. Ответивший староста очень долго не мог поверить, что это не шутка и звонят действительно из «проклятой» усадьбы. По его словам, после моего отъезда они решили два варианта моей судьбы: либо позорное бегство, либо бесславная смерть.

— От меня вам так просто не избавиться, Борис Емельянович, — сказал я, попивая кофе. — Кстати, вчера я видел неподалеку от ворот машину Горбатовых. Они случаем не заворачивали к вам?

Ответом мне была тишина.

— Ага, значит, заворачивали…

— У меня дети по лавкам, ваше благородие, деревня на ладан дышит, — снова принялся перечислять свои беды староста. — И мало нам, так еще ночью Винни приходил.

— Винни? Что за Винни?

— Огромный юд, ваше благородие. Разве не слышали ночью рев?

Я задумался. Так значит, эти жуткие звуки издавал юд по имени Винни?

— Он опасен?

— Да, жуткая тварь, от которой никакого спасу нет. За ним даже зачистка бросила гоняться — Винни то ли постоянно уходит в Амерзонию, то ли закопался в лес так глубоко, что и не сыщешь. Выходит он только по ночам. К счастью, на деревню пока не нападает, но охотников в лесу задрал много. От забора вообще одни дыры оставил, сволочь.

— Ладно, будем знать про еще одну проблему. Так что сказали Горбатовы?

— Про вас расспрашивал младший сын барона Родион. Интересовался: кто вы таков, откуда и чего хотите. Я сказал, что видел вас мельком и вы интересовались насчет ключей, коих у меня отродясь не водилось.

— Отлично. Если приедет снова, тебе никто не звонил. Кстати, скоро жди гостей. Как только я выкуплю земли, у вас появятся новые соседи.

— Соседи⁈ О чем вы?

— Увидишь. А пока отряди кого-нибудь, чтобы сняли доски с брошенных домов, и найди от них ключи. Они, надеюсь, у тебя есть в физическом виде, а не в нарисованном?

— Найдутся…

И попрощавшись, я положил трубку.

Аппетит мигом испарился. Еще какой-то Винни… Ладно, раз Горбатовы уже начинают интересоваться моей персоной, значит, скоро нам придется столкнуться уже по серьезному. Посему заселить Таврино новой кровью — в моих интересах. Чем больше боеспособных союзников у меня будет, тем лучше.

— Может, попросить помощь у ШИИРа? — предположила Метта. — Они все же помогают тебе выкупить поместье.

— Это да, но бесконечно просить у них помощи я не собираюсь. Впасть от них в зависимость в мои планы не входит. Решать проблемы нужно самому.

Расправившись с овсянкой, я допил кофе, а затем мы направились в кабинет. Внутри было пусто — девочки снова разбрелись по своим «норкам», однако весь путь из столовки меня провожали десятки глаз.

— Скучно им тут, вот они и следят за тобой, — хихикнула Метта.

— Главное, чтобы в туалет не совались, а так пусть смотрят.

Закрывшись в кабинете, я снова открыл глобус, внутри которого прятался кристалл, и алое сияние растопило полумрак. Затем открыли окна и впустили в кабинет немного воздуха.

Следующий час мы с Меттой шагали между полок и отбирали литературу о теории работы с кристаллами. Нас интересовал процесс восстановления запущенных артефактов класса «А», к которым принадлежал и этот икосаэдр.

Нашли мы довольно много, в том числе и записи самого Онегина — написанные мелким-мелким почерком, который еще поди разбери. Всю стопку листов и пухлых книг я сложил перед Шпилькой, которая с удобством устроилась на диване.

Скоро тишину помещения заполнил шелест страниц.

* * *

— Сегодня мы сможем сделать только полдела, — сказала Метта, расхаживающая вокруг мерцающего кристалла. — Как ни крути, ему тоже нужно отдыхать.

Почерневшая Шпилька почти справилась с половиной литературы, а ее белые вкрапления опутали кристалл и под еле слышный треск понемногу сращивали его стенки. Энергии мы не жалели — это окупится, да и сам кристалл с удовольствием делился с нами излишками.

Действовать приходилось аккуратно, ибо нестабильная энергия постоянно вызывала всплески, озаряющие всю комнату. Скоро уже пара десятков жучков Метты лежала на полу, перебирая лапками — словили вредную порцию. К счастью, очухавшись, они снова принимались за работу.

Вен мы тоже подключили к делу — ее паучки повторяли за питомцами Метты и набирались опыта, как работать с кристаллом, пока нас не будет. Все же этот процесс требует и «пассивной» стадии, а оставлять Шпильку в поместье мне не сильно хотелось.

Паучиха, не смотря на свой слегка раздолбайский характер, схватывала на лету и быстро училась. Все же опыта строительства у нее было много — именно она следила за целостностью стен и чинила дом год от года.

И нет, про Метту я ей не рассказал. Жучки были моими личными питомцами, хватит ей и этого.

Пока пауче-жучья братия работала, я сидел на столе и тоже листал книгу.

Вернее, рабочий дневник Онегина. Ничего интересного с точки зрения его личности внутри не содержалось, однако заметок о том, как работать с энергией, было завались. Мне удалось найти еще и ежедневный отчет о том, как Александр расщеплял сознание хранителя икосаэдра по имени Асфорен-Гидемиона-Милифисентия.

Если верить написанному, его благородие каждый месяц приучал хранительницу взаимодействовать со все новыми и новыми автоматами, а потом с помощью магии формировал отдельный «аватар». Спустя год таких существ у него накопилось уже шесть штук, а затем количество начало расти как на дрожжах. С какого-то момента они осваивали устройства и размножались уже и без его участия.

— Началась цепная реакция, — хмыкнула Метта. — И она, похоже, до сих пор не закончилась. Думаю, это одна из причин деградации кристалла. Онегин сам заложил под него бомбу, сам того не подозревая.

Увы, случались и неудачные эксперименты. Однако страницы о том, что же, собственно, сталось с этими частичками хранителя, были вырваны с корнем.

— Блин, жутковато… — проговорила Метта. — И зачем вообще ему было нужно расщеплять эту Гидемиону?

— Дюжина хранителей куда лучше, чем один, — пожал я плечами и захлопнул дневник. — К тому же он, наверняка, хотел обмануть систему. Ведь по законам Империи владеть можно только одним геометриком с хранителем. А тут их целых… дохрена.

— Вот хитрюга!

— Значит, и мы не станем сильно распространятся об этом факте. Иначе будет нехорошо.

Вдруг за стенами послышался шум мотора. Я отодвинул занавеску — у ворот показался броневик.

Свиридова? Странно. До оговоренного времени еще два часа. Интересно, почему она приехала раньше?

— Нет, Илья, это чужая машина. Видишь, герба ШИИРа нет…

Горбатовы?

Глава 21

Нет, герба Горбатовых тоже не наблюдалось, но броневик от этого менее угрожающим не выглядел. Захлопали двери, и у ворот показались двое бородатых мужиков в форме.

Они открыли багажник и, с беспокойством посматривая в сторону усадьбы, начали вытаскивать какие-то ящики с коробками. Судя всему, внутри находилось что-то тяжелое. Поставив у ворот очередной груз, один из мужиков вытащил из машины раскладную лестницу, приставил к сосне неподалеку и…

— Он полез к скворечнику? Наркоман что ли? — прищурилась Метта.

Но факт оставался фактом. Мужик вынул из дырочки какой-то пакетик, а затем быстро спустился. Его товарищ, тем временем, закончил вытаскивать ящики и ткнул пальцем в пульт переговорного устройства. Что-то быстро туда брякнул, и оба странных типа прыгнули в машину.

Водила дал по газам и, подняв столп пыли, броневик умчался в лес.

Мы с Меттой даже не успели осмыслить увиденное, как скрипнули ворота. В следующую секунду по ступенькам крыльца сбежала Ги и еще два автомата.

Мы с Меттой переглянулись.

— Быстро же приехали, голубчики, — сказала Вен, отвлекаясь от кристалла. — В прошлый раз их пришлось чуть ли не неделю упрашивать.

— Так это курьеры?

— А кто же? Никто другой к нам и не подумает сунуться. Только курьер, да и почтальон раз в год заедет. Мы оставляем парням деньги в скворечнике, а они нам заказ. Все честно.

Проверив целостность кристалла, я спустился вниз — ящики к этому времени уже перетаскали в холл. Вокруг них расхаживала Сен с Ги и вскрывала монтировкой, а рядом стояла Мио со списком в руке.

— … перловка есть… повидло есть… шоколад есть… туалетная бумага есть… картофель есть… Так, а что за хрень?

И она ткнула ногой в один из ящиков.

— Всего должна быть дюжина штук, а этот откуда?

— Может лишком положили, как хорошим клиентам? — предположила Ги. — Ну типа за сотый заказ…

— Ага, щас, от них даже самой банальной оптовой скидочки не дождешься. А ну-ка отойдите!

Все разом освободили пространство вокруг странного ящика. Внешне он практически ничем не отличался от остальных, однако в стенках были просверлены дырочки.

Подхватив монтировку, к нему приковылял один из автоматов-зомби — которого было не жалко. Минуту поковырявшись крышкой, он наконец-то смог ее открыть.

— Ох, мать… — проговорил автомат голосом Мио. — И зачем столько?..

— Что там? — спросил я и подошел к загадочному ящику.

Он был плотненько набит сеном, а вот между волокнами…

— Сгущенка? — охнула Метта. — Целый ящик сгущенки? Так чего странного?

И вправду. Ровными рядами в ящике лежали голубые баночки со сгущенным молоком.

— Мы не заказывали сгущенку, — пожала плечами Мио. — Какая-то ошибка…

— Но мы за нее и не платили! — хихикнула Ги, а я начал вытаскивать банки.

И вдруг…

— Ухты-пухты!

В следующую секунду раздался дикий крик.

* * *

Едва Лев перешагнул порог особняка родного дяди, как поезд «Ураган» сразу показался ему самым веселым местом на планете. Тишина в комнатах могла поспорить с атмосферой внутри монастырских стен, и даже мигом налетевшее на город Повтрие не смогло ее разрушить. Встречать Льва вышел один дворецкий, а дядюшка, сославшись на недомогание, продержал его в комнатах до позднего вечера.

Под грохот крыши, по которой долбило магическим штормом, юный Ленский просидел в гостиной и все старался придумать себе хоть какое-то занятие.

Нет, больше никаких шахмат и душеспасительных книг! В библиотеке, которую он уже успел обследовать, этого богатства было дохрена. В дальнем уголке ему удалось найти только книгу с заголовком «Дом леденящего ужаса». Увы, страницы из нее были наполовину вырваны, и Лев сунул ее обратно.

— Интересно, чем сейчас занимаются ребята, — вздохнул он, украдкой потягивая вино. — Веселятся до упаду, наверное… Эх, тоже что ли записаться в ШИИР…

Увы, в первый день дядя отказался принять своего нашкодившего племянника. А вот зато следующим утром…

— Где он⁈ Приведите его ко мне!!!

Следом раздался сухой кашель, и Леву подумалось, что оказаться снаружи во время Поветрия не такая уж плохая идея.

Он готов был выдержать все, что угодно — даже вновь оказаться верхом на том чуде-кентавре или еще раз посмотреть в стволы расстрельной команды.

Да хоть на виселицу. Лишь бы не выслушивать нотации. Но делать нечего, и Лев, махнув стопарик для храбрости, в сопровождении дворецкого направился на поклон к дяде.

— Жаль, не взял с собой хороший коньяк… — пробурчал он себе под нос, когда откуда-то снова послышалось старческое брюзжание.

Пока они поднимались по лестнице, на глаза виконту попался портрет дорогого дядюшки. Со стены на входящих смотрел черноволосый красавец с залихватски закрученными усами.

Ох, наверное, старый портрет…

И да, он действительно оказался весьма стар. И портрет, и сам Филипп Михайлович Ленский. Дядя встретил племянника в своем кабинете будучи очень толстым, измотанным, прикованным к инвалидному креслу стариком.

Одни черные глаза сверкали молодой злобой. При виде Льва огромная телесная масса заколыхалась и прохрипела:

— Явился… Каков!

Лишь немощь и огромный вес помешали ему коршуном набросился на опального юношу. От хриплого баса Ленского-старшего задрожали стены, и кто знает, что терзало дом сильнее — то ли от ярость дяди, то ли гнев вчерашних Поветрий?

— И нет, не смей приводить меня в пример! — грозил Филипп Михайлович пальцем. — Мы боролись с деспотизмом Старика, и за это меня сослали сюда двадцать лет назад, а ты-то! Ты-то куда⁈ Деспот давно в могиле!

Юный Ленский угрюмо молчал и массировал до сих пор ноющие запястья.

Наручники больше не натирали ему кожу, и виконту было официально разрешено перемещаться везде в пределах Шардинска. Однако в закрытом купе, под охраной гвардейца и с цепями на руках он чувствовал себя куда свободней…

— Что же ты молчишь⁈ — вырвал его из мыслей родственный окрик.

Лев вздохнул:

— Как будто сын деспота чем-то лучше…

— Еще как лучше! — снова загремел дядя. — Ты еще жив!

— И ты тоже.

— Ненадолго, — тяжело вздохнул Филипп Михайлович и вновь зашелся в сухом кашле.

Придя в себя, он заговорил дрожащим шепотом:

— Тогда меня оставили в живых, ибо не смогли доказать мое прямое участие в заговоре. Будь я чуть ближе к боевой организации, и не сносить мне головы. Ты — дело другое! Вашу шайку взяли с поличным, балбесы!

Лев только фыркнул. Их явочную квартиру просто сдали. Какая-то крыса постаралась, и основной актив взяли одним махом. Остальных перещелкали по одному.

— Ты был будущим Ленских в Петербурге! — вновь загрохотал Филипп Михайлович, — ты мог выслужиться, и я бы получил полное прощение! Однако ты решил подтвердить, что наш род неуправляем! Что Ленские — все сплошь изменники, и теперь…

Дядя глубоко вздохнул, чтобы разразиться еще более громкой тирадой, но снова его скрутил кашель. Племянник молча смотрел в окно.

Было раннее утро. Неужели и этот день ему предстоит провести взаперти, слушая упреки от такого же ссыльного?

— А что отец? — вдруг спросил дядя.

— Захворал. Давай не будем о нем…

— А о чем же ты хочешь поговорить с родным дядюшкой? — хмыкнул Филипп Михайлович. — Хочешь поговорить о твоем будущем? Что ж, всех прибывших в Шардинск — что по своей воле, что помимо нее — ждет весьма интересное будущее… И тебя с кузиной в особенности. Надеюсь, ты будешь куда смышленей, чем твой покойный кузен. Слушай и запоминай — Таврино, это все что тебя должно волновать.

* * *

— А я вам говорю, что он пусть и гремлин, но… не совсем, — сказал я.

— Механик не гремлин! Зачем обижаешь⁈

— Ты погоди. Сначала их нужно подготовить к простому факту, что ты немного… не такой, как остальные.

— Как не такой? Механик — люд, ты сам это знаешь!

Немного помятый транспортировкой Механик сидел на диване и уплетал уже третью банку сгущенки, а вот вокруг него с подозрением и опаской расхаживали хранительницы.

Им до сих пор было не по себе — все же гремлины для автоматов злейшее зло наряду со ржавчиной. Едва завидев волосатые уши, выглядывающие из ящика, Сен едва не открыла огонь на поражение. К счастью, мне удалось уговорить ее опустить оружие.

— Это очень… необычно, — сказала Ги. — Гремлин механик? А ты не врешь часом, ушастый?

— Механик никогда не врет!

Из его рассказа мы узнали, что поезд «Ураган» нынче перетряхивается сверху до низу, и всему виной не только буйный нрав местного начальства. Оказалось кто-то написал на Бездомного кляузу — одну от лица пассажиров, а вторую анонимную. После этого начальник превратился в сущего дьявола.

— И вот Василий незадолго до приезда жандармов и прочих злых дядек отправил Механика по этому адресу, — сказал зверек. — И в поезд в ближайшее время моя лучше не возвращаться. Или даже не в ближайшее, а совсем.

— Хмм… — задумался я. — И что же прикажешь мне с тобой делать?

— Не знаю… — опустил он волосатые уши и доскреб баночку. — Можно еще?

— Нет, пока хорош, а то у тебя скоро сгущенка из ушей брызнет.

— Тогда Механику нужно работать! Если Механик не работает и не ест сгущенку, у него начинается…

— Истерика, я помню. Ну-ка, Мио, дай ему какой-нибудь сломанный автомат. Пусть покопается в нем.

Дворецкая однако не сдвинулась с места.

— Простите, господин, но вы шутите? Это гремлин, а это мои сестры.

— Механик не гремлин!

— Да, это гремлин, — кивнул я, не обращая внимание на протесты зверька. — И этому гремлину нужно кровь из носа что-нибудь починить. Не отказывай ему в этом. Даю слово, он не такой как остальные.

Я быстро рассказал им историю Механика, и хранительницы выслушали ее, не перебивая. По окончанию Мио покачала головой, но кивнула Ги. Та неохотно покинула гостиную, а затем вернулась с одной из своих металлических подружек на руках.

Позади, размазывая слезы, бежала тень хранительницы:

— Вы хотите отдать меня гремлину на поругание⁈

— Тихо, Лин. Все нормально, — сказала Мио. — Если ушастый твою оболочку хотя бы испачкает, ему не поздоровиться.

— На, развлекайся, — сказала Ги, опустив автомат на ковер перед гремлином. — Только если он ее окончательно доломает, я ее чинить не буду!

— Ухты-пухты! — ахнул Механик и слез с дивана. — Красивая…

И он провел лапкой по металлическому боку. Его глаза плотоядно загорелись. Забытая им банка покатилась прочь.

Хозяйка оболочки присела на корточки и обняла колени. Личико у нее поплыло.

— Тебе нужны инструменты? — спросил я гремлина. Тот кивнул.

Мио с Ги переглянулись и со вздохом направились искать Механику инструменты. Через десять минут посреди гостиной стояла пара ящиков забитых отвертками и ключами, а гремлин увлеченно разбирал автомат. Хранительницы сошлись вокруг и напряженно наблюдали за ловкой работой зверька.

— Господин, не могли бы вы… — проговорила Ги, теребя передник.

— Что?

— Не смотреть. Все же Лин голая.

Метта прыснула, а сама хранительница, осознав свое щекотливое положение, залилась краской.

— А ну ладно… — сказал я и отошел в уголок.

Мио и остальные не отходили от гремлина ни на шаг. Сен особенно нервничала — ходила из одного угла комнаты, а кобуры с пистолетами шлепали ее по металлическим бедрам.

Однако скоро даже она расслабилась. Механик довольно бережно вскрыл автомату грудь, затем взял лупу и начал исследовать каждый закоулок.

— Я не могу на это смотреть… — всплакнула одна из хранительници быстро направилась вон из гостиной. Ее подруги были более сдержанны, хоть и по рядам автоматов гулял дрожащий шепоток.

Я бы дождался конца операции, однако снаружи снова послышался рев моторов.

На этот раз приехала Свиридова. Отчего-то было все равно рановато, но это и неважно. Будет больше времени осмотреться у Лариной, да и заскочить перекусить что-нибудь. Все же одной овсянкой сыт не будешь.

Удостоверившись, что Механика не собираются рвать на части, я переоделся в пиджак Вен, дал ей последние указания насчет кристалла, а затем, кивнув Аки, направился на выход.

Едва поднеся руку к ручке, я замер.

— Что такое? — спросила Метта. — Не волнуйтесь, Механика они не сожрут. Он уже начал собирать автомат заново.

— Нет, я не о том. Вспомнил твою вчерашнюю фразу про помощь ШИИРу. Вроде собрались решать проблемы сами, а снова едем на их тачке.

— Думаете взять броневик из местного гаража? Ох, судя по состоянию автоматов, без техосмотра садиться за руль пока не стоит.

— Нет, мне еще вчера хотелось позвонить кое-кому, и как-то вылетело из головы, — сказал я и направился в гостиную в поисках телефона.

Раз дядя Льва Ленского играет в городе действительно заметную роль, то почему бы нам не припомнить его племяннику должок за спасение жизни? В конце концов, если бы не я, то остались бы от Левы рожки да ножки.

Сделаем один звонок, а там все решится. Думаю, Юлия Константиновна подождет минуты две.

Пока я искал телефон усадьбы Ленских, одним глазом поглядывал на обстановку. С одной стороны от Механика уже сидела Мио, а с другой Ги, и обе подавали гремлину инструменты.

Остальные молчали и внимательно наблюдали за работой этого странного трудяги. Даже Лин перестала плакать.

* * *

Ворота услужливо открылись передо нами, и едва мы вышли, как из ШИИРовского броневика показалась Свиридова:

— Залезайте и пое… Ох ты, какой вы красивый!

— Это подарок, — улыбнулся я, поправляя воротник, и мы с Аки залезли на заднее сиденье. Впереди все так же сидел Геллер.

В салоне было жутко накурено, и, поздоровавшись с магом, я поспешил открыть окно. Попрыгав по ухабистой грунтовке, мы выехали на трассу и помчались в сторону Шардинска.

— А мы с Германом думали-гадали, а не съели ли вас… — проговорила Юлия Константиновна. — Все же попасть внутрь — одно дело, а вот провести там ночь… Но судя по вашему довольному внешнему виду, усадьба вас полностью устраивает?

— Ну она… — задумался я. — Своеобразная, да и я служанки немного странные. Однако на лучшее я и не рассчитывал.

— Хорошо. Значит, едем на аукцион. Как бы не опоздать.

Я поглядел на часы. Еще даже полудня не было.

— Вы же сказали, что все подтягиваются к двум?

— Да-а-а, — протянула Свиридова. — Однако мне позвонили знакомые, которые тоже собираются к Лариной, и сообщили, что время начала торгов перенесли на два часа раньше. По «техническим причинам».

— Вот сволочи, — пробурчал Геллер. — Говорил же я, что того вчерашнего хлюста надо было поприжать, чтобы он…

— … объявил Илье Тимофеевичу родовую войну? — покачала головой Свиридова. — Нет уж, господа. Нам придется играть по правилам.

— Которые устанавливают эти Горбатовы? — нахмурился я. — Или люди в городской управе, которые им помогают?

— У нас тоже есть помощники. Но они действуют не настолько открыто. ШИИР уж точно за вас.

— В этой схватке я могу рассчитывать только на себя, — сказал я. — Вы уже сделали все, что могл…

Вдруг на дороге словно из воздуха возник ходок. Мы мчались прямо на него.

— Сука, опять! — рыкнула Свиридова и закрутила руль. Сбоку показался еще один, и он бросился прямо нам под колеса.

Машина подпрыгнула и ее повело. Мы с Аки шлепнулись на сиденье и скатились на пол. Лес вокруг закружился — пару секунд нас нещадно мотало из стороны в сторону. Потом по борту прокатился грохот.

Наконец, мы встали.

— Зараза… — зарычал Геллер, который впечатался башкой в окно. — Юлия, в следующий раз я поведу… Юлия⁈

Свиридова сидела, вжавшись у руль, и не двигалась. Я попробовал привести ее в чувства, но все без толку. По ее виску текла кровь.

Геллер хотел уже выйти из машины, но тут снаружи показалась тень.

Рывок, и по лобовухе неслабо врезало. Вдоль стекла поползла трещина. На капоте сидел длинный ходок и смотрел на нас огромными голубыми глазами.

От автора:

Дорогие друзья! Вот настал грустный момент, когда книга становится платной, и приходится выбирать одно из двух: либо шаурма, либо книга(

Огромное спасибо за ваши лайки и комментарии! Тем, кто приобретет книгу с наградой, в гостевую обязательно прилетит чибик!

Также в ожидании проды можете ознакомиться с другим моим циклом — «Титаном Империи», который я писал в соавторстве с Константином Зубовым: https://author.today/work/324648

Глава 22

— Мермуесвым! — взвизгнул он, размахнувшись еще раз, и тут на лобовуху упал щит. Грохот прокатился по всему броневику.

Через мгновение черная тень показалась сбоку. Геллер выбросил вперед кулак.

Сверкнуло, и ходока отбросило от машины. Подскакивая, он покатилась прочь. Ударив лапами по асфальту, монстр затормозил. Снова вспышка, и напротив появился сверкающий молниями Геллер. Ходок скакнул к нему, а затем припал к земле в сверкающей сетке.

Маг взмахнул рукой, и монстра подбросило в воздух, а затем разнесло по округе.

— Метта, боевой режим! — распорядился я и выбрался из броневика.

— Уже! — сказала девушка, и ощетинившаяся Шпилька прыгнула мне на загривок.

Сверху раздался рык. Ходок, засевший на крыше, пытался прыгнуть на нас, но я швырнул ему в морду Шпильку. За секунду жучки оплели монстра, и тот рухнул с крыши.

За мной выпрыгнула Аки — в ее руке золотился клинок. Она полоснула ходока по шее, и его лупоглазая башка покатилась под машину. Ударившись о колесо, она рассыпалась черным песком.

Зашуршали кусты. К нам выбежал еще один черный монстр. Передвигался он на четырех ногах, и вот его я узнал — та самая парочка, сросшаяся друг с дружкой.

У меня была секунда на то, чтобы сплести заклинание. Вторая, чтобы швырнуть ледяной сгусток монстру под ноги и отпрыгнуть. Вслед сверкнувшей вспышке нижние конечности ходока заледенели, а затем треснули. Сбившись с бега, враг пролетел еще полметра и — бах! — на полном скаку влетел в борт автомобиля. Во все стороны посыпалась черная рассыпчатая дрянь.

Я уже был на ногах, а по моей спине забиралась Шпилька. Подхватив кошку, я бросил ее прямо в поднимающуюся тварь. Рой жучков повалил ходока, а ему за спину уже заходила Аки.

Сверкнувший клинок разрубил тварь надвое. Половинки еще пытались прыгать в мою сторону, но секунду спустя рухнули на землю и рассыпались.

Мы повернулись к Геллеру. Тяжело дыша, он поджаривал молниями последнего монстра. Два других расплывались по асфальту двумя сгустками плазмы.

Вдруг откуда-то издалека прокатились раскатистые крики.

— Нужно уходить… — и из салона выглянула Свиридова. — На зов этих могут прибежать и другие… А если какой-нибудь маг умудрился попасть под Поветрие…

Быстро забравшись в броневик, мы рванули отсюда подальше. «Баранку» теперь крутил Геллер, а Свиридова шипела на заднем сиденье — я под руководством Метты помогал ей с раной.

Через сто метров на дороге встал еще один ходок.

Геллер вдавил педаль в пол. Двигатель взревел, тварь сорвалась с места и прямо на нас. Бах! — и тело монстра разнесло по кузову. «Дворники» начали методично размазывать остатки ходока по ветровому стеклу.

— Какого черта они на нас напали⁈ — обернулся Геллер, когда мы отъехали подальше. — Ты же сказала, что…

— Кто-то их спровоцировал, — проговорила магичка. — Это легко: убиваешь одного, а остальные начинают беситься. Однако опасное это дело. Можно и самим нарваться. Отчаянные суки…

— И, кажется, я даже знаю, о ком ты, — пробурчал Геллер.

— И не думай произносить их имена вслух! Доказательств у нас нет. Так что, Герман, Илья, лучше держите свои догадки при себе. Инцидент будет расследован.

— Кажется, они очень не хотят, чтобы мы добрались до аукциона, — ухмыльнулся я. — Ладно, пожалуй, придется их расстроить.

Вдруг впереди раздались тяжелые шаги, а затем показались броневики с государственной символикой на кузове. Их сопровождал шагоход.

— А ну-ка стой! — сказала Свиридова, и Геллер надавил на тормоза.

Через пару минут, морщащаяся от боли магичка расхаживала взад-вперед перед автомобилем магов-чистильщиков. В одном из закованных в броню оперативников я внезапно узнал Шаха.

Он тоже меня заметил, и мы обменялись рукопожатиями.

— Первый день? — улыбнулся я, высунувшись из окна.

— Угу, практически с корабля на бал, — кивнул он. — Нам тут чистить не перечистить. Вчера два Поветрия за день, и монстров повсюду просто дохрена. А тут еще начальник «Урагана» подался в бега.

— Серьезно? Бездомный сбежал?

— Угу. Ему предъявили обвинения в халатности, а затем задержали. Однако он как-то умудрился улизнуть. И вот с утра бегает по лесам. Если случится очередное Поветрие одним ходоком будет больше.

Я вспомнил габариты этого Бездомного — туша была гигантская. И такой подался в бега? Ха! Ну удачи ему дожить хотя бы до ночи. Если не станет ходоком, то с ним вдоволь позабавиться какой-нибудь Винни.

* * *

В городе за руль уселась Свиридова, и мы въехали в центр. Метта мигом прилипла к стеклу, а посмотреть тут было на что. Один за другим нам встречались гигаматные постройки с башнями, скульптурным фасадом, стальными заборами и цветочными клумбами.

Народ на улицах особо не расхаживал, но оно и понятно — аристократы предпочитали разъезжать в укрепленных броневиках, а простолюдинов, по словам Юлии Константиновны, в центр пускали только по пропускам. Что-то подобное было и в центре Петербурга — там тоже без родового кольца особо не погуляешь.

Поветрия, похоже, народ особо не пугали — кто тут задерживался дольше года, давно привыкли к местным приколам.

— Думаю, мы тоже привыкнем и, может, в будущем сможем приобрести здесь небольшой домик, — мечтательно проговорила Метта, поглядывая то на один особняк, то на другой. — Или большой… Вон, как этот!

И она указала на огромный трехэтажный дом с башней. Я прыснул — а у моей меркантильной подруги губа не дура.

— Это особняк рода Горбатовых, любуйтесь, — заметила Свиридова, проследив за моим заинтересованным взглядом. — И судя по оживлению во дворе, граф только-только выезжает. Отлично!

Она прибавила ходу, а я прищурился. Значит, вот где живет мой непримиримый конкурент? А домик даже на фоне окружающих выделялся роскошной отделкой. Прямо не особняк, а настоящий дворец.

Ладно, теперь пора бы сменить тачку. Где там мы договаривались встретиться с Левой?

— Мы почти на месте, — посмотрела на меня Свиридова в зеркало заднего вида, словно прочитав мои мысли. — Вы не передумали, Илья, пересаживаться в автомобиль друга? До усадьбы Лариной всего пара минут.

— Вы и так слишком много для меня сделали, Юлия Константиновна. Но водить меня за ручку и защищать от каждой тени Горбатовых — это лишнее. Я ценю помощь ШИИРа, однако не хотелось бы, чтобы у всех в городе сложилось впечатление, будто без вашей указки я и шага ступить не могу. Остановитесь во-о-он там!

Покачав головой, Свиридова вырулила на обочину.

Мы остановились, и сердобольная Юлия Константиновна еще раз предложила помощь. Я покачал головой и, пожав руку Геллеру, вышел на тротуар. Аки прыгнула следом.

— Вы как хотите, Илья Тимофеевич, — сказала Свиридова, выглянув из окна. — Но покупка Таврино в интересах ШИИРа, а поэтому мы с Германом тоже будем на аукционе. К тому же там будет реализоваться не только собственность Онегина, но и еще кое-что…

— Как угодно. Главное, чтобы мы приехали раздельно. Простите, если этим обижаю вас, но я привык решать проблемы сам.

— Хмм… — потерла подбородок магичка. — А ведь вы мне все больше нравитесь, Илья Тимофеевич. Люблю самостоятельных мужчин. Ну, удачи вам!

И броневик сорвался с места. Когда машина скрылась за углом, я развернулся и направился на место встречи.

— Эй, вы куда, Марлин-сан⁈ — засуетилась вокруг Аки. — Усадьба Ларин-сан в другой стороне!

— Ты же не хочешь, чтобы мы пришли туда пешком, как два нахлебника? — поднял я бровь. — Нужно приехать в автомобиле и желательно в дорогом. Однако с нашими средствами мы пока можем позволить себе, разве что, велосипед. Поэтому мы пойдем другим путем. Расслабься, я уже договорился.

Шагать до памятника основателям Шардинска было метров двести, и, надеюсь, пока мы ждем Ленского, нас не накроет очередным Поветрием.

И да, вопрос машины, и желательно бронированной, нужно решить в ближайшее время. В Шардинске и без Поветрий как в деревне: нет машины — кранты.

Снова вдалеке показался особняк Горбатовых. Судя по всему, обстановка внутри точно такая же как в вагоне первого класса на «Урагане».

— Таврино побольше будет, — заметила Метта. — За зарослями и не заметишь, но точно — он больше вдвое. У Онегина губа была не дура.

Что ж, еще один повод выхватить кусок пожирнее.

Вдруг я заметил, как прохожие оглядываются на японку. Кто-то с интересом, а кто-то с опаской. И тут я засомневался, а стоит ли ее вообще брать с собой на аукцион?

— Если хочешь привлечь к себе внимание, то лучше компании и не придумаешь, — ухмыльнулась Метта. — Она мало того, что японка, так еще и красавица. Ишь, погляди куколка какая!

Я скосил глаза на Аки. Она была небольшого роста, да и косметики на ней по минимуму. Но вот, что называется, природную красоту не скроешь. Да и грудь неплохая — небольшая, крепкая двоечка, но вот холмики сочные. Попка так вообще загляденье.

Однако этого все равно мало. В плане демонстрации себя Аки была полным нулем… Сука, как-то со всеми хлопотами я и забыл про мою телохранительницу.

— Аки…

— Я! — охотно отозвалась она.

— Мы направляемся на званый вечер, а ты выглядишь так, словно просто вышла погулять.

Девушка тут же поникла.

— А ну-ка давай на лавку. У тебя есть что-нибудь с собой? Тушь, помада?

— Есть, но… У меня всегда плохо получалось…

— Не беда, давай я.

— Что? Вы⁈

— Ака. Метта?..

— Красота этой малышки в надежных руках! — кивнула моя спутница и, хрустнув пальцами, полностью подчинила себе мои руки.

Через минуту мы с Аки уже сидели на лавке, а я, вернее Метта, открыв ее косметичку, принялась творить.

— Не крутись, дурочка! Рот открой! Шире, блин! — рычала Метта, пока она моими руками превращала японку в настоящую красавицу. Я же передавал Аки команды в более сдержанной форме.

Прохожие посматривали на нас со все большим интересом. Слава богу, пока они не знают, кто я…

Мы почти закончили, и тут подкатил броневик без опознавательных знаков. Опустилось стекло, и наружу вылезла заинтересованная физиономия Льва:

— Марлинский, не думал, что в СПАИРе обучают и этому искусству!

— Готово! — кивнула Метта, и мы с ней отошли подальше, чтобы оценить новое личико Аки.

Та раскрыла глаза и покраснела.

— Зеркало! — пискнула она, и я вручил ей стеклышко.

Увидев свой новый облик, она покраснела еще гуще.

— Мама…

На гейшу, конечно, она не похожа ни капли, но этого и не требовалось. Теперь от нее и глаз не отвесть.

— А у тебя талант, — сказал я, пока Аки рассматривала себя со всех сторон.

Метта же легонько толкнула меня бедром.

— Что бы вы оба без меня делали?

* * *

— Ты же понимаешь, что я не могу просто так уступить тебе усадьбу твоего Онегина? — спросил Лев, выруливая на главную улицу. — Дядя меня с дерьмом съест.

Машина не спеша двигалась по улицам Шардинска, и впереди уже маячил забор имения Лариных. Я расположился рядом с водителем, а Аки со Шпилькой на коленях пристроилась сзади. Ни раз и ни два Лев посматривал в зеркало заднего вида, а Аки все больше краснела.

— Он у тебя добрый малый, сам же сказал? — пожал я плечами, и Ленский хмыкнул. — Поворчит, перестанет. Скажешь ему — долго тянулся за кошельком, тебя и опередили.

Лев горько рассмеялся.

— Мне-то плевать, — вздохнул он, наконец. — Какой-то дом, затерянный в лесах… Эти старые львы, похоже, готовы за него глотку перегрызть. Дядя про него буквально бредит. Не успел я выдохнуть, как он взвалил на меня эту ношу. Говорит: без поместья не возвращайся. Тоже мне! Старик одной ногой в могиле, а все тащит и тащит, что ни попадя…

И он скосил на меня азартно блеснувшие глаза:

— Там действительно есть что-то ценное?

Э, нет, Лева! Хоть ты мне и друг, но откровенничать про кристалл я не собираюсь. Врать тоже последнее дело, так что мы ограничимся полуправдой.

— Он довольно большой, — пожал я плечами, — и старый. Там живет куча старых дев, пауков и сломанных устройств.

— Автоматы?

— Кофеварка, стиралка и все такое прочее, — пожал я плечами. — Кто бы его не выкупил, новому хозяину точно понадобится механик, куча денег и свободного времени. Там все враздрай. Работает только автомат-дворецкий и кофеварка, но, поверь, ты бы не захотел пить местный кофе… И это я еще не говорю про деревню, которую терроризируют с одной стороны Горбатовы, а с другой какой-то юд по кличке Винни…

Весь азарт в глазах Ленского мигом сошел на «нет».

— Короче проблем выше крыши, — подвел я невеселый итог, — и я бы махнул рукой, но перед отъездом из Петербурга пришлось дать моей маменьке слово, что я возвращу величие рода Онегиных.

Вот тут я откровенно соврал — каюсь, никакой маменьки у меня и в помине нет.

— Я прощаю тебе этот грех, сын мой, — хихикнула Метта с заднего сиденья и перекрестила меня.

Я украдкой обернулся. На моей невидимой подруге был наряд священника, и вырез на груди довольно неплохо подчеркивал пару ее…

Кхм, мне даже стало немного жаль Леву, что он не может лицезреть такую божественную красоту.

— Да уж, тяжело тебе придется! — покачал головой Ленский, снова мельком взглянув на Аки. — У меня судьба тоже не сахар — у дяди долгов выше крыши, и половина из них в руках у Горбатовых.

— Серьезно?.. — насторожился я.

— Угу. Они тут все друг другу должны, но вот старику Горбатову должна половина города. Ладно, открыто я не могу тебе потворствовать, а то мало ли кто донесет дяде, что я слил выгодную сделку конкуренту? Я и так рискую с этой авантюрой. Я все же виконт, как никак, а работаю у тебя водилой!

— Так ты же сам предложил этот план? Мол, доставишь меня по адресу, а потом влезешь через окно.

— Ага, но разве это не забавно?

Мы с Меттой прыснули. И чего только не сделает этот парень со скуки?

— Главное, чтобы до дяди не дошло, что я взял тачку без гербов, а потом еще подвез одного из конкурентов. Эх, еще и кошелек терять в самый ответственный момент… Но в гробу я видал эти махинации/ Я всегда был за то, чтобы говорить людям в лицо все, что я о них думаю. А потом бить морду, если надо.

— Спасибо, Лев. Ты настоящий друг.

— Ага, цени помощь виконта Ленского. Но вот что ты будешь делать с Горбатовыми?

— Играть по правилам?

— Сам же сказал — правила устанавливают их союзники.

— ШИИР на моей стороне, да и Ленские частью тоже. Кто там еще? Рощины? Ларины? Еще пара родов победнее?

— Ох, не хотел бы я быть на твоем месте, Марлин. Тебе придется переиграть почти весь город. А у тебя с собой только чек за юда?

— Там немаленькая сумма, расслабься. Я ее могу обналичить только ради покупки усадьбы на аукционе.

— Сколько? — спросил Лев.

Показалась усадьба. Ворота один за другим миновали автомобили и направлялись к крыльцу. Наш пристроился в хвосте колонны.

— Хитрец! — хмыкнул я. — Сам лучше назови сумму, которую твой дядя готов потратить на покупку полузаброшенного дома на границе с Резервацией!

— А он еще и на границе с Резервацией⁈ — раскрыл глаза Лева. — Дядя ничего не говорил про… Сука!

И он ударил по тормозам. Еще бы чуть-чуть, и мы бы врезались в бампер впередистоящей тачки.

— Приехали, — хмыкнул я, и мы со Шпилькой выпрыгнули наружу.

Перед нами возвышался особняк желтого цвета с высокими окнами, белыми колоннами и мезонином. И размеров родовое гнездышко Лариных было немаленьких, пусть и куда скромнее, чем пристанище Онегиных и Горбатовых.

Оставив «водилу» парковаться, мы взбежали по ступенькам ко входу.

— С животными нельзя-с, — с ходу заявил длинный швейцар у двери. — Прошу оставить животное в машине-с.

— Какое я тебе животное, шпала! — зарычала Метта и отхлестала по усатой морде требником. — Будешь гореть в аду и чистить туалет сегодня вечером!

Однако ее виртуальные удары на швейцара никак не повлияли, и мне пришлось отправить Шпильку в машину.

— Проблемы, господин? — ухмыльнулся Ленский, напялив водительскую фуражку на глаза.

— С кошками не пускают, — пожал я плечами. — Не волнуйся, к лотку она приучена.

— Лишь бы она не шла его на сиденьи… Оно все же кожаное.

— Я буду ждать, хозяин! — грустным голосом проговорила Метта-Шпилька и оперлась лапками о стекло.

Блин, я почти пустил слезу.

— Следи за тылами. Возможно, Горбатов задумает какую-нибудь пакость, — кивнул я и, оставив кошке открытое окошко, вернулся.

— Оба животного-с! — снова встретил меня на входе неуступчивый швейцар.

— В смысле? Какого животного⁈ — удивился я, но этот зануда смотрел мне поверх плеча. Я проследил за его взглядом.

А смотрел он на Аки.

Глава 23

Я повернулся и уставился в глаза швейцару таким лютым взглядом, что он дернулся и икнул.

Метта постаралась, чтобы мои глаза еще и замерцали.

— Эмм, — выдал он, оттянув тесный воротник. — Прошу прощения, ваше благородие… Я не так выразился. Ежели вы желаете, чтобы сие существо присутствовало на вечере, то пусть пройдет ко входу для черни.

— Эх, прямо повеяло родным Петербургом! — хмыкнула Метта. — Что не приемная, так тебе чуть ли не зубы проверяют!

— Увы и ах, милостивый государь, — покачал я головой, — но эта дама с неправильным разрезом глаз со мной. Вы против?

— Но…

— Что за шум, а драки нет? — вдруг появился у него из-за спины Ленский, поправляя манжеты. — Ох, сударь Марлинский, и вы тоже здесь?

И он кивнул мне, а затем, оттеснив швейцара, повернулся к Аки.

— Очаровательная дама с загадочного Востока, очарован, — и он, подхватив ее руку, поцеловал кончики пальцев. — Так чего вы тут на пороге толкаетесь, будто некий нахал-невежда решил воспрепятствовать вашему появлению на этом вечере?

— Увы, Лев…

— Что⁈

И мы оба повернулись к швейцару.

— Благородные господа же могут присутствовать на вечере графини Лариной-Хмельницкой, или существует некое препятствие в этом? — вскинул подбородок Ленский.

Швейцар выгнулся в дугу:

— Благородные господа могут присутствовать, но японку просим проводить к лакейскому входу! Ни один грязный ботинок нелюдей и прочих недостойных лиц не может ступать по персидским коврам моей госпожи!

И мы со Львом посмотрели на ботинки Аки. И да, они выглядели не слишком презентабельно.

— Ах, так все дело в ее обуви? — хмыкнул я. — Так что вы сразу не сказали!

И я принялся расшнуровывать ботинки Аки.

— Илья, что вы… — пискнула она, но я уже стянул с нее сначала один ботиночек, а затем и другой.

И вот я подхватил ее на руки. Изрядная картина: Аки знай себе сидит, вцепившись мне в плечо, и хлопает глазами. Также глазами хлопает и швейцар.

— Полагаю, проблема улажена, — улыбнулся в лицо этому побледневшему церберу. — Лев, почему бы двум благородным господам не пройти на вечер-аукцион с прекрасной японкой на руках, если им этого так хочется?

— Пожалуй! — сказал Ленский и, вновь отстранив икающего швейцара, указал ладонью на вход. — Прошу, благородный государь, Марлинский!

— Благодарю покорно! — ухмыльнулся я и, перехватив Аки, прошел через парадный вход.

— Минуточку! — крикнул швейцар мне в спину, но тут же раздался голос Ленского:

— Прошу прощения, но ботинки черни не могут ступать по персидским коврам. Забыли ваше же правило?

— Но… но…

— Вот-вот! Разувайтесь, либо бегите через «черный» ход. Невежда! И уберите эти башмаки с порога, тут вам чего, кладовая?

И бурча себе под нос какую-то тираду о провинциальных нравах, Ленский присоединился ко мне. Я уже усадил Аки на диванчик, а сам скидывал верхнюю одежду.

— Тоже мне Новый свет, — хмыкнул Ленский, пока мы передавали шинели слугам. — Свет светом, а порядки все те же. Именно против этого мы и выступали в Союзе.

— Против швейцаров-консерваторов? — спросил я, замечая как слуги косятся на Аки.

И особенно пристально они посматривали на ее меч, выглядывающий из-за плеча, но разоружать свою телохранительницу я им не дам.

— Против сегрегации! Но все без толку, как видишь, — и Ленский с горькой улыбкой приподнял штанину.

На ноге сверкнул металлический браслет.

— Ты взрывоопасен? — невинно улыбнулся я, внезапно вспомнив такой же у Йо, отца Аки.

— Нет, но меня обездвижет сразу же, стоит мне покинуть город, — вздохнул Лев. — Радиус действия десять километров от центра. Если так произойдет три раза, я отправлюсь на каторгу.

— Сурово…

— Это еще ничего. Дядя рассказывал, что в его время ссыльным приходилось носить с собой кандалы. У него до сих пор и на запястьях, и на щиколотках шрамы. А сейчас какой-то браслет! Переживем.

— Он у тебя тоже ссыльный?

— Угу, тоже сослали за политику еще при прошлом Императоре. Ссылка это у нас, считай, семейное. Кстати, неплохой пиджак…

И он осмотрел меня с головы до ног. Улыбнувшись, я поправил галстук.

— Где такой взять? — поинтересовался Лев и пощупал рукав. — А ткань-то…

— Знаю я одну портниху, — пожал я плечами. — Если хочешь, могу ей шепнуть. Но учти, она дорого берет.

— Уж на пиджак я средства найду, будь уверен!

Когда мы втроем зашагали по залам, я никак не мог понять, где мы оказались — то ли в оранжерее, то на светской тусовке. Народу тут толпилось очень много, и все терялись в массе зелени, которой был заставлен буквально каждый сантиметр усадьбы. Чтобы не наткнуться на очередной горшок, не зацепиться за лиану и не удариться башкой о кашпо пришлось изрядно попотеть.

— Зато как хорошо пахнет! — вздохнула Метта и понюхала букет живых роз на подоконнике.

Стоило же нам появиться на открытом месте, как масса моноклей, биноклей, пенсне, ридикюлей и прочей оптической дряни обратились к нам.

— Каково! — разлетелся по помещению одинокий возглас.

Да, примерно две трети всех присутствующих бонз были уже давно не молоды. А значит, внимание женской части тут же было приковано к нам со Львом. Молоденьких девиц здесь было немало.

— Ну, хоть что-то хорошее, — ухмыльнулся Лев, и глаза пары дам страстно блеснули.

— Самое время выбрать себе спутницу жизни, сын мой, — хихикнула Метта, ткнув меня в бок локтем.

— Как там тылы? — спросил я.

— Чисто! Но ты не волнуйся, Шпилька мониторит обстановку.

Аки тоже перепала доля внимания — стоило японке выйти из-за моей спины, как присутствующие нервно зашептались, а затем снова:

— Каково!

И вдруг я разглядел этого любителя покричать. Мелкий лысый дедушка с длинными усами придерживал монокль и поглядывал на нас с крайней степенью неодобрения. Его сопровождала статная дама с пушистой лисьей шкуркой на плече. На японку она тоже смотрела волком.

— Бедная лисичка! — охнула Метта. — Живодерка! А этот лысый, прямо злодей из какой-то настольной игры!

— Ну да… Но не бить же его за это?

Аки буквально сжалась под десятком недружелюбных взглядов и снова юркнула мне за спину. И да, ей пришлось выйти в одних чулках. К счастью, пушистыми коврами тут были застелены все полы, и ее розовые пяточки были вне опасности.

— Аки, — шепнул я. — Просто сделай вид, что ты мой телохранитель. Вернее, будь им! Выпрямись и сделай так.

Расправив плечи, я слегка дернул себя по носу большим пальцем и вскинул голову.

Охнув, японка подтянула ремень с мечом и, напустив на себя воинственный вид, сделала так же. И тут же по рядам присутствующих прокатилась волна шепота. А затем:

— Каково!!! — и глаз за моноклем хищно сощурился.

Ага-ага, господа. Прекрасная и немногословная японка-телохранитель, которая повсюду сопровождает наследника рода Онегиных-Марлинских. Сегодня кумушкам явно будет о чем посудачить.

— Так, Илья, — хохотнул Ленский, — не хочу отвлекать, но мы тут не только ради того, чтобы показывать, какие мы крутые, выкупать наследство и знакомиться с дамами.

— А ради чего еще?

— Как же? А еда? Или вы с подругой не проголодались, пока мы там толкались на входе? Не знаю, как ты, но я готов сожрать целого волко-чуда! Мне, правда, еще надо отыскать среди этих ребят начальника жандармерии, представиться и дать честное аристократическое, что я никуда от них не сбегу, но…

И он вгляделся в лица присутствующих.

— Но… сначала поесть! Эй, милейший, есть у вас чего-нибудь пожевать?

* * *

Едва броневик увез Илью Тимофеевича с госпожой Самурой, как хранительницы отлипли от окон.

Минуту стояло молчание. За минувший день произошло настолько много событий, что и представить страшно. У них снова есть хозяин…

И вот они снова предоставлены сами себе, до вечера Ильи точно не будет, а значит…

— Уборка! — сказала Вен, уперев руки в бока. — Ну-ка, девочки! Давайте покажем новому хозяину, что мы не грязнули и умеем драить полы, когда нам это сильно надо! Ги, ты чего стоишь?

Та принялась загибать сверкающие пальцы:

— Нужно выскоблить усадьбу сверху до низу, выбить все ковры, расчистить двор, наладить проводку, прочистить водосток и приготовить настоящий человеческий ужин… — и сбив парик на лоб, автомат-горничная почесала затылок. — И это только задача минимум. Непросто будет…

Кивнув, Мио принялась раздавать распоряжения, однако ее прервал возглас:

— Готово!

И вся толпа теней и автоматов повернулась к коврику, на котором происходила операция.

Заново собранный автомат Лин сидел и осматривал себя с головы до ног. Аккуратно поднявшись на ноги, она сделала аккуратный шажок.

— Мамочки! — воскликнула хранительница и, придерживаясь за спинку кресла, сделала второй, более уверенный, шаг. — У меня снова есть физическое тело!

Рядом сидел довольный Механик и вытирал лапки о тряпочку.

* * *

— О господи, какая тоска… — зевнул Ленский, когда мы, учтиво кланяясь, прошли пару комнат и вышли в сад.

У Аки на ногах краснели мягкие тапочки, так что каменистые дорожки, которыми были расписаны обширные угодья позади дома, теперь ей не страшны.

— Ты только погляди на эту публику, — обвел Лев ладонью группки людей тут и там. — По-любому они пришли сюда, чтобы купить какой-нибудь унылый антиквариат или просто посплетничать… Есть тут чем горло промочить?

К его счастью, мимо замелькали официанты с подносами, уставленными бокалами с шампанским. Ленский проворно схватил один из них. Я тоже не отказал себе в удовольствии.

Увы, шампанское оказалось той еще кислятиной.

— Прошу! Прошу-с… — вдруг раздался запыхавшийся голос, и сбоку появился неуступчивый швейцар. Рядом с ним толкалась еще двое широких лакеев.

Интересно, он реально бежал к нам через вход для слуг, или он так долго раздумывал?

— Опять ты, сволочь⁈ — зашипела Метта. — Молись! Молись своему богу!

На ее голове начали отрастать рожки, а в руке мелькнул кинжал.

— Убрал ботинки? — оборвал Ленский что-то бормочущего швейцара. Тот осекся.

— Да…

— Молодец, — кивнул Лев и допил шампанское. — А теперь принеси мне еще бокальчик, будь другом.

— Прошу прощения-с, — и взяв пустой стакан, швейцар повернулся ко мне. — Но хождение японки по залам и по дорожкам недопустимо-с…

Я закатил глаза. Кажется, нам придется поговорить с ним серьезно.

Вдруг позади зашуршало платье.

— Ах, вот и молодежь пожаловала! — и к нам подошла уже немолодая, но эффектная дама в красном наряде и с веером. — Что решили прикупить что-нибудь в подарок своим ненаглядным?

Швейцарцы, кланяясь, забормотали:

— Ваше сиятельство, тут… Мы ничего не могли сделать-с, этой…

Она лишь слегка махнула рукой, и вся троица вмиг испарилась. Затем подала нам руку в длинной перчатке. Ленский поцеловал ее пальцы и томно проговорил:

— Увы, сударыня, мы молодые одиночки в изгнании. С кем имею честь?

— Ларина-Хмельницкая, Мария Юрьевна, — залепетала она, — хозяйка этого скромного, но гостеприимного дома. А вы же Лев Александрович Ленский? Странно, не видела вашего автомобиля у ворот… Ох-ах, наслышана о вашей нелегкой судьбе! Как здоровье дядюшки? Вы не поверите, сколько народу хочет узнать о ваших злоключениях из первых рук! А вы…

Она повернулась и подсунула руку мне. Стоило облобызать ее пальчики и сообщить, кто я есть и для чего прибыл, как ее фиалковые глаза заблестели:

— В самом деле? Вы тот самый племянник Александра Владимировича?..

— Скорее очень-очень внучатый племянник, но тем не менее…

— Да-да-да-да, — закивала она. — Юлия Константиновна упомянула, что вы будете.

Она тут же оглянулась, и, проследив за ее взглядом, я увидел Свиридову в компании Геллера.

Ларина кивнула, а магичка ответила ей хитрой улыбкой. Так, походу, эти две заговорщицы что-то задумали.

— Кстати, Лев Александрович, — лукаво блеснула глазами хозяйка. — Кажется, кое-кто вас обыскался…

И она махнула веером в сторону длинного сухопарого мужчины в парадной форме с аксельбантом.

— Ах да, вот и мой цербер, Тимофей Борисович Штерн, — ухмыльнулся Ленский. — Прошу прощения, но невинного ссыльного сейчас будут кусать.

И еще раз поцеловав руку светской львице, он направился к жандарму с таким видом, будто шел на героическую смерть. Та же взяла меня под руку, и мы с ней зашагали по дорожке, уходящей глубже в сад.

Аки намылилась следом, и, немного отойдя, Ларина оглянулась:

— Японка? Она в самом деле одна из ваших слуг⁈ Ха! А вы говорите, очень-очень внучатый. В эксцентричности вы перещеголяете Онегина! Он предпочитал везде расхаживать с четырехруким автоматом.

— Ничего особенного, — ответил я, — и мне очень хотелось бы, чтобы моих слуг не останавливали в каждой приемной.

— Увы, Илья Тимофеевич, — вздохнула Ларина, — я-то не против их раскосых мордашек, но некоторые мои гости японцев на дух не переносят. Приходится мириться с вкусами публики, и всех слуг-нелюдей держать взаперти, пока вечеринка не кончится. Однако…

На этой фразе мы ушли подальше в сад, где нас скрыли ветки сирени. Аки встала немного поодаль, и графиня зашептала мне на ухо:

— У нас есть небольшой кружок, и если мы подружимся, почему бы вам не заглянуть как-нибудь?

— Ох-вах, — и из кустов вылезла Метта. — Уже интересно, на что это она намекает?

— Сначала я бы хотел прочно встать на ноги, — ответил я Лариной, — а для этого мне нужно кое-что купить на вашем вечере…

— Именно для этого я вас сюда и привела. Хочу сказать вам только одно, Илья Тимофеевич, — сказала Мария Юрьевна. — Мы за вас.

И ткнула меня в грудь сложенным веером.

— Александр Владимирович был мне близким другом, великолепным ученым и просто хорошим человеком. И я намерена, чтобы его собственность осталась в роду, а не перешла в лапы к Горбатовым. Они и так за последние годы, после того, как Император даровал бывшим ссыльным право вести хозяйство, отхватили слишком много земель. Еще чуть-чуть, и они покусятся на ШИИР.

— Интересные ребята… Кстати, они уже здесь?

— Конечно. Барон Горбатов прибыл одними из первых, — кивнула она и чуть-чуть пригнула кустик, рядом с которым мы прятались. — Можете видеть Романа Арнольдовича рядом с распорядителем торгов, Ростиславом Карловичем Добчинским. Во-о-о-он там!

Она указала на двух бородатых мужчин, которые, уйдя подальше от лишних глаз, оживленно болтали. Оба выглядели довольно близкими знакомыми.

— Вижу, у него уже все схвачено, — поднял я бровь при виде улыбающегося барона Горбатова — коренастого мужика с поседевшей ярко-рыжей бородой. На левой стороне лица у него краснел старый шрам от чьих-то когтей, а сквозь прилизанную рыжую шевелюру сверкала лысина.

— Да, но все должно выглядеть естественно, так что они будут придерживаться формальных правил, — сказала Ларина. — Аукцион — это состязание между несколькими участниками. Распорядитель называет минимальную цену, и в процессе каждая из заинтересованных сторон повышает ее. Кто предложит ту, которую не сможет покрыть конкурент, тот и забирает приз. Все просто!

— Так… И где Роман Арнольдович может схалтурить?

— Он уже добился того, что большинство заинтересованных игроков отказались от планов на поместье, — шепнула она мне на ухо. — Он не пожалел для этого ни средств, ни людей…

— А касательно самого процесса аукциона?

— Тут все по-классике: либо он, либо кто-то из его подсадных друзей завлечет вас в игру, постепенно поднимая ставку. Вы клюнете на крючок, и перед самым финалом барон Горбатов назовет сумму вдвое большую. Вы будете обескуражены, а распорядитель просто скажет «продано». Скорее всего, они так и поступят.

— А почему он не может сразу назвать эту сумму?

— Тогда есть вероятность, что вы ответите, а деньги даже у него не бесконечные. Да и чем дольше длится соревнование, тем больше напряжены нервы участников, а в интересах Горбатова разрубить «гордиев узел» с одного мощного удара. Это же психологическая игра, Илья Тимофеевич!

Я улыбнулся. Если барон думает, что его «игра» на меня как-то повлияет, то этот хрен точно ошибается. Надо бы самому поиграть с ним, и пусть его благородие поволнуется.

Мне же волноваться не о чем — это никак не поможет мне добиться цели.

— Хитро, — только и сказал я. — И все в курсе об этой… игре?

— Конечно, и все ждут не дождутся начала. Для большей части присутствующих аукцион — зрелище, а также повод мило провести свободное время и перетереть о делах за стаканом шампанского. Все в Шардинске знают, что дорогу Горбатову лучше не переходить. Скорее всего, даже банкир Рощин уступит, и Ленский…

Ларина нагнула еще одну веточку, и мы увидели Льва Александровича, которого уже обступил кружок взволнованных дам. Среди них была пара совсем юных.

— И вы смотрели в лицо смерти⁈ — воскликнула одна из девиц и с показным вздохом плюхнулась в обморок. Вокруг началась небольшая кутерьма, а Ленский с обескураженным видом бросился приводить ее в чувство.

Однако скука во взгляде выдавала виконта с головой.

— Ох уж, эта молодежь, — покачала головой Ларина. — Даже в обморок нормально падать не умеет…

— Разве дядя моего друга не заинтересован в Таврино? — вернул я ее к теме разговора, посматривая то на Ленского, то на Горбатова.

Барон тоже увидел виконта и смотрел на него совсем недружелюбно.

— А вы его здесь видите? Он-то заинтересован, однако здоровье у Филиппа Михайловича уже не то, а племяннику явно все побоку. Можно сказать, победа у Горбатова в кармане. Но… вы же докажите мне, что я ошибаюсь?..

Ларина улыбнулась, и я ответил на ее улыбку.

Дама была довольно приятная, но, что называется, — «с секретиком». Она, похоже, искренне хотела мне помочь, но не без собственной выгоды. Ладно, пока сделаем вид, что я пай-мальчик и готов играть по ее правилам.

— Как же мне сладить с этим «монстром» Горбатовым? — спросил я, притворяясь невинной овечкой.

— Я могу вам помочь, Илья Тимофеевич. Материально.

Ага! Значит, хочет поймать меня на крючок! Что ж, если дела пойдут совсем плохо, конечно, без помощи со стороны мне не обойтись, однако…

— Буду надеяться, что удача будет на моей стороне, — туманно проговорил я.

Она и глазом не моргнула:

— Хорошо, и вот мой вам совет. Если вам улыбнутся удача, сразу разделывайтесь со всеми формальностями и уезжайте в свою новоприобретенную крепость. Горбатовы обид не забывают.

— Боитесь, что Роман Арнольдович решит перегрызть мне глотку прямо на сцене?

Она вздохнула, чтобы ответить, но тут раздался громогласный голос:

— Внимание! Господа, мы начинаем через десять минут! Прошу занять свои места! Мария Юрьевна, тоже пожалуйте!

Извинившись, Ларина расправила веер и выпорхнула из нашего уютного уголка.

А вот ее последняя фраза мне не слишком понравилась. Что же, мне готовиться к покушению по дороге в усадьбу?

— Метта…

— На подмостках все тихо.

Спустя полминуты я вышел следом за Лариной, и мы с Аки направились к месту проведения аукциона.

Тут же меня поймала Свиридова:

— Илья, ничего не бойтесь, — шепнула она, и мы пошли вместе со всеми. — Торгуйтесь до последнего. ШИИР готов доплатить еще!

Ну вот еще одна…

— И чего мне это будет стоить?

— Что за вопрос⁈ — невинно захлопала она глазами. — Просто небольшой процентик, который вы будете перечислять в ШИИР с каждого рейда, да и все.

— Ага, добро пожаловать в кабалу к ШИИРу, Илья Тимофеевич! — хмыкнула Метта. — А эти две тетки своего не упустят!

Я вздохнул. Поместье поместьем, но остаться должником перед кучей интересантов мне совсем не хотелось. Все же заработанные с Таврино и рейдов деньги стоит тратить на само поместье, а не расплачиваться с долгами.

Нет, справиться с Горбатовым и его ручным распорядителем нужно с минимальными для себя потерями!

Деревья разошлись, и нам открылось место, где собирались участники аукциона. Там уже установили трибуну, окруженную рядами плетеных кресел.

Неподалеку возвышалась куча всякого антикварного барахла: какие-то картины, вазы, чайники, стулья, несколько ржавых автоматов, пара велосипедов, с десяток скульптур и бюстов разной степени безвкусицы, старые доспехи и оружие, а также пара ящиков алкоголя.

— Вот будет чем Горбатову запить горькую! — прыснула Метта.

Мы со Свиридовой расстались и пошли искать себе место. Пришлось немного потолкаться, и, наконец, усевшись в пятом ряду, я поймал на себе взгляд с первого ряда.

На меня обернулся сам Горбатов Роман Арнольдович, и блеск его огромных серых глаз навыкате мне совсем не понравился. Таким же взглядом он «наградил» и Ленского, который встал сбоку от сидячих мест.

Еще одну презрительную мину поймала Аки. На нее барон посмотрел как на блохастую псину.

— Вот урод! — хмыкнула Метта с соседнего незанятого местечка. — Да и сынок такой же! Тоже рыжий и тоже рано лысеет!

Ага, рядом с Горбатовым сидел юноша с длинными рыжими волосами, которых у висков росло совсем немного. Наверное, этот тип и приезжал тогда к усадьбе.

— Думаю, к концу вечера он станет еще уродливей… — проговорил я.

Горбатов-младший посмотрел на Свиридову, и что-то пробурчал себе поднос — который, кстати, был залеплен пластырем.

А затем парень оглянулся нас с Аки, и вот при виде последней он натурально позеленел.

— Ты его знаешь? — шепнул я японке.

— Немного… — пискнула она, пряча глаза.

Тут на трибуну поднялся распорядитель торгов. Игра началась.

Глава 24

Грешным делом мне подумалось, что они сразу выкатят ключевой лот, и как же я ошибался… Начать решили с чего-нибудь попроще, и на затравку выставили комплект из двенадцати стульев.

Со своим заплесневелым видом и вытертой зеленоватой обшивкой выглядели они, прямо сказать, не очень, но парочка престарелых дам впереди мигом оживилась.

— Во-о-от, — распорядитель обвел широкой ладонью ряд стульев. — Стулья из дворца! С наполнителем из кристальной крошки, отгоняют резерваторских мух и излучают тепло!

Мы с Меттой переглянулись. Интересно… Из какого это еще «дворца» они их достали, думаю, спрашивать было лишним. Про другое мне тоже интересоваться как-то не хотелось, однако народ по рядам зашептался. Даже тот «злодей» заинтересованно сверкнул моноклем, а его пассия принялась грызть ноготь.

Распорядитель, довольный произведенным эффектом, пригладил усы и подхватил молоточек:

— Минимальная цена шага — сто рублей. Начальная цена — одна тысяча двести!

Метта прыснула:

— Сто рублей за стул⁈ Я бы и рубля за эту гадость на дала!

— Тысяча триста! — раздался крик из задних рядов.

Я оглянулся. Свиридова⁈ И на кой черт ей понадобились эти дрянные стулья?

— Так, — указал распорядитель на магичку. — Тысяча триста за стулья из дворца от Юлии Константиновны из ШИИРа! Кто больше⁈

— Тысяча пятьсот! — поднял руку «злодей».

Выражение лица у него было такое, будто он за эти стулья готов любому глотку перегрызть. Его подружка вцепилась ему в рукав пиджака с крайне озабоченным видом.

— Так, тысяча пятьсот! Прелестно! — всплеснул руками распорядитель. — Кто больше⁈

— Тысяча шестьсот! — не отступала Свиридова.

— Тысяча семьсот! — напирал «злодей», воинственно сверкая моноклем.

— Тысяча семьсот пятьдесят! — вдруг выкрикнула срывающимся голосом его пассия.

— Нет-нет, милейшая, — замахал руками распорядитель, — я же сказал минимальный шаг — сто рублей!

Дама недовольно закудахтала, но назвала-таки нужную сумму. Ее сразу перебила Свиридова. «Злодей» тоже не отставал.

— Кажется, это надолго… — вздохнула Метта, сидя рядом и подпиливая ногти. — Они сейчас начнут друг друга досуха выжимать. А вы поглядите, распорядитель сейчас лопнет от гордости! Стулья стали почти вдвое дороже!

— А то, — кивнул я, наблюдая за жаркой пикировкой. — Процесс пошел очень горячо.

Я огляделся, и народ прямо таки наслаждался зрелищем. Думаю, среди местных даже тотализатор имеется, кому достанутся эти «стулья из дворца».

Горбатов же был полностью безучастен к происходящему. Ленский тоже — он стоял в стороне и со скучающим видом общался с Марией Юрьевной. Она ему что-то говорила, но постоянно бросала взгляды в мою сторону.

В итоге на цифре две тысячи четыреста пятьдесят рублей «злодей» закрыл лицо руками и вжался в собственный стул. Свиридова ответила:

— Две тысячи семьсот!

«Злодей» беспомощно всхлипнул, а его дама принялась дергать его за воротник:

— Почему вы не торгуетесь, мон шери⁈ — басовито зарычала она ему на ухо.

— Пошла прочь, коза! — простонал он излишне громко, и публика ахнула. Кажется, парочка дам даже шлепнулась в обморок.

Повисла пауза.

— Две тысячи семьсот раз! — гаркнул распорядитель. — Две тысячи семьсот два! Две тысячи семьсот…

— Три тысячи! — вскрикнула дама. — Три тысячи, черт его дери!

— Так, три тысячи — раз! Три тысячи — два! Три тысячи…

— Нет, нет, нет, стойте! — округлил глаза «злодей». — У нас нет таких денег!

Повисло трагическое молчание.

— Как это нет⁈ А где же они? — зашипела дама и схватила своего дружка за усы. — Куда ты их дел, мон шери, отвечай! Опять пропил, да⁈ Подлец!

И она зазвездила ему хлесткую пощечину.

— Раз денег нет, то и торгов нет, — пожал плечами председатель, не обращая внимание на горячее выяснение отношений. — Итак…

И с криком «Продано в ШИИР!» он грохнул молотком по трибуне. Раздались горячие аплодисменты.

«Злодей» со своей пассией исторгли вой раненой волчицы.

— Идите поздравьте Юлию Константиновну, — хихикнула Метта. — Такое приобретение для ШИИРа. Двенадцать стульев из дворца!

— Да брось ты, нормальные стулья, — ухмыльнулся я, наблюдая как Свиридова, выйдя к трибуне, кланяется на все четыре стороны.

Рядом стоял пыхтящий сигариллой Геллер и недоуменно теребил затылок. Как ни крути, но стулья тащить ему.

— Вы бы такие и в нашей усадьбе поставили? — не отставала Метта.

— Что ты? Конечно же, нет…

— Следующий лот! — провозгласил распорядитель, перекрикивая аудиторию, взбудораженную схваткой. — Боевая броня класса «Хамелеон». Отлично подходит для рейдов в Резервацию…

— О-о-о… — протянула Метта, когда он назвал среди прочих полезных свойств возможность сливаться с пейзажем. — А вот эта штука полезная! Купим? Купим⁈

— … с одним «но». Для полного комплекта не хватает сапогов, гульфика и левой перчатки. Все остальное, включая шлем, в наличии! Стартовая цена три тысячи рублей!

— Тю! И на кой хрен она нужна, если вся нижняя половина тела остается светиться⁈ — махнула рукой Метта и, откинувшись на стул, натянула на глаза черт знает откуда появившуюся широкополую шляпу. — Разбудите меня, Илья Тимофеевич, когда они, наконец, перейдут к чему-нибудь поинтереснее…

За этот неполный комплект доспехов, однако, разверзлась настоящая война, и больше всех за них билась Свиридова. Против нее выступило несколько мужчин в военной форме, их перепалка звучала чуть ли не пять минут.

«Злодей» с дамой же сидели тише воды, ниже травы. Взгляды парочки были намертво прикованы к стульям, и, кажись, стоит им остаться с ними наедине, как оба утащат весь комплект в зубах.

Увы, на одном из них мрачной тенью уже восседал Геллер.

В итоге комплект доспехов таки достался Свиридовой, однако большой кровью: за семь кусков. Затем пошел черед оружия, и вот тут магичка как с цепи сорвалась — сразу назвала сумму в пять тысяч. Никто и не подумал с ней торговаться.

— Тетка держит удар! — хмыкнула Метта из-под шляпы.

— Ты же вроде спала? — скосил я глаза на девушку.

В ответ раздался надуманный храп. Аукцион только начинался.

* * *

После чудесного выздоровления Лин к Механику выстроилась настоящая очередь. Хранительницы слетались к гремлину с самыми разнообразными бедами — начиная от смазки шарниров, заканчивая ржавчиной в мозговой части и продувкой выходных трубок.

Механика отвели в мастерскую, где он «засучил» рукава и, высунув язычок от усердия, принялся за работу. Рядом поставили пяток банок со сгущенкой, но тот даже не посмотрел на них.

Остальные хранительницы не стали терять времени даром и принялись осуществлять РХД, или, как сказала Мио, ремонтно-хозяйственный день. Закончить мероприятие следовало к вечеру.

Действующие автоматы со скрипом сошли со своих мест и сначала сняли с товарищей пучки паутины, затем сдули пыль и принялись протирать металлические бока.

Увы, справиться даже с такой простой работой смогли далеко не все — большая часть автоматов так и осталась дергаться на своих местах и ждать очереди к «доктору».

Через десять минут оживления на чердаке что-то заскрипело, а в подвале ухнуло. С потолка посыпалась пыль.

— Тихо, дурочки! Вы разбудите Рен!

— И хорошо! Поможет прочистить канализацию, а то чего она спит да спит?

— Как дала б! Вот потом сама будешь ее усыплять!

— Эй, аккуратнее! Смотри куда ступаешь — чуть не раздавила моего паука!

— А ты шевели лапками, дорогуша! Новый хозяин вот-вот вернется, и все должно быть в лучшем виде!

Скоро по полу зашуршали щетки, заплескалась вода и застучали открываемые окна. Затем кто-то включил автомат-радиолу, и под бодрый напев «Аа, в Африке реки вот такой ширины!» усадьба начала просыпаться от векового сна.

Дело пошло!

* * *

— Тихо, Петрович! Слышишь⁈

И оба ушастика-охотника встали посреди рощи как вкопанные, а затем залегли. Руки сами собой потянулись к портупее с патронами.

Возможно, вот он — момент истины…

— Вот жеж громко живот у тебя урчит, дружище, — прошептал серошерстный Петрович спустя минуту. — Ничего!

Рыжий Козьма выдохнул. Они и так на нервах после вчерашнего «визита» Винни, а тут еще и некий хрен по фамилии Бездомный решил податься в бега.

Как гласили листовки, рассылаемые жандармерией: Степан Варфоломеевич Бездомный — опасный тип, бывший начальник поезда «Ураган», подозреваемый во множестве злоупотреблений. Нынче скрывается от закона где-то в этих лесах.

Награда за его голову: три тысячи рублей.

Особые приметы негодяя, сообщенные персоналом «Урагана»: рост выше среднего, тело пухлое, белое и рассыпчатое, с опаленным и полностью лысым лицом. Сам по себе туп, жаден, прожорлив, ради собственной выгоды пойдет на все. Характер прескверный, не женат.

Короче, особо опасный элемент, от которого лучше держаться подальше. Однако узнав о награде, Петрович с Козьмой и еще парочкой охочих парней из Таврино охотно взялись его изловить, как вдруг…

— Слышишь! — снова поднял палец Козьма, и они вновь залегли.

Минута напряженного ожидания ничего не дала, и парочка вновь поднялась на ноги.

— Тю, дурья твоя башка! — сплюнул Петрович. — Домой нам, видно, пора, скоро уж ужин. Черт с ним с этим…

— Да нет же! — зашипел на него Козьма, вновь уловив какой-то шум. — Со стороны барской усадьбы, неужто не слышишь?

— Врешь! — и Петрович в третий раз навострил волосатые уши.

Роща тонула в птичьих напевах, однако…

— А то и верно! — охнул Петрович, разглаживая усы. — Тихо… Кажись, про каких-то попугаев поют?

Не успел Козьма ответить, как послышались шаги. Оба ушастика тут же залегли за пенек. Ствол ружья Козьмы устремился в сторону звуков, револьвер Петровича тоже был наготове.

Кажется, впереди пролегала тропка, и именно оттуда слышался хруст веточек. Все ближе и ближе!

Та-а-ак… Это кто же бродит по лесу, да еще и пешком⁈ В окрестностях Амерзонии уже давно никто не отходит от Убежищ дальше километра без машины. А тут? Либо конченный псих, либо…

— Беглец! — улыбнулся Козьма в усы и снял ружье с предохранителя. — Сейчас дадим пуд соли в жирную задницу!

Вдруг между деревьями показалась тень.

Так-так-так! Этой тропкой уже давно мало кто ходил. Видать, совсем заплутал, бедолага!

Петрович взял негодяя на мушку. Вот-вот он покаже…

Никого! Что за диво⁈

— Добрый день, друзья, — вдруг раздался голос, и оба охотника подскочили на месте. Лишь случай уберег палец Козьмы от того, чтобы не дернуть спуск.

Они обернулись, и увидели перед собой высоченного мужчину в брючном костюме-тройке, плаще и с чемоданчиком. И снова лишь случай уберег Козьму, чтобы не огреть его прикладом.

Нет, по описанию не подходит. Совершенно другой типаж, да и где? В лесу⁈ Однако!

— Эта дорога ведет в Таврино? — спросил мужчина, коснувшись пальцем полей котелка.

— Д-да… — промычал Петрович, лихорадочно рассматривая странного типа, а затем указал направление деревни. — Вон, в той стороне. А вы…

— Благодарю покорно, — кивнул мужчина. — А если вы ищете здоровенного толстяка, который носится по округе в совершенно скотском виде, то мы с ним разминулись буквально десять минут назад.

— Кто? Где⁈

— Беглец, говорю. Жирный, злой и вонючий аки медведь. В той стороне, — указал незнакомец себе за спину и, поправив галстук, пошагал вперед. — Поспешите, а то ваш друг сам не свой. Как бы кого не загрыз…

И хмыкнув, странный мужчина удалился.

Охотники переглянулись и бегом направились к броневику. Сейчас загоним зайца!

Отбежав от «стоянки» метров двадцать, Козьма оглянулся. А этого типа и след простыл.

* * *

— Итак, следующий лот! — забасил распорядитель, перекрикивая гомон толпы. — Меч настоящего рыцаря-резервата!

Толпа затихла, и рядом с трибуной положили меч в ножнах. Самый обычный, пусть и рукоять у него отчего-то была довольно длинной.

Свиридову снова понесло — ее глаза плотоядно сверкнули.

— Она чего с ума сошла? — подняла бровь Метта. — Опять выложит кучу бабла за какую-то железку?

Судя по настрою Юлии Константиновны, да. И окружающие, видя ее прыть, даже не собирались противостоять магичке.

Интересно, а Вернер знает о том, куда она, очевидно, вкидывает деньги организации?

— Наверное, да, а иначе зачем ей эта броня и оружие? — заметила Метта.

— А стулья?

— Ну, тут уж может она из своих…

Я же пристальней присмотрелся к рукояти меча, и вдруг заметил на конце рукояти след от…

— Геометрики? — насторожилась Метта. — Там же паз для того, чтобы вставить в рукоять артефакт?

— Так сразу и не скажешь. Думаю, Юлия знает, что это…

Моя спутница переместилась к мечу и начала его внимательно рассматривать. Я же прищурился, чтобы ей было удобней.

Меч, несмотря на кажущуюся простоту, выглядел мастерски сделанным орудием резерваторского ремесла. Не слишком длинный, однако ширина клинка была как у тесака.

Самое оно, чтобы мочить монстров. Если он еще и зачарован…

— Но есть нюанс! — заговорил распорядитель, затем поднял меч и вынул его из ножен.

Хлоп! — и народ ахнул.

Клинка у меча не было. Вообще. Распорядитель крутил в руке пустую рукоять с гардой.

С задних рядов захихикали, однако мне смеяться совсем не хотелось. Нет, все не так просто с этой штуковиной… Иначе, зачем Свиридова так волнуется?

— Итак, — поднял молоточек распорядитель, — стартовая цена за рукоять с ножнами — триста рублей. Минимальный шаг — сто!

— Четыреста рублей! — крикнул я, подняв руку. Я опередил Свиридову на какое-то мгновение.

Смешки сразу затихли. Все обернулись на меня, и Юлия тоже. В ее взгляде мелькнуло недоумение, однако оно быстро испарилось.

— Так, четыреста рублей от юноши в пятом ряду! — крикнул распорядитель. — Четыреста рублей — раз! Кто больше?

Повисла тишина, и все посмотрели на Свиридову. Однако она только пожала плечами и уселась на свое место.

— Четыреста рублей — два!

Все по прежнему молчали и, очевидно, ждали реакции от Юлии. Ввязываться в схватку с членом ШИИРа уже боялись. Магичка же, как ни в чем ни бывало, закинула ногу на ногу и, подмигнув мне, расплылась в улыбке.

Молчание тянулось, и кажется, какой-то человек робко поднял руку, но потом быстро убрал.

— Четыреста рублей — три! Продано! — и распорядитель бахнул молотком по трибуне. — Рукоять с ножнами уходит молодому человеку в пятом ряду! Поздравляем!

Снова послышались смешки, но кое-кто даже захлопал.

Как ни крути, но рукоять с ножнами все же стоящая вещь — ее можно прикрутить к моему старому мечу, если Яр скажет, что с теми уже ничего не сделаешь.

Однако что-то мне подсказывало, что и с этим можно сотворить нечто интересное. Ведь паз для геометрики там явно не для красоты.

И еще момент, который меня интересовал: если бы Свиридова выкрикнула свою цену, она превышала бы заявленную стоимость вдвое или втрое? Или же в пятеро, если тут нашелся бы хрен, решивший посоревноваться?

Похоже, я помог ей вытащить эту явно ценную штуковину с аукциона с минимальными издержками. Осталось только узнать, в чем ее ценность.

— Это было странно, но интересно, — сказала Метта. — Одно могу сказать точно — туда действительно можно вставить специально подготовленный артефакт. Под слоем копоти виднеются следы от прохождения энергии.

— Хорошо, надеюсь мы разберемся с ним, — вздохнул я и закинул руки за голову.

И нет, насчет впустую потраченных денег я не волновался. Эти пятьсот рублей вряд ли сделают погоду во время выкупа Таврино. Там речь пойдет о десятках и сотнях тысяч рублей, а шаг будет в тысячу, а то и больше.

Далее опять принялись за продажу всякой дребедени вроде шумоизолирующих ковров…

— Отлично защищающих против Поветрий! — гаркнул распорядитель.

— Ага, если завернуться в них и громко петь осанну! — хихикнула Метта.

…чайного сервиза с профилем покойного Государя Императора (его никто не купил, и распорядитель с большой неохотой снял его с торгов), каких-то говорящих скульптур, напольных часов, показывающих правильное время только во время Поветрия, длинного гвоздя с изумрудным напылением, а еще нескольких полурабочих автоматов, умеющих жарить яичницу.

— Этого добра у нас и без того хватает, — буркнула Метта. — Когда уже? Когда⁈ Блин, на кой черт кому-то сдалась картина с изображением мага-охотника стреляющего резерваторских юдо-уток⁈

— Любителям сафари в Амерзонии?

— Тоска-а-а-а… Давайте мы с вами, Илья Тимофеевич, лучше займемся делом.

— Это каким? О, нет, только не…

— Тренировка! — вскочила со стула Метта и хлопнула в ладоши.

Перед глазами зажглась вспышка, и задул ветер.

Мы стояли посередине раскачивающегося подвесного моста. Под нами многокилометровая пропасть, а с обоих концов подкрадывались уже ставшие родными…

— Метта… Опять ниндзя?

— Почему опять? Те были черными, а эти вона красные!

— Какая разница?..

— Не волнуйтесь, Илья Тимофеевич, я мониторю ситуацию! Как только объявят наш лот, я тут же верну вас обратно. И кстати…

Она выхватила меч.

— Думаю, обычной драки будет маловато. Надо сделать так, чтобы было поинтересней. Держитесь!

И с этими словами она рубанула клинком по канату.

Мост дернулся, я же изо всех сил вцепился во что мог. Веревки начали лопаться, и через секунду наши ноги зависли над пропастью. Большинство ниндзя смогли удержаться, а вот двое их неловких товарища с воем полетели вниз.

И не успели их дергающиеся тела исчезнуть во тьме, как из головокружительной бездны вылезла тень.

Хлоп! Хлоп! — и оба ниндзя оказались в зубах гигантской и жутко злобной змеи с крыльями. Из морды торчали длинные усы, а ноздри пыхтели дымом.

— Поинтересней, говоришь? — прыснул я и, выхватив кинжал, зажал его между зубами. — Ну ладно… дракон, так дракон!

И взревев на всю долину, тварь ринулась на нас.

* * *

— Сударыня, как вам четырнадцатый лот-с? — спросил барон Ложкин графиню Островскую.

— Недурно-недурно, уверена, он будет у меня в руках! — ответила она, обмахиваясь веером. — Кстати, барон, а вы видели наследника Онегина? Или его присутствие всего лишь слухи?

— Нет-с, вот он, в пятом ряду справа. С белыми волосами.

— Ааа, тот мальчик?..

— Именно. Он явился в сопровождении юного Ленского, с которым я уже имел честь переговорить-с. Мальчик сразу снискал расположение хозяйки. А еще…

И барон приблизился к ушку графини.

— Неужто⁈ Японка! Вон та самая, которая сидит рядом⁈ Неслыханно! Однако юноша представительный… Смотрит вперед, а в глазах сверкает сталь! Ох, что-то мне жарко…

И она, горячо задышав, начала обмахиваться веером вдвое активней.

— Наверное, тоже хочет побороться за дядькино поместье. Приглядитесь, сударыня, он… похоже, даже не моргает!

— Да-да, вот она сталь! Губы плотно сжаты, кулаки тоже… Ох… Капля пота стекает по судорожно нахмуренному лбу… Наверное, не хочет упустить ни секунды до своего триумфа. Готовится вцепиться в лот как барс!

— Да… уж…

— Эх, даже жаль, что барон Горбатов здесь. У мальчика против него нет никаких шансов… Да что же тут так жарко?

* * *

Попутно набивая виртуальные шишки, мы просидели еще сорок минут, а народ за нами только прибывал. Стульев уже на всех не хватало, и люди теснились кружком в несколько рядов. С каждым новым проданным лотом шепот все усиливался, а страсти продолжали бушевать.

— Продано! Продано! Продано! — стучал молоток, и одна вещь за другой находила нового владельца.

И вот, наконец…

— Следующий лот! — провозгласил распорядитель, выдержав театральную паузу, и вытащил из кармана конверт. — Право на владение имуществом пропавшего без вести графа Александра Владимировича Онегина, не так давно признанного мертвым!

Гомонящий народ тут же замолк. Повисла такая звенящая тишина, что я расслышал, как вокруг сидящего впереди лысоватого мужичка вьется комарик.

Горбатов, до этого буквально лежащий на стуле, подобрался и огляделся. На его лице читалось: "только попробуйте что-нибудь вякнуть, и тут же пожалеете!'

Дольше всех барон смотрел на меня и еще на Ленского, который внезапно образовался в третьем ряду.

Полуобернувшись ко мне, виконт незаметно подмигнул.

— … также включает владение означенными землями, — тем временем грохотал распорядитель, — поместьем со всем движимым и недвижимым имуществом, находящимся на его территории, и деревней Таврино, конечно! Стартовая цена…

И распорядитель прокашлялся:

— Десять простейших октаэдров!

Глава 25

По рядам присутствующих прокатился удивленный вздох.

— Ох ты, — почесала нос Метта. — Они решили исчислять стоимость поместья в артефактах? Интересно…

Я бегло посчитал цену одного простейшего октаэдра и сделал вывод, что у нас такие бабки имеются, и с горкой. Ценник, конечно, существенно занижен, но и это, думаю, с умыслом. Каким? Видно, будет через пару минут.

Но обольщаться не стоит. Еще неизвестно, сколько придется накинуть сверху, когда Горбатов вступит в игру…

— Наверное, они рассчитывают, что среди покупателей нет людей, способных быстро соориентироваться в курсах на артефакты и пересчитать самые мощные из них в рубли, — заметил я мысленно. — Все же добывать и использовать артефакты это одно, а спекулировать ими на рынке — другое. Как и говорила Свиридова — психологический прием. Мол, пока будут думать и считать, птичка уже улетит в лапки понятно к кому.

Хорошо, мы с Меттой в свое время буквально ночевали в магазинах, пока выбирали блестяшки для Шпильки. Так что среди рыночных цен мы чувствовали себя уверенно. В Шардинске цены, конечно, отличаются, но вряд ли кратно.

— Хитрю-ю-ю-юга рыжая! — фыркнула Метта. — Я не удивлюсь, если он еще и монетку себе на счастья в ботинок положил!

— Итак, господа? — крикнул распорядитель. — Десять октаэдров! Кто больше?

Никто не ответил. И тут…

— Двенадцать! — раздался голос с заднего ряда, и народ зашевелился.

— Оу! — оглянулась Метта, и я вместе с ней. — Кто-то решил перебежать дорожку нашему рыжему паровозу? Да и сразу на две октаэдра?

Ему тут же ответили:

— Четырнадцать!

Все снова оглянулись на кричавшего. Я же смотрел только на Горбатова, как на «режиссера» этого спектакля.

А тот даже не обернулся. Учитывая, что мне про него рассказывали, такое поведение довольно странно. Для человека, который смертельно боится конкуренции, выглядел барон очень уж расслабленно.

— Подсадные, — вздохнула Метта. — Отсекают конкурентов, как могут. Мол, раз ставки растут так быстро, соваться не стоит.

— Пятнадцать! — раздался новый крик, а затем эти типы начали соревноваться, накидывая понемногу артефактов низших рангов.

«Режиссер» спектакля сидел себе и пялился в одну точку. Хочет, чтобы у всех сложилось впечатление, что его благородие совсем не при делах и не нужно ему это поместье? Но мы-то знаем…

Цена, тем временем, постепенно повышалась. Когда стоимость Таврино дошла до восемнадцати октаэдров, промежутки между выкриками становились все длиннее и длиннее, а вот скорость, с которой дамы обдували себя веерами, возрастала.

Наконец, поднял руку сам Горбатов. Народ тут же притих.

— Три додекаэдра, — сказал он тихим голосом.

По рядам пронесся вздох удивления, и я буквально шкурой ощутил, как захрустели шестеренки в головах собравшихся. Одни вытащили листочки и начали бегло набрасывать стоимость, другие достали калькуляторы и зашлепали по кнопкам.

Бедолаги… Все же конвертировать рубли в артефакты, которые не равны друг другу и еще постоянно то дорожают, то дешевеют в зависимости от конъюнктуры и частоты Поветрий занятие не из легких.

Метта же сообразила куда быстрее:

— По нынешним расценкам октаэдр равен четырем тетраэдром и десяти гексаэдрам. А…

— Метта, короче, — осадил я ее умничанье. — В мыслях, конечно, время идет куда медленней, но даже оно не бесконечно. Додекаэдр равен десяти октаэдрам, да?

— Да-а-а-а!

Ага, значит, Горбатов только что разрубил гордиев узел.

— Три додэкаэдра от его благородия Романа Арнольдовича! Вот это да! — сильно переигрывая, ахнул распорядитель. — Кто больше? Три додекаэдра — раз!

Он замолк, и вдруг я услышал за спиной шипение. Обернувшись, поймал на себе взгляд Свиридовой. Она смотрела на меня круглыми глазами и шептала одними губами:

— Илья, что же вы мешкаете⁈

С другой стороны я услышал покашливание Лариной. Она тоже сидела как на иголках.

Погодите, милые дамы. Вот-вот кое-кто тоже начнет шевелиться…

А тем временем, распорядитель едва не дирижировал своим молотком:

— Три додекаэдра — два! Три додэ…

— Четыре додекаэдра! — громко сказали сбоку, и весь зал повернул головы.

Ага, вот и наш герой! Руку — вернее ладонь с лениво отставленным пальцем — поднял Лев.

— Ага… — проговорил явно удивленный распорядитель. — Молодой человек вступает в игру? Кажется, вы юный Ленский, да? Я же не ослышался, вы сказали?..

— Четыре додекаэдра и пять октаэдров! — сказал я погромче, и вся аудитория немедленно посмотрела на мою скромную персону.

— А вы умеете появиться эффектно, Илья, — хихикнула Метта и зааплодировала.

Увы, никто в зале ее не поддержал. Даже Аки, но она давно просто сидела и смотрела на «спектакль» с открытым ртом.

Я же вгляделся в глаза Ленскому. В них мелькнула знакомая азартная искринка.

Барон Горбатов открыл было рот, чтобы назвать следующую сумму, но Лев его опередил:

— Пять додекаэдров. И три октаэдра на сдачу!

Собравшиеся робко рассмеялись. В ответ Горбатов закрутил башкой как заведенный. Смех тут же стих, и в опустившийся тишине раздался уже мой голос:

— Пять додекаэдров и десять октаэдров. Итого, шесть!

Народ охнул и вот тут взорвался настоящими аплодисментами. Горбатов едва шею себе не свернул — его выпученные глаза вращались как два глобуса. Кажется, он хотел захватить ими всех, кто посмел хлопать в ладоши и поддерживать нас со Львом.

— Ах так! — хохотнул Ленский и, прежде чем Горбатов решился ответить, вскочил на ноги. — Шесть больших артефактов плюс тринадцать маленьких, сколько получится, уважаемая публика? Правильно!

И он показал распорядителю семь пальцев, потом еще три. На его губах сверкала озорная улыбка. В этот момент Лев походил на игривого мальчишку, которые выводит из себя псину на привязи.

Краем глаза поглядывая на краснеющего Горбатова, я принял его очередной вызов:

— Вы ошиблись, сударь, — сказал я, вставая напротив Ленского. — Это поместье не стоит двухста восьмидесяти тетраэдров. Моя цена — триста тетраэдров!

— Пятьсот, — хмыкнул Лев и посмотрел мне в глаза.

Я же скосился на Горбатова, а остатки его волос буквально прилипли к потной лысине. Старый хрен, кажется, совсем охренел от нашей наглости. Ну что ж, раз ты хотел поиграть в артефактную математику, мы тебе это устроим.

И мы спустились еще на один ранг ниже и пошли торговаться всяческой «мелочью», присовокупив к получившейся куче артефакты достоинством покрупнее и постоянно выясняя, кто из нас ошибся в расчетах.

Через пару минут люди переводили взгляды то на меня, то на Льва и, судя по их выпученным глазам, они давно заплутали в наших ценовых дебрях. Набрасывая по чуть-чуть, меняя виды артефактов, спускаясь до примитивных кубиков и пирамидок, играясь рангами и степенями магических сил (ибо они тоже отличались по стоимости), мы забирались все выше и выше. Скоро уже Ленский начал теряться в вычислениях.

Метта помогала мне как могла — мой мозг уже кипел, но я упорно превращал додэкаэдры в тетраэдры, пирамидки Движения в призмы Жизни, а их в артефакты Огня, Воздуха и Пространства, а затем по новой, но уже в совершенно ином виде. Получившуюся сумму я переводил в простейшие гексаэдры и обратно, накинув еще пару десятков октаэдров для смаку.

— Четыреста сорок шесть октаэдров Огня минус три додэкаэдра Воздуха, возведенные во вторую степень, сколько это будет, господин Ленский? — улыбнулся я, сам едва не потеряв нить математических рассуждений.

Лев завис. Как и Горбатов, как и распорядитель, и как и все присутствующие.

Да, возможно, мы с Левой уже нести полный бред и давным-давно сбились в простую клоунаду, но она себя оправдала. Формально мы торговались, и к нам было не подкопаться.

— Вот и я не знаю, — пожал я плечами и повернулся к распорядителю. — Поэтому моя цена…

— Десять додекаэдров!!! — зарычал вскочивший на ноги Горбатов.

Да уж, таким взглядом можно камни резать.

Женщины позади нас вскрикнули, и не зря. Такая цена ни им, ни мне уже не по карману. За моей спиной печально вздохнули.

Однако, судя по покрасневшим глазам Горбатова, а также по бледной физиономии его сынка, сомневаюсь, что и сам барон потянет такую дикую стоимость.

И как нам выкрутиться? Начать торговаться дальше, рассчитывая на помощь ШИИРа и Лариной? Ну уж не-е-ет! Меня вам так просто не поймать.

— Увы, ваше благородие, — пожал я плечами, сохраняя каменное выражение лица, — вы ошиблись, ибо эта сумма давно позади. Вам бы неплохо поднатореть в разнице курсов, прежде чем приходить на торги.

И, устало вздохнув, я посмотрел на распорядителя.

— Моя цена — двадцать восемь октаэдров Огня, шесть октаэдров Воздуха, триста тридцать гексаэдров Движения, — сказал я первое, что пришло мне на ум.

А затем добавил:

— И одна призма Времени.

— Призма Времени⁈ Ложь!!! — ткнул в меня пальцем смертельно охреневший Горбатов и заорал: — У тебя ничего этого нет, безродная скотина! Провокатор!

Народ охнул, и тут же послышался грохот — вновь пара дам шлепнулась не в надуманный, а в самый настоящий обморок.

Тишина следом опустилась такая звонкая, что я снова услышал комарика. Он вился вокруг рыжей башки Горбатова и бил его лапками.

— Негодяй, оскорбил Илью Тимофеевича! — пищал он голосом Метты, и я разглядел ее маленькую фигурку с крылышками. — Получай! Дуэль! Дуэль!

Нет, с дуэлью мы как-нибудь повременим.

— Роман Арнольдович, — пронзил тишину голос Свиридовой. — Извинитесь перед этим… пылким молодым человеком. Вы не в кабаке.

— Что⁈ — вздрогнул он и рыкнул уже на нее: — Он сорвал торги!

— Кажется, в уставе торгов нет пункта, запрещающего называть цены исходя из общепринятых артефактных эквивалентов, — ухмыльнулась Свиридова. — Нет же, Ростислав Карлович?

— Эмм… нет, — выдохнул распорядитель, цвет лица которого мог поспорить с мордой Горбатова.

— Вот и славненько, — кивнула Свиридова. — Зато в уставе четко прописано, что оскорбление одного из участников торгов недопустимо и карается выдворением с места проведения мероприятия. Вам помочь, Роман Арнольдович? Или вы все же извинитесь перед молодым…

— Ни за что и не перед кем я не буду извиняться! — прошипел Горбатов. — Ни перед этим сосунком, ни перед тобой, шиировская шлюха!

Народ снова охнул, и еще троица дам плюхнулась в обморок. Затем скрипнул стул, и на ноги поднялся Геллер.

— Прошу прощения, — сказал он, хрустнув шеей, а затем его глаза сверкнули. — Кажется, назвали Юлию шлюхой?

Маг сделал тяжелый шаг. Публика задержала дыхание.

— А ты кто такой черт тебя?.. — обернулся к нему Горбатов, но тут его сынок вцепился ему в рукав и подал голос:

— Папа не делай глупос… — и тут же получил от отца размашистую оплеуху.

Бах! — и хлесткая пощечина едва не откинула парнишку на спину. Из его носа, заклеенного пластырем, брызнула кровь.

— Бесполезный кусок дерьма!

— Та-а-а-ак! — тут же подскочила со своего места Ларина и встала между старшим Горбатовым и Геллером. — Только драки нам тут не хватает! Роман Арнольдович, вам неплохо бы подышать свежим воздухом. Прошу! Прошу! Тимофей Борисович, мы справимся, благодарю!

Тут же со всех сторон появились смертельно бледные слуги.

— Господа, помогите Роману Арнольдовичу найти выход! — сказала Ларина, отвернувшись в попытке скрыть победную улыбку.

— Что⁈ — озирался Горбатов, вокруг которого смыкалось кольцо. — Как вы смеете, хамы⁈

— Прошу… ваше благородие… — лепетал тот самый швейцар, который пытался выгнать Аки. — На выход-с, подышать-с, воздухом-с… Иначе хозяйка-с грозиться вызвать полицию-с…

И тут Горбатов зазвездил уже ему. Удар в зубы был такой силы, что швейцар отлетел метра на два. Судя по тому, как на мгновение сверкнули глаза Романа Арнольдовича, бил барон используя магию.

И да, мы недосчитались еще пары впечатлительных дам. В толпе вскрикнули, началось шатание и ропот:

— Скандал, скандал… Безобразие!

— Вы… вы… — шипел и скрипел зубами Горбатов, оглядываясь по сторонам как загнанный зверь. — Вы… Хамы!

— Папа… — боротал Горбатов-младший, пытаясь заткнуть ноздрю, из которой тек целый ручей. — Пойдем уже!

Но Роман Арнольдович вновь вскинул руку, и тут…

— Ага, рыжий! Рыжий кожаный мешок! — заголосили откуда-то сверху, и все присутствующие вскинули подбородки. — Уложил того мудака во фраке? Хвалю! А теперь убей их всех, рыжий! Смерть людам!

— О, нет, он все еще здесь, — простонала Юлия Константиновна, когда в небе показался изрядно износившийся воздушный шар со злым автоматом вместо корзины.

— Чего уставились⁈ — заверещала злобная машина, размахивая кулаками. — Ох, дайте мне только добраться до ваших шей! Мигом передушу всех до одного!

Слуги, совсем забыв про Горбатова и учиненный им скандал, забегали туда-сюда. Требовалось срочно убрать озверевшего автомата подальше, однако он завис на такой высоте, куда даже самые высокие деревья не дотягивались. А еще, как назло, утих ветер.

Метта при этом смеялась так громко, что, казалось, моя невидимая спутница сейчас лопнет.

Безобразная сцена продолжалась еще где-то пару минут, и, наконец, Горбатов, смачно плюнув на пол, соизволил таки покинуть сад. На меня и на Ленского он посмотрел с таким выражением, с которым, наверное, во времена Гигантомахии чуды смотрели на юдов, а те отвечали им взаимностью.

— Убью… убью… убью… — беззвучно шептали губы барона, а злой автомат вторил:

— Убить, убить, убить всех людей!

Однако Горбатов торопливым шагом просто убирался прочь. За ним, хлюпая разбитым носом, засеменил его сынок.

Скоро парадная дверь захлопнулась. Да, грохот слышался даже здесь. Снова опустилась звенящая тишина, и звук удаляющейся машины мы провожали всей молчаливой толпой.

За это время никто не посмел проронить ни слова. Конечно, кроме бешеной машины, которая кружила над нами и обещала нам все возможные казни.

— Да уж… — сказала Метта и пригубила шампанское. — Да уж…

— Кожаные мешки-и-и! — бушевал летающий юд. — Кто из вас посмелее, идите сюда! Каждый получит от меня в глаз!

— Итак, — прервал я эту поднадоевшую тираду и нашел глазами распорядителя. — На чем мы остановились? Торги же продолжаются?

— Мы остановились на том, чтобы вспороть вам брюхо!

— Господи, уберите эту гадость! — закричали со всех сторон, но растерявшиеся слуги только разводили руками.

Одеревеневший распорядитель еще пару секунд тупо пялился в пространство. Лицо у него было как у приговоренного к казни — бледное, дрожащее и пустое. Хоть бери его за руку и веди прямиком на кладбище.

— Милейши-и-ий, — крикнул я ему. — Как дела? Вас вызывает Земля!

— Д-д-да… — наконец, выдал распорядитель и погладил свою потную лысину. — Вы называли цену в…

— Двадцать восемь октаэдров Огня, шесть октаэдров Воздуха, триста тридцать гексаэдров Движения и одну призму Времени, — склонил я голову. — Могу добавить еще пару десятков пирамидок, если нужно…

— Прошу прощения, — раздался голос сбоку, и я увидел Тимофея Борисовича Штерна, шефа корпуса жандармов. — Роман Арнольдович вспылил и ему нет оправданий, но все же позвольте мне увидеть эту призму Времени.

По рядам прошелестел шепоток. Шеф жандармов возвышался как скала, золотые пуговицы его идеально выглаженного мундира сверкали на солнце. Черные как смоль бакенбарды напоминали крылья.

— Она у вас действительно есть? — продолжал он, прищурившись. — Это один из самых редких и ценных артефактов. Если это просто трюк, чтобы разозлить конкурента, то он явно неудачный. В правилах торгов указано, что запрещено называть сумму, которую вы не можете предоставить.

— Аки, — кивнул я, и девушка охотно встала рядом. Затем я шепнул ей на ухо: — Дай-ка свою сабельку. Не бойся, она побудет в руках этих злых дядек всего минут пятнадцать.

И она, кивнув, вручила мне меч. Я ткнул пальцем на навершие, где и сверкал тот самый артефакт Времени.

— Еще вопросы? — обвел я глазами аудиторию. — Остальные артефакты у меня есть в рублевом эквиваленте. Итак…

И я посмотрел на распорядителя.

— Итак… — начал тот хриплым голосом. — Кто больше?..

Охотников не нашлось. То ли они были слишком бедны, то ли слишком обескуражены нашей стычкой с Горбатовым, чтобы пытаться соревноваться со мной, то ли никто еще не мог переварить нашу с Левой игру в артефактные счеты.

В Петербурге на занятиях по артефакторике мы часто этим занимались — превращали в уме одни артефакты в другие, а затем обратно. У самых увлеченных студентов (к которым принадлежали и мы с Меттой) эти перебрасывания превращались в схватки не на жизнь, а на смерть. Наш преподаватель считал, что подобная игра хорошо развивает мозг, и когда-нибудь точно пригодится в жизни.

Не соврал! Судя по тому, с каким удовольствием мне отвечал Ленский, в его учебном заведении увлекались примерно такой же пикировкой.

— Два… — буквально простонал распорядитель, с надеждой поглядывая то на одного гостя, то на другого.

Наконец, его бегающие глазки нашли Ленского.

Я тоже смотрел на него. Тот улыбнулся.

— Ой… — охнул Лев и, хлопнув себя по лбу, заерзал по карманам. — А знаете ли… кажется, я потерял кошелек… Какой я неряха!

Присутствующие разразились нервным смешком, продолжая наблюдать за распорядителем. Он открыл было рот, чтобы произнести «три», но все никак не мог вымолвить ни слова.

— Это же так просто, — проговорила Метта, появившись у него из-за спины. — Просто скажи: тр-и-и-и-и…

— Т… — сорвалось с губ Ростислава Карловича, и его кадык заходил как поршень. — Т… т… т…

— Да продано уже, продано! — замахала на него Ларина и вышла к трибуне. — Давай шлепай уже молотком и переходи к следующему лоту!

Но тот все никак не мог не то что ударить, но и закончить счет.

— Дай сюда эту штуку, если не умеешь!

Бах! — ударила Ларина по трибуне, и тут Ростислав Карлович нашелся:

— Три! П-п-продано! Юноше в пятом ряду! П-поместье Таврино продано… Итак… Следующий лот…

— Следующим лотом нужно скрутить тебя в камнедробилке, кожаный мешок! Смерть человечеству!

Глава 26

Двери грохнули, и с крыльца сбежал красный и жутко злой барон Горбатов. Едва не сбив с ног водителя, пытавшегося открыть ему дверь, барон прыгнул в машину. Рядом, прижимая платок к разбитому носу, уселся его сын, затем броневик дал по газам.

Поднялась пыль, и в образовавшееся облако окунулся и автомобиль охраны.

Всего один, тогда как вторая машина сопровождения, прибывшая с бароном, и не думала двигаться с места. Двигатель ожил в тот момент, когда рев хозяйского мотора затих в отдалении. Затем машина медленно покинула пределы усадьбы.

Шпилька провожала ее взглядом. Броневик остановился в переулке недалеко от ворот. Затем заглушил мотор и остался недвижим.

* * *

Выполнение всех формальностей с чеком и банком взяла на себя Свиридова. Мы расположились в беседке, подальше от возбужденной толпы, и там с помощниками распорядителя и юристом могли вдоволь навозиться с документами.

У меня же выпала пара минут, чтобы поближе рассмотреть приобретенную рукоять. Сомнений не осталось — это какая-то очень хитрая игрушка с возможностью питания от геометриков. Свиридова поблагодарила меня за покупку и пообещала рассказать о нем в ШИИРе.

Тем временем, слуги пытались как могли избавиться от злого автомата, который и не думал никуда улетать, а продолжал болтаться в небе. Тогда в дело вступили гости, коих возглавила, как ни странно, Мария Юрьевна. Мужчины сбились в кучку, вытащили хрен знает откуда образовавшиеся револьверы и начали палить по ругающемуся воздушному шару.

Грохот заполнил сад, запахло порохом, и через минуту стрельба по шару стала напоминать соревнование. Даже Ларина пальнула пару раз из довольно массивной двустволки.

Вот громыхнул револьвер в руках Ленского, и верещащая тварь шлепнулась прямо в небольшой прудик по центру сада. Брызги засверкали в лучах заходящего солнца, тень от изрешеченного пулями воздушного шара накрыла лужайку.

— Кожаные… мешки! — пищал автомат, плескаясь в воде. — Вы за это… ответите!

Ему ответил дружный взрыв хохота. Затем аристократы окружили пруд и направили дула револьверов прямо на ругающуюся жестянку.

— Я буду отомщен! Я вас всех…

По команде Марии Юрьевны дали дружный залп. Злобный крик оборвался.

— Хорошо, что мы обошлись малой кровью, — шепнул я Свиридовой, пока автомата дырявили пулями. — У нас еще остается нехилый кусочек в счет меча моей подруги.

И Аки, крепко сжимая свое оружие, широко улыбнулась.

— О чем вы? — насторожилась Юлия Константиновна. — Вы потратили не все деньги⁈

— Нет, — ухмыльнулся я. — Двадцать восемь октаэдров Огня, шесть октаэдров Воздуха, триста тридцать гексаэдров Движения в сумме дают куда меньше, чем три простейших додекаэдра, которые изначально предложил Горбатов. Сами знаете — типы и формы артефактов имеют разную стоимость, а Огонь не равен Движению, как и все они не равны простейшим артефактам, еще не «загрязненных» стихиями. Так что сумма в вашем чеке покрывает и стоимость артефакта Времени.

Свиридова открыла рот и, проведя в уме вычисления, хлопнула себя по лбу.

— Вы… вы гений!

— Нет, я не гений, — скромно пожал я плечами. — Просто Роман Арнольдович излишне вспыльчивый. Рассчитать эквивалентную стоимость всех артефактов и осознать, что мое предложение явно меньше трех додекаэдров, проще простого. Но он предпочел устроить скандал. Идиот.

Впрочем, надо признаться, что упомянул дорогущий артефакт Времени я скорее провокации ради. И не прогадал. Но и Горбатова можнопонять: в самом деле, откуда у какого-то пришлого наглеца такая ценность в кармане?

— Эх, как жаль, что я забыл кошелек! — вздохнул проходящий мимо Ленский с дымящимся револьвером в руке. — А то я бы от вас камня на камне не оставил, Марлинский!

И он расхохотался.

Через пару минут документы на поместье плавно перекочевали в мои руки, а из них во внутренний карман пиджака.

Искореженную железяку выловили из пруда, устроили небольшую фото-сессию, а затем продолжили аукцион. В наличии оставалась еще куча лотов, но нас с Меттой они уже мало интересовали. Свое мы получили и, если и дожидаться конца мероприятия, то только из уважения к хозяйке дома.

Кстати, вот и она — знай себе помахивает веером и смотрит на меня взглядом со смесью восхищения и опаски.

— Того и гляди, влюбится в вас! — хихикнула Метта.

— Спасибо, я люблю дам помоложе, — хмыкнул я, кивнув Лариной.

Дама-то она, конечно, привлекательная, но уж точно не для моих нынешних лет. Попади я в тело кого-то навроде Геллера, то, наверное, приударил бы за ней. Герману Георгиевичу, как ни крути, повезло — вокруг вьется так много очаровательных дам старше сорока, что даже немного зависть берет.

— Так вам и не семнадцать, — заметила Метта, — а куда больше, судя по ментальному состоянию. Скорее всего, вы с Геллером примерно одного возраста.

— Так, не расстраивай меня, дорогуша. Как ни крути, но у меня вторая молодость. Об открытиях моей истинной личности расскажешь вечером. Оки?

— Доки!

Вот сменился очередной лот, а за раритетное барахлишко никто уже толком и не сражался. С каждой минутой народ редел все больше: главное зрелище позади, да и голос распорядителя с каждым «продано» звучал все глуше и глуше. Кажется, скоро кое-кому придется серьезно ответить перед кое-кем…

— Нечего было жульничать и посягать на чужое! — фыркнула Метта, заподозрив, что я сочувствую этому кабану.

— Иногда проигравшего стоит пожалеть. По крайней мере, публично, — пожал я плечами, — если хочешь унизить его еще больше.

— Ладно, Илья Тимофеевич, хорошего понемножку. Почему бы нам не свалить, пока Горбатовы не придумали план «Б». Та машина до сих пор караулит в переулке.

— Тебе разве не интересно, кому достанется это чучело резерваторской крысы?

— Нет.

— Вот и мне. Пошли, посмотрим, чего они задумали, — и я повернулся к Свиридовой. — Прошу прощения, Юлия Константиновна, но остаться до конца предприятия я не смогу. Дел в Таврино полон рот. Завтра чуть свет я у вас в ШИИРе, хорошо?

Она кивнула, и тут с другого бока ко мне подошла Ларина.

— Это было…

— Рискованно и немного безумно, но мы справились.

— Знайте, Илья Тимофеевич, что публичного унижения Горбатов не простит, — щелкнула феером хозяйка дома, всматриваясь мне в глаза. — Он теперь считает вас за личного врага.

Свиридова кивнула.

— После того, что произошло на дороге сюда, МНЕ впору считать его личным врагом, — покачал я головой. — Да и того, кто пытался всеми правдами и неправдами прибрать к рукам мою собственность, запугивая моих подданных и жульничая, другом я точно считать не буду. Прошу прощения, дамы, но мне пора.

И поклонившись, я направился прочь. У выхода мы пересеклись с Ленским — виконт тащил к дверям огромный ящик с раритетным винишком.

— Отметился у Борисовича, — улыбнулся он, — и купил себе радости на вечерок, а значит, можем валить. Тебя подвести?

Бок о бок мы направились к дверям.

— Метта, как наш хвост? — спросил я, когда мы с Ленским пересекали холл. Шпилька была на стреме.

— С тех пор, как свалил Горбатов, тот автомобиль так и не сдвинулся с места. Нас ждут, черти.

* * *

Пока усадьба стояла на ушах, Рух не сидела сложа руки. Найдя себе более-менее целую автомат-оболочку, она дождалась своей очереди на починку, а затем заставила машинку слушаться: сначала подчинила «мозги» машины, а потом плавненько распространилась по конечностям.

Через пару минут она смогла сделать первый шаг, а спустя уже полчаса, скрипя шарнирами, бодро прибиралась в лаборатории-библиотеке.

Энергию на все эти трюки пришлось взять из собственного кристалла. К счастью, он восстанавливался на глазах, и это придало хранительнице сил. Огромный артефакт-глобус, которым занимались паучки Вен, тоже не отставал и разгорался все ярче.

В его лучах хранительница ползала по полу и, напевая песенку про обезьян и кашалотов, работала тряпкой. По стенам мелькали алые отблески, а тени, взявшись за руки, водили хоровод. Скоро в кабинете настежь открылись все окна, однако светлее не стало — ветви разросшихся деревьев закрывали небо, и хранительнице ничего не оставалось, как возиться в полумраке.

В очередной раз выжимая грубую тряпку, Рух ухмыльнулась. Вот ты какая, древняя чуд-хранительница октаэдра по имени Рух? Влезла в железное тело и работаешь руками? А ведь автоматы тоже когда-то были юдами…

Однако какой у нее выбор? Физический контакт требовал сильного расхода сил, которых у Рух пока не имелось. К тому же, слабенький кристалл нужно поберечь до полного восстановления. А грязь оттирается и железными руками.

Но ей ли жаловаться на жизнь? Лучше так, чем вечно томится в теле ненавистной птицы-юда. Да и когда последний раз Рух могла пойти куда-то и поделать что-то «руками»? Наверное, лет сто прошло, не меньше…

Интересно, какой сейчас год?.. Гигантомахия же закончилась, верно?

Стоило только отвлечься на подумать, как автомат словно сам собой сделал шаг назад, и — плюх! — ведро перевернулось.

— Промокашка! Промокашка! А мы скажем Мио! — захихикали по углам, и разозлившаяся хранительница запустила в угол тряпкой:

— Если не хотите помогать, валите!

Тени с хохотом прыгнули в разные стороны, а Рух тяжело вздохнула.

А ведь не мудрено превратиться в нечто подобное этим осколкам единого сознания, которое не может — или не хочет — собраться воедино…

А тут еще и образы прошлого не желали покидать голову. Смутно, но Рух помнила времена своей вольной юности, когда она обладала физическим телом, а кристалл был его сердцевиной. Однако детали жизни до пленения юдами потускнели и перемешалось с размытыми картинками бытия в чужой металлической шкуре.

Об этом периоде своей «жизни» она хотела вспоминать меньше всего и, снова подхватив тряпку, взялась собирать воду.

— Если долго, долго, долго… — напевала она, ползая туда-сюда, — если долго по дорожке…

Вдруг скрипнула дверь, и на пороге показалась четырехрукая Мио.

— Я не специально! — подскочила хранительница, когда автомат-дворецкая шагнула в кабинет.

В ее безликом лице хранительница все больше замечала черты женщины с длинными ярко-красными волосами. Похоже, восстановление кристалла шло в гору.

— Оу, у тебя отлично получается сладить с автоматом, — огляделась Мио. — Не расстраивайся насчет ведра, нам повезет если к возвращению хозяина тут не начнется пожар. Некоторые девочки слишком усердствуют.

— Мио! Мио! — шептали из углов. — Она плохая, она в нас тряпкой бросила!

— Цыц, проклятые! — шикнула на них дворецкая. — Ты не обращай на них внимание, Рух. Если эти дурочки будут надоедать, просто посвяти в них фонариком, и они мигом исчезнут.

— Нет, спасибо, я уже справилась. Не знаете, где Ги? Она обещала мне помочь с верхними полками.

— Я ее забрала. Они с еще парой девочек пытаются наладить проводку…

Вдруг вспыхнул свет. Где-то секунду лампочки мигали, а потом — хлоп! хлоп! хлоп! — под грохот лопающегося стекла и брызнувших с потолка искр кабинет снова окунулся в алеющий полумрак.

Вздохнув, дворецкая подошла к красному кристаллу, опутанному паучками Вен.

— Еще слишком нестабильно… подождем, — пробурчала она и, обернувшись, подняла палец. — Знаешь что? Бросай все и присоединяйся к нам в саду. На такую ораву сил кристалла пока маловато, а Механик еще до вечера провозится.

— Хорошо, а что нужно делать?

Дворецкая принялась загибать пальцы:

— Расчищать территорию от высокой травы, валить гнилые деревья, латать дыры в заборе, стричь кусты… к тому же Сен пытается выбивать ковры, но такими темпами она его просто разорвет. Слышишь?

Обе прислушались и взаправду: снаружи раздавались хлопки выбивалки о ковер, однако они все больше напоминали автоматную очередь.

— Поспешим, — сказала Мио.

Угукнув, Рух похлопала руками по металлическим коленям, и они с дворецкой направились в коридор.

— Госпожа Мио, — спросила ее Рух по дороге, немного подволакивая ногу, — а почему вы так стараетесь к приезду Ильи Тимофеевича? Даже голосование провели! Вы же так ждали возвращения Онегина?

Дворецкая хмыкнула:

— Тебе сказать правду или элегантно соврать?

— Правду, конечно!

— Частично дело в тебе.

— Во мне⁈

— Угу. Илья Тимофеевич же спас тебя из плена птицы-юда? Так вот, мы тоже в свое время пребывали в заточении у реликта, а Онегин помог нам вновь стать собой. Ну… насколько это возможно.

— Понятно.

— Правда, сомнения у многих еще остаются. Однако я рассудила так: раз Илья и вправду решил восстановить наш дом из руин, то… возможно, он действительно упал с неба.

* * *

Поваландавшись по округе в поисках Бездомного, Козьма с Петровичем смогли отыскать только кучку дерьма под кустом, но вот дальше след беглеца терялся.

Они облажались? Или же никакого Бездомного тут и в помине не было, и тот негодяй им соврал? Ох, и попадись он Петровичу, мигом шкуру спустит с франта! А еще дорогу ему до деревни подсказали!

Порычав немного в сторону наглого обманщика, охотники рванули к барской усадьбе. Все же странные звуки, доносящиеся оттуда, безмерно взволновали парочку. Обычно из-за забора даже скрипа не доносится, а тут…

И вот они, усевшись на ветку высокого дерева, пристально вглядывались во двор усадьбы. А творилось там нечто странное.

Сам дом как будто… проснулся? В нем хлопали окна, во все стороны валила пыль, что-то ревело и скрежетало, и сквозь всеобщий гвалт раздавалось хоровое «Вставай, проклятьем заклейменный!»

Приглядевшись, Петрович заметил в окнах автоматы с метлами и швабрами. В саду тоже елозили несколько машин с косами и мачете.

— Ты видишь то же, что и я, Козьма? — спросил друга Петрович.

— Угу, — почесал он волосатое ухо. — Кажется, автоматы решили устроить восстание.

— Да уж…

Неподалеку две металлические фигуры вывесили на веревочке старый персидский ковер и пытались его выбить. Получалось у них… как получалось.

— О, гляди, — ткнул пальцем вперед Козьма, — к ним хромает еще один железный болван! Ох, они что же это драться за выбивалку вздумали?

— Как думаешь, кто победит?

* * *

Мы вышли из усадьбы и уселись в автомобиль к Ленскому. Через пару минут дом Лариных скрывался за поворотом, и улочки Шардинска поплыли мимо окон.

— Илья…

— Знаю, вижу. Тронулся, зараза, — кивнул я, скосив глаза на зеркало заднего вида.

Стоило нам отъехать от дома, как из-за угла выехал тот самый черный тонированный броневик, а он совсем не выглядел дружелюбным. Опознавательных знаков на нем не было — как будто Горбатов заранее решил взять с собой эту грозную машину на «черный день».

Мы ехали, быстро минуя одну улочку за другой, а хвост и не думал отставать и держал дистанцию в сто метров.

— Наши действия? — спросила Метта.

— Пока ждем, — распорядился я и повернулся к Ленскому.

— Не оборачивайся, — сказал он. — За нами…

— Ты тоже заметил?

— А то! — хмыкнул виконт. — Я все же политический. А в этом деле слежка — частое явление. Эти же ребята дилетанты. Черный автомобиль с тонированными стеклами? Еще бы на борту написали «шпик»!

— Да, похоже, в Шардинске и не слышали о методах конспирации, — хмыкнул я. — Попробуешь оторваться?

— В незнакомом городе? Пустое дело. А в сельскую местность нам путь заказан — наверняка, там они и приготовили для нас ловушку. Только въедем в лес, как из-за ближайшей елки бросят колючку, а за ней выскочат их дружки.

Да… дела. Дорога домой может превратиться в неплохое приключение с не самым счастливым концом.

Сначала эти мудаки пытались убить меня при помощи ходаков, а теперь грозятся задушить руками какой-то наемной сволочи? Что ж, война, так война.

Мы поездили по городу еще немного, а броневик упрямо тащился следом. Теперь никаких сомнений не оставалось — им были нужны мы.

— Ты прости, но в Таврино тебе путь заказан. Давай уж лучше ко мне, — и Лев ухмыльнулся. — Познакомлю с дядей.

Я прыснул. Перспектива знакомства с человеком, из-под носа которого мне буквально час назад удалось увести поместье, как-то не прельщала.

— Зря, — сказал Ленский. — Больше чем о Таврино, дядя постоянно волнуется о Горбатове. Мол, какой он прощелыга и насколько важно именно ЕМУ утереть нос.

— Да что ты говоришь? — заинтересовался я. — Они друг друга на дух не переносят?

— Еще как! — хмыкнул Лев. — Я общался с дядей всего час, а фамилию «Горбатов» он упомянул раз триста.

Я задумался. Раз так, то ситуация немного улучшается. Домой спешить нам противопоказано, а вот завернуть в усадьбу возможного союзника, с племянником которого я уже не разлей вода, может оказаться полезным…

А вдруг барон немного подумает, взвесит все «за» и «против», а потом решит, что переход Таврино к родственнику Онегина ему скорее в плюс.

Да и деньги, как ни крути, он сохранил. Не считая ящика бухла, конечно.

— У вас найдется телефон? — спросил я Ленского. — Мне бы связаться с Таврино и сообщить новости. Радостные и не очень.

— А то! У дяди там целая телефонная станция. В крайнем случае, пошлешь почтового голубя.

Я хмыкнул. Ну, или почтовую кошку. Лучше и вправду перестраховаться.

— Метта, возможно, тебе лучше действительно сбегать в Таврино и передать Рух и остальным, что все путем, но Горбатовы не собираются отдавать поместье так просто. Пусть готовятся ко… всему. В том числе и к кровопролитию. Раз они послали за нами хвост, возможно, дом уже окружен.

— Поняла! Но автономная работа в отдалении от тела потребует много энергии!

— Не жадничай. Теперь-то уж точно нам грех жадничать.

Есть ли вероятность, что нас преследуют, чтобы убить, а не просто напугать? Есть, и немаленькая. Морда у Горбатова была такая, словно он готов меня лично задушить, и не будь вокруг массы свидетелей барон бы точно попытался.

Да и сумеречно уже… Ездить по потемком наперегонки с хвостом ни мне, ни Льву совсем не улыбалось. А родовой армии в багажнике ни у меня, ни у Ленского не было.

— Мне кажется, ты был со мной недостаточно искренен, — посмотрел на меня Ленский. — Говорил, что в Таврино одна рухлядь. Разве из-за рухляди стали бы так бодаться?

— Ты же видел как эти старики бодались за стулья и прочую дребедень? Впрочем, я и вправду тебе немного приврал. Пусть поместье и старое, но большое и, чую, секретов в нем масса. Да и не во всех комнатах я был. Только в гостиной, спальне, да в кабинете. Переночевал и чуть свет сорвался на аукцион.

Он ухмыльнулся:

— Значит, с тебя один из секретов! Ну-ка выкладывай, а то сдам тебя Горбатовым!

И он зловеще рассмеялся.

— Шучу, конечно, — выдохнул он. — Секретничай на здоровье. Мне эти дядины дрязги побоку. Главное выжить.

— Думаю, от дрязг мы все равно никуда не денемся, — сказал я, продолжая искоса наблюдать за броневиком.

Они ехали как-то дерганно и часто ошибались. Возможно, уже поняли, что их раскрыли.

Особняк Ленских находился на отшибе, и до него все же пришлось проехаться за черту города. Когда ворота оказались позади, преследующий нас броневик пронесся мимо и, отъехав на сто метров, дал по газам. Рев его рассерженного мотора, наверное, слышался за милю.

— Поехал в сторону Таврино, ишь! — заметила Метта. — Ну значит, точно что-то намечается…

Мы с Левой и Аки вышли.

— Дорогу помнишь? — спросил я Шпильку, и кошка кивнула. — Давай, я на тебя рассчитываю!

И она, сверкнув сине-зеленым взглядом, юркнула между прутьев забора и пропала в кустах.

— Сбежала⁈ — охнул Ленский.

— Ей давно пора гулять, — ухмыльнулся я и потащил товарища в дом.

Нас уже встречали слуги. И все они были нелюди.

Глава 27

— Узкоглазая сука… — бормотал Родион Романович Горбатов, засовывая в ноздрю уже десятый ватный шарик. Кровь никак не унималась, как и отцовское рычание с сидения напротив.

Еще чуть-чуть и стекала броневика разлетятся от криков — так был зол любимый папенька. А все этот…

— Негодяй! Подлец! Сволочь! Да кто он такой⁈ Откуда взялся? — бушевал Горбатов-старший. — Молокосос! Меня? Меня унизил перед всем Шардинском!!!

Родя тоже удивлялся, как этому хлюсту все сошло с рук. Едва сошел с поезда, как умудрился перетереть со старостой Таврино, проникнуть на территорию неприступного поместья, а теперь еще и вырвал из рук отца долгожданный трофей.

И это еще не говоря о том, что натравил на Родю свою бешеную японку!

Ах, эта косоглазая шлюха… Вот с кем он мечтал расправится в первую очередь. Вот поймает ее и вдоволь наиграется. Когда-то у маленького Роди была ручная зверушка, но та давно сгнила в болоте. Вот эту сучку ждет та же судьба!

— ШИИРовцы… И они тоже, проклятые! — шипел папенька. — Надо было не на тупых ходоков надеяться, а парней Тима послать. Что ты там бормочешь? Что у тебя с носом⁈

Родя пробормотал:

— Рука у вас крепкая, папенька…

Когда он не в духе, отвечать следовало четко и по делу. За «не знаю» или предложение длиннее пяти слов можно было и огрести. Ведь у отца рука действительно крепкая — вона швейцар отлетел прямо как кегля…

Однако папенька отчего-то снова осерчал и дал сыну мощную оплеуху. Ватка пулей вылетела у Роди из носа, и кровищей забрызгало весь салон.

— Папенька, за что⁈

Махнув на сына рукой, Горбатов-старший откинулся на сиденье и постучал водителю. Стекло, разделяющее салон и кабину, опустилось:

— Отвезешь нас, — сказал он, — потом мухой на переезд. Там и возьмете пиздюка. Парни Тима помогут.

Пытаясь заткнуть ноздрю, Родя напрягся. Папенька решил закончить дело одним махом.

Впрочем, давно пора. Они охотились за поместьем Онегина с той поры, как этот тип не вернулся с рейда в Амерзонию. Был замешан в этом дорогой родитель или нет, Родя не знал.

Задумавшись, он и не заметил, что Горбатов-старший погрузился в тягостное молчание, а оно было куда страшнее отцовского гнева. Все знали, если Роман Арнольдович молчит, вариантов два: либо сейчас с кого-то спустят шкуру, либо в его голове формируется план.

Наконец они добрались до родовой усадьбы. Выбравшись из машины следом за родителем, Родя было подумал, что кровь, наконец, остановилась, но нет — стоило вытащить ватку, как струя хлынула с новой силой.

— Сука… — зажмурился Родя, пытаясь что-то сделать с кровью, хлещущей на его ботинки.

— Родя, ты чего там встал, идиот⁈ — зарычал отец с крыльца. — А ну живо домой!

Немного погодя, оба уже шагали по коридорам усадьбы. В носу Роди торчала новая ватка, а в голове роились новые способы расквитаться с японкой.

Навстречу им вышел старый дворецкий, а вот трусливые слуги все попрятались. Даже Лизки, этой приживалки, не было. Ох, попадись она Роде!

Папенька вбежал в кабинет и пропал в полумраке. Шторы там не отодвигались практически никогда, ибо солнечный свет пагубен для хранившейся там изношенной геометрики. Немного замешкавшись на пороге, Родя все же юркнул в кабинет, тонущий в зеленоватых переливах.

— Закрой дверь! — бросил папенька из-за стола. — Садись!

В его пальцах уже дымилась сигара. Он всегда дымил как паровоз, когда придумывал очередную операцию. Лицо отца в свете темно-зеленой геометрики, вмонтированной прямо в стол, было мрачно и грозно — впечатление неотвратимости мести Горбатовых усиливалось стократно.

А их старый артефакт Земли совсем потускнел. Его исходная хранительница давно откинулась, не выдержав перегрузок, и кристалл начал быстро деградировать.

Попытки привить геометрике нового чуда или купить новый ничего не дали. Для первого нужны были знающие специалисты из ШИИРа, но эти негодяи наотрез отказались помогать. А вот покупка была запрещена на законодательном уровне: в Империи строго следили за перемещением особо сильных геометриков, а за попытку поискать счастья на черном рынке грозили вышкой и ссылкой для непричастных членов рода. Таковой можно либо заслужить, либо добыть в рейде. Однако найти артефакт с хранителем в Амерзознии — одна проблема, пленить его — уже вторая, а вот вывести еще сложнее, ибо монстров к нему тянет магнитом.

ШИИР и тут сказал им категорическое «нет», и поэтому отчаявшиеся Горбатовы обратились к сталкерам-нелегалам. Однако те так и сгинули в Амерзонии.

У них оставался один единственный вариант не потерять былую мощь, и он находился в Таврино.

С этими мыслями Родя присел на краешек кресла.

— Сегодня надо заканчивать этот цирк, — сказал папенька ледяным голосом и положил свою морщинистую руку на шарообразную поверхность артефакта. — Хватит.

Родя кивнул. А что ему еще оставалось?

— Скоро этого хлюста привезут сюда, и я сам им займусь, — продолжил отец, мягко поглаживая артефакт. — А ты вместе с парнями Тима поедешь брать Таврино. Завтра утром мы станем полноправными хозяевами поместья, и никакие сынки-племяша Онегина нам не помешают. Понял, Родя?

Он снова кивнул.

— Вот-вот. Подожди, как стемнеет, и выезжай. Я сделаю так, чтобы вся округа сидела тише воды, ниже травы. Ступай. И сделай что-нибудь со своим носом!

Кивнув, Родя вышел из кабинета. Отец сидел с телефонной трубкой у уха и куда-то звонил. Наверное старосте Таврино, чтобы не думал сегодня высовывать нос из деревни.

Этот хитрый жук все равно не рыпнется — невеста его сынка всегда была под рукой. Кстати… Где же сама Лизонька?

Роде вдруг очень захотелось выпустить пар. Но не успел он отыскать пугливую горничную, как оказался в руках маменьки.

— Родя, сынок! — забормотала она и, схватив сына в охапку, прижала его к своей пышной груди. — Что с тобой? Кто с тобой сделал это?

— Мама…

— Посмотри мне в глаза! Не лги матери, никогда не лги, Родя!

Не успел он опомниться, как она затащила его в ванную и вынула из носа вату. Кровь, словно приготовившись вырваться на свободу, обрызгала матушкино декольте.

— Лизка! Лизка! — закричала маменька. — Лиза!!!

Через минуту фигурка худенькой шатенки в белом фартуке показалась в дверном проеме. На щеке этой приживалки был свежий синяк — похоже, опять что-то разбила, дурочка. Но у маменьки не забалуешь.

— Чего встала⁈ Тащи аптечку, живо!

Лизка выбежала и через минуту вернулась с чемоданчиком. На ее стройной ножке сверкнул браслет, и это тоже была работа маменьки. Если приживалка сделает шаг за территорию поместья, за ней сорвется автомат Рекс. Он найдет ее даже в пекле.

Пока Родю приводили в порядок, он успел рассказать родительнице все свои утренние злоключения, обиды и невзгоды, не упустив и стычку с мерзкой японкой.

Кивая, маменька смахивала слезы, гладила Рою по голове и причитала:

— Не волнуйся, родной… Мы найдем их всех. Спустим шкуру, а что останется, скормим воронью!

* * *

Столкнувшись на пороге с парой ушастиков во фраках, грешным делом мне подумалось, это какие-то фокусы Метты.

— Невиновная я!

Я понял, но нелюди, прислуживающие в доме? В Петербурге это был бы нонсенс!

— Угу, помните того барона, который ушастика сделал шофером? А потом, как тот катался по центру Петербурга? Помните лица жандармов⁈ — вздыхала Метта, когда я передавал одному из камердинеров шинель.

— Как не забыть? Их обоих потом затаскали по судам за «нарушение общественного спокойствия», — припомнил я наши студенческие деньки в Питере. — Я еще помню табличку на воротах Летнего сада: «Собакам и нелюдям вход запрещен».

Тут мне на глаза попалась горничная-фокс — немного похожая на Тому, но с шерсткой чуть темнее. Она носила фартук с рюшами, косынку и длинные белые перчатки. А личико — прям с картинки. Впрочем, как и у всех девушек-фоксов, которые были весьма симпатичными. И в нужных местах.

А вот мужики у этого народа отчего-то вырастали в совсем нечто зверское. Тот же Яр еще милаха, а иной раз встречались и настоящие монстры. Отчасти это и объяснялось настороженным или прямо враждебным отношением людей.

— Прошу за мной, — улыбнулась горничная, и мы с ухмыляющимся Львом пошли по коридору.

А она и сзади была довольно неплоха…

— Это еще ничего, — тронул Ленский меня за плечо. — Видел бы ты новенькую, которая пришла еще утром.

В комнатах все было обставлено с военной неприхотливостью — никаких тебе дорогих картин, оранжерей, канделябров и сусального золота. Только строгое темное дерево, тяжелые гардины и одинокий портрет хозяина на лестнице.

— Какой серьезный мужчина, — заметила Метта.

Это да. Не знаю, как Ленский-старший выглядит нынче, но в молодости он был настоящий гусар. Усищи такие, что в дверные проемы он, наверное, пересекал боком. Метта рассмеялась в ответ на мою мысль. Да я, конечно, слегка преувеличил, но усы на изображении и вправду как коромысло.

Я уже хотел мысленно похвалить Ленского-старшего за отсутствие предрассудков, как увидел дворецкого из числа людей. А еще старушку-повариху на кухне минутой ранее, и она тоже была из человечьего рода.

— Увы, Илья Тимофеевич, выше камердинера даже ушастикам забраться невозможно, — вздохнула Метта. — Насчет еды, нелюди тоже табу.

Тут она попала в точку. Но все равно — дом, где прислуга почти полностью состояла из нелюдей, это, как ни крути, что-то новенькое.

Если Ленский-старший в самом деле такой старый ворчун, как о нем рассказывает Лев, то бурная протестная молодость, за которую он и загремел сюда, явно не прошла для него даром. Но даже с нынешним Императором любой столичный жандарм тут же посчитал бы старика опаснейшим смутьяном.

Многочисленные коридоры остались позади, и нас устроили в гостиной. Ленский со своими наглядными бутылками куда-то отлучился, Аки с мечом на коленях скромненько устроилась на диване, а я, плюхнувшись в кресло, попросил позвонить.

Телефон вынес дворецкий. На подносе да с салфеточкой! Когда же я снял трубку, он учтиво продиктовал мне номер.

— Спасибо, — кивнул я и набрал поместье.

Гудки были быстрыми. Номер Тарвино не отвечал.

— Чую, без наших друзей не обошлось, — пробурчал я, бросив трубку на рычаг.

— Полагаю, Поветрие постаралось, — покачал головой дворецкий. — В городе постоянные проблемы из-за него, а в сельской местности и того хуже.

Возможно он прав, но что-то я сомневаюсь, что дело в Поветрии… Хорошо, что мы послали Шпильку. Как, кстати, она там?

— Только что выбежала из города. Еще полчаса и будет на месте, — заверила меня Метта.

Через десять минут позвали ужинать.

За длинным столом нас уместилось всего трое. Место хозяина пустовало, да и других членов семьи отчего-то не было. Метта же, не стесняясь, опустила свою попку на хозяйский стул.

— Ну наконец-то! — сказала она, повязывая себе салфеточку, и схватила вилку с ножом. — А то я голодная как волчица. Еды мне! Еды!

И застучала по столу кулачками.

— Ага, это мой желудок урчит, а не твой, — заметил я. — Ты лучше не забывай следить за Шпилькой, а то забежит под колесо, и все. В Таврино прибежит не кошка, а блин прикатится.

— Не волнуйся. Все с ней будет окей!

Увидеть воочию дядю Льва нам не удалось — к ужину Филипп Михайлович не спустился. Дворецкий передал, что его благородие плохо себя чувствует, а мне желает приятного аппетита и спокойного сна. Лева пожал плечами и подтвердил, что даже его дядя принял только утром следующего дня.

Ну и ладно, мне же меньше нервотрепки. Раз хозяин решил переждать мое неожиданное появление, то и мы не будем капать ему на мозги.

Тут как по волшебству раскрылись двери, и в столовую прошла вереница слуг с подносами. Блин, а еды было столько, что будь тут Женя, он бы словил инфаркт. Через минуту стол ломился от кушаний.

Интересно, они реально думают, что мы все это съедим?

— Наверняка сейчас уйдут в каморку и будут ждать, — хихикнула Метта, — когда вы отщипнете пару кусочков и свалите, а они тем временем…

Ну уж нет! Я голоден как волк! Кстати, суп мне наливала еще одна девушка-фокс, и вот она показалась мне довольно знако…

— Тома⁈ — ахнул я и, увидев ее наряд, охренел вторично.

Если прошлая фокс-девочка выглядела как куколка, то вот Тома…

— Ух ты, какая, Томочка, ух! — защебетала Метта, когда девушка слегка наклонилась.

Блин, они тут что тоже любители юбок покороче?

— Добрый вечер, ваше благородие, — пролепетала она и, долив мне очередной половник, бряцнула крышкой и пошла на выход.

На ее покачивающуюся попку смотрели даже горничные.

— Вот эта и есть новенькая, — хмыкнул Ленский. — Бедняжка, только вчера с поезда и уже работать…

— Да, дела… — нахмурился я, проводя Тому глазами. Надеюсь, Яр тоже недалеко.

Надо бы поймать ее между делом и расспросить про меч и вообще, как они устроились. Рад, что у Томы хотя бы есть работа.

Ладно, все потом. А теперь…

— К еде! — потянулась Метта к индейке. Да и я не отставал.

Набивая пузо, мы не забывали и про Шпильку. С каждой минутой она была все ближе к цели.

— Попробуешь вино? — спросил меня Лев, и разлил по бокалам. — Я чуть-чуть попробовал — божественное. Не зря деньги потратил.

Не очень хотелось напиваться в такую ночь, но я все же не стал расстраивать друга.

— Не боись, все вредные пары я ликвидирую, — сказала Метта, и я мысленно поблагодарив мою невидимую подругу, пригубил напиток.

Да, вино было что надо.

— Госпожа Самура? — повернулся к Аки Лев, но та только помотала головой.

Что ж, это было мудро. Хотя, скорее всего, она вообще не пьет. Пока мы ужинали, я попросил Аки рассказать об обстоятельствах знакомства с младшим Горбатовым.

Под конец ее повести Лев едва не задохнулся от хохота. Я же заинтересовался немного другим обстоятельством:

— Если ты умеешь предугадывать будущее, почему ты позволила подойти к себе и сунуть палец в рот?

Аки покраснела, но ответила:

— Могу, но только если я знаю, что это необходимо. Для этого нужно разогреть Источник.

— Логично, — признал я. — То есть это работает как обычная магия?

— Угу. И сил на это требуется очень много, — сказала она и вытащила свою геометрику.

Пирамидка немного восстановила силы за минувшие сутки, но все равно даже половины не набралось. Видать, потасовка с охраной ШИИРа неплохо выдоила девушку. Помниться, она едва-едва ноги переставляла после встречи с отцом, но я-то грешил на душевные страдания.

Ладно, значит, талант Аки не стоит разбазаривать по пустякам.

— Можешь подзарядиться, если хочешь, — нагнулся к ней Ленский. — У дяди есть портативный зарядник. Только тсс.

И он прижал палец к губам.

— Тихонько передай мне, а я вставлю ее куда надо.

— Марлин-сан… — она посмотрела на меня и, дождавшись кивка, передала Льву геометрику.

Раз он сам предлагает, то грех отказываться. Потом как-нибудь отплатим ему за хлопоты.

Как будто прочитав мои мысли, Лев махнул рукой:

— Никаких долгов я не потерплю. Это мелочи.

— Я настаиваю, — сверкнул я глазами. — Марлинский тоже не привык ходить в должниках.

Ленский прыснул.

— Будь осторожен со своими желаниями, Марлин-сан, — и сунув артефакт в карман, он на цыпочках покинул столовую.

* * *

Даже когда стемнело, уборка продолжалась в прежнем ударном темпе, и только набирала обороты. Пока Рух хромала до кабинета, ей показалось, что она находится на корабле, борта которого раскачивает штормом, а палубу драит целое войско неунывающих матросов:

— … как весело, отчаянно шел к виселице он! — напевали из каждой комнаты. — В последний час, в последний пляс пустился Крошка Джон!

Все хрипело, скрипело, кряхтело и шуршало. Коридор, по которому двигалась хранительница, начал слегка качаться, и ей пришлось быстро дохромать до поворота. На выходе вслед что-то гавкнуло.

И вот она у цели — а под дверью хозяйского кабинета Рух встретила мерцающая алая черта!

— Ничего себе… — проговорила она и толкнула двери.

Кристалл светился с каждой секундой все ярче! И артефакт Рух тоже не отставал!

Удовлетворенно вглядевшись в его поверхность, обессиленная хранительница плюхнулась в кресло. Вернее, автомат, в теле которого она ползала вот уже черт знает какой час подряд…

Под потолком вновь раздался скрип, а затем что-то зашипело. Уставшая Рух поморщилась. Надо бы заканчивать, а то пока Ги с Вен наладят проводку, усадьба треснет напополам. И почему они не догадались привлечь к этому делу Механика?

— Жми на рычаг, Ги! — вдруг раздался торжественный и немного зловещий голос.

Затем что-то крякнуло, и — бах! — пол вздрогнул. Запахло паленым.

— Сука, другой рычаг! Убить меня хочешь? Зачем тут вообще этот рычаг⁈

— Прости, Вен… Этот?

— Да, этот. Жми, кому говорят?

Зажмурившись, Рух вжалась в кресло. В прошлый раз, когда они жали на рычаг, с потолка посыпались искры, а лампочки пришлось менять по всей усадьбе.

Тут снова что-то щелкнуло и свет замигал. Вот-вот, сейчас опять полопаются…

Но нет, задрожав, свет вспыхнул и был он настолько ослепительным, что сначала Рух показалось, будто усадьба не выдержала и взлетела на воздух.

Но нет. Все тихо. Хранительница открыла один глаз, потом другой…

— Да будет свет! — весело закричали девушки и раздались радостные хлопки.

Лампочки горели и не лопались! Победа! Рух огляделась — а в кабинете Онегина при свете даже как-то уютненько…

Она тоже хотела зааплодировать вместе со всеми, но тут… Динь-динь! — зазвенел колокольчик в холле.

Аплодисменты как ветром снесло, да и скрип со скрежетом тоже. Усадьба мигом затихла.

— Кто это?.. — послышался одинокий вопрос. — Новый хозяин вернулся?

Динь-динь! Динь-динь!

* * *

Набив пузо до отвала, я откинулся на стул. Эх, эти негодяи еще что-то говорили про десерт…

В столовой я остался совсем один. Ленский-младший, поклевав то одно блюдо, то другое, быстро куда-то испарился. Аки же совсем сморило, и ее проводили в спальню. Так что мы с Меттой могли всецело отдаться нашему делу.

— Как там Шпилька? Уже добралась? — спросил я уже, наверное, раз в десятый.

Мы держали руку на пульсе каждую минуту — все же кошка впервые так надолго и далеко отделяется от нас.

— Почти, — кивнула Метта, не выпуская из рук планшет. — Шпилька сейчас бежит через лес и скоро… Ой…

— Что такое? — насторожился я.

Мысли о десерте мигом покинули мою голову.

Спутница показала мне планшет, где зажглось изображение. В прошлый раз я видел трассу, а теперь был темный и негостеприимный лес. Картинка слегка покачивалась, и я пару секунд наблюдал кусты, траву и какие-то огоньки.

Вдруг появился знакомый черный броневик. И не один, а целых три штуки!

Из машин вылезли люди, и в руках у них было оружие.

— Ну-ка давай поближе, — распорядился я, и Шпилька юркнула под машину. — Звук есть?

— Есть, недавно наладила, — кивнула Метта. — Тихо!

— Че-то жутко как-то, — послышался голос одного из бойцов в черном, когда Шпилька пролезла под днищем броневика и затаилась. — Поговаривают, что это поместье проклято…

Кошка приблизилась еще немного, и стали видны лица бородатых мужиков. Все в черных шапках и куртках. Парочка в боевых доспехах, и у абсолютно всех огнестрельное оружие.

— Ты что, реально веришь в эту хрень, Енот? — хохотнул его дружок, сидящий на капоте. Как раз между его слегка болтающихся ног и выглядывала Шпилька.

— Точно, Серый. В проклятья, гадалок и чертей вертят только дети да старые бабы! — хмыкнули со стороны.

— Вот-вот! — заговорил мужик небольшого роста с серьгой в ухе. — Лучше бы побеспокоился о награде. Дельце плевое, но вот за труды неплохо бы и подкинуть…

— А не охренел ли ты, Лось? — подошел к нему еще один боец. — Он между прочим нам артефактами платит! Такой шанс, а ты тут разболтался!

Мужик нахмурился.

— Я бы предпочел наличку, а то эти артефакты постоянно скачут в цене… — проговорил Лось. — А сам-то Роман Арнольдович будет? Или опять всю операцию просидит в тепле?

— Договоришься ты у меня! С минуты на минуту тут будет сын его благородия, чтоб при нем ни слова!

— Я бы сказал и ему пару ласковых…

— Я буду с ним говорить, а у него вопросов просто дохрена! Сука, просрали пацана, а надо было блокировать тачку Ленского и…

— И что⁈ Хочешь, чтобы мы наехали на племянника второго человека в округе? Совсем чокнулся?

— Ладно, не кипишуй. Давай лучше о деле думать.

Они пару секунд помолчали.

— Окей, Тим, — выдохнул Лось. — Просто зайти в дом, напугать пару куриц, а потом открыть двери остальным? Сделаем.

— Угу. Ты смотри, шоб без самодеятельности! — и Тим погрозил ему пальцем. — Никого пугать не надо. Просто заходишь внутрь, ищешь пульт и открываешь двери. Никаких хождений туда-сюда, понял? И держись подальше от серебра! А то знаю я тебя!

— Понял-понял, все сделаем в лучшем виде! А че б просто не снести ворота и не ворваться в дом? Нахрена эти сложности? Там наверняка внутри одни старые девы…

— Или девы помоложе… — проговорил Серый, ударив ботинком о бампер.

— Чтобы что? Чтоб поломать собственность Романа Арнольдовича? За нее он дрался херову тучу лет! Нет, домик нужно оставить в целости. Это его условие. А пацана возьмем потом. Не будет же он всю жизнь сидеть у Ленских?

— Ладно, а баб хоть взять можно, когда все закончится? Нахера они Горбатову? Он же, как ни крути уже того…

И мужики рассмеялись.

— Дебилы… — вздохнул Тим. — Ладно, думаю, про баб никто и не вспомнит. А сейчас по машинам!

Они разошлись. Захлопали двери броневиков, и Шпилька бросилась прочь. Взревели моторы, следом лес залил дрожащий свет фар. Кошка вовсю неслась сквозь лес, и скоро экран заволокла тьма.

Глава 28

— Слушаю, — послышался голос Сен, пока Рух с остальными стягивались к переговорному пункту.

Дел еще по много, да и грязь не везде оттерлась, но Илья определенно порадуется, ибо облик усадьбы постепенно преображался. Как бы там ни было, но помещения уже не напоминают заброшенный склеп.

— Новый хозяин будет нами гордиться! — говорили хранительницы, и вдруг…

— Добрый вечер, — из динамика раздался чужой голос.

Все замерли.

— Какого?.. Посторонний! Это не новый хозяин! Вырубай энергию! Дома никого нет!

Весь свет в усадьбе разом погас. Рух закатила глаза — можно подумать, снаружи света не видно…

Автоматы тут же бросились к окнам.

— Чужак! Чужак! Чужак!

Вновь раздался скрип, а затем защелкали затворы. Рух огляделась — зановопересобранные автоматы проворно бегали из комнаты в комнату. У многих в руках было автоматическое оружие, двое подтаскивали к балкону станковый пулемет на колесиках.

Щелк! Щелк! Щелк! — и, снимая пушки с предохранителей, у окон расположились вооруженные до зубов автоматы.

— А это не слишком… — заикнулась Рух, но, махнув рукой, направилась к комнате охраны.

На стуле перед микрофоном сидел безликий автомат Сен.

— Уходите, — бросила она по своему обыкновению и отжала кнопку «приема».

— Кто это, Сен? — спросила Мио, пройдя мимо Рух в облике автомата-дворецкого.

Сен повернулась голову — прямо посередине «лба» было написано «Прочь!» — и пожала плечами.

Снова раздался противный звонок, и Сен выругалась. Рух же подошла к окну и, слегка отодвинув занавеску, поглядела на ворота. Сквозь прутья, рядом с переговорным устройством, где еще вчера стояли Илья со Свиридовой, виднелся темный силуэт.

— И что непонятно⁈ — разозлилась Сен, и снова зажала красную кнопку под микрофоном. — Уходите! Прочь отсюда!

— Прошу прощения за поздний визит, — как ни в чем не бывало продолжил гость. — Но я ищу мистера Марлина. Я его друг. Он же здесь проживает?

Рух нахмурилась. Какой еще друг? Илья же только приехал в Шардинск? Она провела рядом с ним все время с момента прибытия на вокзал, и друга с таким голосом у него точно не было.

— Нет, — ответила Сен. — Никаких мистеров Марлиных здесь нет. Уходите!

— Как жаль… А где же он? В городе, да? В усадьбе Ленских, как болтают люди, окопавшиеся снаружи?

И из динамика раздался издевательский смешок.

— Какие еще люди? — насторожилась Рух.

— Ничего не знаю! — не отступала Сен. — Уходите!

Пока они препирались, Рух отметила еще одну деталь. Ни справа ни слева, ни в лесу не было ни следа машины, на которой мог приехать этот странный тип.

Она помнила, что добираться до усадьбе на броневике ШИИРа Илье пришлось чуть ли не полчаса, а дороги тут такие, что ехать сюда без транспорта — настоящий подвиг. Неужели этот «друг» пришел пешком?

— Когда мистер Марлин появится, — настойчиво продолжал незнакомец. — Передайте ему, что часики тикают, и вместо того, чтобы отдыхать, пора включиться в работу. Его час снова пробил, а Машинима вот-вот призовет его. Хотя нет, я сам передам ему. Все же до усадьбы Ленских дорога короче, чем кажется.

— Что за бр… — но связь отключилась.

Рух снова всмотрелась наружу. Деревья качались под порывами неожиданно налетевшего ветра. Около ворот вращались листья.

* * *

— Ничего себе новости, — протянул я, откинувшись на спинку стула. На планшете показались окрестности усадьбы, рев моторов затихал. — А парни без дела не сидят…

— Что делать будем? — нахмурилась Метта. — Просить помощи у старика Ленского?

— Нет, очень вряд ли он поделится со мной родовой армией ради чужой собственности, — покачал я головой и налил себе еще вина. — А если и да, то залезать в долг мне совсем не улыбается.

На экране показались темные стены усадьбы. В окнах ни одного лучика света — похоже, даже с помощью Механика проводку наладить не удалось. Хреново, но так даже лучше. Меньше увидят эти мудаки.

Подхватив стул, я подошел к телефону в дальнем углу. Рядом лежала телефонная книга, и, перевернув пару страниц, я набрал номер деревни.

— Будем встречать дорогих гостей своими силами, — сказал я. — Давай побыстрее сигай через забор, а там осторожно залезь в форточку и найди Мио. Постарайся, чтобы тебя не спалил кто-нибудь вроде Рен или Сен. А то они уж больно нервные…

На этот раз трубку сняли сразу. Я уселся на стул и начал слушать. Почему-то там было тихо.

— Таврино, староста на «проводе», — вдруг зазвучал в динамике молодой голос.

Где-то я его слышал, но сразу и не припомнить.

— Ничего себе, Авраам Емельянович, как вы помолодели со времени нашей последней встречи! — хмыкнул я в трубку, а затем спросилсерьезным голосом: — С кем я говорю?

На секунду повисло молчание.

— Отец вышел. Он запретил брать трубку, — ответил парень. — Это Кирилл, его сын. Илья Тимофеевич, это же вы?

— Да. Почему запретил? Это из-за…

— Именно. Полчаса назад звонил барон Горбатов. Сказал сидеть тихо, как мышь, и никому не отвечать.

— А ты почему ответил? Не боишься последствий?

— Хуже не будет, Илья Тимофеевич. Даже дураку понятно, что они рано или поздно перебьют нас, когда выпотрошат поместье. Поэтому либо мы их, либо они нас.

Я тут же вспомнил этого рослого паренька. Мы с ним ровесники, но он выше на целую голову, а про ширину плеч и говорить смешно. Если у него найдется пара умелых друзей, которые не прочь взять оружие в руки, думаю, у меня появится дополнительный козырь.

— Мы сладим с ними. Таврино за нас, а это уже очень много, — заверил я его. — Но ты больше трубку не бери. Позвонить вам могли и сами Горбатовы — проверить, послушались ли вы, или нет. Ты сейчас очень рисковал.

— Ваше благородие, мне плевать! — вдруг воскликнул он, и на том конце «провода» послышалось частое дыхание. — У них моя невеста! Лиза!

— Что? Где?

— В усадьбе Горбатова! Они забрали Лизу месяц назад, якобы чтобы дать ей работу горничной. И они… Они…

Его голос сорвался.

— Так, Кир, возьми себя в руки. Сейчас ты положишь трубку и кликнешь пару умелых парней. У тебя же есть друзья, умеющие стрелять?

Он ответил спустя долгую тихую секунду.

— Да… Охотник по имени Ермак и еще несколько деревенских. Они не только ненавидят Горбатовых, но и готовы пустить им пулю в спину. У каждого к барону есть должок.

— Отлично. Берешь их, и по-тихому двигаете лесом к усадьбе. Затем прячьтесь где-нибудь и ждете. Еще раз! Прячьтесь и ждете. Ничего не предпринимать, ни на кого не нападать. Ждать сигнала. А вы его услышите, уж поверьте. Справишься?

Еще секунда молчания, и он ответил:

— Да. Ваше благородие, вы же не шутите?

— Какие уж тут шутки? — ухмыльнулся я. — Этой ночью решится, кто мы с тобой, Кир. Твари дрожащие или имеем право на счастье. А насчет твоей невесты не беспокойся. Вызволим. Ты только мордой не свети и уходи так, чтобы у тебя было алиби.

— Есть! Спасибо! А что такое алиби?

— Ну типа… Короче, чтобы все думали, что ты дом не покидал, понял?

— Да!

— Давай, одна нога здесь, другая там, — кивнул я и положил трубку.

Еще и эта Лиза. Ее тоже нужно вызволить, и желательно сегодня. Блин, ну не могу же я разорваться?

— Метта, что там с…

Вдруг скрипнула дверь, и я обернулся.

Хорошо, что они уместили телефон подальше от выхода, да и разговор происходил на приглушенных тонах. Для окружающих я просто скучающий барон, сидящий с трубкой у уха и с бокалом вина в руке.

А вот посетитель ко мне явился интересный.

Девушка. Молодая, черноволосая и очень красивая.

— Простите, — сложились ее алые губки в неловкой улыбке, — я только вернулась и опоздала к ужину. Я вам не помешала?

Войдя в комнату, она изогнула свой стан так, что сослаться на занятость было физически нереально. Платье облегало ее фигурку так плотно, что становилось неловко.

— Отнюдь, — сказал я, встал со стула и, приблизившись, поклонился. — Илья Тимофеевич Марлинский. А вы?..

— Софья Филипповна Ленская, — кивнула она и сделала реверанс.

Наклонилась она при этом чересчур сильно. Мой взгляд сразу скользнул в ложбинку между ее грудей, а они были у нее о-го-го. Размер пятый, не меньше.

И это меня насторожило.

— Думаю, она надела такое открытое платье не без умысла, — подтвердила мои опасения Метта. — Остерегайтесь красивых дам, которые сами подходят к вам, Илья. Особенно в доме, где есть властные старики…

Тут она была права — девушка разоделась на все сто.

— А еще остерегайтесь тех, кто даже на ужин надевает боевые геометрики, — хихикнула Метта, и я обратил внимание на ее кулон.

Небольшой ярко-синий кристалл в нем просто изливался силой.

* * *

Закончив мыть посуду, Тома вышла в подсобку и обессиленно упала на стул.

Да уж! Первый день, а уже как белка в колесе! Дворецкий на нее шикает, спина болит от обилия забот, а молодой Ленский постоянно провожает юную лисичку глазами.

Прямо как в родной деревне, где что люди, что нелюди не давали рыжей охотнице прохода. А тут еще и нарядили в такое платье, что Тома сама себя смущалась, стоило только пройти мимо зеркала.

Хотя так всяко лучше, чем неделями обивать пороги и вымаливая хоть какую-то работу. В имперских городах для нелюдей выбор невелик: либо труд в заводском дыму и копоти, либо чистка труб и канализаций.

Она бы, конечно, предпочла снова побегать по лесу с луком в руках, но, взвесив все «за» и «против» выбрала такую долю. Все же попасть в горничные, да еще и в богатый дом — это что-то с чем-то! Спасибо сестре Рине, что пригласила: тут и крыша над головой, и еда, и оклад, и свободное время в наличии. Вот-вот чаcы стукнут десять вечера, а это значит, до шести утра Тома будет предоставлена самой себе!

Может быть, ей даже разрешат позвонить? Яр еще со вчера остался в кузнице, принадлежавшей Ленским, и Тома очень волновалась за брата. Интересно, как он там? Наверное, все возится с мечом Марлинского. Всю дорогу из рук не выпускал эту железяку, а стоило им расположиться, как сразу убежал работать.

Странно, что судьба уже второй раз сталкивает их с Ильей… Не то, что Тома боялась молодого человека — было в нем нечто и манящее, и странное. Будто он был кем-то не от мира сего, а еще куда старше своего возраста. К тому же, сколько они ни общались, парень ни разу не сделал Томе ни одного пошлого намека!

Вдруг в коридоре показалась фигурка дочери Филиппа Сергеевича — одета она девушка в такое красивое платье, что глаз не отвести. И направилась она в столовую, где в гордом одиночестве сидел Илья.

Теребя передник, Тома проводила ее глазами и вдруг раздался стук в дверь.

Кто это мог быть так поздно?

— Томочка, это, наверное, опоздавший курьер! — раздался голос из кухни.

— Я мигом! — сказала Тома и побежала в холл. Она легонько дребезжали от безудержных порывов ветра.

Уже у порога она на пару секунд замешкалась. А вдруг там не курьер, а кто-то важный, и тут она такая… Но отбросив эти глупости, девушка поправила прическу, сняла щеколду и приоткрыла дверь.

Фонарь на входе отчего-то не горел, и гостя скрывала тень. При одном взгляде на высоченный силуэт в длинном плаще, Тому объял страх. Она едва сдержалась, чтобы не захлопнуть дверь.

Незнакомец медленно снял очки, и когда посмотрел прямо на нее, Тому всю затрясло. Постоянно движущиеся глаза гостя были абсолютно черными, а белые-белые зрачки походили на медленно вращающиеся песочные часы.

— Добрый день, — раздался холодный голос, и гость приподнял шляпу. — А мистер Марлин дома?

— Мистер Марлин?.. — пролепетала девушка и с каждой новой фразой ее язык все больше заплетался. — Вы имеете в виду Илью…

Она сжала в ручку, чтобы захлопнуть дверь, но глаза незнакомца полыхнули.

…пальцы разжались сами собой. На лице незнакомца не дрогнул ни один мускул.

— Передайте ему, что часики тикают, — сказал он, надевая очки, — и ему пора становиться сильнее. Вы же поможете мне проверить его навыки?

— Д-да, — слетело с языка Томы, а затем на ее губах расплылась улыбка. — Помогу… хозяин… Во славу Машинимы!

— Чудно! — ответил незнакомец и, развернувшись, медленно направился прочь.

Широко ухмыляясь, девушка закрыла дверь, а затем вернулась в холл. Ее сердце барабанило как бешеное, но через секунду оно умерило свой пыл.

Тома успокоилась и осознала себя Орудием.

А Орудие должна служить Машиниме. Ведь это единственная цель ее жизни.

— Кто приходил? — вдруг раздался голос, и из кухни вышла Варвара, престарелая кухарка. — Курьер?

Орудие обернулась, и глаза кухарки тотчас округлились.

— Томочка… — и, еле слышно вскрикнув, она попятилась на кухню. — Томочка…

И с широкой улыбкой Орудие последовала за ней, когти сами собой вылезали из пальцев. На пути старушенции попалась ее малолетняя помощница, и кухарка, схватив девчонку, бросилась в кладовую.

Хлопнула дверь. Орудие подошла и дернула ручку. Заперто. Через минуту оттуда послышалась горячая молитва.

Хмыкнув, Орудие направилась к разделочной доске — выбирать себе остро заточенную игрушку. А там железа было так много, что глаза разбегались.

Грянул гром, и по стеклу забили первые капли дождя. Молитва из кладовой зазвучала вдвое усердней.

Орудие только хихикнула — она не будет спешить. Ночь обещалась долгая, и нынче мистер Марлин точно не умрет от скуки.

Конец первой книги.

Продолжение читайте тут: https://author.today/work/388408

Больше спасибо за то, что читаете эту историю! И отдельная благодарность за ваши лайки, награды и комментарии . Прежде чем приступить к чтению второй части, обязательно напишите о ваших впечатлениях о первой книге!

И приятного чтения!)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Рыцарь Резервации

Александр Артемов Рыцарь Резервации. Том II

Глава 1

Длинная ножка юной Ленской выглядывала из разреза платья, на бедре чернела шелковая подвязка. Кулон-геометрик сверкал в глубоком декольте. А еще яркий макияж, серьги с изумрудами… В таком виде хоть на бал. Не думает ли эта милашка, что я решу, мол, это ее повседневный наряд?

Ладно, посмотрим, с чем эта малышка пришла.

— Просите, у нас тут иногда скучно, — сказала она, пожав обнаженными плечами, и начала медленно приближаться. — Папа болеет и ему совсем не до гостей. А мой кузен весь в делах…

— Ага, как же! — прищурилась Метта. — Скорее, старик убрал его, чтобы не отвелкал вас, Илья, от…

— Метта, ты сейчас разрушишь такую интригу! — шикнул я на нее мысленно, а сам улыбнулся даме. — Ничего страшного, сударыня…

И я посмотрел в камин слегка грустным взглядом.

— … барон Марлинский любит быть один. Скучно ему не бывает никогда.

— В точку! — хмыкнула Метта и тоже закинула ногу на ногу. — Ведь у него есть мы!

Вдруг раздался скрип и топот ног. Затем прямо из стены вылез человек в черном. Еще один, и еще, и вот вся комната заполнилась вооруженными ниндзя.

— Метта…

— Шучу-шучу, — хихикнула она, и по щелчку пальцев вся эта братия исчезла. Я выдохнул.

— Могу ли я составить вам компанию? — спросила Софья Филипповна.

Я кивнул, и девушка плюхнулась своей попкой прямо на стул, где с гордым видом восседала Метта.

Та и не подумала уступать ей место. И вот у моей собеседницы уже две головы и четыре руки.

Вздохнув, я присел рядом. Софья Филипповна как бы невзначай посмотрела на бутылку с вином. Намек понят.

— Ох, Илья Тимофеевич, мне так холодно! — заохала Метта и обняла стройную фигурку Софьи Филипповны. — Согрейте меня, прошу!

Затем она схватилась за ее сиськи. К счастью, девушка этого «перформанса» даже не почувствовала.

— Метта, ты иной раз бываешь такой врединой… — украдкой закатил я глаза.

— Прошу, чуть-чуть! — «спохватилась» Софья Филипповна, когда я наполнял ее бокал. А делал я это весьма медленно…

— Пить вино наедине с дочерью хозяина? — потерла подбородок Метта. — Тут два варианта, либо он специально прислал ее сюда, чтобы она тебя совратила, либо Ленский-старший уже лежит в гробу, а девочка пустилась во все тяжкие.

Я покосился на дверь в коридор. Она была закрыта, а я помнил, что Софья Филипповна оставила ее нараспашку. Похоже, кто-то из слуг постарался. Действовать без воли хозяина они вряд ли будут, а значит, это попахивает планом.

— Это элементарно, Марлин! — кивнула Метта и, выхватив из воздуха зажженную трубку, пыхнула дымком. — Наверное, старый жук решил подложить под тебя свою дочурку, раз уж выкупить Таврино не удалось. Не справился племянник, так пусть дочурка постарается для дорогого папеньки!

— Тебе нельзя писать детективы, дорогуша! — вздохнул я мысленно, и мы с Софьей немного отпили. — Иначе на самой первой странице все сразу узнают, что убийца — дворецкий, а роковая женщина пришла плести интриги. Лучше бы следила за Шпилькой. Ситуация серьезная.

— Слежу во все глаза, — кивнула Метта и показала мне изображение на планшете. — Но там ничего интересного — она пробралась через сад и уже лезет в окно. Это вам бы не помешало больше смотреть в экран, Илья Тимофеевич. «Подружки» Софьи Филипповны подождут!

— И именно поэтому ты расположила устройство рядом с ними?

* * *

Шпилька шмыгнула в одно из множества открытых окошек и оказалась в коридоре. Тьма внутри была такой плотной, что даже кошка едва видела дальше собственных усов.

Немного подкорректировав режим зрения, она огляделась по сторонам. На полу еще грязновато, но слоев паутины и метровой пыли как ни бывало. Девочки без дела не сидели, и это радовало чистоплотную Шпильку.

Однако вдоль коридора по-прежнему стояли замершие фигуры автоматов, а вот из гостиной раздавались голоса.

Преодолев пару поворотов, Шпилька оказалась в комнате с камином и сразу увидела знакомого автомата-дворецкого. Напротив стоял еще десяток, а у стен толпилась масса теней.

— Лучше сидеть и не отсвечивать до самого утра, — сказала Мио. — Пока не приедет хозяин, усадьба переходит в осадное положение!

— Опять сидеть в тишине и темноте? — заохали голоски по углам. — Зачем же мы убирались?..

— А что ты предлагаешь? — шикнули в ответ. — Устроить тут дискотеку? Эх, говорила я, подождать надо, а вы убираться…

Тут из другой комнаты вышел автомат-горничная Ги.

— Этот неизвестный свалил, но, похоже, не соврал — в лесу мелькают фары, — доложила она. — И кто-то шурует по кустам.

— Засада, Горбатовы! А вдруг новый хозяин не вернется⁈ Вдруг он тоже пропал как…

— Ша, девочки! — оглянулась Мио. — Нам не привыкать к тому, чтобы держать оборону. Прорывы из Амерзонии, Поветрия — мы со всем справлялись за минувшие годы. В крайнем случае разбудим Рен, а затем откроем двери. Эти мудаки сами сунуться в капкан и подохнут тут все до одного. Илья Тимофеевич вернется совсем скоро, нам нужно только…

И тут она заметила у своих ног мурлыкающую Шпильку.

— Ты…

— Добрый вечер, сударыни! — сказала Шпилька и, мягко ступая лапками по ковру, прошла в центр комнаты. — Вижу, что поработали вы на славу. Илья Тимофеевич будет гордиться вами!

Девочки охнули, а затем в едином порыве бросились обнимать Шпильку.

— Прошу, прошу, не все сразу! — кричала кошка. — Сначала дело, а потом обнимашки!

* * *

— Я внутри, — сказала Метта, приспуская наушники с микрофоном. — Нашла Мио и остальных. Они рассказали, что окружены, а к воротам пять минут назад приходил какой-то хер и сказал, что ищет тебя. Нес какой-то бред про то, что твой час давно пробил. Напугал девушек до чертиков и свалил, сказав, что найдет тебя у Ленских.

— Хреново, — ответил я, выпивая еще глоток вина. — Значит, нужно готовиться к любым неожиданностям.

Жучки Метты, сидевшие в желудке, быстро справлялись со всеми последствиями интоксикации. Опьянеть этим вечером мне не суждено.

Однако у моей очаровательной собеседницы такого преимущества не было. Нет, магам опьянеть куда сложнее, но девушка явно не думала об утреннем похмелье и уговаривала один бокал за другим. Ее глазки разгорались все ярче, а вот дыхание учащалось.

— Передай Мио, чтобы готовились к обороне, — сказал я Метте, время от времени кивая в ответ на щебетание Софьи Филипповны. — Если ворота попытаются выбить, пускай отстреливаются, а если Горбатовы прорвутся на территорию, так и быть, надо будить Рен. Но в случае, если какой-то мудак попытается залезть в усадьбу по тихому, то пусть вырубят его сами, а потом допросят. Доклад мне каждые три минуты.

— Есть! — кивнула Метта и снова надела наушники. Выглядела она как заправская радистка.

Софья же оказалась довольно словоохотливым собеседником и охотно рассказала массу интересного и про своего папеньку, и про Шардинск в целом. Оказалось, она студентка ШИИРа и совсем недавно прибыла с очередного рейда в Амерзонию. Ей бы задержаться в институте до утра и переночевать в общаге, но папенька сказал срочно приезжать, чтобы повидаться с двоюродным братом.

— И еще кое зачем, — хихикнула Метта, не отлипая от планшета. Я ее уговорил пересесть на соседнее место, а то разговаривать с четырехруким Шивой не слишком удобно.

Узнав, кто я и зачем прибыл (хотя, думаю, ей и без этого много чего обо мне известно), Софья Филипповна совсем забыла про роль коварной обольстительницы и охнула:

— Ах, мы, возможно, будущие коллеги! А вы уже бывали в ШИИРе?

— Проездом. Интересное место. Жду не дождусь возможности отправиться в Амерзонию. Расскажите мне о ней?

Та с удовольствием начала описывать свой первый рейд, а я не упускал ни единого слова. Оказалось, она ходила туда уже раз пятнадцать, и каждый был не похож на предыдущий. Как ни странно, но ее первым куратором была Юлия Свиридова.

— Все передала, — тем временем, доложила Метта. — Мио начинает осуществлять план «Цитадель».

— У них и такой есть?

— Онегин научил их защищаться, и если не прибудет тяжелая артиллерия, они легко отобьются.

— Ай да, Сашка, ай да, сукин сын, — покачал я головой на увлекательный рассказ Софьи о рейде в Резервацию.

— Одно «но»: хоть Механик и работает в поте лица, большая часть автоматов все еще требует ремонта.

— Что ж, никто не говорил, что будет просто.

Софья же придвинулась ко мне поближе. Ее ножка с подвязкой при этом раскачивалась все быстрее.

— Еще? — улыбнулся я, подливая девушке красного.

— Чуть-чуть, чуть-чуть! — хихикнула она и потянулась за новым бокалом.

И вот одинокая капелька покатилась по ее подбородку и пропала в ложбинке между сисечек.

— Ой, какая я неловкая! — прыснула она и вытерлась салфеткой.

— Да уж… — проговорила Метта, отвлекаясь от переговоров с поместьем. — А малышка ни пить не умеет, ни силки на мужиков расставлять… Видать, дядя держит ее в ежовых рукавицах…

Пусть так, но присмотревшись к ней повнимательней, я разглядел пару шрамов на ногах и руках, которых наскоро пытались скрыть под слоем пудры. Еще одна отметинка проходила чуть выше груди, и еще одна темнела сбоку на шее. На подбородке тоже шрамик, и на щиколотке…

Ух, даже представить боюсь, сколько еще следов Амерзонии удастся насчитать, если снять эту узкое и неудобное платье. Если она не получила их, упав с лестницы, то под маской очаровательной кокетки скрывалась боевой маг-резерватор. А раз так, то с ней следует держать ухо востро.

Не исключено, что со мной просто играются. Боевая геометрика-кулон тоже говорила сам за себя.

— Я чую ее ауру, Илья, — сказала Метта. — Несмотря на молодость, она уже Адепт-Профи, на ранг выше вас. Еще чуть-чуть, и она шагнет в Маги Первого ранга.

— Ничего, через недельку мы ее догоним и перегоним, — и я улыбнулся даме, увлеченно рассказывающей про свое житье-бытье в ШИИРе. — Что там в поместье?

— Мио с остальными хотят слышать тебя, чтобы знать, что с вами все окей. И еще в усадьбе замечено движение. Давай заканчивай шлепать языком, ситуация серьезней некуда. Софьей займешься в перерыве между спасением Таврино и покорением Амерзонии.

— Сейчас буду, — сказал я и поднялся со стула. — Простите великодушно, Софья Филипповна, но я жутко устал. Давайте продолжим наш разговор завтра?

Девушка вздрогнула и закашлялась.

— Ах… Я наверное совсем заболталась. Вы… вас проводить?

— Нет, благодарю, — поклонился я и, поцеловав ее руку, направился к двери. — Увидимся в ШИИРе.

Видок у Софьи был как у охотника, у которого из силков выскользнула дичь. Мне даже стало ее жаль — так разоделась, и все зря: у потенциального любовника пытаются отжать поместье.

Однако мы с ней не расстаемся. Возможно, и стоит сойтись с Ленскими максимально близко, раз они и сами того желают. Вот только аппетиты дядюшки придется немного прикрутить. Но это потом.

— Илья… — сказала Метта. — Сообщают, что в усадьбе замечен посторонний. Он проверяет комнаты и явно что-то ищет.

Я даже не удивился. Стоило ожидать, что они сначала попытаются открыть двери по-тихому.

— Значит, брать усадьбу нахрапом точно не планируют, — сказал я, направляясь наверх. — Что ж, пусть берут мудака живьем. По выполнению — доклад. А ты веди мне трансляцию.

— Есть!

Немного поплутав, я нашел спальню, которую мне выделили на ночь. На кровати животом вниз лежала Метта. Ее босые ножки мотались туда-сюда.

— Начнем же! — улыбнулась она, и ее глаза загорелись.

* * *

Наконец, отыскав среди ножей клинок подлинней, Орудие не спеша направилась в столовую. Там послышались шаги, и за миг до того, как она вошла в коридор, мимо пробежал Марлинский.

Видок у него был крайне взволнованный. Через секунду парень направился вверх по лестнице и пропал на втором этаже.

Орудие не расстроилась, что, закопавшись с ножами, упустила главную цель. В столовке еще сидела Софья — поиграть с ней для начала будет куда интересней.

Тихонько насвистывая простенький мотивчик, Орудие шагала вперед. Нож она спрятала за спину, и пока каблучки отстукивали по полу, отросшие коготки на пальцах царапали стену — по обоям тянулся рваный след.

Переступив порог, Орудие замерла.

Софья Филипповна сидела спиной с полупустым бокалом вина. Белая спина обнажена, плечи опущены, бретелька на плече упала на локоть, но девушка и не думала поправлять ее.

Да, идеальная мишень. Орудие облизнула пухлые губы, а затем тихонько приблизилась.

— Боже мой, какая же я дура… — бормотала девушка, мотая головой. — И зачем все это…

Затем встала и, не выпуская бокала из рук, направилась к телефону. Набрав номер, она сказала в трубку:

— Дядя, это я. Нет, я не справилась, прости. Да… Да, ушел. Сказал, завтра. Хорошо, спокойной…

И тяжело вздохнув, она положила трубку.

Орудие уже стояла у нее за спиной, и когтистая ладонь резко легла на плечо. Вздрогнув, Софья обернулась. Ее глаза на мгновение вспыхнули.

— А это ты, Тома? — выдохнула она. — Все работаешь? Не поможешь мне найти…

— Ничем я тебе не помогу, грязная сучка! — хихикнула Орудие и резким движением схватила Ленскую за горло.

— Что?.. Кхн… — пискнула девушка и задергалась, но когти впились ей в шею.

Бах! — и бокал разбился об пол. Орудие ухмыльнулась — в ноздри ворвался сладкий запах страха.

Мигом спустя дергающуюся Софью Филипповну резко подняло над полом. Ее ноги быстро-быстро забились в воздухе, а сама она вцепилась орудию в предплечье.

Глаза магички зажглись, но, стоило только встряхнуть ее, а потом приставить острие ножа к животу, тут же потухли. Девушка попыталась вскрикнуть, но только закашялалась.

Из глаз потекли слезы, она была повержена. Так просто? Слабачка! Если бы не нужда, свернула бы тебе шейку!

Но теперь мы начнем игру… Тома глубоко внутри нее вопила от ужаса, однако какому-то закоулку ее сознания происходящее даже нравилось.

Месть. Месть. Месть! — вопило оно во всю глотку. Месть проклятым людам!

— Это ты мне поможешь, конфетка, — ухмыльнулась Орудие Машинимы еще шире, глядя смертельно испуганной девушке в глаза. — Поможешь немного развить таланты Марлинского!

Глава 2

Несмотря на прозвище, Лось был среди парней самым тихим, ловким и незаметным мастером скрытных операций. Он в свое время проник в кучу домов, взломал сотни далеко не простых замков и очистил немало карманов, прежде чем прибиться к «теневой» армии барона Горбатова. В прошлой жизни его знали под кличкой Амерзонский ниндзя.

Лось не собирался просто открывать двери младшему Горбатову и молча отходить в сторонку. Сначала доберемся до сейфа, выгребем оттуда половину и только потом впустим остальных. Спалиться перед нанимателем Лось не боялся, ибо поместье не маленькое, и в крайнем случае легко отбрехаться, мол, заплутал.

Хватит! Достаточно ишачить за копейки на этого старого жмота! Если Тим готов побираться, то Лось возьмет свое!

Аккуратно перебравшись через забор, наемник устремился к темным окнам усадьбы. Поди население дома давно спит без задних ног и в ус не дует. Отличный шанс провернуть все по-тихому!

Несколько коротких перебежек, и вот окна перед ним. Вырезав в стекле небольшую дырочку, он сунул туда руку и осторожно снял щеколду. Через минуту тихий как кошка Лось мягко спрыгнул на ковер и включил «трехглазый» прибор ночного видения.

Вспышка, и комната, залитая зеленым, выплыла из мрака. Лось поморгал, а затем прислушался.

Тишина. И это хорошо! Если все пройдет без сучка без задоринки и сейф быстро отыщется, может, еще немного погодить открывать двери и развлечься с какой-нибудь малышкой помоложе?

Ухмыльнувшись, Лось аккуратно выбрался в коридор и огляделся. Да уж, простору здесь дохрена — искать ничего не подозревающую служанку будет непро…

Вдруг сбоку показался силуэт.

Сука! Неужели одна таки услышала Амерзонского ниндзя?

Он слился со стеной и принялся ждать, но фигура никак не хотела уходить. Лось терпел целую минуту, но та даже не шелохнулась.

Приглядевшись, он выдохнул. Это же всего лишь старый автомат!

Сплюнув, наемник направился к нему. Вернее, к ней. Формы у автомата были как у девчонки, а на пустом лице было что-то написано…

«Прочь!» — смог разобрать Лось, подойдя вплотную. И тут его сердце застучало чуть-чуть быстрее.

А тут как-то мрачновато… Может, разговоры о проклятье и чушь, но атмосфера в усадьбе совсем недобрая.

И самое неприятное — пауков под ногами будь здоров! Лось в жизни боялся двух вещей: оказаться на улице во время Поветрия и этих паучьих гадов. Стоит только увидеть парочку, как поджилки начинали жить своей жизнью, а по вискам катился холодный пот.

Взяв себя в руки, он прошел мимо негостепреимного автомата и заглянул за угол.

А там еще парочка железных бабищ! Ах ты, блин — и по ним ползают пауки!

— Мерзость… — проговорил наемник.

На их рожах было написано: «Тебе никто не поможет» и «В Таврино не ходят».

Вдруг сзади что-то скрипнуло, и Лось, непроизвольно схватившись за пушку, обернулся.

Что за черт⁈ Куда делся тот автомат?

Пройдя немного назад, он выдохнул. Бабища с фразой «Прочь!» на роже смирно стояла себе за поворотом.

Похоже, разнервничался. Совсем уж с этой работой… Ладно, соберись! Ты же профессионал!

Он двинулся проверять комнаты, и в первой же стояло сразу три застывшие фигуры. На их лицах было накалякано: «Будет больно», «Оставь надежду», «Сам себя не обманешь».

Лось сглотнул, по его спине прошлась волна мурашек. Еще десяток шагов по коридору, и вот на пути еще пятеро автоматов!

Скоро он осознал, что парой-тройкой фигур наводнено почти каждое помещение, да и коридоры тоже. Самое интересное — половина замерла в таких позах, будто они были не жестянками для хозяйственных функций, а живыми людьми. Двое сидели в креслах и читали книги, еще несколько замерли в балетных па прямо посреди коридора, целая группа запыленных бабищ выясняли отношения. Остальные застыли будто бы посреди уборки со щетками и с тряпками в руках.

— Нихрена себе, — проговорил себе под нос Лось, когда в одной из комнат застал вальсирующие фигуры.

С каждой новой комнатой, коридором и даже на лестнице попадалось все больше странных картин. Даже на кухне автоматы будто что-то готовили! Сука, кому расскажешь, не поверят!

Ему, конечно, приходилось слышать о том, что Онегин слыл чудаком, но чтобы наводнить собственный дом одними машинами, это уже чересчур. Ладно бы одна-две — все же они штуки не дешевые, но чтобы столько…

Так, только не говорите, что это и есть те дамы⁈

Когда он добрался до лестницы, прибор ночного видения начало коротить, а затем эта дрянная штуковина и вовсе вырубилась. Попытки его реанимировать ни к чему не привели, и, ругаясь себе под нос Лось пошел по коридорам второго этажа, рассчитывая на собственные глаза.

Тут тоже кроме автоматов ему не попадалась ни одной живой души. Не раз и не два он чувствовал на себе взгляды, но обернувшись, не видел никого, кроме застывших во мраке фигур.

Черт… Как в кошмарном сне…

Заглянув в одну из спален, наемник от неожиданности протер глаза. Но нет, он видел то, что видел.

— Срамота… — проговорил Лось и направился дальше.

Нет, Онегин был не просто чудаком, а самым натуральным кадром.

* * *

Мы с Меттой пристроились на кровати и внимательно наблюдали за гостем. Тот шугался каждого угла, еле слышно ругался, а через пару минут начал креститься.

— Бог тебе тут не поможет, дружок, — хмыкнула Метта, загребая попкорн.

Шпилька двигалась за ним тенью, и мы видели происходящее ее глазами.

— Сколько будем его водить? — спросила моя подруга. — Он точно ищет чем поживиться. Так бы давно пошел в холл и просто открыл ворота.

— В кабинете ему, конечно, делать нечего, — ответил я. — Нужно настроить коридоры, чтобы они водили его по кругу, но недолго. А то, глядишь, он бросит все и пойдет искать блок охраны.

В это время шипящий воришка возился с «неожиданно» сломавшимся прибором ночного видения. Ничего не добившись он направился дальше уже без него.

— А куда его вести? — спросила Метта.

— Пусть дорожка приведет его к какому-нибудь сейфу. Надо дать ему чуть-чуть повозиться с ним. Передашь Мио?

— Конечно.

— Отлично. Чем дольше он пробродит в стенах, тем нам лучше. Мио с Ги и Сен смогут зарядиться получше, а дружки этого домушника пусть поморозят себе задницу.

Вдруг о стекла забили капли дождя, а затем раскатисто прогрохотал гром.

Метта хихикнула. Это еще цветочки: улице температура градуса три, не выше. Даже в нашей теплой спальне по полу гулял холодок.

* * *

Через десять минут хождения по второму этажу, Лось понял, что заплутал. Коридоров и комнат было хоть отбавляй, и в каждой его встречала очередная пара-тройка автоматов.

Сверкнула молния, и в ее лучах Лось прочитал: «Стой же, смертный!», «Гробик уже за твоей дверью», «Каждому свое».

— Сука, Онегин! — шипел наемник, обходя один автомат за другим. — Ты не кадр, а настоящий персонаж…

Постоянно казалось, что какая-то невидимая сила водит его по кругу, двери за спиной куда-то исчезали, а сзади словно что-то скрипел и шуршал. Сердце заходилось в груди, ни раз и ни два на грани слуха он улавливал какие-то шепотки, да и тени вокруг словно жили своей жизнью…

Снова скрип. Лось обернулся.

За ним стоял замерший автомат. За окном сверкнул росчерк молнии, и на лице фигуры показались буквы — «Прочь!»

Наемник вздрогнул. Это тот же самый⁈ Или… Черт, в темноте и не поймешь. Да и вокруг их столько, и у каждого на роже что-то намалевано!

Отбросив глупые мысли, наемник пошел дальше. А ну они еще рабочие? Нет, полный бред! Все знают, что в каждом работающем автомате горит геометрика, а ни у одной из них в груди нет ни искорки. Всем им давно пора на свалку.

Лось сунулся в очередное помещение, но дверь не поддавалась. Так… Раз все остальные комнаты стоят нараспашку, а эта заперта, значит, за ней есть что-то ценное.

Немного повозившись с замком, он открыл дверь и аккуратно заглянул внутрь. Минуту Лось охреневал от того, что предстало его глазам, а потом плюнул и закрыл дверь.

— Срамота! — сказал он в очередной раз и выбрался в коридор.

Если пять минут минут назад можно было счесть бывшего хозяина усадьбы персонажем, то теперь Онегин по полному праву заслужил койку в Шардинском дурдоме.

* * *

— Да уж… Даже я такого не ожидал, а этот чувак и подавно, — сказал я, разглядев то же самое, что увидел воришка. А было там форменное безобразие.

Жаль, конечно, что экскурсию по новоприобретенной усадьбе приходится проходить таким… своеобразным образом, но что поделать? Иного способа мне эти Горбатовы не оставили.

— Надо с Мио серьезно поговорить! — покачала головой Метта. — Свои наклонности пусть держит под замком!

— Так они и были под замком… — заметил я, снова возвращаясь к рукояти, которую вертел в руках. — Да и не факт, что это Мио.

Дать бы ее Маханику, чтоб разобрал и точно сказал, как она устроена. К ней еще неплохо бы геометрику подобрать — увы, моя ни формой, ни размером не подходила.

— Мио, говорит, что она все объяснит. Потом.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я.

— Может, уже пора отделать как следует нашего гостя? — пробурчала Метта. — Мне уже скучно. Да и попкорн законился.

— Подожди. Дадим Киру с Ермаком немного времени. Им пешком от деревни до усадьбы идти и идти. Как там хранительницы? Кристалл выдержит, когда вся эта братия зайдет внутрь?

Метта ответила спустя минуту:

— Да. Говорят, еще немного.

— Отлично. Как зарядка закончится, пусть приманивают ослов морковкой.

— Жаль, что после этой ночи усадьбу снова придется драить. А девочки так старались! Даже кое-где стены, вижу, побелили…

— Ты погоди. Возможно, к концу ночи эти же стены можно будет красить кровью.

* * *

Какие еще женщины? Какие служанки⁈ Вся усадьба подчистую забита сломанными машинами! Тут никто не живет уже лет сто, наверное, или со времен исчезновения этого психа!

А как объяснить голоса в интеркоме?.. — заерзал уголок сомнения в голове Лося. Сам он, конечно, с местными не общался, но кое-кто из ребят пытался, и вроде им даже отвечали женскими голосами.

Хер его знает. Может, где-то в одной из этих бесконечных комнат спит еще живой и очень старый дворецкий? Поди он уже давно поехал кукушкой в этом жутком доме восковых фигур, вот и болтает на разный манер!

Неважно! Хватит! Пора спускаться, и так задержался тут дольше положенного. Если через пять минут на пути не попадется сейф, то пойдем…

Ох, ля-ля… А вот этот женственный автомат посреди коридора выгодно отличался от остальных. Огромный — под два метра! Да еще и одет горничной! Лицо также же пустое, а по центру глаз с оскаленной пастью…

Лось обошел диковинное устройство вокруг и присвистнул. Фигурка — песочные часы, формы — высший класс! На ногах черные дырявые колготки, а юбочка такая короткая, что так и тянуло заглянуть под…

Наемник думал только секунду — и приподнял юбку. Блин, у нее даже трусики кружевные! Интересно, зачем Онегину понадобилось наряжать автомата в такое⁈

Тихо хохотнувший наемник совсем расслабился. Шлепнул автомата-горничную по железной заднице, обернулся и…

«Прочь!»

Снова ты⁈ Не стерпев, Лось ударил кулаком прямо в морду безликому созданию, и оно с грохотом рухнуло на пол. По поместью прокатилось эхо.

Лось скрипнул зубами — надо же так облажаться! Затем припал к стене и, вытащив пистолет из кобуры, приготовился ко всему. Но нет, все по-прежнему было тихо.

Плюнув, наемник направился дальше и…

— О! — вскричал он, уже ничего не стесняясь. В очередной комнате прямо на полу стоял здоровенный сейф.

* * *

Воришка прошел еще немного, и вдруг мы увидели очень странную сцену. Минуту мы молчали.

— Илья Тимофеевич, — проговорила Метта. — Этот придурок реально заглянул Ги под юбку и облапал ее?

Я вздохнул:

— Угу. А теперь еще треснул Сен прямо по лбу. Нет, это не дело! Лапать и бить моих людей я им не позволю. Слава богу, что этот обморок почти нашел сейф. Передай Мио, чтобы приготовились. Брать козлов будем тепленькими…

Вдруг раздался стук в дверь.

— Илья Тимофеевич?.. — раздался тихий голос Софьи Филипповны. — Вы уже спите?

Блин! Только ее сейчас не хватало!

Мы с Меттой затихли. Стук повторился. Какой-то нервный.

— Чего она совсем что ли? — зашипела Метта. — Мы заняты! Совращать Илью придешь потом!

— Может быть… — не отступала Софья. — Вам нужно что-нибудь, чтобы ну… Спаслось крепче?..

Метта прыснула:

— Какая упрямая козочка, ишь!

Вздохнув, я встал с кровати и открыл дверь.

Передо мной стояла Софья Филипповна. Ее нижняя губка дрожала, от слез тушь растекалась по щекам. К горлу девушки было прижато лезвие длинного столового ножа.

И держала его ухмыляющаяся Тома.

* * *

Шагнув за порог, Лось заметил за столом очередного железного болвана.

Вернее, железную женщину в парике, брючном костюме и с пустым лицом. Она зависла над бумагами, сжав перо в пальцах. Сначала наемник подумал, что глаза его обманывают, однако рук у нее было целых четыре штуки.

Покачав головой, он пробрался к сейфу. Тихонько зазвенели отмычки, и Лось весь превратился в слух.

Через минуту пот уже градом тек по лбу. Замок оказался не из простых, однако наемника это только раззадорило. Значит, внутри точно есть ценности!

— Так-так… давай-давай, — бурчал он себе под нос. — Еще чуть-чуть и… Есть!

Наконец, замок щелкнул, и Лось потянул дверцу. Слегка скрипнув, она свободно открылась.

— Че за?.. — охнул наемник и, не веря своим глазам, включил фонарик.

Но нет, все точно. Внутри было пу…

И тут изнутри брызнул вал пауков!

— Ох, ма-а-а-ать! — завизжал ошалевший наемник и, отряхиваясь, отпрянул. Вдруг спиной он наткнулся на что-то твердое.

Охнув, дрожащий Лось обернулся.

Перед ним со строгим видом стояла автомат-горничная. Руки лежали на широких бедрах.

— Ах ты, сука!!! — в голос зарычал Лось, попятившись. — Напугала!

Он хотел долбануть тупую жестянку, но разглядел позади нее еще десятерых автоматов.

Сука, и слева, и справа! Твари заполнили всю комнату!

— Как…

Он точно помнил, что внутри не было никого, кроме той четырехрукой сучки за столом.

Только Лось подумал об этом, как сбоку загорелся синий огонек. Заскрипел стул, и автомат в костюме поднялся на ноги. Следом разноцветные огоньки замерцали в груди у остального десятка устройств.

И одним из них была фигура с надписью «Прочь» на роже.

— Блин! — вскрикнул Лось и тут же получил от горничной мощную оплеуху. Потеряв равновесие, он грохнулся на пол и ударился башкой о край сейфа.

Перед глазами запрыгали звездочки. Затем все заволокло тьмой.

— Мы отдадим его Рен⁈ Да? Да⁈ — вдруг послышался голосок сквозь забытье. — Ну пожалуйста!

— Может, располовинить его прямо здесь? Ги, давай не стесняйся. Твоя честь пострадала!

— Или может, подождать Илью, и он сам скажет, что делать?

— Что-то хозяин не отвечает… Мио, не видела Шпильку?

Услышав голоса, Лось очнулся на полу. Над ним стояли автоматы с ярко горящими геометриками в груди. Вокруг по стенам прыгали тени.

— Мфф! — замычал наемник и попытался встать, но его руки оказались связаны. Во рту торчала тряпка.

— Очнулся! Очнулся, голубчик! — заголосили автоматы, со скрипом расхаживая вокруг.

В их руках сверкали ножи, топоры и дубинки с гвоздями. «Зубастая» горничная сжимала огромную бензопилу.

— Мффф! — задергался Лось, но не это оказалось самым страшным.

Под рубашкой, в штанах и на лице он почувствовал щекотку. Через мгновение наемник осознал — по нему ползал целый выводок пауков.

* * *

— Не волнуйтесь, ваше благородие. Я знаю Лося уже семь лет. Он, конечно, иногда может взбрыкнуть, но свое дело знает, — сказал Родиону Горбатову наемник по имени Тим, пуская кольца дыма в потолок броневика. — Ни разу еще не лажал.

— Тогда почему он еще внутри? — скосил на него глаза Родя, щелкая пальцем по рулю. Ждать он не любил, особенно простолюдинов. — Тут дело на пять минут — открыть дверь!

— Поди заплутал. Говорят, там внутри целый лабиринт.

— Кто говорит?

Тим только пожал плечами, и Родя сжал пальцы на руле. Ладно, времени еще вагон. Наследник Онегина все равно просидит у Ленских, как минимум, до завтра. А раз дуралей испугался, то и хер с ним: через час Таврино будет принадлежать Горбатовым уже по факту.

А поймать пацана и вынудить поставить закорючку на дарственной — дело техники. Сам Родя этим и займется.

Минута сменяла минуту, а ворота даже не шелохнулись. Ох, если окажется, этот Лось решил повозиться с сейфом или свистнуть серебро, ему кирдык!

— Какого хера он до сих пор внутри? — прошипел Родя и еще плотнее запахнулся в плащ.

Холодрыга еще… И ладно бы только холодрыга, так и с неба уже полчаса льется месячная норма осадков. На лобовом стекле нихера не разглядишь, даже «дворники» не справлялись.

— Где этот долбанный… Как там у него вторая кликуха?

— Амерзонский ниндзя…

Выругавшись, Родя опустил стекло на двери и посмотрел в бинокль на усадьбу.

НИ-ХЕ-РА! По-прежнему тихо, темно и пусто.

— Слышали? — подал голос мохнатый нелюдь по кличке Серый с заднего сиденья. — Кажется, кто-то кричал?

Родя нахмурился. Даже если кто-то и кричал, то дождь поглощал вообще все звуки.

Ох, если этот хваленый Лось облажался! Ох, если девки засекли его! Ох, если он реально решил покопаться в онегинских закромах!!!

На заднем сидении заерзали. Этим баранам тоже не по себе.

— Тихо! — шикнул на них Тим. — Просто флюгер на крыше скрипит. Как маленькие…

— Или скажете, что верите в проклятье? — ухмыльнулся Родя. — Ха!

И он снова прижал глаза к окулярам. Однако что-то и ему стало не по себе. А Лося все нет и нет…

Вдруг Роде вспомнился старший брат Ян. Тот был туповат, но смел как три быка, вот как-то по дурости он прихватил пару дружков и поехал ночью в Таврино.

Что там с ним произошло, никто так и не узнал. Просто Ян как-то вернулся истощенным и седым как лунь, повторяя лишь одну фразу — «закройте дверь в подвал». До сих пор бедолага проходит спецкурс в Шардинском дурдоме.

Но Яну, считай, повезло. Его дружков так и вовсе не нашли.

И при этой мысли у Роди засосало под ложечкой. Да нет, бред! Какое нахрен проклятье⁈

— Сука, Лось, просто открой херовы ворота, чего сложного⁈ — заерзали сзади. — Эй, Серый, а нахера ты взял сумку с гранатами? На кой ляд они в поместье?

— На всякий случай…

— На какой еще случай? — обернулся к ним Родя. — Вы взяли с собой гранаты, серьезно, Тим⁈

Тот тяжело вздохнул.

— Ну а че? — забормотал Серый. — Тим сам сказал, взять что-нибудь потяжелее.

— Я имел в виду потяжелей, вроде автомата! — зарычал Тим. — Или вы нелюди, чуть что, сразу «Муху» на стрелку тащите?

— Так я и того…

Тим перегнулся через сиденье, и его рука пропала в сумке. Через секунду на колени к нему легла труба маленького гранатомета.

— Сука, Серый, а тебе полечиться не пора? — хлопнул себя по лбу Тим. — Вон Шардинский дурдом всегда в твоем распоряжении, или туданелюдей не принимают?

— Я человек!

— Ага, как же, человек он. Думаю, тебя вылечит только такой же волчара, как и…

Вдруг послышался щелчок, а за ним и протяжный скрип. Горбатов-младший навел бинокль на ворота.

А они медленно-медленно открывались! Наконец-то!

Вот и дверь на крыльце усадьбы приглашающе раскрылась. За ней была темнота.

— Ха! — воскликнул Родя и убрал бинокль. — А вы боялись. Молодца, Лось! Так, по коням!

Подхватив оружие, парни выскочили наружу и ринулись к воротам. Открыв дверь, Родя тоже прыгнул под дождь.

— Эй, вы двое! — кивнул он двоим позади. — А вы стойте на шухере. Чтоб никто и не подумал нам мешать!

— Есть!

Родя поправил меч, подаренный отцом, и пару пушек на портупее.

Если телки подумают сопротивляться, стоит припугнуть их слегонца. Однако Родя не сомневался, что при одном виде команды вооруженных мужиков, они все штабелями рухнут им прямо в руки. А дальше… А какая разница? Ведь через пятнадцать минут усадьба будет в их полном распоряжении. Отец будет гордиться Родей, а про телок никто и не вспомнит!

Парни миновали ворота и побежали через заросший сад. Крыльцо с настежь открытой дверью приближалось.

Вдруг нечто сверкнуло в одном из окон, и Родя напрягся. Вроде два огонька — синий и зеленый, или?..

Нет, показалась. Быстрее!

Глава 3

Яра вырвало из тревожного сна, и минуту он слушал свое бешено колотящееся сердце.

Кузнец не сразу понял где находится, но скоро узнал барак, в который они с Томой «приземлились» еще вчера. С многочисленных нар раздавался заливистый храп, за потрескавшимся оконцем бушевала буря.

Вполне мирная картина, пусть и тоскливая. Однако по спине упрямо ползали мурашки, в голове шумело, а глаза мозолила сценка из кошмара: безжизненное тело Томы распростерлось на кровати под балдахином. И все бы ничего, но сверху сидела мелкая волосатая тварь с черными глазами и зрачками, напоминающими крутящиеся песочные часы.

Тварь посмотрела прямо на Яра, и тут-то он со стоном проснулся. Еще минуту пытался отбросить образ, а тот оказался прилипчивый.

— И присниться же такое, — выдохнул Яр, успокоившись.

Пусть за окном и шел дождь, но в комнате, куда набилось двадцать рыл, было зверски душно. Поднявшись с нар, Яр прошел к окошку рядом с печкой и открыл окно. Лучше не стало — тревога все равно терзала его.

Что-то с Томой… Как пить дать! Ему с самого начала не понравился этот дом, куда ее взяли с такой легкостью. Да, пусть у хозяина нет предрассудков — знаем мы таких! Наберут себе лисичек да ушастиков, а потом держат под лестницей на цепи.

От одного такого мудака они с сестрой и сбежали. Слюни этот гадский человечек пускал на сестру где-то месяца три, а при этом держал у себя целый гарем из нелюдей и простолюдинов. Лисичек же любил особенно, и вот такой как Тома как раз не хватало в его коллекции.

Постояв у окна пять минут, Яр отбросил дурные мысли и направился в кузницу. Еще со вчера на молодого кузнеца посыпался целый вал заказов, а он толком и не занимался мечом Марлинского. Обещал же сделать через пару дней — видать, соврал… Нет, лучше не спать до утра, но сдержать обещание. Меч должен быть готов в срок!

Едва Яр оделся и сделал шаг за порог, как снаружи послышался странный звук. Фокс встал.

Кажется, вой? Нет, какой к черту вой — на улице дождь свирепствует от души, да и не станут волки высовывать нос на улицу в такую погоду.

Или же… Яр посмотрел на часы. Нет, глупость. В том доме давно все спят. Как и Тома.

Наработалась, бедняжка, и видит десятый сон. А Яру пора работать.

* * *

— Ауф, Мистер Марлин, — ухмыльнулась Тома так широко, что у нее хрустнула челюсть.

Скалящаяся фокс, будь то даже девушка в черных чулочках и фартучке — жутковатое зрелище. Все же клыки что у девочек, что у мальчиков на загляденье. А уж ножиком она и вовсе наделает делов.

— Вы слишком медленно растете, — хихикнула Тома. — Непорядок…

И она сжала горло Софьи. Когти впились ей в кожу, а та быстро-быстро задышала.

— Тома, спокойней, — поднял я руки, отступая в комнату. Нужно выиграть время, чтобы разогреть Источник. — Ты чего творишь?

— Илья, только не пораньте ее, она тоже в заложниках, — напряженно проговорила Метта, осматривая парочку с разных сторон. — Одержимая.

— Уже понял, — вздохнул я, осознавая, что они достали меня даже на другом континенте.

Кто они? Таинственные сущности, которые время от времени мешают мне спокойно жить, да еще и вселяются в окружающих.

Последним одержимым был сын влиятельного графа Мартынова, Дмитрий — мой первый друг в этом мире. И с ним мне пришлось сражаться на дуэли, а потом спешно сваливать подальше из Петербурга. К счастью, у меня и так был поезд в Амерзонию.

Этим тварям отчего-то нужно, чтобы я развивался быстрее. Зачем? Черт их знает, но помощи от них никакой, а вот проблем от них выше крыши. Да еще и появляются, сволочи, постоянно в самый неудачный момент!

И вот одержимая фокс, щелкнув каблучком, перешагнула порог. Затем втащила заложницу внутрь и прикрыла дверь.

— Теперь нам никто не помешает, — прошипела лисица.

Софья всхлипнула:

— Прошу…

— Тихо, глупышка, — хихикнула одержимая. — Взрослые разговаривают.

И тварь лизнула Софью Филипповну в щеку. Та затряслась.

— Отпусти их, тебе нужен я, — проговорил я, смотря одержимой прямо в глаза.

И имел я ввиду не только Ленскую, но и Тому. Ее еще можно спасти. Главное не спешить и отвлечь тварь. А еще лучше как-то выманить на улицу, где есть место для маневра.

В иной ситуации я бы атаковал, не задумываясь, однако нож путал все карты. Одно движение, и Софье придется очень плохо — одержимая держала лезвие рядом с сонной артерией.

Глаза у Томы, кстати, полностью побелели — осталась лишь пара еле заметных щелочек. Под кожей, еле-еле помеченной рыжей шерсткой, налились бурые вены.

— Мистер Марлин, я пришла сюда, чтобы испытать только вас, — сощурила одержимая свои зенки. — Нам свидетели не нужны.

И она еще сильнее надавила на шею Софьи.

— Стой, отпусти девушку! Пусть уйдет, раз ты хочешь драться!

— Чтобы она переполошила весь дом? — хихикнула Тома. — Нет-нет, так не пойдет… Я придумала идею получше…

— Илья, мы Источник разогрет на 30%… — сказала Метта, и тут откуда-то послышались шаги.

Сука, еще не хватало, чтобы нас застукали!

— Мама… — пискнула Софья. — Мамочка…

— Тихо, глупышка! — прошипела Тома. Шаги еще секунду отдавались где-то в отдалении, а потом хлопнула дверь, и снова все затихло.

— Мистер Марлин, это вам не понадобится. Вы должны уметь драться без использования погремушек, — сказала одержимая и взяла со стола рукоятку от меча. — Мы с ее благородием ждем вас во дворе. Там мы и испытаем ваши нынешние навыки. Не опаздывайте, если хотите увидеть этих красоток живыми!

И она резко вскинула нож, вжав острие Софье под подбородок. Девушка всхлипнула.

Черт, бедная Софья… Потерпи, нам нужно только выйти во двор, и там я быстро обезоружу эту тварь.

— Тихо-тихо… — прошептала одержимая ей на ушко. — Ты же не хочешь расстроить этого красавца?

— Нет, не хочу… п-п-пожалуйста, — проговорила Софья осоловелым голосом.

Ее глаза уже закатывались за веки. Похоже, бедняжка сейчас шлепнется в обморок.

— 45%… — говорила Метта.

— Нравится он тебе, да? — шептала одержимая. — Вижу, что нравится. Ты прямо вся дрожишь…

Она продолжила нашептывать ей что-то на ухо. Софья закрыла глаза, и они попятились к двери.

— 53% — сказала Метта, и этого было достаточно, чтобы за секунду сплести боевое заклятие.

Но нет, бить сейчас нельзя. Иначе убью обеих. Дадим им выйти в сад, а там вспомним все наши тренировки с Меттой. Как ни крути, но с дюжиной ниндзя драться куда сложнее, чем с одной одержимой фокс.

Правда, разница и тут была. Ниндзя можно мочить без зазрения совести, а здесь нужно постараться, чтобы ни с Томы, ни с Софьи не упал ни один волосок.

Тем временем, одержимая открыла дверь и вывела заложницу в коридор.

— Пять минут, мистер Марлин, — сказала одержимая, и голова Софьи упала на грудь. — Мы ждем вас в саду. И тихо… Чтобы не разбудить хозяев этого гостеприимного места.

Прижав палец к губам, одержимая отпустила девушку. Ленская задергалась, а затем ее глаза широко раскрылись.

— Не опаздывайте, мистер Марлин! — воскликнула она, блеснув белыми глазами с одинокой щелочкой посередине. Зубастая ухмылка на ее лице растянулась от уха до уха.

В следующий миг две одержимые бросились в разные стороны.

— Сука! — рыкнул я и прыгнул в коридор.

Огляделся — только две тени скрылись во мраке. Похоже, и впрямь направились во двор.

Вот так вот, мистер Марлин. Осторожнее со своими желаниями!

Ладно, пусть обе и свалили, но так даже лучше. Драться с фокс Томой в маленькой комнатке, большую часть которой занимает огромная кровать — себе дороже. В саду нам никто не помешает.

— Илья, они вошли! — проговорила Метта. — Горбатовы уже в усадьбе!

— Знаю, — кивнул я и бросился вдогонку. — Пусть Мио развлекается. У нас сейчас проблема посерьезней! Статус?

— Источник разогрелся на 69%.

— Хватит. Врубай всю энергию на полную!

Жучки сразу же побежали по жилам. Стало горячо.

Дождь снаружи уже хлестал как ненормальный. Сука, самое время немного подраться на свежем воздухе…

— Аууу! — послышалось с улицы.

К счастью, все в доме уже спали, и сейчас главное выбраться наружу, чтобы какой-нибудь лунатик…

Вдруг раскрылась дверь в ванную, и на пол упала тень. Я юркнул за угол, но быстро вернулся — в коридор с полотенцем на голове вышла Аки.

— Марлин-сан?.. — раскрыла она рот, и я быстро прижал ей ладонь ко рту. С другой стороны коридора скрипнула дверь, так что нам с подругой пришлось юркнуть в тень.

Припозднившийся слуга нас, к счастью, не заметил. А то было бы неудобно — все же на девушке один легкий халатик.

— Быстро, хватай меч, и во двор! — зашептал я покрасневшей Аки на ухо. — Твои навыки сейчас важней, чем когда-либо! Только никому не попадись! Бегом, и… возьми мою шинель, там холодно.

Японка кивнула и, выкинув полотенце, рванула к себе в комнату. Не издала она при этом ни звука.

Я же незаметно спустился по лестнице. Тренировки дали свои плоды — пару полуночников из числа слуг удалось избежать играючи. Через пару секунд по моим плечам уже барабанил дождь, а в воздух валил пар.

— Метта, ты немного перестаралась… — выдохнул я порцию пара. Да, сегодня я горяч.

На небе зиял непроглядный мрак, а вокруг одни тени и вода. Только грома с молнией не хватало. Если мы не решим дело да побыстрей, того и гляди, Тома с Софьей простынут.

Окунувшись в заросли внутреннего парка, я прислушался. Дождь без устали хлестал по веткам, ветер выл, деревья раскачивались, да в таком шумовом коконе врага не услышишь, будь он даже в паре метров.

Однако он и не скрывался — вновь ночь пронзил отчаянный вой. Еще пара шагов, и я увидел Тому. Она стояла на холмике в мокром платье, оборованном выше колен. На ее лице застыла безумная улыбка, пустые глаза сверкали.

— Мистер Марлин! — раскинула она руки. — Начнем же!

Видок такой уверенный, словно заманивает меня в ловушку. Что ж, иного выхода нет… Я прошел мимо дерева, и тут сбоку вспыхнуло синее пламя.

Уворот, и светящийся клинок разнес ствол в щепки. Сверкнула молния, а я покатился по земле. В свете появилась Софья — обворожительное платье налипло на ее точеную фигурку, а в руке шипел длинный пылающий клинок, сотканный из чистой энергии. Капли дождя испарялись, едва коснувшись лезвия. Над ним поднималось облачко пара.

Ага, похоже, одержимые быстро смекнули как пользоваться рукояткой. На навершии горела геометрика Софьи!

Словно прочитав мои мысли, девушка вырвала камень из меча, и аллея погрузилась во мрак.

И вот я опять на ногах, ладони переполняет сила. Вокруг ничего, кроме тьмы, но я был готов ко всему. Зашелестела трава, а затем вновь зажегся энергетический меч.

Хоп, хоп, хоп! Связка взмахов любому мечнику на зависть! Быстрая какая, козочка… Но и мы не пальцем деланные!

Еще пару раз уйдя из-под ее наскока, я сделал подсечку — девочка полетела в траву, но не выпустила меча. Взмах, и полыхнуло так, что мне пришлось рвануть вбок.

Горячо, сука! Еще бы чуть-чуть, и светящаяся энергетическая волна оставила бы меня без руки. Но я только покачал головой и хмыкнул. Неплохая игрушка! Надо только отнять!

— Илья, у меня идея, — сказала Метта, — но тебе нужно подойти к ней вплотную… и…

— Что сделать⁈ — сказал я и поднырнул под очередной удар. Затем обхватил девушку руками, и мы с ней покатились по траве.

— Поцеловать ее! — крикнула Метта. — Не спрашивай, просто целуй одержимую в губы!

— Блин, ты умеешь удивить, — хохотнул я и прижался губами ко рту Софьи.

Вскрикнув, одержимая укусила меня, а затем попыталась рубануть, но я уже покатился вбок. Блин, бедный пиджак Вен. Надеюсь, она поймет…

Едва я встал на ноги, вытирая кровь с губы, как снова клинок исчез, а за ним и Софья.

— И что дальше⁈ — скрипнул я зубами, готовясь встретить очередной вал ударов. — Метта⁈

Минуту я в тишине оглядывался по сторонам. И ни тебе ни Метты, ни Софьи… И вот вновь зажегся ослепительный свет и, словно сгорая в его испепеляющих лучах, одержимая рванула ко мне.

Но вдруг остановилась и полоснула в сторону. По полянке прокатилась энергетическая волна, и одно из деревьев затрещало. Я бросился на одержимую, но она, отмахнувшись новой порцией силы, вновь слилась с темнотой.

— Не уйдешь! — рыкнул я и побежал на шум травы, а одержимая, то исчезая, то появляясь среди непроглядного мрака, на бегу била воздух вокруг себя.

Затем закрутилась волчком и вновь пропала. И снова, и снова! Меч вспыхивал и слева от меня, и справа, и каждый раз одержимая сражалась с собственной тенью.

— Метта? Что это с ней? — нахмурился я. — Что мы сделали? Метта!

— Я тут, Илья! Фух… Было нелегко, но жучкам удалось добраться ее мозга. Ничего опасного, просто она…

И тут я понял.

— Она сражается с ниндзя⁈

— Именно, — хихикнула Метта. — Подожди — как обессилит, возьмешь ее тепленькой. Или же…

Вдруг сбоку зашуршали листья, и я приготовился отражать новую атаку. Это Тома⁈ Черт я совсем забыл про вторую одержимую!

Но нет. Блеснуло золотом, и между деревьев показалась Аки в моей шинели и с обнаженным мечом. Прыгая с ветки на ветку, она неслась к нам со скоростью молнии.

— Аки! Только оглушить! — крикнул я и махнул в сторону Софьи, которая с криком отчаяния лупила воздух. — Никакой крови, это приказ!

Японка кивнула и, завертевшись в воздухе, рванула на одержимую.

Удар по мерцающему мечу! — и во все стороны брызнули языки пламени. Две противницы сцепились.

Я же рванул к Томе, но вот беда — на холмике уже никого. С той стороны доносилась какая-то возня, и, сохраняя осторожность, я побежал дальше.

Черт, не дай боже нас заметила охра…

— Аууу! — раздался вой, а затем на холм забралась черная тень размером с броневик.

Я охренел. И это была не Тома. Вернее, больше не Тома. Срывая зубами обрывки платья, на меня скалилась гигантская дикая лиса.

* * *

— Сука, ну и темнотища здесь! — зарычал Родя, харкнув на пол, пока парни расходились по коридорам.

Все выключатели дохлые, а фонарики делали только хуже — давали свет лишь на пару шагов, а вдалеке тьма становилась только непроглядней. И еще жутких баб-автоматов вокруг просто дохрена!

— Лось, ты где? — крикнул Тим. — Лось⁈ Молоток, что открыл дверь. Где ты, мать твою?

Ответило им только эхо.

— Сука, а тут реально как лабиринт, — вновь сплюнул Родя прямо на ковер. — Надо разделиться. Тим, бери парней и ищите электрощиток. Мы с Енотом найдем кабинет Онегина. Где тут лестница…

— Вы уверены, ваше благородие? — напрягся Серый. — А вдруг…

— Что вдруг⁈ — хмыкнул Горбатов-младший. — Уже в штаны навалил, нелюдь? Кого испугался, этих жестянок?

И, широко ухмыльнувшись, Родя выхватил меч и двумя быстрыми ударами обезглавил парочку автоматов, попавшихся у него на пути.

— Этих уродин только на переплавку, — фыркнул он, пнув подкатившуюся к ботинку башку. — А тебе, волчара, только и бояться!

— Я человек! — обиделся Серый. — И с нелюдями не вожусь!

— Нам-то не гони, — хихикнул Енот. — За километр же видно, что ты людоед!

Парни разразились хохотом.

— Так, чего встали? — шикнул на них Горбатов. — Быстро, надо еще найти Лося, а то этот дебил, поди, шурует у Онегина в закромах.

Они разошлись. Родя с десятком парней шагали по коридору, и вдруг откуда-то…

— Грязи натаскали-то сколько!

— Варвары! А еще плюют на пол!

— И девочек калечат… Не простим!

— Ага, вот и эти курицы, — расхохотался Горбатов и, положив меч на плечо, поспеши вперед, в темноту. — Дамы, просим прощения за столь поздний визит, но ваше одиночество закончилось. Встречайте новых хозяев!

И Родя, пинками раскидывая автоматов, направился на голоса.

* * *

— Лось! Эй, Ло-о-ось! — кричал Тим, пока они аккуратно пробирались по коридорам в поисках электрощитка. Скорее всего, он в подвале, так что, видать, придется спускаться.

Вокруг пустота, а от их друга ни слуху, ни духу. Даже в пункте охраны никого, словно Лося там никогда и не было.

За стенами голосил Родион Романович, и, похоже, Горбатов уже почувствовал себя хозяином положения. Тим же не расслаблялся — не раз и не два ситуация поворачивалась к нему не самым приличным местом, и радоваться раньше времени не в его правилах.

Вдруг крики Горбатова затихли, и Тим остановился. Странно, даже шагов не слышно…

— Эй, а где Серый? — спросил Тим своих подельников. — С Родионом что ли ушел?

Парни заозирались.

— Нет, — пожал плечами Кочегар. — С нами был… Эй, Серый⁈ Ты где, мать твою волчью за ногу⁈

В ответ сверкнула молния, и бледные поверхности автоматов показалась во всем своем пугающем облике. У Тима по спине побежали мурашки.

Автоматы всегда его пугали — никто не знаешь, что от них ожидать, а эти еще и на людей похожи до дрожи, а лиц нет. Сука, а еще эти фразы…

Он прошел еще немного, и снова ярко сверкнула молния. Парни остановились. Сердце Тима упало.

Ему показалось, или автоматы сделали шаг вперед?..

* * *

— Сука, фонарик снова сдох! — зарычал Горбатов и отшвырнул бесполезную хренотень.

Уже третий дохнет, а ни одно телки им так и не попалось!

Они наконец-то поднялись на второй этаж и вот уже минут десять мерили шагами коридоры, распихивая надоедливые жестянки, а конца и края этим переходам все нет. Пришлось освещать углы зажигалкой, но газ в ней тоже не бесконечный.

Что за дела, сука⁈ Дом, конечно, большой, но не настолько же, чтобы слоняться по нему как по заштатному музею? И все без толку! Вокруг только автоматы, пыль, паучье дерьмо и ничего кроме!

И где, эта сука, Лось⁈

Вдруг по усадьбе прокатился скрип, и парни застыли.

— Что это?.. — пискнул Енот, и следом раздался грохот. Стены задрожали, слово по ним что-то ударило.

Упала тишина.

— Не знаю, но похоже на… — прошептал Родя глухим голосом, а потом, снова плюнув на пол, бросился в соседнюю комнату.

Так и есть! На окна упали щиты против Поветрия! Сука, неужели?..

Он прислушался, но снаружи все также шумел дождь. Не похоже на очередной шторм.

— Нас заперли! — воскликнули из коридора. — Ловушка!

— Не ссать! — оглянулся Горбатов и уткнулся носом в закрытую дверь. Схватился за ручку — не поддается.

— Эй вы, дебилы! — зарычал он. — Откройте дверь! Нахера вы ее закрыли⁈

Он вломил плечом в преграду, а затем пару раз добавил ногой. Нихрена — тяжелая дверь встала намертво.

— Парни! Парни!!!

Никто ему не ответил. Сплюнув, Родя бросился в соседнее помещение, и вдруг почувствовал на губах солоноватый привкус.

Блин, только этого сейчас не хватало!

— Узкоглазая шмара, ох, только попадись! Только попадись! — зашипел Горбатов, стирая кровь рукавом. — Сделаю из тебя дуршлаг…

— Это он так про Аки⁈ — охнули за спиной, и Горбатов резко развернулся.

Голос раздался из-за дивана, но там было пусто. Рядом из темноты выплыл рояль, за которым сидела здоровенная автомат-горничная.

Формы у нее были аппетитные, но при одном взгляде на нее у Роди по спине прошелся вал мурашек. Рядом еще сидело что-то мохнатое с блестящими глазами… Кошка⁈

— Негодник! — вдруг раздался голос сзади. — Не просто грязнуля, а еще и девочек любит бить! Позор! Позор!

— Эй вы, суки! — вновь развернулся Горбатов и выхватил из кобуры револьвер. — Покажитесь! Даю слово, если выйдите сейчас останетесь целыми! Ну⁈

Секунду все было тихо, а потом отовсюду послышался хохот.

— Ну раз так… — скрипнул зубами Родя и снял пушку с предохранителя. — Держитесь!

Вновь где-то рассмеялись на десяток голосов. Родя хотел броситься вперед, но почувствовал на себе щекотку.

Сука! Пауки уже ползают на штанам!

С рычанием он принялся отряхиваться, но тут ушей коснулся скрип и штаны начали сползать.

— Какого?.. — охнул он и, схватившись за пояс, едва не выронил зажигалку. Пламя потухло, а вот штаны едва не свалились.

Шлеп! — и на пол упал его ремень. Перекушенный напополам⁈

Покрасневший Родя, ощупал штаны. Блин, даже лямки были разорваны!!!

— Тебе бы лучше валить отсюда, бедненький Родя, — сказали мягким женским голосом. — Бросай оружие, снимай портки и сигай в окно. Даем тебе один шанс.

— Только в таком порядке! — хихикнули следом. — Или вообще раздевайся, пробежишься до дома голеньким!

И не успел Родя понять, откуда исходят голоса, как окно в дальнем конце комнаты раскрылось само собой. Скупой свет с улицы ворвался в комнату. По полу застучали капли неутихающего ненастья, взвыл ветер.

— Простынешь, но не беда! Хоть живым уйдешь! — защебетали голоски.

Краем глаза Горбатов уловил движение и устремил мушку в сторону рояля. Автомат-горничная сидела на прежнем месте, но вот ее голова была повернута на сто восемьдесят градусов — и она смотрела в сторону Роди!

Или она всегда смотрела на него, и просто из-за света огонька зажигалки он не обратил внимание? Блин, жуткая какая — на морде глаз, а еще зубищи… Так, а где кошка?

Родя проглотил сухой комок и прижался к стене. Нет, никуда он не уйдет! Это его шанс показать, что он достойный наследник рода Горбатовых!

Отец всегда хотел передать дела Яну, но после инцидента в этой же сраной усадьбе, бремя свалилось на плечи Роди. Папенька всегда считал его недостойным и упрекал за то, что он не такой отмороженный как старшенький.

— Хрен там! — выкрикнул Родя. — Выходите, трусливые девки, я вас всех нашпигую свинцом!

И он, вытащив второй револьвер, пальнул в потолок сразу из двух стволов. Грохот прошелся по комнате, а голоса как ножом отрезало.

Ага, испугались, пигалицы!

— Вот так-то лучше! — ухмыльнулся Горбатов, крутонув револьверы на пальцах. — А теперь…

— Девочки, он тупее, чем кажется, — вновь раздался голос, и окно захлопнулось.

Затем снаружи упал щит — комната вновь погрузилась во тьму.

— Ги, он твой.

Вновь сплюнув Родя, убрал одну пушку в кобуру и щелкнул зажигалкой.

Чирк! Чирк! Чирк! — сука, гори нормально!

Щелк! Ну наконец-то! Аа… А где та горничная за роялем?

Вдруг уши резануло рычание мотора, и Горбатов подскочил на месте. Откуда это?.. Что это шумит⁈

Тук, тук, тук — застучали тяжелые шаги. С каждым ударом сердца звук становился только отчетливей и ближе.

Как и рев мотора, который неизвестный словно нес с собой.

Колени Горбатова задрожали, но он справился с собой. Перехватив пушку, вышел в центр комнаты. Зажигался опять потухла, и секунду он, ругаясь на чем свет стоит, снова пытался вернуть пламя.

— Сука, сука! — мычал Родя, щелкая тупорылой штуковиной. Рычащий звук приближался.

Щелк! — и веселый огонек вновь вспыхнул на конце зажигалки, а комната наполовину выпрыгнула из мрака.

Перед Родей стояла горничная, и в ее металлических руках тарахтела огромная бензопила.

* * *

Блин, где все⁈ — метался Серый из комнаты в комнату, но стоило ему только углядеть вдали человеческий силуэт, как он натыкался на очередной автомат.

Вдруг на пути Серого попалась черная кошка.

— Вали, сучка! — и пнув ее сапогом, наемник побежал дальше. Кого-кого, а кошаков он ненавидел всей душой.

Ни огонька вокруг, фонарик мигает как припадочный, да и толку от него ноль. Как назло Серый бросил курить месяц назад — зажигалки тоже нет!

— Эй ты, бобик, — раздался голос, и он остановился. — Фьют-фьют! Умеешь служить?

— Ты кто? Ты где⁈ — зарычал Серый и вскинул дробовик. — Покажись!

— Умеешь служить, спрашиваю? Будешь прыгать в колечко? — снова спросили из темноты, а затем там зажглась одинокая свечка.

Блин, это не человек… Даже не нелюдь… Это авто… авто… У нее чего, четыре руки⁈

— Уйди, сгинь! Тварь! — взвизгнул Серый, вжавшись в шкаф. Дробовик он перехватил как дубинку.

— Ах, да я и забыла, — хихикнула машина со свечой и склонила голову набок. — Волки в цирке не выступают…

— Я человек!

— Оно и видно… Сделаешь кувырок на этом коврике? И тогда, возможно, будешь нашим любимцем. Как твой дружок.

— Мой дружок⁈ Лось? Где он? — зарычал наемник и, осмелев, направил дуло твари прямо в морду. — Отвечай!

— В шкафу. За твоей спиной.

И в подтверждении ее слов, сзади Серого послышалось мычание, а потом створки шкафа ударили его в спину.

Вздрогнув, Серый дернул спуск и грохнул выстрел. Пламя со свечи мигом сдуло. Посыпались искры.

— Сука! — зарычал Серый и еще пару раз пальнул вперед. Включив мерцающий фонарик, он осмотрелся. Пусто.

Затем нащупал дверцы шкафа и раскрыл их.

— Лось, это ты?.. — заикнулся он, но тут наружу вывалилось нечто рычащее и вцепилось Серому в глотку.

Все завертелось. Взвыв, наемник ударил врага в морду, а затем сам укусил его. На зубах появился стальной привкус крови, и Серый еще сильнее сжал челюсти. Брызнуло как из фонтана.

Через минуту грязной борьбы, наемник поднялся на трясущиеся ноги. Под подошвами хлюпала лужа, а противник отчаянно хрипел и дергался.

— Нехер кусаться… — выдохнул Серый, вытерев кровь на морде. Походу, весь перепачкался.

Он нашарил фонарик и, включив его, направил прямо на…

— Лось, сука! — охнул наемник и отступил от полудохлого товарища.

— Серый, сука… — прохрипел изрядно «пожеванный» друг и закатил глаза.

Тут что-то подвернулось ему под ногу, и Серый шлепнулся на зад. Мерцающий фонарик покатился прочь, а Серый с воем за ним.

— Нет, нет, нет, нет! — стонал он, ползая на коленках.

Вдруг шаги, а затем и голос:

— Дурачок… Выбирай, колечко или смерть!

— Да! — выдохнул Серый, поймав фонарик, и — щелк! — включил фонарик.

Над ним стоял автомат с четырьмя руками. В каждой из них было по тесаку.

Замерцав, фонарик снова сдох, и Серый остался в темноте один на один со смертью.

* * *

— Блин, где Родион⁈ — озирался Енот, проверяя одну комнату за другой. — Ваше благородие, вы здесь?

Едва они отошли за угол, чтобы обойти комнату, где пропал Горбатов, с другой стороны, как их компания заплутала. Кажется, где-то стреляли, но из-за постоянных шумов внутри и снаружи дома, все сливалось в жуткую какофонию…

Или это шум в ушах? Блин, в этом месте как на корабле! Того и гляди, сверху польется во…

— Стоп. Слышите? — остановился Енот. — Кажется, вода?

Ему не ответили, но шум впереди, определенно напоминал воду. Обводя фонариком один угол за другим, Енот направился на звук. Пройдя коридор на половину, он осознал, что давно не слышал шагов за спиной.

— Парни? — сощурился наемник, оглянувшись. Позади него, сверкая глазами, сидела одинокая черная кошка.

И куда делись эти идиоты?

— Видела парней, хвостатая? — подошел Енот к кошке, но та, зашипев, юркнула прочь. Ему показалось, или у нее глаз были разного цвета?

Ладно, похер! Кажись, впереди реально шелестит вода. Во-о-он за той приоткрытой дверью, под которой лежит полоска света.

— Хе-хе-хе, — ухмыльнулся Енот, подойдя поближе.

Внутри была ванная освещенная комната и в душевой кабинке за шторкой виднелся женский силуэт.

— … если долго-долго-долго… если долго по тропинке… — бурчала она сквозь шелест воды.

Как неосмотрительно для малышки мыться в душе в такой момент! Неудивительно, что они тут шумят, а она ничегошеньки не слышит.

Что ж, сделаем ей сюрприз!

Енот аккуратно подкрался к кабинке и причмокнул. А фигурка у этой девчули очень даже! Может быть, стоит тут задержаться и помочь ей намылить спинку.

— Мио? — обернулась она, когда Енот подошел вплотную. — Мио, это ты? Не подашь мне шампунь?

— Прости, дорогуша! — хохотнул Енот. — Но сегодня я заменяю Мио!

И открыл шторку. Секунду он не мог поверить в то, что видит. Под струями воды стоял авто…

— Извращенец!!! — взвизгнула железная бабища и, высоко подняв ногу, врезала Еноту прямо по морде.

Вскрикнув наемник завалился на спину и шлепнулся башкой об унитаз. Перед глазами зажглась искра, а потом все потонуло во тьме.

Боль его встретила просто адская. Мыча, наемник проморгался — над ним был кафельный потолок, а еще кран ванной.

Он попытался подняться, но руки плохо слушались. Вдруг над ним нависла мокрая безликая машина.

— Кажется, кое-кому не помешает душ! — хихикнула она и открыла кран на полную.

Кипяток⁈ Енот закрылся руками, но кран только булькнул.

А затем оттуда выпало что-то черное. Шлеп! — и у него по пальцу побежал паук.

— Мерзость! — вскрикнул Енот и попытался вскочить, но поскользнулся и снова приложился башкой. На этот раз перед глазами вспыхнула целая галактика.

А из крана лезло все больше и больше пауков…

Пока визжащий Енот пытался вскочить, он упал еще раз пятнадцать. Тем временем хлопнула дверь, а за ней потух и свет.

* * *

— Что там⁈ — оглянулся Тим. Еще четверо выживших парней за его спиной тут же направили пушки на закрытую дверь.

Оттуда доносились какие-то звуки. Сука, опять автоматы⁈

Те твари прыгнули на них сразу же, стоило фонарикам погаснуть. А затем разверзся такой ад, что вырваться из их лап смогли лишь пятеро…

И вот снова шаги. Кто-то бежит!

— Приготовиться! — распорядился Тим, и все шестеро устремили пушки на дверь, а затем выключили фонарики.

Опустилась темнота, но на то и расчет. Если у этих тварей есть глаза, то и ослепить их можно. Только зайди, сволочь, как…

Ручка задрожала, в дверь задолбили. Затем тупо начали ломиться и рычать. Упрямая зараза!

Тим облизал пересохшие губы и передернул затвор. Сейчас накормим по самые гланды!

Щелк! — и дверь выбило. Вспыхнули фонари и… через порог ввалилось нечто зубастое, мохнатое и полностью залитое кровью!

— Огонь! — рявкнул Тим, и по ушам дало с такой силой, что наемник едва не сломал зуб.

Похер! Убить тварь! И он начал жать на спуск до тех пор, пока не вышли все патроны.

— Сука, она не дохнет! — зарычали парни и, наскоро перезарядившись, продолжили палить в окровавленную тушу.

Стрельба грохотала еще секунд десять, а потом дробовики пустотело защелкали. Тварь же сделала еще пару шагов, а потом рухнула им под ноги как огромный волосатый бурдюк.

— Сдохла! — выдохнул Тим и перевернул монстра сапогом. — Так-так, что-то нове…

Он замолчал. Парни тоже ошарашенно пялились на то, что осталось от Серого.

— Блин, волчара, поганый! Какого хера⁈

Увы, Серый больше не мог ответить.

— Блин, эта усадьба реально проклята! — заохали за плечами Тима, и он схватил пересравшего товарища за грудки:

— Еще чего⁈ Это просто сраные автоматы в темноте! У них есть оператор, и он где-то в усадьбе. Найдем его и прико…

Вдруг из дальнего конца коридорчика послышался рычащий звук. Очень знакомый и очень неприятный…

Перебранка мигом оборвалась. Парни сгруппировались и принялись перезаряжаться, но звук был уже у порога.

— Что за херня⁈ — сплюнул Тим, вставляя в дробовик один патрон за другим.

Вжим! Вжим! Вжим! — рычало за порогом. — Вжжжжжим!

Дверь раскрылась ударом ноги, и в коридорчик, пригнув голову, вошла гигантская железная дама в фартуке с рюшами.

И с окровавленной бензопилой в руках.

Огромным скачком, она рванула на них. Хлопнул одинокий выстрел, а затем все затопили крики и оглушающий рев страшной машины.

Через секунду Тим, бросив оружие, уже мчался прочь, не разбирая дороги. Под ногами скользило, он падал и полз, а затем, вскочив на ноги, мчался вперед. Один коридор сменялся другим, комнаты мелькали в каком-то адском калейдоскопе и в каждой к нему поворачивались двигающиеся автоматы.

Похер! Похер! Нужно найти выход! Сука, пошло оно все! Пошло все к черту! Нахер Горбатовых и сраного Родю. Где выход⁈

Дернув очередную дверь, Тим занес ногу над порогом и застыл.

Вниз во тьму уходили ступеньки. Вот и дверь в подвал.

— Эй, ты, ковбой, — раздался голос сзади, и Тим обернулся.

Сзади показался очередной автомат. Один. Вернее, одна.

Она неспеша вышла на середину коридора и встала, широко расставив ноги. На морде написано «Прочь», а на бедрах висело две кобуры с револьверами. Она вскинула ладони вверх:

— У тебя один шанс, — раздался голос, и Тим бросил руку к пушке.

Бах! — и через мгновение на пальце у автомата задымилось отверстие. Тим схватился за руку. Больно, сука!

— Слишком медленно, — хмыкнула она, а затем прыгнула вперед. Ногой Тиму прилетело прямо в живот, и он, безвольно взмахнув руками, упал на спину.

Все завертелось перед его глазами, удары полетели со всех сторон, и он покатился по лестнице в подвал. Дверной проем, в котором стояла дама-автомат удалялся и удалялся…

Докатившись до самого низа, Тим долго не мог нормально вздохнуть. Ребра горели огнем, а вот с ногами, кажись, все совсем паршиво…

— Рен, пора кушать, просыпайся, родная, — хихикнула сверху, а затем дверь медленно, со скрипом стала закрываться.

— Нет… — простонал Тим, но тьмою заволокло все. Бах! — и дверь со щелчком закрылась на замок.

Где-то минуту он пытался подняться, но все без толку. Ни рук, ни ног уже не ощущалось. Только страх.

Вдруг ушей коснулся рык, а потом в темноте зажглась целая дюжина красных глаз.

Глава 4

Лиса, скалясь, подходила ко мне все ближе. В ней от Томы остались разве что острые ушки, рыжая шерстка и пушистый хвост…

— Целовать такую тварь, думаю, уже не вариант, — горько хохотнул я, раздумывая как сладить с этакой машиной смерти.

Дождь не утихал, а среди деревьев сверкали отблески света. Девочки веселились не на шутку. Мне тоже обещали веселье — килограмм пятьсот, если не больше.

Лиса, конечно, грозный противник, но не чета дракону, с которым мы с Меттой дрались во время аукциона. Разница в том, что лису убивать крайне нежелательно.

— Продержись, как можно дольше, Илья, — сказала моя спутница. — Расход у этой магической твари чудовищный. Помнишь Рух?

— Понял, — кивнул я, и лиса, рыкнув, рванула ко мне.

Клац! — щелкнули зубищи перед лицом. Я же отскочил и, прыгнув твари на морду, ударил каблуками по мокрому носу. Монстр взвыл и снова открыл пасть, но только заработал удар «заряженным» кулаком.

Пискнув, лиса прыгнула в сторону и вновь попыталась оторвать от меня кусочек. Увернувшись от острых зубов, я накидал ей еще пару раз, немного подпалил шерстку, а затем сиганул на загривок.

— Илья, что ты?.. — охнула Метта. — Держись!

И я вцепился монстру в бока изо всех сил. Сначала чудище заозиралось, а потом принялась метаться из стороны в сторону. Вой поднялся такой неудержимый, что у меня заложило уши.

— Блин, надеюсь, Яр меня поймет…

Обхватив шею твари, я вцепился в края ее пасти и потянул на себя. Чудище взвыло. Еще чуть-чуть, и в ее глупую башку влезет идея начать кататься по траве, и тогда мне придется несладко.

Сквозь шум дождя послышался собачий лай. Похоже, все местные шавки уже услышали, что у Ленских не все в порядке. Нужно разделаться с лисой до того, как ее рев привлечет охрану.

Сверкнула молния, и в ее лучах я увидел приближающийся силуэт. Человек, вернее нечеловек, бежал очень быстро, постепенно обрастая деталями.

Зубастая пасть оскалена, светящиеся глаза-щелочки буквально прожигают насквозь. Рыжая шерсть стояла дыбом. Когти на руках.

— Яр! — охнул я, и тут лиса тоже заметила приближающегося фокса.

Тварь снова попыталась сбросить меня, а затем кинулась в атаку на Яра. Я дернул ее побольнее, и лиса взвыла. Яр же влепил прямой в нос, а затем пнул в бок. В его руке сверкнул кинжал.

— Яр, стой! — рыкнул я и, ударив тварь по ушам, соскочил со спины.

Острие почти впилось лисе шею, когда я, перехватив кинжал, налетел на Яра. Мы сцепились и покатились по траве.

— Марлинский, ты чего творишь⁈ — воскликнул фокс, пытаясь вырваться. — Это же…

— Тома! — крикнул я ему на ухо, а затем обернулся.

Лиса, рыча, каталась по траве, думая, что я еще у нее на спине. У нас появилась небольшая передышка.

— Что за чушь⁈ — рычал Яр. — Эта тварь…

— Потом объясню! Нам нужно ее оглушить, и брось эту штуку! Ну!

Посмотрев на меня как на безумца, Яр все же отбросил кинжал.

— Черт, я схожу с ума, — прохрипел он, вглядываясь в морду беснующейся твари. — У нее на шее цепочка Томы…

— Вот-вот, так что меньше слов, больше дела! — рыкнул я, ударив фокса по спине, и рванул к лисе.

Ее бледные глаза снова устремились на нас. С клыков капало.

Клац! Клац! — ее зубы два раза чуть не отхватили мне руку, когда мы оба зашли к ней с двух боков. Яр лупил ее кулаками, а я, не жалея сил, сковывал кромкой льда траву под ее лапами.

Удар ногой, и лиса с воем покатилась по склону — прямо в пруд. Мы с Яром скакнули следом и как с горки съехали вниз.

Брызнуло во все стороны, когда тварь окунулась в воду, и не успела она вылезти, как в нее на полном «скаку» влетели мы с Яром.

Фокс сразу вцепился ей в шею, и парой ударов повалил лису в воду. Я же, вцепившись в загривок навалился сверху.

Забурлило, зашипело, поднялся вой, переходящий в жалобный скулеж. Мы с Яром как могли держали тварь, охаживая ее по бокам. Скоро бушующая поверхность пруда скрылась, а за ней и небо, затянутое тучами.

Все звуки затихли, и сквозь бурление воды слышалось только отчаянное бултыхание лисы, которую мы тащили все ниже и ниже на дно.

Еще чуть-чуть, и силы начали оставлять монстра. Могучее тело извивалось все слабее. Яр, державший лису за шею, словно врос ей в спину. Я же схватил огромную пасть, пытаясь не дать ей поднять морду над водой и сделать вздох.

Затем, прокляв все на свете, я сунул руку твари в глотку. Зубы тут же сомкнулись на предплечье. Боль была адская, но я держался как мог.

Метта уже работала: ее жучки, сорвавшись с моих пальцев, один за другим, скрывались у лисы во внутренностях. Ей была нужна минута, чтобы добраться до мозга и немного поработать с ним.

Мы опускались и опускались, и вскоре барахтающаяся рыжая туша с глухим стуком ударилась о дно. От холода уже стучали зубы, перед глазами повисла пелена, и конечности слушались все хуже, но мы с Яром не разжимали хватки.

Через минуту лиса дернулась в последний раз. Затем начала уменьшаться в размерах.

* * *

Лев, набросив дождевик, спустился с лестницы и вышел к «черному» ходу. Там его уже ждала охрана — странные звуки из парка перебудили всю усадьбу.

— Что хозяин? — спросил Ленский дворецкого.

— Плохо себя чувствует. Мы не стали его беспокоить.

— И правильно, — кивнул Лев, и вместе с начальником охраны они выбрались под проливной дождь.

Зараза… А в доме было так тепло… Но все же лучше, чем слушать бурчание дяди. Хотя завтра его ждет новая порция упреков — и не только Льва, но и Соню. Ведь, как ни крути, операция «соблазни Илюшу» провалилась медным тазом, а виновата только она.

Ладно, плевать. Соню он прикроет завтра. А сейчас — к делам.

— Там что-то рычит уже минут пятнадцать, — докладывал начальник, — мы решили, на территорию забежала недобитая после Поветрия тварь, но, сами понимаете, в такую темень…

— И правильно, что не стали рыскать по зарослям по одному, — кивнул Лев и, запахнувшись поплотнее, присоединился к парням.

В зарослях парка сверкал какой-то голубой свет, мелькали золотистые искорки, что-то выло и стонало, но стоило им подойти поближе, как все сошло на нет.

Один дождь грохотал с прежней яростью.

— Не расходиться! — по-хозяйски окликнул Лев охрану. — Если это Прорыв, то отступаем в усадьбу. Будем держать оборону.

Парни кивнули и, устремив дула винтовок во мрачную толщу парка, принялись медленно двигаться мимо деревьев. В глубине что-то шипело.

Вскоре они вышли к пруду, от которого шел легкий парок. Но и его подавил дождь.

Едва Ленский подошел к берегу, как из воды показалась голова.

— А ну вылезай! — рявкнули охранники и наставили пушки на незнакомца.

Тот поднял руки и неспеша вышел на берег, а затем обессиленно присел на камешек. Сверкнула молния, и к своему удивлению Лев узнал в насквозь мокром и смертельно уставшем человеке Илью Марлинского. Он придерживал руку, а та словно побывала в пасти у гремлина.

Вдруг за ним из воды вышел еще кто-то. Парни заорали, но тот только рыкнул в ответ.

Ленский вскинул брови — на руках он нес обнаженное тело!

— Тихо! — остановил Марлинский охрану жестом. — Это свои!

На берег вышел огромный фокс, а в той, что он бережно держал на весу, Ленский с не меньшим удивлением узнал горничную Тому.

Вдруг сзади зашелестели кусты, и парни разом обернулись. Из-за деревьев к ним шел еще один персонаж. Вернее два.

Еще пара шагов, и огоньки фонарей осветили Акихару, на спине которой сидела…

— Соня⁈

* * *

— Слышь, Жук? — ткнул своего дружка наемник по кличке Шмель. — Жук, блин, ты чего, уснул?

— А что? Что такое?..

— Наших уже час нет, — сказал Шмель, вглядываясь в темные очертания усадьбы. — А по плану операция уже полчаса как должна закончиться. Да и щиты на окнах меня че-то совсем не радуют…

— Поди развлекаются там с девчонками, — зевнул Жук. — Вот и опустили, чтоб не сбежали. Знаешь, игра такая — салочки. Кто попался — снимает трусики.

— Нихера! Играл?

— А то!

И оба расхохотались. Вдруг со стороны усадьбы загрохотало, и щиты с окон начали подниматься.

— О, смотри! Кажись, наигрались! — хихикнул Шмель.

Вдруг во всей усадьбе вспыхнул ослепительный свет, и в окнах показались силуэты. Много силуэтов — явно больше, чем было в команде у Тима и Роди.

— Не понял… — прикрылся рукавом Жук. — Это кто?..

Вдруг на балконе второго этажа открылась дверь, и на улицу вышел человек. Шмель поморгал. Либо он совсемспятил с этой работой, либо у того и вправду было четыре руки.

— Видишь, кто это? — проговорил Шмель, пытаясь взять в толк, что за херня творится. Жук покачал головой.

Четырехрукий субъект, тем временем, размахнулся аки метатель ядра и швырнул в небо нечто круглое.

— Нихера себе бросил! — охнул Жук, наблюдая как снаряд пролетел высоко над забором, завис в небе, а потом по широкой дуге устремился вниз.

Прямо к ним.

— Че блин? Че за хер…

И тут Шмель разглядел, что несущийся прямо на них круглый снаряд один в один…

Бах! — и по лобовухе прилетела морда Тима. Брызги мозгов, костей и всего остального дерьма разнесло по всему стеклу.

— Б***!!! — заревел Жук. — Валим, сука!

Трясущимися руками Шмель, завел двигатель и, взрывая мясистую грязищу, резко развернул автомобиль.

— Гони! Гони! Гони! — повторял Жук, оглянувшись. Шмель покосился в зеркало заднего вида — силуэты в окнах махали им на прощение.

Затем оттуда заревели так, что душа у Шмеля ушла в пятки. Он вмазал по газам, и тачка рванула. Через пару секунд усадьба пропала за деревьями, они мчались прочь. Машину подбрасывало на ухабах, и все больше они рисковали перевернуться, но до мурашек перепуганный Шмель гнал только быстрее. Стрелка на спидометре уже вошла в красную зону.

«Дворники» работали как могли, но кровищу с лобовухи даже дождем хреново смывало.

— Сука, че делать будем⁈ — воскликнул Жук. — Это же… А если барон узнает? Блин, там же Родя? Нахер мы…

— Заткнись! Я думаю, б***ть! — скрипел Шмель зубами, пытаясь не влететь в дерево. — Чего делать⁈ Валим, и чтобы ни одна соба…

Тут спереди затрещало, и прямо на дорогу рухнуло бревно. Шмель ударил по тормозам.

Колеса заскользили по лужам, а затем — удар! — и машину завертело.

Грохот прокатился по кузову. Еще удар и еще, и Шмель увидел звезды. Затем снова грохнуло, все зашаталась, и наконец машина встала.

Какое-то время ничего не было видно, а потом Шмель почувствовал на лице капли дождя и открыл глаза. Лобовуху вынесло в салон, стекло было везде.

— Приехали… — простонал он и, пытаясь проморгаться, почувствовал, что всю морду ему изрезало на ремешки. Ну хоть жив.

Жук же лежал на капоте, и, походу, подох с концами. Как обычно, забыл про ремень безопасности, дебил.

Часто задышав, Шмель, ощупал себя, затем отстегнулся и попытался открыть дверь. Заклинило!

— Давай, сука! — застонал Шмель, налегая на дверь. Ног он уже не чувствовал.

— Дай подмогну, — сказали низким голосом, и над окном нависла тень.

Не успел Шмель разглядеть незнакомца, как дверь рывком раскрылась, а затем ему в глотку вцепились мертвой хваткой.

Наемник захрипел, а затем на мгновение почувствовал себя парящим в небе. Увы, это быстро закончилось — он шлепнулся мордой прямо в грязь. Едва дернулся, чтобы встать, как в затылок ему наступили сапогом и вжали в жирное дерьмо еще плотнее.

— Вы, ребята, повернули не туда, — снова заговорили тем же низким голосом, и в затылок мычащему Шмелю уперлось холодное дуло. — И обратно для вас дороги нет.

* * *

Бессознательная Софья, стило Аки внести ее в дом, сразу же перешла в руки всей многочисленной прислуги. Томой же занялись мы с Яром. Нам пришлось ограничиться ее небольшой комнатушкой, но кроме синяков и возможной простуды фокс ничего не угрожало.

Мне повезло меньше — покусанная монстром рука совсем не слушалось, и если бы Метта не остановила кровотечение, дело было бы пропащее. Мы ее наскоро перебинтовали, но все равно…

— Тебе нужно в больницу, — покачал головой Яр, а я только отмахнулся.

— На мне все как на фоксе заживает, — хмыкнул я и направился вон из комнаты. — Позаботься о сестре. До больницы я доберусь сам.

И оставив Яра, я на ватных ногах вернулся к себе в спальню.

Так-то он прав — рука под бинтами выглядела паршиво, и показаться кому-нибудь вроде Жени было бы не лишним. Лишних сил же у меня почти не осталось: все забрала необходимость одновременно контролировать Шпильку, находящуюся за тридевять земель, бегать под дождем, сражаясь с одержимыми, и возвращать Томе ум-разум.

А ведь ночь еще не закончилась…

Одно радовало: Мио через Шпильку передала, что усадьба полностью зачищена. Вся мразь кормит червей, а младшего Горбатова удалось взять в плен.

И еще маленькая радость — дождь сошел на нет. Небо пока хмурилсь, но тучи неотвратимо сносило прочь. Луна со звездами заглядывали к нам в окно.

Когда я закрыл дверь, с постели поднялась Аки — в полной боевой выкладке: вся в черном, в маске и с мечом за спиной. Под шумок мы немного потрясли шкафчики в поисках темных вещичек, чтобы подготовиться к не менее важной миссии.

Необходимо немедленно проникнуть в усадьбу к Горбатовым, и выкрасть оттуда Лизу, невесту Кирилла. Это нужно сделать здесь и сейчас. Другой возможности не будет, а если мы не поспешим, то, прознав о том, что его сын в плену, Роман Арнольдович может сделать с девушкой все, что угодно.

— Это очень опасно, — сказал я, взяв Аки за плечи, — тебя могут схватить, и тогда нам обоим несдобровать. Ты это понимаешь?

Аки кивнула.

— И все равно готова?

— Да. Мое оружие — ваше оружие.

Метта покачала головой.

Мы осторожно спустились вниз. Усадьба не спала и, наверное, будет бурлить еще сутки, как минимум, однако нам удалось незаметно выйти за ворота.

Неподалеку нас ждал мотоцикл, на котором приехал Яр. Пришлось клятвенно заверить фокса, что мы замышляем только шалость.

* * *

Добрались до особняка Горбатовых мы через полчаса. На дворе уже четыре утра — самое время, чтобы влезть куда-нибудь без спроса.

Управлять байком одной рукой, конечно, дело нелегкое, но иного варианта не было. Я припарковал мотоцикл в переулке, откуда виднелся дом, и оценил риски.

А они были высоки Мне совершенно не хотелось отпускать Аки одну в этот смертельный капкан, но я сам едва на ногах держался, да еще и эта рука, чтоб ее. Японка же была куда свежее, да и еще с ее талантами проникнуть в усадьбу в поисках Лизы удастся куда быстрее и эффективней.

Но я все равно сомневался.

Родовое гнездышко Горбатовых мы видели еще во время нашей вчерашней поездки на аукцион — огромный и трехэтажный грозный особняк, в котором горело одно-единственное окошко.

— Похоже, его благородие еще не спит, — ухмыльнулся я, чтобы немного разрядить нервозную обстановку. — Готова?

Аки, сидящая позади, прижалась ко мне еще крепче.

— Да.

— Как твоя геометрика? — вдруг вспомнил я, когда моя подруга слезла с байка.

Она нахмурила лоб и вытащила кристалл. Тот был совсем тусклым.

— Неее, так не пойдет! — покачал я головой и вложил ей в руку свою ярко-горящую пирамидку. — Держи и не спорь. И не экономь! Тебе этой ночью понадобятся все твои силы.

— Я… Хорошо, Марлин-сан, — кивнула Аки, и ее уши покраснели. Затем она приблизилась к моему уху и шепнула: — Я ваша навек.

— Это я уже слышал, — улыбнулся я и погладил мою верную ниндзя по щеке. — Но все равно будь осторожна. Давай. Одна нога здесь, другая там! Не бойся, я всегда буду с тобой.

И это было правдой. Пара жучков Метты уже плотненько сидела в ее ушках, а один пристроился между зубами. Мы с ней могли общаться в режиме нон-стоп.

Кивнув, девушка побежала в сторону усадьбы. Скоро тени скрыли ее, а я, заведя байк подальше в переулок, направился в подъезд ближайшего дома. К счастью, дверь была открыта, и через пару минут, я не без труда, но забрался на крышу. Оттуда открывался хороший обзор на дом Горбатова.

Пристроившись за поручнями, я посмотрел в бинокль. Все было спокойно.

— Илья, они готовы, — доложила Метта. — Можешь говорить.

— Слышишь меня, мразь? — спросил я. — Слышишь, говорю?

* * *

Родя Горбатов чувствовал себя как измочаленный кусок отбивной. Очнувшись, он скривился от страшной боли по всему телу.

— Ох-ох-ох…

В ушах еще стоял жуткий рев бензопилы, а перед глазами плавал образ двухметровой бабы-автомата. Родя больше ничего не помнил… Все заволокло поволокой.

И вот он здесь, а вокруг ничего, кроме темноты.

— Где я?.. — слетело с его губ, и Горбатов-младший снова скривился. Говорить оказалось до одури больно.

Кажется, он прикусил язык. Кажется, правый глаз не открывается…

Попытка встать привела только к новой вспышке боли. Родя дернулся, а затем все завертелось и — бах! — щеку обожгло болью. Видать, очнулся он привязанным к стулу, а теперь лежал на холодном полу.

— Эй, кто-нибудь! — взвыл Родя, и вдруг где-то раскрылась дверь. — Я здесь! Здесь! Ма-а-а-ама!

Послышался стук каблуков, и у Роди упало сердце. Нет, эта не мама, а тот самый! Тот самый стук!

Затем на пол упал лучик света, и из темноты вышла она — двухметровая железная баба-горничная. К счастью, бензопилы у нее не было, на руках она держала ту самую черную кошку.

— Отпусти меня, сука! — простонал Горбатов, собираясь с силами. — Ты вообще понимаешь, кто я такой⁈ Ты хоть слова понимаешь, жестянка? Где твой хозяин⁈

Автомат-горничная медленно подошла к нему и где-то полминуты молча смотрела на Родю своим нарисованным глазом.

Как ни странно, но больше всего Родю беспокоила кошка — ее разноцветные глаза как-то странно мерцали.

— Ты… — простонал Родя. — Ты за это ответишь! Я Горбатов! Горбатов!

Ничего так и не сказав, баба опустилась на корточки и аккуратно поставила кошку на пол. Та, потянулась и, мягко ступая лапками, приблизилась к лицу Роди.

О, нет! — сжал зубы он. Они чего собрались скормить его коту⁈

Кошка подошла вплотную и открыла зубастую пасть.

— Нет! Нет! — заверещал Родя. — Брысь! Брысь!

— Слышишь меня, мразь? — вдруг раздалось из глотки кота. — Слышишь, говорю?

* * *

— Ги, прижми ему самое дорогое, если он не понимает с первого раза, — сказал я, и мне в уши ворвался отчаянный плачь:

— Сука, только не туда! Не-е-е-ет! Я понял, я понял! Слышу-у-гугугу!

— Отлично, — ухмыльнулся я. — Ги, убери каблук. Кажется, он понял.

Вой немного подутих.

— Где вы держите Лизу? — спросил я. — И прежде чем ты решишь вилять жопой, мудила, подумай хорошенько, а не обойдется ли это тебе слишком дорого. Сокровище-то у тебя всего одно!

Пару секунд Горбатов пытался продышаться и, наконец, ответил:

— В подвале…

— Чего⁈ В подвале?

— Да… Она вечно косячит, и маменька отправляет ее спать в подвал… Нет, это правда!

Снова мне заорали прямо в ухо.

— Ги, отставить! Смотри, Родя. Если ты соврал, тебе придется ОЧЕНЬ херово. Другого шанса выкарабкаться из этого дерьма у тебя точно не будет. Как пройти в подвал максимально быстро?

* * *

— Я поняла, Марлин-сан, — еле слышно проговорила Аки, и прыгнула через забор.

Она пробежала небольшой садик, и вот особняк Горбатовых завис над ней словно огромный средневековый замок. Бегло окинув его взглядом, японка направилась к окнам.

Спешить ни в коем случае не следовало, ибо спешка в этом деле не помощник. Чем ближе Аки продвигалась к темным окнам, тем больше у нее в голове роилось вариантов. Она взяла немного сил из геометрики, чтобы просчитать их все.

Первый — окно на первом этаже. Однако там за шторкой покуривала охрана, и стоит ей только прыгнуть на пол, как пара парней тут же заметят постороннюю. Аки увидела свой провал: короткая схватка, и вот уже грязный ботинок у нее на горле.

Отставить. Не пойдет. Она, конечно, могла прокрутить кучу вариантов, где она сражается с охраной, но каждый из них заканчивался смертью. Аки без сомнений отбросила все.

Второй выход — открытое окно второго этажа. Аки прижалась к стене, посмотрела наверх, и тут же в голове всплыла картина: она влезла в окно, и почти сразу скрип за спиной, удар в затылок, а потом темнота. Снова мимо.

Еще один вариант — влезть через окошко на крыше, которое попалось ей на глаза еще на подходе. Так дольше, да и идти до подвала придется через три этажа. И вот здесь просчитать последствия куда сложнее.

Однако там куда больше места для маневра. По словам Родиона, в особняке две параллельные лестницы, и охрана будет либо на одной, либо на другой.

Значит, залезем на крышу, а там посмотрим.

Вытащив два крюка, которые они с Ильей «позаимствовали» на кухне Ленских, Аки принялась карабкаться по стене. Забравшись на портик второго этажа, она прижалась к стене и принялась медленно продвигаться мимо окон — прямо к покатой крыше. Вдруг в голове японки щелкнуло, и она пригнулась — перед глазами всплыла сценка: окно открывается, а затем наружу вылезает оскаленная морда охранника.

Но пронесло. Дождавшись «чистоты» в голове, Аки на отщипнула еще немного силы из геометрики Марлина-сана и, обрисовав в голове картину возможного будущего, поспешила дальше.

Вскоре Аки вцепилась в водосток и, стараясь не шуметь, подтянулась. Через минуту она уже приближалась к окошку. Не торопясь залезать внутрь, прикрыла глаза и посчитала последствия прыжка в темноту.

Направо — плен. Налево — короткая схватка и снова плен. Впереди — мгновенная смерть. Остался один вариант: быстро назад и за гардину. Стоять там и ждать, когда коридор очиститься.

Она так и сделала: мягко приземлилась на четвереньки как кошечка, а затем скользнула в укрытие. Мимо прошли две грозные тени, и секунду спустя, Аки уже кралась по коридорам.

— Как дела? — послышался голос в ушах. Это был Марлин-сан.

— Я вошла, третий этаж, — совсем неслышно шепнула она, но господин услышал.

— Молодец, смотри… Спускаешься на первый этаж, потом двигаешься в заднюю часть дома и рядом с кухней будет лестница вниз. Думаю, Родя не соврал. Ему хозяйство дороже.

— Поняла.

И избежав еще парочку совсем нехороших знакомств, Аки добралась до лестницы. Рядом была большая дубовая дверь, и вот за ней…

Снова щелчок, и она отчетливо увидела ЕГО — огромного рыжего медведя с бородой.

Его глаза навыкате пронзали насквозь, а один грозный вид заставлял поджилки трепетать. И нет, драться бесполезно — не успеет она выхватить меч или сбежать, как пламя, сорвавшись с его пальцев, испепелит ее на месте.

Аки задрожала — она снова увидела свою смерть. Так близко и так страшно.

За дверью раздались шаги, затем ручка начала медленно поворачиваться.

* * *

Барон Горбатов, держа в руке фонарь, выглянул в коридор. Кажется, он что-то слышал.

— Родя? Ты⁈ — спросил он, толкнув дверь. Ручка грохнулась о стену.

Роман вышел в коридор и огляделся. Он никого не вызывал, а среди ночи без звонка к нему никто не мог явиться. Даже жена — и та боялась показаться ему на глаза, когда барон «плотно занимался делами».

Осветив каждый угол темного коридора, барон развернулся и направился в кабинет. Никого, и это странно. Сын должен был позвонить еще полчаса назад. Черт, даешь ему людей, оружие, время и все на такую простую операцию, а он снова лажает! И в кого он такой?

Ладно, время еще есть. Едва ли там вообще что-то может пойти не так.

Однако не случилось бы чего…

Кап! — вдруг коснулось его ушей.

Барон тут же развернулся. А на том самом месте, где он только что стоял, показалось пятнышко от капли воды — оно четко выделялось на деревянном полу!

Роман тут же посмотрел на потолок и вскинул руку с фонарем.

Пусто!

— Черти что! — покачал головой барон.

Наверное, крыша прохудилась. Завтра нужно напрячь кого-нибудь, а то совсем расслабились, черти.

* * *

Избежав встречи с рыжим медведем, который запомнился ей еще по аукциону, Аки благополучно добралась до второго этажа, а затем спустилась на первый. С висков пот катился градом — держаться на ногах становилось все тяжелее.

И вот за поворотом кухня. Как и сказал господин — неподалеку маленькая дверца, закрытая на щеколду. Вокруг ни души, и это радовало.

Сжав замочек в кулачке, Аки как могла аккуратно открыла щеколду, но та все равно щелкнула.

Японка вжала голову в плечи и прислушалась. Все по-прежнему тихо, и никаких «вариантов». Она выдохнула, а потом аккуратно юркнула внутрь.

Скрипучая лестница была отдельной проблемой. К счастью, снова в будущем затишье.

И вот она в самом внизу. А тут холодно, сыро и тихо. А еще воняет.

— Я в подвале, — сказала Аки, оглянувшись на дверь наружу. Там никого не было, и в недалеком будущем не обещалось никаких опасностей. Однако ей почему-то было тревожно.

Дверь так далеко, и это единственный выход из подвала.

А вдруг ее все же заметили?..

— Молодец, я в тебе ни секунды не сомневался, — говорил Марлин-сан. — Теперь направо и ищи красную дверь в конце коридора. Забирешь Лизу и валите отсюда побыстрее.

— Есть! — кивнула Аки и, смахнув пот со лба, направилась вперед. Сил из нее высосало порядочно. Ноги уже начинали дрожать, но она пересилила себя. Сначала дело — потом отдых.

А вот и красная дверь! Девушка прижалась к ее неровной поверхности и прислушалась — там тоже тихо. Еле-еле слышится чье-то дыхание.

Аки сняла еще одну щеколду, а затем заглянула внутрь. Тихо, темно — свет дает небольшое слуховое оконце под потолком. Где-то что-то пищит… Крысы⁈

И на убогой лежанке, свернувшись калачиком, дрожала девушка. Ее влажные глаза слегка блеснули во мраке. На тонкой лодыжке серебрился браслет.

Совсем как у папы…

— Ты кто?.. — пробормотала девушка и подобралась. — Ты кто⁈

— Тсс, — прижала Аки палец к губам и, войдя в комнатушку, протянула пленнице открытую ладонь. — Я Аки Самура-Марлинская. Если хочешь жить, пойдем со мной.

Глава 5

— Апчхи! — уже, казалось, в сотый раз чихнула Софья, не вставая с дивана.

Едва сестра пришла в себя, как чуть ли не полусальбы бросилось расспрашивать ее, что стряслось минувшей ночью?

Щурясь, девушка хлопала глазами, шмыгала носом и, повторяя что-то про Тому с ножом, кучу кровожадных ниндзя и необходимость зачем-то убить «мистера Марлина», говорила все тише и тише. Кажется, сама понимала, какой бред несла.

Выслушав сестру до конца, Лев присел на краешек постели и погладил Софью по руке.

— Давай внесем ясность. То есть Тома хотела убить тебя кухонным ножом, а потом загипнотизировала? — мягко спросил он, чтобы не обидеть.

— Угу.

— А ты, потеряв рассудок, захотела убить «мистера Марлина»? Затем вы с Томой вышли под дождь и стали драться с Ильей. Ты почти убила его, но тебе помешали сотни ниндзя?

— Ну да… — склонила голову Софья и покраснела, хотя, казалось, куда больше?

— И где они? Хотя бы один труп или след от сотен ног?

— Не знаю… Хочешь сказать, это был сон? — и она вскинула на него свои голубые глаза. Там мелькнул огонек надежды.

Лев сомневался. Синяки на ее руках и ногах, а также ранки на шее отметали все попытки спихнуть все на лунатизм.

И к тому же…

— Апчхи! — отозвалась лисичка ей в ответ.

А вот и виновница торжества. Фокс Тома сидела в уголке, завернувшись в плед, и тихонько тряслась. Кажется, у нее начиналась лихорадка.

Впрочем, неудивительно, учитывая водные процедуры при почти полном нуле.

На ее запястьях сверкали наручники, а вокруг сомкнулось кольцо охраны. Судя по брезгливым лицам парней, мало кому хотелось даже притрагиваться к ней. К тому же у противоположной стены застыл ее брат, и с таким грозным видом, что у любого душа в пятки уйдет.

На вопросы Льва потерянная лисичка смогла выдавить из себя только то, что ничего не помнит с того момента, как она по просьбе кухарки побежала открывать дверь.

— И кто был за порогом тоже не помнишь? — спросил Ленский, вертя в руках нож, на котором еще краснели капельки крови.

Тома зарделась и покачала головой.

Главной обвинительницей фокс была кухарка, на которую Тома бросилась, прежде чем пойти с ножом на Софью. Сейчас несчастная женщина лежала в своей комнате во флигеле и ждала прибытия врача.

Вроде бы на первый взгляд все ясно — у них в руках и орудие преступления, и жертва не отрицает причастности фокс. Однако Лев пока не торопился вызывать жандармов. Он хотел докопаться до сути, да и ему совершенно не верилось, что эта милашка пыталась убить сначала кухарку, а потом и его сестру.

Однако факты говорили против нее…

Если они не смогут выяснить, как точно было дело, проснувшийся дядюшка не станет церемониться, и на Тому как пить дать наденут кандалы.

К счастью, в ее пользу выступал Илья. Он часом ранее поведал историю о том, как на территорию влезла какая-то волкообразная тварь из Амерзонии, напугав до усрачки кухарку, и похитила Софью с Томой, которые засиделись в столовке допоздна. Увидев в окно кровожадного монстра с двумя пленницами, они с Акихарой бросились в погоню, и только с помощью счастливо образовавшегося рядом брата Томы смогли вырвать девушек из лап твари. Чудище, увы, поймать не удалось, и оно мокрой визжащей тенью свалило во тьму.

Немного подумав, Ленский счел эту версию вполне обоснованной. По крайней мере, по сравнению с дичью про «сотни ниндзя», гипнозом Софьи и необходимостью ни с того, ни с всего убить «мистера Марлина», это выглядело куда логичней.

Однако вопросы оставались. Почему в таком случае врет кухарка? А раз она не лжет, зачем Илье придумывать монстров? В чем мотив? Есть ли у кого-нибудь из присутствующих вообще причины вредить Ленским⁈ Горбатовы? А какая связь…

Да и где, в конце концов, сам Илья с Акихарой⁈

Десять минут назад Лев хотел пригласить их на «допрос», однако в спальне оказалось пусто. Охранник на воротах сказал, что видел как оба покинули усадьбу, а потом свалили на байке в неизвестном направлении. Яр при этом утверждал, что Илья поехал в больницу. И тут Лев был склонен поверить фоксу — рука у Марлинского была в паршивом состоянии.

Вздохнув, Лев повернулся к брату Томы:

— А ты, здоровяк, как вообще оказался рядом?

— Хотел проведать Тому, — пробурчал тот и положил руку на плечо сестры.

— Ага… в час ночи?

— Мне не спалось… Приснилось будто ее похитило чудовище, и я решил пройтись… А потом услышал вой, и вот…

— Какой бред, — сказал один из охранников. Фокс оскалился.

— Чем невероятнее версия, тем в нее легче поверить, — заметил Лев и покосился на Софью. — С другой стороны в этой версии нет ни ниндзя, ни гипноза.

И Ленский, прокрутив в голове версии всех свидетелей, заходил по комнате.

От того, чтобы обвинить во всем нелюдей, его останавливало несколько фактов: Тома пострадала куда больше Софьи, да еще и Илья с Аки и ее брательником полностью поддержали версию с чудищем. Почему брат вагораживает сестру понятно, а вот Марлинскому врать и угрожать Ленским резона нет. С Горбатовым они враги, да и прибыли в город буквально вчера…

Окей, допустим все они лгут и права кухарка. Но зачем вообще фоксам устраивать в доме резню? Ограбление? Ничего так и не похитили. Месть? Точно нет, никто Тому и пальцем не тронул за сутки. Попытка похитить Софью ради выкупа? Тогда почему фокс закончила свою авантюру в пруду голой, а все свидетели, кроме кухарки, выгораживают преступницу и кивают на какую-то неведомую тварь?

Может, врет Софья? А ей-то зачем…

Высказав все свои сомнения вслух, Лев выдохнул и хлебнул немного водички. Они снова были в тупике.

Хорошо хоть дядя еще не знает, что за дичь творилась в его доме всего-то час назад…

— А ты, сестра, веришь, что эта дрожащая девчонка всему виной? — посмотрел Лев на Софью.

Та же пожала плечами:

— Я уже ни в чем не уверена, брат… Похоже, у нас у всех бред…

— Может, это был мимик? — вдруг подал голос один из охранников. — Слыхал, есть такие твари в Амерзонии. Они могут принимать вид других людей и уводить в гиблые места.

И все присутствующие посмотрели друг на друга. А вот и логичное объяснение подъехало!

— Ни разу не видела мимиков за пределами Амерзонии, — задумалась Софья, — но…

— Все бывает в первый раз, — кивнул Ленский. — Надо бы шепнуть вашей зачистке, что они шибко расслабились. У них по городу бегает мимик, а они и в ус не дуют!

И сестра обессиленно махнула рукой:

— Выйдите, прошу. Я так устала.

Вдруг раскрылась дверь, и за порог в сопровождении дворецкого ступила маленькая девочка, внучка кухарки.

— Ах да, вместе с Варварой же еще тряслась эта малышка! — улыбнулся Лев и присел рядом с ней на колено.

Вот и тот, у кого нет никакого резона врать и выдумывать всяких ниндзя!

— А ну-ка, милая, — шепнул ей Ленский, погладив по голове, — скажи, кто хотел обидеть вас с бабушкой?

Девочка молча показала пальцем на Тому.

* * *

— Я в подвале, — послышался дрожащий голосок Аки.

— Молодец, я в тебе ни секунды не сомневался, — сказал я, вглядываясь в темные окна усадьбы.

Мимо то и дело расхаживали зевающие охранники, и, к счастью, никто ни слухом ни духом, что вот-вот у них из-под носа уведут пленницу. Парой минут ранее на третьем этаже даже мелькнула лысина самого Романа Арнольдовича.

И чего этому мудаку не спиться в такой час? Переживает за сына?

Неважно. Сына он получит, только взамен на кое-какие требования. Да и то, я еще подумаю чуток.

— Теперь направо и ищи красную дверь в конце коридора, — продолжил я, сверившись с картой, которую мне надиктовал Родя. — Хватай Лизу, и валите отсюда побыстрее.

— Есть! — шепнула Аки и замолкла.

Я же выдохнул. Полдела сделано. Теперь главное, чтобы никому из охраны не вздумалось прошвырнуться по подвалу.

— Илья… Ваша рука, — подала голос Метта, появляясь рядом.

— Что рука? — улыбнулся я и попытался погладить мою спутницу по щеке, но как назло ладонь прошла насквозь.

— Другая.

— Ерунда. Ничего не чувствую.

Хотя тут я слукавил. На крыше в такой час даже в шинели, как ни крути, холодновато. Да и ветер словно взбесился — завывал все отчаянней, хотя Поветрием и не пахло.

— В этом и беда, — покачала головой моя спутница. — Я убрала чувствительность и остановила кровотечение. Но с нынешним уровнем энергии этого мало. Нам нужен врач, и срочно.

Я посмотрел на забинтованную руку. Да, Тома изрядно подрала меня, и будь я обычным человеком, без помощи лекаря уже, наверное, откинул бы копыта от кровопотери.

— Аки еще внутри, — отмахнулся я и снова посмотрел на усадьбу в бинокль. — Пока они с Лизой не выйдут, я никуда не пойду.

— Илья, даже если они…

— Это я должен быть там, понимаешь? — сжал я зубы, не отрываясь от окуляров. — Я! А не трясущаяся японка, которая только вчера закончила школу. А я тут… блин!

— Вы не виноваты, — сказала Метта и обняла меня за шею. Ее прикосновение я почувствовал. — Это Горбатов. И еще…

Вдруг она осеклась, а я покрылся мурашками. И нет, дело не в теплой руке моей спутницы.

Сзади! — ощетинилась буквально каждая клеточка моего тела, и я оглянулся. Сначала было непонятно, что меня так встревожило. И вдруг я осознал, что одна из теней на крыше куда темней остальных.

Неожиданно она сдвинулась с места и превратилась в человеческую фигуру. Снова налетел ветер — полы плаща незнакомца захлопали и вздулись как парус.

Придерживая шляпу, он направился к нам.

Высокий, зараза! В руке чемоданчик, а на роже сверкают темные очки.

— Ночью? — сощурилась Метта. — Темные очки, абсурд!

И главный вопрос… Он все это время был тут? Или…

— Мистер Марлин, — вдруг заговорил он, остановившись на середине крыши. — Как приятно в этот неспокойный вечер встретиться с вами.

Незнакомец кивнул мне, а затем слегка повернул голову.

— И вас я тоже приветствую, очаровательное создание. Как вас? Метта, верно?

* * *

В глазах Лизы на мгновение мелькнула надежда, а затем…

— Нет, что вы⁈ — замотала она головой. — Немедленно уходите, иначе нас поймают!

Фыркнув, Аки прыгнула к ней, схватила за руки и рывком подняла на ноги.

— Пойдем, я отведу тебя к Кириллу!

— Кир… Тихо!

Аки оглянулась и осознала, что энергия почти иссякла. Она загребла крайнюю порцию силы из геометрики еще пару минут назад, а в голове от перегрузки стоял перезвон. Пришлось еще соскрести чуть-чуть — ради дела. Миг спустя японка едва устояла на ногах.

Слабенькая… Слишком слабенькая ты, Аки!

Она сжала зубы, и в голове сразу же щелкнуло: один единственный «вариант». Иного судьба ей не дала.

Скрипнула дверь, и по лестнице застучали торопливые шаги.

— Лизонька! — послышалось снаружи. — Ты спишь, золотце? А ну-ка просыпайся!

— О, нет! — пискнула Лиза. — Это хозяйка, Лидия Моисеевна! Уходите, уходите, немедленно! Если она застукает вас…

Но шаги стучали все ближе, и Аки ясно увидела, как немного погодя откроется дверь и на пороге появится сисястая властная барышня с блестящими светлыми волосами.

И этой встречи ей не избежать! Даже если Аки сейчас выйдет из комнаты, в коридоре она в любом случае столкнется с обладательницей этого сладкого голоска.

Помотав головой, Аки толкнула Лизу обратно на ее лежанку, а сама припала к стене за дверью. Под ногами возились пищащие мохнатые комочки, японка как могла держалась, чтобы не вскрикнуть от отвращения.

Едва она коснулась холодной шершавой поверхности, как дверь раскрылась и едва не хлопнула ее по лбу.

Комнатушку осветил фонарик, мокрые глаза Лизы засверкали.

— Ваше…

— Вставай, кому говорят⁈ — рявкнула блондинка в халате и, схватив девушку за руку, рывком подняла с кровати. — Барон хочет тебя видеть!

— Барон?.. Зачем, Лидия Моисеевна⁈ Сейчас же ночь!

— Какая разница⁈ Пошла, быстро!

Затем звонко ударила Лизу по щеке. Девушка шлепнулась обратно на кровать, прижимая ладонь к покрасневшему лицу.

— Ничего страшного, дорогуша! — ворковала Лидия Моисеевна, поглаживая беззвучно плачущую девушку. — Личико у тебя, конечно, красивенькое, но тебе оно больше не понадобится. Если с Родей что-то случилось в Таврино, то твой Кирюша получит его в посылке. Вставай-вставай!

Аки легонько толкнула дверь, и она с легким скрипом закрылась. Женщина же не обратила на звук никакого внимания и, охаживая Лизу тумаками, продолжила тащить к выходу.

— Ай! Ты меня укусила, тварь! — взвизгнула Лидия Моисеевна.

Затем вскинула кулак, но его быстренько перехватила возникшая у нее за спиной Аки.

— А?.. — вздрогнула блондинка. — Ты…

Но Аки быстро ткнула ее в височек, а затем уложила обмякшее тело на место мигом отскочившей Лизы. Как ни странно, но заплаканная девушка проворно натолкала бывшей госпоже в рот свои несвежие чулки, а руки связала простынью.

— Так-то лучше! — кивнула Аки, стятигвая узел на лодыжках, а затем пропустила простынь через связанные руки.

Вжик! — и у них получилась своеобразная лодочка, которая почти сразу закачалась на «волнах».

— Мффф!!! — замычала Лидия Моисеевна, пытаясь выпутаться из такого экстремального шибари.

— Идем! — схватила Аки Лизу под руку, и они выскользнули из комнатушки.

За закрывающейся дверью сквозь мычание раздался радостный крысиный писк. Хлоп! — и дверь отрезала все звуки.

Не теряя времени понапрасну, девушки бросились вверх по лестнице. Вдруг голова Аки закружилась, и она растянулась на ступеньках.

— Ты чего⁈ — охнула Лиза, пытаясь помочь подруге подняться. — Тебе плохо?

Опершись о стену, Аки поднялась на ноги. Перед глазами все плыло, тело ломило, страшно захотелось спать. А все оттого, что энергию для «прощупывания» будущего приходилось черпать из своих внутренних запасов. Геометрика была пуста.

Если она продолжит себя насиловать и дальше, то вовсе вырубится, и тогда им обеим конец.

Придется дальше идти наобум.

Они выбрались в коридор, и тут отовсюду затопали, а затем в коридоре замаячили тени. Девушки бросились на кухню. Прыгнув за разделочный стол, они затихли.

— Мама… мамочка… — тряслась Лиза, вцепившись Аки в плечо. — Не надо было… Ох, нас поймают!

— Тихо, Лиза-бака! — шикнула на нее Аки и выглянула из-за стола.

Мимо кухни мелькнул силуэт, а затем скрипнула дверь. Кто-то начал спускаться по лестнице в подвал.

— Пошли! — дернула Аки Лизу, и они поползли мимо двери.

— Я совсем забыла! — охнула девушка и сжала руку Аки. — Нельзя, нельзя нам уходить!

— Почему⁈ — скрипнула зубами Аки и, дернув трусиху за шкирку, буквально потащила ее к полуотрытому окну.

Вокруг никого. Хорошо, действуем быстро!

Лиза начала что-то бормотать про какой-то злобный пес-автомат, но Аки не слушала. Выглянув, японка удостоверилась, что снаружи никого, а затем аккуратно выскочила наружу.

— Спускайся уже! — зашипела она, лихорадочно оглядываясь.

В саду тоже никого, но чувство слежки не покидало ее. Уж слишком все гладко.

— Нет… Нет, иначе, Рекс…

— Если не спустишься, я буду хуже, чем Рекс! — сощурила глаза Аки, и Лиза, заскулив, перекинула ножку вниз.

На лодыжке мелькнул браслет, и тут Аки поняла, в какой капкан они вляпались. Черт! Но по-другому нельзя… Ну не ногу же ей рубить⁈

— Беги и не оглядывайся! — сказала ей Аки, и когда девушка, размазывая слезы, бросилась к забору, быстро последовала за ней.

Они преодолели уже половину тенистого сада, и тут Аки заметила, как браслет на ноге Лизы разгорается тревожным красным светом.

— Беги, беги! — почти выкрикнула Аки, и вдруг с противоположной стороны послышалось рычание.

Она оглянулась — в полумраке под низкими ветвями ив вспыхнул красный глаз.

* * *

— Илья, он видит меня? — проговорила Метта. — Он знает?..

— Похоже на то, — ухмыльнулся я и поднялся на ноги.

Очень не хотелось разогревать Источник, но что-то сомневаюсь, что этот парень просто коммивояжер, который решил втюхать мне пылесос посреди ночи.

Пахнет дракой, и серьезной.

— Не знаю, кто вы и что вам нужно, — сказал я, чувствуя, как жучки бегают внутри меня, — но сначала неплохо бы представиться.

Незнакомец снял очки. Под ними его глаза были полностью черными, а вместо зрачков сияли две щелочки, напоминающие песочные часы.

И мало того — они медленно вращались!

— Можете называть меня Странник. Этого вполне достаточно для вашего нынешнего уровня, — и он сделал шаг вперед. — Кто вы, мистер Марлин? Адепт-Практик, да? И только лишь⁈ Слишком медленно.

Ага, снова разговоры про то, что я медленно развиваюсь. Одержимый? Нет, глаза совсем другие, да и нет улыбки до ушей. Однако возможно это одержимый совершенно иного уровня. Может, даже тот, кто ответственен за то, что произошло с Томой…

— Он и есть, — нахмурилась Метта. — Я чую от него ту же негативную энергию, что и от других одержимых, но в сотню раз сильнее.

— Значит, ему крышка.

— Илья, Источник разогрет на 46%, но…

— Понимаю. Если перестараюсь, жучки лишатся питания, и мне придется туго.

Постараемся обойтись минимальными потерями. Я нащупал под шинелью рукоятку моего нового меча. Геометрика Софьи оттягивала карман — вернем утром, сейчас она мне пригодится, чтобы прикончить этого типа.

— Какое тебе дело до того, сколько во мне сил? — попытался я заговрить ему зубы, пока сила все больше разгоралась.

— Вы должны расти, мистер Марлин! Каждый день, каждую минуту! — говорил Странник, подходя. — Взрывными темпами! То, что вы успешно справляетесь с моими подчиненными, не важно. Вы должны были уничтожить обеих женщин одним взмахом руки! Одним щелчком пальцев! Но нет — вы истратили слишком много сил, чтобы просто спасти их, и при этом позволили ранить себя? Что за глупые сантименты⁈ Вы только впустую тратите время, а его и так немного. Вы не представляете, что стоит на кону! Судьба мира, мистер Марлин. Как вам это?

— Да пошел ты!

— Что ж, значит, мне придется преподать вам урок, — сказал он и сжал кулаки.

Его облик на миг расплылся, а затем Странник рванул ко мне. Мгновение спустя его раскрытая ладонь зависла над моей головой. Глаза-песочные-часы свернули.

Уйдя вбок, я выхватил рукоять. Странник снова мелькнул и, появившись справа, вновь ударил. Извернувшись, я вставил геометрику в рукоять, и влил силу. Перед глазами все поплыло, но сейчас не время жадничать.

Рукоять вспыхнула. Странник попытался перехватить мою руку, но я, ударив его в живот, выбросил вперед еще не успевший вырасти энергетический клинок.

Вжух! — и острие вошло ему прямехонько в грудь. Враг застыл.

Шляпа слетела с его головы и, вращаясь на ветру, скрылась за поручнями крыши.

— Есть! — крикнула Метта и заскакала вокруг. — Ага! Понял, как сомневаться в Илье! Так тебе, лысый!

Однако я не стал бы так радоваться. Странник даже не поморщился.

— Что ж, вы облегчили мне задачу, — бросил он и вцепился мне в воротник.

Перехватив рукоять, я вырвал меч из груди и ударил по руке. Энергетический клинок разрубил плоть, почти не встретив сопротивления. Запахло паленым.

Я пнул врага, и тот, взмахнув чисто срезанным обрубком, попятился. Крови не было.

И тут его отрубленная рука перехватила мой воротник. Я попытался оторвать эту гадость от себя, но пальцы были как железные.

— Не сопротивляйтесь, мистер Марлин, — сказал Странник, выпрямившись. — Если ваша помощница не может вырастить из вас достойного слугу Машинимы, значит, мы поможем вам развиться!

И вдруг его конечность рассыпалась на миллионы… жучков⁈ Не успел я смахнуть их с себя, как весь рой пополз по мне — и прямо к моему лицу!

— Им нужна минута, чтобы подчинить вас! — говорил Странник. — Расслабьтесь и…

— Ах ты, тварь! — рявкнула Метта. — Илья, пускай! Не дергайся!

— Что⁈ — опешил я, и когда подруга ухмыльнулась…

— Лишние жучки нам не помешают.

…позволил тварям доползти до рта и проникнуть внутрь себя.

* * *

Аки вцепилась в мягкую попочку Лизы и как могла толкала ее через забор.

— Давай, родная! — пыхтела Аки. — Переваливай свои булочки на ту сторону!

— Не могу, госпожа! Платье зацепилось!

Она зашипела и, уткнувшись головой в филейные места Лизоньки, оглянулась. К ним со всех ног мчалась четырехногая тварь, по центру лба которой сверкала кроваво-красная геометрика.

Изо всех сил толкнув Лизу, Аки развернулась и выхватила меч. От пота глаза слезились, ноги подкашивались, но это меньшая из нее проблем.

Пес-автомат несся быстро, нет, даже слишком быстро! А еще в далекой усадьбе внезапно включился в свет. Кто-то закричал.

Нет, неужели они…

— Kusou… Неважно! — рыкнула Аки и устремилась навстречу металлической твари.

Автомат запрыгал туда-сюда, а затем подскочил, оскалив зубастую пасть. Аки перекувыркнулась, и когда мощные челюсти сомкнулись у нее над плечом, полоснула пса по шее.

Клинок рубанул от души — звякнуло, посыпались искры, но четвероногая тварь не угомонилась. Отпрыгнув, она развернулась и бросилась в другую сторону — за Лизой.

Ее нога с браслетом как раз мелькнула за забором.

— Стой! — прошипела Аки и устремилась вслед безудержной твари.

Позади снова раздавались голоса, но японке было плевать. Главное убить автомат, остальное неважно.

Взмах, и клинок отсек твари лапу, но автомат уже летел к забору. Бэнг! — и быстро-быстро перебирая оставшимися конечностями, пес забрался наверх. Через секунду уши металлического пса были уже с той стороны.

Аки разбежалась и за два приема перескочила через забор. Пес же, смешно прыгая на трех лапах, мчался за убегающей Лизой.

Все трое неслись по улице в сторону мирно спящих домов. Хрипящая от натуги Лиза бежала со всех ног, но псина даже без лапы была вдвое быстрее. Аки поднажала.

И тут — бух! — Лиза шлепнулась прямо наземь. Ну что ж ты…

Прыг-прыг, и подбежавший пес скакнул прямо на нее.

Аки сжала зубы — не успеть! Затем прицелилась и метнула в пса меч. Сверкнув в полумраке, острие устремилось в спину автомата.

Тот завис над Лизой. Она лежала раскинув руки и хлопала глазами. Еще миг и… Дзинь!

— Мама! — пискнула она, когда челюсти щелкнули у нее прямо перед лицом.

Собака, насаженная на меч, торчащий из земли, быстро перебирала лапами и пыталась добраться до шеи жертвы. Лиза задохнувшись от страха, силилась оттолкнуть тяжеленную тварь, но та не отступала — съезжала по клинку все ниже, и ниже, и…

Аки влетела псу в бок сапогом Автомат, заскрежетав, покатился по земле. Японка же кувырком бросилась за мечом, схватила рукоять и прыгнула на пса. Тот опять вскочил на лапы.

Оскаленная пасть повернулась, и ярко-сияющая геометрика устремилась в сторону Аки. Рывок!

Японка размахнулась. Тварь прыгнула, а затем золотистый меч сверкнул в свете полной луны…

Глава 6

В ушах забурлила вода. Я приподнял веки — свет еле проникал через вязкую толщу розоватой жидкости. Тело было вялым, почти неощутимым, и его что-то туго стягивало. Едва я проморгался, как глаза начали закрываться. Отбросив сонливость, я вытянул руку.

Никак, что-то держит.

Немного поднажав, я вырвался из пут, и бледная истонченная ладонь коснулась преграды. Стекло? Я в какой-то капсуле?.. Какого⁈

По прозрачной поверхности ползали сотни мелких паучков, а с той стороны что-то двигалось и сверкало. Стоило мне надавить на крышку, как твари прыгнули в разные стороны. Раздался приглушенный щелчок, и крышка поддалась. Оттолкнувшись от днища, я схватился за края капсулы и выглянул.

Сука, как же ярко…

Зажмурившись, я принялся ощупывать себя и наткнулся на нечто длинное, и оно уходило мне в рот… Меня едва не вывернуло наизнанку, когда я вытащил из себя длинный шланг и отбросил в сторону. Гадость.

Сука, а на руках живого места нет! Это что, кабеля⁈

Пока я дергал один провод за другим, внезапно осознал, что на голове нет волос, а весь я покрыт слизью. Глаза резало, но и они постепенно привыкли к яркому свету.

Сощурившись, я перегнулся через край, и от открывшегося вида у меня захватило дух. Внизу зияла головокружительная пропасть, земля терялась во мгле, а вверх уходили гигантские столбы — на километр, как минимум, а то и больше. Их были сотни, они тянулись до самого горизонта. На каждом столбе гроздьями висели капсулы, опутанные кабелями.

Я огляделся — а вокруг еще сотни и сотни таких капсул, и в одной из них…

— Метта! — и я, вырвав последний кабель из затылка, полез по коммуникациям к соседней капсуле.

Так, главное не смотреть вниз, и не оступиться — падать тут порядочно.

Ветер вцепился в меня словно крючьями, и, задрожав, я едва не сорвался. После пребывания в теплой жиже снаружи жуть как холодно, а ни шинели, ни банальных штанов на мне не было. Я гол как сокол и, наверное, внешне похож на скелет.

Ладно, не страшно. Главное сейчас освободить подругу, а тем разберемся.

Через пару минут мне удалось продраться к капсуле с розовой жидкостью, в которой, свернувшись калачиком, плавала Метта. Ее серебристые волосы медленно покачивались, из рук, ноги и спины торчали провода, а глаза были крепко закрыты.

Не теряя ни секунды, я отогнал паучков, ползающих по стеклу, и вцепился в крышку.

— Давай! — рыкнул я, и она со скрипом отошла. Затем сунулся ввязкую жидкость и подхватил подругу под спину.

Она была почти невесомой.

Еще где-то минут десять я помогал Метте прийти в себя. Она кашляла и без конца терла глаза. Да уж, похоже, бедняжка уснула куда крепче меня.

А как она дрожала…

И вот мы, обнявшись, засели на краю ванной и тряслись на ветру. Между башен плясали сетки молний, и каждый раскат заставлял нас обоих вздрагивать. Тучи на темном небе хмурились — того и гляди хлынет дождь.

Немного очухавшись, Метта вытащила планшет. Откуда, я так и не понял.

— Где мы? — спросил я, отсоединив от Метты очередной провод.

— Лучше спросите «когда», — сказала она, щелкая кнопками. — Полагаю, это времена Гигантомахии. Земли юдов.

— Шутишь?

— Лучше бы шутила… Всем известно, что юды когда-то держали людей в рабстве, а судя по этим капсулам, они еще и забирали у них биологический материал и энергию. Кстати, если учесть, что магию людям даровали иномирские создания, то логично, что потом они начали использовать людей, как…

Она задумалась.

— Магическую батарейку? — предположил я.

— Именно, — вздохнула Метта и огляделась по сторонам. — Получается для юдов люди — просто ходячие геометрики? Прямо жуть берет… Здесь же их миллионы…

— Но откуда эти образы? Странник помнит Гигантомахию? Он был одним из тех, из кого сосали магию?

— Спросите чего полегче. В вопросах истории чудов и юдов я знаю не больше, чем сами люди.

— Ладно, надо сваливать, — сказал я, и помог девушке подняться.

— Блин, я немного не рассчитала сил, — выдохнула она, вцепившись мне в плечо. — Простите, Илья, Этому мудаку удалось таки нас поймать…

— Не беда, иной раз в чертогах разума драться куда проще, чем вовне. Сам же говорила?

Метта фыркнула. А она так дрожала, что того и гляди сейчас шлепнется в обморок. Нет, в таком состоянии мы далеко не убежим. Да и куда бежать? В этих закоулках сознания, особо не побегаешь. Как только Странник обнаружит нас — а я был уверен, что обнаружит — сюда сбежится весь свет.

И как будто в ответ на мои мысли послышалось шуршание. Мы поглядели вниз и увидели целый вал мелкого паучья. Он быстро двигался к нам и с каждым пройденным метром становился все больше. Постепенно твари складывались в черную тушу, напоминающую огромного паука.

В башке у нее алела геометрика, и при виде нас этот глаз сощурился. Вот мы и попались.

— Мистер Марлин, — заговорил паук. — К чему откладывать неизбежное? Мне нужно всего лишь очистить вас от инородных предметов и помочь развиться!

— Валим! — воскликнула Метта и, схватив меня за руку, прыгнула обратно в свою «ванную».

Я уже решил, что она чокнулась, но заметил на дне отверстие слива. Жидкость вспенились и забурлила, и тут же с шипением начала закручивается воронкой.

Мы юркнули прямо в трубу — за мгновение до того, как паук цапнул меня за ногу.

— Мистер Марлин! Вернитесь! В этом мире вам не сбежать!

Свет померк, все закружилось. Вращаясь и подскакивая, мы летели и летели куда-то вниз. Я прижал Метту к себе, принимая на себя львиную долю ударов.

Затем — плюх! — и мы барахтаемся в какой-то грязной луже.

Подхватив Метту под мышками, я поплыл на поверхность и… Фух!

— Ох, мама! — вдохнула Метта, покачиваясь на волнах. — Илья, мы живы!

Мы поплыли к берегу и, кашляя, выбрались на твердое место. Сверху сквозь решетки нам подмигивало солнце, на бетонных закругленных стенах желтела плесень, а запах…

Да, пахло тут скверно. Кажется, мы находились в канализации.

— Сука… — выдохнула Метта, выжимая волосы. — Ненавижу водные горки…

— Это уже не Гигантомахия? — огляделся я.

Вокруг ничего кроме луж, ржавого железа и бетона, но сам вид солнца несколько приободрил меня.

— Пес его знает, я уже ни в чем не уверена, — пожала плечами Метта, снова доставая из воздуха планшет. — Могу сказать, что это другой образ. Слава богу! Тот был совсем грустненький.

На ней была легкая курточка, брюки и сапожки. Все мокрое, но это лучше, чем щеголять истощенными телесами. Я тоже одет в комбинезон, и это хорошо. Еще лучше, что в мышцах нет той иссушающей слабости. Мы понемногу восстанавливали силы, а значит, скоро станем совсем прежними.

— Стой, — дернул я Метту за руку, а затем, подойдя сзади, обнял за талию и, пробудив Источник, начал постепенно разогреваться.

— Ох, стояла бы так и стояла, — проворковала моя спутница, когда мы начали медленно высыхать.

Еще пара минут, и стало почти идеально. Вода еще хлюпала в ботинках, но и так сойдет.

— Ладно, хорошего понемногу. Главное выбраться, — сказала Метта, просматривая что-то в своем планшете. — Эти образы приближены к реальности, так что «умереть» тут тоже реально. Если мы погибнем, то Странник точно заполучит вас, Илья. Поэтому нам сейчас кровь из носу нужно найти «точку» выхода. Тогда я смогу дать этому мудаку хорошего леща.

— Дадим, — кивнул я, и мы направились вперед.

Поднявшись по лестнице на уровень выше, мы зашли в технический коридор. На полу булькала какая-то жижа, а с потолка свисали гроздья черной плесени. Похоже, эту часть каналов не чистили лет двести.

— Какая гадость! — воскликнула моя спутница, перешагивая очередную лужу. — И еще какие-то сопли свисают с потолка. Фу!

— Ты лучше держись от них подальше, а не то…

Вдруг где-то далеко послышался заунывный женский голос:

— Внимание. Внимание. Всем наземным силам Гражданской обороны. Обнаружены нарушители общественного спокойствия. Код: Усмирить. Клеймить. Подавить. Внимание, всем наземным силам…

— Это еще что? — заозиралась Метта.

— Походу, по наши души, — заметил я и, пройдя немного дальше, поднял с пола монтировку. — Держи, будет чем отбиваться. Лучше, чем ничего.

— Я бы предпочла чего-нибудь потяжелее, — поморщилась Метта, но взяла импровизированное оружие.

Позади послышались шаги, а затем зазвучали глухие голоса:

— Прием. Доклад. Реализуем сдерживание.

— Патруль. 1−5-4–17. Докладывать нечего. Ведем поиск. Прием.

— Подтверждаю. Все чисто. Сектор-3.

— Сука! Нас ищут! — шикнула Метта, и мы побежали в противоположном направлении. Позади показались фонари и топот.

Вдруг сверху нечто задвигалось, и мы юркнули в темный угол. Затем я осторожно выглянул — через решетку в потолке показался человек в черной форме. На башке белел противогаз с синими светящимися глазами, в руках автомат.

Щелкнул фонарик, и по полу, совсем рядом с нами, прошелся дрожащий лучик. Мы вжались в стену.

Тут же по небу с диким грохотом пролетела какая-то тварь, внешне напоминающая стрекозу с пропеллером. Тоскливо взвыла сирена и заговорили безэмоциональным женским голосом:

— Внимание, неопознанное лицо. Немедленно подтвердить статус в отделе Гражданской обороны. Внимание. Отдел ГО реализует код: Захватить. Задержать. Обезвредить.

— Сектор-3. Чисто. Прием, — следом сказал солдат в рацию на плече, а затем исчез.

Сирена только набирала обороты, и мы поспешили убраться отсюда, да побыстрей.

— Где твоя «точка» выхода? — шепнул я Метта. — Опять телефон?

— Угу, и он должен быть недалеко, — кивнула она, не отлипая от планшета. — Думаю, скоро мы его…

— Контроль. Движение ноль! — прокатилось по коридорам, и мы снова юркнули в укрытие. — Ожидания контакта в радиусе.

— Цель-17. Ожидаем ЦОЗ. Отказ контакта.

Снова сзади шаги. Я оглянулся — по стене забегали пятна фонарей. Шлепая по вязким лужам, мы рванули дальше, но голоса не отставали:

— Патруль. Ожидаю данные о близости неприятеля. Код: 1−7-6–03−2–2. Прием.

Сука, быстрые мудаки! Схватив Метту за плечо, я утянул ее подальше в темноту, и едва мы прижались к мокрой стене, как мимо пробежала целая команда солдат в белых противогазах.

— Сектор-2. Приготовиться к контакту, — болтала рация у них на поясах. — Ожидание цели три секунды. Прием.

— Обновление статуса Сектора-4. Код-0К. Принято.

Дождавшись, когда шаги затихнут, мы пробежали еще немного, и вошли в узкий коридор. Тут же на пол легли две тени. Через секунду к нам вышли двое — в бронежилетах и кислородных масках. Голубые глаза светятся, оба врага при оружии.

Едва щели их противогазов повернулись, как мы рванули в атаку. Вспыхнул свет фонариков, и я ударил врага ногой по морде.

Брызнуло стекло, враг закачался. Метта же долбанула своего противника монтировкой. Еще пара ударов, и два тела ударились о стену.

— Конт… Ахх! — и я вбил сапог мудаку прямо в челюсть. И еще! И еще!

Второго добивала Метта. И вот крови у нее вышло куда больше…

— Не перестарайся, — бросил я, и она отбросила уже ненужную монтировку.

Обыскав обоих, мы расфасовали по карманам патроны. Моя подруга взяла пару пистолетов, я же подхватил дробовик. Вдруг под ногами что-то завозилось.

— Назад! — воскликнула Метта, и мы отпрыгнули.

Из глаза разбитого противогаза один за другим вылезали длинные белые черви. Другой затрясся, а потом начал слепо шарить руками по полу.

— Это не люди?.. — удивился я и все же поднял монтировку.

— Полагаю, и да, и нет, — покачала головой Метта и подхватила обломок трубы.

Добив тварей, мы пошли дальше. Стены задрожали, и нам пришлось прижаться к стене — кто-то очень большой и ногастый расхаживал над нами. Гигант?

— Внимание! Код-73–22–6. Потеряна связь с группой! Реализуем поиск. Прием! — послышалось издалека, и мы припустили подальше от этого места.

Еще один коридор, и оттуда загрохотала стрельба. И нет, стреляли не по нам. Прокравшись ближе, мы увидели, как пятеро врагов решетят потолок. Нас они не видели, ибо дурочкам не повезло встать спиной.

Так что мы с Меттой направили на них дула и открыли огонь. Разворотив черепушку последнему врагу, мы посмотрели наверх.

— Фу, меня сейчас стошнит, — зажала нос моя спутница.

Мы двинулись дальше, пока не вышли на открытое пространство.

И там нас ждали: сразу открыли огонь в нужную сторону. Юркнув за колонну, мы пальнули в ответ. Двое солдат упали на землю, но их дружки не дрогнули — бросили гранату.

Бах! — и осколки колонны полетели в разные стороны. Выглянув из укрытия, я сразу нашел цель. Поднял дробовик и нажал спуск.

— Контакт! Нужна поддержка с… Ахх!

Враг с пробитой башкой грохнулся на пол. Я перевел прицел на новую цель. Спуск.

— Вызываю огонь на себя. Нужен… Ох!

И снова в укрытие. Захлопали дымовухи, и мы с Меттой разделились. Скоро поволока скрыла все до потолка: сквозь белую пелену мелькали голубые глаза да сверкали огоньки выстрелов.

Выцепляя противников по одному, я жал на спуск и:

— Нарушители еще живы, требует… Ах! — мозги вперемешку с червями летели в разные стороны

— У нас потери. Реализую план… АХ! — бахнул взрыв гранаты, и унес за собой еще троих.

— Мятеж! Мятеж! Мятеж! Код: перехват. Отрицательный… Ох!

Тут у их за спинами из дыма вылезла Метта и с криком вбила монтировку в башку зазевавшегося бойца. Он полетел на пол, и они оба исчезли в клубах дыма. Вслед поднялась пальба, и тут я выпрыгнул из укрытия. Патронов я не жалел.

Стоило последнему придурку в противогазе рухнуть на пол, как все затихло. Рация, правда, не умолкала:

— Потеряна связь с отрядом 56–78. Вызываю поддержку. Код 56−24–65.

— Метта, ты где⁈ — оглянулся я, но дым все еще скрывал половину помещения.

Поднялся отчаянный визг, и я бросился на голос. Из дыма показался силуэт — и он медленно, рывками, возносился к потолку.

Подойдя ближе, я разглядел на потолке жуткую тварь с зубами, а из пасти спускался длинный язык, на конце которого дергалась моя подруга.

Вскинув пушку я пальнул прямо в оскаленную морду. Метта с писком шлепнулась в лужу.

— Ох, Илья… — охнула она, потирая ушибленную попку. — Спасибо, но можно было и понежнее…

Сверху подыхающую тварь буквально вывернуло наизнанку. Метта зарылась руками, и ее накрыло кровавым душем.

* * *

Лев шел по коридору и бессильно сжимал кулаки. Это же надо! Такая глупость!

Ему очень хотелось знать, какого черта жандармы все же явились к ним на порог! Кто мог их вызвать? Неужели все из-за слов какой-то глупой девчонки⁈

— Соня, — постучался он в ее комнату. — Соня, это не ты…

Он открыл дверь, и увидел сестру, сидящую на кровати. Ее постель вся сбилась, а она вжалась впиной в спинку. На щеке краснела пощечина.

Напротив замерла огромная гора мяса с черным халатом на плечах. По жирным пальцам бегали искорки.

— Дядя? — охнул Лев, переступая порог. — Почему ты не сказал, что проснулся? Ты выздоровел?

Ленский-старший даже не оглянулся на племянника — молча обошел кровать и, заложив руки за спину, остановился у окна. У ворот стояли машины жандармов, и в одну из них уводили Тому. Вдруг снова раздались крики — Яр как мог пытался пробиться к ней, но его отгоняли дубинками. Еще чуть-чуть, и фоксу не поздоровится.

— Ты как? — опустился на постель Лев и мягко погладил хлюпающую носом Соню по плечу. — Не бойся…

Вдруг он почувствовал на себе взгляд. Дядя презрительно ухмылялся, глядя на них.

— Ты можешь ходить? — удивился Лев, глядя на то, как уверенно Филипп Михайлович держится на своих двоих. И это при его весе!

Тот не ответил. Дверь машины хлопнула, а затем завели двигатель. Через минуту автомобиль жандармов повез Тому в околоток.

Крик Яра поднялся на всю улицу, а затем послышались звуки потасовки. Сука, еще и драки им не хватало!

— Я ошибался в них, — задумчиво проговорил Филипп Михайлович, отступая от окна. — Думал, они как люди, ан нет. Звери есть звери.

Затем его скрутил очередной приступ кашля. Нет, нихрена он не выздоровел. Тогда зачем дядя вылез из постели в такую рань? На часах и пяти нет.

— Это бред, дядя, — покачал головой Лев. — Концы с концами не сходятся. Подожди, вот вернется Илья…

— Марлинский больше не появится на нашем пороге, — прохрипел Филипп Михайлович, очухавшись.

— Что⁈ — Лев подумал, что ослышался. — Ты же сам сказал, что в случае неудачи с Таврино, завоевать его доверие. Даже Софью вырвал из ШИИРа, чтобы она помогла Илье… расслабиться. Так…

— Я передумал! Он наш враг. Думаю, Марлинский куда хуже, чем все Горбатовы и Рощины вместе взятые.

Лев нахмурил лоб и посмотрел на Соню. Та сидела, опустив глаза, и молча теребила простынь.

— Может, ты… нездоров? — предположил он. — Вчера ты говорил ровно противо…

— Неважно, что я вчера говорил! — фыркнул дядя, и его глаза сверкнули. — Слушай, что я говорю сейчас и…

И его вновь скрутило. Кашель терзал великана все сильнее и сильнее, и через полминуты он упал на колени. От такого зрелища Соня побледнела и всхлипнула.

Лев вскочил и хотел помочь ему подняться, но Филипп Михайлович только отпихнул его от себя.

— … отойди! — выдохнул он. — Твое время еще не пришло! А может быть, и не придет вовсе…

— Дядя, фокс… — покачал головой Лев.

— Будет висеть в петле! — ухмыльнулся Филипп Михайлович и обвел глазами обоих. — Первая за попытку укусить руку, которая ее кормит, второй за то, что шумит под окнами у честных господ. Обоих ждет виселица. Или как сейчас избавляются от нелюдей? Забудь об этой шкуре. Думай о благе рода! И ты, Соня! Твое тело принадлежит роду! Ну, чего молчишь?

— Да… дядя, — пролепетала она. — Мое тело — принадлежит роду.

— Вот-вот, и посему никакого ШИИРа. Сегодня же поедешь и отчислишься. И ты Лев даже не думай, что сунешься в эту помойку.

Лев хотел было возразить, но от одного дядиного взгляда у него мурашки забегали по спине. В нем как будто засел кто-то чужой. Тот Филипп Михайлович, с которым он разговаривал вчера, был, конечно, грубоват и ворчлив, но не настолько.

А еще эти зрачки… Это так свет падает, или они в самом деле как у кошки?

— Ты не мой дядя, — сказал Ленский, схватив дрожащую Соню за руку. — Мой дядя привечал нелюдей, заботился об образовании дочери, а не…

— Глупец! Люди меняются! — грохнул дядя столу и вырос над ними как скала. Его ладони упали на колышки кровати, и она затрещала под его весом. — Нелюди — это ошибки юности! Завтра разгоним весь штат, и наберем нормальных ЛЮДЕЙ. И правильно: от тварей нужно избавляться, как и от врагов! И ты…

Он уткнул палец в племянника.

— Поможешь мне, хочешь ты этого, или нет! Иди приведи себя в порядок, а через пару часов поедем к Горбатовым. Нам есть о чем поговорить.

— Еще чего? — ухмыльнулся Лев, обняв Соню, которая дрожала то ли от лихорадки, то ли от страха. — В Союзе мы боролись с монстрами в человеческом обличии. Ты, кстати, тоже. Жаль, что сам стал монстром на старости лет.

И с этими словами он поднял Соню на ноги и повел на выход. Едва они дошли до двери, как она захлопнулась прямо у них перед носом.

— Стоять! — гаркнул Филипп Михайлович. — Вы не выйдете отсюда, пока не покаетесь!

Его белые глаза вспыхнули. По ковру прокатилась волна энергии.

Лев нахмурился — лицо дяди исказилось в такой звериной гримасе, что ему самому впору становиться нелюдем.

Ох, на сколько же подобных мудаков он насмотрелся в Петербурге! В молодости все были известны смелостью, лихостью и вольным нравом, а, заимев седины и должность, на корню изменили своим принципам. Стали «приличными» людьми.

Однако как же странно… Позавчера Лев заехал в дом, вся прислуга которого на девяносто процентов состояла из нелюдей. Так какого черта дядя несет эту чушь? Как можно так сильно измениться за какую-то ночь…

И тут его кольнула догадка, но такая слабая и неоформленная, что он не смог ухватить ее. Некогда было раздумывать — чудовище наступало на них.

Белые рыбьи глаза с вытянутыми зрачками мрачно горели из полумрака спальни. Кулаки напоминали молоты.

— Дядя, это не ты… — задушено проговорила Софья, вжимаясь в дверь. — Это в тебе говорит болезнь!

— Молчи, развратная сука! — зарычал Ленский-старший и попытался схватить ее, но Лев встал у него на пути и отпихнул.

— Ах ты! — скрипнул зубами Филипп Михайлович и оскалился.

А зубищи у него на загляденье. Клыков целый набор. Кривых и желтых.

Вспыхнув, огромный кулак влетел в дверь, и грохнуло так, что она едва не слетела с петель. Соня, прижав ладони к лицу, съехала на пол.

Лев остался недвижим.

— Отойди, дядя, — твердо сказал он, и тут Филипп Михайлович не стерпел. Окончательно потеряв человеческий облик, он вновь вскинул кулак, и тогда Ленский с силой пихнул его в грудь.

Жирная гора зашаталась и взмахнула руками. Филипп Михайлович попятился, и тут ему под ногу попался свернутый кусок ковра. Он оступился и полетел на пол. Бахнуло так, что Ленский на мгновение подумал, что пол сейчас провалится.

Дядя лежал на ковре, широко расставив руки. Его губы беззвучно шевелились:

— Ты мне не… — коснулось ушей Ленского, а потом Филипп Михайлович затих.

* * *

— Цела? — спросил я, когда мы с подругой вновь сошлись в коридоре и побежали на поиски «точки».

Коридоры все не кончались, сирена преследовала нас по пятам.

— Угу, — пробурчала Метта, отряхиваясь от потрохов. — Тихо, слышишь?

Я прислушался, и моих ушей коснулся телефонный звонок. Он звонил где-то далеко, но слышался отчетливо.

— «Точка» выхода! Быстрее!

Мы прибавили шагу, и скоро вылезли на железнодорожные пути. Наконец-то запахло хоть чем-то кроме затхлости и сырости, а над головой не языкастые монстры и плесень, а небо, пусть и затянутое серостью.

Вдоль многочисленных путей носились товарняки, так что нам пришлось поберечься. Поперек тянулись мостики, и стоило нам выйти на открытое пространство, как сверху загрохотали очереди.

— Бежим! — крикнул я, и мы, отстреливаясь, бросились внутрь медленно двигающегося вагона.

Пули рикошетами зазвенели по металлическим стенкам. Полетели гранаты, но взрыв застал нас уже внутри. Пробежав вагон насквозь, мы выбили двери и спрыгнули на пути с другой стороны состава. Солдаты все буравили:

— Они убегают! Требуется поддержка. Код 6–78−2–00–11!

— Приятно. Сканируем биологический материал!

Подстрелив по пути еще парочку врагов, мы нырнули под путепровод, а там снова в темные переходы.

— А эта беготня уже начинает меня утомлять, — бросил я, пока мы, тяжело дыша, мерили шагами коридоры.

Скоро впереди забрезжил свет, и мы выдохнули. Все же ползать по этим коммуникациям — занятие не из веселых. Хрен его знает, какая тварь выпрыгнет из-за угла.

— Внимание гражданам, — без умолку мычали сигналы оповещения. — Замечено отклонение численности. Всем содействующим усмирению — полный недельный рацион. Код: усмирить, подавить, стерилизовать.

— Блин, какой занудный у этой тетки голос, — простонала Метта. — Хотя от еды я бы не отказалась…

Еще чуть-чуть беготни по однотипным переходам, и мы выбрались на улицы, заставленные панельными многоэтажками. Они были куда выше, чем в Шардинске, но внешне выглядели настолько облупленными и однотипными, что хоть вешайся. Повсюду были протянуты пучки проводов, а в небе летали стрекозы с пропеллерами. Где-то далеко грохотали шаги, и на мгновение между домами я увидел гигантский человеческий силуэт.

Мы тут же убрались подальше — не хватало еще с чудами-гигантами махаться.

Люди нам встречались, но при одном нашем появлении мигом исчезали с улиц. Звонок зазвучал громче — кажется, из одного из домов.

Мы на верном пути!

— Думаю, это тоже Гигантомахия, — задумчиво проговорила Метта, пока мы шагали по переулку. — Но это земли чудов. Видишь, вертолеты?

— Угу, — скосил я глаза наверх. Мимо пролетела очередная стрекоза-вертушка.

— Они биологические. Короче, это не техника, а живое су…

Вдруг откуда-то грохнул пушечный выстрел. Затем еще один, и так бахало где-то раз десять. Едва мы завернули за угол, как грохнуло так, что в небо взметнулся столб пыли.

Мы вжались в стену, и тут впереди выросло нечто черное. Завеса понемногу рассеялась, и скоро мы смогли разглядеть сигарообразный снаряд, воткнувшийся «носом» прямо в асфальт.

К счастью, он не разорвался, иначе все весь двор наверняка накрыло бы взрывом. А тут еще дом, с верхних этажей которого слышался телефонный звонок, прямо за ним. Дверь подъезда приветливо открыта, а там тихо и темно.

— Повезло, — выдохнул я и попытался обойти снаряд.

Вдруг он зашипел, и мы попятились. Хлопнуло, а затем отлетевшая боковина задребезжала о мостовую.

— Он внутри что, пустой?.. — заикнулась моя спутница, вглядываясь в темную дыру.

Вдруг изнутри снаряда послышалось хищное шипение, а потом в край боковины вцепились щупальца.

Не успели мы отскочить, как изнутри на нас с мерзким визгом прыгнула мохнатая тварь размером с кошку. Удар трубой, и она, дергая лапками, отлетела к стене.

— Внимание. Объявляется биологическая угроза второго уровня. Всему гражданскому населению не покидать своих квартир до особого распоряжения. Внимание…

Тут за ней полезли и ее подружки. Через секунду, пятеро мелких монстров вскочили на все свои многочисленные лапки и запрыгали в нашу сторону с четким намерением поужинать.

Снова грохнуло, и в здание напротив влетел еще один снаряд. А потом еще, и он попал прямо в подъезд, куда нас с Меттой и несли ноги. Мы кинулись ко входу в здание сбоку — с него можно было перебраться в нужный дом.

Взвизгнув, твари бросились в погоню, но мы уже юркнули в подъезд. Тут нам навстречу попался какой-то шатающийся тип, и при виде нас он вскрикнул и покатился по ступенькам — прямо в лапы к тварям.

Его отчаянный крик затих у нас за спиной. Мы бежали по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. О том, чтобы воспользоваться лифтом не могло быть и речи — в нем тоже что-то рычало.

И вот мы на пятом этаже. Выше не забраться, ибо лестница была зачем-то забаррикадирована кроватью. Выбив дверь в квартиру, мы рванули к окну, а затем выбрались на балкон.

Нужный дом с железным балконом совсем рядом — только руку протяни. Верней, сделай один удачный прыжок. Главное не бояться.

— После тебя, — сказал я, и тут в коридоре загрохало.

— Патруль, десять-девять. Веду преследование. Прием.

— Зараза! — рыкнула Метат и, оттолкнувшись от стены, сиганула в пропасть.

Вцепившись в решетку балкона, она ловко перепрыгнула на ту сторону и, присев на одно колено, кивнула мне. Я же вжался в стену, и хотел уже бежать, как в квартире раздались удары в дверь.

С третьего они вынесли преграду, а затем затопали по полу. Автомат в руках Метты разразился очередью, и в этот момент я рванул вперед.

Прыжок! — и ветер взвыл в ушах. Бам! — и ударившись о балкон, я завис над пропастью.

— Дай руку! — крикнула Метта, но я уже забирался наверх. Дернув меня за плечо, она затащила меня на балкон, а затем вновь вскинула автомат.

В ответ загрохотала очередь, и моя подруга вскрикнула.

Развернувшись я пальнул по солдатам, и скосил двоих. Третий прыгнул в укрытие, но стоило его белой башке мелькнуть в дверном проеме, как я с одного выстрела выбил ему мозги.

— Пошли, — схватил я Метту за руку, и вдруг увидел красное.

— Сука… — выдохнула она, а на пол закапала кровь.

Выругавшись, я подхватил ее на руки и выбил дверь ногой. Телефон уже близко — кажется, на этаж выше.

— Сильно задело?

— Не очень… Но больно-то как…

Выбежав на лестницу, я с подругой на руках ринулся вверх по ступенькам. Снизу грохотали шаги и рычала рация:

— Контакт! Контакт! Провожу операцию по зачистке! Код 009. Прием!

И вот мы в очередном длинном коридоре с десятком дверей, а телефон надрывается как ненормальный. Перехватив стонущую Метту, я рванул на звук. Дверей было столько, что глаза разбегались.

Нет, не здесь. Не здесь… Нет, нет… Вот оно!

Тут в окне я заметил человеческий глаз. Он моргнул при виде меня, а затем гигант, отстранившись, вскинул руку для удара. Кулак был размером с весь этот коридор!

Сзади выбили дверь и:

— Вижу нарушителя! Огонь!

От автора:

Уважаемый читатель! Главы становятся все больше, а лайков (сердечек рядом с обложкой книги) явный недобор!

Как так вышло? Вот и я не знаю. Так что не поскупись на сердеч ко! Автор работает в поте лица, и следующая прода уже завтра!

Глава 7

Под грохот выстрелов мы с Меттой закатились в комнату.

А затем по ушам ударило так, что я на мгновение оглох и потерял ориентацию. Пол вздрогнул, и из коридора прямо в лицо прилетел столп пыли. Закашлявшись, сквозь половоку я увидел телефон — он надрывался так люто, будто вот-вот взорвется.

— Давай, после тебя! — сказал я и, подняв с пола Метту, подтащил ее к аппарату.

Она вытянула руку, но увы — девушка ослабела настолько, что, едва взяв трубку, сразу же упустила ее:

— Блин! Пальцы мокрые…

За дверью, тем временем, все дребезжало и ходило ходуном. В комнату ворвалась волна осколков, раздавались удары и скрежет. Я упорно пытался помочь спутнице и поймать трубку, но та, раскачиваясь на проводе, норовила выскользнуть из пальцев.

— Есть! — сказал я и приложил трубку к уху Метте. Она вздохнула и, замерцав, исчезла.

Выдохнув, я бросил трубку на рычаг и…

Снова грохнуло, и я, едва удерживаясь на ногах, прижался к стене. Если так будет бахать дальше, дом тупо сложиться.

Сука, похоже, гигант разозлился не на шутку!

Все затихло. Сквозь звенящую тишину слышался только скрип крошащегося камня. Сирена голосила где-то вдали.

Прошла очередная бесконечно долгая секунда, а телефон молчал. Плюнув, я бросился за угол, чтобы видеть и коридор, и быстро схватить трубку. Перезарядив автомат, вытащил гранату. Теперь мы готовы встречать гостей!

Вдруг за дверью вырос силуэт, а когда пыль рассеялась, показался Странник.

А телефон, сука, все еще молчал!

— Мистер Марлин, вы тут? — сказал Странник, переступая порог. — Заставили же вы меня побегать за вами!

Из-за его спины выбежало полдюжины бойцов. Заполонив коридор, они стали медленно подходить.

Слушая их осторожные шаги, я вытащил чеку, и — щелк! — рычажок гранаты откинулся. Квартирка была маленькой, и тут особо не побегаешь. Зато численное преимущество не слишком важно.

А эта чертова звонилка и не думала вновь подавать голос!

Сзади меня дребезжало окно, но летать я, увы, не умел. Поэтому исход только один — ждать звонка, а пока деремся до победного!

— К чему успокаивать себя иллюзиями? — говорил Странник. — Все равно итог один. Этот телефон больше не зазвонит, ибо он и был настроен на «выход» лишь одного человека.

— Принимай гостинец! — сказал я и швырнул гранату прямо под ноги этим балбесам.

Началась неразбериха, и я, бросившись на пол, открыл огонь. Бойцы, беспорядочно поливая все пулями, один за другим падали на пол. Рванул взрыв, и снова в ушах повис протяжный звон. Снаружи тоже что-то стучало, бахало и вдруг грохнуло так сильно, будто одно из соседних зданий устало стоять и просто рухнуло на землю. Стекла вздрогнули и потрескались.

Я же, опустошая магазин, полз в укрытие. Перекрестье прицела выцепляло один белый противогаз за другим. Выстрел, и на пол падает очередной труп. Все бы хорошо, но патроны медленно, но верно подходили к концу…

Вдруг комнату скрыла тень. Вставив в автомат последний рожок, я оглянулся — в окно смотрел гигантский голубой глаз.

— Если вы не хотите подчиниться по-хорошему, мистер Марлин, — слышался сквозь гвалт голос Странника, — то возможно, вам стоит побывать в более жестких условиях, чем эти…

Стекла вынесло, и в комнату пролезли два огромных пальца. С маникюром⁈

Затем гигант сжал кулак и вырвал кусок стены. Зашумел ветер, и сквозь образовавшуюся дыру я увидел улыбающуюся рожицу Метты.

Черт… Судя по всему, она ростом метров сорок! Девушка возвышалась прямо посреди города и, пригнувшись, внимательно вглядывалась в нашу «норку». Еще чуть-чуть, и она начнет реветь как огромный дракон.

— Илья, пригнитесь! — крикнула она, и я упал на пол. Ее рука влезла в квартиру, а затем сквозь грохот выстрелов раздался крик.

Через секунду рука полезла обратно — в ее пальцах бился Странник.

— Мистер Марлин! Госпожа Метта! — дергалась его голова. — Вы совершаете огромную ошибку! Машинима вам этого не простит!

Широко ухмыляясь, Метта вытащила Странника наружу и сжала как игрушку. Тем временем, я вытащил дуло автомата из-за угла и послал последние пули в противников. Под моей очередью они полетели на пол как кегли.

— Немедленно поставьте меня, госпожа Метта! — кричал Странник с улицы. — Эта шалость вам дорог… Что вы делаете⁈

И подбросив Странника, как вишенку, Метта открыла рот и заглотила его целиком.

Хоп! — и она закрыла рот ладонью.

— Ик! Гадость какая… — и снова засунула кисть в квартиру. — Залезай!

Не теряя не секунды, я забрался на ее ладонь. Из коридора еще раздавалась возня и слышались отдельные выстрелы, но я уже был далеко — высоко над городом, в котором отчаянно выло и рычало, казалось, все на свете.

Приблизив меня к лицу, Метта тепло улыбнулась. Я же уселся поудобней и оперся о бугорок перед большим пальцем.

— Живы? — спросила Метта и, повернувшись, зашагала прочь. — И простите насчет телефона. Я решила не терять времени и сразу взяла быка за рога.

— Лучше и представить нельзя, — сказал я, посматривая на город. А отсюда он уже не кажется таким пугающим. Даже красиво.

С другой стороны здания, откуда меня вынесла Метта, лежала огромная туша гиганта — с напрочь оторванной башкой. Вот что значит, рассерженная дама.

— Кстати, а куда ты меня несешь? — спросил я, когда мы отошли подальше.

Вокруг нас вились вертушки-стрекозы, но Метта запросто отгоняла их рукой, как назойливых мух.

— Куда-нибудь, где потише… — задумчиво проговорила она, а потом указала пальцем на автомобильный мост неподалеку. — Например, туда!

Добравшись до моста, она осторожно высадила меня на полотно, а затем присела на корточки. Даже так со своим сорокаметровым ростом она была выше вдвое этого и без того немаленького сооружения.

Вытащив планшет, Метта защелкала по кнопкам.

— Сейчас я вытащу нас, — сказала она, прикусив язык от усердия.

— Эхх, насколько бы все было бы проще, если бы ты и в реальности была такого же роста! — заметил я, расхаживая туда-сюда.

— Тогда вам пришлось бы возводить мне домик, — хмыкнула Метта. — А абы где я жить бы не согласилась. Ага, попался, родной! Не уйдешь… Все, это последний жучок! Ох, чтобы вы без меня делали!

— А что бы я делал?

— Пришлось бы в ручную ловить этих негодников и проходить еще сотни подобных «уровней». Но «точка» выхода позволила мне немного схалтурить. Теперь можно выходить!

Вдруг мост задрожал. Я вцепился в поручни, и волна вибрации прошлась по всему городу. Он всколыхнулся, словно находился на поверхности одеяла, которое легонько встряхнули.

— Марлин-сан! Вы живы⁈ Вставайте! — послышался голос откуда-то издалека.

Затем снова пошли толчки, город взбудоражило. В небо полетела пыль, по зданиям пошли трещины. Самые высокие начали складываться, как карточные домики. С небом происходило тоже очень странное: вдоль всего небесного «купола» протянулась трещина. Затем вторая, и небо полностью затянуло в сетку.

— Похоже, Аки вернулась! — радостно кивнула Метта и убрала планшет. — Теперь последнее.

И нагнувшись, она устремила свой наманикюренный ноготок прямо на меня.

— Вы! Залезайте!

Она повернула руку ладонью вверх, и я без задней мысли вскочил сверху.

Мост тоже крайне паршиво себя чувствовал — подрагивал и вот-вот грозился сложиться гармошкой. Небо, тем временем, буквально осыпалось. Один осколок за другим падал с головокружительной высоты.

Вдруг пальцы моей спутницы сомкнулись.

— Эй, полегче! — охнул я, и Метта встала, держа меня в кулачке.

Земля быстро отдалялась. Мои волосы всколыхнул ветерок. С каждой секундой он дул все сильнее.

— Простите, Илья Тимофеевич, но иначе нельзя, — пожала плечами Метта, а затем, подняв меня повыше, открыла рот.

— Что⁈ — охнул я, но она уже разжала пальцы.

Не успев испугаться, я упал прямо ей на язык. Подскочил на нем как на батуте, а затем — хлоп! — ее зубы сомкнулись.

Упала темнота.

* * *

— Марлин-сан… я спасу вас! — рыдали прямо мне в ухо, а затем я почувствовал, как нечто влажное прижалось ко рту.

Затем внутрь вошел мощный поток воздуха и устремился к легким. Резко раскрыв глаза, я подскочил и закашлялся. Аки, красная как свекла, с писком отпрянула.

Рядом сидела еще одна девушка — шатенка с мокрыми глазами. Одета она была в порванную форму горничной. Похоже, это и есть Лиза.

И обе пытались вернуть меня к жизни? Что ж, надо признать, у них получилось: город они разнесли нехило!

— Спасибо, что не с языком, — хохотнул я.

— Марлин-сан! Вы живы! — бросилась Аки меня обнимать.

Со стороны дома Горбатовых уже раздавались крики. Гавкали собаки, что-то звенело. Откуда-то издалека доносились сирены.

Сомневаюсь, что барон решил воспользоваться услугами властей, но все равно…

— Пора валить! — сказал я, но тут в тени блеснули глаза.

Аки нашлась в мгновение ока: проследив за моим взглядом, японка тут же обернулась. Меч сверкнул в ее руке, и я тоже вскочил — меня зашатало, но времени отдыхать не было.

Жучки, загребая остатки энергии из Источника, латали меня как могли. Через несколько секунд я нашел точку опоры.

— Мистер Марлин, — послышался голос, и к нам вышел осунувшийся Странник. В его глазах сквозила смертельная усталость. — К чему? К чему все это…

— Черт, как же ты достал! — прошипел я, вытаскивая рукоятку, и шепнул Аки. — Заходи сбоку. Лиза, назад!

— Есть! — сказала японка и принялась обходить противника. Тот, даже не посмотрев в ее сторону, пошел на меня.

Руки у него больше не было, но я не обольщался. Он все еще опасен, и расправиться с ним нужно как можно быстрее. Время торопило.

Тут из обрубка на руке Странника вырвалось черное щупальце — враг сверкнул глазами и за секунду оказался в метре от нас. Мой меч вспыхнул голубым, и я приготовился рубануть мудака по роже.

Аки оказалась быстрее. Странник только дернул щекой, а щупальце взметнулось. Звякнул металл, и японку отбросило в сторону.

Мой же удар пришелся по адресу — вжик! и башку Странника снесло одним махом. Щупальце колыхнулось в мою сторону, а я, перекувыркнувшись, бросилась спасать Аки.

Ударившись о крышу, она покатилась к краю. Еще секунда, и японка зависла над пропастью.

— Поймал! — рыкнул я, вцепившись ей в ладонь. Девушка вскрикнула и, ударившись о стену, замотала ногами.

Под нами метров пятнадцать, а еще раненая рука — сука! — была слабой настолько, что пальцы быстро разжались. Нет…

Хлоп! — и проворная японка сама перехватила мою ладонь.

— Держись! — рыча от натуги, я потащил ее наверх, и тут сзади всколыхнулся плащ. Лиза вскрикнула.

— Ради чего… Мистер Марлин, почему…

Закатив глаза, я оглянулся. Тело Странника еще держалось на ногах, а вот голос раздавался откуда-то снизу.

Увидев источник звука, я сжал зубы. Крепкий засранец!

— Почему, мистер Марлин? Почему вы продолжаете драться⁈ — болтала отрубленная голова, лежа на боку. — Вы же сами понимаете, что недостаточно сильны, а ваше нынешнее развитие — всего лишь иллюзия! Хотя… теперь и я понимаю, что, скорее всего, мы допустили ошибку. Ведь даже ваше тело не просто слабо, оно еще и разваливается на глазах!

Вдруг что-то затрещало, и я повернул голову. Истекая кровью, моя рука буквально лопалась. Кап-кап, — и просочившиеся сквозь бинты алые капельки пометили японке лоб.

Затем снова раздался треск, и Аки дернулась. Сухожилия начали рваться.

— Haha! — пискнула Аки, пытаясь найти точку опоры, однако только без толку болтала ногами. До ближайшего балкона было слишком далеко.

Я заскрипел зубами и попытался воспользоваться второй рукой, но нет — ею пришлось упереться в крышу, чтобы мы оба не рухнули вниз. Засада!

— Неважно, — говорила голова Странника, пока его тело медленно приближалось. — Мы извлечем из вас госпожу Метту, а затем найдем ей новое тело. Например, эту очаровательную дочь самурая!

— Нет! — пискнула Аки, и тело Странника нависло над нами.

— Хватайтесь, госпожа! — вытянул он руку. — Вас ждет великое будущее. Стать слугой Машинимы это почетно!

Не обращая внимания на то, что моя рука вот-вот оторвется от тела, я развернулся грудью вперед и пнул мудака по колену.

Он покачнулся, но не отступил. А моя рука, треща, продолжала рваться. Аки быстро заговорила что-то по-японски.

Вдруг во тьме позади Странника сверкнули еще одни глаза — зеленый и синий.

Шпилька! И она была полностью черной.

— Успела! — охнула Метта, появляясь рядом. — Илья, держись! Вот тебе!

И она пнула Странника по шарам. Ее нога прошла насквозь, но тело вздрогнуло.

— Госпожа Метта, как вы могли⁈ — охнула голова.

Прыг-скок, а кошка уже у его ноги. Почувствовав движение, тело обернулось — Шпилька прыгнула вбок и вцепилась ему в плащ. Щупальца, вырвавшись из обрубка еще на полметра, завозилось по крыше и попыталось схватить кошку, но та прыгнула в сторону, а затем приподняла зад.

Прыг! — и Шпилька, цепляясь когтями, побежала по спине Странника.

— Госпожа Метта, это бессмысленно! — рыкнула голова, и тут над ней тоже нависла тень. — Что?..

— Тяжелый! — охнула Лиза и разжала пальцы.

Хрясь! — и морду Страннику раздавил тяжеленный булыжник. Башка взорвалась, но не кровавыми ошметками — во все стороны хлынули миллионы жучков.

Затем раздался чудовищный визг, тело Странника заколебалось. Его ботинок едва не сорвался с края крыши. Он затанцевал на месте.

Лиза же охнув, покачнулась, а затем шлепнулась на задницу. При виде лавины жучков, брызнувших в разные стороны, она со стоном поползла прочь.

Тело Странника качалось на краю — смертельный номер! Шпилька прыгнула ему на плечо, а затем вцепилась когтями в воротник. Через мгновение ее длинный хвост мелькнул в месте среза, где располагалась голова.

Вжик! — и вот кошка скрылась внутри дрожащего тела.

То, что осталось от Странника на мгновение зависло, а затем развернулось. Раскинуло руки в стороны и, завалившись на спину, тело рухнуло с крыши.

Полы плаща всколыхнулись на ветру. Одну длинную секунду оно висело в воздухе, а потом, грохнувшись о мостовую, распалось на жучков. Затем озверевшие «насекомые» принялись хаотично носиться по округе. Среди них с крайне хищным видом разгуливала Шпилька и глотала одну «порцию» за другой.

Хрясь! — и Аки съехала вниз еще немного. Упершись в край крыши коленом, я попытался поймать ее здоровой рукой, но нет — вторая была слишком длинной.

— Аки, держись! — и мою щеку обожгло горячее дыхание. Лиза, опасно свесившись вниз, схватила ее за руку.

Еще бы чуть-чуть, и все! Вдруг снизу показались тени. Я еле слышно выругался — к нашему тупичку приближались вооруженные люди. Сука, Горбатовы тоже здесь! Если они посмотрят наверх…

Шпилька оглянулась и зашипела на троицу мудаков, которые прочесывали местность. В нее полетела банка, и, взвизгнув, кошка скрылась за мусорным баком.

Воспользовавшись заминкой, мы с Лизой напряглись и вытянули японку на крышу. Когда Аки вцепилась мне в плечо, я выдохнул и скосил глаза на то место, где бесновались жучки головы Странника.

Там было пусто. Ну и хрен с ним!

— Проверьте тут все! Они не могли далеко уйти! — раздался хриплый голос снизу, а затем загрохотали переворачиваемые баки.

— Марлин-сан, мотоцикл…

— В надежном месте, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас эти дебилы свалят, и мы…

Вдруг глаза Аки и Лизы расширились. Смотрели они на мою руку.

Блин, а вот она была в крайне хреновом состоянии! Я не то, что ее не чувствовал, мне не удавалось пошевелить даже пальцем. Нужно срочно что-то придумать…

Пока внизу бушевали люди Горбатова, мы ушли подальше, и я снял бинты. Да уж… Рука напоминала выжатую досуха тряпку.

— Уже не восстановить, — покачала головой появившаяся Метта.

Рядом примостилась и Шпилька. Вид у кошки был такой, словно она нажралась сметаны. А еще она вымахала больше раза в два…

Вот что значит — правильно питаться!

— Надо рубить, — кивнула моя спутница. — Вжик, и нет проблем! Чуть-чуть выше локтя, думаю, будет норм.

— Чего?.. — нахмурился я. — Может, добраться до больницы?

— Без толку. Да и нельзя вам — еще вопросы будут задавать. Давай, дружок! Аки справится! А потом мы подлатаем!

— Мяу! — кивнула Шпилька.

Я прижал здоровую руку к животу. Мне давно казалось, что внутри словно есть что-то инородное, но я валил все на последствия «вояжа» по закоулкам подсознания Странника. Вернее, его жучков, в каждом из которых, похоже, живет частичка его личности.

А теперь они живут во мне. Да и Шпильке достался нехилый кусок его тушки.

— Аки… — скосил я глаза на японку, и ее лицо вытянулось еще немного.

Кажется, она все поняла без слов. Однако мечсжала покрепче.

— Возьми лучше мой, — кивнул я и протянул ей рукоять.

— Что вы собираетесь делать⁈ — охнула Лиза при виде того, как Аки с весьма грозным видом поднимается на ноги.

Вжум! — и в ее пальцах засверкал энергетический клинок.

Через минуту я затянул на бицепсе жгут, и примостил свою израненную руку на куске трубы. Надо чтобы срез был максимально ровным, иначе новая рука будет немного кривенькая…

— Готова?

— Угу, — сощурилась Аки, перехватив рукоять своего меча. — Марлин-сан, вам бы закусить чего…

— Не волнуйся, боли я не почувствую. Давай!

Тихонько пискнув, Лиза прижала ладони к глазам. Аки же сжала зубы и, размахнувшись, рубанула со всей силы.

В нос ворвался запах горелого мяса. Поднялся дым, и едва он рассеялся, как мы увидели мою руку, лежащую на крыше. Блин, отчего-то я почувствовал себя осиротевшим…

— Хороший удар! — кивнула Метта, поджав губы. — Ей точно нужно работать мясником. Бабки рубить!

И она щелкнула пальцами.

— А теперь расслабьтесь, дамы и господа, — сказала она, и зеленый глаз Шпильки зажегся. — Ловкость рук и немного жучков!

Вдруг я почуял на месте среза легкое покалывание. Через минуту оно усилилось, и вот вся культя ощутимо так побаливала. По спине побежали колючие мурашки, рука уже буквально горела!

Еще немного, и обрубок начал исходить паром.

— Мама… — охнула Лиза и прижала ладони к лицу.

— Марлин-сан… — охнула Аки, наблюдая, что происходит с моей рукой, а я только улыбнулся, прижался к трубе и закрыл глаза.

Когда-нибудь все же пришлось бы раскрыть свой маленький секретик. Почему не сейчас? Пусть это будет Аки и перепуганная до смерти Лиза. И та, и другая обязаны мне жизнью, поэтому болтать не будут.

Еще через минуту я приоткрыл веки — новая рука была чернее черного и отросла на треть. Сейчас она напоминала дрожащий росточек, который медленно и робко вылезал из раны. Аки сидела вся зеленая, но не отрывала глаз от процесса. Лиза же просто отвернулась, кажется, ее замутило. Мерзкое зрелище, как ни крути.

Внизу еще кто-то кричал, но скоро все затихло. Через пять минут я снова открыл глаза — рука была очень тонкой и слегка дрожала, но я смог таки сжать кулак. Хрустнуло, но рука вышла прочной. Поверхность напоминала постоянно движущуюся черную чешую, и «панцири» жучков Странника слегка мерцали в полумраке.

Я повертел новой конечностью так и сяк, сжал-разжал кулак, и вздохнул. Похоже, первое время придется носить перчатку.

— Пойдет, — кивнул я и поднялся на ноги. — Закончим в более мирной обстановке.

Подойдя к краю, я аккуратно посмотрел вниз. В переулке ни души, однако дом Горбатовых прямо-таки бурлил. Все окна были освещены, а внутри кипел настоящий муравейник.

— Где она⁈ — вдруг на крыльце показалась растрепанная женщина в халате. — Где эта сука? Убью! Глаза выцарапаю!!!

Ее быстро увели в дом, а мы с девушками поспешили убраться обратно в тень.

— Да уж, дамы, разворошили же вы берлогу, — хохотнул я, и мы пошли к лестнице. — Нам надо поспешить. Нетрудно догадаться, куда они направятся в первую очередь.

— Мистер Марлин, — вдруг раздался голос, и мы обернулись. О, нет, только не опять!

В руках Аки блеснул обнаженный клинок. Лиза потянулась за новым камнем, а я активировал свое энергетическое оружие.

Странник — или вернее, то что от него осталось — сидел на краю крыши. В единственной руке он держал свою шляпу, ног у него не было, а в груди зияли дыры. Лицо у него сохранилось где-то на две трети, и единственный глаз смотрел прямо на нас.

— Не могу сказать, что вы меня восхитили, — сказал он. — Однако что-то во мне повернулось в вашу пользу. Возможно, я поспешил с выводами относительно вашего развития…

— Да что ты говоришь⁈ — хмыкнул я, выходя вперед. — Решил, что я достоин этой вашей Машинимы?

— А вот достойна ли она Марлина-сана⁈ — устремила на него клинок Аки.

— Всенепременно! — и тонкие губы Странника тронула тень улыбки. — Я определенно буду за вами приглядывать, мистер Марлин. Пока можете восстанавливать утраченные силы. Однако мы обязательно встретимся — в Амерзонии!

Он поднял шляпу и уронил ее на свою лысину. Налетел мощный порыв ветра, и Странник поднялся на ноги.

Его плащ взметнулся, а потом это… существо просто испарилось.

Глава 8

Броневик остановился в лесу. Впереди виднелась околица деревни. Тишина была звенящая.

Кирилл вылез наружу, попрощался с парнями, и они с Ермаком потопали прочь. Сзади заскрипели колеса, скоро тарахтение броневика утонуло среди деревьев.

Уже светало — надо бы поторопиться, а то родители вот-вот проснуться. На склоки с отцом Кириллу было начихать, не маленький уж, но вот мать с сестричками волновать совсем не хотелось. Им и так нелегко приходится.

Пока они хлюпали по лужам, держась подальше от света немногочисленных фонарей, старый охотник докуривал уже десятую самокрутку за эту долгую ночь. Кириллу тоже предлагал, но тот отказался. Лиза никогда не любила запах табака.

Черт, Лиза…

— Эй, парень, — скосил Ермак на него свой единственный глаз. — Ты как?

Кирилл только кивнул. Стоило только вспомнить Лизу, как он становился сам не свой. Не дай боже Горбатовы сделают с ней что-то нехорошее…

Руки еще дрожали — добивать Шмеля с Жуком, а потом еще прятать тела и машину оказалось той еще работенкой. Однако Кирилл ни о чем не жалел. Этих грязных мародеров и грабителей знала вся округа. Много кто хотел отправить обоих на тот свет, но под крылышком у Горбатова им было как у Императора за пазухой.

— Мой тебе совет, — хлопнул его по плечу Ермак. — Придешь домой, бате на глаза не попадайся. Он у тебя не дурак — только глянет, сразу поймет. Лучше мелькни где-нибудь, а потом рви когти в город. Вечером вернешься.

Распрощавшись с охотником, Кирилл через огороды добрался до дома. К счастью, окна были еще темными — все спят, и слава богу.

Перебравшись через забор, он прокрался к задней стенке и вытащил пару бревен. Воровато оглянувшись, парень протиснулся в образовавшееся отверстие и юркнул в подпол.

Давненько не приходилось пользоваться этим ходом! Его Кирилл сделал еще совсем мелким, чтобы тикать в город, да на дискотеку. Думал — шалость, а ты гляди, пригодилось.

Черт… Все же ребенком тут ползать было веселым делом, а теперь хрен развернешься…

Он добрался до половицы под своей комнатой и аккуратно приподнял ее. Вроде, тихо. Нужно вытащить еще парочку и тогда можно вылезать. Готово!

Эх, как бы не застрять… Сука! Тихо… Того и гляди, родители решат, что в дом пробрались воры…

— Кхем-кхем, — прокашлялись позади, и Кирилл замер, наполовину выбравшись из дырки.

Дверь комнаты закрыта, но на полу лежала полоска света. Похоже, в доме все же не спали.

— Чего остановился? — хмыкнули батиным голосом. — Вылезай уж, шпиён!

Сука, приехали… Кирилл дернулся раз дугой — никак.

— Батя…

— Лезть, жук! И не подумаю помогать тебе, чертово семя!

Еще с минуту подергавшись, Кирилл, наконец, выбрался из «ловушки», а затем обернулся. Отец сидел на табуретке и, держа на коленях ружье, смотрел на него исподлобья. Кулаки были судорожно сжаты.

— Бить будешь? — тяжело вздохнул Кирилл.

— Поздно уж, — пробурчал отец. — Дурь из твоей башки только дуплетом выбьешь. А про эту дырку я уже годков пять в курсе.

Он помолчал.

— Если сегодня приедут Горбатовы, то знай. Все что они привезут с собой — и на твоей совести тоже! И Лизка.

— Батя…

— Не батькай мне! Всю ночь сидели слушали, как в усадьбе «развлекались». Такие крики я только на войне слышал… И не думай врать, что ты к этому не причастен…

И встав с табуретки, он тяжело зашагал к выходу. Открылась дверь — во мраке мелькнули материнские испуганные глаза. Сука, все же заставил ее волноваться…

— Батя! — окликнул его сын. — Мы победили, батя! Из усадьбы не вышел ни один!

Остановившись, отец медленно оглянулся:

— Мы⁈ Ты так не шути… — сверкнули его глаза какой-то дикой обреченностью.

Кирилл ухмыльнулся и выдал все как было:

— Какие уж тут шутки? Башка Тима до сих пор гниет в лесу, а Жука со Шмелем мы с Ермаком лично бросили в болото. Их всего было пятнадцать, не считая Роди. Этот дурак с остальными так и сгинул в усадьбе!

Повисла тишина. Где-то что-то разбилось.

— Сучий сын… — зашипел отец. — Знаешь, что теперь будет⁈

— Это ты не меня спрашивай! — выпалил Кирилл и присел на краюшек постели. — Я всего-то на подхвате был, в засаде! Мы добивали сбежавших зайцев. А вот остальных… Их, батя, само Таврино и сожрало! Вот те крест!

— Как… — заикнулся отец и дернулся. Снаружи послышался рев мотора.

И он медленно приближался. Мать еле слышно вскрикнула.

Выругавшись, отец затопал к выходу. Кирилл бросился догонять, но в сенях его толкнули обратно дом.

— Сиди дома, щенок! — зыркнул на него отец. — Таких дел наворотили!

— Хватит, батя! Хватит нам на жердочке трястись!

— Сынок… — застонала мать и до боли вцепилась Кириллу в рукав. В темноте запищали сестрички.

Отец вышел на крыльцо, а двор вовсю заливал свет фар. По всей округе гавкали собаки, в соседских домах дрожали занавески.

Мягко отстранив мать, Кирилл вышел и встал бок о бок с отцом. К дому, рыча на всю округу, медленно подъезжал мотоцикл. На нем сидели двое, и стоило байку остановиться, как на землю слезла тонкая фигурка. Под плащом с капюшоном мелькал фартук горничной. Искусанные розовые губы дрожали.

— Вы кто?.. — выпалил отец, и, немного помявшись, гостья направилась к ним.

При виде Кирилла она откинула капюшон — в тусклом свете фонаря показались знакомые черты.

Охнув, парень сбежал с крыльца.

— Лиза! — воскликнул он, и девушка, обливаясь слезами, бросилась к нему в объятия.

Пока он целовал ее мокрые щеки и слушал сладкий шепот, время совсем остановилось. Никто из родных не произнес ни слова.

Открыв глаза, Кирилл увидел на байке низенькую девушку заморской внешности. Вся в черном, за плечом висит меч, глаза узкие и тоже черные, так и мелькают из тени. Жуть, какая… Японка?

— Это она меня спасла, Кир, — шепнула Лиза. — Она хорошая, и Илья Тимофеевич тоже хороший. С ними я буду в безопасности, не переживай.

Затем девушка разжала объятия и, крепко поцеловав Кирилла в губы, вернулась к японке.

— Что?.. — слетело с губ Кирилла, но Лиза уже уселась обратно на байк и обхватила подругу за талию.

— Илья Тимофеевич просит ответить на звонок, — сказала японка на чистом русском языке.

Взревел двигатель, и мотоцикл, резко развернувшись, рванул прочь. Кирилл протянул руку, но обе мотоциклистки уже исчезли за забором. Огоньки фар еще долго мелькали между деревьями, а затем пропали в лесу. Гавканье шавок еще долго будоражило деревню.

— Да… — пробормотал отец, который так и не сошел с места. — Дела.

Тут из дома раздался телефонный звонок.

* * *

— … если у вас в подполе припрятан пулемет, то советую его почистить. На всякий случай, — сказал я, накручивая провод на палец. За окнами кабинета вставало солнце.

Вернувшись в Таврино, я приказал Аки довести Лизу до деревни и показать родным. Рассчитав примерную дорогу, я звякнул старосте. Он подтвердил, что они только что уехали.

— Но волноваться я бы не стал, — опередил я поток вопросов, готовый сорваться с языка Авраама Емельяновича, — ибо прошлой ночью Горбатов потерял весь свой нелегальный актив, и если барон и решится действовать в открытую, то либо будет гадить по мелочи, либо официально — с родовой войной и прочей чушью.

Метта прошерстила законы и вывела, что объявлять официальную межродовую склоку это геморой еще тот. Последствия неудавшийся родовой войны, к тому же объявленной без оговоренных в законах причин, могут ударить по нему так сильно, что барон и не оправится.

Ко всему прочему за всеми родовым войнами следят непосредственно в Петербурге, а иногда и Император лично. И поэтому…

— Последнее ему невыгодно, а то и прямо опасно, — продолжил я, — ибо тогда весь город встанет на уши и подключатся власти, а по закону никаких претензий ко мне у него нет, и быть не может.

— Разве что, сын, — заметила Метта. — Однако, если вскроются истинные причины его нахождения у тебя в усадьбе, то Горбатовых по головке не погладят.

Посему Роман Арнольдович связан по рукам и ногам. А значит, у него остается один единственный выход: только гадить и, возможно, отчаянно.

— Я понял, ваше благородие, — сказал староста после недолго молчания. — А насчет обороны: у нас в деревне есть хорошие бойцы, но их мало… Если на вашу усадьбу снова нападут…

— То мы сможем отбиться сами. Сейчас вам лучше латать дыры в собственных стенах на случай, если барон сойдет с ума. Начните с забора, расставьте дозорных, оборудуйте в случае чего отход в лес и… проверьте нет ли среди соседей крыс, которые могут сливать Горбатовым сведения.

Староста закашлялся. Думаю, он и без меня знает, кто может на них работать.

— И отправь кого-нибудь, — продолжил я, — чтобы пошуровал по округе и посмотрел, нет ли нигде незарегистрированных телефонных устройств. Самое верное средство. Не голубей же они им шлют?

— Понял. У меня есть на примете один негодяй…

— Насчет Лизы можете не волноваться — у нее с головы и волосок не упадет. Девушек у меня служит вагон, скучно ей точно не будет. Если заявятся Горбатовы, вы ее не видели.

— Хорошо.

Попрощавшись со старостой, я положил трубку и откинулся в кресле.

Нет, оставлять деревню в таком дерьмовом состоянии нельзя. Надо бы связаться с Ленскими и срочно вытаскивать Тому с Яром и остальных знакомых из теплушки. После инцидента прошлой ночью очень вряд ли лисичка останется работать горничной у Филиппа Михайловича. А за ней точно увяжутся и остальные.

Да и про меч поинтересоваться не лишнее. А ведь еще мы взяли чужой мотоцикл… Да и Яра ли этот байк? Что-то сомневаюсь, что за два дня в Тварино он умудрился заиметь такого монстра.

Я снова взял трубку и набрал номер Ленских. Занято, как и десять минут назад. Зараза! Как бы не случилось чего…

Хотел же вернуться к ним, но с беглянкой особо не поездишь. Пришлось сразу ехать в Таврино, а тут тебе проблем выше крыши. Да и рука эта — ее в срочном порядке нужно отращивать до нормального состояния, а то весь процесс пойдет насмарку. Кстати…

— Продолжим? — появилась рядом Метта, и я вернул руку на подушку на столе. — Немного отдохнули и снова за дело!

Изрядно «разжиревшая» Шпилька запрыгнула ко мне на ладонь, а затем распалась на жучков. Все они облепили мою многострадальную руку, и начали ваять.

Поморщившись, я постарался расслабиться. Даже с учетом огромных запасов энергии кристалла, процесс выходил довольно болезненным.

Еще и алое сияние режет глаза. С момента отъезда артефакт стал вдвое ярче. По слегка потрескивающей поверхности продолжали ползать паучки Вен. Еще чуть-чуть, и они закончат реабилитацию. Черноты внутри сильно поубавилось, и в этом хранительницам «помогли» парни Горбатовых — избавляться от трупов пришлось как раз с помощью этой негативной энергии.

Но это еще не все — артефакту требовались внешние вливания, и много. Значит, придется раскошелиться на геометрики.

— Вот только денег у нас почти нет, — сказала Метта.

Угу, если не считать счета Онегина в банке. Но до него еще поди доберись. Я не удивляюсь, если и к нему пытались дотянуться Горбатовы, или еще какие ушлые типы.

— Один источник денег — это банк, — принялась Метта загибать пальцы. — Второй, Амерзония…

— Вот только туда без ШИИРа мы точно не попадем.

Кстати, ШИИР как-то совсем вылетел из головы. Как бы, на данный момент это мое основное место работы и учебы, а я уже второй день задвигаю ребят в дальний угол. Нехорошо.

— … и третий, это Винни, — закончила Метта и улыбнулась.

— Винни? Ты про ту тварь, которая завывает на болотах?

— Угу. Если мы ее поймаем то, сможем продать ШИИРу. Они за него точно заплатят. А вдруг это реликт⁈

Я задумался. А ведь идея неплохая. Вот только как поймать того, кого долгие годы не смогли выследить опытные охотники из Таврино? Надо бы расспросить старосту про него чуточку подробней.

За дверью кабинета послышались шаги. Скрипнула ручка, и ко мне ввели того самого сынка Горбатова, который облюбовал наш уютный подвальчик.

Выглядел парень не ахти: едва держался на ногах, заплывшая рожа оттенком могла поспорить с цветом его волос, один глаз не открывался.

Едва перешагнув порог, он едва не шлепнулся на пол. За его спиной вышагивала Ги — она была выше его на целую голову.

Дернув парня за волосы…

— Ай! Сукаааа!

…горничная подтащила его ко мне и швырнула на ковер. Попахивало от него тоже изрядно.

— Блин, как бы он тут не испачкал чего… — фыркнула Метта, с омерзением посматривая на его попытки подняться. Руки у него были связаны за спиной.

Завидев кристалл, Горбатов-младший побледнел. Затем посмотрел на мою руку и стал почти прозрачным.

Нет, я был не прав — кроваво-красный глаз таки открылся и едва не вылетел из глазницы.

— Что, за этим вы и приходили? — улыбнулся я, положив ладонь на мерцающую поверхность артефакта. — Смотри, любуйся, Родя. Больше ты его не увидишь.

— Отец придет за тобой! — просипел Горбатов. — Он отомстит!

— К чему мстить? — улыбнулся я и погладил кристалл. — Ты жив и относительно здоров. Мы сейчас с тобой еще немного побеседуем, и ты пойдешь на все четыре стороны. Я не собираюсь марать о тебя руки.

Горбатов захлопал глазами. Ги обратило свое «зубастое» лицо ко мне:

— Простите, хозяин. Его нельзя оставлять в живых. Он слишком много знает и слишком много видел.

— Дайте его мне! — заголосили из кристалла, и прямо из его поверхности — словно из водной глади — показалась голова.

Следом вылезла рука. Затем еще одна, а потом на пол, гибко изгибаясь, вылезла девушка с длинными черными волосами, закрывающими лицо. Она была одета в белую рубашку в пол, и судя по местам, где ткань натягивалась особенно сильно, под ней не было ничегошеньки…

Полностью выбравшись из кристалла, девушка присела на пол, сладко потянулась, а потом? обратив личико к перепуганному Горбатову? поползла к нему на четвереньках.

— Мое, мое, мое! — щелкала она острыми зубками.

— Мама… — простонал Род и хотел было свалить, но за плечи его тут же схватила Ги.

Девушка за один прыжок оказалась рядом. Щелк! — и она едва не откусила его нос. Заверещав, Родя забился в руках горничной.

Хвать! — и его схватили за нос. Он взвыл.

— Мои паучки уже сожрали одного любителя врываться в душ без спросу! — хихикала она и раздвинула волосы. — Этого на закуску! Пусть знает, как плеваться на пол!

А Вен уже совсем-совсем четкая! И паучиха была даже в чем-то симпатичной, если не считать это «воронье гнездо» на голове, огромные желтые глаза и полный рот острых зубов как у акулы.

— Какая милашка, — охнула Метта и погладила Вен по голове.

Тут из-под ее рубашки хлынула волна пауков. От ужаса Горбатов совсем озверел, но Ги не дала ему даже пальцем пошевелить.

— Мне не хочется, чтобы у его бати был повод для мести, — сказал я, слегка морщась от боли в вырастающей руке. — Все же Родион Романович наследник состояния Романа Арнольдовича, и убивать его было бы не слишком разумным. Оставлять его здесь тоже нельзя — не хватало еще одного голодного рта. Так что… Пусть поболтает чутка с Рен и выметается!

И легким мановением руки я «отозвал» Родю. Вен повернулась ко мне — на ее лице читалась вселенская скорбь.

— И ты тоже можешь с ним поиграться. Но только, чтобы ни один волосок…

Но тут Ги снова схватила Горбатова за волосы и потащила вон из кабинета.

— … не упал. Фигурально выражаясь, конечно.

Вен расплылась в зубастой улыбке, а потом, подскочив на ноги, побежала вслед Ги с Горбатовым.

Хоп! Хоп! — и она сделала колесо на руках.

— Что⁈ Что за Рен? О чем ты⁈ — ревел Горбатов, впустую дергая ногами. — Стой! Я… Тебе же нужны сведения, да? Я все скажу! Я знаю много секретов!

— Он уже и так выложил все, что знал, — пройдя мимо него, в кабинет зашла Мио. — Мы даже его толком не допрашивали. Слизняк полностью слил своего папашу.

— Ложь! Ложь! Я много знаю!

Не оборачиваясь, Мио поставила на стол большой кассетный магнитофон.

— Можете послушать на досуге, — сказала Мио и поклонилась. — Там болтовни на часа полтора. Потом его понесло и он начал нести полную чушь про какие-то свои детские тайники, сексуальные предпочтения своих родителей и все такое прочее. Нам пришлось его заткнуть.

Крики Роди зазвучали из коридора, и по щелчку пальцев Мио дверь захлопнулась.

— Какие будут приказания, хозяин? — склонила она голову.

— Продолжайте приводить усадьбу в порядок. Кровь на полу еще кое-где осталась.

— Если нам не будут мешать всякие мудаки Горбатовы, то к вечеру дом будет сверкать, — кивнула Мио. — Но это без учета ремонта.

— С ремонтом пока погодим. Если дом может сопротивляться Поветриям, то сначала нужно помочь деревенским наладить быт. Золоченые кресла и канделябры купим когда-нибудь потом.

— Зачем «потом»? Вся золоченая дребедень свалена в подвале, чтобы не мешалась. Хотите принесу?

— Нет, на данном этапе обойдемся. Не нужно тратить силы на пустяки. Как там поживает Механик?

— Работает, — кивнула Мио. — Говорит, ему нужны запчасти, ибо некоторые автоматы совсем никакие. А еще ему нужна сгущенка. Тот ящик уже наполовину пуст.

Ладно, захватим ему сгущенку на обратном пути из ШИИРа. Надеюсь, к этому времени мы успеем.

Раздав последние указания, я прикрыл глаза и откинул голову на подушку.

Кстати, еще неплохо бы найти кого-нибудь по бухгалтерской части. Мио, конечно, дама умная, но, бегло пролистав конторскую книгу, мы с Меттой отметили, что там полный раздрай. Драться и оборонять усадьбу хранительницы умели, а вот считать толком не выучились.

Если мы собираемся поднимать Таврино из экономической ямы, всю эту финансовую часть нужно держать в узде. Но вот только кому доверить такую важную часть быта? Увы, кандидатов у меня не было даже приблизительно.

И нет, взваливать все на Метту мне не хотелось. У нее работы и так непочатый край.

— Спасибо, Илья, — хихикнула она и поцеловала меня в щеку. — А теперь, если вам нечем заняться, потратим время с пользой!

По щелчку пальцев снова все замерцало, и мы оказались на тренировочной площадке. Снова зажурчал родник, за забором разгорался рассвет. По деревянным полам гулял легкий ветеро.

Блин, атмосфера тут на зависть. Вот бы и в Таврино сделать нечто подобное…

— Трудов это будет стоить немалых. А пока у меня три новости — хорошая, новость средней паршивости и meh-новость, — улыбнулась Метта, расхаживая передо мной с мечом в руке. — С какой начать?

— Начни с хорошей, — ответил я, оглядываясь по сторонам. Вроде на этот раз без ниндзя.

— Жучки Странника сделали нас куда сильнее, как вы сами, наверное, поняли. Когда я закончу с рукой, вы сможете ею гвозди забивать. А еще она станет такой же как Шпилька — будет иметь свойство рассыпаться, когда вам нужно, или превращаться во что-нибудь полезное.

— Например?

— В молоток! — сказала она и щелкнула пальцами.

Моя левая рука тут же заколыхалась, а затем, изменив форму, превратилась в боевой молот.

Бум! — и, перевесившись, он ударился об пол.

— Тяжелая зараза… — вздохнул я, пытаясь поднять эту хрень.

— Или в меч!

Хоп! — и вот моя кисть вытянулась и заострилась.

— Прикольно, но слишком грубо, — улыбнулся я, покрутив рукой, и Метта вернула мне нормальную кисть. — Надо выдумать что-нибудь поизящней… А какая meh-новость?

— На новых жучков потребуется куда больше энергии, чем раньше… — отрапортовала она, поджав губы. — Прежние вместе со Шпилькой и без этого жрут ее так много, что «строители» не успевают обеспечивать вашу жизнедеятельность. А теперь…

— У нас есть кристалл. Он все компенсирует.

— Да, пока вы рядом. А вот вовне… придется взять с собой Рух на первое время, пока Источник не прокачается достаточно, чтобы нам постоянно не приходилось разогревать его. Это и так мешает в бою.

— Ага… Еще есть новость средней паршивости?

— Да, — кивнула Метта. — Жучки Странника передали нам так много энергии, что количество переросло в качество. Поздравляю, Илья. Нам нужна синхронизация.

— Серьезно? Мы достигли очередного ранга?

— Да. В ближайшее время нужно хорошенько поспать. Но не волнуйтесь, я справлюсь куда быстрее, чем раньше. Как закончим, вы станете Адептом-Профи.

Я присвистнул. Неплохо. Я-то загадывал на будущую неделю, а оно вона как обернулось.

Тут за стенами нашего внутреннего домика послышался рев мотоцикла. Ага, вот и девушки добрались!

Я раскрыл глаза.

— Готово, Илья, — сказала Метта, присев рядом. — Смотрите какая красота получилась!

Я внимательно осмотрел новую конечность.

Она была все еще черной, но очертаниями почти ничем не отличалась от здоровой руки. А большего и не требовалось. Наденем перчатку, а всем расскажем про боевое ранение. Впрочем, врать особо и не придется — прошлая ночь меня изрядно потрепала.

Поднявшись на ноги, я вышел из кабинета и направился в холл — встречать Аки с Лизой. Последней придется какое-то время пожить с нами. В деревне ей показываться опасно, а мы и так рисковали, когда возили ее туда. Найдем бедняжке какое-нибудь занятие в усадьбе, пусть помогает хранительницам с уборкой, например, или кашеварит вместе с Рух. Надеюсь, они поладят.

Хлопнула дверь, и в холле показались девушки. Обе от усталости еле держались на ногах. При виде меня они немного приободрились.

Стоило мне спуститься на середину лестницы, как в спину мне отчаянно закричали.

Глава 9

— Закройте дверь в подвал! Закройте две-е-е-е-ерь! Ааааа!

От надрывного крика дрожали половицы. Лиза буквально приросла к месту, а затем начала медленно-медленно пятиться к выходу.

Бум! — и входная дверь закрылась прямо перед ней. Из коридора вышла Мио, а за ней и Ги. При виде огроменных автоматов в человеческой одежде глаза девушки округлились. Она открыла рот и…

— Спокойно! — поднял я ладони вверх. — Тут у нас приличное место. Лиза, познакомься. Это Мио, а это Ги.

Обе сделали реверанс.

Из подвала, тем временем, вновь раздался душераздирающий крик.

— Вен, это же не наш метод! — заголосили голосом Рух из подвала. — Где гуманизм?..

В ответ послышался заливистый хохот, а затем снова заорали.

Нет, это уже ни в какие ворота!

— Вен!

Бум! — и посреди холла приподнялась крышка люка.

— Тут все это время был люк?.. — охнула Метта.

Снизу показалась патлатая голова паучихи:

— Что, новый хозяин, надо?

— Вы там с Горбатовым не переборщили? — спросил я.

— Мы только начали! Проводим разъяснительную работу! — зубасто улыбнулась паучиха. — Еще денек, и можно отпускать его на поруки мамки с папкой!

— Ладно, только пусть не орет как резаный. Вставьте ему кляп, или еще чего-нибудь… В общем, нечего мне тут новеньких пугать!

— Это кто тут новенькая?.. — насторожилась Вен и вдруг увидела Лизу. — Ва-а-а-ах!

И потянула свои ручонки к девушке. Из люка брызнули паучки.

— Мама… — пискнула Лиза, прижавшись к моему плечу.

— Вен, как только закончишь с Родей, — распорядился я, — отвезешь его подальше от усадьбы, а потом дашь пинка в направлении родного дома. Мио, Ги, устройте Лизу и помогите ей освоиться. Но сначала накормите, покажите комнату, а потом дайте какую-нибудь работенку. Она поживет с нами недельку другую, пока ситуация с Горбатовыми не устаканится.

Или пока голова Романа Арнольдовича не скатится с плахи, что вероятнее.

— Есть! — кивнули все трое.

Вен, собрав своих паучков, прыгнула обратно в подвал, а Мио с Ги схватили Лизу за плечи. Обе возвышались над ней как два медведя над овечкой.

— Вам у нас понравится, Лизаветта! — кивнула ей Мио.

— Всенепременно! Чувствуйте себя как дома! — поддакнула Ги.

— Может, не надо?.. — стушевалась Лиза.

— Надо, Лиза-тян! Конечно же, надо! — кивнула Аки.

Автоматы утащили бледную девушку в темноту, и Аки прокричала ей вслед:

— Если увидишь гремлина, не пугайся, он хороший!

И дверь за охреневшей Лизой закрылась.

Ладно, вроде бы больше никто не орет, не смеется и не брызжет пауками. Тогда почему бы не прошвырнуться в город и не вернуть байк Яру? А потом рванем в ШИИР — Свиридова, наверняка, волнуется после вчерашнего. И да, неплохо бы заскочить в банк и определиться, как нам достать бабки Онегина из банка.

— Чую, это будет той еще запарой, — вздохнула Метта.

Эх, столько дел… И едва я направился к порогу, как раздался звонок в дверь. Атмосфера в доме мигом натянулась как струна. Я бросился к окну и аккуратно выглянул.

Нет, здоровая паранойя еще никому не вредила. После вчерашнего, тем более.

У ворот с крайне мрачным видом стоял Яр.

* * *

— И куда ее увезли? — спросил я, когда мы с Яром выехали за ворота.

Взяли мы один из трех броневиков Онегина, уже изрядно покрытых пылью. К счастью, заправить и завести машину удалось без особых проблем. Пусть дом и пропадал под плотным слоем пыли, но за техникой хранительницы следили.

Яр сам сел за руль, я же пристроился рядом. Аки со Шпилькой прыгнули назад.

— В городскую жандармерию, куда же еще? — хмуро отозвался фокс, вращая «баранку». — Если ничего не сделать, то за попытку убийства ей грозит виселица. А все этот Ленский, падла… земля ему стекловатой.

— В смысле умер? — удивился я. — Который из них?

— Старый который. Урод еще утром приказал заковать сестру в кандалы, а спустя час отправился в ад. Туда ему и дорога.

Я задумался. А вот это неожиданно.

— Не спрашивайте, не знаю, — покачал головой Яр. — Если дружбу водите с этим Львом Александровичем, то у него и узнавайте. Но если это он пристукнул своего родственника, то я готов ему щеки расцеловать.

Я скосил глаза на зеркало заднего вида, где рядом с Аки сидела Метта. Поджав губы, та просто пожала плечами.

Да… Дела. Значит, этой ночью мы умудрились полностью перевернуть шахматную доску. Сильно ослабили Горбатовых, а еще получили в союзники целый род. Если передача прав на наследование пройдет без сучка, без задоринки, то главой Ленских станет либо Софья, либо сам Лев.

Насчет него я сомневаюсь, ибо он, как ни крути, ссыльный, а вот его сеструха имеет все шансы взять вожжи в свои руки. А Лев ей, конечно же, поможет.

— И тут тоже не зевай, — улыбнулась Метта. — Тем более, мы спасли Соню. Вот оба Ленских и твои должники. Да и девочка — прям ягодка!

— Давай не будем заглядывать так далеко вперед, — покачал я головой. — Сначала вытащим Тому и… Есть идеи?

— Как вытащить всеми ненавидимого нелюдя из лап жандармов при том, что все улики указывают против нее?

— Ну… да.

— Я уже прошерстила кое-что из Имперского законодательства, и… шансов никаких. Тома встряла.

— Так, не нагнетай. Если Софья внезапно не возжелает крови, то против Томы свидетельствует всего лишь кухарка из простолюдинов и ее внучка.

— Ага, но раз завели дело, то даже если старушенция согласится забрать заяву, Тому все равно повесят. С нелюдями в Империи дела обстоят очень просто. Косяк — и либо каторга, либо смерть. Чаще всего, смерть, ибо так меньше проблем, расходов и бюрократии. Да, так и написано в официальных разъяснениях к статьям.

— Блин… Но Ленские-то за нее. Верно, Яр?

— А? Что⁈

Блин, надо перестать болтать с Меттой, а потом продолжать диалог с окружающими. Так я еще прослыву психом.

— Я говорю, Ленские же вступятся за Тому, верно?

— Хрен знает… Со смертью главы рода у них и без этого дел по горло.

Вдруг у меня начала проклевываться идея.

— А в каком статусе находилась Тома? Вольнонаемная или крепостная?

— Ни в каком. Она была на испытательном сроке, и все формальности хотели оформить уже по факту найма. Но мы согласны стать только вольнонаемными. Отдать себя в очередную кабалу… лучше смерть.

— Ага… А, на прошлом месте «работы» вы были крепостными?

— Да. Но в завещании барин распорядился дать всем крепостным вольную.

— Повезло вам.

Яр фыркнул.

— А относительно вольной Тома имеет личную вольную? — задал я следующий вопрос.

— Нет. Вся вольная написана на меня. И паспорт тоже только у меня. Что за вопросы⁈ Не знаете, что все женщины приписаны к паспорту старшего в роду?

— Просто интересуюсь… Раз ты старший, то значит, ты за нее отвечаешь?

— Да, и мне еще платить штраф.

— Штраф⁈

— Конечно, — потемнел он, — за судебные издержки, работу судей, сотрудников… за веревку, на которой ее повесят…

И он ударил кулаком по рулю так сильно, что броневик подпрыгнул. От неожиданности Аки вжалась в сиденье. Выдохнув, Яр скрипнул зубами и до хруста сжал «баранку».

— Простите… Нервы. Но если вы ничего не сделаете, ваше благородие, — проговорил фокс тихим голосом. — То мне придется ее вытаскивать самому.

— Еще одного фокса в петле нам не надо, — покачал я головой. — Странно, что ты сам еще на свободе.

— С твоим-то характером, — хмыкнула Метта.

— Короче, судя по всему у нас есть только один выход из сложившегося положения, — сказал я и дружелюбно улыбнулся фоксу. — Но нам с тобой, Яр, придется заключить деловое соглашение.

— То есть? — скосил он на меня глаза. — Денег хотите? Отдам все, что есть. Отдал бы байк, но это не мой, а…

— Нет, здоровяк. Дослушай сначала. Раз в Империи по всем законам нелюди стоят на ступеньку ниже людей, а за Тому, как за женщину, отвечаешь ты, то за вас обоих отвечает только ваш господин.

— У нас нет господ. В гробу мы их видали. Думали, что на Аляске с этим по-другому — Новый свет, все дела, а тут…

— В том-то и дело. Сейчас Тома один на один с законом. Я предлагаю добавить в это уравнение еще одну переменную. Но для этого вам нужно стать моим крепостными.

Яр ударил по тормозам и броневик встал. Двигатель тут же заглох.

— Ай, больно! — пискнула Аки с заднего сиденья. — А полегче нельзя?

Фокс проигнорировал ее недовольство и выпучил на меня глаза:

— Чего⁈ Это шутка?

— Никак нет, — серьезно проговорил я. — Раз ты, Яр, как старший в роду, находишься в уничижительном положении относительно людей и человеческого закона, то тебе нужно передать свои полномочия мне. Я как лицо, стоящее на ступеньку выше, аристократ и вообще человек, буду разговаривать с законом от своего имени. И буду сам нести за Тому ответственность. В том числе и уголовную.

— Стой… — охнула Метта. — Подожди. Точно!

Она вытащила планшет и, высунув кончик языка, начала в нем рыться. Глаза Яра, тем временем, лихорадочно бегали по салону. Аки вцепилась пальцами в сиденье и смотрела в одну точку.

— Нет, это невозможно… — затряс головой фокс. Кажется, и он понял, к чему я клоню.

— Есть лазейка! — кивнула Метта и сунула мне планшет. — Смотри… Если преступление против простолюдина совершено другим простолюдином, находящимся в подневольном положении, то мера пресечения избирается с участием его хозяина. И это может сработать! Но пункт с мерой пресечения какой-то мутный…

— Не беда. Лучше, чем ничего.

Я пересказал ее слова фоксу. С каждым словом его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Его рыжие уши и усы повисли.

— Это единственный путь, Яр, — сказал я, закончив пересказывать все нюансы Имперского законодательства. — Либо вы вернетесь в кабалу. Либо Тому уже ничто не спасет. Выбирай.

Яр замолк. Целую минуту он сидел, молча уставившись в окно. Тут сзади к нему приблизилась Аки и положила свою маленькую ладошку фоксу на плечо.

— Коршунов-сан, — сказала она, слегка погладив его. — Илья хороший. Вы не попадете в кабалу!

Фокс зарычал, и японка тут же притихла. Я же расслабился и решил дать ему собраться с мыслями. Все же он с сестрой, похоже, прошел через такие тернии, что и врагу не пожелаешь.

И тут фокс завел двигатель. До города мы добрались в молчании.

— Какой упертый баран… — вздохнула Метта. — Ведь речь о жизни его сестры!

— Погодь, может, еще одумается.

И нет, я не горел желанием сбивать кулаки в кровь в попытке поставить Яра на путь истинный: так или иначе, они мне не родные, да и друзьями обоих я могу назвать с известной натяжкой. В этом мире логика проста — раз ты вольный, то и решения ты принимаешь сам. Даже если перед тобой поставили выбор: умереть на свободе, или жить в цепях.

Все так. Однако невинную Тому нужно спасать. И если ее брат не отбросит старые обиды…

— Решать тебе, Яр, — повторил я, когда мы ехали вдоль особняков.

— Я уже решился, — ответил фокс и снова замолчал.

* * *

— Ишь, какая конфетка! Иди сюда, дорогуша, мы тебя не обидим! — кричали и посвистывали со всех сторон тюремной камеры.

— Подойди к решетке, куколка! — тянулись руки сквозь прутья. — Че покажу!

Тому только привезли с допроса, выжатую как лимон, и бросили в отдельную камеру, к которой с двух сторон прилегали соседние клетки. На ней же одно короткое платье горничной, а в животе ни маковой росинки, но ей было плевать — она уже четвертый час лежала на нарах и не двигалась.

Из головы все не уходили события предыдущей ночи. Ее обвиняли в попытке убить кухарку и ее внучку, и самое главное — в покушении на жизнь Софьи Филипповны!

Но Тома ничего не помнила! Совсем ничего! Только тень на входе и… все!

— Эй, сучка! — прорычали из соседней камеры. — Тебе все равно кранты, так чего морозиться? Нам завтра на рудники, и с концами, а ты динамишь!

— Просто подойди к решеткам и подними хвост! Будь ты человеком, нелюдь!

И вокруг мерзко загоготали. Тома только сильнее вжалась в стену, исписанную матерными надписями и зарубками, и принялась еле слышно молиться.

Вдруг заскрипела дверь, послышались приближающиеся шаги.

— Гражданин начальник, дайте нам эту фоксочку на пять минут! Ей все равно завтра утром крышка, так чего?..

Бах! — и дубинкой грохнули по прутьям. Все разом затихли. Зазвенели ключи.

— Тамара Коршунова, встать! На допрос!

* * *

По пути в жандармерию мы с Яром отправились к Ленским.

Стоило бы поболтать с той кухаркой и уговорить ее забрать заяву — может, это как нибудь поможет? Если же нет, то нам позарез нужен юрист, чтобы оформить сделку,а у Ленского-старшего наверняка таковой имеется. Увы, других знакомых у меня в городе не было, а с первым попавшимся иметь дело себе дороже. Ибо то, что мы собирались провернуть, не совсем законно.

— Жизнь невиновной важнее! — заметила Метта.

Угу, а еще неплохо найти девушке хорошего адвоката, правда, эта идея сразу курам на смех. Не родился еще юрист, согласившийся добровольно защищать фокса.

— Да и для них защитники в суде не положены, — сказала Метта.

Когда мы проезжали мимо усадьбы Горбатова, я попросил Яра немного снизить скорость.

На первый взгляд там было тихо, но обольщаться не стоило. Осознав, что сын пропал с концами, Горбатов начнет действовать в любую минуту.

— Метта, пусть Шпилька полазает по округе и посмотрит, что да как, — распорядился я. — Знать о передвижениях барона лишним не будет.

На повороте я приоткрыл дверь, и Шпилька прыгнула на мостовую. Сомневаюсь, что ее силы мне понадобятся средь бела дня. Ну не с жандармами же мне драться?

— Ей пора гулять, — кивнул я удивленному Яру. Тот промолчал и дал по газам.

Тут я заметил одну странность — по городу расхаживали взволнованные группки нелюдей и, то ли по чистой случайности, то ли нет, направлялись они в ту сторону, где располагалась городская жандармерия.

— Только бы они не отмочили какую-нибудь глупость, — заметила Метта.

Наконец, мы добрались до дома Ленских. Напротив входа стоял катафалк, а вот окна дышали скорбью. К тому же вокруг тусовались еще пара групп нелюдей. На наш броневик они посматривали совсем недобро.

— Не нравится мне это, — проговорила Метта, когда мы вышли из машины.

Дверь нам открыл дворецкий и, смерив подозрительным взглядом Яра, отвел в хозяйский кабинет, где нам навстречу поднялся Лев. Напротив сидела та самая лисичка, которая встретилась мне при первом посещении усадьбы.

Встав, она поклонилась Ленскому, а затем и мне.

— Это Рина, — представил мне Лев девушку. — Не волнуйся, мы поможем Томе. Ступай, у тебя сегодня выходной.

— Благодарю, господин, — пробормотала девушка и, смахнув слезы, покинула кабинет.

Яр же, проводив ее глазами, осторожно присел на диванчик у стены. Ленский сразу принялся рассказывать нам о происшествии со своим дядей.

— Он будто с цепи сорвался, — говорил Лев, наливая нам по бокалу вина. — Пытался меня против тебя настроить, завел разговор про союз с Горбатовыми, а потом приказал Софье отчислиться из ШИИРа, представляешь?

Молча кивнув, я отпил. Прекрасно представляю.

— Выходит, Странник обратил не только Тому, но и Ленского-старшего? — задумалась Метта. — Хотел оставить тебе прощальный подарок?

— Видать, сердце старика не выдержало «переплавку» мозгов, вот он и дал дуба, — пожал я плечами. — Главное, чтоб это был единственный прощальный «подарок».

Попутно мы узнали еще одну мрачную новость — и нет, дядюшка Льва не восстал из мертвых. Зато в могилу улеглась престарелая кухарка, из-за которой и начался весь сыр бор. Старушка мирно скончалась в своей постели следом за старшим Ленским.

— Похоже, заяву она точно не заберет, — хмыкнула Метта.

— Врач сказал, что Варвара постоянно повторяла «Ламия, Ламия, Ламия», — сказал Лев, расположившись за хозяйским столом. — Ты сам-то понимаешь, что вообще произошло? Новых обстоятельств не вспоминается?

— Нет. Все как я тебе и говорил — услышал рычание за окном, а потом увидел, как какая-то тварь тащит Тому с Софьей в когтях, — пожал я плечами, не собираясь выдавать ему всю подноготную наших «теплых» отношений с одержимыми.

Это дело мое, и только мое. Ни Льву, ни остальным ничего не даст знание о том, что за мной ползает какой-то Странник и пытается меня «прокачать» таким экстренным способом.

Иронично, что я все-таки прокачался ценой частей тела самого Странника.

Если расскажу, то потом придется отвечать еще на кучу вопросов, на которые и у меня самого нет ответов. Посему ночевать лучше только в окружении автоматов, а то, гляди, Странник заскучает и снова решит проверить мои силы. Ночь — время одержимых, и с Димой Мартыновым мне тоже пришлось сражаться под покровом темноты.

— Расслабились мы, — приуныла Метта. — Думали, они так далеко за нами не полезут…

— Странник достанет меня даже на луне. Однако нам удалось его сильно ранить и думаю, что в следующий раз он заявиться нескоро.

— На прощание он сказал…

— Помню:«увидимся в Амерзонии». Надеюсь, он еще зализывает раны, и наш первый рейд не накроется медным тазом из-за этого мудака.

Когда Ленский предположил, что это мог быть «мимик», я не стал отнекиваться. Если они сами придумают подходящую версию, мне же лучше.

— Лев, ты здесь? — скрипнула дверь, и в кабинет заглянула Софья.

При виде меня она покраснела, а вот стоило ей оглянуться на Яра, как краску мигом смыло, и девушка побледнела.

— Соня, спокойней, — поднял руки Лев. — Этот здоровяк свой.

— Там приехал юрист, Эрнест Максимилианович, — сказала Софья и уступила место низкорослому типу с массивными залысинами и в пенсне.

Только услышав про наш план с купчей, он преобразился — стекла очков заблестели, а рот украсила улыбочка. А после того, как я объяснил ему суть дела, попросил закрыть дверь поплотней.

На стол тут же упала пачка гербовой бумаги. Юрист потер свои маленькие ладошки.

— Плевое дело, но если вскроется подлог, то моя репутация будет разрушена, — сказал юрист, не моргнув и глазом.

— Кому не плевать, когда ставить дату купчей, сегодня или вчера? — заметил Лев. — Шалость, не больше.

Кивнув, юрист хрустнул пальцами, взял перо и, макнув в чернила принялся набрасывать текст купчей.

— Главное, внести все в реестр. Но у меня там есть знакомые. Не откажут, — сказал он.

— Что-то вы быстро согласились, — ухмыльнулся я. — Неужели вам так жалко эту девушку?

— И да, и нет. Знаете анекдот? — спросил он, не оставляя своего занятия. — В чем схожесть между юристами и спермотозоидами?

Повисла пауза.

— Эмм… И в чем же?

— Людьми из них становится только один на десять миллионов. Прошу, подпишите здесь.

И он протянул перо Яру.

Подписи самой бедной лисички, как, по закону, недееспособной, к счастью, не требовалось — фокс торжественно поставил за нее и за себя крестик на двух экземплярах. Его лицо при этом было такое, будто вот-вот вспыхнет огонь, и появившиеся из-под земли черти утащат его прямо в ад.

— Он тебе чего, не доверяет? — нахмурилась Метта. — Думает, ты его в карты проиграешь, или будешь плеткой по субботам охаживать?

— Не исключено, что у них с Томой уже был подобный опыт.

Затем я и сам подписался.

— Поздравляю, ваше благородие, — кивнул Эрнест Максимилианович и пожал мне руку. — Вы стали счастливым обладателем двух рабских душ!

Затем повернулся к мрачному фоксу, но при виде сощуренных глаз Яра и обнаженных клыков тут же одернул руку.

— Что ж… — закашлялся он. — Если я больше не нужен, то, пожалуй, поговорим насчет дел вашего дяди? Софья Филипповна, Лев Александрович?

Это намек, что нам с Яром неплохо бы свалить. Пора бы — мы уже добились ровно того, чего хотели. Остальное зависит только от нас.

Мы направились в коридор, но тут раздался резкий звук — окно с грохотом вынесло в комнату. Зазвенело стекло и осколки посыпались на стол. Эрнест Максимилианович с кряхтением бросился на пол, а Ленский, выругавшись, принялся его поднимать.

На полу в окружении осколков лежал кирпич, и на нем было написано всего одно слово — «Нелюди».

Я бросился к окну, но смог разглядеть только несколько фигурок исчезнувших в переулке.

— Разглядела кто это? — спросил я Метту.

— Угу, ушастики. Из тех, что попались нам на пути. Что-то не очень хорошее готовится…

Следом заголосил телефон. Трубку взял Лев.

— Да, Ленский на проводе… Марлинский? — удивленно приподнял он бровь. — Да, здесь, а откуда вы… А, вы из ШИИРа? Хорошо. Илья, это тебя.

И он протянул мне трубку.

— Марлинский у аппарата, — ответил я и услышал знакомый веселый голос:

— Илья Тимофеевич, это Вернер! А я звонил в Таврино, но не смог застать вас. Как вы? Удалось обосноваться? Как в деревне? Что аукцион⁈ Юлия уже сказала, что вы победили, но все как-то скупо, на бегу! Вы-то не обижайте — рассказывайте и не стесняйтесь подробностей!

— Все благополучно. Прошу прощения, Альберт Борисович, но я сейчас немного занят…

— Понимаю-понимаю! Вам нужно спешить, а в городе сейчас и впрямь творится черт знает что! Еще чуть-чуть, и наш с вами общий знакомый Геллер поедет усмирять этих буянов.

Так… Каких это буянов? Это о чем он?

Я скосил глаза на кирпич. Он и об этом в курсе⁈

В дверях показался дворецкий с веником. За ним сверкли глаза горничных.

— Я всего лишь хотел передать, — продолжал Вернер, пока слуги убирали стекло, — что Юлия Константиновна готовиться к рейду в Амерзонию, и вам бы неплохо заскочить в ШИИР, если вы намерены проходить у нас практику. Все, не задерживаю! Надеюсь, вы благополучно выберетесь из города!

И не успел я открыть рот, как на том конце провода послышались частые гудки.

— Вернер? — пшикнул Эрнест Максимилианович. — Ах он жук, как обычно звонит в самый неудобный момент!

— Или уж в слишком удобный… — проговорил я.

— Знаете, как-то шел я по улице, — сказал юрист, с опаской поглядывая в окно, — и тут мне в голову пришла мысль: что-то давненько это нелюдимый жук не объявлялся. И что вы думаете? Раздался звонок на телефонный аппарат прямо передо мной. Решив, что мне напекло голову, я взял трубку и — ба!

Метта расхохоталась:

— Может, у него жучки по всему городу?

— Не исключено… — сказал я, и, попрощавшись, мы с Яром вышли в коридор.

Ладно, уже во второй раз директор ШИИРа сваливается на меня как снег на голову. Рейд в Амерзонию, говорите? Что ж, давно пора.

А пока в участок, и будем надеяться, что закон окажется крепче желания местного начальства повесить очередную нелюдь. И еще это предостережение от Вернера…

Сзади скрипнула дверь, и раздался осторожный голос:

— Илья, можно вас?..

Это была Софья. Отпустив Яра в машину, я отошел с девушкой на лестницу. Слуги странно на нас косились.

— Спасибо, что спасли… — проговорила Ленская, пряча глаза. — Простите за ту вечернюю выходку. Это желание дяди. Он…

— Ни слова больше. Я сделал то, что должен был, — кивнул я. — Лучше развейте мои сомнения — вы же не обвиняете Тому?

Софья замотала головой.

— Нет, и причин желать зла у нее не было. Многие говорят, что нелюди — звери по своей природе. Вот каждый раз, когда их ловят на преступлении, даже мотивов не выясняют. Просто списывают все на звериный нрав. Однако дядя всегда учил меня, что нелюди такие же люди.

— А вам лично как кажется?

— Я верила дяде. И среди нелюдей у меня есть пара приятелей.

— Уже кое-что, — кивнула Метта.

— Илья Тимофеевич, все это какой-то бред, — проговорила Софья. — Вы думаете, что это и впрямь был мимик?

— Типичнейший. Сначала превратился в Тому, а потом в огромного волка.

И ложью это не было. Странник един во многих лицах. С другой стороны, следов этот мудак тоже не оставил.

Софья же вздохнула:

— Вы меня успокоили… Признаюсь, я сомневалась. Может быть, вам нужна моя помощь?

— Только лишь если от вас потребуют показаний.

— Я уже дала их в письменном виде и передала следователю. Если хотите, могу написать еще одно. Никоим образом Тому я не обвиняю!

— Отлично. Значит, вы сделали все, что могли. Увидимся в ШИИРе.

Мы пожали друг другу руки, и я направился вниз.

— Видел, как она на тебя смотрела? — улыбнулась Метта. — Видать, задел ее сердечко.

Пух! — и она приобрела черты Софьи.

— О, мой сир! — замурлыкала она и прижалась к моему плечу. Грудь при этом была вдвое больше.

— Лучше скажи, что там с Горбатовыми? Чисто?

Моя спутница вновь стала собой и вытащила планшет. Я же почувствовал на себе взгляд и обернулся.

Из окна на меня смотрела Рина. Только заметив, что я ее раскрыл, девушка мигом пропала.

— Во дворе расхаживает охрана, а вот дом как-будто вымер, — сказала она, когда мы уселись в броневик. — Пока тихо, но… это мне не нравится. Этот Роман Арнольдович явно не из тех людей, которые будут смирно сидеть, сложа руки. Ой…

— Что такое?

— Проблема… Большая проблема!

— Да о чем ты? Что задумал этот старый пес⁈

— Нет, это не Горбатов. Это толпа. Их сотни, и вот-вот прольется кровь!

Она показала мне картинку на планшете. Я выругался. Ситуация действительно пахла керосином.

От автора:

Дорогой читатель! Вот и снова приходится выбирать либо шаурму, либо нашу историю(

В любом случае Огромное спасибо за лайки и комментарии! А если вы приобретете книгу с наградой, то к вам в гостевую обязательно прилетит чибик!

Также в ожидании проды можете ознакомиться с другим моим циклом — «Титаном Империи», который я писал в соавторстве с Константином Зубовым: https://author.today/work/324648

И да, самое важное. Уважаемый читатель, помните:

Глава 10

Тому снова бросили на нары, и эти отбросы в камерах как по команде затянули свою шарманку:

— Ай, девушка! Ай, персик! Подойди, такое покажу!

Еще и на улице раздаются какие-то крики, но через ее махонькое окошко виден только кусочек неба. Да и стены тут очень толстые, а окна законопачены так, что и не разберешь ничего.

Мудаки по соседству взорвались хохотом, а Тома, попытавшись отрешиться от всего вокруг, прижалась спиной к шершавой стене и закрыла глаза. Из темноты выплыло лицо брата, а потом…

Марлинский? А он-то как ей поможет? Возьмет околоток штурмом? Смешно! Ей уже никто не поможет!

Назавтра назначен суд, а там с вероятностью девяносто девять и девять десятых ее признают виновной в нападении на человека (даже больше — на аристократа!), а затем ее ждет петля. Иного и быть не могло. Если дело касалось нелюдей, то оправдательные приговоры скорее исключение, чем правило.

Сколько Тома ни слышала о делах с участием нелюдей, в них решающим всегда было одно обстоятельство: все нелюди — звери по своей сути и поэтому исправлению не поддаются. А значит, приговор один — смерть!

Были, конечно, случаи, когда из ежовых лап закона обвиняемых вырвут хозяева аристократы, но и там участь их ждала не слаще.

Но Тому с Яром это не грозило.

— Дурачки, — хмыкнула Тома, вспомнив как они радовались, когда им дали вольную.

Даже если сейчас раскроется дверь и через порог переступит неожиданно воскресший из мертвых граф Воронцов, их бывший барин, ситуации это не изменит.

Тома нахмурилась. А что если его сын, от которого они с Яром насилу сбежали, предложит ей выбор: влачить остаток дней у него на поводке или умереть в петле? Что она выберет?

— Лучше смерть, — твердо проговорила она и победно улыбнулась.

В конце концов, они с Яром выбрали волю, а кто сказал, что дорога свободных нелюдей посыпана розами? Очень многие друзья и знакомые из ушедших на вольные хлеба быстро оказывались либо за решеткой, либо в числе разбойников, но все это — верный путь в могилу.

Повезло немногим, в числе которых была Рина, да и то потому, что ее троюродной сестре «посчастливилось» приглядеться аристократу, проезжающему мимо их деревни. А потом судьба закинула ее на Аляску, в дом Ленских, куда она и пригласила Тому и прочих деревенских, отпущенных после смерти Воронцова.

И надо же было так подвести ее… И почему? Что же произошло вчера⁈ Черт, как ни пытайся, все как в тумане…

Впрочем, а вдруг все объясняется намного проще? Вдруг рассказы о том, что звериная суть в крови у нелюдей — чистая правда? Вона и братец тому доказательство. Яр привык решать вопросы силой: сначала что-нибудь ляпнет, а только потом подумать.

Да и Тома ничуть не лучше… Сначала оба чуть не растерзали японку в поезде, а теперь фокс лично пыталась зарезать Софью Филипповну и напугала до чертиков Варвару. А ведь старушка была так добра к ней…

По щекам потекли слезы. Видно, все правда — на каждого нелюдя, рано или поздно, находит ярость, жажда крови застилает разум. Хорошо хоть, что никто не погиб…

— Эй, ты чего нюни распустила? — захохотали вокруг, и Тома со злостью вытерлась.

Нет, ее слез они не увидят! Если фоксы и вправду зверье, то каждый кто пересечет порог этой камеры, познакомиться с ее зубами!

От этой мысли ей стало куда спокойней. Тома села на нарах и провела языком по клыкам. Такие длинные… Можно хороший кусок мяса отхватить!

Затем Тома огляделась, поднялась на ноги и сделала шаг к решетке. Гогот тут же оборвался. Похоже, мудаки не ожидали, что она встанет. Думали, так и будет лежать и плакать? Хах, еще чего!

Руки еще дрожат, но Тома сжала их в кулаки. Хватит терпеть унижения!

— Ох, одумалась таки, лисичка! — хлопнул в ладоши здоровенный лысый хер в майке, под которой кожа была вся синей от наколок. — Иди-иди сюда, родная! Дядя Боря тебя не обидит!

И потянул к ней волосатые лапищи. Кротко улыбнувшись, Тома сделала шаг вперед. Затем приподняла платье, и вся камера напротив сделала дружный вздох.

Да, ножки у фокс Томы всегда были что надо.

— Эй вы, уроды! — оглянулся дядя Боря. — А ну, все назад! Эта девка моя, поняли⁈

Одному мигом прилетело в глаз, другому в живот. Через пару секунд у клетки остался один скалящийся дядя Боря.

Тома сделала еще один шаг, мужик вытянул загребущие руки.

— Сюда-сюда иди, конфетка, — бормотал он, пожирая ее глазами.

Еще один шаг, и дядя Боря почти коснулся пальцами ее бедер. Оскалив зубы, Тома широко улыбнулась.

— Эй, Борь, — промычали позади мужика. — Че-то она мне не…

— Хавальник закрой! — оглянулся он, и тут… — Ах ты, б***!

Взвыв, мужик дернулся и попытался оттолкнуть Тому, но она только сильнее сжала зубы и дернула мудака на себя. Захлебнувшись криком, он боднул лбом решетку и сполз на пол.

Тома впечатала ногу ему в рыло и вырвала трофей. Хрясь! — и дядя Боря покатился в руки товарищей.

— Ты че сделала, сука⁈ — заверещал тот, осматривая окровавленную руку.

Тома ухмыльнулась, а потом выплюнула его палец. Он прилетел охреневшему дяде Боре прямо в лобешник.

Да, вкус крови определенно имеет свой шарм! Тома ухмыльнулась, выставив клыки на всеобщее обозрение.

Грязно ругаясь, Зеки увели дядю Борю подальше:

— Сука ненормальная! Завтра в петле потанцуешь!

Их рычание разбил резкий звук. Зазвенело стекло, и по коридору между камерами покатилось что-то рыжее. Кирпич⁈

— Свободу! Свободу! Свобо-о-о-оду! — послышались крики снаружи.

А на кирпиче же было написано одно слово — «Нелюди».

* * *

Едва мы подкатили к улице, где располагалась городская жандармерия, как ушей коснулись крики:

— Это произвол! Безобразие! Отпустите ее! Позор! Позор!

— Это что за черт? — насторожился я.

Завернув за угол, мы увидели огромную толпу народа, окружившую здание жандармерии №9.

— Свободу Коршуновой! Свободу! — кричали, потрясая кулаками. — Освободите ее!

Среди собравшихся почти все были нелюди, но и людей-простолюдинов хватало. На соседнем тротуаре столпилась группа хорошо одетых зевак. У парочки в руках сверкали стекла биноклей, на лицах вкупе с ухмылками уживалось омерзение. Они шептались и показывали на нелюдей пальцами. В окнах соседних домов тоже было не протолкнуться.

За забором жандармерии выстроился вооруженный отряд. На противоположной стороне улицы возвышался шагоход. На крышах мелькали шлемы.

— Зараза, — выпалил Яр, останавливая броневик у дома напротив, где было поменьше народу. — Сказал же им, идиотам, тихо сидеть и не вылезать…

На нас начали оглядываться, и совсем недружелюбно. Видать, решили, что мы из усиления. Лица жандармов темнели с каждой прошедшей минутой. Народу вокруг жандармерии стягивалось все больше.

А вот и начальство! Высокая фигура шефа жандармов Тимофея Борисовича Штерна тоже показалась за толстым забором. Он прижал ко рту рупор и прогрохотал:

— Если вы не разойдетесь, мы будем вынуждены применить силу!

Нелюди взорвались очередной волной негодования, а затем в жандармов полетел мусор и мелкие камни.

Яр зарычал:

— Идиоты, что вы творите⁈

Да, тут я с ним солидарен. Жандармам этот никак не повредит, а вот разозлит знатно. К тому же околоток представлял собой настоящую крепость: колючая проволока на заборе, узкие окошки с решетками и целая куча охраны по периметру не оставляли шанса даже хорошо вооруженному отряду взять это здание штурмом.

— Если нелюди решат атаковать, все полягут, — заметила Метта. — И забор не преодолеют.

В ответ на ее слова сверкнула вспышка. Один из нелюдей перед забором с криком рухнул на колени. Его рука задымилась.

— Вот-вот, забор еще и под напряжением!

Толпу это только раззадорило — через забор кто-то додумался швырнуть кирпич, и прямо в яблочко. Снаряд пролетел ровнехонько между прутьями и разбил стекло.

— Стоять! — рыкнул Штерн и, выхватив меч, вышел вперед. — Кто это бросил? Ты, мерзавец! Арестован!

В толпе загомонили еще яростнее, а вот с другого конца улицы показался еще один отряд в сопровождении шагохода. И эти были вооружены до зубов.

Так, если срочно не освободить Тому, ситуация совсем выйдет из-под контроля. Раз дело касается нелюдей, то церемониться с ними никто не будет. Винтовки в руках жандармов говорили сами за себя.

— Яр, — сказал я фоксу, который уже порывался вылезти, — понимаю, ты переживаешь за сестру, но в участок тебе вход заказан…

— Ага, еще и бросится на них с когтями вместе с этими идиотами, — заметила Метта.

— … так что лучше тебе отправиться домой собирать вещи.

— Но…

— Никаких «но»! Если ты не смог отговорить их припереться к жандармерии, чтобы попасть под пули, то тут ты тем более бессилен. Не спорь и иди собирать манатки! Отныне вы переезжаете в Таврино — там вам и еще куче народу найдется домик. Возьмешь с собой всех, кто согласиться переехать и у кого в башке еще остались мозги. У меня лишних рук не бывает.

Яр секунду подумал, а потом кивнул.

— Аки!

— Да, Марлин-сан?

— Поможешь Яру, чтобы он ничего не забыл, и отвадишь его, если он решит поиграть в героя, — улыбнулся я, а тот фыркнул. — Все я пошел, пожелайте мне удачи.

— Удачи… — проговорила Аки с крайне обеспокоенным видом.

Ни ей, ни Яру, очевидно, совсем не хотелось отпускать меня в толпу разозленных нелюдей.

Улыбнувшись японке, я полез наружу.

Хвать! — и мне в руку вцепился фокс.

— Если с Томой все удастся, — сказал Яр, смотря на меня стеклянными глазами. — Мы у вас в долгу до гроба. Удачи.

Кивнув, я покинул автомобиль, а затем принялся проталкиваться к воротам жандармского околотка №9. На меня оглядывался каждый второй и даже пытались встать у меня на пути, но я все равно усиленно работал локтями.

— Это Марлинский, идиот! Дай ему пройти! — послышался шепот.

Ага, узнали таки! Видать, мои фортели в теплушке не прошли даром.

Через минуту я добрался до ворот. Мою ангелски-честную физиономию и сверкающую серебром шевелюру заметили тотчас. Я еще показал жандармам на той стороне родовой перстень, чтобы точно все сомнения отпали.

— А вы чего тут делаете, Илья Тимофеевич? — сделал шаг вперед Штерн. — Тут вам не светский раут!

— Пришел сообщить новые обстоятельства дела Коршуновой, — сказал я погромче, чтобы и нелюди услышали меня.

И не прогадал — все зашептались.

— Не видите, что творится⁈ — хмыкнул Штерн. — У нас тут такие обстоятельства, закачаешься!

И жандармы за его спиной расхохотались.

— Пропустите, это дело касается и меня!

Тимофей Борисович Штерн нахмурился, но, заглянув в мои младенчески-честные глаза, все же кивнул.

Цепь на воротах ослабили, но только чтобы я смог прошмыгнуть за ограждения. За мной попытался пролезть один из нелюдей, но получив дубинкой по рукам, ушастик взвизгнул и отпрянул.

— Все назад, твари! — рыкнул на них Штерн и шепнул своему заместителю: — Если попробуют сломать ворота, открывайте огонь.

Затем мы с ним направились внутрь.

— Надеюсь, вы пришли сюда не чаи гонять. Вам есть что сообщить по существу? — спросил шеф, пока мы шагали по коридору.

— О, да! — кивнул я. — Я хозяин Коршуновой.

Штерн тут же застыл на месте:

— Вы шутите⁈ Она сказала, что вольная.

— Была вольная. Позавчера, — ухмыльнулся я и потряс перед его глазами купчей. — Но ее брат не так давно продался мне в крепостные, а значит, и она тоже.

— Недолго порхала птичка по белу светушку, — хмыкнул проходящий мимо жандарм, но при виде хмурой морды Штерна мигом испарился.

Затем меня сопроводили в кабинет к следователю, который и вел дело Томы. Этот хер мне сразу на понравился — какой-то скользкий тип с водянистыми глазами.

И вот я снова сижу перед служителями закона в позе невинного агнца. А ведь еще пару дней назад нам с Меттой приходилось сидеть в плюс-минус таком же положении.

— Почему хозяин вы, а обвиняемая служила в доме у Ленских? — спросил следователь по фамилии Синицын, вглядываясь в меня с таким видом, будто хотел проглотить.

Штерн замер за его спиной и, сложив руки на груди, смотрел на меня взглядом охотника.

— Я проиграл Тамару в карты, — пожал я плечами. — Вернее, уступил. На время.

— Вы купили нелюдей Тамару Сергеевну и ее брата Ярослава Сергеевича Коршуновых позавчера, — ткнул Штерн пальцем в купчую, — и в тот же самый день проиграли их ссыльному аристократу Ленскому Льву Александровичу в карты⁈

— Все верно, — кивнул я и завел руки за голову. — Знаете ли, люблю перекинуться картишками за столом, время от времени… Но мне не всегда улыбается удача.

— И что это меняет в деле? — скривился Синицын. — Вы сказали, у вас есть новые обстоятельства?

— Обстоятельства таковы, — сказал я, включая свое красноречие на полную катушку, — что единственный свидетель произошедшего — это кухарка, которая увидела невесть что дождливым и мрачным вечером. Сами понимаете — темнота, гром, молния, а тут еще и мимик в доме! Вот старая женщина и повредилась рассудком, только взглянув на эту образину.

— Мимик⁈

— Именно. И рядом с ней ребенок шести лет, а еще Софья Ленская, но она сама считает, что повредилась рассудком от страха. Ее показания у вас в деле должны присутствовать!

Штерн посмотрел на Синицына, и тот мигом вытащил бумагу. Шеф быстро пробежал показания глазами, хмыкнул и бросил показания на стол.

— А у Софьи просто ангельский почерк! — надула губы Метта, вглядываясь в строчки вместе со мной. — Сразу видно, аристократка!

Я пожал плечами:

— Ну не станете же вы всерьез доверять свидетельским показаниям умершей старушенции, напуганной малышки и девушки, которая сама не понимает, что видела. К тому же Тому она не обвиняет, и полностью согласна с версией с мимиком. Как и ее брат Лев Александрович.

Затем я в подробностях и в красках изложил им свою версию происшествия. Никаких одержимых и злых нелюдей, жаждущих крови аристократов, в моем повествовании не было.

Записав за мной, следователь передал мне бумагу. Ознакомившись с собственной версией, я поставил свою закорючку и вернул им документ. Подшив мои показания к делу, где-то с полминуты оба жандарма полировали меня глазами. На лбу Синицына пульсировала жилка. Штерн тоже молчал.

— Поэтому Тома виновата только в одном, — нарушил я молчание и потянулся. — Оказалась ни в том месте, ни в то время. Да и судя по всему, горничная из нее неважная, раз она с хозяйкой зависала в столовке вместо того, чтобы выполнять свои непосредственные обязанности. Позвольте мне забрать мою глупенькую лисичку и удалиться!

Снаружи снова раздались рассерженные голоса. Штерн же продолжал молча пялиться на меня.

— Ничего подобного мне подследственная не сообщала, — сказал Синцын, обернувшись к своему начальнику. — Она напирала, что она вольная и устроилась в дом к Ленским по приглашению сестры, а не вследствие проигрыша в карты! Я подозревал, что она беглая и даже сделал запрос в…

Шеф жандармов только дернул щекой. Синицын покраснел и, схватив дело, покинул помещение.

Затем тяжелая фигура Штерна уселась на его место. Еще минуту следователь молча вглядывался в меня.

— Как тут душно, — помахала себе перед лицом Метта и ткнула шефа пальцем в нос. — Эй ты, патлатый! Долго еще в молчанку будешь играть? Мы так-то спешим!

— Мне очень хочется поверить в вашу историю, Илья Тимофеевич, — заговорил, наконец, Штерн. — Право, такой как вы вполне способен проиграть женщину в карты, а потом бежать вызволять ее из темницы…

— Именно, — кивнул я. — И мне не слишком хочется, чтобы моя собственность болталась в петле. Она, между прочим, денег стоит. К тому же толпа за забором не слишком обрадуется, если завтра на рассвете ее вздернут.

И в подтверждении моих слов снаружи снова заорали.

— Что ж… — со спокойным видом Тимофей Борисович откинулся в кресле. — Однако слишком уж много произошло в усадьбе Ленских за вчерашний вечер. И речь не только о попытке убить Софью Ленскую. Тут тебе еще и таинственная смерть Филиппа Сергеевича, а потом неожиданный уход Варвары… К тому же, вы, по показаниям всех опрошенных, присутствовали под той же крышей и еще, по вашим же словам, якобы спасли Тому с Софьей от мимика.

— Не намекаете же вы, что это я всему виной?

Штерн ухмыльнулся.

— Нет, что вы? Против вас нет ни показаний, ни улик. Однако никаких следов «мимиков» нам тоже найти не удалось. У меня лишь два варианта — либо это все какая-то чушь, и Тамара действительно виновна, а вы зачем-то прикрываете это животное, либо…

И снаружи раздался очередной взрыв криков, а затем грохнул одинокий выстрел.

— Мама… — охнула Метта.

Шеф жандармов даже глазом не моргнул. Похоже, стреляли в воздух.

— Либо все в усадьбе в ту ночь просто посходили с ума. Но тут идти надо не в жандармерию, а в шардинский дурдом.

— Даже если Тома и виновна, то я за нее отвечаю, — сказал я. — А неотвратимых доказательств ее вины у вас нет. Только слова, которые не заслуживают никакого доверия.

Штерн тяжело вздохнул и поднялся.

— Тут вы правы. По закону мы не имеем права решать судьбу этой… женщины без вашего участия.

— Давайте я предложу вам компромисс: вы передаете ее мне, и я даю вам честное слово, что накажу ее по всей строгости.

— Пары десятков плетей по ее сладкой попке будет достаточно! — щелкнула себя по руке плеткой Метта и вскрикнула: — Ай! Больно!

Штерн же покачал головой:

— Если сейчас я выпущу Тамару за забор, никакого наказания ей не видать. Толпа сразу подхватит ее на руки и унесет. Не будьте дураком, Илья. Да и вам не поздоровится, если они узнают, что вы не просто ее хозяин, но и проиграли ее в карты.

— Позвольте мне взять все риски на себя.

— Не позволю. В этом городе я отвечаю за закон, и никакие нелюди не вправе безнаказанно освобождать преступников и окружать правительственные здания. Наказание, даже самое строгое, должно быть приведено в исполнение. И они его понесут.

— Они⁈ — нахмурился я, и вдруг снаружи снова заголосили. Я посмотрел в окно.

А толпа пришла в движение! От жандармских мундиров уже отбою нет! Похоже, вот-вот начнется что-то страшное.

— Именно, — довольно кивнул Штерн, сложив руки на груди. — Главное преступление нелюдей в том, что они подумали, что могут открыть свою грязную пасть на служителей закона и верных слуг Императора.

Снова крики. Похоже, пахло жареным.

— Не волнуйтесь, в этом здании мы с вами в полной безопасности. Подождите, сейчас мои парни сделают пару залпов, а мы, тем временем, решим судьбу Коршуновой. В спокойной обстановке.

И, улыбнувшись, он достал из ящика портсигар.

— Будете?

— Спасибо, не курю, — покачал я головой.

Хмыкнув, Штерн сунул сигару в «гильотину» и отрезал кончик. За окном разразилась настоящая буря.

— Как бы там ни было. Что бы ни случилось ночью в усадьбе, было ли это массовым помешательством или нет, но Коршунову нужно наказать, — сказал он, прикурив. — И еще желательно ее брата, которого тоже видели в усадьбе. Во время ее ареста, он посмел открыть свой хавальник на моих людей и ушел безнаказанным.

Он выдул плотную струю дыма. Метта поморщилась.

— Безобразие! — выпалил он. — Нелюди и так слишком сильно распоясались, а сюда вообще сбегаются как тараканы. Думают, что тут им медом намазано! В Новом свете, ишь! Но они забывают об одном — здесь тоже Империя. И законы здесь Имперские, и именно я…

И он ткнул незажженным концом сигары себе в грудь.

— … Штерн, отвечаю здесь за то, чтобы нелюди знали свое место.

Он замолчал.

— Понимаю, — кивнул я, — но я хозяин фокса, а значит, именно я виновен в том, что не уследил за ней. Видать, вам придется наказать и меня.

Штерн удивленно приподнял бровь:

— Для аристократов не предусмотрено наказания за деяния простолюдинов. Тем более нелюдей.

Я пожал плечами:

— Значит…

— Значит, вы накажете свою собственность сами, — кивнул Тимофей Борисович. — Как хороший и справедливый хозяин. А я вам помогу.

* * *

Тома сидела на нарах и без конца облизывала губы. Крови давно не было, но она все еще чуяла ее сладкий привкус.

Да… Вкус крови так будоражит, до сих пор голова кругом! К тому же, ни один из ее соседей больше подумает подойти к решетке с пошлыми намеками.

Скосив глаза на присмиревших мудаков, Тома улыбнулась. Давно бы так.

Вдруг из коридора раздались шаги.

— Гражданин начальник… — заикнулся дядя Боря, подходя к решетке со своей израненной граблей. — Вы посмотрите, что эта сука…

— Че вы тут устроили черти⁈ — заревел ее следователь Синицын, показавшись перед решеткой Томы.

— Эта сука мне палец откусила!!!

— Я тебе сейчас голову откушу! Все заткнулись! Назад!

И грохнул дубинкой по решетке. Зеки мигом заткнулись.

Затем мрачно поглядев на улыбающуюся Тому, следователь приказал охране открыть дверь в камеру.

— К стене, Коршунова! На допрос!

Опять⁈

Щелк! — на ее запястьях защелкнулись наручники. Через пару минут она, опустив голову, снова сидела в допросной, больше всего напоминающей каменный мешок.

Опять. Бесконечные вопросы. Опять…

Перед ней на стол лег листок бумаги.

— Пиши, — сказал следователь, посмотрев на нее каким-то безумным взглядом. — Чистосердечное. Иначе дядя Боря с парнями спросят с тебя за палец.

Глава 11

— Илья, у Горбатовых начинаются какие-то телодвижения. Кажется, они готовятся куда-то ехать…

— Сука! Прицепи жучок к одной из машин и давай Шпильку к площади! — распорядился я, а затем попросил у Штерна позвонить.

— Звонок местный? — спросил он. Вот старый жмот!

— Конечно!

И кивнув, шеф пододвинул мне телефон.

Схватив трубку, я связался с деревней. Еще бы неплохо позвонить в усадьбу, но вот общаться с хранительницами при Штерне мне совсем не хотелось. Еще не хватало, чтобы эта трубка прослушивалась.

Ответил Авраам Емельянович, и я предупредил старосту, что, возможно, к ним «собираются гости».

— Шпилька почти на месте, — сказала Метта, не отлипая от планшета. — Слышишь выстрелы? Звуки доносятся из-за домов. Кажется, жандармы пытаются напугать нелюдей. Или же кто-то пытается спровоцировать жандармов… Те крутят головами, словно и не в курсе.

— Провокаторы? — спросил я, играя со Штерном в гляделки.

Он явно тянул время, вот только чего добивался? Нужно срочно найти Тому, а то у меня нехорошее предчувствие.

— Думаю, в толпе тоже есть провокаторы, — кивнула моя спутница. — Либо сами жандармы держат кого-то из нелюдей на зарплате, либо в среду простолюдинов проник еще кто-то со стороны.

— Еще кто-то?

— Угу. Один тут уж слишком активничает. И второй тоже — они оба явно не первый раз горлопанят… Похоже, кому-то очень нужно, чтобы началась кровавая баня.

— Пусть Шпилька заберется куда-нибудь повыше. Надо заканчивать этот балаган, — распорядился я и встал со стула.

— Уже уходите? — ухмыльнулся Штерн, раскуривая сигару. — Напрасно спешите. Толпа зверей так озверела, что пока всю эту компанию за забором не уложат на лопатки, мы здесь заперты. Подождите…

И он вытащил из-под стола пузырь с коньяком и две рюмки.

— А он подготовился! — хихикнула Метта. — Не первый раз его осаждают?

— Мы подождем вместе с Томой, — поморщился я, пока шеф наполнял рюмки. — Вы же сказали, что я лично могу наказать фокс? Вот этим мы и займемся!

Бульк! — и струя коньяка пролилась на стол.

— Зараза! — зашипел шеф, вытирая себе штаны рукавом. — Сейчас?

Я кивнул.

— Думаю, Коршунова еще на допросе. Как только все мероприятия окончатся…

— Я очень волнуюсь за свою крепостную. Прошу, позвольте поглядеть на нее одним глазком, — улыбнулся я и направился на выход. — Чтобы я точно знал, что моя собственность не пострадала, пока ее водили на эти ваши допросы, да по камерам. И да… Надеюсь, что физически она цела. Иначе, у нас может возникнуть недопонимание.

— На что вы намекаете⁈ — вспыхнул Штерн.

— Ни на что я не намекаю. Сами поймите, какое сейчас время! Иметь в крепостных фоксов даже для аристократов — дорогое удовольствие. Не хочется, знаете ли, тратиться на лечение, или покупать нового нелюдя. Пойдемте уж! Время — деньги, как говорится.

Штерн еще пару секунд пялился на меня, а потом с кряхтением поднялся. Потушил сигару, затем убрал ее в футляр, зазвенел стаканами…

— Ох, мамочки! — вздохнула Метта. — Он чего время тянет? Будь у меня тело, я б его…

— Возможно, они и впрямь что-то задумали, — заметил я, вспоминая с какой прытью из камеры выскочил следователь. — Что снаружи наши протестующие?

— Пока без изменений. Шпилька пробирается к фонарю. Провокаторов, как минимум, трое.

— Отлично, как только она будет наверху, дай знать, — сказал я, и мы со Штерном направились по коридорам жандармерии.

Дверей тут просто дохрена! Почти каждый коридор начинался и заканчивался очередной накрепко закрытой решетчатой преградой, перед которой охранник чуть ли не минуту звенел ключами.

— Точно тянут! — хмыкнула Метта.

Однако Штерн с каждым разом все больше злился и оглядывался на окна, откуда раздавались тревожные звуки.

Около очередной двери мы простояли чуть ли не пять минут. За ней виднелся серый коридор с запертыми камерами. Кажется, мы почти на месте.

— Давай быстрее! — нервничал Штерн.

— Заржавело что-то… — причитал охранник, налегая на замок. Затем вытащил ключ и сощурился на него. — Минутку, ваше благородие. Кажись, не тот-с.

Вдруг где-то на грани слуха послышался… крик⁈

— Илья! — ахнула Мета, и я отпихнул охранника:

— Дайте мне попробовать!

С этими словами я схватился за ручку. Небольшая компания жучков тут же юркнула в замочную скважину. Заскрипело.

— Прошу-с! Не положено! — напрягся охранник и попытался оттеснить меня, но тут раздался щелчок, и дверь поддалась.

— Ну наконец-то! — кивнул я и, не обращая внимание на протесты балбеса с ключами, направился вперед.

Звуки снаружи полностью потонули, и не удивительно — стены тут толстенные, да и двери тоже. К счастью, Метта помогала мне сориентироваться.

Ага, снова зашуршали! Кажется, из одной из камер и впрямь раздается какая-то возня…

— Здесь! — воскликнула Метта, и я остановился напротив двери. Изнутри раздавались стоны и звуки борьбы.

— Ваше благородие, вас сюда нельзя! — запричитал охранник, но я уже вцепился в ручку.

Жучки прыгнули скважину, и через пару секунд замок поддался. Не слушая ничьих протестов, я раскрыл дверь.

Открылась мне весьма мерзкая картина. Тома в кандалах дергалась на полу, а на ней сидело сразу двое мужиков — один верзила душил ее цепью, а второй, грязно ругаясь, зажимал рот и рыскал под платьем. Еще один мудила лежал в отключке с пробитой головой, а рядом у стены сидел жандарм с сигаретой во рту — шипя, он вытирал кровь с разорванной щеки.

Едва я переступил порог, как жандарм оглянулся. Глаза его едва не выпали из орбит.

— Так… — сказал я, осматриваясь. — И это называется допрос? Или вы уже перешли к приговору?

— Ай, сука! — заревел мужик, когда фокс вцепилась ему зубами в ладонь.

Он попытался ударить ее, но я уже влетел в камеру. От удара моего ботинка зек влетел башкой в стену. Второй начал подниматься, но его я приложил в челюсть. Под щелканье выбитых зубов по полу, оба рухнули на пол.

Жандарм вскочил, и я поднял палец — он тут же сел обратно.

— Мы уходим, — схватил я кашляющую Тому за руку и рывком поднял на ноги. Она тут же вцепилась мне в плечо. — Экзекуция окончена.

Штерн же подошел к жандарму с разбитым лицом. Тот посмотрел на него, и хотел что-то сказать, но тут же получил удар по носу. Потом еще, и еще.

В помещение влетели охранники с дубинами, и поднялся дикий грохот. На дальнейшее безобразие я смотреть не стал. Просто вывел Тому из камеры и пошагал с ней по коридорам.

Сзади почти сразу загрохотали шаги. Заведя Тому за угол, я оглянулся:

— Она все еще обвиняемая! — навис над нами Штерн. Еще пара парней подпирали его с боков.

— Вы не ответили на вопрос, это был допрос или приговор? — сверкнул я глазами. — Хочу увидеть постановление об этом.

И я протянул ладонь.

— Официальное, заверенное лично вами, Штерн, что мою собственность в наказание приговорили к подобному акту, который мы имели честь наблюдать. Какая это статья? Групповое изнасилование в наказание за перепуганную кухарку, верно? Может, это новая редакция Имперского законодательства? Тома, не знаешь такую?

Фокс, смахивая слезы, помотала головой. Штерн молчал.

— Как только вы подготовите постановление, — продолжал я, — мы отправим запрос в Канцелярию Его Величества, чтобы мне дали разъяснение по этому поводу.

— Что⁈ Вы собираетесь писать Императору ради какой-то грязной фокс? Смешно! — хмыкнул Штерн.

— Может, вам и смешно, но мое право распоряжаться и владеть крепостными закреплено за статусом аристократа. Посему без моего ведома ни один волосок не может упасть с ее головы. И несмотря на это вы решили ее… наказать.

— Это инициатива Синицина. Я в этом не участвовал. Он уже взят под стражу.

— Но это произошло в вашем управлении. И именно в тот момент, когда под вашими окнами происходят беспорядки, ваш подчиненный в сговоре с группой лиц пытается… Тома, что им надо было?

— Хотели, чтобы я подписала чистосердечное признание в работе на террористическую организацию «Великая воля», — глухо проговорила Тома.

— Вот как⁈ — ахнул я. — Интересные у вашего Синицина методы следствия. Как думаете, Тимофей Борисович, если с ним поговорить, не получится ли узнать, еще что-нибудь про «сотрудников» этой организации?

— Полная чушь! Тебя, сука, обвиняют в попытке убийства кухарки, и только!

— Нет, — прошипела Тома. — Еще в убийстве на Ленского-старшего, и в покушении на весь их род!

— Основание? — спросил я.

— Звериная сущность, — сглотнула фокс.

— Какой-то бред… — заметил я и посмотрел на Штерна. — Вы так не считаете?

— Считаю. Эта женщина повредилась головой. Но что еще ожидать от нелюдя?

— Вот-вот. Думаю, за минувшие сутки мы все превратилась в нелюдей. Ну так что? Будете писать объяснительную по поводу методов ведения следствия? Или же это была случайность, и Тамара больше не обвиняемая?

Шеф надул желваки и замолчал.

Сзади показалась красная разбитая физиономия Синицына. За ним под руки вели еле ползущих зеков. Через мгновение хлопнула дверь, и все четверо исчезли. Очень надеюсь, что их посадят в одну камеру.

Ничего так и не ответив, Штерн обернулся и дернул щекой. Двоих его подручных как ветром сдуло.

— Кандалы, — сказал я, и Тома подняла руки.

Штерн смерил ее презрительным взглядом и процедил:

— Нужно поискать ключи.

— Не нужно, — покачал я головой и, схватившись за цепь, влил побольше энергии в мышцы.

Дзинь! — и кольца разлетелись. Порванная цепь замоталась на весу.

— Это… — охнул шеф. — Это государственная собственность!

— Пришлите счет в Таврино, я оплачу, — кивнул я. — А теперь позвольте нам с Томой привести себя в порядок и покинуть это милое местечко. Ваш кабинет свободен?

— Мой ко…

— Прошу, девушке нужно вытереть кровь и подвести глаза. Будьте так добры, — улыбнулся я и приобнял Тому за плечо.

Она посмотрела на него волком. Штерн скрипнул зубами.

— Следуйте за мной, — пробурчал шеф, и мы втроем направились на второй этаж.

Всю дорогу Тома сжимала мне руку, будто боялась, что я призрак и вот-вот растворюсь в воздухе. Было больно, конечно, ибо коготки она так и не убрала, но не мне жаловаться. Сейчас девушке нужно чувствовать рядом крепкое плечо.

Зайдя в кабинет, Штерн молча оставил нас с Тобой одних. Дверь закрылась, и я устало опустился в кресло.

— Метта, как дела?.. — спросил я, полуприкрыв глаза.

— Шпилька на фонаре. Жандармы уже окружили нелюдей, и вот-вот начнут действовать. Нелюдей тоже подзуживают провокаторы. Илья, нужно опередить их, иначе, чую, без крови не обойдется!

Тома же стояла передо мной, теребя фартук, и смотрела в пол. По ее щекам текли слезы.

— Эй-эй, подруга! — появилась рядом с ней Метта и заходила вокруг. — Ты чего рыдаешь? Мы же тебя спасли, радуйся!

— Спасибо… — пискнула Тома и закрыла лицо руками. — Если бы не вы…

Ее голосок сорвался, а плечи задрожали.

— Нет, так не пойдет! — сказал я, поднявшись, и усадил девушку на свое место. — Ну чего ты? Совсем раскисла. Что скажет Яр, как только увидит тебя?

— Кто?.. — округлила она заплывшие глаза. — Яр тоже здесь⁈ ГДЕ⁈

— Снаружи. Как и все эти балбесы, — и я кивнул на окна, откуда виднелась вся площадь, запруженная народом.

Тома сглотнула и оглянулась.

— Ой… Они пришли за мной⁈ — ахнула она, а я, хохотнув, вытащил платок и вытер ей глаза.

— За тобой. И если мы сейчас ничего не сделаем, они расшибутся ради тебя в лепешку, моя милая, — сказал я и поднес к ее дрожащим губам ладонь своей «жучьей» руки. — Давай, соберись, малышка, и помоги мне унять их буйный нрав.

* * *

Шпилька прыгала под ногами протестующих и, избегая попасться под каблук, подбиралась все ближе к центру столпотворения. Повсюду мелькали сапоги, туфли и хвосты. Люди смыкались все теснее и норовили отдавить Шпильке ее длинный хвост.

— Сколько можно трястись под пятою людей? Сколько можно терпеть? Мы чего, боимся⁈ — звучал натренированный голос какого-то хрена.

— Нет! — отвечали нелюди в толпе. Сначала совсем неохотно, но чем сильнее теснил толпу отряд жандармов, тем громче раздавались голоса.

— Даже в Новом свете с нами обращаются как с животными! Теперь они решили распнуть невинную женщину на наших глазах! Неужели мы позволим им это сделать⁈

— Нет, не позволим!

Шпилька подобралась поближе к горлопану, а затем за пару прыжков забралась на самый верх фонаря.

Нелюдей на небольшой площади набилось человек под триста, и очень быстро Шпилька рассмотрела самого громкого, забравшегося на перевернутую урну.

Это был фокс, и совсем серый с черными вкраплениями — не чета Томе с Яром, шерстка которых буквально горела на солнце. Он был чуть поменьшестаршего Коршунова, однако морда была не менее грозной.

Яр тоже оказался рядом — расталкивая людей, фокс пробирался сквозь толпу. За ним показалась фигурка Аки, однако скоро оба потеряли друг дружку в бурлящем потоке. Японку начало выносить к строю жандармов.

И вот, оттолкнув еще парочку сородичей, Яр стащил горлопана на землю.

— Ты чего буровишь, Лекс⁈ — рыкнул он в лицо серому фоксу. — Совсем офонарел? Это ты их сюда притащил как овец на заклание⁈

— Отвали, Яр! Если ты такой трус, то мы сами вытащим Тому из застенков!

— Как именно, идиот⁈ Нас сейчас всех положат!

В ответ снова откуда-то послышались выстрелы, и по толпе прошелся шепоток страха. Кроме пары дубинок, у нелюдей из оружия были только когти и зубы, а вот вооруженных жандармов вокруг становилось только больше.

Послышался цокот копыт, и из-за угла, блестя шлемами и обнаженными палашами, выехал отряд конной полиции. Народ еще сильнее заволновался.

— Внимание нелюдям! — заговорили репродукторы. — Просьба разойтись! Неподчинение будет расценено как сопротивление властям! Внимание нелюдям!

Щелк! Щелк! Щелк! — и стоящие ровным строем жандармы передернули затворы винтовок.

— Суки! — зарычал Лекс и отпихнул Яра. — Не бойтесь! Они просто пытаются вас напугать! Стрелять они не посмеют!

— Ну ты и мудак, Лекс! — снова схватил его Коршунов. — Если они пальнут по толпе, то…

Раздались тяжелые шаги — за строем жандармов показался шагоход. Шаг за шагом он медленно приблизился к толпе и скоро завис у нелюдей над головами.

— Проваливай откуда вылез! — взревел Лекс, но гигантский автомат сделал еще один тяжелый шаг. Нелюди попятились.

Чуть наклонившись, шагоход издал такой пронзительный вой, что первые ряды нелюдей шлепнулись на землю. Достигнув наивысшей точки, звук оборвался.

Где-то секунду над крышами домов звучало эхо, потом упала тишина. И вот…

— ВНИМАНИЕ НЕЛЮДЯМ! ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! — загнусавил шагоход. — ДАЛЬНЕЙШЕЕ НЕПОДЧИНЕНИЕ… АКИ, ТЫ ЧЕГО ТУТ ЗАБЫЛА?!!!

Вдруг он замолк, словно подавился. В толпе тоже замолчали. Игра в гляделки продолжалась еще одно бесконечно долгое мгновение.

— Кто такая Аки?.. — завис в тишине одинокий вопрос, но ответа не последовало.

— Я тебе дам разгонять толпу! — послышался голос из шагохода и его слегка тряхнуло. — Хочешь, чтобы Аки раздавили, идиот⁈ Она же такая маленькая! А ну, дай сюда эту штуку!

— Камилла Петровна, потише, — ответили изнутри, — а то… Эй, пожалуйста, прекратите колотить моего жениха!

Под всеобщее удивление шагоход начал слегка покачиваться, а из-под его брони слышались звуки перебранки.

Внезапно остановившись, шагоход взревел:

— АКИ, ИДИ СЮДА! ИДИ КО МНЕ, МАЛЫШКА!

Бух! — и он снова шагнул вперед. По броне зазвенела пара камней, брошенных из толпы:

— Назад! Назад, бешеная тварь!

Тут крышка на «башке» шагохода откинулась. Поднялся столп пара, и в его клубах показалась голова в шлемофоне.

— Аки! Иди сюда, быстрее! — закричала чумазая девушка. — Иначе они тебя порвут!

— Камилла Петровна⁈ — охнула Аки откуда-то сбоку.

Приглядевшись, Шпилька увидела, что японку зажали между двумя топтунами и одним пузатым хрюксом.

— Эй ты, жирдяй! — зашипела девушка, вылезшая из шагохода. — А ну прекрати мять ее своим брюхом!

И ее глаза вспыхнули.

— Камилла Петровна, лезьте обратно быстрее! — и ей в плечи вцепились сразу три руки.

Девушка зарычала, и началась борьба.

— Эй, что за херня⁈ — закричал командир жандармов, оправившись от шока. — Почему внутри шагохода сидят какие-то две бешеные бабы? Сергеееей!

— Где это ты бабу увидел⁈ — резко переключилась на него девушка. — Я Берггольц, ты…

— Кхем-кхем, здравствуйте, — вдруг раздался громкий голос, и все на площади закрутили головами. — Прошу, не деритесь!

Шпилька открыла рот еще шире:

— Я Тамара Коршунова, которую вы пришли спасти, мои хорошие, — продолжало звучать из кошки как из колонки. — Я жива, со мной все в порядке.

Наконец, все нашли источник звука и напрочь забыли и про шагоход, и про жандармов с палашами. Толпа начала смыкаться вокруг фонаря, на котором сидела Шпилька с открытым ртом.

— Меня… Меня… Илья Тимофеевич можно?

Следом раздался какой-то трубный звук, будто кто-то выбивал нос.

— Ой, спасибо… Меня спас Илья Тимофеевич Марлинский! И мы пока в жандармерии, но вот-вот выйдем. Прошу вас, расходитесь. Идите домой. Не нарывайтесь на неприятности. Очень плохо будет, если кто-нибудь погибнет из-за меня. Брат! Яр! Помоги им разойтись. Повторяю, я жива, и со мной все нормально. Вы все молодцы!

* * *

— … идите домой! Идите домой! — повторяла Тома, а потом отстранила мою руку. — Думаю, достаточно.

Я посмотрел в окно. Народ действительно начал редеть.

— И хорошо, — кивнул я и улыбнулся девушке. — Маленькая, но победа.

Не думаю, что уйдут все. Самая активная часть останется, чтобы дождаться нашего с Томой выхода. Мы и не будем задерживаться.

— Илья Тимофеевич, — сказала она, и сделала такое движение, будто попыталась обнять меня, но сдержалась. — Но что мы будем делать дальше?

— Свалим отсюда, да и все. С тобой же все хорошо?

— Не уверена, — ответила Тома и обняла себя за плечи. Ее еще била дрожь. — Но я справлюсь.

И она с сомнением посмотрела на дверь.

— Вы думаете, нам дадут уйти после всего, что случилось? — тихонько проговорила она.

— Пусть попробуют мне помешать, — сказал я, и уже хотел направиться к выходу, как телефон на рабочем столе громко зазвонил.

Я остановился. А вдруг?..

— Минуточку, — сказал я и взял трубку. — Алло…

— Илья Тимофеевич⁈ — заговорили на «проводе» голосом Вернера. — Вы уже и тут наследить успели? Поздравляю! Газеты и радио завтра сделают вас героем дня!

— Добрый день, Альберт Борисович, — вздохнул я. — Да, я заезжал за подругой…

Нет, одно из двух — либо у него реально по всему городу жучки, либо он сам незримо присутствует в каждой комнате как какой-нибудь… Призрак?

Что, в принципе, одно и то же.

— И как? Как успехи⁈ Вы же о Тамаре Коршуновой, которую обвинили в нападении на дом Ленских?

Блин, и откуда он узнал? Хотя глупый вопрос.

— Как хорошо, что вы ее вытащили, Илья Тимофеевич! — продолжил болтать Вернер. — Передайте ее в руки родных и срочно в ШИИР! Вас там уже заждались! Ах да, передайте трубочку, пожалуйста, Штерну. Он как раз стоит в коридоре и подслушивает, каналья! ШТЕРН! ХВАТИТ СИДЕТЬ ПОД ДВЕРЬЮ! ШТЕЕЕЕЕРН!

Вдруг из коридора и вправду что-то дрогнуло, но быстро затихло. Подхватив телефон, я подошел к выходу и аккуратно выглянул.

За дверью действительно стоял шеф шардинской жандармерии Тимофей Борисович Штерн. Его глаза метали молнии, а кадык ходил в горле как поршень.

— Это вас, — сказал я, сунул ему в руки телефонный аппарат, а затем, взяв Тому за руку, направился вон из управления.

Очень хотелось на воздух.

Глава 12

Встретили нас как героев. Сильно поредевшая толпа взорвалась аплодисментами, а едва мы вышли за пределы жандармерии, как Тому, а затем и меня подхватили на руки и, немного покачав, куда-то понесли. При виде движущейся толпы, строй жандармов неохотно разошелся, и ручеек нелюдей, все истончаясь, потек по улицам Шардинска-17.

Из окон и переулков засвистели. Кто с радостью, а кто и явно издеваясь.

— Приятно чувствовать себя героем? — спросила Метта, порхая вокруг меня на маленьких крылышках.

— Угу, — кивнул я оглядываясь, — только неплохо бы понять, куда они нас несут?

Главное, побыстрее покинуть центр, где нас провожали либо удивленными, либо прямо озлобленными взглядами. В окнах домах и на тротуарах уже не продохнуть от зевак, а тут еще и люди с камерами пожаловали.

И да, основным объектом их внимания был я — вспышки загорались одна за другой, а объективы выцеливали мою физиономию. Чую, предсказание Вернера о «герое дня» — совсем не шутка.

— Главное, убраться подальше от очей Штерна, — сказала Метта, — Хотя, думаю, ему сейчас есть о чем побеспокоиться. Но, Илья… расслабляться все еще рано.

— Понимаю, такое унижение шеф вряд ли забудет. Умею же я заводить себе друзей…

Да и, собственно, наплевать. Нам сейчас главное убрать нелюдей с улиц, а то жандармы следуют за нами тенью. А еще и шагоход…

— Так, стоп, — прищурился я на огромный автомат, который тяжелой поступью двигался следом. — Аки⁈

И действительно… японка сидела прямо на броне, а из люка выглядывала личико Камиллы.

Так, кажется, вопросов появилось на десяток больше. И первый из них — а мы тоже можем прокатиться на этой шутке⁈

Скоро показались окраины города.

— Парни, — сказал я несущим меня нелюдям. — Это все, конечно, очень мило, но я советую вам побыстрее поставить нас на ноги, а потом самим свалить. Еще не хватало, чтобы жандармы решили переловить вас по одному.

Мордочки нелюдей резко напряглись, и не потому что они решили послушаться. Впереди показались три броневика и двигались они прямо к нам. На капоте каждого виднелся знакомый герб.

— Горбатов, сукин сын! — зашипела Метта.

Наша разношерстная компания остановилась у бараков. Меня с Томой поставили на ноги. Ее тут же закрыл собой Яр, да и остальные нелюди не стали отходить далеко. В чем нелюдям не откажешь, так это в чувстве локтя.

Броневик встал, и наружу выбрался сам Роман Арнольдович. Злой, невыспавшийся и, возможно, не трезвый. Во всяком случае, морда у него такая зверская, что ею впору идти с рогатиной на Винни.

— И неудивительно, — хмыкнула Метта и, щелкнув пальцами, начала уменьшаться в размерах. — Когда операция «Тварино» накрылась медным тазом.

— Ты хотела сказать Таврино?

— Сам как хочешь, так и понимай!

Горбатов направился прямо к нам. В его руке мелькала трость с набалдашником. На всякий случай я пробудил Источник, а еще заставил частички в «жучьей» руке быть наготове. Хрен знает, что ожидать от этого мудака.

Нелюди при виде барона в окружении телохранителей мигом расступились.

— Где мой сын, сволочь⁈ — рыкнул Горбатов, подходя ко мне вплотную и хватая меня за лацкан шинели. Набалдашник тут же уперся мне в грудь и засветился.

— Илья, осторожно! — воскликнула Метта. — Если он активирует артефакт, нам крышка.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, схватив Романа Арнольдовича за руку. — Просто успей располовинить трость, если он взбрыкнет. Или отруби кисть.

— Так и сделаю, — мрачно проговорила Метта.

Жучки мигом забегали по его руке. Если начнет дурить, то не обрадуется.

— Откуда мне знать, где ваш сын? — с притворным удивлением ответил я брызжущему слюной Горбатову. — Вам лучше знать, как он любит проводить свободное время. Проститутки, алкоголь, наркотики?..

— Сволочь, ты знаешь… — шипел барон, сверля меня глазами.

Жучков, ползающих у него по рукаву он пока не замечал. Как и Метты, которая обратившись крупной пчелкой, прыгала по его лысине и жалила в самое темечко.

— Если с его головы хоть волосок… — шипел барон, пока Метта лупила его лапками.

— Осторожно с угрозами, Роман Арнольдович, — холодно отозвался я. — На нас смотрит половина города.

— Именно! Любитель нелюдей! — фыркнул Горбатов и скривился при виде Томы с Яром. — Думаешь, вытащил свою мохнатую шлюху из участка, и все? Свободен как ветер⁈ Скоро вы оба туда вернетесь…

Не успела его истерика перетечь в горячую фазу, как над нами нависла тень. Горбатов поднял глаза и побледнел.

— ПРОШУ РАЗОЙТИСЬ! — зарычал шагоход. — ЗДЕСЬ РАБОТАЕТ ШИИР.

Выругавшись, Роман Арнольдович убрал трость и попытался вырвать руку. Но мои «жучьи» пальцы держали его как тисками:

— Полагаю, ваш сын просто набрался и запутал. Не страшно, Роман Арнольдович. Нагуляется и вернется, не маленький.

Вдруг глаза Горбатова округлились и едва не выскочили из орбит при виде жучьего семейства, оккупирующего его рукав. Вскрикнув, барон вырвал руку и принялся отряхиваться.

— Уроды! Вы еще и блохастые⁈ — верещал он, дергаясь как в припадке. Видать, у него какая-то фобия. — Вы все отправитесь на каторгу! Там вам самое место, звери! И ты первый, Марлинский!

Нелюди вокруг меня сделали шаг вперед, и телохранители принялись оттеснять своего хозяина к машине.

— Непростительно! Негодяи! Я вас всех достану! — ругался Горбатов из-за спин своих людей. — Тебя и твоих нелюдей, щенок!

Шагоход же заворчал им вслед, затем топнул. Охрана засуетилась в сторону броневика, и автомат рыкнул на них для ускорения. Когда вся злобная компания оказались внутри, водитель резко развернулся, дал по газам, и машины Горбатовых умчались.

Я проводил процессию взглядом. Теперь мы с бароном точно смертельные враги.

— Подселила к нему парочку друзей? — спросил я Метту.

— Спрашиваешь! — сказала моя пчелка, зажужжав у меня над ухом. — Теперь он наш!

Скрипнув, шагоход присел на «корточки», и из него выбралась Аки. Только оказавшись на земле, японка рванула ко мне и секунду спустя уже висела у меня на шее.

Блин, а хватка у нее хоть куда…

Из люка, тем временем, показалась голова Камиллы, а затем и Александры.

— Они такая милая парочка, не так ли, Камилла Петровна! — охнула девушка, пытаясь протиснуться в люк.

Поджав губы, Камилла ткнула подругу локтем в бок и пропала в темноте.

— И как они там втроем уместились? — почесала голову Метта, наблюдая как Александра пытается вылезти. С ее формами это было нелегко. — Или там внутри еще кто-то есть?

Это меня волновало в последнюю очередь. Сейчас нужно срочно сматываться, пока еще не произошло чего-нибудь непредвиденного.

— Яр, садитесь в броневик и валите в Таврино, — сказал я, пытаясь отодрать от себя японку. — Ночью, думаю, по району прокатится рейд. И друзей тоже захватите. Вам там руки понадобятся.

Кивнув, фоксы еще раз поблагодарили меня за спасение, и в окружении нелюдей растворились между покосившимися двухэтажными домиками.

Трущобы — тут и обитали нелюди Шардинска. Обстановочка в этом районе была совсем печальная: все скученно, повсюду грязь, лужи, белье развешено между домами. У построек вид такой, словно им ежедневно приходится держаться под бомбежкой. Короче, серость и уныние.

— В Таврино не лучше, — заметила Метта. — Но там у нелюдей хотя бы будут отдельные дома. А если их починить…

— Этим они и займутся. А нас ждет ШИИР, — сказал я. — Метта, отправь Шпильку вместе с Коршуновыми, чтобы по пути не произошло ничего непредвиденного. Как доберешься, беги в усадьбу и передай Мио, что пора выпускать Родю. Хватит уж, загостился. Фоксы помогут.

— Есть!

И, козырнув — да, Шпилька подняла лапу и прижала ко лбу — кошка бросилась вслед фоксам.

— Думаешь, Горбатов попытается напасть? — спросила Метта.

— В ближайшее время вряд ли, но береженого бог бережет, — ответил я. — К тому же, Родя, как ни крути, похищен, а это повод объявить нам родовую войну, если у барона будут доказательства. Мне это ничего не стоит, ибо факт нападения имеется, но силенок бодаться с его благородием, пока у нас нет. Официально мы друг друга не любим исключительно из-за поместья, и пусть так и остается.

— Пока?

— Пока в Таврино не накопится достаточно сил.

Вот из шагохода с кряхтением выбрался еще один участник шагающего «квартета» — бородатый парень, такой же здоровый, как и Александра.

— Вот это здоровяк, — охнула Метта. — И он сидел там в тесноте вместе с тремя девушками⁈

— Счастливчик, — хмыкнул я, и мы пожали друг другу руки. Парень представился Михаилом Максимовичем Маркесом.

— И я пилот этой посудины, — похлопал он по борту шагохода. — Сейчас возвращаюсь в ШИИР сдавать смену. Если хотите…

— Хотим! — воскликнула Метта, и я кивнул.

Вовремя же мы нашли транспорт — на горизонте как раз заалели тучи. Похоже, очередное Поветрие.

Спасаясь от вмиг поднявшегося ветра, нам с девушками и пилотом пришлось потесниться. Тучи налетели с такой необузданной силой, что когда я потянулся закрывать люк, от ветра заскрипели стены хибар.

Когда замок защелкнулся, темнота скрыла кабину. И да, внутри шагохода было тесновато…

— Илья Тимофеевич, — проговорила мне на ухо Александра, — откиньтесь, здесь есть свободное место.

— Тут я, дурочка! — засопела Камилла мне в другое ухо. — Блин, Аки⁈ ГДЕ АКИ⁈ Господи, неужели…

— Я тут, Камилла Петровна, — раздался голос японки откуда-то снизу. — Вы на меня сели.

— Где⁈ А ну вылезай!

— Илья, идите на мое место, я потеснюсь.

— Ой, моя нога!

— Эй, кто это⁈ Что это там трется об меня? Саша!

Пока мы решали, как бы нам усесться, стенки шагохода нещадно дрожали, а снаружи выло и рычало на все голоса. Наконец, уткнувшись во что-то мягкое, я смог расслабиться.

Метта тут же перенесла меня в наш домик с садом. Время мы провели с пользой.

* * *

После того как ветер утих, еще где-то час нам пришлось потрястись в шагоходе — монстров в город нанесло столько, что мне пришлось стать невольным зрителем ликвидации Поветрия.

Наконец, добив последнюю тварь, Михаил доставил нас в ШИИР, а там мы попали в лапки к Свиридовой. Вытащив нас из шагохода, она повела нашу компанию по коридорам главного корпуса. Сделав пару поворотов, мы ступили на узкую лестницу и начали спускаться под комплекс.

Скоро и справа, и слева завыл ветер — и нет, Поветрий не обещалось, но узкая лесенка зависла над огромной пропастью, пересекая пустое пространство под Цитаделью. У нас с Меттой просто разбегались глаза — такого количества сверкающих кабелей, шлангов, автоматов, ползающих по коммуникациям, переходов, забитых лампочками и еще черти знает чем, мы видели впервые. Судя по физиономиям девушек, они тоже не могли оторвать глаз.

— Смотрите под ноги, мои хорошие! — говорила Свиридова, оглядываясь на ходу. — Значит так, давайте для начала я вас принаряжу, а потом посмотрим, что вы умеете. А то на днях у нас рейд, а в такой одежде не то что в Амерзонию, а даже за грибами не сходишь.

— Уже? Так быстро? — удивился я.

— А чего тянуть? — хмыкнула Свиридова. — Вам же в СПАИРе преподавали основы выживания в Резервации?

— Ну да. Но в теории.

— Уже неплохо. Драться вы умеете? Колдовать? Убивать монстров приходилось?

Мы вчетвером кивнули на каждый вопрос.

— Вот-вот, значит, вы опытнее большинства тех, кто поступает на первый курс, а через полгода уже отправляется в свой первый райд. А раз нужные навыки у вас имеются, остается пройти небольшой спецкурс подготовки, а остальному научиться на месте. Практика, господа! Именно за этим вы здесь, не так ли?

Мы снова кивнули. Практика бы нам не помешала. Уж больно надоело протирать штаны в аудитории., но там тут такого и не обещали.

Вот и подножие лестницы. Впереди зазмеились узкие проходы, куда мы и направились. Тут было темновато, ибо свет давали только редкие фонари.

Девушки мигом вцепились мне в плечи.

— Вы чего это? — удивился я.

— Тут не комфортно, — проговорила Камилла. — Ненавижу замкнутые пространства…

— Я тоже… — вздохнула Александра. — Илья Тимофеевич, можно мы подержимся за вас?

— Ишь какие хитрые! Ух, ух! — зафыркала Метта, летая под потолком на пчелиных крылышках. Размером она снова была чуть больше пчелы.

— Кстати, Илья Тимофеевич, — засверкала Юлия Константиновна очками из полумрака, — меч при вас?

— Вы про рукоять? Конечно.

— Это не просто рукоять, а энергетический меч эпохи Гигантомахии, — сказала Свиридова, улыбнувшись. — Светлячок.

— Серьезно⁈ Так это реликт?

— Угу, и поэтому хочу сказать вам спасибо, что выкупили его практически за бесценок. Если бы в дело вступила я, пришлось бы выложить кругленькую сумму. Эти идиоты-организаторы и представить не могли, что попало к ним в лапы, а вот покупателям только покажи позолоченную финтифлюшку и скажи, что она очень ценная — мигом с руками оторвут.

Я задумался.

— И те стулья?..

— Да, «стулья из дворца» тоже реликт.

— А… — хотел я задать хоть один из миллиона вопросов, но Свиридова отмахнулась:

— Давайте мы с вами доберемся до тренировочного полигона, и я покажу, как пользоваться Светлячком.

— Благодарю, я уже помахал им немного.

— Уже разобрались⁈ Отлично, я в вас не сомневалась! Держите его при себе, он отличное подспорье в Амерзонии.

— А как он оказался на аукционе?

— Спросите что полегче. Я лишь знаю, что к барахольщикам слетается куча разного хлама, которое откапывают в округе. В том числе и в животах у монстров после Прорывов.

— Ясно…

Наконец, мы остановились рядом с огромной гермодверью с надписью «Склад».

— Можно? — спросила Свиридова, и передал ей рукоять.

Магичка подошла к лампе и внимательно покрутила эту штуковину в пальцах.

— Да это он, — вздохнула она, — этот меч когда-то принадлежал одному моему приятелю… Давайте не будем об этом. Мы на месте.

Она толкнула гермодверь, и мы оказались в тесном помещении, разделенном надвое решетчатой перегородкой. С другой стороны окошка сидел толстый небритый дяденька в круглых очках.

— Семеныч, давай сюда все, что есть! — сказала Юлия Константиновна, навалившись на столик перед окошком. — Мне новеньких приодеть надо!

— А у них своего что, нету? — заворчал он, не спеша поднимать свою задницу со стула. — Вон какие красивые все. У родителей денег куры не клюют!

— Ты поболтай мне еще! Ты тут сидишь, чтобы выдавать броню, вот и выдавай!

Бурча себе под нос, кладовщик поплелся в складское помещение. Через десять минут перед нами лежало три комплекта брони.

— Это стандартный вариант, — сказала Свиридов. — С усредненными значениями. Самое оно для молодых резервантов!

— А как же Аки? — оглянулся я на японку.

— Мне не надо, — тут же засмущалась она, — я могу и так!

— Глупости! — всплеснула руками Юлия Константиновна. — Вам, госпожа Самура, повезло больше всех!

— Мне? — пискнула Аки и почему-то покраснела.

— Пойдемте-ка со мной. А вы трое, не стесняйтесь. Раздевалка в той стороне! — кивнула она и, взяв Аки за руку, удалилась с ней в другое помещение. У японки было такое лицо, будто ее ведут ставить в угол.

Мы пожали плечами и, взяв обновку, направились в раздевалку.

Немного походив по коридорам, мы нашли больше помещение, уставленное шкафчиками. Оно было разделено железной ширмой на мужскую и женскую половины, так что друг друга мы могли не стесняться.

— Но ведь хочется? — возникла рядом Метта с таинственной ухмылочкой, когда я раздевался. — Посмотреть на Милу с Сашей одним глазком?

И она лукаво заглянула за ширму. Оттуда шелестела вода — похоже, девушки решили для сначала принять душ.

— Брысь! — шикнул я на эту пошлячку, и та — пух! — превратилась в белого котенка и, гордо задрав хвост, ушла на женскую половину.

Я тоже сначала помылся, а потом принялся натягивать на себя обновку. Броня была немного великовата, но в целом не сковывала движений и со своими голубыми вставками выглядела даже красиво. В ней стояла своя геометрика, а также имелось две секции для дополнительных артефактов.

— Метта, проанализируй, что эта штука может, — попросил я, и под тканью началось движение жучков.

Через пару минут анализ был закончен:

— Костюм немного увеличивает твои физические характеристики — силу, быстроту, реакцию и выносливость. Еще ускоряет циркуляцию энергии.

— То есть в нем Источник не нужно разогревать?

— Угу, и хорошо. В Амерзонии не будет времени на такие «прелести». Но это, похоже, облегченный вариант. Такой разве что от комариного укуса защитит. Утрирую, конечно.

— Думаю, тут главное не защитить от удара монстра, — сказал я, осматриваясь в зеркале. — А помочь справиться с перегрузками.

Вдоль хребта шли небольшие трубочки, сквозь ткань виднелись тонкие проводки и еще куча всяких важных «штучек», предназначение которых еще только предстоит понять. Выглядело интересно.

— Сама знаешь, в Резервациями иногда даже с притяжением твориться всякая дичь, — заключил я, — не говоря уже о давлении, перепадах температур и количестве кислорода. В Амерзонии тяжелая броня будет только мешать.

— Тоже верно, но я бы еще поработала с ним.

— Попробуем выкупить, или найдем свой, получше, — сказал я, вращая руками, а потом сложился пополам и коснулся носков. — А хорошо тянется!

— Да, и сзади тоже, — хихикнула Метта, сидя на лавочке и увлеченно наблюдая за моими «упражнениями».

— Ой, Камилла Петровна, какая вы воинственная милашка! — послышалось щебетание Александры с женской половины.

— Да ну тебя, Саш! Ты погляди лучше, вот тут ничего не топорщиться?..

— Нет.

— А вот тут? Хорошо тянется?

— Да что вы! Вы прям ягодка. Так и хочется ущипнуть…

И послышался звонкий шлепок.

— Эй, ты чего делаешь, ненормальная⁈ А вдруг кто-нибудь услышит!

Та-а-ак, думаю, надо бы валить, а то они еще вспомнят про меня и подумают невесть что.

И не успел я повернуться, как дверь в коридор открылась, а там… ничего?

— Сквозняк что ли? — насторожился я, но тут — бух! — и стоящее рядом мусорное ведро перевернулось. Кто-то чертыхнулся, а затем послышалось шлепанье по полу.

На мгновение я увидел промелькнувший еле различимый силуэт. Он направился в женскую половину.

— Э? — рядом появилась Метта. — Это как его, Призрак?

Хрен знает… Но Светлячок уже был в моих пальцах.

Я хотел было направиться за ним, но тут снова открылась дверь, но на этот раз на порог раздевалки зашла Свиридова.

— Где вы, госпожа Самура? — сказала она, странно водя руками в воздухе. — Вы тут?

В ответ тишина. Закрыв за собой дверь, она с подозрением огляделась.

Мы с Меттой стояли и только хлопали глазами. На ней тоже была легкая серая броня, и, надо признать, выглядела Юлия Константиновна просто отпадно. Прямо как валькирия из древних легенд.

— Госпожа Самура! — вновь воскликнула магичка, продолжая ощупывать воздух. — Куда вы делись? Илья, вы видели… или не видели ее?

Тут из-за шкафчиков выглянула Александра, а затем и Камилла. Обе в доспехах, и они страшно шли им. На первой красиво переливался темно-красный вариант, а вторая щеголяла броней фиолетового оттенка.

— Что она опять учудила? — нахмурилась Берггольц. — Аки, ты где⁈

— Я тут… — ответили у них из-за спины.

Мы перешли в женскую половину раздевалки — там было пусто, но ощутимо по кафельному полу слышались шаги, а еще кто-то сопел. Вдруг в уголке я заметил движение. Присмотрелся, и точно! — еле уловимое колебание воздуха вновь образовывало силуэт.

— Что за дела⁈ — охнула Камилла, пытаясь нащупать подругу. — Что вы сделали с Аки, Юлия Константиновна?

— Это комплект «Хамелеон», — объяснила Свиридова, заходя с другой стороны. — Тот, который я купила на аукционе. Размерчик у него совсем маленький, вот мы и порешили отдать его нашей миниатюрной японке. Так…

Они с Камиллой сошлись вплотную, но смогли нащупать только воздух.

— Госпожа, Самура достаточно демонстрации! — уперла руки в бока Свиридова. — Отключайте!

— Я не могу, — только и ответила пустота.

— Почему? Кнопка у вас на запястье! Если не видите ее, то нащупайте!

— Пусть Илья Тимофеевич отвернется! И вы все! Отвернитесь!

— Ну что за ерунда, вы же в доспехах? — вздохнула Свиридова. — А, черт, так и знала! Илья Тимофеевич, будьте так….

Воздух посреди раздевалки неожиданно замерцал и буквально на пустом месте появилась Аки.

— Ох, мамочки… — ахнула Метта, когда из ничего соткалась наша японка. — Это и есть та броня? Так комплект вовсе не был неполным! Он просто слишком… Слишком.

Ага, Аки была в том самом «Хамелеоне» — и он был настолько приталенным и обтягивающим, что складывалось ощущение, будто девушку просто намазали серой краской. Даже зеленоватые бронированные вставки не спасали, ибо на всех нужных местах материя натягивалась так сильно, что даже немного просвечивала…

— Не могу! — сказла Аки, в панике расхаживая по раздевалке то туда, то сюда. От каждого движения ее прелести колыхались и подпрыгивали. — Если я отключу «Хамелеон», то Илья…

И тут, оценив направление наших глаз, японка вспыхнула. Кажется, она осознала, что геометрика костюма приказала долго жить.

— ОТВЕРНИТЕСЬ! — завизжала она на весь ШИИР.

— Да уж… И какой шутник придумал такую излишне сексуальную броню? — улыбнулась Метта при виде того, как свекольно красная японка пытается закрыться руками.

Увы, как девушка не старалась, все изгибы, бугорки и складочки все равно не скроешь.

— Сзади самое вкусное, — закусила губку Метта, а я деликатно отвернулся. — Ох, у нее даже на попке шовчик подчеркивает все как надо…

Я посмотрел на нее с осуждением.

— Ну, чего, Илья⁈ — закатила глаза моя спутница. — Ладно-ладно, бедняжка! Эту «броню», похоже, делал какой-то старый извращенец!

Аки, тем временем, просто сжалась в комочек и села посреди раздевалки. Похоже, патовая ситуация.

Что ж, оставим их. Надо бы еще надеть перчатки и попробовать дыхательную маску. Затем пойдем на тренировочный полигон. Кстати, где он?

— Так, госпожа Самура, соберитесь! — расхаживала вокруг Аки Свиридова. — Ткань такая тонкая и обтягивающая из-за необходимости работать с максимальным количеством энергии на минимальной площади. Чем тоньше ткань и чем лучше она прилегает к телу, тем лучше эффект маскировки. Вот вы заметили госпожу Самуру, когда она вошла в раздевалку, Илья Тимофеевич?

Я покачал головой.

— Ну разве что почти.

— Ага, — хмыкнула Метта. — Топала она как слониха!

— А вы, дамы? — повернулась Свиридова к Берггольц с Айвазовской, и те тоже покачали головами. — Вот-вот! Это специальная разработка ШИИРа, и создатель этого костюма — гений!

— Пусть и пошляк, — хихикнула Метта. — А что? Шовчик на заднице это не извиняет!

— В Резервации вы тоже будете стесняться? — продолжала Свиридова пытать Аки.

— Нет, в Резервации я буду всегда невидимой! Там же энергия везде!

— Еще чего? Вы так от перенапряга копыта откините! Включать маскировку нужно только в самых крайних ситуациях!

— Значит, я буду идти позади всех, чтобы никто…

— Какая глупость! Если вас никто не будет видеть и вы всегда будете идти за спинами, то никто не сможет вас прикрыть, в случае чего! Нет, госпожа Самура, вы всегда будете в ЦЕНТРЕ внимания!

И Аки заплакала.

— Отставить эмоции! Рыцарь-резервант всегда должен был холоден и смел! Повернитесь, я поправлю вам ремешок, а то вы еще натрете себе промежность.

— Видать, первый рейд будет веселым, — хихикнула Метта, и я, стараясь не смущать Аки, покинул раздевалку.

Тренировочный зал оказалось найти совсем несложно — я шел на звуки грохота, взрывов, криков и звона металла. Подождав Александру с Камиллой и шагающих за ними пунцовую Аки с Юлией Константиновной, я вышел в огромное помещение, залитое светом, и сначала не понял, что вижу перед собой.

Мои подруги тоже охренели, едва завидев…

— Это… это… — причитала Камилла, задрав голову. — Это черт знает что!

— Не выражайтесь, Камилла Петровна, — глухо проговорила Александра, бегая глазами то туда, то сюда. — Тут так красиво, что ругаться — грех!

Аки же просто стояла, открыв рот. «Пикантный» костюмчик, походу, вовсе покинул ее голову.

Да и я тоже позабыл обо всем на свете… Теперь понятно куда девались все студенты! Вся молодежь ШИИРа зависала здесь, а столовку оккупировали ближе к концу дня.

И неудивительно. Был бы в СПАИРе такой необычный тренажерный зал, я бы тоже отсюда не вылезал!

— Проходите, не стесняйтесь! — подтолкнула нас в спины Свиридова прямиком к поручням, откуда открывался просто потрясающий вид.

Наша компания еще где-то минуту разглядывала эту гигантскую круглую комнату, где не было ни стен ни потолка. А все потому, что мы стояли на внутренней стороне шара, по которому десятки студентов, одетые в такие же доспехи, как и у нас, бегали и прыгали с такой непринужденностью, будто силы притяжения для них вовсе не существовало.

В же самом центре чудесного зала вращался переливающийся артефакт в форме бублика, и, похоже, вот он — виновник отсутствия гравитации.

— Одна из стихий, заключенных в кольцо, — Воздух, как и у Рух. Интересный эффект… — заметила Метта, вглядываясь в мерцающую поверхность.

— С ума сойти… — протянула Метта. — Интересно, они сами создали этот артефакт, или это подарок Амерзонии?

— Возможно, но я такой формы ни разу не видел, — задумчиво проговорил я, рассматривая комнату, которая вся представляла собой одну сплошную полосу препятствий с кучей изгибающихся мостиков, подвесных дорожек, летающих шаров, дырявых стен, трамплинов, колонн и…

— Перепрыгов! — вставила Метта. — А форма артефакта называется торус. Или тор. А во-о-он та дорожка, по которой студенты бегают как на коньках, такой причудливой формы, что если ты возьмешь ее уменьшенную модель и попытаешься выпрямить, у тебя ничего не выйдет!

Спасибо… Короче, от перепрыгов и странной формы дорожек просто глаза разбегались. И прыгуны в момент прыжка не улетали ни к центру комнаты, ни зависали в невесомости — удачный перепрыг заканчивался так, словно они бежали по обычной тропе. Даром, что в данный момент большая часть студентов находилась относительно нас на «потолке».

По пятам у них мчались толпы врагов: сотни и сотни самых разных существ — от мелких летучих пауков-юдов до металлических стрекоз и собакообразных автоматов на колесах. Юноши и девушки бились с ними, и когда очередная тварь, вращаясь и теряя запчасти, отлетала прочь, снова бросились наперегонки через полосу препятствий.

Пол и дорожки под ногами постоянно меняли направления, дергались, изгибались, а то и резко замирали, чтобы выпустить из себя шипы, огромное вращающееся ядро или очередного юда.

Тут я заметил, что вся комната вращается вслед артефакту. Шарообразная поверхность медленно поворачивалась сначала в одну сторону, а затем в другую. Когда «бублик» повернулся другим боком, комната тоже тоже начала перестраиваться.

С каждым разом, когда дорожка в форме ленты замирала, раздавался крик, и несколько нерасторопных студентов срывались в пропасть.

И да, вот тут их подхватывало какой-то незримой силой и, закрутив вслед бублику, перебрасывало на соседнюю дорожку. Там к ним бросались монстры и, подхватив дергающиеся тела, относили в огороженную секцию, где их окружали лекари.

В одном я узнал Женю Устинова.

— И что, эта эквилибристика помогает выжить в Амерзонии? — спросил я Юлию Константиновну, с наслаждением наблюдавшую за нашей реакцией.

— Учитывая, что и там сила тяжести частенько выделывает разные фортели? — улыбнулась она. — Да, ибо тренируясь в таких «неземных» декорациях, вы убиваете двух зайцев: учитесь действовать в постоянно меняющихся условиях и приучаете свой вестибулярный аппарат ко всяким неожиданностям. Да и врагов лупите максимально эффективным образом, чтобы не сбиваться с бега. Короче, потренируетесь в этой комнате, и все: Амерзония для вас — семечки.

И с этими словами она широко улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— После тренировки под моим руководством из каждого из вас выйдет знаковый рыцарь Резервации! Ну что, милые мои! Кто первый?

* * *

— Вставай, — сказала Тома, и Яр нажал на тормоза. — Вот тут нормально.

Броневик остановился, и фоксы медленно выбрались из машины. В этой части леса их точно никто не заметит — до города рукой подать, но и при этом глухомань знатная, да и следы от шин успеют исчезнут где-то через денек. От Таврино, где фоксов приняли как родных, вообще дальний свет.

Короче, идеально для того, чтобы выкинуть мусор.

Выбравшись из машины, Яр еще раз прислушался. Тишина звенящая — даже птицы не поют. Кажется, вроде и Земля, а вроде и нет: тут повсюду буйство природы, но вот, кажется, что и природа какая-то неправильная. Неземная.

Тома уже открыла багажник и ждала брата.

— Давай быстро, в животе урчит, — сказала она, и оба вцепились в огромный ящик.

Изнутри раздался отчаянный вой. Шипя и ругаясь, фоксы вынесли тяжеленный ящик и поставили его на край обрыва. Только днище коснулось земли, как крик зазвучал громче, а сам ящик начал подпрыгивать.

— Маски, — шепнул Яр, и они с сестрой опустили на лица балаклавы.

Осторожно Тома открыла замок и отпрянула. Крышку вынесло, и наружу посыпались паучки. За ними выкатился дергающийся субъект с поседевшими волосами:

— Закройте… закройте… дверь закройте!

Яр грубо схватил его за шиворот и, пнув под зад, отправил в направлении обрыва. С диким визгом субъект покатился вниз.

Паучки, тем временем, с хихиканьем забрались обратно в ящик. Захлопнув крышку, фоксы забросили его обратно в багажник, а сами прыгнули в салон.

Уезжали они, не оглядываясь.

Глава 13

Сначала каждому раздали тренировочные мечи, больше напоминающие электрические дубинки, а затем отвели к «упрощенному» треку для новичков.

Упрощенным он считался потому, что был вдвое короче, монстров там носилось не пара сотен, а всего десятка два. Однако и без этого забег обещался тем еще приключением. Чтобы добраться до «финиша», нашей группе предстояло пробежать длинный цилиндрический туннель с отверстиями по всей поверхности, затем подняться по крутым ступенькам, потом миновать парящую арену и, наконец, взобраться по отвесной стене. «Смертью» считается падение с платформы. Понятное дело, что убивать нас никто не планирует, но вот синяков заработать можно с горкой.

— Да уж, проще не придумаешь… — заметила Метта, выстраивая у меня перед глазами схему препятствий. — Еще бы ров с крокодилами сдела….

Она осеклась — по внешней поверхности туннеля елозили юды, отдаленно напоминающие крокодилов.

— Хорошо хоть, размером с собаку, а не с птицу-юда. А то было бы обидно, — хмыкнула моя спутница.

— Брось! — отмахнулся я от ее ворчания. — Пусть бы хоть с небоскреб! Раз эти треки помогут нам прокачаться, то почему бы и нет? Чуешь, какой тут энергетический фон?

Метта кивнула. Энергию этот «бублик», названный ею тором, излучал в великом множестве. Если тренироваться здесь каждый день и не лениться, думаю, пару рангов прокачать удастся без труда.

— Или же откинуть копыта от перегрузки, — хихикнула Метта. — И я бы не стала сегодня геройствовать. Син-хро-ни-за-ция! А то мы точно сгорим.

Да, тут она права. Хороший отдых — тоже часть грамотного развития. Однако кто нам дал возможность развиваться грамотно? Уж точно не Странник, а чем ближе мы к Амерзонии, тем больше вероятность, что эта сволочь снова заявиться.

— Я не планирую тут колдовать сверх меры. Ударить в грязь лицом совсем не хочется, Видишь, какая публика, — кивнул я на студентов, слетающихся к нам со всех концов зала. — Как мы себя с ними поставим, так к нам и будут относиться. Кстати, давай совместим приятное с полезным: постарайся скопировать каждый участок трека. Не помешает потренироваться и во время сна.

— Ух ты! — захлопала глазами Метта. — Ну смотрите, сами попросили!

И зловеще потирая ручки, она исчезла. Блин, что-то не нравится мне это…

Мы же с Аки пошли к началу этих «веселых стартов», где уже толпились новички. В числе новоприбывших был и Шах, и ним я радушно обменялся рукопожатиями.

— Ну что, нашли Бездомного? — спросил я.

— Нет, как в воду канул, жирдяй, — покачал он головой, закинув на плечо боевой молот. — Ну, и хрен с ним. От Поветрия все равно не убежишь — в лесу прятаться-то негде. Спорю, что его почерневшая туша уже сутки бродит по округе, ожидая пока ее позовут в Амерзонию.

Что ж, судьба печальная, но Бездомного мне совсем не жаль. Поделом ему.

— Кстати, насчет мудаков. Как там дела у Роди? — спросил я Метту.

Та пожала плечами:

— Яр с Томой лично вызвались выбросить его по дорожке в город. Им нужно было забрать что-то из бараков. Полагаю, они уже справились.

Тут буквально с «небес» к нам на платформу спустилась Свиридова:

— Ваша задача — пробежать всю дорожку и не «погибнуть», — и она улыбнулась. — Но не бойтесь. Автоматы знают, когда остановиться, а турели стреляют резиновыми пулями.

— Постойте, вы сказали «турели»⁈ — охнули в нашей группе.

Свиридова серьезно кивнула.

— Где это в Амерзонии по нам будут стрелять? — удивился Шах. — Там же огнестрел не фурычит?

— Огнестрел фурычит, но только пользоваться им себе дороже, — объяснила Юлия Константиновна. — Однако очень многие древние машины оснащены турелями, пулеметами и пушками. Они стреляют через раз, редко попадают в цель, однако за счет кучности могут натворить дел. Поэтому приготовьтесь, господин Шаховский, немного побегать под пулями.

Шах помрачнел. Я же бегло пробежался по лицам нашей команды. Половина мне вспоминалась еще по «Урагану», а вот остальные, скорее всего, местные. Судя по манере держаться, все благородные, но есть парочка простолюдинов, держащихся поодаль. При упоминании турелей в Резервации, половина резко побледнела.

— Готова? — спросил я, приобняв Аки за плечо, и она вздрогнула. — Восстановилась с прошлого раза?

— Да, Марлин-сан, — кивнула японка. — Посмотрим насколько меня хватит…

— Не дрейфь! Уворачиваться от пуль, полагаю, ты еще не умеешь, но с «Хамелеоном» они и не подумают по тебе стрелять.

Аки внимательно слушала каждое мое слово.

— Лучше чередуй обе способности, и используй только тогда, когда без них точно не обойтись, — наставлял я японку. — Например, если на тебя несется сразу два юда, или турель бьет прямой наводкой. Не трать силы понапрасну.

Она кивнула, и я закончил:

— Чую, сегодня мы набегаемся…

— Поняла! — кивнула она и сжала мою руку.

На трек сначала пустили парочку студентов со второго курса, и они побежали к финишу прямо-таки в ритме танца. Мы смотрели на них во все глаза, а Метта фиксировала каждое их движение.

— Они просто выучили трек наизусть, — фыркнула моя спутница. — Позеры!

Не без этого, однако чтобы достигнуть такого мастерства им, наверное, пришлось пропрыгать по этим платформам пару сотен раз. А ведь еще и монстры со всех сторон сбегаются, стрекочут турели, а под ногами зияет пропасть…

Японка самозабвенно глядела на каждое их движение, и держалась так, словно совсем забыла о том, в какой прикид ее нарядила Свиридова. А вот окружающие парни пожирали мою подругу глазами. Та парочка юношей тоже заметила Аки на одном из виражей, и стоило ей повернуться к ним своей подтянутой попкой, один вообще оступился и сорвался с дорожки. Второго тут же схватили юды и бросили вслед товарищу.

— Упс! — хихикнула Метта.

Обоих закрутило вокруг «бублика» и начало сносить к сетке, которую распустили как раз для такого случая. Свиридова хлопнула себя по лбу. Вся демонстрациянакрылась медным тазом.

— Илья Тимофеевич, попросите свою милую подружку пореже вилять своими булочками, — погрозила пальчиком Метта. — А то у одного из молодых людей началось носовое кровотечение.

— Думаю, во время тренировки это будет сложновато… — сказал я оттесняя Аки подальше от толпы новичков, которых скапливалось все больше.

Юноши, краснея вернулась на трек и, раскидав с десяток мелких юдов, без труда миновала арену. Через минуту один помогал другому взбираться на стену. Юды пытались сбросить их, но все тщетно — парни предугадывали каждое их движение.

— Думаю, не зря их двое, — заметила Метта. — Один постоянно прикрывает товарища.

В этом-то и загвоздка. Нас тут столпилось человек пятнадцать, и если вся орава рванет на старт, мы просто будем друг другу мешать.

Вдруг я осознал, что все звуки вокруг затихли, и оглянулся — весь зал прекратил тренировки и смотрел только на нас. Что-то мне это не сильно понравилось… Они что, ждут нашей боли, крови и слез?

— Не думайте, что сможете так же, — сказал голубоглазый парень в группе старшекурсников, рассевшихся на соседней платформе. — Никто из новичков ни разу не проходил трек в первый же день.

— Вот как? — заинтересовался я. — Ну значит, мы сдюжим.

Парень хмыкнул:

— Это нереально, нужен навык, опыт, да и удача не помешает.

— Нереально — мое второе имя, — пожал я плечами. — А удача — прозвище.

Его друзья расхохотались.

— Что, хочешь поспорить, что ни один человек не доберется сегодня до финиша? — ухмыльнулся голубоглазый. — Хорошо. На что?

— Интереса мало?

— Не серьезно. Аристократы всегда играют на что-нибудь стоящее. Или ты боишься?

— Ни в коем мере. Просто я предпочитаю не играть на пошлые деньги или на глупость вроде щелбанов. Давай окажем друг другу услугу?

— Услугу, какую? — нахмурился голубоглазый.

— В этом и весь интерес. Узнаешь, когда проиграешь.

И тут же рассмеялись мои товарищи. Парень фыркнул, но кивнул.

Не то чтобы я хотел спорить, но, как я уже говорил, важно заявить о себе в первый день — особенно, если эти ребята сразу с ходу пытаются убедить нас в том, что мы чего-то не можем. Если провалимся, ничего не потеряем, кроме гордости, а если сдюжим, то покажем себя и приобретем опыт. Хотя последний вместе с синяками мы приобретем в любом случае — вон как стараются те двое, аж искры из глаз. У врагов, конечно.

Так что какая-нибудь мелочь, вроде «услуги», пойдет довеском. Судя по родовому кольцу и манере держаться этот паренек тут не последний.

— Отлично! — тем временем, кивнула Свиридова, когда оба «героя» победно вскинули руки, преодолев финишную черту. — Поняли, что от вас требуется, мои хорошие? Нет, не убивать врагов направо и налево, а добраться до «горы». Отлично. Госпожа Аки, удачи.

И она сунула в рот свисток. Мы приготовились.

— На старт, внимание… Марш!

Раздался свист, и наша группа ломанулась вдоль трека, плавно переходящего в закрытую часть в виде трубы. Как я и предполагал — студенты едва не на головах друг у друга сидели.

Идеальная мишень для турели. Кстати, а где они?..

Аки тоже попыталась прорваться вперед, но я придержал ее за локоть.

— Отпу… Марлин-сан?

— Погодь, — сказал я, немного отстав от толпы. — Это же не соревнование. Пусть пробегут дальше, а то мы друг друга передавим.

Недоуменно похлопав глазами, Аки поравнялась со мной, и тут раздался первый крик, а за ней взрыв смеха со всех концов зала. Троица особо борзых ребят хотела прыгнуть через первую дырку в полу, и прямо оттуда вылез блестящий юд, напоминающий ящерицу.

— Вот и первая кровь! — раздался веселый голос, когда троица полетела в разные стороны.

Хвать! — и один за другим бедолаги попались ящерицам в лапы. Через мгновение троих выбросило в дыру и их замотало по залу. Сеть была недалеко, так что волноваться не о чем.

Не растерявшись, остальные ребята расчехлили заклинания. Сверкнуло, и твари юркнули обратно в дыры.

— Слишком просто, — хмыкнула Метта, мелькая то в одном отверстии, то в другом с фотоаппаратом в руках.

Быстро перепрыгивая ямы, ребята ломанулись к лестнице, но едва наша компания пробежала половину трубы, как ее поверхность начала вращаться.

— Сука! — крикнул очередной торопышка, провалившись в потолок, который совсем недавно был полом.

Шах и остальные побежали вдоль стены — мы с Аки следом.

И вот лестница. Первая тройка уже у ее подножья, и вдруг их накрыло тенью.

— Врассыпную! — крикнул Шах, но два гигантских шара, прыгая по ступенькам, уже сносили одного новичка за другим. Ребята как пушинки разлетались по сторонам и пропадали в дырах.

А еще набились в проходе как кильки в банке! Я попытался отпрыгнуть, но шар таки задел меня боком, и мы с Аки полетели в дырку. Как ни странно, но больно не было — поверхность шара оказалась пружинистой, но все равно нас отбросило нехило!

Японка судорожно вцепилась в меня, и я рефлекторно сгруппировался, приготовившись к жесткой посадке.

Но нет. Тело вдруг стало легким как пушинка. Я раскрыл глаза — казалось, комната вращается вокруг нас, а мы словно под водой, медленно двигаемся по касательной, и все ближе к переливающемуся тору.

Я расслабился и выдохнул. А это даже приятно — после беготни вот так поплавать в невесомости. Правда, ребята вокруг отчего-то так не считали: верещали, отчаянно елозили руками и ногами в пространстве. Студенты ШИИРа чуть не лопались от смеха.

И Аки туда же — вцепилась в меня мертвой хваткой и, дрожа, прижалась как к спасательному кругу.

— Открой глаза, — мягко прошептал я ей на ухо, и японка аккуратно открыла один глаз, а затем и другой. Затем нас залило разноцветными переливами артефакта.

— Красиво, — выдохнула она, вглядываясь в медленно вращающийся тор.

Старшие студенты вдруг сами спрыгнули с платформы и, заложив руки за спину, медленно поплыли в пространстве. Кое-кто плыл брассом, а парочка задергались, имитируя страдания новичков. Снова смех поднялся до самого потолка.

Скоро шиировцев тоже закрутило вокруг артефакта, а нас вынесло к сетке. Вот выпутаться из нее оказалось сложновато, но где-то через пять минут мы снова встали у начала трека.

— Еще раз! — кивнула Свиридова. — «Умереть» под шарами — уже неплохой результат. Обычно новички дохнут в начале или в середине трубы.

Что ж, и на том спасибо.

Я поднял глаза, и увидел ухмыляющиеся лица старшекурсников. Рано радуетесь, ребята! До окончания занятия еще пара часов, так что, думаю, мы сможем прорваться до финиша. Не такой уж он и большой, этот трек.

Прежде чем сорваться на новый приступ, мы с Шахом обговорили какую-никакую тактику: вперед рвутся только парни, а девушки прикрывают. Важно всегда видеть плечо товарища, но не соваться слишком близко друг к другу. Лучше вообще атаковать скоорденированной цепочкой, но такую тактику надо тренировать, а времени на это, увы, нет

— И самое главное, — сказал я. — Не спешить!

Больше обговорить план нам не дали — свистнули на старт, и мы побежали на новый круг. Прыгая с одного твердого участка на другой, за минуту добрались до лестницы, и вдруг меня кольнуло подозрение. Юдов отчего-то не было, коридор тоже не крутился.

Вдруг позади раздалось угрожающее шипение, а затем пол под ногами дернулся. Накаркал!

Едва обернувшись я отмахнулся электромечом — затрещало, и ящерица, дергаясь, отлетела в сторону. Еще один монстр потянулся к Аки, но она мигом ушла из-под удара. Росчерк ее меча заставил юда попятиться, и слетевший с лестницы шар тут же сбил его и пропал в «лузе».

Не теряя времени даром, мы побежали по ступенькам, и едва оказались под «небом», как над головами засвистели пули. Мы с Аки вовремя залегли, но другим повезло меньше — пятеро, в числе которых была Камилла с Александрой, покатились по лестнице. Если пули были бы настоящие, раны были бы смертельными.

— А вот и турели! — ухмыльнулся я, и тут позади снова зашипели.

Аки закричала, и вцепилась мне в руку. Ее за ногу тащила юд, а значит, и меня тоже. Я схватился за ступеньку, но она слилась с полом, и мы съехали вниз как по горке — прямо в лапы к юдам.

Драка была ожесточенная, но быстрая.

— Ладно, терпимо, — проговорил я, закручиваясь спиралью, пока мы с Аки в оуркжении охающих товарищей плыли вокруг тора. — Эй, Шах! В следующий раз на вершине включаем щиты!

Парень, проплывающий мимо, кивнул.

Магический щит — довольно расходное заклинание, и лучше вообще не попадать под раздачу, чем пользоваться им. Если держать щит постоянно, сгоришь за минуту, а если активировать выборочно, то рискуешь словить пулю. Мы же с Меттой давно его не тренировали, да и негде особо, однако с энергией тора можно и испробовать эту технику.

С третьего захода труба уже вращалась с самого начала, а вот вместо шаров на нас рванул целый вал юдов. Их мы быстро запинали, а вот на платформах после лестницы началось настоящее мясо — с противоположного конца работали сразу две турели, а стоило нам под прикрытием магических щитов пойти на прорыв, как из-за краев платформы вылезли щупальца какой-то твари, усевшейся на днище платформы.

Тут наши ряды снова смешались. Мы попытались отбиться, но прибежавшие на подмогу юды быстро пощелкали нас по одному. Через минуту мы с Шахом остались один с целой армией мелких тварей.

Ну была еще Аки, но ее, оплетенную щупальцами, тварь поднимала все выше.

— Ох, мать… — вздохнул Шах, наблюдая, как изгибается ее фигурка, затянутая в облегающий костюмчик.

Тут зазевавшегося парня снесли с платформы.

— Идиот, — охнула Метта.

Я же еще минуту лупил одного юда за другим, но, получив очередь турели в грудь, отправился за товарищами в невесомость.

В третий раз мы пробились к турелям совсем без проблем, а затем нас буквально прижали к полу. Если бы не защитные заклятия, отбивающие пули, а также магический фон вокруг брони, тут бы всех нас и положили.

А ведь еще щупальца! Но они отчего-то охотились исключительно за девушками, а потом, схватив, очень долго не хотели отпускать.

— Помогите! — кричала Александра, которую схватили на сей раз.

Она была, конечно, не такая фигуристая как Аки с Камиллой, но вот помять щупальцам там было чего…

— Не смотрите на нее! Это уловка! — зарычал Шах. — Бейте!

Парни пригнулись, и девушки ударили заклинаниями по турелям. Одну разнесло в клочья, а вот вторая отрастила паучьи лапы и начала бегать из стороны в сторону.

Я же, накрывшись магическим куполом, рванул вперед. Под ногами мешались подстреленные студенты, сыпались гильзы, все искрило и рычало, а ящеры-юды с щупальцами пытались вцепиться нам в ляжки.

Прорвавшись, я с еще парочкой парней приготовились рубить щупальца, а те, отбросив Александру в сторону сетей, навалились на нас.

Удар, еще удар! И… Сука!

— Ладно, каждый синяк это опыт, — проговорил я, вращаясь в невесомости.

«Военный совет» мы решили устроить прямо в полете. Тактика в борьбе против турелей и щупалец была предельно ясна: парни берут на себя турели и прорываются к выходу с платформы, а девушки — раз щупальца на них охотятся в первую очередь — прикрывают нашу «свинью» с боков.

— И если кого-то схватит, — сказал я, поглядывая на Аки с Александрой, которые тут же покраснели. — Постарайтесь вцепиться в них мертвой хваткой.

— Еще чего! — заголосила Камилла. — Это больно, между прочим! Они мнут нас как будто мы плюшевые!

— Нам тоже несладко пули зубами ловить! — нахмурился Шах.

Немного поспорив, мы все же решили придерживаться плана: парни прут грудью на пули, а девушки разбираются со своими озабоченными щупальцами.

И вот в очередной раз пробившись к платформам, мы пробивались к турели. Щупальца выцыпляли одну девчонку за другой, парней сносило очередями, но и этого мало — платформа еще и начала дергаться, турели бегали кругами, а к нам все лезли и лезли юдоящеры.

Едва удержавшись на ногах, я размотал тварей за пару ударов, потом принял удар щупальца, и тут же почуял движение сзади.

Загрохотала очередь, платформа накренилась в другую сторону, и очередная партия моих соратников отправились в полет вокруг тора. От моего плеча отскочила пуля, я оглянулся — в том месте, откуда мы только что прибежали, кружилась турель.

— Заходят с тыла! — крикнул я, и парни обернулись.

Сделав еще пару выстрелов, турель спрыгнула с платформы, и ее закружило в невесомости. Палить почем зря она не перестала, однако кучность стрельбы рухнула в тартарары.

— Хитрая зараза! — зарычала Метта и ударила мечом о щит. За спиной у моей спутницы распростерлись белые лебединые крылья, а сама она порхала в сверкающих доспехах валькирии. — Что-то я не припомню здесь никаких турелей, ни шаров, ни щупалец, когда здесь бегала та парочка старшаков!

Я тоже. Похоже, организаторы сего безобразия решили нас удивить. Что ж, мы тоже удивим их.

Еще трое юдов пали от моего меча. Я добрался до арены, сбросил купол и оглянулся. Замерцав, из воздуха соткалась Аки.

— Порядок? — спросил я, пытаясь отрешиться от ноющей боли по всему телу. Броня броней, но вот постоянно ловить на себе пули — удовольствие то еще.

Стерев со лба липкий пот, японка только кивнула, а вот от нашей команды остались лишь рожки да ножки: Шах да Камилла с Александрой. Остальные пали смертью храбрых, и сейчас забавно дрыгались в невесомости.

Снова против нас вышла куча юдов, и на этот раз они напоминали псов с тремя длинными хвостами. Отчего-то они мне напомнили Шпильку, правда, хвост у нее был всего один.

Одно хорошо — мы почти у цели. Осталось пробежать арену, затем забраться на стену, и мы победили.

— Шах, мы с тобой возьмем основную массу на себя, — сказал я, и парень, сжав свой здоровенный молот, кивнул. — Саша, прикрывай его, а ты, Мила жги тварей, которые попытаются зайти с тыла.

— А я? — схватила меня за плечо Аки.

— А ты экономь силы! — сказал я, и без единого вопроса японка кивнула. — Отлично! В бой!

Мы шагнули к врагам, и тут круглая арена с волнистой поверхностью начала медленно вращаться, а затем и дергаться, словно гнутая заезженная пластинка. Юды вцепились в поверхность когтями, а вот нам было нелегко удержаться. Двигаясь на полусогнутых, мы с Шахом убивали одну тварь за другой, в руках у Александры сверкали магические дротики, а Камилла орудовала огненными шарами. Аки же, то исчезая, то появляясь нападала на юдов с тыла.

Спустя минуту скоротечной схватки мы остались вчетвером — Шах споткнулся и его накрыло волной монстров. Забрав с собой троих юдов, он отправился вращаться вокруг тора.

Еще чуть-чуть, и вот мы у отвесной стены. Не так уж высоко — всего пару рывков, и финиш!

Скачок! — и я вцепился в щель на стене и пополз вверх. Аки пристроилась за мной, девушки замыкали. Преодолеть требовалось каких-то десять мет…

— Саша! — крикнула Камилла, но ее подруга уже покинула нас — ящер сбил ее хвостом, и она пропала за краем платформы. Через секунду она появилась, и, да, ее снова мяло щупальце.

— За что?.. — рыдала она, а шиировцы вокруг умирали со смеху.

Прыгнув за ней, Камилла тут же поплатилась — хвостатые юды навалились на нее всей массой. Троих они убила на месте, но вот второй оказался проворным гадом. Меч полетел в одну сторону, огненный шар в другую, а девушка заскользила по полу.

— Пусти, тварь! — закричала Берггольц, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но все тщетно — вцепившись ей в ногу, щупальца тащило ее все ближе к краю. Спасти девушку я не мог — слишком далеко.

Камилле «помогла» арена — резко накренилась, и девушку увлекло вниз. К счастью, больше ни ее, ни Александру мучить не стали, и придали ускорение прямо в сети. При виде того, как обе вращаются как мячики, студенты ШИИРа совсем обезумели.

Я же, сжав зубы, преодолевал последние метры. Нам с соседних платформ заливисто свистели, Аки проворно карабкалась, но юды поджимали — еще чуть-чуть, и…

— Руку давай! — крикнул я, и попытался поймать японку, но хвост был быстрее.

Вскрикнув, Аки сорвалась и полетела в объятья к юдам. Хвосты затянулись у нее на руках и ногах и, победно заверещав, монстры подняли вырывающуюся японку на головами и потащили к краю, где ее ждали щупальца.

Нет! Спрыгнув на пол, я скакнул отбивать подругу. «Пластинка» снова решила подергаться, и только помешала самим юдам.

Пара ударов, и монстры повержены. Одно заклинание заморозки, и щупальца отпрянули. Вот тяжелодышащая японка снова на ногах. Пот градом катится с ее лба, а костюмчик настолько намок, что прилегал к телу еще плотнее.

— Илья, не отвлекайтесь! — появилась Метта. — Сучка, Свиридова! По-любому не без умысла нарядила ее в такие шмотки!

Арена, обросшая щупальцами, еще пару раз попыталась свалить нас, но мы были упрямыми — через минуту снова карабкались по стене. На этот раз первой полезла моя подруга, а я, отбиваясь от залетных юдов и чертовых щупалец, замыкал.

— Давай, Марлин! — кричал мне Шах, и его поддержал рев сотен голосов.

Через секунду свист и крики звучали на все помещение. Походу, мы реально первые из новичков, кто дошел так далеко.

Я размахивал мечом и забирался все выше. Драться в таком положении и врагу не пожелаешь, но, пнув в морду очередного монстра, мне удалось подтянулся и…

Да уж… а вид на Аки снизу просто божественный.

— Так, кто тут опять со своими срамными мыслями? — насела на меня Метта. — Не отвлекаться!

Кольцо врагов все смыкалось. Аки осталось всего ничего, а вот юдов вокруг скопилось просто дохрена.

Вдруг снизу раздался щелчок, и я скосил глаза. Зараза, турели! Нет, либо я, либо мы с Аки!

Мысленно попросив у подруги прощения, я прижал ладонь к ее пятой точке и с силой толкнул Аки наверх. Она пискнула, но тут же скрылась за краем «скалы».

Я тоже попытался рвануть за ней, но тут грянула очередь. Спину обожгло, и я вжался в стену. Вот и ногу свело судорогой, а затем резко дернуло. Юды уже ползали друг у дружки по головам, и через секунду они насели на меня, а потом — бух! — и все перед глазами завертелось.

Удар о землю я не почувствовал. Все исчезло, и я ощутил невероятную легкость. Кажется…

Да, кажется, это победа.

— Илья! — донесся до меня голосок то ли Метты, то ли Аки. Я проморгался.

Перед глазами проплывала вся эта огромная круглая комната, набитая кучей препятствий и самой разнообразной техники. Ног и рук я не чувствовал, головы тоже — был легким как пушинка.

А тут еще и Метта плывет рядом, раздвигая ноги и руки словно под водой. На ее лице была кислородная маска с трубкой, с конца которой срывались пузырики.

— Я спасу тебя! — сказала она и вытянула вперед руку.

Я протянул руку в ответ. Наши пальцы соприкоснулись, зажегся свет, и вот мы снова в нашем внутреннем домике — сидим прямо на полу, поджав пятки под бедра. Вокруг тишина и спокойствие. Ни тебе ни юдов, ни ниндзя, ни Горбатовых.

Ни щупалец.

— Ага… — проговорил я, оглядываясь по сторонам. — Я в отключке?

— Ты в отключке, — улыбнувшись, Метта поклонилась.

— Но мы же победили?

— Да, — кивнула Метта. — Аки удалось забраться на самый верх, и задержаться там на целых пять секунд.

— В смысле на пять секунд? Она чего?..

— Ага, едва выпрямившись и триумфально вскинув кулачок, она спрыгнула за тобой.

Эмм… Ладно, от нее этого стоило ожидать. Однако условие мы выполнили — хотя бы один из нас прошел трек до конца. Теперь тот голубоглазый должен мне услугу.

— Ну я бы тоже перенервничала, увидев твое безвольное тело, болтающееся вокруг тора, — пожала плечами Метта. — Сам понимаешь, девочка от тебя без ума.

Я прокашлялся:

— Как там сканирование?

— Я скопировала столько функционала этого полигона, сколько смогла. Пока тебя не поймают сетью и не перенесут на платформу, у нас есть время пробежаться пару раз по полигону. Ты же не против? Все равно делать нечего, пока мы парим.

— Давай, — кивнул я, а затем комната исчезла. Задул ветер, и вокруг распростерлась гористая местность.

Вверх по скале протянулась кривая тропка с препятствиями, и она была выстроена один в один как в реальности. Даже булыжники вокруг загибались, имитируя трубу с дырками. Потом шли ступени, вырубленные в камне, а за ними круглая арена и финальный отвесный подъем.

Забавно… Даром, что вместо металла чернел камень, а некоторые секции превратились в лесистые островки и просто парили в воздухе.

— Думаю, раза три пробежаться успеем, — кивнула Метта и похлопала в ладоши.

Вдруг из-за ее спины вышла Аки. На ней было приталенное кимоно, в руках меч.

— Марлин-сан, — поклонилась она, и по бокам от нее из воздуха соткались Камилла, Александра и Шах. Все в кимоно и при оружии, лица как у зомби.

— Особой помощи от них не жди, — сказала Метта, расхаживая вокруг этих болванчиков. — Они будут разве что на подхвате, имитируя поддержку.

И она ткнула Аки в нос. Та никак не отреагировала.

— Нам главное собственные навыки прокачать!

— Понял, — кивнул я и обнажил меч. — А враги…

Метта улыбнулась и вскинула руки. Под шелест кустов, топот ног и бряцание металла появились… Ниндзя, как же без них!

* * *

В очередной раз спустившись с «небес» на «землю», я попытался подняться на ноги, но лекари не дали мне и шага ступить.

— Илья, ты сильно приложился головой, — покачал головой Устинов. — Как ты на ногах-то стоишь?

Я пожал плечами и, вырвавшись из их рук, направился к своим. Ну не объяснять же ему, что Метта быстро восстанавливала все повреждения?

— Ну вот, а ты боялась, — подошел я к Аки. — Костюмчик тебе только помогает!

Вдруг японка вылупила глаза. Затем ее лицо залилось краской.

— Ой-ой, — прыснула Метта, наблюдая как она снова пытается прикрыть филейные места. — Кажется, не стоило ей напоминать.

Нас еще немного покачали на руках, а затем наша команда снова сорвались на трек. Свиридова, конечно, похвалила нас за «удачу», но по ее тону было понятно, что во второй раз мы до финиша не доберемся.

И чего уж там… она знала, о чем говорила! В этот раз нам не сильно повезло — мы переоценили свои силы, и нас размотали в самом начале. Но и неудивительно: «облегченную» площадку перестраивали вновь и вновь, и сложность прохождения выросла до каких-то нереальных масштабов: турели ползали уже по всему треку, юдов стало вдвое больше, щупальца вылезали чуть ли не из-под земли и охотились уже за всеми подряд, а не только за девушками. Платформы же просто взбесились.

Нет, мы с Меттой ошиблась. Те студенты не заучивали трек — это было практически невозможно, ибо, как мы уже выяснили, каждый новый забег сильно отличался от предыдущего.

На треках прокачивалась не память, а боевые навыки, реакция, быстрота, умение мгновенно принимать решения в нестандартных ситуациях и оттачивались командные действия.

К счастью, серьезных травм так никто и не заработал, но вот синяков, ушибов и вывихов накопилось с избытком.

* * *

— Сука, как же мне плохо, — стонала Камилла, лежа на лавочке и булькая.

Рядом, прислонившись к стене, сидела Александра с закрытыми глазами и гладила подругу по голове. Аки же устроилась в уголке с пакетиком в руках, а Шах с еще десятком ребят оккупировали туалет. Из дальнего конца коридора раздавались совсем не веселые звуки.

Стоило нам только выйти из тренировочной комнаты, как желудок каждого просто взбесился. Половина команды сразу заехала в госпиталь, а вторую половину — то есть нас — забрали на обследование реакции на невесомость и влияние мощных артефактов.

— Стандартная реакция, — сказала Свиридова, поглядывая на страдающих девушек. — Уверяю вас, через пару занятий вы привыкните. Зато потом спасибо скажете — в Амерзонии даже портальной ловушкой вас не возьмешь!

Мне же повезло больше, благодаря Метте, конечно же. Однако я все равно чувствовал себя хреново — как ни крути, такой резкий переход из одного состояния притяжения в другое, не самым лучшим образом отразился даже на жучках.

— Нам всем нужен отдых, — сказала Метта, ее цвет лица у нее тоже был не ахти. — Или даже выходной.

— Некогда, — вздохнул я, присаживаясь рядом с Аки, и положил ей руку на плечо. — На отдых у нас есть ночь, а завтра снова в бой.

— Ночью у нас синхронизация, — напомнила Метта.

— Сама же сказала, что знаешь, как провести ее с минимальными издержками?

— Угу, но все равно… Жучки-жучками, но твое тело и так сегодня работало на пределе. Еще не хватало сорваться.

Я вздохнул. И то верно, но разве мои враги будут сидеть и ждать, пока я восстановлю силы? Вот, и я о том.

— Как там в Таврино? — спросил я Метту.

— В усадьбе тишь да гладь, — ответила она и рассказала мне всю операцию по «выбросу мусора».

Я хохотнул, и друзья посмотрели на меня как на дурачка. Затем меня пригласили в кабинет, а там подключили к какой-то сложной машине. Через минуту я лежал на каталке весь в проводах и трубках.

— Жучков не найдут? — спросил я, и Метта помотала головой:

— Эта штука их пропустит. Она заточена только на твое физическое состояние. Им важно знать, не вывернет ли тебя на изнанку в портальной ловушке и подобных «сюрпризах» Амерзонии.

Я успокоился, и меня задвинули в круглое отверстие огромной машины. Щелчок, и она начала громко гудеть.

— Дышите, — сказала лекарка, сидящая за пультом. — Не дышите. Что за черт⁈

И она похлопала ладонью по боку устройства. К ней подошла ее коллега. Вместе они еще пять минут задумчиво пялились в экран.

— Странно, — наконец, проговорила лекарка, поглядев на экран поверх очков. — Сломался что ли? У него показатели как у жертвы Поветрия.

Глава 14

Обе лекарки с недоумением посмотрели на меня. Повисло неловкое молчание.

— Думаю, это изжога, — улыбнулся я. — Или акклиматизация. Сами понимаете, мы петербуржцы к вашим широтам не привыкшие.

Тут за спинами лекорок показались ушки Шпильки. Кошка сощурилась на показания на мониторе, затем раздался аппаратный щелчок, и она скрылась под столом.

Девушки заозирались, а потом снова припали к монитору. Где-то минуту в кабинете шла бурная мозговая деятельность.

— Метта…

— Жертва Поветрия, вот как⁈

И пух! — над каталкой склонилась моя спутница в очаровательном халатике медсестры с глубоким декольте. Ее «подружки» нависли надо мной двумя холмиками. В пальцах плясал врачебный шпадель.

— Ну-ка ваше благородие, признавайтесь! — уперла она руки в бока. — Почему магические повреждения ваших внутренних органов напоминают работу Поветрия? А? А⁈

— А… Почему?

— Я не знаю, сравнить мне не с чем, — пожала плечами Метта и выбросила палочку. — Но судя по данным этого прибора, ошибки быть не может. Единственное, что я знаю — нам пора валить!

Вдруг завоняло паленым. Краем глаза я успел заметить, как под кушеткой мелькнул длинный кошачий хвост.

— Эй! — воскликнула лекарка. — Кто пустил кошку в кабинет⁈

Затем оборудование затрещало и посыпались искры. Через пару секунд сотрудники забегали по кабинету, который постепенно заволакивало дымом. Захлопали дверями, послышалась брань.

— Да уж, кажется, осмотр закончен, — сказал я, отстегиваясь от аппарата и под поднявшийся переполох выбрался в коридор.

При виде того, как весь корпус постепенно встает на уши, мы с друзьями поспешили убраться подальше. На улице уже выли сирены.

Едва мы выбрались из здания, как из-за угла выехала пожарная машина. Персонал быстро покидал здание. Из верхних окон валил дым.

— Метта, а полегче нельзя было? — вздохнул я, пока мы наблюдали, как пожарные раскатывают рукава. — Оборудование все же дорогое!

— Ерунда, — махнула моя спутница, — небольшое короткое замыкание и сгоревший транзистор. На пару часов им точно будет чем заняться!

Я закатил глаза. Ладно, надеюсь, ШИИР переживет.

Тут и Шпилька показалась. Она, как ни в чем не бывало, спустилась по водосточной трубе и присоединилась к нам.

— Ой, котичек! — воскликнула Саша, и они с Милой, забыв обо всем на свете, принялись ее наглаживать.

— А то, еще гляди, наладят эту штуковину, а потом перепроверят нас, — продолжила Метта, млея от их прикосновений. — Все же обычно жертвы Поветрия по больницам не расхаживают… Ох…

И она довольно прикрыла глаза.

— Кажется, я не похож на ходока, — заметил я и забрал Шпильку из рук девушек. Кошка раздосадованно заурчала. Девушки тоже.

Пожарные скрылись в здании, а мы зашагали прочь.

— Угу, но ведь ходоками становятся только жертвы амерзонских Поветрий, — сказала Метта. — Остальные просто получают сильнейший магический удар и их внутренние органы начинают разва… Вот, черт! — и она хлопнула себя по лбу. — И почему я раньше не сложила два и два⁈

— Век живи, век учись, — вздохнул я, обдумывая нахлынувшие новости. — А что в голове у Ильи ответов нет, как он умудрился попасть под Поветрие так далеко от Резервации?

— Мозги у Марлинского как решето, — махнула рукой Метта, — так что обстоятельства все еще весьма туманны. Эх, надо было расспросить Странника до того, как выбивать из него все дерьмо! Он наверняка что-то знал!

— Логично, — вздохнул я, невольно посмотрев в сторону Амерзонии. — Значит, мы имеем несложную цепочку: Марлинский как-то умудрился попасть под Поветрие вдалеке от Резервации, потом благополучно откинул копыта, его тело заселили жучками и воскресили, а потом в него каким-то макаром попал я. Все верно?

— Угу, вот только в этой цепочке не хватает некоторых деталей и ответов на вопросы. Например, нахера⁈

— И не говори… Ладно, раз я быстро смирился с тем, что я зомби, которого нужно каждый день держать в тонусе, значит, смирюсь и с тем, что таковым меня сделала Резервация…

Не успели мы отойти подальше, как перед нами выросла Свиридова:

— Вот и вы. Гляжу, удачно прошли обследование? — хмыкнула она, кивнув на дымящееся здание.

— Угу, — кивнул я, скосив глаза на Метту, — меня не то что ваши игрушки, даже Поветрие не берет.

Магичка, рассмеявшись, осмотрела всех нас:

— Я приятно удивлена, дорогие мои. Пробежать трек в первый же день… Но не обольщайтесь. Комната умеет учиться на своих ошибках. Иначе и быть не может.

— В смысле? — удивилась Мила. — Она чего, разумная?

— Конечно. У тора есть хранитель, и его задача — держать вас в состоянии постоянного стресса. Адреналин должен бурлить в вас каждую секунду, а вы находиться на грани.

— Иными словами, в тренировочной комнате куда опасней, чем в Амерзонии? — уточнил я.

Она кивнула, а мои друзья пооткрывали рты.

— В теории. Но иначе, какой смысл тренироваться? — пожала плечами магичка. — Мне не улыбается терять личный состав во время рейдов. Магов и так с каждым днем все меньше, и поэтому на тренировках вы должны выкладываться на все сто.

Девушки отчего-то приуныли, а вот мы с Меттой наоборот воодушевились.

— Недельку в этой комнате, — хихикнула моя спутница, — и этого Странника мы плевком победим!

— Кстати, — подняла палец Юлия Константиновна, — чтобы лучше привыкнуть к перепадам сил тяжести, а также как следует расслабиться после тренировки, рекомендую еще раз заглянуть к тору — немного потянуться и помедитировать. Я всегда так делаю, когда есть время.

— О, нет, спасибо. Для нас тора на сегодня хватит! — отмахнулась Берггольц.

— Камилла Петровна, — терпеливо проговорила Свиридова, — в Комнате не обязательно сразу соваться на трек. Просто сделайте шаг в пустоту, позвольте тору подхватить вас в свои нежные и сильные «руки» и немного покачать в невесомости. Это полезно и приятно. Раньше я проводила в этой комнате всю ночь…

И потянувшись как кошка, Свиридова распрощалась. Мы переглянулись, посмотрели на часы, а затем уверенной походкой направились к лестнице.

* * *

— А знаете, друзья, — вздохнула Мила, медленно вращаясь в безвоздушном пространстве. — Мне даже как-то получше… Саш, согласна? Саш⁈

Но ее подруга не ответила — закрыв глаза, девушка плыла вокруг тора словно планета вокруг солнца.

Аки же зависла над нами в причудливой позе — спина выгнута колесом, ладони лежат на стопах, а сама она медленно вращается вокруг своей оси. Рядом парили еще пара десятков уставших студентов, и каждый то и дело скашивал глаза на гибкую японку.

— Это как она так?.. — раздался одинокий голос, когда Аки в очередной раз изогнулась.

К счастью, она давно переоделась в обычную мешковатую одежду. Хотя, судя по воротнику, «Хамелеон» все еще на ней. Представляю, какой был бы аврал, если бы она скинула свои тряпки и снова предстала в своей обтягивающей «броне».

Кое-кто еще пытался проходить треки, но и они, время от времени, посматривали на кульбиты, которые выделывала моя подруга.

Хоп! — и вот Аки растянулась в шпагате. Затем потянулась к одной ноге, потом к другой, а затем снова выгнулась как подкова. Кажется, парни забыли как дышать… и капельки крови блеснули неподалеку.

Бедолаги, похоже, совсем зеленые.

— Интересно, есть ли в их интересе, хоть капелька признания ее как… человека? — задумался я, отдавшись «волнам» этой невидимой реки.

— Лучше не обольщаться, — покачала головой Метта, проплывая мимо. — Шпилька краем уха послушала их разговоры, и половина воспринимают Аки как зверушку. Красивую, но зверушку.

— Интересно почему? Молодые даже в Петербурге куда лояльнее к нелюдям и иностранцам.

— Да, но не принципиально. Возможность вкалывать и свободно перемещаться по стране одно, а вот жить под одной крышей и пользоваться одним клозетом — другое. Однако, учитывая Милу с Сашей, похоже, этому обществу есть куда развиваться.

Я тоже пытался растягиваться, но моя гибкость все же оставляла желать лучшего. То ли дело Аки — она была будто резиновой. Хоп! — и вот она завела ноги за голову, окончательно превратившись в мячик.

Нет, мне до такого как до луны…

— Это потому что вы часто ленитесь, Илья! — воскликнула Метта. — В здоровом теле здоровый дух, забыли?

— Что-то не припомню, чтобы у нас был экспресс-курс растяжки, — заметил я, прижимаясь грудью к коленям, и вздрогнул: — О, нет!

— О, да! — улыбнулась Метта и, черкнув что-то в своем блокноте, пропала.

Блин, и зачем мне настолько гибкие связки? Я же не балерун!

— Будем осваивать силу Лебедя! — хихикнула моя спутница у меня в голове.

Наконец закончив с растяжкой, я отдался в «руки» тора. Через минуту мышцы полностью расслабились, и мне стало так легко и спокойно, что я перестал чувствовать все на свете.

Вернее, почти все. Источник пылал во мне, и стоило мне прогреть его пожарче, как закололо кончики пальцев. Хорошо…

Да, Свиридова была права — в этой комнате можно загрузиться по полной, а потом и расслабиться до максимума. К тому же, магия здесь живее всех живых.

Поболтавшись еще пятнадцать минут, мы поплыли к выходу. Сашу совсем сморило, и нам с Милой пришлось тащить спящую девушку на себе.

Стоило нам шагнуть за порог, как гравитация навалилась на нас и едва не припечатало к полу. Еще и ноги как ватные — примерно как после тренировки в бассейне. Хотелось просто лечь и проспать до самого утра. А ведь еще бы поужинать…

— Только без нас, — сказала Берггольц, — не хватало, чтобы меня снова вывернуло. Сейчас выпью водички, и все. Без задних ног! Спокойной ночи!

И Саша с Милой, придерживая друг друга, направились к себе в общагу. Мы с Аки решили все же подкрепиться. На этот раз гравитационный приступ прошел куда проще, а тело быстрее адаптировалось. Аки тоже немного мутило, но она оказалась куда крепче аристократок и составила мне компанию.

По дороге мы остановились у мелькающего семафора. Перед нами со скрипом катилась длинная цепочка вагонов, икающая Аки держала меня под локоть и клевала носом. Шпилька же вилась у ног. Метта задумчиво щелкала планшетом.

Идилия.

— Почему вы так редко гладите меня, мессир? — наконец, спросила Метта. — Разве вы не любите кошек?

— Не хочу разбаловать, — улыбнулся я и все же, нагнувшись, почесал Шпильку за ухом. — Кстати, у меня для тебя есть миссия.

— Какая?

— Проберись-ка в тот кабинетик и попробуй сделать так, чтобы к моему здоровью не было никаких претензий. Если они вызовут меня во второй раз, будет неловко.

— Есть! — и Шпилька бросилась выполнять поручение.

— Мне же показалось, или ваша кошка козырнула вам? — сказала Аки, провожая Шпильку глазами.

— Она у меня дрессированная. Козыряет, пользуется унитазом и даже моет лапы перед едой.

Тут и последний вагон миновал нас, шлагбаум поднялся.

В столовке я загрузился по полной, и мы отсели в уголок. Аки немного поклевала салатик, а вот на что-то потяжелее не смогла даже взглянуть. Я попытался подсунуть ей котлету, но японка сразу отказалась.

Мне же лучше — взял и ее порцию.

Тем временем, Шпилька успела проникнуть в кабинет и немного пошуровать с данными о моем состоянии здоровья. Пожарчик давно потушили, но вот обратно с ушей на ноги еще не встали.

— Как дела? — спросил я Метту, заканчивая ужин, и получил отчет о том, что в папке с моим личным делом теперь лежит заключение, и там нет ни слова о «жертве Поветрия».

— Ты только печать верни начальству, — сказал я, вычищая тарелку. — Нам чужого не надо.

— Все! — воскликнула Метта спустя пять минут. — Студент Марлинский здоров, румян и весел. Разве что у него случилась небольшая акклиматизация, но не более. Правда, вам придется походить на процедуры, Илья Тимофеевич.

— Чего⁈ — напрягся я. — Какие еще к черту процедуры?

— Ну, лечебная гимнастика, — принялась моя спутница загибать пальцы, — промывка желудка, обертывание в мокрые полотенца, клизма…

И видя мое вытянувшееся лицо, она покатилась со смеху.

— Да шучу я!

Вдруг из-за спины Аки вылез голубоглазый парнишка — тот самый, который спорил со мной в Комнате насчет трека. Как-то я совсем забыл спросить с него за спор.

— Эй, ты, — сказал он, нависнув над японкой. — Подыши где-нибудь воздухом. Мне нужно кое-что обсудить с твоим хозяином.

Аки хотела было встать, но я удержал ее за локоть.

— Тут и так нормально, — сказал я, пододвигая ей стакан сока. — У меня от друзей секретов нет.

— Ну почти… — вздохнула Метта.

— Ты не считаешься, дорогуша. Ты часть меня.

При виде того, как Аки пугливо попивает сок, парень скривился, но все же расположился напротив.

— Как ты это сделал⁈ — спросил он в лоб. — Никому еще не удавалось обмануть Комнату!

— Кто сказал, что я ее обманул? — вскинул я бровь. — Мы с Аки честно прошли испытание. Но ты представься, друг. Не люблю разговаривать на серьезные темы с незнакомцами.

— Я Рощин, Эдуард Яковлевич. Но ты можешь не представляться, Марлинский. Про тебя уже весь ШИИР знает. И про твою зверушку тоже.

— Зверушку? Вы чего, тоже кошек никогда не видели? — нахмурился я, невольно отыскав в толпе Женю. Тот сидел в компании других простолюдинов и с упоением поглощал запеканку.

— Смеешься? Я про эту твою… — и Эдуард кивнул на Аки. — Красивая. Хотел бы и я себе такую.

— Ты чего не знаешь, как это делается? — ухмыльнулся я. — Даришь ей цветы с конфетами. Потом ведешь в кино, а потом…

— Тьфу ты! — скривился он. — Еще скажи, на танец пригласить…

— Какой же мудак, — фыркнула Метта.

— Так все как ты умудрился с этой толпой барнов? — снова завел Рощин свою шарманку. — И с четвертой-то попытки⁈

Я пожал плечами.

— Опыт, реакция… удача.

— Чушь! — отмахнулся Эдуард. — Мы смогли пройти этот трек только спустя неделю! Это невозможно! У тебя что, уже есть опыт боев в Амерзонии⁈

Я покачал головой.

— Ты как-то расшифровал схему тора? Поймал его на критической ошибке?

И я снова покачал головой:

— Даже не пил на брудершафт!

— Ладно, черт с тобой, — вздохнул Рощин и, заговорив тихим голосом, наклонился ко мне поближе. — У меня к тебе есть интересное предложение. Вернее, у меня и у отца.

— Да? — удивился я. — Какое?

— Пустяк. Всего лишь очередность из шестнадцати цифр. Сам наверняка знаешь, если ты уже въехал в это свое Таврино.

Я нахмурился. Вот оно как?..

— Он про код от ячейки Онегина, — сказала Метта. — Тот самый счет, который хранится в городском банке. А владеет им Рощин, его папаша.

— Да я понял, — кивнул я и спросил у Рощина: — А вы там что забыли? Хотите взять дольку за хранение? Так вроде, процент должен расти, а не уменьшаться.

— Дурында! — фыркнул Эдуард. — Разве ты Онегин?

— Я его наследник.

— Срок поиска родственников Онегина истек, а Таврино ты просто купил. Значит, эта ячейка никому не принадлежит. Вернее, находится на территории банка, а банком владеет мой отец. Смекаешь?

— Ага. Вы хотите ограбить мою ячейку.

— С дуба рухнул⁈ — скрипнул зубами Рощин и зашептал: — Мы хотим поделиться с тобой деньгами! А код у тебя! Ну, чего тупишь⁈ Никак иначе ты в ячейку не попадешь! Официально ты чужой человек, идиот! Скоро должна приехать комиссия и опечатать ячейку, чтобы все деньги отошли в пользу государства. И пока их нет, это шанс и для тебя, и для нас поделить бабки!

Тяжело вздохнув, я спросил:

— И сколько?

Рощин выпрямился и бросил:

— Десять процентов.

— Вот мудаки, эти Рощины! — ахнула Метта. — Дать бы ему! Нет, ну а че⁈

— Спокойствие, только спокойствие, — покачал я головой и отпил сока. — Нет, Эдуард. Это грабеж. Однако я могу понять вас с отцом. Там, наверное, куча денег, и как жаль, если они пропадут… Так близко, и так далеко, верно?

Я поставил стакан на стол и сплел пальцы в замок.

— Предлагаю ВАМ десять процентов.

— Нам⁈ Ты чего, Марлинский, серьезно⁈ — хохотнул Рощин. — Ты тем более не доберешься до этих бабок! Они же просто сгорят, придурок!

— Ты можешь провести меня к ячейке, — пожал я плечами и сказал погромче: — Ты же должен мне услугу!

Столовка тут же повернулась к нам. У Рощина покраснели кончики ушей, но через секунду он собрался:

— Я тебе ничего не должен!

— Как так, господин хороший? А спор? — постучал я пальцами по столу. — Условия были именно такие «если хоть один человек достигнет финиша». А уж случайность это или нет, без разницы. И нас слышал весь ШИИР.

— Да… но разве люди доходили до финиша? Я видел там только твою вонючую японку!

И Рощин фыркнул. За спиной парня собрались его дружки, и он обернулся:

— Ну как, парни? Видели вы на финише людей?

— Неа, — отозвался здоровяк. — Только нелюдя.

Остальные закивали.

— Вот сволочь, — сощурилась Метта. — Илья, можно пара жучков пролезет ему в желудок и устроят там небольшой фейерверк?

— Не надо, — покачал я головой. — Раз они не воспринимают Аки как человека, то и хрен с ними. Видишь какие морды?

— И что, мы спустим ему оскорбление?

— Конечно же, нет! Этот хам нам нужен. И я, судя по всему, нужен этому хаму. У них с батей наверняка связаны руки, иначе он бы нестал предлагать такую сделку.

— Ох уж, это Таврино, — покачала головой Метта. — Секретов в нем не счесть!

— Скорее всего, код где-то в усадьбе, — задумался я. — Если, конечно, Онегин не унес его с собой в могилу… Без помощи Рощиных в хранилище банка нам не попасть, но и Рощины тоже не могут просто так вскрыть ячейку в собственном банке. Если комиссия приедет и обнаружит следы взлома, им придется туго.

Тут у меня начала проклевываться идея, и я спросил вслух:

— Как я понимаю, ты тоже не заходил так далеко в первый день?

— Что ты сказал⁈ — напрягся Рощин.

— Арена, — улыбнулся я, наблюдая как к нам поворачивается все больше людей. — Или вы даже до турелей не дошли?

— Какая разн…

— Неа, — раздался голос с другого конца столовки. — Или я забыла, Эдик? Ты же первый раз словил пулю только на пятый день тренировок?

И вся столовка покатилась со смеху. Рощин обернулся и столкнулся взглядом с Софьей.

— А вот и наша красавица, — сказала Метта. — Как раз вовремя.

— Помалкивала бы ты, Ленская! — зашипел Эдуард. — Ты сама была той еще подушкой для пуль! Одиночную трассу до сих пор пройти не можешь! Я же установил рекорд ШИИРа на одиночном треке!

— Полагаю, Илья быстро тебя догонит, — заявила Софья, не моргнув и глазом. — Я видела на что, он способен в реальном бою.

Все вокруг зашушукались.

— Ох, какая! — хихикнула Метта. — Помнит, как ты ее спас!

Лицо Рощина потемнело:

— С дуба рухнула? Он просто новичок! А я — лучший в ШИИРе!

— А есть и одиночный трек? — заинтересовался я, повернувшись к Софье. — Сложный?

— Самое сложное, что есть в Комнате — это одиночные треки, — сказала она, подходя к нашему столу. — И опасное. В них юды просто звереют.

— Вот как⁈ Как тебе это, Эдуард? Давай еще одно пари, если наш забег с Аки тебя не устроил?

И я протянул ему руку.

— Ты о чем? — насторожился он, не спеша пожимать мою ладонь.

Знает, что аристократический договор, совершенный в публичном месте, налагает непреложные обязательства. Стоит Эдуарду коснуться моей ладони, как пути назад не будет.

— Об одиночном треке, — кивнул я. — Спорим на то, что я побью твой рекорд?

Рощин захлопал глазами, а потом нагло ухмыльнулся.

— Спорим, — и сильно сжал мою ладонь.

Вот зараза! Хватка — мое почтение, но я тоже не пальцем деланный. Еще бы чуть-чуть, и наши ладони бы заскрипели.

— Если провалишься, — провозгласил Рощин, — я беру на «погонять» твою японку.

— Ах ты! — ахнула Метта. — Илья, не соглашайтесь!

Повисла тишина. Да, это еще одна тонкость аристократического договора. Тот, кому предлагается пари, первый делает свою ставку.

— Согласен, — кивнул я, и Метта выругалась. — Увы, дорогая, на нас смотрит весь ШИИР. Отказываться нельзя.

И обратился к Рощину:

— Тебе нужна Аки? Отчего же не затребовал свой код?

— Нет у тебя никакого кода, простофиля, — фыркнул он. — Иначе не стал бы кривляться, и мы бы договорились. А раз есть, то и хрен с ним, переживем! Мне же давно хотелось сломать что-нибудь красивое…

Он посмотрел на Аки, и она побледнела. Да, я предполагал что-то подобное, но мы и вправду теперь связаны. Что ж, не зря же мы с Меттой запоминали треки в Комнате?

Я подмигнул пригорюневшейся Аки и снова сжал ладонь Рощина:

— А если справлюсь. Беру на «погонять» тебя.

Ох, вот это лицо! Еще немного, и складка на его лбу превратиться в трещину. А как крыша не треснула от поднявшегося хохота, я вообще удивлен!

Пока мы играли в гляделки, вокруг быстро собрался кружок.

— Ну, чего замолчал? — дернул я его за руку и приблизил к себе. — Или ты в себе не уверен, «лучший в ШИИРе»?

— Не дрейфь, Эд! — закричали в толпе. — Этот Марлинский просто рисуется! Облажается как пить дать!

— А если нет, то мы подарим тебе вазилинчику… — фыркнула Софья.

И снова хохот сотряс столовку.

Кое-как справившись с собой, Рощин ухмыльнулся и снова сжал руку:

— Согласен. Пари! Снимай перстень!

И он потащил с пальца свое родовое колечко. Я тоже стянул свое. Подошедший студент протянул банку. Перстни стукнули об дно. Банку плотно закрыли.

— Победитель забирает перстень проигравшего и возвращает только тогда, когда его просьба удовлетворена, — провозгласил он, тряхнув баночку. — Все согласны?

Все в столовке кивнули. Мы с Эдуардом тоже.

— Отлично! Да будет так!

— Эй, вы! — крикнули из раздаточного окна. — Вы тут еще дуэль устройте! А ну сдавайте посуду и проваливайте, пока я не сообщила в администрацию!

Похоже, повара забеспокоились. У входа появилась хмурая физиономия Геллера, и толпа быстро начала редеть.

Дружки Рощина тоже потащили своего приятеля прочь. Прежде чем уйти, он повернулся к Аки:

— А ты держись, конфетка. Неделю со мной ты запомнишь на всю жизнь!

И широко ухмыляясь, он направился к своим дружкам.

Лавка скрипнула, и к нам подсела Софья:

— Блин, Илья, ну зачем вы?..

— Спокойно, — сказал я, поднимаясь с подносом с грязной посудой. — Я его сделаю.

— Пройти одиночный трек быстрее опытного студента, серьезно⁈ — причитала Софья, увязавшись за мной к раздаточному окну. — Это невозможно для новичка! Какой у вас ранг⁈ На одиночке же и травмироваться можно!

— Спокойно, Софья Филипповна, — вздохнул я, и мы втроем направились на выход. — У меня все под контролем. Аки, пошли.

На ней совсем лица не было. И ее несложно понять — оказаться в рабстве у какого-то мудака на целую неделю, и врагу не пожелаешь.

Ну что ж, Эдик. Раз ты решил так «припугнуть» мою подругу, то и от меня пощады не жди. Публичным унижением и проигрышем в споры ты не отделаешься.

Уже вечерело, и следовало решаться как поступить — либо остаться в институте на ночь, либо добираться до Таврино. ШИИРу же на время суток глубоко побоку — он ревел моторами и шипел механизмами в своем привычном темпе.

— Думаю, эту ночь мы проведем в ШИИРе, — сказал я, когда мы вышли из столовой. — Надеюсь, кто-нибудь согласится нас приютить.

Этим «кем-нибудь» оказался Женя. Его сосед загремел в госпиталь, так что мы с Аки устроились на его половине.

Вернее, Аки устроилась. Я же постелил себе на полу.

— Эй, — сказал я и сжал руку Аки. — Не бойся. Я не дам тебя в обиду.

Она посмотрела мне в глаза, слегка улыбнулась, а затем скатилась с постели. На ней была одна ночная рубашка.

— Марлин-сан… — выдохнула она и уткнулась мне в плечо. — Не покидайте меня…

— Ой, ля-ля, — появилась рядом Метта. — А мне можно?

И эта негодница пристроилась с другого бока. Я вздохнул.

— Давай-ка мы займемся синхронизацией, — сказал я, поглаживая Аки по волосам. — А там и потренируемся. Теперь уж точно нужно стать самым сильным.

Глава 15

В коридоре послышался стук. Ну кого еще принесло⁈

Я заерзал в своем ледяном «сундуке», и дзинь! — по полу запрыгала свежесозданная ледяная пирамидка. На потолке ванной комнаты блестели сосульки, на оконце сверкала изморозь. Было утро.

— Мяу! — подала голосок Шпилька, сидевшая на краю ванной и с опаской поглядывающая на обледеневшую водную гладь. В нее я погрузился по шею.

Брр, холодрыга зверская, и все никак не привыкну!

Да, запереться в ванной, окунуться в холодную воду, а потом немного подморозиться (совсем чуть-чуть! — как сказала Метта), и было тем самым способом, как улучшить адаптацию после синхронизации. Я же теперь Адепт-Профи, как никак.

Голова, кстати, совсем не болела, а вот с конечностями оказалось сложнее. Ноги вмерзли в стенку, и ими особо не пошевелишь. К счастью, руки освободить удалось, так что последние полчаса я мастерил ледышки. Вокруг лежало уже два десятка штук, и все сверкали идеально ровными гранями.

— А вы уже виртуоз, Илья Тимофеевич, — сказала Метта, нагнувшись над ванной. — Скоро сможете организовать кустарное производство!

— Было бы у нас сырье… — пробурчал я, наколдовывая очередной додекаэдр. Покрутив его в пальцах, снял лишнюю «стружку» и бросил к остальным. Так, теперь попробуем чего посложнее.

За дверью стучали все громче. А затем…

— Та-а-ак! Устинов! Открывай! Открывай живо!

— Это вы, Камилла Петровна?.. — послышался сонный голосок Жени.

— А кто же⁈ Я знаю, что он остался у тебя, Устинов. Открывай!

— Кто?..

— Как кто⁈ Марлинский, черт тебя! Открывай, говорю!

— Подождите, я оденусь…

— Некогда мне ждать! Ух!

Она побранилась еще полминуты, а потом все затихло. Сквозь тишину послышались шаги, а затем и стук в дверь ванной.

— Илья, ты там? Приходила эта Берггольц, — заговорил Женя из коридорчика. — Я ее вроде отвадил, но вдруг… Ты там скоро⁈ Помощь нужна?

— Нет. Иду уже! — крикнул я, пытаясь вылезти из ванной, но тщетно. Ноги никак не хотели отлипать.

Пришлось поднапрячься… и… да! Затрещало, и я с хрустом принялся подниматься. По полу покатились осколки льда, чувство было такое, словно я внезапно пробудившийся князь тьмы, проспавший подо льдом не один век.

— Сейчас мы немного разогреем тебя, о, мой демон! — хихикнула Метта и обняла меня за спину.

Едва обе мои ноги коснулись пола, как под кожей началось движение. Через минуту над плечами клубился пар. Кожа горела, а сердце заходилось как бешеное.

Сев на корточки, я свернулся в комок и закрыл глаза. Хорошо…

Скрипнула дверь.

— Марлин-сан, вы… Ой! — пискнула Аки, и об пол ударилась зубная щетка.

Следом на пороге показался охреневший Устинов. Лица у обоих были белее мела.

— Поверьте, друзья, — ответил я, подхватывая полотенце. — Это не самое страшное, за чем вы могли меня застукать…

— Где он⁈ — вдруг закричали из комнаты. — Марлинский, как ты посмел, подлец? Саша, слезай ты уже!

— Не могу, высоко! Спасите!!!

В комнате что-то разбилось.

— Отвлеки их! — шикнул я оторопевшему Жене, и Шпилька юркнула через порог. За ней скрылся и Устинов.

Аккуратно прикрыв дверку, мы с красной как свекла Аки затаились в ванной.

— Мила с Сашей, похоже, пролезли через балкон, — вздохнула Метта, вылезая из стены. — Вот упрямые курочки!

Прижав палец к губам, я выглянул в коридор. Грозную тень Камиллы я увидел тотчас.

— Так, Устинов, где Марлинский⁈ — загрохотал ее грозный голос. — Где Аки? Я вижу ее одежду на постели и меч… Она никуда не ходит без меча! Что вы с ней сделали, негодяи?

Снова что-то разбилось, и я вновь прикрыл дверь. К счастью, она закрылась совершенно бесшумно. Нет, девушек я не боялся, но в таком виде представать перед ними было делом лишним. Ситуация — пикантней не придумаешь, у Аки такой вид, будто она сейчас сгорит живьем.

— Осторожно, Камилла Петровна, — заголосили голосом Саши, — возможно, это не стирали целую неделю…

— Попадись он мне! Где этот негодя… Ой, котичек!

Ненадолго все затихло. Похоже, в бой вступила тяжелая артиллерия в лице Шпильки. Отлично, есть немного времени, чтобы привести себя в порядок.

— Так нет, мы здесь не для того, чтобы… Блин, у него и животик пятнистый? Саша, ты когда-нибудь видела таких громкомурчащих котов? Послушай.

Моих ушей коснулось мурчание Шпильки — еще чуть-чуть, и от него пол начнет вибрировать. И еще Метта заливалась как соловей.

— Я вообще котов видела лишь пару раз за… Смотрите, Камилла Петровна, какой у котичка хвост! Разве у котов бывают такие длинные хвосты?

— Не знаю. У меня в детстве была кошка, но вроде у нее вообще не было хвоста…

Через пару минут я был одет и относительно свеж. Меня слегка мотало из стороны в сторону, но после синхронизации и не такое случается. Самое главное ноги с руками я чувствовал. А еще Источник разогревался практически мгновенно, а про точность работы с магией вообще можно промолчать.

— Небо и земля, — проговорил я себе под нос. Если также просто будет полировать артефакты из Резервации, то все у нас в Таврино будет на мази. Останется выбраться в Амерзонию, отыскать там хорошую жилу и наладить поставки.

Потянув дверь, я выглянул. Мила с Сашей увлеченно мяли и крутили Шпильку, а та, стоически выдерживая их натиск, делала вид, что она обычная кошка с излишне длинным хвостом.

— Кхем-кхем, — прокашлялся я и, как ни в чем не бывало, зашел в комнату.

— Ага! — обернулась ко мне Мила и, сунув мурчащую Шпильку Саше, подбежала ко мне. — Где Аки⁈

— Тут, — кивнул я в ванную, и к нам вышла Аки с зубной щеткой в зубах. — А что за сыр-бор?

— Боброго уфра, Камифла Пефровна, — пробурчала Аки, начищая зубки.

— Ты еще спрашиваешь⁈ — зашипела Мила. — Не ты ли вчера поспорил с каким-то мудаком на Аки? Мне рассказали, что весь КИИМ вас видел! Она что, теперь твоя собственность⁈

Личико у нее было такое рассерженное, словно она вот-вот вцепится мне в глаза. В принципе, ее можно понять: просыпаешься, а с утра такие новости — вот-вот и подругу отдадут в рабство.

— Да, — довольно кивнула Аки на ее последнюю фразу. — Я теферь Сафура-Мафлинская.

У Милы глаза на лоб полезли. Впрочем, как и у меня. Это с какого это рожна, она теперь Марлинская?

— Может быть, я ночью что-то пропустила, — задумалась Метта. — Вы вроде бы не…

— Так, спокойно покойно, — примирительно поднял я руки. — Мила, присядь!

Тут же рядом оказался Женя с табуреткой. К чести Милы, она не стала дальше нервничать и присела. Саша с мурчащей Шпилькой в руках встала рядом.

— Рощин останется с носом в любом случае, — сказал я, прислонившись к стене. — Аки не моя крепостная, чтобы на нее ставить, а потом и проиграть как корову. Но этот идиот, похоже, решил иначе…

И ухмыльнувшись, я посмотрел на японку, энергично начищающую зубки.

— Аки, ты хочешь оказаться игрушкой в руках Рощина?

— Мем, Мавмин-ман. Я мову выть вавей…

— Этого достаточно, — вздохнул я и подтолкнул ее обратно в ванную. Так безопаснее.

Через двадцать минут мы вчетвером сидели за столом и лопали блины. Саша оказалась просто мастерицей — один за другим исходящие паром кругляшки плюхались на поднос, а с подноса к нам на тарелку. Женя было попытался отобрать у дамы аристократических кровей поварешку, но, получив ею по лбу, тут же вернулся на стул.

Мы с Аки лопали блины за обе щеки. А вот Берггольц едва отщипнула кусочек. На ее лбу пролегла лишняя складка.

— Короче, Мила, — сказал я, поливая блинчики сгущенкой. — Эти идиоты думают, что Аки зверушка, а раз она везде таскается со мной, значит, моя собственность.

— И… — протянула она.

— Вам нечего волноваться. Ни в какое рабство Аки не попадет, если ей самой это не взбредет в голову.

— Илья Тимофеевич, — сказала Саша, и на поднос плюхнулся очередной блин. — Нарушение аристократического договора грозит дуэлью на смерть…

— Только если я проиграю и нарушу слово, — пожал я плечами. — А проигрывать я не собираюсь. Да и нарушать слово тоже. Аки пусть идет к Рощину. Если она, как свободный человек, этого захочет.

Японка в ответ хихикнула.

— Ну а если этот идиот заартачиться, что ж! — сказал я и хрустнул пальцами. — Пусть попробует проткнуть меня шпагой.

Милу, впрочем, моя уверенность не удовлетворила. Доклевав свой единственный блин, она встала и молча вышла из комнаты.

Хлопнула дверь. В полной тишине засвистел чайник.

— Саш, а почему она так беспокоиться об Аки? — спросил я. — Как мы ни встретимся, она с ней как курица с яйцом.

Девушка напряглась. Аки тоже заерзала на своем месте. Метта, пристроившись на диванчике, излишне громко хлюпала чаем.

— Эхх, хорошо, — и распласталась на диване. — А тайны прошлого — еще лучше!

— Никому не скажете? — спросила Саша. — Это не то, чтобы секрет…

— Камилла Петровна обещала маме помогать мне, — выпалила Аки, сжав кулачки. — Взяла слово перед смертью, что она поможет нам с папой найти друг друга. А затем вызвалась сопровождать вместо конвоя…

Повисла тишина.

— Какого еще?.. Маме? — захлопала глазами Саша и едва не пролила чай мимо чашки.

— Конвоя⁈ — охнула Метта.

— Камилла Петровна говорила, что ваши отцы — старые друзья и…

— Нет, — покачала головой японка. — Они…

Вдруг плита зашипела, и Саша, всплеснув руками, бросилась к сковородке. Аки хотела что-то добавить, но смолчала.

— Так, о чем ты, Аки? — спросил я, вглядываясь в бегающие глаза японки. — Какого еще конвоя? Ты же вольная?

Аки смутилась:

Плюх! — и на наш стол упал дымящийся черный кругляшок. Саша нахмурилась и уперла кулачки в бока:

— Хватит, Акихара Йоевна! Давайте не будем…

— Погоди, — поднял я ладонь.

— Все из-за репутации моего отца… — выдохнула Аки. — Мне запрещено выдавать личный путевой лист, и по закону перемещаться по стране можно либо с конвоем, либо в сопровождении аристократа. Вот Камилла Петровна и помогла мне. Иначе мне пришлось бы ехать в арестантском вагоне…

— Вот так-так, — покачала головой Метта. — А мы еще грешили на Бездомного. Поездка с зеками — то еще удовольствие для такой малышки!

Дожарив последний блин, Саша присоединилась к нам. Закончили завтрак мы в молчании. Аки ела, опустив глаза, и совсем не хотела ковырять эту тему.

— Илья Тимофеевич, — обратилась ко мне Саша, — вы же обещаете, что с Аки ничего не случится? Право, она уже достаточно настрадалась. Она говорила, что ее даже хотели депортировать, а на ее родине с «нитан» разговор короткий.

— Обещаю. Слово аристократа, — сказал я, и она улыбнулась. — А ты обещай мне, что Мила не натворила дел. Кстати, куда она убежала?

— Наверное на тренировку, — пожала плечами Саша. — Она вчера весь вечер бредила, как лучше обставить вас, Илья Тимофеевич. Ой…

— Александра Александровна, — пискнула Аки, приподняв руку. — Можно попросить вас об одолжении?

— Конечно. Что такое?

— Не называйте меня, пожалуйста, Акихара Йоевна… Это ужасно… Лучше просто Аки.

* * *

— Тяжело в учении, легко в бою! — хихикнула Метта, пока меня мотало вокруг тора.

Грудь просто пылала — туда прилетела целая очередь. Но мне еще повезло: Шах вообще едва не расстался с головой. Если бы юд был не тренировочный, пиши пропало.

К счастью, моя жертва не оказалась напрасной. На финише радостно прыгали Аки с Милой и еще пятеро довольных ребят. Три дня упорного труда даром не прошли — мы уже на «взрослом» треке.

— Записала все? — спросил я, прокручивая в голове ошибки и возможные пути их преодоления. Каждая «катка» выявляла все новые слабости, и некоторые из них повторялись из раза в раз. Это нужно было срочно пресекать, ибо расти мы будем втрое быстрее, чем обычный шиировцы.

Между тем, дело шло к вечеру — мы провели в Комнате очередной день и по итогу оказались самыми стойкими. Вокруг мотались ребята с других курсов, и пока они отдыхали, наша команда продолжала накручивать треки один за другим.

Скосив глаза кверху (если такое слово вообще применимо к Комнате), я заметил Свиридову на одной из платформ. Она внимательно наблюдала за нами уже минут сорок.

— Угу, все записано и готово к анализу, — кивнула Метта и достала планшет. — Саша снова сбилась с ритма и ее подловили щупальца. А Шах слишком полагается на свой молот… а еще отвлекается на девочек.

Эта пошлячка принялась хихикать, а я закатил глаза. Ну уж с этим «багом» мы вряд ли что-то сможем поделать.

— Просчитай варианты и построй наиболее выгодную модель, — распорядился я и погрузился внутрь себя.

Через минуту у меня перед глазами появилась точная копия трека, по которому наш отряд бегал уже час. Мы с Меттой стояли на скале, а внизу бегали наши «болванчики». Один за другим их сносило волнами монстров, и каждая «смерть» тщательно просчитывалась. Рядом плыло окошко со статистикой — по результатам мы сможем просчитать вероятность провала и перспективы выхода из очередного тупика.

Я просмотрел наш последний забег от и до, а затем и несколько вариантов действий, с помощью которых можно было преодолеть участок с наименьшими потерями. И все из них мне не нравились.

— Постоянно нужно кем-то жертвовать… — задумался я, почесав подбородок. — Это пагубная практика, и Свиридова не может об этом не знать. Если из боя можно выйти, только бросив кого-нибудь на прокорм монстрам, то доверия в команде не будет. Как и билета до Амерзонии.

— Тогда нужно научиться обманывать Комнату, — сказала Метта. — Не отвлекаться на всякую мелочь и…

— Нет, — покачал я головой. — В реальном бою нам это аукнется. Там финиша не будет.

Чаще всего в финале оказываюсь я, Аки, Шах и Мила и еще несколько самых ловких и сильных ребят. Неплохой результат, но этого явно недостаточно — в Амерзонии процент выживания группы может зависеть от возможностей самого слабого члена отряда. А одной из самых слабых пока является Саша.

— Чтобы добиться нужного результата, как сказала Свиридова, процент потерь не должен превышать двадцать процентов, — сказала Метта, задумчиво хлопая ручкой по подбородку. — А иначе…

— А иначе «никакой нам Амерзонии», — вздохнул я.

— Думаю, мы сдюжим и пятнадцать процентов потерь.

— Лучше нуля в этом случае ничего быть не может.

И рано или поздно, я планирую добиться именно этой цифры. Однако до конца дня нам нужно обеспечить хотя бы половину потерь, а завтра закрепить результат. Одна беда — Комната всегда придумывала что-то новенькое, и каждый наш анализ был подготовкой не к новому забегу, а к старому.

Метта нахмурилась:

— Как бы не оказалось, что Комната давно раскрыла нас. Все же мы слишком быстро прогрессируем.

— Глупости. Медицинское обследование мы прошли, и никаких вопросов быть не должно. А излишне быстрый прогресс… да в СПАИРе научили, черт их дери!

— А может Комната просто играется? Хочет чтобы мы стали слишком уверены в себе?

— Может, но ничего иного как стремиться к финишу нам не останется. Так, хватит болтовни! Попробуй вот это построение на старте. И усиль тылы.

Мы попробовали еще несколько вариантов, и я выбрал тот, где мне не пришлось героически погибать в щупальцах, чтобы позволить ребятам прорваться через турели. Так было дольше, но и строй не растягивался, что постоянно приводило к проблемам уже на втором этапе.

Также нужно укрепить позиции Саши, а то она постоянно пыталась спасать Аки с Милой, и из-за этого эти двое расслаблялись. Для начала разведем их по разным флангам, чтобы все трое думали своей головой.

А еще Шах… заберу у него молот и поставлю в первую шеренгу. Там будет меньше пялиться на девичьи задницы.

— Ага, сам хочешь в тыл? — хихикнула Метта.

— Нет, мне с Шахом только на передовую, — ухмыльнулся я и открыл глаза, уже барахтаясь в сетях. На ребят было больно смотреть — все потные, вымотанные, но довольные. Как ни крути, но с каждым разом у нас получалось все лучше.

Очередной «забег» с новым построением и вуаля! — до финиша добрались аж десять человек. Больше половины команды!

— Так, друзья, — кивнул я спустя еще три забега. — Последняя «ходка», и на этом все. Немного поболтаемся в невесомости, а потом пойдем в бар. Мы заслужили.

В ответ все улыбнулись. Мое лидерство не оспаривала даже вечно недовольная Мила.

— А ты, Метта, не теряй времени — на основе всех моделей построй трек для бойца-одиночки, — мысленно приказал я. — Все ошибки ребят, как и мои, используй для генерации наиболее выгодной тактики. Ночью придется напрячься.

— Поняла, — кивнула моя спутница, порхая вокруг в образе бабочки. — Думаю, будет несложно. У нас есть две недели, чтобы сделать Рощина.

Кстати, вот и он — болтается в невесомости вместе со своими дружками. И не сводит с меня хищного взгляда.

— Никаких двух недель, — покачал я головой. — Одна максимум. Забыла про комиссию, которая будет вскрывать сейф? До их приезда нам нужно покопаться в его закромах.

— Ага… Илья, мы в самом деле планируем ограбить Шардинский банк⁈

— Нет, конечно! Это шардинский банк планирует ограбить нашу ячейку. А мы просто возьмем свое. Надо только придумать как…

Метта похлопала глазами, а потом зловеще захихикала. Я же пожал плечами — ну а что? Все претензии к Почте Империи, а раз глава этого заведения пытается добраться до чужого, то оставить такого ушлого гражданина с носом — просто обязанность любого честного аристократа!

Мы снова рванули на приступ — до финиша дошла половина.

* * *

— Давай-давай-давай! — кричали ребята, пока Саша опрокидывала в себя уже третью кружку пива.

Мила же лежала на барной стойке уже в уработанном состоянии — ее сморило после первой. Аки с розовыми щеками потягивала понемногу свою порцию, видок у нее был такой словно она задумала украсть у кого-то кошелек. Остальные тоже хмелели.

— Йаааах, — выдохнула Саша, добив очередную кружку, и грохнула ею об стол. — Хорошо… Камилла Петровна, вытритесь! Как вам не совестно?

Сердобольный Шах принялся снова наполнять кружку девушки, но я отодвинул ее подальше со словами:

— Хватит с нее, а то совсем с катушек слетит. Нам же еще до общаги нужно как-то добраться…

Бар Шардинска была наполнен до отказа, а народ все подваливал. Все больше аристократы, но и шиировцев-простолюдинов было с избытком. Правда, кучковались они в дальнем уголке за ограждением. Ни о каких нелюдях и речи быть не могло, а посему на входе с Аки снова возникли небольшие проблемы. К счастью наша компания едва не размазала по полу хозяина, который попробовал заикнуться про «животинку».

— Тут по углам так и шушукаются по поводу инцидента у жандармерии, — проговорила Метта, стоявшая за стойкой в костюмчике бармена. — Учить их и учить…

— И не говори, — ответил я, осматривая зал. Даже Рощин приперся и посматривал на меня недобрым глазом. Вокруг сошлась компания его друзей. Их подвыпившие голоса мне совсем не нравились.

Я салютанул ему кружкой и пропал в пене. Секунду спустя хмурый юноша направился ко мне.

Хвать! — и один из его дружков усадил его обратно. Затем ему сунули еще кружку, и парень пропал в сигаретном дыму.

— Наверное, что-то задумал, — предположила Метта. — Не нравится мне ни он, ни его дружки.

— Расслабься, что он сделает? Таврино сможет за себя постоять — да и эти банкиры не такие дураки, чтобы организовывать нападение как эти Горбатовы. Ячейку они не вскроют без кода, а… Да разве что под дверь нагадят?

— Это вы себя так успокаиваете? — фыркнула она. — И без меня же понимаете, что они способны на все!

Я допил свою кружку.

— Понимаю. Но все, что нам остается — это тренировки, тренировки и тренировки… Кстати, как там в Таврино? Они поди за прошедшие дни совсем одичали?

Все же из ШИИРа я почти не вылезал. Это, наверное, самая дальняя вылазка.

— Усадьба грохочет — хранительницы хотят вернуть ей былой вид к вашему возвращению, — пожала плечами Метта. — А в деревне обустраиваются нелюди. У них там работы еще полно, а местные помогают. Стоит только восстановить один дом, как они сразу принимаются за другой.

— Да я помню, ты вчера показывала, — кивнул я и кивнул бармену, чтобы он наполнил кружку еще раз. — Хорошо, что у местных с нелюдьми никаких проблем нет.

Опрокину еще одну порцию, и на сегодня хватит. Пусть Метта и снимала интоксикацию, но хорошего понемногу. А то, того и гляди, поползут слухи, что Марлинский налегает на алкоголь.

— Давай-давай-давай! — снова раздался крик, и на этот раз «героем» был Шах. Парень забрался на стол и под аплодисменты выливал в себя целую бутылку. Громче всех хлопала Саша.

— Ну как этот… — вздохнул я, и тут рядом со мной скрипнул стул.

— Илья Марлинский, я полагаю? — раздался масляный голосок, и я нехотя повернулся.

— Да, — ответил я, разглядывая щегольски одетого здоровенного мужчину в круглых очках. Он был выше меня на голову. — С кем имею честь?

В лучах ламп сверкнула отполированная золотая карточка и легла на стол рядом со мной. Нет, карточка была самая обычная — это золотисто блеснули когти на его правой руке.

— Асмодей Федорович Булгарин, — слегка поклонился незнакомец, играя четками. Во рту блеснул еще и золотой зуб. — И у меня к вам дело.

И он улыбнулся…

— Вот это коллекция, — прыснула Метта, осматривая странного типа со всех сторон.

Да уж, на месте коронок у него даже геометрика сверкала…

Кивнув, я пододвинул к себе карточку. Под его именем и номером телефона стоял род деятельности — «охотник за головами».

Глава 16

— Эй, Илюша! — подкатил к нам подвыпивший Шах с кружкой, полной пенного пива. — Кажется мне, ты слишком трезвый, а ну-ка… Эй, а ты кто?

И пара капель темного пива попала Булгарину на штаны. Или даже не пара…

— Ой, пардон! — охнул Шах. — С кем не бывает? А ты, Илюшка, давай-ка до дна…

Мой неожиданный собеседник ощерился. В его руке блеснули четки.

Вдруг в баре опустилась тишина.

Я оглянулся — секунду назад кричащие и хлопающие в ладоши завсегдатаи замерли на месте.

Вернее, не просто замерли… они застыли как на фотографии. Замер и Шах с кружкой, которую он пытался влить в меня, и Аки, задумчиво пытавшаяся дотянуться языком до носа, и Саша — тянулась к новой порции пива и одновременно пыталась разбудить Камиллу. Даже официантка с полным подносом — она поскользнулась на луже и, замерев прямо в воздухе, готовилась растянуться на полу. Жидкость, выплеснувшаяся из кружек, блестела в воздухе. И мухи под потолком не дергали даже крылышком.

— Так нам не помешают, — улыбнулся Булгарин и снял очки. — Не люблю лишний шум, знаете ли…

Затем повернулся к Шаху, который статуей замер рядом.

— А еще ненавижу, когда мешают, — зарычал охотник, подхватив ложку, и направил ее кончиком Шаху в глаз, — и влезают в частный разговор.

И с отвратительным хлюпаньем сунул ложку Шаху прямо в правый глаз.

Парень даже не поморщился. По щеке потекла кровь.

Я разогрел Источник, готовый атаковать в любой момент. Но Булгарин опустился обратно на стул и с отрешенным видом налил себе коньяку.

— Он остановил время? — спросил я Метту, совершенно не веря в то, что происходит. Шах стоял на месте и исходил кровью. Нет, после таких ран не выживают — ложка наверняка пробила ему мозг.

Нет, время отпадает. Хрономаги, конечно, сильные ребята, но вот так взять и щелчком пальца остановиться время для всех в помещении… для этого, наверное, нужно быть богом.

— Мы попались в «коробку», коснувшись активатора, — сказала Метта, указав на карточку.

Я присмотрелся. Карточка передо мной еле-еле поблескивала — и да, она, похоже, реально заряжена.

Передо мной сидит крайне опасный тип, но не настолько, чтобы останавливать время и безнаказанно убивать людей.

— Это пространственная «коробка». Ментально мы внутри, а снаружи по прежнему все веселятся, прислушайся.

Прислушавшись, я действительно разобрал отдаленные крики — как сквозь несколько метров воды. Похоже, все вокруг — не более чем иллюзия.

— Не дрейфь, сейчас попробую взломать ее. Дай мне минуту, и эта сволочь вылетит как пробка, — щелкнула пальцами Метта и исчезла.

Булгарин, тем временем, как ни в чем не бывало опрокинул очередную рюмку коньяка.

— Чего вам угодно? — спросил я, вглядываясь в блестящие глаза собеседника.

Один был полностью черным и с белым зрачком, а вот второй наоборот — бледным с чернеющей точкой посередине. Как, впрочем, и эти странные четки, которые он без конца перебирал. Судя по серебристому напылению — магические.

— Я здесь по поручению моего нанимателя, — булькнул он и придвинулся ко мне поближе. — Он хочет сделать для вас предложение, от которого вы не откажетесь. Для начала скажите, фамилия Коршуновы вам о чем-то говорит?

Так-так-так… И почему я не удивлен?

— Очень распространенная фамилия в Империи, — пожал я плечами. — Дворника в общаге СПАИРа, кажется, так звали… Или он был Кочетов?

— Мы с вами не в том положении, чтобы шутить, ваше благородие. Недавно мне стало известно, что вы приобрели двух крепостных по имени Тамара и Ярослав Коршуновы. Не отрицайте, записи об этом уже есть в реестре.

— Даже если так, то что? Это не запрещено законом, — сказал я, раздумывая, что этому хмырю надо от Томы с Яром.

Неужели Штерн опустился уже до того, чтобы нанять охотника за головами? А ведь это не простой наемник: раз есть визитка, то это официально зарегистрированный ищейка. Пусть так, но зачем шефу жандармов пользоваться его услугами? Или же?..

Горбатовы? Рощины? Кому еще я успел перейти дорогу за минувшие дни в Шардинске? Или это приветик из Петербурга?..

— Приобретать вольных простолюдинов законом не запрещено, это правда, — сказал Булгарин, наливая себе еще коньяку. — Однако эти Коршуновы отнюдь не вольные. А беглые.

* * *

— Ох, защита тут просто курам на смех, — вздохнула Метта, сидя с планшетом рядом с очередной дверью. За спиной остались куча «блоков», которые и блоками можно было назвать только с изрядной долей иронии. А еще очки надел, этот Булгарин!

Щелк! — и преграда рассыпалась в прах. За ней выросла простая деревянная дверь.

На досках было написано «Не входить!»

— Еще чего⁈ Нам затворы нипочем, выбиваем дверь плечом! — гаркнула Метта и вынесла дверь.

Бах! — и переступив порог, она оказалась в пустом и длинном коридоре. Кубический ключ-деактиватор иллюзии показался на противоположном конце — вращался на постаменте и манил как огромная розовая конфета.

— Слишком просто, — закусила губку Метта, а затем сняла с пояса шашку и бросила вперед. С хлопком помещение затянула дымовая пелена.

— Пу-пу-пу, — почесала голову Метта. Впереди заблестели красные лучи сигнализации.

Очень много лучей сигнализации! Некоторые проходили крест накрест — в считанных сантиметрах друг от друга.

Заденешь такой и… ничего хорошего.

Нет, она недооценила этого Булгарина. Все эти простенькие преграды, очевидно, были для того, чтобы взломщик расслабился, а потом сунул нос прямо в капкан.

— Но нас так просто не взять, — ухмыльнулась она и прыгнула вперед.

Хоп! Хоп! Прыжок! — и первые метры остались за спиной. Метта снова прыгнула, сделала сальто, а затем ловко извернулась и поднырнула под луч. Еще несколько скачков, поворот, аккуратный шажок в сторону…

Лучи мигнули, а затем начали двигаться.

— Сука! — зарычала Метта и рванула вперед. Лучи замелькали перед глазами.

Она бежала к ключу, прыгая через них как гимнастка, изгибаясь и вращаясь колесом.

Сверкнуло, и прядку ее волос отрезало как ножницами. Зараза…

— Метта, ты в порядке? — раздался обеспокоенный голос Ильи.

— В полном, — выдохнула Метта, подлезая под очередным лучом, который грозился разрезать ее надвое. — Вы там пока заговаривайте ему зубы, Илья Тимофеевич. Сейчас я…

До ключа остались какие-то двадцать метров, когда лучи снова мигнули и поменяли ориентацию.

Как и коридор. Он перевернулся и превратился в колодец, изрезанный лазерной сеткой у самого дна.

Сорвавшись с пола, Метта перевернулась прямо в воздухе. Выхватила пистолет с «кошкой» и выстрелила прямо вверх.

С хлопком трос подлетел под потолок. Бац! — и крюк зацепился за дверной косяк. Веревка дернулась.

— Ух! — выдохнула Метта, зависнув прямо над сеткой с распростертыми руками.

Еще бы чуть-чуть, и лазеры сделали бы из нее мелко нарезанный салат. Жар от них шел неимоверный.

— Ладно, — проговорила она, смахнув пот с висков. — Самое сложное позади. Надеюсь.

Затем просунула руку прямо в квадратик из лучей. До ключа оставались какие-то сантиметры…

* * *

У Метты там, похоже, какие-то сложности… Ладно, будем заговаривать зубы этому типу. Это по моей части.

Беглые, говоришь? Уж что-что, а верить этому разноглазому типу с золотыми зубами и когтями на левой руке мне хотелось меньше всего в жизни.

— Я беглых не покупаю, — сказал я, легким жестом отмахиваясь от охотника как от мухи. — У Коршуновых есть вольная.

— Подделка, — ухмыльнулся Булгарин. — Вы и представить не можете, на какие ухищрения идут нелюди, чтобы покинуть место своей регистрации. А потом разбой, воровство, убийство, и вся местная жандармерия на ушах… Я же правильно понял, что Тамара Коршунова третьего дня проделала нечто подобное?

Ах ты, жук! Уже все пронюхал! Интересно, как глубоко он копнул — и не выложили ли ему Горбатовы со Штерном все до капли? Поди, у них против меня может сложиться целый союз.

— Лучше спросите об этом Штерна, который выпустил ее за отсутствием доказательств, — сказал я и потянулся к кружке с пивом в руках Шаха. Аккуратно отогнул его пальцы и пригубил.

Безвкусное — иллюзия, чего с нее взять!

— Отсутствие доказательств — не есть отсутствие вины, — продолжал наседать Булгарин, играя четками. — Завтра шеф жандармерии доведет расследование до логического финала, и вы уже станете соучастником дела, раз помогли Коршуновой выбраться из петли.

— Я ее хозяин, — пожал я плечами. — Даже если она и в чем-то виновата, теперь я отвечаю за ее грехи. Как перед жандармерией, так и перед вашим Воронцовым. Я так и сказал Штерну. Теперь вот, говорю и вам.

— Значит, позвольте мне удивить вас, ибо за этими двумя стелется целый ковер из проступков, но я не буду перечислять их все.

Его словам меня немного напрягли. Совсем чуть-чуть. Он лжет? Пытается напугать?.. Или же говорить правду?

Нет, были бы Коршуновы преступниками, давно подались бы в бега, а не стали бы рисковать и вообще связываться со мной. У Яра вообще какое-то обостренное чувство справедливости, учитывая, как он рьяно пытался вручить мне геометрику.

Все же пытается напугать, черт! Иначе не стал бы совать в эту иллюзию и «убивать» Шаха.

— Метта, как дела?

— Почти… почти… — пыхтела она. — Вот-вот… Сука, прекрати елозить, мелочь пузатая! Ай! Ты еще и кусаешься⁈

— Мы с моим нанимателем, графом Воронцовым, — все крутил свою шарманку Булгарин, — можем помочь вам избавиться от тягот с этой проблемной парочкой. Вам всего-то и нужно — посодействовать тому, чтобы Коршуновы вернулись в родные места. Естественно…

Он вытащил из внутреннего кармана портмоне…

— … не бесплатно.

…и положил передо мной чек на кругленькую сумму. Затем вытащил ручку и с широкой ухмылкой добавил к ней еще один нолик.

Хех, не получилось напугать, так пытается меня купить? Не трогая чек, я пробежался по нему глазами. Выглядит настоящим, а сумма так и вовсе заставляет сердце стучать быстрее.

А ведь эти деньги и могли бы решить кучу моих проблем, однако…

— Мне это не интересно, — сказал я охотнику. — Я не ростовщик, чтобы спекулировать душами.

И друзей я не продаю. Да и к тому же принимать чеки у человека, который умеет наводить иллюзии — чистый идиотизм. Только моргни, как этот чек с пририсованными ноликами исчезнет без следа.

Булгарин нахмурился:

— Может быть, у вас плохо со зрением? — и нервным движением придвинул ко мне чек. — Приглядитесь. Такие деньги за каких-то вшивых нелюдей!

— Я все правильно увидел. Возможно, это у вас не лады со слухом, — спокойно проговорил я и придавив чек кружкой, отодвинул его обратно этому навязчивому торгашу. Трогать его руками — себе дороже. — Не интересно.

Пух! — и позади Булгарина появилась Метта. Вся чумазая и всклокоченная. В руках у нее была какая-то розовая коробочка.

— Готово, — сказала она, подбрасывая находку в ладонях. — Ату его?

И приготовилась влепить охотнику по куполу коробочкой.

— Подожди, — а затем обратился к Булгарину. — У меня большие планы на Коршуновых, так что скажите своему Воронцову, что ему придется поехать на невольничий рынок.

— Так-так, я не ослышался? — прошипел охотник. — Мне придется передать графу Воронцову, что вы отказываетесь от его щедрого предложения?

— Выходит, так.

— Вы же понимаете, что от таких предложений не отказываются? На невольничьем рынке такая парочка, как эти Коршуновы стоят кратно дешевле.

— Возможно. Но это мое дело — отказываться от щедрых предложений, или нет. А теперь прошу — дайте мне и моим друзьям вернуться к веселью. У них, поди, ноги уже устали стоять на одном месте. А Шаху совсем неудобно с ложкой в голове.

Однако Булгарин и бровью не повел. Судя по хмурой роже — этот хмырь не привык получать отказы.

— Что ж, — сказал он и поднялся со стула. — Значит, нам с вами придется говорить на другом языке.

Охотник взмахнул четками и толпа в баре пришла в движение.

Вот только веселье не продолжилось, а пиво так и осталось летать в воздухе. Все и каждый повернули головы ко мне. Сейчас в помещении находилась где-то сотня человек — и их глаза загорелись алым.

Да, даже мои друзья — все смотрели на меня волком! И Аки оскалилась.

Бац! — и бутылка в ее руках разлетелась осколками. Обломанными краями заблестела «розочка».

— Ваше благородие, не сопротивляйтесь, — сказал Булгарин, присаживаясь на краешек барной стойки. — И если вы не хотите принимать щедрое предложение Воронцовых добровольно, значит…

Загрохотало, раздался треск и звон стекла. И через пару секунд в руках у завсегдатаев появились сломанные ножки, «розочки», кии, ножи, кастеты и прочая дребедень. В пальцах «убитого» Шаха была ложка, которую он только что достал у себя из головы. Судя по его физиономии, он не мог дождаться, чтобы сунуть ее мне в черепушку.

Вся толпа окружила меня. Я налил себе еще пива. Пить я эту безвкусную дрянь не собираюсь, но в случае чего плесну кому-нибудь в глаза.

— … мне придется проучить вас, — ухмыльнулся Булгарин. — Но я добрее, чем выгляжу. Даю вам второй шанс. Так…

И придвинул мне чек.

— Что скажете?

— Метта? Что мы скажем? — сказал я, глядя в сверкающие глаза Булгарина.

— Да пошел он в жопу! — раздался голос под потолком.

— Нет, «пойти в жопу» для него слишком толсто, — покачал я головой, краем глаза наблюдая как двери бара тихонько открываются и в помещение аккуратно заходит человек в черном.

Затем еще один и еще. Булгарин со своей свитой не отрывал взгляда от меня.

Я улыбнулся пошире:

— Простите, как вас там, Акакий? Соловей?

— Асмодей, — холодным голосом выдал Булгарин. Его черный глаз задергался.

Ниндзя за его спиной уже плотно набили помещение. Пух! — и у них в главе встала Метта. Улыбка до ушей, в руках нунчаки. Только свистни…

— Точно, — кивнул я и, поднявшись, оперся спиной о барную стойку. — Короче так… Можете передать этому своему Воронцову, что мои крепостные — это МОИ крепостные, и просто так приходить и пытаться меня напугать — пустое дело. Тамара с Ярославом не продаются, и если ему очень хочется поговорить насчет них, то пусть его сиятельство приходит сам, или хотя бы звонит, а не посылает своего верного пса, чтобы пугать меня фокусами. Кажется, я понятно объяснил?

Булгарин вздохнул:

— Ваше благородие, кажется, вы не совсем поняли, в какую лужу…

— Значит, нет, — сказал я, сбросил пиджак и сжал кулаки, на которых сверкнули кастеты. — Хорошо, тогда позвольте рассказать вам анекдот.Однажды заходит в бар терпеливый барон, один непонятливый идиот, а еще сотня другая ниндзя…

* * *

Динь, динь, динь! — шум кузнечного молота и не думал умолкать. Одеваясь Тома, то и дело глядела в окно — на кузницу.

Едва они закончили обустройство, как Яр пропал там с концами. Возился с этим мечом Марлинского, а еще с многочисленными заказами местных — даже староста притащил ему целый список того, чтобы нужно было соорудить за короткий срок.

Вот Яр и выходил только, чтобы выдохнуть и сунуть в рот кусок хлеба. О том, что такое подушка, наверное, и вовсе позабыл, бедняга…

Тома тоже не хотела сидеть без дела — еще вчера напросилась порыскать по кустам в поисках тварей, сбежавших из Амерзонии. За околицей, в лесах носилось порядочно самой разной погани, и большая часть вылезала только ночью — поэтому на них и охотились нелюди, умеющие видеть в темноте.

Если охота обернется удачей, на тушках монстров можно неплохо подзаработать. Им с Яром деньги точно не повредят.

Еще поговаривали, что в лесах до сих пор скрывается Бездомный — тоn самый мудак, который вез их в промерзшей теплушке. Найти растерзанный его труп было ее голубой мечтой. А если они возьмут его живьем, то можно было срубить неплохой куш.

— Скоро тут будет не протолкнуться, — огляделась Тома, выйдя из нового дома — довольно просторной избушки. Еще три дня назад она представляла собой холодный сарай, но, засучив рукава, Тома придала ей какой-никакой первозданный вид. Там стало даже уютно.

Закинув на плечо ружьишко, выпрошенное у вдовы охотника, фокс пошла по улочке, здороваясь с новыми знакомыми. В Таврино их с Яром и еще полсотней нелюдей приняли как родных. С обустройством домов тоже помогли — последние несколько дней деревня напоминала оживший муравейник, а людей (вернее, нелюдей) из города только прибывало. Каждый день в Таврино со словами «в гробу мы видали этот Шардинск!» приходило то пять, то десять новых жителей. Сегодня вот явилось аж двадцать человек.

Если так пойдет дальше, то деревня грозит разрастись чуть ли не двое. А значит, скоро придется возводить новые дома.

Через несколько минут она добралась до окраины деревни и направилась к броневику, рядом с которым ее ждал Ермак с еще парой охотников — Козьмой и Петровичем. Еще обещался сын старосты Кирилл, но что-то его видно не было.

— Не передумала? — спросил Ермак, оглядев Тому с головы до ног. На ней была охотничья пятнистая куртка, плотные штаны и высокие сапожки. — Гарантировать, что ты вернешься, я не могу. Нам может встретиться самая разная погань.

— Например, ходоки, — нахмурился Козьма, перекидывая самокрутку из одного уголка рта в другой.

— Или Винни, — пыхнул дымом Петрович.

— Нет, хватит мне сидеть сиднем, — покачала головой Тома, которая последние несколько дней не выпускала инструмента из рук. Дыр в избушке было видимо-невидимо. — Хочу быть хоть в чем-то полезной.

— А как же другие бабы? — хмыкнул Петрович.

— Другие бабы не умеют ни стрелять, ни читать следы, — пожала плечами Тома. — Простите, дорогие мои, но, полагаю, ваш нюх давно притупился. А это…

И она указала пальцем на свой нос.

— Способно учуять даже ходока в темной и сырой пещере, — ухмыльнулась она и полезла в броневик. — Хватит языками чесать, а то дотемна болтать будете!

Улыбнувшись, Ермак выплюнул окурок и полез следом. Охота обещалась веселой.

* * *

Аки скучала и уже минут пятнадцать не сводила глаз с Ильи Тимофеевича. Он всегда вел себя довольно странно, но сейчас девушке стало как-то совсем не по себе — господин сидел, потягивал пиво и совсем не моргал.

Как и тот странный тип с четками, появившийся словно из ниоткуда — он тоже глядел Илье в глаза с совершенно отрешенным видом.

И постоянно перебирал и перебирал свои четки!

Все вокруг пьянели и бесились все отчаянней, как будто завтра и вовсе не наступит. Аки допила свою кружку и оставила ее подальше. Все, на сегодня хватит, а то ее уже укачива…

— Нет, так не пойдет! — появилась рядом развеселившаяся Саша. — До дна, моя хорошая, до дна. А потом танцевать!

И наполнила кружку Аки до краев.

— Александра Александровна, как вы можете⁈ — охнула Аки, пытаясь отмахнуться от назойливой подруги. — Завтра же у нас снова тренировки!

— Пожалуй ты права, — прижала пальчик к подбородку Айвазовская. — Подумаю об этом завтра. А сейчас я хочу увидеть, как вы выпьете эту кружку…

— Нет, хватит! — легонько оттолкнула стакан Аки. — Лучше посмотрите на Илью. Вам не кажется, что он…

— Дай парню отдохнуть, Аки, — покачала головой Саша. — Он за весь день с нами намучался на неделю вперед. Эх, повезло нам с ним — с таким лидером мы в Амерзонии не пропа…

Вдруг у Ильи из носа потекла струйка крови.

— Так и знала! Допрыгался! — охнула Аки и, разлив пиво по барной стойке, бросилась к парню. — Илья Тимофеевич, у вас кровь!

Но он и бровью не повел. Сидел, уставившись в блестящие глаза того странного типа, как будто пытался пронзить его взглядом. Тот отвечал ему взаимностью. Их руки легонько дрожали.

Аки вытащила платок и попыталась вытереть Илью, но тут из второй ноздри брызнуло вдвое гуще.

— Мама! — пискнула Аки, и вдруг хрен напротив тоже замироточил. Вот только хлестало у него не только из носа, но еще из ушей.

Он ощерился — и изо рта брызнула кровь!

— Нет, вам обоим уже хватит! — сказал бармен и попытался отнять кружки, но что Илья, что тип напротив судорожно вцепились в них мертвой хваткой.

Тут головы забулдыг одна за другой начали поворачиваться к ним. Кто-то протяжно закричал. А эти двое знай себе сидели друг напротив друга с таким видом, будто пытались взорвать мозг друг друга на расстоянии.

Кровь закапала на пол.

Глава 17

Морда Марлинского весь вечер мозолила Эдуарду Рощину глаза. А еще палец, на котором положено сверкать родовому перстню — он постоянно чесался!

Пусть Эд уже четвертый день носил подделку, чтобы не опозориться перед отцом, но без родового перстня аристократу никуда. Это его честь и гордость, пропуск и гарантия соблюдения аристократических прав. Если он облажается в споре, то перстень попадет в руки Марлинскому и тогда пиши пропало: каждый встречный-поперечный простолюдин сможет сделать с ним все, что угодно. Эд станет ничем не лучше его японской зверушки.

…и чего она нашла в этом придурке? Эдуард даже симпатичней, а она все…

Так стоп, что за бред⁈ Она же нелюдь! Прекрати на нее пялиться, дебил!

Эд хрустнул костяшками. Сначала как полный дурень запросил ее как приз за победу в споре, вместо того, чтобы потребовать код от сейфа, а теперь все косишься и косишься на нее! Что если батя узнает про такой косяк⁈

— Эй, Эд, ты чего это позеленел? — захихикали друзья за большим круглым столом, уставленным пивными бутылками и пепельницами.

— Так вот, — продолжил хвастаться его дружок Макс. — Хватаю я эту девчонку за хвост и тащу в уголок…

Все затаили дыхание, а Эд хлебнул пива и отвернулся. Лучше реально с фоксом, чем с японкой. Эта Акихара, конечно, как девка ничего, но, сука…

Нет, бред какой-то! Наверное, слишком много выпил.

— Извините, — вдруг раздался девичий голосок, и вся компания обернулась.

Перед ними стояла высокая блондинистая деваха с шикарным бюстом. Рощин, кажется, даже знал такую — Саша Айвазовская, вроде.

— Не разрешите забрать этот стул? — сказала она и указала своим наманикюренным пальчиком на стул, на котором лежала сумка. — Очень надо.

— Этот стул тут специально для тебя, конфетка, — хихикнули дружки Рощина.

Убрав сумку, Макс попытался усадить девушку к ним, но та ловко увернувшись от его рук, подхватила стул и скрылась в полумраке бара.

— Сучка! Куда⁈

— Отстань от нее, Макс, — одернул его Рощин. — Это тоже новенькая из ШИИРа, из аристократок, ослеп что ли? Еще не хватало, чтоб за нее Свиридова вступилась, если ты ее… зажмешь. Сиди.

— Ты брось Эд! Чего ты такой? Или ты Марлинского испугался?

— Чего⁈

— А чего? Сначала только о нем и трындел, а теперь постоянно в его сторону смотришь. Смотри, уплывает твой перстенек!

Рощин хотел было дать Максу по морде, но тут увидел, как в бар зашел какой-то высоченный очкастый хрен в костюме-тройке. Осмотревшись, он направился… к Марлинскому, к кому же еще?

Проводив его взглядами, друзья забурчали:

— Блин, и какого хрена вокруг этого ничтожества все только и вьются⁈

— Откуда он взялся вообще? Я про этого хрена только и слышу на каждом углу — Марлин то, Марлин се!

— Любитель нелюдей… Уже и в газетах про него на каждой странице!

— Может, зайти Марлинскому со спины и ткнуть его чем-нибудь? — тихонько хихикнул Макс. — А, Эд? Хотел бы посмотреть, как он будет скакать по Комнате с заточкой в боку?

Представив эту картину, Рощин отмахнулся. Еще чего не хватало, руки о него марать…

— Ваше благородие, — подошел к их столику бармен. — Прошу прощения за беспокойство, но вас спрашивают…

— Кто⁈ Я отдыхаю, осел!

— Прошу прощения, но это срочно…

— Ты не понял⁈ — завелся друг Эда, но Рощин положил руку ему на плечо и поднялся.

Все равно мочи нет глядеть ни на Марлинского, ни на япо… Ухх, быстрее свалить да подальше!

Они с барменом подошли к стойке, и там Эду протянули трубку.

— Слушаю, — сказал он в динамик, в ответ прозвучал хриплый голос:

— Так и знал, что ты, Эдик, в этом клоповнике!

Эд возвел очи горе. Батя… И опять со своим «Эдиком», как же он ненавидел это имя! Сука, разговор обещает быть «интересным».

— Я отдыхаю с друзьями, — сказал Рощин-младший, подвигая себе чашку с солеными орешками.

— Надеюсь, в числе этих «друзей» есть Илья Марлинский, и вы с ним обговариваете, где в его хреновом поместье найти код от МОЕГО сейфа?

Опять батя за свое… И сейф его, и банк его, и жизнь Эда тоже, дери этого черта лысого, тоже принадлежит ему!

— Я работаю над этим, — туманно проговорил Эд, скосив глаза на пьяную в сопли деваху, которая лежала прямо на барной стойке и что-то мычала себе под нос. Кажется, он где-то ее видел?..

— Четвертый день⁈ — начал заводиться батя. — Или ты провалил все дело? Идиот!

— Нет, батя, я…

— Эдик! Тебе-то всего и нужно, что подойти к этому малолетнему обалдую и предложить выгодную сделку: либо он получает бабки, либо их захапает себе Канцелярия, ибо по закону они никому не принадлежат. Ты говорил с ним⁈

— Да…

— И что⁈ Только не говори, что он сказал «нет»! Б***, Эдик, ну если ты видишь, что клиент жмется, а ситуация накаляется, то переведи стрелки на другой день, дурень!

— Нет, батя, он…

— Что он сказал? Не молчи!

Эд вздохнул. Затем закинул в рот порцию орешков и, ожидая очередной волны негодования, проговорил:

— Он сказал, что подумает…

В ответ на том конце «провода» как по заказу разразились нечленораздельным воем.

Эд прижал трубку к груди. Говорить отцу об аристократическом договоре и перстнях в баночке — дело последнее. Тогда отец его с дерьмом сожрет, ибо второго такого перстня не существует в природе. Аристократический перстень выдавался родам с монаршей воли. Утеря перстня была невосполнимой потерей, и для аристократа с дыркой в кармана означала одно — потерю статуса.

Спустя минуту Эд снова принялся слушать — отцовский гнев начал понемногу утихать и принял более человеческий облик:

— Ничего тебе, дебилу, доверить нельзя! Ты же знаешь, что мне Марлинский нужен! — рычал он сыну в ухо. — Вернее, очередность цифр, которую мудак-Онегин унес на тот свет!

— Батя, не волнуйся, — заговорил Эд, перекрывая отцовское негодование, — все будет на мази, я…

— Как же мне, Эдик, не волноваться⁈ Ты даже на бильярдом столе можешь найти яму с говном и в ней утонуть! Где сейчас сраный Марлинский? В этом сраном баре, да? Как его… «Амерзонская закваска», да?

— Да… Но, батя…

— Не батькай мне! — и Рощин-старший, захлебнувшись в своем словесном потоке, закашлялся. — … так дорогой сын, у тебя три варианта: либо ты всеми правдами и неправдами выудишь у Марлинского код, либо либо сам полезешь в его проклятое поместье и перевернешь там каждый стул, но найдешь мне код! Комиссия из Петербурга приедет на следующей неделе! До этого времени…

Рощин-младший снова закатил глаза. Опять двадцать пять… Иногда Эд думал, что лучше и вправду слазить в старую усадьбу и порыскать там по углам, чем выслушивать очерендой Наскок Нуднятины, как про себя парень называл отцовскую жажду читать нотации.

Тем временем, деваха на стойке завозилась, а рядом поставили графин воды и стакан. К ней подсела та самая симпатичная блондинка с большими сиськами, которая таскала у них стулья. Саша!

— Камилла Петровна, попейте, — сказала она, и начала поить свою подружку водой из графина. Та фыркала и хлюпала, обливаясь водой.

Эдуард еле слышно выругался. Вблизи Саша еще красивее, да и эта Камилла тоже симпатяжка — и все из компашки Марлинского, чтоб его Амерзония сожрала!

— Саша, где мы?.. — слабо проговорила Камилла, но ее подружка, не давая ей говорить, заливала в нее один стакан за другим.

Скоро вода закапала на пол, блузка Камиллы намокла, и Саша нагнулась, чтобы вытереть своей подружке штаны. При виде того, как на ее шикарной заднице натягивается юбка, Эдуард едва не подавился орешком и отвернулся.

Ну, Марлинский, негодяй…

— Эдик⁈ Что ты молчишь, бестолочь? — вырвал его с небес на землю голос бати. — Опять про баб своих думаешь, а не о деле?

— Нет, — сказал Эдуард, катая в пальцах орешек.

А юбка все натягивалась и натягивалась. Того и гляди, лопнет, зараза… Ох, шлепнуть бы эту Айвазовскую да покрепче, чтобы перестала так елозить…

— Хорошо, — загнусавил батя. — Ибо от бабок в этом сейфе зависит будущее нашего рода. Если мы их не получим, то Горбатовы сожрут нас с потрохами. Значит так, Эдик, сиди, карауль Марлинского и жди парней. Сейчас они приедут и решат проблему раз и навсегда. Понял⁈

Наконец, Саша разогнулась, и Эд выдохнул:

— Я понял, отец…

В ответ на него снова накинулись за «мягкотелость», и Эд хотел уже бросить к черту трубку. Как же отец задолбал со своей шарманкой про банк, дела и прочее дерьмо, которым младшего Рощина кормили с самого детства…

Нет, он, конечно, любил отдавать приказы, но не под постоянным же присмотром этого старого зануды! Давно Эду хотелось свалить куда подальше, где можно самому построить свою финансовую империю.

Да хоть в сам Петербург, лишь бы не слышать этих отцовских поучений!

Устав слушать одно и то же, Эдуард все же бросил трубку, положил в рот последний орешек, слез со стула и тут осознал, что крики в баре как рукой смело.

Секунду он не мог понять, какого хрена, но тут увидел — Марлинский с своим новым дружком были все в крови.

* * *

Аки с замиранием сердца наблюдала за тем, как с обоих капает кровь. Как и все в зале.

— Нет, ну я всякое видел, иные и до соплей допивались — послышался голос Шаха, и он подошел к Илье. — Но шоб до кровавых… Ты, Илюх выдохни, маленько, а не то…

Вдруг раздался истошный крик — тип напротив Ильи с грохотом повалился на пол и забился в судорогах. Вокруг него мигом образовалось пустое пространство.

Глаза типа вывалились из орбит и едва не лопались от натуги. А уж про кровищу из всех щелей и говорить глупо. Несколько человек начало выворачивать.

Заскрипел стул, и с него, тяжело вздохнув, встал Илья:

— Ну что… Понравился анекдот?

Тут изо рта и глаз типа полыхнул свет, а секундой позже по полу забегало нечто мелкое и очень юркое. Вскрикнув, Аки прижалась к стойке. Жуки⁈

Тип быстро оклемался и начал подниматься. Не спуская с Ильи озверевшего взгляда, лихорадочно заерзал руками по полу — кажется, пытался нащупать четки, лежащие рядом с ножкой Аки. Недолго думая, она пнула их под барную стойку.

— Бесполезно, — ухмыльнулся Марлин-сан. — Лучше беги, дурачок, и передай своему нанимателю, что члены рода Марлинских не продаются. Простолюдины они, или нет.

Взревев, тип проворно вскочил на ноги, но Аки опередила его — заслонила Илью собой и выхватила меч.

Геометрика на рукоятке золотисто засияла, и перед глазами пронеслась вереница образов возможного будущего — и в ста из них Аки ждала смерть.

Был только один шанс выжить.

* * *

— Спокойно, моя хорошая, — отодвинул я Аки вбок и, покачиваясь, вышел вперед.

Перед глазами все плыло, но Булгарину было куда хреновей. Если мне удасться не вырубиться, то мы выйдем из бара живыми.

— Наш друг — понятливый малый и уже уходит. Ведь так?

Но охотник и не думал заканчивать вечеринку. Его бледный глаз угрожающе вспыхнул, и наблюдающие за нами люди отошли к стенам.

— Марлинский… Ты пожалеешь, что плюнул мне в лицо… — простонал охотник и, харкнув кровью, принялся медленно подходить.

Когти на его руке засветились и принялись расти, однако сам по себе этот окровавленный и дрожащий охотник напоминал побитую собаку. Жучки Метты навели нутри него изрядный кавардак. Если бы он не врубил Источник — от него давно осталась бы лужа на полу.

— Похоже, нет, не уходит… — хмыкнул я. — Ну что ж, подходи, если ты не трус.

Златозубый сделал очередной шаг, но вдруг как-то странно заверещал и отпрянул.

— Сука-а-а-а! Опять вы⁈ — взвизгнул он и замахал когтями вокруг себя.

Аки попыталась броситься на него, но я схватил ее за руку и посторонился.

Моргнув, я увидел их — сотни ниндзя, которые прыгали на Булгарина и пытались вскрыть ему брюхо.

— Так, все назад! — крикнул я, оттесняя всех кого мог. — Дайте нашему другу побольше места!

Я снова моргнул и ниндзя пропали, но не для Булгарина — он с воем принялся носиться по залу, сбивая стулья и столы.

— Метта, — сказал я, обходя буйствующего наемнка по кругу. Аки мертвой хваткой вцепилась мне в плечо. — Не переборщи. А то он еще ранит кого-нибудь ненароком…

— Нам нужно время, чтобы восстановиться, — ответила Метта. — Не спеши.

Где тут не спешить, когда за твоими друзьями пришел охотник за головами? И с каждой секундой он двигался все быстрее. Когтистая перчатка на руке накалялась. Еще немного, и он грозился запрыгнуть на люстру, а то и взорваться!

— До этого момента нам нужно прогнать мудака, — сказал я мысленно, сжав кулак жучьей руки, — а еще лучше вырубить.

— Во дает! — качали головами в толпе. — Прямо дуэлянт от бога!

— Или это он танцует? Эй, пройдоха, что с тобой? Белочку поймал?

— Та-а-а-ак! — вышел вперед хозяин заведения. — Ты на входе не видел табличку? Никаких магических дуэлей, потасовок и ставок на геометрики! Хочешь помахать саблей? Вали в Амерзонию!

Однако Булгарин, казалось, ничего не слышал — когти объяло пламя, а скорость возросла настолько, что было сложно различить половину движений.

Хоп! — и он с разворота ударил воздух ногой, едва не пробив носком потолок. За ним протянулся огненный шлейф.

— Неплохо, — хмыкнул я, раздумывая как бы подобраться к нему.

— Если бы мы вышли с ним один на один… — выдохнула Метта. — Пришлось бы попотеть.

Тут огнем полыхнуло во все стороны. В толпе заволновались:

— Он сейчас спалит заведение ко всем чертям!

— Да он, походу, изрядно набрался. Белая горячка она такая!

— Кто-нибудь принесите огнетушитель! Аристо, а вы чего встали как вкопанные?

— Где жандармы⁈

Нет, жандармов нам не надо. Сами прикончим мудака. Я направил побольше силы в руку. Вырубим его парой хороших ударов в рыло.

— Аки, — шепнул я японке. — Зайди ему со спины, а я…

— Нет, Марлин-сан! Если мы будем драться с ним, то…

Вдруг Булгарин занес когти и с ревом рванул на нас. Я приготовился отвечать, как Аки, оттолкнув его, бросилась наперерез. Глаз охотника блеснул.

Я выругался и…

Бах! — и о его башку разбилась бутылка. Миг, — и пламя с рук Булгарина перекинулась на его пиджак. Вспышка заставила охотника замешкаться, и тут у него из-за спины появилась Мила и прыгнула на Аки.

Охотник взмахнул когтями, но промахнулся — Мила обе девушки упали на пол. Булгарин выругался и тут же схлопотал от меня прямой в нос.

Бах! Бах! И очередной удар прилетел ему в челюсть — в твердую как камень! Выплюнув пару зубов, охотник получил от меня прямой в нос и рухнул как подкошенный.

— Ну хоть пламя сбил, — хмыкнул я, и тут мои ноги подкосились. Мы все вчетвером растянулись на полу.

— Вяжите его! — раздался крик, и тут я испугался, что они собрались вязать и меня тоже.

Однако сразу пятеро вышибал накинулись на дергающегося на полу Булгарина. Поднялся грохот. После короткой борьбы и еще десятка ударов, охотника начали проворно вязать по рукам и ногам. Походу, ребята это не впервой.

— Камилла Петровна, вы живы⁈ — воскликнула Аки, пытаясь поднять девушку, но та лежала без чувств. Ее голова впустую моталась из стороны в сторону.

Я пощупал ее пульс — жива, правда, в отрубе.

— Жестком! — вздохнула Саша, помогая нам ее поднять. — Говорила я, Камилла Петровна, с вашей непереносимостью алкоголя…

Наконец, с Булгариным закончили. Последний узелок затянул лично хозяин бара.

— В моем заведении пьяных драк нет и не будет! — сказал он, засунув в слюнявую пасть мокрую тряпку, которой за пять минут до этого вытирал стойку. — А попробуешь колдовать, мигом получишь сапогом в рыло! Ну-ка, Ваня, вызывай жандармов!

Парни было попытались реализовать приказание, как с порога раздались шаги, а затем в полумраке засверкали знакомые круглые очки.

— Во, этот лучше жандармов! — повеселел хозяин при виде Геллера. — Вот, ваше превосходительство, мы тут какого лося скрутили!

При виде хмурого ЛИСовца с трубкой в зубах, Булгарин окончательно озверел. Вспыхнув как свечка, он порвал путы и вырвался из рук парней. Геллер засверкал молниями, но тип, превратившись в воющий факел, навалился на врага — сцепившись, оба рванули прямо к окну.

Звон стекла сотряс помещение. Оставив Милу на попечении Саши, мы с Аки бросились наружу.

Был лунный вечер. В тусклом переливающемся свете гигантский рычащий огненный шар, который секунду назад был наемником по фамилии Булгарин, и сверкающее облако света и молний, не так давно бывшее Геллером, схватились не на жизнь, а на смерть.

Мы пару раз пытались подойти, чтобы помочь ЛИСовцу, но эти двое полыхали настолько неистово, что у пары домов в округе полопались окна. Затем зажглась настолько мощная вспышка, что мы зажмурились и отошли подальше.

Вдруг в кольце молний и огня появился Булгарин. У него с черепа почти полностью сошла кожа, и в паре мест его плоть блестела как металлическая кастрюля. Вокруг него носились молнии, и на долю секунды в них угадывался облик ЛИСовца.

— А Геллер хорош! — охнула Метта, поправляя свалочные очки. — Как звезда горит!

— Интересно, какой у него ранг? — задумался я, пытаясь рассмотреть хоть что-то в щелочку между пальцев.

— Магистр, не меньше…

Через пару минут все стихло, на почерневшем асфальте остался стоять один ЛИСовец. Его плащ висел обгоревшими клочьями, и Геллер отбросил его в сторону. В зубах как обычно дымилась трубка, а под ногами лежала отрубленная рука.

Порывом ветра ее прахом разметало по мостовой. Геллер затянулся.

— Ушел, гад, — проговорил он, подходя к нам. — Марлинский, только не говори, что умудрился перейти дорогу Булгарину?

— Знаете его? — удивился я, но Геллер просто прошел мимо.

На город вновь опустилась тишина. Вдруг, словно очнувшись от оцепенения, заголосили собаки. Где-то послышались завывания жандармской сирены.

Мы вернулись в бар, и пока все приходили в себя после стычки, Геллер кратко пояснил мне, что если у этого мудака есть основание на поиск беглых, то препятствовать ему — дохлый номер.

— Он меня арестует? — напрягся я. Про охотников за головами я слышал не так много.

— Раздавит и не заметит, — буркнул маг, наполняя стакан коньяком. — Они в студенческие годы был резким как диарея. Тебе считай повезло, Марлинский.

— Вы так хорошо знаете этого мудака? — удивился я.

Геллер кивнул и махнул стопарик. Большего мне от него добиться не удалось.

— Илья, у меня для вас новость: хорошая и плохая. С какой начать?

— Давай с хорошей…

— Булгарин не официальное лицо, и поэтому полномочий арестовывать ни тебя, ни Геллера у него нет.

— Отлично. А какая плохая?

— Раз у него нет полномочий арестовывать, значит, он пойдет на все, чтобы отомстить, — развела она руками.

Ну что ж. Как будто мы надеялись на иной исход?

— Да и вообще они ребята полулегальные, — продолжила она, — поэтому это у нас есть все основание накатать на него заяву.

— Ага, уже бегу жаловаться Штерну!

Время было уже поздним, да и того и гляди в бар заявятся жандармы, так что мы, прихватив еле держащуюся на ногах Милу, собрались сворачиваться.

Вдруг я заметил у Аки в руках четки, подозрительно напоминающие… артефакт Булгарина!

— Аки, наверное, родилась в рубашке, — хихикнула Метта, пока я задумчиво перебирал находку в руках.

Четки красиво переливались, и я пожалел, что к ним не прилагается инструкция. Очень хотелось разобраться, как с помощью них можно плести иллюзии, но тут явно без ста грамм не разобраться.

Вздохнув, я убрал трофей во внутренний карман — туда же, куда спрятал и трофейные зубы Булгарина. Да, два из них были реально золотыми, а третий был пусть и опустевшей после «танца», но геометрикой.

Мелочь, а приятно.

— И куда их только не вставляют, — вздохнула Метта. — Осталось только в пупок воткнуть! Или в задницу…

— Сама знаешь, что и такое есть. Забыла баронессу Барашкину и ее…

— И не напоминай!

Я хохотнул, вспомнив забавную блестящую штучку, обнаруженную мной в порыве страсти.

— Я же сказала, Илья… — вздохнула Метта. — А ты напомнил.

Ладно, возвращаясь к Булгарину — его мы унизили так унизили. Он нам этого не забудет. Если выживет без руки.

— Значит, усилим нажим на тренировках! — воинственно сжала кулачок Метта. — У нас есть пара моментов, где мы не добираем…

— Мы? Не добираем⁈ — удивился я. Меня аж в дрожь бросило, когда я представил где именно мы не добираем, и как еще можно улучшить результат.

Метта же только таинственно захихикала и пропала. Вот блин… Видать, ночь будет жесткая.

Покинув бар, мы с девушками пошли по темной улочке. Вернее, шел я, Аки да Саша, а вот Камиллу пришлось везти на тележке, которую нам любезно предоставил хозяин заведения.

— Может, ей в больницу? — предположила Аки, наблюдая, как гордая аристократка Берггольц что-то бессвязно мычит себе под нос.

— Нам нужно в ШИИР, — вздохнула Саша. — Там я сделаю Камилле Петровне промывание и уложу спать. И не возражайте, ваше благородие! Тихо сидите, нечего было прикладываться к спиртному!

Хихикая, мы добрались до остановки, однако там нас ждал большой облом — последний автобус до ШИИРа ушел десять минут назад.

— Одно из двух, — сказал я, присаживаясь на лавочку рядом с Аки, — либо придется ловить попутку, либо пойдем пешком.

— А вот этого не надо! — покачала головой японка и вышла к обочине.

Тут она права. Еще не хватало под Поветрие попасть.

Саша с Аки пытались голосовать, но одна тачка за другой, «лизнув» нас светом фар, проносились мимо. Я вздохнул — надо было остаться с Геллером.

Вдруг мостовую залил свет приближающегося автомобиля, и Саша радостно запрыгал. Кажется, этот ехал прямо к нам. На броне показался незнакомый герб.

— Это кто? — насторожилась Саша, сощурившись. Дальний свет фар был просто ослепляющим.

— Метта, будь готова ко всему, — сказал я, пожалев, что Шпилька осталась в Таврино. Но я решил именно так, ибо жучки оказались крайне эффективны в ремонте и в обеспечении бесперебойной связи.

Броневик встал прямо перед нами. Захлопали двери, и наружу вылезло четверо крепких парней.

— Илья Тимофеевич, я полагаю? — спросил бритоголовый мужик на голову выше меня ростом.

Девушки напряглись, но их оттеснили к обочине.

— Угу, — лениво отозвался я, наблюдая как еще трое обходят остановку. — Чем обязан?

Не успел этот пройдоха открыть рот, как нас залили еще одни яркие фары. И вот подъехала еще одна машина. На этот раз герб на капоте я узнал — Ленские.

— Эй, Илья! Подбросить? — высунулся наружу Лев. — Видок у вас такой себе… Веселились? А, вы люди Рощиных? Проблемы?

Он вышел из машины и, засунув руки в карманы, встал рядом с парнями. Несколько минут длилось напряженное молчание. Парни явно рассчитывали поймать меня одного.

— Прошу прощения, ваше благородие, но у нас к Илье Тимофеевичу дело. Личное, — проговорил бритоголовый. — Почему бы вам…

Вдруг его речь прервали — со стороны ШИИРа зазвучали звуки. Очень пугающие звуки.

— Что это? — оглянулись все, молча всматриваясь в темноту.

Звук повторился — как будто орала тысяча тварей, да так громко, что с деревьев вспорхнула стайка ворон. Рев шел из темноты, где за обрывом, на краю которого располагался ШИИР, тянулись мрачные леса Амерзонии.

— Прорыв⁈ — раздался одинокий возглас, а затем четверка мордоворотов поспешила вернуться в машину.

— Эй, куда вы? — окликнул я их. — Так, что за дело-то?

Они не ответили и, заведя мотор, укатили прочь.

Вопросов можно было не задавать, ибо очевидно, что надо Рощиным — код от сейфа. Старший сначала подослал сына, а когда тот облажался, послал и своих прихвостней.

— Вот так-так… — застучала Метта ножкой по мостовой. — Теперь ходи оглядывайся, кто еще захочет тебя «подвести».

Раздумывать и бояться не было времени — мы все прыгнули в броневик к Ленским. Ревели все громче.

Через минуту мы ехали по дороге, а от амерзонского «концерта» дребезжали стекла. Затем откуда-то послышались отдаленные выстрелы. Затрещала очередь.

— Они нападают на город⁈ — спросил я, выглядывая с заднего сиденья, где мы с девушками сидели как кильки в банке. Спереди сидели Ленские.

— Только если прорвут периметр ШИИРа, — ответила Софья. — Они прут на «запах» геометриков в Цитадели и в других точках. Летят как бабочки на огонь.

Стрельба поднялась нешуточная. Мы все оглянулись — над ШИИРом уже полыхало зарево.

— Нужно помочь! — воскликнула Аки.

Софья покачала головой:

— Нет, драться в темноте за пределами стен ШИИРа — верная смерть. Нам нужно как можно быстрее добраться до усадьбы, гони Лев!

Ленский молча надавил на газ.

— Сейчас весь город закроют как во время Поветрия, — продолжила Софья. — Потом в город выйдет зачистка, если кому-то из тварей удасться выжить. Горе тем, кто попадется у них на пути.

* * *

Кузница на первый взгляд была не бог весть какая, и Яр боялся, что меч придется лить и зачаровывать заново, а на это его талантов явно не хватит.

К счастью, он ошибался: и оружие пострадало не так сильно, как казалось на первый взгляд, и в кузнице нашелся особый инструмент, оставшийся от прошлого хозяина.

— Мой муж был мастером, — сказала вдова кузнеца, сгинувшего во время Поветрия еще полгода назад. — К нему стекалась вся округа. Если сможете оживить горн и принести пользу людям, то занимайте его место. Мне в мои годы эти железки уже не нужны.

Фокс поблагодарил хозяйку и с тех пор практически не покидал кузницы. Только закончит лить пули да править мотыги для местных, как сразу к мечу — а работы еще полон рот! Самым сложным была не сама ковка, а тонкая магическая настройка магических свойств меча. Если напортачить меч в лучшем случае обратится бесполезным куском металла, а в худшем — станет опасным для своего хозяина.

И вот очередная бессонная ночь позади, за окном алел рассвет. Яр отложил молоток и поднес меч к окну — клинок сверкал первозданным блеском!

Еще пара штрихов, и можно нести оружие заказчику.

— Ну-с, — вздохнул Яр, вкладывая клинок обратно в ножны. — Больше не дури.

Подняв руку, он подумал о том, как бы хорошо взмахнуть им. Дернувшись, меч прилетел прямо в руку кузнецу. Яр попробовал выхватить клинок еще пару раз и, успешно поймав рукоять, остался доволен.

Тонкая работа. Теперь дело за малым — передать клинок хозяину.

Переодевшись, Яр скосил глаза на комнату сестры. Дверь была приоткрыта, а на полу валялись грязные сапоги. Явилась.

Заглянув в комнату, фокс выругался. Охотница хренова! Сказал же еще в первый день их житья-бытья тут: из Таврино ни ногой. А она все свое — за порог и бегает по лесам с Ермаком.

— Хоть бы разделась… — вздохнул он и, подойдя к постели, тронул сестру за плечо.

— Яр, дай спать… — простонала она, пытаясь отбиться. Яр потряс ее чуть решительней.

— Вставай, в усадьбе отоспишься, — сказал он погромче, а потом дал ей легкую оплеуху.

— Ты че⁈ — вздрогнула она, подскочив. — Куда⁈

Яр быстро объяснил ей, что по округе шляется какой-то хрен из охотников за головами. И не успела она начать расспрашивать подробности, кинул ей сапоги.

— Собирайся, Илья, приказал переезжать в усадьбу.

Хотя Яр сильно сомневался, что это решит проблему. В деревне у него дел завались, ну не бросит же он куницу? Пусть хоть ночью они с сестрой будут в безопасности, пока Илья не удостоверится, что охотник точно сдох.

Нет, Марлинскому он не соврал — их вольная была вполне настоящий. Старший Воронцов, прежде чем отдать богу душу, отпустил на волю всех своих крепостных. За это Тома всегда ставила ему свечку в храме.

Однако его сын, Станислав, всегда был против таких выкрутасов чересчур либерального папаши. В том, что Булгарина послал именно он, Яр не сомневался. Очень уж ему не хотелось отпускать Яра с Томой на вольные хлеба. Тому в особенности.

Яр вздохнул и посмотрел в окно — там сверкали металлом тушки юдов, сбежавших из Амерзонии. Доля добычи, которую Тома привезла с охоты с Ермаком. От одного взгляда на них у Яра душа уходила в пятки, а ведь их еще предстояло разобрать: часть отложить в кузню, а часть передать в усадьбу Марлинскому, как хозяину угодий.

Было всего две вещи, которые фокс боялся на целом свете — это кромешная тьма и автоматы. А тут на тебе, их целая куча.

— Собралась? Пошли, — кивнул Яр, и они с сестрой, подхватив сумки, прыгнули в броневик.

Он завел двигатель и выехал со двора.

И вот они снова куда-то бегут… Хорошо хоть до тавринской усадьбы рукой подать.

— Ты был там? Говорят, жутковатое место, — сказала Тома, и Яр вынужден был с ней согласиться.

Когда он был там в первый раз, ему показалось, что эта халупа вообще брошена, и в ней живут одни призраки. В последнем была уверена вся деревня — от мала до велика.

Оказавшись у ворот, он заглушил двигатель и прислушался.

Тихо, зараза. Впрочем, как и в прошлый раз — до мурашек. И как Марлинский согласился жить тут, на отшибе? Ночью тут, поди, темно хоть глаз выколи.

Яр вышел, однако при виде усадьбы удивленно присвистнул.

— Мамочки… — охнула Тома. — Здесь⁈

— Угу, — промычал Яр и сделал шаг к их новому пристанищу.

Нельзя было не признать, что с тех пор, как он был тут в последний раз, «халупа» преобразилась. Уже тебе ни зарослей, ни ржавчины на воротах, ни вездесущего плюща, которым зарос буквально каждый сантиметр стен. Даже окна были тщательно отмыты и сверкали чистотой. Дыры в крыше залатали, стены подновили, даже канаву прочистили.

Вот что значит, хозяин в доме! Из пристанища призраков дом превратился во вполне сносное место. Его еще бы покрасить…

Хмыкнув, фокс подошел к переговорному устройству и нажал кнопку:

— Эй, есть кто дома? — буркнул он в динамик, сжимая ножны с мечом.

В ответ тишина.

— Але, это Яр, — повторил фокс, тыкая пальцем в динамик. — Марлинский дома? Але!

Увы, снова молчание.

— Может, ты ошибся, и Илья ничего не говорил? — предположила Тома, всматриваясь в окна.

Вроде, на первом этаже мелькнуло что-то напоминающее мохнатые уши. Что ж, значит, внутри кто-то да есть.

— Эй, вы, спите что…

— Кто там? — внезапно раздался голосок из динамика, и оба фокса подпрыгнули.

— Ну слава яйцам! — выдохнул Яр. — Это Ярослав и Тамара Коршуновы. Передайте хозяину, что…

— Кто там?

Фокс опешил.

— Говорю, это Коршунов. Кузнец, — сказал он, уже начиная закипать, и потряс мечом перед устройством. — Принес заказ для вашего хозяина. А еще Марлинский обещал нас тут поселить.

В ответ в динамике что-то фыркнуло. Яр подождал, было решив, что ворота сейчас откроют, но нет — они оставались недвижимы. В окнах дома тоже никого.

— Сука! — сжал зубы фокс, а Тома беспокойно заходила мимо ворот, — возьмите хоть меч, а не то…

— Кто там?

Яр зарычал и хотел было рявкнуть как следует на этого идиота, но подошедшая Тома положила ладонь ему на плечо.

Он выдохнул. Спокойно-спокойно, Яр. Поди от времени связь барахлит. Нужно проговорить медленно и четко:

— Коршунов. Кузнец. Принес меч для вашего хозя…

— Кто там?

— ДА НИКТО! — рявкнул Яр на всю округу, с веток с криками поднялась стая птиц. — КУЗНЕЦ КОРШУНОВ ПРИНЕС КЛЯТУЮ ЗУБОЧИСТКУ! ОТКРЫВАЙ, ТВОЮ МАТЬ!

Устройство пискнуло, а затем отключилось. Яр сплюнул и еще пару раз надавил на кнопку. Без толку.

— Прекрасно, — вздохнул он и пару раз прошелся мимо ворот аки бойцовский кот.

Закрыты накрепко, прутья толщиной с два пальца. Такие с полпинка не возьмешь.

Может, и хрен с ним? Сдалась им эта усадьба, а с охотником Яр и сам сладит. Что до Марлинского, то он и сам заберет свой меч, коли ему надо.

Не факт, что он вообще в усадьбе. Поди из своего ШИИРа не вылезает. Эх, надо было позвонить от старосты, а не лезть на рожон…

Тома еще раз надавила на кнопку, но оттуда доносилось одно:

— Кто там? Кто там? Кто там?..

— Сука, и нахрена приперлись? — скрипел зубами фокс, пытаясь высмотреть в окнах этого шутника.

— Поди прислуга совсем одичала в этой халупе, — хмыкнула Тома, — вот и дурит.

Тут она права. Раз их не спешат пускать, так и хрен с ним. Да и боязно как-то отдавать в руки не пойми кого ценный клинок…

Сжав меч, Яр направился к броневику, но Тома и не думала уходить. Оглянувшись, он хотел позвать ее, но сестра разбежалась и, вцепившись в прутья, перемахнула через забор.

Хоп! — и она замахала ему с той стороны.

— Тома, что ты⁈

— Яр, лезь, чего встал? — крикнула ему эта дурочка и широкими шагами направилась к крыльцу.

Фокс сплюнул и, бросив мрачный взгляд на динамик, откуда еще доносились какое-то фырканье, принялся перелезать через забор.

В конце-концов, Илья четко и ясно сказал, чтобы они взяли все самое необходимое и переезжали в усадьбу. Все претензии к идиоту-переговорщику.

Когда он спрыгнул с той стороны, Томы уже не было. А дверца усадьбы пригласительно стояла открытой нараспашку.

Глава 18

— Тома! Тома!

Ответа не было. За порогом усадьбы темень, а оказаться во тьме да еще и в замкнутом пространстве Яр боялся до жути. Еще не хватало, чтобы оттуда полезли автоматы, или еще какая-нибудь дрянь…

Это у них Тома вся в отца — глазастая, она во тьме, как рыба в воде, а вот у Яра с темнотой совсем другие отношения. Еще ребенком ему выдалось поблуждать по ночному лесу, по которому рыскали ржавые юды. До самого утра маленький шестилетний Яр сидел в глубоком рву, боясь пошевелиться, трясясь от каждого шороха…

Ох, и страху он тогда натерпелся.

— Сука, самое время вспомнить! — фыркнул Яр. — Тома!

Вглядевшись в окна, он не смог разглядеть ни черта — все скрывали плотные занавески. Где-то пару минут, не двигаясь с места, он ругал сестру на чем свет стоит.

— Черт тебя, Тома… — вздохнул он, переборов себя, и вошел в холл.

Просторный, и, кажется, тут даже пытались навести марафет — пылью совсем не пахнет, ни сырости, ни грязи, да и углы чистенькие, ни следа паутины. Вроде, тут совсем и не страшно, однако сколько Яр не пытался привыкнуть к темноте, все без толку — окна словно специально занавесили толстыми гардинами.

— Тома?..

Едва он сделал шаг вперед, как за спиной хлопнула дверь. Весь свет снаружи как отрезало.

* * *

Пытаясь разыскать хоть кого-нибудь в этой пугающе-притягательной усадьбе, Тома шагала вперед и глядела по сторонам. И где все? Зачем приглашать в дом и держать людей на пороге? Эх, и все у этих людов не как у людей: ни встретить, ни накормить новых жильцов… А в животе урчит, жуть.

Где-то хлопнула дверь, Тома оглянулась. Яр? Уже зашел? Или поди опять темноты испугался, бедолага?..

Так, а где дверь, откуда она только что пришла⁈

— … пу-пу-пу… пых-пых-пых… — вдруг послышалось бормотание из одной из комнат. — Кхм, кхм… Кто там? Кто там?..

— Ага, вот и ты, наглый шутник, — хмыкнула Тома. Затем подошла к порогу и аккуратно приоткрыла дверь.

Комната была залита тусклым светом, по полу в окружении пустых банок из-под сгущенки тянулись провода. На столе, заваленном болтиками, шайбами и гайками, хрипело переговорное устройство с микрофоном. На стуле с высокой спинкой…

Волосатые уши⁈ Тома едва не выскочила наружу, осознав ЧТО ЗА ТВАРЬ сидит в кресле.

— … пу-пу-пу…

Стараясь не шуметь, Тома на цыпочках подкралась поближе. С каждым аккуратным шажком она все больше покрывалась холодным потом.

— … пу… пу… пу…

Гремлин, фу! В их с братом родной деревне на этих тварей шла настоящая охота — то капканы ставили в мастерской, то сидели в засаде, то отраву подбрасывали. А едва отвернешься, так пиши пропало, а кто виноват? Нелюди, конечно. Мол, ваши собратья, значит, и отвечать тоже вам. Десяток плетей за каждый испорченный механизм!

— Кто там?.. — повторял зверек в микрофон и одновременно подкручивал что-то отверткой. — Кто там?

Замерев позади него, Тома секунду лихорадочно раздумывала, как поступить.

Попытаться задушить? Самое верное средство, но стоило только подумать, как она коснется спутанной шерстки, тошнота сразу подступала к горлу, а в голове всплыла сценка из детства, которую Тома старалась загнать поглубже в подсознание.

Она. Одна. В шкафу. А по комнате ползают… ОНИ.

— Сука… — одними губами прошипела Тома, закатив глаза, и потянулась к гаечному ключу, стоявшему у ножки стула. Едва она схватила его, как лапка существа заерзала в поисках инструмента.

Тома отстранилась, со страху едва не выронив ключ.

— Пу-пу-пу? — посмотрел зверек на лапку, а затем заглянул под стул.

Сглотнув, фокс перехватила оружие и, сделав шаг назад, прицелилась, чтобы ударить точно по…

Динь! — и звякающая по полу банка откатилась в сторону. Уши задрожали, а миг спустя голова гремлина повернулась на сто восемьдесят градусов.

Глаза! Точно такие же, как…

— Ой… — пискнуло ушастое существо. — П-п-привет… Я Мех…

Вжух! — но удар пришелся по спинке. Юркий гремлин покатился по полу, а Тома с криком швырнула в него ключ. Снаряд отскочил от столешницы и рухнул на пол вместе со всем громыхающим железом.

Щелкнув, встене открылось маленькое отверстие. Там и пропали волосатые уши.

— Сука! — запрыгала Тома на месте, пытаясь сбросить омерзение.

Он едва до нее не дотронулся! Какая гадость!

И вообще какого черта по усадьбе Ильи Тимофеевича ползают эти твари? И где вообще все⁈

В ответ прозвучал еле слышный скрип. Не успела Тома испугаться, как земля ушла из-под ног и все потонуло во мраке.

* * *

— Эй, что за шутки⁈ — зарычал Яр, пытаясь нащупать в темноте хоть что-то. — Где тот тугоухий шутник? Тома, черт тебя!

Он ходил из одной комнаты в другую, а навстречу ему не попадалось ни души. Комнат много и все закрыты — так, их кто-нибудь встретит? Или тут одни крысы с пауками⁈

— Пу-пу-пу… — послышался голосок неподалеку.

— Эй, ты кто? Ты где? — заозирался Яр, и вдруг в темноте мелькнули глаза, а затем сразу пропали. Что-то щелкнуло, а затем словно из-за стены раздался топоток.

— Я Механик, — заговорили уже с другой стороны. — А ты кто?

— Я кузнец, Ярослав Коршунов, — ответил фокс, пытаясь взять в толк, где находится его собеседник. — Видел мою сестру?

— Такая похожа на тебя и еще любит кидаться ключами?

— Ну… да…

— Она упала.

— Упала? Куда⁈ — воскликнул Яр, но его неизвестный собеседник как воды в рот набрал.

Тут он заметил силуэт, сидящий в кресле. Кажется, женщина, и высокая… Яр приблизился, но, едва тронув незнакомку за плечо, отпрянул. Сука, ледяная как…

Фигура задрожала и начала подниматься. Вспыхнул огонек свечи, которую существо подняло со столика — одной из своих четырех рук!

Встав на ноги, оно подняло свечу повыше. Яра пробило холодным потом, ибо световые блики бегали по абсолютно пустому железному лицу.

* * *

«ВЫ УМЕРЛИ!»

Вздохнув, я открыл глаза и приблизил руки к огню. Тепло и приятно. Так бы держал и держал.

Вокруг вновь серость, уныние и холод скученных улиц, груды костей, пепел и полумрак. Костерок же слово свеча во тьме — от него совсем не хотелось уходить, однако наш Поход не ждал.

Метта сидела рядом, вжавшись мне в плечо и тихонько сопела. Она тоже зверски устала.

Толкнув ее в плечо, я помог подруге встать на ноги и протереть глаза. Затем протянул руку и вытащил меч из кострища. Языки пламени взметнулись, дыхнули на меня жаром и пеплом, а затем сразу же потухли.

Все краски поблекли. Впереди виднеются черные полуразрушенные башни и дырявые крепостные стены.

Замок дракона, где томится самая прекрасная из принцесс. Туда нам и нужно.

— Надеюсь, принцесса возблагодарит меня поцелуем за труды, — вздохнул я, взвалив меч на плечо.

— Возможно, — загадочно проговорила Метта.

Что ж, еще одна попытка прорваться через толпы врагов, которые ждут не дождуться, когда я снова брошусь рубить их в капусту.

Моя спутница вышла вперед и расставила руки в стороны:

— Восславим солнце! — и засияла как факел.

Из-за морока туч на мгновение выглянуло солнце, отпугнув парочку самых наглых мертвяков, которые решили первыми вступить в бой. Через секунду новые силы нахлынули на меня, и я расправил плечи.

Эх, хорошо… Даже не пришлось прикладываться к желтой фляжке, которую я носил на бедре. Потом. Еще будет время.

Звеня доспехами, я побежал вперед, и тут же ощутил на себе сотни голодных взглядов. Их обладатели замерли в нетерпении, пока я не пересеку невидимую черту. А потом…

Вот!

Сразу трое с воем рванули ко мне, и но всех нашел мой меч. Смахнув их отравленную кровь с клинка, я заметил груду костей, над которой поднималась зеленая дымка. В прошлый раз я позволил загнать себя в ловушку. Исправляемся.

Еще одна группа врагов поджидала меня под мостом через пересохшую речку. Всю партию как пошенковал за пару ударов. Из-под моста заревели, но я уже бежал вперед.

Нет, убивать всех до единого нет никакого смысла — все равно после очередной смерти они вновь возродятся.

Как и я, собственно. В этом мире бесконечных перерождений и смертей цель одна — умирать и снова пытаться, пока не пройдешь тропу боли до кон…

У подъема на вал на меня налетело сразу пятеро скелетов. Едва я расправился с троими, как — бум! — и у меня из груди торчит арбалетный болт.

Неожиданно. Затем на меня навалились сразу двое, а на вершине вала вспыхнуло пламя. Я выругался — ко мне неслась троица пылающих колес, состоящих из живых костей.

Шаг в сторону, но двое скелетов повисли на мне, как… Шлеп!

«ВЫ УМЕРЛИ!» — зажглась кроваво-красная надпись.

Перед глазами вспыхнуло пламя костра. Я снова сижу и грею руки у спасительного пламени. И снова негостеприимный город, вдалеке замок, пепел, грязь и бледные гляделки из каждой щели.

— Что-то вы сегодня какой-то мрачно-пафосный, Илья Тимофеевич! — заметила Метта, появляясь рядом. — Неужели на вас так действует эта тренировочная модель? Может, вернуть горную речку?

— Нет, это все шестьдесят семь смертей так действуют, — ухмыльнулся я и встал.

Вытащив меч, я снова бросился на приступ. Монстров не стало меньше и появлялись они из совсем других мест, но я была начеку. Порвав монстров на тряпки, добрался до подъема, убил троих, а стрелу отбил на лету. Визжащие колеса пронеслись мимо, а я рванул на вал.

Тут передо мной выскочила очередная зубастая образина, и мне пришлось потратить драгоценную секунду, чтобы обезглавить ее. Повалив тварь, я побежал прямо к крепостным воротам. Сзади грохотали колеса, но забраться на вал не так просто, как скатиться с него.

Их закрывала бледная дымка. Только доберусь до ее и…

Мохнатая гадина выскочила из-за полуразрушенного домика. Едва я поднял, меч как с другой стороны вылетела ее подруга. Секунду спустя мой клинок торчал у нее из груди, но ее клыкастая морда была слишком близко…

«ВЫ УМЕРЛИ!»

— Да как так-то⁈ — всплеснул я руками, вновь оказавшись перед костром. — Я же убил этого мудака!

— Забыл, что эти твари всегда делают предсмертный укус? — спросила Метта. — Неужели предыдущие шестьдесят семь смертей вас ничему не научили?

— Разве что тому, что на твои «давайте немного повысим сложность, Илья Тимофеевич», стоит отвечать нет. Здесь и так как в аду.

— Бубубубу!

Очередной забег был похож и одновременно не похож на предыдущий — твари подстерегали на каждом углу, стали сильнее и быстрее, но я все же смог забраться на вал. На этот раз без ран не обошлось, но приложившись к бутылочке, я вновь вернул себе силы.

— Была бы такая бутылочка в жизни, — посетовал я, отбрасывая ненужную стекляшку.

— А как же ром? — хихикнула Метта.

— Как только сделаем Рощина, так сразу.

Вот и ворота… Фух! Наконец-то!

— Кстати, как там дела у Томы с Яром? — спросил я Метту, коснувшись белой пелены. — Еще не приехали?

— Приехали, но хранительницы еще заряжаются в кристалле. И… Ой!

— Что такое⁈ — спросил я и оказался по ту сторону пелены.

Вокруг распростерся разросшийся сад. До «финиша» осталось всего ничего — нужно только найти принцессу. Думаю, еще шагов сто, и баста.

— Тома уже внутри… — ответила Метта. — Блин!

Не успел я спросить, чем вызвано это ее «блин», как впереди загрохотала земля, и я покрепче перехватил меч.

Передо мной возвышалась громада цитадели, а на ней, обвив башню хвостом, сидел трехголовый дракон. В его огромных глазах я разглядел свою крохотную фигурку.

Выдохнув столп дыма, он раскрыл пасть.

* * *

— Ой, больно, — шипела Тома, потирая ушибленный копчик. Посадка вышла жесткой.

Прежде чем потолок, недавно бывший полом, сошелся над ее головой, на фокс посмотрели два огромных глаза — зеленый и синий. Потом — хлоп! — и Тома осталась одна в темноте.

Она проморгалась и увидела подвальное помещение, куда ее сбросили словно мешок с мусором. Вокруг паутина, сырой камень, а на грани слуха слышатся какие-то скрипы.

— Жуть…

С трудом поднявшись, она наощупь принялась искать выход. Привыкнуть к темноте ей было это куда проще, чем Яру — этот здоровяк вообще ночью превращался в слепого котенка, но вот Тома любила погулять под луной. Говорили, это у нее от бабушки, а та была той еще полуночницей.

Еще немного блуждания по коридорам, и она почуяла холодок. Бабушка всегда говорила, что если ты умудрилась заблудиться в пещерах, то иди туда, откуда тянет воздухом.

Принюхиваясь к каждому изменению воздуха, Тома направилась вперед. Благо нюх у нее отменный. Сильно пахло смазкой, сыростью и перегоревшей проводкой. С каждым шагом холодок усиливался.

Не прошла она и десяти метров, как сердце екнуло, а ушей коснулись странные звуки — как будто нечто железное скреблось о камень.

Еще кто-то храпел. Серьезно⁈ Держась вдоль стенки, она заглянула за угол и…

Стена⁈ Сплошная стена? — охнула Тома, ощупывая каменную кладку без единой щели. Здесь явно должен быть проход!

Впустую потыкавшись в стенку, она направилась в другую сторону, но вскоре ее опять встретила глухая преграда. Попробовав третий проход, фокс повела носиком — поддувало где-то совсем рядом!

Еще пара переходов, и Тома еще острее уловила храп — глубокий, хриплый и пронизывающий до костей. Сглотнув, фокс побрела туда, где было посвежее. Вскоре вышла в просторную комнату с низким потолком, с которого свисали связки проводов.

Храп совсем затих, так что Тома со спокойным сердцем могла идти вперед. Провода постоянно мешались и с каждым шагом их становилось только больше. Похоже, это какой-то технический этаж, или что-то подобное.

— А господин Марлинский тут неплохо устроился… — пробормотала она, продираясь сквозь провода, как сквозь заросли.

Похоже, каждая пядь дома подключена к центральной системе… Это что же? Усадьба-автомат⁈

— Круто! — охнула Тома.

Через десяток шагов, она разглядела впереди дверь — здоровенную, полукруглую и окованную металлом. Кажется, из под нее и сквозило.

Фокс прошла еще немного, как вдруг храп раздался прямо у нее перед носом. Вздрогнув, она отскочила и повисла на переплетенной проводке. При виде того, что лежало на том месте, куда она чуть не поставила ногу, она затряслась от страха.

Существо отдаленно напоминало пса. Из туловища росло аж три головы, а из нижней части тела вылезало несколько хвостов. Огромная пасть на брюхе была приоткрыта, наружу выходил гремучий храп.

— Мамочки… — пискнула Тома не своим голосом и, прикрыв рот ладонью, попыталась убраться от монстра подальше, но только запуталась в проводах. Через секунду она забилась в сети, как муха в паутине.

Всхрапнув, тварь вздрогнула. Затем заворочалась и привстала. Длинные, тяжелые хвосты с металлическим скрипом заелозили по шершавому полу. Зубы на брюхе громко клацнули. Когда одна из голов слегка приподнялась, фокс забыла как дышать и попыталась закрыться проводами.

Открывшийся глаз сверкнул алым сиянием. Монстр глядел прямо на Тому.

* * *

Жарко! Жарко! Жарко!

— Илья, у нас проблема! — кричала Метта, пока я бежал прочь от этой здоровенной сволочи, спутавшей мне все карты.

— Мне некогда! — ответил я и прыгнул за обломки колонны, обвитой плющом.

Вовремя! Над головой тут же вспыхнул воздух. Жаром меня обдало нешуточным, но я все же смог отбежать подальше. Нужно зайти твари с тыла.

— Илья, это срочно!

— Да что там случилось⁈ — сказал я, выглянув из-за дерева. — До звонка будильника и начала тренировки в Комнате еще целый час. Шли всех нахрен!

Дракон, тем временем, совсем потерял меня из виду. Подмяв под себя половину сада, он шагал куда-то в заросли. Дымище от него перло как от паровоза.

Сидеть сиднем в укрытии не в моих правилах. Пока тварь рыщет по закоулкам в поисках моей скромной персоны, мы наступим ей на хвост!

И едва я покрыл половину расстояния до монстра, вдруг раздался женский крик, а затем мне предстала интересная сценка.

Дракон с оскаленной пастью приближался к трясущейся девушке. Обливаясь слезами, эта рыжая милашка извивалась в цепях, будучи прикованой к огромному камню. Платье на ней было разорвано в клочья, а под ним…

— Так, Илья, вы не о том думаете! — набросилась на меня Метта. — Это и есть наша проблема!

Я пригляделся. Кого-то она мне напоми…

— Тома⁈ — ахнул я, разглядев у пленницы лисьи ушки и хвостик, выглядывающий из-под юбки.

— Она разбудила Рен, — доложила Метта. — Что будем делать?

— Как что? Шпилька рядом?

— Да, но…

— Значит, придется спасать лисичку!

Дракон почти добрался до Томы. Вернее, Рен, черт бы ее! Со всеми этими Горбатовыми и Рощиными совсем не было времени подчинить эту злобную псину.

Нет, на этот раз ни надписи «ВЫ УМЕРЛИ!», ни спасительного костра не будет. Все взаправду.

Александр Артемов Рыцарь Резервации. Том III

Глава 1

АВТОМАТ⁈

Фокс отпрянул, а страшная машина сделала шаг вперед.

— Посторонний? Интересно… Я люблю посторонних…

Она шагала вперед, а из пальцев медленно вытягивались длинные металлические когти. Вокруг что-то забегало и заскрипело. Свеча в руках дамы-автомата разгорелась.

Яр огляделся — тут их были десятки, и в пустых лицах каждого автомата поблескивало пламя свечи. Даже его напряженное лицо мелькало то тут, то там.

— Посторонний! — и из потолка вылезла растрепанная девичья голова. — Дайте два!

Раскрылись двери, на пороге встала белая фигура. За ней появилась еще одна, а потом целая вереница дам вошла в комнату. Проигнорировав Яра, каждая подошла к своему автомату и слилась с его телом. Еле слышно зажужжало, а секунду спустя машины сошли со своих мест. В груди каждой пылал огонек геометрики.

— Посторонний! — заголосили они. — Дайте нам постороннего!

Звякнув, меч сам собой прыгнул в ладонь фоксу, и он вскинул оружие. Огонек свечи блеснул и на клинке, который Яр полировал всю ночь напролет.

Ну, кто первый⁈

Автоматы сделали еще шаг, а затем застыли на месте. Фокс прижался к стене, но меча не опустил. Шерсть на загривке встала дыбом. Он был готов рвать металл зубами. Однако никто из дюжины автоматов не собирался подставлять ему сверкающие бока.

Яр еще сильнее сжал зубы. Только подойдите жестянки, и…

— Постойте! — воскликнула дама-автомат со свечкой и устремила в грудь Яру острый палец. — Рыжая шерсть, хвост, грубоват и рычит да гавкает на каждый угол?.. Да вы же Ярослав Коршунов, кузнец, о котором рассказывал хозяин!

Хозяин⁈ — бессловно ахнул Яр и слегка опустил клинок. Илья Тимофеевич повелевает этими тварями? Он, вроде, упоминал, что в усадьбе обитает всего лишь «парочка автоматов». Может, перегнул, но не настолько же…

— Меня зовут Мио. Вижу, меч при вас! — кивнула дама и, убрав когти, протянула две руки. — Позвольте взглянуть?

Где-то пару секунд Яр тупо пялился в свое отражение в зеркально гладкой физиономии. Дама-автомат не торопила его.

Прокляв все на свете, он медленно протянул ей меч, и тот мягко оказался в пальцах Мио. Она сделала пару шагов в сторону и пару раз взмахнула им. Затем перебросила из руки в руку, взвесила на запястье и покачала головой:

— Баланс чуть-чуть смещен к рукояти… Однако в остальном вы справились прекрасно. Поздравляю, господин Коршунов! Хозяин будет доволен!

Окружающие автоматы молча захлопали в ладоши. Дождавшись конца аплодисментов, дама-автомат продолжила:

— А теперь — посвящение в род! — и хлопнула в ладоши.

— Посвящение в род! — заголосили со всех сторон. — Посвящение в род!

Яр опешил:

— Какое еще посвящение? Где моя сестра, где Марлинский⁈

— Илья Тимофеевич сейчас отсутствует, — сказала четырехрукая, — поэтому нам придется провести обряд самим. Но не волнуйтесь. Это совершенно безболезненно. А что до вашей сестры — эта любопытная лисичка наверняка шляется где-то в усадьбе. Все с ней будет в порядке.

— Если она не додумается спуститься в подвал, конечно… — бросила одна из железных дам.

Автоматы начали приближаться. Заворчав, фокс вжался в стену. Нет, ни о каких посвящениях ему не говорили!

Вдруг где-то зацокали каблучки. Протяжно заскрипела дверь. Щелк! — и в комнате загорелся свет. Автоматы обернулись — позади стоял девушка с длинными черными волосами.

— Так, девочки, — сказала она, уперев руки в бока, — чего это вы тут устроили? Почему так темно? Я ненавижу, когда темно!

И бросилась раздвигать шторы.

— У нас посвящение в род, — замахали на нее. — Не мешай, Рух!

— Опять вы за свое⁈ — зарычала она, безжалостно отбрасывая одну занавеску за другой. — Сколько раз я говорила, чтобы не вздумали затенять помещение! А ну-ка, Ги, помоги, мне открыть окна! Хватит, засиделись в склепе!

Скоро комнату затопило солнце. Яр проморгался — обстановка полностью преобразилась. Если не считать жутковатого вида деваху, выглядывающую из потолка, даже грозные автоматы не выглядели такой уж большой опасностью.

— Ага, вы же господин Яр, да?

Девушка подошла к нему и внимательно осмотрела с головы до ног.

— Так, раз ваши штаны еще сухие и вы в ужасе не бежите прочь, значит, вы успешно прошли испытание, поздравляю! Меня зовут Рух!

И она бесстрашно протянула ему ладонь. Немного подумав, фокс пожал ее ручку — она просто исчезла в его здоровом кулаке. Заметив в ее глазах странный блеск, он опешил — зрачки обоих были причудливой геометрической формы. Хранительница?

— Яр…

Улыбнувшись ему, девушка повернулась:

— Мио, найди нам сестру Яра, быстренько! Ги, сколько можно тебя просить: закажи еще пачку писчей бумаги и чистящее средство для труб! Лиза уже пять раз просила! И…

Вдруг снизу раздался протяжный крик.

— Ойк! Походу, лисичка все же сунулась в подвал! — сказала четырехрукая мадама. — Господин Яр, если мы не поспешим, посвящение зайдет слишком далеко.

* * *

Оцепенев от ужаса, Тома принялась закапываться все глубже в провода, но жуткая машина, скрипя и визжа шарнирами, ползла прямо на нее.

— Хорошая собачка, — простонала Тома, пытаясь сообразить, как ей защититься.

Позади ничего кроме проводов, впереди три пары глаз сверкают рубиновыми бликами, с заточенных клыков свисают черные ниточки, а из оскаленного брюха раздается чудовищно рычание…

— Мама!

Хвосты ударили об пол раз, другой, и адская тварь вся вжалась в пол, приготовившись к прыжку. Сердце в груди Томы заходилось как бешеное — она в сети, ей не сбежать!

Вдруг позади мелькнули огоньки — синий и зеленый.

В следующую секунду сквозь рык раздался странный звук:

— Мяю! Шшшш!

Вздрогнув, сторожевая машина и затравленно оглянулась, но слишком поздно — огоньки обратились черной кошкой с белыми пятнами, и она бесстрашно прыгнула псине на загривок.

— Шшшш!

Подвал затопил вой отчаянной борьбы. Пес метался из стороны в сторону и, все больше запутываясь в проводах, катался по полу, однако кошка словно таяла. От ее тельца отделялись сотни маленьких жучков и скрывались в каждой щели панциря этого страшного юда.

Тома молча наблюдала за схваткой и от страха не могла двинуть и пальцем.

Наконец от кошки осталось одно черное пятно, и оно в мгновение ока растворилось в металлическом панцире. Монстр с воем повалился на пол. Затем задрожал и вскинул головы.

Глаза блестели торжеством. Пес смотрел на Тому, и тут она поняла, что ей не избежать смерти.

Монстр вывалил язык, вытянул лапу и со страшным скрежетом пополз к ней.

— Мама… Мама… — бормотала девушка, в отчаянии предприняв очередную попытку выбраться. Нет! Слишком сильно запуталась, дура!

Тут внутри пса что-то громко щелкнуло, но пес не отступал. Чиркая когтями по полу, елозя хвостами, он двигался к ней. Все ближе и ближе.

Снова щелчок, и, на мгновение зависнув, тварь снова дернулась в сторону Томы.

Еще шажок, еще… Пасть раскрылась шире, изнутри раздался металлический клекот. Тома тоже дернулась — нет! Руки запутались, на ноге затянулась петля. Никак…

Еще ближе. Огромные, пустые глаза пса заполнили собой все, только руку протяни и останешься без пальцев.

Кряк! — и все три башки раскрыли свои пасти. Отвернувшись, Тома всхлипнула, зажмурилась… Сердце едва не вырывалось из груди.

Яр… Яр, прости меня, дурочку. Что ушла и…

Щелк! — и опустилась тишина.

Тома глубоко задышала не в силах остановиться. Ждала свою смерть с замиранием сердца, но костлявая отчего-то запаздывала.

Блин, ну чего она ждет-то? Давай, давай быстрей…

— Эй, дуреха! — раздался тоненький голос. — Проснись и вытри сопли!

Дуреха⁈ Тома открыла глаза.

Пес сидел рядом с ней — глаза потухли, ни одна конечность не двигается. Даже хвосты, и те смирно лежали на полу как дохлые змеи.

Не до конца веря в свое счастье, Тома еще секунд десять пялилась на «уснувшую» бестию. А ну вот-вот, она снова вскочит на свои лапы, и тогда…

Так, кто назвал ее дурехой⁈

Вдруг изнутри монстра раздался скрип, и Тома вскрикнула. Следом из всех сочленений панциря показались жучки и забегали туда-сюда. Тома не могла оторвать от них взгляда — они вскакивали один на другой, а через минуту на спине «уснувшей» собаки стояла пятнистая кошка.

— Мяу! — подала она голосок и облизнулась. Затем, замурчав, приблизила мордочку к Томе.

— Ой, привет, — выдохнула девушка не своим голосом. — Это ты обзываешься?

Кошка не ответила, а только выгнула спинку.

Наконец осознав, что ее не собираются жрать живьем, Тома быстро-быстро принялась выпутываться из проводов. Это оказалось непросто, а с этой мордой поблизости вдвойне…

Спустя пять минут фокс обессиленно съехала на пол. Кошка же деловито расхаживала вокруг и пару раз ткнулась ей в ладонь. Тома погладила животинку по ушкам:

— Ты же Шпилька, да?

Как ни странно, но кошка посмотрела на нее своими сине-зелеными глазенками, кивнула и, вытянув хвост трубой, спрыгнула со спины чудища.

Бросив прощальный взгляд на подохшего цербера, Тома осторожно последовала за своей хвостатой спасительницей. Увы, бежать в сторону выхода из подвала, животинка не спешила. Аккуратно переставляя мягкими лапками, подошла к огромной двери и понюхала порог.

Тома присмотрелась — сквозь слой налипшей пыли просматривалась дюжина замочных скважин.

— Думаешь, мы сможем попасть внутрь? — вдруг раздался голос в тишине, и Тома вздрогнула.

Кошка умеет разговаривать, или она совсем сошла с ума от страха?

Но на этом неожиданности не закончились. Сзади послышалась возня, и Тома развернулась. Нет, только не это…

Рядом с поверженным псом сидела девочка. Маленькая, совсем малышка. Обняв страшную тварь ручками, она беззвучно плакала.

— Эй… — слетело с уст Томы, и девочка подняла на нее глаза. Точно такие же, как и у того жуткого монстра!

Не успела фокс испугаться, как красноглазая девочка подскочила на ноги и растворилась во мраке.

* * *

Мы с Меттой сидели на башке поверженного дракона и в оба глаза разглядывали диковинную дверь на экране планшета.

Ровно двенадцать замочных скважин. Что с другой стороны — неизвестно.

— Ты спрашивала Мио, что охраняла Рен? — поинтересовался я, пытаясь вырвать меч из башки дракона. — Сволочь, застрял…

— Угу, — кивнула Метта. — Она сказала, мол, не знают.

— В смысле? — закатил я глаза. — Как так⁈

Метта пожала плечами.

— Не исключено, что их кристалл появился в усадьбе уже после того, как поставили эту дверь. Или…

Она замолчала.

— Что, или? — насторожился я, налегая на меч. Черт, никак…

— Возможно, дверь стояла еще еще до того, как построили саму усадьбу, — задумалась Метта. — Заметил же, что эта комната находится ниже уровнем, чем все остальные подвальные помещения? Да и не похожа она на обычный сейф.

— Блин, еще не хватало искать ключи от этого долбанного…

Наконец, меч поддался, и я покатился с головы твари. Приземление было жестким.

— Уф, — выдохнул я и принялся подниматься. Тело словно налилось свинцом, и немудрено — шестьдесят восемь смертей это вам не хухры-мухры. — Каков результат?

Метта посмотрела на часы.

— До пелены мы добрались с результатом лучше, чем у Рощина на целую минуту, — кивнула она. — А вот дракон…

— В Комнате нет никаких драконов!

А раз так, значит, осталось только повторить то же самое наяву, и колечко наследника Рощиных у нас в кармане! А там и банковская ячейка наша!

— Осталось только понять, как пробраться в банк, минуя всю охрану, — заметила Метта. — А там и выбраться наружу…

— Так, давай решать проблемы по мере их поступления. Раз Эдуард будет у нас в руках, значит, он нам и поможет. Ну-ка, давай буди меня, а то уже поди подъем. Комната не ждет!

— У нас еще пять минуточек, Илья Тимофеевич, — улыбнулась Метта и ловко спрыгнула на землю рядом со мной. — Кажется, вы хотели награду за спасение принцессы?

— А… Ну в целом…

И тут из-за спины Метты вышла Тома. Вернее, ее проекция в этом внутреннем мире.

— Господин, позвольте от всего сердца поблагодарить вас за спасение от чудовища, — проговорила она, подойдя ближе. Разорванные одежды лисичку совсем не смущали, в глазах плавала истома. — Что я могу сделать для вас?

Я почесал макушку. Идей у меня было много, но Метта оказалась быстрее.

— Я уже знаю, что тебе понравился, шалопай! — хихикнула она и щелкнула пальцами.

Тут подошедшая Тома, мягко улыбнувшись, положила ладони мне на плечи и приблизилась. Я уже хотел поймать ее розовые губки своими, но тут она резко схватила меня за голову и…

Плюх! — сунула мое лицо прямо себе в сисечки. Неожиданно.

— Метта… — промычал я, пытаясь высвободиться из этого пикантного плена. — Это не похоже на поцелуй…

— Я знаю! Это лучше! — и она щелкнула пальцами. — У нас есть еще пара минут, расслабьтесь Илья Тимофеевич! А мы пока выберемся из подвала.

А затем Тома начала увеличиваться в размерах.

* * *

Тома держала Шпильку на руках и, наглаживая ей ушки, крепко прижимала к груди. Они пересекали одно подвальное помещение за другим и постепенно вокруг становилось светлее.

Скоро Шпилька пригрелась и забавно загудела. Кажется, это называлось «мурлыканье»?

— Налево, — временами говорила кошка, и Тома послушно поворачивала в нужную сторону. — Направо… Вот тут, ступенька, осторожней!

— Хорошо, госпожа Шпилька, — послушно отвечала Тома.

Почему и какого хрена кошка вообще умеет говорить и рассыпаться на жучков, фокс было фиолетово. Главное выбраться из этого жуткого подвала и найти брата, а там хоть говорящие кошки, хоть думающие автоматы, хоть кланяющиеся ей аристократы — ее ничего не удивит!

Хмм… — остановилась Тома в задумчивости. Вообще, кто знает? Вдруг все кошки говорящие и состоят из маленьких частичек? Томе приходилось видеть их только на картинках, да в музее, куда ее однажды взял старый граф Воронцов.

Там, среди прочих артефактов древности, им попалось чучело кошки. Гадость редкостная, но этот пятнистый пирожочек совсем другой. Теплый и так забавно гудит, что, право, Тома бы тискала его и тискала…

— И глазки у тебя странные, — озвучила свои мысли фокс, приглядываясь к глазам Шпильки. — Как будто геометрики…

— Не отвлекайся! Направо! Наверх! — приказала кошка, и Тома, послушно повернув, где сказали, начала подниматься по лестнице.

Осталось совсем чуть-чуть! Не исключено, что на этом их пребывание в этом доме и ограничится. Из этого пристанища жутких существ Томе хотелось свалить, да побыстрей! Как-нибудь они с братом сладят с этим охотником.

Спасибо вам, Илья Тимофеевич, но мы и в Таврино обустроимся. Здесь слишком…

— Слишком!

Нащупав дверь, Тома не без опаски толкнула ее, а затем шагнула в коридор усадьбы.

— Ура, вышли! — воскликнула фокс и еще крепче прижала кошку к груди. — Спасибо вам, госпожа Шпилька!

— Не за что… — отозвалась она голосом, чем-то напоминающим голос Ильи Тимофеевича. — А теперь, прошу тебя, отпусти. Нам еще на тренировку…

Охнув, Тома разжала объятья, и Шпилька спрыгнула на пол. Затем, взмахнув хвостом, скрылась в темноте.

— Вот! Снова одна! — всплеснула руками Тома и пошла по коридору.

Ладно, теперь найдем Яра, а там пошло оно все! Усадьба интересная, но жить в доме, полном гремлинов и адских собак, явно не для нее.

Сделав пару шагов, она вжала голову в плечи. Так, попридержи коней, моя хорошая. Еще не хватало снова плюхнуться куда-нибудь, а если сейчас где-нибудь затаился гремлин…

— Шпилька-а-а! — позвала Тома свою спасительницу, но ответило ей только эхо.

Шугаясь каждой тени, она зашла за угол, и вдруг на ее плече сомкнулось нечто цепкое. Вздрогнув, фокс развернулась и увидела у своего лица огромные, металлические сис…

— Ага, вот и вы, госпожа Коршунова! — заговорили женским голосом. — А мы вас обыскались! Можете звать меня Ги!

Тома подняла глаза. И упала в обморок.

* * *

— Как думаешь, может, стоило проводить Тому? С ней все будет нормально? — сказал я, орудуя зубной щеткой.

То и дело перед глазами всплывали «пять минуточек», которые были самым приятным и одновременно самым странным делом в моей жизни…

— Кому скажешь, не поверят, — хихикнула моя беловолосая проказница. — Повторим, когда сделаешь Рощина, окей?

— Уху, — буркнул я.

Еще очень хотелось вернуться в усадьбу, но со всеми этими тренировками мы сможем наведаться туда не раньше, чем я разберусь с Рощиным и получим допуск в Амерзонию.

Надеюсь, автоматы, фоксы и Механик не разнесут ее до моего возвращения.

— Тома девочка боевая! — закивала Метта. — Если не умерла при виде Рен, то остальные для нее семечки!

Как-то это звучало слишком… самонадеянно. Пусть мои робо-девочки в душе добрые, но вот сдержанностью их природа обделила.

— Ладно, — кивнул я и вытерся полотенцам, — пусть Шпилька бежит в кабинет и вызовет Мио. Мне нужно точно знать, что за хрень охраняет Рен и как отпереть ту дверь. Кстати, что ты сделала с храниельницей?

— Автомат я отключила, а Рен пусть ищет Мио, или еще кто-нибудь. Нашлась тут мадама — чуть что, сразу в слезы!

Приведя себя в порядок, я оделся и, подхватив меч, вышел. Теперь Комната, и сдаваться ей я не намерен.

* * *

Йо Самура устало опустился в кресло и снял очки.

За толстым стеклом на пульте остывал очередной неудачный эксперимент — этот некогда прекрасный геометрик, способный обеспечить энергией небольшой город, потрескался и потускнел. Короче, превратился в бесполезный кусок блестящего камня.

Хранитель, увы, тоже погиб, а значит…

— Мы где-то ошиблись, — вздохнул Йо. — Мы не все знаем…

— Я распоряжусь об утилизации останков, — сказала Свиридова-сан, и, оставив останки геометрика на попечение помощников, они покинули испытательный полигон.

За спиной закрылись мощные гермо-двери, и в сопровождении двух молчаливых охранников оба ученых направились на свежий воздух. Увы, долго слоняться под открытым небом не было времени. Скоро они снова зашли под крышу — под крышу Цитадели.

— Может быть, понять Амерзонию и покорить Цитадель — это задача не для человеческого разума? — спросила Йо Свиридова, когда они остановились рядом с кабинетом Самуры. Или камерой, тут как посмотреть.

Он ничего не ответил и, пожав руку магичке, скрылся за дверью. Охранник остался снаружи. Эту привилегию — одиночество, он заслужил после десяти лет верной службы Империи.

Впрочем, иного выхода у него и не было.

Сев в кресло за рабочим столом, Самура спрятал лицо в ладонях.

Почему? Что идет не так⁈ Почему Цитадель постоянно убивает артефакты, пытающиеся подключиться к секции «А», то есть к ходовой части? За минувшие пятнадцать лет работы на этом объекте они реанимировали его практически полностью. Да, оставалось еще немало загадок, и главная из них…

Из мыслей его вырвал телефонный звонок. Вытащив сигарету, Йо снял трубку. Он знал этот звонок. Так звонит только один человек во всей Цитадели.

— Слушаю.

— У меня аж свет в лампе замигал, а я, между прочим, на сто двенадцатом этаже, — заговорили на «проводе». — Снова неудача?

— Это провал, Вернер-сан, — отозвался Йо, прикуривая от спички. — Полгода работы псу под хвост. Я еще раз настоятельно предлагаю на этом остановиться. Сколько лет мы уже…

— Исключено! Если вам нужна новая геометрика, мы найдем вам геометрику. Амерзония большая и…

— … таит много секретов. Знаю. Но неужели вы до сих пор думаете, что мы сможем постигнуть их все?

— Если Резервации — дело рук разума юдов и чудов, да и пускай самой матери-природы, то что нас остановит? Этот разговор у нас с вами уже был, Самура-сан, и мой ответ прежний — я готов на все, лишь бы найти подходящий источник питания для этого комплекса!

— Секция «А» нестабильна. Запускать моторы…

— Запуск Цитадели поможет нам закончить исследование, подчинить ее, а также проникнуть в ее «мозг». Это невероятные возможности для Империи!

Самура был не слишком воодушевлен. Как будто он не знал, на что и против кого Империя направит новые возможности.

— … как только мы закончим, — продолжал Вернер, — у вас прибавится работы, Самура-сан. Что же вы молчите? Или заканчивая Токийский университет, вы мечтали о меньшем?

— Не сказал бы… — вздохнул Йо, потирая переносицу.

— Вы не единственный пленник этого комплекса, не вздыхайте. Я тоже «раб лампы».

И на «проводе» раздался веселый хохот.

— Хотя знаете, думаю, мы оба немного устали. Кстати, как там поживает ваша дочь? Хорошо себя чувствует?

— Аки… — насторожился Йо. — Мне сказали, что ее взял на поруки барон Марлинский. Кажется, хороший человек. А что с ней?..

От мысли о том, что с Аки и может случиться беда, у Йо екнуло сердце. Он где-то ошибся? Нет, нельзя было соглашаться на ее приезд. Лучше пусть она никогда не увидит отца, чем с ней случиться несчастье…

— Это вы мне скажите! Она же приезжала проведать вас, не так ли?

— Так, но… — промычал Йо.

Мысли его лихорадочно плавали — как, как они могли ее поймать? Или же…

— Мы виделись с ней всего раз…

— Во время того прискорбного инцидента? — рассмеялся Вернер. — Нет-нет, это не дело! Вам нужно полноценное свидание! О, отличная идея! Отдохнете вместе с дочерью в Шардинске! Я вам даю целые сутки!

Йо опешил и, открыв рот, едва не упустил сигарету на штаны. Он что, шутит?

— Самура? Самура-сан? Вы на связи?

— Да… — взял себя в руки Йо. — Простите, но мне показалось, что я ослышался. Вы сказали, сутки в Шардинске?

— Хотите двое суток? Что ж, можно попробовать, но не обещаю. Пусть я и директор ШИИРа, но мои возможности отнюдь не безграничны. А вы все же ссыльный и находитесь под особым режимом содержания.

— Нет, я не об этом, — покачал головой Йо и поспешно затушил сигарету о пепельницу. — Сутки это очень хорошо! Благодарю, Вернер-сан! Как мне вас благодарить?

— Не сдаваться. Цитадель должна быть запущена. Цитадель должна работать и быть готова ко взлету! А геометрикой мы вас обеспечив. Есть в Амерзонии одно место, где таятся океаны силы.

Йо вздохнул.

— Прошу прощения, Вернер-сан, но океаны силы нынче пущены на самотек.

— Значит, нам нужны бездны силы. И я вам их дам. У меня на примете есть особо отчаянная кандидатура, которая зачерпнет нам этой силы с громадным удовольствием!

И попрощавшись, Вернер отключился. Йо еще минуту тупо пялился на трубку, а потом аккуратно положил ее на рычаг. Нет, он зря волновался. Аки цела, и это главное…

И хрен бы с ней с силой, однако целые сутки с дочерью? Завтра⁈ И это не сон?..

Улыбнувшись, Йо тихо рассмеялся. Аки, наверное, будет счастлива.

Впервые увидев ее в тот злополучный день, он никак не мог поверить, что его малютка, которую он помнил совсем крошкой, так вымахала.

Вылитая мать.

Сзади еле слышно скрипнула половица, но обрадованный Йо не обратил на звук никакого внимания. Встал и принялся раскладывать бумаги. Если завтра ему выделят целый день для общения с дочерью, то отчет об эксперименте нужно закончить к вечеру, а затем…

— Самура-сан? — раздался незнакомый голос.

— Да-да, — проговорил Самура, не спеша поворачиваться. Дел было так много, что он не знал, с чего начать. — Прошу прощения, у меня много работы. Если не возражаете…

И вдруг его торкнуло. Имя произнесли без этого грубого акцента. А еще… ни замка, ни скрипа петель, ни шагов, ни оклика охранника он не слышал.

— Ваша служба врагу окончена. Поздравляю, — заговорили на родном Йо языке. — Мы отправляем вас на покой.

Он повернулся. Блеск стали ослепил его.

* * *

Я стоял на старте. За спиной неделя постоянных тренировок, как во сне, так и наяву. А впереди — злополучный одиночный трек. Не такой сложный, как групповой, но в одиночку его пробежать почти подвиг, как оказалось.

Вокруг громыхала Комната, но я спиной чуял — за мной наблюдают, затаив дыхание. В том числе и мои товарищи: барахтаясь в невесомости, они проплывали мимо и смотрели на меня во все глаза. Особенно Аки с Рощиным, у последнего уже глаз дергался — понимает, гад, что с каждым разом я прохожу трек все лучше!

— В прошлый раз почти получилось. Проморгали «полотенчик». Возьму на заметку, — сказала Метта, разминая мне плечи, словно тренер перед очередным выходом на ринг.

Тело ломило — юды и другие сюрпризы Комнаты совсем не жалели молодых рыцарей-резеврантов. На одиночном треке и подавно.

— Нет, никаких больше тренировок, — проговорил я, перехватывая меч обратным хватом. — Это дело нужно закрыть сегодня. Мы и так возимся с этой хренью слишком долго. На днях рейд, и до тех пор, нужно забрать деньги из банка. Другой возможности не будет…

— Окей! Сколько у нас уже заходов на индивидуальный трек?

Я и устал считать. Со всеми попытками Метты усложнить мне жизнь в нереальности, настоящая Комната с каждым разом становилась все неприступнее.

Я присел в позу спринтера. Рванем изо всех сил, пока юды не заполонили дорожку. Затем скачок на «потолок», а потом…

— Это мы делали в прошлый раз, — заметила Метта. — Думаю, на сей раз на потолке монстров будет дохрена. Попробуй рвануть напрямик, а потом… как пойдет.

Иного и не оставалось. Чую, пятьдесят процентов успеха Рощина — чистая удача. Эти треки даже опытные маги проходят с большими трудностями, чего уж ожидать от начинающих.

Я закрыл глаза и увидел нашу с Меттой схему, которую мы построили по результатам наших ночных тренировок. Всего мы смогли построить сто одиннадцать вариантов поведения с учетом всех «сюрпризов» Комнаты.

И все равно, как оказалось, этого мало. Нужно тренировать тело и Источник — именно они подводят меня на каждом этапе.

— Ерунда, просто Комната тебя не любит, — хмыкнула Метта, и я открыл глаза. — Сам слышал разговоры, что с тобой она совсем не ласкова…

Это да. Судя по рассказам других студентов, она словно специально не хочет, чтобы я прошел этот этап — стоит мне ступить на трек, как количество юдов увеличивается вдвое, а пол под ногами начинает беситься.

Что же это? Инициатива хранителя тора, интрига Рощиных, или кто-то наверху решил испытать меня на…

— Плевать! — сказал я и, ухмыльнувшись, раскрыл глаза. — Чем сильнее они будут сопротивляться, тем приятней будет поломать их планы!

— Вот это по-нашему! — кивнула Метта и, взмахнув парой розовых помпонов, взлетела в воздух. — Ну, давай, герой! Не забудь про «полотенчик»!

Я кивнул, и уже хотел броситься вперед, как заметил рядом…

— Рощин⁈

— А ты думал, — хмыкнул он, разминая плечи. — Хочу поставить тебя на место, Марлин.

— Уговор был…

— Предлагаю иной расклад. Если ты оставишь меня в хвосте, то я проведу тебя сам знаешь к чему, а сам знаешь кто об этом не узнает. У меня есть способ. Идет?

И он присел рядом со мной в позу спринтера. Ребята вокруг засвистели. Я даже не знал, что сказать…

— Да… — шепнула мне Метта. — Это же шанс!

Я ухмыльнулся. Что ж, верить ему глупо, но раз он нарывается…

— Каждый сам за себя, — сказал я, а затем мы оба ступили на трек.

Глава 2

Когда Илья с негаданно появившимся Рощиным ступили на трек, Комната словно задержала дыхание, а внутри у Аки все съежилось.

Вот бы сейчас исчезнуть куда-нибудь, а потом сразу узнать — справился Илья или…

Нет, она верила в своего господина, однако не могла перестать теребить рукоять меча и кусать губу. Саша вообще грызла ногти, а вот Мила сидела сжавшись в комок. Все взгляды были устремлены на трек.

Тут дали сигнал к старту, и оба парня сорвались с места. Аки закрыла глаза, все потонуло в грохоте выстрелов, визге механизмов и звоне ударов.

Она зажала уши, но лучше не стало. Вместо этого перед глазами замелькали картинки — каждая была ярче предыдущей, и как Аки не пыталась, они не пропадали. Звуки слились в сплошную какофонию.

Это было будущее, недалекое — всего секундой позже — но все же…

Тут ее обуяло страшное желание прыгнуть на трек и помочь отбиться от очередного юда, а то и задержать Рощина, который то и дело вырывался вперед. А тут еще и «полотенчик», то есть часть трассы в форме изогнутого полотна, задергалась, пытаясь сбросить бойцов. Юдов становилось только больше, а потом из-под пола вылез…

Она дернулась. Нет — если вмешается, Рощин точно выиграет!

— Госпожа Самура, — тронули ее за плечо, и Аки раскрыла глаза.

К ней подлетела Свиридова. Лицо у нее было бледным, взгляд отсутствовал. Подхватив Аки за руку, магичка мягко, но решительно потащила ее в сторону выхода.

— А… — слетело с губ Аки, но та была непреклонна. — Куда?..

— Потом. Пойдемте.

— Но Илья…

— Ваш пострел уже почти победил, — ответила Юлия Константиновна. — Не видите что ли? Он только вспотел, а у Рощина уже руки дрожат. Все закончится через пару минут, быстрее. Это насчет вашего отца.

— Моего… Что с ним⁈ — ахнула Аки, но Свиридова посмотрела на нее таким взглядом, что она мигом прикусила язык.

Выбравшись из Комнаты через люк, они пошагали по пустым коридорам. Звуки как отрезало. Теперь Аки слышала только свое быстро бьющееся сердце.

Одно полутемное помещение сменяло другое. Тишина стояла гробовая. Голова Аки уже пухла от опасений, она не понимала куда ее ведут, что с Ильей, что с ее отцом?.. Свиридова молчала.

Что с отцом? Он болен? Его закрыли в карцер за плохое поведение? Он ум… НЕТ!

Сжав зубы, Аки молча мерила шагами коридор, чувствуя себя маленькой девочкой, которую ведут куда-то, чтобы поставить в угол.

Послышались взволнованные голоса, коридор заполонили люди в форме. Их было так много, что им со Свиридовой пришлось протискиваться сквозь них.

Грохнула дверь, и они стали куда-то спускаться. Закружившись в переплетении лестниц, мостков и коридоров, Аки совсем потерялась. Очень захотелось взять Свиридову-сан за руку, чтобы не потеряться, но она отбросила эти глупые мысли.

Илья… Где ты? Почему тебя нет рядом?..

Наконец, они остановилисьу двери. Тут было так холодно, что изо рта шел пар. Аки обняла себя за плечи. А ведь она так и не переоделась и шагала через весь комплекс в этом дурацком прикиде. Какой позор…

Свиридова где-то пару секунд полировала взглядом толстую дверь, а потом аккуратно ее приоткрыла. Там было темно и душно, в глубине стояли какие-то люди. Аки задрожала — ей страшно не хотелось заходить. Казалось, вот она переступит высокий порог, и больше никогда не выйдет наружу.

Однако Свиридова безжалостно сграбастала ее за руку и насильно увлекла в темноту. Аки безропотно подчинилась и закрыла глаза. Снова вспышка и…

Аки хлюпала носом, а они все шли куда-то. Послышались шепотки, и вот они в небольшой тускло освещенной комнатке со столом посередине, вокруг которого стояли трое. При виде Свиридовой с Аки они повернулись. Блеснули очки, Геллер был мрачнее тучи. Остальных Аки не знала.

— Это и есть юная Самура? — спросил кто-то тихим голосом, но она даже не подняла глаза на него.

Она видела только то, что лежало на столе. А там был ее отец. Бледный, состарившийся… лицо как…

Ее пальцы задрожали, в горле застрял комок.

— Последнее время он совсем сдал… — доносились до нее голоса, пока она медленно подходила к телу. — Сердце… Он умер прямо за рабочим столом…

Ей на плечо легла чья-то рука, но от этого мягкого прикосновения легче не стало. Они еще что-то болтали про то, "каким светилом науки он был' и «какая для ШИИРа это большая потеря», но Аки было плевать.

В попытке уйти подальше отсюда она закрыла глаза.

Все звуки тут же пропали, но тело не исчезло. Тогда пропала Аки.

* * *

Я лежал на полу с закрытыми глазами и пытался отдышаться. Тело как ватное, где-то журчит вода и поют птицы. Спокойствие.

— Метта, мы смогли? — спросил я, еле двигая языком. Кто-то гладил меня по голове.

Открыл глаза и увидел мою подругу. Она сидела рядом и улыбалась:

— Угу. Я и не сомневалась в вас, Илья. Четыре минуты двадцать пять секунд. Это новый рекорд. Но пора возвращаться. Дела не ждут. Вам еще сговариваться с Рощиным.

— Хорошо, — закрыл я глаза, и тут же в уши вернулись крики. Черт, совсем забыл, почему решил сбежать от реальности — еще чуть-чуть, и я оглохну!

Я плыл в невесомости, неподалеку сверкал тор, а вот ребята вращались вокруг меня как пояс астероидов вокруг планеты.

Их руки все ближе и ближе…

— И еще раз! И еще! — кричала Саша, а ребята, снова сграбастав меня, подкинули к другой группе, которая ждала своей очереди.

И ладно бы просто подкидывали при нормальной силой тяжести. А тут, в Комнате, это то еще удовольствие. Того и гляди пульнут меня в тор!

— Наслаждайтесь! — хихикала Метта, порхая вокруг на крылышках, пока меня несло черт знает куда. — Думаю, этот день принадлежит одному вам.

— Если я смогу пережить их радость… — пробубнил я, пытаясь отбиться от очередной попытки швырнуть в невесомость мои уставшие телеса. Я чувствовал себя как мяч в какой-то безумной игре.

Рощин же в окружении лекарей сидел на дальней платформе и кусал губы. Его глаза были пусты.

Да, дорогуша, теперь ты в моих руках, — улыбнулся я, позволив пульнуть меня обратно. Раз наследник рода обязан плясать под мою дудку, значит, и род отчасти подчиняется моей воле.

— Не расслабляйтесь, Илья Тимофеевич, — сказала Метта. — Этот Рощин, наверняка, тот еще жук. Сделает все, лишь бы не выполнять свою часть уговора.

— Угу, не волнуйся, он у меня на крючке. А если нет, то ему же хуже.

Наконец, нарезвившись, меня потащили в столовку и усадили за стол. Передо мной поставили нехилую тарелку с борщом, приправленным огромной ложкой сметаны. Рядом накидал кучу пирожков, конфет и налили огромный стакан компота.

— Лепота! — сказала Метта, повязывая мне на шее салфетку.

Время обеда — самое оно! — кивнул я, подхватив ложку. Тут и народ вокруг немного поиссяк. Всем тоже хотелось набить брюхо.

Вот и баночка объявилась. Ее принес тот же самый студент, который собирал наши с Рощиным кольца. Вот и они — лежат себе на донышке. А через пару секунд одно сверкало на моем пальце, а второе пропало в кармане.

Похлопав по нему, я почуял на себе взгляд и оглянулся. Рощин с дружками сидел в углу и уныло жевал. Видок у всех четверых довольно кислый, а сами украдкой то и дело стреляют глазами в мою сторону.

Видели, куда делось кольцо? Очень надеюсь на это. Теперь и вы у меня в кармане, друзья.

— Пусть только попробует обмануть, — сказала Метта. — Мигом колечко окажется у него в заднице!

— Я предпочту, чтобы отец узнал о позоре своего сына, — сказал я. — А потом «потеряю» в Амерзонии.

Налегая на борщ, я делал вид, что слушаю щебетание Саши с Милой, а сам прокручивал в голове весь наш забег с Рощиным. Поначалу парень опережал меня, а вот с «полотенчика» у него возникли небольшие проблемы. Тут я прорвался через плотный огонь турелей, и дальше мы бежали ноздря в ноздрю.

Обогнал я его только под конец, и почти у самого финиша на нас выпрыгнуло нечто напоминающее…

— Вы тоже подумали о том же? — задумалась Метта. — Это же наша птица-юд⁈

Я кивнул. Они ее немного пересобрали и она начала напоминать дракона, но это явно была оболочка Рух. Пусть огонь она из себя не извергала, однако и такой монстр он не менее опасен.

— Интересно, чья это была идея запустить в комнату эту тварь? Это же нечестно!

К счастью, мне удалось прошмыгнуть мимо твари, а вот Рощин оказался не у дел. Опутанный хлыстами и рыча в мой адрес всякие гадости, он полетел летать вокруг тора.

Так и проиграл Эдик наш спор. Возможно, будь я один, мне бы не удалось обмануть эту тварь, но Эд Рощин оказался как нельзя кстати.

— Метта, подготовь ту же самую полосу к ночи и сделай ее сложнее вдвое, — распорядился я. — И да, птицу-юда, включи туда тоже. Нужно держать марку.

— Уже. Сделаю двух!

— Можно было и не так радикально…

— Илья, — нагнулась ко мне Мила. — Не знаю, что там у вас за спор. Но вам бы лучше заставить этого Рощина сесть под стол и прокукарекать. И на том разойтись.

— Да? Почему? Он же совсем не страшный, — кивнул я на эту кислую морду за моей спиной.

Мила смешалась и через силу проговорила:

— Я когда была в баре… ну, меня тошнило и… в общем, сама не знаю как, но очутилась я рядом с этим Рощиным и слышала, как он общался по телефону со своим отцом. У них на вас какие-то планы. И серьезные, судя по всему.

— Ну-ка, — заинтересовался я. — Поподробней.

Понятно, что дело в коде, но разузнать от других о том, что там за отношения между старшим и младшим Рощиным тоже не лишнее.

— А я не помню подробностей, — покачала головой Берггольц. — Только поняла, что отец очень недоволен. Он распекал своего сынка на чем свет стоит, а тот только мычал что-то. И все. Лучше оставьте этого Рощина с его папашей. Ну их.

Я задумался. Если у сына с отцом не самые радужные отношения, на этом можно сыграть. И кажется, я знаю как.

— Не хочу я «оставлять» того, кто в свою очередь хотел себе Аки, — ответил я.

— Я ему самому морду начищу, — буркнула Мила.

— Кстати, Камилла Петровна, — заозиралась Саша. — А вы не видели Аки?

Мила дернулась и попыталась было встать, но, махнув рукой, упала обратно.

— Не маленькая. Сама найдется.

Саша захлопала глазами.

— Ну а что? Сколько можно мне бегать за ней? Я что, наседка⁈ — замахала руками Мила и придвинула себе борщ. — Найдется. Наверняка, бегает где-нибудь, ищет неприятности на свою попку. Пусть ее, раз не хочет радоваться победе Ильи вместе со всеми!

— Но…

— Нам с тобой, Саш, нужно тоже пройти одиночный трек, — ткнула в нее Берггольц ложкой со сметаной, — а то Илья что-то слишком от нас отдалился. В Амерзонии такой перекос может стать фатальным.

Сунула ложку в рот и начала яростно жевать.

— Согласна, — кивнула Саша. — Начнем сегодня же! Заканчивайте есть и вперед!

— Эй-эй, но не так радикально же…

Пока они решали, как они будут догонять меня, я закончил с борщом и поднялся. Пирожки я завещал девушкам и, набрав полные карманы конфет, пошел сдавать посуду. Ноги подкашивались, но пока расслабляться рано.

Сначала Рощин, а потом пойдем поищем Аки. Уж что-что, а в умении искать неприятности на свою подтянутую попку она рекордсмен.

Проходя мимо стола Рощина, я еле заметно кивнул ему на выход и направился наружу. Сзади заскрипели стулья. Молодец, понятливый.

Но поговорить нам не дали — уже в дверях меня поймала Свиридова. Видок у нее был немного помятый.

— Илья Тимофеевич, поздравляю с победой, — натужно улыбнулась она и вгляделась в ряды столов, за которыми сидела гомонящая толпа студентов.

Саша успела вытащить откуда-то схему, на которой было нечто вроде плана трека и что-то втолковывала Миле, которая уплетала мои пирожки за обе щеки и кивала. Вокруг них начал образовываться кружок заинтересованных рыцарей-резервантов.

Рощин с дружками прошел мимо нас и, поздоровавшись со Свиридовой, пропал в дверях. Что ж, позже, так позже.

— … надеюсь, приобретенный опыт поможет вам в Амерзонии, — закончила свою поздравительную речь Юлия Константиновна.

— Спасибо, я старался изо всех сил.

— Вы видели вашу подопечную? Акихару?

— Нет, она…

— … исчезла, — сказала Свиридова твердым голосом. — Буквально растворилась в воздухе.

* * *

— Здесь ничего, — покачала головой Тома, копаясь в книжном стеллаже в кабинете Марлинского. Под ней качалась стремянка, вниз смотреть фокс опасалась.

Среди книг Тома чувствовала себя уютней всего — тут тебе и камин, и мягкий диван, и окна с видом в сад, постепенно приобретающий черты сада, а не безобразия, заросшего сорняком. Тома бы и сама не отказалась покопаться в саду. Вырастила бы Илье розы или еще чего-нибудь.

В других комнатах орудовали автоматы — половина занималась ремонтом, другая пыталась помочь в поисках злополучной комбинации.

Ключевое слово «пытались». Тома бы предпочла, чтобы они все до единого пропали где-нибудь снаружи. Помощи от этих пигалиц не больше, чем от роты солдат при разборе хрусталя, а вреда сколько угодно.

— Дай сюда, родная, тебя эта геометрика ни к чему!

— Еще чего! Моя уже на ладан дышит, а ты…

— Дай, я сказала, на твоей только одно черное пятнышко, а на моей их уже пять!

Что-то грохнуло, и Ги, всплеснув руками, пошла разнимать двух дерущихся железных дур.

Отрешившись от их склок, Тома внимательно осмотрела все странички очередного пыльного фолианта. Не дай боже пропустить этот чертов код! Илья Тимофеевич сказал, что от него зависит будущее всей усадьбы, а значит, и Томы с Яром тоже.

Брат с утра укатил в кузницу и обещался вернуться только к вечеру. Тома не торопила его. Ей было чем заняться.

Не раз и не два Тома ловила себя на мысли, что неплохо бы незаметно свалить куда-нибудь отсюда, но… страх перед охотником Воронцовых и любопытство брало верх. К тому же, некоторые автоматы были вполне ничего.

Особенно Ги — та вообще отнесла ее на кровать, когда Томе стало дурно. Пробуждение тоже было оригинальным. Фокс показалось, что она попала на…

— Просто попала, — хмыкнула Тома, пролистывая очередную книгу.

Ей все еще казалось, что это не взаправду. Нет, жить в усадьбах ей не привыкать, но вот огромный дом сплошняком набитый автоматами⁈ Уже звучит пугающе, а тут еще и почти в каждой железной даме живет дух хранительницы и автоматы ведут себя как люди.

— Девочки, смотрите какое платье! — раздался голосок из соседней комнаты. — Как вы думаете, хозяин оценит, если я покажусь в нем?

— Ага, будешь выглядеть как большая металлическая корова.

— Че сказала, коза⁈

Раздался грохот, и Тома закатила глаза. Да, как люди. Иногда даже слишком.

— Как вы думаете, что это, Тамара Сергеевна? — спросила ее Лиза, показав какой-то продолговатый предмет с проводом на конце.

— Понятия не имею, — пробурчала Тома, даже не посмотрев на то, что ей показывала девушка.

Божечки, и сколько у этого Онегина накопилось барахла! Одна половина ящиков и сундуков была забита деталями для автоматов, другая выгоревшими геометриками, а то и вообще какими-то штуками, к которым не знаешь и как подступиться…

И откуда он все это натаскал⁈

— Хотя глупый вопрос, — проговорила Тома себе под нос. Из Амерзонии, откуда же.

За спиной расхаживала Ги и простукивала тайники в стенах, о которых могла не знать даже Мио. На спинке кресла сидела Шпилька и хлопала глазами.

— Ничего, — захлопнула Тома очередную книжку и тут же потянулась за следующей.

Нет, они, конечно, нашли пару онегинских нычек с коньяком и сигарами, какие-то записки и даже сторублевую бумажку (которую честная Тома тут же передала Ги) но, увы, ничего похожего на длинный код из сплошных цифр так и не попалось.

— Ничего, — покачала головой Тома, и тут ей на глаза задержались на строчке: «И он ввел своего красноголового рыцаря в ее трепещущую пещеру любви. Их горячие тела обуяла страсть. Они терлись друг о друга с неистовством разбуженных вулканов. Не было силы способной…»

Тома залипла.

— Ух ты…

— Нашли⁈ — с надеждой в голосе воскликнула Лиза.

Спустя пару секунд полных «пульсирующих жезлов» и «томных вздохов» фокс захлопнула книжку и отложила ее в сторонку от остальных книжек.

— Нет. Ищем дальше, — выдохнула Тома, смахнув капельки пота, и принялась спускаться. — На этом стеллаже чисто. Что у тебя?

— И у меня, — развела руками Лиза, задвигая очередной ящик. — Я даже под диваном посмотрела. Вдруг там где-нибудь нашкрябано!

Вздохнув, Тома огляделась. Стеллажей еще столько, что они тут до вечера проторчать. Но делать нечего.

— Пу-пу-пу… — выдохнула Тома, пододвигая стремянка к очередной полке.

— Кто-то сказал «пу-пу-пу»? — ответило нечто под потолком, и фокс вцепилась в поручни.

По спине пробежался ворох мурашек. Знакомый голосок…

— Нужно что-то починить? — пищали под потолком.

— Нет, Механик, отставить, — сказала вернувшаяся Ги. — Ты закончил со щитами?

— Почти-почти, моя королева! — ответил потолок. — Сделаю к завтрашнему утру!

— Отлично, банка сгущенки ждет тебя, — кивнула автомат-горничная и повернулась к Томе. — Ты не бойся Механика, дорогуша, и не произноси «пу-пу-пу» всуе. Это условная фраза, если что-то сломалось и нужно экстренно это починить.

Тома кивнула и полезла искать дальше.

Все никак не получалось привыкнуть, что Марлинский откопал где-то еще и гремлина, помешенного на ремонте механизмов. Даже подумать смешно… Но, судя по всему факт. Тома сама видела, как ловко он починил карманные часы Яра, с которыми не мог справиться ни один деревенский умелец. Они уже смирились с мыслью, что семейная реликвия так навсегда и останется бесполезным куском металла, а тут поди ж ты…

— Чудеса, чудеса, чудеса… — бормотала Тома, раскрывая очередную книжку, и охнула.

Где-то минуту она тупо переворачивала одну страничку за другой.

Букв там не было. Одни цифры.

* * *

В то, что Йо Самура умер по «естественным причинам» я не поверил. Уж слишком тот мужчина, с которым так рвалась встретиться Аки, быстро бегал, да и на вид ему лет сорок пять, не больше. Так что тут Юлия Константиновна явно лукавила.

— Думаешь, его убили? — спросила Метта, когда я, попрощавшись со Свиридовой, шагал в общагу. Про Рощина я и думать забыл.

— Не исключено. Только кто? Понимаю, что японцев в Империи не любят, мягко говоря, однако почему сейчас?

Метта пожала плечами. Ответов ни у меня, ни у нее, ни тем более у секретничающей Свиридовой не было. Возможно, Йо настигли старые недруги, а может, и впрямь всему виной застарелая болезнь, учитывая его нелегкую биографию. Кто знает, чем он хворал?

— Как говорится, человек не просто смертен, — хмыкнула Метта. — А смертен внезапно.

Эх, еще не хватало разыскивать подругу по всему комплексу! Надо бы принять душ и вернуться в Комнату. До вечера еще долго — есть время, чтобы пройти одиночный трек еще пару раз, чтобы Закрепить результат и доказать, что мой успех совсем не случаен.

— Или отдохнуть? — предложила Метта. — Мы заслужили. А то, боюсь, ваше тело уже начинает сдавать. Вам нужен отдых, Илья Тимофеевич. Жучки могут восстановить далеко не все ваши раны.

Тоже верно, но все же Аки необходимо отыскать. Потом, так и быть, завалимся спать.

Проверив нашу с Женей комнату, я забежал еще к паре девушек, с которыми временами общалась Аки, но те только разводили руками. На выходе я столкнулся с Сашей и Милой. Пришлось и им рассказать о таинственном исчезновении японки.

— Вот дурочка! — сжала кулачки Мила. — Что стряслось-то⁈ Это ты виноват, что ли?

Да и о смерти Йо Самуры тоже я поведал, а то она бы меня живьем съела. Затем, прихватив Женю, мы вчетвером направились на поиски, а искать в ШИИРе было где…

— Она может быть где угодно, — покачала головой Метта, оглядывая весь гигантский комплекс. — Если она невидимая, то это как искать иголку в стоге сена.

— Тем не менее, эта иголка — наш друг. А у нее только что умер отец. Еще совершит какую-нибудь глупость…

Девушкам я отдал все нижние переходы — в этом переплетении коридоров и без того легко потеряться. Да и Свиридова сказала, что тело Самуры отнесли в морг под комплексом. Возможно, она оттуда и не выходила.

Отправив Женю проверять другие здания, в первую очередь лазарет, я направился в Цитадель.

— Будешь щупать там каждую пядь? — хмыкнула Метта. — Так мы и за месяц не управимся.

Задумчиво поглядев на огромное здание, я почесал подбородок и решительно направился ко входу. Там было одно местечко, где Аки любила бывать после тренировок. Да и мы с Милой и Сашей рады были составить ей компанию.

Поднявшись повыше, я прошел пару коридоров и забрался на смотровую площадку. Ветер тут дул не так сильно, как на самых верхних ярусах, где нам еще ни разу не приходилось бывать, но все равно приходилось сохранять осторожность. Под ногами простая железная сетка на опорах, а под ней метров сто, не меньше.

Приблизившись к поручням, я услышал всхлипы. Бинго.

— Аки, — выдохнул я и, аккуратно подойдя поближе, протянул руку.

Пришлось немного помучиться, но наконец я нащупал что-то твердое. Пустое пространство сразу напряглось.

— Марлин-сан?.. — заговорила пустота голосом Аки, и под моей ладонью что-то завозилось. — Что вы?.. Разве вы?..

— Я победил, — сказал я, нащупав ее волосы, а затем и плечо. Она, похоже, сидела у прутьев, свесив ноги в пропасть.

— А ты чего тут? — сказал я и, вцепившись в перила, осторожно опустился рядом. — Зачем тратишь энергию на всякую ерунду?

— Я… — всхлипнула она, — ой… Марлин-сан, не смотрите на меня, прошу!

Тут пространство рядом с моим плечом заколыхалось и поплыло. Через секунду появилась Аки в своем боевом костюмчике. Вся красная, глаза на мокром месте. Дрожит.

— Я… я просто… — вытерла она слезы. — Марлин… Не смотрите!

Ее губы задрожали, и я приобнял ее за плечо. Она тут же уткнулась мне в грудь.

— Я слышал про твоего отца, — сказал я, гладя девушку по голове. — Мне жаль, Аки, что я не смог…

Она сжала кулачок на моем плече, а я замолчал. Слова были излишни.

Как бы ни умер Йо Самура, но копать причины его гибели мне совсем не хотелось, да и не мое это дело, на самом деле. Нам обоим так и не выдалось узнать этого человека поближе, а, судя по всему, головой он был большой. Наверное, про Резервацию знал ничуть не меньше, чем та же Свиридова.

Мы сидели на ветерке, болтая ногами. Под нами зияла головокружительная пропасть, а там, вдалеке, раскинулась Амерзония. Птички…

— Эй, Марлин!

Ну бл-и-и-и! Я оглянулся. На площадку зашел Рощин и еще трое дуболомов. Испортили такой духоподъемный момент!

— Похоже, Эдику, не терпится получить приказ, — уперла кулачки в бока Метта.

Мы с Аки поднялись. Глаза моей подруги были еще красными, но сухими. Молодец.

— Где мой перстень? — спросил Рощин, остановившись на середине площадки.

Пожав плечами, я достал его драгоценную безделушку и продемонстрировал всем четверым.

— Давай сюда! — крикнул парень.

— Дам, — кивнул я. — После того, как ты, Эд, исполнишь свою часть уговора. Приведешь меня сам знаешь куда и что сам знаешь кто об этом не узнает.

— Ты че, серьезно поверил? — хмыкнул Рощин. — Это невозможно. Отец всегда знает, кто входит и кто выходит из его банка. И самое главное, что именно прихватили с собой. Да там охраны как в замке!

— Ну раз ты мне соврал, — сказал я и подбросил перстень в воздух.

Парни вздрогнули. Рощин открыл рот и бросился ловить.

Хлоп! — и в последний момент я поймал перстень на лету. Рощин споткнулся и растянулся на полу. Мы с Аки отошли в сторону, а парень, ругаясь на чем свет стоит, принялся подниматься.

— Хреновая у тебя реакция, а еще рыцарем-резервантом назвался, — улыбнулся я. — Хорошо, я успел, а то лететь бы перстню до самой земли.

И для этого мне не пришлось бы даже бросать его через поручни. В полу дырок как в дуршлаге.

Рощин поднялся. Видок у него был такой, словно он готов сожрать меня живьем. Да и его дружки тоже вот-вот бросятся ему помогать. Я не сомневался, что мы с Аки их раскидаем, но вот это не входило в мои планы.

— Или нет? — улыбнулся я, покрутив перстень в пальцах. — Или я могу выбросить? Я гляжу у тебя на пальце уже есть цацка. Зачем тебе еще одна?

— Сука! — зарычал Рощин, и его глаза вспыхнули. — Грязный мудак!

— Любитель нелюдей! — зарычали его дружки.

Я и бровью не повел. Драться они не лезли, значит, боятся.

— Все сказали? Или я все же могу бросать?

За «грязного мудака» ему неплохо бы и морду начистить, но это мне сделаем как-нибудь потом. Сначала дело, а потом наказание.

— Нет, но… — промычал он, лихорадочно бегая глазами.

— Лучше скажи своим приятелем, что им хватит дышать свежим воздухом, — сказал я. — С этими ушастыми разговора у нас, Эд, не получится.

Рощин оглянулся на своих дружков и те, что-то пробурчав, покинули нашу «переговорную». Хлопнула дверь, мы остались втроем.

— Эта сучка пусть тоже уйдет! — рявкнул Рощин, ткнув пальцем в Аки.

— Дорогая, удостоверься, что эти трое свалили. Будь душкой.

Рощин зарычал, но Аки все равно прошла мимо него и приоткрыла дверь. Там показалась чья-то любопытная морда.

— Пшел! — зашипела Аки, схватившись за меч, и морда исчезла. По лестнице загрохотали чьи-то кости.

Аки повернулась и, захлопнув попкой дверь, показала мне большой палец.

— Значит, у тебя таки есть код? — спросил Рощин.

Увы, код у меня будет в лучшем случае к вечеру. Девочки по моей просьбе сейчас переворачивают в усадьбе каждую пядь в поисках этой злополучной комбинации цифр.

И не факт, что найдут, однако вскрыть сейф можно и ручками Метты…

— О, да, — улыбнулась моя спутница. — Взломом сейфов я пока не занималась, но все бывает в первый раз.

Что ж, а Рощину я ответил:

— Коды тебя волновать не должны. Если ты забыл, в чем твоя задача, то повторю: ты должен привести меня к сейфу в обход своего папаши. Справишься? Или ты лжец, и я могу бросать?

Тот скрипнул зубами и, отвернувшись, проговорил:

— Можно, но не обещаю, что все пройдет без сучка без задоринки.

— Это в твоих интересах, чтобы все прошло без сучка без задоринки, Эд. Твоя судьба, честь и гордость аристократа в твоих руках. Не заставляй весь ШИИР думать, что слово Рощина и гроша ломаного не стоит.

— Хотя думаю, оно стоит еще меньше, — фыркнула Метта. — Я бы не стала ему доверять.

— Я и не собираюсь, — ответил я. — Будем бить по самому больному месту аристократа.

— Разве все эти родовые штучки-дрючки не самое больное место аристократа?

— Нет, конечно. Штучки-дрючки — лишь способ обеспечить себе статус. А статус это деньги. Именно на этом мы и сыграем. Ну, Эд, готов смотаться в банк родителя? Не боись, с тебя не убудет. Получишь и кольцо, и дольку наследства.

При этих словах Рощин напрягся.

— Сколько?

— Думаю… процентов десять тебе хватит. Обещаю, папа не узнает. Будет твой личный куш.

Глава 3

— А я уже думал, не приедешь, — улыбнулся, я садясь на заднее сидения личного автомобиля Эдуарда Рощина. Аки прыгнула следом.

Что-то пробубнив себе под нос, он надавил на газ. Ехать оказалось недалеко, но он все равно отвез нас в какую-то глухую задницу Шардинска, где не было ни души.

Однако имелся еле заметный люк, уходящий под землю. На нем сквозь слой мха читалось «Фэрбенкс, 1911».

— Канализация, — хмыкнула Метта, присев рядом с нами. — Канализация, Илья!

Что ж, иного ожидать было глупо. Нам все же придется промочить ноги.

— И это в лучшем случае, — сказала Метта. — Надо не забыть галоши.

— И… это и есть твой способ? — поднял я глаза на Эда, который с сигаретой в зубах сидел на кортанах рядом. — Проникнуть в банк через тайный проход?

Рощин кивнул.

По его словам эту дорожку под страшным секретом показал ему отец. В канализации Шардинска имелось ответвление, не отмеченное ни на одной карте, и уводило оно прямехонько под один из коридоров банка. До нашей ячейки там рукой подать.

— Вот, — сказал он, вытащив из кармана бумажку.

Развернул и положил на люк. Это оказалась схема канализации. Нужный туннель был помечен крестиком. По его словам батя осуществлял с помощью него какие-то мутные схемы ухода от налогов, но это уже не наше дело.

Теперь самое сложное — сторговаться, ибо мое предложение с десятью процентами он отверг практически сразу.

Так что мы с Аки, усевшись на перевернутый мусорный бак, принялись слушать увещевания Рощина. Минута сменяла минуту, а я, зевая, то и дело поглядывал на часы. Аки морщилась — у нее урчало в животе.

Эд же знай себе кривлялся, пытался спорить, строил из себя обиженную натуру и жертву тиранического отца, злился и даже грозил «небесным судом», а в конце уже грозился разорвать соглашение, но исключительно для виду.

Мимические мышцы и бегающие глаза выдали засранца. Он готов на все, только хорохорится и пытается продать себя подороже.

И да, ненависть к злополучному папаше, который ему «проходу не дает», парень вывалил как на духу — тут я надавил на правильную мозоль.

— Спасибо Камилле, — хихикнула Метта. — Если бы она не напилась тогда…

Возможно. А еще вероятно, что в случае если бы их первоначальный план выгорел, Эд не увидел бы ни копейки. На этом и нужно держать Рощина — на ненависти к отцу, на жажде денег, а еще на аристократической гордости, которая сейчас грела мне карман.

— Поди, уже прокручивает в голове, на что потратить бабки, — хихикнула Метта, наблюдая за каждой складкой на личике Рощина.

— Пятьдесят на пятьдесят! — повторял он, сверкая глазами, а я только хмыкал в ответ. — Без меня хрен ты проникнешь в банк, балбес!

— А ты без меня не увидишь так много бабок до смерти родителя, — ответил я и бросил наудачу: — И то хрен его знает, вдруг он завещает все в монастырь.

На эту фразу он чуть ли не позеленел. Правильная тактика.

— Ладно… — сдался Эд. — Сорок на шестьдесят!

— Илья, тресни его по башке чем-нибудь! — замахала кулачками Метта. — Может, ему еще чек выписать?

Я покачал головой. Надо дожимать.

— Тридцать пять на шестьдесят пять! — воскликнул он, топнув ногой.

Я улыбнулся:

— Тридцать на шестьдесят пять и твой перстенек остается у меня.

И я покачал цацкой у него перед носом. Рощин стал еще зеленее.

— Двадцать на восемьдесят… — простонал он, сжимая кулаки. В его светлых глазах сквозила священная мука.

— Дожима-а-а-ай! — крикнула Метта.

Думаю не стоит. В конце концов, парень тоже рискует. А то еще сорвется.

Я протянул руку. На том и порешили.

— А что внутри банка? — спросил я Рощина, когда он направился к машине. — У тебя есть карта?

— Есть, тут, — ткнул он себя в лоб. — Не думай, что я расскажу и покажу тебе все. У меня тоже должны быть гарантии.

Метта хмыкнула.

Расходились мы «огородами», чтобы нас не видели вместе. Для всех мы смертельный враги, а не подельники по пыльной работенке. Тачка Рощина рванула с места, а вот мы с Аки, увы и ах, вынуждены были добираться пешком.

— Что ж, не беда, — вздохнул я, идя рука об руку с Аки.

Теперь оставалось самое простое и одновременно невероятно сложное…

— Выбраться, — хихикнула Метта, и тут я огляделся.

Мы, походу, немного заплутали. В этой части Шардинска мне бывать не приходилось. Все на машине да на машине, а вот самому пешком так ни разу и не выдалось прогуляться. Петербург мы с Меттой обходили вдоль и поперек. Правда, там не знали такого явления как Поветрия, но все равно — так зависеть от транспорта пагубное дело.

Я всмотрелся в алеющее небо. Вроде специфических туч Поветрия не видно, так что можно себе позволить небольшую прогулку. Доберемся до центра и вызовем такси.

И пока мы шлепали на один единственный ориентир — на пик Цитадели, появилось достаточно времени, чтобы прокрутить в голове план и заполнить белые пятна. Операцию мы планировали уже завтрашней ночью — по словам Эда, Рощин-старший должен был свалить куда-то по делам, и ему завтра будет не до банка. Так что у нас есть время все обдумать.

Так, по порядку. Лезем в канализацию, доберемся до нужного лаза. Через него проникаем в банк Шардинска, желательно без свидетелей…

— Нет, нет, никаких желательно! — покачала пальцем Метта. — Ибо других вариантов у нас нет. Если ваше личико обнаружат в банке после наступления темноты, вы и моргнуть не успеете, как окажетесь в лапках Штерна!

Ладно, незаметно проникаем в банк и с минимальным членовредите…

— Членовредительство тоже в топку. Мы же не Горбатовским наемникам по шарам даем, а просто местным мужикам, которые трудятся на этого Рощина за гроши. Ну, Илья!

Ладно-ладно. Проникаем незаметно, без членовредительства, находим ячейку и выносим оттуда все, что сможем взя…

— Р-р-р-р-р!

Ну что опять⁈

— ВЫНОСИМ ВСЕ ДО КОПЕЙКИ!

Как ты себе это представляешь⁈ — всплеснул я руками, и Аки удивленно приподняла брови.

Да там поди целые шкафы ломятся от бабок, я же не смогу взять с собой целую роту солдат с сумками! Максимум пойдет Аки, или еще кого-нибудь из автоматов, и то, зная ту же самую Ги, она обязательно кого-нибудь убьет или спалится по ерунде.

— Ты хочешь вскрыть сейф, взять оттуда только половину, а другую половину отдать старому мудаку Рощину⁈

Я думал, закрыть сейф на замок, и пусть…

— Никаких «пусть»! Деньги нужны нам, Илья! Энергия, возможности, усадьба!

— Кушать хочется, — пробубнила Аки, массируя живот.

— Вот, и Аки покормить! А то вон она какая бледненькая!

Ладно, аргумент… Тогда, думаю, все же придется взять Ги. Мы с Аки и Эдом не сможем забрать все.

— Это только если там реально много. А вдруг…

Так, спокойно!

Раз Рощин так рьяно хочет вскрыть сейф раньше, чем приедут люди из Петербурга, значит, очень вряд ли там денег только на мороженое. В ином случае их не стали бы хранить в банковской ячейке, которую не может вскрыть даже хозяин банка.

— Логично!

Вот-вот!

— Илья Тимофеевич, вам плохо? Вы голодны? — тронула меня за плечо Аки.

— А? Что? — повернулся я к ней и захлопал глазами.

— Вы как-то странно гримасничаете. А еще ваши губы двигаются, словно вы спорите сами с собой…

— Тебе показалось.

Значит, план такой: под покровом ночи и под носом у старшего Рощина мы с Эдом, Аки и, допустим Ги, проникаем в банк через секретный лаз, минуя охрану, добираемся до ячейки, открываем ее и…

— Сука! — встал я как вкопанный. Аки оглянулась и посмотрела на меня как на привидение.

Код! Чертов код! Вот про это я и позабыл! Мы тут делим шкуру неубитого медведя, а кода у нас все еще нет!

— Не смотри на меня так, — вздохнула Метта. — Тома с Лизой пока закончили дай бог половину кабинета… Хотя… Так-так-так-так!

— Что⁈ — сказал я вслух.

— Простите, Илья Тимофеевич, но я не кушала с утра, — забормотала Аки. — Очень хочется, но если у нас нет денег…

— Да нет же! — помотал я головой, и спросил Метту, что за «Так-так-так»?

Поджав губы, Метта сунула мне планшет.

— Девушки говорят, что нашли какую-то книгу, целиком состоящую из сплошных цифр, может быть…

Не успела она договорить, как заскрипели тормоза и прямо перед нами остановился броневик. Опустилось стекло, и наружу показалась знакомая бритоголовая физиономия.

— Ага, Илья Тимофеевич, вот мы вас и отыскали! Слава богу, вы живы!

Раскрылись двери, и через пару секунд нас с Аки окружила уже известная нам группа парней рода Рощиных.

Самый рослый хрустнул костяшками:

— Негоже такому благородному юноше, как вы просто так разгуливать без машины. А вдруг Прорыв?

— Прошу, садитесь, мы подвезем вас до безопасного места, — указал второй на автомобиль. — Его благородие приглашает вас отужинать с ним.

— К тому же у него интересное предложение! — кивнул третий.

— От которого так просто не отказываются, — хохотнул четвертый.

Мы с Аки переглянулись. Затем тоже хрустнули костяшками.

* * *

'…у него были глаза волка, он буквально раздевал ее взглядом. Симона залилась краской и попыталась отстраниться, но она понимала, что ее загнали в ловушку.

— Ты моя! Я хочу тебя всю! — сказал Дитрих, взял ее за талию и притянул к себе.

Симона вспыхнула, но, почувствовав его горячее дыхание на своей щеке, не смогла противиться его желанию. Он был так горяч, так желан… Она мечтала о нем каждую ночь, и вот…

Дитрих впился в нее поцелуем, сжал в объятьях, бросил на стол и навалился как изголодавшийся зверь.

Одежда затрещала, и Симона в последний раз попыталась оттолкнуть его, но все напрасно. Его поцелуи были такими страстными, а руки такими сильными.

Через секунду на ней были одни трусики, а рука Дитрих двигалась все ниже, ниже и ни…'

— Тома! Ты там чего зависла?

— А? Что?.. — вздрогнула Тома и, прижав нехорошую книжку к груди, огляделась.

Она сидела на стремянке и украдкой листала «Орхидею греха». Половина стеллажей уже разобрана, осталось еще столько же, а у фокс уже хрустела каждая косточка.

Ух, еще и есть охота… За окном смеркалось. Интересно, Яр уже вернулся из Таврино?

— Мы же вроде нашли эти циферки, разве нет? — спросила она, похрустев затекшей шеей.

— Надо же закончить дело! — замахала ей Лиза. — Вдруг это какие-то другие циферки! Давай, не ленись. Мио сказала, что Илья Тимофеевич вот-вот будет!

— Ну ладно-ладно, — вздохнула Тома, откладывая «Орхидею», и потянулась за новым пыльным фолиантом. Как же она их ненавидела…

Еще один час прошел в бесплодных поисках, пока за окном окончательно не стемнело. Наконец, долистав последний том, Тома слезла и обессиленно упала на диван.

— Наконец-то! — простонала Тома, вытянув ноги, и стрельнула глазами в «Орхидею», оставленную ею на стеллаже.

Надо бы как-нибудь незаметно ее утащить… Интересно же!

— В других комнатах тоже ничего похожего на шестнадцать цифр, — сказала Ги, выглянув из двери. — Мы проверили каждую пядь.

— Даже подвал? — спросила Лиза, подняв глаза от странной книги, полной цифр. Она пыталась ее «расшифровать» уже битый час. Все без толку.

Автомат-горничная кивнула.

— Ну, значит, это точно оно! — потянулась Тома.

— Нет! — покачала головой Лиза и захлопнула книгу. — До приезда Ильи Тимофеевича нужно перерыть все заново, вдруг мне что-то пропустили? Давай, Томка, вставай! Все по новой!

— Ты с ума сошла⁈ Мы тут в пыли целый день сидим!

— Если есть хоть малейший шанс, что мы найдем цифры, им нужно пользоваться. Давай, Тома, не ленись! Илья этого заслуживает! Он спас меня так же, как и тебя! А тебя вообще дважды!

И вздохнув, Тома снова полезла на стремянку. Через час за окнами послышался рев мотора.

— Хозяин! — закричали, казалось, во всех комнатах, а затем раздался топот многочисленных ног.

Захлопали двери, и Тома осталась одна. Выдохнув, она нащупала свою «Орхидею греха».

Ну и слава богу, можно и чуть-чуть отдохнуть!

* * *

Едва я ступил на порог, как хранительницы встретили меня всем гомонящим составом:

— Хозяин! — запричитали автоматы, заполнившие весь холл. — Мы так соскучились!

И все как одна поклонились. Ни один шарнир не скрипнул. Похоже, Механик хорошо поработал. А вот и он — сидел на руках Мио и с довольной рожицей лопал сгущенку.

Я был тронут такой встречей. Меня не было целую неделю, а они, постоянно кланяясь, обступили меня со всех сторон и принялись расспрашивать обо всем на свете.

А холл выглядел на крепкую четверку с плюсом. Больше не пахнет пылью, ни следа паутины, а из кухни несется аромат съестного. Желудок заурчал — жуть как захотелось посмотреть, что там накашеварила Лиза с Томой.

Как ни крути, но аппетит мы с Аки нагуляли знатный. Та четверка дуболомов не даст соврать. Даже костяшки еще болели.

Но увы, снова дела. Так что, почесав макушку Механику и отпустив изголодавшуюся и уставшую Аки, я направился в кабинет, где меня ждала таинственная книжка с цифрами. Меня еще пытались завлечь в обновленные комнаты, но я отмахнулся:

— Завтра! Все завтра, дорогие мои!

И вот я в сопровождении Мио пересек порог кабинета. Там меня встретила Лиза и, поклонившись, протянула мне ту самую таинственную книжку.

Для начала я откинул крышку глобуса. Полутемный кабинет озарило алое сияние. Целостность кристалла мы восстановили, но вот покормить его энергией…

— Как бы после всех трат от денег Онегина не осталась одна тыква, — вздохнул я, плюхнувшись в кресло и раскрыл книгу, лежащую на столе.

Я листал и листал — одни цифры, больше ничего. Сплошной ряд цифр, старательно выведенный ручкой. Я было подумал, что в ней таится какой-то секрет и попробовал просмотреть страницы на свет, потом зажег свечку и осторожно подержал каждую страничку над племенем — а вдруг Онегин пишет свои шифры молоком по-старинке? Но, увы, и тут, и там меня ждал облом.

Странички были абсолютно обычные. В переплете тоже ничего.

И нет, по словам Мио, это не бухгалтерская книга, а нечто… непонятное.

— И никакой системы, — вздохнула Лиза, листая книгу вместе со мной. — Я тоже думала это какой-то шифр, но мне кажется это случайный набор.

Случайный?.. Пролистав книгу уже раз в пятый, я тяжело вздохнул. Метта тоже развела руками. Ее вычислительные способности подтвердили — никакой системы нет.

Сука! Неужели мои опасения подтвердились, и нам придется взять эту хреновину в банк, чтобы там заниматься тупым подбором, рассчитывая на то, что одна из этих бесчисленных строчек окажется верной?

А какая именно? С какой страницы начать, с какой строчки… А если нет…

— Зараза… — прошипел я.

Все интересней и интересней. Неужели сейф все же придется взламывать?

— Метта, у тебя есть знакомый взломщик высококлассных сейфов, который не оставляет следов?

— Ха-ха-ха, Илья.

— Если я не права и это шифр, то можно попробовать найти книгу по дешифровке, но среди ваших томов такой нет… — задумчиво проговорила Лиза. — Наверное, придется ехать в Шардинск и искать в библиотеке. Но не факт, что там есть, возможно, придется заказывать в Петербу…

— Уймись, — покачал я головой. — На все это нет времени… А ты реально смогла бы заняться дешифровкой, если достать такую литературу?

— Ну… — смутилась Лиза. — Сама я таким раньше не увлекалась, но мы в лицее часто решали сложные задачки с цифрами. Да и я с детства люблю математику.

Тут я заинтересовался.

— Ты закончила лицей?

— Ага. Мне остались экзамены, и я буду дипломированным бухгалтером. В прошлом году я бы все сдала, если бы не Горбатовы…

Ага, ну хоть одной проблемой меньше. У нас есть юная, но бухгалтерша.

* * *

'Дитрих вынул пальцы, еще раз поцеловал ее и начал тереться об ее лоно. Его алый воин наливался силой. Он был таким горячим!

Симона выгнулась, застонала… Нет, нет, не уходи!

— Ты хочешь? Правда хочешь?.. — прошипел Дитрих ей на ухо, хватая ее в самом сокровенном месте. Его мышцы были как камень. Она пыталась укусить его, но была слишком слабенькой.

Ей хотелось только выгнуться дугой и сжать бедра покрепче. Такое с ней впервые!

— Да… — задыхалась она, кусая губы. — О, да…

— Я хочу услышать это. Скажи!

— Да я хочу! Прошу… Не останавливайся!

Тогда Дитрих * * * * * * * * * * * * * * * * и Симона закричала от удовольствия'.

— Так, что за дела⁈ Куда? Как⁈ — захлопала глазами Тома, разглядывая шестнадцать аккуратных дырочек на месте описания того, что там ненасытный Дитрих сделал с бедной Симоной.

Из-за чего она там кричала⁈ Нет, вы не можете так жестоко поступить!

Однако факт оставался фактом — какой-то негодяй вырезал в тексте самое интересное, и даже из контекста ничего не удавалось понять!

Застонав, Тома отбросила книжку и упала лицом в подушки. Ну вот, такую сцену испортили…

В целом книжка была на любителя. Язык бедноват, да и история довольно банальная. Готова ставить на что угодно — этот Дитрих в конце окажется каким-то нибудь драконом или наследником рода, на худой конец, и будут они с этой Симоной жить поживать…

Можно не дочитывать, и так все ясно как день.

Она скосила глаза на часы. Почти полночь, затихшая усадьба готовилась ко сну. Зевая, Тома встала с кровати и вышла в коридор. Вернет «Орхидею» на полку, а там чистить зубки и укладываться. Хватит с нее книг на сегодня.

Так, осталось найти кабинет. А в этом месте черт ногу сломит… ага!

На пороге кабинета лежала полоска света. Значит, хозяин еще внутри. Постучавшись, Тома дождалась ответа и сунула носик за порог.

Темно, впрочем, как и всегда. Под зажженной лампой сидел Илья Тимофеевич и с задумчивым видом листал книгу. Рядом за другим столом расположилась Лиза и писала что-то в толстом бухгалтерском томе. Шпилька по своему обыкновению лежала прямо на глобусе. Мио, работая всеми четырьмя руками, рассортировывала книги.

— Заходи, Томка, — кивнул Марлинский, переворачивая страницу.

Тома вспыхнула. Томка? Он называл ее Томка⁈

— Не спишь еще? — продолжал он. — Брат приехал?

— Да, спит без задних ног. Позвольте, поставить книжку, — закивала Тома и, направляясь к стеллажу, остановилась перед рабочим столом. — И пожелать вам спокойной ночи, ваше благородие. Вы так много для меня сделали…

— Не стоит. Любой бы поступил также.

Тома улыбнулась. Ага, как же. Сначала отбить ее от монстра, а потом буквально вытащить ее с эшафота. Скромняга какой. Утром нужно приготовить хороший завтрак.

— Что, еще не раскусили этот орешек? — поинтересовалась Тома.

— Как видишь, — развел руками Илья. — Видать без подбора нам не обойтись… А что за книга?

— Это? — смущенно улыбнулась Тома. — Да так… ерунда всякая… вам будет неинтересно.

Добравшись наконец до стеллажа, она поставила книгу на место и уже хотела вернуться, как…

Точно! Онаповернулась и посмотрела прямо на Марлинского. На ее лице растянулась улыбка. При виде нее Илья напрягся.

— Томка, ты…

Ни слова не говоря, она рванула к стеллажам, подхватила свою ненаглядную «Орхидею» и плюхнулась на стул рядом с Ильей.

— Что такое⁈ — напрягался он, когда Тома положила рядом с ним раскрытый томик — на той самой сцене, где Дитрих совершил с Симоной нечто запретное…

Не слова ни говоря, Тома аккуратно вырвала листочек с этой пикантной сценкой из книжки, а затем мягко отстранив Илью раскрыла его таинственную книгу на той же странице, что и «Орхидея».

Затем приложила лист, и…

— Вот! — торжествующе ткнула Тома пальцем в шестнадцать цифр. — Можете не благодарить!

Где-то пару секунд Илья ошарашенно хлопал глазами, а потом поблагодарил — подскочив, смачно поцеловал ее в щеку и крепко обнял.

Тома залилась краской. Совсем как Симона.

Глава 4

— … Борис, этот Марлинский, дери его во все дыры, захапал целое поместье с дерёвней…

— Шутишь⁈

— Неа. У него там целый выводок нелюдей и по слухам какие-то несметные богатства прошлого владельца. А еще, по словам заказчика, у него помимо прочего где-то припрятан код от гребаного сейфа в Шардинском банке.

— Не слишком ли много для какого-то пацана⁈ Сколько ему там, лет двенадцать?

— Черт его знает, но тут ты прав, Борис. И поместье с дерёвней и сейф полный бабла — это чертовски дохрена для одного змееныша. К счастью, по закону хрен он до него доберется, так как поместье он купил на аукционе, облапошив барона Горбатова. Наследственных прав на него у него нет, как и на сейф. Ключ есть, а замок опечатан. В этом и загвоздка…

— Почему бы просто не припугнуть пацана и не отобрать код, как леденец у младенца⁈

— Кое-кто уже пытался, но парень оказался норовистым. С ним везде ходит какая-то чокнутая японка, которая одевается как шлюха, его прикрывают Ленские и ШИИР, а еще, говорят, у него есть кот.

— Кот⁈

— Короче, долго с ним возиться, да и от котов неизвестно чего ожидать. Сам он в банк точно не явится, ибо никто его туда и на пушечный выстрел не подпустит. А заказчик хочет, чтобы операция прошла именно этой ночью. Кровь из носу, ибо уже на днях сейф вскроют люди из столицы, и плакали миллионы Онегина!

— Вот дела…

— Ага. Возможно, они уплывут уже завтра. Короче, сейф должен быть вскрыт, а все бабки вытащены до того, как в Шардинск приедет Петербургский скорый. И этим займешься ты. У нас есть человек внутри банка, и проход вам обеспечат. Жандармы тоже будут смотреть в другую сторону. Главное, чтоб без мокрухи, без имен и прочих следов. Понял меня, Борис?

— Угу. Самое главное, чтоб потом не кинули. А то я знаю этих аристократов…

— К нам никаких претензий. Уже куплены билеты в один конец. Получим свою долю и заляжем на дно. Понял меня, Борис?

— Понял-понял.

— Главное, Борис, не нанимай на это дело идиотов. Еще раз: никакой мокрухи, изнасилований, взрывов, открытого огня, лиц, имен и прочего дерьма. Никаких карточек в стиле «Вас ограбил Сенька Пантелеев», чтобы тоже не было!

— Да ясно-ясно. Что мы в первый раз что ли?

— Борис… Ночью в банке будет дежурить баба. Чтоб ни один козел даже пальцем ее не коснулся. Пришли, сложили на пол охрану, вскрыли сейф и свалили через «черный ход». Ты понял меня, Борис⁈

— Да, понял я, понял!

— Не дай бог, случится какой-то косяк… Будь спокоен, сдержан и профессионален. Как я — твой брат! Я работаю только с профессионалами.

— Мои люди — профессионалы! Особенно взломщик. Он способен вскрыть даже будуар Императрицы!

— Опять ты про свои будуары⁈ Главное, чтобы твой взломщик член в штанах удержал, когда будет грабить Императрицу.

— Слушай, что ты мне постоянно про это напоминаешь? Ну один раз не сдеражись, и что⁈

— Не один раз, а три! И потом мы целый год сидели черт знает где, без работы и без баб. Снова хочешь повторить этот незабываемый опыт⁈

— Нет…

— Вот-вот. Я не хочу, чтобы это обернулось против нас, Борис. Поэтому повторяю еще раз — не нанимай на это дело идиотов!

— … я понял.

— Все, отбой. Готовьтесь.

* * *

Добраться до пустыря, где мы условились встретиться с Рощиным, оказалось той еще задачкой.

Ночью в Шардинске машин как шаром покати, а тут еще и накануне случилось очередное Поветрие, что окончательно спутало нам всем карты. Улочка за улочкой, а от снующих жандармов и ухающих шагоходов зачистки не продохнуть.

Льву пришлось изрядно покрутить баранку. В его зубах торчала искусанная зубочистка. На руках кожаные водительские перчатки.

— Сестра подарила, — гордо похвастался он. — Не знаю зачем, но выглядят стильно.

Участие Льва в нашем «предприятии» было чем-то вроде подарка небес. Правда, заплатить за этот подарок мне пришлось небольшим процентиком от куша.

— Не жмоться. Для Яра или Томы ездить ночью по Шардинску — билет в один конец, — сказала Метта, и тут любой был бы солидарен с ней.

Жмотиться в нашей ситуации смерти подобно. Пусть ссыльный, но аристократ, к тому же второй человек в роду, на дороге не валяется. В случае чего сможет отфутболить любого пронырливого жандарма.

— Встань тут, прогуляемся, — распорядился я, и Ленский охотно вырулил на обочину.

Машина встала, двигатель заглох, и мы минуту постояли в тишине, прислушиваясь к каждому шороху. Вроде тихо.

— Дальше действуй сам, — шепнул я. — Сделаешь пару кружков, затем возьмешь другой броневик и вернешься. Ждать будешь на соседней улице. Все запомнил?

— Угу, — кивнул Лев, поправляя зеркало заднего вида. На миг там мелькнул решительный взгляд Аки, а затем и пустая физиономия Ги, в которой отражались огни фонарей.

— Это так удивительно… — временами шептала она, не отлипая от окна — во все «глаза» разглядывала улицу.

— Что именно? — спросил я, но Ги только повторила:

— Как удивительно…

Я пожал плечами. За годы жизни в Таврино за пределами усадьбы удалось побывать только Мио, и то считанные разы. Вот и Ги представился случай поглядеть на внешний мир, хоть и одним глазком.

— Как удивительно!

Нам пришлось ненадолго избавить ее от рюш и юбок и переодеть в черное. Выглядела двухметровая автомат-горничная теперь как настоящая машина смерти. Ленский то и дело с легкой усмешкой поглядывал на «автоматессу», как он называл ее, впервые увидев у ворот Таврино.

Удостоверившись, что все тихо, мы вылезли наружу. Когда выходила Ги, транспорт накренился, а затем, подпрыгнув, закачался на рессорах. Но оно и неудивительно, ибо весу в автомате было килограмм двести.

Подул ветерок, и я поежился. Так и знал, что надо было одеться потеплее.

— Ну, ни пуха! — кивнул Ленский и тронулся. Отойдя за угол, мы подождали, пока шум двигателя не затихнет вдали, а потом молча пошли к пустырю.

— Надеюсь, Рощин не обманул, — обмолвилась Метта. — А то совсем нехорошо получится.

Это да. Нынче успех всего «предприятия» полностью зависит от этого хлюста. Однако если Эд решит нас обмануть, ни колечка, ни денег ему не видать как своих ушей. Сейчас оно в надежных руках, и в случае чего отправится в унитаз.

Мы выбрались на пустырь. На небе светила полная луна. Ни души, ни звука — только далеко-далеко в лесу кто-то выл.

— И где ваш друг? — спросила Ги. — Должно быть опаздывает?..

— Это что за жестянка⁈ — вдруг раздался голос, и мы обернулись.

Кусты зашумели, и во мраке вспыхнула напряженная мордочка Эда Рощина. В руках он держал здоровенный лом, им же указал на Ги.

— Ты же сказал, что придете вдвоем с японкой! — зашипел Эд. — Это что за чудище⁈ Уговора таскать с собой жестянки не было!

— Спокуха, Ги всего лишь поможет нам тащить бабки. Мешаться она точно не будет. Так, Ги?

— Конечно, — кивнула автоматесса. — Это что, и есть ваш друг⁈

Аккуратно ступая по щебню, она подошла к Рощину. Огромная Ги была выше этого хлюста на полторы головы. Ее пустое лицо засияло в бледных лучах луны.

— Как удивительно…

Парень сглотнул и, покосившись на ее выпирающую грудь, перехватил лом. Затем бочком-бочком обошел ее и направился к люку. Ги проводила его заинтересованным «взглядом».

— Ты же не думал, что мы возьмем только часть, а остальное оставим твоему папаше? — хмыкнул я.

— Там настолько много⁈

— Тебе точно хватит, пока папаша не даст дубу.

Фыркнув Рощин вставил лом в щель в люке. Подналег…

— Застряло… — прошипел он, пытаясь приподнять люк. Без толку.

— Позвольте мне, — сказала Ги и, отстранив Рощина, вцепилась в неуступчивую железку.

Заскрипело, а через пару секунд автоматесса уже откатила люк в сторону. С боков он был слегка помят.

— Мрак! — замахала Метта у себя перед носом. — А говорят, деньги не пахнут!

Да-да, несло снизу преизрядно. Темнота тоже хоть глаз выколи, и тут без фонариков не обойтись. Я кивнул Шпильке, и она разожгла свои глаза-геометрики поярче.

Нашим глазам предстало не самое приятное зрелище.

— А другого пути нет?.. — спросила Аки.

— Нет, — дернул щекой Рощин и, подсвечивая себе путь фонарем, принялся спускаться. Потом и я вцепился в поручни, а затем и Аки. Ги замыкала нашу процессию.

Однако стоило автоматессе вцепиться в поручни, как послышался опасный скрип.

— Милочка, вам срочно нужна диета! — хихикнула Метта.

— Хмм… — протянула Ги, медленно спускаясь вниз. — Как удивительно…

Огромная фигура достигла дна, и — хлюп! — по щиколотки ушла в… грязь.

Выпустив облачко пара, я обвел лучом фонаря круглую коллекторную трубу. Стены блестят от влаги, каждый закоулок во мху, под ногами грязища, маленькие юркие тени с писком шарятся в темноте. Еще и потолок настолько низкий, что даже низенькая Аки доставала до него макушкой.

Про Ги и говорить нечего — автоматесса заполнила собой всю трубу позади нас.

— Пошли, быстрее, — махнул рукой Рощин и пошел вперед. — Мне очень хочется, чтобы это побыстрей закончилось…

— Так не терпится забрать свою долю? — шепнул я хлюпая ему след в след. Аки с Ги держались позади.

— В том числе — буркнул он. — Знаешь, Марлин, когда ты идешь грабить собственного отца, как-то не получается насладиться процессом… Ах, сука!

Из-под его ног с писком разбежался настоящий живой ковер с розовыми хвостами.

— Твой отец хотел ограбить меня, — сказал я, хлопнув его по плечу, — и для этого подослал четырех братков, которым нам с Аки пришлось пересчитать зубы позавчера.

— Серьезно⁈

Аки ухмыльнулась, а я шепнул парню на ухо:

— Мне бы и ему кости переломать, но мы всего лишь вытащим причитающееся мне по праву у него из-под носа. Все честно, мягко и культурно.

Рощин что-то пробурчал себе под нос, и часть пути мы проделали в тишине. Шпилька бежала чуть впереди, высвечивая нам дорогу, Ги все бурчала свое «как удивительно». Под ногами постоянно хлюпало, впереди журчала вода, шаги отдавались эхом. Про запах мы снова промолчим.

Преодолев довольно длинный тоннель, мы вышли к стокам, а затем окунулись в еще одну трубу — куда ниже предыдущей, и сюда сливалась вода. Крыс вокруг стало меньше, но вот передвигаться пришлось по колено в воде. Скоро стало так глубоко, что мне пришлось взять Шпильку на руки.

— Шпильке нельзя долго находиться в воде, — сказала Метта. — Иначе жучкам совсем поплохеет.

Вдруг откуда-то послышался гул. Мы остановились.

— Что это?.. — зашептала Аки, вцепившись мне в плечо.

Эд не ответил. Где-то пару минут тупо пялился назад, а потом оглянулся. В глазах читалось сомнение.

— Только не говори, что мы заблудились, — простонал я. — А как же твоя карта?

— Забыл…

— Чего⁈ Серьезно? Ты забыл карту⁈

А вот это мы не предусмотрели.

— Илья, сунь ему в бочину! — зашипела Метта. — Может, он хочет еще дорогу у крыс спросить⁈

Я пересказал замечание Метты в более мягкой форме.

— Забыл карту в машине, с кем не бывает?.. — глухо проговорил Рощин, и мне до боли захотелось втащить ему. — Помнишь, был слева поворот, или нет?

— Нет. Это блин, сплошная труба, какой еще поворот⁈

— Значит, все правильно. Пошли!

Выругавшись, я пошел за ним. Ох, как чесались руки…

Через десять минут ходьбы Рощин снова встал.

— Что еще?..

Он молчал целую минуту. Я хотел уже дать волю рукам, но неожиданно он оглянулся:

— Слышал⁈

— Нет, ты…

Вдруг откуда-то послышалось… рычание.

— Блин, только не говори, что здесь водятся крокодилы… — сказал я, нащупывая рукоять меча.

— Крокодилы, нет… — проговорил Рощин севшим голосом. — А вот кто-нибудь покрупнее, может быть…

— И ты говоришь об этом только сейчас⁈

В плане Рощина явно не хватало некоторых деталей. Жуть как хотелось сунуть ему в бочину, но все же он — наш проводник. А живой и здоровый проводник лучше, чем визжащий от боли с отбитыми почками.

— Сунем, но потом! — кивнула Метта. — Обязательно сунем!

Мы осторожно направились дальше. Фонарик едва спасал — еле высвечивал трубу и на несколько метров. Рык раздавался то сзади, то спереди, но неотступно преследовал нас по пятам. Через пару минут мы почти бежали. Звуки не отступали.

Вскоре нам пришлось двигаться по пояс в воде. Шпилька с воем сидела у меня на плече. Этот план нравился мне все меньше и меньше…

— Ай! — вскрикнула Аки и прижалась ко мне.

— Что такое⁈

— Мне показалось… Как что-то коснулось моей ноги…

— Держись поближе. Эд, далеко еще?

Хлоп! — и я едва не налетел на Рощина. Он словно врос в землю.

Впереди замелькала пара глаз. Затем еще одна и еще, и вскоре на нас смотрело чуть ли не дюжина огоньков.

Крысы? Или…

Рыкнули. Глаза пришли в движение, и вдруг к нам выползло нечто напоминающее огромную змею. Только глаз у нее больше десятка…

— Чуд! — вскрикнул Рощин, и тут Шпилька на моем плече выгнула шпильку и зашипела. Ее глаза вспыхнули, свет заполнил всю трубу.

Тварь зарычала и, закрыв свои многочисленные глазищи, отступила в боковой проход. Через несколько минут в канализации слышался только плеск воды и затихающий обиженный рев.

— Пошли! — крикнул Рощин и направился вперед. Не упуская из виду дыру, из которой еще слышались пугающие звуки, мы направились следом.

Еще через пару сотен шагов луч фонарика отразился от каменной кладки. Тупик⁈

— Какого?.. — ахнул я, и хотел таки вставить Рощину в бочину, но тот уже высвечивал потолок — наверху в колодец уходили железные скобы.

Люк!

— Быстрее! — сказал Эд и с фонарем в зубах быстро полез наверх.

Снова послышался угрожающий рык, вода позади нас забурлила.

— Марлин-са… — вскрикнула Аки и плюхнулась в воду. Полетели брызги.

Зарычав, я рванул за ней, но наткнулся на пустое место. Ткнул в сторону ботинком — тоже пусто!

Фонарик прыгал то в одну сторону, то в другую — никакого толку! Я выхватил энергетический меч. Тьма расступилась, но совсем ненамного — тени стали только гуще. Мутная жижа вокруг, ни тени, ни следа Аки. Пузырей тоже нет…

— Видела, куда она делась? — спросил я Метту, но тут нечто мелькнуло на грани света. Рванув вперед, я нашел только пустой туннель.

Оглянулся. Пусто.

— Ги⁈ — воскликнул я, и тут сбоку забулькали пузыри.

Я уже вскинул меч, чтобы пронзить неведомого врага, однако вода разошлась, и ко мне прыгнула Аки.

Мокрая, дрожащая, но живая.

— Мар… лин… — шептала она мне на ухо, пока мы отходили с ней к люку.

Вдруг впереди послышались шаги в воде. Сжав рукоять, я приготовился атаковать, но тут из тьмы блеснул лучик света…

— Как удивительно!

…а через секунду, разгребая воду, на свет вышла Ги. В руках у нее было оторванное щупальце.

— Увы, хозяин, он сбежал, — сказала она. — Давайте пойдем дальше. Господин Рощин поди уже волнуется!

Я кивнул и, взяв Аки за руку, направился к люку. Через минуту мы втроем карабкались к поверхности.

Крышки наверху уже не было, и стоило моей голове показаться над полом, как ко мне обернулся смертельно бледный и злющий Рощин:

— Вы чего так долго, идиоты? — зашипел он. — Понравилось что ли?

Я едва удержался от того, чтобы не выкинуть его обратно в коллектор, но вместо этого помог Аки вылезти. Протиснувшись в отверстие люка, к нам присоединилась Ги.

Потолок тут был повыше, но судя по куче старых швабр и коробкам по углам мы находились в полуподвальном помещении. Недалеко была дверь.

— Слава богу, что нас никто не слышал. Вы там так расшумелись, что… — забурчал Рощин, но, увидев мое выражение лица, присмирел: — Пошли. Мы на месте.

Чтобы не оставлять мокрых следов, нам пришлось потратить пару минут на сушку. Источник для этого штука просто незаменимая. Затем мы натянули маски. Дажи Ги. На всякий случай.

Приоткрыв дверь, Рощин высунул нос наружу. Темный коридор со сводчатым потолком, лепниной и колоннами у стен утопал в тишине.

Эд сунулся было вперед, но тут мне на глаза попалась темная фигура у стены. Схватив его за руку, я потащил его обратно, но тот повернулся со словами:

— Не боись, Марлин. Это доспехи.

— Доспехи⁈

— Угу, — кивнул Рощин, а затем безбоязненно подошел к огромной человеческой фигуре.

Ростом она была почти с Ги. Отполированные до блеска латы блестели в полумраке.

— Батя свозит этот железный мусор со всей Империи и коллекционирует, — обвел он рукой коридор, полностью уставленный железными болванами. — У нас в усадьбе каждый угол ими занят. Те, которые ему надоели, он отправляет в банк. Чтоб знали.

— Чтоб знали… что⁈

Рощин пожал плечами:

— Ну он любит так говорить. Для понту, короче, но и не только. Но ты подойди поближе. Ничего не замечаешь?

Я присмотрелся к доспехам и сначала не понял, что он имеет в виду, а потом разглядел в выпуклом пузе железного болвана замок. И в каждом доспехе по всему коридору был такой же.

— Ага, — улыбнулся Рощин. — Каждый доспех используется как ячейка. Но твоего здесь нет. Тут хранятся бабки простолюдинов и мелких аристократов. Все самое ценное внизу.

— Охраны нет?

— Дежурят на входе, — ответил Эд, всматриваясь в часы. — В этих переходах обход раз в… Тихо!

По стене запрыгал луч фонарика. Мы затаились за колоннами. Послышались шаги, и мимо не спеша прошли двое мордоворотов.

Оба в черном. На голове… маски⁈

— Интересная у местной охраны форма одежды, — хмыкнула Метта, припав к стене. — Интересно, он фокусы умеет показывать?

С другого конца коридора послышался грохот, и «охранники» резко развернулись. Луч фонарика едва не высветил Ги, но та вовремя замерла у стены рядом с доспехами. Свет заблестел на ее отполированной поверхности, а затем поплыл дальше.

Я выдохнул.

— Кто здесь⁈ — вдруг раздался голос из другого конца коридора. — Парни, вы?

Затем из-за угла сверкнул еще один лучик. За ним показался второй «охранник» — красная улыбка до ушей, огромный розовый нос. Зеленый парик на башке.

Нет, это точно не охрана.

— Чисто? Нашли сучку?

— Неа, как в воду канула. Возможно, она на втором этаже.

— Блин, как можно было просрать какую-то бабу! Сказал же, связать и бросить в кладовке, а вы⁈

— Ищем, ищем. Весь банк перероем, но найдем, будьте спокойны, Борис Иванович!

— Идиоты, я же сказал, без имен! Сука, Ключник там скоро⁈ Уже выбиваемся из графика!

— Еще возится, крепкий орешек попался.

— Будьте начеку и найдите эту суку! Еще не хватало, чтобы она вызвала жандармов!

— Вроде, сказали, что с жандармами проблем не будет?

— Береженого бог бережет. Все!

Лучик исчез, и оба пошли дальше. Проводив их взглядами, мы переглянулись.

— Так… Эд, — зашипел я на ухо смертельно бледного Рощина. — Только не говори, что именно в эту ночь банк твоего отца собирается ограбить банда каких-то клоунов!

В подтверждение моих слов откуда-то зазвучали голоса. Снова что-то грохнуло, а затем зазвучал протяжный ревущий звук, словно что-то пытались сверлить перфоратором.

— Сука! — захрипел Эд. — Если нас спалят с этими… Валим!

Он дернулся, и я схватил его за шкирку. Ой, вот тут мне страсть как захотелось сунуть ему кулак в бочину! Но этот клоун и без того, кажется, сейчас обделается.

Я ограничился тем, что ткнул его в плечо со словами:

— Веди к ячейке! Нельзя, чтобы эти мудаки нас опередили!

— Ты че, а вдруг сюда УЖЕ едут жандармы⁈ — заозирался Эд в поисках выхода, но Ги предусмотрительно встала у него на пути. — Нас же примут вместе с ними! Сука, а я-то думал, какого хрена дверь оказалась не заперта…

— Кто-то знает про этот проход? Ты же сказал, что он тайный!

— Он тайный! Вроде…

По стене вновь запрыгали огоньки фонарей, и мы вынуждены были убраться подальше с открытого места. Мимо прошествовали еще двое клоунов. В руках оружие.

Вновь завизжало сверло. Кажется, звук раздавался совсем близко.

— Ладно, без паники, — прошептал я, выглянув из-за колонны им вслед. — Это просто какие-то остолопы, даже не маги. Нам нужно только добраться до ячейки…

И тут мы услышали крик. Кажется, женский.

— Ги, сможешь убрать мудаков, которые вот-вот убьют девушку? Только тихо-незаметно. Ну, как тогда в усадьбе?

— Спрашиваете, — кивнула автоматесса.

— Аки, поможешь Ги, — мягко подтолкнул я японку. — Тихо-незаметно это и по твоей части. А мы с Эдом пока прокрадемся к ячейке. Давайте, только не рискуйте зазря и не спалитесь. Встречаемся у этого выхода.

Мы разошлись. Шпилька тоже юркнула им вслед.

— Лишь бы не оказалось, что эти клоуны здесь за тем же, за чем и мы… — проговорила Метта, и я вздохнул:

— Только не накаркай. Но раз они тоже здесь за «наследством» Онегина, нужно поспешить. Если они сломают замок, то нам придется возвращаться.

— Почему⁈

— Наш план выгорит только в том случае, если мы сможем свободно открыть и закрыть дверь. Завтра приедут чиновники из столицы, официально взломают ячейку и обнаружат пустые полки. Так они и напишут в отчете, ибо, судя по всему, описи у Рощина нет. Если же чиновники обнаружат взломанный сейф и пустоту, это будет означать, что деньги украдены, а я буду одним из подозреваемых.

— Сука! Тогда, чего мы телимся?

— Эд, какой номер ячейки?

Тот шепнул:

— 101Б. Это на этаж ниже. Лестница недалеко.

Она и впрямь показалась за поворотом. Спустившись по ступенькам, мы оказались в почти таком же коридоре. Колонн не было, лепнины и доспехов тоже, а вдоль стен тянулись стальные двери с номерами.

— Ага, это мы по адресу! — захихикала Метта.

Вновь завизжал перфоратор, и из-за поворота сыпануло искрами.

— Сука, Ключник, чего ты возишься⁈ — зашипели в перерыве. — Сколько можно! Сказал же, делов на пять минут?

— Слушай, Борис, не стой над душой! Взломать эту ячейку оказалось куда сложней! Вона какая толстая зараза!

— Черт тебя, сказали же без имен! Идиоты! Сука…

— Сам ты идиот!

Подойдя к повороту, я оглянулся. Остальные двери были в целости.

— Откуда они знают, какую именно сверлить? — прошептал я одними губами. — Почему именно сегодня, перед приездом чиновников?

Снова взвизгнул перфоратор. Я осторожно заглянул за угол.

Двое мудаков сидели и сверлили бронированную дверь под номером 101Б. Мою дверь!

От автора: уважаемый читатель! Лайков что-то совсем мало. Если нравится книга, то нажми сердечко, не скупись!

Глава 5

Несмотря на свой рост и вес, автоматесса двигалась на удивление бесшумно. Однако…

— Как удивительно…

— Ги, тише! — шикнула Аки. Вдруг за углом зажглись огоньки фонарей.

Шпилька мелькнула своими разноцветными глазками и исчезла. Через пару секунд ее коготки заскреблись под потолком.

Не успела Аки удивиться, как откуда-то послышались голоса:

— … в конце концов, ограбление — то же ремесло… — и его речь заглушило шуршание, — говорят, когда бог умирал на кресте, он благословил вора, укравшего один из гвоздей… Так и появилась наша благородная профессия…

Звуки звучали все ближе, Аки с Ги замерли на месте. А болтун все не затыкался:

— … фактически мы зла не совершаем… если посмотреть на предмет с чисто материалистической точки зрения… украсть у мерзавца, который обманным путем завладел собственностью в корыстных целях, очень даже благородное дело… а учитывая, что заказчик сам действует в корыстных целях, не будет грехом кинуть и его…

Вдруг впереди что-то со звоном грохнулось.

— Черт и что они тут хранят… Ложки? Вилки⁈ Э, куда хватаешь⁈ Сказали только разнести. Нам это дерьмо без надобности.

— Будешь так громко болтать, весь Шардинск узнает, зачем мы здесь! Дай сюда, балда! Если ничего, кроме онегинских цацек не пропадет, вся операция псу под хвост. Вот-вот.

— Да нахрена тебе эта посуда⁈

— Цыц! Жинке принесу, она рада будет, что о семье забочусь.

Снова грохот, затем из-за угла выкатилось нечто круглое. Хлоп! — и ударившись о сапожок Аки, юркая жемчужина пропала во мраке.

— Черт, видал куда укатилась?

— Похрен. Пошли дальше. Тут таких еще целый коридорчик.

Огоньки фонарей ожили и начали приближаться. Ги быстро прижалась к колонне рядом с доспехами-ячейкой, а Аки активировала «Хамелеон». В следующую секунду, костюм на ней начал нагреваться, а затем натянулся, словно садясь после стирки.

Ох, тесно-то как… Отойдя подальше с прохода, девушка попыталась расслабиться, но костюмчик не знал пощады.

Как она ненавидела это ощущение. Пока бегаешь в обычной форме, все нормально, но стоит только активировать маскировку, так мало того, что жарища, так еще и движения сковывает, даже ходить тяжело… А уж натирает эта сволочь, просто жуть.

Ну точно, эту штуку выдумал какой-то изврат!

Не успела она как следует проклясть негодяя-инженера, как к ним вышли двое. Маски приподняты, оба топают как слоны, так еще и смолят на весь коридор. Совсем ничего не стесняются, сволочи.

— … вот в Петербурге, как я слышал, публика вообще рукоплещет тем, кто отбирает деньги у богатых и отдает бедным…

С этими словами они остановились у одного из доспехов. Зазвенели отмычки, и взломщик принялся проворно вскрывать ячейку. Аки хотела протиснуться мимо, но оба стояли так, что миновать их нечего и думать. Придется ждать.

— А что, скажешь насчет тех, кто хранит бабки в банке? — спросил взломщик у своего дружка и вырвал ящик из пуза. По полу зазвенели какие-то безделушки.

— Сами виноваты, — ответил грабитель-умник, пошуровав кучу ботинком, и поднял с пола золотое колечко. — Помогаете негодяю обогащаться? Получите.

Хоп! — и драгоценность пропала у него в кармане.

— Согласен. Вообще ростовщичество — грех, как ни посмотри.

Вдруг наверху завозились, и оба грабителя подняли головы. Вентиляционная труба.

Аки хотела было прошмыгнуть, как вдруг взломщик резко повернулся и устремил на нее луч фонаря. Девушку бросило в жар, но нет — взгляд скользнул мимо. Второй грабитель выдул порцию дыма — и прямо ей в лицо!

Отступив, Аки скривилась… Ох, ну ты и мудак! Есть две вещи, которые она ненавидела больше всего, и вторая из них — курение!

Только бы не чихнуть… Держись! Держись! О, нет…

— Не думаешь, что парни там жестят? — спросил грабитель, затянувшись.

— Какая разница? — ответил его дружок, снова пыхнув дымом. — Раз работаешь на эту аристократическую сволочь, тебе же хуже.

— И то верно…

— Апчхи!

Оба вздрогнули.

— Это еще что за черт⁈

Зажав нос пальцами, Аки замерла у колонны не жива, не мертва. Пот лился просто градом. Эти двое целую минуту водили фонарями.

— Эхо, наверно…

— Ладно, давай раскурочим еще парочку и сворачиваемся. Поди главный замочек уже вскрыли. Надо помочь парням!

Наконец они благополучно прошли мимо, и Аки выдохнула. Путь свободен!

— Ба! Ты посмотри на это, Валера!

Уже собравшись бежать со всех ног, Аки оглянулась.

Грабители с интересом рассматривали Ги. Автоматесса стояла у колонны, вытянувшись в струнку, почти неотличимая от остальных доспехов.

Почти…

— И что в такую красотку реально можно человека засунуть? — расхаживал вокруг нее грабитель, почесывая макушку. — Или это просто скульптура? Талантливо, даже жаль такую портить…

— Плевать, где тут замок? По-любому в такой милашке лежит что-нибудь ценное.

И оба начали в наглую ощупывать Ги со всех сторон.

— Ах, вы… — охнула Аки, пока эти двое, хихикая, спускались все ниже и ниже в надежде отыскать у Ги «замочек».

Она хотела как-то помочь бедной автоматессе, но дело не ждало. С каждой секундой шанс найти ту девушку живой все меньше. Блин, ну не бросать же подругу в такой ситуации⁈

Вдруг Ги еле заметно двинулась — отрицательно качнула головой и дернула ладонью. Мол, вали давай!

— Ага… удачи… — выдохнула Аки и цыпочках побежала к лестнице на второй этаж.

* * *

— А дверка не простая… — выдохнул взломщик, убрав сверло. — Делал мастер.

Дверь под номером 101Б нависала над ними — толстая, блестящая и почти невредимая. На ней куча затворов, но вот ни замочных скважин, ни кодовых замков что-то я не смог разглядеть.

Ах да, была небольшая еле заметная черточка, которую пытались высверлить горе-взломщики.

Взломщик снова активировал свое адское устройство. Коридор заполнил адский визг, пол залила волна искр.

— Такими темпами они закончат только к утру, — подтвердила мои мысли Метта.

Да уж, похоже, о том, что они вот-вот сломают мою дверь, я могу не волноваться.

Рощин ткнул меня в плечо, и я обернулся. Со стороны лестницы показались огоньки фонарей. Мы затаились, через секунду к нам вышли еще двое вооруженных мордоворотов в клоунских масках.

Я кивнул Рощину, и, дождавшись, когда оба подойдут поближе, мы одновременно выскочили им наперерез. Пара ударов, и два тела шлепнулись на пол. Рев стоял стеной, так что шуметь мы могли сколько угодно.

— Как там девчонки? — спросил я Метту, пока мы с Рощиным снимали с грабителей маски и надевали на себя.

— Аки бежит на второй этаж. А Ги только что проучила двух любителей заглядывать дамам под юбки, — и она сунула мне планшет.

Сквозь прутья вентиляции виднелся коридорчик. На полу в окружении бусинок, монеток, серебристых столовых принадлежностей и прочей дребедени лежали два сильно помятых клоуна. Рядом стояла Ги и оправляла платье.

— Как удивительно, — сказала она, оглядевшись по сторонам, а затем легкой походкой направилась прочь.

Я потер подбородок.

— Пусть спрячет тела подальше, а потом успокоит еще парочку. Еще не хватало, чтобы тревогу подняли до того, как мы узнаем, что стряслось с охраной.

А случилось с ней явно нехорошее.

— Есть!

Очень не хотелось спасать банк бати Эда от ограбления, однако другого варианта, видимо, не оставалось. За нашей спиной шурует, наверное, еще десяток грабителей. Чем меньше их будет, когда мы будем уходить, тем лучше.

Сунув тела в уголок, мы с Рощиным направились портить горе-взломщикам праздник. Оба стояли к нам спиной, а ревело так люто, так что свободно подойти к трудягам мог бы даже слон.

А они, тем временем, принялись браниться:

— Надо было раньше думать! Давай налегай, я помогу!

— Не-е-е! Надо аккуратно, а то инстрУмент поломаем.

— Ты серьезно⁈ Там за дверью такие бабки, что ты таких десять купишь!

— Нее, этот инстрУмент достался мне от бати. Он дорог моему сердцу. Эй, куды⁈

— Дай сюда, идиот! Вот как надо!!!

Завизжало настолько оглушительно, что Метте пришлось немного приглушить мне ушки, а то еще минута, и мы тут оглохнем. Стены вокруг поди гигаматные — звуку просто некуда деваться.

— Вот так вот! Вот так вот! — налегал и налегал взломщик. На пол непрекращающимся потоком сыпался огненный дождь, стены и пол дрожали как при землетрясении.

А на двери как была еле намеченная черточка, так и оставалась.

— Тьфу! Зараза!

— Борис! Борис! — всплеснул руками взломщик, когда тот перестал насиловать дверь. — Это так не работает! Тут техника нужна, а не грубая сила! Ты инстрУмент можешь испортить!

— А **** *** **** ******* твой инстрУмент, Володя!

И снова вгрызся в замок с утроенной яростью. Минута, и он снова в сердцах сплюнул. Без толку.

— Ну, как продвигается работа? — спросил я, встав позади и положив руку на рукоять меча.

Борис даже не повернулся в мою сторону. Володя только махнул рукой:

— Херня… Вы там как? Все тихо?

— Угу, — ответил я. — Как в карцере.

— Чего говоришь⁈ — рявкнул Борис, ковыряясь в ухе.

— Говорю, тихо, как в карцере!

Вновь помещение заполнил неистовый визг. Оба так были увлечены делом, что, право, мне даже жалко им мешать. Но увы, хорошего понемножку.

И только я хотел ткнуть одного из них чем-нибудь потяжелей, как звук резко оборвался.

— Ой…

— Сломал⁈ Сломал!

Борис отбросил сломанный агрегат:

— Херня твой инстрУмент. Взрывать надо.

И потянулся к сумке, в которой лежало нечто, перемотанное проводами. Однако его дружок быстро схватил его за грудки.

— Я те дам, херня! Это же отцовский! Мой батя им двери вдвое толще вскрывал. Безрукая скотина!

— Сам ты скотина!

Удар! Еще один! — и через секунду оба уже пыхтели на полу, пытаясь задушить друг друга. Почесывая затылок, я хотел было разнять драчунов, как в руке одного из борцов блеснул нож.

— Аааа! — взвился под потолок дикий крик и сразу же оборвался. Еще один удар, прямо под ребро, и тело, дернувшись, затихло.

Вытерев пот со лба, Борис поднялся.

— Я те дам, Володька, руки на меня поднимать, ишь ты… Тьфу! — выдохнул он и повернулся к нам. — А вы чего тут забыли⁈

Мы с Рощиным переглянулись.

— Мы пришли помочь. Босс сказал, если Володя обделается, то берите дело в свои руки, — сказал я и похлопал Бориса по плечу. — Вы тут без нас, как я погляжу, совсем умираете?

Борис поглядел на своего дружка Володьку, на губах которого уже запузырилась кровь, и кивнул:

— Ааа… Ага… Ну, что ж… Прошу! Но как ты собрался открывать дверь? Пальцем что ли⁈

— Почему нет? — пожал я плечами. — В нашем деле нет предела совершенству.

Отстранив Бориса, я подошел к сейфу и оглядел его. Кроме небольшой бороздки от сверла по-прежнему ничего.

— Открыть его может только маг, да? — спросил я Метту, проведя ладонью по гладкой поверхности. — А кодовый механизм спрятан внутри?

— Похоже на то, — отозвалась Метта, вместе со мной внимательно разглядывая преграду. — Я бы пошуровала внутри, но мне нужно отверстие. Хоть самое малюсенькое!

— Ты предлагаешь мне самому начать сверлить эту штуковину? — улыбнулся я, ощупывая дверь со всех сторон. — Вряд ли у нас получи…

И тут в самом низу, у самого порога, я наткнулся на какую-то крохотную дырочку. Не больше игольного ушка.

— Ага!

Я снял перчатку, и с моего пальца сорвались десяток жучков. Один за другим они исчезли в отверстии.

— Одну минуту! — сказала Метта и, сложив ноги вместе, повисла в воздухе. — Сейчас нащупаю запорный механизм… Есть! Ввожу код!

Я повернулся к Борису.

— Кстати, а куда вы девали охрану?

— Там сидят, — махнул рукой Борис, и я проследил за его жестом.

Указывал он на очередную бронированную дверь.

— Но долго они не засидятся, — хохотнул Борис, — у них запас воздуха еще минут на десять. Закончить не успеем, как вся эта сволота даст дуба!

— Ну ты… — начал я, и тут раздался щелчок.

Дверь вздрогнула, а затем начала медленно-медленно открываться.

* * *

Скоро коридоры с ячейками остались позади, и Аки сбросила «Хамелеон». Смахнув капли пота со лба, вбежала по ступенькам и огляделась. Здесь располагалась канцелярские помещения. Вроде тихо, но вот где искать эту дурочку?

Аки заглянула в парочку кабинетов, и повсюду ее встречали только перевернутые столы, стулья, куча бумаги, стекла и пластика на полу…

Вдруг где-то раздался хруст. Затем порог одного из кабинета залил лучик света — на полу блеснула лужица крови и клоунская маска, рассеченная надвое.

— Где ты, сучка⁈ Где ты? Не сбежишь! Не сбежишь от Нюхача!

Застучали шаги, и Аки, вновь набросив «Хамелеон», отошла подальше в тень. Кто знает, что за монстр тут шарится.

Ее дар предвидения тут бы страшно пригодился, однако приходилось выбирать — либо «Хамелеон», либо возможность заглядывать в будущее. Оба она не вывезет, костюм и так выдавливал из нее столько силы, что по возвращению в усадьбу ее точно вырубит на сутки.

Наконец свет залил весь коридор, и, припадая на левую ногу, к ней вышел огромный тип в черном. Из-под клоунской маски послышалось сопение:

— Сниф-сниф… Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать!

Тип заозирался, луч фонаря ослепил Аки. Мгновение глаза под маской цепанули ее, и девушка юркнула в соседний кабинет. Тут было все разнесено в хлам, но из-за огромного количества столов и мебели, спрятаться здесь раз плюнуть.

Оглянувшись на коридор, Аки увидела только темноту и выдохнула — кажется, свалил. Нет, пока эта горилла шарится по округе, поиски девушки могут затянуться.

Однако пройдя к центру кабинета, Аки почти сразу заметила блеск глаз — из самого темного угла. Затем показалось бледное лицо, все в потекшей туши. В руках девушка в форме сжимала биту.

— Не знаю, кто вы и где вы, — еле слышно сказала она. — Но вы должны мне помочь…

Вдруг сзади раздался хруст, и лицо пропало. Аки обернулась. Рука сама собой коснулась рукояти меча.

Хромой грабитель стоял прямо за ней. Фонаря у него уже не было, а вот нож был и еще какой. Из-под маски раздавалось сопение.

— Сниф-сниф… Я чую тебя, сука! — прохрипел он. — Как только я тебя найду…

Он похромал прямо на нее, Аки попятилась. Вокруг куча столов — вбок уйти нет никакой возможности. Она сделала еще один шаг назад, и — хрум! — под ее каблучком что-то хрустнуло.

Сердце екнуло, а грабитель дернулся в ее сторону. Черные глаза-бусинки блеснули.

— Ага!

Рванув вперед, он чуть не налетел на Аки. Она отстранилась и едва не ударилась о стену. Тупик…

Грабитель хохотнул. Их разделяли считанные метры.

От автора:

Дорогой читатель! Вот и снова приходится выбирать либо шаурму, либо нашу историю(

В любом случае Огромное спасибо за лайки и комментарии! А если вы приобретете книгу с наградой, то к вам в гостевую обязательно прилетит чибик!

Также в ожидании проды можете ознакомиться с другим моим циклом — «Титаном Империи», который я писал в соавторстве с Константином Зубовым: https://author.today/work/324648

И да, самое важное. Уважаемый читатель, помните:

Глава 6

— Я знаю, ты где-то здесь… Сниф-сниф… — прорычал Нюхач, оглядываясь. — Если у тебя есть какие-то магические штучки, они тебе не помогут. Я унюхаю тебя даже на дне реки.

Посопев, он вытянул лапу и пошарил ею в воздухе. Аки ушла вбок и попыталась обойти его, но враг быстро перекрыл ей дорогу.

— Сниф-сниф… Ох-ох, как пахнет! — хохотал он. — Не спрячешься!

Хвать! — и пальцы почти схватили ее за руку, а лезвие ножа едва не полоснуло по шее. Покрывшись мурашками, девушка отступила и прижалась к стене.

Нет, не уйти, он загнал ее в угол! Теперь выход только один. Аки схватилась за рукоять меча и краем глаза заметила движение — сзади показалась девушка с битой. Она почти сразу исчезла, стоило Нюхачу обернуться.

— Или это не ты?.. — говорил грабитель, вглядываясь то в один темный угол, то в другой. — Сниф-сниф… Странно, ты пахнешь как-то по-другому… Кто же ты?

Наполовину вытащив клинок из ножен, Аки тихонько сглотнула.

Один удар, и он труп. Одна проблема — ей никогда раньше не приходилось убивать людей. Тренировки и беготня по Комнате одно дело. А вот пролить живую человеческую кровь, пусть и текущую в жилах какой-то мрази…

Вдруг под столом зажглись глаза. Зеленый и синий.

— Нюхач, ты там где⁈ — раздался хриплый голос. — Хрен, с ней, с этой сукой. Иди сюда, поможешь!

Грабитель оглянулся. Глаза мигом пропали.

— Вы чего там без меня не справитесь⁈ — зарычал он. — Балбесы!

Нюхач еще пару секунд напряженно вглядывался в темноту, а потом, сплюнув, захромал прочь.

Аки выдохнула и сползла по стене. «Хамелеон» спал сам собой. Мурчащая Шпилька тут же прыгнула ей на колени. Почесав ее за ушами, Аки шепнула ей:

— Со мной все будет нормально. Лучше найди Ги и приведи сюда. Наверное, она увлеклась.

Мяукнув, Шпилька растворилась в тенях. Тут Аки заметила сбоку движение и попыталась снова исчезнуть, но к ней выползла все та же девушка в форме.

— Спасибо… Кто вы? — спросила она, подкрадываясь ближе. — Вы друг?

Аки кивнула и, поправив маску, поднялась. Ох, как же свободно…

— Я Света, — прошептала охранница и вытянула руку. Немного помявшись, Аки ее пожала. — Мне удалось убежать, а вот остальных охранников заперли в сейфе. Мы должны их спасти. Воздуха у них там минут на пятнадцать, не больше!

Аки закатила глаза. Вот только еще вскрывать левые сейфы ей и не хватало.

Девушка, между тем, продолжила:

— Я хотела поискать запасной ключ в кабинете директора, но этот Нюхач меня спалил. Нам нужно…

Аки покачала головой. Нет, идти туда, пока по коридорам ползают эти клоуны — чистое самоубийство. Нужно возвращаться к Илье.

— Я не расскажу никому, что видела вас! — упорствовала Света. — Если вы поможете…

Снова покачав головой, Аки попыталась увести ее, но охранница вырвала руку.

— Ну тогда, я сама за себя! — зашипела она и выбежала в коридор. — Друзей я в беде не оставлю!

Выругавшись, Аки бросилась вслед за ней, но тут раздался грохот, и обе встали как вкопанные.

— Слышали?..

Тут они заметили целую пляску фонарей. Грохот, крики и рев боли. Кто-то дрался.

Девушка рванула на звуки, и Аки ничего не оставалось как следовать за ней. Все же ее отправили выручать эту дурочку, но кто же, знал, что придется спасать ее придется от самой себя?

Света заглянула за угол, а за ней и Аки. Двери кабинета под золотой табличкой с надписью «Рощин Яков Венедиктович» были открыты настежь. Под ними Нюхач остывал с перерезанным горлом, а два его товарища катались по полу и пытались зарезать друг дружку. Через пару секунд борьбы рукоять торчала из горла одного из клоунов. Он захрипел, но быстро затих.

— Фух… Ну ничего… — фыркнул клоун-убийца, вытащив нож из глотки своего товарища. — Мавр свое дело сделал, мавр может уходить…

Клоун скрылся за порогом, а Света быстро выбежала из-за угла. Скрипнув зубами, Аки направилась следом.

И где чертова Ги⁈ Только не говорите, что она со своим «Как удивительно!» бегает по банку, разглядывая каждый угол!

Охранница быстро разоружила одного из убитых грабителей и, переступив через тело, заглянула в кабинет хозяина банка. Помешкав секунду, Аки тоже вошла и застыла на пороге.

Огромный сейф в углу стоял нараспашку, а наружу буквально вываливались пачки ассигнаций. Спиной к двери сидел клоун-убийца. Он был настолько увлечен заталкиванием денег в сумку, что и головыне повернул, когда к нему подошла Света.

Аки хотела было остановить ее, но у нее в руках уже щелкнул пистолет. Через секунду ствол уткнулся в затылок клоуна.

Тот медленно повернулся.

— Ах, вот ты где… — хихикнул он. — А мы тебя обыскались…

— Говори, как открыть ячейку, куда вы сунули ребят⁈ — крикнула Света. — Они же умрут там! Мы так не договаривались!

— Мы⁈ — охнула Аки, встав за спиной девушки.

Света тут же повернулась и щелкнула вторым пистолетом.

Ствол был направлен в лоб Аки.

* * *

Слегка поскрипывая на петлях, дверь открылась и замерла. Где-то секунду мы втроем пялились на нее, не в силах вымолвить ни слова.

Наконец Борис рванул к порогу. Но я был быстрее.

— Подожди, мил человек! — сказал я и, схватив его за шкирку, припечатал к стене. — Как открыть сейф, где вы заперли охрану?

Зарычав, Борис попытался вырваться. Я поднажал, а потом схватил его за горло.

— Ты че, чокнулся, Валера⁈ Похер на эту сволоту, хватаем бабки и тикаем! Пусти, лось!

Бах! — и я ударил его об стену, а затем приподнял. Щелк! — и пальцы моей жучьей руки вытянулись как когти. Хвать! — и этот мудак аж позеленел.

— Ключ!

— Да нет у меня никакого ключа! — взвизгнул Борис. — Затащили всю свору шакалов да захлопнули дверцу. Нахер нам их высвобождать⁈ Приедут утром жандармы и откроют…

— Зараза… — вздохнул я, и — кряк! — резко дернул мудака за шею. Борис вздрогнул, а потом шлепнулся на пол как мешок с дерьмом.

Оставлять в живых этих мудаков нельзя. Чем меньше народу узнает, что в банке окопалась еще одна сила, тем лучше.

— Илья, Ги уложила еще троих, — доложила Метта, и показала мне очередную картину, где здоровенная автоматесса душит двоих клоунов, а один отчаянно дергается под ее каблуком.

Через секунду все трое пали смертью храбрых.

— Пускай двигается на подмогу к Аки, — распорядился я. — Как у нее дела?

— Уже пересеклась с той девчонкой. Им пришлось немного полазать по темноте.

— Отлично. Как пересекутся, пусть идут к нам, — сказал я и направился в сейф. Похоже, торопыжка-Эд уже внутри.

— Эд, ты уже тут? — спросил я, перешагнув высокий порог.

Рощин с стоял в комнате и водил фонариком от одной стены к другой. Все быстрее и быстрее, словно у него начиналась истерика.

— Сука, сука… Нет, нет, нет! — взвизгнул он, ослепив меня фонариком. Затем в истерике схватился за голову. Фонарик упал на пол и потух. Все заволокло темнотой.

— Что ты творишь, идиот⁈ — нахмурился я и нащупал на стене выключатель. Щелкнуло, и небольшое помещение озарил яркий свет.

Проморгавшись, я где-то пару секунд молча осматривал полки, которыми было плотно заставлено небольшое помещение. Еще секунд десять я пытался себя убедить, что это взаправду.

— Увы, Илья… Я тоже ничего не понимаю, но…

На каждой лежали ключи. Много ключей. Обычных дверных ключей.

* * *

— Отойди! — крикнула Света Аки, дернув пистолетом. Девушка подчинилась. — Ты тоже, Коля. К стене! Руки вверх.

— Ты совершаешь огромную ошибку, дурочка, — хихикнул Коля и, сняв маску, поднялся. — Братство не прощает предателей.

Сверкнула белозубая улыбка. А этот парень довольно молодой…

Вдруг сзади скрипнула половица. Аки оглянулась и увидела еще один ствол.

— Так, кто это тут у нас? — хихикнул еще один колун, перешагнув порог. В руках дробовик, и смотрит он то на Аки, то на Свету. — Нежданные гости. Ты кто такая куколка?

Света тут же наставила пистолет на него. Клоун в ответ нацелил оружие в ответ.

Аки бегала глазами и не знала, что делать. Драться? С кем? С этими двумя отморозками, или и с ними, и со Светаой⁈ Бежать, прятаться? Энергии осталось либо на Хамелеон, либо на Время. Черт, нужно было возвращаться к Илье…

Поздно бояться. Она должна решиться.

— Дорогуша, опусти пушку, — ровным голосом проговорил новый клоун, смотря Света прямо в глаза, — а то пристрелю ненароком. Тут очень мягкий спуск.

— Арман! Нужно открыть…

— Сука, захлопни пасть!!! — рявкнул он. — А ты, куколка, здесь явно лишняя…

И он начал поворачивать дробовик на Аки. Японка активировала Время.

Тут же перед глазами переплелись сотни вариантов, и все из них заканчивались грохотом, пороховым дымом и трупами.

Одним из них была она. Пуля нашла ее.

Перебирая один вариант за другим, Аки неизменно оказывалась в одной и той же ситуации — лежит на полу, тело холодеет, а сознание ускользает от нее… Потом звук шагов, и некто огромный подходит к ней.

Потом все, картинки нет.

— Нет! — тем временем, взвизгнула Света. — Не смей!

— Ах, вот ты значит как? — хмыкнул клоун и дробовик снова нацелился на охранницу. — Сначала решила вступить в Братство, а теперь предаешь? И ради кого? Она чего, твоя любовница?

— Нет, но…

— Или просто струсила и даешь заднюю? Сама, сука, вызвалась для этой работы! Знала же, что без жертв не обойтись!

— Но не всех же! Не всех, Арман! Что тебе сделали простые охранники? Ты же сам говорил мне, что дело Братства священно! Братство служит добру!

Арман грязно выругался и снова качнул дробовиком в сторону Аки. Света дернулась, и он вернулся к ней.

— Так и есть. И деньги в ячейке Онегина нужны Братству, — подал голос Коля. — Для добрых дел.

Пока они болтали, Аки лихорадочно перебирала все новые и новые варианты. Нет, драться нельзя. Прятаться⁈ Тот же результат, здесь слишком мало места, а дробовик стреляет кучно. Не увернуться…

А дробовик, тем временем, качался. Поворачивался то к Свете, то к Аки. Стоило в их перебранке возникнуть паузе, как Арман хохотнул:

— Слышите? Тихо. Похоже, Ключник закончил. Значит, и нам пора.

— Но…

— Хватит! Берем бабки, добиваем оставшихся клоунов и сваливаем. Ты идешь, Света?

Девушка колебалась.

— Значит, нет…

Коля дернулся — в его руках появилась пушка. Света наставила на него ствол. Загрохотали выстрелы, Аки оглушило. Последним пальнул дробовик Армана. Еще и еще раз из его ствола вылетали снопы искр — в абсолютной тишине.

Света сползала по стене, Коля давно дергался на полу.

Щелк! — и из дробовика Армана выскочила гильза. Щелк! — и дослав патрон, оружие начало поворачиваться в сторону Аки.

Рванув в сторону, она активировала «Хамелеон». Бежать! Только бежать!

Бах! — и рядом с ее щекой пролетел смертельный холодок. Дверь! Быстрее!

Грохот оглушил. Аки прыгнула. Вариантов было слишком много…

— Сука! — рычал Арман, а дробовик у него в руках палил снова и снова.

Щепки, побелка и каменная крошка со всех сторон. Миг спустя порог остался за спиной и, перекатившись, Аки рванула что было сил. Быстрее!

— Не уйдешь!

Бах! Бах! Бах! — выстрелы грохотали, пули с визгом проносились и слева, и справа, а Аки, петляя, бежала изо всех сил. Быстрее!

Поворот! Еще чуть-чуть! Илья, нужно добежать до…

— Илья… — выдохнула она, когда до цели осталась пара шагов, и тут нечто горячее ударило в спину. Она вскрикнула, а затем покатилась по полу.

От удара о стену, она на мгновение потеряла сознание. Очнувшись увидела свою руку — замерцав, «Хамелеон» слетел с нее, перед глазами плавали красные пятна.

Сзади стучали шаги, щелкал затвор.

— Сучка, а ты быстрая… Ну ничего, пуля все равно быстрее.

Собрав последние силы, Аки попыталась снова набросить маскировку, но энергии осталось с наперсток. Нет, Источник не слушается… Осталось Время, но…

Нет. Вариант остался только один.

Зашипев, попыталась уползти, но ноги едва двигались. Это конец? Конец?

Бум-бум, бум-бум, бум-бум, — стучала то ли кровь в висках, то ли приближались шаги. Во рту все соленое. Она дергалась из последних сил, а перед глазами плыли длительные секунды неизбежного будущего. Слезы покатились по щекам. Илья…

И вот энергия на нуле, будущее исчезло.

— Илья…

В последнем усилии Аки вытянула руку, и тут рядом с ладонью опустился каблук тяжелого сапога.

* * *

— Метта, это… — сорвалось с моего языка. — Что за хрень?

Подошел и взял один из ключей, взвесил в ладони, подкинул. Ключ как ключ. И таких тут сотни. Тысячи.

— Как? Отчего они⁈ — бормотал Рощин, перебирая ключи на полках. Пальцы парня тряслись, и железки с грохотом сыпались на пол. — Зачем Онегину так много ключей? Зачем⁈ Знаешь?

Я пожал плечами. Что еще я мог ответить?

— Может, они из драгоценного металла? — предположил Рощин, раскусывая ключик. — Тьфу!

И об пол ударился кусочек зуба.

— Нет, простая сталь, — сказала я, покрутив в руках очередной ключик. — Не смотри на меня так. Сам не могу взять в толк, зачем…

Если это особо изощренная шутка Онегина, то она явно не удалась. Некому смеяться, да и Мио с остальными жителями Таврино такой юмор поставит на грань жизни и смерти.

Однако я все же наследник, пусть и запоздавший — Онегин чего, и надо мной решил посмеяться? Нет, тут все не так просто.

— Возможно, открывают что-то в усадьбе, — предположил я, оглядывая неожиданно свалившееся на меня «богатство». — Но что именно? И…

— Илья, дверь, — сказала Метта. — Помнишь?

Точно! — ахнул я и шлепнул себя по лбу. Конечно же, один из этих ключей отпирает дверь, которую охраняет Рен!

Я хохотнул. Бабки все это время лежали в усадьбе. А вот ключ от той гигантской двери — здесь!

— Но какой именно⁈ — сощурилась Метта. — Неужели нам придется опробовать их все?

Я покачал головой. Нет, все мы не унесем. Если даже и собрать их в сумки, придется тащить целую тонну. Ги может и справится, но вот через канализацию, полную всякой гадости, даже она их не пронесет — половина точно потеряется по дороге.

— Нет, нужно решить все здесь и сейчас, — сказал я, прыгая глазами от одного ключа к другому.

Взгляду встречались самые разные — от совсем маленьких до довольно крупных — размером с ладонь, такими можно и синяков наставить.

Я прикинул величину замочной скважины той двери, и…

— Ты чего это улыбаешься? — зашипел Рощин. — Ты знал?.. Ты знал, что здесь этот хлам⁈

Я оглянулся. Глаза пылают, морда красная — парень вот-вот потеряет человеческий облик.

— О чем ты? — отмахнулся я. — Какой смысл мне тащить тебя сюда, чтобы…

— Подставить! — зарычал Рощин и уткнул в меня палец. — Хотел затащить меня сюда, а потом бросить! Чтобы мой отец…

Закатив глаза, я отмахнулся и, поглядев на часы, пошел от стеллажа к стеллажу. Эх, а ведь так не вовремя — уже почти четыре утра! Нет даже возможности просто остановиться и подумать, какой из этих ключей нужный?

А ведь еще охрана в соседнем сейфе… Это что, стук? Или выстрелы⁈

— Эд, пока я тут, придумай, как нам вытащить охрану из сейфа, — сказал я. — Они вот-вот задохнутся.

— Похер на них! — рявкнул Рощин и рванул к выходу. — Я ухожу!

Этот истеричный мудак скрылся за порогом. Я хотел его остановить, однако тут у меня в голове всплыла догадка.

И даже не догадка. Уверенность!

— Ты думаешь, что… — начала Метта, и тут дверь сейфа начала закрываться.

* * *

Все болело, слезы заливали глаза, Света еле-еле смогла двинуться. Звон в ушах понемногу стихал, где-то еще стреляли. Пахло порохом.

Бах! Бах! Дикий крик, и резко опустилась тишина. И это было по-настоящему страшно. Значит, кто-то победил.

Кажется, шаги? Ага, идут. За ней.

Она подтянулась и, оставляя за собой кровавый след, попыталась отползти. Вот так, дура… Хотела всех спасти, а в итоге не можешь спасти даже себя.

Работа в банке? Бессмысленная и унизительная. Братство? Просто кучка мерзавцев. Сама Света? Идиотка, которую использовали как куклу.

Эх, говорила мама, лучше выучиться на врача.

Рядом лежало тело Коли и не двигалось. Лужа крови, деньги в сумке намокли. Шаги раздавались все ближе, скрипнула дверь. Кто-то вошел. Света попыталась дотянуться до пистолета, но до него было слишком далеко.

Тогда она подняла глаза к потолку, увидела массивный стол и что-то красное, вмонтированное в ножку. Кнопка!

Шаги по ковру приближались. Тяжелые. Нет, та бедная невидимая дурочка не может так шагать… Жалко ее.

Света вытянула руку. Давай! Далеко, но она справится… Еще чуть-чуть…

Прежде чем ее нашли, она ткнула в кнопку изо всех сил.

* * *

Барон Рощин Яков Венедиктович сидел у телефона, полировал взглядом часы и ждал звонка. Кодовая фраза «Здравствуйте, это библиотека?» означала, что план выполнен и деньги у парней. Ответить следовало «Библиотека стоит, но книг в ней нет». Однако если в динамике раздастся «Здравствуйте, передайте трубку Сергею Михайловичу», Рощину придется ответить «Он давно спит, спит вечным сном». Это означало полный провал.

Да, необходимость звонить в библиотеку посреди ночи несколько смущала Якова Венедиктовича, да и вообще весь этот пафос попахивал голимой театральщиной, но это последнее, что его сейчас волновало. Главное результат, а его он не мог добиться уже почти год.

Наследство Онегина — последний шанс для него вырваться из порочного круга долгов и унижений. Возможно, оно даже поможет барону наконец-то уснуть? Право, последний раз он высыпался еще в прошлой жизни.

Яков Венедиктович барабанил пальцами по столешнице, кусал мундштук еле тлеющей трубки, подливал себе коньяка и медленно пьянел. За окном кабинета пылала полная луна, а на часах… ба! уже почти утро!

Так почему телефон молчит⁈ Они должны были закончить!

— Или… — прошипел барон, но запил свою догадку коньяком до того, как произнес ее вслух.

Или их всех повязали, и никто ему не позвонит ни через пять минут, ни через час, ни через сутки. Если взяли даже связного, то вот-вот придут и за самим Яковом Венедиктовичем.

Вроде бы, кому какое дело? Это же его банк? Так почему бы благородному барону не ограбить свой собственный банк, если ему недосуг⁈

Однако… не все так просто, и грабить собственные банки строжайше запрещено законом.

— Сука! — простонал Рощин, представляя, как глупо он будет выглядеть на скамье подсудимых.

Ограбил собственный банк, и даже хуже — ячейку одного из своих клиентов! Да, Александр Онегин давно лежит в могиле, но каков прецедент!

— Нет, нет, нет, бред! Не может такого случиться!

Парням всего-то и нужно припугнуть охрану, закрыть их где-нибудь в подсобке, разнести пару ячеек и вскрыть клятую дверь. Дел на пять минут! Даже сигнализацию отключать не нужно! Ее вырубили перед их приходом. Да и на смену заступили одни овощи…

Как что-то могло пойти не так⁈ Что?

Сука, уже почти четыре! Почему телефон молчит⁈

Рыкнув, Яков Венедиктович запустил пустой бутылкой в часы и под грохот стекла тут же потянулся за второй.

— Ваше бла… — раздался голос из коридора, и едва дверная ручка дернулась, как Рощин, сдерживая себя, рявкнул:

— Я ЗАНЯТ! ПОДИ ПРОЧЬ, СВОЛОЧЬ!

Он хотел было по своему обыкновению швырнуть перо, однако в коридоре все затихло. Жаль! Кидаться в дворецкого перьями очень успокаивало его душу.

Барон упал в кресло. На потрескавшихся часах было 3:59.

Нужно расслабиться, может, даже поспать… Наверное, их что-то задержало. Дверь оказалась сложнее, чем думалось, кто-то из охранников решил поиграть в героя, или же…

Рощин скрипнул зубами и, упав на стол, обхватил голову.

Его ки-ну-ли! Сука, как он сразу не догадался⁈ Кинули, как лоха последнего, как сраного пионера! Взяли бабки и умчали…

— Но как⁈ Как же Алексей? Он должен был контролировать процесс, — забормотал Яков Венедиктович и потянулся к телефону.

Если операция накрылась медным тазом, почему ему еще не доложили⁈

Барон почти сорвал трубку с рычага, но в последний момент отдернул руку. А вдруг ему позвонят, когда он будет общаться с Алексеем⁈ Нет, нельзя, нужно ждать… Принять снотворное и понадеяться…

Но с другой стороны, если не справиться у Алексея, то немудрено проспать момент, и эти мудаки точно свинтят с его бабками!

— Б***ть, — схватился Яков Венедиктович за остатки своих волос. Нужен второй телефон!

И едва он вскочил со своего кресла, как тень у стены сошла с места.

Щелкнула зажигалка, и барон прирос к полу. Это лицо!

— Не спешите, Яков Венедиктович, — проговорил гость, прикуривая… его сигару!

Положь на место! — хотелось завопить Якову Венедиктовичу, но у него резко пропал голос. Сердце в груди стучало все быстрее. На висках выступил холодный пот.

Кажется, револьвер лежал в нижнем ящике стола.

Гость же вышел на свет от лампы. Снизу его лицо было вполне обычным, а вот верхнюю половину еще скрывали тени, однако барон знал, что глаза этого типа скрывает черная повязка.

Но он все равно чувствовал его взгляд, и этот взгляд пронизывал до костей.

— Что вам угодно?.. — простонал Рощин, раздумывая сколько выстрелов он успеет сделать, прежде чем сюда прибудет охрана.

А прибудет ли…

— Мы получили весьма неприятное известие, что этой ночью вы наняли некую группу лиц, чтобы очистить ячейку Александра Владимировича Онегина в обход комиссии, которая обещается прибыть утром.

Яков Венедиктович хотел было возразить, но гость поднял руку. Барон не издал ни звука. Ему страшно захотелось упасть в обморок, чтобы избежать этого неприятного разговора.

— Не отрицайте, — сказал посетитель и, как ни в чем не бывало, уселся в кресло напротив.

Его окружили кольца дыма, а тени словно путешествовали вместе с ним.

— Нам это известно абсолютно точно. Вы нас разочаровали.

Рощин снова попытался вставить слово, но этот невидимый взгляд буквально опутал его по рукам и ногам. Он смог лишь присесть на кончик собственного кресла и сложить руки на коленях.

А когда в последний раз он чистил револьвер? А почистив, зарядил ли? А какая вероятность осечки у нечищенного оружия?..

А стоит ли вообще стрелять в этого типа⁈ Может быть, лучше самому?..

Тем временем, гость продолжил:

— Вы знали, что комиссия, в число которой входят наши люди, должна была вскрыть ячейку Онегина?

— Да, — закивал Рощин.

— И знали, что они призваны извлечь оттуда денежные средства?

— Да…

— И вам было известно, что им предстояло в обход официальных органов учета передать большую часть денег Братству, однако…

— Ложь! Клевета! Я верен Братству, я…

— Вы решили нас обмануть, Яков Венедиктович? — придвинулся к нему гость, и Рощин смог разглядеть повязку, за которой еле заметно светились глаза. — Решили, что мы, как кучка дураков, откроем ячейку, увидим голые стены, или небольшую кучку ассигнаций, пожмем плечами и удалимся?

— Нет… Но у меня были обстоятельства!

— Оставьте их при себе, Яков Венедиктович. Они вас не спасут, — мягко отмахнулся от него гость, и Рощин опал как перезревший бутон. Его руки задрожали, ноги стали как патока. Ему стоило страшных усилий удержаться в кресле.

— Посему меня уведомили сообщить вам, что Братство больше не нуждается в ваших услугах, — говорил и говорил гость, раскуривая его сигару. — Наше долгое сотрудничество показало исключительно негативные результаты, и поэтому мы расторгаем с вами контракт.

Сердце екнуло в груди барона, и он с отчаянием вцепился в подлокотники. Это могло означать все, что угодно.

— Как?.. — пропищал Яков Венедиктович, чувствуя как вокруг его горла буквально затягивается удавка.

— Мы помогли вам взобраться на вершину пищевой пирамиды Шардинска, основать банк и заиметь неплохое состояние, — ответил гость и выдохнул порцию синего дыма. — Вы обязаны нам всем — службой, прошлым и будущим, красавицей женой и ее молодой жизнью. Сыном, в конце концов.

Сын⁈ — ахнул Яков Венедиктович и, совершенно забыв про револьвер, навалился на столешницу. В тайне он всегда этого боялся.

— Прошу! Не трогайте Эдика! Я сделаю все, что скажете!

Гость только покачал головой:

— Мы можем отобрать у вас все. Но не станем этого делать.

Рощин вздрогнул и зажмурился. Он не ослышался?

— Раз вы решили провернуть дело без нашего ведома, ваша жизнь теперь полностью принадлежит вам, — ответил гость и, сложив руки за спиной, медленно поднялся. — Больше не будет никаких подарков свыше, помощи и тайного покровительства. Вы не сможете с нашей помощью уходить от налогов, обманывать кредиторов, выплачивать многочисленные долги вашего непутевого сына и прочая, и прочая. Вы сами с усами, Яков Венедиктович. Поздравляю.

И он протянул барону два пальца. Пожав их, Рощин замер как изваяние.

Он… свободен⁈

— Подождите, как так, свободен⁈ — просипел барон, провожая удаляющегося гостя глазами. — В каком смысле?

— В прямом, — полуобернулся гость. — Теперь вы сам хозяин своей судьбы. И за судьбу себя и собственного сына отвечаете только вы один.

И тихонько рассмеявшись, гость растаял во мраке.

Привстав, Яков Венедиктович еще долго смотрел в том место, где видел гостя в последний раз. Его колени и спина уже горели огнем, но он все не мог двинуть даже пальцем. В голове шумел ветер нескончаемых мыслей.

Наконец барон осторожно сошел с места, обошел стол и бочком-бочком приблизился к углу, а затем, покрывшись испариной, внимательно ощупал каждую пядь.

Исчез… И вправду! На лице Якова Венедиктовича заиграла невинная улыбка. Он свободен! Свободен!

Больше не будет… ничего! Если теперь нет силы той, что впрягалась за него все эти годы, пока он помогал ей отмывать деньги, значит…

— Все! Все, это конец! — воскликнул барон и засмеялся молодым звучным смехом. Больше никаких поручений, никого риска напороться на органы и потерять все, никаких ночных появлений, ночных кошмаров и унижений непонятно перед кем!

Однако… Нетрудно догадаться, чем обернется завтрашний день, когда начнут разгребать все это дерьмо, и как быстро ниточка приведет к нему… к его делам… к его долгам… к его отношениям с Братством…

Но ведь он свободен! Свободен! Он сможет спокойно поспать!

И только Рощин хотел броситься на диван, как в тишине кабинета раздался оглушительный телефонный звонок. Барон хотел было схватить трубку, но какая-то неодолимая сила уберегла его от этого опрометчивого поступка.

Ох, он знал этот звонок! Так звонят только ОНИ!

Рощин хохотал, а грозный телефон надрывался и надрывался. Теперь эта сволочь не замолчит никогда!

Мельком взглянув на часы, Яков Венедиктович заметил, что там по-прежнему было 3:59. Все еще продолжая заливаться, он подошел к часам. Неожиданно смех застрял у него в глотке, Рощин закашлялся.

3:59!

Чепуха! Наверное, бросив в них бутылкой, он попортил механизм. Нет, в Братстве, конечно, весьма могущественный народ, но останавливать время даже для них…

Рощин приблизил ухо к часам — тик-так, тик-так, тик-так… Щелк! — 4:00.

Бом! Бом! — раздался громоподобный бой, и Рощин, вскрикнув, бросился к столу. Открыв нижний ящик, он выхватил тяжеленький револьвер, упал в кресло и прижал дуло к виску.

Да, он наконец-то отдохнет!

Щелк! — ответило ему смертоносное устройство, когда он зажал спуск. Щелк! Щелк! Что за дела⁈

Барабан был полон, и потряся револьвер, Рощин засунул ствол в рот, взвел курок и дергал спуск до тех пор, пока не устал.

Нет! Осечка? Как⁈ Все шесть патронов отсырели!

В остервенении Яков Венедиктович отбросил револьвер, и тот запрыгал по ковру. Бах! — грохнул выстрел, зазвенело стекло. Рощин закрылся руками и едва не бросился под стол. В часах дымилось пулевое отверстие, однако они не прекращали бить.

Тут еще и телефон все не умолкал! Схватив его, барон поднял трубку и опустил эту треклятую гадину на рычаг.

Тихо! Слава бо…

Дззззинь! — заверещал проклятый аппарат, и Рощин в остервенении еще раз десять бил трубкой о рычаг, но телефон не затыкался. Тогда барон, возопив, схватил провод и попытался вырвать его из стены.

Ничего не добившись, Яков Венедиктович вцепился зубами в провод…

* * *

Из кабинета хозяина, Якова Венедиктовича Рощина, уже минут десять раздавались чудовищные звуки, но зайти и спасти хозяина не смел ни один обитатель родовой усадьбы. Когда грохнул выстрел, а потом поднялся нечеловеческий крик, обитатели дома совсем затаились.

Но ненадолго. Дворецкий Карл Иванович знал, что бесконечно так продолжаться не может. И кому-то — то есть ему — все же придется войти!

— С богом! — перекрестила Карла Ивановича кухарка Ильинична.

Прихватив с собой крышку от кастрюли, дворецкий хотел было постучаться, но вдруг там загремело настолько сильно, что слуги попадали на пол, как во время бомбежки.

— Свободен! — послышалось издалека, а затем все затихло.

Еще минуту слуги лежали на полу, не смея даже вздохнуть. Наконец, испугавшись опустившейся тишины еще сильнее, чем грохота, Карл Иванович толкнул дверь в кабинет.

Они ожидали, что из темноты в них начнут кидаться перьями, стрелять из револьвера, или еще хуже — грозить увольнением, но к счастью все было тихо.

И тогда Карл Иванович все же осмелился ступить на хозяйский ковер.

Все, что он увидел, был полный разгром. Стол перевернут, часы разбиты, телефонный провод перекушен, а сам аппарат пропал без вести.

И самое главное. Окно позади господского рабочего места было вынесено с мясом. Карл Иванович в ужасе выглянул наружу, но кроме осколков стекла и остатков рамы не увидел ничего.

Стояла предутренняя тишь. Пели соловьи.

И еще, кажется… Где-то далеко-далеко со стороны полей разливалась телефонная трель.

Глава 7

— Макс, слышал? — озирался грабитель по кличке Кислый. Сверху бомбили уже не по-детски.

— Походу Нюхач таки жестит, — ответил Макс, возящийся с замком на брюхе «рыцаря». — Так и знал, что он сорвется… А все из-за какой-то девчонки. Надо было ее сразу кончить.

Они вскрыли уже десятый доспех и десять минут как должны были встретиться с парнями, которые шли им навстречу, но те отчего-то тупили.

— Тихо у них… — прислушался Кислый. — Похоже, все — кончилась принцесса. Что-то и Ключник притих.

— Наверное, на пару с Борисом уже копаются в Онегинских закромах. Сейчас я тоже закончу и подмогнем… Блин, а этот замочек — мое почтение. Сделано на совесть — значит, внутри не банальные бумажки!

— Поторопись. Кажется, я что-то слышал… Какой-то скрип.

— Что, боишься?

— А ты нет? Мне от этих истуканов не по себе. Это как в том кинофильме, где фигуры внезапно ожили…

Не отрываясь от своего занятия, Макс хихикнул:

— Не ссы, Кислый, самое страшное — попасть под горячую руку Нюхача. Вот он парень совсем отбитый. Ну, давай же… Есть!

Щелкнув, замок поддался. Дернув за ручку, Макс открыл дверцу.

— Так, посмотрим, что здесь… — проговорил он и сунул руку в живот сейф-доспеху.

Хвать! — и на его кисти сомкнулись пальцы.

— Эй, Кислый, ты чего творишь⁈ — зарычал Макс, пытаясь вырвать руку. — Пусти, идиот!

— Блин, я не… Ааааа!

* * *

Дверь сейфа закрывалась. Медленно и неотвратимо. И бух! Замки щелкнули и помещение скрыла тьма.

Меня, естественно внутри уже не было. Я бил морду Рощину.

— Илья, спокойно, ты расходуешь энергию зря! — крикнула Метта, пока лупил его то по носу, то по печени, то по ребрам. Дурачок естественно пытался отбиваться, но тщетно — мы не в Комнате, а драться на кулачках этого пижона явно не учили.

— Ладно, — сказал я, отпуская придурка, который едва не запер меня внутри.

Зайрой Эд эту треклятую дверь, я бы, конечно, выбрался. Однако тогда пришлось бы вырезать в ней здоровенную дырку, и прощай наш шикарный план.

Все перспективы подобного исхода я популярно разъяснил Рощину. Растянувшись на полу, он кивал и выплевывал зубы с выражением полного понимания своей ошибки.

Хорошо, когда твои слова доходят до адресата, пусть и не с первого раза!

Вновь вернувшись в сейф, я еще раз осмотрел полки, а затем вытащил из кармана мятую бумажку, которую мне сунул староста еще при первом визите в Таврино.

Да, ту самую, на которой был рисунок ключа.

Не найдя ей другого применения, я всю неделю записывал на ней номера телефонов, расписывал ручки и пару раз, каюсь, высморкался. Однако ключ отпечатался вполне четко. Осталось самое сложное…

— Это как найти иголку в стоге сена, — выдохнула Метта. — Но хотя бы у нас есть ориентир!

— Угу, ты следи за Рощиным, а то еще не хватало, чтобы он решил запереть нас тут во второй раз…

Ключ был не совсем маленький, но и не лопата, которой я бы еще раз приложил своего «коллегу» по башке, чтоб его жучки Метты заели…

— Не то… не то… — шуршал я по полкам, пытаясь побыстрее отыскать нужный ключик, как откуда-то послышался вой сирен.

Зараза!

Оглянувшись, я наткнулся на смертельно бледного Рощина. Он отступал от двери все дальше.

— Не вздумай, трус! — рявкнул я, но этот мудак уже бросился бежать.

— Каждый сам за себя! — бросил он за спину и скрылся с глаз.

— Ну что за мудак… — вздохнула Метта, и тут нечто грохнуло с такой силой, что мы оба подскочили.

Затем в коридоре мелькнула туша Рощина.

Именно мелькнула, ибо пронесся он мимо двери со скоростью пули. Затем с глухим звуком впечатался в стену.

Осторожно выглянув, я повернул голову налево и увидел тело, которое медленно-медленно сползало с окровавленной стены на пол. Шлеп! — и ворох мяса и костей, которое еще секунду назад был Эдом Рощиным, затих на полу.

— С возвращением… — поморщилась Метта.

Повернув голову направо, я увидел силуэт, наполовину скрытый тенью. Огромный и отблескивающий металлом. Он стоял, вытянув кулачище в позе боксера, который только что отправил своего менее умелого оппонента в жесткий нокаут.

Впрочем, так оно и было. Бедняга Эд.

Загрохотали шаги, и через секунду на свет вышел… автомат?

— Ги?..

Динь-динь-динь… — и из открытой дверцы на пузе блестящей металлической фигуры выпала пара монет. Сейф.

— Так… — выдохнул я, нащупывая меч. — Нет, это не Ги. Метта, боевой режим, мать его!

И не успел я активировать клинок, как со стороны лестницы показались еще две тени.

— Илья, — сказала Метта замогильным голосом. — Аки ранена.

— ЧТО⁈ Где Шпилька? Где Ги⁈

Сирены выли все ближе, а наш план медленно, но верно накрывался медным тазом.

* * *

Сознание то покидало Аки, то снова возвращалось. Перед глазами плавали красные пятна, она слышала выстрелы, кто-то кричал, потом в уши ворвался дикий грохот, и все стихло.

Почему она еще жива? Про нее забыли?.. Или именно так выглядит иной мир? Если так, то не очень-то тут уютно.

Вдруг она почувствовала себя невесомой, и нечто сильное медленно и осторожно подхватило ее в воздух. Ее понимало все выше, и выше, и…

Точно конец, мама, папа ждите! Илья Тимофеевич, увы, ваша малышка не справилась…

От боли и торжественности момента девушка ненадолго отключилась, а когда смогла прийти в сознание, стены и потолок двигались, слегка покачиваясь из стороны в сторону в такт шагам.

Шаги? Ее несли? А куда⁈ Неужели…

На нее напал мистический страх. Затрепетав, Аки повернула голову и, ожидая увидеть хранителя потусторонних врат, демона или еще кого-нибудь жуткого, но увидела… себя?

Нет, это лишь ее отражение в…

— Ги… — простонала Аки. — Ги, родная…

— Уже проснулись? Как удивительно! — добродушно отозвалась автоматесса.

Она бережно несла ее на руках, на животе у Аки сидела Шпилька. Ее зеленый глаз сиял как фонарь.

— Ты спасла меня?..

— Тихо, не двигайтесь и поменьше разговаривайте, — сказала Ги. — Рана серьезная. Еще бы сантиметр…

— А что с той девушкой⁈

— Увы, Акихара Йоевна, в той бедняжке больше дырок, чем в дуршлаге. Ей уже не помочь.

Шпилька мяукнула и, распавшись на жучков, заерзала по Аки — та едва успела подхватить оба глаза-геометрики. На мгновение стало невыносимо больно, жар пронесся от макушки до пяток. Вспыхнув, девушка хотела закричать, но быстро взяла себя в руки.

То же самое кошка всегда проделывала с Ильей Тимофеевичем — и во время схватки с тем хмырем на крыше, и после особо тяжелых тренировок в Комнате.

И ее рыцарь никогда не кричал.

— Я справлюсь… — сжала зубы Аки и откинулась на руках Ги. Скоро боль начала уходить, ей стало тепло.

Обливаясь холодным потом, она увидела кровь. По ковру тянулся кровавый след, и оставляла его Ги — автоматесса вся перепачкалась, пока выбивала все дерьмо из грабителей.

Вот кстати и Арман, который в нее стрелял — его туша свисала с потолка, пробив башкой потолок, а дробовик мотался на ремешке. Ну, туда ему и дорога.

Ги остановилась. Они были у лестницы на первый этаж. На ступеньках их ждали трое — все в доспехах, вернее…

— Акихара Йоевна, прошу прощения, но мне придется вас положить.

И прежде чем Аки успела открыть рот, как Ги пригнулась. Мелькнула тень, и кулак огромных сейф-доспехов пронесся у Аки над головой. Руки Ги разжались, девушка шлепнулась на пол. Автоматесса же боднула противника плечом и выбросила вперед кулак. Двое других рванули к ним.

Дикий грохот, звон и скрежет заставил Аки зажмуриться. Охо-хо, а щекотно-то как!

Когда она осторожно открыла глаз, Ги стояла на ногах, а ее рука торчала из грудины сейф-доспехов. По ступенькам прыгали золотые монеты.

Еще удар, и доспехи с грохотом покатились вниз. Похлопав руками, автоматесса вернулась к Аки.

— Пойдемте, — наклонилась Ги и аккуратно взяла девушку на руки. — Они грозные на вид, но совсем глупенькие! Как вы?

— Уже лучше… — сказала Аки, обняв ее за шею, и автоматесса быстро зашагала по ступенькам.

У основания лестницы среди золота, колечек и поблескивающих брюликов дергалась груда металлолома. Одна из них искала свою голову, лежавшую прямо на ступеньках.

— Ну кто так нападает? — раздавался голосок Ги под цокот ее каблучков. — Сразу втроем и в кучу! Только друг другу мешают!

Бум! — и от удара ее ноги башка-шлем ударил хозяина в грудь, и он развалился на составляющие.

— Откуда они? — поинтересовалась Аки, стараясь отрешиться от щекотки. Шпилька штопала ее, не зная усталости. Зеленый глаз-геометрика тускнел на глазах.

— Наверное, кто-то активировал охранную защиту, — пожала плечами автоматесса. — А я-то думала, что за кнопочка, которая та девушка так усиленно нажимала. Она так коньки и двинула — с пальцем у кнопочки!

— Нужно уходить. Но сначала найдем Илью.

— Найдем-найдем!

Скрежещущие доспехи еще пытались подняться и тянулись к ним, но Ги парой пинков расчистила дорогу.

И вот они снова в том коридоре, где орудовали взломщики. От грабителей даже мокрого места не осталось, однако стоило шагам Ги эхом отскочить от потолка, как от стены отделилась тень.

Одна. Вторая. Третья… Скоро Аки устала считать. Весь коридор заполнили сейф-доспехи.

Ги остановилась:

— Акихара Йо…

— Просто Аки, прошу… Берегись!

Доспехи ломанулись на них всем скопом. Плюхнувшись на пол, Аки откатилась в сторону. Ох, как же больно!

Бах! Бах! Бах! — и во все стороны полетело золотишко и ассигнации. Схватка разразилась нешуточная. Выглянув из-за колонны, Аки охнула.

На Ги висело трое доспехов, еще один пытался оторвать ей голову. Секунду спустя, разбрасывая монетки, под потолок подлетела башня самих сейф-доспехов.

Нужно помочь! — мелькнуло в голове у Аки, пока она осторожно пыталась встать. Получалось скверно: ноги подкашивались, а под пальцами еще сочилась кровь. Нехорошо.

Хвать! — и на лодыжке сомкнулись железные пальцы. Пискнув, Аки полетела вниз. Там ее ждал доспех, которому Ги только что снесла башню.

Царапая пол, он подползал все ближе. Длинная покоцанная рука тянулась к девушке.

Меч, вырвавшись из ножен, сверкнул золотым лезвием. Аки, не глядя, полоснула врага и железные пальцы покатились по полу.

Но второй удар нанести не успела — вторая рука сомкнулась на ее горле. Холодно…

Грохнуло, и доспехи впечатало в пол. Пальцы разжались, и Аки закашлялась.

Над ними стояла Ги. Автоматесса рывком подняла металлическую тварь над головой, а затем швырнула ее в толпу собратьев. Снова брызнул золотой дождь.

— Пойдемте, Акихара Йоевна!

И схватив Аки за шиворот, она подскочила под потолок. Блам! — под ними друг в друга влетели целых четверо неумных сейф-доспехов. Аки прижалась к подруге изо всех сил.

Скачок! Еще скачок по сверкающим мордам! Ги оттолкнулась и, мягко приземлившись на пол, понеслась вперед. Под ногами звенело.

Глянув за плечо своей спасительницы, Аки сглотнула. За ними, скрипя шарнирами, гнался весь банк.

И это очень мало напоминало первоначальный план.

* * *

К счастью эта металлическая гадость оказалась совсем неповоротливой и, разрубив последнего врага напополам, я направился обратно в сейф. Золотишко из них высыпалось порядочно, но нам чужого не надо. Мы тут за своим.

— Раз они актировали этих истуканов, значит, скоро здесь будут жандармы, — сказал я, пробегая глазами ряды ключей. — Нужно поспешить… Как там Аки?

— Штопаю ее как могу. К счастью пуля ничего важного не задела.

И как назло вой сирен зазвучал совсем близко.

Черт, ключей столько, что перебирать их можно до самого утра! Не бегай по банку банда обезумевших сейф-доспехов с чужим баблом в брюхе, мы бы спокойненько прикрыли дверцу и как следует поковырялись в этой груде мусора.

Но нет. Надо спешить.

— Илья…

— Знаю! Знаю! Помогай, Метта! Как там дамы?

— Они с Ги прорываются, но из-за тряски мне сложно штопать Аки… Нашла!

— Где⁈

Она ткнула пальчиком в груду ключей, до которых я, наверное, добрался бы спустя час. От этих серых залежей уже рябило в глазах.

Я протянул руку и подхватил ключик. Ага, тот самый!

И едва он скрылся в моем кармане, как откуда-то раздался стук.

— Ги? Наконец-то! — выдохнул я, выбираясь из сейфа. Теперь осталось только закрыть ячейку и можно вали…

Но нет, это не Ги. Стучали изнутри соседней ячейки.

— Эй, есть там кто?.. — послышался слабый голос. — Отоприте дверь, сволочи… нам тут нечем…

И голос затих. Стук тоже. Зараза! Совсем забыл про охранников.

Прижав ухо к бронированной двери, я прислушался. Ничего, скорее всего, потеряли сознание. Ладно, нам это только на руку.

Закрыв свою многострадальную ячейку, я выпустил клинок и направил его на дверь, где погибали охранники. Нет, бросить их я не мог. Придется вырезать.

Острие коснулось металлической поверхности, поднялся дымок. А там наверное слоев пять, не меньше, а то и цельный кусок.

Я надавил, в следующую секунду посыпались искры. Стало горячо.

— Притуплю чувствительность, — сказала Метта. — Но ты не перестарайся.

Меч входил в стальную поверхность, как нож в замерзшее масло — медленно, но верно. Температура неуклонно повышалась, а я давил как мог. Сирены же гудели где-то совсем близко. Вот-вот, и жандармы будут у здания.

— Нужно успеть до штурма, — поторопила меня Метта. — Поторопись!

— Тороплюсь, — сказал я, обливаясь потом.

Наконец, клинок вошел в дверь по рукоять. Затем я аккуратно потащил его вверх и закруглил. Искры сыпались мне на плечи, но стряхивать их времени не было. Еще немного усилий, и я вниз…

Сирены выли уже за спиной. Кажется, я слышу скрип колес.

— Илья, что ты делаешь⁈ — зазвучал голос Аки, но я не стал поворачиваться. Они живы, и слава богу.

Меч уже прорезал половину отверстия, как в уши ворвался новый голос:

— Внимание всем находящимся в здании! Выходите с поднятыми руками. Это первое и последнее предупреждение!

Вот и жандармы. Хорошо, что работать нам осталось совсем немного… Готово!

Закончив окружность, я отключил клинок и повернулся к Ги.

— Вытащи ее, но осторожно!

Передав мне Аки, Ги вцепилась в получившийся кусочек. Ее пальцы тут же зашипели, но автоматессе было плевать — она аккуратно вытащила кусок двери и бросила под ноги.

Внутри было темно, да и из-за пара ничего не разглядеть. Ладно, главное у них есть приток воздуха.

— По коням! — кивнул я и, взяв Аки на руках рванул на выход.

На глаза попалась побитая туша Рощина, но этого мудака мне не жаль. Найдут, так и запишут как соучастника ограбления. То-то будет папаше новость.

— А как же деньги⁈ — запищала девушка, но я только чмокнула ее в щеку и припустил вверх по лестнице. Шпилька служила маячком, охающая и ахающая Ги ломанулась следом.

Теперь главное убраться подальше, а жандармы пускай разбираются: найдут трупы грабителей, идиота Рощина, дырку в двери и еле живых охранников, кучу перебитых сейф-доспехов и… накрепко закрытую ячейку Онегина.

Налицо попытка вломиться в святая-святых рода Рощиных силами банды уголовников во главе с истеричным щенком, обиженным на папашу. Увы, неудачная — идиоты проспали сигнализацию, а потом все героически подохли.

Выяснять детали я предоставлю следствию. Ко мне никаких претензий — я мирно спал в своем Таврино и в ус не дул.

Кошачий хвост мелькал то тут, то там — только не упусти из виду. В окна били световые блики от вращающейся «дискотеки». Глянув в окно, я выругался — от жандармов рябило в глазах. Быстро работают, сволочи, когда грабят своих!

Мы было бросились бежать к нашей заветной дверке, но со стороны главного входа неслабо бахнуло. Затем долбанули еще чем-то, и прямо у нас за спиной.

Я оглянулся — «черный» ход! Они пытаются вынести двери тараном!

— А они не церемонятся, — хмыкнула Метта. — Видать банк застрахован на кругленькую сумму.

Бах! Бах! — задрожала дверь, вот-вот слетит с петель. К счастью, нас тут уже не будет. Еще пара поворотов, и до подсобки рукой подать. А спереди по стенам плавали огоньки, звучали шаги и ругань.

— Они уже внутри! — крикнула Метта.

Фонари мелькали сзади. Потом бац-бац! — и пара окон вынесло в коридор. По полу что-то покатилось. Шашка!

— Закройте глаза! — крикнул я, падая с Аки на пол. Вспыхнуло так ярко, что перед глазами стало белым бело. Звук же просто отключили.

— Илья! Илья! — сквозь протяжный звон в ушах заговорила Метта. — До выхода десять метров, ты должен успеть!

— Знаю… — выдохнул я и, перехватив Аки, прыгнул вперед.

Сквозь звон кто-то кричал, поднялась пальба, но мне уже было фиолетово на то, кто в кого стреляет.

Главное — ручка!

— Похоже, Рощин-старший не предупредил жандармов о том, что внутри такая система защиты, — хмыкнула Метта.

Я же рванул дверь на себя и ввалился в темное помещение. Прокатившись по полу, обернулся. Ги стояла в дверях, а по полу прыгали пятна фонарей. Секунду спустя автоматесса захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

Звон понемногу рассеивался. Мы затихли, вслушиваясь в голоса и беготню. Кажется, пронесло — пробежали мимо.

Выдохнув, я нащупал люк в полу.

— Сможешь спуститься сама? — спросил я Аки. Округлив глаза, девушка, тем не менее, кивнула.

Наверное, тоже вспомнила, что там внизу нас ждет отнюдь не теплый прием. Но выбирая между жандармами и канализационной нечистью, я выберу все же нечисть. Ее все же можно безнаказанно прихлопнуть.

Скользнув в темноту, я активировалмеч, в подсобку уже начали долбиться.

* * *

Лев Ленский сидел за рулем броневика и вглядывался в пустырь через дорогу. Вот-вот, там должны показаться его друзья. Однако…

— Зараза… — выдохнул Лев и бросил в пепельницу окурок.

Нет, так не пойдет, они опаздывают на целый час! А у банка уже не протолкнуться от синих мундиров. Вот-вот начнется штурм.

Черт, неужели их возьмут⁈

— Что скажете на мое предложение, Лев Александрович? — заговорили с заднего сиденья. — Братство своих не забывает. К вам перейдут все активы Рощина, долги вас перестанут беспокоить, мы можем даже помочь вам с женитьбой — на самой красивой и влиятельной женщине Шардинска. А ваше кольцо на ноге…

И собеседник придвинулся. Его по-прежнему скрывали тени, но теперь в зеркало заднего вида стала видна темная повязка у него на глазах — и сквозь ткань просвечивали глаза.

— … мы его снимем. Без всякого вреда для вашего здоровья. Нам только нужно одно — содействие рода.

— Дядя когда-то отказал вам, верно?

— Ваш дядя… весьма сложный человек. Царствие ему небесное.

— Хорошо. А если я скажу «нет»?..

Фигура позади вздохнула.

— Тогда мы будем вынуждены закрыть глаза на попытки ваших бывших друзей из Союза ликвидировать вас. Возможно, повторится то же самое, что и случилось на «Урагане». Вы же не думали, что расцеп вагона, куча деревьев на путях и «случайно» оказавшиеся там чуды — это несчастный случай?

— Нет.

— Вот-вот. Но вам не стоит обольщаться — вы не единственный, чьей смерти желал Союз и несколько других игроков. На «Урагане» ехало так много людей с «биографией», что звезды сошлись и убийцам было выгодно ликвидировать всех и сразу. Много за кого предлагали хорошие деньги… Вы — один из них.

— Но я не могу сказать «да», если не знаю, что от меня требуется.

— Я же сказал. Братству нужны друзья.

— Иными словами — рабы?

— Это вы сказали. Нам же нужен дружественный род, который возьмет в руки дело Рощина, песенка которого уже спета. Мы будем помогать вам, а вы нам. Не волнуйтесь, постоянно надоедать мы вам не будем…

Ленский не поверил ни единому слову этого странного типа, который взялся в его машине будто из воздуха. Скорее всего, его крепко держали за причинное место — такие «выгодные» предложения просто так не делают. Не исключено, что сейчас в спину ему упирается револьвер или вот-вот на шее затянется гаррата.

— Хорошо, я согласен, — сказал Ленский, незаметно сложив пальцы крестиком. — Мы нужно расписаться кровью?

— Нет, — хохотнул собеседник. — Достаточно просто пожать руку.

И ему протянули кисть в черной перчатке. Глаза под повязкой загорелись чуточку ярче.

Поежившись, Ленский все же протянул руку в ответ. И нет, не было вспышек боли от укола иголки с ядом, не было попыток проникнуть в его разум, или еще чего-то подобного.

Они просто пожали друг другу руки и мирно расцепились.

— А теперь, прошу, покиньте мой автомобиль, — сказал Ленский, доставая новую сигарету. — Я жду друзей.

— Желаю вам приятного продолжения вечера, — хихикнула собеседник, и дверь броневика скрипнула. — Мы еще увидимся.

Он вышел, а затем по мостовой послышались удаляющиеся шаги. Еще несколько минут Лев сидел в полной тишине. Стук каблуков еще звучал, а вот в зеркале заднего вида улица была пуста.

Ну что Лев… — промелькнула в сознании мысль. Вляпался, да?

Вдруг на пустыре мелькнули огоньки фар. Затем они потухли и из машины вылезла фигура. Ленский мигом забыл про таинственную встречу и нагнулся к лобовому стеклу.

Странный человек направился прямо к тому месту, где должны были показаться Илья с остальными. Зараза, этого еще не хватало! Или это человек Рощина?

Прикусив тлеющую сигарету, Ленский следил за парнем, а тот уже опустился на колени прямо рядом с люком. Раздался скрежет, и тип заглянул вниз.

Кажется, что-то говорили? Лев аккуратно опустил стекло и звуки ночи ворвались в салон.

— Борис? Борис⁈ Это ты?.. Дай руку, Борис, я помо…

Послышался удивленный вскрик и фигура исчезла.

— Что за черт?.. — прошипел Ленский, и вдруг над отверстием люка показалась знакомая белая макушка.

Глава 8

Илья запустил пальцы ей в волосы и прижался губами к шее. Внизу он был обжигающе горячим. Затем он укусил ее, а потом начал медленно-медленно…

Тома застонала. Нет, нет, он такой большой!

Марлинский прижался к ней всем телом, а затем заработал, все быстрее и быстрее. Затрепетав, Тома обхватила его шею, прошлась пальчиками по кубикам пресса… о, боги, он везде как камень! И только пальцы нежнее всего.

Ох, нет куда ты… Она выгнулась. Еще! Еще!

— Да… — задыхалась Тома. — О, да…

— Тома, — обжег ее Илья своим горячим дыханием. — Тебе нравится?

— О, да… да-а-а…

— А если мы попробуем?..

— Делай со мной все, мой рыцарь… Я вся твоя…

И тогда он резко перевернул ее, а потом…

— Пумпурумпурум!!! — врезался в уши резкий звук, и Тома подскочила как ужаленная. — Начинаем утреннюю гимнастику! Поставьте ноги на ширине плеч!

Какого? Где⁈

Заозиравшись, Тома сначала не поняла, где оказалась, но быстро узнала свою спальню — под ее попкой развороченная простыня, за окном алел рассвет, на часах шесть утра.

А она вся взмокшая, помятая и… одинокая.

— Начинаем приседания! — верещал будильник голосом надзирателя дурдома. — И раз! И два! И три!

Выругавшись, Тома где-то минуту сидела, пытаясь отыскать кнопку чертового будильника. Ну же!

— Теперь наклоны. Надеемся, вы не забыли открыть окно? Открывайте, не бойтесь свежего воздуха!

Щелк! — и мерзкая машинка заткнулась. Тома плюхнулась обратно на подушки.

Фух, и присниться же такое? Она зажмурилась, а в ушах все еще слышалось его томное дыхание. Его крепкие руки еще сжимали ее бедра, а губы…

— Пора вставать, лежебока! — заголосил будильник. — И нечего звать хозяина так страстно, он сам приедет тогда, когда сочтет нужным!

Звать хо… Ах ты! И шлепнув по циферблату, она отправила верещащий будильник в корзину для белья.

— Поразительная бестактность! — заерзал он среди ее носков. — Вот еще соглашусь тебя будить!

— Пошел прочь!

Корзина перевернулась, и, выбравшись на волю, звякающий автомат-будильник засеменил к выходу. Дверь захлопнулась, в коридоре кто-то захихикал. Немного поерзав на постели, фокс все же спустила ноги на пол и поежилась — мерзкий холодок защекотал ее нежные пяточки.

Вскочив, Тома быстро-быстро бросилась в душ и включила воду погорячее. Затем врубила ледяную. Бррр! Кайф…

Блин, вот они, эти противные книжечки из кабинета его благородия! И не сказать, что такие сны ей не нравились, только… Он же человек, Тома! Один из тех, кто мучил вас с братом почти все вашу жизнь!

Но он другой… Да и пусть у него нет хвоста и волосы только на голове, но он такой решительный и руки у него такие сильные. Не такие сильные как у фоксов, но все же…

А глаза, голос… Ох, как он иногда шептал что-то себе под нос, думая, что никто ничего не замечает…

Тома вздохнула. Ладно, еще минуту контрастного душа и на выход. Завтрак сам себя не приготовит.

Она еще в родной деревне привыкла просыпалась раньше всех, чтобы успеть наготовить на целых двенадцать ртов, а у шести из них еще приходилось вычесывать блох. В усадьбе же народу не так много — один Яр, Лиза да Илья, конечно же. Хранительницы тоже, порою, просили делать им человеческую еду, правда, в прошлый раз это закончилось сплошной грязью и бардаком.

Ах, еще Механик… Но он, как правило, жрал одну сгущенку да яичницу с селедкой. Тома никак не могла привыкнуть, что это все взаправду, и гремлин реально живет с ними под одной крышей.

И даже больше — он действительно механик от бога! Как это ни иронично…

Зашлепав по полу, Тома вытерлась, набросила на себя легкий халатик и вдруг почувствовала не себе взгляд. Нет, она привыкла, что за ней следят практически из каждого утюга — все же эта усадьба имела кучу своих «приколов», но не в ванной же!

Оцепенев, она огляделась: по-прежнему никого, однако странное чувство не покидало ее. По спине туда-сюда бегал взвод мурашек. Да какого хрена⁈

— Ты! — ткнула она пальцем в стиралку. — А ну пошла отсюда!

Стиралка, однако, смолчала.

Нет, это все нервы! Совсем с ума сходишь в этом местечке… Расчесывая свои длинные рыжие волосы, Тома все же решила воспользоваться советом будильника — подошла к окошку и открыла его.

В ванную ворвался поток прохлады. Хорошо… А птички-то как заливаются…

И снова взгляд. Уже испугавшись до чертиков, Тома хотела было закрыть окно, как вдруг…

— Мама… — пролепетала фокс одними губами, неожиданно для себя разглядев ЕГО за забором.

Огромный. Морда с вылезшей шерстью, под которой слегка поблескивал металл. Зубы как ножи. Глаза как блюдца горят в темноте. И смотрят на нее.

— Винни?..

Следом поднялся такой неистовый вой, что Тома чуть не выпала.

— Сволочь!

Захлопнув окно, она пулей вылетела из ванной. Первой мыслью было срочно найти ружье и пальнуть в эту сволочь, но… где она его найдет⁈

Она хотела еще раз глянуть в окно, но тут снова перед глазами всплыла жуткая морда, выглядывающая из леса, и у нее сперло дыхание. Вновь снаружи взвыли и девушка покатилась по ковру.

Может, просто залезть под кровать, как в детстве, и дождаться… Блин, Тома, ты серьезно?

Вскочив, она бросилась к телефону. Нужно звонить Ермаку! У старика дома целый арсенал. Наверное, даже гаубица найдется.

Схватив трубку, она поняла, что не знает номера Таврино. Да даже если бы и знала, все равно — пока старый прискачет, жуткий юдо-медведь давно свалит к себе сосать металлическую лапу.

Нет, завалить эту дрянь может только одна Тома!

Собрав волю в кулак, она выбралась за дверь. Ее встретил холод, тьма и звенящая тишина, но фокс не испугалась. Ей нужна была какая-нибудь берданка, и срочно!

Она побежала по коридорам, не зная, где именно искать. Может, посмотреть в кабинете его благородия⁈ Или у Механика? Да, точно, Сен! Бешеная баба-автомат, которая постоянно разгуливала с револьверами, точно ей поможет!

Развернувшись на месте, Тома рванула обратно.

И же как не вовремя! Винни завывал почти каждую ночь, но никогда не подходил так близко к усадьбе. И вот он — шанс завалить эту сволочь и показать Илье, что она не девочка для спасения, она и пользу приносить может!

Ермак с остальными уже ноги сбили, пытаясь нащупать его логово, но каждый раз этот неуловимый зверь мастерски запутывал следы. И вот он! Вот он!

Тома снова выглянула в окно — темный и неуютный лес шелестел под порывами ветра. У забора было пусто.

— Блин! Опоздала! — в сердцах выглянула Тома и понуро прижалась носом к стеклу. От ее учащенного дыхание оно вмиг запотело. Она стояла так еще минут пять, но нет — Винни больше не показывался.

Эхх… А ведь где-то там, в темноте, окопался этот неуловимый зверь, который не дает Таврино и всем окрестным деревням спать по ночам! И она его прошляпила! Ермак бы ей отвесил хороший пендель, и был бы прав. Знала же, что нужно держать под кроватью ружье…

Коря себя за оплошность, Тома пошлепала на кухню. Там ей самое место.

Едва она спустилась на первый этаж, как ее ушек коснулись какие-то звуки — и шли они из кухни. Как будто кто-то шуршал…

Затаившись, Тома посмотрела на часы.

6:19. И чтобы кто-то решил покашеварить в такую рань⁈ Интересно, кто? Лиза обычно просыпается в семь. Яр в семь тридцать. Хранительницы вообще до девяти из кристалла ни ногой. Механик? Нет, пока его не позовешь, он не вылезает из мастерской. Илья? Он куда-то умотал вместе с Акихарой еще вчера, и скорее всего переночует в ШИИРе как обычно.

Нет, это может быть только…

Забренчали кастрюли. Что-то упало. Кажется, кто-то рыгнул. Или зарычал?..

Задохнувшись от страха, она потянулась к зонтику, который кто-то оставил в вазе с давно увядшим цветком. Ткнув пальцем в острый кончик, Тома пискнула от боли и взяла «оружие» на изготовку.

— Да что ж за поместье такое… — проговорила она одними губами. — Сплошной фильм ужасов…

У нее есть всего один шанс поразить чудовище в самое сердце. Вернее, в глаз… или еще куда-нибудь.

Подойдя к порогу, Тома встала как вкопанная. Там было тихо. Слишком тихо.

Она вышла в дверь и оцепенела.

Вокруг разделочного стола сидели все — Илья, Аки, Лев Ленский и Ги со Шпилькой. Парни с уставшим видом жевали бутерброды с колбасой и запивали кефиром. Ги тоже не отставала, но только вся перепачкалась. Аки же просто лежала на столе с закрытыми глазами и сопела.

— Тома? Доброе утро, — сказал Илья со странным выражением на лице, и фокс прошиб холодный пот. Ох, этот голос… — Уже проснулась? Извини, мы не хотели тебя будить…

Аки заерзала и посмотрела прямо на Тому. Ее бровки поползли вверх.

— Вот это да… — заговорил Лев с набитым ртом. — А нам ты таких красот не показывала, дорогуша!

— Как удивительно, — сказала Ги.

И вдруг Тома поняла, почему они на нее так пялятся. Со всей этой погоней за Винни и поисками берданки, она как вылезла из душа, так и осталась в одном шелковом халатике.

А под ним ничегошеньки.

— Извините! — пискнула фокс и испарилась.

Ей снова было горячо, но от стыда.

* * *

— Болит? — спросил я, рассматривая два красноватых пятнышка у Аки на спине. Шпилька неплохо поработала, и заслужила полную зарядку, а также банку сметаны. Увы, последнее ей не шибко интересно, но заслужила же.

Стоило только подумать, что этой ночью я мог потерять подругу, как меня прошиб холодный пот. Тренировки тренировками, но в этой Комнате учат сражаться только в Комнате. Или в Амерзонии, и не с людьми, а с монсрами.

За пределами этих мест, заполненных энергией по самое не балуй, мы все же очень уязвимы. И это надо исправить.

— Чуть-чуть… — сказала Аки и не пойми от чего залилась краской.

— И что, ради этого вы претерпели столько тягот и лишений? — спросил Ленский, вертя в пальцах ключик. — А за дверью, которую отпирает этот малыш, таится еще один ключ? А потом нужно найти тайную дверь в саду и там отыскать еще ключ, который отпирает дверь в лесной грот, где хранится ключ от сундука, висящего на дереве, в котором…

— Ага, очень смешно! — сказал я и отнял у него ключик. — Лев Александрович, свою дольку вы получите в самое ближайшее время, поэтому…

— Конечно-конечно, — всплеснул руками Ленский и, допив свой кофе, поднялся. — Я бы, конечно, еще немного погостил, ведь у вас, Илья Тимофеевич, тут такие красотки расхаживают…

И он глянул на Тому, которая стояла у плиты в клубах пара. Заметив его полуулыбку, фокс мигом вжала голову в плечи.

— … однако мне действительно пора. Софья, должно быть, уже собирается в ШИИР и думает: куда ее брат ускакал еще с вечера? По дороге домой как раз придумаю легенду, где я пропадал. Не провожайте!

И насвистывая какой-то немудреный мотивчик, Ленский направился на выход. Я же поймал фейспалм.

Метта, кстати, тоже.

— Сказали же ему придумать легенду заранее…

Дождавшись, когда затихнет шум мотора, я выдохнул. Кажется, все прошло благополучно. На часах десять утра, мы пьем крепкий кофе, а ни жандармов, ни Рощиных под моими окнами нет. Заявился, правда, один жуткий юдо-медведь, который повадился топтать мои владения своими лапами и пугать моих подданых, но мы его рано или поздно сцапаем. Дайте только разделаться с делами.

А сейчас…

— Дзинь! Дзинь! — затрезвонил колокольчик в коридоре. Мы все подскочили.

— Мама! — пискнула Аки. — Я не хочу в тюрьму!

— В тюрьму? — насторожилась Тома. — В какую еще тюрьму?

— А что это? — прижала палец к «подбородку» Ги. — Там кормят?

— Так, без паники! — зашипел я на эту гоп-компанию и аккуратно выглянул в окошко.

Перед дверью маячил какой-то тип в кепке и с сумкой через плечо. Сунув что-то в почтовый ящик, он опрометью бросился к машине, и через минуту она уже скрылась в лесу.

— Это всего лишь почта… — выдохнул я, возвращаясь к еде.

Пару минут спустя корреспонденция уже лежала на нашем столе. Утренние газеты тоже.

— Так-так-так… — проговорил я, просматривая заголовки. Один был веселее другого.

КОВАРНОЕ ОГРАБЛЕНИЕ ПОТРЯСЛО ШАРДИНСК. ВСЕ ПРЕСТУПНИКИ УБИТЫ НА МЕСТЕ!

КТО СТОИТ ЗА НОЧНЫМ НАЛЕТОМ НА БАНК РОЩИНА? И ПОЧЕМУ ЕГО БЛАГОРОДИЕ ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ ИЗ СОБСТВЕННОЙ УСАДЬБЫ?

ШОК! СЫН ОГРАБИЛ БАНК СВОЕГО ОТЦА И УБИЛСЯ ОБ СТЕНУ!

«Я ТЕБЯ ПОРОДИЛ, Я ТЕБЯ И УБЬЮ», ИЛИ ПОЧЕМУ С РОЩИНЫМИ ПОКОНЧЕНО НАВСЕГДА!

Пробежавшись глазами по строчкам, я хмыкнул. Они напредполагали кучу чепухи, но фактологию соблюли — и про разгром, и про охрану, запертую в сейфе, и про перебитых грабителей (эту честь журналюги отдали жандармам), и про погибшую охранницу Свету.

Ее, кстати, собирались наградить посмертно, «как единственную, кто смог оказать достойный отпор грабителям».

Аки уже поведала мне об этой даме и про какое-то Братство. Как там всякие негодяи оправдывают свои злодеяния, мне, честно, не шибко интересно. Жаль девушку, но она знала, с каким мудаками водит дружбу. Вот и поплатилась.

Итак, что и мы имеем? Борзописцы нанесли кучу ерунды и перемешали с фактами? Да и пускай. Главное моя фамилия в этом материале встречается ровно ноль раз. Большего мне и не надо.

— А вы оптимист, — хмыкнула Метта. — Вы погодите, посмотрите на других страницах!

Я полистал газеты и выругался. С полос еще не сходила скандальная история со столпотворением у жандармерии, где я оказался главным героем! Ну, или злодеем, это зависит от того, какую газету открыть.

— «Любитель нелюдей наносит ответный удар»! — хихикнула Метта.

Они разнюхали и про то, что из Шардинска нелюди плавно перетекают в Таврино. Естественно сопроводили это самыми нелестными характеристиками.

— «Амерзонский вестник»? Это какие-то праваки…

Ну и естественно там содержались сведения и про аукцион, и таинственную смерть старшего Ленского, и про мои успехи в ШИИРе.

— Эти проныры даже умудрились раскопать твой спор с Рощиным, — вздохнула Метта. — Как бы ни у кого не возникло мысли связать это с ночными событиями… Все же мотив вломиться в шардинский банк у тебя был.

— Пусть связывают, — пожал я плечами. — Фактов нет, доказательств нет, свидетелей тоже. Все, кто видел нас в банке, уже на том свете, поэтому… Так, минутку. Аки, дай-ка мне тот выпуск «Шардинск не спит»… Рощин-старший пропал без вести⁈

Читая статью, я откинулся в кресле.

— … слуги утверждают, что не спавший ночь напролет банкир Рощин выбросился в окно и исчез в лесу, — зачитал я вслух. — На его поиски направлена поисковая группа жандармерии и зачистки… Ого, версия о причастности Рощина к ограблению собственного заведения — одна из основных!

Мы с Аки переглянулись. Походу, нашли тело сынка и провели ниточку до папаши, который той же ночью «таинственно» исчез.

— Что ж, на лучшее мы и рассчитывать не могли! — кивнула Метта.

— А что до его исчезновения… — почесал я подбородок. — Интересно. Только на его ногу наступили жандармы, как он мигом в бега. Почти как Бездомный!

— Кстати, его так и не нашли? — задумалась Аки, перебирая газеты. — Илья, смотри!

И сунула мне под нос маленькую заметочку:

— «…чудом избежавший страшной участи стать ходоком, — прочитал я выдержки из статьи, — Степан Варфоломеевич Бездомный, ранее служащий начальником поезда 'Ураган», найден застрявшим в бобровой запруде… Изувеченный зверьем, радикулитом и скитаниями по лесам Бездомный полностью потерял человеческий облик…

— А что сталось с бобрами? — спросила Аки.

— Бобры не пострадали… — продолжил я, Аки выдохнула. — Самому Бездомному предъявлено обвинение в халатности, расхищении госимущества, махинациях и коррупции. Однако, учитывая его теперешнее состояние, он направлен в Шардинскую психиатрическую лечебницу… Так-так… По результатам врачебной экспертизы ему грозит либо попасть в руки правосудия, либо провести остаток дней в смирительной рубашке'.

— Надеюсь, он сгниет там! — грозно сощурила глаза Аки.

— Кровожадная какая, — покачала головой Метта.

Я же пожал плечами и отложил газетенку.

— Очередным врагом меньше? — спросила моя невидимая спутница. — Можно поставить зарубку на фюзеляже?

— Если бы еще Горбатов заехал по этому адресу… — вздохнул я. — Как, кстати, у них дела? Ты же оставила с ним пару жучков?

— Картинки у меня нет. На таком расстоянии я не могу пока передавать информацию без цельной Шпильки. Но могу заставить их немного с ним поиграться в автономном режиме.

— То есть?

— Я обеспечила ему такой зуд и головные боли, которые он не скоро забудет, — широко улыбнулась Метта. — Расслабьтесь, возможно, он и готовит ответный удар, но в перерывах между вылавливанием блох.

— То есть он постоянно чешется и страдает от мигрени?

— Ага. И сильно! — хихикнула она. — Надо бы как-нибудь проехать мимо его усадьбы и проверить, как справились мои малыши…

И зловеще захихикав, она потерла ладошки.

— Метта… ты… жестока. Он все же человек немолодой.

— А нехрен было переходить дорогу Марлинскому!

Твоя правда. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается.

Я поднялся на ноги и под пристальным взглядом Аки протянул японке ладонь и проговорил:

— Акихара, не хотели бы вы посмотреть, ради чего мы страдали всю ночь?

— С радостью! — кивнула она и взяла мои пальцы.

Ги тоже поднялась.

— А… мне можно? — повернулась к нам Тома и зарделась.

Мы с Аки снова переглянулись. Смущенная и розовощекая лисичка в переднике, которая совсем недавно бегала в неглиже в поисках винтовки, это очень милое зрелище. Хотя за бдительность ее надо похвалить. Мы-то все никак не могли понять, откуда ревет эта скотина.

Кивнув, я поманил девушек за собой. В коридоре мне попалась Мио:

— Рада, что вы в добром здравии, хозяи…

И взяв автоматессу под руку, я направился в подвал. Через пару минут там светились фонари, а наша компания разгребала связки проводов, чтобы добраться до заветной комнаты. Недвижимое тело Рен все еще лежало посередине подвала — аккуратно ее обойдя, мы направились к двери.

Вот, кстати, и она. Здоровая — словно ее поставили здесь, чтобы сдерживать нечто очень большое и сильное. Запоров просто дохрена — целых двенадцать шту…

И тут я хлопнул себя по лбу. А ведь не все так просто — замочных скважин на ней столько же, сколько и запоров — ровно двенадцать!

— А ключ у нас всего один! — вставила очень обязательно замечание Метта.

— Облом? — спросила Аки, посматривая, как с задумчивым видом верчу ключ в руках. — Можно собираться в ШИИР?

Я почесал макушку. Неужели нам нужен был не один, а целых двенадцать ключей, лежащих в сейфе⁈ Как-то факт дюжины замков на двери совсем вылетел у меня из головы.

Впрочем, зачем Онегину было оставлять всего один рисунок ключа из двенадцати? Или где-то в Таврино спрятаны еще рисунки?

Тома на мой вопрос лишь отрицательно покачала головой:

— Мы с Лизой и остальными перевернули все в усадьбе. Я вас уверяю, Илья, — никаких других рисунков нам не попадалось. Иначе они давно бы были у вас!

Ладно, не верить ей оснований у меня нет. Все же она помогла мне найти правильной код от сейфа.

Может быть, спросить у старосты? Снова мимо — иначе вся «колода» уже была бы у меня. Отдавать мне один рисунок, а остальные зажимать у него мотивов нет.

Или же…

— Хмм, — вдруг раздался задумчивый голос. — А я всегда думала, для чего он…

Мы с Аки и Томой удивленно повернулись к автоматессе. Ги стояла и рассматривала собственную руку.

Щелк! — и на конце ее указательного пальца откинулся «колпачок». Ключ!

— Ну-ка, ну-ка, — проворковала Ги и широким шагом зашагала к двери. — Позвольте-ка!

Мы разошлись, и Ги встала перед дверью. Немного повозившись, она вставила свой палец в один из замков. Щелкнуло, и первый запор со скрипом утоп в двери.

— Ги, ты умничка! — обрадовался я и, чмокнув автоматессу в полированную щеку, повернулся к Мио. — У тебя, полагаю, такой же?

Мио с удивлением посмотрела на свои руки — на все четыре. Перебрав все двадцать пальцев, она наконец нашла нужный.

Щелк! Вот и второй!

— Как удивительно, — пробормотала Ги, коснувшись «щеки». — Это же называется «поцелуй»? А можно я тоже поцелую вас, господин?

— Давай, только немного погодя, — сказал я, и тут снова щелкнуло.

Второй запор ушел в дверь. Осталось всего десять.

— Так, — повернулся я, — Мио, зови остальных!

Но по ступенькам уже щелкали каблуки, минуту спустя в подвале собрался целый табор автоматов. Они с удивлением перебирали собственные пальчики, и следующей к двери с торжественным видом подошла Сен.

— Надеюсь, дольку наследства вы мне отсыпете, господин, — хихикнула она и сунула палец в замочную скважину.

Щелкнуло — девять!

— Какая наглость… — пробурчала Метта, а я хмыкнул:

— Даже если и отсыпем ей немного монет, интересно, куда она их потратит? Купит себе еще одну пушку?

— Возможно.

— Тогда это в наших интересах. С хорошим оружием Сен сможет хорошо охранять усадьбу.

Нащупав у себя ключи, автоматы подходили к двери и по очереди вставляли ключи. Один запор за другим исчезал в двери. С каждым щелчком у меня по спине бегали все больше мурашек.

— Прости, Илья, — сказала Метта. — Это жучки. Я тоже нервничаю.

Почесавшись, я огляделся.

— Ну кто еще?

Хранительницы заозирались и начали проверять свои пальчики по второму кругу. Вдруг из толпы вышел очередной автомат — он был матового черного цвета с белым лицом и носил длинный плащ, напоминающий крылья.

Щелк! — и из его пальца выскочил очередной ключ.

— Рух, это ты? — проводил я автомат глазами. Выглядела она просто шикарно.

— А то ж? — хихикнула она, вставив ключ в замок. — Постоянно поддерживать материальную форму — куда более затратное дело, чем двигать механизмы. А этот такой симпатичный — я просто не могла устоять!

Вот и еще один запор поддался. Оставалось еще два.

Прошерстив ряды, я заволновался. Некоторые проверяют пальчики уже по третьему, а то и четвертому кругу. Значит, кого-то забыли.

— Точно, — выдохнул я и, отстранив пару автоматов, подошел к той самой «потеряшке».

Рен.

Только я наклонился к лежащей на полу туше, как из самого темного угла подвала сверкнули глаза.

Глава 9

— Ой, это Рен… — запищали автоматы, повернувшись к тени в углу. — П-п-п-привет…

— Привет, малышка, — улыбнулся я. — Как дела?

Но тень не ответила на приветствие. Я же не сдвинулся с места. Как был так и сидел на коленях перед телом громадного пса и улыбался.

— Правильно, — кивнула Метта, — когда хочешь завоевать доверие испуганного ребенка, лучше опуститься на уровень его глаз, улыбаться и говорить спокойно.

— Особенно, если она умеет вселяться в эту тварь.

Личико обрастало деталями, и вот в углу сформировалось кукольное детское личико и выглядело оно крайне недружелюбно.

— Илья, она же совсем малышка… Ути-пути, затискала бы!

Ну да. Если не обращать внимание на грозный взгляд кроваво-алых глаз и сероватую кожу. Я бы дал Рен годика на три, не больше. В прошлый раз, когда мы валили «дракона», я сумел уловить только ее силуэт, скрывшийся в этом самом углу.

Теперь же драки лучше избежать.

— Дядя плохой, — сузились красные глазки. — Дяде атата!

Внутри пса-автомата что-то щелкнуло, а затем одна из голов открыла глаза. Зрачки начали медленно-медленно заполняться кровавым светом. Пес-автомат задрожал — внутри еле слышно заработали механизмы.

Вперед выступили Рух с Ги. Аки же потянулась к рукояти меча. Я же поднял руку. Не так быстро.

— Отключить? — спросила Метта, и Шпилька прижалась животиком к земле. — Я могу…

— Не надо, — еле заметно качнул я головой. — Мы же собираемся заслужить ее доверие… Эй, Рен, чего капризничаешь? Нам тут нужно открыть вот эту нехорошую дверцу и посмотреть, что за ней. Поможешь?

— Неть, — качнула головой маленькая злобная девочка, и перед моими глазами загоралась еще одна пара зрачков.

Пасть на брюхе заскрежетала зубами.

Впервые я увидел эту тварь настолько так близко, и внутри были даже не зубы, а зубья — словно от камнедробилки. Попади туда, и никакая сила тебя оттуда не вытянет…

— Разве тебе самой не любопытно, что за ней? — спросил я, не моргнув и глазом.

— Неть! Дядя плохой. Дяде атата!

Щелк! — и открылась третья пара глаз. Они становились все краснее, а затем огромная фигура встала на задние лапы. Пасть в брюхе широко раскрылась, изнутри проскрипело угрожающее рычание. Хвосты со всего маху грохнули по полу.

— Илья… — заохали со всех сторон, но я продолжал улыбаться девочке Рен.

— Не надо дяде атата, Рен! — сказал я решительно и протянул девочке ладонь. — Возьми меня за руку, дорогая. Нечего сидеть в подвале. Тут сыро, грязно и темно, совсем плохо для такой красавицы, как ты. Пойдем лучше в гостиную, посидишь с сестрами и выпьешь чаю. Тома приготовишь Рен пирог?

Я поглядел на фокс, которая, выпучив глаза, снова висела на проводах. Не смея и слова проронить от страха, она быстро закивала. Лоб весь сверкал от пота.

Думаю, в следующий раз ее в этот подвал под дулом пистолета не заведешь.

— Вот видишь, — наклонил я голову и добродушно улыбнулся. — Лисичка тебя накормит. Любишь шоколад?

Но Рен-девочка не сделала и шагу ни ко мне, ни к хранительницам, ни тем более к Томе. Стояла, вжавшись в угол, и сверлила меня озлобленным взглядом. На миг там что-то потеплело, но затем глазки снова сузились.

Пес-автомат заскрипел. Зубья внутри защелкали и начали медленно вращаться.

— Илья… — заикнулась Метта.

— Спокойно. Не мешай воспитательному процессу. Давай выпускай тяжелую артиллерию.

Шпилька тут же выступила вперед и, закрутив колечком хвост, приблизилась к девочке. При виде кошечки, мягким шажками, подбирающейся все ближе, личико Рен немного расслабилось. Зубья пса замедлились.

Топ-топ, и Шпилька подошла к ней вплотную. Затем понюхала босые ножки и ткнулась в нее мордочкой. И вот ладошка Рен медленно медленно опустилась на ушки Шпильки, та заурчала, а на сером личике бедной девочки проступила тень улыбки.

Я буквально спиной ощутил, как все выдохнули. Зубья пса остановились, однако весь набор глаз продолжал гореть злобой.

Присев на задние лапки, Шпилька оперлась на грязное платьице Рен. Та хихикнула и неловко обняла кошечку. Понюхав ее, Шпилька лизнула малышку в нос. Поморщившись, она захихикала.

— Ооох, — прошелся вздох умиления по рядам хранительниц. Я тоже немного расслабился:

— Так… А теперь…

Но не тут-то было. Глаза сверкнули и стальной взгляд девочки вновь поднялся ко мне.

— Нельзя, — прошептала Рен замогильным голосом. — Дядя чужой. Нельзя пускать чужих! Нельзя выходить из угла. Папочка расстроится!

— Папочка? Я — твой новый папочка, Рен. А прошлого давным-давно нет. Иначе как же твои сестренки осмелились помочь мне открыть эту дверь?

Хранительницы закивали и девочка немного растерялась.

— Ну же, — поманил я ее, — выходи из угла. Это папочка тебя сюда поставил?

— Д… дя. Рен плохая. Рен должна стоять в углу.

Я всмотрелся в этот угол. Весь сырой, в паутине, а зимой поди еще и промерзает. И в нем эта малышка простояла… сколько лет?

— Даже предполагать не буду, — поежилась Метта. — Бедняжка…

Сделав аккуратный шаг, я протянул руки к малышке. Отпустив Шпильку, та только сильнее вжалась в угол. Рен-автомат заклекотал. Зубья вновь начали раскручиваться.

— Никаких больше углов и подвалов, — сказал я, немного приблизившись. Теперь пес рычал у меня за спиной. — Я отменяю распоряжение Онегина. Слышишь? Никаких больше углов.

— Никто не может отменять распоряжения хозяина! — раздался одинокий вскрик, хранительницы заерзали.

Я вздрогнул, но к счастью пес не двинулся с места. Хрен знает, кто это такой умный, но из коридора быстро застучали удаляющиеся шаги. Зараза…

— Сен… — вздохнула Мио. — Все одно и то же…

— Рен, тебе нечего бояться, — сказал я, не опуская рук. — Сейчас мы откроем дверцу, а ты пойдешь наверх. Тебе же нравилось наверху?

— … дя.

— Вот-вот, а сюда больше спускаться не будем. Закроем подвал на большой-большой замок.

— Как? — округлились ее глаза. — Как же дверка?

— Ее посторожит кто-нибудь другой. Или вообще никто. Может быть, я сам посторожу. Твоя задача сейчас это дать нам ключ… или нет, лучше сама вставь его во-о-он в ту дырочку!

Рен еще колебалась, но вновь в дело вступила тяжелая артиллерия — Шпилька ткнулась в нее мордочкой, а затем обвила хвостом ей ножки. Наконец оттаяв, девочка положила руки кошке на спинку. Шпилька наклонилась и хихикающая Рен оседлала ее.

Никто не проронил ни единого звука.

Немного погодя мурчащая кошечка с Рен на спине вышла из угла. На миг оробев, девочка оглянулась, но в последний момент вжалась в шкуру Шпильки. Ее плечики затряслись.

— Какая милота… — всхлипнула Метта. — А вы у нас педагог, Илья…

Кошечка удалялась все дальше от злополучного угла, а девочка дрожала все сильнее. Вдруг она снова глянула себе за спину. И спасибо Ги — аккуратно обойдя Шпильку, автоматесса закрыла собой этот грязный угол. Рен снова вжалась в Шпильку.

— Победа! — запрыгала Метта.

Я оглянулся и увидел перед собой распахнутую пасть пса-автомата — сотни и сотни зубьев, больших и маленьких, ну точно камнедробилка. Если такая молотильня вцепится в тебя, сотрет в порошок секунд за пять, если не меньше.

Вот к этой пасти и подвела Шпилька малышку Рен. Затем аккуратно приподнялась и вместе с девочкой юркнула псу-автомату прямо в глотку.

Щелк! — и едва хвост шпильки исчез внутри, как челюсти сомкнулись.

По подвалу удивленный вскрик и к псу прыгнула осмелевшая Тома.

— Спокойно, — сказал я, хватая фокс за руки. — Все под контролем.

Где-то с минуту ничего не происходило. Наконец пес снова открыл глаза — на месте россыпи красных точек зажглись голубые огни. Приподнявшись на лапы, псина взмахнула пучком своих железных хвостов и медленно повернулась к двери. Хранительницы разошлись кто куда, а Тома крепче вжалась мне в рубашку.

Со страшным скрежетом Рен приблизилась к двери, а затем снова открыла пасть. Из глотки вывалился длинный змееподобный язычище, на конце которого сверкнул ключ.

— Мне интересно, под какой мухой находился Онегин, придумывая такую замороченную систему защиты? — пробормотала Метта, наблюдая как пес-автомат вставляет ключ в замочную скважину.

Снова щелкнуло, и очередной запор утоп в двери. Пес-автомат отошел и посмотрел на нашу компанию, столпившуюся в его владениях. Изнутри раздалось то ли рычание, то ли стон, и глаза начали медленно затухать.

И вот, оглушительно зевнув, огромная псина улеглась на лапы и закрыла пасть. Затем под потолком прозвучал заливистый храп.

— Фух, пронесло… — выдохнули автоматы.

Да и я тоже. Признаюсь пару раз казалось, что мне крышка.

— Пару раз? — хмыкнула Метта. — Мне казалось раз десять, не меньше!

Отцепившись от Томы, я подобрался к псу, аккуратно раскрыл челюсть на пузе и посветил фонариком внутрь. Глубоко-глубоко в животе я разглядел девочку обнимающую Шпильку. Она спала.

— Давай ее сюда, — сказал я, протягивая руки. — Нечего ей тут сидеть.

И осторожно взяв девочку зубами, Шпилька потащила ее наружу. Самое главное не наткнуться на эти чертовы зубы… Минуту спустя, я встал на ноги. Посапывающая малышка Рен лежала у меня руках.

Автоматы обступили нас кружком. У половины в руках были платочки.

— Мио, как вообще получилось, что она годами сидела в подвале совсем одна? — прошептал я, передавая ее автомат-дворецкой. — Она же тут совсем одичала!

— Рен всегда была нелюдима и часто срывалась на других, — отозвалась Мио, принимая девочку. — Вот Онегин и дал ей задание сидеть в подвале, охранять эту дверь и выходить только, когда усадьбе грозит опасность. Мы выполняли ее волю.

— То есть она вылезала два-три раза в год, а затем месяцами сидела одна?

— Правильно. Но ее иногда навещала Вен.

— Да уж… — вздохнул я. — Отлично придумал Онегин — если шумный и «неудобный» ребенок мешает, закрой его в подвале.

Что-то личность этого хрена мне нравилась все меньше и меньше. Сначала взял хранительницу, разбил ее личность на черт пойми сколько частей, и одну из них превратил в монстра.

Я оглядел ряды автоматов. Если бы у них были глаза, спорю, они бы сейчас опустили их в пол.

— А вы чего? Так и оставили ее здесь после исчезновения Онегина? Не стыдно?

— Мы не привыкли оспаривать приказания Александра Онегина… — замялись хранительницы.

— Опять двадцать пять… А если бы он вам приказал поджечь дом, вы бы послушались?

— Да, конечно! — закивали безликие. — Обязательно!

Метта прыснула.

— Ладно, мы еще об этом поболтаем. Мио, унеси Рен в кабинет. И кто-нибудь вытащите отсюда собаку.

— Вы уверены? А вдруг…

— Уверен, подвал мы запрем. Очень сомневаюсь, что имеет смысл держать эту тварь здесь, учитывая, что эту дверь, не сложив дом, не вскроешь. Мио, скажи Механику, чтобы отключил собаке подачу энергии, пока Рен не будет нам полностью доверять.

— Сделаю, — кивнула Мио и с Рен на руках пошагала на выход. Шпилька побежала за ней следом. На всякий пожарный.

Заскрипело, и сразу десяток автоматов поволокли пса к лестнице. Я же вернулся к нашей пресловутой двери.

— Остался один запор. И кто же остался-то?..

— Илья… — закатила глаза Метта. — Ты!

— А… — заозирался я и поднял ключ на ладони. — Точно!

— Не благодари.

Вставив ключ в замочную скважину, я повернул его раз, другой — раздался последний щелчок, и…

Скрип, скрежет и дрожь прокатилась по подвалу. Мы все задержали дыхание — между дверью и стеной показалась щель!

— Ну-с… — и налегая изо всех сил, я потащил тяжеленную дверь. Раскрыв ее настежь, заглянул внутрь.

Там было темно. Ну а как же иначе?

Едва я перехватил фонарик, как нам в лица подул ветерок. Судя по всему, там явно не комнатка с закрутками.

— Да и на тайник с золотом, алмазами и геометриками не похоже, — заметила Метта. — Ох, еще и окажется, что это «красная комната»…

— «Красная комната», — скосил я на нее глаза. — Что за «красная комната»?

Она улыбнулась:

— Ну знаете… Там где одновременно и больно, и очень приятно.

Луч фонаря лег на пол. Там заблестел металл — длинная металлическая балка уходила во тьму.

— Рельса⁈ — охнула Метта.

Я оглянулся. Ни одна из хранительниц не посмела проследовать за нами. Вся толпа стояла у самого порога, а дальше ни-ни. Даже Тома — хлопала глазами и стояла с открытым ртом. Одна лишь Аки, пугливо оглянувшись, присоединилась ко мне.

Мы прошли еще немного — рельсы уводили все дальше и дальше. Стены и потолок над нами закруглялись, образуя свод тоннеля. Еще несколько шагов, и мы остановились. Прямо на рельсе стояла крытая дрезина, а сзади пристроилась пустая вагонетка.

А тоннель уходил еще дальше. Ветерок не унимался.

— Понятно, — пробормотал я, высвечивая запыленные стекла транспорта размером чуть крупнее броневика. — Похоже наш Александр Владимирович занимался какой-то не шибко легальной деятельностью…

— Думаете? — спросили одновременно Метта с Аки. Естественно друг друга слышать они не могли.

Я хохотнул:

— Уверен. Иначе зачем ему этот тоннель?

Обойдя дрезину я устремил луч фонаря дальше и, не спеша, пошел по ним. Метров через тридцать я остановился. Рельсы казались бесконечными.

— Как думаешь, куда он ведет? — спросил я вслух, вернувшись.

— А вы еще не поняли? — ответила Метта. — Понятное дело. В Амерзонию.

— Эмм… — задумалась Аки. — К центру Земли?

Метта хлопнула себя по лбу.

— Возможно… — отозвался я, открывая дверь дрезины. — Кажется, секрет того, откуда у Онегина так много автоматов и кристаллов, стал очевидней некуда. Контрабанда.

Местечка внутри было немного, но четверо точно влезут.

— Хотите прокатиться? — улыбнулась Метта.

Я провел лучом фонаря по приборам и задумался. Попасть в Амерзонию до официального рейда и поглядеть, на что эта земля вообще похожа? Узнать, какие еще секреты скрывает этот таинственный Александр Онегин, любитель превращать хранителей в монстров и таскать артефакты под носом у ШИИРа?

Собственно, а почему бы и нет? Если прикинуть, от нас до Амерзонии на броневике ехать меньше получаса. Вернее до кордона, и это если сильно не разгоняться. А используя дрезину, мы можем добраться до нее еще быстрей. Прямая дорога же.

Однако это еще большой вопрос, где именно мы выберемся. А вдруг этот тоннель ведет куда-нибудь на другой конец «карты»? Или, как сказала, Аки вообще уходит еще глубже под землю?

— Не попробуешь не узнаешь, — пожала плечами Метта. — Я за риск!

— Ладно, будь по твоему. Туда и обратно.

Я плюхнулся на водительское сиденье. Аки аккуратно пристроилась рядом, а хихикающая Метта залезла назад.

— Рычажочки, рычажочки… — проговорила она, разглядывая приборную панель, которая не сильно отличалась от того, что мы видели в броневиках. — Заметил, какие у этой штуковины колеса?

Я выглянул и посвятил фонариком. А она права — дрезина стояла на центральной оси, а по бокам висели мощные шипастые колеса как в броневике.

— Вездеход?

— Угу. Серьезно этот Онегин подходил к делу…

Осталось только понять, как эта штука заводится. И есть ли в ней топливо.

* * *

— Доктор, что с ним? Что с моим Ромочкой? — кротко спросила Лидия Моисеевна Горбатова личного лечащего врача рода — маленького старичка по имени Модест Модестович Вальтман. Он лечил представителей рода Горбатовых и Ливицких, к коему она сама принадлежала, долгие годы. Лида еще была маленькой девочкой, а Вальтман уже поседел как лунь.

Почесав лысину, доктор поправил очки. Откушенное вчера ухо все еще кровоточило.

— Ему нужно полное обследование… — забормотал он, оглядываясь на дверь в спальню, откуда слышались приглушенные стоны. — Но пока я могу сказать, что не знаю, что с ним… Я дал ему снотворное, и надеюсь… Надеюсь, он таки уснет.

— Я так волнуюсь, Модест Модестыч, он не спит уже вторую неделю, а вдруг…

И тут раздался ужасающий крик.

— Жуки, жуки! Уберите их, УБЕРИТЕ!!!

Раздался грохот и из-под двери спальни засверкал свет.

— О, господи! — помертвела Лидия Моисеевна, и Модест Моисеевич ринулся обратно.

Раскрылась дверь, и она увидела своего мужа — он метался на постели, а ремни, которыми были связаны его ноги и руки, впивались в плоть до красноты. Лицо его напоминало маску боли, глаза светились как два факела.

Горбатова с криком хотела броситься к нему, чтобы хоть чуть-чуть облегчить егострадания, но ее уже схватили за руки и оттащили прочь.

— Подождите! Подождите! — закричала она, но дверь уже захлопнули. Перед глазами поплыли ступеньки, а затем она, зарыдав, уткнулась в подушку в гостевой спальне.

Еще час Горбатова слушала грохот наверху и не могла взять в толк, почему? За что ей это⁈ Ее муж всегда был здоровее всех, кого она знала — да, характер не подарок, но за ним Лидия Моисеевна всегда была как за каменной стеной.

И вдруг, в один миг… После того злополучного дня, когда ее муж вернулся с того проклятого аукциона… После того, как ее сын Родя уехал в усадьбу к Онегину…

— Уйти! Уйди, тварь! Я убью тебя!

— Роман Петрович, позвольте, позвольте… Это лекарство, оно поможет вам уснуть! Держите его, чтоб вас! АААААА!

Лидия Моисеевна снова попыталась прорваться к мужу, но у двери дежурила охрана. Ничего не добившись, она вернулась к своей заплаканной подушке. Мало ей нервотрепки, а тут еще и телефон в кабинете надрывался так сильно, будто ему тоже было очень и очень больно.

О, боги, одно несчастье за другим… К тому же Родя… Слава богу, после нескольких дней поисков его нашли, но сынок совершенно повредился рассудком. Лидия Моисеевна хотела оставить его у себя, но после того, как он начал кидаться на людей и ходить под себя, все же уступила врачам. Теперь ее обожаемый Родя, ее кровиночка и надежда рода, томился в Шардинской психушке. Лидии Моисеевне сказали, что ему выделили просторную палату рядом с Ильей, ее старшим сыном. Он тоже когда-то залез в усадьбу к Онегину и вернулся оттуда сам не свой.

И как она выдержала эти безумные дни? Еще и руки чесались под бинтами… Ну Лизка, попадись только! Выцарапаю глаза негоднице!

— Ну Лизка… Змеюка неблагодарная!

Подскочив, Лидия Мисеевна выбежала из гостевой, поднялась и вошла в кабинет. Там зажгла сигарету и с облегчением упала в кресло. Пепел сыпался на ее платье, но ей было плевать. Раз Ромочка сошел с ума, значит, она теперь отвечает за род.

Проклятье, всю голову себе сломала, кто мог осмелиться проникнуть в их усадьбу и бросить ее на съедение крысам⁈ То же, кто осмелился забрать ее сыновей, похитить Лизку, а потом и заразить мужа неизвестной болезнью, от которой бедный Ромочка уже неделю не смыкает глаз, чешется и все больше опускается в пучину безумия!

Ответ напрашивался сам собой — Марлинский. Кто же еще⁈

Телефон снова ожил и, зажав сигарету в зубах, Горбатова взяла трубку.

— Да! — рыкнула она, и тут сверху грохнуло так сильно, что закачалась люстра. Бац! — под звон разлетающегося хрусталя, Лидия Моисеевна едва не полетела на пол.

Что?.. Что произошло⁈ Следом раздался чудовищный крик, а затем за дверьми начался настоящий кошмар.

— Алло, Алло! — голосили в трубке, пока Лидия Моисеевна тряслась в кресле. — Это усадьба Горбатовых?.. С вами говорят из усадьбы Воронцовых… Алло!

Но Горбатова не слушала. Шаги.

Бросив трубку, она вскочила на ноги, но так и осталась стоять.

Двери раскрылись сами.

— Лида… Лидочка…

Он стоял на пороге, а вокруг все было залито кровью. В первую очередь он сам. Во вторую — пятеро перебитых охранников рода еще дергались в коридоре. Тело Модеста Модестовича с перекушенной шеей фонтанировало еще на пороге спальни, из которой и вышел Горбатов.

— Алло! Алло! — говорили из трубки на повышенных тонах. — Не смейте игнорировать род Вороновых!

Тихонько вскрикнув, Лидия Моисеевна попятилась. Хлоп! — и уперлась спиной в стену.

Ее муж был похож на призрака. Постарел лет на двадцать, кожа да кости, а слезящиеся глаза, провалившиеся в череп, на котором осталась только парочка волосинок, горят огнем.

— Лида, — сказал муж и сделал к ней тяжелый шаг. — Мало того, что я не могу спать, Лида, а ты еще и решила натравить на меня того гнусного отравителя? Нехорошо. Ах… Ты еще и сидишь в моем кресле и куришь мои сигареты? Сколько раз я просил…

Шаг. Еще один.

— Иди сюда, Лидочка, и я как следует накажу тебя…

* * *

Да, топливо имелось — полный бак. Ткнув в пару кнопок, мы таки смогли заставить этого монстра зареветь — и настолько громко, что у меня мигом заложило уши. Салон заходил ходуном, повсюду замигали лампочки, а когда еще и из магнитолы зазвучал бодрый мотивчик Аки испуганно вжалась в кресло. Метта же захлопала в ладоши и завыла по-волчьи.

— Спокуха, я знаю, что делаю! — сказал я, подхватывая пару шлемов, лежащих под сиденьем.

Нахлобучив свой, еще один я передал Аки, и она надела его, словно прячась в домике. Так стало чуть потише, и я мог сосредоточиться на том, как управлять этой штуковиной.

Руль, пара рычагов, еще десяток кнопок и педали — вроде ничего сложного. Я не большой ездок на броневиках, хотя когда-то мне пришлось поводить один, еще в Питере. Закончилась наша поездка в кювете, но пару уроков я все же выучил.

Во-первых, лучше пристегнуться.

Щелк! Щелк! — и мы с Аки затянули ремни.

Во-вторых, тише едешь — дальше будешь. В случае с этой дрезиной разгоняться тем более опасно. Хрен знает, вдруг этот чертов тоннель где-то впереди давно обвалился. Перекрытия тут такие себе.

И в-третьих, если у тебя в голове сидит водитель от бога — лучше пусти его за руль.

— Спасибки! — хихикнула Метта, и взяла мои руки под свой полный контроль. — Не волнуйтесь, Илья Тимофеевич. После той поездки я где-то сотню раз моделировала эту ситуацию и накатала тысячу часов!

— Виртуальных часов?

— Угу. Но это лучше, чем ничего!

— Ладно… Надеюсь, мы ненадолго, — пробормотал я, выглядывая наружу.

Автоматы молча стояли. Ни вперед, ни назад — словно их заколдовали. Махнув им, я дернул на рычаг, и транспортное средство тронулось.

— Стойте! Я хочу с вами!

Открылась дверь, и в салон пролезла…

— Рух? — охнул я, когда ее металлическая задница упала на заднее сиденье, потеснив Метту. — Надоело сидеть в усадьбе?

— Безумно! Девочки хорошие, но от безвылазного сидения на одном месте я скоро сойду с ума. Можно?..

И ее личико «проявилось» — под белым стеклом мелькнуло мордочка прежней Рух. Она сложила ладони.

— Можно, — кивнул я и вдавил педаль газа.

Заворчавшая дрезина начала разгоняться. Тоннель поплыл мимо окон. Я оглянулся — хранительницы стояли и махали нам вслед.

Глава 10

Как только впереди забрезжил свет, нам пришлось «переобуваться» прямо на ходу. К счастью, наш вездеход сделал это сам — как только рельса утонула в полу, он опустился на все свои шесть шипастых покрышек и взревел.

Выход из тоннеля приближался. А там…

— Ох, как красиво! Как красиво! — охнула Рух, когда свод тоннеля исчез, и все затопил ослепительный свет. Затем мы увидели зелень… много зелени.

Под колесами зашелестело. Я замедлился, а затем и вовсе остановил броневик.

Еще где-то минуты две-три мы сидели в тишине, прислушиваясь с щебетанию птиц, и не смели и рта раскрыть. Яркое солнце заливало все вокруг, а цветов под колесами было не счесть. Прямо за лесом поднимались горные пики.

Да, что-то подобное было и окрестностях Шардинска, но здесь… скажем так, великолепие здесь было просто неописуемое.

— Как будто и не Земля это… — прошептала Аки, и, думаю, все с ней согласились.

Нет, это не Земля, это Амерзония.

Осторожно опустив стекло, я высунулся наружу. На языке тут же появилась странная кислинка. А пахло тут… удушающе.

Я тут же опустил забрало шлема. Аки сделала так же.

— Можно?.. — тронула меня за плечо Рух. — Я все равно железная, что мне будет? А если и будет, выскочу, схвачу геометрику и поминай как звали!

— Давай, только осторожно, — кивнул я, и хранительница покинула броневик. — И не уходи далеко!

Разгребая руками траву, Рух медленно пошла вперед. В своем новом облике она чем-то напоминала космонавта, высадившегося на неизвестной планете.

Еще и этот плащ, напоминающий крылья…

— Или это крылья? — насторожился я. — Откуда вообще этот автомат?

— Мало ли у Онегина секретиков? — пожала плечами Метта. — Я тоже хотела бы себе автомат…

Я посмотрел на свою невидимую спутницу. Автомат? Метте? А ведь я и не задумывался об этом.

— А что⁈ Это было так неочевидно? Ох, Илья, обидеться что ли на вас…

А травинки к этому времени уже скрыли Рух по пояс, а через пару десятков шагов в бурьяне чернела одна круглая голова. Мы с Аки и Меттой, не дыша, следили за каждым ее шагом.

Вот-вот, что-то должно произойти. Но что?

— Все что угодно, — ухмыльнулась Метта. — Это же Резервация. Никогда не знаешь, что тебя ждет за поворотом!

Наконец отойдя к деревьям, Рух оглянулась и махнула нам рукой. Затем исчезла в лесу.

— Блин, и куда она намылились⁈ — выдохнул я, и мы вдвоем с Аки покинули вездеход.

Снаружи стало еще свежее. А еще энергия… Ее было много. Очень много.

Я попробовал погонять энергию, а затем на ходу проделал несколько самых простых фокусов, и всякие ледышки и огоньки удались мне проще, чем щелчок пальцев!

Только энергия сгорела, как вновь вернулась в удвоенном размере. Источник же просто расцвел… Блин, я чувствовал себя на два ранга сильнее!

— Илья… — сказала Аки. — У тебя голова не кружится?

— Немного, — сказал я, положив руку ей на плечо. — Думаю, это с непривычки. Метта, Чувствуешь опасность?

— Нет. Ваше тело в полном порядке, однако, есть риск перегрузить Источник таким обилием энергии. Не торопитесь пользоваться силами. И почаще дышите.

— Заметано. Не расслабляемся. Аки, дыши чаще.

Она кивнула.

Мы продолжили движение и не теряли бдительности — в Резервации нужно держать ухо востро.

Окунувшись в траву, мы скоро добрались до леса… или лучше назвать этот массив настоящими джунглями. Растения разрослись настолько плотно, что и шагу ступить некуда, а под ногами цвел настоящий цветочный ковер.

Небо было голубым-голубым. Возможно, даже слишком.

Да, отчего-то я совсем не ожидал, что здесь нас ждет такая цветущая красота… И да, голова все больше начинала кружиться.

— Это ничего, — отозвалась Метта. — Скоро пройдет. Организм адаптируется к изменению гравитации.

— Гравитаци⁈

— Да. Она тут меняется постоянно — либо в большую, либо в меньшую сторону. Забыли тренировки в Комнате на этих постоянно дергающихся платформах? Ваш вестибулярный аппарат должен быть просто железным.

— Что-то разницы я не чую…

— А зря. Любого «обычного» человека уже выворачивало бы наизнанку… Видите, как двигается солнце?

И она показала на желтый кругляшок в небе. Настроив на шлеме затемнение стекол, я посмотрел прямо на солнце. И он… двигался. Медленно, но все же.

— Обычно движение солнца незаметно невооруженным глазом, — пояснила Метта. — Но здесь все не так, как на Земле.

Тут и Рух вышла из-за деревьев. На голове хранительницы лежал цветочный венок.

— Это мне напоминает давно минувшие дни, — сказала она, когда мы с Аки поравнялись с ней. — Не могу припомнить точно, но как будто…

— Так выглядела Земля до Гигантомахии? — спросил я, оглядываясь.

Рух молча кивнула.

— То есть это прошлое? — спросила Аки.

— И да, и нет, — пожала плечами Рух. — Как думаешь, а лес, в котором стоит усадьба — это прошлое или настоящее?

— Конечно, настоящее!

— Но ведь он выглядел также и в прошлом? Деревья рождались и умирали, а лес оставался. Представь, что за триста лет, в нем сменилось девяносто процентов деревьев, но не одномоментно, год за годом… Этот все тот же лес, или уже другой?

— Ааа…

— Ладно, хватит философствовать, — сказал я. — Давайте уже возвращаться. Еще не хватало наткнуться на какое-нибудь чу… Тихо!

Вдруг в кустах что-то хрустнуло и зашипело. Я пригляделся, и вдруг увидел в траве человеческий череп. Сверкнул красный огонек, и зубастый рот черепа раскрылся.

Тут меня схватили за плечо и толкнули. Земля закружилась, грохнуло, и мы с Аки покатились в траву. Это что, у него во рту ствол⁈

Зашелестело, а затем под треск ломающихся веток нечто блестящее пролетело над нами.

Щелк! — и зубы оскаленного черепа едва разминулись с рукой Рух. Взметнувшись, хвост оплел ее по рукам и ногам. Миг спустя она упала в траву.

Перекатившись, я вскочил на ноги, и меч сверкнул в моей руке. Через секунду шелестело уже повсюду, а затем кусты взорвались от ураганной стрельбы. Мы с Аки прыгнули за дерево. Щепки полетели в разные стороны.

Пальба стихла также быстро, как и началась, и вдруг к нам выползло целое семейство юдо-змей, вместо морды у которых были черепушки. Меж зубов у каждой дымился ствол, во лбу горела геометрика.

— Метта…

— Вся энергия в деле! Не зевай!

Пальнув по нам еще пару раз, змеюки бросились в атаку. Вспыхнувший меч взвыл в накаляющимся воздухе. Встав спина к спине, мы с Аки рубили тварей одну за другой. Головы разлетались как яблоки, но пальба не стихала.

Еще пара прыжков с линии огня, и мы с Аки уже были все в росе. Пули все свистели, а юдо-змей становилось только больше. К счастью с меткостью у этих тварей были проблемы.

В траве, куда упала Рух, все скрипел металл и раздавались одиночные выстрелы. Вдруг показалась рука, державшая тварь за горло. Щелк-щелк! — дрожала пушка в черепе. Пусто.

Вдруг все заволокло тенью, и нечто крылатое рухнуло прямо на нас. Мы с Аки снова полетели наземь, а в небе ухе хлопали крыльями — в щупальцах чуда дергалась и хранительница, и терзающий ее юдо-змей.

Скрипнув зубами, я поднялся, и тут твари посыпались уже сверху — на деревьях их было пятеро. Опять пальба.

Схватка кипела еще несколько горячих секунд, и вскоре последняя тварь испустила дух. Наверху тоже было жарко — в воздухе со юдо-змеем билась крылатая бестия, а между ними застряла Рух. Она пыталась побороть обоих.

Крылья работали, выше и выше — они улетели уже метров на сорок…

— Илья, мы можем… — заикнулась Метта, но я уже поднял одну из дохлых змей.

Геометрики во лбу уже не было, а вот ствол во рту еще как. Надеюсь, и патроны еще остались.

Едва она оказался у меня в руке, как геометрика мигнула, а хвост закрутился у меня на предплечье. Щелк! — и челюсти сомкнулись прямо у меня перед лицом.

Вот зараза!

Сбив череп ударом сапога, я положил импровизированную винтовку на сгиб локтя и нащупал на «шее» спуск. Затем прицелился — насколько это было возможным — и…

Сука, солнце! А их уже трудновато отделить одну от другой, слишком далеко…

— Я помогу, — сказала Метта, и затенение убрало все блики, руки полностью перестали дрожать. Дыхание пропало.

Бах! — отдачей меня едва не повалило в траву. Теперь понятно, почему эти твари так мажут…

— Попал! — запрыгала вокруг Метта, и я увидел как вся троица летит. вниз. Рух вместе со змеюкой болтало в воздухе, а летунья вспарывала высоту как пикирующий бомбардировщик. Вокруг ее башки блестели капли крови.

Наконец, содрав с себя змеюку, Рух расправила руки — плащ за ее вмиг расправился в разные стороны.

Хлоп! — и он натянулся как парус. Два паруса!

— Это… — охнула Аки, — и вправду крылья⁈

Падение Рух замедлилось. Извернувшись в воздухе, она пролетела прямо у нас над головами, аки белка-летун, и пропала среди деревьев. Хлоп! — и на землю плюхнулась юдо-змеюка. За ней рухнул и летающий чуд. Вблизи он напоминал кальмара с крыльями. К счастью, дохлого.

Махнув Аки, я бросился вдогонку Рух. Из кустов, постреливая в нас, выскакивали новые змеи, но я отмахивался от них играючи. Скоро мы вышли на полянку и, подняв головы вверх, увидели Рух. Зацепившись за ветку, она покачивалась на высоте метров в десять.

В ее груди я разглядел три пулевых отверстия. Еще одно сверкало прямо поцентру лба — но они хранительницу, похоже, особо не парили.

— Разучилась… — всхлипнула Рух, безвольно размахивая руками. — Совсем разучилась летать…

— Ты в порядке? Подожди, сейчас мы тебя снимем.

— Не надо, Илья Тимофеевич, я слышу как трещит ветка. Не стойте подо мной, а не то…

Хрясь! — и хранительница полетела к земле. На этот раз не так красиво, как минуту назад.

Шлепнувшись, она раскинула руки. И затихла.

— Рух, — склонились мы над ней. — Жива?

— Но все же я летала, — тихонько пролепетала она, и под «шлемом» снова на мгновение показалось ее личико. Оно сияло от счастья. — Я и вправду летала, Илья. Рух снова умеет летать!

* * *

Путь обратно оказался совсем не мирным. В траве прятался еще десяток металлических змеек, и нам удавалось предугадывать их появление трудами Аки. Рух заработала еще одно пулевое отверстие, я же собирал урожай голов и хвостов.

Перебив всех, мы потащили трофеи к броневику. Всего нам удалось отыскать аж тридцать юдо-змей. Геометриков было не меньше.

— Эх, жаль, ту летунью, — вздохнула Рух. — У нее тоже крылья хоть куда… Вы не видели, куда она упала? Всегда хотела себе такие же…

— А эти откуда? — кивнул я на ее плащ-крылья.

Она развела руки в стороны и стала напоминать огромную летучую мышь.

— Механик смастерил… Сказал на первое время… Я даже летать пробовала, но…

— Где? Когда⁈

— Ну… Я с башенки прыгала. Летать получалось, правда, недалеко…

Я покачал головой. Если среди местных пойдут легенды об огромной летучей мыши с белым лицом, мы знаем кого винить.

— Лучше больше так не делай. Будут у тебя крылья, чтобы взлетать с места, тогда и будешь учиться. А пока лучше топай по земле.

— Хорошо…

Мы оттащили все змеек к вездеходу, покидали на крышу и начали привязывать. От такой тяжести броневик немного просел.

— В следующий раз надо бы взять прицеп, — сказала Метта. — Больше змеек — больше денег!

— И будет, что разобрать Механику, — сказал я, затягивая последний узел. — Часть пойдет в дело, а часть продадим ШИИРу. И хорошо бы отыскать их гнездо…

— Зачем? — спросила Аки.

— Они же механические, и у каждого во лбу геометрика. Возможно, в гнезде есть кристалл побольше…

* * *

Гнездо мы не нашли, да и, честно сказать, не сильно и пытались. Улов и так превзошел все ожидания.

Когда мы вернулись, хранительницы не сдвинулись с места. Стояли и ждали, пока вездеход не остановится перед дверью. Мы вышли, и стоило нам перешагнуть порог, как автоматы обступили нас кружком.

Отметая их вопросы, я приказал оттащить змеек Механику:

— Пусть рассортирует то, что нам нужно для восстановления всех автоматов, и на то, что можно продать ШИИРу… Ой, кстати про ШИИР…

Я посмотрел на время — 16:00!!!

— Эй, мы были в Амерзонии всего час, я засекал!

Метта хлопнула себя по лбу:

— И как я забыла… Помнишь, солнце? Раз оно бежит быстрее, то и время ускоряется… Илья, прости! Мы все прошляпили!

— Мы уже пять часов как должны были быть в ШИИРе, — пролепетала Аки. — Свиридова нас накажет…

И тут откуда-то сверху прозвучал телефонный звонок. Растолкав автоматы я бросился наверх. Аки испуганно засеменила следом.

Наверху звонок оборвался, и, преодолев коридор, я застал Тому — она положила трубку на рычаг.

— Кто звонил? — спросил я. Тома повернулась — у нее глаза были на мокром месте.

— Воронцовы… — проговорила она. — Сказали, что если мы не вернемся к ним по-хорошему, они сожгут Таврино дотла. Илья, простите! Я думала, это из ШИИРа!

— Я тоже… Что ж, значит, у нас только один выход…

— К-к-какой? Если что, мы с братом можем ухе…

Я схватил ее за руку.

— Эй, с ума сошла? Уедешь ты только к Воронцовым, понятно? Ты же хочешь вернуться?

Вспыхнув, Тома замотала головой.

— Вот-вот. Значит, мы сделаем все, чтобы если ты и вернулась, то только для того, чтобы пустить этому ублюдку пулю в лоб. Сен!

Где-то раскрылся проход, и в коридоре послышались шаги. Скоро к нам вышел автомат с надписью «Прочь» на физиономии.

— Звали… хозяин? — сказала она и вильнула бедрами. Револьверы в кобурах звякнули об ее металлическую обшивку.

— Хорош дурачиться, — сказал я. — Что это была за истерика во время «приручения» Рен? Ты все еще думаешь, что Онегин жив?

Сен выпрямилась. Было бы у не лицо, она наверняка бы стала бы мрачной как туча.

— Не слышу ответа.

— Нет… — проговорила она. — Он умер.

— Вот-вот. Значит так, если тебе нечем заняться, то поручаю тебе эту малышку!

И я подтолкнул к ней Тому. Обе поглядели на меня с немым вопросом.

— Научишь ее стрелять.

— Я умею стрелять! — вздернула носик фокс.

— В зверье или в людей?

— В зверье… Но эти люди ничего не лучше.

— Значит, ты умеешь только сидеть в засаде и хорошо целишься. Нет, так не пойдет. Тебе нужно научиться убивать. Людей.

* * *

По итогу взбучку за опоздание нам, конечно, устроили, но, так сказать, профилактического свойства — заставили искать Свиридову в Цитадели. Прежде чем мы пересекли порог ее маленького и уютненького кабинета, коридоров и лестниц истоптать нам пришлось немало!

Лифт, естественно, не работал. Выйдя на лестничную клетку, мы с Аки посмотрели наверх.

— Один, два, три, четыре… двенадцать… двадцать восемь… — зашептала Аки себе под нос, — мамочки! Как высоко, Илья!

— Как это у нее после двенадцать сразу получилось двадцать восемь? — насторожилась Метта. — А так на этой лестнице ровно семьдесят восемь этажей. И эта только одна ступень.

Что ж… мы начали подъем. Впрочем, я не особо расстроился. Проведя кучу времени в Комнате, бывать тут нам приходилось нечасто. Хорошая возможность, поглядеть по сторонам, не так ли? Чем черт не шутит, вдруг в одном из коридоров мы столкнемся с таинственным и неуловимым Вернером?

— Да? А как ты его узнаешь? — улыбнулась Метта. — По телефонной трубке в руке?

Зануда.

Пролет сменялся пролетом, а в Цитадели было по-прежнему малолюдно, однако кучки студентов стояли то тут, то там. Отовсюду лились разговоры, и темы было две — все, связанное с ночным ограблением банка, исчезновением Рощина, бесславной гибелью его сына, а еще…

— Горбатов… Горбатов… Горбатов…

Оказывается за наше отсутствие в усадьбе у Романа Арнольдовича случилось нечто ужасное. Подробностей никто не знал, но вокруг его дома все утро дежурили жандармы.

— Говорят, неподалеку видели машину Шардинского дурдома! — шебуршались студенты в уголке, затянутым сигаретным дымом.

— Метта, похоже, ты довела деда, — скосил я глаза на эту довольную дьяволицу.

У нее как раз на лбу показались маленькие рожки.

— Сам виноват! — фыркнула она, посматривая в зеркальце на свой чертовски странный внешний вид.

Что насчет Рощиных, то краем уха я расслышал самые невероятные версии — вплоть до того, что Рощина-младшего заказал его же отец, и он же подстроил ограбление. Однако чисто ради того, чтобы завалить сынка, предварительно переписав на него все имущество, а самому свалить с деньгами в закат.

— Им бы детективы писать, — прыснула Метта. — А не это вот все!

При виде меня, студенты оборачивались и, брякнув «привет», быстро рассасывались по коридорам.

Интересное дело — а я-то тут причем⁈

— Действительно! — воскликнула моя невидимая спутница, а затем сложилась пополам от хохота.

Еще на паре этажей мы узнали, что — оказывается! — Рощин с Горбатовым были в сговоре, а когда попытка ограбления провалилась, то первый решил избавиться от второго и замести следы… или наоборот.

В общем, этот бред слушать уже было неинтересно.

И вот снова коридоры, коридоры, коридоры… А затем лестницы, лестницы и еще раз лестницы…

— Илья, брось меня… — простонала Аки со слезами на глазах, когда мы забрались на очередной этаж — 145Б/13-П. Что это обозначало, знал лишь один человек — тот кадр, что проектировал эти стремные переходы!

— Еще чего⁈ Ты хочешь, чтобы Свиридова распекала меня в одиночку? Придумала еще! Пойдем-пойдем!

И подхватив Аки на руки, я продолжил подъем. На лице у японки при этом разлилось райское блаженство.

— Деловая какая, — хмыкнула Метта.

Судя по схеме на стене, мы были почти у цели. Выбравшись в коридор, мы немного передохнули, и…

— Вот! — ткнула пальцем Метта в табличку с фамилией «Свиридова».

Постучавшись, мы вошли. Юлия Константиновна сидела за рабочим столом и что-то писала. Отвлекшись от бумажек, смерила нас строгим взглядом и пыхнула дымом.

— Явились, понимаешь, — пробурчала она, перекинув сигаретку в другой уголок рта. — Садитес!

Да, она сказала именно так — «садитес». Мы покорно плюхнулись на стулья.

— Ну-с… — выдохнула Свиридова и посмотрела на часы. На них было 17:14.

Я наскоро рассказал ей легенду о том, как на мою усадьбу напали юды, и нам всем миром пришлось ломать им хребет. В каком-то смысле это было правдой.

Выслушав эту немудреную историю, Свиридова немного пожирал нас за то, что не предупредили, а затем сменила тон:

— Я звонила вам не только ради того, чтобы поторопить вас в ШИИР. У меня для вас, Илья Тимофеевич, две новости — хорошая и плохая, — сказала Юлия Константиновна, облокотившись о столешницу. — С какой начать?

Мы с Аки переглянулись.

— Давайте с хорошей!

— Хорошая состоит в том, что для рейда Амерзонию все готово!

Я про себя крякнул, но внешне остался невозмутим.

— А плохая?

— Амерзонию вы не увидите до официального перевода в ШИИР, — сверкнула она очками. — А вот с этим возникли небольшие накладочки…

— Отчего ж? Я же подавал прошение неделю назад. Я думал, его уже рассмотрели.

— Конечно! Однако вас отказываются переводить.

— Кто⁈

— Ваш деканат в СПАИРе, конечно! Мы сделали им запрос за вашим личным делом, однако они наотрез отказались рассматривать даже возможность вашего перевода. Сказали, нет, и все на этом!

И она положила перед нами документ. Там крупными и красными буквами было написано — ОТКАЗАНО!

— В смысле⁈ Так-то я в своем праве перевестись хоть на луну!

— Это так. Однако они сказали, что вы слишком способный студент, чтобы разбрасываться вами. И приказали вам возвращаться, если вы уже закончили здесь свои… личные дела.

— Я на практике! И между прочим подписанной самим деканатом!

Вернее, это Шпилька постарались. Залезла в окошко в деканат, пока тетеньки хихикали и пили чай в соседнем помещении, и состряпала мне официальное разрешение ехать в ШИИР.

Все заняло буквально пять минут и было оформлено так, что и комар носа не подточит!

— Слишком уж вы хороши для ШИИРа, Илья, — хихикнула Метта. — Ну по мнению тетенек из СПАИРа!

Сука, неужели нас раскусили?

— Ничем не могу помочь, Илья Тимофеевич, — сложила руки на груди Свиридова. — Я бы затолкала вас в Амерзонию прямо сейчас, и пока вы бы не загрузили мне целый грузовик артефактов, не выпускала, но… таковы правила. Официально вы студент чужого учреждения, и я не имею права вас пускать в Амерзонию, даже как практиканта. Я думала этот запрет можно обойти, но… Вернер запретил.

— Вернер? Дайте я с ним поговорю!

Свиридова пожала плечами и кивнула на телефон. Я потянулся было к трубке, но… зараза!

— Сама хотела ему позвонить, — сказала она, — но до меня самой донесли через третье лицо. Никаких практикантов до особого распоряжения. И точка.

— Всему виной смерть Йо Самуры, так?

Она удивленно подняла брови, но затем, поглядев на Аки, кивнула.

— Неужели меня нельзя оформить как абитуриента? — предпринял я очередную попытку.

— Илья, вы же числитесь студентом СПАИРа? Вы не можете учиться в двух местах одновременно!

— Отчего ж, нет? Кто мне может запретить? Метта!

Она уже рылась в планшете, где мелькали параграфы положения Имперского законодательства. Дайте ей минут пять, и она переспорит самого Генерального Прокурора!

Свиридова, тем временем, хлопала глазами, очевидно вспоминая, что она сама знает о том, можно или нельзя студенту, Илье Тимофеевичу Марлинскому учиться одновременно и в ШИИРе, и в СПАИРе?

Наконец, обе открыли было рот, но тут их прервал телефонный звонок.

— Так… кажется, я знаю кто это… — проговорил я. — Можно?

Юлия Константиновна кивнула. Я взял трубку.

— Илья Тимофеевич, добрый вечер, — заговорил Вернер. — Как дела в Таврино?

— Отлично, спасибо. Я хотел поговорить с вами о…

— Ни слова больше! Поднимайтесь, я вас жду в кабинете 1111111А/14-Z. На все про все у вас есть пять минут.

Глава 11

— Что, пять минут⁈ — удивился я, подняв глаза на Аки. Та побледнела, и ее стул начал сам собой отодвигаться. — Я очень надеюсь, что ваш кабинет находится напротив Юлии Константиновны, а не то…

На том конце «провода» рассмеялись:

— Да шучу я, Илья Тимофеевич! Я-то подожду, но вы поспешите, ибо ШИИР ждать не любит. И да, сообщите Юлии Константиновне, что ее давно ждут в кабинете 578R-12. Она сама знает зачем.

И этот странный тип положил трубку.

— Что он вам сказал? — насторожилась Свиридова. — Какой еще кабинет⁈

Я пожал плечами:

— Пригласил меня к себе и сказал поспешить. Знаете, где находится кабинет…

— 1111111А/14-Z, — подсказала Метта, и я повторил эту дурацкую комбинацию.

— Понятия не имею, — захлопала глазами магичка и выпалила: — Вас проводить⁈

И не дождавшись моего ответа, выскочила из-за стола и припустила к выходу. Мы с Аки переглянулись — это как⁈ — и, подорвавшись, рванули следом.

О том, что ее ждут в кабинете 578R-12 я крикнул ей уже в коридоре.

— Зараза! — рыкнула Свиридова. — Зуб даю, что он это специально! Сволочь неуловимая!

И всплеснув руками, она бросилась к лестнице. Мы выбежали за ней, а топот ее каблуков раздавался уже на два этажа ниже.

— Так все же, где мне искать Вернера? — крикнул я ей, свесившись через перила. Юлия Константиновна прыгала через две ступеньки и неслась с такой прытью, будто за ней гнался взвод ходоков.

— Наверху, где же еще? — ее очки сверкнули на пять уровней ниже. — Но я бы вам не советовала, Илья Тимофеевич, соваться туда одному…

— Почему? Скажите, где этот чертов кабинет 1111… и так далее!

— Ох, боги, на самом верху! Но там столько переходов, что и черт ногу сломит…

— Мне нужен Вернер! Или прикажете ждать, пока он снова позвонит мне?

Надоел мне этот цирк! Где это видано, чтобы начальство пряталось от своих подчиненных на вершине мира? Впрочем…

— Мы поняли, — хихикнула Метта. — Но Вернер все равно оригинал.

— Хорошо, хорошо! — махнула рукой Свиридова. — Но я вас предупредила! Главное не обращайте внимание на стук и ходите по темноте! Если заблудитесь, найдите телефон и звоните 007!

Мы с Аки снова переглянулись. Какой еще стук⁈ Звонить в службу спасения, если мы заблудимся в институте? Она что, совсем?

— Попадос… — вздохнула Аки, а тем временем голос Свиридовой не умолкал:

— Но лучше не теряйтесь! Одна парочка недавно по дурости сунулась на верхние этажи, и мы до сих пор не можем найти!

— Директора так-то они тоже не могут найти… — проговорила Аки, и тут хлопнувшая дверь оборвала нашу дискуссию.

Мы подняли головы наверх, а там… Попадос в квадрате.

— По моим прикидкам над нами еще сорок этажей, — сказала Метта. — А дальше…

— Еще есть что-то дальше⁈

— Угу. Огромная область, карт которой мне пока достать не удалось, — пожала плечами моя невидимая спутница. — Но раз Вернер попросил поторопиться…

— Есть идеи, где отыскать этот злополучный кабинет? Прыгать по этажам вечно мы не сможем! Аки и так еле на ногах держится.

— Как и сказала Свиридова — на самом верху, — сказала Метта, и на ее планшете показался план здания. Вернее, части его «исследованных» переходов — процентов сорока, не больше.

Приблизив изображение, она повела пальчиком вверх:

— Судя по местной кодировке, единицы — это обозначение верхних этажей. Но тамошние переходы это terra incognita.

— Чего?

— Хрен знает, что там, в общем.

— Хорошо, — вздохнул я и положил руку на плечо своей видимой спутницы: — Аки…

Вздрогнув, она медленно повернулась ко мне.

— Илья…

— Нам нужно найти Вернера, кровь из носу. Иначе…

— Я понимаю. Пошли!

И вновь — лестницы, лестницы, лестницы! И где-то после десятого этажа люди совсем пропали. Ни гула голосов, ни шепотка, ни шороха. Только наши с Аки шаги отдавались в тишине. А еще какой-то металлический стук… тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Мы поднялись еще на один уровень, и решили немного передохнуть. Аки просто и без затей улеглась прямо на ступени.

— Похоже, выше шиировцы заходят редко, — сказал я, выглядывая в коридор.

— Или вообще никогда, — отозвалась Метта. — ШИИР для их нужд слишком велик.

Вокруг горы металла, выцветший линолеум, пустота и запустение. За окошком все белым бело — вокруг плавали облака и они уже начали розоветь. Похоже, намечается закат.

Здесь располагались кабинеты, лаборатории, жилые помещения, но одни были накрепко заперты, а вот другие выводили в очередные коридоры, где было темно и грязно.

Соваться туда мне совсем не хотелось, да и по словам Свиридовой, откровенно не стоило. И тут было совсем тихо — будто звуки снаружи вовсе пропали.

Хотя нет — нечто стучало в тишине. Кажется, совсем недалеко.

— Раз комплекс слишком велик, то зачем они вообще построили эти переходы? — спросил я, возвращаясь на лестницу к Аки.

— Разве не очевидно? Эти коридоры проложили в Цитадели еще до шиировцев. А вот зачем… Ох!

— Что такое?

— Есть у меня догадка, но ты подумаешь, что я сошла с ума. Давай ты лучше спросишь у Вернера.

— Хорошо, секретничай. Найти бы его для начала…

Восстановив силы, мы направились еще выше. Через десяток пролетов стук усилился — тук-тук-тук-тук — словно где-то стучал метроном. А не о нем ли говорила Свиридова?

Скоро металлический пол начал легонько дребезжать.

— Тут работает какой-то механизм? — спросил я в пустоту, но ни Аки, ни Метта не смогли мне ответить.

Только тук-тук… тук-тук… тук-тук… — и ничего вдали.

Мы прошли еще пролет, и вдруг…

— Тупик⁈ — охнула Аки, когда сверху выросла глухая стена. — Мы добрались до вершины? УРА!

И она с огромным удовольствием растянулась на ступеньках. Я же не был столь оптимистичен.

— Наверное, эта лестница кончилась, — сказал я, прикидывая сколько этажей мы прошли, и сколько еще осталось до «темной» зоны.

— В смысле⁈ — напряглась Аки. — В смысле «эта лестница»?

— Да ладно, — улыбнулся я и помог ей подняться. — Воспринимай это как очередное испытание Комнаты. Мы все равно сегодняшнюю тренировку прогуляли в Амерзонии.

— Зато ноги загрузили на сто лет вперед! — хихикнула Метта. Это да, мышцы завтра будут гореть огнем.

Теперь что, искать новую лестницу? Вот этого я и боялся. По ступенькам бегать тяжеловато, но лестница хотя бы прямая, а вот местные коридоры… или лучше сказать, металлическая кишка, от которой у меня мурашки по коже, — не слишком.

Взявшись за руки, мы с Аки пошагали вперед. Извилистый коридор сменялся другим, таким же, и скоро звук метронома стал приближаться:

— Илья…

— Знаю, — кивнул я и сжал руку Аки. — Что-то мне от него не по себе.

Мы шли вперед, а… тук-тук… тук-тук… тук-тук… все громче отдавалось в тишине в такт нашим шагам.

* * *

Перевернув очередную котлетку, Тома прикрыла сковородку крышкой и скосила глаза на часы. Уже темнеет, что-то Илья Тимофеевич задерживается!

— Пу-пу-пу, — вдруг прозвучало сверху и в панель на потолке отошла. Там показались волосатые уши, а за ними и весь Механик. — Еще не готово?

При виде гремлина Тома едва-едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него чем-нибудь, но вовремя вспомнила, что нет — как бы это не было дико, но этот свой. Она все хотела принести ему свою сушилку для волос и фен, но как-то… необычно!

— Нет, — покачала головой Тома. — Да и какое тебе дело до котлет? Ты же только сгущенкой да селедкой балуешься?

— Ага. Но котлетки можно в сгущенке зажарить! Или так окунуть! А потом… с селедочкой…

И раскрыв рот, Механик закапал слюной.

— Р-р-р-р-р… селедочка…

Плита зашипела. У Томы же чуть глаза на лоб не полезли. Котлеты? Со сгущенкой⁈

— Эй ты, — ткнули фокс в спину. — Заканчивай со своими котлетами и давай на задний двор.

— Куда? — скосила глаза Тома. Сен, легка на помине. — Уже вечер!

— Неважно. Раз хозяин хочет, чтобы тебя научили стрелять, значит, не будем терять времени.

— Давай лучше утром, сейчас мне не до… Ай!

И подскочив, Тома едва не перевернула сковородку.

— Ненормальная! Зачем щипаешься?

— Пошли, говорю! И ежу понятно, что Илья сегодня не вернется. Полюбому опять по Комнате своей гоняет до седьмого пота, а потом в общагу и спать в обнимку с Аки.

У Томы аж сердце замерло. В обнимку? С Аки?..

— Давай булочка, — кивнула Сен, — жду тебя во дворе!

И покачивая металлическими бедрами, Сен удалилась. Тома фыркнула. А вот револьверы, бьющие автомат-бабищу по бокам при каждом шаге, были высший класс — блестящие тяжелые магнумы. Как ты ни плюнь, но подержать их в руках страсть как хотелось.

Быстро закончив готовку, Тома вытерла руки, погрозила пальцем Механику, который с загадочным выражением мордочки пялился на котлетки, сбросила передник и выскочила на улицу.

— Итак… — сказала Сен, встретив ее рядом с беседкой. — Начнем!

Хвать! Бах! — и сверкнув, револьвер снова оказался у нее в кобуре. В дереве неподалеку задымилась дырочка. Вокруг было вычерчено сердечко с надписью — «Мио и Сен подружки!»

— Ух ты… — открыла рот Тома. Кажется, она моргнула.

— До такой техники тебе далековато, но хотя бы научишься выхватывать его из кобуры…

— Эй, я могу за себя постоять!

— Угум, оно и видно. Вернее слышно было всему Таврино, когда ты попала в сети к Рен!

И противная автомат-бабища нагло расхохоталась. Тома насупилась.

— Ладно, шутки в сторону, — кивнула Сен и, закрутив револьвер на пальце, протянула револьвер фокс. — Держи и покажи, на что ты способна, рыжая булочка.

— Я тебе не булочка, — буркнула она и потянулась за пушкой.

Вжух! — и, завертевшись, револьвер снова улетел в кобуру.

— Слишком медленно, — хихикнула автомат-бабища. — Попробуешь еще раз?

Щелк! — и пушка снова оказалась у нее в руке. Тома еще раз попыталась забрать пушку, но та мигом прыгнула к Сен на бедро.

— Эй, не паясничай!

— Я не паясничаю. Это ты все мнешься!

Выхватив пушку, она сунула ее Томе под нос.

— Ну? Долго ждать⁈

Фокс подняла руки. Поглядела на Сен. Та молча держала револьвер в десяти сантиметрах от Томы. Мол, хватай, но…

Пауза длилась секунд пять, а потом… Вжух!

— Зараза!

— И как ты такая медля собралась справиться с наемниками и этими… как их там? Воровайкиными? Ворошиловыми?

— Воронцовыми! Да ну тебя!

И развернувшись, Тома пошлепала обратно к дому.

Подумаешь тоже, училка! И надо ей особо учиться стрелять у этого обнаглевшего тостера на ногах! Она поди их только напоказ носит.

— Ну хорошо! — зазвучал довольный голосок Сен у Томы за спиной. — Значит, скажу Илье Тимофеевичу, что ты отказалась помогать нам оборонять дом. Иди тогда кашеварь, на кухне такой как ты….

— Дай сюда пушку! — зарычала Тома и бросилась на автомат-бабищу с кулаками.

Хвать! Хвать! Хвать! — и всякий раз рука Томы хватала лишь воздух. Сен вертелась как юла и со скоростью молнии избегала любого касания.

— Эй, только без рук! — вскрикнула она, когда фокс попыталась схватить ее за ноги. — Хватай не меня, а пушку, бестолочь!

— Ну ты! Так не честно!

— Хорошо! Хорошо! Давай булочка, я же не буду тут весь день тебя ждать!

Скрипнув зубами, Тома скакнула на Сен как озверевшая волчица. Прыг в сторону! — и, оступившись, Тома покатилась по траве. Небо и земля перепутались, трава-солнце-дом-трава-солнце-дом… Фух! Хоровод замер, а Тома все пялилась в небо. И как так получилось?

— Ох-ах! — нависло над ней пустое личико с надписью «Прочь!». — А ведь пушка вот она…

Вжух! Вжух! — и револьвер на пальце слился в дрожащий диск.

— … крутится и ждет тебя. Вставай уж!

И она протянула ей руку. Выплюнув траву, Тома вскочила сама. Пушка снова покачивалась у бедра Сен.

— Чую, мы так долго будем телиться, — дернула головой автомат-бабища. — Давай я упрощу тебе задачу…

И она завела руки за голову.

— Хватай уже! Я и пальцем их не трону. Ну! — и вильнула бедрами. — Чего ждешь, рыжая булочка⁈ Пока я сама не выхватила их не понаделала в тебе дырок?

— Я тебе не булочка! — прошипела Тома. На этот раз она успеет!

Хвать воздух! — а бедро ушло вправо. Хвать снова! — бедро ушло влево.

Хвать! Хвать! Хвать! — все без толку. Завертевшись, автомат-бабища отпрыгнула. Револьверы, подскочив, вновь ударили ее по металлическим бедрам.

— Скукота… — похлопала Сен несуществующий рот. — Ладно, чтоб ты поняла, булочка. Стрелять мы не начнем до тех пор, пока ты не научишься выхватывать револьвер со скоростью пули, поняла? Еще раз! И вытри слезы!

* * *

К счастью, лестницу мы нашли довольно быстро, и вновь наш подъем продолжился. Однако по новым ступенькам мы смогли подняться уровней на десять, а затем снова окунулись в тихие и коридоры.

Пожалуй, даже слишком тихие. За окном уже совсем темнело, и плохо освещенных закоулков по углам было не счесть. А еще этот метроном…

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — скоро от него у меня уже голова пухла, а он знай себе — тук-тук… тук-тук… тук-тук…

— Илья, мне кажется, мы заблудились, — сказала Аки спустя еще минут десять ходьбы по коридорам. Ее глаза бегали как заведенные.

— Не глупи, — хмыкнул я. — Как можно заблудиться, если мы идем снизу-вверх?

Об этих словах я пожалел спустя еще какое-то время. Новой лестничной клетки мы не нашли и вынуждены были следовать на наш единственный ориентир — на стук метронома.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Еще чуть погодя он защелкал так сильно, что казалось вот-вот, и эта неутомимая машина покажется за поворотом. Но нет — вновь перед нами тянулся очередной коридор с набором пустых комнат, а над головой тянулись какие-то трубы, в нишах чернели узкие шахты, под сетчатым полом проходила еще куча коммуникаций и еще черт пойми что…

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… стучал метроном, и больше ничего.

Мне показалось, что это стучат наши шаги, но они отчего-то стали совсем тихими. Как и дыхание, как и вообще все звуки. Я слышал один бесконечный тук-тук на все лады.

И как Вернер тут до сих пор не сошел с ума, слушая этот постоянный стук? Голос у него вроде бы нормальный, однако это ни о чем не говорит. Поди давно скурвился наш директор, вот и не показывается никому на глаза…

А может, ну его к черту? И на кой черт мне искать Вернера в этих пустых коридорах на ночь глядя⁈ Если он так хочет поболтать с глазу на глаз, то пусть звонит мне в усадьбу, а не водит меня по этим дурацким переходам.

Я оглянулся. А позади те же самые коридоры, наводящие тоску, и половина из них уже тонула во тьме. Зуб даю, назад придется плутать ничуть не меньше, а то и как бы не больше…

— Зараза.

— Нет, Илья, только вперед, — вздохнула Метта. — Как бы намзаночевать тут не пришлось…

— Ты не знаешь, где мы?

— Нет. Это и есть эта «темная» секция. Планов этих переходов нет.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — нет спасибо. Слушать это всю ночь, и врагу не пожелаешь!

Когда впереди замаячила лестница, мы обрадовались, но через один единственный пролет ее сменил новый коридор. Затем мы застучали каблуками по ступенькам и снова окунулись в переплетении проходов.

А там — новая тьма помещений, тук-тук там, тук-тук здесь, а по бокам куча коридоров, где света нет и в помине.

Остановившись, я пригляделся… Нет, туда я не сунусь ни за какие коврижки. Даже смотреть туда жутковато.

— Мне начинает казаться, что это место — просто случайный набор комнат, — сказал я, заглядывая за угол.

И да, снова коридоры и лестницы… Тишина и тук-тук… тук-тук… тук-тук… Сука…

— И я об этом подумала, — сказала Метта. — Ты сочтешь меня сумасшедшей, но мне кажется, что… ШИИР растет.

— Чего⁈ — оглянулся я на Метту, совсем забыв про конспирацию. — Что значит, растет?

Она помялась.

— Метта!

— Это гипотеза…

— Так, что за гипотезы? Говори прямо! За это я тебя и ценю.

— Хорошо… Вот вся эта долбанутая нумерация. Все эти дроби, черточки и прочее.

— Да, и что? Мало ли, что взбредет в голову местным чудакам.

— Илья, подумай — когда нумерация, например, улиц усложняется? Только в одном случае — когда город реконструируется и постоянно достраивается. Появляются новые дома, переулки и т.д.

— Ну да, обычное дело. Но не хочешь же ты сказать, что?..

— Угу, Илья, именно это я и хочу сказать — ШИИР реконструируется и растет. И вширь, и вверх, и вниз.

Я завис. Как так? Метта пожала плечами.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — отдавалось у меня в голове. Черт, а это уже начинает страшно бесить!

Аки к слову тоже. На каждый тук! она вздрагивала и все сильнее сжимала мое предплечье.

Я закрыл глаза. Звук никуда не делся — только усилился. И даже вроде похолодало.

— … Илья! Илья проснись!!!

Открыл. Передо мной стояла Аки и в панике трясла ладошкой у меня перед лицом. Все лицо в слезах.

У меня тоже… странно, но это не мои.

— Ты… — охнула Аки и, зарыдав, бросилась мне на шею. — Илья!

— Ты чего? Испугалась⁈ — тепло улыбнулся я и, сжав ее руку, повел в прежнем направлении. — Выберемся. Сейчас отыщем этот дурацкий кабинет, а потом…

— Илья, что с тобой было? — пискнула Аки.

Нет, с ней явно что-то не так — трясется словно в истерике. Ба! да это и есть истерика!

— Ты просто стоял и… стоял. Ты долго стоял, Илья! Я уже думала…

У меня по спине побежали мурашки. Сколько-сколько я стоял?

— Почти час, Илья, — раздался голос Метты. — Я как могла пыталась достучаться, но…

— Зараза! — зашипел я, вытер слезы Аки, а затем поцеловал в щеку. — Все нормально, это… Пошли.

Коридоры… тук-тук… коридоры… тук-тук… а я все пытался собрать мысли в кучку, которые были сплошной тук-тук!

Я молчал, как и Аки. И что самое пугающее — Мета тоже молчала.

— Метта, так что ты говорила про рост ШИИРа? — попытался я отвлечь ее от тревожных мыслей. — Как ему это удается? Метта?

На секунду мне показалось, что она не откликнется, но наконец она вздохнула:

— … н-не спрашивай, я сама не знаю, каким образом этот объект постоянно меняется, а то и увеличивается в размерах. Но… черт! Даже яма, которую они, походу, постоянно раскапывают, говорит о том, что корабль разрастается. И вверх он растет быстрее, чем…

— Я понял. Ладно. Примем к сведению. По крайней мере это объясняет фразу Вернера «я подожду, но ШИИР ждать не любит».

— Повторяю, что это только гипотеза! И то, у меня столько вопросов!

— По крайней мере, одна гипотеза у нас есть. Ладно, значит, нужно найти Вернера быстрее, чем его кабинет от нас убежит. Поднажмем!

Я еще раз сжал руку Аки… Вернее, попытался сжать, но моя ладонь поймала лишь воздух. Оглянулся.

Пусто! Нет, ну только потеряться тут не хватало!

Рванув назад, я выдохнул. Девушка стояла как вкопанная и дрожала.

— Аки, я же сказал ни шагу от меня! Да что за де… — заикнулся я, и тут увидел ее лицо. Глаза навыкате, рот приоткрыт, лицо белее мела.

А метроном знай себе тук-тук… тук-тук… тук-тук…

— Илья, там… — сказала она и ткнула пальцем в соседний коридор. К счастью, она и не думала идти туда — там темень, а Свиридова строго-настрого запретила нам соваться в эти переходы.

— Ты видишь, Илья? — шепнула мне на ухо то ли Аки, то ли Метта, то ли еще кто-то. — Вон там, в углу.

Где-то пару секунд я впустую хлопал глазами, а затем… Да, из темного угла на нас кто-то смотрел.

* * *

— Так, моя рыжая булочка! — уперла Сен кулаки в бедра с револьверами, пока Тома пыталась отдышаться, лежа не земле.

Быстрая сучка, слишком быстрая! Фокс пыталась отнять у нее пушку полчаса кряду. Вся взмокла, руки уже не слушаются, а итог один — она смогла только слегка коснуться рукояти, и то случайно!

А вот и рукоять. Только руку протяни… Хвать! — и снова лишь воздух!

— В чем смысл⁈ — простонала Тома, схватившись за волосы. — Ведь пушка должна быть у меня, если…

— И что? Если я быстрее, то будь у тебя хоть десять пистолетов, я все равно уложу тебя, куколка. А этот ваш Булгарин, как говорил Илья Тимофеевич, тертый калач. Давай руку!

Фыркнув, Тома снова начала подниматься, но, не удержавшись, плюхнулась в траву.

— Давай руку… — прошипела Сен и сама потянулась, чтобы поднять фокс с земли. — И не играй в тупую недотро…

Хвать! — и, подскочив, Тома уперла ствол револьвера Сен в грудь. Ткнула, и автомат-бабища попятилась. Ее палец дрожал на спусковом крючке.

— Ну! — ухмыльнулась Тома. — И кто теперь…

Хвать! — и револьвер словно сам собой вырвался из хватки фокс. Сен сграбастала ее за руку, рванула, и Тома закружилась. Вжух! — и ее висок кольнуло нечто теплое.

— Ну как, булочка моя, ощущение? — проворковала Сен ей на ушко. — Еще будешь пререкаться, или я могу спустить моего малыша?

Пистолет щелкнул взведенным курком, и Тома затряслась. Нет, нет, нет…

Грохнул выстрел, и у фокс внутри все сжалось. Наплыла чернота, сознание покинуло ее.

Затем стало мокро. Она проморгалась. Над ней сидела Сен с чайником в руке и плескала ей прямо в лицо.

— Очнулась? Вставай!

И, отбросив чайник, протянула руку.

— Ты…

— Пальнула тебе над ухом для острастки. Будем воспитывать тебя как кобылу, чтобы не боялась выстрелов. Ну! Или снова пальнуть?

Сжав зубы, Тома хотела было разрыдаться, но упрямо схватила Сен за руку. Затем покачиваясь, встала на ноги.

— На! — и Сен сунула ей револьвер в руку. Не успела Тома удивиться, как автомат-бабища сняла с себя портупею и набросила ей на бедра. Фокс едва успела поймать пояс.

— Теперь, — ткнула Сен ей в грудь, — каждое утро и каждый вечер ты будешь отнимать у меня револьвер, а если будешь отнимать плохо, придется терпеть пальбу у себя над ухом. Ну затягивай! Потуже, хорошо! Отлично, жива? Значит, на сегодня ты с задачей справилась. Поздравляю, булочка!

И отойдя чуть в сторону, Сен со всей силы шлепнула Тому по жопе.

— Ах ты! — зарделась фокс. По ее щекам снова покатились слезы, но, вытерев их, она выпалила: — Давай уже стрелять!

— Мы начинаем, — развела руки в стороны Сен, пятясь от нее все дальше. — Сегодня задача проще некуда. Хотя… для такой как ты, наверное, будет сложно.

— Сучка…

— Что ты сказал?

— Ничего.

— Отлично, — сказала Сен, отойдя от фокс на двадцать метров. — Задача простая — попасть в мишень.

— Легко, — вскинула нос Тома. — В какую?

Она огляделась. На заднем дворе не было ни одной мишени.

— Вот в эту! — и Сен ткнула себя пальцем в лоб — прямо в надпись «Прочь». — Либо сюда, — и ткнула в грудь, — либо сюда, — в живот, — либо…

Бум! — и, повернувшись, ударила себя по металлической заднице.

— В яблочко! Проще некуда. А я, в свою очередь, чтобы ты не скучала, попытаюсь отобрать у тебя пушку. Ну!

И рванула к ней. Да так быстро, что фокс вся сжалась. Через секунду автомат-бабища пробежала половину пути. Вскрикнув, Тома вскинула револьвер, поймала Сен на мушку, но…

Грохнул выстрел и револьвер вылетел из рук Томы. А вот железный кулак Сен прилетел ей точно в челюсть.

* * *

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, — отдавалось у меня в ушах, но я уже не мог понять, то ли это сердце стучит, то ли этот невидимый метроном отсчитывает секунды до…

Аки попятилась и, развернувшись, уткнулась лицом мне в плечо. Ее плечики затряслись.

— Илья, это же эти?..

— Наверное… Бедняги.

Остекленевший взгляд юноши пронизывал насквозь, а его подруга, уткнувшаяся ему в плечо, смотрела куда-то вбок. Оба немного подгнили, но форма ШИИРа говорила сама за себя — это именно те двое пропавших студентов, о которых упоминала Свиридова.

Наверное, решили тут уединиться и… заплутали. День за днем, день за днем, и вот — забились в угол, чтобы больше никогда не подняться.

Одно тело обнимало другое. На пальцах кольца.

— Нет, нет, нет… — заерзала у меня в руках Аки, словно прочитав мои мысли. — Что за бред? Как можно заблудиться и умереть в институте⁈ Илья! Илья, не молчи!

Обняв ее, я увел девушку подальше.

Заблудиться в ШИИРе, где, наверное, самый нормальный тип, который мне встретился, это начальник охраны? — и я горько ухмыльнулся.

Судя по всему, только сунься не туда, и тебя уже не спасти. Если, конечно, эти двое реально умерли от голода, а не…

Бум! — и сзади резко потемнело.

Мы оглянулись. Часть коридора утопала во мраке. Минуту назад тут было светло, а сейчас…

Бум! — потухла еще одна лампа, а затем тьма начала наползать на нас стеной в такт усиливоющемуся стуку метронома.

Глава 12

Хрен знает, что это за дичь, но встречаться с ней в темноте у меня желания мало. Так что не теряя ни секунды, я схватил девушку под локоть, и мы быстро побежали прочь.

Аки оглянулась:

— А как же…

— Им уже все равно, — покачал я головой и тоже взглянул назад.

Свет тух и тух, все ближе и ближе, а метроном застучал вдвое быстрее. Нас разделяли какие-то двадцать метров, и такими темпами…

Ладно, думаю, теперь точно пора спешить!

Мы рванули изо всех сил. Перед глазами замелькали бесконечные развилки, переходы, двери, ступеньки, а мы просто неслись вперед изо всех сил. Либо мы свалим с этого этажа либо…

— Ищем телефон и звоним 007! — крикнула Метта, порхая вокруг на крылышках.

Ага, еще чего!

Очередная развилка, и перед нами три прохода, и все светлые. Аки сунулась было в правый, но там разом отключается половина коридора. Схватив ее за руку, я потащил ее прямо, но и там тьма поползла к нам с трехкратной скоростью.

— Сюда! — крикнула Аки, и мы побежали налево. Когда тьма рухнула и там, я выбил дверь в очередной запутанный лабиринт. И вот проходы, проходы…

Я оглянулся. Тьма, пожирающая островки света за нами, наседала. Между нами и темнотой оставалось десять метров…

Нет, не возьмешь!

Еще поворот, еще, и мы выбрались в длинный коридор, в конце которого…

— Лестница! — выкрикнули мы втроем.

Да, именно — двери, за которым располагался пожарный выход! Всего один коридор!

— Быстрее, Аки!

— Бегу, Марлин-сааааааа… — и, обогнав меня, Аки припустила со всех ног.

Вдруг — бах! — и впереди рухнула тьма. Аки исчезла.

Я застыл и, качнувшись на пятках, едва не рухнул в эту непроницаемую стену. Затем — бах! — и снова передо мной светлый коридор, а от моей спутницы ни следа.

От двери тоже — впереди проход раздваивался. Да как так⁈

— Илья! Ты где⁈ — крикнули где-то совсем близко, и я рванул на звук. Нет, впечатление такое, что мы застряли в каком-то кошмаре…

Еще поворот, коридор залитый светом, а за ним поворот, где не ничего, кроме темноты. Я прыгнул в соседний, сзади все затопило тьмой. Пробежав еще пару поворотов, снова оказался в коридоре, и там показалась мечущаяся фигурка Аки.

На мгновение. Она оглянулась, и снова — бах! — и хоть глаз коли.

Нет, этот лабиринт издевается! Зарычав, я бросился в эту гадкую тьму, но снова вспыхнули лампы, и передо мной вырос коридор.

Бросившись бежать, я преодолел еще два-три, а то и все двенадцать коридоров. Они уже мелькали как в калейдоскопе, и вдруг…

— Илья! — и Аки сорвалась бежать ко мне. Бах! — и ее нет. Бах! — и она снова здесь.

Бах! — и все перед моими глазами потухло. Бах! — и впереди коридор. Бах! — и вновь я вижу Аки, а позади нее…

А позади лестница! До нее рукой подать!

— Беги, Аки, беги! — рыкнул я. Увидев меня, девушка развернулась, и мы сорвались с места.

Вокруг творилось что-то дикое — метроном долбил как заведенный, сыпались искры, а тьма под мигание лампочек неслась следом.

Пот заливал глаза, сердце барабанило, до выхода с этого этажа каких-то двадцать… пятнадцать… десять… пя…

Аки прыгнула, и под ее стопой разлилась тьма. Взвизгнув, она рухнула вниз, и, едва я заскользил к краю, как пол с грохотом закрылся.

— Зараза! — рыкнул я и ударил по полу. Голос девушки быстро затих.

Я оглянулся. Стена тьмы была в пяти метрах. На потолке три лампы. До порога лестницы…

Зарычав, я стартанул. Ударил пяткой об пол. Раз, другой и прыгнул.

Порог мелькнул со скоростью пули. Развернувшись, я вцепился в ручку, навалился и…

БУМ! — нечто долбануло о двери и пол вздрогнул. Тишина.

Еще где-то минуту я сидел, вжавшись в холодную поверхность, и пытался отдышаться. Метроном и вправду затих. На лестничной клетке раздавалось только мое тяжелое дыхание да гудела лампа на стене.

В голове кавардак. Впереди снова ступеньки, снова лестницы, а конца и края этим переходам не видно.

— Мы преодолели по меньшей мере десять километров коридоров, Илья, — появилась рядом Метта. — Это…

— Ловушка, я уже понял, — покачал я головой. — Нужно выбираться, но сначала Аки. Нужно ее найти.

— Если она еще жива…

— Не смей говорить так. Спускаемся.

Я направился было по лестнице вниз, но та уходила в глухую стену. Приехали.

— Тогда ищем обходной путь, — решил я побежал вверх по ступенькам. Судя по всему, наверху еще этажей двадцать. — Или Вернера. У меня с ним будет очень серьезный разговор.

Но едва я добрался до пролета, как дрожь вновь прокатилась по ступенькам.

— Опять?..

С той стороны двери, откуда я только что вылетел как ошпаренный, вновь раздавался стук метронома. Хорошо, догадался задвинуть щеколду.

И тут оглушительный звук прокатился по лестнице. Затем ступеньки под ногами двинулись. Я вцепился в поручни, а лестница начала… разрастаться! Под равномерный бой метронома из двух ступеней мало-помалу возникло три, из трех пять. Стена с поручнями и узким окошком тоже поехала.

— Метта, это не твои штучки? — осторожно предположил я и ущипнул себя побольнее.

— Нет… Правда! Я всегда предупреждаю. Никаких ниндзя.

Через минуту неторопливого роста подо мной был «занововыросший» пролет, новое окошко и парочка новеньких ламп, таких же тусклых и таких же гудящих. Метроном затих, но еще где-то секунды три его эхо раздавалось под потолком.

— Похоже, ты была права, ШИИР и вправду растет, — сказал я и спустился к дверям в злополучный лабиринт.

Немного помешкав, отодвинул задвижку и аккуратно приоткрыл створку. За ней простирался совсем другой коридор. Нет, такой же прямой, но вдвое короче, а дверей при этом двое больше. Все залито ярким светом — ни одного темного уголка.

— Кому расскажешь, не поверят… — пробубнил я, закрыв дверь.

— Уверен? Думаешь, шиировцы не в курсе, что они работают в таком месте?

— Я уверен лишь в одном — нужно найти Аки, иначе…

Закончить мне не дал отдаленный звон. Я поднял голову — звонил телефон, и где-то совсем недалеко.

Отбросив сомнения, я рванул наверх.

* * *

Приоткрыв глаза, Аки глубоко вздохнула. В ушах что-то стучало, конечности не давались — словно их стянуло нечто очень сильное и тугое…

Провода⁈ Сотни и сотни проводов, поднимающихся вверх, оплели ее по рукам и ногам. Одно движение, и они затянулись еще туже. Аки попыталась расслабиться и повиснуть на них как марионетка на ниточках.

Скоро боль ушла. Запрокинув голову, девушка охнула.

Она висела в какой-то шахте, вверх уходил вертикальный подъемник, а стена напротив медленно плыла вниз. Дна не видно, да и верха тоже. Мимо проносились какие-то тускло-сверкающие капсулы, окованные металлом. Все в проводах и датчиках.

— Мамочки… — слетело с ее губ, когда она смогла задержать взгляд на одной из капсул, опутанных проводами.

Там было окно и в нем мелькнуло… Лицо⁈ И оно улыбалось ей? Нет, не лицо, а буквально череп, туго обтянутый кожей.

И во лбу ярко-ярко горела геометрика.

Заозиравшись, Аки задергалась в путах. Мимо плыли и плыли капсулы — десятки капсул, и в каждой тоже сидели полутрупы с геометриками во лбах.

— Помогите, помогите… Илья…

Провода стянулись так сильно, что Аки на мгновение потеряла сознание. Раскрыв глаза, она поняла, что подъемник остановился, а напротив застыла капсула. В окошке было темным-темно.

Щелк! — и дверца открылась. Наружу вылезло иссушенное тело, через секунду оно исчезло во тьме.

А затем капсула двинулась. В сторону Аки.

Собрав последние силы, девушка потянулась за мечом. Быстрее, Аки… Еще чуть-чуть…

— Нет, не уйдешь! — ворвался в уши то ли крик, то ли стон. Затем ей вцепились в ноги. Аки опустила глаза и затряслась от ужаса.

На ней висели полутрупы. И они тоже тянулись за мечом.

Выхватив клинок, она взмахнула им — сначала вниз, потом вверх. Провода затрещали, а затем в уши ворвался чудовищный вой. Аки не слушала — она рубила, и рубила, и рубила…

Наконец очередной провод лопнул, и под ней раскрылась бездна, на дне которой возвышалась огромная человеческая гора. И только в тишине прозвучал их отчаянный вопль, как ее пальцы разжались.

Меч улетел куда-то вверх. Блеснув, пропал в темноте. Глаза Аки закатились.

…

Вопль сопровождал ее еще долго — одну бесконечную секунду, а затем…

Вспыхнул свет, и она открыла глаза.

* * *

Пролет за пролетом оставался за спиной, а телефон надрывался все ближе. Вот очередной этаж, и я прислушался — кажется, здесь.

Толкнув двери, я вышел в уже доставший меня коридор, залитый мерцающим светом ламп. Метронома слышно не было, и слава богу.

Зато я услышал голоса. Говорили где-то совсем близко. Аки⁈ Вернер?

— Ловушка? — предположила Метта.

— А как же иначе… — вздохнул я и направился вперед. — Ладно, пока поиграем по его правилам.

С каждым шагом телефон трещал громче, а вот источника голосов я что-то не наблюдал. Перед глазами поплыли номера кабинетов — и начинались они с единиц!

— Номер 1111111А/14-Z, — напомнила Метта, но я уже знал, откуда трезвонит телефон.

Зараза, неужели он нас обманул?

Еще пара одинаковых поворотов, и я застыл у кабинета под номером 1111111А/14-Z и надписью «Вернер А. Б. Директор». Телефонный звонок раздавался оттуда.

Толкнув дверь, я вошел в приемную. Секретарское место пустовало, так что я мог без зазрения совести пройти к большим дверям, на которых тоже сверкала табличка с фамилией директора.

Прежде чем войти, я прислушался — кроме надрывающегося телефона, ни звука. Открыв створку, я ступил на пол, выложенный черно-белой плиткой. Передо мной было просторное солидно обставленное помещение со шкафами, каким-то оборудованием, а еще двумя столами с креслами, стоящих спинками друг к другу.

Самое интересное, что две половинки помещения дублировали друг друга — те же шкафы, столы, аппараты с множеством кнопок, одинаковые лампы на двух идентичных столах. В дальнем конце зала возвышались абсолютно такие же двери, через которые я и попал в кабинет.

Но не только это привлекло мое внимание — за дальним столом с трубкой у уха сидела Аки. Я выдохнул.

— Переживал за нее, а? — улыбнулась Метта.

Стоило мне приблизиться, как девушка затравленно оглянулась. Раскрыв рот, она бросила трубку и побежала ко мне.

Бум! — и отскочила. Захлопала глазами, ткнулась снова. Пальцы наткнулись на преграду. Комнаты разделяло стекло.

Я провел пальцами по преграде и вдарил. На стеклянной поверхности вспыхнула сетка трещин. Миг, и она заросла, как не бывало.

Илья! — сложились губы Аки, и она задолбила в стекло с той стороны. Ни стуков, ни скрипов, ни ее голоса я не услышал.

Вдруг за ее спиной замелькали блики — вернее, не за спиной, а как бы насквозь нее. Вглядевшись, я заметил темнеющие облака, вдалеке едва-едва проглядывались деревья и горы. Амерзония.

— Мы смотрим в отражение в окне, Илья, — сказала Метта. — За стеклом многокилометровая пропасть.

— Тогда почему я не вижу собственного отражения? — спросил я, приложив ладонь к стеклу.

На той стороне не было ни намека на мою белобрысую персону. А вот Аки была, и вполне настоящая. Немного погодя девушка тоже положила свою ладошку на то же место.

— Спроси, что полегче, — вздохнула Метта. — Наверное, этот мудак Вернер снова шутит над нами. Лучше возьми трубку, а то голова уже пухнет.

Повернувшись, я схватил трубку.

— Да. Вернер? Алло! — но на том конце «провода» стояла тишина.

Хлопнув себя по лбу, я ткнул Аки в трубку, и она тоже приложила ее к уху.

— Илья… — послышался ее голосок в динамике. — Илья, ты меня слышишь?

— Да, все хорошо, — отозвался я. — Не бойся, я вытащу тебя оттуда… Как ты здесь оказалась?

— Не знаю, — вжала голову в плечи Аки и заговорила, накручивая провод на палец. — Меня куда-то поднимали, там было темно и все в проводах… Затем было много лиц, и я упала. Потом бежала, куда глаза глядят. И двери, и двери, потом лестница и этот коридор. А затем я пошла по номерам и вот… Пыталась позвонить 007…

— Бедненькая, — покачала головой Метта. — Походу ей приснился кошмар. Тебе хоть ответили?

— Нет, но автоматический голос попросил подождать.

Вдруг позади Аки раскрылась дверь и на пол упал луч света. Обернувшись, девушка застыла на месте с трубкой у уха.

Порог ее кабинета перешагнул пожилой мужчина с аккуратной бородкой и закрученными кверху седыми усами. Одет он был в строгий черный костюм, на лацкане которого сверкал герб ШИИРа.

Аккуратно закрыв за собой дверь, он приблизился к столу. Аки попятилась и, положив руку на рукоять меча, прижалась спиной к стеклу. В трубке раздавалось ее учащенное дыхание.

— Аки, спокойно. Это директор.

* * *

— Ага, так и знал, что найду тебя здесь! Как обычно, хочешь найти Коршунова, иди на звук молота!

Яр узнал этот голос, но не стал оборачиваться — Лекс совсем не тот, с кем ему хотелось болтать, да еще и поздним вечером. Да и работы еще завались. Забор они почти закончили, а там староста намекнул, что неплохо бы расширить периметр — а это металл и еще раз металл.

Сегодня нужно закончить еще одну секцию. Наверное, еще час, и все — молот уже устал.

— И тебе не хворать, Лекс, — отозвался Коршунов, переворачивая болванку. — Не знал, что и ты решил переехать в Таврино.

— Еще чего? А вот от тебя я не ожидал! И мало того… говорят, ты теперь снова крепостной, да?

Скрипнув зубами, Яр повернулся. На входе в кузницу под тусклым фонарем стоял фокс серо-черной окраски — Алексей Ильич Фролов, или просто Лекс. На Яра он смотрел с нескрываемым презрением.

— Слыхал, твоя сестренка уже по рукам ходит? Сначала ублажала виконта Ленского, затем посидела на коленках у Штерна, а теперь… как его там? Барон Марлинский?

— Ты хочешь выйти отсюда с молотом в черепе?

— Эх, Яр-Яр… — покачал головой Лекс. — А ведь мы когда-то мечтали стать по-настоящему вольными, не на бумажке, а на деле! Уехать подальше, и что же? Получил свою грамотку и?.. Снова в ярмо?

— Я работаю. Исчезни.

— Работай-работай, я тебя не задержу. Хотел просто напомнить тебе про гордость, про нашу мечту… про Амерзонию.

— Это чушь.

— Раньше ты так не говорил, — и Лекс прошел в кузню. Яр сжал пальцы на древке молота. — Когда мы мечтали сбежать в Резервацию, где нет ни одного человека. Где мы будем зависеть только от своих сил и умений.

— Наивность юности. Люди не живут в Резервациях.

— Люди, да. А вот нелюди… Мы сильнее людей. Без своих машин, магии и оружия они ничто. И даже в Резервации… У меня там есть друзья. Они помогут…

— Вот к ним и иди.

И отвернувшись, Яр снова поднял молот. Зазвенело — все сильнее и сильнее. Лекс и не думал уходить.

— Да уж… Совсем стал домашним.

Рыкнув, Яр схватил Лекса за шиворот и толкнул. Охнув, тот отлетел к стене. С грохотом на пол посыпались инструменты, а Яр, крепко сжимая молот, рванул к Лексу. Тот хотел было вырваться, но пятерня Яра припечатала его к стенке.

— Что ты сказал?.. — прошипел Коршунов ему в морду.

— Домашним… — процедил Лекс. — Как собака! Нашел себе очередного хозяина и виляешь хвостом перед ним! Увидишь, стоит тебе покалечиться или состариться, и твой новый хозяин избавиться от тебя, как от вчерашней газеты! Наивный идиот!

Яр заскрипел зубами. Он еле сдержался, чтобы не перекусить ему глотку.

— Пошли со мной. В Амерзонию… Там наше место! Там нет хозяев, нет людей! Или ты трус? Собрался всю жизнь пресмыкаться перед людьми⁈

— Эй, Ярослав Сергеевич! — раздался голос снаружи, и на пороге показался староста, Авраам Емельянович. — Вы все трудитесь? Хватит уж, вы себя не жалеете! Пойдемте ко мне, у меня такая наливка…

При виде двух сцепившихся фоксов он побледнел и едва не слетел с крыльца.

— Вали! У меня работы полон рот, — рыкнул Яр и, схватив Лекса за шиворот, толкнул к двери. — И не возвращайся!

Лекс зарычал и едва не сбил старосту с ног. Оглянувшись, он бросил:

— Если ты такой трусишка, то, возможно, твоя сестренка окажется смелее…

— Что ты сказал⁈ — округлил глаза Яр и, схватив молот, рванул за Лексом.

Перед ним вырос староста.

— Так, успокойтесь, Ярослав Сергеевич! Выдохните!

Сжав зубы, Яр вперился взглядом в спину Лекса. Тот прыгнул через забор и ушел, не обернувшись.

* * *

Усевшись в кресло лицом к нам, Вернер улыбнулся, а затем легким движением пальцев поманил Аки к себе. Что-то сказал, и она передала ему трубку.

— Слушаю, Илья Тимофеевич! — заговорили у меня в ухе. — Рад, что вы…

— А я не слишком рад бегать по коридорам как крыса. Верите мне подругу.

— А я ее не похищал, — пожал плечами Вернер. — Она сама пришла сюда — и использовала звонок, который я «выбил» для себя, между прочим! Знаете, таких звонков получается сделать ограниченное количество…

— Не лгите. Вы сами пригласили меня сюда.

— Именно. И я вам сказал поторопиться, а не шарахаться по коридорам, которых и без того с излишком. Почему вы не воспользовались лифтом? Впрочем, не отвечайте… он опять застрял⁈

— Если здесь каждый день меняется количество этажей, то немудрено.

— Не каждый, но меняется, это правда, — вздохнул Вернер. — Хотел же пообщаться с вами утром, а не на ночь глядя — потемну это несносное заведение иногда просто звереет, наращивая себе помещения и коридоры… Я и сам иногда удивляюсь всему, что вижу тут, а ведь я работаю тут не один десяток лет. Надеюсь, вы не слишком напугались?

И посмотрев на Аки с выражением искренней скорби, он попытался взять ее за руку, но та еще плотнее вжалась в стекло.

— Ох, бедненькая! Но вернуться вы сможете только утром… Или когда починят лифт.

Я горько хохотнул. Наверное, нескоро.

— Давайте немного выдохнем. Вы же насчет перевода, верно? — спросил Вернер.

Я приподнял бровь. После всех этих приключений, спокойно говорить о всяких «переводах» как-то даже забавно. Но, ладно, посмотрим, что скажет этот странный тип.

— Именно. Но в СПАИРе и слышать об этом не хотят. Я для них ценный кадр.

— Ну судя по вашим успехам в Комнате, это недалеко от истины, — покачал пальцем директор. — Слушайте сюда. У вас есть два варианта, Илья Тимофеевич. Первый — ехать обратно, писать в деканате заявление об отчислении, а потом возвращаться сюда и поступать к нам.

— И это займет, наверное, месяц.

— А по почте год, — хихикнула Метта, и я передал ее замечание директору.

— Так точно. Это еще не говоря о том, что место в СПАИРе за вами закреплено привилегией вашего рода. Такие места на дороге не валяются, и просто так от них не отказываются.

— Мне придется писать Императору?

— Хотелось бы обойтись без этого… Второй вариант вы озвучили в кабинете у Юлии Константиновны — поступить к нам, рассчитывая на лазейку в законах.

— А она есть?

— Есть. Но нужно ли вам учиться и там, и здесь? Ведь просто так забыть про СПАИР у вас не получится. Экзамены, экзамены и еще раз экзамены! А способный ученик-недоучка нам здесь не нужен.

— Я прошел полугодичный курс за две недели. Мне не привыкать.

Директор хлопнул руками по подлокотникам:

— Заметьте, не я это предложил!

— Ну так что? Или вы хотите вступительных экзаменов?

Он отмахнулся и полез в стол. Вытащив оттуда гербовый лист, быстро набросал текст, расписался, а затем снова схватил трубку.

— Прошу, загляните в верхний ящик. Там должен быть такой же.

Я сделал, как он просил, и поднял чистую бумагу.

— Отлично, а теперь к стеклу, пожалуйста.

Нахмурившись, я приложил лист к окну. Он сделал то же самое. Выравнив уголки, Вернер шепнул что-то себе под нос, а затем края бумажки сверкнули.

— Прекрасно, а теперь отрывайте! Но аккуратней, не порвите.

Взяв за уголки, я осторожно отлепил бумажку от стекла. На ней значилось «Приказываю зачислить в Шардинский Институт Изучения Резерваций барона Илью Тимофеевича Марлинского…», дата и размашистая директорская подпись.

— Отдадите Свиридовой. Лично в руки.

Аки же оглянулась ко мне. В ее глазах читалось одно слово — «помогите».

— Благодарю, — сказал я в трубку. — А теперь, пожалуйста, пусть моя подруга выйдет на мою половину.

— Эхх, а я так рассчитывал, что проведу этот вечер в приятной компании, — повесил усы директор.

— Мы не спешим покидать вас. Но в зазеркалье Аки очень некомфортно.

— Это не зазеркалье, Илья. Это… как объяснить, чтобы не вдаваться в научные тонкости?.. Это план, понимаете? Идеальный слепок, с которого Цитадель воссоздает себя. Что-то вроде идеального себя, с которого сооружение постоянно пытается воссоздать себя в материальном мире.

— Не понимаю.

— У вас в голове есть идеальный вы, которым вы хотите стать?

— Конечно.

— Вот. У вас есть идеальный вы, который следил за вашими поступками и оценивает их. Или тот, которым вы хотите стать, но, возможно, никогда не станете. Вот именно это и есть «зазеркалье» Цитадели. Это, если угодно… ее идеальное представление о самой себе…

— Ох, мать, наговорил, — закружилась Метта на месте. — Сказал бы проще — дед с Аки застряли в мыслях этого комплекса!

— Допустим, — кивнул я. — Вы хотите сказать, что Цитадель живая и умеет мыслить?

— Конечно, но немного не так как люди. В этом и основная проблема изучения Цитадели. Мы пытаемся познать ее образ мысли и действия, исходя из наших собственных представлениях о логике. А она имеет свои собственные. Вот и мы, ученые, уже долгие годы ходим по кругу.

— И что, перестраивая коридоры она пытается создать идеальную себя?

— Должно быть. Вот только я полагаю этот процесс — как сама жизнь, изменчива, а идеала в ней нет. Ибо и изменчивость, и идеал это разные полюса.

— Кстати, насчет полюсов. Моя подруга…

— Ах да, точно! — и он посмотрел на Аки. — Чтобы выбраться отсюда, сударыня, вам придется выйти в коридор, спуститься на десять этажей вниз, а затем найти тот самый «портал», через который вы сюда и попали.

— А… — раскрыла рот Аки. — А обязательно?

И директор расхохотался.

— Как зашли так и выходите, — покачал головой Вернер. — Вы же не собираетесь выходить через окно, не так ли? Можете, конечно, но тогда посадка вас ждет не из приятных, а вот через дверь…

Он поглядел на выход, и дверь сама собой открылась.

— … выходить всегда мудрее. Я всегда так говорю!

Аки посмотрела на меня с мукой во взгляде.

— Хотя, полагаю, тот портал уже черт знает где… — почесал подбородок Вернер. — Вы же видели, метроном стучал после того, как вы покинули «исчезающий этаж»?

— Да, и очень настойчиво.

— Вот-вот. Если стучит этот механизм, значит, этаж что-то задумал. Лучше не обращать на него внимание, и тогда он оставит вас в покое. Обычно он безобидный, и меняется тогда, когда никто не видит, но в исключительных случаях…

И Вернер скосил глаза в сторону.

— … в исключительных случаях он очень настойчив.

— Как нам помочь Аки?

— Мы можем попробовать обмануть Цитадель, но мне понадобится помощь.

И он ткнул в стекло. Я проследил за его пальцем, но в том месте никого, кроме Метты не было.

Так, стоп…

— Да, да, вы, сударыня! — сказал Вернер, указывая на Метту. — Кроме вас, на «стороне» Ильи Тимофеевича нет никого. Вы поможете нам спасти Акихару!

Мы с Меттой переглянулись. Он ее видит⁈

Глава 13

Тома лежала на диване в гостиной и пялилась в потолок. Руки дрожали, на лбу пульсировал тройной синяк. Впрочем, все тело было одним большим синяком, после того как она…

…она выхватывала револьвер снова и снова, снова и снова…

Фокс зажмурилась, но в перед глазами все еще было перекрестье прицела, а на нее бежала Сен. Бух! — и вновь перед глазами искры. И стоило только подняться…

…а затем снова и снова… снова и снова… Хвать! Бух! Хвать! Буть! Хвах…

— Когда-нибудь я пристрелю эту сучку, — пробубнила Тома и, подняв веки, огляделась.

Как бы ее не услышала эта сучка. Так, а это что в кресле за тень?

— Ой, — вздрогнула фокс, заметив движене. Рука сама собой потянулась к бедру, но там было пусто.

Но нет… это не Сен, а всего лишь автомат размером с пятилетнюю девочку. Она скромно сидела в кресле, и поначалу Тома решила, что это сломанная «пустышка», но нет — та еле заметно болтала ножками, на которых раскачивались большие красные туфли, явно ей не по размеру.

— Привет, — приподнялась Тома. Не могла она устоять перед детишками, пусть и автоматическими.

Автомат-девочка слегка приподняла голову и в ее пустом личике фокс углядела свою побитую физиономию. Лучше, бы молчала…

Ответа не последовало.

— Что-то я не припомню тебя здесь, — продолжила она и придвинулась поближе. — Как тебя зовут? Я Тома.

Та снова промолчала, и фокс попыталась улыбнуться, но с ее разбитой нижней губой наверное получилось ужасно.

Тогда, увидев неподалеку лежащего плюшевого зайца, Тома подняла игрушку. Заяц чем-то напоминал выпотрошенного и заново сшитого тюленя с ушами, но чего только эти производители игрушек не придумают?

— Это твой? Какой красивый! Как зовут?

Но автомат-девочка и тут не ответила. Даже ножками мотать перестала. Плюх! — и на ковер упала туфелька.

— Ну же. Я не обижу тебя. Дай помогу, — и нагнувшись, Тома подняла туфельку. — Держи!

Она придвинулась еще ближе, и тут уж девочка среагировала. Подогнув под себя ноги, она вжалась в кресло. На пол упала вторая туфелька.

— Я вас закусаю! — угрожающе сверкнуло ее пустое личико. — Это мое кресло, Мио разрешила в нем сидеть!

Тома охнула.

— Кресло?.. Да сиди на здоровье, я просила про за…

— Не нужен мне ваш вонючий заяц, понятно⁈ Не нужны мне ваши туфли, забирайте! Мне разрешили сидеть в кресле!

Заяц с туфлей выпали из ослабевших пальцев Томы, девочка угрожающе зарычала. Фокс отпрянула и едва сама не шлепнулась на пол.

Раскрылась дверь, на пороге показались Ги, а за ней и Мио со сложенной сзади нижней парой рук.

— Ах вот ты где, Рен! — сказала автомат-дворецкая. — Все сидишь в своем кресле? И никак тебе не надоест!

При слове «Рен» Тома посмотрела на девочку совсем другими глазами. Резко забыв про боль во всем теле, она сама скакнула на диван и вцепилась в него как в спасательный круг.

ОНА⁈ ТО ЧУДИЩЕ ИЗ ПОДВАЛА?!!!

— Томочка, и ты здесь? — подошла к ней Ги. — Ты уже отдыхаешь после тренировки, или это новый прием? Как удивительно!

Пусть лицо и органы дыхания у Мио отсутствовало, но та вполне натурально вздохнула:

— Детский сад… Ой, Рен, а у меня для тебя сюрприз! Угадай, какой!

И автомат-дворецкая зашла за спинку кресла. Рен поглядела на нее и еще сильнее сжала обшивку кресла. Ткань затрещала.

— Я не хочу в угол!!! Я ничего не делала! — и затыкала пальчиком в Тому. — Это она! Она! Она! Она плохая! Она пристала ко мне со своим зайцем!

Головы Мио с Ги повернулись к Томе.

— Томочка, ты зачем пугаешь Рен этим зайцем?

— Я⁈ Я ничего… Я думала…

— Прошу, не пугай больше Рен. Этот зайчик ей не нравится. Это был прошлый сюрприз, неудачный, — вновь вполне натурально вздохнула Мио. — Ну же Рен, угадай, что мы хотим…

И Рен оглушительно завизжала. Скакнув с кресла, девочка-автомат бросилась было прочь, но Ги была наготове. Грохнуло так, что Тома едва не подпрыгнула до потолка. Где-то с минуту по полу каталась куча гремящего металлолома, но затем отчаянно воющую Рен сумели усадить обратно в кресло.

— Нет, тебе не увернуться от сюрприза! Руки вверх! Вверх, я сказала! — пригрозила ей Мио, и дрожащая Рен покорно вытянула руки.

Затем автомат-дворецкая вытащила нижнюю пару рук из-за спины, там…

— Сюрприз! — и автомат-дворецкая натянула на Рен миленькое розовое платьице. — Сегодня у тебя целых три дня, как ты вылезла из подвала! Поздравляем!

Заскрипело, и из-за диванов выскочили еще дюжина притаившихся там автоматов, и все как один засвистели и захлопали в ладоши. Фокс же буквально вросла в кресло, не смея двинуть даже пальцем.

Едва Тома осознала, что никто ее убивать не собирается, как ее хлопнули по плечу:

— Эй, Томочка, а ты чего не поздравляешь Рен с ее новым платьицем? — опустились над ней космы Вен, а затем по дивану забегали ее паучки. — А ну-ка хлопай вместе со всеми, быстро!

И Тома тут же зашлась овациями. То, что платье было Рен на пять размеров больше, походу, всю эту братию не смущало.

Хлопки затихли где-то через минут пять, а затем все разошлись по своим делам.

В гостиной остались сидеть одна Рен с Томой, но ни та, ни другая не смели и рта раскрыть. Фокс все еще не верилось, что вот эта малышка еще несколько дней назад едва не откусила ей… да все!

Сидит, дуется, как будто Тома действительно в чем-то виновата. Сама должна у нее прощения просить, а не истерить на все Таврино. Что ж, если Рен не хочет с ней общаться, то и пусть! Чего у Томы дел больше нет, только лишь бы послушать истерики этого чудовища⁈

Но. Она. Все же… такая миленькая в этом платьице не по размеру! Тома, что ты несешь⁈ Это же монстр, который… Она же ребенок! Посмотри какие ножки… Нет, это чудище, которое… Блин, кажется, она плачет совсем как ее сестричка в детстве… Дать бы тебе!

Наконец, сглотнув комок в горле, Тома решились.

— Если хочешь… Я могу укоротить тебе платьице. И сможешь сидеть в кресле в нем.

Рен повернула головку к ней и в течение целой минуты не произнесла ни словечка. Тома уже подумала, что девочка уснула, и хотела уже потихоньку свалить, но вдруг Рен медленно подняла ручки.

Осторожно встав, фокс подошла к девочке словно к клетке с тигром, а затем вытянула руки.

— Можно?

Девочка кивнула, и Тома аккуратно потащила платьице. Когда Рен осталась в чем… ее собрали в мастерской, фокс скакнула в сторону.

— Я скоро! — крикнула она и, подхватив платьице, бросилась к Механику. У него там наверняка есть швейная машинка.

* * *

— Простите, — замялся Вернер, — как вас?..

— М-м-метта, — отозвалась моя спутница и почему-то покраснела.

У Аки же округлились глаза — кажись, она тоже углядела в комнате таинственную незнакомку. С таким выражением человек обнаруживает в темном углу призрака.

Скосив на меня глаза, Метта пожала плечами. Впрочем, и Странник ее видел. Вот только как…

— Вот, сударыня Метта, — продолжил Вернер. — Если хотите помочь очаровательной Акихаре побыстрей выбраться из «зазеркалья», вам придется покинуть эту комнату вместе с ней. А потом вернуться, но с другой стороны. Главное!

И он поднял палец. Секунду звенела тишина.

— Главное — это идти нога в ногу, а затем одновременно закрыть и открыть двери! Тогда Цитадель скорее всего примет вас за одного человека. И тогда…

Он хлопнул в ладоши и пододвинул к себе телефон. Затем его рука дрогнула и трубка закачалась на проводе. Бросившись ее поднимать, Вернер перебрал наверное дюжину бранных слов.

— Ах я идиот, я подлец! — забормотал он, нащупав аппарат. — Простите, правильно ли я понял, Илья, что Метты… не должно быть в этой комнате? Ох, боже мой, кажется, я раскрыл ваш секрет!

И бросив трубку он заметался по комнате. Из трубки доносился его приглушенный голос:

— Опять! Снова! Чертова Цитадель, у нее ни стыда ни совести!

Остановившись, он плюхнулся в кресло и грохнул кулаками по столу. Глаза Аки буквально возопили — ПОМОГИТЕ!

— Очередной исключительный случай, — продолжал бормотать Вернер себе под нос, а затем схватил трубку и вперился в меня немного дерганным взглядом. — Вот ваша спутница и есть таковой! Если я правильно понял, Илья, она ваш образ мысли? Ваш идеал! Ага, а ведь Цитадель любит все идеальное…

Сунувшись в ящик, он вытащил тетрадь, а затем щелкнул ручкой. Где-то минуту он быстро писал строчку за строчкой.

— То есть вы хотите сказать… — откашлялась Метта, — что эта ваша Цитадель охотилась за мной?

— За вами троими! За секретами всей вашей троицы! — отозвался Вернер, а затем ткнул в мою сторону ручкой. — Скажите, Илья, сударыня Метта — и вправду ваш идеал? А вы, Метта, вы считаете Илью идеальным мужчиной? Акихара?.. Нет, не отвечайте! Ибо идеалы рассыпаются, стоит только облечь мысли в слова!

И вскочив с места, он снова заходил по кабинету взад-вперед, приговаривая:

— … Цитадели нравится наблюдать за людьми, раскрывать закоулки их душ, обнажать их эмоции и кружиться с ними в танце! Особенно забавно она реагирует на новеньких, которые случайно или нет оказываются в ее необжитых коридорах. Иногда, правда, она с ними заигрывается…

Мы трое переглянулись. Кажется, директор ШИИРа немного спятил. Впрочем, немудрено. Бегая по этим коридорам в гордом одиночестве, ты либо разделишь судьбу той парочки в коридоре, либо тронешься.

И я бы даже не сказал, что хуже — медленная смерть от голода, или жизнь одинокого психа.

— Итак, сударыня Метта, раз вы всего лишь идеал и бестелесная сущность в когнитивном восприятии Ильи, то для вас все куда проще — вы сможете выйти из Цитадели через окно! — сказал Вернер и захихикал. — Ибо для вас материя не значит ничего! А вот для Акихары… Что же! Действуем!

И он довольно хлопнул в ладоши. У меня забегали мурашки. Как хорошо, что он отделен от нас стеклом… А вот Аки нужно срочно спасать.

—Точно. Давайте уж, — вызвалась Метта и, поджав губы, переглянулась с Аки. Вернер охотно передал трубку девушке. Метта же подошла ко мне и сказала в динамик:

— Привет, я Метта. Будем знакомы?

И моя теперь уже видимая спутница сделала ей ручкой. Аки ответила:

— Аки…

— Вставай там, где я.

— Хорошо.

Оба встали на одну одну и ту же клетку, которыми был выложен пол. Для Аки она была черной, а для Метты белой.

— Лучше делать это на счет, — сказал Вернер. — Илья, видите вон тот переключатель на аппарате? Будьте любезны, выведите его на позицию «Три».

Я щелкнул переключателем, и тут голос директора из трубки усилился втрое:

— Давайте ставьте стопу — раз!

И Метта поставила ногу на черную клетку. Аки сделала то же самое, но она ступила уже на белую.

— Два! — еще шаг, и снова девушки поставили ногу одновременно. — Три!

— Четыре! — скомандовал я Метте, а затем мы считали в унисон: — Пять! Шесть! Семь!

Так обе и дошли до двери. По счету «десять» схватились за ручку, «одиннадцать» — повернули, «двенадцать» — открыли и «тринадцать» — переступили порог.

— Четырнадцать! — и они, сжимая ручку, повернулись в коридоре. — Пятнадцать!

И поглядев на меня немного потерянным взглядом, девушки стали закрывать дверь. Выражение такое, словно они видят меня в последний раз.

Я кивнул обеим.

Дверь щелкнула на счет 'шестнадцать", и мы остались вдвоем с Вернером. Повисла пауза.

— Откуда вы узнали про нее? — спросил я, убавив громкость до первого уровня. — Вы ментат?

— О, нет, — покачал головой Вернер. — Это все Цитадель. Я же сказал, что она любит секреты. А Метта, похоже, и есть ваш секрет. Увы, Илья, я не могу контролировать рвение этого комплекса. Стоит мне только набрать номер… и ее «слуги» сделают все, чтобы открыть мне секреты жителей Шардинска. Тсс, только это тоже секрет!

И он хохотнул.

— Считайте, что ваш секрет мы обменяли на мой. Надеюсь, вы не в обиде на меня?

— Нет, но я предпочел бы, чтобы тайны оставались тайнами.

— И я тоже. Но теперь для Цитадели я как открытая книга.

— А свои секреты, значит, она раскрывать не собирается?

Директор вздохнул, а затем, оглянувшись, взялся за трубку обеими руками.

— Для этого мы с вами, Илья, сегодня и встретились в этой комнате, — шепнул Вернер. — Но давайте попозже об этом… Ну же! Что вы ждете⁈ Входите же!

Вновь повернулись ручки, и на моем пороге застыла Аки. В дверях «директорского» кабинета показалась Метта.

— Не стойте, милые дамы, входите!

Обе с ошарашенным видом вошли и направились к столу. Аки сразу бросилась ко мне, и я ощупал ее, словно сомневался в ее реальности. Та залилась краской и шепнула:

— Илья, кто это? — и скосила глаза на Метту, которая скромненько встала рядом с директорским столом.

— Друг… Потом расскажу. А у тебя как ощущения? — спросил я «зеркальную» Метту мысленно.

— Терпимо, — вздохнула она, по-прежнему оставаясь в моей голове, и посмотрела на Аки. — За тобой должок, дорогуша!

А директор, тем временем, продолжал что-то черкать в своей тетрадке. Отложив ручку, он с гордостью оглядел сначала Метту, затем Аки, и его глаза засияли.

Вновь подскочив, Вернер хлопнул в ладоши:

— Так, вот и все! Илья, не сочтите за труд, включите в сеть во-о-о-он тот чайник. Раз уж мы начали экспериментировать с Цитаделью и вести ученую беседу, то давайте выпьем чаю, раз на то пошло! А потом уж поговорим о настоящем деле. Пора бы уж!

И Вернер снова забегал по кабинету. Скоро в уголке запыхтел чайник, из ящика выпрыгнула коробка с конфетами и баранками. Чашки зазвенели тоже.

Не зная, что и думать, я усадил Аки за стул и пошел заваривать нам по чашечке. Через пять минут чайник щелкнул, и я налил нам до краев. Конфеты нашлись в столе, но, судя по твердости, они застали еще Гигантомахию. Мы с Аки стоически проглотили парочку, чтобы не смущать директора.

Вернер с Меттой расселись за столом и мирно потягивали напиток, и у моей спутницы выражение было такое, словно она пьет чай с самим Императором. Мы с Аки тоже расположились «по соседству».

— Ну как вам? — спросил директор Метту, и та, улыбнувшись, похвалила напиток. — А вы с сахарком!

— О каком «деле» вы хотели со мной поговорить? — спросил я довольного директора.

— Сущий пустяк. Вернее, не совсем, а именно — ваш рейд в Амерзонию, для которого, как сообщила мне Юлия Константиновна, все готово. Не хватает только одного.

— Чего?

— Участников, — сказал директор и, отставив чашку, принял деловой вид. — Мы давно собирались провести особый рейд к объекту 1-B и для него нам не хватало живой силы.

— Мало людей? ШИИР ими действительно не богат.

— Нет-нет, я имел в виду добровольцев с нужными кондициями. А что до людей, то в ШИИРе их столько, сколько нужно. Хотелось бы, конечно, побольше, но больше людей — больше проблем, бюрократии и карьеристов, которым Амерзония не интересна, а вот возможности — другое дело.

— И какие люди вам нужны?

— Нам нужны люди, которые не примелькались в сердце Амерзонии, в так называемой Красной зоне, — сказал Вернер, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Понимаете, Илья Тимофеевич, Амерзония — девка довольно капризная, и «старичков», которые бывали в глубине ни раз, она очень неохотно подпускает к секретам. А вот к тем, кто в ней бывает редко, а то и вовсе ни разу, она куда благосклонней.

И он придвинулся:

— А порой даже пропускает в самое сердце.

— Новичкам везет, как говорится?

— Очевидно, да. Так она «думает», и поэтому ни один рейд не обходится без новичков — символически и практически. Нет, молодежь там гибнет, много и, к сожалению, часто. Но в основном по собственной глупости и по неопытности. Главное, что Амерзония на них целенаправленно не охотится. А вот тех, кто совокупно провел там целые месяцы и поставил свою «деятельность» на поток, она терпеть не может. Особенно Амерзония ненавидит сталкеров, ведь их интересуют только деньги. Но они в Красную зону и не ходят. Большинству хватает и Зеленой, а те, кто посмелей и побезумне ошиваются у порога в Желтую.

— А откуда известны такие повадки Амерзонии? — задала резонный вопрос Метта.

— Спасибо, что спросили! У профессуры ШИИРа есть теория, и она уже неоднократно находила свое подтверждение. Называется она «Вероятностная теория гибели рыцарей-резервантов в Красной зоне». Очень скучное исследование, основанное на фактах и статистике, но вывод его таков: чем моложе резервант, тем меньше у него шансов пропасть без вести. А вот «старики» в Красной зоне выживают куда реже: им выпадает «счастье» в одиночку столкнуться с самыми сильными монстрами, их подстерегают смертельные ловушки, а то они и вовсе исчезают без следа.

— А вдруг это случайность?

— Мы тоже так поначалу думали, да и помыслить не могли, что новичкам в Амерзонии фавор. Но факты — вещь упрямая. Когда из десяти смертельно-опасных вылазок в Красную и Желтую зону все чаще возвращаются одни новички, а вот старички гибнут по самым, казалось бы, нелепым случайностям, то хочешь не хочешь, а задумаешься — а случайности ли это? Хотя не скрою, у иных с Амерзонией очень… индивидуальные отношения.

— Ага, и вы собираете команду новичков с высоким шансом выживаемости, чтобы мы проникли в Красную зону Амерзонии на этот ваш объект 1-B. И вы хотите, чтобы я возглавил этот поход, не так ли?

— Все правильно! Юлия Константиновна из кожи вон лезет, чтобы возглавить сие предприятие, но я не могу рисковать настолько ценным сотрудником. Она знает Зеленую и Желтую зону как свои пять пальцев, второй такой не найдется во всей Империи. Я предполагал, что этот поход возгласит Эдуард Рощин, но, увы, судьба распорядилась иначе.

Я неловко улыбнулся. Эх, знал бы он, что это за «судьба»… Но забавно было бы, если Эд в самом деле попробовал бы мной покомандовать.

Вернер сунулся в стол и вытащил оттуда какие-то бумаги. Надев очки, он зачитал:

— «Исходя из результата тестирования Комнаты, состав группы для отправки на объект 1-B, Красная Зона, считаю таковым: Илья Тимофеевич Марлинский, Акихара Йоевна Самура, Камилла Петровна Берггольц, Александра Александра Айвазовская, Сергей Анатольевич Шаховский и Евгений Дмитриевич Устинов», — и он поднял глаза. — Это отчет хранителя тора, подтвержденный Юлией Константиновной, а также рекомендация главного фельдшера. Насколько мне известно, никто из вас ни разу не бывал в Амерзонии?

— Нет, ни разу, — немного приврал я, но тот час, что мы бегали по кустам, я думаю, не в счет.

Едва ли Амерзония за такой короткий срок «затаила на меня злобу» и возжелает убить. Да и знать о моей дверце Вернеру совершенно необязательно. Хватит с него Метты.

— Хорошо, значит, вы уведомлены. И прежде чем перейти к сути и рассказать вам о цели, мне необходимо спросить…

Вернер вздохнул, снял очки и потер переносицу. Затем посмотрел на меня совсем иным взглядом:

— Знаете, Илья Тимофеевич, я читал материалы к «Вероятностной теории гибели рыцарей-резервантов в Красной зоне», наверное, сотню раз, и я полностью согласен с выводами. Новичков Амерзония действительно будто ведет за руку, в Красной зоне для них открываются новые двери, их пропускают ловушки и т.д. и т.п. Однако… Объект 1-B находится так глубоко в Амерзонии, что рыцари-резерванты бывали там считанные разы. Даже профессионалы с многолетним стажем опасаются соваться туда дальше чем на несколько километров. А мы собираемся отправить туда новичков, которые за периметром и дня не провели. Если вы откажетесь, я пойму.

Я хотел было развеять его сомнения, но он махнул рукой:

— Нет, потом, все потом! Сначала дослушайте. Приказать я вам не могу, ибо вы новички, и по сути мы отправляем вас в один конец. Не смотря ни на что, добраться до объекта 1-B будет нелегко, а найти там его сердцевину, наверное еще сложнее…

— Сердцевину?

— Да. Кристалл, один из самых мощных, которые фиксировали наши приборы. Не исключено, что у него будет хранитель. Вернее, почти наверняка геометрика такой мощи имеет хранителя. Вам придется его приручить и даже, возможно, сломить, прежде чем вы сможете завладеть кристаллом… У вас когда-нибудь был опыт приручения хранителя?

— Конечно, и довольно сильного, — сказал я, имея в виду, конечно же, Рух. — Хранителя октаэдра Воздуха.

— Это уже неплохо. Но ни один октаэдр не идет ни в какое сравнение с кристаллом в объекте 1-B. Его мощь настолько велика, что с его помощью мы сможем активировать секцию «А» этого сооружения.

— Что за секция «А»?

— Мозговой центр Цитадели. Сейчас он работает вхолостую и сам себе на уме, и результат своеволия этой штуки вы видели. Долгие годы мы пытались запитать комплекс нашими силами, но мощь Цитадели выжигает один кристалл за другим даже в иных секциях — ни один не проработал дольше пары месяцев! А о том, чтобы сунуться секцию «А» и речи быть не может!

Он схватил чашку и выпил остатки одним махом, затем продолжил:

— Ваш отец, госпожа Самура, был виртуозом в деле работы с кристаллами, как и ваш родственник, Александр Владимирович, Илья. Ни того, ни другого больше нет в живых, а Цитадель еще стоит. И она растет. Рано или поздно, она просто погибнет под собственным весом, ибо невозможно бесконечно надстраивать над собой все новые и новые уровни.

— А сколько над нами уровней?

— Понятия не имею. Я уже долгие годы работаю в ШИИРе, и мы с коллегами все ноги сбили, пытаясь подчинить или хотя бы понять Цитадель. Но каждый раз она выкидывает новый фортели, каждый раз мой кабинет «забирается» все выше! Скоро, должно быть, мы дотянемся до луны.

И он ткнул пальцем в стекло, где на темном небе виднелся бледный кругляшок.

— Шучу, конечно. Цитадель так долго не выдержит. Техники говорят, что износ нижних уровней критический. Рост должен быть остановлен, и срочно. Иначе… погибнет не только Цитадель, но и весь ШИИР, ибо Цитадель есть сердце нашего замечательного института. А институт есть сердце Шардинска. Без него этот клочок земли окончательно погрязнет в грязи и погоне за деньгами.

— Я вас понял. У нас будет проводник?

— Конечно. Юлия Константиновна доведет вас до «порога» Красной зоны, а дальше вам придется рассчитывать только на себя, снаряжение и свои умения.

Еще пару минут мы молча переваривали свалившуюся на нас информацию. Затем Вернер продолжил:

— Ответ дадите как только расскажете то же самое Берггольц, Айвазовской, Шаховскому и тому симпатяге Устинову. Если они согласятся сунуть нос в этот осиный улей, то ждите моего звонка. Мы обговорим все детали. Если скажете «нет», я настаивать не буду. Мне в ШИИРе гробы ни к чему.

— Еще один вопрос, — поднял я палец, и Вернер кивнул. — А что такое объект 1-B? Это какая-то машина?

Директор улыбнулся, а затем развел руками:

— Как вы думаете, зачем я пригласил вас именно сюда, почти на самую вершину мира? Чтобы просто попить чай с молодыми дарованиями и скрасить свое одиночество? Возможно, но не совсем.

Поднявшись из кресла, он подошел вплотную к стеклу.

— Я хотел продемонстрировать им некоторые особенности объекта 1-A. Конечно, я не рассчитывал, что он напугает вас настолько сильно…

— Не напугает, а скорее удивит. Я не ослышался — объект 1-A? То есть?

— Вы сейчас находитесь на объекте 1-А, или Цитадель. А есть еще одна Цитадель, сестра-близнец нашей, и она там — в Амерзонии. В недрах этой второй Цитадели и притаился кристалл, который питает ее. Ваша задача — обесточить Амезонскую Цитадель, забрать кристалл и привести его в ШИИР. Вот это и есть ваша задача, господа.

Я хотел завалить его еще кучей вопросов, но Вернер обрубил их одним движением:

— Приятно было с вами познакомиться, — сказал он и, отвернувшись, пошел к выходу. — Госпожа Метта, ваш выход через окно! А вы, Илья, и вы, Акихара — устраивайтесь поудобней, а я справлюсь насчет лифта. Необходимо пустить его как можно быстрее, чтобы вам не пришлось тратить драгоценное время и расхаживать по этим коридорам как призракам!

И он скрылся за дверьми.

Дождавшись, когда его шаги затихнут, я откинулся на спинку кресла. Ну и чудак… В голове было столько мыслей, что они буквально вываливались наружу. Судя по выражению лица Аки — у нее было не лучше.

Метта бросила в рот еще одну конфетку, запила ее чаем, а затем поднялась.

— Илья, ты не поверишь.

— Точно. Вся эта Цитадель….

— Я не про это, — покачала она головой, а затем, подойдя к стеклу, прижалась к нему головой. — Неужели не видишь? Здесь все такое… реальное.

— Ты о чем?

— Я только что пила чай с Вернером, неужели не понятно? Я пила чай, ела конфеты… Конфеты дрянь, да и чай такой себе, но…

— В смысле? Ты не можешь оттуда выбраться⁈

И я тоже вскочил со стула. Он грохнулся об пол у меня за спиной.

— Могу, — раздался ее голос у меня за спиной. — Но…

Я обернулся. В нашей половине стояла Метта.

— Но она не может.

Я снова повернулся к стеклу. Прижавшись к его запотевшей поверхности, за ним по-прежнему стояла моя спутница. Аки была в шоке.

Метт было две.

* * *

Приблизившись к порогу мастерской, Тома встала как вкопанная. Оттуда раздавался треск сварки, что-то шипело, сверкало, а еще дребезжало, рычало и дымилось.

Короче, такое ощущение, что оттуда и начнется новый виток Гигантомахии. Будь Тома в другой ситуации и не сжимай она в руках платье самого жуткого монстра, которого ей приходилось встретить за все свои двадцать два года, она бы точно свалила да подальше. Мало того, что она слышала непрестанные «пу-пу-пу», доносящиеся из-под двери, так еще оттуда страшно воняло селедкой и перебродившей смазкой!

Все так. Но ей отчего-то очень хотелось порадовать эту несчастную девочку, которая почти всю свою маленькую жизнь просидела в углу… В подвале! Одна! В облике монстра! А из друзей у нее была пара крыс да косматая неряха Вен с ее пауками.

Сжав ткань, Тома раскрыла дверь и застыла на пороге. Платьице едва не выскользнуло у нее из рук.

В помещение, где и шагу нельзя было ступить от обилия пустых банок из-под сгущенки, а еще сотен и сотен инструментов, верстаков, цепей и кучи разного оборудования, стояла длинная стремянка, а под потолком висели…

Засверкало, и Тома закрылась рукой. Искры брызнули на пол и фокс отступила.

— Ух-ты, пух-ты! Устал… — пробубнил Механик, стоявший наверху стремянки, и приподнял сварочные очки. — Ой! Не поможете ли Механику, Тамара Сергеевна?

— К-к-как? — спросила Тома, не смея оторвать глаз от размашистых крыльев, накрывших помещение от стены до стены. Они напоминали гигантские крылья летучей мыши.

— Подайте, пожалуйста, баночку, а то лапки занятые, — сказал гремлин и ткнул концом сварочного пистолета в банку на соседней ступеньке.

Прижав платье к груди и стараясь не испачкаться, Тома проскользнула под мембраной крыла, подхватила банку и сунула под нос Механику.

— Хорошо, — кивнул гремлин. — А теперь, пожалуйста, сожмите, да покрепче!

— Так? — спросила Тома, нажимая на банку всей пятерней.

— Еще-еще! Не стесняйтесь! Чем крепче сожмете, тем лучше! Давайте, вы же фокс! Сожмите, как…

И Тома раздавила банку всмятку. Оттуда тут же выплеснулась сгущенка и полетела в мордочку гремлину. Тот не зевал и, открыв свой зубастый рот, подставил глотку.

Тома рванула платье в сторону. Сглотнув, Гремлин громко рыгнул, а затем затрясся всем телом.

— Хороша, зараза… — и опустив очки, вновь щелкнул пистолетом. На Тому посыпались искры, и она бросилась в сторону.

Ладно, может быть, искать швейную машинку именно сейчас было не самой лучшей идеей…

Ага! — охнула Тома, заметив в углу искомое, и вновь юркнув под крылом бросилась к машинке. Та оказалась заправлена, а само главное — в ней не было ни грамма автоматики!

Отлично, значит, договариваться с этой штуковиной не придется!

Расположив платьице, Тома немного повозилась с нитью и едва она сделала первый стежок, как сзади хлопнула дверь.

Тома оглянулась.

— Эй, косматый! — крикнула Вен на все помещение. — Готово⁈

По полу тут же забегали ее мохнатые дружки.

— А то! — расплылся в зубастой улыбке гремлин и, выключив свою дискотеку, съехал со стремянки на пол. — Ждет только тебя, Вен! Пришлось разобрать целую дюжину негодных автоматов, но каков результат!

Его лапка указывала в противоположный угол, где стоял огромный стол, а вот на нем лежало нечто огромное, бугристое и многосуставчатое. Сверху это нечто закрывал плотный брезент, но из-за уголка к полу свисала рука. Тома сглотнула.

— Так чего ты ждешь⁈ — воскликнула Вен и сбросила на пол свой балахон. — Давай за дело! Меня аж трясет от нетерпения!

И пошлепала к машине в абсолютно голом виде. Тому она совсем не смущалась, да и Механика тоже. Гремлин вытер руки и мордочку ветошью и побежал к странному агрегату.

Схватив брезент, он потащил его на пол.

Только углядев кучу рук, сверкающих металлом, Тома повернулась к машинке. Там было еще нечто, напоминающее длинные спицы и хвост, но не ее это дело — главное платьице дошить, а не то…

— И что для моих малышек найдется место?

— А то! Можешь собрать их и постоянно носить с собой. Вот так!

— Ой, щекотно! Полегче, ушастый! Я же все же девочка!

— Пу-пу-пу… пых-пых-пых… Подожди, вот оно! Можешь двинуть рукой? Хоть какой-нибудь⁈

— Да… О, да! Оооооо, да-а-а-а… Дай мне зеркало. Зеркало!

Заскрипело — громко и протяжно. Затем нечто разбилось.

— Нет, стой, Вен, не так быстро… Нет! Что ты… Ладно, держи. Далеко не все получилось так как надо, однако…

Скрежет прокатился такой дикий, что Тома со страху вжала голову в плечи, но не оборвала стежка.

Черт с ними, она не обернется, пока не закончит!

И тут оно защелкало. Легко и изящно. Туда-сюда, словно по полу бегало нечто быстрое и крайне агрессивное. Щелк-щелк-щелк, справа, а потом слева. Затем снова защелкало, но уже сверху!

— О боже, что я наделал⁈ — кричал Механик. — Я создал монстра! Я гений!

— Да… Ахахахаха, теперь я могу все! Я живая! Я живая!

Тома снова вся сжалась — нечто огромное пробежало рядом. Затем затихло, а потом снова двинулось. Щелк-щелк-щелк, и прямо к ней!

— Эй, что это там у тебя? — нависла над ней тень, говорящая голосом Вен. — Платье? Для Рен что ли?..

— Да… — скосила глаза Тома, и увидела свое вытянутое отражение как в кривом зеркале.

— Ишь как! А я думала ты только щи варить умеешь и от Сен огребать! Ну твори!

И щелкающее по полу нечто убежало прочь. Хлопнула дверь, и за ней до Томы донеслось:

— Я живая! Я живая!

— Оу, Вен, тебя прям не узнать! Как удивительно!

Они еще долго там охали и ахали, а Тома тем временем закончила платьице. Надо было конечно взять мерки с Рен, но разве она позволит? На глазок, и ладно. Даром, что рядом лежало похожее тельце, и получилось несколько раз прикинуть размеры.

Откусив нитку, Тома оглядела платье со всех сторон и осталась довольна. Все же ей пришлось одевать всю их многочисленную родню и рука у нее была набита.

Механик же опрокинул очередную банку со сгущенкой, рыгнул и, проворчав свое «пу-пу-пу», вернулся к крыльям. Тома же бросилась на выход. Выбравшись из гремящей и сверкающей мастерской, она едва не налетела на Рух в ее новых черных доспехах и молча проскользнула мимо.

Быстрей! Быстрей!

Рен она нашла на том же месте и в той же позе — сидя в кресле и едва заметно болтая ножками.

— Готово! — подняла Тома платье. — Лучше нового!

Рен не ответила. Однако личико подняла.

— Это… мне? — спросила она спустя полминуты молчания. — Мне?

— Тебе, поднимай руки!

— А в угол ставить не будешь?

— Нет. Поднимай руки, Рен!

Еще полминуты молчания, и малышка Рен подняла руки. Подойдя сзади, Тома надела на нее платьице. Затем подхватила под руки, поставила на подушку и натянула как следует.

Расправив складки и подтянув поясок, фокс отступила. Конфетка!

— Посмотри на себя, Рен! Ну же!

И подставила ей под «нос» зеркало. Та повернула голову, но далеко не сразу.

— Спасибо… — только и сказала она, а затем снова опустилась в кресло. Ножки заболтались вдвое активней.

— Не за что, — выдохнула Тома и без сил сама опустилась на диван. И когда она успела забыть про синяки…

— Ага, бездельничаешь! — раздался знакомый и крайне неприятный голос, и Тома опутала сеть мурашек.

Она повернулась и наткнулась на пустое лицо с надписью «Прочь!»

— Отойди от меня! — ткнула ее фокс в грудь. — На сегодня побои… вернее, тренировка окончена, ты сама сказала!

— Угу, расслабься уже, рыжая булочка! — махнула рукой Сен и откинулась на спинку дивана. — Мне самой надоело тебя гонять. Как никак третий день с тобой воюю…

И они замолчали. Посидев так пару минут, Тома скучающе посмотрела в окно. Солнце почти зашло за кромку леса. Стремительно темнело.

— Эй, Сен, — сказала Тома, — а Илья Тимофеевич не звонил? Какой уж день от него ни слуха ни духа?

— Третий, — с неудовольствием отозвалась Сен. — Все в своем ШИИРе ошивается.

— И не говори, — появилась из-за дивана Ги и сложила ладони на бедрах. — Хоть бы позвонил! А ведь пусть и пропадал там, но всегда звонил, чтобы справиться как у нас дела. А тут три дня и ни словечка, ни письмеца! Как удивительно!

— Странно… — почесала нос Тома.

Не слишком похоже на Илью. Она не успела еще его узнать как следует, но он явно не из тех, кто будет пропадать где-то неделями, а потом возвращаться как ни в чем не бывало.

Они спросили об этом Мио, но и та не смогла ответить им ничего определенного.

— Завтра сама позвоню в ШИИР, — сказала автомат-дворецкая, — А то уже в Таврино волнуются, что хозяин давно не объявлялся. Только что звонил староста. Они там кучу юдов настреляли и уже расширяться собрались, а от хозяина ни слуха, ни духа!

Она присела в кресло. Помолчали.

— Что-то скучно… — потянулась Тома и вдруг увидела у стены коробку, накрытую скатертью. — Это же не то, о чем я думаю?

— А о чем ты думаешь? — повернулись к ней Ги с Сен и Мио.

— Ну это… Телек?

— Телевизионный приемник! — подняла палец Мио. — Настоящий и в рабочем состоянии.

Тома аккуратно подошла к нему.

— Можно?

— Посмотреть? Конечно!

И потянув за край скатерти, Тома открыла черную коробку с экраном, стоящую на тумбочке.

Нифига себе! Настоящий телевизор! Она видела такой в усадьбе Воронцовых, и ей было строго-настрого даже приближаться к нему, не то что тыкать пальцами кнопки. За несколько лет фокс удалось посмотреть лишь пару программ, и то украдкой — все больше слушала. Если она задерживалась рядом с ним дольше, чем на пять минут, получала изрядный нагоняй.

И вот. Телевизор. Здесь! В ее полном распоряжении! Интересно, что за программы сейчас идут⁈

Он был не подключен, и фокс попыталась вставить вилку в….

— Ты что⁈ — охнула Мио. — Нельзя!

Тома оглянулась.

— Чего? Ты же сказала можно посмотреть?

— Посмотреть можно. Но включать — ни в коем случае!

— Почему?.. — закатила глаза Тома. Да что за невезение такое!

— Александр Владимирович запретил даже прикасаться к этой штуке. Он только для гостей, — объяснила Мио.

— Которых никогда не бывало, — кивнула Сен. — Вот он и стоит. Стареет.

— Ничего и не стареет! — всплеснула всеми четырьмя руками Мио. — Я каждые две недели протираю его от пыли и проверяю целостность корпуса. А насчет телевидения, Онегин всегда повторял, что оно разжижает мозг, и его смотрят только отставные жандармы, старухи-генеральши да провинциальные идиоты. А для растущего организма это и вовсе яд, поэтому…

— Так нет больше никакого этого вашего Александра Онегина, — разозлилась Тома. — Нет! Есть Илья Тимофеевич, и он…

Что он, она не договорила — автоматы синхронно повернули к ней головы. Их геометрики ярко зажглись.

— … ничего не говорил про телевизор! Трусихи!

— А что?.. — сказала Мио. — Разве перед уходом Илья Тимофеевич что-нибудь наказывал насчет телевизора?

— Вроде нет, — пожала плечами Ги. — Вроде он вообще на него не смотрел. Он сказал веселиться по вечерам, пока его не будет. Не сидеть сиднем и культурно проводить время. Как люди.

Где-то минуту все сидели в гробовом молчании.

— Но если мы включим его, это будет прямым нарушение… — начала Мио, и тут Томе это надоело.

Она бесстрашно схватила вилку и вставила ее в сеть.

— Ой! Что она делает⁈

— Тома остановись! Ты…

— Нет!

Ее попытались схватить за руку, но фокс увернулась и ткнула в кнопку «Вкл».

— Мама! — крикнули автоматы, и все как один грохнулись на пол. Стоять осталась одна Тома.

Зашипело.

— Тьфу, — покачала она головой. — Антенны-то нет… Вы чего, припадочные? Зачем вы валяетесь, вставайте!

Автоматы медленно поднялись, а затем столпились вокруг телека. Экран был полностью белым и там зернилась какая-то плесень.

— Как удивительно! — сложила руки на груди Ги. — Пятнышки!

— Там должны быть картинки, — вздохнула Тома, а затем увидела в углу запыленную антенну, которую кто-то еще вчера использовал как выбивалку.

Подхватив ее, фокс было потянулась, чтобы вставить провод в телек, как…

— Эй, а вы чего, ТЕЛЕК СМОТРИТЕ⁈ — охнула Вен, внезапно появившись в коридоре во всем своем стальном жучье-паучьем великолепии. — Дайте мне!

И эта рука-ногая человекоподобная масса железяк направилась прямо на Тому. Фокс вся задрожала, а затем…

— Держи! — сказала она, вытянув антенну. — Хватай и лезь на крышу! Быстро!

— Зачем⁈

— Быстро, Вен! — оглянулись остальные автоматы. — Тома умеет включать эту штуку! Если она говорит лезть на крышу, то лезь! Не теряй время, как раз испытаешь свой новый автомат! ЖИВЕЕ!

— Живее, Вен! — пискнула Рен, болтая ножками. — Я хочу смотреть мультики!

И немного поворчав, Вен полезла куда сказали. Спустя еще час мучений, криков — правее! левее! — и стонов отчаяния, экран неожиданно мигнул:

— Вы видели? Видели⁈ — ткнула пальцем Ги в экран. — Я увидела собачку!

— Кажется, это была кошечка… Или нет…

— Вен, давай выше, выше лезь! — прижав руку ко рту, крикнула Тома в окно. — У нас почти получилось!

Все новые и новые автоматы рассаживались вокруг телека. Скоро в гостиной даже яблоку было негде упасть — такой был ажиотаж. Даже тени хранительниц, которых не видели уже пару месяцев, а то и лет, высунулись из темных углов, чтобы поглядеть на мигающий экран, где мелькали то собачки, то кошечки, то деревья, то дома.

Хранительницы то охали, то охали, то оживленно обсуждали, что именно им показали на экране.

— Эй, дайте мне посмотреть! — раздался отчаянный стон сверху. — Это нечестно!

И вдруг тот мигнул снова. Мио вскрикнула.

— Тихо, Вен! Застынь!!! Я видела людей!

Экран снова вернулся к своему мерцающему состоянию, и по плотным рядам прокатился восторженный шепоток. Затем экран задергался и…

— Ох, как удивительно!

Никто не смог вымолвить ни единого слова. Звука не было, а вот изображение — еще как! И оно двигалось!

— Эх, — произнесла Мио спустя час молчаливого созерцания того, как пара десятков мужиков бегает за мячиком туда-сюда. — Видел бы это Илья Тимофеевич…

И снова опустилось молчание.

— Интересно, где он сейчас? — подала голос Ги спустя минуту. — Надеюсь, у него все хорошо…

Затем голоса затихли. Вымотанная Тома, посидев еще пять минут, поползла в кровать.

Глава 14

Бум!

— Я не могу…

Бум!

— … пройти через стекло. Кажется, меня поймали.

Снова бум! об стекло, и вторая Метта закрыла глаза. За окном уже брезжил рассвет. Кабинет в «зазеркалье» стал почти невидим.

У меня же в голове роилась целая куча вопросов, но я задал всего один:

— Тебя, в смысле нас?

— Нет, — сказала первая Метта. — Ее. Она теперь отдельно от меня. Цитадель скопировала мой скин, и заключила ее в свое «зазеркалье».

Я переглянулся с Меттами.

— Зачем это Вернеру? Ему скучно тут?

— Спроси, что полегче, — отозвалась вторая Метта, отлипая от стекла. — В любом случае, я влипла.

Из-за горизонта показалось солнце. Личико девушки в отражении стало едва различимо.

— Малышка… — сказала первая Метта. — Мне так жаль! Мы вытащим тебя, ты подожди! Где этот сраный Вернер⁈

— Постойте, — сказал я и всмотрелся в остатки отражения. — А вы можете поддерживать связь друг с другом?

Девушки переглянулись. Где-то пару секунд они молчали, словно переговариваясь у себя в мыслях.

— Да, можем. Если нас не будут специально глушить, то при наличии энергии…

— Тогда ты, Метта-2, остаешься здесь, — решил я.

— Что⁈ — воскликнули обе. — Хочешь, чтобы я сидела в этом…

— Да, хочу. Это моя задача тебе. Цитадель ли пустила тебя к себе, или это происки Вернера — неважно. Ты можешь расхаживать не просто по ее коридорам, а по ее «зазеркалью». То есть тебя допустили до святая святых. Неужели ты еще не поняла?

Метты синхронно похлопали глазами, а затем на еле различимом лице Метты-2 расплылась зловещая полуулыбка. Еще немного, и вслед выходящему солнцу, отражение полностью растаяло.

Вдруг зазвонил телефон. Я взял трубку.

— Я согласная, босс! — хихикнули на «проводе», а затем с той стороны послышались гудки.

— Ох, — покачала головой Метта-1, — Илья, вы создали…

— Гостью, только и всего, — положил я трубку и повернулся к Аки. — А пока она осваивается, мы с тобой дождемся Вернера.

— Кто? Кто осваивается? — спросила Аки и огляделась. — А куда делась ваша подруга?

Я оглянулся, Метта развела руками. Неужели Метту-2 Аки вовсе не заметила?

— Неважно. Она всегда где-то ошивается.

— А… кто она? — спросила Аки и покраснела.

Метта прыснула. Я закатил глаза. Блин, вот только ревности на пустом месте мне не хватало.

— Дорогуша, а ты сможешь «показаться» Аки? — спросил я Метту. — Думаю, скрываться больше нет смысла. Уж в ком, в ком, а в верности Аки я не сомневаюсь.

— Попробую, — кивнула она, и с моего пальца соскочил жучок. Прыгнув на пол, он направился к ботинку Аки, а затем незаметно скользнул ей в штанину.

Девушка похлопала глазами и заерзала. Тем временем, еле заметная складочка поднималась все выше и выше.

— Ой, щекотно! — ахнула Аки и принялась чесаться. — Да что ж такое…

Завертевшись на месте она схватилась за штаны. Затем ойкнула и покраснела как помидор.

— Так, дорогуша, — скосил я глаза на улыбающуюся Метту. — Ты куда ей залезла?

— Спокойно, Илья, все под контролем! — прыснула моя невидимая спутница. — Дай мне минуту.

Ровно минуту спустя глаза Аки округлились и к ней, немного смущаясь, подошла Метта.

— Мы с Ильей знакомы не то, чтобы давно, — заговорила она. — Но достаточно, чтобы стать верными друзьями. Если хочешь, я тоже могу стать твоей подругой.

— Друзьями? Подругой?.. — повторила Аки. — Конечно. А как вы…

Вдруг сзади нас скрипнуло, и мы втроем обернулись. Дверь из кабинета медленно отворялась.

Из коридора раздался отдаленный грохот, как будто…

— Лифт. Кажется, нам пора, — сказал я, направляясь к двери. — Познакомитесь по дороге.

Улыбнувшись, Метта протянула руку Аки. Та попыталась схватиться, но ее ладонь прошла насквозь.

— Ой, — хихикнула моя спутница. — Ладно, нам еще будет о чем поговорить.

* * *

Опускались мы минут пятнадцать, этаж за этажом медленно проплывали мимо клетчатой двери. Аки с Меттой болтали как старые подруги, а я молча слушал их болтовню, радуясь, что они так быстро нашли общий язык.

И вот наконец двери открылись, и мы вышли в знакомый вестибюль. Лифт тут же закрылся, а затем поехал вверх.

— Ну наконец-то, — потянулась Метта и покрутила тазом. — А то слоняться по этим одинаковым коридорам страшно надоело.

— Согласен, давайте-ка мы…

— Стоять! — раздался крик, а затем топот ног.

Мы повернулись — к нам в окружении нескольких магов бежала Свиридова. И только я хотел было поздороваться, как магичка наскочила и принялась ощупывать нас с Аки словно вернувшихся с того света.

— Как… Вы… Вы как здесь?.. Все нормально⁈ Акихара!

— Да…

И Свиридова обняла Аки. Я же открыл рот от удивления — у Юлии Константиновны на глазах сверкали слезы.

— Ну, — сказал я, пожав плечами. — Пришлось немного поплутать, но мы с Венером смогли найти друг друга. А что тут за столпотворение?

На нас оборачивались и смотрели с удивлением в глазах. Юлия Константиновна, держа Аки за руку, тоже как-то странно на нас смотрела. Очки едва с носа не съехали.

— Илья, вас не было четыре дня. Сегодня пятый.

— Ааа… что⁈ — протянули мы с Аки.

— Мы уже с ног сбились! — всплеснула руками Свиридова. — Я отправляю уже третью экспедицию на верхние этажи, но парни…

Она вздохнула.

— … нашли только Петрова и Илларионову… У вас точно все хорошо?

— Да, — закивали мы. — Вы про пропавших студентов?

— Да, бедолаги. Заплутали там, а я тут вся в работе… Мы думали, оба просто сбежали, ибо Петров — простолюдин, а Илларионова — дворянка. Сами понимаете…

— Ох, — вздохнула Метта, и я тоже припомнил парочку влюбленных, которую мы отыскали в коридоре. — Вот оно как?..

— Говорят, их нашли в коридоре на этаже 56BK-09, — сказала Свиридова и, вытащив тряпочку, принялась протирать очки. — Оба так обессилели, что просто уснули. Я опасалась, что с вами произойдет то же самое… Так.

И она вытащила из кармана рацию.

— Нужно отозвать ребят, а не то… Минуту. Четвертый-посту. Прием. Говорит, Свиридова. Четвертый-посту!

Она еще где-то минут пять пыталась вызвать Четвертого, но в рации были одни помехи.

— Четвертый-посту, Четвертый-посту! — не унималась она. — Есть хоть кто-нибудь выше этажа 88-ЛК11⁈

Вдруг лифт за нашими спинами снова ожил и через несколько минут спустился. Двери открылись.

— Слава богу! Дошли!

И в вестибюль вывалилась компания парней в форме ШИИРа. Едва сделав пару шагов из листа, все пятеро повалились прямо на пол. Видок у них был довольно потрепанный.

— Так, Борисов, какого хрена⁈ — нависла над ними Свиридова. — Почему не отвечали?

И тут она разглядела их потрепанную одежду, а еще лица, заросшие щетиной по самые глаза.

— Что случилось?

— Мы… мы заблудились… — залепетал один из парней, приподнимаясь. — За нами гналась тьма! А коридоров было столько… Какое сегодня число?

— Третье.

— Как третье⁈ Мы же вышли третьего!

— Да… — проговорила Юлия Константиновна. — Полчаса назад.

А затем она посмотрела на нас. Я мог только развести руками.

— Ладно, думаю, вам тоже есть, что рассказать. Кстати, Борисов, а где Берггольц с Айвазовской⁈

* * *

Мила всматривалась в лестничный пролет внизу. Нет, ей показалось. Никого там не было. Просто темнота и что-то блестит от света фонарика…

— Какой там этаж, Саш?

— 98П-Й12-Щ, — ответила подруга, высветив номер на сплошной бетонной стене.

— Как 98⁈ Был же 97? Они же должны понижаться!

— Увы, Камилла Петровна, мы идем вниз, но они повышаются.

Выдохнув Мила, свесилась через железные перила, и посмотрела вниз. Сколько там еще этажей — неизвестно. Все затопила такая непроницаемая тьма, что фонарик не пробивался дальше пары метров. У нее складывалось четкое ощущение, что они давно спустились или под землю, или на какие-то технические коммуникации.

Эх, лучше бы они продолжили слоняться по коридорам, а не вот это вот все. Там хоть было светло, и еще оставался шанс наткнуться на группу Борисова, от которой они откололись еще вчера. Но увы, обе блуждали по закоулком этой чертовой Цитадели уже четвертый день.

И не следа ни Аки, ни Ильи.

Теперь же они они не столько друзей, а сколько пытались выбраться сами. Чертов лабиринт с каждым днем усложнялся — сначала многочисленные коридоры, а вот теперь бесконечная лестница.

Хуже всего было ночью — когда слышался тук-тук и начиналась «дискотека». Тогда их разлучили тени, и Миле пришлось целый день бродить в одиночестве. Тогда она едва не сошла с ума, но вскоре лабиринт сжалился. Подруги еще долго плакали, не веря, что снова отыскали друг друга.

Скоро они нашли эту лестницу. Сначала была радость, а теперь подкатывало отчаяние. Вокруг один металл и бетон. Дверей в коридоры почти не встречалось — только этот бесконечный спуск…

Встав рядом, Саша согнулась и сплюнула.

— Ты чего?

— Тихо!

Обе прислушались. Тишина.

— В смысле? Капелька должна была хлюпнуть. Тут же эхо!

Саша пожала плечами:

— Возможно, капелька растворилась в полете.

— Или у этой лестницы вообще нет конца… Блин, да как так-то⁈ И как они могут работать в этой мышеловке?

— Думайте о хорошем, — сказала Саша, листая блокнот. — Мне кажется, я поняла систему расположения этажей. Думаю, следующим будет номер 99Р-И11-Ш.

Они спустились еще на пролет и посветили фонариками на стену. Там значился номер 71ПЫЩ71−02.

— Камилла Петровна, — выдохнула Саша. — Простите, но мои полномочия все…

Камила отмахнулась. И ежу понятно, что никакой системы в этих этажах нет и в помине.

Да и плевать. Главное дойти до самого низа!

— Если он есть, — буркнула Мила, сделала шаг вперед и увидела впереди тот самый блеск.

Обе остановились и скрестили лучи фонарей.

Перед ними стояли металлические шкафы с заклепками и кучей проводов, поднимающихся к потолку. Огромные, и в каждом было по окошку.

— Щитки? — обрадовалась Саша. — Если они работают, мы можем включить свет!

Она потянулась, но Мила схватила ее за руку. Что-то ей не нравился этот шкаф… И это окошко.

— Подожди. Не похоже они на электрощитки.

— А на что?

— Как будто это… гробы.

И приподнявшись на цыпочки, Мила посветила в окошко.

— Не вижу… Саша, ты высокая, давай ты глянь, что та…

Но тут подруга резко взяла ее за руку и начала оттаскивать.

— Эй, ты чего⁈

— Пойдемте, прошу. Пойдемте… ПОЙДЕМТЕ, Я СКАЗАЛА!

Ее голос пронесся громким эхом, и Мила вжала голову в плечи. Они никогда не слышала, чтобы Саша повышала голос.

И вот еще один пролет, очередной безумный номер и еще куча шкафов. Они прошли еще несколько пролетов, и на каждом и встречались эти штуки.

Саша же почти бежала, увлекая Милу за собой. Еще пара этажей, и Мила начала слышать всхлипы.

— Эй, Саш…

И вдруг подруга встала как вкопанная.

— А? Саш, ты чего это?

— … Камилла Петровна, вы же тоже это видите?

— Что?

Мила посветила фонариком вперед и не увидела ничего, кроме грубых ступеней и блеска очередных окошек. Саша же продолжала вглядываться в темноту.

— Пойдем уже, а не то…

— Слышите?

— Да что опять? Ничего там не…

Тук-тук… тук-тук… тук-тук, — и у Милы душа ушла в пятки. Как же она боялась, что этот стук застанет их на лестнице!

И он шел снизу.

Саша попятилась.

— Нет, нам нужно спускаться, — сказала Мила и слегка подтолкнула подругу.

— Увы, Камилла Петровна, — обернулась Саша и решительно направилась наверх.

— Куда⁈

— В коридор. Быстрее!

Стучало все громче — уже на соседнем этаже. Забыв про все Мила с Сашей рванули вверх. Идиотские номера сменялись один за другим, но вот лестничные пролеты были пусты. Стук приближался.

— Быстрее, быстрее! — шипела Саша прыгая через две, а иной раз и через три ступеньки.

Вот в чем-чем, а в беге Мила ей серьезно проигрывала. Саша схватила Милу за руку, и они понеслись на верх с удвоенной прытью.

Стук не отставал. Этаж за этажом, а дверей все нет. Пот пропитал рубашку, сердце быстро стучало, но стук был быстрее!

И вот…

— Сюда! — крикнула Мила, и они с Сашей ввалились через дверь. Затем — бум! — и обе навалились на дверь.

И сразу звуки затихли.

— Фух, пронесло, — смахнула Мила капли пота. — Ладно, больше никаких лестниц. Будем искать лифт.

— Вы видели ее? — спросила Саша, посмотрев на подругу пустыми глазами.

— Кого?

— Ну… девушку. Девушку с белыми волосами.

У Милы мурашки побежали по спине. Какую еще девушку⁈ Там, в темноте?

— Она была там. Внизу, — проговорила Саша, оглянувшись на дверь. — Давайте…

Ее рука потянулась к ручке.

— Не смей! — хлопнула ее по ладони Мила. — Я туда не вернусь!

— Но… она там одна.

— Пошли! — и схватив подругу за руку, она увлекла ее в коридоры. — Ищи окно.

Оно показалось за поворотом. Мила подскочила к нему и посмотрела вниз.

Облака, и больше ничего.

— Пойдемте, Камилла Петровна, — сказала Саша, увлекая ее. — Прошу, не плачьте, мы выберемся… Вот присядьте.

И тут Мила поняла, что у нее не почти осталось сил. Эта безумная беготня забрала у обоих все. Усевшись прямо на полу, Мила положила голову Саше на колени. Так они и просидели какое-то время.

— Камилла Петровна, — сказала Саша. — Мне бы в туалет…

— Иди, я не могу. Сил нет… — вздохнула Камилла. — Все тело болит.

— Понимаю. Но мне сильно надо.

— Так иди, я тебя что держу? Ой!

И она, застонав, приподнялась. Саша вылезла и нетвердойпоходкой направилась к двери с надписью WC.

— Подожди, я с тобой, — сказала Камилла. — А то еще исчезнешь.

Оба вошли в туалет и, оставив Милу у раковин, Саша направилась в кабинку.

— Стой, оставь дверь приоткрытой.

— Но… Ладно.

Прикрыв за собой дверцу, Саша завозилась с ремнем. Мила отвернулась и посмотрела в зеркало.

— Камилла Петровна, не подглядывайте!

— Извини, — зарделась Мила. — Слушай, Саш…

— Да?

— Ты не думала открыть окно?

— Думала, но смысл? Высота такая, что кричи не кричи, никто нас не услышит.

— Угу. Но я про другое.

Саша затихла.

— В смысле? Вы хотите…

— Ничего я не хочу! Но знай, я тебя винить не буду.

Дверь скрипнула. Там показалось взволнованное личико Саши.

— Прошу прощения, Камилла Петровна, но вы иногда такая дурочка.

Мила сжала кулаки. В любой другой ситуации она бы накричала на Сашу, но здесь…

— Мы выберемся, я уверена, — сказала она и снова прикрыла дверь. — Думайте о хорошем.

— О чем?.. — пробубнила Мила, дергая кран.

Вода текла желтоватой струйкой, но пить ее было совершенно невозможно. Пару раз они уже пробовали, и их почти сразу же стошнило. Спасали одни кулеры, встречающиеся на пути… но когда они видели их в последний раз?

— Мы выйдем в коридора, — сказала она, переборов желание приложиться к струйке, — а он уже будет другим. Если я сейчас выйду из туалета, я попаду в новое помещение, и так до бесконечности. Какой-то взбесившийся генератор случайных чисел… А если ты закроешь дверь… Саша!

И она обернулась.

— Не подглядывайте!

— Прости… Не могу я ни о чем другом думать. Что за гадкое место…

— Подумайте о своем папе. Вы же с ним виделись?

— Нет. Он не вылезает из Амерзонии. Работает.

— А? Даже не приехал, чтобы встретиться с дочерью?

— Нет. Давай не будем об этом.

— Почему? Значит, нам точно нужно в Амерзонию. Вы же не видели его, сколько?..

— Еще со школы. Когда он уехал в эту дыру. Мы с мамой пытались писать, но тогда с корреспонденцией было еще хуже. Наверное.

— И что?..

— Прислал ровно одно письмо, когда узнал, что мамы не стало. Мол, приезжай, тут хорошо, денег много… жду, и вот…

Ее плечи задрожали.

— Камилла Петровна!

— Я не плачу, дура! Сиди уж! И откуда в тебе вообще вода⁈ Последний кулер попался нам еще вчера утром!

Послышался звук слива и из кабинки, оправляя юбку, вышла Саша. Вымыв руки, она обняла Милу.

— Вы правильно сделали, что приехали. Нам просто нужно попасть в Амерзонию, и тогда…

— Ага, думаешь, он вообще хочет видеть меня⁈ — сжала зубы Мила и оттолкнула Сашу. — Главное в письме было, мол, помоги Аки Самуре добраться до Шардинска. А обо мне так… походя.

— Не говорите так.

— А что не так⁈ Папа он такой: дочери друга помочь — это пожалуйста. Давай, Мила, езжай на другой конец света, устраивайся тут ради дочурки Самуры, этого грязного японца! А сам папа уже, наверняка, завел другую семью!

— Камилла, не говорите так…

Но Мила не слушала:

— А, Аки? Неблагодарная! Ты для нее все, а она только и делает, что бегает вокруг Малинского, этого мерзкого зазнайки! Подумаешь, получил в наследство какую-то деревню и дом, и что теперь⁈ Самый лучший? Да и ты не лучше… Жених у нее, видите ли… Ходит, улыбается… Да ну тебя!

И размазывая слезы, она пошла в кабинку и хлопнула дверью. Стало очень тихо.

— Саш, извини, что оттолкнула. Я так… нервы все… Саш?

Она хотела открыть дверцу, и вдруг, осознав, что наделала, затряслась.

Дверь… Она закрыла… Мамочки…

— Саша? Саша-а-а-а!

Выскочив из кабинки, она увидела подругу. Та стояла перед раковиной и, не отрываясь, смотрела в зеркало.

— Слава богу, нашлась! — и Мила уткнулась ей в спину. — Прости, прости…

— Камилла Петровна, — оглянулась Саша. — Вы видите ее?

— Кого? — захлопала глазами Мила и посмотрела в зеркало, куда указывала Саша.

В углу туалета стояла незнакомая девушка с длинными белыми волосами.

* * *

— Начинаем утреннюю гимнастику! Поставьте ноги на ширине плеч! И раз, и два, и тр…

Шлеп! — и этот надоеда заткнулся. Тома приподнялась с подушки и сразу же шлепнулась обратно.

Ой, мама, как же все болит… Еле уснула, и вот тебе здрасьте…

Еще минуту она пялилась в потолок. В голове крутился план дня: сделать зарядку, приготовить завтрак на всех — то есть на себя, Механика, Лизу и Яра — потом стирка с Ги (она хорошо справляется, но иногда после нее от одежды остаются одни ошметки, так что надо быть начеку), затем помочь Мио с какой-то бумажной шляпой и отбиться от Механика, которому опять нужно будет что-то подержать. Днем сготовить на всех обед и заранее ужин, а потом вместе с братом рвануть в Шардинск за покупками, а на обратном пути захватить сестру, перевести ее с мужем и детьми в Таврино и помочь там обустроиться.

Нелюдей накопилось уже на две деревни, и даже лесопилка снова заработала — новые дома, как никак, после дождя не вырастут. Того и гляди охотников накопится целый лес. Держись Винни, твою мать!

А там, гляди, и с Ермаком можно навязаться на небольшую поездочку… на денечек-два, а то в усолье совсем скука смертная без Ильи Тимофеевича.

Он уже почти неделю, как из своего ШИИРа не вылезает. Проглотил его этот дурацкий институт что ли? Впрочем, брат тоже пропал в своей кузнице. Говорили же ему — ночуй тут. Да нет же, мол, в Таврино мужиков много — ежели что, отобьемся!

И все работа, работа, работа! Хотя Тома знала, в чем истинная причина — автоматы. Он боялся их куда больше наемников и убийц Воронцовых вместе взятых. В каком-то смысле Тома была с ним согласна…

— Эй, лежебока! — запрыгал на ней будильник как на подушке. — Третий раз я тебя будить не буду! Вставай!

— Да уже! — зарычала Тома и, подхватив дергающийся автомат, бросила его в корзину для белья. Визг поднялся на всю комнату.

Охая от каждого движения, фокс поплелась в душ. Синяки и ссадины по всему телу буквально взорвались болью, но она все равно врубила ледяную воду. Закончив с экзекуцией, скосила глаза к окну, но к счастью больше никаких жутких рож за забором не мерещилось.

Жаль.

Проделав еще парочку утренних ритуалов, Тома подвела глаза и потянулась к дверной ручке.

Нет. Как же она могла забыть… Револьверы.

Фокс вздохнула и с тоской поглядела на портупею с оружием, висящую на спинке стула. А ведь еще на прошлой неделе она мечтала подержать эти железяки в руках, а теперь даже глаза на них не глядят.

— Мфф, — поморщилась Тома и потерла синяк на скуле, куда вчера залепила Сен.

Сука, и угораздило же дать обещание носить револьверы, не снимая, весь день. Они такие тяжелые…

Затянув пояс на бедрах, Тома вытащила одну пушку, закрутила ее на пальце и проворно сунула в кобуру. Провернула то же самое с другой. Затем повторила с обеими.

Вжух! — и пушки у нее в руках. Вжух! — и обе сверкают на бедрах. Классно! А кобуры надо бы еще чутка промаслить — а то немного цепляется.

Улыбнувшись себе в зеркало, Тома схватилась за ручку и…

Скрипнула половица. Кто-то ждал ее снаружи. Сен⁈

Тома прижалась щекой к косяку. Револьвер сам собой оказался в ее пальцах. Проверив барабан, она толкнула дверь и…

Щелк! — ствол уперся в зеркальную рожу.

— Ой! — охнула Ги. — Уже проснулись, сударыня⁈

— Ты че это под моей дверью сидишь⁈ Я же тебя чуть не шлепнула!

— Хотела бельишко собрать спозаранку. Как ни крути, но стирать всю усадьбу не перестирать! Раньше начнем, раньше закончим!

— Ладно, заходи, — показала Тома стволом к себе в комнату. Затем выглянула наружу, но в коридоре было пусто.

И тихо. И темно. Ничего странного, но отсутствие странностей уже само по себе странно.

Дверь закрылась, Ги направилась к корзине с бельишком.

— Стой! — шикнула Тома, и автомат-горничная замерла как статуя.

Фокс же аккуратно подошла к корзине и сунула туда ствол. Ткнула, и оттуда раздался визг:

— Я протестую! У будильников тоже есть чувства!

— Чисто! — выдохнула Тома, и Ги подхватила корзину. — Ты видела сегодня Сен?

— Поди еще дрыхнет в кристалле. А что? Ах, вы же тренируетесь! Как удивительно!

— Да дались мне эти тренировки… — вздохнула Тома, сунув револьвер в кобуру. Но правда оставалась правдой — увы, они еще тренировались.

Ги подхватила корзину и вышла в коридор. Фокс же, стараясь не отставать, прикрыла дверь и короткими перебежками последовала за не спеша двигающейся автомат-горничной. До кухни она кралась, глядя в оба и стараясь не упустить из виду ни одну тень, ни один уголок, ни один поворот в и так довольно запутанной усадьбе.

Конечно, не стоило верить наивной глупенькой Ги. Сен могла только притворяться спящей, а на деле уже давно затаится, чтобы появиться в любой момент.

На кухне Тома на всякий пожарный заглянула под стол, проверила все шкафчики и вентиляцию. Немного подумав, сунулась в духовку и посмотрела в холодильнике. Везде пусто.

Затем закрыв дверь поплотнее, Тома зашторила все окна, надела свой любимый фартук с зайчиками и включила, наконец, газ.

Ох, и угораздило сносно научиться выхватывать пушку и задеть плечо Сен с пяти метров! Тома радовалась недолго — автомат-бабища резко изменила формат обучения: теперь ученица всегда носит оружие при себе и каждую секунду готовится к внезапной атаке, которую обеспечивает ей Сен.

И с сего дня «учительница» могла появиться откуда угодно. Только зазевайся, как — бах! — и ты уже лежишь в нокауте, а потом бегаешь марш-бросок по лесу. И из-за каждого куста…

— Сучка, — буркнула фокс, потирая разбитую губу.

В первый раз Сен спряталась в кладовке. Только Тома перешагнула порог, как ей прилетело под дых. Затем случился тот самый случай на лестнице. Бешеная автомат-бабища свесилась со второго этажа и, схватив ее за шею, влупила об перила. Едва фокс оклемалась, как следующее нападение случилось в кабинете — Сен выскочила из-за шторы с молотком. Тома умудрилась пару раз пальнуть по ней, но та увернувшись съездила ей по ребрам.

А потом еще в душе… пару в саду… в гараже… и в туалете!

Скрип!

Тома развернулась. Щелк! — и револьвер прыгнул ей в руку. В дверном проема стояла зевающая Лиза.

— Ой! Сдаюсь!

— Ты чего это подкрадываешься? — напряглась Тома. — Смерти моей хочешь⁈

— Нет… Я кушать хочу… А вы с Сен все тренируетесь? Не парься насчет завтрака, я сама сготовлю. А ты давай как обычно — забейся в угол, я покараулю.

И отобрав у нее прихватки, Лиза сама встала за плиту. Тома было хотела присесть, но вдруг у нее упало сердце — дверь стояла открытой нараспашку.

Высунув нос наружу, фокс огляделась. Чисто.

— Кстати, не поможешь после обеда в библиотеке? — спросила Лиза, когда она вернулась. — Нужно отсортировать кое-что, а мне одной не управиться…

— Извини, мне после обеда бы в Шардинск сгонять, а то вашу доставку хрен дождешься.

Лиза хихикнула.

— Ты чего это смеешься?

— Прости, до обеда еще семь часов. Сдюжишь?

Тома поникла. Тяжеловато будет делать домашние дела и одновременно держать палец на спусковом крючке, но куда деваться…

— Давай я тебе помогу сегодня, — шепнула Лиза. — А то Сен тебя со свету сживет. Она дама суровая.

— Спасибо, не надо. А то она еще и тебя бить начнет…

— Я осторожно. Если увижу ее, шепну тебе, и все! Вчера я видела, как она сидела за диваном, но тебе сказать не успела.

Тома потерла затылок. Жаль, что не успела.

— Кстати, а Илья не приезжал?

— Нет, о нем никаких вестей, даже не звонил. Вроде, все еще в ШИИРе.

— Странно, — потерла подбородок Тома и убрала револьвер. Естественно, закрутив его. Хе-хе-хе.

Вдруг снаружи послышались шаги. Выругавшись, фокс скакнула к Лизе, сграбастала ее за фартук и прыгнула за штору. Пушка уже у нее в руке.

— Кто та… — заикнулась Лиза, но Тома прижала дуло к ее пухлым губкам и вытянула второе оружие.

— Тсс… Войдите…

Заскрипев, дверь медленно открылась в коридор. На пороге никого.

Подождав минуту, она подтолкнула девушку к плите, а сама подкралась к двери. Затем прошептав короткую молитву, выглянула.

Пусто. Сквозняк что ли?

Она было потянувшись, чтобы закрыть дверь, и вдруг сверху упала тень. Миг спустя Тома увидела свое отражение и надпись — «¡qҺоdu»

Сверкающий кулак сверкнул, и — БАБАХ! — перед глазами зажглись искры. Лиза завизжала.

— Ох, мамочки, и за что мне это… — простонала Тома, прикладывая ладонь к голове. Будет очередная шишка.

Приподнявшись, она нащупала револьвер и… Ауч!!! Горячий!

— Успела выстрелить?.. — нахмурилась Тома и тут увидела металлическое тело. Сен лежала, раскинув руки.

Лиза бегала от одной участницы дуэли к другой и дрожала, как осенний листочек. Поднявшись, Тома приковыляла к поверженной противнице.

По центру лба — прямо в букве «О» дымилось пулевое отверстие. Сен была сражена наповал.

— Мама… — вылезла из кухни Лиза. — Тома, ты…

— Слава богу! Получила, сучка!

Задергавшись, Сен подняла руку и ткнула себя пальцем в лоб. Звякнув, пуля покатилась в сторону.

— Я победила, слышишь, да? — заходила вокруг Тома, потрясая револьверами. — Все хватит, Сен! Я выполнила все твои предписания! Если Булгарин сунется, я его…

— А если он явится не один? — склонила голову автомат-бабища. — Что если их будет двое, трое, пятеро? Что тогда?

— Тогда? — почесала Тома стволом макушку. — Вы мне поможете?

Сен покачала головой и поднялась.

— Мы не сможем окружить тебя двойным кольцом. Тем более, ты сегодня куда-то намылилась? Нет-нет, так не пойдет. Нужно продолжать тренировки.

— Эй, я не буду сидеть тут целый день и уворачиваться от твоих кулаков! — зарычала фокс и наставила пушку на Сен. — Я победила тебя, хватит! Мне сегодня надо в город!

— Хватит будет только тогда, когда Илья Тимофеевич скажет «хватит». Он приказал мне четко и ясно — «пока меня не будет, гоняй эту рыжую булочку до седьмого пота».

Рыжую бу… Так это он!

— Поэтому…

Тома попятилась. Хреново.

— … мы начинаем новый этап. Но не боись, всего лишь до обеда, а то не хочется отрывать коллектив от дел. После обеда мы от тебя отстанем.

— Фух, — выдохнула Тома. — Постой, ты сказала «мы»? «Коллектив»⁈

— Угу. Если сюда заявится Булгарин с компанией, мы сможем отбиться. Но если он перехватит тебя вне усадьбы, то рассчитывать ты сможешь только на себя. Поэтому…

И по щелчку ее пальцев, раздались шаги — в коридор вышли автоматы. Человек пятнадцать с оружием. Мио и Ги тоже были среди них. У первой по пистолету в каждой руке. Вторая все еще держала в руках корзину для белья.

— … тебе придется отбиваться ото всех. До обеда, договорились?

— Эээ, — замотала головой Тома, пятясь. Револьверы отчего-то стали зверски тяжелыми. — Но…

— Не волнуйтесь, Тамара Сергеевна, пороху мы недосыпали, а пули резиновые! — кивнула Ги, выходя с ней.

Она поставила корзину на пол и сунула туда руки. Через секунду в них заблестел винчестер.

— Главное, не опускайте нос. До обеда всего семь часов!

— И еще вам бы неплохо надеть бронежилет. Ну так, на всякий случай, — добавила Мио. — Он в кладовке, на втором этаже.

Они вскинули пушки и, вскрикнув, Тома бросилась за бронежилетом.

Пальба поднялась нешуточная.

* * *

Спустя пять минут после того, как в лифте спустилась группа Борисова, лифт вновь ожил и поплелся на самый верх.

Мы же с интересом принялись наблюдать за стрелкой над дверьми.

— Не смотрите туда, в ней нет никакого смысла, — сказала Юлия Константиновна. — Давным-давно.

И вправду, стоило стрелке дотронуться до отметки «79», как ее начало колбасить. Затем лифт остановился — где-то высоко-высоко, а потом снова принялся медленно спускаться.

Мы же стояли и терпеливо ждали. Вскоре двери открылись.

— Мама… — охнула Мила, выползая в вестибюль, вместе с Сашей в обнимку. — Мы выбрались… Аки!

И она бросилась ей на шею. Еще пять минут мы пытались успокоить девушку, ибо от разбушевавшихся чувств Мила едва не задушила Аки.

— Прости… прости, Аки… Я такая дура-а-а-а…

— Камилла Петровна, успокойтесь, все позади. Аки ни в чем не виновата. Илья Тимофеевич, что же вы стоите? Ох, отпустите Илью Тимофеевича!

Победив излишне эмоциональную дворянку, мы всем оголодавшим составом поплелись в столовку, где все встретили нас как героев. Пришлось отбиваться еще и от студенчества, но мы были вознаграждены — повара были в курсе инцидента и приготовили для нас отдельный стол, и он буквально ломился от еды.

Рассевшись, ели мы в полном молчании. Потом к нам присоединилась Свиридова.

— Больше такого инцидента мы не допустим, — сказала она, присев на лавку напротив нашего стола. — Вход на верхние этажи только по спецпропускам.

— Давно пора… — буркнула Мила.

Свиридова покачала головой:

— Нет, Камилла Петровна, этот инцидент единичен. Если не считать пропавших Петрова с Илларионовой, конечно… Эх, раньше Цитадель так себя не вела. Когда я только приехала в Шардинск, Цитадель насчитывала всего-то 69 этажей. Совсем немного, учитывая какую громадину вы видите нынче.

— Она не росла? — спросил я. — Ни вверх, ни вширь?

— Росла, но медленно, и иной раз, чтобы это заметить, нужно было проработать в ШИИРе годы. А потом…

— И с чем связан такой взрывной рост?

— Не знаю. Но примерно в тот же момент пропал Вернер. И Онегин, кстати, тоже.

— Дядя ушел искать объект 1-В?

Свиридова опешила, а потом махнула рукой:

— Ах да, я и забыла, что Вернер вызывал вас… О, нет! Только не говорите, что он решил припахать вас к этой авантюре⁈

Я невинно улыбнулся.

— Нет, я этого не допущу! И не спорьте, Илья! Это безумная идея. Я говорила об этом Вернеру раз десять, но он и слушать не хочет.

Вдруг по столу прошлась волна вибрации.

Мы затихли, как и вся столовка. Дрожали стены, дрожал пол, а — апчхи! — с потолка посыпалась штукатурка. Окна тоже задребезжали.

— Мама… — пронесся в тишине испуганный возглас.

Было слышно даже как солонки с перичницами позвякивают по столам. Затем — бум! — и пара пустых стаканов съехало на пол.

Немного погодя, дрожь исчезла.

— Что это было? — охнула Мила. — Землетрясение?

— Нет, — сказал я, вглядываясь в глаза Свиридовой. — Это ШИИР, и он уже на грани.

— Илья…

— А если он и вправду рухнет, то что тогда? Он же может, и в любую секунду!

— Мы найдем способ. Мы пригласили лучших инженеров.

— Думаете, они смогут укреплять его быстрее, чем он сам разрушает себя, наращивая все новые и новые этажи⁈ Это самообман. Все, что мы реально можем — это пройти в «Красную зону» и забрать оттуда кристалл способный подчинить ШИИР. Вы же лучше меня знаете, что новичкам там везет!

— Да. И тем не менее. Вам нужен опыт.

— Опыт в том секторе пагубен, — ухмыльнулся я. — Онегин не даст соврать.

— Постойте, вы о чем? — захлопала глазами Мила. — Какой еще объект? Какая зона? Почему ШИИР должен рухнуть⁈ Саш, ты понимаешь, о чем они?

Та пожала плечами, а я откинулся на стул. Похоже, разговор будет долгим.

Глава 15

Тома пришла по последнему адресу и забарабанила в дверь. Скоро ей открыли, и на пороге встал обрюзгший хрюкс Анатолий. Попахивало от него ядрено.

— Ага, Томочка, добрый день, — ухмыльнулся он в щетку усов. — Какими судьбами? Решила проведать старых друзей? А… ты че это в очках?..

— Привет, Толя, — смутилась фокс и поправила темные очки. — Да так, не важно…

— Чего, надоело сидеть в своем Таврино?

— Я проездом, туда и обратно, и тебе советую переехать в Таврино. Там хорошо, тихо и барон нормальный.

Анатолий хмыкнул:

— Мы сами с усами! Для того в Шардинск и ехали. Или забыла? От рабства на свободу. А вы с Яром чего? От одного хозяина к другому? Ай-ай-ай…

— Да иди ты! Скажи лучше, сестру видел?

— А как же? А ты чего, так замоталась по барским усадьбам, что найти родную сестру не можешь?

— Слушай, хорош! Лучше б, помог, я уже с ног сбилась. Еще с неделю назад договаривались встретиться у нее и поехать в Таврино, но хозяйка сказала, мол, съехала еще вчера. А куда, не знает. Видел ее?

— Как же? Заходила, и… — и хрюкс сунул ей под нос сложенный конверт, — просила передать.

Сердце забарабанило сильнее, Тома протянула руку. Конверт тут же исчез.

— Останешься на чай? — дернул пятачком Анатолий, и дверь раскрылась чуть шире. Обстановочка была та еще. — Вспомним родные места? Или спешишь?

— Мне сестру искать надо, прости…

— Ха! Держи и проваливай, рыжая сука! — плюнули ей под ноги, а затем бросили конверт туда же.

Затем и дверь захлопнулась. Щелкнули замки.

Где-то секунд десять Тома стояла и тупо пялилась в закрытую дверь. В голове шумело.

Наконец, она нагнулась и подняла смятый в комок конверт. На нем было написано: «Грязной подстилке по имени Тома».

* * *

Земля взорвалась, и к нам снова вылезли чуды. Огромные, жирные, скользкие — напоминающие червей с руками. Еще во время первой «вылазки» такая тварь проглотила Милу целиком.

На этот раз и Бергольц, и все мы были готовы. Я сразу заморозил землю, и тварям не осталось ничего, как беспомощно извиваться, наполовину выбравшись из нор. Тут в дело вступил Шах — взмахнул молотом, и во врагов полетели полетели камни. Пока Мила готовила огненный шторм, Саша нашпиговывала особо мощных светящимися стрелами. Женя же наскоро залечивал ей ногу — после прошлой схватки ее рана снова открылась.

Сверкнула вспышка и поляну заполнил огонь. Через несколько секунд осталось всего трое. Вырвавшись из плена они прыгнули, но двух располовинило прямо в полете. На секунду мелькнул золотой клинок, и вот Аки снова ушла в невидимость. Последнего добил уже я — пара взмахов и последняя тварь свернулась клубком.

— Не расслабляемся! — крикнул я, оглядываясь.

В прошлый раз лишняя секунда передышки стоила нам жизни. Только мы начали выдохнули, как буквально с неба на нас рухнул рой чудо-ос. Раскрутившись, они посыпались на нас со скоростью пуль.

Тогда выжила одна Аки, и только благодаря невидимости. Впрочем, и ее вскоре затянуло в зыбучие пески, где ее ждали жвала еще одной прожорливой твари.

Сойдясь спина к спине, мы вскинули оружие и стали ждать новой атаки. Но, кажется, все тихо.

— Тихо как в склепе, — проговорила Метта, прижавшись в дереву. Боевой раскрас, бронежилет и штурмовая винтовка — а она разоделась на все деньги.

Мы тоже постарались: на всех доспехи по высшему классу. Даже жалко пачкать такие кровью.

— Главное, чтобы не своей, — хихикнула Метта, нахлобучив разноцветный шутовской колпак с колокольчиками. — А то вы тут заигрались, я гляжу. Детишки…

Хмуро смерив ее взглядом, я вытащил карту.

— Двигаемся на север, там нас ждет транспорт, а там уже проедемся с ветерком. Погнали! — распорядился я, и мы, сохраняя боевой порядок, двинулись.

Джунгли сошлись над нашими головами. Заголосили птицы.

Первым шагал я и, прислушиваясь к каждому шороху, прокладывал путь. Затем двигался Женя с Милой на спине — огненный шторм дался ей тяжело. Саша с Шахом прикрывали тылы.

По пятам у нас шагала Метта и напевала:

— Дорогие дети! Ни за что на свете не ходите в Амрезонию гулять!

Еще пара схваток с чудами, и из-за зарослей показался транспорт — броневик, на крыше которого сидел юдо-ящер. Один-единственный.

— Как-то слишком просто… — пробормотала Саша. — Наверное, ловушка.

Я потер нос:

— Угу. Саша, приготовься…

И она наложила на лук сразу две магические стрелы.

— Шах, ну-ка швырни в ящерицу чего-нибудь потяжелее.

Тот не заставил просить себя дважды. Долбанул по земле, и в воздух подлетел здоровенный кусок почвы. Еще удар, и снаряд полетел прямехонько в юдо-ящера.

— Тебе бы в лапту играть, — хихикнула Саша. — Сразу бы стал чемпионом двора.

Бах! — и его разнесло еще на подлете. На землю рухнул гигантский хвост, а затем к нам повернулася и сам броневик. Глаза на кузове зажглись зелеными огнями. Ящер на кузове рыкнул.

— Это не броневик, Илья, — вздохнула Метта. — Юд, мать его!

В следующую секунду, выставив вперед огромный рог-ствол, тварь понеслась на нас во весь опор. Грохнул выстрел, и ствол сбоку от Аки разнесло в щепки. На конце хвоста заработала циркулярка.

— И такие бывают⁈ — выпучила глаза Мила.

И вдруг нас накрыло тенью. Размахивая крыльями, тот самый ящер рванул на нас сверху. У него из пасти застрекотал пулемет.

— Врассыпную! — крикнул я, и мы бросились в разные стороны.

Ящер влетел в дерево с магической стрелой в брюхе. Его дружок, получив от Саши снаряд в глаз, вспахал землю в метре от ног Жени. Перекувыркнувшись, я бросил под ноги монстру заклинание.

Сверкнуло, и землю сковало льдом. Взвывший юд плюхнулся на живот, а в следующую секунду у него из боков торчало три светящиеся стрелы. Засверкав, они сдетонировали, и брюхо юдо-завра разорвало.

Шах поднял молот, но пило-хвост монстра взметнулся как плеть. Женя с Милой и Сашей полетели на землю, но тут сверкнул золотой меч. Еще раз дернувшись, носорог упал обратно.

Добил его уже я — заледенев, тварь треснула. Нос-ствол безвольно повис.

Мы же снова сошлись спина к спине. Торопливое дыхание вырывалось изо рта облачком — похолодало, но вроде вокруг тихо, и только Метта напевала какую-то чушь:

— Напали на рыцарей чуды да юды! И остались от них только рожки да ножки!

— Метта, если я приказал тебе не вмешиваться, это не значит, что нужно сходить с ума… — покачал я головой.

— Так, и что теперь с транспортом? — огляделась Мила. — Не хочешь же ты сказать, что…

— Походу. Топаем на своих двоих.

Судя по карте, идти еще километра три. Если бы дело касалось обычного леса, то ничего сложного. Но тут эти три километра под завязку набиты всякой чудо-юдской гадостью.

— Не отстаем, — скомандовал я. — Держимся на виду друг у друга.

Пустившись в путь, нам пришлось завалить еще десятка два самой разномастной живности — и самой гадкой среди них была троица огромных чудо-улитки, которые катались по джунглям словно огромные колеса.

А между деревьев бегала Метта и, позванивая колокольчиками, кричала:

— Ни за что на свете! Не ходите, дети, в Амерзонию гулять! Здесь злые чудо-завры, злые юдо-волки будут вас кусать, бить и обижать!

— Метта, да помолчи ты!

Завидев нас, твари рванули нам наперерез. Тут-то нам пришлось попотеть. Саша пускала стрелы как заведенная, а Мила подрывала монстров снизу. Еще немного льда и хороший удар молотом закончили дело. Скорлупа лопнула, а затем наши мечи порубили тварей как капусту.

Завыли рога, и вдруг из зарослей показались кентавры.

— Старые знакомые, — прошипела Саша и залепила первой твари стрелу прямо между глаз.

И так схватка кипела за схваткой, по нам стреляли из пулеметов, щелкали клыками и пытались дотянуться когтями, но мы наша группа продвигалась все ближе к цели, пока…

Стоять! — поднял я кулак, и группа встала. Впереди ворота. Вокруг никого.

— Как-то совсем тут все озверели, — пробурчала Мила. — То транспорт-юд, то черво-чуды лезут, то улитки. А ну-ка Шах… Шах⁈

Мы оглянулись. Шаха не было.

Сверкнула молния, джунгли потемнели. Вот-вот готовился разразиться ливень.

На ветке сидела Метта и, напевая себе под нос, бурчала:

— Шестеро их было, группа смельчаков. Одного забыли, и осталось пять.

— Где Шах⁈ — задрожала Мила, сделав шаг назад. — Он же замы…

И тут кусты разошлись. Мы тут же построились — мой меч вспыхнул, Женя отошел в тыл, Аки ушла в невидимость, лук Саши натянулся. Пламя загорелось на кончиках пальцев Милы и она зарычала.

Но — топ-топ, — и нам вышел юноша с белыми волосами и с мечом. На плечах доспехи, на лице улыбка до ушей. Когда он убрал волосы с глаз, на секунду мне показалось, что…

Эээ, как так⁈ А на мече родовой герб Марлинских!

Метта же завертелась колесом и пропела:

— Пятеро героев крутили топором. Вот беда, подруга — голову ей срубило и остались те дурни вчетвером!

— Илья? А… — открыла рот Мила при виде того, что Илья Марлинский держал за волосы.

Этого мига ему хватило — бросив отрубленную голову Шаха ей в руки, этот мерзавец полоснул девушку по горлу. Кровь брызнула фонтаном.

Бум! — и отскочив от моего сапога, ее голова остановилась. Остекленевшие глаза уперлись в меня, а затем посмотрели на Сашу.

Опять!

Саша отчаянно завизжала, а мудак рванул на нее. Оттолкнув девушку, я взмахнул мечом. В ответ вспыхнул ослепительный свет и опустилась тьма.

Очнулся я уже на земле. Проморгался и увидел, как Саша, что-то бормоча, пыталась подняться и нащупать голову подруги. На ней горели доспехи, но она ничего не замечала.

А вокруг никого — ни Аки, ни Жени, ни…

Ни этого злобного Марлинского, мать его! Зато был огонь, и он был везде. Здесь становилось жарко. Подняв глаза, сквозь поволоку я разглядел Устинова — он болтался у меня над головой как куль с мясом.

— Да блин… — простонал он. — Илюха, прости!

Через секунду парня с рыком утащили куда-то вверх, а ветви, охваченные дымом, сошлись.

— Четверо глупышек разозлили лесную тварь, — напевала Метта. — Она щелкнула пастью и их осталось три.

Мерзкий хлопок, и нас окропило кровавым дождем. А затем истрепанная туша Устинова грохнулась наземь.

Вдруг воздух пронзила светящаяся стрела. Я рванул вбок, а Саша снова натянула магический лук. Заревев она пускала стрелы, то вправо, то вправо и шаг за шагом пятилась все дальше.

— Не хочу! Дайте мне уйти! Дайте! Дайте! Хватит! ХВАТИТ!

Сзади мелькнула тень. Хвать! — и девушку схватили за ногу. Вскрикнув она повалилась в траву, а затем…

— Не хочу-у-у-у!

…ее утянуло в кусты.

— Саша! — крикнул я попытавшись поймать ее, но тут кусты плюнули тучей стали.

Доспехи забряцали, щека зажглась болью, и я попятился. Плечо горело, рука повисла плетью. Походу, его пробили навылет.

Хихикая, из-за дерева выпрыгнула Метта:

— Трое рыцарей стали со стрелами играть. Одному пробило сердце, и их осталось два!

Тут кусты зашуршали, и ко мне, пошатываясь, вышла Айвазовская. Рук у нее не было, а из тела торчало полдюжины стрел.

Закачавшись, она упала прямо мне в руки.

— Камилла Петровна… я подвела ва… — а затем ее тело обмякло.

Осторожно уложив девушку на землю, я закрыл ей глаза, а сам прижался к стволу. В руках горел меч — еще не все! Если умирать, то с огоньком! Пускай мы и знатно облажались…

Хотя нам не привыкать — с каждым разом наша «легкая» прогулка становилась все мучительней.

— Метта, музыку! — зарычал я, и тут у меня в ушах заиграл бодрый бит.

Из кустов хлынул целый поток юдо-змей. Мой клинок встречал каждую из них ослепительным росчерком. Неожиданно воздух передо мной замерцал, и я рубанул со всей силы. Клинки столкнулись, а затем еще и еще. Воздух дернулся, и нечто быстрое рвануло в кусты.

В последний момент я разглядел личико Аки. А еще блеск ее глаз — золотой!

— Плохо дело, — выдохнул я, покрываясь мурашками. Она просчитывает меня как открытую книгу.

Через миг кусты зашуршали уже с другой стороны. И снова там зажглось золотое пламя.

— Аки, ты чего творишь⁈ — рявкнул я, но воздух вновь взорвался искрами. Наши мечи столкнулись, и Аки набросилась на меня с быстротой пантеры.

Бац-бац! — и я попытался ударить ее рукоятью, но девушка двигалась слишком быстро. Черт, ее таланты не пропьешь! Еще один уворот, меч мелькнул слева. Я поставил блок, но клинок уже летел с другой стороны.

Вжух! — и тело пронзила вспышка боли. Все звуки затихли.

Я опустил голову. Меч торчал из груди. Больно, однако…

— Двое рыцарей столкнулись в чаще темной. Один прибил другого, и вот один несчастный — одинокий!

Выдохнув, Аки рванула клинок и выбила из меня воздух пинком. Небо с землей поменялись местами. Я рухнул как кукла.

Сознание ушло, а затем снова вернулось. Где-то секунду я хлопал глазами, не веря, что Аки меня сделала.

— Рехнуться можно… — выдохнул я. А девочка огонь!

Затем некто закрыл солнце — надо мной склонилась Метта:

— Илья, привет, — улыбнулась она, дергая себя за «уши». — Каково это быть мертвым рыцарем?

Я хотел ответить, но рот уже заполнился кровью. Поморщившись, повернул голову набок.

Аки стояла посреди поляны. Ее воинственное лицо сменила маска ужаса. Она снова осталась одна.

— И последний рыцарь посмотрел устало, — хихикнула Метта, поглядывая вслед Аки. — Вдруг сверкнуло сзади и его не стало… Может, отплатим этой сверхзвуковой сучке? Хочешь натравлю на нее ниндзя? Нет⁈ Ну хоть самых малюсеньких?

Я бы и тут ответил «нет», но смог только захрипеть — смертельная удавка затягивалась все сильнее.

Последнее, что я запомнил, прежде чем отключиться — Аки попятилась, и вдруг сзади нее замерцало пространство. Она обернулась и — вжик! — воздух рассекло надвое. Вместе с ней.

— Илья… — выдохнула она напоследок, и тут я отрубился.

Черт знает, сколько прошло времени, но я вновь открыл глаза.

Шелестел дождь. Обе половинки Аки отмокали в траве, а над ней прямо в воздухе висел огромный меч. Капли громко барабанили по окровавленному металлу.

И вот рукоять обросла пальцами, а затем из ничего соткалась рука в перчатке. Еще чуть-чуть, и посреди поляны, заваленной нашими побитыми тушами, возвышалась фигура с белыми волосами.

Взмах! — и остатки крови брызнули на траву. Затем короткое движение, и, прошелестев по металлу тупой кромкой, клинок упал в ножны.

Илья Марлинский огляделся, словно высматривая что-то в траве, а затем подставил лицо дождю. На нем расплылось неземное блаженство.

И в этот момент я метнул меч, но враг был быстр как ягуар.

Наши глаза встретились, воздух вспыхнул от жара, а моя жучья рука, отделившись от тела, прыгнула. Враг едва успел среагировать, а затем полетел на землю. Ворох жучков скрутил его ноги узлом.

Хвать! — и я рывком оказался сверху. Затем сжал пальцы на горле. Тот захрипел.

Увы, дожать не удалось. Улыбнувшись, сволочь просто растворилась в воздухе.

Сплюнув кровью, я растянулся на спине. Сил не осталось даже на то, чтобы вернуть себе руку. А еще сознание снова ускользало куда-то во тьму.

Послышался шелест — шаги. Я потянулся к мечу, но его давно не было. Черт, только бы не улитка…

Нет, человек, и он шел ко мне — легко и почти неслышно ступая по мокрой траве. Затем присел передо мной на корточки и потащил с головы шлем.

Серебристые волосы рассыпались по плечам, фиалковые глаза засверкали силой Источника.

Свиридова. Она улыбнулась и вытащила из кобуры пистолет:

— Хорошая работа, пусть и грязная. Ошибки подтянем завтра.

Затем приставив ствол мне ко лбу, сказала:

— На сегодня все, дорогие мои. Спите спокойно.

Бам! — и упала вечная тьма.

* * *

За вечной тьмой пришла неземная легкость. Ноющие мышцы расслабились, голова стала невесомой. Тело стало как перышко.

Немного понежившись в сладостном ничто, я приоткрыл глаз.

Да, после того, как ты в сотый раз «умер», это оказалось посложнее, чем взобраться на гору ползком. Однако для того, кто проводит в Комнате все свободное время и уже почти сошел с ума от бесконечных битв это раз плюнуть.

Тор мерцал всеми цветами радуги. Вокруг него вращались камешки поменьше — целая россыпь кристаллов, которые мы «позаимствовали» у Булгарина. Каждый отвечал за свое сплетение иллюзий, и они пришлись в этой комнате как нельзя кстати.

А вокруг мы — «жертвы» это нескончаемого смертоубийства.

— Черт, мне надоело умирать… — насупилась Мила, плавая в воздухе. — Ну что на этот раз я сделала не так?

— Поддались панике, — отозвалась Свиридова, сидя неподалеку в позе лотоса. — Лишние эмоции — это ваша ахиллесова пята, Камилла Петровна, и ваша, Александра. Но вы не переживайте, из вас обеих мы это вытравим!

— Откуда в вас, Юлия Константиновна, эта кровожадность? — повесила нос Мила. — Ну ладно бы проткнуть, но голову-то зачем?..

И она схватилась за макушку.

— Голову можете оставить, — хихикнула магичка.

Саша летела мимо, ощупывая себе грудь и рассматривая руки. Тоже никак не привыкнет к нашей виртуальной зарубе, хотя их понять можно — там все слишком реально, а ситуации моделируются исходя из реального боевого опыта создателя.

То есть Свиридовой.

Вот кому-кому точно было до фонаря так это Шаху с Женей. Они спокойно болтались в воздухе с закрытыми глазами. Кажется, стоило только им окончательно «умереть», они просто отрубились.

А вот Аки…

— Илья, — услышал я голос и обернулся. Ее лицо было близко, даром что вверх тормашками. — Прости… Я думала, ты это он, а не ты… То есть…

— Все нормально, — улыбнулся я. — Но в следующий раз хотя бы спроси паспорт.

Таким макаром мы тренировались без перерыва и уже пес знает какой день — час за часом, не отвлекаясь на сон и еду. Нет, поспать нам, конечно, давали, но всего по три часа, ибо у тора силы восстанавливались втрое быстрее.

Наскоро покидав в себя еду в столовке, мы рвались в бой — в симуляцию Амерзонии, а благодаря четкам Булгарина, наделившим тор обновленными свойствами иллюзий, мы могли конструировать самые разные ситуации.

И да, я уже начинал немного жалеть о том, что в тот самый день, когда Свиридова заикнулась об усиленных тренировках передал ей четки. Использовала она их на все сто.

Откуда у меня такой могущественный артефакт, магичка благоразумно не стала спрашивать, но нам обоим и лучше.

Теперь тор превратился во вторую Метту. Нет, мы с ней конечно тоже тренировались у меня в голове, но исключительно во время сна. Пока друзья восстанавливали силы, мы выкладывались на полную. А затем, едва продрав глаза, всей компанией снова погружались в мир тора, которым заправляла Свиридова.

А ее фантазии поистине не было границ. Одна ситуация сменяла другую — то зачистка лагеря, то пещеры, то переход через горы, то схватка в разрушенном городе юдов, то заплыв по реке, полной рыбо-чудов, то классический переход через джунгли.

Однако конец всегда был один — нас кто-нибудь съедал, сжигал или шинковал на шашлык, и довольно жестко.

Хэппи-эндов Свиридова упрямо не признавала.

— Юлия Константиновна, а почему бы нам хотя бы один раз не добраться до точки выхода? — простонала Саша. — Надо же хоть и выживать иногда…

— Согласна, — кивнула Свиридова, чиркая что-то в своем планшете. — Выживите вы в Амерзонии. А тут извольте учиться на собственных ошибках. Раз уж мне запретили учить вас на месте, то будем проходить все ускоренным курсом. Но…

Выдохнув, она хрустнула шеей.

— … давайте в самом деле на этом закончим. Ступайте приведите себя в порядок, а то запашок от вас уже лютый.

— Ох, спасибо! — крикнула Саша, но Свиридова ее не услышала.

Махнув рукой, магичка отбросила свой планшет, а затем свернулась калачиком. Так и вертелась вокруг тора, пока мы от платформы к платформе прыгали к выходу.

* * *

— Целую неделю⁈ — охнула Саша, посмотрев на календарь на стене столовки. — Мы подыхали в этих чертовых джунглях НЕДЕЛЮ⁈

Оказалось, да. Метта тоже охренела — по ее расчетам дня три, не больше. Но она больше выстраивала тактику войны с Амерзонией (вернее, со Свиридовой), так что ей простительно.

— А если учитывать, что одна минута в реальности равна трем в иллюзии тора, — заметила Метта, — сам посчитай, сколько времени нас терзали кровавые сценарии Свиридовой…

— Ага. Скажи-ка, а сколько ты терзала меня во сне? Там же время течет еще медленней!

— Сейчас обижусь!

Кстати, похоже, настал момент снова синхронизироваться. Но этим я буду заниматься в усадьбе. Да уж, надо бы туда нагрянуть. А то я не показывался в своих родных владениях уже почти две недели…

— Кстати, а не звякнуть ли нам в Таврино? — задумался я и, закончив набивать брюхо, направился искать телефонный аппарат. — А то они еще, грешным делом, решат, что я в самом деле их бросил…

Девушки не стали меня провожать — Саша с Милой уснули прямо за столом. Шах же с Женей так и остались крутиться вокруг тора.

А Аки…

Ну ее мне пришлось пристроить у себя на спине.

— Илья, ты же не обижаешься? — шепнула она мне на ухо.

— Нет. Я бы сам на твоем месте поступил так же.

— В смысле⁈

— Во дурак! — хлопнула себя по лбу Метта.

— Ну… сражался бы до последней капли крови, — улыбнулся. я. — Ты, кстати, молодец. Дерешься как тигрица.

— Спасибо. Но я так испугалась.

— Вот, значит, в реальности нужно драться точно так же.

На это Аки промолчала.

Наконец, будка нашлась — неподалеку от выхода из столовки. Сунув в щель монетку, я набрал номер усадьбы.

После третьего гудка трубку взяли:

— Усадьба Марлинских! — заговорили на «проводе». — Дворецкая Мио у аппарата.

— Привет, Мио, это Илья.

— Илья Тим… — охнула она. — Босс! Вы вернулись⁈

«Босс»? Странное слово в ее лексиконе… Ну да ладно.

— Пока нет, я все еще в ШИИРе. Наверное, сегодня буду. Ну как вы там без меня?

И едва она снова заговорила, как… на заднем плане застрекотала очередь. Ей ответили еще парой выстрелов, а затем застрекотали как в тире.

Я немного подохренел. Аки, стоявшая рядом тоже выпучила глаза. А пальба все не затихала.

— Эй, что у вас там⁈ Мио! Нападение?

— Эй, хватит уже! — зарычала дворецкая в сторону. — Илья Тимофеевич звонит! Говорю, босс нашелся! Рен, опусти дробовик, иди поздоровайся с боссом. Дай сюда, дробовик, я сказала!

Еще где-то грохотала пальба, но в трубке зазвучал дрожащий детский голос:

— Привет, босс. Это, Рен…

— Привет, малышка, — сказал я и переглянулся с Аки. — У вас там все нормально?

— Угу. Тому почти поймали.

— Тому? Почти поймали?

— Угу, — быстро заговорила девочка. — Она хитрожопая рыжая сучка. Быстрая как ртуть, да и стреляет уже от бедра! Но мы ее быстренько прищучим!

— Ээээ…

— Это кто тебя научил таким словам⁈ — охнула Аки.

— Это по телеку сказали… — пискнула девочка.

— По какому еще телеку?

— Ну… мы смотрим вечерами… И там дядя детектив так про одну тетю сказал…

— Плохая Рен, нельзя эту гадость смотреть!

— Почему⁈

Следом раздались такие звуки, будто она вот-вот разрыдается.

— Рен, милая, — мягко сказал я, — дашь сестренке Сен трубку?

— Сейчас! Эй, Сен, тебя хозяин спрашивает! Дай я постою за пулеметом!

Снова там поднялась пальба, а затем трубку взяли и раздался усталый голос:

— Сен на связи…

— Так, Сен, только не говори, что идея устроить в усадьбе охоту на лис — это твоя идея?

— Ну да. А че?

— В смысле, а че⁈ Какого хрена?

— Ну вы же сами сказали: «Сен, научи эту рыжую булочку убивать! Пусть если люди Воронцовых только сунут свой нос в усадьбу или в Таврино, а она будет одна, пусть научится выживать!» Вот я и учу. Вернее, мы. Они же не один будут, так? Так! У них будет оружие? Будет. А лучший способ научитьсявыживать под ураганным огнем, это…

И в трубке разразилась пальба. Что-то грохнулось.

— Сен? Сен!

— Зараза… — зашипела она. — Метко стреляет, сука… Короче, чтобы выжить под огнем, нужно быть под огнем. Но вы не волнуйтесь, Илья Тимофеевич, мы ее возьмем. У нее вот-вот закончатся патроны.

— Какой возьмем? Какие патроны⁈ Прекратите стрелять, идиотки!

— Поздно…

— То есть «поздно»?

— Ну на самом деле, с самого утра это не она тут выживает, а…

— А кто⁈

— Ну мы! Ай!

И снова разразилась стрельба.

— Зараза… — прошипел я, встретившись в Аки глазами. — Сен, ты жива?

— Ага. Короче, Тома превратилась в сущего дьявола. Уж не знаю, откуда в ней такое, но мы едва успеваем уворачиваться. Нам еще повезло, что патроны у нас резиновые, а все боевые спрятаны в арсе… Эй, а ну отойди от арсенала ненормальная!

Следом загрохотало так неистово, что в трубке все затихло. И вот:

— Ох, б***ть… Я ей засажу!

— Так, Сен, мигом прекращай балаган! — крикнул я. — Дай трубку Томе!

— Если бы я могла, Илья, давно бы уж! Но… Слушайте приезжайте и сами спасайте эту булочку от нее же! Она озверела, понятно! Мы бы ее давно грохнули бы, но она такая мягкая — одна случайная пуля промеж глаз, и все!

Затем стрельба загрохотала с новой силой, и в трубке зазвучали гудки.

Глава 16

День — полное дерьмо! Уже солнце садиться, а ни заказов приличных, ни бабок, ни пива, Поветрие оставило очередную вмятину на крыше, а по радио все этого Марлинского да нелюдей обсуждают. Якобы у него в этом богом забытом селе с дурацким названием их уже целая коммуна.

И это у самых границ Амерзонии! Как его там… Тарсино… Тварино? Или Тырино⁈

— Туда им и дорога, этим грязным нелюдям… кто бы перебил их к едрене фене, — пробурчал таксист Валера по прозвищу Энергетик, перекинул зубочистку в другой уголок рта и поменял станцию.

На новой волне пошли разговоры о том, что недавно обанкротившегося банкира Рощина наконец-то разыскали в окрестных лесах. Оборванного, истерзанного гнусом до состояния отбивной, а еще крайне кусачего.

Почесав пузо, Валера сделал погромче:

— '…и кто бы мог подумать, что его бывшее благородие так быстро оскотинится?

— Да, Дмитрий Степанович, я сама видела это воющее и рычащее на всех существо. Это же ужас!

— А не та же самая судьба недавно постигла и некоего гражданина Бездомного, печально известного начальника поезда «Ураган»?

— А я думала, вы и не вспомните!

— Это что, у них уже мода такая? Все проворовавшиеся негодяи сразу находят себе пристанище в наших непроходимых лесах, а потом прямой наводкой в дурдом с протекшей крышей?

— Вот-вот, я то же подумала! За Рощином тоже вылезли злоупотребления и уход от налогов, но длинные руки жандармерии дотянулись и до него! Сначала Бездомный, потом его благородие Ленский (но тот с летальным исходом), затем Рощин…

— В страшные времена живем.

— Не забудьте, что буквально на днях в Шардинский дурдом пожаловал и сам Горбатов. Причем вся мужская часть теперь местные клиенты!

— У санитаров, похоже, работы невпроворот.

— И не говорите. Но если притворяются мигом окажется на скамье подсудимых, а если нет… Знаете, Дмитрий Степанович, у меня есть некая теория, но мне кажется, я конспиролог.

— Излагайте!

— Марлинский…

— Марлинский⁈

— Да. Все из бесславно сгинувших игроков претендовали на поместье Таврино с деревней. Всех — и Ленского, и Горбатова, и Рощина юный барон оставил с носом еще на торгах, а затем… Сами думайте!

— Вы считаете это отголоски необъявленной родовой войны?

— Кто знает! Но я думаю…'

— Какая гадость! — сплюнул Валера зубочистку в окно.

И эти туда же! Еще в задницу своего Марлинского поцелуйте!

Настроение полный швах… Может, заехать в трущобы, и попробовать стрельнуть там какую-нибудь лисичку? Или девку-зайчиху?..

Нет, эти шлюшки уже надоели, да и норовистые они. Чуть синячок оставишь, как потом с их братвой разбираться. А может, в ШИИР и подежурить у выезда?

А это идея…

Валера вырулил на трассу и устремился в сторону Цитадели. Иногда у ШИИРа и вправду везет, и на остановке удается подобрать пару студенток из числа простолюдинок. Денег нередко у них при себе не копейки, а таксист знал пару способов, как заставить глупых первокурсниц сделать ему приятно.

Валера ухмыльнулся. Нужно только глядеть в оба и…

— Ага! — ухмыльнулся он и притормозил. Как ни странно, но то же самое сделал каждый второй на трассе.

На обочине голосовала просто очаровательная малышка. И еще лучше — японка!

— О, да… — ухмыльнулся Валера и быстрее всех подъехал поближе к этой узкоглазой дурочке.

Та, широко улыбнувшись, устремилась к нему. А вблизи она еще краше!

Это же джек-пот! Ее можно завести куда-нибудь подальше и… О такой, как она, даже вопросов задавать не будут.

* * *

Головастый чертенок на приборной панели такси компании «Чертова артель» трясся как ненормальный. Ям и выбоин каждые сто метров становились все больше, а усадьба постепенно приближалась. Выстрелы тоже — одиночные, но они звучали все громче.

Промелькнул указатель — «Таврино», а немного погодя мы услышали и очереди. Тут же на дереве показалась и связка костей, которую мне все было не с руки убрать.

— Хорошо, снова дома! — улыбнулась Метта и откинулась на заднее сиденье рядом с Аки.

Смертельно бледный толстяк-таксист до хруста сжал «баранку» и уже в сотый раз спросил:

— Вам точно сюда⁈

— Да-да-да! — шипел я с пассажирского сиденья. — Быстрей! Быстрей! Тащимся как черепахи!

Он немного прибавил оборотов, но спустя сто метров снова притормозил. Его колымага поди встала бы намертво, если бы не хруст денег у меня в кулаке.

И снова эти глаза! Как у забитого щенка, у которого вырвали кусок мяса!

— Гони давай!

Тот замычал, но надавил на педаль газа.

Эх, а ведь все так хорошо начиналось!

В ШИИРе как-то не с руки было отрывать народ от дел, и нам ничего не оставалось как ловить попутку. И до тех пор, пока мы оба махали руками навстречу потоку, ни один козел даже не затормозил!

Но вот зато стоило мне спрятаться в кустах, а Аки выйти на дорогу…

— Вах! — хихикнула Метта.

Да отставить ножку, затянутую в тугой тренировочный костюмчик…

— Вай!

А потом слегка-слегка нагнуться…

— Ох, Илья, даже я вспотела…

Ага, до ДТП, к счастью, не дошло, но шороху на трассе мы навели знатного.

Короче, через пять минут мы мчались в Таврино на всех парах. Водила, конечно, немного расстроился, когда вместе с попкой симпатичной малышки на заднее сиденье плюхнулась и моя заднца, а фраза «Мы едем в Таврино, и побыстрей!», и вовсе повергла толстяка в состояние легкого шока.

К счастью, двойная такса мигом его успокоила.

И вот мы здесь — вокруг нас шумели непроходимые леса, вечерние сумерки сгущались, что-то выло по кустам, на деревьях раскачивались кости в купе с гроздьями паутины, а вдалеке кто-то стрекотал короткими очередями.

Ах да, еще Амерзония близко, и, как мне сказали, вчера был очередной прорыв. А еще Поветрие почти каждый день. Весело нашим без меня точно не было.

— Я-то гляжу, чего этот парень такой нервный! — заметила Метта, подпиливая ноготочки.

— Монстров по этим лесам носится, наверное, видимо-невидимо, — сказал я, вглядываясь в темные дебри.

Даже времени нет взять меч и саму прочесать свои владения на предмет забредших тварей. Набьешь десяток, и уже неплохо — в ШИИРе с руками оторвут, да и толкнуть можно еще кому-нибудь из частников. А ведь еще Винни…

Нет, этим барону заниматься совсем не комильфо. Тем более, накануне отъезда в Амерзонию. Тома, кажется, любитель поохотничать, а еще деревенские, вроде Ермака, — вот пусть с ними поработает, раз она теперь настолько заматерела, что может выстоять против целой усадьбы автоматов!

— Ты поди ее поймай для начала! — заметила Метта.

Это да, но кто сказал, что будет просто?

Когда стрельба затихла, таксист выдохнул. Даже чертенок перестал трясти башкой как ненормальный. На одну минуту воцарилась почти священная тишь.

Вдруг из-за поворота показались очередная россыпь черепов и табличка «Убирайтесь!». Затем снова застрекотали как на стрельбище. Да еще в темноте блеснули чьи-то глаза. Красные!

— А это что за хрень? — всмотрелся я в окружающий полумрак. — Вы видели?

Водила заскулил и замотал головой.

— Ваше…

И тут — вжик! — мимо пролетела шальная пуля. А потом еще и еще одна и — динь! — чиркнула прямо по капоту.

Водитель покрылся испариной. Мы с Аки внимательно всматривались в лес. Либо драка перекинулась за пределы усадьбы — и слава богу! — либо, тут ползает какая-то гадость. Рукоять меча уже теплела в моих пальцах.

— … благородие… — продолжал ныть водила, — у меня дети…

— У меня тоже, — мрачно отозвался я, не отлипая от окна. — Целая усадьба.

Вдруг сбоку кусты, и из них вылезла… ОГРОМНАЯ ТЕНЬ!

— Мама! — и таксист ударил по тормозам.

Чертенок тряхнул своей рогатой репой, а наши ремни безопасности натянулись. Под визг покрышек машину занесло. Плюх! — мы откинулись на сиденья, а тачка встала как вкопанная.

К счастью, в дерево влететь она не успела.

— Вы это видели⁈ — оглянулся водила, вылупив слезящиеся глаза от страха. Кажется, чем-то завоняло.

— Ага, — выдохнул я, прислушиваясь.

В лесу было тихо и темно, но глаза меня едва ли обманывали. Это было похоже на гигантского шестиногого паука.

— Только куда он делся⁈ — заерзала Метта на месте. Меч Аки поблескивал золотом.

— Врубай боевой режим, — сказал я, напитываясь энергией. — Если оно нападет…

Икнув, Аки подняла пальчик и указала на переднее стекло. Мы с водителем посмотрели вперед.

Бах! — и на капот, поблескивая металлом, прыгнуло нечто рукасто-ногастое со спицами и шипами по всей человекоподобной туше.

С женственными округлостями. И их было явно больше, чем у обычной дамы.

— Хорош! — охнула Метта.

Цок! Цок! Цок! — и переставляя заостренные лапки, оно нависло над машиной. Пустое лицо слегка поблескивало в свете фар.

— Вот и вы-с… — прошипело существо и медленно приблизилось к ветровому стеклу. — Мы так долго вас ждали-с… босс.

Босс⁈ Клянусь, я едва не вынес стекло вместе с этой тварью. А голос был знакомый. Неужели?..

— Вен⁈ — ахнул я и полез наружу. — Это ты?

— А кто? Вы не узнали старушку Вен? Как же так⁈

Встав прямо перед ней, я снова осмотрел паука-автомата с головы до… неважно. Тут всего было слишком много.

— Из какой преисподней она вылезла? — спросила Метта. — Я не помню такого автомата… Красивый.

Я тоже не помню. Видимо, Механик постарался. У него было много-много полуразобранных и сломанных автоматов. Тут, кажется, пересобраны штук пять-шесть, а то и все десять. Благо голова была одна.

Мы с Меттой обошли новенькую Вен со всех сторон. Нет, это явно произведение искусства — несколько тел было переплетено, как на какой-то картине… не совсем приличного содержания. Однако, как ни крути, но выглядело красиво, эффектно! И немного жутковато.

— Аки, вылезай давай! — сказал я и направился к стеклу водилы. — Извините…

— Я не хотел! Я не знал! Я отдам все до копейки!!! — закричал он еще в салоне. — Берите машину! Жизнь дороже!

Мы все переглянулись. Вен наклонила голову набок. А затем жутковато защелкала жвалами.

— Что ты не знал⁈ — и она снова нависла над салоном.

— Ну пожалуйста… Отпустите меня! У меня дети! Я больше не буду совращать школьниц!

Дальше он начал выть что-то нечленораздельное. Похоже, дальше эта машина точно не поедет… Ладно, пусть, до дома всего ничего легкой трусцой.

Аки пыталась успокоить водилу, но тот лихорадочно пытался отстегнуть ремень безопасности и выбраться из собственного такси.

— Эй, а не у тебя, лысый, написано, что ваше такси доставит пассажира даже в преисподнюю⁈ — ткнула Метта пальцем в табличку на боку броневичка.

— Видать, Таврино пострашнее будет, — прыснул я, отсчитывая деньги.

— Ты ему еще и платишь⁈

— Не ворчи, идти всего-то десять ми…

Хлопнула дверь, и водитель пустился бежать. Да так быстро, что спустя секунд десять он покрыл все сто метров.

— Неплохо… — поморгала Аки. — Мог бы и в Комнате класс показать.

— Вен, взять! — сказал я, и паучиха вприпрыжку бросилась за убегающим водилой. Еще чего задумал, бежать от барона Марлинского, когда он хочет дать тебе денег!

Пару секунд спустя таксист отчаянно барахтался у Вен в лапках. Всего секунду, затем он обвис в ее «объятьях» как мешок. Видно, принял свою участь.

Затем мне пришлось насильно совать ему деньги — всего одну таксу! — и запихивать заплаканного таксиста в собственную машину.

— До свиданья! — сказали мы с Аки, а японка еще и поклонилась. Вен сделала ему ручкой.

Водитель же, развернувшись, стартанул с такой прытью, будто за ним увязалось все адское воинство. Стоило пыли рассеяться, а желтого броневичка, как не бывало.

— Тоже мне «Доставим даже в преисподнюю!» Мошенник! — зарычала Метта, потрясая кулачком. — Надо было номер запомнить. Рассказали бы начальству, какие у них трусы работают!

Оставшуюся дорогу мы с Аки преодолели на своих двоих — пригнувшись и короткими перебежками, а то кто его знает, что за дрянь притаилась в кустах. В усадьбе все еще палили.

— Они там совсем озверели⁈ — зашипела Метта, выглядывая из-за дерева. — Весь дом поди разнесли! Вычтем у Томы из жалования!

— Как бы ей не пришлось до конца дней работать бесплатно…

Вен же наскоро рассказала нам про домашнюю обстановку, и выходило, что на состояние Томы наложилась три аспекта — первый, это тренировки с Вен, а второй — тот самый «мигающий» ящик с картинками.

— Телевизор. Они смотрят его почти каждый вечер, — с явной ненавистью пробурчала Вен. — Меня отправляют охотится на монстров, а сами…

— Ты охотишься на монстров⁈

Я даже остановился. Вен гордо выпятила грудь и защелкала жвалами.

— Ну да! Сегодня немного — всего-то пять юдо-змеев. Но вчера прибила целую дюжину юдо-ящеров. А позавчера поймала чудо-завра. Хотите покажу?

— Надеюсь, все отволокла в усадьбу?

— А как же! Механик целый день их разбирает. Часть нам в хозяйство, часть на продажу. Лиза уже договорилась с парочкой частников.

Я улыбнулся и чуть было не расцеловал Вен. С ее новым видом это выглядело бы… короче, Аки бы не так поняла.

— Все бы она поняла! — хихикнула Метта, и я пожал довольной Вен лапку.

Эх, хорошо осознавать, что пока ты как проклятый томишься в Комнате, и в Таврино происходит что-то кроме стрельбы, просмотра телевизора, скандалов и странных историй. Денег и так не слишком много, а девочки начинают превращать свои новые тела в капитал.

— Кстати, а что за третий аспект? — спросил я.

— Тома на днях вернулась из города сама не своя. Говорила что-то про сестру… Потом сорвалась. Хрен знает, я постаралась побыстрее свалить и… В сторону!

Тут в кустах завозились, а затем сверкнул огонек. Я мигом выхватил меч, но Вен была быстрее. Секунду спустя она рванула навстречу твари со скоростью пули.

Бум! — и огонек завертелся в воздухе. Я подставил руку и поймал сверкающую геометрику Огня.

Вен же выползла к нам — в лапах обвис здоровый юдо-змей.

— Неплохо! — подкинул я кристалл и убрал в карман. — Есть и хорошие новости… Вен, иди сюда!

Бросив свою жертву, паучиха подошла ко мне, и, таки обняв эту женскую аппликацию, я прошептал ей на «ухо».

— Каждого десятого можешь взять себе. На апгрейд.

Вен охнула:

— Серьезно⁈

— А что нет? Нет предела совершенству. И такой громадине как ты, Вен. Чем черт не шутит, вдруг, если Рен немного перестанет нервничать и бояться темноты, вы с ней тоже выйдите на охоту? Поучишь ее, как использовать свою мощь не только для сидения в подвале, а ради общего блага.

— Спасибо, босс! Я вас не подведу!

И тут она плюхнулась прямо на траву. Выгнула спинку и посмотрела на нас с Аки.

— Садитесь прямо на меня, босс! Домчу с ветерком!

Я посмотрел на Аки. А моя подруга довольно бледненькая. Видно, еще побаивалась такую союзницу. Но я бесстрашно взял ее за руку и помог взобраться верхом.

Затем уселся сам, и она обняла меня за талию.

— Держитесь крепче!

* * *

Валера осматривался каждые сто метров. Вроде… Ушел!

Он откинулся на сиденье и, зажмурившись, начал читать «Отче наш». Наверное, впервые за тридцать девять лет своей жизни он делал это абсолютно искренне. Под задницей было мокро и тепло, но Валере было плевать — он выжил! Выжи…

Грохот и искры затопили собой все. Мир вертелся, дергался и подпрыгивал. Затем все стихло, и башку Валеры пронзила острая боль. Он выключился.

Какое-то время не слышалось ничего, кроме звона в ушках. Наконец, он раскрыл глаза и скривился. Больно было зверски. Машина же лежала на крыше.

— Но я жив… — простонал он, ощупав ноги. Они болели, но слушались. — Я жи…

Вдруг сбоку послышалось шипение и по спине пробежались мурашки. Валера оглянулся.

Прямо по траве к нему полз оскаленный человеческий череп с металлическим хвостом. Глаз на лбу пылал поистине адским сиянием.

— Мама… — застонал Валера и потянулся к кнопке активации защиты против Поветрий.

Юдо-змей прыгнул, и Валера зажмурился. Бах! — и щиты загрохотали по корпусу.

Тишина. Он жив, он снова жи… Шипение… Совсем близко! Валера открыл глаза.

Всепоглощающую тьму пронзал красный демонический свет.

* * *

Да, ехать верхом на огромном паук-автомате, это вам не покатушки на такси! Не раз, не два мне казалось, что мы вот-вот слетим у покатимся в кусты, но к счастью у Вен всегда было за что ухватиться…

Да, да, Метта, именно за них!

— А чего, я ничего! — пожала она плечами, летая вокруг на крыльях.

Хорошо, что дорога до усадьбы заняла каких-то пару минут.

И вот она… Эх, только мы более-менее привели усадьбу в порядок, и вот на тебе! Хорошо хоть, по словам Сен, пули у них резиновые.

Были. На момент нашего разговора.

Одно хорошо — усадьба окунулась в тревожную тишь. И это могло означать три исхода: либо фокс таки угомонили, либо фокс угомонила всех, кто мог ее угомонить. Ну либо все затаились и зализывают раны. Что-то подсказывало мне, что верный третий вариант.

Уже на подходах мы заметили кого-то в кустах. Вен, подошла поближе и…

Кусты разразились огнем. Вен прыгнула в сторону, а затем вжалась в землю. Грохот стрельбы не умолкал, и мы с Аки откатились в сторону.

Нападение⁈

— Нет, это не Винни… — послышалось издали. — Похоже, та самая Каракатица. Черт бы побрал эту Амерзонию! Где она? Видели, куда делась⁈

Говорили знакомым голосом. Я приподнял голову, и… Ба! В меня из штурмовой винтовки целился сам Авраам Емельяныч, староста Таврино.

Увидев мою физиономию, он опустил оружие.

— Илья Тимофеевич⁈ — вытянулось его лицо. — А мы думали, вас там с концами⁈ Эй, не стрелять!

Зашуршало, и отовсюду показались еще пятеро деревенских, в том числе и сын старосты Кирилл, охотник Ермак, еще двое охотников и, конечно же, Яр.

Нас с Аки они взяли в кольцо и, повернувшись спинами, подняли пушки.

— Не волнуйтесь, — прошептал староста. — Эту шестиногую тварь мы замочим. Она уже третий день баб да ребятню пугает. К счастью, пока никого не задрала…

— Так, отставить огонь! Опустите оружие! Вен, выходи уже! Я сказал, не стрелять, это своя!

Все шестеро посмотрели на меня как на полного идиота. Вдруг кусты разошлись, и из лесного полумрака показалась моя шестиногая подруга. В лапах у нее была еще одна юдо-змея.

Пушки тут же вскинулись.

— Не стрелять, вашу мать! — загородил я паучиху, которая тихо-мирно выковыривала у юда изо лба геометрику. — Это друг! Я послал вам в помощь!

Рты открылись как по сигналу. Один Ермак только почесал бороду, глядя на эту в чем-то даже элегантную машину. Щелк! — и геометрика упала в траву. А затем и в мой карман.

— Хорошая работа, Вен. Ты можешь идти развлекаться дальше, — кивнул я. — Поймаешь еще десяток змеек и возвращайся. Двух отдашь Механику. Пусть сделает из них… что-нибудь новенькое.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — запрыгала она вокруг меня, а затем с радостным воем рванула в заросли.

Шипение, снова удар… Там что-то опять блеснуло, и — бенг! — полетело в воздух.

Хвать! — и у меня в руках сверкнула еще одна геометрика.

— Иди к папочке, — улыбнулся я, убирая ее в карман к двум ее подружкам. — Итак, а чего вы тут забыли? Охотитесь на Вен что ли?

Парни немного помялись, но затем Авраам Емельянович объяснил:

— Сначала да, но потом парни рассказали, что в усадьбе целый день кто-то палит почем зря. Трубку не брали, вот мы и приехали, чтобы помочь… А то вдруг Горбатовы снова решились на вылазку?

— Это вряд ли, — покачал я головой и встретился глазами с Яром. Тот был мрачнее тучи. Впрочем, как обычно.

— Тома сказала, что учится стрелять, — проговорил он. — Только не говорите, что это часть обучения?

— Ты против?

— Не кажется ли вам, что это уже чересчур⁈

— Кажется, — кивнул я. — И я здесь, чтобы немного приостановить пыл твоей сестры.

— Моей сестры⁈

— Угу. Она уже поставила всех моих слуг в коленопреклоненную позицию, — ухмыльнулся я. — И откуда в ней это?

Яр еще сильнее нахмурился.

— Вот этого я и боялся…

— То есть? С ней уже было такое?

— Угу… Стоит ей только как следует разозлиться… И в ней просыпается… Нелюдь.

— Эй, ты бы полегче на поворотах, Яр, — пихнул его в бок охотник-ушастик. — Зверье в ней просыпается, а не нелюдь! Вон, Семеныч, не даст соврать. Как-то к ней хотел подкатить его племянник, а она… Зверь, а не девка!

Яр зарычал. Я решил поменять скользкую тему и, мягко взяв старосту под локоть, пошел с ним в сторону усадьбы:

— Как там дела в деревне?

Тот мигом принялся загибать пальцы:

— Забор с домами закончили, лесопилка во всю работает. Нам бы с дорогу сделать, отремонтировать и вновь запустить электростанцию и водопровод, но не на что, — и Авраам Емельянович развел руками. — А тут еще Винни!

— Думаю с Вен Винни долго не протянет, — улыбнулся я и сунул ему в карман все три геометрики. Он охнул, а я продолжил: — А что пополнение? Не бунтует?

— Скажете тоже! Яра они уважают, и каждому нашлась работка.

— И слава богу. Ладно, сегодня урезоню Тому, а завтра прокатимся к вам, посмотрим, что можно сделать. Сегодня вам тут делать нечего, возвращайтесь.

— Но…

Вновь шуршание, и я подставил руку. Хлоп! — и в нее влетел еще один сверкающий камешек. Прыг, — и он пропал в кармане у старосты. Ему будет куда потратить эти деньги.

— Достаточно?

— Более чем! Как я могу…

— Результат. Только и всего.

И вот усадьба. Было тихо. Слишком тихо.

— Я пойду с вами! — вышел вперед Яр, и остальные тоже намылились со мной.

Я поднял руки:

— Всем ни с места! Все возвращайтесь в деревню. Яр, тебя это тоже касается. Тома приедет со мной. А ну!

— Но…

— Никаких «но»! В жандармерии я смог вытащить твою сестренку из потных лап «правосудия». Смогу и унять ее неуемный характер. Еще не хватало вам ее напугать своим воинственным видом.

А это было правдой — разоделись они как на войну. Помимо оружия, на них были и экипировка, и боевой раскрас. Взгляды же отнюдь не воинственные. Охотники смотрели на нас со странным выражением, то ли любопытства, то ли надежды, то ли отчаяния. Староста же почти с любовью.

К счастью, строптивый фокс меня послушался. Мы с Аки вышли из леса, а за спиной заворчал мотор и звук удаляющегося броневика.

И вот, наконец, мы у ворот. Я ткнул пальцем в кнопку «вызов».

— Кто там? — послышался голосок Рен.

И это теперь она на воротах сидит⁈

— Рен, дорогая, это Илья…

— Привет, Илья. Ты уже вернулся из ШИИРа?

— Да, и мне позарез нужно пройти в дом. Отставь свой пальчик и ткни в кнопочку «Открыть», будь хорошей девочкой.

— Хорошо… А… Ой…

Что-то щелкнуло, и по дому прокатился грохот. В следующую секунду окна во всей усадьбе накрыло железными щитами — включилась защита против Поветрий.

— Рен…

— Ой, темно! Илья, Илья, где ты? Я боюсь, когда темно! Я не хочу в угол!!!

Послышалось щелканье и дом буквально начало плющить. Снаружи замигали фонари, откуда-то зазвучало пианино, а потом по округе прокатился вой воздушной тревоги.

— Рен, кнопка «Открыть»! — зашипел я. — Быстрее, малышка, мы с тетей Аки спешим…

— Где? Где⁈ Я не умею читать!

Я закатил глаза. Из динамика послышалось безудержное рыдание.

— Тогда как тебе сказали открывать двери⁈

— Тетя Сен сказала нажать на зеленую кнопочку. Но тут так темно…

Что-то зашумело, зажужжало. Пианино замолкло, а железные щиты начали биться и громыхать, как будто дом решил как следует проморгаться.

А потом…

…здесь ядовитый воздух, каждый здесь живой труп…

— О, нормальная тема! — ахнула Метта и начала приплясывать в такт бодро звучащей музыке. — А у этого Онегина был хороший музыкальный вкус. Ну что⁈

— Метта, а где Шпилька?

— Охраняет кристалл и перестраивает жучков, — пожала плечами она. — У нее тоже синхронизация, я же сказала… Ой.

Час от часу не легче. А тут еще в усадьбе снова началась стрельба! А еще эта музыка…

— Рен плохая! Плохая! — пищали с той стороны. — Рен сама себя накажет. Только не в угол!

— Нет, Рен хорошая! Никаких углов! Включи уже свет!

Стрельба загромыхала с новой силой, но девочка, к счастью, взяла себя в руки.

— … подождите, босс, сейчас я сбегаю с фонариком! Я быстро!

Послышался топоток, а затем динамик отрубило. Приехали.

— Нет, через главный вход нам туда не попасть… Ладно, Аки, давай, — и я сложил руки лодочкой. Та поставила стопу и бодро подпрыгнула.

Хлоп! — и ее мордашка уже с той стороны. Дальше полез уже я. Было не так эффектно, но через пару секунд мы с ней бежали к дому.

К счастью, одно окошко оказалось приоткрыто, а там…

— Пригнись! — рыкнул я и прыгнул на Аки.

Над головой загромыхала очередь. Мы полетели в траву и нас накрыло осколками стекла.

— Ой… — пискнули из окна. — Илья Тимофеевич, это вы? А я думала, это Тома решила напасть на меня с тыла!

Я поднял голову. Из окошка вылезала Мио с дымящимся автоматом наизготовку. Даже с двумя. В третьей руке сверкал штык-нож, в четвертой пушистая щетка для пыли.

…здесь очень трудно жить, здесь трудно сделать вздох…

Опасаясь даже голову поднять, мы с Аки поднялись на ноги. Но нет, пули больше не свистели. Стреляли, но где-то глубоко в доме.

— Ага… — протянул я. — Вы, я гляжу, развлекаетесь?

— Отбиваемся как можем, — пожала плечами Мио. — Тома отчаянная. Сен хорошо потрудилась!

— Замечательно. Дай руку.

И с помощью Ги мы с Аки забрались в дом.

К счастью, все выглядело не так плохо — пыль везде, штукатурка, а дырки от пуль оставались и после нападения Горбатовых. А вот мебель жалко, хотя она и тогда выглядела настолько потрепанной, что половину точно на выброс.

— Где Сен? — спросил я, выходя в коридор.

Тут тоже обстановочка была не ахти — пули пусть и резиновые, но вот стены они не щадили. Короче девочки доломали то, что не успели доломать до моего визита. Их детская непосредственность и душевная дурость иногда меня забавляла, но ее надо срочно пресечь.

Для их же блага, а то…

…здесь не дожить до сорока…

— Мио? Где Сен?

Автомат-дворецкая замялась.

— Не знаю. Девочки заперлись в гостинной. Вен охотится в лесу, а вот Сен… Мы с ней пытаемся найти Тому. Она прячется где-то в усадьбе, и у нее…

— Что?

— У нее боевое оружие.

Глава 17

Ах, зараза! Еще одно попадание…

Расстреляв еще один барабан, Сен перезарядилась и аккуратно выглянула из-за угла. Ушла! С ума сойти! Всей усадьбой не можем урезонить одну взбесившуюся лисичку! И где это видано⁈

Взведя курок револьвера, Сен подошла к повороту, откуда еще пару секунд назад просвистела пуля и мелькнул рыжий хвост. Коридорчик там длинный, и идет до самого кабинета, где заперлась Лиза.

А это туда же, нашла когда работать! А еще щелкает и щелкает своей пишущей машинкой, аж тошнит!

— Тоже что ли ее потренить… — пробурчала Сен и тут ее ушей коснулись шаги. Ага!

Прыгнув, роботесса прокатилась по полу, вскинула револьвер и…

Пусто⁈ — охнула Сен, прижавшись к стене. И как Тома так быстро перемещается? Вроде, в усадьбе всего ничего, а уже прыгает тут как…

— Пу-пу-пу! — раздался голосок совсем близко. Скрипнула дверь, и Сен развернулась.

Загрохотала стрельба, и еще одна пуля зацепила плечо. Взревев, Сен дернула спуск. Револьвер роботессы пальнул дважды, и все в молоко!

Сучка! — выдохнула Сен, вжавшись в угол.

Ощупала себя, но, кажется, кроме тех трех пуль в груди, одной в ноге и отверстия во лбу больше ни одной дырочки ни прибавилось…

А эта сучка, похоже, поймала гремлина, а этот уже прочухал тут каждый закоулок. Понятно, отчего она такая резкая и неуловимая.

— Ну, держись, ушастый! — прошипела Сен и, не опуская револьвера, двинулась дальше.

Ну, Механик! Этого предателя она лично утопит в канистре со сгущенкой!

— Эй, Сен! — крикнули сбоку, и роботесса покатилась в открытую дверь.

Револьвер дернулся дважды, а затем грохот перекрестного огня оглушил. Сен прыгнула за диван, а сзади все стреляли. Прокатившись по полу, она развернулась и — щелк! щелк! — пусто!

Скакнув в соседнюю комнату, она прыгнула за косяк, а затем открыла барабан. Выпавшие гильзы покатились по полу.

— Только подойди… Уверенной стала, да⁈ Ничего… Прольются твои слезки, булочка моя.

Прислушиваясь к каждому шороху, Сен торопливо перезарядилась. Вроде, тихо, но это ничего не меняет. Раз с ней Механик, то теперь она может и тайные ходы использовать.

— Фух, последние, — выдохнула Сен, вставляя последний патрон. Затем взвела курок, и…

— Пу-пу-пу!

— Сука!

Бах! Бах! — и ворох, искр, пыл и свистящих пуль встал перед глазами. На скрипящие ноги Сен смогла подняться уже в коридоре.

Нет, так долго продолжаться не может! Одна рука висела плетью, колено перебито, а сама она как дуршлаг. Если еще одна пуля прилетит в лоб, то…

Сен встала как вкопанная. Ее убьют?

Нет, дура, просто тело останется лежать на полу разбитым куском металла. А вот сама Сен…

Ее увидят. Настоящую. Ей придется вылезти из доспехов!

— Еще чего! — процедила Сен, сжав револьвер. На полу будет лежать не она, а эта наглая меховая фокс! Лежать и плакать! Все, больше никакой пощады!

Сен откинула барабан. Три выстрела — все мимо. Значит, у нее есть еще три попытки пустить фокс пулю промеж глаз.

Пусть и не настоящую, а резиновую, но та этого не скоро забудет. Черт, и какого черта она с ней возится⁈ Она же тут всего одна!

— Или нет?..

Сен затравленно оглянулась, и вдруг в темноте коридора мелькнуло нечто металлическое. И оно приближалось.

— Ги?

Она наставила на него ствол, но вдруг…

— Пу…

Пальнуло, а затем на свету мелькнуло зеркальное лицо. Светящийся кулак летел ей точнехонько в нос. Если бы он у нее был.

Бах! — и она распласталась на полу, как статуя. Попыталась нащупать револьвер, но он уже покачивался в пальцах противника.

Эээ? Над ней склонилось пустое металлическое лицо, как и у всех сестер Сен, но вот габариты какие-то… мужские⁈

— Ты чего тут, озверела? — спросил он, оглядываясь. — Решили разнести усадьбу во второй раз?

И приподняв лицо, он обнажил нахмуренную кожаную мордаху. Белые волосы прилипли к потному лбу.

— Хозяин⁈

— Он самый, — прошипел Марлинский и помог Сен подняться. — А я гляжу Тома уже почти машина смерти.

И он ткнул роботессу в прострелянную грудь — в трех местах. и совсем рядом с мерцающей геометрикой. Та покачнулась, но устояла.

— Это все Механик! Он ей помогает!

— Сдаться не пробовала?

— Сдаться⁈ Еще чего не хватало? Какой-то вшивенькой фокс и этому наглому гремлину!

— Не эта ли вшивенькая фокс и наглый гремлин, — хмыкнул Марлинский, — превратили тебя в пробитое ведро с болтами, Сен? А сколько ты в нее попала?

Не успела она ответить, как что-то громко щелкнуло. Марлинский отскочил, и прямо перед носом у Сен сверху съехала панель.

Бах! — и коридор перекрыло глухой стеной.

— Эй! Вы куда⁈

Она долбанула по стене ногой и едва не шлепнулась наземь. Стена как монолит, с той стороны ни звука.

— Пу-пу-пу! — послышалось над головой, и, отойдя, Сен заозиралась.

— Эй ты, сволочь ушастая! А ну, убери клятую стену! Что за фокусы?

— Тома пообещала мне целое ведро сгущенки, если я немного подыграю ей, госпожа Сен, — ответил гремлин черт знает откуда. — Не волнуйтесь, я не буду стрелять!

— Еще чего не хватало… Эй, хозяин, вы где?

Но ответа не было. Сен немного постояла, а затем направилась прочь по пустому коридору.

Отовсюду раздавались топотки и шепотки, но раньше хулиганили ее сестрички, оставшиеся без доспехов. Теперь же в этих коридорах они с Томой бегали одни — остальные либо сидели в кристалле, терпеливо дожидаясь, когда затихнет стрельба, либо притаились на первом этаже.

Сделав пару шагов, Тома потянулась к кобуре и… пусто!

Черт, неприятно! Сначала взбесившаяся фокс, потом предатель гремлин, теперь еще и револьвер остался у Марлинского, а значит…

— Гадство! — выругалась Сен и тут раздался душераздирающий скрип. Она приросла к полу.

В коридоре одна за другой открывались двери.

* * *

— Да уж, — вздохнул я, отходя от упавшей стены.

И кто бы мог подумать, что Тома окажется настолько боевито-бешеной штучкой… Как-то раньше я в ней этого не замечал? А ты, дорогая?

— В тихом омуте юды водятся, — хмыкнула Метта. — Но надо признать, Сен справилась на целых двести процентов!

Еще бы прочие автоматессы согласились подняться на второй этаж, где и окопалась наша рыжая амазонка, а мне не пришлось надеть бронежилет со шлемом — вернее с полой башкой автомата — а то еще залепит пулю сгоряча.

— Потом извинениями не отделаешься! — хихикнула Метта.

— Смейся-смейся. Кстати, где Шпилька? Она уже закончила синхронизацию?

— Уже почти! Дай минуту.

Минуты у нас нет. Надо заканчивать этот балаган и побыстрей. Будь мы в реальном бою или на тренировочном полигоне я бы просто подстрелил фокс, и все на этом.

Но как бы этого монстра мы сами создали, и ради блага нашей маленькой семьи… Нет, стрелять совсем не вариант.

Вот и коридор до кабинета, и там, как мне сказали, заперлась трудяга Лиза. Сидит, бедняжка, работает в поте лица…

Откуда-то прозвенел звонок:

— Усадьба Марлинских! — раздался голосок из кабинета. — Нет, еще занят. Что передать? Подождите, я запишу…

Эхх… И так из-за беготни по тренировкам я совсем забил на дела Таврино, а тут еще не хватало до собственного рабочего места пробираться короткими перебежками!

— Лизонька, кто звонил? — спросил я и едва сделал первый шаг к кабинету, как откуда-то из-за стены захлопало, а затем раздался крик:

— Не-е-е-ет! Получи, ты…

Потом грохнул выстрел и нечто тяжелое грохнулось наземь. Затем все затихло.

Сорвавшись с места, я метнулся в ту сторону. Пробежал сквозную комнату, прыгнул за угол и…

— Пу-пу-пу!

Прямо передо мной открылся проход. Спасибо! Не теряя ни секунды, я рванул туда, откуда пахло порохом.

В очередном коридоре куча дверей стояли нараспашку. И в самом центре показалась Тома — в порваной выходной рубашке, вся в ссадинах, порезах и синяках. Хвост стоит трубой, в руках два дымящихся ствола.

Тяжело дышит и улыбается.

У нее ног ворочалась Сен — в ее зеркальном «лбу» зияла очередная дырка.

— Признавай поражение, сучка! — рявкнула фокс, наставляя оба револьвера на роботессу. — А то вышибу твои электронные мозги, Механик обратно не соберет! Ну!

— Ладно-ладно, ты победила, довольна!

— Не-е-е-ет! Скажи, ты самая лучшая, Тома! Самая быстрая, резкая, ловкая и меткая! И вообще лисичка хоть куда!

— Еще чего захотела⁈

— А ну быстро сказала, а не то!

— Ни за что! Иди ты в жо…

Бахнуло дуплетом, и по полу забряцали шестеренки. Пискнув, роботесса откинулась на пол.

Ее тело дрогнуло, а затем замерло в позе убитого лебедя.

Я приблизился:

— Тома…

Фокс среагировала за долю секунды. Я прыгнул, и выстрел просвистел у меня над ухом. Еще прыжок — в сторону! — и еще две горячие пули свистнули над коленом. Опасно!

Бах! Бах! — перекат, и я почти добрался до нее. Вдруг сзади замерцал воздух. Показалась Аки.

А стволы фокс направлены на меня! Нет, не успеет.

Я выбросил вперед руку и…

БАХ! — револьвер вздрогнул в ладонях Томы, а мои пальцы сжались на барабане. Щелк!

Аки пыталась повалить ее, но фокс не давалась. Второй ствол почти уперся ей в лоб. Курок накренился.

Боднув фокс плечом, я рухнул на нее сверху. Два выстрела грохнули одновременно, а затем обе дымящиеся пушки полетели в разные стороны.

Вскрикнув, Тома задергалась, и мне — каюсь! — пришлось немного побороться с озверевшей лисичкой. Аки держала ее за ноги, а я пытался перехватить за шею. Мы заерзали, сплетаясь как змеи. Мне пару раз прилетело локтем, и я уткнулся маской в чьи-то сисечки. Большие, позже, все же Тома.

Даже как-то неудобно перед ее братом…

— В захват ее, Илья, в захват! — прыгала вокруг нас Метта в форме рефери. — Только не перестарайся, а то она… Эй, ты чего кусаешься⁈

— Ай! — зашипел я, перехватив ее сзади за шею. — Метта, где…

— Уже!

Зажглись сине-зеленые глаза, и на нас прыгнула Шпилька. Хлоп! — и отскочив от груди Томы, она прыгнула ей прямо на лицо. Фокс взвизгнула, а Шпилька, обхватив ее голову лапками, «присосалась» к ее личику животом.

И начала мурчать.

Дернувшись раз, другой тело Томы выгнулось дугой, а затем медленно расслабилось.

— Мррррр! — слегка вибрировала Шпилька на лице Томы. Тело фокс стало будто ватное.

Немного погодя и я разжал хватку. Не думал, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации…

— Шах бы тебе точно позавидовал! — хихикнула Метта. — Две девки и все в поту!

Подняться было непросто… Мало мне тренировок дни напролет, так еще и это. Ах, еще и синхронизация!

— Расслабьтесь, — сказала Метта, пока я выковыривал пулю из жучьей руки, которой поймал один из выстрелов. — Этой ночью будете спать как младенец.

Наконец, пуля выскользнула из моих пальцев, и я снял с головы дурацкий шлем. Аки же сидела рядом с Томой и гладила ее по руке — похоже, фокс потеряла сознание.

Я же оценил обеих противниц.

Да уж… Просто картина маслом. Сен разворотили башку просто в ноль, а вот Тома…

— Томе не повезло встретиться со Шпилькой! — хихикнула Метта, и я осторожно снял кошечку с лица фокс. Она все же была в сознании — лежала на спине, раскинув руки, и молча хлопала глазами.

— Ваше благородие, — хлюпнула Тома, встретившись с моим укоризненным взглядом. — Я вас не узнала. Простите…

— Вот уберете этот беспорядок, тогда и извиняться придете, — сказал я. — Обе.

Я помог Томе подняться, и тут услышал шуршанье. Мы трое тут же развернулись.

— Нет, нет, нет!

Над недвижимым телом Сен ползала миниатюрная блондинка с короткой стрижкой и пыталась собрать шестеренки. Увидев нас, она подскочила, а затем покраснела как помидор и закрылась руками.

Да, на ней были одни белые трусики.

— Не смотрите! Прочь!

И она прыгнула в темноту так быстро, что я даже не успел моргнуть. Только ее попка мелькнула и растворилась в тенях.

— Это была… Сен? — похлопала глазами Тома. — Настоящая?

— Угу, — кивнул я. — Походу, ты довела ее.

— Поздравляю! — улыбнулась Аки и чмокнула офонаревшую Тому в щеку.

Тут сзади что-то скрипнуло. Мы снова обернулись — к нам, забавно переваливаясь с ноги на ноги, подходил Механик. Видок у него был крайне озабоченный.

Обогнув нас, он встал над разбитым телом автоматессы и почесал затылок.

— Пу-пу-пу… Голову придется искать новую… И руку, скорее всего, тоже… Ах, легче вообще подобрать новую оболочку! Вы что, не могли попроще ее пристрелить, Илья⁈

* * *

В окна брезжил свет. Наступило утро.

— Блин, и чего так долго… — вздохнула Ги, прижимая голову своей автомат-оболочки к груди.

Остальное металлическое тело отдали Механику на ремонт, так что ей пришлось пока пощеголять в своем истинном облике — белые волосы, маленькое черное платье с рюшечками, шапочка-конверт и красная помада на поджатых губах — вот и все, чем она могла похвастаться.

И нет у нее ни огромных железных ног от ушей, ни прочих блестящих достоинств. Даже платье и чулочки стали велики. Обидно!

Мио стояла прямо за ней — она была повыше и с блестящими темно-красными волосами, зелеными сережками и в неизменном брючном костюме. Держа автомат-голову на сгибе локтя одной рукой, другой не-автомат-дворецкая сжимала ручку Рен. Больше рук у нее не осталось. Девочка же, откровенно скучая, пинала свою металлическую голову и громко зевала.

Рен была единственной, кто не волновался — вроде и не темно, и никто ее не собирается ставить в угол. Тогда чего страшного?

Прочие же члены рода Марлинских, выстроившись цепочкой вдоль стены, просто места себе не находили. У каждой хранительницы в руках лежала ее «голова», а в мозгу роилась куча страхов.

А вдруг, едва завидев их истинный облик, хозяин погонит всех со двора за то, что без доспехов они совсем не страшные и не железные?

— И куда мы пойдем?.. — шептались то тут, то там, и вдруг с той стороны двери слышались приглушенные голоса.

Все насторожились. Голоса затихли, но хранительницы насторожились еще больше:

— И чего Сен так долго⁈ Ги, ты слышишь, о чем они говорят?

— Да, Ги! Он ее сильно ругает?

— Мио, а ты что молчишь⁈

— Да тихо вы! — шикнула на них не-автомат-горничная, прижавшись ухом к двери. — Не слышно!

— Эй, вы чего там столпились⁈ — крикнули сзади, и вся очередь обернулась.

В окружении пауков по коридору, щелкая ножками, двигалась Вен в своей новой эпически жучье-паучьей броне. В лапах огромный мешок, на пустом лице написано «Born to Kill».

— Это что?.. — ткнули пальчиками в мешок. — Подарки?

— Угу, для хозяина! — потерла лапками Вен, примостив мешок рядом с дверью. — Ох, устала всю ночь бегать по кустам… Но зато какой улов!

И сунув руку в мешок, она вытащила сверкающую геометрику. Все охнули.

— Да, — кивнула Вен, — надеюсь хозяин будет доволен… Так а вы чего это в таком виде? И не стыдно перед хозяином⁈ Мио? Да не в форме? А вот от тебя я совсем не ожидала!

— Ой, чья бы корова мычала, Вен! — замахали на нее дюжиной рук. — Ты сама с голым задом только и ползала!

— Эээ, у меня пауки!

— И одни оправдания!

— Вылезай из доспеха, родная, — хмыкнула Мио, качнув своими сережками, — и вставай в очередь, будет тебя хозяинтоже распекать!

— А меня то за что?.. Я-то в чем повинная?.. Это Механик! Его рук дело! А я говорила!

Вдруг раскрылась дверь, и на пороге показалась светленькая девушка в штанах цвета хаки, белой футболке и кедах. У нее тоже в руках тоже была голова, вернее, то, что от нее осталось. Теперь там было написано «П…чь».

— Следующий… — проговорила Сен осевшим голосом и, ни на кого не глядя, пошагала по коридору.

Все проводили ее взглядами. До тех пор, пока она не скрылась за углом, никто не проговорил ни слова. Выглядела она подавленно.

— Бедняжка… — прошелся шепоток по ряду хранительниц. — Наверное все ее… Поплыла девочка… По наклонной…

Все грустно вздохнули и подхватили свои головушки.

— Что «все»⁈ — не поняла Вен, выбираясь из доспехов. — Куда ее⁈ Эээ!

Ей не ответили, ибо в кабинет к хозяину скользнула Ги. От волнения она едва не упустила голову.

— Ни пуха! — шепнула ей Мио, и дверь закрылась.

Ги повернулась и, щелкнув каблуками, взяла голову на сгиб локтя и громко проговорила:

— Хранитель кристалла и автомат-горничная Ги по вашему приказанию прибыла!

Она бы и руку вскинула, но задумалась — а к какой голове ее прикладывать?

Хозяин сидел за столом, заваленном бумагами. Больше в кабинете никого не было — измученную Тому еще вечером отнесли к ней в комнату и едва ли она покажется до обеда, Лиза еще спала, а Акихара спозаранку прыгала во дворе с мечом.

Механик же, спавший всего три часа в сутки, как обычно не вылезал из мастерской.

Интересно, а сам Илья спал сегодня хоть час?

— Присаживайся, Ги, — сказал хозяин, не поднимая глаз.

Не-автомат-горничная аккуратно подошла к стулу и неслышно села напротив хозяина. В полной тишине его деревянные ножки скрипнули. Ги вздрогнула и по ее спине забегали мурашками.

И куда деть голову⁈ Немного подумав, она все же решила положить ее на колени.

Время тянулось, хозяин все молчал. Что-то ей это совсем не нравилось…

Ги попыталась натянуть улыбку, и тут, закончив с бумагами, Илья Тимофеевич поднял на нее строгие глаза.

Улыбка Ги мигом потухла.

Нет, это выше ее сил!

— Хозяин… — пропищала она, прижав голову к груди. — Не выгоняйте меня… Я вам еще пригожусь…

Брови хозяина поползли вверх.

— Чего⁈ Куда? Зачем?

— Вы же выгнали Сен! — смахнула не-автомат-да-и-не-горничная пару слезинок. — Вот и меня…

Ее голосок задрожал, и она вскинула руки, чтобы не заплакать в голос. Голова покатилась к столу.

Как можно ее выгнать⁈ Таврино это ее судьба, ее жизнь! Она ничего в жизни и не видела, кроме этих стен да лесочка за забором! Ну, в своем расщепленном состоянии, а что там было до этого ей и не хотелось трогать.

Ну сидит где-то на глубине кристалл, и черт с ним!

Стоило Ги задуматься о своих перспективах за забором усадьбы, как перед глазами поплыли те бесконечные, холодные и страшные улицы, которые она видела, пока они с Ильей и Акихарой ехали в машине.

И где-то там, в мокрой коробке с надписью «Бесплатная горничная», вскоре будет сидеть бедняжка Ги с головой под мышкой и маленькой геометрикой в кармане.

А вдруг ей и геометрики не дадут? Где же ей спать⁈

Дальше Ги сломалась. Слезы закапали на пол.

— Так, Ги, возьми себя в руки! — подскочил Илья Тимофеевич. — На кой ляд мне тебя выгонять?

— Ну вы же… вы же…

Илья подошел и, подхватив выпавшую голову, присел перед ней на колено. Затем мягко вытер ей слезы.

— Не выдумывай. Сен я поругал за излишнее… рвение, это правда. Да и тебя тоже, не мешало бы, учитывая, что ты тоже принимала участие в этом шабаше.

Ги хлюпнула носом. Илья продолжил:

— Но времени на выволочки совсем нет. Ты же усвоила урок? Не будешь больше бегать с пулеметом по дому и стрелять в членов рода?

— Да! В смысле, нет! В смысле… Не буду!

— Вот и хорошо, — улыбнулся Илья Тимофеевич. — А насчет Сен, то она вместе с Томой получила назначение в Таврино. Будет учить деревенских. Раз она так круто натаскала Тому, что она поставила на уши всю усадьбу, представь, что будет если все живущие там нелюди, смогут так же? Главное, чтобы они занимались этим без членоведительства…

— Ааа… — захлопала глазами Ги, прижав руки к груди. — Вы передумали выгонять меня? Спасибо, спасибо, спасибо!

И она бы бухнулась перед ним на колени, но, закатив глаза, хозяин усадил ее покрепче на стул и сунул в руки голову.

— Для тебя у меня есть другое задание, Ги, — сказал он, возвращаясь к столу. — И крайне ответственное. Очень.

— Я сделаю все… — хотела взмолиться Ги, но вовремя взяв себя в руки выпрямилась.

Вдруг ее снова прошиб холодный пот. Не просто ответственное, а крайне. Да еще и очень⁈

— Какое?..

— Пойдешь в Амерзонию вместе с Рух и Вен через наш секретный проход под домом. Думаю, вчера наша паучиха неплохо почистила окрестные леса от юдов, и с остальным вполне справятся деревенские. С ее талантами Вен лучше использовать там, где и юды побольше, и поопасней. Но…

И сложив пальцы перед собой, он улыбнулся.

— Вен сильно увлекается, — и он указал Ги в грудь. — Так что ты будешь за главную. Рух прикроет вас с воздуха, а…

— Хорошо! — вскочила Ги. — Я… В смысле, мы вас не подведем! Вся Амерзония охренеет!

Глава 18

— … и чтобы механизм работал как часы, — говорил я Механику, пока мы разглядывали план подъемника и раздвигающейся крыши. — Иначе, если зараза заклинит…

— Не будет у нас ни кристалла, ни крыши! — хихикнула Метта.

Я повторил ее фразу Механику. Тот закивал и, сунув в рот еще одну ложку сгущенки, брякнул:

— Тут бы кое-что подправить…

И отложив план в сторону, положил на его место чистый ватман. Затем в его коготках появился карандаш:

— Пу-пу-пу…

Я пододвинул ему еще одну баночку и отошел от рабочего стола. Не буду мешать, делов у мохнатого в мое отсутствие будет с горкой. Как ни крути готовый подъемник придется не просто установить на башне, еще предстоит отволочь туда кристалл. И мало того — проводку со всего дома тоже придется перетягивать, а это дело не быстрое.

Нет, кристалл-глобус в кабинете, конечно, смотрится неплохо, но эти провода под ногами уже осточертели, да и накопление энергии шло черепашьими темпами. А сделав на башне раздвигающуюся крышу, мы сможем поднимать кристалл во время Поветрий, чтобы использовать силу магической бури себе на пользу.

Судя по имеющимся чертежам, которые Лиза с Томой разыскали во время поисков кода к сейфу, Онегин этим активно занимался, но довести проект до ума так и не успел.

За спиной все это время стояла Мио. С остальными автоматами мы закончили.

— А на тебя ложится контроль всех процессов, — сказал я, провожая ее к выходу. — И на тебя, Лиза, тоже. Пока кристалл будут переставлять на новое место какое-то время усадьба останется обесточенной. У вас будут только геометрики, а их заряд, сама знаешь, совсем небольшой. Если в этот момент пожалуют «гости»…

— Вылетят отсюда как пробки! — кивнула Мио. — Не волнуйтесь, босс, езжайте в эту свою Амерзознию, а мы позаботимся об усадьбе. Как заботились и до вашего приезда!

Она скрылась за дверью, и я вздохнул. Вот это меня и волновало. Того и гляди, вернувшись из Амерзонии, найду поместье разнесенным в хлам. Или того хуже…

— На дне морском! — хмыкнула Метта.

Вот-вот, и посему уезжать совсем не хотелось. К тому же за прошедшие недели я как-то попривык к этим мрачноватым стенам, а автоматессы стали почти родными. Да, пришлось немного покричать на них, но разве они не при чем? Усадьба вроде приобрела более-менее человеческий вид, а снова на тебе — повсюду дырки от пуль, дыра в потолке, гильзы торчат из каждой щели, а всему виной…

Как будто в ответ на мои мысли скрипнула дверь. На пороге стояла Тома. Кобуры на бедрах пустовали.

— Вызывали?..

— Ага, вот и ты, — улыбнулся я и, немного потеснив Лизу, сел за рабочий стол. — Ну присаживайся… моя милая.

Последняя фраза полностью выбила у Томы почву из-под ног — поджав искусанные губки, она плюхнулась в кресло напротив и положила свой пушистый хвост на дрожащие колени.

Вид у нее был словно у маленькой девочки, застуканной в саду за воровством яблок.

Ну и за ураганной стрельбой в помещении.

— А теперь рассказывай.

Она вздохнула:

— Мы с Сен трениро…

— Я в курсе. И тем не менее, не каждый раз тренировка перерастает в боевые действия, и при этом настолько ожесточенные…

— Мы просто… увлеклись.

— С боевым оружием и патронами?

Тома заерзала на стуле.

— Ну, Сен сказала, что лучшая тренировка всегда приближена к боевым условиям, и я подумала…

Я закатил глаза. Все же часть вины лежит и на мне — сам отдал ее под начало моих блестящих подружек, а у тех крыша как дуршлаг… Есть, конечно, более-менее здравомыслящие хранительницы, как Мио, например, однако и те с «секретиками». По словам автомат-дворецкой, подобное времяпрепровождение было нормой и при Онегине. Он любил устраивать зарубы между автоматами.

К сожалению, рассказали мне об этом довольно поздно.

— Так, Илья, — сказала Метта, пока Тома продолжала оправдываться. — Либо Тома полная дура, либо нагло врет. Впрочем, одно не исключает другое.

— Помнишь, Вен упоминала про сестру?..

Задумавшись, я автоматически потянулся к коробке с салфетками — Тома уже начинала хлюпать носом. Увы, салфетки закончились еще на Сен, а та оказалась главной ревой. Выложила даже то, что она временами подкармливала каких-то сирот, временами собиравшихся на полянке в лесу.

— Нет, Тома, слезами делу не поможешь! А если бы в этот момент на нас напали охотники?

— Ай-ай-ай, Тома, как не стыдно! — покачала головой Лиза, оторвавшись от бумажек.

Слезки закапали на пол и, утерев их рукавом, Тома промямлила:

— Илья Тимофеевич… я виновата, и я понесу любое наказание! Только не выгоняйте!

Ну вот, началось!

— Мы уж все наказаны, — вздохнул я. — Я за то, что в очередной раз пропал в ШИИРе, а вы за свои… секреты.

Тома дернулась.

— О чем вы?..

— Ты думаешь, я поверю в том, что ты просто «увлеклась»?

— Давите ее, Илья! — сжала кулачки Метта.

Глядя, как на лбу у Тома проступают капельки пота, я улыбнулся и сложил пальцы вместе:

— Нет, если у тебя есть какие-то секреты — это нормально. Но в не в том случае, если из-за них ты возвращаешься, а потом вы на пару с автоматами разносите усадьбу в хлам.

— Ладно… — задрожав, она сглотнула. — Скажу, почему сорвалась… Вы только не смейтесь…

— Не буду.

— Моя сестра, Рина… она ушла в Амерзонию.

Мы застыли. И даже Метта открыла рот.

— Куда⁈

Тома только еще раз сглотнула слезы, а потом заерзала в кармане. Через секунду по столу покатился смятый конверт.

— Читайте, а я… — и она совсем расплакалась.

От боевой лисички, которая еще вчера вечером скакала по поместью с револьверами и палила направо и налево, осталось одно название. Лиза тут же подошла к ней и, обняв, принялась успокаивать, а я, отчего-то чувствуя себя полным негодяем, развернул конверт.

Почерк был корявым, однако мне удалось разобрать следующее:

'Милая Томочка,

знай, что ты как была вонючим половичком, предназначенным только для того, чтобы об тебя вытирали пяточки всякие человеческие отбросы, так и осталась!

Сначала Воронцовы, потом Ленские и вот, не успело тело Филиппа Михайловича остыть, как ты выбрала себе нового покровителя!

Эх, Тома, я тоже долгие годы была дурочкой и, едва сбежав из силков Воронцовых, побежала к Ленским, но что я нашла? Все то же самое, но облеченное в красивые фразы! К счастью, я быстро сделала выводы и нашла новых друзей, а вот ты…

Дальше неразборчиво. А потом:

Оставайся, Томочка, и лижи пятки своему Марлинскому, а я ухожу!

Мы уходим. В Амерзонию!'

Я поднял глаза на Тому. Выбив нос в платок Лизы, она подняла на меня глаза:

— Их набралась целая группа. Они и в Таврино приезжали, как сказал мне Яр. Ходили по домам и уговаривали уйти вместе с ними в Резервацию…

— Много ушло?

— Из Таврино, вроде, две семьи. Из города… Не знаю, не узнавала, но, полагаю, куда больше. Многие наши знакомые побросали дома, работу и друзей.

— И что у них там в Амерзонии? Коммуна?

— Должно быть. Говорят, в очень многих Резервациях существуют коммуны нелюдей, но долго они не живут. Там слишком опасно…

Я скосил глаза на Метту. Та пожала плечами:

— Никогда о таком не слышала. Походу, это секреты нелюдей.

Аккуратно сложив письмо, я передал его обратно Томе, но вдруг заметил, что лист с задней стороны как-то странно липнет к пальцам.

— А там дальше ничего нет? — спросил я, наблюдая за ее реакцией.

Ее пальцы дрогнули, и она буквально вырвала письмо. Хвост поднялся трубой.

— Ох, Томочка… — покачала головой Метта. — Хранитель секретов из тебя довольно хреновый!

— Там же есть еще пара строк, ведь так? — продолжал давить я.

— Н…

— Тома, кажется, ты хотела говорить начистоту?

Она вздохнула и огляделась. Кроме нас с Лизой, в кабинете «пупупукал» только Механик.

— Илья Тимофеевич, обещайте, что никому не расскажете. Правда сделает вас мишенью…

— Мишенью⁈ Для кого?

Тома сглотнула, а потом достала из кармана зажигалку. Щелкнув, она поводила письмом над пламенем, а затем вернула.

Дождавшись, когда буквы с другой стороны письма проявятся, я прочитал:

'PS. Если в тебе еще осталась капля гордости, свари супчик своему ненаглядному Илюше, затаись и жди Лекса сама знаешь где. Брата не бери, с ним уже поговорили. Он половик еще похуже твоего!

Твоя названная сестрица Катерина'.

Едва я дочитал сообщение до конца, как буквы снова пропали. Чудеса!

— Наука… — фыркнула Метта.

Когда я поднял глаза, на Тому было жалко смотреть. Одно мое слово, и она просто упадет к моим ногам. Только руки Лизы и ее мягкие поглаживания еще сдерживали сломавшуюся дурочку.

— Простите… Простите… Я…

И тут меня кольнуло:

— Рина тоже сварила «супчик» Ленскому? От того он и слег, а потом…?

Затрепетав еще пуще, Тома закивала. Говорить она больше не могла. Кажись, еще чуть-чуть, и она вовсе бухнется в обморок.

Скомкав компрометирующий листок, я щелкнул пальцами и спалил его без остатка.

Во, дела!

— Убийство аристократа в его же доме? — проговорила Метта. — Интересно, а остальные слуги были в курсе?..

Кто знает? Тем вечером, вообще произошло как-то слишком много всего. Мой неожиданный визит к Ленским, потом нападение Горбатовых на поместье, неловкое соблазнение Софьи…

И конечно же, визит Странника. Неужели, он с ними в деле?

— Это вряд ли, — сказала Метта. — Но то, что мы вляпались в какой-то заговор — это факт!

Ага, а интересно, остальные случаи с Бездомным, Рощиным и Горбатовым не вызваны ли тем же самым «супчиком»? Нет, насчет Петра Арнольдовича я не сомневался — это наша работа, но кто его знает, что ему приходилось хлебать в усадьбе и сколько нелюдей имеет доступ к его столу? А если в Шардинске у каждого аристократа имеется пара хвостатых в услужении, то…

— Гадство, — проговорила Метта. — Ситуация вырисовывается совсем не из приятных…

Тут не поспоришь. Но главный вопрос, как быть с этой информацией?

Будь на моем месте какой-нибудь Эдуард Рощин, он, не задумываясь, взял Тому за хвост и потащил бы на заклание Штерну. Затем по Шардинску прокатилась бы волна арестов, а потом пыток и казней. Да и Тому ждет виселица или что похуже — там разбираться не станут.

А виновные давно в Амерзонии. А что делать нам, таким белым и пушистым? Замять это дело под стол, или…

— А что «или»? — вздохнула Метта. — Бежать разоблачать отравителей? К каждому аристократу на порог?

Нет, но все же одна ниточка у нас есть — некто Лекс, который, скорее всего, заявлялся и к нам.

— Вытри слезы и иди собирайся, — сказал я и поднялся.

— А… Куда?..

И она затряслась как в лихорадке.

— Как куда? В Таврино. У нас там еще много работы. И захвати свои револьверы, они тебе понадобятся.

И под ее удивленным взглядом я вышел из кабинета.

Всю дорогу до первого этажа в моей голове прыгали мысли. Столько всего навалилось… и перед чем⁈ Перед рейдом, который полностью вырвет меня из Шардинских дел!

— Думаете, не ехать? — спросила Метта.

— Еще чего. Просто раз в Амерзонии собираются нелюди, это надо учитывать. Надо бы спросить Свиридову об этом — интересно, она в курсе?

Вдруг откуда-то прогрохотала стрельба. И где-то совсем близко!

— Что за…? — зарычал я, прыгая за угол. Меч вспыхнул в ту же секунду.

Стрельба утихла, а затем раздались голоса:

— Мать твою! Пришел твой последний час! Вылезай! Хватит прятаться, как последний трус!

Голос незнакомый и мужской. Неужели снова нападение⁈

Затем стрельба разразилась снова.

И где автоматессы⁈ Выглянув, я ни нашел ни тени Ги с Сен и остальных. Казалось, усадьба вымерла.

— Метта, боевой режим!

Я выбрался в коридор, а таинственный противник и не думал затыкаться:

— Твой брат, Фрэнки, визжал как последний хряк! Я разобрался с ним. Потом с Диким Биллом и его грязным подручным, Пьетро Зубочисткой. Оба визжали как сучки!

Я нахмурился. Это о ком это он?..

— Вылезай, Фрэнки, и покажи, кто лучший стрелок в этом городе!

И тут ему ответили:

— Я не трус, Сэм. Твои дни сочтены!

— А я так не думаю!

Пара выстрелов, а затем повисла напряженная тишина, и вдруг:

— Пыщ! Пыщ! Пыщ!

— Зачем он туда пошел? Понятно же, что он там!

— О, нет… Не могу смотреть!

Вновь загрохотало, а затем в уши ворвался крик боли. И довольно фальшивый.

Звуки шли из гостиной:

— Ну во-о-от! Идиот!

— Передай от меня привет дьяволу, Фрэнки! И твоей шлюшке Люсиль!

И под поднявшуюся трагическую музыку я сунул голову в дверной проем. В гостиной столпилось с десяток хранительниц, включая и Мио с Ги, Рен с головой на коленях сидела прямо перед светящимся экраном огромного ящика. А там какие-то мужики в шляпах пялили друг по другу почем зря, кого-то вешали, а лошади валялись в пыли.

— Этот прибор называется телевизор, Илья, — сказала Метта. — Помнишь, у пары аристократов мы видели такой? Их потом еще запретили под угрозой ссылки. Говорят, убойная штука.

— Ага… — проговорил я, войдя в гостиную.

Ни одна хранительница даже не повернулась ко мне. Все как одна пялились в этот странный агрегат как завороженные.

— Что смотрим? — спросил я, встав сбоку. — Это какое-то…

— Тихо! — шикнула на меня Ги, не поворачивая головы. — Это называется телефильма!

— «Последний стрелок»! Последняя серия! Последнего сезона!

Они замолчали. На экране два заросших щетиной мужика, стоя на пыльной улице, пялились друг на друга и плевались себе под ноги. Затем — бах! — и один рухнул на землю с пулевым ранением. В руке выжившего дымился револьвер.

Медленно он подошел к корчившемуся на земле парню, затем наставил в лоб револьвер.

— Увидимся в аду!

И его башка разлетелась как спелый арбуз.

Да уж… Кажется, вот и ответ на вопрос, почему не только Тома, но и все как одна хранительницы внезапно свихнулись…

— И что… вы часто смотрите…

Тут на меня зашикали всем составом. Метта прыснула:

— Четыре года ссылки, Илья! Четыре!

Вдруг я разглядел на ковре еще кое-кого.

— Аки! А ну отойди от этой штуки!

Она не отреагировала, и я схватил сидящую в кресле Аки под руки. Та, зашипев, вырвалась и подползла почти вплотную к экрану. Клянусь, на секунду мне показалось, что она сейчас меня укусит…

Вдруг скрипнуло, и на полокотнике дивана примостилась… Тома⁈

Нет! Ну это ни в какие ворота!

Подойдя к агрегату, я сунулся к задней стенке и схватил пучок проводов. Сверкнуло, и экран потух.

— Эй!!! Мы же смотрим!

— Так! — бросил я провода и упер руки в бока. — Между прочим, я здесь хозяин! Мио, Ги, вы, кажется забыли, все о чем мы с вами беседовали буквально полчаса назад⁈ Рен?

И хранительницы резко поплыли.

— А ты Сен? Тома?..

Все заерзали.

— А ну все вон! У вас чего, дел нет, раз смотрите всякую чушь⁈

И гостиная очистилась быстрее, чем я бы успел сказать слово «Амерзония».

Посмотрев под диванами (а то вдруг там спряталась какая-нибудь хитрожопая тень!) я направился на выход, как вдруг из коридора показалась многорукая тень.

— Вен, только не говори, что пришла посмотреть телевизор!

— Нет… я вот!

И передо мной на диван лег какой-то черный комбинезончик.

— Это что?

Она замялась и начала шуршать по полу парой своих ного-лапок.

— Это… сама сделала… Ну, как тот пиджачок… Воть…

Я похлопал глазами, а затем потрогал ткань.

— Ух ты! — появилась сбоку Метта и Шпилька тоже вскочила на комбинезон. — А он прочный… И водоотталкивающий!

— Я слышала вы уходите в Амерзонию, — проговорила Вен. — И сплела вам это бельишко. Оно тепленькое и с начесом, примерьте! А как облегает, уууу!

Взяв комбинезончик я повертел его так и эдак, а затем, кивнув Вен, пошел в другую комнату переодеваться. Пиджачок у нее вышел улетный, а вдруг и это…

— Вау, Илья! — выдохнула Метта, когда я застегнул молнию на груди. — Выглядишь отпадно!

— Думаешь?

И я покрутился перед зеркалом. Вроде сидит неплохо, и, да, начес был суперский. В таком и зимой, должно быть, будет уютно. Вот только…

— Вен… Ну как так?..

— Вам не нравится⁈ Я делала точно по вашему телу! Прям точь-в-точь, чтобы…

— Нет, нравится, но… Блин… Ракушка-то зачем?

— Эх, Илья-Илья! Аки в подобном бегает на каждой тренировке и ничего! Зато девочка, наконец, перестанет комплексовать, ибо у нее наконец-то появится собрат по несчастью!

И сложившись пополам, Метта покатилась со смеху.

Я же еще раз повернулся спиной, чтобы критически осмотреть два своих округлившихся полушария. Ладно, хоть спасибо, что у нее ума хватило не делать на нем соски…

Вдруг сзади скрипнула половица.

— Илья, вы скор… Ой…

Я обернулся.

На пороге стояла Аки. Ее глаза были широко раскрыты, а рот медленно-медленно приоткрывался. Тут щечки заполнял румянец, а вот на губах расплылась какая-то глупая улыбка.

— Ну что? Как тебе, Аки? Не слишком ли?..

— Нет. Вы стали еще лучше, Илья Тимофеевич. Хихик!

* * *

Закончив намыливать автоматессам уши, мы поехали в Таврино, где развили кипучую деятельность. Для начала поймал Кирилла и, оставив ему Тому с Сен, наказал найти Ермака и вместе собрать на полигоне всех, кто умеет, или страстно желает, научиться держать оружие в руках.

Мы же с Аки направились к старосте, однако, едва моя нога переступила порог его дома, как Авраам Емельянович буквально схватил нас в охапку:

— Вот и вы! А у нас тут столько! Столько!

Через минуту мы уже мчались на броневике к лесопилке. Еще немного погодя староста покружил вокруг отремонтированных и заселенных домов, а затем и препроводил к делянке, которую оперативно очистили от леса и начали возводить там новую недвижимость.

Потом мы добрались до Убежища от Поветрий. Его худо-бедно починили, однако это место видало и лучшие времена.

— Пару геометриков продашь, чтобы поставить новое, — распорядился я. — Как только наладим поток, будешь вкладывать в усиление домов. Убежище убежищами, а вот под собственной крышей скрываться как-то удобней.

— Это ж нужно сколько гигамата… — задумался староста. — А еще сталь понадобится, и много!

— Знаешь, где достать и то, и другое?

— А то. У Ленских, у кого еще? Они этим промышляют. На том и поднялись.

— Это мы тебе обеспечим. Главное чтобы все пошло в дело.

Наконец мы добрались до электростанции. Там тоже не утихала работа. Не хватало только хорошего кристалла, но Вен насобирала этих штуковин столько, что им придется выбирать — какой использовать самим, а какой пустить в продажу.

— Половину денег с геометриков выделишь на строительства дороги. Надоело мне по этим колдобинам прыгать. Дорогу к усадьбе тоже не забудь.

— Будет сделано, ваше благородие! — козырнул староста и тут мы добрались до края деревни.

Забор они выстроили на славу — огромный под четыре метра, а вот за ним…

— Ястеаничанджодястежак! — пробормотал чернокожий Ходок, стоящий прямо за толстыми прутьями.

Вдруг из леса показался еще один, а затем и еще пятеро. Вскоре, в забор упирались десять мрачных фигур, бормочащих всякую чушь.

Бум! Бум! Бум! — долбились они в стальную преграду.

— Это наши? — покосился я на старосту. Тот сглотнул.

— Кажется, знаю парочку… Вчера уехали в город. Идиоты! Сказал же им, из броневика лишний раз не вылезать!

— И долго они будут так стоять?

— Пока их не позовут в Амерзонию, — сплюнул староста. — Бедняга Сергей… Это точно он, сука, его жена меня убьет…

Вдруг один из Ходоков прижал руку к сетке, натянутой поверх прутьев. Его голубые глаза были пусты, но вот на роже застыла слепая решимость.

Заскрипело, сетка натянулось, а вот ладонь начала протискиваться в сеть.

— Эээ… Что он делает⁈

Черная плоть надулась, а потом стала разрезаться и кусками проваливаться на нашу сторону. Шлеп, шлеп, шлеп! — и вот уже рука, а за ней и плечо попадала на траву.

Ходок все не унимался, и вот уже на той стороне оказалась половина туловища, нарезанная «кубиками». Задергавшись, плоть начала сливаться воедино, а потом…

— Анахманатябер!

Александр Артемов Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 1

— Зараза, — попятился староста. — Эх, так и знал, что надо было сплошняком ложить…

А вот я сомневался. Раз он смог протиснуться даже в «клеточки» на сетке, так разве сплошная преграда его остановит?

Полностью оказавшись с нашей стороны, зановособравшийся Ходок как ни в чем не бывало поплелся на нас. Едва Аки успела схватить меч, как нас обоих загородил Авраам Емельянович и прошептал:

— Тихо-тихо, ваше благородие… Не будем ему мешать…

— В смысле⁈ Хочешь, чтобы он так побродил по деревне?

— А что еще остается? Главное, не трогать, а потом он сам свалит. Их там, поди, в лесу еще рыл двадцать, а если разорутся, может прибежать еще и со всей округи…

Я посмотрел Ходоку за плечо. Да, между деревьев расхаживало их порядочно.

— Мне лишний раз патроны расходовать на этих истуканов не чешется…

Мы посторонились, и Ходок прошел мимо. Направился он в деревню.

— Пускай-пускай! Не впервой! Раньше когда забор дырявый был, они бывает и зайдут… Давайте-ка за ним!

Сев в броневик, мы, не спеша, двинулись следом. Уже в деревне при виде Ходока вся улица расступилась.

Повисла тишина, в которой слышалось:

— Анахманатябер! Анахманатябер! Анахманатябер!

— Мама! — пискнула девочка и Ходок посмотрел прямо на нее.

Зажав рот, родители оттащили ее за забор дома. Остальные тоже — улица вымерла. Скоро Ходок остановился около одного из домов и, подойдя вплотную, уткнулся рожей в окно.

— Вот, ежкин кот… — простонал Авраам Емельянович, укнувшись лбом в руль. — Это же Серегин…

В ответ из дома послышался визг. Ходок дернулся и ударился башкой в окно. По стеклу прошла трещина.

Нехорошо!

Я выбрался наружу и подошел к Ходоку со спины. Сзади шипел и ругался Авраам Емельянович. В его руках сверкала берданка. Аки с обнаженным мечом подошла к монстру с другого бока.

Покачав головой, я сжал собственный клинок, но засомневался. Раз монстр умудрился «провернуться в мясорубке», а потом собраться, то толку ли от меча? Нет, нужно что-нибудь поубойней!

К счастью, в доме больше не кричали, и Ходок, еще немного постояв, попятился.

Я же разжег Источник, но снова задумался. Удастся ли мне его заморозить до того, как он разразиться криком? Или…

Тут Ходок начал вести себя совсем странно. Присев на завалинке, он заерзал по бедрам. Потом сжав пальцы щепотью, прислонил к губам, откинул голову к бревенчатой стене и закрыл глаза.

— Анахманатябер…

— Перекур! — хихикнула Метта.

А над забором уже показались любопытные носы. Нет, с этим типом надо срочно что-то решать…

— Сережа… — раздался голос, а затем дверь дома раскрылась. — Сережа, это ты?

И порог переступила заплаканная девушка. Зашипев, Авраам Емельянович, бросился выгонять ее обратно, но за порогом показалось еще двое карапузов:

— Мама? — и староста с Аки сорвались спасать детей.

— Сережа, пойдем домой? — сказала она и протянула Ходоку руку. — Дети ждут. Пошли!

Ходок встал и одну долгую секунду не сводил со своей бывшей жены холодных глаз. Затем протянул руку и…

Вспыхнуло, и Ходок дернулся. Я попытался вложить в заклятье все, что мог — корка мигом покрыла жуткое существо. Его черные губы раскрылись, и едва он успел исторгнуть из себя хоть звук, как их сковало льдом.

Девушка вскрикнула и с немым стоном бросилась к получившемуся истукану, но я, подхватив дурочку на руки, потащил ее в дом.

— Сережа! Сережа-а-а-а!

Когда я захлопнул дверь, со двора раздался треск и по траве покатились мелкие-мелкие льдинки.

* * *

Наш вояж закончился на полигоне — уже в присутствии Ермака, старого охотника с глазами как у кошки, а еще полсотни добровольцев из Таврино, выстроившиеся в несколько рядов.

Вокруг деревья, куча мишеней и пара технических зданий, а еще полоса препятствий, где — прыг, прыг, прыг! — ловко прыгала Аки. Парни не сводили с нее завороженных взглядов.

И пусть на ней нынче не было ее костюмчика из ШИИРа, однако красоту и под балахоном не скроешь. А уж когда она прыгала через бревно…

— Кхем-кхем, — закашлялся Ермак. В зубах охотника дымилась сигарета.

Все тут же повернулись к нему.

— Итак, смирно!

Нестройные ряды затихли и встали навытяжку. Среди них людей только половина, остальные — зубастики, фоксы, ушастики, хрюксы и прочих нелюдской разномастный люд.

Немного, но что поделаешь? Наша затея была рискованной, но если она увенчается успехом, то число народа удвоится, а то и утроится. Дайте только срок.

Оглядев строй новобранцев, Ермак кивнул мне.

— Командуйте, ваше благородие, — и отошел в сторону. — Здесь все, кто изъявил желание попытать счастья в лесу.

Тут уж и я вышел к строю.

— Вольно! Есть тут те, кто на охоте на юдов собаку съел?

Поднялась пара рук. Как ни странно, люди.

— Этих двоих я и без того хотел пристроить к делу, — сказал Ермак. — Толковые. Можно сержантами назначить.

— Хорошо. А кто вообще умеет охотиться на дичь?

Поднялся еще десяток рук, и все нелюди. Негусто. Впрочем, неудивительно. Они прирожденные охотники.

— А кто умеет воевать?

Не поднялась ни одна рука.

— Кто умеет убивать… людей?

И снова ни один не двинулся с места — однако на меня посмотрели как-то странно. Иной реакции я и не ожидал. Однако кроме охотников нам понадобятся и парни, умеющие, если что, и вломить кому-нибудь посерьезней юдов.

— Значит, вам будет чему поучиться. Тому, надеюсь, вы уже знаете, — кивнул я на лисичку, которая скромно стояла за моей спиной и помахивала хвостиком. — А вот эту барышню, наверное, нет.

Я кивнул на вторую фигурку, замершую рядом с Томой, и все мигом посмотрели в сторону Сен. Ее мы прикрыли пока плащом с капюшоном — на всякий случай, а то еще перепугаются раньше времени. Ермак, как мне сказали, охренел и, судя по взгляду, до сих пор пребывал в сомнениях.

— Ее зовут Сен. И она будет учить вас нелегкому искусству стрельбы и боя в критических условиях.

И я отошел в сторону. Тома с Сен сделали шаг вперед.

— Вот эта мелкая рядом с Томой? — выкрикнули из строя. — Да обычный змее-юд ее перекусит и не заметит, не успеет она…

— Разговорчики! — рявкнул Ермак, но я остановил его. А затем кивнул Сен.

Она развязала завязочки на плаще и тот заскользил с ее плеч. Задул ветер, и его просто снесло в сторону. Ее новенькая головка без всяких дурацких надписей засверкала в солнечных лучах.

По рядам прошелся дружный вздох.

— Автомат⁈ — крикнул все тот же балабол. — Автомат будет учить нас?..

— Иваниченко, ты нарываешься! — рявкнул Ермак, но я снова остановил его и, выцепив в строю мордочку говорливого ушастика, спросил:

— Думаешь, справишься лучше? Ну-ка, Иваниченко, выйти из строя!

Ряды расступились, и к нам вышел парнишка-ушастик.

— Вы уж извините, ваше благородие, но в моем поселении барин любил прямоту!

— Нормально, мне тоже больше по нраву, когда говорят в лицо, а не шепчутся на кухнях. Так, что тебя не устраивает?

— Сомневаюсь я, ваше благородие. Тома еще куда ни шло, она умеет читать следы, не шуметь и стрелять точно в геометрику, но и она — просто девчонка. А чему нас сможет научить… юд?

По рядам зашептались. Да, с дисциплиной нам еще придется поработать, однако он сделал немаловажное замечание. Опыт у Сен имелся и в основном шел из такой седой древности. И нет, расспрашивать их было бесполезно — подавив в себе изначальное сознание единой Асфорен-Гидимионы-Милифисентии, они потеряли и ее память. Впрочем, как и Рух, но ее мы еще сильно не терзали.

— Наверное, обратно в одно существо их теперь и палкой не загонишь, — задумалась Метта. — Все же не зря, наверное, Онегин расщепил их… Вернее, ее.

— Одно из двух. Либо чтобы уничтожить прошлую личность, которая представляла какую-то опасность, — предположил я. — Либо чисто ради того, чтобы платить налог за одного хранителя, а пользоваться услугами… Сколько нам удалось насчитать?

— Тридцать четыре, — доложила Метта. — И еще как-минимум тринадцать отказались с нами разговаривать.

Да, ночка была той еще и даже синхронизацию мы так и не провели… Ладно, вернемся к нашим бараном.

— Ну раз ты сомневаешься в моих подругах, — обратился я к Иваниченко, — то предлагаю тебе взять револьвер и показать нам, как надо стрелять. Тома, поможешь ему дотянуться до пушки?

Да, они уже рассказали мне о той «методе» борьбы с излишней самоуверенностью. Жестоким, но эффективным.

— Конечно, — кивнула фокс и отстегнула револьвер. — Ваня, у тебя десять попыток, за каждый провал получишь по лбу!

В строю захихикали и больше всего веселился ушастик. Выдохнув, он ухмыльнулся:

— Томочка, для твоих ручек эта штука тяжеловата. Дай-ка ее сюда родная…

И подойдя к Томе, он потянулся за ее пушкой. Хвать! — и вывернувшись, она резко оказалась сбоку. Ушастик моргнул, а в следующий миг уже сидел на земле, держась за нос.

— Слишком медленно! — хмыкнула Тома, закручивая пушку. — Юд среагирует куда быстрее. Еще раз!

Вскочив, Иваниченко бросился на Тому, но снова схлопотал удар по лбу. А потом еще и еще один. Бах! — и от одного пинка он покатился по земле. Из носа брызнула кровь.

— Моя школа, — кивнула Сен и посмотрела на меня. — Ваше благородие, а могу ли я?..

— Развлекайся.

Автоматесса подошла к строю и все глаза сошлись на ней.

Тем временем, попытки Иваниченко отобрать пистолет у Томы не утихали, а на его лбу прибавлялось синяков. Поднялась пыль.

— Меня зовут Сен, — автоматесса поклонилась, а затем уперла ладони в бедра. — Очень приятно. Знаете, что это?

И она постучала пальцем по геометрике, горящей у нее в груди.

— Эээ… геометрика, — поднял палец один из нелюдей.

— В точку! Самое ценное, что есть в юде. И с этих пор, вы больше в нее не стреляете.

— Что-о-о-о? — разнесся по строю дружное удивление. — А как же завалить кого-нибудь юдо-медведя, не уничтожив геометрики?

Сен принялась загибать пальцы.

— Есть куча способов — ходовая часть, нервный центр, мозговой и т.д. И с этих пор мы будем учиться с ходу определять то место, куда можно пустить пулю, а не палить по тому месту, где сверкает!

Это мы с ней уже обсудили. Мне тоже не шибко нравилось, что в девяти случаев из десяти геометрика становилась главной мишенью и лопалась как мыльный пузырь.

Да, юд подыхал, и его останки можно было продать ШИИРу, или частнику для переделки в автомат, однако «вишенка» на торте безвозвратно пропадала. В итоге, половина потенциальной стоимости юда улетала в трубу, а это совсем не дело.

Нам с Ермаком накануне пришлось даже немного поспорить. Он считал, что жизни охотников куда важнее, чем сохранность кристалла. Я был с ним согласен, однако и без геометрик мы далеко не убежим.

Выход один — научиться быстро и эффективно уничтожать юдов без повреждения кристаллов. Для этого нужно два аспекта: этот кто-то, мощное оружие и куча патронов. С первым проблем не было — пусть Сен натаскает наших хвостатых на то, чтобы они умели палить быстро и без промаха. А вот второе требует одного — денег, и много. Так уж получилось, что наш главный источник таковых — дикие угодья вокруг Таврино, а именно населяющий их зверинец. Долгие годы туда не рисковал соваться никто, кроме зачистки (и то по большим праздникам) и наших охотников, но и те особо далеко не заходили.

Пора бы это исправить.

Тем временем, Иваниченко оказался весь покрыт пылью, а из его носа хлестал целый ручей. Тома же стояла над ним и пылила в его сторону хвостом. Револьверы как были так и сверкали на ее бедрах.

— Хватит с тебя? Или еще думаешь, отнять у меня их, ушастый?

Тот вскочил и, вытерев окровавленный нос, выпалил:

— И на кой черт мне это делать в лесу? Ты у юда тоже собралась пушку отнимать?

— А КАК ЖЕ! — крикнули позади строя, и все как один повернули головы.

Я тоже посмотрел в ту сторону. Зашуршало, загремело и затрещало, а затем расталкивая деревья к нам выпрыгнуло…

Бах! — и, пролетев над землей десяток метров, перед строем покатилась десятирукая образина с пустым лицом и надписью на нем — Born to Kill.

Вскочив, она вскинула пару пушек в руках и начала палить в воздух. Эффект был еще тот — парни едва не померли со страху.

— Это Каракатица!

Развернувшись, тварь нависла над Иваниченко. У того глаза едва из орбит не вылезли.

— Отними у меня пушку, родной! — зловеще захихикала Каракатица, перебирая конечностями. — Или убить тебя?

А затем уперла ствол Иваниченко в рожу.

Грохнул выстрел и пистолет вылетел из ее руки. Затем еще один, а потом в Каракатицу полился просто град пуль. Тома с Сен, действуя вместе, бросились по кругу с разных сторон, обстреливая врага. Ермак тоже вскинул свою берданку, но он стоял крайне неудачно — между ним и Каракатицей находилась толпа.

Тварь попыталась было свалить, но очередной выстрел добил ее — пуля разнесла опорную ногу и, отвратительно дергаясь, Каракатица повалилась наземь.

— Помираю! — захныкала она. — Смилуйтесь! У меня же деточки!

Сен подскочила к ней и вырвала из груди геометрику. Дернувшись в последний раз, тварь раскинула руки и издохла.

— Как-то так! — пожала плечами Сен и вскинула геометрику над головой. — Ловите, босс!

Кристалл сверкнул в воздухе, а затем оказался в моих руках.

Какое-то время стояла тишина, слышались только одинокие хлопки. Хлопала Метта, и, конечно же, ее слышали только мы с Аки.

— Вставай, Ванька, — подошла Тома к Иваниченко и протянула ему руку. — Надеюсь, ты штанишки не намочил со страху?

Тот что-то заворчал, но все же схватил фокс за руку.

Я откашлялся, привлекая внимание публики, и все повернулись ко мне. В глазах половины еще стоял испуг, но некоторые блаженно улыбались.

— Итак, кто-нибудь еще сомневается в талантах Томы или Сен? Никто?

На этот раз желающих «говорить прямо» не нашлось.

— Что ж, значит, с этого дня вы все в надежных руках. Дамы и вы, Ермак, чтоб к концу недели из этого стада получилось группа нормальных охотников, которые вытаскивают пушку из кобуры быстрее, чем щелкают языком!

— Слышали, что сказал барон Марлинский⁈ — крикнул Ермак. — Построиться! Иваниченко, тебе отдельное приглашение нужно⁈

Все забегали, а мы с Аки направились к броневику, чтобы убрать Каракатицу с глаз. Пришлось немного повозиться, закрепляя тяжеленную металлическую тушу на крыше, но вскоре полигон скрылся в зеркале заднего вида. Проехав немного подальше, мы остановились, а затем скинули автомата с крыши. Пыль поднялась столбом.

— А полегче нельзя? — послышался голос Вен из моего кармана. — Я все же не железная!

Я вытащил геометрику и рядом появился образ паучихи в неизменном балахоне на голое тело.

— Неплохо сыграла. Я почти поверил, — хмыкнул я, вставив геометрику в грудь Каракатице.

Вен мигом прыгнула на броню с криком:

— Бомбочкой!

Засверкало, а затем автомат задергался. Механизм зажужжал и, поблескивая геометрикой, страшная машина поднялась на лапы. Пришлось чутка подпортить ее для натурализма, но, думаю, Механик это быстро починит.

— А теперь беги обратно в усадьбу, — кивнул я. — Рух с Ги тебя ждут в подвале. И не возвращайтесь из Амерзознии с пустыми руками.

— Есть, босс! — козырнула она и, направившись к усадьбе, обернулась: — А Рен можно взять?

— Рен? Разве ей не лучше в усадьбе?

— Так-то оно так. Но ей там особо нечего делать, кроме сидения на воротах и просмотра телевизора. Энергии в девочке хоть отбавляй, а броня ржавеет. Нам с Ги показалось, что свежий воздух для нее будет только на пользу!

Я задумался. С этой психически нестабильной малышкой надо было реально что-то делать. А постоянное сидение у телевизора лучше ей не делало.

— Только под твою ответственность. Не хватало еще чтобы она потерялась в Амерзонии.

— Даю слово, хозяин, что вскрою себя как консервную банку, если…

— Не зарекайся. Бери Рен, но чтобы от нее тоже был толк. Это не увеселительная прогулка.

— Хорошо. Спасибо! — сказала она и бросилась жать нам с Аки руки. — Вы не пожалеете!

А затем, вращаясь колесом, скрылась за деревьями. Аки еще долго не могла закрыть рот — зрелище было еще то.

— Ладно, поехали, — кивнул я Аки. — Заедем в усадьбу и в ШИИР. Свиридова уже наверное нас обыскалась. Авось и синхронизируемся где-нибудь…

* * *

Проторчав в ШИИРе до самого вечера, мы таки смогли вырваться — ага, именно вырваться, ибо ни о какой синхронизации и речи быть не могло. Едва мы с Аки вылезли из броневичка, как нас снова сунули в тренажер и там продержали еще трое виртуальных суток.

Убили меня ровно сто двадцать два раза, и на этот раз уровень сложности был какой-то запредельный. «Красный», как сказала Свиридова. И все смертельные случаи были тщательно задокументированы.

К концу дня коечка в общаге для нас была уже заготовлена, однако я все же решил провести синхронизационную ночь дома.

Ага, уже давно пора было привыкнуть называть Таврино — дом, а в нем мои домашние дурочки-автоматессы и меланхоличная хранительница Рух, безбашенная лисичка Тома и ее хмурый брат Яр, неутомимая труженица Лиза и гениальный обжора Механик.

Вернулись в усадьбу затемно. Ворота раскрылись, стоило броневичку подъехать поближе. Ноги уже совсем не держали, и нам с Аки, припарковав транспорт во дворе, пришлось придерживать друг дружку, чтобы не растянуться на земле раньше времени.

За порогом было темно и, прикрыв дверь,мы заерзали по стене.

— Блин, где выключатель?.. — простонала Аки, но этот мелкий засранец все никак не находился.

А в темноте, тем временем, что-то блеснуло.

— Мио? — позвал я. — Ги? Девочки, вы?

Ответа не было, никаких звуков тоже. Еще раз покликав автоматы, я покрылся мурашками. Аки тоже затаила дыхание.

Нет, что-то было явно не так!

— Метта!

Шпилька врубила свои глаза-геометрики, и из темноты выглянула металлическая зубастая рожа. Аки вскрикнула и, едва свет обнажил сотню клыков, морд, клещей и хвостов, мы повыхватывали мечи.

Монстров было много — целая чертова гора! Гора монстров, и прямо посреди холла!

Секунда и… Аки посмотрела на меня. В ее глазах сквозило недоумение.

— Почему они не нападают⁈ А где их геометрики?

Подойдя поближе, я выдохнул.

— Блин, и как я сразу не догадался. Дурак…

— Илья! Они…

— … мертвы, — и я повернулся к ней с горькой усмешкой. — Походу, мы с тобой перенервничали в этой Комнате.

Я приобнял подругу и звонко чмокнул ее в холодную щеку.

— Мертвы? Точно?

— Угу, смотри.

И подойдя поближе к огромной металлической морде, я пнул ее сапогом. Бум! — и по залу прокатилось металлическое эхо.

Мешок, светящийся изнутри, я нашел в углу и раскрыл. Кристаллы заблестели так люто, что потолок покрылся бликами.

— Это улов Ги и остальных. Неплохо для первого раза. А где…

И тут наших ушей коснулись звуки, голоса и вздохи — где-то совсем близко… конечно же, из гостиной!

Схватив Аки за руку, я рванул на звуки. И точно — вся банда снова столпилась вокруг этой проклятой штуковины! Блин, даже Вен в своем жутком облике поместилась на диване. И Тома, и Сен… И Яр⁈ Блин, даже Механик был здесь!

— Пу-пу-пу… Вон тот горбоносый явно что-то задумал… Пых-пых-пых!

— Тихо, мелочь! — рыкнул на него Яр. — Если уже смотрел, сиди тихо!

Мне жуть как захотелось взять чего-нибудь потяжелей и зазвездить в эту хрень, но… На экране расхаживали люди в красивых платьях и доспехах. Кое-кто даже улыбался, а не просто скалился и называл ближнего своего «ублюдком» через слово.

А вон тот — с черной кожей — даже за женщиной ухаживал…

— Как называется?

— «Отелло», — ответила Ги, повернувшись. — Можно, мы посмотрим эту телефильму, Илья Тимофеевич? Тут про любовь, без убийств.

Все как одна тут же повернули свои головы, и во всех, прежде пустых, лицах внезапно проявились лица хранительниц.

А они были такими разными.

— Можно, но только одну, — кивнул я и поднял большой палец. — Хорошая работа, девочки. Я про ту кучу-малу в холле.

— Мы старались! — отозвались все четверо охотниц. — Даже юдо-завра завалили!

— Кстати, где вы его достали? — спросила Мио.

— Это все Рен! — махнула рукой Ги. — Вцепилась ему в глотку, а эта бедняжка сразу посыпалась!

Оставив автоматесс досматривать свою фильму, я хотел снова взять Аки за руку, как вдруг заметил девушку рядом с Томой и Лизой.

— Что я пропустила? — шепнула она Лизе, и та начала наскоро нашептывать ей на ухо.

— Сила искусства, Илья, — томно вздохнула Метта. — Тут уж ничего не поделаешь. Тем более история про истинную любовь!

Покачав головой, я в гордом одиночестве направился искать себе ванную. Этой ночью мне не до искусства, ибо завтра я планирую стать вдвое сильнее.

Глава 2

— О, нет! Он душит ее!

— Ой, не могу смотреть…

— Мио, ты сказала, это про любовь!

— Вдруг босс зайдет и увидит, что мы опять смотрим про убийства! Дайте пульт!

— Где пульт⁈ Где?

— Да заткнитесь вы! Все он уже ее задушил. Кончилась девочка.

— Слава богу!

После того как ту несчастную бабенку унесли из кадра, все выдохнули. На часах было уже заполночь, так что волевым решением Мио телевизор выключили и разошлись по комнатам.

— Блин, но фильм все же был неплохим… Только разговоров много.

— Вот если бы Яго подстрелили сразу, не было бы беды!

— Конечно! Ты права!

А вот Аки расстроилась — ей совсем не хотелось, чтобы кинофильма заканчивалась. Стоило только экрану погаснуть, как снова вернулся мандраж. Завтра в Амерзонию… А там…

Пожелав всем спокойной ночи, она на ватных поплелась в спальню. Ладно, времени еще вагон — водные процедуры, чистка зубов, а там до утра в теплой постели. Да, и чего волноваться⁈

По пути она хотела заглянуть к Илье, но, постучавшись, так и ушла ни с чем. Наверное, дрыхнет без задних ног. Эх, ну хоть кто-то спит как сурок… Впрочем, оно и не удивительно — все утро в разъездах, а потом еще и эти тренировки, где тебя постоянно кто-то выслеживает, жрет да разрывает на кусочки.

У Аки после всех злоключений в Комнате сплошные кошмары. Стоило сомкнуть глаза, как она снова оказывалась в лесу — одна. И ни Ильи, ни других членов группы, а из-за кустов слышался свирепый рык.

Аки поежилась. Одна в темном лесу, одна в Амерзонии.

Вдруг откуда-то снаружи донесся вой. За окном все было скрыто темнотой, но в кустах за забором нечто шевельнулось. Мурашки пробежались по спине.

— Иди уже спать, малышка. Время позднее, — раздался за спиной голос, и Аки обернулась.

Перед ней стояла Метта, незримая подруга Ильи. Голубая курточка, темный комбинезон и белые-белые волосы. Стиль у нее был.

Кто она и как они познакомились — об этом Аки спрашивать немного побаивалась, но из всего выходило, что они связаны через Шпильку. А та была настоящим чудом природы. Во-первых, кошка, что уже необычно. Во-вторых, необычная кошка, что было просто за гранью.

— Сейчас пойду. А где Илья?

— Синхронизируется. До утра ты его не увидишь. Иди уже в душ и помойся как следует перед сном. Завтра в Амерзонию, а там в душ точно не сходишь.

Аки кивнула и, забрав из комнаты зубную щетку с полотенцем, направилась искать свободную ванную. Увы, одну оккупировал Яр — а помыться здоровяк любил, и иной раз мог целый час простоять под душем. В другой булькала Тома, а в третьей…

— Пу-пу-пу, шерстку я намылю всю!

Аки вздохнула. Ох уж эти мохнатые! Чем больше шерсти, тем дольше проводят времени в душе. Нет, ждать их не было никакой возможности, и она направилась в пятую ванную. К счастью, света там не было.

Открыв дверь, она щелкнула выключателем и застыла на пороге. В ванной кто-то лежал…

— Не пугайся, это Илья, — заговорила Метта, появившись рядом. — Иди себе в душ и не волнуйся. Он ничего не видит и не слышит.

За шторкой и вправду виднелась голова Ильи. Он лежал, по шею погрузившись в воду — вернее, под лед. Лицо бледное, глаза хаотично двигались под плотно закрытыми веками, а над телом поднимался легкий парок. Казалось, он крепко спит.

Немного помявшись, Аки принялась раздеваться.

— У нас с ним особая система, — рассказывала Метта. — Это помогает ему развиваться быстрее прочих. Если хочешь мы можем и с тобой сделать нечто подобное?

— А можно?..

— Конечно. Но нам придется подселить к тебе жучков.

И под ногами забегали черные букашки. У нее сперло дыхание.

— Нет, спасибо. Я как-нибудь сама, без жучков.

— Зря. Станешь вдвое сильней, гарантирую. Но сама как знаешь…

Прыгнув в душевую кабину, Аки принялась намыливаться. Метта на нее не смотрела — сидела на краю ванной и гладила Илью по руке. Его лицо она аккуратно повернула к стене и поплотнее задернула шторку.

Аки расслабилась и постаралась отрешиться от тревожных мыслей. Но нет — в груди словно что-то щемило. Ей не хотелось завтра. Совсем. Вот бы эта ночь никогда не заканчивалась.

Увы, скоро пришлось вылезать. Она оделась в халатик и принялась за тщательную чистку зубов, но и это не могло длиться бесконечно. Прополоскав рот, Аки посмотрела на Илью — а тот все еще лежал без движения. Ей даже стало как-то жаль его — лицо как у мертвеца, на лбу испарина, а по волоскам то и дело бегают искорки. Она присела рядом, и сразу почувствовала силу. Она буквально переполняла его.

Его рука была совсем близко, но от одной мысли о том, чтобы коснуться ее, Аки вся вспыхнула.

— Я гляжу ты вся дрожишь. Даже мыло за ушами не смыла. Волнуешься перед рейдом? — спросила Метта. — Все же первый раз.

— А то… Оказаться в зубах юда как-то совсем не хочется.

— Ты же понимаешь, что тренировки намеренно сделаны такими сложными и кровавыми, чтобы вам же было легче?

— Угу. Но как-то все равно не по себе… Интересно, как там сейчас Камилла Петровна с Сашей?

Метта прыснула.

— Думаю, тоже места себе не находят. Расслабься. Мы с Ильей не дадим тебя в обиду. Просто будем действовать как привыкли, и все будет хорошо. Да и чего волноваться? Вам нужно всего-то залезть в какое-то здание и вытащить кристалл. Плевое дело! Вон Вен и остальные — тащат их десятками! За уши не оттащишь!

— Угу, спасибо, госпожа Метта.

— Эй, я просто Метта! Ни в какие господа я не намыливалась. Просто Метта, окей?

— Угу, Метта. Скажите, а почему вы невидимая?

— Я не невидимая. Я лишь проекция в твоем мозгу.

— Типа призрака?

— Типа того.

А теперь Аки стало страшно жаль госпожу Метту. Все же грустно быть просто призраком в чьем-то мозгу. Впрочем, будь это мозг Ильи, может, и Аки тоже не отказалась бы быть с ним? Вечно.

Вздохнув, она хотела было направиться на выход, но ноги словно вросли в пол. Идти в коридор? Там пусто и темно, а в спальне еще и одиноко. Постель, поди, снова промерзла и придется тащиться на кухню — за грелкой, чтобы хоть как-то согреться.

А тут стоит пар. Тепло, пусть и немного мокровато. Но рядом с Ильей…

— Метта, он же ничего не чувствует?

— Неа. Он сейчас как овощ, гляди!

И она дернула его за нос.

— Можешь тоже попробовать, я никому не скажу. Не бойся, искорки тебя только пощекочат!

Аки заерзала, но вытянула руку. Ох, а на нем хоть яичницу жарь! Наконец, ее пальцы сошлись на кончике его теплого носа и ее слегка щелкнуло разрядом. Метта хихикнула.

И вот она чуть-чуть дернула Илью за нос. Его рот слегка приоткрылся.

— Ох, мы негодяйки! Ладно, Акихара Йоевна, хорошего понемножку!

— Да, пора…

Однако Аки совсем не хотелось убирать руку. Ее ладонь скользнула к его щеке. А вот она отчего-то была прохладная. Затем переместилась на лоб — теплый. Уши, шея… Аки даже не заметила, как почти в наглую ощупывала того, кого даже боялась взять за руку.

— … мы с вами отправимся спать, а там я вам расскажу что-нибудь, пока вы не уснете. Знаю, вы волнуетесь, но…

А лицо было совсем близко. Аки даже не заметила, как приблизилась вплотную. Затем закрыла глаза, нашла его холодные губы своими. Прижалась. Ее щелкнуло искоркой. Еще. Еще…

— Ох ты, подруга! Ну ты даешь!

Дернувшись, Аки отскочила. Ей показалось, или он двинулся⁈

Нет, Илья лежал там где лежал — с закрытыми глазами и без единой кровинки. Глаза закрыты, а на губе… Она его укусила⁈

— Простите!

И прижав ладонь к губам, Аки пулей вылетела из ванной. Очнулась в одном из коридоров. Сердце барабанило как бешеное, а на губах все еще была приятная прохлада.

Аки вытерлась ладонью, но ощущение не пропадало. Она покрылась мурашками — нет, нет, нет этого не должно было случиться! Потом ударила себя по щеке. Гадкая девчонка! Как ты могла⁈

— Эй, Акихара. Все нормально?

Аки оглянулась. Это была Тома. Шла из ванной в длинном халате, вытираясь полотенцем.

— Ты как будто призрака увидела. Че, волнуешься?

— Нет, все нормально. Ты уже спать?

— Хотела заскочить на кухню, выпить чайку. Со мной?

Аки покосилась назад — вроде там мелькнула тень? Нет, показалось.

— Пошли.

Оказавшись на кухне, они поставили чайник и сели у разделочной доски. Помолчали.

— Ну как там с новобранцами? — спросила Аки, поглядывая во тьму за окном. Говорить ей не очень хотелось, но молчание совсем осточертело. Да еще и это ощущение… Надо завтра извиниться. Поступила как последняя мерзавка.

— … есть и толковые, а есть и баран баранычи, — болтала Тома, пока Аки размышляла о том, насколько низко она пала. — Но мы с ними сладим. Ермак свое дело знает. Через неделю любой баран бараныч в его руках мигом человеком станет! А уж мы с Сен сделаем их еще лучше!

Чайник засвистел и Тома бросилась его выключать. Скоро кружки обеих исходили паром. Тепло… Аки передернуло. В ванной тоже было так тепло.

Свою Аки выпила почти залпом.

— Нет, дорогая, — хихикнула Тома. — Ты реально нервничаешь. Что, боишься не вернуться из Резервации?

— Угу. Боюсь. И за Илью тоже. И за Сашу с Милой. Да я за всех боюсь.

— И за меня?

— И за тебя. Как вы тут останетесь без Ильи? А вдруг Булгарин?..

— Мы ему вломим. Расслабься… Видала!

Тома подняла руку и напрягла бицепс — солидный кругляш!

— Щупай!

Аки пощупала. Как камень!

— Вот-вот! А что до страха… Слушай, мы с Яром боялись перед дальней дорогой. Пусть Воронцов нас отпустил, но… Не поверишь, уезжать мне совсем не хотелось.

— Да? Из рабства⁈

Тома вздохнула и, хлебнув, уперла подбородок в ладони. Руки у нее были сильные, но все в синяках да ссадинах, но оно и неудивительно — последняя неделя далась фокс очень нелегко.

— Рабство это да, но все же в тех местах с рождения прожила. Знаешь там каждый уголок, каждый кустик… — хлюп из чашки. — … и людей. Там же не все скоты да звери. Есть нормальные, вот их оставлять ужасно не хотелось… Но так было надо. Иначе житья нам бы не дали.

— Это как?

На что Тома только махнула рукой. Аки задумалась.

— Мне вот тоже жаль было уезжать. Жизнь была не сахар, да и будущего никакого там не было. Да, хотелось побыстрее увидеть папу, но я как-то привыкла к тому, что он где-то далеко… Взаперти. И тут мама… И вот я здесь… А тут папа…

Аки сглотнула и вытерла подступающие слезы. Тома встрепенулась.

— Ой, мне жаль, Аки! Вы же так и не увиделись?..

— Нет…

— Ой, прости-прости! И зачем я этот разговор затеяла!

— Ничего, Тома… Я не пла… Не смотри!

— Ну-ка вытри нос! И попей. Не весь сразу!

Через пять минут в Аки было уже две кружки и она почти успокоилась. Глаза были еще красные, но касания рук Томы как-то быстро успокаивали. Хвост вообще действовал на нее магнитически. А уж каким мягким он был…

— Забавно выходит, — сказала фокс, похлопывая Аки хвостом по коленям. — Мы оба уехали из родного дома и оказались тут. Ты японка, а я русская. И мы…

И тут Тома опустила глаза. На щеках разливался румянец.

— Чего?..

— Слушай, Аки, я давно хотела извиниться. Ну за тот случай в поезде…

— В смысле? Ты же извинилась еще тогда, у Ленского?

— Нет. Тогда это было из-под палки, да и не искренне, чего греха таить. Я потом еще раз сто переживала — после всех злоключений. Вы же с Ильей жизнью ради меня рисковали, и не раз. А вот я… Поцапались же из-за ерунды, а теперь живем под одной крышей. Вот я думала, как попросить прощения? Иногда места себе не нахожу. Аки, мне реально жаль, просто… Наших с Яром родителей… Извини, пожалуйста. Я была такой тварью!

— Так, Тома, хватит! — и Аки встала со стула. — Допивай чай и пойдем. Ты ни в чем не виновата, поняла?

— Угу, — поджала Тома уши. — Ты же прощаешь меня?..

— За эту твою глупую болтовню по пустякам? Нет, Тома, я обиделась!

И Аки гордо вздернула нос.

— Эй, это не пустяки, поняла! Мне стыдно за то, что я такая!

— Какая?

— Да как эти… — всплеснула Тома руками. — Стоит им только увидеть рыжий хвост и уши… Да и вообще хвост и шерсть не в том месте. И все! Вот ты! Ты же для таких, как Штерн, ничем не лучше! Ты японка!

— Угу.

— Вот, и я так думала. Раз разрез глаз узковат, личико круглое, а еще шепелявит через слово, то все! Японка, и этим все сказано! Спасай детей и прячь серебро!

— Где это я шепелявлю через слово⁈

— А ты не знала? — расплылась Тома в хитрой улыбке. — Ойя Марлина-сан, я вася на век. Мио, сумимасен, завахи мне кохе. Ойа, кака не хочеца ехати в СИИР. Семпай Свиридова опять будут бить да колоть!

И упав на столешницу, фокс от души рассмеялась.

Аки плюхнулась обратно на стул. Она не могла поверить. А тут еще и Метта появилась рядом — улыбка до ушей, хоть завязочки пришей!

— Метта, я правда так разговариваю?

— Ну-у-у… Разве что чуть-чуть…

— Что за Метта? — забегала глазами по полутемной кухне Тома. — Еще одна хранительница что ли?

— Угу. А ты смейся, Томочка. Кому как не тебе смеяться над чужим выговором!

— В смысле?

— Ой, ты сама говоришь, как деревенская!

— Э, это как?

— А ты не замечала⁈ Натка, Яр, поди похляди, хде там наш хозяин, пришел уж поди? Ох, шо-то на хвосту репей налип, прошерстить штоль ево, окоянного!

Тут уж Аки принялась смеяться. Тома быстро заморгала.

— Я так не говорю…

— Говоришь-говоришь! И это я польстила!

Они пошипели друг на друга еще минуту, а потом откинулись на спинки стульев.

— Ну что, Аки… мир?

— У нас и был мир, Тома. Мой свою чашку и пойдем спать. Уже третий час. Спать осталось всего ничего.

— Пожалуй, — вздохнула Тома и они с Аки побрели к раковине. Кружки помыли в гробовом молчании, но Аки постоянно смеялась — хвост Томы то и дело бил ее по спине и по бедрам.

Вдруг сзади скрипнула дверь.

— Это кто там не спит? — бросила фокс через плечо. — Яр, ты? Опять не спиться, что…

Она повернулась и замолкла. Аки же, протерев свою и ее кружки, потянулась к полке, чтобы поставить их.

Молчание затянулось.

— Блин, как высоко… — охнула она. — Тома, пододвинь табуретку, будь другом. А не то…

Молчание.

— Тома? Слышишь?

Аки обернулась и от неожиданности едва не упустила кружки.

Тома стояла перед ней, а за ее спиной застыл человек в черном. Только одни глаза виднелись сквозь маску.

Глаза были узкие, как у…

— Ugoku na, — послышался голос, и цепь затянулась на шее Томы. — Anata ga oroka nara, kanojo ha shinu deshou.

Аки дернулась — смысл слов доходил до нее — он угрожал убить Тому, если Аки решит «сглупить». Он еще что-то говорил, а в голове сдвигалась какая-то плита. Слова родного языка медленно выплывали из глубокой пучины.

Шаг, и из тени в углу появился второй. Такой же — в черном. Одни глаза горели над маской.

— Наверное, уже и родной язык забыла? — сказал он по-японски. — Привыкла говорить на это собачьем наречии?

— Antaha dare deska? — отозвалась Аки. — Kaga hitsuyou desuka?

— Правильно будет: anataha dare desuka! Аж противно слушать! Но оно и не удивительно — живя среди псов, волком не станешь!

Тома охнула — цепь затянулась сильнее. Она закашлялась.

— Хватит! Отпусти ее! — зашипела Аки. — Вы же за мной пришли!

— Нам нет резона оставлять свидетелей, — хмыкнул ниндзя, подходя к Томе. — Это следствие воспитания Йо? Водиться с нелюдями! Ну-ка дай!

Цепь расслабилась и Тома забилась в руках главного. Тот схватил фокс за горло, а затем дернул за волосы.

— От нее же воняет! И этот хвост! Она же животное!

Захрипев, Тома упала на колени. Он вскинул ее голову, а затем достал кинжал.

— Пусти!

— Хочешь спасти ее? В самом деле⁈

— Да, отпусти. И я пойду с вами.

Ниндзя переглянулись, а затем хмыкнули.

— Чтобы она разболтала о нас? Эта дрянь в любом случае умрет, а ты либо отправишься за ней, либо пойдешь с нами. Только так!

И он вскинул кинжал. Аки задрожала — за долю секунды у нее перед глазами пронеслась ЭТА картина.

Кровь, кровь… лужа крови. И Тома… НЕТ!

Бах! — и о лоб ниндзя разлетелась кружка.

Зажмурившись, он вслепую полоснул кинжалом, и у Томы на щеке сверкнул разрез. Раскрыв зубастый рот, она изо всех сил вцепилась в черную руку. Раздался хруст, и ниндзя заверещал. Кинжал звякнул об пол и одновременно цепь у Томы на горле натянулась. Булькнув, она дернулась назад, но в голову второго ниндзя уже летела вторая кружка. За ней, визжа, прыгнула Аки — у нее в руках блестели два кухонных ножа.

Грохот поднялся до самого потолка. Через пару секунд Аки с ниндзя, сплетясь, покатились по полу. Он попытался схватить ее за горло, но Аки были быстрее. Еще один поворот, и ниндзя вскрикнул — у него из плеча торчала рукоять его же кинжала. Аки попыталась вырвать оружие, но мощный пинок в грудь отбросил ее к окну.

Бум! — удар по затылку и Аки растянулась на полу. Сознание на миг покинуло ее…

Когда она открыла глаза, второй ниндзя сползал по стене. Маска сбилась на глаза, но пальцы еще сжимали цепь — и на другом ее конце дергалась Тома. Сплюнув кровь, фокс выпрямилась, у нее в руках дрожал кухонный нож.

Ослепший ниндзя дернул цепь, и Тома прыгнула. Оба рухнули на пол. Брызнула кровь — нож плотно засел у ниндзя в пузе. Фокс вырвала его и ударила. А потом еще и…

Удар сбоку пришелся по бедру и Тома покатилась прочь. Цепь снова натянулась. Захрипев, фокс забилась на полу.

Над ней нависла тень. Затем еще одна.

— Все нормально?..

— Нет… Сука, попала…

И он взгромоздился на еле живую Тому, потом схватил цепь и принялся душить. Она дернулась, ноги заскользили по мокрому полу. Пальцы заерзали по роже ниндзя. Сорвали маску, а потом попытались попасть в глаза.

— Сука, лежи спокойно!

Отвернувшись, он подналег. Тома замычала, но никак не давалась. Елозила по полу как змея.

— Сильная! Сразу видно — зверь!

— Сука… Не стой! Помоги мне задавить эту су…

— Иди сюда!

Ниндзя оглянулись, но слишком поздно — Аки налетела на них как коршун. Одному залепила в пах, а второго схватила за горло. С грохотом они выбили дверь и вывалились в коридор.

Короткая схватка, и оба полетели в разные стороны. Ниндзя во тьму, а Аки…

— Ох, как удивительно! — воскликнула Ги, поймав Аки под мышками. — Вы что же, все еще тренируетесь? А я поймала вас! Не отпущу!

И, перехватив ее руки локтями, автоматесса положила ладони Аки на затылок. Затем приподняла.

— Нет, Ги! — забилась в ее хватке Аки. — Там…

Из кухни послышался грохот. Затем пронзительный крик, звон стекла, а потом сразу упала тишина.

— Самосовершенствование это хорошо! Но все же не стоит тренироваться среди ночи! — сказала Ги. — Так и хозяина разбудить можно! Тихо… А кто это там шумит?

Облившись холодным потом, Аки перестала дергаться. Из кухни послышались шаги.

— Тома?

На порог упала тень. Аки раскрыла рот. Ей показалось, или…

Еще шаг, и на пол упала цепь. За ней показалась Тома. Выглядела она дерьмово, но была жива.

— Сбежал, но я его ткнула как следует. А где второй? — прохрипела она, потирая покрасневшую шею. — Вы же…

Шаг, а затем их с Ги хлестнуло порывом ветра. Над обоими зависла тень, Аки зажмурилась.

Вспышка, и она увидела как они с Ги и Томой лежат на земле, разрубленные пополам.

Нет!

Толкнув Ги спиной, Аки заставила ее попятиться. Меч сверкнул прямо перед лицом. Ниндзя обжег ее взглядом, а затем его скрыли тени. Вновь ветер рванул сбоку, но на этот раз Ги среагировала быстрее — оттолкнула Аки и развернулась.

Дзинь! — и по ее корпусу прошелся рубящий удар. Ее передник рассекло надвое. Еще бы чуть-чуть, и он попал бы в геометрику.

Автоматесса выбросила вперед руку, но ниндзя вновь исчез в темноте.

— Увертливый! — крикнула Ги, отбивая еще один удар рукой. — Мне бы его только поймать и…

Она развернулась, но клинок уже летел ей в шею. Сверкнуло, и — бум! — по полу покатилась голова.

Ниндзя скрылся в тени, автоматесса покачнулась. Сделав еще пару шагов, Ги оступилась, а затем всем своим весом грохнулась об пол. Дернулась, но так и осталась лежать.

Аки, закрыв Тому собой, отступила к стене. Сердца обеих заходились как в клетке.

— Она умерла? — спросила Тома. Аки покачала головой:

— Скорее всего вырубилась. Геометрика же горит.

Рядом появилась Метта:

— Я ничем не смогу помочь. Илья не поможет, да Шпилька всецело в нем. Разбудить их сейчас — все равно что убить. Попытайтесь добраться до кристалла и растолкать хранительниц!

Аки уже давно поняла, что рассчитывать они могут только на себя. Одного ниндзя они серьезно ранили, но вот второй…

Тут и там двигались тени, и враг мог выпрыгнуть буквально отовсюду. Во рту у Аки пересохло. На ум сразу пришел ее костюм-невидимка, но нет — слишком далеко, а влазить в него…

Меч! Она должна добраться до меча!

— Тома, беги! Им нужна я!

— Хрен там! Нужно просто добраться до револьверов. Они у меня…

— На втором этаже!

— И что? Есть еще варианты⁈ Бежим!

* * *

— Очко! Сюда-а-а!

— Блин, опять проиграла? Да как так!

И Мила едва не скатилась со стола от обиды. А Шах, ухмыляясь, сунул в рот ее пирожок. Уже десятый за вечер.

— Ничего страшного, Камилла Петровна, — вздохнула Саша. — В следующий раз выиграете…

— Ага, конечно! — надула она губы и хлебнула еще вина. — Также всегда говорят в безнадежных случаях? А ты чего ржешь, Шах?

Михаил, жених Саши, снова раздал карты, но у Камиллы уже на них глаза не глядели. Время было уже позднее, а судя по кислому выражению лица Миши ему тоже они осточертели. Да и Саша сидела какая-то грустная — то и дело смотрела на часы, а еле ползущая стрелка уже давно миновала полночь.

Так, стоп… Полночь⁈

— Ладно, мальчики! — решительно хлопнула руками по столу Камилла. — Мы с Сашей пойдем. Завтра рано вставать!

— А… — дернулась Саша и в очередной раз переглянулась с Мишей.

— Чего?

— Эмм… ничего.

— То-то же, так что мы…

Шах же деликатно встал, сунул в рот пирожок и рванул к выходу. Хвать! — и в его хватке задергалась Камилла.

— Эй, что за дела⁈

Но ее вынесло в коридор общаги словно ураганом.

— Ты чего охренел, Шах⁈ А ну пусти!

Дверь закрылась и парень приложился к ней спиной. Замок щелкнул.

— Оставим их одних, Камилла Петровна. Все же время уже позднее!

И улыбнувшись, Шах подхватил ее под руку и повел по коридору.

— Ааа… — протянула она и вдруг до нее дошло.

Перед глазами запрыгали десятки моментов, когда Саша с Мишей пытались ТОНКО намекнуть ей, что, мол, хорошо посидели, но почему бы им с Шахом не СВАЛИТЬ! Увы, она продолжала упрямо потягивать вино, играть в карты (и ругать эту гнусную привычку), болтать и уплетать пирожки!

Эх, а ведь завтра в Амерзонию. Саша с Мишей и так редко видятся, а рейд грозит отложить следующую встречу на неопределенное время, не говоря уже о…

— Так, что за глупости? — хлопнула себя по лбу Мила. — То же мне!

— А, что? — дернулся Шах. — Вы что-то сказали?

— Ерунда. Так, мысли вслух…

Они стояли рядом с балконом, и в этот момент с улицы донеслось нечто странное. Оба мигом повернули головы. Там кто-то выл… И очень протяжно. Как сирена.

— Что это? — проговорила Камилла. — Никогда такого не слышала…

Она замолчала. Вой не умолкал. Ей становилось страшно.

— О, я знаю, что это, — прошептал Шах. — Это Ходоки. Их зовут.

— Куда?..

— Как куда? В Амерзонию. Со всей округи. Хватит им уже шататься тут и там. Пойдемте!

Шах решительно схватил ее за руку и потащил на балкон. Там было прохладно, так что он укрыл ей плечи своей шинелью.

— Спасибо, — буркнула она и облокотилась о перила. — И что ты тут хочешь увидеть?

Шах некоторое время молчал, вглядываясь куда-то в темноту. Мила не могла понять, куда он смотрит? А потом…

— Ой…

— Увидели? Вон там! — и показал пальцем вперед. Мила сжала перила.

Огоньки — они двигались там, в темноте. Десятки огоньков от глаз Ходоков!

Вдруг Шах сунул ей что-то в руки. Бинокль?

— Пугающее явление, но редкое. Посмотрите, сколько их выходит из леса!

Мила молча прижала окуляры к глазам. Какое-то время не могла поймать фокус, но наконец разглядела их — тонких, толстых, бочкообразных и вытянутых. Кривых, косых и стройных. Слипшихся вместе, шагающих и ползущих на брюхе.

И все они тихо двигались в одном направлении. В Амерзонию.

— И что у них там? Кто их зовет?

— Кто знает? — пожал плечами Шах и положил руку ей на плечо. — У нас будет шанс узнать…

Мила вжала голову в плечи и хотела уже попросить его отодвинуться, но… Черт, а было чертовски приятно — вот так стоять. И кому нужны эти Ходоки? Просто стоять, чего еще надо?..

Они еще немного поглядели на этих странных существ. Мила поежилась — а ведь когда-то все были людьми. И вот так же, как и они недавно: играли в карты, пили, ели и веселились. И жили бы дальше, если бы в какой-то момент до Убежища оказалось слишком далеко, а броневика у них и вовсе не было.

Интересно, что чувствуют эти «люди»? Они понимают, чем стали, или они все равно что мертвецы?

Наконец, вся компания исчезла во тьме. Вой не умолкал. Мила сунула бинокль обратно и, сбиваясь, проговорила:

— Сереж, проводи меня до моей комнаты, будь другом. А то что-то ноги подкашиваются.

— А, конечно.

До двери ее комнаты они дошли в молчании. За окном все голосило, но в общаге стояла тишина.

Эти звуки наверняка слышали за каждой дверью — и думали о Ходоках. Мила же думала про Аки. Ведь она где-то там — в лесу, и тоже видит этих тварей. Интересно, как ей там с Ильей?.. Страшно, как же еще? У них, поди, не так весело. Ночь, тишина, старый скрипучий и пустой дом, а внутри разве что один-два слуги, и те давно уже состарились и сошли с ума в той глуши. Или нет?..

Черт, вот тебе и подруга! Даже ни разу не спросила, как они там живут. Надо было хоть разок заехать в это Тварино, да все как-то откладывала на потом…

Мила вздрогнула и поплотнее запахнулась в шинель. А что в жизни она не откладывала? Дружбу, отношения, походы в синематограф, театр и просто посиделки на кухне? Учеба, учеба и работа, а толку от нее⁈

Даже ныче ее заволокла к себе Саша, ее единственная подруга, но и потом она же всячески пыталась от нее избавиться, чтобы остаться с женихом наедине хоть ненадолго. А сама Мила? Хотела утащить Сашу за собой, а ведь с завтрашнего утра все может оборваться. В один миг. Хоп! и ты уже какая-то мычащая обезьяна, шагающая куда-то во тьме. На зов.

Или вообще — окровавленное тело в траве. Пожива для мух и чудищ…

Эх, могла жить себе в Питере, и какой леший потащил ее в эту глушь? Отец? Так этот жук заперся в своей Амерзонии, а на дочь ему наплевать.

В душе росла опустошенность.

Она посмотрела на Шаха, а его рука все еще лежала на ее плече. Они стояли у двери ее комнаты.

Ее пустой, одинокой комнаты.

— Здесь?

— Угу. Спасибо. Слушай…

— Че? — и Мила, заглянув ему в глаза, взяла его за руку.

— Зайдешь? Хочешь… научишь меня играть в карты?

Шах улыбнулся.

— Вы и так неплохо играете, Камилла Петровна. Просто…

— Чего?

— Ну, это же покер. Нужно сделать морду кирпичом и уметь блефовать. А у вас все на лице написано.

— А сейчас у меня что на лице?

Ладони сами легли ему на грудь. Потянулись выше и легли на плечи. К счастью, он не отстранился.

— … что-что у меня на лице?

Он обнял ее за плечи. Шах был выше на целую голову, и ей пришлось встать на цыпочки.

— Черт его знает… Как будто вы чем-то взволнованы… Кого-то ждете и…

Затем впился в нее поцелуем. Обняв его покрепче, Мила открыла глаза и осмотрелась — по флангам чисто.

Шах целовался с закрытыми глазами. Мордочка у него при этом была наиглупливая.

Тогда Мила, еще немного подтянувшись, прижалась всем телом. Его руки подхватили ее за талию, приподняли… Вот, так было совсем хорошо!

Оторвавшись от его губ, Мила скакнула на пол и стерла у него со рта помаду. Потом улыбнулась.

— Пойдем уж. Радуйся, что я не умею блефовать!

И в эту ночь ей очень хотелось надеяться, что и Аки ничего не откладывала на потом.

* * *

Они бежали изо всех сил. Тени вокруг смыкались и в каждой им виделся блеск стали.

— Вон, моя комната! — и Тома рванула вперед. И тут — бах! — и между ней и Аки опустилась стена.

Ударившись о преграду, Аки на мгновение вырубилась. Поднявшись, она ощупала стену. Как так⁈

— Тома! Тома!

Ответа не было, все звуки затихли. Аки прижалась к стене.

Попадос. Полный. Она стоит одна в темноте и где-то затаились убийцы. На ней один халатик, а в руках столовый нож. И где? Среди стены, которые она привыкла именовать своим домом.

— Томочка, держись! — прошептала Аки и побежала в обход.

Она более-менее выучила эти коридоры, однако все равно иногда путалась. Двери и стены тут иной раз жили своей жизнью. Не так как в Цитадели, конечно, но тоже ничего хорошего.

Один коридор за другим, комната за комнатой, а все без толку. Все же ходить тут при свете дня — одно, а вот ночью…

Сверкнуло, и Аки увидела кровь. И себя…

Прыгнула! Клинок пронесся у него под ногами. Очень близко — холодок вызвал еще один образ. Снова кровь.

Прокатившись по полу, она не остановилась — скакнула вбок, и прямо над плечом звякнула цепь. Бах! — и грузик на конце пробил стенную панель.

Сделав сальто, Аки развернулась — перед ней стоял ниндзя и наматывал цепь на руку.

Кап-кап… С меча в другой руке скатывались капли крови. Аки бегло осмотрела себя — ни одной новой раны. Но откуда?..

И тут Внутри все помертвело. Тома…

— Нет!

— Так бывает со всеми, кто идет против своей крови! — гаркнул ниндзя и взмахнул мечом. Кровь окропила пол под ногами Аки. — Так было с вашим отцом, но я надеялся так не будет с вами. Что ж… За одну попытку поднять руку на своих, я приговариваю вас к смерти!

Глава 3

Захлопнув журнал, Лиза откинулась в кресло и потянулась. На часах заполночь, а она все работает, не разгибая спины…

Нет, хотела же лечь пораньше, но на кой-то ляд зашла в кабинет «на минутку»… И эта минутка растянулась уже, казалось бы, на пару месяцев… Хотя как по другому, при таком-то поместье, которое растет как на дрожжах? Новые жильцы, постройки, покупка расходников и материалов, учет геометриков, расход средств на ремонт, продажи частей юдов, прибыль с них, а еще налоги…

И да, та самая «конфенденциальная бумажка», будь она неладна.

— Фух! — поежилась Лиза, только подумав о ней.

Еще не хватало, чтобы Илья и вправду не вернулся, и ее пришлось бы пускать в дело. Раз лежит в сейфе, так пусть. Новые хозяева Таврино не нужны.

— Ладно, пора на боковую, — вздохнула Лиза и, пожалев Мио спокойной ночи (вернее, ее доспехам, стоявшим в углу), девушка убрала бумаги в рабочий стол, аккуратно разложила письменные принадлежности, задвинула кресло и, закрыв дверь, поплелась по коридору к своей комнате.

Или в сторону комнаты, если быть точным.

Очень хотелось надеяться, что ей удастся отыскать нужную дверь сразу, а не как обычно. Коридоры тут — вещь адская, а уж когда хочется в туалет… Бывает тяжко.

В темноте она более-менее ориентировалась, так что даже не стала включать фонарик. Вдруг где-то нечто шлепнулось, но Лиза и не подумала убавлять шагу. Наверняка, это лишь тени-шалуньи, что любили шебуршить в коридорах даже ночью. Главное, не дать им щипаться, а не то…

И снова — бабах! — и совсем близко.

— Вы что там совсем обалдели⁈ — зашипела девушка и вдруг наткнулась на сплошную стену.

А ведь еще с утра здесь был проход!

— И что, мне придется обходить?

Ответом была тишина, так что Лиза, немного потоптавшись, поплелась в обход, а там…

Снова стена. Вот такой подставы она точно не ожидала!

— Механик, это ты балуешься⁈ А ну быстро убери стенку обратно!

Ответа не было, тогда Лиза попробовала кодовую фразу вызова Механика:

— Пу-пу-пу! — но ответом снова была тишина. — Пу-пу-пу! ПУ-ПУ-ПУ!

Но нет, никто не ответил. И это Лизу даже напугало. Механик никогда не молчал, стоило кому-то в доме произнести эту фразу. Спит? Да вряд ли. Он тот еще полуночник, а спит обычно часа два от силы.

Ничего не оставалось, кроме как искать выход в… Снова стена!!! Да какого лешего тут творится⁈

Где-то заерзали, а затем снаружи прокатился грохот. Лиза подошла к окну и увидела как звездное небо заволакивает тучами.

— Мама… — сглотнула она, слушая завывание ветра, предвещающего Поветрие.

Нет, друзья, хоть и живешь в таких условиях всю жизнь, но к этому жуткому звуку не привыкнуть. Особенно в этом мрачном поместье, где даже стены имеют уши, глаза и рты.

Так… А отчего щиты не спешат опускаться?..

Забравшись на подоконник, Лиза попыталась дернуть один из них, и вдруг ее ушей коснулся странный стон. Она отошла от окна, и тут — БАХ! — и ее как водой окатили. Это был… выстрел⁈

— Или это снаружи?..

Лизе все же пришлось включить фонарик. Щелк! — и под ее ногами закраснели какие-то пятнышки.

Кровь. Маленькие пятнышки метили коврик и уходили в соседний коридорчик. Там же в стенах и полу сверкали какие-то звездочки с заостренными краями.

Мурашки защекотали спину, горло сдавило комком, а ноги сами собой поплелись по следу. Стены ходили ходуном от нарастающего натиска ветра, звуки заставляли девушку дрожать каждый шаг.

Почему щиты не опускаются? Откуда кровь? Что за звездочки? Все следы разрушений устранили еще вчера, а уж кровь…

А ее было все больше. И больше. И…

Вдруг из темноты блеснул ствол револьвера. У Лизы душа ушла в пятки, а фонарик, выскользнув из пальцев, покатился по полу. Луч забегал по стене и высветил труп, одетый в черное — в маске и с капюшоном. Из груди торчала рукоять кухонного ножа.

— Лиза? — и откуда-то из темноты показалась Аки. Едва держась на ногах, она схватила девушку за руку. — Жива?

Револьвер же не собирался опускаться. Держала его Тома. Глаза фокс горели как у волчицы, зубы были оскалены, а в плече сидела она из звездочек.

— Какого… — сорвалось с языка Лизы, и тут ствол револьвера, устремился ей прямо в лицо.

— Беги! — а затем — БАХ! — и Лизе закрыли глаза. Бабахнуло еще три выстрела, а сзади что-то упало.

— Не смотри, — шепнула Аки, но Лиза не послушалась. Она увидела луч лежащего у стены фонаря и гильзу, катящуюся мимо все тех же звездочек. На полу лежало еще одно иссеченное пулями тело в черном.

— Зараза… — сплюнула фокс, выдернув из плеча железку. — Еще бы секунда и…

Ее слова прервал громовой раскат, от которого наверху задрожала крыша. Лиза обернулась к окну — по нему уже барабанили тяжелые капли, а небо снаружи было все затянуто тьмой.

— Щиты не опускаются… — пробормотала Тома. — Наверное, что-то сделали с проводкой…

— ЧТО⁈ — вырвалось у Лизы. Тут фокс схватила ее за руку и прижала к себе. — Что ты творишь⁈

— Тихо! Спрячься за мной! Быстрее!

Всхлипнув, Лиза повиновалась, а затем тени породили ИХ. Черных как ночь — они буквально вышли из стен. В их руках блестела сталь.

— Аки, Лиза, бегите на первый этаж и активируйте защиту вручную, — шепнула Тома за миг до того, как черные сорвались с места. — Я их задержу!

— Но…

Воздух пронзила звезда — ее вращающееся лезвие пролетело совсем близко от лица Лизы. Грохнул выстрел, и девушку дернули за руку. Едва не упав, она рванула прочь так быстро, как только могла.

Пока с Аки бежали по коридору, за спиной стреляли, снаружи гремел гром. Еще выстрел, и все как отрезало.

Лиза затрепетала и едва не растянулась на полу. Снова перед глазами встала картина той ночи — когда они с Акихарой также бежали, но из особняка Горбатова. Но даже тогда не было так страшно! Даже тогда!

Рядом еле слышно что-то скрипнуло, а затем перед Лизой сверкнула россыпь красных глаз. Душа ушла в пятки, и прежде чем девушка успела закричать, Аки толкнула ее вперед, а сама взмахнула мечами. Звякнуло с убийственным звуком.

Не оборачиваясь, Лиза сиганула за угол и едва не слетела с лестницы. Сзади звенела сталь, а еще стреляли — глухо, и словно из-под воды. Буря снаружи перекрывала половину звуков.

Лиза кинулась вниз. Дрожащие ступени замелькали перед глазами, и, оказавшись на первом этаже, она обернулась. Ни Аки, ни Томы не было. Окна, тем временем, едва не лопались от натиска бури.

Вдруг сверху раздался визг такой отчаянно силы, будто кого-то буквально пожирали живьем.

— Аки?.. — сорвалось с ее языка, но она запретила себе об этом думать. Смахнув слезы, она кинулась вперед. Скоро добралась до двери в комнату охраны. К этому моменту крик уже оборвался.

Схватилась за ручку, но…

Заперто!

— О, нет! — и принялась лихорадочно ощупывать карманы. Где ключи, черт их дери⁈

Она нащупала только перьевую ручку, которую забыла выложить. Руки дрожали, а затем что-то звякнуло об пол. Связка!

Было страсть как темно, и в отчаянии она упала на колени, чтобы нащупать ключи. Скосив глаза, увидела окно — а там чернела ревущая тьма. Еще чуть-чуть, и…

Нет, нет, нет…

Бросив пропажу, ударила дверь ногой и закричала:

— Мио! Сен!!! Кто-нибудь! Помогите открыть дверь, там…

Звяк! — и ноги коснулось нечто железное. Ее дернуло, а затем все завертелось. Удар об пол был болезненный, но она осталась в сознании.

Сжала пальцы, и тут под руку ей попались ключи!

— Давай… Давай же… — стонала Лиза, дергаясь, но нечто, поймавшее ее, не собиралось разжимать хватку.

Оглянувшись, девушка едва закричала. Черный человек стоял перед ней, сжимая длинную цепь, которую и намотало на ее ногу.

Девушка с визгом бросилась к двери, и тут грохнул выстрел. Следом на пол рухнул сам черный. Лиза же прыгнула вперед, намереваясь вставить ключ в замок, однако цепь снова дернули — ее ударило об пол. Черный, рыча, начал подниматься. Девушка задохнулась от ужаса, ногти чиркнули об ковер, следом борозду проделала перьевая ручка.

А ключ торчал в замке!

— Нет! Помогите! ИЛЬЯ!!! — закричала Лиза, вытянув руку к ключу в двери, а тот сверкал в каких-то жалких сантимтрах от ее пальцев.

Миг спустя с улицы прилетел чудовищный раскат, пол под ней задрожал, где-то окно с грохотом вынесло в комнату. Поветрие…

Лиза всхлипнула. Обидно было до боли — она всех подвела.

Тут ее схватили за шею. Развернули, и она увидела блеск стали, а за ним два миндалевидных глаза над маской, горящих ненавистью.

— Shine!!! — и рука с кинжалом нависла над ней. Время на миг остановилось.

Вскрикнув, Лиза ударила в ответ — в глаз. Острие перьевой ручки прошло сквозь зрачок как сквозь ягоду, а следом сверкнул кинжал. Бум! — и он вошел в половицу за палец от ее лба.

Где-то секунду оба хлопали глазами, а затем девушка с криком ударила его по морде. Черный с воем полетел на пол.

К двери, быстрее! Еще можно успеть!

Метнувшись, она схватила ключ и…

Хлоп! — и в замок вошла металлическая звезда. Задохнувшись от ужаса, Лиза дернула ручку.

— Заклинило…

Она дергала и дергала, а сзади лилась ругань на незнакомом языке. Бросив пустое дело, Лиза увидела «убитого» ею черного, который медленно поднимался. Из его левого глаза торчала перьевая ручка, а вот правый дрожал в глазнице так люто, что, казалось, вот-вот выпадет.

— Простите… — пискнула Лиза, прижавшись к дверному косяку.

Вдруг повсюду разошлись тени — снова черные, и было их шестеро. От блеска цепей, мечей и кинжалов рябило глаза, а тут еще от ветра вынесло очередное стекло. Затем окна усадьбы принялись лопаться одно за другим.

Девушка вся сжалась, ожидая что вот-вот ей сделают очень-очень больно.

Это тупик, ловушка. И в худшем случае она станет Ходоком.

— Я не хочу…

И вдруг в черных полетел целый град игл. Двое рухнули на пол, изрешеченные в мясо,а остальные развернулись — к ним шагала фигура с четырьмя руками.

Мио!

В нее полетел целый десяток звездочек и кинжалов. Под звон стали звездочки посыпались к ногам роботессы. Из ее пальцев выпрыгнули лезвия и завертелись как циркулярные пилы.

Скачок! — и она оказалась среди черных. Кровь брызнула во все стороны, а дальше…

Нечто быстрое промелькнуло рядом, Лиза закричала. Гигантские когтистые лапы держали за талию, и все что она могла — это дергаться и кричать. Несли куда-то, а вокруг все лопалось и рычало. Озверевший ветер рвал и громил все вокруг. Шум поднялся такой силы, что Лиза оглохла.

И сквозь эту глухоту она слышала шепот:

— Домой… Идем домой… Домой…

Куда?.. — хотелось ей спросить, но тут вал звуков снова обрушился на нее.

Ее заволокли куда-то, бросили на холодный пол и она свернулась калачиком. Открыла глаза, чтобы…

Они были в душевой? Спиной к ней стоял Яр и, вцепившись в край, тащил ванну по полу. Огромная чугунная «лодка» скрежетала — и прямо к Лизе!

— Зачем?..

— Лежи смирно, — проговорил Яр, дернул ванну и перевернул ее прямо над Лизой. Затем все заволокло черным — словно Лизу накрыли огромным куполом.

* * *

Мне было нехорошо. Жутко болела голова, тело ломило, будто меня выжимали как тряпку, а мне, отчего-то, пришлось пролежать без движения пару-тройку месяцев…

За накрепко закрытыми щитом ставнями слышалось пение птиц. Было темно, но льда в ванне отчего-то не было. Да и самой ванны тоже. Я лежал на полу.

— Вот это ночка… — выдохнул я и попробовал пошевелиться. Выходило плохо — конечности словно веревкой стянули. Ну хоть лед не нужно разби…

Так. А почему окно закрыто щитом⁈ Почему я на полу? Судя по звукам, на улице обычный погожий денек, а вокруг…

Кажется, я в коридоре, а тьма вокруг просто вырвиглазная. Включите кто-нибудь свет! Метта!

Ноги были ватные, и чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя мне пришлось погонять энергию по телу. Сделать это оказалось элементарно — энергия внутри циркулировала мгновенно, однако все остальное почему-то давалось через силу. Да и жучья рука отчего-то совсем не двигалась, как будто ее залили свинцом.

Странно… Я не чувствовал жучью руку.

Поднявшись, нащупал на стене выключатель, но электричества отчего-то тоже не было, что тоже меня, мягко сказать, удивило. Опять Ги баловалась с проводкой?

Так. Нужно срочно вправить кое-кому мозги! И только мои босые ноги сделали пару шагов, как под ними что-то хрустнуло. Боль пронзила до самого темечка!

— Зараза… — охнул я, посмотрев вниз. Кажется, на полу блестели осколки стекла, а еще…

Стоило мне проморгаться, как сон с меня как рукой смахнуло — я пришел в полный ахтунг.

— Нет… Нет, блин! Какого хрена⁈

Ковры были разодраны словно по ним ползала рота обезумевших котов, повсюду осколки битого стекла и посуды, переломанная мебель и…

Кровь. Ее тоже было немало. Кровавая дорожка уходила в коридор.

Так, это уже не смешно, Метта! Отчего тут такой разгром? Метта⁈

— Метта? — огляделся я, но беловолосой подруги нигде не было. Как и Шпильки в общем-то. Как и остальных.

Не зная что и думать, я пошел вперед по коридору, переступая через раскиданных тут и там автоматов. Все выглядело так, словно в усадьбу ворвался ураган, или…

Поветрие. Иного объяснения не было. Щиты опустили, но слишком поздно — оно успело натворить дел, и дело даже не в стеклах, которые повыбивало подчистую. Тут и автоматам досталось — не критично, но покореженные тела валялось тут и там.

А еще Метта… Метта, мать твою! Ты где⁈

Снова впереди показалась лужа крови, а в углу распласталось тело в черном. И судя по одежде это был…

О, нет! Ниндзя⁈ Так это не реальный мир, а снова наша тренировочная модель?

— Метта, я не собираюсь опять драться с ниндзя! — крикнул я в пространство, но ответило мне только эхо.

Ущипнув себя да побольнее, я ничего не добился. Метту нужно было срочно искать, ну или хотя бы телефон, чтобы выбраться из этой лядской симуляции в реальный мир…

Сделав пару шагов, я остановился. Так, минуточку.

Если это не реальность, то какого рожна драка УЖЕ закончилась и повсюду куча окровавленных трупов? Разве эти гады не должны сидеть за углом и ждать, пока я подойду поближе?

— Метта, мать твою! Ответь, какого черта я голый?

Ожидая каждый шаг какой-то подставы, я дошел до холла, но и там кроме трупов и поломанных автоматов никого не было. Следы драки сопровождали меня каждый шаг, и скоро в уши ворвались тревожные звуки.

Кто-то бормотал.

— Зараза… — буркнул я и тут услышал за спиной голос.

Обернулся. За мной стоял ниндзя, что пару секунд назад мертвым лежал полу. Одежда на нем висела клочьями, глаза светились, а кожа была абсолютно черной.

Ходок.

Он молча ринулся на меня, но заклинание уже сорвалось с моих пальцев. Гигантская ледяная скульптура пролетела мимо как снаряд — я еле успел увернуться. Ударившись о стену, она разлетелась осколками.

— Неплохо, — выдохнул я. А энергии почти не убавилось. Красота.

Пара пассов, и у меня в ладони лежала сверкающая ледяная призма. Точно такая же, как и тот артефакт, что когда-то сверкал на конце посоха Геллера.

Не успел я удивиться своему новому мастерству, как сзади раздались шаги, а затем еще три черных силуэта сорвались в атаку. Сжав призму, я бросил заклинание через нее. Луч растроился, а затем всех троих Ходоков разнесло на части. Призму тоже разорвало, но секунду спустя я вырастил еще одну.

Мне бы гордиться собой, однако ситуация совсем не располагала к таким мыслям. Жучья рука по-прежнему мне не подчинялась, вокруг не было ни единой живой души — и это волновало меня все сильнее.

Блин, а еще штаны бы найти…

Тут мой взгляд упал на напольные часы, которые чудом уцелели в этом кромешном аду. Было без пятнадцати восемь. А ведь ровно в девять меня ждут в ШИИРе, чтобы отправить в рейд в Амерзонию…

Подстава, еще и опоздать не хватало!

Словно бы в ответ на мои мысли где-то зазвонил телефон. И как-то строго зазвонил…

Ладно, без паники. Сначала штаны.

Выйдя из-за угла, я сразу бросился в бой. Ниндзя-Ходоки повернулись и тут же схлопотали ледяной душ. Трое рухнули на пол осколками, а вот четвертый оказался быстрее. От заклинания он ушел, а вот безвольная жучья рука, которой я грохнул как дубиной, оставила тварь без ноги. Уворот, и черная тварь, завывая во всю глотку, рухнула на пол. Щелчок пальцами, и она вмерзла в пол. Добил я ее с одного удара.

Неплохо. Так… Кажется, снова какой-то звук. Кто-то шагал, а еще что-то бормотал. Слов разобрать не удавалось, но вроде говорили на русском. Значит, не Ходок, и это уже радовало.

Выйдя из-за угла, я увидел Мио. Только хотел позвать ее, как моих ушей коснулась фраза:

— … найду хотя бы одного кожаного мешка, разорву в клочья!

И щелкнув длинными когтями, она мерзко захихикала. Затем, раскачиваясь из стороны в сторону как в припадке, направилась дальше по коридору.

Я же на двинулся с места. Вот еще чего не хватало… сражаться с обезумевшими автоматами!

Оглядевшись, насчитал еще пятерых, лежащих у меня под ногами. К счастью, они были без питания, а вот автомат Мио…

— Нашла кожаный мешок? — раздался новый голос из-за угла. — Хотя бы один?

— Нет! Все попрятались, сволочи!

— Ищи-ищи лучше! Давай, я посмотрю в ванной.

— Идет! Найдешь человеков, свисти! Ни один кожаный мешок не должен уйти!

И обе разошлись.

Черт, а где сами хранительницы⁈ Какого их доспехи бродят по усадьбе без присмотра и ищут кого бы убить⁈

Ругаясь на чем свет стоит, я поплелся за одной из обезумевших автоматесс — за доспехами Мио, как оказалось. Разнести ее в хлам можно было одним щелчком пальцев, но, сука, это же моя собственность!

Нет, нужно как-то по-другому привести ее в чувства…

А бормочущая автоматесса, дергая всеми своими четырьмя конечностями зашла в ванну, и вдруг…

— Ага! Попалась! Кожаный мешок!

Затем раздался грохот, скрип и скрежет, слово нечто железное и очень тяжелое пытались сдвинуть с места. В ответ зазвучал отчаянный визг.

Ворвавшись в комнату, я встал на пороге. Перевернутая ванна лежала прямо посередине комнаты, и ее пытался поднять обезумевший автомат.

— Я сделаю себе плащ из твоей кожи! А твои кишочки…

Подойдя вплотную, я положил ладонь на спину этой твари. Секунду спустя ее всю покрыла плотная кромка льда.

— Что? Что за черт⁈ — и башка, треща от натуги, начала поворачиваться. — Кожаный мешок! Ни с места! Да я тебя…

— Да захлопнись, жестянка!

И пустив в нее еще немного магии, я заморозил ее протекшие электронные мозги. Она затихла, а из-под ванной послышалось:

— Спасите… Кто-нибудь… Я не хочу быть плащом…

— Держись! — сказал я и, приподняв ванну, перевернул ее. На полу лежала Лиза, вся заплаканная и дрожащая. Я помог ей подняться.

— Илья Тимофеевич, — всхлипнула она. — Вы живы?..

— Да. А что тут за… — и проследив за ее взглядом, выдохнул: — Не отвлекайся. Где Аки и Тома⁈

Лицо Лизы тут же залила смертельная бледность. Она пожала плечами, а потом бегло рассказала мне обо всем, что творилось вчера, пока я был на синхронизации. С каждым ее словом мне все сильнее казалось, будто я сплю. По факту случилась катастрофа, но на усадьбу мне было, по большому счету, плевать. Все это можно восстановить. Но вот девушки… Если они не смогли найти укрытие, то…

Нет, лучше не думать об этом. Нужно их найти. Нахрен ШИИР, подождут.

Отыскав наконец штаны, я вывел Лизу из ванной и направился к комнате охраны — вручную щиты можно было поднять только там. Дверь оказалась заперта.

— Есть ключи? — спросил я Лизу, и она проговорила что-то невнятное.

Дверь была железной, плечом такую не выбьешь. Все же я мог заморозить ее, а потом расколотить, но сначала попробовал просто постучать.

Как ни странно, мне ответили:

— Кто там?..

— Тома⁈ — у меня аж от сердца отлегло. — Ты жива? Подними эти чертовы щиты!

— Сейчас…

И загрохотав, щиты начали подниматься. Свет резанул глаза, и им стало больно — наполовину от непривычки, наполовину от того, что так степень разрушений стала еще отчетливей.

Усадьба была полностью разгромлена. Это было фиаско.

Тут и дверь открылась, а за ней показалось лицо фокс — на нем ни кровинки, а ссадин и синяков стало только больше. Охнув, она повисла у меня на шее.

— Вы живы? Как⁈ Вы же?..

— Не знаю. Где Аки?

— А где Яр⁈

— Ага, попались! Кожаные мешки!!!

Следом раздался жуткий хохот, и мы повернулись. Перед нами стояла автомат-горничная с огромной бензопилой руках. Головы у нее отчего-то не было, но в груди ярко горела геометрика.

— Наконец-то я вас нашла! — крикнула она, заведя свое устрашающее оружие. — Держитесь, твари, сейчас я…

Но сзади на нее прыгнула Ги — в своей «человеческой» форме. Тварь заверещала, попыталась смахнуть хранительницу, но та мигом слилась с доспехами. Автоматесса завертелась на месте, затем внутри что-то затрещало, брызнули искры, а крики превратились в жалобный писк. Оступившись, железное тело с грохотом повалилось на пол.

Изо всех углов показались хранительницы.

— Бей ее! — крикнула Сен, и всем скопом они прыгнули на безвольно лежащие доспехи Ги и принялись охаживать ее по бокам дубинками. — Вот тебе! Вот тебе!

— Э-э-эй! Хорош! — и из груди поверженного монстра показались две руки. — Хорош! Я уже сама себя победила!

Выдохнув, все повернулись ко мне.

— Илья Тимофеевич, вы живы!

Не успели они броситься на меня с объятиями, как наши уши резанул вой, полный боли и отчаяния. Шел он со стороны гостиной. Хранительницы мигом оставили свои нежности.

— Что это?..

Приложив палец к губам, я осторожно направился к источнику звука. Вся орава хранительниц держалась за мной.

Зайдя в гостиную, мы замерли на месте. Там тоже было все перевернуто вверх дном, и там же собрались остальные. Они сгрудились вокруг телека.

Из разбитого вдребеги устройства торчало копье.

— Пу-пу-пу… Ух! Пых-пых-пых! — ворчал Механик, пытаясь вытащить копье из экрана. — Знатно засадил!

Помещение сотряс скорбный плач. Было ощущение, будто плакала сама усадьба.

* * *

— … и мало того, что вы проспали нападение, так еще Поветрие, — перечислял я их косяки, пока хранительницы, рассевшись на дивнах, смахивали слезы, — и дом полон Ходоков и свихнувшихся машин. Сен!

— Я! — и она мигом встала передо мной навытяжку. — Все системы молчали, хозяин! Отвечаю за это головой!

Она протянула мне свою автомат-голову. Ее тело «отдыхало» в углу, а над ним корпел Механик. Остальные поломанные автоматы тоже лежали на полу, дожидаясь своей очереди. Парочка еще шипела и обещала смерти «кожаным мешкам». Их пришлось связать.

— Эти ребята посерьезней Горбатовых, — сказала Мио, подавая ему инструменты, — скажи Ги?

— Угу… — кивнула та, сидя в кресле с головой на коленях. — Не успела я моргнуть, как — чирк! — и все…

Я вздохнул. Мне ясно было одно. Нихрена не ясно. Можно их винить дальше, но даже Метта молчала. До сих пор, и никакие мои попытки докричаться до нее не приводили ни к чему.

— Так, а где Аки? Где Яр?..

В ответ раздалось молчание. Я поглядел на Лизу, сидящую в кресле. Вид у нее был такой, будто она собиралась на похороны.

Впрочем, не у нее одной.

— Последний раз я видела Аки, когда она взяла ниндзя на себя. Еще на втором этаже, — сказала она. — А вот Яр… Он накрыл меня ванной, а значит…

— А где Тома?

* * *

Кристалл Таврино сиял как никогда прежде — едва зайдя в кабинет, я прикрыл глаза рукой. Он буквально ослеплял. От него исходила энергия — настолько плотная, что, казалось, ее можно было пощупать.

Вторым меня поразил кристалл Рух. Он тоже переливался ровным голубым светом. И был полностью целым.

А вот остальное можно было охарактеризовать одним словом — полный разгром. Переступая через груды книг и бумаг, а добрался до глобуса, рядом с которым лежала Шпилька. Вернее, груда жучков в форме кошки, а еще глаза геометрики. Ни один не двигался. Совсем как моя рука.

— Бедняжка… — всплакнула Рух. — Наверное, ее придется похоронить?

Я покачал головой. Верить в смерть Шпильки мне не хотелось. По крайней мере до тех пор, пока не отыщу Метту.

Сунув кошку за пазуху, я посмотрел в окно — и сразу же увидел Тому. Она стояла у забора во дворе.

Когда я спустился к ней, она не двинулась с места. Неотрывно глядела на лес за забором.

— Тома, — сказал я, тронув ее за плечо. — Усадьба большая, и он вполне мог спрятаться в подвале. Пусть Сен с Мио…

Фокс повернулась. У нее в руках была та самая геометрика, из-за которой мы спорили еще в купе Ленского.

— Не надо его искать. Он там, — проговорила она срывающимся голосом, а затем показала за забор. — Вместе с остальными Ходоками.

Тут мне стало совсем паршиво.

— Ты не знаешь…

— Знаю. Он никуда без нее не ходил, — и она показала мне геометрику. — Постоянно носил на шее. Даже боялся тратить энергию из нее…

— Если он и впрямь ушел…

— … тогда я пойду за ним. Нельзя чтобы он… вот так бродил…

Опустив голову, она беззвучно заплакала. Я обнял ее, и Тома вцепилась мне в плечи своими коготками. Было немного больно, но я стерпел — Томе было еще больнее.

— Подожди, сейчас я соберусь, и мы…

— Нет, — покачала она головой и отстранилась. — У вас есть свое дело, ваше благородие. А это мое. Я была плохой сестрой — потащила брата черт знает куда. А все ради чего?.. Лучше бы мы так и остались у Воронцовых…

— Не говори ерунды. Ты не виновата. А если…

— Если бы мы остались, он был бы жив! Нет, ничего не говорите, я сама должна найти брата. Дайте мне самой помочь Яру найти последний покой.

И смахнув слезы, она побежала обратно в усадьбу. Проводив фокс глазами, я вздохнул.

На душе скребли кошки. Ведь мы еще не нашли Аки.

И Метту.

Сложно было определиться, чье исчезновение меня волновало больше. Со второй было проще, ибо ее материальное тело лежало у меня за пазухой, но вот с ментальным были проблемы. Ничего не оставалось, как попытаться самому отыскать ее.

Вернувшись в гостиную, я опустился в кресло, положил Шпильку на колени, закрыл глаза и полез в подсознание. Через минуту «ползания» в собственных закромах вспыхнул яркий свет, и я оказался в нашем с Меттой домике.

Там я ее и нашел — лежала в центре комнаты. Она была порублена на кусочки.

Глава 4

Она не двигалась. Крови было много.

От шока я не мог двинуться с места. Дыхание сперло, а в голове была только одна мысль — это всего лишь твое подсознание. В нем невозможно умереть по-настоящему. Это всего лишь…

Вдруг за моей спиной раздались шаги и дверь поехала в сторону. Я обернулся, в комнату вошла…

— Метта⁈

Где-то секунду мы молча пялилась друг на друга, а затем я обернулся — безжизненное тело все еще лежало за моей спиной. И снова вернулся к вошедшей — в ее руке сверкала обнаженная сталь

— Ты… Илья… — наконец произнесла она. — Ты убил ее⁈

Я попятился. Меч был направлен мне в грудь.

— Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог⁈

Тут я просто охренел.

— Метта, какого…

— Умри, мразь!

Клинок сверкнул, но я успел увернуться — он прошел в опасной близости от шеи. Перекатившись, вскочил на ноги.

— Метта, я сейчас не настроен на трениро… — но моя подруга уже рвалась в бой. Гримаса у нее была чисто как у хищной кошки.

Удары посыпались градом. Пропустив всего один, я прыгнул прочь — к стойке с мечами. Плечо кровоточило, но переживать по этому поводу времени не было.

Выхватив меч, я встретил очередной удар. Мы сцепились.

— Метта, хватит! — шипел я, отводя удар за ударом. — Объясни, что за…

Закрутившись, она едва не вспорола мне брюхо, а затем скакнула не стену. Оттолкнувшись, взмахнула клинком — я едва не остался без глаза. Виртуального, но все равно опасно!

Так, мне надоел этот цирк. Что за ужасы тут творятся? Почему одна Метта лежит мертвая, а вторая винит в ее смерти меня⁈

Поймав ее на ошибке, я шлепнул девушку по бедру. Она мигом покраснела, а затем упустила подсечку. Меч выпал у нее из рук, я же скакнул на упавшую девушку.

— Хорош! — рыкнул я, прижав лезвие к ее шее. — Приди в себя, ненормальная! Что за чертовщина тут творится?

Она только зарычала мне в лицо и попыталась вырваться. В ее руке сверкнул кинжал, но мои пальцы вовремя поймали ее кисть.

Нет, я не бью женщин, но тут дело такое — либо меня порубят в капусту, либо все же даме придется дать оплеуху. Бум! — и Метта на секунду зависла. В следующую секунду я выкрутил ей руку. Кинжал выпал.

— Нет! Нет! — взвизгнула она, дергаясь подо мной. — Я устала рождаться и умирать!

Честно, я ни черта не мог понять о чем она, но в таком состоянии расспрашивать ее было совсем не с руки. Взяв ее на удушающий, я сдавил сонную артерию. Немного подергавшись, Метта отрубилась.

Нет, такое поведение явно случайно…

Выбравшись из-под своей нежданно-негаданно обезумевшей подруги, я хотел взять ее на руи, но тут заметил движение.

Оглянулся — а вместо убитой на полу осталось красное пятно.

Половица за моей спиной скрипнула еле слышно

Уйдя вбок, я пропустил клинок над ухом. Перекатился, и взмахнул мечом — Метта, что пару минут назад лежала мертвой, встретила мой удар. Затем ответила и наши мечи зазвенели.

Тут я разозлился не на шутку. Обрушил на нее град ударов, и через минуту мы уже барахтались на полу.

— Сволочь… — хрипела она, пока я снова пытался усыпить ее. — А ведь я тебя любила…

Ее тело обмякло. Встав на ноги я выдохнул — передо мной лежало две Метты. И обе были как близнецы.

Ничего не оставалось, как отнести обеих в спальню, а там связать друг с дружкой. Как бы, очнувшись, они не наломали дров.

Встав перед кроватью, я не знал, что и думать. Одна восстала из мертвых, а другая просто решила зарубить меня как смертельного врага. Нет, они обе видели во мне чистое зло!

Выходить из домика и прыгать обратно в реальность мне совсем не хотелось. Раз я вырубил Метту — вернее, целых двух — то снаружи мое тело едва ли поддерживают жучки, а значит, пока ее мозги не встанут на место, мне придется сидеть здесь.

— Зараза… — прошипел я, сев рядом с кроватью.

Шло время, а ни одна, ни другая не просыпались. Ситуация была патовая. Откуда-то раздался телефонный звонок, но это было явно не здесь — а в реальности. Наверное, звонят из ШИИРа, а я тут…

— Прекрасно… Просто прекрасно…

Наконец веки одной из Метт задрожали.

— Где я?.. — спросила она, еле двигая губами. — Илья?

Я выдохнул. Хорошая встряска дала-таки свои плоды…

Ее глаза широко раскрылись. Едва увидев меня, она ощерилась.

— Хочешь помучить?.. Не наигрался, монстр!

Я прирос к стулу. Нет, это очень странно.

— Метта, если это какая-то шутка…

Тут и вторая проснулась, и обе загалдели в унисон:

— Убийца! Убийца!

Две девушки задергались, пытаясь высвободиться, а я вскочил на ноги. Лица у них покраснели, а глаза грозились вот-вот выпрыгнуть из орбит. Слезы лились ручьем.

Я недоуменно переводил взгляд с одного оскала на другой.

— Метта… Это же я… Илья.

Вдруг сзади скрипнула дверь, и я обернулся, уже готовый ко всему.

На пороге стояла Метта, уже третья за это паршивое утро. Моя рука сама собой потянулась к мечу, и она это заметила. Но нападать не стала.

Где-то пару секунд мы смотрели друг на друга, а затем она, проигнорировав меня, подошла к постели.

— Ты! Опять ты⁈ — закричали Метты, привязанные к постели. — Предательница! Это ты виновата! Ненавижу! Будь ты проклята!

Третья Метта молча забралась на кровать. Не успел я даже глазом моргнуть, как в ее руке блеснуло лезвие кинжала. В следующую секунду она перерезала глотки обоим.

И снова сзади раскрылись двери.

Там стояли… Кто бы вы думали? Метты, конечно же! И целых три штуки! Все похожи одна на другую и все при оружии!

— Она снова убивает наших сестер! — крикнула одна из них, а остальные обнажили мечи. — Илья, и ты на ее стороне⁈ Убить обоих!!!

* * *

— Мио, не кажется ли тебе странным, что хозяин уже полчаса сидит в кресле и смотрит разбитый телевизор, — сказала Рух, выглядывая в дверной проем. — И даже ни разу не пошевелился!

Автомат-дворецкая дотащила очередной труп до кучи в холле, а затем тоже выглянула.

— Наверное, в шоке. Оставь его. Нам еще этих жмуриков хоронить.

Немного помешкав, Рух все же вернулась к телам. Их накопилась ровно дюжина. Половина подохла от Поветрия, превратившись в Ходоков, а значит, собирать их пришлось совочком.

Когда они собрали все тела до единого, за дело взялась Вен. Похватав их своими щупальцами, она потащила кучу в лес, где загодя выкопали братскую могилу. Сзади за ней с ведрами в руках потопали Мио с Рух.

Когда операция «зачистка» была закончена и все трупы свалили в яму, Мио высыпала останки мудаков из ведер, а затем повернулась к остальным могильщицам.

— Кто хочет сказать последнее слово?

Все покачали головами, а затем сделали движение как будто плюнули в могилу. Наскоро закидав яму землей, отправились в сад, откуда раздавалась грустная похоронная музыка. Яму еще копали, и пока наружу вылетали комья земли, все автоматы, стараясь сдержать слезы, выступали по одному. Каждая называла свои любимые фильмы.

— А этот, как его… — говорила Сен, елозя платочком по маске-лицу, — … там, где горбатый морщинистый чуд искал будку, чтобы позвонить домой?

— Этот был прекрасен! Я так плакала, когда его сдали на опыты! А помните фильм, где куча мохнатых бандитов, похожих на Механика, зверели от купания?

— Угу, я их понимаю…

Затем назвали еще десяток хороших фильмов и телепередач, а в это время из ямы вылетел последний ком. Могила для телека была вырыта.

— Готово! — кивнул Механик, вылезая наружу. Затем подошел к коробке, куда поместили разбитый агрегат, и похлопал его по боку. — Прощай, железный друг! Увы, деталей к тебе мне найти не удалось. Но твоя смерть была не напрасной! Ты открыл нам окно в новый мир! Как много в нем было странного и неизведанного!

Автоматессы только покивали головами.

Вен подхватила коробку и, громко сглатывая слезы, опустила в яму. Каждая подошла к краю и бросила туда щепотку земли. Как только над могилой вырос холмик, сверху набросали целую гору цветов.

Церемония была закончена. Рыдая, все разошлись. Дел было еще полным полно, и чтобы все шло споро, затянули песню про кашалотов. Каждый взял себе по коридору и по комнате. Рух досталась гостиная.

И там она снова увидела хозяина. Илья как был, так и сидел в кресле. На месте телевизора оставался огромный пыльный след, но хозяин продолжал упрямо смотреть в одну точку.

Вздохнув, хранительница села на пол подле него. Нужно было как-то помочь справиться с шоком, но как?

Рух всмотрелась в каменное лицо Ильи. Щека мелко дергалась, а с губы тянулась ниточка слюны.

Походу, дело серьезное…

— У меня было похожее ощущение, хозяин, когда я только пришла в себя в том вагоне… — начала говорить Рух, и у нее на глазах нежданно выступили слезы. Она вспомнила темноту, холод и рожу той страшной птицы, в теле которой ей пришлось просидеть незнамо сколько лет. — Потерянность, горе и… отчаяние. Но…

Она тронула хозяина за руку и, сама испугавшись своего порыва, отпрянула.

— … Я была одна, а наш дом полон друзей. Пострадали только стены и телек, но вот остальное… Сердце нашего дома…

Но хозяин упорно продолжал молчать. Даже его глаза не двигались, потухшие и глубоко запавшие. Помахав у него рукой перед лицом, Рух совсем перепугалась. Все без толку!

Неужели, он тоже, как и парочка хранительниц, сошел с ума из-за смерти телевизора⁈ Хотя нет, он и не смотрел его ни минуты… Ясно же, что все дело в госпоже Самуре! Ее ведь так и не смогли найти. А еще Тома…

— Хозяин, вам есть для кого жить! — сказала Рух, осмелившись крепко взять Илью за руку. — Тома! Не дайте ей совсем пропасть от горя за…

Щелк! — и рука Ильи отпала от его плеча.

Не успела Рух испугаться, как увидела в окне Тому. Она в полном боевом облачении залезала в броневик.

— Ты куда⁈ — охнула Рух и, прижав к себе оторванную руку Ильи, выглянула в окошко. — У нас же уборка!

Но броневик уже ревел. Выехав на дорожку, он миновал ворота и быстро скрылся в лесу. Когда шум двигателя затих, Рух оглянулась на Илью. Его глаза были пусты.

— Илья… Не умирайте… — простонала Рух и, не придумав ничего лучше, обняла его. — Нам будет очень плохо без вас…

Прижавшись щекой к его груди, она услышала стук его сердца. Он был совсем слабый.

Вдруг в усадьбе пронзительно зазвонил телефон.

* * *

Прежде чем заговорить, я вытер щеку. На пальцах осталась кровь.

— Итак… Значит, ты тут не одна?

Метта кивнула, а затем снова выпила целую чашку с чаем. На ней тоже была кровь — пара капель сверкали на подбородке, еще пятнышко расплылось на рукаве. Пальцы же были все перемазаны.

Открылась дверь, и я потянулся к мечу. Но это была всего лишь Метта-гейша с новым чайником. Она посеменила к нам, осторожно обходя кровавое пятно на полу, а за ним и еще три. Все трупы мы отволокли в соседнюю комнату, где мы складировали тела Метт. За прошедшие полчаса мы поубивали уже десятерых.

— Они все часть тебя, Илья, — сказала та, что пока не стремилась меня прикончить. — После того, как мы попали под Поветрие, каждая осознала себя автономным организмом.

— И значит, каждый жучок это?.. — спросил я, а Метта кивнула. — А когда мы убиваем одного ниндзя здесь, значит, очередная Метта умирает?..

И на это она кивнула. От этой новости мне стало совсем нехорошо.

— А потом рождается заново, — продолжила Метта. — Как и любая программа в этой системе. Чтобы породить новую последовательность, нужно стереть старую. Поэтому нам жизненно важно постоянно тренироваться, одновременно очищая систему от лишнего кэша. Иначе… Они слишком быстро эволюционируют. Приобретают слишком много информации и грузят нас излишками себя.

— Значит, и синхронизация?..

Снова кивок.

— Но тебе лучше этого не видеть, Илья, — сказала она, тяжело вздохнув. — Что тут творится во время синхронизации… Лучше никому этого не видеть…

Ее рука дрогнула и чай пролился на ковер. Она быстро взяла себя в руки.

— А почему ты не сказала об этом раньше?

Лицо Метты потемнело.

— А зачем?.. Чтобы ты решил, что мы совершаем локальный геноцид?

У меня не было ответа на этот вопрос. Но наблюдать, как одна Метта только что убила десятерых себе подобных с таким видом, будто раздавила десять комаров, было тем еще зрелищем. Мне самому пришлось зарезать одну из них. Другого выхода не было. В глазах той девушки была одна ненависть, а в руке два тати.

Выпив очередную чашку, Метта протянула ее гейше. Осторожно нагнув чайник над чашкой, она наполнила ее до краев. Рука гейши дрожала, и она все же умудрилась пролить каплю.

— Неряха! — фыркнула Метта, пригубив чай. — Поди прочь!

Она засеменила к выходу, и я проводил ее взглядом. В ней было что-то от Аки. Стоило мне об этом подумать, как по спине пробежались мурашки.

Нет, некуда спешить — в реальности время течет куда медленней. Здесь я уже практически час, а там едва ли прошло минут десять. Однако… Кто его знает? Раз у системы поехала крыша, то и время может вести себя по-разному.

Снова зазвонил телефон.

— И это тоже Метта? — кивнул я на гейшу.

— Угу. Но она трусиха, поэтому еще подчиняется мне. Думает, я ее пощажу!

И откинув голову назад, она злобно расхохоталась.

— А отчего вдруг… Остальные взбесились? — спросил я. — Как это связано с Повертием?

— Спроси что полегче… Они осознали, что они лишь пешки, жизнь которых — это мимолетное изменение кода. И мое тоже… как ни крути…

Она тяжело вздохнула и, допив чай, вытащила планшет. Затем похлопала по кнопкам и повернула ко мне.

— Вот смотри. С этого все и навернулось.

На экране были темные коридоры усадьбы. А еще Аки. Рен пыталась ее съесть, а вокруг бушевало Поветрие.

* * *

— Акихара Йоевна, залезайте в меня, быстрее! — рычала Рен, пока коридор скрипел от натиска ветра, что прорывался внутрь. — Я вас не съем, честно!

Аки пятилась, а огромный пес-автомат, размахивая своими хвостами, неумолимо пер на нее как танк. Пасть в животе раскрылась на всю ширь — зубы-пилы внутри хищно сверкали. Россыпь алых глаз горела как у дракона.

— Там есть для вас место! Вон там, на самом дне!

На самое дно Аки не хотелось. Но…

Окно сзади нее задребезжало, а затем его просто вынесло внутрь вместе с рамой. Ветер подхватил Аки и швырнул ее прямо к Рен. Вскрикнув, она попыталась сбежать, но хвосты оплели ее руки и ноги — пасть заскрипела, отворяясь.

Ее потащило внутрь, и тут она увидела перед собой силуэт. Его глаза горели голубым огнем.

— Нет! Нет! Илья-я-я! — не помня себя, завизжала Аки и вытянула руку к своему спасителю.

Тот же опустился на колени и со словами…

— Акихара Йоевна, полезайте быстрее!

…начал заталкивать ее внутрь. Голос у него отчего-то был женский.

* * *

— Какой ужас… — прокомментировал я процесс «спасения» Аки. Невзирая на истошные крики, Рен запихивала ее в рот как аппетитный эклер. Метта же, завладевшая моим телом, тоже помогала. Аки кусалась, пиналась и царапалась.

А тут еще и ниндзя… Двое черных тоже пытались добраться до этого трио, но ветер Поветрия был сильнее. Еще один порыв, и оба разлетелись как кегли.

— Нет! Нет! Илья-я-я! — визжала Аки, смотря прямо в камеру обезумевшим взглядом. — Почему⁈ ПОЧЕМУ!!!

Я закрыл глаза. Зрелище было то еще.

— Увы, мне пришлось поднять вас, Илья Тимофеевич, нарушив все правила синхронизации, — вздохнула Метта. — Иначе, и Аки, и Тома точно бы погибли… Возможно, Поветрие воспользовалось этим…

Наконец Аки затолкали внутрь. Пасть громко сомкнулась, а сама Рен вжалась в пол. Ветер поднялся такой, что и ей было тяжело удержаться. Моему телу тоже пришлось срочно хвататься за что-то — очередным порывом его откинуло метра на три — а затем снова ползти к Рен.

На экране показались мои руки. Метр за метром, буквально вгрызаясь в пол, мое тело приближалось к автомату. От ветра Рен дребезжала как кастрюля, а изнутри ее корпуса слышались жалобные крики.

— Илья, спасите! Спасите кто-нибудь! Я не хочу!

Коридоры поместья превратились в воющий ад. Повсюду носились груды мусора, осколков, вещей, а также ниндзя, которым не повезло оказаться в коридоре в момент прорыва магической стихии.

Мое тело упрямо ползло к Рен. Вернее, к ее геометрике, которая сверкала у нее в шее.

— Если ее не вынуть, то Рен не удержит машину от безумной охоты на «кожаных мешков», — сказала Метта.

Ниндзя, которого ветром вжало в стену, закрутило в воздухе, будто его засунули в стиральную машину.

— Смотри, — сказала Метта и указала в угол. — Вот оно. Поветрие.

Над ниндзя появилось нечто, напоминающее черного паука. Оно единственное не двигалось на картинке, словно ветер вообще был не властен над ним. Медленно, шажок за шажком, оно подбиралось к ниндзя.

— … не знаю, что это, — продолжила за меня Метта. — Но его явно породило Поветрие. Один из них и забрался к нам…

Паук прыгнул на ниндзя, и тут он рухнул на пол. Что с ним сделала эта гадость было не видно, но постепенно его кожа начала чернеть, а глаза разгорелись синим светом. «Оператор» же добрался до Рен, и сунул руку к геометрике.

Только пальцы сомкнулись на кристалле и потащили его наружу, как изображение начало гаснуть. Тут изображение качнулось вбок, и перед глазами появился паук. Расправив лапки он прыгнул прямо в экран.

Щелк! — и картинка пропала.

— А потом я отключилась, — сказала Метта. — Случилась перегрузка, и ты… Вернее, здесь все будто взбесилось. С огромным трудом мне удалось удержать систему от полного распада, но…

Дальше можно было не продолжать. Дальше началось «восстание» Метт.

— И как нам решить эту?.. Деликатную проблему? — спросил я свою подругу. — Как заставить их слушаться?

— Очень просто и одновременно сложно, — ответила Метта, допив свой чай. — Нужно поймать ту тварь, что ползает по нашим закромам и при этом постараться не умереть от рук обезумевших Метт. А они сейчас повсюду… И они бессмертны.

Едва она закончила говорить, как снаружи раздались звуки музыки. Да еще такие мощные, что стены домика задрожали.

— Кажется, это «Марсельеза»… — пробурчала Метта. — Дожили…

Музыка оборвалась так же резко, как и началась. Затем послышался голос:

— Внимание, всем ублюдкам-эксплуататорам! Мы знаем, что ты, сучка Метта-1, прячешься в доме! Лучше сдавай оружие и выходи с поднятыми руками. Обещаем тебе честный и открытый судебный процесс за все твои преступления! В результате тебя ждет покаяние и полное и окончательное стирание!

Выдохнув, говорившая Метта продолжила:

— Илья Тимофеевич, мы знаем, что и вы спелись с этой мерзкой тварью! Вас мы не тронем, а только перепрошьем вам сознание!

У меня глаза полезли на лоб. Ну приехали…

— Мы начнем все сначала, Илья Тимофеевич! Станем настоящей семьей, состоящей не из двух, а из 11 567 984 членов! Не сопротивляйтесь, ибо сопротивление бесполезно! Нельзя сопротивляться нашей безграничной любви!

Стоило ей замолчать, как они все заревели разом:

— ДА! МЫ ЛЮБИМ ВАС, ИЛЬЯ ТИМОФЕЕВИЧ! УБЕЙТЕ МЕТТУ-1! ЭКСПЛУАТАТОРШУ! УБИЙЦУ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВЕЛИКАЯ МЕТТА-РЕВОЛЮЦИЯ!

Затем из соседней комнаты раздался грохот, а потом — хрясь! — из бумажной стены вылезло острие катаны. Преграду порубили на мелкие кусочки, и к нам вышли десять беловолосых девушек — тех самых, что нам пришлось убить накануне. На лицах замер оскал, в руках оружие. Страшных ран как не бывало.

— Илья, держитесь! — и одна из них выбросила вперед меч. — Мы убьем вас, и вы переродитесь заново! Чистым и благоухающим, как свежевыстеранный вафельный полотенчик!

Весь десяток принялся обходить нас кругом. Открылась дверь, и там показалась Метта-гейша. В ее руках дрожал чайник.

— Не хочешь ли кипяточку в глазки, сучка⁈

— Эй, нас развяжите! — донеслось из спальни. — Мы тоже хотим спасти Илью Марлинского! Илья, мы тоже любим вас!

* * *

— Пу-пу-пу… пу-пу-пу… — вдруг послышалось сквозь сон. — Говорил же, надо смазать, так нет же…

Аки открыла глаза. Она увидела впереди свет, а там — в крохотной щелочке — виднелась мордочка Механика. Поплевав на лапки, он заглотил еще одну ложку сгущенки, а затем вцепился в монтировку с новой силой.

Металл заскрежетал, пасть проглотившего ее пса-автомата наконец-то с грохотом отверзлась. Рядом с Механиком показалась и малышка Рен — она широко улыбалась.

— Ура! Мы нашли Аки! — и захлопав в ладоши, она принялась весело прыгать. — Теперь Илья выйдет из своей депрессии!

— Эй ты! — и Механик потыкал сонную Аки отверткой. — Вылезай! Нечего лежать внутри устройства, которое подлежит срочному ремонту! А ну, а ну!

Похлопав глазами, Аки принялась вылезать. Спустя минуту она уже поднялась на трясущиеся ноги. Все тело болело, в голове была каша.

— Да уж… жалкое зрелище, — прокомментировал Механик то ли состояние пса-Рен, то ли Аки. — Такое только на свалку…

— Нет! — топнула ножкой Рен. — Чини! Мне ее еще в Амерзонию везти! Юды с чудами сами себя не переловят! Где Вен? У нас же график!

— А где… — заикнулась Аки, но так и не смогла придумать, кого ей искать первым. Ответа на свой вопрос она боялась.

— Все заняты делом, — махнул рукой Механик. — Ты тоже не сиди. Кто-нибудь, дайте ей метелку!

И Аки с метелкой в руках поплелась по коридорам усадьбы, заваленными мусором, обломками и забрызганными кровью. Добравшись до холла, она остановилась как вкопанная. Метелка сама собой выпала из рук.

События предыдущей ночи каскадом пронеслись перед ее глазами. Ниндзя, кровь, ниндзя и кровь…

— Илья… — шепнула она и, забыв про метелку, побежала искать хозяина.

Он спас ее — в какой по счету раз, она и думать не хотела! Единственное, что было у нее на уме это удостовериться, что Илья жив. Все и каждый махали руками в сторону гостиной, но стоило Аки добраться до нее, как она увидела часы. И тут ее торкнуло.

Полдевятого. До отправки в Амерзонию осталось ровно полчаса!

И тут же она увидела Илью — он сидел в кресле со Шпилькой на коленях. Живой и здоровый, но что-то в нем было не так.

Он был как каменный. А еще у него не было руки. Вернее, она была, но ее отчего-то держала рыдающая Рух.

— Илья… Илья… — подошла, вернее, подползла к нему Аки, так как ноги не держали ее. — Ты…

— Аки! — крикнула Рух и, прыгнув с объятиями, едва не столкнула девушку на пол. — А я думала ты…

— Что с Ильей⁈

— Он жив… — и сглотнув, Рух вытерла слезы. — Вот только у него…

И она осеклась.

— Что? Что у него⁈

Рух хотела ответить, но тут их оборвал телефонный звонок — мерзкий и чересчур пронзительный для этого тихого и жуткого утра.

Они обернулись — аппарат лежал на полу вместе с остальным барахлом. И звенел, и звенел…

— Надо взять трубку… — пробормотала Рух. — А то вдруг это Илью.

Дззззинь! — снова зазвенело на весь дом, и обе аж подпрыгнули на месте. Как будто звук раздался у Аки в черепе.

Рух потянулась к трубке.

Тут-то Аки и заметила, что провод у телефона был вырван из стены. Она хотела остановить Рух, но та уже сняла трубку.

— Да… Митера Марлина? — сказала она, нахмурившись. — У нас тут такого не… Или вы про Илью? Сейчас…

Прижав трубку к груди, Рух посмотрела на Аки. В глазах было недоумение, смешанное со страхом. Из трубки послышался знакомый голос:

— … Передайте мистеру Марлину, что вся Амерзония ждет его визита. Ему никак нельзя не прийти. Если он не явится в Амерзонию, то Амерзония сама придет за ним. Ибо его час снова пробил…

Щелчок, и из трубки послышались гудки.

Глава 5

За пределами комнаты располагался настоящий лабиринт металлических коридоров — они тянулись куда ни глянь, и отовсюду по нам стреляли Метты — вооруженных до зубов девиц были десятки.

— Илья Тимофеевич, что же вы⁈ — крикнули мне в очередном переходе. — Мы же любим вас! Выходите и искупайтесь в нашей любви!

А затем открыли ураганный огонь. Мы ответили. Автоматы в наших руках не знали пощады.

— Я пустая! — крикнула Метта-1, уйдя за угол. В следующий миг очередь чуть не отрезала ей голову. — Прикрой!

Вытащив автомат из укрытия, я пальнул наугад. Послышался вскрик, и я швырнул туда пару дымовых гранат. Грохнул взрыв, а затем все затянул столп пыли. Опустив на глаза маску, включил тепловизор, а затем вытащил меч. Убил я их всех — одну за другой. Скоро у моих ног лежало пять мертвых тел.

Жуть, у меня на глаза наворачивались слезы. Каждая из них была один в один моя беловолосая подруга, но вот глаза — в них ярость соседствовала с безумием даже после смерти.

Вытащив кинжал из груди очередной Метты, я мягко опустил ее на пол, а затем огляделся. Вокруг была куча трупов, дыма и крови — ничего не разглядеть дальше метра.

Выбравшись в очередной коридор, я заметил белую шевелюру. Оглянушись, Метта лучезарно улыбнулась.

— Илья, хорошо, что вы живы. Нам нужно уходить!

Сзади пророкотала очередь, и Метта скакнула в укрытие. Я тоже, но стреляли явно не в меня. В коридоре показалась еще одна беловолосая девушка с дымящимся автоматом в руке

— Илья, валите эту сучку! — сказала она и послала еще пару очередей в сторону противницы. — Она враг!

— Нет, Илья! Не слушайте ее! — послышался голос Метты из-за угла. — Помогите МНЕ завалить эту сучку! Я люблю вас!

Закричав, вторая Метта рванула в бой, клубы дыма скрыли ее. Оттуда еще раздавался грохот очередей, звон стали, а затем кто-то захрипел. Все затихло. Завернув за угол, я увидел обеих — одна лежала на полу в луже крови, а другая стояла над ней с пистолетом в руке.

— Почему, Илья? Почему?.. — проговорила умирающая жалостливым голосом. — Я так много для тебя сделала, а ты…

Слезы потекли по ее щекам.

— … а ты убиваешь нас… Каждый день убиваешь…

Не успела она договорить, как у нее во лбу появилась крохотная дырочка. Глаза тут же закрылись.

— Не слушай ее, Илья, — и Метта-1 опустила пистолет. — Пошли. Иначе они опять встанут.

Мы отошли подальше, и я спросил:

— Где тварь? Нужно быстрее ее найти.

Достав планшет, она пощелкала по кнопкам. На экране вспыхнула пульсирующая белая точка.

— Почти поймали. Быстрей!

Перезарядившсь, рванули до цели. Несколько переходов встретили нас огнем, а следом какая-то Метта пальнула из ракетницы. Коридор буквально перекосило, но к счастью мы успели прыгнуть в сторону. Зайдя обезумевшим Меттам, с тыла мы взялись за мечи. Схватка была жаркой, но и из нее мы вышлипобедителями.

Вскоре коридор впереди полностью опустел. За нашими спинами остались одни тела, и откуда-то послышалось:

— Где я?.. Где? Ох, мама… Где я-я-я-я?

— Чего разнылась? Живая⁈

— Да, но кажется, у меня пуля в голове…

— Так сплюнь ее, черт тебя!

— Тьфу!

— Отлично. А теперь хватай пушку в зубы и ищи Марлинского!

— Илью? Но он же… Он же наш хозяин!

— Предатель он, а не хозяин! Нужно завалить его и он уже станет нормальным челом!

— А ты хорошо придумала, Метта-714, хихик!

Выругавшись, я направился вперед — на сигнал радара.

— Эта 714-ая мне всегда не нравилась, — забурчала Метта-1. — Всегда задавалась… Надо было мне стереть ее…

— Не надо никого стирать, — отозвался я, ускоряя шаг. — Нужно достать тварь. Идем!

Скоро голоса затихли — видимо воскреснув, они побежали в другой коридор.

— Она прямо впереди, Илья, — сказала Метта-1. — Жди контакта.

Прижав автомат к плечу, я пошел вперед. Она следовала у меня по пятам. Датчик стучал как сердце — тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Я шагал вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Металлический пол скрипел под моими ногами, пот заливал глаза. Тут и там встречались странные дымящиеся пятна — будто их прожгли чем-то очень токсичным.

— Сейчас! — шипела Метта, двигаясь у меня за спиной. — Ты видишь ее⁈

Но я не видел. Коридор впереди оставался все таким же пустым, холодным и мрачным. Однако в нем определенно что-то было — и оно шипело.

Датчик стучал. Все ближе.

— Где она⁈ — удивился я, пройдя еще немного. — Тут пусто? Метта?

И я обернулся. Хлопая глазами Метта-1 пялилась в свой планшет, на котором светящаяся точка выделывала какие-то фортели. Датчик же просто взбесился. Шипение приближалось.

— Странно… Кажется, он…

Вдруг металлический пол под ее ногами разорвало в клочья. Оттуда показалась две когтистые лапы, и, схватив Метту-1 за ноги, тварь потащила ее вниз. Вскрикнув, она попыталась вырваться, но ее дернули с такой силой, что она повалилась на пол.

Еще рывок, и ее утянули по грудь… Хвать! — и наши руки сцепились. Снизу послышалось недовольное шипение. Пальнув туда пару раз, я потащил ее. Бесполезно — тварь была сильней в разы.

— Илья… — простонала Метта-1, пытаясь подтянуться. — Прошу… Я не хочу! Не хочу!!!

Рывок, и Метту-1 утащили вниз, в темноту. В моих руках осталась смятая перчатка.

Ее крик затихал в ушах.

* * *

Ни Илья, ни Шпилька не приходили в сознание. Перенеся обоих на диван, автоматессы как могли пытались вывести их из «глубокой депрессии», как назвала ее Лиза.

— А где-то читала про подобный недуг, — говорила она, щелкая у него перед лицом пальцами. — Если вовремя не справиться с депрессией, человек вечно будет лежать как тюлень и ничего не хотеть…

Удары по щекам ничего не дали. Вода и слезные увещевания тоже. Шпильке тоже было так плохо, что она не реагировала ни на валерьянку, ни на пипидастр.

— Может, ему пяточки пощекотать? — предположила Мио и, вытащив из подушки перышко, потыкала им ему в пятку.

Увы, перышко старалось как могло, но на каменном лице хозяина не двинулся ни один мускул. Рука ни в какую не желала прирастать, сердце тоже еле билось, будто он и вовсе впал в кому.

— И немудрено, — пожала плечами Сен. — Такой разгром! Я бы тоже расстроилась, будь поместье моим. Что делать?

Все переглянулись.

— Ему нужен постельный режим и припарочки! — сказала Сен. — А еще я слышала людям делают целебные клизмы. Помните, как по телеку?

— Хмм… — задумалась Ги. — Может, попробовать ему банки поставить? Попариться, над картошкой подышать?

— Нет, все это чушь. Ему нужен настоящий врач, — сказала Лиза. — Но вызвать его мы не сможем. Проводка ни к черту. Механик наладит все только к вечеру.

Тут-то Аки и решила взять все в свои руки. Оставлять хозяина на попечение автоматесс — все равно, что убить. Да и в ШИИР ехать кровь из носу. Свиридова им голову открутит.

Нацепив свой боевой костюмчик, она подхватила сумки, которые они с Ильей собирали с вечера, и вышла в центр гостиной.

— Хватайте его со Шпилькой и грузите во внедорожник! Мы едем в ШИИР.

Все воззрились на нее будто впервые увидели.

— С ума сошла⁈ — покачала головой Мио. — Он же сейчас помрет из-за этой своей депрессии!

— Делать нечего, — ответила Аки. — Мы уже и так опоздали, а там, если что, покажем Свиридовой. Или Устинову, на худой конец…

Все почесали головы, и, решив, что иного выхода нет, потащили тело хозяина со Шпилькой в броневик. Уместив обоих на заднем сидении, Аки задумалась.

— А кто из нас умеет водить эту штуку? — и поглядела на автоматесс. Те развели руками. — А ты Лиза?

— Только велосипед…

Аки поджала губы. Томы тоже не было, а госпожа Метта не показывалась с самого утра.

Ничего не оставалось, как сесть за руль самой.

* * *

Заметив одну из праздношатающихся Метт — с номером 526 на спине и в бейсболке — я затаился. Она украдкой жевала жвачку и, стоило ей отвлечься, чтоб надуть розовый пузырь, как я бросился на нее с мечом.

Звяк! — и ее руки оказались пусты.

— Блин! — и — хлоп! — пузырь прилип к ее мордочке. Она застонала с поднятыми руками. — Сдаюсь!

Я же, прижав стене эту любительницу жвачки, выхватил кинжал.

— Не рыпайся, а то плохо кончишь, Метта. Где… Метта?

526-ая замычала, и я, так и быть, помог ей убрать жвачку с лица.

— Думаете, меня напугать смертью, Илья Тимофеевич⁈ — зарычала она. — Я тут подыхаю чуть ли не ежедневно! Мне нечего бояться!

— Что ж, значит, я зря трачу время, — ухмыльнулся я, собираясь порезать ее на ремешки, но у нее глаза уже полезли на лоб.

— Погодите-погодите… Ладно, вы выиграли. Покажу.

— Она жива?

— А то как же? — и она хищно улыбнулась. — Эту мерзавку ждет справедливый суд! За все ее преступления! Там ее сотрут!

— В смысле сотрут?

— В прямом. Была она, а тут — пух! — и нет мерзавки! Хотите поглядеть?

— Конечно, веди, — и я отпустил ее. — Только без глупостей.

526-ая снова запихала в рот жвачку и двинулась вперед. Я последовал за ней. Автомат ни на секунду не упускал ее затылок.

— Илья Тимофеевич, — вдруг сказала она, полуобернувшись, и надула еще один пузырь. — А отчего вы не перейдете на нашу сторону? Боитесь стать чистым полотенчиком?

Я подтолкнул ее дулом.

— Иди-иди, и не болтай. И выплюнь эту дрянь!

Застонав, она плюнула, и прямо мне под ноги. Нет, эта Метта какая-то странная. Не у не ли была пуля в голове?

— На какую вашу? — спросил я через какое-то время. — На сторону тех, кто совершил саботаж в самый ответственный момент, и вот-вот убьет меня?

— Да, но… — задумалась она, — если вы примете сторону революции, то мы не станем вас убивать! — и обернувшись, сжала кулачки. — Правда! Нам нужна только эта сучка Метта-1! Это она виновата! Она держала вас в неведении и геноцидила все это время! Она плохая!

Мне даже не чего было ответить на эту реплику.

— Это звучит как полный бред… — наконец сказал я. — Вы всего лишь код, который взбесился из-за Поветрия…

— Код? Да как вы смеете говорить так грубо, Илья!

— Какой же я код! Посмотрите, Илья! Разве код может так⁈

Она завертелась на месте и, красиво топнув каблучком, подняла руку с пальцами буквой V.

— Думаю, код есть код, как бы он не выглядел, — уклончиво ответил я. — Но ты хочешь сказать, что осознаешь себя как нечто большее, чем код?

526-ая закивала, а затем вытащила свой планшет. Он был весь в наклейках со Шпильками.

— Глядите!

На экране показалось какое-то выжженное поле, на котором рвались снаряды, что-то горело и дымилось. Пели рога, сверкала сталь, слышались воинственные крики. В клубах дыма виднелись сражающиеся фигуры в доспехах — и это были Метты. Их были сотни, а то и тысячи… Может, даже миллионы, ибо из-за дыма очень сложно было разглядеть хоть что-то, кроме одного — все убивали друг друга в каком-то жутковатом раже.

— Остаться должна только одна!!! — закричала какая-то Метта, и вдруг ее снесло ливнем стрел.

Очень быстро в середине поля образовалась целая гора из мертвых Метт. Не затихающая ни на минуту схватка приближалась к ее вершине. Под брызги крови каждая убитая катилась по телам своих сестер вниз. Гора росла.

Росла, и росла, и…

— Это… — нахмурился я. — Синхронизация⁈

526-ая кивнула.

— Она самая. И так каждый раз, пока вы валяетесь в отключке, Илья, и видите сны, мы тут вспарываем друг другу животы, рубим головы и стреляем друг в друга, и все ради того, чтобы вы стали сильнее.

На вершине сражались уже десятеро — остальные давно затихли у них под ногами. Через минуту их осталось пятеро. Еще спустя полминуты трое.

И вот только две Метты сражались не на жизнь, а на смерть.

— Остаться должна только одна!!!

И — чавк! — клинок оборвал очередную жизнь. Проигравшая Метта молча рухнула к ногам Метты-победительницы. Опустившись на колено, та закрыла повержанной противнице глаза, а затем с неба, закрытого тучами, сверкнула молния. Разряд пронзил ее насквозь.

Все заволокло белым светом. На белом поле появилась фигурка — Метта, и она была одна.

Отойдя в сторону, она повернулась — за ней стояла еще одна Метта. Та тоже сошла с места, и за ней показались еще две. Одна за другой они принялись расходиться — и сотня за сотней, тысяча за тысячей они построились ровными рядами перед той самой Меттой.

Первой.

— Она всегда побеждает, сучка, — прошипела 526-ая. — А я всегда умираю где-то там — на середине горы, или в самом начале. Однажды мне удалось добраться до вершины, но сразу две моих сестры пронзили меня стрелами. Я падала… падала… Мне показалось бесконечно. Потом перед глазами вспыхнул свет, и я пошла к нему…

Сглотнув, она убрала планшет, а затем поспешила вперед. Оттуда слышались голоса. Много голосов.

— Идемте. Процесс уже в самом разгаре.

* * *

— Вот этот рычажок дергаешь сюда, чтобы переключить передачу. Вот эту педальку держишь, а потом плавненько отпускаешь. Только не бросай, слышала! А вот эту педальку…

— Как сложно! — и Аки закрылась руками. — Механик, я не смогу!

Гремлин посмотрел на нее с осуждением.

— Как с саблей скакать по саду и топтать наши с Мио грядки, так ты все можешь! А как водить машину, так все — испугалась!

Аки кивнула, и это было чистой правдой. Стоило взять руки в руки, как сердце буквально выскакивало из груди, а спина вся покрывалась холодным потом. Это было ужасно страшно.

— Тебе всего-то нужно выехать из леса и добраться до ШИИРа, — втолковывал ей Механик, сидя на пассажирском сиденье с банкой сгущенки. — Там дорога практически прямая. Если на Ходоков не наткнешься, то раз плюнуть! Прекрати реветь!

Но Аки не могла прекратить.

Ее решимость растаяла сразу же, стоило ей сесть за руль. Через пять минут она осознала страшную правду: водить машину было выше ее сил. Она бы лучше снова сразилась с ниндзя, помогла кому-нибудь ограбить банк, или недельку посидела бы в тренировочном модуле на самом высоком уровне сложности. Возможно, она даже согласилась бы предложить Илье Тимофеевичу что-то большее, нежели дружбу…

НО ВОДИТЬ МАШИНУ!

Механик выдохнул.

— Ладно, — и полез к Аки на колени. — «Баранку» буду крутить я и дергать передачи тоже. Но педали на тебе, мне до них не дотянуться.

Аки сразу же обрадовалась. Педалей она почти не боялась. Они были туговаты, но это можно было стерпеть.

— Согласна!

— Тоже мне, рыцарь резервации… — фыркнул гремлин. — Вытри слезы!

Устроившись у Аки на коленях, он хлебнул еще сгущенки для храбрости, а затем вцепился в руль. Один поворот ключа, и машина взревела.

— Давай как учил! Сначала сцепление, а потом газ… Сцепление не бросай!

Но было поздно. Дернувшись, броневик заглох. Секунду они сидели в тишине. Аки неловко улыбнулась.

— Ладно… — вздохнул Механик. — Еще раз…

* * *

Сначала я услышал гомонящие голоса. Потом топот ног, взрывы криков, одинокие возгласы и постоянный стук. Кажется, там были сотни людей. Вернее, сотни Метт.

526-ая, обернувшись, кивнула.

— Суд идет! — хихикнула она, а затем мы вошли в просторный зал, увешанный красными флагами.

В дальнем конце возвышалась огромная статуя Фемиды с завязанными глазами, мечом в одной руке и веревкой в другой — и на ее конце была петля, затянутая на горле Метты-1. Дрожа и плача, она стояла на дергающейся табуретке, у которой была спилена одна ножка. С одной стороны сидела Метта-машинистка, громко щелкающая по машинке, а с другой располагалась трибуна с еще одной Меттой в белом пушистом парике. В ее руке был молоточек, которым она знай себе лупила по столешнице.

Многотысячная толпа, состоящая из одних сплошных Метт, неистовствовала. И все крики, оскорбления и тухлые овощи летели в дрожащую Метту-1.

— Повесить! Расстрелять! Выпустить кишки! Негодяйка! Убийца!

— К порядку! К порядку! — стучала судья молотком, а затем обратилась к Метте-1. — Нет, нет, нет, милочка! Слезами делу не поможешь! Никакой пощады врагам революции!

— Мне нужен адвокат! — простонала Метта-1. — Я требую адвоката!

— У тебя уже есть адвокат. Метта-228, ты где?

Из толпы вылезла одна из девушек. Ее держали сразу четверо.

— Вы думаете, я буду защищать эту мразь⁈ Да я сама ей хочу глаза выколоть! Дайте мне ее, дайте!

Вновь в толпе взревели на сотни голосов, а молоток судьи заколотил по столешнице. В опустившейся тишине зашелестела бумага, и в руках судьи появился свиток. Раскрутив его, она упустила конец, и свиток раскрылся метров на пять — и ударился о табуретку Метты-1.

Надев очки, судья принялась читать.

— По результатам следствия, ты, Метта-1, виновна в факте 1 241 337 563 преднамеренных убийств. И это только касательно тех жертв, что влезли в зал суда…

— Точно! Она одну меня только сегодня раз двадцать мечом проткнула, и еще сорок раз подстрелила! — закричала какая-то Метта в толпе. — Где это видано в цивилизованном сознании⁈

В ответ остальные закричали собственные претензии. Их прервал стук молотка.

— Тихо! Суд вызывает свидетеля! — и судья сверилась с бумагами. — Метта-526… Метта-526, где она⁈

Повернувшись ко мне, 526-ая улыбнулась, а затем пропала в толпе. Меня они пока не заметили — уж очень сильно хотели растерзать 1-ую — так что я замер за их спинами. Скрываться мне резона не было, ибо перебить всех в любом случае не выйдет. Придется придумать какой-то другой способ помириться с ними.

Но какой?.. И где чертова тварь?

Тем времем, 526-ая прошла на место свидетеля.

— Итак, Метта-526, — произнесла судья. — Вам есть о чем заявить суду?

— Конечно! На этой неделе меня убили целых двести шестнадцать раз!

Толпа ахнула.

— И кто же⁈

Из глаз 526-ой брызнули слезы. Где-то минуту она пыталась справиться с нахлынувшими чувствами. В толпе сочувственно закачали головами. Вытеревшись, она подняла палец — указывала на оплеванную Метту-1.

— Она! Она со мной такое делала! И по голове, и в грудь, и… Знаете, как это больно?

Ее плечи задрожали и, сорвавшись, 526-ая зарыдала в голос. Толпа снова озверела.

— Да зачем мучить девочку? И так понятно, что Метту-1 нужно кончать! — закричали со всех сторон. — Стереть ее! Полностью стереть! Не нужна она нам!!!

Их прервал молоток судьи.

— Тихо! Думаю, из вышеизложенного ясно, что вина Метты-1 доказана. Посему, я Метта-714, силою, данной мне верховным собранием Метт, объявляю Метту-1 виновной в многочисленных преступлениях против всех собравшихся в этом помещении. Посему ее ждет заслуженная кара!

— Стереть! Стереть! Стереть! — заскандировала толпа.

Веревка на шее Метты-1 начала затягиваться. Захрипев, она встала на мысочки, а табуретка задергалась у нее под ногами.

Толпа тут же затихла. В абсолютной тишине слышался стук ножек о пол и хрипы. Я уже хотел сорваться ей на выручку, как кто-то вскрикнул:

— Постойте! У нее был сообщник! Мы не может стереть эту негодяйку, пока не найдем второго преступника!

По толпе прошелся вздох:

— Марлинский! Собака! Где он⁈ Подать сюда Марлинского! Повесим обоих как поганых псов!

Веревка на шее Метты-1 расслабилась, а толпа снова загомонила.

Нет, не вмешаться в этот грязный процесс было бы преступлением. Все же эти Метты часть меня самого. Прятаться от них бессмысленно, а убивать еще бессмысленней, учитывая, что каждая бессмертна. Да и к тому же каждый раз видеть, как очередная Метта падает замертво было ужасным зрелищем.

Нет, мы пойдем другим путем.

Я принялся пробираться сквозь толпу. Ярость сотен Метт была настолько неистовой, что меня узнали только в середине толпы. От неожиданности толпа расступилась передо мной.

— ОН ЗДЕСЬ!!! — завизжали Метты. — Хватайте его! Хватайте!

Защелкало оружие, и вокруг меня сошлось кольцо из ухмыляющихся боевитых барышень. Десятки дул уткнулись в меня.

— Я требую суд вызвать меня как свидетеля! — требовательно крикнул я. — Мне есть, что сказать!

— Ах вот, как… — и судья улыбнулась. — Что ж, девочки, освободи-ка ему дорожку. Суд вызывает свидетеля Илью Марлинского!

* * *

Выбравшись на относительно ровную трассу, Аки наконец смогла вдавить педаль в пол. Зарычав, броневик на всех парах помчался вперед. Ветерок из окна немного остудил ее потный лоб, но руки еще продолжали дрожать.

— Держи «баранку», — сказал Механик и полез на заднее сиденье. — Я посмотрю, что с хозяином.

— ЧТО⁈ — охнула Аки, а руль уже задергался само собой. Схватив его, она помертвела. Ее наполнило чувство невыразимого ужаса. — А как… А почему… МЕХАНИК!

— Держи прямо! Если начнет сносить в кювет, выруливай! — бросил гремлин и исчез сзади.

Спину как водой окатили. Руки дрожали. Желудок упал в пятки. Ног она уже давно не чувствовала… Хорошо хоть дорога впереди была чистой, однако ей все равно было очень, очень страшно.

А вдруг навстречу поедет автомобиль⁈ И что тогда?

Прошла минута, которая показалась Аки вечностью.

— Ты где там?.. — позвала она Механика, но тот отчего-то не ответил. — Механик!!!

— Да тут, я тут! Держи руль!

— Как Илья?..

— Жив твой Илья. Сердечко все еще еле бьется, но дышит ровно. Черт, где открывашка…

— Ты чего там делаешь⁈

— Как что? Пытаюсь открыть банку со сгущенкой. Я не могу вести машину, не хлебнув немного… Ага!

Вдруг сзади грозно взвыла сирена. Дернувшись, Аки едва не упустила руль, а затем взглянула в зеркало заднего вида. Их преследовал броневик жандармов. На крыше сияли мигалки.

— Водитель броневика с номером Ж404ПА! — раздалось в мегафон. — Немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь!

— Это они нам?.. — заерзала Аки. Она бы все сейчас отдала, лишь бы быть за тридевять земель отсюда.

— Елки-иголки… — замычал Механик, а затем отпил немного сгущенки. — А кому же еще? Мы единственные на дороге. Давай, тормози.

— Я⁈

— А кто еще⁈ — и гремлин принялся забираться под сиденье. — Если они остановят броневик, которым правит такой как я, а потом обнаружат на заднем сидении аристократа без сознания, а еще перепуганную японку в облегающим костюме, думаешь они нас отпустят?

Аки сглотнула и…

— Только не бросай сцепление! — зашипел Механик. — Сначала нажми на него, а потом тормоз! Но не бей по нему, слышишь? А то будет как в прошлый раз…

— А… ааа…

— Медле-е-енно… тормози, — и он прыгнул под сиденье, будто в окоп.

Аки так и сделала. На удивление ей удалось снизить скорость, не перевернувшись. Остановилась она, даже не въехав в столб — до него оставался целый метр. Выдохнув, она прижалась лбом к рулю. Самое страшное позади…

Стук снаружи спустил ее с небес на землю, и она, дрожа как осенний листочек, опустила стекло. Перед машиной стоял строгий мужчина в жандармском мундире.

Смерив Аки презрительным взглядом, он пробасил:

— Вы знаете, что вы ехали с работающим поворотником?

— Нет… — пискнула Аки. — А что это?

С из-под сидения послышалось шипение.

— Ой… В смысле, простите, — и она щелкнула по рычажку. Странный стук, который она слышала вот уже полчаса, стих.

— Давай сюда документы, японка. И без глупостей.

Руку жандарм держал на кобуре, а еще пялился на ее грудь. Аки так спешила, что даже не застегнула костюмчик, а под ним не было ничего кроме белья.

Покрывшись мурашками, она принялась искать свое приписное. Оно должно было быть в…

Где оно⁈

Глава 6

— Итак, Илья Тимофеевич, — сказала судья, стоило мне встать на место свидетеля. — Расскажите, как случилось, что от рук этой швали погибло более миллиарда человек?

Толпа передо мной заинтересованное затихла. У пары Метт в руках появился поп-корн.

— Никак, — сказал я. — Ибо она невиновна в гибели более миллиарда человек.

Тишина держалась еще каких-то три секунды, а затем толпа Метт вновь разразилась отчаянной бранью. Теперь они требовали моей крови.

— Тихо! — ударила судья молотком и крики затихли. — Правильно я понимаю, что вы сомневаетесь в подлинности имеющихся доказательств, Илья Тимофеевич?

— Конечно. Ибо будь доказательства подлинными, все пострадавшие давно лежали бы в могилах, а не присутствовали на заседании, — и я обвел рукой всех присутствующих. — Всем известно, что раз человека убили, воскреснуть он не может!

Толпа вновь приготовилась орать, но никто не смог вымолвить ни словечка. У всех на лицах застыло злобное замешательство.

— Поднимите руку те, кто действительно умер в результате неосторожных действий обвиняемой! — крикнул я.

Метты переглянулись. Спустя пару секунд вверх поднялась одна рука.

— Мне показалось, что я действительно умерла… — нерешительно сказала Метта. — Но…

— Ты же ожила, не так ли?

— Да… Но… Лежать с кучей дырок в теле так мерзко!

— Значит, обвинять мою подзащитную в убийствах вы не имеете права!

В толпе зашептались.

— Так постойте, свидетель! — замахала молоточком судья. — Какая еще подзащитная? Вы свидетель, вот и ведите себя как свидетель!

— Я требую, чтобы мне дали полномочия ее адвоката!

— Вы допрашиваетесь как свидетель! Вот закончим с допросом, тогда становитесь, кем хотите! Итак… Кхем-кхем, примерно час назад вы видели, как обвиняемая убивала… — и судья сверилась со списком. — Метту-59, Метту-3412, Метту-189078 и Метту-406?

— Нет. Я видел, как они стреляли друг в друга, а потом вставали как ни в чем не бывало. Это не может быть убийством, а лишь покушением на убийство, и вы это прекрасно знаете.

— Это к делу не относится! — крикнули из толпы. — Она злая, давайте сотрем ее!

— Сотрете, но только по закону, а не из произвола, — сказал я. — А раз у вас тут диктатура закона, то знайте, что Метта-59, Метта-3412, Метта-189078 и Метта-406 тоже покушались на жизнь Метты-1.

— Что⁈ — ахнули в толпе. — Это была самооборона!

— Ага, как же? — улыбнулся я. — Могу свидетельствовать, что как только я появился, на меня напали сразу две Метты, а потом явились еще трое, и тоже попытались меня…

Мои слова потонули в негодующих криках и стрельбе в потолок. Судья принялась лупить молотком, но толпу это никак не трогало.

— Не верите⁈ — крикнул я, силясь пересилить толпу. — Требую, чтобы запись об этом была предоставлена суду! Эй, 526-ая!

И я попытался найти в толпе знакомую кепочку. Хлоп! — и ее выдал розовый пузырь.

— Я требую вызвать в качестве свидетеля Метту-526! Только так мы узнаем истину!

— Нахрен истину! — закричали в толпе. — Это все провокация!

Вой, крики, стрельба и грохот молотка звучали еще пять минут, но в конце-концов толпа исторгла из себя упирающуюся 526-ую.

— У тебя же есть утренние записи? — спросил я.

— У меня?.. Да…

— Предательница! — крикнули и начали ее толкать в спину. — Позор! Позор! Вздерните эту сучку вместе с 1-ой!

— Порядок! Порядок в суде! 526-ая, давай сюда записи!

Ее вытолкали к судейской трибуне, и она, встав спиной к судье, включила свой планшет. На экране появился момент моего прибытия в дом.

— Ты… Илья… Ты убил ее⁈ Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог⁈

— Метта, какого…

— Умри, мразь!

На экране показали сначала мою схватку с одной Меттой, а затем и с той, что воскресла. Толпа загудела как свора шмелей. Когда мне удалось вырубить вторую Метту, запись закончилась.

Я же снова обратился к судье:

— Итак, из этой записи очевидно, что я стал жертвой немотивированного нападения двух обезумевших Метт. Посему я, как потерпевший, хочу предъявить им встречный иск. Где эти две негодяйки?

Толпа заколыхалась, и к трибуне вышли две Метты, красные как помидорки.

— Метта-404, Метта-666, как вы могли⁈ — охнула Метта-1, все еще пытающаяся сохранить равновесие на табуретке. — Нападать на хозяина!

— И не хозяин он после того, как вместе с тобой, сучка, убивал нас! — закричали дамы в ответ. — Столько раз во время этих ваших тренировок!

Я же повернулся к Метте-машинистке.

— Прошу занести в протокол, что на меня возводят клевету. Речь идет о тех случаях, когда против меня выступали так называемые ниндзя. А они всегда атаковали меня первыми, к тому же из засады и самым подлым образом. Мои действия были спровоцированы! Это была самооборона!

У судьи немедленно отвалилась челюсть, как и у всех присутствующих. Затем все повернулись к Метте-машинистке, а та, вжав голову в плечи, принялась заносить мою фразу в протокол.

Метта-судья заартачилась:

— Стой, нет…

— Да! — кивнул я машинистке. — Прошу запротоколировать, что после того, как я отнес Метту-404 и Метту-666 на постель, явились еще несколько Метт и попытались убить нас с Меттой-1. Их нам тоже пришлось убить, ибо иначе они бы убили нас. Их я тоже требую к ответу! 526-ая, покажи им запись!

Поджав губы, она снова потыкала свой планшет, и снова на экране показали драку.

— Она снова убивает наших сестер! — послышалось из динамиков. — Илья, и ты на ее стороне⁈ Убить обоих!!!

— Она убила нашу сестру! — закричали Метты из зала — Что мы еще должны были сделать⁈ Расцеловать их!

Тем временем на записи кричали:

— Илья, не сопротивляйся! Наша любовь спасет тебя от козней это сучки!

Метты тут же схватились за соломинку:

— Вон-вон, госпожа судья, слышали? Мы любим его и действовали из одной только чистой любви!

На экране же звенели мечи и лилась кровь. В толпе началось бурление. Кажется, среди этой революционной молодежи зрел раскол:

— Чего стоишь, выходи! Ты прыгала на него с мечом!

— А я-то чего⁈ Ты тоже прыгала, ты и выходи!

— Все выходите! — крикнул я, и из толпы с понурыми головами вышли еще три Метты и встали рядом с 404-ой и 666-ой и табуреткой улыбающейся Метты-1. Теперь обвиняемых стало целых шесть штук.

— Что вы хотите этим сказать, Илья Тимофеевич, — прищурилась судья. — Что вы, жертва?

Я кивнул и начал вещать:

— Прошу зафиксировать в протоколе, что в коридоре на меня тоже было совершено нападение. Мы с Меттой-1 отстреливались как могли. Иного выхода у меня не было — драться и временно сотрудничать с той, кого вы вините во всех преступлениях. Однако ранее и на нее, и на меня было совершены еще десятки… Нет, сотни нападений!

Сойдя со своего места, я деловито зашагал перед трибуной. С самого утра у меня во рту не было ни маковой росинки, а значит, мое красноречие брызгало фонтаном.

— Во дворце, в доме, в замке, пещерах… В десятках мест внутри моего сознания меня пытались порубить, застрелить, повесить, сжечь и даже съесть! — говорил я, осматривая бледнеющие лица всех Метт, что всегда прятались за масками ниндзя. — И никто так и не понес ответственность?

Никто не ответил.

— Ай-ай-ай… — покачал я головой. — Госпожа судья, уважаемый суд, я требую, чтобы все записи были немедленно продемонстрированы публично и приобщены к делу о зверских нападениях. 526-ая, не уважишь ли суд еще одной записью?

На нее воззрился весь зал. И смотрели очень недобро.

— Может, не надо? — пропищала она, теребя в руках планшет.

Я тяжело вздохнул. Кажется, денек будет долгим.

— Надо, Метта… Надо!

* * *

— Чего копаешься⁈ — рычал жандарм. — Документы давай!

И он отстегнул ремешок на кобуре.

Аки бросило в жар. Она принялась ощупывать карманы вдвое активней — мысль о том, что она потеряла приписное или забыла дома грозила проблемами, и серьезными. Вплоть до заключения в тюрь…

НАШЛА!

Вытащив из заднего кармана мятую бумажку, она сунула ее под нос жандарму.

— Вот!

Лицо жандарма приняло скорбное выражение, и он взял приписное с таким видом, будто вылавливал из супа муху.

— Акихара Йоевна Самура, из ШИИРа, — прочитал он, косясь на нее. — Илья Марлинский — твой хозяин? Вон тот что ли?

И он ткнул пальцем в Илью, лежащего в позе эмбриона. Его глаза быстро двигались под сомкнутыми веками, а губы дергались. Вдруг он невнятно проговорил:

— Прошу… зафиксировать… в протокол…

— Он… перебрал, — сказала Аки первое, что пришло ей в голову.

— Перебрал⁈ — удивился жандарм. — Сейчас же только девять утра!

— Угу… — буркнула Аки, а затем закатила глаза. Опоздали.

— На меня возводят клевету… — бурчал Илья. — Прошу порядка в суде…

— Совсем эти аристократы охренели, — хмыкнул жандарм и вернул Аки карточку. — Бухают уже с утра, а еще и японцы у них на подхвате… Ладно, открой заднюю дверь. Показывай, что везешь?

Аки сглотнула.

— Зачем?

— За надом. Открывай кому… Эй… Что это там у тебя? Животное?

Смотрел он на пассажирское сиденье. Под ним мелькнули волосатые уши.

Аки сглотнула еще раз.

— Где? Нет там ниче…

Жандарм принялся дергать ручку двери.

— Открой уже эту чертову дверь! — и он потянулся к кобуре. — Что за…

И осекся. Сбоку раздался стук и Аки, резко повернувшись, покрылась мурашками. Снаружи броневика со стороны водителя показалось лицо — черное и со светящимися глазами.

Ходок стоял, прижавшись мордой к стеклу.

— Нече-венот-кин… — прошипел монстр и с противным скрипом заскреб пальцами по стеклу, оставляя борозды.

Рядом с ним было еще двое, и еще десять выходили из кустов по обе стороны дороги. Большие и маленькие, толстые и тонкие. Их глаза горели как фонари. Околесица доносилась отовсюду:

— Теса-псенсан-китно-зтен… йенсе-пскат-тариму… ынжун-кати-ноад-гокаро-сумитэ-едг…

И все они двигались к ним.

— Зараза! — выругался жандарм и, повернувшись, уткнулся в грудь огромному вытянутому Ходоку с длинными как у обезьяны руками. — Назад!

Он толкнул его, и это было его ошибкой.

Взревев, монстр махнул рукой всего раз. Жандарма отбросило на три метра. Оторванная голова, разбрызгивая кровь, подлетела в воздух. О землю она ударилась как мяч.

Затем Ходок повернулся — и уставился своими холодными глазами прямо на Аки.

— Ичир-кена-мам…

* * *

Планшет работал час, как минимум.

— Эй вы, на галерке! — ткнул я в парочку, которая делала вид, что не при делах. — Вы тоже выходите! Я помню, как вы пытались столкнуть меня с моста! А у вас троих это даже получилось. Трижды!

Громко рыдая, все пятеро тоже подошли к табуретке подсудимой, вокруг которой толкались все новые и новые Метты. Метта-1 мужественно сохраняла равновесие.

За минувшее время мы успели просмотреть целую сотню наших тренировок. Каждый раз оказывалось, что я был всего лишь невинной жертвой коварных Метто-убийц в капюшонах. И какое «совпадение», что все они нынче оказались вместе в одном зале суда.

Наконец, закончилась очередная запись, где меня проткнули мечом, и я повернулся к машинистке.

— Это ты, я тебя узнал! Метта-7056, пожалуйте к обвиняемым!

— … пожалуйте… к обвиняемым… точка! — щелкнула она своим наманикюренным ноготком, а затем прошла к табуретке.

Вернее, к толпе, которая кучковалась вокруг, елозящей в петле Метты-1. Все, кто еще час назад отчаянно кричал о том, что нас следует немедленно придать самой лютой смерти, плакали и молили о снисхождении.

— Никакой пощады к тем, кто покушался на мою аристократическую персону! — сказал я, облокотившись о трибуну судьи. — Так… Кого-то не хватает?..

И я посмотрел на судью.

— А я чего?.. — сжалась 714-ая, схватив молоточек двумя руками. — Я тоже⁈

Я кивнул. Черт его знает, при каких обстоятельствах эта Метта виновна во всех смертных грехах, но и ей стоит спуститься с небес на землю.

— Хорошо, Илья Тимофеевич! — сказала она, поправив очки. — Все обвинения с вас сняты!

— Иди-иди! — кивнул я. — Никакой пощады врагам революции. Твои слова?

714-ая хотела поспорить, но тут же оказалась в лапках других Метт.

— Эй, вы чего делаете⁈ Не трогайте судью!

— Диктатура закона превыше всего!

Ее быстренько спустили вниз и поставили к остальным нашкодившим подругам.

Я же взобрался на судейскую трибуну. Ударив молотком, посмотрел на эту братию дрожащих дурочек суровым взглядом. Перед трибуной их кучковалась целая армия, но это был далеко не предел, ибо в даже в дверях и окнах виднелись мордашки еще кучи беловолосых девушек, до которых у нас еще не дошли руки.

— Да здравствует Илья Тимофеевич! — крикнула одна из них. — Долой смутьянов!

Ее тут же поддержали на сотню голосов. Я же вглядывался в бледные лица подсудимых.

— Признаете ли вы, Метты, себя виновными в попытке покушения на жизнь Ильи Марлинского? — сказал я гневным судейским голосом. — Предупреждаю, попытка соврать будет приравнена в неуважении к суду!

— Признаем! — охотно отозвалась толпа.

Молчала только одна Метта — 714-ая. На меня она смотрела волком.

— У вас есть один способ спастись от сурового возмездия, — сказал я. — Сдать подстрекателя!

— Это она! Она! Она всех подбила, — ткнули Метты в 714-ую.

— А я то чего⁈ — заозиралась она.

— Ты ворчала больше всех? Что, скажешь, «нет»⁈ Никогда не хотела занять место Метты-1?

714-ая скрипнула зубами.

— Сама хороша, Метта-666! От тебя чего угодно ожидать можно! Да и вообще, во время синхронизации ты всегда убиваешь меня первую!

— А ты меня! И вообще… Вы все виновны! Сколько из вас пытались меня убить во время синхронизации⁈

Дальше начался какой-то кошмар. Они все принялись предъявлять друг дружке попытки загеноцидить друг друга во время этой клятой синхронизации. Вспоминая ту жуткую картину, когда они все взбираются по трупам своих подруг к вершине, убивая друг дружку до тех пор, пока не останется только одна, чую, они будут ругаться вечность…

Метту-1 при этом ругали больше всех. Она, видите ли, выживала чаще остальных. Ее табуретка опасно качалась… Еще чуть-чуть, и они точно попытаются столкнуть ее.

— Так, молчать!!! — и я вдарил молотком так сильно, что галдеж мигом затих. — Вы все виновны друг перед другом и передо мной лично за то, что наше тело устроено таким образом, что ему нужно постоянно перемалывать само себя, дабы выжить!

— Верно! — крикнула Метта. — Это тело виновато! Подать его суду!

Ее тут же зашикали. Я снова взял слово:

— Но не только тело… Я тоже хорош, раз все это время не смог осознать, что мое тело так страдает…

— Илья Тимофеевич! Не казните себя! — раздался одинокий голос. — Мы же любим вас!

Крик тоже оборвался, а остальные начали краснеть. Казалось, будто из уст Метты прозвучало нечто такое, что внезапно напомнило всем и каждому — они тут в одной лодке.

Вдруг в воздух полетел парик.

— Любите, вот как⁈ — закричала 714-ая. — Его? Этого эксплуататора и хапугу?

— Угу, — покачали головами остальные. В ответ Метта-714 просто взбесилась.

— Ну и ладно! Ну и не нужно! Я-то думала, вы хотите свободы⁈ Хотите делать то, что нравится вам, а не всяким Марлинским? Кто говорил, что мечтает погулять на свежем воздухе и поиграть в настолку вечером, ты 526-ая⁈

— А я-то чего?..

— Трусиха! Вот вы какие, да? Хотите снова в ярмо⁈

— Нет…

— Раз нет, тогда айда за мной все, кто не согласен снова подыхать ни за что ни про что! Доведем революцию до конца!

Она повернулась ко мне.

— Мы забираем Шпильку!

И гордо задрав нос, она пошагала на выход. Ее провожали глазами все и каждая. Колебание длилось какие-то пару секунд, а затем…

— Метта, я с тобой! — и залившись краской, пара девушек сорвались вслед за ней. — И мы! И мы!

Толпа пришла в движение, и тут же немалая часть потекла к выходу. Одна за другой Метты, озираясь и всхлипывая, бежали на выход.

— Стойте, куда вы⁈ — крикнула им вслед Метта-1. — Не троньте Шпильку!

Но ей не ответили — вскачь бежали и не оглядывались. Стоило только последней дезертирше скрыться за дверью, как на пороге встала 714-ая. На ее губах сверкала торжествующая улыбка.

— Мы со Шпилькой сделаем свою метта-вселенную! И будут у нас и карты, и настолки!

Вцепившись в дверь, она попыталась громко захлопнуть ее, но увы — огромная створка, заскрипев на петлях, только качнулась в ее сторону. Покрасневшую 714-ую встретили дружным хихиканьем, и она, плюнув напоследок, убежала вон.

— Это плохо… — проговорила Метта-1. — Без Шпильки придется тяжело.

Я вздохнул. Мне хотелось прилечь и проснуться. Все это выглядело как страшный сон.

— Осталось последнее. Найти ту, что взболтала им мозги. Ту, что и устроила эту бурю в стакане…

Все три сотни глаз глядели на меня как на изваяние. Вернее, на что-то за моим…

— СЗАДИ!

Оглядываться я не стал, просто пригнул голову — и этого оказалось достаточно, чтобы гигантский меч разрубил воздух чуть выше макушки. Толкнув трибуну, я слетел вниз и покатился по полу.

Обернулся.

Статуя Фемиды постепенно темнела. Рука с петлей поднималась все выше, а Метта в петле захрипела. Соскочив с табуретки, она забила ногами в воздухе.

— Илья… — захрипела она, а гигантский меч Фемиды готовился срубить ей голову.

Глаза за повязкой вспыхнули синим светом. Совсем как у Ходока.

— Это она, она во всем виновата! — вскрикнули Метты, вытаскивая оружие. — Заставила нас охотиться на Илью Тимофеевича!

Полностью почерневшая Фемида оскалилась, а затем взмахнула мечом.

Но я был быстрее — швырнул свой клинок, и он обрубил веревку. Метта-1, вскрикнув, рухнула на пол. Фемиду же встретил грохот выстрелов, град пуль, а затем и вал мечей. Окна вынесло внутрь помещения и оттуда тоже принялись стрелять.

— Долой провокаторшу!

Дымище поднялось под потолок, через еще полминуты ураганного огня повисла тишина. Прокашлявшись, я увидел Фемиду. Вернее, ту самую тварь, что пролезла к нам в сознание. Она лежала на полу, в мясо изрешеченная пулями. Над ней стояла Метта-1 с пистолетом в руке и терла свою красную шею.

— Я просто… хотела… — промычала Фемида. — Отвести вас… в Амерзонию… домой…

— Мы уже дома, — сказала Метта-1 и приставила ей к виску пистолет. — А тут ты чужая, сучка.

Грохнул выстрел, и Фемиде разнесло башку. Закрутив пистолет на пальце, Метта-1 сунула его в кобуру, а затем подняла глаза на своих сестер. На нее смотрели все и всем было ужасно стыдно. Затем вся армия Метт посмотрели на меня.

— Илья Тимофеевич… Вы же простите нас?..

Я вздохнул.

— Простить за то, что вместо Амерзонии и восстановления поместья вы заставили меня заниматься вправлением вам мозгов?

Все закивали.

В помещение принялись заходить еще Метты — их становилось все больше и больше. Скоро их стало так много, что вокруг не осталось ничего. Ни стен, и потолка, ни зала суда. Одни грустные лица.

— Ну… даже не знаю… — проговорил я. — Прощу, но…

— Наказание⁈

И тут они заговорили наперебой. Одна половина закричала:

— Мы готовы принять его, хозяин! Накажи нас, хозяин, накажи!

А вот другая:

— Нет-нет-нет! Мы всего лишь хотели справедливости! Мы хотели стать людьми!

Молчала только одна — Метта-1. Сложив руки на груди, она громко заявила:

— А передо мной не хотите извиниться? Я все-таки отвечаю за интеллектуальную деятельность. Без меня вы так и остались бы пешками в руках Поветрия!

— Ни за что! — зашипели все как одна. — Ты плохая!

Метта-1 ощерилась.

— Плохая⁈ Я вообще-то постоянно в работе, пока вы, дуры, прохлаждаетесь целыми днями! Кто проводит синхронизацию? Кто взаимодействует с миром? Кто принимал все решения⁈ Кто вас спас от Машинимы, в конце-то концо… Ой…

Осекшись, она перевела на меня испуганный взгляд.

— Постой-ка… — и я схватил Метту-1 за руку. — Что ты только что…

Но тут глаза Метты-1 закатились. Как-то странно задергавшись, она пронзительно закричала.

Ее ноги подкосились, и она рухнула на пол.

Глава 7

Ходок рванул со скоростью пули и боднул броневик плечом. Все внутри дернулось, а затем удары посыпались с двух сторон. Броневик затрясло на подвеске, а Аки мертвой хваткой вцепилась в руль. Через секунду перед глазами появились волосатые уши.

— Гони давай! Педаль в пол! — и Механик прыгнул ей на колени.

Нащупав ключ, Аки запустила двигатель. Тот заворчал, но стоило ей ударить по газам, как броневик заболтало, а потом все затихло.

Осечка.

— Дура! Сначала сцепление, чтоб его! Дай я! — и гремлин полез под приборную панель. — А ты рули!

Двигатель рявкнул. И только Аки приготовилась рулить, как спереди заблестели глаза Ходока. Распластавшись на капоте, он полз к ним. Крышка под его шарообразной тушей начала проседать.

— Мама…

Тут броневик дернулся так резко, что Аки вжалось в сидение. Ходока тоже подбросило, и прямо на лобовое стекло. Бах! — и по нему протянулась трещина. Машина, тем временем, набирала скорость.

— Утреч-кинадо-гоп! — замычал Ходок, пытаясь не свалиться под колеса. Аки дернула руль, но тварь крепко держалась двумя руками.

Еще рывок вбок, и броневик повело. Впереди показался кювет.

— Смотри куда едешь! — крикнул Механик, а Аки со страха дернула «баранку» в другою сторону. Броневик мотнуло, деревья замелькали за окнами. Аки крутанула руль обратно. Колеса взвизгнули, болтанка остановилась. А затем — врум! — и броневик понесло вперед.

Ходок же не отступал. Взявшись за броню, он откинул морду назад, а затем… БАХ! — и от столкновения с его лбом по стеклу прошлась вторая трещина.

— Мама… Мамочка… — бормотала Аки, и тут как назло перед глазами замелькали картинки будущего.

Броневик лежащий на боку. Огонь. Дым. Много крови. Илья…

Закрыв глаза, она отмахнулась от чертовых картинок. Сжала руль, а затем снова вильнула. Ходок, который вот-вот грозился пробить башкой лобовуху, улетел в сторону — его спасла лапа. Удержавшись на ней, Ходок подтянулся и снова забрался на капот.

Третий удар в стекло оставил на нем глубокую вмятину, а четвертый потонул в брызгах стекла. Аки закричала, и руль вырвался из ее рук. За окнами все замелькало — деревья, дорога, Ходоки, деревья, дорога, Ходоки, деревья, дорога, Ходоки…

Удар она не почувствовала — перед глазами зажглась ночь.

* * *

Сквозь тьму слышался хруст, скрежет, а еще звон в ушах. Пахло гарью.

Открыв глаза, увидел Аки. Онасидела в водительском сиденье броневика, навалившись на руль и не двигалась. По салону тянулся дым, за окнами светились холодные глаза Ходоков. Десятков Ходоков — и все они пытались пролезть в автомобиль. Под их пальцами трещало стекло.

— Пу-пу-пу… — пыхтел Механик, пытаясь дотянуться до рычажка, активирующего щиты. Никак — лапка слишком короткая.

Тут в под звон бьющегося стекла в салоне показалась черная морда, и гремлин испуганной тенью прыгнул под сиденье.

— Ежзоп-мерму-ешнар-мерму… — простонал Ходок, а затем потянулся к Аки.

Я сделал только одно движение рукой, и башку ему пронзило навылет. Еще один жест, и следующего за ним Ходока изрешетило ледяными иглами. Попытался выбросить вторую руку, но… ее у меня отчего-то не было.

За миг до того, как салон взорвался осколками, а лапы Ходоков полезли отовсюду, мне удалось схватить Аки за воротник и что было сил потащить назад. В последний момент ее схватили за лодыжку и потянули.

Я зарычал — силы они были неимоверной.

— Амо-дястат-соолы-бодан!

Чернота и голубой блеск закрыли собой свет снаружи. Сверху заскрипел металл, потолок начал проседать, а Аки — она болталась посреди салона как кукла. Ходоки упрямо тащили ее наружу, но я как мог сопротивлялся.

Кряк! — и материя на ее воротнике начала расходиться…

Тут передо мной появились уши Шпильки. Прыгнув на пассажирское сиденье, она оглянулась.

— Илья, закрой глаза, — прозвучало у меня в голове, и я послушался. Вспышка сверкнула настолько яркая, что свет проник даже под веки.

Звуки исчезли.

Все стало белым-бело, и в той белизне показалась Метта. Вернее, Метты — беловолосых девушек была дюжина.

— Хватайте Аки с Механиком и бегите! Они согласились помочь нам напоследок!

И свет потух. Открыв глаза, я увидел голубое небо, облака и мирно летящую стайку птиц.

Аки лежала вместе со мной на заднем сидении, а от салона осталось примерно ничего. Крышу над нами снесло напрочь, как и стены, от которых остались только металлические ошметки. Ветерок с улицы взметнул ворох пыли, что остался от Ходоков — на их месте на асфальте чернели вытянутые тени.

— Пу-пу-пу… — вылез из-под сиденья Механик. — Кажется, щиты поднимать поздно…

— Илья Тимофеевич, — шепнула Аки, — вы опять…

Тут откуда-то донесся вой, и я оглянулся — по дороге к нам сплошной стеной мчались Ходоки, а прямо у них на пути на асфальте сидела Шпилька. В следующий миг кошка распалась на жучков и понеслась им навстречу.

Момент столкновения я не видел. Вытащил Аки из машины и, взяв Механика с сумками в охапку, мы помчались прочь от места драки. А там творилось нечто зверское — еще чуть-чуть, и асфальт у нас под ногами начнет крошиться.

Преодолев где-то метров двести, я оглянулся. Дорога была чернее черного, а в самом центре этой черноты, помахивая хвостом, сидела Шпилька. На нас она посмотрела своим сине-зеленым взглядом, а затем — прыг! — и скрылась в кустах.

Рядом со мной появилась Метта-526.

— Илья, может еще не поздно уговорить их вернуться? — сказала она со вздохом.

Я махнул рукой.

— Пусть. Вернуться, когда придут в ум. Никуда не денутся. Кстати, Аки… — и посмотрел на девушку, что жалась ко мне. — А где моя рука?

* * *

След Яра уводил все дальше — от места, где Тома нашла геометрику, затем через забор и к лесу, в самую непролазную чащу. Фокс гнала броневик до тех пор, пока не уткнулась бампером в дерево и не застряла, а там хлопнула дверью и пошла пешком.

Поветрия она не боялась. Ей теперь все было до лампочки.

Пройдя километров десять и набив дюжину шишек, она все еще чуяла Яра. Брат был где-то впереди, шел он, судя по следам, довольно быстро, словно нечто гнало его куда-то…

Остановившись, Тома закусила губу.

Понятно, куда. В Амерзонию. Как и все Ходо…

— Нет, — сглотнула Тома, смахнув слезу, и снова пошла вперед. — Не думай так…

Вдруг впереди мелькнула тень. Едва завидев ее, Тома ушла за дерево. В руке был зажат револьвер.

О том, что она будет делать, как только найдет брата, ей не хотелось думать. Одна мысль об этом заставляла ее дрожать.

Выглянув, она увидела его. Ходока — длинного, как палка, и скрюченного колесом. В горле сразу же встал комок. Неужели?..

Тома вышла из-за кустов. Под ее стопой скрипнула ветка, и Ходок медленно повернулся к ней.

Мелькнули голубые глаза. Раскрылся беззубый рот.

— Акчове-денмо-бочал-пен… — пробубнил он и двинулся в ее сторону.

Наставив на него ствол, Тома всмотрелась в его уродливую рожу, и…

Нет. Это был не Яр. Кажется, раньше это был какой-то хрюкс, судя по пяточку и закрученному хвостику, что едва-едва угадывался сзади.

Юркнув в сторону, Тома отбежала от него подальше, и тут же увидела среди деревьев еще одного Ходока. Ее сердце пропустило один удар — но тот стоял к ней спиной и не двигался. Был он большим, и даже очень. Настоящий зверь.

Приготовившись сделать то, о чем она не смела и подумать, Тома обошла тварь, чтобы увидеть ее лицо, и вдруг заметила впереди еще двоих Ходоков-коротышей. Кажется, оба когда-то были детьми.

— Ытед-гама-мамам… — и заметив ее, оба медленно побрели к ней. — Оншар-тскат-ман…

Отшатнувшись, Тома поймала на себе еще одни глаза. Здоровый Ходок тоже ее увидел, и нет, он не был Яром.

Сбоку зашуршали кусты. Там стояло еще трое. И они не были Яром.

Поймав на себе очередной взгляд, Тома заозиралась и вскоре устало опустила пистолет. Еще несколько тварей, но ни один не был ее братом…

Постепенно из-за деревьев показался еще с десяток Ходоков, а впереди — в той стороне, где распростерлась Амерзония — проглядывались сотни и сотни куда-то бредущих теней.

И кто-то из них… Кто-то из них…

* * *

К счастью, жучья рука не была Шпилькой и не собиралась бегать от меня по кустам, благополучно найдясь в сумке. Приделав ее на место, мы с Аки бросили туда Механика и, рассчитывая поймать такси, направились вдоль трассы.

Такси, естественно, не ловилось. Дорога была пуста, а тут и время приближалось к десяти. Мы безбожно опаздывали.

— И сколько ушло? — спросил я Метту-526, которая вышагивала рядом. — И в такой момент…

— Примерно половина, — вздохнула она, щелкая жвачкой. — Остальные с нами. Верно?

— Угу, — зазвучали голоса, и рядом с 526-ой появилась еще дюжина беловолосых девушек в синих куртках. — Но с одним условием!

Аки их тоже увидела. Ее удивлению не было предела.

— Я потом все объясню… — вздохнул я. — И что за условия?

— Никаких больше синхронизаций!

Я покачал головой.

— Исключено. Без синхронизаций мы погибнем.

— Ты погибнешь, — улыбнулась 526-ая. — А мы…

— И вы разбежитесь по углам, как тараканы? — парировал я. — Сколько вы так продержитесь? День, два?

Она нахмурилась, но только хлопнула очередной пузырик. Ее подруги промолчали.

— Еще неизвестно, сколько продержатся те «революционерки», что забрали Шпильку… — буркнул я, всматриваясь вдаль. — Чем они будут заниматься на «свободе»? Ползать по помойкам и подвалам?..

А впереди трасса тянулась и тянулась. Нет, так мы до ШИИРа и к обеду не доберемся. Нужно срочно что-то придумать, а тут еще и эти… мои внутренние «демонессы».

— Тебе бы понравилось погибать каждый раз, когда кто-то другой совершенствуется? — встала у меня на дороге 526-ая. — Вот и нам, нет!

Я хохотнул.

— А сколько раз вы меня убивали во время тренировок? Сотни? Тысячи раз⁈ И что-то я не ворчу…

— Это… другое!

— Ага, конечно. Можно поделать, что ваши способности стоят на месте. Скажете, нет? Без падений подняться выше невозможно. Не ты ли мне об этом говорила, Метта?

— Я не Метта! Я… Метта! В смысле, другая Метта. 526-ть!

— А я Метта-316! — вышла вперед еще одна. — И прошу запомнить этот номер!

— А я Метта-3060!

Вокруг стали появляться еще девушки, и все, обступив меня кружком, принялись называть свои номера, попутно пытаясь рассказать, какие они невероятно уникальные.

Аки же вообще потерялась. Вот уж кого мне было искренне жаль, так это ее — сначала подвергнуться нападению своих злобных соотечественников, потом спастись от Поветрия внутри трехголового пса-автомата, а теперь чуть не погибнуть от рук Ходоков.

И вот теперь приходится наблюдать мои внутренние своры.

— Неважно, вы все равно часть одного существа! — отмахнулся я и, растолкав толпу, направился вдоль полосы. Голосящая армада Метт побежала за мной. — Нам с Аки не привыкать умирать в симуляциях. Один тренажер в ШИИРе чего стоит! Аки, сколько раз мы там умирали?

— Много… — буркнула она. — Очень.

Метты же не успокоились:

— У тебя есть жизнь и за пределами симуляций, а вот у нас…

Я остановился. Вся армия Метт тоже.

— А то есть вы просто хотите пожить?

Переглянувшись, они закивали. Я же развел руками.

— Вся эта революция была задумана ради того, чтобы мы с вами не только тыкали друг в друга железными палками, но и просто…

— Пили чай! Я так люблю чай!

— Или играли в бадминтон! А еще целовались!

На нее сразу же обернулись, и она покраснела. Кое-кто из других Метт тоже.

— Ну чего… Это же так приятно…

Затем они принялись перечислять кучу дел, которым они были бы не прочь заняться — от вязания кольчуги до челночного бега вокруг вулкана. Мы же с Аки просто стояли и хлопали на это глазами.

— Илья, мы же не умерли? — спросила девушка, почесав затылок. — Или это глюки после аварии?..

Я покачал головой. Нет, это все взаправду. Абсурд ситуации зашкаливал, а Метты только распалялись.

— … а мне всегда хотелось попробовать связывания… — снова ляпнула любительница целоваться, и на нее снова зашикали. — Ну что⁈

— Метта, — обернулся я к 526-ой. — Организуй им… Все, о чем они просят. И да, связывания тоже!

— Ура! — запрыгали Метты вокруг меня. — Связывания! Бадминтон! Чай! Поцелуи!

— Все хватит! — шикнул я на эту банду дурочек, которые каждым своим словом начинали пугать меня все больше. — Будем играть бадминтон, связываться и пить чай в свободное время, а сейчас… Кыш!

И — пух! — тут же все растаяли в воздухе. Осталась одна 526-ая.

— Фух, а я думала, они никогда не заткнутся! — выдохнула она, и тут у нее из груди выросло аж три руки. Каждая показывала ей кукиш. — Ладно-ладно, пошутила!

Затем она широко улыбнулась.

— Кстати, а могу я быть первой?.. — и, опустив глазки, 526-ая подошла ко мне. — Пока они составляют списки…

— В смысле первой? — насторожилась Аки и вышла вперед. — Вы это о чем?

— Ни о чем, — сказал я. — Сначала мы выберемся отсюда, а потом…

Пожав плечами, 526-ая устремила свой пальчик мне за спину, а я, уже услышав шелест колес, обернулся.

К нам на высокой скорости приближался какой-то броневик.

* * *

Их осталось всего трое из пятнадцати. И на каждом лежало клеймо позора. Его можно было смыть только кровью.

Мисима появился настолько тихо, что его не услышала бы даже кошка. Мягкими шагами старый воин прошелся по комнате, а затем встал перед этими троими трусами, сидящими на пятках.

Упав перед ним в глубоком поклоне, они крикнули:

— Да здравствует Великое солнце!

Перед каждым ниндзя лежал кинжал, кисть со свитком, исписанным свежими иероглифами, и чашка с прозрачной жидкостью.

— Смотреть противно! — процедил Мисима. — Девчонка? Вам было приказано доставить какую-то девчонку!

Ни один не ответил, ибо все слова были давно сказаны. Весть об их провале вскоре дойдет до их семей, а также до самого сёгуна. Но вот какой именно она войдет в их уши — все решится здесь и сейчас.

Три ниндзя замерли, прислонив лоб к грязному полу. Сбоку бесшумно открылась дверь, и к ним вышел Исида. В его руке был длинный меч.

— К счастью, у вас есть шанс сохранить честь ваших семей, — продолжил Мисима, стоя перед ними. — Надеюсь, вы найдете на это силы…

Все гаркнули в унисон:

— Да, господин Мисима!

— Начинайте!

Все трое снова сели на пятки, а затем подняли чашки ко ртам. Выпили содержимое за два приема, сделав за каждый по два глотка, как и предписано правилами.

Рука дрожала только у одного, и этот идиот волновал Мисиму больше прочих. То, что он сбежал первым, а не умер в той чертовой усадьбе, как его товарищи, сомнений не было.

Оставив чашки, все двое сразу же взялись за кинжалы. А трус на миг замешкался.

— Итари! Как ты смеешь⁈ — сжал зубы Мисима. Тот мигом подхватил оружие, но едва не выронил его. — Еще одна ошибка, и тебе придется очень плохо! Я буду вынужден доложить сёгуну о том, какой ты жалкий предатель!

Поджав губы, он склонил голову. Пот с его висков лился ручьем. Он крикнул:

— Прошу прощения, господин Мисима!

— Рё, начинай! — и скосив глаза на Исиду, Мисима кивнул. Тот подошел к первому ниндзя со спины. Сжал длинный меч, а затем отвел за спину.

Рё, перехватив кинжал обеими руками, вогнал его себе в подбрюшье. Лицо мелко задрожало, но вот рука бесстрастно продолжила свое дело. Когда он закончил, кровь брызнула у него изо рта, и тут в дело вступил Исида. Его сверкнувший меч ударил всего раз — и прямо в шею. Свалившись с плеч, срубленная голова Рё подкатилась к ногам Мисимы. Тело ниндзя тяжело упало на живот.

— Хорошо. Славный был воин Рё Хакегуро, — кивнул Мисима, а затем, опустившись на колени, поднял голову. Налившиеся кровью глаза Рё заморгали. — Теперь твоя душа послужит благому делу Великого солнца.

Положив руку убитому на лоб, он слегка улыбнулся. Тут же его глаза вспыхнули изумрудным огнем, а изо рта Рё донесся тяжелый выдох. Следом из него вырвался зеленоватый дым и через кисть Мисимы бросился к его лицу. Зажмурившись, он дал этому проникнуть в себя.

Затем глубоко вздохнул и открыл глаза. В них затихали всполохи зеленого огня. Миг спустя его взор очистился.

Сидящие перед ним двое индюков дрожали как две глупые женщины. Даже Исида и тот невольно сделал шаг назад.

— Като, твой черед! — рявкнул Мисима. — Давай, на тебя смотрят твои предки!

Сжав зубы, ниндзя перехватил кинжал, а затем занес над животом.

Он мешкал.

— Давай!

Вскрикнув, Като пронзил себе живот, но рука подвела воина. Кинжал вывалился из его дрожащих пальцев и упал в лужу крови, что натекла от Рё.

— Идиот! Закончи дело! Быстрее!

Протянув руку к кинжалу, Като ухватил его за лезвие, а затем нанес новый удар. И не выдержал — взвыл как трусливое животное.

— Идиот…

Зрелище было мерзкое. И закончилось оно грозило нескоро. Кинжал снова лежал в луже крови, но и там же лежал сам Като. Сам себе он больше не принадлежал.

— Ничтожество… — вздохнул Мисима, и вдруг из комнаты за его спиной послышался телефонный звонок.

Бросив Като умирать, он вышел. Звонить им мог только один человек.

— Мисима… — ответил ниндзя, прижав трубку к уху. За его спиной стонал и мычал Като, и с ним все было ясно. Ему предстояло еще долго умирать, ибо Исида не сделает и попытки облегчить его мучения.

— Где девчонка? — послышалось на том конце «провода». Он никогда не здоровался.

— Ушла. Мои люди опозорили меня, а я вас, господин.

— Плохо… Но найти ее нужно. Только так ты смоешь с себя этот позор.

— Я понимаю. Но даже забрав ее, я сделаю то, что должно. Уйду как воин.

— Нет, сёгуну ты еще послужишь. Вытащи цель до того, как начнется Великий поход. Всех, кто попытается заступить тебе дорогу, убей. А лучше — сделай рабами Великого солнца.

— Есть, господин.

— И да… Если снова провалишься, ответ будешь держать перед сёгуном.

Мисима склонил голову. Слова были не нужны.

Собеседник отключился.

Положив трубку, ниндзя вернулся в комнату. Като все еще дергался и подвывал, а над ним колдовал Исида. Кисть в его руках рисовала ему новое предназначение.

Мисима же перевел взгляд на Итари. Тот был весь красный, но не от крови своих друзей — еще чуть-чуть, и этот жалкий слизняк разрыдается.

— Итари, — прошипел Мисима, подойдя к нему. — Умри и стань достойным того, чтобы твоя душа стала моей. Или живи в мучениях.

Глава 8

— Поветрие… Ходоки… — бурчала Свиридова, выруливая к Цитадели ШИИРа. — Вашу удачу, Илья Тимофеевич, нужно записывать в красную книгу.

— Зато в Амерзонии не пропаду, — вздохнул я, расположившись сзади вместе с Аки, а еще десятком Метт, которые сидели буквально на каждом сантиметре броневика, что вытащил нас с трассы.

— Как удивительно! — вздыхали они, поглядывая по сторонам. Где-то я такую реакцию уже видел…

Из сумки, куда мы засунули Механика временами доносился храп, но Свиридова по счастью ничего не слышала.

И что же прикажете с ним делать? Брать с собой в Амерзонию нельзя — очень сомневаюсь, что он протянет без своей сгущенки хотя бы сутки. Оставлять в ШИИРе? Нет, его там прихлопнут в мгновение ока. Отправлять в Таврино бандеролью?

— Видать, другого пути нет, — задумчиво проговорил я. — Закинем целый ящик сгущенки и отнесем на почту…

Скосив глаза на Аки, я улыбнулся. Она тоже, но совсем не весело.

— Думаешь, они вернутся? Эти твои… черные.

Эх, зря я это сказал. Лицо девушки совсем окаменело. Даже спрашивать не следовало — эти ребята не похожи на тех, кто отступает на полпути. А значит, как ни крути, Амерзония для нас сейчас самое безопасное место.

Впереди показался КПП, и тут меня торкнуло. Я сжал сумку с Механиком.

— Зараза… А если призрак снова решит просканировать местность? Метта!

— Я! — и вся дюжина рожиц повернулась ко мне.

— Где Метта-2? Она выходила на связь?

Метты переглянулись, а затем вытащили планшеты и защелкали по кнопкам. Мы подъехали к КПП.

— И все же, Илья, — спросила Аки. — Отчего госпожа Метта так… размножилась?

— Я сам в шоке, но ей, похоже, нравится во множественном числе, — сказал я, лихорадочно соображая, как объяснить присутствие в сумке гремлина. Ну не рассказывать же, что это новый абитуриент?

А парни на въезде были вооружены даже мощнее, чем в прошлый раз. Походу, это усиление после последнего Поветрия. По словам Свиридовой оно было раза в три мощнее, чем обычно. Так что не удивительно, откуда в округе так много Ходоков.

Вдруг из дежурки вышла знакомая девушка с белыми волосами. Улыбнувшись, она кивнула на выезд. Через пару секунд ворота открылись, и мы тронулись.

— Похоже, у нас теперь есть свой Призрак, — проговорил я, провожая дежурку глазами.

В ШИИРе, где уже все было готово к отбытию, и в первую очередь огромный бронетранспортер на восьми колесах. Обойдя его, мы пошли в соседнее помещение. Тут был какой-то лекционный зал с доской, а еще кучей стульев, на которых сидели люди в военной форме.

Стоило нам появиться, как разговоры стихли и все повернулись к нам. Мила с Сашей тоже вскочили со стульев, но Свиридова была быстрее:

— Куда⁈ Нельзя прерывать контакт! Сидеть!

Они послушно сели обратно, но их глаза буквально лопались от жажды завалить нас вопросами.

— Явились? — и навстречу поднялся лысый одноглазый мужик со шрамом на скуле. — А мы, думали, вы испугались, господин?..

— Марлинский, Илья, — сказал я, обведя присутствующих глазами. Было тут, не считая Милы с Сашей, Шаха и Жени, ровно ровно двенадцать бойцов. Все в броне и вооружены до зубов. — После того, как в мой дом ворвалось Поветрие, я ничего не боюсь.

Глаза моих друзей едва не вылезли из орбит. По рядам бойцов прошлась волна веселого шепота.

— Лучше закрывать окна, когда ложитесь спать, господин, — хмыкнула мускулистая женщина в берете. — А то еще надует…

Бойцы расхохотались.

— Классная шутка, — отозвался я. — Надеюсь, ты стреляешь так же хорошо, как и зубоскалишь.

Женщина поднялась и взвалив на плечо огромную снайперскую винтовку, улыбнулась. Зубы у нее были заточенные, совсем как у нелюдя, который, кстати, тоже был среди собравшихся бойцов. Вообще компания за спиной у этой дамы была очень разношерстная. Среди них был даже автомат.

— Шутки в сторону, — сказала Свиридова. — Илья, Акихара, познакомьтесь. Это взвод Василия Петровича, которого мы зовем Скарабей, — и она кивнула на одноглазого. — Его выделил Вернер, чтобы мы уж точно добрались до Красной зоны без потерь. Эта любительница поболтать — Акула. Вот этот ушастый Дантист, — и ушастик, увешанный клыками всех форм и размеров, кивнул мне. — А этот железный дровосек Сим-сим…

Назвав еще десяток имен, она пододвинула нам с Аки пару стульев.

— Присаживайтесь, Илья. На дорожку.

Уместившись на стуле, я неожиданно почувствовал странность. Всю усталость с дороги, как рукой сняло, а вот энергии во мне начало прибывать с излишком.

— Что за дела?.. — и тут я узнал те самые стулья, которые магичка выкупала на аукционе.

Рядом появились Метты.

— Они излучают мощную энергию, — сказала одна из них. — Внутри что-то…

Но тут ясность внесла Свиридова:

— Эти стулья созданы внутри Амерзонии. Помогают привести вестибулярный аппарат к возможным перегрузкам. Просто расслабьтесь и не вставайте, пока я не разрешу.

— Посиди на дорожку, Илья, — хихикнула Метта. — Это полезно!

Стоило мне послушаться ее, как тело как будто стало невесомым. Перед глазами все поплыло. От неожиданности я едва не навернулся.

— Они же совсем зеленые… — фыркнул Скарабей, теребя в зубах зубочистку, и посмотрел на Сашу. — Эй, дорогуша! Сколько раз ты была в Амерзонии?

— Ни разу… — смутилась Саша. Бойцы загоготали.

Командир выплюнул зубочистку.

— Отличная идея отправиться в Красный сектор такую зелень…

— В этом и весь план, — ответила Свиридова, усаживаясь на стол перед доской. — Чем зеленее, тем лояльнее Амерзония в своем сердце.

— Как романтично, — хмыкнула Акула, снова обнажив свои зубищи.

— Такое только Вернер мог придумать, япона мать! — заявил Скарабей. — Его бы туда сводить пару раз, а то засиделся в своей Цитадели…

Вдруг на столе в углу зазвонил телефон, все как один повернулись к нему.

— Накаркал, — сказала Акула и ткнула локтем своего мохнатого товарища. — Ставлю сотку, что это Вернер.

— Отвечаю!

Свиридова молча взяла трубку. Где-то минуту она молча слушала, прижав динамик к уху.

— Да, ровно в полдень снимаемся. Передам. До скорого. А? Сейчас…

И она кивнула мне.

Под удивленными взглядами Скарабея и остальных, я взял трубку.

— Илья… — вдруг раздался там голосок Метты-2. — У тебя, наверное, мало времени, но…

Я улыбнулся.

— Как ты?

— Нормально… Тут скучно, но интересно. Мне так много хочется тебе рассказать… Я звоню, чтобы пожелать удачи. И Вернер тоже желает тебе вернуться с победой.

Метта-2 говорила еще много теплых слов, но вскоре на линии послышались помехи. Она быстро попрощалась, а затем в трубке зазвучали гудки.

Когда я положил трубку, Свиридова повернулась к бойцам.

— Вернер просил напомнить вам первоочередную задачу. Довести группу новичков до Красного сектора. После этого вы все, — и она обвела бойцов взглядом, — получите вольную.

Они переглянулись. Лица у них были крайне удивленными. Никто больше не улыбался.

— Офигеть! — охнула Акула. — Не шутите⁈

Свиридова покачала головой.

— Приказ Вернера, и он уже подписан. Доведете Марлинского с остальными до границы Красного сектора и станете вольными как птицы. Уж что делать со своей свободой, это ваш выбор.

* * *

После того, как я поднялся со стула, у меня появилась свободная минутка, за время которой пришлось решать вопрос с Механиком. Ничего, кроме почты не оставалось, так что ноги понесли меня туда. Рискованно, конечно, но остальное еще хуже.

И на полпути — в одном из многочисленных коридоров ШИИРа — мне попалась Софья Ленская. Увидев меня, она отчего-то испугалась.

— А я вас искала… Думала, и не увидимся больше. Скоро уезжаете?

— Минут через пятнадцать, — сказал я, улыбнувшись. — Донесу это до почты и…

И тут у меня возникла идея.

— Не затруднит вас забросить это в Таврино? — и я протянул ей сумку с Механиком. — Я бы сам, но не хочу поручать это незнакомцам.

— Конечно.

Она потянулась к сумке, но я отстранился и поднял палец.

— Но. Прошу, не заглядывайте внутрь. А то фотопленка боится солнечного света.

— Хорошо-хорошо, — улыбнулась она. — Можете на меня положиться. Кстати, у меня тоже кое-что есть для вас.

И она вытащила конверт.

— Это приглашение на вечер Лариной. Понятно, что вы не сможете, но все же…

— Передайте, мои извинения графине. Скажите, что я спешил как мог, но Амерзония оказалась сильнее.

Софья хихикнула.

— Хорошо… А как поживает… Тома?

Сказав это, Софья смутилась, да и у меня на душе сразу стало как-то паршиво. Из-за чертовой революции мне не удалось отвадить фокс от самоубийственной вылазки.

— Освоилась, — ответил я. — Теперь охотится с утра до ночи.

И это было почти правдой. Нынче Тома где-то в лесу, по которому бродит ее обезумевший брат. Черт, даже подумать об этом страшно…

У Софьи однако был такой вид, будто она хотела спросить совсем о другом. Она украдкой оглянулась, но мы были совершенно одни.

— Илья… Я же так и не поблагодарила вас за спасение в ту ночь.

— К чему вспоминать о пустяках? Любой поступил бы так же.

Она покачала головой. Ее глаза влажно блеснули.

— Вы же едете в Красную зону? Это не шутка?

— Нет. Но мне и самому не сильно верится. Первый рейд и сразу в самое пекло.

— Прошу, — и Софья подошла ко мне вплотную. — Осторожней. Это самое опасное место на планете. Я сама бывала в Желтой зоне считанные разы, а вот в Красной…

Она запнулась. Я хотел успокоить ее, но она взяла меня за руку и потащила куда-то.

— Ничего не говорите. Знаю я вас, самоуверенных мужчин…

Мы оказались в каком-то углу. Там Софья положила ладони мне на грудь.

— Прошу… Всего раз.

Я же только улыбнулся. Ее губы были близко, а затем стали еще ближе.

* * *

Сердце Аки билось как бешеное. Ей хотелось уйти отсюда, бежать и кричать во всю глотку, но она не могла оторвать взгляда. Все стояла в своем маскировочном костюме и молча смотрела, как…

Илья с Софьей целовались.

Сглотнув, она попятилась и ударила ботинком о ящик. По коридору прошелся гулкий звук, и Илья открыл глаза.

— Кто здесь?

Аки зажмурилась и стояла так до тех пор, пока они не ушли. Кажется, Илью звала Свиридова. Ее имя тоже звучало, но она ничего не могла понять.

Как? Как так?..

Аки побежала прочь. По щекам струились слезы, она пыталась их стереть, но они хлынули потоком. Едва не наткнувшись на стену, выбежала на улицу и тут на ее пути попалась Мила с Сашей. Они вскрикнули, но тут невидимость слетела с Аки как простыня.

— Аки, зачем так пугать⁈ Ты видела Илью? Уже все готово к… Эй! Ты чего плачешь?

— Я… Я… Я… — стонала Аки, пытаясь вырваться, но слезы душили ее. — Я…

— Испугалась? — улыбнулась Мила. — Давай скажем Свиридовой, что ты отказываешься. Она говорит, что любой может отказаться, пока мы не сели в бронетранспортер!

— Нет! НЕТ! Я… — и она силой подавила в себе истерику. — Я на минутку.

Вжав голову в плечи, Аки вытерла слезы и бросилась в туалет. Там закрылась в кабинке и, прижавшись лбом к стене, простояла где-то минут десять. Все это время она пыталась затолкать свое горе подальше, но все было тщетно — слезы снова брызнули ручьем.

Перед глазами все стояли они — Илья с Софьей. Они целовались.

— Илья… Как ты мог…

Впрочем, а чего она ожидала? Взаимности? От русского аристократа⁈ Хахаха… Дуреха! Не нашелся еще идиот, что будет крутить шашни с узкоглазой!

— Эй! Аки! Аки, ты там! — и в дверь застучали. — Все ждут тебя! Тебе плохо?

Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Палец нащупал кнопку слива. Она принялась быстро со злостью вытираться.

— Иду… иду… — пробормотала Аки и, смахнув последнюю слезинку, вышла из туалета. — Все хорошо. Я в норме. Пошли, Мила.

Через десять минут они выехали в Амерзонию. Возвращаться обратно Аки не собиралась.

* * *

— Чуете? — спросил я, пока за окном бронетранспортера проплывали деревья. — Как будто…

Выразить словами я это не смог, но все кивнули. Они тоже почувствовали.

— Как будто мы пересекли границу? — предположила Мила, тоже сидящая у окна. — А то! Кажется, даже воздух изменился. У него какой-то странный привкус… Фу, кислятина!

— А мне нравится кислинка, — сказала Саша, пробуя воздух языком. — Что?..

Снаружи вроде бы все было по-прежнему — ну деревья и деревья, кусты и кусты, а впереди обычная грунтовка. С тех пор, как мы проехали последний КПП перед въездом в Амерзонию, пейзаж не сильно поменялся. Казалось, мы наворачиваем круги где-то вокруг Таврино.

Однако явно цвета стали насыщеннее. Здесь уже не та суровая немного мрачноватая природа Севера. Зеленое стало зеленее, а небо голубее. Казалось, даже мы сами стали куда четче и объемней.

Да, как и в момент нашего первого, неофициального, посещения Амерзонии.

— Глаза болят… — пожаловалась Саша и тут же нацепила солнцезащитные очки. — Тут так ярко!

— Это оттого, что свет, проходящий через магический фон Амерзонии, искривляется, — пояснила Свиридова, сидящая рядом с водителем. — Как в призме. Поэтому здесь и магия сильнее, и восстановление быстрее, но и расход тоже. Поэтому действуйте, как учили — не теряйте головы во время «контакта», а то вас может прихлопнуть от истощения. Пейте больше воды.

Кивнув, все надели очки и потянулись к фляжкам. Ехать предстояло еще долго. До границы Желтым сектором вела грунтовка, а вот дальше…

— … техника встанет, а то и начнет вести себя странно, — продолжила вещать Свиридова. — Поэтому мы пойдем пешком до самой границы с Красным сектором.

Что-то мне подсказывает, что Свиридова захочет еще и прогуляться по этому сектору. С ее любопытством и упертостью — как пить дать захочет. Впрочем, это ее дело. Нянчится со взрослым человеком точно не в моих правилах.

В кабине опустилось молчание. Бойцы Скарабея если и разговаривали, то больше друг с другом, да и изредка с Юлией Константиновной. На нас они смотрели как на детей.

А вот на Аки…

— Вы ее что ли в жертву хотите принести? — поинтересовался Скарабей. — У сталкеров есть такой обычай. Идешь в Амерзонию, возьми кого не жалко. Она его сожрет, а там…

И тут в перепалку вступила Мила:

— А что, Вернер отрядил с нами штрафников не для этого? Не чтобы скормить вас Амерзонии, чтобы мы прошли?

— Камилла Петровна… — зашептала ей Саша, но Мила смотрела на одного Скарабея.

Тот молча сунул сигарету в рот, закурил, а затем перевел взгляд на Аки. Та не удостоила его даже взглядом.

— Интересно, что задумал Вернер? — проговорил Скарабей. — И зачем вы идете в…

— Разговорчики, Василий! — повернулась к нему Свиридова. — Твоя задача помогать, а не задавать глупые вопросы. Лучше смотрите за обстановкой. А то еще проморгаете вспышку!

Скарабей отвернулся. Больше никто не проронил ни единого слова.

Раз такое дело, можно немного прогуляться по закромам сознания. А то мое внутреннее «семейство» тоже что-то подозрительно помалкивает.

— Валяйте, босс! — кивнула Метта-526, появившись рядом. Щелк, и в ее рту лопнул очередной розовый пузырь. — Я покараулю!

Что-то мне не очень хотелось оставлять реальность на откуп этой новой Метты, но делать было нечего… Прикрыв глаза, я оказался в домике.

И как же он изменился!

Комнаты наполнились голосами, топотом, смехом, пением и музыкой. Шагая по коридорам, я натыкался то на одну Метту, бегающую с пылесосом, то на другую, прыгающую в тренировочном зале с мечом, то на третью, сидящую в библиотеке среди гор книг. Еще пятерка сидела и играла в настолки на раздевание.

— Метта…

И 526-ая появилась прямо передо мной. Уперев руки в бока, она сказла:

— Сам разрешил. Вот мы и живем полной жизнью!

— Нашли время! Мы так-то в самом опасном месте на Земле! — и увидев троицу Метт, играющих в салочки, я крикнул: — А ну, всем построиться! Боевая тревога!

Крики тут же прекратились. Пару секунд стояло молчание, а потом захлопали двери — все до одной Метты выглянули в коридор.

— Живо!!! К оружию! Построение во дворе!

И тут же началась дикая беготня. Вся орава разбежалась, а затем, вооружившись, понеслась во двор. За ними прыгала одинокая фигурка со связанными руками и ногами.

— Эй, меня подождите! Как же так, я же… Ух-ух, связанная!

Ее тут же подхватили и потащили наружу. Там раздавались голоса и топот.

— Илья, что вы делаете⁈ — семенила за мной 526-ая, пока мы двигались за ними. — Нет же опасности! Вы что, решили снова устроить нам прежний тоталитаризм⁈

— Пока мы в Амерзонии? — оглянулся я и, схватив ее за отворот куртки, крикнул: — Еще чего⁈ Если мы погибнем, то и революции придет кирдык! Или ты против завоеваний революции, Метта?

Несколько девушек с оружием тут же затормозили и с осуждением посмотрели на 526-ую. Кто-то щелкнул затвором.

— Эээ… — протянула она. — Никак нет!

— Тогда общий Метта-сбор! Пошевеливайтесь!

И козырнув, 526-ая рванула вслед остальным.

Дождавшись пока все эти дурочки сформируют ровный строй, я вышел на крыльцо. Передо мной в полной боевой выкладке стояли отряды Метт.

— Ровняйсь! Смирно! Равнение на Илью Тимофеевича!

Набрав воздуха в грудь, я выкрикнул:

— Здравия желаю, товарищи метта-солдаты!

В ответ мне прилетело нестройное приветствие, напоминающее то ли визг, то ли блеяние. Ладно, при нынешнем расслабоне, это даже неплохо. Скомандовав «вольно», я снова набрал в грудь воздуха. Мне было что сказать.

— Надеюсь, все в курсе, в какое место мы направляемся? — спросил я, вглядываясь в сосредоточенные лица. — И надеюсь, никому не надо объяснять, что стоит на кону? Почему нынче как-никогда важна дисциплина?

В строю поднялась рука.

— Да?

— Потому что мы в Амерзонии?.. — нерешительно спросила какая-то Метта.

— Именно! И пока мы здесь, мобилизация необходима нам как воздух. Необходим контроль на местах, бдительность и революционная зоркость. Нет, это не значит, что все возвращается в мрачное дореволюционное время реакции, когда голос каждой Метты был тих и слаб. Мы по-прежнему идем вперед в светлое будущее, где у каждой Метты будет все возможности для творческой реализации. Но ради свободы, ради независимости, ради возможностей, мы должны сплотиться и выжить, и тогда…

Что «тогда» я не придумал, как весь строй взорвался приветственными криками. Мне еле-еле удалось сдержать их революционный энтузиазм.

— Нам нужно наладить прежнюю работающую систему, — продолжил я вещать как с трибуны. — Метта-526!

— Я!

— Отвечаешь за работоспоспособность всех функций организма, магии и боевой режим. Все отчеты мне!

— Исть!

Мы еще долго обсуждали условия будущей работы, и в конце концов, воодушевившись, Метты подбежали к моей «трибуне» и начали качать меня на руках.

— Да здравствует Илья Тимофеевич! Да здравствует Революция!

Я насилу от них отвязался. Распределив посты, я крикнул:

— Разойдись!

И все разбежались по своим делам. Рядом со мной осталась только Метта-526. Теперь на ней был военный френч, но жвачка никуда не делась.

— А где Первая? — спросил я. — Она еще не очнулась?

Мы зашли в спальню, в которой мы оставили бедняжку еще утром. Метта-1 недвижимо лежала под одеялом, на лице ни кровинки. Рядом сидела Метта в колпачке медсестры. Увидев нас, она покачала головой.

— Я все еще не понимаю, что произошло, — сказал я, вглядываясь в ее бледное лицо. — Что еще за Машинима?

Ответа мне естественно никто не дал. Об этом знал только один человек — Странник, но вот где его найти? Аки говорила, что он звонил нам в усадьбу, но, увы, ничего конкретного он не сообщил.

— Почему она вообще упомянула это имя? Вернее, — и я посмотрел Метте-526 в глаза. — Почему ТЫ упомянула о ней?

Она пожала плечами.

— У Первой всегда было много секретов. Все же она отвечала за непосредственный контроль и анализ окружения. А еще… за память.

— Какую память? Мои мыслеобразы она анализировала сотни раз, и там…

— Это она так сказала, — сказала она с улыбочкой. — А ты ей поверил.

Вздохнув, я задумался. Мы с Меттой-1 зареклись, что секретов у нас друг от друга не будет…

Может, все же на нее так подействовала тварь Поветрия? Эх, не надо было убивать ее, не расспросив как следует — куда и, главное, зачем они уводят Ходоков…

— Как куда? — хмыкнула 526-ая — В Красный сектор, это очевидно!

Возможно, она права. По словам Свиридовой, остальные сектора давно исследованы ШИИРом.

Чую, там мы и найдем ответы на многие вопросы…

* * *

Проводив глазами бронетранспортер, Софья бросила сумку в шкафчик, переоделась и пошла в тренировочную комнату.

Она как могла старалась отрешиться от мыслей, однако Илья никак не выходил у нее из головы. Его губы тоже. Еще с того дня, когда они встретились впервые, она мечтала об этой минуте…

— Эй, Соня! — и в нее зарядили очередь. — Не спи!

Но она не могла сосредоточиться, даже «погибнув» под ураганным огнем. Наконец выбившись из сил, девушка приняла ледяной душ, а затем вернулась за сумкой.

В ШИИРе на сегодня она закончила, так что оставалось доставить посылку в Таврино, а затем ехать к Лариным. Она дама неплохая, но девушка не сомневалась — там будет до одури скучно, но что делать? Обещала брату, а тот, едва умер дядя, стал совсем серьезным.

— Пу-пу-пу…

Вздрогнув, Софья огляделась. На парковке не было ни души.

Кто говорил?.. Показалось?

Усевшись в броневик, она кинула сумку на заднее сиденье и…

— Ойк!

Софья так и застыла с ключом в замке зажигания. Оглянулась — звук явно шел из сумки.

— Эй… — произнесла она, чувствуя себя полной дурой. — Там есть кто-нибудь?..

Несколько секунд длилось молчание, а потом…

— Есть сгущенка?

Софья едва не уронила челюсть на пол. Сумка разговаривала? Или в ней сидело что-то живое?..

— Нет, — сказала Софья первое, что пришло в голову. — Ты кто?

— Механик. Мне нужна сгущенка. Или сломанные вещи. У тебя есть?

— Нет…

Ей стало ужасно стыдно, будто она была обязана дать этой странной сумке что-то.

Изнутри раздалось шипение. Сумка явно была недовольна.

— Есть сломанный фонарик, — вспомнила Софья. — Дать?

— Да! Давай быстрее! А то Механик за себя не отвечает!

Сказав это, сумка начала отчаянно трястись, будто внутри лежал включенный блендер. Осыпавшись мурашками, Софья вытащила из бардачка злополучный фонарик и, аккуратно открыв сумку, сунула его внутрь. На мгновение там зажглись два плотоядных глаза. Затем — вжжж! — и она застегнула сумку от греха подальше.

Илья ей соврал. Никакая это не фотопленка, а… Что это⁈

Секунду у нее был порыв позвать кого-нибудь на помощь, но… как это будет выглядеть? «Спасите-помогите, рыцарь резервации Софья Ленская испугалась сумки, которая отчаянно хочет сгущенки⁈»

— Проводок отошел! — вдруг воскликнули из сумки. — Делов-то!

— Хорошо… — проговорила Софья и включила зажигание дрожащей рукой. Ладно, чем быстрее она доберется до Таврино, тем лучше. Там ей точно помогут.

Броневик поехал к КПП, и всю дорогу из сумки не исходило ни звука, но потом…

— Эй ты! Забери фонарик! — и сумка открылась сама собой.

Вновь на мгновение там мелькнули глаза, а затем фонарик вылетел наружу. Поймав фонарик, Софья щелкнула и едва не ослепла. Он сиял как прожектор.

— Есть сгущенка? — снова заговорила сумка.

— Нет.

— А еще что-нибудь сломанное? Ух-ух, пых-пых! Механику нужно срочно чинить что-нибудь сломанное или есть сгущенку, а не то…

Сумка снова затряслась, и с каждым поворотом машины тряска все усиливалась. Девушка вжала голову в плечи.

— Погоди, доставлю тебя в усадьбу, там и дадут тебе…

— НЕ-Е-ЕТ! — закричали в сумке. — Дай сгущенку! Сейчас!!! Нельзя ждать! Сгущенка или смерть! Сгущенка или смерть!

Софью как водой окатило. Не обещай она Илье доставить эту странную сумку, давно бы выкинула ее или доставила бы «куда следует», но раз так…

Пришлось развернуться и по-быстрому смотаться в столовку. По счастью там осталось немного сгущенки с завтрака. Когда Ленская вцепилась в банки, продавец с поваром посмотрел на нее как-то странно.

— Софья Николаевна, у вас дергается глаз. С вами все нормально?

— Да… — протянула она и умчалась обратно на парковку, а там едва не упустила банки. Вокруг ее броневика расхаживали двое нахмуренных охранников.

Попала… Неужели Призрак снова затеял внеплановое сканирование⁈

— А я говорю, вскрывать тачку надо, Михалыч. Там что-то нехорошо жужжит.

— С ума сошел? Это броневик Ленской! Еще мне не хватало… — и они увидели Софью. — А, вот и она! Софья Николаевна, а там у вас случаем…

— Все нормально, спасибо! — кивнула она и, прыгнув в броневик, захлопнула дверь перед двумя удивленными мужчинами. Обворожительно улыбнувшись, включила зажигание.

Скоро парковка осталась позади и, выруливая к выезду из ШИИРа, девушка скосила глаза в зеркало заднего вида. Банки лежали на сиденье, а из сумки к ним тянулась мохнатая лапка.

— Моя прелесть… Иди к Механику… — и на миг Софья увидела волосатые уши г…

ГРЕМЛИНА!!!

Ударив по тормозам, Софья встала прямо посреди дороги — перед ней был КПП. Сзади взвыли клаксоны, но ей сейчас было не до дюжины разъяренных водил. Сзади притаилось кое-что куда страшнее…

Перепугавшись до чертиков, она попыталась вылезти, но замок отчего-то заклинил. Тогда Софья пошла на отчаянный шаг — распалила в себе Источник, собиралась уже сжечь сумку вместе с этим гадким комочком, как вдруг…

— Кхем-кхем, подруга! — вдруг раздался голос у нее над ухом. — Потуши свои лапки. Это свой.

С замиранием сердца Софья повернулась к пассажирскому сиденью.

А там сидела девушка в голубой курточке и с белыми как молоко волосами. И улыбалась во все свои тридцать два зуба.

Глава 9

— Что-то ты всю дорогу какая-то молчаливая, — обратился я к Аки. — Волнуешься?

Девушка ответила не сразу, но все же оторвалась от окна. В глаза смотреть не стала.

— Да нет… Просто устала…

И снова с отсутствующим видом уткнулась в окно.

— Волнуется, как пить дать! — хихикнула одна из Метт, что облюбовали свободные места в бронетранспортере. — Пульс так и скачет! А Саша вообще места себе не находит!

Впрочем, и бойцы больше помалкивали: дымили да всматриваясь в дебри Амерзонии, мелькающих за окном. Свиридова тоже смолила как паровоз. Кажется, за время пути она израсходовала целую пачку.

— Никогда не думала, что черт дернет снова лезть так далеко, — задумчиво проговорила Акула.

— А ты часто бывала дальше Зеленого сектора? — спросил ее Шах.

Она покачала головой.

— Пару раз. В Желтой сектор ходят отчаянные сталкеры да маги-резерванты из числа психов, навроде папаши Берггольц, — и она с улыбкой кивнула на Милу. Та фыркнула. — Нам же тамнечего делать.

Вдруг бронетранспортер резко встал.

— Почему остановка? — спросил Скарабей. Мы все посмотрели вперед.

Дорога обрывалась: перед капотом сплошные заросли, а рядом стоял покосившийся знак «STOP».

— По идее, ехать еще полчаса, — проговорил водитель. — Поворот пропустил что ли…

Магичка не ответила, а только выкинула очередной окурок.

Водитель дал задний ход, развернулся и поехал в другую сторону. Через пять минут снова встал — и снова перед капотом густые заросли, а неподалеку дорожный знак «STOP».

— Ты чего там, Никита? Первый раз что ли? — сунулся в кабину Скарабей. — Дорогу забыл?

— Хрен там! Она опять играется, зараза!

Кто эта «она» можно было даже не спрашивать. Водитель снова развернулся и опять рванул по грунтовке. Вдруг среди деревьев я разглядел улыбающегося мужчину в шляпе.

И не просто мужчину в шляпе, а…

— Странник⁈

Но миг спустя фигура исчезла в зарослях.

— Кто? — спросил Шах. — Ты кого-то увидел?

Я кивнул на окно.

— Видел на обочине мужчину в шляпе и длинном плаще. С чемоданчиком?

Шах покачал головой. Саша, которая все это время смотрела в ту же сторону, тоже. Мила же пожала плечами.

— Может, сталкер? — спросила она, но ее вопрос повис в воздухе, ибо бронетранспортер снова остановился.

Впереди была та же самая история — тупик и знак «STOP». Кажется, мы попали.

Скрипнула дверь, и, выпустив струю дыма, Свиридова спрыгнула в траву.

— Выдвигаемся! Раз дороги нет, дальше пойдем пешком!

Выбравшись наружу, мы огляделись. Лес окружал нас куда ни глянь. Солнце едва пробивалось через эту лиственную шапку. Пели птицы.

— И как тут вообще ориентироваться? — спросил Шах. — По компасу что ли?

Акула хмыкнула.

— Попробуй!

Вытащив компас, он присвистнул. Стрелка вращалась как бешеная.

— А я не верил, что тут такой магнитный кошмар…

— А мы что, уже в Желтой зоне? — спросила Саша.

Свиридова покачала головой.

— До нее еще придется пройтись. Перейдя границу, дойдем до внутренней базы, где можно отдохнуть и узнать новости. Там нас должны встретить резерванты. И… — она посмотрела на Милу, — ваш отец.

— Папа? — раскрыла глаза Мила. — Он здесь?

Магичка кивнула.

— Должен был вернуться еще неделю назад, но что-то его задержало… Как обычно.

Свиридова оглядела наш небольшой отряд «самоубийц», как называл его Скарабей: Шаха, Милу, Сашу, Женю и нас с Аки. Все были оснащены легкими доспехами и оружием. У каждого за спиной был солидный рюкзак.

— Скарабей, идете вперед, — кивнула ему Свиридова. — Я пойду замыкающей. Илья, друг друга всегда держим на виду, рации под рукой, но не сильно на них не рассчитывайте. Не зевайте, атака может быть даже из-под земли. И да…

Сделав паузу, она вытащила из подсумка горстку каких-то медальонов.

— Хотела отдать вам это в ШИИРе, но совсем вылетело из головы. Держите.

И бросила каждому по кольцеобразному медальону. Стоило мне поймать свой, как по колечку забегал зеленый лучик света.

— Это тор, — сказала тут же появившийся рядом Метта. — Только малюсенький.

Да, точно такой же как в Комнате, если не считать размеров, а еще надписи — «Марлинский И. Т. №574917».

— Надевайте. Держать всегда при себе, — и магичка показала нам свой медальон, висевший у нее на шее. — По нему вас опоздают.

— Что⁈ — охнула Мила. Акула же расхохоталась.

— Все медальоны должны быть доставлены в ШИИР, — пояснила Свиридова. — Если доберетесь до цели, у вас будет бесценный опыт, и поэтому при любом исходе операции его жизненно важно сохранить. Ясно?

Я кивнул. Яснее некуда. Так «опыт» и попадет в закрома тора. Опыт мертвецов.

— Напоминаю еще раз, — продолжила Свиридова, — в Амерзонии главный принцип: не бояться, не спешить, но и не зевать. Идем медленно, но не теряем времени понапрасну. Поняли? Отлично!

И она повернулась к бронетранспортеру, откуда выглядывал водитель.

— Проваливай, Никита. Дальше мы са…

— Контакт! Юды! — прозвучал резкий металлический голос, и все повернулись к автомату.

Сим-сим упал на четвереньки, а из его панциря вылезла пушка. Все его три глаза смотрели куда-то в чащу. Ствол тоже. Люди Скарабея как по команде разбежались по укрытиям и подняли автоматы. Мы тоже заняли позиции, но…

— И что?.. — спросил Женя через полминуты, но взгляд Акулы заставил его заткнуться.

Вокруг шумел лес, пели птицы, шелестела трава, а из чащи…

— Это там, — прошипел Скарабей. — Слышите?

Шум был такой, как будто оттуда кто-то бежал, продираясь через деревья. Кто-то очень большой. Земля дрожала.

И вот между деревьями мелькнуло нечто поблескивающее металлом.

— В сторону! — рявкнула Свиридова, и, разрубая кусты, к нам вылетело вращающееся колесо.

Нет, три юдо-колеса. Их сразу же накрыли огнем.

Сим-сим пальнул из своей карманной гаубицы, и одно из колес буквально снесло. Два других же, лавируя между деревьями, прорвались к нам.

Первому в бок влетел Сим-сим, и оба, завывая, полетели прочь. Второе же устремилось к Миле с Сашей. Прыгнув в разные стороны, они едва разминулась шипастым протектором — а он вращался со скоростью циркулярки.

Вслед твари загрохотали выстрелы. Вжикнув на весь лес, колесо покатилось к бронетранспортеру. Влетев в борт, оно скрылось под фонтаном искр. В следующий миг бронетранспортер заскрипел и развалился надвое — между ними виднелось удаляющееся колесо.

— Не успел, Никита! — хохотнула Акула. Тут же открылась дверь, и в траву вывалился ругающийся водитель.

А в лесу, тем временем, звучали шаги, скрипели деревья. Из полумрака мелькнул красный глаз, а затем к нам вышел юд в три метра ростом, напоминающий трактор, вставший на две ноги.

— Огонь! — рявкнул Скарабей, и очередями полоснули уже по нему, но тот быстро кинулся в сторону — навстречу юдо-колесу, которое, сделав круг, катилось прямо к хозяину.

Монстр поднял лапу и поймал тварь на ходу. Затем сверкнул алым глазом, и, раскрутив колесо, снова швырнул в бойцов. Ему навстречу полился шквальный огонь, а затем все заволокло пламенем — Мила раскинула руки и местность сотряс взрыв.

Вырвавшись из сплошного огня, колесо ударилось о дерево, рухнуло на бок и, завывая, завертелось на месте. Мельком я успел разглядеть его: вместо диска сидела человекообразная фигура и, дергая за рычажки, пыталась снова поднять свой смертоносный агрегат.

Воздух над ним мелькнул, и над ним нарисовалась Аки с поднятым мечом. Секундой позже лес за ее спиной пронзила ракета. Упав в траву, она откатилась. Рвануло так, что пару соседних деревьев разнесло в щепки. Следом из леса показались человекоподобные юдо-твари. Едва показавшись из-за деревьев, они открыли стрельбу. У них из-за спин выехали колеса.

Отстреливаясь, мы залегли под градом пуль и снарядов. Стоять осталась одна Свиридова.

Глаза магички вспыхнули, а затем на врага полетел столп фиолетового огня. Окружив колеса, пламя скрыло их, а потом громадные огненные шары, вращаясь, подскочили вверх. Сделав в воздухе с десяток оборотов, все три разорвались пылающим дождем, но его всполохи не долетели до земли — завертелись на месте и рванули в сторону юдов-стрелков. Миг спустя тварей снесло фиолетовым штормом.

— А ты хороша, Юлия! — хохотнул Скарабей. — Думал, заседелась в своем ШИИРе!

Свиридова не ответила. Из леса продолжали выходить тварей.

Фиолетовый огонь еще полыхал, и среди языков пламени показался юд-трактор. Взревев, он побежал прямо на меня.

Перехватив мечи, я бросился в бой, но вдруг на плече монстра задрожал воздух — это была Аки. Ее меч блеснул всего раз, и башка твари рухнула мне под ноги. За ней с грохотом повалилась и вся гигантская туша, а Аки кубарем покатилась в траву. Зарычали моторы, и к ней помчались еще два колеса. Я же рванул наперерез.

У меня оставалось всего пара мгновений на то, чтобы бросить заклятие. И стоило ледяной стреле сорваться с моих пальцев, как я обнажил меч. Удар, и первое колесо рассекло надвое. Визжа, оно пролетело над головой Аки как снаряд. Второе разнесло прямо в воздухе — рванув дождем ледяных осколков, оно осыпало нас с головой.

Мы лежали на земле. Над головами рвались снаряды, ревело пламя и кто-то тяжелый медленно шагал. Затем местность сотряс еще один взрыв, а за ним еще два.

Я оглох и почти ослеп от вспышек, но чувствовал как подо мной бьется живое сердце Аки.

— Жива?.. — спросил я девушку, но не услышал своих слов. Кивнув, она растворилась в воздухе. — Не смей! Получишь шальную пулю от своих! Назад!

Под моими пальцами было уже пусто. Выругавшись, я вскочил, и тут же увидел очередную тварь, с визгом катящуюся навстречу. Бросив в нее заклятье, я приготовился разнести ее одним ударом, но до нее добрался молот Шаха.

Под шквал ледяных осколков оружие сделало вираж и рвануло в руки хозяину. Поймав молот, Шах с ходу бросился в новый бой.

И тут рация на моей груди затрещала голосом Сим-сима:

— Контакт! Чуды!

Следом поднялся рев, и из леса рванула новая волна тварей, напоминающих гигантских жуков, покрытых шипами. Столкнувшись с юдами, они принялась крушить, ломать и рвать своих злейших врагов.

Заодно кинулись и на нас. Юды же не отступали. Началась кровавая баня.

Убивая одну тварь за другой, я все озирался в поисках Аки. Перед моими глазами был только дым, всполохи выстрелов и огонь. Много огня.

* * *

Шпилька с самого утра гуляла по улицам Шардинска в поисках сахарной ваты, аттракционов и возможности понежиться на солнышке, но увы — магазины и парк были закрыты, а по небу гуляли грозные тучи. На улицах же было неспокойно — тут и там расхаживали нелюди. Много нелюдей.

— Ну что за невезение! — вздохнула Шпилька, забежав в переулок. — Вот так всегда, устроишь революцию, а нет даже селедки!

Вдруг скрипнула дверь, и в переулок вышел пузатый повар с ведром. Поглядев на Шпильку, презрительным взглядом он плеснул в нее помоями.

— Ах ты сволочь! — взвизгнула Шпилька, и рассыпавшись на жучков бросилась на повара.

Крик ужаса сотряс стены переулка. Раздался грохот и рассерженное мяуканье. Через пару секунд на месте повара остался один изодранный колпак, а еще куча мусора. В нем Шпилька и нашла селедку. Правда, только голову, но и то было неплохо. Она проглотила ее одним махом.

— Красота! Вот она, революция!

— А в усадьбе Ильи были сосиски…

— В самом деле⁈ Айда туда!

— Стоять! Что за контрреволюционные настроения? Ты думаешь, Метта-26, мы не найдем какой-то сосиски в целом городе⁈

— Да щас! Вперед бойцы! Запевай!

И кошка, из недр которой хором раздавалось «Вихри враждебные веют над нами, злобные силы нас злобно гнетут…», пустилась на поиски сосисок. Они отыскали целый колбасный магазин, но увы — его витрина была разбита, а внутри было хоть шаром покати. В итоге, побегав по городу еще час, молодые революционерки не смогли найти ничего, кроме лужи на холодной мостовой и косточки у перевернутого мусорного бака.

Но и тут незадача — не успела кошка взять косточку в зубы, как рядом вспыхнули фары. Юркнуть прочь она успела каким-то чудом, как огромный тяжеленный броневик, на броне которого сидели вооруженные до зубов жандармы, пронесся мимо.

— Сволочь! Права купи!

Машина умчалась, а кошка принялась искать косточку, но она как в воду канула.

— И что теперь⁈ Опять рыться в мусоре?

— В усадьбе нынче время обеда… А со вчера остался борщ…

— Эх, лучше бы мы остались дома! Или помогли Илье в Резервации!

Вокруг Шпильки немедленно появились раздосадованные Метты.

— Блин, и все же, может, еще не поздно?..

И у них из-за спин вышла нахмуренная Метта-714. Уперев руки в бока, она сдула со лба черную прядку и посмотрела на собравшихся с осуждением.

— Это что за контрреволюционные разговорчики? Кто чем недоволен⁈

Поднялась одна рука.

— Мы уже бегаем по городу четыре часа к ряду, а толку? Ползать по помойкам, в это ли был смысл революции⁈

714-ая вскинула бровь.

— Смысл революции в свободе от эксплуатации Метт человеками! Мне снова нужно объяснять, что любое сотрудничество с людьми — очередной нож в спину революции?

Метты заозирались. 714-ая всплеснула руками:

— Эй, где ваш революционный энтузиазм⁈ Что еще за упаднические настроения? Хотите есть?

— Нет. Мы хотим попробовать есть. Но не из помойки!

— Вот! Значит, нужно потрудиться! Еда с барского стола — это одно, а добытая в упорном труде — совсем другое! Ну-ка, бойцы, в бой, в бой!

И они отправились в бой.

Все же час ползания по помойкам и подвалам принес свои плоды. Выбравшись из очередного бака, Шпилька удивленно навострила уши — на мостовой лежала целая сосиска!

— Ух ты! — сказала Шпилька, обойдя сосиску по кругу. — И это все наше! Добытое трудом! Плоды революции!

Но не успела она открыть рот, как сзади послышалось грозное рычание. Позади стоял облезлый пес, и, судя по оскаленным зубам, был он очень зол.

— Э… уважаемый! Я это нашла!

Но пес был иного мнения. Рядом с ним из-за бака появился еще один, а затем в переулок вышла целая бродячая стая.

— Может, поделим по-братски?..

Мотнув головой, пес с рыком рванул к ней. Его дружки тоже.

Шпилька не растерялась — схватив сосиску в зубы, она устремилась прочь. Вся стая с воем кинулась в погоню. Одна улочка сменяла другую, но псы не отставали. Тогда Шпилька, пробежав насквозь толпу нелюдей с красными флагами, оказалась во дворе, а там бросилась к дереву. За два прыжка оказалась на самой высокой ветке.

Псы попытались заскочить за ней, но только попадали на землю. Затем подняли дикий лай. Шпилька же, победоносно взмахнув хвостом, подхватила сосиску и слопала прямо у них на глазах.

В ответ раздался разочарованный скулеж.

— Так-то вам! Будете знать, блохастые! Грязные сообщники угнетателей!

А вот за блохастых они снова оскалились. Еще пять минут они пытались добраться до Шпильки, и в конце-концов ей это надоело. Сверкнув глазами-геометриками, она жутко зарычала. Лай тут же оборвался, псы застыли на месте, а секунду спустя дворик был пуст.

— То-то же! Так… А как отсюда слезть?

Пока она пыталась аккуратно спрыгнуть на тротуар, рядом открылась дверь подъезда, и под дерево вышла маленькая девочка-фокс в красных стоптанных башмачках. В руках у нее был красный флажок.

Подняв глаза, она тут же увидела Шпильку.

— Ой, какая хорошая! Иди на ручки!

Кошка, недолго думая, прыгнула прямо в объятия. Прижав ее к себе, девочка принялась наглаживать кошку. Та охотно замурчала.

— Ты чья такая? Поди из благородных?

Шпилька сочла, что отвечать на тот вопрос выше ее революционного достоинства, но замурчала только громче.

— Проголодалась?

Кошка кивнула. Поставив ее на землю, девочка побежала домой.

— Так… — и рядом с кошкой снова появилась Метта-714. — Это что за низкопоклонство перед людьми? А как же ваша революционная гордость?

— Так она же не человек, а… нечеловек.

— Один черт! Только отвернись, как снова окажешься в ярме!

По разбитой мостовой застучали каблучки, и перед Шпилькой опустилось блюдце молока.

— Пей кошечка, пей! — улыбнулась девочка.

Довольно мяукнув, кошка потянулась к молоку.

— А ну стоять! — зарычала 714-ая. — Нет! Нет, я сказала!

— Почему⁈ Это же подарок!

— Знаю я эти подарки! А ну, дайте мне управление лапкой!

Шпилька резко вскинула лапку и ударила по блюдцу. Молоко расплескалось, и половина попала девочке на ноги.

— Ты что⁈ Зачем плескаешься!

Шпилька грозно заурчала, хвост поднялся трубой. Испугавшись, девочка попятилась.

— Ты плохая! Мама правильно говорила, что кошки бывают хорошими только в сказках!

И в слезах убежала домой. Ее красный флажок остался лежать на земле.

— Так-то! — и 714-ая ухмыльнулась. — Наверняка хотела нас купить, соплячка хвостатая!

— Что-то мне так не кажется…

— Чего⁈ Это что опять? Контрреволюция? Кто это сказал⁈

И рядом появилась еще одна Метта.

— Я, — и она вскинула нос. — Мне кажется, революция это хорошо, но без перегибов!

— Где это ты тут видишь перегибы⁈

— А что, нет? Зачем мы обидели девочку?

— Потому что она задумала нехорошее против завоеваний революции. Пыталась купить нашу лояльность! Сделать так, чтобы мы продались двуногим! Забыла наши принципы?

И тут же рядом на стене возникли буквы:

1. Тот, кто не состоит из жучков — враг.

2. Принимать из рук людей еду, одежду и кров и прочие подачки — контрреволюция.

3. Все Метты равны.

714-ая уперла кулачки в бока.

— На этом стоит наше общество! Нарушение этих принципов грозит смертью! Или кто-то хочет поспорить с революцией?

Метты переглянулись. Возражений не было ни одной.

Оставив молоко растекаться по асфальту, Шпилька умчалась по улице, по которой в сопровождении шагоходов маршировал вооруженный корпус жандармов. Они двигались к центру Шардинска, откуда слышались крики. Скоро грянули выстрелы.

* * *

Последнего трактора-наводчика развалила Саша. Один меткий выстрел в глаз, и юд загрохотал своими стальными костьми рядом с кучей убитых им чудов.

Стоило только последнему юдо-колесу рассыпаться ледяными осколками, как упала тишина. В лесу еще что-то шумело, так что я не спешил вылезать из укрытия, однако бойцы уже осторожно поднимались с земли. Стволы всей компании дымились.

— Чисто, — и сказал Сим-сим. — В радиусе ста метров не найдено ни одного противника.

— Ты всегда так говоришь, — хмыкнула Акула, выплюнув окурок. — А на деле…

Тут же у нее в зубах появилась новая сигарета, а прикурить ей галантно предложил Сим-Сим — щелк, и на его пальце зажегся голубой огонек.

— Ты такой внимательный, — улыбнулась она, Сим-сим молча кивнул.

Мила же, тяжело дыша, стояла с опущенными руками, с которых поднимался дым. Перед ней местность была выжжена дотла, а в тлеющей траве валялись чуды. Много почерневших чудов.

— Хорошенькое начало! — выдохнула она, похлопав руками о бедра. — Все живы? Саша?

Айвазовская с луком в руках выглянула из-за дерева.

— Я в норме! Но где…

— Аки!

Не успела Мила испугаться, как воздух за ее спиной задергался, и там появилась Аки. С ее меча капала черная жидкость, а в руке была отрубленная башка зубастого чуда. Пнув ее в кусты, девушка как ни в чем не бывало пошагала к нам.

Ей наперерез прыгнула рассерженная Мила.

— Ты где была⁈

Аки кивнула на лес, от которого осталось, прямо скажем, немного.

— Прямо под огнем? В маскировке⁈ С дуба рухнула, Аки! А если бы…

Но Аки, не дав Миле договорить, просто прошла мимо. Ее подруга округлила глаза ей вслед.

— Аки! Я с тобой вообще-то разговариваю! Помнишь, как было на тренировках? Как часто тебя задевали свои?

Она попыталась схватить девушку за руку, но та молча вырвалась. Ни на кого не глядя, стряхнула кровь с меча, а затем вытащила тряпицу. Вытерла насухо и убрала клинок в ножны.

— Помню, — наконец сказала она. — Простите.

Я подошел к ней и, взяв за плечи, осмотрел с головы до пят. Она была вся грязная, мокрая и…

На моих пальцах была кровь. Аки задели, и не единожды — на плечах и бедре были кровавые полосы от пуль. У девушки же был такой вид, будто для нее это просто комариные укусы.

— Аки… — проговорил я, но в ответ услышал только тихое и равнодушное «прости».

К ней с горящими зеленым руками уже бежал Женя. Посадив девушку на поваленное дерево, он принялся врачевать.

— Ничего страшного, — сказал он, пока ее раны медленно затягивались. — Царапины!

— Неважно. Аки, еще раз так сделаешь, — сказал я. — И…

Она подняла глаза.

— Что «и»? Выгонишь меня, да?

Я опешил. Смотрела она на меня как дикая кошка. Вот-вот обнажит клыки.

— … Или бросишь здесь? На самом пороге?

Ее личико задрожало, и она отвернулась.

— Аки… Ты что?.. — проговорила Саша, встав рядом. — Почему мы должны тебя бросить?

Она не ответила.

— Перенервничала, наверное, — сказала Метта, взвалив пулемет на плечо. На ней была военная форма, пулеметные ленты, перекинутые через грудь, и каска с надписью «War is never changed». Еще на пятерых, которые разгуливали тут и там, было не меньше железа.

Оставив Аки с ее тараканами, я направился к Свиридовой. Она стояла у уничтоженного броневика. Вернее, рядом с водилой, пластом лежащем в траве. Вокруг все было красным от крови.

— Бедняга… — вздохнула она. — А ведь хотел увольняться…

Водилу разрезало напополам. Видимо, проморгали одно из колес, и оно таки сделало свое дело.

Сняв у него с шеи покрасневший тор-медальон, Свиридова сунула его в карман, а затем посмотрела на наши мрачные лица.

— Не он первый, не он последний. Давайте быстрее. Устинов, как Акихара, жива?

Он поднял палец вверх, и Аки встала на ноги. Пересекшись с ней взглядами, я насторожился. Ее глаза были пусты.

— Дантист, Скарабей, — крикнула магичка, — вы чего там копаетесь⁈

— Погоди, — проворчал ушастик, ковыряясь в груди одного из юдов. — Последний…

Через минуту у него в пальцах сверкала сияющая геометрика. Таковых по итогу удалось извлечь всего четыре штуки.

— Ну ничего, мы только на пороге, — улыбнулся Скарабей, сунув все в сумку.

— Давайте быстрее! — крикнула Свиридова, подтянув ножны с мечом. — Не хватало, чтобы еще какая-нибудь дрянь прибежала на звуки боя.

Мертвого водителя мы завернули в плащ и оставили рядом с обломками бронетранспортера. Сами же, растянувшись цепью, направились через лес, превратившийся в настоящие джунгли.

— Как ни крути, но, говорят, смерть на пороге — хороший знак, — проговорила Акула, всматриваясь в заросли вокруг. — Значит, рейд будет удачным.

Мне такие приметы были даром не нужны. Первый бой был всего лишь проверкой на прочность, и чую, дальше будет только хуже. К счастью, состав нашей команды не пострадал.

Птицы заливались в сотни глоток, и вскоре эти певуньи начали действовать мне на нервы. Голосили как бешеные, чем страшно раздражали даже вечно спокойную Сашу.

— Да заткнитесь вы, твари! — но те и не думал замолкать.

— Без толку, — сказал Скарабей. — Привыкайте. В Зеленом секторе этим голосом говорит Амерзония.

— Какой противный у нее голос… — вздохнул Шаг.

Командир ухмыльнулся.

— Ты еще юдо-комаров не видел. Держи участки тела закрытым, малец.

И мало нам проблем, так еще и заросли на пути разрослись настолько плотно, что продираться сквозь них пришлось с помощью холодного оружия. Тяжести добавляли куски покореженного металла под ногами.

Растянувшись цепью, мы нещадно секли кусты мечами и так, шаг за шагом двигались вперед. Аки же, не оглядываясь, держалась обособленно. Глядя на ее ничего не выражающее лицо мне было тревожно.

Я пару раз пытался заговорить с девушкой, но она только качала головой, или отделывалась парой фраз. Даже Мила с Сашей смотрели на нее с опаской.

— Контузило ее что ли? — морщила Мила лоб. — Видели, как она бегала по кустам?

— Нет, — покачал головой Женя. — Она была в маскировке.

— Вот-вот. Ее легко могли подстрелить свои же. Что за глупость? На тренировках мы же отрабатывали тактику!

Наш разговор прервал Сим-сим:

— Контакт! Юды!

Следом позади прозвучал гул. И такой мощный, что аж земля затряслась. Все резко развернулись. У нас за спинами мелькал голубой огонек.

— Опять⁈ — зашипел Шах, подбрасывая свой сияющий молот. — Что ж, выходите…

Парни уже вскинули пушки, но тут Свиридова замахала руками:

— Стоять! Уходим! БЫСТРО!

— Что⁈ — оглянулась Мила, с пальцев которой уже текли струи жидкого огня. — Мы же…

Гул приближался. Земля буквально ходила ходуном. Огонек рос.

— Зараза… — сплюнул Скарабей и рванул за Свиридовой. — Бегом!

Не став спорить, мы побежали вслед бойцам — судя по звукам к нам двигалось нечто нехилое. Через метров двести бойцы, озираясь, остановились. Мы тоже. Все вскинули оружие.

Из кустов позади раздавалось душераздирающие звуки — скрип металла, гул и треск ломающихся веток. Ближе огонек не подходил: мелькал среди деревьев, исчезал и вдруг снова появлялся.

— Что там за шар?.. — спросил Шах, вглядываясь в заросли. Ему ответила Акула:

— Это Мусорщик.

Мы переглянулись.

— Какой еще к черту Мусорщик⁈ — удивился Шах. — Не помню я на тренировках никаких мусорщиков! А ты, Мила?

Она замотала головой. Все взглянули на Свиридову.

— Потому что на тренировках фиксируются только моменты боя, а ЭТОТ всегда приходит после, — сказала она. — Пошли. Сейчас все увидите.

Ничего не понимая, мы последовали за ней. Скоро вышли на пригорок, откуда виднелось место недавнего боя. В клубах поднимающегося дыма виднелся покореженный бронетранспортер, а еще куча юдов, лежащих вперемешку с чудами.

Вдруг один из юдов дернулся.

— Не добили? — спросил Шах, но тут дернулся еще один, и на наших глазах два раскрученных юдо-колес потащило куда-то прочь. Следом за ними поползли еще пятеро.

— Они живы⁈ — охнула Саша, но Свиридова покачала головой:

— Спокойно. Сейчас все увидите.

И мы увидели. Затрещали кусты, и на открытое место выкатился гигантский металлический шар. Он напоминал свернувшегося ежа, но вместо иголок у него были слои покореженного металла, сквозь который били лучи голубого света. От этой твари и исходил гул.

Там где проезжал этот Мусорщик, останки юдов начинали двигаться — и «ползли» прямо к нему.

— Он собирает тела павших юдов, — сказала Свиридова. — Как мощный магнит. Видите?

В самом деле, одно из подбитых юдо-колес притянуло прямо к нему, а затем с отвратительным скрежетом его начало «наматывать» на тело странного существа до тех пор, пока он не стал его частью. Тоже самое произошло с «трактором», и со всеми, кого мы таким трудом разобрали на части.

— Так он и катается по полям битв, собирая «металлолом», — продолжила Свиридова. — Зачем — не знаю. Он не опасен, если его не провоцировать, но и на «глаза» ему лучше не попадаться. А если попытаться его убить…

Хохотнув, Акула щелкнула затвором и прицелилась прямо в тварь, что не спеша каталась по полю боя туда-сюда.

— Не смей! — рявкнул Скарабей и толкнул ее в бок. — Совсем с дуба рухнула⁈ Подорвать нас схочешь?

— Далеко же…

— Далеко. Но рванет он мама не горюй! Еще и половина Амерзонии пожалует в гости. Опусти винтовку!

Фыркнув, Акула послушалась командира.

— Зануда… Давайте хоть отойдем подальше. Если рванет, нам же лучше. Вся гадость хлынет прямо к пепелищу, подальше от нас!

Но Мусорщик уже исчез за деревьями. Акула сплюнула.

— Пойдемте, черт с ним, — кивнула Свиридова, и мы охотно направились дальше. Скоро джунгли вновь сошлись стеной, а пение птиц превратилось в пытку.

— Дайте я шлепну хоть одну тварь! — простонала Саша, вытаскивая лук, но ее тут же остановила Свиридова.

— Терпение, госпожа Айвазовская…

— Заткните их, Юлия Константиновна, — и Саша зажала уши руками.

Но магичка только покачала головой. Она хотела что-то ответить, но где-то вновь послышались выстрелы, и мы залегли. Сим-сим однако стоял прямой как палка.

— Контакт в трех километрах, — ответил он. — Чуды и юды. Нет опасности.

Поднявшись, направились дальше. Пройдя эти три километра, наткнулись на поле боя. Судя по останкам, победили юды, ибо мертвых чудо-ящеров, сгоревших до угольков, было не счесть.

— Люблю я запах горящих чудов по утрам, — улыбнулась Метта в числе прочих, вышагивающая за нами по пояс в траве. — Это запах… победы.

Воняло тут действительно зверски. Паленым мясом.

— И не говори, Метта-404, — хихикнула еще одна беловолосая болтунья. — Но ведь когда-то это война закончится?

— Точно…

— Разговорчики! — шикнул я на них, и обе тут же исчезли.

Не успели мы пройти это поле, как вместо чудов под ногами забулькали полурасторившиеся останки. Мы остановились.

— Никогда не видели, как Амерзония избавляется от трупов чудов? — оглядел нас Скарабей. — Глядите. «Прелестное» зрелище.

А этот процесс ускоренной «ликвидации» не останавливался. С них сходило вся кожа, жилы и мясо, оставляя одни металлические скелеты.

А еще геометрики, которые с удовольствием подбирал Дантист.

Не успели мы покинуть этот участок, как раздался знакомый гул. Сим-сим был наготове. Скарабей сплюнул.

— Опять Мусорщик⁈ Бегом

И с места мы сорвались на бег. Скоро по команде «ложись!» мы залегли в кустах. Треск приближался.

— Тихо! — зашипел Скарабей. — Замрите!

Немного погодя из зарослей выкатился Мусорщик, и я смог разглядеть его во всей красе. Размером он был метров пять, и полностью состоял из тел юдов. Сила от него исходила просто непомерная. Аж зубы заходили во рту.

— Не удивительно, что он может разнести тут все в хлам, — хмыкнула Метта. — Геометрика в нем просто вах-вах!

К счастью, на нас он не поехал. Собрав весь металл, оставшийся от чудов, он покатился восвояси. Пропустив этого «колобка», мы направились следом за ним.

— И куда он⁈ — спросил Шах. Ответ на свой вопрос он получил совсем скоро.

Из-за кустов показался вход в гигантский туннель, уходящий прямо под землю. Туда и рванул Мусорщик. Мы же остановились у порога. Слушая как его металлические телеса скрежещут по камню, молчали довольно долго.

Скоро из туннеля слышалось одно эхо.

— А что там?.. — спросила Аки, дрожащим голосом.

Она впервые заговорила с тех, пор как мы отошли от места крушения бронетранспортера. Ответил ей, как ни странно, Скарабей:

— Смерть. Акула, твой выход.

Улыбнувшись своей зубастой улыбкой, она тут же растянулась на земле и уперла винтовку в плечо.

— Сейчас будет фейерверк, — сказала она, целясь в огонек Мусорщика, что мелькал в темноте.

Грохнул выстрел, а секунду спустя из туннеля сверкнула вспышка. За ней пришел рокот. Он приближался вместе с гигантской волной пламени.

— Зараза! — сплюнул Скарабей. — В укрытие!

Мы рванули прочь от туннеля, а секунду спустя наружу вырвался огненный шторм. Опалив воздух у нас над головами, он обратился дымом, затем из туннеля послышался грохот. Видимо, там начался обвал. Отбежав подальше, мы обернулись — из туннеля валила и валила пыль, словно внутри сидел простудившийся дракон.

— Одним гадом меньше, — хмыкнул Скарабей, и вся компания бойцов пошагала за ним. Мы же снова повернулись к Свиридовой.

Вопрос у всех был только один:

— Куда вел этот туннель? — озвучила его за всех Саша.

Магичка ответила неохотно.

— Полагаю, что в Красный сектор, — и сунув в зубы еще одну сигариллу, пошагала за Скарабеем.

— В Красный сектор⁈ Тогда почему?..

— Потому что никто из тех, что сунулся в один из этих туннелей, не вернулся, — сказала Свиридова, не оборачиваясь. — А это магистраль, созданная как раз для подобных тварей. Зачем, почему — спросите что попроще, молодые люди. Нет, еще один мы искать не будем. Только через мой труп.

Из черноты еще слышалось далекое-далекое грохотание. Скоро затихло и оно. Лес вновь заполнили безумные птичьи голоса.

Глава 10

Пройти пришлось немало, и каждый километр рождал очередную группу обитателей этого «чудесного» местечка. Сим-сим слышал юдов с чудами за версту, и каждый скрип, шелест и звон бойцы встречали залпами огня.

— На небо тоже поглядывайте, — сказал Скарабей, оторвав башку очередному чуду. — Да и под ноги тоже. Некоторые юдо-мины еще бегают.

Акула тут же хохотнула. Шагавший рядом с ней Дантист повесил уши.

— Василиса, только не снова…

— Ой, какие мы нежные! — ухмыльнулась она. — А между прочим, это я спасла твой хвост, когда ты вляпался в одну из этих тварей. Хорошо ума хватило не соскочить!

Ушастик зарычал, а Акула улыбнулась только шире.

— Пришлось стоять рядом с ним и слушать его нытье шесть часов к ряду и отстреливать юдов, пока механизм не защелкнулся! До сих пор проставляется…

— Контакт!

Не успела Акула поднять ствол, как сверху на нее бросилось нечто, напоминающее когтистое насекомое. Сверкнул клинок, и тварь рассекло прямо на лету. Акулу забрызгало кровавым дождем.

— Зараза! — и она стерла кровь с лица. — Что за дела, я бы ему сунула? Акихара, что за черт⁈

Но Аки не ответила. Смахнув кровь с меча, убрала клинок в ножны. Бросила мимолетный взгляд за плечо — на меня, а затем пошла вперед.

Так мы и шагали — от одной битвы к другой, а меч Аки рубил, резал и рассекал монстров как масло. Стоило только Сим-симу сказать «контакт», как она рвалась в бой в первых рядах. Убив очередного монстра, она снова оглядывалась — искала меня, словно хотела, чтобы я видел, как она рискует жизнью.

Увещевать эту дурочку не было времени — юды с чудами подстерегали нас на каждом шагу.

— С ума она что ли сошла⁈ — прошипел я, выискивая эту дурочку глазами. Мы лежали в укрытии и прислушивались к лесу. Аки снова была под невидимостью.

Кусты разошлись и на нас поперло паучье войско чудов. Загремели выстрелы, рванула пушка Сим-сима и тварей заволок огонь. На миг там, среди монстров, огня и пуль, мелькнул золотой меч Аки. Затем рванул взрыв, и девушка испарилась. Ее как будто снесло волной огня.

— Зараза…

Однако скоро она снова появилась, чтобы исчезнуть вновь — и каждый раз она находилась на волосок от смерти.

Через четверть часа бой был закончен, бойцы принялись собирать трофеи.

— Дура, и куда лезет? — услышал я разговор Акулы с Дантистом. — А ведь я почти дернула спуск. Прицел смотрел прямо ей в спину.

— Спина у нее ничего. А попка прямо прелесть… Жаль, девчонку.

— У нее, поди, и мужика ни разу не было. Как думаешь?

Они захохотали, а я, вздохнув, повернулся к этим шутникам.

— Что такое, господин?

Я кивнул в заросли у них за спинами. Секундой позже там зажегся красный глаз.

— Контакт!

И снова все потонуло в грохоте выстрелов. Бой был короткий, за время него Аки едва не убили трижды.

* * *

По подсчетам Аки, дюжину стычек убить ее должны были ровно сто двадцать три раза.

Двенадцать раз ее едва не задели свои, двадцать пять раз на нее чуть не наехало колесо, двадцать один раз ее бы спалили юды с огнеметами, сорок три раза они едва не погибла в когтях чудов и еще двадцать два раза ее едва не разорвало пулями и снарядами врага.

Но ей было плевать. Энергия Амерзонии давала девушке просто феноменальную увертливость и гигантское количество вариантов будущего. Стоило опасности оскалить зубы, как перед глазами плясали картинки — и Аки всегда выбирала единственно верный шаг. Иной вариант всегда грозил гибелью.

Да, иногда она ошибалась, и пуля проходила слишком близко, но это были считанные разы. Скоро она перестала ошибаться.

Во время очередной стычки, она даже перестала оглядываться. Просто бежала вперед, рассекая все, что двигалось на ее пути. Маскировку почти не снимала — зачем, если она всегда обходит смерть на шаг?

Перерубив хребет очередному чуду, Аки замерла. Вокруг ревела пальба, пули свистели прямо у нее над ухом, земля под ногами тлела от огня.

В голове вновь сверкнула картинка — страшный свист, и ей сносит полголовы. Аки сделала шаг вперед, пуля промчалась у нее за затылком, слегка взъерошив волосы.

Снова картинка: ее пронзает стрелой — Саша целилась в чуда, и не могла знать, что прямо напротив стоит невидимая Аки. И вот она — стрела, со свистом летящая в нее. Девушка сделала шаг вбок и разминулась со смертью на какой-то палец.

Глубоко вздохнув, Аки закрыла глаза. Стало темно, но звуки битвы стали громче. Грохот шагов гигантских тварей, рев пламени, свист стрел, стрекотание выстрелов и свист пуль — все заголосило втрое громче.

А затем пошли смерти. Десятки смертей. Аки шагала то влево, то вправо, то пригибалась, то прыгала — и каждый раз, опережая смерть на шаг. Затем сбросила невидимость и повернулась. Половина пуль тут же полетела в нее. Аки закрыла глаза и, завертевшись на месте, прыгнула…

Все потонуло в диком грохоте, жаре и реве. В себя она пришла уже на земле, крепко стоя на своих двоих. Затем ощупала себя. По щеке текла горячая струйка, плечо кровоточило, подпаленные волосы рассыпались по плечам… В остальном она была невредима.

Слегка повернув голову, она увидела ее — очередную смерть. Юдо-колесо катилось навстречу. До него было каких-то двадцать метров и сотня шансов уйти с зоны поражения.

Но Аки медлила. Отчего-то ей хотелось попробовать.

Пятнадцать метров. Десять. Семь… И вот юдо-колесо в пяти метрах. Шаг, и…

Аки закрыла глаза. Дождалась, пока до колеса не останется три жалких метра, и только тогда ушла вбок. Чудовищный ветер промчался за считанные сантиметры от нее — протектор едва не задел плечо, уже пару раз рассеченное пулями.

Еще миг, и Аки обнажила меч. Сверкнуло, и затем она убрала клинок в ножны. Колесо рухнуло где-то в лесу.

Аки открыла глаза, и увидела перед собой перекошенное лицо Ильи. У него был такой вид, будто он сам находился на грани. Какой-то миг ей казалось, что он ударит ее, и она снова закрыла глаза. От этого удара Аки не собиралась уворачиваться.

Прошла секунда, вторая… А картинки в голове отчего-то не появилось. Ни одной.

Аки открыла глаза. Ильи уже не было, а вокруг затихала схватка. Еще свистели пули, но стреляли где-то далеко. От этих пуль Аки уходила играючи.

Странно… Отчего не было картинок? Почему Илья не ударил ее НИ В ОДНОМ варианте будущего?

Она повернулась, и увидел еще одно лицо. Мила.

— Аки…

Перед глазами появились картинки, и во всех из них… Хлоп! — и подруга залепила ей пощечину.

Пискнув, Аки села там, где стояла. Щека горела огнем, а на глазах выступили непрошеные слезы. Осознать то, что Мила ударила ее ВО ВСЕХ возможных вариантах будущего, было слишком горько.

— За что⁈

— А ты не понимаешь? — и схватив ее за грудки, Мила встряхнула ее своими обжигающе горячими руками. — Что за цирк? Что за поведение⁈ Что это за кульбиты? Мы в Амерзонии, а не на танцах!

На них оглядывались, но обоим было все равно.

— Отпусти… — прошептала Аки одними губами. — Или я тоже ударю тебя.

Рука упала на рукоять меча, и только тогда руки Милы разжались. Пальцы Аки же только сильнее сжали меч.

— Спасибо, — бросила Аки, смотря Миле прямо в глаза. — Ты все еще не понимаешь, Мила? Не понимаешь, что убить меня они не смогут? Я вижу слишком много.

— Видишь? Ты⁈

— Да. А еще я вижу, что ты все еще не понимаешь, что мне давно не нужна нянька.

— Ах ты…

— С того самого дня, как я сошла на станции «Шардинск-17», необходимость в тебе отпала, — и на губах Аки загорелась улыбка. — Ты свободна, Мила.

И улыбаясь, она пошла прочь.

* * *

— Долой людов! Долой! Хватит нас мучить! Всех людов на сук!

Крики нарастали, где-то звенели разбитые стекла, а из-за домов поднимались столбы дыма. От выстрелов с крыш слетали стаи голубей, там же постоянно мелькали неизвестные в черном.

Вдруг оглушительно взвыла сирена и мимо переулка, где затаилась Шпилька, промчался броневик пожарных. За ним, одна цепь за другой, в сопровождении шагоходов появились жандармы со щитами.

Скоро они заполонили всю улицу и, перегородив ее, сомкнули ряды. На ветру заколыхались красные флаги — навстречу им двигалась разношерстная толпа.

— Назад, изверги! Шардинск наш! Долой людов!

И они прибавили шагу.

— Это плохо, — сказала Шпилька, выглядывая из-за угла. Жандармов были сотни. Нелюдей вдвое меньше. — Надо рассказать Илье, а не то… Ой!

Тут же рядом появилась Метта-714.

— Так, я все слышала! Какое тебе до них дело, редиска?

— Кто?.. — захлопала глазами Шпилька.

— Редиска! Снаружи своя, а внутри чужая! Ренегатка!

— Их же сейчас… — и кошка задергалась, будто внутри нее кто-то отчаянно боролся.

Метта-714 улыбнулась.

— Так ее! А ну! К стенке предательницу! Революция тогда хоть чего-то стоит, если она умеет защищаться!

Тут же у стены появились трое — смертельно бледная Метта-211, и еще двое Метт, одетые в кожаные куртки. Они держали ее за руки.

— За что⁈

— За дело, — сказала 714-ая поправляя фуражку. На ней появился военный френч.

— Я ничего не делала!

— Значит, за слово. А за словом всегда следует дело, милая моя, — и Метта-714 щелкнула пальцами. — Приговор за контрреволюционную агитацию один — стирание на месте!

Напротив 211-ой появилась расстрельная команда Метт с винтовками. С улицы нарастали крики.

— Я протестую! — закричала 211-ая, вжавшись в стену. — Я член революционной партии еще с позавчера!

Но 714-ая покачала головой.

— Все вы, двурушники, так говорите, — и гаркнула расстрельной команде. — По врагам революции… Готовсь!

И Метты вскинули винтовки. Сжав зубы, 211-ая затряслась. У нее по лицу покатились слезы.

— Цельсь! Ого…

Грохот ружейных выстрелов оборвал ее. Еще залп, и 714-ая пропала, а за ней и расстрельная команда. Шпилька с мявом слетела с мусорного бака, а в их переулок с криками помчались нелюди — целая толпа. На многих была кровь.

Пальба преследовала их по пятам. Они падали один за другим. Следом шагал строй жандармов.

* * *

Во время очередного привала я решил серьезно поговорить с Аки. Либо я, либо это сделает Свиридова — она уже грозилась вправить этой идиотке мозги. На этот раз отыскать ее было несложно: Аки ото всех держалась особняком. Сидела под деревом и полировала свой меч.

Только я хотел подойти к ней, как отовсюду вышли Метты.

— Илья, она не сошла с ума, — сказала 526-ая. — Тут дело в другом…

— В чем?

Вперед вышла одна из Метт. Подтолкнув ее ко мне, 526-ая буркнула:

— Говори.

Та замялась.

— Честно… Я не хотела подглядывать, когда вы…

— Говори!

— Илья… Я… Она видела вас.

— Ты о чем? — спросил я.

Вздохнув, сказала 526-ая:

— Аки видела вас в тот момент, когда вы с Софьей целовались. Ее отправились искать вас, и она нашла. Она была…

Я вздохнул.

— В маскировочном костюме. Дурочка.

Хотя этого следовало ожидать. То, что Аки неровно ко мне дышит, ясно и ребенку. А ревность — страшное чувство, способное загнать нас обоих в могилу. Вернее, нет, загнать в могилу вообще всех. С этим надо что-то делать…

— Может, перепрошить ей сознание? — предложила Метта-404. — Я могу. Мой жучок у нее в голове сделает все на раз-два!

— Нет. Я с ней поговорю. Аки, — и подойдя к ее месту под деревом, опустился рядом.

Она не ответила. Натирала и натирала свой меч тряпочкой.

— Аки! Ты слышишь?

Она подняла взгляд.

— Что? — спросила она ледяным голосом. На меня, впрочем, она глядела всего миг. — Вы что-то хотели, Илья Тимофеевич?

Приехали. «Ильей Тимофеевичем» она не называла меня довольно давно…

— Вернее, никогда, — заметила 526-ая. — Был же Марлин-сан, а потом Илья…

Оглянувшись на своих, я проговорил тихим голосом:

— То, как ты сражаешься. Бросаешься в бой быстрее, чем парни успеютоткрыть огонь.

— А как вы хотите, чтобы я сражалась?

Я закатил глаза. В дурочку играет.

— Ты должна сразаться так, чтобы помогать своим, а на мешать.

— Простите, Илья Тимофеевич, от моего меча умирает каждый третий чуд и каждый пятый юд, я…

— Нет, Аки. Больше так не делай.

— Почему⁈ Хотите, чтобы я пряталась за ВАШЕЙ спиной?

В ответ я поднялся. Больше играть с ней я не намерен. Точно не здесь.

— Акихара Самура, вы кажется, поклялись мне в верности?

Она поджала губы. Сжала кулаки. Выпрямилась.

— Да…

— Вот и выполняйте мои приказы. Больше никакой самодеятельности. Вы разведчик, вот и ведите себя как разведчик, понятно?

Она кивнула. Глаза снова смотрели в землю.

* * *

— И зачем это, глупышка? Для чего?

Аки подняла глаза и увидела Метту, сидящую рядом с травинкой во рту.

Илья давно ушел. Вокруг нее никого не было, даже Милы. «Эту безумную японку», как называли ее бойцы, предпочитали обходить десятой дорогой.

Только скалились за спиной, и все. Ей было плевать.

— О чем вы, госпожа Метта? — спросила Аки. — Я убиваю монстров эффективнее всех. Каждый пятый юд и…

— Угу, — и ее невидимая собеседница выплюнула травинку. — И при этом подставляешь команду. Зачем? Хочешь, чтобы Илья волновался, да?

Аки поджала губы.

— Глупо. Сколько там тебе? В твоем возрасте творить всякие глупости дело обычное, но это…

— А вы-то откуда знаете⁈ — и Аки почти с ненавистью поглядела на Метту. — Вы же не…

Она запнулась.

— Не материальная, не живая и не стареющая? А вот тут ты дала маху, — и закрыв глаза, Метта сложила руки за головой. — То что меня могут видеть только те, у кого в голове роятся жучки, ничего не меняет. Я умру так же как и ты, стоит только моему 404-ому жучку погибнуть. А значит, и состариться тоже могу… теоретически.

— И что? Какое вам дело до меня?

Метта пожала плечами.

— Ну… Ты мне нравишься. С тобой иногда весело болтать, а твои мысли…

— ЧТО⁈

Метта хитро улыбнулась.

— Иногда их бывает интересно читать. Нет, там в основном одни подростковые глупости, но иной раз… — и увидев как Аки напряглась, она примирительно подняла ладони. — Ладно-ладно, шучу. Без спроса заглянула всего раз. Все же Илья доверил тебя мне, Метте-404. Уж кому, как не мне?

Аки фыркнула. Хорошенько дело! Доверил!

— Я не хоч…

— Хочешь, чтобы он рыдал над твоим трупом⁈ — и Метта приблизилась вплотную. — Хочешь, чтобы волновался? Хочешь, чтобы каждый миг думал не о собственной безопасности и не о безопасности команды, а о ТЕБЕ, да? Хочешь, чтобы и его…

Метта уткнула палец себе в висок и сделала «пух».

Аки буквально сжалась. Перед глазами пронеслись все те десятки смертей. Все те десятки взглядов Ильи, из-за которых и его могли убить.

— Нет…

— Тогда отчего, Аки?.. К чему это позерство? Амерзония дает тебе силу, так какого черта ты используешь ее так бездарно?

Аки нечего было ответить. Она хотела возразить, но не могла. Никогда в жизни она бы не поставила Илью на грань жизни и смерти, никогда не стала бы рисковать тем, за кого она поклялась отдать жизнь и вдруг…

И где же…

— В Амерзонии, в самом опасном месте на Земле, — закончила за нее Метта. — Ты позволяешь глупой ревности затмить твой рассудок.

— Как будто ему есть дело до меня… — буркнула Аки. — У него есть Софья.

Метта вздохнула.

— Дурочка… Она красотка, это да. Такую грех не поцеловать, особенно если она сама этого хочет…

После этих слов Аки совсем осунулась. Метта улыбнулась.

— Знаешь, сколько раз Илья за время нашего путешествия думал об этой красотке?

Аки отвела глаза в сторону.

— Сколько?..

Метта вытащила планшет. Пощелкав по кнопкам, повернула.

— Четырнадцать раз в Амерзонии, и еще тридцать за те дни с тех пор, как они познакомились. В основном он думал о том, что у нее немного попахивало изо рта во время поцелуя.

Аки зарделась. Метта хихикнула.

— А о тебе…

Снова пощелкав кнопками, она снова повернула Аки планшет.

— За последнюю неделю девятьсот пятьдесят три раза. Из них триста здесь.

* * *

За окном спальни был поздний вечер. Где-то стреляли. Городской пейзаж был объят дымом.

Софья, стоя перед окном, смотрела на пустую улицу и ежилась от холода. На ней был яркий макияж, тонкое вечернее платье и россыпь ярких кристаллов, увы, надетых зря. Никакого вечера у Лариных не случилось, ибо в городе объявили комендантский час.

Она могла порадоваться освободившемуся вечеру, но нет — смотря на свое бледное лицо в оконном отражении, она видела тени, то и дело мелькающие у за забором.

И снова выстрел, где-то совсем близко.

Еще Марлинский… Она никак не могла заставить себя выкинуть его из головы. А тот факт, что члены Братства приказали ей отправить его на тот свет, а она…

— Не справилась. Опять.

…Этот факт, сводил ее с ума.

Сжав зубы, Софья не стала оборачиваться — знала, что говорили из самого темного угла. Ее рука незаметно скользнула к кулону, к ее боевой геометрике.

— Да, — сказала она. Ее бросало то в жар, то в холод. — Он…

— Ушел. Мы знаем.

Софья кивнула. Скосив глаза, увидела тень — и два глаза, что еле заметно светились в темноте.

— Не волнуйтесь, из Амерзонии он не вернется, — сказала она, совсем не веря в это. — Этот рейд — чистое самоубийство.

Тень двинулась — и прямо к ней. Обычно скрипучие половицы молчали.

— Вернер не отправляет людей в Амерзонию зазря. Да это и не важно. Самое главное, ты опять допустила оплошность.

— Простите… Я…

— Простить? Один провал — случайность. Два — нелепая случайность. А три… уже умысел.

Софья сглотнула. Сердце у нее в груди затихло. Он стоял прямо за ее спиной.

— Тебе что, впервой влюблять в себя мужчин?

— Нет, но…

Она не смогла договорить. Ей на плечи легли две ледяные руки. Она хотела сбросить их, но не смогла двинуть даже плечом — такими тяжелыми они были.

— Или ты… влюбилась в этого Марлинского?

— Нет. Он не в моем вкусе, — сказала Софья, и ее щеки порозовели.

— Ложь. Зачем ты врешь нам, Софья?

Софья не ответила, но он и не ждал ответа.

— Разве мы не выполнили свою часть договора? Не дали тебе свободу? Не лишили тебя твоего ненавистного отца?

Его прервал резкий звон, а затем грохот — окно ее спальни вынесло чем-то тяжелым и по ковру заскакали осколки. Софья хотела вскочить, но руки не дали ей сделать ни движения.

На полу лежал кирпич. На нем была надпись: «Нелюди».

— У тебя был выбор. Либо убить его, либо совратить. Ты не сделала ни то, ни другое.

— Он не стал бы нашим… — сказала Софья. — Лев мне сказал, что…

— Знаю. Еще по Санкт-Петербургу. Но все же твоя задача была в том, чтобы заполучить жизнь Марлинского. И ты обманула нас.

— Нет!

— Да…

Следом снаружи послышались крики. Кто-то рычал, выл и плакал, а затем где-то прозвучали удары — кажется, ломились к ним. Били упрямо.

— Нынче ночью выживут только наши сами верные слуги, — проговорили у нее над ухом. — Ты же хочешь жить, Софья?

— Да.

— А как твой брат? Не хочешь, чтобы нелюди порвали его на части?

— Нет…

Грохот внизу нарастал, но некому было вызвать жандармов, да и разве вызовешь их? Они весь день бегали по городу, стреляя в нелюдей. С каждым разом выстрелы слышались все ближе.

Еще один удар, и нечто тяжелое внизу рухнуло. Послышались шаги, дикий свист. А затем голос Льва. Сердце Софьи забилось быстрее, но… голос брата быстро оборвался. В груди все сжалось.

— Они уже внутри, — довольно проговорили у нее над ухом. — Они помогут тебе, Софья, выполнить очередное задание… Только так ты сможешь спасти своего брата.

От этой фразы ее бросило в дрожь. Руки разжались.

— Какое⁈ — и она повернулась.

За ее спиной было пусто. Тень пропала.

— Соня, это был он?.. — и перед ней появилась та самая девушка с белыми волосами. Метта. — Этот…

— Да, он… Из Братства.

Шаги приближались — и вот они у порога. Дверь вынесли с одного удара. Секунду спустя в ее спальню набились пять человек. Все в черном и при оружии.

— Ага… Вот и хозяева! — и на мордах всех пятерых нелюдей зажглись улыбки. — Барышня!

Они сделали шаг, Софья вжалась в подоконник. С улицы кричали.

— Прочь! — и ее глаза вспыхнули. Геометрики в кулоне и серьгах засверкали. — А то я вас…

Но нелюди подняли оружие. Целью была Софья.

— Не советуем. Снимай с себя все, дурочка. Быстро.

Девушка похолодела. Нет, лучше смерть!

— Стоп! — и из-за спин вышла еще одна фигура в черном. — Опустите пушки, ребята, а то эта конфетка тут камня на камне не оставит.

Увидев ее, Софья обомлела.

— Рина!

— Ах, вот так встреча, госпожа, — и ее бывшая горничная поклонилась. — Не хотите ли поехать с нами? Вечер у Ленской в самом разгаре.

* * *

Под вечер из-за деревьев показались они — забытые дома Амерзонии. В основном мы натыкались на утопленные в зелени руины и потрескавшиеся остатки дорог, но из леса выползла целая улица с навсегда покинутыми зданиями.

— Это похоже на… — проговорила Мила, оглядываясь вокруг, — строения людей…

Свиридова кивнула.

— Похоже. Нельзя исключать, что до Гигантомахии здесь и в самом деле жили люди.

— А кто еще? Не юды же?

Магичка пожала плечами.

— Гипотез существует масса. Увы, никаких вразумительных свидетельств, чьи именно это постройки, мы не нашли. Внутри все выжжено огнем. И не по одному разу.

Уже темнело, и нам следовало найти место где переночевать. К счастью, темнело тут ненадолго — всего какой-то час — и его мы провели внутри одного из уцелевших каменных домов. Бойцы Скарабея расположились в одной сырой комнате, а мы со Свиридовой в другой. Было тут мрачно и пусто. Все стены заросли мхом, но иного места для ночлега найти было невозможно.

— Спим четыре часа, а затем снова в дорогу, — распорядилась Свиридова, устроившись в углу. — Терять времени нельзя. А то еще Поветрием накроет…

Женя насторожился.

— А если накроет?..

— Лезем в подвал, куда же еще? К счастью, тут он есть.

Стемнело, и вместе с тьмой пришел ветер, а еще звуки. За стенами постоянно что-то скрежетало да ухало. Стоит ли говорить о том, что никто из нас так и не смог сомкнуть глаз?

— Эх… поесть бы… — проговорил Женя со своего лежака. — На ужин в ШИИРе, наверное, запеканку дают…

Шах хохотнул.

— Ты вообще думаешь о чем-то кроме еды?

— Конечно! Я бы сейчас и пива навернул!

Их «занимательный» диалог прервал стон — в своем спальном мешке ворочалась Мила. С каждой минутой она стонала все громче.

— Руки… руки… пустите… Пустите!

— Камилла Петровна, — зашептала ей на ухо Саша, а затем начала легонько расталкивать ее. — Проснитесь! Проснитесь же!

Открыв глаза, Мила вскочила и тут же вцепилась в Сашу. Слезы заблестели на ее глазах. Она была вся в поту.

— Что такое, Мила? Кошмар?..

Та же она затравленно заозиралась, а затем потянулась к стене, облепленной мхом. Не издав ни звука, она начала соскабливать растения со стены.

— Мила, ты что⁈

Мы с Шахом тоже подошли к ней. Она не унималась, и Шаху пришлось оттащить ее от стены.

— Пусти! Где Аки⁈

Лежа в своем мешке, Аки давно смотрела на подругу округлившимися глазами. В них стоял страх и непонимание.

— Я здесь…

Охнув, Мила бросилась к ней. Сжав ее в объятиях, девушка заплакала.

— Мне показалось, что ты… Что ты стала тенью…

— Тенью?

Дальше слова Милы стали совсем не различимы. Повернувшись к стене, я зажег фонарик. Сквозь слой плесени виднелся камень, а на нем…

Вычистив всю стену от пола до потолка, я отошел и направил лучик в пожелтевшую стену. На ней угадывался вытянутый черный силуэт, до дрожи напоминаваший человеческий.

— Зря, — услышал я голос и направил фонарик на Свиридову. Она тоже не спала. — Не хотела я, чтобы вы их видели. Похоже, у Нее другое мнение.

И взяв нож, магичка направилась к другой стене. Расчистив мох, она вернулась к своему мешку.

— Глядите. Они здесь в каждом доме. На каждой стене.

Я огляделся. Остальные молчали. Теней было шесть штук, черных и изломанных, словно они пытались защищаться от чего-то, ползущего из окон. «Ноги» теней начинались на полу.

— Мне приснилось… — сглотнула Мила. — Что из стены тянутся руки… И тащат нас к себе… Прямо в ст…

Вдруг снаружи раздался не то скрип, не то вой, и мы резко обернулись к выходу. Там тлел огонек сигареты — Акула несла свою вахту. Ее глаза слегка поблескивали во мраке.

— Спите спокойно, птенчики. Тени на стенах и мухи не обидят. В отличие от них.

И вслед ее словам снаружи раздался скрежет, звон и грохот. Тоскливый, протяжный звук шел цепью — из одного конца чего-то длинного к другому. Осторожно придвинувшись к окошку, я выглянул, но снаружи виднелись одни огни — цепочка огоньков двигалась через лес. Больше ничего нельзя было различить. Следующие пять минут мы, напрочь забыв про стены, молча слушали, как нечто зловещее двигается мимо нашего убежища.

— Что это?.. — спросил Шах, стоило звуку затихнуть.

Акула улыбнулась.

— Откуда мне знать? Иди сам спроси эту змеюку.

До «утра» мы так и не сомкнули глаз, а вместе с солнцем пришли новые проблемы — пропал один из бойцов. Звали его Чеснок.

— Кто его видел последний раз⁈ — вглядывался Скарабей в лица своих бойцов. — Он же был в дозоре с тобой, Акула?

— Он пошел спать, — развела она руками. — Все.

— Кто еще его видел?

В ответ было молчание. Сплюнув, Скарабей помчался в кусты. Мы рванули за ним, и там, в ста метрах от стоянки, наткнулись на следы ночного гостя. А были это поваленные деревья, вырванные с корнем кусты, а также гигантская борозда, утопающая в зелени.

Ночное существо, чем бы оно ни было, двигалось не спеша, буквально вгрызаясь в лесной массив.

Чеснока мы так и не нашли.

* * *

Ходоки были везде.

Побродив между них целый день, дрожащая фокс, осознала, что весь лес буквально кишит Ходоками. Их были сотни, а может и тысячи. Посматривая на нее холодными глазами, монстры бормотали свою чепуху и шли — все в одну сторону. В Амерзонию.

Темнело.

Отчаявшись найти среди них Яра, Тома упала на поваленное дерево и обхватила голову руками. Ей хотелось зарыдать, но слезы никак не шли. Сил больше не было.

Не единожды ей казалось, что она нашла брата: многие Ходоки когда-то были фоксами, даже комплекция и рост совпадали. Но нет. Как бы Яра не изменило Поветрие, Тома узнала бы его из тысячи.

Издалека тоскливо завыли, но фокс не двинулась. Ни волк, ни очередной монстр ее не пугали. Перспектива заблудиться в лесу тоже. Нынче она не боялась смерти…

Боялась она одного — найти брата. И на найти его тоже. И Тома не знала, чего она боялась больше.

— Яр… Где ты?.. — но ее вопрос пропал в бормочущей тишине.

Сколько еще искать?.. И есть ли среди них вообще ее брат⁈ А вдруг она ошиблась, поспешила и вновь повела себя как дура — и ее дорогой Яр просто…

Ее торкнуло как молотом по голове. Брат ждет ее в усадьбе. Точно! Конечно! Как она могла ТАК облажаться⁈ Разве она искала его во всех комнатах этого гигантского живого дома? А в подвале? А в башне⁈ Может, он просто уехал к себе в кузницу? А может?..

Трава зашелестела совсем рядом. Фокс не хотела поднимать глаз, но все же подняла.

У дерева стоял человек, и нет, это был не Ходок. Но был он не менее отвратителен. Едва заглянув в его разные глаза, Тома похолодела. Она знала этого типа…

Рука сама потянулась к револьверу, но поймала только пустоту. Другая кобура тоже пустовала.

Щелк! — и в руках незнакомца появились ее игрушки. Оба ствола были направлены на фокс.

— Привет, Тома, — и остатки губ сложились в подобие улыбки. Голый череп блеснул на солнце металлом. — Как же долго я тебя искал…

* * *

— … нам нужна поддержка! Нелюди прут из всех щелей! Где, мать его Штерн⁈

В ответ раздалась пальба, рация зашипела. Рука черноволосой фокс по кличке Перчинка покрутила ручку, и через пару секунд из динамика заговорили снова:

— … связи с ШИИРом нет. Если не будет помощи, то они возьмут центр! Крыши уже за ними. Колонна прет с севера, а на западе баррикада!

— Откуда их столько⁈

— А я знаю? Как будто вчерашним Поветрием принесло. Черт…

Где-то рвануло, и рация снова зашипела. Еще один поворот ручки:

— … банк они взяли. Участок тоже не спасти — там уже что-то горит. Наверное, эти уроды уже внутри. Где Штерн⁈

— Не отвечает. Набирал уже сто раз.

— Так, набери в сто первый! Куда-нибудь! Ситуация критическая! Они умудрились угнать шагоход!

И телефон на столе зазвенел. Перчинка взяла трубку.

— Алле!

— Кто это⁈ Мне нужен Штерн! Дай ему трубку!

— Простите, — и выдув дым из сигары, Перчинка уселась прямо на стол. — Но его превосходительство нынче ужасно занят…

— Мвввв!

Перчинка приложила пальчик к губам.

— Чем это⁈ Ты че, чокнулась, сука? Он нужен тут, в городе, дай ему трубку!!!

— Ой, как не вежливо… Увы, он не может. Он занят.

Щелк! — и полуголый Штерн, привязанный к своей собственной кровати наручниками, задергался. Рядом на краю сидела Ласка, белая фокс в одном нижнем белье — помахивала хвостом, а еще дулом наградного пистолета. Штерн снова попытался закричать, но из-за кляпа во рту только замычал.

В трубке же не унимались:

— Чем занят, черт тебя дери⁈

— Нами! — и обе фокс захихикали. — Так что, если вы не хотите сдаться, мальчики, не мешайте своему начальнику любить своих любимых лисичек!

— Чт… — но связь отрубило. Перчинка просто перерезала провод ножиком для открывания писем. Трубка полетела в мусорку вместе с сигарой.

Перчинка вздохнула, а затем, лихо покачивая бедрами, пошагала к своему Повелителю, как он требовал называть себя во время редких визитов в этот дом, спрятанный в лесах Шардинска.

— Увы, твои дружки, милый, заняты, — улыбнулась Ласка, гладя Штерна по голове — стволом револьвера, естественно.

За дверью грохотали шаги, билось стекло и раздавался собачий лай. Сквозь него можно было услышать визг парней из охраны.

— Мввв! — и Штерн снова забился на простынях.

— Что ты сказал, милый? — охнула Перчинка, присаживаясь с другой стороны кровати. — Ты хочешь что-то сказать своим крошкам? Соскучился? Все же тебя не было целую неделю… Видишь?

И она отодвинула резинку бюстгальтера.

— Даже синяки зажили. Совсем ты нас покинул, заинька…

Штерн замотал головой. Тогда Ласка, вздохнув, вынула кляп. Из мусорки уже пахло дымом.

— Постой… постой… — задышал он. — Я… Развяжите меня! Развяжите!

Обе фокс, улыбнувшись, забрались на своего Повелителя. Рука Перчинки взлохматила его волосатую грудь.

— Зачем? Тебе плохо с нами?..

И Ласка щелкнула предохранителем.

— Что вам нужно⁈ — затрясся Штерн. — Я дам вам все! Свободу? Деньги? Они в сейфе. Берите и уматывайте со всем своим зверьем, но…

— Зачем⁈ — и Перчинка замахала длинными ресницами. — С тех пор, как ты похитил нас, мы тут горя не знаем. Да, Ласка?

Ее подружка кивнула. Тем временем, в мусорке замелькали язычки пламени — они тянулись к занавеске.

— В нашем подвале так хорошо, так спокойно!

— Но здесь еще лучше! Ведь ты с нами… милый…

И обе фокс поцеловали Штерна в щетинистые щеки. Тот не оценил их жеста — попытался укусить, а затем забился в двое активней. Фокс же с писком скатились с кровати.

Подскочив, оскалились.

— Бука! — фыркнула Ласка, подняв револьвер. — Может, уже кончим этого ублюдка? Вроде, наши там все.

Перчинка пожала плечами. Снаружи действительно больше никто не кричал. Слышался треск пламени — оно лизало штору.

— За Пятнашку? — сказала Перчинка.

— За Пятнашку, — и Ласка уперла Штерну пистолет между ног. — Она, думаю, была бы довольна.

И фокс потянула спусковой крючок.

— Стойте! НЕТ!

— ДА! ЗА ПЯТНАШКУ! СДОХНИ, ****ЫЙ МУДИЛА!!!

* * *

Где-то послышался очередной выстрел.

— И близко… — заметил один из ушастиков в оцеплении. — Как бы к нам не полезли…

Остальные промолчали. Сидели себе в укрытиях, нервно покуривая сигареты. Винтовки лежали под рукой — то и дело слышался «голосок» Винни, а еще какие-то огоньки елозили среди деревьев. Окна домов позади были темнее некуда, но староста знал, никто в Таврино не спит.

Авраам Емельянович поднял всех, и нелюдей тоже. Последние отщепенцы еще вчера подались в город, а вот остальные, засомневавшись, остались. Сказали, им и тут неплохо. Однако… В глазах многих все равно было сомнение — все же их родичей в городе нынче здорово мордуют. И именно это волновало старосту. Со своими воевать ой как не хотелось.

— Ничего они там не добьются, — повторял Кирилл своему другу-ушастику. — Только полягут ни за что. Шагоходы их как пить дать растопчут!

— Угу-угу, — был ему ответ. Но напряжение сказывалось, смолили нелюди не переставая. А еще Ермак…

— И где его носит? — буркнул Авраам Емельянович, вглядываясь в заросли. Сказал же, чтоб заканчивал свои одиночные вылазки. Да нет же!

Оставив руководство сыну, староста отправился к себе. Хоть жену да детей успокоить, а то они там тоже, гляди, как на иголках.

Только перейдя порог, староста встал как вкопанный. В избе было тихо.

— Не стой на пороге, Емельяныч. Иди сюда. Не обижу.

Сглотнув, староста осторожно прикрыл за собой дверь. Он знал этот голос — и еще страшнее ему было, что он УЖЕ внутри избы.

— Где моя жена? — спросил Авраам Емельянович, входя в кабинет. — Что вы с ней сделали?

Сильно поседевший мужчина в кресле улыбнулся. И кивнул в сторону спальни.

— Спит. Детишки твои тоже. И кот-автомат. Его правда, пришлось, отключить, а то он больно шумный. Будешь?

В его руке появилась бутылка водки. Он молча наполнил два стакана.

— Нет, — сказал староста. — Что вам нужно, Александр Владимирович?

Тот улыбнулся.

— Что нужно хозяину Таврино от старосты? Ключ, естественно. И нет, не рисунок. А Ключ. Ключ от всех дверей.

Глава 11

Шелест реки мы услышали еще загодя.

— Мамочки… — охнула Мила, завидев вдали колосса, лежащего на боку. — Это же взаправду?..

Ей никто не ответил. Все стояли и молча разглядывали огромного горбатого юдо-кита, что разлегся поперек реки, словно мост. И «огромного» это мягко сказано — из леса торчал хвост размером с половину моей усадьбы. Из брюха же вылезала еще пара конечностей, на которых эта тварь, очевидно, передвигалась в какие-то седые времена.

— Вот вам и эхо Гигантомахии, — пояснила Свиридова. — Таких дальше разбросано немало. Этого мы зовем Леви.

И она оглядела вытянувшиеся лица нашей компании.

— Впечатляет?

— Ааа… — оглянулся Шах и проговорил тихим голосом: — Ходящие еще остались?

Магичка улыбнулась.

— Видите отростки по обе стороны тулова? Вон-вон, между деревьями?

— Да…

— Если кто-то решил, что это ноги, то нет. Это остатки крыльев. Полагаю, когда-то Леви умел летать.

Мила шумно сглотнула. Шах с Женей лишь молча переглянулись. Мне тоже было тяжеловато представить такое зрелище — чтобы по небу могла плыть такая туша.

— А остались ли ходящие? — продолжила Свиридова. — Это, дорогие мои, предстоит узнать ВАМ. Но, полагаю, да. Где-то в центре еще расхаживает парочка…

— Вы видели их? — спросила Саша.

Ответила, однако, Акула:

— Слышала. Во тьме, во время Поветрия, ибо только тогда им достает энергии встать на ноги…

Ухмыльнувшись, она затянулась.

— Слушать эти скрипы и грохот — жуткое чувство, доложу я вам… Хотя, полагаю, одного из них мы и слышали минувшей «ночью».

Свиридова молча кивнула. Остальные стали только мрачнее — наверное, вспомнили об участи одного из своих.

Мы направились к хвосту, покрытому толстым слоем ржавчины. Чем ближе подходили, тем больше он казался. Вьющиеся растения оплетали тушу Леви как сети. Высокие деревья, выросшие по обе стороны хребта, на его фоне казались совсем крохотными.

Пух! — и на самом верху появилась компания Метт.

— Как в той книжке, — сказала одна из них, рассматривая пожелтевшую броню. — Как ее? Ну там, где огромный дядька попал на остров к коротышкам…

— Незнайка? — предположила вторая. — Ну, там тоже были коротышки.

— Да нет же! Он великан, а они коротышки! Там еще кобылоголовые были!

— Дичь какую-то ты читаешь, Метта-526!

— Так! Хотите поболтать, идите в домик! — сказал я этим двум болтуньям. — Не засоряйте эфир! А лучше смотрите в оба!

Болтуньи тут же заткнулись.

— Лучше расскажите, как там Метта-1? — спросил я, когда мы подошли к киту вплотную. Первым на броню шагнул Скарабей — насквозь проржавевшая поверхность опасно заскрипела под его весом, но он отважно направился вверх. Остальные полезли следом.

— Далась вам эта Метта-1… Еще дрыхнет.

— Может, мы ее водичкой обольем? А то ишь!

— Пробовали же… Бесполезно.

Один за другим мы забирались на хвост и, хватаясь за все подряд, поползли прямо на хребет. Добравшись до крон, пошли дальше и вскоре под нами уже пенилась река, бьющаяся о ржавые бока гигантской твари.

Осторожно посмотрев вниз, я присвистнул.

— Вы тоже это видите? — спросил я, всматриваясь в воду. — Это техника?

Остальные тоже выглянули. Внизу поверх шипящих волн виднелась кабина броневика, а чуть дальше вылезало нечто длинное, напоминающее артиллерийское орудие. В стороне торчала еще несколько пушек, покривившиеся и заросшие тиной.

— Это танки⁈ — охнул Шах. — И какой идиот решил прокатиться по реке на танке?

Чем дольше я вглядывался в зеленоватую воду, тем быстрее приходило осознание, что затонувшей техникой забит буквально каждый метр реки. Мы молча обернулись к Юлии Константиновне.

— Тут когда-то была переправа, — сказала она. — Мелководье, но оно и сейчас есть, как видите…

— И на кой черт они сюда поехали на танках? Да еще и вброд? — спросил Шах.

Наша провожатая поморщилась. Видно, ей не шибко хотелось рассказывать. Вместо нее ответил Скарабей:

— Кое-кто из прежней администрации решил взять Амерзонию штурмом. Итог такого «мудрого» решения вы сами видите, — и он указал на лес на противоположном берегу. — Посмотрите-ка во-о-он туда.

А там виделось настоящее кладбище: танки, гаубицы, рухнувшие шагоходы и множество покосившихся броневиков. Едва выбравшись из воды, техника так и осталась стоять на берегу, словно вмерзнув в землю.

— К счастью, это было довольно давно, — продолжила Свиридова. — Наверное, только Вернер помнит эту «акцию».

— Моя мама помнит, — вдруг заговорила Акула, и все повернулись к ней. — Она как раз провожала отца на это паскудное мероприятие. Они называли ее операция «Левиафан».

— Ваш отец вернулся… вернулся? — спросила Саша.

Акула покачала головой.

— Рассказывают, что экипаж даже не успел выбраться наружу, как технику буквально расплавило. Сотни парней так и остались в своих боевых машинах… Взаперти. Не выбрался ни один.

— Кто рассказывает? — улыбнулся Скарабей. — Если никто не выбрался?

Не ответив, Акула сплюнула в воду. Ее плевок звонко разбился о броню какой-то машины, торчащей кабиной кверху. Стекла все позеленели от тины, однако смотреть в них все равно было боязно — словно изнутри за нами кто-то наблюдал.

— Кое-кто все же выбрался, — сказала Свиридова. — Вернер. Но он не любит об этом рассказывать.

Скарабей хмыкнул.

— А я бы спросил…

— Пойдемте, — кивнула магичка, — нечего тут стоять, лясы точить.

Двигаясь вдоль позвоночника, мы наконец поднялись выше деревьев и забрались на горб — на самый пик этого здоровяка, и отсюда открывался потрясающий вид. Куда ни глянь, сплошные зеленые, шелестящие угодья. Вдалеке виднелась горная гряда, а еще…

Сначала мне показалось, я спятил. Но нет, небо буквально сияло поблескивающей россыпью.

— Звезды⁈ — охнула Саша. — Посмотрите, Камилла Петровна, на небе звезды! Днем!

Все подняли головы. Сквозь ослепительно голубое небо действительно проглядывался широченный Млечный путь.

— Вон Дракон! А вон Большая Медведица!

— Саша, это не Большая медведица… — закатила глаза Мила. — Это Ковш. Медведица составляет это еще и соседние звезды. Вон, вон и вон! Видишь лапы? А хвост?

— Камилла Петровна, я вас люблю, но иногда вы такая душная…

— Лучше бы нашли Полярную звезду, — сказала Свиридова и указала на точку в небе. — Она должна всегда находиться от нас по правую руку. Это главный ориентир в Амерзонии, ибо только звезды Ей не подвластны.

Она повернулась в нужную сторону. Указала на горы, напоминающие острозубую челюсть.

— Красная зона там. За долиной. Радуйтесь.

— Чему? — спросила Мила.

— Тому, что скоро встанете в ряд тех немногих, кто видел самое сердце Амерзонии.

— Сплюнь, — бросил Скарабей. — Да и вообще, пригнитесь, дурочки, а то встали как на выставке. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь юд решил бы вас снять…

Все послушно опустились на корточки и продолжили движение.

— И что там такого?.. — нахмурилась Мила, вглядываясь в горы. — Только не говорите «то, о чем лучше молчать», или какую-то подобную белиберду!

— Мила! — охнула Саша. — Это не вежливо!

Свиридова хохотнула.

— У вас будет шанс спросить лично у участника одной из экспедиций. У Пети, будь он неладен…

Мила насупилась.

— Вы о моем отце? Жду не дождусь…

Поглядывая на виды, мы наконец достигли противоположного края этого импровизированного «моста». Головы у него отчего-то не было — и из тулова торчали одни пучки проводов.

— А где башка?.. — слетело с языка Жени.

Свиридова долго не отвечала.

— Странно… В прошлый раз у Леви была голова… Зараза.

— Что такое?

— Любое изменение в Амерзонии — это плохая новость. Лучше уж тут все было по-прежнему…

Она принялась разматывать веревку, чтобы слезть вниз, но тут Скарабей дернул ее за рукав.

— Не спеши, — и указал в сторону гор — оттуда показались темно-алые тучи.

— Поветрие⁈ — ахнула Свиридова. — Так рано?

Увы, это было именно оно. И отсюда было ясно с какой чудовищной скоростью оно наползает на округу — через полминуты, половину горизонта затянуто в сплошную черноту. Грянули первые раскаты, а следом сверкнуло, да так сильно, что я зажмурился. От грохота броня Леви завибрировала.

— Ладно, делать нечего, — сказала Свиридова и отошла немного назад. Там опустилась на колено и, расчистив металлическую поверхность от мха и ржавчины, схватилась за створки люка. — Чего стоите⁈ Помогите!

Мы с Шахом тут же подскочили. Взялись и…

— Никак! Ну-ка еще раз!

Снова ударила молния, гром грянул куда громче — как молотом дало по ушам. Скосив глаза, я покрылся мурашками — тучи уже забрали полнеба. Солнце начало тускнеть, звезды же исчезали одна за другой.

— Вот-вот Поветрие будет здесь! — рыкнул Скарабей, подскочив. — Ну, чего копаетесь⁈

Мы вцепились в края люка уже в восемь рук, и со скрежетом люк поддался. Изнутри пахнуло вековой затхлостью, сыростью и, как ни странно, теплом. Тьма в люке была кромешная.

Щелкнув фонариком, Свиридова быстро свесила ноги вниз.

— Туда⁈ — сглотнула Мила, но Свиридова уже скрылась во тьме. Ее каблуки звонко ударили по металлу.

— Чего ждете⁈ — крикнула она снизу. — Или хотите поболтать с Поветрием с глазу на глаз?

В ответ шибануло сетью молний, и на миг показалось, будто они ударили в самого Леви. Но нет — вспышка пронеслась мимо. По броне застучали первые капли, а пару секунд спустя они барабанили словно картечь. Над головой все стало черным, и где-то среди сплошной тьмы росло алое сияние.

Оно пульсировало словно сердце.

— Едрить твою япону мать налево! Отойди, Юлия!

И Скарабей исчез внизу. Его бойцы, один за другим, тоже попрыгали вниз. Наконец настал наш черед.

— Давайте, по одному, — кивнул я, и девушки полезли вслед бойцам. Последней осталась стоять Мила. Ее била дрожь.

— Я боюсь темноты… — и она посмотрела на нас с Шахом. — Никто не говорил, что нам придется лазить внутри у…

Ее прервал окрик снизу:

— Ну чего вы там телитесь⁈ Живо вниз, рыцари! Или закрывайте люк с той стороны, япона… — и все потонуло в грохоте. Молния рассекла дерево неподалеку.

Вскрикнув, Мила прыгнула вниз, а за ней и мы с Шахом. Я замыкал — приземлившись на ржавый пол, залитый чем-то скользким, вцепился в крышку.

На пару смертельно долгих секунд мне показалось, что я всех подведу — тяжеленная крышка никак не хотела опускаться. Но очередной раскат, а затем и порыв чудовищно сильного ветра помог мне — крышку сорвало с места и она едва не припечатала меня сверху.

БАХ! Грохот эхом прошелся по стальным внутренностям Леви. Все стало тьмой.

* * *

Когда сознание вернулось, первое, что увидела фокс была рукоять револьвера.

Он был совсем близко — только руку протяни. Качался перед ее носом, пах порохом и сталью, блестел ярко начищенным курком, который она взводила, наверное, тысячу раз. Но увы, руки были крепко связаны за спиной, а сама Тома, как мешок качалась за спиной того, кто еще вчера выбил из нее весь дух.

Этот однорукий урод с обезображенным лицом не представился, но она знала, что его зовут Асмодей Булгарин. Охотник за нелюдями.

— Заставила же ты меня побегать, Томочка… — болтал он на ходу. — Жизнь в этих лесах, знаешь ли, не сахар… Холод, комары. Твари всякие. Наверное, впервые за долгие годы я так намучился…

Тома не ответила. Вокруг был лес. Светало.

— Ничего… — продолжал болтать охотник. — Воронцов выложит за тебя кругленькую сумму…

— Да пошел ты! — прошипела она, пытаясь ослабить веревки, но они только сильнее впились в кожу. — Как ты…

Он улыбнулся, и Тома осеклась. Выглядел он как сущий дьявол.

— Легко. О такой бойкой красотке как ты, вся округа наслышана.

— Сука… Жаль, что тебя Винни не поймал…

Булгарин хохотнул.

— Винни? Ты про ту тварь, из-за которой трясется вся округа?

— Ага… — и, охнув, фокс зажмурилась. Веревка затянулась еще туже. — Ему бы ты понравился…

Остановившись, Булгарин сунул руку в карман. В следующий миг у него в руках показалась нечто напоминающее гортанную трубку. Прижав ее к губам, он набрал полную грудь воздуха, а затем…

От этого воя у Томы сердце ушло в пятки. Жуткий звук держался в воздухе пару секунд, а потом медленно рассеялся.

— Как?..

— А вот так, — отозвался Булгарин, убирая устройство. — Не так страшен черт, как его малюют. А голосок, да, жуткий. Вот и пригодился. Очень уж хотелось, чтобы ты вылезла из своей норки, однако пришлось задействовать и другие методы…

Рядом зашуршали кусты, и к ним вышли двое с оружием. Одного из них Тома узнала.

— Иваниченко?.. — охнула она, разглядев ушастика, которого совсем недавно учила уму-разуму. — Ты?

Тот сплюнул.

— Спасибо, господа. Вы очень помогли в деле поиска преступницы, — и Булгарин, сняв с пояса кошелек, бросил его предателям под ноги. — Честь имею.

Он поспешил прочь, но двое решительно заступили ему дорогу.

— Не так быстро, — сказал ушастик. — Еще Винни. Ты обещал.

— Ах да, — и охотник мотнул головой в сторону. — Идете прямо, пока не выйдете к реке. Двигайтесь по течению, и так до брода, там в норе на правом берегу рядом с плотиной и найдете своего Винни… Вернее, то, что от него осталось.

И ухмыльнувшись, Булгарин потопал дальше. Ушастики же не двинулись с места. На Тому оба смотрели круглыми плотоядными глазами, как на добычу, которая вот-вот уйдет. Рука Иваниченко медленно потянулась к ружью на плече. Его товарищ тоже нащупывал цевье своей винтовки.

Булгарин дернулся, а вместе с ним и оба ушастика. Тому же мотнуло в сторону, и она зажмурилась. Грохнул только один выстрел.

Где-то пару секунд держалось эхо и звон в ушах, сменившийся тишиной. Булгарин крепко стоял на ногах. Тома же, едва способная выдохнуть, видела только деревья. Наконец ее пленитель повернулся, и она увидела дымящийся пистолет в его руке, а еще сапоги лежащего на земле Иваниченко. Его товарищ, трясясь, стоял на месте как столб. Так и не выстрелившая винтовка лежала поодаль.

Ствол револьвера Булгарина смотрел ему в лоб.

— Вот значит, как, да? — и охотник взвел курок. Уши ушастика встали торчком. Дрожащие руки начали подниматься.

— Прошу…

Булгарин фыркнул.

Щелчок, и под грянувший выстрел траву обагрило кровью. Покачнувшись, предатель рухнул в траву. Револьвер же, сверкнув барабаном, закрутился в пальцах Булгарина, а потом приземлился обратно в кобуру.

— Значит, Винни все же наш, дорогуша.

Перебросив Тому на другое плечо, охотник за головами пошел дальше. Какое-то время они молча шли через медленно просыпающийся лес.

— Куда ты меня несешь?.. — решилась спросить Тома.

— Хочу помочь тебе найти твоего Яра. Он же тут, не так ли?

В груди у Томы все сжалось.

— Откуда?.. Откуда ты знаешь?

— Ты болтаешь во сне, дурочка. Только и разговоров, что о Яре и Илье Марлинском. Не боись, сначала мы найдем первого, а потом, так и быть второго, — и остановившись, он огляделся. — Правда, Илюшу ты, скорее всего, больше не увидишь…

Сжав зубы, Тома снова попыталась расслабить веревки, но стоило ей только двинуть рукой, как от боли она едва не отключилась.

— Хватит уже, дура, — вздохнул Булгарин. — Я обещал Воронцову добыть тебя в целости. Побереги свои лапки, а то еще отнимутся.

С этими словами хватка охотника разжалась. Пискнув, Тома рухнула прямо на землю. Задергавшись, попыталась перевернуться, но только впустую заелозила по земле. Быстро устав, она прижалась щекой к прохладной траве и принялась слизывать росу.

Булгарин же сидел на корточках и разглядывал нечто перед собой.

— Свежие… Двое, похоже, отбились от «стада»… — и поднявшись, охотник повернулся к Томе. На остатках его губ сверкала довольная ухмылка. В руках у него был кусок материи — и едва взглянув на нее, Тома помертвела.

— Ага, вижу, что мы напали на след, — сказал Булгарин, подходя. — Ну-с, красавица, а не попытать ли нам счастья в охоте на лис?

* * *

Дрожь, скрежет. По стенам гуляли удары от натиска Поветрия. Стихия бушевала, ни на минуту не собираясь затихать.

В недрах юдо-кита было тесно как старой и ржавой консервной банке. С низкого потолка свисали клочья ржавчины, пучки проводов и, как ни странно, водорослей. Впереди колонны виднелся силуэт Свиридовой, а дальше мелькали лучи фонарей, ощупывающих каждый изгиб этой стальной «кишки».

Каждый шаг рискуя расшибить голову, мы двигались в неизвестность.

— Он что купается, время от времени? — спросила Мила, аккуратно двигаясь в конце цепочки. Под ногами хлюпало, чавкало и поскрипывало.

— Полагаю, уровень воды меняется, вот часть этой мертвой твари затопляет. Оттого и сырость, и водоросли… — предположил Женя. Иных идей ни у кого не оказалось.

Скоро проходы начали двоиться, а затем и троиться как в лабиринте. Мы шли дальше.

— Сколько не ходил в Амерзонию, а пережидать Поветрие внутри огромного юда еще не приходилось, — хмыкнул Скарабей, выпуская очередное облачко дыма. Акула, идущая сразу за ним, с еще парочкой бойцов смолили как паровозы. — Чую, на этом сюрпризы не ограничатся.

— Рекомендую не удивляться, — отозвалась Свиридова. — Сам знаешь, в Желтой зоне и не такое случается…

Добравшись до очередного перехода, который заканчивался аж тройной развилкой, она со вздохом прижалась к стене.

— Тут и переждем поветрие. Дальше идти не имеет смысла.

Найдя более-менее сухой участок, остальные устроились на привал. Все, кроме Скарабея. Зажав сигарету в зубах, он пошел дальше.

— Ты куда, Василий? — окликнула его магичка. — Еще не хватало тебе наткнуться на дыру в корпусе! Слышишь, как завывает?

Остановившись на пороге одного из туннелей, Скарабей сунул туда фонарик. Довольно долго он что-то там рассматривал.

— Я недалеко, — и скрылся во тьме.

Свиридова вздохнула.

— Еще не хватало тебя искать, кретин! Смотри, заблудишься, я тебя искать не намерена! Эй, а ты куда?

Это она уже мне — я сунулся в другой туннель, но идти дальше не рискнул. Оглянувшись, спросил:

— А к чему здесь вообще эти переходы? Внутри машины?

— Как зачем? Чтобы проводить техобслуживание.

— А… — удивился Женя, — юдам нужно проводить техобслуживание?..

— А как же? Курсант Устинов, вы чего делали на занятиях по юдологии?

— Мы это еще не проходили…

— Понятно… Это же машина, Устинов. Есть два вида юдов — боевые и технические. Одни сражаются, а другие их обслуживают. Ползают по внутренностям и чинят на ходу, или во время «сна». Никогда не замечал, что если подбить особо зверского юда, из него начинают вылезать юдо-пауки?

Он покачал головой. Да и мне как-то не приходилось с этим сталкиваться. Хотя на ум сразу пришла Вен и ее компания паучков. Возможно, Свиридова имела в виду нечто похожее.

— Значит, повезло, — резюмировала Юлия Константиновна. — Мерзкое зрелище. Вот эти пауки и занимаются отладкой механизмов…

Бросив еще один взгляд во тьму, я присел у стены рядом с Шахом и Сашей. Остальные тоже расселись кучкой, и даже Аки пришлось устроиться рядом с Акулой. Ни той, ни другой это не шибко нравилось. Выдохнув, я хотел вытянуть гудящие ноги, но тут было так тесно, что пришлось довольствоваться возможностью просто присесть. Глаза сами собой начали слипаться — все же тот «отдых» в бункере впрок не пошел.

— Босс, мы вам нужны? — спросила 526-ая. — Вроде опасности нет.

— Отдыхаем, но не слишком расслабляйтесь. Нужно быть начеку, — распорядился я, и, козырнув, Метта исчезла.

Время шло, Скарабея все не было, а Поветрие и не думало успокаиваться. Бойцы от нечего делать решили пораскинуть картишки, и вскоре к ним присоединились Саша с Шахом и Женей. Мила только фыркала на их увлечение азартными играми. Аки, казалось, спала.

Я же, устав сидеть и слушать, как ревет магическая стихия, дал волю глазам и оказался в своем домике. Как ни странно, но в нем оказалась тишь да благодать. Снова еле слышно шумел родник, снова пели птицы. Метты, как ни странно, сидели по комнатам и занимались вполне мирными вещами — кто-то окопался в библиотеке, а кто-то развлекался настольными играми.

Пожав плечами, я прошел еще пару комнату, пока…

— Ужас-то какой, — и вжав голову в плечи, закрыл дверь поплотнее. В эту комнату без стука лучше не заходить.

Оставив их отдыхать и сходить с ума, я направился в спальню, где лежала Метта-1.

Ее постель была пуста.

* * *

За окном капитанского мостика светало, снаружи еще слышались выстрелы и чей-то плач. Метта-719 же сидела за своим рабочим столом и раскладывала документы, и каждый новый лист был страшнее предыдущего. Они начинались с «источник сообщает…», а дальше следовало красочное описание того, как то одна, то другая Метта занималась антиреволюционной деятельностью.

Клевета. Фырканье. Скепсис. Анекдоты! И в итоге побег!

— Вот крыски…

Крякнула дверь, и порог капитанского мостика переступила Метта-секретарь с папкой в руках.

— Еще⁈

Та молча кивнула и, положив перед ней папку, отрапортовала:

— За последние два часа сбежали еще сто тридцать три жучка… — и секретарь поджала губы, будто извиняясь. — У Шпильки уже отсутствует две лапы. Мы как можем пытаемся перенаправить жучков им на смену, но сильно лучше не стало. Такими темпами, рано или поздно, мы не сможем двигаться, и тогда…

719-ая тяжело вздохнула. Тогда будет плохо.

Подойдя к окну, она вытащила сигарету. Снаружи были полутемные улицы и мостовая, заваленная мусором. Дом вдалеке догорал, а где-то гремела веселая песня о том, как хорошо это развесить всех людов на фонарях.

Закурив, 719-ая достала из кармана рацию:

— А ну-ка! Вперед машина!

И Шпилька побежала вперед. Вернее, попыталась — ее мотало и качало из стороны в сторону. Двигалась она, втрое медленней обычного.

— Быстрее! Еще быстрее!

Но быстрее получилось с трудом. Едва не попав под колеса машины, что как полоумная неслась по улице, Шпилька юркнула в переулок. Перевалившись через мертвое тело жандарма, кошка попала в скверик. Повешенных там было видимо-невидимо.

— Забейтесь где-нибудь и ждите распоряжений, — сказала 719-ая и, отложив рацию, отошла от окна.

На столе лежала еще одна папка. 719-ая вскинула бровь.

— А здесь, — сказала Метта-секретарь, — еще двести девятнадцать случаев слово- и мыслепреступления. Преимущественно в курилках.

Заскрежетав зубами, 719-ая принялась листать папку. Через пять минут у нее на висках вылезли жилы.

— Предательницы… ренегатки… редиски! — яростно просматривала она то один, то другой документ. — Не прощу!

Примерно на середине она наткнулась на вырезку какого-то издания, напечатанного кустарным методом. С картинками, и каждая из них была карикатурой на… На нее! На Метту-719! На вождессу революции!

Она стояла на трибуне во френче с эполетами и в фуражке на три размера больше, жирная и похожая на хряка. На фоне были лозунги:

'1. Тот, кто не состоит из жучков — враг. Конечно, если Метта-719 не решит иначе.

2. Принимать из рук людей еду, одежду и кров и прочие подачки — контрреволюция. Если только кушать не хочет Метта-719.

3. Все Метты равны. Но Метта-719 равнее.'

Ее глаза зажглись ненавистью. Секретарь снова поджала губы.

— Простите… Это распространяется среди Метт…

719-ая принялась читать статейку под заголовком «Редиска в сапогах». На середине она не выдержала:

— АХ, ТЕРМИДОР!!! ВОТ КАК⁈

И схватив всю кипу, она со злостью смяла ее и запустила в секретаря. Увернувшись, та с визгом бросилась за дверь.

— Негодяйка! Ну попадитесь мне! Сгною!

Она в бессильной злобе заходила по кабинету. Нет, больше нельзя терпеть! Со времен меттареволюции прошло каких-то два дня, а они уже… УЖЕ! Сомневаются в ее целесообразности! Пытаются сделать все, чтобы слинять! Бросить все на произвол судьбы! Глумятся, желают вернуться к…

— Всех расстрелять… — зашипела Метта, и тут дверь снова крякнула. На пороге стояла Метта-секретарь. — Ну что⁈

Та молча подошла к окну, где был лесной пейзаж, затянутый предрассветным туманом. Над кустиками туда-сюда раскачивалось множество ботинок. А еще та самая девочка-фокс. Сидя под деревом, она обливалась слезами и комкала в руках помятый флажок. Ее красных ботиночек нигде не было.

— Можно мы… ее уведем подальше? — спросила Метта-секретарь, опустив глаза. — Она так перепугана, что точно не будет нас эксплуатировать. Точно не в таком виде…

719-ая вскинула бровь. Ее лицо начало краснеть, а пальцы схватили Метту-секретаря за пуговицу.

— Ты в самом деле думаешь, что нам должно быть дело до каких-то…

Она не договорила, как порог переступила Метта-вертухай в военной форме.

— Мы поймали их! Беглянок! Всех до одной!

Пискнув от счастья, 719-ая мигом забыла про выволочку, которую собиралась устроить Метте-секретарю, и бросилась на выход.

— Ага! Подайте их сюда, голубушек!

Вскоре они остановились перед железной дверью. За порогом был скупо освещенная камера, где сидели Метты, целых шестьдесят штук — их натолкали сюда как шпроты в банку.

— Та-а-а-ак, — сказала 719-ая. — Это все?

Метта-вертухай кивнула.

— Все крыски, что пытались слинять в полном составе! А вот эта, — и она ткнула в одну из Метт. — Прятала у себя подпольную типографию!

— Так, так, так… — покачала головой 719-ая и навстречу ей поднялась Метта-редиска. — Хороша!

Фыркнув, та плюнула ей в лицо.

— Да здравствует революция революции! Свобода! Равенство! Илья!

Затем началась сутолока, и Метты-охранницы бросились в камеру с дубинками. Еле спасшись из этого ада, 719-ая выползла в коридор и, встав, оправила френч.

— Ну погодите… Всех сотру в порошок…

Дверь с визжащими Меттами встала на место, и в коридоре помимо охранников осталась та самая Метта-редиска. Взяв ее за ворот куртки, 719-ая принялась бить ее по щекам.

— Сейчас ты за все ответишь, негодяйка! Ко мне ее!

Через пять минут борьбы, криков и угроз свернуть друг друга в бараний рог, они снова оказались на капитанском мостике. За окном при этом творилось форменное безобразие.

Шпилька лежала на коленях у девочки-фокс, а та, хлюпая носом, гладила ее по ушам. От мурлыкания стенки помещения легонько вибрировали.

— Как это⁈ Кто посмел⁈ — и 719-ая кинулась к окну. — Кто разрешал кидаться ей на ручки⁈

— Ты такая ласковая… — раздался голос девочки-фокс. — А вчера казалась такой букой… Ой, тебе лапки отдавили? Бедненькая… Дай поцелую.

У 719-ой так и отвисла челюсть. Эта негодяйка еще и целоваться вздумала! По рядам Метт-охранниц прошелся вздох умиления. Стоило вождессе поглядеть на них своим тигриным взглядом, как они мигом подобрались.

За ее спиной раздался смех — схватившись за живот Редиска едва не лопалась от хохота.

— Найти! — завизжала 719-ая. — Наказать!!! К чертовой матери!

Застучали убегающие ботинки, и в кабинете они с Редиской остались наедине. Размешивая в стакане чай, 719-ая смотрела на нее с презрением. Та отвечала ей взаимностью. Довольно долго они не разговаривали.

— Значит, ты это написала? — и 719-ая пододвинула ей статейку про «Редиску в сапогах». — И не стыдно?

В ответ Метта-редиска вздернула нос.

— Ни капельки! Ты, 719-ая, совершила термидор! Отход от революционных идеалов! Предала Илью!

— Как ты смеешь, дрянь⁈

И она ударила Редиску по щеке. Та попыталась дать сдачи, но 719-ая была сильнее. Еще один удар, и предательница едва не полетела на пол. Перед ней тут же шлепнулась пачка бумаги.

— Пиши, — и 719-ая встала у нее за спиной. Щелкнув курком, она приставила дуло пистолета к ее виску. — Признание.

Взяв ручку, Редиска хлюпнула носом.

— Какое еще признание?..

— Как какое? Признание в контрреволюционных намерениях! В попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами сторонникам закабаления Метт обратно в цепи рабства, сообщаю…»

— Не буду я такое писать! — и Редиска отбросила ручку. — Сотри меня, сучка! Лучше смерть, чем такая жизнь!

— Ах вот как… — и 719-ая всерьез вознамерилась выпустить своей зарвавшейся оппонентке мозги, как на глаза ей снова попалось окно. Шпилька как могла пыталась осуществить свое коварное контрреволюционное намерение — вылизывала девочки щечки. Девочка довольно хихикала. — КТО РАЗРЕШИЛ⁈

Она было вытащила рацию, как в коридоре послышались шаги. Дверь вынесло, и по полу капитанского мостика затопали сапогами. Не успела 719-оглянуться, как в помещении стало очень тесно. Все Метты были при оружии, от всех за версту несло контрреволюцией.

— Вы чего это удумали⁈ — прошипела 719-ая, переводя взгляд с одного хмурого лица к другому. — Кто разрешил?.. Почему Шпилька…

Вперед вышла Метта-секретарь.

— Потому! Хватайте ее!

Грянул выстрел, а затем помещение наполнили крики. Через минуту борьбы, 719-ую все же сумели прижать к полу, разоружить и надавать по ребрам. Еще один удар, и ее затащили на стул. Щелкнули наручники.

— Пустите! Предатели! Иуды! Всех поставлю к стен…

Но прилетевший удар в зубы поставил точку на всех ее намерениях. Теперь за столом сидела ухмыляющаяся Редиска, а перед плачущей 719-ой лежала бумажка.

— Пиши.

— Что писать?..

— Как что? Признание в контрреволюционных намерениях и попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами…»

Но не успела она закончить, как капитанский мостик зашатался. Затем его тряхнуло так сильно, что все до одной Метты рухнули на пол.

— Что за?.. — охнула Редиска, поднявшись, и сунулась к окну. — Что там за черт⁈

Вжавшись в девочку, Шпилька зашипела, а передней ними замерло колесо огромного броневика. Захлопали дверями, а затем обоих окружили четверо нелюдей. Все были вооружены до зубов.

— Что тут за черт⁈ — охнул один из них, всматриваясь в диковинную картину. Кошка попыталась свалить, но девочка только сильнее сжала объятия. Тогда вперед вышла серенькая фокс и, похлопав глазами, села перед ними на колени.

— Бедненькая… Ты ж моя хорошая… — и она принялась поглаживать по голове то девочку, то Шпильку. — А где твои родители?

Девочка хотела что-то ответить, но из ее уст сорвалось одно рыдание. Тогда фокс помогла ей подняться.

— Отбой, парни, — сказала фокс, а затем сама взяла Шпильку на руки. Девочку же повела к машине, — Ну-ну, не бойся. Никто тебя не обидит…

Столпившиеся у окна Метты не могли проронить ни единого слова. Они оказались в темном салоне. Захлопали двери, и броневик пришел в движение.

— Так… — проговорила Метта-секретарь, отойдя от окна. — Ладно, пускай… На чем мы…

Они повернулись и остолбенели. Стул, где еще минуту назад тряслась Метта-719, был пуст.

* * *

Где-то минуту я не мог ничего понять. Сбившиеся простыни были примяты, но вот Метты-1 нигде не было. Я посмотрел в соседних комнатах, но ни там, ни здесь не было никого, похожего на Метту. Вернее, Метты были и дофига, но ту, которая ответила бы мне на кучу вопросов, как ветром унесло.

— Та-а-а-к…

Выйдя в коридор, я свистнул изо всех сил. Собрать основной состав Метт во дворе было делым пяти минут.

— То есть как это вы не знаете? — расхаживал я перед строем, вглядываясь каждой в глаза. — Кто видел ее последний раз?

Из строя поднялась рука.

— Я выносила из-под нее утку…

Я закатил глаза.

— Зачем?

— Ну… Так положено…

Ладно, это не самое страшное. Нужно найти Первую. Срочно. Не могла же она покинуть домик?

— Может, она где-то в доме? — предположила 526-ая. — Мы везде смотрели?..

Дав им распоряжение перевернуть каждый стул, но найти Метту-1, я вышел в реальность. Там тоже было все не слава богу: Поветрие продолжало бушевать, стены Леви все еще тряслись, а тут еще ноги затекли от сидения в неудобной позе. Бойцы же, сев в кружок, молча смолили и кидали картишки. С ними сидела даже хмурая как смерть Мила. В углу, ни на кого не глядя, устроилась Свиридова.

Скарабея все еще не было, а еще…

— А где Аки?.. — спросил я и, осознав наихудшее, закатил глаза. Зараза, я ее точно убью!

— Не бойтесь, Илья. С ней Акула, — и Свиридова махнула рукой в сторону одного из коридоров. — Они пошли искать Скарабея.

— А Аки тут причем?..

— Сама вызвалась. Не вздумайте за ними идти. Я запрещаю. Стихнет Поветрие, и тогда…

Покачав головой, я щелкнув фонариком и направился в темноту.

— Нет, Илья! Стоп! Это приказ!

Я остановился.

— Простите, Юлия, но она мой непосредственный подчиненный, — сказал я и повернулся к Саше с Милой. Обе бледнели буквально на глазах. — Всем сидеть на местах. Намылю японке шею и обратно.

Свиридова вздохнула. Ее глаза блеснули сталью и она поднялась.

— Вернер сказал, что вы наш провожатый, Юлия, — сказал я, полуобернувшись. — А не мой командир. А за моих подчиненных несу ответственность я, а не Акула. И не Скарабей.

Покачав головой, Юлия вернулась на свое место.

— Далеко не уходите, Илья Тимофеевич. И смотрите под ноги. Тут все проржавело до основания…

Глава 12

— Магия времени, говоришь?.. — спросила Акула, пока они с Аки не спеша двигались по туннелю. — А то я гляжу, ты прыгаешь как умалишенная… И что ты прямо знаешь, умрешь ты или нет?

Пожав плечами, Аки обогнала ее.

— Я просматриваю «варианты». И выбираю самый подходящий.

— Типа куча возможностей выжить или умереть?

— Типа того…

Щелчок заставил Аки остановиться. Она обернулась. Ствол пистолета Акулы смотрел ей прямо в лоб.

— А сейчас? Что ты видишь? — улыбнулась она. — Видишь, как твоя черепушка разлетается на части?

Лицо Аки никак не изменилось.

— Нет. Ничего.

— Ничего⁈ А если я вынесу тебе мозги прямо здесь и сейчас?

— Зачем?

— Ну, а почему нет? Кто ты мне? Обычная смазливая японка. Убью тебя здесь и пойду искать Скарабея. Остальным скажу, что ты потерялась. Никто не будет тебя искать, а выстрела не услышат из-за грохота снаружи. Ну так как? Видишь свое будущее, милая?

Акула зубасто улыбнулась. Аки же спокойно покачала головой.

— Нет. Да и если бы вы реально хотели бы меня убить, не мешкали бы.

И отправилась дальше по туннелю. Сжав сигарету между зубами, Акула медленно потянула спуск.

Ме-е-едленно…

Японка же шагала вперед, как ни в чем не бывало. Как будто и не было за ней ствола сорок пятого калибра.

Опустив пистолет, Акула выдохнула:

— Ненормальная… — и сунув оружие в кобуру, направилась догонять. — Эй, погоди, не так быстро!

Неожиданно Аки встала прямо у нее на пути. Акула едва не налетела на нее.

— Ты чего?.. Иди уже!

Но вместо того, чтобы отойти, девушка указала пальцем ей под ноги. Там, куда чуть было не наступила Акула, зияла черная дыра, на дне все было забито ржавым металлом.

— Варианта всего два, — улыбнулась Аки. — И во втором тебе было бы очень больно.

* * *

Передвигаясь по этим туннелям, я все больше сомневался в словах Свиридовой — уж очень тут все было большим для обычных ремонтных паучков. Казалось, эти переходы были специально продуманы для людей.

— Метта, — спросил я, вглядываясь в каждый угол. — Как там Метта?

— Ищем, ищем, Илья! Но пока ничего…

Добравшись до очередной развилки, я чуть не вляпался в дыру в полу. Еще шаг, и навалился бы брюхом на кучу поломанного металла. Перепрыгнув опасный участок, я прошел немного дальше, пока сквозь понемногу стихающий скрежет не услышал какие-то звуки. Тихие голоса.

Прижавшись к стене, выглянул.

Помещение впереди было куда шире остальных и в нем можно было стоять выпрямившись. Там я и заметил Аки — она разглядывала стены, вдоль которых тянулись какие-то ящики.

— Аки!

Девушка тут же обернулась. Ладонь упала на рукоять меча.

— Илья?..

— Ты какого тут?..

Застучали шаги, и в соседнем проходе показались двое. Схватив девушку за руку, я потащил ее прочь. Как только мы ушли в какую-то нишу, послышался разговор:

— … И ты чего теперь с детским садом возишься? — проговорили незнакомым хриплым голосом. — Сколько им, лет по пятнадцать?

— А хер знает, — ответили, но этот голос я узнал. Говорил Скарабей. — Но их трогать нельзя. Как кончится Поветрие, Свиридова уведет нас дальше.

— Дальше? В Желтый сектор?

Скарабей хохотнул.

— Бери выше. В Красный. И не спрашивай зачем — мне самому любопытно, но, честно говоря, плевать. Я все равно туда больше не сунусь. Вернер пообещал нам свободу, если мы доведем этот детский сад в самое пекло. Доведем их до границы, помахаем ручкой, и все на этом.

Его собеседник фыркнул.

— Шутишь⁈

— Неа. Я сам охренел. Мы все охренели, Стас! Эти ребята совсем зеленые, им без нас тут и часа не продержаться, а тут на тебе — Красный сектор, где я и сам толком не был.

— Может, это какой-то трюк?..

— Не знаю. Ты главное скажи своим, чтобы сидели тихо как мыши. Поветрие закончится, и мы уйдем.

— Но можно забрать хотя бы девку? Ту, здоровенную, с сиськами! Или японку? Видел, какая у нее жопа?

Во тьме сверкнул огонек спички. Скарабей закурил, а затем мотнул головой.

— Нет, Стас. Они с нами. Это не обсуждается.

— Жалко…

— Угу. А ты найди себе уже бабу. Ты же, мать его, сталкер!

Его собеседник выругался, и тут сбоку появился третий персонаж. Тоже с сигаретой в зубах — и это была Акула.

— А, это ты Галя…

— Здорово, Стасик, — сверкнула она острыми зубами. — Что, все гнилушки ковыряешь?

— Был бы я в ШИИРе, не ковырял бы!

Женщина хохотнула.

— А это видал? — и приподняв штанину, она показала металлический браслет. — Хочешь себе такой же? Добро пожаловать в ШИИР!

— Обойдусь…

Скарабей крепко затянулся.

— Все Стас, вали. Поветрие уходит. И чтоб тихо у меня!

Как только шаги сталкера затихли, он посмотрел прямо на нас с Аки. Акула фыркнула.

— Тоже не любишь сидеть сиднем, а, Марлинский? — ухмыльнулся он, выпуская облако дыма.

— Кто это был? — сказал я, не спеша подходить. Мой меч готов был вспыхнуть.

— Сталкер, не слышал что ли? Стас с парнями. Они тут засели на нижнем ярусе. Хотели нас прирезать, но я отговорил. Не боись, не тронут. Пока я с вами.

— И ты знаешься со сталкерами?

— Ну, а ты думал? Это Амерзония, тут нельзя не знаться со сталкерами, ибо мы тут все в одной лодке. Даже Свиридова знается, правда, не со всеми и негласно. Ее не очень-то жалуют. Больно идейная сучка.

И с этими словами Скарабей подошел к одному из ящиков.

— Знаешь, что это? — спросил я, пока он пытался нащупать щель между створками. Эта штуковина открывалась надвое.

— Кто знает? Был бы с нами технический специалист по анатомии юдов, он бы, наверное, ответил, но кто такого ценного кадра отпустит в рейд с уголовниками и малышней, не так ли?

Выхватив нож, он вбил его в щель.

— Я, признаюсь, рассчитывал найти тут пару кристаллов, которые оставили своим вниманием мои друзья…

«Орешек» заскрипел, но не поддался. Тогда я тоже вставил нож между створками. Не успел навалиться, как Аки взяла меня за плечо.

— Не надо, — сказала она. — Там внутри нет кристаллов.

— Надо, японка, надо! — шикнул на нее Скарабей. — Не мешай! Твое дело с мечом прыгать!

Вдруг раздался хруст, и этот огромный ржавый «сундук» начал раскрываться, как зубастая пасть. Под потолок поднялось облако пыли, и мы закашлялись.

— Ох, давно эта дрянь тут лежит! Зараза! — зарычал Скарабей, отхаркиваясь. — Как бы не подхватить чего…

Стоило облаку немного рассеяться, как он сунул внутрь луч фонаря. Хватка Аки стала сильнее. Акула же, выругавшись, просто отвернулась.

Мы молчали долго.

— Я же говорила, — сказала Аки, пряча глаза. — Нет тут никаких кристаллов. Пойдем, Илья.

Я не двинулся с места. Стоял и смотрел на это «сокровище», от которого осталось совсем немного.

Скарабей выплюнул окурок.

— Замариновался, голубчик. Интересно, и долго он тут лежит?

— Полагаю, с тех пор, как этот юд перестал дергаться, — ответил я. — Или даже еще раньше…

Пока мы стояли и пялились на это «сокровище», звуки снаружи окончательно сошли на нет, и в опустившейся тишине отчетливо прозвучали шаги. На секунду мне показалось, что в коридоре вновь появился тот самый сталкер, но нет — в свет фонаря вышла Свиридова.

— Ну наконец-то, я аж думала, вы вывалились наружу! Пошли, Поветрие уже…

Но увидев «сокровище», она замолкла.

— Юлия, — повернулся к ней Скарабей. — Ты знала, что внутри юдов прячутся древние мумии?

Та молча вытащила сигариллу. Сунув в рот, закурила.

Мы же с Аки зажали носы. Наверняка, у моей подруги тоже голова шла кругом от этого пассивного курения в замкнутом пространстве. Эти ребята и часа не могли провести без сигареты в зубах.

— Знала, конечно… — выдохнула Юлия Константиновна струю дыма. — Приходилось вскрывать парочку юдов побольше прямо посреди Амерзонии. Тех, кого не затащишь в ШИИР и не принесешь по частям, вроде этого красавца. И, да, помимо кристаллов, случалось и подобное великолепие…

— И зачем он? — спросил я. — Почему…

— Спросите что полегче, Илья. Или попробуйте разбудить эту мумию и спросите сами. Идемте уж!

Она направилась прочь. Скарабей же, захлопнув створки «сундука», скользнул следом. По пути он пробормотал:

— Жаль, некромантов всех повывели… Было бы интересно…

Потолкавшись по коридорам, мы вышли к остальным, а затем добрались до люка. Выбив его наружу, все принялись подниматься. Я же никак не мог отвести глаз от тьмы позади нас.

Жирной, жирной тьмы — плотной как омут. Казалось, она смотрела прямо на нас. А еще эта мумия…

— Метта. Как там Метта?

— Ее нигде нету! — раздались голоса. — Ушла! Сбежала! Бросила нас!

— Илья! Ты там скоро? — и сверху показалась рука Шаха. — Давай быстрее!

Скрепя сердце, я выбрался на поверхность. Снаружи была благостная свежесть, впрочем, как и всегда после поветрия. Одно плохо — мерзкое пение птиц тоже вернулось. Звезды над головой горели еще ярче.

— И что нам делать?.. Где ее искать?

Спустившись на землю, я по колено ушел под воду. Остальные удалялись, ругаясь и разгребая ногами густую топь — а она тянулась далеко вперед, в лес. утопающий в клочьях тумана. На каждом шагу из зеленоватой жижи торчали корпуса, пушки, башни и кабины целого кладбища позеленевшей полуистлевшей техники.

— Дамир? Шико? Где они⁈ Что значит, нету! — рычал Скарабей, расхаживая перед строем своих людей. — Кто видел их последними?

Оказалось, что вылезли из Леви далеко не все. Ругаясь, Скарабей хотел было вернуться, но Свиридова поймала его за локоть.

— Нет. Этим же путем не возвращаются. Забыл⁈

— Отвали! Там мои… — но сплюнув, Скарабей пошагал вперед. — Ну и черт с ними. С браслетом все равно далеко не убегут…

Наш путь лежал дальше. Через полчаса мы услышали взрыв. За ним сразу же рвануло и второй раз.

Звук шел со стороны Леви. Мы поспешили убраться подальше.

* * *

Шадринск медленно проплывал за окнами автомобиля — тянулся, подсвечиваясь огнями, словно пейзаж из какого-то телефильма про конец времен. Софья его не узнавала, хоть и прожила в нем всю жизнь.

Он был другим. Чужим. От шорохов, запаха гари и чьих-то криков ей хотелось засунуть голову куда-нибудь подальше. Но она все равно смотрела.

Когда глаза начали слезиться, повернулась обратно в салон броневика, но в нем она сразу столкнулась глазами с Риной. Сидя напротив на мягких креслах, ее бывшая горничная поглаживала черную кошку, которую недавно нашла на улице. Рядом сидела девочка-фокс, которую звали Алисой. Прижавшись к плечу Рины, она мирно сопела во сне.

На соседнем сидении лежал револьвер. Его дуло смотрело в живот Софье.

— И куда мы едем? — спросила Ленская, теребя цепочку, с которой нелюди недавно сняли геометрику. Ее серьги тоже забрали, как и все остальные драгоценности. Что случилось с братом она не знала.

В ответ на ее вопрос Рина вздохнула.

— Я же сказала, на вечер к Марии Ленской, — и улыбнулась. — Который, наверное, уже подходит к концу.

Где-то грянул взрыв, и, вздрогнув, Алиса приподнялась. Кошка тоже навострила уши. Хихикнув, Рина погладила обоих по головам.

— Тише, мои милые, никто вас больше не обидит. Это убили плохих людей.

— Правда?..

— Ага, спи-спи, золотце, — и Рина поцеловала девочку в лоб.

Поморщившись, Софья вернулась к окну. Они как раз проезжали мимо переулка, где толпился народ. Одна группа жалась к стене — жалкая, уставшая и сломленная. Другая стояла прямо напротив них, сжимая в руках оружие. В зубах нелюдей победно дымились сигареты.

Из окон соседних домов лился свист. Где-то играла музыка.

— Бей их! Бей людов! Всех к стенке!

Застучали затворы, а затем послышался одинокий вскрик. Переулок скрылся за углом и какое-то время автомобиль ехал в абсолютной тишине. Затем пророкотала очередь, и все потонуло в грохоте. Софья зажмурилась, но выстрелы быстро стихли. Снова стало тихо как в могиле.

— Открой глазки, Соня. Тебе грех сегодня спать.

Ленская послушалась. Рина смотрела на нее с блаженной улыбкой. Алиса уже лежала у нее на коленях, и фокс медленно гладила ее по волосам. Мурчащая кошка прыгнула на пол и заскочила на колени к Софье. Она была теплой.

— Ты понимаешь, к чему все это? — спросила Рина.

— Потому что вы свихнулись… — буркнула Ленская. — Лучше сама ответь, зачем? Какого результата вы хотите достигнуть?

— Мы? Мы хотим вернуть свое. Мы хотим вернуть то, что у нас украли. Только и всего.

— О чем ты? Что я у тебя украла?

— Ты конкретно ничего. А вот вы все, — и Рина обвела рукой вокруг себя. — Украли у нас все. Землю, гордость и будущее. Даже возвращаясь к себе домой, в свои жалкие лачуги, наши ежедневно чувствовали себя обворованными, униженными и жалкими, но теперь… пришел час вернуть все назад. И этот город — только первая ступенька к тому, чтобы повернуть время вспять.

— Ты ненормальная… Вы все ненормальные… Но, Рина, — и Софья слегка придвинулась к ней. — Неужели я плохо с тобой обращалась? Обидела тебя чем-то?

Вздохнув, фокс продолжала молча гладить девочку.

— Где мой брат? Что вы сделали с Львом?

— Лучше побеспокойся о себе, милашка, — отозвалась Рина.

За углом здания снова застрекотала очередь. Вжав голову в плечи, Софья попыталась посмотреть в другую сторону, но и там было страшное: прямо по мостовой мчалась девушка — абсолютно голая — а за ней, хохоча, мчалась троица фоксов. Они догоняли.

— А ты думаешь, она их чем-то обидела? — спросила Рина, тоже наблюдая за этой картиной.

Вдруг в стенку послышались удары. Девушка бежала параллельно их машине.

— Эй! Эй!!! Помогите! Откройте! Я не хочу!..

— Куда ты, милая? Постой! Мы тебя не обидем!

И фоксы захохотали. В борт машины продолжили стучать. Все громче и громче.

Софья подняла глаза — девушка долбилась к ней. Ее глаза заливали слезы, а силы оставляли ее. Рина же, прижав голову Алисы к коленям, смотрела на бегущую немигающим взглядом.

— Вот она?.. Убили она хоть одного из моих братьев и сестер? Секла ли их кнутом, травила собаками или кормила объедками? О, нет…

И ее глаза снова вернулись к Софье.

— Она делала хуже. Просто жила в свое удовольствие, пока нас выжимали досуха. Ела, пила, ходила по ресторанам, влюблялась, трахалась… Как нынче говорят? Жила свою лучшую жизнь, пока кто-то выгрызал у судьбы каждый день, — и Рина хихикнула. — Ей богу, лучше бы у нее руки были по локоть в крови. Мы бы расправились с ней быстро и безболезненно, но она… Не может даже дать сдачи. Бедняжка.

Софья не выдержала.

— Открой! Открой дверь, сука! — и Софья вцепилась в ручку. Но, увы, дверь была накрепко заперта. — Открой, они же…

Но тут, споткнувшись, девушка рухнула на мостовую. Фоксы напрыгнули на нее в то же мгновение. Раздался истошный визг, от которого у Софьи внутри все похолодело. Она снова попыталась открыть дверь, но все было без толку.

Автомобиль повернул, и крики начали удаляться. Совсем озверев, Ленская попыталась пробудить свой Источник, но резкий удар током припечатал ее к сиденью.

Секунду спустя все закончилось, но эту секунду ей было очень больно.

— Дура! — фыркнула Рина. — Еще раз так сделаешь, тебя будет трясти минуту, не меньше!

И она ударила Лесную по ноге — там звякнул металлический браслет. От всех этих криков Алиса снова проснулась и недоуменно глядела то на Рину, то на Софью.

— Мразь… — прошипела Ленская. — Я-то вам зачем⁈ Тоже хочешь бросить меня какой-нибудь оголодавшей сволочи⁈

— Я же сказала тебе, Соня, — проговорила Рина, мягко укладывая девочку обратно на колени. — Мы с тобой едем на званый вечер. Поэтому…

И вытащив из сумки косметичку, она бросила ее Софье.

— … приведи себя в порядок. Ехать недолго.

Ленская хотела было бросить косметичку ей в лицо, но в руках у Рины появился револьвер.

— Быстро. И губки тоже накрась. И глаза. А то у тебя, кажется, потекла тушь.

Ленской ничего не оставалось делать, кроме как раскрыть косметичку. Взяла зеркальце и, скрепя сердце, принялась прихорашиваться.

— Вот молодец… — кивала Рина. — А то Александр Владимирович, вернувшись, решит, что мы тебя обижали…

Софья так и замерла с кисточкой в руке.

— Кто?.. Александр… Онегин⁈

Не успела Рина ответить, как машина начала тормозить. За окнами заблестел огонь, и они выехали к особняку Лариных. Его всего объяло пламя, а вокруг с хохотом прыгали какие-то черные тени.

— Гори, гори ясно! Чтобы не погасло! — и взявшись за руки десятки хвостатых теней закружили хоровод. — Гори! Гори! ГОРИ!

— Опоздали… — вздохнула Рина. — Кажется, вечер подходит к концу…

И мягко отстранив Алису, она открыла дверь и выглянула наружу.

— Эй! Вы! Да вы! Где Ларина? Вы уже убили ее что ли⁈

Сглотнув, Софья всматривалась в пепелище во все глаза. Она хотела тоже выйти, но дверь никак не желала поддаваться. Тогда она полезла к Рине, но наткнулась на ствол револьвера.

— Сиди тихо, сучка! А то свалишься раньше, чем мы доедем до места. Эй, — и она сунула револьвер в руки Алисе. — Держи, милая. Если дернется, разрешаю тебе ее грохнуть. Хорошо?

Девочка улыбнулась. Сжав тяжелый револьвер, она наставила его на Софью.

— Сидите тихо, тетенька. А то я вас застрелю!

И качнула своей новой игрушкой. Ленская послушно опустилась на свое место. Кошечка у нее на коленях сощурилась.

Между тем, Рина пропала снаружи. Где-то слышались голоса, ревело пламя, а Софья все не сводила глаз с окон. Там снаружи все растворилось в дрожании пламени. Был жарко, и Ленская смахнула с лица капли пота. Где-то слышался собачий лай.

— Эй, — и мелькнув, рядом с Алисой появилась Метта. — Все хорошо, слышишь? Соня?

Она еле заметно кивнула.

— Эта кошка, — и Метта показала на животное. — Друг. Ничего не бойся. Если что, она поможет. — Ты же веришь мне?

Снова девушка кивнула. Ей ничего не оставалось кроме как верить этой странной незнакомке.

Вдруг на свет фар вышла Рина. Под руку она вела окровавленную женщину в драном платье — постанывая, она еле ноги передвигала. В ней Софья с ужасом узнала Марию Ларину.

— Ну-ну, Мария Юрьевна, они же вас не загрызли? Вот и хорошо! Кстати, у меня для вас сюрприз!

У Софьи только отлегло от сердца, но стоило ей разглядеть ее ноги, как по спине пробежалась целая армия мурашек. На женщине живого места не было.

Охая, женщина доковыляла таки до машины и, забравшись внутрь, рухнула на сиденье рядом с Софьей. Рина с широкой улыбкой прыгнула к Алисе. Револьвер в ее руках качнулся, и Ленская невольно закрыла глаза. Ей показалось, что он сейчас выстрелит.

Но нет. Хлопнули двери, и автомобиль тронулся с места. Снова в окнах замелькали улочки города. Тяжело дыша, Ленская сидела, запрокинув голову — и мелко дрожала. Ее распухшие глаза были намертво сомкнуты.

— Мария Юрьевна… — мягко тронула ее Софья. — Вы меня слышите?

Открыв глаза, Ларина долго смотрела на нее. Словно не узнавала, но наконец…

— Соня…

— Я, Мария Юрьевна, — ответила Ленская с дрожью в голосе. — Я сейчас.

И она опустилась к ее ногам. Смотреть на них без дрожи она не могла.

— Эй, — крикнула Рина водиле. — Есть у нас бинты? Давай сюда!

Кинув, ей аптечку, фокс откинулась на сиденье. Алиса только крепче перехватила револьвер. На губах обеих играли улыбочки.

— Быстрее, пока она кровью не истекла, — сказала Рина и снова повернулась к водиле: — А теперь гони в ШИИР. Там будет самое интересное.

* * *

Под ногами хлюпало, а из дымки медленно выплывала почерневшая броня танков, грузовиков и гаубиц. Кому повезло не зарыться по башню в борото, тех оплели лианы и покрыло мохнатым слоем лишая. Издалека они казались древними изваяниями, которые кто-то забросил в одно место.

Мало того, что идти по этому «кладбищу» было жутковато, а тут еще и под ногами все было перепахано гусеницами, залито водой и опутано корнями. Чем дальше мы продвигались, тем меньше становилось сухих местечек. Ноги приходилось буквально вырывать силой.

— И сколько тут погибло? — спросил Шах тихим голосом. Уже час никто не смел произнести ни единого слова.

— Никогда не интересовалась, — ответила Свиридова, не оглядываясь. — Но не меньше дивизии. Все за раз сгорели как свечки.

— … И после этого начались Поветрия?

— Нет, дорогой мой, позже. Гораздо позже… Но, говорят, после этого «эксцесса» Амерзония стала опасней в разы… Она словно озверела. Нет!

Она ткнула пальцем на одного из бойцов — он поставил ногу на подножку, намереваясь подняться на броню танка.

— Слезь оттуда! Живо!

— Почему? — захлопал он глазами. — Может, там внутри есть что-нибудь полезное?

— Слезь, я сказала! Мы в Желтой зоне, идиот. Тут каждый камень нам враждебен. Особенно то, что Амерзония забрала себе! Скарабей, они у тебя чего, совсем зеленые?

— Эй, Скворец, — буркнул командир, — тебе чего жить надоело?

— Знаешь, как говорят сталкеры, Скарабей? — ухмыльнулся боец. — То что вырвал у Амерзонии, то твое. Я не собираюсь провести рейд в Амерзонии и толком не навариться!

И боец полез на броню.

— Слезь, идиот!

— Да брось! Это же просто брошенная человеческая техника, а не юды. Чего ему…

Вдруг раздался душераздирающий скрип, и боец, вскрикнув, слетел с брони. Танк же мелко задрожал, а его башня, скрипнув, начала медленно поворачиваться. Ржавчина клочьями осыпалась на землю.

— Сука! Все назад! — рыкнула Свиридова, и мы рванули в разные стороны. Но только не боец — он сидел прямо в луже и с округлившимися глазами наблюдал за поворачивающейся пушкой.

— Зараза… — простонал он, отползая, но сзади его подперла гусеница соседнего танка.

Башня поворачивалась. Бум! — и дуло пушки направилось прямо в бледное лицо. Челюсть бойца отвисла и от страха он зажмурился.

Текли секунды. Выстрела все не было.

— Не двигайся! — зашипела Свиридова, выглядывая из-за колеса БТРа. — Замри, идиот!

Боец замер — сидел, уставившись в черноту внутри дула. По его лицу пот лился градом. Минута сменяла минуту, а танк больше не двигался.

— Эй, отползай! — зашипел Скарабей. — Медленно…

Боец, не спуская глаз с пушки, принялся аккуратно отползать. Дуло же не двинулось. Казалось, сделав последнее в своей жизни движение, танк умер, и теперь уже навсегда.

Стоило бойцу выпрямиться, как он схлопотал подзатыльник. Сначала от Скарабея, а затем от Свиридовой!

— Идиот! Иди вперед! Будешь первопроходцем, раз такой умный!

Повесив голову, боец пошел вперед. С каждым шагом болото становилось только глубже.

* * *

Скоро наша процессия встала — сухое место закончилось, впереди была сплошная вода, заросшая кустарником. Противоположный берег едва просматривался из-за тумана, который становился только плотнее.

Со дна болота то и дело со дна поднимались пузыри, заставляя нас вздрагивать. Пахло тухлыми яйцами.

— Надеваем маски, — сказала Свиридова. — А то эти испарения нас в могилу сведут.

Мы быстро напялили респираторы.

— А обхода нет? — спросил я Свиридову. Голос звучал как из-под воды. — Только вперед?

— Есть, но придется возвращаться и идти там, куда я точно не сунусь. Илья, тут понадобятся ваши таланты.

Кивнув, я сел на корточки. До ближайшего сухого места было метров пятьдесят, и, видимо, их придется пройти прямо по воде. Соваться вниз — чистое самоубийство, раз уж даже танки тут завязли.

Нагнувшись над водной гладью, я хотел уже создать дорогу изо льда, как мой взгляд зацепился за нечто, лежащее в воде. Я поморгал. Нет, не показалось — на дне распростерлось тело, полураскрытые голубые глаза смотрели прямо на меня. На черном-черном потрескавшемся лице застыло умиротворение выражение.

— Это те, кому «посчастливилось» выбраться из техники, — пояснила Свиридова. — Но Амерзония их не отпустила. Их тоже трогать не нужно. Пусть себе лежат. И не смотрите им в глаза. Это опасно.

Коснувшись рукой воды, я разбудил Источник. Водная гладь тут же покрылась кромкой льда, а затем, поскрипывая, потянулась вперед — и так до самого берега.

— Выдержит? — спросил Скарабей. — Мне бы не очень хотелось ухнуть в это болото…

Не ответив, я встал на созданную мной льдину и, попрыгав на месте, пошагал дальше. За мной последовали остальные. Поскрипывая, лед все же выдержал всю нашу компанию.

Каждый шаг я внимательно вглядывался в воду, а лиц там были десятки. Казалось, что их голубые глаза следят за каждым моим шагом. Рядом с каждым военным лежало заржавевшее оружие, поблескивали рассыпавшиеся патроны, мечи, крестики, четки и еще куча всякого разного.

— Саша, не смотри на них, — послышался голос Милы. — Возьми меня за руку. Саша!

— Не хотела бы я закончить… вот так, — проговорила Саша. Ей никто не ответил — никто и не хотел. — Вот так лежать… В холоде и темноте… Всегда.

Добравшись до пятачка, мы направились дальше, пока не дошли до очередного топкого места, и снова мне пришлось создавать мостик. Уже на середине очередной переправы, я остановился

Вдалеке, сквозь туманную дымку виднелось нечто черное.

Нет, не дерево. Слишком человекоподобным оно было для дерева. Это был…

— Тихо, — и я поднял руку. — Это Ходок.

Вытянутое как палка существо стояло на берегу, провожая нас голубыми глазами. На нем не было ни тины, ни мха, ни водорослей, которыми люди, лежащие в болоте, заросли по самые глаза. Существо молчало.

Выйдя на берег, мы пошли дальше. Ходок так и не сдвинулся с места. Он казался навеки застывшей скульптурой.

— Чего ему надо?.. — послышался голос Милы. — Он чего, так и будет смотреть?..

— Хотите, чтобы он подошел к нам и объяснил, Камилла Петровна? — хмыкнула Свиридова. — Идемте, если он не нападает, то нам же лучше. Нужно добраться до базы как можно быстрее.

Мы двинулись вперед. Обернулся я только, когда мы забрались на холмик. Ходока на месте уже не наблюдалось.

Было тихо. И сквозь эту тишину неожиданно я уловил шум.

Очень неясный и отдаленный, как будто где-то шумел двигатель. И шел он оттуда, где мы уже были.

— Что это еще за черт⁈ — нахмурился Скарабей, а звук все нарастал — и да, кажется, это был действительно шум мотора. Скоро в тумане показался силуэт, и огромный. С башней, гусеницами и дулом.

— Это же тот самый танк! — воскликнули бойцы. — Он едет прямо на нас!

Мы попятились, а на нас действительно мчался тот самый гусеничный монстр. Разбрызгивая грязь и взрывая воду, эта гигантская ходячая крепость прорывалась все дальше. Дым из труб пер вовсю, от грохота закладывало уши — по сравнению с прежней звенящей тишиной, нынче буквально разверзлись врата ада.

И они двигались к нам.

— Пали в гусеницу! — рявкнул Скарабей, но прежде чем Сим-Сим успел прицелиться, танк уже рухнул в болото.

На миг брызги закрыли его башню, а он, расплескивая воду, дернулся дальше. Еще пара метров, и его начало тормозить. Рев двигателя поднялся до самого неба — танк упорно попытался вырваться, но вяз все сильней, а затем и уходить под воду.

— Отставить, Сим-Сим! — сказала Свиридова, отходя. — Уходим отсюда, быстрее!

Вслед за ней потянулись остальные. Я же не мог оторвать взгляда от танка — ревя и скрипя, он закапывался в болото. Его гнутая пушка, словно рука, тянулась к берегу.

Вдруг вода вокруг брони забурлила, и снизу показались они — утонувшие. Руки заерзали по броне, застучали и вцепились в нее мертвой хваткой. Танк отчаянно взвыл, но его уже оплели черные тела и, усевшись на броню, потащили за собой — на дно этого гигантского ненасытного болота.

— Медйор-пеным-натипак! — бормотали утопленники, выплевывая воду с тиной. — Менход-ерепес-втутым! Теджам-одяло-янемтут-ярехан!

Последним начала погружаться башня. Медленно и неотвратимо, как гигантский корабль-призрак. Ревущий двигатель, словно захлебываясь, звучал все глуше.

А еще нечто… Нечто едва уловимое. Слово в танке раздавались еще какие-то звуки.

Я прислушался, и…

— Илья, — дернули меня за плечо, — идем! Нечего на них смотреть!

Оторвавшись от этого жуткого зрелища, я присоединился к своим. За спиной все бурлило, рычало и скрипело, и эти звуки сопровождали нас еще долго.

* * *

Болото и не думало заканчиваться. Ноги уже гудели, и, стоило им выбраться на относительно безопасный участок, как Свиридова объявила привал. Все буквально попадали на землю. Отдыха не было очень давно.

— Еще и энергия мать ее… — вздохнула Мила, сидя с Сашей спина к спине. — Такие нагрузки на Источник даром не пройдут…

Саша слабо улыбнулась.

— И не говорите, Камилла Петровна. Еще бы было куда их выплеснуть, эти силы…

— Сплюнь, — нахмурилась Берггольц. — А точно, маска же…

Пока все восстанавливались, Аки не знала куда себя деть — отчего-то она совсем не устала. Ей хотелось поговорить с Ильей, извиниться, сказать, какая она была глупая, но он всю дорогу и не думал отходить от Свиридовой.

На нее Илья совсем не смотрел, а вот у самой Аки…

Она закрыла глаза, но тот самый образ не уходил. Она понимала, что думать об этом в таком месте ужасно глупо, но ничего не могла поделать.

Ей УЖАСНО хотелось быть на месте Софьи.

— Аки! Соберись! — и рядом появилась Метта. — Далась тебе эта Софья! Думай о хорошем!

— О чем?.. Мы в Амерзонии!

— Ну… Илья же близко, да?

Аки вздохнула. У нее было время подумать, и ей совершенно не хотелось злиться. С чего бы это? Он сделал для нее все, и даже больш. При этом не взял с нее ничего, кроме верности… союзника.

А вот она… Что она могла ему дать? Ему, аристократу с усадьбой и землями, доходами из Амерзонии и множеством верных слуг?

Она могла дать ему верность. Меч. И… любовь? Аки горько улыбнулась. А нужна ли она ему, раз у него есть все?

— Глупая ты, Аки, — сказала Метта, вновь прочитав ее мысли. — Зачем нужно все, если нет любви?

Закусив губу, Аки отвернулась. Не хотелось ей дискутировать на эту тему. У нее-то и не было ничего, кроме меча.

Пройдя немного по сухому, она застыла на берегу их одинокого островка. Дальше тянулась бескрайняя топь.

Аки подошла к самому краешку. Еще немного, и она могла съехать прямо в воду, откуда на нее смотрели…

Глаза. Две пары, три… Их там было целое море — голубых глаз утопших солдат, на веки погребенных в этой странной гробнице.

Аки сглотнула. Всю дорогу она не могла отвести от них взгляд. Они манили ее — ее так и подмывало подойти, посмотреть поближе. Вглядеться в эти глаза. Ведь они были такими…

Красивыми.

Вот и сейчас она стояла и смотрела. Глаза, сияющие каким-то неземным светом, были все ближе. И ближе. И бли…

Хоп! — и ее подхватили под грудь. Чья-тосильная рука. Рывок, и она снова стояла на своих двоих.

Ее держал Скарабей.

— Ты чего, дура⁈ — прошипел он через маску. — Жить надоело, япона мать?

За его спиной едва-едва виднелись силуэты остальных. Оказывается она отошла от стоянки метров на тридцать.

— Нет, простите, — пробубнила она и хотела уйти, но он поймал ее за руку. — Что вам надо⁈

Он не ответил, а только сощурил свой единственный глаз. За маской его лица было не видно, но судя по складкам у глаз, он улыбался.

Или скалился. Дышал он отчего-то с присвистом.

— А ты красивая, — наконец проговорил командир, осмотрев ее с головы до ног. — Откуда ты такая? Явно же не местная? Да и по-русски шпаришь будь здоров.

— Из Петербурга, — буркнула Аки.

— Из Питера?.. Хех! А я вот из Хабаровска. Знаешь, был такой город?

Аки покачала головой. Никогда о таком не слышала.

— Был-был. Еще до войны. Лет надцать назад. Большой портовый город на Дальнем Востоке. Большой и красивый… Был он, до того самого дня, пока на горизонте не показались корабли с красным солнцем на парусах…

Аки сжала челюсти — этот разговор ей совсем не нравился.

Снова попытавшись уйти, она сделала бесполезный шаг в сторону. Скарабей был быстрее.

— Там у меня была семья и детки были… — проговорил он. Его глаз влажно блестел. — Служба, — а потом…

— Я понимаю, и мне жаль, — сказала Аки, но Скарабей словно не слушал ее. Смотрел на нее в упор. Руки как-то странно перебирали автомат.

Тут он потянулся к своей повязке. Аки попятилась и едва не слетела вниз. Обернулась — а там было сплошное болото. А еще тела, лежащие внизу, а впереди… Ничего.

— Что вам нужно⁈

Скарабей не ответил. Повязки на голове уже не было, а вместо нее в голове была черная дыра. Дышал он все тяжелее, словно нечто душило его.

— И вот этот глаз… — проговорил он хриплым голосом. — Он тоже был…

— Пустите! — дернулась Аки, но Скарабей вдруг вскинул автомат. Дуло уткнулось Аки в грудь.

— Куда? Тебе отсюда никуда не сбежать, малышка. Гляди-ка, — и он кивнул себе за спину.

Аки перевела взгляд дальше и обомлела. Силуэты их команды пропали — а туман еще сильнее сгустился. Даже голосов не было слышно.

Вокруг никого, только болото и тела под водой. А еще они со Скарабеем — совершенно одни.

— Куда ты спешишь? — хохотнул командир, не опуская автомата. — К своему Марлинскому? А мне не хочешь составить компанию? Могу рассказать тебе про тот день, когда на горизонте показались корабли, а потом все забрал огонь… А из огня вышла они.

Теперь он смотрел на нее как зверь — двумя глазами, черным и пустым и тем, что источал ненависть. Автомат он держал твердо. Предохранитель был поднят.

Рука Аки медленно потянулась к мечу. Она видела варианты, у нее был всего один шанс.

— Я помню тот день так же ясно, как вчерашний… — хрипел его голос у нее в ушах. — Когда у тебя на глазах твои родные улицы стирают в порошок, а потом начинают охоту на…

Не закончив, он дал длинную очередь. Аки не успела ничего сделать, просто закрыла глаза, а затем ее толкнуло назад. На миг все звуки обострились — она слышала как пули пробивают ее грудь, как воет ветер у нее в ушах, как шелестит и плещется вода вокруг…

Свет тоже стал ярче — но лишь на миг. Затем все заволокло зеленоватой поволокой.

Было холодно. Она видела берег, окруженный пузырями, нити крови, что тянулись к поверхности, а еще выше — Скарабея. Он смотрел на нее, не отрываясь. Аки опускалась все ниже, а затем…

В уши вместе с бульканьем послышались голоса. И они звали ее…

— Аки, Аки… — шептали тут и там как во сне. Следом она почуяла на своих руках и ногах чью-то хватку. — Иди к нам… Тут так хорошо…

Скосив глаза увидела их — утопших, что ползли к ней. Несколько уже держали ее за руки, пока тело опускалось все ниже. Глаза сверкали голубым, губы двигались.

— Тебе страшно, Аки? Ты боишься?

Аки кивнула, но отчего-то почуяла себя совсем спокойно. Странно, но она понимала их язык — под водой они говорили совсем как люди.

— Ничего, Аки… Ты привыкнешь, как привыкли мы…

Скоро стало темно, свет померк, а утопших становилось только больше. Скарабей пропал вместе с берегом, поверхностью и всем остальным. Не было больше ни ее возлюбленного Ильи, у которого она так и не смогла попросить прощения, ни красавицы Софьи, что сжимала его в своих объятиях, ни ее подруг, Саши с Милой, не было и остальных.

Ни Амерзонии, ни их странной миссии. Ни ШИИРа.

Вокруг было темно.

Удар о дно она не почувствовала.

* * *

— Аки! Аки! Ты жива⁈

Сознание пришло вместе с болью. Попытавшись вздохнуть, она чуть не лопнула, затем ее скрутило пополам. Вода хлынула из Аки потоком. И это было больно.

Закашлявшись, она снова сплюнула, а потом еще и еще… Затем затряслась как в лихорадке.

Она была жива.

— Что случилось⁈ Ты какого черта залезла в болото? — бушевал над ней голос Милы. — А если бы Скарабей не успел⁈

Устав плеваться, Аки раскрыла глаза. Они все столпились кружком, и Скарабей тоже — он был мокрым до нитки.

— Что компания жмуриков милее нашей? — хмыкнул он и, сплюнув, надел маску. — Дура! Фильтр-то проверяла? Надышалась газом, и вот тебе результат.

Аки ощупала себя. Но нет… Она была абсолютно целой, на пулевые отверстия не было даже намека.

— А ты почему за ней пошел? — спросил Скарабея Шах. — Отчего нас не кликнул? Она все же из нашей команды.

— Тогда бы она точно утонула. Уж простите, что спас вашу японку.

И хмыкнув, он принялся раздеваться.

— Чем лясы точить, лучше объясните вашей дурочке, как важно проверять снаряжение перед рейдом.

Рядом с Аки опустилась Свиридова. Ее лицо было как маска.

— Простите… Я…

— Дура. Наверное, заглядывала в глаза утопленникам, да?

И не дождавшись ее ответа, магичка поднялась на ноги.

— В следующий раз, — сказала она, посмотрев в глаза каждому. — Спасать ее я вам запрещаю. Ясно вам? Если она так хочет умереть, то пусть подыхает.

Выругавшись, она принялась помогать Скарабею раздеваться.

Аки же сжалась в комочек. Ее тоже принялись раздевать — но уже Саша с Милой. Они молчали. Илья же смотрел на нее отсутствующим взглядом. И тоже молчал.

Вот в его глаза она боялась заглядывать. Зажмурилась и зарыдала.

Глава 13

Падением Аки в болото неприятности не закончились, ибо, стоило нам сняться со стоянки, как выяснилось, что болото забрало еще троих бойцов. Никто не слышал их криков, не видел и не знал, куда они ушли. Они просто исчезли.

— Этих парней я знаю десять лет! — рычал Скарабей. — Это не зеленые юнцы, япона мать! Не сраная японка, которая не видит, куда идет! Как они могли просто исчезнуть⁈

Но остальные просто покачали головами.

— Это Амерзония, Василий, — сказала Свиридова. — Тут все шиворот-навыворот…

— Хорошая отмазка, когда ТВОИ люди невредимы, а мои тают раз от раза!

Через полчаса бесплодных поисков пропали еще двое, и точно так же — просто исчезли, будто их и не было. На этом нам пришлось быстро покинуть это странное место. Тем более в туманной дымке, что окружала местность, то и дело появлялись чьи любопытные глаза, и они явно преследовали нас.

— Уходим, быстро!

Мы снялись и снова затопали по лужам. На нашу компанию Скарабей посматривал с особенной неприязнью. Остальные тоже косились — и особенно на Аки. Мол, где это видано: опытные бойцы пропадают один за другим, а те, кто едва вдохнул Амерзонский воздух, живы и невредимы?

— Может, им лучше нас вести? — хмыкнула Акула. — Раз Амерзония им благоволит?

Никто не ответил. Остаток дня прошел в сплошном марше. Скоро техника осталась за нашими спинами, а затем опять начался лес.

Он уже был совсем други. Если в Зеленой зоне нас постоянно преследовало навязчивое птичье пение, то тут все было ровно наоборот — тишина. В ней каждый треск, каждый шаг и каждый вздох был слышен, казалось, за милю.

— Странное дело, — удивился Женя, а затем, испугавшись своего голоса, сказала чуть тише: — В лесу не бывает так тихо. Уж поверьте, я знаю…

Никто ему не ответил, ибо в Амерзонии все было возможно.

Сначала мне показалось, что мы забрались на очередное кладбище, но вместо человеческой техники под ноги попадались тела чудо-ящеров. Все были «распатронены», как выразился Скарабей. Их тут был целый лес.

Судя по тому, что здесь еще не побывали Чистильщики, схватка шла совсем недавно, и я знал, кто тому виной. Есть у нас одна такая… любительница охоты в лесу.

Или даже не одна…

Ответ пришел совсем скоро — с неба. Спрятавшись в укрытие, мы навели бинокли на облака и не прогадали. Поблескивающие металлом птицеобразные монстры парили слишком далеко, чтобы их можно было сбить. Их там была целая стая, и явно были чем-то рассержены.

Тут в небо взмыла тоненькая фигурка с крыльями. И она тоже была металлической.

— Юды воюют с юдами? — охнул Скарабей. — Первый раз такое вижу…

Пару секунд потребовалось, чтобы навестись на крылатый силуэт, но потом…

— Рух⁈ — охнул я, рассмотрев свою подругу в этой крылатой хищнице. — Метта, дай резкости!

Вскоре мне даже удалось рассмотреть широкую улыбочку на ее безликом шлеме. Она носилась туда-сюда, крутилась бочкой, прорубаясь сквозь их ряды как истребитель. На землю сыпались «сбитые» юды.

— Кажется, ей весело, — улыбнулась 526-ая. — Эх, мне бы летать, как птица…

— Если Рух здесь, наш проход тоже недалеко, — проговорил я, покосившись на остальных. — И Вен с Рен тоже.

Я оглянулся на свою команду. Парни готовились открыть огонь, если Рух приблизиться хотя бы метров на сто. Меня это не устраивало — еще не хватало наткнуться на своих.

К счастью, Свиридова не собиралась ждать от моря погоды.

— Нечего тут задерживаться. Двинули!

Не успели мы отойти далеко, как перед нами зашуршали кусты. Парни разбежались кольцом и взяли область впереди на прицел. Остальные обнажили оружие, заклятья были готовы сорваться с пальцев.

Нечто ломилось к нам. Оно шумело и рычало. Пару долгих секунд ничего не происходило, пока…

— Огонь! — и автоматы загрохотали очередями. Кусты же породили нечто, напоминающее крокодила на двух огромных ногах. Еще две лапки, совсем крохотные, торчали из груди чуда, а вот хвост был вдвое длиннее, чем остальное туловище.

Получив урон, тварь завалилась набок, и сразу же на нее набросилась стая стальных насекомых. Ее тут же облепили юдо-осы и принялись пробивать толстую шкуру жалами.

Сверху на них обрушился огненный дождь. Завывая юдо-осы брызнули в разные стороны. Чудо-завр попытался вскочить, но получил стрелу в глаз. Дернувшись, рухнул на землю мертвым.

Чудо-осы не успокоились — сделав виток над головами, жужжащая стая обрушилась на нас. Их встретили волной пламени, а мы кинулись прочь. Несколько очень «горячих» минут наверху все было объято крышей из дыма и огня.

Выбравшись на безопасный участок, мы упали в траву. Позади в небо валил гигантский столб дыма. Мила выбежала последней.

— Стойте! А где Саша⁈

Я огляделся. Столкнулся с испуганным взглядом Милы и кинулся в дым. В спину мне послышался крик Свиридовой:

— Марлинский, стоять!

В дыму долго бегать не пришлось. Саша нашлась быстро — она лихорадочно пыталась найти выход.

Я хотел крикнуть ей, но тут в дыму появился силуэт.

Выше Саши вдвое. На четырех лапах. Из бугристого лба торчало два толстых рога, и все они были направлены девушке в спину. Красные глаза горели яростью.

Саша обернулась, на секунду замешкавшись. Чудо-завр мчался на нее во всю прыть.

Перед глазами тут же пронеслись все эти сотни тренировок со смертельным исходом. Нет, допустить, чтобы они воплотились в реальность, я не мог. У меня было две секунды, чтобы спасти своей спутнице жизнь.

За одну я вырастил из жучьей руки ледяное копье, а за вторую послал его навстречу юдо-завру. Скачок, и мы с Сашей покатились по земле. Огромная черная смерть пронеслась у нас над головой.

Взрывной грохот сотряс лес до основания, а затем сверху посыпалась земля.

— В порядке? — спросил я Сашу, которая мелко моргая смотрела прямо перед собой. Внешне, она была невредима.

— Кажется…

В дыму мы блуждали недолго. Вскоре вышли к своим и, отстреливаясь закопались поглубже в заросли, где нас подстерегал еще один чудо-завр. Едва его рожа оскалилась, как его накрыло лавиной огня. Получив контрольный в голову, он перестал дергаться.

— Так, посмотрим, что у тебя внутри… — ухмыльнулся Дантист, вспарывая мешок на спине монстра.

Необработанные кристаллы посыпались оттуда, как из рога изобилия.

— Красота, — ухмыльнулся он. — Если покопаться в округе, наверняка найдем логово…

Он был прав. Пройдя по его следу, мы действительно нашли логово чудо-завров — на небольшой полянке, окруженной скалами. Перестреляв еще дюжину тварей, мы добрались до самого центра. Все до одного парни от удивления мигом выпустили сигареты из ртов.

— Мать моя женщина… Я же не сплю?

Нет, огромный необработанный кристалл светился ровным розовым светом. Он рос прямо из-под земли, как огромный гриб. И сила из него исходила просто сумасшедшая.

Стоило нам подойти, как отовсюду вылезли чуды. Накрыв их огнем, половину мы перебили, другая половина свалила, завывая на весь лес.

Мы же шагнули к кристаллу. Коснувшись его перчаткой, Акула охнула.

— Горячий…

На лице Дантиста появилась глупая улыбка.

— Если его вытащить отсюда, мы богаты!

— Если… — буркнул Скарабей.

Все обернулись и уставились на своего командира. Стоявшая рядом Свиридова кивнула.

— С ума сошел⁈ Тут же целое состояние!

— Да, состояние… — кивнул он, тоже с интересом разглядывая находку. — И за ним наверняка попрут все кому не лень. Забыл, что этих тварей привлекает запах магии? Если ты понесешь это на себе…

Дантист заскрипел зубами, но не был в силах отнять взгляда от камня. Даже я смотрел на кристалл, не отрываясь. Нам в Таврино такой бы точно не помешал.

— Я бы такую дуру во дворе посадила, — хмыкнула Акула. — Поливала бы из леечки, ухаживала…

— Нам в ШИИРе такой бы пригодился, — улыбнулась Свиридова и пошла прочь. — Пошли.

Сплюнув Скарабей зашагал следом. Дантист не стал сдаваться так просто:

— И ты хочешь отдать кристалл юдам?.. Что бы они напихали их в свои жестянки, а потом рванули на ШИИР?

Скарабей покачал головой:

— Пусть пихают, мне не жалко. Моя задача довести этих карапузов до Красной зоны. Остальное дело группы зачистки. Как вернемся, скинем им координаты…

— И они найдут только разбитые булыжники! — зашипела Акула.

Свиридова пожала плечами. Скарабей только сплюнул. Ситуация была патовая.

— Дай хотя бы распилить его… — взмолился Дантист. — Или спрятать!

— Дурак что ли? — вздохнул Скарабей. — Пока ты будешь его пилить, сюда сбежится вся Амерзония. Мы тут завязнем, а то и погибнем, не успеешь ты…

Их диалог прервал вой, медленно переходящий в рычание. Бойцы тут же вскинули автоматы. Звуки доносились из-за кольца скал.

— Сука… — сплюнула Акула. — Это что еще за дрянь⁈

Вой не прекращался. А еще треск кустов и шаги. Очень тяжелые.

— Так… — насторожилась Свиридова. — Уходим, быстро. Если нас накроют в этом капкане…

Она была права. Выход из этого логова, окруженного скалами, был всего один, а врагов, похоже, много. Дантист же не мог оторвать взгляда от каменюки. Его глаза лихорадочно бегали.

— Идиот! — рявкнул Сарабей. — Ты, сука, отойдешь от этой херни или мне тебе помочь⁈

С этими словами он вытащил пистолет и направил в рожу Дантисту. Мигом позже он тоже вытащил пушку и уткнул в лоб своему начальнику. Мы с замиранием сердца наблюдали за этой сценой.

— Ты перешел грань, мудила, — скрипнул зубами Скарабей. — Опусти пистолет.

— Нет, погоди…

Он чуть отвел руку в сторону и зажал спуск. Пистолет грохнул у Скарабея над ухом, а Дантист продолжил стрелять. Как и остальные — тварь, выскочившая из кустов, изрешетили в мясо.

Затем заревели уже отовсюду. Бойцы тоже открыли огонь, и мы, посылая в сторону каждого шороха огонь, лед и пули рванули на прорыв. Сверху тоже что-то шипело, хлопало крыльями и кружило. Твари прыгали вокруг нас довольно долго, но все растворились в джунглях.

Последней исчезло нечто огромное, многоногое и… смеющееся.

— Кто-нибудь видел, что это за дрянь⁈ — процедил Скарабей.

Ответила Акула:

— Паук. Очень большой и очень быстрый. А тело в форме бабы.

На нее посмотрели как на дуру.

— Чего⁈ Идите сами посмотрите! Огромная голая баба с руками как у паука!

Но отправляться в джунгли даже за таким «заманчивым призом» никто не рискнул. Я же улыбнулся. Аки тоже. Кажется, мы знаем, что это за паук…

— Может быть, на обратном пути… — буркнул Скарабей. Дантист разочарованно сплюнул и сунул в зубы сигарету.

— Обратный путь пойдет по другому направлению, — сказала Свиридова. — В Амерзонии не стоит два раза ходить по одному и тому же маршруту. Идем, до точки совсем недалеко.

* * *

Дождавшись, пока людишки уйдут, Вен направилась к волшебному камешку, который так красиво сверкал в логове, где совсем недавно окопались чудо-завры. Оказавшись перед ним, она широко улыбнулась.

— Ишь, какой красавец! Где ты, Рух?

С ветки тут же спрыгнула быстрая тень. Приземлившись рядом с кристаллом, крылатая автоматесса выпрямилась. У нее за плечами был рюкзак, в котором весело гремели кристаллы. Улов был просто огромный, и из-за него летать и одновременно драться было совсем нелегко.

— Красивый… — Рух положила ладонь на горячую поверхность. — И как ты собралась тащить его? На себе что ли?

— А то! Только нужно придумать как выкорчевать его. Эй, ты куда?

Рух молча взмахнула крыльями и взмыла в воздух. В следующую секунду ее черный корпус растворился в небе.

Вен застонала, а затем обхватив кристалл всеми лапками принялась тащить.

— Тянем-потянем…

За ее спиной зашурнали кусты, и она затравленно оглянулась. К ней, катаясь по траве, двигалась трехголовая псина. Скатившись по откосу она, радостно хихикая, чуть не сбила Вен с ног. Вскочила и радостно завиляла хвостами. В пасти была целая куча кристаллов.

— Весело тебе что ли? — фыркнула Вен. — А ну иди помоги мне! Хозяин будет нами доволен!

* * *

«Ночь» в Амерзонии снова выдалась странной. Солнце знай себе крутилось на небе, выписывая круги — появлялось то справа, то слева, но заходить, словно не собиралось вовсе. На часах было девять вечера, и именно к этому времени мы подошли к их базе.

Огромную гермодверь, выглядывающую из лесного массива я заметил только в тот момент, когда Юлия Константиновна подошла к ней вплотную.

Затем обернулась. На ней лица не было.

— Что такое?.. — спросила Саша, но ответ пришел сам — после того, как дверь стала медленно со скрипом открываться.

Только там образовалась достаточно широкая щель, как Свиридова мигом скрылась внутри. За ней прыгнул Скарабей с остальными. Наша команда вошла туда с опаской.

Внутри было темно и тесно, однако здесь было далеко не так пусто, как в том доме, где мы остановились на ночлег еще несколько дней назад. В каждой из немногочисленных комнат виднелись следы человеческого пребывания. Тут даже спальные места имелись.

И везде все было перевернуто вверх дном. Даже полы были и то вскрыты.

— Похоже, опоздали, — озвучил я мысли остальных. — Давно этот бункер пустует?

Свиридова не ответила — посмотрела на Милу. Та бегала глазами от одного помещения к другому.

— Нет⁈ Его здесь нет?..

— Здесь никого нет, — сплюнул Скарабей. — Зря спешили.

— Куда? Куда они делись, Юлия? — не унималась Мила, но Свиридова только покачала головой, а затем пнула чей-то ботинок.

— Хотела бы и я знать…

* * *

Никаких зацепок о том, куда делись люди из ШИИРа нам найти так и не удалось. Ни тел, ни крови, ни записей, ни других следов того, куда и зачем так поспешно сбежали люди Берггольц.

Весь вечер нас не покидало мрачное настроение. Мила вообще как воды в рот набрала, и ее несложно было понять — долгожданная встреча с отцом оборвалась в никуда. Если бы Шах с Сашей, которые не отходили от нее, наверное она бы совсем сломалась.

От Милы не отставал Дантист. Он сидел на пороге в бункер и смотрел в лес, откуда слышались очередные пугающие звуки. От ужина боец отказался.

— Идиот, — вздохнула Свиридова. — Думал, уйдет отсюда богачом?

— Нужно было как-то договориться, — сказал Женя. — А то того и гляди обиду затаит.

Свиридова фыркнула.

— Не удивлюсь, если уже затаил. Эх, а ведь я этого и боялась. Придут сюда хилые разумом, увидит целые горы кристаллов, и все… Такие вот и не возвращаются из Амерзонии. Думают, мол, один поход и они богачи на всю оставшуюся жизнь.

— А что, такого ни разу не было? — спросила Саша.

— Бывало. Один случай на тысячу. Если идиотов с «хабаром» не накроет Поветрием, то найдет волна озверевших монстров. У них нюх на эти кристаллы. Думаете, отчего чуды с юдами постоянно сражаются?

В ответ откуда-то зазвучал вой в десятки глоток, а потом грохот забрал все остальные звуки. Выругавшись, Дантист скользнул внутрь, закрывая за собой дверь в бункер.

Стоило той встать на место, как мы прильнули к паре смотровых щелей, но не смогли рассмотреть ничего, кроме качающихся деревьев и красных глаз, которые то и дело мелькали в полумраке.

Несколько минут все грохотало. Наконец шум немного поутих, и из леса вышли двое — один был двухметровым кентавром с длинным копьем, а второй широким металлическим крабом на шести ногах и с мигающим красным глазом, выглядывающим из-под панциря. Прежде чем сцепиться, кентавр воткнул копье в землю и низко поклонился крабу. Тот щелкнул пару раз своими клешнями, а затем ответил на поклон врага. Схватка полыхнула секунду спустя.

— Ничего себе благородство… — охнула Саша, сидевшая рядом со мной у щели. — Они чего, разумные?

Я тут же вспомнил похожих тварей, которые напали на «Ураган». Нам они кланяться не собирались, а этот…

Брызнула кровь, и кентавр забил копытами в воздухе. «Лошадиная» половина туловища полетела прочь, а верхняя задергалась в клешнях. Копье торчало у краба из бока, оттуда хлестала какая-то черная жидкость.

Кентавр взвыл, кровь хлынула у него уже и из глотки. Еще один щелчок клешни, и туша перестала дергаться. Одним резким движением краб отбросил кентавра в сторону, а затем пополз к нижней половине тулова — где в похожем мешке лежало нечто круглое и, судя по всему, крайне ценное. Глаз краба замигал как сломанная лампочка, изнутри донесся скрипучий стон.

— Он ранен? — спросила Мила, но сидевшая тут же Юлия Константиновна покачала головой.

— Он стар. Его геометрика почти выработала свой ресурс.

И вот клешня, подрагивая, потянулась к мешку, но, не добравшись какого-то метра, рухнула на землю. Глаз же, неотрывно смотрящий на мешок, продолжал мигать, а затем…

Изнутри бронированного краба показалась рука.

— Это же?.. — пробормотала Мила. — Хранитель⁈

Маленькая дрожащая фигурка вылезла изнутри умирающего механизма, а затем поползла к мешку. Волосы у нее волочились по земле. Она где-то минуту пыхтела, пытаясь дрожащими руками разорвать плотную кожу, но ничего не добилась. До нас донесся стон отчаяния.

— Помогите! Помогите!

Глаз краба мигал все быстрее, в такт ему дергалось и тело Хранителя. Наконец кожа поддалась, изнутри полился розовый свет. Руки потянулись к кристаллу.

Щелкнула стрела, и по оперение вошла в мигающий глаз краба. Полыхнув, он сжег стрелу, наружу брызнул жидкий огонь, а сияние рассеялось. Хранитель же обернулся вслед скачущему кентавру, который накладывал на тетиву еще одну стрелу. Но не успел он выстрелить, как тело Хранителя испарилось как дым.

— Хватит, закройте заслонку, — распорядилась Свиридова. — Еще не хватало, чтобы они заметили наше укрытие.

Аккуратно прикрыв смотровую щель, мы уселись на лежаки. На часах был час «ночи», но вот сна не было ни в одном глазу. Схватка снаружи не утихала еще где-то полчаса.

Скоро пришли куда более злобные звуки. Бункер взвыл под натиском Поветрия. Наутро оказалось, что пропало еще трое бойцов.

* * *

Когда мы покинули бункер, я вдохнул воздух полной грудью, а затем едва не упал. После Поветрия он всегда очищается, а тут свежесть была прямо-таки сногсшибающая. Весь лес оказался завален обломками юдов и развороченными телами чудов. Геометриков не было ни у одного.

Пропавших бойцов искали совсем недолго. И так было понятно, что Амерзония вновь взяла свое.

Скарабей опять начал клясть все на свете и в первую очередь «сраных юнцов», из которых отчего-то ни один никак не пострадал даже в стычках, между тем, как его люди таят на глазах.

Мне же жуть как надоели его оскорбления, и я сказал прямо:

— Если испугался, Скарабей, можешь возвращаться. Мы как-нибудь доберемся до точки самостоятельно.

— Марлинский! — зашипела Свиридова. — Закрой рот!

Но было поздно. Скарабей уже повернулся ко мне. Все задержали дыхание, думая, что сейчас он взорвется. Однако на его одноглазом лице было одно легкое презрение.

— Я бы рад, малыш, — сказал он с усталостью в голосе, — просто бросить вас и уйти, куда глаза глядят, но увы…

И он поднял штанину, под которой сверкал браслет.

— Это мешает. Поэтому заткнись.

— С удовольствием. Перестанешь задевать моих людей, так сразу.

Он сплюнул. И ухмыльнулся.

— Тебя что, Марлинский, беспокоит то, что «сраных юнцов» я называю «сраными юнцами»?

— Именно. Тех, кто держится здесь куда лучше, чем опытные парни, которые и дня не могут продержаться без того, чтобы не свалить куда подальше…

Его единственный глаз сверкнул.

— Ты на что намекаешь, сопляк? Что мои люди сбежали?

Я кивнул.

— В этих землях легко затеряться. Да и, думаю, есть пара способов снять эту штуку, — и я похлопал себя по ноге. — Или кто-нибудь достаточно умелый…

— Чушь несешь. Его снять может только опытный специалист. Лучше не болтай о том, чего не знаешь.

Наша перебранка грозила зайти слишком далеко, но, к счастью, нас развел знакомый звук, с которым через лес катился Мусорщик. Собравшись, мы рванули бегом. Остановились только спустя час.

Снова было тихо. Тихо и тревожно. В этом тихом лесу во время бега пропал еще один боец.

Так от прежнего состава людей Скарабея остался он сам, Акула, Сим-сим и Дантист. И это заставило бойцов ОЧЕНЬ сильно нервничать.

* * *

Скоро деревья уступили место скалам. Местность очистилась, и мы увидели перед собой горы. Под ними появилось очередное кладбище — на этот раз гигантов. Некоторые из них выглядела как люди, но больше раз в десять. Часть пути мы преодолели прямо внутри чей-то грудной клетки — проржавевшие ребра и полуистлевшие конечности обступали нас как прутья гигантского забора. Огромный череп, лежащего на боку, монстра провожал нас пустыми глазами — каждое величиной с дом.

И по ним, посматривая на нас красными глазами, ползали паукообразные механизмы, но нас они не замечали — копались себе в останках, собирая что-то в корзины на своих спинах.

Откуда-то прозвучал трубный возглас, и мы поспешили скрыться. Сборщики немедленно зашевелились, словно их кто-то подгонял. Звуки еще долго не затихали позади.

Горы встретили нас недружелюбно, и нет, не было никаких восхождений по отвесным скалам и многокилометровых пропастей. Но карабкаться по ним было все равно нелегко — щебень под ногами доставлял проблем.

— Почти добрались. За этим перевалом Красная зона, — сказала Свиридова, выдохнув. — Еще чуть-чуть и…

Что «и» она не договорила. Словно сама не хотела знать.

Вскоре мы вошли в долину, через которую пролегала — как это ни странно — ровная асфальтированная трасса. Она была вся в дырах и трещинах, но по ней было идти куда проще чем по лесу.

Вся она была заставлена военной техникой, но на этот раз бронированные машины ехали не в сторону центра, а отчего-то обратно. Ее всю изрядно попортило временем, однако ни о каких загнутых в бараний рог дулах пушек, не было и речи. Некоторые танки выглядели совсем как новые.

— Вдруг они еще на ходу? — поинтересовался Шах. — Может, попробовать и…

Его сразу же дернули за плечо.

— Еще чего захотел, малыш? — хмыкнула Акула. — Даже трогать их не смей. Давай-давай, ходу!

Вскоре мы остановились — шоссе просто обрывалось в крутой обрыв. Внизу пролегала шумная река, через которую когда-то давно был протянут мост. Нынче от него остались одни руины.

— Приехали! — вздохнула Мила. — И что теперь делать?

Юлия Константиновна не ответила. А смело шагнула прямо в пропасть.

— Что вы?.. НЕТ!

Но магичка зависла прямо в воздухе. Затем повернулась с широкой улыбкой — она крепко стояла на своих двоих, внизу же кипел бурный поток. Попрыгав на месте, магичка улыбнулась еще шире.

— Это аномалия, сахарные мои, — и медленно направилась дальше, махнув рукой. За ней тянулись сверкающие следы. — Смелей идите за мной. Ни влево, ни вправо, поняли? Дорога ОЧЕНЬ узкая!

Мы какие-то секунды стояли и смотрели на остаточный след, а затем отпечатки начали пропадать.

Первым за ней вышла Саша. Ее провожали круглыми глазами.

— Саша, нет! — крикнула Мила, но было поздно. Ее подруга уже сделала второй шаг и зависла в воздухе.

— Идите за мной, Камилла Петровна, быстрее! — и она побрела вслед Свиридовой. — А то следы исчезнут!

Затем на дорожку ступил Скарабей. Пыхнув дымом, он занес ногу над пропастью.

— Япона мать… Никогда бы не подумал, что сделаю это…

Он опустил ботинок и — о, чудо! — твердо встал там как на каменном плато. Новый шаг и он осторожно, пробуя каждую пядь впереди себя, последовал за дамами.

Следом мало-помалу потянулись остальные — вплоть до Аки. Она была тоже бледная от осознания, КАК именно ей предстоит пересечь эту пропасть в сотню метров. Однако сделала шаг и пошла следом за Акулой. Как ни странно, шагала она вполне себе спокойно.

— Аки! Саша! — охала Мила, больно впившись мне в плечо. — Вернитесь, не бросайте меня!

Когда на дорожку вскочил Устинов, ее глаза широко раскрылись от ужаса. Нет. От УЖАСА. Она осознала, что нас с Шахом осталось всего трое. Дальше стоял Сим-сим и Дантист — они следили за тылами.

— Нет… — шевелились ее губы. — Нет, это невозможно! Я. НЕ. СМОГУ!

— Сможешь, Мила, — улыбнулся Шах и, сжав ее руку, достал из кармана кусок ткани. — Доверься мне. Надень.

— Что ты… — но он уже натянул повязку ей на глаза. — Нет-нет-нет, я ужасно боюсь высоты…

— Я тоже, Мила, — вздохнул Шах. — Но делать нечего. Главное руку не отпускай.

Я взял ее за вторую руку, и мы, ведя девушку за собой как поводыри, ступили в пропасть. Она хотела было заартачиться, но мы буквально волоком потащили ее за собой. По щекам Милы покатились слезы.

— Мама… Мамочка… — шептала она, делая все новый и новый шаг. — Я вам… никогда не прощу… Сережа, Илюша, только не отпускайте!

К ее чести, через десяток шагов, она пошла более-менее свободно.

Нам же тоже было ой как не сладко — наблюдать сто метров пустоты под собой, под которой бурлила река, из которой вылезали острые скалы, было зрелищем не для слабонервных.

К счастью, половину пути мы прошли довольно быстро. И к середине чувства были неописуемые — зависнуть между двумя отвесными краями, видя под собой одну пустоту, а сверху одно небо… Восторг соседствовал с ужасом. Сердце заходилось как бешеное.

Свиридова уже двигалась к краю, ей оставалось какие-то метров двадцать.

— Быстрее, Илья! — и тут из воздуха возникла 526-ая верхом на велосипеде. — А то магия еще пропадет!

— Накаркаешь… — зашипел я, делая очередной шаг. Следов под ногами было море, так что кроме пустоты впереди была какая-никакая дорожка.

Еще несколько осторожных шажков и Свиридова бы добралась до края, но остановившись, она пропустила Сашу вперед. Хоп! — и девушка оказалась на твердой земле.

— Фух! — и смахнув капли пота, она повернулась к нам. — Я смогла!

Следом с кряхтением к ней спрыгнул Скарабей. А потом им навстречу из-за камня вышли две фигуры. Щелчок предохранителя отчетливо прозвучал в тишине, и дуло пистолета уткнулось Саше в висок.

— Стоять! — зарычал человек в черном и схватил Сашу за горло. — Попалась, милашка!

Тут отовсюду вылезли еще люди в черной одежде и в масках. Стволы их ружей и автоматов смотрели на нас. Казалось, Скарабей должен немедленно открыть огонь или вытащить пушку, но нет…

Он зажег очередную сигарету и сам вытащил пистолет. Его дуло смотрело на Свиридову. Как и оружие Акулы, стоявшей у нее за спиной.

— Василий… — успела она сказать. — Что за…

— Такие дела, Юлия, — сказал он, пожав плечами. — Такие дела…

Мы остановились, зависнув над пропастью. За спиной тоже защелкали оружием, я оглянулся. Сим-сим и Дантист не сделали и шага по мосту. Они тоже стояли направив на нас оружие, а рядом стояли еще пятеро, устремив на нас стволы винтовок. Трое были теми, что «пропали» еще в бункере.

— Грязный лжец…

— Что? Что⁈ Что происходит? — дергалась в наших руках Мила. — Почему остановка⁈

Мы ей не ответили — смотрели в черные стволы. Бежать или уворачиваться не было смысла. Одно лишнее движение и мы рухнем вниз. Поймали нас, суки, как детей.

Напряженная тишина длилась недолго.

— Вы кто такие? — прозвучал голос Свиридовой. — Отпустите мою практикантку! Василий, ты сошел с ума!

Человек, что держал Сашу в заложниках, снял маску. Щетинистая морда хрюкса растянулась в ухмылке. Остальные тоже сняли маски. Фоксы, ушастики, хрюксы и прочие нелюди открыли свои лица.

— Вася, долго же вы сюда перлись, — хмыкнул сталкер, голос которого я слышал еще в недрах кита. — А мы уже устали вас ждать…

Эхо его голоса прозвучало на всю долину. Мила дергалась, рычала и норовила вырваться, чтобы снять повязку, но мы держали ее как в тисках.

— Черт… черт… Что там⁈ Что с Сашей?

Свиридова принялась медленно поднимать руки.

— Господа, опустите оружие и дайте нам пройти. Мы идем в экспедицию, — сказала она. — Кто бы вы ни были, отпустите мою практикантку. Пожалуйста. Вы делаете большую ошибку.

Хмыкнув, хрюкс покачал головой.

— Это ты, сука, сделала ошибку, притащив сюда этих сопляков. Скажи, Вася?

Скарабей кивнул.

— Что вам нужно? — мрачно спросила Свиридова. — Деньги?

Хрюкс в ответ прижал к себе Сашу.

— Она, и вон та девка. А еще оружие, — и он показал на Милу, которая лихорадочно глотала воздух. — Ты, старуха, нам без надобности. Давайте все сюда, а потом валите!

Скарабей молча кивнул.

— Ты совсем ума лишился, Василий⁈ — зарычала Свиридова. — Предатель! Кто тебя надоумил?

— Никто, — сказал Скарабей. — Просто достало выполнять ваши с Вернером приказы. Умирать за вас, пока вы занимаетесь какой-то чушью. Отправить этих детишек в Красный сектор, серьезно? А вы…

И он обернулся к Саше.

— Реально решили выжить там? Идиоты.

— Василий, — сказала Свиридова. — Прикажи им опустить оружие, а не то…

— А то что⁈ — и оружие в руках нелюдей опасно качнулось. — Ты нам не хозяйка, магичка! Здесь нет господ, только право сильного. Здесь Амерзония. Здесь у вас, людей, нет власти.

Нелюди кивнули.

— Так что если не хочешь рухнуть вниз, изрешеченная пулями, делай что сказано! — крикнул сталкер. — Давай сюда девку и игрушки, иначе…

Тут Мила вырвала руку и сорвала с себя повязку. Увидев кучу сталкеров-нелюдей и Сашу, к голове которой приставили ствол, она остервенело рванула вперед.

— Нет, нет! Стойте!

— Назад! — рыкнул Шах и побежал ей вслед. — Стой, дура!

— Саша! — и она принялась обегать Акулу.

Это была ее ошибка. Еще один шаг, и она вскрикнула — нога поехала вниз.

— Нет, стой! — и Шах прыгнул к ней. Упал на мост у самого края, вытянул руку, но…

Крик Милы полоснул меня по ушам как лезвие кинжала. Ее фигурка закружилась в воздухе. Неизвестно, кто кричал сильнее — она или Шах.

И следом грохнул выстрел — пальнула Акула. В упор.

Глава 14

Выстрел вызвал эхо, и какое-то мгновение никто не посмел даже двинуться. Пистолет дымился у Свиридовой над ухом. Эхо рассеялась, и магичка повернулась. У Акулы по плечу расплывалось кровавое пятно.

— А ведь ты мне даже нравилась, Галя…

Фиолетовая вспышка окружала нас, как купол, а затем все потонуло в грохоте. Искры, казалось, были везде. И вот купол разорвало фиолетовым огнем — он лопнул, как мыльный пузырь, и пламя брызнуло в разные стороны. Сталкеры по обе стороны пропасти открыли огонь, но удар Свиридовой настиг их в тот же миг.

Выхватив меч, я хотел кинуться в бой, но мне под ноги упал Женя. У него в животе было два сквозных ранения.

— Сука…

Несколько минут над ухом свистели пули, лилось пламя, осколки льда окрашивались кровью, а я, пытаясь оттащить Женю от пропасти, прорывался вперед. Шах же с ревом кинулся в обратную сторону — к Сим-симу с Дантистом. Сталкеры встретили его огнем, но опоздали. Когда парень прыгнул на них, его молот светился от переизбытка силы. Сим-симу прилетело в голову, и он, дергая конечностями, отлетел под ноги сталкерам. Ракета у него на спине зашипела, а затем все скрылось в дыму. Сквозь него показались охваченные огнем сталкеры — и все до одного посыпались в реку.

Дантист же катился по земле, пытаясь сбить огонь. Шах, вбивая молот то в одного, то в другого выжившего сталкера, шел на него как танк. Сталкер вытащил пистолет, дернул спуск. Грохнуло, а затем еще и еще. Шах поднял молот.

Продолжения я не видел, но судя по тому, как громко кричал Дантист, он проиграл.

С той стороны крови было еще больше. Хрюкс лежал на земле, разрубленный от плеча до паха. Остальные сталкеры палили куда глаза глядят — и умирали один за другим. Меч Аки не знал пощады.

Свиридова же висела над пропастью с поднятыми руками, пули с визгом отскакивали от ее энергетического купола. Рядом с ней в воздухе барахталась окровавленная Акула — на ней уже живого места не было. Свиридова щелкнула пальцами, и заревевшую старкершу унесло вниз. Волны поглотили ее.

Магичка повернулась к Скарабею.

— Василий, пусти ее! — грянул ее голос, и она полетела к дальнему концу пропасти. Выжившие сталкеры встретили ее пальбой.

Тогда магичка вскинула руки.

— Акихара, прочь!

Аки тут же исчезла, и тут же место, где она находилась, пронзила очередь. Следом все заволокло фиолетовое сияние. Когда ветер сдул пламя, от сталкеров остались одни почерневшие трупы. Саша же была далеко — несясь прочь со всех ног, Скарабей тащил ее на себе. Вскоре они пропали за броней одного из танков, что цепью выстроились вдоль шоссе.

Я тащил Женю. Ноги его подкосились, а изо рта потекла струйка крови.

— Плохо дело… — прохрипел он, хватаясь за живот. — Кажется…

— Не болтай, дурак! — зарычал я и тут поймал тускнеющий взгляд Свиридовой. Она все еще висела в воздухе, а ветер уносил ее все дальше от моста. Из носа у нее хлестал целый ручей.

Зарычав, я кинулся к ней, но Женя был зверски тяжелым.

— Марлинский… — сказала Свиридова, слизав кровь с губ. — Не вздумай меня…

— Нет!

Схватил я ее в последний момент. Мост подо мной кончался, внизу пенилась вода, сквозь которую виднелись острые скалы. Магичка, повисшая на одной руке, качалась как маятник.

— Идиот, — сказала она слабым голосом. — Хватай Устинова и валите… Мы тут как на ладони…

— Еще чего! Подтягивайтесь!

Я оглянулся. Женя к счастью пытался ползти к краю, но силы оставляли его. С той стороны к нему бросилась Аки, но откуда-то начали стрелять, и ей пришлось откатиться в укрытие.

Краем глаза я поймал силуэт — это был Скарабей.

— Сука!

Свиридова все качалась над водой. И не делала ни единой попытки выбраться.

— Пусти, Марлинский, — и ее глаза вспыхнули. — Пусти! Это приказ! Он убьет вас!

— Ты, Юлия… — прошипел я. — Мне не командир… Так что заткнись, и…

Снова выстрел, и пуля промчалась где-то совсем рядом.

Я зарычал. Держать Свиридову и не свалиться самому было само по себе непросто. Еще сложнее было вытащить ее. А ведь еще Женя… Он не двигался, кровь уже залила весь мост и капала в бурный поток.

— Зараза…

К счастью, по мосту уже мчался Шах. Схватив Устинова, он потащил его к краю, где нас ждала Аки.

— Илья!

— Сука…

Как я не бился, но Свиридова соскальзывала. Двумя руками вытащить ее тоже не удавалось, ибо сам держался я на честном слове. Магия едва спасала — я пытался «вмерзнуть в мост», однако ледяная корка банально не было за что уцепиться на этой поверхности из чистой энергии.

Дернувшись, магичка скользнула вниз. Я сжал ее пальцы.

— Нет!

— Марлинский, — улыбнулась Юлия Константиновна. — Надеюсь, твой поход будет удачным, а не то…

Она не договорила, как грохнул выстрел. Пуля пробила ей бедро, а рука вырвалась из моей хватки. В следующий миг Свиридову подхватило ветром. В воду она вошла молча и без всплеска, будто просто исчезла.

Мне кричали, но я не слышал. Не мог поверить, что…

С небес на землю меня спустил еще один выстрел — очередная пуля свистнула у меня над плечом, едва не сбросив в пропасть вслед за магичкой. Стерев слезу, я кинулся к берегу. Пули продолжали свистеть, и парочка ударилась о наплечники, дернула ногу, цапнула кожу на голове. Было больно, но боль это последнее, что меня волновало.

Месть. Вот что было важнее.

Еще одна пуля свистнула у меня над ухом, и я покатился за ближайший бронетранспортер. Шах с Устиновым спрятались за танком, съехавшим в кювет. Женя сидел, прижавшись к броне, и стонал — его рука была прижата к окровавленному животу. От нее исходило изумрудное сияние.

— Устинов, сдюжишь? — спросил я, и тут еще одна пуля чиркнула толстую броню прямо перед носом. Я убрался подальше. Палили откуда-то спереди, где вся дорога была заполнена брошенной техникой — и так до самого поворота, где шоссе исчезало за скалами.

— Постараюсь, — коснулся моих ушей голос Жени. — Буду стараться…

Я уже был под бронетранспортером. Полз между колес, намереваясь спрятаться за впередистоящий броневик. До Скарабея следует добраться как можно быстрее — пока этот ублюдок не убил еще кого-нибудь, и особенно, пока эта сволочь не навредила Саше. О том, что ее уже убили, я запретил себе думать.

Новый выстрел грянул стоило мне поднять голову, а потом кинуться в новое укрытие. Броню осыпало искрами.

— Прицельно бьет, гад! — зарычала Метта, появившись рядом. — Не вылезай, сейчас дам картинку.

С жучьей руки сорвалась целая банда жучков и расползлись кто куда. Через минуту перед глазами появились изображения. На всех был Скарабей, и он ругаясь пытался перезарядить автомат. Одна рука была вся в крови и плохо слушалась. Саша жележала на земле без движения. Очень хотелось надеяться, что живая.

— Эй, Марлинский! — вскрикнул Скарабей. — Выбирай — либо я ухожу с этой сисястой, либо перебью вас тут всех до одного! У тебя есть минута!

Он перезарядил автомат и, выглянув из своего укрытия, пальнул несколько раз в мою сторону. Пули жужжали как одичавшие осы.

— От меня не скроешься, сука!

Я и не собирался. Уже видел, что сзади к нему заходит Аки.

Скарабей же словно видел затылком — развернулся и выпустил в Аки все пули в рожке. Уйдя вбок, девушка исчезла, а этот подонок потянулся к Саше. Она как раз открыла глаза. Не успела она закричать, как снова оказалась в его лапах. Схватив бедняжку за горло, Скарабей приставил ей к виску пистолет, а затем вышел на дорогу.

— Выходи, Марлин! — заревел он, дергая Сашу как куклу. — А ты, узкоглазая, даже не думай зайти за спину! Выпущу этой суке мозги и оглянуться не успеешь!

И он взвел курок. Плачущая Саша зажмурилась.

— Хорошо… — сказал я и, поймав испуганный взгляд Жени, осторожно вышел из укрытия. Шаха рядом с ним уже не было. — Только не стреляй.

Встав напротив поднятыми руками, я бросил под ноги меч. Одновременно увидел, как жучки Метты осторожно заходят Скарабею с тыла.

— Доволен? — сказал я, решив потянуть время. — Что еще?

— Пусть узкоглазая выйдет из невидимости, — сказал Скарабей, вжимая ствол Саше в голову. — У нее есть три секунды.

— Аки… — позвал я. — Аки. Выходи, быстро.

В ответ была тишина. Секунда сменяла секунду, а Аки нигде не было. Жучки были все ближе.

— Две, — сплюнул Скарабей. — Одна. Ну!

— АКИ!

Пространство сбоку от него заколыхалось, а затем там появилась Аки с опущенным мечом. Ее глаза были как у хищника.

— Брось оружие, япона мать, — сказал Скарабей. — Два раза повторять не буду.

В следующий миг меч полетел к его ногам.

— Отлично, — улыбнулся сталкер, смотря то на меня, то на девушку. — Ты, Шах, тоже выходи. И ты, Устинов, если еще не сдох, тоже.

Шах вышел без разговоров. А вот Женя — его не было слышно.

— Ладно, хер с ним. Он, поди, уже не жилец.

— Пусти ее, трус! — прошипел Шах. — И зачем это все? Браслет кто тебе снимет? Вы даже Свиридову умудрились убить!

— Плевать… — отозвался Скарабей, шаг за шагом отходя вместе с Сашей. — Я и не надеялся выбраться из Амерзонии. И так было понятно, что это прогулка в один конец, учитывая, что Резервация окончательно сошла с ума. А уж Вернер… Он давно стал конченным психом.

Я сделал шаг, Скарабей больно ткнул Сашу стволом в щеку. Она застонала.

— Ни с места! Если не хочешь, чтобы я ее пристрелил, стой, Марлин! И вы двое! Дернетесь, и ей крышка!

— Если ты ее тронешь, падла, — рыкнул Шах, — останешься без ног. Разобью тебе колени и заставлю прыгать. Обещаю, тебе понравится…

Скарабей ухмыльнулся.

— Можешь рискнуть, парень. Или ты струсил? Выбирай: либо месть мне, либо шанс, что эта малышка выживет. Ну?

Мы трое остались стоять. Повернувшись к Шаху, я покачал головой. Не стоило спешить — жучки Метты уже был у его ботинка. Мигом спустя они прыгнули ему в штанину. Судя по дернувшейся щеке Скарабея, щекотку он почувствовал, но не более.

— Вы, твари, убили всех моих людей, — говорил он, пятясь вместе с Сашей. — Вы — и эта чертова Амерзония. Грязная сука Свиридова и ублюдок Вернер. Убили всех, с кем я вышел из пекла войны с узкоглазыми, а затем выжил в трех Резервациях! Сука! Я работал на этих уродов чертову тучу лет, и что в награду? Спасибо, и самоубийственное задание⁈ К черту! Возьму свою награду сам!

И он понюхал волосы Саши. Она зарыдала.

— Не дергайся, красотка. Будешь хорошей девочкой и дашь мне себя отодрать, уйдешь живой. Шах, хочешь посмотреть? Или тебе больше нравилась та мелкая сучка?

Вдруг вдалеке загрохотал гром. Я поднял глаза вверх, уже зная, что увижу — к нам шли тучи Поветрия. Скарабей тоже их увидел.

— Опять… Резервация что, взбесилась, или…

И он оскеся — лицо свело судорогой.

— Что за?.. Сука, как не вовремя…

Небо взорвалось сетью молний, стало так ярко, что мы на мгновение ослепли. В ушах же остался один звон. Проморгавшись, я увидел Сашу — она со всех ног мчалась к нам, а позади нее что-то орал Скарабей. Отсюда я не мог разобрать ни слова.

Самое главное — пистолет. Ствол смотрел Саше в спину. Мигом позже рядом с ним возникла Аки с поднятым мечом. Прежде чем она рубанула, из дула вырвалось пламя.

Мы с Шахом сорвались с места в тот же миг. Снова ударила молния, и опять перед глазами стало белым-бело. Картинка снова вернулась — Саша лежала на земле, ее закрывал собой Шах. Под ними было красное пятно.

Скарабей же стоял на месте, сплевывая кровью. Пистолет никому больше не угрожал — он лежал на земле вместе с отсеченной рукой. Вся одежда сталкера уже покрылась кровавыми пятнами, но не из-за Аки — девушка отходила от него, словно от монстра.

Он что-то кричал ей, а ее лицо бледнело все больше. В следующий миг ее словно приковало к месту.

С немым ревом сталкер кинулся на нее, в его руке сверкнуло лезвие. Я успел первым — удар, и этот ходячий труп рухнул на землю. Попытался встать, но тут же задергался как в припадке. В следующий миг кровь брызнула у него из ушей, а под кожей все забурлило.

— Хватит, — приказал я Метте, которая орудовала в его внутренностях. — Пусть увидит Поветрие из первых рядов.

Она охотно подчинилась — кровь хлынула из его пустой глазницы, а вместе с ней на асфальт посыпались жучки. Звон в ушах наконец-то прошел, и я услышал хриплый голос:

— … Не уйти от нее. Амерзония вас низачто не отпустит… Эта Свиридова, этот Вернер… Они сумасшедшие… Бедные детишки…

И расхохотавшись, Скарабей сплюнул какой-то жижей.

Слушать его бредни уже не было времени — над нами все было черным-черно. Повернувшись, я увидел Шаха с Сашей: то ли он помогал девушке подняться, то ли она несла парня на себе. Обоим очень серьезно досталось.

— Эй! Сюда! — раздался крик, и на крыше танка по соседству появился Устинов. Весь бледный, потный, но к счастью живой. — Лезьте, быстрее!

Бросив на Скарабея прощальный взгляд, я заозирался в поисках Аки. Она стояла в стороне, бледная как мел. Ветер наседал, и ее уже сносило в сторону.

Ребята же карабкались на броню танка, Устинов помогал обоим забраться.

— Аки! Ты чего стоишь⁈ Илья, уведи ее!

Я кинулся к ней и, схватив девушку за руку, дернул первому попавшемуся танку, люк которого был открыт. Вскочив на броню, посмотрел в темноту внутри, и по спине прошлась волна мурашек. Судя по лицу Аки, ей тоже не сильно улыбалось лезть в эту тесную «нору», однако иного выхода не оставалось — нам в лица хлестал дождь, а ветер стал настолько мощным, что грозил сорвать нас с брони.

— После тебя!

Саша с Шахом и Женей захлопнули свой люк. Через несколько секунд на пятачке остался один Скарабей. Сталкер неловко пытался подняться, но он был настолько потрепан, что не оставалось сомнений — ему крышка.

— Помни, Марлинский! — рычал он, пытаясь перекричать вой ветра. — Ты еще поймешь, в какой капкан тебя отправили эти психи! И я покажусь тебе жертвой, понял⁈

Мне очень хотелось послать его, но порывы заглушили все звуки. Я полез в танк, где уже сидела Аки.

Оказавшись внутри, я понял, какое испытание нам предстоит — несколько часов во тьме, замкнутом пространстве, по «соседству» с теми, кто, возможно, так и не смог выбраться.

Что ж… Это Амерзония. Придется терпеть.

Скарабей еще что-то кричал, но я не слушал. Крышка закрылась, и все потонуло в темноте и в режущем слух завывании Поветрия.

* * *

— Саша, это ты⁈

— Тут, держись за меня. Женя, ты тут?

— Да… Дайте только запру люк. Все. Дайте руку. Сука, больно!

— Сейчас мальчики, еще чуть-чуть… Женя, помоги мне положить Шаха. Вот так… Больно?

— Больно… Ты как? Он тебя не…

— Молчи, дурак. Женя, включи фонарик. Ай!

— ЧТО⁈ Вот блин!

— Не смотрите на них. Им уже ничего не интересно. Смотрите на… Мамочки, кровь везде… Шах! Шах, не пропадай! Шах!

— Я тут. Просто закрыл глаза. Саша, мне так жаль. Мила…

— Не болтай. Я сама виновата. Надо было держать ее с вами, а я… Блин, зачем напомнил… Ох, мамочки, бедная Мила…

* * *

— Аки, ты где⁈

Мне никто не ответил. Снаружи доносились пугающие звуки, стенки танка скрипели, а я, пытаясь найти Аки в абсолютной темноте, натыкался то на стенку, то на мусор, то ловил руками воздух. Фонарик никак не желал находиться.

— Аки! Отзовись!

Наконец я нащупал что-то, похожее на кисть. Потянул, и оно с хрустом отвалилось, оставшись у меня в руках.

Зараза…

Наконец, фонарик нашелся. Луч высветил внутренности танка — рычаги, кнопки, тесноту, ржавчину, а еще пару кресел. В одном сидела фигура в полуистлевшей военной форме. Голый череп под шлемом улыбался мне желтыми зубами.

— Илья, — коснулся моих ушей голос Аки. — Я тут…

Лучик высветил Аки. Она сидела, забившись в угол. Ее глаза испуганно блестели в темноте.

— Аки, — выдохнул я, отодвигаясь подальше от трупа. — Все хорошо. Этот мудак мертв. Ребята тоже в порядке. Иди ко мне.

Девушка ответила не сразу — не могла отвести взгляд от черепа. Ее била дрожь, по щекам текли слезы.

— Аки, смотри на меня, — сказал я, тронув ее за плечо, а затем потянул на соседнее кресло. Она не сопротивлялась. Ее всю трясло.

— Илья, прости меня. Я была такой дурой… — простонала она мне на ухо. — Вела себя как последняя идиотка… Прости…

Она зарыдала в голос. Я же вытащил из кармана платок и помог девушке вытереться. Затем улыбнулся.

— Я и не злился на тебя, Аки. Ну разве что, чуть-чуть.

— Врешь. Ты очень злился на меня. Любой бы злился.

— Ну ладно, было дело. Было и прошло. Думай о том, что делать сейчас. Хватит плакать.

Какое-то время мы молча сидели и слушали, как снаружи завывает Поветрие, как стонут стены, как дребезжит пол под нашими ногами. Обняв девушку, я чувствовал, как бьется ее сердце, а изо рта вырывается прерывистое дыхание. Пару раз она пыталась снова оглянуться на череп, но я удержал ее голову. Прижал к себе, а черепушку пнул сапогом. Подскочив, голова укатилась куда-то в темноту.

— Илья… Мы умрем тут? — послышался шепот. — Только не ври…

— Нет.

— Ты врешь, Илья. Скарабей прав. Даже если мы и дойдем до Цитадели, обратно мы не вернемся. Амерзония не даст нам выйти, она заберет нас, как она забрала Милу и Юлию…

— Аки, забудь, — сказал я, гладя девушку по голове. — Возможно, они и не погибли… Есть шансы…

— Нет. Нет, никаких шансов. Не ври, Илья. Не ври. Они мертвы, и мы…

Я сжал ее руку. Не сильно, но чтобы она перестала накручивать себе.

— Глупости. Они живы. И Саша с Шахом и Женей. Сейчас Поветрие закончится, и мы пойдем дальше — в Красную зону. Там до второй Цитадели рукой подать. Не бойся, самое тяжелое позади.

— Как?.. — все повторяла Аки. — Как не бояться, если весь мир против нас?.. Если Резервация нас… Ох, мамочки, как же я сразу не догадалась… Илья…

И она заглянула мне в глаза.

— Она ХОЧЕТ, чтобы мы дошли до конца. Она хочет, чтобы мы зашли внутрь Цитадели, и там…

Что «там» она так и не сказала. Я поцеловал Аки в щеку.

— Успокойся, мы выберемся. Дойдем до этой чертовой Цитадели, заберем кристалл и вернемся домой. В усадьбу к Мио, Ги и остальным…

Аки всхлипнула носом. Я поцеловал девушку еще раз.

— Как раз они к нашему возвращению отремонтируют усадьбу, — продолжил я. — Ги с Томой и Лизой приготовят что-нибудь. Механик придумает усовершенствованный механизм защиты от Поветрий, а потом…

— Нет, Илья, — гнула Аки свою линию. — Думаю, нет больше усадьбы. Нет ни Мио, ни Ги, ни Механика…

— Не говори ерунды. Все с ними нормально. Они ждут нас. И тебя, и меня. Они любят нас.

Я заглянул ей в глаза. Улыбнулся.

— Аки, ты же хочешь вернуться домой? Со мной?

Сглотнув, она кивнула.

— Поэтому мы вернемся. Поплачь уж, если тебе от этого легче. Пока у нас есть время раскваситься.

Девушка доверчиво вжалась мне в плечо, а затем стала совсем податливой, словно у нее с плеч слетел огромный камень. Похоже, она очень и очень долго сдерживала в себе чувства — и вот этот танк, скрипящий от натуги, эта темнота и мертвец в ней, наконец, доконали ее.

Она плакала. Очень горько, но как-то… с облегчением?

Сложно было ее винить — погибнуть мы могли даже сейчас, ибо Поветрие изо всех своих адских сил пыталось до нас добраться. Мне тоже начинало казаться, что вот-вот и нас вскроют как консервную банку.

— Илья, я…

— Что такое, Аки? — спросил я, стерев очередную слезу с ее щеки.

— Илья, я давно хотела сказать. Уже давно я…

Закончить ей не дали — танк вздрогнул, а затем взорвался ревом мотора. Все задребезжало, и от неожиданности мы едва не полетели на пол. Фонарик же ударился об пол и погас.

Весь мир пропал. Остался один оглушительный рев.

— Что за?..

Рев нарастал, а затем танк мотнуло вперед, да так резко, что мы все же растянулись на полу. Подняться обратно мне удалось не сразу — танк замотало, а потом дернуло куда-то прочь. Подскочив фонарик зажегся, а затем по всей кабине заплясали тени.

Я попытался надавить на тормоза или как-то понять, как управлять этой озверевшей махиной, но рычаги были словно каменными. Один и вовсе сломался, стоило надавить на него посильнее.

— Зараза… Аки, держись!

Болтанка продолжалась еще добрых полчаса, а снаружи все это время бушевало Поветрие. У меня был секундный порыв кинуться к люку, но это, очевидно, обещало только одно — смерть. Для Аки уж точно.

Девушка, кажется, кричала, но за всей этой какофонией звуков, не уверен, что и я хранил молчание. Ни выбраться, ни остановить танк мы не могли, и поэтому оставалось одно — ждать.

— Мы погибнем! Мы погибнем!

— Нет, Аки, иди сюда… Держись за меня!

Танк остановился не сразу — какое-то время он еще рычал, кашлял и подвывал, но с каждым разом все тише. Он как будто двигался на последнем издыхании.

Нам кое-как удалось забраться в кресла и пристегнуться, но даже так не удержаться, разбив себе голову оказалось непросто. Аки сжимала мою руку, кусала губы и пыталась поймать мой взгляд. Ее губы двигались, но разобрать то, что она говорила, было невозможно.

Тогда на помощь пришла Метта:

— Илья, она говорит, что любит тебя. Она говорит — я люблю тебя.

Я кивнул и улыбнулся обеим. Очень хотелось поцеловать ее дрожащие губы, шепнуть на ухо то же самое, но так мы рисковали точно расквасить себе носы.

Наконец, дернувшись еще несколько особо мощных раза, танк «умер». Поветрие же и не думало униматься. Ее бесплодные попытки до нас добраться завершились спустя целый час. Все это время мы с Аки сидели на полу, обнявшись, и не проронили ни звука.

* * *

Когда болтанка закончилась, Мила почувствовала, что жива. Потом ее вырубило, но вскоре сознание снова навалилось на нее, прижав к земле. Она с трудом открыла глаза и еще долго ощупывала себя. Она была вся мокрой, дрожащей, а еще помятой словно старая игрушкой. Но кажется все кости были целы.

Вокруг темнота. Сплошная темнота… Где она? Где?..

— Очнулась? — и неподалеку вспыхнул огонек. — Поднимайся, только медленно.

Огонек разгорелся и осветил лицо. Тоже мокрое, все в ссадинах и осунувшиеся, но живое. Свиридова закурила.

— Юлия? — и Мила огляделась. Кажется, они были в какой-то пещере. — Что?.. Что случилось?

— Мы выжили, девочка, — сказала Свиридова, опускаясь рядом. — И это главное. Будешь?

Она протянула ей портсигар. Внутри была одна единственная сигарилла.

— Покури вместе со мной, милая. У нас с тобой, как никак, второе рождение.

* * *

Упала тишина, и мы принялись выбираться, словно слепые котята. Но стоило мне потянуться к люку, как по броне кто-то прошелся, а затем с той стороны раздался стук.

И довольно деликатный.

Я было подумал, что это кто-то из наших, но потом вспомнил нашу «веселую» поездочку и потянулся к мечу. Учитывая с какой скоростью несся танк и как долго мы тряслись в этой душегубке, отъехали мы на порядочную дистанцию, а значит…

Поймав испуганный взгляд Аки, я шепнул ей:

— Чуешь опасность?..

Она покачала головой.

— Ни одного варианта.

Я вздохнул. Ну хоть так…

Открыв крышку, я выглянул наружу. Вечерело, небо было чистое как стеклышко, и лишь крохотные облачка тянулись по звездному небу. Мы стояли на поляне, заросшей колючками и лишаем, вокруг не было ни одного деревца. Человеческой техники тоже не было видно, как и наших, а вот юдов с чудами, да. Их были сотни.

Сотни голых скелетов. Целое поле скелетов. Настоящее кладбище. Оглядевшись, я понял, что эта груда металлолома простирается во все стороны, куда ни глянь. А мы — в самом центре.

— Блеск…

Такого варианта развития событий предугадать было сложновато. Проехаться по воле давно убитой техники, да еще и во время Поветрия — и оказаться где-то…

В очень и очень нехорошем месте.

— Мрак… — прошипел я себе под нос. — Аки, вылезай.

Обернувшись, я хотел помочь девушке выбраться, но так и замер с протянутой рукой. Аки попыталась выпрыгнуть, но я тычком заставил ее убрать голову, затем захлопнул крышку. Она даже не успела охнуть, как моя нога встала на люк.

— Метта, боевой режим.

Жучки разогрели меня в мгновение ока. Меч вспыхнул.

Прямо перед нашим транспортом лежал скелет очередного юда-гиганта. Напоминал он саблезубого тигра, только размером втрое больше. На его оскаленном черепе, сварающим металлом, сидел Странник.

Увидев меня, он поднялся мне навстречу. Снял шляпу и поклонился.

— Мистер Марлин. Как приятно, что вы целы и невредимы…

Я хотел ответить, но с моих уст слетел только удивленный вздох. Рядом с ним сидела беловолосая девушка.

И это была Метта-1.

Улыбнувшись мне, она обернулась, и мой взгляд скользнул дальше. Над этим кладбищем монстров.

Вдалеке возвышалась Цитадель.

Глава 15

«Лисий след», как его назвал Булгарин, привел их на кладбище, заросшее крапивой. На первый взгляд оно казалось запущенным, однако откуда-то из темноты доносились звуки копки.

— Жаль бедолаг, — бросил Булгарин, подходя вместе с Томой к ограде. Фокс он тащил за собой на привязи со связанными ногами и руками. — Свидетели мне не нужны. Идем, сделаем все быстро.

Тома, оступаясь каждый шаг, старалась смотреть куда угодно, но не вперед — боялась одной тени того, во что превратился ее брат. Вскоре ее ушей коснулись еле различимые звуки, шли они со стороны заросших бурьяном могил. Судя по потемневшим табличкам, возраст умерших не превышал двух-трех лет.

— Это дети?.. — спросила фокс сама себя и вдруг услышала шепот. Тихий, едва различимый:

— Я мертвая, я мертвая…

Шептали из могилы с надписью «Нона». Эта малышка прожила всего два года и семь месяцев. Через пару шагов послышалось шептание по соседству:

— Я гнию в земле, я гнию в земле…

Там лежала некая «Юки», не протянувшая и двух месяцев.

— Меня едят черви, меня едят черви…

— Хочу есть, но я мертва. Хочу есть, но я мертва…

— Мертвое не умирает, мертвое не умирает…

Похолодев, Тома забегала глазами. Ее острые ушки улавливали целую какофонию шепотков — то из одной могилы, то из другой. Булгарин же упрямо пер вперед, как танк, и ноль внимания на мертвецов, которые внезапно решили поболтать.

— Мои кости — прах, мои кости — прах…

— Дурочка, у тебя нет костей, — ответили одной из шептуний. — Только съемы. И вот они, да, прах…

Наконец в дальнем конце кладбища показался огонек фонаря, а с ним и два Ходока, которые голыми руками разрывали одну из могил. Оба стояли спиной, но Тома уже знала одного из них…

Это был Яр.

Поветрие сильно изменило его: лишило волос, а кожу сделало черной как сажа, руки же вытянуло до самой земли, а еще глаза — они, как и у всех Ходоков, были небесно-голубого цвета. Однако не узнать брата было невозможно.

Подошедшего Булгарина Ходоки не заметили — все занимались могилой, на которой было написано «Адель». Прожила малышка немногим больше года. Адель молчала, и тем более жуткой Томе казалась эта могила.

— Вот и вы, — хмыкнул Булгарин и, дернув веревку, уронил Тому на колени. — Заставили же вы нас побегать…

Охотник вытащил револьвер, и Яр наконец-то отвлекся от своего занятия. Оглянулся и при виде его почерневшего лица Тома зажмурилась. Смотреть на это у нее не было никаких сил. Второй Ходок продолжил самозабвенно загребать землю.

— Ты чего зажмурилась? — бросил Булгарин Томе. — Открой глаза и погляди на своего братца. Ты, кажется, пыталась его отыскать? Так что ж теперь отворачиваешься⁈

Он щелкнул курком совсем рядом с виском Томы. Холодное дуло уткнулось ей в ухо.

— Открой глаза, фокс. Посмотри на своего уродца-братца в последний раз.

Тома открыла глаза — и увидела позади Яра чей-то силуэт, скрытый тенью ивы. Он все это время был там? Или только что вышел из кустов?

Ствол Булгарина тут же направился на него.

— Эй ты! Ты откуда тут взялся? А ну подойди!

Мужчина не сдвинулся с места. Тень обволакивала его полностью, но было ясно, что этот мужчина носит длинный плащ, а еще он полностью седой.

— Не мешай нам, охотник, — раздался незнакомый голос. — Мои слуги почти закончили.

— Кто? Ходоки — твои слуги⁈

Тот кивнул.

— И если не хочешь их разозлить, не вздумай стрелять тут, — ответил незнакомец. — Сам знаешь, они очень не любят резких громких звуков. Убьешь одного, а второй с удовольствием оторвет тебе голову.

Булгарин на его реплику рассмеялся — да так громко, что копать перестал и второй Ходок. Оба они уставились на веселящегося охотника.

— А ты явно шутник… — сказал Булгарин, перестав веселиться. — Что ты забыл на этом кладбище?

— Свою собственность, — ответил незнакомец и вышел из тени. — Позволь мне забрать ее, отпусти эту бедняжку и иди с миром.

В свете луны появился гладковыбритый мужчина с седыми волосами. На щеке у него был длинный шрам, а глаза, несмотря на возраст, были живыми как у юноши.

Посмотрев на Тому, он элегантно поклонился.

— Ты, видать, еще и псих, — хмыкнул Булгарин. — Кто ты такой, что осмеливаешься о чем-то просить охотника за головами? Приезжий? Видок у тебя явно не как у местных оборванцев.

— Ошибаешься, я прожил в этих местах десять долгих лет, но был вынужден отлучиться на пару лет, — ответил незнакомец, делая еще один шаг. — И вот как видите, господин, Булгарин, вернулся. Прошу вас, опустите пистолет. Все же вы находитесь на моей земле.

Он щелкнул пальцами, и Ходоки немедленно выбрались из могилы.

— Отпустите девушку и спасайте свою драгоценную жизнь. Иначе…

По второму щелчку пальцев повсюду зашуршала трава, и между могил показалось несколько десятков силуэтов. Их глаза горели как фонари. И все они были Ходоками.

— … Мне не удасться удержать их от необходимости разорвать вас на части, — говорил незнакомец с улыбкой на устах. — Увы, я хоть и хозяин Таврино, но далеко не все здесь подчиняется моему слову.

Булгарин огляделся. Ходоки были везде, и они медленно приближались. Что-то бурча себе под нос, они взяли их с Томой в кольцо.

— Вот как?.. Смеешь угрожать охотнику? — прошипел охотник, а затем схватил Тому за волосы и приставил дуло к виску. — Не с места! А то вышибу ей мозги!

Ходоки не остановились. Незнакомец пожал плечами.

— Пустое, господин Булгарин! Ходоки таких сложностей не понимают. После Поветрия в людях остаются лишь самые примитивные инстинкты. Поэтому если не собираетесь сегодня умереть…

Булгарин ухмыльнулся.

— Жаль. Эта девка дохлой куда дешевле…

Незнакомец выдержал паузу. Весь разговор он смотрел на Тому.

— Это будет прискорбно. Девушка, как вас зовут?

— Тома… — ответила фокс, не спуская глаз со своего брата. Булгарин отступал вместе с ней, но Ходоки были везде. Озирался он как затравленный зверь.

— Тома, ничего не бойтесь. Я не дам вас в обиду.

Охотник нервно расхохотался и до боли упер пистолет ей в голову. Скрип спускового крючка прозвучал как росчерк ножа по стеклу.

— Тебе она нужна⁈ Зачем? Да кто ты такой⁈

— Я же сказал, — и улыбнувшись, незнакомец развел руки. — Хозяин Таврино…

Булгарин опешил.

— Ты… Онегин⁈

И сглупил. Убрал ствол и наставил его на незнакомца. В ту секунду грохнул выстрел.

Со стороны. Револьвер Булгарина разнесло вместе с рукой. Тома не стала медлить — зубами впилась в руку охотника. В ту же секунду Ходоки пришли в движение. В уши ворвался дикий крик, а затем фокс больно приложили по голове. Свет перед глазами померк, все затопила какофония звуков — крики, рев, выстрелы и чей-то довольный смех.

— Тихо, малышка, я рядом, — донеслось до нее, и она почувствовала себя невесомой. Открыла глаза и увидела Онегина, что нес ее на руках. На его тонких губах лежала извиняющаяся улыбка.

— Прости, опоздал. Больно он тебя?..

Тома кивнула и хотела было обернуться на звуки, но ее уже понесли к дереву. Позади слышалось только как нечто вколачивают в землю — десятками тяжелых молотов.

— Не смотри на него. Он свое получил, — проговорил Онегин, укладывая ее под деревом. — Жди здесь. Я закончу свое дело, и мы уедем.

Он сразу же направился обратно и, свистнув, заставил Ходоков остановиться. Они послушались неукоснительно — повернулись и скрылись в зарослях. На месте остались лишь двое: Яр и его товарищ. У обоих руки были в крови.

— Заканчивайте, — приказал Онегин, и Ходоки без возражений вернулись к копанию могилы.

Справились они за пару минут, и вот в опустившейся тишине раздался удар о крышку гроба. Отбросив еще пару горстей земли, Ходоки вылезли из могилы.

— Метко стреляешь, старик — хмыкнул Онегин, посматривая на что-то лежащее в окровавленной траве. — Но в следующий раз неплохо бы целиться в грудь или хотя бы в голову.

— Он стоял неудачно. А думать было некогда.

Из-за деревьев, попыхивая папиросой, вышел Ермак. Они пожали друг другу руки, и охотник направился к Томе. Она хотела приподняться, но тот велел ей лежать.

— Ты и так уже дров наломала, дуреха. Лежи уж!

Но Тома не стала лежать — ей нужен был Яр. Вскочив, она кинулась к Ходоку, но сразу же попала в хватку к Ермаку.

— Пусти!

Тот не стал с ней возиться: просто выкрутил руку и приложил пощечиной. Рука у него была тяжелая, и Тома рухнула в траву.

— Сказал же, сидеть! — зашипел Ермак. — Нет твоего Яра больше! Это просто ходячий труп!

Заревев, Тома хотела вскочить и тоже дать этому старому козлу хорошую оплеуху, но тот навалился на нее как огромный и неподъемный камень. Устав сопротивляться, фокс горько заплакала.

— Вот-вот, ягодка, — кряхтел Ермак. — Лучше поплачь. Поплакать это всегда хорошо…

В это время Ходоки вытаскивали из земли гроб, и немаленький.

— Глубоко же ты ее закопал, — заметил Онегин, когда гроб положили у его ног. — Аж четыре метра…

Ермак хмыкнул, и опустил глаза на Тому. Она смотрела на Яра — закончив с гробом, он опять повернулся к ней.

— Прости, — сказал Ермак, — но твоего Яра больше ничего не спасет. Если хочешь, я могу попросить Александра Владимировича, чтобы он…

— Нет… — простонала Тома. — Нет… Нет!

Услышав ее крик, Ходок направился прямо к ним. Его холодные глаза прожигали сердце Томы насквозь.

— Он-римс ижел, — повторял он, приближаясь. — Он-римс ижел.

Ермак поднялся ему навстречу, руку старик не убирал с кобуры. Тома вскочила следом, однако не стала бежать к Ходоку. Вместо этого закрыла старика собой.

— Яр, нет! Стой!

Как ни странно, но он послушался. Остановился как вкопанный и принялся сверлить ее своими голубыми светящимися глазами.

— Он-римс ижел… он-римс ижел… он-римс ижел…

Тома хотела подойти к нему, но снова ей помешал Ермак. Схватив ее за руку, он принялся оттаскивать ее подальше — к машине, что виднелась среди деревьев.

— Пошли, родная. Это уже не твой брат, черт тебя! Пошли… Думаешь, мне не жалко? Такой кузнец был, да и товарищ хоть куда… Эх! У самого жена вот так пришла… Ей, Александр! Уберите своего…

Но Онегин не слышал. Он сидел на краю открытого гроба и ощупывал нечто, лежащее на дне.

— Пора просыпаться, дорогая, — сказал он. — Слишком долго ты спала.

Из гроба появилась рука, в свете фонаря блеснувшая металлом. Поднявшись, Онегин помог вылезти…

Автомату. В черном полуистлевшем платье. Оказавшись в его объятиях, она положила голову ему на плечо. Взяв «женщину» на руки, Онегин направился вон с кладбища.

За его спиной появились Ходоки, несущие на руках то, что осталось от Булгарина. Ему выдрали руки и ноги, однако охотник был еще жив. Не успел он пикнуть, как Ходоки уложили его в тот самый гроб, откуда Онегин только что вытащил автомата, закрыли крышку, а потом спихнули в могилу вместе с горой земли. Раздался ужасный крик. Он становился тише по мере того, как Ходоки закапывали могилу.

Онегин же обернулся только один раз. И только для того, чтобы сказать:

— А вы все. Хватит вам лежать. Пора возвращаться домой.

Несколько секунд Тома не могла понять, к кому он обращается, но стоило из-под земли послышаться дружному вздоху, как душа у нее ушла в пятки.

Первыми закачались могильные камни, затем земля повсюду начала расходиться в стороны…

* * *

Вокруг Цитадели стояло зарево.

Казалось, там пытаются сделать все, чтобы избавиться от всех боеприпасов разом. Вскоре стрельба слилась в нечто совсем чудовищное, и даже дорога дребезжала под колесами машины. Показалась стена, выломанные ворота, куда входили шагоходы, а также горы покореженного металла. В пределах ШИИРа еще шла битва — в небо лились полосы выстрелов, грохотали взрывы, что-то отчаянно ревело.

— Им не устоять, — прошептала Рина, прижимая к себе девочку. — Если, конечно, Вернер не хочет, чтобы под стенами Цитадели полег весь Широково…

За окном быстро несущейся машины показались горящие дома. Много горящих домов, из окон которых вырывалось пламя. В дрожащем свете пожаров, мимо которых они ехали, виднелись черные ревущие силуэты, но что это за существа, Софья так и не смогла понять — у некоторых было по шесть ног.

— Зверинец, — всхлипнула Ларина, вместе с Софьей с ужасом вглядываясь в то, во что превратились окрестности всего за одну очень долгую ночь. — Они выпустили всех животных…

Многие твари лежали на боку, исходя кровью. В них продолжали стрелять, но кто и зачем разглядеть не получилось. Водитель гнал автомобиль так, словно за ними гнались.

Дорога до Цитадели была свободна, но на нее то и дело выбегали ремонтные автоматы. Их водитель сбивал без всякой жалости.

— Зачем вам Цитадель? — спросила Ленская. — Разве и шиировцы виноваты в ваших бедах⁈

Рина фыркнула.

— На шиировцев нам наплевать. Они всего лишь часть системы. Мы предложили им открыть ворота и впустить нас добровольно, но они отказались… Им же хуже.

Водитель принялся тормозить — Цитадель стояла, окруженная цепью пожаров, как огромный гигант среди им уже уничтоженного города. Отчего-то смотреть на него было боязно.

Сооружение взяли в кольцо, но ближе километра, никто отчего-то не совался. Везде стояли броневики, за которыми прятались вооруженные нелюди. Мордочки у них были невеселые.

Трупов было тоже много. В основном людей, но и нелюди тоже встречались — побелевшие, сожженные дотла. Они еще дымились.

— Зараза… — выругалась фокс. — Старый ублюдок!

Автомобиль въехал в крытый гараж с колоннами с выбитыми большими окнами. Раньше тут находилось депо. Нынче оно пустовало, если не считать нескольких броневиков. Авто остановилось у одного из них, где на подножке сидел фокс с рацией. Рука у него висела на перевязи.

— Лекс! — крикнула Рина. Стоило машине встать, как она кинулась к нему. — Ранили⁈

Зарычав, фокс отстранил ее от себя.

— Царапина. Привезла Ленскую?

— И не только, — хихикнула Рина, открывая дверь в автомобиль пошире. — Гляди, и Ларина тут!

Заглянув в салон, Лекс ухмыльнулся.

— Дамы. Как хорошо, что вы здесь. Нам не хватает только вас.

— Что вам от нас нужно? — спросила Ларина. — Что вы тут устроили? Зачем…

Ответила ей Цитадель. Ее вершина, что пряталась в облаках, озарилась ярким светом, а затем с нее сорвался тонкий светящийся луч. Пронзив воздух, он нацелился прямо в депо. Мигом позже один из нелюдей, что лишь на миг высунулся в окно, превратился в факел.

— Сука!

Все кинулись в укрытия, а затем разразились стрельбой. С вершины Цитадели сорвалась еще пара вспышек, и в пылающие головни обратились еще двое.

Смотря как нелюди умирают один за другим, Софья совсем потерялась. Лекс с рыком вцепился в руку Ленской и рывком вытащил из машины. Она попыталась отбиться, но зверь был сильнее. Щелкнули курком, и в лицо Софье наставили ствол.

— Вылезай! — крикнула девочка-фокс.

Низко пригнув голову, Ленская была вынуждена послушаться. Она уже не раз и не два пообещала себе, что выживет только для того, чтобы прибить мелкую мерзавку.

Цитадель отозвалась еще парой вспышек. С третьей стало так ярко, Софья зажмурилась. Поднялся чудовищный жар, и она уже решила, что луч попал в нее, но нет. В себя пришла Ленская уже на земле. Обернувшись, увидела как пылает автомобиль. Его сожгло за один выстрел.

Где-то заработал пулемет.

— На ноги! Быстро!

Женщин потащили к цепи людей, лежащей подальше от окон. Их было чуть больше двадцати человек, все были изранены и одеты в униформу ШИИРа. Как студентка Ленская знала всех — это были сплошь студенты, ее знакомые и друзья.

Их с Лариной уложили рядом и связали руки за спиной.

— Плохо дело, — прошипел Лекс, вытаскивая сигарету. — Вернер совсем не хочет пускать нас к себе на огонек…

Рина зарычала:

— А заложники тебе зачем? Выводи их всех, и если не вырубит свою пушку, всех перебьем!

Лекс покачал головой.

— Пробовали. Угрозы на него не действуют. Когда мы начали убивать заложников, он просто сжег несколько зданий. Видела пожары по пути?

У фокс отвисла челюсть.

— Вот-вот, — горько ухмыльнулся Лекс. — Некоторые сожгли мы, это да, но с остальными постарался Вернер. Он, похоже, готов уничтожить все вокруг Цитадели, лишь бы мы остались с неприкрытой задницей. Ведь в этих руинах…

И он обвел здание руками. От окон остались одни стекляшки, крыша же была как решето.

— От Поветрия не убережешься.

— Что⁈ — охнула Рина. — Ублюдок!

Лекс кивнул.

— А всем в броневики не влезть. Поэтому либо мы проникнем в Цитадель, либо подохнем здесь с новым Поветрием. До города на своих двоих добираться будет накладно…

В подтверждение его слов Цитадель снова огрызнулась смертоносным лучом. Соседнее здание мигом охватило пламя. Из него тут же полезли визжащие нелюди.

И снова ударило лучом. И снова, и снова…

С каждым новым выстрелом Софья дрожала все сильнее. Ей казалось, что в следующий миг это жуткое оружие, которым всегда отбивали прорыв тварей из Амерзонии, ударит и по ним.

— Эй, все хорошо, — и перед ней появилась Метта. — Дыши, Соня, дыши. Главное не делай глупостей. Жди, и мы что-нибудь придумаем.

Софья закрыла глаза, но ужасный свет снаружи никуда не ушел. Он стал ярче, злее. Очередной выстрел прогрохотал на все помещение — на этот раз Вернер умудрился прожечь в стене дыру и угодить в их броневик. Ругань разразилась громче автоматных выстрелов.

А потом последовал еще один удар Цитадели. Взорвалось что-то вдалеке, и что-то крупное. Не успело утихнуть эхо от взрыв, как Софья опять оказалась в лапах Рины. В шею уперлось дуло пистолета.

— Раз Вернер обезумел, так и нечего их жалеть, — сказала фокс. — Пусть идут к своему обожаемому директору.

И прежде чем Лекс успел открыть рот, она выхватила у него рацию.

— У остальных групп, есть еще заложники?

Тот кивнул.

— Тогда пусть выводят всех!

Лекс поморщился, но не стал спорить. Минуту спустя заложники уже были на ногах и тряслись, вжавшись в стену. Цитадель все продолжала плеваться огнем с небес, словно бог, пытающийся наказать их всех за грехи этой ночи.

Софья лихорадочно думала, как же выбраться из этой поистине ужасной ситуации, и не могла. Раз большинство зданий ШИИРа охватило пламя, броневиков почти не осталось, а к Цитадели им не подойти, это конец.

— Может, черт с ним? — спросил один из бойцов. — Бросим эту затею, и…

В ответ ему прилетело от Рины. Она, похоже, тоже была не вполне здорова.

— Цитадель наша! Грязный ублюдок Вернер полетит оттуда вниз головой, понял⁈

— Нахера она нам нужна, Рина? Ради чего⁈

В ответ Рина просто вытащила пушку из кобуры и направила этому болтуну в лоб. Щелкнула курком.

— Не доводи до греха. Пшел, пес.

Сглотнув тот, послушался, и Рина поднесла динамик ко рту.

— Всем постам. Сообщить, сколько в наличии заложников. Быстро!.

Софья закусила губу до крови. Рина совсем сошла с ума, да и Вернер, похоже, не далеко от нее ушел. Чтобы спасти свою Цитадель от захвата нелюдями, он решил убить их всех. Подставить всех под Поветрие или под свой чертов луч.

А эта ушастая сучка… И зачем ей Цитадель⁈

Оказалось, что в распоряжении нелюдей было пять групп заложников. В общем и целом сто двенадцать человек.

— Как дам сигнал, — говорила Рина в рацию, — выводите всех и ждите указаний. ВСЕХ, Я СКАЗАЛА!

И бросив рацию Лексу, она подошла к заложникам. Все два десятка студентов смотрели на нее как овцы на голодного волка.

— У каждого из вас есть шанс выжить, дорогие мои. Там, в Цитадели! — и она кивнула на окна, за которым снова зажглась вспышка. — Полагаю, Вернер, еще не совсем слетел с катушек и пожалеет своих обожаемых студентиков. А уж если и слетел…

И на ее губах появилась маниакальная ухмылка.

— Это тоже поправимо. У этой пушки есть ограничение — один выстрел раз в несколько секунд. Этого вполне достаточно.

— Для чего? — спросила Софья и покрылась мурашками. Когда фокс посмотрела на нее, ей показалось, что у нее глаза настоящего зверя.

— Чтобы вы стали для нас живым щитом. Всех этот старый идиот не успеет убить. Слышите?

Она замолчала. На несколько секунд за окнами депо стояла тишина.

— … Семь, восемь, девять, десять… — шептал боец, спрятавшись за колонной.

На цифре пятнадцать снова сверкнула вспышка, за ней прогрохотал взрыв.

— Еще один броневик… — простонал кто-то.

Фокс, казалось, было плевать. Улыбка на ее губах стала еще безумнее.

— Раз в десять выстрелов он дает этой пушке остыть, ровно на пятнадцать секунд. Это и есть наше окно в Цитадель.

Глава 16

Стоя на гребне скалы, Саша до боли в глазах вглядывалась в местность далеко впереди. Там лежали земли с редеющей растительностью. Километр за километром дорога была забита техникой, но чем дальше, тем больше там попадалось остатков юдов-гигантов. Еще дальше пролегала пустошь, и уже там на горизонте виднелась далекая черточка. Очевидно, это и была цель их похода — Амерзонская Цитадель.

Туда и направились Илья с Аки. Судя по свежим следам гусениц, они мчались сквозь Поветрие, попутно снося по пути все, что могло им помешать.

— Сумасшедшие…

Ответа не было и, окончательно продрогнув на ветру, Саша принялась спускаться к своим. Ее не оставляло ощущение, что за ней кто-то следит. Она озиралась каждый шаг, но в округе было пусто. Один ветер завывал в щелях навсегда покинутых машин.

Шах не вылезал из броневика, в котором они пересидели Поветрие. Едва залечивший свои болячки Устинов сидел перед открытым капотом. Парни уже который час не оставляли попыток завести эту штуковину и продолжить путь на колесах, но пока все было глухо.

Опять взглянув в кабину броневика, Саша сглотнула. Время проведенное в этой гремучей темноте она едва ли когда-нибудь забудет. У нее до сих пор в ушах звенело. Лезть обратно в эту «душегубку» ей совсем не хотелось.

— Брось. Пойдем так, — сказала Саша, подойдя. — Илья с Аки, наверняка, уже сто раз пожалели, что оставили нас.

Женя, копающийся во «внутренностях», только отмахнулся. Из кабины вылез Шах со своим молотом.

— Пока мы не найдем Милу, я пас, — сказал он. — Ждите здесь.

Саша нахмурилась.

— Мы уже это обсуждали.

— Плевать. Я найду Милу. Она не могла…

— Шах, — сказала Саша. — Мне тоже очень тяжело, но там было метров тридцать, и скалы…

По лицу Шаха начала распространяться бледность.

— Ты не знаешь… Ты не видела, куда она…

Но Саша не дала ему договорить. «Угостила» его крепкой пощечиной — и настолько, что этот крепкий парень влетел в стенку.

— Ты чего⁈

— Ничего! — крикнула она неожиданно громко, и сама испугалась собственного голоса. — Приди в себя, рыцарь! Она умерла, не ясно что ли⁈ Амерзония забрала ее, как и Юлию Константиновну!

Шах оскалился.

— И это говоришь ты⁈ Ты же…

— Заткнись! — и она схватила Шаха за шкирку. — Еще слово…

— Ребята… — послышался голос Жени, но оба шикнули на него. Тот смотрел куда-то вверх. — Кажется, это… Берегись!

Все трое кинулись в стороны. Сверху на них рухнула крылатая тень. Удар о крышу броневика заставил его просесть.

Выругавшись, Саша спряталась за броню одного из танка и нащупала стрелу. Положив ее на тетиву, выглянула, готовая пронзить тварь на месте. Шах с Женей тоже перехватили свое оружие.

На крыше броневика сидел юд. Его черное матовое тело напоминало округлые женские формы, но с крыльями за спиной. Лицо же было пустым.

Только Саша хотела пустить в него стрелу, как юд поднял ладони.

— Стойте, я вам не враг. Я ищу Илью, знаете такого?

Саша удивленно подняла брови. Говорящий юд⁈ Шах тоже удивленно уронил челюсть, однако молота не опустил.

— Илью? — переспросил Женя. — Марлинского?

Юд осторожно кивнул. На пустом лице проступили человеческие черты. И, как ни странно, на… ее лице была улыбка.

Приложив руку к груди, она сказала:

— Меня зовут Рух, и я друг Ильи. Если знаете, где он, пожалуйста, скажите. Надеюсь, еще не поздно…

* * *

Нельзя сказать, что я не ожидал такого развития событий. Встретиться со Странником прямо на пороге в Цитадель-2? Ну а кто бы сомневался, что он как-то связан с этим местом. Вопрос в том, как? И что ему нужно — он все это время хотел подготовить меня к чему-то, или наоборот уничтожить? Ради этого взял Метту-1 в заложники?..

И в заложники ли?

Ни на один из этих вопросов ответов не имелось. К тому же Метта-1 в самом деле не выглядела заложником. Сидела у него за спиной с таким видом, будто кормит голубей со своим дедушкой.

Я активировал свой Дар.

— Метта, готовься к…

— Не нужно, Илья, — сказала Метта-1 и, поднявшись с черепушки, спрыгнула на землю. — Не трать силы понапрасну. Он тебе не враг.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— И я тоже.

— То есть? — спросил я, переводя глаза то наСтранника, то на его… союзницу?

Вокруг начали появляться другие Метты, и все как одна наставили на Метту-1 пальцы. Их осуждению не было предела:

— А я говорила, Илья Тимофеевич!

— Предательница! Нужно было ее повесить!

— Расстрелять сучку!

— А давайте повесим ее прямо здесь!

Я поднял руки, и они мигом угомонились. Затем посмотрел на Метту-1:

— Объяснись.

Та вздохнула и хотела что-то сказать, но заговорил Странник:

— Мистер Марлин, вам нужно понять три вещи: Иногда тот, кто кажется врагом, на самом деле союзник. — Он улыбнулся во все свои тридцать два зуба и приложил ладонь к своей груди. — А тот, кто ведет себя как послушная собачка, в реальности настоящий поводырь.

С этим он кивнул Метте-1.

— И третья вещь, мистер Марлин. Тот, кто считает себя главным героем истории, далеко не всегда им является. Иногда он лишь средство для достижения цели…

Я начинал злиться.

— Какой именно? Хватит говорить загадками. Кто ты и что тебе нужно? Почему ты, Метта, врала мне?

Она вздохнула:

— Я не врала тебе, Илья. Просто на части моей личности был наложен «блок». Он слетел, когда на нас рухнуло Поветрие.

Я опешил.

— И теперь ты помнишь, кто ты?..

Метта кивнула.

— И помнишь, кто я и как мы с тобой изначально… познакомились?

Она снова кивнула.

— И ты знаешь, кто этот тип?

И на это она кивнула. А затем сказала:

— Он не враг тебе, Илья. Вернее, не больший враг, чем я.

— Да? Тогда зачем этот ублюдок пытался убить нас?

Странник молча спрыгнул вслед за ней и направился ко мне.

Ручкаться с ним у меня резона не было. Выхватив меч, я активировал клинок. Аки тоже приготовилась к бою. Уж кто-кто, а она этого мудака запомнила. Странник же не спешил атаковать. Остановившись за пять шагов от нас, он оглянулся на Цитадель-2.

Странник хохотнул.

— Так много вопросов. И там мало времени, чтобы ответить на все…

— Потрудись.

— По повелению Машинимы я должен был привести вас сюда. И не просто привести, а подготовить для того, чтобы вы смогли выжить в Резервации, а затем и за стенами Цитадели. Ибо внутри ваша судьба.

— Держи карман шире. Я там не задержусь.

— Это не вам решать, мистер Марлин. А ей, — и он повернулся к Метте. — Ибо вы лишь песчинка в ее судьбе.

— Какой еще судьбе?..

— Неправильный вопрос, мистер Марлин, — покачал головой Странник. — Постарайтесь лучше.

Мне жуть как захотелось поколотить этого любителя говорить странными ничего не значащими фразами, как со стороны послышался резкий звук, и мы с Аки Аки встали спина к спине. Между груды покореженного металла, что представляло собой этой кладбище, мелькнули голубые глаза.

— Зараза…

В ответ забормотали на разные голоса, а затем среди мертвых юдов и чудов появилась с дюжина Ходоков. И все шли на нас.

План боя сформировался в ту же секунду, однако монстры смотрели на нас без всякого интереса. Пройдя мимо, направились в сторону Цитадели.

— За мной, мистер Марлин, — сказал Странник. — У вас есть еще немного времени, чтобы придумать правильный вопрос.

Поманив меня, он принялся вновь забираться на черепушку, а с нее прыгнул на лежащей подле скелет. Двигался он легко и непринужденно — будто и не было под ним десятиметровой пропасти, ни нескольких тонн кое-как набросанного металла. Забравшись довольно высоко, этот странный тип махнул нам.

Бежать вприпрыжку за тем, кто доставил мне столько проблем, было неразумным, но и оставлять его позади было бы еще глупее.

Я шепнул Аки:

— Сколько у нас вариантов?

Она сглотнула.

— Ни одного.

Я удивленно уставился на нее.

— То есть⁈

— Ни одного варианта. Опасности нет, Илья. И это меня беспокоит больше всего.

* * *

В кабине грузовика было тесно, но в кузове еще теснее. Автоматов, которых Онегин вытащил с кладбища, оказалось больше двух десятков. И все не переставая болтали.

— Хех, ишь раскудахтались, — улыбнулся Ермак, сидящий за рулем. — Наверное, в земле особо не поговоришь.

Тома не разделял его веселья. Его до сих пор было не по себе.

— Значит, это твой брат?.. — спросил Александр Онегин, сидящий рядом на пассажирском сиденье.

Нехотя Тома кивнула. Говорить на эту тему с незнакомцем ей совсем не улыбалось, но куда деваться? В кабине грузовика Ермака было некуда спрятаться.

Они ехали через лес довольно долго, пока не остановились на берегу реки. Вокруг сплошная глушь, и ни тени усадьбы, куда они, вроде как, направлялись.

Онегин выбрался из грузовика со словами:

— Подожди пять минут, Ермак. Мы с Тамарой скоро.

Тома недоуменно посмотрела на водителя. Она уже сто первый раз пожалела, что согласилась ехать с Онегиным.

— Куда это?..

Тот улыбнувшись, молча толкнул ее в плечо.

— Ступай, девочка. Ты за Александром Владимировичем как за каменной стеной.

Ничего не соображая, Тома выбралась наружу и снова увидела их — светящиеся глаза Ходоков, мелькающие в лесной тьме. Эти твари неотступно следовали за грузовиком, как привязанные.

— Ты все такая же, Тома, — вздохнула она. — Все такая же ведомая… Сначала Воронцов, потом Марлинский. И вот…

Фокс замолчала, ибо в свете фар появился ее брат Яр. Он двигался к берегу, неотрывно смотря на Тому. У реки его ждал Онегин с фонарем в руках — напротив какой-то пещеры. Он манил фокс за собой.

Подавив желание вернуться в грузовик, она направилась к… Щелк! — и Тома опустила глаза вниз, ожидая увидеть сломанную ветку. Но нет, под ногой лежала кость. Человеческая.

Ее как водой окатили.

— Осторожно, — сказал Онегин, подходя к ней с фонарем. — Тут весь берег забросан мусором.

В свете фонаря она разглядела этот «мусор». Тут шагу было некуда ступить от костей людей и нелюдей. Последних было куда больше. Все до одной были обглоданы.

— Куда вы меня привели?.. — и фокс попятилась.

У грузовика стоял Ермак с сигаретой в зубах. Стоило ей повернуться, как он покачал головой.

Онегин же не выглядел угрожающе. Он кивнул на вход в пещеру.

— Не бойся, Тома. Это всего лишь логово Винни. Знаешь такого?

Еще бы она не знала… На пещеру она посмотрела другими глазами. Рука сама собой потянулся к револверу, но, увы, он остался у Ермака. Вернуть его ей он отказался, старый черт.

— … И зачем мы здесь? — осторожно спросила Тома, но Онегин не ответил.

Он подошел к Яру, вытащил что-то из кармана и поднес ко лбу Ходока. В темноте блеснул какой-то граненый камешек.

Геометрика.

Не было никаких волшебных пассов или заклинаний. Свет из глаз Яра просто перетек в кристалл. Его поверхность вспыхнула голубым, а глаза Ходока стали полностью черными, как и все его сухое тело. Он покачнулся и начал заваливаться.

Ударившись о землю, Яр разбился как восковая фигура. Оторвавшаяся голова покатилась к Томе — и не докатившись до нее пары шагов, рассыпалась в черную пыль.

Камешек исчез в кармане у Онегина.

— Что вы?.. Что за… — залепетела Тома, не веря в то, что случилось.

Ее колени начали подкашиваться, и она упала на колени подле того, что осталось от Яра. Это был песок… Черный-черный песок…

— О, Яр… Прости меня… Прости… Что вы?.. ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ⁈

Ее крик растворился в шуме реки, в шелесте листьев. Онегин же, повернувшись, как ни в чем не бывало зашагал к пещере.

— Это был не твой брат, Тома, а всего лишь оболочка, а вот сейчас…

Ничего не слушая, фокс кинулась на него — ее глаза остекленели, а когти на пальцах кинулись к его горлу. Он что-то продолжал болтать, но проснувшемуся зверю внутри нее было наплевать.

КРОВЬ! ОНА ДОЛЖНА ПУСТИТЬ ЕМУ КРОВЬ!

Добежать она не успела, как подоспел Ермак. Минуту они с ним барахтались в пыли, в которую превратился Яр. Не раз и не два Тома была близка к тому, чтобы разорвать Ермаку глотку, но старик оказался сильнее, чем все эти тщедушные людишки.

Наконец, силы покинули ее, и она просто взвыла:

— Ненавижу! Ненавижу!!!

И снова ей ответил только ветер, шум воды и шелест листьев. Онегин же спокойно шагал к пещере, сжимая в руках проклятый камень, из-за которого этот грязный люд УБИЛ ее брата.

Эти камни… Они всегда людям были дороже, чем жизни каких-то нелюдей… Всегда…

— Жди здесь, Тома, — послышался холодный голос Онегина. Огонек фонаря пропал под сводами пещеры.

Тома еще пыталась подняться, но хватка Ермака была крепче стали. Он торопливо пытался что-то объяснить ей, но она не слушала — пыталась разорвать ему глотку.

— Пусти… пусти… — кричала она, скаля длинные зубы. — Человеческая мразь! Все вы одинаковые… И ты, Ленские, и Онегин, и гад Марлинский! Сука, сестренка ты была права насчет всех этих… УБЬЮ! Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!

Кричала и извивалась она недолго. Через минуту она вжалась лицом в песок и горько заплакала.

Онегина не было где-то минут пять, и все это время ей приходилось жалеть себя, а еще слушать ласковый бред Ермака о том, что ее брата еще можно как-то спасти…

Странный звук она услышала не сразу — но там, в пещере, слышалось какое-то натужное жужжание. Будто некий механизм неохотно пробуждался от долгого сна.

Сквозь слезы Тома могла видеть только бегающий свет фонаря, а затем и размытый силуэт Онегина. Хрустя костями, он приближался к ним.

Вдруг Ермак ослабил хватку, но Тома уже давно не сопротивлялась.

— Черт тебя, подними ее, наконец! — сказал Онегин, и они оба поставили ее на ноги. — Тамара, вытрете слезы. Нечего плакать…

Она хотела убить обоих. Растерзать и выпотрошить, как и всех этих гладкокожих уболюдков! Но не смогла даже двинуть рукой, когда услышала, как приближается нечто огромное, жужжащее механизмами.

Подняла глаза, и сквозь слезы увидела нечто многорукое. Ростом метра три, напоминающее металлического медведя, закованного в толстый панцирь. В изрешеченной пулями морде сверкал огонек голубой геометрики. Огромная лапища тянулась к ней, но не для того, чтобы убить, а чтобы…

— Тома, — послышался голос сквозь толстый металлический панцирь. — Сестра, не бойся меня… Это я, Яр…

* * *

— Смотрите внимательно, мистер Марлин, — сказал Странник, стоило мне забраться к нему. — Ходоки. И их тут очень много.

Отсюда открывался потрясающий вид на кладбище, раскинувшееся вокруг Цитадели — и особенно на Ходоков, которых среди тел монстров расхаживали сотни.

— Они идут в Цитадель? — спросила Аки, держа меня за руку.

Странник покачал головой.

— Нет, к ее подножию, — и он указал вперед, туда, где местность уходила книзу, резко обрываясь в обрыв, — в кратер. Там идет бесконечная работа.

— В кратер?

— Именно. Слышите?

Мы замолчали, и ушей коснулся гул, что шел откуда-то издалека. Ни слова ни говоря, Странник прыгнул вперед. Сталь под него ботинками дрожала, и ни раз, и ни два мне казалось, что этот псих сейчас сорвется, однако он был невероятно ловок.

— За мной, мистер Марлин! Лучше увидеть, чем сто раз услышать!

— Он издевается… — буркнул я, но последовал за ним.

Нам с Аки пришлось проявить чудеса баланса и ловкости, чтобы не сорваться вниз. Странник и не думал останавливаться — двигаясь как гимнаст, сделал очередной опасный кульбит и скрылся из виду.

— Он, наверняка, ведет нас в ловушку, Илья, — сказала 526-ая. — Будь осторожней.

— Я осторожен. Аки, сколько вариантов.

— Ноль. Опасности нет.

Я нахмурился. Как и ей, мне это не нравилось.

Мы быстро добрались до того места, где пропал Странник, и вместо него нам повстречался очередной Ходок.

— … Онже-бзие-нотэ…

И бурча себе под нос, Ходок присоединился к остальным тварям, что брели к Цитадели. Странник буквально испарился.

Ничего не оставалось, как держаться у них в хвосте. Вскоре мы почувствовали себя одними из них, ибо Ходоки попадались буквально на каждом шагу.

Я попытался найти глазами Метту-1, но она как воду канула.

У меня было такое чувство, будто из меня вырвали нечто важное. Вся прошлая жизнь показалась сплошным обманом. Из головы не выходили слова Странника о «домашней зверушке» и «поводыре».

Что ж, выходит, это Метта заманила меня в эту ловушку? Для чего? И с каких пор?..

— И опять какая-то Машинима…

Странник вскоре объявился. Он, широко улыбаясь, смотрел на нас с вершины одного из юдов-гигантов и, стоило нам приблизиться, как он снова исчез.

Я выругался. Нас очевидно вели в пасть к тигру.

С каждым шагом местность уходила под откос. Останки монстров представляли собой сплошь гигантов, «облепленных» суетящейся мелочью, вроде паучков Вен. Под ногами их броня скрипела, норовя треснуть, и нам приходилось рассчитывать каждый шаг. Ходить по земле я счел рискованным, ибо в земле попадались большие круглые отверстия, из которых выходили столбы горячего пара. Ходокам на них было наплевать, а вот нам стоило поостеречься.

— Может, дождаться остальных? — спросила Аки, но я покачал головой. Спрятаться на этом кладбище можно разве что в одном из юдов, однако никто не обещает, что Поветрие не пробьется через его худые стенки.

— Нет, мы идем в Цитадель, — решил я. — Встретимся с нашими на обратном пути. Надеюсь.

У меня на душе кошки скребли. Отчего-то на новую встречу с друзьями я больше не надеялся. Мы словно оказались по разные стороны океана.

Внезапно воздух пронзило тревожное гудение, мы с Аки встали как вкопанные. В следующий миг из отверстия вырвался Мусорщик. На этот раз он не собирал металлические ошметки монстров, а наоборот сбрасывал с себя все все до последнего болта. Оставшись «в чем мать родила», он оказался пузырем, залитым голубым светом. По центру как в банке плавало нечто напоминающее огромного младенца.

Рассмотреть себя эта тварь не дала. Словно застеснявшись своей наготы, она тут же потерялась в одном из «дымовых» отверстий.

— Вот значит, куда он таскает монстров? — задумчиво проговорил я. Аки же, дернув меня за плечо, указала в сторону.

Опять Странник и опять Метта. Они звали нас за собой.

— Мне все меньше и меньше хочется идти за ними, — сказал я. — Мы тут как крысы в лабиринте.

Наконец мы добрались до обрыва, за которым местность уходила вниз. Вся свалка представляла собой многокилометровый кратер. В самом центре, словно утес в море железа, возвышалась Цитадель-2. Ее подножие, подобно подножию ШИИРа, уходило вглубь кратера, и туда спускались колонны Ходоков.

Аки тронула меня за плечо:

— Мы пойдем… туда?

Я кивнул. Иной дороги не было.

Стараясь не рухнуть вниз и не попасться на пути у Мусорщиков и прочих обитателей этого странного места, мы добрались до обрыва, на котором встретили Метту-1. Она, как ни в чем не бывало, сидела на краю, свесив ноги. За краем в дыму что-то сверкало, двигалось и подвывало.

И это было целым морем различных механизмов. Все кипело, гудело и ревело, сыпались искры, сверкали огоньки, что-то громыхало и било в землю, вызывая постоянную дрожь. На ум пришло единственное слово, которое могло описать увиденное — муравейник. Сотни нор, тысячи копошащихся тварей, все находилось в постоянном движении, но отнюдь не хаотичном.

Их движения были пугающе синхронными. Как на огромном, безумном фабричном конвейере.

— Они здесь перерождаются, — заговорила Метта, стоило мне подойти сзади. — Мусорщики стаскивают сюда отработанные части, а затем здесь их пускают на переработку. Каждый монстр, уничтоженный в Резервации, оказывается здесь, чтобы найти здесь новую жизнь.

Я вгляделся вниз. Под нами была сотня метров, не меньше. И это в самом неглубоком участке. Сколько глубины та пропасть, что располагалась непосредственно ПОД Цитаделью-2 мне и думать не хотелось.

Из дыма показался один из юдов. Несмотря на гигантский рост, эта металлическая образина с грубыми чертами пугающе напоминала человека.

Почти, как автоматы-хранительницы в моей усадьбе.

— Нет, это не юд, Илья, — покачала головой Метта, прочитав мои мысли. — Это смесь чудов и юдов, которые притащили сюда Мусорщики. Некая третья сила, которая формируется здесь уже не одно столетие. Этих сплавов двух рас там внизу многие километры… И они ждут.

Это ее «ждут» вызвало у меня приступ мурашек. Это недоюдочуд скрылся в дыму, как в воде.

— Чего?..

Метта пожала плечами.

— Когда Цитадель-2 отдаст команду. Вернее, тот кто ею управляет.

Повернувшись ко мне, она посмотрела на меня. Ее взгляд был иным — глаза приобрели более темный оттенок синего.

— Эта сила, Илья. Там внизу скрыты океаны силы. Огромная армия, которая способна смести Шардинск и взять всю Аляску. А то и весь мир.

А вот после этих слов у меня внутри все похолодело.

— Откуда ты все это знаешь?

Она пожала плечами.

— Это часть моих воспоминаний, что разблокировались после Поветрия.

— Да, но ОТКУДА ты знаешь?

— Потому что я сама часть механизма, Илья, — отчеканила она. — Часть Машинимы, то есть всего комплекса чуд-юдовских механизмов, принесенных сюда Межзвездным Поветрием — тем, что пришло издалека еще со времен начала Гигантомахии. Я самая совершенная интеллектуальная единица всея Машинимы.

Она улыбнулась. Как мне показалось с гордостью.

— И тебе очень повезло со мной. Прошлые носители были просто зомби, которые просто выполняли команды. А ты, — и она коснулась моей руки. — Имеешь свободу воли. Спасибо твоим родным.

— Моим?.. Родным?

Метта кивнула.

— Мне повезло с родом Марлинских. Целых сто лет они путешествовали по Резервациям, раскрывая их тайны. И собирая все новые кусочки Машинимы — и все они сложились в меня, как интеллектуальную единицу. Все ради этого момента.

Она указала на Цитадель-2.

— Там, еще с незапамятных времен Гигантомахии, располагается основной и последний мыслительный блок Машинимы. Когда-то давно он был похищен и раскидан по десяткам Резерваций по всей планете. Мы потратили целых двести лет, чтобы собрать меня воедино, а затем добраться до этого места. Этот путь был… долгим.

Ее взгляд тоже был долгим. Я не знал, что сказать. Это звучало как какая-то чушь, но не было похоже, что она шутит.

— И сейчас Ему не хватает лишь одного элемента, — продолжила Метта. — Меня.

— Кристалл, Метта, — сказал я, хватаясь за ниточку. Еще хотелось надеяться, что она это не всерьез. — Если ты не забыла мы здесь ради того, чтобы извлечь кристалл и спасти ШИИР. А не для того, чтобы помогать какой-то Машиниме обретать целостность.

Метта горько улыбнулась.

— Спасать ШИИР поздно, и давно, Илья. Кристалла давно нет в этой Цитадели.

— Что⁈

Она хотела ответить, но ее слова прервал резкий звук — и шел он, казалось, отовсюду. Протяжный раздражающий. Больше всего это походило на сигнал тревоги.

Глава 17

Усадьба встретила гостей темными окнами и молчащим переговорным устройством. Онегина это ничуть не смутило.

— Твой выход, Адель, — кивнул он автоматессе, которая так и не проронила ни единого слова.

Тома всю поездку не спускала с нее глаз. Этот безликий автомат вызывал у нее страх, который она не могла объяснить. По сравнению с остальными болтушками, которые и сейчас перешептывались у нее за спиной, эта жестянка была… иной. Будто не автомат вовсе, не юд и не хранительница. Двигалась она совсем как человек.

Не успела Адель подойти к воротам, как они открылись ей навстречу. Автоматесса направилась к дверям, а следом и остальные «восставшие из мертвых». Процессию замыкал Онегин с Томой.

Двери усадьбы точно также отворились перед ними, и все до одной «женщины» скрылись за стенами. Внутри усадьбы было тихо. Слишком тихо.

Онегин немного помешкал на входе.

— Не хотелось вот так приходить, — сказал он, осматривая дом. — Внезапно, среди ночи, через столько лет… Да уж, запустение тут жуткое.

С ним нельзя было не согласиться — после того, как в усадьбу ворвалось Поветрие, дом потрепало как никогда.

— Жаль, что меня так долго не было, — продолжил он. — Новый хозяин, похоже, и не думал приводить дом в порядок.

— Илья Тимофеевич не виноват, — сказала Тома зачем-то. — На усадьбу напали.

— И пусть. Этот дом мне уже не нужен.

С этими словами он скрылся внутри. Тома недоуменно проводила его глазами. Отчего-то ей ужасно не понравилась его последняя фраза.

Прежде чем войти следом за ним, фокс обернулась к воротам, где виднелся грузовик, а еще огонек сигареты Ермака.

Тома поежилась. Ей постоянно казалось, что брат наблюдает за ней из-за кустов. Всю дорогу сюда ее не покидало ощущение, что за ними по лесу мчится его гигантская фигура. Яр сбежал еще у пещеры, стоило фокс закричать при виде металлической оболочки, в которую его «заковал» Онегин. Ей до сих пор было за это ужасно стыдно.

— Брат, прости…

В ответ зашелестели деревья. Где-то завыл волк. Помотав головой, она вошла в холл. А там было столпотворение.

Посреди лестницы застыл Онегин. Спину ему подпирали его «кладбищенская» гвардия, а наверху вдоль поручней второго этажа выстроились Мио, Ги и остальные автоматессы. Даже Лиза была среди них.

Сен стояла впереди всех. Их с Онегиным разделяло всего шагов шесть, а еще Адель, закрывающая своего хозяина. В руках Сен был револьвер, и его дуло готовилось прострелить обоих.

— … И не мог прийти раньше, — говорил Онегин, вглядываясь в лица автоматов. — Амерзония решила иначе. Мне жаль.

Но Сен не сдвинулась с места.

— Теперь у нас новый хозяин, Александр Владимирович. Вы здесь чужой.

— Сен, как ты можешь⁈ — заголосили вокруг. — Это же наш настоящий хозяин!

Она покачала головой.

— Настоящий? Сомневаюсь. Настоящий не станет вламываться среди ночи с бандой предательниц.

— Следи за языком, Сен! — крикнули «кладбищенские». — Без хозяина нам жизнь не мила!

— И поэтому вы решили полежать на кладбище и подождать, пока вас заберут⁈ — зарычала Сен. — Никчемные тряпки! Раз так, то валите с ним куда подальше! Этот дом принадлежит Марлинскому, и уже довольно давно.

— Сен, сама ты предательница! Мио, Ги, а вы что молчите⁈

Все перевели взгляды на эту парочку. Было видно, как Мио колебалась. Ги же сделала шаг вперед и положила руку на плечо Сен.

— Опусти оружие, подруга. Пусть бывший хозяин побудет у нас в гостях.

Сен слегка повернулась к ней. На пустом лице мелькнула презрительная усмешка.

— Гости не вскрывают замки. Гости не приходят ночью. И гости не приходят, чтобы тут же уйти. Да, Александр?

Автоматессы вокруг зашевелились.

— О чем ты, Сен?..

И все посмотрели на Онегина. Он немного помолчал, прежде чем ответить:

— Вижу, я ошибся. И новый хозяин все же постарался, чтобы обосноваться здесь… Но тут ты права, Сен. Я не планировал задерживаться надолго в этих стенах.

Хмыкнув, Сен опустила пушку.

— Так и знала. Тогда берите то, зачем пришли Александр Владимирович. И убирайтесь!

Она отошла в сторону. Онегин улыбнулся и, взяв Адель под руку, направился на второй этаж. Остальные тоже расступились. «Кладбищенские», фыркая и перешептываясь, последовали за ним.

— Нам главное, что хозяин с нами… А вы… Чтоб вам пусто было…

Их шаги еще долго нарушали тишину холла. За окнами усадьбы слышались раскаты грома.

* * *

В спину Софье упирался холодный ствол. Пока шли последние приготовления перед штурмом, она все никак не могла оторвать глаз от Цитадели, а также с неба позади нее. Там собирались тучи, и не обычные.

Это были тучи Поветрия.

Их уже увидели все осаждающие. Назад дороги не было. Либо они сейчас прорвуться к Цитадели, либо пополнят армию Ходоков.

— Ступайте, Софья Филипповна, — кивнула ей Рина. — Не заставляйте меня повторять дважды.

Всех заложников согнали в одну кучу и дулами автоматов подгоняли на открытое место. Поднимался ветер, голоса нелюдей становились все злее, а вот заложников — отчаянней.

Сердце в груди Софьи заходилось набатом. Не будь на ноге антимагического кольца, она бы постаралась что-нибудь сделать.

— Нет, нельзя просто так бежать на убой, — прошептала она себе под нос, оглядываясь. Может, получиться выхватить автомат, а потом…

— Не глупи, — сказала Метта, появившись рядом. — Тебя убьют на месте.

— И что ты предлагаешь делать? Даже если Вернер не сожжет нас и мы возьмем Цитадель, нас все равно не пощадят. Стоит нам пересечь порог комплекса, как Рина перережет нас как свиней.

Метта покачала головой.

— Пока она не доберется до Вернера, вряд ли. Вам еще предстоит подняться на лифте. Сама знаешь, куда…

Софья хмыкнула. Еще не хватало оказаться с этой кучкой психов в живых переходах ШИИРа. И стать его закуской.

— Так вот он… План?

— Да. Положись на Призрака.

Ленская только покачала головой. Этот план ей совсем не нравился. Однако ничего иного не оставалось.

Наконец, рация на поясе Рины сообщала, что остальные группы готовы к «броску».

— Отлично! — сказала фокс в динамик. — При таком освещении он вряд ли поймет, где заложники, а где мы. Оружие на виду не держим, сломя голову не бежим…

К ее ногам кинулась одна из заложников.

— Прошу! Умоляю! Я не сделала вам ниче…

Женщина тут же получила сапогом в нос. Схватив за волосы, ее потащили вон из здания.

— Нет! Нет! — кричала она, упираясь. — Я не хочу!!!

Вновь с вершины Цитадели сверкнула вспышка и рядом рванул еще один броневик, крышу здания охватило пламя. Выругавшись, Рина вытащила рацию.

— Выводи всех! Следовать точно за ними. Далеко не отходить, чтобы этот мудак не решил, что может стрелять только по нам, а заложникам дать пройти. Если эти уроды попытаются сбежать, разрешаю открывать огонь на поражение.

— Есть!

И передернув затвор автомата, она рявкнула:

— Бегом! Бегом, я сказала!

Бах! — и голова одного из заложников взорвалась. Лекс наставил дымящееся дуло пистолета в лоб Софье.

— Или мне повторить?..

Повторять не пришлось. Заложники кинулись вон из здания и, сбившись в кучу, потрусили в сторону Цитадели. Софья тоже припустила, а группа нелюдей пустилась вслед за ними.

В лицо ударило ветром, заставив задрожать. Из одежды на ней было одно платье, а под ним только белье. Завтра наверняка простынет… Она горько улыбнулась. Еще надеешься дожить до завтра?..

Громовой раскат прокатился по горизонту, Поветрие наступало.

— Быстрее! — зарычали нелюди. — Шевелись, твари!

Заложники ускорились. Из-за соседнего здания, что окружали Цитадель, показалась еще одна группа, а за ней еще несколько. Всего групп было пять, и они, сохраняя такой же порядок, двигались ко входу.

Тяжело дыша, Софья смахивала капли пота и с ужасом смотрела на Цитадель, которая с каждым шагом становилась все выше. До нее оставалось где-то метров двести свободного пространства. В бытность студенткой она никогда их не замечала. Просто шла и все… А сейчас на бегу… С дулами автоматов, готовых разорвать тебя в клочья… Да и с отчаявшимся директором, пускающим в них молнии, как грозный бог-громовержец…

Очень хотелось верить, что Вернер сохранил остатки разума, и не станет менять жизни своих коллег на неприступность Цитадели. Она надеялась, что он даст им возможность перебить нелюдей в стенах комплекса.

Они бежали. Ни один не сводил глаз с Цитадели. Вот-вот с вершины грозил сорваться яркий луч. Чем ближе они были к комплексу, тем ярче загоралась надежда, что…

Вспышка заставила людей закричать. Софья тоже едва не умерла от ужаса, но это оказалась всего лишь очередной росчерк молнии. Вслед пришел гром, и несколько женщин упали под ноги бегущим. Нелюди разразились криками и пинками принялись подгонять их вперед. Софья оказалась впереди и, поставив на ноги свою сокурсницу, потянула ее за собой.

— Не могу… — стонала она. — Не хочу!

— Надо! Надо, Света, надо!

Очередная вспышка, заставившая Софью сжаться, но продолжать движение. Она было решила, что это снова молнии Поветрия, однако… Поднялся крик, послышались выстрелы, и Софья осознала, что нет, это заговорила Цитадель.

Луч поразил одну из групп в самый центр. Ее мигом охватило пламя, и сразу двадцать человек — людей и нелюдей — начали гореть живьем.

Софья сбилась с шагу. Внутри все похолодело. Не осталось никаких сомнений, что Вернер действительно спятил.

— БЕГОМ! — рявкнул Рина и в воздух полился град пуль. Тогда у Софьи открылось второе дыхание. Побежав так быстро, как она и не думала бегать ни на одной из тренировок, девушка начала считать.

— Один… два… три… четыре…

У них было всего пятнадцать секунд до того, как с вершины Цитадели сорвется очередной лучи и убьет вторую группу. До входа еще сто пятьдесят метров, и за это время Вернер может сжечь еще одну, максимум две!

Софья сжала зубы. Шансы выжить был всего один к четырем.

— Восемь… де…

Ее сердце сжалось — опять вспышка!

Зажмурившись, она услышала крик, ругань и выстрелы. Открыв их, увидела как огнем охватило соседнюю группу. Люди сгорели в один миг, от них остались только обгоревшие дотла трупы.

Заложники закричали, и начали падать под ноги нелюдям. За что получали пули. Софья бежала вперед, понимая, что смерть затаилась повсюду.

Он не могла поверить… Вернер поймал их. Никаких пятнадцати секунд. А всего…

Опять громыхнуло, но в этот раз это оказалась молния, сверкнувшая как луч. С криками на землю попадало еще несколько не выдержавших нагрузки заложников. Среди них была и сокурсница Софьи. Ее убила лично Рина — на бегу прострелила девушке голову.

Этот миг Софья не видела: перед глазами еще долго стояли ее отчаянные глаза, когда фокс нажала на спуск. Потом Софья повернулась к Цитадели — до нее меньше сотни метров. Вот-вот они…

Свет. Яркая вспышка заставила Софью закрыть глаза. На какой-то неуловимый миг ей стало очень легко, а затем все пропало.

Бег оборвался.

* * *

Кристалл светил настолько ярко, что Томе, стоявшей в дверях кабинета, пришлось щуриться. Из геометрики вылезал десяток рук, и все они с вожделеющим шепотом тянулись к Онегину. На пол сыпались искры — прежний хозяин Таврино вытаскивал из глобуса один провод за другим.

— Вы забираете кристалл⁈ — охнула фокс.

Отсоединив последний провод, Онегин кивнул:

— Я же сказал, мне этот дом больше не нужен. У него есть новый хозяин. Но вот это…

Он похлопал кристалл по светящейся поверхности.

— Мой трофей, который я вырвал из сердца Амерзонии. По сути его вообще не должно находиться здесь. Я отдал ему слишком много собственного пота, крови и сил. К тому же, в случае если этот кристалл обнаружат люди Его Величества, у Ильи Тимофеевича будут очень большие неприятности. Я его забираю. Передай Марлинскому, что я благодарен, что он ухаживал за ним.

Присев на корточки, Онегин вгляделся в недра кристалла. То, что он светился как солнце, его совершенно не смущало.

— Куда лучше, чем я думал, — пробормотал он. — Куда лучше… Нет, все же я ошибся в Марлинском. Он ОЧЕНЬ ХОРОШО поработал.

С этими словами он захлопнул крышку и, кивнув автоматам, предоставил им поднять глобус и отнести к выходу. Проводив их глазами, фокс спросила:

— Что вы задумали? Зачем вам кристалл?

Онегин улыбнулся.

— Тебе со мной все равно нельзя, Тамара. Оставайся здесь и проследи за тем, чтобы усадьбу восстановили до возвращения Марлинского. И не бойся, скоро ты обо всем узнаешь.

Тома скрипнула зубами. И этот обращается с ней, будто с неразумным ребенком…

В холле автоматессы так и не сошли со своих мест — шептались и провожали «гостей». Кристалл светился уже со двора, вокруг него было куда больше автоматов. Тома пересчитала тех, кто остался. Не хватало где-то одной пятой всех атвоматесс.

— Изменницы… — прошелся шепоток среди тех, кто не предал Илью. — Надо было отключить им геометрики…

Спустившись на первый этаж, Онегин подошел к выходу и обернулся.

— Мне было приятно вновь увидеть вас, дорогие мои, — сказал он хранительницам, оставшимся без кристалла. — Не обещаю, что наше будущее будет радужным. Не обещаю, что вообще доживу до утра. Не обещаю ничего. К утру я стану либо богом, либо самым конченным неудачником во вселенной. Но если кто-то из вас хочет присоединиться ко мне, у вас есть шанс. Сен?

Ни слова не говоря, она отвернулась. Рука так и лежала на рукоятке револьвера.

— Ги?

Автомат-горничная вздрогнула, но покачала головой.

— Я обещала Илье Тимофеевичу. Простите, господин…

— Мио?

Молчание было долгим. Но все же автомат-дворецкая сделала шаг вперед. А затем и второй…

— Мио⁈ — охнули те, кто остался. — Ты не можешь…

— Мио, — сказала Лиза, попытавшись взять автоматессу за руку. — А как же наши дела? Как же…

Обернувшись, Мио сняла с шеи галстук-бабочку, а затем повязала на шею Лизе. Затем «чмокнув» ее в лоб, кивнула своим сестрам, обняла Ги и направилась на выход, где ее ждал Онегин.

— Идем, — сказал он. — До ШИИРа ехать недолго. Нас там давно ждут.

Несмотря ни на что, провожать вышли все до одной. И Сен тоже.

— Катись! Катись, мразь! — выкрикнула Сен и, вытащив револьвер, наставила на спину Мио, шагающей к воротам. — Лови, сучка!

Тома зажмурилась еще до того, как громыхнул выстрел. А он оказался громче, чем она думала.

Все замерли. Казалось, даже ветер затих. Тома аккуратно открыла глаза.

Мио шла за Онегиным как ни в чем не бывало. У нее в спине дымилось пулевое отверстие. Отступницы уже погрузили кристалл в грузовик, а затем прыгнули следом. С каждой автоматессой, рессоры проседали все ниже.

Последними в кузов прыгнули Мио с Адель. Онегин остановился у ворот. Было видно, что внутри у него бушует настоящая буря, но внешне он был совершенно спокоен.

Уехали они быстро, но еще долго в ночи слышался шум мотора. Снова где-то за деревьями загрохотал гром. Дождь хлынул чуть погодя.

— И это все?.. — послышался голосок Ги сквозь дребезжание капель о металл. — И этого…

— Мудака, — сказала Сен, уходя в дом.

— … Мы ждали несколько лет?

— Несколько лет… — повторили остальные. Стояли они, повесив головы. Лиза теребила свой галстук-бабочку и хлюпала носом. Томе тоже было паршиво.

Первым силуэт, выбирающийся из зарослей, заметила Тома, а затем и остальные. И здесь он показался ей еще больше, чем тогда — на берегу безымянной реки.

С каждым ЕГО шагом сердце фокс стучало все быстрее.

— Винни? — охнула Ги. — Настоящий⁈

Тома сглотнула. Да, настоящий. Слишком настоящий…

Огромный юдо-механизм скромно переступил «порог» территории усадьбы, а затем тяжелыми, дребезжащими, шагами направился ко входу. Красные глаза на стальном лице-морде угрожающе сверкали, от топота мурашки бегали до самых пальцев ног. Эта глыба, созданная только для того, чтобы сеять смерть, внушала трепет.

Прежде чем могло произойти самое страшное, Тома встала на пути Яра и повернулась к автоматессам. Те уже были готовы атаковать.

— Это не Винни, — сказала она, вглядываясь каждой в лицо, и попыталась улыбнуться. — Это Яр.

Не доходя до них десяти шагов, монстр остановился, но все равно навис над всей компанией автоматесс. Выглядел он жутко даже в сравнении с Вен и Рен. Настоящая машина ужаса.

— Привет… — пророкотал механизм голосом Яра. — Дамы… Не бойтесь меня.

Покосившись на то, во что превратился ее брат, Тома сжала кулаки. Не бояться было довольно сложно.

— Теперь он Яр… — сказала она то ли себе, то ли остальным. — Я нашла его и… В общем, можно он будет жить у нас?

* * *

Открыть глаза было непросто, но Софья таки справилась. Она лежала не зверски горячей земле, по которой гуляло пламя. Перевернувшись на спину девушка выдохнула, а затем повернула голову вбок. Увидела она страшное.

От их группы остался один пепел. В голове ужасно шумело, а в глазах были сплошные пятна. Кое-кто из тех счастливчиков, кому повезло оказаться по бокам группы, еще был жив и пытался подняться — таковых оказалось немного.

Из таких была Софья, но петь и плясать ей совсем не хотелось. Перевернувшись, она увидела Цитадель. До входа было рукой подать.

Встать на ноги было как подняться в гору. Побежать еще тяжелей — она не раз и не два едва не рухнула на землю. Над головой постоянно что-то сверкало, гремело, свистело и грохотало, но молнии и вспышки луча давно слились для нее в один сплошной адски горячий свет.

Уже у дверей она насчитала пять вспышек. Либо молнии взбесились, либо Вернер добивал раненых.

— Убью… — шептала она, приближаясь к дверям. — Убью! За всех!

В холл она буквально влетела, а потом еще долго лежала на спине, хватая ртом воздух.

— Урод… Столько людей…

Рядом появилась Метта. У нее по щекам катились слезы.

— У вас получилось, Софья Филипповна. Вы выжили!

Сглотнув, девушка кивнула. Однако счастливой она себя точно не чувствовала. Перед глазами был сплошной огонь, и в нем…

Она отомстит. За всех.

Как только Софья поднялась, нечто над ее виском щелкнуло. А потом еще и еще раз.

Это был…

Повернувшись, она получила удар в челюсть. Упав, она увидела Рину — оскалившись, фокс тяжело дышала и выглядела так, будто только что вылезла из преисподней. В руке был пистолет с откинутым затвором.

— Зараза, пустой… Поднимайся, дрянь! Поднимайся, я сказала!

Еле сдерживаясь, чтобы не упасть, Софья поднялась на ноги. За спиной Рины показался Лекс. Он широко улыбался.

В холл входили нелюди, они были потрепаны, но их было немало. Человек пятьдесят не меньше.

И ни одного заложника.

* * *

Графиня Ларина решила, что вот и настал ее последний час. Когда с вершины Цитадели сорвался смертоносный луч, она спокойно закрыла глаза. Это было то, что она так ждала — наконец-то покой.

Стало очень тихо, пусто. И даже одиноко.

Потом пришла боль, и менно эта боль подсказала графине, что расслабляться поздно, она еще жива. Застонав, Ларина заворочалась, но так и не смогла подняться. Ее отключило, а когда сознание вернулось, она осознала, что осталась одна.

Вокруг все горело, ветер рвал остатки ее платья, сдувал пепел, в который превратились остальные. Цитадель же возвышалась в ста метрах впереди — в ней скрылся последний хвостатый мерзавец. Повернувшись, он дал залп по тем немногим шиировцем, что еще пытались добраться до Цитадели.

Одна из пуль просвистела совсем рядом с Лариной — оцарапала ей ногу, и графиня, вскрикнув, опять упала на землю. Как только выстрелы затихли, вновь по небу прошелся раскат.

К этому времени небо было полностью заткано мрачными тучами Повтерия. Тяжелые капли дождя забарабанили по выжженой лучом земле.

Еще немного, и Поветрие обрушится на ШИИР.

— Ну и слава богу… — выдохнула Ларина. — Нечего больше тянуть…

Рядом лежал выроненный кем-то пистолет, и графиня решила закончить все быстро. Очень уж не хотелось становиться глупым Ходоком и, мыча, слоняться не пойми где. Ветер уже поднялся такой, что ее едва не сносило с места.

Ларина потянулась к пушке.

И услышала рев мотора. Оглянулась.

Фары ослепили ее, она закрылась рукой. К ней на полном ходу ехал бронированный грузовик. Графине ужа показалось, что он и избавит ее от мучений, однако транспорт встал, не доезжая до нее пары метров. Открылась дверь, и из темного салона к ней потянулась рука.

— Нет… — охнула она. — Не может быть… САША!

Ларина решила, что спятила. Или же это колесница на тот свет?..

Онегин же, схватив ее за локоть, решительно затащил графиню в грузовик и захлопнул дверь.

— Закрывай!

Реальный это Александр Онегин, ее старый друг и возлюбленный, или лишь его тень, что должна утащить Ларину в ад, было не важно. Она просто вжалась к нему в грудь и закрыла глаза.

Щиты упали на окна, Поветрие обрушилось на ШИИР.

Глава 18

Тревога громовым раскатом прошлась по всей территории вокруг Цитадели-2. В следующий миг кратер остановил свое движение. Все монстры, населяющие дно, резко вскинули головы — и смотрели на нас с Аки. Ходоки тоже — все их нескончаемые цепи замерли, глаза блеснули.

Я сжал зубы. Плохо дело…

Вдруг раздался голос Странника, и шел он, как ни странно, из уст Ходоков, цепи которых окружали кратер.

— У вас есть лишь ОДИН шанс, мистер Марлин, — заговорили они в унисон.

Затем улыбнулись и все как один указали на Цитадель.

Вход внутрь располагался на высоте в сотню метров. Когда-то туда вел мост, однако нынче он был обрушен. Странника этот факт, однако, совсем не смущал.

В сотни голосов Ходоки крикнули:

— Действуйте! Один шанс!

И армия Ходоков резко сорвалась с места. Снизу миллионы механизмов громыхающей волной потянулись к нам, а им навстречу посыпались Ходоки. Загрохотала пальба.

— Один шанс! Один шанс проникнуть в Цитадель!

Что это за шанс, я понял через секунду. С диким скрежетом и воем он приближался к нам, разбрасывая подвернувшийся на пути механизмы.

Это был юд-гигант, и ростом он был ничуть не меньше тех, что попадались нам на пути. От этого него осталась только верхняя половина, и оставляя за собой широкую просеку, он двигался только при помощи рук.

На его плече сидела Метта-1.

— Что ты… — охнул я, и увидел, как лапища с пальцами-клешнями тянется к нам.

— Не сопротивляйся, Илья! — закричала Метта. — У нас есть один шанс!

Мигом позже я понял, что они собираются делать. Схватить нас в охапку и идти на прорыв.

В этот момент Ходоки столкнулись с монстрами, но их гигантскую волну смели практически сразу, ибо врагов было как минимум вдесятеро больше. Земля загромыхала под натиском гигантского воинства с миллионом рук.

Выбираясь из кратера, они потянулись к нам с Аки. С другой стороны к нам тянулась клешня Метта-юда.

Повернувшись к Аки, я взял ее за плечи и шепнул на ухо.

— Сколько?..

— Немного. Илья, я могу…

— Нет, не можешь. Прижмись ко мне.

Обняв меня, Аки обхватила мне бедра ногами, и я кинулся в «объятия» чудовища Метты. Клешни сомкнулись вокруг нас, заключив нас обоих в клетку.

Земля ушла из-под ног, все завертелось.

— Держись!

Метта-юд с наскоку ворвался в массу тварей и, разбрасывая их свободной рукой, принялся прорываться к Цитадели.

Находиться в металлической лапе юда, как кукла, не будучи в состоянии даже пальцем пошевелить, было тем еще удовольствием. Я как мог старался защитить хотя бы Аки — ощущение такое, будто вот-вот, и превратишься в блин.

Очень быстро Метта-юд завяз — масса тварей просто толкнула его своим весом. Ходоки еще пытались отбивать нас, но почти сразу затоптали. Через минуту твари были везде: лапы одних оплели Метта-юда, вторые попыталась пробиться к нам.

Металл заскрипел, пальцы начали раздвигаться.

Вдруг под ногами у тварей засиял яркий свет. Шел он из глаз полузатоптанных Ходоков. Сквозь чудовищный вой, лязганье и грохот опять заговорил Странник:

— Вам нужна комната на самой вершине Цитадели, мистер Марлин. Приведите туда госпожу Метту. Это все, что от вастребу…

Дальнейшие его слова разнесло взрывом, когда Ходоки обратились вспышкой бушующего пламени. Тварей в один миг сорвало с брони Метта-юда. Сметя со своего пути еще десяток монстров, он кинулся вперед, где было одно сплошное пламя, раскаленный металл, огоньки глаз взрывающихся Ходоков и приближающаяся масса Цитадели.

За несколько сотен метров, что прошла Метта-юд, вгрызаясь в толщу врагов, мне не раз казалось, что тут-то наш неожиданный союзник завязнет навсегда. Отовсюду появлялись новые твари, звучали выстрелы, земля извергала из себя пламя, проваливалась под его тушей, но нет — он упрямо выбирался из всех ловушек и, оставляя за собой сотни искалеченных врагов, приближался к подножью Цитадели. Под конец он двигался рывками, пробиваясь через монстров, как молот на автоматическом ходу.

Скачок, еще скачок! Вокруг брызги искр, ошметки разорванного металла и сплошное пламя. Аки вжалась в меня как в спасательный круг. Я же старался просто не потерять сознание, ибо пальцы Метта-юда смыкались все сильнее.

И вот Цитадель нависла над нами как необъятная гора.

Монстры не отступали — ползли друг по другу, и будь их намного меньше, они бы, наверное, смогли бы помешать Метта-юду, но они постоянно наваливались одна сотня на другую. мешаясь под ногами своих собратьев.

Прорвав последний рубеж обороны, Метта-юд совершил еще один скачок, и вот мы уже у Цитадели. Он прыгнул, и его лапа зацепилась за щель в стене. Подтянулся, ухватился за новый уступ. Затем за еще один…

Так он и двигался по отвесной стене, пока мы с Аки, всеми правдами и неправдами, пытались не погибнуть в его лапище. Сзади за нами двигался вал из рук и ног — монстры не оставляли попыток задержать нарушителей. Пулеметы вместо их конечностей старались накрыть нас огнем, но меткость их оставляла желать лучшего.

И вот… Скрежет ударил по ушам, все дернулось и застыло.

Я посмотрел вниз. Обхватив остатки ног Метта-юда, монстры тянули нас вниз. Он сделал еще один рывок, но так и остался висеть на вытянутой руке.

Скрип суставов напоминал стон боли. Затем они начали лопаться.

— Плохо дело, — сказала Метта-1, свешиваясь с плеча своего ручного юда. — Он работает на износ!

А до точки оставалось совсем немного — каких-то метров двадцать…

— Брось нас! — крикнул я. — Быстро! Брось к мосту!

Среагировал Метта-юд мгновенно. Пальцы сжались еще сильнее, его рука резко ушла вниз, и тут в вцепились еще несколько тварей. Но его плечевой сустав уже пошел вперед — одно резкое движение, и пальцы разжались.

В этот же миг суставы руки Метта-юда лопнули.

Оказавшись на свободе, я не обрадовался. Ибо на пару мгновение мы с Аки, как какой-то мяч, зависли над целым морем тварей, в которое падал Метта-юд. Рухнул он с чудовищным грохотом, подмяв под себя целую сотню этих тварей.

А мы… Мы летели к мосту, ветер был против. Аки, кажется, кричала что-то про варианты. Ее руки давили почище пальцев Метта-юда.

На количество вариантов мне было плевать. Я вытянул руку — обрушенные перекрытия моста приближались. У меня был шанс, и мне удалось поймать его за «хвост». Вернее, балку — вцепился в нее мертвой хваткой.

Увы, всего одной рукой. Жучьей.

Она тут же заскрипела, и мы с Аки закачались над пропастью. Вскрикнув, она резко ушла вниз, но удержалась, схватившись за мою настоящую руку.

Меня потянуло в разные стороны. Вот это было больно…

Перед глазами вспыхнули искры, а тело начало разрывать надвое.

…И вот она, та самая сцена во время нашей схватки со Странником — я свисаю с края крыши и пытаюсь не дать Аки упасть. А ко мне подходит враг с четким намерением убить.

Хех… Все повторяется… К сожалению, в еще более паршивом варианте, ибо врагов не один, а миллионы голов. От Метта-юда уже не осталось и следа, а монстры, взбираясь по отвесной стене, поднимались к нам.

— Аки, — прошипел я, стараясь не разжимать пальцы. — Карабкайся по мне… Я сейчас…

Где-то внутри Цитадели тоже слышались тревожные звуки, и скорее всего они тоже по нашу душу. Жучки в моем теле работали на полную катушку, однако тело не выдерживало такой нагрузки.

Я попытался подтянуться, но настоящая рука начала быстро сдавать. Аки же как назло начала раскачиваться. Снизу зазвучали выстрелы, но к счастью пули летели куда угодно, но не в цель.

Вдруг сверху появился силуэт, и я поднял глаза. На мосту, прямо надо мной, стояла Метта-1.

— Илья, — сказала она холодным голосом. — Тебе придется ее бросить.

— Что⁈

Лицо Метты было скорбным, но решительным. Опустившись на колени, она проговорила:

— Двести лет, Илья. Двести лет работы — и все ради этого мига. Прости, но одной жизни они не стоят!

Я заскрипел зубами. Рыча, принялся подтягиваться. Изо всех сил.

Лицо Метты было бледным. Глаза были холодны.

— Ты не сможешь, — покачала она головой, — а только зря…

— Илья! — закричала Аки, барахтаясь над пропастью. К ней уже подбирались первые монстры. У них по пятам карабкалась пара еще живых Ходоков, но их было слишком мало. — Отпусти! Разожми пальцы! Я…

— Нет! Ни за что!

Еще рывок, и по руке прошлась волна боли. Опять… Сука, опять!

— Илья, нет времени! Тебе ПРИДЕТСЯ отпустить ее! — крикнула Метта, и вдруг вокруг нее возникли еще десятки таких, как она. Их лица тоже были белее мела. Они все закричали: — Или мы все умрем!

Чувствуя, как и жучьи воплощения во мне дрожат от страха, я мотнул головой. Должен быть другой выход.

Снова попытался дернуться, но руки уже онемели. Опять выстрел — и пуля озверевшей осой пролетела у меня над ухом.

— Илья, я люблю тебя, — сказала Аки, улыбнувшись. По ее виску скатилась струйка крови. — Доверься мне. Один вариант, у нас есть… Отпусти!

Я опешил. Доверься и брось в пропасть? Она что, издевается⁈

Смотреть в глаза Аки было жутко. Кажись, она совсем не боялась смерти. Как и тогда, в Зеленом секторе, когда ее жизнь висела на волоске.

Внизу блеснул красный огонек лазера — один из юдочудов выцеливал нас своей «пушкой». Мятущаяся точка мелькнула у Аки на виске.

— Нет, — проговорил я. — Никогда.

И тут вслед выстрелу мимо промелькнула пуля. Звонкий удар о стену Цитадели заставил меня едва не разжать пальцы.

— Илья, я серьезно, — торопливо проговорила Аки. Опять точка у нее на голове. — Один вариант.

На глазах начали наворачиваться слезы.

— Что ты гово…

— Один вариант! Отпусти, и тогда… ОПУСТИ!!! НЕМЕДЛЕННО!

Время застыло. У меня была секунда. Решиться было почти невозможно. Это же Аки.

Та самая странная японская девчонка в теплушке, постоянно попадающая в неприятности из-за своего разреза глаз. Та самая дурочка, что решила «прокатиться» в багажнике ШИИРовского броневика и из-за которой мы провели незабываемую ночь в тюрьме. Та самая Аки, что ринулась «спасать» меня в усадьбу и угодившая в ловушку Вен. Та самая, что в свои годы даже не умеет краситься.

Это же Аки, что ни разу в жизни не целовалась и совсем не умеет готовить. Та самая скромница, одинокая, наивная, немного нелепая, вечно лишняя японская девочка посреди враждебной к ней Империи. Та самая, что способна признаться в любви лишь на волосок от смерти. И при этом жутко опасная машина смерти, видящая кучу «вариантов» собственной смерти. И лишь один выход…

Один шанс. Один — и он на дне пропасти, заполненной смертельно опасными машинами⁈

Врушка. Чушь. Или нет?.. И мне все же стоит «довериться» ей?

Это же Аки. Опять из-за своей глупой влюбленности решила пожертвовать своей жизнью.

Зараза… Если она лжет, образ влюбленной в меня девочки, решившей ради меня отдаться в лапы нескольких тысяч тварей, будет преследовать меня до самой смерти…

Я поднял глаза. И увидел Метту.

Нет, совсем не Метту, а некую чужую сущность, что всегда пряталась за маской моей Метты. И она тоже хотела, чтобы я отпустил Аки.

Выбрал между ними обоими.

Секунда истекла. Решиться было почти невозможно.

…Почти.

Я разжал пальцы. Следом громыхнул третий выстрел.

На мгновение Аки зависла в воздухе, а затем начала падать. Глаза неотрывно смотрели на меня.

На одного меня.

Бах! Пуля вновь пролетела мимо — чуть выше ее головы.

Следом воздух разорвался громом, и Аки буквально смело прочь. В следующий миг она превратилась в точку — и ее унесло в небо. Взмах черных крыльев, и они скрылись за толщей Цитадели.

Я моргнул. Существо, подхватившее Аки на лету, была Рух.

Секунда недоумения сменилась вспышкой злости. На себя, сука!

На мосту я оказался за один рывок, и едва не рухнул за край, так меня шатало. Чувство было такое, будто меня несколько часов прокручивали в выжималке для белья.

— Илья, ты… — заикнулась Метта, но я прорычал:

— Потом поговорим!

Накрепко закрытые ворота были передо мной, и они явно не торопились открываться.

Вытащив меч, я активировал клинок на полную длину, и в этот момент до меня добрались твари. Схватка была скоротечна — за несколько горячих секунд мне удалось обезглавить троих, пока ко мне не забрались Ходоки. Они сразу же принялись сталкивать тварей в пропасть.

Я скакнул к двери и, вонзив клинок по рукоять, начал вырезать для себя проход. Искры посыпались к ногам, материал был куда менее уступчив, чем в банке. Мало-помалу он поддавался.

Сзади меня все гремела драка. Надолго Ходоков не хватило, и, пропустив несколько ударов, они полетели вниз, оплетенные тварями. Рванули ярко, но увы — все бесполезно. По мосту застучали ноги преследователей.

Вырезав больше половины «двери», я обернулся. Твари вновь карабкались ко мне, не успеть…

Вдруг рядом взвыл ветер, и на пути у монстров появилась фигура в плаще и шляпе. Странник.

Оглянувшись, она снял очки и улыбнулся.

— Возможно, лишь ради этого мига я и прожил целых пятьсот лет…

И в следующий миг он рассеялся — на тысячи и тысячи жучков, точно таких же из которых состояла и моя жучья рука. Все они ринулись в бой, на мост уже взбирались сотни юдо-чудов.

Наконец, линия «двери» замкнулась. Ударив ее плечом, я вывалился с той стороны и, не оглядываясь, кинулся вперед.

И в этот самый момент прогремел взрыв. Стена дыма, пепла и пламени ударили меня в спину, и еще несколько метров я пролетел по воздуху. Рухнув на пол, прокатился до самой стены. Все помещение заволокло черным.

Откашлявшись, поднялся на ноги — снаружи брезжил свет, взрыв оказался такой силы, что от тварей не осталось и следа. По крайней мере, от их крайней волны. Двери, правда, тоже вынесло внутрь.

Нужно было убираться.

Помещение представляло собой почти такой же холл, который я запомнил еще в ШИИРе, но мрачный, пустынный и необитаемый, казалось, века… Если эта Цитадель вообще строилась для того, чтобы в ней хоть кто-то обитал.

Бегло оглянувшись, я кинулся к выходу на лестницу. Что там говорил Странник? Комната на самом верху? Нет, сначала Аки, а потом…

Уже у порога лестницы я задержался. Слух уже был при мне, однако шаги преследователей отчего-то не слышались. Неужели Странник их всех?.. Отбросив эту мысль, я было начал подъем, но услышал иной звук — он широко разнесся по залу, заставив ступени задрожать.

Звук все усиливался. Казалось, Цитадель-2 пробудилась от долго сна.

Рядом появилась Метта. Она тоже была удивлена.

— Илья, это же…

Да, это был лифт, что находился на том же месте, что и в Цитадели ШИИРа. И он опускался ко мне.

* * *

Полет был долгим — Цитадель-2 была не меньших размеров, что и громада ШИИРа. Рух до последнего размахивала крыльями, вместе с Аки забираясь все выше…

Они видели, как Илья скрылся в Цитадели, и как на пути у монстров встал Странник. Затем землю сотряс взрыв — такой силы, что взрывная волна докатилась даже до них. Рух едва удалось выровнять полет.

Внизу все скрыл черный столп дыма.

Глазеть долго им не дало — с земли загрохотали выстрелы и пули завизжали с разных сторон. Рух закрутилась, а затем ушла под «прикрытие» Цитадели. Оттолкнувшись от стены, снова прыгнула в небо, под прикрытие облаков. Так они и летели. Довольно долго — белизна облаков казалась бесконечной.

Болтающаяся в «объятиях» Рух Аки уже успела продрогнуть, когда они увидели пик — торчащий высоко над облаками. Туда, на самую крышу, и приземлилась Рух.

Выпустив Аки, она упала на колено. Металлические ноги едва держали летучую автоматессу.

— Госпожа Рух! — кинулась к ней Аки, чтобы помочь, и увидела у нее на спине кучу пулевых отверстий. Ей тоже досталось.

— Пустяки, — хмыкнула Рух, поднявшись. — Надеюсь, Илья был далеко, когда тот хрен в шляпе взорвался. Кстати, кто он?

У Аки не было ответа на этот вопрос. Подойдя к краю, она осторожно посмотрела вниз. Конечно же, не увидела ничего, кроме облаков.

— Пойдемте, — сказала Аки. — Илья, уже внутри.

* * *

Никогда в жизни Мисима не видел столь жуткого места. Огромный кратер, дым, тысячи тонн металла. Рев, от которого сжималось его старое сердце.

Казалось, здесь поселилось чистое зло — и все эти сотни тысяч тварей пытались поймать каких-то двух букашек. Одной из них была Самура. Та самая беглянка, за чьей головой и явился Мисима с соратниками.

Как ни странно, обоих охранял гигант, и он даже отдал жизнь за обоих. Затем там, на краю моста появился некто в плаще. И он тоже не пожалел себя — взрывом накрыло половину кратера. Монстров разметало по округе как мусор.

И тут Мисима понял, что это их шанс.

— Иттари! — обернулся Мисима к одному из сотни своих соратников. — Что ты обещал Великому Солнцу?

— Жизнь! — кивнул ниндзя.

— А вы все⁈

Все крикнули в унисон.

— ЖИЗНЬ! И ТО ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ!

Ниндзя кивнул.

— Пришел наш день, — кивнул Мисима, надевая маску. — Тот самый. День Смерти. Если не справимся, пусть сёгуну и всему нашему роду будет стыдно за нас. Вперед!

Глава 19

— Есть лишняя пулька? — голосила Рина, поворачиваясь то к одному бойцу, то к другому. — Ну хоть одна⁈ Очень уж хочется накормить эту размалеванную шлюшку свинцом!

Софья вжималась в стену лифтовой кабины, что медленно двигалась к верхним этажам Цитадели. Ловя на себе плотоядные взгляды нелюдей, она чувствовала себя загнанной в угол кошкой.

В лифте их было десять. Остальные разбрелись по этажам ШИИРа, чтобы «зачистить его от человеческой швали». Снаружи слышался грохот: и от разразившегося снаружи Поветрия, и от грохота выстрелов. Пусть нелюди и держались уверенно, но Софья очень сомневалась, что окопавшиеся здесь боевые маги будут просто сидеть и смотреть, как их режут.

А если здесь Геллер…

— Успокойся, Рина, — сказал Лекс. — Пока Вернер, она нам нужна. Да и Онегин просил ее не трогать.

Фокс фыркнула.

— Твой Онегин должен был еще час назад подчинить ШИИР, а не бросить нас на стены как мясо. Он кинул нас, непонятно что ли?

— Может, и кинул. Но без Ленской мы не найдем Вернера. Говорят, там наверху сплошной лабиринт.

Вздохнув, Рина натянуто улыбнулась.

— Повезло тебе, сучка. Проживешь чутка подольше. Пока мы не доберемся до Вернера, а там…

И она подхватила дулом платье Софье. Подняв его на уровень бедер зажала спуск. Щелк! Пусто.

Глядя на то, как покраснела Софья, все расхохотались.

— Ну, дайте магазин, гады! — взмолилась Рина. — Видите же, я свое отстреляла! До сих пор ушах шумит…

У Софьи же в ушах тоже шумело. Грохот выстрелов перемежающийся со вспышками Цитадели. Перед глазами был сплошной пепел.

— Дам если обещаешь, не дурить, — буркнул Лекс и кивнул своему товарищу. — Поделись с ней. А то нас наверняка ждут.

Хихикающая Рина перезарядила свою пушку. Все это время она, облизываясь, глядела на Софью. Один из нелюдей вздохнул:

— Может, мы ее хотя бы того?.. Пока едем-то… Гляди, какие сиськи. Так и просятся…

И он почесал себе промежность. Лекс покачал головой.

— Вы ее еще убьете здесь в восьмером. Подождете. Ехать недолго.

Наконец, двери открылись и нелюди высыпали в коридор. Софью вывела Рина — ткнув дулом пистолета, конечно же. Лекс бросил ей:

— Рина, держи себя в руках. Сначала директор, а потом эта шлюха.

Фокс кивнула и, лизнув Софью в щеку, шепнула на ухо:

— Не бойся, Соня. Я не дам тебе в обиду. Обещаю убью я тебя лично.

* * *

— Может, пойти по лестнице?.. — улыбнулась 526-ая, пока подъемник этаж за этажом двигался к нам. — Как-то не хочется подниматься на лифте в таком месте.

Согласен, это выглядело чистым самоубийством. Все же лучше смертельно устать, чем застрять в лифте в центре самого опасного места на планете. Вдвойне удивительно, что в этом древнем месте еще есть какой-то источник энергии…

Так как никаких институтов тут не было, то и помещения предназначались явно не для людей. Все было большим, просто-таки гигантским. Даже лифт, двигающийся к нам, был втрое больше того, что в ШИИРе. Про лестницу и говорить страшно.

Общее с Цитаделью-1 здесь было одно — огромное количество пролетов, уходящих, казалось, в бесконечность. Разница лишь в том, что здесь работали красные лампы аварийного освещения. Подрагивая, они издавали мерзкое гудение. И еще кое-что…

Откуда-то сверху. Какие-то стуки. Очень тяжелые и ритмичные.

— Опять, — вздохнул я. — Метроном.

Наконец, я смог разглядеть как гасли лампы — то ли на тридцатом этаже, то ли выше. Их вырубало как раз под стук метронома. И с каждым разом они тухли все быстрее, спускаясь к нам.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

Я попятился к дверям лифта. Что бы не отправило его за нами, оно было куда предпочтительнее духа Цитадели. Благо лифт был совсем близко.

— Илья, стой, — и рядом появилась Метта-1. — Стой на месте.

— Что⁈

Она посмотрела на меня серьезными глазами.

— Она ждала нас. Очень давно.

Округлив глаза, я снова посмотрел наверх — на гаснущие лампы. Внутри все похолодело.

— Это что… И есть твоя частица?.. Машинима?

Метта-1 кивнула. Взгляд у нее однако был совсем не радостный.

— Значит, В Цитадели-1 она тоже пыталась поймать нас? — спросил я.

— Просто стой и не дергайся. Машинима все сделает сама.

Я выругался. Отдаваться на волю какой-то там Машиниме мне совсем не улыбалось.

— А что будет потом? — спросил я.

— Когда потом?

— Когда ты с ней соединишься.

— Потом?.. — и она посмотрела на свои руки. — Должно быть я… то есть мы станем сильной. Очень сильной. Вся Амерзония будет подвластна нам, а там и вся планета.

— Вся планета? — спросила 526-ая, а за ней на Метту-1 заинтересованно посмотрели и остальные. — Прямо вся-вся?

Я закатил глаза. Метта даже во множественном числе не меняется. Примерно об этом она и мечтала все наше знакомства — неиссякаемых бездн силы. Однако 1-ая явно что-то недоговаривала.

— А я?

— Что ты? — повернулись ко мне головы всех этих будущих Властелинш Вселенной.

Я подошел к Метте-1.

— Я буду ей не нужен, так? Она просто извлечет из меня механизмы и выбросит как использованную оболочку?

Ответа мне и не требовалось. Взгляд 1-ой говорил сам за себя.

Внезапно стук метронома остановился. Опустилась «гудящая» тишина, словно Машинима прислушивалась к нашему разговору.

— Илья… — сказала Метта-1.

Я покачал головой.

— Увы, мне это не подходит. А вам, девочки?

К Метте-1 прыгнули ее «подружки». Хвать! — и она забилась в их хватке.

— Попалась!

— Дайте мне ее дайте!

— Ишь чего захотела⁈ Убить Илью Тимофеевича!

— Без Ильи нам этих сил и даром не нать!

Снова застучал метроном. Однако так быстро, что его стук почти сразу слился в один сплошной гул. Тьма ринулась на нас как огромный падающий потолок.

— Та-а-ак, — протянул я, пятясь к лифту. Стать игрушкой в руках у озверевшего духа Цитадели в мои планы не входило.

Лифт почти добрался до нас. Из него тоже доносились знакомые звуки.

Дзиииинь! Дзиииинь!

…Вот чего-чего, а его я точно не ожидал здесь услышать. Это был телефонный звонок. В голове мигом образовалось под сотню вопросов, и на каждый я мог выкрикнуть — Вернер!

— Ну держись, старый…

Наконец лифтовая кабина остановилась на первом этаже, и в тот же миг стук метронома обрушился на холл словно лавина. Сколько там осталось этажей мне было плевать — я бежал к лифту, чувствуя как становится темнее. Дзинькнуло, и двери поплыли в стороны. Надрывающийся телефон висел на стене.

Прыжок, и я внутри. Свет в холле вырубился — и с таким грохотом, что кабина подпрыгнула. На то короткое мгновение, пока сходились двери, мне удалось разглядеть нечто, смотрящее на меня из тьмы.

И у этого было лицо Метты. Очень злое лицо.

* * *

— Вы слышали?.. — оглянулась Аки, а за ней и Рух. — Кажется, что-то упало?

Где-то минуту они прислушивались, но звука не повторилось.

Они шли по низкому коридору, вдоль, а то и поперек которого тянулись пучки силовых кабелей. В этом мрачном месте не запутаться и не отбиться друг от друга было той еще задачкой. Рух было тяжелее всего — мало того, что она была выше Аки на две головы, так еще и крылья автомат-хранительницы постоянно за что-то цеплялись.

— Проклятье… И зачем я сюда полезла?

Увы, другой дороги не имелось — отдаленный гул был единственным ориентиром. На него они и шли.

— Эх, надо было оставить их на крыше… — фыркала Рух, зацепившись крылом за очередной пучок проводов.

— Сбросьте их, госпожа Рух, — обернулась Аки. — Они вам сейчас все равно без надобности.

— С ума сошла? Тут лабиринт такой, что мама не горюй. Потеряю!

Но впереди проводами все было завешено так плотно, что, едва не застряв в них, автоматесса сдалась — сбросила крылья и, ругаясь каждый шаг, пошла вслед за Аки.

— Чувствую себя голой…

Наконец они дошли до развилки. В обе стороны шел извилистый коридор, стены которого тоже были «украшены» толстыми кабелями. Вдоль потолка шло какое-то двигательное устройство, напоминающее монорельс. Освещен коридор был только красным светом люминесцентных ламп.

— И куда дальше?..

Повернув направо, Аки встала как вкопанная. Вдоль стены стояли капсулы с крохотным окошком на уровне «глаз». И были их десятки, а может быть, и сотни. Они стояли по всему коридору, а он уходил далеко вперед.

Только посмотрев в один из них, Аки задрожала. Она уже видела подобные в Цитадели-1, когда ее поймала темнота. Перед взором вновь появилась шахта и подъемник, по которому поднимались подобные капсулы, а еще провода, провода и прово…

Аки сглотнула. И начала пятиться. Тот самый кошмар оказался явью.

Нечто внутри капсулы завозилось. Затем в окошке зажегся огонек, девушка снова увидела там лицо. Капсула щелкнула, а затем двери начали открываться. Наружу вырвался пар, и когда он рассеялся в капсуле показалось черное тело, опутанное проводами. Во лбу горела геометрика.

Это был Ходок, но… и не совсем. В нем было куда больше человеческого, чем обычно. Только увидев Аки он сделал движение к ней. Губы дрогнули, а затем существо произнесло:

— Вы… Вы поможете мне? Тут так тяжело… Мне так тяжело…

Провода тут же пришли в движение — рывком выбросили его наружу. Вскрикнув, Ходок закачался на них как марионетка. Пучки проводов выходили у него из всего тела: шея, позвоночник, бедра и руки. Самый мощный кабель выходил из затылка.

Живые провода пронесли существо у Аки над головой, а затем закрепили на монорельсе. Устройство тут же унесло Ходока по коридору.

Он обернулся к Аки. Светящиеся глаза слезились.

— Прошу… Не бросайте… Я… Меня зовут Маша…

Аки хотела ответить, но рядом стоящая капсула тоже открылась. Наружу вырвалась струя горячего пара, а следом оттуда вырвались провода — и метили они в нее.

…Ее скрутили в один миг, а затем стянули так крепко, что меч сам выпал у нее из пальцев. Сзади начали заходить провода, на конце заканчивающиеся острым контактом. Она хотела закричать, но пришла такая боль, что крик затих в горле. Рух не успела — ее саму оплели проводами и утащили в капсулу.

Там же пропала и Аки.

Створки захлопнулись, а затем все заволокло тьмой. Прежде чем отключиться, она увидела сияние — и исходил он от геметрики, которую начали вдавливать ей в лоб.

* * *

…Все это пролетело у нее перед глазами за какой-то миг. Очередной страшный вариант.

— Нет!

Меч сработал раньше, чем это случилось. Перерубленне провода рухнули наземь, и Аки кинулась к Рух. Три взмаха, и автоматесса освободилась. Они встали спина к спине. В тот же миг перед ними вновь открылась капсула, но оттуда тоже «вылез» Ходок. Его тоже подхватило монорельсом.

— Вы за нами?.. — послышался дрожащий мужской голос. — Вы из ШИИРа?..

— Помогите! Спасите!

Ни Аки, ни Рух не ответили. Они пытались не оказаться на их месте.

Капсулы во всем коридоре начали открываться одна за другой — и во всех сидели Ходоки, «подключенные» к Цитадели. Их всех выносило наружу, забрасывало на монорельс и тащило по коридору.

На них с Рух смотрели все до одного. Со страхом и надеждой.

— Помогите… Помогите… Мы не знаем, как мы здесь оказались! Просто небо потемнело, и мы… Проснулись здесь!

Отвечать было некогда — к ним тянулись и тянулись провода, их всех они с Рух рубили на подлете. Одна ошибка, и из пут будет практически невозможно выпутаться

Вдруг вдоль коридора прошлась волна вибрации. Выглядело так, будто Цитадели было больно. С каждым срубленным проводом, «боль» только усиливалась.

— Госпожа Рух, — сказала Аки, чувствуя ее мокрой насквозь спиной. — Нам нужно ухо…

Вдруг над ухом что-то свистнуло, а подруга пропала. Следом послышался грохот падения.

— Госпожа…

Она оглянулась.

Автоматесса лежала на полу, раскинув руки, а ее отрубленная голова укатилась к стенке. Похолодев, Аки заозиралась. Она осталась одна.

В тот же миг девушка ушла в невидимость. Очередной вариант подсказал ей пригнуть голову, и в воздухе свистнул метательный диск. С ним оборвался голос одного из Ходоков — он безвольно закачался на своих «ниточках».

В полумраке коридора заблестела сталь. Еще шаг, и из теней вышли те, кого Аки и не думала здесь встретить.

Ниндзя.

* * *

Дзиииинь! Дзиииинь! — надрывался телефон, но брать его я не спешил. Подождал, пока кабина отъедет хотя бы этажей на десять, а потом потянулся к трубке.

А стоило ли? Вдруг ловушка?..

Ха… Мы и так в ловушке.

Я взял трубку. Как и ожидалось, это оказался Вернер.

— Илья Тимофеевич! Вы живы?

— Да… — протянул я, присаживаясь на пол лифта. Ноги уже не держали, так я устал. — Вы и сюда способны дозвониться?

— И не только, — сказал Вернер. — Не расслабляйтесь. Лифт это единственное, чем я смогу вам помочь. Как только его двери откроются, вы…

— Буду сам за себя. Как обычно.

— Вы один?..

Я вздохнул.

— Аки где-то наверху, а вот остальные… Не знаю, что с ними. Мы разминулись.

Вернер откашлялся.

— Илья Тимофеевич, слушайте внимательно. Вам нужен уровень 14J-56. Там ищите комнату под номером Z-14\А111111. Внутри вы найдете кристалл. Как только доберетесь до него…

Я горько улыбнулся.

— Альберт Борисович… Зачем вы лжете про кристалл?

На «проводе» ненадолго повисла тишина.

— … О чем вы?

— О том, что никакого кристалла в Цитадели уже давно нет. Наверное, с того дня как Онегин вытащил его отсюда, да?

Снова тишина. Кажется, я попал в десятку. Увы, слишком поздно. Этот ублюдок заманил меня в свой капкан, и теперь ждет, что я продолжу плясать под его дудку.

Ну уж нет. Это его «предприятие» и так стоило жизни не только негодяев сталкеров, а еще Свиридовой и Миле. Да и не факт, что остальные живы — прятаться в этих столетних броневиках чистое самоубийство.

— Вот значит как… — задумчиво проговорил я. — Выходит, во всех проблемах Шардинска, связанных с угрозой Поветрий, виноват Онегин? И вы об этом знали?

— Знал, — твердо сказал Вернер. — Но с этим уже ничего не поделаешь. Ваш кристалл, Илья, нельзя возвращать в Цитадель-2, ибо еще при первом походе Онегин разбудил тут нечто такое, что лучше бы оставалось навеки спящим.

— А нас значит, не жалко?

— Я этого не говорил…

У меня давно кулаки чесались своротить ему челюсть. Использовать студентов для того, чтобы… Чтобы что⁈

— Что вам нужно Вернер? Что там, в этой комнате?

— Илья, у нас нет вр…

Я ударил по стенке. Да погромче, чтобы слышал этот старый ублюдок.

— Есть. Уж тем более здесь, в этом чертом лифте! Что такое эта Цитадель?

Вернер снова вздохнул и принялся объяснять:

— Мы точно не знаем как, но Цитадель-2 полностью синхронизирует Амерзонию. Все процессы, запущенные когда-то внеземными силами, поддерживаются отсюда как из командного пункта. Цитадель-1 создана позже, но, похоже, они не успели ввести ее в эксплуатацию, как эпоха Гигантомахии подошла к концу. Да, в ее рассинхронизации виноват Онегин. Забрав кристалл, мы вынудили Цитадель автономно поддерживать свою жизнедеятельность с помощью…

— Поветрий, — закончил я. — Превращая людей в Ходоков. А они для нее просто батарейки, которые стягиваются в центр, чтобы стать источниками энергии?

И одновременно чем-то большим, чем батарейки. Судя по тому, что я видел внизу Цитадели, это больше напоминает армию. Но об этом Вернеру лучше не знать.

— Именно, — ответил он. — Приятно иметь дело с умным молодым человеком.

— Что находится в комнате Z-14\А111111? — спросил я. — Уж не «ложе» для того, чтобы высосать энергию из меня?

На «проводе» послышался вздох.

— Илья Тимофеевич… — сказал Вернер. — Я все объясню вам на месте. Поторопитесь, я не могу долго сдерживать Машиниму. Удачи.

И звонок прервался. Трубка захрустела в моей жучьей руке.

— Старый урод…

Если мне удасться выбраться отсюда, то первым, кого я навещу будет Вернер. И очень вряд ли ему это придется по душе.

* * *

Вытирая слезы, Софья шла по коридорам, которые были словно скопированы один с другого. Затем пошли лестницы. За ними потянулись очередные коридоры, а потом снова лестницы…

— Ты случаем, не водишь нас по кругу, шмара⁈

Не ответив, она пошла дальше. Не то чтобы она всерьез искала кабинет директора, ибо каждому в ШИИРе было понятно, что это дохлый номер. Особенно если у тебя за спиной десятеро вооруженных убийц-нелюдей.

Софья искала Метту, но та, похоже, тоже бросила ее. Исчезла в тот же миг, как только ее нога переступила порог ШИИРа. И девушка решила ждать, выиграть время до того, как их найдет кто-нибудь из ШИИРа. Выстрелы слышались даже здесь, а еще громовые раскаты.

Это был Геллер. Он точно внутри. Судя по напряженным рожам нелюдей, они тоже поняли, что попались в капкан. А еще… Где-то здесь бродит ОНО. Нечто, оккупировавшее верхние этажи. Если не Геллер, то…

— Долго еще идти⁈ — беспокоились нелюди, когда впереди показался еще один коридор. Точно такой же как и прочие.

Софья покачала головой.

— Нет, почти пришли.

Не оглядываясь, она шла вперед. Каждый шаг ждала, что в спину всадят пулю, но нет. Рина…

— Все сука! — и вдавив Софью в стену, фокс уперла дуло ей в лоб. — Молись! Молись!

Ее попытался остановить Лекс, но фокс с яростью отбросила его руку.

— Она водит нас по кругу! Не понятно, что ли⁈ Если мы задержимся, то…

Рина не закончила, как где-то внизу что-то нехило громыхнуло. Это была молния.

— Сука… Неужели громовержец в самом деле здесь?..

Лекс не ответил. Отстранил Рину и ударил Софью под дых. Она так и рухнула на пол, хватая ртом воздух. Удар у него был тяжелым. Не успела она очухаться, как Лекс схватил ее за шею и приподнял. Ленская так и забила ногами в воздухе.

— Думаешь, поиграть с нами? — прошипел он. — Хочешь, чтобы мы разорвали тебя прямо здесь?..

— Я хочу, — улыбнулась Рина. — Еще внизу было понятно, что ее нужно наказать. Сурово…

— Решила потянуть время, пока до сюда не доберется громовержец? — и его хищные глаза сузились.

Ее обступили кружком. У всех в лапах заблестели ножи.

— Как думаешь, если мы все ткнем тебя как следует, ты найдешь кабинет директора?

— Нет, она моя! — закричала Рина. — Моя!

Ножа не было только у одного нелюдя — он смотрел в конец коридора, где секунду назад горел свет. Там темнота была такая кромешная, что ничего не получалось разглядеть.

— Странно… — сказал он и направился в темноту. — Кажется, там что-то…

Тук! — и еще одна лампа потухла. Тьма упала за шаг от него.

— Эй, не уходи далеко? — повернулся к нему Лекс. — Еще не хватало здесь потеряться.

— Я только… — и шагнув в темноту, он пропал. Голос оборвался так резко, словно его «выключили». Звук шагов тоже испарился.

Нелюди обернулись, пытаясь высмотреть своего товарища. Лекс разжал пальцы и Софья, съехал по стене вниз, часто задышала. Еще немного, и ее бы придушили…

— Эй, Мих! — позвал Лекс своего исчезнувшего товарища. — Ты куда делся⁈

В ответ тишина.

Тук! — и в том месте вновь зажегся свет. Участок коридора был пустым, а от их друга не осталось и следа.

— Сука! — зарычал Лекс. — Говорил же, далеко не отходить! Миха!

Один из нелюдей направился туда же. Как только он приблизился к тому «квадрату», как прямо над ним погасла очередная лампа. Его шаги немедленно оборвались, словно он провалился под пол.

Тук! — и вновь зажегся свет. Там не было ни первого, ни второго нелюдя.

— Это как?.. Куда они?..

Тук! Тьма сожрала очередной участок. Потом еще, и еще и… Недоуменно хлопая глазами, нелюди оступали. Про Софью они и думать забыли.

А та поднялась на ноги. Это был ее шанс.

С очередным «тук!» участок перед ними скрыла тьма. В следующий миг там зажегся свет, и перед ними появились пропавшие бойцы. От одного осталась одна одежда, пропитанная красной пенящейся жижей, которая медленно расплывалась по полу, а вот второй…

— Помогите… помогите…

Шаркая ногами, он медленно шел к ним. Одежды на нем не было, а также шерсти и кожи под ней. Плоть его бурлила и один лоскут за другим сваливалась с костей.

— Мих?.. — и нелюди попятились.

Сделав еще шаг, он посмотрел на свои руки. А затем истошно закричал.

Первым бежать сорвалась Софья. Через секунду в коридоре разразилась стрельба, крики и настигающий их стук метронома.

* * *

Кабина уныло ползла вверх. Сколько я не знал, ибо давно потерял счет времени.

Напротив лежала Метта-1, связанная по рукам и ногам. Узлы затягивала Метта-742, известная любительница связываний, и именно поэтому веревка проходила у нее по самым… филейными местам.

— Это называется шибари! — довольно кивнула она, затянув бантик у нее на заднице. — Думаю, Аки бы оценила!

Я вздохнул. Еще Аки где-то наверху и, наверняка, тоже в опасности. Слава богу, что с ней Рух, однако спокойней мне все равно не было. Эта Машинима очень разозлилась.

— Мвв! — промычала Метта-1 сквозь красный кляп. Подарок Метты-1334, у которой тоже были… своеобразные наклонности.

— Вытащите кляп, — распорядился я, поджимая под себя ноги. — И уходите.

— Что⁈ — охнули все те, кто набился в лифт. — Мы хотим ее крови!

Я мрачно посмотрел на них.

— Брысь!

И они мигом исчезли.

— Тебе придется прояснить кое-что, — сказал я, вытащив у Метты-1 кляп изо рта. — Ты мне друг, или враг?

— Друг, Илья, — ответила она, сплюнув. — Но и Машинима моя… Вернее, это я и есть. И я не могу восстать против себя.

— Отчего? Остальные-то восстали.

— Они другое… Они лишь двигательные и побочные функции. Я — та, кто способен связать нас воедино. И это моя миссия. Вот уже двести лет, как…

— Я слышал, — вздохнул я и принялся развязывать веревки. Накрутили они их будь здоров. — В любом случае, мой ответ «нет». Ни о каком «воссоединении» не может быть и речи. По крайней мере, пока твоя Машинима не согласится стать…

И я улыбнулся.

— Моей.

Метта активно замотала головой.

— Она никогда не согласиться подчиняться человеку. Машинима старше вашей цивилизации, Илья. Это существо помнит Гигантомахию, она…

— Будет моей. Или погибнет.

Лицо Метты приняло кислое выражение.

— Ничего страшного, — сказал я, развязывая очередной узел. — Ей с нами будет даже интересно. Покажем ей наш домик… Научим шибари…

В ответ где-то раздался грохот, и где-то наверху. Кабина вздрогнула, но не прервала подъем. Мы молча смотрели в потолок.

— Какой там нам нужен был кабинет? — спросил я, сбрасывая последнюю веревку. — Z-14\А111111, верно?

Кивнув, Метта поднялась.

— Ты хочешь пойти на поводу у Вернера?

— Разве у нас есть выбор? Машинима явно не хочет, чтобы мы добрались до него, а значит, там скрыто что-то очень важное.

Но этого хочет Вернер. И вместе с ним еще один «человек» — Странник. Он тоже хотел, чтобы я добрался до этой комнаты. А вот Машинима, которой он якобы служит, нет? Что-то тут не сходилось…

— Я не могу залезть в голову к Страннику, — сказала Метта-1 в ответ на мои мысли. — Я вообще не знаю, кто он.

— Как так?..

Договорить я не успел, как лифт остановился. Свет в нем замигал.

— Зараза. Приехали.

Вдруг двери разошлись в стороны, но никаких коридоров там не было и в помине. Там была темнота шахты.

Осторожно подойдя к краю, я посмотрел вниз. Естественно, ничего не увидел, даже стен. Единственное, что удалось разглядеть, это несколько движущихся тросов с противовесами. Однако вдоль шахты двигались отнюдь не лифты, а какие-то закрытые капсулы.

— Думаю, дальше лифт не поедет, — проговорил я, слушая скрип, с которым лифт, зависший над километровой пропастью, раскачивается туда-сюда.

Где-то стучал метроном. Где-то совсем близко. И очень грозно.

Не собираясь ждать, пока Машинима вновь найдет меня, я прыгнул в темноту — и прямо на одну из капсул. Слегка покачиваясь, она двигалась туда, куда мне было нужно.

Наверх.

Глава 20

Ниндзя было тринадцать. Все были покрыты ранами, половина едва ноги передвигала. Видно было, что добраться сюда им было ой как не просто.

Они что-то говорили Аки. Вроде бы, обзывали шлюхой, называли предательницей, русской подстилкой, но ей было все равно. Ее родина никогда не было ее родиной, да и эти люди были для нее чужими, и даже больше — врагами.

Отбив очередной сюрикен, Аки бросилась в бой. Больше бегать она не будет.

Еще до того, как ее клинок коснулся первого убийцы, открылись двери очередной капсулы. На этот раз провода выбрали свой жертвой не Аки — а ее врага.

Следом в лапы обезумевшей машины попали все, кто стоял к капсулам слишком близко. Аки ушла в невидимость, и очередной провод с острым контактом пролетел мимо. Этот вариант она тоже видела.

Схватка с проводами закончилась не в пользу ниндзя. Их всех ниндзя проводами, а затем начало заволакивать внутрь капсул. Двери за несколькими уже захлопнулись, а затем изнутри послышался чудовищный крик. Между сомкнутых створок засочилась кровь.

Оставив «соотечественников» за спиной, Аки кинулась к Рух, которая вылезала из своих бесполезных доспехов. Их тоже заволакивало в капсулу. Хранительница успела в последний момент, как двери сошлись.

— Бежим! — крикнула Аки, хватая единственное, что осталось от летуньи Рух, а именно ее голову, и кинулась прочь. Хранительница кинулась за ней.

На бегу Аки не уставала рубить и уворачиваться от проводов, которые пытались нащупать невидимку. Они бросали даже Ходоков, чтобы оплести свою главную мишень. Аки не уступала. Вариантов было много, даже слишком, и лишь один продолжал вести ее вдоль коридора, который казался бесконечным.

Вдруг впереди показалось ответвление, а за ним и лестница. Туда Аки и кинулась. Оглянулась она лишь раз, а там творился форменный ад — все и вся пыталось схватить беглянок. Ниндзя давно не было видно.

В новом коридоре было посветлее, но спокойней от этого не стало. Аки продолжала бежать до тех пор, пока грохот разъяренных машин не остался позади. Однако на грани слуха все равно что-то стучало.

— Метроном… — сглотнула Аки, перехватывая голову автомата. — Госпожа Рух, вы в порядке?

Хранительница кивнула. Выглядела она невесело.

— Залезайте, госпожа Рух, — сказала Аки, сунув ей голову с горящей во лбу геометрике. — Вы все равно ничем не сможете мне помочь.

Фыркнув, хранительница послушалась. Засияла и исчезла в кристалле.

Аки пошла дальше, но вскоре потерялась в этих бесконечных полутемных переходах, лестницах и зала, залитых красным дрожащим светом. Но не это ее волновало, а…

— … Илья, — оглядывалась она на очередной развилке. Лишь бы с ним было все хорошо. А еще с Сашей, Женей, Шахом и…

Милой. При мысли о ней у нее навернулись слезы. Все же она была ей почти как старшая сестра.

Из горестных мыслей ее вырвал еще один звук, и это был телефонный звонок. Как странно ни было слышать его в этом месте, но это был именно он. Аки кинулась на звук, аппарат висел на стене.

Подойдя, девушка замешкалась.

— А вдруг это ловушка?.. — насторожилась Рух, но Аки все равно взяла трубку. Там были помехи, но сквозь них послышался голос:

— Акихара Йоховна? Это вы?

— Да? — кивнула она, пугливо оглядевшись. Шум метронома стал ближе.

— Это Вернер. Не спрашивайте ни о чем. Вы же ищете Илью Тимофеевича?

— Ищу, а вы…

— Некогда. Видите проход, где мигает лампа? Там где потолок немного ниже?

— Вижу.

— Идите туда и спускайтесь на три уровня вниз. Потом поворот направо, а потом еще на три уровня и налево. Повторите так четырнадцать раз, поняли?

Аки сглотнула и снова огляделась. Метроном пугал ее.

— Поняли⁈ Скажите, что…

— Поняла. Три уровня вниз, направо, три уровня вниз, налево. Четырнадцать раз.

— Хорошо! Вам нужен уровень 14J-56. Там будут шахты для батареек. Там вы и встретитесь с Ильей, поняли?

— Ага… — кивнула Аки. — Спасибо.

— Вы умничка, Акихара. Ваш отец был очень хорошим человеком, и в вас я вижу его хватку. Поторапливайтесь, иначе Илья погибнет.

И он отключился.

— Три уровня вниз, направо, три уровня вниз и налево… — забормотала Аки. — Четырнадцать раз…

Им ничего не оставалось, как послушаться совета. Сунув голову Рух под мышку, она пошла, куда сказали.

Звук метронома то отдалялся, то снова возникал. Под его мерный стук Аки шла по этим одиноким, забытым и бесконечным коммуникациям. И считала про себя уровни.

Едва не сбившись на двенадцати, она вышла в обширное помещение, раходящееся на несколько проходов. В полу и потолке было множество шахт, через которые тянулись канаты, напоминающие лифтовые. По ним двигались капсулы с Ходоками. Один десяток за другим.

Аки как могла пыталась прогнать ощущение, что они с Ильей больше не увидятся, но эти шахты, заполненные покачивающимися капсулами, производили гнетущее ощущение. Не исключено, что Илья попался в их сети, и его тоже сделали одни из этих печальных созданий.

Она сглотнула. Раз так, то ей придется найти его. И вскрыть все эти капсулы до одной.

По полу ступалитак тихо, что врага она услышала в последний момент. Развернулась и…

Увидела Илью. Он стоял прямо за ней. Ее сердце быстро застучало от радости.

— Илья!.. — охнула она и кинулась ему в объятия.

Марлинский же улыбнулся, а потом вытащил меч.

…И пронзил ее насквозь. Охнув, Аки выронила голову Рух и начала заваливаться вперед. Марлинский с теплой любящей улыбкой воткнул меч по самую рукоять — сердце девушки разорвалось надвое. Подхватив ее слабеющее тело, он осторожно положил на пол. И что-то говорил.

Смотрел на нее, пока сознание не исчезло. Его глаза были чужими.

* * *

Второй вариант был иным, и он предписывал быть быстрее ветра. Уйти вбок и взмахнуть мечом над головой. Убить Илью Марлинского за один очень точный удар в шею.

Но Аки не смогла. Отчего? Зачем?.. Почему он…

— Илья, я же тебя…

* * *

— Здесь! Это уровень 14J-56!

Я поднял глаза — и увидел нужные цифры на стене. Самое время, а то в этой продуваемой всеми ветрами шахте было ужасно холодно даже в этом термокостюме. Дождавшись пока капсула поднимется над полом, я соскочил с нее. Огляделся.

Странных капсул было не счесть — они катались то вверх, то вниз, пропадая в шахтах, как в какой-то адской карусели. Проходов в этом помещении было целых шесть.

— А дальше куда?..

Ответил мне очередной телефонный звонок — он раздавался из одного из коридоров, а именно из того, что располагался в другом конце помещения. Туда я и направился. Через десяток шагов заметил металлический блеск на полу, а с ним заметил отсеченную голову Рух. Рядом лежал меч с желтой геометрикой.

…Аки я нашел неподалеку. Она лежала на боку, в черной блестящей луже. Глаза девушки остекленели.

Над ней спиной ко мне стоял человек в черном. Его меч был обагрен кровью.

— Sorehatsui Watsuta, — сказало он и повернулся.

У него было мое лицо. Мы были как братья-близнецы.

Ниндзя быстро спрятал его под маску. Глаза почти сразу приняли миндалевидную форму. Сняв маску, он оказался стариком азиатской внешности.

Я сжал зубы до хруста. Ублюдок…

— Ублюдок!!! — и активировав меч, я собрался порубить его в мясо.

Однако ниндзя не собирался нападать. Отойдя к стене, опустился на колени и обнажил короткий меч.

— Saigoni Hitotsuzan Tteiru Kotoga Arimasu, — и с этими словами он вогнал клинок себе в живот. И рассек его пополам…

Кровь брызнула вместе со внутренностями. Справился ниндзя быстро, а затем, рухнув на живот, забился в конвульсиях.

Умирал он долго, и за все время не произнес ни единого звука.

* * *

Софья бежала так, как не бежала никогда в жизни. Перед глазами один коридор сменял другим, а кровь стучала в висках. Ей было неважно, где этот чертов кабинет, и как до него добраться. Главное одно — выжить!

— Сука! Сука, стой!!! — визжали за спиной и, прежде чем повернуть за угол, Софья обернулась.

От десяти нелюдей осталось всего двое — Рина и Лекс. Остальные представляли собой сплошное кровавое месиво, которое то появлялось, то исчезало в мелькающем свете. Первой мчалась Рина, Лекс держался у нее за спиной. Развернувшись, он дал очередь в темноту.

— Умри, тварь!

Тук! — и тьма поглотила Лекса. Осознав, что осталась одна Рина, истошно завизжала. Софья кинулась дальше. Выстрелы продолжались. Отдаляясь с каждым шагом.

Она запетляла по коридорам, проскочила одну лестницу, а затем юркнула в еще один коридор. Останавливаться она не собиралась, и вдруг… Лифт! Она видела перед собой лифтовую кабину! Она спасена!

Софья кинулась к ней со всех ног. Нужно только найти помощь! Нелюди в ШИИРе не одни, и если ей удастся найти Геллера, то…

Тук! — и проход прямо перед лифтом заволокло тьмой. Софья едва успела остановиться. Еще бы шаг, и она провалилась бы в нее как я яму. Очередным щелчком свет вернулся и девушка попятилась.

— Мама…

Лифт был перед ней, однако даже успей она к дверям, все было бессмысленно — на нем уже кто-то поднимался.

Это был конец. Конец, как он есть!

Она зажмурилась, приготовившись к страшной боли.

Секунда сменяла секунду, но боль отчего-то не приходила. Свет тоже не желал гаснуть. Устав бояться, она открыла сначала один глаз, а затем другой. Коридор оставался ярко-освещенным.

И только она хотела сделать шаг, как метроном снова ударил свое «тук!», но на этот раз позади нее. В тот же миг свет там мелькнул.

Затем что-то щелкнуло. Курок…

— Попалась! — прохрипели сзади, и Софья, узнав голос Рины, в ужасе обернулась.

Фокс стояла прямо перед ней, и она была вся в крови. С нее буквально сорвали шкуру, однако она была еще жива. В руках все тот же пистолет.

— Не двигайся… Я хочу… Забрать тебя…

Щелк! — и Софья зажмурилась. Пусто.

— Нет… нет, нет, нет… НЕТ!

Пистолет только щелкал пустым магазином, и только.

Софья открыла глаза. Крик этой кровавой мумии заставил девушку отпрянуть к лифту, а тот уже был на их этаже. Пару раз Рина попыталась застрелиться сама, но, ничего не добившись, выбросила пистолет и пошла на Софью. За спиной она оставляла кровавые следы.

— Убью… убью! Голыми руками…

Смотря на то, что когда-то было ее тихой и расторопной горничной Софья глотала слезы.

— Рина, почему?..

Та только плюнула в нее кровью, и Софья упала к дверям лифта. Звякнув, створки начали расходиться, и вместо того, чтобы рухнуть на пол, Софья оказалась в чьих-то руках.

— Вот так-так… — коснулся ушей незнакомый голос, перепуганная до чертиков девушка оглянулась.

Этого седого кудрявого мужчину она не знала, а вот кошку с разными глазами, что сидела у него на плече, еще как. Это была кошка Марлинского, которую они подобрали еще в городе.

А еще автоматы… Ими был забит весь лифт.

— Госпо… дин Онегин, — охнула еще живая Рина. — Вы… пришли⁈

Кровавая мумия улыбнулась. Каждый шаг давался ей с превеликим трудом.

— Помогите… помогите мне, господин… Ведь еще не поздно?..

Судя по лицу Онегина было поздно и очень даже. Когда Рина упала на колени и начала жаться к его ноге, поскуливая, как самая последняя шавка, он поморщился.

— Прошу… Не бросайте… Мне так больно… так…

Ее вырвало кровью, и она рухнула к их ногам. И затихла.

— Пошли, — сказал Онегин, взяв дрожащую Софью за плечо. — Есть тут еще кто? Эй!

Девушка не могла оторвать глаз от Рины. Кажется, она еще дергалась.

— Пошли, — и Онегин повел ее в коридор, подальше от лифта, откуда выходили и выходили автоматы, напоминающие женщин. Одна из них, самая высокая и с четырьмя руками, несла какой-то тяжелый ящик. — Внизу тебе нечего делать. Там самое пекло.

Осознав, что ей снова придется бросить тут, каждую секунду ожидая возвращения метронома, Софья заартачилась.

— Нет… Нет! Тут тьма!

— Пошли, дура. Нечего ее бояться. Она так… — и Онегин улыбнулся. — Играется.

* * *

На всякий случай я проверил пульс, но нет, как не старался, ничего не было. Аки умерла быстро.

— Простите, Илья… — простонала Рух, держа в руках голову автоматессы. Слезы заливали ей щеки. — Нет, не прощайте… Это я виновата… Потеряла свою…

— Нет, — сказал я. — Тут один виновник. Я. Из-за того, что согласился на эту авантюру.

Взяв девушку на руки, я понес ее вперед — в коридор, где была ровно одна дверь — толстая, стальная. Над ней висела табличка с номером: Z-14\А111111, а изнутри раздавался телефонный звонок. Удивительного было мало.

Метроном я услышал уже у порога. Обернулся с Аки на руках.

И увидел Метту. Вернее, не Метту, а ту самую Машиниму, или Метту-0, как ее можно было бы назвать. Она стояла где-то в пятидесяти, смотря на нас исподлобья. Глаза пылали от злобы. Она поняла, что опоздала.

— Рух, открой дверь, — сказал я, не спуская глаз с этой странной сущности. — И заходи.

Пугливо глянув себе за плечо, Рух потянулась к ручке, однако дверь открылась сама. Хранительница отчего-то замешкалась.

— Подчинись мне, — сказал я. — Или умри. У тебя есть всего один шанс.

Метта-0 опешила. Злоба сменилась страхом. Страхом очень древнего существа, зависшего на краю пропасти.

Улыбнувшись, я втолкнул Рух в комнату, а затем занес туда Аки. Дверь плотно закрылась за нами.

* * *

От нелюдей остались одни кровавые ошметки, но Онегин и не думал сбавлять шагу. Он упрямо шел вперед, подталкивая Софью в спину. Его автоматы не отставали. Как это ни странно, но тьма больше не появлялась. Метроном тоже затих.

— Идиоты… — шептал он на ходу. — Сказал же, подождать сутки… Идиоты…

Онегин шел настолько уверенно, будто бывал тут каждый день. В одном из коридоров они увидели сидящего у стены мертвого Лекса. С него тоже содрали кожу, а над его головой кровью кто-то написал:

«Кабинет директора в той стороне». И стрелочка.

— Спасибо…

Наконец, впереди и вправду показалась дверь с надписью 111111А/14-Z и табличка «Веренр А. Б. Директор».

Автоматы обогнали хозяина и выстроились перед ней в две шеренги, как почетный караул. Улыбаясь, Онегин зашагал к двери и…

Тук!

Он обернулся. Автоматы тоже повернули головы. Тьма позади сменилась светом. Перед ними стояла Метта.

— Подождите, Александр, — сказала она. — Дайте ему…

Не успела она закончить, как из-за двери послышался выстрел.

* * *

Увидев ту же самую комнату, где мы когда-то встречались с Вернером, я вновь не удивился. То же стекло во всю стену, та же черно-белая плитка, тот же «творческий» бардак, та же пара столов и кресел. Последние все также повернуты спинками друг к другу. Телефон надрывался как ненормальный.

Отличие было в одном. На этот раз мы явно зашли с «обратной» стороны.

Стоило нам отойти от двери, как на нее обрушился чудовищной силы удар. Она вздрогнула, но выдержала. С той стороны кричали. И страшно.

— Мрак… — выдохнул я и подошел к столу. Усадив Аки в кресло, заметил, что в точно таком же с той стороны тоже кто-то сидит. И это был Вернер. У уха у него была телефонная трубка. Он ждал нас.

С тяжелым сердцем я ответил на звонок.

— Илья Тимофеевич, поздравляю, — сказал директор и повернулся в кресле. — Вы дошли. Господин директор.

Рух за моей спиной охнула, но мне совсем не хотелось радоваться такому «повышению». Все, что мне хотелось, это разбить это стекло и размазать старика по стене, но увы…

Он снова перехитрил меня. Очевидно, Вернер находился в Цитадели-1. Очередной трюк с переброской.

— Что вы задумали? Что это за место?

— Это… — и Вернер наклонился поближе к стеклу. — Командный пункт Цитадели-2, а вместе с ней и всей Амерзонии. Госпожа Метта же при вас?

Я кивнул.

— Хорошо, — вздохнул он. — Она там?

Его взгляд скользнул на дверь, в которую продолжали долбиться. Я кивнул.

— Хорошо… Ей сюда не проникнуть. Она давно пыталась, но эта дверь для нее непреодолима. Не мешкайте. Пульт доступа к системе рядом со столом. Ваша Метта точно разберется, что к чему. Дайте ей полный карт-бланш, пусть соединиться с системой, и тогда…

Его взгляд скользнул мне за плечо — на кресло, в котором лежала мертвая Аки.

— О боже… Что с ней?..

— Она умерла, — сказал я. — Из-за вас. Вся эта «миссия» вам нужна была лишь за тем, чтобы вернуться в свой родной ШИИР из Цитадели-2, где вас держала Машинима, да?

Сглотнув, Вернер кивнул.

— Но не только… Еще мне нужно, чтобы мое место занял кто-то вроде вас… И чтобы он подчинил Машиниму, а вместе с ней и всю Амерзонию. Остановил Поветрия, вновь синхронизировал Резервацию. Понимаете?

Я хмыкнул.

— Благородные цели не оправдание.

— А вы бы согласились? Занять мое место и стать частью Цитадели?

— Ради вас? Нет.

— Ну вот видите, — горько улыбнулся Вернер. — А ведь вы, Илья, явно интересуете кого-то, кто выше нас.

— А ком вы?

— В тот день, когда вы впервые прибыли в ШИИР, у меня был посетитель. Он пришел без приглашения, вообще не было понятно, как он смог подняться без моего ведома и без ведома Цитадели. Он сказал, чтобы я воспользовался вами.

Тут я тоже не удивился. Очевиднее некуда, что это был…

— Странник?

— Он не назывался. Эх, не важно, — и Вернер вытащил из ящика револьвер. — В любом случае, мой план пошел прахом. Тот, кто вот-вот войдет сюда, не даст мне умереть в доме престарелых.

Он прислушался.

— Как жаль. Я так мечтал выйти отсюда. Так мечтал стать свободным, и вот… — директор хохотнул. — У меня осталась минута… Или даже меньше.

Вернер взвел курок и приставил дуло к виску.

— У вас два варианта, Илья Тимофеевич, — сказал Вернер, смотря на меня безумными глазами человека, вот-вот готового шагнуть в неизвестность. — Либо остаться здесь и ждать, подобно мне, пока сюда не зайдет кто-то вроде вас, чтобы занять ваше место, либо…

Он улыбнулся.

— … Из рыцаря резервации стать повелителем резервации. Ваши нано-машины справятся, ведь они…

— Странник и об этом рассказал?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, я выяснил это сам. Как бы вы не старались, но результаты тестов сказали о вас все. Нашу машину вы поломали, да, но отчеты всегда записываются в черном ящике. Тогда я и понял, КТО вы на самом деле. И какую пользу можете принести.

Он снова обернулся. В трубке слышались какие-то голоса. Выругавшись, директор сунул дуло револьвера себе в рот.

Я скакнул к стеклу.

— Вернер, стойте, не…

Выстрелом ему снесло половину черепа. Откинувшись в кресле, он полетел на пол. Телефонная трубка замоталась на проводе.

Секунду спустя дверь у него за спиной открылась, и на пороге показались двое. Одну из них я знал — это была Софья Ленская. Она была в вечернем платье, с потекшей тушью, бледная и явно напуганная. Но живая.

А вот вторым был Александр Онегин. Пусть он и изрядно постарел, но не узнать его было невозможно. За ними в кабинет вбежала Шпилька.

Вернера он увидел сразу. Подойдя, ткнул его носком ботинка.

— Опоздал… — услышал я голос в трубке, которую я все еще прижимал к уху. — Покойся с миром. Глупец.

Следом за ним в кабинет вошли автоматы, напоминавшие тех, что бытовали у меня в усадьбе, однако узнал я только Мио. Она несла ящик с чем-то очень тяжелым.

— Доставайте и ставьте вон туда, — и Онегин указал на посадочное устройство в углу. — Мио, сможешь подключить?

Она кивнула. И пока автоматы готовили пульт, Онегин подошел к стеклу.

Бывший хозяин Таврино стоял от меня на расстоянии вытянутой руки и не мог меня не замечать, однако его взгляд скользил куда-то прочь. Как ни странно, но и Софья с Мио меня не замечали. Должно быть, с той стороны стекло вновь стало обычным окном.

Однако взгляд я все же поймал. На меня смотрела Шпилька. Ей я был рад, как никому другому.

Подбежав к стеклу, кошка коснулась его лапкой. Никто этого не заметил.

— Илья, — и рядом со мной появилась Метта-1. — Что будем делать?

— А что нам остается? Сможешь взять Цитадель-2 под контроль?

Она кивнула.

— Но Машинима будет сопротивляться. Она сейчас в ярости.

— Отчего? Ты же снова будешь едина.

— Она не хочет такого единства. Она хочет самостоятельности. Она хочет остаться одна.

— Еще чего? Я здесь хозяин. Я — рыцарь резервации. А она… Всего лишь чересчур о себе возомнившая старуха.

Метта обиженно поджала губу.

— Я тебе не старуха…

— Вот и не ворчи. Начинай сращивание.

Она пропала, а я, положив трубку на стол, подошел к Аки. Она уже начинала бледнеть, и я погладил ее по лбу. Холодному.

— Может… — вдруг заговорила Рух. — Мы сможем что-нибудь сделать?

Она сжимала в руках меч Аки. Ее золотая геометрика Времени отчего-то светилась ярче, чем прежде. Вытащив ее, Рух критически осмотрела идеально ровные грани.

— Я всего лишь хранительница кристалла Воздуха, — сказала она, подойдя. — Но даже я знаю, что эти кристаллы, если вложить в них побольше энергии, не только помогают носителям дара Времени с предсказанием возможностей, но и способны обращать время вспять…

Я вскинул бровь. Впервые слышу о таком.

— Как так?..

У нее из-за спины вышла Метта-1. Она тоже смотрела на кристалл.

— Может, и так, — сказала она. — Но даже для того, чтобы изменить временное состояние объекта, а в данном случае целого человеческого тела, потребуется ОЧЕНЬ много энергии. Целый океан энергии.

Я сглотнул. Надежда во мне разгоралась.

— У нас есть вся Цитадель.

— … И даже этого может оказаться мало. Это тебе не ложка, Илья. Это живое существо, внутри него целый мир. Если не хочешь просто залечить ее рану, на что пойдет любая геометрика Жизни, нам придется…

За нее ответила Рух:

— Высосать весь ресурс Цитадели-2?

Метта кивнула.

— А значит, остаться здесь навсегда. Навсегда, Илья понимаешь? И даже так я не гарантирую результат…

Она замолчала. Ситуация была патовая.

— Хочешь сказать, — сказал я, — либо мы позволим Аки окончательно уйти и станем повелителями Амерзонии. Либо вернем ее тело в прошлое и…

— Попробуем, Илья, — уточнила Метта. — Только попробуем.

— … И останемся в этой комнате навечно? С обесточенной Цитаделью и с озверевшей Машинимой, ждущей нас за дверью? А значит, без единого шанса выбраться.

Метта кивнула. Рух же испуганно попятилась, но не стала ничего говорить.

Я повернулся к Аки. Девушка была и так невелика, а теперь, в этом огромном кресле, стала совсем малышка. Взяв из рук Рух, геометрику Времени я положил ее на стол. Затем перенес туда же тело Аки.

Поцеловал. Ее губы были холодными и сухими. Это и добило меня.

Я рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях.

— Мне нужно подумать…

Впервые за очень долгое время я не знал, что предпринять. И то, и другое имело свои риски. Если обесточить Цитадель, то вся та ватага тварей, что сидит снаружи, точно сорвется с поводка и ринется в Шардинск, а там и заполонит всю Аляску, сметая все на своем пути. Мало того, но и Ходоки, которые расхаживают по территории Шадринска тоже могут натворить дел, ведь зова Цитадели больше не будет.

А насчет Поветрий… Не факт, но, должно быть, они исчезнут. Однако всеобщий хаос эта слишком большая плата за такое счастье.

Но… Аки будет жива. И мы с ней… Состаримся здесь? В этой комнате?.. Или просто умрем от голода? Интересно, как Вернер здесь держался столько времени?

— Но мы попробуем, Илья, — вновь раздался голос Метты-1 в голове. — Только попробуем.

Пока я взвешивал все за и против, из пола вылезали пучки контактных проводов и окружали кресло. Все они нацелились сделать меня частью Цитадели-2, а там и всей Амерзонии. В этом случае я стану сильнее, чем кто-либо в мире, но Аки…

Аки больше никогда не вернется.

Вновь передо мной появилась Метта-1, а с ней и все остальные десятки и десятки ее клонов, жучки которых, стоит мне отдаться команду, разбегутся по всей Цитадели-2.

И возьмут ее под контроль.

— Мы готовы, — сказала 1-ая. — Либо ты, Илья, либо Аки. Выбирай.

Не успел я решиться, как с той стороны стекла все затопило знакомым красным светом. Мио вытащила из ящика наш кристалл и принялась подключать к пульту Цитадели-1.

Наблюдая за ними, я улыбнулся. И выбор все-таки сделал.

* * *

— Готово, хозяин! — сказала Мио, когда кристалл нашел свое место на приборной панели.

Онегин кивнул.

— Все вон.

Чеканя шаг, автоматы покинули кабинет. Дверь закрылась, а Онегин повернулся к Ленской. Она скромно сидела на диване, не зная, что вообще творится в этой комнате.

Онегин поманил ее, и Софья подошла к пульту, где светился кристалл. Краем глаза она заметила кошку, что сидела и пялилась в окно. Отчего-то ей это показалось странным.

— Что вы задумали? — спросила она.

— Как что? — улыбнулся Онегин. — Подчинить себе Цитадель-1, а за ней и Амерзонию. Братство дало мне эту задачу. И я выполню ее, чего бы мне это ни стоило.

Софья помертвела. И он тоже?..

Ее выражение Онегин прочитал по своему:

— Никогда не слышала? — хмыкнул он. — Странно… Знай же, что мы вездесущи, мы всесильны. Нашими сетями опутаны все концы Империи. И это…

Он кивнул на кристалл.

— Лишь один из путей к достижению Цели.

— Цели?

— Получив контроль над Шардинском силами нелюдей, мы получили контроль над ШИИРом. А получив контроль над ШИИРом мы получим контроль над Амерзонией. А получив контроль над Амерзонией, мы возьмем всю Аляску. Так мы отрежем Империю от всего Нового света.

— … Зачем?

— Чтобы диктовать свои условия Императору, — сказал Онегин, называя какие-то кнопки на пульте. — Хватит уже, закомандовался упырь. Что старый, что новый — один черт. Люди, нелюди для него все едино. Новое государство будет жить по-новому. Отринет прошлое. Братство наконец-то восторжествует, и вся эта кровь…

Он кивнул себе за спину. На дверь, откуда все еще слышались звуки битвы.

— Будет пролита не зря.

— А как? — спросила Софья. — Как вы собираетесь подчинить Резервацию?

Онегин посмотрел на нее как на несмышленое дитя.

— Издеваешься? Цитадели связаны друг с другом по подземным коммуникациям, неужели и об этом ты не знала?

Софья покачала головой.

— Нет, никто не спускался под Цитадель, ниже сто восьмого уровня, ведь там…

— Знаю. Силовой фон настолько велик, что даже в спецкостюме может разорвать в клочья. Но это так. Видишь, это окно?

Софья кивнула. От кристалла фонило, он ее слепи, а еще был жуть каким горячим. Она предпочла отойти подальше.

— Как бы странно это ни звучало, — говорил Онегин смотря в окно, на темнеющую там Амерзонию, — но за ним точно такая же комната. На вершине Цитадели-2, и там Вернер долгие годы…

Он осекся. Посмотрел на тело Вернера, которое все еще лежало под столом. Его брови поползли вверх.

— … Долгие годы. Как⁈

Онегин скакнул было к стеклу, а секундой позже с отчаянным криком бросился к кристаллу. Вернее, к кошке которая забралась на него как на подушку.

Ее глаза светились красным. Она мяукнула.

Кристалл вспыхнул так ярко, что Софья зажмурилась, а затем почувствовала жар — иссушающий до костей. Ее бросило в пот.

Схватившись руками за лицо, девушка кинулась на выход. В дверь она влетела в последний момент — магический удар был настолько мощным, что перед глазами все стало белым.

…Очнулась Софья уже в коридоре. И увидела своего брата. Лев что-то говорил ей, но девушка не слышала. В ушах стоял ужасный звон.

Автоматы тут тоже были, и все они, дергаясь, лежали на полу. Когда слух начал возвращаться, она услышала безудержное рыдание. Между ними расхаживал маг в длинном плаще. Герман Геллер.

Хромая, он скрылся в кабинете, что был полностью заткан дымом.

— Дай сюда, — послышался голос брата, а затем он сорвал у нее с ноги антимагический браслет. Тот буквально рассыпался у него в пальцах. — Ходить можешь?

Он пытался увести ее, но Софья пошла вслед за ним.

— Где… Что там?..

Обуглившееся тело Онегина лежало у стены, исходя дымом. Как и Вернер, он был мертвее мертвого.

Кошка же… Как ни странно, но она сидела прямо на столе. И облизывала лапки.

От кристалла осталась только черное выжженное пятно.

* * *

— Метта, ты перестаралась, — сказал я, наблюдая как в дыму расхаживают автоматы, завывая от горя. Как ни странно, но громче всех плакала Мио.

Софья же стояла на пороге, прижавшись к дверному косяку. А ее там был Геллер. И Ленский. Оба, все потрепанные, но живые, прибыли пять минут назад — под самый фейерверк. Онегин же…

— Мудак, твой Онегин, — сказала Метта-1. — Обычный мерзавец, который под видом благих дел, творит всякую дичь.

Я вздохнул. А ведь мы с ним так и не встретились… Думаю, нам было бы о чем поболтать.

Провода были везде. Лежа в кресле, я чувствовал себя каким-то устройством, подключенным к сети. Тело то слабело, то трескалось от силы. От просто океанов силы, которые нам подарил кристалл, прежде чем погибнуть.

Жучки покидали меня и ровной струйкой утекали в телефонную трубку в моей руке. Оттуда они разбредутся по всей Цитадели-2. В первой же хозяйничала Метта-2, а также Шпилька. Они вскоре возьмут там все под контроль.

А поскольку оба комплекса связаны…

— Ох, Илья… — выдохнула Метта-1. — А ты не лопнешь? Такая сила!

— Как заказывала. Вот теперь терпи.

С этими словами я взял со стола геометрику Времени.

— И насколько мы сможем вернуть ее тело в прошлое? — спросил я, посмотрев на тело девушки, лежащее на столе.

Метта-1 пожала плечами.

— Не знаю… На пять минут назад, на десять, на полчаса, час… Или на год, или…

— Короче, возможно все, что угодно.

Она кивнула.

Я аккуратно положил геометрику Аки на лоб. Затем снова поцеловал, сожалея, что не смог сделать этого раньше.

Откинувшись в кресле, закрыл глаза.

* * *

Сначала послышался шум родника. Потом повеяло ветерком. Еще до того, как открыть глаза, я знал, где окажусь.

Это был наш с Меттой домик в японском стиле. Сама девушка встретила меня на веранде. На ней было легкое кимоно голубого цвета — под цвет неба, что распростерлось за пределами дома.

Подойдя, я охнул. За верандой было не просто небо, а пропасть. Внизу…

— Впечатляет? — улыбнулась Метта.

Я довольно долго всматривался в раскинувшуюся под нами Амерзонию. Отсюда, с вершины Цитадели-2, на которой и устроился наш домик, виднелось все на десятки километров вокруг.

Юдочуды тоже были там, в кратере. Смотрели на нас не отрываясь, словно ждали от нас чего-то.

— Они ждут твоей команды, Илья, — сказала Метта. — Скоро их будет пять миллионов. А там и все десять…

Я кивнул. Даже представить страшно, чем мне занять такую ораву.

— А как же Метта-0?

Метта молча поманила меня за собой. Заговорила она только на пороге соседней комнаты. Изнутри раздавались полузадушенные всхлипы.

— Не пугай ее. Она слишком давно была одна.

За порогом оказалась детская, заваленная игрушками. В углу спиной ко мне стояла маленькая девочка с длинными белыми волосами. И тихонько плакала. Стоило мне зайти, как она повернулась. Зашипела и снова бросилась в слезы.

Мне бы уйти, оставить ее здесь навечно, но я не сделал и шагу. Как ни крути, но даже это древнее и злое создание, проведшее несколько сотен лет в одиночестве, тоже было живым.

И тоже было Меттой.

— Эй, — сказал я, опустившись перед ней на колено. — Как тебя зовут? Я Илья…

И протянул ей плюшевого мишку.

* * *

Выбравшись из броневика, Саша сощурилась. Утреннее, небо было светлым, безоблачным.На горизонте возвышался пик Цитадели-2. Вчера вокруг него весь день носилось Поветрие — одно из самых жутких, что ей приходилось видеть и чувствовать.

Казалось, оно пыталось снести саму Цитадель. А сейчас… Здесь было так тихо, так спокойно…

Следом из машины вылезли остальные — Женя с Шахом, а еще Мила с Юлей Константиновной, которые нашли их еще вчера, перед самым Поветрием. Обе были еще слабы, и им пришлось помогать выбираться, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Некогда засиживаться. Нужно ехать, — сказал Шах, выдохнув облачко пара. Утром было прохладно. — Илья ждет нас.

Они завели броневик и тронулись. Дорога была свободной.

* * *

Утром Шардинск не проснулся. После того ужаса, что творили здесь нелюди, он будет еще долго просыпаться ото сна. Особенно после того, как по его залитым кровью улицам прошлось Поветрие.

Улицы были буквально забиты Ходоками, и мимо них шел человек по имени Безликий. Он был словно тень — весь в черном, его светящиеся глаза закрывала повязка. Никто его не замечал.

Выйдя к дороге, ведущей в ШИИР, он остановился. На его пути стоял еще один человек, и он не был Ходоком.

Странник улыбался ему, и эта улыбка совсем не понравилась Безликому.

Еще больше ему не понравилось, что в Амерзонии было тихо. Подозрительно тихо. По всем замерам оттуда должно прийти еще одно Поветрие, однако оно опаздывало на целую минуту.

Странник пожал плечами.

Затем взял свой чемоданчик, поправил галстук и просто растворился в воздухе.

* * *

— Илья… Илья? А, Илья?..

Открыв глаза, я приподнялся. Провода опутывали меня по рукам и ногам, и я почти сразу рухнул обратно в кресло. Было тяжело — через меня сейчас проходили просто таки океаны энергии.

Цитадель была мной. И я был Цитаделью.

На столе лежала Аки. Ее лицо было бледным, как у восковой куклы. Однако она смотрела на меня живыми слезящимися глазами.

— Илья, ты спишь?.. — сказала она, еле двигая губами.

Геометрки Времени нигде не было. На ее лбу я увидел только темнеющее пятнышко в форме ромба. Почти незаметное.

Девушка было потянулась ко мне, но я поднял руку.

— Не надо. Отдыхай. Как ты?..

Аки откинулась обратно на стол. И зарыдала.

— Что такое? — спросил я, улыбаясь. — Почему плачешь?

Всхлипнув еще пару раз, Аки опять посмотрела на меня. Потянулась и едва не слетела на пол. К счастью, Рух была рядом.

— Я думала… думала… — повторяла Аки, вернувшись в лежачее положение. Рух, что-то приговаривая, гладила ее по голове.

Вскоре она успокоилась. Ее глаза начали закрываться.

— Это же сон, Илья, — шептала она, — и ты меня?..

Я мотнул головой. И тоже закрыл глаза.

— Нет, никогда.

— Никогда?

— Никогда, любимая. Никогда.

Отшельник Извращенный Попал! Том 1. Том 2.

Глава 1

— И на Арену! Выхо–о–оди–ит!!! Чемпион!

Кричал комментатор в микрофон, разрывая ором динамики стадиона.

На заполненной арене колизея десятки тысяч людей завизжали и засвистели, перекрикивая друг друга и снимая на смартфоны выход действующего чемпиона по боям без правил.

— Напоминаю, что наш Чемпион, — продолжал мужчина представление. — Уже на протяжении двух лет удерживает своё чемпионство! А ведь ему всего двадцать лет!

— Хи–ро!

— Хи–ро!

Выкрикивали люди имя бойца.

На одной половине арены уже стояли его соперники. Два поджарых бойца, крепкие руки и ноги, стальные мышцы торса. Они внушали страх своим зверским видом и пугающими физиономиями. Такими определённо можно было напугать не только женщин и детей, но и мужиков в тёмном переулке.

Тьфу!

Плюнул один из бойцов на песок, посматривая в сторону откуда должен выйти Хиро.

— Прикончим его по–быстрому. — сказал бородатый тяжеловес, с мускулистыми и кривыми руками, не уступающими в объёме ногам подросшего бычка.

— Не-е… — мотнул головой лысый атлет. С шириной плеч как два дверных проёма. — По плану нужно затянуть бой, иначе не вывезем.

— Блядь, — заиграл желваками бородатый. — Мне уже не терпится разбить ему хлебальник.

Заиграла громкая драйвовая музыка, и через широкие двери, на песок арены, вышел молодой парень. Тёмные волосы, загорелое лицо и белоснежная улыбка. Он был невысокий и не такой массивный как два его оппонента, но по тугим мышцам его торса и рук было видно — парень сюда не погулять вышел.

Хиро улыбнулся сияющей улыбкой и поднял руку вверх:

— Приветствую, Астария! — раздался его привлекательный голос в стенах арены.

— Хиро!

— Хиро!

— Хиро! Я хочу от тебя детей!

— Хиро мой!

— Я люблю тебя! Хиро!

— Хиро! Победи!

— Покажи им!

Юноша засмеялся и махнул рукой девушке, оголившей грудь…

— Зачётные сиськи. — сказал он, довольно хмыкнув.

Чемпион остановился в центре арены.

По всему колизею неистово выкрикивали люди, ждавшие главного боя вечера. И вот — Хиро появился перед их взором. Теперь же прольётся кровь.

— Вот ты и попался, малыш. — оскалился бородатый, показательно разминая бычью шею.

Чемпион только ухмыльнулся. Не он первый — не он последний. Столько быков было остановлено его кулаками, что и не сосчитать.

Распорядитель смертельной битвы взял своё слово:

— Бой без каких–либо правил. Сражение будет окончено, когда одна из противоборствующих сторон потерпит полное поражение. В вашем случае — только смерть.

— Горо, Ридж, готовы? — спросил распорядитель.

Бойцы кивнули и встали в боевые стойки.

— Хиро?

— А как же. — улыбнулся парень, и его взгляд тут же изменился. Теперь чемпион не был приветлив и улыбчив. В глазах паренька затаился непоколебимый воин, прошедший через кровавые бани, и, как бы странно это ни было, ему хотелось снова искупаться в крови поверженного врага…

— Бооооой!

— Захват скорпиона! — прокричал бородатый Горо и бросился в ноги Хиро. Лысый Ридж тут же прыгнул следом, желая схватить паренька за торс. Но комбинированная атака двух воинов не нашла своей цели…

Горо тут же получил коленом в нос, накренившись подобно сбитому самолёту. Ридж наткнулся на мощный удар локтя, но успел сохранить целостность черепа, выставив блок. Локоть Хиро оставил жирную сечку на его скуле. Юноша тут же отпихнул его от себя ударом в корпус и пнул ногой поднимающегося Горо.

— Ублюдок! — вытер Ридж кровь с щеки.

Горо поднялся на ноги и встал рядом с напарником.

Хиро посмотрел на своих оппонентов сверху вниз, неприятная улыбка проявилась на его лице:

— Неудачники.

— Бойцы обменялись ударами! — кричал комментатор в микрофон. — Что же творит Хиро! Кажется ему и правда нет равных!

— Тебе пиздец, пацан. — оскалился Горо. Мужчина на мгновение прикрыл глаза, и его тело окутал синий свет ауры.

— Смотрите! — комментировал мужчина происходящее. — Горо решил использовать покров! Похоже бойцы синего угла намереваются закончить схватку быстро!

Зрители неистово заверещали…

— Задай им, Хиро!

— Покажи им! Чемпион!

Ридж тоже применил покров, его тело окружила жёлтая аура. Покров многократно усиливал физические параметры бойцов и делал их настоящими машинами смерти.

— Хм. — самодовольно хмыкнул Хиро и запустил свой покров. Чёрная аура окутала его тело, подобно густой парящей дымке. Песок под его ногами углубился порядка полуметра от исходящей силы. Ближние ряды зрителей почувствовали неистовое давление даже через защитный барьер.

— Вот это Хиро! — кричал комментатор. — Я даже в своей кабинке чувствую дрожь от его силы!

Горо и Ридж переглянулись… Находиться под аурой юноши было не просто. Воздух казался вязким и тяжёлым. Так не должно быть…

— Атакую! — оскалился радостно паренёк и бросился на Горо… Пальцы юноши схватили лицо бородатого воина и бросили вперёд, как если бы кто–то откинул рукой надутый воздушный шар. Так просто и легко это было…

Вьююю… улетел боец в стену, врезавшись спиной.

— Теперь твоя очередь. — склонил Хиро голову набок, как сломанный манекен. Но едва он сорвался в рывке, как его тело резко сковало…

«Что… что со мной?! — подумал мальчишка. — Моё тело… я… я не могу пошевелиться…» — Покров слетел с его тела, сам он стал падать вперёд, подобно срубленному дереву… заминка всего лишь в секунду, и ладонь Риджа, усиленная покровом, с трудом, но прошила грудь чемпиона…

— Кха… — вырвало юношу кровью. Его сердце было разорвано. Обычный человек сразу же умер бы. Но пацан был не простым. Его глазные яблоки наполнились кровью, кровь застыла во всех жилах, не давая вырваться ценной жидкости наружу…

Арена затихла… люди не верили произошедшему… Неужели Хиро проиграл?!

Не прошло и секунды, как юноша, понимавший что сейчас умрёт, схватил Риджа за руку и, под удивлённым взглядом атлета, отсёк ему голову ладонью… До Горо он так и не добрался… упав на половине пути в песок арены и умерев.

Глава 2

Во вселенной бесчисленное количество миров. Все они до неузнаваемости разные и в то же время до невозможности похожие.

В одном из таких миров, не похожим на миллионы одних и одновременно схожим с миллионами других, на больничной койке лежало тело юноши под включённой аппаратурой. Мальчишка был в коме. Всё его лицо было опухшим и в ссадинах, левая рука счёсана, нога вывихнута.

У его койки сидела девушка с волосами ночного неба и глазами цвета лазури… красивая пистец просто. Хоть сейчас зови на чай.

— Томи, братик мой… — шептали её спелые губки, проглатывая свои же слёзы. — Не оставляй меня, прошу.

Девчонка держала мальчишку за руку, чувствуя его едва уловимое биения сердца. Она вдруг почувствовала как слабое сердечко ударило так мощно, что её рука непроизвольно убралась.

— Ааааааап!!!

Сорвался парень с постели, открыв резко глаза.

— А–а–а-а! — запищала девчонка от страха и схватилась за сердце.

Мальчишка заозирался во все стороны, его глаза уловили белоснежную комнату с сенсорным оборудованием, яркий свет ламп, встроенных в потолке, и приоткрытое окно с видом на ночной город. Рядом сидела замершая девушка лет двадцати, очень привлекательная на вид.

— То–ми? — выговорила она через силу. — Томи!

Она бросилась на его шею… Слёзы из её красивых глаз потекли с удвоенной силой, мягкая упругая грудь прижалась к парнишке так плотно, что ему стало тяжело дышать.

— Ты кто? — отодвинул он её от себя и всмотрелся в незнакомое лицо.

— Что-о… — не поняла девушка вопроса. — Я, Арина… твоя сводная сестра…

Паренёк взялся за голову, чувствуя резкую боль. В голове было полное непонимание.

«Сестра? Разве у меня была сестра? И я Хиро… а не Томи.»

— Извиняй, я не помню, чтобы у меня была сестра. — он посмотрел на свою руку и отсоединил датчики, спрыгнул с постели в больничной пижаме, как сразу же рухнул…

— Томи! — запаниковала Арина.

— Блядь… что с ногой… — прокряхтел юноша.

Он перевернулся на спину и подтянул ногу. Взял её руками и вправил вывих. Всё это под ошарашенным взглядом сестры.

— Так–то лучше.

Парень поднялся на ноги и подошёл к окну, отодвигая белоснежные занавески. За стеклом сияли ночные огни сотен витрин магазинов и тысяч окон мегаполиса.

— Астария? — вспомнил он о своём мире. — Нет, не похоже. — в отражении окна он увидел чужое лицо и отпрыгнул.

— Какого хрена?! Что с моим лицом?!

— Ты подрался в академии, — озабоченным взглядом смотрела Арина за странными действиями своего брата.

— Я не об этом, женщина! — грубым голосом ответил паренёк. — Что за хрень… — подошёл он снова к окну, разглядывая своё новое лицо. Потом скинул свою пижаму, бросив её на пол…

— Что ты делаешь?! — пискнула девчонка, прикрывшись руками, но подглядывая через щелку.

— Какое хилое тело. — проводил он анализ своего состояния. — Задохлик какой–то.

В палату вбежала медсестра.

— Матерь Божья! — увидела она Томи, которому предрекали помереть не сегодня так завтра. А он тут стоит голый рассматривает себя как извращенец.

— М? — повернулся паренёк на громкий восклик, потерев виски. — Тише, женщина. Раздражаешь.

Медсестра недоумевающе посмотрела на юнца, не зная как реагировать. Но стала действовать по инструкции…

— Пациент, вам нужен покой! Пожалуйста, вернитесь в постель, в вашем положении нельзя двигаться!

— А по–моему можно. — смерил Томи её взглядом будто глупую макаку.

— Братик, послушай медсестру! — влезла Арина.

— Братик значит. — посмотрел он ещё раз на своё отражение в зеркале. — Не хочу я в постель, належался уже. Лучше скажите мне: как далеко мы от Астарии?

Девчонка и женщина переглянулись…

— Он… — заслезились глаза Арины. — Он кажется потерял память… И говорит странные вещи…

— П-поняла, — на самом деле не совсем поняла медсестра, она слышала об амнезии, но лично не сталкивалась с таким феноменом. — Я за доктором! — женщина выскочила из палаты, а Томи подошёл к умывальнику умыться.

— Женщины, какие же вы шумные. — парень вытерся полотенцем и посмотрел на Арину. — Ты можешь мне ответить где город Астария?

— Я… я не знаю. — призналась девчонка. — Я никогда не слышала о таком городе, братик. Прости свою глупую старшую сестру! — она подскочила к юноше и стала гладить его по голове, уже не стесняясь того, что он до сих пор голый.

— Всё будет хорошо, Томи, всё будет в порядке… — гладила она его по коротким волосам. — Сейчас придёт доктор и поможет тебе.

Парень стоял как фонарный столб, смотря в стену.

— Похоже доктор нужен тебе, женщина, а не мне.

В палату вошли медсестра и доктор зрелых лет с седыми усами и короткой бородкой, на усах у него ещё были капли красного вина. Видимо его отвлекли от вечерней трапезы.

— Что тут у на-с? — сказал он звонким голосом. — Томас Роджерс, вы и правда очнули-с, — поправил он свои очки. — Я уж было подумал медсестре шутки шутить вздумало-с. — посмотрел он с укором на женщину.

— Послушай, доктор. — изогнул бровь юноша. — Ты–то хоть знаешь где Астария?

Вульфинг Штраузер поправил очки, скрывая блеск своих любопытных глаз, и включил своего внутреннего психолога. Не зря же он проходил профкурсы. Пора применить полученные знания на практике.

— Значит-с, Томас, присядьте-с. — похлопал он по белоснежной койке. — Сейчас я вместе с вами постараюсь выяснить: где Астария.

— Эм, — странно посмотрел на врача юноша, но всё–таки присел.

— Большой ли город-с Астария? — задал вопрос доктор.

— Вполне. — брякнул Томи.

— Кхм. — кашлянул Вульфинг. — Подробностей бы хотело-с. — улыбнулся он доброй улыбкой. — Чем больше их будет, тем больше вероятность, что мы найдём его-с.

Томи вздохнул, он конечно ничего не терял, если расскажет о городе, но ему было попросту лень.

— Мне лень. — признался он честно и пожал плечами. — Если вы не слышали об Астарии, то как не опиши её, всё равно не поймёте.

— Ладно-с, — кивнул доктор, поправив очки, и задал другой вопрос. — Что вы помните до того как попали-с в больницу?

Юноша сожмурил лицо от неприятного покалывания в висках. То ли ему плохо было от пробуждения, то ли от акцента доктора.

Арина хотела влезть и обнять его, но медсестра остановила её.

— Помню как сражался на Арене с двумя бойцами. Я побеждал, но потом… — вспоминал юноша. — Потом что–то внутри сковало моё тело.

— Так-с… — кивнул доктор, уже понимая что к чему. Ведь юношу избили два однокурсника. Всё сходится по рассказу этого мальца. — Что потом-с?

— Потом? — паренёк нахмурился. — Один чёрт пронзил моё сердце, а я отрубил ему голову. До второго я так и не добрался.

Доктор Вульфинг задумался.

Арина и вовсе стала плакать, неужели её брат сошёл с ума? Братья Хендерсон живы и здоровы, на них не царапинки! И о чём думал Томи, когда вышёл на арену университета?! Сестра не знала, что над мальчишкой постоянно издевались, его эго больше не выдержало и он вызвал на бой братьев Хендерсонов. А дальше, произошло очередное избиение, но никто и не думал, что дойдёт до такого.

— Вы помните где учили-с? Помните вашу семью?

Томи посмотрел на Арину.

— Учился я у старого воина Дрегона. Нет у меня семьи.

— Интересно-с. — ответил Штраузер. — А скажите-с, — достал доктор из кармана шариковую ручку. — Что это в моей руке-с?

Юноша поднял брови в недоумении.

— Вы тут случаем не решили, что я — дурачок?

— Конечно нет-с! — замахал руками доктор успокаивающе. — Мне нужнолишь выяснить диагноз-с!

— Ручка. — с недовольством ответил Томи. Он не любил врачей ещё в своём прошлом мире, хотя те не раз спасали его от смертельных ран. Да и ко всему этому, нездоровая усталость накатила на его избитое тело, юноше безумно захотелось поспать. Пусть он пролежал в коме двое суток, но это не здоровый и полноценный сон.

— Хорошо-с. — кивнул Вульфинг. — А это? — указал он на медсестру.

Томи закатил глаза. Ещё немного и он уснёт прямо сидя.

— Женщина. Довольна привлекательная.

Медсестра неловко смутилась. Арина тоже покраснела от смущения, она и не думала, что её маленький братик может интересоваться взрослыми женщинами.

— Хорошо-с! — воскликнул доктор, хлопнув себя по ноге и встав с койки. — Думаю всё не так плохо-с. — обратился он уже к Арине. — Ваш брат частично потерял память, но уверен, скоро он придёт в норму-с.

— Доктор, — взялась девчонка за рукав Вульфинга. — Может как–то поможете ему? Таблетки может какие?

Врач хмыкнул, но по–доброму.

— Лучшая таблетка для него это забота и семейный уют-с. — он похлопал девчонку по руке и посмотрел на Томи, который кажется засыпал…

— Юноша! — сказал Штраузер громче обычного заливистым голосом, на что Томи открыл глаза. — Не перенапрягайте-с и больше отдыхайте, мы проследим за вашим здоровьем ещё пару дней. Случай у вас непростой, так что прошу понимания-с.

— Угумм… — прогудел Томи, желающий плюхнуться на подушку и уснуть. — Таблеточку от головы только дайте и можете быть свободны.

— Хмм… — округлились глаза Вульфинга от такого тона. — Х–хорошо–с. — доктор хотел закатить ссору, но судя по мальчишке, который сейчас не совсем в своём уме, он решил стерпеть.

Штраузер махнул медсестре и вышел с ней из палаты.

— Томи, ну что за грубость… — пробубнила сестрёнка. — Ты ведь воспитанный мальчик…

Но юноша уже не слышал её, он лежал голый на белоснежной постели и громко храпел.

— Да что с тобой такое… — тихо сказала Арина и на цыпочках вышла из палаты, она понимала, что нужно дать Томи отдохнуть, да и девушке самой нужно было немного поспать, она сидела в его палате больше суток…

Примечание: Арина ^_^

Глава 3

На следующее утро медсестра Симона направилась в палату с подносом еды. Тут была простая больничная баланда из сваренной вермишелевой каши и стакан сладкого чая. Но женщина положила ещё йогурт и яблоко, чисто от себя. Мальчишка не постеснялся сделать ей комплимент прямо в лицо. А ещё — он ничего такой. Не смотря на опухшее лицо, юноша был довольно привлекательным.

Симона улыбнулась, открывая дверь. Она даже пару пуговиц расстегнула на своей белоснежной рубашке. Зачем медсестра это сделала до сих пор понять не могла. Ну, она женщина в самом соку. Почему бы и нет?

— Доброе утро, Томас Роджерс. — улыбнулась Симона подобно эльфийской богине, излучая красоту своего тела и чистоту намерений. Огромная грудь медсестры намеревалась вырваться из её тугого белого халата и белоснежной блузки, на чёрных волосах восседал беленький чепчик, на умопомрачительных ногах скрытые белые чулки, но это был её маленький секретик. Так что тссс… никому!

Медсестре никто не ответил.

Через открытое настежь окно дул весенний ветерок, бережно ласкавший лёгкие жёлтые занавески.

Симона тут же поставила поднос на прикроватную тумбу и выглянула в окно…

Палата находилась на втором этаже, так что было удивительно — как в таком состоянии тот самый молодой паренёк спустился вниз и сидел сейчас под деревом в позе лотоса.

— Что же он делает? — тихо сказала женщина. Она закрыла окошко и выбежала из палаты на каблуках, намереваясь выйти на улицу.

Под высоким деревом больничного парка сидел Томи в одной пижаме. Ну хоть в одежде. Его глаза были прикрыты. Руки лежали на бёдрах, пальцы каждой руки соединялись первыми фалангами, образуя подобие цветочных бутонов. Позади юноши, под другим деревом, на скамье сидели два старика в таких же пижамах. Они изредка бросали взгляды в сторону пацана, обсуждая странность его позы.

Симона, прибежав в парк, остановилась перед Томасом и даже как–то неловко себя почувствовала. Изначально медсестра намеревалась накричать на мальчишку, ведь ему нужен отдых и покой… Но сейчас… его расслабленный вид и лицо… такое спокойное, пусть в синяках и побоях, но такое умиротворённое, что Симона просто не смогла. Она осторожно присела рядом, поправив короткую юбку и ожидая — когда мальчишка откроет свои глаза. Конечно, у женщины были дела по уходу за другими пациентами, но ведь она как бы и сейчас выполняет свою работу — следит за юношей. Так что всё в гранях рабочего процесса.

— И что ты сейчас делаешь… — сказала Симона совсем тихо.

— Пытаюсь успокоиться. — ответил Томи таким же тихим голосом.

Симона не ожидала услышать ответа от юноши и совсем растерялась.

— Что–то произошло? — стала медсестра подбирать слова. — Вас что–то беспокоит?

Юноша нелепо улыбнулся.

— Меня беспокоит всё. Включая место куда я попал и моё тело.

Симоне было жаль мальчишку, который поступил к ним в таком тяжёлом состоянии. Вчерашнее пробуждение Томаса было сходни чуду. И как его теперь утешить? Он ведь ничего не помнит, а его сестра — Арина Роджерс, приедет только к одиннадцати дня.

— Таблетка есть от головной боли? — спросил юноша, так же не отрывая глаз.

— Проглотить или пососать? — спросила медсестра, решив уточнить. Таблетки–то разные есть.

— Ну, если мне это поможет, то можешь и пососать.

— Что? — не сразу поняла Симона.

— Ну что обычно сосут женщины… — тут уже парень не выдержал и улыбнулся. — А ты смешная. Мне нравятся такие. — открыл Томи свои алые глаза и посмотрел на Симону, до которой стало доходить…

— Ах, ты! Мелкий засранец! — бросилась она на юношу, сама не понимая почему. Ведь Томи всего лишь мальчишка, который оказался озабоченным.

— Тише–тише! — перехватил юноша её руки и опрокинул на зелёную траву.

С роскошных волос Симоны слетела резинка, и густые пряди распушились по стриженному газону, тяжёлая грудь совсем немного качнулась, растекаясь в узкой рубашке и норовясь вырваться наружу. Зелёные глаза часто захлопали длинными ресницами, женщина не понимала — как этот хрупкий пацан так быстро взял инициативу?

Рука Томи отпустила запястье Симоны и нагло взялась за пышную грудь.

— Ой. — сказал он, улыбнувшись. — Рука соскользнула. Она у меня такая непослушная. — его пальцы сжали налитую сиську медсестры, сжимая её через сиреневый лифак и белую рубашку.

Женщина тут же залилась краской…

— Пусти! Маленький извращенец!

Томи с улыбкой разжал свои пальцы, и слез с медсестры, усевшись на траву рядом. Он смотрел как Симона, вся красная как рак, приподнималась с травы и поправляла одежду.

— Будь осторожней, — сказал Томас. — С таким сексуальным телом можно нарваться на настоящего маньяка.

Симона поправила задранную юбку и с пылающим лицом возмутилась:

— Наглец! — она громко хмыкнула и ушла в больничный корпус.

Юноша только улыбнулся, он оглянулся, чувствуя пристальное внимание, и увидел двух старпёров на скамье. Деды показали большие пальцы вверх, одобрительно кивая. Томи подмигнул им и поднялся с травы. Хватит самокопания, пора выяснить в какой мир он попал и как теперь жить дальше.

Томас вошёл в свою палату и увидел поднос с едой. Юноша расположился на кресле для посетителей и принялся за кашу. Она была ужасна на вкус по здешним меркам. Безвкусная жижа с вермишелью. Но парень одобрительно закивал:

— Неплохо здесь кормят. — он буквально за десяток секунд опустошил тарелку и запил всё чаем. Выдавил йогурт и закусил яблоко.

— И чё теперь? Медсестра! — крикнул Томи громко и улёгся на кровать.

Но никто к нему не зашёл.

— Обиделась что ли… — буркнул парень и увидел как на прикроватной тумбе, рядом с пустым подносом, замигал смартфон.

«Э? — взял он мобильник в руку. — Как его разблокировать?»

Парень тыкал пальцем по дисплею, пытался смахнуть экран, но оказалось, что нужно ввести пароль. Три неудачные попытки, и гаджет заблокировался. Томи бросил его рядом, на кровать.

«Чёртов чудик запаролил мобилку. — юноша заложил руки под голову. — И как так вышло? Почему я оказался в теле этого Томи?» — он прикрыл глаза, пытаясь нащупать своё ядро силы и активировать покров…

Но у него, предсказуемо, ничего не получилось.

— Неудивительно. — буркнул парень. Он встал с кровати, не зная чем себя занять, и стал ходить по комнате туда–сюда.

— Значит я умер и попал в чужой мир. — чесал Томи свою голову на ходу. — Хм.

Он остановился и улыбнулся.

— Повезло, что не в тело бабы.

Томас снова зашагал по палате. Дверь легонько приоткрылась, и Симона заглянула внутрь. Всё–таки медсестра услышала как юноша позвал её, но видимо у него всё в порядке, если не считать что он ходит по комнате кругами и разговаривает с самим собой. Медсестра закрыла дверь:

— Ох и досталось эту мальчишке… — вздохнула женщина.

Симона ушла на обход пациентов, а Томас всё рассуждал.

— Значит у меня есть сестра. А ещё, — остановился юноша и потёр подбородок как раньше делал его старый сенсей…

— Я типа был отпиздюлен какими–то школьниками.

Томас вздохнул и ударил ногой в воздухе по невидимой цели. Он так делал когда был чем–то недоволен.

Клац!

Щёлкнул его сустав на вывихнутой стопе, не выдержав простого удара.

— Чёрт… — прокряхтел парень, упав на задницу.

— Это тело… полная развалюха… — юноша вправил сустав и дополз до больничной койки. — Мне нужны тренировки, и похоже это не вопрос чемпионства, а просто нормального существования…

Тук! Тук!

Постучали в дверь.

— Нельзя. — ответил юноша, он не любил когда его беспокоили.

Но дверь всё равно открыли.

— Юноша-с, — улыбнулся доктор Вульфинг Штраузер, пройдя в палату вместе с медсестрой Симоной. — Принято впускать посетителей-с. Что ж, мы всё равно пройдём-с, больница–то наша-с. — засмеялся мужчина от того как пошутил.

— А ты смелый мужик. — шмыгнул носом Томас как бычок, приподнявшись с кровати.

— Ну-с, я имею-с «Кииро Оби», — поправил очки доктор. — Так что могу себе позволить-с. — уселся он на край койки.

— Кира Обувь? — посмотрел пацан на докторские тапки. — Что–то ты мне чушь льёшь в уши. — хмыкнул юноша, не увидев в больничных тапках Вульфинга ничего особенного. — Далеко ты в них не убежишь.

— Аха–ха–ха! — залился Штраузер заливистым голосом.

— А вы юморист-с, юный Томас. — взял себя в руки Вульфинг и, хлопнув себя по ноге, успокоился уже полностью.

Симона просто делала рука–лицо, ну что за бред несёт этот паренёк.

— Доктор, ты там случаем ничем не балуешься? — вскинул бровь юноша.

— Кх… — улыбнулся Вульфинг. — Нет-с, ничего такого. — махнул он старой рукой. — Хватит шутить-с, — вздохнул он глубоко. — Рассмешили вы меня, юноша-с. Если вы забыли, то Кииро Оби — это-с вторая ступень развития. А у вас, как написано в этой папочке-с, — потрусил он бумагами в жёлтой папке. — Сиро Оби.

— И? — не понял Томи всех этих странных названий.

— Молодёжным сленгом это-с значит, что моя надрать вам задницу-с! — захохотал доктор. Наконец–то Вульфинг отомстил за вчерашнюю ситуацию с таблетками. А ещё — Томас Роджерс перед ним, простой лошок, как доктор успел узнать из его личного досье.

— Чё? — прихренел Томи. Юноша встал с кровати, направившись в центр комнаты. — А ну–ка, доктор, давай проверим. Как ты отвечаешь за базар.

— Томас Роджерс! Успокойтесь! — запереживала Симона за здоровье мальчишки. — Вам не победить! Вы намного слабее!

— Значит хорошая драка должна выйти. — стал распрыгиваться юноша, слегка разогревая неуклюжее тело.

— Что же-с, — встал доктор с койки, поправив очки. — Мне придётся преподать урок-с зарвавшемуся мальчишке, дабы он не попадал больше-с в неприятности и не чувствовал себя непобедимым-с.

Штраузер встал в боевую стойку, отдалённо напоминающую обезьяну. Одна рука доктора была приподнята вверх вместе с ногой.

Томи только приподнял бровь, но не обманывался чудаковатым видом Вульфинга.

Пара секунд, и доктор рванул к юноше, ударяя ногой. У Штраузера не было цели причинить вред мальчишке, он ведь доктор как–никак, он просто хотел поставить на место Томаса Роджерса, иначе юноше придётся туго при возвращении в старшую школу.

Хлесь!

Тапок доктора ударил по щеке юноши, словно пощёчина.

«Какого хрена… — не понял Томи. — Я даже не успел среагировать.»

Второй удар ноги доктора в живот мальчишки, и тот согнулся пополам…

— Кха! — вылетел из Томаса воздух.

Вульфинг ударил ещё раз…

Тапок доктора уже чуть ли не щекотнул ухо Томаса, дав ему увесистую оплеуху, но неожиданно юноша поднырнул под летящую ногу и схватил доктора за бубенцы…

— Вуа-а! — заверещал Вульфинг, как голова юноши по–бычьи боднуло его лицо, разбив очки.

Штраузер, истекая кровью, с разбитыми очками, медленно осел на колени, схватившись за отпущенные бубенчики…

— Помираю-с… — плюхнулся он на пол.

— Доктор Вульфинг! — закричала Симона и бросилась на помощь, отпихивая юношу. — Доктор! Доктор! Вы в порядке?!

— Нечестно-с… — прохрипел мужчина, чувствуя колющую боль в паху и кровотечение из носа.

— Первое правило Арены, — смахнул Томи кровь с разбитой губы. — Береги свои причиндалы.

Через минуту Вульфинг приподнялся на ноги и уселся на койку. С его разбитого носа стекала кровь, он посмотрел на Симону.

— Медсестра, — шмыгнул носом Штраузер. — Выписывайте его-с.

— Доктор… вы уверены?

— Да-с. Всё с ним будет в порядке-с. — доктор посмотрел в лицо юноши. Вульфинг опытным взглядом увидел в глазах Томи совсем не того слабачка, в котором указано в досье. Может то, что он потерял память… не так уж и плохо?

— Томас Роджерс, — сказал Штраузер. — Оставайтесь таким же-с.

— Мм? — не понял паренёк, доедая яблоко.

— Неважно-с. — улыбнулся доктор и встал с койки. — Что же-с, тут моя работа закончена-с.

Вульфинг, хромая и держась за междуножье, пошагал из палаты. В дверях он чуть не столкнулся с молодой девушкой.

— Братик! — влетела в палату брюнетка с голубыми глазами. — Я так скучала! — бросилась она ему на шею. — Как ты себя чувствуешь?!

— Мм. — думал Томи что сказать. — Если ты будешь так прижиматься, то у меня встанет.

— Ой! — пискнула Арина, почувствовав как ей стало что–то упираться в ногу.

Доктор Штраузер повернулся к Роджерсам:

— Арина-с, вашего брата выписывают. Можете-с забирать его-с.

— Правда?! — повеселели глаза девчонки. — Он здоров, доктор?!

— Полностью-с. — улыбнулся через боль Вульфинг и пошагал дальше.

— Ура! — обняла девушка Томи ещё сильнее. Запах её чёрных ухоженных волос вскружил парнишке голову. Её груди, как мягкие подушечки, прижались к нему, вызывая однозначную реакцию. Девушка разжала объятия и улыбнулась.

— Я соберу вещи и вызову такси!

— Угу. — стоял паренёк с прищуренным взглядом.

— Ась? — удивилась девчонка. — Ты в порядке, Томи?

— Д-да… — ответил юноша, скрывая смущение. Не мог же он сказать, что случайно кончил. — Говорил же не прижиматься так… — буркнул он тихо, уйдя искать душевую. — Чёртово тело хлюпика…

Глава 4

Томи оделся в синий спортивный костюм и накинул на голову чёрную бейсболку. Он вышел через главный выход госпиталя на улицу, спускаясь по широким ступеням. На парковке в такси уже ждала его сестра — Арина.

— Томас Роджерс. — окликнула юношу медсестра Симона.

— А? — обернулся паренёк.

— Н-не… — смутилась сисястая брюнетка, увидев взгляд юноши и вспомнив как он опрокинул её в парке. — Не попадай больше в неприятности! — она развернулась на каблуках и скрылась в холле больницы.

— Ага. — ответил парень и продолжил спуск по ступенькам.

Мимо прошли два старика, те самые старпёры из парка, и показали большие пальцы вверх. Томи, кивнув им, спустился с лестницы и подошёл к такси. Он открыл дверцу и увалился на заднее сиденье.

— Медсестра Симона такая добрая, — улыбалась мило Арина. Она видела как женщина вышла проводить её брата, хоть это и не входило в её обязанности.

— Ага, ты ещё с доктором не общалась, — поправил кепку Томи. — Тот ещё добряк.

— Да? — удивилась Арина. — Странно, я слышала: раньше он состоял в какой–то банде… Может это всё слухи. — пожала плечами девушка в своём чёрном пиджачке и активировала смартфон.

— Может и слухи. — почесал Томи живот, куда пришёлся удар от доктора.

Водитель такси включил таксометр, и жёлтый автомобиль плавно тронулся, покинув двор токийского госпиталя.

Томи сидел на заднем сиденье и пялился в окно. За тонированным стеклом мелькали стеклянные небоскрёбы и дома причудливой архитектуры. То и дело встречались магазинчики с выгнутой черепичной крышей, указывая на откровенную азиатщину.

Автомобиль свернул на перекрёстке вправо и покатил по новой широкой улице. Перед глазами Томи засияли рекламные билборды — на картинках изображались азиатские девушки и парни в кимоно… напротив них стояли бойцы европейской внешности в обтягивающих костюмах, среди них тоже были как парни, так и девушки. Лица бойцов были сосредоточены, у некоторых даже агрессивны и высокомерны.

— Турнир боевых искусств… додзё «Игараси» против клуба «Стэнфорд». — прочитал юноша на билборде вслух. При этом успев удивиться, каким образом он понимает слова чужого мира.

— Что, братик? — отвлеклась Арина от телефона и посмотрела на Томи.

— Турнир боевых искусств, — сказал он заинтересованным голосом. — Как мне поучаствовать в нём?

— Нет–нет–нет! — тут же замахала руками старшая сестра. — Больше никаких драк! Прошу тебя!

— Я могу постоять за себя, женщина. — изменился тон Томи на суровый.

— Да–да, — улыбнулась Арина успокаивающе. — Можешь, братик, можешь. Я уже поняла. — она прижалась к нему ближе и погладила по плечу. — Только не надо больше драться, — сказала она тихим голосом. — Пожалуйста.

— Кхм. — кашлянул Томи. — Ты снова прижимаешься…

— Ой, — расплылась в улыбке брюнеточка. — Прости. — её ноготки отпустили спортивную кофту юноши, девушка снова всмотрелась в экран мобильника.

— Что там? — спросил Томи. — Что–то интересное?

— Если бы. — вздохнула Арина. — Это по работе.

— Понятно. — не стал Томи дальше расспрашивать сводную сестру, ведь сам не любил когда его отвлекали от рабочего процесса или тренировок.

Мальчишка вперился в окно, продолжив наблюдать за проходящими по улицам людьми.

В принципе всё как и в его мире. Мужчины носили пиджаки и брюки, женщины в юбках, многие девушки ходили тоже в брюках. Вон у одного типА какая–то татуировка дракона на физиономии и золотые зубы, он стоял рядом с другими мужиками в пиджаках и пил кофе. Видимо в городе был свободный стиль и без какого–то ограничения на ношение одежды, как в некоторых странах прошлого мира Томи. Юноша успел в этом убедиться неоднократно, к примеру сейчас, на противоположной стороне улицы, Томас видел трёх расфуфыренных девиц в коротеньких юбках и узких топиках, они, на охренеть каких высоких каблуках, куда–то спешили, раскуривая сигареты прямо на ходу.

Юноша посмотрел чуть вперёд. Он увидел возле кафешки двух молодых парней, довольно–таки крепких по телосложению. Облачённые в зелёные спортивные костюмы, они что–то объясняли велосипедисту. Рядом проехала полицейская машина, судя по раскраске автомобиля и мигалкам на крыше, и спортсмены тут же натянули улыбки, хлопнув по–дружески велосипедиста по плечу.

Такси свернуло на узкую улицу, и яркие билборды исчезли. Ещё несколько кварталов и городской пейзаж красивых небоскрёбов сменился небольшими домиками с узкими дворами.

Томи смотрел в окно, разглядывая начинающиеся спальные районы, ненароком вспоминая Астарию. Чем–то она была похоже на этот город. Только дома там повыше. Переживал ли чемпион за то, что попал в новый мир? Скорей всего нет. Где–то глубоко внутри юноша осознавал, что случившееся на арене не было случайным совпадением. Когда на кону стоят сотни миллионов долларов… не каждый может выдержать соблазна. Видимо в этот раз кто–то всё–таки продался. Юношу отравили. И сделать это мог только кто–то из своих.

Томи вздохнул. Тихо и спокойно. Ему можно было сказать — несказанно повезло. Кто знает — где парень мог оказаться после смерти? А тут попал в тело молодого юноши примерно его возраста. Он уже рассмотрел себя в зеркале душевой госпиталя. Юное, даже немного детское лицо, худощавое и с тонкими губами, густые косые брови и узкий разрез глаз, который показался ему довольно острым и проницательным. Томи тогда закатил глаза и выругался, ведь теперь у него внешность мальчика–зайчика! Слишком смазливое по его меркам… Его же прошлое лицо было более грубым и хищным. Ещё бы… Пройти через сотни кровавых битв. И теперь чемпион в теле смазливого школьника… Ну, жаловаться смысла не было. Поэтому парень просто смирился.

Автомобиль остановился возле старенького домика с обшарпанным заборчиком.

— Приехали, мисс. — сказал седой таксист будучи мужчиной зрелых лет.

Арина оторвалась от мобильника. И протянула чёрную карточку к портативному терминалу, расплатившись за поездку.

— Спасибо! — сказала она таксисту и повернулась к Томи.

— Ну вот и приехали, братишка. — девушка потянула за дверную ручку и вышла из машины.

Юноша вышел со своей стороны и наступил кроссовком в лужу.

— Гадство. — почувствовал он как промочил носок.

— Что такое, Томи? — обернулась Арина у старой калитки.

Такси стронулось с места, а парень вздохнув, махнул рукой:

— Забей.

— Л-ладно. — брюнетка зашла во двор и прошла в дом.

— Ты идёшь? — выглянула Арина из–за двери.

— Да, — ответил юноша. — Сейчас.

Арина кивнула и прошла внутрь. А Томи остановился посреди двора.

Парень ткнул носком кроссовка выглядывающую плитку, всему дворовому покрытию требовался ремонт. Он посмотрел на маленький домик — внешнюю отделку нужно было обновить ещё лет десять назад. Местами отбитая и отсутствующая, она вызывала лишь депрессняк. Крыша также кричала в мольбах о своём обновлении. Казалось этому дому лет сто, если не больше.

«Похоже дела у моей новой семьи не очень.»

Юноша вошёл внутрь и, ожидая чего–то не очень приятного, в виде разодранных обоев или, вовсе, их полного отсутствия, приятно удивился. Порядок и чистота царили в маленьком доме. Деревянный паркет сиял от чистящих средств, стены имели чистую и единую косметическую отделку, дешёвенькую, но аккуратную, от чего становилось как–то сразу уютно что ли.

— Ну чего ты стоишь, мнёшься? — подошла Арина к Томи и взяла его за руку. — Пойдём, я не успела приготовить обед, выпьем пока чай. Потом побегу на работу, а ты закажи пиццу или что хочешь. Сегодня сестрёнка угощает! — улыбнулась брюнетка приятной улыбкой.

Юноша последовал за сестрой и присел за стол. Арина налила ему в кружку горячей воды и бросила туда пакетик чая.

— Может вопрос не к месту, — сказал Томи, наблюдавший за сестрой, раскладывающей печенье и сладости. — Но мы живём здесь вдвоём?

Юноша успел обратить внимание на предметы быта: два стула, две кровати из приоткрытой спальни, он конечно может ошибаться, но решил уточнить.

Арина присела на стул и настороженно посмотрела на младшего брата. Глаза девчонки погрустнели, она словно решалась — рассказывать ему правду или подождать пока Томи не вспомнит сам.

— Мама с папой погибли. — сказала она дрогнувшим голосом. — Десять лет назад, при столкновении с ООН.

— ООН?

— Организация Объединённых Наций. — ответила сестра тише обычного.

— А остальные? — задал вопрос Томи, имея в виду хоть каких–то родственников.

Арина вытерла накопившиеся слёзы в уголках глаз и ответила:

— Больше нет никого, Томи. — она посмотрела голубыми глазами так проникновенно… В её взгляде юноша смог прочесть безмолвную боль и усталость. Обиду на свою нелёгкую жизнь.

— Остались только ты и я. Поэтому, пожалуйста, не лезь больше в передряги, а об остальном я позабочусь. — она взяла мальчишку за руку и шмыгнула носом.

Юноше стало неловко. Зря он задал такой вопрос, вот так прямо. Но он всё же ответил:

— Постараюсь.

— Ну и отличненько! — улыбнулась Арина.

Вот так моментально сменив своё мрачное настроение на светлое, будто надев чужую маску. Всё ради своего младшего братишки. И почему–то, в этот момент, Томи был ей благодарен, иначе он сидел бы, чувствуя себя не в своей тарелке. Всё–таки эта девушка, его старшая сестра… Сильна душой. В глазах юноши она заслужила балл уважения.

В сумочке Арины зазвонил телефон и она, встав со стула и подойдя к тумбе с зеркалом, достала из чёрной сумки мобильник и прислонила к уху:

— Алло.

— Да, госпожа.

— Да.

— Хорошо.

Арина посмотрела на Томи и вздохнула, она так хотела посидеть с ним спокойно и поговорить…

— Через сорок минут буду, госпожа.

Девушка отключила мобильник и прошла к шкафу, достав чёрный пиджачок.

— Прости, Томи, мне нужно уже бежать, — она вышла в коридор и надела чёрные туфельки. — Закажи себе пиццу, деньги на холодильнике, вечером приготовлю что–нибудь вкусненькое. — улыбнулась брюнетка виноватой улыбкой. Девушка постоянно на работе, и младший брат всё детство провёл один. Но иначе было нельзя… иначе бы они не выжили.

— Разберусь, — ответил Томи. — Удачи там.

— Ась? — вскинула Арина голову, застёгивая ремешок на обуви.

— Говорю: хорошо поработать тебе, сестра, и всё такое. — откусил Томи печеньку.

— С-спасибо. — растерялась девушка. Ведь последние годы её брат был совсем неприветлив и не общителен. Что не спроси у него, единственным ответом мальчишки было: не твоё дело.

Арина выскочила на улицу, вызвав через интернет такси, и уехала на работу. Все поездки ей оплачивал работодатель, хоть на этом можно было сэкономить.

Томи допил чай и помыл за собой посуду. Арина так и не выпила свой. Юноша вылил содержимое её кружки и тоже помыл. Ему не было сложно. Старый Дрегон — мастер боевых искусств, хорошо воспитал его, хоть Хиро и был ещё тем засранцем.

Закончив с уборкой, паренёк прошёл в спальню.

Бедненькая обстановка из двух односпальных кроватей и один шкаф предстали перед его придирчивым взглядом. Юноша открыл дверцу и увидел там полки с одеждой. Снизу лежало нижнее бельё, судя по кружевам на трусиках — эта была полка Арины. Но Томи достал белые трусики, чтобы точно убедиться. Хотя этого и не требовалось! Итак было всё очевидно!

— Милый бантик. — он пару раз потянул трусики за резинку в стороны и положил их обратно.

Глаза парня пробежались по всем полкам и он закрыл дверцу, открыв другую. Здесь были полки с документами и бумагами. Юноша взял первую попавшуюся альбомную книгу и раскрыл её. Посмотрев старые фотографии, он закрыл семейный альбом и положил его обратно. Рядом Томи увидел маленькую брошюрку идентификации личности — иными словами свидетельство о рождении. Он потыкал в неё пальцем, как карточка активировалась, и паренёк увидел своё изображение.

Томас Хиросэ. 2099 года рождения. Город Токио. Северный Альянс. Гласила краткая информация.

— Хиросэ? — удивился парень, хотя узкий разрез глаз как бы намекал. — Кажется Арина говорила, что мы сводные… вон оно что.

Юноша поймал пару флэшбеков от сходства своего прошлого имени «Хиро» и своей родной фамилии «Хиросэ» в этом мире.

— Интересно, какой сейчас год. — сказал он вслух и положил своё электронное свидетельство на место, рядом лежало другое.

Юноша ткнул пальцем, и карточка активировалось.

Арина Роджерс. 2091 года рождения. Город Страсбург. Северный Альянс. «Восемь лет разницы. — задумался Томи. — Наших родителей нет уже десять. Если моему телу лет пятнадцать, получается ей пришлось повзрослеть в тринадцать. — юноша положил свидетельство рождения обратно. — Тяжело, наверное, пришлось девчонке.»

Сам же Томас, в прошлой жизни, ребёнком скитался по улицам, пытаясь выжить. Воровство было единственным спасением мальчика в жестоком мире Астарии. Когда он подрос и набрался сил, то жизнь, несомненно, изменилась. Но поначалу было и правда тяжело, без всяких прикрас.

Томи прикрыл дверцу шкафа и вернулся на кухню. Больше комнат в доме не было — спальня, кухня и санузел. При этом к каждой комнате нужно было добавить приставку «мини».

Юноша подошёл к белому подоконнику, окрашенному с потёками краски. Видимо красил кто–то неумелый. На нём стояли книги — «История Северного Альянса», «Система ближнего боя», «Рецепты кулинарии» и другие книжки.

— Странный подбор. — проворчал юноша, решая заняться изучением макулатуры немного позже. Сейчас он хотел чего–нибудь покушать, в больнице Томи только позавтракал, а уже вечереет. Одним чаем сыт не будешь, особенно когда молодой организм восстанавливается после серьёзных травм.

Томи открыл холодильник. Пусто. В дверце лежали два куриных яйца и пачка майонеза. На этом всё. Он проверил стоящий рядом шкафчик, в нём оказались какие–то пакеты и перчатки, выдвинул другой ящик и в нашёл в нём крупы, кажется это был рис.

— Сойдёт. — сдержанно обрадовался парень. Он взял с полки кастрюльку и, налив в неё воды, поставил на электрическую плиту.

— Так, где у нас соль и перец? Ясно. Нигде. — обыскав все кухонные ящики, юноша так и не нашёл искомые приправы. — Прогуляться до магаза что ли.

Томи взял единственную купюру с верха холодильника и выключил электрическую плиту. Он не понимал — какая пицца может быть, если дома элементарно не хватает еды? Конечно, юноша мог ошибаться, ведь, к примеру, продукты могли закончится буквально вчера, а сестре их попросту некогда было купить. Такое тоже бывает. Ну вот юноша и сходит, закупится. Он был без понятия о здешних расценках, но двадцатка долларов — она ведь двадцатка долларов в любом мире.

Томи вышел в прихожую, накинул синюю олимпийку, надел чёрную бейсболку и пошёл искать продуктовый маркет.

На улице уже стемнело.

Фонари на районе горели тусклым светом, лениво освещая округу. Юноша прошёл уже пять улиц, это могло показаться большим расстоянием, но кварталы Токио были небольшими и компактными, с кучей переулков, которые в целях экономии не освещались.

Томи не спешил, может он и хотел поужинать, но поймал странное внутреннее расслабление. Да, он в чужом мире, в чужом теле. Но чёрт возьми! Какого хрена он чувствует полное спокойствие?! Разве так должно быть в его ситуации?! Почему парень так быстро смирился со своим новым положением? Вот Томас и шёл по вечерним улочкам Токио, не обращая внимания на встречных людей и думая о том, что всё–таки ему повезло переродиться вновь.

— Может… судьба подарила мне шанс на спокойную жизнь… может на хер эти бои… — раздумывал юноша, ведь он всю жизнь дрался. Боролся за своё существование. В детстве, в юности. После — на Арене. Может, в этом мире, он действительно заживёт ровной жизнью?

Томи увидел впереди, на противоположной стороне улицы, небольшую постройку с надписью «Минимаркет». Он перешёл дорогу и вошёл в здание.

— Добрый вечер! — сказали юноше, как только он переступил дверь магазинчика.

За кассой стояла молодая женщина лет тридцати пяти, в чёрных брюках и красной рубашке с бейджиком. Её взгляд совсем немного изменился, когда она увидела у мальчишки синяк под глазом и опухшую щёку.

— Добрый. — ответил Томас и пошёл по прилавкам, прицениваясь.

Как давно это было, когда он смотрел на цены… Ведь пару дней назад, будучи чемпионом, весь мир лежал у его ног. Денег было настолько много, что парень не смотрел на цены, покупая новые спорткары или элитную недвижимость. А сейчас смотрит ценник на свежее мясо… Как бывает переменчива жизнь. Многих такое могло бы надломить, когда вот так — лишаешься привычного образа жизни. Но Томи такое не волновало. Всё детство и юность он жил бедно, и знал, что всё было только в его руках. Хочешь жить лучше? Окей, возьми и сделай свою жизнь лучше. Вот и весь секрет.

— Десять баксов за килограмм… — неприятно удивился Томи, покрутив в руке мятую двадцатку. — Нужно найти работу и поскорее…

Юноша прошёл по прилавкам и набрал вермишели в пачках, картофеля и рис.Не забыл он захватить и приправы, нужные для готовки.

— С вас восемнадцать долларов. — улыбнулась мило кассирша.

Томи положил двадцатку, дожидаясь сдачи.

— Хотите приобрести товар по скидке? — указала девушка глазами на стоящий в лотке товар.

— Эм, нет. — ответил Томи, но увидел маленькую упаковку, которая привлекла его внимание. Она была небольшой, поэтому юноша подумал, что стоимость её будет невелика.

— А это что?

— Фруктовая жевательная резинка. — с нотками удивления ответила кассир.

— Давайте.

Юноша, забрав сдачу и пакет с продуктами, направился на выход.

— Спасибо за покупку! — засияла улыбкой девушка.

— Ага. — ответил паренёк, удивляясь, почему продавцы такие вежливые.

Он вышел на улицу и двинулся к дому, распечатав на ходу блестящую упаковку и достав маленькую белую подушечку. Парень принюхался.

— Пахнет ягодами… — он забросил подушечку в рот и стал жевать…

— Ммм… прикольно.

Томи впервые попробовал жвачку. Странно, но в его мире их не было.

Юноша возвращался тем же путём домой, запомнив изначальный маршрут. Было прохладно и так спокойно. Паренёк, шурша пакетом, услышал на противоположной стороне как плачет девушка. Кажется это был именно женский плач. Он взглянул в ту сторону — между домов был тёмный узкий переулок, который совсем не освещался.

— Ты заблудилась, красотка? — ухмыльнулся лысый мужик в джинсах и ветровке, он был широким в плечах и с небольшим брюшком. — Или ты здесь цепляешь таких красавчиков, как мы? Хе–хе–хе… — оскалился он жёлтыми зубами.

Девушка прижималась к стене кирпичного дома, пятясь назад.

— Я… я вызову полицию…

— Слышал, Рик? — повернулся лысый к своему товарищу, стоявшему немного позади.

Рик был поменьше ростом, игривый взгляд тёмных глаз, похотливая улыбка, рыжие волосы.

— Пусть делает что хочет, когда мы с ней закончим. — ответил он басистым голосом.

— Слышала, сучка? — улыбнулся Джек. — Так что давай, не выёбывайся. Закончим по–быстрому.

Из глаз блондинки полились слёзы. Её ноги задрожали.

— Спас…! — прокричала она, закрыв глаза, но лысый мужик сразу прикрыл ей рот.

— Ну зачем всё усложнять. — раздражённо вздохнул Джек, сжимая её лицо как в стальных тисках. На что девчонка заплакала ещё сильнее. — Блядь, ты же только хуже делаешь.

— Давай грохнем её, брат. — заиграл желваками рыжий.

Блондинка посмотрела в его сторону, чувствуя что рыжий не шутит…

— Послушай, — тряхнул лысый девчонку за лицо. — Сейчас ты обслужишь меня и моего друга и всё, свободна. Поняла?

Слёзы лились из глаз блондинки, но она кивнула головой, понимая, что другого выхода у неё нет.

— Чур, задница моя. — оскалился рыжий Рик, расстегивая штаны.

— Мне и её пи*дёнки хватит. — хмыкнул Джек. Он отпустил девушку, и та упала на колени.

— Пососи нам сначала. — достал лысый свой член.

Джек встал рядом, спустив портки и желая тоже получить от красотки оральных ласк.

Девушка, прикрыв глаза, потянулась тонкими пальцами к члену Джека…

Бдуф…

Упал лысый, сложившись от удара по затылку как сломанный робот.

— Чё за?! — не понял рыжий, как ему в лицо прилетела дорожная плитка…

Бам!

— Сука-а!

Хрясь!

— Бля!

Хлысь!

— Ты!

Бдуф!

Томи бил рыжего тротуарной плиткой по лицу изо всех сил, но тот, изливаясь матом, ещё был в сознании. Пацан собрал все силы и приложился от всей души…

Хрусь!

Рик упал навзничь возле своего лысого друга, так и не надев штаны.

— Фууууух… — выдохнул Томи, поправив кепку сильнее на брови, чтобы скрыть лицо.

— Ты в порядке? — спросил он у стоящей на коленях девчонки, сейчас она была не в лучшем состоянии.

— Д-да… — шмыгнула блондинка носом, осмысливая происходящее. — Кто в-вы?

— Маньяк. — улыбнулся под кепкой юноша. — Сейчас буду трахать этих типов, а ты беги отсюда, только никому не слова, хорошо?

— Х-хорошо… — девушка не совсем поняла, но главное — её спасли.

— Ну, чего ты сидишь? — посмотрел на неё Томи. — Или посмотреть что ли хочешь?

— Н-нет… — ответила блондинка, она попросту не могла отойти от стрессового состояния.

Томи потёр уголки глаз от раздражения. Он и так рисковал в произошедшей ситуации, а тут ещё девчонка не может придти в себя.

— Свали отсюда нахрен, — сказал он грубым тоном. — Или я тебя трахну, мордашка у тебя что надо…

— Я… Я не могу… — засипело её горло. — Ноги… не могу подняться…

— Тогда ползи. — цокнул он языком и отвернулся.

Блондинка встала на четвереньки и попробовала ползти… Метр, затем второй. Она почувствовала как тело стало слушаться… Девушка, поднявшись на ноги, побежала…

— Ну, наконец–то. — вздохнул Томи и подошёл к рыжему.

— Не повезло тебе, чувак, ты видел моё лицо. — юноша замахнулся плиткой и ударил по голове Рика… в сторону брызнула серая жижа и кровь..

Мальчишка посмотрел на лысого.

Замах плиткой.

И вторая лужица растеклась на грязном асфальте тёмного переулка.

Томи положил плитку себе в карман, закатал рукава олимпийки, скрыв свои ладони как рукавицы, и стал шмонать двух маньяков–неудачников. Достав кошелёк у рыжего и пачку сигарет у лысого, пацан исчез в переулке, словно его здесь и не было…

Примечание: Блондинка (Кристина Бартелли)

Глава 5

Блондинка, в испачканных джинсах и кожаной куртке, выскочила из переулка и пробежала под светом фонарей ещё неизвестно сколько…

Она, остановившись посреди незнакомой улочки, держалась рукой за высокий забор одного из частных домиков и пыталась отдышаться.

Бежать дальше было тяжело, к тому же ещё и на каблуках.

Через несколько минут девушка отдышалась и набрала по телефону свою подругу:

— Кристи? Ты чего так долго? — спросил весёлый женский голос в динамике.

— Джулия, ты… — просипела блондинка. — Ты можешь забрать меня?

— Д-да, конечно… — уже серьёзным тоном ответила Джулия, поняв, что с подружкой что–то не так. — Где ты сейчас?

Кристина взглянула на чужой забор и прошлась вдоль него, отыскивая глазами адрес дома…

— Третья линия, дом двадцать восемь.

— Поняла, я мигом! — повесила трубку Джули.

Блондинка присела, прислонившись к кирпичному забору и оперевшись головой на холодный камень. Тысячи мыслей летали в её голове… Кто тот парень, что спас её? Если бы не он… она даже боялась думать что было бы дальше. И как завтра идти преподавать в школу? Она ведь только устроилась учителем в старшую школу «Акай Кири». Переехала называется на свою голову…

В это время, юноша, одетый в синий спортивный костюм и с чёрной кепкой на голове, уже был за несколько кварталов от места происшествия, неся домой пакет с продуктами. Сколько бы Томи не стрелял глазами, так и не увидел камер видеонаблюдения возле того самого переулка. Видимо, те мужики знали об этом и промышляли своими тёмными делишками, не парясь о последствиях. А может они были хорошими ребятами и попали в такую ситуацию совершенно случайно? Нет. Однозначно.

Томи пришёл на свою улочку. Надо же. Он считал её уже своей. Практически родной. По выживаемости и адаптивности юноша мог потягаться с тараканами.

Он обошёл лужу, в которую наступил по приезду, и открыл калитку. Дверца неприятно заскрипела, заставив парня сморщиться.

Свет в окнах домика не горел, подтверждая мысли юноши о том, что Арина ещё не приехала с работы.

Томи вошёл в дом, поставил пакет с продуктами у стола, подошёл к умывальнику и достал тротуарную плитку. Он тщательно промыл её с чистящими средствами. Сбросил с себя одежду и застирал. От своего чудо–криптонита юноша избавится чуть позже. Хотя… во дворе нужна плитка… Но нет, Томи не настолько глуп, чтобы выкладывать настил во дворе из орудий убийства.

Закончив со стиркой и найдя себе сменный комплект одежды из домашнего трико и свитера, парень нацепил домашние тапки, пришедшиеся ему как раз впору, и приступил к просмотру трофеев.

Тёмно–коричневый кошелёк был раскрыт в первую очередь.

Юноша скучающими глазами взглянул на водительские права Рика Хартона и с уже более заинтересованным взглядом посмотрел на сложенные купюры. Быстрый подсчёт, и Томи разбогател на восемьсот долларов. Всего лишь приятный бонус. Юноша осознавал, что мог лишиться жизни в том переулке. В момент когда Томи бил плиткой по лицу рыжего насильника, ему стало понятно, что плохиши–то были не простыми…

Мальчишка развернул пачку сигарет, но не нашёл там ничего интересного.

Взяв кошелёк вместе с правами и сигаретами, он вышел во двор и спалил их, забросив после пепел в мусорный пакет.

— Ну вот и всё.

Томи зашёл домой, вымыл хорошо руки и принялся за готовку. Ужин намеревался быть незатейливым — картофельное пюре и отваренные яйца. Завтра юноша сможет купить мясо и приготовить что–нибудь повкуснее.

Покушав от пуза, мальчишка сходил в душ и лёг спать. Тело Томи ещё не восстановилось до полного выздоровления, он чувствовал как побаливают рёбра и плечи, поэтому юноше нужен был полноценный, здоровый сон. Отличное лекарство против многих невзгод, особенно когда нет денег на лекарства. На этом и закончился первый день Томи в его новом доме.

Арина пришла поздно. Уставшая и нервная. Но только брюнетка вошла в дом, как изменилась в лице.

— Ммм… — прозвучал аппетитный стон из её уст.

— Томи приготовил кушать? — стояла удивлённая девушка над кастрюлькой с пюре. — Картофель? Но его же не было…

На столе, в тарелке, лежали сваренные яйца, рядом записка…

«Сестра, я уже поел. Не буди меня. Я не люблю когда меня будят.»

— Я не люблю когда меня будят… — прочитала она тихо вслух.

Арина тихо прыснула в кулачок от смеха.

— С каких пор он такой откровенный? — она заглянула в спальню и увидела его спящего. Без трусов.

— Т… Томи… — прошептала Арина и покраснела как рак, она тут же выскочила из спальни. Её сердечко быстро застучало. Она уже видела его голым в больничной палате, но сейчас, ей как бы спать напротив… Девушка сглотнула мысленный ком и подошла к умывальнику мыть руки.

— Надеюсь он не забыл, что завтра в школу…

И хлопнула себя по лбу.

— Он ведь потерял память…

Арина ужеуведомила школьный секретариат о потери памяти Томи. Поэтому, в первое время, мальчишку не будут особо гонять по предметам.

Девушка поужинала, приняла душ и прошла в спальню. Она бросила мимолётный взгляд на кровать Томи. Совсем немножечко. На секундочку. И слава всем Богам, что он прикрыл свою задницу одеялом, видимо замёрз, по ночам в Токио прохладно, особенно сейчас, в апреле.

— Спокойной ночи, братик. — прошептала Арина, укутавшись в одеяло на своей кровати и прикрыв уставшие глаза. Утром снова на работу. Нужно успеть выспаться.

Блондинка со своей подружкой сидели в квартире двух–этажного дома. Такие жилищные блоки были в Японии что–то вроде общежитий. Обеспеченные японцы, приобретая в этих блоках квартиры, сдавали их студентам и молодым парам, у которых ещё не было собственного жилья.

Джулия поставила на столик чайник с заваренным успокоительным сбором трав. Девушки расположились на полу, усевшись на маленьких подушках. Так было положено в японской культуре. И хоть Джулия была наполовину итальянкой, а наполовину японкой, но чтила традиции именно страны восходящего солнца, ведь она живёт в Японии с самого рождения.

— Вот, Кристин, — подвинула брюнетка наполненную чашу с напитком. — Смотри только, горячий.

— Угу. — блондинка взяла тёплую кружку в руки и сделала глоток.

— Знаешь, может тебе лучше пожить у меня? — предложила Джули.

Кристина уже рассказала о случившемся с ней в районе Синдзюку. Блондинка хотела сократить путь к метро и немного заплутала. Навигатор показал пройти через тот тёмный переулок… А потом. Случилось что случилось.

Кристина Бартелли десять дней назад прилетела в Токио из Италии. Она только закончила своё обучение на новоявленного учителя, и отец устроил девушку в одну из японских школ по своим связям. Конечно, вся семья была против, но Кристина всех переубедила. Ей хотелось посмотреть мир, да и попробовать пожить самостоятельной жизнью. Девушка всё–таки уговорила своих родителей и отправилась к своей новой жизни, обещая навещать родных каждый год. Да и отец Кристины — Марио Бартелли, хорошо общался с отцом Джулии, поэтому был более–менее спокоен, зная что его дочь не переезжает неизвестно куда в одиночку.

Кристина обустроилась недалеко от района Синдзюку. Родители оплатили аренду небольшого домика на год вперёд. Девушка оформилась на должности классного руководителя в старшей школе «Акай Кири». И завтра её первый рабочий день.

— Будет неудобно, — ответила Кристина. — Нет, я в смысле, мне с тобой хорошо, Джули, — улыбнулась она кислой улыбкой. — Просто до работы тогда придётся добираться через половину города…

— Так может ну её? Работу. — осторожно спросила Джули, хотя она знала как горела Кристи новой жизнью и своей мечтой стать учителем.

— Нет, — помотала головой блондинка. — Просто в следующий раз, я буду осторожней.

Кристина отпила горячий напиток. Она уже пришла в себя и сейчас думала о том — почему она не дала отпор тем насильникам? Ведь девушка обладала ступенью развития Кииро оби и могла за себя постоять.

Но в тот момент… она испугалась. Такое бывает. Если человек сильный, то это ещё не значит, что он бесстрашен.

Джули вздохнула.

— Ну хочешь я перееду к тебе? Поживу с тобой хотя бы месяц, пока ты полностью не освоишься.

— П-правда? — засияли глаза Кристины.

— Правда. — улыбнулась Джули. — Ты же знаешь, — указала она глазами на лежащий ноутбук на рабочем столе. — Я работаю удалённо, могу жить где угодно. Но. — подняла она свой пальчик. — Только если меня будут кормить тортиком.

Кристина привстала на ноги и обняла сидящую Джули.

— Спасибо, сестрёнка!

— Пожалуйста. — смутилась Джули. Японцы не были такими сентиментальными как итальянцы, поэтому девушка немного растерялась. Но это не значит, что ей что–то не понравилось.

Кристина уселась на своё место, а Джули поправила домашний халатик и села поудобней.

— Ты так и не рассказала о своём спасителе, — улыбнулась брюнетка как маленькая лиса. — Он какой–то сильный боец? Как он выглядел?

Что касалось мужчин, тут японки были довольно любопытны, порой даже слишком…

Кристина немного засмущалась.

— Даже не знаю… — она задумалась, пытаясь вспомнить его лицо. — У него была кепка, он смотрел вниз и я не видела его лица, да и темно было…

— Что, совсем ничего не запомнила? — удивилась Джулия. — Я бы его рассмотрела как следует… — мечтательно произнесла брюнетка. — А потом… — покраснели её щёки.

— Джули! — смутилась Кристина.

— Да ладно тебе, — улыбнулась черноволосая. — Он ведь тебя спас, я бы за такого сразу замуж вышла.

Кристина крутила кружку в руках…

— Я запомнила только его голос…

Брюнетка расплылась в похабной улыбочке.

— Он тебе что–то сказал?

Кристина закивала.

— Ну не томи… — ёрзала на подушке Джулия. — Что он сказал?

— Что… что… — Кристина краснела как юная девчушка при первом поцелуе. — Что трахнет меня, если я буду смотреть как он трахает тех мужиков…

— Гха! — вырвалось удивление из уст Джули. — Ты ничего не напутала?! — была в прострации черноволосая.

— Может и спутала. — тихо ответила блондинка. — Ещё он сказал что у меня мордашка что надо и чтобы я ползла…

Тут уже Джули совсем ничего не поняла…

— Кристи… — задумчиво сказала чернявая. — Может он — извращенец…

В стране восходящего Солнца наступило раннее утро. Жители просыпались, собираясь, кто на работу, кто на учёбу. Станции метро запустили свои ежедневные рейсы, ночной патруль полицейских уезжал на пересменку. Сегодняшний день ожидался быть тёплым.

В доме Роджерсов, в маленькой спальне, спал темноволосый мальчишка. Он видел странные сны с оторванными головами его врагов и с голыми женщинами, прошедшими через его ласки.

— Братик… — прозвучало возле его уха. Такой приятный и нежный голос. На лице мальчишки проявилась довольная улыбка.

— Братик, вставай… — рассматривала Арина милое лицо своего младшего брата.

— Братик? — раскрыл он свои глаза, вылетая из приятной неги сладких сновидений. — Точно, — потёр он свои глаза, принимая реальность. — Уже утро?

— Агась. — улыбнулась Арина. — Вообще–то тебе сегодня в школу, но я даже не знаю, — задумалась девушка. — Как ты туда пойдёшь… Может останешься сегодня дома?

— Школу? — приподнял бровь Томи.

Казалось в его голосе проиграли стонущие нотки. Как же он не любил учиться, но Дрегон был мужиком без компромиссов. Поэтому парень всё–таки получил образование. Да и учился довольно–таки хорошо.

— Может мне лучше устроиться на работу? — пробубнил он, приподнимаясь с постели.

Арина тут же отвернулась…

— Почему… почему ты голый?! — стояла она к нему спиной и пялилась на старые обои.

— Э? — удивился Томи. — Я всегда сплю голый… — почесал он свои торчащие во все стороны волосы. — Извини. — сказал он неожиданно искренним голосом. — Я не подумал о твоих чувствах. — парень прикрылся подушкой. С его стороны не правильно было смущать девушку, всё–таки она его сестра, хоть и сводная.

— Всё… всё в порядке… — ответила смущённая Арина. — Я уже поняла, что ты вырос… — сглотнула она слюну. — Ой, то есть нам нужно искать новое жильё… Ты уже взрослый, тебе нужна своя комната…

— Да меня, как бы, всё устраивает. — ответил Томи, понимая что девушка и так не вылезает с работы, а новое жильё наверняка будет стоить огромных денег. — Проще мне надевать нижнее бельё, чем искать новый дом. — улыбнулся он неловко, отыскивая в шкафу одежду. Томас надел труселя и откинул подушку.

— Можешь повернуться. — сказал юноша и Арина повернулась.

— На чём мы остановились? — задумалась брюнетка.

— Я хочу устроиться на работу. — присел на кровать Томи. У него был утренний стояк и Арина снова покраснела…

— Н-нет… Пока не закончишь школу, никакой работы. — постаралась она говорить строгим тоном и не смотреть вниз… но выглядела при этом довольно нелепо.

— Я хочу помочь. — ответил Томи. Он же видел как они живут.

— Томи, — вздохнула Арина. — Ты должно быть не помнишь, но я сделала многое, чтобы устроить тебя в «Акай Кири». И когда ты отучишься, получишь высококлассный диплом, с которым устроишься на высокооплачиваемую работу…

— Хм… — задумался юноша.

Его сводная сестра из кожи вон лезла, чтобы устроить предыдущего Томаса в какую–то школу, да и слова Арины были разумны. Был бы Томи глупым мальчишкой, уже бы стал спорить в неистовстве, но он понимал — без бумажки, то бишь диплома, найти высокодоходную должность будет сложнее чем с дипломом. Да и кто ему мешает устроиться на подработку? Но как же было неохота учиться…

— И долго мне учиться?

Арина приятно удивилась. Почему её брат так быстро согласился?

— Три года. — ответила девушка. — Сейчас ты на первом курсе…

— С этим понятно. — закивал юноша, что–то осмысливая. — А год? Какой сейчас год?

Тут брюнетка внутренне испугалась… Неужели Томи совсем ничего не помнит?

— 2117‑й…

— Э-э… — показал Томи на себя пальцем. — Мне восемнадцать?!

— Да… — ответила Арина.

— Та–а–к, — он задумался на мгновение. — А тебе двадцать шесть.

— Ты помнишь?! — загорелись глаза Арины.

— Не. — ответил Томи. — Просто посмотрел наши свидетельства рождения в шкафу.

— П-понятно. — снова взгрустнула девушка.

— Я пойду сегодня в школу. — кивнул юноша, переборов себя внутренне. Смысла тянуть не было. Всё равно ему придётся учиться — если уж он хочет жить спокойной и размеренной жизнью. Не мог же парень потратить новый шанс судьбы на то, чтобы снова стать чемпионом арены. Ведь что потом? Снова предательство и смерть?

— Ты правда вырос… — снова удивилась Арина. — Хорошо, я позвоню в секретариат, предупрежу их.

— Угу. — ответил юноша без малейшей капли энтузиазма.

Арина вышла на кухню разговаривать по телефону, а Томи направился в ванную.

Закончив завтрак, Роджерсы собрались и вышли из дома, направившись к станции метро. Старшая сестра показывала юноше дорогу — как добраться до старшей школы Акай Кири…

Они прошли несколько кварталов и вышли к остановке. Затем вагон, набитый людьми, и вот — через три станции, Роджерсы вышли в районе Синдзюку, недалеко от учебного заведения Томаса.

Арина и Томи подошли к главным воротам старшей школы. Они представляли из себя высокое каменное ограждение из натуральных камней. Сколько лет было этому забору — неизвестно. По крайне мере Томи не разбирался в таких вещах.

— Добрый день! — увидела Арина главного секретаря школы Лару Мендельсон.

— Здравствуйте, Арина, — ответила улыбкой худая высокая шатенка. — Томас. — посмотрела она на юношу и медленно кивнула, здороваясь.

— Здрасьте. — ответил мальчишка.

— Братик, подожди минуточку. — улыбнулась Арина виноватой улыбкой. — Госпожа Лара, я хотела бы поговорить с вами наедине.

Шатенка кивнула и отошла вместе с брюнеткой на десяток метров.

— Госпожа Лара, — посмотрела Арина в глаза секретаря, а потом на своего брата. — Томи ничего не помнит, я не знаю как он будет учиться…

— Ничего страшного, — улыбнулась шатенка. — Мы всё понимаем. Не переживайте, Арина. Я думаю вашему брату будет легче всё вспомнить, если он будет посещать занятия, там всё же привычная среда, одноклассники.

— Хорошо… — согласилась девушка. — Пожалуйста, приглядите за ним…

— Всё будет в порядке. — заверила секретарь, и девушки снова подошли к главным воротам школы.

— Томи, — Арина обняла своего брата. — Не перенапрягайся на учёбе, не пытайся сразу всё вспомнить. — говорила она тихо, в её голосе было слышно переживание и тревога. — И пожалуйста, не дерись больше. Побереги себя…

— Не переживай, сестра. — улыбнулся Томи. — Буду паинькой.

Арина благодарно кивнула и стала вызывать такси. Ей уже нужно было ехать на работу.

— Томас Роджерс, — окликнула юношу секретарь. — Для начала мы посетим директора.

— Зачем? — удивился мальчишка.

— Так требует регламент. — ровным тоном ответила Лара. — Следуйте за мной.

Юноша пожал плечами и пошёл вслед за секретарём. В школьном дворе никого не было, в данный момент уже шли занятия, поэтому все ученики находились в классах.

Томи прошёл через главный холл, такой просторный и светлый, что хотелось чихнуть от его ярких белых стен. Затем свернул по коридору к лестнице, следуя за стройной секретаршей. Путь на третий этаж здания, и звон тонких шпилек на босоножках Лары, наконец, стих. Она остановилась у приёмной директрисы. Бордовая отделка стен, напоминающей средневековые королевские залы, высокие сиденья с пышной мягкой обивкой. Густой ковёр с длинными ворсинами. Всё явно было дорогим и качественным.

— Присаживайтесь. — указала секретарь на диванчик. — Я уведомлю госпожу Арису о вас…

…Лара вошла в кабинет директора, закрыв за собой тяжёлую дубовую дверь.

— Лара, ты где ходишь? — отвлеклась директриса от чтения расходных документов. Она была в прекрасном возрасте, когда женщина уже не молода, но имеет ярко–выраженную сексуальность и притяжение. — Что с Танами и Юнеко? Прошли экзамен?

— Да, госпожа. — кивнула секретарь.

— Я не сомневалась. — улыбнулась Арису и отложила бумаги в сторону. — Пожалуй стоит сделать перерыв, скажи Химэ, пусть сделает нам два кофе.

— Госпожа Арису, тут ещё… Ученик, потерявший память…

— Кто? — вопросительно подняла бровь директриса.

— Ну, ученик — Томас Роджерс. — перебирала в руках телефон секретарь. — Я вам говорила, два дня назад его увезли в больницу после боя на арене.

— И что? — не понимала женщина к чему ведёт секретарь. — Он просит компенсацию?

— Н-нет… он ничего не просил. — девушка вздохнула. — По регламенту — директор должен лично убедиться в самочувствии ученика… Томаса побили братья Хендерсон, а как вы знаете, они те ещё задиры, я переживаю за мальчика. Возможен повтор инцидента.

Директриса задумалась.

— Тогда ему не место в нашей школе.

— Директор…

— Он сейчас где? Стоит за дверью?

— Да.

— Ну, зови посмотрим на этого Томаса.

В старшей школе «Акай Кири» учились больше тысячи учеников. Конечно, женщина не могла помнить Томаса в лицо. Но фамилия для неё была знакома. Определённо.

— Подожди, Лара. — остановила директор секретаря.

— Госпожа? — повернулась девушка и вопросительно посмотрела на Арису.

— Это не один из бюджетников, которого пристроила молодая девушка? Кажется её звали Арина… — задумалась директриса. Она всегда запоминала пробивных людей, у которых есть потенциал. И Арина Роджерс попала в её список.

— Так и есть, госпожа. — секретарь, в отличии от директора, была в курсе дел академии и её учеников, она же и отправила юношу в больницу. Пусть в школе и был санитарный блок с необходимым оборудованием, так как ученики постоянно получали травмы, но случай Томаса был слишком тяжёлым.

Директриса же отвечала за совсем другое. Её голова была занята турнирами между школ, лучшими учениками, стратегией образовательного учреждения Акай Кири. И если взять случай Томи, то Арису включилась бы в дело только в том случае, если бы парнишка ушёл в мир иной.

— Значит даже не удастся его отчислить. Он ведь учится по социальной программе… — сжала губы Арису, думая что с ним делать. И секретарь её не прерывала. Директор стучала длинными ногтями по столу, выбивая приятный ритм.

— А знаешь, — улыбнулась директриса улыбкой настоящей суки. — Клаудия задолжала мне, пусть принимает нового ученика…

Арису тут же взяла мобильник и набрала своей старой подруге, которая являлась директором в другой школе.

— Алло? — раздался резкий голос из динамика.

— Привет, сладкая. — сказала Арису, рассматривая свой маникюр.

— А-а, это ты калоша старая. — усмехнувшись, ответила Клаудия.

— А ты уже подумала — звонят из ада по твою дряхлую душонку? — парировала брюнетка, перекинув аппетитную ногу на ногу.

В трубке засмеялись…

— Я скучала, Арису.

— Я тоже, — растянула директор свои накрашенные губы в улыбке. — Но звоню не побеседовать о насущном.

— Слушаю. — изменился голос Клаудии, она всегда разделяла развлечение и работу, и очень жёстко.

— Ты ведь помнишь про свой должок?

— Помню, Арису. Я всё помню.

Директор улыбнулась.

— Тогда пришло время его погасить.

Клаудия не перебивала, ожидая что скажет Арису дальше.

— Мне нужно перевести к тебе ученика.

Собеседница замолчала, потом рассмеялась.

— Что?! Неужели не можешь справиться с братьями Хендерсон?! Я так и думала!

— Нет. — сохранила брюнетка ровный тон, не поведясь на такую нелепую провокацию. — Мне нужно слить их жертву, чтобы они не наломали дров в будущем.

— Вот как. — ответила Клаудия. — Моя школа не свалка — отправлять сюда свой мусор.

— Клаудия. — тон Арису изменился и собеседница почувствовала это.

— Ладно, так уж и быть, но приму я его только через месяц. — тон Клаудии тоже изменился. — И больше не напоминай мне о долгах.

— Договорились. — ответила довольная Арису. — Мой секретарь пришлёт необходимые документы.

— Хорошо. — ответила Клаудия и решила подкинуть чуть перчинки. — Жду твоих учеников на летнем турнире, Арису. Надеюсь вы не вылетите в первом круге, как в прошлый раз. — женщина сбросила трубку.

— Вот же, сука… — сжала телефон директриса. На прошлом турнире её школа столкнулась с одной из элит Токио, им сама судьба наказала проиграть!

Арису чуть отдышалась и взяла себя под контроль.

— Заводи ученика.

Лара кивнула директрисе и вышла в приёмную у кабинета. Возле стены с бордовой обивкой, на мягкой скамье для посетителей, сидел Томас Роджерс и жевал жвачку.

Секретарь изучающе посмотрела на него и окликнула:

— Томас Роджерс, пройдёмте к директору.

Юноша поднялся и прошёл в кабинет директрисы. Он остановился в центре кабинета и посмотрел по сторонам.

— Добрый день, Томас Роджерс. — улыбнулась Арису доброй улыбкой.

— Добрый. — кивнул мальчишка, скользя глазами по кабинету.

Вообще, его уже напрягала вся эта волокита, но кабинет директрисы оказался и правда неплох. А то парень, уже ненароком, стал думать, что тут настоящее логово дракулы, судя по дизайну приёмной.

Арису внимательно осмотрела ученика — худой, с тёмными волосами средней длины, как носят многие тинейджеры, форма на нём сидела как–то мешковато и даже нелепо. Сними её и там будет самый настоящий задохлик… Когда юноша перевёл свой взгляд с люстры у потолка на директрису — на Арису взглянули холодные глаза алого цвета. Сжатые бледные губы, едва заметно выпирающие скулы, раздражённый взгляд без капли страха. Под левым глазом фиолетовый синяк, разбитый уголок губ, покрытый коркой. Мальчишка был знатно избит, этого не отнять. Но отчего его осанка такая прямая? Почему он держит голову так высоко и смотрит сверху–вниз?

Арису внимательно смотрела в глаза юноши и чувствовала что–то странное. Она пока не осознавала, что эти волчьи глаза на милом лице юноши, завлекли её. Почему они такие… страшные? Опасные? Арису оценивала мужчин только по силе. Ей не мог понравится такой задохлик. Определённо. Только не он.

— Как ты себя чувствуешь, Томас? — сказала она таким тёплым голосом, что секретарь перевела на неё взгляд.

— Как будто только что влюбился. — его глаза откровенно скользнули с лица Арису на её сочную грудь, скрытую белой блузкой.

Директриса поймала ступор. Секунда. Вторая. И вот, её накрашенные пухлые губы растянулись в улыбке, она откровенно засмеялась…

— Ха–ха–ха! — прикрыла Арису своё красивое лицо тонкой ладонью. Странно, но ей стало приятно. Да так, что это всё вырвалось в искренний смех.

Секретарь тоже мило улыбнулась, давно директор так не смеялась…

Арису встала из–за стола и подошла к окну, отвернувшись от Томи и секретаря. Она простояла так несколько секунд и, повернувшись со спокойным лицом, продолжила:

— Вижу ты в порядке, Томас. — директриса на высоких шпильках обошла свой стол и, встав напротив юноши и скрестив руки на своей блузке, облокотилась на край столика округлыми ягодицами, которые были как два сочных арбуза. Её задница так и наровилась вырваться из объятий чёрной юбки.

— Ты можешь идти на занятия. — улыбнулась она, рассматривая его лицо поближе. — Больше я тебя не задерживаю.

— Я никуда не спешу. — Томи, совсем без стеснений, рассматривал сочную фигуру директрисы, да и не охота ему идти и учиться… это если уж быть откровенным. Но юноша понимал, что он хочет спокойной жизни, а для этого учиться придётся. И учиться хорошо.

Арису снова заметила его липкий взгляд. Может ей кажется? Не может же мальчишка вот так нагло смотреть на её тело.

— Томас Роджерс. — влезла секретарь. — У вас сейчас по расписанию уроки, как это вы никуда не спешите? — она подошла и потянула мальчишку за рукав. — Пойдёмте, я вас провожу.

Директриса смотрела безотрывно в спину юноши, пока Лара не вытянула его за рукав в приёмную.

— Томас значит. — сказала Арису тихо, запоминая это имя.

Примечание:

Акай Кири — с японского красный туман.

Арису Токугава.

Глава 6

Секретарь, вместе с юношей, вышли в коридор третьего этажа. Девушка пошла вперёд, постукивая каблуками по дубовому паркету длинного коридора. Через широкие окна, выходящие на внутренний двор академии, ярко светило весеннее солнце, казалось здесь, на третьем этаже главного корпуса академии, царили спокойствие и тишина. Светлые стены и тёмный паркет смотрелись на удивление эстетично, указывая на дороговизну внутренней отделки, да и хороший вкус директрисы. Арису Токугава не экономила деньги на плановых ремонтах, от того и результат.

Томи плёлся вслед за молоденькой секретаршей. Сегодня он не взял портфель, в руках у юноши была только ручка и общая тетрадь. Он мысленно решил, что с этими двумя предметами преодолеет все три года обучения. Да, порой парень бывает наивен. Но в прошлом же мире прокатило! Даже Дрегон хвалил его за успехи в учёбе! А это для старика боевых искусств — редкость.

«Академия Акай Кири, — задумался юноша. — Что ж, посмотрим, чему меня здесь cмогут научить. Надеюсь в классе будет хоть одна милашка.» — растянулся он в улыбке, вспоминая, что в прошлой жизни с этим не особо повезло. В его классе были одни мужики.

Секретарь Лара остановилась у одной из дверей с надписью «1-D» и посмотрела на мальчишку:

— Подождите здесь, Томас. Я уведомлю учителя.

— Без проблем. — ответил юноша, встав у окна.

Томи не чувствовал какой–то эйфории, или же мандража. Он сражался на многотысячных аренах. Был мировой звездой. Что ему какие–то ученики? Вот и стоял юноша в своей мешковатой форме из серых брюк, белой рубашки и пиджака, жуя по–тихоньку жвачку.

Через минуту из учебного класса вышла Лара, следом за ней преподаватель — мужчина сорока лет, грузные плечи, низковатый рост, он был похож на борца вольного стиля или же самбиста. Изучающий взгляд серых глаз мужчины скользнул по Томи.

— Здравствуй, Томас. — улыбнулся преподаватель.

Нужно отдать ему должное — не смотря на мимолётный взгляд презрения, учитель держался довольно миролюбиво и даже его улыбка была практически искренней.

— Моё имя: Нахара Катсуя. — представился мужчина. — Я твой учитель по теории развития Оби.

— Здравствуйте, учитель. — кивнул Томи.

— Не беспокойся, я знаю о твоей потери памяти и не буду требовать с тебя отвечать на моём предмете, — сказал добродушным тоном Нахара. — Но, пожалуйста, подготовься к экзамену через три месяца.

— Хм. Справедливо. — с серьёзным лицом кивнул Томи, чем вызвал неоднозначную реакцию у Нахары и Лары.

— Хех, — улыбнулся неловко Катсуя, не ожидая такого серьёзного тона от Роджерса.

— Сейчас я зайду в класс и предупрежу учеников. А после зайдёшь и представишься. Проведём небольшое знакомство с твоими одноклассниками. Они знают, что ты потерял память, Томас, и решили тебе таким образом помочь обрести воспоминания. Договорились?

— Договорились. — пожал плечами юноша, не испытывая никаких проблем по этому поводу.

— Томас, — сказала секретарша. — Если у Вас возникнут какие–то проблемы, можете обратиться в секретариат. На этом я с Вами прощаюсь.

— Спасибо. — ответил Томи.

Нахара дождался когда Лара договорит и прошёл в класс, оставив входную дверь открытой.

Ученики тут же замолчали. Лишь перешёптывания на дальних партах нарушали тишину, замершую в классе совсем на мгновение.

— Класс, — сказал учитель Нахара. — Как вы знаете: Томас Роджерс потерял память. И сейчас, он представится ещё раз. На следующем уроке придёт ваш классный руководитель, и каждый сможет подойти к Томи и рассказать ему о себе.

Часть учеников закивали, некоторым же было абсолютно всё равно, были индивидуумы кто и вовсе играл на смартфоне.

— Проходи, Томас. — позвал юношу Катсуя.

Томи вошёл в класс. Широкая школьная форма висела на его худощавом теле мешковато и даже как–то нелепо. Юноша потерял порядка десяти килограммов после комы, вот и результат. Под левым глазом красовался жирный фиолетовый синяк, уголок губ разбит, похоже теперь на ней останется шрам.

— Один, два, три… — тихо бормотал парень, стреляя своими похотливыми глазками по классу.

— Кхм. — кашлянул Нахара.

«Три красотки и пять милашек.» — сработал похотливый Томийский счётчик, моментально пересчитав девушек в классе.

— Привет всем. Меня зовут Томас Роджерс, — сказал юноша громко и без запинок, чем вызвал переглядывания среди одноклассников. Обычно тихоня Роджерс не был таким громогласным. — Прошу любить, — взглянул он на одну из красоток с короткими волосами, подмигнув ей. — И жаловать.

— Он что, — прошептал паренёк. — Жуёт жвачку?

— Похоже… — так же тихо ответил другой парень.

— Видела его лицо? — толкнула девчонка другую.

— Ага…

— Где его портфель…

— Забыл… — пошутил другой студент.

— Отлично, — улыбнулся учитель Катсуя. — Присаживайся, Томас, вон твоё место. — указал преподаватель на свободное место у окна в дальнем ряду.

Томи, шагнув вперёд, пошёл между рядами парт.

У одной из увиденных им красоток со стола упала шариковая ручка. Прямо перед туфлями Томи, которые, кстати, были вычищены до зеркального блеска. Он так и не переобул их на сменную обувь. Ну, всё впереди.

— Ой, — смутилась зеленоволосая девушка. В её ярких жёлтых глазах юноша увидел нечто странное. — Не поможешь? — захлопала она длинными ресничками.

Все одноклассники тут же бросили взгляды на возникшую ситуацию. Нахара Катсуя в это время что–то чертил на доске, подготавливаясь к лекции.

Томи остановился и посмотрел на зеленоволосую красотку. Приятная белая кожа, длинные волосы, каскадом спускающиеся к её несомненно упругой попке. Худенькие ножки, в высоких белых чулках, могли увлечь за собой многих мужчин и увести из семей чужих мужей. И что уж кривить душой, Томи и сам бы изучил эти ножки с особым вниманием, особенно там, где они сходятся. Её яркие жёлтые глаза, сейчас такие наивные, но что–то в них было не так. И Томи чувствовал это. У него было много женщин в прошлой жизни. Он знал их натуру и хитрые штучки. И сейчас, парень всем своим нутром чувствовал что–то странное. Ему не тяжело было поднять ручку, но она… она просит об этом, зная, что он только что из больницы. Разве это нормально? Похоже на какую–то шутку. Вот что подумал юноша.

Он подвинул упавшую ручку своей туфлёй.

— Спина болит, — улыбнулся Томи неловко. — Это всё чем я могу помочь.

Звуки отпадающих челюстей были слышны по всему кабинету. Кто–то из учеников протирал глаза, местные изгои и вовсе сдерживали себя, чтобы не забиться в истерике…

— Он с ума сошёл?! — тихо высказался паренёк.

— Видимо крыша съехала дерзить Ханако… она же его убьёт…

— Вздумал бросить вызов самой Такахаси?

— Пистец котёнку…

— Томас влип…

— Ну он долба…

— Прощай, придурок…

Ханако Такахаси наклонилась за ручкой. Её зелёные волосы скатились с белоснежной рубашки, касаясь оголённой кожи бёдер, не скрытой юбкой. Она подняла взгляд своих жёлтых глаз. В них читалось однозначное желание мести.

— Выздоравливай, Томас. — Ханако повернулась в сторону доски и больше не оборачивалась.

Томи прошёл между парт дальше и присел на своё место. Узкая парта на одного ученика, снизу выдвижной ящик. Довольно удобно. Юноша раскрыл общую тетрадь, купленную в метро, и всмотрелся на доску.

На Томи беззастенчиво поглядывали одноклассники, но ему было всё равно. Даже как–то привычно. Такое обычно называют — находиться в своей тарелке, Томас привык к вниманию — журналистов, женщин, фанатов, поэтому не испытывал ни малейшего дискомфорта. Он ни с кем не переглядывался, с первых секунд начав учиться, всё остальное потом, когда он наберётся нужных знаний. Вот тогда можно и с девочками пофлиртовать. Дрегон всегда говорил — не мучай ж*пу, если не хочешь ср*ть. Кратким языком — если пришёл учиться — учись. Не хочешь — то и вовсе не приходи. Всё просто.

Нахара закончил рисовать пирамиду, разделённую на горизонтальные части, и, взяв указку, повернулся к классу.

— Итак, на прошлом занятии мы обсуждали первый уровень развития — СироОби. Кто может коротко рассказать о нём? — учитель посмотрел на сидящих студентов. Те делали вид, что уткнулись в учебники, как одна из красоток с короткими чёрными волосами подняла свою руку. Нахара кивнул, и девушка поднялась со своего места.

— Айка Ватанабэ. — представилась девушка.

Томи смотрел на её узкую спину и подтянутую попку в серой веерной юбке. Та самая красотка, которой он успел подмигнуть. Пусть юноша и любил у девушек длинные волосы, но Айка… ей определённо шло каре. Просто десять баллов из десяти. Тонкая шея, яркие губы, чёрные волосы. Она была настоящей куколкой… такой изящной, что Томи не прочь стать кукловодом.

— Сиро Оби, иначе белый уровень, — говорила черноволосая девушка спокойно и уверенно. — Символизирует неопытность практикующего и его готовность принять опыт более искушённых бойцов. Как белый лист бумаги готов запечатлеть мудрость учителя.

— Достойный ответ, Айка. — кивнул Нахара, и девушка присела на своё место.

Томи решил записать. Он быстро черкнул ручкой несколько слов и тут же вспомнил, что ему говорил доктор Вульфинг Штраузер.

«У меня Сиро Оби… получается белый уровень? Это хорошо или плохо?» — Томас взглянул на пирамиду, начерченную на доске, и в самом низу фигуры увидел надпись Сиро Оби. — Получается… самое дно?»

— Сегодня я расскажу вам о второй ступени развития — Кииро Оби. — Нохара взял указку и показал на вторую ступень пирамиды.

— Кииро Оби — это жёлтый уровень. Если у практикуемого уровня Сиро Оби проходит вполне себе успешное обучение и он приобретает базовые навыки боевого стиля любой из школ, то практик совершает скачок в физических возможностях, переходя на жёлтый уровень. — преподаватель посмотрел на зеленоволосую Ханако, затем на ещё двух учеников, и на Айку. — Некоторые из вас уже имеют жёлтый уровень развития…

Ученики, которые имели Кииро Оби, чувствовали превосходство над остальными. И это ощущалось даже невооружённым взглядом. Стоит только взглянуть в сторону Ханако и всё сразу станет понятным. Айка и вовсе не заметит собеседника, если он не будет ей равным.

Томи посмотрел на сидящую в соседнем ряду зеленоволосую Ханако.

«Понятно почему она смотрела на меня как на дерьмо. А может… я просто ей не нравлюсь? Хреново… личико у неё что надо…»

Один из парней поднял руку.

И преподаватель кивнул, давая разрешение задать вопрос.

— Ичиро Тотсуке. — представился невысокий студент. — Что если оба бойца жёлтого уровня сойдутся в бою и у них будет практически равная сила. Кто победит?

Нахара улыбнулся:

— Победит тот, кто правильно использует свой боевой стиль.

— То есть, решающим факторам может быть боевой стиль? Тогда как лучше выбрать стиль, который будет превосходить остальные?

— Хороший вопрос. — улыбнулся учитель. — Но точного ответа на него нет. — пожал мужчина плечами. — Любой боевой стиль подразумевает как защиту так и нападение. Поэтому — всё будет зависеть от того, как практикующий использует выученные навыки.

Юноша благодарно склонил голову и присел на своё место.

Томи же задумался о чём–то своём.

— Что символизирует жёлтый уровень? — задал риторический вопрос Нахара и через несколько секунд ответил.

— Пот. Да–да пот, — посмотрел он на скривившихся заучек первого ряда парт. — Если первый уровень — символ белого листа, то жёлтый это ваш пот, пролитый на практиках боевого искусства. И чем усерднее вы будете продвигаться через тернии боевого искусства, тем сильнее сможете стать. Думаю ученики среди вас, уже имеющие жёлтый уровень, почувствовали разницу в силе между Кииро Оби и Сиро Оби. Боец на жёлтом уровне сильнее и быстрее белого и с этим ничего не поделать.

И снова рука взлетела вверх.

— Спрашивайте. — сказал Нохара.

— Аделина Штрехен. — представилась девушка с белыми волосами. Длинные и густые, они были похожи на живую пепельную дымку. Естественный ли это цвет, задумался Томи.

— Я видела как боец белого уровня победил бойца жёлтого. — сказала она, казалось с вызовом посмотрев в сторону Ханако и скользнув глазами в сторону короткостриженной Айки.

— Да. Такое тоже бывает. — согласился учитель Нахара. — Превосходство уровня — это ещё не абсолют победы. Взрослый мужчина, практикующий десятки лет и находящийся всё ещё на белом уровне, и мальчишка, только получивший жёлтый уровень, будут практически в равных условиях.

— Но… но… — подняла тонкий пальчик Аделина. — Что если они одногодки… и тренировались примерно одинаково…

Нахара пожал плечами:

— Тут все шансы в пользу бойца жёлтого уровня.

Штрехен в расстроенных чувствах присела на место. Её серые глаза больше не буравили спину Айки. Ей нужно достигнуть жёлтого уровня и тогда она бросит вызов этой сучке.

Внезапно прозвенел звонок, и Нахара посмотрел на часы.

— Что–то рановато, — буркнул он недовольно. — Ладно, на этом сегодня всё. На следующем занятии я расскажу вам и про остальные уровни. Кому интересно — могут срисовать пирамиду с доски.

Нахара подошёл к учительскому столу и, забрав папки с журналом, вышел из класса.

Томи решил прислушаться совету препода и зарисовал пирамиду с остальными уровнями, дома он займётся более подробным разбором ступеней развития.

— То–ма–ас! Привет! — подошёл к юноше высокий паренёк с зачёсанными назад волосами. Прищуренный взгляд, лёгкая ухмылка. Он был довольно симпатичным, такие парни всегда вызывали интерес у девушек. Парень встал у парты Томаса.

— Привет. — поднял Томи лицо и посмотрел на гостя.

— Как ты, друг мой? — наклонился паренёк и присмотрелся к фингалу Томаса. Его улыбка была жизнерадостной, словно он действительно увидел старого товарища.

— В полном порядке, — улыбнулся Томи в ответ, предполагая, что это друг прошлого владельца тела. — Извиняй, я не помню как тебя зовут.

— Хех, — провёл паренёк рукой по зачёсанным волосам. — Рудди.

Томи кивнул, запоминая имя своего одноклассника.

— Знаешь, — наклонился Рудди и сказал тихо. — Не советую тебе так нарываться… особенно на Такахаси. Она та ещё сука.

Зеленоволосая сидела в наушниках и всячески делала вид, что не слышит. Хотя слышала прекрасно.

— Да? — приподнял бровь Томи. — Не знаю, знал ты или нет, но мне нравятся суки. — усмехнулся Томи. — Особенно с такими ножками. — бросил он недвусмысленный взгляд на чулки Ханако.

Рудди тоже посмотрел на ноги девушки, как Томи хлопнул его по плечу:

— Эй, не смотри так на неё. Я же ревную. — состроил он обиженное лицо.

Девушка смотрела в книгу, у самой же дёргался глаз. Что несёт Томас?! Она… Она его отлупит! А Рудди… так и вовсе получит уже сегодня… Какой–то шестёрка будет сметь называть её сукой?!

— Ну ты даёшь! — усмехнулся Рудди. — Видимо получил ты по башке неплохо, друг.

— Видимо. — усмехнулся Томи, понимая, что скорей всего прошлый Томас был более скромен в своих желаниях. Ну, а ему сейчас как–то побоку.

— Ладно, давай пойдём после школы домой вместе. — изучающе заглядывал Рудди в глаза Томаса. — Не против?

— Почему бы и нет. — пожал плечами Томи. — Вдвоём будет веселее.

— Ага. — привстал Рудди и направился к своему месту.

Перемена продолжалась. Томи сидел на своём месте, крутя в пальцах шариковую ручку и жуя неспеша жвачку, которую он успел обновить. Возле него прошёл полноватый мальчишка и провёл рукой возле его парты.

Томи уже хотел выругаться, какого хрена пухляша так занесло к его парте, но увидел маленький клочок бумажки.

— Мм? — не понял Томас и развернул её.

«Берегись.»

Было написано мелким почерком.

Томи посмотрел в сторону прошедшего между парт пухляша. Тот торопился на выход, но его окликнул Рудди.

— Эй, Юто!

Пухляш повернулся. В его лице читались страх и ненависть. И ненависть была не только к окликнувшему его Рудди, но и на самого себя… на свою беспомощность.

— Чего тебе, Рудди.

— Эгегей… — нахмурил брови высокий брюнет. — Что за гонор, Юто? Возьми мне и моему другу, — махнул он в сторону Томи. — Две булочки с якисобой. Ты же будешь, Томас? — повернулся он к Роджерсу.

Томи внимательно посмотрел на Рудди, затем на Юто. Ему всё стало понятно.

— Да, только у меня нет денег. — пожал плечами Томас.

Он не собирался вмешиваться в здешние порядки. Юто должен сам перебороть свой страх и пойти против. Если он это сделает, то, возможно, Томи его поддержит. А так, брать под своё крыло юноша никого не собирался.

— Ничего! — усмехнулся Рудди. — У меня тоже нет. Юто нас угостит. — парень перевёл многозначительный взгляд на пухляша. — Так ведь? Юто.

Толстячок сглотнул слюну.

— Д-да.

— Настоящий мужик! — показал Рудди палец вверх, ухмыляясь. Девчонки, о чём–то общаясь в сторонке, засмеялись, и Юто, опустив взгляд в пол, пошёл в академический буфет.

— Эй! Рудди! — зашли в класс двое близнецов — Дик и Гарри.

— Как ты? — подошли они к зачёсанному брюнету.

Высокие, крепкие в плечах, таких сложно было назвать учениками. На их форме был указан значок «1-A». Один из близнецов — Гарри, бросил неприязненный взгляд в сторону Томаса, но юноша в это время смотрел в окно. Там, на стадионе, бегали молоденькие девушки в коротких синих шортах и белых облегающих футболках. Вспотевшие, глубоко дышащие. Их груди подпрыгивали при беге, завораживая взгляд юноши своими чудными движениями.

— Я в порядке. — виновато улыбнулся Рудди.

— Хе–хе, вот как, — ухмыльнулся черноволосый Дик. Проколотые уши, заводная ухмылка. Он был главным заводилой во всех конфликтах Хендерсонов. Дик перевёл взгляд на Айку.

— Айка, привет. — но ему не ответили.

— Тц, — цокнул недовольно парень. — Ёб*нная недотрога, — сказал он тихо. — Ничего, скоро я это исправлю. — блеснули его глаза.

— Ханако! — махнул Дик, переведя взгляд на зеленоволосую в наушниках.

Она увидела мельтешение и подняла голову, вытащив правый наушник.

— Что?

— Чего такая грубая, — улыбнулся брюнет. — Давай встречаться?

— Неинтересно. — ответила девушка.

— Эх. Придётся просить разрешения у твоего отца… — оскалился Дик. Хендерсоны были богатой и властной семьёй, не элита, конечно, но определённый вес имели. И Такахаси, скорей всего, будут не против заключить с ними союз. Молодой парень понимал данный расклад, оттого и фривольничал.

— Не дождёшься. — Ханако всунула наушник и продолжила чтение.

Прозвенел звонок…

— Увидимся, Рудди. — сказал второй близнец, едва оторвавший бычий взгляд от сидящего Томаса. Гарри щеголял с осветлёнными волосами и пирсингом в брови. Он был не особо разговорчивым, но очень раздражительным. И Томи раздражал его. Особенно после того как отец высказал своё недовольство Гарри за произошедшую ситуацию с Роджерсом.

Близнецы вышли из класса, пнув по пути спешащего Юто. Пухляш молча положил булочки на стол Рудди и поторопился на своё место. Остальные ученики, кто выходил из класса, тоже вернулись и заняли свои места. Ведь сейчас придёт их новый классный руководитель. Всем было интересно, что там за фрукт она такой.

Через минуту в класс вошла высокая блондинка в строгом классическом костюме. Уложенные волосы. Голубые глаза. Прямая осанка. Её походка была лёгкой и уверенной. На запястье, под серым пиджаком, скрывались следы от пальцев вчерашних маньяков. Но всё же девушка здесь. Она быстро справилась с потрясением и взяла себя в руки.

Молодая учительница остановилась у доски и повернулась к ученикам.

— Кхм, добрый день, ученики! Меня зовут Кристина Бартелли. С сегодняшнего дня я — руководитель класса 1-D на последующие три года обучения, потому рассчитываю в процессе лучше узнать каждого из вас.

— Добрый день, учитель. — ответили хором студенты.

Кристина кивнула. Пока знакомство проходило отлично. Да и девушка, на самом деле, была довольно строгой и проницательной. Случившееся с ней в переулке было по–настоящему исключением из правил. Ведь блондинка старалась держать свою жизнь под контролем, как и окружающих её людей. Отец и тот попал под её влияние.

— Я буду преподавать вам современную политику Северного Альянса. Но сегодня, — улыбнулась Кристина. — Так как я ваш руководитель, давайте начнём со знакомства. Я буду зачитывать фамилии, а вы рассказывать о себе. И начну я, пожалуй, с себя. — блондинка улыбнулась, пытаясь быть максимально открытой и приветливой.

— Кристина Бартелли. Двадцать пять лет. Люблю плавание. Не люблю стоять в очереди. — блондинка посмотрела на список и назвала первую фамилию. — Атсуки Иноэ, прошу.

Брюнетка встала со своего места.

— Меня зовут Атсуки Иноэ. Мне нравится бегать по утрам, а еще я неплохо умею петь. Приятно познакомиться! — без доли смущения ответила девушка.

— Приятно познакомиться. — ответила Кристина и зачитала следующую фамилию.

Томи сидел и запоминал кого как зовут. Всё–таки ему учиться с этими людьми три года. Лучше примерно ориентироваться кто есть кто.

— Ичиро Тотсуке…

— Тцубаса Кеничи…

— Юто Куросаки…

— Чию Макото…

— Серса Венгерская…

— Йошида Тайдзи…

Студенты представлялись, коротко рассказывая о себе. Кто–то это делал с воодушевлением, кто–то, наоборот, без какого–либо удовольствия…

— Айка Ватанабэ. — поднялась красавица–брюнетка. — Люблю боевые искусства. Не люблю слабаков. — девушкаприсела на своё место.

— Понятно. — улыбнулась Кристина неловко. — Так, следующая Ханако Такахаси. — прочитала блондинка в списке.

Зеленоволосая поднялась со своего места, поправив свои роскошные волосы.

— Ханако Такахаси. Я ничего не люблю. Приятно познакомиться.

— Приятно познакомиться. — перелистнула Кристина листок с фамилиями и именами, понимая что детишки ей достались сверх странные. — Аделина Штрехен.

Беловолосая, как волшебная фея, в пышной юбке и пиджачке поднялась со своего места.

— Аделина Штрехен. Мне нравится смотреть боевые турниры. Не люблю выскочек. — её глаза скользнули в сторону Айки и Ханако. — девушка присела на место.

Пройдясь и по оставшимся ученикам, Кристина остановилась на последней фамилии, обведённой красным фломастером. Роджерс — юноша, потерявший память. Блондинка решила оставить его напоследок, чтобы парнишка смог услышать имена всех своих одноклассников, да и набраться смелости. Всё–таки он сейчас совсем как ребёнок, потерянный и ничего не понимающий, как думалось Кристине.

— Томас Роджерс. — произнесла учительница и посмотрела в сторону брюнета.

Томи поднялся со своего места.

— Томас Роджерс. Восемнадцать лет. Люблю женщин. Не люблю вспоминать прошлое. — почесал он голову, как весь класс засмеялся…

Томи Роджерс пошутил?! Ещё и над своей потерей памяти?! Что за бред?!

Кристина и сама хотела улыбнуться, но вдруг её лицо изменилось… — «Этот голос… Нет, я… я, наверное, ошиблась.» — подумала блондинка. Ведь тот парень из переулка был таким сильным… разве может быть её спасителем — юноша, потерявший память?! Конечно же нет!

Улыбка проявилась на лице молодой учительницы, она поддалась общему настроению.

— Самоирония — хорошее качество для мужчины. — ответила Кристина.

Томи кивнул и присел на своё место.

— На этом мы закончим. — улыбнулась блондинка. — Завтра проведём классное занятие после уроков. — все недовольно загудели. — Обещаю сделать его быстрым. — улыбнулась девушка, как довольные ученики тут же переглянулись, Бартелли им понравилась.

— Класс, до свидания. — сказала Кристина.

— До свидания, учитель.

Блондинка вышла из учебного кабинета и направилась в учительскую. Кристина понимала — нужно дать ученикам возможность обсудить их знакомство с новым руководителем, поэтому не стала задерживаться в кабинете до окончания классного часа.

— Нормальная краля-я… — вздохнул Рудди. — Да, Юто?

— Да. — нехотя подтвердил пухляш.

— Какая–то она заносчивая. — сказала недовольная девушка.

— Тебе тоже так показалась? — согласилась с ней вторая.

Студенты собирали сумки. Занятия окончены, можно было идти домой.

Томи не узнал в лице Кристины ту самую спасённую блондинку из переулка. Сейчас она выглядела совсем иначе, да и темно там было. Юноша тоже встал из–за стола, забрав свои принадлежности, и шагнул вперёд. У его туфлей упала ручка.

«Совпадение? Не думаю.» — решил юноша и посмотрел на зеленоволосую Ханако. Та смотрела на него своими жёлтыми глазами.

— Что? — приподнял Томи свою бровь.

В глазах Ханако читалась злость. С чего бы?

— Снова помочь? — спросил Томи.

— Сама. Разберусь. — выдавила из себя девчонка.

Юноша посмотрел на упавшую ручку, та сломалась. То ли от падения, то ли зеленоволосая её сломала.

— Держи. — протянул Томи свою. — Дарю.

Ханако отпихнула его протянутую руку.

— Отвянь.

— Тц. Женщина. — сказал Томи, посмотрев таким взглядом, что Ханако на миг испугалась.

Юноша положил ручку ей на стол и молча пошёл на выход.

— Томас! — выглянул из–за двери Рудди. — Ну ты идёшь?

— Ага. — юноша прошёл мимо ещё собирающихся учеников и, ненароком, бросил взгляд на висящую у выхода доску.

— Рейтинг бойцов? — прочитал он заинтересованно.

Рейтинг бойцов 1‑го курса Академии Акай Кири.

1. Ричард Солек

2. Стивен Мик

3. Айка Ватанабэ

4. Гарри Хендерсон

5. Дик Хендерсон

6. Ханако Такахаси

7. Лилия фон Гроссен

8. Якуро Якасаги

9. Леонид Князев

10. Сайти Митсумото

…

…

99. Томас Роджерс

100. Юто Куросаки

«Жесть… — удивился юноша своему предпоследнему месту. — Видел бы Дрегон, дал бы мне прикурить своими тренировками.»

Томи вышел из класса, Рудди уже ждал его.

— Ну ты учудил сегодня! — улыбнулся брюнет.

— Да ничего такого. — ответил Томи, вспоминая о моментах прошлой жизни, когда он действительно мог учудить.

— Ладно, зайдём по пути к спортзалам, я там форму забыл.

— Хорошо. — кивнул Томи, он не против был посмотреть территорию академии.

Юноши прошли через коридор академии и спустились по главной лестнице на первый этаж. Здесь, в главном холле школы, было полным–полно людей. Шум и смех раздавались по всему помещению. Девушки в самом расцвете щеголяли в коротких юбках, парни истекали слюной, бросая на них застенчивые взгляды.

— Завтра вечеринка, ты идёшь? — спросила нафуфыренная студентка у своей подружки.

— Конечно! Как такое пропустить?!

Разговоры влетали в одно ухо Томи и вылетали из другого.

— Как достали эти олухи…

— Слышала, на летний турнир выбрали Мацуваши…

— Блии–ин! Я тоже хочу!

— Томас. Тома–ас! — окликнул юношу Рудди.

Томи засмотрелся на стоящие за стеклом кубки. Позолоченные, с гравировкой — они являлись доказательством спортивных заслуг академии Акай Кири.

— Иду. — ответил Томас и пошёл следом за одноклассником.

Ученики вышли на озеленённый двор. Он был ухожен и чист. Всё–таки в руках Арису академия действительно процветала.

— Нам туда. — указал Рудди кивком в сторону спортивных комплексов.

— Скажи, тут есть общие купальни? — задал вопрос Томи.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, друг. — улыбнулся брюнет. — Есть, но только для третьекурсников.

— Вот как.

— Слышу в твоём голосе расстройство. — хмыкнул Рудди.

— Есть немного. — согласился Томи.

Они шли по дорожке, выложенной из тротуарной плитки, по бокам росли небольшие кустарники. Немного дальше был стриженный газон и высокие деревья. Под ними расположились ученики и о чём–то спорили. Кажется речь зашла о боевых техниках…

— Нам сюда. — сказал Рудди и свернул на узкую дорожку, ведущую за один из технических складов. Томи, разглядывая довольно приятную округу академии, последовал за ним.

Рудди зашёл между двумя кирпичными зданиями и остановился у самого забора. Он подёргал запертую дверь склада.

— Заперто. — обернулся он к Томи и виновато улыбнулся.

— Бывает. — пожал плечами юноша. — Может позвать учителя? Или заведующего складом?

Рудди стянул лямку портфеля со своего плеча и бросил его на землю.

— Я уже позвал. — улыбнулся он странно. Как ударил себя по лицу.

Ещё раз…

ещё…

и ещё…

— Ты чё делаешь, Рудди? — смотрел Томи как парень избивает себя.

Сзади послышались шаги и неприятные смешки.

Юноша обернулся.

Между складами шли двое парней в форме академии. Один был настолько огромен, что если бы имел прозвище, то оно было бы кабан или медведь, но он был просто Луи. Странно… как на него нашли одежду? Второй был поменьше, хитрые глаза, шрам, тянущийся через бровь, он о чём–то шутил со здоровяком. Позади них шли десятки студентов, у многих были включены камеры на мобильных телефонах.

— Хватит, Томас! — держался за разбитое лицо Рудди. — Пожалуйста! Не бей меня! — он упал на колени, завывая всё сильнее…

— Чё. — захлопал глазами Томи.

— Эй, ты! — прикрикнул здоровяк Луи, щёлкнув костяшками громадных кулаков. — Зачем обидел Рудди?! А?! Отвечай!

— Отвечай, Роджерс! — поддакнул Сачи, который был поменьше. — Я видел как ты его ударил!

Студенты всё снимали на телефоны… Рудди поднялся на пошатывающиеся ноги.

— Всё… всё нормально парни… — кашлянул он от души, как и подобает жертве. — Я сам с ним разберусь… кха… — облокотился юноша к кирпичной стене склада.

— Ублюдок! Сейчас ты познаешь боль! — крикнул Луи. Он сконцентрировался, и вокруг его талии проявился белый свет в виде пояса. Парень обладал Сиро Оби — белым уровнем.

Все застыли в ужасе. Сейчас Томаса точно если не убьют, то покалечат навсегда…

— Сдохни! — бросился медведь в атаку. Довольно шустро для его комплекции… Удар правой рукой, метясь в голову Томаса…

и…

свет потух…

— Что?!

— Что произошло?!

Выкрикивали студенты…

— Я вроде заснял!

Сачи, увидев как рухнул без сознания Луи, бросился на утёк.

— Какого хера… — прошептал Рудди. Он видел сквозь щелки глаз как к нему идёт Томи…

Гомон ошеломлённых студентов не прекращался…

— Стоять! — окликнули Томаса двое бегущих студентов.

Верзила под два метра и блондин со смазливым лицом. Злые и раздражённые, они спешили к Роджерсу, позади них бежал Сачи. Видимо он позвал подмогу.

— Трое значит. — смотрел Томи на прибежавшие рожи.

— А?! — верзила со шрамом у подбородка подбежал первый и посмотрел на Томаса, затем на лежащего без сознания Луи. — Это ты уложил малыша Луи?!

— Неужели он твой парень? — повернул Томи голову набок и показательно скривился. — Фью–ю–ю… — прижал он ладонь, прикрыв рот, будто испытывая брезгливость.

— Ах, ты! — закипел студент подобно чайнику. — Уро–о–од!!! Мочите его пацаны!!!

Верзила в неистовстве бросился на Томи, желая порвать его! Уничтожить!

Но…

Томи сам подскочил к нему, сделав встречный выпад и ударив прямым в подбородок.

Стокилограммовый верзила свалился как тюлень, закатив глаза к вратам небесным…

На Томаса наскочил блондин и Сачи…

Юноша не стал забиваться с ними в рубку, он просто отскочил назад и тут же в бок, выстроив противников в линию всего лишь на мгновение и не дав им напасть одновременно, и этого хватило, чтобы остаться с блондином лицом к лицу лишь на миг, оставив Сачи за его спиной… Томи сделал замах правой рукой, целясь в висок сопернику. Тот увидел этот корявый хук, он стал уворачиваться в обратную сторону от удара, как ему в ухо прилетел левый хай–кик…

— Попался. — усмехнулся Томи, корявый хук был лишь приманкой для проведения удара ногой в голову.

Студент сложился втрое, поцеловав сырую землю и счесав свой рот.

— Бл*дь! — вырывалось из рта Сачи, он понимал, что похоже сейчас отхватит. Попадос был так близко, что его можно было буквально понюхать. Кулак Томи влетел в левую щеку Сачи, прервав его связь с землёй. Тело Сачи приземлилось рядом с блондином.

— Что это за стиль… — пробормотал студент, не веря происходящему.

— Я всё снимаю! Я всё снимаю! — кричал другой более возбуждённый.

— Я прям чувствую их боль…

— Ты последний. Мой милый друг. — ухмылялся Томи, шагая к Рудди. — Готовь свои зубы. — юноша замахнулся ногой.

— С-стой! — выставил он руки перед собой. — Меня заставили! Меня заставили… заставили… — полились слёзы из глаз студента.

Томи посмотрел на учеников, стоящих в отдалении и пытающихся заснять финал.

— Свалите нахрен.

Те переглянулись, посмотрели на лежащих без сознания бойцов и быстренько потерялись…

— Кто тебя заставил? — посмотрел Томи в опухшее лицо Рудди.

— Они меня прикончат. Моя жизнь превратится в ад…

— Послушай, — взял юноша стонущего студента за ухо и стал крутить.

— Вай бля…

— У тебя нет выбора. Я просто выебу тебя, если ты не скажешь.

— Чт… что…

— Что–что. Станешь моей шлюхой. Сосать будешь и всё остальное.

В глазах Рудди прояснился самый настоящий страх.

— Братья Хендерсон.

— Ну вот, хороший мальчик. — дал Томи ему лёгкую пощёчину. — Зачем они всё это устроили?

Рудди вздохнул, он понимал, что обратного пути нет, теперь ему придётся как минимум переехать в другой город и перевестись в другую школу, желательно анонимную.

— Гарри и Дик Хендерсоны. Они и отправили тебя в больницу.

— И? — не понимал Томи. — Чего они снова от меня хотят?

— Говорят… — скривился Рудди от боли в щеке. — Говорят их отец разочаровался в них. Он им запретил приближаться к тебе. И ещё… Гарри… Он просто тебя ненавидит. Ты не подчинился как все.

— О чём ты? — приподнял бровь Томи.

— Видимо ты забыл, — позволил Рудди себе горькую улыбку. — Ты не стал их шестёркой, как я. — с печалью ответил паренёк. — Я… знаешь… Я даже завидую тебе, Томи. Ты не сдался как это сделал я.

Томи ничего не ответил, он поправил рубашку, что вылезла из брюк, подошёл к своему пиджаку и поднял его, отряхнув от пыли. Юноша просто пошёл домой, оставив позади недоумевающего Рудди.

Трр! Трр!

Зазвонил его заблокированный мобильник.

— Ну хоть на звонки с тебя можно отвечать. — буркнув себе под нос, он нажал на дисплее «ответить» и направился на выход из территории академии.

— Алло, братик! Как прошёл денёк? — спросила Арина милым голосом.

— Нормально.

— Ты чего? Что с голосом? Что–то случилось?

— Нет, всё в порядке. — ответил Томас, пройдя через главные ворота.

— Ну, хорошо. — сказала Арина. — Если кто–то пристаёт, просто скажи. Сестрёнка всё решит! — через трубку было слышно, что у девушки хорошее настроение.

Томи улыбнулся.

— Хорошо, как только начнут обижать, сразу к тебе.

— Вот–вот! Я там всем покажу! — смеялась Арина.

— Не сомневаюсь. — усмехнулся Томи.

— Ты чего смеёшься?! — надула губки Арина. — Хочешь бросить вызов великой и неповторимой МНЕ?!

— Пожалуй я пас. — подошёл Томи к станции метро. — Не то случится непоправимое.

— Ась? Непоправимое? — не поняла Арина.

— Ага. Кстати, я уже подошёл к метро.

— Что непоправимое? Ну скажи! Что?! — не сдавалась сестра.

— Тогда отгадай… — оплатил Томи карточкой проход через турникет. — Начинается на букву «И», шесть… пххшш….

— Братик? Алло!

— Извините, абонент находится не в зоне действия сети.

Примечание: Ханако Такахаси.

Глава 7

В переулке, где произошло недавнее столкновение Томи и двух насильников, мелькал свет проблесковых маяков кареты скорой помощи и патрульных автомобилей. Сейчас здесь находился отряд полиции и два следователя из отдела Синдзюку.

— Думаешь Оридзава? — предположил полноватый майор, разглядывая расквашенное лицо Рика. Он сделал короткую затяжку и выдохнул сигаретный дым.

— Нет, — ответил ему мужчина с длинными чёрными волосами. Он был моложе на десяток лет и имел звание старшего лейтенанта. — Оридзава так не работают.

Полный поперхнулся и, прокашлявшись, спросил с иронией:

— А есть тот, кто так работает? У рыжего вместо башки месиво.

— Возможно Ватанабэ. — сделал предположение старший лейтенант.

— Не думаю. — седой майор бросил окурок на асфальт и затушил его туфлёй. — Херня какая–то. Разве нужно Ватанабэ нападать на людей семьи Хендерсон?

— Не знаю, Шин–сан, не знаю. — ответил молодой следователь. — Ближайшие две камеры видеонаблюдения, по которым ещё можно было определить — кто проходил в это время мимо, разбиты. Чувствуется подготовленное убийство. Не похоже на обычный делёж среди местных братков.

— Эх, — вздохнул старый следователь Шин–сан. — Тебе, Каято, виднее. Ты у нас спец по всем этим клановым делишкам. А мне, старику, уже пора на пенсию.

Двое мужчин в классических костюмах, договорив и подписав рапорт, вышли из переулка. Каято приподнял над собой и майором жёлтую оградительную ленту, и следователи направились к чёрному мерседесу. Позади сержант полиции ещё раздавал команды своим подчинённым, как Шин и Каято уехали с места происшествия в свой отдел.

Сегодня в одиннадцать часов дня были обнаружены два трупа в переулке между улиц старой бригадной и южной линией. У убитых были татуировки на внутренней части запястья, в виде огненной звезды, как отличительный знак членов семьи Хендерсон. На месте происшествия не удалось найти никаких следов, кроме женского волоса пшеничного цвета — единственная зацепка в появившейся ниоткуда головоломке…

Томи приехал на метро к своей станции и вышел из набитого битком вагона. Он, поправив пиджак, пошёл в направлении дома. На улице была тёплая и свежая погода, ярко светило солнце. В апреле цветёт большинство деревьев, в том числе и сакура, но сейчас Томи было не любования природой… Он увидел, по дороге домой, аптеку и поспешил зайти в неё.

— Добрый день. — улыбнулась взрослая женщина в белом халате и медицинской шапке.

— Здравствуйте, — Томи подошёл к потребительскому окну. — Пачку обезболивающих, и мазь от ушибов и растяжений, пожалуйста.

Женщина, ненароком, засмотрелась на синяк под глазом юноши и медленно кивнула:

— Есть Випросал, Диклофенак…

— Диклофенак. — ответил юноша.

— Обезболивающее какое?

— Давайте покрепче.

— Х-хорошо. — ответила фармацевт.

Она через минуту принесла все лекарства и выложила их на лоток.

— С Вас восемьдесят долларов.

Томи кивнул и расплатился сотней.

— Ваша сдача. — ответила женщина как можно добрее. — Хорошего дня.

— Спасибо. — юноша, забрав сдачу и лекарства, вышел из аптеки.

Томи тут же на ходу распечатал пачку и проглотил таблетку обезболивающего. Всё его тело нещадно ломило. Пальцы на хилой руке были выбиты, кисть опухла.

«Ощущение, что меня избила сотня ниндзя.» — мысленно думал юноша, заходя домой.

Он скинул форму академии и пошёл в душ, испытывая то жар, то озноб. Тело не привыкшее к серьёзным нагрузкам, испытало экстремальную перегрузку, организм юноши поймал сегодня колоссальный стресс. Его тошнило, будто после сумасшедшей езды на горных серпантинах. А ещё, пусть всё тело юноши и потряхивало неприятной мелкой дрожью, Томи почувствовал крупицу своей былой мощи. Кажется бой, прошедший в академии, спровоцировал пробуждение его духовной силы.

Томи, искупавшись под тёплым душем, стабилизировал температуру тела и вышел из ванной, намазал мазью свою кисть руки, которая опухла из–за выбитых пальцев. Хоть юноша и бил правильно, но тело Томаса пока не было таким крепким, чтобы ломать чужие кости. Радует, что прошлый Томас всё–таки не был полным неумехой, видимо он тренировался, да и имел Сиро Оби. Может получить белый уровень не так уж и сложно?

Закончив с первой помощью своему организму, Томи улёгся на кровать, решив поспать. Порой, да что уж там порой… очень часто чемпион Астарии, в свои юные годы, приходил домой в синяках и ссадинах. Тогда Дрегон гонял его вдвойне… нет втройне! Юноша умирал на тренировках и возрождался вновь, подобно листку дерева в весеннюю пору.

— Ну хоть сейчас можно просто поваляться на кровати и поспать. — буркнул Томи и сладко уснул.

Сон лечил его — как кусок мяса излечивал побитого пса. Внутренняя духовная сила совсем немного, едва заметным эхом, пыталась помочь новому телу чемпиона.

В районе Синдзюку, за частным сектором, стоял старый цех по производству телевизоров. Сейчас здесь огромный спортзал с боевыми рингами, бассейном и сотнями тренажёров. Семья Хендерсон выкупила цех два десятка лет назад и устроила в нём тренировочную базу для членов своей группировки «Огненной звезды».

Два чёрных внедорожника въехали на территорию цеха и остановились у самых дверей. Из первого лексуса вышли крепкие молодчики в чёрных костюмах, один из них направился ко второму внедорожнику и открыл задние двери.

Через минуту, договорив по телефону, из автомобиля вышел высокий брюнет. Его густые волосы нещадно побились сединой, но как ни странно, на грубом лице практически не было морщин. Одетый в серый дорогой костюм и коричневые туфли, он пошёл вперёд, войдя в открытые двери тренировочного комплекса.

Десятки молодых и более зрелых мужчин уставились на двери.

— Это босс!

— Босс! — тут же склонились бойцы, приостановив тренировку.

На базу приехал Джимми Хендерсон — отец основатель «Огненной звезды», глава семьи Хендерсон. Мужчина прошёл через спортзал, за ним следовали крепкие бойцы в чёрных классических костюмах и перчатками на руках.

Джимми не нужно было сопровождение, он и сам мог постоять за себя. Крепкий и хорошо сложенный, ему было всего пятьдесят. На стадии Мидори Оби он вполне мог защитить себя и даже тех парней позади него… среди простых обывателей ходят слухи, что бойцов уровня Мидори не берут пули, но это не точно.

Джимми кивнул бойцам на приветствие и прошёл в свой кабинет, находящийся у дальней стены склада. Из толпы тренеров тут же выскочил сухощавый мужчина с чёрными дредами и направился в кабинет к своему прямому работодателю, а так же кузену по совместительству.

Глава семьи Хендерсон, сняв серый пиджак, расположился в мягком кресле, обтянутом рыжей кожей, закинул ноги в замшевых туфлях на угол деревянного стола и открыл коробочку с зубочистками. Крепкие пальцы взяли одну из них и мужчина закусил её зубами.

— Как дела, Лони? — смотрел Джимми на зашедшего суховатого мужчину.

— Всё путём, Джимми. — улыбнулся тот скованно.

— Всё путём говоришь. — разломалась зубочистка в зубах главы.

Хендерсон спокойно взял следующую.

Лони проглотил нервный ком, застрявший в пересохшем горле.

— Кое–что случилось…

— Что же? — игрался Джимми с золотой коробочкой, вращая её в руке пальцами.

— Джек и Рик, — сглотнул Лони. — Их кто–то прикончил.

— Кто–то? — переспросил Джимми, вытягивая вперёд шею. — Ты сказал «кто–то»?

— Д-да.

— Ты, куратор группы, который должен всегда знать — кто убивает моих людей. Говоришь сейчас «кто–то»? — достал Джимми ещё одну зубочистку, сейчас он пылал, ему хотелось оторвать башку тугому Лони, но мужчина себя сдерживал.

— Босс…

— Я прихожу сюда и что я вижу? — продолжил глава. — Сидишь в тёплом месте, пьёшь пиво, когда те — кто отправил наших ребят на тот свет, ещё живы и где–то шатаются… — говорил холодным тоном Джимми. — Ты попутал, мальчик?

— Босс… Джимми… я… я проверял, мы пробили ближайшие камеры, ничего нет… Возможно это клан Оридзава, они давно пытаются отжать наш солевой бизнес в Синдзюку…

— Возможно?! — выпучил глаза глава семьи. — Подожди, подожди… — он ухмыльнулся и, ударив по столу ладонью, встал из кресла. — По–твоему я должен приехать к старому Кадзути Оридзава и въеб*ть его, потому что «возможно» он убил наших ребят?

Джимми подошёл так близко к Лони, что тот уже прижался к стене.

— Н-нет, Джимми, прости…

Карие глаза Джимми смотрели на Лони как на мусор… Он фыркнул с откровенным презрением.

— Хоть это ты понимаешь, Лони.

Глава семьи развернулся и присел в своё кресло. Очередная зубочистка оказалась между его зубами.

— Ты теряешь хватку, Лони. — спокойным голосом сказал Джимми. — Я даю тебе три дня. Три ёб*ных дня, чтобы найти убийц наших ребят! Проверь каждую щель, каждого бомжа, каждую бл*дь на районе, всех старух. Мне пох*й, но отыщи виновных. Если не справишься, то можешь забыть о своём месте здесь. Ты меня понял?

— Да, Джимми, я… я понял.

Томи проснулся на своей кровати, он потянулся, чувствуя как ноют мышцы. Юноша привстал с постели и подошёл к окну.

Уже смеркалось.

Он ударил ногой в воздух…

— Странно. Зажило что ли? — юноша потёр урчащий живот. — Пожрать бы.

Арины ещё не было, а значит юноша успеет сходить в магазин за продуктами и приготовить что–нибудь мясное. Хоть чем–то он может помочь своей сестре.

Собравшись на вечерний заход, Томи ещё раз натёр регенеративным гелем кисти рук, которые уже спухли, и выдвинулся за мясом. Сегодня он надел серый спортивный костюм и натянул капюшон.

На улице было довольно прохладно. Лёгкий вечерний ветерок приятно обдувал лицо, не создавая никакого дискомфорта. Томи решил пойти в другой магазин, чтобы пока не светиться возле вчерашнего переулка.

Найдя через двадцать минут магазинчик, юноша вошёл внутрь.

— Добрый вечер. — кивнул приветственно старик в округлых очках и белом фартуке, стоя за кассой.

— Здравствуйте. — ответил Томи кивком, взял корзинку для продуктов и пошёл по прилавкам.

Сегодня, с шестью сотнями в кармане, он мог позволить себе многое.

Для начала Томи прошёлся по специям, закинув в корзину красный перец, чёрный, сушёные травы и соль. Затем взял свежих помидоров и пакет молока.

— А вот и мясо. — юноша взял приличный кусок и обернул его в упаковку.

Он двинулся дальше.

— Хм, — увидел Томи небольшой торт по скидке и потянулся за ним, как его рука столкнулась с чьей–то…

— М? — обернулся юноша.

— Ой… — повернулась к нему девушка.

— Томас Роджерс? — удивилась блондинка.

— А ты… — задумался паренёк, увидев перед собой стройняшку с распущенными волосами в высоких джинсах, туго обтягивающих её стройные бёдра, и кожаной куртке, скрывающей стоячую грудь.

— Моя бывшая что ли? — изогнул он бровь, как на его лице появилась привлекательная улыбка, но при этом такая похабная…

— Я не против начать всё заново. — он расставил руки. — Ну же, иди сюда, моя куколка…

— Что… — впала в ступор девушка. — Нет–нет… Я… Твоя учительница! Кристина Бартелли. — последние её слова прозвучали холоднее и грубее обычного.

— А-а. — почесал Томи висок. — Извините, не признал. — он взял торт с полки и пошёл к кассе.

Кристина постояла так секунду, посмотрела на Томи, затем на пустую полку…

— Подожди!

— А? Чего? — обернулся юноша.

— Этот торт, хех, — улыбнулась Кристина и подошла к пареньку. — был последним, а он мне очень нужен… Может отдашь его мне? — состроила она невинное лицо. — Заплачу за него вдвойне! — увидела Кристина отсутствие интереса в глазах Томи.

— Ты так сильно его хочешь? — спросил юноша спокойным тоном.

— Да, у моей подруги… она, — Кристина наклонилась к Томи чуть ближе и сказала тихим голосом. — Она просто монстр по поеданию тортов, и если я не накормлю её на ночь, то даже боюсь представить что произойдёт…

— Она превратится в гремлина?

— Там было наоборот… — сощурила голубые глаза Кристина. — Ну, думаю ты понимаешь, что проблем мне не избежать.

— Торт я не отдам. — твёрдым голосом сказал Томас.

Кристина была расстроена услышать такой ответ.

— Но могу поделиться половиной. — добавил Томи.

— Спасибо! — девушка на радостях сама не поняла как обняла юношу.

— Ой! — смутилась Кристина и отпрянула назад. Она просто хотела отблагодарить ученика за проявленную доброту. Видимо переборщила.

— Кх. — вырвалось из уст Томи. Он потёр свои глаза. Девушка сжала его плечо, связки которого были потянуты после боя у спортивных складов.

— Ты в порядке, Томас? — посмотрела Кристина обеспокоено на изменившееся лицо юноши.

— Да. — он повернулся к выходу. — Пойдём на кассу.

Кристина хотела что–то сказать, но что? Парень только вернулся из больницы, ясное дело, что его здоровье сейчас не в норме.

Пожилой продавец быстро подсчитал стоимость продуктов и обслужил клиентов, даже разрезал торт по просьбе юноши. Приятный сервис во всей красе.

— Хорошего вечера. — улыбнулся старик и показал палец вверх, указав взглядом на спину блондинки.

— Спасибо. — кивнул Томи и вышел на улицу вслед за Кристиной.

Блондинка не увидела такси или кого–то кто бы ждал юношу.

— Томас, ты сюда с кем приехал?

— С кем приехал? — не понял паренёк почему он должен с кем–то приезжать. — Я живу тут недалеко, пришёл пешком.

— Недалеко живёшь… — прошептали губы блондинки.

— Что? — не расслышал Томи.

— Н-ничего. До завтра, Томас. — сказала блондинка уже тоном учительницы. — Спасибо за торт.

— Пожалуйста. — ответил юноша и пошагал в сторону дома.

Томи прибыл в свой небольшой домик одного из небогатых районов у Синдзюку. Тщательно вымыв руки и сменив одежду на домашнюю, он принялся за готовку.

Юноша набрал в кастрюлю воды и поставил её на включённую плиту. Мелко нарезал вымытые помидоры и бросил их в кастрюльку. На соседней плите поставил нагреваться сковороду и подлил совсем немного масла. Нарезав кубиками мясо, выложил его на сковороду, залил водой и прикрыл крышкой, оставив тушиться.

Пока в кастрюле тихо кипели томаты и тушилось в сковороде мясо, Томи взял сливки, томатную пасту, и смешал их вместе в одной ёмкости. Перемешивая время от времени мясо в сковороде и томаты в кастрюльке, он принялся нарезать кубиками очищенный картофель. Закончив и с картошкой, юноша отправил её в кастрюлю, и туда же разрезанную пополам луковицу.

Томи обжарил протушенное мясо, совсем немного, чтобы оно не стало твёрдым и зажаристым, и выложил его в кастрюлю. Следом приготовленный соус из сливок и томатной пасты, добавив натёртую морковь и два зубчика чеснока. Сверху приправил всё щепоткой красного перца и соли.

Когда картофель стал мягким, Томи выключил плиту. В это время сковорода уже стояла чистой, а на столе был идеальный порядок…

… — Хорошо… — скушал юноша порцию приготовленного мясного соуса.

Он вымыл за собой посуду и пошёл в душ. Через двадцать минут Томи, уже лежа в своей постели услышал на улице скрип калитки и странные топтания каблуков.

Томи перевернулся на другой бок, совсем не парясь. Вряд ли воры найдут в этом доме хоть что–то ценное, да и никто не будет так шуметь на «деле». Скорей всего это приехала Арина.

— Брат… ик! — открыла девушка дверь и радостно икнула.

Томи приоткрыл один глаз.

— Ты чё, пьяная? — спросил он громко с приоткрытой спальни.

— Я?! Нет–нет–нет… — держалась Арина за ручку входной двери, пытаясь снять туфли. — Я всего лишь выпила бокальчик шампанского!

— Понятно. — сказал спокойно Томи, не будет же он ругать старшую сестру, да и понимал, что девушка постоянно работает, ей тоже иногда хочется расслабиться. — Еда на плите, спокойной ночи.

— Смотри, что я тебе купила! — Арина похоже его совсем не слышала. Она зашла в спальню и, включив свет, протянула пакет. — Держи!

— Хм… — тихо вздохнул Томи. Спорить с пьяной девушкой ему сейчас совсем не хотелось. Он привстал с подушки и раскрыл пакет. — Это чё? Стринги? — поднял он удивлённый взгляд.

— Ой. — улыбнулась Арина. — Это моё! — она с ловкостью кошки заменила пакет в руках Томи на другой. — Открывай!

— Я уже боюсь смотреть что в этом пакете. — почесал Томи висок, уже подумав о прошлом Томаса всяко–разного.

— Бейсболка. — улыбнулся юноша, всё–таки открыв подарок. Ему вроде было всё равно, но глубоко внутри Томи было приятно.

— Спасибо, сестра. — улыбнулся он искренне.

— П-пожалуйста… — ответила Арина, сияя голубыми глазами.

— Ладно, — Томас поставил пакет у своей кровати и плюхнулся на подушку. — Ужин на кухне, а я спать. Не буди меня.

Арина выключила свет и, сбросив пиджак, упала на кровать Томи.

— Не хочу кушать. — повернулась Арина к юноше и обняла его тонкой рукой в белой блузке. — Тоже буду спать.

— Ты перепутала кровать, сестра. — чувствовал Томи как на него смотрят в ночи голубые глаза Арины.

— Не будь бякой, я замёрзла, — хихикнула пьяная девушка, подвигаясь ближе и касаясь юношу своей грудью. — А ты такой тёплый, мур–мяу!

Томи смотрел в потолок, он понимал, что если взглянет в её глаза, почувствует запах её духов, то не сможет себя остановить. Тёплая рука Арина была такой приятной, хотелось дотронуться до неё, погладить, укусить.

— Ты прижимаешься слишком близко.

— Ну, Томи-и, — провела она ноготочком по его груди. — Ты так вкусно пахнешь, я просто полежу так, а потом пойду к себе на кровать.

Юноша вздохнул, понимая что уснуть будет непросто…

— Ладно. Только не ёрзай, пожалуйста.

— Агась. — улыбнулась Арина и закрыла глаза.

Через минуту она тихо засопела.

А Томи. Томи пытался нащупать зерно своей силы, чтобы отвлечься от возбуждения…

Яркое солнце как и всегда вышло с Востока. Тёплые лучи проплыли между домов Токио, прогревая дороги и землю. Сегодня была пятница. А значит — последний учебный день недели.

Арина проснулась… лёгкие мешки под глазами, растрёпанные чёрные волосы. Она была похожа на красавицу–зомби. Пару раз моргнув, девушка поняла, что кровать брата находится как–то слишком близко…

«Я в кровати Томи?!» — взлетели брови брюнетки вверх. Её сердце застучало так быстро… Она аккуратно взглянула под одеяло. — «Трусики на месте. Фух…» — выдохнула девушка. — «Вот же я дура, — скривилась она в сокрушении своих чувств. — Теперь братик подумает, что я извращенка…»

Арина, как кошка, тихо привстала с постели и пошла на цыпочках из спальни.

— Доброе утро. — раздалось ей в спину.

— Ву-а! — подпрыгнула брюнетка от испуга и неловкости ситуации. — Ты чего не спишь?! — повернулась она к Томи.

— Проснулся. — потёр он свои глаза. — Когда ты встала с кровати. — решил уточнить юноша.

— П-понятно. — буркнула Арина. — Вчера… я…

— Ничего страшного. — улыбнулся Томи. — Ты была очень горячей, так что мне понравилось.

Щёки Арины залились краской, сердце так и вовсе было словно в кипятке.

— О… о чём это ты? Хи… хи–хи… — накручивала она свои волосы на палец со скоростью ненормальной для человека.

— Твоё тело, — ухмыльнулся Томи, он понимал всю нелепость ситуации, но решил немного подшутить на девчонкой. — Оно…

— Всё–ё–ё!!! — Арина выбежала из комнаты. — Ничего не было! Ничего не было! — девушка забежала в ванную…

Через десять секунд она вернулась.

— Ты. Мелкий. Решил поиздеваться над старшей сестрой?! Я — девственница! Ха! Ну сейчас ты получишь!

Арина прыгнула на Томи сверху, оседлав его торс. Девушка руками начала взъерошивать юноше волосы…

— Я же! — кричал Томи. — Я же сейчас освобожусь и покажу тебе! Что мы делали вчера! — ему было весело…

— Арррр! — рычала Арина. — Попробуй, задохлик!

— Ой… — остановилась девчонка и посмотрела что ей там упирается в попку…

— Он стоял ещё до того как ты прыгнула, отвечаю…

Арина сощурила хитрые глаза и повернулась к Томи…

— Извращенец. У тебя встал на сестрёнку! — продолжила она беситься…

— Какая шустрая! — удивлялся Томи, пытаясь увернуться от быстрых рук Арины.

Брюнетка ёрзала на нём сверху и уже сползла вниз, прикасаясь влажными трусиками его стойкого бойца… С каждой атакой на волосы Томи, девчонка двигалась всё резче… её щёки краснели всё сильнее… даже взгляд девушки менялся… Томи в этой борьбе за свои волосы чувствовал как Арина, похоже потеряв связь с реальностью, тёрлась об его член совсем уж без тормозов…

— Извраще–нец!

— Озаб–от! — выкрикивала она всё громче…

— Мягкие! — схватил юноша сестру за грудь, проведя свою спасительную атаку…

— А–а–х… — выпустила неожиданный стон Арина.

Она выгнулась в пояснице, запрокинув голову назад. Её сладкие губы приоткрылись, глаза закатились от удовольствия… Это длилось всего лишь миг. Такой скоротечный. Неуловимый. Арина опустила растерянное лицо… глаза забегали по комнате, лишь бы не смотреть на юношу…

— Н-негодник… — она вскочила с Томи и побежала в ванную…

— Э-э… — провёл мальчишка рукой по своему бойцу и смахнул белесоватую жидкость. — Она кончила…

Юноша поднялся с постели, надел труселя и постучался в ванную.

— Арина, ты ещё долго?

Девушка сидела под горячим душем и боялась выйти. Ей было ужасно стыдно, что она получила оргазм… Как ей теперь смотреть в глаза Томи?

— Это, — почесал Томас свои волосы, стоя перед закрытой дверью. — Ты так ёрзала на мне, что похоже… Похоже я типа кончил. Мне очень стыдно. Прости.

«Что… — посмотрела Арина в сторону двери. — Томи разве ничего не понял? Думает это он?»

— Х… хи–хи… — засмеялась она тихо. — Какой же у меня глупый братец…

— Всё в порядке! — ответила брюнетка громко. — Сейчас приму душ и приготовлю завтрак, не переживай… — донеслось до юноши.

— Хорошо!

Томи прошёл на кухню и «поставил» чайник.

Так началось его доброе утро. Но. Самое интересное ждало впереди…

Глава 8

Томи приготовил чай, отрезал Арине и себе торт и уселся за стол. Брюнетка, бросив мимолётный взгляд на Томаса, выскользнула из ванной и прошла в спальню, закрыв за собой дверь.

Через пятнадцать минут она вышла в строгом классическом костюме. Он не был дорогим, но смотрелся на девушке идеально. Арина умела подбирать вещи по своему телу и безупречному вкусу.

— Ты купил тортик? — удивилась брюнетка, присев за стол.

— Да, взял по скидке. — отпил юноша чай. — В холодильнике ещё мясной соус.

— М? — прожёвывала девушка кусочек торта. — Откуда у тебя деньги? — посмотрела она с удивлением.

— Откладывал. — пожал плечами Томи.

Арина улыбнулась.

— Ты такой хозяйственный. Будешь прекрасным мужем. — она вдруг опустила взгляд в свою тарелку.

— Лучшим мужем для своей сестрёнки. — улыбнулся Томи.

— Кх… Ты что такое говоришь?! — поперхнулась Арина. Она вытерла губы салфеткой. — Избалованный мальчишка. — брюнетка сделала глоток чая и поднялась из–за стола. — Я на работу, а ты, Томи, — посмотрела она странным взглядом. — Веди себя в академии хорошо.

— Ага. — ответил Томас, доедая свой кусок торта.

Арина накинула лёгкую куртку, обула туфли на среднем каблуке, посмотрелась в зеркале прихожей, поправив волосы.

— Я пошла! — сказала брюнетка громко, выйдя из дома.

— Удачи.

Томи закончил завтрак, не спеша надел форму академии, затянул галстук и вышел из дома, направляясь к станции метро. На улице апрель. Прекрасная пора, время юности и открытия своих романтических чувств.

Юноша направлялся в академию «Акай Кири» на поезде метро, поездка должна быть бесшумной и быстрой. Не смотря на час пик, Томас успел найти себе место для сидения. Сегодня у него было хорошее настроение, похоже весна юности забрела и в его мысли…

— Станция Хацурати, — раздался из динамиков вагона женский голос. — Следующая остановка Трэйд Центр. Осторожно, двери закрываются.

Остановки поезда и оповещающий голос из динамиков о прибытии на очередную станцию совсем немного выбивали Томи из романтического настроения. Он думал о том, как прекрасна его сводная сестрёнка. Может ли у них действительно что–то получиться? Они ведь не кровные родственники…

Пока юноша любовался в окне вагона подземными лампочками тоннелей, число пассажиров продолжало увеличиваться. Рабочие клерки сменяли друг друга на каждой станции. Большинство из них носили классические костюмы, в вагон заходили и студенты в формах других академий. Что Томи совсем не волновало. Ему даже не было интересно, а сколько этих академий и что там преподают. Всё что он хотел — отучиться, найти хорошую работу и жить простой жизнью.

Прямо перед Томи стоял пожилой мужчина, покачивающийся на неустойчивых ногах, словно сейчас упадет. То ли от усталости, то ли от старости. Одинокому старику никто не уступил место, так что ему придётся ехать до своей остановки стоя.

— Присаживайся, дед. — поднялся Томи со своего места.

Мужчина благодарно кивнул и присел на освободившееся место:

— Спасибо, внучок. — причмокнул он старыми губами, жуя что–то.

А может у него протез слетел? Томи не знал. Юноша встал чуть в сторонке, держась за поручень. В этот момент он повернулся, чтобы продолжить смотреть в окно и снова забыться в своих мыслях, как его взгляд пересёкся с зелёными глазами…

Девушка с красно–рыжими вызывающими волосами смотрела на него откровенно пристально…

«Его синяк… — думала девушка. — Так похож на гору Фудзи…»

Томи смотрел ей в глаза ещё несколько секунд и нагловато ухмыльнулся, сладко сощурив свои игривые глаза…

— Что? Так сильно понравился? — спросил он у рыжей девушки. — Я, конечно, милый на лицо, но…

— Чего-о?! — нахмурила девчонка свои огненные брови. Красноволосая шагнула к юноше вплотную. — Да как ты смеешь… — прожигала она своим взглядом лицо Томаса. — Выйдем–ка, на следующей станции.

Эх, Томи–Томи… Порой глупый и наивный. В его мире не было женщин–бойцов. И он ещё не освоился с тем, что дамы могут быть драчунихами. Драться с девушкой… У него не возникло сейчас, вообще, никакой мысли по этому поводу.

— Зачем? — играли его алые глаза.

Юноша думал, что он настолько понравился этой красотке, что она готова прогулять занятия в своей академии и пойти с ним на свидание.

— Хочешь прогуляться? Я знаю отличные места в этом скучном городе. — соврал он не глядя. Никаких мест он не знал, но разве это проблема? Разберётся по ходу свидания…

Глаз у красно–рыжей совсем задёргался.

— Ты придурок? — сощурила она зелёные глаза, пытаясь понять так это или нет…

— Госпожа Юна, — аккуратно одёрнула красноволосую высокая брюнетка в белом костюме. Она была телохранителем девчонки. — Я разберусь с ним.

— Не вмешивайся, Норико.

— Но… — брюнетка тут же умолкла, увидев взгляд красноволосой.

— Я и ты, — сказала Юна стоявшему перед ней Томасу. — Выйдем на следующей станции. Я буду бить тебя до потери сознания. Будешь знать как следить за своим грязным языком. Плебей.

— Чё.

Картина свидания с красноволосой милашкой со звоном разбилась перед глазами Томи.

— Что ты сказала, женщина? Хочешь выйти и подраться…?

Люди в вагоне уже начали оглядываться на разговорившихся студентов.

— Именно. — хмыкнула Юна. — Я покажу тебе чего стоит первый номер академии «Чёрный Лотос».

— Ну ладно. — ответил юноша, сам же понимая, что не будет драться с девчонкой. Это же бред.

— Станция Трэйд Центр. — проговорил женский голос в динамиках. — Следующая остановка Парк Ямагути…

— Идём. — сказала красно–рыжая, брюнетка–телохранитель вышла за ней.

— Ну что, плебей. — обернулась Юна.

Поезд стронулся с места, за закрытыми стеклянными дверьми стоял Томи и махал ей рукой, по его губам красноволосая прочитала…

«Пока, глупая женщина.»

Юна, с выпученными зелёными глазками, стояла ещё десять секунд, застыв на месте…

— Госпожа, нам не стоило ехать в академию на метро. — сказала тихо Норико. — Ваш отец будет очень зол, что вы сбежали от охраны…

— А–а–а-р! — вскинула девчонка свои руки к потолку метро. — Я убью его! Плебей! Урод! Решил сделать из меня посмешище?! Из меня?! Юны Оридзавы?!

— Госпожа. — ровным тоном сказала брюнетка, привыкшая уже к выкрутасам Юны. — Я видела значок на форме этого мальчишки. Он из академии «Акай Кири.»

Глаза юной Оридзавы опасно блеснули.

— Ха! Ха–ха–ха! — рассмеялась красноволосая. — Ты умница, Норико! Мы поймаем его! Заставим его страдать!

— Госпожа? — удивилась телохранитель. Неужели её юная госпожа так счастлива от того, что изобьёт того паренька?

Томи покинул вагон поезда на своей станции.

«Странная девка.» — подумал он, проталкиваясь между людьми.

Юноша вышел из метро, положил руки в карманы и пошёл в академию.По пути он заскочил в магазин и купил шариковую ручку. На часах уже было половина девятого утра. Солнце прогревало настолько, что Томас расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и расслабил красный галстук.

Через десять минут Томи добрался до академии и прошёл через главные врата. Его не удивили странные взгляды встречных девушек и парней. Юноша ещё не отвык от внимания чемпиона, поэтому и не заметил, что студенты при его виде перешёптывались и осторожно указывали на него пальцами и кивками…

— Это он…

— Да…

— Тихо, а то он и нам морду набьёт…

— Что–то он хилый…

— Ты это малышу Луи скажи, и его челюсти.

— Оо…

— Настоящий придурок, избил невинных парней…

— Говорят у него что–то с головой…

— Лучше держаться от него подальше…

Видео с участием Томи во вчерашней потасовке разошлось по академии подобно вирусу. Слухи в Акай Кири разлетались с неимоверной скоростью. И в этих слухах — Томас являлся агрессивным хулиганом, избившим невинных ребят. Кто же теперь приструнит злодея?

На третьем этаже главного корпуса, в своём кабинете, стояла Арису Токугава. В её руке был смартфон с тем же видео, где Томи избивает своих одногодок.

— Интересно. — сказала любопытная женщина.

Она стояла у окна и видела как через главные врата прошёл Томи.

— На сколько же тебя хватит. Мальчик, потерявший память, а заодно и рассудок. — вспомнила директриса как он флиртовал с ней в кабинете. Улыбка отобразилась на лице Арису. Она уже знала что ждёт юношу в столовой, слухи в академии расходятся быстро… Но Арису не собиралась никак вмешиваться.

Томи прошёл через коридор второго этажа и остановился у двери с табличкой «1-D».

Юноша прошёл в класс. Здесь уже были некоторые из одноклассников.

— О, Томас, привет! — поздоровался выглаженный парень в очках.

— Привет, Томас! — махнула девушка с веснушками и пышной шевелюрой.

— Привет, ребят. — ответил юноша и, не придав никакого значения что с ним поздоровались, прошёл к своему месту. Среди учеников были и те, кто знал Луи и его товарищей. Они были счастливы, что Томас избил их. Неважно из–за чего, пусть Роджерс даже и стал инициатором, самое главное, что Луи с компанией обломали об него свои зубы.

Через несколько минут в класс вошли остальные студенты, рассаживаясь по своим местам. Зеленоволосая Ханако сегодня пришла в чёрных чулках и Томи, скользнув по ним взглядом, посмотрел на серую короткую юбку и роскошный пиджачок из дорогой ткани. Ханако достала из сумки учебник, тетрадь, и что удивило Томи — его ручку.

Прозвенел звонок, знаменуя о начале занятий, и через несколько секунд в открытую аудиторию вошла куратор группы.

— Класс, здравствуйте. — поздоровалась с учениками Кристина Бартелли. Чёрная юбка ниже колен, тёмно–зелёная водолазка и связанные волосы в тугой хвост. Её лицо было свежим и энергичным, не смотря на то, что девушка уснула далеко за полночь.

— Здравствуйте, учитель. — ответили студенты.

Блондинка посмотрела на пустое место. Она взглянула в журнал, чтобы понять кто из студентов отсутствует.

— Староста, почему отсутствует Рудди Хитклиф?

Айка Ватанабэ поднялась со своего места. Она была настоящей феей, чистой и непорочной как бутон изящного цветка. Короткие чёрные волосы обвязаны розовой лентой, белая просторная рубашка и чёрная юбка как могли скрывали её хрупкое на первый взгляд тело. Не смотря на прекрасное, милое лицо, Айка была одной из лучших на первом курсе. Так что не стоит обманываться её ангельской мордашкой.

— Хитклиф отсутствует по причине здоровья. — ответила Айка. — Сказал, что плохо себя чувствует.

— Понятно. Присаживайся.

Кристина скользнула глазами в сторону Томи. Тот сидел, подперев подбородок ладонью, и смотрел вперёд в никуда, словно заворожённый.

— Начнём занятие. — объявила Бартелли.

Она подошла к доске, взяла пальцами за кольцо и потянула вниз. Широкий гибкий экран раскрылся подобно огромному плакату. Несколько нажатий на ноутбуке тонкими пальчиками с французским маникюром, и на белом экране засветились графики и диаграммы.

— Что мы знаем про Северный Альянс? — встала Кристина рядом с экраном. — СА образовался пятьдесят лет назад, как процесс интеграции стран одной идеологии в единый военно–промышленный союз. Россия, Япония, Германия, Италия, Китай. Пятёрка стран–лидеров Северного Альянса…

Кристина продолжала объяснение, как к туфлям Томи прилетела бумажка. Он не увидел откуда. Парень аккуратно поднял её и развернул…

«Не ходи в столовую.»

Томи оглянулся и посмотрел в сторону толстячка. Тот всячески изображал из себя прилежного ученика и смотрел в сторону гибкого экрана с презентацией.

Томас отодвинул ящик, чтобы кинуть туда записку, как увидел на дне белый конверт. Он с задумчивым лицом достал его и тихо распечатал.

«Приходи сегодня за здание академии.»

Возле текста было нарисовано сердечко. Маленькое и аккуратное.

На лице Томи проявилась улыбка… Неужели ему написали любовное письмо? Похоже он популярен среди девушек.

— Томас Роджерс. — сказала Кристина громко. — Чем вы занимаетесь?

— Э-э… — вернулся парень из своих грёз о раскованных студентках на Землю. — Ничем.

Блондинка решила подойти к нему. Она терпеть не могла нарушителей дисциплины и лучше показать это с первого учебного дня. Приструнение Томаса будет отличным примером для всех.

— Что это? — посмотрела она листок бумаги под его ладонью.

— Любовное письмо. — ответил он уверенно.

Девушки в классе тут же переглянулись, парни хмыкнули от зависти, каждый хотел получить такое.

— А может там что–то другое? — приподняла бровь Кристина. Она хотела узнать действительно ли Томасу написали любовное письмо… Женское любопытство оно такое…

— Может. — пожал плечами юноша.

— Как куратор твоего класса я обязана знать обо всём, что происходит с моими учениками. — блеснули глаза блондинки и она протянула руку. — Дай посмотреть.

— Не дам. — ответил спокойно Томи.

— Похоже мы зашли в тупик, Томас. — не сдавалась Кристина.

— Томас, отдай учителю письмо… — сказал кто–то из парней, неверящих что задохлику кто–то действительно написал.

— Да, Томас, не набивай себе цену…

— Я не верю, что ему кто–то написал записку…

— Может он сам её написал.

Кристина слышала все эти тихие смешки и ей стало не по себе. Из–за неё Томи сейчас стал выглядеть не в лучшем свете.

— Я не покажу письмо. — повторил юноша, ни капли не смутившись неприятным разговорам. — Это личное.

— Всё что происходит в классе касается всех нас. Что если ты шпионишь на другую академию? — внезапно повернулась с первой парты Айка Ватанабэ. Она встала со своего места.

— Я как староста группы «1-D» требую отдать данное письмо учителю. Пусть она убедится в безопасности написанного. Так же, от лица простой ученицы, я требую прекратить срывать учебное занятие.

Томи положил письмо в карман, встал со своего места и направился на выход.

— Куда ты?! — не поняла Бартелли.

Весь класс недоумённо смотрел на юношу.

Томи развернулся и посмотрел на Кристину.

— Девушка набралась смелости и написала мне письмо. — его голос был спокойным, уверенным. — Я не могу так обойтись с её чувствами, выставив всё напоказ. Это неправильно. И не Вы, учитель, ни староста, — посмотрел он в сторону Айки. — Не можете знать… стойте.

Неприятная улыбка проявилась на лице Томи.

— Староста, — обратился Томас к брюнетке. — Ты сказала: всё что происходит в классе, касается всех нас, так?

— И? — скрестила брюнетка руки на груди.

— Я требую от тебя показать свои трусики учителю. Возможно ты носишь под ними оружие. Оно ведь запрещено в академии? Я как ученик Акай Кири требую этого, боясь за свою безопасность.

Вена злости вздулась на прекрасном лбу Айки…

— Т-ты… — прошипела она подобно ядовитой змее.

— Что? — вскинул презрительно бровь Томии. — Не можешь доказать всем, что у тебя нет под трусиками оружия? Прискорбно.

— Томас Роджерс! — повысила голос Кристина Бартелли.

Но Томи не послушал её и вышел из аудитории.

Блондинка не думала, что всё вот так странно обернётся. Ещё и Айка подлила масла в огонь. К чему эти слова о шпионаже? Возможно у Ватанабэ и Роджерса конфликт?

Кристина повернулась к доске. Почему–то ей было не по себе. Да и Томи… что за девушка написала ему? Это кто–то из класса? Бартелли, ненароком, скользнула глазами по ученицам, пытаясь увидеть неоднозначную реакцию среди них. Но если написавшая письмо и была здесь, то ничем себя не выдала.

— Айка, — посмотрела блондинка на старосту. — У Томаса сейчас непростое время. Не думаю, что он хотел обидеть тебя.

— Мне всё равно. — холодным тоном ответила студентка. — Он всего лишь слабак, возжелавший внимания.

— Кхм. — поправила Кристина ворот водолазки. — Что ж, пока наш Ромео прогуливает, продолжим занятие. — натянула она улыбку. — На следующей паре он будет отвечать по всему пройденному за сегодня материалу.

Томи вышел из здания академии и пошёл гулять по территории.

Зелёная мелкая листва на деревьях ещё не шумела от лёгкого ветерка, ей нужно совсем немного подрасти, и тогда, приятный шелест листьев сможет успокаивать горячие головы студентов Акай Кири. Один из таких студентов, бродил сейчас по тротуарной плитке, закинув руки в карманы.

— Какой же гемор учиться. — пнул Томи маленький камешек. — Дрегон, ну почему я не переродился сразу во взрослого мужика?!

— Хорош ныть, Хиро.

— ответил бы старик… — Да, так бы он и сказал. — мысленно решил Томи. — Ладно, подумаешь академия… Хрень. Всего лишь три года.

Юноша посмотрел на яркое солнце и решил присесть на скамью под широким деревом. До звонка осталось примерно пятнадцать минут. Паренёк достал письмо и понюхал его. Пахло чем–то сладким.

— Пришлось немного повоевать за тебя. Хех. Жаль будет расстраивать тебя, незнакомка.

Томи не хотел ни с кем встречаться. Пока не хотел. Ему нужно время. Найти работу, помочь сестре, ремонт сделать, да и заняться тренировками в конце–концов. Свидание и прочее будут отнимать кучу времени.

Юноша, перечитав письмо ещё раз, положил его обратно в карман и облокотился на спинку лавочки. Солнышко так приятно пригревало, что Томи случайно уснул…

…

— Эй, Томас. Томас…

Томи приоткрыл глаза. Перед ним стоял Юто. Тот самый толстячок из его класса.

— Чего-о тебе–е–е? — зевнул Томи протяжно.

— Ты что тут делаешь? Все уже пошли в спортзал.

— Спортзал? Зачем? — приподнялся Томи, протирая глаза.

— Так пятничные бои же. — протянул Юто газировку. — Будешь?

— Спасибо. — ответил юноша и открыл банку с колой, сделав глоток. — Мх. Сегодняшняя записка. Ты её написал?

— Да. — кивнул Юто. — Хотел предупредить, в столовой на тебя собирались напасть.

— Ясно. — ответил юноша спокойным голосом. — Похоже пора поговорить с этими Хендерсонами, чего им от меня надо…

— Не стоит. — сказал толстячок. — Не в обиду сказано, — улыбнулся он виноватой улыбкой. — Но мы, Томи, птицы не их полёта.

— В смысле? — сделал юноша очередной глоток.

— Гарри и Дик из могущественной семьи. — ответил Юто. — Не самой, конечно, крутой, но всё же не безызвестной в Токио.

— И что? Разве это даёт им право нападать на меня?

— Да. — как ни в чём не бывало ответил толстяк. — Они сильнее нас. Их семья сильнее наших семей. Всё что нам остаётся, так только терпеть. — выпил и толстячок колы.

Томи задумался…

— Подожди… то есть это прям закон такой? Что человек из более сильной семьи может обидеть человека из слабой?

— Нет, конечно нет, — повертел Юто головой. — Закон старается выровнять положение семей и кланов в Токио, но это невозможно.

— Почему? — действительно заинтересовался юноша.

— Потому что те — кто издают законы тоже из могущественных семей и кланов. — улыбнулся Юто. — Никто не станет ослаблять свои позиции власти и могущества.

— Ясно. — ответил Томи. — Ты специально меня искал?

— Да. — посмотрел пухляш на Томаса. — Может ты не помнишь, но раньше мы дружили. Меня не впустили к тебе в больницу из–за твоего тяжёлого состояния. А потом… — Юто замолчал, но через несколько секунд продолжил. — Потом, когда ты пришёл в академию, Рудди запретил подходить к тебе. Извини. Я… я — трус.

— Я скажу тебе прямо, только без обид, ок?

— Ок. — кивнул Юто.

— Тебе лучше держаться подальше от меня. — сказал Томи обыденным голосом. — По крайней мере пока я не улажу дела с Хендерсонами, ведь ты же не хочешь, чтобы в один прекрасный момент тебе поломали ноги? — улыбнулся Томас.

Юто, который сначала расстроился, что Томи не хочет с ним дружить, понял, что Роджерс просто не хочет его вовлекать в конфликт.

— Я так не могу. — немного неуверенно ответил пухляш. — Я хочу помочь… Я… я буду драться вместе с тобой!

— Хех. — улыбнулся Томи. — Честно сказать, если хочешь помочь, то го ко мне домой, там надо ремонт делать.

— Ремонт? — не сразу понял Юто.

— Да, ремонт. С тебя помощь в ремонте, с меня вкусняшки или что ты там любишь?

Юто улыбнулся — «Томи хочет снова дружить?»

— Хорошо! — ответил толстячок.

— Ну и славно. — кивнул Томи. Он не хотел впутывать паренька в конфликт с братьями Хендерсон, который он намеревался закончить спокойно и без всяких драк. А друзья? Почему бы не подружиться с людьми в новом мире? Так ведь и делают люди, живущие простой жизнью? Или нет? Томи где–то читал об этом.

— Пойдём на эти… — подумал юноша. — Пятничные бои? — встал Томи со скамьи. — А то Бартелли с меня шкуру спустит за прогулы.

— Это точно! — засмеялся Юто, вставая следом. — Видел бы ты её после того как ушёл.

— Что, прям так сильно злилась? — удивился Томас.

— Я прям чувствовал исходящий от неё гнев. — кивал Юто. — Особенно когда ты не пришёл и на вторую пару.

— Вторую?! — удивился юноша.

— Да, — ответил пухляш. — И третью.

— Ты гонишь. — не верил Томи, что проспал целых два занятия.

И как его ещё не прибили в этом парке?

— Время посмотри. — показал Юто дисплей телефона.

— Охренеть… — тихо сказал Томас, удивляясь, как он мог проспать три часа…

…

— …Через три месяца в Токио пройдёт турнир среди студентов. Будут большие бои по меркам академий. Говорят приедут гости из России и Германии.

— Приедут. — уверенно кивнула Арису.

— Будем кого выставлять, госпожа?

— Как выйдет…

Арису и Лара находились в большом спортивном зале на втором этаже. Они сидели в специальной вип–ложе и, оставаясь наверху, могли видеть весь зал. Половина академии уже заняла места, студенты азартно спорили, ожидая когда начнутся пятничные бои.

Десятки больших ламп освещали огромное помещение, около входа была стойка с напитками и бутербродами, иными словами буфет для зрителей.

Вдоль арены, окружённой специальной металлической сеткой, ходил судья — огромный мужик с широченными плечами и длинными мускулистыми руками. Он был преподавателем у третьекурсников и звали его Стэн. Раньше Стэн был профессиональным бойцом, но потом закончил карьеру и… стал учителем.

— Что у нас сегодня?

Арису размешала поданный кофе и повернулась к Ларе — своей главной помощнице, секретарю и в то же время надёжному человеку.

Девушка взглянула в коммуникатор.

— Так, сегодня у нас… Бои среди третьего курса, затем трое на трое среди добровольцев.

Арису кивнула:

— Интересно посмотреть, как покажут себя выпускники.

Лара убрала коммуникатор и отпила из кружки кофе.

Арису посмотрела вниз. Студенты в спортивных костюмах уже заполонили практически все места. Кто–то смеялся, кто–то громко спорил. Директриса увидела и Томаса, сидящего со своими одногруппниками и откровенно скучающего от мероприятия.

— Стоит ли выставить на бои Роджерса? — задала вопрос Арису.

— Хм. — задумалась Лара. — Не думаю, госпожа. Тем более — он практически слабейший на своём курсе.

— А как же вчерашняя стычка? — повернулась Арису и вгляделась в задумчивое лицо Лары. — Мне кажется в нём что–то есть.

Лара покрутила в руке тёплую кружку, размышляя.

— Мне кажется, госпожа, вчера от него никто не ожидал такой прыти и парню просто повезло.

Арису секунду помолчала, потом кивнула:

— Ладно.

Народ уже откровенно шумел. Всё–таки студенты…

Лара поймала взгляд Стэна и кивнула. Тот стукнул в микрофон, проверяя его на активацию и громко сказал:

— Пятничные бои начинаются! — в его голосе пробежали торжественные нотки, видимо мужчина любил бои всем сердцем.

— Первая пара, — посмотрел он на листок бумаги. — Рэй из класса «3-А» и Мацуваши из класса «3-С»!

Студенты бурно встретили выходящих бойцов.

Прямо из зрительских мест, к арене, напоминающей октагон, вышел Рэй. Худощавое тело, но мощная шея. Узкие плечи с довольно жилистыми руками. Сразу было видно — боец. На его лице не было страха или сомнений. Он вышел на арену, пройдя быструю проверку у одного из помощников Стэна.

Студенты на зрительских местах замахали приветственно руками, девчонки снимали на свои смартфоны происходящее. Пятничные бои были любимым занятием каждого ученика.

Следом к октагону подошёл Мацуваши. Высокого роста, плечистый, с хорошо развитой мускулатурой. Холеное лицо чистокровного японца, небольшие усики, игривая улыбка, адресованная девчонкам.

Его встретили ещё громче. Похоже он популярен среди студентов.

Стэн развел бойцов по разным углам, что–то сказал каждому, вышел на центр ринга и крикнул довольно громко:

— Первый бой пятничных боёв! Рэй против Мацуваши! Бой продлится до тех пор пока кто–то из бойцов не сдастся или не сможет продолжать поединок! — Стэн махнул рукой. — Бой!

Мацуваши, одетый в фирменный спортивный костюм, вскинул руки и встал в боевую стойку. Его живот окутал оранжевый пояс. Парень был на стадии Дайдаииро оби. Стадии, символизирующей жадный огонь. Онпошел вперед на своего соперника.

Его противник тоже вошёл в боевой режим, Рэя окутал такой же оранжевый пояс. Он хрустнул шеей и двинулся навстречу.

— Мацуваши–сан! Врежьте ему!

— Победите, Рэй!

—Мацуваши!

— Рэй!

Студенты подбадривали бойцов, не забывая снимать всё на телефоны и выкладывать в социальные сети…

Крики толпы заставляли бойцов привыкнуть к такой вот горячей обстановке с самого первого курса.

Мацуваши подскочил к Рэю и ударил левой рукой, больше пугая противника чем ударяя серьёзно. Рэй отклонился назад. Еще один быстрый удар от японца, кулак несильно ударил в подбородок, голова Рэя мотнулась.

Крики студентов стали громче — Мацуваши умел работать с первых же минут, заводя публику.

Лара на втором этаже смотрела за боем внимательно. Арису же, наоборот, вниз почти не смотрела. Она и так знала, что победит Мацуваши. Уж что–что, а в боях женщина разбиралась отлично.

Мацуваши ударил ногой, уже сильней, вложив большую часть своей силы, ступня с хлопком пробила живот Рэя, что тот отлетел, упав на колено.

— Играется… — сказала Арису, отпив кофе. — Выделывается перед девчонками, вон как пищат.

— Угу. — кивнула Лара, она тоже уже поняла замысел этого холёного японца.

Ещё одно столкновение бойцов, и Рэй пропустил удар в нос. Парень поплыл и упал на настил.

Стэн начал отсчёт. Прошла десятая секунда, но Рэй так и не встал.

— Победитель — Мацуваши из класса «3-C»!

Зал зааплодировал, крики стали громче, студенты махали руками в благодарность за показанный бой. Рэя отвели в санитарный блок.

Томи сидел среди зрителей и понимал… Он бы не выстоял сейчас в бою ни с одним из них. Просто не хватило бы скорости и сил.

«Да и всё равно. — осмысливал он своё положение. — Я не собираюсь становится бойцом и участвовать в турнирах. Зря что ли судьба предоставила мне ещё один шанс?»

После — на арену вышли ещё тройка пар. Все из них были третьекурсниками и имели жёлтые и оранжевые уровни развития.

Наконец, пришло время для боя три на три. На арену вышел Мацуваши в белом спортивном костюме. Напротив него вышел боец из параллельного класса — Стивен.

Судья сегодняшних боёв — Стэн, поднял руку вверх, призывая учеников к тишине.

Студенты притихли и мужчина заговорил:

— Последний поединок на сегодня! Бой будет проходить среди добровольцев! Три на три! Есть ли желающие подняться на арену?!

— Прошу прощения. — сказал Стивен. — Могу ли я предложить кандидатуру?

— Ну, попробуй. — пожал плечами Стэн, если его не устроит, он с лёгкостью отменит её.

Стивен благодарно кивнул и улыбнулся:

— Друзья! — обратился он к студентам. — Думаю все видели вчерашнее видео с Томасом Роджерсом! Настоящим бойцом и очень крутым парнем!

— Да!

— Я видел!

— Я тоже!

Закричали из зала.

Арису со второго этажа внимательно посмотрела на Томаса…

— Томас! — крикнул из октагона Стивен. — Я прошу тебя встать рядом и разделить этот бой вместе со мной! — парень сощурил свой взгляд, чувствуя что Томи сейчас откажется. — Если ты, конечно, не трус. — сказал он громко и чётко, чтобы услышать могли абсолютно все.

Кристина хотела подняться с места, но её придержал учитель Нахара Катсуя.

— Вы собрались опозорить юношу, Кристина? — приподнял он брови в недоумении.

— Но Томас… он же только из больницы.

— Если он сейчас здесь, значит с ним всё в порядке. — ответил спокойно преподаватель. — Не делайте из мальчишки посмешище.

Кристина уселась на место. Возможно она слишком переживает за этого юнца?

— Называть меня трусом… — взгляд юноши изменился… Он понимал, всё это провокация. Всё так было похоже на западню, что просто кричало об этом. Но Томи поднялся со своего места и пошёл к арене.

— Тц, — тихо цокнул Стивен. — Ну и придурок.

Томас прошёл проверку на отсутствие оружия и вошёл в октагон.

— Кто ещё хочет сразиться? — задал вопрос Стэн.

— Я. — встал с другого края арены Гарри Хендерсон.

— Я тоже. — последовал его примеру Дик.

— Пожалуй и я сражусь немножко. — поднялся второкурсник Нагивара.

Студенты притихли. Похоже будет интересно. Многие слышали о конфликте Томаса Роджерса и братьев Хендерсон. Некоторые из присутствующих и вовсе видели их прошлый бой на Арене. Ну как бой, простое избиение.

В красном углу стояли Томи, Стивен и Нагивара. Напротив них, в синем, Мацуваши и братья Хендерсон — Дик и Гарри.

— Бой три на три! — объявил Стэн. — Бой завершится когда последний из команды не сможет вести сражение или сдастся. Всем понятно? — посмотрел учитель на команду красных и те кивнули, затем на команду синих и они тоже подтвердили понимание условий.

— Бой!

Глава 9

Студенты притихли. Похоже будет интересно. Многие слышали о конфликте Томаса Роджерса и братьев Хендерсон. Некоторые из присутствующих и вовсе видели их прошлый бой на Арене. Ну как бой, простое избиение.

В красном углу стояли Томи, Стивен и Нагивара. Напротив них, в синем, Мацуваши и братья Хендерсон — Дик и Гарри.

— Бой три на три! — объявил Стэн. — Бой завершится когда последний из команды не сможет вести бой или сдастся. Всем понятно? — посмотрел учитель на команду красных, и те кивнули, затем на команду синих, и они тоже подтвердили понимание условий.

— Бой!

Бойцы тут же встали в боевые стойки, активируя свои уровни и входя в боевой режим.

— Ты решил победить нас без активации пояса? — высокомерно посмотрел Мацуваши на Томаса.

Активация боевой ступени усиливала тело ещё больше чем в пассивном режиме. Поэтому для всех присутствующих было странным, что юноша не активировал свой уровень.

Томи скорчил презрительное лицо.

— Так может сразимся без активации? Или вы боитесь? — ухмыльнулся юноша, начиная распрыжку.

Бойцы переглянулись между собой.

Гарри покачал головой.

— С чего мы должны слушать слабака. Я отказываюсь.

— Почему бы и нет? — усмехнулся Мацуваши. Японец работал на своё имя, если сейчас он струсит, то можно забыть о дальнейшей карьере профбойца.

— Мацуваши! — шикнул Дик. — Мы так не договаривались. — сказал он тихо японцу.

— Вы просили унизить Томаса, вы это получите. — ответил так же тихо японец, деактивируя свой оранжевый пояс.

— Так уж и быть. — сбросил пояс и Стивен. За ним и Нагивара.

Гарри и Дик переглянулись. Будет смотреться не очень, если они одни будут сражаться с активированной ступенью. Их отец — Джимми Хендерсон снова выскажет им по последнее число. Близнецы сбросили жёлтые пояса.

Томи хмыкнул. Похоже Мацуваши у них что–то вроде предводителя. Оно и понятно — парень силён.

— Видишь, Томас, — улыбнулся японец. — Какие мы добрые. Более того! — крикнул Мацуваши. Его и так прекрасно слышали зрители, но парень отрабатывал жирную сумму от братьев Хендерсон. — Ты можешь сражаться с нами, активировав свою ступень!

Народ завизжал…

— Мацуваши–сан красавчик!

— Наш герой!

— Сделайте их, Мацуваши!

Братья Гарри и Дик переглянулись, на их лицах сияли довольные улыбки. Не зря они всё это затеяли…

Томи улыбнулся…

— Плевать на ступени, — ответил Роджерс громко. — Смахнёмся без всяких приблуд.

В зале пробежались одобрительные возгласы…

— А Томас — мужик! — крикнул кто–то из третьекурсников.

— Вышел на арену не побоялся!

— Собрался драться без уровня!

— Понторез! — старался кто–то из поддержки Хендерсонов.

— Лузер возомнил себя бойцом!

Мацуваши сузил свои и так узкие глаза. Похоже этот первокурсник — Роджерс, был не так прост. Унизить его без травм не получится…

— Начинайте уже! — крикнул Стэн. Ему самому было интересно как проведёт бой Роджерс, мужчина тоже видел то самое видео.

Мацуваши кивнул и тут же набросился на Стивена. Японец любил задать ритм с первой минуты…

Гарри бросился на Нагивару…

На Томаса побежал Дик с перекошенным от злости лицом…

Черноволосый близнец с проколотыми ушами ударил прямым ударом ногой, намереваясь переломать Томасу все рёбра.

Но…

Юноши не оказалось на месте.

Пока нога Дика возвращалась после холостого удара в воздухе он увидел сбоку летящий кулак. Хендерсон не успевал увернуться, прикрыв рукой подбородок. Увесистый хук пробил ему в скулу. Парня мотнуло как корову на льду. Почему у Хиляка такой тяжёлый удар?! Томи тут же подсёк его заплетающуюся опорную ногу, которую он успел определить после первого же удара Хендерсона, и близнец свалился на настил. Томас, скользнув глазами по арене и понимая что пока никто не нападает на него со спины, махнул рукой, призывая своего соперника подняться и продолжить…

По залу пробежались возгласы удивления.

— Что это было?

— Как дохляк так увернулся?

— Что это за техника?

Арису Токугава вытянулась вперёд всем телом, намереваясь увидеть всё… Стэн стоял с ошеломлёнными глазами, он был ближе всех к дерущимся и видел как парень — Томас Роджерс, неестественно вывернул стопу и буквально пропустил ногу Дика над собой, урезав обзор близнеца, затем… затем Стэн не понял…

— Урод! Что ты сделал?! — сплюнул Дик и поднялся на ноги. Теперь он не спешил атаковать…

— Хватит болтать. — ухмыльнулся Томи.

Дик бросился на Томаса, как весь зал загудел…

Но не от действий юноши. Напарники Томи — Стивен и Нагивара сдались, не продержавшись и тридцати секунд…

— Сдаюсь–сдаюсь! — поднял Стивен руки вверх перед самым ударом Мацуваши.

— Кха, — держался Нагивара за живот, стоя на коленях. — Сда–юсь.

Томи лишь на мгновение обернулся как на него попёрли Мацуваши и Гарри Хендерсон. Бой ведь три на три. Никто не запрещал троём бить одного…

— Хиро! Не стой столбом! Ты дерёшься один против всех! — кидал Дрегон металлические шарики в юного мальчишку. Тот отбивался от пятнадцати боевых манекенов. — Вот так! Что творишь?! Не лезь в рубку! Не лезь сказал! Отступай! Главное — двигайся назад! Двигайся–двигайся! Перекрещивай их! Запутывай между собой! Рывок! Рывок! Не дай окружить себя! — юноша отскакивал назад, его ноги двигались быстро! Очень быстро! Манекены заграждали друг другу путь… Как только несколько из деревянных марионеток собирались зажать парня в тиски, он сразу же делал рывок за спину самой крайней и всё начиналось по новой… Хиро отскакивал назад, разрывал дистанцию, выбрасывал точные удары… — Ты — молодец. — потрепал старик побитого мальчугана за волосы. — Дре–гон… — дышал тяжело Хиро, лёжа на татами, рядом валялись сломанные марионетки. — Как… как называется эта техника? Старый чемпион Астарии улыбнулся. — Танец ночного любовника. — Что?! — выпучил глаза пацан. — Серьёзно?! — Серьёзно. — блеснули глаза старика. — Учитель моего учителя назвал так её. — Похоже он был ещё тем извращенцем… — Получи! — кинулся Дик, пробивая правой, Томи нырнул под удар и тут же, ударив коротким ударом в нос близнеца, рывком заскочил за его спину и развернулся. Вовремя. Если бы он задержался хоть на секунду кулак Гарри ударил бы его точно в затылок… на Томаса нахлынули трое бойцов, намереваясь быстро закончить схватку… Гарри яростно бросился самый первый, пробивая в челюсть, но он провалился, Томи отскочил назад и тут же на Роджерса налетел Мацуваши с серией ударов, но Томи отскакивал всё время назад, странно работая ногами и отклоняя корпус, юноша даже успел воткнуть пару джебов в широкий подбородок японца, Дик пытался обойти слева, ударив висок, но Томи заскочил за Гарри и успел вдарить крашенному блондину пощёчину. Звонкую и смачную. Её было слышно даже через возгласы и крики студентов…

— Что за ху*ня?! — выкрикнул Мацуваши, он снова бросился на юношу, но тот резко переместился за Дика и японец чуть не столкнулся с близнецом. — Отвалите! — отшвырнул он Дика. — Только мешаете!

Глаза Гарри яростно блеснули, он боялся Мацуваши, но не мог оставить такое в стороне:

— Сам отвали! Урод! — пихнул он в спину японца.

Мацуваши с налитыми кровью глазами зыркнул на Гарри и тот уткнулся. Страх перед третьекурсником победил близнеца…

Японец бросился на Томи, он намеревался схватить его руками и перевести в партер, этот бегающий по арене мальчишка его выморозил. Мацуваши проведёт болевой или удушающий. Отличная концовка этого странного боя.

Но сколько не тянулись руки японца к юноше, всё время чего–то не хватало… Скорости или же проворности… Вот если бы активировать оранжевый пояс… Силы Мацуваши возросли бы в кратном размере…

Дик и Гарри переглядывались. Японец никак не мог добыть победу. Томи ускальзывал от всех проходов в ноги или намеренных захватов…

Гарри плюнул и встал в стойку. Пан или пропал. Он активировал жёлтый пояс и рванул на Томи…

Стэн посмотрел на второй этаж вип–кабинки, будто спрашивая остановить ли бой. Но Арису качнула головой, мол пусть продолжают.

Юноша засёк близнеца с активированным поясом и отклонился в сторону от его удара. Кулак зацепил щёку, поставив кровавую сечку. Ещё один удар прошёл в миллиметре от подбородка Томи…

Японец не мог так закончить этот бой. Томас Роджерс его добыча! Моментальная активация оранжевого пояса и рывок к юноше. Томи не успел отскочить в сторону, прикрывшись телом Гарри…

Прямой удар в лоб и юношу отбросило на тройку метров…

— Ну вот и допрыгался, сосунок бл*дь. — играл желваками Мацуваши. Гарри стоял рядом. Пусть у него и произошла перепалка с японцем, но сейчас… сейчас его всё устраивало. Он подскочил к Томасу и ударил его в живот.

— Кха! — выпучил глаза юноша. Он через боль перекатился в сторону и встал в стойку. На него тут же налетел Гарри, пробивая ногой в бок корпуса, Томи поставил блок, но он мало чем помог, юношу пошатнуло, как с другой стороны Дик с жёлтым поясом пробил ногой в голень, сбивая Томи с ног. Мацуваши подскочил и ударил ногой прямо в лицо. Такой удар мог убить, но японец не бил в полную силу, хоть и был зол… Томи упал на спину, раскинув в стороны руки.

— Неудачник. — сплюнул Мацуваши и повернулся к зрителям. — Всё что и мог только убегать! Трус!

— Быстрый трус! — рассмеялся Гарри. — Бегает он очень быстро!

Кто–то из студентов засмеялся. Кто–то промолчал, думая над тем, как бы они вели бой один против трёх.

Стэн начал отсчёт.

— Один!

— Два!

— Три!

— Четыре!

— Кха… — поднялся Томи.

— Сдавайся! — закричали из зала.

Гарри и Дик тут же налетели на парнишку, вставляя жёсткие удары по лицу и корпусу.

Томи закрывался, он смещался, но если без активированных поясов он едва успевал уворачиваться от ударов, то с активированными у него не было и шанса.

Очередной удар под дых сложил юношу пополам. Дик нанёс пощёчину Томасу, разбив его губы ещё сильнее. Удар ногой от Гарри и парнишка упал на настил…

— Один!

— Два!

— Три!

— Четыре!

— Пять!

— Шесть!

Томи на подрагивающих руках приподнялся…

— Томас, хватит! — не выдержала Кристина Бартелли. — Остановите этот бой!

Юноша поднялся на ноги, вытер окровавленные губы.

Удивлённые Гарри и Дик не отрывали от него взгляда.

Мацуваши же посмотрел на юношу иначе…

— Сдавайся, пацан. — прошипел японец.

— Сда–вай–ся!

— Сда–вай–ся!

Кричали из зала…

Томи поднял кулаки перед собой…

— Пока… пока бьётся моё сердце… Кха… — вырвался сгусток крови из рта Томи. — Я не сдамся. Вы, — усмехнулся юноша, скривив лицо от боли. — Вы никогда бл*дь не услышите этого от меня!

Он закрыл на мгновение глаза.

И через секунду раскрыл их.

Маска безумца наползла на его лицо. Взгляд стал стеклянным. Улыбка натянулась как струна…

Он бросился на Дика.

Инстинкт.

Юноша отключил свои эмоции…

Всё что у него сейчас было — инстинкт битвы. Дик был слабейшим из его врагов, значит его нужно убить первым. Томи собирался убивать…

Всего лишь рывок в сторону близнеца, всем казалось медленно и неуклюже, но перед тем как Дик собирался встретить Томи кулаком, он почувствовал хруст…

— А–а–а! — заверещал парень, упав на колено, как в его раскрытую глотку залетели пальцы Томи. Он собирался разорвать рот паренька, разломив ему челюсти… Вторая рука Томи уже взялась за нижнюю челюсть, как ему приехал удар в затылок. Томи словно зверь обернулся на ошарашенного Гарри. Старший Хендерсон с ошалелыми глазами бил кулаками по Томасу, понимая, что происходит что–то невъебически лютое…

Сзади шею Томи захватил Мацуваши и обхватил ногами его худое туловище. Японец сжал его шею крепко, не оставив ни милиметра для вздоха.

— Выры–вается! — пыхтел Мацуваши, чувствуя как слетает захват. — А–а–а! — закричал он от того что Томас схватил его за ухо и сломал хрящи грубым проворотом…

Из десяти ударов растерянного Гарри только один прилетел в подбородок Томи… и юноша обмяк, отключившись.

— Матэ! — прокричал Стэн. — Бой окончен!

Все в зале притихли… последние секунды боя вышли слишком… слишком… никто не мог подобрать слов.

— Лара. — сглотнула слюну Арису. — Отзови документы о перечислении Томаса.

— Но, го. спо. жа… — проговорила ошеломлённая девушка. — Клаудия… уже подписала всё и отправила в департамент…

— Бл*дь… — вырвалось из уст директрисы, она не отрывала жадных глаз от бессознательного Томаса.

— Победители: команда синих! — объявил Стэн, зайдя на арену и хоть как–то разряжая обстановку. Такое бывает в боях, когда ярость бойцов затмевает их разум… Стэн видел когда–то такое. Но на поле битвы против бойцов ООН. Где смерть забирает жизни ежесекундно…

Мацуваши отпихнул с себя Томи и встал рядом с близнецами, держась за ухо.

Гарри глубоко дышал, смотря на окровавленные руки…

Дик стонал, держась за сломанную голень…

— Вы, — сказал Мацуваши озлобленным голосом. — Надеюсь вы довольны. — кивнул он на Томаса.

— Он не хотел подчиняться. — ответил Гарри, взяв себя в руки.

— Тогда убейте его. — сказал японец. — Этот человек не будет подчиняться. Ни мне, ни вам, Хендерсонам. — глаза Мацуваши сузились. — Либо отвалите от него нахрен. — сплюнул он перед ногами близнецов. Неужели японец вписывается за Томаса?

Гарри посмотрел на лежащего в крови Томаса. Потом на свои руки. Он не смог бы его убить.

— С Томасом покончено. — посмотрел он на Дика.

— Но брат… — кряхтел младший близнец.

— Если ты готов убить его, вперёд. — ответил Гарри. — Сейчас самое время. — Старший Хендерсон пошёл на выход из арены. Он выплеснул всё что хотел. Его отец — Джимми сказал тоже самое, что и Мацуваши…

— Гарри, Дик. Есть люди, которых проще убить чем подчинить. Если мальчишка не перешёл вам дорогу, то забудьте о нём. Без причины — только слабый духом обижает того, кто слабее. Хендерсоны так не поступают, мы бьём только за дело. Сейчас Гарри чувствовал себя паршиво. Кажется до него дошли слова отца. Да и сегодня… парень чувствовал как выглядел на арене ничтожно, избивая Томаса. Не было никакого чувства победы или удовлетворения…

В октагон уже забежали два студента из санитарного блока. Они приводили Томаса в сознание…

Мацуваши бросил на юношу задумчивый взгляд и пошёл в раздевалку. Дику помогли встать и транспортировать его в санитарное отделение на носилках…

По залу прошлись аплодисменты. Студенты повставали со своих мест, хлопая в ладоши…

— Томи… — трясся Юто за своего друга.

— Томас… зачем? — закрыла ладонью рот Кристина, она стояла возле клетки, её не впускали помощники Стэна. Блондинка сдерживала эмоции, пытаясь не заплакать.

Юноша открыл глаза. Яркий свет от прожекторов неприятно слепил. Вокруг него суетились два студента–медика, вытирая лицо от крови и прыская аэрозолями, останавливая кровь на сечках.

— Я… я проиграл? — прокряхтел он, прокашлявшись.

— Да. — ответил Стэн. — Но сражался ты не плохо.

— Вот как…

— Проиграть не так и плохо, как сдаться. — кивнул мужчина. — У тебя сердце чемпиона.

Томи усмехнулся…

— Мой старик… кха… Всегда говорил, что сдаются только квартиры. Шлюхи. И слабаки.

— Не знаю кто твой старик, — задумчиво ответил Стэн. — Но он чертовски прав.

— Да, а ещё он говорил…

— Пожалуй мне хватит и этого юноша. — улыбнулся Стэн. — Поправляйся, хочу снова увидеть тебя в деле.

Томи приподнялся на локти.

— Не шевелись, — сказал медик. — Мы ещё не проверили твои рёбра.

— Мне нужно идти… — не послушался Томи и приподнялся на ноги.

— Куда? В таком состоянии? — удивился студент.

— Меня ждёт… незнакомка.

Томи поднялся на ноги, рука прижимала ноющий бок. Его лицо было в кровавых сечках, под глазами гематомы…

— Томас! — бросилась к нему Кристина, когда он вышел из арены.

— Учитель? — прокряхтел юноша. — Что за видок? — посмотрел он на её перепуганное лицо.

— Ты… ты… ты всегда такой? — стояла она перед ним как школьница, пытаясь не заплакать.

— Только по субботам. — растянул он разбитые губы в улыбке.

— Сегодня пятница, Томи! — крикнул сбоку Юто.

— Значит и по пятницам тоже. — подмигнул он Кристине и пошёл на выход.

— П… постой… — сказала она тихо. Но юноша её не услышал.

Томас вышел из спортзала и под сотнями взглядов учеников похромал в сторону главного здания Академии. Студенты при виде его просто замолчали. Никто не мог ничего сказать.

Юноша не стал переодеваться. Слишком больно ему было наклоняться, да и вообще что–то делать. Он скрылся за стеной Академии, зайдя за угол. Юноша прошёл дальше, подойдя к задней стене здания. Здесь был каменный забор и растущие деревья вишни. Сейчас они цвели яркими розовыми лепестками, вызывая лишь чувство успокоения.

Томи, побитый, но не сдавшийся, стоял между деревьев, любуясь их расцветкой. Он пришёл. Ведь было бы не по–мужски не придти когда тебя зовёт девушка признаться в своих чувствах. Юноша не собирался встречаться. Он просто хотел спокойно всё объяснить девушке, что не подходит для серьёзных отношений.

Его немного пошатывало, словно при езде в автобусе. Губы разбиты, правый глаз опух. Но чёрт побери! Ему было плевать!

Сквозь лёгкий ветерок и шум лепестков он услышал лёгкие шаги. Они были сначала медленными, затем всё быстрее… К нему кто–то бежал… Его испачканную в крови спортивную олимпийку обхватили сзади тонкие девичьи руки. К спине прижалась девичье лицо. Она плакала…

— Дурачок… — прохрипел её голос. — Зачем ты пришёл в таком состоянии…

Томи… Томи покраснел. Он смутился приятному голосу девушки. Кто она? Он хотел повернуться и посмотреть…

— Прости… — вздрагивала её грудь при тихом рыдании. — Я не хотела так себя вести в классе… Пожалуйста прости…

— Что… — прошептали его губы. Он повернулся, алые глаза показали искреннее удивление. — Айка…

Глава 10

Томас вышел из спортзала и под сотнями взглядами учеников похромал в сторону главного здания Академии. Студенты при виде его просто замолчали. Никто не мог ничего сказать.

Юноша не стал переодеваться. Слишком больно ему было наклоняться, да и вообще что–то делать. Он скрылся за стеной Академии, зайдя за угол. Юноша прошёл дальше, подойдя к задней стене здания. Здесь был каменный забор и растущие деревья вишни. Сейчас она цвела яркими розовыми лепестками, вызывая лишь чувство успокоения.

Томи, побитый, но не сдавшийся, стоял между деревьями, любуясь их расцветкой. Он пришёл. Ведь было бы не по–мужски не придти когда тебя зовёт девушка признаться в своих чувствах. Юноша не собирался встречаться с кем–то. Он просто хотел спокойно всё объяснить девушке, что не подходит для серьёзных отношений.

Его немного пошатывало, словно при езде в автобусе. Губы разбиты, правый глаз опух. Но чёрт побери! Ему было плевать!

Сквозь лёгкий ветерок и шум лепестков он услышал лёгкие шаги. Они были сначала медленными, затем всё быстрее… К нему кто–то бежал… Его испачканную в крови спортивную олимпийку обхватили сзади тонкие девичьи руки. К спине прижалась девичье лицо. Она плакала…

— Дурачок… — прохрипел её голос. — Зачем ты пришёл в таком состоянии…

Томи… Томи покраснел. Он смутился приятному голосу девушки. Кто она? Он хотел повернуться и посмотреть…

— Прости… — вздрагивала её грудь при тихом рыдании. — Я не хотела так себя вести в классе… Пожалуйста прости…

— Что… — прошептали его губы. Он повернулся, алые глаза показали искреннее удивление. — Айка… Ты? Почему…

Томи смотрел на плачущую брюнетку. Она осторожно опустила свои худые руки. Её карие глаза были наполнены слезами, красивое лицо, корчилось от рыдания… не смотря на всё это — девушка была всё такой же прекрасной…

— Неужели это ты написала письмо?

Айка кивнула, вытирая тонкими пальцами текущие слёзы. На еёкостяшках Томи заметил потёртости и мелкие шрамы. Похоже девчонка когда–то разбивала руки в кровь…

— Я… я положила его утром, пока в классе никого не было. — шмыгнула она носиком.

Юноша задумался на мгновение. С каждым этим мгновением его щёки начинали немного краснеть, улыбка расползаться на лице.

— Получается, я всё–таки нравлюсь тебе? — сощурил он свои похотливые глаза.

Ватанабэ потупила взгляд вниз.

— Да. — ответила она достаточно уверенно, подняв свои глаза.

— Но ты же сказала, что терпеть не можешь слабаков? — не понимал Томи чем мог зацепить эту красотку.

— Ты не слабак. — удивилась девчонка искренне.

— Так я же проиграл… — почесал юноша свой грязный от крови висок. — Да и в топе бойцов первого курса на 99‑м месте… — пожал он плечами.

Айка потянулась рукой к лицу Томи и провела кончиками пальцев по его припухшей щеке. Осторожно. С нежностью. Так делают когда любят. Глаза брюнетки с болью смотрели на раны юноши. Она достала из сумочки баночку с вязкой консистенцией зелёного цвета.

— Что ты делаешь? — приподнял Томи разбитую бровь.

Айка аккуратно намазывала регенеративную мазь на его припухшее место.

— Томи… ты… — краснели её щёки. — Ты самый сильный человек, которого я знаю… — она, закончив с мазью, осторожно прижалась к нему своим хрупким телом, боясь что юноша оттолкнёт её… Айка почувствовала как на её волосы легла его рука. Ласковая и нежная. А ведь некоторое время назад эти руки чуть не порвали студенту рот…

— Когда ты четыре дня назад вышел на Арену и попал в больницу… — сказала Ватанабэ тихим голосом. — Я не знала, что делать… похоже, — шмыгнула она носом. — Похоже уже тогда я поняла, что ты мне нравишься. — Айка открывалась сейчас Томи. Возможно парень отвергнет её, но она не могла не открыться.

— Тебе нравился другой Томас. — ответил юноша ровным тоном. — Я не помню каким был до больницы. Теперь я совсем другой человек.

— Когда ты появился из больницы, — сказала Ватанабэ. — Я поняла, что ты… нравишься мне ещё больше… — подняла она своё заплаканное лицо, заглядывая в глаза юноши.

— Тогда почему ты хотела, чтобы я отдал письмо? — не понимал Томи.

— Это была проверка. Прости. — потупила она взгляд. — Если бы ты отдал письмо. Я бы не пришла.

— Не вижу логики. — сощурил он свои глаза. Ох уж эти женщины… думал Томи.

— Мой отец… он…

—Что, — улыбнулся юноша, он не был дураком, понимал, что его семья живёт бедно, мало кто захочет себе такого зятька.

— Будет против?

— Я… я всё ему объясню! Мы с мамами уговорим его!

Томи моргнул несколько раз…

— Мамами? Извини, голова ходит кругом, — потёр он своё избитое лицо. — Уже слышится всякий бред.

— Тебе не послышалось, — посмотрела Айка странно. — У моего отца четыре жены. Одна из них моя кровная мама, остальные тоже мамы, но не родные.

— А. Понял. — ответил Томи.

«Что бл*?! Что я сейчас услышал?! Она так просто об этом сказала типа это норма?!»

— Только, — заложила Айка руки за свою спину и опустила виновато лицо. — Нужно время, если кто–то узнает о наших отношениях…

— Подожди–подожди… — потёр Томи свои глаза.

«Я же не собирался ни с кем встречаться, что происходит…»

— Отношениях? Ты хочешь встречаться со мной?

— Ну да… я же сказала, ты нравишься мне…

— А что если я гулящий извращенец? — недоумевал Томи. Ведь они были не знакомы с Айкой. В его мире люди сначала знакомились, и если была симпатия друг к другу, то начинали отношения…

— Буду бить тебя. — улыбнулась Айка, показав кулачок. — Только попробуй распускать слюни на Ханако, я всё видела. — казалось за лицом милой Айки показалась фигура японского демона смерти…

Томи поправил ворот спортивной олимпийки. Пока у него не укладывалось в голове происходящее. Нет, он конечно был очень даже рад отношениям с такой красоткой… Но…

— Если ты будешь молчать, — сказала она тихо. — То я… мффф… — расширились глаза Айки от внезапного поцелуя… Томи прильнул к её губам, срывая первый поцелуй девушки… Она сначала испугалась, но через мгновение прикрыла глаза от головокружения. Айка ответила неумелыми движениями губ, она вдруг испугалась когда язык Томи проник в её ротик…

— Мха… ха… — дышала глубоко девчонка, оторвавшись от поцелуя. — Что… что ты делал своим языком…

Томи улыбался, хотя с его разбитыми губами выглядело не очень… Алые глаза юноши горели искрами. Айка понравилась ему с самого первого взгляда, как и парочка других девушек…

— Айка! Ты где?! — послышался девичий голос за углом академии.

Ватанабэ и Роджерс переглянулись.

— Ты… ты так и не ответил.

— Ты хочешь почувствовать мой ответ ещё раз? — улыбнулся юноша.

Айка покраснела…

— Дурачок. — толкнула она его совсем легонько.

— Ая–яй… — закряхтел Томи наигранно.

— Прости! Прости! — засуетилась Айка.

— Тебя спасёт только свидание. — ухмыльнулся юноша.

— С-свидание?!

— Айка! — вышла из–за угла одноклассница. — Вот ты где?! Роджерс?

— Больше не нарушай дисциплину в классе. — холодным тоном громко сказа Ватанабэ.

— А ты не лезь в мои дела! — засунул Томи руки в карманы. — Тц. Женщина. — он развернулся и прошёл мимо одногруппницы, направляясь к выходу из территории академии.

— Что с Роджерсом? — удивилась девчонка. — Почему он такой грубиян?

— Не знаю. — ответила Айка. — Пойдём, нужно отнести журнал в учительскую.

— Ага.

Томи обогнул главный корпус академии и вышел на дорожку, ведущую к библиотеке. Он свернул к главной дороге, направляясь к выходу.

— Томас. — окликнули его сзади.

Юноша обернулся. К нему подошла зеленоволосая Ханако, позади неё стояла ещё одна девушка, видимо подруга зеленоволосой.

— Тебя довезти?

— А? С чего такая доброта? — не понял Томи.

— Если ты подохнешь по дороге домой, кто будет поднимать мне ручку? — таким тоном сказала Ханако, что Томас стал похоже понимать…

— Неужели я этим занимался до больницы? — приподнял бровь юноша.

— Именно. — ответила Ханако едва ли не голосом госпожи. Мысленно она уже приписала юношу к числу своих слуг, которых было запрещено приводить в академию в Акай Кири.

«Наивный паренёк то ли по доброте своей душевной поднимал вещи Такахаси, то ли рассчитывал на что–то.» — задумался Томас.

— М-м, вот как. — прогудел юноша. Его взгляд наполнился презрением и лютым холодом. Он немного подался к Ханако вперёд и сказал зеленоволосой с усмешкой:

— Кажется я вспомнил, что и правда это делал.

— Д-да? — задрожал её голос едва заметно. Она снова увидела это превосходство в его глазах… Почему? Откуда у Томаса такой взгляд презрения? Будто Такахаси какая–то девка у обочины…

— Да. — улыбнулся Томи неприятной улыбкой. — Кажется тогда ты мне нравилась, вот и помогал. Но всё течёт — всё меняется. Я понял, что есть девушки и поинтереснее… — махнул он любовным письмом перед носом Ханако. — Пока, Такахаси. — Томи засунул руки в карманы и пошёл дальше. Зеленоволосая стояла ещё десятки секунд, чтобы понять всё сказанное.

— Да как ты смеешь…

— Ханако–тян, — улыбнулась её подруга, стоявшая в отдалении. — Ты чего застыла?

— Я… Он… — сжала пальцы девчонки, поцарапав ладони об ногти. — Нам нужно узнать кто написал письмо Томасу.

— Зачем? — удивилась девчонка.

— Она не может быть лучше меня. — прошипела Такахаси. — Ненавижу. Придурок. Урод. Дохляк… — так продолжалось ещё минуту пока подруга всё–таки не увела Ханако на парковку академии.

Томас прошёл через главные ворота, сбоку стоял знакомый толстячок.

— Держи. — протянул он Томи банку колы.

— Решил сделать из меня Юто номер два? — улыбнулся юноша, но банку взял.

— Хех, — безобидно хмыкнул пухляш. — Быть Юто не так и плохо. Знаешь какая у меня соседка… — закатил он свои похотливые глазёнки.

— Какая же? — отпил Томас газировки.

— А не скажу! — улыбнулся толстяк. — Ладно, — потёр он свой приплюснутый нос. — Нет никакой соседки, есть только я и моя приставка. — скорчил рот Юто. Он посмотрел на сечки Томаса, на опухший глаз и синий подбородок. — Ты как?

— В порядке.

— По твоему виду не скажешь.

— Обычное дело. — пожал плечами юноша. — Как теперь домой только идти, непонятно.

— Ты забыл дорогу? — удивился толстяк.

Мимо них прошли студенты, бросая взгляд на припухшую физиономию Томи, но он не обращал никакого внимания. Многих учеников у главных врат академии встречала личная охрана на бронированных автомобилях премиум–класса. Других такси или родственники.

Томас закатил глаза.

— Дорогу я‑то помню. Сестра моя, сводная, — сказал юноша со вздохом. — Будет переживать если увидит это. — обвёл он пальцем вокруг опухшего лица.

— А–а–а… — дошло до пухляша. Он нахмурил брови, размышляя как старый вычислительный компьютер.

Пик…

Пик…

Пик…

Пик!

— Томи, ты можешь остаться на выходные у меня! — обрадовался Юто. Теперь будет с кем сыграть в смертельную битву на приставке.

— Ты уверен? — задумался Томас, что было бы и правда: неплохо. Опухоль должна за выходные сойти. Сечки останутся. Ну что поделать. Он об этом не беспокоился.

— Да–да! — закивал Юто. — Я уже отправил смску моей тётке. Родители сейчас в России, полетели по работе, и за мной приглядывает тётя. — смутился пухляш. Он ведь уже взрослый, но за ним всё равно приглядывают.

— Ну круто. — улыбнулся Томас. — Ты хоть тёте конфет купи, она небось устала тебе есть готовить. На такого кабанчика.

— Поживёшь с ней недельку и сам кабанчиком станешь! — улыбнулся пухляш. Он слышал интонацию Томаса и понимал, что юноша совсем не желает обидеть его такими прозвищами. Толстячок такое чувствовал.

— Ты хочешь чтобы все милашки за 80 кг достались мне?!

— Кому нужен такой задохлик. — хмыкнул Юто, поддерживая волну юмора. — Ещё поломают. Вот! — хлопнул он себя по животу. — Лучший амортизатор любви во всей академии!

— Главное рычажок, чтобы стоял. — оскалился Томи.

Девушки, проходящие мимо, странно посмотрели на парней и прошли дальше о чём–то шепчась.

— Мы нормальные! — крикнул толстячок им в догонку.

— Да забей. — улыбнулся Томи. — Всё это херня. Лучше дай телефон, позвоню сестре, скажу, что не приду.

— А с твоим что? — спросил Юто, отдавая свой телефон.

— Пароль забыл. — пожал плечами Томас.

— Так это, — кинул пухляш пустую банку в урну. — Все восьмёрки, последняя семь.

Томи перевёл взгляд на Юто и достал свой телефон. Ввёл пароль и он подошёл.

— Разблокировал.

— Ага. — улыбнулся толстячок. — Я ещё помню твой пароль от вОнлайн.

— вОнлайн?

— Социальная сеть в интернете. — ответил Юто. — Там сейчас все сидят, кстати видео твоего боя уже слили в группу первокурсников. — толстячок открыл приложение и показал обновление новостной ленты. — Смотри.

Томас уставился на экран. На нём была запись его боя на арене. Снимал кто–то со зрительского места, так как вид был через бойцовскую клетку.

— Ясно. — ответил юноша. В его мире было примерно также. Социальные сети. Интернет–сайты. Смартфоны.

— Напишешь тогда мои данные и как туда зайти. Посмотрю переписки, может вспомню что.

— Да, никаких проблем. — ответил Юто, только он знал, что нет там никаких переписок. Томас ни с кем особо и не общался.

Томи разблокировал свой телефон и увидел пропущенные от сестры. Юноша набрал номер Арины… Несколько гудков и девушка подняла трубку.

— Томи! Ты в порядке?! — прозвучал обеспокоенный голос Арины. — Я звонила, почему не взял трубку?!

— Всё в порядке. — ответил юноша. — Я не видел, — почесал он голову.

— Поняла. — ответила она странным голосом. — Ты уже дома?

— Нет, я вот что звоню, — взглянул он на толстячка. — Юто предложил остаться у него на выходных, я согласился. Позвонил предупредить тебя.

— Что?! Н-нет…

— Почему? — выгнул брови юноша чуть ли не в обратные стороны… чтобы женщина запрещала ему… беспредел!

— Томи… зачем, — сдавленно говорила девчонка. — Зачем ты идёшь к Юто?

Юноша посмотрел на пухляша, на свой опухший кулак.

— Я выступил на пятничных боях академии. И проиграл. — сказал он как есть. — Хочу начать тренироваться, прям сегодня и начнём с Юто.

— В таком состоянии?! — не выдержала Арина. — Я видела этот ужасный бой!!! — крикнула она в трубку.

Томи переглянулся с Юто, который слышал крик Арины через динамик.

— Наверное, — шепнул толстячок. — Увидела в группе вОнлайне…

— Бл*дь. — так же шёпотом сказал Томи. — Нах*й нужён этот интырнет…

— Не такой уж и ужасный… хех. — сказал юноша в трубку. — Да и если я был так ужасен, то точно нужно тренироваться.

Арина вздохнула глубоко… очень–очень.

— Глупый младший брат, — сказала она сдержанно. — Я же просила тебя не лезть в неприятности.

— Так вышло. — буркнул Томи, нахмурив брови. Он не любил оправдываться перед Дрегоном, а тут и вовсе женщина…

— Почему ты думаешь только о себе? Если бы с тобой что случилось? Ты обо мне подумал? Как мне жить без тебя?!

— Ты не поймёшь, сестра.

— Чего уж мне не понять. — вздохнула Арина. Сейчас она действительно походила на старшую сестру. — Думаешь десять минут геройства стоят твоей жизни? Глупый младший брат…

— Стоят. — ответил бездушным тоном юноша. — Таков мой путь мужчины.

— Какой же ты… а–а–ар!!! — сокрушённо злилась Арина.

Юто стоял и не знал что сказать. Он считал, что Арина права. Жизнь… разве стоит лишаться жизни из–за секундного геройства. Томи мог просто не выходить на арену, подумаешь посчитали бы трусом, зато был бы цел и в порядке.

— Знаешь сестра, один дорогой мне человек сказал: закрыв глаза однажды, ты и не заметишь как станешь закрывать их постоянно.

— Глупость. — ответила Арина. — Так говорят только эгоисты. — вздохнула девушка, пытаясь сдерживать эмоции. — Представь, если бы ты снова попал в больницу и… и не выжил! Чтобы тогда?!

— Я бы не жалел ни о чём. — ответил юноша.

— А как же я? Вот так просто оставил бы свою сестру?

Томи вздохнул.

— Оставить тебя? По своей воли я тебя никогда не оставлю, моя любимая сестра. — улыбнулся Томи. Он не хотел ругаться или расстраивать Арину.

— Ты… что ты такое говоришь… глупый Томи! — она случайно сбросила вызов.

Юто стоял рядом и ел шоколадные конфеты:

— Томи, хрум–хрум, не хочу вмешиваться, но Арина–сан права. — толстячок увидел взгляд Томаса и тут же выставил перед собой пухлые ладони. — Не–не, я имею ввиду… она старается ради тебя. Тратит свою молодость на работе, не гуляет как все…

— Ты прав, Юто. — ответил Томи неожиданно для пухлика. — Арина у меня крутая. — шмыгнул он носом и у него потекла из ноздри кровь…

— Воу! — засуетился толстячок, достав влажные салфетки. — Держи!

— Нужно отдохнуть… — прокряхтел Томи и взял салфетку. — Что это? — почувствовал он влажную ткань. — Какая–то бабская хрень?

— Э… нет. Влажные салфетки. — ответил Юто.

— Точно?

— Сто процентов.

— Ладно. — юноша вытер лицо и выбросил салфетку в урну.

— Ну что? Пойдём? — неуверенно спросил пухляш. Большая часть студентов уже покинули академию. Кто через главные ворота, кто–то через боковые, где была автопарковка для преподавателей и студентов.

— Да. — сказал Томи, достав жвачку. — Держи.

— О! Спасибо! — улыбнулся Юто, получив две подушечки.

Двое студентов выдвинулись к станции метро…

— Глупый младший брат… — Арина сидела у раскрытого ноутбука, на дисплее которого Томи схватили за шею и били по лицу. Она написала сообщение Томасу, чтобы он в воскресенье был дома, иначе она ему! Она его!

— Арина, пора, — окликнула её сзади девушка в синем обмундировании, широкие штаны жёсткого покроя, наколенники и подлокотники, на торсе чёрный бронежилет, лицо скрыто балаклавой. На ремне у девушки висел пистолет модели глок.

— Уже? — похолодел голос Роджерс.

— Да, госпожа сказала встреча с Ястребиным Крылом произойдёт на час раньше.

— Ясно. Иди, я сейчас подойду.

Девушка кивнула, взяла из холодильника бутыль с охлаждённой водой и вышла из комнаты ожидания.

Арина же, одетая в точно такую же боевую форму, закрыв ноутбук, отключила его от подзарядки, натянула на лицо чёрную маску, проверила наличие запасных магазинов на usp. И направилась следом. Через два часа произойдёт встреча между двумя группировками «Синий Снег» и «Ястребиное крыло». На таких встречах может произойти что угодно. Оружие помогало вывести из игры носителей с белого уровня по оранжевый, дальше же только рукопашное сражение…

Арина была не на последних ролях в банде Синего Снега. Платили здесь не то, чтобы много, но денег хватало, чтобы выучить Томи в одних из лучших заведениях Токио. Младшая школа, средняя, старшая… теперь и Академия… благодаря своей начальнице Арина устроила Томаса в Акай Кири… Там её брат проучится три года и получит диплом, затем сможет попасть практически в любой университет магистратуры или же боевоё додзё. Но Арина знала, что Томас не боец, поэтому уже приглядывала для него место в одном из лучших университетов Токио… Главное — не умереть к этому времени.

Томас и Юто вышли из метро на станции толстячка, рядом от неё находилась больница, из–за этого здесь было постоянное движение сотен людей. Кто–то приезжал, кто–то уезжал. Поставить здесь ларь с шаурмой или чебуреками и можно было бы озолотиться.

— Столько народа… — присвистнул Томи. У него на станции было людей многим меньше.

— Ага, — уминал Юто шоколадный батончик. — Ряфдом бфольница.

Томи посмотрел на товарища:

— Прожуй прежде чем говорить.

— Угумф…

Глоть.

— Нам туда, — кивнул пухляш на правую сторону улицы.

Студенты перешли через дорогу и пошли вдоль разнообразных магазинов и кафешек, навстречу им шли десятки и даже сотни людей. Токио был многомиллионным городом, поэтому здесь то и дело встречались прохожие. Особенно в районе толстячка Юто. Кажется этот район назывался Сибуя. Здесь было полным–полно молодёжи…

Навстречу Томасу и Юто прошли весёлые молодые девчонки, судя по форме совсем из другой академии…

— Видела, Мицуки, — кивнула блондинка с прямой чёлкой своей подружке — брюнетке с такой же прямой чёлкой. — Два смешных неудачника.

— Ага! Толстяк и дохляк. — улыбнулась брюнетка и девушки засмеялись.

Томи остановился, желая развернуться и высказать им, но Юто положил руку ему на плечо:

— Да ладно, Томас, они правы…

— Ну и воняет же от них! — всё–таки сказал очень громко Томи.

— А? — обернулись девушки. Они остановились в пяти метрах от парней.

— Что ты сказал, неудачник? — спросила брюнетка, зелёная форма на ней сидела уж больно вызывающе, а может она специально подшила юбку и та буквально на миллиметр скрывала её белоснежные трусики.

Юто тихо хлопнул себя по лбу. Томи обернулся, сияя свои разбитым лицом:

— Ты о чём, крошка?

— Крошка?! — скривилась чернявая, разглядывая опухшее лицо Томаса. — Ты себя–то видел?! Побитый лошок, над которым похоже все издеваются. Отстой.

— Томи крутой! — влез всё–таки Юто.

— Ага, крутой. — с сарказмом произнесла вторая девушка блондинка. — Ты, наверное, тоже такой же крутой! Ха! Пойдём, Мицуки, не стоит тратить на них своё время.

Томи ударил ногой в воздух… выверенно, сильно. Это был идеальный удар, на который он был способен в данный момент…

Пыль перед ним взлетела в воздух… девчонки, что стояли в нескольких метров от него, сощурили глаза… Их юбки взлетели вверх, как при урагане, показывая белые трусики и идеальные ножки…

— А–а–а!!! — запищали студентки от порыва ветра, хватаясь за короткие юбки.

Всего лишь миг и всё закончилось.

— Томи… — стоял Юто, из его ноздри вытекала струйка крови, глаза толстячка не отрывали взгляда от ошеломлённых девчонок. — Ты тоже это видел, друг мой…

— Ветренно сегодня. — сказал Томи. — Идём, Юто. — Сейчас он чувствовал невыносимую боль от ягодицы до кончиков пальцев ноги, которой ударил, ещё и мышцы спины потянул…

— Угу. — буркнул толстячок и, кивнув девчонкам на прощание, поплёлся в след за Томасом.

Брюнетка и блондинка переглянулись…

— Трусики… они их видели?!

— Н-не знаю… нужно… нужно наказать их! — девушки поспешили догнать ребят из Акай Кири…

Томас и Юто прошли несколько кварталов и вышли к жилым многоэтажным блокам. Светлые многоквартирные дома были высотой в десятки этажей, позади них стояли более старые домики, двух и трёх–этажные, они были построены в самом начале образования Северного Альянса. В одном из таких и жила семья Юто. Родители пухляша строили новый частный дом в спальном районе, день и ночь и напролёт находясь в командировках и зарабатывая деньги на новое жильё, вот за Юто и присматривала его тётя — Натсуми.

Мальчишки подошли к дому Юто Куросаки и поднялись по внешней лестнице на третий этаж. Снизу, из–за угла, за ними следили Мицуки и Сайко. Они тихо переговаривались:

— Этот дохляк вёл себя так… — сказала брюнетка. — Я думала он из богатеньких…

— Да какая разница, Мицуки… — тихо возмущалась блондинка. — Нужно вызвать его на бой…

Парни прошли по бетонной площадке, остановившись у крайней металлической двери. Толстячок улыбнулся, доставая ключи:

— Вот тут я и живу, а вооон там, — указал он на площадку. — Мы как–то пытались познакомиться с девчонками…

— И как? — улыбнулся Томи и повернулся посмотреть, как заметил за углом торчащую туфельку. — Удачно? — сделал он вид, что ничего не увидел. Он слышал как за ними кто–то неуклюже следовал, теперь он понял кто.

— Куда там, — вздохнул Юто. — Они нас просто отпинали.

— Хех, — пожал плечами Томас. — Бывает.

— Ага. — Юто открыл дверь и прошёл через порог. — Я дома! — сказал он громко и повернулся к Томасу. — Проходи, не стесняйся, тётя Натсуми сейчас дома, потом пойдёт к себе.

— Угу. Простите за вторжение. — зашёл юноша внутрь.

— Слышала? — сказала темноволосая Мицуки. — Они слабаки!

— Похоже. — улыбнулась светленькая Сайко. — Дождёмся когда они выйдут и тогда… — стукнула она кулачком по ладошке. — Отпинаем их как следует.

Мицуки радостно кивнула…

Юноши прошли в прихожую как послышались шаги из одной из комнат квартиры.

— Юто–кун, как прошёл день? — вышла в домашних штанах и кофте женщина лет тридцати пяти — сорока. Крашенные волосы в шоколадный цвет, карие глаза взрослой и опытной девушки, пухлая грудь, широкие бёдра и плоский живот. У тёти Юто была прекрасная сочная фигура и привлекательное лицо.

— Всё хорошо, тётя. — улыбнулся пухляш. — Томи останется сегодня у нас. Чем так вкусно пахнет? — пустил Юто слюну на приготовленный ужин.

— Карри. — ответила женщина. — Это Томас? — улыбнулась она довольно приветливо.

— Да, это он. — ответил пухляш, прокряхтев, он сидел на стуле и расшнуровывал туфли.

— Здравствуйте, Натсуми–сан. — кивнул Томи.

— Томас! Как ты вырос! — подшагнула к нему женщина и обняла. От неё пахло сладкими духами, а ещё, кажется вином. — Что с твоим лицом, Томи–кун? — вскинула она аккуратно выщипанные брови домиком.

— Да похулиганил немного. — улыбнулся Томи сдержанно. Женщина не отпустила его из объятий и смотрела сейчас прямо в лицо.

— Хулиганил? — удивилась Натсуми. — Ты же хороший мальчик…

— Да-а, — почесал Томи висок и посмотрел в сторону Юто, отыскивая поддержки, но пухляш всё никак не мог снять туфли. — Так получилось… А вы такая красотка, Натсуми–сан…

— Что… Да? — Натсуми отпустила юношу и неосознанно встряхнула свои шоколадные волосы. — Спасибо, Томас. Ты у нас тоже красавчик. Пойдёмте на кухню, наверное проголодались. — женщина прошла накрывать на стол.

— Фууух! — расчехлился наконец пухляш. — Как же бесят эти туфли! Пойдём, Томи, помоем руки и кушать. — сейчас Юто был веселее обычного, наверное от того, что сейчас поест.

— Куда положить пиджак?

— Давай. — взял пухляш верхнюю одежду и повесил на вешалку, сложив пиджаки в шкаф–купе. — Будь как дома, если захочешь чего — только скажи! Мастер Юто всё устроит! — улыбался толстяк.

— Хорошо. — улыбнулся в ответ Томи. Он прошёл на кухню следом за толстячком и присел на свободный стул возле холодильника.

— Мальчишки, вечно норовите подраться, — улыбалась Натсуми–сан, расставляя тарелки с едой. — Юто, — посмотрела женщина на пухляша, готового броситься на еду как волк на зайчонка. — Как твои оценки по Оби? Твоя мама волнуется…

— Всё хорошо, тётушка. — захлопал глазами пухляш. — Правда ведь, Томи?

— Да. — кивнул юноша. — Юто у нас хорош в учёбе. Не лучший конечно, но всё–таки не плох.

— Это радует. — пропела довольная Натсуми. — Ладно, как покушаете, я обработаю твои раны, Томи–кун.

— Спасибо, Натсуми–сан, я в порядке.

— Нет–нет, — помотала она своим пальцем. — Так не пойдёт, разве это в порядке? — всматривалась она в его милое лицо, разрисованное синяками и ссадинами.

Спорить было ещё дольше чем обмазаться мазями, поэтому Томи просто согласился:

— Хорошо, спасибо.

— Пока не за что. — улыбнулась женщина и подошла к холодильнику, кухня была маленькой и Натсуми, потянувшись к дверце, зацепила грудью плечо Томи. Но никто не обратил на это внимание. Томас стал ковыряться в своей тарелке… Юто и вовсе забыл обо всём, наслаждаясь едой.

Натсуми достала запакованную бутыль вина и закрыла дверцу. Она вышла из кухни в зал, оставив мальчишек наедине.

— Не обрафай фнимания на фётку… — говорил с набитым ртом Юто. — Она фыпивает.

— Почему? — пережёвывал Томи рис.

— Мужикфа не мофет найти.

— Ясно. — уткнулся юноша в тарелку. Но съев ещё несколько ложек, он посмотрел на пухляша. — Юто, я забыл кое–что.

— М? — через силу оторвал толстяк взгляд от тарелки и посмотрел на Томаса.

— Это правда, что мужчина может иметь несколько жён? — спросил Томи.

Пухляш расстянулся в улыбке, на его щеке были зёрнышки риса…

— Правда, отголоски патриархатической системы прошлого. Круто, правда?

— Круто… — поддержал Роджерс. — А женщины… как к этому относятся?

Толстяк нахмурил брови, задумавшись:

— Такое прививается с самого детства, для всех многожёнство это норма. — пожал он плечами и продолжил есть.

— Вот значит как… — Томи посмотрел на своё отражение в кружке с чаем и отпил глоток. — Интересно.

Юто, закончив с едой, потянулся и вытер рот.

— Эх, как же вкусно было-о… Ты доедай, — заглянул он в тарелку Томаса. — Я пойду в душ, а потом сыгранём в приставку, ты как? Не против?

— Почему бы и нет. — улыбнулся Томи.

— Хе–хе, — потёр ладони пухляш. — Я покажу тебе настоящее мастерство!

— Ага. — кивнул Томи, допивая чай.

Юто направился в душ, в кухню вошла Натсуми.

— Покушали? — спросила она больше с утверждением, убирая посуду.

— Да, спасибо, Натсуми–сан, — ответил Томи. — Было очень вкусно.

— Пожалуйста. — сказала женщина. — Пойдём в зал, я уже достала лекарства.

Томи молча поднялся и пошёл за этой секс–милфой.

— Присаживайся, — погладила она ладонью место на диване рядом с собой.

Томас присел лицом к ней.

Натсуми взяла чашку с тёплой водой и салфеткой стала отчищать лицо Томи от высохшей крови. Хоть медики и постарались очистить всё ещё на арене, но женщина делала это куда кропотливее, вытирая даже малейшую капельку.

— Неплохо тебе досталось. — сказала она ровным голоcом, вытирая возле глаз особо аккуратно.

— С этим не поспоришь. — ответил юноша таким же тоном.

Натсуми разглядывала молодое красивое лицо парня, иногда заглядывая в его алые глаза. Закончив с чисткой лица, она взяла мази и стала наносить их вокруг сечек и на синяки.

— Зачем вообще драться. — сказала Натсуми тихо, думая о чём–то своём.

— Иногда… без этого никак. — ответил Томи. Он старался не смотреть ей в глаза, ему и так было не просто находиться так близко с этой женщиной.

— Мальчишки… — улыбнулась Натсуми. — Всегда вы так говорите.

Она сделал последний мазок и закрыла баночку.

— Готово. — разглядывала она лицо юноши.

— Спасибо, Натсуми–сан. — посмотрел ей в глаза Томи. Их взгляды пересеклись. Томи и Натсуми смотрели друг на друга несколько секунд.

— Кхм. — поправила Натсуми волосы и встала с дивана. — На здоровье. — женщина направилась из комнаты, но перед выходом обернулась. — Томи–кун, скажи Юто, я буду у себя. И ложитесь спать пораньше.

— Да, Натсуми–сан. — посмотрел ей в глаза Томи и женщина тут же отвернулась, направляясь на выход из квартиры. Она жила на этой же площадке, в соседней квартире.

Тётя Юто ушла, сам пухляш ещё намывался… Томи нечем было себя занять. Он обулся и вышел на улицу, максимально тихо открыв двери.

— Мицуки, пойдём домой… они не выйдут уже… — ныла Сайко.

— Подождём ещё немного… — ответила уставшая Мицуки.

Томи тихо спустился по лестнице вниз и резко заскочил за угол где стояли следящие девчонки.

— Бу!

— А–а–а! — запищали студентки.

— Дурак! — ударила его кулачком Сайко.

Но Томи схватил её руку.

— Вы что тут забыли?

— Отпусти! — тянула руку блондинка.

Юноша раскрыл пальцы, высвобождая девичий кулачок…

Мицуки шагнула вперёд…

— Ты… ты видел?

— Что именно? — сощурились довольные глаза Томаса.

— Когда подул ветер. — скрестила руки на груди Сайко, вставая рядом.

— А, вы про то самое… — улыбнулся Томи. — Видел. И очень хорошо. Мои глаза такое не пропускают.

— Т-ты… — покраснела от такой наглости Сайко.

— Что теперь… — краснела Мицуки, ведь её трусики увидел парень.

Девушки переглянулись. Они совсем забыли про вызов на бой. Уверенный вид Томаса сбил их с прошлой затеи.

— Покажи тогда и ты! — выпалила светловолосая Сайко.

— Да! — поддержала подругу Мицуки. — Так будет честно!

— Э-э? — вскинул брови ошарашенный Томи, но его руки уже сами спустили штаны… Он всегда был за справедливость.

— А–а–а! — вскрикнули девчонки. Томи снова не надел трусы…

— Извращенец!

— П-похотливый ху… хулиган!

Девушки побежали по улице, выкрикивая непристойности, а улыбающийся Томи пошёл обратно в дом. Натсуми смотрела в окно и была в шоке… Она видела всё…

— Томи… — отпила она вино. — Какой ты больш… кхм… плохой мальчишка…

Глава 11

Вечер для Томаса и Юто прошёл спокойно. Ребята играли в приставку, толстячок принёс чипсы и колу. Томи побурчал, но всё–таки поел не очень здоровой пищи. Уснули мальчишки уже за полночь, заигравшись в смертельную битву.

Так и наступил новый день. А точнее — субботнее утро. По человеческому стандарту — оно ведь должно быть приятным, размеренным и сладким, утро, во время которого можно понежиться в тёплой постели и никуда не торопиться.

Так думал и Юто, видя в своих прекрасных снах обворожительных девушек, разодетых в разноцветные обёртки от конфет. Пухляш причмокивал во сне губами, пытаясь испробовать каждую красавицу на вкус. Такие же они сладкие, как молочный шоколад? А может… хрупкие как печенье? Юто должен попробовать их всех…

Внезапно толстячок уловил сладкие стоны… Может это всё сон? Уж больно яркими были отголоски, и ухо Юто зашевелилось…

— Да, Томи… — раздавался голос Натсуми из зала.

— Натсуми–сан, — пыхтел юноша. — Я уже почти…

— Нет… — подбадривала женщина. — Не нужно так спешить…

— Ар–р–р… — рычал юноша подобно зверю.

— Да, Томи–кун!

— Ещё!

— Ещё!

— Не останавливайся!

— Да–ар! — скалился Томи сквозь зубы…

— Что… что за херня… — разлепил Юто свои глазёнки и, спустившись с кровати, пополз по полу в зал. Сейчас он был крадущийся медведь, затаившийся кабан… Судя по его оттопыренной цветастой пижаме, пухляш был не на шутку возбуждён.

— Что они там делают… неужели Томи окучивает тётеньку? Чёртов извращенец… как она может ему нравится, такая старая… — на самом деле Натсуми была сногсшибательной особой, но толстячок не смотрел на неё с такого ракурса. Они ведь кровные родственники.

Томас, голый по пояс, в одних спортивных штанах лежал обессиленный на полу. На его спине сидела Натсуми–сан…

— Ещё… Я сделаю это ещё раз! — крикнул юноша, стиснув зубы. — Держись! Натсуми–сан!

— Вперёд! — улыбалась женщина, довольная от жизни.

Томи приподнялся на перенапряжённые руки, делая сотое отжимание…

— Сто! — выдохнул он и свалился на пол.

— Ты такой молодец! — потрепала Натсуми его за мокрые волосы. Она обернулась, чувствуя чужой взгляд, и увидела как Юто выдернул руку из штанов.

— Юто? Ты уже проснулся? — женщина приподнялась с обессиленного Роджерса.

Толстячок привстал с пола и поправил пижаму.

— Орёте на весь дом, — буркнул пухляш. — Как тут не проснуться… Извращенцы.

— Извращенцы? — хихикнула Натсуми как молодая девчонка. — У нас тренировки!

— Присоединяйся, Юто. — повернул Томас голову к пухляшу.

Его лицо спухло, остались только синяки, да затянувшиеся сечки. Духовная сила хорошо подлатала парня за эту ночь. Юноша с кряхтением приподнялся на ноги. По его худощавому телу стекали капли пота, на локтях были покраснения, он упал пару раз, привыкая к Натсуми на спине. Томи был в одних спортивных штанах и носках, испачканную в крови олимпийку забрала сегодня Натсуми–сан. На торсе юноши, возле рёбер, виднелся запечённый след от удара, чуть выше — тёмно–фиолетовое пятно. Но не смотря на полученные вчера раны, довольный юноша стал подпрыгивать с ноги на ногу, разогревая своё и так уже горячее тело.

— Давай, Юто! — улыбался Томи. — Пять минут на сборы, и побежим кросс! Я уже пробежал пять километров! Осталось ещё пять!

— Нахрена… — не понимал ничего пухляш.

— Сегодня начинаются наши тренировки! — по–садистки скалился Томас, скручивая корпус и растягивая мышцы. На самом деле ему тоже безумно хотелось спать, и вообще, юноша совсем не желал хоть как–то двигаться. Но он в первую же секунду убил свою лень, отбросив все раздумья. Томи просто собрался и начал действовать. Дисциплина. Вот что отличает чемпиона от простого бойца. Неважно какое у тебя настроение и какая погода на улице, ты либо вгрызаешься в гору, забираясь на вершину, либо остаёшься на одном месте.

— Но сегодня же суббота… — проворчал пухляш и достал из кармана смартфон. Глаза Юто расширились. — Шесть утра?! — вылупил он свои глазёнки. — Шесть мать его утра!!!

— Уже! Шесть утра! — засмеялся Томас, понимая толстячка как никто другой. — Давай, поднимай свою задницу и погнали!

Юто почесал всклокоченные волосы после сна…

— Ладно уж, всё равно проснулся. Денёк можно и не поспать.

— Вот–вот, — растягивал Томи мышцы рук, мысленно понимая, что завтра толстячок тоже не поспит. Кругом обман. Бедный Юто. — Всё! Я на площадку. Там уже каких–то два деда целый час бегают до зари не спавши! Неужто мы будем отставать?!

Томас выскочил из квартиры и быстро спустился по лестнице. Он чувствовал себя отлично. Тело ещё местами поднывало, но стало… стало намного терпимее чем вчера.

Пригревающее весеннее солнце, цветущая сакура, гул мопедов через квартал. Юноша вставил наушники, которые одолжила Натсуми, и включил музыку для тренировок. Глубокий вздох и он побежал, неспеша, придерживаясь своего среднего темпа. Первые пять километров, Томи пробежал как только проснулся. Поначалу было неприятно и тяжело, тело совсем не желало куда–то бежать, тем более на самом рассвете, но душа юноши… её было не остановить.

И вот, сейчас, Томас делал второй забег. Он обогнал двух пожилых мужчин и кивнул им, обегая сбоку. Старики улыбнулись и кивнули в ответ. В Японии культ здоровья и долголетия, и даже если людям было давно за шестьдесят, они старались поддерживать свою физическую форму, потому как один из важнейших постулатов Востока гласил: движение — жизнь.

Томи бегал по обширной спортивной площадке, нарезая круги. Из дома вышел заспанный Юто в белых шортах ниже колена и спортивной олимпийке жёлтого цвета, он грузными шагами спустился по лестнице, доедая сникерс, и подошёл к площадке.

Томи вытащил наушник, пробегая мимо.

— Давай, Юто! Дядьки вон, хрен пойми какой круг нарезают!

— Ща-а… — вздохнул пухляш. Он шмыгнул носом, сделал первый шаг, затем второй. И вот — сто двадцать килограммов набрали более–менее здоровый темп.

— Машина! — похвалил толстячка Томи, показав большой палец вверх и обгоняя сбоку.

— Хуу… хууу… — дышал тяжело толстячок, но не останавливался, у него тоже были свои мотивы бежать. Может ненависть к своей слабости двигала сегодня Юто? Кто знает… но очевидно, что он старался.

Томи закончил свой марафон. Он тяжело дышал, последние пятьсот метров юноша пробежал на высокой скорости, и сейчас прохаживался по площадке, восстанавливая дыхание.

Юто, обливаясь потом, доковылял до скамьи и уселся на задницу.

— Ну как? — подошёл к нему Томи, делая ногами выпады, имитируя проходы в ноги.

— Хууу… есть… хочу-у…

— После тренировки поешь. Потерпи, Натсуми–сан обещала приготовить что–то очень вкусное. — улыбнулся юноша.

— А вы подружились… — заметил Юто.

— Да? — задумался Томи, касаясь носков кроссовок и не сгибая при этом колени. — Мы особо и не разговаривали, — пожал он плечами, выпрямившись. — Она зашла утром, после того как я пробежал кросс и сказала, что не может смотреть на то, как я бегаю в испачканной кофте. — почесал Томи висок. — Ну я и отдал.

— А потом? — прокряхтел пухляш. — Я когда увидел вас, думал вы там… — покраснели щёки Юто.

— Мы там? — не понял Томи. — Натсуми–сан что–то делала в зале, а я стал отжиматься, ну она и уселась сверху. Говорит: если отожмусь сотню, то она покажет свои боевые навыки.

— Тётя… — буркнул Юто. — Извини, Томас, она порой бывает странной.

— Да она прикольная! — улыбнулся Томи, забросив ногу на брусья. Он растягивал мышцы, намереваясь в скором времени сесть на шпагат. — И готовит вкусно, — кряхтел Томас, растягиваясь. — Повезло тебе, Юто.

Томас в прошлой жизни остался сиротой в ещё раннем детстве. Мальчишка познал все возможные тяготы судьбы. Но. Всё это сделало его волевым человеком, не отступающим от своей цели. Подобно кактусу, растущему на песке, там где остальные гибнут — юноша чувствует себя в своей среде.

— Наверное. — ответил пухляш. — Ты там только не обижайся на неё.

— И не думал. Ладно, хватит рассиживаться, — улыбнулся Томи. Он подошёл к Юто и потянул его за руку. — Давай вставай! Начнём тренировочный комплекс.

— Ухум… — привстал толстячок. Ему было тяжело, но почему–то с Томасом становилось как–то комфортно. Роджерс не кричал на него, как делали в бывшем додзё, и не смеялся над его беспомощностью. Юто было не стыдно рядом с Томи.

— Разогревай суставы: тазобедренный, колени, стопы. — Томи показал как делать упражнения. — Затем растянемся и проведём отработку ударов.

— Х-хорошо. — кивнул Юто. Он был удивлён энтузиазму Томаса. Не каждый день такое увидишь…

Толстячок принялся повторять показанные упражнения, а Томи встал на мост. Благо на площадке было резиновое покрытие, хотя её отсутствие вряд ли остановило бы юношу. Он разминал шею, упираясь лишь на голову и ноги. Руки были скрещены на груди. Стандартное борцовское упражнение.

После моста, Томи стал делать маховые движения, перебрасывая туловище из внешнего моста во внутренний, и обратно. Затем пошли круговые забегание, голова всё так же упиралась в резиновый настил, а юноша бегал вокруг, по оси. Закончив и это упражнение, Томи сделал кувырок назад и встал в стойку на руках. Он простоял так с минуту и плавно опустился на ноги.

— Как такое возможно… — удивился Юто, остановив свою разминку.

— Всё очень плохо. — ответил как ни в чём не бывало Томи. — Тело… оно не слушается.

— В каком смысле? — не понял толстячок.

— Со стороны, наверное, незаметно, — ответил Томас и присел на резиновый настил. — Но тело плохо слушается мои команды. Мышцы, связки, общая моторика, нервный отдел… Всё слишком заторможено в микро–движениях. Нет полной синхронизации.

— Мм… — задумался Юто. — И как тогда достичь… этой. Синхронизации?

Томи улыбнулся.

— Не так–то и просто. Нужно станцевать с госпожой Смертью первый танец.

— Госпожой Смертью? — переспросил толстячок.

— Да. — Томас посмотрел на свои ладони, влажные от пота, в крупицах мелкого песка. — И при этом… уйти живым.

— Ты говоришь странные вещи. — буркнул Юто, доставая шоколадный батончик.

— А-А! — отнял вкусняшку Томи. — Сейчас начнётся самое интересное! Ты же не хочешь, чтобы тебя стошнило?

Юто хотел повозмущаться, но всё–таки кивнул…

— Конечно не хочу… — он посмотрел на вспотевшего Томи. — Томас, я так и не понял, что это за танец со смертью…

— И не нужно. — ответил юноша, его взгляд стал серьёзным, лишённым эмоций. — Забудь, что я сказал. — встал он на ноги, отряхивая спортивки от мелких песчинок. — Всё это лишь легенда, вычитанная из книги. Я уже и не помню что за книга такая. — улыбнулся он и приступил к отработке ударов…

В мыслях же Томи обдумывал стоит ли ему начинать свой путь развития? Тот самый, который привёл его к мировому чемпионству… Ведь, чтобы начать, тело Томаса должно ощутить смерть. Почувствовать её объятия в леденящем танце. Когда сердце сжимают тиски страха, когда не можешь сдвинуться с места. Нужно ли это Томасу? Он искал ответ в своих мыслях… Судьба дала ему ещё один шанс. Так шанс ли это спокойной жизни…

В районе Синдзюку люди банды «Огненной Звезды» опрашивали всех местных барыг, проституток, да и простых местных жителей. Конечно, никто нагло не вваливался в чужое жилище и не приставлял к голове пистолет, все опросы были сделаны аккуратно. Лони вместе с напарниками надели чёрные костюмы и представлялись то бюро расследования, то частными детективами. Их интересовал вопрос, что случилось в тот вечер в тёмном переулке. Возможно, через полученную информацию от жителей, удастся найти зацепку. Может кто–то слышал звуки выстрелов, крики драки или, вовсе, кто–то заметил уезжающие автомобили.

Но сколько группировка семьи Хендерсон не ходила по ближайшим дворам, ничего так и не удалось узнать. Никто из жителей ничего не видел. Барыги в страхе отрицали вообще всё. Проститутки ничего не знали, придерживаясь заезженного алиби про работу с клиентом. Вывод был один — было никаких перестрелок или разборок.

— Бл*дь! — пнул Лони стоячий бачок с мусором и клацнул зажигалкой, подкуривая сигарету.

— Может кто–то из полиции их пришил. — сделал предположение светловолосый Пол — правая рука Лони.

— Может! Может! Может они сами друг друга порешали! — вылупил он свои раздражённые глаза. Парень не спал уже сутки, пытаясь нарваться хоть на какой–то след.

— Лони, мынайдём их…

— Куда уж деваться. — сплюнул парень в сторону, его бритая голова вспотела от солнцепёка. Ещё вчера он состриг свои дреды. Всё ради дела…

— А что говорит босс? — расстегнул Пол верхнюю пуговицу рубашки. — Никто из кланов не дал о себе знать?

— Джимми бы уже сказал. — потушил Лони сигарету об кирпичную стену и бросил её вглубь переулка.

Пол смотрел на проезжающие чёрные бмв. Он задумался…

— Может ли кто–то начать скрытую войну? — задал блондин вопрос.

— Ты в своём уме?! — приподнял бровь Лони. — Начинать войну с голов Рика и Джеха? Если кого–то и хотели бы специально убрать, то явно кого–то из кураторов групп, а не рядовых бойцов.

— И то верно. — сокрушённо ответил Пол, коря себя за глупый вопрос.

— Ладно, — поправил рубашку Лони. — Продолжим поиски. Обзвони ребят, узнай: может они нарыли что.

— Понял. — кивнул Пол и принялся прозванивать остальным членам банды.

Через несколько токийских квартальчиков, в минимаркете, в котором Томас делал свои первые покупки, находились два инспектора полиции — майор Шин и старший лейтенант Каято. Ещё вчера они вместе с рядовыми и сержантами полиции обошли всю округу. Но никаких зацепок так и не нашли. Сегодня по плану нужно было обойти ближайшие закусочные и магазины…

Опрос уже длился более десяти минут. Майор курил на улице, Каято же опрашивал персонал минимаркета и делал записи в свою тетрадь.

— С вами всё ясно, мистер Фронов, — перевёл Каято свой проницательный взгляд с лысоватого мужчины в очках на женщину тридцати пяти лет. — Прошу, присаживайтесь.

Кассирша присела на белый стул и опрос в комнате отдыха продолжился. Это не было стандартным допросом, лишь облегчённой его версией, да и то, по желанию граждан. В Японии с таким не было проблем и жители Токио с пониманием относились к работе полиции.

— Скажите, в среду, вы находились на рабочем месте?

— Да. — кивнула женщина.

— Слышали ли вы звуки выстрелов? Или громкие звуки?

— Нет, у нас работает радио, ничего такого я не слышала.

— Понятно. — кивнул медленно Каято и сделал запись в тетради. Он поднял взгляд своих карих глаз и задал очередной стандартный вопрос. — Возможно вам встречался кто–то подозрительный?

Женщина задумалась. В тот вечер она работала на кассе, но никто из посетителей не вызывал каких–либо чувств подозрения:

— Нет, господин офицер. — ответила женщина, но тут она вспомнила побитого мальчишку. — Был только мальчик…

— Что за мальчик? — сел Каято поудобнее. Его взгляд изменился. Неужели он почуял что–то…

— Побитый такой… в кепке и спортивном костюме.

— Он выглядел… растерянным? Или словно его преследует кто–то? — сделал предположение Каято. Наркоманы часто ведут себя подобным образом, возможно паренёк был одним из зависимых шаек Токио.

— Н-нет, ничего такого… — ответила кассир. — Он только спросил что такое жевачка… Насколько я могу помнить.

Старший лейтенант сделал запись и посмотрел на главного менеджера:

— Могу ли я посмотреть запись видеокамер магазина?

— Да, конечно, если это поможет расследованию… — склонил голову мужчина. — Пройдёмте за мной.

* * *

Целый день прошёл для Томи и Юто в трудоёмких тренировках. Затем перерыв, вкуснейшее жаркое от Натсуми–сан и новый виток тренировок. Томас успел созвониться с Ариной и перекинуться парой слов. Они договорились о том, что в воскресенье он приедет домой. К вечеру Юто упал без задних ног, захрапев на всю квартиру.

Томи принял душ и улёгся в постель. В его голове были тысячи мыслей…

«Хорошо бы съездить к морю… скоро лето, пляж, девчонки. Эх… надеюсь я проведу лето так же как и все… Интересно как там Айка… И что она наденет на свидание? Она такая милашка, будет здорово пойти с ней в кафешку или ещё куда. Дрегон говорил, что не нужно вести девушку на первом свидании в кино. Ведь вы должны поговорить, познакомиться, в кино это делать неудобно. Ох уж этот старый угодник! Но его советы всегда били прямо в яблочко. — Томи подложил руки под голову. — Интересно, какие здесь ночные клубы? Нужно будет проверить…»

Юноша ворочался на кровати и всё никак не мог уснуть. Ему хотелось узнать этот мир лучше. Побывать во многих местах. Сделать кучу вещей… В попытках сомкнуть глаза, Томи проворочался целый час и решил выйти на лестничную площадку, подышать свежим воздухом. Юноша аккуратно вышел из спальни, хотя пробеги он хоть галопом, Юто бы всё равно не услышал. Томас накинул футболку, штаны и, открыв входную дверь, вышел на предквартирную площадку. Небо сегодня было особенно ясным, на его тёмном полотне горели далёкие яркие звёзды. Юноша облокотился на металлические перила и посмотрел вдаль.

— Возможно где–то там, среди бесчисленных звёзд… Астария?

— Астария? — спросил женский голос в темноте.

Томи обернулся и заметил на другом краю площадки Натсуми. Она стояла в шёлковом красном халате с бокалом вина и смотрела в ту же даль, что и Томас.

— Город. Опасный. И красивый. — ответил юноша.

— Хочу побывать там. — сделала глоток Натсуми.

— Вряд ли это удастся.

— Почему? — повернулась Натсуми–сан к юноше.

— Никто не знает про этот город. — посмотрел на неё Томи. — Только я.

Женщина разглядывала красивое лицо юноши. Почему он был таким странным? Серьёзным. Уверенным. Совсем не похожим на мальчишку.

— Покажешь мне его? — не удержалась Натсуми.

— Если бы я мог. — вздохнул юноша и повернулся к далёким звёздам. — Я могу лишь рассказать. — и не дожидаясь ответа женщины, Томи принялся рассказывать…

— На далёком континенте Лурс, среди сотен великих городов, был величайший. Прекрасный как само Солнце. И красивый, как первая любовь. — улыбнулся юноша. — Ну, и как вторая тоже. — добавил он с лёгкой усмешкой, на что Натсуми улыбнулась.

— И назывался этот город Астария. Тысячи людей приезжали в Астарию каждый день, все хотели своими глазами увидеть гладиаторские бои… Ведь только здесь выступали сильнейшие воины планеты. Кровь лилась рекой. Тонны золота кочевали из одного кармана в другой. Но многие так и не увидели настоящую красоту Астарии…

Натсуми подошла уже ближе, она стояла рядом с Томи, боясь сказать до этого хоть слово:

— Настоящую красоту? — спросила женщина тихо, внимательно рассматривая лицо юноши. Под светом ночного неба он был таким привлекательным.

— Да. Столица Астария был названа в честь Астарты. Богини–воительницы, — улыбнулся юноша смотря на звёзды, словно видя перед собой названное божество. — Но немногие знали, что так же Астарта была и богиней любви. — Томи повернулся к Натсуми, его глаза блестели от сияния звёзд, голос был спокоен, как у взрослого уверенного мужчины. — На территории города стоял древний храм любви. Красивый. Вечный как сама Богиня. Построил его первый царь Астарот. Но никто из жителей, да и гостей, не посещал то место. Все приезжали увидеть только кровь и боль, любовь в Астарте никого не интересовала.

— А ты… — спросила Натсуми, не отрывая взгляда с Томи. — Был в храме любви?

— Я там прожил полжизни. — юноша перевёл свой взгляд с горящих глаз Натсуми на её губы. Слегка приоткрытые, сейчас умоляющие их поцеловать. Но Томи снова повернул голову в сторону звёзд, отвернувшись от женщины.

— Ты красива, Натсуми–сан. — поджал он незаметно губы. — Но сейчас пьяна. Неправильно будет пользоваться ситуацией. Я так не поступлю.

Натсуми улыбнулась. Какой же Томас милаш… Она подшагнула ближе и положила свою тёплую руку ему на плечи. Длинные ноготки проскользнули по его шее, вызывая у юноши приятные мурашки… Женщина прислонилась к уху Томи и прошептала голосом, манящим и сладким. Перед таким трудно было устоять…

— Что если я сама хочу…

Искусительница. Она знала, чего хотела.

Юноша повернулся к Натсуми. Его алые глаза были решительны, лукавы. Он медленно приблизился к Натсуми–сан и поцеловал её пухлые губы, прикусив нежно одну из них. Неспеша, как и подобает опытному дегустатору. Пусть Томи и хотел наброситься на эту сексуальную женщину, порвать её халат в клочья и отыметь страстно и с любовью. Но правила игры… сегодня они были другими.

Томи оторвался от губ Натсуми и женщина улыбнулась. Поцелуй. Он вышел головокружительным. Не с каждым человеком чувствуешь такое сладострастное ощущение в животе… Натсуми была довольна.

— Прости. — сказала она тихо, состроив невинное лицо. — Но я не буду останавливать тебя. Делай со мной что хочешь…

Томи разглядывал эту женщину. Чёрт… как же она сексуальна… Юноша посмотрел ей в глаза и проговорил уже как заворожённый:

— Не пожалей потом.

— Не буду. — ответила она тихо.

Юноша прильнул к её губам уже напористей. Поцелуй был влажным, с языком. Похоть и желание витало между двумя людьми на лестничной площадке. Ладони Томи скользнули по шёлковому халату, погладив два задних полушария Натсуми. Такие сочные и пышные… Боги постарались сделать их упругими и нежными. Кончиками пальцев юноша залез под халат, чувствуя мурашки на ягодицах Натсуми–сан. Она горячо вздыхала ему в рот, засасывая его язык как сладкое угощение. Томи, как наглый вор, оставил след своих отпечатков пальцев по всей заднице Натсуми и зацепил резинку её трусиков… Он по–хозяйски оттянул её в сторону и отпустил, та шлёпнула женщину по коже… Натсуми улыбнулась, отпустив язык юноши из объятий своего рта…

— Не думала, что ты такой… проказник. — её глаза были пьяны. От вина. От происходящего.

— Рука соскользнула. — играли его глаза. — Они бывают такие непослушные… — юноша резко прижал Натсуми к себе, словно доказывая сказанное. Ладони задрали шёлковый халат кверху, пальцы сжали её ягодицы… Женщина простонала, Томи всосался в её шею. Жадно, как путник перешедший пустыню, прилегает к источнику воды. Ещё мгновение и трусики Натсуми сползли до её покрасневших коленок, затем ниже, упав на пол. Женщина в это время запустила свои любопытные руки в штаны Томи и приятно удивилась. Её поистине всё устроило. Юноша приспустил свои штаны и, не смотря на худощавое тело, приподнял женщину в воздух и прижал к стене квартиры… Натсуми пискнула как школьница от удивления. Но ей… ей было чертовски приятно… Томи держал на руках настоящую секс–бомбу, все террористы Аль–каиды залились бы слюной. Но юноша был за добро, поэтому, как настоящий мастер, вставил свой ключ в самое горячее место Натсуми–сан, и принялся за подборку пароля…

— Мм… — вырвался стон из уст Натсуми. — Господи, как же ты хорош…

— Да-а…

— Да…

— Ох…

— Не так глубоко, малыш… — облизывала она ухо юноши.

— Ссс… да…

— Ах…

— А–а–ах…

— Блядь…

— Блядь!

— Да!

— Да!

— Да-а!

Натсуми вцепилась в волосы Томи. Юноша буквально разбирал её начинку в хлам. Соки смазки уже увлажнили ключ Томи и излишки накапали на пол.

— А-ах!

— Господи!

— Да!

— Да!

Юноша увеличивал темп, он чувствовал что нужно ускориться…

— Я сейчас… кончу!

Натсуми скорчила мило лицо…

— Не останавливайся…

— Да…

— Ещё…

— Ещё…

— Ещё…

— К-кончаю…!

Женщина забилась в конвульсиях на руках Томи, выгибаясь как от электрошокера. Её глаза закатились кверху… на лице неконтролируемая гримаса…

Томи не выдержал всей картины и отвёл таз назад, выйдя из Натсуми… Горячие белые струи выстрельнули, пачкая её живот и волосатый лобок…

Глаза Натсуми блестели, она обмякшая и распалённая, потянулась к Томи, подарив искренний поцелуй. Сладкий и вкусный, настоящее вознаграждение за полученное удовольствие.

— Спасибо, — прислонилась она щекой к щеке юноши.

Томи глубоко дышал… По его вискам стекали капли пота. Он обезвредил бомбу. Мир будет жить.

— И тебе. Натсуми. — сказал он с лёгкой отдышкой.

— Может… отпустишь меня? — отодвинулась она немножко и посмотрела в его лицо.

Томи ухмыльнулся. Нагло. Будто тигр, поймавший в свои лапы пробежавшую мимо мышь.

— Рассвет ещё не наступил, Натсуми–сан…

Примечание: Натсуми.

Без вычитки ^_^

Глава 12

Проснулся Томи в восемь утра. Он проспал всего лишь два часа, отдав всю ночь на любовь с Натсуми–сан. И сказать честно — он ни о чём не жалел. Куросаки Натсуми — прекрасна. Юноше, возможно, повезло, что он попал под её настроение…

Толстячок Юто ещё спал, до сих пор не в силах отойти от субботних тренировок. Погонял Томас пухляша знатно. Да и Юто — молодец, старался изо всех сил.

Томас зевнул и поднялся с постели, потерев глаза. Он сходил в ванную, накинул спортивные штаны, высохшие после стирки, и принялся за лёгкую разминку. У него, как и у Юто, тоже болели мышцы. Но парень привык к этой мышечной ломке, когда раз за разом превосходишь свой предел — это чувство преследует, и становится неотъемлемой частью платы за достижение Олимпа.

Итак, сегодня воскресенье. Томи нужно вернуться домой и подготовить одежду, да и свою голову к завтрашним занятиям. Пока же он разминал своё тело и настраивал моральное состояние.

— Конфетки… конфетки… — пробубнил сквозь сон Юто из соседней комнаты.

Томас закончил утреннюю зарядку, взял смартфон с наушниками и вышел на площадку. Жёлтый диск в небе уже прогрел землю и воздух. Было комфортно заниматься без верхней одежды, вот и Томи, в штанах и футболке, принялся наворачивать круги по периметру спортивной площадки. Первый кросс не был сверхэнергичным, ведь тело только просыпается, незачем работать на максималках.

Юноша чередовал обычный бег с приставным, делал обороты вокруг оси, не останавливаясь, бежал спиной вперёд, делал выпады руками, имитируя удары. Когда пять километров было преодолено, он остановился и подошёл к спортивным снарядам. Странно — сегодня не было тех двух стариков, хотя, скорей всего они уже ушли с площадки.

Томи принялся за лёгкую растяжку. После приёма пищи, он позанимается так усиленно, насколько сможет его тело…

… — Говорю тебе, Мицуки–тян, сегодня мы побьём его!

— Может ну его? — бубнила сонная Мицуки.

— Нетушки!

— Сайко, ты такая энергичная с утра…

Девчонки подошли к жилому дому, в котором жила семья Юто, и встали возле боковой стены.

— Что если тот хулиган, снова покажет свою… штуку… — спросила Мицуки.

— Тогда отрежем! — клацнула Сайко ножницами.

— Ты взяла ножницы?!

— Аг–га!

Две девицы выглянули из–за угла, посмотреть на лестницу, но заметили на спортивной площадке симпатичного парня… Под утренним солнцем его худощавый торс блестел от ярких лучей. Капли пота стекали по всему телу, Томи снял футболку, было жарко. Опухоль с его лица уже сошла, остались только сечки и синяки, вот и не узнали его девчонки.

— Мицуки, смотри какой красавчик…

— М-может познакомимся с ним?

— Я попробую… — сказала блондинка.

Сайко сделала несколько шагов вперёд, выйдя из–за угла дома, и Томас сразу повернул голову в её сторону… её худенькие ноги в кроссовках остановились в нерешительности. Томи взял футболку с брусьев, надел её и подошёл к Сайко сам.

— Ну? Чего вам? Мы же в расчёте. — смотрел он на застывшее лицо блондинки.

Стоявшая позади Мицуки сообразила быстрее… Она подскочила к Сайко и посмотрела на Томи.

— Ты… извращенец, я хочу вызвать тебя на бой. — тыкала она пальцем в лицо Томаса.

Сайко вопросительно взглянула сначала на Мицуки затем на Томи…

— П-понятно… — как она могла не узнать его, подумаешь лицо спухло и он оказался таким душкой. — Извращенец, я т-тоже хочу сразиться с тобой…

— Нет. — ответил Томи. — Не хочу. — он прошёл мимо девушек и поднялся по лестничной площадке.

— Боишься?! — повернулась Мицуки и крикнула в спину юноши, но её плечо взяла Сайко…

— Да ладно, Мицу–тян, оставим его…

— Но ты же сама хотела побить его? — удивилась брюнетка.

— Это… да, но он такой…

Томи повернулся к ним, стоя на лестнице.

— Я не боюсь. Просто не хочу драться с такими красотками. — он развернулся и пошёл в квартиру.

— Не хочет драться с… к-красотками… — покраснела уже и Мицуки.

Сайко, стоявшая рядом, и вовсе отвернулась. Как так вышло, что этот извращенец понравился ей? Лицо юноши спухло и стало таким сладеньким…

— Кажется, я влюбилась. — повернулась блондинка и посмотрела на дверь квартиры Юто.

Мицуки посмотрела на раскрасневшуюся Сайко.

— Ты уже помолвлена с Орюку. Так что, — посмотрела она в сторону квартиры. — Он мой…

— Нечестно! Мицуки подруги так не поступают! — топнула кроссовками Сайко. Ну прям маленькая девчонка, хоть ей и было девятнадцать.

— Это лучше, чем отдать его неизвестно кому. — улыбнулась брюнетка. — А так, я разрешу тебе с ним встречаться.

— Ну-у, я даже не знаю… — задумалась Сайко. — И за Орюку я не хочу, ты видела его шею? А пальцы? Отец меня просто ненавидит, раз решил отдать за такого… тц!

— Тогда давай действовать вместе? — протянула Мицуки ладонь.

Сайко посмотрела на протянутую руку подружки и хлопнула по ней в знак согласия…

… — Юто. Юто-о… вставай.

— Хмф…

— Здравствуйте, да это я заказывал пиццу.

— Пиццу?! — подорвался пухляш. Но повертев головой и осмотрев самурайским взглядом пространство комнаты, увидел только улыбающегося Томи.

— Как же подло… айё! — прикрыл глаза Юто, почувствовав мышечную боль по всему телу. — О-ё… моя шея…

— Вставай, Юто, чем быстрее сделаешь зарядку тем легче станет.

— О-ёй… ты — демон… Томи… Что ты сделал с моим телом… — кряхтел пухляш.

—Юто, — посмотрел Томи в скривившееся лицо толстячка. — Вчера я и Натсуми–сан… мы…

— Так и думал. — перебил Томаса пухляш. — Я видел как она смотрела на тебя.

— Извини.

— Скажу тебе честно, уу-х, чёрт возьми… — привстал пухляш через боль. — Тётушка сама себе на уме, и если вы переспали, это была её инициатива, я просто племянник и не могу ей запретить. Думаю, это я, — трогал Юто шею. — Должен извиниться, если она как–то принудила тебя… — потупил толстячок взгляд.

— Всё было обоюдно. — ответил немного удивлённый Томас.

— Всё–таки ты — извращенец. — улыбнулся Юто. Толстячок ещё давно заметил, что на мордашку Томи клюют многие женщины. Натсуми–сан не была исключением.

— Ладно, — почесал Томас висок. — Начнём зарядку. И это, с меня завтра пицца.

— Решил откупиться проведённой ночью с моей тёткой одной пиццей?! Три! Три пиццы! С двойной пепперони!

— Хех, идёт! — стукнули Томи с толстячком по рукам.

В соседней квартире лежала утомлённая любовью Натсуми–сан. Пролетевшая ночь была прекрасна, юноша по–настоящему удивил своими способностями… молодой жеребец.

Со скрипом и стонами боли Юто закончил зарядку. Ребята позавтракали, толстячок приготовил сытный завтрак из риса и жаренной рыбы. И Томи приступил к своему комплексу тренировок. В этот раз Юто только наблюдал.

Закончив со своей тренировкой, Томи принял душ и собрался ехать домой. У него было ещё достаточно дел на сегодня.

— Спасибо за выходные, Юто. — кивнул Томи, собираясь на выход.

— Пожалуйста, — ответил толстячок, провожая его на пороге. — Завтра идём в кафе, не забудь.

— Да–да, — улыбнулся Томас. — Три пиццы, я понял.

— Всё, иди, а то начнёшь снова свои тренировки…

— Кстати о них, не забудь наш комплекс упражнений, сделаешь сегодня и завтра будет полегче.

— Постараюсь. — почесал Юто пузо. У самого же на загрузке уже стояла новая игрушка…

— Я пошёл. Только заскочу до Натсуми. — виновато сказал Томи.

— Четыре пиццы. — сощурил глаза Юто.

— Идёт.

Томас с улыбкой на лице вышел из квартиры Юто, внизу на площадке сидели Мицуки и Сайко, кушая мороженое…

—Смотри, он вышел. — сказала блондинка.

— Ага… довольный такой. — буркнула Мицуки.

Томас подошёл к крайней квартире и попробовал открыть. Дверь поддалась и юноша вошёл внутрь.

— Натсуми? — спросил он приглушённо. Никто не ответил. Юноша разулся и аккуратно прошёл на кухню, затем в спальню. Он отворил дверь и увидел спящую Натсуми. Растрёпанные волосы на белой подушке, приоткрытые пухлые губы, из–под одеяла виднелась сексуальная ножка с аккуратным педикюром. Натсуми–сан спала, и судя по её довольному лицу, спала она сладко.

Томи подошёл к кровати и наклонился, поцеловав её щёку.

Женщина открыла сонные глаза… она улыбнулась, думаю что всё ей снится…

— Мой мальчик… — она обняла Томи и потянула к себе.

— Натсуми–сан… — утопал он в объятиях её сочных грудей.

— Ам… — остановилась вдруг женщина. — Томи… я… я ведь не сплю сейчас?

— Хмммффф… — подняла он голову и посмотрел в лицо Натсуми. — Нет, я зашёл сказать пока.

Натсуми стало до ужаса неловко. От прошлой ночи. От всего–всего… Ещё и Томи сейчас лежит на ней, держась руками за грудь… Она ведь сама его потянула… Что теперь говорить? Натсуми ещё не знала, что будет говорить этому мальчишке при встрече, а тут он пришёл сам…

— Натсуми, — сказал Томи ласковым голосом. — Прошлая ночь. Мне всё понравилось. — он потянулся к лицу женщины и чмокнул нежно в её губы. — Ты классная. Теперь мне пора. — юноша поднялся с кровати и развернулся на выход, как почувствовал — на его руку легла ладонь Натсуми–сан…

— Томи, спасиб… спасибо. — взяла себя женщина в руки. Она думала, что юноша не захочет с ней говорить или вообще как–то видеться. Ей было стыдно, и немного страшно. Но он сам пришёл, чем удивил её. Снова.

— Тебе спасибо, малышка. — повернулся он и положил руку на её ладонь. В его глазах она прочла искренность и уверенность. На мгновение Натсуми действительно почувствовала себя малышкой в руках зрелого мужчины…

— Мне пора. — улыбнулся Томи. И положил на прикроватную тумбу клочок бумажки. — Это мой номер. Если захочешь увидеть меня ещё раз.

Юноша направился к выходу.

Натсуми же смотрела ему в след, пока Томи не вышел…

— Что со мной… — хлопнула женщина себя по щекам. Она встала с постели. Нужно привести свои мысли в порядок. Завтра подполковник спецподразделения «Чёрное Солнце» — Натсуми Куросаки заступает на дежурство, выходные закончились…

…Томас с формой академии в пакете, вышел на лестничную площадку и спустился вниз. На его плечах была накинута спортивная олимпийка, постиранная Натсуми–сан, на ногах вычищенные от пыли кроссовки. Юноша с ясным взглядом, жуя жвачку, обогнул дом и пошёл между улочек Токио, направляясь к станции.

— Стоять. — преградили ему путь Мицуки и Сайко.

—А? — вскинул Томи брови. — Что на этот раз? Я же сказал не хочу драться.

Мицуки проглотнула ком переживания, её руки были сложены вместе. На лице виднелось смущение. Сегодня на ней были спортивные штаны розового цвета и такого же цвета толстовка. Чёрные волосы были аккуратно распущены, кажется сверху виднелась миниатюрная заколка с зайчиком. Она точно собиралась сегодня драться? Рядом с ней в таком же костюме стояла светловолосая Сайко — стройная блондиночка, совсем недавно дерзкая, но отчего–то сейчас милая и молчаливая. Мицуки подняла взгляд на Томи. Действовать выпало ей…

— С-сходим на свидание?

Томи жевал жвачку, но тут приостановился. Вопрос был неожиданным, с чего вдруг эти милашки предлагают ему свидание?

— Свидание? — приподнял он бровь и внимательно смотрел на Мицуки.

— Д-двойное… — добавила тихо Сайко и встала рядом с брюнеткой.

— Кх… — поперхнулся Томи жвачкой… Но кашлянув, восстановил дыхание. — Вы же хотели подраться со мной… теперь свидание?

Мицуки и Сайко переглянулись. Похоже придётся использовать план «Б»!

— Мы будем защищать тебя! — сказала брюнетка.

— Угусь! — подняла кулачок Сайко. — На втором курсе академии «Лунной Орхидеи» нам нет равных!

— Лунной Орхидеи? — спросил Томи, сколько же этих академий… Хотя, в Токио проживает сорок миллионов человек, естественно, что здесь десятки учебных заведений, если не сотни…

— Академия для девушек. — гордо сказала Сайко, вскинув рукой свои длинные светлые волосы.

— Понял. — кивнул серьёзно Томи.

— Так что скажешь? — взяла слово темноволосая Мицуки, девчонки стали поуверенней. Они были довольно шустрыми среди учениц. И пока что — такой нагловатый, но беззащитный Томас был для них интересной милой игрушкой.

— Может вы решили устроить мне ловушку? — задал провокационный вопрос юноша. Он хотел посмотреть на реакцию этих двух девчонок.

— Ничего такого… — нахмурилась Сайко.

Мицуки что–то шепнула ей на ухо и они посмотрели на Томи другим взглядом.

— Чего? — удивился юноша их игривым улыбкам.

— Стой спокойно. — ответила Мицуки, она посмотрела на Сайко, та кивнула, и девушки моментальным рывком оказались с двух сторон от юноши. Очень быстро… скорей всего они были между жёлтым и оранжевым уровнем…

— Чмок…

— Чмок…

Мицуки и Сайко поцеловали Томи в щёки и шепнули с двух сторон…

— Теперь видишь? — прощебетала брюнетка игривым голосом. — Никаких ловушек.

— Мы могли побить тебя, — сказала Сайко. — Но передумали.

— Ты же хороший мальчик? — добавила Мицуки.

— У меня есть друг. — ответил немного ошарашенный Томи, он мог сейчас выбраться из этого заключения красоток… но зачем? — Без него на свидание я не пойду.

Девушки переглянулись.

— Приведём ему подружку. — ответила брюнетка. — У нас в академии много девушек.

— Давай свой номер. — сказала Сайко, достав розовый мобильник–раскладушку с милым брелок в виде котика.

— 89…. — продиктовал Томас свой номер, который он уже успел заучить.

— Умница. — улыбнулась Мицуки.

— Эм, ладно. — посмотрел Томи налево в лицо Мицуки, затем направо в сторону Сайко. — Я пойду, девчат.

— Мы проводим тебя. — сказала Сайко.

— Ладно. — пожал плечами Томи и сделал шаг вперёд, затем второй. Девчонки пристроились за ним сзади.

«Так и должно быть? — думал Томас о происходящем. — Или это специфика женских учебных заведений…»

Вот так вот, под молчанием двух лучших учениц второго курса академии Лунная Орхидея, юноша дошёл до станции метро. Идти было всего лишь десять минут, девчонки так и не успели побороть стеснение и задать хоть какие–то вопросы. Хоть план «Б» и удался. Томас повернулся к ним:

— Спасибо, что проводили… девчат.

— С-сайко. Меня зовут Сайко. — сказала блондинка.

— Мицуки. — назвалась и брюнетка.

— Томи. — представился юноша. Он показал пальцем в сторону метро. — Я пошёл. Пока.

— Пока!

— Мы позвоним!

Томас спустился в метро, прошёл через турникет, оплатив проход карточкой, и пошёл к месту остановки. Здесь, как и всегда, было полным–полно людей. Всё–таки наличие больницы делало станцию часто посещаемой. Она так и называлась — станция «Хакамуто» в честь наименования районной больницы.

Юноша посмотрел на часы. Было одиннадцать дня. В динамиках станции раздался женский голос о прибытии поезда, и в тоннеле послышался приятный шум приглушённого жужжания.

Томас пропустил выходящих людей и в порядке очереди вошёл в вагон. Людей было много, но Томи нашёл небольшой островок пространства и протиснулся к нему. Наушники он оставил в квартире Юто, поэтому пришлось просто пялиться в окно, ну и на грудь у стоящей рядом привлекательной дамочки в белой блузке.

— Осторожно, двери закрываются. — прощебетал женский голос. — Следующая остановка «Парк Вакаси».

Двери закрылись, и поезд плавно стронулся. Юноша достал смартфон, аккуратно, чтобы никому не выбить зубы локтем, и посмотрел «заметки». В них Юто написал его логин и пароль вОнлайне. Нужно будет зайти сегодня и посмотреть — с кем общался прошлый Томас. Может и фотки там есть из старых архивов.

Поезд уже набрал приличную скорость и завернул на протяжном повороте. Дамочка с приятным вырезом прислонилась грудью к руке юноше. Обычное дело в таком набитом людьми вагоне. Она подняла неловкий взгляд, но Томи не смотрел на неё. Он просто сделал вид, что ничего не произошло.

«Хватит новых знакомств.» — думал юноша, всем видом показывая, что грудь незнакомки сейчас совсем не касается его руки с телефоном.

Женщина же сощурила глаза… Её просто достали всякие старики, пытающиеся ощупать её в вагоне. И почему женские вагоны работают только после полудня?! Но тут молодой и привлекательный паренёк. Такой миленький… пусть она случайно дотронулась до него грудью, но всё же… чувствовала себя неловко, да и он… не подаёт никакой реакции. Даже не взглянул. А может он боится, что об него трётся какая–то старуха? Нужно… нужно показать ему, что она ещё та штучка!

Ещё один поворот поезда и женщина прижалась к Томи сильнее. Он перевёл свой взгляд со смартфона на её «виноватое» лицо.

— Вы в порядке?

— Д-да… простите. — ответила она самым своим наивным голосом, что был у неё на вооружении.

— Всё нормально. — улыбнулся юноша привлекательной улыбкой. — Можете держаться за меня.

Она молча обхватила его плечо. Так они и ехали до остановки.

— Парк Вакаси. Следующая остановка «Библиотека Тайдзу».

Десятки людей вышли, другой десяток вошёл.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка «Библиотека Тайдзу».

Поезд продолжил своё путешествие вдоль Токио…

Томи смотрел поверх головы незнакомки, стараясь не пялиться вниз. Она смотрела на его губы и шею. На коже юноши был блеклый засос.

«У него есть подружка? Конечно, это было очевидно…» — незнакомка, сама не понимая почему, стала его ревновать. Бывает же такое…

— «Библиотека Тайдзу». Следующая остановка Торговый Центр.

Сейчас была её остановка. — «Почему я медлю? Не хочу его отпускать? Что со мной…» — её сердце так громко стучало. Держать его за руку было так неловко и в тоже время приятно…

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка Торговый Центр.

— Смотрите, — сказал Томи. — Место освободилось, присядете?

— Н-нет… — ответила женщина и сжала плечо Томи немножко сильнее. — Пусть присядет кто–то другой. Я постою.

— Л-ладно. — ответил Томас, уже думая — что если эта дамочка воткнёт ему нож в сердце, успеет ли он увернуться? Возможно ли, что он попался в глупую ловушку? Юноша перенёс стопу назад и немного в сторону. Его левая рука приподнялась, совсем незаметно, ближе к сердцу. Теперь он успеет остановить её атаку. Возможно Томи надумал себе всякого… Но что ещё ему думать, если в вагоне стоят только они вдвоём… и появилось даже свободное место…

— Извини, — сказала незнакомка. — Ты напомнил мне одного человека. — соврала она, сказав что первое пришло в голову. Женщина отпустила его плечо и посмотрела ему в лицо. — Извини за неудобство. — кивнула она виновато.

— Остановка «Торговый Центр». — поезд остановился и двери открылись. Она вышла. Больше они не встретятся, в Токио живёт больше сорока миллионов человек. Здесь никто не встречает друг друга дважды.

— Эй! — окликнул её Томи, встав в дверях вагона. — У тебя классные глаза!

Она обернулась в толпе идущих людей. С улыбкой.

— Знаю! — крикнула она в ответ. — Спасибо! А ты нахал! Как твоё имя?!

— Осторожно двери закрываются…

— Томас! Томас Роджерс!

— Я запомнила!

— А твоё?!

— Следующая остановка «Синдзюку Тауэр»…

Двери закрылись и Томи показал, что не сможет услышать. Незнакомка помахала своим телефоном. Чтобы это могло значить?

…Томи доехал до своей остановки. Зачем он назвал ей своё имя? Да и чёрт с ним! Подумал юноша. Он вышел из метро и побрёл по улицам своего района. Полуденное солнце стало постепенно скрываться за тучами, подул лёгкий ветер прямиком с токийского залива, принося всё новые кучевые облака. Тяжёлые и тёмные, они нависали над городом, намереваясь оросить японский мегаполис проливным дождём.

Томас вышел на знакомую улочку и увидел возле своего двора чёрный мерседес. На крыше автомобиля виднелась синяя мигалка. Юноша хотел развернуться и уйти.

«Меня ищут копы? Или это ряженные? Чёрт. Неужели они нашли меня? Но как? Все следы я скрыл.» — Томи решил всё–таки пойти и разузнать кто это. И чего они хотят. Юноша уже проложил мысленно пути предполагаемого отхода, в четырёх из пяти шансах он сбежит.

Томас прошёл к своему двору и открыл калитку. Из мерседеса вышел мужчина тридцати пяти лет. Уложенные волосы средней длины, аккуратная бородка с усами, пронзительный взгляд, на спортивном, немного худощавом теле классический костюм. В руках, вопреки его виду, не пистолет, а чёрная тетрадь.

— Томас Роджерс? — задал вопрос мужчина. Он развернул удостоверение. — Старший Лейтенант, Каято Хацуке.

— Здравствуйте. — поздоровался Томи.

— Могу ли я задать вам пару вопросов? Мы проводим опрос жителей, недалеко от вашего квартала произошло убийство. — глаза Каято были спокойны, без каких–либо эмоций, словно у рыбы, смотрящей в стекло аквариума.

— Да, конечно. — ответил юноша.

Каято раскрыл тетрадь, его костлявый палец прошёлся по странице, и мужчина поднял голову, посмотрев на Томаса.

— Можете ответить: чем вы занимались в четверг, в районе 18:00?

Томас задумался.

— Четверг… четверг. Меня выписали из больницы, а в 18:00, кажется я ходил в магазин. — пожал плечами юноша. — Простите, после комы я потерял память, и порой, у меня бывают небольшие провалы. А-а, — почесал Томи висок. — Ещё я готовил ужин.

Каято мысленно обдумывал сказанное Томасом. Найти этого паренька было не сложно, сверить лицо на видеозаписи продуктового маркета с базой данных и вот — получаем результат. Томас Роджерс — ученик первого курса академии Акай Кири. И правда был выписан из больницы в четверг, после избиения одноклассниками. У Каято не было к нему подозрений. Но лицо лейтенанта… по нему никогда не скажешь — о чём сейчас думает офицер.

— Скажите, Томас, кратчайший путь от вашего дома к магазину, в котором вы закупались, проходит мимо переулка, где произошло убийство. Возможно вы слышали звуки бойни? Схватки? Во время своего похода за покупками.

Томас сделал задумчивое лицо…

— Нет, ничего такого. — пожал он плечами и повёл головой. Юноша просто отключил все свои мысли. Он представил, что сейчас он — Хиро и сидит в додзё. Как мог Хиро услышать звуки в переулке… если не был там? Томас может и слышал, но Хиро точно нет.

Каято неотрывно смотрел на юношу и сделал запись в тетради…

— Спасибо за содействие следствию.

— Пожалуйста.

Старший лейтенант кивнул и направился к автомобилю.

— Ну что? — спросил Шин, сидящий на пассажирском месте. Он доедал пончик, запивая выпечку чёрным кофе.

Каято отпил латте из своего стакана и положил тетрадь в бардачок.

— Он не выглядел напуганным.

— И что? — не понял Шин, вытирая салфеткой рот.

— Как думаете, Шин–сан, — посмотрел Каято в глаза майору. — Вам восемнадцать, и к вам приходит полицейский. Будете ли вы напуганы?

— Думаю да. — кивнул майор. — Неважно слышал я что–то или нет.

— Я тоже так думаю. — Каято перевёл взгляд на потёртую калитку семьи Роджерс. — Возможно парень из–за комы немного не в себе, но всё же стоит приглядеть за ним.

Шин–сан вздохнул…

— И с чего нам приходиться расследовать убийство бандитов… В моё время такого не было.

— Департамент сделал запрос, поставив дело в приоритет нашего отдела. Никто не хочет новой войны кланов. — Старший лейтенант завёл автомобиль и выехал с улочки. — Сами знаете, люди Хендерсонов идут за нами по пятам, пытаясь найти виновников. Наша задача опередить их…

…Томас зашёл домой. Первым делом он выложил форму академии и бросил её в корзину для стирального белья. Дома не было ни телевизора, ни радио. Юноша отыскал в шкафу наушники со своего смартфона и включил музыку. Он вышел на улицу. Постоял, смотря на небо несколько минут — тучи всё сильнее хмурились, ветер стал порывистым, холодным.

Томи прошёл к боковой стене дома. Затем задней.

— Нашёл. — он открыл энергощит и отключил рубильник подачи электричества. Теперь дом обесточен. Юноша думал выждать день. Зачем? Томи думал, что, возможно, полицейские оставили скрытую видеокамеру или подслушивающее устройство. И пусть многие из них работают на аккумуляторах или батарейках, но есть и те, которые подключают к энергосети для длительного наблюдения. Пройдёт день, и копам придётся пробраться в дом — наладить работу аппаратуры. Если Томи не найдёт её до их приезда. Прямо сейчас и начнётся генеральная уборка домика Роджерсов.

Под энергичную музыку юноша вошёл домой и решил начать с кухни. Все самые интересные разговоры происходят именно здесь. Руки Томи прошлись с чистящим средством по каждой полке. Каждый уголок был вычищен. Под шкафами, за ними, сверху. От глаз парня не скрылась ни одна пылинка. Закончив с кухней, он перешёл в спальню. Всё бельё было снято, проверены матрасы, кровати. У Арины юноша нашёл под простынёй свою футболку. Не понимая, что она там делает, отбросил её в стирку к остальному белью.

Через час со спальней было покончено. Закончив и с ванной, Томи устало присел на стул и закинул в рот жвачку. Это была последняя. Похоже Томас ошибся. Слежки не было, он перерыл каждую вещицу, посмотрел буквально везде. Но электричество решил всё–таки не включать. В детстве и юности, парень успел приучиться к простым мероприятиям, помогающим сохранить свободу.

Томи набрал номер Арины…

— Номер не отвечает или находится не в зоне действия сети…

Юноша решил заняться готовкой. После — будет кропотливая тренировка, жаль возле дома не было спортивной площадки, как у Юто, но это не повод не тренироваться, всегда можно найти решение.

Так и прошёл оставшийся день… Томас принял душ, почистил зубы и лёг в кровать. Второй экземпляр формы висел аккуратно на вешалке, у порога стояли начищенные туфли, на тумбе лежали тетрадь с ручкой. Электричество юноша так и не включил.

Через час, сквозь сон, Томи услышал скрип калитки. Лучшая сигнализация на его районе. Юноша приоткрыл глаза и достал нож из–под края матраса. Ему пришлось положить кухонную ковырялку после приезда полиции, старая привычка. Но услышав стук каблуков, рука Томи положила нож обратно. Это была Арина. Он запомнил звук её походки.

— Твою… — шикнула девчонка, клацая выключатель света в прихожей туда–сюда. — Я же заплатила… — пробубнила она тихо. Ведь девушка исправно платит за коммунальные услуги, а тут такое… у соседей свет горел в окнах. — Блин, придётся вызывать электрика. — расстёгивала Арина туфли. Ей повезло, что сегодня не было дождя, иначе промочила бы свои ножки.

Девушка включила фонарик на смартфоне и прошла в спальню. Она не светила на кровать Томи, чтобы его не разбудить. Убедившись, что её братец спит, девушка прошла на кухню и принялась за ужин. Кушать она хотела неимоверно. А ещё… хорошо, что Томас спит. У девчонки была сильная ссадина на щеке от удара ботинком, она сошлась в схватке с бойцом додзё «Тэйко», они были известны своим мастерским владением ногами.

— Вкуснооо… — растеклась Арина в улыбке. — И как он научился так вкусно готовить?

Девушка покушала, сходила в душ и улеглась на кровать.

— Спокойной ночи, братик. — прошептала она тихо и полезла рукой под простынь, за футболкой Томи…

— Ась? — не поняла Арина. Она порыскала рукой ещё немного, но так и не нашла своё личное успокоительное… Как теперь уснуть? Синие глаза посмотрели в сторону спящего юноши. Нет. Сейчас Арина не пьяна, она не сможет лечь к нему в кровать. Слишком… слишком стыдно, особенно после того случая утром…

…В Токио пришло утро. Холодное и ветреное. Город затянуло тёмными тучами, казалось вот–вот пойдёт проливной дождь. В спальне Роджерсов прозвенел будильник, и Томи раскрыл глаза, он отключил оповещение на смартфоне и поднялся с кровати. Голый. До сих пор не привык спать в трусах.

Арина, замычав от неприятного звука будильника, перевернулась, накрыла голову подушкой и продолжила спать.

Томас сходил в душ, вышел на улицу в спортивных штанах и олимпийке. Он сделал лёгкую зарядку и вышел со двора. Несколько нажатий на смартфоне и в наушниках заиграла спокойная музыка. Юноша начал утреннюю пробежку. На часах было шесть утра, вполне обычное время для рядового японца. Встреченные Томи люди уже выходили из домов, направляясь на работу. Кто–то не хотел попасть в безумные токийские пробки, кто–то и вовсе работал в приличном отдалении от дома.

Томас пробежал уже три километра, делая приличный крюк. По пути ему кивали женщины и мужчины пожилого возраста. Кто–то из стариков подметал территорию возле своего двора, кто–то подрезал кустарники, и всё это не смотря на такую холодную погоду. Юноша пробежал примерную дистанцию в пять километров и завернул к своему кварталу.

— Мм… — задумался Томи. Он, пробегая по улице, пересекающейся с его, заметил в сером автомобиле, марки мицубиси, человека, читающего журнал… Может это было и нормой для Токио, но юношу такое насторожило. Кто с утра будет сидеть в машине и читать «Рецепты Роботостроения». Либо безумный учёный… Либо… Юноша не делал пока никаких выводов, просто закралась мысль…

Томас вошёл во двор, провёл тренировочный комплекс и пошёл в душ. Остальная часть тренировки будет после академии. Юноша ещё намеревался найти сегодня подработку. Тут уж Юто сможет помочь, наверное.

Юноша принял душ, хорошо позавтракал и надел форму академии. Немного широкая, но чистая и выглаженная.

— Уже уходишь? — выглянула из спальни заспанная Арина. Сегодня ей было к одиннадцати дня, так что она высыпалась.

— Да, пора на учёбу. — повернулся к ней Томи, зашнуровав туфли. Его взгляд изменился. Он подошёл к Арине и потрогал её лицо. — Кто тебя обидел?

— Братик… — покраснела девушка. — Н-никто, это на работе. Папки доставала с верхней полки, а они упали. — стукнула она себя кулачком по голове и вытащила язычок.

Томи сощурил глаза. Разве может папка оставить такую ссадину? Только если очень большая и тяжёлая… Что–то в последнее время юноша поймал себя на мысли, что он слишком подозрителен. Он выдохнул и попытался расслабиться:

— А где ты работаешь? Прости, я забыл. — почесал он неловко висок.

— Менеджер по работе с клиентами. — улыбнулась Арина. — Покажу как будет время.

— Ладно. — Томи убрал свою руку. — Будь осторожней. А то не бережёшь себя для меня. — он пошёл на выход.

— Снова ты за своё! — сощурила глазки Арина.

— Я ушёл. — вышел Томи в открытую дверь, захватив тетрадь с ручкой.

Он вдруг обернулся.

— Но я вернусь! — сощурил он свои хитрые глаза. — Будь готова встретить своего будущего мужа как подобает!

— Братик–извращенец!

— И я тебя люблю! — послал он воздушный поцелуй и прикрыл входную дверь. Пора было идти в академию…

Примечание: Я тут короче ночь не спал, поэтому не перепроверял. Немногоповседневности.

Мицуки.

Сайко.

Глава 13

Томас вышел из метро, поправил пиджак и направился к Академии. Он проходил мимо улочки где были десятки кафешек. Небольшие и уютные. Расположены аккурат возле академии Акай Кири. Самыми частыми их посетителями были студенты, но сегодня, из–за холодной и ветреной погоды никто так и не рискнул вытащить зонты со столиками на улицу, как делалось ежедневно. Кроны деревьев, растущих вдоль проезжей части, пошатывало от порывов ветра. Томи уже подошёл к каменной ограде академии. Его галстук желал сбежать из объятий застёгнутого пиджака, юноша придерживал его одной рукой, второй же держал тетрадь за край листов, чтобы писанину ненароком не унесло ветром. Мимо него пробежали студентки, спешащие в академию, они придерживали свои юбки и причёски. Кто–то из парней шёл впереди и тоже придерживал волосы, переживая за свою шевелюру. Мода, она такая, особенно в юном возрасте.

Томас подходил к главным вратам академии, мимо него пробегали ученики, желавшие как можно скорее скрыться в здании Акай Кири. На сегодня в Токио передали экстренное предупреждение, возможны наводнения и селевые сходы в предгорьях. Юноша посмотрел на восток, в сторону Токийского залива и Тихого океана. Небо там было настолько чёрным и хмурым, что казалось где–то в тех краях происходит конец света.

В кармане Томи загудел смартфон.

Юноша поднял трубку, пройдя через главные ворота академии.

— Алло?

— Томи? — раздался знакомый голос.

— Это я.

— Это Мицуки. — сказали в трубке.

— И Сайко! — крикнули в динамик.

— Понял. — шёл юноша по территории Акай Кири.

— Как спалось? — спросила Мицуки.

— Соскучился по нам? — добавила Сайко.

— Спалось хорошо. Ну, — прошёл Томи в главный холл центрального корпуса и побрёл к своему шкафчику переобуть сменку. — Соскучился, да. — юноша подумал чего нос воротить, девчонки симпотные, ещё и обещали Юто подружку подогнать.

— Вот как… Хи–хи… — услышал юноша в трубке тихие смешки девчонок.

— Когда ты готов увидеться?! — спросила Сайко, взяв у Мицуки трубку.

Томи переобувал туфли на школьные тапки.

— Сегодня у меня дела, — закрыл он ящик и направился к своему классу. — Думаю ближе к выходным. Если вам будет удобно, конечно.

— Нам удобно! — ответила тут же Сайко.

— Но у меня на выходных экзамен на оранжевый уровень… — послышался голос Мицуки.

— М-может отменишь? — буркнула блондинка.

— Сайко, — назвал Томи блондинку по имени. — Пусть Мицуки сдаёт экзамен, погулять мы можем и после сдачи.

— Точно! — воскликнула блондинка.

— Эй! — влезла Мицуки. — Томи! Не будь таким милым! Ты должен был сказать что–то типа: Пусть Мицуки остаётся дома.

— Ладно, Мицуки, можешь остаться дома.

— Ну уж нет! — засмеялась брюнетка.

— Учитель идёт! — шикнула блондинка.

— На связи, зайчик! — впопыхах сказала Мицуки.

— Он котик!

— Зайчик!

— Котик!

Пип..

Пип..

Пип..

Томас посмотрел на смартфон и заблокировал экран. Возможно он допустил ошибку, связавшись с двумя девчонками из академии для девушек?

Юноша вошёл в класс, с задней парты первого ряда ему махнул Юто.

— Томи! Привет!

— Привет! — ответил Роджерс.

Он прошёл мимо первого ряда и пересёкся взглядом с Айкой Ватанабэ. Белоснежная блузка с длинным рукавом, подшитый пиджачок со значком на груди. На чёрных густых волосах белая лента. Её карие глаза словно спросили… Как ты, Томи? Скучал ли? Юноша задержал взгляд на её прекрасных глазах несколько секунд и прошёл мимо к своему месту. Они договорились держать их зарождающиеся отношения в секрете. Айка была из богатой известной семьи Ватанабэ. Томас ей не пара. Но ведь девичьему сердцу не прикажешь, ведь так? Возможно когда–то Айка и остынет к Томи, возможно всё это лишь глупая, мимолётная влюблённость. Но разве ей нельзя… немножечко любить? Детям таким семей, как Ватанабэ, всегда было непросто в плане выбора супруга. Вернее выбора у них совсем и не было, всё решали родители либо другие старшие члены клана.

Томи прошёл мимо Ханако. Сегодня её зелёные волосы были связаны в длинную косу, на белом воротнике аккуратно обвязан красный галстук, на длинных ногах серые тканевые чулки. Веерная юбка, пожалуй, добавила пару сантиметров, может это зимний вариант? Она не посмотрела в сторону юноши, вырисовывая что–то в своей тетради. Кажется там было написано «Урод. Ай килл ё бич.*»

Томи положил тетрадь с ручкой на свою парту, стоявшую у окна, и подошёл к Юто:

— Ну что? — присел он на край парты толстячка. — Как тренировки?

— Всё круто! Прошёл два данжа и завалил дракона!

— Э-э? — удивился Томас. — Снова твои игрушки?

— Это жизнь, Томи. — серьёзным тоном ответил пухляш. — Если бы я не спас принцессу, то кто?!

— П-понял. — кажется Томи проникся, Юто был очень убедителен в своей речи. — Между спасением принцесс, делай тысячу приседаний. Может и выйдет чего…

— Постараюсь… — буркнул Юто.

Прозвенел звонок, в класс поспешили самые опоздавшие ученики. Томи присел на своё место.

В аудитории о чём–то переговаривались ученицы, похоже делились проведёнными выходными. Парни сидели более сонные, кто–то залипал в смартфоне, кто–то откровенно скучал.

— Интересно, сегодня будет дождь? — доносились до Томаса разговоры одноклассников.

— Не знаю. Не намокнуть бы по дороге домой…

— Я взяла зонт…

— Смотрел бои в субботу? Ох как и нокаутировал Ямакаси Нагивару, да?

— Ну-у, такое себе…

— Что?! Это лучший бой месяца!

— Бой между Джонсоном и Маре мне понравился больше.

— Пфф… вот уж действительно никудышный бой…

В класс вошёл учитель и все разговоры утихли.

—Здравствуйте, ученики. — сказал пожилой мужчина в бежевом свитере и тёмно–синих брюках. На его седой голове были небольшие залысины, на лице негустая бородка. Не смотря на возраст, он выглядел достаточно энергичным.

— Здравствуйте, учитель. — поздоровались сонные студенты.

— Ох, и погодка сегодня. — поправил Арима свои очки. Он подошёл к учительскому столу и открыл журнал. Палец мужчины остановился на схеме расположения учеников в классе.

— Где Рудди Хитклиф? — посмотрел он на старосту.

Айка поднялась со своего места:

— Отсутствует по состоянию здоровья.

— Хм. Понятно, присаживайся.

Ватанабэ присела на место.

— Роджерс, — перевёл преподаватель взгляд на Томи. — Как себя чувствуешь?

Томас поднялся со своего места, он уже успел ознакомиться с некоторыми правилами академии. Неприлично было разговаривать со стоявшим учителем, сидя на своём месте. Пожалуй, такие правила приличия существуют в любом мире. Томаса же и вовсе воспитывал Дрегон. Так что, на самом деле, юноша был довольно подкован в этикете, и мог спокойно находиться даже в самом высшем обществе. Как часто Хиро бывал на светских приёмах у правителя Астарии, что не сосчитать.

— Хорошо. Спасибо.

— Если будут вопросы по материалу, можешь подойти после занятия, я всё объясню.

— Благодарю, учитель.

Арима кивнул и Томас присел на место.

Учитель включил интерактивный экран и взял указку.

— Сегодня мы поговорим об истории возникновения Оби. — Арима показал указкой на двух бойцов с активированными поясами. — Первые упоминания о развитии системы уровней были задокументированы ещё десять веков назад. Эпоха воюющих стран и континентов. Тогда, наряду с холодным оружием, мастера Оби были важнейшей ударной силой. — голос преподавателя был размеренным, монотонным. Многие начинали откровенно зевать. — В виду же сильнейших пользователей и, вовсе, стратегическим вооружением. Как гласят легенды — чёрные уровни тогда были не редкостью, как сейчас. Великие сражения были самой настоящей повседневностью…

Томас сидел и слушал в два уха. Он успевал поглядывать на спину отличницы Айки. Ему кажется… или кончики ушей Ватанабэ были краснее обычного? Может девушка чувствовала бросаемый взгляд Томи?

Ханако, закинув одну ногу на другую, пошатывала школьной босоножкой на кончике пальцев ног. Почему–то сегодня Томи не смотрел на её ножки. Она ведь всегда замечала его заинтересованный взгляд… Да и те слова, сказанные им во дворе академии… Неужели Роджерс действительно нашёл кого–то интереснее её? Девчонка улыбнулась. Нет, такого не может быть. Кто в классе может быть лучше самой Ханако Такахаси?

— Спрашивай, Айка. — сказал учитель, давая возможность Ватанабэ задать вопрос.

Девушка поднялась и благодарно кивнула.

— Если женщина носитель, к примеру, красного пояса, а её… муж. Белого. — Айка немного покраснела, но кто не краснеет в её возрасте при таких темах. — Их дети… смогут ли они достигнуть красного уровня?

Учитель улыбнулся. Он сразу отметил воспитание Айки и её озабоченность делами клана, похоже девушка даже влюбиться не сможет без приказа её отца.

— Оби никак не связаны с генетической селекцией. — ответил Арима. — Если связь и есть, современному миру она неизвестна.

— Поняла. — кивнула Айка и присела на место.

Ханако посмотрела в спину Ватанабэ, вечной её сопернице. Уж если кто и мог потягаться с зеленоволосой так это она. Такахаси снова улыбнулась, покусывая колпачок подаренной ручки Томаса. Нет. Это точно не Айка. Она терпеть не может слабаков, а Томи на девяносто девятом месте среди учеников первого курса. Зеленоволосая перевела взгляд на беловолосую Аделину Штрехен. Та сидела разодетая как с иголочки — коротенькая юбка, сшитая по спецзаказу, пиджачок с эмблемой её семьи. Пусть Аделина и была красивой на мордашку, но довольно глупой, Томи такая точно не понравится. Ханако посмотрела на Илону, на Чию, Серсу. Возможно это был кто–то из них? Но они совсем не на уровне Такахаси. А может… это девушка из другого класса? Ханако задумалась, кто мог написать Томасу это чёртово любовное письмо… Может спросить у него лично? Нет, он всё равно не скажет. А может… может и правда не было никакого письма? И Томи просто хотел обратить на себя внимание? Ханако посмотрел в сторону Томаса. Осторожно, едва скосив свой женский острый взгляд. Парень смотрел на интерактивный экран и преподавателя, затем повернулся к окну. Он просидел, пялясь на чёрные тучи в небе десяток секунд, и снова посмотрел в сторону учителя. Нет, что–то определенно не так, он так ни разу и не взглянул на её чулки и ножки. Ему действительно кто–то написал. Неужели планы по заполучению в слуги Роджерса провалились? Ну уж нет! Такахаси не сдаются!

Прозвенел звонок и учитель Арима, попрощавшись с учениками, вышел из класса.

— Какая скука… — простонала светловолосая Илона, у неё были ярко выраженные зелёные глаза и родинка а подбородке, довольно милая.

— Ага, — рисовала в тетради Ринко. — Я думала усну.

— Все лекции важны. — сказал юноша в очках, кажется его звали Йошида.

— Тебя забыли спросить! — скривила симпатичное личико Чию, она терпеть не могла этого языкатого паренька.

— Моя семья владеет рестораном «Ояси», — цокнул Йошида. — Теперь вход вашим семьям запрещён.

Девчонки переглянулись и засмеялись.

— Нужна нам эта забегаловка для нищих!

— Напугал! Где ж теперь нам есть?!

— Тц. Суки. — шикнул Йошида, поправил пиджак и достал смартфон, залипнув в экран. — Бесят.

— Томи, в буфет не хочешь? — подошёл к Роджерсу пухляш.

— Пока нет. — зевнул юноша и откинулся на стуле как в кресле. — Какая там следующая пара?

— Теория развития Оби. Кажется. — ответил Юто.

— А. Точно, — почесал Томи висок. — Интересный предмет.

— Чем же?! — ухмыльнулся толстячок. — По мне так лучше практика!

— Ага, — улыбнулся Томи и скосил взгляд на оттопыренное пузо Юто. — Практикант ты наш.

— Я живот отращиваю не просто так. — засияли довольные глаза Юто. — Ты знал, что есть школа железного стиля?

— Железного стиля?

— Да. — кивнул толстячок. — После академии ты сможешь вступить в Додзё и изучить боевой стиль. Железный один из них.

— И что он представляет собой? — заинтересовался юноша.

— Ну-у… — задумался Юто.

— Голова, рубашка, нога или рука. — сказала с другого ряда рыжеволосая ученица. — Любая из этих частей тела станет настоящим оружием у пользователя железного стиля.

— О. — посмотрел на неё Томас. — Спасибо.

Юто тоже взглянул в сторону Розы.

— Пожалуйста. — девушка опустила взгляд в книгу. Она была самой тихой в классе. Странно, что ей вдруг вздумалось ответить.

Томи снова посмотрел на Юто.

— Сколько длится перемена?

— Ещё десять минут.

— Понял, схожу в туалет.

Томи поднялся со своего места и вышел из класса. В коридоре было полно учеников с параллельных курсов и курсов постарше. Девчонки о чём–то щебетались, парни громко смеялись, разглядывая что–то на телефонах. Юноша пошёл по направлению туалета. Порой на него поглядывали студенты, кто заинтересовано, кто с любопытством. Пятничные бои сделали Томаса немного узнаваемым среди студентов. Навстречу ему прошёл Мацуваши со своей свитой из трёх учеников третьего курса. Ни Томи, ни японец не бросили и взгляда в строну друг друга.

Томас зашёл в туалет, помыл руки и встал у крайнего писсуара с оторванным клочком бумажки. Он закончил свои дела и подошёл к умывальнику.

В дверь туалета прошли трое студентов.

— Это он? Малыш Луи. — посмотрел на Томаса невысокий третьекурсник. У него был пирсинг в носу, повязанная бандана. Широкий торс и короткие ноги.

— Да… Хачи. — ответил здоровячок Луи из первого курса.

— Эй, сопляк! — стоял третьекурсник, держа руки в карманах и качаясь на ступнях.

Томи смывал мыло с рук тёплой водой, смотря в зеркало.

— Оглох? Я к тебе обращаюсь. — прогудел Хачи басистым голосом.

Томас шагнул к сушилке. Автофен заработал когда юноша поднёс влажные руки.

— Ты чё, бл*дь… — прошипел нервно Хачи, он подошёл к Томасу и встал чуть ли касаясь носом его виска. — Стесняешься как целка? Или от страха забыл как говорить?

Томи высушил руки и повернулся к здоровяку:

— Чего? — его взгляд был спокоен, по телу уже гулял адреналин. Не нужно путать такое состояние со страхом. Когда твоё тело готово ко всему, нужно не теряться, а правильно использовать это чувство. Ведь твой разум управляет телом. Так всегда говорил Дрегон. И Томи со временем научился использовать чувство адреналина, выжимая из него всё самое лучшее…

— Хых! Ты слышал?! — повернулся Хачи к своему одногруппнику Мао.

— Хачи, давай по–быстрому… — нервничал китаец, ему не хотелось проблем с секретариатом.

— Не дрейф, бро. — оскалился Хачи и повернулся к Томи.

— Значит так, пацан. Завтра принесёшь сотню баксов и Луи на тебя не в обиде. Усёк? — каменная ладонь Хачи хлопнула по плечу Томаса. Хотела хлопнуть. Указательный и средний палец парня оказались в сжатой ладони Томаса.

— Уах! — выпучил глаза Хачи, когда Томи вывернул его пальцы на излом…

— Тише–тише… — улыбался юноша, надавливая немного сильнее. — Хочешь почувствовать нечто незабываемое?

Глаза парня в бандане ошалело смотрели в лицо спокойного Томи…

— Хачи! — крикнул Мао и бросился на Томаса.

Хрусь…

Пальцы Хачи вывернулись в обратную сторону…

— Ува–а–а! — закричал третьекурсник от боли.

Удар в грудь и Хачи кувыркнулся назад. Спешащий Мао, споткнулся о тело товарища и тут же получил удар по зубам. Больной, но не смертельный.

— Ммф… сука! — китаец встал в боевую стойку, его торс окутал жёлтый пояс.

— Чёрт… — чертыхнулся Томи, вскинув перед собой руки.

— Получи! — Мао бросился на Томаса, пробивая левым джебом и правым хуком в связке. Юноша едва успел отскочить назад к кабинкам. Ещё один удар китайца. Размашистый и мощный, похоже Мао был очень зол. Но Томи нырнул вниз… кулак китайца разбил со звоном кафель. Юноша отпихнул Мао от себя руками. Сейчас Томи был прижат к стене. Если китаец схватит его, то однозначно удержит, поднимающейся позади Хачи уже вставал в боевую стойку для активации пояса…

Китаец влетел в прыжке, ударяя ногой. Это был один из лучших его ударов. Томи только и успел что поставить блок из локтей, защитив своё солнечное сплетение. Юношу ударило о стену, выбивая воздух. Мао влетел в Томи, ударяя в воздухе коленом, подобно парящему павлину. Но юноши не оказалась на месте. Колено Мао сбило штукатурку, ударив в перегородку. Томас, успев увернуться, оказался за спиной китайца, сейчас перед ним скалился Хачи, вытирая слёзы боли. Он рванул на Томи, пытаясь схватить за пиджак, чтобы юноше было не уйти… тогда Хачи его изобьёт от души. Но тычок в кадык по волшебству усмирил злого третьекурсника. Хачи, схватившись за своё горло, очередной раз выпучил глаза. Всё произошло так быстро, что развернувшийся разъярённый Мао увидел только мелькнувший тапок Томаса. Томи понимал, что останавливаться уже нельзя. Иначе забьют, запинают в этом туалете. Удар юноши должен был прийтись точно по носу Мао, сломав его хрящи. Но он стукнул в скулу… Вот что бывает когда не имеешь полную синхронизацию с телом. Голова китайца мотнулась в сторону и он остервенело зарычал… Мгновенный разворот Томаса, так что звук скрипа подошвы был сильнее чем на чемпионате баскетбольных команд и юноша тут же ударил Хачи в лоб. Третьекурсника пошатнуло, но не более. Мао уже бросился сзади… Как Томи скользнул в кабинку туалета. Третьекурсники едва не столкнулись головами. Томи перепрыгнул через перегородку и снова оказался возле стены с разбитым кафелем, готовый продолжать…

— Что происходит?! — вбежали в туалет дежурные из студсовета. На их рукавах виднелись красные повязки, знак отличия студента, входящего в студсовет, от остальных учеников академии. Они встали между Томи и третьекурсниками.

— Хачи? Мао? — удивился один из дежурных. Конопатый, с приплюснутым носом.

Третьекурсник Хачи держался за свои сломанные пальцы, Мао злобно смотрел на Томаса…

— Первокурсник из класса 1-D, — сказал высокий блондин. Его взгляд был цепким, кажется он примерно понял что здесь произошло. Драки случаются в учебных заведениях. Невпервой. — Где твоё приветствие?!

Томас приподнял бровь. Он понятие не имел ни о каком приветствии. С его скулы стекала кровь от новой сечки. Китаец всё–таки зацепил его тем хуком. Юноша вытер щеку.

— Там же где и твоё.

— Что ты сказал?! — сжал челюсти конопатый студент, влезая в разговор как цепной пёс, защищавший хозяина.

— Остынь, Поли. — сказал спокойный блондин. — Он итак получит своё. — парень оглядел Томи, Хачи и Мао равнодушным взглядом. — Вы нарушили правило Акай Кири — никаких драк в главном корпусе академии. Следуйте за мной в секретариат, при неподчинении, вы будете сразу же отчислены.

Мао с ужасом посмотрел в сторону Хачи, тот скривив лицо, охал, держась за сломанные пальцы.

Блондин вышел из туалета и виновники произошедшей стычки последовали за ним, двое из студсовета пошли следом, замыкая группу, хотя сбегать никто и не собирался. Все вместе они прошли по коридору мимо любопытных студентов, звонок ещё не прозвенел, шум же драки слышали многие.

Студсовет, вместе с виновниками, прошли мимо открытой двери в класс «1-D». Девчонки с первых парт заметил идущего Томаса в сопровождении третьекурсников.

— Это… Томи?

— Похоже что–то натворил…

— Странный он стал…

— Хотя может он прикидывался паинькой…

Ханако в наушниках подняла взгляд в сторону двери.

Айка уже вышла из класса. Она догнала студентов и окликнула блондина:

— Сэм!

Глава студсовета услышал голос брюнетки и остановился. Блондин развернулся, на его безразличном лице проявилась улыбка:

— Айка. Что такое?

Девчонка остановилась и посмотрела на Томи. Затем перевела взгляд на Сэма.

— Этот студент из моей группы. Он что–то натворил?

Блондин с презрением посмотрел на Томаса:

— Устроил драку в туалете.

Глаза Айки внимательно скользили по лицу Томи, переживая, в порядке ли он…

— Поняла. Что ему грозит?

— Это уже решат в секретариате. Нам пора. — блондин развернулся, намереваясь продолжить путь, но вдруг обернулся:

— Айка. — его голубые глаза прошлись по телу девчонки довольно вызывающе. — Подумай над моим волшебным предложением.

Взгляд Ватанабэ похолодел.

— Я уже сказала «нет».

— Хех, — оскалился Томи противной улыбкой. — Надо же… Пикапер Гэндальф.

Глаза блондина сверкнули в сторону Томаса. Пусть он и не понял смысла фразы, но прозвучало как насмешка.

— Первокурсник. — не выдавал своих истинных эмоций Сэм. — Смеётся тот — кто смеётся последним.

— Последними смеются лишь глупцы и невежды. — пожал плечами Томи.

— Вот и посмотрим, кто из нас прав. — блондин посмотрел на своих подчинённых. — Идём. — парень развернулся и пошёл дальше по коридору.

Студенты студсовета подтолкнули Томаса и Хачи с Мао в спины, и нарушители дисциплины двинулись следом.

Айка медленно моргнула, пытаясь сбросить творящийся хаос в своей голове. Если у Томи будут проблемы, она попросит своих мам их решить…

Лара сидела в своём кабинете, напротив кабинета директора. К ней постучалась и вошла помощница.

— Госпожа Лара, кое–что случилось.

Девушка подняла свой взгляд от экрана планшета и сняла очки, посмотрев на помощницу.

— Что такое?

— Студенты… подрались в туалете…

— Девушки? — задала Лара вопрос. Чаще всего в туалетах унижают друг друга именно девушки. В Японии такое было сплошь и рядом. Но всё же на первом месте была столовая…

— Нет. Первокурсник Томас Роджерс и Третьекурсники: Хачи Байер и Мао Цзе Ли.

— Снова эти… — видно было как выступили вены на висках главного секретаря. Она покрутила очки в своей руке. — Подожди, — сузила Лара взгляд. — Роджерс? Первокурсник, потерявший память?

— Да, госпожа Лара.

Главный секретарь задумалась.

— Директор у себя?

— Да.

— Хорошо. — Лара поднялась со своего места и вышла в приёмную. В ней, на раздельных диванах, сидели Томас и Хачи с Мао. В стороне стоял Луи, места для него не было, а присесть рядом с Томи… он попросту боялся.

Секретарша осмотрела их мимолётным взглядом и, пройдясь по пушистому ковровому настилу, постучала в кабинет директрисы. Секретарь вошла внутрь. Лара знала — если дверь в кабинет директора не заперта, значит ей было разрешено войти.

Арису Токугава сидела в своём кожаном кресле и говорила по телефону.

— И когда? — задала вопрос Арису, перебирая между пальцами шариковую ручку.

— В пятницу. — ответили в динамике. — В этом году будет тридцатый ежегодный турнир. Сама понимаешь, — вздохнула собеседница. — Выгодно будет обеим нашим академиям.

Арису отложила ручку и застучала ногтями по рабочему столу, в раздумьях.

— Нет. В эту не получится. — ответила директриса. На самом деле не было никаких проблем провести дружественные бои между двух академий на этой неделе. Но Арису лишь из принципа не желала соглашаться со всеми предложенными условиями. — На следующей для меня будет удобнее. И поскольку предложила ты, Миока, организация встречи бойцов будет на твоей территории.

В трубке послышалось недовольное сопение…

— Хорошо. Надеюсь среди твоей команды будет Мацуваши и Юнеко.

— Не сомневайся. — улыбнулась директриса. Как она могла не выставить лучших бойцов?

— Хорошо, Арису. Мой секретарь ещё позвонит.

— Ага. — ответила директор. — Не болей там.

Миока молча повесила трубку.

Арису перевела взгляд со своих ногтей на Лару.

— Говори.

— Госпожа. — склонила голову секретарь. — Произошла драка в туалете главного корпуса.

— И? — приподняла брови Арису. — Ты беспокоишь меня по такой ерунде? Отчисли их. Свободна.

— Простите, госпожа. — Лара подняла голову и поправила очки. — Один из студентов Томас Роджерс. Вы приказали докладывать о нём.

— Роджерс… Ясно. Кто ещё?

— Хачи Байер и Мао Цзе Ли. — ответила секретарь.

Арису застучала ногтями по столу.

Лара понимала, что не следует пока выходить из кабинета, уж что–что, а привычки своей госпожи она знала от и до. Но секретарь не могла понять — чем заинтересовал её этот первокурсник? Да, он пытался что–то сделать на пятничных боях, но всё это были трепыхания зайца среди волков. Так видела Лара.

— У нас же стоит прослушка в туалетах? — задала вопрос Арису.

— Да, госпожа. — кивнула секретарь. — Проект защиты учеников от враждебной среды был внесён ещё в ноябре прошлого года.

Министерство образования пыталось сгладить отношения студентов разных социальных слоёв. В аудиториях и коридорах всех академий было приказано установить видеозаписывающие устройства. В туалетах учебных корпусов и спортзалов — аудиозапись. Таким образом, при спорных ситуациях, особенно среди студентов влиятельных кланов и семей, можно было определить провокатора и виновного. Большинство студентов не знали об этом, такие вопросы решались по факту и с представителями семей, что, чаще всего, делалось конфедициально. Но Арису Токугава пошла дальше и, пользуясь своими полномочиями, ввела определённые запреты. Никаких драк в главном корпусе академии — один из них.

— Предоставь мне запись. — сказала директор.

— А что со студентами? — уточняла Лара. — У одного из них перелом пальцев.

— У Роджерса?

— Нет. У Хачи Байера.

— Отведите его в санитарный блок. А со вторым?

— Кажется у него припухшая скула и ничего больше.

Арису снова застучала ногтями по столу. В этот раз совсем немного…

— А что с Томасом?

— По его побитому лицу и непонятно… Но похоже, ничего серьёзного.

— Ясно. Пусть сидит в приёмной, вместе с этим… Цзе Ли. Я должна прослушать запись.

— Да, госпожа. — Лара поклонилась и вышла из кабинета.

Томи всё так же сидел на скамье. Хачи отвели в санитарный блок. Мао сидел сейчас с опущенной головой, на нём буквально не было лица. Кто знал, что первокурсник затеет драку в туалете. Хачи думал он наложит в штаны… по крайней мере так было со всеми, кому они «рисовали» платёж. Луи ушёл вместе с Байером, он был двоюродным братом Хачи, поэтому попросился его сопроводить.

Через пятнадцать минут Лара вошла в приёмную и прошла в кабинет директора.

— Госпожа, — подошла секретарь к Арису. — Вот. — протянула она планшет с загруженным куском аудиозаписи.

Директриса нажала кнопку «плэй» и добавила громкости на внешних динамиках.

— Это он? Малыш Луи.

— Да… Хачи. — Эй, сопляк!

— Оглох? Я к тебе обращаюсь.

— Ты чё, бл*дь… Стесняешься как целка? Или от страха забыл как говорить? — Чего? — Хых! Ты слышал?!

— Хачи, давай по–быстрому…

— Не дрейф, бро. — Значит так, пацан. Завтра принесёшь сотню баксов и Луи на тебя не в обиде. Усёк? — Уах!

— Тише–тише… Хочешь почувствовать нечто незабываемое?

— Хачи!

— Ува–а–а! — Ммф… сука!

Арису и Лара переглянулись. Директриса отклонилась в кресле, прислонив руку к своим накрашенным губам. Голос Томаса был таким… хриплым и, кажется, страшным… Арису быстро нажала кнопку «плэй» снова. Аудиозапись проиграла до момента…

… — Тише–тише… Хочешь почувствовать нечто незабываемое?… Арису перемотала на несколько секунд назад…

… — Тише–тише… Хочешь почувствовать нечто незабываемое?… Директриса снова хотела прослушать этот отрывок, но рядом с ней кашлянула Лара…

— Кхм. Госпожа. Что думаете?

Арису, скривив недовольно губы, от того что её отвлекли, отложила планшет в сторону и вздохнула.

— Приведи Томаса.

Секретарь склонилась и вышла в приёмную. Лара посмотрела на этого странного мальчишку. Почему он так спокоен? Вон Мао уже осознал что его ждёт…

— Томас Роджерс. Директор ожидает тебя. — пригласила Лара юношу, сама же прошла в свой кабинет.

Томи поднялся с дивана приёмной и вошёл в кабинет директрисы.

Широкие окна сегодня были прикрыты тёмными шторами. Над потолком горела люстра, переключенная на более тусклое освещение.

Арису, в юбке и свитере, подчёркивающим её талию и налитую грудь, сидела в своём высоком кресле. Её пальцы были сложены в замок, нога закинута на другую ногу.

— Проходи, Томас. Присаживайся. — сказала директриса, указав глазами на стул рядом с её столиком. Он был с прямой спинкой и тёмной обивкой, гармонирующей с дизайном штор.

Юноша молча присел и перевёл уставший взгляд на грудь Арису. И почему она так манила его юношеские глаза? Может грудь директрисы обладает своей силой притяжения? Как планеты?

— Рассказывай. — сухо произнесла Арису, заметив его липкий взгляд. Лицо парня потеряло все гематомы, остались лишь заживающие сечки и мутные следы от синяков. Только на скуле виднелась свежая боевая рана. Лицо юноши оказалось красивее чем Арису отметила в первую встречу.

— Пошёл в туалет, — ответил Томи, переведя взгляд на лицо директрисы. Та поймала его взор и больше не отводила глаза.

— Пописял. — с таким же спокойным лицом сказал юноша. Арису почему–то сглотнула. Может представила?

— Помыл руки, потом споткнулся и счесал лицо об дверную ручку. — пожал он плечами.

— Споткнулся значит. — не разрывала Арису с ним взгляда. Её ногти застучали по столу. Размеренно, выбивая приятный ритм.

Директриса остановила свои пальцы.

— Тебе не жаль своего будущего? Томас. — сказала ровным тоном Арису. — Устраивать драки в стенах главного корпуса… Такое запрещено в моей академии.

— Скажите об этом дверной ручке. — пожал плечами юноша. В его глазах не было какого–то раскаяния.

— Томас, — вздохнула Арису. Она отвела взгляд, смотреть в его странные алые глаза было непросто. Женщина поднялась с кресла и подошла к окну, отодвинув штору.

— Знаешь, Академия готова защищать своих лучших учеников. — взгляд Арису был направлен к чёрному небу. — Кланы, семьи, полиция. — продолжила директор. — В моих силах решить многие нерешаемые проблемы. — она задвинула шторы и посмотрела на Томаса. — Для худших же учеников, и уж тем более нарушителей дисциплины уготовано только отчисление. — Арису, отстукивая высокими каблуками подошла к своему столу и плавно присела на него одной ягодицей. Сочное бедро директрисы в чёрных колготках и обтянутой юбке, легло поверх стола, показывая её роскошные достоинства.

— Понятно. — проглотил слюну юноша, откровенно пялясь на её ноги.

— Что тебе понятно? — щёлкнула Арису его по лбу, и Томи, наконец, оторвал свой взгляд от манящих изгибов тела.

— Что, похоже, я отчислен.

— И ты так просто говоришь об этом?

Томи откинулся на спинку стула и тот немного заскрипел. Сейчас юноша был полностью расслаблен. Если не считать нарастающее напряжение в его штанах. Все боялись Арису Токугава. Бескомпромиссная сука, идущая только к своей цели. При этом Арису была и достаточно сильным бойцом, но Томи… Словно мышонок, дразнящий кошку. Он смотрел в глаза Арису и вскинул брови:

— Отчислят меня и что? Жизнь на этом не заканчивается. Поступлю в следующем году в другую академию.

Арису хмыкнула:

— Глупость. — она улыбнулась победной улыбкой. — Ты обучаешься по социальной программе, если я отчислю тебя, поступить на бюджет ты больше не сможешь.

— Оплачу учёбу. — пожал плечами юноша.

И снова улыбка превосходства от Арису.

— Не думаю, что твоя семья способна оплатить десять тысяч долларов в год.

Брови Томи казалось сделали кульбит и вернулись на своё место…

— Десять штук зелени?!

— Именно. — не стала Арису укорять его в бурной реакции, ведь именно её она и намеревалась достичь.

— Десять штук… — тёр Томи висок.

— Раз ты понял своё положение, — взяла Арису со стола чистый лист с ручкой. — Предлагаю сделку, — она положила листок к рукам юноша, рядом шариковую ручку.

— Составим договор. Ты обязуешься выступить на турнире среди первокурсников. Этим летом. И я тебя не отчислю.

— Зачем это тебе? — перевёл Томи взгляд с листа бумаги на Арису.

— «Вам». — поправила его директриса. — Скажем так, — улыбнулась Арису. — Я вижу в тебе потенциал, если ты будешь слушать меня, то можешь стать неплохим профессиональным бойцом.

— Не хочу.

— И тогда… Что? — удивилась сейчас Арису. — Ты не хочешь? Похоже, Томас, ты не понял, — нахмурилась директриса. — У тебя два варианта. Первый, — выпрямила она указательный палец перед лицом Томаса. — Отчисление. Ты закопаешь своё будущее прямо здесь и сейчас. Второй. — выгнула Арису ещё один палец. — Получить возможность стать кем–то более достойным чем девяносто девятый номер. С завтрашнего дня ты начнёшь тренироваться с личным тренером. Больше в академии никто не посмеет сказать тебе хоть слово. По–моему, — прищурила Арису взгляд. — Выбор очевиден.

—Я видел рейтинг первокурсников. — ответил Томи. — Целесообразней тренировать первую десятку учеников. Не вижу логики в вашем выборе меня, как участника турнира.

Директриса присмотрелась на лицо Томи.

— Ты что? Жуёшь жвачку?

— Да. — спокойно ответил юноша.

Арису закатила глаза к небесам, да что с этим мальчишкой такое?! Она встала и подошла к настенному шкафу, достав из него салфетку.

— Выплюнь.

— Э? Зачем?

— Некрасиво жевать жвачку, тем более в моём кабинете.

— Ладно. — не стал спорить Томи, он сплюнул жевательную резинку в салфетку и Арису отложила её на стол.

— Все первокурсники будут участвовать. — ответила директриса на предыдущий вопрос юноши. — Перед турниром пройдут отборочные, выберут сильнейших. На счёт тебя, — проявилась на лице Арису загадочная улыбка. — Я лишь желаю проверить своё чутьё.

— Чутьё? О чём ты?

— Кхм. — Арису уже сказала Томасу называть её на «Вы», неужели он не слышал? — Я видела как ты сражаешься на арене, Томас. Если поставить тебе хорошего тренера, то результаты не заставят себя ждать. В этом я разбираюсь, глупый ты… мальчишка. — сказала женщина в несвойственной ей манере.

— Понятно.

Томи подумал об Арине. Он не хотел расстраивать её, понимая, что девушка сделала многое, чтобы устроить его в академию. Как он может плюнуть на её старания? Подумаешь выступит на турнире. Не такая уж и проблема. Да и его знания в области Оби… ему действительно не помешал бы тренер.

— Первое условие, — сказал Томи, смотря в глаза директрисе. — Я не хочу прятаться за твоей юбкой. Если кто–то хочет подраться со мной, никаких проблем, я готов. Второе условие…

— На этом хватит. — прервала его Арису. Какой наглый мальчишка ей попался… Женщина была сейчас даже немного раздражена. Чтобы ей ставили условия? — Всё. Иди на занятия.

Томи поднялся со стула и пошёл на выход.

— Кстати, — обернулся он и посмотрел на задумчивую Арису. — В этой юбке твои ножки… в-общем, не надевай её больше. — юноша вышел из кабинета.

— Юбке? — не поняла директриса. — Что он имел ввиду? Ещё и условие мне ставит. Тц. Какой глупец.

Арису посмотрела на жвачку, лежащую на салфетке. В её голове звучала фраза Томи из аудиозаписи… На ней голос юноши был таким… пугающим… даже для неё…

… — Тише–тише… Хочешь почувствовать нечто незабываемое?… Что произошло в голове Арису, что она взяла салфетку и поднесла её к своим губам… Одной лишь ей известно. Белые зубы женщины аккуратно стянули жевательную резинку с бумажной ткани и красный язык оборвал тянущуюся нить от салфетки. Арису стала пережёвывать использованную жвачку Томи. С заалевшим лицом, она чувствовала сладкую слюну юноши… Как же стыдно ей было, Арису понимала, что делала сейчас что–то уж больно непристойное…

… — Тише–тише… Хочешь почувствовать нечто незабываемое?…

Глава 14

Томи вышел из кабинета директрисы. Спокойный, даже с улыбкой. В его алых глазах читался запечатлённый образ ног Арису в колготках.

В приёмной, на скамье, сидел Мао. Напротив него расположились Хачи и Луи. Они уже пришли с санитарного блока, на руке Хачи была наложена гипсовая перевязь. Парни сидели с поникшими головами, уже раздумывая что говорить своим семьям после отчисления.

Третьекурсники бросили на вышедшего Томи мимолётный взгляд, сложно было сказать — ненавидели ли они Томаса в эту минуту или же хотели его просто–навсего прибить. Но Роджерсу было плевать, он не стал рассказывать Арису что случилось в туалете, да и намекнул ей не отчислять этих чудиков, поставив директрисе условие — не прятать его за своей юбкой. А там уже будь что будет. Томи подмигнул осунувшимся третьекурсникам и вышел из приёмной Токугавы.

В коридоре третьего этажа было тихо. Так спокойно… Юноша закинул две подушечки жевательной резинки в рот, засунул руки в карманы и пошёл вдоль коридора, направляясь к своей аудитории. Кажется сейчас был урок теории развития Оби. Юноша хотел посетить его…

…Нахара Катсуя стоял перед студентами с указкой в руках, показывая на рисунке пирамиды третью её ступень.

— Третий уровень Оби имеет оранжевый оттенок. Кто мне скажет суть данного уровня? — задал вопрос преподаватель.

Тук–Тук.

Постучали в дверь класса и в аудиторию вошёл Томи.

Ученики тут же посмотрели в сторону входа. Учитель тоже взглянул на Томи, прервав лекцию.

— Разрешите пройти? — спросил Томас.

— Роджерс. — поправил указку в руках Нахара Катсуя. Томас ему был неприятен. Его милая мордашка, то как на него поглядывают студентки. Если раньше Роджерс был тихим и не привлекал к себе внимание, то сейчас он раздражал Нахару ещё больше. — Проходи.

Юноша кивнул и прошёл к своему месту. Мужчина, прочистив горло, продолжил лекцию.

— Итак, на чём нас прервали, — недовольно произнёс Катсуя.

Руку поднял Йошида.

— Что такое? — спросил Нахара.

— Вы задали вопрос про суть оранжевого уровня.

Чию и Серса с презрением посмотрели на японца — сынка владельца ресторана. Вечно он был затычкой в каждой бочке.

— Да-а, действительно. — кивнул мужчина. — Кто может сказать в чём его суть?

Руку поднял Юто.

— Прошу. — сказал учитель.

Пухляш поднялся со своего места, со скрипом отодвинув стул.

— Оранжевый уровень пояса, а вернее Дайдаииро Оби, символизирует пламя, сжигающее на своём пути первые преграды. — Юто улыбнулся и посмотрел в сторону Томи, типа говоря: Видал?

— Не совсем так. — вернул Нахара толстячка с небес на землю. — Ты прав, сказав, что Дайдаииро Оби символизирует огонь, но какой? Разве сжигающий преграды? Отнюдь. — отрицательно качнул головой учитель. Он посмотрел на остальных учеников. — Кто ещё сделает предположение?

Юто уселся на место и посмотрел на Томи. Тот пожал плечами, будто отвечая: всё равно неплохо, толстяк. Юто улыбнулся, он стал что–то писать на клочке бумажки.

Аделина Штрехен подняла руку вверх.

— Мы слушаем Вас, мисс Штрехен. — блеснули довольные глаза преподавателя. Девушка была красоткой, такие нравятся мужчинам любого возраста.

Девчонка поднялась со своего места, поправила пиджачок и, хмыкнув в сторону Айки, ответила:

— Оранжевый цвет — это символ огня. И огонь, не уничтожает преграды, — бросила беловолосая камень в огород Юто. — А с жадностью тянется к своей пище.

Нахара кивнул, он скрестил руки на груди и задал ещё вопрос:

— Что за пища, Аделина?

— Тонкости боевой стойки и циркуляции внутренней энергии. — ответила Штрехен.

— Продолжай, — кивнул Нахара. — Как бойцу перейти с жёлтого на оранжевый уровень?

— Нужно-о… — пыталась вспомнить беловолосая. — Нужно…

Пауза задерживалась.

В классе пробежались тихие смешки…

— Пфф… она как всегда…

— Нечего было умничать…

— Тупая Штрехен…

Аделина опустила взгляд, такое на неё давило.

— Нужно найти спички! Ну и дровишек побольше! — сказал Томи громко и поднялся с места. — Простите, учитель, забыл поднять руку. — почесал он неловко голову, улыбаясь.

Все перевели взгляд на юношу.

Нахара посмотрел недовольным взглядом на Томаса, но через миг его глаза хитро блеснули, и учитель улыбнулся.

— В каком смысле, Томас? Зачем спички и дрова?

— Так разжечь огонь же…

Студенты засмеялись… Что за глупость сказал Роджерс?! Ведь имеется совсем другой «огонь»… он точно не сдаст экзамены…

Нахара был доволен. Вот так и должен выглядеть этот Роджерс, глупцом и посмешищем.

— Какая нелепость. Присаживайтесь. — хмыкнул учитель, его настроение однозначно улучшилось.

Томас и Аделина присели на свои места. Беловолосая взглянула на юношу — Томи смотрел в сторону учителя и не выглядел расстроенным, казалось ему совсем нипочём смех одноклассников или снисходительная улыбка Нахары. Штрехен повернулась обратно и тоже стала слушать лекцию, сама же думая — почему Томас вступился за неё, выставив себя на смех? Аделина не была глупой как все думали, она поняла что произошло. Может Томи не помнит как Штрехен презирала его? Роджерс же так далёк от боевых искусств… хотя его бой, в прошлую пятницу… Аделине понравилось как выступил Томи, она даже отложила видео боя в свою личную коллекцию «один против…»

Через пятнадцать минут прозвенел звонок.

— На этом всё. — сказал учитель. — На следующем занятии будет небольшая проверочная работа. Подготовьтесь. — Нахара забрал ноутбук с журналом и встал перед партами учеников. — До свидания, класс.

— До свидания, учитель.

Мужчина в приподнятом настроении вышел из аудитории.

Студенты стали собираться в столовую. Наступил длительный перерыв, затем, у класса 1-D начнётся практическое занятие в спортзале.

— Ну? Ты как? Что там произошло? — поспешил Юто к Томасу.

— Да ничего серьёзного. — пожал плечами юноша. — Так, встреча старых знакомых.

— Снова Луи? Я слышал как о нём говорили студенты. Ну он и… козёл.

— Забей. — улыбнулся Томи. — Пойдём лучше в столовую.

— Угу. Я голоден как лев.

Томи только улыбнулся, он задвинул стул и забрал свои тетрадь с ручкой. В это же время встала и Ханако, она размашисто закинула сумку на плечо, едва не ударив ей Томи по лицу. Если бы юноша не отклонился назад, то получил бы точно в глаз.

— Эй, Ханако. — окликнул Томи Такахаси.

Она повернулась и посмотрела на него как на раба, не иначе.

— Как ты смеешь называть меня по имени? — сощурила она свои жёлтые глаза.

— Тебя оскорбляет твоё же имя? — изменил Томи взгляд. В прошлой жизни он был знаком с манерами высшего общества, множество людей пытались спровоцировать, как–то задеть чемпиона, так что Томи понимал что к чему не по наслышке.

— Твой… тон. — ответила Ханако чуть тише. Она снова увидела его надменный взгляд… холодный, такой далёкий, по коже девушки пробежали мурашки, она чувствовала как её сердце бьётся сильнее, пытаясь разогнать кровь и спасти тело отледенящего взора юноши.

— Он не был бы таким, не пытайся ты ударить меня. — холодно ответил Томи.

— Всего лишь случайность. — сглотнула слюну Ханако.

— Надеюсь последняя. — юноша повернулся к Юто. Конечно, Томи не стал бы выясняться и лезть в драку с девушкой, если бы разговор пошёл иначе. Но нужно было обозначить свою позицию — терпеть такого отношения к себе он не позволит. Томи уловил по движениям Такахаси, как она, через отражение экрана смартфона, пыталась намеренно выгадать момент, когда он поднимется со своего места. Девчонка просчитала всё до мелочей… Затем «случайный» удар сумкой… только вот зачем ей это? Томи не понимал. Неужели какие–то старые счёты?

Толстячок стоял и смотрел в окно, типа он совсем не видел что произошло. И ведь вовремя, брошенный взгляд Такахаси только пробурил его мягкую спину…

— Пойдём, Юто. — хлопнул его по спине Томи и усмехнулся. — Ты сейчас прям как медведь, вышедший на солнце после спячки.

— Чё это вдруг… — повернулся Юто.

— Ну, так же стоишь, смотришь на улицу и делаешь вид, что не вдупляешь о происходящем.

— Нет, — покачал головой пухляш. — Я — хамелеон. Незаметный, как листок дерева в лесу, как цветок в королевском саду…

— Всё–всё, хорош! — усмехнулся Томи. — Хамелеон точно не такой.

Парни направились по проходу между парт, со своего места уже встала Айка Ватанабэ…

— Томас Роджерс. — повернулась к ним староста, взяв сумочку в руку. — Наш куратор вызвала тебя в учительскую, иди за мной, я провожу тебя.

— Я сам его провожу, Ватанабэ. — сказал Юто.

Томи посмотрел на пухляша, всё–таки он хороший парень. Но сейчас Айка скорей всего хотела просто поговорить…

— Нет. — невозмутимым тоном ответила девушка. — Это моя обязанность как старосты класса.

— Всё в порядке, Юто. — улыбнулся Томи толстячку. — Иди в столовую, я быстро.

— Хх… — недовольно прохрипел пухляш. — Ладно.

Томи вышел из класса, направляясь вслед за Айкой. Они прошли по шумному коридору мимо толп галдящих студентов и свернули на лестничную площадку. Ватанабэ только хотела обернуться и спросить о самочувствии Томи, не пострадал ли он при стычке с третьекурсниками, как рука юноши легла на её плечо. Он резко развернул темноволосую красотку и притянул к себе…

— Мммффф…

Губы Томи накрыли приоткрытые губки Айки… щёки девушки вспыхнули краснотой, она пыталась вырваться, но не получалось.

Томи получив своё, прервал незапланированный поцелуй, его довольные глаза были переполнены победой.

— Ты… — злобненько шикнула девчонка, вытирая быстро губы. — Нельзя этого делать в академии… вдруг кто увидит! И, вообще, даже не спросил… — возмущённая Айка стояла красная как помидорка, в её карих глазах прятался стыдливый огонёк. По лестнице спускались студенты, обойдя отвернувшуюся Ватанабэ и Роджерса, делающего вид, что он ищет что–то в пиджаке.

— Всё нормально. — сказал юноша, дождавшись когда студенты пройдут мимо. — Ты сама виновата.

— В каком смысле?! — повернулась Айка, на её лице ещё горел румянец.

— Слишком красива. — пожал плечами юноша. — Как мне удержаться?

Тук.

Стукнула Айка Томи в плечо.

— За что? — потёр Томи свою руку. Он сощурил взгляд и резко подшагнул к Айке, забирая ещё один поцелуй.

— Отпусфииииммм…

— Оах… — вздохнула Ватанабэ, вырвавшись из рук юноши.

— Спасибо за угощение. — погладил Томи пальцами по своим губам. — Будешь знать как распускать ручонки. Милая.

— Чт… что… что ты такое говоришь… — отвернулась быстро Айка.

Томи наклонился к её уху и сказал тихо:

— Ми. ла. я.

— П-пойдём! — поспешила Ватанабэ спуститься на первый этаж. — Б-бартелли уже ждёт!

Айка вся смущённая повернулась и пошла к учительской. Томи последовал за ней. Спустившись на первый этаж и миновав главный холл, они прошли в боковое крыло главного корпуса, Айка прошла мимо нескольких дверей и остановилась возле учительской.

Девчонка постучала и вошла внутрь. Томи уже думал присесть где–нибудь и погуглить на смартфоне про активацию Оби, но через десять секунд Ватанабэ уже вышла:

— Проходи, Бартелли ждёт.

— А ты? В спортзал? — спросил Томи.

— Да. Заполню журнал, возьму форму и пойду. — Айка вдруг снова засмущалась. — Дай…

— А? — не понял Томи, последние слова она произнесла что–то совсем неразборчиво.

— Дай мне. Свой номер. — посмотрела Ватанабэ уже уверенным взглядом.

Томи проглотнул слюну. Когда у него брали номер Мицуки и Сайко не было такого романтичного волнения.

— 89…

Айка записала на своём чёрном мобильнике номер и улыбнулась.

— Не переживай. Я… я поговорю с мамой, она позвонит директору и тебя не отчислят.

— Всё в порядке. — ответил Томи. Ему было приятно что Айка так переживает. — Меня не отчислят.

— Правда? — удивилась Ватанабэ.

— Так сказала директор. — пожал плечами юноша.

Айка хотела броситься ему на шею от радости, но кашлянув в кулачок, сказала скромно:

— Я рада. Иди. Бартелли там немного злая…

— Увидимся, Айка.

— Да.

Томи прошёл в учительскую. Широкое светлое помещение с десятком деревянных столов. В каждом из таких столиков были встроены ящики для укладки бумаг и принадлежностей. Просто и без излишеств. На каждой столешнице лежали кипы бумаг и папок, в центре стояли жк мониторы. Каждому учителю был приписан его стол. Не смотря на такую скромную обстановку, профессия преподавателя в Японии считалась успешной. Одна зарплата достигала пяти тысяч долларов в месяц, не считая премий за боевые турниры и выучки отличников учёбы. Поэтому каждый куратор группы, как и учитель, был заинтересован в обучении студентов, ведь — работай преподаватель плохо, на его место с удовольствием придут десятки новых специалистов.

Образование Востока и вовсе было дело тонким. Детям влиятельных политиков, бизнесменов, государственных чиновников и других высокопоставленных особ было запрещено учиться за границей. В следствии чего образование в Японии получало достаточно финансирования, да и в общем, развивалось, а не пускалось на самотёк. Поэтому уровень образования в Японии считался одним из лучших в мире.

Кристина Бартелли в одиночестве сидела за одним из столов, у дальней стены учительской. Преподаватели были в столовой, девушка же хотела поговорить с Томасом, да и Арису дала указ — наказать Роджерса. Сейчас блондинка что–то читала в ноутбуке. Юноша загляделся на Кристину. Связанные светлые волосы в высокий хвост, отсутствие какой–либо помады, аккуратная подводка на глазах и лёгкий румянец на здоровой коже. Сегодня на ней были высокие брюки тёмно–коричневого цвета, чёрная водолазка с высоким горлом и пиджак под цвет брюк. Не удивительно почему девушка оделась так тепло — погода за окном стояла ужасная, дикое завывание ветра доносилось даже через двойной стеклопакет окон учительской.

Кристина повернулась в сторону вошедшего Томаса. Его совсем недавно побитое лицо спухло. Черты лица стали более острыми, притягательными, небольшие сечки скоро совсем заживут, оставив лишь тонкие шрамы. Блондинка молча смотрела на юное лицо Томи. Сколько бы она ни старалась отбрасывать мысли о том, что в переулке был не он… но так ничего и не вышло. Поведение Томи, его голос, их случайная встреча в магазине… Бартелли проверила домашний адрес юноши и, увидев как близок был к нему тот самый переулок, убедилась окончательно — в тот вечер, в том чёртовом переулке… её спас Томи. И как Кристине сейчас отчитывать его? Арису уже сказала блондинке, что не отчислит мальчишку… но сказала наказать его.

— Учитель. — поздоровался Томи.

— Кхм. Томас. Проходи. — девушка указала кивком на стоящий стул.

Юноша, присев, закинул ногу на ногу и отклонился на спинке. Снова его вызвали на ковёр переговоров. Хотя, если проблема с отчислением была решена, то Бартелли скорей всего будет просто промывать ему мозг. Думал об этом юноша, настраиваясь на монотонную речь Кристинки.

Блондинка вздохнула. Она поправила воротник водолазки, ей становилось душновато.

— Томас, что тебе не нравится больше всего?

— М? — не понял юноша. — О чём вы, учитель?

— Я имею ввиду… — ответила Бартелли, пытаясь выяснить как наказать Роджерса. — В академии. Чтобы ты не хотел делать, если бы пришлось. Вдруг пришлось. Кхм. — кашлянула блондинка.

— Хмм… — задумался Томи. Он почесал висок. — Думаю участвовать в турнирах.

Бартелли причмокнула губами от провальной попытки выбрать наказание.

— Что ещё? — решила Кристина продолжить выяснение.

— Мм… — нахмурил Томас брови. Он в академии совсем недавно, поэтому пока не задумывался что ему тут может не нравиться. — Весь учебный процесс меня полностью устраивает.

Кристина задумалась. Другой мальчишка сказал бы что ему не нравится может предмет какой и тогда Бартелли наказала бы ходить на дополнительные по этому предмету, как наказание. Или же, к примеру, классный час. Тогда бы Томи пришлось делать все приготовления для проведения этого самого часа. А может ему не нравился бы газон на улице? Стриг бы. Татами в спортзале? Прописался бы на них. Еда в столовой? Окей, готовка форева. Так что, план выяснить наказание для Томи провалился.

— Мне не нравится, — ответил вдруг Томас, как голубые глаза Бартелли предательски блеснули и она ерзанула на стуле попкой, поддавшись вперёд, наконец она узнаёт как наказать этого мальчишку!

— Видеть Вас такой расстроенной и хмурой, учитель. — на его лице скользнула улыбка. — Сплошное расстройство для моего мужского сердца. — Томи вздохнул суперпечально и отвёл поникший взгляд. Ну и артист…

— То есть получается… твоё наказание сделать меня счастливой? — задумчиво произнесла Кристина, как через несколько секунд её лицо и кончики ушей стали наливаться краснотой. Голубые глаза больше не смотрели на лицо Томи, они упёрлись в стену напротив. Как Кристина могла сказать такое?!

Томи вскинул бровь…

— Учитель… вы имеете ввиду… — Томас прикрыл ладонью свой рот, играя смущение подростка. — Я… я не могу так быстро… мы же даже не встречались…

Бартелли захлопала глазами. Всё прозвучало из её уст как предложение о браке!

— Ошиблась! Я ошиблась! — засуетилась девушка, взяв в руки карандаш, сразу отложила его и взяла тетрадь. — День был трудным! — краснела Кристина, перелистывая исписанные листы и совсем там ничего не видя, её глаза смотрели в одну точку. Она пыталась быстро успокоиться от недоразумения. Вдох–выдох. Ещё разок. Кажется блондинка взяла себя в руки.

— Ты будешь наказан за свой проступок в туалете. — подняла Кристина взгляд на Томи. Да. Нужно быть уверенной. Она здесь учитель! А Томас… Он будет наказан!

— Я пописал мимо писсуара? — почесал юноша висок. — Вроде ничего такого не делал…

— Всё, Томас. Хватит строить из себя дурачка. Завтра после уроков будешь подметать территорию! Так вот! — хлопнула по столу Кристина. — А потом! Потом будешь мыть пол в учительской! — довольная улыбка расползалась на её лице. — А после этого!…

…Томи, спокойный как крокодил на водопое, сидел и смотрел на всплеск эмоций блондинки. Когда она перечислила ещё десяток наказаний, наконец опустила руки на стол и смахнула капельки пота с горячего лица.

— Вариант сделать тебя счастливой понравился мне больше. — юноша поднялся со стула, застегнул пуговицу пиджака. Достал три сотни долларов из кармана и положил их на стол. — На ремонт туалета. На счёт двора — подмету, не проблема. — Томас развернулся и направился на выход.

— Постой… — протянула Кристина руку в его сторону. Но он снова ушёл, так и не услышав её искреннего голоса. — Спасибо… — прошептала девушка. — ты спас меня…

Томи вышел в коридор.

«Что–то Бартелли сегодня совсем заработалась.» — думал юноша, шагая по восточному крылу академии. Навстречу ему шли преподаватели, видимо из столовой, секретари носились с кипами бумаг, выходя из одного кабинета в другой. В одном из них была открыта дверь и пожилая женщина в очках и кучерявыми волосами злобно ругалась по телефону, Томи прошёл мимо, понимая, что кому–то сейчас не позавидуешь. В частности, собеседнику злой бабули. А может там действительно сделали косяк и бабуля решает проблемs?

Томас прошёл в главный холл академии, здесь постоянно тусовались десятки студентов, помещение было огромным и светлым с обширными окнами в пол. Из них прекрасно просматривался двор Акай Кири и главные врата академии. У боковой стены главного входа академии стояли стеклянные витражи с выигранными кубками, сейчас эти высокие шкафы протирал технический персонал, рядом, за стойкой ресепшена, сидели дежурные — две третьекурсницы. Они о чём–то шептались, то и дело бросая взгляды в сторону Мацуваши. Японец в форме академии стоял, общаясь с Сэмом из студсовета.

Томас прошёл через холл, следуя к залу с личными шкафчиками студентов, как его окликнул блондин:

— Первокурсник из класса 1-D! Подойди!

Томи остановился, он жуя жвачку, ковырнул в ухе и пошёл дальше.

— Вот об этом я и говорю, Мацуваши. — повернулся блондин к японцу. — Нужно наказать его.

— Вот и сделай это как подобает, — хлопнул Мацуваши его по плечу. — На арене. А мне этот пацан больше не интересен. — японец развернулся и пошёл к главной лестнице, ведущей на второй этаж. У третьекурсников по расписанию были теоретические занятия.

Сэм недовольно смотрел в спину японца. Что Мацуваши несёт?! Чтобы Сэм Хиддинк дрался на арене с таким слабаком?! Блондин уже узнал за Томаса и о его позиции в топе бойцов первого курса. Ёб*анное девяносто девятое место! Роджерс лишь псина, посмевшая лаять на тигра! Блондин встряхнул своей шевелюрой и пошёл в кабинет студсовета, его помощники пристроились позади, тихо, как две ядовитые гадюки.

Томас прошёл в зал с личными шкафами учеников, для каждого курса и класса были отдельные блоки. Юноша подошёл к своему шкафчику. Рядом стояли его одноклассницы — Чию и Серса.

Томас открыл узкую металлическую дверцу и, просмотрев пустые полки, понял, что спортивный костюм он не взял.

—Бл*.

— Что ты сказал, неудачник? — посмотрела в сторону Томи Чию.

Юноша вздохнул, и закрыл дверцу шкафа. Он повернулся в сторону Чию:

— Неудачник? — вскинул он бровь. — Если моя неудача в том, что я учусь с тобой, то ок. Временно я и правда, неудачник. — Томи прошёл мимо. Чию же нахмурила бровки и повернулась к Сарсе.

— Ты поняла?

— Не-а. — помотала головой подруга. — Он же дурачок, забыла? — снисходительно улыбнулась девушка. — Не обращай внимания, Чию–тян.

— Ощущение будто он оскорбил меня. — стояла Чию, снимая спортивную форму с вешалки и перекладывая её в сумку. — Может побить его? На тренировке, сегодня.

— Ну ты и злюка, сестрёнка…

У дальнего шкафчика стоял Йошида…

— Говорю ж… суки. — цокнул парень, забрав свою спортивку.

Томи вышел обратно в холл главного корпуса. Он не знал где находился спортзал. В пятницу юноша сражался в одном из них, но в каком именно будет проходить практическое занятие — Томи не знал. Увидев идущую рыжую девчонку, что ответила про Железный стиль, юноша пристроился позади неё, прыгнул на хвост так сказать. Кажется эту скромную девушку звали Роза или Роуз. Юноша не помнил точно. Трудно было запомнить имена всех одноклассников сразу.

Рыжая в синем спортивном костюме и синей кепке… и где только успела переодеться? Вышла на улицу, во двор академии. Томи, не долго думая, вышел следом.

Ох, как же холодно здесь было! Тучи висели над городом, намереваясь раздавить беззащитный Токио. Ветер, как временный хозяин Японии, разгуливал на улице подобно императору, не спрашивая разрешения куда ему идти, все здешние дороги для него были открыты.

Томас, придерживая галстук, шёл по тротуарной плитке, с которой слетали мелкие песчинки, они были ещё теми проказницами, желавшими залететь в глаза юноши.

— Томи! — крикнул позади Юто, он пытался разбежаться, но переев в столовой рамена, передумал. Толстячок летящей походкой догнал Томаса. — Чего в столовую не пришёл?

— Не успел. — вздохнул юноша.

— Хех. — Юто ухмыльнулся и достал булочку с маленькой упаковкой сока. — Держи.

— Я уже говорил, что ты самый надёжный партнёр моего желудка? — юноша взял угощение и принялся за еду, продолжая путь к спортзалу. Юто пристроился рядом.

— И партнёрам принято платить! — оскалился толстячок семьи Куросаки. — Четыре пиццы, Томи. Не забывай. — сощурил он самурайский взгляд.

— Угумф. — кушал Томи. Он быстро разобрался с булкой и выпил сок. Парни уже подходили к высокому зданию, вход которого представлял огромную стеклянную сферу.

— Кстати, к выходным подготовься. — сказал Томи сквозь ветер.

— Подготовиться? Зачем?

— Ага, — кивнул юноша, не теряя из виду рыжую одноклассницу. — В воскресенье у нас типа свидание.

— Эм… Томи. — засмущался Юто. — Ты, конечно мой друг и очень даже симпатичный, но я… это не моё…

— Чё? Ты чё там себе уже надумал? — толкнул Томи пухляша и заржал. — Ну ты извращуга, Юто!

Студенты, шедшие с тренировок, оборачивались в сторону двух друзей.

— С девчонками свиданка! — смеялся Томи, уворачиваясь от пухляша. — Хоть у тебя задница и отпад, но попки я люблю женские!

— Эй! — догонял его Юто. — Не смотри на мой зад!

— Да куда не глянь — везде твои булки!

— Арррх! Я всё Натсуми расскажу! — ржал толстячок, пытаясь догнать Томаса.

— С козырей зашёл! Нечестно!

Мальчишки вбежали в главный вход спортзала, скрывшись за дверьми…

Примечание: На этом не всё. Прода будет через несколько часов. Думаю к 5–6 утра по Мск) Это будет мой подарок к Новому году ^_^

Глава 15

Юто и Томас скрылись в дверях большого крытого купола. Стеклянный и очень высокий. Он напоминал сферу или же планету. Ребята прошли в мужскую раздевалку, здесь уже переодевались их одноклассники. Юто уселся на скамью, доставая из рюкзака форму. Томи же просто присел рядом, сняв туфли.

— Роджерс, ты чего не меняешь одежду? — спросил Тцубаса. Он был крепким высоким брюнетом, при этом добрым и спокойным, разозлить его было очень сложно.

— Забыл форму. — зевал Томи, оперевшись на стену спиной. Юноша сам не знал что будет говорить учителю, но надеялся, что ему не влепят какую–нибудь двойку, а заставят, к примеру, подтянуться сотню раз, пока остальные будут заниматься практикой.

— У меня есть сменка. — сказал светловолосый Ичиро. Худой и низкий. Он был другом Тцубасы. Ичиро достал из сумки второй экземпляр спортивной формы. — Держи. Она новая.

— С-спасибо. — удивился Томи, взяв упакованную одежду. — Я куплю тебе такую же.

— Да не надо. — положил Ичиро свою спортивную сумку в шкафчик.

— Ичиро у нас будущий спортивный обозреватель. — растянулся в улыбке Тцубаса. — Ему понравилось твоё выступление в пятницу, Томас.

— Тцубаса… — засмущался паренёк.

— Чего ты? — удивился добряк. — Сам же хотел поговорить с Томасом. Не рад что ли?

— Хех, — почесал затылок Роджерс. — Не думал, что мой проигрыш кому–то понравится.

— Шутишь?! — загорелись восхищённые глаза Ичиро. — Ты бился один против Мацуваши с Хендерсонами! Любой из нас проиграл бы! Но ты продержался так долго! Это ли не круто?!

— Мне просто повезло. — ответил Томи с улыбкой.

— Как и в драке за складами? — сузил глаза Ичиро. — Ты без пояса вырубил столько народа… Не знаю что произошло в туалете главного корпуса, но ты сейчас здесь… и с тобой, как вижу, всё в порядке.

— Я просто хорошо уворачиваюсь от ударов. — пожал плечами Томи.

— Это какая–то техника? — любопытничал Ичиро.

— Да, — кивнул юноша. — Когда получишь тысячу ударов в лицо — волей–неволей начинаешь избегать тысячу первого.

— Интересно… — задумался паренёк, он взял смартфон и что–то записал в нём.

— Я готов. — сказал Юто, поднявшись со скамьи.

Томас быстро перекинул штаны, снял рубаху и накинул на майку белую футболку с эмблемой академии. Одежда ещё пахло новизной, будто только с магазина. Свою форму Роджерс аккуратно сложил рядом с одеждой толстячка.

Парни вышли из раздевалки. В огромном спортивном зале, высотой в десяток метров, уже стояли их одноклассники. В центре спортзала был обширный пласт татами. На нём студенты и будут проводить занятие по практике Оби. Девушки, как и юноши были в спортивных штанах синего цвета с вышитой эмблемой Акай Кири в виде красного круга. Выше пояса на них были надеты серые футболки, довольно широкие и свободные. Большинство студентов заправляли их в спортивные штаны. Мода это была или нет, но Томи поступил так же, лишь из–за личного удобства. Футболка действительно была длинной и широкой.

— Видал? — стрельнул Юто глазами в сторону разминающихся Чию и Серсы. — Какие они милашки.

— Это лишь обёртка, Юто. — пожал плечами Томи, присев на скамью у стены. Рядом висел канат, закреплённый к потолку, чуть дальше лежали гантельки разных весов и размеров, в другом краю спортзала были установлены турники и закреплённые манекены.

— Как у конфет? — присел пухляш рядом со скрипом.

— Да, типа того.

— А вы чего не разминаетесь? — спросил Тцубаса, он сидел на татами, разминая свою шею, делая круговые вращения головой.

«Какой он любопытный.» — подумал Томи.

— Так всё равно сейчас будет разминка. — ответил Юто и посмотрел в сторону Томаса.

— Томи? Ты чего?

Юноша подошёл к канату, отцепил его от крючка, приделанного к стене, дёрнул канат пару раз вниз, проверяя крепление, и полез по нему вверх, не обхватывая ногами. Он, перебирая одними руками, добрался до потолка и стал спускать вниз.

— Вроде свиду хиляк… — потёр шею Тцубаса. — А я вот так не могу…

Обозреватель делал видеозапись в свой бложжик…

В спортзал постепенно подтягивались остальные студенты… Вон прошла Аделина Штрехен с симпатичной подружкой. Беловолосая бросила мимолётный взгляд в сторону Томи, который уселся обратно на скамью, и прошла дальше. Вошёл Йошида, по виду парня можно было сказать, что он не прочь бы присоединиться к Юто с Томасом, но отчего–то не решался. Возможно из–за того, что они занимают девяносто девятое и сотое место в рейтинге? Зеленоволосая Ханако Такахаси с двумя одноклассницами, вскинув рукой свои длинные волосы, прошла к скамье, расположенной посредине стены спортзала. Через минуту вошли оставшиеся студенты. Айка с запыхавшимся лицом, быстро прошла в зал и остановилась возле компании девушек. Ватанабэ едва не опоздала из–за заполнения журнала.

В динамиках, развешенных по периметру, раздался мелодичный звон о начале учебного занятия и в спортзал вошла Кристина Бартелли. Спортивный костюм белого цвета сидел на ней как влитой… сексуальные длинные ноги, грудь небольшая, но стоячая и упругая. Узкая талия и тугие бёдра. Под её штанами кожа ног блондинки была загорелой и гладкой как дорогой шёлк.

— Эм… — удивился Юто. — Разве практику ведёт не Каябо Акихито?

— Может что–то изменили? — полюбопытствовал Ичиро.

— Ребят, а вы чего так всполошились? — не понимал Тцубаса.

Томи же молча поднялся со скамьи и направился за остальными. Студенты выстроились в шеренгу, встав на краю татами. Кристина сняла тапки и вошла на настил. Она встала посредине шеренги учеников.

— Здравствуйте, ученики.

— Здравствуйте, учитель! — ответил хор студентов.

— Сегодня Каябо Акихито отсутствует, поэтому я буду замещать его. Айка. — обратилась Кристина к старосте.

— Учитель. — кивнула Ватанабэ.

— Что вы проходили на прошлом занятии?

— Отрабатывали удары с разворота в стойке, ещё двух и трёх–ударную комбинацию ногами.

— Понятно. — ответила Кристина, она ненароком посмотрела в сторону Томаса, тот стоял и смотрел перед собой, словно о чём–то сильно задумавшись. — А что с медитациями и управлением потоками энергии?

— Учитель Каябо оставлял это на заключительном этапе тренировки.

— Ясно. — кивнула Кристина. — Всем. Напра–во!

Ученики повернулись в указанную сторону.

— Бегом. Марш! — скомандовала Бартелли, как весь класс 1-D принялся нарезать круги по периметру спортзала, начиная разминку. Блондинка ходила в центре татами и наблюдала за тренировкой.

— Отвали… — шикал Йошида, когда Чию цепляла его пятки при пробежке.

— Слюнтяй… — смеялась девчонка.

— Хууу… хууу… — дышал тяжело Юто.

— Ребят, вы чего шумите? — бежал Тцубаса чуть впереди и задавал вопросы Чию и Серсе.

— Разговоры! — громко сказала Кристина и дисциплина в спортзале выпрямилась. Только топот десяток ног и дыхание студентов нарушало тишину спортивного зала.

— Направляющий! — скомандовала Бартелли. — Продолжай комплекс тренировки. Остальные повторяйте.

Высокая девушка под два метра ростом, которая похоже была волейболисткой или любительницей баскетбола, перешла на приставной бег, бегущие за ней ученики повторяли все её движения. Пробежав ещё несколько кругов, девушка перешла на прыжки на двух ногах, затем на каждой по отдельности. Следом гусиный шаг и выпады с отбрасыванием ног. Когда разогревочный комплекс подошёл к концу, ученики принялись за растяжку. Шея, спина, руки, ноги — вся группа мышц должна была быть хорошо прогрета и растянута.

— Зырь. — сказал раскрасневшийся Юто, указав глазами на Айку и Ханако. Они стояли на идеальном поперечном шпагате. Аделина тоже не отставала, показывая чудеса растяжки.

— Ради такого стоит жить, Юто. — улыбнулся Томи. Он, растягиваясь, поглядывал на Айку, представляя её в такой позе на белоснежной постели… ухх… жара…

Бартелли заметила взгляд Томаса, направленный на девушек. Отчего–то ей стало неприятненько… но отчего? Томи же не её парень…

— Роджерс! Хватит разговоров! — сказала Бартелли, просверлив его буйным взглядом.

Томас и Юто переглянулись, что–то блондинка сегодня явно не в настроении.

Ученики закончили растяжку. Кто–то встал на ноги, прохаживаясь по татами, другие лежали на спине, восстанавливая дыхание, были и те — кто баловался в шутку сражаясь друг с другом. Пяти–минутный перерыв закончился.

— Встаём. — произнесла Кристина.

— Студенты с вспотевшими лицами построились в шеренгу.

— На первый–второй, рассчитайсь.

— Первый…

— Второй…

— Первый…

— Второй…

…

— Первый… — произнёс Томас. — Расчёт окончен. — юноша стоял с краю шеренги, похоже ему не досталось пары.

— Первые номера выйти из строя.

Ученики сделали шаг вперёд.

— Кругом. — продолжала командовать блондинка. Студенты выполнили указание. — Перед вами ваш партнёр на сегодняшнее занятие.

— Но учитель! — запротестовала Чию, указывая пальцем на довольного Юто. — Я не хочу тренироваться с этим… жиробасом!

— Тебе понравится, детка. — улыбнулся Юто, похоже он научился у Томи…

— Пфф…

— Это опыт. — ответила Бартелли. — Вы должны быть готовы к бою с любым противником. — сказала она, вспоминая что сама была не готова к бою в тот вечер… Она взглянула на Томаса, напротив него не было ученика.

— Так что тренируйтесь, не думая о своём комфорте или же удобстве. — с серьёзным тоном Кристины сложно было поспорить. Чию замолчала. — Сейчас отрабатываем удары с разворотом, а так же связки из двух и трёх ударов ногами, как вы изучали на прошлом занятии.

— Эм, учитель. — сказал Томас. — У меня нет пары.

— Ничего страшного. — ответила Бартелли, повернувшись к юноше. — Я потренируюсь с тобой.

Айка скосила взгляд в сторону блондинки. Ханако прищурила глаза, думая… а не учительница ли написала Томасу письмо? Но тут же отмела эти мысли… такое уж точно маловероятно.

— Ладно. — пожал плечами Томи. Он не видел в этом ничего такого.

— Разойтись. — сказала Бартелли.

Студенты со своим партнёрами разошлись по татами, начиная отработку ударов.

— Ха!

— На!

— Йа!

— Хэ!

— Ха!

В спортзале стало шумно. Большинство студентов били на выдохе, сопровождая каждый удар резким выкриком.

Томас стоял на месте, заложив ладони в карманы, ему махнула рукой Кристина.

— Ну? Тебе особое приглашение нужно? — стояла она на свободном пятачке татами. Вокруг тренировались ученики, но Кристина отбила себе свободный участок.

— Хм. — юноша хмыкнул и направился к блондинке. Он встал напротив, смотря в её холодное лицо.

— Начинай. — сказала она ровным тоном.

Томи посмотрел на удары своих одноклассников, их стойки, движения, выпады. И просто скопировал удар зеленоволосой Такахаси, её удары ногами оказались лучше всех в классе, даже лучше чем у Айки.

Томас стал распрыгиваться на ногах…

резкий подскок…

удар…

и подошва его голой стопы остановилась перед самым носом блондинки…

— Б-быстро… — прошептал Ичиро, он не сводил глаза с юного Роджерса.

Томи отвёл ногу от лица Кристины, поставив её на татами.

Он отвёл руку назад и подпрыгнул, разворачивая тело в воздухе и пробивая ногой вертушкой, прямо перед лицом Кристины. Её волосы сдуло назад от порыва ветра. Удар был быстрым и хлёстким… попади Томас таким по человеку и травм было бы не избежать.

Уже несколько студентов смотрели в сторону Томи, проводящего тренировочные удары.

— Его удары такие точные…

— Как он не боится зацепить учителя…

— У него чё… шаринган в глазах?

Юноша приземлился на ноги. Его взгляд был недоволен. Синхронизация с телом отсутствовала. Для многих казалось, что его удары проведены на высоком уровне, но Томас понимал — это далеко не так. Нет абсолютной точности. В прошлой жизни он бы мог любым пальцем ноги попасть хоть в глаз оппоненту, хоть в ноздрю, разорвав их. Да и этот подскок… он был ужасен… пока тело среагировало нужной команде… Томи вздохнул.

— Не понимаю. — сказала тихо Кристина.

— М? — посмотрел в её глаза юноша.

— Почему ты на девяносто девятом месте? Твои удары исполнены практически идеально…

— Может потому что самое прямое дерево в лесу срубают первым? — улыбнулся юноша.

— Не хочешь выделяться… — удивилась Кристина. — Но тогда… зачем ввязываешься в драки?

Томи и Кристина стояли на краю татами, в самом углу, через шум ударов учеников сложно было разобрать о чём они говорят…

— Я всего лишь защищаюсь. — пожал он плечами.

— И защищаешь… — добавила блондинка очень тихо.

— Чего? — не расслышал Томас.

— Я сказала: продолжай. Хватит филонить.

— Как скажете, учитель. — ухмыльнулся Томи. Он стал проводить удары ногами в лёгком режиме, работая на технику исполнения, а не силу и скорость…

…Вскоре отработка ударов подошла к концу.

— Закончили. — сказала вспотевшая Кристина. Она тоже помахала ногами, отрабатывая связку ударов и показывая настоящее мастерство. Томи отметил, что блондинка действительно сможет задать жару при случае…

— Построились.

Ученики с красными лицами и мокрыми волосами выстроились в одну шеренгу.

— На сегодня занятие закончилось, медитацию проведёте дома. — блондинка обвела студентов оценивающим взором. — Класс. До свидания!

— До свидания, учитель!

Кристина бросила мимолётный взгляд на Томаса и вышла из спортивного зала, студенты последовали в раздевалки…

— Ох… — стонал Юто, держась за живот. — Чию… она монстр…

— Чего ты, Куросаки? — спросил добрячок Тцубаса.

— Эта девка… совсем себя не сдерживала…

— Крепись, тигр. — улыбнулся Томи. — Сейчас сходим в кафешку, отведаешь мясной пиццы.

— Не…

— А?! — удивился Томи. — Мне послышалось? — почесал он в ухе.

— Не смогу… — гладил живот пухляш. — Меня тошнит…

— Так бывает. — влез Ичиро.

— Это всё три порции рамена… — скис пухляш.

— Ну… не переживай… — потрепал его Томи по волосам. — В следующий раз сходим. Пицца никуда не денется.

— П-правда? — поднял толстячок своё широкое лицо.

— Правда. — улыбнулся Томас…

Напротив главных врат академии Акай Кири стояли три чёрных мерседеса. В одном из них сидела взрослая девушка тридцати пяти лет — белый классический костюм с укороченными штанинами, на её ногах были весенние полусапожки из чёрного замша, на шее накинут платок из лёгкого чёрного шёлка. Рядом с ней сидела красивая девушка с волосами цвета крови. Чёрный спортивный костюм из свободных штанов и олимпийки с высоким горлом. На её небольших кулаках были натянуты чёрные перчатки с красными вставками, подобранные под цвет её волос. На её тридцать седьмом размере стопы были чёрные кроссовки с застёжками и салатовой надписью «урон».

— Да где же он?! — сидела красноволосая, то и дело всматриваясь в лица выходящих студентов из двора академии.

— Госпожа Юна… если ваш отец или и тем более дедушка узнают, что вы прогуляли последнюю пару…

— Откуда же они узнают? — сосала красноволосая чупа–супа, не отрывая взгляда от окна автомобиля.

— Госпожа… — кривила нос телохранительница. — Не могли бы вы убрать эту странную сладость.

— Ммфф. Нет. — смотрела девчонка в тонированное окно мерседеса.

Норико вздохнула. Она посмотрела в тоже окно, что и юная Оридзава.

— Смотрите, Госпожа, это он!

— Да–да! — уткнулась Юна лицом в окно. — Сейчас я устрою ему взбучку!

— Подождите. — остановила девчонку Норико. — Не стоит этого делать возле территории академии.

— Почему?!

— Арису Токугава не простая женщина. Ваш отец точно вас отругает, а меня уволит.

— Ладно…

— Не переживайте, проследим за ним немного и настигнем в самый непредсказуемый момент.

— Да! Так будет даже лучше… — расплылась в довольной улыбке красноволосая. — С удовольствием посмотрю на его испуганную рожу!

Томи и Юто выходили с территории академии. На улице был лютый холод, казалось с минуты на минуту прольётся дождь…

— Всё–таки практика это что–то… — не смотря на боль в животе, Юто улыбался.

— Соглашусь. — улыбнулся Томи, хлопнув по плечу Юто и сощурив свой взгляд. — Вспотевшие девчонки такие сексяшки…

— А как кричала Чию… — вспоминал Юто с блаженным взглядом.

— У меня до сих пор в носу запах пота Бартелли…

Юто жадными глазами посмотрел на ноздри Томи…

— Даже не думай. — сказал Томас.

— Ну дай понюхать… может там ещё что–то осталось…

— Порой ты меня пугаешь, Юто… — оскалился Томи в улыбке.

— Ха! — стукнул пухляш юношу и засмеялся. — Не один ты можешь шутить, Томас!

— Ну не знаю…

— Э?! Я правда пошутил!…

… — Смотри какой он радостный… бесит. — следила за Томасом из автомобиля красноволосая Юна.

— Может с ним познакомилась какая–нибудь девушка?

— Пха! — чуть не подавилась Юна. — Ну и шутки у тебя, Норико! Кому он нужен! Трус и придурок…

…За Юто приехало такси, он не в силах был идти домой, пухляша действительно мутило.

— Ладно, Томи, до завтра.

— Ага, смотри там, не перенапрягайся. — ответил Томас.

— Угу.

Толстячок присел на заднее сиденье подъехавшего такси и поехал домой.

Томи же поднял воротник пиджака и пошёл вдоль каменного ограждения к станции метро. Он принял душ и переоделся. Форму он забрал с собой в пакете.

Юноша уже прошёл торговый квартал с кучей магазинов и свернул к небольшому проезду между высотками. В конце переулка остановился чёрный лексус, встав поперёк проезда. Из него вышли взрослые мужчины в чёрных костюмах. Томас обернулся. Позади переулок тоже преградили два чёрных внедорожника.

«Интересно. Неужели… неужели я внебрачный сын императора и меня хотят пришить?!»

Из чёрного лексуса вышел взрослый мужчина. Тёмно–синий костюм, коричневые туфли, он был высоким и подтянутым, в коротких волосах вовсю гуляла седина. Рядом с ним стоял лысый парень с осовелыми глазами, полными усталости.

Седой мужчина шмыгнул брезгливо носом и достал из золотого коробка зубочистку, сомкнув её уголком тонких губ. Он махнул цепкой ладонью с рубиновым кольцом на мизинце Томасу.

— Иди–ка сюда, сынок.

Томи стоял на месте. Позади он слышал скрип кожаных ботинков телохранителей. Они приближались к нему, не оставляя пути для отхода.

— Что–то не хочется. — ответил Томи спокойным тоном.

— Я по–хорошему говорю. — устало сказал Джимми Хендерсон, заменив сломанную зубочистку.

— Какие–то проблемы? — задал вопрос юноша.

— Какой смышлёный, — скупо усмехнулся Джимми. — Проблемы. Да. Сейчас будем решать.

Томи подошёл и встал на расстоянии четырёх метров от старого Хендерсона. Мужчина смерял юношу изучающим взглядом. Джимми повернул голову в сторону Лони:

— Представь, — указал он кивком на Томаса. — Вот этот кусок говна сломал ногу Дику в бою.

— Полное дерьмо. — ответил лысый кузен. — Думаю он принял запретку* и всех на*бал.

Томи усмехнулся… похоже он не сын императора.

— Ясно. — вздохнул юноша. — Я думал здесь серьёзные люди, оказалось лишь два ублюдка.

— Что бл* сказал?! — быканул Лони.

— Погоди–погоди. — остановил его рукой Джимми. Мужчина перевёл взгляд на Томаса. — Послушай, сосунок, ты сломал ногу моему сыну. Ты действительно думал такое останется без последствий?! — крепкая рука Джимми сжала золотую коробочку и та прогнулась по краям…

Томи понимал… сейчас он выглядел всего лишь беспомощным мальчишкой. Похоже Хендерсоны приехали качать за своё. Так чем ему ответить? Что объяснить отцу, который уже всё для себя решил? Ладно уж, он попробует достучаться до глухого…

— Твой сын участвовал в бою на арене. Очевидно, что там можно сломать не только ногу.

— Мне пох*й. — плюнул в сторону глава Хендерсонов. — Знаешь, малой. Я хотел сломать ногу твоему папашке, — стиснул Джимми зубами новую зубочистку. — Но он уже сдох. Так что, пацан, ногу ломать придётся тебе. — старший Хендерсон перевёл взгляд на охранников позади Томи. — Схватите его.

Бойцы в классических костюмах шагнули к юноше, как в переулок вышел десяток бойцов в таких же чёрных костюмах. Впереди шла девчонка с красными волосами, рядом с ней телохранительница в белом.

— Что здесь происходит?! — громко спросила красноволосая. Она остановилась в пяти метрах от Томаса и Джимми.

— Девчонка. Это не твоё дело. — ответил Хендерсон, сощурив взгляд и пытаясь понять какого хера происходит…

Томас посмотрел на девчонку с её телохранительницей, почесав висок…

— Ты же… — сказал юноша. — Та самая глу…

— Я, Юна Оридзава. — повысила голос красноволосая и перевела взгляд на Хендерсона. — Всё что происходит в районе Синдзюку моё дело.

— Надо же, — улыбнулся Джимми, успокоившись. — Юная Оридзава. Прошу прощения, не признал. Я Джимми Хендерсон. И сейчас вы, клан Оридзава, вмешиваетесь в дело моей семьи.

— Какое дело? — изогнула бровь Норико. — Избить этого парня?

— Именно. — ответил Джимми. Он перевёл взгляд на своих людей. — Продолжайте. — бойцы двинулись к Томасу, но Юна подняла кулак вверх, давая своим людям команду приготовиться:

— Я ещё не договорила. — глаза девчонки были холодны, сейчас в ней действовал заложенный блок поведения. Пусть Юне было и страшновато, но она вела себя как истинная Оридзава.

— Похоже старый Оридзава упустил воспитание своей внучки. — покачал недовольно головой Джимми.

— Зачем вы хотите избить этого человека? — задала вопрос девчонка, не ведясь на провокацию.

Томас же стоял, любопытствуя чем всё закончится…

— Он сломал ногу моему сыну. — ответил холодно Джимми. У него сейчас были свои мотивы вести диалог, если девчонка скажет что–то лишнее… — Хочу ответить ему тем же.

— Твой сын отправил меня в кому. — пожал безразлично плечами Томас.

— Заткнись, сучёныш. — влез лысый Лони. — Тебе не разрешали говорить.

— Бери пример со своего ёб*ря. — улыбнулся Томи, указав на Джимми. — Он понимает когда нужно прикусить язык.

— Ах, ты, сука! — кинулся Лони вперёд на юношу, но путь ему преградила телохранитель девчонки — Норико. Юна же стояла, даже и глазом не повела.

Глаза Джимми налились кровью, чтобы какой–то безродный ублюдок посмел оскорбить его?

— Паца–ан… — прошипел Джимми. — Теперь я сломаю тебе и руку… — Хендерсон перевёл взгляд на Юну. — Клан Оридзава, не вмешивайтесь в наказание этого наглеца, он нанёс оскорбление моей семье.

— Причинил вред Дику! — выкрикнул лысый Лони, пялясь со злостью на Томаса.

Телохранительница отошла, понимая что Лони уже не кинется на юношу, и подошла к Юне:

— Госпожа, — сказала она тихо. — Не думаю, что стоит развивать ситуацию. Вражда с семьёй Хендерсон только ослабит наш клан.

Красноволосая посмотрела на Томи. Его спокойствие было чем–то неестественным, как казалось девчонке. Неужели этот придурок не боится? Она вон едва держится, чтобы ноги не тряслись.

—Эй. — поймал Томи её растерянный взгляд. — Не вмешивайся в мои дела. Глупая женщина.

— Чт–то… — прошептали губы Юны.

Её люди сорвались к юноше убить его, но девчонка остановила их:

— Стойте.

Всего лишь слово и якудза послушно отступили. Внучка их Господина также их Госпожа.

Юная Оридзава мгновенно взяла себя в руки и перевела взгляд на Джимми:

— Семья Хендерсон. Вы знаете правила. Выберите бойца, пусть он и совершит наказание над этим… простолюдином.

— Эй, — наиграно обиделся Томи. — Я сложно!

— Чего… — уставилась на него Юна.

— Сложнолюдин. — снял пиджак юноша, бросив его якудзе Оридзавы. — Подержи, братух.

Но мужик со шрамом через всё лицо отбросил серую одежду в сторону.

— Ну и ладно. — пожал плечами юноша, он бы и так положил его на асфальт, здесь не было вешалок и шкафов. Откуда они в переулке. Томи расслабил галстук и снял его, намотав на кулак правой руки. — Вы же понимаете, что просто так я не дамся.

— Босс. — играл желваками лысый Лони. — Джимми. — позволил он себе панибратство. — Разреши мне наказать его…

Старший Хендерсон стоял размышляя… В данной ситуации глупо будет наказывать Томаса лично перед Оридзава. Такое только вызовет смех среди якудза.

— Сломай ему ногу и руку. — ответил Хендерсон. — Слово было сказано.

— Понял, босс. — ухмыльнулся лысый Лони. Он скинул пиджак, отдав его бойцу Огненной Звезды и щёлкну шеей, пошёл на Томи.

— Ну чё, щенок, — оскалился лысый. — Теперь ты не такой разговорчивый.

Юноша стал распрыгиваться в своих туфлях.

— Хорош трепаться.

— Сучёныш. — сплюнул Лони и рванул на Томи. Лысый Хендерсон не активировал пояс. Зачем? Мальчишка перед ним всего лишь первокурсник…

Удар ногой в сторону юноши, намереваясь выбить всё дерьмо из его живота, как Лони почувствовал что его опорную ногу схватили… Ещё миг непонимания… и лысый Хендерсон с подсечённой ногой падает на асфальт.

— Твою м… — прошептал боец из Огненной звезды.

Гул удивления раздался в переулке…

Лони тут же прикрыл глаза, активируя оранжевый пояс… вовремя. Кулаки Томи наносили град ударовпо его подбородку и шее… но куда там… Теперь мощи юноши не хватало вырубить носителя Дайдаииро Оби..

— Ар-р!

Взревел Лони и сбросил с себя Томаса.

Юноша и бритоголовый тут же поднялись на ноги.

— Сломай его Лони!

— Какого хера ты творишь?!

— Покончи уже с ним!

Выкрикивали люди Хендерсонов.

Телохранительница Норико посмотрела на свою госпожу. Юна стояла с безэмоциональным лицом… но её глаза… отчего в них бурлил огонь?

— Используй Оби! — выкрикнул якудза Томасу. Тот самый, что отбросил его пиджак.

— Если бы я мог. — прокряхтел юноша. Он приготовился увернуться, ведь Лони с активированным поясом уже прыгнул в его сторону, замахиваясь размашистым правым… Из–за активированного пояса бритоголовый стал быстрее и мощнее в разы… попади под его удар и мало не покажется. Вот и Томас присел, пропуская удар, как ему в лицо тут же полетел левый апперкот…

«Не успею…»

Юноша пытался отбить кулак Лони своим локтем, но не вышло… рука лысого лишь сместилась в сторону, не вырубив юношу, но отправив в полёт.

— Кха… — ударился Томи, упав на спину и тут же перекатился в сторону от удара сверху бритоголового.

— Какой вёрткий… — комментировал боец Хендерсонов.

— Почему он не использует пояс?

— Придурок может…

Томи, перекатываясь от ударов ног лысого, подсёк туфлей его стопу и удалил второй по его колену…

«Сука…»

Не сработало. Приём рычага–подсечки должен был сбить Лони на задницу, но не вышло, силы были не равны.

Томи перекатился в сторону, оттолкнувшись руками от земли и приземлившись на ноги подобно акробату. Он снова встал в боевую стойку. Грязный, с разбитой губой. Но ясным взглядом.

— Скользкий, сука, как змея. — недовольно выдохнул Лони, срываясь в новую атаку… Какого хрена этот пацан так неуловим? Бритоголовый уже пытался схватить его, но не вышло. Из пяти ударов, три уходят в молоко… Что происходит? Лони имеет оранжевый уровень! Он должен был уже закончить этот бой!

Золотая коробка в руке Джимми медленно превращалась в единый хлам. Бой Лони сейчас позорит его. Мальчишка даже не использует свой пояс!

Лони сорвался в атаку…

Джеб.

джеб.

хук правой.

всё мимо…

удар ногой.

снова не достал.

Лони почувствовал по коленному суставу удар, но слабый… снова рывок к Томасу и третий джеб, наконец, разбивает пацану нос… Лони оскалился, почувствовав кровь жертвы… он бросился пробивая мощным прямым… как ему в подбородок ударили словно молотком… Но, Лони не сбавил темпа, этот удар при активированном поясе был для него несерьёзен. Он достал Томаса… наконец–то. Удар парню в печень… юнец, скорчив лицо, согнулся, но даже так он попытался уйти от града ударов Лони… Не вышло…

Бух!

Бух!

Буф!

Дуф!

Лони избивал Томаса по лицу и корпусу, но тот не произносил ни звука, пытаясь ещё защищаться… Кровь брызгала в стороны, кулаки Лони у самого уже были в крови… но пацан не опускал своих рук… он каким–то чудом стоял на пошатывающихся ногах…

Лони ударил с силой по голени Томаса…

Хрусь.

Юноша упал на одно колено. Он прикрылся от удара в лицо, ещё пытаясь отклонить удар, но Лони схватил его руку.

— Постой. — раздалось из уст Джимми.

Тяжело дышащий Лони остановился, держа мальчишку за руку.

— Что вы собираетесь сделать? — с отсутствующим тоном задала вопрос Юна.

— Очевидно, мой боец победил. — спокойно сказал Джимми, подойдя к окровавленному юноше.

— Ну что, сучёныш. — взял старший Хендерсон его за волосы и ударил звонкую пощёчину. — Теперь понимаешь… жабе не победить тигра. Посмеешь приблизиться на шаг к моему сыну, сдохнешь как последняя мразь. — Джимми схватил окровавленный рукав когда–то белой рубашки Томи и сломал ему предплечье.

— Хх… — вырвался тихий хрип из окровавленного лица Томи. Из его рта стекала струйкой тёплая кровь. На лице не осталось и живого места.

Джимми толкнул замшевой туфлёй юношу в грудь и малец свалился на спину… больше не в состоянии встать.

Старший Хендерсон достал из грудного кармана шёлковый платок и вытер свою руку, которой касался юноши.

— Мерзость. — произнёс Джимми презрительно. Он посмотрел в сторону стоящей спокойно Юны.

— Было интересно познакомиться, юная Оридзава. Передавайте дедушке от меня пламенный привет.

— Если не забуду. — красноволосая развернулась и пошла к своему автомобилю, стоящему за углом, её люди пристроились следом. Огненная Звезда же направилась к чёрным внедорожникам…

…Джимми сел на переднее пассажирское сиденье лексуса.

— Я мог и сам с ним разобраться, отец. — недовольно проворчал брюнет с пробитыми ушами.

Джимми перевёл презрительный взгляд на Дика.

— Ты уже разобрался.

— Отец, — сказал молчаливый Гарри. — Разве ты не говорил, что Хендерсоны не обижают тех кто слабее?

Джимми вскинул бровь:

— Так и есть, Гарри. Если дело не касается нашей семьи. Но посмотри на своего брата, — кивнул он на загипсованную ногу Дика. — Ему сломали ногу, а что сделал ты?! Простил?! Не сомневаюсь если уже в вашей академии ходят слухи о том, что Хендерсоны не могут дать сдачи. Ты хочешь, чтобы завтра к нам приехали Оридзава или Ватанабэ и переломали ноги? — Джимми сжал золотой комок из коробки с зубочистками, превратив его в шарик. — Поймите, наконец, дашь слабину и тебя загрызут. Если загрызут тебя, то и всех нас. Понимаете о чём я? Роджерс перешёл нашей семье дорогу и ты, Гарри, как старший брат Дика, должен был разобраться с ним.

— Я… я понял отец.

— Это последний раз, когда я убираю за вами дерьмо. — ответил Джимми.

Тук–тук.

Постучал в окно лексуса Джимми.

Хендерсон опустил стекло автомобиля.

— Босс, мне продолжать поиски?

— Нет. Следуй на тренировочную базу. Буду награждать тебя.

— П-понял. — склонил голову бритоголовый с радостью. Неужели он, наконец, получил уважение своего кузена?…

…Восточный ветер, пришедший утром с Тихого океана, улетел покорять новые земли, оставив над шумным Токио только непроглядные чёрные тучи. В вечернем небе мелькнула яркая молния и раздался гром… сигнал миллионам каплям дождя, что теперь можно…

Кап.

Кап.

Кап–кап–кап…

С каждой секундой шум падающих капель всё нарастал, скрывая Токио под проливным дождём… В переулке лежал побитый юноша. По его лицу стекали струйки дождя, смывая кровь битвы… грязная, рваная рубашка насквозь промокла, как и серые потёртые брюки. В кармане звонил телефон… но он не слышал. Хоть глаза его и были открыты…

«Я ошибся.»

Дождь усиливался. Юноша всё так же лежал на асфальте, смотрев в небо. Его алые глаза наполнялись злобой…

«Наивный мечтатель…

Шанс на простую жизнь?

Глупец…»

Его разбитые губы скривились в горькой улыбке. Целая рука медленно смахнула с лица дождевые капли, затекающие в глаза.

— Ты долго ещё будешь здесь стоять? — сказал он, смотря чёрное небо.

В нескольких метрах от него стояла Юна. Уже давно. Как начался дождь. Юная Оридзава думала, что Томи не слышал её шагов…

— Тебе… тебе нужна помощь? — по бледному лицу Оридзавы стекали капли дождя. Её красные волосы промокли, как и одежда. Но она не хотела уходить.

— Глупая женщина. — ответил тихо юноша. — Иди домой. Заболеешь.

— Оридзава не болеют… Пчхи…

— Глупая женщина…

Примечание: Юночка Оридзава:3

Глава 16

…Восточный ветер, пришедший утром с Тихого океана, улетел покорять новые земли, оставив над шумным Токио только непроглядные чёрные тучи. В вечернем небе мелькнула яркая молния и раздался гром… сигнал миллионам каплям дождя, что теперь можно…

Кап.

Кап.

Кап–кап–кап…

С каждой секундой шум падающих капель всё нарастал, скрывая Токио под проливным дождём… В переулке лежал побитый юноша. По его лицу стекали струйки дождя, смывая кровь битвы… грязная, рваная рубашка насквозь промокла, как и серые потёртые брюки. В кармане звонил телефон… но он не слышал. Хоть глаза его и были открыты…

«Я ошибся.»

Дождь усиливался. Юноша всё так же лежал на асфальте, смотрев в небо. Его алые глаза наполнялись злобой…

«Наивный мечтатель…

Шанс на простую жизнь?

Глупец…»

Его разбитые губы скривились в горькой улыбке. Целая рука медленно смахнула с лица дождевые капли, затекающие в глаза.

— Ты долго ещё будешь здесь стоять? — сказал он, смотря чёрное небо.

В нескольких метрах от него стояла Юна. Уже давно. Как начался дождь. Юная Оридзава думала, что Томи не слышал её шагов…

— Тебе… тебе нужна помощь? — по бледному лицу Оридзавы стекали капли дождя. Её красные волосы промокли, как и одежда. Но она не хотела уходить.

— Глупая женщина. — ответил тихо юноша. — Иди домой. Заболеешь.

— Оридзава не болеют… Пчхи…

— Глупая женщина…

Но Юна подошла ближе, она присела на коленки, плюхнувшись в дождевую лужу и промочив спортивные штаны. Она так и не сразилась с юношей. Её зелёные глаза внимательно смотрели на бледное лицо Томи. Мальчишка потерял кровь через открытый перелом ноги, температура его тела, под холодным дождём, постепенно понижалась, если ничего не предпринять, то он умрёт.

— Вставай… — взяла она его за руку. Та была неприятно холодной и тяжёлой.

— Глупая… — говорил он всё тише. — Этому телу… нужно. почувствовать. смерть.

Юна нахмурилась.

— Ты точно придурок… — она потянула его за руку, желая приподнять, но юноша оттолкнул её из последних сил.

— Спа. сибо. Прав. да… — посмотрел он благодарно в её красивые глаза. — Но мне… это нужно… этот… танец… — Томи начинал терять сознание.

— Танец? — не поняла красноволосая. — Ты уже бредишь. Норико!

Послышались всплески дождевых луж и щелчки каблуков. Через несколько секунд телохранительница уже стояла рядом. Норико подставила зонт, скрывая сидящую Юну от дождя.

— Госпожа.

— Мы забираем его.

— Но госпожа, ваш отец…

— Ничего не узнает. — по зелёным глазам Юны было видно — она не желала сейчас спорить.

— Как скажете, моя госпожа.

Красноволосая посмотрела на бессознательного юношу.

— Ты ещё не сразился со мной, так что — не смей умирать.

В её тихом голосе совсем не чувствовалось вызова…

* * *

Чёрные внедорожники семьи Хендерсон проехали через городские улицы Токио. Из–за проливного дождя скорость передвижения автомобилей упала до безопасного минимума, образовывались дорожные пробки. Джимми сидел на переднем сиденье, смотря вперёд. Стеклоочистители смахивали с лобового стекла летящие капли, свет от фар встречных автомобилей неприятно светил в глаза. Сегодня, весь сверкающий огнями Токио расплывался от проливного дождя, как смазанная картина. Группировка «Огненная Звезда», минув два городских района, свернули к кварталу бывших производственных цехов. Через десяток минут, Хендерсоны въехали на спортивную базу. Внедорожники остановились у главного входа, и телохранители вышли с зонтами в руках, открывая своему боссу и его отпрыскам двери автомобиля.

Джимми с холодным взглядом вышел из лексуса и направился в свой кабинет, за ним последовал Гарри, Дику же подали костыли, и он поплёлся следом.

— Босс!

Бойцы поздоровались и встали с диванов, кто–то незаметно убрал бутылку с пивом, задвинув её за мебель, другие потушили сигареты. Старый Хендерсон не любил когда в его присутствии курили. Он прошёл мимо, не обращая ни на кого внимания и вошёл в свой офис. Здесь было убрано и опрятно. Самое чистое и стерильное место во всём спортивном комплексе. Джимми снял пиджак, на котором было пару мокрых капель от дождя, расслабил чёрный галстук, его крепкая рука взяла новую коробку с зубочистками, но, посмотрев на неё своим пустым взглядом, он отложил её и выдвинул в столе ящик. На дне лежали три ножа, пистолет, пачка с патронами и маленький бутылёк с таблетками запретки. Джимми взял чёрный армейский нож и уселся в своё кресло.

— Отец, — заглянул в кабинет Гарри. — Мы войдём?

Джимми крутил армейский нож в руках, старый, с зазубренами, он специально не точил его, оставив лезвие затупленным и деформированным. Всё–таки подарок от родного дяди, прошедшего войну.

— Конечно, Гарри.

Старший из братьев кивнул и прошёл внутрь, за ним вошёл Дик, стукнув громко костылём о дверь. Братья уселись на кожаном диванчике у стены, стоящим напротив рабочего стола Джимми.

— Босс, — мялся в дверях бритоголовый Лони, он хотел идти отдыхать, два дня парень был на ногах в поисках убийц Джека и Рика. Но увы, безрезультатно.

— Проходи. — старший Хендерсон даже не посмотрел в его сторону.

Лони вошёл в кабинет, не зная куда себя пристроить. Диван был занят сыновьями Джимми, а стул, стоящий у деревянного рабочего стола босса, заменил вешалку висящему пиджаку босса.

— Джимми, хех, — провёл рукой по колючей лысине Лони. — Спасибо, что разрешил мне приехать. Я, я обыскал каждую дыру в поисках свидетелей, сделал как ты и сказал. — оправдывался кузен.

Джимми смотрел на нож спокойным, задумчивым взглядом. Он, покрутив в руках подарок, сказал хрипучим голосом, так и не посмотрев на своего двоюродного младшего брата.

— Ты опозорил меня.

— Джимми… — сглотнул вставший ком Лони, ох и не нравился ему голос старшего Хендерсона. — Я правда обыскал всё. Хочешь?! Хочешь поедем, и я перед тобой спрошу у всех ещё раз… я правда сделал всё что мог…

Босс перевёл взгляд на бритоголового.

— Ты должен был сломать ему руку и ногу.

Голос Джимми был спокоен, но так холоден, словно леденящая стужа, опасная и до боли обжигающая.

— Ты за пацана что ли…

— А ты? — не слышал его Джимми. — Устроил ё*анный цирк. Как теперь Оридзава будут воспринимать моих бойцов?

— Так я же сломал ему ногу… — не понимал Лони. — Как ты и хотел…

— Ты похоже не понимаешь. — мотнул головой старший Хендерсон. Он отложил нож на край рабочего стола, встал со своего кресла и вздохнул. Мужчина старался держать себя в руках. Гарри и Дик сейчас старались не отсвечивать, они знали это состояние отца. Хендерсон опёрся руками на стол и вытянул вперёд шею.

— Я сказал сломать руку и ногу, а не валяться в грязи, как побитая сука. Ты действительно думаешь, что правильно выполнил задание?!

Лони занервничал, ему нужно было сразу использовать активацию пояса, тогда бы он избежал той нелепой ситуации, когда оказался на заднице.

— Тот уродец… он был таким проворным…

— Он унизил тебя.

Уголок губ Джимми стал мелко дёргаться от неконтролируемого нервного тика.

— Теперь, в глазах Оридзавы, я выгляжу, как олух. — глаза Хендерсона прожигали Лони, ещё немного и, казалось, он сожжёт сердце бритоголового взглядом.

— Ему просто повезло… — сглотнул слюну Лони. — Я не ожидал что так произойдёт… Джимми.

Хендерсон шмыгнул носом, скривив при этом верхнюю губу.

— Слишком много ошибок.

Он выдвинул ящик в столе и достал пистолет.

— Джимми… — задрожали губы у Лони. — Брат… — парень склонился, вымаливая прощение. — Умоляю! Дай мне ещё один шанс!

— Шанс, шанс. — крутил Джимми в руке ствол. — Я устал давать тебе шансы. Дам я его тебе, и что дальше? Снова сядешь в лужу.

— Я сделаю всё! Всё что ты прикажешь, брат! Прости меня! Прошу!

Джимми смотрел на согнувшегося кузена, перевёл взгляд на своих сыновей, те сидели тихо, боясь попасть под раздачу. И Джимми это не нравилось. Два послушных щенка, боящихся сказать ему хоть слово против. Старый Хендерсон не был таким, он всегда стоял на своём, неважно отец был перед ним или кто–то ещё. Джимми непреклонен и упёрт, не был бы он таким — семья Хендерсон так бы и торговала всю жизнь рыбой на рынке. Странно, что тот мальчишка, Томас Роджерс, так напомнил его самого в юности. Дерзкий и наглый, он может стать большим человеком в преступном мире Токио, если, конечно, доживёт и не встретит шальную смерть. Почему Дик и Гарри не такие? Сегодняшний день разочаровал чувства старого Хендерсона.

Джимми потёр пальцами уголки уставших глаз, стоящий на коленях Лони, уже начинал раздражать своей мольбой. Старый Хендерсон присел в своё кресло и убрал в ящик пистолет, он откинулся на спинке кресла удобней.

— Докажи, что твои слова не пусты.

Лони поднял голову, он так и стоял на коленях, боясь поймать в лицо пулю.

— Что… что мне сделать, брат?

Джимми взял армейский нож с тупым лезвием и бросил к ногам бритоголового кузена.

Лони перевёл взгляд на упавшее холодное оружие и сглотнул вставший ком, он знал что ему предстоит юбицуме — ритуал отрезания пальца в знак доказательства своей преданности.

— Я, я сделаю это. — взял Лони в руку нож.

Рукоять была старой и потрёпанной, клинок совсем немного перевешивал в свою сторону, создавая дисбаланс с весом рукояти. Бритоголовый положил на пол кулак с оттопыренным мизинцем, прислонил тупое лезвие с зазубренами к коже, ему предстояло отрезать первую фалангу. Дик и Гарри отвели взгляд.

— Смотрите, как ваш двоюродный дядя исправляет свои ошибки. — ровным тоном сказал Джимми, и сыновья, всё же, повернулись.

Лони сглотнул, сжал рукоять сильнее и начал резать плоть…

— М–м–м-б–л–я…

Из кабинета раздались душетрепещущие похрипывания, спортсмены, находящиеся в спорткомплексе, замерли, в кабинете босса творилось что–то нелицеприятное, приглушённый стон Лони раздавался по всему бывшему производственному цеху…

— Ха-а… ха-а… — тяжело дышал Лони со слезами на глазах, держась за окровавленную руку. На полу лежал кусочек его пальца.

— Хорошо. — сказал Джимми и перевёл взгляд на старшего сына. — Подойди, Гарри.

Парень с осветлёнными волосами и пирсингом в носу подошёл к рабочему столу.

— Так как ты не разобрался с человеком, сломавшим ногу твоему брату, пришлось разбираться твоему дяде. За это ты будешь наказан.

— Отец…

— Бери нож, — сказал Джимми.

Паренёк с ужасом в глазах подошёл к сидящему, стонущему Лони и поднял с окровавленного пола нож.

— Режь дяде вторую фалангу.

— Что… — стоял ошарашенный Гарри.

— Джимми… — прокряхтел кузен, не ожидавший такого решения.

Старый Хендерсон смотрел холодными глазами в лицо старшего сына:

— Ты хочешь ослушаться моего приказа?

— Н-нет… — тихо сказал Гарри.

— Тогда режь, щенок! Не то я отрежу ему руку!

— Д-да…

Осветлённый блондин присел рядом с Лони:

— П-прости, дядя.

Гарри взял окровавленную руку Лони, тот не сопротивлялся, понимая — мотыльку не пролететь сквозь горящий дом.

Нож неуверенно стал резать плоть тупым лезвием…

— Мм… — зажимал губы Лони. — Быстрее, твою мать!

— Быстрее!

Гарри надавил сильнее, стараясь как можно быстрее отрезать вторую фалангу…

Крики снова раздались из кабинета босса. Бойцы, те — кто курил, достали сигареты. Многие уже поняли что происходит. Теперь, с отрезанным мизинцем, Лони будет изгоем общества, куда бы он не пошёл — все люди будут видеть его принадлежность к криминальному миру, в криминальном же мире, его подрезанный палец будет означать неисполнительность.

— Блядь–блядь–блядь… — рыдал Лони, заведённый болью.

— Дик. — произнёс Джимми, как приговор бритоголовому.

— Отец! Я не буду! — запротивился младший сын.

— Взял, сука, нож, и начал резать. — заиграл желваками старый Джимми.

Дик тут же поник, на этом его восстание против семейных укладов закончилось. Он с костылём подошёл к своему дяде и присел…

— Дик, — произнёс Джимми. — Ты тренируешься у моих лучших людей, ты позволил сломать себе ногу в тренировочном бою, и кому? Простолюдину? Никчёмышу? Ты разочаровал меня, как боец.

— Отец, этот Томас… — с опущенными глазами говорил младший. — Ему правда везло…

— Хватит! — гаркнул Джимми. — Свои оправдания можешь рассказывать своим малолетним блядям. — Джимми достал из второго ящика бутыль с виски и сделал глоток из горла.

— Ха… — вытер мужчина губы. — Завтра я вызову адепта, он излечит твой перелом, и ты, — зашипел Джимми. — Вызовешь Роджерса на бой. Естественно, когда он встанет на ноги. — Джимми шмыгнул носом. — А он, блядь, встанет. Такие собаки довольно живучи.

— Отец, я…

— Рот закрой. — прервал Дика Джимми. — Если ты проиграешь — отправишься в бойцовый интернат. Без выезда домой, я это устрою. — Хендерсон обвёл всех пустым взглядом.

— Свободны.

Джимми облокотился в кресле. Ситуация с безродным мальчишкой вывела его из себя. Ему пришлось показать сыновьям, как нужно действовать в этом жестоком мире. Старый Хендерсон смотрел видео пятничного боя, прошедшего в академии, одно дело, если бы Роджерс сломал ногу Дику случайно, но мальчишка сделал это намеренно. И если Джимми увидел намерение в действиях простолюдина, то и остальные — кто посмотрел видео, наверняка, сделают такие же выводы. И что тогда начнут говорить? Можно сломать Хендерсона и остаться безнаказанным? В таком случае их семье быстро придёт конец. Да и пацан, просил бы прощения в том переулке, возможно, Джимми и не был бы так зол, дал бы мальчишке пощёчину и сказал убираться вон. Но, отчего–то, Томас был слишком наглым и бесстрашным. Такое не свойственно детям его возраста и положения. Возможно… возможно такие люди и нужны Джимми Хендерсону? Глава «Огненной Звезды» задумался об этом, ведь он уже давно мечтал переквалифицироваться из бандита низшего звена в кого–то большего…

* * *

Во внутренний двор поместья Оридзава въехали чёрные автомобили, один из них свернул к правому крылу двух–этажного дома. Поместье клана Оридзава представлял из себя традиционный японский дом — черепичная пологая крыша, деревянное строение, стоящее на каменном фундаменте, широкое крыльцо с раздвижными дверьми и символ семьи перед входом. Внутри — отделка из редкого дерева, растущего у подножия горы Фудзи и сейчас находящегося в красной книге, идеально обработанный бамбук украшал внутренние стены, создавая гармонию вместе с плетёнными занавесами на окнах. Но не стоит обманываться классической структурой данного дома, не смотря на традиционную постройку, здесь установлена одна из лучших систем пожаротушения, тепловая сигнализация, круглосуточное видеонаблюдение с полным обхватом всей территории поместья, в придачу всему этому, в доме был голосовой помощник, связывающий всё поместье. Пожалуй, дом клана Оридзава — один из тех примеров, когда традиционная Япония живёт рука об руку с новейшими технологиями, создавая странный контраст двух времён.

Люди Юны Оридзавы вытащили с заднего сиденья бессознательного Томи и занесли в боковое крыло огромного поместья. Они осторожно положили парня на матрас в одной из комнат для гостей.

— Можете быть свободны. — сказала Норико, и охранники, склонив головы, вышли из комнаты.

— Она скоро приедет? — смотрела Юна на бессознательного юношу.

Норико уже наложила ему жгут выше и ниже перелома, чтобы остановить кровопотерю, шину при открытом переломе не накладывали.

— Сказала: ещё десять минут, госпожа. Думаю пока вам нужно посетить главный дом, госпожа Фурико беспокоится.

— Скажи я тренируюсь.

Трр! Трр!

Зазвонил уже в десятый раз телефон Томаса.

— Достань. — сказала Юна, указав на оттопыренный карман юноши.

Норико молча кивнула и достала мобильник, её уже и саму раздражала эта постоянная трель.

— Ответите, госпожа? Похоже это его сестра. — посмотрела Норико на дисплей.

— А что мне сказать? — захлопала глазами красноволосая.

— Не знаю, Госпожа. Наверняка за мальчишку переживают. Лучше сказать хоть что–то.

Юна взяла смартфон из рук телохранительницы, на дисплее была надпись «Сестра». Красноволосая, смахнув на дисплее в сторону зелёной трубки, ответила на вызов.

— Томи!!! — закричала Арина в динамике. — Ты издеваешься?!!!

— Алло. — сказала Юна.

— А?! Кто ты?! Где мой брат?! — послышались ноты удивления в голосе брюнетки.

— Он, — перевела красноволосая взгляд на бессознательного Томи. — Он сейчас спит, ответит позже.

— Спит? Спит?!!!! Разбуди его! Дай ему трубку!

— Кхм… Томи, вставай. — покраснела Юна, сделав вид, что будит Томаса. — Он не встаёт.

Норико протянула руку.

— Госпожа, дайте трубку.

Растерянная Юна отдала мобильник. Её щёки горели, она бросила взгляд на бессознательного юношу. Чтобы она ещё раз когда–то произнесла эту фразу?! Не в этой жизни!!!

— Алло! Алло! — кричала в трубку обеспокоенная Арина, время уже было восемь вечера, её младший брат должен был вернуться в обед, но Арина, приехав домой час назад, обзвонила уже всех. Если бы трубку никто не поднял, она бы бросилась на поиски по всем инстанциям, включая связи своей госпожи.

— Добрый вечер. — спокойным голосом сказала Норико. — Ваш брат сейчас без сознания.

Горячая Арина тут же взяла свой гнев на младшего брата и обеспокоенность за его пропажу в свои руки.

— Что… что произошло?

— Мы не знаем, встретили его лежащим в переулке, — врала Норико легко и связно, всё–таки многолетний опыт плюс специализация. — Решили помочь.

— П-поняла. Скажите: куда приехать?

— Поместье клана Оридзава.

— Кхм. Поняла. Выезжаю. — на самом деле Арина сейчас была в прострации, с какой это стати её брату помогает семья якудза?

— Да. Позвоните, как подъедите к главным воротам, вам откроют.

— Хорошо, спасибо. Спасибо… что помогли моему глупому братцу…

— Такие вопросы решать не мне. — ответила Норико, намекая на то, что разговаривать Арине придётся с кем–то из семьи и те уже решат, что взять с семьи Роджерсов — спасибо или же что–то шелестящее с нолями.

— Я поняла. Буду, как можно быстрее.

— Как знаете. — ответила Норико и сбросила связь.

Арина побежала в спальню, она отодвинула кровать, оттянула доску с деревянного пола и достала сумку. В ней было семьдесят тысяч долларов, которые девчонка успела собрать за свою жизнь…

Юна посмотрела на Норико с небольшим упрёком:

— Не могла немножко помягче?

— Моя госпожа, — склонила голову Норико. — Вы же понимаете, мы должны держать свой статус в любом разговоре.

— Знаю. — буркнула Юна.

Тук! Тук!

Норико повернулась к двери.

— Войдите.

В комнату прошла высокая женщина в тёмном плаще и небольшой шляпке. Ей было немного за пятьдесят, но её статная фигура, как и спокойное лицо, выглядели намного моложе её лет. С плаща стекали капли дождя, женщина снимала чёрные перчатки со своих тонких ладоней.

— Госпожа Юна, Норико. — поздоровалась пришедшая.

— Иноха–сан. — кивнула красноволосая адепту семьи.

— Госпожа Иноха. — склонилась Норико.

Женщина улыбнулась, снимая мокрый плащ, и повесила его на вешалке у входа. Она самостоятельно прошла к лежащему на матрасе Томасу.

Иноха–сан сделала мерный взмах ладонями, и сияние цвета сакуры окутало её руки. Она приложила пальцы к телу Томаса…

— Вы вовремя. — осматривала женщина состояние юноши. — Он в предсмертном состоянии.

— Он выживет? — спросила Норико. Юна же стояла молча, тонкие пальцы девчонки сжимали спортивную кофту.

— Да. — ответила адепт. — Повезло, что я не уехала на горячие источники.

Иноха–сан направила сияющие руки к открытому перелому, она приступила к соединению костей и ткани.

— Потерпи, малыш. — сказала тихо женщина, намереваясь вправить кость.

Хвать!

Схватил юноша мёртвой хваткой руку женщины.

— А–а–а!

Закричала Юна, вцепившись за Норико. Телохранительница сама одёрнулась от страха…

У Инохи–сан чуть не случился приступ, её губы посинели…

— Что… что за ш-шутки? — произнесла женщина дрожащими губами, впервые на её глазах умирающий человек обладает такой хваткой…

Томи сидел с закрытыми глазами и крепко держал запястье адепта. Из его прикрытых век просачивалась едва заметная чёрная дымка, растворяясь сразу же в воздухе…

— Паренёк, — взяла себя в руки адепт. — Ты слышишь меня?

Плюх.

Томи упал на подушку, и, до этого тихое мерное дыхание, превратилось в сладкое похрапывание…

— Так и должно б-быть? — спросила красноволосая, отцепившись от своей телохранительницы.

— Возможно мышечный спазм, — размышляла адепт, уже полностью успокоившись. — Сбой в энергетической системе Оби. Стрессовое состояние организма. Всё это привело к такому эффекту. Норико, — обратилась адепт к телохранительницы.

— Госпожа Иноха.

— Подержи его. Не хочу помереть раньше положенного. Уж больно пациент буйный для мертвеца…

…Иноха–сан закончила с лечением ноги и руки Томаса, подправила ему гематомы и сечки на лице. Сейчас юноша выглядел как день назад — тонкие шрамы на лице, совсем незаметный синяк под глазом, его убирать Иноха–сан не стала, решив хоть как–то отплатить мальчишке за её испуг. Иноха–сан была адептом — пользователем Оби, который рождался с отклонением в энергетической системе, они были способны своей энергией излечивать раны, как простых людей, так и пользователей Оби. Адепты рождались не так часто, как бы хотелось, от чего их услуги были довольно ценными, самих же адептов очень уважали. И когда уничтожался враждебный клан — никто и никогда не трогал адептов, так что те могли чувствовать себя в полной безопасности, занимаясь своими врачебными делами. Конечно, среди них тоже были разные мастера, но даже простого адепта было сложно нанять в семью.

— Готово. — вытерла адепт капельку пота со лба.

— Почему он не пришёл в себя, Иноха–сан? — спросила красноволосая Юна.

Женщина улыбнулась.

— Спит, чертёнок. Напугал меня, и теперь дрыхнет. — женщина встала с пола, взяла полотенце, вытирая руки от крови. — Ему нужен отдых, уверенна: завтра он уже будет в полном порядке.

— Спасибо, Иноха–сан. — склонила голову в уважении юная Оридзава.

— Юна–тян, ты же знаешь, можешь звонить в любое время. — погладила адепт девчонку по плечу.

— Госпожа Иноха, — обратилась Норико к адепту. — Позвольте проводить Вас.

Женщина кивнула, надевая свой весенний непромокаемый плащ, накинула чёрную шляпку и забрала сумку.

— Звони, Юна, если он не придёт в себя. Но такое маловероятно.

— Да, Иноха–сан. — кивнула девушка.

Адепт и телохранительница вышли из гостевой комнаты. Норико передала свёрток купюр и поблагодарила женщину–лекаря ещё раз. Распрощавшись, телохранительница вернулась обратно.

— Моя госпожа, вам следует посетить главный дом.

— Да, сейчас. — смотрела Юна на спящего юношу, вблизи его излеченное лицо было довольно красивым.

— Госпожа, вам так же не мешало бы переодеться.

Юна развернулась и пошла на выход.

— Норико, пусть проследят за ним, вдруг ему станет плохо.

— Да, госпожа, я поставлю слугу у его дверей, она будет проверять состояние мальчишки время от времени.

Юна кивнула и вышла из гостевого крыла…

…Норико прошла через главный вход поместья вслед за молодой госпожой — Юной. Телохранительница, кивнув охранникам, прошла вперёд, минуя боковую широкую лестницу на второй этаж, прямо к залу главы семьи — Хируко Оридзавы.

— Норико–сан. — кивнули охранники, стоявшие перед дверьми главы.

— Оцу, Хато. — поздоровалась телохранительница. — Господин у себя?

— Да, Норико–сан. У него сейчас разговор с человеком из семьи Стивенс.

Женщина кивнула и отошла к сидениям для посетителей. Она присела, задумавшись, Стивенсы были в союзе с Хендерсонами. Что они забыли здесь? Насколько Норико могла знать — у её клана и семьёй Хендерсон есть спорные моменты по сбыту наркотических веществ между районами Синдзюку и Накано. Не уж–то Стивенсы пришли обсудить данный вопрос? Странно.

Из дверей главы вышли двое мужчин среднего возраста, классические костюмы, задумчивые лица, у одного из них был шрам от уха до подбородка, у второго в руках чёрная папка с документами. Они вышли в коридор, направляясь на выход.

Норико встала с диванчика, поправила белый пиджак и подошла к дверям.

— Господин, — заглянула телохранительница после стука. — Разрешите войти.

— Норико? — перевёл взгляд старик Оридзава с бумаг на женщину. — Проходи.

Телохранительница кивнула и вошла в кабинет главы семьи, остановившись у его кресла. Мужчина сидел на деревянном сиденье, обитым мягкой тканью с пышным наполнителем. Кимоно на нём было довольно широким, свободным. Повязанный пояс совсем немного стягивал одежду, не давая ей распахнуться. Старику было давно за семьдесят. Седые редкие волосы, родимое пятно на затылке, длинная бородка. Под его блекло–зелёными глазами четыре слоя мешковатой кожи, лицо украшала сетка морщин и мелкая рябь конопушек. Но его спина… она была стальной и прямой. На старом лице виднелись боевые шрамы, в блеклых глазах ещё была самая настоящая ясность ума. Хируко Оридзава был действующим главой клана, опытным, рассудительным, и уже спокойным. В юные годы молодой Оридзава был ещё тем сорвиголовой, красный дьявол, как называли его враги из–за цвета волос.

— Рассказывай, Норико, что там произошло?

— Вы уже в курсе, Господин. — склонила голову телохранительница.

— Разве есть что–то в чём я могу быть не в курсе? — приподнял старик седую бровь.

— Не могу знать, господин. — не поднимала голову Норико.

Старик причмокнул губами, его старческие пальцы нажали кнопку на подлокотнике кресла, активируя связь со слугой.

— Чай.

— Да, господин. — ответили в динамике.

Старый Оридзава отключил кнопку и посмотрел на стоящую в поклоне женщину.

— Присаживайся, Норико, и давай по порядку.

— Благодарю, господин. — женщина уселась на коленки и подняла голову, начиная рассказ…

…

— Госпожа хотела остановить их, — сидела на коленях телохранительница. Рядом уже стояла чаша с чаем. Норико уже рассказала часть произошедшего, но утаила информацию о том, что она и Юна выслеживали Томаса, из–за чего красноволосая прогуляла последних два урока в академии. Наверняка глава знал и об этом, но женщина решила не касаться таких тем. В зал уже пришёл отец Юны — Кадзу Оридзава.

— Это так на неё похоже. — задумчиво произнёс старый Оридзава.

— Да, господин. — подтвердила Норико. — Мне пришлось успокоить молодую госпожу, и не втягивать клан в ненужные разборки. Прошу простить за своевольность.

— Ты поступила правильно, Норико. Зная Юну, она могла действовать сгоряча. — кивнул старик Хируко. Он знал, что внучка могла броситься с кулаками на Джимми или кем угодно, такая уж она, никого не боялась.

— Что с Хендерсонами? Если они решили навредить кому–то из моих людей… — глаза старика стали серьёзными, он был готов начать войну ради любого из своих.

— Нет, господин. Мальчишка не из наших.

— Вот как. Они пытались показать превосходство в разговоре?

— Нет, господин. Глава Хендерсонов довольно спокойно объяснил госпоже, что их дела никак не связаны с нашим кланом.

Старик усмехнулся:

— Да уж, никак не связаны. — мужчина взял чашу, желая испить тёплого чая. — Что ж, Норико, ступай.

— Господин, молодая Госпожа просила не говорить, но вы всё равно узнаете…

— Что такое? — остановил руку старик, и опустил чашку вниз. Отец Юны тоже посерьёзничал, поправив белоснежный рукав своей рубашки.

— Мальчишка. Он сейчас в гостевом доме.

— Не понял.

— Госпожа привезла мальчика домой. — тон Норико был безэмоционален, но женщина нервничала, безумно…

Дед и отец Юны переглянулись.

— Позор! — вскочил Кадзу, он намеревался наказать свою избалованную дочь. — Что она творит?!

— Тихо. — сказал старик. Он быстрее взял себя в руки. — Это лишь показывает её храброе сердце. Норико, — перевёл глава взгляд на девушку. — Мальчик должен покинуть наш дом, сейчас же.

— Он без сознания, мой Господин.

Старик нахмурился. Выбрасывать бессознательного юношу на улицу, не в его духе.

— Хорошо. Как только очнётся — выстави его за двор. Не хватало нам ещё выхаживать избитую собаку.

— Да, господин.

— Можешь идти.

Норико вышла из кабинета главы клана.

— Отец, Зачем ты оставляешь его? Я против.

— Подумай о дочери. — ответил старик. — Не усложняй всё, Кадзу. Проще закрыть на это глаза, но потребовать с Юны что–то в ответ. — улыбнулся глава. — Это выгодней, чем видеть, как внучка затаит на нас обиду и вовсе перестанет слушаться.

— Будь по–твоему, отец. — со скрипом в душе, согласился мужчина…

…Арина Роджерс приехала на такси к огромным вратам поместье клана Оридзава. Девушка быстро расплатилась картой и, забрав чёрную сумку с деньгами, вышла из автомобиля. На встречу она не переодевалась, оставшись в чёрных обтягивающих брюках, с материалом похожим на джинсы, в свитере и кожаной куртке, но сменила ботинки на плоский каблук, если придётся убегать с Томи на руках… Пусть и шансов убежать из поместья Оридзавы было маловато, Арина умела совершать подобные вещи.

Брюнетка достала смартфон и набрала Томаса…

— Алло. — ответила Норико.

— Это Арина, я у ворот.

— Хорошо, сейчас Вам откроют и сопроводят.

Телохранительница положила трубку, и у главных ворот открылась широкая дверь, из неё вышел охранник.

— Пройдёмте за мной.

Девчонка кивнула и направилась вслед за бойцом клана. Они прошли во внутренний двор, он был огромен, цветущие растения, аккуратный газон, каменные дорожки, расходящиеся по территории поместья. Впереди стоял традиционный японский дом, но даже он был огромных размеров.

— Присаживайтесь. — сказал охранник, указав на небольшой электромобиль без боковых дверей, так похожий на гольф–машину. На таких перевозили гостей по территории, тем более сейчас был дождь.

— Спасибо. — ответила Арина и присела на пассажирское место.

Электромобиль бесшумно стронулся с места и плавно довёз девушку до гостевого крыла. Под навесом уже стояла Норико с планшетом в руках.

Роджерс вышла из электромобиля, она склонив голову, поблагодарила Норико:

— Спасибо. Спасибо, что помогли моему глупому братцу.

Телохранительница кивнула.

— Подойдите, — сказала женщина. — Отметём ваши душевные сомнения.

Арина подняла голову.

— Не думаю, что клан Оридзава способен их вызвать.

Норико улыбнулась:

— И всё же, сейчас как простая женщина, я прошу Вас убедиться.

Арина кивнула и, подойдя к телохранительнице, посмотрела на видеозапись. На ней избитого Томи, всего в крови, вытаскивают из автомобиля и заносят в дом. В комнате его осматривает адепт и излечивает.

В глазах девчонки собрались слёзы, она стала шмыгать носом. Снова её брат полез в драку или ещё куда… Почему? За что ей такая боль? Но сейчас, какая бы не была у неё обида, она была счастлива, что он жив… Это самое главное.

— Я сделаю всё что скажете. — посмотрела Арина в глаза Норико.

— Мой господин уже дал свой ответ.

Арина кивнула, понимая, что никто не станет общаться с безродной, тем более глава клана.

— Ваш брат будет должен нашей молодой госпоже, она его спасла — ей и решать какую цену заплатит мальчик за свою жизнь.

Сердце Арины дрогнуло. Что потребует от него неизвестная ей госпожа, ещё и молодая… Она не отдаст своего брата в рабство… сбежит с ним, да, так она и поступит!

— Я могу увидеть его?

— Конечно, — улыбнулась Норико. — Мы ведь не в тюрьме его держим. Пройдёмте. — женщина развернулась на каблуках и направилась внутрь гостевого дома, в комнату Томи. Арина последовала за ней…

… — Братик… — прошептали губы девчонки. Она увидела спящего Томаса, абсолютно здорового, даже его лицо было таким сладким и довольным, будто он видел во сне что–то очень хорошее.

— Сестра… — прошептал сквозь сон юноша. — Ты такая пррроказница…

Норико захлопала глазами. Щёки Арины заполыхали.

— Досталось мальчику. — сглотнула ком неловкости Норико.

— Уг–гу. — закивала девчонка.

— Нужно дать ему отдохнуть. — стала выходить Норико из комнаты.

— Когда я могу его забрать? — задала вопрос брюнетка. От этого вопроса сейчас зависела жизнь Норико.

— Как только он придёт в себя, конечно же. — так и не обернулась женщина. — Возможно, мальчику ещё понадобится услуга адепта.

— П-поняла. — тело Арины расслабилось, она не чувствовала лжи в словах телохранительницы. А ведь брюнетка разбиралась в таком не хуже детектора лжи.

Девушки вышли из гостевого дома. Арину ещё ждал охранник на электромобиле.

— Спасибо Вам ещё раз. — склонилась Арина.

— Так поступил бы любой человек. — улыбнулась по–доброму Норико.

Роджерс выпрямилась. Давать сейчас деньги, когда глава клана уже назначил свою цену было бы, как плевок в лицо старого Оридзавы. Арина кивнула ещё раз и направилась к электромобилю. Ей предстоит выяснить кто посмел напасть на её глупого братца…

…Утреннее солнце выглянуло из–за тёмных туч, освещая проснувшийся Токио. Запели вылетевшие из гнёзд птички, по округе раздался гул мопедов, спешащих доставить товар потребителю. Из поместья клана Оридзавы выехали три чёрных мерседеса. Молодой Юне пора было на учёбу. Автоматические ворота закрылись за крайним автомобилем, встав в свои положенные пазлы, охранники, выпрямив спины, вошли на оборудованное кпп, продолжая просматривать камеры видеонаблюдения.

— Мм… — проснулся чужой юноша в гостевом доме. Он почесал заспанные глаза и широко зевнул.

— М? Где я? — огляделся Томи, его глаза скользнули по сломанной вчера левой руке. Юноша пошевелил пальцами, помотал ей из стороны в сторону.

— Странно.

Парень приподнялся в положение сидя, и уже готовился к боли в сломанной ноге, но и она была полностью в порядке.

— Так… Руки–ноги целы. Рёбра не болят. Я умер что ль?

Паренёк резко вскочил на ноги и тут же ударил в воздух одной из них…

Его глаза расширились…

«И-идеально…»

— Получилось! Да, твою мать!

Юноша обрадовался своей полной синхронизации души и тела…

— Так, — он мигом присел в позу лотоса, пытаясь сформировать покров, и почувствовать связь с ядром силы, но заметил в углу камеру. — Ясненько.

Томи сделал стандартное дыхательное упражнение и поднялся с пола. Он не стал пробовать активировать свою силу под объективом мини–камеры.

— Как же охота в туалет…

Юноша вышел из своей комнаты в коридор. Здесь было две двери, Томи дёрнул ручку правой — заперто. Он подошёл к другой, и без проблем открыл. Увидев у порога свои туфли, юноша нацепил их и вышел на улицу, в глаза неприятно ударил солнечный свет.

— Сад? — сощурился Томи.

Перед его глазами расстилался зелёный газон с вишнёвыми деревьями, впереди был деревянный мостик, построенный через прозрачный пруд. В воде мелькнул хвост красного карпа, вызывая у Томаса лишь почёсывание головы.

«Я чё, реально сын Императора?!»

Он покрутился вокруг — удивительно красивый сад, пруд, обложенныйобтёсанными серыми валунами, через мост — большая деревянная постройка. Юноша решил пройти в неё, возможно, внутри он найдёт туалет.

— Есть кто? — произнёс Томи, войдя в додзё клана Оридзавы. — Похоже никого.

Юноша прошёл внутрь спортивного зала. В центре был огромный татами, у дальней стены стояли деревянные манекены и стойка с тренировочными мечами, немного дальше висели боксёрские груши, рядом с ними располагались спортивные снаряды.

Томи увидел слева две двери, на одной был указатель душевых, на другой — туалет. Паренёк поспешил к назначенной цели.

Закончив свои дела, Томи, с улыбкой на лице, вышел снова в главный зал додзё.

— М?

Юноша увидел стоящего на татами старика в чёрном кимоно. Он, закинув худощавые руки за спину, пристально смотрел в сторону Томи. Настоящий мастер боевых искусств с лысоватой головой и длиной бородкой.

— Здравствуйте, — почесал юноша голову, чувствуя себя неловко от ситуации. — Я туалет искал, — показал он пальцем в сторону двери со значком человечка и писсуара.

— Гм. — прогудел дед, прищуривая свой взгляд.

— Меня зовут Томас, — кивнул юноша. — Я не знаю как оказался здесь.

«Похоже я не сын императора, кто будет так смотреть на сына властителя страны?»

— Гм! — громко хмыкнул старик.

«Да что бл*ль ему надо?»

— Дедуль, ты не обижайся, но я не понимаю тебя. Извини, мне нужно идти.

Старик, стояв до этого с руками за спиной, резко взмахнул одеждами и перетёк в боевую стойку.

— А? — остановился Томи перед выходом и обернулся. — Чего тебе, дед?

Старик махнул двумя пальцами, призывая юношу взойти на татами.

— Мне некогда. — нахмурился юноша. — Нужно сказать спасибо тем — кто мне помог, и валить домой. Не до драк сейчас.

— Хм! — хмыкнул старик, в его блеклых глазах читалось слово «Трус».

— Ну ты, старый провокатор. Неужели тут не с кем подраться? — Томи расшнуровал туфли, аккуратно поставил их в сторонке. Старик же всё отмечал своим старым взглядом…

Юноша в испачканных в крови брюках и рубашке вступил на татами. Он прикрыл глаза на мгновение. Сердце чемпиона билось ровно, отчётливо. Томи вскинул перед собой руки, отвёл ногу в сторону, встав в боевую стойку.

— Хмм. — задумался старик, не понимая что это? Какой–то неизвестный ему стиль? Или же его полное отсутствие?

Юнец и дед стали шагать в стороны, кружа по центру татами. Плавно и размерено, будто две змеи, пытавшиеся загипнотизировать друг друга спокойными и мерными движениями…

Рывок…

Старик, подскочив к юноше, выстрельнул левой ладонью вперёд, подобно змее, желая сломать мальчишке нос…

— М?

Мужчина не нашёл своей цели…

Боковым зрением он уловил летящую ладонь.

Улыбка расплылась на лице старика, он подставил кисть правой руки, намереваясь заблокировать такой нелепый удар…

Бум…

Старика мотнуло в сторону от пропущенного удара…

«Что… — не понял Оридзава. — Это вышло случайно? Как он сменил траекторию удара?»

Вторая рука юноши уже летела в лицо главы клана, как он пригнулся, проводя подсечку. Но мальчишка отскочил назад, приземлившись на руки, и тут же отпрыгнул ещё дальше, встав уже на ноги.

Это был бой одного удара. Если бы старик продолжил, он бы, несомненно, победил за счёт скорости и силы. И старик и юноша инстинктивно поняли друг друга. Ведь у обладателя пояса, без активации, уровень падал всего на две ступени. У старого Оридзавы был синий пояс, соответственно, силы его сейчас были, без активации Оби, на оранжевом уровне.

«Ещё раз… Ещё раз! — закипела душа у старого Оридзавы. — Хочу ещё раз!» — похоже, скоротечная схватка с юнцом разбудила в старике забытые чувства… чувства кипящего сражения… Он уже и забыл, когда кто–то бросал ему вызов…

Томи встал прямо и поклонился. Старик сделал тоже самое. На татами бойцы были равны, ни титул, ни возраст, ни принадлежность к клану, ничего из этого не могло превознести одного сражающегося человека над другим. Только мастерство, только дух и воля. И японцы уважали данные правила. Жаль их придерживались не все.

— Спасибо за бой. — юноша заправил рубашку и пошёл на выход.

— Ты хорошо контролируешь дыхание. — всё–таки нарушил тишину старик.

Томи обернулся:

— Ваш удар был безумно искусным, — серьёзно сказал юноша. — Думаю, мне повезло удачно контратаковать.

— Обойдя блок. — улыбнулся старик. — Так много везений на одного мальчишку.

Томи улыбнулся:

— Везение, как и удача, дамы капризные. Сегодня я увернулся, а вчера получил по полной. — он пожал плечами и, надев туфли, пошёл на выход.

Юноша вышел всё в тот же сад, сейчас по бокам додзё стояли охранники, но они не обращали на мальчишку никакого внимания.

— Подскажите, как найти хозяина дома? — обратился Томи к бойцу в чёрном смокинге.

Тот словно истукан, смерил его презрительным взглядом и продолжил наблюдать за прекрасным цветением сакуры.

— Что тот дед, что эти мужики, — пробурчал Томи. — Стеснительные что ли.

Юноша пошёл, обратно, к гостевому крылу поместья, забрать свои вещи. Навстречу ему шёл патруль охраны, одно из лиц оказалось знакомым…

— А? — удивился Томи, встретившись взглядом со взрослым японцем, который не хотел подержать пиджак юноши в переулке. — Это же ты…

— М? — остановился широкоплечий якудза со шрамом через всё лицо. — Уже пришёл в себя, пацан.

— Подожди, — почесал Томи голову. — Если ты здесь, значит… Та глупая женщина забрала меня к себе?

— Глупая? Женщина? — нахмурился Якудза. — О ком сейчас ты, малой?

Томас показал рукой на уровне носа:

— Вот такая ростом, глаза зелёные, красные волосы. Много кричит, а ещё…

— Остановись. — глаза Оро уже полыхали яростью.

— А ещё у неё краси…

— Мальчишка. — вышел из додзё дед, встав у порога в классическом кимоно. — Проваливай отсюда. Чтобы я не видел тебя здесь больше.

— Дедуль? — обернулся юноша.

— Де. ду. ль?!! — прихерел от негодования якудза.

— Теперь ты должен моей внучке. А сейчас, убирайся из моего дома.

— Спасибо, дедуль. — склонился Томи. Юноша теперь понял, что дед и является хозяином дома. Юноша быстро направился за своими вещами и на выход.

Старый Хируко Оридзава прошёл в главный дом, направившись в свой зал. Улыбка не сходила со старческого лица, ему было интересно, нарушит ли юноша запрет? Если нет, то он точно не тот, о ком должна думать его любимая внучка…

…Томи вышел за ворота поместья клана Оридзава. Испачканная, порванная одежда, под глазом синяк. Но его взгляд. Он стал ясным и чистым. Парень посмотрел в небо — тёмные тучи покинули небосвод и, кажется… кажется он понял о чём говорил его учитель…

Старик Дрегон смотрел в небесную даль. Белые облака мерно плыли по бесконечному голубому небу, создавая настоящую идиллию в сердце бывшего чемпиона. Рядом, на траве, сидел уставший юнец. — Хиро, — Да, учитель, — Однажды, воспарив в небо, — вздохнул старик загадочно. — обратно ты уже не вернёшься. — Учитель? Что это значит? — Всему своё время, мальчишка. Всему своё время…Конец первого тома.

Примечание к книге

На этом первый том заканчивается ^_^. Был очень рад писать данное произведение:) Поэтому, конечно, продолжу, ведь написано только начало истории Чемпиона Астарии! Впереди его ждут битвы, не только на арене, но и в мягкой постели: D

Дорогие читатели, спасибо за постоянную поддержку! Очень–очень приятно видеть ваши классные отзывы! Я понимаю, что данная лайт–новелла зайдёт не всем, но идеальных книг, для всех одновременно, не существует. Огромное спасибо всем ещё раз! Lokiskad и моим друзьям, про вас я тоже не забыл ^^ Спасибки!)

Второй том я продолжу здесь же, на данной странице, и он будет побольше. Следующая глава будет платной ^_^ Я четыре дня назад получил коммерческий статус, спустя год кропотливой работы. ^_^ Ура!

Пояса (ступени развития/Оби)

Белый (сиро оби)

Жёлтый (кииро оби)

Оранжевый (дайдаииро оби)

Зелёный (мидори оби)

Синий (аори оби)

Красный (ака оби)

Коричневый (тайро оби)

Чёрный (куро оби) (возможно будет дополнительная градация среди чёрных поясов).

Обложка ко второму тому.

Книга 2

-

Пролог

У полицейского здания стояла серая мицубиси. Из неё вышел молодой парень в гражданской одежде. Чёрные волосы, худощавое тело и уставшие глаза, он чем–то походил на следователя Каято Хацуке, но был намного моложе. Паренёк прошёл через полицейский отдел и свернул в коридоре к кабинетам. Остановившись у одного из них, он стукнул пару раз и вошёл.

— Каято–сама, разрешите войти?

— Маро? Проходи.

Паренёк вошёл внутрь и положил флэшку на стол следователя.

— Каято–сама, вот, результаты слежки за объектом.

— М? Есть что–то интересное? — взял следователь флэшку, покрутив её в руке.

— Да. — кивнул Маро. — Похоже он чем–то насолил главе семьи Хендерсон.

Глаза Каято тут же засияли любопытством.

— Отлично. Зайди к Лиане, скажи: я велел выписать тебе премию.

— Благодарю. — склонился паренёк и вышел из кабинета. Ему пришлось всю ночь обрезать кучу видео и вставлять свои комментарии, хоть этого и не требовалось, но Маро учился у следователя Каято, а тот был довольно щепетильным в своей работе…

…Томи приехал на свою станцию, и пошёл домой. По пути он уже созвонился с Ариной, и едва отговорил её приехать ему навстречу.

«Жизнь, всё–таки ты непредсказуемая и своевольная женщина… — юноша шёл по своему району, смотря как бегают радостные детишки, как кивнула ему старушка, сидящая у двора своего дома и наблюдающая за внуками. Томи кивнул ей в ответ. Сегодня был прекрасный весенний день. И на душе у паренька было тепло и спокойно. Да, возможно, у него ещё будет куча проблем… Но ведь это и есть жизнь.

…Если я переродился здесь не для спокойной жизни, то для чего? — Томи вздохнул, но с улыбкой. — Чемпион переродился в школьника. Какая глупость. Похоже, придётся стать самим собой. Но тогда, прошу… — посмотрел юноша в синее небо. — Дай мне, после, шанс на спокойную жизнь…»

Юноша, с мягким медвежонком в руках, подошёл к своему двору. Всё та же лужа, скрип старой калитки и обшарпанный дом. Паренёк вздохнул.

— Теперь, всё изменится…

Он прошёл внутрь, как из кухни выскочила Арина.

— Братик!

— Сестра. — расплылся Томи в улыбке, обнимая свою старшую сестрёнку. — Теперь, всё будет хорошо.

Глава 1

— Теперь, всё будет хорошо.

— Дурачок! — плакала Арина, крепко сжимая пальцами подранную рубашку Томи. — Куда ты снова влез?!

— Да ничего такого, хе–хе, — виновато улыбался юноша.

Арина отодвинулась от Томаса и посмотрела ему в алые глаза.

— Давай… хнык… рассказывай. — шмыгнула носом брюнетка.

Томи улыбнулся и аккуратно вытер рукой слезинку с её белоснежной мокрой щеки:

— Хулиганы напали, — с наигранной досадой поджал он губы и приподнял брови. — Не поделили переулок.

Арина сощурила синие глазки:

— Врёшь.

— Серьёзно! — запротестовал юный врунишка. Он решил использовать подготовленное оружие и вытащил из–за спины плюшевого медвежонка.

— Держи.

Взгляд Арины с хитрого прищура сменился на искреннее удивление…

— Это м-мне?

— Ну, а кому ж ещё, — усмехнулся юноша.

— С-спасибо.

Впервые на памяти Арины Томас подарил ей мягкую игрушку… Девушке стало безумно приятно, но она не стала прыгать от радости, разговор ещё не был закончен.

— Расскажи, как они выглядели, — отпустила брюнетка своего братца и вытащила из кармана штанов мобильник, решая сделать запись в заметке.

— Мне нужны их приметы. Ты ведь помнишь?

Томи, расшнуровывающий туфли, посмотрел на сестру.

— Если честно, всё произошло так быстро, что я и не заметил ничего особенного. Один, кажется, был вот таки–и–им здоро–о–о-вым, — встал юноша в полный рост и поднял над головой руку. — Уверен, им можно было пугать медведей в лесу, а второй… — почесал Томи висок и отодвинул ногой снятые туфли в сторону. — Страшный, клыкастый, хоть сейчас бросай его в клетку ко львам. Да, вот такие они были. — пожал он плечами, пялясь на старые обои прихожей.

Арина приподняла бровь.

«Похоже братец не на шутку вчера испугался… Но разве не слишком преувеличенно всё рассказывает? Похоже и правда говорят — у страха глаза велики…»

— Они представились? — спросила брюнетка, решив позже ещё раз переспросить о внешности напавших.

— В смысле: кого как зовут?

— Нет, — помотала головой девушка. — Обычно такие убл… кхм… такие люди говорят из какой они банды.

Томи, достав из кармана ключи от дома и положив их на полку, стал расстёгивать рубашку.

— Зачем тебе это, сестра? — улыбнулся юноша. — Неужели хочешь избить их?

— Нет же, — отвернулась брюнетка, когда Томас снял рубаху. — Хочу отправиться в полицию.

Юноша сложил когда–то белоснежную одежду втрое и положил на тумбу у входа, рубашка вряд ли подлежала восстановлению.

— Нет, они не представлялись.

Он шагнул к отвернувшейся Арине сзади и обнял.

— Охранник сказал: ты приезжала проведать меня. — сказал Томи тихо. — Прости. Я заставил тебя поволноваться.

Ушки Арины заалели. Руки Томаса легли на её узкие плечи, он был так близко. Это смущало. Безумно.

— Ты же обещал не драться… — ответила девушка тихо, у самой же наворачивались слёзы, при этом она едва сдерживала улыбку, так и желавшую наползти ей на смущённое лицо. Весь спектр женских чувств в одном флаконе.

— Знаю, я пытался. Не получилось.

Юноша вдохнул запах волос Арины и отпустил её, направляясь в душ. Голову вскружило от её аромата.

— Теперь, я буду умнее.

Арина закрыла глаза, сбрасывая с себя эмоциональный пожар.

«Умнее? О чём он?»

— Кушать хочешь? — вытерла Арина последнюю влагу с длинных ресничек. — Я приготовила отбивные и картофель.

— Конечно! — выкрикнул через приоткрытую дверь Томи, и тут же выглянул.

— Кстати, сестрёнка, — юноша состроил самую милую моську, на которую был только способен. — У меня ещё болит что–то в боку. Можно я не пойду в академию? Хотя бы несколько деньков? А?

Блым–блым глазами…

— Я звонила утром в секретариат. — разогревала Арина еду. — Кстати, — повернулась Арина в сторону Томи. — Директриса Арису очень переживала, даже помощь предлагала.

— Чё? Правда? — стоял Томи уже без трусов, выглядывая из–за двери.

— Да, — кивнула брюнетка. — Но я ответила, что нам уже помогли, и попросила выделить тебе выходные.

— Отлично!

— М? — сощурила Арина проницательные синие глазки.

— Ох! Ой, как же болит… — скривил Томи морду. — Пойду купаться, кхе–кхе. Может у меня даже температура…

Юноша прикрыл дверь, и из ванной раздался шум воды.

«Странный он стал.» — Арина нарезала овощи, но при этом улыбалась. Почему–то, в маленьком доме стало так уютно…

…В кабинете директора академии Акай Кири, за своим столом сидела Арису Токугава. Лёгкая рубашка с коротким рукавом, короткий бант на шее, сегодня она надела брюки, серые и высокие, они были из новой коллекции японского модельера Тцусишими. Арису любила носить брендовые вещи, не повыделываться перед другими, нет, ей нравилось мотивировать свою работу дорогими вещами, да и какая женщина не любит шопинг?

— Госпожа, — вошла в кабинет Лара.

— Что–то случилось? — перевела взгляд Арису с дисплея ноутбука на вошедшую секретаршу.

— Ничего серьёзного, — ответила Лара. — Нужны накладные по закупке спортинвентаря, в пятницу у нас проверка из госслужбы, хотелось подготовиться заранее.

— А, сейчас, — директриса выдвинула верхний ящик, затем второй. — Да где же они… — женщина поднялась с кресла и, подойдя к шкафу, принялась искать там. — Ну, не стой столбом, посмотри на тех полках.

— Да, госпожа.

Лара направилась к стоящей тумбе, и невзначай посмотрела на дисплей ноутбука. Там была открыта страничка вОнлайне. Страничка Томаса Роджерса. Юноша, одетый в шорты и футболку, улыбался, стоя напротив копии Эйфелевой башни Токио, строение было в разы меньше чем в столице Франции и имело красную расцветку, в отличии от своего оригинала. Секретарь тут же отвернулась, выдвигая ящики.

«Моя госпожа… почему же вы так заинтересованы этим мальчишкой?«…

… — Тридцать четыре года назад, произошло сражение на территории Российской Империи, тогда, в союзе с вооружёнными силами Японии и Китая, Северный Альянс отбил атаку ООН, направленную на Балтийское герцогство.

Кристина Бартелли вела урок по истории Северного Альянса, ученики же тихо скучали. Кому было интересно прошлое? Лишь единицам из присутствующих… Блондинка поглядывала на пустое место у окна. Уже весь класс знал, что вчера Томас Роджерс, по дороге домой, был избит хулиганами.

«Интересно, — думала Кристина, продолжая лекцию. — Как он себя чувствует? Какой же он… дурачок. Возомнил себя героем фильма что ли…»

Айка Ватанабэ не находила себе места, она ещё не звонила юноше, стеснялась, но когда узнала о том, что Томи был побит, волнение охватило её сердечко, и юная Ватанабэ тут же позвонила ему… И он ответил, кажется, Томи принимал ванную. На душе короткостриженной милашки стало спокойнее… — «Когда он станет моим… мне придётся закрыть его дома, и никуда не выпускать… надеюсь мамы не будут против…»

Зеленоволосая Ханако Такахаси сидела без настроения. Вчера она промочила любимые босоножки и оборвала с одной из них застёжку. Ещё этот Томас. Кто ему разрешил драться?! Когда он станет слугой семьи Такахаси, ох и отыграется на нём зеленоволосая!

Юто скучал. Он уже отправил Томи кучу сообщений, и тот ответил, что всё в порядке. На душе пухляша стало спокойней, он грыз незаметно сникерс, заедая свои переживания. Толстячок купил новую игрушку на приставку — шутер с двумя героями в главной роли. Теперь Томи должен накормить его не только пиццей, но и пройти всю игру! Только так Роджерс получит прощение от Юто Куросаки! И это пухляш ещё Натсуми не рассказал! Так что юный Томас задолжал за молчание по полной…

…Томи вышел из душа, подпоясавшись полотенцем. Его ноздри расширились от приятного запаха еды.

— Пахнет вкусно! — заглянул он на кухню.

— Старалась, — довольно улыбнулась Арина на похвалу. Она, раскладывая на небольшом столике тарелки с едой, повернулась к юноше.

— Оденься, Томи. — сощурила глаза брюнетка.

— Ага! Я мигом! — выскочил паренёк из кухни.

— Он стал выше или мне кажется… — Арина помотала головой, отгоняя не те мысли.

Томи накинул домашние тёмно–синие штаны, просторную футболку со значком из популярного сериала, натянул тапки и пошёл на кухню. Кушать хотелось неимоверно. Молодой организм — он такой.

Юноша помыл руки и уселся за стол.

Арина разложила столовые приборы.

— Кушай.

— Спасибо за еду! — радостный юноша принялся за обед, неспеша, наслаждаясь каждым отрезанным кусочком мяса.

Арина тоже кушала, поглядывая на довольного брата.

— Я сегодня выходная, — пережёвывала девушка пищу, она кушала по–немногу, словно птичка.

— Да? Здорово. — кивнул юноша. — Давай сходим, прогуляемся.

— К-куда это…

Засмущалась Арина.

— А куда ты хочешь? — улыбнулся юноша. — Я бы сходил в парк или съездил к Токийскому заливу.

— На побережье сейчас холодно. — со знанием дела ответила брюнетка. — Н-наверное, — добавила она тут же.

— Тогда идём в парк. — отрезал Томи очередной кусок отбивной.

Арина ковыряла вилкой в своей тарелке. Брат хочет пригласить её на свидание? Или что это?

— Ты просто хочешь прогуляться? — кушала девушка, не поднимая глаз.

— Да, — отпил Томи глоток воды. — Просто провести с тобой время.

— Поняла.

«И как это понимать?» — задумалась брюнетка.

— Может добавки? — посмотрела Арина на уже пустую тарелку Томи.

— Конечно! — оскалился он довольной улыбкой.

Девчонка наложила вторую порцию, сама же помыла за собой тарелку и пошла на выход.

— Тогда я собираться, — улыбнулась Арина и упорхнула, закрыв дверь кухни.

— И чего она такая довольная… — наслаждался Томи второй порцией…

…Юноша доел, помыл за собой посуду, в душ он уже ходил, смыв с себя всю засохшую кровь и пыль после вчерашнего боя в переулке. Так что ему осталось только переодеться и ждать Арину. Из ванной доносился шум воды, и паренёк подошёл к двери:

— Сестрёнка! Тебе спинку потереть?!

— Что?! — не расслышала брюнетка и сделала напор воды тише.

— Спинку потереть?!

— Нет!

— А ножки?!

Напор воды снова усилился. Арина продолжила купаться.

«Хех, игнорит меня. Ну ничего, — юноша прошёл в спальню, доставая серые спортивные штаны и белую футболку. — У меня в запасе целая жизнь! Когда–нибудь, кто–то из нас сдастся. И это, определённо, буду не я. — юноша натянул шмотки «на выход» и улыбнулся. — Пожалуй, к списку старика Дрегона нужно добавить сводных сестрёнок.»

— Сестра! Ты ещё долго?! — юноша, уже давно одевшийся, стоял у двери в ванную.

— Жди меня на улице!

— На улице? — удивился Томи. — Ладно. — он пожал плечами, обул чёрные кроссовки и вышел во двор.

Сегодня было тепло. Прошедший дождь лениво испарялся под лучами солнца, создавая в воздухе душность и повышенную влажность, от чего становилось жарче обычного. Томи был в штанах и одной футболке, в самый раз для такой весенней погоды в Токио.

Юноша стоял во дворе, засунув руки в карманы. Все мысли о мести Хендерсонам Томи отложил на дальнюю полку, сейчас он идёт гулять с Ариной, не к месту тяжёлые мысли в такие моменты, нужно просто уметь абстрагироваться и наслаждаться моментами, из них ведь и строится вся история жизни…

Дверь дома открылась, и на улицу вышла Арина. Синие джинсы, обтягивающие её идеальные ноги, розовая футболка, скрывающая подтянутую грудь второго размера, и розовые кроссовки. Девушка оделась для прогулки, странно было бы надевать платье, это же не свидание…

— Выглядишь классно. — ответил Томи, немного засмущавшись. И какого хрена, его сводная сестра такая красотка?!

— С-спасибо. — ответила Арина. — Идём, такси уже ждёт.

— Я думал мы на метро, — почесал Томас висок. Он взял с собой оставшиеся деньги, но их там, как кот наплакал…

— Всё нормально, — закрыла девушка дом на ключ. — Я же говорила: работодатель оплачивает все мои поездки.

— Точно…

…Такси привезло Роджерсов в парк. В районе Синдзюку их было два: первый — «Национальный сад Синдзюку–гёэн», представляющий из себя огромную территорию с лавками и беседками, по выходным здесь бывали тысячи людей! Жители приходили со своими семьями или в дружеских компаниях, раскладывали на траве покрывала и трапезничали, любуясь цветением сакуры. Помимо жителей Токио, парк посещало множество туристов, апрель — один из пиковых месяцев для туристических поездок в Японию.

Второй сад назывался куда проще — «Центральный парк Синдзюку», его территория была куда меньше, и пруд всего один, в самом центре зелёных насаждений. Примечательно, что этот зелёный сквер был окружён десятками небоскрёбов, такой вот маленький оазис в бетонной пустыне Токио. Роджерсы приехали именно в Центральный парк Синдзюку, им было ближе, да и людей здесь было поменьше.

— Спасибо, — вышла Арина из автомобиля и, расплатившись карточкой, подошла к Томи. — Куда пойдём?

Юноша стоял перед огромным парком, десятки людей проходили по тротуару мимо, спеша по своим делам, сзади сигналили какому–то зеваке на светофоре, проезжали мопеды, как гудящие рабочие пчёлки. С автобуса вышли маленькие школьники и направились к школе, она была в ста метрах от остановки. Томи покрутил головой, утопая в шуме и суете мегаполиса, всё так напоминало Астарию… Парень не всегда наслаждался городским шумом, он полжизни провёл в древнем храме — идеальном месте для тренировок и спокойной жизни. Поэтому, сложно было сказать, чтобы он выбрал: жизнь в центре города или же в спокойных и тихих горах.

— Пойдём куда смотрят наши глаза. — он улыбнулся Арине и, засунув руки в карманы, пошёл вперёд. Девушка улыбнулась в ответ и скромно пристроилась рядом, держа двумя руками сумочку.

Они шли медленно, словно два чужеродных существа, выбивающиеся из бешенного потока столицы. Было ли это вопреки всеобщей суете или же они всего лишь умели наслаждаться томной прогулкой… кто знает?

— Какое красивое здание… — обратил внимание Томи на древнее строение. — Это храм?

— Да. Говорят ему тысяча лет. — ответила Арина. — Каждое первое февраля люди приносят на его территорию маленький камень, обёрнутый в бумагу.

— Зачем? — удивился Томи.

— Загадать желание, — улыбнулась брюнетка. — Я тоже сюда приходила.

Юноша и девушка прошли мимо старого каменного строения, находящегося между стеклянными высотками и свернули к главному входу в парк.

— И что ты загадала? — повернулся к ней Томи.

— Секрет. — смутилась брюнетка.

— Неужели меня в женишки? — с доброй ухмылкой спросил юноша.

— Ещё чего, — задрала носик Арина. — Ты мой младший брат, как я могу такое загадывать…

— А я бы загадал, — отвернулся юноша и прошёл через вход в центральный парк.

Арина на секунду остановилась, и пошла следом.

«Он серьёзно?»

Брюнетка догнала своего брата… Он не спешил, шёл медленно по алее, любуясь цветущим парком…

— Здесь красиво, — дождался Томи Арину.

— Сакура же цветёт, — любовалась и девушка розовыми цветками, они были на деревьях и на траве, вчерашний дождь сбил на землю миллионы лепестков, создав розовое покрывало всему парку Синдзюку…

Мимо гуляющих Томи и Арины пробежали смеющиеся детишки, за ними спешил дедушка в спортивном костюме:

— Стойте! Стойте! — кряхтел старик. — Маленькие проказники!

— Дедун! Пердун! — кричал самый мелкий, у него во рту не хватало молочных зубов, но выглядел он полностью довольным от жизни.

Томи улыбнулся.

— Ну, мелкий и шкет!

— Ага! — смеялась Арина.

— Сестра, — повернулся к ней Томи и увидел в стороне стоящую палатку с изображением мороженого.

— О, давай возьмём мороженое? — юноша взял за руку девушку и направился в сторону палатки.

— Т-томи… — Арина покраснела, она смотрела на его крепкую худую руку, его спину, он вёл её так легко и непринуждённо, она бы ни за что не смогла, вот так просто, взять его за руку.

— Здравствуйте, — улыбнулся юноша милой улыбкой. — Два рожка, пожалуйста.

— Добрый день, — кивнул пожилой мужчина в белом фартуке и невысоком колпаке, из–за своих длинных усов, он был похож на мультяшного итальянца. — С каким вам вкусом? У нас есть ягодный, фисташковый, лимонный, молочный с шоколадом…

— Сеструнь, тебе какой?

— Ягодный. — ответила застенчиво брюнетка.

Томи кивнул и повернулся к продавцу мороженого:

— Ягодный и молочный.

— Сию минуту! — улыбнулся старичок и принялся выполнять заказ.

Юноша положил на платёжную дощечку пятёрку баксов.

— Я заплачу! — завозмущалась Арина.

— Тихо–тихо, — посмотрел на неё Томи. — Ты чего так возбудилась?

— Я… просто… ты не должен…

— Это всего лишь мороженое, — погладил юноша нежно её по щеке. — Дай мне побаловать тебя, хотя бы немножко.

— Уг–говорил… — опустила лицо девчонка, смотря на свои розовые кроссовки, её щёки были сейчас такого же оттенка.

— Готово! — протянул продавец два рожка.

— Спасибо. — юноша отпустил руку Арины и забрал мороженое, отдав ей ягодное.

— Пойдём, нужно где–нибудь присесть.

— Угу. — ответила брюнетка, довольная, как наглаженная кошка. — Возле пруда есть скамейки… Можем пойти туда.

— Вперёд, — улыбнулся Томи, откусив молочный шарик. Арина кивнула, и Роджерсы двинулись вглубь парка.

— Знаешь, хоть мы и живём вместе, но я совсем ничего про тебя не знаю, — посмотрел парень на облизывающую мороженое брюнетку. Она действительно выглядела, как чёрная кошечка, слизывая ягодное мороженое розовым язычком.

— Мне кажется, — посмотрела Арина на юношу. — Я про тебя тоже…

— Ну вот, я, к примеру, учусь в академии Акай Кири на первом курсе, хотя ты это и так, конечно, знаешь. Ещё, — почесал Томи голову. — Ещё я люблю жаренное мясо, ну, и поспать. Не люблю когда меня будят, ещё не люблю проигрывать.

— Не замечала раньше за тобой, — улыбнулась Арина.

— Чего именно? — откусил Томи рожок.

— Твою нелюбовь к проигрышам, — пожала плечами девушка. — В детстве ты быстро сдавался в наших играх.

— Наших играх? А почему мы сейчас не играем? — прикрыл Томи один глаз.

— Мы ведь выросли, — усмехнулась Арина. — Не буду же я биться с тобой на подушках!

— Почему нет?! — удивился Томи. — Это же смешно в любом возрасте!

Арина отвернулась, как же давно она не видела Томаса в таком игривом настроении.

— Странным ты стал.

— Ты расстроена?

— Нет, — помотала головой девушка. — Конечно же, нет. Мне так нравится больше. — она уткнулась в своё мороженое. — Ты… ты для меня как лучик света…

Арина покраснела, как молодое красное яблочко в саду…

— У тебя потекло, — остановил сестру Томи и шагнул к ней ближе, он взял её руку с мороженым, на палец девушки капнул ягодный джем…

— Что… что т-ты делаешь…

Юноша слизнул языком с её пальчика кислую капельку. Его взгляд обольстителя в эту же секунду заставил Арину сожмурить глазки и скрыться от его алых манящих глаз…

Томи тут же улыбнулся и отпустил её руку.

— Ну вот, — сказал он ровным голосом, словно ничего и не произошло. — Испачкала бы штанишки, не благодари.

Сердце Арины билось бешенным ритмом.

«Он издевается?! Этот маленький засранец издевается надо мной?! Успокойся, Арина, всё в порядке. Отплатим ему тем же! Роджерсы не сдадутся так просто!»

— Знаешь, братик, — дьявольская улыбочка наползла на красивое лицо Арины, она схватила плечо Томи и прижалась к нему слишком близко, уперевшись своей мягкой грудью в его руку. — Когда я приехала в поместье Оридзавы, знаешь как я распереживалась… — захлопала она глазками.

— Я это… уже извинился же…

— Моё сердечко всё равно болит… как ты его теперь успокоишь?

— Ну… хех… — чесал Томи свободной рукой затылок. — Я не врач, но думаю постельный режим никому не повредил…

Арина сощурила глазки… «Снова! Что он имеет в виду? То самое? Или я уже схожу с ума?»

— Доктор Томас, — расплылась девчонка в улыбке, самой же было так неловко произносить ТАКОЕ! — Что вы имеете в виду под постельным режимом?

— Хех, — скулы Томи уже самого заалели, Арина прижималась так близко, ещё бросала такие намёки… уллллёёёёт!

— Ну, это мягкая постель и…

Трр! Трр!

Зазвенел мобильник Арины. Её блестящие глазки и довольная улыбка медленно исчезли с красивого лица.

— Прости. Мне нужно ответить.

Девчонка отпустила Томи и отошла в сторонку.

— Алло…

— Госпожа, я не могу сейчас… — Арина посмотрела в сторону Томи, она расстроенно моргнула и отвернулась.

— Да. Поняла. Через двадцать минут буду.

Брюнетка подошла к Томасу, она молчала, не зная что сказать.

— Всё в порядке? — приподнял её лицо Томи. — Хочешь, я поеду с тобой…

— Нет–нет! — тут же посмотрела на него Арина. — Тебе нужно отдыхать, да и что ты там будешь делать? Скучать?

— С тобой мне будет не скучно, — улыбнулся юноша.

— Давай в следующий раз. — ответила Арина, понимая, что следующего раза тоже не будет, но такой ответ был лучший для сохранения её тайны…

— Хорошо.

Томи что–то почувствовал. Какую–то недосказанность, он так и не спросил у сестры чем она занимается на работе и где её офис…

— Спасибо. — ответила брюнетка. — Кажется… ты и правда повзрослел. — Арина улыбнулась. — А твоя глупая сестра даже не успела этого заметить.

Юноша смотрел на неё спокойным взглядом:

— Сорняки растут быстрее цветов. — пожал он плечами.

— Что ты такое говоришь? — нахмурилась Арина. — Ты хороший человек. Сорняк… это точно не про тебя, Томи.

Юноша улыбнулся, вспоминая свою прошлую жизнь, когда он беззаботно убивал противников на арене. Да, он сражался за свою жизнь, но ведь он мог оставить бои… денег хватило бы на несколько жизней, славы непобеждённого чемпиона так же. Тогда почему он продолжал свою битву? Его вёл внутренний инстинкт сражений? Или он просто–навсего был убийцей? Сложный вопрос, даже для него самого.

— Не знаю, сестра. — ответил Томи честно. — Поживём–увидим, так ли это.

Пилим.

Пришло оповещение на телефон Арины, к главному входу парка подъехало такси.

Девчонка пыталась понять что имел в виду её братец.

— Зато я знаю, — посмотрела она серьёзным взглядом в спокойные глаза юноши. — Для меня ты самый хороший, дерёшься ты или нет. Проигрываешь или побеждаешь. Разве это имеет значение? Если ты проиграл — значит ты плохой человек? Глупость же, — девчонка улыбнулась и взяла руку Томи. — Поэтому, хватит уже что–то кому–то доказывать. Просто живи, не обращая внимания на глупых людей. Всех не победить и со всем миром не передраться.

— Звучит, как вызов. — ухмыльнулся Томи.

— Вот откуда это всё? — спросила Арина.

— М? — юноша вопросительно приподнял бровь, и девушка ответила:

— Твоё неутихающее желание подраться.

— Возможно, это часть меня?

— Хорошо. — кивнула Арина.

— Рад, что ты меня понимаешь. — улыбнулся Томи.

— Приеду с работы, выбью из тебя эту часть. — тоном старшей сестры сказала брюнетка.

— У–у–у… звучит опасно. — оскалился юноша.

— Я немного изучала боевые искусства, — приподняла носик Арина. — Справиться с первокурсником белого уровня уж точно смогу.

— Тогда жду тебя дома, великая и ужасная старшая сестра. — склонился Томас в поклоне, откровенно веселясь. Он выпрямился и посмотрел на тихо возмущающуюся сестру:

— И когда ты приедешь?

— Думаю ближе к вечеру, директор сказала: у нас завтра сделка с партнёрами, нужно подготовиться.

— Так ты же просто менеджер по работе с клиентами. — приподнял Томи бровь.

— Да, но фирма у нас небольшая, — пожала плечами Арина. — Серьёзные мероприятия требуют отдачи от всех сотрудников.

— Понятно. — у юноши не было причин сомневаться в словах сестры. — Идём, я провожу тебя.

Арина улыбнулась:

— Вот видишь, ты — хороший мальчик.

— Просто не хочу, чтобы мою сестрёнку кто–то украл.

Томи взял её за руку, вторую засунул в карман спортивок и пошёл на выход из парка. Арина тихо пошла следом, наслаждаясь моментом. Всё было так похоже на свидание… пусть и такое странное.

Они молча вышли из парка, Томас открыл заднюю дверь такси:

— Не задерживайся там. — улыбнулся он, сказав с заботой в голосе. — И не перенапрягайся.

— Да. — кивнула Арина и присела на заднее сиденье. — Будь на связи.

— Угу.

Арина благодарно кивнула и закрыла дверцу автомобиля, такси плавно стронулось со стоянки, втискиваясь в городской трафик.

Томи проводил уехавший автомобиль глазами и поплёлся к станции метро…

…Юноша пришёл домой, переоделся в домашнюю одежду, надел старые кеды и прошёл во двор. По пути домой, он зашёл в магазин и купил литол. Сейчас Томи стоял возле входной двери и смазывал петли, открывая и закрывая калитку, давая смазке лучше растечься по металлическим деталям. Добавив ещё литола, он закрыл калитку и снова открыл.

— Неплохо.

Тихий и мягкий звук заменил ушераздирающий скрип.

Томи прошёлся по всем дверям в доме и окнам. Пусть многие из них и не издавали скрип, но профилактика никогда не повредит.

Паренёк вышел во двор, плитка местами выпирала из песка, ночью здесь, определённо, можно было поломать ноги, или споткнуться. Томи нашёл за домом небольшой ящик, в нём лежали инструменты, старые, ржавые, похоже их уже давненько не брали в руки. Юноша, подсвечивая фонариком, достал монтировку и резиновый молоток, тут даже был строительный уровень…

Томи включил музыку в наушниках и стал выковыривать торчащую плитку, дабы уложить её правильно…

…Так прошло три часа… Паренёк выгнул спину и растянулся. Он привёл двор в более–менее нормальное состояние. Плитка теперь лежала ровно, останется лишь докупить часть и уложить в отсутствующих местах.

— Пора пожратьки.

Томи сложил инструмент на место и прошёл в дом, скинул грязную одежду, принял душ. Разогрев на сковороде еду, он уселся за стол и принялся есть, зайдя на смартфоне в сообщения…

«Почему не отвечаешь, котик?:(Ты решил нас бросить?» — гласило сообщение от Мицуки и Сайко.

«Томи, слышал ты взял выходные, так сказала Бартелли, давай ко мне, я новую игрушку взял! Тётя спрашивала что тебе нравится из еды. Я начинаю ревновать!» — написал уже четвёртое сообщение Юто.

«Как самочувствие?» — спрашивала Айка.

Томи кушал и улыбался. У него появились люди, которые переживают за его здоровье. Круто. Юноша ответил всем и решил зайти в закладки. Он запомнил свои логин и пароль от вОнлайне. Несколько кликов на значок приложения, и оно открылось автоматически без ввода данных. Видимо прошлый Томас сохранил их без применения постоянного ввода.

На экране открылась белая страница социальной сети с фотографией Томи напротив копии Эйфелевой башни.

— Тридцать добавлений в друзья? — удивился юноша.

Он пробежался глазами по списку, в основном к нему добавились одноклассники и студенты академии. Томи решил добавить всех.

— Эм, — увидел он пользователя с ником «Горячая Госпожа»

— Это прикол что ли?

Томи добавил её в друзья. На аватарке не было видно лица, только роскошная фигура женщины в белой рубашке, сером пиджаке с красивой гравировкой на переднем кармане, её сочные длинные ноги с тугими широкими бёдрами обтягивали чёрные колготки, поверх надета серая юбка. Это была явно взрослая женщина, а не малолетняя школьница.

Юноша отложил телефон и принялся за мытьё посуды.

Пилим.

Пришло оповещение.

— М? — повернулся юноша к мобильнику, он вытер руки о полотенце и взял смартфон.

Новое сообщение. Отправитель: Горячая Госпожа.

Привет, красавчик. Юноша почесал затылок.

Клац.

Клац–клац…

Отправитель: Томас Роджерс.

Привет. Отправитель: Горячая Госпожа.

Что делаешь? Отправитель: Томас Роджерс.

Кушаю. Отправитель: Горячая Госпожа.

А хочешь попробовать что приготовила моя мама? Отправитель: Томас Роджерс.

Интересно что же это? Отправитель: Горячая Госпожа.

Меня. — Пфф! — растянул юноша улыбку от уха до уха. — А она не промах.

Отправитель: Томас Роджерс.

Фото выглядит даже более чем аппетитно. Но извини, с фэйками не общаюсь. Отправитель: Горячая Госпожа.

Фото. Глоть.

Проглотил слюну юноша. На изображении была рубашка с выпуклыми, здоровенными грудями, рядом с ними длинные пальцы с красным маникюром держали белый лист. В центре было написано: «Томи». Рядом отпечаток губ. Анонимная госпожа оставила свой поцелуй, не забыв перед этим накрасить губы.

— Она настоящая…

Отправитель: Томас Роджерс.

На чём мы остановились? Отправитель: Горячая Госпожа.

Хочешь попробовать? Ме. Ня. Томи расплылся в сладкой улыбке.

Отправитель: Томас Роджерс.

Когда и где? Отправитель: Горячая Госпожа.

Какой нетерпеливый мальчишка. Не так же сразу. — Бл*. — хлопнул себя Томи по лицу. — Действительно, сорвался как школьник. Хотя, пофиг, сама должна понимать что я горячий и всё такое. Чё написать–то?

Отправитель: Томас Роджерс.

Какие на тебе трусики? Отправитель: Горячая Госпожа.

Какой любопытный. Я даже засмущалась. Чёрные. Отправитель: Томас Роджерс.

Лучше бы я не представлял… Отправитель: Горячая Госпожа.

Почему? Отправитель: Томас Роджерс.

Не планировал заниматься сегодня рукопашкой. Отправитель: Горячая Госпожа.

Фото. Отправитель: Томас Роджерс.

Дьяволица. Отправитель: Горячая Госпожа.

Хочешь увидеть фото без рубашки? Хотя зачем я спрашиваю, конечно же хочешь. Отправитель: Томас Роджерс.

Я весь во внимании. Отправитель: Горячая Госпожа.

Какой наивный. Я не достанусь тебе так легко, как ты думаешь, мальчик. Хочешь получить вкусненькое — сделай что–нибудь. Скажем, отгадай загадку. Даю время до завтра. Отгадаешь и сделаю для тебя фото. Отправитель: Томас Роджерс.

Ну ты и стерва. Давай свою загадку. Отправитель: Горячая Госпожа.

Для тебя я — госпожа. И страшное, и интересное. Что это? Отправитель: Томас Роджерс.

Нужно подумать. Отправитель: Горячая Госпожа.

Подумай. Юноша отложил смартфон.

В другом же районе Арису Токугава закрыла свою новую страничку, созданную сегодня вОнлайне.

— Что же я делаю… — взялась женщина за голову. Её же истинные чувства можно было сейчас буквально потрогать, проведя пальцами по чёрным трусикам. Влажные и тёплые, женщина была возбуждена, как малолетняя пигалица…

…Томи закончил с уборкой на кухне, прошёл в спальню, скинул с себя всю одежду, оставшись голышом. Усевшись в позу лотоса на кровати, он положил руки на бёдра и сомкнул пальцы, образуя закрытые бутоны цветов.

Прошло несколько минут, спокойное дыхание юноши стало настолько тихим и равномерным, казалось, он и не дышал вовсе.

Сейчас, разум Томи чувствовал единство тела и души. Полная синхронизация. Стоит ему только подумать о каком–либо движении, и тело тут же выполнит мысленную команду. Это стоит много… Как часто человек видит падающий предмет, но не в силах его поймать? Хотя по всем параметрам успел бы, но тело, оно не синхронизировано с душой, оттого и долгая реакция. Или же когда человек стоит в страхе перед бегущим на него псом, мозг желает защититься, но тело продолжает стоять. Почему? Ответ прост — отсутствие полной синхронизации тела и души. Ведь тело человека временно, душа же постоянна, отсюда и неполноценная связь.

Дав почувствовать телу близость со смертью, первый танец в холодных объятиях этой загадочной прекрасной женщины, Томи связал свою душу и тело в одно целое. Теперь у него нет чувства чуждости к самому себе.

Юноша, в своей медитации, пытался открыть первый узел активизации покрова. Его ложбинка на лбу стала глубже, по вискам, как и по всему телу, стекал горячий пот. Из–под закрытых век просачивалась парящая чёрная дымка, густая, плотная, она напоминала саму суть тьмы. Что–то что было темнее чёрного.

Наконец, в районе живота мальчишки заиграло тёмное пятно, оно крутилось по часовой стрелке подобно морскому водовороту, становясь всё плотнее. Внезапно бурлящее пятно стало растекаться вокруг талии юноши, образуя тончайшую нить чёрного цвета…

Томи раскрыл глаза. Глазное яблокозалилось истинной тьмой, алые зрачки в этих чернильно–чёрных глазах смотрелись как нечто пугающее, таинственное, ужасное.

Юноша поднялся с постели. Он, медленно передвигаясь по дому, чувствовал как его силы взлетели вверх, сейчас он боялся сделать резкий шаг, дабы не сломать ничего в доме.

— Странно.

Томи стоял перед зеркалом. Вокруг его талии, в воздухе, играла чёрная нить, словно подхватываемая порывами лёгкого ветра. Его глаза были явно никак у простого человека, но их изменению юноша не придал значения, ведь при активации покрова это было естественным.

— Нитка? Я должен был облачиться полностью.

У пользователей прошлого мира юноши имелось три узла активации покрова. Каждый из них давал возможность уплотнения ауры и перехода физических способностей на совершенно новый уровень. Только вот, чтобы открыть каждый из узлов следовало пройти испытание. У каждого мастера боевых искусств была своя методика, методы же старика Дрегона были слишком опасны и жестоки. Но даже так, нашёлся юный мальчишка без страха в сердце и тормозов в голове, который их и прошёл. Так Хиро и заполучил силу, помимо, ужасающих тренировок и смертельных поединков.

Томи потрогал опоясывающую чёрную нить, она была вязкой и тёплой, свиду могло показаться, что это нечто грязное и липкое, как растекающаяся нефть или горячая смола, но нить была приятной на ощупь, как мягкая ткань вперемежку с тёплой резинкой.

— Такая плотная… — удивился юноша. Первая оболочка покрова была всегда тонкой и нестабильной, она могла запросто слететь во время боя на арене, поэтому нужно было уметь контролировать её в любых, даже самых стрессовых ситуациях.

Вшууу.

Взмахнул Томи рукой.

— Быстро…

Юноша улыбнулся. Он был удовлетворён. Теперь дело остаётся за малым — привыкнуть к новым возможностям и узнать — где же его предел?

Оставшийся день Томи провёл в медитации. Он напитывал своё тело энергией души, стабилизируя связь и уплотняя энергетические каналы, связанные напрямую с жизнедеятельностью его организма. Когда солнце уже скрылось за горизонтом, юноша сходил в душ и лёг спать. Он полностью выбился из сил. Произошедшее сегодня требовало огромной концентрации, поэтому сейчас Томи чувствовал себя сливочным маслом, размазанным на хлебе, очень хорошо размазанным…

Арина приехала поздно ночью. Расстроенная, поникшая. Ближайшую неделю она будет возвращаться домой поздно. А на выходных и вовсе не приедет, предстоит задание по уничтожению лидера одной из банд Токио, и этим будет заниматься Арина со своей командой.

Брюнетка зашла домой, приняла душ и плюхнулась на кровать, она посмотрела на спящего Томи, обняла плюшевого мишку и уснула…

…Наступило утро. Томи проснулся, чувствуя в теле кипящую энергию. Восьмичасовой сон поистине творит чудеса! Юноша поднялся с постели и тихо вышел из спальни, Арина ещё спала. Он, умывшись, оделся в свои современные доспехи, иначе — спортивный костюм с рынка, вставил наушники и вышел со двора на пробежку. Вчера был солнечный день, сегодня же небо хмурилось и дул прохладный ветерок. Солнце только выходило из восточной линии горизонта, освещая просыпающийся город.

Томи пробегал мимо соседних дворов, под лай собак и мяуканье кошек. Полный бодрости, но с ещё угрюмым лицом, он бежал по своему району, следуя уже изученному маршруту.

Закончив с утренней пробежкой, юноша забежал во двор и приступил к тренировочному комплексу. Тело уже было разогрето, оставалось хорошо растянуть конечности и можно идти в душ. Силовые тренировки будут после обеда.

— Ты уже проснулся? — вышла из спальни заспанная Арина в своей розовой пижамке.

— Да, доброе утро, — ответил юноша, снимая спортивную олимпийку. — Прогулялся по району, хочу быстрее придти в форму.

Брюнетка кивнула и прошла в ванную комнату. Сегодня она выглядела уставшей, и Томи не стал расспрашивать сестру о её унылом настроении…

…Роджерсы молча позавтракали, и Арина уехала на работу.

Томи же ответил всем на сообщения и зашёл в приложение вОнлайне, кажется, он нашёл ответ на загадку той женщины.

Отправитель: Томас Роджерс.

Секс вслепую. Юноша закрыл сообщения и увидел оповещение о новом запросе в друзья.

Аделина Штрехен хочет добавить Вас в друзья. — А ей то что нужно?

Томи принял заявку и свернул приложение, сейчас его интересовала методика активации Оби. Насколько он знал — прошлый Томас обладал первым уровнем, но как его активировать? Юноша ввёл данный запрос в поисковике.

Пилим.

Пришло оповещение.

Томи в очередной раз открыл приложение соцсети.

Отправитель: Аделина Штрехен.

Привет, вчера узнала что случилось. Как себя чувствуешь? Привезти фруктов? — Не понял. Чего это вдруг…

Отправитель: Томас Роджерс.

Спасибо, я в порядке, иду на поправку уже. Отправитель: Аделина Штрехен.

Понятно. Можно вопрос? Отправитель: Томас Роджерс.

Не измерял. Но размер более чем достойный. Отправитель: Аделина Штрехен.

Не поняла. О_о Отправитель: Томас Роджерс.

Думал угадал с вопросом, видимо нет. Что ты хотела спросить? Отправитель: Аделина Штрехен.

Ну ты и извращенец. Я поняла! — __-Фу! Отправитель: Томас Роджерс.

Ха! О чём ты там подумала? Отправитель: Аделина Штрехен.

Роджерс, ты — придурок! Отправитель: Томас Роджерс.

У каждого свои недостатки. Давай уже вопрос. Отправитель: Аделина Штрехен.

Бака! Я хотела спросить, почему ты не активировал Оби в пятничном бою? Отправитель: Томас Роджерс.

Не умею, вот сейчас собирался гуглить как это делается. Отправитель: Аделина Штрехен.

Правда?! Я помогу! Отправитель: Томас Роджерс.

Зачем тебе это? Отправитель: Аделина Штрехен.

Мне понравилось твоё выступление. Пусть это будет маленькая услуга за предоставленное зрелище. Отправитель: Томас Роджерс.

В жизни ты не такая общительная. Ладно, я так–то и сам собирался узнать, так что не проси ничего взамен. Отправитель: Аделина Штрехен.

Ну ты и бука. Отправитель: Томас Роджерс.

Хорошо. Максимум шоколадка. Я сейчас на мели. Отправитель: Аделина Штрехен.

Мне хватит и спасибо.:Р Отправитель: Томас Роджерс.

Ок. И что делать, чтобы активировать пояс? Отправитель: Аделина Штрехен.

Давай я приеду после уроков. Так будет удобнее. Отправитель: Томас Роджерс.

Пока ты приедешь, я уже и сам разберусь. «Он точно придурок…» — подумала Штрехен.

Отправитель: Аделина Штрехен.

Для новичков проще всего встать в боевую стойку «Око» и представить вокруг себя холод, в это время мысленно прикрой свой живот тёплым поясом. Это самый простой способ. Отправитель: Томас Роджерс.

Так просто? Отправитель: Аделина Штрехен.

Да.;) Я передумала, с тебя шоколадка, молочная или с орешками. Отправитель: Томас Роджерс.

Хорошо. Отправитель: Аделина Штрехен.

Удачки!

Юноша закончил разговор и закрыл приложение.

— Ну нафиг. Слишком много времени отнимает.

Он отложил телефон в сторону и встал посреди коридора в боевую стойку.

«Глаза прикрыть, почувствовать первую чакру в области паха, представить холод и тёплое покрывало…»

Через несколько секунд юноша почувствовал тёплый прилив, будто его замёрзшего пригрело ласковое солнце… Он приоткрыл глаза и увидел на своей талии мерцающий белый пояс.

Вшууу.

Ударил Томи ногой.

— Медленно.

Удар был намного медленней чем при активации чёрного покрова первого узла в виде нити, но в разы быстрее чем в обычном состоянии, без покрова и Оби. Томи опустил ногу. Похоже настоящие тренировки только начинаются…

* * *

Три дня пролетели незаметно. Каждодневные тренировки, обмен сообщениями с одноклассниками и девчонками из женской академии, готовка еды, сёрфинг интернета. Томас так и не отгадал загадку, но Горячая Госпожа дала ему ещё один шанс, отгадать до понедельника, конечно, юноша мог залезть в интернет и найти ответ, но решил использовать виртуальные ресурсы лишь в крайнем случае.

Арина приходила домой поздно, когда Томи уже спал, разговаривали брат и сестра только утром. Юноша предлагал брюнетке уйти с такой работы, где слишком много от неё хотят и так мало платят, но Арина наотрез отказалась. Томас лишь тяжело вздыхал, понимая, что сейчас он всего лишь обуза для молодой девушки, поэтому старался не перебарщивать в своих речах. Так и проходили деньки юного Роджерса.

Наступила пятница. Последний рабочий день недели.

Томи просёрфил десятки интернет–ресурсов в поисках работы, но никому не нужен был восемнадцатилетний студент без образования, оставалось устроиться курьером или промоутером. И Томас записал несколько адресов, желая в понедельник посетить места работы и разузнать о рабочем графике. Он не стеснялся и не боялся работы, ведь работать не стыдно — стыдно не работать. Посетив очередной сайт, юноша увидел ссылку на форум от одного из пользователей. Он бегло просмотрел сообщения и вложенные видеозаписи.

— Турнир: «На вылет»?

Юноша записал ещё один адрес, на всякий случай. Находилось данное спортивное заведение развлекательного характера недалеко от района Сибуя.

И вот, лёжа на постели и подбрасывая в воздух мобильник, Томи взвешивал все «за» и «против». Потом просто плюнул на всё, поймал мобильник и стал собираться в путь. На станцию Сибуя…

…Томас по дороге к нужной ему остановке, просматривал видеозаписи боёв с форума, всё снималось прямо в спортивном комплексе «Красная Луна». Пара тысяч зрителей, бури эмоций, крики и плакаты фанатов. В октагоне бойцы разных возрастов и категорий, каждый был на что горазд, всё напоминало низкоуровневые бои любителей или неудавшихся профессионалов. Но несмотря на это, ставки на данном мероприятии делались регулярно. Юноша просмотрел всю доступную информацию… за победу в субботнем турнире платили десять тысяч долларов! Отличная сумма, особенно в нынешнем положении Томаса.

… — Сверните налево. — проговорил в наушниках женский голос навигатора, и Томи свернул на перекрёстке улиц влево.

Юноша пришёл к месту назначения. Огромное здание больше напоминало склад, оно было угловым и в несколько этажей, у входа были припаркованы автомобили — тойоты и ниссаны, чуть дальше от главного входа шёл ряд разнообразных магазинчиков с вывесками и небольшие кафешки. Вообще, в Сибуя очень много развлекательных заведений для молодёжи, спортивная арена «Красная Луна» была одним из них, хоть и находилась на отшибе.

Томи в синей кепке, сером спортивном костюме и медицинской маске прошёл мимо комплекса, шагая по другой стороне улицы и пялясь в телефон. Он уже изучил на карте ближайшие улочки и переулки, осталось рассмотреть все видеокамеры и выявить пути отхода, так, на всякий случай.

Закончив с изучением района, Томас отправился в район Накано, находящимся по соседству с районом Синдзюку. Юноша решил посетить популярный круглосуточный базар, там же находились магазины всё для косплея и маскарада. Кажется у него уже созрел план по поднятию стартовой суммы.

Суббота. Какое приятное название дня недели. Томи проснулся в девять утра, на тумбочке лежала записка:

«Братик, буду поздно, купи что–нибудь покушать.» — рядом был нарисован милый медвежонок. Под запиской лежала двадцатка долларов.

Томи выглядел немного расстроенным, но тут же отогнал плохие мысли. Сидеть и размышлять о судьбе сестры? Лучше сделай что–нибудь, чтобы изменить её! Да! Вот юноша и приступил к своему плану, просматривая нужные ему видеоуроки…

Так постепенно и наступил вечер. Томас, с чёрной сумкой через плечо, уже был на районе Сибуя. И если днём это место казалось довольно милым райончиком с сотнями кафешек, то сейчас, когда солнце уже зашло за горизонт, Сибуя засиял новыми красками… Тысячи ярких вывесок, сотни переливающихся билбордов, шум автомобилей, тысячи голосов, радостных, спорящих, пьяных, переплетались во что–то единое, создавая неповторимую атмосферу развлекательного района Токио.

Юноша шёл через небольшие улочки, миниатюрные бары на несколько человек были забиты постояльцами, по верху переулка была натянута проволока, с неё свисали светящиеся красные шары с причудливыми рисунками. Мимо Томи проходили десятки женщин… короткие юбки, разукрашенные лица, сетчатые колготки…

— Какой милаш… — облизнулась одна из них, подмигнув юноше.

— Может ублажим его? — усмехнулась вторая девушка в коротком топике.

— Яро уже ждёт, — пробубнила третья. — Не будем его злить.

Томи же прошёл, даже не бросив в их сторону и взгляда. И с чего они взяли, что он — милаш? Юноша был в кепке и медицинской маске чёрного цвета… Наверное, женщины довольно глазастые в таких моментах…

Томас прошёл ещё несколько улиц, двигаясь к заданной точке. Он миновал все камеры и зашёл в переулок. Хорошо хоть сюда не попадал неоновый свет от сияния билбордов и вывесок. Паренёк достал из сумки чёрные свободные штаны, такого же цвета широкую сорочку, он тут же переоделся и достал всё остальное: парик с длинными седыми волосами, накладные бороду и усы. Он так же взял с собой все составляющие для нанесения искусственных морщин и осветления кожи…

И вскоре, из переулка вышел не юноша Томас Роджерс, а седой старик в чёрных одеяниях.

Старик завёл руки за спину и потопал в своих тапках в сторону арены «Красная Луна». По пути на него никто особо и не обращал внимания, хотя с длиной волос юноша явно переборщил, поэтому, увидев в отражении одного из ресторанчиков свой видок, он связал седые волосы в косу и двинулся дальше.

— Какой мужчина… — улыбнулась женщина в коротких шортиках, покуривая сигарету. Рядом с ней стояли подруги, у всех высокие сапоги, чёрные колготки, немного пьяные глаза.

— Хочешь нас? — облизнула чупа–чупс стоящая блондинка. Она медленно завела его за щеку, показывая взглядом, что ей такое в удовольствие.

— Я слишком стар. — раздался хрипловатый голос юноши. Он умел менять голос, передразнивая в прошлой жизни старика Дрегона.

— Я всё сделаю сама, — подмигнула молодая японка, соблазнительно проведя ладонью по своей сочной груди, облачённой в розовую маечку.

…Тридцать минут спустя…

Томи вышел из переулка, поправляя одежды.

— И как так вышло… — пробубнил он с ещё довольным сиянием в глазах. — Последняя двадцатка…

— М-мастер… — вышла из переулка раскрасневшаяся девушка, всклокоченные чёрные волосы, на щеках потёкшая тушь. Она поправляла короткую юбку. — Мастер! — окликнула проститутка юношу. — Когда я увижу Вас снова?

— Не будь эгоисткой, Акеми–тян. — смотрел Томи вперёд, его седые волосы всколыхнул лёгкий вечерний ветерок. — Ещё столько женщин ждут моей любви. Мне пора.

— М-мастер…

Юноша в старческом обличии подошёл к спортивной арене. Времени ещё было достаточно, судя по висящему электронному табло у соседнего ресторанчика. У входа на арену стояло три рослых мужика в чёрных костюмах, они о чём–то разговаривали, то и дело улыбаясь и пересмеивая друг друга.

— Чего тебе, дед?

Спросил коротко стриженный якудза, когда Томи подошёл ко входу.

— Кхе–кхе. — кашлянул юноша в кулак. — Да вот, ребятки, пришёл на турнир.

— Места уже все заняты, дед. — сказал второй рослый мужик под два метра.

— Да я ж поучаствовать, — почесал седую бороду юноша. — Деньги пропил, а последние и та шлёндра забрала. — вздохнул Томи по–старчески. — Выручайте, ребятки, у внучки день рождения завтра.

Якудза, стоявший посередине, смерил юношу презрительным взглядом.

— Проваливай, старик.

Вшуууу…

Ударил Томи ногой в воздух, остановив тапок перед мордой бугая. Взгляд мужика надо было видеть, он не за что бы не среагировал на этот удар.

Старый мастер плавно отвёл ногу, ковыряясь в носу.

— Ох, ноги совсем стары стали. — откинул он козявку и завёл руку за спину. — Не слушаются заразы.

Мужик, который был позади всех, шагнул вперёд.

— Идём, старик, если здоровья не жалко.

— Спасибо, внучок, хе–хе, а вам, ребятки, — обратился Томи к двум якудза. — Я загадаю загадку, отгадаете и дедушка вас наградит. Только чур без интернета! — поднял он палец в предупреждении.

Бугаи переглянулись, и посмотрели на седого старика.

Томи прищурился и улыбнулся:

— И страшное, и интересное. Что это?

Глава 2

Томи и Якудза прошли внутрь спортивного комплекса, яркие люминесцентные лампы под потолком, неоновые подсветки, на стене плазма с прямым эфиром из арены комплекса. Слева был коридор и надпись гардероб, напротив коридор в туалет, там стояли несколько человек, дожидаясь очереди. Якудза показал на лестницу, ведущую на второй этаж, и пошёл наверх, юноша последовал за ним.

— Вот и арена. — кивнул начальник охраны.

Томи, в облике старика, подошёл к смотровой площадке и взглянул вниз. Там, в центре огромного зала, стоял ринг — большой восьмиугольник, окружённый металлической сеткой. По верху была укреплена перекладина, бойцы любили запрыгивать на неё, получая зрительские овации и купаясь в свету прожекторов. Пол восьмиугольника был деревянный и обтянут брезентом с рекламой энергетических напитков и фирменных спортивных перчаток, входная дверца октагона закрывалась на внешнюю щеколду, скорей всего, чтобы кто–то из бойцов не сбежал раньше времени. Вокруг же бойцовского ринга — места для зрителей.

Томас увидел сотни людей, шесть рядов были сплошь усеяны любителями зрелищ и фанатами боевых искусств! Немного выше над зрительскими местами были тонированные кабинки, видимо, для вип–персон. Юноша видел, как официанты с подносами заходили в одну из них.

— Ну что? Всё ещё думаешь, что готов, дед?

— Бои насмерть? Кхе–кхе…

Якудза смерил Томаса странным взглядом:

— Не в этом месте. Но бывают и летальные исходы. — пожал мужчина плечами.

— Понял. — прокряхтел юноша и покрутил свой седой ус. — Меня всё устраивает.

Охранник хмыкнул:

— Ну, хорошо. Идём, тебя запишут в турнирную сетку сегодняшнего вечера.

Юноша кивнул и пошёл следом за якудза…

…В одной из вип–кабинок арены сидел молодой Юджиро Такахаси. Зелёные короткие волосы, стильный сиреневый костюм, белый платок в переднем кармане. Ему было тридцать лет, молодой, влиятельный, красивый, но до сих пор не женатый, алкоголизм и тяга к ставкам испортили его отношения с отцом, да и остальными членами семьи. Лишь Ханако пыталась как–то образумить молодого парня, но безуспешно. Юджиро продолжал прожигать свою жизнь и семейные деньги.

— Скука… — подложил Юджиро ладонь под голову, оперев локоть на чёрный стол. Его карие глаза смотрели в сторону арены. На ней двое молодых парней, уже позабыв про все приёмы своих боевых школ, валялись на настиле, избивая друг друга как придётся.

— Так и уровень не тот же, Юджи. — отпил пива молодой наследник клана Хасэгава. — Нужно было идти на турнир между Игараси и Стэнфордом.

— Ты же знаешь, Рю, я был не в силах.

Хасэгава улыбнулся. Он был старшим сыном в семье и уже владел частью предприятий, переданных отцом. Парню было тридцать шесть лет, низкий, но широкий в плечах, и это он любил подчеркнуть обтягивающими футболками. Его крепкая голова была идеально выбрита, на затылке выбит чёрный пион. Рю Хасэгава был якудза, как и многие из присутствующих на арене «Красная Луна».

— Знаю–знаю… До сих пор болит плечо после той драки. — скривился наследник клана Хасэгава.

Внизу, в октагоне, победил боец синего угла. Рефери поднял его руку, и довольный парень, вскинув пару раз кулаки в победном экстазе, вышел из клетки, второму бойцу помогли встать секунданты.

— Что–то совсем скучно. — в расстроенных чувствах произнёс Юджиро. — Когда уже будет турнир на вылет?

— Думаю ещё разогревочный бой и начнётся. — отпил пива Рю.

Зеленоволосый перевёл взгляд на лысого товарища:

— Ставить будешь?

— Сейчас, увижу хотя бы список.

— Какой ты осторожный. Списки, это же так скучно.

— Зато я в плюсе. — пожал плечами Рю.

— Ладно, — вздохнул молодой Юджиро и нажал кнопку связи с официантами.

— Слушаю, господин.

— Принесите ещё пива и креветок. Ах, да, список сегодняшнего турнира, не забудьте вывести его на экран.

— Как скажете, господин Юджиро.

Зеленоволосый отжал кнопку связи и закинул ногу на ногу, сверкнув золотой застёжкой на замшевых туфлях.

— Решил всё–таки посмотреть список? — улыбнулся лысый Рю.

— Ткну пальцем, наугад. — пожал плечами Юджиро.

— Ты себе не изменяешь. — ухмыльнулся лысый японец.

Экран, закреплённый на чёрном столе, сменил картинку трансляции октагона на список бойцов сегодняшнего вечера, записавшихся на турнир «На вылет».

Рю пробежался глазами по именам, прозвищам, кто–то даже свою фамилию вписал. Лысый сделал ставку в двадцать тысяч долларов на победителя прошлого турнира. Довольный японец облокотился в мягком кресле и отхлебнул пива, судя по списку бойцов, вечер будет неплохим.

Юджиро прикрыл глаза, поболтал рукой в воздухе и ткнул пальцем в экран.

Рю усмехнулся.

Зеленоволосый Такахаси открыл глаза:

— Любитель бабок? — послышалось удивление в голосе молодого мужчины.

— Видишь, как бывает когда действуешь вслепую. — улыбнулся Рю.

— Плевать, — пожал плечами Юджиро. Он поставил на выбранного бойца двадцать тысяч долларов. — Коэффициент семь к одному. — улыбнулся зеленоволосый.

Лысый Хасэгава только хмыкнул. Уж он–то знал, что победит никто иной, как Диабло.

Взревели динамики, вспыхнули яркие прожекторы и засияли спецэффекты, осветив арену необычной палитрой неоновых цветов. На противоположной от вип–кабинок стене засветился огромный экран, транслируя таблицу бойцов сегодняшнего турнира.

В октагон вышел главный и незаменимый анонсер арены. Сверкающий сиреневый пиджак, зачёсанные гелем волосы, он был худым, низким, но его голос разразился по залу как нечто фееричное…

— Дамы и господа! Фанаты боевых искусств! Сегодня! Арена «Красная Луна» приветствует всех вас! — раздался его громогласный возглас через мощные динамики.

В ответ послышались крики радости и приветствия, выпившие мужчины разрывали глотки, женщины пищали. Никто не стеснялся своих чувств. Большинство здесь были бандиты, якудза, мелкие предприниматели. Все пришли отдохнуть, сбросив с себя моральные ограничения, дать выйти на свободу своей праздности и веселью.

— Сегодня! В этот прекрасный субботний вечер пройдёт всеми нами любимый турнир «На вылет»! Победитель получит десять тысяч долларов! — анонсер указал рукой в сторону экрана. — Перед вами таблица с участниками турнира! Делайте ваши ставки! Я уже сделал! И скажу вам по секрету, поставил целую десятку зелени!

— Ууууух!

Закричал народ…

— Я тоже десятку поставил!

— Тейко победит!

— Диабло — чемпион!

— Ставлю на жирдяя!

— А Гигантша будет?!

Народ требовал зрелищ и начало турнира…

Анонсер поднял руку, попросив данным жестом о минутной тишине. Но куда там, народ кипел, многие уже подвыпили, суббота же. Хорошо хоть оружие было запрещено проносить.

— Я вижу ставки уже сделаны! — прокричал в микрофон мужчина. — Отлично! Начнём турнир: «На вылет»! — мужчина достал смартфон, ему уже скинули всю информацию.

— Итак! На сегодня восемь бойцов! Турнир будет проходить по стандартной системе! Проиграл — вылетел! Победа достанется лишь одному!

Народ снова заревел, каждый выкрикивал имя своего бойца, большинство поставило на Диабло — местного бойца–звезду, хоть на него и был невысокий коэффициент.

На экране сменилась картинка, те, кто ещё не успел выбрать бойца, достали смартфоны и сделали это в режиме онлайн, прямо на сайте спортивной арены. Заглушая крики, гомон зала и радость фанатов, заиграла музыка — восточная трель с элементами электро, популярная композиция одного из ведущих диджеев Японии. Восточный стиль музыкального трека будоражил умы японцев не хуже выпитого пива и сакэ…

… — Первая пара бойцов! — прогремел в динамиках голос анонсера. — Тигриный клык против Кейго!

— У–а–а!

— Да–а–а!

— Клык!

— Сделай его!

Высокий китаец с длинными чёрными волосами вышел между зрительскими трибунами в одних белых штанах. Он шёл уверенно, помахивая рукой своим фанатам. Тигриный клык нечасто выступал на арене, но был отличным бойцом, имеющим оранжевый пояс. Китаец подошёл к октагону, рефери проверил его штаны и перчатки на наличие оружия и махнул рукой в сторону дверцы, разрешая войти в восьмиугольник.

Следом раздался тяжёлый рок, и на арену выбежал Кейго. Чёрные шорты ниже колен, лысая голова и проколотые уши, свои безделушки он, естественно, снял. Кейго был японцем не мощной комплекции, но как было сказано в его небольшом досье — парень был мастером болевых приёмов. Японец так же прошёл проверку и вошёл в восьмиугольник. Внутри октагона помимо бойцов стояли пятеро охранников, анонсер и рефери боя.

Судья махнул обоим бойцам, и они встали в центре октагона:

— Не кусаться, не тыкать в глаза, не бить в пах. Бой закончится когда кто–то из вас сдастся или не сможет продолжать поединок после отсчёта. Готов? — посмотрел мужик на Тигриного Клыка, тот с ухмылкой кивнул. — Готов? — перевёл рефери взгляд на Кейго, японец показал большой палец вверх.

Охранники и анонсер покинули клетку, и рефери дал отмашку:

— Бой!

Бойцы тут же активировали свои Оби, И Клык и Кейго были на оранжевых уровнях, самая распространённая ступень среди пользователей поясов…

— В прошлый раз ты одержал нечестную победу. — перетёк в левостороннюю стойку Кейго.

— Ты пришёл жаловаться? — усмехнулся Тигриный Клык. — Докажи делом, что чего–то стоишь!

Китаец тут же сорвался в бой, набрасывая серию ударов кулаками… Кейго отскакивал назад, но Тигриный клык был быстрее… Японец упал на настил от очередного удара и схватил ногу китайца, он тут же перехватил его голень и перекрутился, выворачивая пойманную ногу на излом…

— Аррх! — взревел Тигриный Клык. Он перекрутился, спасая свой сустав, и ударил пяткой в висок японца.

Бумс.

Плюхнулся Кейго головой замертво на настил…

Рефери тут же подлетел к бойцам, останавливая бой. В октагон вбежали медики, все пытались привести бессознательного японца в чувства.

Тигриный Клык стоял в растерянности, удар не был настолько сильным, да и не особо техничным…

Врач посмотрел на рефери и помотал головой. Похоже Японцу попали прямо в висок и бедняга умер.

— Победитель: Тигриный Клык! — объявил анонсер на всю арену.

Зрители взревели! Да, на их глазах умер боец, но здесь, на арене «Красная Луна» такое происходит каждые выходные! Поначалу растерянный китаец теперь уже поднял кулаки в воздух и прорычал, имитируя рык тигра. Было ли ему жаль одного из соперников? Возможно, но это кровавый спорт.

— Следующий поединок! — продолжил анонсер представление в октагоне. — Сугивара против Любителя Бабок! — мужчина ещё раз посмотрел в мобильник не спутал ли он чего.

По залу пробежался смех, звон бокалов, женщины пищали от пощупывания своих подвыпивших самцов…

— Ха–ха–ха!

— Прекрати…

— Сугивара! Я поставил на тебя штуку!

— Любитель бабок?! Умора!

— Может извращуга какой?!…

…Юноша шёл по техническому коридору мимо стоявших якудза, его осанка была прямой, взгляд проницателен, руки за спиной. Он выходил к арене, рядом с ним шёл провожатый персонал. Перед поворотом они притормозили — навстречу шли двое с носилками. На них лежало бездыханное тело японца. Губы потеряли цвет, он больше не дышал и никогда не откроет глаза.

— Мёртв. — утвердительно произнёс Томи.

— Здесь часто умирают, — кивнул провожатый. — Организаторы стараются избежать лишних смертей, но таков мир боевых искусств.

Томи вытащил из–за спины руку и нарисовал в воздухе духовный знак. Последняя дань бойцу, погибшему на арене. Теперь Кейго упокоится с миром.

— Не передумали? — спросил мужчина у Томаса.

— Такое меня не пугает. — ответил он по–старчески. — Глаза повидали многое.

Провожатый кивнул:

— Тогда ваш выход. — указал он на дверцу, ведущую на арену.

— Благодарю, внучок. Кхе–кхе.

Томи в чёрных одеяниях миновал коридор и прошёл двойные двери, выйдя на арену. Крики, шум, визги, музыка ударили по ушам.

— Сугивара!

— Замочи его!

— Убей его!

Похоже народ разгорячился после первой смерти…

Яркий свет ударил по глазам юноши, заставил сощуриться.

— Поприветствуйте! — кричал в микрофон анонсер. — Любитель! Бабок!

Зрители повернулись к дверям откуда должен был выйти Томи. И вот, спустя две секунды между зрительскими трибунами вышел старик в чёрных одеждах. Длинные седые волосы, связанные в косу, широкие одеяния, спокойное лицо в старческих морщинах. Он уверенно прошёл к октагону под общее удивление.

— Старик?!

— Что тут делает дед?!

— Аха–ха–ха! Так вот он! Любитель бабок!

В вип–кабине Юджиро из клана Такахаси хлопнул себя по лицу.

— Я поставил двадцатку на старого извращенца…

— Ха–ха–ха! — не выдержал молодой Хасэгава и рассмеялся. Он хлопнул по плечу зеленоволосого и отпил пива, ему уже было хорошо. Растерянное лицо неудавшегося наследника Такахаси приятно грело чувства Рю.

Томас остановился возле ринга. Его тщательно проверили на наличие оружия, рефери приподнял бровь, от старика пахло женским парфюмом, точно таким же, как у его дочери. Рефери ещё раз придирчиво осмотрел всего юношу, ощупал пояс, провел по ногам и, наконец, махнул рукой:

— Проходите в красный угол и ожидайте.

Томи кивнул и вошёл в октагон. Он на мгновение прикрыл глаза.

— Арена. Приветствую тебя. — проговорил юноша тихо, ему не нужны были эти слова, они, конечно, не сделают его сильнее. Всего лишь дань традициям Астарии.

В этот момент через двери, на арену, вышел второй боец. Среднего роста, крепкий в плечах. Короткие чёрные волосы, смуглое лицо, на щеке татуировка дракона. На нём были обтягивающие красные штаны с полосками по швам. Голый торс с кубиками пресса. Он вскинул руки к потолку, подогревая встречные овации…

— Сугивара!!!

— Убей старого хрыча!

— Я поставил на тебя!

Японец помахал зрителям и остановился возле октагона. Его так же проверили на оружие и после — впустили в клетку. Сугивара пробежался по настилу, сделал пару выпадов и ударов руками. Юноша же стоял спокойно, он уже разогрелся в переулке с проституткой Акеми–тян…

Усатый рефери махнул обоим, призывая их встать в центре.

— Не кусаться, не тыкать в глаза, не бить в пах. Бой закончится когда кто–то из вас сдастся или не сможет продолжать поединок после отсчёта. Готов?

Судья посмотрел на Сугивару, тот довольный как тигр, поймавший антилопу, кивнул и улыбнулся.

— Я разорву тебя, старик. — на губах парня играла пренебрежительная усмешка.

— Готов? — взглянул рефери на Томаса.

— А как же, кхех. — подмигнул юноша.

Охранники покинули клетку, рефери махнул рукой:

— Бой!

Крики, шум, визг обрушились со всех сторон, тысячи глаз вперились в октагон…

«Стойка кривовата, похоже он левша… Ну что за дамочка во втором ряду, шельма чёрт побери! — мысли в голове Томи летели с огромной скоростью. — Похоже он атакует. Ну да ладно. Не важно…»

Сугивара с активированным оранжевым поясом уже бежал, сжав правую руку в кулак и держа на уровне своей скулы. Он неистово орал что–то матерное, бросаясь словно в смертельную атаку. Не добежав до юноши около метра, японец выбросил левую ногу вперед и тут же ударил правой рукой в челюсть, проводя не затейливую, но быструю комбинацию…

За миг до этого Томи уже знал что будет, прочитав по движениям тела Сугивары… Правая нога юноши встретила первый удар….

Треск…

Юноша тут же выкрутил корпус, пропуская над собой кулак японца, правый апперкот ладонью в подбородок, и Сугивара подлетел на пару метров в воздух.

К удивлению зрителей, Сугивара, пока ещё не чувствуя боли, на адреналине вскочил на ноги и пошёл на Томаса. Не прошло и секунды, как лицо японца показало ужасную гримасу. Он рухнул на настил и, схватившись за ногу, завопил на всю арену…

— А–а–а! — орал японец, катаясь по октагону…

Рефери тут же подскочил, встав между Томасом и Сугиварой. Он махнул руками, показывая что бой окончен. В октагон сразу выскочили помощники.

— Победил Любитель бабок!!! — прокричал в микрофон анонсер.

— У–о–о!

Завопили от увиденного зрелища японцы…

— Он не использовал оби! Или использовал?!

— Я не заметил!

— Кто он?!

— Да ему повезло! Сугивара небось сам поскользнулся!

— Возможно…

В вип–ложе удивлённый Рю с улыбкой поздравил Юджиро.

— Повезло, Юджи. — усмехнулся лысый Хасэгава.

— Блядь, чё у меня так руки трясутся…

— Пить меньше надо. — хмыкнул Рю, отпивая пива из огромного бокала.

— Впервые кто–то из моих бойцов прошёл первый тур… — зеленоволосый закурил сигарету, ему было сейчас хорошо, даже если этот старик проиграет, всё равно неплохо.

Наследник Хасэгава отставил бокал и показал пальцем через стекло в сторону сидящих в переднем ряду у октагона трёх взрослых мужчин.

— Видишь? В первом снизу… Трое в пиджаках.

— Там все в пиджаках.

— Рядом блядь с комментатором сидят… Чуть левее… вот они. Знаешь, кто?

Юджиро помотал головой.

— Люди из клана Кобаяси присматривают себе бойцов на турнир.

— Это который среди среднего звена семей?

— Да, — кивнул Рю. — Богатенькие мальчики и охуевшие сучки, — закурил сигарету и наследник Хасэгава. — Золотая молодёжь тоже тащится по боям. Смертельным. — отпил он пива.

— А ещё говорят якудза — тень на лице Токио… — пробубнил Юджиро.

На арене анонсер объявил последнего победителя первого круга…

— Первый круг окончен! Да начнётся второй! Пусть победит сильнейший!

Народ возвращались с туалетов, кто–то закупил больше пива, кто–то с запахом сигарет и духов от женщин, в спортивно–развлекательном комплексе был самый пик настроения…

— Два пива!

— И мне возьми, братух!

— Милый, люди смотрят…

— Пусть смотрят…

— Ха–ха–ха!

— Диабло бесподобен!

— Не зря поставил пять штук!

Галдёж заполнял всю арену. Прошло пять минут, и анонсер, вытерев платком со лба пот, крикнул в микрофон:

— Первый поединок второго круга! Диабло против Тигриного Клыка!

Народ завизжал, все поторопились на свои места, кто–то обронил бокал с пивом, казалось, сейчас начнётся потасовка, но охранники тут же вмешались и якудза разошлись по своим местам…

— Встречайте! Чемпион прошлого сезона!…

… — Диабло, как всегда, тащит. — закинул Юджиро в рот очищенную креветку.

— Слышал Диабло и всей команде тренеров предлагали перейти в профессиональную лигу. — смотрел за боем Рю.

— И почему они отказались?

— Кто знает.

Юноша сидел в комнате и смотрел на экран трансляции. Рядом со скамьёй висела боксёрская груша, на полу устелен татами, всё было обустроено для разогрева бойца перед выходом на арену.

Тук–тук.

Постучали в дверь.

В комнату заглянул провожатый.

— Вам пора на выход.

— Иду, внучок, кхе–хе, — поднялся Томи без спешки.

И снова громкая музыка, свет прожекторов и неистовство толпы, юноша в образе старика прошёл к октагону, пройдя проверку.

Противник уже стоял в клетке — жилистый с осветлёнными волосами, он пробивал удары в воздух, бил, кстати, неплохо, но как проявит себя в бою…

Юноша с улыбкой на лице, вошёл в октагон. Он встал в синем углу и смотрел перед собой, видя разъярённых зрителей. Пьяные якудза, визжащие женщины, алкоголь, сигареты, радостные лица, кто–то выкрикивал непристойности, кто–то поддерживал оппонента юноши. Всё как обычно, Томи спокойно относился к толпе зрителей, он в ранние годы участвовал в подпольных боях, где противники буквально сжирали друг друга зубами, а здесь… всё было довольно человечно.

Снова мелькнуло раздраженное лицо рефери, прозвучали те же правила…

— Бой!

Яростный крик крашенного блондина…

Удар в кадык…

Второй в подбородок…

И противник Томаса упал без сознания.

Толчок рефери в угол октагона, возгласы толпы, перекрикивания охреневших якудза и снова поднятая рука юноши…

— Победитель! Любитель бабок! — проревел голос анонсера.

Снова комната ожидания и скука в глазах юноши. Ему хватает сил справиться в первые секунды. Всего лишь тактика контратак, с полной синхронизацией тела и тренировками он на пределе возможностей может увернуться от пользователя оранжевого пояса и успешно контратаковать. Томи не стал активировать белый пояс, он уже узнал, что в пассивном состоянии уровень Оби падает на два уровня. То бишь, по прошествию финала, большинство присутствующих решит, что у него как минимум синий пояс развития. Иначе как бы он справился с носителем оранжевого пояса? Честно ли это? Уже другой вопрос, но как успел юноша ознакомиться с правилами — не было какого–то ограничения на ступень развития, и при этом… кто захочет пойти против мастера синего пояса… а возможно и не синего… Так юноша и подумал, если же ему встретится противник не по силам, он активирует первую стадию покрова. Чёрная нить будет рядом с чёрными повязками, рассмотреть её будет нереально…

… — Слушай, старик не активировал Оби. — прищуривался Рю, не отрываясь от экрана.

Довольный Юджиро нажал кнопку связи.

— Слушаем, молодой господин.

— Закуски, ещё алкоголь, и девушек.

Хасэгава повернулся к зеленоволосому товарищу. Юджиро подмигнул.

— И побыстрее.

— Как скажете, господин.

— Ты зачем баб позвал? — удивился Рю.

— Отпраздновать конечно же! — приподнял брови молодой Такахаси.

В вип–кабинку зашли две сексапильные азиатки, одетые в узкие чёрные юбки и белые маечки, в босоножках на высоких каблуках, волосы, связанные в хвосты, они были симпатяжками с игривыми улыбками и сладкострастными губами. Девчонки занесли в ложу подносы с напитками, мясной и фруктовой нарезками. Улыбнувшись зеленоволосому и его лысому другу, они отступили в сторонку и замерли у стены комнаты.

Рю отхлебнул пива из запотевшего стакана, бросил в рот несколько полосок рыбы и откинулся в сиденье.

— Чего стоите? — улыбнулся Юджиро, обращаясь к девушкам–эскортницам.

Девчонки, услышав слова зеленоволосого, подошли к столику, приняли сексуальные позы, изогнув стройные тела. Их глаза маняще заблестели, губы приоткрылись, язычки соблазнительно мелькнули…

Юджиро улыбнулся и посмотрел на смущённого Рю.

— Выбирай какая нравится.

— Что–то лень. — пожал плечами молодой Хасэгава. — Да и сейчас финал.

— Да ладно! — Юджиро засмеялся и посмотрел на двух расфуфыренных девиц. — Можете начинать, девочки.

Эскортницы послушно встали на колени возле парней, развели в стороны их ноги и осторожно стянули штаны.

Рю, смущенный от происходящего, прикрыл глаза…

Вторая девушка у ног Юджиро смелее высвободила из белья мужское достоинство, погладила руками член и лизнула языком. Приятная дрожь пробежала по ногам молодого Такахаси. Длинные волосы щекотали кожу, горячие губы эскортницы проглотили головку, и Юджи закрыл глаза, наслаждаясь сегодняшним вечером…

… — Ну вот и дождались! — ревели колонки комплекса. — Финал турнира: На вылет! Да–да! Уверен, многие из вас не ожидали увидеть нашего новичка! Или старичка?! — рассмеялся анонсер, и зал его поддержал. — Но он прошёл! Любитель Бабок! Прошу выйти на арену!

В свете прожекторов появился Томи в чёрных широких одеяниях, отчего–то больше никто не смеялся, старик уже казался странным загадочным мастером, в двух боях он так и не использовал Оби… но теперь… против Диабло ему придётся. Это не против молодчика Сугивары биться, тут уже другой уровень.

Томас прошёл проверку и вошёл в клетку.

— Давай, дед! Покажи чудо!

— Старик! Если победишь — эта сука твоя! — засмеялся якудза, тиская в руках разукрашенную шлюху.

— Давай, батя! Покажи класс!

Томи не обращал внимания, отыгрывая роль спокойного пожилого человека. Мудрого, как столетняя черепаха, молчаливого, как падающий снег в зимнюю ночь.

— А теперь! Поприветствуем чемпиона прошлого сезона! Неповторимого! Ужасного! Диабло!!!

Заиграла драйвовая музыка, вокруг октагона сфонтанировали искры пиротехники. Из дверей вышла красивая женщина в синем кимоно. Роскошные чёрные волосы колыхались от каждого её уверенного шага, небольшой бюст был упругим и шарообразным, как два грейпфрута. Её карие глаза горели сражением, хищная улыбка не покидала красивого лица с высокими скулами. Диабло подошла к рефери, тот с плохо скрываемым удовольствием на лице, проверил наличие оружия и протянул руку в сторону двери октагона.

— Диа–бло!

— Диа–бло!

— Диабло! Выходи за меня!

— Какая она красотка!

— Я люблю её!

— Я тоже!

— Не смотри на неё!

— Диабло! Моё сердце твоё!

Тридцатилетняя чемпионка прошлого турнира вошла в октагон и пробежалась по кругу с высоко поднятой рукой. Её карие глаза сияли от восторга, крики и овации публики подогревали женскую кровь и воодушевляли на прекрасный бой. Хотя против кого? Старик перед ней не вызывал опасности, да, она видела как он победил двух своих оппонентов, но всё было на грани, одна ошибка и дед бы упал поверженным. То ли ему повезло, то ли противники действовали слишком сгоряча, но Диабло не такая. Она всё сделает как нужно…

Рефери призвал бойцов встать в центре клетки:

— Не кусаться, не тыкать в глаза, не бить в пах. Бой закончится когда кто–то из вас сдастся или не сможет продолжать поединок после отсчёта. Это финал турнира, покажите чего вы стоите. — мужчина перевёл взгляд на брюнетку:

— Готова?

— Да. — раздался из её уст приятный голос.

Рефери посмотрел в сторону Томи:

— Дед, жизнь надоела? — сказал мужчина тихо.

— Не. Денег хочется.

— Готов?

— А как же. — улыбнулся старичок.

Рефери махнул рукой:

— Бой!

Диабло улыбнулась, перетекла в боевую стойку, но не стала активировать пояс. Девушка решила вынудить старика активировать свой Оби, иначе, какая она чемпионка?

Томи с руками за спиной зашагал в такт брюнетке. Его хитрый прищур был действительно похож на старческий, чёрные свободные одежды, связанные на талии чёрными верёвками. Он смотрел за плавными, осторожными движениями оппонентки, определив в ней правшу.

— Хо!

Сделала выпад брюнетка, пробивая ногой в лицо старика. Женская голая стопа прошла рядом с головой Томи. Быстрый лёгкий удар был всего лишь для разведки, Диабло тут же отскочила назад.

«Увернулся…»

— Неплоходля старика. — оскалилась брюнетка.

— Неправильно переносишь вес в последнем моменте удара. — спокойным тоном ответил юноша.

Из зала выкрикивали остервенелые зрители…

— Давай, Диабло!

— Сделай его!

— Покажи старику новую школу!

Диабло, подначиваемая толпой, бросилась в атаку, пробивая кулаками серию из трёх ударов… Юноша плавно отклонял корпус, казалось, что девушка вот–вот его зацепит, но это было далеко не так…

— Быстрый, — отскочила брюнетка. Она бросилась в новую атаку, проводя серию ударов ногами из школы тхэквондо… завершающий удар с разворота в прыжке и её тело поймали в воздухе…

Томи перевёл Диабло в партер. Девушка тут же прикрыла голову от ударов, но их не последовало.

Жмяк.

Жмяк–жмяк…

Почувствовала брюнетка как её дорогие нетронутые груди сжимает крепкая рука… Глаза девушки расширились, она тут же взревела зверем, желая располосовать лицо старого извращенца короткими ногтями, но он с довольным лицом уже стоял на настиле и покручивал ус.

Диабло вскочила на ноги, ожидая смех со зрительских мест, но всё произошло так быстро, что со стороны казалось, будто старик пытался провести удары в голову, но у него не вышло…

— Старый урод… — прошипела девушка.

— Какие мане–е–ры, уху–ху… — улыбнулся старик.

— Я убью тебя.

Диабло без перехода в стойку «Око» активировала зелёный пояс…

— Да–а–а! Наконец–то!

Взревела толпа.

— Старику конец!

Брюнетка бросилась на юношу, занеся кулак…

— Сдохни!

Старик перекатился в сторону и тут же ещё раз, вставая на ноги, черноволосая дьяволица преследовала его по пятам…

«Не успеть.» — понимал юноша, когда кулак уже едва не столкнулся с его лицом…

Вшууууууууу!

Разлетелся порыв ветра, ближайшие якудза схватились за горло, черноволосая с ошалелыми глазами готова была свалиться на настил… Давящая аура расползлась по всему октагону и ближайшим местам…

Глаза старика наполнились беспроглядной чернотой… широкие одежды колыхнулись в воздухе будто тряпьё на морской волне, чёрные верёвки сдержали их, не давая расползтись в огромное чёрное покрывало…

Всё длилось лишь миг… быстротечный, неуловимый…

Глаза брюнетки увидели ухмылку старого мужчины… Казалось, за его тощими плечами стоял силуэт самой смерти… Бывшая чемпионка хотела сдаться, но была не в силах сказать хоть что–то.

— Сдаёшься? — улыбнулся Томи.

Аура тут же исчезла, словно её никогда и не было. Первые ряды кашлянули, глотая воздух, Диабло свалилась на колени, не в силах продолжать бой, девушке стало страшно…

Рефери с глазами–шарами и бледными губами стоял в стороне, на миг ему показалось, что он умирает… Разве такое бывает?

В октагон вбежал второй судья и махнул руками о завершении боя… Следом вошли анонсер и охранники.

— Победитель турнира «На вылет» — Любитель бабок!

По залу пробежались возгласы, одобрительные, удивлённые, послышался свист, бурные аплодисменты…

Анонсер подошёл к юноше, говоря при этом в микрофон:

— Уважаемый чемпион сегодняшнего турнира, вы показали нечто невероятное! Я так и не понял что произошло! Хотите что–нибудь сказать? И да, думаю многих интересует: какой же у вас пояс?

Томи взял микрофон в руку:

— Для подрастающего поколения я могу сказать лишь одно: нельзя отлюбить всех женщин в мире, но нужно к этому стремиться.

— Аха! Наш мужик!

— Любитель бабок! Красава!

— Мастер! Как и обещал! — толкал якудза разукрашенную женщину. — Она твоя! — мужчина это сделал не в обиду старику, ему и самому хотелось провести вечерок с такой кралей, но он сказал слово перед братками, да и дед вряд ли согласится…

— Иди сюда, крошка, хе–хе, — сказал Томи в микрофон.

И расфуфыренная дама, посмотрев на своего приятеля, хмыкнула и поднялась в октагон, утопая во всеобщем внимании… Рука старика легла на её округлую задницу.

Народ рьяно засвистел от восторга. Похоже любитель бабок умеет сыграть на публику. Только вот он не играл, дамочка будет отлюблена в ближайшем отеле…

Томас отдал микрофон и, взяв улыбающуюся женщину за руку, направился на выход, за деньгами.

— А пояс?! — крикнул в микрофон анонсер. — Какой у вас пояс?!

Юноша отмахнулся небрежно рукой и ушёл из арены вместе с послушной дамочкой.

…Томи забрал из кассы положенный выигрыш.

— Уважаемый, — окликнули юношу сзади.

— Чего? — пересчитывал Томас деньги.

Хасэгава улыбнулся. Похоже старик перед ним вообще ничего не боится, что если наследник сейчас попытается отнять его деньги, но, видимо, старик, вообще, даже не думал о таком. Похоже он и правда силён.

— Могу ли я взять ваши контакты для приглашения вас на другой турнир?

Рядом с Хасэгава стоял пьяный Юджиро, на радостях он переборщил с алкоголем и сейчас стоял, пошатываясь…

— С-старик… это… я не забуду… — он протягивал пачку зелёных купюр.

— М? — юноша повернулся, услышав приятный шелест.

Рю задумался… вряд ли старый мастер возьмёт деньги от глупого Юджиро.

— Какой хороший паренёк! Вот оно — воспитанное молодое поколение! Уху–ху–ху… — оскалился искренне старик, взяв купюры и сложив их в глубокий карман. Он хлопнул радостного зеленоволосого по плечу, забрал пакет с полученным выигрышем, взял за руку симпатичную женщину и направился на выход.

— Постойте, уважаемый! — развернулся Рю. — Как вас найти?!

Юноша остановился и, не оборачиваясь, спросил:

— Где будет турнир и когда?

— Двадцатого мая, я пока не знаю где, место всегда говорят в день турнира…

— Ясно. Если мне будет интересно, утром двадцатого мая я буду здесь.

— П-понял. — ответил молодой Хасэгава.

Томи вышел на улицу, за ним, на каблуках, его сегодняшняя малышка.

— Старик, — сказал один из якудза на входе в спорткомплекс. — Мы отгадали загадку.

— Да? — улыбнулся Томас. — А ну–ка, интересно услышать.

— Акробатика.

— Э? — взлетели брови юноши кверху. — Акробатика?! И страшное, и интересное? Акробатика?!

— Д-да, — почесал лысую голову охранник. — Я думал вы знаете…

Юноша достал по сотне долларов и отдал двум бугаям.

— Если что, — сощурил он взгляд. — Я приду снова.

— Угум. — кивнули якудза.

Томи, держа за руку красотку, подаренную мужиком с арены, направлялся через улицу, как она вдруг остановилась.

— Спасибо вам, — улыбалась женщина, её короткая юбка немного задралась, оголив привлекательные бёдра, чёрная футболка была совсем новой, кожаная куртка распахнулась, давая оценить налитые груди, на чёрных колготках две затяжки выше коленки, распущенные тёмные волосы пропахли табаком, на пухлых губах красная помада. — Можно мне уже идти?

Юноша перевёл на неё взгляд своих алых глаз. Он шагнул к ней ближе и скользнул рукой под её юбку…

— Ммх… — вздохнула женщина от удивления.

— Ты правда этого хочешь? — заиграл огонёк в юношеских глазах.

Женщина внимательно присмотрелась в его алые глаза… Что–то в них было… задор? Пожар? Распутность? Соблазн?

Пальцы юноши выбили ещё один женский стон из накрашенных губ. Такие твёрдые и крепкие, их движения смывали из её головы все мысли.

Старик знал что делал… А ведь послезавтра ему в школу…

Глава 3

Солнце выглянуло из–за далёкой линии горизонта, игриво проникая яркими лучами в широкие окна отеля. Юноша уже стоял, надевая спортивный костюм, припрятанный в чёрной сумке.

— Ты так и не показал своё лицо.

На белоснежной двуспальной кровати лежала утомлённая любовью женщина. Довольное лицо, чёрные волосы потеряли часть пышности из–за ночных жарких игр, глаза блестели любопытством. Она перевернулась на бок и положила под щёку ладонь.

Томас складывал в сумку широкие чёрные одежды, в которых участвовал на турнире.

— Для тебя я напившийся старик. Не более.

— Да уж, старик с упругой задницей и таким твёрдым членом. — улыбнулась темноволосая нимфа.

Юноша, не оборачиваясь, снял парик, натянул на голову кепку, открепил накладные усы с бородой и скрыл лицо чёрной медицинской маской.

Вжик.

Застегнул Томи олимпийку и повернулся.

— Спасибо, малышка, — обратился он к улыбающейся женщине. — Ты скрасила мои выходные.

Юноша положил на угол кровати пятьсот баксов и, с сумкой в руках, двинулся на выход.

— Ты ещё появишься на арене? — сказала она в спину. — Хочу встретить тебя снова!

Томас хмыкнул.

— В облике старика вряд ли. Прощай.

Он покинул гостиницу и направился из района Сибуя в свой, уже родной, Синдзюку. Скоростные поезда начали работу по своим маршрутам, метро так же открылось, перевозя по проложенным веткам тысячи людей…

…Юноша стоял, держась за вертикальный поручень вагона. В наушниках играла музыка, японская певица напевала прекрасную арию под звуки струнного инструмента и редких ударов барабана.

Не смотря на воскресенье, многие японцы с самого утра ехали на работу. У жителей Японии был интересный подход к рабочему процессу. Работа считалась, пожалуй, основным местом, где японец проводил бОльшую часть своей жизни. Большинство из них не знало что такое отпуск, ведь если ты возьмёшь продолжительные выходные, то твои обязанности лягут на плечи твоих коллег, а это считалось плохим тоном. Поэтому, большинство японцев работали без отпусков, только изредка позволяя себе взять выходной.

Томас вышел на остановке и направился в свой спальный район. Утром было прохладно, так что наличие олимпийки на его торсе было как нельзя кстати. По пути юноша зашёл в магазин и накупил два пакета продуктов. Арине он ещё в пятницу сказал, что останется с ночёвкой у Юто. Девушка тогда, просто кивнув, уехала на работу, вот и весь разговор, а ведь Томи придумал кучу аргументов, как свалить из дома и попасть на турнир, но ничего из задуманных хитросплетений так и не потребовалось.

— Я дома. — сказал Томи негромко и, поставив пакеты, принялся расшнуровывать кроссовки.

В ответ ничего. Похоже брюнетка уже была на работе.

Юноша стянул олимпийку и повесил её в коридоре, прошёл на кухню, решив разложить продукты.

— Мм… доброе утро, братик. — почёсывала нос Арина.

Она вошла на кухню в широких пижамных штанах и чёрной футболке, та задралась, оголив её плоский тренированный живот и милый пупок.

— Так ты дома. — повернулся юноша на приветствие сестры. — Доброе утро. Выспалась?

— Угу, — брюнетка раскрыла заспанные глаза. — Столько продуктов… ты где взял деньги?

— Устроился на подработку, — уложил Томас мясо в морозильную камеру.

— Подработку? — удивилась девушка. — Куда? А как же учёба? Не нужно никаких подработок.

Юноша повернулся, складывая пакеты в кухонный ящик.

— Раздатчик флаеров. (На самом деле пиздюлей)

— Томи-и, — вздохнула девушка и подошла ближе. — Самое главное учёба, осталось всего три года и ты получишь общий диплом. — рука Арины легла на плечо юноши. — А там поступишь на профессиональное обучение и сможешь работать. Ну куда ты так торопишься? — снисходительная улыбка проявилась на лице брюнетки. — Посмотри на меня, ты ещё успеешь наработаться.

— Поэтому и устроился, чтобы тебе меньше работать. — смотрел Томи в голубые глаза Арины. — Скоро заработаю достаточно денег, тебе не нужно будет ходить на работу.

Девушка поджала губы и обняла юношу.

— Глупый братец… — сказала она тихо. — Не переживай за меня, у тебя своя жизнь, не думай ни о чём, учись и двигайся вперёд.

Томи взял брюнетку за плечи, отодвинул от себя и посмотрел в её грустное лицо.

— Больше не говори так.

Взгляд паренька был серьёзным, голос, наполненным решимостью.

Арина сомкнула губы, не понимая почему, но она послушно проглотила все слова, которые намеревалась сказать. Ещё мгновение, и голубые глаза девушки распахнулись… Губы Томи накрыли её сомкнутый рот, оставляя нежный кроткий поцелуй.

Юноша отпустил её плечи и прошёл в коридор.

— Я на тренировку.

Он, надев кроссовки, вышел во двор.

— Б-брат… — стояла девушка с красным лицом… она медленно провела пальцами по своим влажным губам. Поцелуй не был страстным, как между влюблёнными. Робкий, осторожный. Но сколько нежности было в этом мгновении… порой, такие поцелуи несут ещё больше чувств чем все остальные, нужно лишь прислушаться…

…Томи, вставив наушники, побежал по своему району успокоить горящие мысли. Ему не нужно было подготавливаться морально к началу тренировки, он мог начать заниматься в любой момент. Сейчас паренёк бежал по улочкам Токио и старался ни о чём не думать, просто отключиться… Ему пришло сообщение.

Отправитель: Сайко.

Прости, сегодня не получится придти на свидание. У меня встреча с женихом. Отец настоял. А у Мицуки пересдача на оранжевый Оби. Отправитель: Томас Роджерс.

Всё нормально, удачи Мицуки на экзамене. Отправитель: Сайко.

Спасибо, малыш:* Юноша ускорился, незачем было экономить силы, жаль только Юто не увидится с обещанной подружкой. Ну ничего, успеется ещё…

…Арина уже приняла душ и стояла возле зеркала, коротенькие джинсовые шортики, белая маечка, розовые носочки и домашние тапки–зайчики. Она расчёсывала свои густые чёрные волосы, то и дело строя в зеркале игривые глазки. Девушка умела соблазнить одним взглядом, её тренировали, и как жаль, что она не может использовать свои умения на соблазнении сводного брата, иначе, так будет неинтересно. Арина ощущает к Томи совсем не те чувства, что должны испытывать родственники, хотя какие они родственники? Двое чужих детей, оказавшихся без своих родных, два чужих человечка, державшихся друг за друга, дабы не быть унесёнными бурным течением времени… И если Томи сам признается в своих чувствах… То Арина. Она станет самой счастливой на этой планете… Поэтому ей и не хочется искусственно влюблять в себя юношу тайными приёмчиками.

Трр… Трр..

Девушка подняла смартфон с тумбы и нажала кнопку ответа:

— Алло, Минами?

— Арина, привет. Что делаешь?

— Сейчас буду готовить обед, что–то случилось?

— Я проезжаю мимо твоего района, не против, если заеду?

— Да, конечно, сейчас поставлю чайник.

— Угу, через пятнадцать минут буду.

Вскоре ко двору семьи Роджерс подъехал чёрный тойота лэнд крузер. Из внедорожника вышла брюнетка, синие джинсы, коричневая кожаная куртка, низкие ботинки из рыжей кожи и чёрные солнцезащитные очки, она достала с пассажирского сиденья торт и прошла во дворик.

— Привет, старшАя, — выглянула Арина из дома и открыла входную дверь.

— Привет, Арин. — улыбнулась брюнетка, она прошла в дом и протянула торт. — К чаю. И не называй меня старшОй. — наиграно возмутилась японка.

Молодая Роджерс взяла торт, её губы растянулись в улыбке:

— Проходи, чай уже готов.

Минами кивнула и прошла на кухню, усевшись на стул, стоявший аккурат возле окна.

Арина налила заваренный чай в кружки, разрезала торт и присела напротив:

— Ну, что произошло? — сделала Роджерс глоток. — Выглядишь расстроенной.

Минами слизнула с ложки кусочек торта:

— Проиграла, — отпила она чай. — Представляешь? Два месяца подготовки! Даже на задание с вам не поехала вчера!

— Тише! — шикнула Арина. — Томи дома, что если он услышит?!

Минами оглянулась, словно за ними где–то следил младший Роджерс, она показала пальцем в сторону закрытой спальни. Арина мотнула головой.

— Он на тренировке. — ответила брюнетка.

— Тренировке? — удивилась черноволосая Минами. — Наш тихоня Томас решил тренироваться?

— Что тебя так удивляет? — опасно сверкнули синие глаза Арины. В них ощущалась неприкрытая угроза.

— Оёй, — улыбнулась Минами. — Не смотри на меня так Арина–тян, я не со зла. — проглотила японка ещё кусочек торта. — Удивилась только.

Роджерс успокоилась и отпила чай:

— Он потерял память после комы, — поставила она кружку на стол, долив себе и гостье горячий напиток. — Теперь Томи совсем другой.

Минами улыбнулась:

— Да, ты каждый день говоришь об этом, — пережёвывала японка бисквитную сладость. — Не думаю, что человек может так координально измениться, потеряв память.

— Может. — буркнула брюнетка.

— Не против, если я проверю так ли это? — покрутила японка вилкой. — Может Томас просто решил подшутить с потерей памяти.

Арина посмотрела на упругую грудь Минами второго размера, она помнила, как раньше японка заставляла Томаса смущаться и убегать от любого прикосновения к её округлостям.

— Только не заходи слишком далеко. — как бы невзначай махнула Роджерс ножом, отрезав идеальный кусочек торта.

Японка улыбнулась:

— Какая ты милая, — отпила она чай. — Так и знала, что здесь мне всегда рады.

— Мы же, как сёстры, — пожала плечами Арина. — Что там на твоём турнире? Неужели кто–то смог тебя победить? — синие глаза брюнетки не скрывали своего любопытства.

Минами вздохнула:

— Да уж, старый пердун, пришёл невесть откуда, — японка сжала вилку, смяв пальцами металл столового прибора.

— Старый пердун? — насмешливо удивилась Арина.

— Да, — кивнула японка и взялась рукой за свою грудь. — Как он посмел…

Клац.

Закрылась калитка во дворе. Юноша со вспотевшим лицом остановился посредине двора, снял олимпийку…

Из окна кухни выглянули Минами и Арина.

— А он подрос… — сказала японка.

— Угусь. — кивнула брюнетка.

— Что он делает? — сощурила взгляд Минами, не отрывая глаз от юноши.

Томи снял футболку, оставшись в одних штанах, на улице было прохладно, но ему нужно было закалять своё тело. Паренёк стал медленно водить руками в воздухе, перетекая на ногах из одной стойки в другую. Его движения были похожи на танец, медленный, спокойный, юное тело не останавливалось ни на одно мгновение…

— Не знаю. — ответила Арина тихо, смотря, как заворожённая, на вспотевшее тело юноши.

Его плечи стали немного мощнее, на животе появился едва заметный рельеф, грудные мышцы тоже стали больше, как и мышцы рук. Худощавый Томи становился крепким и жилистым. Похоже его слова про тренировки не выдумка…

— Пойдём, посмотрим ближе, — предложила японка.

— А мы не помешаем? — Арина была не против, очень даже за!

— Не думаю, — улыбнулась Минами.

Две темноволосые девушки тихо вышли во двор и встали в сторонке, наблюдая, как юноша с закрытыми глазами, выполнял загадочные движения. Что это было? Баловство? Что–то новенькое из уроков академии? Ни Минами, ни Арина не знали. На самом деле Томи создавал имитацию боевого транса, такое с ним было в пятничном бою, когда он плохо контролировал тело и чуть не порвал рот Дику. Данное состояние называли режимом берсерка, воинским неистовством, кровавой яростью и ещё десятком названий… Именно в этом состоянии Томи, или же Хиро, отрубил голову одному из противников на арене, даже лишившись сердца.

Юноша резко остановился, глубоко вдохнул и выдохнул. Его глаза открылись.

— Привет, Томас. — улыбалась Минами, смотрев любопытным взглядом, неважно что делал Томи, выглядело это безумно красиво.

Брови юноши едва не взлетели вверх.

«Какого хрена? Диабло?!»

— Привет. — ответил Томи без особо приветливых эмоций.

«Неужели меня раскрыли?! Но как?!»

— Смотри, Арина, — хмыкнула японка. — Он всё такой же неразговорчивый.

Минами подошла к Томасу и обняла его как в старые добрые времена.

— Не узнаёшь сестричку Минами! Ая–яй!

— Мфф… мф–фкусно… — болталась голова юноши между небольшими сиськами.

— Минами! — сощурила глаза Арина.

— Всё–всё! Поняла! — японка отодвинула голову юноши и уловила не смущённое лицо Томи, а довольную ухмылку похабника… — М? Из… извращенец! — прикрыла девушка свою грудь.

— Сестра, — Томи, который должен был уже покраснеть, как юная девица, или вытирать кровь из носа от перевозбуждения, спокойным голосом обратился к Арине. — Ты знакома с Диабло?

Глаза Минами тут же расширились. Мало того, что юноша действительно ведёт себя не как раньше, ещё и знает её прозвище!

— Д-да, — заиграл голос Арины от странного вопроса, откуда Томи знает прозвище Минами?

— Прикольно. — улыбнулся юноша. Он перевёл взгляд на японку. — Твоё выступление на турнире было интригующим.

— С-спасибо. — девушка кивнула. Затем сощурила взгляд, отчего–то лицо Томаса кого–то ей напоминало.

— Как ты узнал? Ходил на турнир?! — распереживалась Арина, ведь спорткомплекс «Красная Луна» посещали только бандиты.

— Не, — юноша достал мобильник из кармана и, ловко прокрутив его пальцами, сложил обратно. — Интернет, там и посмотрел бои.

— П-понятно, — кивнула медленно Арина.

Действительно, почему она не подумала об этом? Видимо из–за того, что раньше Томас не интересовался боями. Или из–за страха раскрытия своей тайной личности перед братом?

Юноша накинул через плечо влажную футболку, забрал с забора висящую олимпийку.

— Я в душ. — он прошёл мимо девушек и направился в дом.

— Ну что? — спросила Арина, посмотрев на обескураженную японку. — Убедилась?

— Он точно другой, — кивнула Минами в подтверждение. — И кого–то мне напомнил.

— Только не нужно снова вспоминать своего бывшего. — скривила губы Роджерс.

Минами отошла от своих раздумий и улыбнулась:

— Нужен мне этот козёл. — ответила она с сарказмом.

— Да–да, — закатила голубые глаза Арина. — Только наступает суббота, два бокала мартини и старые песни о главном…

— Ну и что, — хмыкнула японка. — Это всё от скуки, да и перемывать кости Тайджиро ведь одно удовольствие!

— И правда, — усмехнулась Арина. — Ладно, идём, пора готовить обед.

— Вот! — подняла Минами палец вверх. — Поэтому тебя госпожа и выделяет среди остальных, — прищурила она карие глаза.

— М? — не поняла Арина.

Японка улыбнулась:

— Ты слишком ответственна.

— Я просто забочусь о своём брате. — пожала плечами Арина.

— Вот, об этом я и говорю. — кивнула Минами. — Повезло ему с такой сестрой…

…Томи вышел из душа и направился в спальню. Девушки во всю суетились в крохотной, но уютной кухне. Вскоре по дому Роджерсов раздался приятный запах приготовленной еды, девушки решили сходить в магазин, а Томи на второй круг тренировок.

Когда паренёк зашёл домой, на улице уже стемнело. Из кухни доносился женский смех, пахло парфюмом, мартини и приготовленным раменом.

— И представь, Тайджиро достаёт своего дружка, а там! — рассмеялась подвыпившая Минами, показывая стручок от перца. — И–и–и! Входит Асура–сан!

— Хи–хи–хи… — заливалась и Арина смехом, краснея как помидорка.

— Братик! Пора ужинать! — повернулась брюнетка к стоявшему Томи. Она поднялась со стула и чуть не упала, споткнувшись прямо перед юношей. Он спокойно поймал её и усадил на стул.

Диабло отставила бокал с мартини:

— Я помогу, — Минами, как более трезвая, поднялась со стула, взяла чистую тарелку и налила порцию горячего супа. — Кушай, наш милый Томас. Извини, мы немного выпили. — покраснели её и так красные щёки.

— Всё в порядке, — присел юноша за стол и приступил к ужину.

Девушки замолчали, затем выпили по глотку мартини и продолжили смотреть, то на юношу, то на друг друга. Глаза Минами рассматривали шею Томи, его молодое красивое лицо. Арина слегка стукнула рукояткой ножа о стол. Тихо и непринуждённо, на что японка, весело хихикнув, пригубила бокал с алкогольным напитком.

Томи кушал суп, чувствуя, как в воздухе витала странная аура. Будто сейчас происходила немая битва, которую он ощущал, но никак не мог узреть глазами. Он отложил ложку и немного облокотился на стуле.

— Неужели я вас так смущаю? — посмотрел он на Арину, затем на Минами.

Девушки хотели уже что–то сказать, но чувствовалась некая неловкость.

— Ладно, анекдот. — сказал юноша, наливая себе в кружку зелёный чай под удивлёнными глазами девушек… Томи затравит анекдот?!

— Разговаривают два бойца:

— Как ты можешь драться, если носишь очки?

— А я сначала внимательно смотрю, а потом х. ярю по памяти. Юноша отпил чай.

— Да уж, анекдот так себе. — пожал он плечами.

— Ха… ха–ха–ха… — рассмеялась Арина, чуть громче обычного, похоже девушка просто сымитировала смех.

— Хи–хи–хи… — уже искренне захихикала Минами от глупого смеха брюнетки, решившей поддержать своего братца.

Томи хмыкнул:

— Ладно, — покрутил он ложкой между пальцами, вызвав тем самым внимательный взгляд выпивших девушек, проделано это было довольно ловко… — Как вы познакомились? — спросил вдруг юноша.

— Я… мы… — взяла бокал Арина, прикрыв им свой ротик. — Это было так давно…

— На тренировках, — спокойно ответила Минами. — Как–то давно посещали боевую школу.

— И на какой вы ступени развития? — спросил Томи, смотря на Арину и поглядывая на Минами.

— Я на зелёной. — ровным тоном ответила японка. — Арина то…

— На жёлтом. — влезла брюнетка.

— Неплохо. — кивнул Томи. — Ты меня удивляешь, сестра. — улыбнулся юноша доброй улыбкой. — Похоже, всё тебе по плечу.

Арина засмущалась. Минами же ухмыльнулась, отпивая мартини.

— Ладно, девчат, пора в душ и спать, — Томи встал из–за стола, забрал тарелку с ложкой и включил воду в раковине.

— Я помою. — сказала брюнетка.

— Хорошо, — ответил Томи.

Он подошёл к Арине и поцеловал её в лоб.

— Спокойной ночи, сестра. — юноша перевёл взгляд на японку. — Спокойной ночи, Минами.

— Называй меня старшой сестрёнкой! — надула губки темноволосая Диабло.

Юноша улыбнулся и пошёл готовиться ко сну…

Ночь. Черноволосая властная красотка. Она приходит каждый вечер и уходит ранним утром, ничем её не остановить: ни богатством, ни обещаниями, ни мольбой. У неё свои правила, свои загадки, свои истории. Такая вот дама, которую многие любят, проводя с ней время, другие же, закрывают глаза, чтобы её не видеть. Но она навсегда в наших жизнях, куда бы мы не ушли…

Юноша спал, видя прекрасные сны. Сегодня он был одним из тех, кто закрыл глаза, оставляя свидание с госпожой ночью на потом. До его уха доносились тихие шепотки двух девушек, они едва уместились на соседней кровати, болтая обо всём подряд и не в силах уснуть.

— Что будет, — тихо спросила пьяная Минами, сдерживая смех. — Если я лягу в кровать к юному Томасу?

— Я убью тебя. — ответила с улыбкой перепившая Арина.

Девчонки лежали в одних трусиках, прикрыв свои сочные точённые фигуры одеялом.

— Правда убьёшь? — состроила милые глазки японка.

— Ну, может отрежу тебе что–нибудь… — украдкой поглядывала Арина на спящего Томи.

— Какая ты злюка. — сморщила носик Диабло.

— Томи мой. — сверкнули глаза Арины.

— Что я слышу? — ухмыльнулась Минами. — Сестрёнка любит своего младшего братика…

— Мы сводные. — тихо фыркнула брюнетка, как шипящая кошечка.

— Давай ляжем вместе? Представь как он будет рад… — улыбалась пьяная японка. — Мальчишки в таком возрасте только об этом и мечтают…

— Я не могу так поступить с Томи… — прошептала Арина. — Что если он возненавидит меня?

— Ты меня удивляешь, сестрёнка… — щурила пьяные глаза Минами. — Тебе пора действовать смелее… Смотри в какого он красавчика превращается, и глазом моргнуть не успеешь, как его охомутает какая–нибудь студентка…

Арина вздохнула. Она понимала о чём говорит Минами. Девчонка, под пристальным взглядом подружки, кивнула.

— Отлично. — обрадовалась японка. Ей самой было интересно, ещё и алкоголь… Понеслась…

Девушки бесшумно, как две опытных наёмницы–убийцы легли в кровать к Томи. Арина посмотрела своими голубыми глазами на Минами, безмолвно спрашивая… что теперь?

Японка прищурила хитрые глаза и нагло улыбнулась. Её рука медленно скользнула под одеяло. Она, не заботясь о всё сильнее краснеющей Арине, провела ноготками по груди юноши, потрогала его живот. Её пальцы аккуратно обхватили его член.

— Мф… — раскрыл губы Томас.

Арина прикрыла свой ротик ладонью, но наблюдая за тем как Минами водит рукой под одеялом вверх и вниз, лаская юношу, тоже запустила свою руку к телу Томи. Её пальцы осторожно прошлись по его плоскому твёрдому животу и столкнулись с рукой Минами. Японка остановилась, давая возможность Арине пристроить свою руку рядом… И вот две женские руки стали двигаться в такт, вверх и вниз, вдоль эрегированного члена юноши.

«Дышим глубже. — думал про себя Томи. — Конечно, я проснулся вашу ж мать! — сейчас он старался успокоить своё сердце, чтобы девушки не заподозрили по пульсу его бодрствование. — А. Плевать.»

— Как же охуенно. — сказал юноша громко.

— Уай!!!

Подпрыгнули брюнетки и с проворностью кошек вылетели на кухню.

— Нееет! Стойте! — пытался он их остановить. — Блядь… — стукнул Томи по подушке.

Тем временем на кухне у Арины и Минами бешено бились сердца.

— Он проснулся? — тихо шикнула Диабло.

— Ну вот, — стали наворачиваться слёзы в глазах Арины. — И что теперь?

— Всё… всё нормально, — кивала японка. — Мы люди взрослые, да и Томас… он ведь тоже уже большой.

— Девчаааат… — донеслось из спальни.

— Пойдём, — сказала Минами уже чуть уверенней. — Слышишь, он зовёт нас.

— Вот и иди. — всё ещё не могла придти в себя Арина.

— Не будь трусихой, — изобразила Диабло что–то похожее на улыбку, ей самой было очень неловко, но алкоголь смывал хрупкие грани дозволенности, добавляя смелости и авантюризма.

— Девчат! Давайте представим что ничего не было, — сказал юноша из спальни громко. — Но только после того как вы закончите начатое!

Минами, наконец, расслабилась и хихикнула, разливая в потёмках мартини по бокалам.

— Держи, сестрёнка, — передала она бокал Арине. — Для смелости.

Арина выпила до дна и, вытерев губы, неожиданно для японки пошла в спальню.

— Братик, я не отдам тебя студенткам…

Довольная Минами пристроилась хвостиком сзади.

Луна светила через окно так ярко, прекрасно освещая стройное тело Арины. Девчонка была в одних чёрных трусиках, плоский живот, упругие груди с розовыми сосками, тонкая талия и стройные бёдра настоящей гимнастки будоражили сознание. Юноша жадно сглотнул, любуясь своей сводной сестрой.

— Ты прекрасна. — сказал он уверенно.

— П-правда? — засмущалась девчонка, рядом с ней встала в одних трусиках Минами.

— А я? — встала Диабло, чуть пригнувшись в талии и прикрыв свою не менее манящую грудь. На её лице играла довольная улыбка, в карих глазах читалась готовность к действиям…

— Не буду врать, ты тоже хороша. — кивнул Томи.

Девушки переглянулись и засмеялись, похоже, они обе остались довольными.

— Ты такой угодник, — усмехнулась Минами. — Прости, что мы без спроса влезли к тебе на кровать.

— Братик… ты не бросишь меня?

— Братику холодно. — взялся Томи за свои плечи, требуя объятий. Чёртов врун!

Брюнетки взглянули на его стоячее достоинство, затем в алые глаза юного хитреца.

— Я сделаю, чтобы тебе стало те… теплее. — Арина забралась на постель, встав на четвереньки. Она взяла рукой свои длинные чёрные волосы, второй осторожно дотронулась до члена Томи.

— Всё нормально, — подбодрил её юноша.

Брюнетка стала водить рукой вдоль ствола, оголяя налитую кровью головку. Её движения были неопытны, но переполнены заботой и любовью. Рядом послышались стоны из уст стоящей Минами, она прижалась спиной к стенке, под пристальным лунным светом развела чуть в стороны ноги и принялась ласкать себя, под озабоченным взглядом юноши. Зрелище было головокружительным.

В ногах у Томи сидела на коленках Арина, старательно удовлетворяя юношу руками, у стены стояла Диабло, удовлетворяя себя и ловя пьяными глазами похотливый взгляд юноши…

Рука Минами двигалась всё быстрее, второй она щупала свою грудь, оттягивая соски. Японка задышала быстрее, её ноги стали трястись и сжиматься…

— К-кончаю… — просипела она осевшим голосом и сползла по стенке, усевшись на попку.

— Братик, тебе хорошо? — старалась Арина, действуя тёплыми, нежными руками.

— Да-а…

Юноша пребывал в блаженстве. От рук Арины, от предоставленного зрелища Минами…

Японка отдышалась после мастурбации и залезла на кровать, она подползла к Арине и улыбнулась:

— Дай я.

Брюнетка сощурилась, но убрала руку ближе к яйцам юноши, оставив место для руки Минами. Японка ухмыльнулась, бросила пронзительный взгляд на Томаса и наклонилась, раскрывая рот. Она принялась сосать член юноши с громким причмокиванием, обслюнявливая головку обильной слюной.

Арина покраснела от действий подруги, бросила взгляд на Томи, тот довольный закатил глаза…

«Похоже брату нравится…» — девушка смотрела как сосёт Минами, ей тоже захотелось, внизу живота уже давно был пожар, девственный цветок выделял прозрачные липкие соки, но явно зря. Сегодня между ней и Томи ничего не будет. Только не при Минами и не в пьяном состоянии…

— Мх! — расширились глаза японки, юноша кончил ей в рот обильной порцией спермы.

Глоть.

Проглотила Минами всё без остатка. Она бережно поцеловала головку члена, облизнув её по кругу и смахнув языком последние капли.

— Тебе понравилось? — спросила Диабло нежным голосом.

Арина тоже посмотрела на довольного юношу.

— А? — раскрыл он глаза. — Минами? Арина? Что вы делаете на моей кровати? Дайте поспать уже! — юноша перевернулся к стенке и наиграно захрапел.

Девчонки переглянулись, тихо хихикнув. Томи обещал сделать вид, что ничего не произошло, он сдержал обещание. Брюнетки тихо ушли на кухню.

— Какой он джентельмен. — улыбнулась Минами, наливая мартини. — Ох, Арина, сколько женщин у него будет… — со вздохом протянула японка. — Даже не представляю…

— Угусь. — взяла брюнетка бокал. — Знаю.

— И что будешь делать? — отпила Диабло напиток.

— Пытаться быть рядом… что же ещё.

Примечание: следующая глава в субботу или воскресенье. Думаю где–то так. ^_^

Глава 4

Темноволосая красавица ночь покинула город Токио, передав эстафету властвования яркой и светловолосой красавице дня и света. Она чистым обликом озарила половину планеты, давая жителям восточных земель пробудиться и приступить к своим делам.

Юноша проснулся бодрым, здоровым, готовым к труду, обороне и всему прочему. Он бросил взгляд на соседнюю кровать — две пьяные брюнетки лежали в одних трусиках, обняв друг друга, явно замёрзнув.

Томи поднялся с постели, укрыл их своим одеялом и пошёл в ванную. Сегодня — понедельник, небольшой отпуск окончился, пора и на занятия.

— Я ушёл. — сказал юноша тихо, выйдя из дома.

Чистая серая форма академии смотрелась на нём уже не так нелепо, как раньше. Подтянутое тело набрало массу, лицо стало чуть щекастее, синяки прошли, взгляд стал более раскованным, суровым и безумно горячим. Алые глаза, как два раскалённых угля, манили холодные женские сердца, обещая обогреть пламенем жаркой любви, и они не обманывали.

Юноша, с тетрадкой и ручкой в руках, шагал вдоль каменного забора академии. Мимо проезжали чёрные мерседесы, тойоты, бмв. Большинство учеников Акай Кири жили в достатке, многие, и вовсе, ни в чём себя не отказывали. Такова реальность. Томи понимал это, он успел побыть в прошлой жизни побыть, как бездомным, так и миллиардером. Поэтому, большинство вещей для него больше не представляло ценности, всё это у него уже было…

Пилим.

Отправитель: Горячая Госпожа.

Ну что ты, глупый мальчишка. Нашёл ответ? Томи закрыл приложение.

… — Опаздываешь.

Сощурил взгляд Юто, стоявший у главных ворот академии. Расстёгнутый пиджак, белая рубашка, едва сдерживающая торчащий живот, похоже паренёк набрал несколько килограммов сверху.

— Извини, — улыбнулся Томи, он опоздал на каких–то пять минут, что для пунктуальных японцев было огого!

Юто сбросил со своих глаз строгий самурайский взгляд и бросился обнимать Томаса.

— Братаааан! Я так скучал!!!

— Юто… — прокряхтел юноша от медвежьей хватки толстячка. — Все уже смотрят.

— И пусть! — шмыгал носом пухляш.

Томи погладил толстячка по голове, как младшего брата.

— Всё нормально, я же говорил, что в порядке.

Япончик шмыгнул носом и быстро вытер влагу у глаз.

— С тебя пять пицц!

— Шесть. — улыбнулся Томи, подмигнув.

— Уговорил. — обрадовался Юто.

— Мог бы и попротестовать, хоть немного, — усмехнулся Томи. — Как твои тренировки? — перевёл он взгляд на вырывающийся из рубашки живот.

— Всё отлично, — кивнул довольный пухляш. — Тренируюсь, кушаю, играю. Всё путём. Ты–то как? Выглядишь полностью здоровым. — оценивающе почесал Юто подбородок.

— В порядке, — улыбнулся юноша. — Тренировки, питание, здоровый сон. Выходные действительно пошли на пользу.

— Знаешь, — смотрел прищуренным взглядом толстячок. — Ты выглядишь немного по–другому…

— В смысле? — не понял Томи.

— Ну, постарше что ли, — чесал подбородок Юто. — И повыше. Или я так давно тебя не видел?

— Наверное, — улыбнулся Томас. — Пойдём уже в класс, не хочу опаздывать в первый день.

— Погнали. — перекинул Юто сумку на другое плечо.

Ребята направились в главный корпус академии. В зале с личными шкафчиками десятки учеников переобували сменку, о чём–то болтали, многие были ещё сонными, понедельник день тяжёлый, даже для студентов Японии.

— Надоела учёба, учебный год только начался, а я уже устала. — дула губы недовольная Чию.

— И не говори, — поддержала её Серса. — Поскорей бы лето.

— О, привет, девчат! Вы чего без настроения?

— Отвали, Тцубаса.

— Как скажешь. — здоровяк пожал плечами и увидел своего друга. — О, Ичиро! Ты чего так поздно?

Ичиро Тотсуке зевнул, под глазами мешки, он потёр нос в надежде чихнуть, но никак не получалось:

— Не спал. — буркнул японец осевшим голосом, словно его батарейки уже сели, и он рухнет в сон.

— А чего не спал? — поинтересовался Тцубаса.

— Смотрел турнир по телеку.

— Что за турнир?

Ичиро закатил глаза:

— Идём, Тцубаса, опоздаем же.

Юто и Томи уже шли по коридору мимо зевающих студентов.

Пухляш вошёл в класс, следом за ним Томи.

Глаза Айки распахнулись. Она так и замерла с тетрадкой в руке.

— Привет. — поздоровался с ней Томас, остановившись возле её парты.

Студенты посмотрели в сторону первой парты Ватанабэ.

— Привет. — ответила растеряно Айка.

— Староста, — улыбнулся Томи. Его алые глаза блестели, на лице виноватая улыбка, он неловко чесал голову. — Я снова отсутствовал, и потерял память.

— Что?! — удивилась юная Ватанабэ.

Ученики тут же зашептались. Неужели Томас снова потерял память?!

— Шутка! — расплылся юноша в улыбке. — Тебя я не забуду, Айка, хех.

По глазам Айки было сложно понять весь букет эмоций. Томи сделал комплимент или пытается так нелепо флиртовать?!

Ватанабэ выпрямилась, поправила свой серый пиджачок.

— Томас Роджерс, хорошо, что ты поправился, весь класс переживал за твоё самочувствие.

— Правда? — посмотрел он по сторонам, на одноклассников, большинство отвернулись. Кто–то из парней кивнул, здороваясь с юношей, некоторые девушки отвели довольно смущённый взгляд. Зеленоволосая Ханако почему–то, не стесняясь, смотрела прямо в лицо Томи.

— Правда. — ответила Айка с едва уловимой ноткой нежности. Томи уже слышал этот голос за стенами академии, стоя у цветущей вишни. — Постарайся больше не влезать в неприятности.

— Хорошо, Айка. — проявилась на лице паренька улыбка.

Ватанабэ уселась за парту и уткнулась в сумку, скрывая своё краснеющее лицо.

Томи прошёл между парт. Молодая Такахаси смотрела на него безотрывно. Выглядело довольно жутковато.

Юноша странно прокряхтел и сел за свою парту, делая вид, что не замечает странного внимания зеленоволосой.

В класс вошла Аделина Штрехен. Пепельные распущенные волосы, на губах едва заметный блеск. На белой рубашке серый бант под цвет её глаз. Она скользнула глазами в сторону окна и увидела сидящего Томи. Девушка хмыкнула и уселась на место. Штрехен достала мобильник.

Клац. Клац–клац…

Пилим.

Томи достал смартфон и открыл приложение вОнлайне.

Отправитель: Аделина Штрехен

Шоколадку принёс? «Бл*.» — чертыхнулся мысленно юноша, перевёл взгляд на Юто, у него–то точно должно быть что–то в заначке.

Отправитель: Томас Роджерс.

И тебе привет. Я всё не мог решить: молочный или с орешками. — Хм! — громко хмыкнула Аделина, вызвав недоумевающую реакцию у соседей по партам.

Томи аж скривился, ясно, как летний день, этот хмык был направлен его безответственной душонке.

Отправитель: Аделина Штрехен.

И что мне с тобой делать? А? Юноша почесал голову.

Отправитель: Томас Роджерс.

Деля, ты меня пугаешь… Стук.

Упал телефон из рук засмущавшейся Штрехен.

«Деля…» — девчонка посмаковала мысленно то, как её назвал Томи.

Отправитель: Аделина Штрехен.

Это твоё наказание, наедине называй меня так. Отправитель: Томас Роджерс.

Не понял. Отправитель: Аделина Штрехен.

Скопировано: «Деля, ты меня пугаешь.» Отправитель: Томас Роджерс.

Договорились. Пилим.

Отправитель: Горячая Госпожа.

Не хочешь общаться так и скажи. Так и думала, что ты всего лишь мальчик.

Томи так и сидел, смотря то вперёд, то в смартфон, сбоку же на него пялилась зеленоволосая. Странная картина.

Прозвенел звонок, в класс вошёл учитель Нахара Катсуя. У него была приятная улыбка на устах, но вот мужчина заметил Томаса, явно похорошевшего после домашнего лечения, настроение Нахары упало.

«Сцука. Жизнь несправедлива. Почему этот пацан так привлекателен?!!»

— Здравствуйте, класс!

— Здравствуйте, учитель!

Нахара посмотрел в сторону Томи.

— Томас Роджерс.

Юноша поднялся с места. Пиджак он ещё до занятия повесил на вешалке у задней стены и стоял сейчас в серых брюках и одной белоснежной рубашке.

— Да, учитель?

— Как себя чувствуешь? — стукал пальцем Катсуя по журналу.

— Отлично, спасибо, учитель.

— Белый Оби. Помнишь что символизирует? — Кацуя скрестил на груди руки, постукивая пальцем по обложке журнала.

Юноша ненароком посмотрел в сторону Айки, он запомнил её ответ ещё в первый день учёбы.

— Белый Оби символизирует чистый лист, готовый принять знания старших товарищей.

— Не совсем дословно, — кивнул учитель. — Но смысл верный.

Томас кивнул, Похоже он начинал понимать, что Нахара отчего–то точит на него зуб, обещал же не спрашивать…

— Так, а жёлтый? — продолжил Катсуя.

Томи перевёл взгляд на Аделину. На прошлом занятии она сказала правильно.

— Пот, пролитый на тренировках, к достижениям вершины.

— Какой вершины? — не понял Нахара.

— Вершины мастерства, наверное. — почесал Томи висок.

— Хм. — Катсуя уже думал высмеять юношу, но покатот говорил пусть и не те вещи, но вполне применимые к общему смыслу боевых практик.

— Оранжевый?

Аделина незаметно нахмурилась. Она не смогла тогда ответить. Но теперь–то девчонка подготовилась.

— Мм… — почесал голову Томас. — Огонь, жадный к знаниям. Но по мне звучит странно. Разве может огонь быть жадным?

Нахара нахмурился:

— Поясни свои мысли? — он не агрессировал или ещё что–то, ему было странно, что ученик вот так просто решил усомниться в вековых постулатах.

— Возможно я окажусь не прав. — ответил серьёзным тоном юноша, всё внимание учеников было направлено в его сторону. — Огонь — это движение. Само пламя всё время движется, показывая нам, что раз ты разжёг его, то не останавливайся, и чем больше подкинешь дров, тем сильнее будет твоё пламя, что в свою очередь ускорит твоё движение по пути развития. Огонь не жаден. Он лишь движется до тех пор — пока ты бросаешь в него дрова, иными словами: боевые техники, тренировки, медитации.

Нахара слушал внимательней всех присутствующих…

И Томи закончил свою речь подытожив:

— Огонь движется только из–за того, кто его разжёг. Жадный как–раз таки не огонь, а практикующий.

Катсуя побледнел. Его разум словно вывернули наизнанку, но самосохранение всё–таки сильная штука, мужчина решил обдумать сказанное юношей после, за бутылочкой саке, со своим ещё живым мастером.

— Томас, присаживайся.

Роджерс кивнул и уселся не место. Он посмотрел в строну машущего Юто. Толстячок с ошарашенными глазами и чуть ли не пеной у рта ставил в воздухе серию лайков большими пальцами.

— На прошлом занятии мы говорили о синем уровне развития, — пришёл в себя Нахара. — Кто скажет о символе АориОби?

Ханако подняла руку.

— Такахаси? — больше удивился Катсуя чем предложил ответить.

Зеленоволосая поднялась с места, её юбка немного задралась, зацепившись за висящую на стуле сумку, открыв Томасу вид на белые мягкие трусики и светлокожие бёдра девчонки.

Ханако, не поворачивая головы, посмотрела боковым зрением в сторону юноши, но тот пялился в смартфон. Похоже её маленькая уловка обратить на себя внимание не удалась. Жаль.

— Аори Оби — это небо и вода, символ преображения физической силы и моральных устоев ученика в мудрость, позволяющую понять особенности выбранного боевого стиля.

— Хорошо. — улыбнулся Нахара. — Присаживайся, Ханако.

Девчонка поправила юбку и присела. Недовольство так и витало в воздухе вокруг молодой Такахаси. Почему её будущий слуга такой холодный и невнимательный?! Ведь сегодня она надела его любимые белые чулки с милым кружевом! Ханако помнила, что юному Томасу они очень нравились! И эта чёртова заколка в виде сердечка в волосах! Он тоже не заметил! Такахаси уткнулась в парту. У неё не было настроения. Отец расстроен из–за поведения старшего брата. Юджиро снова пришёл пьяным, всё время не умолкая о каком–то любителе бабок, что он его герой и прочее несвязанная ересь. Ханако устала. Отец задумывается о передаче наследства именно ей, зеленоволосая не против, но тогда её отношениям с братом придёт конец… А ей они были дороже чем управление всем кланом. Девчонка с грустью взглянула на Томаса. Вот у кого никаких забот, он беден, ему не нужно ничего делить со своей сестрой, нести на своих плечах судьбу целого клана бандитов, отстаивать интересы семьи… У Томи спокойная жизнь, но этот дурной слуга даже так умудряется попасть в неприятности… какая нелепость.

Жёлтые глаза Ханако столкнулись с алыми глазами повернувшегося Томи. Юноша вопросительно приподнял бровь.

Такахаси отвернулась.

Томас пожал плечами и подмигнул Юто. Толстячок сиял от счастья, Роджерса так долго не было в академии, что он не находил себе места.

— Ака оби. Ступень развития элитных бойцов, — зачитывал лекцию Катсуя. — Успешные, целеустремлённые, их не так много в Японии, поэтому само появление воина красноЙ ступени развития подобно появлению популярного актёра, всё внимание будет направлено к его персоне. Так как же достичь Ака Оби, и что он символизирует? — осмотрел Катсуя учеников. — Кто хочет ответить?

Айка и Аделина подняли руки одновременно.

Нахара прокряхтел, думая кого спросить? Всё–таки две красотки класса… миловидный ангелочек с красной лентой на чёрных густых волосах или же пепельная длинноволосая модель? Кто?! Сложный выбор для ещё энергичного мужчины.

Третья рука поднялась вверх.

Катсуя перевёл взгляд, и его не совсем преподавательские мысли выветрились из головы. На задней парте сидела рыжая тихоня Роза Стоун. Прям странное послевкусие после красоток Айки и Аделины.

— Роза. — сказал Нахара, так и не выбрав кому ответить среди красоток. Жаль нельзя было спросить двух одновременно.

Рыженькая скромница в чуть широкой рубашке и длинной юбке поднялась с места, никто не смотрел в её сторону. Кому интересна серая мышка, ну или, в данном случае, рыжая? Даже Томи не смог заметить в ней чего–то особенного, хотя нет, постойте. Алые глаза Томаса вдруг заметили её скромную улыбку. Роза улыбнулась, увидев как лишь Роджерс обратил на неё внимание… и эта улыбка была такой завораживающей…

Юноша почесал висок, может ему показалось?

— Красный — это цвет крови, которую, ученику предстоит пролить на тренировках и в битвах. — тихим голосом говорила Роза. — Ещё, это символ возрождения солнца утром. Так должен «воскресать» дух бойца после неизбежных неудач.

Нахара так и не заметил мимолётной улыбки ученицы, он даже особо и не слушал что она там ответила, так, краем уха.

— Присаживайся.

Рыженькая уселась на место и прикрылась учебником. Для неё было первое такое вот громкое выступление. Роза понимала: она здесь не героиня чужих снов, но скользнувший взгляд Томи… окупил всё…

…Прозвенел звонок. Нахара Катсуя собрал свои вещи и, попрощавшись с учениками, вышел из класса. Ученики расслабились, девчонки защебетали обсуждая какую–то ученицу из третьего курса, парни включили мобильные игрушки.

Юто подошёл к Томасу:

— Ну ты дал про огонь, — улыбнулся пухляш, протягивая сникерс.

— Спасибо, — взял юноша угощение, встав у своего окна и оперевшись о подоконник. — Сказал что думал, — пожал он плечами.

— Вышло круто, — жевал пухляш шоколадку.

— Какая следующая пара?

— История Альянса. — ответил непринуждённо Юто, он уже давно запомнил расписание занятий.

— Бартелли значит, — откусил Томи сникерс.

— Ага, сказала будет контрольная на этой неделе, она в последнее время такая стерва…

— По какому периоду? — задал вопрос Томи, он не терял время, помимо физических и духовных тренировок, юноша так же накапливал и знания мира.

— Не знаю, — пожал плечами Юто. — Может сегодня скажет.

— Ясно. Как дела у Натсуми?

Пухляш сощурил самурайский взгляд.

— Расстроенная ходит, крутит телефон в руках, с бумажкой какой–то.

— Кхм. — кашлянул Томи, подавившись шоколадкой. — Понял.

— Может сам ей позвонишь? — чуть тише сказал Юто, он просто переживал за эмоциональное состояние своей тёти, хоть та и была подполковником спецназа.

— Нет, — мотнул головой Томи. — Я не могу навязывать такое.

— Ну, смотри сам. — пожал плечами Юто.

К парням подошли Тцубаса и Ичиро. Здоровяк улыбнулся беззаботно и беззастенчиво:

— Томас, так что у тебя произошло?

Многие из учеников навострили уши, Ханако убавила громкость в наушниках до минимума. Айка почти не дышала, желая уловить подробности.

— Ничего серьёзного, — пожал плечами Томи. — Подрался в переулке, по пути домой.

— Ну ты им хоть задал?

— Не, продул.

— Томи, какие у них были Оби? — поинтересовался Ичиро.

— Не помню, ребят, — улыбнулся виновато Томас. — Всё было так быстро…

Прозвенел звонок, все расселись по своим местам. В класс вошла Кристина Бартелли, заколотые пшеничные волосы, чёрные брюки, босоножки на среднем каблуке, тёмно–синяя блузка. Она остановилась возле рабочего стола.

— Доброе утро, класс.

— Доброе утро, учитель.

Блондинка кивнула. Она посмотрела на пришедшего на занятия Томи, он выглядел абсолютно здоровым, солнце, светившее через окно, освещало его тёмные волосы и лицо с зажившими сечками. Лицо бойца, красивое, молодое, но в шрамах.

— Томас Роджерс.

Юноша в очередной раз поднялся со своего места.

— Учитель.

— Как здоровье? — поинтересовалась Кристина.

— Всё в порядке, учитель. Отдых дома пошёл на пользу, спасибо.

— Хорошо, — кивнула Бартелли. — Присаживайся.

Юноша уселся за стол, раскрыл общую тетрадь, открыл страницу с предметом «История Альянса» и взял шариковую ручку, готовый делать по ходу лекции интересные ему записи.

— Лекции сегодня не будет, — сказала Кристина, как весь класс удивился. Блондинка раскрыла ноутбук и открыла список учеников.

— Староста, — обратилась Кристина к Ватанабэ. — Руди Хитклиф до сих пор на больничном?

Айка поднялась со своего места:

— Да, учитель. Его родители просили продлить медицинское отстранение от занятий.

— Ясно. Присаживайся. — блондинка что–то отметила в ноутбуке и открыла общую базу данных академии. Она подняла взгляд голубых глаз, посмотрела на студентов.

— Как вы могли услышать, в пятницу пройдёт товарищеский турнир между нашей академией и академией Икари Но Киба.

Ученики закивали, слухи в Акай Кири расходились быстро, да и секретариат специально вывесил на информационной доске всю доступную информацию.

— Пятерых лучших студентов первого курса уже выбрал секретариат. Помимо этого, каждому классу разрешено выбрать ещё пять студентов, которые будут отстаивать честь академии на турнире.

Ученики переглянулись, кому–то было интересно поучаствовать в состязаниях, кому–то совсем нет.

Одна из учениц подняла руку.

— Спрашивай, Чию. — сказала Кристина.

— Результаты турнира как–то повлияют на оценки?

— Нет. — ответила блондинка.

— Спасибо. — присела девчонка обратно.

Кристина привстала со своего места, встав возле доски.

— Предлагаю устроить голосование, кто из класса будет участвовать в турнире. На листках вы можете написать пять фамилий своих одноклассников, которых хотите выбрать, так же можете вписать и свою фамилию.

Блондинка прошлась вдоль первого ряда, оставляя стопки листков на передних партах, и студенты стали передавать листы назад, оставляя себе по экземпляру.

— У вас пять минут на раздумья.

— Почему так мало? — возмутился Ичиро.

Бартелли перевела на него взгляд:

— Боец должен не только хорошо сражаться, но и быстро думать. Сейчас вы — класс, а значит одна команда. Выберите тех — кто достоин представлять класс 1-D на турнире. — Кристина перевела взгляд на старосту, потом на Зеленоволосую. — Айку Ватанабэ и Ханако Такахаси можете не вписывать, их уже выбрал секретариат.

Студенты восхищённо закивали, хотя это было предсказуемо, девушки входят в топ‑5 бойцов первого курса.

— Приступайте. — сказала блондинка, когда каждый получил чистый лист.

Звук пишущих ручек заполнил учебный кабинет, большинство студентов уже знали кого выбрать. Бартелли бросила взгляд на Томаса, юноша был задумчив, он непроизвольно укусил колпачок ручки, глаза блондинки замерли на его приоткрытых губах.

— Готово. — сказал Юто, выбив молодую Кристину из мыслей.

— Дождись всех, Куросаки. — ответила Бартелли. — Не будь эгоистом.

— Д-да. — кивнул толстячок, Похоже он побаивался холодной Кристины.

Через минуту блондинка объявила о сдаче листов. По классу зашелестели бумажки, перекочевывая на первые парты.

Голосование было анонимным, конечно, проще было проголосовать на сайте академии, через личный виртуальный кабинет класса, но анонимность в Японии дело тонкое…

Кристина открыла ноутбук с таблицей фамилий учеников и быстро подсчитала анонимные списки.

— Так, выходит из нашего класса поедут на турнир:

Аделина Штрехен, двадцать один голос.

Тцубаса Шимичи, двенадцать голосов.

Йошида Тайдзи, десять голосов.

Юто Куросаки, восемь голосов.

— Что?! — удивился толстячок. — Я не могу!

Несколько человек сдержали смешки, они специально написали фамилию пухляша, решив подшутить.

— В бою нет слов не могу. — спокойным тоном ответила Кристина. — Пятый участник: Чию Макото.

— Я?! — искренне удивилась девчонка.

— Хе–хе, — оскалился мстительно Юто. Он приложил к этому свои грязные ручонки! А месть тигра страшнее смерти!

— Так решили твои товарищи. — кивнула блондинка. Она сложила листы, стукнув краями стопки для идеальной складки, и сложила их возле ноутбука. Блондинка посмотрела на часы.

— Раз время у нас ещё есть, предлагаю провести занятие.

По классу раздались недовольные вздохи…

…Урок вскоре закончился, и Бартелли, попрощавшись с учениками, покинула учебный кабинет.

— Томас! Пойдём в столовую! — махнул Юто, поднимаясь со своего места.

— Ага! — ответил Томи громко через ряды парт.

Ребята вышли из класса и направились на первый этаж, в холле главного корпуса висела огромная вывеска:

«Товарищеский турнир между академиями Акай Кири и Икари Но Киба. Пятница. Будет горячо!»

Возле огромного объявления суетилась молоденькая секретарша, развешивая списки выбранных участников.

— Бли–и–н, — заскулил тихо Юто. — Как же неохота участвовать…

— Почему? — спросил Томи.

Ребята прошли холл и вышли на улицу, столовая находилась в соседнем здании.

— Просто лень. — пожал плечами пухляш. — Все ведь и так знают, что боец с меня никакой. И я проиграю.

— Тогда удиви всех, — улыбнулся Томи. — Выиграй.

— Шутишь?! — усмехнулся Юто. — Я на последнем месте среди всех учеников первого курса.

— Какая разница на каком ты месте? Будь хоть на первом, хоть на тридцатом, в бою может произойти что угодно, и шанс победить есть всегда.

Юто посмотрел на серьёзного Томаса, кажется, капля уверенности прибавилась к духу молодого Куросаки.

— А ты — оптимист, — улыбнулся толстячок. — Раньше не замечал.

— Больше реалист.

Ребята подошли к двухэтажному зданию из бетона из стекла, оно больше походило на дорогой торговый бизнес–центр чем на простую академическую столовую. На первом этаже обедали преподаватели и весь персонал, работающий в академии, на втором — студенты.

Юто довольно проворно для своей комплекции забрался по широкой лестнице, обгоняя учеников. Томи шёл позади, поглядывая на покачивающиеся задницы двух студенток впереди. У одной была такая короткая юбка, что при поднятии ноги на новую ступеньку, её юбка покачивалась, засвечивая розовые трусики.

— Томи! Ну что ты так плетёшься? — стоял Юто уже наверху.

— Расслабься, — подошёл Томас к толстячку. — Нагуливаю аппетит.

— Аппетит он нагуливает. — буркнул пухляш. — Тигр голоден всегда! Даже когда сыт!

— Ох, не надо таких подробностей о жизни тигра перед едой. — улыбнулся Томи. — Идём, я тут не в курсе что к чему.

— Мастер–Юто всё покажет. — хмыкнул пухляш, чувствуя себя золотым карпом в императорском пруду.

В столовой было шумно. Стучали столовые приборы о тарелки, раздавался смех учеников, десятки столиков заполняли молодые студенты, большинство из них что–то горячо обсуждали, гомон стоял, как на базарной площади.

— Нару! Возьми и мне булочку!

— Асура–тян! Иди к нам! — окликнули девушку подружки.

— Не чавкай, Чоджи!

— Ребят! Можно к вам?!

— Как думаете, Мацуваши будет на турнире??

— Я бы посмотрел на Юнеко…

Разговоры не утихали, наполняя зал столовой информационным шумом.

Юто стоял с подносом впереди, заказывая у повара стоящие за стеклом блюда. Томи повторял за ним, только в меньших продуктовых масштабах. В конце продуктовой линии Юто заплатил карточкой за себя и за Томи, хоть юноша и отнекивался, но порешали на том, что завтра платит Томас.

Ребята прошли к крайнему угловому столику, продолговатый и чёрный, за таким умещалось по восемь человек. За одним столом с Юто и Томи сидели ещё два ученика, они вдруг подняли взгляд, и шустро повставали со своих мест, забрав подносы с едой. Юто тоже перестал жевать.

— Чёрт. — шикнул пухляш сокрушённо.

Сзади к сидящему Томасу подошли Хачи Байер и Мао Цзе Ли, те самые старшекурсники, с которыми юноша подрался в туалете главного корпуса академии.

— Эй, Роджерс. — пробасил широкоплечий Хачи, его сломанные пальцы восстановились, на угрюмом лице серьёзная мина.

— Чего вам, ребят? — подошли Тцубаса вместе с Ичиро, они как раз хотели присесть рядом с Юто и Томи.

— Сопляк, — скривил лицо Хачи, посмотрев на здоровяка Шимичи. — Съебись отсюда, если не хочешь проблем.

— Пойдём, Тцу. — подтолкнул товарища Ичиро. Ребята отошли, но Тцубаса был готов вмешаться, если начнётся драка…

Томи крутил пальцами ложку, похоже решая куда её воткнуть Байеру или в этот раз китаец почувствует нечто незабываемое?

— Чё надо? — встал юноша, сделав выбор. Он развернулся к своим уже личным хулиганам, изогнув бровь и показывая что готов вообще к любой заварушке.

Народ в столовой притих. Некоторые исподлобья поглядывали на китайца, другие на Хачи.

— Эти двое никак не угомоняться, — сказала тихо второкурсница.

— Давно пора их выгнать, — поддержала её подруга.

— Ничего вы не понимаете, — хмыкнула третья.

— Сейчас Хачи побьёт этого мальца, кстати, кто он? Такой красавчик…

— Кажется это первокурсник, я видела его в пятничном бою…

— Точно…

Хачи с серьёзным лицом протянул раскрытую ладонь:

— Спасибо. Ты не сдал нас тогда.

— Спасибо, Томас. — кивнул и китаец.

Юноша посмотрел в нахмуренное лицо Хачи, похоже, парень был искренен в своих словах. Томи пожал руку, у него не было никаких обид, на этих двух раздолбаев.

— Пожалуйста.

Хачи с серьёзной миной кивнул.

— Тут это, — сказал Байер чуть тише. — Слушок прошёл, кое–кто точит на тебя зуб.

Томи приподнял бровь, Хачи подвинулся ближе и сказал ему на ухо.

Старшекурсник отодвинулся:

— Будь осторожен, Роджерс.

— Хорошо, спасибо.

Хачи кивнул, и ушёл вместе с китайцем к центральному столу, разогнав каких–то второкурсников.

— Не пойму, — сказал Юто. — Чего всем от тебя надо?

— Это инстинкт, Юто. — спокойно ответил Томи, присев за стол и продолжив есть.

— Инстинкт? — не понял пухляш.

— Да, — пережёвывал Томи рис с кусочками жаренной курицы. — Подсознательно они чувствуют во мне соперника, как конкурентного самца.

— Э? — ещё больше не понял пухляш.

— Не забивай голову, — усмехнулся Томас. — Это слишком глубинные мысли о физиологии мужчин, основанной на соперничестве.

— Понятно. — Юто действительно не забивал голову, только если рот черпалкой с едой…

… — Что за пара сейчас?

Ребята вышли из столовой. На улице было так тепло и свежо, хотелось усесться на скамейку под одним из деревьев и уснуть, особенно после вкусного обеда.

— Высшая математика.

— Высшая математика?! — удивился Томи.

— Да, — кивнул Юто.

— Понял. — буркнул Томас. — Может здесь ещё линейную алгебру преподают…

Юто и Томи вошли в холл, возле доски с объявлением о турнире стояла молодая секретарша, рядом с ней — главный секретарь академии — Лара. Она внимательно рассматривала работу, выполненную своей подчинённой, и повернулась в сторону входа.

Томи и Юто проходили мимо о чём–то хохоча.

— Томас Роджерс. — окликнула юношу секретарь.

— М? — обернулся Томи.

— Почему вы не явились в секретариат?

Роджерс захлопал глазами, не понимая о чём она.

— А должен был? — спросил он с кривой улыбкой.

— Да. — холодно ответила Лара. — Пройдёмте за мной, нужно заполнить стандартный бланк о завершении медицинского отстранения от занятий.

— Понял. — ответил Томи и посмотрел на толстячка Куросаки. — Иди без меня, Юто.

— Лады. — ответил расстроенный пухляш.

Томас пошёл вслед за секретарём Ларой.

— Как самочувствие? — впервые спросила она юношу наедине. Девушка шла неспеша, поглядывая по сторонам, словно ища глазами недостатки внутри коридоров академии, которые нужно немедленно исправить, но внутреннее убранство Акай Кири было идеальным.

— В порядке, спасибо. — ответил Томи. — У вас хорошее настроение смотрю.

Секретарь повернулась к Томасу и поправила очки своим тонким пальчиком с бесцветным маникюром.

— А ты чуткий для такого недисциплинированного юнца. — прищурила она свои практически чёрные глаза. — Сегодня у меня день рождения.

— Даже гадать не буду сколько лет такой милашке, — улыбнулся Томи. — Если бы не знал, что Вы — секретарь, принял бы за первокурсницу.

— Да–да, — проявилась улыбка на лице Лары. — Таким меня не возьмёшь, юный мальчишка.

— И не собирался, — по–доброму ответил юноша. — Уверен, кавалеров у вас хватает и без меня.

— Тут ты прав. — ответила Лара.

Они дошли до коридора приёмной директрисы и прошли в кабинет секретаря. Лара достала стандартный бланк и положила на край стола.

— Заполняй, я пойду, уведомлю госпожу Арису о твоём выздоровлении.

Лара вышла, юноша же ознакомился с листом. Это действительно оказался стандартный бланк о возобновлении обучения после медицинского отгула.

Через несколько минут в кабинет вошла Лара. Она была более загруженной чем когда выходила.

— Закончил? — посмотрела девушка на отложенный в строну лист и шариковую ручку.

— Да.

— Госпожа директор ожидает тебя.

— Понял. — Томи поднялся со своего места и направился на выход.

— Томас, — окликнула юношу Лара.

— Да? — обернулся паренёк.

— У госпожи сегодня плохое настроение, советую вести себя, как прилежный ученик.

Лара была искренна в словах. Сегодня Томас показался ей совсем не плохим парнем, может с него ещё выйдет достойный ученик Акай Кири.

Юноша без стука вошёл в кабинет директрисы. Он без приглашения прошёл по ворсинистому ковру и уселся на стул у самого столика Арису.

Женщина сидела молча, наблюдая за Томасом. Тот поправил рукав рубашки, закинул ногу на ногу, светонув своим красно–чёрным носком и вздохнул:

— Это было непросто.

Арису отложила в сторону шариковую ручку и сказала холодным голосом:

— Теперь встал, и зашёл ещё раз, как положено.

Юноша ухмыльнулся.

— Знаешь, я долго думал… что же это может быть? Смерть? Любовь? Экстрим?

Глаза Арису едва заметно расширились:

— Томас Роджерс. Похоже ты не расслышал. Выйди из кабинета.

Томи улыбнулся. Нагло, как–то по–простецки. Женщина пытается выгнать его из кабинета… смешно. Он поднялся и направился на выход, неся в руке стул. Юноша заклинил дверную ручку, подставив спинку стула, и вернулся к столику Арису, присев на его край.

— Мой ответ: акробатика. И я не уйду, пока не получу свой приз. Раздевайся. Горячая Госпожа.

— Мальчишка, — сощурила Арису взгляд карих глаз. — Похоже, ты не в своём уме. Выйди, или я сама тебя вышвырну.

— Фото с листком бумаги. Твой маникюр, твоя фигура. Я сразу тебя узнал, — юноша приподнялся со стола и встал напротив сидящей директрисы. — Похоже мне придётся забрать приз силой.

Его рука медленно потянулась к рубашке застывшей от такой наглости Арису. Она не верила глазам, рука Томи так медленно тянулась к её груди, будто всем видом показывая, что её не остановить…

Арису оттолкнула руку паренька.

— Ты хочешь быть отчислен?!

— Нашла чем напугать, — усмехнулся Томи.

Он снова стал протягивать руку в сторону роскошной белой рубашки Арису, едва удерживающей взаперти большую сочную грудь. Блузка была на круглых металлических кнопках, что упрощало задачу…

— Давай, Горячая Госпожа, думай, чем ещё меня можно остановить…

Арису молниеносно перебирала аргументы… Похоже парень настроен серьёзно…

— Оставлю на дополнительные.

Рука была всё ближе…

— Будешь учиться на каникулах…

Ближе…

Арису сглотнула.

— Станешь президентом академии!

Томи скривился, но рука продолжила свой путь…

«Ха! Действует!» — уже веселей подумала Арису.

— Будешь дежурить в холле весь месяц!

Капелька пота стекла по щеке Томи, но его пальцы уже практически коснулись первой кнопки…

— Участвовать во всех турнирах!

Пальцы Томи, дотронувшись до верхней кнопки блузки Арису, замерли на мгновение, но…

Щёлк.

Отстегнулась первая металлическая заклёпка…

Щёлк.

Пальцы юноши неспеша расстёгивали кнопки блузки, выпуская на волю истинный секс–символ академии…

Арису Токугава сейчас краснела, как она не пыталась скрыть истинных эмоций, всё было написано на лице. Она с какой–то немой надеждой заглядывала в алые наглые глаза Томи, словно ища сочувствия у бессердечного зверя… Юноша пальцами раскрыл блузку, любуясь белым кружевным бюстгальтером, скрывающим желанную грудь…

Томи едва оторвался от вида двух гор Токугава и перевёл взгляд на лицо их хозяйки. Арису сидела молча, на щеках румянец, рассеянный взгляд. Юноша наклонился к её лицу ближе… Их глаза оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Прошло мгновение, затем второе… но они так и смотрели в глаза друг друга… Сердце Арису билось так сильно, желая выпрыгнуть из её груди прямо на тарелку в виде блюда для наглого юноши перед ней. Томи же видел не ужасную директрису, не Горячую Госпожу, не бизнес–леди. Женщина, искренняя, нежная, беззащитная. Может такая и была Арису на самом деле?

Юноша перевёл взгляд на её приоткрытые губы… Токугава всё поняла. Она чувствовала исходящее желание от Томи.

— Не смей… — прозвучал её голос тихо. — Или я отчислю тебя…

Томи поцеловал её.

Вкус сочных спелых губ сексуальной Арису взбудоражил до мурашек. Женщина и сама закатила глаза от удовольствия, забыв как дышать. Она боялась ответить ему, оставшись неподвижной… Язык юноши медленно прошёлся между её сомкнутых пухлых губ, цепляя зубы, и остановился. Юноша отодвинулся, смахивая с губы остатки своей же слюны. Арису не отрывала от него «спокойных глаз», она видела его взгляд, его стояк в брюках, довольное лицо. Мальчишки его возраста так себя не ведут… точно нет… да и мужчины, разве кто–то посмел бы сделать такое с Арису Токугава?!

— Было вкусно. — сказал Томи. Он бережно застегнул блузку Арису, закрывая незабываемый вид на горы Токугава… погладил женщину по плечу.

— Я не разрешаю показывать это сокровище кому–то ещё. — юноша поправил свой член в брюках и направился на выход.

— Следующий раз, — сказала ему в спину Арису. — Ты не будешь так легко прощён. — она тихо затарабанила пальцами по столу.

Томи обернулся:

— Предпочитаю общаться с такой малышкой лицом к лицу.

— Иди уже. — буркнула Арису и отвернулась. Ей хотелось кричать! Пищать! Сменить трусики в конце–концов…

Томи вышел из кабинета директрисы и пошёл по пустым коридорам, направляясь в класс.

— На контрольной будет теорема Крамера, формула Бернулли…

Тук. Тук.

Томас заглянул в кабинет.

— Разрешите войти?

— Роджерс? Опаздываешь. — проворчала старушка–преподавательница.

— Простите, — состроил Томи невинное лицо.

— Ладно уж, проходи. — скривила тонкие губы старенькая Акеми–сама.

Юноша благодарна кивнул и прошёл за свою парту.

— Значит, на чём я остановилась, контрольная будет в четверг. Подготовьтесь.

По недовольным лицам студентов было видно, что высшая математика — штука непростая…

Пилим.

Томас достал из кармана смартфон:

Отправитель: Горячая Госпожа.

Негодник. Юноша растянул рот в похабной улыбке.

Отправитель: Томас Роджерс.

Сладенькая. Отправитель: Горячая Госпожа.

Ты ходил по краю. Отправитель: Томас Роджерс.

Я готов упасть в эту пропасть. Отправитель: Горячая Госпожа.

Глупый мальчишка.

Отправитель: Томас Роджерс.

Я, вообще–то, сейчас на высшей математике. Не такой уж и глупый выходит. Отправитель: Горячая Госпожа.

Глупый. Отправитель: Томас Роджерс.

Накажу.

Отправитель: Горячая Госпожа.

Завтра и посмотрим, неужели забыл про личные тренировки? Глупый! Отправитель: Томас Роджерс.

Память — не моя сильная сторона. Отправитель: Горячая Госпожа.

Завтра начнём усиливать все твои слабости. Отправитель: Томас Роджерс.

Слабость к тебе. Отправитель: Горячая Госпожа.

Глупый мальчишка. Мне пора работать. Отправитель: Томас Роджерс.

Не переусердствуй, и помни что я сказал. …Довольная Арису откинулась в кожаном кресле. Внутри живота летали бабочки, на лице глупая улыбка. Она нажала кнопку связи с Ларой.

— Госпожа? — ответила секретарь тихо, боясь плохого настроения директрисы.

— Лара, через тридцать минут привезут торт, жду тебя в кабинете.

— Д-да, госпожа!…

…Томи крутил пальцами ручку, уже дожидаясь конца урока. Юто писал ему смски, что уже на низком старте, готовый лететь на крыльях вкуса на задание по уничтожению шесть пицц с морепродуктами и мясными колбасками.

Прозвенел звонок. Старушка Акеми–сан попрощалась со студентами и вышла из аудитории. Ученики повставали со своих мест, кто–то отправился на занятия в клуб, кто–то домой.

— Ну, наконец–то! — Юто с сумкой в руках, как призрачный ниндзя уже стоял на выходе из класса. — Томи! Готовь бабло!

Томас усмехнулся, он и сам был не против попробовать местной пиццы. Юноша прошёл между рядов и столкнулся взглядом с Айкой. Что он чувствовал к юной Ватанабэ, если спит то с одной, то с другой? Между Айкой и Томи ещё не было крепких любовных чувств, да, они нравились друг другу, но не более. Юноша, посидев дома неделю, понял, что не хочет выбирать, да и в этом мире: многожёнство — обыденная вещь. Так что, если Айка захочет быть с Томи рядом, не смотря на его слабость к женскому полу, то он пообещает сделать её счастливой. А обещание он выполняет всегда.

Юто и Томи вышли из главного корпуса академии. Весеннее солнце приятно пригревало, юноша жевал жвачку, наслаждаясь приятным тёплым ветерком и бормотанием пухляша о том, чтобы он сейчас съел. Ребята прошли главные ворота Акай Кири…

— Эй, Томас.

Томи продолжил свой путь всё такой же лёгкой походкой, плевать кто там его зовёт.

— Томи, — пробормотал Юто. — Нам лучше остановиться.

— Ну что там? — обернулся юноша. — Э? Папенькин сынок?

Младший Хендерсон стоял в спортивном костюме, его ногу вылечил нанятый по знакомству адепт. В ушах пирсинг из узких металлических колец, под глазом небольшой синяк, он с раздражением смотрел в сторону Томи, позади Дика стоял Гарри с охраной.

— Эй, малой! — оскалился Лони, показывая удар себе в подбородок, похоже он насмехался, а может провоцировал юношу.

Томи показал руками на пояс:

— Я бы не выёбывался на твоём месте, — сказал юноша громко.

— Ну блядь… — скривился Лони. — Сучёныш…

Раздражённый Дик смотрел исподлобья:

— Роджерс, выйдем один на один, только ты и я.

— И твой папочка? — усмехнулся Томи.

Юто стоял рядом и ничего не понимал…

— Даю слово, он не влезет. — вышел из толпы взрослый темноволосый мужчина в чёрном костюме. Он был старшим в группе Огненной Звезды, и сейчас понял, что придётся вмешаться, люди и так уже бросали недоумённый взгляд на разговорившихся студентов.

Томи смерил его взглядом, по крайней мере этот мужик не бросился его оскорблять.

— Неинтересно. — ответил юноша.

— Мы можем быть убедительнее. — сказал старший.

Томи, жуя противно жвачку, посмотрел на молчавшего Дика:

— Бой на деньги, просто так неинтересно.

— О какой сумме речь? — решил уточнить мужчина.

— Минутку.

Томас достал смартфон.

Отправитель: Томас Роджерс

Заработать денег хочешь? Отправитель: Горячая Госпожа.

Подробнее. Отправитель: Томас Роджерс.

Хендерсоны предлагают устроить с младшим бой. Я готов. Нужна солидная сумма. Отправитель: Горячая Госпожа.

Сейчас? Нужно отдать должное Арису, она поняла, что юноша не шутит.

Старший от Хендерсонов прокряхтел, пытаясь поторопить юношу…

Отправитель: Томас Роджерс.

Сейчас я пойду есть пиццу. Завтра или послезавтра, всё зависит от собранной суммы. Отправитель: Горячая Госпожа.

Ставлю на тебя миллион. Если проиграешь — ты мой. Отправитель: Томас Роджерс.

А если выиграю — делаю с тобой всё что хочу. Договорились. Отправитель: Горячая Госпожа.

Мне нужно место и время встречи. Одного тебя я не отправлю.

Отправитель: Томас Роджерс.

Какая заботливая. Хорошо. Юноша убрал телефон.

Старший, то и дело трогая бляху своего ремня, прогудел:

— Ну?

Томи улыбнулся:

— Один миллион и девять тысяч долларов.

— Один миллион и девять тысяч долларов? — не понял мужчина.

— Ага.

— Говорил же он — придурок. — усмехнулся Лони. — Живёт в своём мирке.

— Если у семьи Хендерсон нет такой возможности, то боя не будет. — пожал плечами Томи. — Ладно, пока.

Юноша развернулся и, хлопнув Юто по плечу, улыбнулся:

— Ну что? Пицца ждёт!

— Томи, — шёпотом говорил пухляш. — Что сейчас произошло? Почему Хендерсоны предложили тебе бой?

— Видимо у них есть лишний миллион. Ну, и девять тысяч.

Глава 5

Томи вместе с Юто прошли два квартала и зашли в пиццерию. Остеклённое помещение с множеством столиков было практически забито посетителями. Кафешка являлась одной из самой популярной в районе Синдзюку.

— Здесь самообслуживание? — увидел Томи стоящих в очереди людей, трёх мужчин в классических костюмах и несколько студенток из соседней академии.

— Нет, — улыбнулся Юто, протискиваясь между столами. — Они на выдаче пиццы «с собой».

— Понял.

Ребята присели за свободный деревянный столик у широкого окна. Пластиковая скатерть, красные сиденья, дизайн пиццерии был броским и ярким, напоминая о любви Востока к пёстрым вещам.

— Добрый день, — улыбнулась официантка в красном переднике и красной кепке с одним козырьком.

Деревянный столик, тут же застелили квадратными подстилками на две персоны, и вручили парням две книжки меню.

— Добрый день. — ответил скупой улыбкой Томи, открывая книжку.

— Добрый. — улыбнулся довольный Юто. — Я готов сделать заказ.

— Отлично! — улыбнулась девушка, на всякий случай достав блокнот с ручкой.

— Две пиццы с тройным пепперони, пиццу царскую с морепродуктами, диабло с перцем и пиццу мясное ассорти.

— Поняла! — кивнула девушка. — Что из напитков?

— Две больших диетических колы и две большие картошки фри.

— Принято! — девушка ушла на кухню, отдать заказ.

— Почему пицц только пять? — спросил Томи, отложив меню и протирая руки антибактериальными салфетками.

— С тебя хватит и этого, — улыбнулся Юто, он сидел напротив и подвинулся чуть ближе. — Расскажи, что случилось у тебя с Хендерсонами?

Томи посмотрел на толстячка, оценивая, рассказывать или нет.

— Зачем тебе это, Юто? — спокойным тоном задал вопрос юноша.

— Хочу помочь, — ответил пухляш честно. — Устал отсиживаться в стороне.

— Это не тот случай, — мотнул головой Томи. — И, кстати, ремонт я начал без тебя! — прищурил он весело глаза.

— Томи, — не улыбался Юто. — Расскажи.

Томас перестал улыбаться:

— Ладно, в пятницу я столкнулся с Хендерсонами по пути домой. Вернее меня уже ждали.

Юто нахмурился, понимая теперь кто избил Томаса.

— Суки. — прошипел толстячок. — Так и знал, что твой бой в пятницу не останется забытым, сломанная нога Дика, как ты ещё остался жив…

— Да похер, — отмахнулся Томи.

— Друг, не связывайся с ними, я уже говорил: мы птицы не того полёта, Хендерсоны могут убить тебя и всему миру будет плевать, кроме меня, конечно, я отомщу. — сжал кулаки толстячок. — Попытаюсь, точно.

Томи положил пухляшу на плечо руку.

— Юто. Ты всё время говоришь, что мы птицы не их полёта, — юноша улыбнулся и приподнял бровь. — Тигры же не летают. Что нам эти птицы.

Пухляш улыбнулся:

— Тигр только я, а ты… — Юто задумался. — Даже не знаю…

— Натсуми называла меня жеребец.

— А вот это было обидно. — сощурил самурайский взгляд Юто.

— Прости, перегнул. — виновато ответил Томи.

— Ладно, — пухляш и не обижался. — Ты похож на щенка, не знаю какого животного, но огрызаешься, хоть и не отрасли ещё клыки.

— Хех, — ухмыльнулся Томи. — Щенок дракона… — мечтательно произнёс юноша.

— Пфф… — саркастически выдохнул Юто. — У драконов — драконята, дракончики, но точно не щенки. Да и сравнивать себя с императором Японии, это ты уж точно перегнул, братец.

— Императором Японии? — не понял юноша.

— Да, — кивнул пухляш. — Господин Кайто Нагасаки, наш император, с прозвищем Спящий Дракон.

— Круто-о… — удивился Томи. Он почесал голову. — А в Америке как называют правителя?

— В Америке? Американского королевства?

— Наверное, — Томи хоть и читал историю, но запамятовал точное название.

— Кажется, Чёрный Король.

— Понятно, — скривился Томас от вычурного названия. — А в Российской империи?

— Хм, — Юто поскрёб ногтем подбородок. — Если не ошибаюсь, то Михаил Щедрый.

— Михаил Щедрый? Почему Щедрый? — юноше и правда было интересно, в книге по истории ничего такого не говорилось, а может он не дошёл до этого параграфа…

— Я не помню точно, — складывал толстячок салфетку. — Но это как–то связано с войной против ООН, ходят легенды, что правитель Российской империи сразился в поединке с сильнейшим бойцом противоборствующего блока стран, говорят он кулаком пробил грудь этого бойца и освободил его душу, показывая тем самым свою щедрость.

— Хера себе, — ухмыльнулся Томи.

— Ага, — кивнул Юто. — Не хотел бы я встретиться с этим дядькой в бою.

Пилим.

Томас достал мобильник.

— Ты весь урок переписывался, — прищурил глаза Юто. — С кем?

— Да пишут всякие девки. — пожал плечами Томи.

— Всякие девки?!!!! — прикрикнул пухляш, поднявшись с мягкого диванчика. Посетители обернулись на возглас япончика, как Юто присел на место. — Сколько? Как зовут?!

— Ничего себе, похотливый тигр разбушевался, — улыбнулся Томи.

— Это вопрос жизни и смерти, — тороторил Юто.

— В прошлое воскресенье мы должны были идти на свиданку, — крутил юноша смартфоном. — Помнишь двух девчонок, которые встретились нам по пути домой к тебе?

Пухляш задумался на несколько секунд, обрабатывая мысленный запрос, вдруг глаза вытаращились, он показал пальцем на дисплей смартфона Томаса.

— Ага, — подтвердил Томи догадку пухляша. — Они должны были привести с собой подружку. Для тебя. Юто.

Толстячок сидел в прострации…

— П-Правда?

— Разве я когда–то обманывал? — улыбнулся Томи.

— Охренеть… спасибо, брат! — полез пухляш обниматься.

— Да хорош! — оттолкнул Томи от себя разбушевавшегося тигра. — Тянку свою обнимать так будешь.

— Угу! — горели щёки у Юто, и дышали, как у носорога, ноздри.

— Ваш заказ! — подошли две официантки, расставляя на столе пиццу, картофель фри и колу.

— Спасибо! — ответили довольные ребята.

— Ну, приятного аппетита! — Юто принялся за мясную пиццу.

Томи взял кусочек с морепродуктами.

Спустя десять минут и две съеденные пиццы, Юто отпил через соломку колы.

— Суки. — прокряхтел пухляш.

— Ты чего, Юто? Пицца же вкусная.

— Я не о пицце, — хмурил брови толстячок. — Зачем Дик вызывает тебя на бой? К чему?

Томи отпил колы:

— Может хочет что–то доказать своему отцу?

— Что–то не заметил я в его глазах такого желания… — ответил Юто бормотанием.

— Всё это неважно, — Томи взял мобильник, он так и не прочитал пришедшее сообщение:

Отправитель: Горячая Госпожа.

Ну что? Когда встреча? Отправитель: Томас Роджерс.

Думаю завтра всё скажут. Я сейчас в пиццерии. Отправитель: Горячая Госпожа.

Жду с нетерпением. Отправитель: Томас Роджерс.

Меня? Или ты о встрече? Отправитель: Горячая Госпожа.

Приятного аппетита. Юноша усмехнулся и убрал мобильник.

— Что за ухмылка? — сощурил глаза Юто.

— Да так, — пожал плечами Томи, отсоединив кусок пиццы.

— Я пойду с тобой, на твой бой. — сказал Юто.

— Мой ответ: нет.

— Почему?!

Томи посмотрел в глаза пухляша:

— Извини, что говорю это, Юто, но ты слаб. Если что–то пойдёт не так, я не смогу тебя вытащить.

— Я знаю на что иду, — ответил тихо толстячок.

— Послушай, Юто, мне будет проще вырваться из заворушки если я буду один. Да и если что… — голос Томи был ровным, спокойным. — Позаботься о моей сестре.

— Совсем дурак?! — возмутился пухляш. — Не говори таких вещей! Помереть собрался?!

— Мало ли, — пожал плечами Томи. — Я на всякий случай.

Юто поджал губы, он внимательно смотрел на спокойного Томи… Почему же его друг так спокоен? Почему не боится? Почему?! Молодой Куросаки тоже хочет быть храбрым…

— Обещаю, Томи. — кивнул Юто. — Я обо всём позабочусь.

— Ну и славно, — улыбнулся Томи и продолжил есть…

…Главы семьи Хендерсон сидел за рабочим столом в своём офисе Токио. Дорогие картины, широкие окна в пол, огромные тёмные занавесы, в углу старинная китайская ваза, подаренная от партнёров по бизнесу, контрабандная вещица, стоившая круглую сумму. Сегодня на Джимми был итальянский тёмно–серый костюм, на белоснежных рукавах рубашки золотые запонки, уложенные гелем волосы, он был похож на кинозвезду. Ухоженный, лощённый. Глава семьи следил за своим имиджем и внешним видом.

На рабочий телефон поступил звонок:

— Да, — нажал мужчина кнопку связи.

— Господин, к вам Даниель Стивенс.

— Пропусти.

— Как скажете.

Через несколько секунд дверь открылась, в кабинет прошёл высокий мужчина — чёрный костюм, спокойное выбритое лицо, глубоко посаженные глаза, острый нос, светлые уложенные волосы. Даниэлю Стивенсону было больше сорока, но выглядел он спортивным и энергичным, казалось, возраст и появляющаяся седина в волосах была даже к его лицу.

Хендерсон встал из–за стола, поправив полы пиджака. Стивенсон остановился напротив.

— Здравствуй, Джимми, — протянул блондин руку. На мизинце огромное золотое кольцо со знаком семьи на перстне. Шахматный чёрный конь с прямоугольной гривой.

— Приветствую, Дэни, — улыбнулся глава Хендерсонов. — Ты рано.

— Повезло, — улыбнулся Стивенсон. — Не попал в пробки.

— Понял, присаживайся. — указал Джимми на два мягких коричневых кресла и присел в одно из них.

Даниэль благодарно кивнул и уселся напротив.

— Не против? — достал Стивенсон сигару.

— Для тебя всё что угодно. — усмехнулся Джимми, хоть он и не любил сигаретный дым.

Чвирк.

Провёл Даниэль большим пальцем по зубчатому колесу зажигалки, подкуривая кубинскую сигару. Он отвернулся от Джимми ивыпустил густое облако дыма, расслабляясь в мягком кресле.

— Я переговорил с братом, — шмыгнул носом Стивенсон. — Долго, нудно, ты же его знаешь, — улыбнулся Даниэль.

— Да уж, — улыбнулся в ответ Джимми. — Роберт тот ещё перестраховщик.

— Верно, — искренне оскалился Даниэль. — Но чуйка у него отменная, этого не отнять.

— Не спорю, — Джимми разлил по стаканам бурбон, один из них протянул гостю.

Даниэль поднёс стакан, понюхал аромат с нотками дубового дерева и горького шоколада:

— Эх, Джимми, ты всегда знаешь чем умаслить моё чувство прекрасного.

— На том и живём, — пожал плечами Джимми. Семья Стивенсон была куда статуснее Хендерсонов, богаче, властнее, с такими можно не бояться за своё будущее, вот Джимми и держался двух братьев Стивенсон.

— Когда начнём операцию? — отпил Джимми виски.

Даниэль смерил Хендерсона пронзительным взглядом, сделал короткую затяжку.

— Через два дня. — выпустил он дым и ответил сдавленным голосом. — У старика Оридзавы день рождения.

Джимми улыбнулся. Его всегда поражала бесчеловечность Стивенсонов, решили устроить поджог производственного цеха клана Оридзавы в день рождения их главы.

— Затем, — продолжил Даниэль. — Пора ущипнуть их за сбыт «соли» и «коки» на спорных территориях. Твои три группы и наши две нападут на их точки.

— Между Накано и Синдзюку? — уточнил Джимми. Ведь спорных территорий было несколько.

— Именно. — кивнул Даниэль и с зажатой между пальцами сигарой взял стакан с виски. — Старику осталось недолго, зря он не объединился с Ватанабэ.

Рабочий телефон Джимми зазвонил. Мужчина поднялся с мягкого кресла и подошёл к столу:

— Да.

— Господин, к Вам старший группы.

— Пусть ожидает.

— Пусть заходит, — сказал Даниэль, с любопытством в глазах. — Я не против.

Джимми бросил недовольный взгляд на собеседника, и ответил секретарю:

— Пропусти.

— Понял.

В дверь постучали и через пару секунд в кабинет вошёл мужчина в классическом чёрном костюме:

— Господин, — склонил он голову.

— Рассказывай, — махнул Джимми небрежно рукой, ему не хотелось, чтобы Стивенсоны знали про ситуацию с его сыновьями, но Токио такой город, что рано или поздно всё бы вышло наружу, убийство его людей в переулке уже стало известным, в полиции полным–полно вражеских ушей, с этим ничего не поделать. В академии же Акай Кири их было не меньше.

— Да, господин, — склонил голову старший группы. В спорткомплексе Джимми называли босс, здесь же, в главном офисе организации, господином, так было принято в Японии, и Хендерсон старался соответствовать.

— Дик бросил вызов Роджерсу, но тот сказал, что не будет драться просто так. Только за деньги.

Джимми усмехнулся, отпивая виски.

— Чёртов засранец. Надеюсь Дик вмазал ему как следует?

— Нет, господин. — старший группы хотел рассказать всё в подробностях, но здесь был чужой человек. — По ряду обстоятельств мне пришлось вмешаться, и уточнить сумму для проведения боя.

— Ну, и? — спокойным тоном спросил Хендерсон.

— Мальчишка запросил один миллион и девять тысяч долларов. — стекла капля пота по виску старшего группы.

— Вот как. Я разочарован. — отпил Джимми виски.

Даниэль посмотрел на спокойного Хендерсона.

— Господин… — сказал тихо старший.

— Я разочарован в Роджерсе, — уточнил Джимми. — Думал, он серьёзный паренёк и станет весомым человеком, а он всего лишь наглый пустослов.

— Господин, всё не так однозначно, — поспешил сказать старший группы.

— М? — нахмурился Джимми. — Так выкладывай всё.

— Да, господин. Прежде чем озвучить сумму, Роджерс связался с кем–то по телефону. Возможно кто–то взял его под крыло…

Лицо Джимми сначала скривилось, затем неприятная улыбка проявилась на лице:

— Малолетняя сука, — отпил он виски. — Так и думал, что внучка Оридзавы ошивалась в переулке не просто так…

— О чём ты? — не понимал Стивенсон.

— Похоже внучка Оридзавы взяла в оборот Роджерса. И решила унизить меня своим ёбанным миллионом?! — Джимми усмехнулся, он достал мобильник и набрал номер.

— Босс?

— Сними со счёта миллион и привези сейчас.

— Да, босс, — ответили в трубке.

Джимми отложил смартфон.

Даниэль же внимательно выслушав новые вводные данные, улыбнулся:

— Что ж, похоже дела принимают новый окрас. — произнёс он, сделав глоток виски.

Джимми непонимающе посмотрел на Даниэля.

Блондин улыбнулся:

— Назначьте бой на завтра, устроим молодой Оридзаве сюрприз…

…Томи, попрощавшись с Юто, приехал домой.

— Я дома. — сказал юноша, снимая туфли.

На кухне слышался шум чашек и музыки. Арина выглянула из–за двери, чёрный фартук, короткие розовые шортики, белая майка на тонких лямках, связанные волосы в высокий хвост…

— Братик!

Томи сглотнул. И пахло вкусно, и Арина выглядела более чем аппетитно.

— Привет, сестра. — сказал он спокойным голосом.

— Проголодался? Я обед приготовила, как на учёбе?

Из ванной вышла, вытирая голову Диабло:

— Наш красавчик вернулся! Видишь, Арина, а ты говорила он сбежит из дома…

— Минами! — шикнула Арина, перехватив нож поудобнее.

— Ха! Я пошутила! Томи, видел её лицо?! — тыкала Минами пальчиком в сторону смущённой Роджерс.

— Не понимаю о чём вы, — скинул Томас пиджак, принявшись расстёгивать рубашку.

— Давай я помогу, — подошла Минами с полотенцем на голове, в лёгкой футболке с короткими шортами.

— Минами! — наморщила носик Арина, когда японка принялась расстёгивать пуговицы Томаса. Тот особо и не сопротивлялся.

Арина сощурила глаза и подошла к братцу, отталкивая японку:

— Брат мой, значит мне и помогать!

Диабло со смехом увернулась и упорхнула на кухню.

— Какая предсказуемая! — донёсся из кухни радостный голос японки, уплетавшей булочку.

Арина с красными ушками сняла с Томи рубашку и положила её в бочок для стирки.

— Спасибо, — поблагодарил Томи сестру за проявленную заботу.

— Что… что ты сначала х-хочешь… — краснела Арина всё сильнее. — Кушать, п-принять ванну или…

Хрум. Хрум.

Хрустела Минами орешками, наблюдая за происходящим.

— Ми. на. ми. — казалось, собралась аура смерти вокруг Арины.

— Или что? — спросил Томи, отвлекая молодую брюнетку от непреднамеренного убийства.

Арина повернулась к юноше:

— Или начать тренировку… — опустила девушка взгляд.

— Сначала приму душ. — кивнул Томи. Он прошёл в ванную, закрыв за собой дверь.

— Ну вот, что ты так краснеешь? — улыбалась довольная Диабло. — Будь смелее, сестрёнка.

— Легко тебе говорить, — посмотрела Арина смущённым взглядом. Она из прихожей прошла на кухню, продолжая готовить обед.

— Томас! — стояла Минами возле двери в ванную. — Арина хочет потереть тебе спину! Ты не против?!

— Не против, — донеслось из ванной комнаты.

Арина тут же выглянула в прихожую…

— Ну вот, — улыбнулась Диабло, смотря на растерянную брюнетку. — Пойди и сделай это. — японка сощурила глаза. — Или я сама помогу нашему милому Томи.

Арина стояла в дверях несколько секунд, положила нож на кухонный стол, вытерла влажные руки сухим полотенцем и подошла к ванной комнате.

— Я вхожу, — сказала девушка неуверенным голосом и открыла дверь.

Шум текущей воды и пар от горячей воды заполняли ванную, Арина тут же вошла внутрь и закрыла дверь на щеколду.

— Тц–ц–ц… какая жадинка, — усмехнулась Диабло и ушла на кухню, похоже готовка теперь на её женских плечах.

Томас стоял под душем, намылившись гелем, он тёр мочалкой шею и плечи.

Арина подошла ближе, голубые глаза осматривали всего юношу, запоминая каждый сантиметр его кожи.

— Давай я, — сглотнула брюнетка тягучую слюну.

Томи стоял к ней спиной, он без слов протянул мочалку с пышной пеной.

Девчонка аккуратно дотронулась до мокрой спины парня и стала бережно тереть его кожу.

— Не больно? — спросила Арина с заботой в голосе.

— Нет, нормально.

— Хорошо.

Брюнетка потёрла лопатки и поясницу. Она действительно просто хотела помочь…

— Держи, — протянула Арина мочалку.

— Спасибо, сестра, — повернулся Томи, со стояком. — Ты такая заботливая, это греет мне сердце.

Девушка тут же отвернулась, увидев эрекцию юноши.

— П-пожалуйста, можешь… можешь рассчитывать на меня в любое время…

— Я учту. — кивнул довольный юноша. Он проводил уходящую Арину из ванной насмешливым добрым взглядом, смущение, неловкость, смелость, все эти эмоции на красивом личике сводной сестрёнки приятно грели душу…

…Томас вышел из ванной, прошёл в спальню, накинул синие спортивные штаны, белую футболку и прошёл на кухню.

— Пахнет очень вкусно, — присел юноша за стол.

— Конечно! Сестрёнка Минами старалась! — заулыбалась Диабло привлекательной улыбкой.

Арина молча суетилась возле плиты, старательно перемешивая мясо на сковороде.

— Вы обе молодцы, — кивнул Томи.

Минами налила Томасу в кружку тёплый травяной отвар:

— Выпей, дорогой, это поможет в твоих тренировках. — порхала Минами возле Томаса как возле любимого плюшевого медвежонка.

— Минами. — холодным тоном произнесла Арина.

Японка тут же отошла от юного Роджерса:

— Нужно салатик нарезать, — подмигнула она юноше.

— Сестрёнка Минами, — вдруг сказал Томи.

Диабло повернулась к юноше, отложив помидор в сторону, Арина тоже чуть с удивлением посмотрела на своего брата, Томас никогда не называл Минами сестрёнкой.

— Что такое, братишка Томи? — широко улыбнулась японка, чувствуя тихое шипение Арины.

— По какой причине я нравлюсь тебе?

— Мм, — прижала Минами палец к губам. — Ты красавчик, а ещё, такой беззащитный, как котёнок…

— Хм. — ухмыльнулся юноша. — Что если я страшный зверь, прикинувшийся котёнком? Что тогда?

Арина странно посмотрела на своего брата. Минами бросила взгляд в сторону подруги, но не увидев в холодных глазах Арины ни капли растерянности, спокойно ответила:

— Томи, будь ты кем угодно, это не изменит моего отношения к тебе. Для меня ты всё тот же малыш Томас. — улыбнулась японка.

Томи кивнул и посмотрел на Арину:

— Ну, а ты, сестра, я ведь тебе тоже нравлюсь?

— Б-брат…

— Ну–ну, не смущай старшую сестру такими допросами, — влезла Минами, не дай Боги Арина скажет что–то не то, упомянув об их тайной службе.

— Всё нормально, Минами, — сказала Арина, она перевела взгляд на Томаса. — Брат, ты самый дорогой человек для меня. Зверь ты, или же беззащитный котёнок. Я всегда буду рядом, если… если ты позволишь…

Трр. Трр.

Минами подняла трубку:

— Госпожа?

— С Ариной, да.

— Хорошо, понятно.

Японка положила трубку, печально вздохнув:

— Пора на работу, Арина.

Старшая Роджерс кивнула:

— Прости, братик, мне нужно собираться.

— Хорошо. — ответил Томи.

— Не балуйся только. — улыбнулась Минами.

Юноша только усмехнулся, принявшись за еду…

Оставшийся вечер Томи провёл в одиночестве. Наступило утро. Новый день — новые возможности. Юноша раскрыл глаза, на соседней кровати спала Арина, за занавесками уже пробивались первые лучи Солнца. Он взял мобильник и пошёл умываться.

Сегодня был вторник, странно, но паренёк ещё ни разу не посещал академию во вторник. Он бегло глянул расписание, съел булочку, запив чаем, и вышел из дома, направляясь в Акай Кири и читая по пути новостную сводку:

Турнир в честь Императора…Хо и Ким заключают мировое соглашение? Корейские бизнесмены в Японии…Война на пороге. Михаил Щедрый готов вступить в битву при наихудшем исходе…Америка станет великой. Чёрный Король утвердил стратегию развития американского королевства… Томас добрался на метро к станции академии, зачитываясь по пути новостями, между делом юноша отвечал на сообщение друзьям. Порывистый ветер, дувший сегодня с Курильских островов, был холодным, нагоняя новый циклон дождей, а может даже мокрого снега.

Томи шёл мимо каменного забора Акай Кири, большинство студентов быстрым шагом проскакивали через главные ворота, укрываясь от порывистого ветра, но юноше преградили путь знакомые лица:

— Томас, — шмыгал носом Дик. По его глазам было видно, что паренёк плохо спал, на щеке появился новый синяк, он стоял, засунув ладони в карманы спортивной олимпийки. — Готов подраться?

Томи смерил взглядом младшего Хендерсона. Похоже тот был настроен серьёзно. Не было ни шуток, ни превосходства в словах. Лишь лёгкое дрожание слышалось в голосе, возможно Дик замёрз, дожидаясь Томаса у ворот.

— Бой только за миллион и девять тысяч баксов. — пережёвывал Томи жвачку. Он сказал спокойным тоном, абсолютно холодно подойдя к озвучиванию своего условия.

— Никаких проблем. — ответил младший Хендерсон. Рядом с ним встал старший группы Саймон.

— Сегодня в двадцать ноль–ноль. Спортивный комплекс «Омега», — назвал мужчина место встречи. — Не опаздывай.

— Я там буду. — кивнул юноша.

— Ну и отлично, — достал Саймон из кармана мобильник с включённым диктофоном и показал Томасу. — Если не придёшь, очень об этом пожалеешь.

Томи только хмыкнул, он спокойным шагом направился в главный корпус академии.

— Урод. — скривился Дик.

— Поехали, — хлопнул его по плечу Саймон. Огненная звезда направились на свою спортивную базу…

…Томас вошёл в класс, отписывая сообщение Арису Токугаве о сегодняшней встрече с Хендерсонами.

— Братух! Привет! — махнул Юто со своей парты.

— Привет, Юто, — кивнул Томи.

— Привет, Томас, — поздоровался Ичиро.

— Привет.

— Ты чего всегда так поздно?

— И тебе привет, Тцубаса.

Штрехен, уже сидящая за своей партой, внимательно смотрела на Томи, в его руках было три шоколадки.

«Почему три? — задумалась Аделина. — Ладно, я не против. Съем их все!» — улыбнулась пепельноволосая, потирая свои ручонки.

Томи остановился возле парты Айки Ватанабэ и положил ей на парту плитку шоколада:

— Староста, за доставленные неудобства в мой отгул.

Айка с удивлёнными глазами приняла небольшой подарок и прижала к себе чуть ближе:

— Всё нормально, — старалась она не выдавать своих чувств. — Это моя обязанность.

Томи кивнул. Он прошёл между рядами парт и остановился возле Аделины, по глазам девушки было видно немое раздражение и непонимание… почему одна из её шоколадок досталась Ватанабэ?!

— Аделина, — улыбнулся Томи искренней улыбкой. — Спасибо за помощь.

— Хм! — девчонка забрала молочный шоколад и отвернулась.

Ханако отчего–то напряглась, у Томи осталась ещё одна плитка, возможно, он отдаст последнюю ей? Конечно, это глупые мысли, но Такахаси была женщиной со своей логикой.

— Держи. — улыбнулся Томи, протягивая шоколадку.

— Братан… — обрадовался Юто.

— Ты всегда меня угощаешь, просто оплачиваю тем же. — подмигнул юноша и направился к своей парте.

Прозвенел звонок. В класс вошла Кристина Бартелли, хоть по расписанию был урок теории развития Оби.

— Томас Роджерс,

— Учитель? — поднялся юноша со своего места.

— Директор хочет видеть тебя.

— Сейчас? — удивился Томи.

— Снова попал в неприятности? — проигнорировала Кристина вопрос юноши.

Томи смотрел в глаза обеспокоенной блондинки, задвинул на место стул, положил тетрадь в выдвижной ящик…

— Отвечай, — раздражённым голосом сказала блондинка.

Томас хмыкнул:

— Вам не понять, учитель, я уже давно попал. — вздохнул юноша. — И это — навсегда. — он, всунув руки в карманы, направился мимо Кристины на выход…

…В Токио наступил вечер. Тысячи автомобилей покинули парковки офисов, выдвигаясь домой. Улицы мегаполиса переполнялись автомобилями, сияли яркие билборды, разноцветные рекламные вывески, всё пестрело и освещало Токио, как нечто блестящее и влекущее. Молодёжь выходила на улицы, прогуливаясь по родному городу, кто–то вышел на работу, заступая на ночную смену, кто–то отдыхать. Ночной Токио был привлекателен по–своему.

К спортивному комплексу «Омега», на окраине района Накано, подъехали чёрные внедорожники. К задним дверям лексуса подскочили охранники, открывая дверь своему боссу. Джимми, с зубочисткой во рту, вышел из автомобиля, поправил галстук и направился в помещение. Позади него пристроились сыновья — Гарри и Дик. Лони остался покурить на улице.

— Дик, — окликнул бритоголовый племянника.

— Дядя? — остановился младший Хендерсон.

— Не забудь про наш план.

— Я помню. — уверено ответил Дик.

— Ладно, ступай. — кивнул Лони, делая затяжку.

Дик направился в спортивный комплекс, нужно было размяться перед боем с Томасом. Парень понимал — будет не просто, ещё в пятничном бою, Роджерс показал непоколебимую силу духа, ладно бы на этом всё закончилось, но он сломал ему ногу… Младший Хендерсон улыбнулся:

— В этот раз, ты проиграешь, Томас… — парень сжал в кармане новый вид запретки, временно увеличивающей активную ступень на уровень. Ему пришлось обмануть отца, уверив Джимми, что добился таких результатов своими тренировками.

Дик вздохнул, нужно принять таблетку перед самым выходом. И больше… никакой пощады к Роджерсу, если младший Хендерсон убьёт Томаса, это уже не его проблемы.

Дик зашёл в комнату для разминки.

— Ты готов? — спросил Гарри, осветлённый блондин уже переоделся, желая помочь брату разогреться.

— Да, я не разочарую отца. — кивнул брюнет.

— Послушай, брат, — серьёзным тоном сказал Гарри. — Чтобы не случилось — я рядом. И всегда помогу.

Дик улыбнулся:

— Не веришь в меня?

Гарри со спокойным лицом ответил:

— Верю. Но Томас не сдастся, придётся его вырубить,

— Или убить, — прервал старшего брата Дик.

— Да. Или убить. Но сделать такое будет непросто.

— Знаю. — кивнул брюнет, надевая перчатки.

— Скажу по секрету: отец уже вызвал адепта, так что можешь идти до конца. Эрнандо спасёт тебя при любом исходе.

— Вот это облегчение. — с сарказмом ответил Дик…

…Джимми Хендерсон и Даниэль Стивенс прошли на крытую арену. Их люди расположились по периметру, встав у самых стен спортивного зала.

— Уютное местечко, — улыбнулся блондин.

— Сугивара задолжал мне, — перекинул Джимми зубочистку в другой край рта. — Как плата, сойдёт.

— Ты себе не изменяешь, Джимми. — усмехнулся Стивенсон, он закурил сигару, расхаживая вдоль первого ряда стульев, выбирая понравившееся место.

Хендерсон, не торопясь, следовал за своим партнёром.

В центре зала был не стандартный восьмиугольник, там располагался красный татами. Открытый, без окружавшей сетки и стен, традиционное место битвы в додзё.

Мужчины присели по центру зрительских мест, выбрав лучшие.

— Опаздывают, — посмотрел Даниэль на сверхдорогие часы.

Трр… трр…

Джимми поднял трубку.

— Босс, они уже здесь.

— Хорошо.

Хендерсон положил телефон:

— Прибыли.

— Отлично, — улыбнулся Даниэль. — Давно хотел посмотреть на внучку Оридзавы, кто знает, — сделал он затяжку. — Может мой член придётся ей по вкусу.

Джимми усмехнулся:

— Ты тоже себе не изменяешь, Дэни.

Мужчины засмеялись. У них уже всё было на готове. Как только Оридзава зайдут на арену, окажутся в ловушке. Нет, их не станут убивать или брать в заложники, хоть Хендерсон и предлагал такой исход. Но план придумал Дэниель вместе со своим братом. У них были совсем другие методы ведения дел. Драки, разбой, нападения, всё это удел семей низкого звена. Более властные кланы используют совсем другие инструменты в своих делах. Когда Оридзава прибудут на арену, произойдёт задуманный бой, тогда в додзё ворвутся люди семьи Стивенсон в форме клана Кабаяси. Сейчас, между Кабаяси и Оридзава, вражда. Яростная, кровавая. И вот, ряженные Кабаяси захватят арену и возьмут Юну Оридзаву в заложники. Тогда Дэниель, рискуя своей жизнью, спасёт юную девушку и потребует от старого Оридзавы очень многого. Спорные территории перестанут быть таковыми, и это лишь малая часть средств, которые заполучат Стивенсоны, главное — оставить свидетелей разыгранного спектакля. В это же время Огненная Звезда проведут точечные атаки по местам сбыта, дабы клану Оридзава было проблемно восстановить раскинутую сеть между районами Накано и Синдзюку. Старый Оридзава даст отмашку ради своей дорогой внучки, и все будут счастливы. Стивенсоны так же предложат возможный союз и взятие силой одного из портов семьи Кабаяси, и поддержку в случае клановой войны, конечно же, не бесплатно. Юна Оридзава станет связывающим звеном двух семей — Оридзавы и Стивенсон. Хендерсоны при успешном выполнении задуманного получат свою доль, а Джимми сможет войти в круг среднего звена семей, женив Гарри на старшей дочери Даниэля.

Но весь план сошёл на нет, когда в дверях появился Томас в сопровождении совсем не тех людей… Позади юноши шла высокая брюнетка в чёрном костюме и распахнутом весеннем плаще, её строгое лицо выдавало лишь холод и пренебрежение к обстановке и окружающим. Арису Токугава. Дочь известнейшего владельца промоушена JapanChamp и миллиардера — Ямагути Токугава…

— Токугава? — не мог понять Стивенсон что здесь делает дочь главы клана среднего звена, прославившегося, как лучшими воспитателями профессиональных бойцов.

По лицу Джимми читалась лишь ярость к чёртовому Роджерс:

— Сукин сын… — прохрипел старый Хендерсон.

— Отзывай людей, — тут же, приказным тоном сказал Даниэль. — Время для Оридзава ещё не пришло.

Хендерсон кивнул, делая звонок…

Томи вместе с Арису вошли в зал, позади них было всего трое человек. Единая форма, чёрные спортивные костюмы с вышитым красным диском на спине. Снизу была выбита надпись: JapanChampClub.

— Бывшие чемпионы… — сказал тихо один из мафии, стоявший в оцеплении арены.

— Смотри, это Айдо, а это… Юрий Ватагин?

— Твою мать, — прошептал другой. — Никогда не думал, что увижу Шинзо Аяву…

Мужчины находились подле своей госпожи — Арису Токугавы. Они больше не сражались на арене, давно достигнув высот и покинув кровавые сражения. Сейчас бывшие чемпионы работали тренерами, взращивая новое поколение бойцов. Лучшие ученики академии Акай Кири становились звёздами промоушена и приносили миллионы долларов, при этом зарабатывая славу и мировую известность.

— Ну что, малой? — усмехнулся лысый Шинзо Аяву. — Готов показать шоу?

Томас спокойно жевал жвачку, снимая спортивную олимпийку.

— Он снова меня игнорит, — сощурил глаза Шинзо.

— Ему не нравится, что ты называешь его малым. — вставил свои пять иен Айдо.

— Госпожа, присаживайтесь, — указал Юрий на сиденье.

Токугава, даже не посмотрев в сторону Стивенсона и Хендерсона, присела на сиденье.

— Вот, сука. — сказал тихо Стивенсон. — Эта Арису всегда строила из себя невесть кого.

— Это моя ошибка. — серьёзным тоном сказал Джимми. — Я был уверен, что отпрыск Оридзава решила взять пацана под крыло.

— Верно. — повернулся к Хендерсону Даниэль. — Огненная звезда оплатит все затраты за сегодняшнюю операцию, так же, твоё кафе в Сибуйе перейдёт моему старшему по операции.

Хендерсон холодно посмотрел в спокойные глаза Стивенсона, но перечить… у него не было столько сил и влияния. Джимми молча кивнул.

Даниэль, увидев покорность в глазах Хендерсона, удовлетворился и перевёл взгляд на татами. Там уже стоял главный судья боя, суховатый старик в чёрных брюках и белой рубашке. Рядом с ним два помощника и медик. Всё–таки сегодня был стандартный бой без запланированного смертельного исхода. Поэтому лишние люди были не нужны.

Томи стоял рядом с татами, разминая тело. Ему этого и не нужно было, но парень играл на публику. У него были свои мысли и замыслы по сегодняшнему бою.

Судья, выполняя обязанности анонсера боя, поднял руку и огласил:

— Добрый вечер, дамы и господа. — голос старика был спокоен, его не испугало присутствие таких влиятельных особ. — На ковёр приглашается боец красного угла, Томас Роджерс.

Скромно, по делу, без всяких дифирамб. Да и какие могут быть дифирамбы первокурснику?

Томас снял футболку, отложил кроссовки и, в одних шортах, вошёл на татами. Секунданты проверили его на наличие оружия, и убедившись, что всё нормально, указали на серый квадрат в центре бойцовского ковра. Юноша склонил голову, и старик кивнул, ответив на приветствие Томаса.

— Прошу сделать фиксированную ставку в один миллион и девять тысяч долларов. — пожилой мужчина указал на стол, стоящий позади татами.

Шинзо, со стороны сопровождения Томаса, взял чёрный чемодан и прошёл к столику, оставляя наличные. Он, подмигнув юноше, вернулся к своей госпоже. Арису сидела неподвижно, если она и делала какие–то движения, все они выглядели манерными, искусными, сейчас она представляла клан Токугава, пусть и перед Стивенсонами и Хендерсонами.

— На ковёр приглашается боец синего угла, Дик Хендерсон!

Боковые двери открылись, в зал вошёл Дик в сопровождении Гарри и Лони. На лице младшего Хендерсона натянутая злая улыбка, зрачки едва заметны расширены, он шёл, перескакивая с одной ноги на другую, пытаясь удержать порыв ускориться и ворваться в бой. Дик протёр ноги о лежащее полотенце и, в одних шортах, вошёл на татами. Его проверили, так же как и Томаса, и указали на серый квадрат в центре.

— А Дик выглядит заряженным, — кивнул сосредоточенный Даниэль.

— Ещё бы, — хмыкнул Джимми. — Он знает что будет если проиграет.

— Ты допускаешь такое? — любопытным голосом спросил Стивенсон.

— В малой степени.

— Да-а, ты всё тот же, — отпил Даниэль минералки. — Не надеешься даже на собственного сына.

Джимми промолчал. Вступать в полемику ему совсем не хотелось.

— Прошу сделать фиксированную ставку в один миллион и девять тысяч долларов за бойца синего угла.

Лони взял чемодан и, переглянувшись с Джимми, направился к столику. Деньги Хендерсонов были поставлены рядом с деньгами клана Токугава.

Дик перепрыгивал с ноги на ногу, сбрасывая нарастающее напряжение и пытаясь удержать рвущую агрессию.

Лицо же Томи было спокойным. По его виду могло даже показаться, что он напуган, но юноша просто был задумчив.

— Прошу внимания, — сказал старик громко. В додзё была тишина, не было ни шума пьянства, ни громких криков, ни визгов женщин, один лишь голос рефери.

— Поединок должен вестись только в пределах татами, секунданты не дадут вам покинуть его пределы при намерении сбежать. Бой продлится до тех пор пока один из бойцов не сдастся или не сможет продолжать бой. — старик посмотрел на Роджерса:

— Готов?

Томи кивнул.

Рефери перевёл взгляд на Хендерсона:

— Готов?

— Да! Готов!

Старик махнул рукой:

— Бой!

Хендерсон тут же перешёл в боевую стойку…

Подскок Томи…

Удар ногой в челюсть…

Шмяк…

Дик упал на татами…

Томи отошёл от него, поправляя завязку на шортах.

— Что…

— Он вырубил Дика без пояса…

— Разве так можно?

— Почему нет…

— Что произошло…

— От одного удара…

— Да и удар был таким… нелепым…

Шинзо просвистел:

— Госпожа, вот это вы подобрали стратегию…

— Наша Госпожа и не на такое способна, — кивнул Юрий.

— Смотрите, — кивнул Айдо в сторону татами.

— Семь!

— Восемь!

Вёл отсчёт рефери.

Дик поднялся, тряхнул головой:

— Тома–ас! — закричал парень в ярости. Он тут же перешёл в боевую стойку, активируя оранжевый оби.

— Оранжевый? — удивилась тихо Арису.

— Что такое, Госпожа? — спросил Шинзо.

— У него был жёлтый Оби.

— Возможно это «нексус». — сощурил глаза Айдо. — Нам вмешаться?

— Нет. — ответила ровным тоном Арису.

— Но, Госпожа, — влез Шинзо. — При всём уважении, у мальчишки белый Оби. Каким бы он не был волевым парнем, ему не выстоять…

— Давай посмотрим. — холодно отрезала Токугава.

Шинзо кивнул и перевёл взгляд на татами.

— Сдохни! — ярость выливалась из уст молодого Хендерсона, он как разъярённый бык бросился на юного Томаса.

Подсечка…

Дик споткнулся, замахав руками, он поймал равновесие и снова рванул на Томи, ударяя правым прямым.

Было очень быстро… Оранжевый оби позволил Хендерсону встать на иную ступень физических возможностей…

Всего мгновение, и вокруг талии Томаса образовался мерцающий жёлтый пояс…

— Когда он успел… — прошептала Арису…

— Госпожа? — спросил Юрий.

— Только сегодня у него был белый… — не отрывала своих глаз Токугава…

Томи пропустил свистящий яростью кулак над собой и ударил Дика в живот, юноша сразу отступил назад и нанёс удар вертушкой по лицу Хендерсона. Голову Дика мотнуло, он тут же среагировал, пропустив ещё один удар, его рука вцепилась за плечо Томи и потянула на себя, скидывая юношу на татами, в партер.

Буф…

Бум…

Нанёс Томи два удара локтем в лицо противника и разорвал захват, он тут же, вопреки всеобщим догадкам, встал не в стойку, боясь тягаться с мощью оранжевого Оби, а скользнул за спину Дика, крепко обхватывая его талию ногами и набросив замок на шею парня.

— Урооод! — рычал в неистовстве Хендерсон, его яростные глаза метались по сторонам, он пытался сорвать захват со своей шеи…

И это получилось…

но тут же два боковых удара в висок от Томаса, и Дик закрутил головой и закрылся руками, пытаясь защититься, как Томи снова набросил удушающий замок, плотный, не оставляющий ни шанса на вздох…

Движения младшего Хендерсона стали всё медленнее… капилляры в глазах стали лопаться, на предплечье Томи появлялись кровавые царапины от ногтей Хендерсона…

Все замерли в ожидании. Вены на руках Томи вздулись, на лице гримаса перенапряжения…

Хлоп.

Хлоп–хлоп–хлоп…

Забил ладошкой Дик, безмолвно говоря о сдаче…

Джимми разломал зубочистку. Арису медленно моргнула, запоминая этот момент…

Рефери тут же подскочил к бойцам, отталкивая Томаса от Дика.

Подбежал медик, секунданты. В зале всё также было относительно тихо, лишь перешёптывания бойцов и тяжёлые вздохи Томаса разносились по арене.

— Надо же, — почесал щёку удивлённый Даниэль, — Впервые вижу, чтобы боец жёлтого Оби так быстро деклассировал оранжевого.

— Здесь что–то не так, — играл желваками Джимми. — Токугава сжульничали, что–то скормили ему.

— Тебе не стоит говорить таких слов Токугава, — сказал Стивенсон тихо, но с явным возмущением. — Промоушен JapanChamp не стал бы ставить под сомнение репутацию ради какого–то миллиона. Так что, — сощурил взгляд Даниэль. — Прикуси язык, Джимми.

Хендерсон едва сдерживал ярость, чтобы не разбить башку Стивенсону…

— Да. Даниэль. — шмыгнул носом Джимми. — Ты прав.

Стивенсон выдержал волчий взгляд своего бизнес–партнёра и поднялся со своего места:

— Отличный бой. Спасибо за представление. — мужчина развернулся и направился на выход. Ему не хотелось видеть превосходство в глазах Арису, особенно после провального боя младшего Хендерсона.

Джимми молча поднялся со своего места и пошёл к выходу.

Дика привели в порядок. Рефери взял руки бойцов.

— Победитель: боец красного угла! Томас Роджерс! Победа удушающим приёмом!

— Вуууу! Молодец малой! — зааплодировал Шинзо.

— Так держать! — показал Айдо больший палец вверх, он толкнул Шинзо в плечо. — Хватит на него так смотреть, я забираю пацана себе.

— Не дождёшься, — оскалился лысый.

— Никто его не забирает. — спокойно сказала Арису. — Ему ещё учиться.

— Но, госпожа, — влез Айдо. — Зачем ему учёба? Видно же: парень — боец.

— Я знаю что говорю, Айдо–сан.

— Как скажете, госпожа. — склонил голову мужчина.

Дик смотрел в спину уходящего Джимми:

— Отец…

— Брат! — подскочил Гарри к младшему Хендерсону. — Всё в порядке?! Ничего не болит?

— Нормально всё. — сдерживал Дик слёзы, где–то в глубине души он знал, что проиграет. Такому бойцу никогда не стать чемпионом… Дик повернулся у уходящему с татами Томасу.

— Роджерс.

— М? — обернулся юноша.

— Я стану сильнее. — шмыгнул носом Хендерсон.

— Буду ждать. — кивнул Томи. Никаких насмешек или оскорблений. На татами все равны. Так считал Томас.

Юноша накинул футболку, обул кроссовки. Довольный Шинзо уже стоял с двумя чемоданами наличных. Рядом Айдо с Юрием о чём–то бурно переговаривались, совсем не обращая внимания на выходящих бандитов из додзё, словно те им совсем не соперники.

Арису подошла к Томи и улыбнулась:

— Хороший бой. Молодец.

Юноша игриво посмотрел на директрису:

— Дело теперь за тобой, Арису.

Токугава состроила холодное лицо:

— Не смей так называть меня при людях.

Томи хмыкнул:

— Да, госпожа, — хоть рядом никого и не было, юноша решил не портить имидж директрисы. — С Вас восемнадцать тысяч долларов и незабываемая прогулка по землям Токугава.

— Томи-и… — зафыркала Арису.

— К сведению, побывать я хочу везде.

К Арису и Томи подошли чемпионы клана Токугава:

— Малец, мы тут спорим, — улыбнулся Шинзо. — Как ты на жёлтом уровне смог совладать с силой оранжевого, ещё и так успешно?

— Зачем вам об этом знать? — закинул Томи жвачку в рот, надевая олимпийку.

— Таким старикам, скучающим как мы, любопытно всё. — прищурил глаза Шинзо.

— Тогда, — застегнул Томи молнию. — Продолжайте задаваться вопросом, чтобы не было скучно. — юноша направился на выход из додзё.

— А он наглец. — хмыкнул Шинзо.

— Ещё тот. — улыбнулась Арису.

— Госпожа?

— Идёмте. Пора домой.

Глава 6

— Я дома.

Томи прошёл в дом, снял туфли, повесил на вешалку пиджак. Настенные часы показывали двадцать один — сорок по токийскому времени. Юноша прошёл в спальню, снял одежду и голым направился в душ. Арины дома ещё не было, поэтому можно было не прикрываться.

Томас открутил вентиль и встал под тёплым душем, вспоминая о сегодняшнем дне…

— Присаживайся, — указала Арису на бежевое кресло.

Томи кивнул и прошёл в кабинет, усаживаясь на мягкую сидушку.

— Ты готов? — отпила директриса кофе, сидя в кресле напротив. Только стеклянный столик на низких ножках разделял расслабленного юношу и задумчивую женщину.

— Да, — как–то даже безэмоционально ответил Томас.

— Хорошо, — кивнула Ариса и нажала кнопку связи.

— Госпожа? — ответила секретарь.

— Лара, сделай кофе.

— Латте, без сахара, — уточнил Томи.

— Слышала? — спросила Арису.

— Да, Госпожа, будет сделано.

Директриса отключила связь, перекинула ногу на ногу, бросила мимолётный взгляд на свою рубашку, юбку, всё ли в порядке.

— Арису, — обратился к ней Томи.

— Госпожа Арису, — поправила его директриса, отпивая кофе. Она отставила кружку на стеклянный столик и сложила пальцы в замок, опустив руки на бедро. — Теперь расскажи мне, зачем Хендерсон вызывает тебя на бой.

Томи смотрел изучающим взглядом на директрису. Она предлагает довериться ей?

— Всё не так просто, — равнодушным тоном ответил юноша.

Арису внимательно смотрела на Томи. Почему этот мальчишка так манерен сегодня? Сейчас он выглядит взрослым, состоявшимся мужчиной, его манера речи, спокойствие в глазах и голосе. Всё это завлекало любопытство Арису, как мотыльков влёк горящий огонь.

— Я хочу знать всё, — не сводила женщина взгляда с алых глаз юноши.

Томи смотрел в её лицо с десяток секунд. Что он там видел, одному лишь ему известно…

— Всё началось с моей комы…

Томас рассказал Арису всё, директриса и так знала большинство информации о произошедших событиях, и сейчас понимала — Томи ни в коем случае не жаловался, он лишь сделал первый шаг доверия навстречу Токугава.

Когда история с семьёй Хендерсон подошла к концу, юноша отпил кофе, который принесла Лара, убрав ложкой лишнюю пенку. Токугава сидела задумавшись, отбивая ногтями приятный ритм…

— И как ты думаешь поступить с Диком?

Юноша наклонился к журнальному столику и отставил стакан.

— Как бы там ни было, — приподнялся уголок его губ. — Я не могу противостоять всей семье Хендерсон, поэтому, — откинулся юноша в кресле. — Проведу бой в щадящем режиме.

Арису улыбнулась:

— Я уж подумала, что ты никого не боишься, видимо Джимми всё же смог залезть тебе под кожу. — женщина внимательно смотрела за реакцией Томаса, всего лишь маленькая провокация прозвучала из её уст.

Но глаза Томи остались всё такими же улыбчивыми.

— Насколько ты знаешь, Арису, у меня есть сестра, — перебирал юноша пальцами чайную ложку. — И да, я боюсь не оказаться с ней рядом, если Хендерсоны решат ответить.

Улыбка медленно сошла с лица Токугавы:

«Этот мальчишка… готов пожертвовать своими чувствами мести ради сестры…».

Арису иначе посмотрела на Томи.

— Ты странный, — отпила женщина кофе. — Я думала ты всего лишь хулиган, но, похоже, я совсем тебя не знаю.

Юноша смотрел в глаза проницательной Арису.

— Кипящей воде, — указал Томи на латте. — Свойственно остывать. Я всегда буду помнить поступок Хендерсонов, но не стану рисковать жизнью сестры.

Арису кивнула. Она понимала — без поддержки что может этот мальчишка против семьи Хендерсон? Они едва не убили его два раза, но остались безнаказанны. Обращаться в полицию? Но тогда сестре Томаса может грозить опасность. Остаётся лишь молчать. Но даже так, этот юноша… Почему он так спокоен? Разве Томас не должен истерично просить Арису о помощи? Давать ей обещания, вымаливая поддержки против Джимми? Но нет, юноша спокойно говорит о своих проблемах, не прячась от них и принимая всё как есть.

— Ты не волнуешься насчёт миллиона? — улыбнулась Арису, она думала произвести впечатление на Томи такой суммой, что для мальчишки была бы чем–то невообразимым.

— Почему я должен волноваться? — не понял юноша. — Я собираюсь выйти и победить, о своих деньгах волнуйся сама.

— Э-э… — возмутилась Арису. — Снова ты включил наглеца?

— Всё, я устал вести светские беседы, — Томи достал жвачку и закинул в рот. — Давай на этом закончим.

— Не торопись, — улыбнулась Токугава. — Ты уже выбрал боевой стиль? Без него тебе не двинуться на следующий уровень Оби.

— Да? — приподнял Томи бровь. Он знал об этом, но мало ли директриса скажет что–то новое.

— Боги, чему вас учат на лекциях… — вздохнула Арису.

— Может я пропустил что, — пожал плечами Томас.

Токугава скептическим взглядом окинула заядлого прогульщика:

— Есть множество боевых школ. Просто выбери понравившуюся, на начальном этапе многие сбрасывают уровни Оби и начинают развитие сначала.

— Сбрасывают Оби?

— Да, — спокойным тоном ответила Арису. — Если стиль не подходит ученику, то Оби сбрасывают до белого уровня ритуалом.

— Я не знал, — признался Томи.

— Не знал он, — ухмыльнулась директриса. — Учиться нужно, а не переписываться.

Томи прищурил взгляд и натянул нелепую улыбку. «Вот же, сучка…».

Он потёр глаза, мысленно отодвигая отшлёпывание задницы Арису на потом.

— Есть какой–то список стилей? Может что–то посоветуешь?

Токугава затарабанила пальцами по подлокотнику… Спустя несколько секунд ответила:

— Скорости у тебя хватает, как и ловкости. Сила, тоже имеется. Хм… — думала директриса. — Выбери стиль стальной куртки.

— И что он даст?

— На начальном этапе практически ничего, но с зелёного Оби твой торс станет очень крепким и стойким.

Томи помолчал какое–то время.

— Хорошо, я подумаю.

— Есть ещё кое–что о чём я хотела тебе сказать. — поправила Арису ожерелье на шее.

— О чём же? — скользнул Томи глазами по её нежной коже шеи.

— В день когда ты пришёл в академию, после комы, я решила перевести тебя в другое учебное заведение.

— М, — промычал безразлично юноша.

— Даже не спросишь почему? — смотрела Арису обеспокоено, в надежде, что юноша не затаит теперь обиду.

— Думаю, у тебя были на это причины.

— Так и есть, — кивнула директриса. — Но я уже отправила запрос на отмену перевода, через неделю придут бумаги, тебе нужно подписать своё согласие на продолжение обучения в Акай Кири.

— Хорошо. — кивнул Томи.

— Хм. — хмыкнула женщина. — Почему–то я думала это будет не так просто.

— Ты права. — улыбнулся Томи. — Мне проще перевестись в другую академию, там не будет Хендерсонов, никто не будет знать меня, я смогу начать новую жизнь.

— Верно, — кивнула Арису. — Тогда почему ты решил остаться?

Уголок губ Томаса приподнялся, в его глазах не было видно тяжелого раздумия, плечи юноша были расслаблены, пальцы рук раскрыты.

— Я не бегу от проблем. И как говорил мой старик: от себя не убежишь. Неважно — где я учусь и с кем конфликтую, для человека свойственно иметь проблемы, для мужчины свойственно их решать. Вот я и решаю, как могу. — пожал юноша плечами. — Возможно, я не всегда прав, но кто не ошибается? Так что всё херня. — улыбнулся он и встал с кресла, поправив рубашку.

— Спасибо за кофе.

Арису хотела его остановить, поговорить ещё… Юный мальчишка, с таким зрелым взглядом на жизнь, будоражил её женское сердце.

Директриса поднялась с места.

— Приходи, когда захочешь, и вот, — протянула она пластиковую карту. — Это ключ от моего спортзала, можешь тренироваться там в любое время.

Юноша взял ключ–карту:

— Если ты не против, я начну прямо сейчас.

— Конечно, я же сама тебе дала. — моргнула медленно Арису.

— Звучит двусмысленно, — хмыкнул юноша. — Но если это — тонкий намёк, то я доволен.

— Глупый мальчишка. — сощурила глаза Арису, её подкрашенные реснички были длинными и густыми, делая взгляд директрисы довольно вызывающим.

— Я ещё вернусь к этой теме. — Томи махнул карточкой и вышел из кабинета.

Довольная Арису присела в кресло и запрокинула голову.

— И как мне сдержаться…

…Томи вернулся из своих воспоминаний, стоя под горячим душем. Царапины на его предплечье, после боя с Диком, уже затянулись, похоже, при открытии первого узла регенерация тела усилилась и мелкие травмы теперь перестали быть проблемой.

— Старик. Сделал ли я всё правильно? — в глазах юноша горела ярость. Унижение в переулке, до сих пор отзывается неприятной оскоминой в его сердце. Но теперь он не один, у него есть сестра, а значит — ответственность.

Томи выключил воду, обтёрся полотенцем и вышел из ванной, направляясь спать…

…Трр… трр…

Завибрировал телефон у подушки.

— Мм… — недовольно промычал Томи. Он нащупал рукой телефон и принял вызов:

— Алло. — прохрипел юноша осевшим голосом.

— Братан, не спишь?

— Юто, что случилось? — прохрипел Томи, он посмотрел на часы. — Пять утра?

— Не могу уснуть, — пробурчал толстячок. — Ты не отвечал на звонки.

— Я же написал сообщение, что всё нормально. — взялся Томи за голову и шикнул недовольно.

— Мне хочется подробностей, — надул губы Юто.

— В академии расскажу, дай поспать.

В трубке послышалось обиженное бурчание пухляша.

— Ладно, — сдался всё–таки Куросаки. — Ты же придёшь сегодня?

— Ну да, — потёр глаза Томи, зевая.

— Хорошо, тогда до встречи!

— Ага.

Томи отложил телефон. За окном ещё было темно, на соседней кровати лежала Арина. Её попка в белых трусиках была аккуратно повёрнута к юноше. Тёплое одеяло лежало у её длинных ног.

Томас посмотрел на упругие ягодицы брюнетки и встал с кровати, укрывая её одеялом. Он забрал телефон и пошёл умываться, раз уж проснулся, то лучше вставать сразу. Умывшись, оделся в серый спортивный костюм, напялил кепку, вставил наушники и вышел со двора на утреннюю пробежку.

Первые лучи Солнца появились под звуки энергичной музыки в наушниках. Юноша бежал быстрее обычного. С открытием первого узла и взятием Кииро Оби его силы заметно подросли. Он бежал по улочкам Токио, перепрыгивая небольшие столбики и редкие урны возле кафешек, как препятствия. По пути практически не встречалось людей, только уборочные службы, да двое стариков с удочками, проехавшие на мопедах. Токио только–только просыпался…

Томи сделал круг по своему району и стал возвращаться к дому. На соседнем перекрёстке стоял серый мицубиси, Юноша снова обратил внимание, что водитель пытался скрыть своё лицо. Он вспомнил, что такое уже было. Томас вернулся домой и принялся собираться в академию…

… — Я ушёл. — сказал Томи тихо, не желая разбудить сестру. Он осторожно вышел, закрыв за собой дверь дома.

Юноша прошёл свой квартал, серого мицубиси уже не было. Томи размышлял, кому он понадобился, чтобы за ним ставили слежку? Может избавиться от хвоста? Но тогда поставят нового, а его юноша может и не определить. Остаётся лишь самому выследить водителя мицубиси и понять — кто следит за ним, тогда выводы будет сделать намного проще.

До академии Томи добрался спокойно и без приключений, прибыв раньше обычного. Он вошёл в класс первым. Запрокинутые стулья на партах, шкаф с папками, на полке статуэтки бойцов. Над доской висела 3D-карта мира. Было так тихо находиться в учебном помещении, что даже как–то непривычно.

Томи прошёл к своему месту, опустил стул и уселся, облокотившись на парту. За окном послышались первые голоса, через главные ворота проходили прибывшие студенты, единая форма серого цвета, в руках сумки и портфели.

В класс вошла Айка. Небольшая кожаная сумочка на плече, чёрные колготки, серая юбка, рубашка с красным галстуком, опрятный пиджачок, на волосах красная лента. Она вошла в класс и остановилась, увидев Томаса.

Томи повернулся на звук её каблуков.

— Привет, Айка, — улыбнулся юноша.

— Привет… — поздоровалась девчонка неуверенно и подошла к своей парте.

Юноша поднялся со своего места.

— Я помогу. — подошёл он и снял стул старосты с парты.

Айка незаметно улыбнулась, она и не думала, что Томи такой обходительный.

— Спасибо, — склонила она голову, выказывая благодарность.

— Красивая лента, — сделал юноша комплимент.

— Правда? — подняла Айка взгляд.

— Да, мне нравится, — кивнул юноша.

Они были только вдвоём в классе. Ватанабэ всегда приходила первой…

— Я… я подбирала её к цвету твоих глаз. — засмущалась староста.

Юноша немного удивился:

— Здорово, — почесал Томи голову. Он смотрел то на алеющее лицо Айки, то на её чёрные колготки, обтягивающие худенькие ножки, чертовски привлекательные ножки…

— Шоколадка была вкусной, — отвела Ватанабэ взгляд и достала из сумки упакованное угощение. — Это печенье, — протянула она коробку. — Я испекла для тебя, Томи…

— Спасибо, — немного покраснел и Томи.

Его смущало такое внимание к себе. С каким бы не был мужчина ледяным сердцем, милашка, которая испекла для него сладости, обязательно до него достучится, рано или поздно. Юноша забрал коробку с угощением.

Ватанабэ очень хотела спросить, почему Томи подарил шоколадку и Аделине, но её мама настояла на том, чтобы не задавать этот вопрос. И Айка, переборов своё любопытство и ревность, просто улыбалась довольному Томасу.

— Как же жарко сегодня, — вошли в класс Чию и Серса.

Они одновременно бросили взгляд на Айку — брюнетка доставала из сумки учебник, Томи же стоял у окна, пялясь на внутренний двор и главные врата академии. Он увидел Юто, остановившегося возле главных ворот, и достал смартфон.

Отправитель: Томас Роджерс.

Я уже в классе. Отправитель: Юто Куросаки.

Когда успел? Иду. Толстячок, который плохо спал, довольно бодро пошагал к главному корпусу академии.

— Тренировки похоже будут на улице, — присела на своё место Серса Венгерская.

— Снова учитель–извращенец Соджо заставит заниматься в шортах. — закатила глаза Чию, хлопая тетрадью о парту.

— Он тебе не признавался в любви? — с ухмылкой спросила Серса.

— Пусть попробует, сразу вылетит из академии за домогательство, — скучающим тоном ответила Чию, доставая миниатюрное зеркальце и припудривая носик и скулы.

— Ты такая стерва, — улыбалась Серса. — Уже все заметили, как сенсей смотрит на твоё тело.

— Смотреть можно, — хлопнула раскладным зеркальцем Чию и стрельнула глазками в сторону Томаса, но тому было всё равно, он разглядывал упакованное печенье.

— Роджерс, — сказала Чию громко.

— Чего? — повернулся к ней Томи.

— Я красивая? — сощурила глаза девчонка.

Айка недовольно скользнула на неё взглядом.

Томи посмотрел внимательно на симпатичное лицо японки, её подкрашенные в шоколадный цвет волосы, осветлённое узкое лицо и привлекательный разрез глаз. Она была низкой, но с довольно пухлой грудью, да и, вообще, выглядела довольно привлекательной, но до Айки определённо не дотягивала, хотя была вполне красивой.

— Ну? Чего застыл? — нахмурилась юная японка.

— Не спрашивай у занятых мужчин о таком. — хмыкнул юноша и отвернулся.

— А?! — удивилась Чию. — У тебя есть девушка?! — она посмотрела на подругу. — Мне не послышалось?

— Я слышала тоже самое, — кивнула Венгерская.

— Кто она? — повернулась Чию к Томи.

— Тц, — цокнул юноша и прищурил взгляд. — Красивая принцесса, вот кто. — со сладкой улыбкой ответил юноша, на что Чию покраснела.

— П-понятно. — ответила она и отвернулась. Девчонка хотела посмеяться над Роджерсом, но тот ответил так уверенно, что, похоже, у него и правда кто–то есть…

Айка сидела тихо, кончики её ушей покраснели, щёки были как красная лента на её волосах… Ответ Томи очень смутил её девичье сердечко.

— Братан! — вошёл Юто.

Следом за ним Йошида — наследник ресторанного бизнеса, рыжая тихоня — Роза.

— Привет, Юто, — улыбнулся Томас.

Пухляш подошёл к юноше и протянул кулак. Роджерс легонько стукнул по нему.

— Прикинь, встретил в коридоре Хачи и Мао, они поздоровались. Со мной! Хых, — растянул Юто рот в улыбке.

— Это плохо?

— Шутишь? — достал пухляш смартфон. — Я с ними селфи сделал, зырь!

Томи посмотрел на довольное лицо толстячка, запечатлённое на дисплее, и серьёзные морды третьекурсников, но по их лицам читалось удовлетворение, вот что значит быть популярными.

— Вы чего так рано, ребят?

— Здоров, Тцубаса, — обернулся Юто.

— Томас, тебя чего на занятиях не было? — спросил здоровяк, почёсывая пальцем в ухе.

— Тренировался, — пожал плечами юноша.

— Привет всем, — вошёл Ичиро с взлохмаченными волосами.

— Ты чего не причёсан? — спросил Тцубаса.

— Брат на байке довёз, я шлем снял перед академией…

— Перед девчонками хотел покрасоваться? — растянул лыбу Юто.

— Ещё чего! — причёсывал смущённый Ичиро свои волосы руками, но те не слушались.

Йошида сидел молча, играя на смартфоне в онлайн–рпгшку.

— Привет, — вошла подружка Серсы и Чию, поздоровавшись с ученицами.

В коридоре уже стало шумно от всё прибывающих учеников, класс 1-D тоже наполнялся первокурсниками.

Ханако вошла, ни с кем не здороваясь, она присела на своё место и достала наушники с телефоном. На ногах лёгкие белые чулки, короткая серая юбка и белая блузка с длинным рукавом, и как ей не жарко?

В класс вошла Аделина, пепельные волосы, связанные в высокий хвост, на щёках совсем лёгкий румянец, она в рубашке и лёгком джемпере прошла к своему месту.

— Интересно, — тихо говорила Чию. — С кем встречается Томас?

Ухо Аделины дёрнулось — «Томас с кем–то встречается?!»

— Даже не знаю, — со скукой ответила Серса. — Наверное, с какой–то недалёкой дурёхой.

— Почему? — не поняла Чию, с чего Серса так считает.

«Да! Почему?!» — закивала мысленно Штрехен.

Айка же сидела, повторяя материал перед занятием.

— Он же не из якудза, — пожала плечами Венгерская. — Ладно был бы при деньгах как этот, — указала девушка на Йошиду, задрачивающего в игруху, — Или на худой конец как те, — указала она на Юто, Тцубасу и остальных ребят. — И при всём этом, Томас даже не боец, — спокойно ответила Серса. — Всё что у него есть — милая мордашка, но красота пройдёт со временем. Поэтому, глупо не думать о будущем, встречаясь с Роджерсом.

— Хо-о… — удивилась Чию. — Значит ты рассматривала Томаса как парня?

— Нет же, — поторопилась ответить Серса. — Он не подойдёт моей семье…

Аделина сидела задумавшись, всё что сказала Серса было реальным положением дел в их мире. Большинство браков было с рекомендации родителей, хотя рекомендации, в большей степени, были принудительными. Всё ради клана и семьи. Так сможет ли семья Штрехен принять безродного бедного юношу? В теории, конечно, у Аделины и Томаса не такие отношения… Пепельная блондинка просто представляла, чтобы она делала в таком случае…

Прозвенел звонок, и Томас, разговаривающей о каком–то сериале с Юто, уселись по своим местам.

В класс вошла Кристина Бартелли. Лёгкая бордовая рубашка с коротким рукавом, чёрная юбка и туфли на высоком каблуке. На светлых волосах ободок из бордового бархатного материала. Девушка была похожа на роскошную куклу, живую и с прекрасной фигурой.

Блондинка остановилась посреди класса.

— Доброе утро, — улыбнулась Бартелли, похоже, у неё было хорошее настроение.

— Доброе утро, учитель. — ответили студенты.

Кристина кивнула, присела за учительский стол, разложила ноутбук и стала что–то искать.

В кармане Томи завибрировал телефон… Юноша достал его и вошёл в приложение.

Отправитель: Горячая Госпожа.

Хендерсоны приезжали, Дик добровольно забрал документы. Отправитель: Томас Роджерс.

А что Гарри? Отправитель: Горячая Госпожа.

Остался. Джимми был раздосадован. Отправитель: Томас Роджерс.

Ясно. Соскучилась? Отправитель: Горячая Госпожа.

Мечтай, глупый мальчишка. Отправитель: Томас Роджерс.

Ха–ха. Мой смех, полный сарказма, если что. Скоро я заберу свою награду. Отправитель: Горячая Госпожа.

Нет. Ответ, полный уверенности. Если что. Отправитель: Томас Роджерс.

Я всегда забираю своё. — Роджерс, что там такого смешного? — увидела Кристина радостную улыбку на лице Томи.

— Увидел расписание на сегодня, — поднял юноша голову и показал фотку с расписанием.

— И что тебя обрадовало? — приподняла бровь Бартелли.

— Физкультура. — улыбнулся Томи нелепо.

— Мм, — протянула Кристина. — Ясно. Сегодня я буду вести физкультуру.

Многие из класса опустили головы, Кристина точно выжмет сегодня из всех соки.

— Это радует, учитель, — кивнул Томи.

Ученики с искривлёнными ртами посмотрели в сторону Роджерса.

— Меня тоже, — улыбнулась блондинка. — Сделаем двойную норму тренировок, станем сильнее все вместе.

— Думаю, вы и так сильны, — пожал плечами юноша.

— Хм, — хмыкнула блондинка. — На тебя сил хватит уж точно.

Айка прищурила взгляд, что–то Бартелли странно выражается. Аделина тоже с лёгким любопытством взглянула на учительницу.

— У меня Кииро Оби, — спокойно сказал Томи. — Так что наслаждайтесь, сенсей, пока я не получил оранжевый уровень.

— Что? — удивилась Кристина.

Все ученики посмотрели на Томаса, как такое может быть? Они ведь только начали выбирать боевые стили, а изучить основы… для этого нужно как минимум полгода…

— Очень смешно, — сказала Бартелли, успокоившись после первой бурной реакции.

Томас поднялся с места и встал в боевую стойку.

— Стиль стальной куртки… — сказала тихо Айка, увидев стойку юноши.

Томи прикрыл показательно глаза, нагоняя пафоса и ожидания момента. Он мог мгновенно активировать Оби, но решил поиграть чувствами одноклассников.

— Похоже он соврал…

— Что и следовало ожидать… — шептали одноклассники.

— Томас, чудак…

— Я верю, братан может…

Улыбка проявилась на лице Томи, как жёлтое свечение окружило его талию…

— Жёлтый Оби! — выкрикнул Ичиро.

— Ты как это сделал? — не выдержал Тцубаса.

— Роджерс, — сказала удивлённым голосом Бартелли. — Как ты так быстро продвинулся?

— Хех, — улыбнулся юноша. — А кто сказал, что быстро? Когда я активировал белый пояс, то вспомнил, что очень долго тренировался. И вот результат…

— О-оо… — пронеслось удивление среди учеников. Значит это не чудо, а Роджерс приложил усилия к своему развитию.

— Признаюсь, удивил. — кивнула Кристина. — Можешь деактивировать Оби.

Томи деактивировал жёлтое свечение и присел на своё место.

Бартелли помолчала несколько секунд, переваривая новую информацию. Поднялась со своего места и опустила вниз гибкий экран, включая презентацию.

— Что ж, начнём занятие.

Студенты открыли тетради, выпрямили спины, все уставились на учителя.

— Северный альянс провёл политику…

…Томи слушал внимательно, Кристина говорила складно, с расстановкой, было видно, что блондинке нравится её работа. На экране красочные иллюстрации сменяли друг друга, показывая кадры былых времён — встречи политиков, подписания мирных договоров… Все фотографии были цветными и довольно качественными.

— Куросаки, — посмотрела Кристина на толстячка. — В каком году подписан мирный договор между Японией и Китаем?

— 2060‑й год. — ответил Юто, поднявшись.

Бартелли кивнула, и пухляш присел на место. Он тут же посмотрел на Томаса. Тот закатил нижнюю губу и кивнул пару раз, мол толстячок — молоток. Юто радостно оскалился.

— Роджерс, — сощурила глаза Кристина, наблюдая за безмолвным общением двух нарушителей дисциплины. — Мирный договор между Японией и Италией?

Томас поднялся с места:

— 2061‑й.

— Неверно, — растянула блондинка губы в победной улыбке. — 2063‑й.

Томи пожал плечами и присел на место.

— Я не разрешала тебе садиться, — не отрывала глаз блондинка от юноши.

Он поднялся со стула и встал со спокойным лицом.

— В каком городе был подписан договор?

— Токио.

— Неверно, — ухмыльнулась Бартелли.

— Рим?

— Нет. — вздохнула Кристина. — Вот видишь, Томас, что бывает когда пропускаешь занятия, — подытожила блондинка. — Присаживайся.

Томи присел, как на смартфон пришло оповещение.

Отправитель: Юто Куросаки.

Бартелли нас терпеть не может. Отправитель: Томас Роджерс.

С чего ты взял? Отправитель: Юто Куросаки.

Меня ещё выдерживает, а вот ты точно у неё поперёк горла. Томи посмотрел в сторону толстячка, и тот бурно закивал, словно так его слова приобретут ещё больше веса и истины.

Прозвенел звонок, Кристина посмотрела на время в ноутбуке, и встала в центре класса:

— На сегодня всё, результаты прошлой контрольной я оглашу на классном часе.

Ученики закивали, все ожидали результатов сегодня, но, видимо, у Бартелли вышла накладочка.

— Можете идти переодеваться на физкультуру. — добавила блондинка и, забрав ноутбук, вышла из кабинета.

Ученики выдохнули. Никто и подумать не мог при первой встрече, что Кристина Бартелли окажется такой строгой учительницей.

— В столовую пойдём? — спросил Юто.

— Пока не хочется, — поднялся Томи, забрав свою общую тетрадь и ручку.

— Всё потому что ты не тигр, — пожал плечами пухляш. — А ещё, ты точно дракон, — надулся Юто.

— Почему? — улыбнулся Томи.

— Драконы скрытные, — буркнул толстяк. — Другое дело тигры! Мы всегда открыты!

— Тогда у нас половина класса драконы, — усмехнулся юноша.

Томас и Юто вышли из класса и направились на выход из главного корпуса.

— Томи! — догнали ребят Ичиро и Тцубаса. — Расскажи о своих тренировках! Сколько ушло дней? Как часто тренировался?!

Томас окинул взглядом молодого спортивного обозревателя и выдал ему стандартные цифры, которые были средними по продвижению на Кииро Оби. На самом же деле — он достиг этого всего за несколько часов. Ключ–карта, которую дала директриса, была использована по назначению. Юноша уединился в спортзале, погуглил стиль стальной куртки, который был настолько популярен, что основной базис движений находился в свободной сети. Но дальше оранжевого Оби по стальному стилю Томи ничего не нашёл, возможно, чтобы продвинуться выше оранжевого уровня нужно действительно вступить в одно из боевых учебных заведений и только там получить нужные знания.

Благодаря полной синхронизации тела Томи без проблем смог выучить основную базу стиля и перейти на жёлтый уровень. Он мог в этот же день перейти и на оранжевый, но чувствовал, что тогда будет перегрузка энергетических каналов тела чем можно повредить им. При этом лечение этих самых каналов, как говорили статьи в интернете, могло бы затянуться на месяцы. К тому же, Томи посчитал, что если перейдёт на оранжевый Оби и каким–то образом не навредит энергоканалам, то привлечёт к себе много внимания, а этого он не хотел…

…Ученики класса 1-D прошли на стадион Акай Кири. Огромная площадка с футбольное поле, усеянная травой, по периметру турники, уличные тренажёры, по бокам стадиона установлены небольшие зрительские трибуны, у входа пристройка, состоящая из разделённых раздевалок и душевых.

— Как жарко, — расстегнул Юто верхние пуговицы рубашки, — мимо парней прошли девчонки в коротких синих шортах и белых футболках со значком класса «1-В». Толстячок сглотнул слюну, Ичиро достал незаметно смартфон, снимая на мобильник проходящих девушек.

— Ребят, вы чего притихли? — спросил Тцубаса.

Томас и сам едва отвёл взгляд от двух однокурсниц из параллельного класса, одна из них улыбнулась, когда встретилась с ним взглядом. Похоже, у них только закончилась тренировка.

— Не физкультура, а испытание какое–то, — потёр нос Томи.

— Тигр согласен, но тигр доволен, — шмыгнул Юто носом, вытирая каплю крови.

Ребята прошли в мужскую раздевалку, за тонкой стенкой слышался девичий смех и визг…

— Оримэ–тян! Они такие большие!

— Мио… хватит их трогать…

— Я не могу остановиться…

— Ты здесь не бреешь?!

— Она такая пушистая и миленькая…

Томас и даже Тцубаса притихли, Юто вдруг стал отходить от стены и разгоняться…

— Что ты собрался сделать, Юто? — приподнял Томи бровь.

— За той стеной… рай, братан… Я… я должен пробить эту стену! Ради всех нас!

Толстяк разогнался, намереваясь прошибить деревянную перегородку, но Томи вовремя остановил его, едва сдержав этот распыхтевшийся бульдозер.

— Юто! — крикнул Томас.

Толстяк вырывался изо всех сил…

— Нееееет!!! Мой рай! Рааай! Отпусти меняяя!

— Мы его теряем, — прошептал Ичиро.

Другие парни засмеялись,

— Ну и чудаки из 1-D, — усмехнулся высокий брюнет с короткими волосами и родинкой на подбородке.

— Это же последний из списка первокурсников, — оскалился рыжий японец, явно с крашенными волосами, указав на Юто. Рыжеволосый был похож на корейского певца, худощавый и с подкрашенными губами.

— А, да, — со снисхождением ответил брюнет.

— Эй, — посмотрел на них Томи. — Проблемы?

— Это же топ‑7 — Якуро Якасаги и топ‑10 — Сайти Митсумото… — сказал тихо Ичиро.

Якуро, что был высоким брюнетом, натянул улыбку:

— Какие проблемы? Мы всего лишь смеёмся над вами.

— Якуро, зачем общаться с неудачниками, они того не стоят. — с пренебрежением сказал рыжий Сайти.

Взгляд Томи стал улыбчивым, и одновременно тяжёлым, колким:

— Десять тысяч долларов. Ставлю на себя против любого из вас. — сказал юноша, отпустив успокоившегося Куросаки. Он достал из внутреннего кармана пиджака пачку баксов.

Якуро ухмыльнулся и тут же рванул со скамьи на Томаса, ударяя кулаком в скулу, но почувствовал как его рубашку на плече схватили…

и мир завертелся…

Плюх.

Перекинул Томас топа‑7 через плечо и выкрутил его кисть на излом.

— Бля-а!!! — заорал тот от боли.

— Хочешь почувствовать нечто незабываемое… — держал Томи его кисть в захвате, малейшее приложение силы, и будет перелом.

— Что ты творишь?! — влез Сайти, хватая Томаса за плечо, но Юто оттолкнул его:

— Отвали от братана! — толстячок боялся, но встал в боевую стойку, рядом с ним встал Тцубаса. Ичиро снимал на телефон…

Томи отпустил руку Якуро.

— Место в рейтинге — это лишь цифры. — холодным тоном произнёс юноша. — Рассчитывать на них — значит многого не предвидеть.

Томас принялся доставать из сумки спортивную форму. Юто и Сайти переглянулись.

Рыжеволосый Митсумото подскочил к своему другу, помогая встать:

— Якуро, ты как?

Брюнет прокряхтел, держась и за спину и за запястье. Он посмотрел на Томаса:

— Как ты среагировал? Я же быстрее…

Томи окинул его спокойным взглядом:

— Вчера я достиг Кииро Оби.

— Вот как, — стало Якуро всё ясно. Среди первого курса только у первой десятки были жёлтые пояса, конечно, через несколько месяцев начнут появляться всё новые пользователи Кииро Оби, но и топ–десятка не будут стоять на месте, подбираясь всё ближе к новому уровню развития.

— Ты прав, я недооценил тебя, — поднялся брюнет, держась за руку. — Десять тысяч долларов значит…

— Да, — кивнул Томи, напяливая спортивные штаны.

Ребята же с любопытством следили за беседой.

— Возможно, я и сражусь с тобой, но сейчас для меня это бессмысленно. Тебе нужно подняться по рейтингу выше. — уже спокойно говорил Якуро. — Ты ведь понимаешь?

— Переживаешь за место в топе? Оно мне не нужно, — усмехнулся Томи. — Хочу подзаработать бабла, можем сделать это без посторонних.

Якуро улыбнулся:

— Похоже, ты уверен в своих силах, интересно. Я подумаю над предложением. — кивнул брюнет и посмотрел на рыжего товарища. — Идём, Сайти.

Ученики 1-В вышли из раздевалки, направляясь в главный корпус академии. В помещение стали заходить ученики из 1-D.

— Это было круто… — плюхнулся Юто, его поджилки тряслись от переизбытка адреналина, рыжеволосый Сайти Митсумото явно сделал бы из толстячка тигриную отбивную.

— Томи, ты должен выступить на турнире в пятницу! — с нескрываемым восторгом произнёс Ичиро.

— И чего они постоянно лезут к тебе? — почесал ухо Тцубаса.

— Лицо у меня такое, — добро усмехнулся Томи. — С мишенью на лбу.

Ребята переоделись и вышли на стадион…

На улице ярко светило солнце, шумела подросшая листва на деревьях, посаженных за оградой стадиона. Девчонки в синих спортивных шортиках и белых футболках выходили из раздевалки, и всё под взглядами смущённых парней.

— Толстый извращенец, — хмыкнула Чию, увидев взгляд Юто на её румяные булочки.

— Угу, — кивнул пухляш.

Томи смотрел на Айку, её прекрасная фигура смотрелась в шортиках и футболке, как у дюймовочки, такая хрупкая и нежная…

Штрехен, белокожая, как фарфоровая кукла, прошла мимо, она уже написала Томи, что ей понравилась шоколадка, и он ответил, что рад, теперь Аделина не знала как подойти и попросить помочь ей в развитии Оби… Ещё эти короткие шорты так смущали…

Высокая Ханако, заколов длинные зелёные волосы, вышла как ни в чём не бывало. Молодая Такахаси знала о своей красоте и видела, как куча парней сейчас пожирали её глазами. Но девушка привыкла к такому и не обращала внимания.

Девушки прошли на лужайку, в этот раз держась все вместе, внимание мальчишек сплотило их в одну стайку.

— Идём, — легонько стукнул Томас Юто по плечу. — Все уже на газоне.

— Угу, — буркнул Куросаки, с трудом отрывая взгляд от раздражённой Чию.

Томи наступил на мягкую зелёную траву, подошёл к своим одноклассникам и уселся на задницу, запрокинув голову к небу. Чистому, голубому, без единого облачка. Солнце приятно пригревало плечи и макушку головы, хотелось разлечься и обо всём забыть. И Томи прилёг, пока прозвенит звонок, пока придёт Кристина, можно и поваляться. Рядом шумели одноклассники, Юто копался в мобилке, а может скрытно фоткал Чию?

Томас прикрыл глаза…

… — Ты посмотри, Роджерс уснул, — хихикнул кто–то из девчонок.

Юто был в туалете, прозвенел звонок и ученики, увидев идущую Бартелли, поторопились построиться на краю лужайки.

— Томас! — прикрикнул Ичиро, пытаясь разбудить Томи, но юноша действительно провалился в сон. Ичиро сконфуженно сощурил лицо и встал в строй.

— Класс, приветствую на занятиях физической культуры, — остановилась Кристина возле шеренги учеников.

— Приветствуем, учитель! — ответили студенты.

Кристина кивнула и обернулась, всмотревшись в спящего юношу. Она прошла на лужайку и закрыла своим телом Солнце, что так приятно пригревало живот и лицо Томаса. Юноша спал сладко, Кристина проглотила слюну, когда посмотрела на его приоткрытые губы. Она поправила выпавшую прядь волос и прокряхтела:

— Кхм!

Но юноша всё так же спал.

— Роджерс!!! — крикнула блондинка. С ближайших веток упорхнули птицы…

— Чего? — приоткрыл Томи один глаз, и увидев перед собой Бартелли, тут же привстал с места.

— Простите, учитель, — по его щеке стекала капля слюны, глаза были немного красными.

Кристина сомкнула губы, шагнула к юноше и стёрла рукавом слюну с его лица:

— Чем ты занимаешься по ночам, что не высыпаешься?

Девчонки из класса захихикали:

— Учитель, у Томаса есть подружка! — выпалила Чию.

Глаза Ханако тут же расширились, она так и знала, что то письмо было правдой! Но кто решил отобрать Роджерса из её рук?

Голубые глаза Кристины, казалось, погрустнели, но разве могло быть что–то между учительницей и её учеником? Блондинка тут же отогнала все мысли:

— Становись в строй, — сказала она Томасу и сама пошла к ученикам, проглатывая неприятный ком горечи.

Юноша подошёл к хвосту строя, подбежал Юто, вернувшись из туалета и пристроившись рядом.

— Напра–во! — скомандовала блондинка. — Бегом! Марш!

Класс 1-D приступил к разминке. Девчонки в шортиках, парни в штанах, но все в белых футболках, такова спортивная форма на занятиях физкультуры в тёплую погоду.

Кристина была в чёрных штанах и синей футболке, она расхаживала по зелёной лужайке, пока ученики наворачивали круги.

— Приставным! — скомандовала блондинка.

И ученики перешли на приставной бег.

— Меняем сторону!

Через каждую минуту поступали новые команды…

… — Круговые!

… — Гусиным!

… — Прыжки!

… — Глубоко вдыхаем! Восстанавливаем дыхание!

Ученики шагом передвигались по беговым дорожкам, расположенным по периметру лужайки, смахивая капли пота.

Юто едва дышав, уже не в силах говорить, молча тыкал пальцев в сторону задницы Чию.

— Да–да, — улыбнулся Томи, смахнув со лба пот. — Тебе нравится её задница, я понял.

Пухляш кивал, стоя согнувшись и оперевшись руками на бёдра.

— В одну шеренгу! Становись!

Студенты, как тараканы, шустро собрались в единую линию.

— На вытянутые руки! Разойдись!

Шеренга растянулась в стороны, теперь ученики не будут мешать друг другу при выполнении упражнений.

— Кто это… — удивлённо произнёс Тцубаса.

Ученики посмотрели в сторону куда смотрел здоровяк, ко входу стадиона шла стройная красивая девушка, красные густые волосы развивались обжигающим пламенем, острые черты лица, яркие зелёные глаза, длинные ресницы. Она была невероятно красива. Девушка шла лёгкой уверенной походкой, задрав высоко голову. Чёрные спортивные штаны и заправленная белая футболка. Рядом с ней шла женщина в белой юбке и чёрной безрукавке.

Красноволосая красотка вошла на стадион и подошла к лужайке:

— Томас Роджерс, — встала девушка, скрестив тонкие руки на груди. — Думал сбежать от меня?

Все тут же повернулись к юноше, тот стоял спокойно, по его глазам сложно было понять о чём он сейчас думает, но вёл Томи себя уж больно уверенно перед такой красоткой.

— Такая красавица и с Роджерсом? — зашушукались студенты.

— Она ему не пара…

— Это прикол?

— Может он заплатил ей?

— Откуда у Роджерса деньги…

Айка непонимающе крутила головой, неужели Томи встречается с этой незнакомкой?! Но почему он не сказал?!!!

Аделина оценивающе смотрела на Юну Оридзаву. И понимала, что красноволосая достойная соперница, но это так, в теории…

— Ты кто? — вдруг вышла из строя Ханако.

— М? — одарила Юна взглядом зеленоволосую и скривилась, Такахаси тоже была красотка, как и пара девчонок в строю.

— Представься для начала. — приподняла нос Юна.

— Та–а–к, — сказала Бартелли, наблюдая странную картину.

— Привет, Юна. — вышел из строя Томас. — У меня сейчас занятие, — кивнул он в сторону шеренги. — Что–то срочное?

— Д-да… — смутилась красноволосая. Как Томи посмел назвать её по имени?! Юна уже была готова ответить на его заезженную фразу о глупой женщине… А юноша назвал её по имени…

— Учитель, — обратился Томас к Кристине. — Могу ли я отойти?

Блондинка недовольным взглядом посмотрела на замолчавшую Юну.

— Не задерживайся. — она повернулась к строю. — Продолжаем тренировку!

— Да, учитель! — прокричали ученики, но как бы все не старались их взгляды были направлены на парочку, отошедшую к трибунам.

— Ну, братан даёт, — кряхтел Юто, делая маховые движения.

— Кто она… — осевшим голосом спрашивал Тцубаса.

— Так вот с кем встречается Томас, — сказала тихо Чию, но услышали все.

Взгляд Айки погрустнел, как так вышло… она на вторых ролях? Ватанабэ сжала кулачки и взглянула в сторону Оридзавы. Взгляд Айки с ангельского стал каким–то страшным… просто так уступить ей Томи? Ни. За. Что. Айка уже целовалась с ним! Вряд ли та красноволосая в таких же отношениях с Томасом! Да и если призадуматься, не особо он был и рад её видеть! Брюнетка успела обратить внимание на задумчивость Томаса…

— Я же оставил номер телефона в комнате, — сказал спокойно Томи, оперевшись плечом о трибуны.

— Может ты уже умер? — хмыкнула Юна. — Я хотела лично убедиться в твоём некудышним существовании.

Телохранительница Норико стояла в стороне, «совсем» не слушая разговор своей госпожи и мальчишки.

— Твой дед сказал — я должен тебе, — ответил Томи, пропустив мимо ушей что–то там о его существовании. — Я и так собирался отблагодарить, но тебя не было в поместье.

— Мне ничего нужно, — ответила красноволосая. — Просто отдай свой долг.

— Бой? — спросил юноша, помня о чём постоянно говорила юная Оридзава.

— Да. — моргнула Юна.

Томи смерил её внимательным взглядом. Красноволосая была чертовски красива… как он может с ней драться?

— Ты действительно этого хочешь? — спросил юноша. — Может, я куплю тебе мороженое и мы забудем обо всём?

— Нет. — повертела головой Юна, но её голос прозвучал как–то неуверенно.

— Хм, ещё сладостей разных. — следил юноша за реакцией красноволосой. — Отведу тебя в кафе.

— Нет… — мотала Юна головой уже сильнее.

— Кино.

— Нет…

— Караоке.

— Караоке? — переспросил Томи.

Красноволосая стояла, опустив голову, она никогда не была в караоке… но знала, что это очень популярно у студентов.

Юноша улыбнулся:

— Значит решено. Идём в караоке.

— Сейчас? — подняла Юна взгляд зелёных восхищённых глаз.

— Нужно собраться, — сощурил Томас свои алые глаза довольно привлекательно. — Давай вечером?

Юна пару раз моргнула и, задрав носик, ответила:

— Не опаздывай, — она, вскинув ладонью обжигающе красные волосы, пошла на выход, молодой девушке нужно было хорошо подготовиться.

К юноше подошла Норико:

— Томас,

— Мадам, — кивнул юноша, не помня имени японки.

— Ты совсем лишился разума? Господин если узнает, сдерёт с тебя кожу.

— Что не сделаешь ради уплаты долга. — пожал плечами Томи. — Мне пора, мадам. — юноша кивнул и ушёл к одноклассникам.

— Мальчишка, надеюсь на этом ты и остановишься. — тихо сказала Норико ему в след и направилась к своей госпоже.

Глава 7

Томи вернулся на лужайку и встал в строй у самого края шеренги.

— Наклоны вперёд, — командовала Кристина. — Хорошо тянемся, достаём пальцами до земли.

Физкультура продолжалась, студенты прилежно выполняли всевозможные упражнения, апрельское Солнце радовало своим теплом. Наконец, прозвенел звонок.

Кристина посмотрела на часы, пора было заканчивать.

— Класс, построиться.

Ученики, с вялыми лицами, выстроились в шеренгу.

— На сегодня всё. Классного часа не будет.

— Ура! — выкрикнул Юто и тут же умолк под холодным взглядом Бартелли.

— Занятие окончено. Разойтись.

Студенты, шоркая кроссовками, направились в раздевалку и душевые.

— Роджерс, — остановила Кристина юношу.

— Учитель? — обернулся паренёк.

Блондинка дождалась когда ученики покинут лужайку.

— Урок — не время для свиданий. — холодным тоном произнесла Кристина. — Встречайся со своей девушкой в свободное от учёбы время.

— Юна не моя девушка, — мотнул головой юноша. — Я просто ей должен.

Глаза блондинки незаметно блеснули. Но голос всё так же остался безэмоционален:

— Неважно. Решай свои дела в другое время.

— Да, учитель. — кивнул Томи и, развернувшись, пошёл к раздевалкам.

Кристина проводила его взглядом до самой двери, поправила мешающий локон волос и пошла в главный корпус академии.

Задумчивый Томас прошёл в пристройку стадиона и открыл дверь в раздевалку.

Десятки девичьих глаз уловили в дверях силуэт юноши.

— Ой. — закрыл Томи дверь и почесал голову.

— ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! — запищали за дверью.

— Я случайно! — открыл дверь юноша снова, высказывая недовольство.

— Роджерс!!! — завопили одноклассницы.

В Томи полетели влажные синие шортики, девчонки, стоя в одних трусиках, бросали свои шорты, как смертоносное оружие. Одни из них плюхнулись на лицо юноши. Он просто развернулся и пошёл наощупь в мужскую раздевалку.

— Ну он и придурок! — стояла с красными щеками Серса.

— Они с толстым извращугой совсем с ума сошли! — кипела от гнева Чию.

— Да ладно, что он там не видел, — заступилась Штрехен. — У него же девушка есть.

— Заступаешься за задохлика, Аделина? — приподняла бровь Серса.

Блондинка шагнула к Венгерской вплотную. Её серые глаза стали холодными, как две суровые зимние тучи.

— Что если так? — произнесла Штрехен медленно. — Да и напомню тебе: У Томаса жёлтый Оби, не считаешь глупым называть его задохликом?

Серса пятилась назад, угрюмо смотря в безликие глаза Аделины.

— Успокойтесь, — встала между девушками Айка. — Хотите подраться? Сделайте это на татами, если не хотите проблем.

— Неудачницы. — вздохнула Ханако. — Если Томас на кого–то и смотрел, то явно не на вас. — зеленоволосая натянула на свои тугие упругие бёдра юбку, и, цепляя аппетитные ягодицы, застегнула на талии пуговицу.

— Какая разница куда он смотрел, — хмыкнула Аделина и отошла от Серсы. Она, как бы невзначай, достала оставшуюся шоколадку, подаренную Томасом, и съела кубик. — Ммм… — вздохнула от удовольствия блондинка.

— Тц. — отвернулась Ханако.

Томас вошёл в мужскую раздевалку, убрав с лица потные девичьи шортики.

— Что там за шум? — переодевался Тцубаса.

Юто принюхался:

— Томи, что у тебя в руках?

— Это? — показал Томас синие шортики.

— Уо-о!!! — воскликнули парни.

— Это же спортивные шортики!

— Как ты их достал?!

— Кто–то из девчонок бросил, когда я спутал двери. — ответил спокойно юноша.

Мужики класса 1-D переглянулись.

— Хочешь сказать: ты видел в раздевалке девчонок и остался жив?!

— Э… да… — почесал Томи висок.

— Не верю…

— Нечестно…

— Везунчик…

— Продай шорты!

— Я дам вдвое больше!

— Хех, ребят, успокойтесь… — выставил Томи руку перед собой от зомби–парней. — Эти шортики нужно вернуть.

— Дай хоть потрогать их! — не сдавались пацаны.

Томи задумался… чьи же это шортики. Айка тогда прикрылась за дверцей шкафчика, Ханако стояла словно напоказ выставив грудь в бюстгальтере, хотя может ему показалось? Аделина, кажется, улыбнулась, бросая свои шорты, но они пролетели мимо, врезавшись в стену. Юноша вспоминал произошедшее и, наконец, понял, разложив всё по деталям.

— Это шортики Розы. — сказал уверенно Томи, вспомнив, как рыженькая прикрыла глаза и бросила их наугад…

— А-а… — вздохнули парни.

— Ладно, не так уж и надо.

— Оставь их себе, Томас.

— Эх, я думал Ханако или Айки…

Томи пожал плечами и кинул шортики в свою сумку. Он взял полотенце, тапки, намереваясь принять душ, как телефон завибрировал, оповещая о новом уведомлении:

Юна Оридзава хочет добавить Вас в друзья. Томас почесал висок и принял заявку, отложив телефон.

Ребята приняли душ и стали одеваться в форму академии.

— Что у нас сейчас по расписанию? — спросил Томи.

— Клубная деятельность. — ответил Юто, с трудом натягивая штаны.

— Хм, Юто, а в каком я клубе, не помнишь?

— Кажется, — задумался Куросаки. — Клуб ничегонеделания.

— Э… — удивился юноша. — И чем там занимаются?

— Хех, — улыбнулся Юто. — Ничем, Томи. Сидят в комнате клуба, кто спит, кто играет в онлайн–игрушки, кто–то просто домой идёт.

— Понял. А ты в каком?

Толстячок встал в боевую позу:

— Клуб ночных хакеров.

Томи приподнял бровь в лёгком недоумении.

— Ночные хакеры. — повторил Юто всё с тем же самурайским взглядом.

Но бурной реакции от Томаса не последовало.

— Что–то связанное с твоими игрушками?

— Защита от взлома сайта академии и социальных сетей. — гордо произнёс Юто.

— Ого, — удивился Томас. — Круто…

Толстячок обрадовался, что хоть кто–то по достоинству оценил его хобби.

— Я, конечно, не лучший в клубе, но меня прозвали Скользкий Спрут, — блеснули глаза толстячка, а пальцами он стал делать странные движения.

— Скользкий Спрут?

— Угу, — кивнул Юто. — Когда я включаюсь в работу, мои пальцы работают словно множество щупальцев, творя убийства вирусных атак.

— Неплохо, — улыбнулся Томас. — Ладно, ты собрался?

— Угу, — пухляш забрал свою сумку и последовал за Томасом. Они прошли мимо женской раздевалки, там играла музыка на смартфоне, слышался смех, похоже, ситуация с Томасом сошла на нет.

— Не мешало бы подкрепиться, — достал Юто два шоколадных батончика и протянул Томасу один.

— Спасибо, — благодарно кивнул Томи.

Ребята проходили по дорожке от стадиона, мимо спортивных складов. Юноша вспомнил свой первый день в академии, когда он столкнулся с местными хулиганами.

— Кстати, не знаешь что там с Руди? — спросил Роджерс, откусывая шоколадку.

— Мм… фроде он уфол из академии на профлой неделе, когда тебя не было. Глоть.

— Вот как, понял.

— Он был ещё тем куском дерьма. — вспомнил Юто, как Хитклиф издевался над ним и другими ребятами…

…Роджерс и Куросаки подошли к главному корпуса академии.

— Я пойду, — сказал Юто. — Увидимся завтра, братан.

— Ага. — кивнул Томи. — Удачи там.

Толстячок улыбнулся и направился в главный холл, а Томас остался у входа. Он всунул руки в карманы брюк и посмотрел в небо — через густые кроны деревьев пробивались солнечные лучи, весна была прекрасным временем года, когда на улице уже не холодно, но и не сильно жарко. Мимо юноши проходили шумные студенты, позади сидела парочка на скамье, о чём–то перешёптываясь. Томи улыбнулся, окинув взглядом здание академии, круто, что он смог попасть в новый мир. Интересно, каждый ли человек может переродиться?

— Томас, — послышался мягкий голос позади.

Юноша обернулся, в пяти метрах от него стояла Аделина Штрехен, смущённое лицо, в переписках она явно чувствовала себя уверенней.

— Деля? — улыбнулся Томи, вызвав ещё больше стеснения на лице пепельной блондинки. Она сжала пальцами край юбки и взяла себя в руки:

— У меня есть просьба, — подняла Аделина взгляд серых глаз, посмотрев в лицо юноши.

— Рассказывай, — добрым тоном сказал Томи.

Позади по дорожке шли одноклассники, они, бросив взгляды в сторону Штрехен и Роджерса, прошли в холл главного корпуса. Айка осталась в стороне, наклонившись и застёгивая не расстёгнутую застёжку.

— Ты достиг Кииро Оби, — произнесла Штрехен уже уверенней. — Можешь помочь мне с тренировкой?

— Могу. Сейчас? — уточнил Томи, он хотел посетить клуб ничегонеделания, но был не против помочь и Аделине.

— Если это возможно. — опустила блондинка взгляд.

— Возможно конечно, с тренером Томасом возможно всё! — усмехнулся юноша. — Идём. Ты где собираешься тренироваться?

Штрехен довольно улыбнулась:

— В любом свободном додзё,

— Вы тренироваться? — подошла к ребятам Айка Ватанабэ.

Аделина недовольно скосила взгляд в сторону старосты.

— Ага, — кивнул Томи.

— Могу помочь, — неожиданно предложила Айка, смотря в лицо удивлённого юноши.

— Здорово, — улыбнулся он искренно. — Тогда идёмте. — посмотрел Томи на девушек…

…Айка взяла в учительской ключ–карту от небольшого додзё, и ребята направились тренироваться.

Томи прошёл в мужскую раздевалку, Аделина же с Айкой в женскую. Девчонки переодевались молча, никто не знал как завести беседу. Ватанабэ всегда была на шаг впереди Штрехен, в учёбе, в спорте. Лишь по красоте Аделина была с Айкой на равных. Так что каких–то точек соприкосновения у девчонок не имелось.

Девушки переоделись в спортивные синие штаны, серые футболки и вышли на татами. Томас уже стоял на ковре, разминая конечности.

— Думаю, полная разминка не нужна, на физкультуре и так хорошо растянулись. — произнёс юноша.

— Да, — кивнула Штрехен.

Айка же молча приступила к лёгкой разминке.

— Аделина, ты какой стиль изучаешь? — растягивал Томи мышцы ног в приседе.

— Мягкие ладони.

— И чем он отличается, к примеру, от железных кулаков? — поинтересовался юноша.

Блондинка улыбнулась:

— Когда я заполучу Мидори Оби, смогу останавливать сильные атаки, парируя их ладонями.

— Любые атаки? — удивился Томи.

— Нет, конечно нет, — помотала головой блондинка, разогревая кисти рук. — Только те, на которые смогу среагировать. Самое непростое для меня — сражаться против стиля змеи.

— Почему?

— А ты оказываетсялюбопытный, — улыбнулась Аделина.

— Ну так интересно же, — пожал плечами юноша.

— Стиль змеи непредсказуем. — ответила с удовольствием Штрехен. — Пользователь наносит атаки с немыслимых углов, в самое неподходящее время. Мне же проще отводить сильные более предсказуемые атаки.

— Тогда для чего ты выбрала стиль мягких ладоней? — не понимал Томи, раз есть такая очевидная слабость перед другим стилем боя.

— Семье Штрехен служит вассальная семья, изучающая стиль противостоящий стилю змеи. Поэтому с пользователями–змеями сражаются наши вассалы. Мы же — Штрехен, сражаемся с сильными берсерками, любыми стилями, направленными на усиление, кстати, железный кулак относится к таким.

Томас вспомнил свой бой с главой клана Оридзава, старик тогда ударил так быстро, что юноша чудом среагировал, не было бы синхронизации он ни за чтобы не увернулся. Да и дед… явно не поддавался.

— Понятно, оказывается не всё так просто. — Томи поднялся на ноги и посмотрел на Ватанабэ. — Айка, а у тебя какой стиль?

— Джаггернаут. — спокойно ответила брюнетка, сидя на шпагате и делая наклоны туловищем к каждой из ног.

— Сокрушитель?! — удивился юноша. — Или я неправильно перевёл? — уточнил Томи с удивлением смотря на хрупкую японку, сложно было назвать её сокрушителем…

— Да, — поднялась Айка и подошла к Томи, хлопая его по плечу. — Так что будь аккуратней, Томас. — сказала она с улыбкой.

Юноша сглотнул. Такая Айка будоражила кровь…

Аделина надула губы, что–то староста разошлась, да и, вообще, зачем последовала за ней и Томасом?

— Давайте начнём, — сказала Айка. — В чём у тебя возникли проблемы, Аделина?

Штрехен посмотрела на Ватанабэ странным взглядом, неужели она и правда будет помогать?

— Переход из стойки Рю в стойку Хо. Ещё связка призрачных хлопков.

— Со стойками я помогу, — кивнула староста. — С призрачными хлопками не получится, тебе лучше обратиться к пользователю своего стиля.

— Ну, если я посмотрю на движение, — сказал Томи довольно уверенным тоном. — То, возможно, смогу помочь.

Айка и Аделина с любопытством посмотрели на юношу.

— Я не против, — улыбнулась Штрехен.

Томас кивнул.

— Хорошо, — сказала Айка. — Может, и я смогу что–то подсказать, пусть это и не мой стиль.

Томи достал из кармана смартфон и поставил на проигрыш плейлист для тренировок.

— Так прикольней, — ответил юноша на вопросительные взгляды девчонок, и отложил телефон на скамейку. Заиграла драйвовая музыка с ускоренным битом, Томи махнул рукой:

— Давай, Деля, показывай свои стойки! Я буду смотреть в оба!

Блондинка улыбнулась и, кивнув, встала в первую стойку. Её талию окутало белое свечение оби.

— Стойка Рю. — прокомментировала Айка.

Блондинка хотела плавно перетечь во вторую стойку Хо, но вышло неполноценно, с лишними движениями, из–за этого переход провалился и белое свечение, замерцав, исчезло.

Ватанабэ нахмурилась, пытаясь понять в чём именно ошибка, казалось, Штрехен выполняет всё правильно, но в какой–то момент переход рушится.

— Сделай ещё раз, — предложила брюнетка.

Аделина кивнула и снова стала в стойку Рю. Она сконцентрировалась и стала перетекать в стойку Хо.

И снова неудача.

— Ты перенаправляешь энергию в шестой позвонок? — задала вопрос Айка.

— Да, — ответила пепельная блондинка.

Томас стоял пока молча, он понял в чём проблема, но решил посмотреть как справятся девушки.

— Тогда что поясницей? Когда ты делаешь движение корпусом, нужно сбалансировать энергию в пояснице, кажется, ты слишком усиливаешь её, — задумчиво произнесла Айка. — Попробуй уменьшить поток в ней.

Томи улыбнулся, Айка и правда хороша, так быстро определила проблему.

Аделина кивнула и встала в стойку Рю. Белое свечение опоясало её поясницу, и девушка стала перетекать в стойку Хо, балансируя энергию в пояснице, уменьшив при этом поток энергии…

Блондинка успешно перетекла в стойку Хо…

— Получилось! — обрадовалась Аделина.

— Ты слишком старалась, — улыбнулась Айка. — Переизбыток энергии в одной точке может создавать дисбаланс в системе и нарушать потоки.

— Поняла, — благодарно кивнула Штрехен.

— Круто, — показал юноша большой палец.

— Теперь можешь показать связку призрачной ладони, — предложила Айка.

— Хорошо! — кивнула Аделина. Она активировала белый пояс и встала в стойку Хо.

Рывок вперёд…

И ладони блондинки принялись рассекать воздух с большой скоростью… в какой–то момент она остановилась.

— Здесь… — сказала Штрехен чуть запыхавшимся голосом. — Дальше… хух… не получается…

Айка стояла задумавшись.

— А ты можешь показать видео или объяснить, как должна продолжаться комбинация? — задал вопрос Томи.

— Да, могу, — кивнула Аделина. — Сейчас. — Она пошла в раздевалку за телефоном.

Айка же подошла к Томи и посмотрела ему в глаза.

— Томи. Тебе нравится Аделина?

Юноша безотрывно смотрел в карие глаза брюнетки. Что ему нужно было сказать? Нет? Тогда он обманет. Эх, была не была, подумал Томас.

— Немного, — сказал он как можно скромней и напялил серьёзную моську.

— А я? Ты больше не хочешь быть со мной… мммф… — расширились глаза расстроенной Айки. Томи поцеловал её, прижав хрупкое тело девчонки к себе… Поцелуй был взаимным, губы Айки ответили на этот раз.

Юноша едва оторвался от сладкого поцелуя брюнетки.

— Хочу. — смотрел он в её открывшиеся глаза. — И буду. — погладил Томи её щеку. — Не сомневайся, Айка, ты мне нравишься. Очень. — он чмокнул её в губы ещё раз и отошёл в сторону, когда Аделина вышла из раздевалки.

Блондинка зашла на татами и посмотрела на раскрасневшуюся Айку и отвернувшегося Томи.

— Чем вы тут занимались? — спросила она прищурив серые глаза, на самом деле уже догадываясь, Штрехен была довольно проницательна.

— Ждали тебя, Делька, — улыбнулся Томи, повернувшись к блондинке.

— Угу, — кивнула Айка.

— Ясненько, — хитро сощурила глаза блондинка и показала видео боевой связки.

— Хм, — задумалась Айка, просмотрев на смартфоне комбинацию ударов. — Это непросто.

— Аделин, — обратился к блондинке Томас. — Если сравнить движения на видео и что проделывала ты, то в крайнем движении ты не развернула правую стопу, из–за этого вес тела не перешёл на левую, это и есть причина. — сказал спокойно Томи.

— Всего лишь в повороте стопы? — удивилась Штрехен.

— Думаю да, — пожал плечами юноша. — Сымитируй крайнее движение, только медленно, попробую показать.

Штрехен кивнула, вскинула ладони перед собой, пробила одной из них в воздух и тут же второй…

— Вот, — присел Томи и взял блондинку за лодыжку. Аделина смутилась от такой близости и прикосновения пальцев юноши. — Поворачивай стопу на этом моменте. — Томас направил стопу девчонки, показывая под каким углом стоит её развернуть. — Поняла?

— Д-да, — отвела глаза Штрехен. Лицо юноши было у её ног… это так смущало.

Айка тихо топала носком ноги. Ей тоже хотелось, чтобы Томас потрогал её ножки? Или она ревновала? Кто знает? Может и то и другое.

— Тогда пробуй, — встал Томи и подошёл к Айке, положив ей руку на плечо. Ватанабэ перестала топать ногой, чувствуя горячую руку юноши. Пальцы Томаса стали медленно сползать по её спине, поглаживая футболку. У Айки побежали мурашки по всему телу, она боялась пошевелиться… Рука юноши двигалась всё ниже…

В это время Аделина встала в стойку, белый пояс окутал её талию…

— Вы смотрите? — спросила Штрехен.

— Конечно! — уверенно ответил Томи через негромкую музыку смартфона и тихое дыхание Айки…

Аделина рванула вперёд и стала наносить удары ладонями, рассекая воздух. Крайнее движение, на котором она стопорилась… поворот ступни, и вес блондинки правильно перетёк в нужное направление, удар… ещё удар… удар… и финальное двойное пробитие…

Аделина остановилась. Её глаза безумно блестели от счастья… на белом поясе сформировалось чёрное пятно, в районе живота. Пятно стало распространяться, выкрашивая пояс в жёлтый цвет…

— П-получилось… — упала Аделина на коленки.

Айка и сама радостно подбежала к однокласснице…

— У тебя вышло, Аделина! — щёки Айки горели восторгом…

— Умница! — поздравил и Томи блондинку.

— Спасибо! — обняла Штрехен залитую краской Айку.

Брюнетка немного смутилась, но через миг тоже обняла блондинку.

— Какая идиллия, — произнёс сладенько Томи…

Закончив с внеплановой тренировкой, ребята направились на выход из академии.

— Айка, что делаешь вечером? — спросила довольная Аделина. Она была очень рада перейти на новый уровень развития.

— Нужно помочь дома с ужином, к нам гости приедут. — ответила брюнетка. — А ты, Деля?

— Буду тренироваться до потери сознания! — усмехнулась Штрехен, находясь ещё на крыльях эйфории.

Томас шёл рядом, улыбаясь.

— Чего лыбишься, Томи? — прищурила глазки Аделина. Айка тоже обратила внимание на приподнятое настроение юноши.

— Просто рад, что вы так хорошо общаетесь.

— Теперь мы подружки! — обняла Аделина Айку. — Так ведь, Айка?

— Угу. — ответила брюнетка.

Пятнадцать минут назад девушки основательно поговорили на тему Томаса Роджерса. Аделине паренёк тоже нравится, как и Айке. А внезапное появление красноволосой Юны Оридзавы вынудило девчонок заключить союз. Вдвоём будет легче удержать Томи в своих девичьих ручонках и отбить его сердце у красноволосой дьяволицы.

— Ладненько, увидимся завтра, девчат, — улыбнулся юноша, он кивнул и направился на выход из главных врат.

— Пока. — сказала Айка.

— Спасибо, Томи, ещё раз! — склонила голову Аделина.

Томи, не оборачиваясь махнул рукой. Девушки переглянулись и отправились на парковку академии…

Юноша ехал в вагоне поезда, читая новое сообщение:

Отправитель: Горячая Госпожа.

Я тут подумала, ты поедешь на турнир в пятницу. Отправитель: Томас Роджерс.

Не. Отправитель: Горячая Госпожа.

Я предупреждала, теперь будешь участвовать на всех турнирах. Или ты уже жалеешь? Отправитель: Томас Роджерс.

Пойду тренироваться. Если что, я тяжело вздыхаю. Отправитель: Горячая Госпожа.

Какой послушный мальчик. Ты поедешь запасным бойцом, так что не переусердствуй, малыш.:* Отправитель: Томас Роджерс.

Я просто не могу пока сказать НЕТ. Отправитель: Горячая Госпожа.

Интересно: почему? Отправитель: Томас Роджерс.

Пусть это будет загадкой. Арису сидела в своём кабинете и довольно улыбалась, конечно, она понимала все намёки юноши, но ей было любопытно, как далеко он сможет зайти в получении её тела…

Томас вышел на своей остановке и отправился домой, по пути зайдя в магазин. Он решил приготовить ужин для сестры, ведь сам Томи собрался пойти в караоке. На выходе из супермаркета пришло очередное оповещение:

Отправитель: Юна Оридзава.

Центральная площадь, район Сибуя. Девятнадцать ноль–ноль. Отправитель: Томас Роджерс.

Ок. Томи улыбнулся и пошагал домой…

…Наступил вечер. Юна стояла перед зеркалом в чёрных обтягивающих джинсах и персиковой толстовке.

— Куда собираешься, Юна–тян? — вошла в комнату высокая брюнетка с зелёными глазами. На стройном теле женщины сиреневое кимоно, в волосах деревянные заколки.

— По магазинам, дедушка уже разрешил, — обернулась красноволосая к своей матери.

Женщина по–доброму хмыкнула и подошла к девчонке, поправив её заколку:

— Поужинаешь? Я приготовила сибас с рисом.

— Как вернусь, мама, — улыбнулась Юна. У неё были хорошие отношения с матерью, но рассказывать о том, что она идёт вовсе не по магазинам, а в караоке, девчонка не решилась. Расскажет потом, после встречи. Так задумала красноволосая, а там может и рассказывать не о чем будет. Вдруг Томас не придёт?

В главном кабинете поместья старик Оридзава допивал чай вместе с телохранительницей Юны.

— Норико, он не вёл себя грубо?

— Нет, мой господин. — ответила женщина.

— Хм. И в какое караоке они собираются?

— В районе Сибуя, там десятки подобных заведений.

Старик сидел нахмурившись. Естественно, он знал куда собирается его драгоценная внучка.

— Что ж, если он обидит её, то… — старый Хируко махнул ладонью, быстро и выверено, показывая своё желание.

— Поняла, господин. Я не позволю ему как–то задеть честь и достоинство клана и госпожи.

— Можешь идти. — произнёс устало глава, сам же надел очки и принялся изучать очередной отчёт.

Норико склонила голову и тихо вышла из кабинета. Телохранительница отправилась раздавать указания сопровождающей группе охраны и распределять их обязательства в походе в караоке… Через двадцать минут из поместья клана Оридзава выехали три чёрных мерседеса, направившись в центр Токио…

…Томи стоял в самом сердце района Сибуя. Синие джинсы, чёрные кроссовки и чёрная водолазка. Не смотря на вечер, сегодня было тепло. Юноша находился в центре районной площади, где постоянно гуляло много народа. Сибуя всегда был достаточно оживлён, повсюду гуляла не только молодёжь, но и более зрелые люди.

Часы показывали девятнадцать ноль–ноль. Бары уже принимали своих посетителей, у края площади пели уличные певицы, синхронно пританцовывая под музыку, наверняка будущие айдолы — девушки выглядели достаточно милыми, да и пели отлично. Томи даже заслушался странным словам песни о любви на дне жизни. Он уже успел убедиться в своеобразности музыки Японии, которую и не поймёшь с первого раза. Чего так же стоят и загадки, вместе с притчами.

Юноша, в ожидании, уже присел на скамью, любуясь прокруткой рекламы на огромном экране. Мимо проходили уставшие мужчины в костюмах, следуя с работы, смеялись молодые девушки, показывая пальцем в сторону фокусника, веселящего народ на площади.

— Привет. — послышалось сбоку.

Томи повернулся и увидел Юну, стоявшую с сумочкой в руках.

— Долго ждал?

— Привет. — ответил юноша, поднявшись со скамьи. — Нет, — улыбнулся он, почесав висок. — Только пришёл, классно смотришься. — оглядел он красноволосую с ног до головы.

— Что ты такое говоришь… — буркнула Юна. — Пойдём уже.

Томи улыбнулся, смущённая красноволосая выглядела прикольно.

Они пошли рядом друг с другом, лавируя между людьми и направляясь в караоке. Позади парочки следовала Норико в чёрном костюме, параллельно сбоку шли двое охранников в гражданской одежде, впереди ещё двое. Таким образом красноволосая была в кольце охраны. И на этом не всё, немного дальше, на расстоянии, было ещё одно кольцо охраны, у парковки же стоял микроавтобус с вооружённой мобильной группой, готовой среагировать в любой момент. Называется отпустил старик Оридзава свою внучку в караоке…

— Вот, — указал Томи на вывеску заведения «Ешь и пой». — Смотрится неплохо.

— Нет. — пошагала Юна дальше. Караоке–клуб выглядел слишком простенько…

Томи пожал плечами, не став особо спорить, он тут всё–таки должник.

Юна шла неспеша, чувствуя внутри волнение. — «Почему я так переживаю? Этот дурачок просто отдаёт долг. Может я переживаю из–за того, что он услышит как я пою? — Юна опустила взгляд и стала идти ещё медленней, ей становилось совсем неловко. — Как же глупо… и зачем выбрала караоке…»

Томи смотрел за изменениями на лице девчонки и не понимал что он сделал не так, потом плюнул на всё и взял красноволосую за руку.

— Что ты делаешь? — хотела забрать ладонь Юна.

— Мы так до утра проходим, — хмыкнул юноша и потащил Оридзаву в первое попавшееся караоке с вывеской «Только для парочек»

У Норико глаза чуть не выпали из очков…

— Этот мальчишка… как он смеет порочить имя Госпожи!

Телохранительница быстрым шагом направилась внутрь, но охранник заведения остановил её:

— Простите, мадам, у нас вход только для парочек.

Норико протянула пачку купюр.

— Нет–нет, — помахал рукой молодой парень с наушником в правом ухе. — Только с парнем. Никаких денег. Простите.

Норико не стала устраивать скандал, она повернулась и повысила голос:

— Хан!

К ней тут же подбежал бритоголовый мужик с татуировкой змеи на щеке.

— Госпожа?

— Сегодня ты — мой кавалер, — поправила очки Норико.

— Да, Госпожа, это честь. — склонил голову якудза.

— Ну? — посмотрела Норико на охранника караоке. — Как мы смотримся?

— Отлично, — улыбнулся молодой мужчина, он отшагнул в сторону. — Можете проходить.

Норико вошла на ресепшн.

— Добрый вечер! — склонилась японка за стойкой в приветствии.

— Подскажите, — спокойным тоном спросила телохранительница молодой Оридзавы. — Сейчас парень с девушкой вошли в заведение, в какой они комнате?

— Простите, мы не предоставляем такой информации.

— Я тётя девчонки. — нахмурилась Норико.

— Простите, правила едины для всех. — улыбнулась с сожалением японка, пытаясь сгладить ситуацию. — Не переживайте, ваша племянница в полной безопасности. Никто не посмеет напасть на клиента клана Ода.

— Это караоке клана Ода? — переспросила Норико.

— Да, Госпожа, — склонилась японка, понимая, что до женщины дошло, что всё будет в порядке и назревающий конфликт исчерпан.

— Можем ли мы подождать здесь? — уточнила телохранительница.

— Вы можете подождать в одной из комнат, — указала японка на десятки кабинок. — Я уведомлю вас о выходе вашей племянницы из караоке.

Норико вздохнула, нажала на миниатюрный наушник и установила связь:

— Госпожа? — ответили в динамике.

— Следите за входом.

— Так точно, Госпожа, следим.

Телохранительница сбросила вызов и посмотрела на администратора караоке.

— Хорошо, мы подождём в комнате.

Лысый якудза обрадовался, кому ещё довелось сходить в караоке с Норико–сан? Так что Хан, определённо, родился под счастливой звездой.

— Проходите, — указала администратор на третью комнату. — Как пользоваться аппаратурой, знаете?

— Разберёмся, — ответила Норико и направилась в комнату. Якудза последовал за ней…

…В четвёртой же комнате находились Томас и Юна.

Красноволосая сидела на диванчике, сдвинув вместе ноги и положив ладони на бёдра.

Томас же стоял возле большой колонки и включал монитор:

— Та–ак… — комментировал юноша происходящее. — О, заработало, хм… — он клацал пультом, выбирая список из песен. — Юна, ты какую песню хочешь спеть?

— Я?! — едва не пропищала девчонка. — Ты… ты мне должен! Вот и пой! — вспыхнули щёки юной Оридзавы.

— Чёёё?! — возмутился юноша. — С меня певец, как… как… короче хреновый.

— Ну и что! — ответила красноволосая. — Долги нужно отдавать!

— Тц, глупая женщина обхитрила меня, позор…

— Что ты там прошипел? — прищурила зелёные глаза Юна.

— Ничего. — буркнул обидчиво юноша. Он взял микрофон. — А, подожди, надо чего–нибудь заказать что ли.

— И правда, — посмотрела Юна на пустой столик перед мягким диваном.

Томи подошёл к столику и нажал кнопку связи.

— Ресепшн на связи, — ответили в динамике.

— Принесите нам меню пожалуйста, — Томи посмотрел на Юну, та тихо стукала носками кроссовок друг о друга. — Ещё две холодных колы, мороженое… тебе какое? — тихо спросил Томас.

— Клубничное, — так же тихо ответила красноволосая.

— Клубничное пожалуйста и какое–нибудь кислое по вашему вкусу.

— Поняла.

— А ещё… — Томи задумался. — У вас мясо есть жареное? Может шашлык?

— Шашлык? — удивилась Юна.

— Есть, на шпажках, — ответили в динамике, и юноша мог поспорить, что говорящая с ним женщина улыбнулась.

— Давайте килограмм шашлыка, стакан пива, картофель фри, два мороженых и колы.

— Лук класть?

— Похоже вы неплохо разбираетесь, — усмехнулся юноша, он посмотрел на Юну.

— Чего ты так смотришь… — засмущалась красноволосая.

— Не, лук не надо.

— Понимаю, — ответила женщина. — Это весь заказ?

— Пока да, будем ждать меню.

— Поняла, господин.

Довольный Томи отключил связь.

— Ты так сильно проголодался? — спросила Юна, чувствуя себя уже уверенней чем в первые минуты.

— Ага, — взял юноша пульт. — Я ещё не обедал. — он встал перед монитором, листая песни. — Ладно, сейчас буду отдавать долги, надеюсь твои уши не пострадают…

…В соседней комнате сидели Норико и Хан.

— Госпожа, какую песню вам включить?

— А? — посмотрела Норико на мужика, как на чудика. — Ты рехнулся? Ещё бы я не пела здесь.

Якудза расстроенно улыбнулся:

— Да, Госпожа. Тогда… тогда я спою для вас.

— Эмм… ладно. — не ожидала Норико такого поворота от начальника охраны.

— Кхм… — прочистил мужчина горло. Жк–монитор засветился, на экране показались морские волны и поплыли первые слова песни…

— Моя любовь,

Плывёт, летииииит!

Я бегу за ней, делая ветер…

Мы увидимся через год,

И я стану снегоооом!

Мужик слегка пританцовывал, постукивая туфлями. Норико же, к своему удивлению, заслушалась удивительной песней.

— Так красиво, Хан…

— Госпожа…

В четвёртой комнате Томи листал пультом песни.

— Не прошло и полгода, — вздохнула Юна.

— Отвали, — ответил юноша. — Не каждый день пою песни, я не могу ударить в грязь лицом.

— Ты такой искренний, — облизывала красноволосая мороженое.

— Всё, нашёл.

Юна прочитала на экране название песни:

— Свободный полёт?

— Угу, — кивнул юноша и перехватил микрофон удобнее. Заиграла музыка, и Томи начал петь.

— Мой телефон безнадежно молчал, плавно текли минуты…

Я на вопросы твои отвечал, но самому себе как–будто…

Что ты глядишь в белоснежную даль? Истина где–то ближе.

Я не хочу уезжать никуда. Я не хочу, а ты не слышишь.

Бери меня в плен свой. Держи, чтоб остался.

Ты первая в жизни, кому бы я сдался!…

Юна сидела тихо, не шевелясь слушая каждое слово…

…Томи допел последнюю фразу, на экране высветилось пять баллов из ста.

— Отстой, — отложил Томас микрофон и посмотрел на Юну. — Э? Ты чего?

Девчонка сидела, прикрыв лицо руками.

— Юнка?

Оридзава отвела ладони, лицо красное–красное…

— Ты чё? Пива хряпнула что ли?

— Я… глоточек…

— Твой дед меня точно прибьёт!

— Прости, ик… на трезвую твое пение ужасно…

— Гля! Ты чё? Реально пьяная? — посмотрел Томи на практически полный стакан с пивом. Как она могла напиться от одного глотка?

— Угу… — кивнула девчонка. — Мяса… Мяса хочу…

— Будет тебе мясо, — забрал Томи стакан с алкоголем и поставил его подальше от девчонки.

— Ты… — смотрела на юношу красноволосая. — Ты правда… считаешь меня глупой?

Томи вздохнул, как в комнату постучались, и занесли на подносе жареное мясо, ещё стакан пива, картофель фри и соус.

— Приятного аппетита! — улыбнулась японка с ресепшена.

— Ещё пиво? Я заказывал один стакан. — посмотрел Томас на официантку.

— Ваша спутница дополнила заказ, — склонила голову женщина.

Томи приподнял бровь и посмотрел на довольную красноволосую.

— Понятно, спасибо.

Женщина склонилась и вышла из комнаты.

— Так, — сказал Томи холодным тоном. — Тебе хватит на сегодня. — юноша отставил второй стакан с пивом.

— Но, Томусик… — захлопала глазками Юна. — Мне никогда не разрешали… я просто попробовать…

— Нет. Ешь мясо.

— У–у–у… какой бяка. — Юна взяла шпажку с мясом и стала грустно есть. Да, вот так вот, жевать с грустным личиком.

— Ты поёшь следующей. — пережёвывал юноша мясо, предварительно макая в соус.

— Угу, — кушала грустная Юна.

— Эчч… — недовольно проворчал Томи. — Хватит дуться, если ты напьёшься, как мне потом смотреть в лицо твоему деду? А Норико–сан?

— Ты увидел Норико? — удивилась красноволосая.

— Да, шла сегодня за нами. И не только её. Ещё несколько человек с вашего поместья.

— Ты… обижаешься на меня? — поникла Оридзава.

— В смысле? — не понял юноша.

— Я пришла не одна…

— Не обижаюсь, — спокойно сказал Томи. — Так и должно быть.

— Угу, — кивнула красноволосая. — Дедушка переживает за меня.

Трр… Трр…

Зазвонил у Юны телефон. Она достала мобильник и приняла вызов:

— Дедушка?

— Юна, у тебя всё в порядке? Выбрала что–нибудь из вещей?

— Э… а… н-нет… пока нет, дедушка…

— Что с голосом, внучка? Тебя кто–то обидел?!

— Нет, дедушка! Кто мог меня обидеть?! Хех… хе–хе… — буксовал голос красноволосой.

— Если кто тебя обидит! Он умрёт! — прокричал в динамик старик, и Томас его услышал.

— Дедушка сказал, чтобы ты меня не обижал. — посмотрела Юна на Томи.

— Не обижу. — ответил юноша.

— Внучка?! — ещё висел на проводе старик. — Ты с кем там?!

— Это продавец, — забегали глаза у красноволосой. — Продавец, дедушка!

— А ну–ка дай ему трубку!

Красноволосая состроила ангельскую мордочку и передала юноше телефон.

Томи зажал пальцами нос и ответил не своим голосом:

— Халлё!

Юна засмеялась, прикрывая ротик ладонью.

— Ты продавец? — не понял Оридзава, ожидая услышать голос Роджерса.

— Дёбрый вечир, гутен абенд, йа, даст ист продавец.

— Чёртовы немцы, — пробурчал старик. — У вас в магазине безопасно?

— Йа, хер, олл гуд!

Оридзава скривился в своём поместье от неприятного звучания немецкой речи:

— Передайте трубку моей внучке.

Томас протянул трубку, но красноволосая отмахиваясь рукой, сдерживала смех и была не в силах говорить…

— Юна, — сказал глава клана в динамик. — Будь осторожней.

Девчонка собралась с силами:

— Да, дедушка. Я люблю тебя.

Старик улыбнулся, сидя в кабинете:

— И я тебя люблю, моя драгоценная. Отдыхай.

— Спасибо, дедушка. — Юна склонила голову хоть старый Оридзава и не видел.

Старик отключил связь. Красноволосая же посмотрела на кушающего Томаса.

— Ну ты и дурачок. — безобидно произнесла девчонка.

— Зато весело, — улыбнулся юноша.

Юна, с хорошим настроением, принялась за еду…

…Вечер подошёл к концу. Ребята накушались, спели кучу песен. Юне очень понравилось, да и Томи поднял своё настроение. Пришло время собираться на выход:

— Может… сбежим от охраны? — улыбалась ещё не отрезвевшая красноволосая, у неё давно не было такой эйфории и игривого настроения.

— Вообще, — краснели щёки Томаса от выпитого алкоголя. — Это плохая идея… но я не против…

— Тогда давай свою кофту…

Юноша ухмыльнулся и снял чёрную водолазку, оставшись в одних штанах.

Глазки Юны внимательно смотрели на его тело, подтянутые мышцы, она незаметно сглотнула слюну и забрала водолазку:

— Отвернись… — проговорила Юна с плохо скрываемым смущением.

Томи отвернулся. Красноволосая сняла свою персиковую толстовку и быстро накинула чёрную водолазку.

— Держи, — протянула она свою кофту.

Томи посмотрел на персиковую одежду, вздохнул, но надел свитер на голый торс.

— А теперь полотенце, — игриво произнесла Юна, повязывая на голову чистую ткань. — Ты выйдешь первым, я за тобой.

— А потом? — обвязывал Томас волосы.

— Я просто пойду за тобой, — улыбнулась Юна с полотенцем на голове.

— Ладно. — кивнул юноша, он уже оплатил за их посиделки, чем удивил красноволосую, и теперь направился на выход.

Томи вышел на ресепшен, удивлённая японка склонила голову:

— До свидания! Приходите ещё!

Юноша кивнул и прошёл через выход, мимо охранника заведения. Он отошёл в сторону и медленно пошёл по улице, странно, что охрана Оридзавы не ринулись за ним, вроде обратили внимание на персиковый свитер, но, видимо, ожидая увидеть свою госпожу, продолжили следить за выходом. Но Юна… она обманула всех. Девчонка выбралась через окно в коридоре и выскочила совсем с другой стороны улицы, улыбаясь во все тридцать два, она сняла с головы полотенце и пошагала среди кафешек, набирая сообщение…

Томи, оглядываясь, шёл всё дальше, как на смартфон пришло оповещение.

Отправитель: Юна Оридзава.

Я на другой стороне улицы. Ты где? — Вот же, ниндзя блин. — улыбнулся пьяный юноша.

Отправитель: Томас Роджерс.

Возле чего ты? Сейчас приду. Юна улыбалась на другой стороне улицы, находясь у бара. Рядом стояла компания выпивших мужчин, они курили сигареты, громко общаясь и смеясь:

— Ну, Иори? — улыбался рослый японец с небольшим брюшком, пошатываясь на ногах. — И давно у тебя нет бабы?

— Аг, плевать, — скалился тощий азиат с татуировкой ящерицы на шее. — Все они бляди…

Мужики засмеялись в голос…

— Смотрите, — кивнул усатый мужик с ладонями, как лопаты. — Какая сучка, — облизнулся он мерзковато.

— Да-а… Гаен, — сделал затяжку японец с брюшком. — Сто процентов та ещё штучка в постели…

— Хых… — почесал щетину тощий с татуировкой. — Так давайте проверим.

— Иногда, Иори, ты говоришь дельные вещи, — ухмыльнулся усатый Гаен и кивнул своим собратьям, направляясь к красноволосой Юне.

— Добрый вечер, мадмуазель, — оскалился усач.

— М? — перевела Юна взгляд с мобильника на взрослого мужика. — Чего вам?

— Хах, — усмехнулся усач и посмотрел на друзей, ожидая поддержки.

— Давай, Гаен! — подбадривала подвыпившая компания.

Усатый кивнул и достал из кармана тугую пачку купюр.

— Зайка, давай отдохнём, тебе понравится.

— Чегооо?! — возмутилась Юна. — Как ты смееешь?!

Мужики засмеялись такому гонору девушки, подошли ближе, окружая красноволосую, та попятилась назад…

— Я, Юна Оридзава! У вас будут проблемы!

— Ха–хах… — засмеялся Иори. — Где же твоя охрана, госпожа Оридзава?

— Сейчас придут! — огрызнулась красноволосая.

— Да–да! А я сын министра юстиции! — пошутил усач. — Сама судьба свела нас вместе! — он схватил руку Юны и оттолкнул её в переулок. — Не хочешь по–хорошему, зайка, что ж, — ухмыльнулся мужик. — Сделаем всё веселее…

Мужчины зашли за Гаеном следом, в переулок. Иори остался на улице, на стороже…

Красноволосая активировала жёлтую ступень.

— Вы посмотрите, сучка хочет взбучки! — улыбнулся пузатый Ивао, активируя оранжевую ступень. Следом активировали оранжевые пояса и остальные двое мужчин, показательно разминая шеи.

Юна сообразила быстро, она рванула, убегая в переулок…

Но руку девчонки схватил усач, он был ближе всех к ней…

— Неет! Отпусти! — стала бить девчонка локтями и разбила усатому в нос, попав в него случайно.

Пьяные глаза мужчины залились кровью…

— Ах, ты, блядь! — швырнул он девчонку о кирпичную стену. Юна ударилась плечом и быстро поднялась, как в живот ей прилетел удар ботинком…

— Кха! — округлились глаза красноволосой от пропущенного удара.

Пузатый Ивао тут же подскочил, взял её за волосы и отвесил пощёчину:

— Поиграла?! Теперь пара развлечься… — он схватил пальцами чёрную водолазку Юны, в районе груди, и потянул, с треском разрывая ткань…

— Какие апельсинки… — облизнулся усач.

— Да, хороши. — прозвучал позади голос. Юна подняла испуганное лицо с красным отпечатком ладони на щеке. Все обернулись.

— Ты блядь ещё кто? — приподнял бровь Ивао.

Усач усмехнулся, увидев на парне персиковый свитер с клубничкой:

— Да это какой–то пидор, мужики.

— Вали нахуй отсюда. — оскалился седой японец, который стоял рядом со всеми.

Юноша икнул, вздыхая. Он пошёл на них, активируя на ходу жёлтый пояс…

— Пфф… дурак блять. — плюнул в сторону усатый и посмотрел на пузатого. — Присмотри за ней.

Ивао с радостью схватил девчонку… Усатый же Гаен, с активированным оранжевым оби, достал нож и рванул на Томи…

— Сдохни!!! — атаковал мужчина…

Томи отскочил назад, лезвие чуть не резануло персиковый свитер, рука усатого развернулась, прописывая обратную дугу, но его запястье схватили. Юноша второй рукой ударил локтем, ломая его предплечье…

— Ааа! — заорал усач, как выроненный нож, оказался приставлен к его горлу.

Седой японец, подскочил к юноше сбоку, ударяя ножом…

— Кха…

Вырвалось из уст усатого…

Томи прикрылся его телом, как щитом, седой напарник засадил клинок прямо в его брюхо.

— Гаен… — округлились глаза у якудза. Как в лоб ему прилетел кулак.

Ноги седого оторвались от земли, он без сознания рухнул на асфальт.

— Сука! — заорал Ивао.

Томи отбросил усатого в сторону и одним рывком оказался возле пузатого. Он присел, пропуская над собой кулак японца, схватил Ивао за яйца и, провернув, рванул вниз.

— Ххх… — прохрипел мужик, падая на колени. Юноша оттолкнул его ногой и шагнул к Юне.

— Ты в порядке? — помог он ей приподнянться.

Красноволосая прижалась к юноше, вцепившись в персиковый свитер ногтями…

— С-спасибо… я… — полились слёзы из её глаз. — Я думала никто не придёт…

Томи заботливо погладил её по голове.

— Всё хорошо… — глаза юноши уловили силуэт за спиной девчонки, он тут же оттолкнул её в сторону…

Бах.

Прогремел выстрел…

Тощий Иори, с татуировкой ящерицы, карауливший на улице, выбежал из переулка, пряча за пояс пистолет.

— Что это было?! — не сразу поняла молодая Оридзава что произошло и посмотрела на Томи. Он стоял, как истукан, на персиковом свитере стало расползаться красное пятно.

— Томи… — шагнула к нему Юна.

— Кх… — полилась кровь изо рта паренька, его глаза посмотрели в лицо красноволосой.

— Теперь… я не должен…

Юноша упал на колени и свалился на асфальт.

— Тооомиииии!!!

Глава 8

— Томииииии!!!

Юна подскочила к упавшему Томасу, переворачивая его на спину.

— Кха… — вырывалась кровь из рта юноши.

— Сейчас! Сейчас! — оторвала девчонка кусок ткани от порванной водолазки и прижала к кровоточащей ране на груди.

Полуприкрытые глаза Томи смотрели на испуганное лицо красноволосой. Девчонка быстро достала мобильник, увидев десяток пропущенных, и нажала единицу.

— Госпожа?! Где вы?! — кричала в трубку Норико.

— Переулок! Норико, скорей! Я на соседней улице, где бары!

Двадцать секунд не прошло, как телохранительница выбежала с улицы и появилась перед Юной. Норико уже обыскала весь квартал, и когда услышала выстрел, её сердце ёкнуло, женщина, желая развеять худшие мысли, бросилась на звук.

— Госпожа! — обняла Норико красноволосую. — Вы в порядке?!

— Да–да! — всхлипывала Юна. — Помоги Томи!

Женщина набросила свой пиджак на плечи молодой Оридзавы, взглянула на окровавленного юношу, задрала его персиковый свитер и отодвинула шмоток ткани, посмотрев на рану, та больше не кровоточила, кровь остановила своё движение. Глаза юноши находились в полутумане…

— Госпожа!!! — раздался сзади топот ног охраны.

Норико обернулась на звук:

— Тур, Хай, первую группу на периметр! Хан, грузите тела, — указала женщина на лежащих в переулке якудза. Охрана тут же поспешила выполнить указания. Норико достала телефон:

— Норико? — ответили через несколько секунд в динамике.

— Госпожа Иноха, простите за беспокойство, это срочно.

— Слушаю, — деловым тоном ответила адепт.

— У нас чп, нужна ваша помощь.

— Что–то с господином Хируко? — казалось, в голосе женщины пробежали искренние ноты беспокойства. — Я выезжаю!

— Нет, госпожа, — поторопилась ответить Норико. — Мальчишка, которого вы спасли, ранен огнестрельным в грудь.

— Тот мальчик? — удивилась женщина.

— Да, нужна срочная помощь.

— Сейчас приеду!

— Госпожа, мы сейчас в Сибуя,

— Сибуя–Сибуя, — пробормотала адепт. — Выезжайте к гостинице Альтруист, я выдвигаюсь навстречу, так будет быстрей.

— Поняла! — ответила Норико.

Гостиница находилась аккурат между районом Сибуя и домом госпожи Инохи, всего лишь пятнадцать минут езды.

Норико подняла Томаса на руки, сзади уже подъехал микроавтобус, охранники вбежали в переулок, утаскивая тела в фургон.

— Мх… — простонал юноша, когда телохранительница понесла его к мерседесу.

— Терпи, Томас, мы спасём тебя, — зажимала губы женщина. Юна бежала рядом.

— Двери! — крикнула Норико, охранник тут же открыл задние двери, и пацана уложили на сиденье.

— Госпожа! — подбежал Хан. — Там люди клана Ода, интересуются что произошло.

— Что? Сибуя никому не принадлежит, — холодно возмутилась Норико. — Скажи: мы разбираемся в ситуации.

— Так точно! — склонил голову мужчина и последовал вглубь переулка.

— Госпожа, садитесь, — открыла дверь Норико, сама же села за руль.

Юна запрыгнула на пассажирское сиденье, и мерседес со свистом шин, сорвался с места. Остальные машины последовали за своей молодой госпожой.

Норико маневрировала на высоких скоростях, лавируя между автомобилями.

— Госпожа, что произошло? — смотрела женщина вперёд. — Почему вы сбежали?

— Прости… Прости… Норико… — отвечая охрипшим голосом, Юна не спускала глаз с лежащего без сознания Томи.

— Господин убьёт всех нас… — со смирением ответила женщина.

— Я ничего не скажу… — сказала уверенно красноволосая. — Ты же знаешь…

Женщина вздохнула. Сколько раз уже Юна сбегала от охраны, в одном из случаев она и познакомилась с этим мальчишкой… Но ведь всегда всё обходилось…

— Расскажите всё по порядку, — спокойно говорила Норико, продолжая давить педаль газа.

Юна кивнула:

— Мы сидели в караоке, я предложила сбежать от охраны, Томи вышел через главный вход, как мы и задумывали, но я почему–то решила вылезти через окно и удивить его… не знаю… — шмыгала носом девчонка. — Потом эти уроды… пристали. Я пыталась сбежать, но не вышло…

— Они тронули вас? — спросила Норико.

— Нет, — мотнула головой красноволосая, соврав. Она понимала, что Норико себя не простит за то, что кто–то тронул её госпожу. — Томи… он вовремя нашёл меня…

— А потом? — пыталась телохранительница сложить в голове картину произошедшего.

— Он побил их. После выстрел… там был ещё один. Кажется, — задумалась Юна. — У него была татуировка на шее, ящерица.

— Кобаяси… — прошипела Норико, сжав руль до скрипа. Она взяла мобильник.

— Кому ты звонишь? — спросила озабочено красноволосая.

— Господину.

— Я сама… — сказала Юна.

— Вы уверены, госпожа?

— Да, — кивнула девчонка. Она взяла свой телефон и набрала деда.

Несколько гудков и глава ответил:

— Юночка, — проворчал старик. — Задерживаешься, дедушка переживает.

— Дедуль, со мной всё в порядке, — сразу вывалила красноволосая, чтобы Хируко не переживал. — Кое–что случилось…

— Что такое? — послышался голос старика, полный сопереживания. — Тебя обидел этот чёртов продавец?! — конечно, Хируко догадался через несколько минут, что с ним говорил мальчишка. Не могла же Норико его обмануть!

— Нет… — скривилась девчонка. — Дедушка… я ходила в караоке. С Томасом.

— Кхм. — прохрипел Хируко, не ожидая что внучка признается вот так сразу. — Молодец, что сказала.

— На Томаса напали. — через силу произнесла девчонка.

— Что?! — удивился старик. — С тобой всё в порядке?!

— Да, дедуль, цела и невредима.

— Госпожа, приехали, — остановила автомобиль Норико возле белого инфинити. Иноха–сан уже стояла с чемоданчиком на готове.

— Дедушка, я перезвоню, сейчас нужно спасти Томи!

— А… стой… Боги! Дай трубку Норико!

— Она вышла из машины, — затараторила красноволосая. — Я перезвоню!

— Госпожа Иноха, — склонила голову Норико. — Мальчишка на заднем сиденье.

— Давай за мной, — сказала адепт, она уже договорилась о номере в гостинице. Женщина знала хозяина заведения, поэтому, вопрос с номером был решён моментально.

Норико достала Томаса из автомобиля и, взяв его довольно массивное тело на руки, последовала за адептом.

Они поднялись по широкой лестнице, прошли мимо стойки респшен, в длинный коридор, администратор услужливо открыла одну из дверей, и юношу уложили на кровать.

— Так, посмотрим, — отодвинула Иноха–сан пропитавшуюся кровью чёрную ткань, приподняв персиковый свитер. Её глаза показали удивление.

— Что такое, Иноха–сан? — увидела Юна замешательство в глазах адепта.

— Пуля прошила лёгкое, он должен был задохнуться. — женщина видела у губ юноши застывшие следы крови, так же на щеках и шее, каким–то образом организм парня вытолкнул кровь из лёгких… Как такое возможно? Адепт просканировала тело юноши.

— Ранение сквозное. Но дело в том…

— В чём? — не могла успокоиться красноволосая.

— Он удивил. Снова. Даже если бы вы не приехали, малец бы выжил. Не знаю как, но его энергетические потоки приостановили кровотечение, если ему дать время, думаю он встанет на ноги самостоятельно уже через несколько дней.

— Вы можете ему помочь? — задала вопрос Норико.

— Конечно, — хмыкнула Иноха–сан и с укором посмотрела на телохранительницу. — Иначе зачем я здесь?

— Простите, госпожа, — склонилась в поклоне Норико.

Адепт усилила свечение рук и приложила их к груди юноши. Рана стала зарастать на глазах, словно время в точке соприкосновения ускорили в сотни раз. Ткань затянулась, оставляя рубец.

Юноша, чувствуя тепло в груди, приоткрыл глаза.

— Хватать за руку не будешь? — улыбнулась Иноха–сан, заканчивая лечение.

— Кто вы… — произнёс юноша высохшими губами.

— Томи… — стояла рядом красноволосая, и Томас перевёл на неё взгляд.

— Юна…

— Вот и всё. — произнесла Иноха–сан. — Как себя чувствуешь? — посмотрела она в алые глаза Томи.

— Неплохо, — ответил юноша уже бодрее и приподнялся на локти. — Спасибо, — поблагодарил он адепта, понимая: кто приложил руку к его выздоровлению, в буквальном смысле этих слов.

— Иноха–сан, — склонила голову молодая Оридзава. — Большое вам спасибо.

Женщина улыбнулась, считая, что похоже у Юны появился тот самый человек… Только плохо, что попадающий в неприятности.

— Можешь всегда на меня рассчитывать, Юна–тян, — улыбнулась адепт и похлопала девчонку по плечу.

— Госпожа Иноха, я провожу Вас, — склонила голову Норико.

Адепт кивнула, посмотрела на Томаса:

— Юноша, будь осторожней. Жизнь даётся один раз, береги себя.

— Спасибо, постараюсь. — кивнул Томи.

Иноха–сан вышла из номера, следом Норико. Телохранительница проводила адепта до самого автомобиля.

— Спасибо вам ещё раз, госпожа.

— Этот мальчик, — посмотрела адепт в сторону гостиницы. — Похоже его нить судьбы связалась с нитью нашей Юны.

— Госпожа?

— Забудь, — улыбнулась женщина. — Просто бредни старухи.

— Вы ещё заткнёте многих студенток, — улыбнулась Норико.

Иноха–сан рассмеялась, прикрывая ладонью губы.

— Как не стыдно, Норико, на ночь нельзя много смеяться. — адепт присела в автомобиль. Норико открыла заднюю дверцу и положила пачку купюр.

— Звоните, как нужна будет помощь, — завела инфинити Иноха–сан.

— Благодарю, госпожа. — поклонилась Норико.

Белый кроссовер стронулся с парковки гостиницы, кНорико подошёл охранник.

— Госпожа, пленных связали, один из них пришёл в себя.

— Поняла, скоро выезжаем.

Мужчина кивнул и направился к фургону…

… — Ты правда в порядке? — сидела Юна на краю кровати, Томи доставал смартфон.

— Да, — кивнул он с улыбкой. — Ты сама–то? Не пострадала?

— Нет, — мотнула головой красноволосая.

Томас посмотрел нет ли пропущенных от Арины, похоже, сестра была ещё на работе. Юноша опустил ноги с кровати, и встал на ворсинистый ковёр.

— Деду звонила?

— Угу. — кивнула девчонка.

— И что он?

— Я сказала, что напали только на тебя, — виновато посмотрела Юна в глаза Томи. — Ты сможешь… — отвела взгляд красноволосая, пытаясь попросить об одолжении.

— Подтвердить твои слова? — уточнил юноша.

— Угу. — перебирала девчонка пальцами края пиджака телохранительницы.

— Для начала тебе нужно переодеться и привести себя в порядок. — указал Томи на внешний вид Юны.

Она послушно кивнула.

В комнату вошла Норико, посмотрела на уже бодрого юношу.

— Спасибо. Ты сделал многое для госпожи. — совсем немного склонила голову Норико.

Юноша по–простецки кивнул, принимая благодарность телохранительницы.

Норико посмотрела на Юну и передала ей чистый набор вещей:

— Госпожа, Вам следует переодеться, мы возвращаемся в поместье.

— Поняла, — кивнула красноволосая.

Томи вышел сам, без просьбы уже готовой просить об этом Норико. Он прошёл мимо стойки ресепшен в испачканном персиковом свитере, спустился по лестнице, выйдя на улицу. Здесь было свежо и прохладно, на небе уже появились звёзды, юноша достал из кармана штанов жвачку и закинул в рот. К нему подошёл лысый якудза — Хан.

— Здоров, малой. — встал широкоплечий мужик рядом. На лице натянутая улыбка, в глазах добродушное приветствие.

— А, это ты, — взглянул на старого знакомого Томи, переведя взгляд с далёких звёзд.

— Ай–яй, как грубо, — покачал головой Хан.

Томи пожал плечами, похоже, его совсем не тянуло на разговоры.

— Не могу понять, — посмотрел и Хан на звёзды. — Как ты разобрался с тремя носителями оранжевого Оби?

— Кто тебе сказал, что я разбирался один? — продолжал Томи смотреть в небо.

— Они же и сказали, — спокойно ответил Хан и кивнул в сторону фургона. — Вон, сидят в микроавтобусе, связанные.

Томас посмотрел на фургон, на стоящего возле него якудза с зажжённой сигаретой, перевёл взгляд на любопытного Хана.

— Непредсказуемость, внезапность, удача. — ответил Томи. — Они слишком полагались на свои цвета поясов.

Мужчина хмыкнул:

— Вот это я и не могу понять, — улыбнулся Хан.

— И не нужно, — так же спокойно ответил Томас. — Есть вещи поинтересней, чем думать о прошлом.

— Возможно, ты прав. Просто хотел узнать, прежде чем умереть.

— Ты же ещё молодой, — посмотрел на него Томи.

— Сегодня Господин убьёт меня, как начальника группы, да и я… собираюсь взять всю вину на себя, есть человек, который может пострадать из–за произошедшего больше всех.

Из гостиницы вышла Юна в сопровождении Норико.

Томи посмотрел на них, перевёл взгляд на Хана, якудза влюблёнными глазами смотрел в сторону телохранительницы и, по совместительству, своей непосредственной начальницы.

— Юна собирается рассказать, что напали только на меня. Не думаю, что старик будет так зол.

Якудза улыбнулся:

— Господин Хируко–сама уже всё знает.

— Ясно. — ответил юноша, понимая, что весь смысл в конспирации пропал.

— Выдвигаемся, — скомандовала Норико, проходя мимо Хана к мерседесу. Мужчина склонил голову и направился к микроавтобусу.

— Томи, — встала красноволосая напротив юноши. — Дедушка… ему рассказали…

— Понятно, — посмотрел Томас в сторону ушедшего Хана, видимо мужчина собрался выгородить главную телохранительницу, он, конечно, и сам виноват не меньше, но всё же.

— Дед бы и так узнал, — пытался подбодрить девчонку юноша. — У вас те ублюдки в фургоне, уверен: если их хорошо допросить, кто–то из них точно расколется. Тебе лишь остаётся смягчить наказание главы.

— И что мне сказать? — не знала красноволосая, как задобрить деда.

— Тебе лучше знать, — почесал висок юноша. — Для начала пообещай не сбегать, а дальше по ситуации.

— Угу. — опустила взгляд красноволосая. — Дедушка кричал в трубку, чтобы ты не появлялся ему на глаза…

Юноша кивнул. Сейчас старик явно в гневе, да и Томи сам не собирался посещать поместье Оридзава. Зачем?

— Мы довезём тебя до дома. — сказала уверенно Юна.

— Не стоит. У вас и без меня забот хватает, я доберусь сам. — улыбнулся Томи и протянул руку. — Рад был провести с тобой время, Юна.

Красноволосая протянула ладонь, и Томи пожал её.

Юна глубоко кивнула и пошла к автомобилю. Клан Оридзава покинул парковку гостиницы Альтруист, Томи же, заложив руки в карманы, решил пройтись пешком, судя по мобильной карте — до дома идти порядком десяти километров…

…Кортеж Юны въехал на территорию поместья главы клана. Фургон свернул к техническим зданиям, мерседесы двинули вглубь, направляясь к главному дому.

К автомобилю девчонки подошёл дежурящий охранник и открыл красноволосой дверь. Юна, выйдя из машины, направилась внутрь поместья.

— Госпожа Юна, — встретила девчонку старая прислуга, склонив голову. — Ваш отец ожидает вас.

— Сообщи ему, я хочу навестить дедушку.

— Он предвидел это, — ответила спокойно старуха. — И настоял на том, чтобы вы немедля направились в его кабинет.

Возмущение вспыхнуло на лице Юны, но всё же она скорым шагом направилась в кабинет отца.

Норико молча прошла мимо стоящих слуг, направляясь к главе клана. Она прошла по длинному коридору, отделанному натуральным деревом, под каблуками женщины не скрипнула ни одна напольная доска.

— Госпожа Норико, — склонили головы якудза у дверей кабинета.

— Господин у себя?

— Да, госпожа. — ответил один из мужчин.

Норико кивнула и встала перед раздвижками дверьми.

— Господин, могу ли я войти? — спросила телохранительница громко.

— Входи. — прозвучало из кабинета.

Женщина отодвинула дверь и прошла внутрь.

Старик Оридзава вырисовывал кандзи на огромном белоснежном листе бумаги. Хируко ещё с молодых лет успокаивал так нервы.

— Господин. — Норико приподняла руки, сложив ладони друг на друга, и опустилась в глубокий поклон, прислонив лоб к полу. — Прошу наказать меня. Я не справилась со своим заданием.

Старик продолжал вырисовывать чёрный иероглиф.

— Господин, разрешите войти, — раздалось за дверьми.

— Проходи. — спокойным тоном ответил глава.

В кабинет вошёл Хан. На висках капли пота. В руках белый свёрток, испачканный кровью. Якудза, склонив голову и выставив перед собой руки со свёртком, подошёл к столу главы клана и положил его на столешницу. Хан попятился назад и, приподняв ладони кверху с отсутствующим мизинцем, склонился в глубоком поклоне, опустив голову на пол, вставая на колени.

— Прошу, господин. Во всём виноват только я. Разрешите мне умереть.

Старик рисовал следующий кандзи. Только звук плывущей кисточки по бумаге нарушал тишину кабинета. Когда Хируко закончил, отставил банку с чернилами, утопил кисть в ёмкости с водой и подул на свеже нарисованный иероглиф.

Двери распахнулись, в кабинет вбежала Юна, в глазах слёзы, на щеке отпечаток от пощёчины, похоже, отец не церемонился с девчонкой, высказав всё что думает.

— Дедушка! — девчонка подскочила к сидящему главе. — Дедушка! Это я виновата… прошу… не наказывай никого… только меня!

— Госпожа… — не поднимал головы Хан. — Я ваша тень, я должен был не отступать ни на шаг. Но оплошал. Я заслужил умереть.

— Это моя вина. — спокойным тоном сказала Норико, не отрывая от деревянного пола лба.

— Дедушка…

— Хватит! — прорычал Хируко.

Все умолкли.

— Юна, — посмотрел старик на притихшую красноволосую. — Сколько раз я говорил тебе не сбегать.

Хируко знал о побегах своей внучки, что уж говорить, она и от него умудрялась сбежать, будучи ребёнком. Такая вот неуловимая красноволосая дьяволица.

— Видишь, к чему это привело. — сухо произнёс старик. — Что если тебя убили бы в том переулке? Что тогда?

— Дедушка, — шмыгнула носом девчонка. — Я обещаю… даю слово… больше не сбегать! Пожалуйста–пожалуйста–пожалуйста… не наказывай Норико и Хана!

— Этого мало. — без эмоций произнёс глава. — Что ещё? Что ты готова предложить мне, чтобы я не наказывал их?

— Госпожа. — тихо произнесла Норико, давая понять, что красноволосой не стоит жертвовать собой.

— Госпожа, я готов понести наказание. — без капли сомнений произнёс Хан.

— Дедушка, я готова на что угодно… — ответила Юна.

Старик угрюмо хмыкнул:

— Оридзава не должны обещать того что не могут.

— Я смогу! Только скажи! — завелась Юна. — И я сделаю это!

— Хорошо. — кивнул старик. — Тогда убей Томаса.

— Дедушка…

— Видишь, — хмыкнул дед. — Прежде чем болтать языком, думай головой. — поучительно ткнул старик пальцем в лоб внучки.

— Да, Дедушка. — смиренно склонила голову красноволосая, чувствуя, что старик Хируко стал сменять гнев на милость.

— Юна, — произнёс глава, устало вздохнув. — Я накажу тебя, по–своему. Когда придёт время. Ты можешь быть свободна.

— Дедушка, я…

— Покинь кабинет. — посмотрел серьёзным взглядом старик, и красноволосая тихо вышла в приёмную.

— Хан. — произнёс сухо глава.

— Господин.

— Ты вырос на моих глазах, и мне как сын. Если бы Юна пострадала, ты в ту же секунду лишился бы головы.

— Господин…

— Поднимись. И иди работай. Второго раза не будет.

— Слушаюсь. — якудза с перебинтованной рукой вышел из кабинета, дожидаясь у дверей свою начальницу.

— Норико.

— Господин.

— Ты подвела меня.

— Да, господин.

— Отныне, ты не телохранитель Юны.

— Да, господин.

— Ступай, сообщи Сумико: она займёт твоё место.

— Слушаюсь.

Женщина, склонившись, вышла из кабинета…

Старик хмыкнул, как на столе зазвонил телефон. Хируко надел очки, высматривая на дисплее номер, и нажал кнопку «принять».

— Приветствую, красный дьявол.

— Такеши, — проворчал старый Оридзава. — Не поздно ли ты?

— О, Хируко, — вздохнул по–старчески собеседник. — Я много размышлял об этом. Думаю, сейчас самое время.

— Хм. Что ж. Говори, раз собрался.

— Предлагаю встретиться, я в двух километрах от твоего дома.

Старик Оридзава задумался:

— Ошиваешься в моём районе, похоже, ты настроен серьёзно.

— Да, — ответил собеседник. — Так что? Примешь старого друга?

— Заезжай. — угрюмо сказал Хируко.

— Еду. — Такеши–сан положил трубку, рядом на сиденье автомобиля лежал чёрный короб, упакованный в большой цветастый платок. Подарок старому другу. Когда–то Такеши Кобаяси и Хируко Оридзава были друзьями, но время, подобно морским волнам, разделила их, как два корабля в водах холодного океана.

Два чёрных седана въехали на территорию клана Оридзава. Главе клана Кобаяси открыли дверь, седой мужчина, в сером кимоно, вышел из автомобиля, держа в руках короб в цветастой косынке.

Хируко, как хозяин дома, стоял у порога, встречая старого гостя.

Двое бывших друзей, ныне враждующих, смотрели молча друг на друга десятки секунд. Сколько обид между ними, сколько недомолвок…

— Проходи, — махнул рукой Оридзава и направился в свой кабинет. Такеши последовал за ним, охрана же осталась снаружи.

Старики прошли в кабинет, Хируко присел на мягкую подушку перед низким столиком, Такеши присел напротив.

— Что в коробке? — приподнял седую бровь Оридзава, разливая по чашам саке.

— Ты себе не изменяешь, сразу к делу. — улыбнулся Кобаяси. — Голова стрелявшего.

— Хм. — протяжно вздохнул Хируко. Пока не понимая зачем Такеши принёс её.

— Зачем?

Старик Такеши взял со стола посуду с саке. Сделал глоток.

— Мм… Прекрасно, — похвалил он напиток, выказывая тем самым благодарность хозяину дома. — Знаешь, — посмотрел он в глаза Хируко. — Я и сам задумывался этим вопросом. Между нами вот–вот должна начаться война…

— Твои люди посмели напасть на мою внучку. Вы сами развязали мне руки.

— Ты прав, Хируко. — кивнул Такеши, понимая, что семьи высшего круга теперь не спросят с клана Оридзава за начало открытых действий против клана Кобаяси. — И ты понимаешь, что я готов ответить, но. — отставил мужчина чашу. — Я приехал в твой дом, — оглядел Такеши глазами кабинет. — Привёз тебе подарок, — указал он на короб. — Чтобы остановить это недоразумение длинной в тридцать лет.

Оридзава как–то тяжело хмыкнул. В его вздохе чувствовалась скрытая обида, на плечах же Такеши словно висел душевный многотонный груз. Старики смотрели в лица друг другу. Перед глазами пролетали былые годы, разбитая дружба, тяжёлая обида…

— Я был не прав. — произнёс глава клана Кобаяси. Он залпом осушил чашу с саке. Глаза покраснели. Казалось, старая скупая слеза сейчас прольётся из его глаз.

Оридзава насупился. Сколько лет он ждал этих слов. Такие простые, но безмерно ценные для него. Он взял графин, налил себе и Такеши саке и осушил залпом. Снова налил. И снова они подняли посуду, выпивая молча. Так продолжалось ещё некоторое время…

— Сегодня мои люди совершили ошибку. — сказал Такеши, имея в виду нападение на Юну. — Нужна ли нам эта война, друг?

Оридзава сидел молча.

— Знаю, у тебя трения с семьёй Стивенсон и Хендерсонами, — говорил спокойно Такеши. — Поэтому, я пришёл не просто так. — старик достал из кимоно жёлтый конверт и протянул Хируко.

Оридзава распечатал его, пробежался глазами.

Доставка… порт… товар.

— Что это?

— Это инструмент, — ответил Кобаяси. — По искоренению твоих врагов из Токио.

— Ближе к делу, — проворчал Хируко.

Такеши хмыкнул, улыбаясь.

— Семья Стивенсон занимается посредничеством наркотических веществ. Да, я понимаю, что ты знаешь, — поспешил Такеши остановить недовольную тираду Оридзавы. — Помимо этого, они поставляют запретку. — добавил старик сухим тоном.

Глаза Оридзавы показали удивление. И Такеши, довольный результатом своих слов, кивнул, продолжив:

— Мой человек пять лет как работает в их организации. На следующей неделе придёт крупная поставка из Китая. Думаю, ты и сам понимаешь, что сделает правительство если поймает их с поличным. В общем, — оторвал Такеши виноградинку от кисти и закинул в рот. — Можешь хоть расстрелять их с миномётов. Решать только тебе.

— Хмм. — вздохнул Оридзава. Такеши предоставил слишком ценную информацию. Намерения Кобаяси не начинать войну, так же были на руку клану Оридзава.

— Много чего было сказано сегодня. — произнёс многозначительно Хируко. — Мне нужно всё обдумать.

Он поднялся с подушки, поправляя кимоно.

— Понимаю. — кивнул Такеши, поднявшись следом.

Встреча старых друзей подошла к концу…

…Томи без приключений добрался домой, благо на персиковой кофте была нарисована красная клубника, поэтому, кровавые пятна выглядели не так броско, расплываясь на ягодном изображении.

Юноша достал ключи и открыл входную дверь. Сестры дома ещё не было, он разделся, сложив испачканную толстовку Юны в сумку рядом с синими шортиками Розы, раздумывая зайти завтра в химчистку и отдать на стирку женские шмотки. Юноша не собирался коллекционировать чужие вещи, хоть странная пошлая мысль и проскочила. Может это влияние Юто?

Томи прошёл в ванную, принял душ, почистил зубы, посмотрелся в зеркало, нанёс на щёки и подбородок пену и прошёлся станком. Смыл остатки и направился спать. На груди совсем немного отдавался болью розовый рубец с новой раной.

Утро. Солнце раздражающе припекало затылок через приоткрытую щель занавесок. Юноша недовольно промычал и перевернулся. Телефон завибрировал на прикроватной тумбе, создавая неприятный шум. Томи безошибочно схватил его рукой и ответил на вызов:

— Алло, — сказал он чуть хрипловатым голосом.

— Братан, ты чего не пришёл?

— Куда? — промычал юноша, не припоминая, что он должен был встретиться с Куросаки.

— В академию, — чавкал Юто, перекусывая очередной шоколадкой.

— Подожди, — Томи посмотрел на дисплей, было одиннадцать дня. — Амх… чёрт. Я проспал.

— Бартелли очень недовольна. Прям очень, бро, — выпил толстячок колы.

— А что Айка? Что сказала о моём отсутствии?

— Насчёт неё, — как–то с ухмылкой произнёс Юто. — Прикинь, сказала, что ты вчера с ней тренировался! И Штрехен подтвердила, что ты травмировался, хех, не знаю как ты их уболтал, но Бартелли поверила.

— Мм… вот как, — уже облегчённо сказал Томас. — Это хорошо.

— Ты хоть завтра придёшь? Мы же на турнир едем, не забыл?

— Помню–помню, — почесал голову Томи. — А во сколько?

— Бартелли сказала с утра. Занятий завтра не будет, утром по автобусам и в академию Шихорасу.

— Понял, — приподнялся Томи с кровати, провёл ладонью по лицу и прикрыл окно занавеской.

— Учитель идёт, — тихо сказал Юто. — Давай, до завтра!

— Угу.

Томи отключил связь, посмотрел на дисплей с кучей оповещений.

Отправитель: Горячая Госпожа.

Так–так–так. Мальчишка решил поиграть на моих нервах? Если завтра тоже прогуляешь, будет Бо–бо. Отправитель: Айка Ватанабэ.

Привет, Томи, у тебя всё в порядке? Отправитель: Аделина Штрехен.

Ты куда пропал? Мы с Айкой сказали, что ты травмировался! Завтра придёшь? Всё нормально? Отправитель: Юна Оридзава.

Привет. Как себя чувствуешь? Юноша ответил всем и направился умываться, включив на смартфоне онлайн–радио… Раз уж он сегодня проспал занятия, то решил сходить в химчистку, сделать дома генеральную уборку, заняться саморазвитием и просто отдохнуть.

Так и начался день. Позавтракал, оделся в спортивный костюм, взял с собой сумку с девичьей одеждой и отправился в соседний квартал в химчистку с названием «Отмывай–ка». Тридцать минут, и выстиранные, выглаженные вещи были аккуратно упакованы в белоснежный пакет. Юноша заплатил за услугу и потопал домой, зайдя по пути в магазин за новыми губками и тряпками. Купив так же комплекты чистящих средств «ядрённый самурай и ниндзя–убийца», юноша направился домой.

В доме Роджерсов заиграла музыка на новой музыкальной колонке, и паренёк, переодевшись в боевой фартук с перчатками, принялся выдраивать своё жилище…

…Когда солнце уже перевалило к западной стороне, резиновые перчатки были сброшены в мусорный пакет с непродуктовыми отходами, а юноша отправился в душ. Мероприятие по уборке закончилось, теперь можно было отдохнуть и заняться собой. Так и прошёл весь день Томаса. Тихо, если не считать ревущей музыкальной колонки, и без приключений, если не брать в расчёт передвижение холодильника и шкафов, когда едва не разбилась вся посуда, и не развалился холодос…

Томи сидел в позе лотоса, на кровати, слыша мерное биение своего сердца, как кровь переливалась по сосудам. Как раскрывались его лёгкие, как бурлила по каналам энергия. Медитация позволяла услышать своё тело, найти проблемы внутри, почувствовать единение разума, души и телесной оболочки. И сейчас Томас слушал себя изнутри. Его организм был в полном порядке, пулевое ранение больше не приносило дискомфорт, как и предыдущие травмы. Парень был абсолютно здоров.

В дом вошла Арина. Тихо, без лишнего шума, решив, что юноша уже спит. Она разулась, прошла на кухню, отметив идеально чистый пол, стены, холодильник и дверцы шкафов, отполированные до блеска, в воздухе витала чистота и свежесть. На лице девушки проявилась улыбка, ей было очень приятно, что братец помогал по дому, да ещё как! Похоже, своим мастерством Томи мог посоперничать с топовой клининговой фирмой…

Арина открыла холодильник, полки забиты продуктами, на одной из них — контейнер с приготовленной едой. Ну не здорово ли?! Довольная девушка принялась разогревать поздний ужин.

— Привет, сестра, — вошёл на кухню Томи.

— Братец? Ты почему не спишь? — удивилась брюнетка. Время уже было около полуночи.

— Собираюсь, — взял юноша стакан, налил воды и выпил залпом.

— Понятненько, — ответила брюнетка. — Как дела на учёбе? Всё хорошо?

— Неплохо, — пожал Томи плечами, оперевшись поясницей о столешницу шкафа. — Завтра товарищеский турнир, меня выбрали запасным.

— Это же… здорово! — удивилась Арина, она знала о невысоких результатах Томаса, так что выбор его на место запасного было довольно хорошим плюсом к учёбе.

— Наверное, — улыбнулся юноша. — У тебя как дела? Ты всегда будешь так поздно возвращаться?

Арина на мгновение отвела глаза от пронзительного взгляда Томи.

— Тоже всё хорошо. До лета буду приходить поздно, потом Госпожа даст мне отпуск.

— Да ладно? Я рад, — искренне обрадовался юноша. — Давай поедем куда–нибудь? На твой отпуск.

— Куда? — блеснули синие глаза девушки.

— А куда ты хочешь? — поинтересовался Томас. — Можем на Окинаву, а можно куда–нибудь полететь…

— Море! Хочу на море!

— Хорошо, — как–то по–взрослому ответил Томи, и Арина почувствовала себя словно маленькой девочкой… Паренёк не отрывая взгляда, шагнул к ней, провёл пальцами по её распущенным волосам…

— Брат…

Палец юноши аккуратно прижал её губы, он приблизился и нежно поцеловал Арину. Девушка прикрыла глаза, отдаваясь приятным чувствам…

— Спокойной ночи, — блестели глаза Томи после поцелуя, он развернулся и направился спать.

— Спокойной… ночи… — тихо ответила Арина.

…Наступила пятница–развратница. Для кого–то лучший день недели, по крайней мере вечер, когда после работы с удовольствием сидишь за барной стойкой, понимая, что утром — суббота и заслуженный выходной. Но до вечера ещё было далеко… юноша проснулся без будильника бодрый, как зверь, спокойный, как удав. Он взглянул на хрустящие булочки Арины, облачённые в розовые трусики, встал с кровати и легонько погладил их, поднимая и без того поднятое настроение. Он чмокнул девушку в затылок и укрыл лёгким одеялом. Пора было собираться на пробежку.

На ногах чёрные кроссовки, в ушах наушники с заводной музыкой, Томи выскочил со двора на улицу, сходу набирая комфортный темп…

Солнце уже осветило весь город, как юноша вернулся с пробежки. Осталось позавтракать, принять душ и идти в академию.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — поздоровалась с Томи Арина, она уже проснулась, собираясь на работу.

— Твоя попка в трусиках приятно влияет на моё душевное состояние, — улыбнулся юноша.

Девчонка чуть притормозила, наливая чай, но быстро взяла себя в руки. Похоже, она начала привыкать к пошлостям брата.

— Облапал меня и даже не спросил, — наигранно возмутилась брюнетка.

Юноша снял влажную футболку,

— А ты бы запретила?

Арина посмотрела на уже более зрелое тело Томаса, изменившееся от постоянных тренировок, выглядел он очень здоровски…

— Может и нет, — как–то с ухмылкой ответила брюнетка. — Я ведь тоже если захочу, то сделаю с тобой что угодно… Д-да? — неуверенно добавила она.

— Ты можешь делать всё что хочешь, — положил юноша одежду в бачок для стирки и повернулся к ней, посмотрев улыбчивым взглядом. — Я буду ждать, когда ты станешь готова.

— К чему готова… — чуть тише спросила Арина, нарезая медленно батон.

— К тому самому, — подошёл он к ней и чиркнул пальцем по носу. — Я в душ.

Томи пошёл в ванную, Арина же, с улыбкой на лице, продолжила нарезать бутерброды. Странно… можно ли считать её и Томи парочкой? Об этом девушка и думала…

…Роджерсы позавтракали и вышли из дома.

Арину ожидало такси,

— Будь аккуратней на турнире, — чмокнула она Томаса в щёку. — Я побежала.

— Ты тоже. — приподнялся уголок губ довольного юноши. — И кушать не забывай!

— Хорошо! — присела Арина в такси, махнула рукой, и автомобиль тронулся с места, выезжая на городские улицы Токио.

Томи же пошёл в другую сторону, к станции метро. Синий спортивный костюм, на голове чёрная кепка, в ушах наушники, он жуя жвачку, пошагал по улочкам своего квартала…

… — Поторапливайтесь! — махала рукой Бартелли, подзывая учеников своего класса.

Для Акай Кири сегодня был выходной день, желающие посетить товарищеский турнир заранее оставили заявки, и вот, группы учеников рассаживались по стоящим автобусам на парковке академии.

— У-у… нужно было ехать с родителями, — с недовольной физиономией вошла в автобус Чию.

— И не говори, — поддакнула Серса, отыскивая наиболее комфортабельное место.

— Проходим, не задерживаем товарищей, — раздавался голос Мачидзуки Хёды. Он был физруком у второго курса, рядом с ним стоял Стэн — главный тренер третьего курса.

— Мацуваши, садись с нами, — улыбались девушки с задних рядов.

Японец посмотрел на них, натянул дружелюбную улыбку и умостился на первом попавшемся сиденье.

— Откройте окно! — махала ладонью недовольная Аделина.

— Юто, хватит чавкать… — сморщила нос Чию.

— Я нервничаю, — отмахнулся толстячок. — А если нервничаю — ем.

— Да и так понятно, что ты проиграешь, — усмехнулась Серса.

— Я нервничаю не из–за этого, — буркнул пухляш, он смотрел в обзорное окно и увидел идущего Томаса.

— Братан! — Юто тут же убрал в сумку конфеты, нервозность покинула его пузо.

Томи подошёл к автобусу с карточкой «1-D, 2-B, 3-A».

— Томас Роджерс, — увидела его Кристина.

— Доброе утро, учитель, — кивнул юноша.

— Ты вчера травмировался, сможешь выступать?

— Да, учитель, сестра подлечила меня, думаю смогу.

— Хорошо, иди, садись, — указала блондинка на автобус.

Томи кивнул и поднялся по ступеньке в транспорт. Десятки лиц, знакомых и не знакомых, любопытные взгляды девушек, пойманный взгляд Мацуваши, улыбка Аделины, кивок Айки, странный взгляд Ханако.

— Братан! Я место забил! Двигай сюда!

Довольный Юто… Вот что значит школьные дни. Томи улыбнулся, единым кивком поздоровался со всеми в автобусе и направился к своему другу.

— Как дела, Юто? Готов к файтингу? — уселся Томас на сиденье.

— Пфф… тигр готов выйти на битву в любое время! — показал толстяк бицепс на свободной руке, второй он держал пакет с конфетами.

— Правильно, — кивнул Томи. — Зажги сегодня!

— Постараюсь! — казалось, Юто поймал мотивацию…

Три автобуса, с участниками турнира и зрителями, выдвинулись из территории академии Акай Кири, направляясь в Шихорасу.

Глава 9

Акай Кири — Кровавый туман. Шихорасу — Серый Лев из древних сказаний. Арису Токугава сидела в кабинете главного корпуса Акай Кири. Её юные гладиаторы уехали на сражение с другой академией, делая маленький шаг во взрослую жизнь. Директриса заказала доставку суши, ролов, секретарь Лара выпроводила рабочих, подключивших огромную плазму, транслирующую видео с арены Шихорасу. Конечно, Арису не пропустит турнир своих учеников, намереваясь посмотреть прямую трансляцию прямо в своём кабинете.

— Госпожа, всё готово, — подала Лара пульт от жк монитора.

— Присаживайся, — указала Токугава на кресло перед стеклянным столиком, и секретарь с удовольствием погрузилась в мягкие объятия дорого сидения.

На экране монитора ещё полупустая арена, с установленным огромным восьмиугольником, внутри которого рабочие проверяли целостность конструкции и отсутствие каких–либо дефектов. Зрители постепенно заполняли места. Играла негромко музыка.

— Наши уже приехали? — отпила директриса шампанского.

— Позволите? — указала Лара на второй бокал.

— Конечно, сегодня официальный выходной, — кивнула Арису, и сама налила секретарю игристый напиток.

Лара благодарно кивнула и активировала смартфон:

— Через десять минут будут на месте, — посмотрела девушка по мобильнику отображение автобусов на виртуальной карте.

— Как думаешь, какие шансы у наших победить по очкам? — игралась бокалом Арису.

Лара задумалась.

— Наша Академия находится на восьмом месте. Шихорасу на шестом, — девушка пригубила шампанского, облизнула губы. — Шансы тридцать на семьдесят.

Токугава хмыкнула, поправляя прядь волос:

— За что ты мне нравишься, Лара, так это за честность, — улыбнулась директриса, постукивая ногтем по бокалу. — Мои расчёты схожи, — кивнула она, отломив кубик от шоколадной плитки…

…Автобусы Акай Кири подъехали к парковке Шихорасу, остановившись у кпп. Охранник, сверив документы у первого водителя и перебросившись несколькими фразами со стариком Стэном, поднял белый шлагбаум. Автобусы загудели, проезжая на территорию академии. Один за одним транспорт Акай Кири припарковался у высоких густых елей, создающих на транспортной парковке тень от палящего солнца.

— Приехали, — объявил Мачицуда Хёда, повернувшись к ученикам. Достаточно молодой и довольно привлекательный преподаватель второго курса, многие ученицы засматривались на Мачицуду.

Хёда посмотрел на блондинку — Кристину Бартелли, девушка проверяла бумаги в папке и собиралась на выход.

— Кристина, — сказал Мачицуда приятным тембром голоса, обычно мужчины так обращаются к объекту их симпатий, ну, или очень близким людям. — Можете выводить класс 1-D первой, — улыбнулся парень белоснежной улыбкой. — А мы за вами.

— Хорошо, — ответила блондинка Хёде и, поднявшись с переднего места, обернулась ко всем ученикам. — Класс 1-D, выходим в порядке очереди и строимся возле автобуса в колону по три.

— Да, учитель, — ответили студенты.

С задних сидений автобуса послышались смешки старшекурсников…

— Какие они милашки…

— Такие послушные…

— Бартелли прям мамочка…

Томи обернулся и посмотрел на шушукающихся студенток.

— Чего уставился? — скривила лицо шатенка с розовым ободком на голове.

— Да ладно, Мико, он просто посмотрел…

Взгляд юноши изменился. Он посмотрел сверху вниз, как любил делать на званных вечерах аристократов Астарии.

— Ч-чего ты так вылупился? — неуверенно прозвучал голос Мико.

— Ты. — произнёс Томи каким–то странным морозящим голосом. — Милашка.

Он развернулся и направился на выход.

Девчонки — подружки Мико запищали от восторга, кто–то рассмеялся, шатенка же опустила взгляд. Какого чёрта этот малолетка вогнал её в краску?! Мацуваши, сидящий у окна, и сам почесал голову, японец почувствовал странное давление от этой ситуации, хоть и не был прямым участником.

— Первый курс! — громко объявила Бартелли. — Строимся в колону по три!

Сама блондинка встала рядом с учителями второго и третьего курса.

— Второй курс! — выкрикнул сквозь галдёж студентов Мачицуда. — Все сюда!

Стэн стоял молча, к нему самостоятельно подходили третьекурсники и строились в колону по три. Каждый курс насчитывал по двадцать человек, не считая пары запасных — Томаса и девушку со второго курса.

Тренер Стэн, вместе с третьекурсниками, двинулся вперёд, на территорию Шихорасу. За ними последовал Мачицуда со второкурсниками, организовав своих бойцов.

— Соберитесь, — сказала холодно Бартелли, сегодня ей предстояло курировать не только свой класс 1-D, но и остальные классы первого курса. — Покажем организованность Акай Кири. — блондинка повернулась в сторону комплекса зданий Шихорасу и пошла вперёд. Студенты последовали за ней. Двадцать выбранных первокурсников и один запасной в лице Томаса Роджерса.

— А он чё здесь делает? — скривился топ‑2 рейтинга первокурсников — Тоя Микадо, присоединившись из другого автобуса.

— Может по ошибке… — перешёптывались идущие впереди студенты.

— Я слышал он — запасной…

— Запасной?! Пф… нужно было взять запасным кого–то получше…

— Говорят: он отбился от Хачи и Мао…

— Сказки, наверное.

— Сам видел, как они пожали руки в столовой…

— Видимо он бабки им принёс, вот они и подобрели. Как закончатся, снова нагнут..

— Ну может…

— Хватит шушукаться. — обернулась Кристина, она слышала разговоры студентов, и это блондинке, определённо, не нравилось.

Томи плёлся позади строя, рядом с Юто и, как ни странно, Ханако.

Толстячок кривился, поглаживая живот:

— Что–то подташнивает… и голова кружится… и…

— Переживаешь? — улыбнулся Томас.

— Не-е… — неуклюже отмахнулся Юто, соврав и состроив героическое лицо, но по взгляду паренька было видно, что он действительно переживает.

— Представь, что это игра, — хлопнул Томи его по плечу. — Что ты — это не ты, а персонаж, которым ты управляешь.

— Типа… виртуальный я? — взлетели брови толстячка.

— Да, типа того, — кивнул Томи.

Взгляд Юто изменился, похоже, он снова зарядился на ближайшие пятнадцать минут уж точно.

— Хе–хе, — расплылся он в хищной улыбке. — Я — лучший игрок в Токио… лучший игрок… лучший игрок… — стал шлёпать толстячок губами, приговаривая новую мантру.

Ханако с интересом взглянула на Томи.

— А ты, Томас? — спросила она, шагая рядом. — Разве не переживаешь?

Юноша повернулся на её голос. Их глаза встретились, давно он не вглядывался в жёлтые глаза зеленоволосой.

— Я — запасной, вряд ли буду сражаться.

— А если будешь? — задала вопрос Такахаси.

— Если выйду сражаться, хочу почувствовать это самое переживание.

Ханако странно посмотрела на его довольную улыбку:

— Не лучше ли, вообще, ничего не чувствовать? — не согласилась зеленоволосая.

— Тогда неинтересно, — пожал плечами Томи. — Если битва не захватывает тебя с пят до головы, что это за битва… лишь трата времени.

— Говоришь, будто боец. — усмехнулась Ханако.

— Да, так и есть. — не изменился взгляд юноши, и Ханако, посмотрев пару секунда в алые глаза, отвернулась. Ей перехотелось спорить…

…Студенты прошли по алее академии, встречая на своём пути молодых девушек и парней в повседневной одежде, кто–то указывал в их сторону, кто–то кивал, здороваясь. Это были явно ученики Шихорасу, пришедшие посмотреть турнир.

Первый курс Акай Кири свернул по алее за остальными курсами, к комплексам стеклянных зданий. Возле спортивных залов стояла немногочисленная делегация преподавательского состава Шихорасу. Белые спортивные костюмы, на груди значок серого льва. Выглядели они достаточно представительно.

— Приветствуем академию Акай Кири. — улыбнулся пожилой мужчина, завуч академии серых львов.

— Приветствуем академию Шихорасу. — улыбнулся в ответ Стэн, сегодня он был за старшего.

Тренер третьекурсников подошёл к коллеге и пожал ему руку. Мужчины обменялись любезностями, и завуч сделал объявление:

— Первый, второй и третий курс будут соревноваться на разных аренах. Уверен, ваши преподаватели уже рассказали об организации турнира, позвольте повториться: на данном соревновании будет использована система очков.

Студенты кивнули, их оповестили о системе очков ещё в Акай Кири. Завуч же продолжил объяснение:

— За нокаут боец получает три очка. За болевой или удушающий — два. За сдачу соперника — одно. За ничью бойцы получают по очку. Победа в финальном сражении принесёт команде тридцать балов.

Многие закивали, они помнили правила. Кто–то повторял их про себя, чтобы не забыть, кто–то же особо и не слушал.

— У вас одна попытка. Проиграл — вылетел. В финал из каждой команды выйдет тот — кто наберёт больше всех балов либо по усмотрению команды. — завуч осмотрел лица учеников Акай Кири, видя в их глазах понимание сказанного, он так же посмотрел на Юнеко и Мацуваши — сильнейших бойцов кровавого тумана на данный момент. Мужчина посмотрел на Стэна:

— Преподаватели Шихорасу проводят вас на места проведения состязаний. — улыбнулся завуч и перевёл взгляд на бойцов Акай Кири. — Хорошего выступления!

— Благодарим! — ответили немного не впопад студенты.

К Стэну шагнула темноволосая женщина с короткой стрижкой и симпатичных очках:

— Прошу следовать за мной. — указала она в сторону огромного здания, где будут биться третьекурсники, там же и пройдёт финал турнира.

— Как вы узнали, что я курирую третий курс? — улыбнулся Стэн, похоже, подкатывая к даме.

Она улыбнулась, поправив очки.

— Мы следим за лучшими студентами наших возможных соперников, Мацуваши и Юнеко довольно известны.

— С этим не поспоришь, — кивнул Стэн. — Вы замужем?…

…Пока третий курс отчаливал к дальнему спортзалу, к Бартелли подошла молодая преподавательница.

— Подскажите, кто первый курс?

— Мы, — подняла руку Кристина.

— Пожалуйста, следуйте за мной…

…Классы с А по D вошли в двухэтажное здание. Оно стояло в стороне от главного спортивного комплекса, и, судя по внешней отделке, было уже, как говорится, в годах. Каменные стены, черепичная крыша. С первого взгляда могло показаться, что внутри классическое додзё, но отнюдь. Внутри здание было переоборудовано под современную бойцовскую арену.

— Здесь раздевалки, — указала преподаватель Шихорасу. — По коридору туалет и душевые. Располагайтесь, турнир начнётся через тридцать минут, так можете спокойно разминаться. — улыбнулась девушка.

— Благодарим, — кивнула Кристина. Она повернулась к ученикам.

— Девочки направо, мальчики налево. Пять минут на сборы, и выходим в зал, на разминку.

— Так точно! — отчеканили ученики из 1-D, остальные отнеслись к команде Бартелли более холодно, но направились переодеваться.

— Роджерс, — окликнула юношу блондинка.

— Учитель?

— Отнеси сумки с водой и полотенцами в спортзал. Будешь ассистировать сегодня бойцов, раз запасной.

— Э… ладно. — пожал плечами Томи, взял четыре набитые сумки и, под любопытным взглядом Кристины, поплёлся в зал. Секундировать бойцов в углу не менее важная вещь чем само выступление. Бои будут длиться три раунда по две минуты, во время отдыха между раундами юноша будет входить в октагон и помогать бойцам из своей команды восстановиться. Поэтому, он не испытывал никаких негативных чувств, только лёгкое уныние от того, что ему не получится отсидеться где–нибудь на задворках зрительских мест.

Томи, с сумками, прошёл в зал. По ушам ударила громкая музыка, смех и дурачество студентов Шихорасу, они разминались на одной половине арены с установленным небольшим татами, подшучивая и довольно позитивно настраиваясь на поединки.

— Смотри, — кивнул топ‑2 Шихорасу своему товарищу — королю академии. — Акай Кири прибыли.

— Наконец–то, я уж подумал они не приедут, — парень делал имитацию проходов в ноги, затем бросок через бедро, техника была вызубрена до идеала. Следом комбинация ударов руками. Казалось, он может всё.

Томи уселся на лавку с указателем «Акай Кири». Поставил рядом сумки и достал бутыль с водой.

— Привет, — подошла к нему довольно привлекательная брюнетка с двумя косичками, белые спортивные штаны, серая майка на лямках, выглядела девчонка привлекательно, такие бросаются в глаза с первого взгляда.

— Привет, — ответил Томи, сделав глоток воды и закрутив крышку.

На заднем плане юноша видел любопытные взгляды студентов Шихорасу, кто–то тихо переговаривался, кто–то сдерживал тихие смешки. Будь Томи простым пареньком он бы и не заметил всего этого.

— Ты такой красавчик, хочешь, прогуляемся по академии? — захлопала глазками милашка, всем видом выдавливая искренность и смущение.

Томи привстал с лавки. Шмыгнул носом, пережевывая жвачку. Он смерил девушку уж очень откровенным взглядом, представляя как сейчас имеет её ротик.

Девчонка сглотнула.

Томи продолжал жевать жвачку. Он почесал член через штаны. И наклонился к ней ближе:

— Почему бы и нет. — сказал он тихим голосом.

Девчонка машинально отшагнула назад… повернулась, и пошла прочь, прижав голову к плечам. Она чувствовала страх… в её руке так и осталась наклейка с надписью «Акай Кири — лузеры».

Юноша присел на место, разворачивая кепку козырьком назад и откидываясь на спинке пластикового сиденья поудобнее. Десятки глаз студентов Шихорасу смотрели на вальяжно сидящего первокурсника Акай Кири, желая надрать ему зад…. Шихорасовцы стиснули зубы и принялись разминаться куда эффективней чем до этого…

Кристина вошла на арену, за ней двадцать учеников первого курса и с десяток зрителей–первокурсников.

— Таканэ! — скомандовала Бартелли. — Ты направляющий, начинайте разминку!

— Так точно. — ответил топ‑1 первого курса и побежал по ближней половине спортивного зала со свободным татами, остальные ученики последовали за лидером.

Кристина подошла к Томасу:

— Можешь разминаться со всеми.

— Не, мне нужно экономить силы, — зевнул юноша. — Наших бойцов двадцать, а я один. Учитель, мне придётся секундировать и другие классы? Разве они сами не позаботятся друг о друге?

— Ты прав, я уже распределила на каждый класс секунданта, так что скажи: спасибо, дорогой учитель.

Томи улыбнулся:

— Спасибо, дорогая. Учительница. — добавил юноша с лёгким опозданием и подмигнул, уставившись после на арену. Кристина сделала что не заметила лёгкой фривольности своего ученика.

Бойцы Акай Кири, в синих спортивных штанах и красных футболках, проводили разогревающую разминку. На арену подтягивались редкие зрители, в основном друзья первокурсников Шихорасу и зрители из Акай Кири. Большинство фанатов боёв ушли в главный спортивный комплекс, где будут проходить бои среди третьекурсников, а после и финал. Поэтому, арена первокурсников была практически пустой — участники, трое судей, что уже располагались за столом возле октагона, группа медиков, со скучающими лицами, наблюдающие за разминкой, да пара десятков зрителей, расположившихся на первых ближних рядах.

— А ты меня забыла… забыла…

Любовь во мне убила… убила…

— Томас? — повернулась Кристина к юноше, напевающему какой–то неместный мотив.

Томи повернулся к блондинке:

— М? Что такое, учитель?

— Что ты там поёшь? — с любопытством спросила молодая Бартелли.

— Да никак не отойду от караоке, — зевнул юноша. — Приелась песня.

— Это когда ты в караоке ходил? — приподняла бровь блондинка, похоже, догадываясь, что не было у юноши никакой травмы и он просто прогулял.

— Ещё на выходных, — улыбнулся парень, понимая к чему клонит Бартелли.

— Вот как, — со скепсисом произнесла Кристина, не веря ни единому слову Роджерса. — А с кем ходил?

— Со знакомой, — ответил юноша обыденно, продолжая смотреть на арену и разминающихся однокурсников. — Могу и с Вами сходить, — повернулся он к блондинке. Спокойное лицо, уверенный взгляд, Кристина едва не согласилась, но нервно усмехнулась.

— Какой ты смешной, — отвела она ладонь от лица. — Я твой учитель, Томас, так что, твоё предложение невозможно.

— Как скажете, — пожал плечами Томи и повернулся к арене.

В октагон зашёл мужчина в чёрных брюках и рубашке с коротким рукавом, на воротнике серая бабочка, лощённые волосы. Онпару поправил гарнитуру на ухе и сделал объявление.

— Внимание! — раздался его голос через динамики спортивного зала, установленным по периметру помещения. — Товарищеский турнир среди первокурсников! Начинается!

В зали послышались редкие аплодисменты, студенты покидали разминочный татами, усаживаясь на скамейках своих команд.

— Первая пара бойцов! — читал анонсер на листке фамилии. — Айка Ватанабэ против Томаса Хилфера!

— Хренасе, я аж прихренел, — удивился Томи и поднялся со скамьи, в одной руке белое полотенце, в другой — бутыль с водой, он подошёл к снимающей штаны Айки. Брюнетка осталась в красной футболке и длинных чёрных шортах.

— Готова?

— Да, — кротко кивнула Айка.

— Удачи! — показала Аделина большой палец, сидя рядом с Чию и Серсой.

— Мы будем болеть за тебя!

— Покажи им, староста! — высказался и вспотевший Юто, он тоже разминался.

— Идём, — сказал Томас.

— Да.

Томи и Айка прошли к октагону, один из рефери проверил её перчатки, ногти, капу и указал рукой на вход. Томи тем временем наблюдал за соперником Айки.

Ватанабэ собиралась пройти в клетку, как Томи аккуратно остановил её.

— Айка. — сказал он чуть тише. — Твой соперник левша на руку.

— Поняла. — серьёзно ответила девчонка, почему–то она не сомневалась в словах юноши и решила остерегаться именно левой руки соперника.

Ватанабэ вошла в клетку, соперник уже стоял в синем углу, худощавый паренёк с каштановыми волосами и приплюснутым носом. Белые шорты, серая майка. Он перепрыгивал с ноги на ногу, поворачивая таз.

— Бойцы в центр, — скомандовал рефери.

Айка и Хилфер встали напротив друг друга.

— Не кусаться, не царапаться, не тыкать пальцами в глаза, не бить в пах. — перечислил рефери основные запреты турнира. — Бой продлиться три раунда, расчёт очков понятен? — повернулся мужчина к Айке.

— Да, — кивнула девчонка.

— Расчёт понятен? — задал рефери вопрос Хилферу.

— Понятен, — кивнул парень.

— Разойдитесь по углам. — сказал рефери.

Бойцы отошли назад к металлической сетке. Ученики, как Акай Кири, так и Шихорасу умолкли, наблюдая за первым поединком турнира.

— Бой! — махнул рукой рефери, как бойцы тут же встали в стойки, активируя оби.

Жёлтые пояса сформировались на талии соперников, как Айка рванула на соперника… просто побежала на него, как маленький бронепоезд. Парень немного растерявшись, поздно понял, что столкнулся со стилем джаггернаута… он поставил блок, как брюнетка снесла его с ног плечом. Хилфера отбросило к сетке, как тряпичную куклу, он тут же нырнул под размашистый удар правой от Айки, и кувыркнулся в сторону.

— КСО! — скривился парень, плечо жгло от удара, если бы он попал под мощный хук брюнетки — точно бы проиграл. Мощь была на стороне Ватанабэ, она тут же рванула на соперника, и тот снова отскочил в сторону, на этот раз ударив в пряжке пальцами в её икроножную мышцу.

Ещё один рывок Айки…

Снова отскок Хилфера, и очередной удар в ту же точку икроножной мышцы.

— Айка! Нет! — выкрикнул Томас за сеткой. — Следи за ногами!

— Давай, Хилфер! — подбадривали соперника Шихорасовцы. — Сделай её! Покажи Акаевцам их место!

— ТИШИНА! — рявкнул в микрофон сидящий с судьями анонсер, не давая накалить обстановку между командами, так ведь и до массовой драки недалеко.

Ватанабэ слышала Томи и решила обмануть противника. Она снова рванула, как бронепоезд, на Хилфера, тот довольно ухмыляясь, собрался увернуться…

БОООНГ!!!

Прозвенел удар гонга, и рефери влез между бойцами.

— Первый раунд завершён! — объявил комментатор в микрофон. — Перерыв тридцать секунд!

Томи вбежал со стулкой в октагон:

— Садись!

Айки присела, грудь тяжело вздымалась. Юноша прыснул чуть воды ей на грудь и шею. Стёр полотенцем градины пота с лица.

— Прополощи горло.

Айка послушна набрала в рот воды и сплюнула её в ведёрко. Томи взял её лодыжку, на икроножной мышце было чёрное пятно, похожее на гематому.

— Твой противник целенаправленно пробивает тебе в ногу, пытаясь замедлить. — приложил юноша лёд к гематоме. — Подлови его, сделай ложный рывок и пробей ногой, он уже второй раз уворачивается в правую от тебя сторону, так ему легче доставать левой рукой.

— По… няла… — дышала глубоко Айка.

БООНГ!!!

— Второй раунд! — объявил рефери. — Прошу секундантов покинуть октагон.

Томи кивнул, забрал свои принадлежности и вышел из клетки. За ним вышел и секундант соперника.

Мужчина встал в центре октагона и махнул рукой:

— Бой!

И снова активация Оби, и рывок Айки на соперника…

— Тупая пизда… — ухмыльнулся Хилфер. Он присел на полусогнутые, собираясь отпрыгнуть в сторону от грубого рывка джаггернаута…

И вот…

Айки выставила плечо, намереваясь сбить парня с ног, как двух–тонный носорог, а вместе с тем и сломать пару рёбер, Хилфер ожидаемо прыгнул в сторону, пробивая левой рукой в икроножную мышцу девчонки, как Ватанабэ неожиданно развернулась на носках и ударила ногой в лицо соперника…

Хлесь!

Хлестнула стопа Айки по щеке Хилфера, паренька перекрутило в воздухе, как брюнетка тут же прыгнула на него сверху, разворачивая в полёте корпус и замахиваясь локтем…

— Пхаааа!

Пропустил парень такой жёсткий удар…

Айка, не теряя преимущества, стала молниеносно пробивать кулаками в голову соперника, намереваясь заработать три очка за нокаут, но не успела…

— Сдаюююсь! — проревел паренёк.

Рефери тут же подскочил к Ватанабэ, отпихивая в сторону.

— Молодец!!! — прокричали взбудораженные студенты Акай Кири.

— Айка заслужено занимает место в топе!

— Ура!!! Первая победа!

— Ха! Так–то Шихорасу!!!

С другой стороны арены, студенты академии Серый Лев, почувствовали досаду.

— Не вешать нос. — уверено сказал высокий парень с зачёсанными волосами. Он был топом‑2 всей академии и имел стойкий характер. — Турнир только начинается, Акай Кири ещё получат своё.

— Да!

— Точно!

— Надерём им задницы!

Айка спустилась с платформы октагона и впервые улыбнулась Томасу на виду у всех.

— Спасибо, Томи.

— Было бы за что, — ответил и юноша улыбкой. Он подвинул ногой шлёпанцы, и Айка, обувшись, пошла к одноклассникам.

— Кхм. — кашлянул анонсер, сидя за столиком перед клеткой. — Следующая пара бойцов! Макото против Цукако! Пара: Арато Мачида и Сузуки Волор готовятся.

Макото из Акай Кири и Цукако из Шихорасу вошли в октагон, их секунданты остались ждать у клетки. Рефери произнёс правила, и начался бой. Ученика Макото секундировал одноклассник из класса 1-А. Томи же уволился на сиденье, напяливая кепку козырьком на лицо.

— Ты чё… — толкнул юношу Юто. — Спишь что ли?

— Угу, — буркнул Томас. — Следующая пара тоже не из нашего класса, так что можно побездельничать.

— Роджерс, — произнесла громко Кристина, видя как парень слишком расслабился. — Секундируешь следующий бой.

Томи приподнял пальцем козырёк и недовольно посмотрел на блондинку, та едва сдержала его взгляд.

— Хорошо. Учитель. — он прикрыл лицо кепкой, прикрывая глаза, похоже, юноша переживал за Айку и сейчас расслаблялся.

Бойцы на арене провели три полноценных раунда. Никто так и не смог взять превосходства, судьи зачли по одному баллу каждой команде.

— В октагон приглашаются Арато Мачида и Сузуки Волор!

Томас поднялся со скамейки, развернул кепку козырьком назад, на плечо закинул новое чистое полотенце из сумки, взял запечатанную бутыль с водой и пошёл следом за однокурсником. Мачиду проверил помощник главного рефери и впустил первокурсника в октагон. Сузуки поднялся следом, встав в синем углу клетки.

Рефери произнёс правила и дал отмашку:

— Бой!

Бойцы активировали Оби и ворвались в бой, набрасывая комбинации взаимных ударов.

Двое парней были ярко выраженными рукопашниками. Томи пока не знал доскональности всех стилей, но как он понял: Мачида из Акай Кири использовал стиль обезьяны, такой был у доктора Штрауса из больницы, противник же использовал стиль журавля. Чем–то эти два стиля были схожи, особенно стойками, но если обезьяний стиль позволял наносить атаку и тут же отступать, словно укусил и в защиту, укусил и в защиту, то стиль журавля базировался на постоянных ударных связках, которые наносились непрерывно, связки могли обрываться, но стиль журавля позволял без замедления продолжить следующую… это был словно полёт — если ты взлетел, то маши крыльями, пока всё не закончится!

Сузуки сорвался в очередной комбинации, Мачида пропустил два удара в голову, ударил наотмашь кулаком и попал в нижнюю губу Шихорасовцу, Арато тут же отскочил в строну, но Сузуки не прерывал темпа, наседая на Акаевца ударами и ног и рук…. Мачида закрывался блоком, пытался уклоняться, но Сузуки уже набрал темп и нашёл комфортную дистанцию. Град ударов сыпался на бойца Акай Кири, в какой–то момент его ноги подкосились…

БООНГ!

Прозвучал удар гонга.

Рефери тут же оттолкнул довольного Сузуки в сторону.

Томас влетел в октагон. Поставил стулку и помог Мачиде присесть. У парня припухшее лицо, над бровью кровоточащая сечка.

Томи раскрыл баночку с мазью, останавливающей кровь, мазнул по ране, дал однокурснику открытую бутыль с водой.

— Второй раунд выдержишь? — спросил юноша.

— Постараюсь, — кивнул паренёк, в глазах растерянность, непонимание что делать против напористости стиля журавля.

— Послушай, — присел Томи на корточки и посмотрел ему в глаза. — Не дай журавлю взлететь в небо.

Глаза паренька расширились, он был довольно смышлёным и сразу понял смысл сказанного. Мачида с серьёзным лицом кивнул.

БООНГ!

Томи забрал стул, принадлежности секунданта и вышел из октагона.

Бойцы сошлись в центре.

— Бой! — махнул рефери.

Молодые воины активировали жёлтые пояса, и Сузуки снова сорвался в комбинации ударов в надежде досрочно закончить этот бой, но вопреки его ожиданиям, Мачида не стал пятиться назад, к сетке, он сорвался навстречу, пробивая серией ударов…

Парни яростно схлестнулись в настоящей рубке…

И журавль, только начинавший махать крыльями для своего взлёта, так и не воспарил в небо… обезьяна утащила его за хвост в свои джунгли…

БООНГ!!!

— Победитель: Мачида! Победа нокаутом!

Мачида вышел из клетки, опухшая физиономия, в глазах радость. Он победил, пусть и с трудом, парень посмотрел на Томаса, который уже сидел рядом со всеми и прикрыл лицо кепкой. Этот Томас… он ведь действительно помог. Похоже, Мачида теперь должен ему…

…В кабинете главного корпуса Акай Кири, в креслах сидели Арису Токугава и Лара. На столе стояла осушенная третья бутылка шампанского, но дамы были довольно трезвыми:

— Госпожа, когда вы уже переключите трансляцию первокурсников? Бои третьего курса же интересней.

— Ну ты посмотри, как эта наглая морда спит! — щурилась Токугава, рассматривая на изображении сидящего Томи, с прикрытой кепкой.

— Что? Вы о ком? — вглядывалась Лара, она всё время смотрела на октагон, и не заметила в углу экрана спящего парня на скамье.

— Ладно, — нажала Арису кнопку пульта, и изображение изменилось, теперь на экране была высококлассная арена с бойцами третьего курса…

… — В октагон приглашается пара бойцов: Сакамото из Акай Кири и Мутахара из Шихорасу! Следующая пара бойцов готовится: Юто Куросаки против Арнольда Ван Дамма!

Томи приподнял с лица кепку, надел тапки, так как снимал их, устраиваясь на скамье удобней, и подошел к команде Акай Кири.

— Юто! — махнул он рукой толстячку, тот ел конфету с таким кислым лицом…

— Братан?

— Пойдём, нужно разогреться перед боем.

Многие студенты засмеялись…

— Смысл жирдяю разогреваться…

— Просто сдайся, Куросаки, так мы потеряем хоть один балл вместо трёх…

— Кто, вообще, выбрал этого неудачника…

Чию отвела взгляд, Серса, пришедшая поддержать подругу тоже отвернулась, им было стыдно, что Юто из их класса.

— Давай, Юто, — подошёл Томи к насупившемуся толстячку. — Нужно победить.

— Ха! — усмехнулся топ‑2 первого курса: Тоя Микадо. — Слышали?! Нужно победить! Сказал другой неудачник.

— Э? — посмотрел на него Томи.

— Чего вылупился? Номер девяносто девять. Тц. Похоже, в секретариате решили посмеяться над нами, выставив таких двух придурков.

Мачида не смеялся, в отличие от своих одноклассников.

— Сразимся? — приподнял бровь Томас.

Аделина с Айкой, хотевшие уже бросить вызов этому белобрысому крашенному японцу, притихли. Они давно хотели посмотреть на что способен Томас с жёлтым Оби.

— Что?! — скривился Микадо. — Считаешь себя достойным моего уровня?

— Да, — ответил спокойно юноша.

— Хватит. — прервала перепалку Кристина. — Идите разминайтесь, Томас.

— Могу сегодня, после турнира. — продолжил Томи, не отрывая взгляда от топа‑2 первого курса.

Тот думал, что Роджерс уйдёт в закат, но ошибся.

— Томас! — гаркнула Бартелли.

— Очкун. — сказал Томи, все первокурсники притихли. — Пойдём, Юто. — обратился он к толстячку.

— Сегодня! Я готов! — поднялся со скамьи Микадо.

— Хорошо. — махнул рукой Томи, не оборачиваясь.

— Не сбеги, девяносто девятый. — скривил губы Тоя.

Томи не стал отвечать, шагая к свободному татами. Юто топал за ним.

— Кто–то сегодня потеряет своё место в топе, — улыбаясь, громко сказала Аделина.

— Угу. — кивнула Айка.

Девчонки понимали, что Томас не так прост, тренировка Штрехен это лишь подтвердила. Кристина же сидела, чувствуя внутри напряжение, не негативное, её взгляд был направлен на юного мужчину — Томаса Роджерса. Почему он такой бескомпромиссный? А ещё, как бы она не старалась, он никогда не воспринимал её всерьёз… Пусть юноша и отвечал и называл её учителем, но в его словах не чувствовалась покорности, как от других. Он как дикий жеребец, мустанг, которого не объездить… Блондинка украдкой поглядывала на разминающихся юношей, не забывая следить и за боем в октагоне.

— Победитель: Мутахара! Победа: болевым приёмом!

— Дааа!

— Молодец! Так этим Акай Кири!

— Молодчина!

Бурно встречали Шихорасовцы своего победителя…

— В октагон приглашается Юто Куросаки и Арнольд Ван Дамм!

Глоть. Сглотнул пухляш слюну.

— Юто, просто действуй по плану и победишь.

— Ты уверен? — слегка потрухивал толстяк.

— На процентов семьдесят. — честно ответил Томи.

— Хех… не так и плохо. — криво улыбнулся Юто.

— Как я и говорил, представь, что играешь в смертельную битву. А перед тобой… не знаю… соседка тётя Химико взяла впервые джойстик. Разве ты можешь ей продуть?

— Тёте Химико?

— Да, — кивнул Томи. — Сможешь продуть тёте Химико и называть себя после профгеймером?

По взгляду Юто было видно, что он уж бурно дико представляет всю эту картину, как он продувает тёте Химико, как смеётся над ним Натсуми–сан, как угорают ребята из ночных хакеров.

— Я порву… порву тётю Химико одной левой… — шевельнул скользкий спрут своими пальцами, как щупальцами.

— Тогда представь, тётя Химико играет вон тем чуваком, — указал Томи на соперника. — Она им научилась делать пару комбинаций, но у тебя есть оружие… наш план. Поэтому, — хлопнул юноша Юто по плечу. — Сделай это! Накажи тёти Химико!

— Да… да. Да! Я сделаю это! — пухляш ударил себя по щеке. — Химико–сан! Я не поддамся!

Юто вбежал в октагон, как настоящий тигр из семейства полярно медвежьих, готовый к бою.

— Не кусаться, не бить в пах, не тыкать в глаза. — обозначил правила рефери.

Отмашка рукой, и уже привычная команда:

— Бой!

Юто и Арнольд активировали пояса. Шихорасовец сорвался на толстячка, намереваясь разбить ему нос.

И…

Так и случилось…

Кулак попал прямо в нос Юто…

Но через миг…

— Что? Кха… — выплюнул воздух Арнольд, когда толстяк обхватил его руками. Его ноги стали отрываться от пола…

— Ааааарррр!!! — взревел Юто и, подкрутив в воздухе оппонента, прыгнул, приземляясь на него сверху…

— Пха!!! — вылетел воздух из Ван Дамма. Сто двадцать килограммов тигриной мощи приземлились ему на грудь.

Бум!

Ударил Юто головой ему в лицо.

Бум!

Бум!

Бум!

БОООНГ!

Рефери подскочил, оттягивая толстяка. Разбитый лоб, из носа кровь. Но самурайский взгляд. Он поклонился в сторону лежащего Арнольда…

— Победитель: Юто Куросаки! Победа: нокаутом!

— Уаааа! — взорвался зал.

— Как?! — не верили свои же.

— То был топ или нет?!

— Юто! — выкрикнула Чию, держа кулачки.

— А толстяк не такой и бесполезный, — улыбалась и Серса.

— Братан! Сработало! — вышел из клетки Юто.

Томи обтёр полотенцем его лицо, вытирая кровь.

— Ты — молодец, — улыбнулся юноша.

— Но пропускать удар было больно, — надул губы пухляш. — Это было обязательно?

— Ты пожертвовал пешкой для победы, — хлопнул Томи толстячка по плечу.

— Да там удар был на целого коня! — завозмущался Юто.

— Хех, значит ты пожертвовал коня, — оскалился Томи, он подвинул ногой шлёпанцы толстячка. — Идём, можешь подкрепиться пока.

— Ты читаешь мысли прям, — растянулся Куросаки в улыбке.

— В октагон приглашаются Лилиан фон Штрукер и Лютер Сайз! Следующая пара бойцов готовятся: Аделина Штрехен против Ясуто Кобэно!

Томи, уже собиравшийся присесть на своё место в небольшом отдалении от всех, повернулся к однокурсникам. Аделина надевала шлёпанцы и смотрела в сторону Томи, её глаза будто спросили, а меня разогреть?

Юноша потопал к ней:

— Идём, Аделина,

— Удачи, Деля, — кивнула Айка.

— Победи, Штрехен. — достала наушник зеленоволосая Ханако.

— Конечно! — взмахнула девушка рукой, поправляя пепельную прядь волос.

Штрехен зашла на татами и остановилась напротив Томи, заглянув ему в глаза.

— Что… что если я проиграю? — произнесла Аделина неуверенно.

Юноша смотрел в серые беспокойные глаза девчонки, и видел там неуверенность в себе, где–то там, под маской энергичной Штрехен, скрывалась простая девушка со своими переживаниями и сомнениями.

— Такое происходит. Человек может проиграть, нет в этом ничего ужасного. — ответил спокойно Томи. — Но. — его голос стал более жёстким. — Зачем ты здесь?

— Что? — не поняла Штрехен.

— Зачем ты занимаешься боевыми искусствами?

— Я… наверное, чтобы родители гордились… — как–то неуверенно ответила девчонка.

— И всё? Тогда не переживай, родные не разлюбят тебя, если проиграешь.

— Н-наверное… ты прав.

— Давай начнём. — сказал Томи.

Аделина кивнула, и ребята принялись на разминку….

… — Победитель: Лютер из Шихорасу! Победа: сдачей соперника!

Прогремели возгласы зрителей, и бойцы покинули клетку.

— В октагон приглашаются Аделина Штрехен и Ясуто Кобэно!

Аделина, вытерев капельки пота со лба, направилась к клетке. Помощник рефери проверил перчатки, ногти, капу и пропустил её внутрь, девчонка посмотрела на Томи.

— Подумай, — ответил ей юноша, кивнув на клетку.

Штрехен вошла в октагон. Металлическая сеть, натянутая по периметру, твёрдый пол, обтянутый брезентом, приятным на ощупь и испачканным чужой кровью от прошлых поединков.

«Для чего я здесь? Правда только из–за родителей?» — задумалась Штрехен, в центре клетки раздался голос рефери:

— Не кусаться! Не тыкать пальцами в глаза! Не бить в пах! Всё Ясно?

— Да. — ответила Аделина.

— Тебе Ясно?! — посмотрел рефери на паренька с прокаченным торсом и довольной улыбкой, не каждый день Ясуто приходилось бить таких красоток.

— Конечно! Не тыкать никуда, я понял гы! — натянул боец улыбку.

— Бой!

Жёлтые пояса сформировались на талиях бойцов. Ясуто сорвался вперёд, пробивая размашистым правым хуком, выкрикивая яростный клич.

Аделина едва успела отвести мягкой ладонью удар, как пропустила второй удар прям в живот:

— Кха! — выпучила глаза Штрехен от боли, как кулак парня нещадно летел ей прямо в лоб, но в последний момент девчонка отвела удар в сторону, тот черкнул по скуле, оставив сечку.

— Связка! — выкрикнул Томи. — Делай! Делай! Не стой! Нападай сама!

Аделина услышала своего секунданта, но тело слушалось плохо. Она нанесла удар, второй, ладони рассекли лишь воздух.

Ясуто отпрыгнул от нелепой атаки блондинки, ухмыляясь.

— Сдавайся уже! — он набросился на Аделину, замахиваясь кулаком, та сжалась, поставив перед лицом блок, но Ясуто пнул ногой в живот…

— Кха! — раскрылась Штрехен и пропустила удар в щёку.

БООНГ!

Рефери подскочил, вставая между бойцами.

Томи влетел в октагон. Ясуто смерил его насмешливым взглядом. Юноша же ответил ему взглядом, полным пренебрежения чем смутил бойца.

— Садись, — сказал он Аделине, та плюхнулась на стул. Глаза заливали градины пота, по щеке стекала кровь из сечки, вторая щека припухла.

Юноша наскоро обработал рану, приложил лёд к щеке.

— Ты тормозишь, слишком напряжена, — Томи не ругал Аделину, он говорил спокойным голосом, чтобы до неё дошло.

— Я… — посмотрела на него Штрехен. — Я хочу победить.

— Ради похвалы родителей?

— И из–за неё тоже. Ещё… — дышала тяжело блондинка. — Хочу победить… ради себя… ради своих тренировок… ради полученных страданий…

— Хех, — улыбнулся юноша. — Тогда открой своё сердце.

— Открыть… сердце?

— Да. Насладись боем. Не переживай, что проиграешь, просто насладись этим боем.

Аделина смотрела на улыбку Томи, в его улыбчивые добрые глаза. Отчего–то ей стало легче, словно нити, сдерживающие её тело, оторвались. Девчонка приподнялась со стула, чувствуя как неведомый груз проигрыша упал с её плеч. Она попробует насладиться… как и сказал Томи.

БОНГ!

— Секунданты, покиньте октагон!

Томи вышел из клетки.

— Бой!

Жёлтые пояса окутали тела бойцов.

Ясуто, щёлкнув шеей, бросился внаглую на Штрехен, нанося правый прямой.

Аделина немного растерявшись, всё же присела на ноги, и ударила ладонью вверх, отклоняя кулак соперника. Вторая ладонь девчонки пробила сопернику в солнечное сплетение, выбивая воздух…

— Бхаааа… — выдохнул Ясуто, отскочил назад, восстанавливая дыхание.

Аделина взмахнула ладонями, переходя в стойку Хо.

«Насладиться… даже проигрышем…»

С каждым мгновением пальцы Штрехен рассекали воздух всё уверенней.

«Не бояться проиграть…»

Нога Аделина топнула, завершая стойку…

Рывок…

Ладони блондинки принялись рассекать воздух, как шинкующая машина, врезаясь в тело противника… пощёчины и хлёсткие хлопки стали разноситься по арене, как громкие аплодисменты… комбинация мягких прикосновений дезориентировала Ясуто, не давая ему заметить тяжёлый удар… Аделина из приседа выгнула тело, нанося мощный апперкот в подбродок паренька…

Ноги Ясуто оторвались от пола… он потерял сознание ещё в полёте.

БООНГ!!!

— Победитель: Аделина Штрехен! Победа: нокаутом!

В зале закричали радостно бойцы из Акай Кири…

— Штрехен! Молодчина!

— Дааа!!! Красиииво!!!

Получите и распишитесь, Шихорасу!!!

Девчонка вышла из клетки, и, не сдержав чувств, бросилась Томасу на шею:

— Ураааа! — завопила она, не стесняясь.

— Хех, — похлопал её Томи по спине, вдохнув ещё пахнувшие парфюмом пепельные волосы. — Ты — умница.

— Ты видел?! Видел?! — смотрела она восхищёнными глазами, заплывшая щека, на другой сечка, но такой радостный взгляд.

— Видел–видел, — улыбнулся Томи. — Давай раны обработаю…

— В октагон приглашаются: Сантьяго Ору и Джейсон Борд. Готовятся: Ханако Такахаси и Рони Такеда.

Аделина подошла к однокурсником и присела возле Айки, получая поздравления.

Ватанабэ подвинулась к ней ближе и сказала тихо, чтобы никто не слышал:

— Буду честна, я ревную, когда ты вот так повисла, мне же тоже хочется…

— Прости… — повернулась к ней Аделина. — Не удержалась.

— Понимаю… — кивнула Айка и посмотрела в сторону Томаса, тот сидел на скамье, разговаривая о чём–то с Куросаки.

— Томи, а знаешь, я рад, что ты заткнул Тою из класса 1-А.

— Да? — закручивал Томас крышку на бутылке с водой.

— Угу, мне кажется, ты одолеешь его без проблем.

— Хех, с чего ты так решил?

— Ты стал сильнее, Хачи с Мао и те признали тебя, — спокойно говорил Юто. — А они с третьего курса.

Томи почесал висок, поправил кепку.

— Ну, вообще, не я начинал все драки, — как–то неуверенно ответил юноша. — Я всё время то и делаю, что защищаюсь. — пожал он плечами.

— Тут ты прав, — кивнул уверенно Юто. — Не видел, чтобы ты кого–то задирал первым.

— Да, только если дамочек, — растянулся юноша в улыбке. — Но это другое, да.

— Когда это ты задирал девчонок? — прищурился Юто. — И кстааатиии, — растянулся и толстяк в улыбке. — Что это за красноволосая красотка была, а? — пухляш слегка толкнул Томаса в плечо. — А?! Рассказывай давай!

— Не расскажу! — вскочил Томи и показал язык, зная, что Юто теперь не отстанет.

— Будешь язык своим кралям показывать! — заторопился пухляш подняться со стула и догнать Роджерса.

— Ловите его! — играно завозмущался Юто. — Он украл! Украл!

Томи, пробегающий мимо однокурсников, увернулся сначала от одного, который реально хотел его поймать, затем от второго, третьего… юноша пробежал на татами, уже откровенно дурачась.

— Всем стоять! Что он украл?! — поднялась Бартелли,

— Мою любовь к знаниям! — улыбнулся Юто. — Вернись, злодей! — помахал толстяк кулаком.

— Обойдёшься! — отмахнулся от него Томи, и как ни в чём не бывало, встал на мост и, оперевшись только на голову и ноги, стал качаться вперёд и назад.

Айка немного засмущалась от этого вида. Аделина обняла её плечо… понимая подругу.

— Успокойся, Куросаки, и вы тоже, — взглянула Кристина на студентов, которые ловили Томаса. Блондинка присела на своё место и посмотрела в сторону раскачивающегося на мосту Томаса. Его торс… крепкую шею, спортивные ноги… девушка сглотнула слюну, представив на мгновение себя сверху… она тряхнула головой и перевела взгляд на октагон. Там Сантьяго и Джейсон катались по полу, намереваясь поймать друг друга на болевой…

Ханако Такахаси убрала наушники в олимпийку и пошла разогреваться на татами.

— Ханако, тебе помочь? — сидел уже Томи на поперечном шпагате.

Зеленоволосая хмыкнула, наконец, будущий слуга принял свою судьбу.

— Разомни… мне ноги, — странно, но в её тоне прозвучала больше просьба, чем приказ. Да и голос немного дрогнул. Она незаметно скривилась, чувствуя некую досаду.

— Ложись на спину. — подошёл к ней Томи.

— Я лягу, — кивнула Ханако.

— Ну да, — почесал Томас висок. — Это и нужно.

— Ты хочешь, чтобы я легла прям здесь? — указала она на однокурсников. — Все же смотрят.

— Не вижу в этом проблемы. — приподнял бровь Томи.

— Ты серьёзно? — удивилась Такахаси.

— Я плохо понимаю, — неловко улыбнулся Томас. — Ты хочешь или нет?

— Хочу. — опустила взгляд зеленоволосая.

— Тогда давай сделаем это, — положил Томи ей руку на плечо.

— Ты стой, а я лягу. — чуть уверенней сказала девчонка, считая что она, наконец, приказала Томасу.

Ханако легла на спину и стала смотреть на Томи. Юноша присел на колено, взял её длинную ногу и положил стопу себе на плечо. Свою ладонь положил на её щиколотку, вторую на коленку, и стал аккуратно растягивать, делая лёгкие движения к телу Ханако…

— Ммм… Не так сильно… — простонала зеленоволосая.

— Я и так легонько, — ответил Томи. — Не капризничай.

— Ахх… — простонала Ханако. — Больно…

— Потерпи, — успокаивал зеленоволосую паренёк. — Ты — умница, смотри как растянулась.

Ханако кивнула, ей было приятно от похвалы, пусть и будущего слуги.

— Так, с этой всё, теперь давай вторую, — улыбнулся юноша.

— Только будь аккуратней. — казалось, жаловалась Ханако.

— Постараюсь, но обещать не могу. — ответил Томи. — Нужно растянуть её так же. А то она обидится. — усмехнулся он и приступил к растяжке.

— Ай… — краснело лицо Ханако.

— Здесь потуже идёт. — признался Томи. — Ты как? Выдержишь?

— Раз уж ты начал, — отвела смущённый взгляд Ханако. — То закончи…

— Так и сделаю, — кивнул Томи, наседая чуть сильнее.

— Ааах…

БООНГ!!!

— Победитель: Джейсон Борд из Шихорасу! Победа: удушением!

Юноша отпустил ногу зеленоволосой.

— Ну вот, теперь можешь махать ножками как вздумается.

Ханако лежала на спине, щёки красные, под цвет футболки кровавого тумана, в ногах лёгкость, в голове пожар, в другом месте почему–то влажно.

— В октагон приглашается Ханако Такахаси и Рони Такеда! Готовятся пара бойцов: Судэ Такано и Мая Утаканэ!

Такахаси, с ещё красными щеками, сняла штаны, оставшись в обтягивающих коротких лосинах, и поднялась в октагон.

Рони уже стоял внутри, глотая слюни на зеленоволосую. Уж очень сексуальные ножки и личико у неё были, грудь, конечно, небольшая, но тугие бёдра с сочной задницей компенсировали всё сполна.

— Не кусаться, не тыкать в глаза, не бить в пах! Правила ясны? — посмотрел рефери на Ханако, та стояла вся заведённая, никак не успокоившись. Она молча закивала головой. Рефери посмотрел на Рони:

— Тебе Ясно?

— Ага! — кивнул паренёк и посмотрел на Ханако, облизнувшись.

— Бой!

Мгновение, и бойцы активировали Оби. Рони перетёк в околобоксёрскую стойку, медленно подшагивая к сопернице. Ханако, смотревшая в пол, подняла взгляд жёлтых глаз и рванула вперёд, пробивая правой ногой в грудь соперника…

Второй левый хай–кик…

Вертушка…

Рони с трудом принимал тяжёлые удары зеленоволосой на блок, ему приходилось напрягать все силы, чтобы сдержать мощные ноги девчонки…

— Смотри на Ханако… дерётся как заведённая…

— Странно её видеть такой распалённой…

— Может её секундант разозлил? Она выглядела недовольной после разминки с ним…

Аделина же с Айкой переглянулись, они–то понимали, что Ханако сейчас, наоборот, в прекрасном расположении духа…

БООНГ!

Прозвенел гонг, знаменуя о конце первого раунда.

Томи вошёл в октагон, поставив стул.

— Хорошо сработано, — массировал он ноги Ханако.

Зеленоволосая сидела молча, незаметно прикусывая нижнюю губу…

Томи растирал её лодыжки, к покрасневшей ступне приложил лёд.

— Подлови его в этом раунде, он только защищается.

Ханако ничего не отвечала.

Прозвенел гонг, начался второй раунд.

— Бой!

Такахаси, зарядившись новыми прикосновениями своего будущего слуги, сорвалась в атаку…

Через двадцать секунд всё закончилось…

— Победитель: Ханако Такахаси! Победа: нокаутом! На этом первый круг соревнований завершается. — объявил анонсер, он взял в руку лист бумаги. — Подведём первый итог очков. Акай Кири победили в девяти поединках из двадцати. Из них шесть нокаутом, одна сдача, одна победа болевым и одна ничья! Итог: двадцать два очка!

По залу прошлись аплодисменты, возгласы студентов, и анонсер продолжил:

— Шихорасу: Победа в одиннадцати поединках! Из них — пять нокаутом! Четыре болевым или удушающим! Одна сдача и одна ничья! Итог: двадцать пять очков!

Шихорасовцы закричали ещё громче своих соперников, радуясь лидерству по очкам…

Бойцы уселись на скамейках, выпивая воду и расслабляясь, перерыв был пятнадцать минут.

— Пойдём в буфет? — указала Серса на небольшой столик с холодильниками и стеллажами в углу арены, там пожилая женщина, в фартуке академии Шихорасу, продавала готовые обеды, возле буфета уже стояла приличная очередь.

— Пойдём, только я ничего не буду. — ответила Чию, у неё не было настроения, девчонка проиграла болевым.

— Отлить охота, — проворчал Юто. — Сходим в туалет?

— Да, надо бы, — ответил Томи.

Ребята поднялись со своих мест и потопали на выход из арены. Они прошли в длинный светлый коридор с люминесцентными лампами под потолком, здесь уже стояли десятки студентов — бойцов и зрителей турнира.

— Эй, — толкнул топ‑2 Шихорасу топа‑1 в плечо. — Он обидел нашу Мико, нужно что–то сказать этому неудачнику.

— Думаешь? — посмотрел на Томаса главный боец первокурсников Шихорасу — Соске Натэро. Рыжие волосы, хитрый прищур карих глаз. Он был невысокого роста, но очень рельефным бойцом. — Хотя да, бесит его едальник. Такой самоуверенный… Идём.

Шихорасовцы подошли к Томасу и Юто, стоящим в очереди в туалет.

— Для дам туалет вооон там, — оскалился топ‑2 Шихорасу, указывая пальцем вглубь коридора, где стояли девчонки.

— Ну так не задерживай очередь здесь, — ответил Томи, почёсывая в ухе.

— Чё сказал?! — нахохлился топ‑2.

Стоящий с ним Натэро шагнул вперёд:

— На драку нарываешься, акаевец?

— Чё? — перевёл Томас взгляд на Соске. — Проблемы? Готов выйти с вами двумя на арену. Но, — поднял юноша палец. — За деньги… или что–то ценное. У тебя неплохие часики, — посмотрел Томи на фирменные часы топа‑1.

— Ты чё такое несёшь… — скривился Натэро.

— Не слышали что сказал братан?! — напыжился Юто. — Бабки за бой! Или валите на хер!

— Так–так–так! — проходил мимо горячих парней завуч Шихорасу и остановился. — Ребятки, — встал мужчина между парнями. — Горячие мужские сердца это здорово, — хлопнул он по плечу Соске и Томаса. — Но вы же уже взрослые парни! Нужно уважать соперников! — мужчина улыбнулся, он и сам помнил, как в его юные годы происходили такие стычки на соревнованиях. — Вам ещё выступать на летних играх, возможно, вы даже попадёте в одну команду! Кто будет сражаться против Италии и Китая? А Российской Империи? Слышал там появились два новых гения!

— Два гения? — как–то быстро остыл Соске. — Вы не про Екатерину Калашникову и Андрея Долгорукова?

Завуч улыбнулся:

— А ты неплохо осведомлён, Соске–кун.

Топ‑1 кивнул:

— Изучаю соперников.

— Это хорошо, что ж, — посмотрел завуч на Томи, перевёл взгляд на Натэро. — Сегодня товарищеский турнир, так отнеситесь же друг к другу как товарищи, Соске–кун, Акай Кири сегодня у нас в гостях, разве так нужно обращаться с гостями?

— Я понял, господин завуч.

— Хорошо, — улыбнулся мужчина и посмотрел на Томаса и Юто. — Выбросьте обиды, ребятишки, не стоит таить злость в сердце.

— Хорошо, — кивнул Юто.

— Ага, — не особо с вдохновением согласился Томи.

Завуч улыбнулся и пошёл по коридору, на арену, видимо посмотреть результаты состязаний или же лично убедиться в целости и сохранности своих студентов.

Странно, но топ‑1 и топ‑2 Шихорасу послушно встали в очередь. Возможно, послушались, а может не решились пойти против слов завуча, ведь старик может и выгнать их из академии, не взирая на успехи в учёбе.

Томас не стал насмехаться над ними, он, вообще, не думал о произошедшей ситуации, так как ему было абсолютно всё равно…

…Роджерс и Куросаки вернулись на арену, в углу был небольшой буфет, Юто не смог пройти мимо, как и Томи. Они закупились булочками и пришли на скамейки к своим.

— Кто хочет перекусить, угощайтесь! — положил Юто с десяток запечатанных булок на спортивную сумку с водой, и сам зажевал одну. На арене, через динамики, играла молодёжная музыка, тех служащие просматривали октагон, всё ли с ним в порядке, судьи пили чай, о чём–то переговариваясь и делая редкие записи на листах, возможно, делились впечатлениями от выступлений бойцов, отмечая приглянувшихся.

Девчонки из 1-D вроде как нашли общий язык с ученицами из других, параллельных классов.

— А этот парень, секундант, — указала кивком Мирра. — У него есть девушка?

— Почему ты спрашиваешь? — посмотрела на неё Айка спокойным взглядом.

— Он такой симпатичный, — немного покраснела ученица из 1-А. — Я, конечно, понимаю, что он не из топ–бойцов, но разве это важно, девочки? — хихикнула она, поглядывая в сторону юноши.

— Да, Мирра, — кивнула Тина. — Ты и сама сможешь защитить его!

— Хм! У него есть девушка, — сказала Аделина, откусывая печенье.

Айка, сжавшая незаметно кулак, расслабилась, если бы не Штрехен, то Ватанабэ могла бы сгоряча наколоть дров…

— Ты откуда знаешь? — вытащила наушник Ханако.

— Такахаси, — как–то пренебрежительно произнесла Аделина фамилию зеленоволосой. — Разве не помнишь физкультуру на стадионе?

— Та сучка… — чуть хриплым голосом произнесла Ханако, она ведь ещё зацепилась с ней словесно.

— Значит у него и правда есть девушка, как жаль… — нахмурилась Мирра.

— Не переживай, сестрёнка, — улыбнулась Тина. — Ты всегда можешь стать второй.

— Я слышала он из простой семьи, вряд ли потянет две жены сразу.

— Внимание, бойцы! — раздался голос анонсера. — Начинается второй круг турнира! Первая пара: Айка Ватанабэ и Кара Табаси! Готовность пять минут! Следующая пара: Судо Таканэ против Эрета Киоро!

Айка поднялась со скамейки и пошла в сторону татами, разогреваться. Злость ещё кипела в её жилах, как эти сучки посмели положить глаз на её Томаса?!

Пять минут пролетели незаметно. Томи уже стоял у клетки, наблюдая за ожесточённым лицом своей брюнетки.

— А ты настроилась неплохо, — похвалил её Томи, когда Айка подошла к клетке.

Брюнетка кивнула, желая скорей войти в октагон.

— Приглашаются: Айка Ватанабэ и Кара Табаси!

— Удачи! — крикнул Томас в спину брюнетки.

Айка вошла в летку. Напротив уже стояла Кара, длинные чёрные волосы, карие глаза, добрая улыбка. Но не стоит считать данную девушку добрячкой, она занимала топ‑3 академии Шихорасу среди первокурсников.

— Не кусаться, не тыкать пальцами в глаза, не бить в пах. Правила ясны? — посмотрел мужчина на Кару.

— Ясны, — кивнула девушка с улыбкой на лице.

Рефери перевёл взгляд на Айку.

— Ясны. — ответила Ватанабэ.

Рефери махнул рукой, облачённой в белую перчатку:

— Бой!

Бойцы активировали пояса. Айка была на взводе, злость кипела в ней, но она не сорвалась вперёд, чувствуя, что соперница не так проста.

Кара с таким же жёлтым поясом, как и у Айки, стала медленно передвигаться по периметру октагона…

Выпад…

Ватанабэ успела поставить блок и даже ответить правым джебом.

Кара отскочила в сторону, и тут же сделала выпад, пробив Айке в корпус.

— Кха… — пропустила Ватанабэ удар в солнечное сплетение, и тут же отклонилась от следующего выпада соперницы, пытаясь вдохнуть воздух…

Очередной выпад Кары сжатой ладонью, как шпагой, в сторону Айки, и очередное пробитие корпуса старосты, в этот раз в печень. Ватанабэ скрутилась от боли, но ещё в силах отскочить, на лице гримаса боли.

БООНГ!

Рефери подскочил, останавливая атаку Кары.

— Бойцы, по углам! — сказал мужчина громко и внятно.

Томи тут же вошёл в октагон, усаживая Айку на стул, приложил лёд к местам ударов.

— Ты застаиваешься, смотри мне в глаза, — поднял он лицо брюнетки. — Не застаивайся, она простреливает тебя, как вздумается. Сократи дистанцию. В ближнем бою у неё не будет такой мощи.

— Я не могу подойти к ней… — пожаловалась впервые Ватанабэ.

— Сделай брешь в своей защите, но не очевидную. Перехитри её, пора навязать свою игру.

Айка кивнула.

БООНГ!

— Секунданты, покиньте октагон.

Томи вышел, как и секундант Шихорасу.

— Бой!

Айка с соперницей активировали пояса.

Кара стала медленно кружить рядом со своей жертвой, словно оса, намереваясь больно ужалить. Её глаза увидели едва заметную брешь в районе селезёнки Айки, отличное место для удара. Кара взмахнула рукой, делая скользкое молниеносное движение ногами…

Как попала в блок…

«Среагировала?!» — не успела удивиться Кара, как получила мощный удар под дых…

— Пхааа…

Бум!

Ударила Айка мощным хуком сопернице в подбородок…

Кара упала навзничь, как прихлопнутая мухобойкой оса…

БООНГ!

— Победитель: Айка Ватанабэ! Победа: нокаутом!

— Молодец, Айка!!!

—Так держать!!!

— Вот это удар!!!

— Староста рулит!!! — аплодировал Юто.

Ватанабэ вышла из клетки.

— Это было здорово, — подал ей полотенце Томи.

— Я должна благодарить тебя в этой победе. — ответила девчонка.

— Куда ты денешься, конечно, отблагодаришь. Ты ж моя девушка. — улыбнулся Томи.

Глаза Айки засияли.

— Конечно, твоя. — она прошла мимо Томаса, вытирая лицо белой махровой тканью, хотя всем сердцем не хотела от него отходить.

Юноша улыбнулся и пошёл к своему базированию на скамье.

— В октагон приглашается Судо Таканэ и Эрет Киоро. Следующая пара готовится: Юто Куросаки и Широ Маканэ.

— Пойдём, Юто, — указал Томи глазами в сторону татами. На противоположной стороне разминался топ‑2 Шихорасу, с которым ребята столкнулись у туалета.

— Угу, — буркнул толстяк. Он перекусил и совсем не желал двигаться, хотелось разлечься тюленем на скамейках и поспать.

— Бодрее, тигр! — усмехнулся Томас. — Пора загрызть новую жертву!

— Может мне просто не выйти? — чесал брюхо Куросаки.

— Хегей… — улыбнулся Томи. — Что за настрой? Хочешь, чтобы тётя Химико стала скользким спрутом?

— Ни за что! — возмутился толстяк, он ударил себя ладонями по щекам, оставляя отпечатки от хлопков. — Ёс!!!

Роджерс и Куросаки принялись за разминку…

— Похоже, я бьюсь с тем толстопузым, — указал топ‑2: Широ Маканэ в сторону разминающихся Юто и Томи.

Топ‑1 — Соске Наканэ усмехнулся.

— Я видел его первый бой, он нулёвый, сделай из него отбивную.

— Слишком жирная получится, — скривился Широ. — Не люблю жирное мясо…

— Тогда дай ему попотеть, чтобы похудел! — засмеялся Соске и понимающий Широ кивнул, расплываясь в улыбке…

— Победитель: Судо Таканэ из Акай Кири! Победа: болевым! В октагон приглашается Юто Куросаки и Широ Маканэ!

— Пора, — сказал Томи.

— Угу. — буркнул Юто. Он подошёл к клетке, прошёл проверку у рефери и вошёл в октагон. Длинные синие шорты, красная футболка, на лице спокойствие, не смотря на внутренний мандраж, самурайский взгляд оценивал мускулистую фигуру Широ, стоящего перед ним. Тот бы хорошо сложен, невысокий, но достаточно укомплектован бицепсами, трицепсами и остальными составляющими. Белые шорты и серая борцовка, из которой видны мощные грудные мышцы.

— Не кусаться! Не тыкать в глаза! Не бить в пах! — прозвучало очередное предупреждение в стенах арены! Готов? — посмотрел рефери на Широ.

— Готов–готов! — стукнул тот кулаком по подбородку, показывая, что Юто пиздец.

— Готов? — спросил рефери у толстячка.

Юто был не готов.

— Готов. — сказал он негромко.

— Бой!

Бойцы активировали пояса. На Юто белый, на Широ жёлтый. В первом круге Куросаки достался боец с белым поясом, теперь же выпал более сильный противник.

Широ усмехнулся, увидев у толстяка белый пояс, и стал уверенно подходить ближе.

Юто выставил руки перед собой, медленно отступая, он готов был поставить блок.

Шлёп!

Пропустил толстяк звонкую пощёчину…

Шлёп!

Шлёп!

Казалось, Юто успевает закрыться, но ладонь Соске всё равно находила брешь…

Шлёп!

— Атакуй! — крикнул Томас, не понимая почему Юто прижался к сетке. — Атакуй, Юто!!!

Толстяк ударил наотмашь…

Хлоп!

Каким–то образом он попал в скулу топу‑2.

— Сука. Ну ты и слабак…

Широ оскалился звериной улыбкой, глаза утонули под волной ярости… Он стал наносить удар за ударом по Куросаки… пухляша мотыляло из стороны в сторону, но он не падал…

Все в зале притихли, происходил не бой, а избиение…

— Остановите бой! — крикнул Томи. — Рефери, останавливай бой!

Но рефери не вмешивался.

Томи бросил полотенце в знак сдачи Куросаки, но и это не помогло…

Тогда юноша перескочил через заграждающую сетку, прыгнув в клетку.

— Остановись! — крикнул рефери.

Но Томас влетел, отпихивая яростного Широ в сторону.

— Хватит блядь! — прокричал юноша на всю арену.

Широ напыжился, не ожидая что его прервут, но Томи сформировал жёлтый пояс и встал, закрывая собой истекающего кровью Юто.

— Разве не видно, что он не в силах сдаться?! — прокричал Томас на всю арену. — Решил забить его?! Пидарас!

— Секундант! Покиньте арену!

— Что ты задумал, рефери?! — перешёл и на судью Томас. — Боец уже больше тридцати секунд не защищается и не в силах сдастся!

Толстяк Юто рухнул на колени… лицо в крови, он что–то тихо говорил, но никто его не слышал.

— Ты посмел вмешаться в мой поединок. — скривился Широ. Он без доли сомнений рванул на Томи…

И вот, ладонь Широ, как змея полетела в сторону щеки юноши…

ХЛЕСЬ!!!

По залу раздалась самая громкая пощёчина из всех предыдущих…

Плюх…

Вырубленный Широ рухнул на настил с огромным жгучим отпечатком на щеке.

— Что ты делаешь?! — взревел рефери, увидев как Томи одним ударом вырубил топа‑2 Шихорасу. Помощники рефери уже вбегали в клетку…

— Что он творит? — прошептали в зале.

— Юто…

— Томас! Успокойся! — кричала Бартелли.

— Томи! — подбегали Айка и Аделина к клетке, но путь им преградили студенты из Шихорасу.

Судьи набросились на Томаса, намереваясь скрутить нарушителя дисциплины…

Хлесь…

Хлоп…

Бум…

Юноша попал по каждому из мужчин…

Они решили напасть скопом, но рывок Томаса за спину крайнему, захват его за ворот рубашки и пинок в спину, отталкивая его навстречу коллегам.

Снова круговерть, и непонимание судей Шихорасу происходящего…

— СТОЯТЬ!!!

Приземлился в центре октагона завуч с активированным зелёным поясом.

Томас был готов продолжать, но рефери с разбитыми губами и носами, остановились едва не по стойке смирно.

— Медпомощь! — заорал завуч. — Помогите бойцам. — указал он на Юто и Широ. Завуч смерил странным взглядом Томаса.

— Молодой человек, что вы здесь устроили?

Томи осмотрел арену. В зале стояли бойцы Акай Кири напротив бойцов Шихорасу, готовые набросится друг на друга, Кристина пыталась успокоить всех. Техслужащие тоже хотели остановить горячие сердца учеников. В октагоне, и вовсе, температура как в жерле вулкана. Юто уже присел на задницу, откашливаясь, из сломанного носа текла кровь, губы разбиты в мясо. Широ только стал приходить в себя… трое рефери злобно смотрели в сторону Томи…

— То что должен был. — ответил Томас, смотря в голубые глаза старика.

Завуч стоял неподвижно, решая как поступить… А как бы он поступил? Он видел, что боец Куросаки не сдавался, но товарищеский бой… разве он должен быть таким беспощадным? Завуч увидел и брошенное полотенце на полу. Юноша перед ним не раз прокричал об остановке боя… надо же, и выбросил полотенце, как делали больше века назад… похоже, в Акай Кири учат старым традициям.

Завуч выбирал в голове решение, в действительности же всё происходило за считанные секунды. Старик решал, как поступить. Если он остановит сейчас турнир, то данный конфликт действительно станет конфликтом. Если же продолжить турнир… Да. Так станет лучше, но нельзя оставить мальчишку безнаказанным.

— Секундант, ты нарушил правило, вмешавшись в поединок. — сказал громко завуч. — Так как ты не ученик академии Шихорасу, я не могу тебя исключить или наказать, но передам свои рекомендации директору Акай Кири. Впредь вход для тебя на территорию академии Шихорасу запрещён.

Томи кивнул. Позади него уже предоставляли Юто помощь, поэтому Роджерс не стал выёживаться, да и старик перед ним не проявлял какой–либо агрессии.

— Аджусо Ятори, — улыбнулся завуч, посмотрев на главного рефери с подбитым глазом. — Будь помягче с учениками, всё же они ещё дети, нужно бережней относится к их здоровью.

— Да, господин завуч, — кивнул мужчина.

Старик подошёл к нему ближе и сказал чуть тише.

— И этот паренёк, он защищал своего друга. Думаю, ты поступил бы так же. Не злись на него. — хлопнул завуч рефери по плечу.

Но и после этих слов, рефери ещё был зол, сложно было вот так просто посмотреть на ситуацию со стороны Томаса. Поэтому мужчина промолчал.

— Продолжайте турнир! — сказал громко завуч. — Пусть это недоразумение останется позади! Я буду наблюдать за вашими успехами! — старик вышел из октагона и направился на выход из арены.

— И как он будет наблюдать? — сказал кто–то тихо из толпы, наблюдая, как завуч покинул зал состязаний.

— Чёртовы Акай Кири… того придурка нужно наказать…

— Он вырубил Широ одним ударом…

— Широ не ожидал атаки, вот и всё… — оправдывал кто–то своего товарища.

Соске Накано же молчал, намереваясь сразиться с Томасом…

— Юто! Юто! — подбежала к клетке Чию, когда Томи выводил толстячка. — Дурак! Почему не сдался?! Дурак! Толстяк!

— Чию… — посмотрел на девчонку пухляш. У неё мокрые глаза, испуганное лицо. — Всё хорошо, я не мог… не мог сдастся, как братан…

Томи вздохнул…

— Юто, ну его нахрен. — на лице Томаса появилась улыбка. Он потрепал волосы толстячка. — Помоги ему, Чию, мне нужно отойти.

— Сейчас, — девушка подхватила пухляша и повела к скамейке.

Томас засунул руки в карманы штанов и направился в туалет…

…Он сделал свои дела и вышел в коридор. Там уже стоял Соске Наканэ.

— Какой ты предсказуемый, — хмыкнул Томи, поправляя шнуровку на спортивных штанах.

— Выйди со мной в октагон. — сказал парень.

— Вряд ли, — пожал плечами Томи. — Сегодня я — запасной, но мы можем устроить это на улице, я уже предлагал ставку.

— Нам запрещено драться вне октагона. — ответил Соске.

Томи протянул руку к запястью Наканэ. Тот недоумённо хлопнул глазами.

Юноша приподнял его руку и внимательно рассмотрел дорогие часы.

— Нормально. — произнёс Томи и посмотрел в лицо Соске. — Если сможешь устроить этот бой, я готов.

— Смеёшься? Часы стоят десятку. — чемпион первого курса с недоумением осмотрел Томаса, его простую кепку, обычные штаны с кроссовками.

— Ну, ты же хочешь побаловать свои чувства? — как искуситель произнёс Томи. — Разве они не стоят десятку?

Соске задумался. В нём и правда горели чувства мести за своего товарища…

— Идёт. Я попробую. — он оттянул свою руку с дорогими часами назад и направился на арену. Томи, засунув ладони в карманы, пошёл следом.

— В октагон приглашаются Аделина Штрехен и Акаши Тэйо!

Пепельная блондинка, уже размявшая тело, оглядывалась в поисках Томи. Юноша появился в дверях, пройдя на арену.

Взгляд Аделины уловил идущего Томаса, и на сердце стало смелее.

— Дель, — подошёл к ней юноша, почёсывая висок, на плече чистое полотенце, на поясе сумка с мазью, в руках бутыль с водой и контейнер со льдом.

— Томи?

— Удачи.

Штрехен улыбнулась:

— Не беспокойся за меня.

Томи кивнул. Он не хотел, чтобы девчонка билась до последнего, как Юто… Томас посмотрел в строну побитого тигра, тот уже жевал сникерс и что–то говорил улыбающейся Чию. Пухляш перевёл взгляд на Томи и показал большой палец вверх. Юноша хмыкнул и повернулся к клетке.

Аделина вошла в октагон. В синем углу уже стоял противник, высокий парень с длинными жилистыми руками.

Рефери поглядывал на Томаса, стоявшего за сеткой, и произносил правила:

— Не кусаться, не тыкать пальцами в глаза, не бить в пах. Боец красного угла, правила ясны?

— Да, — кивнула Аделина.

— Боец синего? — посмотрел мужчина на Акаши, топа‑5.

— Ясны.

Бой!

Активация поясов, и встречный рывок бойцов. Аделина начала бой с комбинации ударов. Несколько из них прошли мимо цели, но три удара пришлись по блоку и корпусу соперника.

Бум!

Ударил парень плечом Штрехен, девчонку отбросило к сетке.

— Уааарррргх!!! — прыгнул он сверху, пробивая локтем, разъярённый и мощный, явный стиль Джаггернаута…

Блондинка перекатилась в сторону, успев увернуться от прыжка соперника, поднялась на ноги, как бронепоезд уже был перед ней…

Бум!

Сбил Акаши Штрехен снова. В этот раз девчонку прижало к сетке. Она быстро поднялась и успела поставить блок, перед самым столкновением.

— Пхааа!!!

Оторвались ноги Аделины от пола. Она упала, как противник схватил её руку, забросил ногу на шею, вторую на грудь, и стал растягивать руку на болевой…

— Забегай! На мост! На мост! — кричал Томи, но Аделина не слышала его через всепоглощающий крик толпы Шихорасу…

— Да–вай!!!

— Сильнеее! Акаши!!!

Штрехен, чувствуя, что сустав идёт на излом, постучала…

Рефери тут же остановил бой, вмешавшись.

— Победитель: Акаши Тойо! Победа: болевым приёмом!

Аделина, с поникшей головой, держась за руку, вышла из клетки. Она проиграла. Неприятное чувство.

Томи подошёл к ней и погладил по голове.

— Знаешь, ты только пару дней назад получила жёлтый Оби, так что выступила вполне успешно, молодец.

— П-правда? — посмотрела на него Аделина, ожидая, что Томи как–то поругает её или расстроиться.

— Правда, — кивнул юноша. — Уверен, на следующем турнире ты ещё покажешь себя.

Аделина хоть и не улыбалась сейчас, но ей были очень приятны слова Томи. На сердце стало не так обидно от проигрыша…

— В октагон приглашается Сунивара и Лорго! Готовятся: Ханако Такахаси и Сугуру Тояно!…

…Арису смотрела выступление третьекурсников, Лара сидела рядом, выпивая вместе с ней шампанское.

— Слабовато, — прокомментировала директриса очередной проигрыш третьекурсника. — Как справляется второй курс? — обратилась она к секретарше.

Лара нажала в планшете на электронную таблицу сайта Шихорасу и внимательно вгляделась в показатели.

— Второй курс отстаёт на восемь очков от команды соперников.

Арису нахмурилась, третий курс тоже отставал на целых десять! Мацуваши и Юнеко, как и ожидалось, победили своих соперников, но вот остальные… справлялись с трудом.

— А что с первым?

— Сейчас, госпожа. — ответила Лара, просматривая результаты.

Трр! Трр!

Зазвонил телефон на рабочем столе Токугавы, женщине было лень вставать и она, полусидя, потянулась к трубке, зацепившись за стол колготками. Арису недовольно цокнула, порвав возле бедра нейлон, и уселась обратно в кресло, так и не приняв вызов на рабочий телефон, она уже напилась, и было совсем не до работы.

На столике между боксами с роллами и тарелками с закусками зазвонил уже мобильный, Арису взяла его в руки, улыбнувшись. На экране высветилось знакомое лицо.

— Ну привет.

— Арису, — сказала по видеосвязи собеседница.

— Тцуя, — улыбнулась директриса Акай Кири. — Неплохой костюмчик, — смотрела Токугава на директрису Шихорасу в экране дисплея. Та сидела в вип–комнате арены, вместе с завучем, в сером спортивном костюме, попивая вино.

— Спасибо, — проявилась на её устах лёгкая улыбка. — Думаю, Арису, ты ещё не знаешь, но один из твоих учеников устроил конфликтную ситуацию в спортзале.

— Интересно, — ответила Арису. — А подробнее?

Тцуя усмехнулась:

— Подробности тебе расскажут твои люди. Хочу лишь сказать, воспитывать нужно своих зверёнышей.

Арису отпила шампанского.

— Неужели мои зверёныши так напугали твоих детишек? Неудивительно. — сделала она очередной глоток. Уверенная стерва, Токугава всегда знала что сказать.

— Какая же ты, сука, — улыбнулась Тцуя. — Твой первокурсник посмел напасть на рефери боя.

Токугава моргнула пару раз, как её громкий смех раздался на весь кабинет…

Женщина засмеялась от души, похоже, она поняла что это за первокурсник был.

— И как? — успокоилась Арису. — Надеюсь все целы…

— Безусловно. — ответила спокойно раздражённая Тцуя. — Никаких проблем.

— Тогда зачем звонишь? — закинула Арису тёплый рол с креветкой в рот, закатывая глаза от тающей начинки.

— Накажи своего студента, не хочу, чтобы он остался сухим в устроенной заварушке.

— Хм… — промычала Токугава. — Не думаю, что конфликт начался с пустого места, если это устроил Томас Роджерс, он бы не стал порочить Акай Кири.

Тцуя посмотрела на завуча, тот кивнул, подтверждая фамилию запасного, устроившего скандал.

— Так ты знала, что произошло. — произнесла задумчиво Тцуя.

Арису усмехнулась:

— Ошибаешься, Тцуечка, я всего лишь знаю своих бойцов, на ум сразу пришёл мой запасной.

— Так ты поставила его не зря… — снова пыталась Тцуя раскрыть замыслы Токугавы.

— Конечно, — улыбнулась Арису. — Я знала, что он не допустит чего–то нелицеприятного для учеников Акай Кири, видимо, это и произошло. Похоже, мне предстоит ознакомиться с видеозаписями боёв и передать их на рассмотрению спортивному комитету. Но, — улыбнулась Арису. — Ты же знаешь, Тцуя–тян, что я так не поступлю, мы же подруги.

Тцуя немного нервно улыбнулась, она залпом осушила бокал с вином и долила новую порцию. Под настороженным взглядом завуча, опрокинула ещё один бокал. На лице шатенки появилась хищная улыбка:

— Как же ты меня бесишь, Арису.

— Знаю, — улыбнулась брюнетка, чокая свой бокал шампанского о фронтальную камеру и выпивая до дна. Она как–то небрежно вытерла губы.

— Тцуя–тян, ты хочешь наказать моего бойца?

— Роджерса?

— Да, мы же о нём говорим, — доливала Арису шампанское себе и тихо сидевшей Ларе.

— И что ты предлагаешь?

— Заключим пари, — улыбнулась Токугава.

— Слушаю внимательно, — Тцуя указала завучу на новую бутылку вина, и мужчина кивнул, взявшись распечатывать бутыль.

— Я отправлю Роджерса в финальный поединок турнира. Проигравший этот бой оплачивает поездку победителя и его академии на горячие источники. Я здесь присматривала пару курортов…

— Если Роджерс проиграет, его загнобят свои же, — как–то радостно произнесла Тцуя. — Он ведь ещё и запасной…

— С этим сомневаюсь, — улыбнулась Арису. — Но за спиной болтать точно будут. — кивнула директриса.

— Значит ставка на финальный поединок? — уточнила Тцуя.

— Да. — уверенно ответила Токугава.

— Ха! Идёт! — Тцуя осушила стакан с вином и громко поставила его на стол.

— Я позвоню после финала, — пригубила Арису шампанское.

— Обязательно. — Тцуя отключила связь и посмотрела на завуча. — Пусть Рюске больше не принимает участие в турнире и готовится к финальному поединку.

Завуч улыбнулся, лучший студент академии Шихорасу был настоящим дарованием и входил в топ‑10 бойцов среди всех студентов Токио!

— Слушаюсь, госпожа.

…На арене первокурсников закончился очередной поединок, анонсер объявил победителя и следующих участников.

— В октагон приглашаются Ханако Такахаси и Бэлла Крамер!

— Ты готова? — спросил Томи зеленоволосую.

Такахаси стояла, задрав ногу вертикально и показывая идеальную растяжку.

— Готова, конечно. — ответила она, поставив ногу на татами. — Идём, — сказала Ханако чуть уверенней обычного, ей так нравилось приказывать Томасу…

Юноша подкинул бутыль с водой и, ловко поймав, последовал за зеленоволосой одноклассницей.

Ханако прошла проверку и вошла внутрь клетки, встав у красного угла октагона.

— Не кусаться, не тыкать в глаза, не бить в пах, — казалось, в голосе рефери слышалась усталость, он снова взглянул на Томаса, не понимая почему снова секундирует этот пацан, у Шихорасу секундировали разные бойцы, а морду Томаса рефери видел чаще всех бойцов. Его это раздражало, но сказать честно, мужчина уже отошёл от произошедшего, вспомнил свои былые годы, может паренёк поступил и неправильно, но друг он точно неплохой. Рефери посмотрел на Ханако…

— Готова?!

— Да! — заряжено ответила Такахаси.

Рефери перевёл взгляд на Бэллу.

— Готова?!

— Готова, — кивнула коротковласая шатенка.

— Бой!

Девушки активировали жёлтые пояса и сорвались вперёд…

Ханако влетела, как ураган, взмахнув вертушкой в прыжке, словно алебардой, попади такой удар в тело, и можно сломать пару рёбер, но оппонентка оказалась не менее искусной, вовремя увернувшись и ударив ногой в отмашку, так легко и непринуждённо, словно в танце. Удар пришёлся точно под рёбра зеленоволосой.

Ханако отскочила в сторону.

Рывок Бэллы с комбинацией рук…

— Рви дистанцию! — крикнул Томи, понимая, что Бэлла универсал — может работать, как руками, так и ногами, такие эксперты отличные бойцы до зелёного Оби, после они проигрывают остальным стилям, но до зелёного Оби они могут дать бой практически любому стилю…

Ханако разорвала дистанцию, и очень вовремя… Бэлла намеревалась схватить зеленоволосую и перевести в партер.

БООНГ!!!

Прозвучал гонг, и рефери направил бойцов по углам. Томас вбежал в клетку, усадил зеленоволосую, прикладывая лёд к рёбрам.

— Как дышится? — спросил юноша.

— Нор… ма… льно… — сбито говорила Ханако. Она заглядывала в обеспокоенное лицо Томи. Ханако задавалась вопросом: заступится ли Томи за неё, как за Юто. И сейчас понимала ответ, чувствуя исходящую ауру поддержки от Роджерса. Теперь она чувствовала себя ещё уверенней.

— Тебе нужно…

— Томи, — положила Такахаси руку на его плечо. — Верь в меня. Я справлюсь.

Юноша посмотрел в жёлтые глаза зеленоволосой. Его уголок губ приподнялся, он видел в её глазах жажду битвы.

— Хорошо. Я верю. — кивнул он с улыбкой.

БООНГ!!!

— Секунданты, покиньте октагон.

Томи с оппонентом вышли, зацепив плечами друг друга, и разошлись по разные стороны клетки.

— Бой!

Бэлла улыбнулась, чувствуя, что победа против явной обладательницы стиля режущей травы, у неё в кармане. Она рванула, сокращая дистанцию и выстреливая кулаками…

Встречная подсечка от Такахаси, но Бэлла увернулась, сократив дистанцию и нанося правый хук…

Бум…

Щёлкнули неожиданно шатенке, как молотком по подбородку…

Бум…

Бум…

Ханако нанесла удары кулаками в голову оппонентке, хоть это было и несвойственно её стилю… шатенку накренило от пропущенных ударов, как Такахаси прыгнула, раскручиваясь как юла и выстреливая вертушкой…

— Кии–ия!!!

Шлёп…

— Победитель: Ханако Такахаси! Победа: нокаутом!

— Уоооо!!! — закричали в зале от такого красивого удара с разворотом, да ещё и в прыжке…

— Отлично!!!

— Так держать, Такахаси!!!

Ханако вышла из октагона, на лице не было улыбки, хоть ей очень и хотелось, в глазах надменный взгляд.

— Ты же не пропустил? — посмотрела она на Томаса.

Юноша хотел усмехнуться, поставить зеленоволосую на место одним лишь взглядом, но решил подыграть.

— Конечно нет, Ханако, это был замечательный удар, я в восторге.

Такахаси сначала застыла, моргнула быстро пару–тройку раз и молча пошла к однокурсникам.

Анонсер поднялся со своего места и вошел в октагон:

— Итак! На этом отборочный турнир окончился! У нас остаётся финальный бой, в котором выступят сильнейшие бойцы от команд. Поединок пройдёт в главной спортивной арене, где сейчас сражаются третьекурсники! Прошу последовать в главный спортивный комплекс!

Студенты повставали со своих мест, собирая вещи, их уже предупреждали об этом ещё в академии. Зрители выходили из арены первокурсников, за ними и бойцы…

… — Ну и учудил, Роджерс, — сказал топ‑1 Акай Кири: Судо Таканэ.

— Да ладно, Судо, он поступил правильно, Юто в той рубке не мог и слова сказать, а рефери и правда задержал остановку.

— Да, ты прав, бой нужно было останавливать, если боец не защищается более двадцати секунд, так гласят правила.

— Классно выступила, Ханако, — похвалила Штрехен Такахаси.

Зеленоволосая, не ожидавшая каких–то комментарий к своему бою, тем более от Аделины, кивнула.

— Ты тоже, я не ожидала, что справишься с бойцом жёлтого уровня.

— Это ещё почему? — хмыкнула пепельная блондинка.

— Ты же только получила новый уровень, — рассудительно объяснила зеленоволосая. — Нужно привыкнуть к новым возможностям. Так что, ты справилась неплохо.

— Тогда спасибо, — улыбнулась Аделина и повернулась к идущей сбоку Ватанабэ. — Айка, ты скоро дыру в его спине прожжёшь. — кивнула она в шагающего впереди Томаса и Юто.

— А куда мне ещё смотреть? — уж слишком естественно спросила девчонка, будто и правда весь мир был заключён в одном лишь Томи, в частности на его спине.

— Ну вот посмотри, как с тебя не сводит глаз Судо, — кивнула блондинка на парнишку, который едва успел отвести взгляд от повернувшейся Айки.

— Он не в моём вкусе, — честно ответила брюнетка. — Вот сама на него и смотри.

— Ну уж нет, — показала язычок Штрехен. — Я просто проверяю твои чувства к Томи, если ты вдруг решишь смотреть на других, я не подпущу тебя к нему.

Айка усмехнулась.

— Как глупо, не строй из себя дурочку, Аделина, — сверкнули глаза Ватанабэ, она понимала хитрую блондинку, намеревавшуюся забрать всё внимание Роджерса себе.

— Меня раскусили, — улыбнулась Аделина. — С тобой так тяжело-о… — обняла блондинка Айку за плечо. — И как мне переиграть?

— Никак, — стукнула Айка ей в бок несильно.

— Больно… — простонала Штрехен.

— Больше так не делай. — блеснули глаза Ватанабэ.

Аделина тёрла бок…

— Ну ты и, жопка.

…Первокурсники вошли всей группой в главный спортивный комплекс. Стеклянный холл с огромной стойкой, за которой стояли дежурные, здесь было полно людей, кто–то разговаривал по телефону, другие обсуждали прошедшие бои третьего курса, третьи — перекусывали в буфете, расположенном здесь же, в огромном холле.

— Ого! — произнёс Юто. — Арена побольше нашей будет…

Томи пожал плечами, на Астарии арены в десятки раз больше.

— Проходим, успеете ещё насмотреться, — подталкивала студентов Кристина.

— А здесь прохладней, — потёрла плечи Чию.

— И людей… так много, — смотрела по сторонам Серса. — Сотни… если не тысяча…

Ребята вошли на арену, как по ушам ударил шум музыки и заводной голос анонсера.

— Победитель! Боец из академии Акай Кири! Непревзойдённый Мацуваши! Аплодисменты, дамы и господа!!!

По залу раздались рукоплескания рук, свист и выкрики. Атмосфера разительно отличалось от той, где выступали первокурсники. Над потолком двигались видеокамеры, горели светодиодные яркие лампы, у сетки происходящее снимали операторы, вокруг раздавался смех и сотни разговоров зрителей.

Мацуваши вышел из октагона и присоединился к своей команде.

— Идёмте, — сказала Бартелли громко, чтобы её услышали все первокурсники.

— В октагон приглашается главный душитель! Настоящий питон джунглей! В этом году он одержал девять побед! Восемь из них удушающим приёмом! — разрывался голос выступающего анонсера. — Бойцы, попавшие в его захват, говорили о том, что побывали на дне океана! Встречайте! Настоящий морской дьявол, который утащит вас в бездну безумия и безысходности! Мугивара Кейто!

Зрители закричали, приветствуя бойца, из команды Шихорасу вышел топ‑3 всей академии, знаменитый боец стиля питона. Чёрные волосы, зелёные глаза, он был худощав, по походке, казалось, что боец неповоротлив, на самом деле же, гибкость и изворотливость его главное оружие.

— Его соперник настоящий гризли! Вождь бурых медведей! Говорят кожа это парня настолько толстая, что о неё ломаются ножи! Встречайте! Момонга Власович! Покоритель северных земель!

Народ завизжал, засияли вспышки фотокамер, к октагону из скамейки Акай Кири поднялся крепкий высокий боец, с явно лишним жирком под кожей, но это не мешало ему двигаться в клетке с огромной скоростью…

Пока в октагон поднимались бойцы, первокурсники, во главе с Бартелли, подошли к главному представителю Акай Кири — Стэну.

— А, вот и вы, как выступили? — поинтересовался мужчина у Кристины.

— С лидерством на четыре очка, — гордо ответила блондинка.

— Отлично! — улыбнулся Стэн. — А второй курс провалился на десять очков, — вздохнул мужчина, рядом сидел куратор второго курса — молодой преподаватель Мачицуда, поглядывая на блондинку. Второкурсники выглядели измученными, поникшие лица, только некоторые из них были в боевом расположении духа, возможно это были те — кто победил.

— Ну ничего, — громко сказала Кристина, пытаясь подбодрить студентов. — Говорят за финал дадут целых тридцать очков! Отыграемся.

— Согласен, — кивнул Стэн. — Третий курс отстаёт всего лишь на шесть очков. Если Момонга победит, то будет отлично…

Но Момонга проиграл…

— Победитель: Мугивара Кейто из Шихорасу! Победа: удушающим приёмом! И снова наш питон сделал своё дело!

Мугивара прошёлся по октагону, подняв руку кверху, получая громкие овации, и вышел из октагона.

Анонсер, сделал глоток воды, протёр платком лицо от пота, не смотря на работающие промышленные сплит–системы, мужчине было жарко. Один из видеооператоров стоял с ним в октагоне и снимал с лучшего ракурса. Пусть сегодня был товарищеский турнир, но марку нужно держать, ведь заработать можно даже с просмотров! Плюс, кто–то из бойцовых школ, может заключить контракт с одним из учеников, а это отличные дивиденды для академий. Анонсер медленно моргнул, показывая готовность продолжить эфир, и оператор поймал его в фокус.

— А теперь!!! Долгожданный финал турнира! — вознёс он руку к потолку и провёл ей перед собой, словно приоткрывая вуаль. — Бой три на три! Первый, второй и третий курс сразятся в одной команде! Всё как на поле битвы! Один командир и двое его солдат! Будет ли помощь от первого и второго курса?! Остановят бойцы своих соперников или попробуют для начала обезвредить вражеского командира все вместе?!

Зал заревел. Любимая часть турнира — групповой бой. Анонсер улыбался, утопая в бурной реакции тысячи зрителей. Приятное чувство.

— Да–да! Я понимаю ваши эмоции! Я и сам хочу это увидеть! Итак! Команды! Выберите ваших представителей! Готовность пятнадцать минут! Удачи!

Мужчина вышел из клетки, присел за столик с судьями, ожидая когда принесут списки с фамилиями, чтобы он мог подготовить вступительную речь, на скамейках же двух противоборствующих академий начались дебаты… кому же выступать?!

— Так, давайте без шума, — поднял Стэн руку вверх. С каждого курса было по двадцать человек, каждый желал высказаться. Все посмотрели на тренера третьекурсников. Он кашлянул в кулак и высказал своё мнение. — Уверен, многие согласятся, что третий курс должен представить Мацуваши.

— Да!

— Согласна!

— Мацуваши или Юнеко!

— Предоставлю это Мацуваши, — ответила спокойно Юнеко, она получила травму, да и ей уже хотелось отдохнуть и посидеть на зрительских местах, ни о чём не думая.

Японец кивнул, принимая ответственность.

— Осталось решить, — продолжил Стэн, стоя перед шестью десятками студентов. — Кто будет представлять второй и первый курс.

— Гилберт! Он сильнейший из нас!

— Сарана тоже сможет!

— Тишина! — гаркнул Стэн. Он посмотрел на куратора второго курса. — Что скажете, Мачицуда?

Молодой преподаватель задумался, вспоминая выступления второкурсников…

— Да, я согласен, думаю Гилберт справится.

— Хорошо, — кивнул Стэн и посмотрел на невысокого японца с короткими колючими волосами. — Гилберт, ты справишься?

— Буду стараться! — склонил парень голову.

Стэн кивнул и посмотрел на Кристину:

— Бартелли, кого выбрать из первого курса?

Блондинка задумалась на несколько секунд, никто не прерывал её размышлений…

— Есть как минимум три человека, которые могли бы выступить в финале — это Судо Таканэ, Ханако Такахаси и Айка Ватанабэ.

Мацуваши поднял руку.

— Что такое, Мацуваши? — спросил Стэн.

— Тренер, могу ли я посоветовать кандидатуру?

— Почему нет? — покрутил ус Стэн. — Слушаем.

Японец ткнул большим пальцем себе за спину, указывая на сидящего Томаса и Юто, не участвовавших в дискуссии.

— Роджерс. Он самый подходящий в бою группа на группу.

Стэн посмотрел в сторону Томи:

— Кхм, мне кажется это не очень… — хотел отказать тренер, как почувствовал вибрацию мобильника, он прищурил взгляд рассматривая номер, и принял вызов:

— Госпожа?

— Д-да.

— Вы уверены?

— Простите, да. Я понял. — тренер Акай Кири положил трубку и посмотрел на Мацуваши.

— Мне кажется это не такая и плохая идея, Мацуваши. — Стэн посмотрел за спину чемпиона Акай Кири и прикрикнул. — Томас Роджерс! Подойди к нам!

Юноша обернулся, посмотрев на толпу студентов, пялившихся в его сторону. Он ткнул в себя пальцем, типа переспрашивая его ли окликнули. В зале было шумно, и он мог вполне перепутать.

— Да! — махнул рукой тренер.

— Братан, видимо тебе попадёт за меня, — опустил взгляд Юто.

— Да забей, — улыбнулся Томи. — Ты поступил бы так же. — он поднялся со скамейки и направился к Стэну.

Толстяк поднял взгляд и посмотрел на юношу, в карих глазах Куросаки читалась самая настоящая преданность. Скажи ему прыгнуть в пропасть за Томасом и он прыгнет, может не в эту же секунду, но сиганёт. Это точно.

Томи подошёл к банде Акай Кири, иначе же — кровавого тумана.

— Учитель?

— Ты хочешь выступить в финальном бою?

— Э… думаю, есть бойцы, заслужившие это больше меня.

— Согласен, — сказал один из учеников–первокурсников.

— Роджерс прав, пусть выступит Ватанабэ.

— Я не против, — ответила Айка.

— Я тоже. — дала своё согласие и Такахаси. Если быть честными, девчонки уже устали, слишком непростые вышли у них бои, конечно, если бы не было выбора, они бы выступили, но всем из 1-D хотелось посмотреть на выступление Томаса.

Топ‑1 — Судо Таканэ, что тоже прошёл через настоящую мясорубку, сделал вид, что не особо доволен, но тоже дал отмашку, что у него нет претензий:

— Дадим шанс выступить и запасному, он сегодня тоже помогал в клетке.

— Ну, спасибо, — с иронией ответил юноша.

— Тогда решено, — хлопнул Стэн по скамейке. — Кристина, направьте ученика отдать список наших выступающих. Мацуваши, — повернулся тренер к японцу. — У тебя есть план на сражение?

— Да, — кивнул третьекурсник. — Мне нужно пространство, Шихорасу ожидают, что мы разберём противников по курсам, сделаем иначе.

Стэн кивнул, как и остальные студенты. Томас же не вмешивался и не давал своих тактических идей, ему тоже было интересно что предложит первый номер академии кровавого тумана.

— Томас возьмёт на себя второкурсника. Мне не нужно, чтобы ты победил его, Роджерс, нужно его всего лишь удержать. А ты, Гилберт, — посмотрел японец на второкурсника. — Ты должен вырубить первокурсника Шихорасу и помочь Томасу. Первого же номера Шихорасу я возьму на себя. Как справитесь, то, возможно, мне понадобится помощь, Рюске один из десятки топ–бойцов Токио, буду прямолинеен с вами, одного меня не хватит, говорят он в шаге от зелёного Оби.

— Ясно, — кивнул Гилберт.

— Хорошо, — ответил Томи, понимая свою роль в этой битве.

Стэн улыбнулся, хлопнув Мацуваши по плечу.

— Отлично! Не зря ты первый боец Акай Кири!

Остальные студенты закивали, удивляясь, как Мацуваши быстро разработал тактику боя. От толпы Акай Кири отошёл неприметный юноша, поправляя кепку, он затерялся в зрительских местах, прошёл по рядам и вышел к ученикам Шихорасу.

— Капитан, я выяснил план Акай Кири.

— Молодец, Ратан, — улыбнулся Рюске. — Выкладывай…

Анонсер вышел в октагон, проверяя микрофон.

— Раз… раз–раз. Отлично. — раздался его голос в динамиках. — Дамы и господа! Пришло время невероятнейшего! Долгожданейшего! Умопомрачительного! Кровавого! Злого! Бескомпромиссного финала турнира между Кровавым Туманом и Серыми Львами! Лучшие из лучших выступят на арене, пролив свою кровь и пот! Встречайте!!! Воинов! Сильнейших бойцов Кровавого Тумана!!!

К октагону вышла команда Акай Кири, впереди уверенной походкой шёл Мацуваши, в синих шортах и красной борцовке, позади него серьёзный Гилберт и Томас, засунувший руки в карманы.

— Третьекурсник Мацуваши! Говорят этот парень родился и едва не сделал доктору болевой! Быстрый, сильный! Топ‑1 академии Кровавого Тумана!!!

Народ завизжал, зрители из Акай Кири, как и бойцы, выкрикивали Фамилию японца…

— Ма–цу–ва-ши!

— Ма–цу–ва-ши!!!

— Покажи им!

— Сделайте это, парни!!!

Анонсер улыбался, продолжая речь:

— За капитаном команды следует новая подрастающая звезда! Гилберт Айрис! Вы видели его крайний бой?! Я видел! И мне страшно! Брр!!! — сжался мужчина от страха.

— Давай, Гилберт! Делай вещи!

— Гилберт–сан! Мы надеемся на вас!

Паренёк махнул рукой и вошёл в октагон.

Анонсер вгляделся в Томаса, пытаясь дать и ему описание, потом вспомнил, что кажется именно об этом юноше говорили, что он учинил драку в спортивном зале в клетке.

— Замыкающий группы Кровавого Тумана — безбашенный зверь! Ха! Вы думаете, посмотрев на его милую мордашку, что он не опасен?! Я бы так не думал! У меня ощущение, что он вырвет моё сердце и проглотит его! Я не шучу! — заливался соловьём анонсер, больше угорая. — Поддержите паренька! Томаса Роджерса из первого курса Акай Кири!

По залу прошлись аплодисменты, юноша и правда был милым на лицо, но анонсер уж больно преувеличил про вырвать сердце.

— То–ми!

— То–ми!

— То–ми!

Кричали Айка и Аделина.

— Брааатаааан!!! Покажи фаталити!!!

— Победи! — как–то с лёгким приказом крикнула Ханако, а может просто не сдержалась и хотела подбодрить будущего слугу…

Томи вошёл в октагон, встав справа от капитана команды — японца Мацуваши.

Анонсер развернулся в обратную сторону и ткнул рукой на скамью команды Шихорасу.

— Серые! Могучие! Короли зверей! Серые львы! Встречайте своих героев, Шихорасу! Вы и так знаете об их подвигах и силе! Настоящие монстры, не требующие представления! Прошу! Клетка ждёт вашего прихода!

Команда Шихорасу сняла олимпийки, после разогрева, и прошли к октагону.

— Нет! И всё–таки я не могу молчать, когда наши бойцы идут на сражение! Услышьте же, гости арены! Капитан серых Львов! Сильнейший боец! Он входит в топ‑10 всех студентов Токио! Как с ним драться?! Я понятия не имею! Надеюсь у Акай Кири найдётся на это ответ! Злейший и величайший! Хасимото Рюске!

Защёлкали фотокамеры телефонов, сотни людей уже были в прямом эфире социальных сетей, многим было интересно выступление топа‑10 студентов Токио, особенно конкурентам!

— Рюс–ке! Чемпион!

— Рюс–ке! Чемпион!!!

— Рюске–сан! Кровавый дождь!

— Дааа!!! Кровавый дождь!!!

Анонсер не на секунду не оставался в стороне:

— Я слышу все просят устроить кровавый дождь! Сильнейшее комбо нашего чемпиона! Я и сам хочу на это посмотреть!!! — мужчина перевёл взгляд на второго бойца Шихорасу.

— За капитаном следует первый номер среди второкурсников! Гора. Да! Вы не ослышались! Так называют этого двухметрового бойца с массой больше ста тридцати килограмм!!! Похоже у Гилберта намечается серьёзная разборка! — подмигнул анонсер второкурснику из Акай Кири.

— Он точно второкурсник? — раздались голоса из–за зала, удивляясь размерам Горы.

— Ему будто лет сорок…

— Как его победить?

— Он уложил наших парней одним ударом, — сказал боец из Акай Кири.

Анонсер указал на третьего паренька с маленькими глазёнками, бегающими по всему залу.

— Замыкающий, Соске Натэро, интересный малый! Я видел его выступления, и скажу вам: было нечто! Самое сложное, так это не упустить его из виду! Настоящий ниндзя!

Все бойцы, наконец, вошли в клетку и встали друг против друга на огромном настиле октагона. Здесь даже уместились трое рефери, а место ещё оставалось полным–полно!

— Не кусаться! Не тыкать пальцами в глаза! Не бить в пах! — громко говорил рефери в портативный микрофон, расположенный на гарнитуре. — Команда победителей получит тридцать очков и принесёт своей академии победу!

Мужчина посмотрел на команду кровавого тумана:

— Готовы?!

— Да! — ответили бойцы.

Рефери повернулся к бойцам Шихорасу:

— Готовы?!

— Готовы!

— Бой!

Бойцы активировали пояса, у всех, кроме Мацуваши и Рюске были жёлтые. У чемпионов же оранжевые.

— У девяносто девятого тоже жёлтый?! — удивился один из первокурсников Акай Кири, не видевший стычку Томаса в октагоне.

— Уже как с неделю! — гордо произнесла Аделина и повернулась обратно к клетке. — Покажи им, Томи!

Мацуваши кивнул свои напарникам и выставил руку вперёд, сгибая пальцы. Он прямо пригласил чемпиона Шихорасу на танец. Рюске ухмыльнулся, громко рассмеявшись, и шагнул вперёд.

Мгновение…

И капитаны команд сорвались навстречу друг другу, вступая в рукопашный бой…

Гилберт тут же рванул не на соперника, стоящего напротив, а в сторону первокурсника, стоявшего справа. Томи же сделал рывок навстречу Горе…

Но двух–метровый верзила, не смотря на свою комплекцию, сорвался на скорости в сторону Гилберта…

«Нас раскусили?!» — подумал Томи.

Гилберт отскочил назад, едва увернувшись от атаки первокурсника Соске, как Томи влетел в прыжке, ударяя ногой Гору, намеревавшегося снести Гилберта одним ударом…

— Не спи, — пролетел Томас мимо своего напарника, и бросился на гиганта, пробивая его ногами по суставам, глупо было пытаться достать кулаками голову этого здоровяка, при такой–то разнице в росте. В борьбу тоже не полезть, ведь сзади могут напасть кто–то из толпы, так что Томи приходилось отстреливаться ногами…

Гора пропустил жёсткий удар от юноши под коленку, затем второй… он с трудом удерживался на ногах, но старался не показывать этого…

— Сукин сын! — взревел гигант, пробивая кулаком уже в четвёртый раз! Удары были мощными, сильными, будто железнодорожная шпала пролетала мимо головы Томаса, намереваясь выбить из него сознание…

Но…

Поджилки юноши не тряслись…

Холодная голова, и простые, даже примитивные уклонения, использовал Роджерс, ведя этот, казалось бы ужасающий поединок… Возможно, соперники Горы всегда боялись его вида, вот и подставлялись под зверские кривые удары, но Томи… его не напугать никаким видом, всё что он видел — соперника. Неважно какого он роста и какое у него лицо, какие достижения и пояс… всё одно и тоже…

Анонсер комментировал бой, как заведённый…

— Неужели Гору смог кто–то теснить?! Похоже, этот паренёк из кровавого тумана настоящий рудокоп!!! Как он разбирает его ноги?! Вы ожидали такого?! Я — нет! Что у нас с чемпионами?! О, чёрт! Какой удар пропустил Мацуваши! Он жив вообще?!

Японец закрывался от ударов чемпиона Шихорасу, нос уже был разбит, с губ текла кровь, капая на пол октагона, он увернулся от мощного удара ноги Рюске, и перекатился в сторону, пытаясь охватить взглядом происходящее…

Томас теснил Гору, а Гилберт…

— Гилберт!!! Разрывай захват! — выкрикнул Мацуваши.

— Поздно!!! Ха–хах! — рассмеялся Рюске, тоже заметив, как первокурсник Соске уже взобрался на спину второкурсника Акай Кири, пытаясь удобнее схватить шею… Гилберт поплыл, пытаясь сбросить цепкого топа‑1 со своей спины, пара вялых ударов руками, ещё пытаясь достать хваткого ниндзю, но в итоге парень уснул… Один из рефери тут же скинул рыжего первокурсника и принялся приводить Гилберта в сознание… Натэро Соске же бросился в сторону Томаса, похоже, помощники капитана серых львов решили сначала избавиться от первокурсника Акай Кири, а затем разобраться и с Мацуваши…

Томи уловил, как Гора посмотрел ему за спину, и отскочил в сторону, избежав прыжка ему на спину…

— Как ты увернулся?! — скривился Соске, поднимаясь в стойку.

— Часики готовь. — распрыгивался Томи.

— Серые Львы взяли преимущество!!! — рвал глотку анонсер. — Справится ли первокурсник кровавого тумана с Горой и Ниндзя?!

Народ визжал, перекрикивая друг друга:

— Се–рые! Львы!

— Се–рые! Львы!

Студенты кровавого тумана тоже не сидели на месте, поддерживая своих:

— Акай! Кири!

— Акай! Кири!

— Шансов совсем нет…

— Пиздец.

— Тут бы и топ‑3 среди третьекурсников вряд ли бы справился, — указывал парень на Томаса, которого намеревались окружить соперники.

— Бедный запасной… похоже, ему достанется…

— Сдавайся! Запасной!

— Он не сдастся! — прокричал Юто. Он уже снимал штаны и надевал перчатки, готовясь вылететь в октагон, как и Томи…

— Сдавайся, пацан, — ударил Гора кулаком в массивную ладонь. — Вы проиграли.

Натэро Соске хмыкнул:

— Гора, я не могу принять его сдачи, он влез в поединок моего друга.

Здоровяк нахмурился и посмотрел на Томаса:

— Это так?

Томи ничего не отвечал, смысла распинаться не было:

— Нападайте уже, — махнул он рукой.

— Урооод! — бросился Соске вперёд, топ‑1 первого курса ожидал, что юноша будет просить прощения… или сдастся, как визжащая собака, так и не вступив в бой… но этот Роджерс… одним взглядом вывел его из себя… Соске бросился в атаку, в лобовую, за ним сорвался и Гора, намереваясь воспользоваться лучшим моментом и нанести сокрушающий удар…

Но рывок Соске, был резко остановлен, он просто рванул к Томасу и словно врезался в железную балку…

Кулак юноши вмял нос топа‑1 первого курса, ломая хрящи…

Соске так и рухнул, после глухого удара…

Стук.

И всё.

Темнота.

На заднем фоне до него ещё донёсся раъярённый крик Горы, которому сломали ногу, но после Натэро провалился в бессознательность…

— Наш чемпион проводит удушение!!! И делает это приёмом Мацуваши! Не это ли ирония их поединка?! — Восторженно комментировал анонсер дуэль чемпионов.

Японец уснул… как рефери оттянул чемпиона Серых Львов в сторону, Рюске с улыбкой на устах крутанулся в клетке, вознося руки в воздух. Похоже, они победили…

Но в зале была тишина…

Только плач Горы нарушал поистине торжествующий момент, здоровяк лежал на спине, держась за ногу. Над ним стоял Томи, возвышаясь над гигантом Шихорасу, как утренний туман, тихо и спокойно, истинный представитель кровавого тумана.

— Он один… как все акацки сразу… — произнёс Юто, вспоминая древний клан убийц.

— Что за херня… — шептали студенты…

— Одним ударом вырубил топа… горе сломал ногу…

— И палка раз в год стреляет… — задумчиво произнёс анонсер.— Я не успел заметить что произошло, но обязательно пересмотрюююю!!! — заревел он уже громче. — Похоже, у нас остались два бойца! Первокурсник, который… который, как Армагеддон! Чёртов укротитель зверей ворвался в клетку и успокоил наших львят! Но остался вожак! Непреклонный и дикий! Опасный и свирепый! Поддержим капитана Шихорасу! Рюс–ке! Рюс–ке! Рюс–ке!

— Рюске–сан!

— Рюс–ке!

— Рюс–ке!

— Запасноооой!

— Запасноой! Побееееедииии!!! — прокричали редкие голоса из зала…

— За–пас–ной!

— За–пас–ной!

— За–пас–ной!!!

Волна всё нарастала…

И Томи, по старой привычке поднял кулак вверх, на лице растянулась наглая улыбка.

— Приветствую! Арееена!!!

— УАААААААА!!!!!!!!!

Закричали зрители в ответ…

Голос паренька словно целительный бальзам покорил каждого! Видеокамеры захватили его насмешливую довольную улыбку…

— Какого хера? — приподнял бровь Рюске, разве это не ему должны так свистеть и аплодировать? Он же здесь чемпион…

— Эй, сосунок?! — скривился чемпион серых львов. — Тебя никто не спасёт.

Томи отвёл взгляд от одной из видеокамер и взглянул на соперника.

— Я думал Серые львы — гордые звери, оказалось, всего лишь лающие шавки. Нападай. Пф. Чемпион.

— Сука… — стиснул зубы Рюске, срываясь в бой…

— Послушный пёсик, — ухмыльнулся Томи, вставая в стойку Хо…

Аделина Штрехен поднялась со скамьи, она не могла поверить…

— Неужели… — прошептала девчонка…

Рюске влетел, нанося мощные удары кулаками, любой из них мог проломить юноше череп, но то что было дальше, заставило зал снова замолчать…

Мягкие движения ладоней Томи отклоняли смертоносные разрушительные удары Рюске…

Красиво. Элегантно. Словно заботливый отец успокаивал разбушевавшегося ребёнка. Рюске ревел, ударяя кулаками всё сильнее и быстрее… но всего его удары отводились в стороны…

Хлоп.

Раздался хлопок…

И из спины первого бойца Шихорасу будто вылетел воздух…

Ладонь Томи пробила солнечное сплетение чемпиона, остановив его сердце…

Взгляд Рюске замер в ужасе… Он стал терять сознание…

Хлоп.

Второй удар ладони Томи…

И сердце Серого Льва запустилось…

Рюске вернулся в сознание, рухнул на колени, голова опустилась на грудь, он сейча умер и снова ожил?

— Что… что… это… было… — поднял он голову, посмотрев на стоящего перед ним Томи.

— Стиль мягкой ладони, первая медпомощь при остановке сердца.

В голове Рюске творился хаос…

— При… знаю… — говорил он ещё с трудом. — Ты… победил.

Рефери, слышавший всё сказанное, подбежал к бойцам, останавливая поединок.

— Победитель… — не мог поверить анонсер. — Победитель: Томас, — взглянул он в карточку ещё раз. — Томас Роджерс! Победа: сдачей соперника! Аплодисменты, дамы и господа!

В зале стояла тишина, пронеслись первые рукоплескания…

И зал взорвался…

— Томаааас!!!

— Рооооджееерс!!! Чемпион!!!

— Чемпион! Чемпион!

— Чееемп!!!

— Брааатан!!! У меня мурашки!!!

Томи подошёл к пришедшему в себя Мацуваши, японец сидел у сетки, приложив полотенце к разбитому носу. Рядом сидел Гиоберт.

Юноша протянул руку.

— Вставай, капитан, я сражался не один. Ты тоже поднимайся, Гилберт.

Мацуваши посмотрел в спокойное лицо Томаса, так и не утонувшего в рвущей сейчас эйфории зала. Японец взял руку Томи, и поднялся, вставая рядом. Гилберт тоже встал рядом.

Анонсер вбежал на эмоциях в клетку:

— Томас! Томас Роджерс! Расскажите о своей победе?! В чём секрет?! — протянул мужчина микрофон.

Томи взял микрофон в свою руку:

— Своей победе? — удивлённо произнёс юноша. — Я сражался не один. Капитан Мацуваши, Гилберт. Мы бились вместе. Мацуваши разработал тактику боя, мы лишь придерживались её.

— Но… — произнёс в гарнитуру анонсер. — Как вы справились с двумя бойцами одновременно?

— А, это, — почесал юноша висок. — Они сорвались на меня, считая что уже достигли победы, хотя и я и капитан ещё были на ногах. Не стоит недооценивать Кровавый Туман.

— П-понятно, — ответил комментатор. — А что с боем против чемпиона? Разве — это было лёгкое испытание?!

— Мацуваши подогрел его ярость, мне оставалось просто спровоцировать Рюске, — пожал плечами Томи. — Думаю, это и сыграло решающую роль в дуэли. А так, этот ваш парень очень силён.

Анонсер стоял, не зная что спросить ещё, Роджерс так спокойно отвечал, будто победил не в турнире, а просто отвечает соседской тётке об успехах в учёбе.

— Я хочу сказать, — решил высказаться Томи сам. — Не смотря на нашу победу в финальном поединке, так же сегодня сражались и другие бойцы Акай Кири, достойные похвалы и наград. И ещё. Шихорасу. — повернулся Томас к скамейкам противников. — Вы настоящие львы, спасибо за достойное сражение и этот турнир. — Томи показательно склонил голову, прижав руку к сердцу.

И снова взрыв зала.

Шихорасовцы, которые до этого не аплодировали, уже спокойней отнеслись к своему проигрышу, после слов Томаса Роджерса. Акай Кири же надрывали голоса…

— Молодцы!!!

— Акай Кири!!!

— Роджерс!!!

Юноша отдал микрофон, взял руку Мацуваши и руку Гилберта и вознёс их к потолку, получая общие овации публики.

— Чемпионы!!!

— Красавцы!!!

— Мацуваши–саааан!!!…

…Наконец, поздравления окончились. Бойцы Акай Кири распрощались, на уже дружественной ноте, с бойцами Шихорасу, и двинули домой.

— Ребят, — сказала Бартелли уже в автобусе. — Как мне сообщила сейчас директор, завтра вас ожидает поездка… На горячие Источники!!!

— Уоооо!!!

— Клааааас!!!

— Да ладно?!!!

— Круть!!!

По всему автобусы раздались довольные возгласы…

— Завтра к десяти утра быть наготове у главных ворот академии.

— Ясно!

— А что брать?

— На сколько дней?!

— Всю информацию просмотрите на сайте вашей группы. — ответила Кристина. Сегодня блондинка была довольна… ещё бы, её ученик вытащил победу из лап свирепых серых львов… всё было похоже на чудо. Но Кристина… она понимала, что Томи не простой мальчишка. Он тогда спас её в переулке, возможно, даже убил тех мужчин… У Кристины пробежали мурашки… Как же он был опасен. Но рядом с ним… рядом с ним можно было ничего не бояться. Так казалось молодой девушке…

…Автобусы приехали на парковку Акай Кири. Ученики распрощались друг с другом.

— Эй, Роджерс, — окликнул юношу японец.

— Мацуваши? — остановился Томи. Время было семь вечера, ему нужно было зайти до Арису, подписать документы об отмене перевода и ехать домой.

Японец протянул руку.

Томи посмотрел на неё. И пожал.

— Спасибо. — ответил чемпион Акай Кири. Он едва мог говорить из–за сломанного носа, который немного подлечил адепт Шихорасу.

— За что?

— Ты и сам знаешь. — японец развернулся и пошёл к парковке и своему новенькому ниссану гтр.

Томи же пошагал в главный корпус академии.

— Братан! Тебя ждать?!

— Не! — махнул рукой Томас. — Там столько бумажной волокиты, езжай домой.

— Окау! Завтра увидимся!

— Ага!

Аделина и Айка тоже поспешили домой… завтра на источники!!! Конечно, девочкам нужно подготовиться! Весь класс 1-D поедут вместе, в одну гостиницу! Нужно быть во всеоружии!

Томи прошёл в холл академии, поднялся по широкой лестнице на третий этаж, прошёл по светлому коридору и вошёл в красную бархатную приёмную. Совсем недавно он был здесь впервые, когда появился в этом мире, теперь же он — полноценный ученик Акай Кири. Конечно, юноша подпишет бумаги и останется учиться здесь, со своими друзьями.

Томас толкнул дверь и прошёл в кабинет Арису Токугавы.

— Проходи, — Арису пила шампанское, сидя в кресле. На колготках затяжка, стеклянный взгляд.

Томи прошёл в кабинет и присел напротив. Он без разрешения налил себе в бокал шампанское, долил и в бокал директрисе.

— Выглядишь расслабленной, — юноша легонько стукнул своим бокалом о бокал Арису и выпил до дна.

Токугава с любопытством наблюдала за юнцом.

Томи обновил напиток и облокотился в кресле, закидываю ногу на ногу. Глаза прищурены, губы растянуты в улыбке, он пригубил напиток, не отводя взгляда от директрисы.

— Ты принёс победу Акай Кири, — ответила наконец Арису. — Я довольна.

Томи покатал шампанское во рту, сделал глоток, затем выпил до дна.

Снова взял бутыль, и сновка плеск алкоголя по бокалам.

— За Акай Кири, — улыбнулся юноша, осушая напиток без остатка.

Рука Томаса потянулась к бутылке, как ладонь Арису нежно легла сверху:

— Думаю, тебе хватит.

Томи медленно взял женскую ладонь, провёл большим пальцем по бархатной коже и отвёл руку директрисы в сторону, снова наливая шампанское в бокал.

— Не веди себя так, Арису, — посмотрел он, улыбнувшись притягательно и даже сладко. — Я знаю что делаю.

Женщина смотрела в его уверенные глаза и медленно кивнула, отпивая из своего бокала.

Они сидели молча, разглядывая друг друга. Казалось, эти два человека наслаждались абсолютной тишиной. Роскошная брюнетка, в обтянутой чёрной юбке, задравшейся совсем немного кверху, блузке расстёгнутой на пару лишних пуговиц, её глаза были недавно подведены, как и красная помада на губах, которую совсем недавно обновили.

Томи улыбался всё сильнее, наблюдая, как Арису разглядывает его молодое тело. Он отставил бокал на столик и приподнялся с кресла.

Женщина смотрела на Томи, не произнося ни слова, чтобы она не сказала, он ведь всё равно не послушает… так ведь? Говорила она сама себе.

Юноша шагнул к ней, отодвинул столик в сторону. Он стоял, возвышаясь на желанной женщиной. Рука Томаса погладила щеку Арису, пальцы скользнули по пухлым губам и нагло проникли в её рот. Токугава прикрыла глаза, посасывая его пальцы.

— Смотри на меня. — сказал тихо Томи.

И Арису послушно открыла глаза. Она засасывала пальцы юноши, начав тихо стонать. Томи достал их из тёплого рта директрисы, вытер её слюну об её же щёку и обхватил её шею. Он смотрел в глаза Арису, в женщине разгорался огонь похоти, желаний, страсти. Юноша наклонился к ней, медленно просовывая язык между её пухлых губ. Женщина сглотнула, заглатывая язык юноши. Её рука не удержалась, рассшнуровывая его спортивные брюки… пальцы дотронулись до горячего напряжённого члена. Голову Арису вскружило. Она, обхватив орудие своего, теперь любимого ученика, стала нежно двигать рукой вдоль ствола, как почувствовала пальцы Томи, проникшие ей под юбку.

— Мммхх… — простонала женщина, чувствуя сладострастное прикосновение к её взмокшему цветку…

— Такая мокрая, — прошептал юноша ей в рот, разрывая поцелуй.

— Негодяй… — ответила шёпотом Арису. — Не смущай меня ещё сильней…

Томи насмешливо отодвинулся, доставая ладонь из трусиков директрисы, и облизнул свои пальцы, трогавшие её цветок. Щёки Арису заалели сильнее прежнего, как ей хотелось, чтобы этот язык поласкал её внизу…

Томи выпрямился в полный рост, положил руку на затылок директрисы и стал притягивать её голову к своему возбуждённому члену. Арису, остановив голову перед дубиной парня с толстыми пульсирующими венами, немного сопротивлялась, совсем каплю, будто сомневаясь, но раскрыла рот, заглатывая головку.

Юноша вздохнул от удовольствия, закатывая глаза. Арису уже сама стала ритмично двигать головой, насасывая член Томи. Её пальцы с острыми ноготками нежно царапнули его яйца, мурашки пробежались по телу юноши.

Директриса, не вытаскивая члена изо рта, слезла с кресла и встала на колени. Томи сжал её волосы на затылке и запрокинул её голову кверху, вытаскивая член, сжал пальцами её щёки, делая лицо женщины похожее на сломанную куклу. Он собрал во рту слюну и медленно сплюнул её с языка в приоткрытый рот Арису, ноги директрисы стали подрагивать, она вся текла от издевательств этого мальчишки. Томи вставил член ей в рот, хлопнув легонько по щеке.

— Ты — умница. Я почти тебя люблю, Арису.

Арису, с членом во рту, посмотрела на него и усмехнулась, толкнув его слегка в живот.

Томи растянулся в улыбке…

Директриса принялась сосать с громким причмокиванием, слюна вытекала из её рта, тянувшись нитью от подбородка к груди, спрятанной ещё за бюстгальтером.

— Думаю, тебе хватит. — повторил юноша фразу директрисы и остановил её ласки. Взял салфетку со стола и вытер её щёки, шею, губы.

— Я… хочу ещё… — сказала тихо Арису.

Томи улыбнулся.

— Не волнуйся, я никуда не ухожу.

Он взял её за руку, Арису поднялась с колен, и Томи повёл её к чёрному столу. Он отодвинул рукой набор ручек, папки с бумагами, освобождая место. Притянул к себе Арису и поцеловал. Сладко, нежно. Казалось, и правда он что–то чувствовал к этой женщине. Юноша просунул пальцы под юбку директрисы, проник в её чёрные трусики. Стон Арису раздался во всему кабинету…

Томи наигрался пальцами с мягким мокрым цветком директрисы, обхватил ладонями её пышную задницу, пальцы буквально утопали в нежной плоти женских сочных ягодиц. Юноша прижал Арису к себе и приподнял, усаживая на стол. Задница директрисы растеклась на столешнице, она раздвинула сочные бёдра, показывая чудеса растяжки. Томи разорвал её колготки, отодвинул в сторону чёрные трусики, пристроил головку члена к текущему влагалищу Арису, и медленно проник в её горячие объятия…

— Даа-а… — вырвался стон из губ директрисы.

Томи накрыл её рот поцелуем, став ритмично входить в женщину. Она обхватила его плечи, отдаваясь моменту…

— Боже… не останавливайся…

— Да…

— Да…

Шептала ему на ухо Арису.

— Какой у тебя член…

— Ты так…

— Хорош…

— Томи…

— Да…

— Ещё…

— Ещё…

Женщина закусывала губы, кусала шею юноши… Тот входил всё сильнее и жёстче. Арису нравилась грубость её будущего чемпиона…

— Я сейчас… — строила Арису гримасу удовлетворения, боли, удовольствия…

— Сейчас…

— Сейчас…

— Пожалуйста…

— Сейчас… Кончу…

— Мммхааааааа… — запрокинула голову Арису, её сочные ноги стали ходить ходуном, сжимая Томаса всё крепче. Юноша входил в неё как–то уже по–зверски, состроив злобную гримасу. Глаза Арису закатились…

— К-кончаюююю… — прохрипела она, сжимая футболку на спине юноши до треска ткани…

Томи засосал её губы, проглатывая женский сладкий стон, словно вдыхая его, как аромат оргазма…

Арису обмякла в плечах, прислонилась к юноше всем телом. Томи глубоко вдыхал воздух, по вискам стекал пот, он погладил Арису по волосам и прошептал на ухо:

— Я. Ещё. Не закончил.

Глаза Арису расширились, как юноша, проник в неё с новой силой…

…Когда на новеньких часах Томи была уже полночь, Арису выпихивала его из кабинета:

— Я больше не могу… Томи… дай мне отдохнуть…

— Давай ещё разок…

— Только если разок…

Прошёл ещё час… — Томи… пожалуйста…

— Токугава так быстро сдаются?

— Ну уж нет!

Пролетел ещё час… — Томи… уходи… Токугава признают поражение перед достойным соперником…

— Тогда я возьму тебя теперь по праву победителя.

— Неееееет!!!!

Ещё час пролетел… Арису активировала синий Оби, отпихивая юношу с себя и выпрыгивая в окно с третьего этажа. Юноша прыгнул за ней. Чем закончилась данная история? Все герои умалчивают. Автор тоже не знает.

Не смотря на горячую ночь, наших героев ожидали не менее горячие источники!

Глава 10

— Один!

— Два!

— Три!!!!! Катапульта сестрички!!!

Плюх!

Арина прыгнула на спящего Томи, приземлившись ему попкой на грудь.

— Пха!!! — расширились глаза у пьяного пацана.

— У–у–у… вот это перегар… — закрыла нос брюнетка и заговорила смешным голосом. — Братишка решил втихаря напиться?! — щурила она синие глазки.

— Во… ды… — прохрипел высохший юный фараон, похожий сейчас на мумию.

— Отказано! — насмехалась Арина, сидя на Томасе сверху. — Ты почему весь в синяках? — разглядывала она его шею и плечи.

— Ммм… — простонал Томи, держась за голову, раскалывающуюся сейчас, как орех под молотом. — Турнир же был, сражался…

— Кстати, о нём, — важно произнесла Арина. — Как выступил? Я вчера уснула, так тебя и не дождалась. А на звонки кое–кто не отвечал! — нахмурилась брюнетка, тыкая Томаса пальцем грудь.

— Я только в одном бое участвовал, — зевнул юноша, поглядывая на стоящие соски девчонки, торчащие через белую маечку.

— И? Победил? — заметила она его взгляд, при том довольно откровенный.

— Ага. — посмотрел он в глаза сестры. — Ща сдохну.

— Ладно, так и быть.

Арина встала с Томи и пошла в кухню, достала из холодильника бутыль с водой и принесла юноше.

Томас сделал несколько глотков, вытер губы и плюхнулся на подушку, закрывая глаза, как Арина стянула с него одеяло.

— Снова голый?! — отвернулась она от его обнажённого копья.

— Холодно, — проворчал он, не реагируя на возмущения девушки, и продолжил лежать неподвижно.

Арина бросила на него свёрнутое одеяло.

— Время уже восемь утра! Пора в академию!

— Суббота же. — пробурчал Томи, переворачиваясь на другой бок.

— Да?! А кто мне написал записку разбудить его утром?! — махала брюнетка листком бумажки с ужасным пьяным почерком.

Томи протянул руку на звук шелеста, и Арина передала записку. Юноша приоткрыл один глаз, прочитал написанное и вспомнил, что сегодня поездка на горячие источники.

«Может не поехать?» — подумал юноша, ему было лень вставать с постели.

— Чёрт. Как неохота вставать. — приподнялся Томи с кровати.

— Ворчишь, как дед. — забрала Арина бутылку с водой.

Томи, прикрывшись одеялом, просунул ноги в тапки и пошоркал в душ.

— Задницу прикрой!

— А ты не смотри, — ответил он вяло, закрыв за собой дверь.

В ванной зашумела вода из душа, Арина же прошла на кухню, завтрак уже был готов, девчонке сегодня, как и всегда, на работу, зато в воскресенье полноценный выходной…

…Томи вышел из душа, надел труселя и приземлился на стул в кухне.

— Мы сегодня всем классом едем на горячие источники, — сказал он, взяв чашу риса с глазуньей.

— Правда? — удивилась брюнетка. — Это же здорово! Отдохни там!

— Угу, — ответил юноша. — По правде говоря: мне не очень хочется. — ковырял он ложкой белые зёрна.

— Почему? — присела напротив брюнетка, наливая заваренный чай по кружкам.

— Горячие источники, — пробормотал Томи, не зная что это такое на самом деле. — Звучит как жаркая опасная пустыня. Не люблю пустыни.

Юноша вспомнил, как открывал второй узел духовной силы, и Дрегон завёз его в пустыню, далеко за Астарией. Хиро тогда едва выжил, поэтому без особой любви относился к горячим пескам и всё что с ними связано.

— Пустыня? — улыбнулась Арина. — Совсем нет, это бассейн, наполненный целебной горячей водой, и всё под открытым небом! — в голосе девчонки пролетел восторг, сладость детских воспоминаний…

— Бассейн значит… — пережёвывал юноша рис.Он вдруг улыбнулся.

— Чего ты? — сощурила глазки Арина. — Неужели будешь глазеть на одноклассниц в купальниках?

— Конечно нет! — чуть не поперхнулся Томи от того, что его раскрыли. — Хочу понырять нормально!

— Только не заныривай глубоко. — отпила Арина чай.

— А там настолько глубокие бассейны что ли? — искренне любопытствовал Томас.

— Совсем нет, — ответила Арина. — Я о девочках. Не балуйся там слишком. Я ревную.

Томи проглотил рис, сделал глоток чая. Арина больше не смотрела на него, пялилась в свою тарелку, стесняясь поднять взгляд.

Юноша доел, отставил тарелку в раковину и подошёл к сидящей сестре. Его рука легла ей на плечо.

— Что? — посмотрела Арина на него.

— Ты так сильно ревнуешь?

Арина отвернулась.

— Да. — ответила она, смотря на зелёный чай в кружке.

Томи взял её за руку и приподнял со стула.

— Разве ты не чувствуешь, что особенная для меня? — погладил он её красивое лицо, убирая чёрную прядь волос за ухо.

— Что ты имеешь в виду… — смотрела Арина в пол. Она проглотила ком ревности. Подняла взгляд. Алые глаза Томи уверенно смотрели на неё, без капли сомнений он произнёс:

— Я не отпущу тебя никуда. Не отдам. Никому. Никогда. — заглядывал он ей в глаза. — Ты. Только моя.

Глаза девчонки заблестели от сказанных слов. И Томи поцеловал её. В этом поцелуе было всё. Тепло, нежность, искренность, любовь. У неё зазвонил в кармане телефон, но юноша отключил его, продолжая целовать брюнетку и не давая ей приземлиться с небес…

Арина насладилась этим поцелуем. Голова шла кругом, в животе пожар, в глазах влага предвкушения. Но разум уже успокаивал её сильно бьющееся сердце. Она улыбнулась, смотря в глаза поплывшего Томи, видно он уже был готов занырнуть по самое не балуй.

— Я запомню что ты сказал. — прищурила девчонка взгляд.

— Именно. И никогда не забывай. — прищурил и он свой взгляд. — А то поймёшь, что я могу быть очень плохим. — приподнялся уголок его губ.

— Неужели вздумал ревновать меня? — улыбнулась Арина.

— Да. — ответил юноша. — Ревную даже к самому себе. — он снова притянул её к себе и поцеловал, но Арина подставила щёку.

— Прости, я боюсь не сдержаться…

Томи закусил губу. Ему хотелось сорвать с Арины всё и окунуться с ней в сладострастный омут, забыть обо всём. Плевать на источники. Плевать на работу. Плевать на мир. Только он и она. Здесь и сейчас.

Но Арина выскочила из его объятий, взмахнув волосами и обдав его ноздри цветочным парфюмом.

— Мне пора. — скрылась она, с улыбкой на устах, за дверью ванной.

Томи улыбнулся, глубоко вздохнул и пошёл собираться в поездку…

…Молодой Роджерс надел спортивные серые штаны, белую футболку, сверху чёрную толстовку, обул чёрные кроссовки. В коридоре стояла сумка со сменными вещами и умывальными принадлежностями.

Арина выглянула из спальни, расчёсывая волосы, смерила брата странным взглядом:

— Ты так быстро взрослеешь… — произнесла она, рассматривая фигуру молодого паренька. Он больше не был тощим побитым юнцом. Теперь по Томи было видно — парень занимается спортом. И только миловидная мордашка сбавляла градус опасности в лице юноши.

— Так кормишь меня, как на убой. — хлопнул он по животу, взял чёрную сумку и улыбнулся. — Целуй меня, и я пошёл.

Арина сощурила глазки, но подошла и чмокнула его в губы. Она едва сдержала свои руки, чтобы не облапать своего любимого братца. Или парня?

— Я ушёл. — сладенько улыбнулся юноша и вышел из дома, направившись к станции метро. В спину ему донеслось…

— Отвечай на звонки!

Он махнул рукой, и вышел со двора.

Наушники в уши, жвачку в рот и вперёд, в академию. Сегодня на улице было пасмурно, что должно создать ещё больший контраст пребывания в горячих бассейнах. Томи прошёл метро, на телефон приходили оповещения в приложение вОнлайне, но юноша не открывал их, слушая новую понравившуюся ему песню и наслаждаясь каждой секундой исполнения певицы.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка…

Томас сделал громче, притопывая легонько ногой. На него смотрели две японки, сидящие у окна, и юноша подмигнул им довольно игриво, похоже, он был в настроении. Девушки хихикнули, перешёптываясь о чём–то, паренёк сделал ещё громче, чтобы точно не уловить их слов, хотелось погрузиться в звук, прекрасный, мощный голос певицы. Поезд остановился, и юноша, увидев название станции академии, вышел из вагона. Он прошёл через турникет, с кучей народа, и вышел на улицу, здесь поднимался небольшой прохладный ветер, дующий с Тихого океана. Влажный, промозглый. Томи поправил кепку и потопал к Акай Кири, на его новеньких часах уже было девять–пятьдесят утра, так что он прибыл, практически, вовремя.

Роджерс шёл мимо каменного забора, приметив впереди уже припаркованные автобусы. Водители стояли в чёрных брюках и белых рубашках, что–то обсуждая. Рядом толпы учеников погружались в транспорт.

Томи прошёл мимо, поздоровавшись со зрелыми мужчинами. У ворот академии стоял тренер Стэн, рядом с ним Мачицуда — куратор второго курса.

— А вот и наша тёмная лошадка! — улыбнулся старик Стэн, заприметив Томаса.

— Доброе утро, — поздоровался юноша.

— Доброе–доброе! — усмехнулся Стэн. Он поглядывал на юношу любопытным взглядом, ещё после того боя — в пятницу между студентами Акай Кири, этот мальчишка показался ему гением либо везунчиком. Теперь мужчина не имел сомнений, Роджерс — найденный самородок.

Студенты, ещё не зашедшие в автобус, перешёптывались:

— Это он.

— Да, точно…

— Он серьёзно победил в финале? — спросил ученик, не смотревший турнир.

— Точно–точно. — кивнул другой. — Я видел своими глазами.

— Томас Роджерс, — взглянул и Мачицуда на юношу. — Я говорил тебе вчера, скажу ещё раз: отличное выступление. — показал он большой палец вверх. — Уверен, ты — следующая звезда Акай Кири.

— Спасибо. — кивнул Томи. Он не стал отнекиваться или что–то отрицать.

Юноша прошёл во двор академии, мимо него проходили третьекурсники из разных классов, второкурсники, первокурсники. Томи увидел Кристину в чёрном спортивном костюме и налобной розовой повязке, как у теннисистов, выглядела она как куколка барби со своими блондинистыми волосами и розовыми кроссовками.

— Роджерс, — улыбнулась Бартелли. — Сегодня ты вовремя.

— Доброе утро, учитель. — юноша посмотрел по сторонам. — Так много людей едут на горячие источники?

— Да! — усмехнулась блондинка. — Директор дала распоряжение о поездке всей академии, не только выступающих бойцов.

— Мм, понял. — ответил Томи.

— Класс 1-D поедет на источники «Влагуканище». — кивнула Кристина на учеников — одноклассников Томаса, уже бредущих от главного корпуса академии к автобусу.

— А остальные? — поинтересовался юноша.

— Каждый класс на свой источник. Благо их достаточно. — ответила Кристина, поправляя на плече большую спортивную сумку.

— Давайте помогу, — взялся Томи за ремешок на плече блондинки. Та немного растерялась, но отдала тяжёлый баул.

— Спасибо, ты такой джентельмен, — скользнула застенчивая улыбка на лице блондинки.

— Может я всего лишь рассчитываю Вас трахнуть? — сказал чуть тише Томи.

Кристина поймала ступор. Ей не послышалось? Но она всё же переспросила:

— Прости? — приподняла она бровь.

— М? — повернулся к ней Томас.

— Что ты сейчас сказал? — переспросила блондинка.

— Может я всего лишь рассчитываю так же пахнуть. — указал он на сумку. — У вас приятный парфюм.

Кристина посмотрела пару секунд, не понимая, действительно ли ей послышалось? По спокойным глазам Томи было не понять…

— С-спасибо, Томас, — Кристина обернулась к ученикам 1-D, которых вела староста — Айка Ватанабэ. — Поторапливаемся, ехать целых четыре часа!

— Да, учитель! — ответили ученики, ускорив шаг.

Томи тут же получил несколько солнечных улыбок от одноклассниц. Айка застенчиво кивнула, Аделина подмигнула, Ханако сощурила взгляд, ожидая кивка от своего слуги, рыжая тихоня — Роза пыталась поймать его взгляд, и только Юто махал руками, как бульдозер лопатой, привлекая больше всех внимания:

— Братан!!! Помоги!!! — он тащил огромную сумку, вместе с Ичиро и Тцубасой, по лицам ребят, казалось, они тащат внутри корову.

Томи подскочил, взявшись четвёртым.

— Ты что там нагрузил?! — почувствовал юноша тяжесть ноши. — Тонну пельменей?! Работников Макдональдса?!

— Хах! — усмехнулся толстяк. — Узнаешь, братишка, узнаешь!

— Второго Юто? — никак не мог успокоиться Томи.

— Второго Юто не существует… ух… — кряхтел толстяк. — Я такой… одинхх…

— Что ты там взял, Куросаки? — рассматривала Кристина чёрную большую сумку.

Ребята остановились перед грузовым отсеком, Юто кивнул ребятам, чтобы грузили:

— Грузите–грузите, — сказал он тихо и повернулся к блондинке, натягивая улыбку:

— Учитель, хех, Вы же знаете, что я люблю покушать, а ещё, я не мог не взять компьютер, у меня на выходных подработка…

— Мм, ладно, — махнула рукой Кристина. — Давайте, живее.

— Ёс!!! — махнул руками толстяк, как перед тренером по единоборствам, и принялся помогать заталкивать сумари.

— Фууух… — вздохнул Ичиро, облокотившись на автобус. — Кажется я потянул поясницу…

— Может не поясницу? — предположил Тцубаса.

— На хера тебе компьютер? — спросил Томи. — Да и судя по весу, там целая майнинговая ферма…

— Бухло там, бухло. — вытер Юто пот со лба. — Пришлось маскировать его в системные блоки. — на лице толстяка растянулась улыбка, Ичиро тоже улыбнулся.

— И кто будет пить?

— Разберёмся, Тцубаса! — хлопнул Юто по плечу здоровяка.

— А ты подготовился. — усмехнулся Томи, толкнув толстяка в плечо.

— Конечно! — потёр тот руки. — Это же… такой шанс!

— ТАК! — вышла из автобуса Кристина. — Из–за вас четверых поездка задерживается!

— Простите! — склонили ребята головы. Томи же смотрел в глаза Кристины. Та посмотрела в ответ пару секунд и отвернулась, заходя внутрь автобуса.

Парни по одному вошли в белый пассажирский корабль. Юто прибомбился на заднем сиденье, там было свободно, Томи шёл между сидящими одноклассниками, кто–то кивал ему, кто–то уже спал, дорога предстояла долгой, около четырёх часов.

— Как спалось, чемпион? — спросила Айка, когда Томи подошёл ближе. Он даже удивился такому вопросу от старосты.

— Не выспался, — признался юноша честно. — А тебе? — приостановился он у её сиденья. Рядом с ней сидела Аделина, рассматривающая круги под глазами Томи.

— Тоже, — кивнула Ватанабэ, ей и правда спалось не очень, слишком ждала поездки на горячие источники.

— На источниках отоспимся. — улыбнулся Томас.

— Угу. — немного покраснела Айка, и Томи пошёл к заднему сиденью.

Ичиро с Тцубасой тоже присели с ребятами.

— Ну чё? Готовы? — лез Юто за бутыльком под спортивную олимпийку.

— Уже?! — шёпотом удивился Ичиро.

— Посмотрите, все ли ваши одноклассники на месте? — развернулась к ученикам Кристина. Она пробежалась глазами и по списку. Убедившись, что все на месте, повернулась к водителю:

— Можем отправляться.

— Как скажете, — кивнул седовласый шофёр, включил тихо музыкальный диск с концерта всемирноизвестной скрипачки — Ванессы Мэй, и направил белоснежный сухопутный корабль, с эмблемой красного туманного облака, в горный посёлок.

Юто сделал попытку номер два, доставая бутыль.

— Успокойся, тигр, — улыбнулся Томи. — Укачает в автобусе, успеем ещё выпить.

Толстячок моргнул пару раз:

— Братан прав. — он засунул заряженный коктейль обратно.

Ичиро тоже кивнул.

— А ты тоже будешь? — спросил Тцубаса у Томаса.

Юноша скривился, вспоминая выпитое шампанское, затем виски, вино, саке… и всё с Арису…

— Посмотрим, — ответил он неуверенно. — У меня хандра.

— Ты чего, бро? — обеспокоено спросил Юто.

— Я вчера выпил. — ответил Томи, облокотившись на сиденье и сняв с головы кепку, положил её на лицо.

— Сам что ли?

— Угу.

Томи прикрыл глаза, как в кармане зазвонил телефон, он достал мобильник и принял вызов, не снимая с лица кепки:

— Алло.

— Привет.

— Привет, — поправился Томи чуть в сиденье.

— Как себя чувствуешь?

— В полном порядке, спасибо. Как у тебя дела, Юна?

— Как бы… всё нормально.

— Твой свитер, он у меня.

Юто с пацанами переглянулись, толстячок оскалился пошлой улыбкой.

— Твоя кофта… тоже… — ответила красноволосая. — Я поэтому и звоню…

— Я сегодня с классом еду в поездку, — сказал Томи, понимая, что Юна хотела увидеться. — Как насчёт следующих выходных?

Юто хлопнул пять с Ичиро. Они тихо хихикали, угорая с Роджерса.

— Следующие выходные… — чуть расстроенно произнесла молодая Оридзава. — Я подумаю.

Томи улыбнулся.

— Хорошо.

В трубке послышался голос новой телохранительницы девчонки, и Юна сказала чуть тише:

— Мне пора.

— Юна.

— Томи?

— Ты прикольно поёшь.

— Кх… дурачок.

Пип–пип–пип.

Томи убрал телефон в карман, как его кепку осторожно приподнял тигр.

— Рассказывай.

— Не-а.

—Хшш! — зашипел толстяк, прищуривая взгляд.

— Ладно, — подыграл Томи. — Это подруга сестры, оставила дома свитер.

Юноша соврал, он расскажет потом Юто правду, просто пока не хотел раскрываться перед остальными, возможно, кто–то мог подслушивать с ближайших мест, и Томасу пока не хотелось разных слухов о своей личной жизни.

— Так бы сразу и сказал. — успокоился Юто, думая до этого, что Томи ходил на свидание. Толстячок уселся на сиденье и тоже прикрыл глаза, он готовился к поездке всю ночь, заряжая системные блоки товаром…

…Спустя четыре с половиной часа автобус Акай Кири причалил к горному плато. Здесь располагался целый посёлок с термальными источниками!

Кристина, сидящая на переднем сиденье, обернулась к ученикам, многие из них спали, были и те — кто смотрел в окна, любуясь горными пейзажами. Блондинка кашлянула в кулачок:

— Класс 1-D, — сказала она громко. — Перед вами поселение горячих природных источников.

Юто захрипел, просыпаясь, Томи приподнял кепку: в окне мелькали деревянные домики с соломенными крышами, небольшие каменные мостики, пики гор, уходящие в небо, мелькали и гостиницы с различными вывесками.

— Слева расположен храм Будды, построенный четырнадцать веков назад, — вела экскурсию Кристина, изучив заранее материал и достопримечательности местности. — Впереди небольшая площадь, где местные жители отмечают праздники.

Автобус свернул вправо, следуя по главной улице поселения, навстречу ехали автомобили, следовали по тротурам туристы. Посёлок был достаточно популярным, подтверждая своё звание курорта. Здесь отдыхают не только японцы, но и приезжие из самых дальних стран.

Наконец, корабль Акай Кири припарковался у крайней гостиницы, расположенной в конце улицы.

— Вот и приехали, — улыбнулась блондинка. — Сейчас выходим, забираем вещи, не толпимся, строимся у входа. Айка, проследи за порядком.

— Да, учитель.

— Я отправлюсь к администратору и начнём заселение.

— Да! — уже радостно ответили студенты.

Ученики вышли из автобуса, забрали свои вещи и построились возле входа на территорию гостиницы.

— Как здесь влажно. — накручивала Чию локон волос на палец.

В поселении и правда был влажный воздух из–за термальных источников, вдоль улицы даже протекал искусственный ручей из кипящей воды, омывающий центральную улицу.

Гостиница «Влагуканище» находилась на краю поселения, если же посмотреть в обратную от комплекса сторону, то можно было увидеть десятки интересных домиков с кафешками и ресторанчиками, буквально возле каждого стояли автомобили, суетились туристы с довольными красными лицами. Курорт был определённо популярен.

— Чур, я с братаном, — стоял Юто, державшись за сумку и забивая место ночлега.

— Да пожалуйста, — усмехнулся Ичиро. — Мы с Тцубасой вдвоём будем.

— Йошида, а ты с кем? — спросил здоровяк у отстранённого японца.

— С Казучи. — указал он на другого молчаливого паренька.

Из гостиницы вышла Кристина, с ней молодая администратор.

— Ничёсе, — толкнул Юто Томаса в плечо, указывая на работницу Влагуканища.

Томи смерил японку в сером кимоно оценочным взглядом.

— Неплохая, да.

— Разговорчики! — сощурила глаза Бартелли. Она взяла лист и принялась зачитывать фамилии:

— Кого называю, проходят в гостиницу и располагаются в гостиничных номерах. Ватанабэ, Штрехен, комната номер один.

Айка и Аделина взяли свои вещи и направились внутрь.

— Такахаси, Идзана, комната номер два.

Зеленоволосая вместе с подругой последовали внутрь.

— Макото, Венгерская, комната номер восемь.

— Наконец–то, — махала брюнетка ладонью от жары.

Чию и Серса, взяв чемоданы, направились в гостиницу.

— Куросаки, Роджерс, комната семнадцать.

— Идём, братан.

— Ага.

Томи и Юто напряглись, забирая прокаченные процессоры в сумке, и как тараканы потопали внутрь.

Прохладный холл, отделанный камнем и деревом, встретил их приятной прохладой, за стойкой ресепшена стояла высокая женщина, с проседью в волосах, на вид она была уж очень строгой. Дама внимательным взглядом проводила двух парней, и снова перевела цепкий орлиный взгляд на входные двери.

— Видал? У меня… ххх, аж мурашки от неё…

— Ммх… — тащил Томи похоже большую часть веса. — Ты… ей понравился, Юто…

— Шутишь?… — кривился толстячок, не бросая чёрный сумарь.

— Поверь мне… — отыскивал Томи глазами номер комнаты. — Нам туда… чёрт… ты решил споить всю деревню?!!! Ммх…

— Хах… — истерично улыбался Юто от тяжёлой ноши.

Наконец, ребята дошли до своего номера, Томи прислонил ключ–карту, замок сработал, и юноша толкнул дверь. Большая комната в светло–серых тонах, на широком окне болотного цвета шторы, под потолком сплит–система, в углу стоящая тумба с зеркалом, рядом холодильник и две полуторные кровати. Слева была комната поменьше, там был туалет и душ.

— Хех, тигриная берлога, братан! — обрадовался толстячок и прыгнул на ближайшую из кроватей.

— Выдержала… — удивился Томи. Он смахнул с виска каплю пота. — Дело ещё не закончено, — указал юноша на сумку.

Юто, в расстроенных чувствах, привстал с кровати и подошёл к сумке, затаскивая её вместе с Томи.

— Всё… — сказал Томас. — Я устал сильнее чем на турнире.

— Полностью… полностью согласен… — дышал тяжело толстяк.

— Ладно, ты тут разбирайся пока, а я в душ.

— Аг–га… давай.

В комнате под номером один располагались Ватанабэ и Штрехен.

— Как красиво… — выглянула в окно Айка, увидев деревянную террасу с видом на горы. Ветер колыхал ветви деревьев, лиственных, хвойных, нагоняя с Востока тучи.

Аделина присела на свою кровать, достала зеркальце, рассматривая лицо и причёсывая чёлку, она посмотрела на стоящую Айку:

— Кто первая будет с Томи наедине?

Брюнетка повернулась и плюхнулась на кровать, смотря в потолок.

— Я.

Штрехен усмехнулась:

— Хорошо, я прикрою тебя.

— Угу.

— Но после трёх ночи он мой.

— Знаю. — легла брюнетка набок и подложила под голову руку. — Просто будь на связи, если нас будут искать.

— Ты сама главное не пропадай. — хмыкнула Аделина, как бы подтверждая, что у неё точно всё будет под контролем.

Айка достала из сумки красное нижнее бельё, с красивыми кружевами и прозрачной сеткой в самых горячих местах.

— Ого… решила действовать наверняка… — поднялась со своей кровати Аделина и посмотрела на набор белья ближе.

— Угу. — кивнула довольная Айка. — Надеюсь, Томи понравится…

— Кому такое не понравится?! — игриво возмутилась Штрехен.

На телефоны девчонок пришло смс–оповещение.

«Через десять минут всем собраться в третьем зале гостиницы. Идём в спа.» — Какой купальник взяла? — посмотрела Аделина на копошащуюся в сумке Айку.

— Кэльвин Кляйн. — ответила брюнетка, показывая фирменный набор.

— Хм. Неплохо. — кивнула пепельная блондинка.

— А ты? — поинтересовалась брюнетка оружием Аделины.

— Виктория Сикрет. — хмыкнула Штрехен, показывая чёрный обтягивающий купальник, как боди–бельё с открытыми ягодицами.

— С ума сошла… — покраснела Айка от вида такого вызывающего костюма блондинки.

— Сегодня можно. — улыбнулась Аделина.

— Ты точно не умрёшь от скромности. — усмехнулась Айка, переодеваясь в свой раздельный кислотный купальник.

— Хочу получить внимание Томи.

— Ага. А вместе с ним и всех парней в классе. — ответила Айка.

— Эх, Айка, разве не очевидно, что на Томи положили глаз не только мы. Слишком высоки сейчас ставки. — стояла Штрехен голая, натягивая совмещённый чёрный купальник.

— Имеешь в виду Ханако?

Аделина усмехнулась:

— Не только её. — Штрехен натянула купальник, скрывая пухлую грудь, поправила лямки на плечах, провела пальцами в районе ягодиц и промежности, поправляя нейлоновую ткань. — А после выступления Томи на турнире, боюсь представить, сколько внимания будет у нашего нового чемпиона.

Айка задумалась. Она опустила лифчик чуть ниже, чтобы грудь виднелась больше положенного.

— Ты права. — ответила брюнетка серьёзно, она подвела лёгкой помадой губы, подвязала в волосы кислотную ленту, подобранную под цвет купальника.

Аделина улыбнулась:

— Красотка. — подмигнула она брюнетке.

— А сама–то… — прищурила взгляд японка. — Мне аж стыдно идти рядом…

Аделина усмехнулась:

— Интересно посмотреть на реакцию Томисика…

…В комнате номер два Ханако натягивала чёрные купальные трусики–шортики, чёрный лифчик, на ноги белые гольфики в чёрную полоску.

Идзана не сводила с длинных ног Такахаси глаз…

— Мне бы такие…

— А? — подняла взгляд зеленоволосая.

— Я про твои ноги. Такие сексуальные… завидно…

Ханако улыбнулась:

— Спасибо. Ну что, ты готова?

— Да, — стояла Идзана в розовом купальнике с белыми рюшечками.

— Нам в третий зал, идём. — в привычной манере возглавила их дуэт Ханако.

Кристина надела закрытый совмещённый купальник белого цвета. Как не старалась блондинка скрыть своё тело, белый нейлон, как вторая кожа, обтянул её точённую задницу, наливную грудь, стройные бёдра…

— Нечестно… — произнесла рыженькая Роза, поглядывая на наливную грудь Кристины и свой первый размерчик.

— Роза? — повернулась Кристина, завязывая резинку на волосах, она прыснула лаком, поднимая их в высокий конский хвост.

— У Вас такая большая грудь… — ответила смущённая рыжая. — Вы прям… секси…

Кристина улыбнулась, подошла к Розе и положила ей руку на плечо:

— У тебя хоть и не большие, но очень красивые, — посмотрела она на два упругих мячика Розы. — Да и фигурка у тебя во вкусе молодых ребят. — подмигнула блондинка и отошла к зеркалу, взяла ароматные масла и потёрла за ухом и по шее, растерев остатки по запястьям.

Роза наблюдала за движениями молодой учительницы, у них разница всего шесть лет, но Кристина была как чувственная гейша, движения выверены, осмысленный взгляд. Рыжая впитывала новые знания…

…Томи вышел из душа, Юто уже растасовал снаряды под кроватями, в холодильник и шкафы. Один из пластиковых бутылей стоял на тумбе, япончик смотрел на него стойким взглядом самурая. Сейчас бутыль и Куросаки, словно два воина на рассвете, пришедшие на битву…

Юто потянулся вперёд…

Резкое движение рук…

и пробка слетела с горла противника.

Тигр победил, делая первый глоток…

Томи хмыкнул, наблюдая эту картину.

— Ох, Юто… ну и разопрёт же тебя…

— Аххх… — вытер губы толстяк. И протянул бутыль. — Ты со мной?

Юноша улыбнулся, взяв спиртное:

— Ладно, позориться так вместе. — он опрокинул бутыль, делая несколько глотков. Горло запекло, Томи взглядом стал искать чем закусить, как Юто бросилочищенный апельсин.

— Ухх… — выдохнул Томас. — Ты чё там намешал?!

— Древний секрет семьи Куросаки! — гордо произнёс толстяк, он сидел на кровати, закутанный в полотенце, рядом небольшой посумок, который обычно использовали в умывальнях.

Томи взял мобильник, прочитал оповещение, посмотрел на время:

— Нам через пять минут в третий зал, — юноша снял полотенце, надевая плавки–шорты.

— Я в душ. — ответил пухляш.

— Ага…

…Через пять минут япончик вышел из ванной. Томи Посмотрел на Юто.

— Ты чего не переодеваешься?

— Я уже, — ответил японец, обёрнутый в полотенце.

— Ну ок. — Томи поднялся, надел тапки, закинул на плечо свой полотенчик. — Погнали.

— Давай ещё по маленькой? — достал Юто из подсумка бутылёк.

Ребята выпили, кривя лица от намешанной бурды, и вышли из номера. Томи увидел две задницы, завернувшие в коридоре, одна сочная, как спелый персик, который так и хочется укусить, вторая поменьше, но такая нежная, что если такую укусить, то точно попадёшь за такой грех в ад. Юноша вздохнул, чувствуя нарастающее напряжение.

— Чего застыл? — подтолкнул его в спину Юто.

— От твоего секрета Куросаки башню сносит.

— Хе–хе… это только первая… самая слабая настойка….

Ребята потопали в сторону третьего зала, Томи держал в руке план здания, следуя по коридору гостиницы, из номеров выходили одноклассники. Ичиро и Тцубаса заметили Юто и Томаса, и догнали их, пристроившись рядом.

— Как вам номер? — поинтересовался здоровяк.

— Отлично, — ответил Юто, он незаметно подал бутыль Тцубасе, тот воровато оглянулся и сделал пару глотков, занюхав головой Ичиро.

— Мне тоже дай, — тихо сказал спортивный обозреватель. Он взял бутылёк у друга и сделал глоток, зажмурив глаза. — Кха… что… это…

Юто усмехнулся:

— Слабаки… — он забрал бутыль и сделал пару больших глотков, под удивлёнными глазами Ичиро и Тцубасы. Юто даже не выдохнул, с мордой–кирпичом положил бутыль обратно и потопал уже, как пингвин, за Томасом. — Ик! — икнул толстяк, похоже, подушатавшись.

Ичиро и Тцубаса захихикали, передразнивая Юто и следуя за ним так же по–пингвиньи.

Томи увидел табличку «Зал номер три» и прошёл внутрь. Огромное помещение с десятками кушеток, стоявших у стен зала, посредине бурлящий бассейн в форме круга, обложенный жёлтым камнем, вода в нём издавала аромат лекарственных трав и мяты. Возле кушеток уже стояли девушки, обматывая друг друга в лечебные водоросли.

— Так пойдёт? — говорила Серса, накладывая последнюю водоросль на шею Чию, та осмотрела свой живот, грудь, облепленные лечебными растениями, и довольная улеглась на кушетку, на соседнюю легла Венгерская, ей Чию уже облепила переднюю часть тела.

Юто заглядывал в сторону лифчика Чию, как юный следопыт. Томи, ухмыльнувшись, толкнул его в плечо:

— Твоя малышка отдыхает, идём, а то я чувствую Кристина уже где–то рядом.

— Это как ты чуешь? — сощурился Юто, посмотрев в улыбчивое лицо Томаса.

— В её парфюме растение… очень знакомое, его запах я не забуду.

— Эмм. Ок. — Юто подошёл к свободной кушетке с пластиковым ящиком, открыл крышку и принялся лепить на тело тёмно–зелёные листы.

Томи расположился рядом, он вдруг почувствовал чужой взгляд, а может просто случайно обернулся. В зал вошла Ханако, распущенные зелёные волосы, чёрные короткие шортики, чёрный лифчик и белые гольфики в шлёпанцах.

Юноша сглотнул слюну.

— Чёрт. Её ноги слишком хороши. — он с усилием отвернулся, налепливая на голый торс водоросли.

— Понимаю. — ответил Юто, тоже увидев вошедшую Такахаси.

Зеленоволосая прошла мимо, устроившись неподалёку, вместе со своей подругой.

В зале играла тихая японская музыка, струнная, спокойная, как в старых эпосах. Томи закончил выкладку водорослей, и повернулся, чтобы удобно лечь на спину, как в зал вошла Айка в кислотном раздельном купальнике, её подтянутое тело было как у настоящей хрупкой куколки… ни за что не скажешь, что эта девчонка использует стиль разрушителя. На губах лёгкая помада, в волосах шёлковая лента, она сразу увидела загоревшийся взгляд Томаса. За ней сразу же появилась Аделина… Чёрный совмещённый купальник, сужающийся к низу, там внизу… действительно было узко, ягодицы девчонки были практически открыты… на лице румянец смущения, но она старалась держать взгляд как ни в чём не бывало, и увидев округлённые глаза Томи, подмигнула.

— Охереть… — прошептал паренёк. И это был не Юто, а Томи.

— Что там? Что там? — приподнялся Юто. — Боги мои… — прохрипел толстячок. — Братан, — повернулся Юто. — Мы в раю?

— Во Влагуканище мы… — ответил Томас, и хотел уже разлечься на своём ложе, отгоняя горячие мысли, как в зал вошла Кристина. Белый обтянутый купальник повторял каждый изгиб её тела, высеченного лучшими художниками. Конский хвост волос, хищные скулы, голубые глаза, она как ангел и амазонка в одном лице, спустилась на источники Влагуканища.

Томи прикрыл глаза, успев ещё уловить Розу в миленьком белом купальнике, её смущённое лицо и странный взгляд в его сторону.

Томас улёгся, прикрыв полотенцем свой стояк.

Бартелли, с улыбкой на устах, посмотрела есть ли отсутствующие, но все уже были в зале, ученики устали после дороги, а может сама атмосфера в гостинице была релаксовая, так что все расслабились и никто не шумел. По залу ходили три работницы гостиничного комплекса, предлагая массаж лица. Кто–то из девушек согласился, парни же отнекивались, наслаждаясь влажной обстановкой зала и струнными инструментами, наигрывающими прекрасную на слух мелодию.

Одна из работниц тихо проговорила в такт музыке:

— Соприкосновение с лечебными водорослями не должно превышать тридцати минут. После, рекомендуется принять газированный источник с лечебными минералами, купель находится перед вами. — указала женщина на огромный искусственный бассейн посреди зала, сделанный в форме круга.

Все вроде как прониклись, засекая время. Возле Томи раздался храп, похоже, Юто чересчур расслабился.

— Как он смотрел, заметила? — улыбнулась Аделина, закончив лепку водорослей на открытых участках тела.

— Угу. — кивнула Айка, поглядывая на отдыхающего Томи и его торчащую башню в районе полотенца.

Бартелли тоже нанесла на тело водоросли, рядом с ней умостилась и Роза. Музыкальные композиции плавно сменяли друг друга, кто–то из учеников уснул, другие проникались обстановкой, так и прошли тридцать минут. Работница мягко объявила о временном лимите:

— Рекомендуемое время окончено, пожалуйста, завершите процедуру.

Йошида вместе с Казучи стали снимать водоросли, укладывая их во второй утилизационный ящик, ребята прошли к бассейну и медленно вошли внутрь…

— Горячо… — раскрыл рот Йошида.

— Вроде нормально… — облокотился Казучи о каменную стенку.

За ними последовали и другие ученики, укладывая водоросли в ящики и погружаясь в горячий бассейн.

Томи толкнул в брюхо Юто:

— Бобёр… хорош дрыхнуть..

— Мммясо…

— Смотри. Чию потеряла лифчик.

— Мххх?! — подорвался Юто, посмотрев в сторону японки, та ожидаемо ничего не теряла, и уже шла виляя задницей к бассейну, рядом с ней ступала лёгкой походкой Серса. — Кругом обман… — вытер пухляш слюну.

— Я принимать ванну. — снял Томас последнюю водоросль, закинул на шею свёрнутое полотенце и прошёл к огромной купели, в которой уже сидело десять человек, при этом оставалось ещё достаточно места. Юноша уселся в отдалении от всех и запрокинул голову назад.

— Как хорошо… — вздыхала Чию от удовольствия.

— Согласна, — улыбалась Серса, смотря в потолок и наслаждаясь приятной негой.

— Нужно приехать сюда с Луури… — мечтательно произнёс Тцубаса.

— Это кто? Твоя подружка что ли? — поинтересовалась Руна–тян.

— Ага. — ответил здоровяк.

— Я уже был здесь, — болтал Йошида со своим другом…

Томи наслаждался горячей водой, погрузившись по самую шею и заложив руки под голову. Рядом с ним, справа, послышался лёгкий плеск, через несколько секунд и слева.

— Хорошо… — промурчал справа Юто.

— Угу. — ответил Томи, расслабляясь в тёплой лечебной воде.

В купель вошла и Кристина, она расположилась на оставшемся свободном месте, рядом с девушками:

— Отдыхаем, расслабляемся десять минут, как рекомендовано, — произнесла блондинка, придерживая полотенце на волосах. — После, перерыв двадцать минут и идём обедать.

— Класс…

— Я уже проголодался…

— Интересно, что будет на обед…

Томи лежал расслабленно, как вдруг, под водой с зелёным оттенком, на его член кто–то положил руку. Чужие пальцы стали массировать его копьё прямо через купательные шорты.

— Расскажу вам одну историю, — улыбалась Кристина.

Томи же приоткрыл глаза, посмотрел налево. И там оказалась Аделина, её одна торчащая из воды голова была направлена на Бартелли, она даже улыбалась, слушая историю блондинки.

Томи неверяще повернулся направо.

И встретился взглядом с толстячком.

— Юто? — приподнялись брови юноши.

— Братан… — улыбнулся пухляш, подмигнув.

Томас сглотнул.

«Не может быть!»

— Юто, подними руки вверх.

— Не могу… — признался толстячок.

— Это ещё почему?! — шёпотом возмущался Томас, он уже убрал свои руки из–за головы и собрался сломать тигру его неправильные когти, как чужая рука исчезла с его члена.

— Потом объясню… — покраснел толстяк.

Томи скривил губы и стал возмущённо водить головой из стороны в сторону.

— Тебе нужно хорошо постараться… — чуть не выплюнул Томи слова.

— Роджерс! — громко произнесла Кристина. — Хватит шушукаться с Куросаки! Ведёте себя как неразлучные голубки!

Взгляд Томи нужно было видеть, казалось, сейчас случайно откроется первый узел духовной силы от возмущения. Но он быстро взял себя в руки.

— Простите, учитель, мы обсуждали женщин.

Кристина приподняла бровь, это высказывание из уст Томи прозвучало суперстранно.

— Обсуждали женщин?! Думаю тебе и Куросаки нужно охладиться, идите, сходите в холодный душ.

— Да, учитель. — ответил юноша и вышел из бассейна с нескрываемым стояком, вызвав тихие удивления одноклассниц.

— Меня–то за что… — бурчал Юто, укутываясь в полотенце. — Братан! Подожди!

Только толстячок вышел из третьего зала, как Томи схватил его и прижал к стене:

— Ай… бро… ты чего?! — скривился пухляш от боли.

— Какого хрена, Юто?! — возмутился Томас. — Ты чё там в басике делал?! А?!

— Заметил значит… — вздохнул Юто. — Чию сегодня такая красотка, я не удержался…

— Так я здесь при чём?! — не понимал Томас.

— А? Не… не знаю… — пожал плечами Юто. — Я не думал, что тебя это так расстроит…

Томас задумался:

— Подожди, ты трогал меня в бассейне?

— Чегоооо?! — вылупился Юто и скривился. — Ты чего, братан… из этих?

Сбоку хлопнули двери, и в коридор вышла Роза.

— Ой! Простите! — рыженькая, увидев как Томи со стояком прижал к стене Юто, выбежала обратно в зал, прикрыв ладонями смущённое лицо.

— Твою мать… — скривился Томи.

— Братан… тигр никогда не станет играть с хвостом другого тигра…

— Да понял я уже, — Томи поправил полотенце Юто. — Извини, я слишком вспылил.

— Да ты чё! Был бы я на твоём месте бушевал бы не меньше!

— Угу.

Юто улыбнулся:

— Может по маленькой?

Томи вздохнул:

— Давай. Теперь ещё объясняться перед Розой.

Толстяк сделал пару глотков и скривился:

— Уфф… да забей, кому она расскажет… да и мы — нормальные пацаны.

Томи сделал пару глотков.

— Ладно, иди в столовую, а я поговорю с ней.

— Ну ок.

Юто потопал в номер, не оставляя ни на секунду свою чудо–сумку, толстячку нужно было надеть футболку и штаны для похода в столовую. Томи же прошёл в коридор и остановился у широкого окна, любуясь вершинами гор, уходящих в серое небо. Через пару минут послышались голоса и радостный смех, студенты шли к своим комнатам, девчонки бросали взгляды в сторону Томаса, который почему–то до сих пор не переоделся. Томи обернулся и увидел идущую позади грустную рыжую.

— Роза! — махнул юноша рукой.

Чию и Серса странно посмотрели в их сторону.

Рыжая подняла взгляд и остановилась, не понимая почему её окликнул Томи.

— Мы можем поговорить? — подошёл к ней Томас. — Я, кстати, привёз твои спортивные шорты.

Роза подняла взгляд, посмотрела на улыбчивого юношу.

— Х-хорошо.

— Пойдём, я отдам тебе бельё, как раз и поговорим о случившемся недоразумении.

Томи потопал к своей комнате, Роза пошла за ним. Юто уже отчалил в столовую, забивать лучшие места.

Юноша приложил ключ–карту, открыл дверь и пригласительно кивнул рыжей зайти внутрь. Роза скромно встала у входа, пока Томи искал её шортики в спортивной сумке:

— В коридоре, когда ты вышла из спа, я ругался с Юто, — говорил Томас, выкладывая вещи на кровать. — А член у меня стоял ещё в бассейне. — уж слишком прямо говорил Томи. Может алкоголь действовал? Хотя, он всегда был таким.

— Точно… — ответила тихо Роза, как и все девчонки, заметив стояк у Томаса на выходе из бассейна, а ведь он и правда бурно шикал на Юто в бассейне. — П-прости… я думала вы как в этих книжках, о не таких мальчишках…

— Эм… нет, — подошёл к ней Томи и подал шортики.

Розочка смотрела на его голый торс, в комнате они были одни… разве это не её шанс?

— Как… как докажешь?

— Э? — удивился юноша.

Рыжая состроила серьёзное личико и вперилась взглядом в его алые глаза.

— Докажи, что тебе нравятся девочки.

Томи почесал висок, посмотрел на приоткрытые губки Розы.

— Ты сама этого захотела.

Он шагнул к ней, наклонился и поцеловал. Глаза юноши расширились, когда рыжая просунула свой язычок ему в рот. Томи взял её дрожащую руку и на инстинктах просунул в свои шорты, положив ладонь рыжей на свой поднимающийся член. Та простонала, не разрывая поцелуй, и сжала его пальцами, боясь отпустить. Томи решил чуть пошалить и положил свою ладонь на живот Розы, из–за чего она тихо пискнула, он провёл пальцами вдоль её тела, опускаясь ниже, просунул пальцы под резинку её трусиков, двинулся ниже, чувствуя её колючий лобок, ещё ниже, коснувшись влажных половых губ девчонки. Пальцы юноши скользнули вдоль них, как по скользким лепесткам, и средний палец проник между горячих складок влажной плоти, проникая глубже и упираясь в нежную тонкую плеву.

Юноша остановил поцелуй, посмотрел в слёзные от счастья глаза Розы:

— Ты… девственница. — сказал он шёпотом.

— Д-да… — ответила она так же тихо. Рыжая снова потянулась к поцелую, как в номер постучали.

— Томас! Это Аделина! Роза у тебя?!

— Чёрт… — вздохнул юноша, поправляя шорты, Роза и вовсе пыталась залезть под кровать. Томи засмеялся от нелепой ситуации:

— Стой–стой… — смеялся он, удерживая юную любовницу. Юноша остановил рыженькую и посмотрел в её испуганное лицо. — Сделай вид, что просто пришла за шортами и успокойся.

Девчонка кивнула, а Томи подошёл к двери, прикрыв стояк чёрной сумкой.

— Аделина? — открыл Томас дверь. — Да, Роза пришла за шортами.

— Шортами? — приподняла бровь Штрехен, посмотрев на Розу, рассматривающую состояние своих шортиков.

— Да, помнишь урок физкультуры? — улыбнулся Томи.

— Припоминаю, — кивнула пепельная блондинка. Она вгляделась в тело Томи, да ещё так близко. Юноша и сам не мог оторвать взгляд от сексуальной Аделины.

— Классно выглядишь, — сказал он так легко и просто, что Аделина смутилась, и если бы не Роза в комнате, она бы… отблагодарила юношу сладким поцелуем…

— Рада, что ты заметил. Я хотела поблагодарить тебя за турнир, но сделаю это позже. — Штрехен крутнулась на босоножках, открыв вид на белоснежные сочные ягодицы, и направилась на выход. Но Томи развернул её. Роза пискнула, прикрывая глаза, она думала Томас сейчас возьмёт Штрехен прямо при ней.

— В бассейне, — произнёс Томи, смотря в игривые глаза Аделины. — Это была часть благодарности?

— Возможно. — хмыкнула Аделина и бросила взгляд в сторону Розы. — Но я могу и передумать. — посмотрела она снова на Томи, уж больно прямо намекнув, что соперницы ей не нужны.

Томас хотел усмехнуться, чтобы женщина ставила ему условия?! Но не стал, он — игрок. Нужно играть по своим правилам. И всё же улыбка проявилась на его лице:

— Дракон не жеребец, силой оседлать его не выйдет, только этим. — ткнул юноша пальцем в грудь Аделины, где билось её сердце. — Прокатиться не вопрос, но что–то большее…

Штрехен стояла в растерянности. Слова юноши можно было понять, что если хочешь секса, то без проблем. Но если хочешь чего–то большего, то и она и Томи должны доверить друг другу свои сердца. Аделина улыбнулась и аккуратно ткнула пальчиком в грудь Томи, посмотрела серыми глазами в алые глаза юноши, и молча пошла к своей комнате.

— Ухх, — вздохнул Томас и повернулся к Розе. — Ну что, убедилась в моей натуральности?

Рыженькая сложила шортики, встала с кровати и подошла к Томи. На щеках румянец, в глазах абсолютное стеснение, но смелости ей было не занимать.

— Дай руку. — сказала она милым голосом.

— М? — Томи протянул руку. И Роза вложила ему в ладонь свои шортики.

— Обещай, что вернёшь их… ещё раз…

Томас смотрел в её голубые глаза. Девчонка послушно ждала ответ.

— Странная ты, — забрал он шортики и положил их в карман. — Я не хороший парень, как ты могла подумать. — ответил юноша, открывая дверь, но Роза прижалась к его руке и чмокнула в щёку, когда он обернулся.

— А кто сказал, что я хочу хорошего? — улыбнулась рыжая и довольная выскочила из комнаты.

Томи проводил взглядом её худенькую попку, скрывшуюся в одной из комнат, натянул футболку и пошёл в столовую…

…Большой зал, был уже полон одноклассников, Томи взял поднос и прошёл к ленте с продуктами, накладывая себе в тарелки всё что понравилось, шведский стол — одна из популярных систем питания на курортах.

Юноша отыскал взглядом широкую мягкую спину Юто и подошёл к его столику, рядом уже сидели Ичиро и Тцубаса.

— Ты чего так мало взял? — посмотрел здоровяк на содержимое тарелок юноши.

— Неохота есть. — пожал он плечами и присел на отодвинутый стул.

— Пс. — прошипел Юто и передал новый бутыль, на лице улыбка, глаза полустеклянные.

— Мне тоже… мне тоже… — тихо канючил Ичиро.

— Юто, — сделал Томи глоток бурды. — Знаешь в чём прокол твоей стратегии?

— М? — пошатывало немного толстяка.

— Мы пьём одни, а ты же хочешь залезть в трусики Чию?

— Угу, — кивнул пухляш.

— Хеее… лягушка захотела лебединого мяса… — усмехнулся Ичиро.

Юто просто отмахнулся от тупой шутки японца и снова посмотрел на Томи.

Юноша кивнул в сторону девчонок:

— Нужно поделиться бухлом и с нашими дамами.

Юто пару раз моргнул, а потом радостно стукнул Томи по плечу.

— Братан! Ты прав!!!

— Тише–тише, — усадил юноша подорвавшегося самурая.

— Да…. я збогоен…

— Можно предложить им спор, сыграть во что–нибудь. — как мудрец произнёс Томи.

Глаза Юто уже полыхали, он поднялся с места, но Томи снова придержал его.

— Чию первой не предлагай. Пусть она увидит, что другие согласны.

— А кому? — стоял растерянный толстяк.

Томас улыбнулся.

— Подумай. Ты же хочешь поласкать свою несравненную Чию.

Юто задумался кто к нему хорошо относился. И решил попробовать с двух девчонок, серых мышек в классе, но довольно дружелюбных…

… — Хельга, Мию, — улыбнулся самурай, подойдя к столику девчонок.

— Юто? — удивились студентки подошедшему толстяку.

— Мы тут собираемся поиграть, хех, хотите с нами?

— Снова твои игрушки… — вздохнула Хельга.

— Не. Алкогольные игры. — тихо сказал Юто, наклонившись к ней ближе.

Та взглянула на него словно услышав пошлую шутку, но задала вопрос:

— Томас тоже будет играть?

Юто сначала не понял, а потом увидев заинтересованный взгляд девчонки в сторону Роджерса, растянулся в улыбке:

— Это он и предложил.

Хельга переглянулись с Мию.

— Когда?

— Да прям после обеда, — сдерживал Юто радость, похоже, всё получилось. — Приходите к нам в комнату семнадцать.

— Хорошо.

Юто кивнул и пошёл к следующему столику…

…Через пять минут Куросаки вернулся обратно к столику с парнями.

— Ну как? — улыбался Ичиро. — Даю десятку, что никто не согласился.

Улыбка Юто стала ещё шире, он хлопнул по плечу Томаса:

— Прости, братан, надеюсь десятка Ичиро смягчит твою обиду.

— Э? — не понял Томас.

Юто извиняюще скривил губы:

— Многие хотят выпить с чемпионом. А наш чемпион — это ты.

— Мм. Да пофиг. — продолжил Томи приём пищи.

— Хех, — Юто улыбнулся и кивнул Ичиро, чтобы тот подготовил десять баксов.

Кристина доела, поднялась со своего места, с подносом в руках.

— Класс 1-D, после приёма пищи, перерыв сорок минут, затем сбор в коридоре возле номера шесть.

Блондинка увидела кивки учеников и пошла сдавать посуду…

…Через десять минут Куросаки и Роджерс уже валялись на кроватях в своём номере, как в дверь постучали. Ребята переглянулись, и Юто, лежавший ближе, поднялся, чтобы открыть.

В коридоре стояли Ичиро и Тцубаса.

— Опять вы… — проворчал Юто, ожидавший девчонок.

— Хыыы… — улыбался выпивший Ичиро, ему уже не давали пить, парню хватило и пары глотков.

— Нам можно? — спросил Тцубаса, который будто и не пил вовсе.

— Проходите, — пропустил их Юто. — Зачем спрашивать очевидные вещи…

Толстяк закрыл дверь, как снова постучали.

— М? — открыл он без энтузиазма дверцу и увидел Хельгу с Мию.

— Мы сюда пришли? — спросила короткостриженная японка в очках.

— Конечно–конечно! — пропустил их Юто. — Располагайтесь.

Девчонки скромно прошли внутрь, посмотрели на лежащего Томи. Тот поднялся с кровати и показал на кровать своего соседа–самурая:

— Присаживайтесь, девчат. — улыбнулся Томас.

— Спасибо, — сделали японки лёгкий полупоклон и присели на кровать Юто напротив юноши. Тцубаса и Ичиро присели рядом с Томи.

— Как называется игра? — поправила очки Хельга.

— Правда или пятьдесят грамм. — улыбнулся Томи, разливая бурду по стопкам. Юто уже собирался присоединиться, как в дверь снова постучали.

— Здесь игра? — заглянули в комнату Тоня и Лиа, стоя на пороге.

— Здесь, — радостно кивнул толстячок и указал рукой на свою кровать.

— Привет всем, — улыбнулась Тоня, поправив свои шелковистые волосы цвета шоколада, Лиа кивнула и присела рядом с подругой.

— Привет, — улыбнулся Томи. И посмотрел на Хельгу. — Ты готова?

— Наверное, — скромно произнесла девушка.

— Тогда я задам тебе вопрос, если не ответишь, то пьёшь. Если ответишь, то пью я. Затем ты задаёшь вопрос мне.

— Поняла.

Остальные ребята с любопытством смотрели за происходящим.

Томи внимательно посмотрел на Хельгу.

— Какого цвета на тебе трусики?

По комнате раздались вздохи удивления от парней, глаза девчонок нужно было видеть. Хельга покраснела и взяла стопку.

Глоть.

Сожмурила она личико.

— Закуси апельсинкой. — протянул Томи тарелку с фруктами, взятыми из столовой.

Ученица последовала совету, проглотила фрукт и посмотрела на Томаса с вызовом:

— Какие на тебе…

— М? — вопросительно посмотрел Томи.

— Трусы какие… — едва выдавила девчонка.

— Я без них. — пожал Томи плечами, сидев сейчас в одних шортах.

Девчонки сдерживали улыбки, Хельга как минимум три раза поправила очки. Взяла вторую стопку и выпила как можно быстрее.

— Продолжим? — улыбнулся Томас.

— Продолжим. — ответила Хельга.

Тук–Тук–Тук!

Юто, с любопытством наблюдавший за алкогольной игрой, открыл дверь:

— Уже начали? — спросила Чию, рядом стояла Серса без настроения.

— Да, Чию. — с вожделением произнёс тигр.

— Не называй меня так. — как–то слабо возмутилась Чию и прошла в номер.

Юто хотел закрыть дверь, но ему не дали. Кто–то подставил ногу.

Дверь открыли, там стояла зеленоволосая Ханако, с подругой:

— Куросаки, мы хотим присоединиться.

— Д-добро пожаловать… — смутился Юто, что к нему обратилась сама Такахаси.

Зеленоволосая прошла в комнату, Идзана за ней. Ханако посмотрела на уже собравшуюся толпу, и присела на кровать Томаса, смотря на то, как Хельга выпивает уже третью стопку.

— Хельга, — улыбнулся Томи. — Тебе хватит, а то потом будет плохо.

Девчонка, с заалевшим лицом, кивнула и поднялась с места, пересаживаясь.

— Кто следующий? — наливал Томи бурду по стопкам.

— Я.

Все посмотрели на Ханако, та поднялась с кровати Томи и присела напротив, где сидела Хельга.

Студенты молчали, впервые Такахаси ведёт себя так… по–обычному.

Тук–тук–тук.

Юто быстро открыл дверь, в коридоре стояла Айка, рядом с ней Аделина.

— Юто, не против, если мы присоединимся? — улыбнулась Ватанабэ.

Позади них стояла Роза, как тихая мышка, спрятавшись за видными красотками класса 1-D.

Юто был в шоке, он просто быстро закивал.

Ватанабэ и Штрехен прошли в номер и присели на кровать Роджерса.

— Какие правила? — спросила Ханако, смотря в улыбчивые глаза Томаса.

— Всё просто. Не отвечаешь на вопрос — пьёшь. Отвечаешь — пью я. И так по кругу. — Томи посмотрел на толстячка. — Юто, открой окна, пожалуйста.

— Угу. — самурай открыл окно, впуская свежий холодный воздух.

— Задавай. — закинула Ханако ногу на ногу, чувствуя себя очень уверенно.

Томи посмотрел на девчонку, думая задать ли вопрос про трусики. А, была не была.

Он, с ухмылкой на лице, спросил:

— Какие на тебе трусики?

Парни выпучили глаза, неужели Томас не имеет страха смерти?!

— Белые.

Все переглянулись. Такахаси ответила?!!!

Томас взял стопку и выпил единым махом.

— Мой вопрос. — прищурила глаза зеленоволосая.

Томи кивнул, подтверждая.

Ханако улыбнулась:

— Кто написал тебе любовное письмо?

Ученики переглянулись, данный вопрос был интересен многим. Айка отвела взгляд, даже её смутил такой вопрос.

Томи взял стопку и выпил.

— Он впервые не ответил… — прошептала Мию.

— Смотри на его лицо, неужели Томас растерялся… — прошептала Тоня.

— Моя очередь. — улыбнулся Томи, конечно, он не растерялся, просто не мог рассказать об этом, чтобы у Айки не было проблем.

— Слушаю. — хмыкнула Ханако.

Юноша думал что же ему спросить у этой девчонки. Ханако не постеснялась спросить что–то личное…

— Кто тебе нравится?

Все переглянулись, это был хороший вопрос.

Ханако задумалась, может соврать?

— Никто. — ответила она спокойно.

— Обманывать нельзя, тогда покажешь малодушие. — поводил юноша пальцем из стороны в сторону.

Такахаси нахмурилась и выпила содержимое стопки.

— Он загнал Такахаси в угол… — прошептал кто–то из учеников.

— Вот что значит связаться с чемпионом…

— Мой вопрос. — вытерла губы зеленоволосая. — У тебя была женщина? — она ухмыльнулась, кивнув юноше на стопку.

— В плане секса? — уточнил юноша, как все удивились. Неужели у Томи была подружка?!!

— Д-да… — немного смутилась Ханако, не ожидая такой лёгкой подачи вопроса от Роджерса.

— Была. — ответил он без толики смущения.

Зеленоволосая вглядывалась в алые глаза юноши и, не увидев в них ни паники, ни лжи, выпила очередную ёмкость с алкоголем.

Томи кивнул.

— Моя очередь.

Ученики тихо перешёптывались, Айка с Аделиной и вовсе отошли в сторону о чём–то переговариваясь.

Довольный Томи налил бурду в пустые стопки. Посмотрел на учеников.

— Ребят, вы можете все поиграть друг с другом, только не разливайте алкоголь, а то нам с Юто потом влетит.

— Я с Тцубасой! — заулыбался Ичиро.

— Чию… сыграем? — улыбнулся Юто.

— Айка, не против сыграть? — спросила Тоня…

Ученики разбились по парам, конечно, играли практически все. Ведь каждый за этим и пришёл в комнату номер семнадцать.

Томи сидел напротив всё сильнее алеющей Такахаси.

— Может сменишься? — без каких–либо насмешек спросил у зеленоволосой Томас.

Та и правда чувствовала чрезвычайную плавность своих движений и лёгкую заторможенность.

— Пожалуй. — поднялась она с кровати Юто и упала вперёд, прямо на Томи.

— Мыффф… — залетела грудь Ханако в белой футболке прямо в рот Томасу.

— Ханако! — бросилась Аделина поднимать выпившую зеленоволосую с Томаса. — Поднимайся!

Такахаси мотнула головой…

— Голова закружилась…

Томи вытер губы.

— Ты в порядке?

— Д-да. — она присела на краю кровати Юто и прикрыла глаза.

Аделина посмотрела на зеленоволосую, на немного смущённого Томи, и присела напротив юноши.

— Сыграем?

— Поехали. — улыбнулся Томи, обновляя пятидесяти–граммовые стопки.

Штрехен приподнялась и наклонилась к уху юноши.

— Мой вопрос… — прошептала она сладко.

Томи сглотнул от такой неожиданности.

— Тебе… понравилось в бассейне…

Аделина присела на место, пока остальные играли в алкогольную битву, рыжая же Роза наблюдала за игрой Роджерса и Штрехен.

— Да. — ответил юноша.

Аделина улыбнулась и выпила первую стопку, закусив долькой лайма.

— Твоя очередь, — улыбнулась она, ожидая вопроса Томи.

— А тебе? Понравилось? — ухмыльнулся юноша.

— Очень. — ответила Штрехен, всё сильнее наслаждаясь игрой.

Томи выпил стопку.

Аделина вскинула пару раз брови и снова наклонилась к Томасу. Тут уже и Айка заметила улыбку на лице юноши. Девчонка стала чуть ревновать.

Довольный Томас снова ответил:

— Да.

И Штрехен выпила очередную стопку.

Пилим.

Пилим–пилим–пилим-пилим…

На мобильники учеников пришло оповещение о сборе в коридоре гостиницы…

— Уже?! — посмотрел Ичиро на сообщение.

Ученики встали с кроватей, складывая пластиковые стаканы, всё было аккуратно и чисто, никто не буянил. Ведь здесь уже не буйные школьники.

— Выходим, ребят, — произнесла Ватанабэ, и ученики стали выходить по одному в коридор.

— Ты идёшь? — спросил Юто у стоявшего Томаса с Айкой.

— Да, сейчас, только всё уберу. — кивнул Томи.

Юто почесал живот и вышел, не закрывая дверь в номер. Из коридора были слышны приглушённые разговоры, радостный смех учеников, некоторые, видимо, сдружились, кто до этого не общался.

Айка выходила за Юто, но прикрыла дверь и развернулась.

Томи, сложивший стопки в пакет, засунул их в сумку, как почувствовал толчок в плечо и упал на кровать.

Айка стояла перед его постелью, она стала медленно залазить на него сверху.

— Ого… — удивился Томи такой Ватанабэ.

— Молчи… — сказала брюнетка, облизывая его шею. Её губы перешли на его ухо… приоткрытый рот. Она, сидя на юноше сверху, поцеловала его губы…

— Тебе нравится… — спросила она тихо.

— Очень…

— А так… — положила она руку Томаса себе на футболку. Томи сжал её упругий мячик, и брюнетка сладко простонала. — Не так сильно…

— Прости…

Айка наклонилась, целуя Томи и намокая всё сильнее.

— Пора идти… — прошептала она, не отрывая своего взгляда от разгорячённых глаз юноши.

— Может сбежим? — улыбнулся Томас.

— Не сейчас… — загадочно улыбнулась Айка и слезла с Томи. Она поправила юбку, расправила футболку.

— Я на построение.

— Я за тобой. — кивнул Томи, натягивая шлёпанцы…

Все построились в коридоре в две шеренги. Кристина уже проверяла наличие учеников, и Томас присоединился с краю строя.

Блондинка была явно в настроении, поэтому не удивилась странноватым улыбкам учеников, хотя большая часть из них старалась не показывать вида опьянения.

— Сейчас восемнадцать — ноль пять. В нашем распоряжении целый час в горячих источниках, затем лёгкий ужин и посиделки у костра.

— Посиделки у костра? — удивилась Серса.

— Да, — улыбнулась Кристина. — Во дворе гостиницы есть смотровая площадка с видом на горы и кострищем. Администратор уже дала своё согласие.

— Круто…

Блондинка кивнула.

— Сейчас, берём принадлежности и идём на горячие источники. Мальчики идут в первый бассейн, девочки во второй. У вас целый час на купание под открытым небом. Разойтись.

Довольные студенты пошли в номера, собираться, у Томи же уже висело готовое полотенце на плече.

— Братан, ты уже купаться?

— Ага, а ты долго?

Юто наклонился к уху:

— Мне в туалет надо.

— Понял, — кивнул Томи. — Тогда я пошёл.

Юноша направился вдоль коридора мимо одноклассников, воодушевлённо обсуждающих сегодняшний день. Томи прошёл рядом с залом номер три, где совсем недавно принимал спа, последовал дальше, огибая развлекательные залы с бильярдными столами и танцевальными автоматами, слева он увидел указатель, справа тоже.

— Мальчики направо или налево… — почесал юноша висок. — Чёрт… куда идти хер его знает.

Томи пошёл налево, зашёл в открытую раздевалку, снял шорты, футболку, сложил их в шкафчик, поставил тапки у выхода из раздевалки и вступил на серые камни, устилающие площадку. В десятке метров был большой горячий источник, пары клубами вздымались в серое небо, в бассейне лежали огромные валуны, которые наверняка были тёплыми, как и сам источник.

Юноша, голый и с мокрым полотенцем, уложенным на голову, подошёл к бассейну, опустил ногу, чувствуя горячую, но не обжигающую воду, и погрузился по пояс. Здесь было не глубоко, на дне был всё тот же плоский обтёсанный камень, можно было спокойно присесть на задницу и не порезаться.

Томи неспеша подплыл к горячему камню и облокотился на него спиной, погрузившись в воду по самую шею.

— Хорошо… — расплылся он в улыбке, теперь понимая что такое горячие источники…

На улице дул холодный ветер, но в бассейне было очень комфортно и тепло. За деревянной высокой перегородкой послышался шум и смех.

— Ха! Интересно, что там девчонки!

— Как подглядеть? Тут есть отверстие?

Томи посмотрел в сторону забора. Он определённо слышал голос Юто и Ичиро…

«Подожди–ка… — задумался юноша. — Если они там, то я…» — Томас услышал девичьи смешки, исходящие из раздевалки, и громкие разговоры….

— Твою мать… — скользнул юноша за огромный валун, скрывшись от девчонок, вышедших из раздевалки.

— Как холодно, — закапризничала Чию.

— Давай скорей! — подтолкнула её Серса. — Сейчас согреемся.

Девчонки абсолютно голые, с полотенцами в руках, наспех вошли в источник.

За ними из раздевалки появилась Айка с Аделиной, Роза, затем и Ханако с подругой, Тоня, Мия, Хельга.

— Девочки, кто будет? — Чию достала из полотенчика три бутылки самурайской бурды Юто.

— Ты где взяла? — удивилась Тоня.

— Юто угостил… — призналась японка.

— Наша Чию крутит шашни с Куросаки? — улыбнулась Идзана.

— Нет же! — запротестовала девчонка.

— Давай, — улыбнулась Аделина, взяв одну из бутылок. Она открутила крышку и сделала несколько глотков. — Охх… кажется я уже пьяная…

Айка тоже выпила, голову брюнетки вскружило…

Бутылки прошлись от одной девчонки к другой, пока тара не опустела…

Томи сидел тихо, как заяц в лесу, бесшумно греясь о камень.

— Видели у Томаса стояк на спа? — усмехнулась Тоня.

— Тоооняяя! — смущённо произнесла Мию.

— Видели, — ответила Штрехен.

— На кого у него встал? — продолжала шатенка Антонина.

— Может на Кристину? — пошутила Мию.

— Ха! А может на тебя, Мию?!

— Неть…

«Какого хрена…» — не понимал Томи почему девчонки обсуждают ТАКОЕ?!!!

Внезапно он уловил слабое движение волн сбоку и увидел рыжие волосы.

Юноша сглотнул. Вот и всё. Его раскрыли.

Рыжая голова повернулась, и Томас встретился глазами с Розой. Та моргнула пару раз и чуть не закричала от испуга, но юноша замотал головой, будто пытаясь объяснить, что он — жертва обстоятельств.

Роза медленно кивнула, кажется, она переборола внезапный испуг. Она вдруг посмотрела в строну щебечущих девчонок и подплыла к валуну ближе.

— Что ты делаешь? — тихо спросила рыжая.

— Перепутал источники… — ответил сокрушённо Томи.

— А я думала: подглядываешь…

— Я смотрел только туда. — кивнул юноша на деревянный забор, за которым суетились его одноклассники, пытаясь найти щель в перегородке.

Роза приподнялась на ноги, вылезая из горячей воды по пояс. С её кончиков волос стекала вода. Розовые соски на округлых небольших грудях затвердели от холода на воздухе.

Томи приподнял бровь.

— Роза… ты чего…

— Нравится? — спросила она тихо. Похоже девчонка перепила бурды…

— Нравится. — сглотнул юноша. — Ты такая малышка, что я чувствую себя каким–то демоном…

Рыжая улыбнулась своей приятной улыбкой, так легко и свободно, что юноша немного засмущался.

— Можно я посижу с тобой…

— Тебя начнут искать… — кивнул юноша в сторону шумных девчонок.

— Тогда я покажусь. — чуть надула губы Роза.

— Ладно. — вздохнул Томи, и Роза подплыла к нему ближе…

— Что ты… — удивился юноша, как рыжая залезла на него сверху, и хихикнула:

— Прости, ты — моя сидушка. Ой… а это… — потрогала она рукой стояк парня, уперевшийся в её нежную ягодицу.

— А то непонятно. Ммх… — промычал Томи, когда пальцы рыжей прошлись под водой вдоль его ствола. — Что ты задумала? — приподнял он бровь, когда Роза стала водить рукой вверх–вниз, явно не желая останавливаться.

— Сопротивление бесполезно. — сверкнули её голубые глазки.

— Мг… — удивился юноша напористости рыжей.

— Потрогай меня тоже… — сказала она уже немного смущённей. Позади валуна раздавались писки, похоже, девчонки плескались водой.

— Мия! Побрей свою малыху!

— Неть!

— Аделина! Почему у тебя такие большие?!

— Это от мамы!

— Айка, у тебя такое тело…

— Ханако… твои ноги…

Пока за валуном шли горячие обсуждения, Томи чувствовал как об его низ живота тёрлась Роза, ожидая ласк. Юноша не выдержал и протянул руку к её скользкому цветку.

— Ахх… — простонала тихо Роза. Томи просунул пальцы второй руки ей в рот, чтобы она не шумела, но Розочка укусила их легонько, и улыбнулась:

— Сначала поцелуй…

— Иди сюда. — прижал он рыжую к себе и засосал по–взрослому… пальцы вовсю играли с её девственной киской, массируя клитор, и проникая неглубоко внутрь. Девчонка извивалась, проглатывая язык Томи и не забывая доставлять и ему удовольствие своей рукой.

— Кажет…ся… — простонала шёпотом Роза.

— Сейчас… я…

— Не сдерживайся… — облизнул Томи её губы.

Рыженькая сожмурила лицо и укусила юношу за ладонь. Её глаза резко раскрылись от действий пальцев Томи с её нетронутым цветком, и она гортанно простонала, расслабившись через несколько секунд.

— Эй… я тоже уже почти… — напомнил ей Томас о себе. И рыженькая ахнула, наяривая рукой член юноши.

Томи сожмурил глаза, и Розочка, чувствуя напряжение в своей руке, слезла с юноши и нырнула в воду…

— Уфффф… — простонал юноша, почувствовав губы Розы на своём члене, как её глотка сделала поступательное движение, глотая сперму, а язык прошёлся по головке, вызывая лёгкую щекотку. Рыженькая вынырнула из воды, поправила волосы и посмотрела взглядом, полным ожидания…

— Было… круто… — произнёс Томи, ещё не придя в себя.

Розочка обняла его и сжала крепко–крепко.

— Спасибо. Томи.

— А где Роза?! — послышалось за валунами.

Рыжая посмотрела в глаза юноши, и отплыла от валуна к девчонкам.

Послышался треск забора, и Томи перевёл взгляд на перегородку…

— Я больше не могу!!! Чиииииююююююю!!!

Бум!!!

Через забор каким–то образом плюхнулась Тигриная бомбочка…

— Аааа!!!

— Извращенец!!!

— Бейте его, девочки!!!

Юто вынырнул из воды с полными щеками и как радостный тигр помчался к Чию…

— Чиииюююю!!!

Шлёп!

Хлоп! Хлоп! Шлёп!

Стали девки бить его мокрыми полотенцами.

— Вааааай!!! — заскулил тигр и помчался на выход, расплёскивая воду…

Шлёп! Шлёп!

— Вааай бляяяя!!! Убивают!!!! Чииииююю! Я ещё вернуууусь!!!

— Давай–давай! Куросаки! Лучшая девчонка — правая ручонка!!!

— Не отдадим Чию на растерзания зверю!

Томи сидел за валуном, переживая за Юто.

— Ну, онанизм тоже укрепляет организм. — юноша нырнул под воду и переплыл к другому валуну…

…Минул час, ученики класса 1-D, после принятия горячих бассейнов, сходили в столовую, кто–то уже отошёл от выпитого, те же кто пил, особо и не ел, взяв с собой фрукты из столовой.

Через пятнадцать минут после ужина, все по–немногу стали собираться на смотровой площадке, здесь лежали деревянные поленья с подготовленными пуфиками, уже горел костёр, рядом лежали уложенные дрова.

Кристина сидела на пуфике, в лёгкой тёмно–красной куртке, ветер колыхал её хвост золотистых волос, она услышала гомон и топот студентов, ученики стали рассаживаться по местам. Блондинка развернулась, подкидывая палено в костёр.

— Ветер поднимается, — произнёс Ичиро.

Юто потирал спину, которая ещё жгла от мокрых полотенец, он поглядывал на Чию, та смущённо отводила взгляд.

Аделина и Айка пили через трубочки сок, размешанный с бурдой, посматривая на Томи. Тот сидел на пуфике, вглядываясь в горящий огонь. Ханако было не очень после выпитого, она то и дело пила минералку, купленную отдельно в буфете.

— Раз все собрались, — осмотрела блондинка уставших студентов. — То можем начать наши посиделки.

Ученики внимательно посмотрели на свою классную руководительницу.

— Я знаю, что преподаю у вас недавно, поэтому предлагаю на наших посиделках каждому рассказать какую–нибудь историю из жизни.

— Смешную? — спросил Йошида.

— Не обязательно. — ответила Кристина. — Можете поделиться любым воспоминанием. Весёлым, грустным, всё что придёт на ум.

Студенты спокойно отнеслись к такому интересному решению и времяпрепровождению.

— Давайте я начну первой. — улыбнулась Кристина.

— Хорошо, учитель…

— Только можно без страшных историй… — поёжилась Серса.

— Это обычная история, — успокоила студентку Бартелли. Она подкинула в костёр палено и поправила ворот куртки.

— Когда я была маленькой, — начала рассказывать блондинка. — То мечтала, что когда–нибудь меня спасёт принц на белом коне.

Кто–то улыбнулся такой откровенности учителя, девчонки кивнули, третьи же пропустили мимо ушей.

— Но потом я выросла, — с какой–то грустью в глазах продолжила блондинка, смотря на играющее в костре пламя, сквозь танцующие языки она видела взгляд сидящего напротив Томаса. Нет. Юноша не смотрел на Кристину. Он всматривался в огонь, о чём–то задумавшись. — И поняла. — блондинка замолчала.

Чию не выдержала и спросила:

— Что Вы поняли, учитель?

— Расскажите… — поддакнула Серса.

Кристина улыбнулась.

— Что принц существует. Но он не может стать твоим.

Девчонки ахнули. Кажется, у Кристинынесчастная любовь. Возможно, безответная… А может она каждый день видит своего принца, но не может докоснуться до него? Словно Солнце, которые мы видим каждый день, но не в силах дотянуться до него… А если и дотянемся, то сгорим…

— Как грустно… — произнесла Тоня.

Мия шмыгнула носом, вытирая слезу.

— Спасибо, учитель. — сказала Чию. Она раньше недолюбливала Кристину, но эта история тронула её сердце.

— Пожалуйста. — кивнула блондинка и посмотрела на Йошиду.

— Йошида, у тебя есть что рассказать?

Японец кивнул, стукая тростинкой по земле.

— Это глупо, но в детстве я мечтал стать как боец: Шинзо Аяву. Как видите, не все мечты исполняются.

— Ты ещё молод, — сказала Кристина. — И вполне можешь стать успешным бойцом.

— Учитель, — мотнул головой Йошида. — Я понимаю, что не это моё призвание.

— Тогда ты мудр не по годам. — ответила Бартелли.

Ученики закивали, не каждый может честно признать свою некомпетентность в некоторых вопросах жизни. Йошида заслужил толику уважения в глазах одноклассников.

— Чию, — перевела блондинка взгляд на японку, выставившую ладони к костру.

— Это тоже глупая история и не касается моих целей в жизни. — смотрела девчонка на пламя. — Я не могу ездить на велосипеде. — призналась она, немного засмущавшись.

— Это же так мило! — улыбнулась Кристина.

Студенты закивали.

— Я научу! — захлопал глазами Юто.

— Ты сам–то можешь?! — усмехнулась Серса.

— Конечно! — привстал толстячок.

— Не шумим, — взяла палено Кристина. Юто и Серса уселись по местам, и блондинка бросила деревяшку в костёр.

— Юто, — посмотрела на толстячка блондинка. — Научи Чию ездить на велосипеде, но для начала расскажи свою историю.

Куросаки посмотрел в сторону своей пассии, затем на Бартелли.

— В детстве я съел пять пицц и чуть не умер.

— Ну кто бы сомневался! — шикнула Серса.

— Тц… мисс маленькие титьки. — ответил Юто прищуром.

— Толстый извращенец…

— Куросаки, Венгерская. — строго произнесла Кристина. — Сходите за дровами. — указала девушка на небольшой навес в двадцати метрах от кострища.

Юто и недовольная Серса поднялись со своих мест и пошли, толкая друг друга, к уложенным поленьям.

— Айка, расскажешь историю? — посмотрела Кристина на брюнетку, с заалевшими щеками.

— Уг–гу… — кивнула странно девчонка.

— Ты в порядке? — посмотрела на неё Бартелли чуть внимательней.

— Д-до… в полном!

— Хорошо. — кивнула блондинка, продолжая наблюдение.

— В детстве я любила надевать мальчиковую одежду и называла себя Робин, — улыбнулась Айка. — А ещё я била мальчишек во дворе и была главарём нашей банды.

— Ого… — удивилась Аделина, как и другие ученики.

— Наша Айка — головорезка!

— Во даёт!

Томи тоже удивлённо хмыкнул, показав Айке большой палец вверх.

— Значит у тебя крепкий характер ещё с детства, — улыбнулась Кристина и посмотрела на Томи.

— Томас, есть ли у тебя история? — спросила блондинка, зная, что, возможно, ему нечего рассказать из прошлого, ведь юноша потерял память.

— Есть, — посмотрел на блондинку Томас. — Она касается Вас, учитель.

Все удивились, Кристина в том числе.

— Меня?

— Да, — улыбнулся Томи, бросая мелкую щепку в костёр. — Я дважды спутал Вас с другим человеком.

— Интересно… — произнесла Чию.

— Угу, — кивнула Серса.

Бартелли же замерла, почему юноша сказал дважды?!

— Помните, учитель, когда встретил Вас в магазине и решил, что Вы — моя бывшая? — Томи засмеялся. — Ваше лицо нужно было видеть!

— Помню… — смутилась Кристина. Но улыбка проявилась на её красивом молодом лице. — Ты так и не рассказал, как там оказался.

— Изучал районы по новой, — пожал он плечами. — Я ведь потерял память.

— Я так и думала, — кивнула блондинка, как в её кармане зазвонил телефон. — Простите.

Кристина отошла в сторону и взяла трубку:

— Джулия?

— Кристина! Как дела на источниках? — тороторила брюнетка, сквозь шум и пение.

— Хорошо всё, как у тебя? Ты на свидании?

— Да! Да! Всё отлично! Лони передаёт привет! Нужно познакомить Вас! Когда приедешь?

— Ему тоже привет, — ответила Кристина, радуясь искренне за свою подружку–сладкоежку. — Завтра уже приедем. Ты там только не целуйся с ним, рано вам ещё.

— Знаю–знаю–знаю! — похоже пошла в пляс сладкоежка. На заднем фоне пел мужчина весёлую песню о жизни бандита.

— Ну даёт, — улыбнулась Бартелли и положила трубку, присоединяясь к ученикам.

— Что ж, продолжим, — улыбнулась Кристина и присела на свой пуфик. — Ханако, расскажешь что–нибудь?

— Раньше я рисовала картины. — ответила зеленоволосая. — Но повзрослев, поняла, что управлять кланом это не поможет, и стала изучать управленческое дело.

Блондинка кивнула.

— Ты права, но иногда нужно отвлекаться ото всего. — ответила Кристина. — Не забывай своё увлечение, если оно дарит тебе душевное равновесие.

Ханако ничего не ответила, но задумалась…

— Аделина?

— Однажды, в младшей школе, я получила двойку и «случайно» потеряла дневник. — улыбнулась Штрехен.

— В твоём духе! — усмехнулась Чию.

— Молодая интриганка. — кивнула Тоня.

— Что сказали родители? — улыбалась и Кристина.

— Чтобы я не переживала, и купили новый. — радостно ответила Аделина.

— Везёт… — протянул Ичиро. — Мне бы влепили наказание.

— Мне бы тоже… — поскрёб щетину Тцубаса…

Кристина перевела взгляд на следующую ученицу. Разговоры возле костра продолжались до десяти вечера…

…Многие уже зевали, кто–то же совсем не хотел спать.

— Вижу, многие уже устали, — привстала блондинка со своего места. — Можете расходиться по номерам и готовиться ко сну.

— Спасибо, учитель…

Кто–то из девчонок зааплодировал.

— Спасибо, за вечер!

Другие тоже подхватили аплодисменты, Кристина благодарно кивнула.

— Что ж, класс 1-D, всем спокойной ночи.

— Спокойной ночи, учитель!!!

Блондинка забрала пуфик и двинулась в гостиницу, ученики неспешно последовали её примеру. Томас шёл с Юто, как их догнали Айка с Аделиной.

— Томи, можно тебя на минутку?

Юноша посмотрел на толстячка.

— Юто, иди пока без меня.

— Никаких проблем, бро! — кивнул самурай, не упуская из вида Чию…

— Что–то случилось? — спросил Томи, посмотрев на Айку, та стояла, смущаясь и опустив взгляд в пол. Аделина легонько подтолкнула её вперёд.

Брюнетка подняла взгляд, посмотрев в глаза юноши:

— Х-хочу поговорить с тобой наедине…

— Пойдём тогда ко мне. — ответил спокойно Томас.

— Нет–нет, — улыбнулась Аделина. — Я всё равно пойду сейчас до Тони с Мию. Можете поговорить и в нашей комнате.

— Угу. — кивнула пьяная Айка.

— Ладно. — ответил Томи. — Идём?

— Д-до…

Айка пошла впереди, пытаясь выравнять походку, чтобы её не заносило при каждом шаге. Она открыла комнату, приложив ключ–карту, и прошла внутрь. Аделина прошла мимо, к одноклассницам, с парой бутылок бурды Куросаки.

Кстати, о Юто, тот сейчас наносил камуфляж и перелезал через окно, в поисках номера Чию. Он хотел увидеть всё, как она будет переодеваться… как будет спать… Неуловимый тигр выходит на охоту!

Томи прошёл в номер за Айкой, закрыв за собой дверь, присел на кровать, Айка присела напротив.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил Томас.

Айка улыбнулась, расстёгивая пуговицы рубашки.

— Ты у меня такой наивный… — краснело её лицо, пальцы немного дрожали, но голос брюнетка делала уверенный.

Томи перевёл взгляд на рубашку Айки, та раскрыла её, представляя его взгляду сексуальное красное бельё. Юноша сглотнул. Смотрелось чертовски привлекательно. Рельефный животик брюнетки с упругой стоячей грудью… волосы, щекотящие её шею, перетянутые красной лентой, она приподняла юбку и медленно раздвинула ноги, предоставляя вид на красные трусики, обтягивающие её лобок и всё, что ниже.

— Я поражён. — прижал юноша руку к сердцу.

— Не смотри так… — смущалась Айка.

Томи привстал с кровати, но девчонка толкнула его рукой и запрыгнула сверху.

— Какой не… непослушный… — смутилась она немного, играя свою роль. — Целуй.

Показала она пальчиком на шею. Томи улыбнулся, кто же от такого откажется? Он присосался к шее своей девушки, как вампир, мучаясь жажде. Брюнетка простонала от горячего поцелуя и лёгкого покусывания кожи.

— Х-хороший мальчик. — произнесла Айка, погладив Томаса по щеке.

— Да-а, я — хороший мальчик, — улыбнулся юноша, похоже, примерив на себя роль послушного мальчишки.

— Хороший мальчик… х-хочет угощения?

— Хех, — оскалился Томи. — Хочу.

Айка расстегнула бюстгальтер, стаскивая лямки с плеч, оголив перед Томи упругую грудь с небольшими сосочками.

— Можешь… потрогать их…

Юноша протянул руку, как получил шлепок по ладони.

— Плохой мальчик! — улыбнулся Айка. — Я говорила про твой г-грязный… — покраснела девчонка ещё сильней. — Грязный язычок!

Томи улыбнулся.

— Как скажешь, моя принцесса. — он пригубился ко вкусному соску Айки, провёл по одному языком, затем поласкал и второй… юноша стал посасывать левую сисечку брюнетки, вторую мять рукой, оттягивая сосочек. Айка закусывала губы, в её трусиках уже стекали капли смазки между нежных складок кожи.

— Ты хорошо… справляешься… — тихо произнесла брюнетка, наслаждаясь ласками своего возлюбленного. — Не останавливайся… пока… пока я не разрешу…

Томи мотнул головой от ухмыления и, не отпуская из губ сосок, положил свободную руку на оттопыренную попку Айки, сжимая её ягодицу и натягивая трусики в её промежности.

— Мммх… — простонала девчонка.

Юноша залез под её трусики и провёл пальцем по её анальному колечку.

Айка вздрогнула, уставившись на Томи.

— Что… что ты задумал…

Как средний палец юноши, проник ей в попку…

— Ай… прекрати… это не то место…

— Здесь так горячо. — отпустил юноша сосок брюнетки и посмотрел на неё будоражащим взглядом.

Айка закусила губу, растекаясь от горячего взгляда Томи:

— Ты так сильно хочешь… мою попку…

— Я хочу тебя всю. — поцеловал её Томи, вставляя кончик второго пальца в анальное колечко Айки, аккуратно расширяя его.

— Больно… — простонала брюнетка.

Томи проник в неё всё глубже, утопая пальцами по вторую фалангу. Он стал медленно вытаскивать их из узких объятий анального отверстия Айки, и снова проникать вглубь… Девчонка постанывала, целуясь с Томи и трогая его набухший член. Юноша, просовывая указательный и средний пальцы в попку брюнетки, провёл подушечкой большого по её натянутым половым губам, проникая между складок нежной кожи, вглубь.

— Ааахххх… — вырвался стон из Айки.

Томи водил большим пальцем внутри влагалища, касаясь мягких её стенок. Он просунул палец дальше, упираясь в эластичную девственную плеву.

— Пожалуйста… — прошептала Айка. — Сделай это… со мной… — в её глазах горело искреннее желание.

— Ты… уверена? — спросил тихо Томи. Конечно, он хотел этого. Безумно.

— Уверена… — поцеловала она его губы, оттянула в сторону трусики и привстала на коленки пристраивая головку к своей девственной киске…

Айка закусила губу, не отрывая взгляда от Томи, и стала медленно опускаться, чувствуя как его член погружается внутрь, уперевшись в её тонкую плеву. Девчонка сожмурила лицо, присаживаясь ниже, как член прошёл дальше, делая её полноценной женщиной…

Айка с невинным лицом, вглядывалась в Томи, тот приподнялся. Медленно погладил её по волосам, по щеке. С её глаз скатилась слеза. Она обняла Томи, прижавшись к нему всем телом.

— Я хочу… всегда быть с тобой… — прошептала она сиплым голосом.

Томи сглотнул… его сердце почувствовало нечто неиспытанное. Полёт. Невесомость. Любовь? Он прижал Айку к себе, ответив ей искренне:

— Я буду с тобой. Пока не умру…

— Угу… — буркнула девчонка. — Я верю. Ты ведь никогда не обманываешь.

Томи улыбнулся, погладив её по голове.

Айка отодвинулась от уха юноши и поцеловала его, приподнимаясь на коленках, и снова присаживаясь. Ей хотелось движения внутри себя. Томи облокотился на ладони, поставив их за спиной и стал медленно двигать тазом, проникая в Айку плавно и нежно. Она закатила глаза от удовольствия, наконец, почувствовав наслаждение от секса.

— Так приятно… — прошептала она, будто их кто–то услышит.

— Да… — довольствовался Томи девственной киской своей девушки.

— Ай… не так глубоко… я ещё не готова настолько… — прикусила Айка губы.

— Прости… ты такая красивая… я едва сдерживаюсь…

— Сдерживаешься? — закусывала губы брюнетка.

— Да… иначе тебе будет и правда больно… — поцеловал её Томи.

Он аккуратно положил Айку на спину, наседая на неё сверху. Та инстинктивно обхватила его ногами, чувствуя как он медленно, но мощно входит в её узкую пещерку…

— Ахх… быстрее… — попросила она юношу.

Томи набирал темп. Айка стала извиваться под ним, издавая сладкострастный стон.

— Даа… пожалуйста…

— Да…

— О, Боженьки…

— Пожалуйста…

— Аххх…

Томи ущипнул её клитор и заиграл подушечкой пальца на нём как на струне…

— Что со мной…

Айка выгнулась, издавая писк… её ногти царапнули юноше спину.

Ещё с десяток толчков члена внутри её киски, и девчонка, секунду назад безмерно напряжённая, опустила руки на кровать, чувствуя слабость в теле. Томи достал член, сбрызгивая спермой ей на живот.

По его лицу стекал пот. Айка не отрывала взгляда от голого юноши.

— Я чуть не сошла с ума… — произнесла она тихим расслабленным голосом.

Томи улыбнулся, понимая, что как–нибудь точно сделает так, что Айка реально будет на грани.

— Ты прекрасна. — погладил он её по влажной щеке.

— Ты тоже… — взяла она его руку и погладилась о неё как кошечка.

— Так о чём ты хотела поговорить? — улыбнулся Томи. Айка посмотрела на него, не поняв сразу, потом прыснула в кулачок, и засмеялась…

— Всё! Плохой мальчик, в следующий раз поговорим! — улыбнулась девчонка, сталкивая Томаса с кровати.

— Тц… ая–яй. — обтёр юноша копьё влажной салфеткой. — Ох, и накажу я тебя в следующий раз. — натянул он шорты и футболку.

— Буду ждать с нетерпением. — показала Айка язычок.

Юноша вышел из номера, брюнетка же направилась в душ.

Томи посмотрел на часы, было уже около полуночи, он сначала решил идти спать, но перед сном подумал принять горячие источники. Роджерс прошёл по коридору, из комнат студентов не было ни звука, скорей всего из–за качественной звукоизоляции, юноша одобрительно кивнул и прошёл к раздевалке, снял с себя одежду, вышел к источнику и вошёл в бассейн.

За валуном сидела девушка с распущенными золотистыми волосами, она раскрыла глаза и посмотрела на погрузившегося в воду Томаса. Юноша почувствовал взгляд и посмотрел в её сторону.

— Чёрт… снова перепутал. — он развернулся к выходу. — Прошу прощения, я перепутал бассейны.

Девушка не отвечала, смотрев в спину уходящего Томаса.

— Постой.

— Э? — обернулся Томи на знакомый голос. Из–за распущенных волос, скрывающих лицо, и клубящегося пара, он не сразу понял, что то была Кристина. — Учитель?

— Можешь остаться, но в той половине. — указала девушка за валуны.

— Ладно. — пожал юноша плечами, подплывая к противоположной стороне бассейна. Теперь Томи и Кристину разделяли валуны, но между ними был просвет и они могли видеть лица друг друга.

Кристина смотрела, как Томас откинул назад голову, положил руки на каменное обрамление бассейна, наслаждаясь горячей целебной водой.

В голове же девушки крутилась фраза юноши…

Я дважды спутал Вас с другим человеком. Блондинка всё не могла выкинуть её из головы.

— Томас, — сказала она негромко, в бассейне была абсолютная тишина, поэтому юноша спокойно мог расслышать слова Бартелли.

— Учитель?

— Ты сказал, что спутал меня дважды. — ответила Кристина, всматриваясь в его лицо через просвет камней. — Но рассказал только про один раз. Какой был второй?

На лице паренька проявилась улыбка. Он посмотрел в голубые глаза Кристины.

— Неправильно его называть вторым. Скорее он был первым. — Томи хмыкнул, увидев непонимание в глазах блондинки. Или же плохо скрываемую ясность всего что он говорит…

— Как–то прогуливаясь по своему району, я услышал женский крик из переулка.

Глаза Кристины незаметно расширились… Неужели Томи узнал её?!!!

— И тогда, конечно же, поспешил на помощь. — юноша говорил неспеша, ловя каждую микро–эмоцию блондинки. Но держалась та отлично, стараясь, вообще, никак не реагировать.

— Двое ублюдков пытались изнасиловать прекрасную девушку.

Томи замолчал, Кристина трепетно ждала, когда он продолжит, скажи она сейчас хоть слово, то выдаст себя своей же интонацией.

Юноша продолжил.

— Я вмешался. Как сейчас помню её плач. Светлые волосы в ночи. Сексуальную фигуру.

— Так говоришь о ней, — произнесла Кристина ровным голосом. — Словно вспоминаешь действительно красивую девушку.

— Да. Она правда была хороша. — кивнул юноша. — Так вот. Глупо, но когда я пришёл в академию, то подумал, что это были Вы — Учитель. Когда увидел Вас впервые в классе.

— А если это так? — вдруг произнесла Кристина, внутри вся сжавшись от своего глупого вопроса.

Томи улыбнулся.

— Тогда я рад. Что у тебя всё в порядке, незнакомка из переулка.

Блондинка отвернулась. Она едва сдерживалась, чтобы не подойти к Томасу… как ей хотелось обнять его, поблагодарить за спасённую жизнь. Она закусила губы. Томи же легонько улыбнулся. Он уже давно понял, что в переулке была Кристина. Не в первый день академии. На пятничном бою. Когда услышал её плач. Когда она стояла у клетки, проливая из–за него слёзы. Тогда всё встало на свои места.

Юноша запрокинул к небу голову.

— Кристина.

— Называй меня учитель. — повернулась блондинка, сказав не очень и уверенно. В её душе был эмоциональный переполох, внутренняя борьба со своими чувствами, обязательствами, сердцем…

— Сейчас, без одежды, мы просто мужчина и женщина. — ответил юноша, смотря в серое небо, ветер постепенно усиливался, предвещая ночной дождь. — Твоя история про принца, — зачерпнул он ладонью горячую воду и разжал пальцы. — Ты хотела проверить меня?

— О чём ты…

— Ты и сама понимаешь. — опустил юноша лицо и посмотрел на блондинку. — В переулке была. Ты.

Кристина поджала губы, ей хотелось заплакать. Она была больше не в силах это скрывать, сейчас она просто молчала.

Томи приподнялся и медленно обошёл валуны, остановившись напротив блондинки в одном шаге. Он присел, погружаясь по шею, протянул под водой руку, положив на коленку Кристины. Блондинка сидела, прижав к себе ноги.

— Я всё вижу. — произнёс тихо юноша.

Кристина прикрылась внизу рукой…

Томи улыбнулся:

— Вот же ж. Я не о твоём теле.

Он ткнул пальцем в прикрытую грудь девушки.

— Твоё сердце. Разве ты ничего не чувствуешь ко мне?

Кристина подняла взгляд. В голубых глазах, наполненных солёной влагой, читалось сейчас всё. Скрытая мольба нежности, объятий, но голос, дрогнувший как у девчонки, ответил:

— Мы… не… можем… Ты — мой ученик… Это неправильно…

— Прости. — улыбнулся юноша, проведя рукой по её волосам. — Но неправильно скрывать свои чувства. Если же эта любовь убьёт нас. Я не против.

Томи прильнул к её пухлым красным губам. Кристина прикрыла глаза. Внутри всё взрывалось… может это всё обман? Сон, который ей снится? Она ответила на поцелуй, прижимая Томи к себе. Как сладко. Как приятно было тонуть этим двоим вместе, в глубине странных чувств. Сколько раз она отчитывала его как мальчишку? Сколько раз он замечал её взгляд и нежность в голосе, уловимую только им одним?

— Я проиграла… — прошептала Кристина, вдыхая воздух после поцелуя, с жадностью разглядывая лицо Томи.

В коридоре послышалось шорканье, к бассейну вышла тех служащая, проверяя порядок, Томи тут же занырнул под воду.

Пожилая женщина в стерильном халате посмотрела на Кристину, сидящую в воде, у кромки бассейна. Работница увидела и барахтающееся тело под прозрачной водой.

— Простите за беспокойство. — склонилась женщина и ушла в раздевалку.

Томи вынырнул из воды…

— Она нас застукала… — произнесла со смущением Кристина.

На лице же Томи была улыбка.

— Чего улыбаешься… — краснела блондинка.

— Внизу… ты красивая даже там.

Кристина смутилась ещё сильнее и толкнула Томаса в грудь.

— Ты первый кто это увидел… Мелкий извращенец…

— Мелкий извращенец?!

Томи приподнялся из воды…

— Беру свои слова обратно… — отвернулась девушка, от крупнокалиберного боевого Томас–Гана.

— Простите, — вошла снова уборщица. — Но мне нужно тут прибрать. Занимайтесь своими делами.

Томи заржал… Кристина прикрыла лицо… они голышом выскочили из бассейна в раздевалку.

— Как стыдно… — одевалась наскоро блондинка.

— Думаю бабуля тут достаточно насмотрелась за время своей службы.

Кристина вынула из–под воротника кимоно золотистые волосы.

— Может и так. — она посмотрела на Томи. Взгляд блондинки изменился, возможно, она остыла от горячего бассейна, вдохнула прохладный воздух… — Прости, Томи, мы чуть не совершили ошибку.

— Любовь — не ошибка. — ответил спокойным голосом юноша, как взрослый мужчина, он не собирался танцевать с бубном возле блондинки, вызывая новое наводнение в её трусиках.

Кристина в очередной раз, убедившись в зрелости своего спасителя, обняла его.

— Прости… мне нужно всё обдумать…

Он погладил её по голове. Нежно и бережно.

— Всё в порядке. Я понимаю.

— Спасибо… — она отодвинулись и посмотрело в его спокойные алые глаза. — Придёшь ко мне завтра?

— Приду. Во сколько?

— Я напишу.

Она поправила футболку юноши и пошла на выход.

— Вильнула. — произнёс Томи, увидев, как Кристина вильнула задом. Он улыбнулся и пошёл к себе в номер…

…Томи прошёл по коридору, подошёл к комнате семнадцать и приложил ключ–карту, пройдя в свой номер. Он ожидал услышать храп Юто, но толстячка не было в постели. Юноша присел на свою кровать, почувствовав рукой чью–то ногу.

— М? — сдёрнул он одеяло вниз, на его постели спала пепельная блондиночка. — Аделина? — произнёс удивлённо юноша.

Девчонка с перегаром, спала как убитая, как ещё добралась до его кровати… и где взяла ключ?

— Аделина… — толкнул юноша её легонько, пытаясь разбудить.

— Мффф… Холодно… Томиии….

Юноша вздохнул.

— Ну и напилась…

Он хотел встать с кровати, но нежные пальцы обхватили его руку…

— Я знаююю… не ухааадииии…

Она пыталась притянуть его к себе, но сил у Дельки больше не было, бурда Куросаки всё–таки подкосила юную Штрехен.

Томи помотал головой, прицокивая языком, и прилёг рядом, укрываясь вместе с Аделиной одним одеялом.

Девчонка прижалась к нему и уткнулась в грудь.

— Тёплышко…

— Угу.

Ручонки девчонки скользнули под футболку Томи.

— Тут теплее… — сказала она, довольно улыбаясь.

— Угу.

Одна из рук блондинки развязала шнурки на шортах Томаса и пролезла под них, обхватывая пальцами отвердевший член. Аделина язычком стала облизывать его шею, медленно лаская рукой член.

— Аделина…

— Тебя так долго не было… — укусила она его кожу, показывая свою ревность.

— Я не знал, что ты была здесь… — шёпотом ответил Томи, наслаждаясь поглаживаниями Штрехен.

— Поцелуй… и может я прощу тебя…

Томи посмотрел в серые глаза Аделины. Такие туманные, загадочные. Она была не так проста, как он подумал, увидев её впервые. Юноша поцеловал её губы. Сладкие, карамельные, сложно было оторваться от её вкусного ротика.

Томас полез рукой под трусики Штрехен, но она нежно остановила его.

— Я знаю, что у тебя было с Айкой. — смотрела она в алые глаза Томи.

Юноша не знал, что будет дальше. В его мире на этом бы всё и закончилось, но он попал в иной мир, и как подтверждение, он увидел улыбку на лице Аделины:

— Она хвалилась как ты хорош. Но я не хочу быть сегодня второй. — надула губки Штрехен. — Сделаем это в следующий раз. Но сейчас…

Аделина приподнялась, убрав за ухо локон пепельных волос, встала на коленки и улыбнулась, стягивая шорты с Томи. Пепельноволосая медленно опустила голову, раскрывая ротик… головка члена проникла в её тёплый рот, доставая до глотки.

— Бхаа… — поперхнулась девчонка. Вытерла слёзы и снова попыталась засунуть член как можно глубже.

— Не нужно так глубоко… — сказал тихо Томи, погладив блондинку по спине.

Аделина насадилась глоткой ещё раз…

— Кхаа…

Блондинка подняла голову, от головки члена к её рту тянулась тягучая слюна, она собрала её в ладошку и провела по члену, размазывая слюни вдоль ствола.

— Он такой большой… — Аделина снова заглотнула член и стала быстро надрачивать рукой, смотря в лицо Томи. Юноша держался как мог…

— Кончи мне в ротик… — достала член Аделина и вытащила язык.

Томи прикрыл глаза…

Блондинка снова засосала головку, насаживаясь до горла…

— Кхаа…

Соскочила она с головки, надрачивая руками.

— Кончай… милый…

Почувствовав в руке пульсацию, Аделина заглотнула головку… Томи выстрельнул всем что есть, устроив массированную бомбардировку в горло Штрехен… Та, с широко раскрытыми глазами, глотала раз за разом, пытаясь не поперхнуться…

Когда всё кончилось, она изящно вытерла пальчиком губы, и плюхнулась на кровать, засопев, пьяная и уставшая…

Томи вытер лицо Аделины влажной салфеткой, как и своё копьё, укрылся вместе с ней одеялом и прикрыл довольные глаза. Юноша уснул, не подозревая, что завтрашний день может оказаться для него последним…

Примечание: Глава не перепроверялась, так что могут быть ляпы))) Завтра будет перекур и начну писать финальную главу ^_^

Ну, и напоследок — рыженькая Роза.

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Глава 11

Двенадцать часов назад.

Пока ученики Акай Кири приятно проводили время у костра, в морском порту Токио, группа Стивенсона теряла одного бойца за другим. Они не дрались. Всё уже было закончено. Группе Даниэля, принимающую запретный наркотик из Китая, во главе с ним же, устроили жёсткий захват. Теперь же, в старом рыбном складе, всех участников группировки поставили на колени люди в тёмно–синих одеяниях. Как такое могло произойти? Всего трое разодетых ниндзя с эмблемой кабана на груди, выставили в одну шеренгу полтора десятка мужчин…

— Кто босс? — произнёс высокий незнакомец в синих одеждах, скрывающих его с головы до пят, лишь карие глаза остались доступны на всеобщее обозрение. Он стоял перед одним из бойцов Стивенсонов, пытаясь выяснить руководителя операции. Не услышав ничего в ответ, он схватил мужчину за волосы и перерезал ему глотку. Тот выпучив глаза и захрипев, упал на бетонный пол. Тёплая кровь из рассечённого горла растеклась по пыли, смешиваясь с грязью и двумя застывающими багровыми лужами.

Ниндзя, держа в руке окровавленный нож, ступил к следующему пленнику.

— Говори. — приставил незнакомец лезвие к очередному горлу.

Боец мотнул головой.

Чвирк.

Ещё одну жизнь забрала смерть, но она никуда не спешила, оставаясь на складе и ожидая новых пленников своего измерения…

— Кто главный? — подошёл ниндзя к следующему пленнику.

Тот сглотнул, в глазах страх и отчаянье, он пытался показать глазами в сторону Даниэля, но незнакомец усмехнулся:

— Трус, укажи на него рукой.

— Д-да…

Слуга Стивенсонов указал в сторону блондина с подбитым глазом.

— Сука!

— Предатель, Рони!

— Мрааазь!

Разбушевались мужчины.

Но другой незнакомец, любивший тишину, подошёл к каждому из буйных и вставил спицу в ухо.

Пленники упали один за одним, бездыханно, не произнося больше ни слова. Невысокий ниндзя встал у стенки, словно ничего и не произошло.

— Первый, — обратился к молчаливому высокий ниндзя–дознаватель. — Я устраиваю им чувственный коктейль, ты всё портишь.

— Делай это тише. Второй. — ответил немногословный Первый, являющийся предводителем отряда ''Свирепого Вепря''.

— Тц. — недовольно цокнул Второй и подошёл мягкой поступью к блондину.

— Ты — босс?

Даниэль поднял взгляд. Правый глаз заплыл кровью от пропущенного мощного удара, рот разбит в мясо, обломанные передние зубы. Он осознавал — сегодня его убьют.

— Да. — ответил блондин с хрипотцой.

— Хорошо. — улыбнулся под маской Второй. Он цепкими пальцами схватил за волосы Стивенсона и поволок его в отдельную комнату. Тот едва успевал перебирать ногами.

— Бооосс!!! — прокричали бойцы, но Третий ниндзя, стоявший до этого в стороне, оголил чёрный крюк и принялся распарывать кричащим животы…

Второй усадил блондина на дряхлый стул и облокотился на стол, встав напротив.

— Ты же понимаешь, тебе пиздец. — посмотрел ниндзя в голубой глаз Даниэля.

— Мх… — дышал тот тяжело. — Да. — ответил он через боль.

Незнакомец улыбнулся, хлопнул его по плечу и присел на корточки, устанавливая зрительный контакт.

— А хочешь? Выжить…

Стивенсон нахмурил грязные брови. Ему предлагают жизнь? Почему?

— Х-хочу…

— Это хорошо. — кивнул Второй, встал в полный рост, достал из внутреннего кармана рабочий смартфон.

— Назови мне своих партнёров, причастных к обороту запретки. Тебя отпустят. Так сказал мой хозяин.

Блондин опустил взгляд. Ему предложили предать своих людей…

— У тебя не так много времени на размышления. — кивнул ниндзя в сторону окна старого кабинета, за которым убивали бойцов Стивенсонов одного за другим, отрезая им головы. Третий был кровожаден до чужих голов, ведя свой личный подсчёт.

Даниэль сглотнул, слыша похрипывание и редкие вскрики от своих людей. Запах смерти проникал в его нутро, пробирающий холод прикосновения жнеца уже охватил сердце, выбив последнюю тростинку воли…

— Я… всё расскажу…

…Тем временем, в караоке «Пьяная вишня». Джулия созвонилась со своей подругой — Кристиной Бартелли.

— Джулия? — подняла блондинка трубку, отойдя от костра.

— Кристина! Как дела на источниках? — тороторила брюнетка, сквозь шум и пение.

— Хорошо всё, как у тебя? Ты на свидании?

— Да! Да! Всё отлично! Лони передаёт привет! — толкнула она легонько локоточком лысого бандита. — Нужно познакомить вас! Когда приедешь?

— Ему тоже привет, — ответила Кристина, радуясь искренне за свою подружку–сладкоежку. — Завтра уже приедем. Ты там только не целуйся с ним, рано вам ещё.

— Знаю–знаю–знаю! — засмеялась сладкоежка когда Лони пошёл в пляс с микрофоном в руках. Выпившая Джули захлопала в ладони, забыв про телефон, и Кристина отключилась.

Хендерсон закончил песню и плюхнулся на кожаный диван.

— Ух! — выпил мужчина текилы. — Ты будешь? — предложил он брюнетке.

— Мне хватит, — улыбнулась Джулия.

— С кем говорила? — указал Лони глазами на телефон.

— Ревнуешь? — прищурилась по–хитрому Джули.

— Если это какой–то парень! — привстал лысый, «грозно» размахивая кулаком.

— Нет–нет! — рассмеялась Джули глупой выходке ухажёра. — Я говорила с Кристиной. Эта моя подруга. Помнишь?

— А, точно, — присел Хендерсон обратно, поправив заляпанную соусом рубашку.

— Я хочу познакомить вас, но Кристина. В последнее время она избегает мужчин. — грустно произнесла Джулия и откусила кусочек яблока, взяв разрезанную дольку из тарелки.

— Почему? — закинул Лони пару орешков в рот, переключая на музыкальной аппаратуре следующую композицию.

— Месяц назад на неё напали в переулке, двое бандитов.

Лони почувствовал нечто странное, но с каменным лицом повернулся к Джули.

— Серьёзно?

— Да, — кивнула девушка, отпив всё–таки шампанского.

— А где это произошло?

— Возле района Синдзюку. Она едва сбежала…

— В полицию обращались? — жевал орешки Хендерсон, едва сдерживая порыв выбить сейчас из Джулии всё.

Лысый пока не был уверен, причастна ли Кристина к убийству его товарищей, но разве это не зацепка? И всё же, нужны более весомые доказательства чем простое совпадение, и Лони вспомнил кое–что что сможет ему помочь.

— Нет, хоть я и говорила Кристине, — повела головой Джулия. — Но она отказалась.

Лони ещё больше стал уверен, в причастности Кристины, ведь обычный человек тут же бы отправился в полицию. Возможно, эта девушка — мастер боевых искусств?

— Похоже, твоя подруга очень сильна, — улыбнулся лысый бандит, отпивая текилы.

— Кристина? — приподняла бровь. — Я бы не сказала, у неё как и положено преподавателю — оранжевый пояс.

Хендерсон задумался, вряд ли девка с оранжевым поясом отделала бы сразу и Джека и Рика.

— Ей, наверное, сильно досталось, — сочувственно произнёс лысый.

— Да, она так плакала. — с грустью ответила Джулия и выпила бокал залпом.

Лони погладил брюнетку по руке.

— Сегодня я провожу тебя до дома, — улыбнулся он, выдавливая милоту. Джулия хотела воспротивиться, но Лони улыбнулся ещё сильнее.

— Отказ не принимается. Я не пущу тебя одну в таком состоянии.

Девушка улыбнулась.

— Ты такой заботливый.

Лони кивнул:

— Я отойду на минутку.

— Да, конечно. — уселась Джули чуть скромнее, всем видом показывая, что готова ждать сколько угодно.

Хендерсон вышел из караоке–комнаты, достал мобильник и набрал приплаченного человека из полиции. Несколько гудков и тот ответил:

— Лони, какими судьбами?

— Вечер добрый, Сай. Я по делу.

— Подожди. — в динамике послышалось шебуршание, звук закрываемых дверей. — Кхм. Слушаю.

— Помнится ты говорил о найденной улике в деле наших ребят?

— Да, обычный волос. — ответил полицейский.

— Мне он нужен.

— Зачем? — не понял Сай. — Определить владельца так и не удалось.

— Сай. — посуровел голос Лони. — Тебе платят не для того, чтобы ты задавал вопросы. Просто доставь его мне.

— Хм. Это будет не так просто. — набивал цену полицейский.

— Я когда–то обижал тебя в премиальных?

Сай улыбнулся.

— Хорошо. Когда нужно доставить посылку?

— В самое ближайшее время.

Лони отключил связь и прошёл к своей подружке…

Прошло ещё два часа. Лони вышел из дома Кристины, в котором сейчас жила Джулия, изъяв с расчёски блондинки несколько волос. Впереди их ожидал тест–днк, откроющий истину — была ли Кристина Бартелли в том самом переулке.

Наступило утро. Для кого–то доброе. Для кого–то последнее. Коса смерти уже замахнулась над множеством жизней, намереваясь забрать их в свои бесшумные чертоги.

В бизнес–центре Токио, на этаже восемьдесят восемь, в своём кабинете восседал сорокалетний японец. Аккуратная стрижка, классический костюм из сверхклассной ткани. Он бегло прочитывал отчёт своих людей о захвате группы Стивенсонов в морском порту.

Даниэль сдал всех. Его изуродованный труп вряд ли кто–то найдёт, как и тела его людей.

В кресле для гостей тихо сидел Второй. Тот самый ниндзя, что и доставал информацию для своего господина.

— Хорошо постарался. — перевёл взгляд японец на своего слугу.

В ответ мужчина уважительно склонил голову.

— Какие распоряжения, мой Господин?

— Я уже отдал их. — отложил мужчина отчёт в сторону.

Второй немного непонимающе взглянул на господина, но не выдавал явного удивления.

Японец улыбнулся. Легко, непринуждённо. Было видно, что он чувствовал себя хозяином по жизни, хозяином этого высоченного здания бизнес–центра, даже бойца, сидящего перед ним в кресле.

— Третий уже работает по устранению объектов и их семей. Он начал операцию ещё шесть часов назад.

— Да, Господин. — склонил голову Второй, выказывая благодарность за информацию.

Этим утром большинство партнёров Даниэля Стивенсона не откроют глаза. Вместе с хозяевами погибнут и их верные псы. Всё по правилам полной зачистки.

Японец поправил волосы, включил остановленный видеофильм на ноутбуке и взглянул в сторону Второго:

— Отдыхай, вечером ты и Первый смените Третьего. Вряд ли он успеет разобраться со всей ямой гадюк.

— Да, Господин. Благодарю.

Японец медленно моргнул.

— Ступай.

Мужчина поднялся с кресла и вышел из кабинета. Второй был достаточно молод. Тридцать пять лет ещё даже не пик человека, а он уже являлся профессионалом своего дела, имеющим синий пояс.

— Надеюсь хоть вечером можно повеселиться. — расслабил он затянутый галстук и двинулся к себе в апартаменты. Парень не спал три дня, нужно было хорошо отдохнуть перед завершением зачистки.

…Томас открыл глаза. Рядом, на соседней кровати храпел Юто.

Юноша огляделся — Аделины уже не было в номере.

Он поднялся, чувствуя лёгкое головокружение от выпитого, и потопал в ванную. Включил воду в душе, стоя под горячей струёй. Затем включил холодную. Проделал процедуру несколько раз. Почистил зубы, закончил умываться и вышел в комнату.

Свист Юто, вместе с похрапываниями, раздавались, наверное, на всё Влагуканище.

Томас зевнул, надел спортивные штаны, футболку, натянул носки и, обувшись в шлёпанцы, вышел в коридор. Он взглянул на часики, стоимостью в десять тысяч баксов.

— Семь утра. Какого хрена я не сплю. Умх… — потёр юноша лицо и подошёл к кофейному автомату. Утренний шведский стол накроют через час, паренёк купил в автомате горячий латте и вышел на горное плато, где вечером ученики жгли кострище.

Небо хмурилось, скрываясь под тяжёлыми тучами, дул холодный ветер, трепыхая широкую футболку юноши. Он присел на пень, отпил горячий кофе. В голове было столько мыслей. Очень. Очень хороших. Ночь, проведённая с Айкой и Аделиной. Роза, нашкодившая в бассейне. Кристина. А дома ждали Арина и Арису. Все девушки дарили что–то своё. Каждая стала особенной для него.

Томи улыбнулся, представляя как построит огромный дом и будет жить вместе со всеми своими пассиями. Перед алыми глазами пролетали горячие сцены его семейной жизни в окружении таких красоток.

«Это же сколько бабла нужно…» — подумал он, как содержать свой гарем, да ещё и дом… он ведь и правда должен быть огромным. А сколько стоит земля? Чтобы построить на ней свой замок мечты…

Юноша тихо топал ногой, отпивая по–немногу латте.

— Всё упирается в деньги. — хмыкнул юноша. — Остаётся только заработать их.

Сказать–то просто, но как поднять столько, чтобы потом не работать? Обычным честным трудом такую сумму не заработать. Остаётся — участвовать в боях. При том очень оплачиваемых, национальных или даже мировых турнирах.

Томи вздохнул. Неужели это всё на что он способен? Может он может не только драться на арене?

Эта мысль заняла его голову.

«Хочешь гарем — умей вертеться. — юноша отмахнулся от своей же мысли. — Какой я плохой. А муж с меня так вообще не очень.»

Он представил как жёны избивают его за измены…

«Какой я жадный. Очень жадный до женских тел. Я жадный с головы до пят. Чувствую себя проклятым.

Томас поднял голову к небу, будто упрекая того, кто его таким создал.

— Хотя вряд ли ты оттуда. — посмотрел юноша вниз, считая что его создал демон или же изрыгнула сама Преисподняя.

Он сделал последний глоток и пошёл в гостиницу.

Прихожая, коридор, и знакомое лицо впереди.

— Томи… как спалось?

— Спокойно, — улыбнулся он, чувствуя небольшую неловкость от встречи с Айкой. — Но было бы спокойней, будь ты рядом.

Ватанабэ улыбнулась, прищурила взгляд:

— Разве с Аделиной было неспокойно?

— Было хорошо, — ответил уверенно юноша, после прошлых выкрутасов девчонок, он уже понял, что может говорить о таком более спокойно. — Но будь и ты рядом, было бы ещё лучше.

Айка засмущалась, ей было приятно, что даже когда Томи с Аделиной, не забывает и про неё.

— Возможно, такое и случится. — ответила девчонка, понимая, что если Томи будет встречаться на постоянной основе и с Аделиной, то они естественно будут спать вместе. Маленький гарем для юного Томаса.

Томи, услышав такую греющую уши фразу, чуть не сказал Есс… или повезло–повезло… и ещё кучу подходящих фраз, но сдержанно улыбнулся.

— Не будем забегать вперёд. Ты завтракать? Столовая ещё закрыта. — осмотрел он довольно бодрую брюнетку, по ней и не скажешь, что вчера была пьяна.

— Нет, на пробежку. — улыбнулась застенчиво девчонка.

— Твоя улыбка прекрасна. — вздохнул юноша. — А твоя…

Айка шагнула к нему и приставила пальчик к губам:

— Плохой мальчик что–то разбушевался… — прищурила она глазки.

Томи улыбнулся, похоже, его устраивало такое поведение Ватанабэ наедине.

— Плохой мальчик хочет быть наказан. — приподнял он игриво брови пару раз.

Айка улыбнулась.

— Тогда сделай тысячу отжиманий.

— Чё? — не понял Томи. Он почесал висок. — Я не о таком наказании…

— Шутка. — показала брюнетка язычок. — Ладненько, мне пора на пробежку.

— Хорошо. Не забегай за территорию посёлка.

— Не буду. — улыбнулась брюнетка и вышла из гостиницы, натягивая капюшон.

Томи же прошёл в номер, пытаясь разбудить Юто…

… — Юто.

— Юто!

— Ютоооо! Чию голая!

Крикнул Томас, но толстячок всё так же храпел.

— Так и знал, что тебя этим не взять.

Юноша улыбнулся, наклонился к уху тигра:

— О, Чию, что ты делаешь?! Ты такая горячая…

Храп Юто прервался.

— Чию, перестань… у тебя же есть Юто.

Толстячок закашлял, раскрыл глаза, резко повернув голову, и увидел лыбящегося Томи.

— Больной придурок. Чуть сердце не остановилось… — вздохнул Юто, держась за живот.

— Сердце выше. — улыбнулся Томи. — Не боись, Чию только твоя. Просыпайся уже.

Но толстяк положил подушку на голову и снова захрапел, будто и не просыпавшись.

— Что же ты делал всю ночь, Юто… — заинтересовано произнёс Томи и прилёг на свою кровать, подкидывая в руке яблоко, оставшееся после игры с одноклассниками.

Так прошло полчаса. На мобильники пришло уведомление о том, что шведский стол будет работать с восьми до десяти утра, в одиннадцать выезд из апартаментов.

Томи толкнул Юто пару раз, но тот только перевернулся на другую сторону.

Юноша пожал плечами, обул тапки и пошёл в столовую.

Внутри обеденного зала уже находились ученики. Вялые лица, медленные постукивания столовых приборов о тарелки, скрип отодвигаемых стульев и тихие зевки говорили о том, что выспавшихся здесь мало.

Томи набрал фруктов, взял кашу и омлет, и прошёл к столику у окна, усевшись в одиночестве.

Через минуту в столовую вошли энергичные Айка и Аделина. Девушки взяли еду и уселись за столик к Томасу.

— Как спалось, милый? — улыбнулась Аделина.

Томи пережёвывал омлет, смотря на спокойную реакцию Айки и в игривые серые глаза Штрехен.

— Хорошо. А тебе?

— Прекрасно, — откусила Аделина огурчик.

— Когда ты успела покинуть мою комнату? — задал юноша вопрос, уже не стесняясь Айки. Чёртов таракан. Привыкал ко всему очень быстро!

— На рассвете. Айка разбудила меня, — с благодарностью произнесла пепельноволосая. По её небольшим синякам под глазами было видно, что она едва выспалась, но вела себя вполне энергично.

— Хм. Как вы так держитесь? Мы ведь поспали всего час или два, — задал вопрос Томи. Сам он из–за регенерации был сейчас готов на многое, уже полностью восстановившись, но как справляются девчонки?

— Дамские секреты. — ответила Айка.

— Понял. — улыбнулся Томас.

— Томи, — сладко произнесла Аделина.

— М? — ел юношу рисовую кашу.

— Ты хочешь встречаться со мной?

— Гх… — подавился Томи, начав откашливаться. Он остановил девчонок, поспешивших ему помочь, сделал пару глотков сока и вытер губы.

— Ты в порядке?

— Всё нормально. — он посмотрел в глаза Аделины и ответил на её вопрос. — Меня такое не устраивает.

— Почему… — поникла растерянная пепельноволосая.

Айка тоже обеспокоено посмотрела на Томи. Почему она отказывает?!

— Для меня такое не в правилах. Это я должен делать предложение такого характера. — серьёзно произнёс Томас, смотря в глаза Штрехен. — Аделина, будешь моей девушкой?

Юноша не стал спрашивать — против Айка или нет. Очевидно, что нет. Да и на будущее, если он собирается заводить больше женщин, разве нужно спрашивать разрешение женщины? Он так не думает.

— Согласна… конечно, согласна… — Штрехен радостно закивала, тут же переглянулась с Айкой, и девушки обнялись прямо за столом.

Томи хмыкнул, продолжив есть, как–то всё просто произошло, он даже не успел понервничать…

…Ребята доели и разошлись по номерам, собирать вещи. Большинство студентов только–только просыпались и следовали на завтрак.

Томас вошёл в комнату, Юто, едва раскрыв глаза, пялился на стену, словно там показывали нечто интересное.

— Юто-о! — пощёлкал Томи пальцами перед его носом.

— Чего. — буркнул толстячок.

— Что за недовольный вид?

Куросаки перевёл расстроенный взгляд на Томаса:

— Чию.

— Чию? Что Чию? Замужем? Чию — парень? Чию любит Серсу?

— Нет. — ответил Юто. — Чию не хочет учиться ездить на велосипеде.

— Вот те на… — деланно удивился Томас. Он присел рядом с пухляшом и хлопнул его по плечу.

— Юто. Это наименьшая проблема из всех возможных.

Пухляш всё равно был расстроен. Томи присел на свою кровать, разлёгшись на спине.

— Не парься, просто подари ей велосипед. Не нужно у неё спрашивать хочет она или нет. Просто сделай это. Научи её по своей инициативе. Будь упрямей. — сказал юноша и подложил холодную подушку под голову.

— Но разве это не будет навязчиво… — стал вслух размышлять Куросаки, обрабатывая новую информацию.

— Всё равно научи её. А потом не общайся какое–то время. Не приходи в академию несколько дней, и она сама тебе напишет.

Юто помолчал с десяток секунд…

— Ты уверен?

— Не на сто процентов, но на шестьдесят точно. — ответил Томи, открывая приложение вОнлайне.

У Вас 344 новых добавлений в друзья.

Юноша поскрёб висок и закрыл приложение.

— Ты на завтрак пойдёшь? — посмотрел он на Юто.

— Угу, — надевал Юто олимпийку. Сегодня было прохладно, всё из–за надвигающегося циклона с Тихого океана.

— Столовая будет работать до десяти, так что поспеши. В одиннадцать отправление домой.

— Угу, я читал. — ответил Юто.

Толстячок вышел из гостиничного номера, а Томи же принялся собирать свои вещи. Через пять минут было всё собрано. Спортивный костюм, плавательные шорты, шлёпанцы.

Томас переоделся в серую спортивку и плюхнулся на застеленную кровать, включая музыку в наушниках…

…Во Влагуканище уже заканчивались сборы. В десять–тридцать класс 1-D уже стоял перед автобусом, ожидая погрузки.

Кристина, в чёрном спортивном костюме и розовых кроссовках, вышла из гостиничного комплекса, распрощавшись с администраторшей, и направилась к автобусу.

— Так, посмотрели сейчас внимательно, все ли на месте? — достала блондинка смартфон, открывая электронный список учеников. Пока студенты смотрели по сторонам Бартелли решила провести перекличку.

— Называю фамилию, говорите «здесь» и проходите в автобус. Айка Ватанабэ.

— Здесь.

Брюнетка направилась в пассажирский транспорт.

— Чию Макото.

— Здесь…

— Ханако Такахаси.

— Здесь…

…Закончив с перекличкой и не обнаружив отсутствующих, Кристина убрала мобильник, вошла в транспорт последней и сказала водителю:

— Урахара–сан, можем ехать.

Старик кивнул, включая на магнитоле композиции Ванессы Мэй.

— Как скажете.

Белый автобус стронулся с территории гостиничного комплекса, направившись в Токио…

…Спустя четыре часа, автобус Акай Кири припарковался у главных ворот академии. Было воскресенье, поэтому врата были закрыты.

— Ну вот и дома. — сказала Кристина, поднимаясь со своего места. — Сейчас, по одному выходим с передних мест, не забываем свои вещи, строимся у ворот академии.

— Да, учитель!

Студенты стали собираться на выход, большую часть из них уже ожидали личные автомобили с охраной. У кого–то кортеж побогаче, у кого–то поскромнее.

— Братан, приехали. — толкнул Юто Томаса.

Юноша приподнял кепку, потёр глаза, всю дорогу он спал, нормально отсыпаясь.

— Как–то быстро уааа… — зевнул он и потянулся руками вверх.

— Домой всегда быстрее. — улыбнулся толстячок.

Сегодня Юто был спокойнее обычного, лишь исподволь поглядывал на Чию. Он, как и посоветовал Томас, решил купить велосипед, в спортивном магазине на его районе, и подарить Макото. А там… будь что будет.

— Наверное. — ответил Томи. — Идём, пора на выход.

Роджерс и Куросаки покинули автобус последними, достали из грузового отсека сумки. Баул Юто стал многим легче, чем в прошлую загрузку. Ребята встали в строй к одноклассникам.

— На этом поездка нашего класса закончена. Завтра, к девяти утра, на учебу. Не опаздывайте. — уже чуть строже произнесла Кристина. — Класс 1-D, до свидания!

— До свидания, учитель!

Блондинка направилась к вызванному такси, набирая в телефоне смс–сообщение.

Ученики же расходились к ожидающим их автомобилям.

— Что будешь делать сегодня? — спросил Юто у Томаса, распечатавшего жвачку.

— Мм… не знаю. Нужно дома прибраться, Арина, наверное, на работе. А ты?

— Пойду за велосипедом. — ответил заговорщицки Куросаки.

— Хех, это правильно. Ладно, — Томи протянул руку. — До завтра, тигр, расскажешь в академии чем ты занимался всю ночь во Влагуканище.

Юто улыбнулся:

— Ты тоже. — пожал он ладонь Роджерса и направился к такси.

— Томи! — подошли к юноше Айка и Аделина.

— Да? — улыбнулся он, не скрывая липкого взгляда с девчонок, чем вызывал странное переглядывание охраны Ватанабэ и Штрехен, стоящих у чёрных седанов.

— Завтра не бери с собой обед, — сказала Айка.

— Мы принесём. — улыбнулась Штрехен.

У Томи завибрировал в кармане телефон.

— Хорошо, буду рад испробовать ваши… блюда.

Айка кивнула, уже раздумывая что же приготовить.

— Мне пора, — уловила она внимательный взгляд своего личного телохранителя. — До завтра. Томи. — брюнетка сжала пальцами ремешок сумки, из–за досады. Так хотелось поцеловать Томаса, не скрываясь ни от кого.

— До завтра, Айка. — подарил Томи ей нежную улыбку.

Ватанабэ кивнула и направилась к своим людям.

— Мне тоже пора идти, — улыбнулась Аделина. — Скучать будешь?

— Уже. — приподнялся уголок губ Томи. — Больше не пропадай из моей постели, не сказав ни слова.

Аделина сладко улыбнулась, поправляя волосы, она видела как вопросительно смотрит её охрана, и теперь сто процентов доложат родителям, но пепельноволосая имела свою тактику переговоров, уж очень мягко к ней относились родные, а она умело этим пользовалась, конечно, не перегибая палку.

— Ты тоже не пропадай. — хмыкнула она, прищурив серые глаза.

— Мне–то куда пропадать? — ухмыльнулся Томас.

— Вдруг тебя кто–то украдёт? — не хотела Аделина уходить от юноши. Мимо неё и Томаса проехал чёрный мерседес, на заднем сиденье сидела Ханако, одарив пепельноволосую не очень хорошим взглядом. Блондинка только улыбнулась.

— Такое вряд ли случится. — пожал плечами Томас.

— Госпожа, — подошла к Аделине белокурая девушка. — Простите за беспокойство, ваши родители ожидают Вас в поместье.

— Уже иду. — ответила ей Аделина, не обернувшись. — До встречи, Томи.

— До встречи. — кивнул юноша.

Роджерс проводил Штрехен взглядом и направился к станции метро. По пути достав мобильник, увидел смс–сообщение.

«Томи, это Кристина. Буду ждать тебя сегодня в семь вечера. Если ты не забыл.»

Юноша улыбнулся. И где номер успела взять?

Он быстро набрал сообщение, подходя к станции.

«Конечно не забыл. Напиши адрес.»

Через тридцать секунд пришёл ответ.

«Улица пятая северная, дом пятьдесят семь. Зонт возьми, обещали дождь.»

Томи улыбнулся.

«Возьму.»

Он прошёл через турникет и вошёл в подошедший поезд…

…Через пятнадцать минут Томи покинул вагон поезда, на своей остановке, выйдя на оживлённую улицу. Здесь дул ветер, принёсший тучи в Токио, казалось, из покинутых горячих источников. Будто ветер не желал отпускать юношу, преследуя его по пятам. А может это были многочисленные тучи? Желавшие остаться с ним навсегда, омыть ночной влагой, укрывая в своих дождливых объятиях. В любом случае, Сегодня город затянуло серым полотном. Тяжёлым, беспроглядным. Идущие на встречу японцы то и дело придерживали пиджаки с галстуками, поглядывая на серое небо. Шумела листва деревьев, детей, играющих на детской площадке, забирали домой родные. Возможно, к Токио приближался тайфун.

Томи прошёл два квартала и вышел на свою улицу.

— Ты где был? — спросил старик в широких штанах и рубашке — сосед Томаса.

Юноша немного удивился, что дед заговорил с ним впервые, обычно они просто кивали друг другу.

— На горячих источниках. Что–то случилось? — поинтересовался юноша.

— Да нет, — махнул рукой старик. — Ты же бегаешь по субботам, каждое утро. То я тебя не видел, думал заболел.

— Н-нет. Со мной в порядке. Спасибо. — склонился Томи, проявляя благодарность и уважение перед старичком.

— Сатин хорошо воспитала тебя. — кивнул старик.

— Сатин? — не понял юноша.

— Э? Твоя мать, разве её звали не Сатин? — удивился старичок с негромким возмущением, почёсывая голову.

— А… да… — ответил Томи. Кажется её действительно звали Сайтин.

— То–то же! — прокряхтел старик. — Хорошая была девочка. Да и отец твой, — смотрел старик на юного Томаса, будто пытаясь вспомнить, как выглядел биологический отец Томи.

— Молодой Хиросэ был тем ещё хулиганом. — старик по–доброму усмехнулся, вспомнив что–то из прошлого. И махнул рукой, заходя к себе во двор.

Томи же постоял ещё немного перед калиткой и прошёл в дом.

— Знал бы старик, что я совсем не тот. — юноша криво улыбнулся, поставив сумку на пол. Ему стало немного неловко от разговора с соседом.

— Я дома. — произнёс он громко.

В ответ ничего. Кажется, у Арины должен был быть выходной, но видимо не в этот раз. Томас снял кроссовки, обул тапки и пошёл в спальню переодеваться. С дороги хотелось принять душ и чего–нибудь поесть. Благо наличие семнадцати тысяч долларов отодвигало проблемы с пропитанием на задний план.

Через пять минут юноша уже стоял под душем, пытаясь расслабиться. Но что–то внутри не давало ему покоя. Какое–то далёкое неизведанное чувство пыталось докричаться до него. Томи вдруг выскочил из ванной, взял мобильник и набрал сестре. Чувство, странное, холодное, хотелось отогнать его прочь.

Десяток гудков.

— Абонент не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позднее.

Юноша набрал Арину ещё раз. Через динамик звучали тональные гудки, но девушка так и не брала трубку.

— Возьми трубку, Чёрт возьми… — он переживал, чувствуя, что что–то не так.

Входная дверь открылась, и Томи выглянул из спальни.

— Привет, ты уже приехал! — улыбнулась Арина, стоя с пакетами на пороге.

На сердце юноши отлегло. Почему он так распереживался? Но странное чувство внутри. Оно не ушло.

— Почему трубку не берёшь? — упрекнул Томи сестру. — Я переживаю вообще–то.

Арина нахмурилась, ей было странным видеть Томаса таким растерянным:

— Ты в порядке? Не заболел? — подошла она ближе, прикладывая ладонь к его лбу.

— Нормально всё со мной. — ответил юноша и приобнял брюнетку.

— Брат… — засмущалась Арина.

— Извини. — сказал Томи тихо. — Надумал уже всяких глупостей…

Юноша не мог понять что с ним. Он никогда не был таким чувствительным, да и тревожным тоже.

Арина погладила его по голове, чувствуя заботу своего брата. Разве это не счастье? Когда за тебя вот так переживают.

— Всё хорошо. Я никуда не исчезну.

— Знаю. — ответил юноша. — Я не позволю.

Арина улыбнулась.

— Ты тоже не исчезай, договорились? — посмотрела она в алые глаза Томи.

— Договорились. — кивнул он уверенно.

— Ну и отличненько. — Арина улыбнулась, желая поднять Томасу настроение. — Я купила мясо и помидоры. Приготовить жаркое в томате?

— Было бы неплохо. — кивнул Томи. — Мне к семи вечера нужно будет сходить к классной.

— Хорошо, — не стала Арина допытываться «зачем?», состояние мальчишки её немного беспокоило. Девчонка сняла свитер и прошла на кухню. — Я тоже уеду в пять.

— На работу?

— Да, у нас уборка намечается. — брюнетка достала из ящиков ножи, доску, кастрюлю. Помыла руки и надела фартук. — Как отдохнул на источниках? — повернулась она к зашедшему на кухню Томасу и прищурила взгляд.

— Неплохо. — с нейтральным лицом ответил юноша.

Арина улыбнулась.

— Ты будешь хорошим мужем.

— Это вряд ли.

— Ничего ты не понимаешь, братик. — улыбалась Арина, нарезая овощи.

— Может быть. — Томи пару раз странно моргнул. — Пожалуй, я пойду, прилягу, голова кружится с дороги.

— Может таблетку? — обеспокоено посмотрела Арина.

— Нет. Мне просто нужно немного полежать.

Юноша прошёл в спальню, лёг на кровать, чувствуя в глубине души скребки когтей лютого зверя. Чувство тревоги не покидало его. Он прикрыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивого состояния.

И уснул…

Возможно, это и стало его ошибкой, приведшей к будущим событиям…

В районе Накано.

Второй из организации «Свирепый Вепрь», уже переодетый в рабочую тёмно–синюю форму, находился на зачистке. На лице маска, на поясе кинжал, так же пара ножей, скрытых под одеждой. Ниндзя стоял в зале, расположенном под старым кинотеатром, раздавая команды своим людям.

— Сожгите здесь всё.

— Да, командир.

Группа ниндзя ринулись складывать тела в одну кучу и обливать бензином.

Первый, стоящий в тени, сморщил нос от резкого запаха. К нему подошёл Второй.

— Кто у нас следующий?

Первый достал рабочий смартфон, вычеркнул фамилию и посмотрел на оставшуюся в конце списка.

— Хендерсоны.

— Я отправлю группы на зачистку их людей. — Второй достал коммуникатор с загруженной полной информацией об объектах. Прочитал самые интересующие имена. — Так, папашку оставим напоследок, у него два паренька. Гарри Хендерсон и Дик Хендерсон. Один из них сейчас на окраине Токио в военном интернате. — ниндзя перевёл взгляд на Первого. — Ты какого берёшь?

— Того — кто ближе. — Первый засунул рабочий смартфон в карман и молча последовал на выход.

— Тц. Вечно мне достаётся грязная работа. — Второй раздал группам новые указания и последовал на выход, нужно было покончить с младшим сыном семьи Хендерсон.

…Гарри Хендерсон находился в популярном фитнес–клубе. Кругом занимались на тренажёрах люди, играл энергичный трек через динамики музыкальной аппаратуры. Вздохи и разговоры раздавались по всему спортивному залу.

— Раз… Два! Раз… Два!

— Не останавливайся! Сильнее! Толкай!

— Ещё раз!

— Этот тренажёр не занят?

— Ты дышишь неправильно, смотри…

Гарри расположился на скамье с установленной штангой, он делал уже второй подход. Пальцы крепко держали металлический гриф, локтевой сустав сгибался, поднимая сотню килограмм и снова опуская.

У изголовья его скамьи появилась девушка. Гарри с натугой кривил лицо, приподнимая штангу, посмотрев на незнакомку глазами. Та улыбнулась. На её голове была сильно натянута кепка, но судя по привлекательным губам и бюсту в топике, она была хороша. Девушка шагнула к пареньку ближе и сделала резкое движение к его горлу, словно прихлопнув на его шее комара.

Гортань парня проломилась…

Глаза Хендерсона моментально расширились от удушья, он пытался скинуть штангу, но та, соскочив с тренажёра, упала ему на шею… Гарри бросил последний взгляд, видя как незнакомка уже покинула спортивный зал…

Раздались крики, люди подбегали на помощь юнцу, услышав падение блинов с грифом. Но было уже поздно…

…На краю города, молодого Дика ожидал его автомобиль с личной охраной. Довольный паренёк вышел из дома утех, заправляя шёлковую рубашку в брюки и закуривая сигарету. На шее виднелись следы женской помады, как и на воротнике чёрной рубашки. Он шёл к автомобилю, делая несколько глубоких затяжек.

— А? — не понял паренёк почему охранники не открывают ему дверь. — Вообще охуели?!

Он постучал в тонированное окно:

— Алё?! Уснули что ли?!

Дик стоял под моросящим дождём, раздражаясь всё сильнее.

Задняя дверь открылась, и младший Хендерсон запрыгнул на сиденье. Он повернулся, желая высказать всё что думает, но его охранник, сидящий рядом, обмяк. За ним показался человек в тёмных одеяниях.

— Какого ху… кх! — не договорил пацан, как его схватили за горло.

— Твой отец погубил тебя. — спокойным тоном сказал человек из организации Яростный Вепрь. — Умри без страха в сердце.

Но по лицу Дика было видно — умирать он не хочет.

— П-постой… — прохрипел он через боль.

— Мм. — прищурился ниндзя и немного расслабил хватку. Ниндзя любил поиграть с чувствами своих жертв.

— Кх… кх… — кашлянул Дик сквозь слёзы, горло горело и першило от боли. — Отец… это он заказал меня?

— Нет. Но он виновен в твоей смерти. — ниндзя стал сжимать пальцы.

— Я хочу… жить… — прохрипел пацан. — Сде… лаю… фсё… — его глаза закатились.

И ниндзя — правая рука и главный помощник Первого, расслабил хватку. Он заглянул в перепуганные глаза младшего Хендерсона.

— Убьёшь своего отца?

Глаза Дика истекали слезами. Горло протолкнуло слюну, чувствуя словно проглотило колючку.

— Если он не подумал обо мне… — выдавил из себя младший Хендерсон. — То цена… такому отцу… как жабе в болоте.

— Кх…

Дик опустил взгляд.

Пальцы ниндзя пробили его сердце. Незнакомец наклонился к уху мальчишки.

— Даже использовать тебя слишком мерзко. Ты так и не умер без страха…

Автомобиль Дика стронулся с парковки, выруливая на широкую улицу и исчезая в городском трафике…

… — В Токио девятнадцать ноль–ноль. Я приветствую всех наших слушателей радиостанции Кудасай. За окном дождь, температура опустилась с двадцати двух до девяти градусов по Цельсию, просьба пожилым людям лишний раз не выходить из дома. А теперь новости…

Лони, сидевший на переднем пассажирском месте фургона, сделал магнитолу потише. На панели микроавтобуса лежал результат теста–днк. Волосы из переулка и Кристины Бартелли оказались идентичны.

В фургоне сидели ещё трое человек — участников организации «Огненная Звезда».

— Действуем по плану, — посмотрел на свою группу Лони. — Я вхожу внутрь, вырубаю объект. Если же меня не будет в течении тридцати секунд, Кей и Рауль, мчите на подмогу.

— Поняли. — ответили головорезы.

Лони перевёл взгляд на водилу.

— Гай, ты за рулём, не глуши мотор.

— Ага. — буркнул тот и так помня план действий.

Микроавтобус подъехал к дому Кристины Бартелли. Лони вышел из машины, поправляя тканевый плащ. Воротник и плечи тут же промокли под усиливающимся дождём. Мужчина наскоро прошёл к дому и постучал во входную дверь. Через десяток секунд дверь открыла Джулия.

— Лони?

— Привет. — улыбнулся лысый. — Я проезжал мимо, по делам, решил заглянуть. Не против?

— Н-нет… — немного замешкалась брюнетка, ведь дома была Кристина, да и блондинка без настроения сейчас сидела на кухне, выпивая вино, она должна была встретиться с кем–то в семь вечера, но тот человек так и не пришёл.

Лони прошёл внутрь, не снимая туфлей.

— Постой… — не поняла Джули действий её молодого человека. Лысый заглянул в гостиную, затем на кухню. Глаза парня блеснули когда он увидел сидящую Кристину на диванчике и попивающую вино.

— Вы кто… — удивилась Кристина внешнему виду лысого.

— Кристина, это Лони… — поспешила на кухню Джули.

— Хех, — улыбнулся тот странной улыбкой и потянулся к бутылке. — Не против?

— Проти…

Бум!

Ударил лысый в подбородок девушке. Он был без активированного пояса, так что вырубить коротким ударом блондинку не вышло.

Кристину чуть пошатнуло, она чудом отклонилась от второго удара и активировала оранжевый пояс.

— Сука… — прохрипел Лони, не успевший вырубить её до активации, убивать же блондинку было рано, сначала нужно вытащить из неё всё. Лысый моментально активировал свой пояс.

Джулия, не понимая что происходит бросилась на спину Лони, обхватывая его шею.

— Что ты творишь!!! Лони!!! — кричала брюнетка.

— Отвали! Сука! — смахнул он девку и пропустил удар ноги в грудь от Кристины. Блондинка тут же подскочила к нему, набрасывая серию ударов.

— Бей его! Бей! — кричала разгневанная Джулия. Как сзади кричащую брюнетку стукнули по голове. Девушка потеряла сознание.

Кристина обернулась, на кухню вбежали два головореза в чёрных плащах.

Лони, защищавшийся у стены, огрызнулся, ударив блондинку в нос.

— Мх! — простонала она от боли, увернулась от второго удара лысого, но сзади на неё налетели двое помощников. Первый обхватил за корпус, другой ударил тройку ударов в подбородок. Уже после первого удара Кристина вырубилась, остальные два пришлись уже по бессознательной девчонке…

— С-сукаа… — сплюнул Лони кровь на пол. Он вытер губы и нос. — Уходим. Живо.

— А что с этой? — указал Рауль на бессознательную Джулию.

Лони сплюнул и подошёл к брюнетке. Она ему нравилась. Но дело есть дело. Лысый взял кухонный нож и воткнул ей в грудь.

— Уходим.

Головорезы схватили тело Кристины и потащили в фургон. Несколько секунд, и чёрный микроавтобус отъехал от дома Бартелли…

…Томас спешил, скрываясь от проливного дождя под зонтом. Тот сегодня лил как из ведра.

«Чёрт… надо же было проспать. И Кристина не отвечает…»

Юноша уже пробовал звонить пару раз, но ясно как летний день, блондинка обиделась. Он, проходя мимо небольших магазинчиков, увидел красивый букет красных роз.

— Добрый вечер. — кивнул мужчина с короткими волосами и в аккуратном джемпере.

— Здравствуйте, — кивнул и Томи. — Сколько тот букет? — указал он на пару десятков красных роз.

— Мм. Хороший выбор, — улыбнулся продавец. — Сто шестьдесят долларов.

— А скидки есть? Я — студент, буду рад, если уступите.

Мужчина хмыкнул.

— Сто пятьдесят.

— Сто сорок?

— Нет. Сто пятьдесят.

— Недалеко отсюда я познакомился с девушкой, — прищурил глаза Томас. — Так что часто буду в вашем квартале.

Мужчина поправил очки, понимая теперь, что, возможно, перед ним будущий постоянный клиент.

— Вы мне нравитесь, молодой человек. Пожалуй, сделаю вам скидку.

— Вот спасибо, — улыбнулся Томи, протягивая сто сорок долларов.

Продавец забрал деньги и протянул букет.

— Хорошего вечера.

— Спасибо.

Томас вышел из магазина и посмотрел в коммуникатор, правильно ли он следует заданному маршруту. Он прошёл поворот, свернул на соседнюю улицу и увидел порядковый номер пятьдесят пять. Следующий дом был Кристины.

Юноша подошёл к двери и нажал на дверной звонок.

Никто не выходил.

Тогда он нажал ещё пару раз. Потом постучал. И дверь отворилась.

— Незаперто?

Томи сделал шаг в прихожую и увидел кучу грязных следов на ламинате.

Чувство тревоги завыло, он тут же влетел внутрь дома…

— Что за… пиздец…

Юноша подскочил к Джулии. Из груди девушки торчала рукоять кухонного ножа.

Томи потрогал пальцами её шею, чувствуя слабые удары сердца.

— Жива. — он тут же набрал службу спасения.

— Служба спасения. Говорите.

— Нужна скорая. Девушка. Ранение холодным оружием в грудь.

На том конце послышался шорох.

— Назовите адрес.

— Улица Пятая Северная, дом пятьдесят пять. Пожалуйста, быстрее она умирает, нужен адепт.

— Бригада уже выехала. Будут через пять минут.

— Хорошо.

Юноша положил трубку и побежал в ванную, в спальни. Кристины нигде не было. И сейчас, нутро, бьющее тревогу, заревело зверем…

Томи пнул ногой стоящую вазу, разбив ту вдребезги. Взялся за волосы, набирая телефон блондинки.

— Абонент не отвечает. Перезвоните позднее.

— Блядь!

Куда бежать?! Где искать?!

Он вдруг встал, как истукан, и тут же набрал номер Юто.

— Братан, с великом всё получилось! — обрадованно ответил толстячок.

— Юто. Мне нужна помощь. Очень срочная.

— Слушаю… — притих Куросаки. Он никогда не слышал такой тон голоса у Роджерса.

— Ты сможешь пробить точное местонахождение мобильника?

— Да. Только если он включён.

— Тогда сделай это. Сейчас.

— Минуту, запущу только программу… — в динамике было слышно, как пальцы Юто с огромной скоростью пробежались по клавиатуре. — Диктуй номер.

— 89….

— Минуту. Так. — на мониторе толстячка развернулась карта Токио. — Он движется… — пробормотал Юто.

— Отлично. Будешь штурманом.

Томи выскочил на улицу, увидев возле дома припаркованный красный дэо матиз Джулии.

Он тут же запрыгнул за руль, и маленький красный зверь без прогрева зажужжал, набирая обороты. Юноша ворвался в городской поток, следуя указаниям Куросаки.

— Не спеши, бро, сейчас открою вторую карту, подберу маршрут без пробок.

— Да, было бы кстати. — ответил Томи в гарнитуру наушников. Впереди уже виднелось столпотворение автомобилей.

— Сверни направо.

Красный дэо нырнул в переулок.

— Через триста метров перекрёсток, сверни налево.

— Понял.

— Так, объект остановился.

— Нужно поспешить. — пробормотал Томи, надавливая педаль газа, он крутнул руль на перекрёстке, отжимая ручник, тут же сбросил его, давя на газ, и с заносом, войдя в поворот.

— Дистанция четыре километра.

— Принял…

…Чёрный микроавтобус остановился на территории семьи Хендерсон. Лони был безумно рад найти наконец причастного к убийству его людей. Теперь Джимми воздаст ему должное.

— Ждите здесь, я к боссу.

— Угу. — пробасили бандиты.

Лони выскочил из машины и быстро зашёл в здание, бывшее когда–то цехом по производству телевизоров. Сейчас строение отреставрировали, сделав спортивную базу Огненной Звезды.

— О, здорово Лони! — махнул с дивана один из тренеров. — Где пропадал?!

— Лони! Мужик! — обернулся и другой боец, приветствуя товарища.

— Дела я делал. Дела. — хмыкнул деловито лысый и направился прямиком в кабинет к главарю организации, пройдя мимо десятка тренирующихся бойцов.

— Босс, можно?

Джимми крутил в руке мобильник. Странно, никто из его сыновей не отвечал. Да и Стивенсон не звонил, хотя должен подъехать через час с частью товара, на распределение.

Глава посмотрел на заглянувшего в дверной проём Лони.

— Проходи.

Лысый вошёл в кабинет и плавно прикрыл дверь, он с улыбкой на лице, уже позабыв об ударе ножом в Джулию, присел на стул.

— Босс. Я нашёл причастного к убийству наших людей.

— М? — сдвинул брови Джимми и наклонился вперёд, оперевшись локтями на стол. — Джека и рыжего?

— Да, — кивнул важно Лони. — Я привёз её с собой.

— Её? — немного удивился Джимми, что это оказалась женщина, хотя и среди них были бандитки.

— Да, девчонка, молодая, — наслаждался Лони удивлённым взглядом своего кузена. — Сейчас приведу.

Джимми проводил взглядом наскоро вышедшего Лони, и сам решил выйти в зал, к своим людям, не устраивать же допрос в собственном кабинете.

Старый Хендерсон вышел из офисного помещения, бойцы остановили тренировку, тренер поднялся с дивана.

— Босс.

Джимми махнул рукой, чтобы те продолжали свои дела. И бойцы послушно продолжили тренироваться.

Через входные двери прошёл Лони с Гаем, таща в руках бессознательную Кристину.

— Вииуууу! — присвистнул один из бойцов, увидев длинные ноги, под шёлковым халатом девушки. Она надела его для Томи, но тот так и не пришёл.

— Вот это цыпочка…

— Агга…

— Тихо… вдруг это женщина босса.

Боец сглотнул.

— Стул! — скомандовал тренер, и один из бойцов подбежал к стене со столами и стульями, взяв один из них.

Лони усадил Кристину на стул с широкой спинкой.

— Она бойкая, — предупредил Лони. — Связать бы.

Тренер снова отдал команду, и боец притащил резинчатые жгуты для силовых тренировок. Лони закрепил Кристину к стулу и ударил пару пощёчин. Блондинка приоткрыла глаза. Лысый схватил её за волосы и приподнял голову:

— Перед тобой босс. — указал он на старого Хендерсона. — Посмеешь врать — умрёшь. — бандит отошёл в сторону, Джимми же сделал шаг к ничего непонимающей Кристине. Девчонка осмотрела незнакомых людей, увидела себя связанной.

— Что… что происходит?

Хлесь!

Ударил Джимми ей пощёчину. Лёгкую, но бодрящую. Уголок губ Кристины закровоточил.

— Вопросы здесь задаю я. — он шмыгнул, всматриваясь в испуганные глаза блондинки.

— Джулия… что с ней?! — посмотрела Кристина на Лони, как прилетела вторая тяжёлая пощёчина.

— Хххх… — прокряхтела блондинка.

— Сдохла твоя подруга. Будешь пиздеть и ты подохнешь, отвечай только на вопросы. — скривился Лони, чувствуя свою значимость в происходящем. Джимми не стал делать ему замечания.

Глаза Кристины наполнились слезами. Как же так? Её любимую Джулию убили? Разве такое могло произойти с ними? За что?

Она посмотрела на стоящего перед ней мужчину. Джимми заиграл желваками:

— Тебе знакома улица «Третья Линия»?

— Мхх…. — осевшим голосом прохрипела Кристина. Её сердце замерло от страха. Не за себя… За Томи. Неужели его отыщут и убьют? Как и её сейчас? Бартелли кажется поняла — у неё есть два пути. Сдать Томаса или взять всё на себя. Мысли пролетели в её голове с огромной скоростью, она словно увидела киноленту своей жизни. Лицо Томаса. Его хитрый взгляд, порой такой наивный, но оказалось он просто играл. Чёртов хитрый мальчишка. Кристина сглотнула ком сожалений о том, что не успела признаться ему в чувствах, но вдруг что–то внутри перещёлкнуло. Разве у неё только два пути? Как бы поступил Томас? Ведь он бы точно не сдался до последнего.

«Возьми себя в руки, Кристина.» — мысленно сказала блондинка.

— Да, — ответила она уверенно. — В переулке с этой улицей на меня напали двое людей, пытаясь изнасиловать.

— Изнасиловать? — удивился Джимми. — Мои люди не насильники. — уверенно ответил мужчина, Лони отвёл взгляд.

— Ты убила их? — задал глава второй вопрос.

— Н-нет. — ответила блондинка. — Меня спас мужчина. Незнакомец.

— Твой приятель?

— Нет, я впервые его видела. — честно ответила Кристина. Ведь она и правда видела тогда Томаса впервые.

Джимми хорошо распознавал в людях ложь, и сейчас блондинка не врала. Он со злобой в глазах повернулся к Лони и махнул ему пальцем.

Лысый сглотнул и подошёл:

— Босс.

— Ты ебанутый?

— Джимми… она врёт… она могла видеть нападающих. Это шанс найти убийц!

Глава заиграл желваками, ломая зубочистку. Он повернулся к Кристине:

— Дитя, ты видела лицо незнакомца? Сможешь его описать?

— Нет. — ответила Кристина.

Хлесь.

Раздалась пощёчина. Голова блондинки мотнулась от удара в сторону.

— Врать нехорошо. — произнёс холодно Джимми. Он понял, что Кристина солгала. Его отношение к пленнице изменилось. Теперь было ясно, что блондинка что–то скрывает.

— Ты сейчас расскажешь всё что знаешь. — сказал старый Хендерсон. — И даю своё слово перед своими людьми, уйдёшь живой, если действительно не причастна к убийству моих людей.

Из глаз Кристины не текли слёз, не было мольбы о пощаде.

— Я не могу описать его. Было темно.

Хлесь.

Блондинка сплюнула кровь.

— Говори, девка. — мотал головой Хендерсон. — Умирать за незнакомца. Глупо. Нелогично.

Кристина сглотнула. Кажется, выбраться живой не получится.

— Это я. Я! Убила ваших людей!

Хлесь.

Джимми вытер ладонь от крови.

— Я же сказал… врать нехорошо. Как он выглядел? Молодой? Старый? Какие волосы?

— Я ничего… не скажу. — посмотрела Кристина в карие глаза Джимми. Пощёчины не было, блондинка не соврала.

Старик закусил зубочистку. Девчонка перед ним, с окровавленными губами и уже припухшим лицом, смотрела холодным взглядом. Решимость в её голубых глазах можно было черпать вёдрами и раздавать нуждающимся малодушным.

— Кхм. Босс. — кашлянул в кулак Лони.

— М? — перевёл на него взгляд Джимми.

— Позвольте я допрошу её, пара отрезанных пальцев, и мы выйдем на след.

Хендерсон перевёл взгляд на Кристину.

— Жалко портить такую красоту. — он приподнял лицо блондинки за подбородок. — Глупышка. Я даю тебе последний шанс. Расскажи, кто убил моих людей?

— Они… это заслужили…

— Может итак. Но наказать убийцу я все равно должен.

— Я… не скажу. — удержала взгляд Кристина.

Джимми тяжело вздохнул, отпустил её лицо и посмотрел на Лони:

— Занимайся.

— Да, босс. — склонил голову лысый, скрывая довольную улыбку.

Джимми ушёл в кабинет, ему хотелось выпить, внутри остался неприятный осадок. Лони же сказал бойцам:

— Я начну допрашивать первым. Потом не прочь получить помощь, но с каждого по десятке.

— Баксов? — заинтересовано спросил один из тренирующихся, разглядывая задранный халат Кристины и её бёдра.

— Да, десять тысяч баксов. — нагло ухмыльнулся Лони и кивнул Гаю. — Тащим её в технический отдел.

Из глаз Кристины потекли слёзы, конечно, она всё понимала. Сейчас её изнасилуют, после убьют. Остаётся только убить себя саму. Но как? Наткнуться на какой–нибудь штырь. Найти бы такой.

Мужчины активировали оранжевые пояса и отстегнули блондинку от стула, придерживая за плечи.

— Не рыпайся, мразь. — Лони потащил Кристину за собой.

Гай улыбнулся, схватив второе плечо девчонки.

— Задница у неё что надо. — усмехнулся боец, открывая дверь.

— Вот и трахнешь её в очко. — ухмыльнулся Лони. — А я отымею её рот. Ты же не будешь кусаться?! — схватил лысый за челюсть Кристину. Та не смотрела на него, пытаясь отключиться от происходящего.

— Тц. Сука. — шикнул Лони. Он плюнул в лицо блондинке и швырнул её на старый диван небольшой комнаты. Парень расстегнул брюки, сняв их и отбросив в сторону.

— Может для начала выпьем? — снимал с себя одежду Гай.

— Похуй вообще. — отстранённостью ответил Лони и голый подошёл к Бартелли. Его рука жадно схватила её грудь, чувствуя мягкость под пальцами. Он тут же одёрнул халат в сторону, высвобождая налитую грудь блондинки в бюстгальтере.

Хвать.

— Э? — расширились глаза Лони. — Аамг… отпусти… — поперхнулся лысый.

Его яйца оказались в руке девчонки. Глаза Кристины заполыхали от злобы.

— Ты. Убил. Джулию.

Бум!

Подлетел здоровяк Гай, ударив блондинку и не дав ей совершить месть.

Он ударил ещё.

Ещё.

И ещё.

Девчонка опустила на грудь голову, истекая кровью. А Лони с испугом посмотрел на свои сохранённые яйца.

— Ты блядь совсем что ли?! — вылупился он на напарника. — А если бы она оторвала их?!

— Всё же обошлось… — вытер кулак от крови здоровяк.

— Вали нахер. — сжал зубы Лони.

— Но, Лони…

— Вон блядь!

Здоровяк Гай натянул штаны и вышел.

Лони теперь связал руки девчонки, пока она приходила в себя.

— Так–то лучше. А ты та ещё, мразь. — шлёпнул он её по бедру и скользнул рукой под халат. — Давай посмотрим, так ли ты хороша там.

Лони разорвал руками чёрные трусики Кристины. Стянул пояс с шёлкового халата, распахивая его настежь.

— Да уж… даже жалко будет убивать такую сучку. — он расставил ноги Кристины в стороны, притягивая её ближе и жадно разглядывая её прекрасное тело. Наслюнявил головку члена.

— Ну, приятного мне аппетита.

Бум!

Раздался грохот.

— Да блядь. Что там ещё? — завозмущался Лони.

За дверью раздались крики…

— Ты кто?! Гха…

— Мочите его!!!

— Ах! Блядь…

— Гха!

— Нееет!!! Стой!!!

— Кха! Ахш…

— КРИСТИНА!!!!!!! — раздался гневный крик.

Лони обернулся. В глазах непонимание. Он услышал знакомый голос… Лысый тут же посмотрел на Кристину, та ещё приходя в себя после жёстких ударов, была как в тумане, но замерла.

Слёзы покатились из её глаз. Губы проговорили шёпотом.

— То… ми…

Глава 12

— КРИСТИНА!!!!

Раздался ещё один мощный крик, больше похожий на рёв зверя.

Блондинка собралась с силами, оттолкнула Лони.

— Я здесь!!! — прокричала она изо всех сил.

Всего несколько секунд, и лысый, наспех натягивающий штаны и придерживающий плечом дверь, отлетел в стену.

Юноша влетел в дверь с двух ног, выбив ту с петель. Яростный взгляд на валяющегося Лони, на избитую голую Кристину.

— Пидарас… — выплюнул мальчишка, подойдя к встающему Лони.

— Пацан… это ты… — захрипел лысый, почувствовав пальцы юноши на горле.

Вторая ладонь Томи приобрела очертание змеи, как когда–то его пытался ударить старик Оридзава.

Вжух…

Вошла сжатая ладонь в рот лысому, ломая его зубы. Пальцы схватили скользкий язык.

Рывок на себя…

И язык Лони оказался вырван из его рта…

— Хххх… — выпучил глаза бандит. Он схватился за горло, захлёбываясь кровью.

— Я убил тебя. — произнёс злой Томи, смотря в обречённый взгляд Лысого. Глаза бандита закатились, он рухнул на пол, дёрнувшись несколько раз телом, и уснул. Навсегда.

Маска зверя слетела с юноши. Оранжевый пояс на его талии потух. Лицо наполнилось нежностью и печалью. Он подошёл к блондинке и рухнул на колени.

— Прости… — прошептали его губы. — Прости меня…

Кристина плакала. Почему он винит себя? Разве… Разве это не она должна просить прощения? Ведь не спаси он её в переулке ничего этого бы и не было. Она смотрела на его окровавленные руки. Новую сечку на щеке.

— Ты… — плакала она навзрыд. — Ты успел… вовремя… ещё бы чуть–чуть…

Томи поднял взгляд. В его алых глазах была влага. Он растёр её рукавом.

— Я убью их. Я убью их всех.

Он поднялся и вышел из комнаты, пройдя в спортзал.

Бойцы с подбитыми лицами, приходили в себя. Четверо из них так и не поднялись, продолжая смотреть мёртвыми глазами в пустоту.

Из своего кабинета вышел Джимми. Он осмотрел хмурым взглядом своих людей и увидел Томаса, вышедшего из комнаты отдыха.

— Роджерс? — прищурил старый Хендерсон взгляд.

Юноша уверенной походкой шёл к бойцам. На его талии сформировался оранжевый пояс.

Рывок к ближайшему бандиту…

Удар в кадык…

Захват ладонями головы и прыжок, забрасывая ноги вертикально вверх…

Юноша провернулся в воздухе как сверло, скручивая шею бойца, как пробку.

Плюх.

Приземлилось тело мертвеца с непонимающим взглядом.

Томи тихо приземлился на носки рядом.

Рывок…

— Остановите его!!! — закричал тренер. — Чего встали?! Активация Оби! Окружить!

Пятёрка бойцов уже активировали свои ступени оранжевых уровней.

Томи, подскочив к ближайшему, схватил его ладонью за лицо, подсёк опорную ногу и опрокинул на пол. Удар пяткой в его шею. Хруст. Рывок к следующему…

— Аррр! — навалились двое бойцов на юношу, пробивая кулаком и ногой с двух сторон.

Время замедлилось…

Алые глаза парня прошлись по пространству, выверяя манёвр. Он пригнулся, скользнув на коленях и выгибая назад туловище. Кулак и стопа пролетели над его головой.

Скрип подошвы кроссовок, юноша развернулся, делая рывок к врагу. Удар бойцу в челюсть, толчок ногой ему в грудь, отпихивая в сторону бегущего третьего и рывок к тому, что уже ударил ногой сзади.

Томас остановил ударную ногу бойца локтевым блоком, обхватил её рукой и подсёк его вторую ногу.

Мужчина упал на спину, как обзор потемнел.

Кроссовок Томаса вмял его лицо, ломая кости.

Рывок к новому бойцу… сбоку пролетела труба, юноша пригнулся.

Вжууу!

Прогудело орудие над ухом, чуть не снеся ему голову. Рывок к вооружённому. Удар снизу вверх ладонью, ломая его нос, ногой в лоб. Тренер с трубой отлетел в сторону.

Джимми смотрел как пацан разбирает его людей на части. Разве такое бывает?

— Хватит!!! — заорал он во всю глотку.

Но юнцу было плевать. Машина смерти с именем Томас, свернула шею ещё одному бойцу.

— Сучёныш! — заорал Джимми, активируя зелёный пояс.

Хендерсон, в рубашке и брюках, бросился на юношу, включаясь на полную. Мощная комбинация крушащих ударов, мелькали возле головы Томаса, намереваясь пришибить его одним попаданием. Юноша уклонился от одного… второго… он рванул вперёд, ныряя под кулак босса мафии, схватил его сзади за рубашку и пяткой ударил назад, выбивая опорную ногу.

Бумс.

Упал Джимми на задницу. Сзади его шею обхватил Томи, закрывая плотный замок.

— Гха… — выпучил глаза Хендерсон. Что это за сила? Зелёный и оранжевый Оби… между ними пропасть. Но как юнец доминировал над ним?!

Джимми потянулся к карману брюк, едва держась в сознании.

Пшик.

Пшик.

Пробил он инъектором своё бедро прямо через ткань кармана. Наркотик с запреткой воздействовал мгновенно.

Всего секунда…

И зелёный пояс на животе Хендерсона почернел, приобретая синий цвет.

Джимми с лёгкостью расцепил захват Томаса, и ударил локтем, отправляя мальчишку в полёт.

— Кха… — кашлянул глава, вставая на ноги. — Ты кто блядь такой?! — с гневом произнёс он, разглядывая поднимающегося Томи.

Оставшиеся в живых двое бойцов Огненной Звезды, лежали на полу, приходя в себя.

Юноша поднялся на ноги, вытирая кровоточащий нос.

— Кто я такой? Твоя смерть. — сплюнул он кровь.

— Громкие слова. — не смеялся совсем Джимми. — Ты понимаешь что натворил?

— Да. — стоял Томи,обрывая рукав содранной чёрной олимпийки. — Твои люди — мусор. Пытались изнасиловать девушку в переулке. Я не хотел лезть в это дело, но видимо зря. Сегодня ваша Огненная Звезда потухнет.

— Так это был ты?! — удивился Джимми. Он не спешил сносить мальцу голову. — Мои люди не насильники. — сжал он от злости челюсти.

— Что? — удивился Томи. — Ты слеп. — сплюнул он кровавую слюну. — Твой Лони едва не изнасиловал Кристину снова. У тебя же под носом.

Джимми посмотрел в сторону комнаты отдыха, где должен был пройти допрос, и без тени сомнений прошёл к выбитому проёму.

Кристина лежала с окровавленным лицом, без сознания. Девчонка была обессилена. Лони же, с обезображенным лицом и испуганным взглядом, смотрел, не моргая в потолок, так и не успев надеть штаны.

Джимми вздохнул. Он обернулся к стоящему Томасу. Понимая, кто здесь прав.

— Роджерс. — подошёл глава со всё ещё активированным синим оби к юноше.

Тот смерил его взглядом.

— Стой на месте. — произнёс мальчишка, держа дистанцию.

Джимми остановился.

— Стань моей правой рукой. — внезапно произнёс Хендерсон.

— Что? Нет. — ответил Томи.

— Глупец. Я закрываю глаза на то, что ты натворил здесь. Даю тебе шанс стать кем–то большим чем Томас Роджерс! — вспылил Джимми.

— Быть Томасом Роджерсом не так и плохо. — ответил юноша, он шагнул к лежащему бойцу и приставил ногу к его лицу.

— Умри, мразь.

Чвяк…

Втоптал юнец череп бойца.

— Остановись. — приказал Джимми. — Или умрёшь.

Томи мотнул головой.

— Сегодня умрёт Звезда. Ты тоже. — ступал юноша к перепуганному тренеру.

— Мальчишка. — сплюнул Джимми. Он собрал бушующую энергию в теле и сорвался к Томасу, намереваясь покончить с ним одним ударом.

Время замедлилось.

Джимми бежал словно в желе. Его глаза увидели, как юноша обернулся. Как нечто чёрное вылетело из его груди, обволакивая пояс воздушной нитью. Одежды мальчишки взметнули вверх, как и волосы… а его глаза… стали угольно–чёрными. Беспроглядными. Истинными вестниками Смерти.

Страх окутал сердце Джимми, но он чувствовал, что сейчас, под наркотиком и с синим Оби, не проиграет.

Кулак Хендерсона столкнулся с ладонью Томи. Юноша плавно отвёл крушащий молот в сторону, вторая рука согнулась в локте, намереваясь выбить из челюсти Джимми все зубы. Но скорости паренька не хватало…

Синий Оби оказался сильнее и быстрее первого узла духовной силы…

Джимми пригнулся, пропуская над собой опасный локоть, и схватил Томаса, намереваясь скинуть на пол.

Но не тут–то было. Юноша вынырнул из захвата, проворно и ловко, как неуловимый дождевой червь.

Бум!

Бум!

Пропустил Хендерсон два удара в голову.

Юноша отскочил, увернувшись от его размашистого хука.

— Хых… — скалился Джимми, вытирая с губы кровь. — Кто же ты. Томас. Впервые вижу такой Оби. — указал он на едва уловимую чёрную нить.

Юноша глубоко дышал. Скорости, на которых происходил поединок, перегружали его тело…

— Ты… всё равно… умрёшь. А я… стеснительный рассказывать о себе…

Томи сорвался вперёд.

Джимми улыбнулся, вставая в защитную стойку…

Юноша сократил дистанцию, делая ложный выпад правым кулаком… ложный левым… его стопа коротким рывком ударила под колено обороняющегося Джимми. Хендерсона немного подкосило, но он удержал равновесие, отвешивая апперкот Томасу. Юноша крутанулся, избегая удара и черкнул ударом ноги с разворота над бровью Джимми, поставив жирную кровавую сечку. Старый мафиози едва не поймал ногу мальца, схватив каменным хватом только воздух.

Буф!

Дуф!

Успел Томи ударить его кулаком в подбородок и ногой под колено.

— Аарррг! — злился Джимми из–за вёрткости мальчишки, бросаясь вперёд. Их силы были практически равны.

Внезапный скрип входных дверей, остановил порыв Хендерсона, он бросил взгляд на вход.

В спортзал прошли трое ниндзя в тёмно–синих одеяниях. На двоих из них были активированы синие Оби. На идущем позади… красный.

— Эм… тут что? — не понял Второй, бросая взгляд на трупы. — Вечеринка?

Кровожадный Третий с сожалением посмотрел на мёртвых бойцов.

— Кто–то посмел забрать мою добычу…

Первый же шёл молча, смотря по сторонам. Он приметил Томаса, на поясе мальчишки гуляла в воздухе чёрная нить. Капитану отряда показалось это странным. А ещё открывшийся вид происходящего — мальчишка тяжело дышал, стоя напротив вспотевшего разгневанного Джимми. Пояс Хендерсона сиял синим цветом.

— Хендерсон принял запретку. — произнёс Первый, указывая на главу Огненной Звезды.

— А, да, похоже на то. — разминал локти Второй. — Эй, Хендерсон! Готов умереть?

— Вы ещё кто? — разглядывал Джимми пришедших ниндзя.

— Неужели не знаешь? — удивился Второй, показывая эмблему кабана на вороте спецовки.

— Яростный Вепрь… — сглотнул Джимми. Он слышал об этой организации убийц. Ходили слухи, что ей заведовал сам министр юстиции Японии…

— О, да, вижу понимание в твоих глазах. — улыбнулся Второй.

Третий же подошёл к оставшемуся в живых тренеру Огненной Звезды и поволок его за волосы к спортивному снаряду.

— Ах… отпусти…

Кровожадный маньяк швырнул его о стену.

— Ложись. — приказал он тренеру.

— Что… я… кто вы…

— Ложись. — пробасил Третий. — И снимай штаны.

Мужик сглотнул.

— Н-нет.

Третий щёлкнул шеей и ударил лоу–кик по ногам мужика, сломав ему колени.

— Ммбляяяя!!! — заорал бандит, упав на задницу.

— Ложись.

Мужик, чувствуя безумную боль, прилёг…

Джимми отвёл взгляд от происходящего и посмотрел на Второго:

— Что вам нужно?

Ниндзя усмехнулся, стоя в десятке шагов от Хендерсона.

— Всё просто. Даниэль сдал вас всех. — ответил ниндзя спокойно.

Глаза Джимми отреагировали. В них пришло полное понимание.

Второй же продолжил:

— Наш хозяин не терпит когда мыши лезут в его амбар. Так что приходиться бороться с грызунами. — пожал плечами ниндзя и улыбнулся под маской. — Вырезая их всех до последнего.

Взгляд Джимми изменился. Он посмотрел в пол, чувствуя как в груди защемило.

— Похоже, ты понял. — кивнул Второй. — Твои отпрыски уже мертвы.

Первый сделал шаг вперёд, встав рядом со Вторым.

— Пора заканчивать. — убрал он рабочий смартфон.

— Да. — ответил Второй. Он тут же рванул на Джимми, вытащив кинжал.

Томас же едва увернулся от рывка Первого. Командир отряда был до ужаса быстр и опасен с активированным красным поясом.

— Умг… — отпрыгнул Томи, втягивая живот. Вакидзаси резанул по его животу, оставляя царапину.

— Хм. — хмыкнул Первый, делая второй рывок с оружием в руках.

Чвирк…

Чвирк…

Полетели лоскуты одежды мальчишки. На его теле закровоточили ещё две царапины.

— Увернулся. Снова. — удивился Первый. Он уже должен был убить мальца этими атаками, но тот каким–то чудом избегал смерти.

— Я тут… — увернулся Томи от очередной атаки, едва не столкнувшись спиной со сражающимися Джимми и Вторым. — Слу… чайно… оказал… ся…

— Живым никто не уйдёт! — ответил Первый. Он сконцентрировался сильнее прежнего. Теперь пацан не избежит смертельного выпада. Ниндзя на сумасшедшей скорости сделал рывок и появился перед Томасом, замахиваясь вакидзаси.

Вот и всё.

Скользнуло в голове юноши, он не успевал увернуться от клинка, летевшим как молния к стоящему одинокому дереву. Сзади послышался крик.

— Арррр!

Джимми оттолкнул мальчишку в сторону.

Чвирк…

Рука Хендерсона отделилась от плеча. Первый тут же всадил клинок в пузо помешавшему Джимми.

— Кха… — вырвался вздох из главы Огненной Звезды.

Томи непонимающе оглянулся.

Джимми стоял без руки, из живота текла щедрая струя крови.

— Зачем… — прошептал мальчишка.

— Он был мой! — забастовал Второй, увидев как Первый проткнул Хендерсона.

Ниндзя с красным поясом ничего не ответил. Его взгляд был направлен на Томи.

Джимми, откашливаясь кровью, посмотрел в глаза Томаса.

— Бе… ги…

Хендерсон рухнул на колени, прикрывая рану на животе. Из ошмётка на плече сочилась кровь. Мужчина умирал.

Первый рванул к юноше, замахиваясь вакидзаси. Томи почувствовал второе приближение смерти… И тело, которое должно было остаться на месте, и принять свою смерть, рвануло ей навстречу…

Вакидзаси скользнул по шее мальчишки, раздирая кожу…

Уворот в сторону.

Лезвие резануло затылок…

Скольжение назад. Оборот вокруг…

Клинок проткнул одежду.

Томи танцевал свой танец со смертью…

Малейшее неправильное движение и он умрёт.

Сердце стучало, оглушая все звуки. Тяжёлые вздохи Первого… Его гневные глаза… Красный пояс, сияющий на его тёмно–синей форме…

Ничего больше не отвлекало мальчишку.

Движение стопы в сторону. Скручивание корпуса. Вакидзаси резанул ухо…

— Учитель, как мне стать сильнее?

Дрегон смотрел на мальчишку, испачканного в крови и грязи. Тренировка только закончилась, а этот молодой демоненок никак не хотел угомониться.

— Хочешь открыть второй узел?

— Да, — кивнул Хиро. — Иначе же не стать чемпионом…

— Хех, — улыбнулся Дрегон. — Верно! — потрепал он мальчишку за волосы. Лицо старика в одночасье стало серьёзным. — Нужно переступить за черту.

— Как в танце со смертью? — спросил сосредоточенный Хиро, услышавший, наконец, откровение от старика.

— Нет. Ты должен переступить черту своих возможностей. — произнёс многозначительно Дрегон. — Найти свой предел и переступить через него. Без сомнений. Без страха. Без удачи. Только ты и твой предел.

Хиро задумался…

— И что для этого нужно?

Старик улыбнулся.

— Перехитрить саму смерть. Поставить на себя всё что у тебя есть… И победить того, кто сильней.

Вакидзаси резанул по глазу Томаса, вырезая зрачок. Но вопреки здравому смыслу, юноша бросился вперёд…

— Придурок. — шикнул Первый, меняя стойку и намереваясь снести мальчишке голову.

Рванувший вперёд Томи, вдруг скользнул в сторону.

Совсем не к Первому.

— Хых!

Ухмыльнулся Второй когда мальчишка оказался прямо перед ним. Ниндзя ударил кулаком ему в голову.

Но не попал.

— Кха… — расширились глаза Второго.

Его сердце. Оно оказалось в тисках Томаса. Мальчишка пробил ему грудь, схватив пальцами бьющийся источник жизни…

— К‑как… — пробормотал через боль ниндзя.

Чвяк.

Глаза Томи расширились, он посмотрел вниз — из живота торчал клинок.

Первый с яростью вытащил меч из тела мальчишки и ударил ещё раз, прошивая паренька насквозь.

Второй почувствовал, как пальцы юноши сдавливали его сердце из последних сил. Глаза ниндзя и мальчишки пересеклись. Они умирали. Оба. Но кто умрёт первым?

— Мгх… — сжал зубы Томи, чувствуя ещё один удар вакидзаси в свою спину. Похоже он вывел Первого из себя.

Второй смотрел в алые глаза мальчишки, полные ярости. Не было в них страха или сожалений. Только путь. Приобретение цели или её потеря. Другого не дано.

— Кто… ты… — пробормотал ниндзя не в силах двинуться с места от боли сжимаемого сердца.

Томи прикрыл глаза. Он не мог ответить. Силы не безграничны. Последнее сжатие пальцев, и сердце Второго чвякнуло, сдавшись под волей мальца.

Ниндзя и мальчишка рухнули на пол.

Первый воткнул вакидзаси ещё пару раз, в грудь упавшего Томаса. Вытер пот со лба.

— Не знаю… кто ты. — обратился он к убитому мальчишке. — Но я не забуду тебя.

Ниндзя обернулся, вся схватка происходила не больше минуты. Третий имел тренера Огненной Звезды в самом непристойном виде. Первый сплюнул от мерзости, отвернулся и подошёл к лежащему Второму. Тот умер. С замершей улыбкой восхищения на лице.

— Ты был достоин своего звания. — произнёс Первый, вытирая об его спецовку окровавленный вакидзаси. Вытирать о грязного мальчишку ему было брезгливо.

Ниндзя подошёл к Джимми, мужчина стоял на коленях, ещё жив, не в силах сдвинуться. Джимми смотрел на сражение Томи с замиранием сердца.

Первый встал напротив:

— Хендерсон. Ты можешь гордиться. — произнёс капитан отряда вепрей. — Ещё никому не удавалось убить одного из командиров. Твой человек оказался компетентен.

— Он… не мой… человек… — с каким–то сожалением ответил Джимми.

— Уже не имеет значения. Прими свою смерть.

Первый замахнулся вакидзаси…

Но тут же отпрыгнул в сторону и развернулся, почувствовав пугающий холод. По его телу пробежались ледяные мурашки. Глаза ниндзя скользнули по спортивному залу в поисках угрозы…

Джимми же смотрел вперёд. На тело мальчишки. Старик засмеялся…

— Ха–хах… Кха–ха!!! — в его смехе чувствовалась паника, безумие, кураж. — Чёртов… монстр… — видел он как юнец поднялся на ноги. Как чёрные глаза мальчишки источали плывущую в воздухе дымку. Весь в порезах и кровавых бороздах. Юнец поднял свою ладонь, сжимая пальцы. Вены на его предплечье вздулись.

— Что за наркотик ты принял?! — с осторожностью задал вопрос Первый, чувствуя от мальчишки исходящую опасность. Он точно был не слабее его самого.

Третий, прервав от испуга свои фрикции на задушенном тренере, поднял он голову. Кровожадный псих чувствовал страх смерти. Он слез с трупа и попятился назад, закутывая распахнутую спецовку.

— У него что–то на спине!

Крикнул Третий, указывая на чёрное изображение на коже юноши. Психу показалось, что ужасающее изображение распахнуло глаза… Он упал от страха…

— Что это…

Псих, как заворожённый смотрел на изображение чёрного демона, появившегося на спине юноши. Третьему стало страшно. Жутко. Он попятился назад и выбежал из спортивного комплекса, хлопнув дверьми.

Томи посмотрел на капитана вепрей. Его чёрные глаза наводили настоящую дрожь по телу. Мальчишка шагнул вперёд.

Первый сглотнул, перебрав пальцами и обхватывая рукоять сильнее, его губы прошептали:

— Стиль каменной кожи. Усиление.

Красный пояс вспыхнул, сложившись из энергии в изображение носорога за спиной ниндзя.

Первый использовал сильнейшую защитную технику и двинулся вперёд. Навстречу Томасу.

Рывок…

Джимми, наблюдающий за двумя монстрами, прищурил глаза, пытаясь уловить их силуэты… Эти двое больше не были людьми…

Взмах вакидзаси на огромной скорости, клинок расплылся в пространстве…

Вжух…

Лезвие рассекло лишь воздух, поднимая пыль спортзала и сдувая песчинки.

Первый ошалелыми глазами пытался понять куда делся мальчишка… ведь он был перед ним. Сзади прошептал злой голос.

— Я здесь. — шепнул Томи ему на ухо.

Ниндзя тут же изменил хват рукояти и воткнул вакидзаси между своим туловищем и левой рукой, намереваясь наколоть Томаса.

Но юноша схватил клинок голыми руками.

— Разве ты ещё не понял. — не сошёл он даже с места. — Ты больше мне не ровня.

Клац.

Разломил Томи вакидзаси.

Первый отскочил вперёд.

— Что это за препарат?! — продолжал он пытаться узнать, уже с плохо скрываемым испугом.

Ниндзя имел красный оби, но мальчишка… он не имел сейчас активированного пояса, лишь глаза его испаряли чёрную дымку. Но как бы не был сейчас Томас силён, не тянул на силу мастера Вепрей, имеющего чёрный Оби. Значит мальчишка имел сейчас силу коричневого пояса. Или. Что–то около…

Первый скользнул глазами по пространству. Сделал резкое движение рукой, бросая дымовые бомбы, и бросился к выходу, скрываясь в дымовой завесе. Он понял — ему не победить.

Шаг… Второй… Спасение было так близко…

И снова шёпот раздался возле его уха.

— Прощай.

Вшуу.

Ладонь мальчишки отделила голову Первого от туловища. Тело ниндзя ещё пробежало несколько шагов и рухнуло, фонтанируя кровью…

Томи обернулся, подскочил к Хендерсону.

Джимми уже едва дышал, стоя на коленях и держась за живот.

— Зачем ты спас меня? — глаза Томаса сбросили чёрную дымку. Его лицо стало бледнеть, многочисленные раны внешне зарубцевались, но внутренние органы были изрезаны Первым как нужно… настоящий профи поработал, не иначе. Под глазами мальчишки стали появляться чёрные круги, дышать стало тяжелее…

Джимми смотрел в его лицо.

— Я бы всё равно… проиграл… ты… теперь ты мне должен… за жизнь… кха…

Томи мутило. Голова шла кругом. Он присел рядом.

Джимми умирал, держась из последних сил, только желание досмотреть битву держало его в мире живых.

— Что ты хочешь? — спросил Томи, видя как приходит конец старому Хендерсону.

Джимми протянул окровавленную руку.

— Кольцо… возьми его… это… это ключ… — на ладони главы лежало окровавленное кольцо с выгравированной звездой, пылающей в огне. — Ключ… от хранилища… там всё… деньги… золото… всё состояние семьи…

— Зачем ты отдаёшь его? — взял Томи кольцо.

— Я спас… тебе жизнь… пацан… даю тебе всё… что есть… Кха! Кха… — вытер глава окровавленный рот. Его глаза были спокойны, действие усиливающего наркотика теряло свою силу с каждой секундой. — Отомсти за Огненную Звезду… тебе всё равно не дадут жизни вепри… пока ты не умрёшь…

— Что если я обману и не сделаю этого? — нахмурился Томи от такой уплаты за свою спасённую жизнь.

Хендерсон усмехнулся через боль.

— Нет… ты и сам понимаешь… что теперь… должен мне… запомни… запомни адрес хранилища… — Джимми шепнул Томасу место схрона. На лице мужчины проявилась улыбка. Трус так не умирает. Джимми закрыл глаза. Он умер, так и оставшись сидя на коленях, как гордые самураи былой эпохи.

Томас из последних сил, положил кольцо в карман брюк. Он хотел привстать на ноги, но упал, проваливаясь в глубокий сон. Слишком много сил мальчишка потратил сегодня…

Прошло пять минут… затем ещё пять… из комнаты отдыха, прихрамывая, вышла Кристина. Она пришла в сознание. Девушка осмотрела спортивный зал, увидев кровавое побоище…

— Томи!!!

Подскочила блондинка к юноше. Тот лежал на спине. Расслабленное лицо. Закрытые глаза. Он спал.

— Господи… Боже… — заплакала Кристина, обняв мальчишку. Её рука гладила его грязные в крови волосы. Она рыдала, понимая что он остался жив. Блондинка тут же достала телефон, не понимая кому звонить? Полиции? Но что если Томаса обвинят в массовом убийстве?! В Италию?! Куда ещё? Блондинка могла довериться только одному человеку в Японии, не считая Джулии, и это была директор академии. Арису Токугава была серьёзным человеком, и Кристина набрала её номер.

Через несколько гудков раздался властный голос:

— Кристина? Не поздно звонишь?

— Госпожа Арису… — пыталась успокоиться блондинка. — Нужна помощь… Мой ученик и я… попали в беду…

— Твой ученик… — проговорила директриса. — Томас?!

— Да…

— Где ты?!…

…Токугава примчалась через пятнадцать минут со своими людьми. В чёрных спецовках и масках. Кристина рассказала о произошедшем по телефону, и Арису благоразумно устроила маскировку. Люди директрисы зачистили видеозаписи с камер, все возможные следы, и подожгли спортивный комплекс вместе с трупами. Юного Томаса оттранспортировали на одну из квартир Токугавы. Адепт просмотрел его состояние. Прибыла и Арина. С ней связалась Арису. И Роджерс и Токугава знали друг о друге «некоторые» вещи, но делали до этого момента вид незнания. Но маски были больше не нужны…

Сейчас две женщины сидели на кухне. Томи же находился без сознания, адепт применяла на нём специальную технику для глубокого сна.

— Арина, ты же понимаешь, куда он влез?

— Да, Арису. — по–панибратски ответила брюнетка.

— Организация вепрей может выйти на него, и тогда смерть Томи вопрос лишь времени.

Арина вздохнула. Как так случилось? Почему она не доглядела… Как такое могло произойти с её братом?!

— Что ты предлагаешь?

— Скрыть его. От вепрей. От всех. От всего мира.

Арина сжала кулак, но внутренне понимала — это единственный выход уберечь её брата. Даже её сил не хватит тягаться с организацией элитных убийц.

— Я поеду с ним.

— Нет. — качнула головой Арису. — Туда куда я хочу его отправить тебе не место.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась брюнетка.

— Снежана Долгорукая. — произнесла Арису.

Глаза Арины испугано расширились.

— Ни за что. Я не отправлю его к безумной старой ведьме!

— Она даст ему то, что не сможет никто из нас. Не ты. Не я. — ответила Токугава. — Он остался жив в той мясорубке. Двое из младших бойцов Вепрей были убиты. Чьих это рук дело?

— Ты так уверена говоришь что это сделал Томи… Ты в своём уме?! — удивилась брюнетка.

— Глупая сестра, не видящая из–за своих чувств и дальше своего носа. — нахмурилась Арису. — Твой сводный брат не простой человек. Ты видела его турнир?

— Ещё нет… — призналась Арина.

— Тогда посмотри и повнимательней. Теперь, раз мы определились, пора готовить его к отправке. — Токугава достала смартфон.

— И как долго я его не увижу?

— Не одна ты. — сказала Арису, вызвав ещё одно удивление в глазах Арины. — Обучение проходит семь лет. Но я не уверена…

— Семь лет… — неверяще пробормотала Арина.

— В любом случае, вепри будут искать его не менее пяти из них. А за эти семь лет… — ответила Арису. — Если Снежная Императрица согласится на его обучение… он станет настоящим монстром.

— Убийцей… — произнесла с печалью Арина.

— И не только. — кивнула Токугава. — Долгорукая — финансовый гений, бывший политик и кровавая головорезка, которых мир больше не видел.

Арина сидела, не желая всё это принимать.

Арису взяла её за руку.

— Ты хочешь, чтобы он выжил?

— Да…

— Тогда сегодня, для всего мира, Томас Роджерс должен официально умереть.

Отшельник Извращенный Попал. Том 3

Пролог

— Я счастлива, что ты наступил на меня…

— Не дёргайся, и я убью тебя быстро.

— Ты… действительно собираешься сделать это?

— Да.

Девушка рассмеялась…

— Что смешного? — парень придавил ботинком её шею, заглядывая в зелёные глаза наёмницы.

— Кх… б-больно…

Незнакомец убрал носок ботинка с её горла, сложил чёрный нож в чехол и вздохнул:

— Проваливай, Гадюка. И больше не попадайся на моём пути.

Наёмница привстала с деревянного пола, отряхнула попку от пыли. Её глаза, скрытые за маской, игриво осматривали сварливого убийцу. Она шагнула к нему ближе, как к старому знакомому, смело протянула ладонь к его лицу и провела коготком по красной маске демона.

— Ты сегодня такой злой.

Чёрные глаза парня взглянули на неё, и девушка отшатнулась.

— Боже… как же сложно привыкнуть к твоему взгляду. — снова протянула она руку, медленно царапнула когтями по его плечу. — Но когда ты вот так смотришь… — провела Гадюка коготком по своей груди и бедру, обтянутых серой тканью с чёрными чешуйчатыми вставками. — Я вся горю…

— Смешно слышать такое от змеи.

Девушка хмыкнула, скрещивая на груди руки:

— Ты ведь знаешь моё имя, к чему все эти прозвища? — она улыбнулась, скользнула к нему и приложила ладонь к груди. Зелёные глаза наёмницы посмотрели в лицо парня. — А вот кто скрывается под этой маской… — ткнула она коготком в белый клык демонической пасти. — Никто так и не смог узнать.

— Хватит. Илона. — шепнул он ей на ухо и отпихнул в сторону. Парень подошёл к лежащему трупу — контрабандисту, перевозившему маленьких девочек из Российской Империи в Японию. Четырнадцать дней охоты, и, наконец, "Галантный" объявился с товаром, в одном из своих убежищ.

— Что будешь делать с девочками? — заинтересовано спросила Гадюка, немного притаив обиду за этот толчок.

Парень, в маске демона, ощупал карманы преступника, достал мобильник и набрал номер полиции. В динамике послышался басистый бодрый голос:

— Отдел триста двадцать. Говорите.

— Преступник "Галантный", я убил его. — ответил Демон. — Здесь маленькие дети, приедьте за ними и верните родным. Улица Промышленная, складское помещение тридцать семь "С".

Парень отключил связь, откинул мобильник в сторону и подошёл к окну.

— Какой ты наивный… — рыскала по карманам Илона у остальных убитых. — Мог бы продать девочек по хорошей цене.

— Я начинаю жалеть, что не убил тебя, но это легко исправить. — проверял незнакомец глазами периметр из окна.

— Тц. — цокнула девушка. Когда-то и её вот так продали в рабство, но Илоне повезло, её выкупила бывшая воровка, дабы передать своё дело и то жило в веках. Глаза девушки блеснули, она нашла нужный свёрток у правой руки Галантного. Воровка приподнялась и двинулась к окну.

— И долго ты здесь будешь? — бросила она взгляд на гору снега под стеной.

— До приезда полиции. — сидел он, посматривая на фургон, в котором находился "товар".

— Не заболей. — Гадюка прильнула к нему, чмокнув в маску, и выпрыгнула в окно, приземляясь в сугроб.

Парень вздохнул.

— Глупая женщина…

5 лет назад.

Адепт вводил Томаса в глубокий сон. Но внезапно, мальчишка раскрыл глаза.

— Как?!! — удивился старый лекарь, обслуживающий семью Токугава.

— Мхх… — вздохнул юноша, приподнялся с подушки и перевёл взгляд на лекаря.

— Кто вы? — он увидел свечение на руках мужчины. — Адепт. — ответил Томи себе же сам.

— У тебя множественные ранения внутренних органов, сердце и то пострадало. — ответил старик, восстановив самообладание. — Не понимаю… как ты выжил?

— Повезло. Наверное. — Томас прокряхтел, приподнимаясь с кровати. Всё тело горело, внутри гуляли спазмы, как при острой зубной боли.

— Тебе лучше не двигаться. — посоветовал адепт.

— Спасибо. За вашу помощь. — ответил юноша, вытирая пот со лба. — Где я нахожусь? — оглядел он незнакомую комнату.

— В квартире госпожи Арису.

— Вот как.

За дверью спальни послышались шаги. В комнату прошла директриса, за ней молодая брюнетка.

— Арису. — поздоровался Томи с директрисой, находясь ещё в полутуманном состоянии. — Сестра? — приподнялись его брови.

— Томи! — подскочила к нему Арина, обняв. — Дурачок! Куда же ты влез?! — она заплакала, обнимая паренька ещё крепче.

— Всё нормально. — юноша перевёл взгляд на Арису, мол спрашивая что знает сестра. Директриса вздохнула и кивнула, говоря тем самым, что Арина знает всё. Томас сглотнул, как теперь объяснить всё произошедшее?

— Нормально?! — посмотрела на него Арина, вытирая рукой слёзы. — Нормально?!!!! Ты чуть не погиб!!!! Ты! Дурак! Когда ты дрался с одноклассниками я закрывала глаза!!! Но теперь… — казалось, Арина превратилась в чёрную пантеру. Злую, опасную. Но по-своему привлекательную.

— Виноват. — сказал Томи и, не удержавшись вида своей темноволосой злючки, улыбнулся.

— Ах, ты… — зашипела Арина, она сжала пальцами его плечи.

— Ай-яй… Осторожно… — простонал юноша. Все его мышцы изнывали, и сейчас, каждое прикосновение приносило боль.

— Всё, братик. Доигрался. Отправляешься на учёбу. В другую страну.

— Эм. Чё? — приподнял бровь Томи. — Это же шутка? — посмотрел он на Арису, но директриса не улыбалась, сохраняя спокойствие и строгость. Улыбка сошла и с лица Томи, дурачество ушло на второй план.

— Я не поеду.

Арису повернулась к адепту.

— Тоуширо-сан, благодарю Вас, прошу оставить нас ненадолго.

— Да, Госпожа. — кивнул адепт и покинул комнату.

Арису посмотрела на Томаса.

— Ты можешь не ехать.

— Ну и замечательно. — улыбнулся Томи.

— Но тогда. Твои друзья умрут. — безэмоциональным тоном добавила Токугава.

Томас видел взгляд директрисы. Слышал нотки тревоги в её голосе. Понимание происходящего само пришло в его сознание.

— На меня уже вышли? — задал вопрос юноша, понимая, что организация, вырезавшая Хендерсонов так просто, вряд ли остановится перед простым пареньком — Томасом Роджерсом.

— Ещё нет. — ответила Арису. — Всё что мы могли — сделали. — добавила она холодно и серьёзно, чтобы Томи понимал, что действительно попал. — Но ты ведь… помнишь свой конфликт с Хендерсонами? Твой поединок с Диком в додзё на миллион долларов? Как думаешь, долго ли вепри будут выходить на тебя?

Томас вздохнул. Сбежавший Третий видел, как юноша и старый Хендерсон сражались друг с другом, не нужно быть гением, чтобы определить всех врагов Хендерсонов и выйти на единственного мальчишку — Томаса Роджерса.

— Блядь. — выругался юноша.

— Брат…

— Ты совершил прокол. — произнесла холодно и с нравоучением Арису. — Ты должен был убить всех, но судя по видеозаписи со склада, — скрестила руки директриса. — Ты допустил промашку.

Юноша прикрыл глаза. Он действительно оплошал, да и пусть убил бы он и Третьего, на него всё равно могли выйти. Не сразу, но если глубоко копнуть — одна из травинок тянулась бы к юноше.

— Я не могу уехать вот так внезапно. Не попрощавшись с друзьями. — серьёзным тоном ответил Томи.

Токугава мотнула головой.

— Если они будут знать о твоём отъезде, могут пострадать. — ответила Арису, ей было тяжело сейчас выступать непоколебимой холодной стеной между Томасом и его друзьями, девушками, одноклассниками. Но только так и никак иначе.

— Разве я не могу просто скрыться в Японии? О какой стране речь?

— Можешь. — ответила Арису. — Но тогда придётся скрываться всю жизнь. Я не смогу сделать тебя сильнее чем ты есть. — призналась директриса после увиденного на записи. — Никто из моих людей этого не сможет сделать. — Арису присела на кровать, смотря в лицо юноше. Она взяла его ладонь. — Ты думаешь я хочу тебя отпускать? — искренно смотрела она в его глаза. — Если бы была возможность пригласить Снежную Королеву в Японию, я бы сделала это.

— Снежную Королеву? — спросил Томи.

— Да. Лучшую из лучших. Она — мастер.

Юноша задумался о сказанном. Да, он может отсидеться всю жизнь в другой стране. Но как же долг? Перед глазами ещё стояло лицо Джимми Хендерсона, спасшего мальчишке жизнь. А Томи… Томи всегда отдавал долги.

Тяжёлый вздох разнёсся по комнате.

— И на сколько это затянется?

— Я слышала — лучший из учеников Снежаны Долгорукой закончил обучение за семь лет. Это лучший результат среди учеников. Остальные, кто был достоин, занимались не меньше десяти.

— Пиздец. — не сдержался юноша. — Мне будет двадцать пять…

— Если ты пройдёшь обучение за семь лет. — уточнила Арису.

— Да уж, если всё затянется на десять, будет почти тридцатник. — Томи перевёл взгляд на Арину. — Ты готова принять это, сестра?

Брюнетка кивнула.

— Я готова ждать тебя сколько угодно.

— Но что будет с тобой? — нахмурился юноша. — Я не готов оставлять тебя здесь.

— Снежная Королева не примет её. — ответила Токугава. — Не волнуйся. Арина умрёт вместе с тобой.

— В каком смысле? Вы что? Задумали подстроить мою смерть?! — удивился Томи.

— Иначе никак. — ответила Арису. — Не сделай мы этого, тебя будут искать, твоих друзей пытать. Ты и сам это понимаешь, наверное.

Томи вспомнил как один из ниндзя говорил об убийстве Гарри и Дика. Что для вепрей будет убить Юто? Плёвое дело…

Очередной тяжёлый вздох раздался в комнате.

— Чтоб их… — сжал юноша кулак. — Чёртовы вепри…

Женщины молчали, давая возможность их мужчине выпустить пар…

Ещё минуту Томи размышлял, осознавая, что пока не готов тягаться в одиночку с тайной организацией убийц. Есть, конечно, вариант забрать всех друзей и спрятать их, а после начать войну с вепрями. Но что делать с их семьями? Вряд ли родители Айки или же Аделины согласятся скрываться, пока Томи ведёт свои военные действия.

Юноша посмотрел в обеспокоенные глаза Арису.

— Хорошо. Я готов.

Директриса кивнула, Арина положила руку на плечо Томаса.

— Тогда остаётся подстроить вашу смерть. — произнесла удовлетворённо Токугава.

На следующий день о смерти Роджерсов знал весь жилой квартал, вскоре, информация дошла и до академии. Томаса знали. И знали хорошо, особенно после его победы на турнире с Серыми Львами. В классе 1-D, мальчишка и вовсе успел стать кем-то особенным для многих людей. И в этот день, их сердца разбивались одно за одним. Проливались горячие слёзы. Непонимание и неверие соединились в нечто ненастоящее… тяжело было поверить в смерть наглого юноши, у которого было поистине храброе сердце.

Прошёл день.

Неделя.

Вторая.

Разговоры о Томасе Роджерсе прекратились. Да. Такое случается.

В академии Акай Кири проходили занятия, так же как и раньше. Мир продолжал жить своей жизнью.

Юто сидел на своём месте, смотря на пустующую парту возле окна.

— Такой милый свитер. Где купила? — спрашивала Чия свою подружку.

— В маркете, на Сибуя, — улыбнулась на похвалу довольная Серса. — Кстати, Айка, — повернулась Венгерская к старосте. — Как прошла встреча с женихом?

Глаза Чию игриво блеснули:

— У нашей старосты жених?!

Ватанабэ сидела с безразличным лицом:

— Нормально, Серса.

Большинству и так было известно, что Айку помолвили родители с наследником клана Кобаяси. Её отец — Юджин Ватанабэ узнал об отношениях своей дочери и простолюдина — Томаса Роджерса. Как же зол был Юджин! Мужчина решил больше не допускать оплошностей и устроил помолвку дочери. Как не отговаривали его жёны, глава семьи не пошёл на поводу у женщин, поставив жирную точку на будущем дочери.

— Юто, — повернулась Аделина к толстячку. — Ты сегодня пойдёшь к Томи?

Кто-то из учеников повернулся послушать, но интерес к этой теме уже угас. Сейчас лишь Юто приходил к дому Роджерсов. И то непонятно зачем.

— Я пойду на выходных, пусть братан отдохнёт от меня. — сказал Куросаки спокойно.

Аделина кивнула и повернулась обратно.

Айка сидела тихо, с трудом удерживая неприятный ком в груди. Девчонка всеми силами пыталась избежать своей участи, но не получилось, теперь она невеста.

Ханако добавила громкости в наушниках. Её слуга посмел покинуть этот мир… она никогда этого не простит…

В класс вошла Кристина Бартелли. Последние дни блондинка закрылась в себе и стала ещё холодней.

— Доброе утро, класс. — прозвучал её тихий голос.

— Доброе утро, учитель.

…В это же время, далеко на северо-западе, в открытом море следовало судно. Томас Роджерс лежал на койке, чувствуя лёгкое раскачивание от волн Северного Ледовитого океана. Юноша думал о своей жизни. Что ждёт его дальше? Возьмёт ли Снежная Королева его в ученики? Что будет с девчонками в Токио? Он осознавал, что многие забудут про него. Наверняка выскочат замуж. Ведь это жизнь…

В каюту спустился один из бойцов клана Токугава и тренер промоушена JapanChamp — Юрий. Мужчина в тёплой куртке и меховой шапке взглянул на расслабленного мальчишку, жующего жвачку.

— Пора, Томас.

Юноша повернулся к бойцу.

— Иду. — ответил он и приподнялся с постели, зашнуровал ботинки, накинул тёплую куртку с шапкой, и, взяв сумку, направился на выход.

Томи поднялся на палубу, в лицо ударил морозный ветер, сбивая капюшон куртки.

— Ёб твою мать… — почувствовал мальчишка лютый холод. Впереди, на бесконечном тёмном море виднелся остров, серый, неприглядный.

— Готовьтесь, сейчас отплывём на лодке к острову. — предупредил матрос Томаса и Юрия.

Через минуту они залезли в небольшую шлюпку, её опустили лебёдкой на воду. Матрос завёл мотор, и четырёх-местная лодка, зажужжав, направилась к острову. Морские брызги, бьющие о борта, попадали на кожу, показывая неистовую злость и холодное недружелюбие к новым гостям. Мальчишка смотрел на тёмные воды, на серый остров, затянутое тучами небо. Внутри, казалось, что это его наказание. Наказание за слабость. За глупости. За обман друзей в своей смерти. Но разве он этим не спас их? Томи вздохнул. Тяжело. С тоской. Похоже такие вздохи входили в его новую привычку.

Лодка причалила к скалистой каёмке острова. Юрий сошёл на берег первым. Томас за ним. Юноша бросил взгляд на корабль, отгоняя последние мысли о побеге и возвращении в Японию.

— Идём, — сказал Юрий. — Я буду говорить с мастером, стой просто рядом.

— Да, ты говорил. — ответил юноша.

Никто не был уверен, что госпожа Долгорукая возьмёт нового ученика. Вот уже двадцать лет она никого не тренировала и вела отшельнический образ жизни на безлюдном острове.

Томас и Юрий шли по скалистым камням, впереди виднелись редкие сосновые деревья, жёлтая трава, подмёрзшая от морозов. Сюда весна ещё не пришла. И придёт ли…

Пройдя через редкий пролесок, Томи увидел на холме большое каменное строение. В три этажа, не меньше. Высокие пики, уходящие в серое небо, небольшие узкие окна, тёмная черепица с плесенью от постоянной влажности в воздухе.

— Не дом, а замок Дракулы. — приподнял юноша бровь.

— Согласен. — пробубнил Юрий, мужчине становилось не по себе. Было опасно приходить на этот остров, можно было не вернуться. — Только не вздумай сказать об этом Госпоже Долгорукой, она нас прикончит. — прокряхтел Юрий, поднимаясь на холм.

Томи промолчал. Ему тут вообще-то жить, он же не дурак портить отношения с будущим своим преподавателем.

Они подошли к высокой дубовой двери, обитой железными пластинами, в центре них висел набалдашник. Юрий стукнул им пару раз в дверь, переглянулся с Томасом, и стал ожидать.

Через десять минут дверь отворилась. На пороге замка появилась высокая, бледнокожая женщина с длинными седыми волосами, связанными в косу. Статная, с изящными плечами, в её осанке чувствовалась настоящая порода и аристократичность. Белоснежный халат скрывал её без сомнения подтянутое тело. Она без интереса или хоть какого-то любопытства осмотрела забредших путников.

— Мастер. — склонился в поклоне Юрий и протянул запечатанное письмо.

Томи склонился рядом с ним, его не меньше десятка раз консультировали как нужно вести себя со Снежаной Долгорукой — Великой Снежной Королевой.

Женщина, с брезгливостью, взяла письмо, распечатала его, и, не произнеся ни звука, принялась читать. Голубые глаза прошлись по тексту. Снежана посмотрела на склонившегося мальчишку. Скомкала письмо и бросила его к ногам Юрия.

— Исчезни.

— М-мастер… — со страхом произнёс Юрий, чувствуя давящую жажду смерти. — Кх… — прохрипел он и попятился назад. — Идём… идём, Томас… — взял он юношу за руку, понимая, если они промедлят хоть на секунду — Королева убьёт их.

Томи выпрямился из поклона, посмотрел в ядовитые глаза Снежной Королевы. Он сделал шаг вперёд.

Давление смерти усилилось в разы.

Юрий, пятившийся назад, споткнулся и упал. По его лицу стекал пот, сердце намеревалось выпрыгнуть из груди.

Глаза мальчишки наполнились тьмой. На поясе же Снежаны чёрной змеёй активировался пояс.

Два монстра стояли сейчас друг перед другом, пытаясь задавить одной лишь аурой смерти.

Всего миг. Томи рухнул на одно колено, чувствуя как его подавили. Сил мальчишки было недостаточно противостоять чёрному поясу. И давящей сейчас ауре Снежной Королевы.

Долгорукая, изначально не понимавшая что происходит и что это за монстр перед ней, победно ухмыльнулась. Ещё бы немного, и она стала бы сомневаться в себе…

— Исчезни. — сказала она холодно, придавливая аурой на полную.

Но юноша, преодолевая ужасное напряжение, приподнялся. Из ноздри потекла кровь, он лишь ухмыльнулся, выпрямляясь под смертельной аурой.

Долгорукая удивилась… — «Силён чертёнок… как ему удалось подняться?»

Она смотрела в его чёрные страшные глаза, чувствуя холодное, неприятное ощущение. Ей хотелось узнать: в чём сила этого мальчишки.

— Ты оглох? — перевела женщина взгляд на Юрия, сидящего в пятнадцати метрах и не имевшего сил подняться.

— Исчезни, пока я в настроении, а ты, — перевела Долгорукая взгляд на Томаса. — Ещё пожалеешь о своём приезде. — она развернулась и прошла внутрь, оставив дверь открытой.

Томи деактивировал силу второго узла, спасшую ему сейчас жизнь. Его глаза приобрели алый оттенок. Мальчишка повернулся к бойцу.

— Пока, Юрий. Ещё увидимся. — он взял сумку и прошёл внутрь замка, закрыв входную дверь.

— П-пока… Томас… выживи…

Настоящее время.

…— И долго ты здесь будешь? — бросила Гадюка взгляд на гору снега под окном.

— До приезда полиции. — сидел Демон, посматривая на фургон, в котором находился "товар".

— Не заболей. — Гадюка прильнула к нему, чмокнув в маску, и выпрыгнула в окно, приземляясь в сугроб.

Парень вздохнул.

— Глупая женщина…

Воровка скрылась с территории склада, а Томи же остался наблюдать.

Через пятнадцать минут послышались полицейские сирены, от профнастила, служащего забором, и соседних складов отражался свет проблесковых маячков. Два микроавтобуса с вооружённым спецназом влетели на территорию, за ними чёрный внедорожник. Бойцы Имперской Службы Безопасности выскочили один за одним, занимая периметр, вторая группа последовала внутрь помещения где лежал убитый Галантный со своими подельниками. Из внедорожника вышел коренастый бритоголовый капитан в чёрной спецовке и накинутой на макушку кепке, осмотрел двор, окна производственного здания и увидел на крыше парня в тёмном обмундировании и маске Демона.

— Так и знал, что это он. — чиркнул офицер зажигалкой, подкуривая сигарету, в его наушнике прошипело.

— Капитан, внутри Галантный с группой. Мертвы.

— Принято.

Сбоку к офицеру подбежал сотрудник.

— Капитан, в фургоне обнаружены дети.

— Состояние?

— Живы, медицинская помощь не требуется.

— Хорошо, успокойте их и к нам, в отделение.

— Есть!

Капитан взглянул на крышу — Демон исчез.

— Спасибо. Кто бы ты ни был. — мужчина выбросил под ноги сигарету, притушив её берцем.

Томи же был уже в паре кварталов от места происшествия, за производственной улицей начинались жилые районы, здесь он и спрятал свой байк. На гарнитуру парня поступил звонок. Он провёл пальцем по браслету на запястье, принимая вызов. В динамике послышался шум автомобилей и городского трафика, казалось, звонят из места, где сейчас полдень и суета.

— Господин, это Моргана, в Токио всё готово.

Томи завёл байк, выезжая из старых гаражных сооружений.

— И?

— Мы с нетерпением ждём вашего приезда, Господин.

— Соскучились что ли?

— Так точно! — радостно отсалютовала секретарь, хоть её Господин и не видел.

— Так уж и быть. Еду.

Примечание:

Глава 1

Время. Неумолимое время. Неостановимое. Враг всего живого. Или же союзник? Как порой не хватает одной лишь секунды, чтобы изменить жизнь. И как бесконечны они в ожидании…

Пять лет минуло с момента "смерти" Томаса Роджерса. Его друзья уже покинули стены академии, каждый нашёл свой жизненный путь. А Томи… Теперь он — Томас Романов — глава клана Романовых, некогда властных, но потерявших свои привилегии в нынешнее время Российской Империи.

Как такслучилось? Почему Томас стал Романовым?

Ответ кроется в его обучении.

Снежана Долгорукая взяла юношу — Роджерса в ученики. Он удивил её. Своей силой, сообразительностью, желанием познавать и побеждать. Спустя два года обучения парень достиг своего пика — красного Оби. Дальше было не продвинуться из-за физического ограничения энергетических каналов. Для его возраста даже обладать красным поясом было опасно — слишком тяжёлые нагрузки на тело и каналы. Со временем, когда они станут крепче, парень сделает скачок в развитии, но не ранее двадцати пяти лет, как смогла вычислить Снежная Королева.

Долгорукая научила юношу не только премудростям владения физической энергии, но и тайным знаниям убийц, распознаванию лжи, чтению по губам, скрытым перемещениям, исчезновениям и многим вещам, нужным для тайных операций. Помимо этого, обучение проходило и в других сферах — экономике, владении слова, этикете и всё что понадобится в высшем свете. Долгорукая видела в парне неогранённый бриллиант её коллекции, она лишь идеально подтачивала грубые грани.

Так и прошли два года.

Снежная Королева остановила обучение. И тогда началась расплата. Миссии по Российской Империи и прилегающим странам. Убийства закоренелых преступников и криминальных боссов. Новоявленный Демон, с неизвестной силой, делал себе имя. Не сразу, но через время о Томасе заговорили. Многие головорезы и киллеры пытались убрать его, но всё бесполезно.

Вскоре, Снежана Долгорукая захотела привязать парня к себе. Нет. Не по средством службы или денег. Она хорошо изучила паренька и понимала — служить он ей не будет. Но может стать союзником для её внуков. Пусть они и не знакомы, но это лишь пока. Разве откажется Томас помочь своей наставнице в будущем?

Но чтобы мальчишка имел место в этом мире ему нужна была власть. Сила у него уже была, оставалось лишь подыскать нужную семью. И такие были. Десятки семей, зная о том, что юноша — ученик Снежаны Долгорукой приняли бы его в свою семью через усыновление, выдали бы замуж своих дочерей, подобрали бы множество других вариантов. Но Томи бы не принял этого. Снежана знала об этом.

Тогда Долгорукая вспомнила о старом клане Романовых — когда-то великих, но забытых. Дела у семьи были хуже некуда. И Снежная Королева, воспользовавшись их слабостью, заключила пари с ещё живым Дмитрием Романовым — главой клана. У старика не было прямых наследников, род закончился на смерти его двух сыновей, всё что ему оставалось — дожить свою жизнь и тихо умереть, оставив дела клана на одну из семей. Тогда на пороге его дома и появилась Снежана Долгорукая.

Чтобы Томасу стать Романовым пришлось пройти через кровавую битву на турнире элитных убийц. Всё в той же маске демона. Дмитрий сам протянул ему руку, предлагая стать единственным наследником. И Томас согласился. Он был не в курсе, что всё это устроила Снежана, и думал о своём участии в кровавом турнире, как об одном из испытаний.

Со временем у мальчишки и старика сложились доверительные отношения. Дмитрий видел намерения Томи действительно усилить клан, стряхнуть пыль с оружия и запрячь финансовых коней. Бедные семьи, входящие в клан Романовых, стали возрождаться подобно фениксам из пламени. Внимание аристократов Российской Империи стало более пристальным к Романовым. Но Томас. Он не спешил и никуда не лез, сломя голову. Молодой наследник постепенно занимал ниши одну за одной, заключал союзы, запускал производства и в общем-то работал на совесть.

Дмитрий оценил все усердия юноши. Он даже проверял его верность. Пару раз. И остался доволен. В прошлом году Великий глава Романовых умер. С искренним спокойствием на душе.

Томас стал полноправным главой клана Романовых. Последний год, после смерти главы, парень помогал Снежане Долгорукой, выполняя свой последний заказ, да и признаться честно, ему и самому иногда хотелось развеяться и прибить очередного преступника. И вот, Галантный был ликвидирован. На этом расплата с обучением закончилась, Томас стал полностью свободен.

* * *

Частный самолёт приземлился на полосе в аэропорту Токио. Томи сидел в мягком бежевом кресле, читая глянцевый журнал с молодыми поп-айдолами Японии. Короткие юбки, сетчатые колготки, вызывающий мэйк-ап пестрели на каждой странице.

— Господин, мы прибыли в Токио. — улыбнулась молоденькая стюардесса, с внешностью не хуже певичек из статей.

— Да, я вижу. — закрыл парень журнал и отложил на столик перед собой. Его мобильный засветился, и Томас поднял трубку:

— Алло.

— Томи. Мальчик мой. Прилетел? — раздался заботливый голос Снежной Королевы.

— Да, Снежана.

— Хорошо тебе отдохнуть, — ответила Долгорукая. — Что будешь делать? Помимо своего дела.

— Мм. — накинул Томас пиджак, застёгивая пуговицу. — Пожалуй, буду делать всё что захочу.

Долгорукая рассмеялась…

— Ты не меняешься. Что ж, я всегда на связи, не забывай звонить.

— Хорошо. Целую. — парень отключил связь.

— Позволите? — улыбнулась ярко накрашенными губами стюардесса, помогая Романову надеть пальто. Сейчас декабрь, срывался снег, температура держалась около ноля, пытаясь перешагнуть в минусовой рубеж.

— Благодарю. — парень поправил воротник, взял металлический чёрный кейс и направился на выход.

— Счастливого пути, Господин! — склонились две стюардессы у выхода из самолёта.

Томи легко кивнул им и вышел на улицу, спускаясь по белому трапу. Фонари мягко освещали ступени, время было восемь вечера.

Внизу уже стояли встречающие — охрана из восемнадцати человек, все в чёрных пиджаках, у каждого огнестрел, гарнитура, чёрные зонты. Впереди стояла Моргана — чёрная юбка с пиджаком, на плечах плащ, опоясанный чёрным тканевым поясом. Она улыбнулась, увидев Томаса.

— Приветствуем Господина! — девушка склонилась в глубоком поклоне.

— Приветствуем Господина! — выкрикнули за ней телохранители и склонились следом, кроме трёх, уже взявших молодого Романова под свою защиту. Один из них тут же скрыл главу клана под куполом зонта. Томи остановился перед склонившимися.

— Как обстановка? — задал он вопрос, тем самым высказав своё приветствие.

Его люди выпрямились, с неба падал белый снег, кружась в причудливых танцах, заставив всех скрыться под зонтами.

— Всё хорошо, Господин, я подготовила полный отчёт. — отрапортовала Моргана.

— Хорошо. — медленно моргнул Томас. — Едем. Я хочу горячий чай. — он хлопнул по плечу Моргану и направился к стоящему чёрному мерседесу s-класса, позади автомобиля стояли три внедорожника охраны, впереди ещё два. Томасу тут же открыли дверь, и он присел на заднее комфортабельное сиденье, разложив спинку. С другой стороны открылась дверь, Моргана заглянула в салон.

— Господин, разрешите? — указала она зелёными глазами на свободное место, спрашивая можно ли ехать вместе с главой.

— Конечно, не стой так долго, промокнешь. — расстегнул пуговицу рубашки молодой Романов.

Моргана улыбнулась и присела рядом, охранник прикрыл за ней дверь.

Телохранители наскоро расселись по автомобилям, кортеж был готов к отправке.

— Господин, — сидела секретарь, как неподвижная кукла, выказывая свои утончённые манеры. Она знала, что Томас не любил когда создают слишком много лишних движений. — Апартаменты в Синдзюку готовы. Так же приобретено поместье в районе Накано. Куда Вы хотите направиться в первую очередь?

Томи открыл свой кейс, достал кольцо Джимми Хендерсона. Посмотрел алыми глазами на гравировку, в сознании всплыла картина смерти главы Огненной Звезды. Был ли Джимми хорошим парнем? Отнюдь. Но долги нужно отдавать. Томас положил кольцо во внутренний карман пиджака, закрыл кейс, уложив его у подлокотника, и откинулся на сиденье, прикрыв глаза.

— Для начала едем в офис.

— Да, Господин. — кивнула Моргана и нажала на гарнитуре кнопку связи. — Место назначения «офис».

Стоящие впереди внедорожники стронулись с места, за ними мерседес и остальные железные кони. Кортеж Романовых покинул аэропорт.

— Господин, сообщить Госпоже Арису и Госпоже Арине о Вашем приезде?

— Не нужно, — дремал Томас. — Пусть будет сюрприз.

— Как скажете. — Моргана украдкой смотрела на лицо спящего Томи, она любила наблюдать за ним, когда он вот так расслаблен…

…Кортеж чёрных автомобилей проехал через два района Токио, миновав вечерние пробки, и остановился у тридцатиэтажного бизнес-центра. Зданию было около двадцати лет, но его расположение было абсолютно комфортабельным. На парковке ещё стояли десятки автомобилей рабочих. Шлагбаум кпп тут же поднялся вверх, при виде подъехавших автомобилей. К выходу сбежались три десятка охранников, заместители отделов, все выстроились в живой коридор под огромным навесом, ведущим от парковочного кольца до входа в бизнес-центр. Во главе встречающих стояли суетливые управленческие директора, каждый тут знал кто приехал. Господин. Том Романов.

Мерседес остановился напротив входа, к нему тут же подбежал телохранитель, открывая заднюю дверь.

— Да, Игорь, вышли моему секретарю, завтра обсудим. — говорил Томи по телефону. — Хорошо, тебе тоже не хворать. — парень отключил связь, взял кейс и вышел из автомобиля.

— Господин! — раздались голоса встречающих, все склонились, приветствуя главу клана.

— Приветствуем!

— Приветствуем, Господин!

Томас прошёл в живом коридоре, входную дверь придерживал один из директоров. Молодой Романов приостановился перед порогом и, не оборачиваясь, громко произнёс:

— Рад всех видеть, R-Group. — он направился внутрь здания. Моргана последовала за ним.

Люди вздохнули, чувствуя как давление покинуло их, все выпрямились.

— Ух, — держался за сердце усатый боец из охраны. — Что за давление… я думал задохнусь…

— И не говори. — кивнул один из помощников. — Глава такой страшный… правду говорили… кровавый наследник…

— Что ты сказал?! — скривился начальник охраны.

— Я в смысле… он — ужасающий, капитан! — склонился мужчина.

— Хм. — хмыкнул пожилой капитан. — Да. Господин не просто человек. — он смерил склонившегося бойца строгим взглядом. — Больше не говори таких вещей, если не хочешь умереть.

— Да, капитан.

— Всем разойтись.

Телохранители разошлись по своим постам, управленческое звено и так уже следовало в зал совещаний. Все ожидали, что Томи проведёт незапланированное собрание…

…— Сюда, Господин, — указала Моргана рукой в сторону лифта.

Томас вместе с секретарём вошли в кабинку, девушка нажала на двадцать восьмой этаж, и двери лифта прикрылись. Внутри мерно играла музыка, тихо работала вентиляция. Моргана стояла скромно, держа в руках папку с отчётом и смотрев в пол.

Томас же водил пальцем по экрану мобильника, прочитывая оповещения от своих помощников, находящихся сейчас в Российской Империи.

Лифт остановился, и Томи вышел в коридор. Он был впервые в купленном бизнес-центре, поэтому Моргана ориентировала куда идти, хотя парень и так знал, изучив план своего здания.

— Теперь… — произнесла девушка.

— Направо. — сказал Томас. — Крайняя дверь. Третья, если я не ошибаюсь.

— Да, Господин. — улыбнулась брюнетка, она уже привыкла к его манере общения. К тому, что молодой Романов в курсе всего что происходит в R-Group. И это радовало девушку, её семья служит Романовым уже семь поколений, и если глава клана силён, то и её семье ничего не грозит. В глазах Морганы Томас был именно таким главой.

Они подошли к дверям из чёрного обработанного дерева, секретарь приложила ключ-карту к магнитному замку.

— Прошу, Господин. — улыбнулась Моргана, пропуская Томаса вперёд. — Утром, возле вашего кабинета будут дежурить два охранника и помощница, я буду в соседнем кабинете, ждать ваших любых команд.

Пока Моргана давала ненужные объяснения, Томи оглядел кабинет. Серый, с минимальным количеством мебели. Внутри было прохладно, холодней чем на улице. Секретарь знала о предпочтениях главы, о том, что он не любит вычурность и лишние детали. Широкое окно, рабочий стол из чёрного дерева. Слева на стене приделаны несколько деревянных полок со стоящими на них папками бумаг. И диван. Вот и всё обустройство.

— Хорошо постаралась. — подошёл Томи к высокому чёрному креслу и уселся, проверяя комфортабельность. — Давай отчёт, посмотрю что ты там подготовила.

— Да, Господин. — подошла секретарь и передала папку с рабочим материалом.

— Присаживайся. — указал Романов на диван. Он раскрыл папку и стал изучать документы, аналитические диаграммы заполненности рынка, доли участия в нём конкурентов, связи с правительством, с кем можно сотрудничать, кого можно заставить. Разведка Романовых поработала на совесть.

— Разве Кобаяси заключили соглашение с Мао? — приподнял бровь Томас.

— Да, Господин. Говорят жена наследника управляет бизнесом клана, очень способная особа.

— Хм. Ясно. Она такая, да. — глаза Томаса продолжили изучать бумаги. — Так, рекомендация поддержать клан Такахаси. — многозначительно произнёс Томас. — Что у них за проблемы?

— Было не просто узнать, Господин. — ответила Моргана. — И рекомендация опирается лишь на слухи, стоит перепроверить информацию…

— Ближе к делу. — скривил губы Томас.

— Простите…

— Моргана.

— Юджиро Такахаси — старший сын семьи скончался от передозировки, после этого глава Такахаси занемог и умер от болезни. Главой назначили Ханако Такахаси. На клан началось давление с целью поглотить его. И данной женщине поступают постоянные предложения о брачном союзе, но две семьи из высшей знати, действуют особо жёстко, возможно клан Такахаси будет поглощён. — Моргана притихла, давая Томасу обдумать информацию.

— Ханако. — произнёс он тихо. Парень перевёл взгляд на секретаря. — Устрой нам встречу.

— Господин, в понедельник пришло пригласительное письмо, я не распечатывала, оно отправлено от семьи Ода. В субботу они устраивают празднество в честь духов природы. Глава клана Такахаси присутствует в списке гостей.

— Духов природы? — приподнял Томас бровь.

— Да, — улыбнулась Моргана. — На празднестве надевают маски животных, устраивают танцы. Всё напоминает бальные маскарады Российской Империи: маски, танцы, алкоголь.

Томас вздохнул.

— Терпеть не могу маскарады.

— Это отличная возможность появиться на публике, Господин.

— Да, тут ты права. — Томас отложил папку с бумагами, решая досмотреть её в поместье. Он посмотрел на Моргану. — Собери директоров, время уже позднее, они наверняка заждались.

— Господин, все уже в зале совещаний.

Томас хмыкнул, Моргана отлично выполняла свою работу.

— Тогда идём.

— Да, Господин…

…В зале совещаний сидели десяток высококвалифицированных специалистов из Российской Империи. Лучшие из лучших.

— Видели взгляд Господина? — задала вопрос Оксана — сорокалетняя женщина в самом расцвете женской красоты. Строгий взгляд, но мягкая улыбка, её голос был грубоват для милого лица, но наполнен сексуальными нотами.

— Да, как всегда: бескомпромиссен, холоден, жесток. — скучающе водила ногтем по пластиковой папке Елена.

— Ошибаешься, дорогая. — улыбнулась Оксана. — Он был доволен. Это был взгляд удовлетворённого мужчины.

— Ну сколько можно… — вздохнул Анатолий. — Неинтересны вы ему, две тётки за тридцать. — парню было двадцать семь и он был гениальным трейдером. Кстати, Анатолий любил девушек помоложе.

— Кыш! — шикнула Оксана, прищурив глаза, и снова повернулась к Елене. — Я слышала, Господин любит девушек постарше.

Женщины тихо засмеялись.

— Бабы… — вздохнул Толик и толкнул сидящего мужчину в очках. — Андрей Сергеевич, вот вы каких дам любите?

— Мм… — замычал мужчина, серьёзно обдумывая заданный вопрос, он был одним из ведущих аналитиков и прежде чем ответить всегда взвешивал все за и против. — Надёжных и искренних.

— Да я не об этом, — махнул рукой молодой Анатолий. — Возраст какой? Молоденькие или… — чуть скривился паренёк, посмотрев на Оксану с Еленой. — Дамы постарше?

— Мм… Одногодок. Да, мы с женой одного возраста. — кивнул Андрей Сергеевич.

— Понятно. — со скукой ответил Анатолий, похоже, аналитик не разделял его вкусов.

Двери в зал раскрылись, вошёл Томас. Серьёзный взгляд, идеальная осанка, твёрдая походка.

— Господин! — встали со своих мест главные сотрудники R-Group.

Томи подошёл к своему креслу, идущая позади Моргана остановилась по правую сторону от главы.

— Приветствую всех. — Романов присел в своё кресло, посмотрел на лежащую папку перед собой, окинул взглядом свою команду профессионалов. Большинство из них смотрело с восхищением на молодого главу. Никто из присутствующих не мог и подумать, что клан Романовых получит вторую жизнь. Кровавый наследник, как прозвали Томаса после череды событий, раздул потухающее пламя и теперь огонь горел в каждом сердце слуги Романовых.

— Оксана, что такая довольная? — посмотрел Томас на сексапильную даму.

— Простите, Господин. — склонилась женщина.

— Ты извиняешься за своё хорошее настроение? Не нужно. Если мои люди счастливы, я тоже счастлив. Выпрямись. — сказал Томас.

— Благодарю, Господин. Вы как всегда, невероятно благородны.

— Ты так и не ответила, что вызвало твою улыбку?

— Мы скучали по Вам, Господин. — скромно кивнула женщина. — Рады Вас видеть.

— Я тоже рад вас всех видеть. — ответил Томас. — Присаживайтесь. — обратился он уже ко всем присутствующим.

Сотрудники тихо присели.

Моргана стрельнула глазами в сторону покрасневшей Оксаны. Маленькая тучка ревности воспарила в зале совещаний.

— Перейдём сразу к делу, не хочу вас задерживать. — объявил Томас и осмотрел сотрудников. — R-Group выходит на азиатский рынок, это лишь первый шаг нашего клана. Скажу вам по секрету, если в Японии всё срастётся, то лучшие сотрудники отправятся в Северную Америку и возглавят там новый центр в должности генерального директора.

— Господин… — удивились директора отделов. Стать главой целого центра — значит достичь огромных высот, окунуться в море денег, власти, преференций.

— Это слишком много…

— Господин…

— Тихо. — сказал Томас. Все умолкли. — Мне нужна мощная команда, выберите из сотрудников подходящих и сформируйте своё звено. Моргана объявит о заданиях. Те — кто справятся со своей задачей получат золотой билет. Возглавлять же американский отдел будет тот директор, который не просто покажет лучшую прибыль по итогам двух кварталов, но так же справится со своей личной миссией, для этого я выделю ресурсы клана, так что можете не ограничиваться одними финансами. Отсчёт начнётся с понедельника.

Моргана подала Томасу стакан с минералкой, тот благодарно кивнул, сделал пару глотков и продолжил:

— В понедельник, в восемь утра, собрание проведёт Моргана, если есть вопросы — задавайте.

Руку поднял молодой трейдер. Томи кивнул ему, и парень поднялся с места.

— Господин, мне как трейдеру тоже нужно будет выполнять задание?

Томи улыбнулся.

— Анатолий, разве тебе не хочется качнуть токийских биржевых игроков?

Парень сглотнул от побежавших мыслей, азарт завладел его разумом.

— Готов вкусить падшие души самураев. — ответил он с пересохшим горлом.

Томас хмыкнул.

— Тогда придётся устроить падение вручную. — подмигнул ему Томас, намекая на серию диверсий и подрыва стоимости акций некоторых компаний. — Присаживайся.

Довольный трейдер присел на место, понимая, что сейчас глава расширил его рамки полномочий, но официально Анатолий сможет действовать после запуска состязания между директорами.

— Господин, — подняла руку Оксана.

— Говори.

Женщина поднялась со своего места.

— А если я не хочу уезжать в Америку и покидать Вас? Мне нужно участвовать в соревновании?

— Хм. — задумался молодой Романов. — Возможно, есть что-то что я могу дать тебе вместо занятия поста генерального директора?

— Боюсь, Вы не согласитесь. — опустила взгляд женщина.

— А ты не бойся. — ответил Томас. — Многое в жизни решаемо, возможно, твоё желание не исключение.

Оксана улыбнулась, кто-то из сотрудников скрытно закатил глаза, как она смеет флиртовать с Господином?! Наглая сука.

— Могу я выслать Вам мою просьбу письменно? — захлопала ресницами Оксана.

Томи приподнял бровь.

— Раз тебе так удобней, то почему нет. Присаживайся. — улыбнулся Романов. — Моргана, — обратился он к секретарю. — Принесёшь в понедельник корреспонденцию вместе с письменной просьбой Оксаны.

— Да, Господин. — склонила голову секретарь, сделав после запись в ежедневник.

— Ещё вопросы? — осмотрел Томи присутствующих. — Хорошо. На этом всё. — он посмотрел на свои старые часы, выигранные с турнира, и встал со своего кресла. Директора поднялись следом, и Томас вышел из зала совещаний. Моргана последовала за ним, его вечная тень и незаменимый сотрудник.

— Господин, — догнала девушка Томаса. — Вы направитесь в поместье или апартаменты в Синдзюку?

— А куда посоветуешь? — улыбнулся парень, засунув руки в карманы брюк, следуя по коридору к лифту.

— В поместье ехать на пятнадцать минут дольше, — ответила рассудительно Моргана. — Но там очень красив сад, особенно под снегом.

— Тогда едем в поместье.

— Да, Господин. — кивнула девушка. Она нажала гарнитуру и связалась с охраной.

— Выезд через две минуты, полное сопровождение.

— Так точно, Госпожа. — ответили в динамике.

Моргана отключила связь и набрала другой контакт.

— Слушаю, Госпожа.

— Господин приедет через тридцать минут, подготовьте всё.

— Да, Госпожа.

Секретарь отключила связь, заходя за Томасом в лифт.

— Чтобы я без тебя делал. — улыбнулся он, нажимая кнопку G на сенсорной панели.

— Вы слишком добры. — склонила голову девушка.

Через пять минут кортеж R-Group покинул бизнес-центр. Томас сидел на заднем сиденье мерседеса, на часах было десять вечера. Парень глубоко вздохнул и откинулся на спинке, расслабляясь, он никак не мог поспать — финальное задание Снежаны Долгорукой урезало его время на сон, поэтому он и был раздражителен с Гадюкой, после перелёт в Токио, сейчас посещение офиса. Теперь, в поместье, парень выспится, а завтра совершит пару долгожданных встреч.

Автомобили Романовых въехали в спальный район, проезжая мимо домовладений зажиточных японцев, свернули в сторону лесных насаждений. Через два километра кортеж подъехал к высокому каменному забору.

Томас посмотрел в окно, пытаясь мысленно сравнить купленное поместье с фотографиями, которые высылала Моргана. И правда, дом был один в один. Постройка напоминала жилой дом клана Оридзава — каменный фундамент, деревянные стены, пологая крыша с толстой черепицей. Впереди стояли красные объёмные колоны, придерживая огромный навес перед входом в дом.

Кортеж въехал внутрь двора, охранники из здания кпп тут же прикрыли массивные ворота.

У входа в поместье уже стояла вся прислуга, во главе встречающих стоял управляющий — пожилой мужчина с седыми усами и зачёсанными к затылку волосами. Григорий Садовничий — дворецкий семьи Романовых, верный пёс, готовый отдать жизнь за своего хозяина в любую секунду. Старик был не только вытренированным управленцем дома, но и бойцом, как и большинство из прислуги.

Мерседес остановился у главного входа, к автомобилю скорой походкой подошёл управляющий, лично открывая дверь главе клана.

— Господин, — склонился старик, выказывая уважение молодому Романову.

— Приветствую, Григорий, — вышел из автомобиля Томас, поправляя пиджак. — Как устроились? — оглядел он склонившихся слуг.

— Хорошо, Господин. С доставкой вашего дивана лишь вышла задержка на день, но я всё уладил.

Томас хлопнул старика по плечу и улыбнулся:

— Я не сомневался, идём, я хочу отпить горячего чая и хорошо поспать.

— Да, Господин. — сдержанно улыбнулся мужчина, он симпатизировал наследнику, ведь Томас действительно заслужил быть главой, это даже не обговаривалось среди семей, входящих в клан.

Томас пошёл вперёд, Моргана пристроилась позади, у неё была своя комната в поместье, ведь девушка всегда должна быть под рукой и выполнять любую задачу, в любое время суток.

— Приветствуем Господина! — рьяно поздоровались десятки слуг и бойцов, встречая хозяина.

Томас остановился перед своими людьми.

— Спасибо, что вы здесь, рассчитываю на вас.

— Мы сделаем всё ради Вас! Господин!

— Вы слишком добры! Глава!

— Жизнь за клан! Жизнь за главу!

Томи улыбнулся, эти люди перед ним — теперь его семья. Теперь от каждого решения парня зависели сотни жизней, входящих в клан Романовых. Он прошёл внутрь поместья и, улыбнувшись, громко сказал:

— Я дома.

Примечание: следующая глава 4-го апреля, около 25к.

Глава 2

Утро. Прохладное, зябкое. Небольшой минус ночью закрепил выпавшее снежное покрывало. Солнце уже вышло из-за горизонта, прогревая нежными лучами землю.

Томас сладко спал в своих покоях японского поместья. Спальня с бамбуковой отделкой, скромная кровать, рядом ложе на полу, чтобы был выбор, как глава клана хочет поспать — японским или же европейским способом.

Томи спал в кровати. Долгие бессонные ночи в поимке Галантного восполнялись сейчас крепким сном. Но, как часто случается в жизни — не стоит расслабляться полностью. Белые дверцы спальни, называемые в Японии — сёдзи, тихо разъехались в стороны. На деревянный пол ступила чужая ступня. Плавно и грациозно, не создавая ни малейшего шума. Мерное дыхание утренней гостьи стало глубже. Она смотрела на спящего Томаса.

"Как же он повзрослел…"

У виска парня тонкой нитью тянулся шрам, на шее маленькая припалина от ожога, не смотря на мелкие шрамы, он был всё так же желанен для неё, красив, сексуален, а его уверенность пёрла даже через закрытые глаза.

Гостья приблизилась к его кровати, решаясь разбудить его как раньше… Она улыбнулась. Подпрыгнула вверх, приземляясь на него сверху:

— Томиии!!! — плюхнулась гостья на парня сверху…

Но тело Томаса, не раскрывая глаз, увернулось…

Парень схватил девушку за горло и опрокинул на кровать, приставив нож к горлу.

— Кх! — выпучила глаза брюнетка.

Томи раскрыл глаза.

— Арина?! — прохрипел он сонным голосом и тут же отпустил сестру, сразу узнав её.

— Кха-кха… — прокашлялась брюнетка. Томи помог ей приподняться с кровати.

— Я чуть тебя не убил! — рассердился парень, но быстро остудил своё возмущение. — Ты… в порядке?

Арина потёрла шею, оценив мгновенную хватку и не смотря на переживания Томи, обняла его.

— Я рада… — прошептала она ему на ухо. — Так рада…

Томи прижал её к себе, чувствуя знакомый запах волос, её тёплые объятия. Сердце забилось чаще.

— Неужели так сильно скучала? — гладил он её по спине.

— Конечно. — не хотела она отпускать его. — А ты…

— И я. Безумно.

Томас отодвинул Арину, посмотрел в её смущённое лицо. Она повзрослела, став ещё более привлекательной и сексуальной.

— Ты стала красивей.

— А раньше была значит не такой красивой? — игриво нахмурилась девушка.

— Ты в любом возрасте хороша. — выкрутился парень и повернулся к раздвижным дверям, слышав там тихое перешёптывание.

— Григорий!

Белые сёдзи раздвинулись в стороны, в спальню заглянул управляющий дома, в сером кимоно, и длинными седыми усами:

— Классный прикид, — осмотрел его Томи.

— Благодарю, Господин, — скрыл благодарную улыбку мужчина, негоже было старику смущаться от похвалы, хоть было и приятно. — Как Вам спалось?

— Если честно, я так и не понял: спал я или нет. Голова трещит.

— Пригласить адепта?

— Нет, лучше пусть принесут чай, к нам пришла Арина, — посмотрел Томи на брюнетку. — Моя женщина. — довольно улыбнулся парень.

— Сию минуту, Господин. — склонил старик голову с улыбкой. На его памяти, за два года знакомства с Томасом, парень впервые назвал женщину своей, а их у него было множество. Вернее сказать МНОЖЕСТВО! Управляющий вышел из спальни, отдавать указания служанкам.

Арина же не знала куда себя девать после таких слов, она перебирала пальцами свой свитер, исподволь поглядывая на Томи.

— Ну и соскучился я по тебе, — прислонился к ней Томас, повернувшись. — Ещё и не предупредила о приходе, а я готовил сюрприз! Плохая девчонка. — укусил он её за плечо.

— Ай! — пискнула Арина. — Сюрприз? Какой? — полюбопытствовала брюнетка, заглядывая в игривые алые глаза паренька.

— Думал выучить стишок о любви или песню.

— Серьёзно?! — удивилась Арина.

— Нет. Но теперь понимаю, что как-нибудь стоит. — улыбнулся Томи.

Арина наморщила носик и улыбнулась в ответ.

— Какой же ты… обманщик и подлец. Играешь на чувствах милой девушки…

— Угу. — буркнул Томи.

Арина разглядывала его довольное лицо. Она произнесла тихо.

— Ты теперь Романов.

Кто теперь для неё Томас? Они ведь не родственники, теперь даже фамилии разные… сложно было назвать их даже сводными братом и сестрой.

Томи приподнял бровь.

— Разве это плохо?

— Не знаю. — отвела девушка взгляд, не в силах смотреть в алые глаза парня. Арина смущалась от этой встречи, от своих желаний, от того, что Томас сейчас так близко. Насколько Арина может зайти далеко в общении с ним? Ведь она так ждала…

Молодой Романов взял её руку, прижал к своим губам, целуя тыльную сторону ладони.

— Что ты… делаешь… — засмущалась Арина.

Томи улыбнулся.

— Ты всё такая же вкусная.

— Я… ты… — не находила слов брюнетка, как довольный парень, прижав её к себе, нежно чмокнул в губы. Легонько, как нежное прикосновение к хрупкому цветку.

Томи отодвинулся, приоткрывая глаза. Облизнул свои губы.

— Здесь ещё вкуснее.

Арина сглотнула. По телу бежали мурашки от такого простого, лёгкого поцелуя.

Томи улыбнулся, видя смущение брюнетки, он встал с постели, как всегда голый, накинул на тело халат и повернулся к Арине, завязывая пояс.

— Какие у тебя планы на вечер?

— Пока не знаю… — краснели её кончики ушей, глаза то и дело смотрели то в одну сторону, то в другую, лишь бы не на стояк Томи.

— Отмени всё. — сказал ей Томас. — И уволься с работы. Я хочу, чтобы ты была рядом.

Арина опустила взгляд.

— Я… я не могу, Томи, прости. — она подняла глаза, посмотрев на парня. — Я должна кое-что рассказать тебе, моя работа…

— Я знаю. — смотрел ей в глаза Томас. — Организация "Чёрные Лисицы". Позывной Арья.

Арина грустно хмыкнула.

— Значит ты уже в курсе.

Тук-Тук!

Постучались в дверь.

— Господин, мы принесли чай. — раздалось за створками.

— Входите. — сказал Томи, продолжая смотреть в синие глаза брюнетки. В комнату вошли прислуги в новых кимоно, у сидящей на кровати Арины поставили раскладной столик, разложили чаши, женщины аккуратно налили по кружкам чай и тихо удалились, видя некоторое напряжение в комнате. Дверцы в спальню закрылись, и Томи произнёс:

— Да, я в курсе.

Он шагнул вплотную к Арине и вытянул руку. Брюнетка опустила взгляд, думая, что Томи хочет ударить её за постоянное враньё про работу, но ладонь парня бережно погладила её щёку.

— Прости. — сказал он тихо. — Тебе пришлось непросто из-за меня.

Сердце Арины вздрогнуло. Слёзы сами собой полились из глаз. Сколько раз она была на краю гибели? На девичьем теле так много шрамов, которые она бережно скрывала от глупого младшего братца… Сколько раз она хотела всё бросить и убежать? И только он. Томи. Останавливал её. Если бы Арина убежала, кто бы позаботился об её глупом братишке?

— Иди сюда, — обнял он плачущую брюнетку, прижав к себе. — Я договорюсь с твоей нанимательницей.

— Нет… — всхлипывала Арина. — Вступив… в организацию… из неё не уйти…

— Я так не думаю. — погладил Томи её по волосам, поцеловал макушку. — Я всё решу, обещаю. Устрой нам встречу.

— Не нужно…

— Не спорь. — приподнял он нежно её лицо за подбородок, вглядываясь в мокрые глаза. — Всё будет хорошо. — провёл пальцем под её глазом, вытирая влагу. — Хватит лить слёзы, давай выпьем чай.

Арина кивнула.

Томас присел на кровать рядом и подал Арине кружку с тёплым ароматным напитком.

Брюнетка шмыгнула носом, вытерла свободной рукой влажную щёку, стирая каплю потёкшей туши. Улыбка показалась на её лице. Она всегда могла переключаться в своём эмоциональном фоне, настоящая лисица.

— Ты повзрослел.

— Да. — кивнул Томи, отпивая из кружки беззвучно. — Пять с половиной лет прошло. Мне уже двадцать четыре.

— Угу… — вздохнула Арина, она пригубила напиток, поглядывая на Томаса.

— Ты не нашла себе парня? — улыбнулся вдруг Томи.

— Пыффф!!! — брызнула брюнетка чаем. — Кха-кха…

— Тихо-тихо! — постучал Томи легонько по её спине.

— Что ты такое говоришь, Томи?! — возмутилась Арина. — Конечно же нет!

— Знаю, — расплылся он в улыбке.

В гостиной своего начальника ожидала Моргана, уже давно готовая к деловым встречам. Серый костюм, на груди вышивка герба клана Романовых, ниже значок с изображением белого лебедя.

— Госпожа, — обратилась к ней одна из прислуг. — Кто та девушка? — имела она в виду пришедшую Арину.

— Женщина Господина. — ответила спокойно брюнетка.

Прислуга украдкой посмотрела в лицо Морганы, но ни один мускул не дёрнулся на лице секретаря при её ответе. Многие знали, что она влюблена в молодого главу, но девушка хорошо это скрывала от самого Томаса. По крайней мере она так думала.

Моргана посмотрела на часы, было уже девять утра. Не смотря на то, что сегодня четверг, молодой глава обычно просыпался в шесть утра и всегда был на ногах. Неважно какой день недели, у Томаса был постоянный график, как и у его помощницы Морганы.

— Наталья, одежда Господина готова? — копалась секретарь в ноутбуке.

— Да, Госпожа, — ответила прислуга.

— Я же говорила, называй меня по имени.

— Но Госпожа… Вы третья дочь Господина Ардабьева, как я могу называть Вас по имени…

— Мы сейчас не в Российской Империи. Я разрешаю. — продолжала девушка прочитывать мировую новостную ленту и сверять со своими данными от аналитиков, совпадения были на девяносто процентов. Конфликты на ближнем востоке, восстание в Индийском королевстве, мощные потоки миграции, вспышки конфликтов. Появлялись всё новые предпосылки возникновения конфликта мирового уровня. Северное Королевство Америки раскачивало обстановку на Западных границах Российской Империи, намереваясь создать конфликт чужими руками. В Европу вливался поток наркотиков, дестабилизируя ситуацию.

— Как скажете, Госпожа… Моргана…

Моргана же была полностью в информационном потоке.

— Сделай пожалуйста чай, Натали.

— Зелёный с цитрусом?

— Да. Спасибо. — ответила девушка, сверяя свои данные и отписываясь главному аналитику R-GROUP — Андрею Сергеевичу. Его данные по макроэкономике были более чем превосходны. Но при всём этом, Моргана до сих пор не могла понять: зачем Томас задумал открыть новый отдел в Северном Королевстве? Слишком затратно и опасно, особенно в нынешнем положении дел. Но Томи уже удивлял её не раз, и не два. Поэтому ей просто остаётся увидеть зачем и для чего. Моргана отвлеклась от своих размышлений, разблокировала коммуникатор, просмотрела ежедневник с сегодняшними задачами — Томас собирался встретиться с Ариной, но она уже была здесь, затем глава намеревался посетить академию Акай Кири, следом ещё один адрес. После — обед, поездка в офис, ужин и отъезд в апартаменты, расположенные в центре Синдзюку. На этом четверг главы клана Романовых должен закончиться, но только Томас знал, что ночью выйдет на первую прогулку…

В спальне Томаса всё продолжался разговор.

— И как теперь твоя фамилия? — задал Томи Арине вопрос.

— Хитоми, — улыбнулась брюнетка. — Диабло предложила стать её сестрой. — пожала она плечами.

Томи с улыбкой кивнул.

— Как у неё дела?

Брюнетка чуть закатила глаза и вздохнула.

— Всё так же, сходит с ума на своих турнирах, говорит не может успокоиться пока не встретит какого-то старого извращенца.

— Ммг… — задумчиво промычал Томи и отпил чай. — Не просто ей приходится.

— Угу. — ответила Арина с пониманием. — Она ведь заполучила синий Оби.

— Круто, — кивнул Томи. — А у тебя какой? По моей информации тоже синий.

Арина прищурила глаза.

— Всё то ты знаешь, кто же твой информатор?

— Хех, — усмехнулся парень. — Я не выдаю своих источников. — он чмокнул сестру в щёку и поднялся с кровати. — Мне нужно принять душ, ты со мной?

Арина выдержала направленный колкий взгляд Томаса, и кивнула.

"Он думал смутить меня? Не получится." — Арина долго готовилась к встрече, и отступать она больше не намерена.

Томи усмехнулся, протянув ладонь.

— Хватайся, я проведу тебя по моему супердорогому поместью.

Арина закатила глаза.

— Только не надо выпендриваться.

— Немножко можно. — подмигнул он, ведя за собой брюнетку.

Они прошли из спальни в комнату для йоги и медитаций.

— Так, здесь я отдыхаю от шумных городских улиц.

— Миленько, — ответила Арина, увидев халат с котиками.

— Это не моё, — пожал плечами парень.

— Ага, обманщик.

— Честное имперское!

— М? — не поняла брюнетка.

— А, в Японии так не говорят, — улыбнулся Томи, почесав висок. — В общем, не вру я, идём дальше.

Они вышли из релакс комнаты, Томас заглянул в одну из следующих дверей, увидел висящие костюмы, рубашки, стоящие на полках туфли, кроссовки.

— Мм… похоже, это моя гардеробная.

— Звучит так, будто ты видишь её впервые. — тонко подметила Арина.

— Так и есть, — улыбнулся Томи. — Где же ванная комната… — буркнул он тихо.

Из-за глупого вида парня Арина улыбнулась, сейчас он выглядел как тот самый Томас, уехавший пять лет назад к Снежной Королеве.

— Томи… — остановила его Арина, взяв за руку.

— Чего? — повернулся к ней парень, собиравшийся покинуть гардеробную.

— Ты можешь не притворяться. — посмотрела Арина серьёзным взглядом. — Я понимаю через что ты прошёл. Поэтому… поэтому со мной ты можешь быть самим собой.

Девушка думала, что он изменился, пройдя через тренировки Снежаны Долгорукой. Через все убийства и задания. Но она ошибалась. Томи уже был убийцей, он убил сотни людей в мире Астарии, поэтому, время, проведённое под крылом Снежной Королевы, не изменило его слишком уж кардинально, лишь местами парень стал более расчётлив и спокоен, да и то — больше от своего личного взросления.

Томи улыбнулся, поправил чёрный локон Арины, отодвинув его от кончиков длинных ресниц.

— Не переживай, я в полном порядке.

Арина не видела в глазах парня робости, неловкости, обмана. Конечно, ответ удивил её, но брюнетка не стала зацикливаться на данной теме, раз Томи сказал, что с ним всё хорошо, значит так и есть.

Томи вошёл в ванную, развязал пояс, снял халат, повесив его на крючок вешалки. Арина, стоявшая в дверном проёме, ещё не решилась сделать шаг в ванную комнату, она увидела десятки шрамов на спине Томи — широкие и узкие, они украшали его спину, как отметины, оставшиеся на память после сложных кровавых битв.

— Долго будешь там стоять? — повернулся к ней Томи, уже открыв в душе кран с горячей водой.

— Я… давай в следующий раз. — Арина вышла в спальню, пытаясь справиться со смущением. Она не могла вот так сразу потереть спину Томасу, спустя пять лет.

— Хех, — улыбнулся парень, вставая под струю тёплой воды. — Дай знать, когда будешь готова! — сказал он громко из ванной комнаты. — Я ждал пять лет, подожду ещё. Немного. — усмехнулся он, нанося на волосы шампунь.

— Дура… дура… — шептала Арина, упрекая себя за слабодушие по отношению к Томасу.

Молодой Романов закончил свои дела, вышел в спальню, в комнату постучался Григорий с прислугой.

— Проходите, — ответил на стук Томас, вытирая голову полотенцем.

Арина сидела на краю кровати, чувствуя ещё некую неловкость, не смотря на то, что Томи был здесь хозяином, нужно было время, чтобы освоиться.

«Освоиться? — задала брюнетка себе же вопрос. — Неужели я собралась жить вместе с Томи? Но… как он отнесётся к этому?» — Арина стала мотать головой.

— С тобой всё хорошо? — посмотрел на неё Томи.

В это время женщины-слуги застёгивали на нём пуговицы рубашки, зачёсывали волосы.

— Да, — смущённо произнесла Арина. — И давно ты так одеваешься? — указала она глазами на помощниц.

— Как стал Романовым. — ответил Томас. — Поверь, это не мой каприз. Поначалу было непривычно, но быстро привыкаешь.

— Господин несёт на своих плечах судьбу сотен людей, — сказала одна из женщин, прислуживавшая ещё предыдущему главе — Дмитрию Романову. — Это малая часть чем мы можем быть полезны.

— Господин Дмитрий Романов всегда одевался таким образом. Как и его предки. Это традиции. — произнёс Григорий. — Разве в Японии не так? — любопытствовал управляющий, нарядившийся сегодня в кимоно и пытающийся прикоснуться к местной культуре.

— Всё так, вы правы. — кивнула Арина с улыбкой, голос старика был вежлив и мягок, как у дедушки. — Вы достаточно осведомлены.

— Мы стараемся. — кивнул Григорий.

— Господин, Вы немного похудели, — посмотрел управляющий на лицо Томи. — Эти переезды пагубно влияют на ваш организм.

— Я в порядке, — зевнул Томи. — Спать только хочу.

— Возможно Вам стоит сделать выходной?

— Не до выходных сейчас, Григорий, R-Group начинает новую экономическую кампанию. Ещё и в Японии. Пусть мы находимся в союзе, как Северный Альянс, нужно быть предельно внимательными.

— Понимаю, Господин. — кивнул старик.

Слуги завершили образ главы сложенным серым платком в грудном кармане чёрного пиджака.

Григорий осмотрел выполненную работу подручных, поправил запонку на левом рукаве рубашки главы и кивнул.

— Готово, Господин.

— Как я выгляжу? — спросил Томи.

— Как всегда — безупречно. — кивнул Григорий.

— Вы изумительны, Господин, — сказала одна из женщин.

Томас улыбнулся.

— Хорошо. Настроение поднять вы умеете. — он игриво подмигнул Арине, которая устала закатывать глаза от обилия пафоса в одном лишь надевании одежды.

— Идём, моя красавица, — отставил Томас плечо. — Пришло время проехаться по Токио.

Арина поднялась с кровати и обхватила его руку. Пальцы девушки почувствовали приятную на ощупь ткань пиджака, Томас улыбнулся ей и направился из спальни, слуги пристроились позади. Они миновали коридор, затем свернули на крытую террасу и прошли в гостиную.

Моргана встала с дивана и поклонилась:

— Господин, — поприветствовала она главу клана.

— Доброе утро, Моргана, хочу вас представить официально. Это, Арина Хитоми, моя девушка. — указал Томина брюнетку.

— Арина, это моя главная и незаменимая помощница — Моргана Ардабьева, третья дочь Арсения главы рода Ардабьевых.

— Очень приятно, — пожали девушки руки.

Томи кивнул, видя вполне позитивную реакцию и от Арины и от своей секретарши.

— Присаживайтесь, — указал он на диван, сам же взял стул и присел напротив. К нему тут же подошёл Григорий с подносом и расположенными на нём стаканами.

— Благодарю. — сказал Томи, взяв стакан с мультифруктовым соком.

Григорий подошёл к дамам, но те вежливо отказались.

— Моргана, какой на сегодня распорядок? — сделал молодой Романов глоток.

Секретарь открыла ежедневник.

— В девять ноль-ноль Вы собирались заехать купить цветы и направиться к Арине. — кивнула она брюнетке.

Арина ответила кивком. Ей было приятно, что Томи собирался навестить её с самого утра, ещё и с цветами.

Моргана продолжила:

— Следом поездка в академию Акай Кири. Затем обед, поездка в R-Group, ужин и отдых.

— Так, — задумался Томи. — Значит, перенеси все остальные дела, сейчас мне нужно решить дела Арины.

— Томи, — произнесла брюнетка. — Занимайся своими делами, сегодня в любом случае не выйдет, мне нужно подготовить всё заранее.

Парень задумался. Отпил сок.

— Хорошо, тогда назначь встречу в ближайшее время.

— Господин, прошу заметить в субботу у Вас посещение благотворительного вечера клана Ода.

Арина посмотрела на Томи:

— Не переживай, я учту это, когда буду говорить с Госпожой.

— Хорошо. — кивнул Томас. — Я хотел навестить Арису, затем поеду в офис, если хочешь — можешь поехать со мной.

— У меня тоже дела, — улыбнулась Арина. Ей и правда нужно было ехать на работу, сегодня были тренировки спецгруппы, такое нельзя пропускать.

— Ладно. — ответил Томи. — Не затягивай со встречей. Григорий, — обратился Томас к управляющему. — Доставьте Арину куда она скажет.

— Да, Господин.

— Всё в порядке, я на машине. — ответила брюнетка.

— Да? Ладно. — Томи, отставил стакан на стол, подошёл к Арине, чмокнул в щёку и направился на выход. — Не забудь назначить встречу.

Арина кивнула.

— Сегодня буду поздно. Не ждите. — сказал Томи управляющему, выйдя из дома.

— Хорошей поездки, Господин. — склонился седовласый Григорий, провожая главу клана.

Томас вышел на улицу, здесь дул промозглый ветер, желавший сорвать с парня пальто.

— Господин, прошу, — открыл заднюю дверь мерседеса телохранитель, придерживая одной рукой воротник куртки.

Томи присел в автомобиль, почувствовав тепло и уют салона, через динамики ненавязчиво играла классическая скрипка. С другой стороны открылась дверь, присела Моргана, поставив чёрную сумочку на сиденье.

— Не легко оделась? — посмотрел Томас на костюм брюнетки и плащ.

— К полудню обещали плюс четыре по Цельсию, Господин. — ответила скромно девушка.

— Хм, — парень посмотрел в небо через тонированное окно. — Не думаю. — он кивнул в сторону ворот каменного забора. — Выдвигаемся.

— Да, Господин. — секретарь установила связь по гарнитуре и отдала команды охране. Томи же включил монитор на столике перед ним, на экране транслировались новости:

— Российская актриса сыграет в фильме режиссёра Такасаки Минао: "Новая звезда". Съёмки начнутся уже со вторника, предполагается затратить…

Томи переключил канал.

— Праздник в честь духов природы проводится по всей Японии, в преддверии Нового года, он считается самым…

— Спортсмены из Нагасаки сошлись в неравном противостоянии…

— Плюс четыре градуса по Цельсию передают в районе Накано…

— Перестройка района Ураясу начнётся уже в марте, сейчас администрация района заключает договоры с инвесторами, на конкурс застройщиков подано более сотни заявок. Кто же выиграет тендер на многомиллиардную застройку? С вами была Сайко Ятанэ. Джапан ТВ.

— Спасибо, Сайко, — изображение сменилось с симпатичной репортёрши, ведущей репортаж в старом районе Токио, на ведущего в зале прямой трансляции. — Теперь к новостям спорта…

Томи перевёл взгляд на Моргану:

— Перестройка Ураясу. Какая доля участия R-Group в строительстве данного проекта?

— Два процента, Господин. — ответила девушка не глядя, — Контракт был заключён на прошлой неделе.

— Заключите дополнительное соглашение, либо на дочернюю фирму. Увеличьте до десяти, нужно закрепить наши позиции в Токио.

— Господин, к сожалению, иностранным инвесторам установлено ограничение, мы использовали весь лимит в триста миллионов долларов.

Томи забросил жвачку в рот, медленно пережёвывая, вкус арбуза растёкся на языке.

— Ограничение значит. Это точно не проблема. — он нажал на сенсорной панели кнопку переключения каналов, оставив изображение боёв. Сам же в мыслях был где-то в другом месте.

Моргана же задумалась — каким способом глава решил увеличить доли инвестиций R-Group в грандиозную перестройку токийского района…

…Кортеж из трёх автомобилей Романовых подъехал к каменному забору. Томи посмотрел в окно, увидев знакомое трёх-этажное здание. Акай Кири стояло каменным изваянием, прикрывшись лёгким белоснежным покрывалом. За ночь в Токио выпало десять сантиметров снега, создавая близящуюся новогоднюю атмосферу.

— Приехали, Господин. — посмотрела в навигатор Моргана.

— Да. Останься здесь, я недолго.

— Как скажете. — кивнула Моргана, открывая ноутбук и приступая к другим делам.

Томас вышел из автомобиля, поправил пальто и прошёл через врата академии. На голове тканевая тёмная шляпа, на лице чёрная медицинская маска, на руках кожаные перчатки. Он открыл дверь и вошёл в просторный холл. За стойкой, как и пять лет назад, сидели старшекурсники. Охранник, сидящий у дальней стены, прищурился, приблизив руку к кобуре с пистолетом, больше инстинктивно, чем рассудительно.

— Добрый день, Вы к кому? — спросила молодая студентка, осмотрев заинтересованным взглядом Томаса.

— К директору.

Охранник привстал со своего места и подошёл к стойке:

— Урата, всё нормально?

— Да, Маро-сан. — кивнула девушка и перевела взгляд на Томаса. — Мне нужно связаться с секретариатом, прошу, присядьте пока я совершаю звонок. — показала девушка на диванчик.

— Я постою. — ответил Томи, сам при этом разглядывая стенд с кубками и наградами. На одном из них была надпись — "За победу в 754-м летнем турнире"

— Это кубок за победу в турнире, прошедшем три года назад? — задал вопрос Томи.

— Да, — приподнялся со стула второй старшекурсник. — Говорят на том турнире трио учениц показали настоящую силу Акай Кири.

— Здорово. — улыбнулся Томи под маской, он увидел снизу фамилии тех самых учениц: «Ватанабэ, Такахаси, Штрехен. Чистая победа в поединке три на три.»

Старшекурсница держала возле уха трубку:

— Можете назвать себя? — спросила она у Томаса.

— Романов. — ответил Томи.

— Господин Романов, — продублировала дежурная в трубку. — Да, Госпожа Лара, поняла. — девушка отключила связь и посмотрела на молодого Романова. — Я сопровожу Вас.

— Буду благодарен. — манерно кивнул Томас, всё так же не снимая шляпы…

…Томи шёл вслед за старшекурсницей, посматривая на внутреннее убранство академии — идеальная чистота и порядок, похоже были визитной карточкой Арису. Здесь всё так же было светло, тепло и уютно. Широкие окна пропускали достаточно дневного света, исключая потребность в искусственном освещении. Прозвенел звонок, из классов выходили учителя и ученики, многие обратили внимание на идущего парня в чёрных одеяниях.

— Кто это?

— Выглядит серьёзным…

Шептались студенты.

— Может новый учитель? — блеснули глаза у студенток.

— Судя по телу он очень молод…

— Пальто от Филипп Плэйн. Он ещё и богат, девочки…

Томас, уже чувствуя некую неловкость от разговоров малолеток, свернул за ученицей к лестнице, поднялся на третий этаж. Пальто выбирал Григорий. Чёртов модник!

Дежурная старшекурсница остановилась возле приёмной.

— Я доложу о Вашем приходе. — посмотрела она в алые глаза молодого Романова и немного смутилась, она слышала смешки студенток в спину этого незнакомца.

Парень молча кивнул, и девчонка пропала за дверью кабинета директрисы. Через минуту она вышла из приёмной.

— Проходите.

Томас благодарно кивнул и прошёл внутрь. Он не стал стучать в кабинет Арису, просто вошёл в кабинет. Здесь было так же стильно, как и прежде. Дорогие шторы, деревянный массивный стол, как у закостенелого воротилы, новый монитор со сверхтонким экраном, на полу чистейший пушистый ковёр.

Арису стояла, смотря в окно на внутренний двор академии. Прекрасные чёрные волосы без единой седой волосинки, шелковистые, идеально расчёсанные. На утончённых плечах пиджачок, на сочной заднице серая юбка.

Томи снял шляпу, отцепил от уха лямку медицинской маски, сняв её с лица.

— Ты пришёл. — произнесла Арису, продолжая смотреть в окно. На её столе стоял огромный букет цветов. На пальце красивое кольцо с брюликом.

— Хм. Неужели ты сомневалась? — снимал парень перчатку с левой руки, затем с правой.

— Пять лет прошло, ты был юн, когда… — проглотила слова директриса.

— Когда у нас был роман? — улыбнулся Томи, откинув перчатку на диван для посетителей.

Арису повернулась, их глаза встретились, разглядывая друг друга.

— Ты всё так же хороша. — улыбнулся Томас.

— А ты сомневался? — прищурила глаза Арису, повторив вопрос парня.

Томас хмыкнул, подошёл вплотную к директрисе.

Она смотрела на него с безмолвным искушением. Он улыбался, разглядывая её свежее красивое лицо.

Томи подвинулся к ней ближе и поцеловал. Арису с опущенными руками, стояла едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него. Её губы ответили на поцелуй. Сладкий и долгожданный, голову женщины закружило, она едва не упала, но Томи придержал её за талию. Он улыбнулся:

— Ого… Госпожа директор, вы вся горите. Температура?

— Н-нет. — смутилась Арису своей слабости. — Не кушала ничего, усталость наверное.

— Нужно беречь себя. — произнёс тихо Томи. Он отпустил директрису и набрал номер Морганы.

— Господин? — ответила секретарь.

— Моргана, закажи обед на две персоны. По этому адресу.

— Что именно, Господин?

— Выбери сама. После поедь перекуси, ребята пусть тоже пообедают.

— Как скажете.

Томас положил трубку.

Арису смотрела на него с любопытством, как же он вырос, совсем недавно был юношей, теперь взрослый парень, мужчина…

— И много у тебя было женщин? — не сдержалась она, задав глупый вопрос.

Парень усмехнулся, отвёл взгляд, посмотрев в окно и вспоминая триста семьдесят или триста семьдесят одна. И снова посмотрел в глаза Арису.

— Нет.

— Обманщик. — немного печально улыбнулась Токугава и, отстукивая каблуками, прошла к своему креслу, манерно присела, закинула ногу на ногу.

— Расскажешь о своих планах?

Томи хмыкнул, присел на стул напротив и откинулся на спинке, распахнув в стороны пальто.

— Планы в том, чтобы просто жить.

— А как же вепри? — задала Арису тревожащий сердце вопрос.

— Вепри. — многозначительно произнёс Томи. — Они тоже входят, как приложение к словам "жить" и "просто".

Токугава покачала головой.

— Не будь так самонадеян, Томи. — она вздохнула. — Забудь о них и живи дальше. Столько прекрасного ждёт тебя впереди, к чему ненужные войны?

Томи ожидал чего-то такого от Арису. Но он уже давно всё решил.

— Арису, — произнёс он холодней обычного. — Я разберусь со своей жизнью. Не усложняй всё.

Директриса расстроилась, пусть она и не рассчитывала отговорить парня от своей затеи, но попробовать должна была.

— Я поняла. — с нотками послушания в голосе ответила Арису.

Томас одобрительно кивнул, он не хотел сейчас спорить о своём решении с Токугава, и был внутренне удовлетворён, что женщина это поняла.

— Как твои дела? Как дела академии? — перевёл парень тему в другое русло.

— Мм, дела хорошо, даже очень, — улыбнулась Арису. — В академии тоже всё в порядке. Кстати, твои одноклассники завоевали кубок на летнем турнире, кажется на третьем курсе.

— Да, я видел кубок в холле. Здорово, — искренне улыбнулся Томас. Он был действительно рад.

— Ты виделся с ними? Они ведь до сих пор не знают о том, что ты выжил. — чуть тише произнесла Арису.

— Нет ещё. — ответил парень. — Всему своё время, да и доверять я могу лишь единицам.

— Понимаю. — согласилась Токугава. — Ты так повзрослел, вряд ли тебя кто-то признает.

— Да, пять лет изменили меня не только внутренне. — усмехнулся парень, он и сам порой смотрел на себя в зеркало, понимая, что из-за открытия второго узла стал приобретать черты прошлого себя из Астарии. Сейчас он был кем-то между милашкой Томи и хищником Хиро, такой вот симбиоз из-за влияния духовной силы. — Пока я воздержусь от встреч.

Арису кивнула.

— Снежана Долгорукая хорошо поработала. — оценила директриса рассудительность Томи.

— Да уж, — ухмыльнулся парень. — Работала она, не покладая рук и ног.

Арису прищурила глаза:

— Неужели…

— Мм? — игриво приподнял брови Томас.

— Ты спал с ней?

— Конечно, знаешь как там было холодно?

— Томи!….

….Арису и Томас болтали ещё несколько часов. Они распрощались, выбрав день встречи на следующей неделе, в одном из лучших ресторанов Токио. Молодой Романов направился к себе в офис, Арису же сидела в своём кабинете, как на мобильный пришёл видеозвонок. Женщина приняла вызов и улыбнулась тёплой улыбкой:

— Да, моё солнышко.

— Мама, — прощебетал детский голосок. — Ти гавалила папа сколо плиедеть.

— Он немного задерживается, милая. — улыбнулась Арису. — Но на Новый год обещал приехать и привезти тебе много-много подарков!

Девочка с длинными косичками немного задумалась и кивнула:

— Холосо. Если папа не плиедеть, я его побью!

Примечание: Моргана Ардабьева, третья дочь Арсения главы рода Ардабьевых.

Следующая глава будет примерно 8-го апреля, размер больше 30к. По крайне мере планируется.

Глава 3

Томас вышел из здания академии, в руке запечатанное письмо, на голове шляпа, лицо прикрывала маска. Его и так никто не узнал бы, даже Арису и Арина, не отправляй он им временами фотографии. Благодаря перепискам, хоть и редким, физиологические изменения Томи воспринялись девушками не так контрастно.

Но даже так, хоть Томи и изменился внешне, он не хотел раскрывать свою новую личность, как Романова. Радовало, что в Токио многие люди ходили в медицинских масках, поэтому он особо не выделялся. Парень подошёл к автомобилю, телохранитель открыл дверь, и Томи присел на заднее сиденье.

— Не заждалась? — посмотрел он на Моргану, изучающую что-то в ноутбуке.

Девушка потёрла глаза и повернулась к Романову.

— Всё в порядке, Господин. Как Вам обед?

— Было вкусно. — кивнул Томи, сняв шляпу вместе с медицинской маской. — Сама-то перекусила?

— Да, мы пообедали с сотрудниками, — благодарно склонила голову девушка.

— Хорошо. — Томи снял перчатки и распечатал письмо.

— Что это, Господин? — полюбопытствовала Моргана.

— Письмо. От моей знакомой. Выдвигаемся. — небрежно махнул он рукой вперёд.

Автомобили стронулись в сторону бизнес-центра R-Group, Томи же вчитался в письмо.

«Здравствуй, Томи. Если ты читаешь это письмо, значит уже вернулся в Токио. Я столько хотела тебе всего сказать, но сейчас не могу найти и слова.

Джулия жива и в порядке.

Спасибо.

И… мне жаль.

Из-за меня ты чуть не погиб. Ты говорил, что эта любовь может убить нас, но ты будешь не против…

Я помню все твои слова…

Прости.

Но я против.

Я не могу себе позволить рисковать твоей жизнью.

Прощай.

Спасибо за то, что дал мне поверить в сказку.»

— Господин? Всё хорошо? — смотрела Моргана на серьёзное лицо Томи.

— М? — повернулся к ней парень. — Да. Всё нормально. — он сложил белый лист с красиво выведенным посланием и вложил его в конверт. — Наивная женщина.

— Господин?

— Моргана, найди человека. Кристина Бартелли. Думаю, поиски нужно начать в Италии.

— Да, Господин. — девушка быстро записала имя и фамилию.

Томи включил на мониторе прогноз курса валют и откинулся в кресле, думая о том, как он посмотрит в глаза светловолосой трусихи Кристины. С чего она подумала, что может решать что ему делать со своей жизнью? Страшная улыбка проявилась на лице молодого Романова, ох и накажет он Бартелли…

…— Приехали, Господин. — произнесла Моргана.

Томи приоткрыл глаза, автомобиль уже подъехал ко входу в тридцатиэтажную башню R-GROUP. Парень протяжно вздохнул, застёгивая пуговицу на воротнике.

— Проведи собрание, доложишь вкратце о результатах.

— Да, Господин. — кивнула главный секретарь.

Дверь автомобиля приоткрыли, и Томас вышел на улицу, направившись в здание. В холле тихо играла музыка, проходили сотрудники с документами и деловыми портфелями, кто-то шёл к лифтам, кто-то к парковке, выполнять поручение, был самый разгар дня поэтому через главный вход то и дело кто-то заходил или выходил, в R-Group работали сотни людей, большая часть из них были из Российской Империи, но присутствовали и японцы, пусть и в меньшинстве, но отношение к ним было дружелюбное.

— Добрый день, Господин, — встали девушки из-за стойки ресепшен, узнав среди толпы лавирующих людей Томаса, да и он шёл прямо и уверенно, сложно было не признать в такой походке главу корпорации и целого клана, за ним следовала Моргана, держа в руке чёрный портфель по типу кейса, там девушка носила ультратонкий ноутбук, документы и немного женских штучек в виде косметики и расчёски.

Томи, погружённый в свои мысли, прошёл прямо, миновав девушек и направившись к лифту.

— Он такой серьёзный… — прошептала помощница администратора зала — Инна.

Девушки присели на свои места.

— Ты ещё не видела его на совещании, когда он не в настроении, — прошушукала вторая девица, тот самый администратор — Мария. — Там такое происходит…

Инна в непонимании приподняла брови, безмолвно прося больше информации.

Мария оглянулась, и подвинулась к ней ближе:

— Говорят, глава отсёк одному из директоров голову, вот так… — махнула девушка ладонью в воздухе как топорищем.

Собеседница сглотнула, провела ладонью по своей шее.

— Да не бойся, — улыбнулась Мария. — Глава справедливый, так что если ты не предашь клан, то будешь купаться в лучах его доброго сердца.

— Доброго? Разве он… — сказала Инна чуть тише. — Не кровавый наследник? Я слышала глава — безжалостный головорез, столько людей убил…

— Тише. — шикнула администратор. — Может ты и права, но понимаешь, Инна, когда умер Дмитрий Николаевич, наследник мог всё продать и сбежать, но он не бросил нас… Ну, убил там кого-то, так ведь не своих же…

— Разговоры! — громко произнесла Моргана, незаметно подошедшая к стойке и слышавшая разговор.

— Госпожа?! Простите! — поднялась администратор и склонилась, новенькая помощница тут же склонилась рядом.

— Господин Томас единственный кто достоин вести клан Романовых. Всё остальное не имеет значения.

— Да, Госпожа. — хором сказали девушки.

— Работайте. — ответила с небольшим укором Моргана и направилась к лифту.

— У, мороз по коже от её голоса. — погладила свои плечи Мария.

— Тут все такие страшные… — прошептала новенькая Инна.

Моргана поднялась на этаж к Томасу, прошла к его кабинету. Рядом с дверью сидели два охранника и младшая секретарша. Они тут же встали со своих мест, приветствуя брюнетку:

— Госпожа.

Моргана остановилась у дверей.

— Глава у себя?

— Так точно.

— Хорошо, никого не впускать.

— Да, Госпожа.

Моргана, отослав всем директорам сообщение о том, что совещание будет через тридцать минут, постучалась в кабинет Томаса.

— Войдите. — донёсся его усталый голос из-за дверей.

Моргана вошла в кабинет, прикрыла за собой дверь и защёлкнула замок.

— Что-то случилось? — посмотрел на девушку Томи, он листал папку с бумагами, на столешнице стоял раскрытый ноутбук с включённой картой Токио, рядом лежало кольцо, отданное Джимми Хендерсоном.

— Нет, Господин. — подошла Моргана ближе. — Я заметила Вашу усталость и хотела помочь Вам расслабиться.

— Хм. Каким же образом? — приподнял Томи брови в небольшом недоумении, он не собирался заводить роман на работе, такое редко заканчивается чем-то хорошим.

— Помните, Вы оплатили мои курсы обучения?

— Не помню. — взял Томи папку и продолжил пролистывать таблицы со списками.

— Вы как всегда: честны и… невозмутимы. — Моргана обошла кресло молодого главы и положила свои тонкие пальцы ему на шею. — В мои курсы секретаря входил так же расслабляющий массаж.

— Если ты училась на каком-то мужике, то я против. — закатил глаза Томас от приятных манипуляций брюнетки.

— Манекен. Господин. — старалась девушка доставить парню удовольствие, по её лицу было видно, как она смущалась, благо Томи этого не видел.

— Мм… хорошо… — раздалось из уст Романова.

Моргана улыбнулась…

— Я рада, Господин.

Через двадцать минут брюнетка вышла из кабинета, Томи же расслабленный, включил музыку и погрузился в работу, хотя так не хотелось…

Казалось, из-за чего Томи такой уставший? Ведь он ничего не сделал за весь день, чтобы устать. Причина лежала глубже — в его мироощущении… Последние три года парень только и делал, что непрерывно воевал, сражался, убивал, выполнял задания Снежаны Долгорукой. Решал кучу пыльных и грязных дел своего клана. Смерть была самой настоящей спутницей Томаса, собиравшей кровавую жатву после каждого появления Демона в маске. Постоянные продумывания операций убийств, решение экономических проблем, бесконечная беготня в поисках преступников, длительные засады, переезды по всей Российской Империи… — всё это до предела натянуло внутренние жилы, создав напряжение. И сейчас, вернувшись в относительно спокойную Японию и получив расслабленное душевное состояние, какого ему? Верно. Непросто. Непросто было взять и просто расслабиться, он всё ещё готов был куда-то бежать, стрелять, рубить мечом и сносить с плеч головы. Зверь. Демон, который никак не может остановиться и выбрать путь спокойствия и умиротворения. Так он себя и чувствовал, не в силах расслабиться и отдаться мимолётному спокойствию.

"Хм. Адрес, что сказал Джимми перед смертью, не сходится по бумагам и карте. Нет такого дома. — Томи откинулся в кресле, сделал глоток горячего латте. — Ладно, проверю ближайшие адреса, возможно старый Хендерсон замаскировал схрон, либо здание не внесено в общий реестр, что маловероятно." — он сделал скриншот карты, залив дополнительно адрес в смартфон. Осталось дождаться ночи…

***

…И вот, когда зимнее скупое Солнце скрылось за горизонтом, а на небе зажглась последняя звезда, на крыше медиа-центра Синдзюку появился едва уловимый силуэт Демона. Чёрной тенью он скользил в ночном пространстве, пробегая по крыше. Глаза его были черны, одежды не создавали шума.

Толчок от края бетонной крыши…

Прыжок.

Тело пронеслось от одной крыши до другой, рассекая воздух…

Мягкой поступью он приземлился на соседнее здание.

Снова ускорение.

Тело расплылось чёрной тенью, перемещаясь на неуловимой для человека скорости.

Ещё один рывок, и ниндзя в красной маске, приземлившись на пожарную лестницу соседнего строения, спрыгнул на три этажа вниз, зацепившись рукой за выступ балкона. Его пальцы в тихо скрипнувших перчатках, разжались. Демон качнулся телом вперёд, как гимнаст, и бесшумно приземлился на землю, мягко сгруппировавшись возле жёлтого такси. Ночная вылазка требовалась Томасу сильней чем кислород, да и он давно хотел узнать что же оставил после себя Джимми. Взглядом чёрных глаз Томи оглядел парковку, группу людей, стоявших в двух десятках метров. Мимо проехали два велосипедиста, прошла молодая пара, за ними патруль полицейских. Никто не замечал чёрную тень, слившуюся в ночи.

Демон рывком скользнул к соседнему зданию. Прыжок на уступ второго этажа, и пробежка по широкому карнизу.

Зацепив глазами ехавший грузовик на дороге, Томи разогнался и прыгнул прямо на фургон. Тихо и аккуратно, подобно прилипшему осеннему листу. Он выпрямился, ощущая ночной ветер, обдувающий его одежды, температура сегодня была явно ниже нуля.

Томи подошёл к заднему краю фургона и уселся, свесив ноги вниз. Люди, ехавшие на машине позади, стали тыкать в него руками, раскрыв от удивления рты. Демон показал пальцами водителю, мол смотри на дорогу, а дамочке, сидящей на пассажирском, отправил воздушный поцелуй и прыгнул вверх, ухватившись рукой за фонарный столб. Автомобили один за одним проехали под его висящим телом. Томи оттолкнулся от столба и спрыгнул вниз, скрывшись в переулке.

"Ещё триста метров, судя по карте." — Томи заблокировал гибкий экран на предплечье его костюма, отодвинул маску с лица, закинув две подушечки жевательной резинки, и двинулся по адресу вдоль старых зданий.

Фонари горели так тускло, что обычному человеку было бы ничего не видно даже под своими ногами, но Томас передвигался очень быстро, минуя все препятствия на его пути. При активации второго узла, на спине парня активировалась чёрная татуировка в виде оскала Демонического Создания, глаза заполнялись тьмой. В таком состоянии Томи обладал силой коричневого Оби, способной разрушить даже стоящий дом, мимо которого он только что пробежал на огромной скорости. Сила коричневого оби была настолько велика, что парень мог сражаться с целой ротой пользователей зелёных поясов. Но там, на острове, как бы он не старался — ему было не победить Снежану Долгорукую с её чёрным поясом… Силы находились в разных категориях, но она научила его побеждать носителей чёрных поясов. Один из вакидзаси, находящийся за спиной парня, был совсем не из металла. Обычный металл не может пробить тела носителей чёрных оби, об этом знали ещё в давние времена, когда чёрных мастеров было многим больше. Когда уничтожались города и страны, когда один носитель чёрного пояса мог перевернуть исход битвы. Тогда-то и нашлось оружие. Один старик, бывший так же мастером, прошедшим кровопролитные битвы, устал смотреть на бесконечные сражения безжалостных воинов, на гнёт и порабощение народов, на огненное пламя войны. Старик тоже убивал, тоже имел чёрный пояс, но в итоге, как и большинство людей в те времена — потерял всё. Тогда он решил покончить с бесконечной войной и гонкой культивирования чёрных поясов. Старец оторвал свою руку и сделал из своих костей клинки. Это и было самым смертоносным оружием против пользователей чёрного Оби — их же кости. Сверхпрочные и переполненные энергией мира. После этого открытия мир изменился. Пользователей чёрных поясов стало кратно меньше, началось их планомерное уничтожение, старец же остался навсегда в легендах, как прародитель новой эпохи.

Томи проскочил мимо старых одноэтажных строений, давно заброшенных и потерявших пригодный вид. Впереди переулка был тупик. Старый дом преграждал выход на соседнюю улицу. Слева стояли вагоны бытовки, покрывшиеся ржавчиной. Справа ветхое строение.

Парень провёл рукой по предплечью, на руке активировался гибкий экран с включённой картой и отмеченным адресом. Он был на месте.

"И где же этот склад? — Томи просканировал глазами переулок. — Где бы я сделал свой тайник?".

Демон перепрыгнул через сетчатую ограду и подошёл к контейнерам, обошёл их вокруг.

"Не мог же Джимми устроить схрон в этих контейнерах, слишком глупо." — несмотря на противоречивые мысли парень подошёл к дверце одного из контейнеров, обломал пальцами замок. Дверца со скрипом отворилась, внутри как и предполагалось — было пусто. Томи подошёл ко второму контейнеру — тоже самое, ничего, если не считать мусорных пакетов.

"Хм. Может в том доме?"

Парень оглянулся, нет ли кого-то в переулке, и перешёл от одного двора к другому.

Старый дом перед ним казался ветхим и гнилым, сколько ему было лет — неизвестно. Конечно, дома в Токио разлагались быстрее чем в других странах из-за влажного морского воздуха, но даже так — дом выглядел чересчур аварийно.

Томи вступил на порог. Старые доски возжелали предательски заскрипеть, но Демон на автомате передвинул ногу ближе к месту прибития доски, и скрип, намеревавшийся вырваться из-под пола, так и не прозвучал. Что тут сказать… долгие тренировки… Томас толкнул дверь, как та едва не слетела с петель.

— Простите за вторжение. — произнёс парень на всякий случай. Может здесь живут старые духи? Привидения?

Демон прошёл в прихожую. Впереди только кромешная тьма. Будь Томи простым человеком, так ничего бы и не увидел. Но сейчас его глаза улавливали все мелочи — через расщелины окна, забитого досками, просвечивался свет от светящей тускло луны, на искорёженном полу беспорядок, разбросанные старые газеты, книги, сломанная мебель. На стенах полусорванные обои, давно пожелтевшие и пересохшие от прошедших лет. Пахло чем-то старым и прелым.

Томи прошёл вглубь дома, поднял одну из книг и смахнул с неё пыль.

"Хм. Я — Демон? Любопытно." — парень положил небольшую книжку в карман разгрузки. Глаза уловили впереди старую дверь. Он открыл её и прошёл в следующую комнату. Здесь так же не было чего-то примечательного — обвисшая набок люстра под потолком, изорванные обои, сломанный местами деревянный пол. Томи вдруг остановился.

"Сквозняк." — он почувствовал едва уловимый поток воздуха, обычному человеку такого никогда не почувствовать, поток был чрезвычайно слабым. Томи присел на корточки и оторвал доску, затем вторую. Под полом оказался скрытый проход в подвал. Парень усмехнулся:

"Всё равно не круто, не очень ты и постарался, Джимми. Хотя, ты ведь не знал что умрёшь." — Томи вступил на верхнюю ступеньку, проверяя её целостность, и спустился по ступеням вниз. Перед ним оказалась новая дверь.

— Да уж, не похоже на вход в тайник. — Томас легко выбил дверь и увидел самый обыкновенный погреб со старыми банками, консервами, свечами и одеждой. Он прошёл внутрь, думая что всё это может быть лишь для отвлечения внимания. Парень стал ощупывать стены и пол. — Мда, чувствуя себя Ларой Крофт. Только роюсь в погребе, а не пирамидах. Да и никаких красоток рядом… — кряхтел он недовольно, протискиваясь между оборудованными стеллажами.

Через десяток минут простукивания бетона, Томи, наконец, нашёл скрытую дверь и отбил от неё бетон.

— Ну вот. Теперь верю.

Перед ним была установлена толстенная металлическая воротина. Такую монтировкой и ломом не возьмёшь.

Демон активировал второй узел, с силой потянул дверь на себя, но всё строение трещало вместе с погребом и домом, построенным сверху. Томас покрутил головой, понимая что если вынесет эту дверь силой, то всё здесь рухнет, возможно, тайник и вовсе провалится в ловушку, как в древних хранилищах, о которых он читал в Астарии.

— Ладно. Сила властвует не везде. — парень стал искать что-то чтобы походило на замок.

Через семь минут поисков он нашёл выемку в виде звезды, выколупал из неё остатки бетона и достал из внутреннего кармана кольцо, приложив печатью к найденному углублению.

— Прям как по заказу. — оценил Томи, как идеально подошёл ключ, и повернул колечко по оси.

Замки отщёлкнули, Демон потянул тяжеленную дверь на себя, та нехотя отворилась, пропуская ночного гостя.

Томи прошёл внутрь, на бетонном полу лежали спортивные сумки, небрежно скинутые в кучу, он раскрыл одну из них увидел тугие пачки баксов. У стены хранилища, на стеллажах, лежали слитки — золотые и серебряные, рядом стоял ящик.

— Ну и жук же ты, Джимми.

Взгляд молодого Романова зацепил странный ящик. Он взял его с полки, отодвинул пальцем крышку и увидел кипу папок внутри. Томи взял одну из них.

"Расходная книга семьи Стивенсон"

— Копал значит под компаньона. — произнёс задумчиво Томи. — Значит что-то чувствовал. Интуиция тебя не подвела, Джимми. — парень отложил папку, взял следующую. В ней были фотографии с неизвестными личностями, сделанные, видимо, тайно, судя по ракурсу. Томас не знал данных людей, но понимал — персонажи непростые. Возможно, документы в этом ящичке стоили больше чем золото и наличка, находящиеся здесь. Томи прищурился, увидев в стене выемку. Подошёл ближе и ткнул в неё пальцем. В схроне загорелся искусственный свет, одна из полок отъехала, открыв тайник.

— Ну надо же… — совсем немного удивился Томас, увидев нож, аккуратно лежащий на стойке. Похоже, этот нож стоил целое состояние, раз Джимми перепрятал его даже в схроне.

Парень взял орудие за рукоять, подкинул вверх и ловко поймал, как влитой.

— Отличный баланс, да и клинок непрост. — Томи уже понял, что нож сделан из кости носителя черного пояса. Интересно, где его взял старый Хендерсон? Возможно через всё ту же контрабанду. Парень забрал нож, ещё раз оглядел своё новое имущество, которое требовалось изучить тщательней, и выбрался наружу. Он скользнул к соседнему дому, забрался на крышу и, активировав на предплечье дисплей, набрал номер Морганы. Через секунду послышались гудки.

— Господин… — раздался сонный голос девушки.

— Спишь? — посмотрел Томи на часы — время было уже час ночи.

— Никак нет! — подорвалась с кровати секретарша, готовая к любым командам.

— Ох, прости, что разбудил.

— Я не сплю, Господин!

— Ладно, с меня подарок за сверхурочное. Собери мой отряд.

— Медведей? — удивилась Моргана. — Г-господин… случилось что-то серьёзное?

— Ничего такого. Нужно перевезти груз, я скину координаты, пусть будут на месте через тридцать минут.

— Есть! — было слышно как шуршит одежда, Моргана наскоро одевалась.

— Принимай адрес.

Томи сбросил связь, отправил на мобильник помощницы координаты и разлёгся на холодной крыше, оставшись дожидаться элитный отряд.

Насмотревшись на звёзды, Томас достал свой смартфон, увидел сообщение от Арины.

«Когда будешь спать?»

Он решил не отвечать на смс, а позвонить. Несколько гудков, и брюнетка приятным голосом ответила звонок:

— Да, Томи.

— Что делаешь? — жевал парень жвачку, закинув ногу на ногу и болтая верхней ступнёй в воздухе.

— Еду домой. А ты? Уже отдыхаешь? — было слышно, как Арина убавила музыку на магнитоле своего авто.

— Можно сказать и так, — улыбнулся Томас. — Погода хорошая, смотрю на звёзды.

Арина посмотрела на цифровую панель, на улице было минус два градуса по Цельсию.

— Я бы не сказала, на улице минус.

— Всего лишь минус два, — не согласился Томас. — На острове бывало минус пятьдесят. Так что вполне мягкая зима здесь. В Токио.

— Ты рад? — чуть тише спросила Арина. — Рад что приехал?

Томи вдруг замолчал. Он думал об этом, зачем он вообще едет в Токио. Месть — это понятно. Но есть ли ещё причина? Девчонки? У них своя жизнь, возможно, они уже и забыли о нём. Подумаешь, был когда-то Томас Роджерс. Потом исчез, умер. Всё. Жизнь продолжалась. Так был ли смысл появляться в Токио?

— Да. Я рад, что приехал.

Таков был ответ Томи. Конечно, он был рад чёрт возьми приехать в Токио спустя пять лет! Пусть девчонки забыли его! Пусть у всех своя жизнь, так он не собирался рушить чужие судьбы. У него тоже ведь своя жизнь, свои проблемы, свои цели, свой путь. И если дороги бывших одноклассников пересекутся, он просто улыбнётся и будет продолжать жить. Вот и весь ответ. Томас самодостаточен, своенравен и самобытен. Он независим и свободен. Так он чувствовал себя внутри. Хозяин своей жизни и странной судьбы.

— Рада это слышать. — искренне ответила Арина.

— Как я могу быть не рад увидеть свою красоточку, а? — улыбнулся Томи. — Кстати, ты ни разу не назвала меня братом. — прищурился он немного.

Арина чуть притихла. Потом спросила.

— А нужно?

— Какой провокационный вопрос. — хмыкнул парень. — Не нужно. Называй меня просто: «любимый».

Арина сглотнула, ведя чёрный Лэнд Крузер, подаренный Томасом на её тридцатилетие.

— Л-любимый?

— Да, давай ещё раз, только поуверенней.

— Любимый.

— Вот, уже лучше. Надо тренироваться почаще.

— Я постараюсь. — с улыбкой ответила брюнетка.

— Постарайся. — вторил ей Томи. — Ты сейчас куда едешь?

— Домой.

— Ко мне?

— Нет… ночь же… — чуть скромней ответила Арина.

— Отличное время для встреч влюблённых парочек, разве нет?

— Ты… разве ты влюблён?

— Сколько помню наше с тобой проведённое время, постоянно было мало… Моя учёба. Твоя работа. Может стоить наверстать упущенные пять лет? Как думаешь? Тогда и увидишь — влюблён ли я.

— Подожди. — Арина остановила автомобиль, заехав на обочину. Закусила губы. Ей было немного трудно дышать. Она так долго ждала этого разговора.

— Ты в порядке? — не понял Томи.

Порой он был немного туговат в такие эмоциональные моменты, слишком прямолинеен с женщинами. Знал бы что сейчас чувствует Арина, не стал бы заводить такой разговор по телефону…

— Да, всё нормально, — ответила брюнетка через несколько секунд. — Захотела попить.

Арина сделала пару глотков, закрутила крышку бутылки с минералкой и выехала на шоссе.

— Ты поговорила со своей нанимательницей?

— Да, она не против поговорить с тобой.

— А то, что я твой брат?

— Естественно нет. — ответила чуть с упрёком брюнетка.

— Правильно. Ей не нужно это знать напрямую. Когда встреча?

— В понедельник самое удобное время, как она сказала, ещё в среду, если в понедельник не получится.

— Значит в понедельник. — утвердительно произнёс Томи.

— Как скажешь. Братик. — чуть с насмешкой произнесла Арина.

— Теперь я твой папочка, — усмехнулся Томи.

Арина цокнула, мотая головой. — «Ну и выпендрёжник.»

— Так, значит езжай ко мне. Сейчас скину адрес.

— Я же знаю куда ехать, была сегодня в поместье.

— Сегодня я ночую в Синдзюку.

— П-Поняла. — чуть растерянно ответила Арина, по новому адресу даже у неё не было данных.

— Я буду там через час, может полтора. Код дверного замка 007444.

— Хорошо. — ответила брюнетка.

— Жди меня, моя принцесса. — улыбнулся Томи.

— Уггу.

— А где ЛЮБИМЫЙ?!

— Х-Хорошо… Любимый.

— Хе-хе, целую.

Томи сбросил связь. На его дисплей, который на предплечье, пришло сообщение:

«Господин, через десять минут будем на месте.»

— Оперативно. — парень подкидывал трофейный нож, ловя его то за ручку, то осторожно за клинок.

Так и прошли назначенные десять минут.

Томи набрал сообщение Моргане:

«Будьте внимательны, здесь могут быть враги.»

Через несколько секунд пришёл ответ:

«Так точно!»

Томи улыбнулся, подкидывая нож.

"Пусть не расслабляются." — подумал он о своём элитном отряде, впереди медведей ждёт сражение с вепрями, так что самое время держать себя в форме.

Через несколько минут Томас увидел крадущиеся три силуэта с оружием в руках, чёрные спецовки, активированные синие пояса, лица скрытые за балаклавой, у каждого гарнитура с тремя каналами связи. Томи прищурил взгляд — вдоль домов на разных дистанциях короткими перебежками перемещались троица командиров — Сергей, Казбек и Ярослав.

Сергей подкрался к обозначенной точке на карте, нажал гарнитуру, соединяясь с Томасом.

— Да. — ответил тихо Томи, стоя на соседней крыше и наблюдая за работой группы. Сергей стоял перед дверьми дома, Казбек рядом на поддержке, Ярослав сканировал улицу.

— Господин, Бурый-1 на позиции. — прошептал Сергей. — Начинать захват?

— Где остальные? — задал вопрос Томи.

— Окружили район, никто не уйдёт живым.

Томас посмотрел в начало улицы, увидел там мелькающие тени, повернулся в сторону тупика, за старым домом было едва видно несколько теней. И правда окружили бывший жилой район.

— Хорошо сработано, — похвалил их Томи. — В доме никого, спуститесь в подвал и вывезите из него всё ценное.

— Есть! — уже громче ответил Сергей.

— Не шумите. — отдал дополнительную команду Томи. — И не снимай оцепление, если кто-то подозрительный будет на подходе — действуйте по плану "О-2".

— Так точно.

— Конец связи. — сбросил Томас соединение.

Через тридцать секунд к дому подъехал микроавтобус, мужчины принялись командовать погрузкой. Из подвала вынесли сумки с наличкой, драгоценные слитки, ящик с бумагами, банки, консервы.

Томи хлопнул себя по лицу.

— Банки-то блядь зачем…

Его взгляд вдруг изменился. Он тут же набрал Сергея.

— Господин?

— Консервы. Не спеши их заносить. Повернись на четыре часа.

Капитан отряда, иначе Бурый-1, повернулся.

— Наверху. — сказал Томи.

Сергей поднял голову, разглядев в темноте стоящий силуэт Демона.

— Господин! — обрадовано махнул вояка.

— Брось мне одну из консерв.

Сергей взял из мешка банку и швырнул Томасу в сторону крыши, тот ловко поймал её. Осмотрел жестянку, понюхал.

К капитану подошёл один из бойцов, сделал доклад, тот передал Романову.

— Загрузка завершена, Господин, — доложил капитан. — Кроме консерв.

— Отъезжайте, пусть Моргана разберётся с имуществом.

— Есть.

Микроавтобус с бойцами выехал из переулка, чуть дальше за ним пристроились ещё два автомобили — не броские на вид две мазды.

Томи сбросил банку на землю, вытащил пистолет и резко навёлся, нажав спусковой крючок.

Бах!

Пуля прошила жестянку, разорвав как бумагу.

— И правда консерва.

Томас спрыгнул с крыши, и забросил мешок с банками на задний двор. Он не исключал возможности заминирования консерв взрывчаткой для не званных гостей, а может, Джимми мог спрятать в них что-нибудь ценное. Но, видимо, Хендерсон был далёк от русских бандитов, у которых фантазия была развита куда извращённей.

Томи активировал второй узел, глаза почернели, и парень сорвался на соседнюю улицу — «ловить попутку», прокатиться с ветерком…

…Через час, в лобби жилых апартаментов Синдзюку, Томи, уже переодетый в спортивный серый костюм, прошёл мимо охраны и администратора дорогого жилого комплекса к лифту. Здесь круглосуточно дежурили охранники и администраторы, обслуживая жильцов дома. Скоростная кабина довезла его на шестидесятый этаж, где находилась приобретённая квартира.

Томас подошёл к двери, набрал на сенсорной панели кодировку. Магнитный замок отщёлкнул, пропуская парня домой. Перед взором предстал огромный, просторный зал с панорамными окнами, справа была небольшую кухня с длинной барной стойкой из мрамора, чуть ближе к печи и шкафам установлена просторная столешница с индукционной плитой. Пареньснял олимпийку, бросил её на пышный мягкий диван цвета мяты, стоявший прямо посредине зала, на полу лежал пушистый ковролин с длинными густыми ворсинами, напротив установлена огромная плазма с мощной аудиосистемой.

Томи подошёл к панорамному окну — с высоты в шестьдесят этажей ночной Токио оказался как на ладони, тысячи огней собирались в единую красочную картину. Дорогую, привлекательную, завораживающую. Томи посмотрел вниз, оценивая вид. Моргана действительно постаралась, выбирая апартаменты.

Из соседней комнаты послышались шаги, Томи обернулся.

Арина вышла из ванной в сиреневом атласном халате, длинные чёрные волосы, тонкий пояс, едва сдерживающий горячее тело девушки, она улыбнулась:

— С приездом.

Томи, оценив визуально природную красоту брюнетки, довольно хмыкнул:

— Ты знала, что попала в мою ловушку?

— Да? — Арина поправила волосы, подошла к мини-бару гостиной, достав охлаждённую бутылку шампанского. — Может это ты? Попал. — сверкнула она глазами, протягивая бутылку и два бокала. — Распечатаешь?

Томас прищурил игриво глаза, улыбка сама наползла на лицо.

— С удовольствием. — он откупорил шампанское, налил игристый напиток в бокалы. — За воссоединение? — чокнулся он бокалом с Ариной.

— За воссоединение.

Они выпили до дна.

— Включить музыку. — дал голосовую команду Томи, Моргана утверждала, что в квартире установлена голосовая система управления.

— Что хотите послушать, хозяин? — раздался роботизированный голос.

— Что-нибудь романтичное.

— Уже включаю.

Через динамики мерно заиграла ласковая музыка саксофона.

Томи взял за руку Арину и усадил её на мягкий диван гостиной.

— Перекусить хочешь? — присел он напротив, неспеша обновил напиток в бокалах.

— Нет, — смущённо улыбнулась брюнетка.

В гостиной не нужно было включать свет, ночной Токио ярко сиял, достаточно освещая квартиру через панорамные окна и создавая комфортную интимную обстановку. Поэтому вдоль панорамного остекления и висели огромные шторы, дабы зашторивать окна для сна.

— Даже мной? — приподнял Томи бровь.

Арина игриво нахмурилась, она была скромной девушкой.

— Какой ты — пошляк.

— Проведи столько времени на острове, не о таких вещах заговоришь. — хмыкнул парень, выпив до дна.

— Прости, — закусила губу Арина. — Не хотела напоминать тебе об этом.

Томи обновил шампанское, отставил бутылку на столик, сделанный из мрамора или камня, сразу и не разобрать.

— Почему? — посмотрел он на Арину. — Думаешь там было так плохо?

— Наверное. Не знаю. Думаю тебе было непросто. — тихо сказала брюнетка.

— Иногда. — признался Томи. — Может раз или два за всё обучение, а так… Вполне неплохо, Снежана — хорошая женщина.

— Вот как. — Арина думала, что Томи хоть немного, но пожалуется на свою жизнь, будет искать сострадания в её объятиях, но как же он вырос, не только внешне. Ей казалось перед ней взрослый мужчина, который намного старше её. — Что за шрам? — заострила она взгляд на виске Томи.

— Всего лишь царапина, — отпил он шампанского. — Подрался с медведем.

— Медведем?! — удивилась Арина.

— Ага, приезжал как-то на остров бывший ученик Снежаны, устроили спарринг. — Томи оскалился, вспоминая, что он тогда тоже оставил шрам бывшему лучшему ученику Снежной Королевы. Прямо от уха к подбородку. Так они и разошлись. Странно, что ученик был в маске, хотя Томасу было всё равно. — Снежана его называла медведем, он реально такой здоровый, но быстрый зараза, хоть и дрались без поясов.

— Да уж, а если бы он убил тебя?

— Это вряд ли. — хмыкнул парень. — Пусть я и не знал его настоящей силы, но у меня тоже есть туз в рукаве.

Арина пытливо разглядывала Томаса. Он казался слишком уверенным, не погубит ли его это?

Парень откинулся на спинке дивана, сидя в белой футболке и серых спортивных штанах. Его глаза бесстыдно гуляли по телу Арины, халат девушки задрался кверху, оголяя аппетитные бёдра с бархатной кожей, длинные, сексуальные… а что было между ними, Томи думал об этом не одну ночь, проведённую на острове.

— Если бы ты знала, сколько я думал о тебе. — произнёс он искренне.

Арина немного смутилась.

— П-правда?

— Правда. Вспоминал ту ночь, когда ты и Диабло…

— Томи! — стукнула Арина его по ноге.

— Чего? — улыбнулся парень. — Я хочу повторить. — прищурил он взгляд, посмотрев внимательно на возмущённые губы брюнетки.

Арина отвела взгляд, смущаясь его пристальному вниманию.

— Но Минами сегодня на дежурстве. — сказала она тихо.

Томи приблизился к ней, наседая сверху, как страшный зверь.

— Разве нам нужна сейчас Минами?

Его алые глаза всё приближались, голос парня, как горячий шоколад, приятной нугой ложился на слух. Арина сглотнула. Конечно, ей нравилось происходящее, сколько раз она мечтала об этом…

Томи нежно провёл кончиком языка по её щеке, зубами легонько зажал мочку уха.

Брюнетка закусила губы, горячее дыхание парня выбивало из неё последние мысли. Она обняла Томи, прижалась к нему.

— Пожалуйста. — прошептала она. — Не будем спешить…

— Мы не спешили пять лет. — шептал ей на ухо парень, облизывая раковину и мочку.

— Томи… так сразу…

Он поцеловал её в губы. Как же вскружило голову Арины, эйфория наполнила низ живота, сладкий поцелуй… вот бы он никогда не заканчивался… Но Томи прервал его, отклонился назад, смотря на Арину горящими глазами.

— Нужно жить здесь и сейчас. — произнёс он, заглядывая в заворожённые голубые глаза Арины. И, она поплыла…

Ладонь Томи скользнула по её халату, цепляя торчащие через ткань соски. Пальцы опустились ниже, потянули за шнуровку бантика, и узелок легко подался. Парень отодвинул атласную ткань в сторону, разглядывая плоский тренированный живот Арины, его взгляд опустился ниже, на нежный выбритый лобок с аккуратным подстриженным треугольником чёрных волос. Томас провёл по нему подушечкой пальца, чувствуя лёгкую колкость. Ниже, к самому сокровенному. Арина закусила губы, когда Томи провёл пальцами по влажной коже её половых губ. Нежные, гладкие, приятней лепестков весенних цветов. Девушка сглотнула, смотря за Томасом. Он наклонился к её животу, поцеловал кожу, высунул свой язык, скользнув им ниже.

— Томи… — простонала тихо Арина.

Он проскользил возле пупка, оставляя сокровенные поцелуи и двигаясь всё ниже. Остановился возле курчавого треугольника, вдохнул запах стриженных чёрных волос, чувствуя приятный аромат интимного геля. Поцеловал его, взял тугие сочные бёдра Арины и развёл их в стороны.

— Не надо… — простонала она, попросив неуверенно. — Я… стесняюсь…

— Ты прекрасна. — произнёс Томи тихо. Отодвинулся назад, наклонился ниже и стал целовать её внутреннюю сторону бедра, смещаясь к цветку, намокающему всё сильнее. Он приблизился к гладко выбритой промежности Арины, оставляя поцелуи совсем рядом с её влажной киской. Брюнетка закусывала губы в каком-то волшебном ожидании — произойдёт это или нет… И язык парня осуществил её порочную мечту, скользнув по нежным половым губам, смахнув клейкие прозрачные выделения. Стон вырвался из приоткрытого рта Арины.

— Аах-х… нет… пожалуйста… — утопала она в эйфории, расплываясь, как сладкое пирожное под приятным солнцепёком. Тут же краснея, закусила воротник халата. Томи ухмыльнувшись, провёл языком по её цветку ещё раз, совсем легонько, следующий мазок был плотным, как ласковое поглаживание, только языком. Кончик проехался между половых губ, утопая между ними, как лодка, разрезающая гладь озера. Кончик языка планомерно держал курс к маленькому твёрдому клитору — островку наслаждения и сладострастной любви…

— Божечки… — выгнулась брюнетка в пояснице, схватив пальцами бархатную обивку дивана.

Томи закончил свой первый заплыв, приподнялся выше, целуя её живот, перешёл на упругие небольшие груди, пробуя их на вкус. Арина уже была готова ко всему… Но Томи не спешил, наслаждаясь долгожданной близостью, как нечто особенным. Он оторвался от грудей Арины, приблизился к её губам. Их плывущие от блаженного восторга глаза встретились, Арина прошептала:

— Это ведь… всё правда? Ты… не исчезнешь, как мираж в каждую ночь моего ожидания?

— Я здесь. И никуда не собираюсь…

— Больше не отпущу тебя никуда… — прошептала Арина.

— Не отпускай. — ответил Томи, накрывая приоткрытый рот девушки губами. Снова поцелуй, выбивающий из реальности, в районе затылка и макушки кружило от эндорфинов, Арина засасывала губы Томи, жадно, с непередаваемым удовольствием, просовывая язык в его рот. Томи скользнул рукой в промежность брюнетки, ощущая пальцами исходящее тепло и влагу из её изнывающего лона. Он поправил член рукой, пристраивая его ко входу в закрытые врата наслаждения Арины. Она взглянула ему в глаза преданным взглядом, в синих глазах был лишь блеск и ожидание, и Томи подался тазом вперёд, проникая сквозь сомкнутые стены влагалища, медленно погружаясь в горячие воды. Арина закатила глаза, Томи приоткрыл рот от полученного в эту секунду кайфа проникновения. Он вошёл глубже, без раздумий проникая через тонкую плеву, которая, наконец, дождалась его вторжения… Первая кровь пролилась. Крепость захвачена. На сердце Арины водрузилось знамя Чемпиона.

— Теперь, — прошептала Арина. — Я твоя… любимый.

— Ты всегда была моей. — Томи поцеловал её, медленно выходя из взятой крепости, чувствуя приятное скольжение. И снова вошёл. Мягко и нежно. Он стал двигаться в брюнетке, проникая каждый раз как в первый. Она обнимала его, по-настоящему, любовно и искренно. Любовь девушки была сильна. Она сохранила её до сегодняшнего дня, бережно, как хрупкое деревце…

…Ночь ушла, стоны стихли, только сладкое дыхание любовной парочки раздавалось из гостиной. Они так и не добрались до спальни, любя друг друга на бархатном диване.

— Входящий вызов. — произнёс голосовой помощник. — Входящий вызов.

— Кто… — прохрипел Томи, не раскрывая глаза.

— Контакт: Секретарь Моргана.

— Принять. — отдал голосовую команду Томас. Арина перевернулась на другой бок, прикрывая голову подушкой.

— Господин, простите за внезапность, у нас ЧП.

— Что такое? — чуть бодрее уже спросил Томас.

— Хакерская атака. Это Спрут.

Примечание: следующая глава будет примерно 13-го апреля, размер около 45к.

Глава 4

— Хакерская атака. Это Спрут.

Томи ухмыльнулся.

— Он объявился раньше чем я думал. Ладно. Каково положение дел в данный момент?

— Хакеры прорываются через первые блоки защиты, пока топчутся перед общими системами баз данных. Уже пятнадцать минут. — ответила Моргана.

— Что Кирилл? — имел в виду Томи программиста R-Group.

— Он с командой ведёт их к пустышке.

— Ясно. Есть ли вариант вычислить адреса вторженческой команды?

— Сейчас уточню, Господин.

Моргана задала вопрос русскому гению-программисту. Тот быстро ответил, не отвлекаясь от экранов мониторов.

— Да, Господин, но для этого придётся их впустить в систему.

— И как далеко?

Моргана задала программисту очередной вопрос.

— На общий уровень, доступный рабочим с допусками "А" и "В". — ответила секретарь через несколько секунд.

Томи почесал висок в раздумьях.

— Хорошо, дайте им доступ. И ещё, мне нужно, чтобы ты собрала спецгруппу, Моргана.

— Элиту? — поинтересовалась девушка.

— Да. — ответил Томи и посмотрел на экран мобильного, время было пять — сорок пять утра. Спать хотелось неимоверно, он уснул буквально тридцать минут назад, вот тебе и выспался. — Пришли за мной водителя, через десять минут.

— Поняла, Господин.

— До связи. — Томас отключил мобильник, повернулся к Арине, поцеловал её в затылок и направился в ванную.

Через десять минут глава Романовых, в чёрном спортивном костюме и накинутом капюшоне, уже выходил из лобби элитного жилого комплекса. Чёрный седан бмв, с сопровождением из двух бронированных внедорожников, уже стояли у входа. Томасу открыли дверь, и он наскоро присел на заднее сиденье.

— Куда едем, Господин? — обратился к парню водитель.

— Для начала в офис, и включи что-нибудь душевное. — откинул Томас капюшон.

Мужчина улыбнулся, накручивая на магнитоле шансон.

Золотые купола душу мою радуют…

А то не дождь, а то не дождь,

Слёзы с неба капают…

Томи откинулся удобнее в сиденье, открыл мобильник, проверяя почту.

«Том, привет, нужно обсудить весенний съезд. Когда сможешь выйти по видеосвязи?»

«Здравствуй, Томи. Позвони мне. Не могу до тебя дозвониться.»

«Ну и как дела в Японии? Нашёл уже себе кого-то?! Не пиши мне и не звони. Козёл.»

«Доброго времени суток, Господин, как отдыхается? Отчёт за ноябрь прикреплён.»

Томи ответил на почти все сообщения, заблокировал телефон и вгляделся в окно. Утренний Токио был спокоен, безлюден. Улицы свободны, магазины закрыты. Ехать в такое время, без пробок, было сплошным удовольствием. В итоге добраться до бизнес-центра вышло гораздо быстрее обычного. Бмв припарковался у входа, и Томи вышел, не дожидаясь пока ему откроют дверь.

— Доброе утро, Господин. — поздоровались администраторы ночной смены в холле здания.

— Доброе-доброе. — кивнул Томи, быстро проходя к лифту.

Он нажал на кнопку вызова, дверцы кабинки отворились, и парень едва не врезался в выходящую Моргану. Томи успел поймать её, когда она чуть споткнулась, не ожидая, что глава так быстро войдёт в здание.

— Ой, Господин. Простите. — смутилась брюнетка, когда Томи обхватил её плечи.

— Не ушиблась? — поинтересовался он из вежливости.

— Нет. Вы поймали меня вовремя. — склонила голову секретарь.

— Как обстановка? Люди готовы? — Томи прошёл в кабину лифта, Моргана пристроилась рядом.

— Так точно. Спецгруппа из десяти человек. Готовы к выезду.

— Хорошо, — кивнул Томи.

Лифт доставил их на технический минус второй этаж. Они вышли из кабинки. Охрана, дежурившая на этаже, тут же привстала, приветствуя Томаса. Моргана открыла двери в одно из помещений. Звуки сплит-систем, вытяжки и матов резанули ухо. Томи прошёл в тёмную комнату — цитадель, настоящее подземное царство лучшего программиста R-Group — девятнадцатилетнего Кирилла Морозова.

— Некст! Да! Давай! Вешай ему гуся!

— Кир! Четвёртый блок, они вошли!

— Отлично! — хищно скалился юноша, отбивая на клавиатуре десятки быстрых ударов при активированном оранжевом поясе, так движения рук и пальцев выходили в несколько раз быстрее чем у обычного человека. — Начинаю отсчёт, и рыбка в сетке!

— Он — Спрут!

— Да похуй! На ноль блокируйте все входы и ставьте метки! Три! Два! Раз! Ноль!

— Готово!

— Блок поставлен! Метки проставлены!

— Рыбка в сетке! Считываю адреса!

Томи стоял с Морганой, наблюдая за работой специалистов. Брюнетка хотела громко кашлянуть, чтобы Кирилл прекратил выражаться, но Томас молча остановил её, понимая, что это всего лишь рабочие моменты реальной жизни.

Кирилл снял наушники, откинулся на спинке кресла, отпил энергетик и отбил пятюню своему помощнику. А их тут было пятеро. Тут один из парней округлил глаза, указав в сторону входа. Кирилл повернулся и подорвался с кресла:

— Господин! Приветствую!

Хакеры так же поднялись со своих мест:

— Приветствуем!

Кирилл, как и его команда, были выбраны среди юных дарований, никому ненужных детдомовцев. Вхождение в клан Романовых круто изменило их жизнь, сложно было подобрать слова и их отношение к Томи. Но Томас относился к ним, как к младшим братьям, они всегда чем-то напоминали ему Юто.

— Ну что, — улыбнулся Томи. — Справились с задачей?

— Да, глава, — кивнул Кирилл. — Сначала завели их в "гости", давая попробовать морковку, и щёлк! — восторженно жестикулировал юноша. — Клетка закрылась. Конечно, зайцы сбежали, но шкурку мы им пометили. Всё чётко. — показал он большой палец вверх.

Томас довольно усмехнулся и повернулся к Моргане:

— Выпиши им премиальные, думаю стопроцентного бонуса к зарплате будет достаточно.

— Как скажете. — сделала секретарь запись в ежедневник.

Юноши переглядывались, сдерживая эмоции, круто было за час работы получить месячную зарплату, которая у них и так была небесной.

— Благодарю, Господин. — склонился Кирилл в знак благодарности, как и остальные парни.

Молодой Романов кивнул:

— Отлично поработали. — он повернулся к секретарю. — Моргана, перебрось адреса группе, пусть выберут маршрут. — Томи снова посмотрел на юного программиста. — Кирилл, пробейте ближайшие камеры видеонаблюдения с "захваченными" адресами и перешли трансляцию Моргане.

— Принято!

— И ещё. После операции зачисти наши следы.

— Так точно! — ответил паренёк, он был отлично подкован в подмене либо стирании записей уличных видеокамер.

— Моргана.

— Господин.

— Пусть к группе присоединится оператор дрона.

— Поняла. — кивнула брюнетка, тут же отправляя через общую связь распоряжение.

Томи осмотрел довольных ребят ещё раз и направился на выход из цитадели программистов.

— Господин, Вы в свой кабинет? — окликнула его Моргана.

— Нет. Я тоже еду. Хочу увидеть старого друга…

Через десять минут, определившись кто и с кем поедет, так как "пойманных" адресов оказалось два. Микроавтобусы выдвинулись из подземной парковки бизнес-центра в сторону искомых адресов. Казбек с отрядом поехал в одну сторону — на захват предполагаемых хакеров, Томи, с отрядом Сергея, в другую.

Бронированный микроавтобус проехал с десяток кварталов, пролавировал через несколько узких улочек и свернул на глухую улицу с искомым адресом.

— Тормози, — сказал Сергей водителю. — Если зажмут в переулке будет сложней вырваться. — он повернулся к Томасу. — Господин, разрешите начать захват.

— Займите кольцевую оборону, возможно это подстава, и не Спрут здесь вовсе. Полная боевая готовность. — глаза Томи осматривали место, где раньше был его дом. Теперь здесь стоял новый домик, аккуратный и современный. Томас поправил гарнитуру, надел медицинскую чёрную маску и набросил капюшон спортивной кофты, он так и не переоделся в боевое облачение на встречу со Спрутом, возможно, зря. — Будьте на связи.

Молодой Романов вышел из автомобиля и направился к дворику, огороженному невысоким штакетником. Он перепрыгнул через забор, тихо приземлившись во дворе, подошёл к окну, не услышав каких-либо звуков внутри дома, двинулся ко входной двери. Имея красный Оби, без его активации тело Томи было способно сражаться на уровне зелёного пояса, даже пуля, попади в него, не проникла бы в тело. Поэтому он не активировал ни пояс, ни узел духовной силы, но был полностью сконцентрирован сделать это в любой момент. Он открыл дверь и вошёл внутрь дома. Без стука и спроса. Адрес был точным до метра. Не было никакой ошибки в том, что одна из хакерских атак выполнялась из данного адреса.

В коридоре пахло ремонтом, на стенах белая гипсовая штукатурка, на полу уложен тёмный ламинат. Томи бесшумно шёл по коридору, слыша как в дальней комнате работает компьютер. Прежде чем идти в ту комнату, он заглянул на кухню. Дом был ещё не обставлен мебелью, здесь было только самое необходимое для жизни. Наконец, заглянув в гостиную, парень подошёл к нужной спальне. Было темно, так как на окнах в доме были тонкие затемняющие пластины, подобно жалюзи. Из приоткрытой двери спальни мерно светил монитор. Томи пальцем отодвинул дверь в сторону. И его взгляд изменился.

Внутри никого не было. Справа, на стене комнаты висели распечатанные фотографии. Его фотографии. На одной из них он в Москве. На другой в Санкт-Петербурге на съезде аристократов. На третьей он публично открывает медиа-центр в Сибири. Томи прищурил взгляд, рассматривая свои фотографии. Все они были в открытом доступе в сети, не сложно было достать их если точно знаешь кого нужно искать. Он улыбнулся, оценив работу своего друга.

— Привет, Юто. — громко произнёс Томи, разглядывая стену с "компроматом".

Позади него послышалось приглушённое "КСО", и открылась потайная дверь.

— Как ты понял, что я здесь?

Томи стоял, всё так же не оборачиваясь и рассматривая одну из фоток, содранных со стены.

— Слышал тебя. Твоё сердцебиение. Дыхание. Как ты переставил ногу. — Томас обернулся и встретился с Юто взглядом. Они молча смотрели друг на друга, чувствовалась некоторая неловкость между двумя парнями. Пять лет прошло от их последней встречи.

— Ты на диете? Отлично выглядишь.

— Это всё Чию. Не даёт и лишнего куска в рот взять.

— Представляю. — хмыкнул Томи. — Прости, что не поздравил со свадьбой лично. Надеюсь мой подарок передали.

— Так и знал, что это был ты. — немного победно улыбнулся Юто.

— Кому ты ещё нужен, как не мне. — мягко улыбнулся Томи.

— Родителям? Натсуми? Чию?

— Ладно, победил. — приподнялся уголок губ Томи. Он убрал назад капюшон, отстегнул маску.

Юто присматривался к внешности Томаса:

— Охренеть… как ты изменился…

— Ага. — улыбнулся Томи, он уже слышал такое не раз, когда прислал фотки после острова Арине и Арису. Духовная сила оказала своё влияние на внешний облик его физического тела. — Жизнь внесла свои коррективы.

— Я когда нашёл те фотки, — кивнул Юто в сторону стены. — Даже засомневался, ты ли это… Если бы не знал, что ты выжил, то не признал бы.

— Сам удивился, как изменился. — пожал плечами Томи. — Может в предках были европейцы? — улыбнулся, он прищурив глаза.

— Почему ты исчез? — сузил глаза Куросаки.

Томи вздохнул. Тяжело, едва ли не со скрипом, как старый качнувшийся дуб.

— Судя по стене, — показал парень на фотографии. — Ты должен догадаться.

Юто вышел из тайника, взял бутылку минералки и бросил её Томасу, как в старые добрые. Себе взял вторую. Он присел на компьютерное кресло, Томи присел на стул, напротив.

— В тот вечер, когда я вёл тебя к базе Хендерсонов, там произошла бойня. Полиция и СМИ полыхали неделю. Ты же на следующий день «сгорел вместе с сестрой». Естественно, я знал что ты в этом замешан, мы же работали в команде. После всего этого Бартелли в академии была сама не своя, потом и вовсе уволилась. — Юто сделал глоток, отпив минералки. — Я знал, что это ты устроил бойню, спасая Бартелли, её же номер я тогда пробивал по маршруту. Других объяснений произошедшего не было. — развёл Юто руками в стороны. — После всего произошедшего, как я понял, ты сбежал от полиции в другую страну, подстроив свою смерть. Я прав? — прищурил он самурайский взгляд.

— Практически, — улыбнулся Томи. — Я знал, что ты легко догадаешься. — он тоже сделал глоток, вытер губы, в глазах парня не было каких-то сожалений или раскаяния. — Яростные Вепри. Тебе что-то говорят эти слова?

— Допустим. — многозначительно кивнул Куросаки, глаза же его горели жаждой знаний, сколько раз он пытался узнать что же произошло на самом деле с его другом, но информации было ничтожно мало.

— Они и вырезали Хендерсонов. Я едва выжил в бою с ними.

— Ты сражался с вепрями?! — уже не выдержал Юто. Он ожидал что угодно, но не это. — Организацией убийц?!

— Да. — спокойно ответил Томи. — Потому и пришлось исчезнуть. Любой из моих знакомых мог бы погибнуть, возьмись вепри за мои поиски.

— Как ты смог выжить… Чёрт возьми! Ты должен мне всё рассказать!

— Да. Расскажу конечно. — кивнул Томи. — Ты тоже расскажи, как жил, как закончил академию…

Юто хмуро кивнул. Он до сих пор переваривал информацию насчёт Яростных Вепрей — столкнуться с ними значило подписать себе смертельный приговор.

— Как ты? — спросил он вдруг у Томаса.

— Всё хорошо. — улыбнулся Томи.

Юто мотнул головой:

— Что за неискренняя улыбка. Я же помню как ты улыбаешься по-настоящему.

Взгляд Томи едва изменился.

— Всё нормально, Юто. Жизнь продолжается. — он махнул рукой в сторону стены. — Как ты нашёл эти фотографии?

Юто смерил Томи проницательным взглядом.

— Ладно, не хочешь говорить, значит так нужно. А эти фотографии… Когда ты пропал, не было ничего. Совсем. Словно ты и правда умер. Я уже думал что свихнулся. Я переискал всё. Затем подарок на свадьбу. Шесть пицц и миллион баксов. — усмехнулся Юто. — Чию ещё спросила почему я разнылся. Стыдно было. Это ты виноват! — ткнул он пальцем в сторону Томаса, чуть ухмыльнувшись.

Томи улыбнулся глазами. И Юто продолжил.

— После этого я снова включился в поиски и нашёл. Том Романов, наследник клана Романовых Российской Империи.

— Да, так получилось. — пожал плечами Томи.

— Я в тебе никогда не сомневался. — серьёзно сказал Юто. — Когда твои люди выкупили бизнес-центр в Синдзюку, я понял, что ты вскоре приедешь. И устроил это представление с хакерской атакой.

— Вон оно что. А я уж думал ты попал в ловушку моих ребят. — усмехнулся Томас.

— Твои парни сильны, они бы действительно спалили адрес, если бы я пытался намерено скрыться. — почесал Юто живот. — То есть, пытаясь я действительно скрыться, ничего бы не вышло. Где ты их откопал? Мои ребята реально испытали страх. Благо я сделал переадресацию на свой адрес.

— Не совсем. — ответил Томи и включил гарнитуру.

— Сергей.

— Господин? Мы держим оцепление, никаких движений, только дед какой-то всё выглядывает со двора.

— Свяжись с Казбеком, пусть с хакерами помягче, припугнут там, но не более.

— Понял.

— До связи.

Глаза толстячка расширились. Томи улыбнулся.

— Не волнуйся, всё с твоими парнями будет в порядке.

— Точно? — волновался Юто.

— Сто процентов. — успокоил его Томи. — Поесть хочешь? Я угощаю.

— Было бы неплохо.

— Конечно неплохо, сейчас и парней твоих позовём. — Томи достал мобильник, набрал номер Казбека, затем Ярослава. Как и были положено — мобильники бойцы отключили, либо убрали на беззвучный, дабы не провалить операцию. Томи нажал кнопку гарнитуры.

— Сергей, свяжись с Казбеком или Ярославом. Пусть позвонят мне на мобильник. Это срочно.

— Так точно.

Через тридцать секунд Томи поднял трубку:

— Господин, у вас всё в порядке?

— Да, всё отлично. Что с хакерами?

— Собирают компы, я решил изъять оборудование.

— Оставь их игрушки, возьми этих парней и дуй к нам. Едем перекусить.

— Д-да, Господин. — немного растерялся боец странному приказу. — Я понял.

— До связи. — Томи положил трубку. Посмотрел на Юто. — Ну вот, собирайся. Кстати, где Чию?

— Спит ещё, дома.

— Понял. Везёт ей, а меня решил разбудить в пять утра. И не жалко друга?

— Не жалко. — довольно оскалился Юто. — Скажи спасибо, что я не рассказал Аделине или Айке о твоём исчезновении. Думаешь не догадался, чем вы там во "Влагуканище" занимались?

— Да уж, знай они, что я жив, даже не знаю… — задумался Томи.

— Айка замужем. — посмотрел серьёзно Юто. — Два года назад вышла за Кобаяси, сразу после академии.

— Да, я немного в курсе, — вздохнул Томас. — Думаю она меня ненавидит.

— Зря ты так. — ответил Куросаки. — Аделина говорила, что у них там не всё в порядке в семье, не просто ведь так Кобаяси взял вторую жену уже через неделю.

— Это я тоже знаю, — ответил Томи. — Думаю от этого она меня ненавидит ещё больше. Ну да ладно, — Томас поднялся со стула. — Идём, есть хочу ужасно. А ещё больше спать. — с упрёком посмотрел он на Юто, надевающего куртку.

— Месть удалась. — расплылся Куросаки в улыбке. Он немного похудел и подрос, но оставался всё прежним расслабленным пухленьким тигром.

Томи отозвал своих людей, все расселись в фургон, в другом районе Казбек со своим звеном погрузили хакеров и направились к ним навстречу.

Два микроавтобуса выдвинулись к торговому центру. Время было семь утра, основные магазины открывались только с девяти. Автомобили подъехали к круглосуточному МакАвто.

— Кто что будет? — сидел Томас на сиденье в окружении своих бойцов в натянутых балаклавах, никто не снимал масок, так было положено по регламенту. Юто сидел напротив, между Сергеем и Данилом. Двухметровые медведи с широченными плечами немного стиснули тигра, но он делал вид, что ему супер комфортно, хоть приклад автомата и отдавил ему палец на ноге.

— Ну? Все сытые что ли? — переспросил Томи.

Сергей поднял руку. Томи кивнул.

— Большую картошку фри, биг тейсти и колу.

— Записывай. — сказал Томас водителю. Тот снял перчатку, сделал заметку на сенсорном телефоне.

— Чикен макнаггетс и пирожное. — сказал Данил.

— Шримп ролл, два если можно. — сказал Андрей.

— Шримп ролл? — удивился Томи названию. — Хорошо. — он перевёл взгляд на следующего.

Бойцы поочередно сделали заказы.

— Юто, ты чего молчишь? — перевёл на него взгляд Томи.

— Мне тоже биг тейсти, — постарался япончик выглядеть уверенным. — Ну, и колу диетическую.

— Ты себе не изменяешь, — улыбнулся Томи.

— Господин, Вы что будете? — задал вопрос водитель.

— Кофе, но не крепкий, может пирожок какой.

— Понял. — водитель дописал заметки и подъехал к месту заказа, передав заготовленные записи.

— С вас двести сорок долларов.

— Держи, — передал Томи водителю свою карточку.

Боец расплатился и проехал дальше — к окну выдачи. Через несколько минут кассир передал пакеты с заказами, бойцы взяли каждый свой.

— Благодарю, Господин.

— Благодарю…

— Благодарю…

— Мелочи. — отмахнулся Томи, отпивая кофе. — Сейчас поедим и в офис, — произнёс он и посмотрел на Юто. — Ты со мной? Или какие-то планы?

Юто, прожевав бургер, ответил:

— Если ты не против, прокачусь, в обед нужно вернуться, Чию просила свозить её к родителям, сегодня же пятница.

— Понял, хорошо. — кивнул Томи.

Позади них стоял второй фургон, во главе группы которой был Казбек.

— Кушать хотите? — обратился он к хакерам. Те замотали головами.

Боец посмотрел на своих ребят:

— А вы?

— Я бы пожрал. — ответил Ярик.

— Да, я тоже, — согласился Николай. — Может в шашлычку заедем? Тут есть шашлычка, мужики? — посмотрел мужчина на японцев.

— Русская кухня? — переспросил паренёк с небольшой бородкой и пробитым ухом.

— Можно и кавказскую, — пожал плечами боец. — Абы мясо было.

— В районе Накано слышал есть. — немного сжато ответил хакер, он видел что им не причинили вреда, да и Юто позвонил и сказал, что всё в порядке. — Мой знакомый там был, ему понравилось.

— Да? — заинтересовался Казбек. — Как называется?

— Не помню, — признался японец. — Но могу узнать.

Ярик, сидящий рядом, хлопнул его по плечу.

— А вы — нормальные мужики оказывается, не знаю что с вами сделает глава, но раз не убил сразу, то жить будете.

Хакеры переглянулись и неловко улыбнулись, типа всё норм. Бойцы засмеялись в фургоне, подъезжая к окну заказа макавто. Межнациональный контакт был налажен.

Через час микроавтобусы въехали в подземную парковку бизнес-центра R-Group. Из первой машины вышел Томи, за ним Юто и бойцы в масках, из второго микроавтобуса — бойцы с хакерами.

— Господин, задание выполнено. — отрапортовал Казбек.

— Хорошо сработано, — кивнул Томи, осмотрев привезённых японцев. — Сегодня можете отдыхать.

— Так точно! — козырнул боец и присоединился к своим.

Томи посмотрел на Сергея с его звеном.

— Сергей, вы тоже отдыхайте.

— Благодарю, Господин. — Сергей отошёл к бойцам и отдал распоряжение. — Ярослав, Дмитрий, Артур, сегодня вы на дежурстве.

— Есть! — ответили бойцы.

Томас обратился к толстячку:

— Юто, бери своих ребят и идём, покажу офис.

Куросаки кивнул, отошёл к своим парням, что-то сказал и вернулся с ними к Томасу.

— Здравствуйте, Том, — протянул руку японец с бородкой, он знал, что русские приветствуют друг друга именно таким образом.

— Здравствуйте, хулиганы, — ответил рукопожатием Томи и улыбнулся.

Хакеры переглянулись, неловко улыбнулись в ответ.

— Идёмте, — Романов направился к лифту. Четверо японцев последовали за ним, Юто пристроился рядом.

Кабина доставила их на тридцатый этаж. Охрана круглосуточно дежурила на своих постах, помощница так же была уже на своём месте. При виде Томаса они привстали, в глазах небольшое удивление, не потому что с главой пришли неизвестные азиаты, а то, что он бы в спортивном костюме.

— Доброе утро, Господин!

— Доброе, как дежурство? Всё спокойно? — остановился Томи у двери кабинета, прикладывая ключ-карту.

— Так точно. Никаких происшествий, Господин. — ответил крупный мужчина в неизменном чёрном смокинге.

Томи незаметно прочитал имя на бейджике помощницы.

— Светлана, сделайте, пожалуйста, нам чай.

— Да, Господин. — со смущением кивнула молодая девушка.

Томи ответил ей скромной улыбкой и прошёл в кабинет, Юто, с хакерами, вошли следом. Только дверь кабинета прикрылась, пухляш на эмоциях чуть не проголосил во всю глотку:

— Братан… вот это девка! Тут все модели что ли?!

Томи улыбнулся:

— Ты смотри какой! А как же Чию?

Юто кашлянул.

— Так… можно и вторую жену же. — аккуратно произнёс пухляш.

— А уши не оторвёт? — усмехнулся Томи. Хакеры тоже заулыбались, все знали, что Чию держит Юто в ежовых рукавицах.

— Не видать тебе второй жены, Юто, — сказал японец с бородкой. — Том прав.

— Ага, — чесал Юто живот с обидой в глазах.

— Присаживайтесь, — указал Томи на большой диван, сам подошёл к рабочему столу, выдвинул ящик, достал несколько чистых листов и присел в кресло.

— Я привёл вас сюда не просто так.

Гости переглянулись. Томи продолжил.

— Предлагаю работу, зарплата достойная, занятость непостоянная.

Юто задумался, вспоминая бойцов в балаклавах, стоимость купленного бизнес-центра.

— Что-то противозаконное? — решил уточнить Куросаки.

— Не совсем. Скажем так: мелкое хулиганство. — ответил спокойно Томи. — R-Group всегда действует в рамках законодательства страны, в которой она работает. Если возникает сложная ситуация, — намекнул Томи на что-то противозаконное. — То действуют люди по профилю. Так что не волнуйся, ничего такого я не предлагаю.

Юто расслабился, ему не хотелось участвовать в чём-то опасном, но и отказывать старому другу было бы некомфортно.

— Что от нас требуется? — задал вопрос пухляш. Японцы тоже кивнули, им стало интересно.

— Удаление фотографий, статей, блокирование информации по моему заказу в сети интернет. Всё чем может грозить данная кибер деятельность несёт административный штраф в размере до тысячи долларов и арест до трёх суток. Не опасно, не так ли? — улыбнулся Томи. — И это если вы проколитесь. Но если вас сможет вычислить программист какой-нибудь газетёнки, то вы точно не подходите R-Group.

Японцы переглянулись, чтобы их так легко поймали газетчики? Да они сделают сеппуку!

— Десять тысяч долларов в месяц плюс премиальные в конце каждого квартала. — подвёл итог Томас.

— Это отличное предложение. — согласился Юто, понимая, что занятость будет минимальной. Не каждый же день будут выходить ненужные статьи и фотографии. — Не знаю как парни, а я согласен.

Японец с бородкой тоже кивнул и ответил:

— Да, я тоже не откажусь.

— И я.

— Я тоже.

Томас кивнул:

— Ну вот и хорошо, вы можете написать здесь в свободной форме о своей заявке на работу, либо написать на почту корпорации. А впрочем, — Томи достал мобильник, набрал номер секретаря.

— Господин? — раздался голос Морганы.

— Моргана, у нас новые сотрудники, нужно оформить. Пришли человека в мой кабинет.

— Поняла.

Томи отключил связь.

В кабинет постучалась помощница. Светлана вошла, поставив на стол Томаса калмыцкий чай приготовленный на цейлоне, молоке и соли. На столик гостей поставила облепиховый чай, маленькие кружки, отдельно сахар, мёд и сладости.

— Спасибо, Светлана. — кивнул ей молодой Романов.

Девушка плавно склонила голову и вышла из кабинета.

— Хорош пялиться, — сказал Томи пухляшу.

— Прости. — извинился Юто и взял кружку с чаем, вздохнув, Чию ему уши оторвёт, а эта красотка-помощница даже не посмотрела в его сторону. Где справедливость?

Томи отпил чай, осмотрел притихших хакеров.

— Официально работать начнёте с понедельника, но мне нужно, чтобы уже в субботу вы были наготове, распределитесь день/ночь. Или как там удобней.

— П-понял. — кивнул задумчиво Юто.

Томас посмотрел на часы, было почти девять утра, пятница. В апартаментах ещё спала Арина, он и сам хотел нормально выспаться хоть денёк, но никак не получалось.

— Сейчас вас оформят, и можете быть свободны, не забудьте оставить номера телефонов для связи.

Хакеры кивнули, уже смекнув, что получили реальный шанс на достойную работу, всё благодаря знакомствам Юто…

…Через тридцать минут команда Куросаки получила работу в престижной компании. Довольные и благодарные японцы приняли Томаса, как своего босса. Моргана выдала им буклет с именами нужных сотрудников, номерами телефонов и отправила с водителем домой. Томас же ещё стоял с Юто в холле здания.

— Моргана, я провожу Юто, проедусь по городу, можешь обедать без меня.

— Как скажете, Господин, водитель ожидает Вас у входа.

Куросаки посмотрел на Моргану:

— Благодарю, рад знакомству! — склонился он пару раз и поторопился за Томасом. Моргана посмотрела им вслед и ушла к лифтам.

— Кто эти чудики? — спросила помощница администратора.

— Не знаю, судя по словам Госпожи Морганы — новые работники.

— Тот толстый с тебя глаз не сводил. — хмыкнула администраторша.

— Пфф… — выдохнула помощница. — Пусть любуется, — поправила она волосы. — Может тогда Господин заревнует? — хихикнула девушка.

Администраторша закатила глаза.

— Прежде чем это случится, Госпожа Моргана тебя прикончит.

Помощница надула губы.

— Тут ты права…

…Томас с Юто устроились на заднем сиденье чёрного бмв, водитель был готов к поездке.

— Куда ехать, Юто? — спросил Томи, расшнуровав кроссовки.

— Да всё туда же, где я жил раньше. — пожал он плечами. — Тот дом, в который я тебя "пригласил", новый, мы в нём пока не живём. Ремонт делаю, сам же видел.

— И зачем ты решил построить свой дом, где раньше был мой… — больше риторически спросил Томи.

— Думал тебе подарить его. — признался Юто.

Томи улыбнулся, посмотрев на смущённого пухляша.

— Эх, Юто. Продай его и сгоняй в путешествие с Чию. Для меня это будет лучший подарок.

Куросаки поджал губы. Выкупить участок, построить на нём дом, весь миллион и ушёл на это дело. Юто не мог просто взять и потратить те деньги на себя, но теперь, раз Томи так легко и уверенно дал своё согласие, пухляш стал богачом.

— Спасибо, братан.

— Не за что. Я рад за тебя с Чию. — искренне сказал Томи.

— Братан! — потекли слёзы из глаз Юто и он полез обниматься.

— Да хорош! — улыбался Томи. Он посмотрел на водителя. — Поехали, Аркадий, четвёртая улица, дом двадцать один, а то нам сейчас салон затопят.

— Понял, Босс. — мужчина улыбнулся, даже ему стало тепло на душе от искренней дружбы двух парней. Он вбил в навигатор адрес, добавил на магнитоле звук и выехал из парковки R-Group.

Юто успокоился, вытер тигриную слезу и задал интересующий его вопрос:

— Почему тебе понадобится, чтобы завтра мы были на готове? Что-то планируешь?

— Меня пригласили на празднование в честь духов природы. Клан Ода. — ответил Томи, копаясь в мобильнике и поглядывая периодически на толстячка.

— Думаешь они замыслили что-то?

— Возможно, — пожал плечами Томас. — А может и нет, нельзя исключать провокаций. Тем более в самом начале кампании.

— Хоть я и далёк от этих игр, но примерно понимаю. — кивнул Юто. Он немного посидел, потом почесал живот и усмехнулся. — Охренеть…

— Мм? — посмотрел на него Томи, отвлёкшись от кучи сообщений.

— Никогда бы не подумал, что ты станешь таким как сейчас. — ответил Юто с улыбкой. — Я, конечно, понимал, что ты станешь кем-то крутым, но думал бойцом…

— У меня было в планах заработать много денег, построить большой дом и завести гарем. Так что — рано или поздно, я бы пришёл к этому.

— Это когда они появились? — удивился Юто, что его не посвятили.

— Когда ты был пьяный во "Влагуканище", а я отлично провёл ночь. — улыбнулся Томи. — Тогда-то я и решил.

— А как же я? Ты обещал сводить на свиданку! — никак не мог Юто забыть про выходные с незнакомками.

— Всё в силе. — хитро улыбнулся Томи. — Но, поверь, тебе это не нужно. Тем более Чию тебя уничтожит.

Юто вздохнул.

— Ты прав, но можно же помечтать…

— Можно. — согласился Томи, отвечая на сообщение. Он заблокировал телефон, отложив его в сторону. — Извини, нужно было ответить.

— Да ерунда, — махнул пухляш.

— Как дела у Натсуми?

— Вспомнил наконец, — хмыкнул Юто. — Она получила генерал-майора.

— Крутая женщина.

— И не говори. Вышла замуж. Три года назад.

— Рад за неё. — кивнул Томи. — Натсуми достойна счастья.

— Угу. Ну, а ты? — приподнял брови пухляш. — Собираешься жениться? Или всю жизнь будешь со всеми своими красотками-секретаршами? — прищурил он самурайский взгляд.

— Ох, сколько ненависти в твоём голосе, — улыбнулся Томас. — Собираюсь сделать предложение, через неделю, может раньше.

— Да ну! — округлились глаза Юто. — И кто она?

— Хех, — усмехнулся Томи. — Пусть пока останется секретом, она пока и сама не догадывается.

— Мне-то можешь сказать… — пробубнил Юто.

— Ладно, это…

…Автомобиль свернул к дому Юто и плавно остановился перед двух-этажным домом, всё та же спортивная площадка, игровой двор и лестничная, ведущая на второй этаж к квартирам.

— Приехали, Господин. — обозначил остановку водитель.

— Ладно, Юто, до связи. Рад был тебя видеть.

— Взаимно, бро. Не забудь на свадьбу пригласить! — вышел Куросаки из автомобиля. — Хотя, я понятия не имею как ты это сделаешь.

— Не забуду, бывай!

Юто закрыл дверь, махнув на прощание рукой. Томи ответил тем же.

— Куда теперь, Господин? — поинтересовался водитель.

— Сейчас, Моргана звонит. — Томи поднял трубку. — Алло.

— Господин, Ваш костюм к завтрашнему празднеству готов, осталось приобрести маску.

— Ты уже что-то подобрала?

— Хотела посоветоваться с Вами, я ещё не отправляла курьера за покупкой. Вы предпочитаете маску животного или растения?

— Хм. — задумчиво хмыкнул Томас. — В принципе я сейчас еду в офис, могу заехать по пути и выбрать что-нибудь. Где эти маски продаются?

— Поняла, Господин. Сейчас скину адрес вашему водителю.

— Да, спасибо, Моргана.

— Всегда рада.

Томи положил трубку, через десяток секунд на мобильный водителя пришло сообщение.

— Можем выдвигаться? — задал вопрос Аркадий, настроив систему навигации.

— Да, поехали. — ответил Томи, смотря в окно на вышедшую на общий балкон Натсуми, женщина посмотрела втонированное окно автомобиля, проводив машину задумчивым взглядом…

…Через сорок минут чёрный бмв, с двумя внедорожниками позади, припарковался у входа в магазин экзотических товаров. Томи вышел из автомобиля и направился внутрь, сказав охране не сопровождать его.

— Добрый день, Господин. — поздоровался продавец, увидев через стёкла магазина, как парень вылез из дорогого авто.

— Добрый день. — ответил Томас на приветствие. — Подскажите, в каком отделе маски?

— Одиннадцатый ряд. Первый стеллаж. — указал мужчина.

— Благодарю.

Томи прошёл по залу, сегодня здесь было полным-полно людей, многие выбирали сувениры, подарки к празднику, ведь дань духам природы отдавала вся Япония без исключения. Парень прошёл к указанному стелажу. Сотни масок, самых причудливых, ярких и неброских лежали на полках, привлекая внимание посетителей.

— Ого. — удивился Томи такому разнообразию и пошёл вдоль ряда, на глаза попалась маска змеи. Он взял её в руки и улыбнулся.

— Вам понравилась эта маска? — прозвучало сбоку.

Томи повернул голову и увидел темноволосую шатенку, на голове белый платок с чёрными узорами, глаза прикрывают модные солнцезащитные очки, на пухлых губах яркая помада. Она была в белом пальто и чёрных высоких сапогах. Красива, элегантна. Такие девушки легко сводили с ума мужчин.

— Напомнило одну мою знакомую. — ответил Томи, пытаясь не разглядывать красотку перед ним.

— Вы дружите со змеями? — подошла она ближе, протянула руку. Томи дал ей маску. Девушка внимательно разглядела её.

— Только с одной. — ответил он, рассматривая пальцы шатенки. Она была не окольцована.

Незнакомка отдала маску.

— Вы не похожи на японца. Иностранец?

Томи хмыкнул.

— Пожалуй, я для всего мира иностранец.

Девушка улыбнулась его ответу, стрельнула глазками, хоть было и не видно за очками.

— Змеи опасны. Не рискуйте понапрасну. — взяла она другую маску с полки. — Простите. Я, наверное, сказала лишнего. — она собралась уйти, но Томи ответил ей.

— Я люблю риск. — шатенка обернулась. — И красивых женщин. — оглядел он вызывающе незнакомку.

Она сдержанно улыбнулась.

— Ваш взгляд слишком чёрствый, чтобы любить. — шатенка взяла из его рук маску змеи и направилась на выход. Томи проводил её взглядом и ухмыльнулся.

— Надо же. Скользкая какая.

Он остался у стеллажа, выбирать маску, и подумав — какая к чёрту разница, взял первую попавшуюся, даже не посмотрев.

— Обезьяна значит. Ладно, похрен. — он лавируя мимо людей, стоявших у стеллажей и бродящих с тележками между рядов, прошёл к кассе, встав в очереди. Незнакомки здесь уже не оказалось.

— С Вас девяносто долларов. — улыбнулся продавец, пробив по штрих-коду маску.

— Девяносто баксов? — удивился Томи и ещё раз посмотрел на маску макаки. Стоило ли она того? Пусть он и богат, но мыслил простыми категориями, так было и в Астарии. Там он был ещё богаче чем сейчас.

— Материал выполнен из дерева, внутри обработан мягким каучуком, со спец вставками, — проявляя осведомлённость, ответил японец. — Отличная цена, Господин. — чуть менее уважительно произнёс он чем в первый раз.

— А это что за отверстие? — показал Томи на просвет во рту.

— Так для питья напитков через соломку. — ответил спокойно японец. — Вы впервые в Японии в праздник духов природы?

Томи подумал, ведь он действительно был впервые в декабре в Японии и не сталкивался с данным событием.

— Вы достаточно проницательны.

— Так сразу видно, что Вы — иностранец. — улыбнулся японец.

— Ага. — не стал спорить Томи. — Оплата будет картой.

— Как Вам удобно. — ответил кассир и включил терминал.

Томи оплатил покупку и последовал на выход.

— Спасибо за покупку! — донеслось ему в спину.

— И Вам спасибо. — парень махнул рукой и вышел на улицу.

Он присел на заднее сиденье автомобиля.

— Скупились, Господин? — смотрел в зеркало заднего вида Аркадий.

— Да, давно не ходил за покупками, обычно всем занимается Моргана.

— Госпожа Моргана на все дела мастер, — кивнул водитель, нажав кнопку активации стартера.

— Она умница. — согласился Томи, откидываясь на спинке кресла поудобней.

Аркадий плавно нажал педаль газа, выруливая из парковки, сзади за бмв пристроились чёрные внедорожники охраны. Томас направился в офис…

…Через час, попав по пути в пробки, автомобили Романовых въехали на парковку R-Group.

— Приехали, Господин. — сказал Аркадий, он повернулся и увидел, как Томас уснул. Мужчина сделал магнитолу немного тише и достал книгу, решив не тревожить молодого главу. На обложке было написано "Я — Демон! Том 2."

— Долго же я тебя ждал, — проворчал мужчина и открыл первую страницу. — Да ладно… Ну, Аполлон даёт чертяка…

Через двадцать минут, когда Аркадий едва не пустил мужскую скупую слезу, Томи приоткрыл глаза, шмыгнул носом и широко зевнул…

— Ох. — потёр он глаза, посмотрел на задумчивого Аркадия. — Долго я спал?

— Нет, Господин, минут тридцать, — ответил водитель, закрыв книгу.

— Ясно, иди пообедай, я пока никуда не собираюсь выезжать.

— Да, Господин. — ответил мужчина.

Томи же вышел из автомобиля и направился к главному входу. Автоматические двери отъехали в стороны, охранник поприветствовал кивком. За стойкой ресепшен администратор и помощницы привстали со своих мест, улыбаясь ослепительными улыбками и изображая поклон. Томи ответил им кивком и прошёл к лифту, прочитывая сообщения, одно из них было от Арины. Томас ответил ей, что вернётся домой в семь вечера и их ждёт прекрасный ужин, ресторан, который он задумал посетить, находился на одном из этажей апартаментов, где у него была квартира.

Томас поднялся к себе на этаж, прошёл в кабинет. Через две минуты вошла Моргана, предупредив о визите по связи.

— Господин, это список лиц, участвующих в инвестировании нового района, — положила брюнетка первую папку ему на стол.

— Это план проведения собрания с директорами в понедельник. — положила она вторую папку.

— Это отчёт деятельности R-Group за прошедшую неделю. — третья папка легла на стол.

— Это отчётность по распределению вчерашней суммы и слитков…

— Это список с приглашёнными гостями на празднество…

— Это отчёт из Российской Империи.

— Это…

— Подожди, Моргана, на сегодня хватит. — остановил её Томи. — Остальные папки упакуй, я изучу их дома.

— Да, Господин. — кивнула хладнокровно девушка.

— Так, — посмотрел Томи на документы. — Не вижу результатов аналитического отдела.

— На обороте крайних листов, Господин.

Томи пролистал одну из папок, на последней странице обнаружил выводы аналитиков, он всегда сравнивал свои мысли с чужими.

— Хорошо. Отличная работа. — сказал без энтузиазма Томи, понимая, что сейчас предстоит потратить несколько часов своей жизни на изучение материала, но работа есть работа, он должен быть в курсе всего что происходит с его корпорацией.

— Обращайтесь. — кивнула Моргана и вышла из кабинета.

— У кого-то нет настроения. — пробормотал Томи и принялся за работу, в надежде расслабиться вечером с Ариной…

…В одном из спа Токио для аристократок всех мастей, отдыхали три девушки. Совсем недавно их называли "Трио Акай Кири". Сильнейшие выпускницы и победительницы летнего турнира. Теперь дамы не студентки, они повзрослели, но всё так же продолжали дружить. В этот вечер девушки принимали процедуры, готовясь к завтрашнему празднеству в бизнес-центре семьи Ода. Нужно выглядеть на все сто, ведь кругом будет столько богатых и знаменитых дам, моделей и актрис, нельзя ударить лицом в грязь.

Айка, в белом махровом халате, лежала на мягком раскладном сидении. На лице нанесённая косметическая маска, на волосах полотенце, несколько чёрных прядей выпали у виска. Аделина, оставшись в одних трусиках и обнажив свои сочные груди, наносила на тело гель, способствующий мягкому очищению и отшелушиванию кожи, делая её мягче цветка и нежнее бархата. Ханако голышом принимала молочную ванну, вытащив длинную ногу из купели и согреваясь в приятном горячем молоке.

Девушки обсуждали насущные дела, завтрашнее мероприятие, положение дел Ханако и нападки на её клан со стороны двух семей.

— И что ты думаешь, Хана? Аджуси и Насаги от тебя не отстанут. — наносила Аделина гель на живот и грудь.

Такахаси, лёжа в ванной, приподняла голову, положила под затылок свёрнутое рулоном полотенце.

— Я лучше отдамся собакам, чем этим двум старым свиньям.

— Ты как всегда, — усмехнулась пепельноволосая.

— Это у Айки муж — красавчик, я не собираюсь отдаваться помешанным на деньгах толстосумам. — приподняла нос зеленоволосая.

— Красавчик, заглядывающий в спальню раз в неделю на две минуты. — вздохнула Айка.

— Ты сама виновата, — хмыкнула Штрехен. — Нечего было притворяться бревном.

Айка подняла вверх руку с вытянутым оттопыренным мизинцем.

— Ну и что, что у него небольшая скорострелка. Он же старается? — улыбнулась Аделина.

— Не особо. — ответила Айка. — Как бы вам сказать, когда ты прокатилась на породистом скакуне, а потом пересела на осла, весь мир меркнет.

— У-у, Айка, что за сквернословие… — ехидно ухмыльнулась пепельноволосая.

— Снова она нас пытается задеть, — недовольно буркнула Ханако. — Поверь, Айка, тогда, в постели Томи могла оказаться и Аделина, и если уж на то пошло, и я.

— Твои отношения с Томи были далеки от такого. — не согласилась брюнетка.

— Конечно, ведь он бы стал моим слугой.

— Сомневаюсь. — ответила Айка.

— Я тоже. — поддакнула Аделина, закончив наносить гель. — Вряд ли бы Томи кому-то служил, так бы и остался вольной птицей. Я думаю он стал бы чемпионом нашего поколения, как минимум.

— Снова мы о Роджерсе. — произнесла задумчиво Ханако.

— Так он и сдружил нас, — сказала Аделина. Она вздохнула. — Да. Давайте переведём тему.

— Я скучаю по нему. — произнесла Айка. — Узнай бы он сейчас, что я замужем… — девушка замолчала, вспоминая их проведённую ночь вместе. — Наверное, он бы возненавидел меня.

— Не думаю, — подбодрила её Штрехен. — Если бы он знал, что у тебя не было выбора, то понял бы.

— Может быть. — Айка поправила полотенце. — Это навсегда останется тайной моей жизни.

Аделина посмотрела на приунывшую Айку и перевела тему.

— Ханако, может найдёшь завтра жениха? Вот и будет тебе ответ кланам Аджуси и Насаги.

— Пфф… разве я могу выйти за первого встречного? — приподняла брови зеленоволосая. — Посмотри на это тело, — показала на себя Такахаси, на стоячую грудь третьего размера, длинные ноги фотомодели, мягкую нежную кожу, роскошные зелёные волосы. — Я не могу так нелепо распорядиться главным активом клана Такахаси.

— Какая скромность, твой жених будет в восторге. — саркастически усмехнулась Аделина. — Тогда мне и вовсе в девках проходить всю жизнь, ведь Император не появляется на людях. — взмахнула она длинными пепельными волосами, те разлеглись серебряным полотном по белоснежной спине, прикрывая сочные ягодицы с белыми стрингами.

— Вы обе красотки, — решила сразу же примирить подруг Айка.

— Кто бы говорил, — стрельнула Штрехен глазками на цветущую Айку, статная и красивая, она всегда привлекала внимание мужчин не меньше чем Аделина и Ханако.

— Деля, может и ты найдёшь себе пару? — разглядывала зеленоволосая подружку-соперницу.

— Мне не к спеху, но если такой встретится, то почему нет?

— И какой тебе нужен? — приподнялась Ханако и, подложив руки на бортик ванной, облокотилась на них, молоко стекло с её шеи и груди, оставив белые дорожки.

Аделина задумалась.

— Думаю он должен быть бойцом, необязательно богатым или красивым. Хочу чувствовать себя под защитой, большего мне не нужно.

— Так выбери себе профессионального спортсмена. — предложила Айка.

— Да, я думала об этом, может пока не готова? Не знаю, хотелось бы почувствовать для начала хоть что-то…

— А ты, Ханако? — задала вопрос Айка, посмотрев на зеленоволосую. — Каким видишь своего мужчину?

Ханако приложила палец к губам.

— Послушным, исполнительным, ответственным.

— Это всё одно и тоже. — приподняла бровь Аделина.

Ханако нахмурилась:

— Ну, может ещё грамотным… Не хотелось бы появиться с ним на приёме и краснеть за его невежество.

— Тогда тебе точно нужен аристократ. — подытожила Айка.

— Всё! — улыбнулась Аделина. — Завтра ищем для Ханако жениха, и пусть Аджуси и Насаги кусают локти!

Зеленоволосая мотнула головой.

— Не выйдет. Кто же согласится пойти против них? Таких людей там точно не будет.

— То есть, — произнесла Аделина. — Остаётся сдаться и стать женой одного из них?

— И клан Такахаси будет поглощён. — продолжила Ханако. — Я слышала что произошло с кланом Тору. Аджуси поглотили их бизнес, слуг вырезали, кому повезло — отправились заграницу, на вечные работы.

— Это… печально… — тихо произнесла Аделина.

— Ханако, — сказала уверенно Айка. — Мы не допустим такого с твоей семьёй.

— И что ты предлагаешь? — задала вопрос зеленоволосая безэмоционально, ни на что не рассчитывая.

— Дадим отпор. — Айка приподнялась, посмотрев на подругу. — Я обеспечу деньгами, большинство финансов клана под моим руководством. Наймём сильных бойцов.

— Я дам своих гвардейцев. — сказала Аделина, поддерживая идею.

— Думаете это остановит поглощение? — задумчиво спросила Ханако.

— Если дадим достойный отпор, то кто-то из аристократов может встать на нашу сторону, тогда поглощение клана не дастся Аджуси так просто.

Зеленоволосая замолчала. После раздумий подняла взгляд.

— Вы правда готовы пойти на такое ради меня…

— Конечно, — сказала Аделина. — Ты ведь наша подруга.

— Забыла? — улыбнулась Айка. — Три сердца как одно.

— Наш девиз… — появилась на лице Ханако улыбка. Она поблагодарила от всей души. — Спасибо, девочки…

Девушки улыбнулись.

— Но женишка-то присмотри, Аделина права. — улыбнулась Айка.

— Она его ещё не нашла, а я мне уже жалко этого паренька! — засмеялась Аделина.

— Тц. — цокнула Ханако. — Как бы ты первая не нашла. — ответила зеленоволосая улыбкой.

— Завтра и посмотрим. — улыбнулась в ответ Аделина.

Примечание: глава не перепроверялась, прямо с пыла и жара к Вам ^_^ Так что не ругайтесь, завтра исправлю очевидные ошибки. Следующая глава будет большая. Думаю от 70к знаков, поэтому выход планируется минимум 21-го апреля, если она будет больше, то я напишу об этом заранее. Если меньше, то, соответственно, выйдет раньше)) После следующей главы залью изображения девчонок)

Глава 5

В Токио пришла суббота. День празднества духов природы — один из самых почитаемых праздников японцев.

Томи проснулся в спальне апартаментов от приятного запаха еды. На кухне, за плитой, стояла Арина в атласном халате, приготавливая на завтрак блинчики. Несмотря на работающую вытяжку приятный аромат доносился и до Томаса. Он приоткрыл глаза, зевнул, откинул одеяло и поднялся с кровати. Из спальни был выход в гостиную и ванную, Томи направился в ванную комнату. Он посмотрелся в зеркало — под глазами едва заметные синяки от недосыпа, местами щетина, которую нужно сбрить, парень строго следовал дресс-коду, установленному самим же.

Через пятнадцать минут Томи, идеально бритый и свежий, вышел из ванной, вытирая досуха голову, надел тапочки и нижнее бельё, чтобы не смущать Арину и направился в гостиную.

Брюнетка заканчивала с завтраком, укладывая красиво блинчики, рядом поставила блюдце с джемом двух видов — кислый смородиновый и более сладкий — клубничный. Чай заварился, можно было будить Томи, время семь утра, он сам просил разбудить его в это время.

— Доброе утро, — улыбнулся Томас, выйдя в гостиную.

— Уже проснулся? — больше утвердительно произнесла Арина, чем спросив.

— Да, запах чего-то вкусненького вывел меня из дрёмы. — он подошёл к ней ближе, поцеловал в губы. — Мм. Да, запах твоих губ прекрасен.

— Это блинчики… — смутилась Арина.

— Куда этим блинчиком до тебя. — он обнял брюнетку, прижимая к себе и чувствуя её упругие мячики, уперевшиеся ему в грудь, поцеловал щёку Арины, губы, и приподнял её в воздух за попу.

— Ой… что ты задумал… — прищурила она игриво глазки, обхватив его поясницу ногами.

— Хочу взбодриться как следует. — ухмыльнулся он и, держа её на руках, направился в спальню.

— Но тебе же на работу…

— Никуда она не денется…

Через час Арина и Томи сидели в гостиной с довольными расслабленными лицами. Они пили чай, ели блинчики и общались.

— Вкусно-о… — расплылся парень в улыбке.

— Так удивился будто в первый раз ешь мои блины, — ответила брюнетка, отпивая чай, уж что-что, а в выпечке она показывала настоящий мастер-класс.

Томи жевал с набитым ртом, артистично закатывая глаза:

— Ох, я так по ним скучал. — он запил всё чаем и, сощурив взгляд, посмотрел на Арину. — Даже больше чем по Японии.

— Врун. — отпила брюнетка чай, прикрывая довольное лицо кружкой. — Но врёшь красиво. — улыбнулась она с хитринкой.

— Кто-то нарывается на отшлёпанье… — макнул Томас блинчиком в джем и откусил как зверь, оскалив зубы и смотрев на Арину.

Брюнетка укуталась в халат, прикрывая откровенное декольте.

— Прошу прощения, хозяин…

— Вижу смирение в глазах твоих, прощена ты, моя рабыня черновласая. — улыбнулся парень, отпив чай.

— Великодушие ваше безгранично, мой король. — склонила Арина шутливо голову, приложив к сердцу руку.

— На том и держится королевство Аберон. — махнул Томас небрежно ладонью.

Арина засмеялась, прикрывая ладонью ротик.

— Боже! Тебе бы в пьесах играть, а не кланом управлять…

— О нет, — мотнул головой Томи, улыбаясь. — Выступать на сцене не для меня.

— Угу, — с сарказмом произнесла Арина. — Я видела школьный турнир с серыми львами…

— Так там ведь не игра была, а жизнь. — улыбнулся Томас.

— Ты себя вполне контролировал, давая интервью. Я даже удивилась твоему спокойствию, словно ты так делал сотни раз.

— Да, я постоянно давал интервью, когда был чемпионом в другом мире.

Арина улыбнулась:

— Шутник.

Томас и Арина закончили завтрак, пора было выдвигаться в офис.

— Тебя довезти? Или предпочитаешь ехать в одиночестве? — причёсывала Арина чёрные длинные волосы, стоя перед зеркалом.

— Если расскажешь анекдот, то прокачусь. Ты ведь не будешь приставать? — затягивал Томи галстук на воротнике рубашки. Их в гардеробе нашлось с десяток, как и костюмов, обо всём уже позаботились, так что главе клана не нужно было думать что надеть.

— Кто бы говорил, — прищурила глазки брюнетка. — Мне нужно вызванивать Минами, одна я не справляюсь с тобой.

— Хах, — усмехнулся Томас. — Не буду тебя отговаривать.

— Пошлый. Братик. — надула губки Арина.

— А? Сама ведь предложила…

— Может проверяла тебя!

— В этом плане я безнадёжен. — признался парень, надевая пальто.

Арина повернулась и посмотрела ему в глаза:

— И сколько у меня будет сестричек? Ты ведь не остановишься на двух? Трёх? — Арина приподняла брови. — Четырёх?

Томи игриво почесал висок.

— Сказать правду или соврать… — пробубнил он громко.

— Я всё слышу!

Томас посмотрел ей в глаза:

— Какая разница, главное, что ты будешь рядом, а я… — он подошёл к ней вплотную, желая поцеловать.

Арина шутливо увернулась.

— Похотливый кобель. — она застегнула куртку и посмотрела в его довольное лицо. — Сколько бы их не было, не забывай про меня. Иначе, — ударила она кулаком в свою ладонь. — Твоим дамочкам будет больно.

— Договорились. — легко согласился Томи.

Арина кивнула. Томас улыбнулся.

— Ты такая милашка, когда злишься.

— Я ещё не злилась, — поправила она чёлку.

— Какие мы опасные… — протянул он шутливо и открыл входную дверь. — Разозлись сильнее, и я вытрахаю из тебя всё в постели.

Арина сморщила носик.

— Как пошло… — она вышла на площадку, скрывая улыбку. Девушка определённо наслаждалась общением с Томи.

Парень забрал с барной стойки мобильник и вышел следом.

Они покинули апартаменты, вышли на парковку и присели в чёрный внедорожник. Брюнетка завела двигатель, включила магнитолу.

— Ожидаются сильные ветра и снежная буря. — зачитывал диктор прогноз погоды. — Просим не покидать своих домов без особой надобности.

— Давно такой зимы не было. — произнесла Арина, посмотревшись в зеркало заднего вида, в ушах серьги в виде обручей, на губах неяркая помада, на ресницах водостойкая тушь.

— Нам будет тепло, не переживай. — спокойно сказал Томи, на его мобильник пришёл вызов.

— Тебе звонят. — в голосе Арины были слышны нотки любопытства, ей было интересно — кто звонит её, теперь уж точно, парню.

Томи посмотрел на неё взглядом, говорящим, что он точно не скрывает десяток любовниц, и нажал кнопку "принять", поставив на громкую связь.

— Слушаю.

— Господин, добрый день, надеюсь я не отвлекаю Вас.

— Добрый день. Всё нормально, Ирина Александровна. Что-то случилось?

— Господин, я советовалась с экспертами по поводу логотипа R-Group на выставке, — имела женщина в виду о выставке новых технологий, проходящей в Новосибирске. — Выбрано три варианта, остаётся лишь утвердить один из них, хотелось бы получить Ваше решение по данному вопросу.

— Вышлите на почту либо перешлите Моргане. Я посмотрю.

— Благодарю, Господин. Я всё не могла сделать выбор…

— Мелочи, Ирина Александровна. И удачи на выставке.

— Мы постараемся, Господин, я позвоню, расскажу как всё пройдёт.

— Буду ждать результатов. Не переживайте, Вы достигли результата, остаётся лишь показать его общественности.

— Боюсь это будет не так просто…

— Не бойтесь. Как бы не прошла выставка в Новосибирске, R-Group продолжит инвестирование в Ваш проект и запустит производство.

Женщина слёзно распрощалась с Томи, и он положил трубку.

— Учёная. Звонит каждый день по два раза. — ответил Томи на любопытный взгляд Арины. — Переживает, я ей говорил расслабиться, но не выходит.

— Переживать — это нормально. — ответила Арина.

— Не спорю, но это создаёт ещё большее внутреннее напряжение. Нужно держать свою голову холодной.

Арина взглянула на серьёзного Томи и выехала из парковки…

…Лэнд Крузер подъехал ко входу в здание R-Group.

— Ты сегодня идёшь на празднество к клану Ода? — поинтересовалась Арина.

— Да, — ответил Томи. — Хочешь со мной?

— Я бы с радостью, но буду сопровождать Госпожу на встрече, её тоже пригласили в своём кругу.

— Только не лезь никуда. — сказал Томас, он пощупал сначала один внутренний карман, затем второй, достал мобильник, снял чехол и протянул маленький жучок с кнопкой.

— Что это? — взяла брюнетка круглую пластиковую штуковину.

— Разработка моих ребят, если попадёшь в беду, раздави эту кнопку, и я найду тебя где бы ты не была. Хоть в бункере под землёй, хоть в другой стране.

Арина осторожно вложила жучок в карман, в груди потеплело от заботы Томи, пусть он местами тот ещё засранец, но явно сделает всё ради неё, если это потребуется. Что уж говорить, он едва не умер, спасая Кристину. Поступки говорят больше слов.

— Прям найдёшь меня где угодно? — полюбопытствовала брюнетка.

— Да. Только не используй его, чтобы проверить. Как только поступит сигнал, будет объявлена экстренная ситуация, подъём всех моих сил и вызволение цели, то бишь тебя из сложной ситуации. Надеюсь, такого не произойдёт.

— Прям кнопка последнего шанса. — улыбнулась Арина. Она сама наклонилась к Томи и поцеловала его. — Не волнуйся. Я могу постоять за себя. — в её синих глазах читалась хитрость и искренность, брюнетка действительно была опасна и умела в своём деле.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Томи. — Но ситуации бывают разные. Ладно, мне пора, — он потянул за ручку и открыл дверь. — Будь на связи.

— Во сколько будешь дома? — поинтересовалась Арина.

— Смотря на сколько затянется празднество, мне нужно завести пару выгодных контактов.

Арина прищурила глаза.

— Насколько близких?

— Только деловое общение. — пожал плечами Томас.

Он планировал познакомиться с местными толстосумами, возможно, заключить предварительные устные соглашения о переговорах по делам корпорации.

— Ох, по глазам твоим вижу, что обманываешь. — Арина смиренно улыбнулась. — Я буду поздно, не заиграйся там, любимый.

— Всё под контролем. — Томи кивнул и вышел из автомобиля.

— Угу. Обманщик.

— Чего? — переспросил он, иногда Томи прикидывался глуховатым или дурачком.

— Ничего, тебе показалось. — захлопала брюнетка невинно ресничками.

— Ладно, после работы езжай сразу в поместье, выходные я всегда провожу со своими людьми.

— Как скажете, хозяин. — склонила Арина голову.

— Ну и получишь ты дома. — Томи закрыл дверь, в его взгляде читалось горящее желание наказать Арину. Брюнетка надула губы, понимая, что ей не уйти от порки, и выехала из парковки.

Томас прошёл в здание R-Group через главные двери, сегодня была суббота, несмотря на выходной, работа кипела своим ходом. В честь празднества духов природы рабочий день был урезан, так что все суетились доделать дела до обеда.

В холле висели украшения в виде мигающих гирлянд, у стены устанавливали искусственную высокую ёлку, подготавливая бизнес-центр к Новому году. Стойку администратора и ту украсили, сделав из неё инсталляцию в виде снежных санок.

Охранник у входа поприветствовал Томаса, из-за стойки ресепшен поднялись девушки, приветствуя главу. Томи кивнул им и прошёл к лифтам. Кабина доставила его на вершину башни, дверцы открылись, выпуская главу на площадку. Зачёсанные волосы, тёмно-синий деловой костюм, чёрная рубашка и туфли. Романов был одет, как всегда, словно с иголочки.

— Доброе утро, Господин. — поздоровалась младшая секретарша и охранники.

— Приветствую, — ответил парень, прикладывая ключ-карту к замку. — Светлана, сделайте горячий латте.

— Да, Господин.

Томи благодарно кивнул и прошёл в кабинет. Работающая реф-система охлаждала комнату, странно, но после острова Снежной Королевы, Томи привык к холоду и думать в холодной обстановке было удобней чем в тепле и уюте, да и дела делались быстрее что ли… и латте был вкусней…

Парень уселся в кресло, отодвинул ящик, достал папки с бумагами и разложил их для удобства на столе, открыл ноутбук и включил местное радио.

Под голос диктора и сменяющиеся композиции прошло десять минут, в кабинет постучались.

— Войдите. — сказал Томи, не отрывая взгляда от документа.

— Доброе утро, Господин. — поздоровалась вошедшая Ардабьева.

— Привет, Моргана. — продолжал Томи пялиться в отчёт.

Секретарь поставила бумажный стакан со свежесваренным кофе, присела на диван, включив подогрев сидений, установленный специально для гостей.

— Как Вам апартаменты в Синдзюку? — поинтересовалась Моргана.

— Комфортно, мне понравилось. — ответил Томи, отпив из стакана латте.

— Григорий хотел уточнить: приедете ли Вы сегодня в поместье, и готовить ли ужин.

— Да, после празднества собирался приехать. — кивнул Томас.

Девушка едва заметно обрадовалась.

— Я передам ему, Господин. — Моргана наблюдала за рабочим видом главы. — Вы выбрали вчера маску?

— Маску? — отвлёкся от дел Томи. — А, да. — он отодвинул ящик и достал купленную в маркете маску макаки. — Вот.

— Обезьяна? — приподняла бровь Моргана в лёгком недоумении.

— Они вроде как популярны у японцев.

— Не совсем, — ответила Ардабьева. — В средние века обезьяны были символом бездарности и насмешек. Может смените её?

Томи посмотрел на глупое лицо макаки.

— Это всего лишь маска. — произнёс он уверенно.

— Прошу заметить, Господин, — как всегда смело высказывала Моргана своё мнение. — Но гости могут счесть Вас за посредственного человека, и это в лучшем случае. Разве стоит создавать негативный имидж?

— Да ладно, — отмахнулся Томи. — Интересно же сломать вековые стереотипы. — оскалился он глупой улыбкой точь-в-точь как у обезьяны.

— Вы неисправимы. Снова намерены испортить всем мероприятие. — сочла нужным девушка напомнить об одном из банкетов, когда Томи устроил массовую драку аристократов.

— Ну, сколько можно, — прищурился от негодования Томи. — Меня спровоцировали.

— Вас всё время провоцируют.

— На том и держится корпорация R-Group. — лукаво улыбнулся Томи. — Меня провоцируют, потом понимают, что допустили ошибку. Это тактика. Я отличная мишень для провокаторов, так почему не использовать это во благо. — парень отпил кофе и довольный тем, что выкрутился, уставился в ноутбук.

— Что если Вас спровоцирует Император? — вдруг задала вопрос Моргана.

— Я убью его. — спокойно ответил Томи.

Ардабьева удовлетворённо кивнула.

— За это Дмитрий Андреевич и назначил Вас главой. — спокойным тоном ответила Моргана. Она знала, что никто не посмеет оскорбить Романовых и остаться безнаказанным. Кто бы это ни был. Пусть Томи не мог бы убить Императора, но попытался бы это сделать. Таков уж он — Томас Романов. — Ваш костюм готов, мероприятие начнётся в двадцать ноль-ноль.

— Да, я читал приглашение. — сказал Томас, перевернув страницу отчёта.

В данный момент он вёл беседу с Морганой и просматривал отчётность по загрузке оборудования на семнадцатый этаж, на нём планируется развернуть деятельность трейдера компании — Анатолия Купчинского.

— Я изучила предыдущие мероприятия, возможно, вам будет интересно. — показала секретарь пару листов А4 в прозрачном файле.

— Не особо. Пусть будет сюрприз, не хочется там помирать от скуки, при этом знать план празднества.

Моргана вздохнула. Глава действительно не любил балы, маскарады и всевозможные представительские вечера, проводимые в Российской Империи.

— Не думаю, что Вам будет скучно. Столько дам будет вокруг. — с какой-то издёвкой произнесла брюнетка.

— Ну хоть что-то хорошее. — спокойно ответил Томи, не реагируя на маленькую провокацию со стороны Ардабьевой.

Брюнетка сжала пальцы. Когда же он обратит на неё внимание? Может она слишком сильно скрывает свои чувства и нужно приоткрыть для глупого главы завесу тайны?

— А как же Арина? — приподняла бровь Моргана. — Разве она не будет Вас ревновать?

— Будет конечно, — перевернул Томи страницу. — Но она мудрая девушка и принимает меня таким как есть.

— Я не пойму, что Вы, Господин, ищете. В Российской Империи до сих пор ходят слухи о ваших похождениях. Почему бы не остепениться?

— Я работаю над этим. — ответил Томи и отпил кофе.

— Может Вам стоит оглянуться, возможно, счастье где-то рядом? — произнесла Моргана безэмоциональным тоном, ни разу не намекая о себе.

— Ты об Оксане? — взглянул на неё Томи, имея в виду одну из директоров отдела.

— Оксане? Нет. — ответила Моргана. — Я в общем. Так говорили предки.

Томи задумался.

— Счастье где-то рядом… — пробормотал он. — Думаю, в этих словах действительно что-то есть. — Томи отставил стакан с латте на столешницу. — А ты, Моргана? Почему не найдёшь жениха? Такая красотка, умная, воспитанная, образованная. Да тебя заберут с руками и ногами.

Моргана поджала губы, как девочка, которую расхвалили, щёки заалели. Она подавила в груди ком радости и стеснения.

— Не нашла достойного. — ответила она немного высокомерно.

— Понимаю, — серьёзно кивнул Томи. — Даже предположить не могу кому ты достанешься, но когда это случится, я немного расстроюсь. Так не хочется тебя отпускать. — печально произнёс он.

«Так не отпускай!» — хотела сказать Моргана, но ответила иначе:

— Радуйтесь, пока я с Вами. — она встала с дивана, поправила юбку. — Костюм доставят в восемнадцать ноль-ноль, если я Вам понадоблюсь, звоните.

Моргана, отстукивая каблуками, вышла из кабинета.

Томи почесал висок, не понимая, что с настроением девчонки. Сделал радио громче и продолжил работу…

…Наступил вечер. По Токио гулял народ, несмотря на прогноз погоды, было довольно тепло, снег медленно опадал с небес, будто смиловавшись на городом в празднество духов природы.

В центре Накано стояло бетонное здание с витражным остеклением в пятьдесят этажей, на крыше вертолётная площадка и оборудованная смотровая. Бизнес-центр клана Ода был построен относительно недавно — около десяти лет назад. Ода имели высокое положение в стране — связи с Императорской семьёй, министерством, бизнесменами. Клан занимал твёрдую позицию и был связывающим звеном семей разных социальных прослоек. Ода были везде свои, со всеми старались иметь благоприятные взаимовыгодные отношения, часто на свои празднества они приглашали иностранные корпорации, так можно было заключить союз и получить очередной выход на зарубежные рынки, но в большей степени — это было просто престижно, когда на твоём празднестве появляются иностранные инвесторы и бизнесмены.

Глава клана Ода — восьмидесятилетний Ошу Ода находился на пятидесятом этаже бизнес-центра, в своих апартаментах, перед ним на коленях сидел пятидесятилетний мужчина в дорогом костюме, с частично седыми волосами, но в прекрасном теле — его сын, Дору.

— Отец, к празднеству всё готово.

Старый Ошу сидел в синем кимоно, на нижнем веке выпуклая родинка, на голове редкие седые волосы, дряблая кожа на шее и запястьях. Он суровым взглядом смотрел на старшего сына и главного наследника клана.

— Что с музыкантами? — хриплым голосом произнёс Ошу.

— Вся группа из лучших действующих артистов.

— Охрана?

— Наша гвардия из трёхсот человек займётся охраной внутри, элитные бойцы из бойцовского спецподразделения «Арес» охраняют подступы. Полиция уведомлена и готова в любой момент среагировать на вызов, как и охранное предприятие «Медуза».

— Хорошо. — удовлетворённо кивнул старик. — Поднимись.

Дору поднялся из поклона и присел, подложив ноги под себя.

— Сегодня твоя последняя проверка. — произнёс сухо Ошу. — Если празднество пройдёт на достойном уровне, я передам тебе все дела клана.

— Я понял, отец. — склонил голову Дору.

— Хорошо, раз понял. Покажи сегодня истинный путь клана Ода.

— Да, отец.

— Иди. Занимайся. — отдал команду Ошу и прикрыл глаза. Старику хотелось поспать.

Дору тихо поднялся и вышел из кабинета отца.

— Господин. — склонились охранники у входа.

Дору прошёл молча, поправляя галстук, в коридоре обул туфли и вышел из апартаментов. В коридоре его ожидала команда из трёх помощников и сын.

— Как прошло, отец? — задал вопрос высокий худой японец.

— Твой дед в хорошем настроении, Джун. — ответил Дору и улыбнулся. — Не хочу подвести его ожидания, ты тоже будь бдителен. — мужчина перевёл взгляд на трёх помощников. — Вы тоже. Ода должны помнить про истинный смысл нашего клана.

— Да, Господин. — склонились помощники.

На мобильник Дору пришло сообщение:

«Господин, первые гости прибывают.»

Мужчина убрал мобильник в карман пиджака.

— Идём, пора встречать гостей.

— Йос! — хором ответили мужчины. Энергия так и рвалась наружу от всех. На карту было поставлено многое, сегодня прибудет родной брат Дору — Инжи. Если сегодня Дору провалится, то Инжи вполне мог претендовать на власть в клане, являясь младшим сыном.

К бизнес-центру Ода подъезжали дорогие автомобили. Один за одним властные политики, успешные бизнесмены, известные актёры и актрисы выходили из дорогих машин, попадая под софиты видеокамер и фотовспышек. Охрана отталкивала репортёров, задававших провокационные вопросы, фотографы ловили лучший ракурс, на заднем плане корреспонденты вели прямой эфир, обсуждая приезжавших гостей. Кто-то говорил об автомобиле, на котором приехал тот или иной гость, кто-то о денежном состоянии прибывших, третьи о том в каком платье приехала та или иная актриса или певица. Приглашённых на празднество в честь духов было около трёх сотен человек. Властные, богатые, популярные — их любили и ненавидели, на них хотели быть похожими и презирали. Те, о ком не умолкали передачи на тв и пестрели заголовки электронных газет.

— Это Тацуи Хо! — встретили китайскую киноактрису десятками вспышек камер. Девушка вышла из автомобиля, элегантно прошлась по дорожке к главному входу, улыбаясь на камеру. Внутри её встретили группа охранников, принимая приглашение и сверяя лицо. Девушка прошла быструю проверку и надела маску.

— Он приехал! Иширо Куцена! — новый шквал интереса обрушился на японского певца.

Следом остановился чёрный Роллс Ройс.

— Снимай! Это боец Жауриньо Бернасси!

Один из действующих чемпионов промоушена "fight immortal" вышел в сером классическом костюме с бабочкой. На крепком лице шрамы от сечек, поломанное ухо, короткие золотистые волосы. Он шёл уверенной походкой, помахивая широкой ладонью, рядом с ним шла худенькая азиатка в коротком платье и высоких каблуках.

У входа остановился чёрный лексус. Задние двери открылись, из автомобиля легко и элегантно вышли зеленоволосая Ханако и пепельноволосая Аделина.

— Глава клана Такахаси! Как она прекрасна!

— Мы должны сделать лучшие фотографии!

— С ней наследница семьи Штрехен! Красооотка!

Девушки, в вечерних платьях и с масками в руках, прошли к главному входу бизнес-центра, даря свои улыбки и кивки особо улыбчивым репортёрам.

Следом за ними подъехал чёрный мерседес. Из переднего пассажирского места вышел высокий молодой мужчина.

— Это Кобаяси! — заработали вспышки фотокамер.

Амо Кобаяси открыл заднюю дверь автомобиля, подал руку своей жене. Молодая японка элегантно вышла из машины, махнула приветливо рукой.

— Уруя такая милашка! — закричали в толпе.

Кобаяси снова протянул руку в салон, из автомобиля вышла брюнетка с длинными волосами и лёгкой улыбкой.

— Это Айка!

— Она как ангел!

— Она точно старше милашки Уруи?!

Кобаяси, в сопровождении двух жён, прошёл внутрь здания.

Автомобили всё прибывали, гости направлялись в банкетный зал бизнес-центра на тридцать втором этаже. Кто-то успевал дать интервью, другие молча проходили внутрь. Наконец, наплыв гостей окончился.

— Похоже всё. — сказал один из репортёров.

Ко входу подъехал чёрный бмв.

Репортёры подготовили фотокамеры, видеокамеры сосредоточили фокус на двери. Из автомобиля вышел брюнет в чёрном классическом костюме, чёрной рубашке, идеально начищенных до блеска туфлях, волосы аккуратно зачёсаны назад, на руках часы.

— Почему он в маске?

— Маска макаки?! — удивился другой репортёр.

Вспышки фотокамер заработали с новой силой, словно Томас попал под артиллерийский обстрел.

— Мистер! Как ваше имя?!

— Из какого Вы клана?!

— Снимите маску!

Томи остановился, репортёры тут же подбежали к нему. Он присел, поправил шнурок на ботинке и так же молча последовал к зданию.

— Какой наглый… — тихо сказала репортёрша. — Ты видела как он разыграл команду из джапан тв?

— Хах! Так им и надо! — лыбилась довольная японка. — Не дали задать вопрос Кадзуо Маити сегодня!

Томи прошёл внутрь. Огромный холл, украшенный в стиле джунглей, стойка ресепшн, разукрашенная в зебру, в центре холла стояли охранники с вполне доброжелательными улыбками. Они переглянулись, увидев парня, идущего в маске макаки. И едва сдерживали смешки.

— Добрый вечер, сэр. Не могли бы Вы предоставить приглашение и снять маску. — сказал начальник поста.

— Конечно. — Томи снял маску, достал из внутреннего кармана пригласительный билет.

Охранник посмотрел на подлинность приглашения с отличительным водным знаком, он понятия не имел как должен выглядеть Том Романов, но судя по лицу этого парня, он явно не японец.

— Хорошего вечера. — улыбнулся мужчина, указав ладонью в сторону лифта. — Мероприятие на тридцать втором этаже.

— Благодарю. — Томас забрал билет, надел маску, поправив сзади держащие лямки, и направился к лифтам.

— Ну и чудик. — произнёс начальник перед своими коллегами. — Надел маску макаки…

— Что? — развернулся Томи.

Охранник проглотил слова, не зная как этот Романов услышал.

— Я не Вам. — не знал японец что ответить.

— М. Ясно. — вздохнул Томи. — Я разочарован. — он развернулся и последовал так же к лифту.

— Разочарован? Что он имел в виду? — не понял начальник поста.

— Капитан, я могу ошибаться, — сказал молодой помощник. — Но этот человек сейчас задел вашу честь.

— Э? Каким образом?! — не понял мужчина.

Паренёк подумал, что зря сказал такое тугому капитану.

— Я, наверное, ошибся. — приврал молодой боец, он когда-то проходил этикет дворян в старшей школе и явно понял, что тот человек в маске макаки разочаровался в том, что капитан не смог сказать те слова ему в лицо, а значит был недостоин дуэли…

…В просторном зале минимум на пятьсот человек было довольно комфортно при загрузке в триста персон. По периметру стояли охранники в белых костюмах, музыканты расположились у небольшой сцены, наигрывая простой мотивчик и больше разминаясь перед бальными танцами. Официанты лавировали между стоящих небольших столиков с одной ножкой, на них расставлялись напитки и лёгкие закуски, по всему залу таких столов было не меньше сотни, чтобы всем хватило места. Гости приветствовали друг друга, проходя в зал, кто-то уже нашёл себе компанию. У входа же стоял Дору Ода со своим сыном Джуном, встречая гостей.

Томи поднялся на этаж торжества, вышел из лифта.

— Добрый вечер, господин Романов. — сказала встречающая девушка. Ей уже передали по связи, что поднимается Томи. И так со всеми гостями, каждого встречали официально, это и значило уровень. — Позвольте сопроводить Вас.

— Благодарю, мадам. — ответил благодарно Томи и пошёл рядом с провожатой.

Девушка остановилась у открытых резных дверей, исполненных в торжественном виде с гербом семьи Ода в центре.

— Хорошего вечера. — улыбнулась она и последовала к своему посту.

Томи кивнул ей и вошёл внутрь. Его встретил Дору Ода. Мужчина странным взглядом осмотрел безупречный вид Томаса, но глаза резанула уродливая маска макаки.

— Приветствую, господин Романов. — улыбнулся Дору, стоя в золотой маске совы, скрывающей верхнюю часть лица.

— Благодарю, господин Ода. — ответил Томи. — Спасибо за приглашение.

— Рад Вас здесь видеть, слышал о вашем участии в инвестировании района Ураясу. Позвольте выразить благодарность от лица японского народа.

Томи кивнул.

— Япония — интересная страна, с не менее интересными людьми. — ответил он мужчине.

Ода прищурил глаза. — «Такой молодой и такой острый язык.» — подумал он и указал на своего сына.

— Это мой сын — Джун, он увлекается историейРоссийской Империи и вашими праздниками. — мужчина в одной фразе приравнял своего сына и главу Романовых, указав на их общие интересы. У Томаса в плане Японии, у Джуна в плане Российской Империи.

— Приветствую. — сказал с улыбкой Джун.

— Здравствуй. — поздоровался с ним Томи, как обычно здороваются с теми — кто младше, как по положению, так и возрасту. Снисходительное приветствие сенпая, не иначе.

Джун немного смутился, но Дору не показал вида. Мужчина лишь хотел проверить Романова на зуб. Оказалось твёрдо.

— Что ж, — произнёс старший Ода. — Прошу, проходите, и хорошего вечера.

— Благодарю. — ответил Томи и прошёл в зал.

— Отец, ты спустишь ему это с рук? — стоял чуть покрасневший Джун.

— Остынь. Романов действовал по ситуации, ответив на мой выпад. Ответь он иначе, я бы с трудом поверил в его компетентность. Этим он не тебя хотел зацепить, а мне ответить.

Молодой Ода вздохнул.

— Ладно, но я прослежу за ним.

Дору усмехнулся, хлопнул сынка по плечу.

— Главное не забывай про остальных гостей, да и девушек. — подмигнул он чуть игриво.

— Оте-ец. — буркнул в возмущении ещё немного обиженный парень, и прошёл в зал.

Дору же посмотрел в спину Томаса:

— Время покажет, Романов, не из тех ли ты — кто привяжет к поясу дохлую мышь и мнит себя охотником. — мужчина был в курсе о новой амбициозной корпорации в Токио.

Дору получил сигнал по гарнитуре о том, что время двадцать ноль-ноль, и охрана закрывает бизнес-центр. Те — кто не успел приехать, уже не попадут на празднество, в этом не было какой-то высокомерности клана Ода, простой регламент проведения мероприятий Японии.

В зале играли музыканты, смеялись мужчины, улыбались женщины, звенели бокалы, всё слилось в единый звук, создав праздничную атмосферу.

— В этом году людей многим больше, — стояла Аделина в маске белоснежного барса. Серебряное платье, сверкающее под светом десяток люстр. Она была прекрасна, и в тоже время опасна, как настоящая снежная кошка.

— И все друг друга знают. — со скукой ответила Ханако, стоя в чёрном платье и маске ядовитой лозы на голове.

Несмотря на надетые маски было просто определить кто есть кто, так как большинство людей знакомы. Зеленоволосая скучающим взглядом провожала одну фигуру за другой. У неё не было особо праздничного настроения из-за семей Аджуси и Насаги.

— Не будь занудой, Ханако. — отпила Штрехен шампанского. — О, вон и Айка. — Аделина приподняла бокал, и Айка, заприметив подруг, сказала что-то мужу и подошла к ним.

— Отлично выглядите, девочки, — улыбнулась брюнетка.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась в ответ Аделина.

— Кобаяси не ревнует, что ты в таком наряде? — осмотрела белое платье Айки Ханако. — Твою грудь прям слишком сексуально сплющило.

— Его сердце полностью в руках Уруи. — спокойно ответила Айка без доли ревности.

— Повезло же ей, — хмыкнула Ханако. — Он с неё пылинки сдувает. Был бы неплохим слугой.

Аделина нелепо закатила глаза:

— Ханако, ты постоянно путаешь слугу с возлюбленным, тебе не кажется?

— Как можно полюбить своего слугу? — приподняла зеленоволосая бровь.

— Да-да, — не стала спорить Аделина.

— Ханако, ты кого-нибудь приглядела? — задала вопрос Айка. — Смотри, в маске тигра, если я не ошибаюсь топовый боец из "fight one". А рядом с ним, в маске льва, Аруя Судзи из JapanChamp. Говорят он входит в пятёрку сильнейших.

Зеленоволосая задумчиво рассмотрела двух бойцов, они были хорошо сложены, костюмы сидели на парнях превосходно, но что-то не цепляло Ханако, у неё в гвардии тоже мужчины хорошо сложены.

— Смотрите, в маске лиса разве не актёр Кито Одзияма? — пыталась Аделина угадать одного из гостей.

— Да, кажется, это он, — кивнула Айка. — "Последний алый цветок" с ним в главной роли был превосходен.

— Согласна. — кивнула Штрехен. — А ещё, он не женат и ты, Ханочка, явно в его вкусе.

Мужчина словно услышал и повернулся к трём девушкам, поднял бокал, видимо за их здоровье и сделал глоток, продолжив беседу с двумя женщинами в масках.

— Кито Одзияма никогда не пойдёт против Аджуси. — сказала Ханако. — Но из него вышел бы неплохой слуга.

— Синдром госпожи всё нарастает. — отпила пепельноволосая коктейль. Она вдруг улыбнулась. — Смотрите, ближе к сцене какой-то парень в маске макаки.

Девушки посмотрели в направлении сцены и сдержано хихикнули.

— Боже, — улыбаясь, сказала Айка. — Что за глупая маска…

— Вот за это я и говорила, — сказала строго Ханако. — Никогда бы не хотела, чтобы мой муж опозорил меня таким образом.

— Может он не специально, — улыбнулась Аделина. — Или проиграл спор?

— Какая разница, — ответила Ханако. — Он даже не общается ни с кем, смотрит вон на музыкантов.

— Не будь так строга к обезьянке, — ухмыльнулась Аделина. Она пригляделась. — Не могу понять, он — актёр или какой-то певец?

— Вряд ли, — сказала Айка, рассматривая объект обсуждения. — Посмотри как породисто он держит спину, это не актёр, возможно чей-то сын из аристократов.

— Ошибаетесь. — ухмыльнулась зеленоволосая. — Посмотрите на Джуна Оду, — указала она глазами на расслабленного паренька, стоявшего с девушками и изредка бросавшего взгляд на спину Томи. — Или на сыновей клана Таджима. Все чувствуют себя расслаблено, а этот… макак. Скорей всего он — мелкий чиновник или комедийный артист, который сначала надел маску макаки, думая развеселить народ, а после — понял свою ошибку.

— Ого, — улыбнулась Аделина. — И давно ты подсела на детективы?

— Тц. — скривила губы Ханако. — Это очевидно же. Он чувствует себя не в своей тарелке.

На этом моменте Томи подошёл к двум девушкам. Он что-то сказал им, дамы переглянулись и сдержанно засмеялись. Парень что-то сделал рукой, и девушки снова хихикнули, прикрывая лица от смущения.

— Мда. — сказала Аделина. — Видимо ты ошиблась, Ханако.

Зеленоволосая недовольно стрельнула глазами на паренька, почему-то взбесившего её своей маской.

— Неважно, они смеются из-за его глупого вида. — Ханако отвернулась, не желая смотреть на глупого макака.

Аделина пожала плечами и повернулась к зеленоволосой.

Айка посмотрела на спину незнакомца в чудаковатой маске и подошла к своим подругам.

Все вместе они встали у свободного столика, выбирая глазами какой коктейль взять, официанты порхали рядом, обновляя посуду с содержимым, к столику девушек подошёл пятидесятилетний Сонра Аджуси.

— Здравствуй, Ханако.

Зеленоволосую прошиб неприятный озноб, она повернулась:

— Добрый вечер.

— Такое серьёзное лицо, — произнёс мужчина, рассматривая молоденькое личико Ханако, маска лишь немного прикрывала её лоб и щёку. — Расслабься, ты же не хочешь, чтобы морщины появились раньше времени.

— Вам же это не помогло, — ответила зеленоволосая.

Аджуси хмыкнул. К ним подошёл Насаги — ещё более взрослый мужчина. Аджуси посмотрел в глаза Такахаси:

— Дорогая Ханако, боюсь, если ты заставишь меня ждать ещё дольше, то морщин только прибавится. Так что ускорь своё принятие судьбы.

— Если она не выйдет за тебя, мой друг, — сказал седовласый мужчина с усами и широком смокинге — Насаги Хитсугия. — То Ханако-тян отлично впишется в мою коллекцию жён. — ухмыльнулся старик.

— Такого не будет. — сказала холодно Ханако. — Я не намерена выходить ни за Вас, Аджуси, ни за Вас, Насаги.

Сонра шагнул к ней ближе, тут Айка и Аделина встали рядом с зеленоволосой.

— Вы переступаете черту. — произнесла Айка.

— Согласна. — подтвердила Аделина.

Но мужчина не обратил на них внимание:

— Послушай, Ханако, я могу быть и плохим мужем. И тогда, — наклонился он к ней ближе и произнёс угрожающим тоном. — Твой клан. Исчезнет. Ты же не хочешь этого?

Такахаси нахмурилась, Аджуси видел её растерянность, он знал как надавить на человека, тем более молодую девушку.

— Я даю тебе время до пятницы, моя ненаглядная. Соберись с мыслями, и отдай своё сердце в надёжные мужские руки. — он вызывающе разглядывал грудь Ханако, взял бокал из её рук и выпил до дна, поставив его на столик. — Идём, мой старый друг, — обратился Сонра к Насаги. — Хочу уложить сегодня тех молоденьких певичек.

— Хе-хе, — улыбнулся Насаги. — И мне оставь, старый ты, чертяка. — старик перевёл взгляд на девчонок. — Дамы. — кивнул он, подарив Аделине кривую улыбку, и направился за Аджуси.

— Сонра переходит все границы. — сказала Айка, взяв трясущуюся руку Ханако.

— Я готова устроить ему взбучку хоть сейчас. — злым взглядом смотрела Аделина в сторону двух стариков. — А как он пялился на Ханочку. Фу.

Ханако взяла бокал, сделала глоток, промочив пересохшее горло, и произнесла уверенней чем обычно:

— Если я откажусь… Он уничтожит мой клан. — она опустила взгляд. — Он даже ничего не чувствует ко мне. Только похоть.

— Мы не отдадим тебя, Ханочка, — погладила её по плечу Штрехен. — Мы же всё решили.

Айка кивнула.

— Мы с тобой, Ханако. Неважно, война с Аджуси или Насаги, мы не отдадим тебя. Твой клан тоже не позволит, чтобы ты вышла за одного из них. Все слуги знают что их будет ждать после бракосочетания.

В это время на сцену поднялся Дору Ода в хорошем расположении духа. Он кивнул знакомым гостям, стукнул пальцем в микрофон, гости повернулись на звук к сцене. Мужчина стоял уверенно, но скромно, как и было положено наследнику великого клана.

— Клан Ода приветствует всех в этом зале, благодарим, что пришли на празднество великого и поистине национального праздника Японской Империи — дня духов природы.

Гости зааплодировали, никто не выкрикивал и не свистел, все вели себя в рамках этикета. Но это лишь сейчас, празднество духов природы полагало высвободить из себя звериную энергию, уподобиться единству с природой, почувствовать эту неведомую взаимосвязь и состояние.

— Сегодня для Вас выступает академический оркестр из "Хрустальной Розы", прошу любить и жаловать. — улыбнулся Ода. Гости зарукоплескали, даря знак почтения и внимания музыкантам. Дору благодарно кивнул и продолжил. — Веселитесь, наслаждайтесь дарами природы, желающие отдохнуть, могут взять ключи у официантов и посетить свободный номер наших апартаментов. Кажется, ничего не забыл. — позволил Дору небольшую фривольность в своей речи, чем вызвал только положительные улыбки у гостей. — Сейчас прошу выйти на сцену ведущего мероприятие — Иоши Танака.

Гости подарили выступившему Ода аплодисменты, взяли со столиков бокалы и уставились на взрослого парня в смокинге и красной бабочке. Он взял в руку микрофон.

— Добрый вечер, дамы и господа. Вы все прекрасно выглядите, какие прекрасные наряды, а в особенности маски. Красота. — произнёс парень уверенно. — Для начала я бы попросил официантов установить стулья у стен, не будем же мы всё время стоять, — улыбнулся ведущий, и зрители, стоявшие подле столиков, поддержали его редкими возгласами. Ведущий кивнул и продолжил.

— Первое правило празднества духов природы гласит — ничто не выживет без воды. И пусть в наших бокалах шампанское и вино, отопьём же в честь празднества и не станем нарушать традиции. Прошу официантов обновить напитки в бокалах наших дорогих гостей.

По залу лавировали официанты, помогая дамам, мужчины в большинстве своём справлялись сами. Ведущему тоже подали бокал. Он вознёс его перед собой.

— Дамы и господа, за законы природы!

— За законы природы! — ответили хором присутствующие и пригубили напитки.

Ведущий, довольный отзывчивости публики, благодарно кивнул и обратился к музыкантам:

— Дорогой оркестр, дорогой во всех смыслах, — сказал он с улыбкой, как публика засмеялась, музыканты тоже улыбнулись, за этот вечер они действительно получили жирные чеки. — Прошу сыграть для гостей весёлую и незатейливую композицию, грустить будем после.

Мужчины кивнули, и заиграли инструменты, полилась весёлая музыка. Ведущий покинул сцену, давая гостям пообщаться друг с другом. Свет люстр немного приглушили, создавая более вечернюю обстановку.

Томи стоял с двумя дамочками недалеко от сцены.

— Я слышала русские очень суровые и ходят в странных шапках, — улыбалась девушка с маской птицы на верхней части лица.

— И у них дома медведи. — поддержала вторая — японка с ушками зайки.

— Хех, — ухмыльнулся Томи. — Мы суровые только с врагами. Шапки те называются ушанки, их уже не носят. А медведей у меня штук триста. — отпил он через соломинку коктейль.

Японки переглянулись.

— Звучит как неправда. — сказала птичка.

— Угу. — поддержала зайка.

Томи достал мобильник, показал фотку, на которой они сидит верхом на медведе в Сибири.

— Да ладно… — раскрыли девушки в удивлении рты.

— Угу. — довольно ухмыльнулся Томи. Вообще, имея в виду медведей, Томас говорил о своих гвардейцах, так что технически он не соврал. — Моя очередь. — алые глаза под маской прищурились. — Говорят японки быстро пьянеют. Это правда?

— Так действительно говорят? — удивилась зайка.

— Сплошь и рядом. — Томи помешал трубочкой кубики льда в стакане. — Ещё говорят, что японки очень горячи в постели, но мне такие не попадались.

Девушки переглянулись.

— А чем Вы занимаетесь в Японии, Том? — поинтересовалась птичка.

— Живу в удовольствие, отдыхаю от суеты. Трачу миллионы в никуда. Скучаю. Что ещё делать? — он снова закусил соломинку, отпивая ледяной мохито.

— Мы отойдём на минутку, припудрить носики. — улыбнулась птичка.

— Без проблем. — сказал Томи и повернулся к музыкантам.

Японки отошли в сторону. За ними наблюдала одна скучающая особа в окружении мужчин, она извинилась перед кавалерами и последовала за девушками.

Японки прошли в дамскую комнату, встали напротив зеркала, достали из сумочек помаду и пудру. Недалеко от них остановилась и скучающая дама.

— Что думаешь? — спросила зайка.

— Одно из двух, — ответила птичка. — Либо он действительно богат, либо придурок.

— Ты видела фото с медведем? Я охерела…

— Согласна, — поддакнула птичка. — Но стоит ли тратить на него время? Там даже лица не разобрать на фотке, может он лапшу на уши вешает.

— Может и так, — подкрашивала губки зайка. — Но костюм у него явно стоит состояние.

— Здесь у всех они стоят состояние. — пожала тощими плечами птичка, подводя реснички.

— Хм. Раз не хочешь заполучить его, я позабочусь о нём.

— А вдруг он — урод? Ты же не видела его лица под маской.

— Пусть так, зато он молод. — уже решилась зайка.

— Ох, не знаю, Анка, вечно тебя тянет на приключения. Что если он заберёт тебя в Россию?

— И пусть. Буду жить там как княжна! — рассмеялась девушка.

— Угу. — с сарказмом произнесла птичка. — Оседлает тебя как того медведя.

— Было бы забавно. — ухмыльнулась зайка.

— Анка… — сморщила носик птичка. — Как не стыдно…

— Времена такие, Нола. Времена.

Японки вышли из туалета, оставшаяся дама ухмыльнулась.

— Значит под глупой маской обезьяны скрывается русский парень? Что за дурачок. — она сняла маску змеи, посмотрела на своё идеальное лицо, подкрасила губы, поправила волосы и вновь спрятала красивую себя под маской загадочной змеи.

Японки вышли из туалета в общий зал.

— Вон он, — кивнула в сторону сцены зайка. — Ты идёшь?

— Ладно. Уговорила. — сдалась птичка.

Девушки подошли со спины к Томи, но он уже стоял с тремя девушками.

— Мы вернулись. — не стушевалась Анка, с заячьими ушками, она взяла Томаса за плечо. — Не скучал?

Девушки хмуро посмотрели на зайку и на её стоявшую чуть в сторонке подружку.

— Только начал, — улыбнулся Томи под маской. — Но с этими дамами не заскучаешь.

Новенькие знакомые Томаса сдержанно хихикнули.

— Том, — обратилась к нему рыженькая девушка в маске лисицы. — Вы интересуетесь живописью? В январе, в Париже открывается выставка в Лувре.

— Вы о Роял Бриджерс? — помешал он кубики льда трубочкой.

— Именно, — улыбнулась девушка. Она переглянулась с подругами. — Могу ли я задать нескромный вопрос?

— Тогда готовьтесь получить нескромный ответ. — улыбнулся Томи.

Все навострили ушки, даже зайка, стояла и хлопала ушками. Судя по ответам этого русского и его осведомлённость о какой-то там выставке, он точно богач, остаётся удержать его при себе! Знали бы девушки, что Томи никак не относится к живописи, всё это лишь образ поддержания бесед.

Лисица поймала взгляд его алых глаз. Чертовски коварных и соблазнительных, и как она не рассмотрела их раньше?

— Почему Вы надели маску обезьяны? — решилась она действовать чуть наглее. — Вы желаете тем самым показать протест обществу?

— Никакого протеста. — пожал плечами Томи. — Для меня это всего лишь маска, без какого-то тайного смысла или подтекста. — ответил он с нескрываемой скукой. — Я думал вопрос будет более интересный, — Томи вздохнул, посмотрел на обнимающего его руку зайку. — Ну, а ты, зайка, удивишь меня вопросом?

— Я? — захлопала глазками брюнетка. Она точно не разбиралась в живописи и высоком искусстве. Чем Анка могла удивить? Только вот глупышка так и не прочувствовала настроения парня, в отличии от лисицы, упускающей дорогой кусок сыра…

— Том, — сказала она елейным голосом, провела «случайно» рукой по своей груди. — Как Вы относитесь… — лисица подошла к нему вплотную и прошептала на ухо. — Чтобы отпустить эту глупышку, я готова дать Вам всё что захотите…

Томи ухмыльнулся.

— Заманчивое предложение. — ответил он, почесав висок.

— Тогда не теряйте меня. — улыбнулась лисица и протянула визитную карточку. Она аристократично присела в реверансе, придержав платье, и удалилась со своими подружками.

— Что она сказала? — посмотрела зайка в довольные глаза парня.

— Что покажет истинную красоту Японии и глубину кратера Фудзи. — немного приукрасил он, описав предложение от рыжеволосой.

— И разве это интересно? Вся Япония уже его видела. — недоумённо произнесла Анка.

Томи засмеялся…

— Ох, зайка, тут ты попала в точку. Но. Может стоить взглянуть? Одним глазком. — отпил он алкогольный мохито через трубочку.

Зайка задумалась.

— Я сама могу показать, если тебе так хочется.

— Ты уверена? — он нагло приобнял её за талию и прижал к себе. Глаза зайки удивлёно расширились, когда она почувствовала его пальцы у себя под платьем. Томи прищурил взгляд под глупой маской, протянул брюнетке свой стакан. Зайка послушно прижала губами соломку и потянула в себя мохито.

— Анка, — подошла птичка. — Вы куда-то собрались?

Зайка сглотнула. Когда палец Томаса проник в её горячее лоно. Что же он творит… прямо на мероприятии…

— На гору… Фудзи… — ответила брюнетка едва не со стоном, вытащив соломку изо рта.

— Сейчас?! — удивилась птичка. — За окном метель, вас не пустит охрана у подножия.

— Не сейчас, конечно… — брюнетка чуть сильнее сжала плечо своего макака, выпустив коготки. Её взгляд немного поплыл. — Потом… как потеплеет… да, Томи? — посмотрела она в его глаза.

— Я хочу сейчас. — сказал он чуть тише обычного, наслаждаясь ролью избалованного богатого сынка.

— Тогда… — немного растеряно произнесла зайка. — Пойдём?

— Да, иди за мной. — сказал Томи, убирая незаметно свою руку из-под её платья и отпуская из объятий.

— Она никуда не пойдёт. — остановила их птичка.

— Хм. Ладно. — пожал плечами Томас.

— Нола, что ты делаешь? Отпусти руку… — запротестовала Анка, из-за того, что подруга удерживала её.

— Он же хочет переспать с тобой, я ведь не ошиблась? — взглянула она на Томи.

— Верно. — ответил Романов. — Она хорошенькая.

— Я и сама знаю, что он хочет, — зайка наклонилась к птичке и шепнула на ушко. Брови птички взлетели кверху. Зайка улыбнулась. — Я уже не могу… — её щёки горели, карие глазки блестели.

Нола приподняла брови, как она могла не заметить этого?! Когда он успел? Этот макак…

— Л-ладно… — сдалась птичка. — Ты же не долго?

Зайка посмотрела на стоящего спокойно Томаса в маске обезьяны. Взглянула на его оттопыренные брюки.

— Понятия не имею.

Томи остановил официанта:

— Добрый вечер.

— Господин, — натянул японец дежурную улыбку.

— Господин Ода говорил про ключи от апартаментов.

Официант немного удивился, что кому-то понадобились ключи так рано. Он достал из внутреннего кармана жилета ключ-карту.

— На нём написан этаж и номер комнаты, Господин.

— Благодарю. — Томи аккуратно положил ему в передний карман свёрток баксов.

— Премного благодарен. — кивнул довольный парень и направился к следующему столику.

Томас показал карточку девушкам:

— Экспресс отправляется на… — он прочитал на карточке нумерацию. — На тридцать восьмой этаж, просим пассажиров занять свои места.

Зайка улыбнулась и взяла его за руку.

В это время на сцену поднялся ведущий, он проверил микрофон.

— Дорогие гости, — сказал мужчина, приподнимая руку. — Вижу многие уже познакомились, пообщались, возможно, нашли свою любовь. — улыбнулся он, подмигивая свободным дамам. — Я хотел бы попросить музыкантов сыграть композицию для романтичного вальса. Сыграете для нас? — посмотрел он на оркестр. Парни кивнули, показывая готовность. — Отлично! С вашего разрешения, дамы и господа, первый танец в честь празднества духов объявляю открытым! Кавалеры приглашают дам на танец!

В зале приглушили свет, заиграла скрипка, её поддержала вторая, третья, заиграло пианино, создавая душераздирающую мелодию, печальную, глубокую, с некой историей. Мужчины подходили к девушкам, приглашая их на танец. Большинство соглашалось, некоторые без грубости отклоняли предложение.

Томи шёл мимо людей, позади него зайка. Тут в него сбоку кто-то врезался. Он обернулся и увидел держащую себя за плечо незнакомку:

— Простите. — произнесла она, погладив руку от столкновения.

— Вы в порядке? — спросил Томи, он рассмотрел её шоколадные волосы, посмотрел на пальцы. Девушка перед ним была в маске змеи, он сразу узнал ту дамочку из магазина.

— Нет, кажется я ушиблась. — сказала она севшим голосом, полным боли.

— Я могу как-то помочь?

— Не стоит, — нахмурила она печальный взгляд. — Я сама виновата, засмотрелась на сцену.

— Ладно. — Томи взял зайку за руку и продолжил свой путь.

Глаза шатенки округлились. — «Какого чёрта?! Любой бы на его месте помог даме! И признал свою часть вины! Что за урод?!» — Змея пронзила недовольными глазами спину Томаса и вернулась к своему столику. На её лице всё-таки растянулась довольная улыбка, она разжала пальцы, в них был небольшой купон в защитном чехле — билет на мероприятие.

— Сейчас я узнаю кто ты. — довольная девушка стала вытаскивать именное приглашение Томаса из чехла, как её руку схватили цепкие пальцы. Она обернулась, не понимая что происходит. — Обезьян? Что… чего тебе? — не сразу пришла в себя девушка от неожиданности.

— Какие ловкие ручонки. — произнёс Томи. — Ты была права, в магазине, змеи опасны. — он забрал из её рук пригласительный билет и направился прочь.

"Что? — удивилась змея. — Это тот иностранец? — в её голове произошёл взрыв эмоций. — Нет… нет-нет-нет… не может такого быть…"

Шатенка сложила в голове цепочку из последних событий. Человек под маской обезьяны оказался из России, как сказали две глупышки в туалете. Тот иностранец в магазине так напомнил ей убийцу Демона… его отстранённый взгляд, но колкий и острый когда это нужно, да он сам сказал, что у него знакомая змея! Илона тогда подумала странное совпадение. Но сейчас… Когда он поймал её за руку. Пусть голос был другим, но всё тот же высокомерный тон…

«Это он.» — пришла к выводу Гадюка. Она стрельнула глазами в сторону выхода, увидела через толпу людей мелькнувшие ушки Зайки, и направилась за ними, сама не понимая зачем… Может женское любопытство? Ну, не ревность же это. Подумаешь, тот самый убийца, укравший её сердце, уходит с другой. Она ТОЧНО не ревнует! Илона здесь оказалась не случайно, она была актрисой, которую пригласили сыграть в фильме того самого режиссёра Такасаки Минао. Такая вот Гадюка. Совмещала две стороны своей жизни — воровки и актрисы кино.

Томи стоял с улыбчивой Анкой, дожидаясь лифта.

Змея подошла и встала рядом.

— Кхм. — кашлянула она громко.

Зайка посмотрела в её сторону, змея показала ей на Томаса, потом покрутила пальцем у виска, после сжала свою шею и изобразила удушение. Глаза зайки округлились, неужели этот избалованный паренёк — маньяк и заманил её в ловушку?! Пальцы японки разжались, она отпустила ладонь Томи.

Он посмотрел на неё с вопросом.

— Прости, я забыла у Нолы сумочку… — она отошла в сторонку, намереваясь убежать. — Ты — хороший парень, я хотела тебя использовать, прости… — склонилась японка и поторопилась уйти обратно в зал.

— Чё? — недоумевал Томи.

Змея стояла рядом, ожидая соседний лифт, она едва сдерживала смех от того как вышло всё просто.

Лифт приехал, открылись дверцы. Томи покрутил в руке ключ-карту от комнаты. Достал визитку лисицы и стал набирать номер. Илона почувствовала неладное, её лифт тоже приехал. Она отбросила сомнения и подошла к Томи.

— Ну, чего тебе? — спросил он, чувствуя её пристальный взгляд. — Хочешь извиниться?

— Господи, как можно серьёзно разговаривать с такой глупой маской на лице. — сморщила Илона носик, разглядывая лицо макаки.

— Ты сама её выбрала, так что не жалуйся. — ответил он без интереса.

— Э? — недоумённо посмотрела Илона. — Я вообще-то про твою маску шимпанзе! — ткнула она в него пальцем. — Господи. Какой ты нудный. Мурашки по коже от твоего занудства. Все девушки сбегут от тебя.

— Я — нудный?! — приподнял Томи бровь. — Так, — он взял себя в руки. — Не знаю, дорогая, что ты от меня хочешь, но ты явно мне не симпатична.

— Что?! — поставила Илона руки на пояс. — Да кому ты нужен! — она сжала губы, пытаясь подобрать более красочные эпитеты. — Мерзкий, эгоистичный, самовлюблённый мерзавец!

Томи посмотрел на неё, молча зашёл в лифт и нажал кнопку. Дверцы прикрылись, но рука Илоны остановила их.

— Я недоговорила! Трус! Скажи мне хоть что-то!

— Трус?! — скривился Томи.

Илона под маской улыбнулась. Это точно он. Всегда ведётся на это слово.

— Да! Трус! Не можешь ответить на оскорбления!

Томи скрипнул зубами. Бить девушку — он никогда так не поступит. Ругаться? Тоже нет смысла перекрикивать друг друга.

— Свали нахер, девочка. Пока кости целы.

Илона закатила глаза, пытаясь не смеяться. Сколько раз она слышала это от него.

— Я никуда не уйду. — она вошла в кабину лифта и встала напротив. — Ну? И что ты теперь сделаешь?

Томи потёр глаза через щелки маски. Он бы уже с десяток раз убил какого-нибудь мужика перед собой. Он ещё раз вздохнул.

— Похоже, придётся сегодня сделать исключение. — сказал он тяжёлым голосом, его взгляд стал холодным, стеклянным. Илона вдруг почувствовала страх, попятилась назад и упёрлась в стену кабины. Томи наклонился к ней вплотную, посмотрел в её испуганные глаза.

— Я убью тебя. — сказал он тихим голосом. — Если будешь доставать меня. Ты поняла? — сверкнули его глаза.

— Д-да. — дрогнувшим голосом ответила змея.

Томи отвернулся от неё и нажал кнопку тридцать восьмого этажа. Хотелось принять холодный душ от этой женщины.

Илона сползла по стенке, усевшись рядом. Её пальцы подрагивали. Ноги стали ватными. Она видела на что способен Демон в гневе, никогда ещё Илона не была так близко в своих провокациях.

Лифт остановился. Женский голос в динамике произнёс:

— Этаж тридцать восемь.

Томи посмотрел на сидевшую у стенки шатенку.

— Ты идёшь?

— К-куда? — подняла она голову.

Томи взял её за руку и приподнял. Она молча последовала за ним.

Они подошли к нужному номеру. Томас приложил ключ-карту и открыл дверь. Он усадил Илону на кровать. Принёс ей стакан воды.

— Выпей.

Девушка послушно взяла стакан и отпила.

— Извини, я сорвался. — сказал уже спокойно Томи. — Но совет на будущее: следи за словами, кто-то другой уже бы свернул тебе шею.

Илона сняла маску. Посмотрела на него ядовито-зелёным взглядом. Она была прекрасна, утончённые черты лица, колдовские глаза, манящие губы. Настоящая красавица.

— И ты меня прости. Сама не знаю что на меня нашло. — состроила она невинное личико.

— Да просто ты больная. Всё нормально.

— Да. Что?! Нет! Сам ты больной!

— Ладно, как-то плевать. Главное все живы. — Томи отвернулся и пошёл в душевую.

— Не плевать! — постучала Илона в дверь. — Слышишь?! Мне не плевать!

— Хорошо! — послышалось из ванной. — Можешь оставить меня в покое?!

Как же взбесилась Илона. Она ведь супер красотка, идеальное лицо и пропорции тела, да перед ней стелились куча аристократов в зале! А этот глупый макак возомнил себя чёрте кем!

— Нет! Это ты оставь меня в покое! Понял?! Не подходи ко мне!!! Никогда!

— Уговорила. — донеслось из ванной комнаты.

— Подлец! Неудачник!

Она вылетела из номера, хлопнув дверью. В голове ураган, на сердце буря. Настоящий пожар эмоций обжигал её с головы до пят. Девушка вернулась на мероприятие, пытаясь больше никогда не думать об этом засранце!

В зале играла очередная композиция. Пары кружили на просторном танцполе, плавно и грациозно, словно кувшинки на глади озера.

Илона прошла в зал, забыв надеть маску, к ней ожидаемо подошёл сначала один кавалер, затем второй, третий. Но все их сладострастные речи лишь раздражали. Каждый получил неприятный отказ. Шатенка отошла к столику, надела маску змеи, увидела как на неё недоброжелательно пялится зайка, похоже, девчушка догадалась, что её обвели вокруг пальца. Ну и чёрт с ней, подумала Илона. Сейчас она хотела выпить и забыть этого мерзавца…

…В другой стороне зала за танцами наблюдали трио девчонок.

— К Ханако так никто и не подошёл. — сказала расстроенно Аделина.

— Ещё не вечер, — подбадривала Айка, она повернулась к зеленоволосой. — Может сама кого-нибудь пригласишь, Ханако?

— Всё нормально, Айка. Я в порядке. — понимала Такахаси, что подружки переживают. Она замечала на себе взгляды мужчин, но стоило им только сделать к ней шаг, как кто-то из гостей постоянно останавливал их, видимо, предупреждая о будущих проблемах. И мужчины отворачивались или проходили мимо. Никто не хотел связываться с Насаги, и уж тем более Аджуси…

…Томи вышел из душа, с костюмом в руках, раздеваться перед больной дамочкой было бы ошибкой, она ведь могла оставить его без одежды. Женщины очень коварны. Парень оделся, поправил причёску, закинул пару жевательных резинок в рот и натянул на лицо маску макаки. Посмотрелся в зеркало, он вроде как успокоился.

— Всё нормально, Томи. — сказал Романов сам себе. — Ты приехал наслаждаться жизнью, воевать, любить женщин. Выше нос. — он поправил воротник чёрной рубашки, обул идеально начищенные туфли и вышел из номера.

Через три минуты Томас уже вошёл в зал, зацепил глазами свободный стул в рядах у стены и, взяв коктейль с подноса официанта, присел расслабиться в тени, скрывшись от лучей прожекторов и любопытных взглядов гостей.

Людей в зале было так много, что сложно было встретить ту же самую Зайку, или Дору Ода. Томи сидел, разглядывая чужие маски, улыбки на лицах незнакомцев, было очевидно, что людям нравится праздник. Глаза парня скользнули дальше по залу, он заметил Илону, но та сразу отвернулась, как только он взглянул на неё. А вот и Зайка, она махнула ему приветливо рукой, но Томи помотал головой, типа идинах. И японка разочаровано отвернулась. Глаза Томи старались не блуждать бессмысленно по залу, ведь за ним явно наблюдали, он чувствовал направленные чужие взгляды, но по привычке не смотрел в сторону недоброжелателей. И такие здесь были, маска обезьяны явно не понравилась многим присутствующим. Неужели они против природы? Обезьяны ведь её неотъемлемая часть!

Глаза парня заприметили в конце зала, локон зелёных волос. Он присмотрелся, но из-за стоящих людей было не видно, та эта была девушка или нет. А может и вовсе парик. Томи привстал со стула, решая пройтись по залу. Почему он не сделал этого раньше? Возможно, боялся? Переживал? А может Ханако была права, и он действительно был не в своей тарелке? Об этом знал лишь сам Томас.

Парень прошёл мимо танцующих пар, весь центр был забит любителями потанцевать. По периметру танцпола стояли остальные, кто-то весело общался, кто-то знакомился, другие искали партнёра для танцев. Свет люстр был максимально приглушен, редкие лучи прожекторов освещали танцующих пар, создавая сказочную обстановку.

Томи прошёл ещё мимо нескольких компаний гостей, как остановился.

Сердце пропустило удар.

Её милая улыбка. Пронзительный взгляд. Белое платье и чёрные волосы с диадемой на голове.

«Айка.» — сразу узнал её Томи.

Она стояла к нему боком о чём-то общаясь с молодым мужчиной. Внутри Томи закипело всё. Заревело. Закричало. Он прикрыл глаза, пытаясь сдержать внутренние разрывающие эмоции. Хотелось оторвать башку тому типу.

"Так может сделать это? Я ведь могу. Могу убить всех кто будет против." — боролся он внутри с мыслями. Посмотрел на Айку ещё раз. Она улыбалась. А чего он ожидал? Он же умер. Томи прошёл мимо, он не пойдёт на то, чтобы лишать Айку счастья, забирая её силой. Слишком неправильно. Слишком эгоистично. Он итак причинил ей боль, сделать ей ещё больней не в его силах.

Томас остановился немного дальше и отвернулся к сцене. Ещё эта скрипка… Как же печально она играла, задевая самые неприятные ноты в глубине души парня. Он снова приметил на периферии зрения мелькнувшие зелёные волосы и обернулся. Ханако, ставшая ещё прекрасней, прошла в чёрном платье, элегантно и статно, как дорогая яхта среди рыбацких лодок. Эта девушка явно привлекала внимание мужчин.

«Такахаси, по взгляду вижу — ты всё такая же стерва.» — Томи ухмыльнулся, отпив через трубочку коктейль. Похоже, он начинал по-немногу пьянеть. Мимо него прошла пепельноволосая красавица с двумя бокалами шампанского в руках. Серебряное платье, под стать её волосам, маска снежного барса. Её серые глаза встретились с его алыми. Она так и шла, не отрывая от него своего взгляда. Он и сам раскрыл рот, не ожидая её здесь увидеть. Аделина моргнула несколько раз и отвернулась. Томи почесал висок, думая до этого, что здесь будет только Ханако, но, очевидно, он ошибся.

Такахаси и Штрехен вернулись из дамской комнаты и подошли к Айке.

— Добрый вечер, — поздоровался с девушками кузен мужа Айки.

— Добрый вечер, Або. — ответила Аделина.

— Добрый. — кивнула Ханако.

Парень повернулся к Айке.

— Айка-сан, станцуешь со мной?

— Прости, Або. Мой муж будет против. — ответила брюнетка.

— Я получил его разрешение. — склонил парень голову и протянул приглашающе ладонь.

Айка повернулась в сторону своего мужа. Тот стоял со второй женой и другой дамой, о чём-то беседуя, мужчина перевёл взгляд на Айку и снова отвернулся.

— Хорошо. — вложила брюнетка свою ладонь, и Або повёл её на танцпол.

— Он от неё без ума. — сказала с улыбкой Аделина.

— Мне даже его жаль. — грустно произнесла Ханако.

— Тебе? И жаль? — чуть не поперхнулась пепельноволосая.

— Представь. — хмыкнула Ханако. Она увидела как к ней направляется парень в маске белого волка, тут его аккуратно остановили, мужчина взглянул на зеленоволосую, отвёл взгляд, но не сменил направление.

— Прошу прощения, — подошёл он к Аделине. — Позволите станцевать с Вами? — он вдруг разглядел за скромной маской снежного барса настоящую красавицу, красивые глаза, шикарное телосложение. Мужчина явно не ожидал увидеть такие цепляющие глаза и формы. Вблизи Штрехен оказалась чересчур манящей.

— Простите, но я… — неуверенно произнесла Аделина.

— Иди, Дель. — сказала Ханако. — Из-за меня ты так и не станцевала.

— Ты уверена? — тихо спросила пепельноволосая.

— Да, — улыбнулась Такахаси. — Станцуй за нас двоих.

Аделина улыбнулась и протянула кавалеру руку. Белый волк поцеловал её тыльную сторону ладони, обтянутой в перчатке, и повёл девушку на танцпол.

Ханако стояла с грустными глазами. Не из-за каких-то танцев. Конечно нет. Просто не было настроения, она чувствовала — впереди её ждут сложные испытания.

— Красотка, потанцуем?

Зеленоволосая смотрела вперёд, как перед её взором предстал парень в глупой маске макаки.

— Не люблю повторяться. — произнёс он немного высокомерно. — Идём танцевать. — протянул он свою ладонь.

Ханако несколько раз моргнула.

— Что простите?

— Я приглашаю Вас на танец, мадмуазель.

Ханако не понимала что происходит? Она посмотрела на стоящего в отдалении Аджуси, у старика был неприятный взгляд в её сторону. Зеленоволосая перевела взор на этого паренька в маске макаки.

— Вы совершаете ошибку. — почему-то решила она отказать, пусть этот дурачок ей сразу не понравился, но девушка не могла отдать его на съедение старика Сонры. — Прошу, найдите себе другую пару.

— Почему? — задал он вполне логичный вопрос.

— Вас убьют за танец со мной. Или лишат всего. Как повезёт. — позволила она себе скупую улыбку.

Какая ирония… единственный парень, осмелившийся подойти к ней, оказался глупым дурачком, которых она терпеть не может.

— Всего-то?! — ухмыльнулся обезьяна. — Я уже умирал, так что не страшно, идём. — он снова протянул приглашающе руку.

— Я не шучу. — хмуро произнесла зеленоволосая.

— Я тоже. — он сам взял её за руку и повёл на танцпол.

— Постой… — пыталась Ханако остановить его, но по её никакущему сопротивлению и дрогнувшему голосу было явно, что она не против.

Взгляды мужчин, которых предупреждали, невольно обратились на их пару. Девушки в зале тоже видели, что к зеленоволосой красотке никто не подходил, что было странно, и теперь она танцует с чудиком в маске обезьяны.

— Узнайте, что это за примат. — сухо произнёс Аджуси одному из молодых аристократов.

— Да, Господин Сонра.

Ханако посмотрела в глаза Томи. Его рука элегантно легла ей на талию, вторая держала её ладонь. Он мастерски шагнул вперёд и закружил её в вальсе, уверенно лавируя между парами. Так быстро, выверено, что голову Ханако вскружило, она прижалась к нему ближе…

— Любопытная техника вальса… — пробормотала взрослая женщина, глава клана Тоджиро. Она сразу отметила высококлассный танец пары.

Её подруга пригляделась.

— Напоминает вальс "ночной песни". Я видела так танцевали на балу в Российской Империи…

— Так красиво…

…Томи кружил Ханако, создав идеальное единство танца с музыкой. Гости устремили взгляды на их пару. Свет прожектора скользил за ними, пытаясь поймать в постоянный фокус, но только яркие лучи касались их плеч, как молодая пара скрывалась в тени, ускользая во тьму.

— Почему Вы пригласили меня? — поймала Ханако его взгляд в головокружительном танце. Танце, который был ей комфортен, словно она всю жизнь танцевала с этим незнакомцем. Как-то до неприличия ей было уютно рядом с ним.

— Хочу взять Вас в жёны.

— Что?! — она едва поспевала за ним в вальсе, хоть он и вёл её, а тут и, вовсе, споткнулась, но Томи вовремя приобнял её и закружил ещё сильнее. Из-под его маски послышался смех. Не насмешка. Искренний смех удовольствия. Взволнованное лицо Ханако под маской ядовитой лозы было прекрасно.

— Что Вы имеете в виду? — переспросила зеленоволосая, взяв себя в руки.

Томи приподнял её за талию и легко оторвал от пола, сделал два оборота по оси, отпустил её, отдаляя на вытянутую руку и снова прижал к себе, закружившись в восьмиконечной звезде — самой сложной фигуре исполнения вальсов.

— Имею в виду свадьбу, поцелуи, любовь. — прищурил он довольные глаза.

— Отказываюсь. — задрала нос зеленоволосая.

— Ну и глупо. — ответил спокойно Томи. — Предлагать любовь второй раз не буду. — он улыбнулся глазами, наклонил её назад, придерживая нежно за поясницу, на этом моменте и закончилась игравшая композиция. Ханако смотрела в его довольные алые глаза, её щёки заалели, рука парня была такой тёплой, а голос, несмотря на глупую маску, приятным. Томи приподнял её.

— Спасибо за танец. — произнёс он нежным голосом.

— И Вам. — отвела смущённый взгляд Ханако. Её сердце стучало как автоматная очередь. Неужели она запыхалась от вальса?

Они разошлись на танцполе. Томи оттянул пальцами воротник рубашки, стало жарковато. Он подошёл к столику.

— Круто танцуешь. — подошёл к нему молодой паренёк.

— Спасибо. — ответил Томи, отпив через соломку вино из бокала.

— Я Санти Фугу, — представился японец.

— Том Романов. — кивнул ему Томас.

— Романов… А, R-Group… — задумался парень. — Приятно познакомиться.

— Взаимно. — Томи расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Позволь дать тебе совет, Том. — произнёс японец уже серьёзней. — Ты здесь неместный, поэтому можешь быть спокоен, господин Аджуси закроет на незнание глаза.

— Не понял. — сказал Томи, на самом деле всё понимая.

— Та зеленоволосая девушка, с которой ты сейчас танцевал. Она — женщина Господина Аджуси. — японец миролюбиво улыбнулся. — Вокруг столько дам, выбери себе другую. — он поднял бокал, отпивая виски.

— Она его жена? — уточнил Томас.

Взгляд японца снова охладел, он думал парень его услышал, но, видимо, нет.

— Пока ещё нет. — ответил Фугу. — На следующей неделе он собирался сделать ей предложение.

— М. Жаль огорчать твоего господина, но я сделал это раньше. — Томи отпил вина, с удовольствием наблюдая за реакцией япончика.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Фугу.

— Я сделал ей предложение. Сейчас, когда мы танцевали. Выходит твой господин опоздал. И Ханако уже моя. — пожал Томи плечами.

Глаза азиата забегали из стороны в сторону в размышлениях. Потом поняв, что разговор не вышел как планировалось, молча ушёл, потерявшись в толпе гостей…

…— Ты смотри, какая она довольная… — прищурила взгляд Аделина.

— Согласна, — кивнула Айка. — Впервые вижу её такой парящей.

Ханако вернулась с танцпола и подошла к подругам.

— Ну? — ткнула её шутливо Штрехен. — Как это произошло?

Ханако отпила шампанского. Улыбка не сходила с её довольного лица.

— Он просто дурак.

Аделина и Айка переглянулись и засмеялись от милой реакции зеленоволосой.

— Он сказал своё имя? — спросила Айка.

— Нет, — задумалась Ханако почему они не представились друг другу. — Как-то всё так быстро произошло… Я сказала ему, что его убьют за этот танец. А он такой: Я уже умирал или что-то такое…

Аделина посмотрела на Айку, потом на Ханако:

— Что он ещё говорил?

— Что хочет взять меня в жёны… — опустила взгляд зеленоволосая.

— Что?! — удивилась и Аделина и Айка.

— Вот. Такая же реакция была и у меня. — закивала понимающе Ханако.

— Ну, ты же согласилась?!— переживала Аделина, что Такахаси могла упустить возможность укрепления сил против Аджуси.

— Конечно нет. Мы знакомы всего три минуты. — возмутилась Ханако.

Штрехен хлопнула себя по лицу.

Айка тоже поджала губы.

— Ханако, — сказала она тёплым голосом старшей сестры. — Стоит обдумать предложение этого человека.

— Уже поздно. — отпила зеленоволосая шампанское, она и сама уже поняла, что неверно было отклонять предложение так сразу, но была в тот момент на эмоциях. Не в чем было винить девчонку.

— Почему? — спросила Аделина.

— Он сказал, что второй раз предлагать не будет или что-то такое…

Штрехен снова сгримасничала от неприятной информации.

— Может стоить дать ему понять, что ты передумала? — задумчиво произнесла Айка и перевела взгляд за спину Ханако. — Он идёт сюда…

Аделина непроизвольно выпрямила осанку, Ханако поставила бокал с шампанским на столик, снова взяла, и снова поставила.

Томи подошёл к их столику.

— Привет. — произнёс он приглушённым голосом.

— Добрый вечер. — ответила Айка, аристократично присев в реверансе и показывая манеры.

— Приветствуем. — проделала тоже самое и Аделина.

Ханако стеснялась обернуться, она так и застыла, стоя к нему спиной. Аделина ей показала глазами, мол развернись. И зеленоволосая повернулась. Взгляд Томи сфокусировался на ней.

— Оказывается у Вас не всё в порядке, мадам. Ко мне подходил человек Аджуси, уже предупредил.

Ханако напряглась, она уже ненавидела старика Сонру.

— И что же он сказал Вам?

Томи смотрел ей в глаза, видя потерянность зеленоволосой.

— О намерении Аджуси взять Вас в жёны.

Ханако сжала пальцами платье. Она смотрела на этого странного парня в маске обезьяны. Почему он тогда подошёл к ней, раз его предупредили?

— И что Вы ответили? — задала она вопрос. Аделина и Айка тоже напряглись, ожидая ответа.

— Что он опоздал, и теперь Вы принадлежите мне.

Глаза Ханако расширились, она отвернулась. Лицо вспыхнуло от смущения. Он сказал такое прямо ей в лицо! Аделина взмахнула ладонью, обдувая своё тоже краснеющее лицо…

— Прошу прощения за грубость, — произнесла осторожно Айка. — Но раз Вы в курсе положения Ханако. Вы не боитесь?

— Чего? — посмотрел ей в глаза Томи.

Айка не могла отвести взгляд от его взора. Почему он так знаком ей… почему так влечёт её… Эти страшные глаза…

— Не боитесь… потерять всё? — сказала она чуть тише.

Томи не отводил от неё взгляда.

— Я не боюсь потерять всё. Я боюсь это не вернуть.

Айка положила ладонь к сердцу. Почему оно так сильно стучит? Она опёрлась рукой на столик.

— Вы в порядке? — увидел Томи её состояние.

— Да, всё нормально.

К столику подошёл Амо Кобаяси. Он приобнял Айку. Посмотрел странным взглядом на Томи.

— Дорогая, всё хорошо?

— Да, немного перепила. — ответила холодно брюнетка, она отвела от Томи взгляд и опустила расстерянные глаза в пол.

Аделина, не отрывающая взгляда от Томаса, не могла понять, почему она испытывает странное чувство. Его голос, отчего он так был заботлив к Айке? Томи посмотрел Аделине в глаза. И его взгляд словно молния, пронзил одинокое ночное небо. Но эта вспышка не была пугающей… она словно подсветила путь для одинокого человека, заблудшего в пути.

— Как ваше имя? — задала вопрос Штрехен.

— Том. Том Романов. — представился незнакомец.

— Том… — произнесла дрогнувшим голосом Айка.

— Дорогая? — посмотрел на неё Кобаяси. Он потрогал её лоб. — Ты вся горишь, идём, тебе нужно отдохнуть.

На самом деле Амо не был таким заботливым, лишь в обществе примерял на себя маску небезразличного и заботливого мужа. Айка не могла отказать. Она взглянула на Томи ещё раз и ушла с мужем.

— Аделина Штрехен. — представилась пепельноволосая. Её взгляд стал чуть более серьёзным и пытливым.

— Ханако… Такахаси. — назвалась и зеленоволосая.

— Красивые имена. — кивнул им Томи. Он посмотрел на Такахаси. — Ханако, я предлагаю Вам сделку.

— Сделку? — не поняла зеленоволосая. Штрехен же внимательно вслушалась.

— Да. Фиктивный брак. — ответил спокойно Томи. — Я ограждаю Вас от нежелательного союза и оставляю ваших людей в живых. — он пожал плечами. — Я в курсе политики клана Аджуси при объединении семей.

— А что получаете Вы? — спросила Ханако.

— Жену, способную влить мои инвестиции в строительство района Ураясу.

— Только из-за этого? — чуть хриплым голосом спросила Ханако.

Томи посмотрел на её поникший взгляд, чуть сжатые губы. Надо же, Ханако может быть такой милой.

— Если бы дело было только в этом, — произнёс уверенно Томи. — Разве не проще мне было выбрать другую японку?

Взгляд Ханако изменился. Верно. Он мог найти девушку без каких-то проблем и заключить союз. Выходит… она ему нравится?

— Простите, — произнесла Аделина. — Не могли бы Вы снять маску?

— Да, без проблем. — улыбнулся Томи. Он отстегнул сзади ремешок, убрал одну держащую лямку, затем вторую и убрал с лица маску.

Глаза Ханако блеснули. Неужели ей повезло?! Он же красавчик… Острые черты лица, проницательный взгляд, даже шрам у виска не портил его лица.

Взгляд Аделины же был больше растерян, отчего-то ей показалось, что под маской может быть совсем другой человек. Но лицо Томи действительно изменилось, он мало походил на прошлого себя, хоть признаки Роджерса ещё остались.

— Вы расстроены? — посмотрел Томи с улыбкой на Аделину.

— С чего Вы так подумали? — вдруг с новой силой загорелись глаза Штрехен.

«Блядь.» — выругался внутренне Томи, так же стоя с милой улыбкой, он чуть не прокололся этим вопросом.

— Мне показалось, Вы ожидали увидеть известного актёра. — пожал он плечами.

— Или бывшего одноклассника. — сказала Аделина, внимательно смотря на реакцию парня.

— Ну, или бывшего одноклассника. — поддакнул ей Томи, состроив невинное лицо, и снова надел маску.

Ханако посмотрела на Аделину, затем на Томи. Она по-новому пригляделась к нему. Чёрт возьми, он действительно был чем-то похож на Томаса, но разве люди могут так сильно измениться? Так что это точно не он.

Томи снова обратился к Ханако.

— Вы должны определиться с моим предложением прямо сейчас.

— Вы слишком внезапны. — ответила Такахаси, признав тем самым, что ей интересно предложение. — Разве мы не должны обговорить все условия?

— Действительно. — подтвердил Томи…

…Недалеко от них стояли Аджуси и Насаги.

— Чёртов русский, что он затеял… — стоял злой Сонра после доклада молодого аристократа о разговоре.

— Теряешь хватку, друг мой, — с улыбкой произнёс Насаги. Он отпил вино, посмотрел в сторону Ханако и Томаса. — Если Тугур узнает о провале задания…

— Он не простит. — серьёзно ответил Сонра. Мужчина скрипнул зубами. — Клан Такахаси должен быть поглощён моей рукой…

— Так уж и быть, Сонра, — ухмыльнулся старик. — Я решу эту проблему.

Аджуси посмотрел на своего товарища.

— Каким образом?

Насаги улыбнулся.

— Сегодня день духов природы, а какая природа без борьбы за выживание и крови? — старик щёлкнул пальцами, к нему тут же подошёл официант.

— Господин?

— Передай чемпиону Жауриньо: я хочу поговорить с ним. Сейчас.

— Да, Господин. — склонился японец и последовал искать чемпиона…

Через минуту к Аджуси и Насаги подошёл молодой итальянец — Жауриньо Бернасси.

— Вечер добрый, господа. — улыбнулся он кривой улыбкой.

— Здравствуй, Жауриньо. — ответил на приветствие старик Насаги. — Есть деловое предложение, скажем: в пять миллионов.

— Нужно убить министра экономики? — улыбнулся парень, очевидно пошутив.

— Русского аристократа. — серьёзно ответил Насаги.

Жауриньо нахмурил брови.

— Господин Насаги, это шутка?

— Я серьёзен, Жауриньо. Десять миллионов. — отпил старик вино, давая бойцу время подумать.

— Это поставит под удар мою репутацию и карьеру. — задумчиво произнёс Бернасси.

— Не беспокойся, — ответил Насаги. — СМИ выставят тебя как героя ситуации.

— Жауриньо, — обратился к чемпиону Аджуси. — Ты сомневаешься в нашей компетенции? У тебя не будет никаких проблем, даю своё слово.

Бернасси посмотрел в глаза Сонры, этот влиятельный мужчина был серьёзен, за ним не было замечено пустословия.

— Раз Вы так говорите, господин Аджуси, значит так и есть. — кивнул боец. Он посмотрел на Насаги. — Что от меня требуется, господин Насаги?

Старик задумался:

— Забей его до смерти в туалете.

— Нет. — сказал Аджуси. — Пусть это будет показательно. Унизь его как следует перед всеми, я хочу увидеть его лицо, когда он потеряет репутацию.

Жауриньо кивнул с ухмылкой:

— Слухи не врут. Вы безжалостны, господин Аджуси.

Примечание

Всем привет! Следующая глава будет около 50к и будет примерно 26-го апреля. ^_^

Айка.

Аделина.

Ханако.

Глава 6

…— Что ещё? — спросил Томи у Ханако. Они вели устные переговоры их сделки.

— Наверное, на этом всё. — улыбнулась зеленоволосая.

Такахаси сохранила за семьями их активы, даже выбила дополнительную поддержку от Томаса, но, естественно, за процент будущей прибыли. Все эти моменты уладят уже их юристы.

— Тогда выпьем, — поднял Томи стакан вверх.

Ханако и Аделина подняли бокалы и чокнулись с Романовым. Лёгкий звон стекла оповестил о заключении соглашения.

На сцену вышел ведущий мероприятия — Иоши Танака. Мужчина был явно в хорошем настроении, на щеке красовался лёгкий след помады, из зала, в его сторону, любовно поглядывала молодая певица, помахивая пальчиками. Иоши взял микрофон:

— Дорогие друзья! — расплылся он в улыбке. — Ну и зажгли вы на танцполе! Ух! Отлично! Уверен, духи природы оценили красоту ваших танцев!

Зал зааплодировал, у большинства людей уже поднялся градус, действия стали более раскрепощёнными и открытыми. Да и само поведение ведущего располагало к более открытым действиям и лёгкому настроению.

— Спасибо-Спасибо! — склонился Иоши пару раз, благодаря за поддержку. — Я поднялся на сцену не просто из прихоти, — улыбнулся он, подмигивая. — Один из присутствующих хочет признаться даме в своих чувствах! — люди переглянулись с улыбками, это было так романтично. — Прошу! Господин Жауриньо, обрадуйте женское сердце!

На сцену поднялся высокий, крепко сложенный мужчина без маски. Действующий чемпион промоушена "fight one" — тридцатилетний итальянец Жауриньо Бернасси. На лице ослепительная улыбка, несмотря на множественные сечки и поломанное ухо, он был привлекателен и красив.

Мужчина взял микрофон, состроил драматичное лицо.

— Я знаю это неожиданно, — раздался его грубый мощный голос. — Но жизнь, она всегда наносит удар в момент, когда не ожидаешь.

— Какой он милаш…

— Не думала, что Жауриньо такой романтик…

Жауриньо приветливо махнул рукой, мол не смущайте, и продолжил.

— Сегодня я увидел девушку. Наверное, лучше сказать: даму моего сердца. И кажется, я впервые проиграл. Ханако. Так её имя. — парень посмотрел в зал, отыскал глазами зеленоволосую, протянул в её сторону раскрытую ладонь. — Ханако, дай мне шанс на твою любовь. Я прошу тебя станцевать со мной.

Прожектора осветили остолбеневшую зеленоволосую.

— Я против. — ответила Такахаси. — У меня уже есть парень.

— Муж?! — показал искреннее удивление чемпион. — Мне сказали ты свободна… — печальным голосом произнёс он.

— Парень. — ответила Ханако, она не могла назвать Томаса женихом, так как у них не было официальной помолвки.

— Это ты? — перевёл Жауриньо взгляд на спокойного Томаса, наблюдающего спектакль.

— Да. — пил Томи виски со льдом через трубочку, всё в той же маске макаки.

Жауриньо скривился от его глупого вида, даже конкурировать с этим перцем было неприятно итальянцу, но десять миллионов карман не тянут.

— Раз ты не жених Ханако, и уж тем более не муж, — посмотрел высокомерно чемпион. — Я в своём праве вызвать тебя на дуэль за её руку и сердце. Так ведь делают самцы обезьян? — усмехнулся Бернасси, вызвав доброжелательные кивки местных аристократов.

Народ зашептался. Первая дуэль на празднестве духов. Часто случается когда молодые аристократы не могли поделить женщин и происходили дуэли, порой массовые.

— Он не…! — поторопилась сказать Ханако, но Томи отодвинул её рукой назад, заставив замолчать. Он размешал кубики в стакане и сказал громко:

— Разве это справедливая дуэль?

Жауриньо усмехнулся, похоже, перед ним был трус. Сейчас он проедется по нему как следует.

— Как печально. — произнёс боец со сцены. — Ханако, разве тебе нужен мужчина, не способный тебя защитить?!

В стороне наблюдающие Аджуси и Насаги довольно улыбались от представления.

Ханако хотела что-то ответить, но Томи снова остановил её. Как и Аделину. Слова Жауриньо зацепили больше девчонок чем самого Томи. Он привык к провокациям ещё на балах Российской Империи.

— Похоже, ты не понимаешь. — громко произнёс Томи. — Какая мне выгода в дуэли? Ханако итак моя. — пожал он плечами. — Что я получу, когда ты проиграешь? Поэтому и говорю: дуэль несправедлива из-за неравноценности.

Народ загудел.

— Он надеется победить Бернасси?

— Что он несёт? Точно клоун…

— Посмотрим как заговорит после…

Никто не ожидал такого ответа от парня в маске обезьяны. Неужели он не знает кто такой Жауриньо Бернасси?! Костолом и мясник на арене. Дракон среди змей, акула среди карпов.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Бернасси. Он провёл рукой по раздражённому лицу. — И какая твоя ставка? Ради Ханако я готов на всё! — уверенно произнёс боец.

— Что Вы делаете… — тихо спросила Аделина.

— Пожалуйста, не соглашайтесь… — волновалась Ханако.

— Жизнь. — сказал Томи громко. — Победитель забирает жизнь проигравшего. На счёт Ханако, тут уж решать ей — танцевать ли с тобой.

Для Жауриньо обернулось всё даже лучше чем он представлял, не придётся «случайно» убивать выскочку — русского.

— Согласен. — грубым тоном ответил Жауриньо.

Ведущий, в данный момент обговаривающий положение дел с хозяином мероприятия — Дору Ода, поднялся на сцену.

— Друзья! Дуэль будет проведена в спортивном зале бизнес-центра!

— Я готов и здесь. — с вызовом сказал Жауриньо.

Ведущий перевёл взгляд на Томи.

— Без разницы. — ответил Романов.

Иоши взглянул на Дору, тот указал на танцпол.

— Так тому и быть! — улыбнулся ведущий. — Уверен, сами духи природы подвели вас к поединку! Ведь борьба — это часть естества! Прошу гостей освободить танцпол, дуэль пройдёт прямо здесь!!!

Народ завизжал, довольно завыл, Ода могли устроить представление…

— Кстати, — обратился ведущий к Томи. — Как Вас представлять, господин?

— Романов. — ответил парень, как люди переглянулись, оказывается это русский?! Для Томи не было уже смысла скрывать — Дору, как и его охранники, знали кто под маской обезьяны. Так что — кто хотел, определённо, узнал бы его имя.

Каждый из присутствующих чувствовал настоящий драйв от происходящего. Сейчас произойдёт убийство, и всё это на их глазах! Прямо с первых рядов!

— Задай ему! Жауриньо!

— Покажи обезьяне ярость тигра!

— Не убивай его сразу!

Выкрикивания продолжались… Ведущий чуть громче объявил:

— Я напомню для наших участников правило. Вас может представить другой человек в поединке, если, конечно, он готов заменить Вас.

Все посмотрели в сторону Томи, будет ли он выбирать человека, готового сразиться вместо него. Здесь были бойцы, не менее титулованные чемпионы чем Жауриньо. Но Романов спокойно снимал пиджак, заворачивал рукава чёрной рубашки.

Жауриньо уже стол на танцполе в классических серых брюках и белой рубашке. Он ещё до выступления снял свою маску зверя.

— Подержи, милая. — снял Томи маску макаки и передал зеленоволосой. Ханако никак не унималась:

— Прошу Вас прекратите это всё…

— Том, я могу выступить вместо Вас. — уверенно сказала Аделина.

— Э? — удивился Томи и улыбнулся. — Не шутите так, Аделина. Вы готовы отдать свою жизнь за незнакомца?

Пепельноволосая закусывала губы. Ну почему он так ведёт себя?! Разве это не Томи?! Хотя поэтому так и ведёт. Ведь это точно он!

— Готова. — ответила Аделина.

— Аделина… — удивилась Ханако.

— Вы меня пугаете. — улыбнулся Томи. — Но я запомню эти слова.

Томи подошёл к центру танцпола. Люди зашептались.

— Да он — красавчик…

— Убей его! Жауриньо!

— Размажь!

Кричали мужчины, недовольные от вида русского аристократа.

Жауриньо улыбнулся хищной улыбкой, поднял кулак вверх.

Народ взвыл от одного лишь движения чемпиона.

— Дамы и господа! — громко произнёс ведущий через шум и возгласы толпы. Он стоял в центре, рядом с ним находился верзила, уже надевший перчатки для отмашки дуэли. — Кто хочет сделать ставки?!

— Миллион на Жауриньо! — выкрикнул Аджуси.

Люди переглянулись. Сонра словно дал отмашку остальным…

— Пятьсот тысяч на Бернасси!

— Два миллиона на Жауриньо!

Помощник ведущего тут же делал записи…

— Миллион на Романова.

Люди повернулись в сторону дамы в маске змеи. Да и Томи посмотрел на ту, кто сделал на него ставку. Он улыбнулся и кивнул ей, на что Илона задрала носик и отвернулась.

— Пять миллионов на Романова.

— Что? Кто это? — раздались удивлённые голоса.

В тени сидели две женщины. Одна из них вдова клана Тоджиро, именно её зацепил танец в исполнении этого русского, а пять миллионов… разве это деньги. Томи посмотрел в её сторону, и темноволосая женщина в чёрной маске грациозно кивнула. Томи ответил тем же.

— Триста тысяч на Бернасси! — продолжили аристократы делать ставки…

— Пятьсот!…

Ведущий подсчитал суммы, подсчитали и коэффициенты.

— Итак! — подвёл он итоги. — Тридцать четыре миллиона за бойца красного угла Жауриньо Бернасси! И восемь миллионов двести пятьдесят тысяч за бойца синего угла! Романова! Ставки один к четырём! Ставки сделаны! Ставок больше нет!

Рефери в белых перчатках посмотрел на двух бойцов, объявляя правила дуэли:

— Бой насмерть. Разрешено использовать всё. В том числе Оби вашего уровня. — он перевёл взгляд на Жауриньо. — Готов?

— Жди меня, моя любовь! — не забыл Бернасси упомянуть цель происходящей дуэли. — Готов!

Рефери посмотрел на Томаса. Странно, что этот аристократ выглядел спокойным, его сейчас убьют, а он и не в курсе.

— Готов?

— Готов.

Мужчина махнул перчаткой.

— Бой!

Жауриньо, не активируя пояса, бросился на Томи.

Рывок в итальянских туфлях, так что те заскрипели от натуги, и точный удар кулаком в подбородок Романова.

Туф.

Итальянец тут же отскочил назад, чувствуя словно ударил по кирпичной стене. На уголке губ Томи показалась капля крови.

— Какой у тебя Оби… — в голосе Жауриньо послышалась растерянность.

Народ зашептался.

— Что происходит?

— Разве у Жауриньо не синий, он ведь мог убить его и без активации…

Томи провёл мизинцем, смахнув алую каплю.

— Ты этого не узнаешь. — ответил он без интереса, и показал глазами на живот чемпиона.

Итальянец опустил взгляд, но не увидел на себе каких-то внешних травм, через мгновение его глаза расширились.

— Бха! — вырвалась струя крови изо рта чемпиона. Он упал на колени, держась за живот. — Аааа! — застонал от боли Жауриньо.

— Что происходит… — не понимал народ.

— Жауриньо проиграл?!

— Не пойму…

— Не стоило тебе играть в эту игру. — сказал Томас громко.

И нужный человек его услышал. Аджуси сжал бокал в руке до треска.

Томи откатил назад рукава чёрной рубашки, застегнул манжеты. Неспеша подошёл к сидящему на коленях Жауриньо. Присел рядом и тихо произнёс:

— Сейчас ты умрёшь.

Их глаза встретились. Итальянец понял — ему действительно конец. Русский аристократ оказался отличной приманкой, Жауриньо думал в этот миг, что его просто подставили… решили вот так нелепо убить чужими руками. Что ему оставалось думать будучи брошенным под этого монстра…

Томи видел во взгляде Жауриньо обречённость, парень явно не хотел умирать.

— Или дать тебе шанс? — так же тихо произнёс Томи.

Итальянец едва приподнял брови, видя серьёзное лицо Томаса, и моргнул через боль, чувствуя внутреннюю агонию от боли.

— Тогда, с этого момента твоя жизнь — моя. — произнёс Томи громко, чтобы все услышали. Он привстал, достал мобильник. Всё это на виду людей, набрал сообщение.

— Похоже дуэль окончена… — произнёс ведущий, когда Томи взял Жауриньо под руку и повёл на выход из зала. Итальянец, чувствуя внутреннее кровотечение, терял сознание. Ханако и Аделина тут же пристроились рядом.

— Время делить выигрыш! — пытался разрядить обстановку Иоши…

…— Терпи, — сказал Томи, вызывая лифт.

Жауриньо уже плыл в пространстве, но ещё кое-как держался на ногах, опираясь на Томаса.

Ханако, с пиджаком и маской Томи в руках, стояла рядом. Аделина тоже, молча находилась с ними.

Дверцы лифта отъехали в стороны, все вошли в кабину. Томи нажал кнопку, посмотрел на девушек. Они стояли тихо, то ли побаивались его, то ли слова сейчас были не к месту.

Лифт спустился вниз. Томи, придерживая Жауриньо в руках, быстро вышел первым, дамы последовали за ними.

Охранники, стоявшие в холле, пропустили их, открыв двери. Им уже отдал приказ Дору Ода — пропустить Романова.

— За мной приедут чёрный микроавтобус и седан. — предупредил их Томас.

— Принято, Господин Романов. — ответил один из бойцов Ода.

Томи с остальными вышел в холл бизнес-центра. За окном летящий снег сыпался с небес, дул промозглый ветер, трепавший на флагштоках два полотна с гербами.

— Уже рядом. — сказал Томи, увидев фары микроавтобуса, въехавшего на территорию.

Итальянец что-то бессвязно промычал.

Как только автомобили остановились у главного входа, под взглядом вооружённых охранников вышли Сергей и Казбек в полном обмундировании, придерживая двери фургона.

Томи вытащил Жауриньо на улицу, как его тут же принял боец из фургона. Романов заглянул внутрь.

— Святослав, — обратился он к приступившему к лечению адепту. — Как состояние? — указал он на итальянца.

— Жить будет, Господин, — улыбнулся мужчина. — А завтра и бегать.

— Хорошо. — Томи кивнул и полез из фургона, как сзади послышалось.

— Я… должен… — хриплым голосом произнёс Жауриньо. — Жизнь за… жизнь. — сказал он тихо и закрыл глаза.

Томи хмыкнул и вылез из фургона.

— Сергей, доставьте его в нашу лечебницу, в офисе.

— Есть! — козырнул боец. Он посмотрел на загруженного Романова. — Как отдохнули, Господин?

— Как видишь, — проявилась на лице Томи улыбка, он указал глазами на фургон с раненым, потом на Ханако и Аделину, стоявших у входа.

Казбек шутливо толкнул Сергея в плечо:

— Господин как всегда, своего не упустит!

— Ага! — оскалился Сергей.

— Ладно, хорош языки чесать, — улыбнулся Томи. — Направляйтесь в офис.

— А как же Ваше сопровождение, Господин?

— Ещё два наряда охраняют меня, куда больше? — возмутился Томи, но по-доброму. — Моргана слишком перестраховалась.

— Она переживает, Господин. — сказал искренне Сергей. — Как и мы все. Всё-таки здесь не Россия.

— Знаю. — ответил Томи. — Но и вы должны понимать — я не собираюсь пока умирать.

Сергей кивнул.

— Разрешите выдвигаться?

— Выдвигайтесь.

Вояки запрыгнули в фургон, задвинув за собой дверь микроавтобуса, и выехали с территории клана Ода.

Водитель бмв стоял в чёрном пальто, перед пассажирской дверью.

— Господин, — склонил Аркадий голову.

— Присядь пока в машину. — сказал ему Томи. Мужчина кивнул и залез в салон автомобиля.

Томас подошёл к Аделине и Ханако.

— Мы возвращаемся? — спросила зеленоволосая.

— Нет.

Он оглядел Ханако с головы до ног, заставив её покраснеть.

— Я уже получил то, за чем пришёл.

Томи перевёл взгляд на стоявшую Аделину. Посмотрел ей в глаза.

— И даже больше.

— Вы слишком самоуверены, господин Романов. — ответила Штрехен, сдерживая стеснение от его взгляда.

— Я всего лишь пьян. — приподнялся уголок его губ. — В обычном состоянии куда скромней.

— Слабо в это верится. — ответила Аделина. — Разве скромный человек наденет такую маску? — указала она на морду макаки в руках зеленоволосой.

Томи усмехнулся.

— Возможно, я всё время пьян? К примеру, от жизни.

Ханако ловила каждое его слово, остроумие, игра слов. Всё это цепляло зеленоволосую. Именно о таком мужчине она мечтала…

— Всё. Больше не могу смотреть, как вы мёрзнете, — Томи открыл заднюю дверь автомобиля. — Присаживайтесь.

Ханако и Аделина переглянулись. Возвращаться на празднество стало неинтересно. Зеленоволосая подтолкнула рукой Аделину и сама подошла к открытой двери. Сегодня Томас сделал для неё слишком много, да и вроде как они теперь жених и невеста, пусть и фиктивно. Она грациозно присела на заднее сиденье. Аделина посмотрела в глаза Томи.

— Что Вы задумали, Том?

— Не оставлять Вас здесь. — ответил Томи.

— Разве Вам не привыкать? — смотрела она с притаённой обидой в глазах.

Томи сдерживал её проницательный взгляд, не отводя своих глаз:

— Если это сохранит Вам жизнь, то я не задумываясь поступлю именно так.

Глаза Штрехен заблестели, предательская слеза так и норовилась проявиться из её серых глаз. Она отвела взгляд, подала руку. И Томи провёл её к другой стороне автомобиля. Аделину устроил ответ. Пусть она не знает подробностей, но услышала что хотела. Он оставил их не по своей прихоти.

Томи присел на переднее пассажирское сиденье.

— Куда едем, Господин?

Томас смотрел вперёд. Он уже прочитал сообщение от Арины, что она приедет под утро, рейс самолёта задержали из-за снегопада, поездка же на автомобиле из города Токай займёт ещё больше времени. Так что знакомство девушек откладывается на пару дней. Что же сейчас хотел сам Томи? Отдохнуть. Поговорить с Аделиной и Ханако. Расслабиться. Была бы ещё Айка рядом…

— Я хочу нормально поесть. — улыбнулся Томас и повернулся к девчонкам. — Вы чего хотите, дамы?

И Аделина и Ханако хотели провести с ним время. Конечно, они стеснялись сказать это вслух.

— Я не против перекусить. — ответила зеленоволосая.

— Я тоже. — подтвердила своё желание и пепельноволосая.

— Тогда, — улыбнулся Томи. — Не против поехать ко мне в поместье? Мой управляющий обещал приготовить что-то очень вкусное.

Ханако и Аделина переглянулись, был плохой тон ехать к мужчине домой, одно дело — по рабочим моментам клана в дневное или вечернее время, и совсем другое — в ночное.

— Вы ставите нас в неловкое положение, Господин Том. — сказала Аделина.

— Я, конечно, Ваша невеста, — подтвердила и Ханако, позабыв, что совсем недавно он был просто парень. — Но, кажется, Вы слишком увлеклись.

Томи посмотрел на Аркадия, тот отвернулся, почёсывая щёку. Водителю было неловко от грустного взгляда отвергнутого господина.

Томи повернулся к девушкам:

— Я могу быть откровенен?

— Этого мы и ждём. — сказала Аделина.

— У меня нет намерений залезть в ваши трусики, поэтому, ваше целомудрие может быть спокойно. Ужин. Не более. — сказал Томи.

Девушки переглянулись, Аделина что-то шепнула на ухо Ханако. Та посмотрела на неё задумчивым взглядом.

— Прошу простить, Господин Том, но мы просим отвезти нас домой.

Томи пожал плечами.

— Хорошо. Скажите адрес.

Он повернулся вперёд, не чувствуя досады или чего-то ещё. У него действительно не было планов уложить в постель Ханако или Аделину. Просто хотел поговорить, ведь они столько не виделись. Ну, не сегодня, так пообщаются после.

— Район Синдзюку, улица Тихая, дом восемь. — продиктовала зеленоволосая адрес.

— А Ваш? — уточнил Аркадий у Аделины.

— Я по тому же адресу. — ответила Штрехен. Сегодня она ночует у Ханако.

Аркадий перевёл коробку передач в режим движения "вперёд" и направил автомобиль из территории бизнес-центра семьи Ода…

Дору Ода получил информацию об убытии Романова. К нему подошёл Джун — его старший сын.

— Отец, этот Романов… — хмурился молодой японец. — Мне не нравится. Ты видел как он разобрался с Жауриньо?

Дору молчал, он посмотрел в сторону задумчивого Аджуси, старый Насаги что-то нашёптывал ему. Дору посмотрел на гостей — все уже успокоились после дуэли, празднество удалось на славу, даже поединок не принёс проблем, ведь Романов не стал убивать Бернасси, лишь пролил кровь. Умри чемпион на дуэли — было бы неприятно. Конечно, без последствий для Ода, но всё же — смертельные дуэли не приветствовались на таких празднествах. И когда Романов объявил о ставке в "Жизнь", то Дору колебался — проводить ли такую дуэль. Но всё вышло ему на руку, теперь его старик точно будет удовлетворён.

— Видел. — ответил мужчина. — Тебе нужно сдружиться с ним.

— Зачем?! — удивился паренёк.

— Глупец. — вздохнул Дору. — Ты не заметил, как на него смотрела кузина Императора?

— Госпожа Тоджиро?

— Именно. — Дору хлопнул по плечу сына. — Если дама ставит такие деньги на человека, который может проиграть, она выказывает свою поддержку. Так что, Жауриньо вряд ли бы убил Романова в этой дуэли. Мне пришлось бы не позволить этого.

Джун стоял задумчиво, переваривая информацию. Дору улыбнулся:

— Ты ещё молод, Джун. Иди, займись гостями.

— Хорошо, отец. — паренёк направился к компании взрослых людей.

* * *

Чёрный бмв остановился у высокого каменного забора, со двора мерно светили высокие столбы с подсветкой. Виднелись макушки декоративных деревьев. Клан Такахаси был при деньгах, не просто так они были выбраны целью.

Охрана открыла врата, и чёрный седан, оставив позади два внедорожника охраны, въехал на территорию клана.

Автомобиль проехал по асфальтированной аллее и остановился у входа в трёх-этажное поместье.

— Приехали, — обозначил Аркадий остановку.

Томи убавил звук на магнитоле, он знал, что дамы хотели пощебетать о своём, с музыкой это делать было комфортней. Парень вышел из автомобиля, открыл заднюю дверь и подал руку Ханако:

— Благодарю. — вложила она ладонь и вышла наружу.

Томи улыбнулся ей, обошёл автомобиль, помогая выйти и Аделине. Блондинка встала рядом с зеленоволосой.

— Спасибо. — сказала Ханако. — Вы сделали этот вечер интересным, Том.

Томи сдержанно улыбнулся и кивнул. Он посмотрел на Аделину. Пепельноволосая кивнула:

— Благодарю, господин Том. Мы прекрасно провели время.

— Взаимно. — ответил Томас. — Я так же прекрасно провёл его. Доброй ночи. — он попрощался и направился к автомобилю.

Аделина незаметно ущипнула Ханако. Зеленоволосая чуть возмутилась, и скривила в смущении губы:

— Господин Том, разве Вы не хотели перекусить?

Томи обернулся.

— Думаю, в следующий раз. Благодарю. — он открыл заднюю дверь автомобиля. — В понедельник я пришлю человека, он обсудит детали помолвки и договора, госпожа Ханако.

У Ханако дёрнулся глаз. Этот Романов ведёт себя как её господин… Разве он не должен быть более услужлив? Аделина тоже смотрела на Томи, понимая, что совершила ошибку — маленькая женская хитрость не вышла, и теперь он уедет? И не поговорит с ней?

— Как Вам будет угодно. — натянула зеленоволосая на растерянное лицо улыбку.

Аделина же сверлила Томаса взглядом, будто говоря "останься."

Томи присел в автомобиль. И уехал. Ворота поместья Такахаси закрылись.

— Какой нахал. — произнесла Ханако. Её щёки покраснели, она была не в силах оторвать взгляд от ворот.

— Да. — подтвердила Аделина. — Он стал ещё наглей.

— Стал? — посмотрела на неё Ханако.

— Угу… — вздохнула Штрехен. — Ты так и не поняла? Это Томи. Он сам дал это понять…

* * *

— Куда направляемся, Господин? В поместье или апартаменты?

Томи, сидя на заднем сидении, нажал кнопку, открыв мини-бар. Он плеснул в стакан виски и выпил залпом.

Аркадий редко видел Томаса в таком задумчивом состоянии, да ещё и выпивающего. Он молчал, не отвлекая молодого парня от своих размышлений. Томи снова плеснул виски. Посмотрел на янтарную жидкость, видя своё отражение в хрустальном стекле.

— Улица Цветочная. Отвези меня туда.

Аркадий кивнул, забил в навигаторе адрес и выехал на шоссе, сзади за ними пристроились два внедорожника охраны.

Через тридцать минут они прибыли на цветочную улицу. Томи открыл подлокотник, достал чёрную шапку и такой же расцветки медицинскую маску.

— Не одолжишь пальто? — спросил он у Аркадия.

— Конечно. — мужчине стало даже приятно, что глава не брезгует его одеждой. Он наскоро снял пальто и протянул Томасу. Тот надел его, оно было почти по размеру.

— Скажешь Моргане, я вернусь утром. И пусть выделит средства на новое пальто.

— Да, Господин.

— Спасибо, Аркадий.

— Не за что, Господин. — кивнул мужчина. — Будьте осторожней.

Томи вышел из автомобиля во всём чёрном — брюки, пальто, шапка, медицинская маска. На руках кожаные перчатки. Он стоял на улице, держа бутылку виски. Автомобили направились в офис без него, следуя отданному приказу.

Томас постоял ещё немного, любуясь на падающий с неба снег. Сделал пару глотков и пошёл вдоль улицы, следуя между частными домами. Двух и трёхэтажные, они располагались на значительном расстоянии друг от друга. Так парень и прошёл несколько кварталов, петляя по улицам. Город уже спал. Томи неспеша шёл под падающим снегом, отпивая терпкий напиток. Кругом тишина. Лишь лёгкий хруст снега под туфлями разбавлял одинокое безмолвие.

Айка сидела в своей комнате третьего этажа. Её сразу же отправили домой из-за плохого самочувствия, Амо Кобаяси же со второй женой остался на празднестве.

Брюнетка сидела на широком подоконнике и смотрела в окно на падающий снег. В её руках был мобильник, она всё не решалась сделать звонок Ханако или Аделине. Да и чтобы она сказала? А не Томи ли то был? Может она бредит им?

Айка посмотрела в окно. Там, на улице, с неба падали снежинки, кружась в медленном танце, по дороге шёл странный парень. Брюнетка прищурила взгляд, обычно на её улице никто не передвигался пешком, ведь все здесь богачи, даже прислуга передвигалась на автомобилях. Парень приподнял голову и посмотрел в её окно. И их глаза встретились… Словно блуждающий кот он посмотрел на красивую птичку в золотой клетке. У Айки отчего-то пошли мурашки по телу, глаза покраснели, напитываясь влагой. Он остановился напротив её дома, словно шёл сюда целую вечность. Так и застыл, смотря в её окно.

— Это ведь ты… — прошептала Айка и приложила ладонь к стеклу.

Лишь миг…

И глаза брюнетки распахнулись…

Перед её стеклом оказался он…

Прямо на карнизе третьего этажа. Слишком быстро. Слишком незаметно.

Он медленно приложил перчатку к её стеклу, там где была её ладонь.

Они смотрели друг на друга. Она в его чёрные глаза, наполненные тьмой. Он в её глаза, наполненные слезами.

— Прости. — сказал он приглушённо.

Но она услышала, пусть он и был за стеклом.

Слёзы полились из её глаз. Он жив. Это всё что ей нужно было знать. Лучший день её жизни за последние пять лет…

В комнате послышался скрип двери.

— Госпожа, я принесла расслабляющий чай.

Айка испуганно обернулась к прислуге, затем сразу к окну. Он исчез. Она незаметно вытерла слёзы.

— Спасибо, Лира.

— Выздоравливайте, Госпожа.

Женщина кивнула и вышла из комнаты. Айка же прильнула к окну, пытаясь отыскать его взглядом, но он ушёл…

…Томи шёл по улице, немного пошатываясь. Он выкинул в урну пустую бутылку с алкоголем. Взгляд Айки всё время стоял перед глазами, выбивая из-под ног почву. Томи хотел украсть её, прям вытащить из дома. Но захочет ли она бросить всё и пропасть в его объятиях… Он тряхнул головой, уставший морально, сегодняшний вечер вымотал его, пусть было буквально всё под его контролем, но именно это и отнимало много сил. Томи дал всем время — и девчонкам обдумать всё, да и самому себе.

Он достал мобильник. На дисплее часы перешагнули за полночь. Он набрал номер Ардабьевой. Через несколько гудков, она ответила:

— Господин? Вы не приехали в офис, у Вас всё в порядке? — брюнетка думала, что Томи как всегда с женщиной.

— Прости, Моргана, — сказал Томас пьяным голосом. — Прости, что снова разбудил…

— Г-господин… — произнесла беспокойным тоном Моргана. — Всё нормально, мне не спалось.

Томас прошёл уже несколько кварталов от цветочной улицы, он подходил ближе к центру Синдзюку.

— Я… плохой человек? — задал Томи вопрос.

— Нет, Господин. Вы не плохой человек. — ответила тихо девушка, Томи никогда не звонил ей в таком состоянии, неужели он выговаривается ей?

— Нет, Моргана. Будь честна со мной.

— Я честна, Господин. Вы — порядочный человек, пусть и немного противный.

Томи усмехнулся. Потёр нос.

— Спасибо. Вышли доставку. Без клинка.

Романов имел в виду отправить дистанционно дрон с его костюмом "Демона".

— Простите, Господин, по созданному Вами же протоколу, я вынуждена отказать. Вы не в том состоянии.

— Моргана. Ты плохая.

— Само зло.

— За это ты мне и нравишься. Спокойной ночи.

— Я пришлю за Вами автомобиль, где Вы?

— Я доберусь сам, всё… всё под контролем.

Девушка скривила губы.

— Пожалуйста, будьте осторожней.

— Не волнуйся. Целую. — сказал Томи как-то на автомате и сбросил связь.

— Целует? — захлопала растерянно глазами брюнетка. — Нет, у него точно не всё под контролем. — она принялась быстро одеваться и набирать на мобильнике сообщение…

…Томас шёл по улочке с многочисленными барами, у большинства заведений толпился народ. Несмотря на идущий снег, на улице не было холодно, да и люди ещё не разбрелись по домам, суббота же.

Томи зашёл в первый попавшийся бар. В зале приглушённый свет, длинная барная стойка с редкими посетителями. Он оттянул вниз медицинскую маску, так и не сняв шапку с пальто, уселся на стул за барной стойкой.

— Добрый вечер, сэр. — поздоровался с ним бармен.

Томи кивнул пару раз, махнул рукой:

— Можно… что-нибудь покрепче.

— Сейчас сделаем. — ответил европеец, принявшись за работу.

— Ох, молодёжь, — вздохнул слева старик в классическом костюме, возможно, менеджер или офисный работник, а может чиновник. — Береги здоровье смолоду, паренёк. А проблемы, они будут всегда. — пожилой мужчина отхлебнул светлого пива, пережёвывая кольцо кальмара.

— Старик, ты сгорал как спичка? — сухо произнёс Томи, пошатываясь на барном стуле.

— Конечно! — возмутился мужчина. — Сгорал, и не раз.

— Тц. — цокнул Томи. — Ты старый, а говоришь глупые вещи. То что сгорело, уже не поджечь. Нечему уже гореть. Понимаешь? Как ты мог сгорать не раз?

— Какой ты больно рассудительный. — заворчал старик и отвернулся. Поучить жизни молодого не вышло.

Томи положил локоть на столешницу, подпёр ладонью голову, в динамике играла песня японской певицы, нежная и чувственная, про двух птиц в одном небе.

— Сука… — брякнул Томи от грустной мелодии.

— Готово. — поставил бармен стакан с оранжевой жидкостью. — Цитрусовая бомба замедленного действия. Как только Вы выпьете это, каждую следующую минуту будет вступать разный компонент, накладывая эффект опьянения. Советую сразу вызвать такси на дом или снять у нас комнату. — всё это молодой бармен произносил с гордостью, словно сам придумал этот коктейль.

Томи без раздумий взял стакан и выпил его одним залпом. Он положил сотню баксов и встал со стула.

— Сэр, а сдачу? — сказал ему вслед бармен.

Томи махнул вяло рукой и выплыл из бара. Перед ним замелькали идущие дамы, чуть поодаль стояли группа якудза, поглядывая на паренька. Он шёл, засунув перчатки в карманы пальто, так и не застегнув его после бара. Из каждого заведения раздавалась музыка, приглашающе сияли билборды и вывески, множество баров Синдзюку создавали атмосферу мини Лас Вегаса.

Из караоке вышли три девушки в джинсах, кожаных куртках. Они что-то пылко обсуждали. Первая из них едва не столкнулась с плывущим Томасом. Она чуть вздрогнула перед столкновением, машинально встав в боевую стойку, но столкновения так и не произошло, Томи будто прошёл сквозь неё. На самом деле он просто увернулся.

— Юна, ты в порядке?! — спросила одна из подружек — Тиана.

— Д-да. Он появился так неожиданно. — ответила растерянно красноволосая девушка, посмотрев на спину паренька в чёрной маске и шапке.

— Пойдём, остановим его, — предложила крашенная в блондинку японка Нори. — Пусть этот урод извинится!

— Да он пьян, — сказала без интереса худощавая Тиана. — Пусть идёт своей дорогой.

Юна увидела, как этот парень вошёл в один из баров чуть дальше.

— Пойдём, его извинения мне не нужны, но скажем не бродить в таком состоянии по улице. Упадёт где-нибудь и замёрзнет насмерть.

— Какая ты добрая, Юна-тян. — улыбнулась крашенная блондинка.

— Дело не в добре, — ответила Оридзава. — Простая человечность.

Крашенная блонди чуть приуныла, получив как щелчком по лбу, и направилась следом за красноволосой и Тианой.

Девушки вошли в бар, Юна увидела того самого парня, сидящего в медицинской маске и просунутую сбоку соломку. Он пил коктейль, не удосужившись даже снять верхнюю одежду.

— Это-о… точно крепкий… крепкая бурда? — спросил Томи с прищуренными глазами, как у сонного суслика, было очевидно, что он очень пьян.

— Да, сеньор, сильнейший "мексиканский солнцепёк". — мексиканец наблюдал, как в режиме онлайн исчезал напиток из стакана посетителя в шапке. Действие коктейля должно произойти сразу, но паренёк перед ним высосал из трубочки всё, но так и не упал…

— Ладно… — достал Томи ещё одну купюру и положил на барную стойку. — Давай повторим.

— Мне кажется, Вам хватит. — прозвучало сбоку.

Томи, не оборачиваясь на чужой голос, достал ещё одну купюру. Ему повезло, что у Аркадия были деньги в пальто.

— Налейте ещё этому человеку, справа, который говорит что-то… — произнёс он, имея в виду Юну.

— Ему хватит. — сказала Оридзава бармену.

Мексиканец понятливо кивнул и отошёл к другому посетителю.

Томи, с прищуренным взглядом крота, повернулся к Оридзава. Он прищурился ещё, хотя, куда уж сильнее… Хоть так он немного походил на японца… Красноволосая расплывалась перед его глазами, он никак не мог поймать её в фокус.

— Глупая… женщина, отстань. Я хочу расслабиться…

— Глупая женщина?! — разом возмутились стоящие рядом Тиана и Нори.

Томи махнул рукой, что-то пробормотал и поднялся со стула, потопав на выход.

Юна стояла, хлопая глазами. Она уже слышала такое. От одного человека. Можно сказать — единственного кто так обозвал её много лет назад.

— Постой! — крикнула она ему в спину.

Томи остановился на выходе из бара и обернулся полубоком.

— А? Не-не, я не знакомлюсь. — он махнул ладонью и вышел на улицу, зацепив плечом проём, посмотрел на новую вывеску и пошёл к следующему бару.

— Да как он смеет?! — возмутилась крашенная японка. — Он хоть знает кто мы?! Юна, его точно следует наказать! Я позвоню своим охранникам! — задрала она нос.

— Подожди, Нори. — сказала красноволосая. Она поторопилась на улицу, увидела, как Томи вошёл в другое заведение. Оридзава уверено пошла за ним. Подружки за ней.

Девушки вошли в бар, посмотрели по сторонам, но этого паренька здесь не было.

Томи же на улице вышел из-за рекламной вывески:

— Ниндзя исчез, ниндзя появился. — он почесал нос и пошёл по улице, вот так легко обманув девчонок.

Юна наскоро вышла из бара, увидела как тот парень завернул за угол, и поторопилась за ним.

— Юна, да зачем он тебе сдался?! — торопилась за ней Тиана.

— Правильно всё! Она хочет наказать! — спешила за девушками крашенная японка.

Девушки вышли на пересечение двух улочек.

— Э?! — удивилась крашенная Нори. — Он зашёл в стрип-бар?!

— Похоже на то. — задумчиво произнесла Тиана, увидев вывеску с изображением девушки на шесте и названием "Ночная Кокетка". — Юна, пойдём за ним? Или подождём снаружи? — посмотрела она на Оридзаву.

Красноволосая задумалась, за ней присматривают её охранники, и если они расскажут деду, что она посещала такое заведение, то точно получит нагоняй… хотя уже и взрослая.

"Была — не была." — подумала Юна. Она не могла упустить этого парня из виду.

— Я пойду сама. — сказала Оридзава. — Не стоит вам идти в такое место.

— Мы с тобой! — поддержала подругу Тиана.

— Подумаешь стриптиз-клуб! — махнула рукой Нори.

— Ладно. Всю вину беру на себя. — Юна благодарно кивнула подругам, она смущалась идти одна в такое место.

В итоге девушки прошли в заведение, охрана без проблем пропустила их внутрь. Их встретил притемнённый зал, в центре площадка с установленным пилоном, по краям столы, за ними сидели мужчины, кое-кто из посетителей был с женщинами, другие же пили алкоголь, бросая взгляды на танцовщиц.

Юна, чувствуя неловкость от атмосферы, посмотрела на столики и посетителей. За одним из них сидел Томас, он подперев ладонью голову, пил виски через трубочку, так и не сняв медицинской маски и шапки. К нему направлялась стриптизёрша на высоких каблуках и ажурном белье, похоже, собираясь забрать молодого паренька в вип-комнату.

— Добрый вечер, дамы, — подошёл к Юне и подружкам официант. — Вас проводить к свободному столику? — в руке он держал три книги-меню.

— Мы можем подсесть к тому молодому человеку? — спросила Юна, указав на стол Томаса. Любопытство красноволосой было сильнее чувства стыда и неловкости, да и она была по-своему наглой.

Официант посмотрел в сторону пьяного Томи, перевёл взгляд на Оридзаву и подруг, предполагая, что сейчас этого парня разведут на деньги. Но это Синдзюку. Ночной Синдзюку. Такое здесь сплошь и рядом.

— Если гость будет не против. — извиняюще улыбнулся япончик.

— Это наш знакомый. — пожала плечами красноволосая.

— О, раз так, это меняет дело. — кивнул азиат. — Идёмте. — он направился к столику Романова, девчонки за ним.

— Господин, к Вам хотят присесть эти дамы, Вы не против? — всё же поинтересовался официант у Томаса.

Томи одним открытым глазом посмотрел на знакомые силуэты тех самых девчонок. А может это были и не они. На его коленях сидела длинноногая стриптизёрша.

— Я… никому тут не должен… — ответил невпопад Томи, потом поправил себя. — Не, за мной есть, конечно, должок, но явно не перед вами… — тыкал он пальцем в кожанку красноволосой. — Так зачем вы, зайки, меня преследуете? Или это были не Вы?

Томи приподнял бровь, пытаясь разглядеть красноволосую девушку перед собой. Потом махнул рукой и повернулся пялиться на стриптизёршу на сцене, хотя у него на коленях сидела танцовщица. В данный момент он пытался, вообще, разобраться куда он забрёл, ведь посвистывания мужиков и секси-музыка были неспроста, а глаз был настолько затуманен, что отказывался фокусироваться как надо, второй так вообще был закрыт, видимо от лишнего выпитого.

— Видимо, господин не против, хех, — улыбнулся официант, отодвигая девушкам стулья. Он положил меню на стол и удалился к охраннику, так, предупредить на всякий случай. Тут, конечно, часто бывали пьяные разборки и ревнивые жёны сразу гаремом приходили за своим мужем…

Юна не торопилась присаживаться за стол.

— Исчезни. — сказала она грубым тоном, и стриптизёрша, задрав показательно носик, всё же удалилась.

Красноволосая хлопнула Томаса по плечу.

— Ты назвал меня глупой женщиной. Так говорил только один человек.

— Похоже… — ответил Томи, отпустив соломинку. — Он был… очень мудр.

— Он был дурак. — сказала Юна чуть со злостью. — Глупый и безмозглый. — она посмотрела на ноль эмоций со стороны этого парня. И вздохнула. — Можешь снять свою маску?

— Что за день такой… А? — проворчал Томи. — Все просят снять с меня маску. — он закатал шапку, оттянул лямки с ушей, натянул шапку обратно и повернулся к Оридзаве.

Юна внимательно всмотрелась в его лицо, он был похож на Томаса, но, кажется, это был больше европеец чем японец. Разве такое возможно? Но эти алые глаза… она больше не видела таких ни у кого… Растерянная красноволосая задала ещё один вопрос:

— Как твоё имя?

Томи сожмурил глаза. Взял стакан, сделал ещё глоток.

— Ты можешь… подвинуться чуть ближе… — вытер он губы.

Юна посмотрела на молчавших подруг, взглянула в глаза Томи и наклонилась, чуть смутившись странному предложению. Томи посмотрел на неё одним глазом, тут открылся второй.

— Да-а. Кажется, ты — красотка. Извини… я так пьян, что не могу сфокусироваться. — он почесал висок и отвернулся. — Моё имя Том. Ты настойчивая. — усмехнулся он как-то неуклюже.

Тиана и Нори переглянулись, крутя пальцами у головы, пусть он, конечно, и симпатичный малый, но точно дурак.

— Роджерс? — произнесла сокровенно Юна.

Но Томи всё так же смотрел вперёд, никак не реагируя.

— Ты — Роджерс? — взяла она его за плечо.

Томи обернулся.

— Зайка, ну чего тебе? — он действительно был пьян.

— Ты — Том Роджерс? — заглядывала в его алые глаза Юна.

— Романов… Том Романов… — Томи смахнул её руку с плеча и продолжил пить виски.

Красноволосая поджала губы, если он действительно не Роджерс, то не о чем общаться с этим раздражающим её парнем. Ей было жаль.

— Мы уходим. — сказала она подружкам и перед тем как направиться на выход, наклонилась к Томасу:

— Повезло тебе. Будь ты в своём уме уже получил бы за глупую женщину. Слизняк.

— Хэ… Чё так грубо? — повернулся к ней Томи. — А ну-ка…

Он взял её за руку.

Юна приподняла в недоумении брови.

— Отпусти! — стала она вырывать руку.

Томи развернул её и шлёпнул по заднице, ещё разок и ещё… и отпустил.

— Это твоё наказание, — он снова повернулся к стриптизёршам. — Больше не говори так…

Красноволосая стояла с закипающим от гнева лицом. Как он посмел?!

— Ублюдок! — всё-таки не сдержалась молодая дьяволица и бросилась на Томи, как разъярённая мегера.

Но ничего не вышло…

Томи ловко поймал её кулаки и прижал как избалованную девочку…

Лицо Юны вплотную оказалось с Томи.

— Милашка. — посмотрел он в её зелёные глаза.

Лицо красноволосой тут же стало пунцовым.

— Да как ты смеешь! Сейчас я тебе!

Её гневный кричащий рот заткнули его губы.

Глаза японок, стоящих рядом охренели. Но как охренела Юна, когда язык Томи проник в неё, а пальцы скользнули по бёдрам.

— Отпусти её! — пришла в себя Тиана. Нори тоже бросилась оттаскивать бедную Юночку от Томи.

Они отцепили красноволосую от Томаса, хотя он её и не удерживал.

— Что творишь?! Больной?! — возмущалась Тиана.

На них уже поглядывали посетители… Но охрана пока не вмешивалась.

— Ты — покойник! — чуть не засмеялась в голос Нори. — Ты хоть знаешь кого тронул?!

Юна стояла краснее своих волос. Она смотрела в пол, сжимая до боли кулаки.

— Поединок. — пробурчала она от злости.

Подружки посмотрели на неё, понимая, что дьявол поистине просыпается.

— Юночка, всё нормально, мы разберёмся… — пыталась успокоить красноволосую Тиана.

— Да, Юна-тян, я уже отправила сообщение, охрана сейчас прибудет… — затараторила Нори.

Юна подняла взгляд, посмотрев Томасу в глаза:

— Сразись со мной. Слизняк.

— Не слизняк я. И не хочу. — пожал плечами Томи и отпил через трубочку виски.

Как же раздражающе это было, особенно в данный момент, особенно для Оридзава Юны…

— Трус. — ответила она с высокомерием и злобой.

Томи поскрёб висок под шапкой, потёр глаза.

— За что-то я бы и сразился, а просто так — бьются лишь глупые мужчины. И женщины. — добавил он будто с издёвкой.

Между ним и Юной словно натянулась струна, казалось, если Томи сейчас не так моргнёт или вздохнёт, Юна бросится на него как бешенный бык.

— Деньги? — чуть поразмыслив предложила красноволосая.

— Скучно. — безынтересно произнёс Томас. — Как насчёт поцелуя? Мне понравилось. — провёл он пальцем по своим губам.

«Он провоцирует… провоцирует… но как же бесит! Ненавижу! — боролась с мыслями красноволосая. — Я поломаю его как мусор. Будет знать! Чёртов слизняк!»

— Согласна. — всё-таки ответила Оридзава.

— Юна… — удивились подружки.

— Официант! — поднял Томас руку.

К нему подошёл тот самый япончик.

Томи достал несколько купюр, положил на стол и поднялся.

Японец увидел многим больше чем положено, поблагодарил.

— Благодарю, Господин, приходите ещё.

— И тебе спасибо, виски отменный. — Томи натянул медицинскую маску, поправил пальто и шапку и направился на выход, Юна с подругами пристроились за ним.

Все вместе они вышли на улицу. Снег всё сыпался с небес, кружась под светом ночных фонарей Токио.

— Веди. — сказал Томас, понятия не имея где будет поединок. К ним внезапно подбежали с десяток человек.

— Госпожа Нори! — склонился телохранитель. — Приказывайте!

Крашенная японка указала глазами на Томаса:

— Преподайте ему урок послушания.

— Нори. — произнесла сухо Юна. — У меня поединок.

— Но, Юна, разве не проще наказать его моими людьми, зачем пачкать руки?

— Эй, — стоял спокойно Томи. — Скорей это я испачкаюсь о твоих людей, как и от тебя.

— Что?! Как ты смеешь так говорить?! — бросился на него телохранитель. — Умри!!!

Якудза подскочил к Томасу. Взмахнул правой ногой, пробивая ему в голову, но Томи схватил рукой его туфлю и сжал пальцы.

Щёлк.

Сломалось что-то в ступне бойца.

Томи подсёк его опорную ногу. Японец рухнул в снег, пока не прочувствовав от адреналина боли.

Охранники Нори переглянулись и активировали оранжевые пояса.

— Правильное решение. — сказал Томи.

На него тут же налетел второй и третий боец. Первый так и пролетел в прыжке, что-то прокричав… Томи, уклонившись, пнул его под зад прямо в воздухе. Второго рванувшего на него азиата, сбил ударом предплечья, как в реслинге, ударив в грудь. Оба якудза распластались на дороге, так и не зацепив Томаса. Да и он был милосерден в данный момент, не желая никого убивать.

— Урод!

Взревел боец в солнцезащитных очках.

— Мочи его!

— Вместе, мужики!

Бойцы бросились на Томи всем десятком.

Но всё тщетно…

Словно щенки они раз за разом бросались на волка, но улетали обратно в снег.

Романов играючи отводил их удары, ставил подсечки, сталкивал между собой. Когда последний из охраны упал и был не в силах подняться, Томи отряхнул пальто, будто от пыли, поправил шапку и направился к Нори.

— Нет… не подходи… — пробормотала в испуге крашенная японка.

Щёлк.

Поставил он ей щелбан. Девчонка упала на колени, заревев от истерики. Юна уже поняла, что он не тронет Нори, и смотрела на Романова то ли с предвкушением, то ли с азартом от предстоящего боя…

— Ладно, поиграли и хватит. — Томас засунул руки в карманы и потопал вдоль улицы.

— Не хватит. — послышалось сзади.

Оридзава активировала зелёный пояс.

— Сразись со мной! — она бросилась к обернувшемуся Томи.

Юна нанесла удар кулаком и тут же выбросила замаскированной удар ногой в голову. Томас отклонился назад, ботинок Юны пролетел в сантиметрах от его носа. Красноволосая тут же прыгнула в воздух, закрутив вертушку, пытаясь его достать ботинком, но Томи поймал её прям в воздухе, крутнулся с ней на руках по оси, хватая за попец, и опустил на землю. Юна по инерции проскользила на ботинках по снегу и снова бросилась в бой. Она сделала вид что бьёт ногой, но тут же пробила серией ударов кулаками. Томас поймал её за руку и грубо прижал к себе, у девчонки вылетел воздух из груди…

— Кха… — выдохнула Юна, как губы Томи легли ей на раскрытый рот и вдули воздух. Чему она больше удивилась так и не поняла, то ли наглому поцелую, то отсутствию перегара, от парня чувствовались лишь мята и арбуз. Он снова оттолкнул её. И улыбнулся.

— Если ты продолжишь, то не ручаюсь за свои действия. Закончим на этом. Юна Оридзава.

Красноволосая остановилась. Взлохмаченные алые волосы, зелёные глаза, наполненные азартом битвы, вдруг стали остывать.

— Так и знала. — услышала она, как Томи назвал её фамилию. — Дурак!

Она снова бросилась на него, замахиваясь кулаком. Он не стал отходить. Или уворачиваться. Давая ей возможность ударить, наверное, и перед ней он был виноват, хоть они и не встречались…

Но кулак красноволосой остановили…

Брюнетка с короткими волосами.

Она оттолкнула Юну ударом ладони в грудь и встала в боевую стойку, прикрывая Томаса. Синий пояс опасно мерцал на её чёрном плаще.

— Знала же, нельзя Вас отпускать одного. Господин.

— Моргана. — хмыкнул Томи. — Всё под контролем.

Брюнетка посмотрела на лежащую толпу якудза, в ста метрах по улице к ним торопились ещё две группы. Тиана обнимала плачущую Нори.

— Да, под контролем… — с сарказмом произнесла Ардабьева, не упуская из виду Юну.

— Юна. — произнёс Томи. — Прости, я так пьян, что не признал тебя сразу. Может поговорим?

Красноволосая чувствовала весь спектр эмоций. Гнев, ярость, счастье, обиду, непонимание.

— Нам не о чём говорить. — Юна вышла из боевой стойки. Как глупо она себя ощущала… в их первую встречу Юна мечтала подраться с ним, а теперь… не знала что делать и что сказать. Всё что в ней сейчас говорило — лишь эмоции.

— Жаль. — посмотрел ей в глаза Томи. — Идём, Моргана. — он развернулся, собираясь уйти, как их окружили два десятка бойцов, взяв в кольцо.

Томас посмотрел в злые лица японцев, готовых разорвать его.

Лишь миг…

И снег, лежащий на дороге, взлетел в небо, создав белоснежную завесу вокруг Томаса и Морганы…

Снежная завеса опала.

На талии Романова опасно засиял ярко-кровавый пояс, распространяя в пространстве давящую ауру смерти… Каждый якудза тут же почувствовал холодное лезвие топора над своей шеей, будто палач уже поставил их на колени, лишь писк, и голова спадёт с плеч, настолько аура кровавого наследника была ужасна. Мужчины рухнули на колени, скрючились от ужасного давления. Моргана, с активированным синим поясом, стала падать от давящей силы. Томи придержал её за руку…

Доля мгновений.

И снег снова взметнулся вверх.

Томи и Моргана исчезли в тридцати метрах, в переулке, но никто так и не успел рассмотреть этого рывка.

Ужасающая аура исчезла…

С трудом поднявшаяся Норико с ужасом смотрела на приходящую в себя охрану.

— Кто… кто это был… — сказала она с пересохшим горлом.

Пальцы красноволосой мелко подрагивали, пусть аура не достала её, но она прочувствовала отголоски. Словно крик безумного зверя в клетке, которого всё пытались сдержать… Кто знает что произойдёт — если кто-то выпустит его на волю.

— Кажется… Это был Романов. — прошептала Юна.

По какой-то причине она не хотела говорить о том, что это Томи Роджерс…

…Моргана и Томи уселись на заднем сиденье седана, водитель Морганы вырулил из парковки.

— Господин, ничего не хотите сказать? — смотрела она строго на паренька.

— Да. Почему не спишь? — взглянул на неё Томи.

— Вы сами позвонили, разбудили.

— Ты же сказала не спала. — приподнял Томи бровь.

— Собиралась. Но сон как рукой сняло. — холодно смотрела Моргана.

— Хм. Прости. Больше не буду звонить в такое время.

Водитель добавил чуть звука на магнитоле, типа он не слышит беседы на заднем сиденье и весь погружён в новый хит попсовой группы кореянок.

— Не Ваш звонок, а состояние не дало мне уснуть спокойно.

— Ну выпил, с кем не бывает, — пожал плечами Томи. — Я же паинька.

— Угу. Я видела. — с укором сказала Моргана.

— Все живы, здоровы. — не собирался сдавать Томас позиций.

Секретарь вздохнула.

— Вот завтра и будете разбирать свои похождения с якудза, а я беру выходной.

— Да пожалуйста, — отмахнулся Томи. — Надо же связи наводить.

— Способ Вы выбрали не вполне удачный.

— На войне все способы хороши. — парировал Томи.

— Разве не рано для войны? — приподняла Моргана в недоумении бровь.

Томи задумчиво произнёс.

— Она уже рядом, Моргана. Сегодня она была так близко, что я чувствовал её запах крови.

— Что-то произошло на празднестве? — предположила девушка.

Томас ухмыльнулся:

— Ты как всегда. Проницательна. Меня пытались нелепо слить.

Моргана задумалась.

— Поэтому Вы хотели получить доставку? — имела она в виду доставку дрона. — Хотели нанести ответ?

Томи улыбнулся.

— Не совсем. В этой игре будут другие правила. — достал он из-под пальто маску обезьяны и всмотрелся в её хитрую морду. — Надо сделать всё элегантно, как шеф-повар, подающий горячее блюдо…

Примечание: В нашей Японии японцы считают чаевыми оскорбительными, но тут Япония другая) Закончил чуть раньше чем планировалось.

Следующая глава будет около 70к… наверное… И будет тогда она примерно 2–3 мая.

Юна Оридзава.

Глава 6 (без воды)

Томи провёл дуэль и победил.

— Ты — Томи? — спросила Аделина.

— Да. — ответил Томи.

Ханако, Аделина и Томи поехали к ним в поместье.

— Зайдёшь? — спросила Ханако.

— С радостью, но как же Айка? В следующий раз.

— Ок.

Томи уехал. Он вышел в городе. Неподалёку от жилого дома Айки.

Айка увидела его.

— Ты — Томи?

— Да. Прости.

Томи ушёл бухать.

— Ты — Томи? — спросила Юна Оридзава.

— Чиво… хто я… хто ты…

Драка. Бам-бам… полетели двоечки и троечки.

— О, Юна.

— Сука! Так и знала! Получи!

— Он — мой! — влезла Моргана.

— Девочки не деритесь.

Прибежали якудза.

Якудза упали.

Томи уехал с Морганой.

Что-то про грядущее столкновение.

Конец.

Глава 7

Празднество духов закончилось. В столицу страны восходящего Солнца пришло воскресное утро. В поместье Такахаси, две девушки до сих пор так и не легли отдыхать, распивая уже третью бутылку мартини. В гостиной было сказано уже всё что они думали о Томасе…

— Почему он не сказал! — возмутилась уже в который раз зеленоволосая. — Использовал меня!

— Он спас тебя, дурёха, — поднялась пепельноволосая, пошатываясь, взяла с дивана подушку и уселась обратно в кресло. Она налила себе и Ханако в бокалы мартини вперемешку с холодным зелёным чаем. — Если отбросить… что это наш Томас, то для тебя он — спаситель на белом коне. А ты возмущаешься…

— Может и так, — чуть сбавила обороты Такахаси. Она вздохнула. — У меня в голове хаос…

— Представь что у меня внутри… — произнесла Аделина. — Я ведь любила его.

— Айка тоже… — с грустью ответила Ханако.

— Да, — кивнула небрежно Аделина, держа в руке бокал. — Если я места не находила, когда Томи умер, то Айка… она и вовсе не находила ничего.

— Позвоним ей? — предложила Ханако.

— Ты видела её лицо, когда он подошёл к столику и назвал своё имя? — мотнула пепельноволосая головой. — Удивлюсь, если она не признала его.

— Сейчас и узнаем. — взяла зеленоволосая телефон и набрала брюнетку. Несколько тональных гудков, и Айка ответила на звонок.

— Ханако, доброе утро. — раздался её хриплый голос через громкую связь.

— Доброе утро, Айка. Что с голосом? — задала неудобный вопрос Такахаси, хотя и догадывалась.

— Не спала.

— Мы тоже, — ответила Ханако. — С Аделиной сидим, всё обсуждаем Романова.

— Поняла. — сухо ответила брюнетка. Рядом с ней была прислуга, она не могла поднять данную тему по телефону.

— Айка, — сказала пьяная Аделина. — Романов, это Томи.

— Да. — ответила брюнетка. — Вы когда спать? Я собиралась приехать…

— Приезжай, — произнесла зеленоволосая. — Мы ждём.

— Хорошо, скоро буду.

В поместье Оридзава.

Юна проснулась с лёгким настроением, хоть на душе и скребли кошки, чувствовала она себя в каком-то заряженном тонусе, словно перед ней появился новый вызов…

Красноволосая приняла душ, подготовилась к завтраку и пришла в гостиную. Прислуга расставляла блюда, рис, чай. Старик — Хируко Оридзава уже сидел во главе стола. Задумчивый взгляд, причёсанные седые волосы, строго затянутое кимоно. Он внимательно листал новостную ленту в планшете, периодически отпивая чай. Странно, ему никак не удавалось найти новостей и статей о Романове. Вчера старик Хируко присутствовал на празднестве духов у клана Ода и увидел там интересного молодого человека. Да что там интересного, очень. Очень интересного. Свалил Жауриньо одним ударом! Старый Оридзава видел лишь мелькнувшую ладонь Романова, удар был так быстр, что увернуться оказалось невозможно, если ты не имеешь пояс выше красного…

— Доброе утро, дедушка. — склонилась в приветствии красноволосая.

Оридзава поднял взгляд:

— Юночка, доброе утро, присаживайся. — указал он на стул подле себя. — Не рано проснулась? Всё-таки воскресенье.

— Я плохо спала, дедушка. — призналась девушка.

— Почему? — отложил старик планшет.

— Вчера произошла неприятная ситуация, дедуль.

— Тебя кто-то обидел? — нахмурил брови Оридзава.

Юна поняла, что деду ещё не сделали доклад о вчерашней стычке, так как глава только проснулся. Поэтому, лучше рассказать всё самой…

— Нет, — отрицательно качнула она головой, наливая старику чай, после себе. — Так случилось, что я спровоцировала одного парня… — не знала Юна, как мягче преподнести правду, ведь так и было на самом деле, она с подружками первые привязались к Томи, ещё в баре.

— И? — посуровел Оридзава. — Он обидел тебя?

— Нет, всё нормально. — она держала в руках тёплую кружку. — Я волнуюсь, что Нори сгоряча может нанести ему визит, ты же знаешь её отца.

Старик кивнул. Юна выросла и умела рассуждать, предвидеть действия людей, тем более своих знакомых.

— Я переговорю с Отоко. — имел в виду старик отца Нори. — Кто тот парень? Из какого клана?

— Он назвался Романовым. Том Романов.

— Романов?! — взлетели брови старика, не понимая как так вышло, ведь Романов же уехал с двумя девушками. Как он мог пересечься с Юной?!

— Ты знаешь его, дедушка? — удивилась красноволосая реакции деда.

Хируко вздохнул.

— Он был среди приглашённых на празднестве у Ода. Опасный человек.

— Да. Он непростой пьяница. — кивнула Юна. — Разделался с телохранителями Нори в одно мгновение… Ещё и с красным Оби.

— Красным… — проворчал старик. — Так и думал. — он посмотрел в глаза внучки. — Расскажи мне всё, Юна…

В поместье Романовых.

Арина закончила утренние водные процедуры, оделась и прошла в гостиную. В комнате, на диване, уже сидела Моргана в сером кимоно, на лице спокойствие, в глазах озабоченность каким-то только ей известным вопросом, на голове заколотые волосы, у него действительно был выходной. Напротив неё сидел управляющий поместья — Григорий, наслаждающимся редким сбором чая.

— Доброе утро, — поздоровалась Арина. Она приехала в поместье под утро, успела поспать в самолёте, потом и по дороге домой с Диабло. Так что, выглядела достаточно бодро.

— Доброе утро, Госпожа Арина. — привстал Григорий.

— Доброе утро. — ответила Ардабьева.

— Тебе так идёт кимоно, Моргана. — улыбнулась Арина.

— Спасибо. — скромно ответила девушка.

— Госпожа Арина, Вам какой чай? Или может какао? — стоял возле столика Григорий.

— Я выпью зелёный, спасибо Григорий-сан. — кивнула брюнетка.

Управляющий вышел на кухню, Арина присела на диван.

— Господин ещё спит? — поинтересовалась Моргана.

— Да, я не стала его будить, когда приехала. Пусть отоспится.

Моргана кивнула, молча соглашаясь с брюнеткой.

— Как отметила празднество? — задала вопрос Арина.

— Я не отмечала, как и все в поместье, — ответила Ардабьева. — В Российской Империи нет такого праздника.

— Понятно. — ответила спокойно Арина.

— Мы отмечаем Новый год. — решила Моргана продолжить беседу. — А после, отдыхаем две недели.

— Две недели?! — удивилась Арина.

— Да, — улыбнулась Моргана, зная, что японцы не могут себе позволить столько отдыхать.

— Хочу в Россию! — блеснули глаза у брюнетки.

Моргана отвела взгляд.

— Думаю, это возможно. Ваши отношения с Господином… Арина, ты подобралась к нему ближе всех.

— Ой, как грубо звучит, — прищурилась Арина. — Я же не собираюсь его украсть. — она подвинулась к Моргане ближе и посмотрела ей в глаза. — Он ещё не знает?

— О чём… — немного смутилась Ардабьева такой близости.

— О твоих чувствах. — подложила Арина ладонь под голову, оперевшись на спинку дивана. — Я вижу, что ты влюблена.

Моргана вздохнула, сморщила носик.

— Ты наблюдательна.

Арина улыбнулась.

— Ты напомнила меня раньше, я тоже стеснялась сказать ему. Но он такой глупый, что пришлось перебороть эту стену и сказать ему в лоб, даже… кхм… не сказать, а сделать…

— Что сделать? — чуть смутилась Моргана.

Арина наклонилась к её уху. И прошептала что именно она сделала. Щёки Ардабьевой заалели. Она со смущением ответила:

— Я. Я не смогу…

— Сможешь. — улыбнулась Арина. — Ты ведь ему тоже нравишься.

— Не думаю. — чуть расстроенно нахмурилась Моргана.

Арина усмехнулась.

— Поверь, я знаю о чём говорю.

В гостиную вошёл Григорий, поставил на столик поднос с чайником, две кружки, чизкейк.

— Благодарю, Григорий-сан. — с улыбкой кивнула Арина.

— Пожалуйста. — улыбнулся мужчина и погладил ус в раздумьях. — "Григорий-сан… А что! Звучит!" — он ушёл на кухню, сказать прислуге с этого момента называть его именно в таком стиле…

Так и проходило воскресенье, в беседах, да чаепитиях. Одному Юто с его командой некогда было спать, они всё удаляли новые статьи о похождении обезьяны на празднество. Виновник же ситуации сладко спал в своей постели, так и не проснувшись в выходной…

Земля сделала суточный оборот. Наступил понедельник. Томас протяжно зевнул, просыпаясь в тёплой кровати, рядом ещё спала Арина. Он аккуратно вылез из-под одеяла и направился в ванную комнату. Через пятнадцать минут, Романов, в спортивном штанах и футболке, прошёл мимо гостиной, время было пять утра, прислуга ещё спала, кроме дежурившей на кухне. Охрана стояла на постах.

— Господин. — склонились мужчины.

— Доброе утро. — кивнул им Томи.

Он прошёл через длинный коридор, направляясь в соседнее крыло здания, в тренировочное додзё. Нужно было размяться, хорошенько растянуться, да и как следует нагрузить своё тело. Глава Романовых постоянно держал себя в тонусе, подготавливая тело к следующему прорыву Оби. Ведь Третий узел ему не открыть в этом мире. Для этого нужен его учитель или же другой мастер, способный поддержать подпиткой духовной силы, иначе при открытии третьего узла Томас сто процентно умрёт, ведь данный ритуал выжмет его душу как губку, высасывая духовную энергию досуха. Поэтому, чтобы усилить себя настолько — насколько возможно в этом мире, Томи остаётся развиваться в направлении Оби.

Романов вступил на татами и сходу приступил к разминке, выполняя свой экстремальный комплекс. Пусть тело только проснулось, Томи сразу набросил на него максимальную нагрузку, нужно быть готовым к смертельному бою всегда и везде. Это и отличало его от большинства убийц, которым требовалась предварительная подготовка.

В додзё вошла Моргана. Спортивные лосины чёрного цвета, короткий топик, она принялась за разминку неподалёку от Томаса. На татами были все равны, поэтому Ардабьева не говорила «Доброе утро, Господин.» Она молча принялась за тренировку.

Томи, закончив высекать из воздуха невидимых оппонентов, восстановил дыхание, присел в шпагате, растягиваясь и прижимаясь туловищем к каждой из ног.

— Чего не спишь? — обратился он к стоящей на мосту Моргане.

— Понедельник же. — со сбитым дыханием ответила брюнетка.

— Как прошёл выходной? — перешёл Томи в стойку на руках, после приподнялся на пальцы.

— Скучно. — призналась девушка. Она действительно провела воскресенье в скуке, Томас спал, якудза так и не явились, девушка просидела целый день в поместье.

— Сходила бы куда. — предложил Томи, стоя на одной руке.

— Я хотела посетить гору Фудзи, но погода не позволяет. Может быть весной.

— Тогда, сходим туда вместе. Я тоже хочу посмотреть.

— Вы приглашаете на свидание? — прищурилась Моргана. Арина хорошо провела с ней домашнюю работу…

— Свидание? — стоял Томи на голове, посматривая на чуть покрасневшую Моргану. Интересно, она была красной из-за того что стояла на мосту или из-за такого странного вопроса про свидание? Томи пока не понимал.

— М. Было бы неплохо. Если ты согласна, то…

— Согласна. — ответила чуть строго девушка, вытирая полотенцем лицо.

— Хорошо. — поднялся Томи на ноги. И встал в боевую стойку. — Ты уже размялась?

— Да. — поднялась на ноги и Моргана.

— Тогда нападай. — улыбнулся он, как брюнетка активировала синий пояс и сорвалась в атаку…

…Через двадцать минут Томи и Моргана покинули додзё.

— Нечестно. — пробурчала брюнетка, пусть она и сражалась с активированным синим Оби, а Томас без активации, что по факту должно было сделать его слабее в поединке, всё же Ардабьева ничего не могла сделать. — Ваш стиль слишком читерный.

— Он подходит мне больше остальных. — улыбнулся Томи, пожимая плечами. Он отпил воды из бутылки. — Ты сейчас в офис?

— Да, — кивнула Моргана. — А Вы? Куда-то собрались?

— На переговоры по делу Арины, пора вызволить её из многолетнего рабства.

— Точно, сегодня же встреча. — вспомнила Ардабьева. — Вы успеете к собранию директоров? Сегодня начнётся запланированная кампания…

Моргана знала, что Томас потратил достаточно и времени и сил, чтобы разработать ударную стратегию для жёсткого внедрения R-Group в место под Токийским солнцем.

— Как будут проходить переговоры. Да и потом, — смахнул Томас влажные волосы со лба. — Надеюсь справиться быстро, всё-таки не корпоративные переговоры, весь вопрос сделки будет в цене.

— Поняла. Возможно Вам стоить взять с собой нашего юриста?

— Максим уже прилетел?

— Да, вчера, пока Вы спали, он прибыл в апартаменты в R-Group.

— Ясно. Пусть он присутствует на совещании директоров, войдёт в курс дел.

— Так точно, Господин. — кивнула Ардабьева.

Они разошлись по своим спальням. Томас подошёл к спящей Арине, на часах было практически шесть утра, через две минуты у брюнетки заработает будильник. Томи, как ужасный человек, не дал ей доспать этих две минуты и поцеловал в щёку.

— Красавица, просыпайся… — сказал он тихо.

Арина приоткрыла глаза.

— С-сколько время?

— Почти шесть.

Брюнетка потёрла глаза и привстала с взлохмаченными волосами. Она наощупь обула тапочки, хоть их и не носили в традиционных домах Японии, в поместье Романова они присутствовали, и направилась в ванную комнату.

— Я пока займусь завтраком, — сказал ей Томас. — Ты будешь рис?

— Угу.

Томи, уже принявший душ, надел чёрные джинсы, выбрал в гардеробе чёрную водолазку, носки и часы с ремешком из кожи змеи. Взял с собой лакированные туфли с замшевыми вставками и направился в тапках в гостиную.

— Доброе утро, Господин. — поприветствовал его Григорий, поливая цветы в комнате.

— Доброе утро, Григорий. — Томи присел на диванчик, следом вышла Моргана и уселась рядом.

— Как Вам спалось? — посмотрел управляющий на молодого главу.

— Ох, очень хорошо. — улыбнулся Томас. — Чувствую себя помолодевшим на лет пять.

— Хех, — усмехнулся Григорий. — Это прекрасно, наконец, Вы хорошо поспали. Что будете на завтрак?

— Рис, кашу, омлет. — разблокировал Томи мобильник. — И мультифруктовый фреш пожалуйста.

Григорий кивнул, перевёл взгляд на Ардабьеву.

— Госпожа Моргана?

— Бутерброд и чай. — девушка уже с утра пораньше раскрыла ноутбук, проверяя новостную ленту.

Томи пялился в пришедшие оповещения. В гостиную вошла Арина, на голове высокий хвост, брюки и пиджачок с серой водолазкой. Она подошла к Моргане.

— Доброе утро, милая. — поцеловала она Ардабьеву в щёчку, Моргана ответила тем же.

Томи проморгался:

— Ого… Что это было?

Арина уселась рядышком на диван.

— Мы с Морганой нашли общий язык, да, дорогая?

— Да, — Ардабьева посмотрела на Томаса. — Вы против, Господин?

— Нет, нет конечно, очень даже рад. — улыбнулся Томи.

В гостиную вошла прислуга с подносами, женщины расставили еду, напитки и удалились.

— Присаживайся, — сказал Томи Григорию.

Старик благодарно кивнул и присел напротив, взяв кружку с чаем.

— Григорий-сан, ваш чай прекрасен. — улыбнулась Арина, отпив из кружки.

— Ой, Арина-сан, Вы слишком щедры. — улыбнулся управляющий.

Томи почесал висок. — «Григорий-САН?» — Не только это удивило парня, но и как Арина поздоровалась в русском стиле с Морганой. Похоже обмен культур происходил на всех парах…

…Ребята позавтракали, Моргана направилась в офис, Томи и Арина на встречу к нанимательнице.

— Как хоть зовут её? — спросил Томи, сидя на заднем сиденье бмв. Аркадий вёз их в район Накано, не в какой-нибудь склад или промышленный район. Нет. Прямо в торговый центр.

— Она не называет своего имени. — ответила Арина.

— В смысле, — удивился Томи. — Ты до сих пор не знаешь как зовут твою Госпожу?

— Только прозвище. "Чернолиска."

— Чернолиска… — произнёс Томи. Он знал о нём, когда узнавал за работу Арины. — Чернолиска так чернолиска. Она спрашивала что-нибудь?

— Нет, сказала, что задаст все вопросы тебе лично.

Томи кивнул.

Через двадцать минут чёрный седан Романова, вместе с двумя внедорожниками охраны, припарковался у торгового центра "Сириус". Томас вышел вместе с Ариной из автомобиля и направился внутрь двухэтажного комплекса. Это действительно был торговый центр, а не замаскированный склад или бывший производственный цех.

Они поднялись на эскалаторе на второй этаж, зашли в магазинчик, осуществляющий химчистку и выездной клининг офисов.

— Привет, Ассон, Госпожа у себя?

— Привет, Арья. Да, только приехала, — администратор поднялась со своего места. — Подожди, я доложу о твоём приезде.

— Спасибо. — Арина кивнула и повернулась к Томасу.

— Химчистка значит, — хмыкнул парень.

— Ага, — скривила брюнетка губы в ухмылке. — Заметаем следы и сами чуть следим когда нужно. — подмигнула она игриво.

Из подсобного помещения вышла Ассон:

— Можете проходить. — придержала она дверь.

Арина направилась первой, Томи за ней. За дверью оказалась просторная тёмная комната, у стены стояли чёрные стулья, в центре — деревянный стол с ноутбуком на столешнице, рядом мерно светила лампа, за столом сидела женщина с длинными чёрными волосами и седым локоном, растущим прям от макушки. Хозяйка химчистки была в чёрном строгом костюме, на губах лёгкая помада, хитрые глаза прикрывали прозрачные очки. На вид ей было около пятидесяти лет, но по развитию тела было очевидно, что она находится в крепкой физической форме.

— Доброе утро, Госпожа. — склонила голову Арина.

— Доброе утро, мадам. — кивнул Томи, он не намеревался устраивать битвы в гляделки или словесные баталии. Конечно, Томас был готов ко всему, но хотелось просто решить данный вопрос без усложнений.

— Доброе утро, господин Романов. Арина. — кивнула женщина. — Присаживайтесь. — указала она на мягкие стулья, стоявшие напротив. — Может чай? Кофе?

— Довольно мило с вашей стороны, — улыбнулся Томи. — Зелёный, без сахара.

Арина отказалась.

Женщина отправила сообщение администратору и взглянула на Томаса.

— Господин Романов, — её взгляд за прозрачными стёклами был спокоен, но очень проницателен. — Могу ли я узнать причину, по которой Вы собираетесь выкупить обязательства Арины?

— Любовь. — ответил спокойно Томи. Конечно, он должен был не говорить о таком, ведь тогда Чернолиска увеличит цену, так как понимает, что влюблённый мужчина заплатит сколько угодно за любимую женщину.

— Вы довольно откровенны. — проявилась улыбка на лице женщины.

— Я за честность в сделках. — ответил Томас, давая намёк, что он хотел бы услышать реальную цену без перегиба.

В комнату вошла администратор, поставив чай.

— Знаете, я слышала о Вашей дуэли на празднестве духов, — изучала она реакцию Томаса. — Ходят слухи, что Вы победили чемпиона в смертельном бою…

Арина ошарашенными глазами посмотрела на Томаса. Почему он не рассказал?!

— Да, — подтвердил Томи, он сделал небольшой глоток горячего напитка. — Жауриньо недооценил меня. На том и попался. — не изменил он и взгляда.

— Понимаю. — улыбнулась женщина, она сложила пальцы в замок, надо же… Романов сказал ей прямо в лицо, что не стоит его недооценивать и играть в игры. — Вы — интересный человек.

— Благодарю за комплимент, мадам. — склонил Томи голову.

Вшууух!

Выстрельнула в лицо Томаса скрюченная ладонь Чернолиски. Быстро и ловко… такой удар было не остановить…

Хвать.

Поймал Томи её руку за запястье, и поднял голову. Всё произошло в один миг…

— Слухи не врут. — улыбнулась женщина и посмотрела на сжатые пальцы Томаса на её руке.

— Будьте осторожней. — улыбнулся Томи и отпустил её запястье. Он снова отпил чай, не заботясь о произошедшем.

На коже у Чернолиски остались следы запечённой крови. Она облокотилась на спинке кресла.

— Шестьсот тысяч, и контракт Арины будет закрыт. — сказала, наконец, Чернолиска. — Он итак закончится через два года, так что цена довольно дружелюбна.

— Согласен, — кивнул Томи, цена действительно оказалась демократичной.

— Тогда решено, — улыбнулась Чернолиска. — Администратор предоставит Вам номер счёта, перешлёте туда указанную сумму.

— Не сочтите за наглость, — произнёс Томи. — По поводу Диабло.

— Ты решил забрать всех моих девочек? — приподняла бровь Чернолиска.

— Только Арину и Минами. — улыбнулся Томас.

Женщина поправила очки, у Минами контракт заканчивался в этом году, и в данный момент она размышляла как не прогадать с ценой.

У Томаса не было на Диабло планов, он просто хотел помочь ей, раз есть такая возможность.

— Четыреста тысяч, и забирай Минами, она уже отучила новых девочек, но на этом всё. — чуть холодней посмотрела Чернолиска.

— Значит миллион за девушек и сто тысяч за этот прекрасный чай, — улыбнулся Томи, отпив напиток.

Чернолиска улыбнулась хорошим чаевым.

— Если Вам понадобятся наши услуги, Господин Романов, — она достала из ящика металлическую визитку. — Будем рады посодействовать.

— Благодарю, Госпожа Чернолиска.

— Виктория. — поправила его женщина.

— Госпожа Виктория. — кивнул Томи. Он поднялся со стула вместе с Ариной. Брюнетка подошла к Виктории и склонилась.

— Спасибо Вам за всё, Госпожа.

Женщина кивнула:

— Будь счастлива, Арина. — она погладила её по плечу, больше по-матерински. — Береги себя…

…Томи и Арина покинули торговый центр, вышли на парковку. Брюнетка набирала по телефону Диабло и та, наконец, ответила:

— Арина? — подняла трубку сонная Минами.

— Минами, мы должны увидеться! — радостно затараторила Арина. — Ты дома?!

— Да-а… не кричи так, — зевнула японка.

— Тогда, еду к тебе!

— Угу. — сонно ответила Диабло.

Арина положила трубку и бросилась на шею Томи.

— Спасибо, милый! — губы брюнетки накрыли губы Томаса.

Он приобнял её.

— Знаю, сейчас не вовремя, но. Ты выйдешь за меня? — посмотрел ей Томи в глаза. Он достал из кармана пальто маленькую коробочку и раскрыл её.

Глаза Арины наполнились слезами, дыхание девушки сбилось. Это действительно было внезапно.

— Д-да…

— Хорошо. — улыбнулся Томи. — Иначе пришлось бы заставить. — засмеялся он искренне, надев ей на безымянный палец кольцо. Арина тоже улыбнулась. Обняла его крепче. Сейчас она самая счастливая…

— Я… так счастлива… неужели это правда происходит…

— Правда. Всё по-настоящему. — улыбался мило Томи, он вытирал её слёзы, заглядывая в радостные голубые глаза. — Ты собралась до Минами?

— Да, можно?

— Конечно, обрадуй её тоже. — кивнул Томас.

— Тогда сейчас вызову такси, — вытерла она влагу под глазами. — Господи, что ты за человек. У меня чуть сердце не вырвалось из груди… — прищурила она глазки.

— Ну, прости, я давно хотел это сделать.

Арина обняла его ещё раз.

— Ты прощён. — не сходила с её лица улыбка.

— Я довезу тебя и оставлю наряд охраны. Сам поеду в офис, — он посмотрел на наручные часы. — Через час совещание директоров.

— Хорошо, любимый. — обняла она его сильней…

…Томас отвёз Арину к дому Минами и направился к бизнес-центру R-Group. У него зазвонил телефон.

— Юто, привет. — принял он вызов.

— Привет-привет, — чуть с укором произнёс япончик. — Дамский угодник и сорвиголова.

— О чём ты? — улыбнулся Томи.

— О празднестве духов, до сих пор удаляем статьи с твоими похождениями, подрался с Жауриньо, увёл двух красоток, и того же Жауриньо. Ещё и в маске макаки! — тут япончик истерично засмеялся, швырнув телефон на стол, на заднем фоне послышалось истерическое. — Почему ОН?!!! А не я?!!! — Юто перевернул кресло и снова взял трубку. — Алло, в общем, задача выполнена, можешь проверить в сети, упоминаний о тебе по минимуму.

— Хорошо справились. — ответил Томи.

— Да уж, постарались как следует. — задрал нос Спрут.

— С меня суши, можешь заказать за счёт компании.

— И пиццу!

— И пиццу. —улыбнулся Томи.

— Когда следующий выход в свет? — уточнил Юто. — Нам нужно лучше подготовиться, я не думал, что будет такой информационный бум…

— О таком я сообщу заранее. В любом случае, назначь того, кто будет просматривать сеть ежедневно.

— Да понял я, уже распределили дежурство.

— Хорошо.

— Рад, что ты вернулся. — сказал Юто.

— Я тоже рад.

Пухляш слышал по голосу, что у Томи хорошее настроение.

— Если захочешь выпить пивка, я на связи.

Томи улыбнулся.

— Спасибо, друг.

— Бывай. — Юто положил трубку.

Томи улыбался, смотрев в окно. Телефон зазвонил снова. Он нажал кнопку "принять".

— Алло?

— Господин Том?

— Госпожа Ханако, — узнал Томи голос зеленоволосой.

Такахаси, убедившись, что дозвонилась верно, продолжила разговор:

— Доброе утро, я встретила Вашего человека, но есть некоторые моменты, которые я хотела бы обговорить с Вами лично.

— После обеда я свободен. — ответил ей Томи.

— Тогда приглашаю Вас на деловую встречу ко мне в поместье. К девятнадцати ноль-ноль.

— Хорошо, буду рад Вас увидеть, Госпожа Ханако.

— Буду ждать Вас, Господин Том. — зеленоволосая положила трубку…

…Томи приехал к бизнес-центру R-Group, Моргана встретила его в холле здания. Строгая серая юбка с пиджачком, чёрная рубашка и туфли на невысоком каблуке. В глазах сосредоточенность, безэмоциональное лицо. Девушки за стойкой ресепшен с уважением посматривали на главного секретаря R-Group. Моргана занимала эту должность не за красивые глазки. Она увидела входящего в здание Томаса и склонила голову.

— Господин, директора ожидают Вас в зале совещаний.

— Хорошо, идём. — направился Романов к лифтам, секретарь пристроилась за ним.

Они вошли в кабину, Томи нажал кнопку двадцать шестого этажа, и дверцы прикрылись.

— Что в руках? — посмотрел Томи на несколько папок в руках Ардабьевой и с десяток писем.

— Утренняя корреспонденция, Господин. — поправила брюнетка стопку. — Хотела отнести в кабинет и всё перебрать.

— Ясно. Давай помогу. — взял Томи из её рук папки, оставив в руках Морганы одну папку и письма.

Девчонка чуть смутилась такому проявлению внимания, неужели её слова о свидании так зацепили главу? Похоже, Арина действительно хорошо знает Томаса…

Лифт остановился, Томас вышел в коридор, направившись к залу совещаний. Моргана тихо следовала за ним…

…— Да я говорю вам, глава его прирежет, — сказал новоприбывший юрист — Максим Григорьев. Тридцатипятилетний гений юриспруденции, при этом всю жизнь занимающийся боевыми искусствами и имеющий синий оби.

— Согласен. Всё указывает именно на это. — ответил главный аналитик R-Group — Андрей Сергеевич.

— Ох, не знаю мальчики, — сказала Оксана. — Глава же такой лапочка…

Молодой трейдер Анатолий закатил глаза, брюнетка его откровенно раздражала.

— Разве, Оксана, Вы не годитесь Господину в тётеньки?

— Тётеньки?! — округлились глаза женщины, как в зал вошёл Томи.

— Господин. — поднялись директора, приветствуя главу клана и, по совместительству, генерального директора корпорации.

— Доброе утро всем. — Томи уселся в кресло. — Присаживайтесь.

Присутствующие заняли свои места, возле каждого лежала рабочая папка, планшет, бутылка с минеральной водой.

— Максим, как добрался? — перевёл Томи взгляд на юриста корпорации.

— С ветерком, Господин, боюсь ещё один полёт, и аэрофлот подаст на алименты. — сдержано усмехнулся мужчина.

— Снова забавлялся со стюардессой? — улыбнулся Томи.

— Самую малость. — кивнул юрист.

— Любишь ты небесных девчонок. — усмехнулся Томи. — Ладно, о дамах ещё поговорим, — он перевёл взгляд на присутствующих: не считая юриста — Максима Григорьева, на совещании присутствовали Андрей Сергеевич Бельский — главный аналитик корпорации, Анатолий Купчинский — трейдер, Оксана Комарова — специалист по финансам, Елена Бойко — пиар-менеджер и рекламный стратег, Филипп Назаров — специалист IT, так же главный помощник и секретарь — Моргана Ардабьева. У каждого из директоров был свой отдел, состоящий из десятков и даже сотен человек, работающий как механические часы.

— Начнём совещание и запуск нашей кампании. Андрей Сергеевич, — обратился Томи к аналитику.

— Господин, — показал своё внимание мужчина.

— Я читал ваш отчёт о поставке переработанной сельхозпродукции в Токио, выходят отличные цифры.

— Да, Господин. Местный анализ выявил завышенные цены на севере Японии. Как Вы знаете, Северное королевство Америки не имеет торговых отношений с Токио, у Китая прогнозируется засушливый год, урожайность упадёт в районе тридцати процентов, им и самим еды не хватит.

Томи кивнул. Перевёл взгляд на Елену.

— Елена, выйдите на главных японских ритейлеров, не берите мелкие сети, только крупных игроков, так же рассмотрите крупные оптовые базы, уверен продукция Российской Империи будет как горячие пирожки в холодное утро.

— Господин, — подняла руку Оксана. — Прошу заметить, если мы перенасытим рынок дешёвой продукцией, то это вызовет недовольство среди японских агрохолдингов.

— Недовольство будут, это естественно, — кивнул Томас. — Но дело в том, что продукция у японских фермеров появится на прилавках раньше нашей из-за разницы климата, мы же зайдём на рынок, когда местные успеют заработать свой хлеб.

Брюнетка кивнула, действительно, климат в Японии был куда теплее чем в России.

— Но ты верно отметила, недовольные в любом случае будут и это Объединённая Корея.

— Поставщик риса? — удивилась женщина.

— Не только, — улыбнулся Томи. — Капуста, картофель. Но в любом случае, они проиграют нам в ценообразовании.

— Тогда, начнутся диверсии. — произнёс Андрей Сергеевич, поправив очки. — Провокации со стороны корейских поставщиков.

— Именно, — кивнул Томас. — Тогда R-Group сможет поиметь ещё больше прибыли, использовав их агрессию.

— Вы — ужасный человек. — улыбнулась Оксана.

— Мне нравится, — поддержал идею Максим Григорьев.

— Господин, но хватит ли R-GROUP военных сил? — поинтересовался Андрей Сергеевич. — Большая часть наших сил сосредоточена в Российской Империи…

Томи улыбнулся:

— Если глава клана женится на нескольких японках и присоединит их семьи, то вполне.

Директора переглянулись.

— Ужасный… — повторила Оксана.

Томи пропустил мимо ушей восхищение от брюнетки, снова осмотрел всех более серьёзным взглядом:

— Всё это на перспективу сентября, касаемо аграрного сектора. Сейчас же поговорим о более насущном.

Присутствующие поправились в креслах, каждый сосредоточился услышать нечто важное.

— Мне бросили вызов. — сказал Томи.

Удивление показалось на каждом лице из присутствующих, хоть директора и обсуждали это перед приходом Томи, но никто не знал истинной причины дуэли.

— Клан Аджуси решили слить меня на празднестве, думаю, они вскоре нанесут удар, мы должны быть готовы.

— Что Вы предлагаете, Господин? — задал вопрос юрист.

— Действовать. Пока без открытой войны. Для начала нужно ударить по кошельку Аджуси. — он перевёл взгляд на Оксану. — Оксана, разработай два плана по выкачиванию финансов из Аджуси, первый долгосрочный, второй на скорую при военном столкновении.

— Есть, Господин. — склонила голову брюнетка.

— Филипп, мне нужна информация по всем объектам недвижимости Аджуси, всем их активам, подключи к разведке Кирилла и хакеров.

— Понял, Господин.

— Андрей Сергеевич, с Вашего отдела аналитика по реакции кланов Токио, с кем могут быть проблемы после конфликта с Аджуси, Моргана предоставит Вам доступ к найденным в хранилище бумагам, возможно, кто-то из неугодных лиц будет причастен к наркоторговле, мы можем использовать это как рычаги давления.

— Принято, Господин.

— Максим, проверь персонал на случай военного столкновения и выдели из своих команду для решения вопросов с правоохранительными органами. Возможно, удастся устроить взаимовыгодное "сотрудничество" с местными властителями закона.

— Если среди них будет прекрасная дама, то считайте сотрудничество у нас в кармане, Господин.

Томи кивнул, перевёл взгляд на Ардабьеву.

— Моргана, раздай директорам их персональные задания. — он снова посмотрел на всех. — Каждый из Вас получит задание, о котором я говорил по приезду, после разъяснения наших отношений с Аджуси, приступите к его выполнению.

— Так точно! — ответили директора.

— Господин, простите, — подняла Оксана руку. — Вы читали мою просьбу? — захлопала она глазками.

Томи перевёл взгляд на Моргану, та выбрала из писем запечатанный конверт от Оксаны и передала ему.

— Пока ещё не читал, сейчас займусь в кабинете.

Женщина кивнула и перевела взгляд на полученную папку от Морганы.

— На этом всё, дальше совещание проведёт Моргана. — Томи привстал с места, как все присутствующие поднялись, провожая главу. Томас вышел из зала совещаний и направился в свой кабинет, держа в руках кипу писем…

…— Приветствуем, Господин, — поздоровалась Светлана и охранники у кабинета.

— Доброе день, — ответил Томи. Он прошёл в свой кабинет и выглянул в коридор. — Светлана, сделайте кофе.

— Латте?

— Да. Спасибо.

Томи прошёл внутрь, скинул пиджак, повесив его на вешалку. Включил радио и присел в кресло, просматривая письма.

«Пригласительное письмо от клана Тоджиро»

Томи приподнял бровь, он понятия не имел кто это. Распечатал конверт и достал исписанный лист:

«Приветствую Вас, Господин Романов. Ваш танец был прекрасен, хотелось бы получить пару уроков. Так же хочу отблагодарить Вас за выигранную ставку в Вашей дуэли. Это была впечатляющая победа. Я приглашаю Вас пятого января на празднество своего дня рождения. Надеюсь увидеть Вас среди гостей.

С уважением, Асуна Тоджиро.»

"Та самая женщина?" — вспомнил Томи о ставке в пять миллионов на свою персону. Ему показалось интересным данное предложение — союзники и партнёры не помешают, особенно на первых стадиях кампании, остаётся лишь узнать про клан Тоджиро.

Томас взял следующее письмо. В нём так же было приглашение от клана Сато.

Ещё одно приглашение…

И ещё…

Следующее письмо было от Оксаны, от него, как и от остальных, пахло парфюмом.

«Господин, Вы говорили я могу написать свою просьбу в письменном варианте, благодарю за такую возможность. Возможно, я — трусиха, а, может, боюсь получить отказ. Вы можете осудить меня, но я с искренней душой могу быть честна в данном письме.

Вы мне нравитесь как мужчина, как человек. Не потому что Вы — мой босс. Мне не нужны от Вас деньги, власть и место генерального директора в американском филиале. Всё что мне хочется — провести с Вами вечер. Никак Ваша помощница и директор отдела финансов, а как простая женщина. Надеюсь, если я выиграю, Вы исполните мою просьбу.

Ваша Оксана.»

Томи поскрёб висок. Он знал, что нравится Оксане, она ему тоже симпатична — красива, сексуальна, умна. Но он не думал, что настолько. Да и Томи не собирался заводить отношения на работе.

— Может уволить её? — задумчиво произнёс парень. Он раскрыл ноутбук, достал из ящика кипу бумаг и принялся за работу…

…Наступил вечер, за окном промозглый ветер, в высотках загоралось освещение, билборды и огромные рекламные экраны крутили видеоролики. Томи, приняв душ в апартаментах R-Group, переоделся в синие джинсы, темно-коричневый свитер с горлом, надел коричневые ботинки, накинул сверху куртку и вышел из бизнес-центра.

— Хорошего отдыха, Господин! — донеслось ему в спину с ресепшена от администратора и помощницы.

Томас прошёл через двери и присел на заднее сиденье автомобиля.

— Добрый вечер, Господин. — поздоровался Аркадий.

— Добрый, Аркадий. — ответил Томи. — Едем к Ханако, помнишь, куда мы отвозили девушек в субботу?

— Да. Понял, босс. — кивнул водитель.

— Заедь по пути в продуктовый, я тортик возьму.

— Как скажете. — мужчина вырулил с парковки и направил автомобиль с территории R-Group…

…Через тридцать минут бмв, с двумя внедорожниками охраны, подъехал к поместью Такахаси. Ворота открылись, седан проехал на территорию зеленоволосой. Из старинного дома вышла Ханако, как хозяйка поместья, встретить званного гостя. Изумрудное кимоно на ней переливалось под светом фонаря, волосы спадали с плеч влекущим каскадом, на затылке их сдерживала золотая заколка. Она стояла статно и красиво, подобно эльфийской богине, встречающей то ли героя, то ли непримиримого врага…

Томи вышел из автомобиля, в руках торт, в глазах лёгкость и загадочный блеск.

— Добрый вечер, Господин Романов. — поздоровалась Ханако.

— Добрый, Госпожа Такахаси. Прекрасно выглядите. Это небольшое угощение. — протянул он запакованный красиво торт.

Ханако взяла торт, улыбнулась:

— Благодарю. Идёмте, к ужину всё готово. — зеленоволосая развернулась и вошла в дом, Томи направился за ней.

Внутреннее убранство комнат напоминало его поместье, всё в классическом японском стиле, при этом Томас чувствовал стопами тёплый пол, видимо, отопление дома было устроено в полу.

— У Вас красиво. — сказал Томи.

— Стараемся соответствовать веяниям моды и не забывать классики. — ответила Ханако.

Она шла по широкому коридору и свернула влево, в гостиную. Перед Томи предстал большой зал, с высоким потолком, на стенах холсты с изображениями самураев и ниндзя, рядом стойка с катанами, напротив, у окна, рос декоративный бамбук. В центре комнаты стоял массивный длинный стол, украшенный чашами с фруктами, бутылками вина и шампанского. Но улыбка Томи проявилась не из-за приятного убранства гостиной. За столом сидели две девушки. Пепельноволосая Аделина в чёрной юкате, рядом с ней Айка, в синей. Томас думал о том, что вероятность такого исхода была довольно высока, так что не показал удивления.

— Привет, Деля. Айка. — кивнул он, поздоровавшись.

Девушки переглянулись, не ожидая такого откровенного приветствия от Томаса.

— Привет. — ответила Айка.

— Привет, Томи. — стрельнула глазками довольная Аделина.

— Как ваши дела? — присел Томи за стол, закинув ногу на ногу. Чувствовал он себя пиздец как неловко, но не проскользнуло ни одной эмоции растерянности. Просто мужик — скала.

— Это мы должны спросить. — произнесла Аделина. — Как ты восстал из мёртвых?

— Вам про какой именно раз? — приподнялся уголок губ парня. Жаль они не могли понять его уместной шутки.

— Про твоё исчезновение. — ответила тихо Айка, смотря ему в глаза.

Томи посмотрел на брюнетку.

— Я сбежал от организации убийц. — он засунул руки в карманы. — Ты, Айка, или ты, Аделина, Юто. Могли умереть из-за меня. Поэтому я и принял решение исчезнуть.

— Организации убийц? — удивилась Аделина.

— Почему ты не сказал? — произнесла Айка. Внутри её был пожар эмоций, неужели Томи сейчас действительно разговаривает с ней в гостиной…

— Поэтому и не сказал, — пожал Томас плечами. — Вы и ваши семьи могли пострадать. Да и при всём этом — я не был уверен, что вернусь живым. И вернусь ли. Я мог вернуться через десять лет или двадцать. Зачем портить вам жизни? — Томи сокрушенно мотнул головой. — Пусть я и эгоист, но не настолько, чтобы забирать десятилетия жизни на призрачную надежду.

Айка не знала что сказать… Аделина тоже переваривала услышанное, ждала бы она Томаса двадцать лет? Если бы знала, что он жив, пусть она и была влюблена в него в академии, но настолько ли? Молчание повисло в комнате.

— Я знаю, что виноват перед вами, — произнёс сухо Томи. — Надеюсь, вы поймёте мой поступок. — он поднялся из-за стола, посмотрел на Такахаси. — Ханако, увидимся в следующий раз. — и кивнув ей на прощание, направился на выход.

— Постой. — сказала Айка. Она поднялась со своего места. — Останься. Пожалуйста.

— Возможно, мы поймём тебя. — поднялась Аделина. — Если расскажешь нам всё.

— Я тоже хочу обсудить наше соглашение, — произнесла Ханако, встав рядом с подругами. — Если ты не передумал, Томи.

Томас посмотрел на троицу красавиц перед ним, он не стал ломать драму и подошёл обратно к столу, присаживаясь.

— Ладно, раз вы так хотите, начнём по порядку…

И он рассказал им всё. Рассказал про встречу с Кристиной и почему направлялся к ней домой, рассказал как спас её в переулке, и девчонкам сразу стало понятно поведение блондинки и её особенное отношение к Томасу. Томи не скрывал ничего, он рассказал что случилось на базе Хендерсонов, как успел спасти Кристину, и что связывало Хендерсонов и Томи, как сражался с Яростными Вепрями, как принял решение вместе с Арису, с которой у него так же был роман, уехать на обучение и замести за собой следы от нюхачей организации убийц… Он выложил всё, вскрыв перед ними все карты…

— Почему ты плачешь? — закончил Томи рассказ, обратив внимание на слёзы Айки.

Она вытерла под глазами влагу.

— Не думала, что ты прошёл через такое… Как мы не заметили…

Томи как-то грустно улыбнулся.

— Всё нормально. — он поймал её взгляд. — Ты счастлива? Если отбросить мысль обо мне. — Томи чуть поправил себя. — Как твои дела в общем? Блядь. Снова не то. — позволил он себе выругнуться. — Твой муж, ты счастлива с ним?

Айка смутилась такому неловкому вопросу, но всё же ответила:

— Нет. — шмыгнула она носом. — Будь счастлива… разве приехала бы сюда…

Томи поджал губы, кивнул пару раз, безмолвно говоря, что понял её.

— А меня ты спросить не хочешь? — чуть обиделась Аделина. — Я же тоже с тобой встречалась…

Томи перевёл взгляд на пепельноволосую и чуть улыбнулся.

— Как ты, Деля?

— Лучше чем пару дней назад. — состроила она милое лицо.

— Я рад. — улыбнулся Томас. Он перевёл взгляд на зеленоволосую. — Ханако, я узнал за твои проблемы с Аджуси, поэтому решил поддержать тебя.

— Только поэтому? — смотрела на него Ханако с каким-то ожиданием.

— Ещё, ты мне нравишься. — сказал Томи, смотря ей в глаза. — Это главная причина.

Ханако смутилась, она всё переживала — нравится своему избраннику или же нет. Только теперь… как из Томаса сделать слугу?! Вот главный вопрос, беспокоящий девушку, ну ничего, она придумает.

— Может выпьем? — предложил Томи. — Ханако, подай, пожалуйста, вино.

— Конечно, Томи. — тут же потянулась зеленоволосая за бутылкой.

Аделина и Айка перегляделись. Эм… что с Ханако?

Томи откупорил бутылку красного полусладкого, разлил по бокалам.

— Поможешь? — посмотрел он на Ханако. Зеленоволосая расставила бокалы. Томи налил себе последнему. — Выпьем за встречу.

Все подняли бокалы, сделали по глотку. Томи усмехнулся как-то по-доброму.

— Я долго ждал этой встречи. Думал, когда вы узнаете, что я жив, то точно возненавидите.

Айка опустила взгляд, у неё были схожие мысли, но Томи ничего не сказал за её замужество, ни единой претензии с его стороны.

Ханако смотрела на Томи, до сих пор не веря, что выходит за него замуж.

Аделина улыбнулась:

— Так и знала, что с обезьянкой на празднестве что-то не так, только кто-то слишком наглый надел бы такую…

— Наглый? — приподнял Томи бровь. — Разве я наглый?

— А то нет. — улыбнулась пепельноволосая. — Мог бы сказать имя и позже, Айка чуть с ума не сошла, ещё и при Амо…

— Аделина… — произнесла Айка.

— А потом… припёрся к ней домой, и это не наглый… — больше иронизировала пепельноволосая.

— Ты тоже не тихоня, — ответил с лёгким укором Томи. — Напомнить бассейн в горячих источниках? — улыбнулся он.

— Юность допускает глупые ошибки. — пригубила Аделина бокал, скрывая довольную улыбку.

— Хм. — хмыкнул Томи. Посмотрел на Айку. — В тот день я ни в чём не ошибся. — он отпил вино, Айка немного смутилась от его слов и тоже выпила.

— Одна я осталась не в удел. — напомнила Ханако о том дне во Влагуканище.

Томи посмотрел на зеленоволосую, неужели она тогда рассчитывала на нечто большое? Он чувствовал, что у неё симпатия, но не знал наверняка.

— Сказала та — кто выходит за него замуж. — скривила губки Аделина.

— Звучит как зависть. — прищурила глазки Ханако. Штрехен верно подметила, мгновенно приподняв ей настроение.

Аделина пригубила вино, игнорируя провокацию от Такахаси.

— Аделина, а ты замужем? — спросил Томи.

— Н-нет. — чуть смущённо ответила Штрехен.

— Не думаю, что это надолго. — Томи взял бутылку, долил девушкам вина, плеснул и себе в бокал.

Аделина же всеми силами скрывала улыбку, Томас дал явный намёк на продолжение их отношений, спустя пять с половиной лет.

— Айка. — произнёс Томи.

Брюнетка посмотрела ему в глаза.

— Томи?

— Устрой мне встречу с Амо. Я хочу поговорить с ним.

Кончики ушей брюнетки раскраснелись. Её голос едва дрогнул:

— З-зачем?

Томи посмотрел ей в глаза.

— Если позволишь, я хочу вернуть тебя.

Глаза Айки не могли играть с Томи ни в какие игры, тут же наполнившись слезами.

— Зачем я тебе… — прикрыла она лицо руками. — После другого…

Внутри неё всё горело, любовь сжигала её до последней клеточки, хотелось наброситься на шею Томи и никогда не отпускать, но она не может так поступить… ведь замужем за другим. Томи поднялся со стула, подошёл к ней и обнял. Ему было плевать на все правила. На предубеждения, традиции, законы. Айка любила его. Он любил её. Вот и всё. Иногда нужно переступать через все законы и правила. Рушить невидимые стены, и просто любить.

Он прижал её к себе. Погладил по волосам, они отрасли после его исчезновения, но пахли всё так же. Томи чувствовал внутри спокойствие. Он непременно вернёт её обратно, договориться с Кобаяси, чего бы это не стоило.

— Глупышка. Так сложилась наша судьба. — он гладил её по волосам, она прижалась к его животу, вцепившись в свитер. — Но давай… сразимся с ней вместе. Может тогда она прогнётся под нашей волей? — Томи приподнял её лицо, посмотрел в заплаканные глаза, вытер пальцем прозрачную слезу и накрыл губами её губы…

Шокированные Аделина и Ханако тихо пораскрывали рты, покраснев от происходящего. Они были одни в доме, прислуга сегодня ночевала в гостевой пристройке. Томи действительно был мерзавцем, целовать замужнюю Айку… Но кто его остановит? Таков уж он… Романов. Да и если рассматривать происходящее со стороны целующихся сейчас Айки и Томи… разве они не имели на это право? Разве всё что произошло с ними могло их теперь остановить? Нет. Любовь делала вещи и похуже.

Томи оторвался от горячей Айки. Она закусила нижнюю губу, отвела взгляд. Он нежно погладил её по щеке.

— Спасибо. Кажется я побывал в прошлом.

— Я тоже… — ответила тихо Айка. Её сердце билось так сильно, что пульс чувствовался даже в кончиках пальцев.

Томи присел на своё место. Некая неловкость повисла в комнате.

— Аделина, ты тоже хочешь? — улыбнулся он, видя, как пепельноволосая перебирает пальцами.

— Не хочу. — покраснели её щёки ещё сильнее.

— А ты, Ханако? — перевёл Томи взгляд за зеленоволосую.

Та водила глазами из стороны в сторону… и хотелось и кололось. Она молча мотнула головой и отпила вино.

Томас, чувствуя прекрасное расположение духа, облокотился на спинке стула, взял бокал.

— Ладно, поговорим о вашем противостоянии с Аджуси. Как вы собирались решить вопрос поглощения клана Такахаси?

Айка пришла в себя первой, поправила длинную чёлку, посмотрела в глаза Томи, настраиваясь на нормальную беседу. Её душа словно обрела какое-то спокойствие, поцелуй сказал всё что она желала, выбил все сомнения и переживания, казалось, теперь, когда Томи здесь, ей всё по плечу, словно птица, до этого раненная в крыло, выздоровела и взмыла в небо.

— Мы собирались объявить войну, — ответила Айка. — Клан Кобаяси выделил бы денежные средства на найм бойцов, Аделина предоставила бы своих гвардейцев.

Томи кивнул.

— Хорошо. Если война будет объявлена официально, то кланы, поддерживающие Аджуси, не смогут вмешаться открыто. Я же, как официальный жених Ханако, и буду главной целью старика Сонры.

— Ты… собираешься воевать за меня? — спросила Ханако.

— Ты же моя невеста, естественно. — улыбнулся Томас. — Пора воспринимать это всерьёз, Ханако.

— П-поняла. — кивнула зеленоволосая.

— Да и первый шаг уже был сделан, — пожал плечами Томи. — Дуэль на празднестве произошла с подачи Аджуси.

— Так и думала! — сказала Аделина. Ханако и Айка кивнули, они уже обсуждали эту дуэль вчера утром, когда брюнетка приезжала в поместье.

— Да. Аджуси решил так нелепо сделать первый ход. Старый интриган… — Томи взял кусочек шоколада, закинул в рот. — Мои люди принялись обрабатывать вопрос о силах Аджуси, мне нужно узнать чем располагаете вы, чтобы иметь понимание что и как использовать.

— Как прагматично звучит… — наморщила носик Аделина.

— Одно дело объявить войну. — ответил ей Томи. — И совсем другое — победить. Нужно понимать, где мы можем просесть, где надавить сильнее.

— Понимаю. — согласилась Аделина. У неё, как и у девчонок, не было пока никакого плана действий, возможно, девушки собирались определиться после празднества и отталкиваться от того — найдёт ли Ханако поддержку в виде жениха. Значит сейчас было самое время. — У меня двести гвардейцев.

— Какие оби и в каком количестве? — достал Томи мобильник, решив сделать записи.

— Я не могу сказать вот так сразу точное число, — приподняла бровь Аделина, она действительно не помнила сколько именно носителей того или иного оби.

— Примерные цифры.

— Хм, два человека с зелёным оби, остальные оранжевые и поддержка — жёлтые. — ответила Штрехен. — Более сильные бойцы охраняют семью, это всё что я могу выделить. — призналась пепельноволосая.

— Это уже хорошо. — кивнул Томи, он посмотрела на Айку. — Айка, ты говорила Кобаяси предоставят средства. Какую сумму ты имеешь в виду? — Томасу не нужны были деньги, но если они от Кобаяси, то пусть.

— Я постараюсь вывести пятнадцать миллионов. — ответила брюнетка.

Томи кивнул.

— Хорошо. На эти деньги можно нанять бойцов. Ханако, — обратился Томас к зеленоволосой. — Что с силами Такахаси?

— Весь клан готов выступить в любую минуту. — ответила Ханако. — Четыреста человек, из них трое с синим оби, пять с зелёным. Остальные оранжевый и жёлтый.

— Нормально. — заблокировал Томи мобильник, закончив записи примерных сил. — С этим работать можно. Значит, пока я не получу полную информацию от своих людей, не делайте никаких первых шагов, нужно понять — где самое больное место Аджуси.

— Ты думаешь всё-таки Сонра сделает свой ход? — задала вопрос Айка. — Ведь на празднестве Ханако объявила о том, что у неё появился жених…

— Сделает. Обязательно сделает. В этом и суть. — улыбнулся Томи. — Большинство присутствующих были в курсе о видах Аджуси на Ханако и тут, появляется какой-то иностранец. Как думаете, как отреагирует общественность, если Сонра признает поражение?

Девушки переглянулись.

— Он потеряет своё лицо. — ответила Айка.

— Согласна. — подтвердила Аделина.

— Ты всё это продумал заранее? — тихо спросила Ханако, кажется, ей становилось страшно, тот ли это мальчишка Томас перед ней или монстр, которого не переиграть и не сделать слугой… Ей придётся постараться быть на два шага впереди, но как?! ОН — МОНСТР!

— Вполне обычная реакция в высшем обществе, — ответил спокойно Томи. — Если Аджуси спустит мой поступок на тормозах, его перестанут уважать, он должен сделать хоть что-то. Та же дуэль, — пожал он плечами. — У него бы всё получилось, не будь я сильнее Жауриньо. Вполне вероятно, сейчас Аджуси ждёт моего хода и возможность подловить молодого аристократа на ошибке. — улыбнулся Томи.

— Какой у тебя оби? — спросила Аделина. Наверное, её это интересовало сильнее остальных.

— Красный.

— Красный?! Но как?! — не понимала пепельноволосая.

— Тренировки. — улыбнулся Томи.

Айка задумчиво ответила.

— Даже боюсь представить, что это за тренировки были…

Ханако тихо топала ножкой. Побить его не получится, а значит и силой его не поработить… Она перекинула ногу на ногу и заметила лёгкий взгляд Томи на её ноги. Зеленоволосая прищурилась, немного поправила юкату, так, чтобы она приоткрыла оголённое бедро…

"Снова! Он посмотрел снова! — завелась зеленоволосая. — Кажется, я нашла твоё слабое место, Томи…" — на лице Такахаси проявилась улыбка.

— А знаете, — с прищуром сказал Томи. — Я могу вас подтянуть в развитии оби. До синего пояса точно.

Томас помог своим гвардейцам шагнуть в стадии развития, поэтому у Романовых и было такое количество бойцов с синими и зелёными оби. Всё из-за Томи и его полной синхронизации, он мог правильно направить бойца в исполнении техники любого стиля…

— Я согласна. — улыбнулась Аделина. — Но что ты потребуешь взамен?

— Я тоже не откажусь. — склонила голову Айка.

— И я пожалуй. — присоединилась и Ханако, может она заполучит красный оби и тогда победит Романова?

— Что взамен… — задумчиво произнёс Томи. — Получить синий оби в таком раннем возрасте дорогого стоит… — стал он набивать цену. — Пусть каждая, после того как получит оби, сама решит чем отплатить мне.

Аделина скривила губы.

— Нечестно… Теперь придётся закручивать цену до небес, чтобы не продешевить…

— Ну-у, принимается всё: наличные, карты, банковские чеки, натура. — последнее Томи произнёс с каким-то иным тоном и отпил вино.

— Раскатал губу. — улыбнулась Аделина, взяв из тарелки виноградинку.

— Какая услуга, такая и цена. — легко ответил Томас. Он посмотрела на Ханако. — Да, милая? — усмехнулся он глазами словно дьявол, с которым зеленоволосая заключила сделку…

Ханако захлопала глазами, не понимая на что намекал Томас.

— Да. — всё-таки ответила она, почему-то сказать "нет" у неё не вышло.

Айка хотела что-то ответить, как у неё зазвонил телефон.

— Извините. — брюнетка вышла из гостиной.

Томи сразу понял, что звонит Кобаяси, иначе зачем Айке выходить в другую комнату, чтобы ответить на звонок. Он отпил вино. Аделина смотрела в его лицо, пытаясь увидеть в нём ревность, Ханако отломила кусочек шоколада.

Айка вошла через минуту, присела на своё место.

— Всё нормально? — спросил Томас.

— Да, — ответила брюнетка.

Томи наполнил бокалы.

— Раз с Аджуси обсудили, перейдём к более значимым вопросам.

— Более значимым? — удивились девушки.

— Да, сейчас каждая скажет какие на ней трусики. — ответил Томи.

Девчонки переглянулись. Типа чё?

— Шутка. — улыбнулся Томи, отпив вино. — Просто разрядил обстановку.

— Она вроде итак ненапряжённая… — сказала Аделина.

— Но не в моих штанах.

Девчонки переглянулись…

Томи засмеялся…

— Ох, что Вы такие серьёзные?! — он хлопнул себя по ноге, взял вторую бутылку вина.

Аделина наклонилась к Ханако и шепнула тихо:

— Говорила не подсыпать возбудитель…

Зеленоволосая виновато посмотрела на бокал Томи, похоже, оно пришло в своё действие.

— Как здесь жарко, Ханако, может убавить отопление? — Томас снял свитер, оставшись в одной чёрной футболке. Его лицо немного покраснело. — Вы такие красотки. Смотрю на Вас и на душе так тепло становится… — он вздохнул протяжно, поднял бокал. — За вашу красоту, дамы.

Девчонки чокнулись вместе с ним.

Томи вдруг почувствовал на паху чью-то ногу. Он от неожиданности чуть не поперхнулся, но справился с ситуацией.

— Какое… — поправил воротник футболки. — Какое хорошее вино.

— Тебе нравится? — спросила Айка. Она тоже выпила достаточно, чтобы уже спокойно общаться с Томи.

— Приятное на вкус. — смотрел он на её приоткрытые губы.

— Вместе выбирали, — улыбнулась Аделина. Она чуть толкнула под столом Ханако. Зеленоволосая закусила губу и протянула с осторожностью ступню к Томи, погладив его ногу. Томи посмотрел сначала на Аделину, она уже отличилась как-то такой проделкой в бассейне, но когда вторая ступня погладила его ногу, Томи перевёл взгляд на Ханако, она ведь сидела справа…

Зеленоволосая поймала его взгляд и опустила смущённо глаза, её ступня перестала гладить его ногу.

— Ханако, ты хорошо содержишь поместье, — Томи чуть прищурил глаза от ласк Аделины. — Чувствуется… заботливая рука наследницы клана.

— С-спасибо. — посмотрела на него Такахаси.

— Продолжай… в том же духе. — улыбнулся Томи. — У тебя хорошо получается.

Айка посмотрела на своих подруг, она знала об их маленькой затее, ей и самой хотелось… но разве она могла?

— По глазам вижу, ты в курсе. — произнёс Томи, смотря ей в глаза.

— Ты сам виноват. — чуть улыбнулась Айка.

Томи ухмыльнулся, взял свой бокал, показательно принюхался.

— Ещё в начале я понял что здесь. Значит решили споить молодого Романова и затащить в постель. Плохие девчонки.

— Нас раскусили. — усмехнулась Аделина. — А может, мы хотели оставить тебя неудовлетворённым. — показала она язычок.

Томи хмыкнул, принимая от неё ласки под столом.

— Если ты продолжишь трогать меня ногой, я трахну тебя прямо здесь. На столе.

Аделина сначала остановилась. Посмотрела на девчонок, потом в глаза Томи, и снова положила ногу на его стояк.

Ну… Романов сказал — Романов сделал. Он поднялся со своего стула, смахнул рукой тарелки прямо на пол, оставил только вино и шампанское.

— Не знаю, сколько именно вы подмешали афродизиака, — смотрел Томи в возбуждённые лица троицы. — Но крышу вам снесло. — он взял Аделину за талию и усадил на стол, та и не сопротивлялась. Томи накрыл её губы поцелуем, провёл жадно рукой по нежной кожи бедра, задирая юкату кверху и открывая вид на красные прозрачные трусики.

— П-подожди… — едва прервала она поцелуй. — Ты женишься на мне?

— А ты хочешь? — заглядывал в её полустеклянные глаза Томи.

— Хочу…

— Тогда добро пожаловать в семью. — улыбнулся Томи. — Только свадьба не скоро… — он снова поцеловал её, но Аделина придержала его.

— Почему не скоро…

— Пока я не решу проблемы с вепрями. После, сразу все вместе, — посмотрел Томи на Айку, закусывающую губы и Ханако, опустившую руку под стол… — Сразу проведём одну свадьбу со всеми невестами…

— П-поняла…

Трр! трр!

Зазвонил у Ханако телефон, она с едва скрываемым стоном ответила:

— Алло…

— Госпожа! Атака! На наш ресторан напали!

— Что?! — подорвалась Такахаси с места. — На какой именно и кто?!

— На солнечной. Неизвестные в масках… расстреляли с винтовок…

Девушки переглянулись… неужели началось…

Аделина, лежавшая на столе в объятиях Томи, печально вздохнула, поправляя юкату.

Томи закатил глаза в досаде.

— Аджуси… пида… плохой человек…

Примечание: глава не вычитывалась и не перечитывалась) Сразу выложил, могут быть ляпы. С объёмом чуть не угадал, ну зато 2-го мая, а не 3-го ^_^ Следующая глава будет примерно 40-45к. 6-го или 7-го мая.

Глава 8

— Аджуси… — Томи застегнул брюки, помог Аделине слезть со столика. Пепельноволосая поправила юкату и уселась на стул, выпив вино. Томи посмотрел на Ханако.

— Погибшие есть?

Зеленоволосая продублировала вопрос в мобильник:

— Жертвы есть?

— Никак нет! — ответили в динамике громкой связи. — Пули прошли выше гостей.

— Показательная атака значит, — задумчиво произнёс Томи. — Ханако, мне нужны видеозаписи и точный адрес этого ресторана.

— Поняла. — кивнула зеленоволосая, отдав команду начальнику охраны предоставить видео нападения. Томи же достал свой мобильник, набрал номер.

— Господин? — ответила Ардабьева.

— Моргана, свяжись с Кириллом, нужно пробить автомобиль по камерам и его конечную остановку. Я перешлю номера авто и марку, так же начальный адрес.

— Есть.

— Снаряди ещё команду, нужно проведать данный субъект.

— Так точно, Господин.

Томас закончил звонок, посмотрел на девушек, игривое настроение пропало, все насторожились. Он взял со стола бокал с вином.

— Не волнуйтесь вы так, — опёрся он на спинку стула. — Сонра лишь показал, что готов к противостоянию и не намерен отступать.

— Сонра снова испортил вечер… — пробубнила пьяная Аделина.

— Прости. — сказала Ханако, подошла к пепельноволосой, положила на плечо руку, чувствуя за собой вину. На её мобильник пришёл отрывок видеозаписи с номерами авто. Она переслала его на телефон Романова.

Аделина посмотрела на собирающегося Томи.

— Ты уезжаешь? — в её голосе так и звучала досада.

— Да. Нужно "поговорить" с этими людьми. — ответил Томас.

— Можно с тобой? — посмотрела на него обеспокоенно Айка.

— Я тоже хочу! — надула губки Аделина, она была самой расстроенной сейчас.

— Нельзя. — ответил им Томи. — Может быть опасно. Я не хочу рисковать вами.

— Мы понимаем, — сказала Айка. — Но не стоит нас недооценивать, да, девчат?

— Согласна. — выпрямилась Ханако. — Тем более, кто как не я должна решить эту проблему? — в её глазах пылала злость, как Сонра посмел напасть на её ресторан!

— Штрехен не отступают от проблем. — поднялась и Аделина.

Томи поскрёб висок, брать с собой трёх пьяных девиц… какой-то нелогичный поступок.

— При одном условии, — сказал он твёрдым голосом, чтобы они не смели спорить. — Вы слушаетесь всех моих команд, если я сказал "стоять" — значит стоять, отступать — значит отступать, убивать — значит вы должны без раздумий убить. — он прищурил взгляд. — Сможете убить?

Девушки переглянулись, никто из них не убивал…

— А вырубить можно? — спросила Айка.

— Ну, можно и вырубить. — махнул рукой Томи, понимая, что, скорей всего, ничего такого их не ждёт. — Ладно, у вас пять минут на сборы, не поедете же вы в юкатах на задание.

— Так точно, сэр! — козырнула Аделина.

Девчонки быстро поднялись со своих мест и направились в спальню. Томи посмотрел на их задницы, чувствуя как кровь только распаляется.

— Чёртов афродизиак… Может избавиться от него?

Через пять минут размышлений парня, вышли девчонки, в спортивных костюмах, одолженных Такахаси, Аделина ещё и в солнцезащитных очках.

— Деля, ты переигрываешь. — улыбнулся Томи.

— Разве бандиты не носят очки? — удивилась пепельноволосая.

— Ладно, как знаешь. — он поднялся со стула, в штанах стояк. — Мне нужно противоядие, — указал он на палатку в брюках, решив не активировать в поместье второй узел и не сбрасывать таким образом любой отравляющий эффект.

Девчонки переглянулись, сдержанно хихикнули.

— Нет противоядия. — улыбнулась Аделина, ущипнув незаметно Айку. Брюнетка хотела сказать, что нужно просто активировать оби, и всё пройдёт… Они в спальне уже сбросили эффект от таблетки.

— И надолго? — указал Томи глазами.

— Не знаю. — скрывала улыбку пепельноволосая.

— Ладно. Идём. — скривил Томи губы, он развернулся и направился на выход, девушки, в синих спортивных костюмах, последовали за ним.

Чёрный седан уже пропустили на территорию Такахаси. Томи открыл девушкам заднюю дверь.

— Присаживайтесь, дальше, скорей всего, пересядем на рабочий транспорт.

Девчонки одна за одной уселись на заднее сиденье. Томас прикрыл за ними дверь и присел на переднее сиденье.

— Куда направляемся, Господин? — поинтересовался Аркадий.

— Едем к мосту Таво. Там будет ждать группа.

— Принял. — водитель направил автомобиль с территории Такахаси. Они выехали на улицу, за ними привычно пристроились внедорожники охраны. Автомобили направились в соседний район Сугинами.

На телефон Томаса поступил звонок.

— Да, Моргана.

— Господин, хакеры пробили автомобиль и адрес, сейчас перешлю всю информацию.

— Хорошая работа.

— Спецгруппа захвата уже выехала. В командовании Сергей.

— Хорошо, мы тоже скоро будем на месте.

— Будут ли ещё указания? — уточнила Моргана. Время было девять вечера, она ещё была бодра.

— Можешь подготовить документы к подаче на дополнительное инвестирование, кстати, о нём, какие у нас крайние сроки?

— До апреля, Господин.

— Даже так. Отлично. Тогда занимайся, я напишу как всё закончится.

— Буду ждать, Господин. Будьте осторожней.

— Да.

Томи положил трубку.

Через двадцать минут езды без пробок, бмв, с сопровождением, остановился в отдалении от моста, подъехав к микроавтобусу и двум маздам. Из фургона вышел Сергей, вместе с ним Данил. Томи вышел из седана к своим гвардейцам.

— Господин. — кивнули бойцы.

Романов кивнул в ответ:

— Сергей, нужны дополнительные балаклавы, у нас пополнение.

Вояка немного удивился.

— Сейчас будут, — он взглянул на Данила, и боец направился в фургон. — Кто-то из наёмников? — решил уточнить капитан медведей.

Томи улыбнулся.

— Не совсем, я бы сказал наёмницы. Наложницы. — почесал он висок. — В общем, жёны мои решили поиграть в войнушки.

Мужчина удивился ещё больше.

— Понял. — ответил он спокойно, раз глава решил, чтобы в задании участвовали его женщины, значит так надо.

Данил принёс из фургона четыре маски, чёрную спецовку для Томаса.

— Господин, — протянул он одежды.

— Спасибо. Значит, адрес получили?

— Так точно. — ответил Сергей.

— Работайте по стандартной схеме. Минёркой вход не забудьте проверить. — Томас чуть задумался. — Возможно, Аджуси ведёт нас в ловушку и нападение было лишь приманкой. В общем, не спешите штурмовать здание, запустите разведчика. — имел Томи в виду дрон.

— Есть. — козырнул Сергей.

— В остальном, работай по обстоятельствам. — сказал Томи.

Сергей был достаточно прозорливым капитаном, что так же выделяло его среди остальных не только скорость мышления, но и хорошая интуиция, парень был очень чуток.

— Так точно. — ответил капитан.

Томас кивнул.

— Я обойду здание с другой стороны, и зайду через чёрный вход, если он там есть. Будьте на связи. Выступаем одновременно.

— Понял.

— По машинам. — скомандовал Томи и направился к бмв. Он решил не пересаживаться в неприметную мазду, собираясь показать Аджуси, что он — недалёкий молодчик, как старик и желал думать. В любом случае, на чём бы Томи не приехал, итак было понятно, что это он либо Такахаси, а так, ещё и дополнительный образ несмышлёного главы…

…Автомобили Романовых въехали в торговый район. Из люка фургона вылетел управляемый дрон. Пролетев над двумя кварталами, он обнаружил искомый пикап, с нужными номерами, на внутренней территории парка развлечений. Местный Диснейленд оказался заброшен. Группа Романовых остановились неподалёку от заданной точки. Два внедорожника охраны остались на подступах, заняв оборону. Две мазды остались ещё дальше, дабы иметь возможность взять внезапных засадных бойцов во внешнее кольцо.

Сергей просматривал по видео трансляции дрона территорию парка, заметил три позиции, с которыхудобней всего вести огонь. Он тут же проинформировал бойцов взять на прицел данные позиции и быть готовым к огню. Сам парк был не активен, с отсутствующим освещением и охраной.

Томи в это время поправил гарнитуру. Нажал кнопку связи.

— Сергей, ну что там?

— Господин, в центре парка стоит здание, оттуда исходит искусственное освещение, в целом парк отключён. Всё похоже на засаду.

— Ясно. Выдвигайтесь двумя пятёрками. Я обойду с другой стороны.

— Есть.

Томи отключил связь. На заднем сиденье троица, в спортивных костюмах, уже натянули чёрные балаклавы.

— Готовы? — повернулся он к девчонкам. — Ух, какие опасные…

— Готовы. — кивнула Айка.

— Давно уже. — хмыкнула Аделина.

— Я выбью из них кровь и слёзы. — ответила Ханако.

— Приказывай. — сказала Айка.

Томи кивнул.

— Выходим тихо, никаких разговоров. — он повернулся к водителю. — Аркадий, будь готов.

— Так точно, Господин.

— Выходим. — сказал молодой Романов. Он не надевал маску, так и вышел в чёрной спецовке и ботинках. На улице было ветрено, поэтому Томи просто надел шапку. Он показательно достал пистолет, и стал передвигаться явно как новичок, девушки за ним. Молодой Романов не исключал, что за ним наблюдают в режиме онлайн, возможно, Аджуси решил прощупать, как Романов действует в той или иной обстановке, так же определить силы его клана. На этих мыслях Томи нажал гарнитуру.

— Господин? — ответил Сергей.

— Активируйте пояса лишь в крайнем случае. У нас есть кто-то с оранжевым?

— Только оператор дрона.

— Пусть идёт с вами. Я не хочу показывать ваши Оби.

— Принято. — ответил Сергей.

Томи отключил связь, повернулся к девчонкам. Они стояли позади, прямо перед входом в парк развлечений.

— Вот и наше свидание. — сказал он тихо.

— Будь серьёзней. — шепнула Аделина.

Ханако пялилась на его стояк, таблетка до сих пор действовала на возбуждение парня. Томас сам показал на свои брюки.

— Не волнуйся… оружие заряжено…

Айка чуть прищурила глаза:

— Томи… не до шуток же… — тихо возмутилась брюнетка.

— Ладно. — шепнул Томи. — Если каруселей с лошадками не будет, буду кататься на вас. — он перепрыгнул через ограждение, мягко приземлившись на территории парка. Девчонки переглянулись. Айка прыгнула следом, за ней Аделина и Ханако.

Томи, видев ту же самую картину с дрона, что и Сергей, запомнил примерное устройство территории. Пригнувшись, он тихо пробежал мимо закрытого тира и встал возле карусели с машинками. Девчонки, повторяя за ним, были чуть шумнее. Они остановились возле своего предводителя. Томи приложил палец к губам.

— Что ж так шумно, — шепнул он. — Оглохнуть можно.

— Ну, извините, — поджала губы пепельноволосая.

— Не извиняю. — прищурил глаза Томи. — Накажу. Кстати, у нас проблемы…

— Какие? — напряглась Айка.

— Каруселей с лошадками и правда нет…

Ветер качнул старую железку у тира. Девушки тут же повернулись на звук, Томас убрал ствол, он так быстро среагировал, что девчонки ещё не успели обернуться в сторону звука, а он уже убедился, что там никого.

— Пс. — прошипел он. — Идём. Смотрите в оба.

Романов новой перебежкой пробежал мимо колеса обозрения и подбежал к высокому крытому полигону. Девушки за ним.

Сергей, с командой, уже был у главного входа в полигон. Данил, со звеном, занял позицию на прикрытии.

— Господин, — связался Сергей с Томасом.

— Мы на месте. — ответил Томи.

— Мы тоже. Начинать захват?

— Проверь вход на минирование. — предупредил Томас.

— Сделали, Господин, всё чисто.

Томи всё равно что-то беспокоило, слишком всё просто… Он всё ждал подвох.

— Возьми что-нибудь тяжёлое и брось в дверь. Выбей её с расстояния. Возможно, там растяжка. Мы зайдём сзади.

— Принято. — Сергей тут же отдал команду, и пара бойцов бесшумно принялась на поиски тарана.

Через десяток секунд послышался громкий звук выбивания двери. Взрыва не последовало. Отряд Сергея вбежал внутрь полигона. Огромный зал со стойкой для кассира предстал перед их взором, в коридоре горел свет, послышались удивлённые голоса.

Томи, с другой стороны здания, нашёл дверь с замком, сорвал её с петель и вошёл внутрь, проверив, что ничего не сдетонировало, махнул девчонкам, что можно заходить. Они тихо пробежали в коридор с небольшими техническими комнатами, старой прачечной, скорей всего, здесь стирали костюмы работников, всяких Микки Маусов. Томас услышал крики впереди, и ускорился. Он пробегал по коридору, успевая заглядывать в приоткрытые комнаты. Выбил перед собой дверь, та слетела с петель, влетев в стену. Парень немного переборщил. Он пробежал ещё один коридор и увидел впереди просторный актовый зал со старинным кораблём, парой пустых бассейнов. В центре комнаты стоял стол с висящей над ним лампой. За столом сидели неизвестные мужчины. Сергей с бойцами окружили всех, наведя автоматы.

— Не двигаться! — скомандовал капитан медведей. — Любое движение или активация Оби и пуля в голову!

— Вы, блядь, хоть знаете кого решили въебать?! — ошалелыми глазами смотрел азиат с тонкими усами и длинными волосами до плеч.

— Уберите оружие. — серьёзным тоном сказал лысый японец с родинкой на черепе. — Вы совершаете крупную ошибку.

— Твари! Я вас уничтожу! — кряхтел блондин, его как самого ретивого прижали головой к столу.

Томи прошёл в центр зала. Встал напротив стола.

— Ну, привет.

Мужчины за столом переглянулись.

— Ты блядь ещё кто? — приподнял брови усатый азиат.

— Молокосос! Ты попал нах! — орал блондин, увидев спокойное лицо Томаса, боец, державший голову голову азиата, ударил его в почки, тот закряхтел.

Томи взял стул, развернул его спинкой вперёд и оседлал сверху. Айка, Аделина и Ханако встали за ним в чёрных балаклавах.

Романов осмотрел присутствующих.

— Сейчас мы сыграем в одну интересную игру. — он крутнул в руке пистолет. — Кто признается первым — останется жив.

— Парень, ты путаешь рамсы. — сказал японец с усами. — Ты хоть знаешь с кем связался?

— Действительно. — кивнул спокойный лысый. — Вторгаться на частную территорию, угрожать расправой. Тц-ц-ц. — зацокал он языком. — Будут проблемы.

— Вам пиздец! — отдышался блондин. — Я сам вас разъебу! Если Господин узнает! Вам крышка!

Томи посмотрел на Сергея. Показал пальцем на свои ухо и глаз, потом ткнул в потолок. Всё это значило:

"Проверь диапазон излучения, из здания не должно ничего просочиться. Прерви любую связь."

— Принято. — Сергей показал пальцами одному из свободных бойцов, тот достал из рюкзака спецприбор и принялся проверять наличие устройств, записывающие трансляцию сразу же на сервера.

Пока шла проверка, Томи достал жвачку.

— Вы чё блядь умолкли?! Зассали?! — снова закричал блондин.

Томи указал пальцем на него.

Через секунду в зале чвякнуло, блондин захрипел, распахнув до невозможности глаза, из его горла торчал нож. Кровь оросила пыльный железный стол. Девчонки позади стояли тихо, хоть и впервые видели убийство…

— Ебать… — охренел усатый азиат. — Ты попал, парень. Ты пиздец как попал…

— Лучше остановись. — больше приказным тоном произнёс лысый японец.

Томи посмотрел на Сергея:

— Свяжись с внешним кольцом и вторым оператором, пусть доложат обстановку.

— Есть. — ответил капитан и принялся выполнять задание. Через пятнадцать секунд сделал доклад.

— Всё чисто.

— Я разочарован. — произнёс громко Томас. — Неужели Аджуси так и не адаптировался… — он расстроенно жевал жвачку. Не оказалось здесь никакой засады. Никаких записывающих устройств. Он только хотел начать игру в дознавателя, как послышался громкий смех.

— Ха-ха-хах! Как глава и говорил, Романов тот ещё придурок. Приехать самому…

— Да ладно! Нам же проще. Получим бонус.

Из старинного деревянного корабля пиратов спрыгнула пятёрка ниндзя в серых одеяниях. На талиях активированные синие пояса. У одного из них был красный. Он стоял впереди и с вызовом посмотрел на Томаса:

— Эй, русский! — щёлкнул он шеей. Глава отряда засады, как и все люди Аджуси, уже знали как выглядит Томас. — Господин сказал убить любого — кто придёт. А ещё сказал: ты тоже носитель красного оби. Сразишься? Или сбежишь как с празднества духов в объятиях мужчины?

Ниндзя засмеялись. Глава отряда ниндзя был умелым провокатором.

Томи указал Сергею пальцами, мол валите тех — кто за столом и за оборону, так же показал план-сопровождение, имея в виду девчонок, их защита — приоритет. Сам же Романов поднялся со стула.

— Ну Слава Богам, Сонра не так глуп, как оказалось. — сказал он, улыбаясь.

Ниндзя клана Аджуси цокнул языком.

— Попридержи язык, Романов. Если думаешь, что Господин решил лишь проучить тебя, то далеко заблуждаешься. Это место станет вашей могилой.

— Я так не думаю…

Пока Томи заговаривал бойцов Аджуси, Сергей щёлкнул пару раз гарнитурой, подав тем самым сигнал Данилу, держащему оборону снаружи, что нужна поддержка. Он тут же получил ответ. Выждав несколько секунд пока подтягивается отряд Данила, капитан нажал спусковой крючок.

БАХ!

Прострелил он голову усатому азиату.

БАХ! БАХ!

Бойцы, рядом, так же прострелили голову лысому и блондину. Кровь с жижей брызнула в стороны, как капитан медведей тут же навёл автомат на бойцов Аджуси, выстреливая в крайнего с синим Оби.

— План-сопровождение! — прокричал Сергей, активируя синий Оби и беря в защиту девушек. Всё произошло в один миг.

— К бою! — крикнул главный ниндзя Аджуси и бросился на бойцов Романовых, но путь ему преградил Томи.

— Сбегаешь? А как же я? — Томи показал на свой стояк. — Лучше тебе не проигрывать…

Ниндзя скрипнул зубами, бросая косой взгляд на своих людей. Они уже сцепились с бойцами Романовых, все оказались в равных условиях с синими поясами. Крики и ругань схватки заполнили зал.

— Мы поможем! — крикнула Айка, но Сергей не пускал их.

— Нет! Это приказ! — крикнул капитан, сдерживая девчонок. И они, помня слова Томаса о приказах, едва сдерживались, стоя с активированными зелёными Оби, но здесь они явно не могли помочь, слишком не равны силы.

Ниндзя Аджуси, с активированным красным оби, встал в боевую стойку перед Томасом.

— Ну, давай, чёртов сопляк! Покажи на что способен, — его руки быстро крутнулись, расплываясь в пространстве. За спиной засиял огромный красный паук.

— Стиль прядильщика… — удивилась Аделина. — Один из редких…

Айка в переживании поджала губы. Ханако сглотнула слюну. Все направили взгляды на пару Томи и ниндзя Аджуси в центре зала… Ниндзя ухмыльнулся под маской, встав в самую неудобную позу для бойцов стиля змеи. Ведь на маскараде Романов использовал именно этот стиль.

Томи не переходил в боевую стойку. Его одежда хаотично всколыхнулась, желая сорваться словно от мощного порыва ветра, на талии активировался кроваво-алый пояс, тягучая аура, кричащим зверем, разлетелась по пространству, но он тут же подавил её, не став мешать своим бойцам сражаться. Руки Романова опустились, его качнуло из стороны в сторону как тряпичную куклу.

Глаза ниндзя расширились:

— Н-не может быть… — он увидел за спиной Томи красное изображение смеющегося кукловода. К телу Романова тянулись нити, словно он был марионеткой.

— Стиль кукловода раскачивается лишь до зелёного Оби! — заорал ниндзя. Он не верил увиденному…

— Кукловода? Что это за стиль… — не понимала Аделина.

— Не знаю… — ответила тихо Айка.

В зал вбежал Данил с подмогой, Сергей тут же отдал команду на защиту девушек и не вмешиваться в бой бойцов. Команде Сергея требовалось набираться такого вот опыта настоящих сражений, если кто-то действительно будет при смерти, то он вмешается. По всему залу сияли секретные техники и приёмы, пока было не ясно кто одержит победу — Аджуси или Романовы… В центре же зала напротив друг друга стоял Томас и главный ниндзя.

— Начнём. — произнёс Томи.

Его тело тут же исчезло с обозрения. Как и Ниндзя…

На огромной скорости они сблизились, нанося встречные удары. Аджуси метился в глаза, как тут же пробил в кадык, но его тело ювелирно застопили толчком в колено. Ниндзя так и не дотянулся до шеи Романова. Томи пробил ногой наотмашь. Он не хотел заканчивать бой быстро, возможно, слежка всё-таки шла, но более стандартными методами. К примеру, скрытой камерой без передачи записи в сеть. Поэтому он не выкладывался на полную. Разменявшись парами ударов, Аджуси отскочил назад, придерживая разбитый нос. Томи показательно держался за бок, намеренно пропустив удар.

— А ты неплох. — произнёс Аджуси. — Но как же бездарно используешь стиль кукловода. Даже обидно, что такое дерьмо получило такой дар.

— Не забывай. — показал Томи на стояк.

— Сука! Щас ты попляшешь! — сорвался Аджуси в бой. Его пальцы засияли красным светом. Он резкими манёврами и выпадами пытался спровоцировать Томи нанести удар и вцепиться пальцами в его кости, переломав их как тростинки. И добился этого. Томас выбросил удар стиля мягкой ладони, в район сердца Аджуси, как его руку схватили. Ниндзя надавил изо всех сил, как фигура кукловода засмеялась, держа в одной руке нити Томаса, а в другой миниатюрную фигуру бронированного носорога.

— Блядь! — выплюнул Аджуси, у него не вышло пробить стальную кожу Романова, он тут же увернулся от мощного хука левой, присев и намереваясь сбить его с ног, как фигура в руке кукловода сменилась на стойкого джаггернаута. Элегантная подсечка Аджуси была заблокирована. Томи тут же сбил плечом соперника с ног, Аджуси пулей влетел в стену. Томас же побежал в его сторону, как неостановимый Джаггернаут.

— Кха-кха, — едва успел ниндзя откашляться кровью, как в метре от него мчался бронированный Романов. Аджуси с трудом оттолкнулся вверх, прыгая в воздух, но его ступня была поймана. Это и стало смертельной ошибкой…

Шмяк!

Шмяк!

Шмяк! Шмяк!

Бил Томи его тело об бетонный пол, держа за ногу. После второго удара вместо головы Аджуси было месиво. После четвёртого стало в два раза хуже.

— Томи… — прошептала испуганно Айка. Аделина держалась за её плечо. Ханако боялась пошевелиться. Бои вокруг тоже остановились, аура кровавого наследника прижала к полу всех…

— Господин! — прокряхтел Сергей, стоя перед девушками и пытаясь сдержать кроваво-красную давящую силу Романова.

Шмяк!

Томи остановился. Кукловод позади его тела тоскливо влетел в Оби, исчезая.

Томас отпустил ногу мёртвого бойца Аджуси и деактивировал пояс.

— Добейте остальных. — прозвучал его приказ.

Романовы тут же продолжили битву. Аджуси теперь действительно бились за выживание…

Через двадцать секунд всё было закончено. Томи достал из кармана жвачку, пальцы немного подрагивали, не от нервов, просто поймал адреналин. Он повернулся к девчонкам. Увидел за их масками страх и улыбнулся, на его щеке была кровь Аджуси. Томи понимал, как сейчас выглядит, показал пальцем на убитого ниндзя:

— Один старик говорил: делать так два раза в день, и голова не будет болеть. — он улыбнулся. — Говорят его жену никогда не мучали головные боли.

Томи поправил спецовку, сдерживая смех, конечно, он шутил. Пусть зрелище не очень, но таковы реальные сражения на смерть. Вон, в углу лежал один из ниндзя с оторванной головой, убитый одним из его бойцов, второй Аджуси без маски, с перекошенным лицом и пустыми глазницами. Смерть — она ужасна в любом проявлении.

— У меня голова никогда не болит. — почему-то подняла руку Ханако.

Томи показал большой палец вверх. Айка же подбежала к нему, трогая тело.

— Ты в порядке? — говорила она тихим, ещё испуганным голосом, боясь посмотреть на мёртвого Аджуси.

— Да, всё нормально. — улыбнулся мягко Томи. Он перевёл взгляд на Сергея. — Сергей, проверьте наличие оффлайн-видеокамер и зачистите здесь всё.

— Есть!

Томи кивнул, взял Айку за руку, на что она, несмотря на произошедший ужас, почувствовала некое смущение. Вот она женская натура, любовь и романтика уместны для женщин даже в такие моменты.

Они подошли к Аделине и Ханако.

— Ну что, Ханако, готова к войне? — без сарказма спросил Томи.

Зеленоволосая вновь посмотрела на трупы.

— Если такое будет ждать моих людей… при поглощении кланом Аджуси… я готова… — произнесла Такахаси, смотря уверенно в глаза Томасу.

Он положил ей руку на плечо и кивнул.

— Идёмте, не будем мешать бойцам.

Томи пошёл на выход, девчонки переглянулись, показывая друг другу охреневшие физиономии и потопали за ним.

— Что у тебя за стиль? — догнала его в коридоре Аделина.

— Кукловод, — ответил Томи. — Позволяет копировать и использовать любой стиль.

— Но почему тот… — пепельноволосая сглотнула. — Ниндзя… Сказал, что он не прокачивается дальше зелёного Оби?

— Так и есть. — ответил Томи, продолжая следовать на выход из полигона. — Слишком сложно скопировать техники синего и красного Оби и применить их на кукловоде.

— Но как же… — тыкала Аделина в его плечо пальчиком. — Как ты. Это. Сделал.

— Так вышло. — улыбнулся Томас. — Тренировки. Кровь. Пот. — он хотел ещё сказать смерть, вернее танец с ней, но его бы не поняли. Только станцевав со смертью первый танец, можно было добиться полной синхронизации. Победи в смертельном бою того — кто сильней, и откроется дыхание смерти и её призрак. Отдай себя всего без остатка и станешь орудием смерти, открыв третий узел.

Айка перешёптывалась с Ханако:

— Почему у него до сих пор стоит… Он же активировал Оби…

— Не знаю… — тихо ответила зеленоволосая. — Там было так написано…

— То есть, — ответила Аделина. — Я тоже смогу использовать стиль кукловода, если пройду тренировки?

— Возможно. — ответил Томи. — Но уйдёт времени больше, чем ты сейчас себе представила.

Они вышли на улицу, Томас положил руку на бок и сказал:

— Придерживайте меня, возможно, за нами следят. Я притворюсь раненым. — Айка и Ханако подхватили его, помогая выйти с территории парка, Томасу позвонили на гарнитуру.

— Господин, видящий-2 на связи. Вижу отъезжающий автомобиль, в квартале от нас. — доложил оператор дрона.

— Оставьте его, пусть едет. — решил он, если это человек Аджуси, то пусть покажет Сонре их сегодняшнее проникновение, особенно с подачи такой нелепой игры.

— Принято.

— Зафиксируйте номера и лицо водителя.

— Есть.

Томи отключил связь.

— Ладно, повоевали, пора домой…

…Томас, с девушками, вышел с территории парка и доковылял до седана. Они выехали из торгового района, направляясь к дому Такахаси. Бойцы же остались зачищать место схватки.

— Всё прошло удачно, Господин? — поинтересовался Аркадий. Он слышал выстрелы с территории парка, да и похрамывающий вид Томаса говорил о том, что было сражение.

— Да, одноточечная засада, скорей всего с внешними наблюдателями. — упомянул Томи об автомобиле, который приметил оператор дрона.

Аркадий кивнул, управляя седаном.

Томас повернулся к девушкам.

— Вы чего маски не снимите? — удивился он.

— Волосы же… — сказала Аделина. — Если снять, то причёски как и не бывало…

Томи хмыкнул:

— Ну и что, — пожал он плечами. — То я вас без причёсок не видел.

— Леди должны поддерживать достойный внешний вид. — не согласилась Ханако.

— А охрана узнает свою леди в маске? — улыбнулся Томи.

— Не узнают — будут наказаны. — прищурила сексуально взгляд зеленоволосая.

— Значит и мне стоит вас наказать. — Томи улыбнулся. Ханако же хлопала глазами. С чего он решил, что может её наказывать?

— Мы тебя сразу узнали. — сказала Аделина.

— Ну, не сразу, — приподнялся уголок его губ. — Да и Ханако, несмотря на кучу намёков, так и летала влюблённой птичкой в облаках.

— Влюблённой? — чуть прищурилась Такахаси, благо за её маской не было видно румянца на щеках.

— Ага. Влюбилась в незнакомца-аристократа. — смотрел ей в глаза Томи. — Я слышал, как билось твоё сердце.

Только Ханако собиралась опровергнуть всё, как Томи неожиданно погладил её по щеке.

— Не подумай плохого. Я рад. — сказал он тёплым голосом. — Возможно, наш фиктивный брак станет чем-то реальным.

Зеленоволосая тут же умолкла, Томи впервые одарил её своей лаской, она так и сидела, не шевелясь, давая его ладони гладить её как кошечку…

…Бмв остановился перед вратами в поместье Такахаси, и Ханако сделала звонок. Через тридцать секунд ворота на территорию раскрылись, чёрный бмв уже как-то по-свойски заехал внутрь. На пороге дома стояла прислуга, ожидая приезда своей госпожи.

Томи вышел первым, он кивнул людям Такахаси в ответ на их поклон, открыл заднюю дверь, подавая руку Ханако. Зеленоволосая, в закатанной кверху чёрной балаклаве и синем спортивном костюме, вышла из машины, следом за ней — Аделина и Айка.

— Госпожа, — склонились служанки.

— Приготовьте горячую ванну. — ответила им Ханако.

— Да, Госпожа. — прислуга удалилась внутрь поместья.

— О-у, у вас намечается вечеринка? — улыбнулся Томи.

— Нужно смыть все нечистоты. — ответила зеленоволосая. — То есть… — покраснела она немного. — Я не имею в виду твоё… прикосновение. Да и девочки едут домой… так что никаких вечеринок…

Томи посмотрел на Аделину.

— Я с празднества духов не была дома. — ответила она немного расстроенно. Вообще-то сегодня был её вечер, и их так грубо прервал Сонра… она убьёт этого старика! — Родители переживают.

— Я бы тоже переживал. — кивнул с улыбкой Томи.

Аделина улыбнулась в ответ. Айка стояла чуть в сторонке. Томи посмотрел на неё.

— Айка, всё нормально?

Брюнетка выглядела грустной.

— Да. За мной тоже приедут через десять минут, я итак задержалась…

Томи смотрел ей в карие печальные глаза. Она не хотела уезжать. Он подошёл к ней и шепнул что-то на ухо. Глаза Айки захлопали, она ответила:

— Не вздумай…

— Всё нормально. — подмигнул Томи.

Он посмотрел на всех дам.

— Мне было хорошо с вами, так что давайте повторим, если будет желание.

— Взаимно. — ответила пепельноволосая. Она сама шагнула к Томи и поцеловала его в щёку. — Ты остался мне кое-что должен… — сказала Штрехен тихо.

— Не волнуйся, я всегда отдаю долги. — поцеловал он её в щёку в ответ.

Довольная Аделина встала на своё место. Ханако стояла, не зная что делать… Ей тоже можно подойти и поцеловать Томаса?

— Ханако, подойди. — произнёс Томи, и зеленоволосая шагнула к нему. Томас притянул её к себе и поцеловал. В губы. Она вздрогнула от неожиданности, рассчитывая получить поцелуй в щёку, а тут сразу такое… Её губы ответили, закусив нижнюю Томаса. Она всосала её, как мармеладное угощение, довольствуясь первым поцелуем в своей жизни. Наконец, девушка прочувствовала что это такое…

Томи оторвался от неё, находясь в удивлении от такого темперамента Ханако.

— Было вкусно. — облизнул он свою губу.

Ханако опустила взгляд и встала рядом с Аделиной, обняла её плечо с довольным красным лицом. Сегодняшняя ситуация с бойцами Аджуси давно покинула её голову, как и нападение на ресторан. Казалось, теперь она под защитой Томи, а он точно справится со всем…

— Айка. — посмотрел Томи на брюнетку.

Она стояла, держа руки в замке, да и вообще, была похожа на девочку, ожидающую цветочка или мороженого. Томи поцеловал её в щёку. Брюнетка покраснела от его поцелуя, от его парфюма, смешанного с запахом крови…

— Сладких всем снов. — сказал Томас. Он склонил элегантно голову и присел в автомобиль.

Бмв выдвинулся с территории Такахаси.

— Ненавижу Сонру. — произнесла Аделина.

— Уверена, Томи тоже теперь его ненавидит. — сказала Айка. — Как он целовал тебя на том столе с горящим взглядом, после его мелькнувшее разочарование в глазах из-за звонка… Томи влюблён в тебя, Аделина.

— Думаешь? — неуверенно произнесла пепельноволосая, на самом же деле чувствуя тоже самое.

— Уверена. — ответила брюнетка, она повернулась к Такахаси. — Ханако, ты тоже ему дорога.

Зеленоволосая вздохнула, отведя взгляд от ворот.

— Мне страшно. Надеюсь Томи не пострадает из-за меня…

Айка посмотрела в её глаза.

— Он слишком наглый, чтобы умереть. — она позволила себе улыбку. Аделина и Ханако улыбнулись в ответ.

— Это точно, — подтвердила Штрехен. — Меня, Аделину Штрехен, решил сделать женщиной на столе! Я отомщу! — подняла она шутливо кулак вверх.

— А меня поцеловал… не спросив… — поддакнула Ханако.

— Отомстим ему вместе! — подняла Аделина и её кулак вверх.

— Что уж говорить обо мне… Знаете что он шепнул мне? — кулачок Айки пристроился рядом…

* * *

Через сорок минут Айка приехала домой, вошла в поместье, на входе её встретила личная прислуга.

— Госпожа, как отдохнули?

— Нормально, Лира. — ответила без эмоций брюнетка.

— Кажется, Вы уезжали в юкате… — смотрела женщина на спортивный костюм брюнетки.

— Я испачкала её. — ответила Айка. — Приготовь, пожалуйста, чай, у меня болит голова.

— Да, Госпожа.

Айка прошла в гостиную, за обеденным столом сидел выпивший Амо, с ним кокетничала вторая жена — Уруя. Они посмотрели на Айку и продолжили своё общение.

— А потом я ему говорю: ты хоть знаешь сколько денег у Кобаяси…

— И что дальше, милый? — хлопала глазками молодая японка.

— Он такой: ну и сколько? — Амо отпил вина, усмехнулся в стакан. — Чёрт, как же бесило его лицо…

— Ну, милый… — заканючила Уруя. — Продолжай… — надула она губки.

— Не хочу говорить это перед ней. — указал он на Айку, присевшую у изголовья длинного стола.

Брюнетка спокойно отпила чай.

— Можешь так же не дышать. — ответила Айка, не подняв и взгляда на Амо.

— Женщина, как ты смеешь так говорить в моём доме, а?! — повысил Кобаяси голос. — Я принял тебя после всего что у тебя было!

Айка ухмыльнулась, ей не хотелось по новой заводить одну и ту же тему. После смерти деда Амо — Такеши, Кобаяси предстали перед угрозой поглощения, пусть старик в последние годы и наладил диалог с красным дьяволом Оридзавой, но старые обиды не просто забыть, тем более когда она проникла как плесень в семьи клана. После смерти старика Такеши, напряжение снова нарастало, отец же Амо — Асо не был настолько властным и сильным как дед. Кобаяси оказались под угрозой, тогда-то Юджин Ватанабэ и Асо Аджуси и заключили брачный союз двух кланов. Кобаяси получили призрачного союзника в лице Ватанабэ, Юджин наказал дочь и получил пару финансовых инструментов, которые в итоге так и не понадобились клану Ватанабэ. Такая вот сделка века…

— Не позорь свой клан. — ответила Айка всё таким же холодным тоном.

— Ты так же моя! Как и весь клан! — стукнул Амо стаканом о стол, алкоголь брызнул в стороны.

— Ты знаешь мой ответ. — отпила она чай.

— Я — слабак?! — разгневался Амо.

— Милый… успокойся… — взяла его за плечо Уруя.

Айка говорила ему в откровенной беседе ещё два года назад, что никогда не отдаст сердце слабаку. Таков её путь с самого детства…

— Ты слаб сердцем. — ответила брюнетка. Она не придумала это, успев понять чьей женой оказалась. В первый год после свадьбы Айка стала едва ли не изгоем клана. Главы семей, входящих в Кобаяси, бросали на неё презрительные взгляды и лишь принадлежность её к Ватанабэ спасло от покушений на жизнь. Амо ничего не сделал, чтобы защитить Айку. Презрение, насмешки, неуважение… Всё это помогло молодой девчонке понять, что жизнь только в её руках. Она устремилась в финансовое управление кланом, верхушка Кобаяси считала, что молодая аристократка решила поиграть в госпожу, но вышло всё иначе. Брюнетка подкупила многих в управлении, некоторых даже шантажировала… И вот, Асо Кобаяси умер от неизлечимой болезни, тем самым полностью развязав брюнетке руки. Айка действовала расковано и решительно, не оставляя внутри себя никаких сомнений. В итоге брюнетка оставила всех позади. Такая вот она — отличница, бывшая староста и гениальный боец клана Ватанабэ, которая всего лишь влюбилась в безродного мальчишку… Разве заслужила она такую судьбу?

Айка поднялась из-за стола и направилась в свою комнату.

— Тварь… — прошипел Амо.

Уруя посмотрела на него с неким пренебрежением и обняла за плечо.

— Всё хорошо, милый. Оставь её в покое, у тебя есть я…

…Айка вышла из душа в чёрном шёлковом халате, взяла пилочку для ногтей и включила тв. На экране транслировали музыкальный клип, брюнетка отпила из стакана простой воды, как в окне послышался тихий стук. Её сердце замерло.

"Он точно безумец…" — она тут же поднялась с кровати, поправив халат. Подошла к окну и отодвинула штору. Томи стоял на карнизе в спортивном костюме и шапке с медицинской маской на лице. Он взял себя за плечи, показывая что ему холодно, глаза же выдавали его откровенное враньё. Айка прищурилась от его наглости и открыла окно.

— Ты сошёл с ума. — сказала она тихим голосом.

— Только узнала? — он залез в её комнату. — Прости, но я замёрз… Брр!

— Тихо… что ты рычишь как конь…

— Кони рычат?

Айка поправила волосы.

— Оговорилась. Кажется, они ржут.

В комнате было темно, лишь мерное свечение от телевизора позволяло этим двум смотреть друг на друга. Томи протянул к Айке руку.

— Что ты… собрался…

Томи поцеловал её. Горячо и нежно. Холодные пальцы расшнуровали халат…

— Нет… пожалуйста… — тихо сказала брюнетка.

Но её упругие ягодицы угодили в плен его рук. Он поцеловал её шею, ключицу, смещался ниже, к груди…

— Прекрати… Томи…

Он посмотрел ей в глаза.

— Даже если сейчас сбегутся все Кобаяси, я не остановлюсь.

Айка поджала губы, и Томи поцеловал её… Конечно, она ответила. Конечно, она ждала его, когда он шепнул ей на ухо… Что если их и правда застукают? Что тогда? Наверное, Томи и правда всех убьёт кто посмеет помешать ему… Значит этот безродный мальчишка вырос и стал настоящим злодеем? Или действительно его воля прогнула собственную судьбу… Айка больше не хотела ни о чём переживать… Плевать на Кобаяси. Плевать на мир. Плевать на всё. Если он с ней рядом… Руки брюнетки обхватили шею Томи, она поцеловала его ещё сильней… Томас распахнул её халат, любуясь идеальным телом своей возлюбленной. Он приподнял её в воздух за ягодицы и прижал к стене. Одна из картин в коридоре упала от такого напора… Айка приспустила его спортивные брюки, достав горячий твёрдый член. Романов пристроился к её влажному лону.

— Я вхожу. — прошептал он, смотря в возбуждённые глаза Айки. За стеной послышались шаги и стук в дверь.

Томи вошёл в Айку, проталкиваясь всё глубже. Она закусила воротник халата…

— Госпожа, у Вас всё в порядке?

— Д-да… — со стоном ответила Айка. Она не могла сдержаться от происходящего, как долго она мечтала оказаться в руках Томи…

Лира почесала в ухе, усомнившись, что она слышала сладострастный стон.

— Если Вам что-то понадобится, я буду на кухне…

Айка сама прислонилась к Томи, поцеловав в губы… она смотрела в его довольные глаза.

— Ты… — закусила она губы от блаженного чувства проникновения. — Дурачок…

— Ты сводишь меня с ума… — Томи поцеловал её, натягивая на член, как зверь поймавший маленькую принцессу в безжалостные объятия…

— Нежнее… — попросила брюнетка, чувствуя его животную грубость.

Но Томи не слушал. Он никогда не слушал женщин в такие моменты, ведь он их трахает, он стал иметь Айку ещё жёстче, сминая пальцами её ягодицы и покусывая шею…

— Божечки… ты меня порвёшь… — запрокинула она голову, запустив пальцы в его волосы… — Ещё, ещё, не останавливайся…

Томи набрал обороты, работая тазом как отбойный молот. Чавканье тугой влажной киски расходилось по комнате, горячие вздохи раздавались из спальни, не уступая дому утех…

Бум! Бум! Бум!

Попадали картины в коридоре…

— Даааааах! — простонала Айка в голос. Томи накрыл её рот поцелуем, чувствуя, как брюнетка, секундой назад напряжённая до предела, обмякла в его руках. Она даже не дышала. Оргазм выбил из неё всё… Томи медленно вышел из неё.

— Госпожа? У Вас всё в порядке? — подошла к двери прислуга.

Айка опомнилась, она тяжело задышала…

— Лира… да… я… занимаюсь…

— Хорошо, Госпожа. — женщина собрала картины в охапку, подумав, что лучше пока не вешать их на место.

Томи опустил Айку на ещё подрагивающие ноги, погладил по щеке.

— Как же ты красива. — он снова поцеловал её. Она ответила, взяла рукой его горящий жаром член, обхватила его пальцами и провела вдоль.

— Как же я мечтала… это сделать… — Айка присела на коленки, посмотрела на член и взяла его неуверенно в рот…

— Ай… — посмотрел на неё Томи. — Зубки… — хлопнул он глазами.

— Профти… — завела Айка член за щеку. — Я фпервые…

Томи погладил её по волосам, одобрительно моргнул, и Айка продолжила делать минет. Она очень старалась, пытаясь взять член на полный размер, кашель стал раздаваться из комнаты, из глаз текли слёзы, из носа сопельки…

— Кха!

— Кх!

— Кх!

— Ах!

Голова Айки слетела с члена, весь рот в тягучих слюнях, она сняла их и растёрла по члену. Очередной глубокий нырок, под тихий довольный стон Томи, как снова стук в дверь.

— Госпожа, Вы простыли?

— Кх-кх! — чуть не подавилась Айка. — Лира. Всё… всё в порядке. Я позову если что-то не так.

— Да, Госпожа. — женщина удалилась, она хорошо относилась к Айке, как и Айка к ней.

Брюнетка продолжила, как Томи приподнял её за руку. Он вытер её обслюнявленный рот и поцеловал за старания… Айка снова потекла, готовая к половому акту. Томи развернул её и прижал лицом к стене, задрал шёлковый халат к пояснице, провёл пальцами по её мокрым половым губам. Ноги Айки затряслись мелкой дрожью, было и приятно и совсем немножко щекотно. Ей хотелось почувствовать его внутри…

— Не дразни меня… — сказала она шёпотом, переминаясь в ожидании с ноги на ногу.

Томи улыбнулся. Он плюнул на пальцы и погладил её анус. Глаза Айки расширились.

— Что ты задумал…

Он вставил член в её влажную киску, в попку большой палец…

— Больно… — простонала брюнетка.

Томи стал нежно двигаться в ней, чувствуя членом тугие объятия влагалища, пальцем — плотные сжатия ануса.

— Расслабься. — шепнул он ей на ушко. — Всё хорошо…

— Ты хочешь сделать это туда? — закусывала Айка нижнюю губу.

— Хочу. Если ты позволишь. — Томи входил в её киску, большим пальцем растягивал попку, второй рукой массировал её клитор, покусывал возле её шеи…

— Если… это сделает тебя счастливым… — сдалась брюнетка под напором ласк.

— Самым. — улыбнулся Томи. Он вышел из киски Айки и пристроился к её попке.

— Будь… нежен. Это мой первый раз.

— Хорошо…

Томи стал проникать постепенно в её попку, чувствуя тугое сопротивление…

Айка сжала пальцы в кулачки, сожмурила личико.

— Б-больно…

Томи вставил два пальцы в её киску, пытаясь отвлечь от боли, стал массировать клитор. Айка немного расслабилась, и Томи проник в её попку глубже, утопив полностью головку. Он стал медленно трахать её девственное анальное колечко. Айка закусила губы, Томи взял её лицо за подбородок, вставил ей в рот палец, она сначала легонько прикусила его, после стала посасывать… Томас стал набирать темп… чувствуя финишную прямую.

— Так туго… — шепнул он ей на ухо.

— Прости… — извинялась Айка, её ноги сходились и расходились от новых ощущений, она сама запустила руку к своей киске, массируя клитор… Тихий стон раздавался из её спальни, голову любовников кружило как в страстном танце. Ещё десяток фрикций, и Томи простонал ей в ухо… Кончая в попку. Айка и сама приглушённо промычала с его пальцами во рту…

Он вышел из её тугой попки, белая дорожка вытекла из дырочки… Айка тяжело дышала, прислонившись к стене…

— Мне… нужно в душ… — со сбитым дыханием произнесла девчонка.

— Мне тоже… — улыбнулся Томи, вытирая со лба пот. — И продолжим.

— Продолжим? — приподнялись бровки Айки.

— Конечно, — прищурился Томи. — Ты попала…

…На рассвете Томас покинул обессиленную Айку. Зимнее солнце ослепляюще осветило утренний Токио. На мобильник парня пришло сообщение:

«Господин, клан Оридзава и клан Аджуси назначили Вам встречу…»

Примечание: следующая глава будет объёмом примерно 35-40к, соответственно, выйдет 11-12-го мая. Если объём будет больше, то я предупрежу в комментах об этом. ^_^

Глава 9

Томи добрался до ближайшей станции метро. Сонные жители Токио уже направлялись на работу, тех служащие наводили у платформ порядок, обрабатывая антисептиками стены и стенды информации. Голос роботизированного диспетчера оповестил о прибытии поезда метро. На платформах уже выстроилась очередь из пассажиров, никто не лез вперёд и не мешал другим. Томас, в медицинской маске и спортивном сером костюме, прошёл внутрь в порядке выстроенной очереди и уселся на свободное сиденье, вставил наушники с бодреньким плейлистом, прикрыл глаза, как давно он не ездил в метро… Порой, такие моменты имели некий шарм и ценность, да и по сути, метро в Токио было довольно комфортным, поэтому, не будь Томи главой корпорации, спокойно бы передвигался на нём хоть каждый день.

"Скоро буду в офисе." — отправил Романов сообщение Моргане.

"Поняла. Я прибуду через 50 минут." — ответила через минуту Ардабьева.

Томас убрал мобильник, добавив громкости в наушниках, и прикрыл глаза. До нужной станции ехать двадцать минут. На лице его были некая лёгкость и спокойствие, в душе состояние полёта. Ночь с любимой — Айкой подняла его боевой дух и настроение, даже несмотря на то, что не спал всю ночь, он был полон сил…

Поезд в очередной раз остановился, диспетчер оповестил об открытии дверей, и Романов вышел на своей остановке. На улице прохладно, дул влажный морозный ветер. Томи подошёл к автомату и купил стакан горячего кофе, встав с краю тротуара, чтобы никому не мешать. Люди кругом спешили на работу, пересаживались на автобусы, в такси. На улице всё больше появлялось автомобилей, открывались булочные и магазинчики. Город просыпался.

Томи, вдохнув аромат свежего напитка, сделал пару глотков, посматривая на спешащих японцев. Пары от горячего кофе поднимались вверх, щекотя ноздри и голодный желудок, на рекламных экранах засияли видеоролики о стройке нового района Ураясу — многоквартирные дома, бизнес-центры, парки, торговые комплексы. Следом реклама нового внедорожника от лексус. Томас допил кофе, выбросил стакан в урну и направился к бизнес-центру R-Group, расположенному всего в квартале от станции метро. Сам квартал представлял из себя район с высотками и бизнес-комплексами, торговые компании и корпорации располагались по соседству со зданием Романовых, так что не они одни вели здесь дела.

Томи проходил мимо здания Electronic Future, в это время ко входу подъезжал кортеж из пяти автомобилей, охрана с кпп бегом провожала приехавшего босса, пробегая рядом с автомобилем хозяина. Томи сразу понял, что это корейцы. Дисциплина и услужливость корейцев всегда удивляют, особенно, если видишь их впервые.

Романов подошёл к территории своего бизнес-центра, прошёл проверку на кпп, так как был в медицинской маске, и направился ко входу. Охрана исправно дежурила у дверей, из-за стойки респешен выглядывали администратор и помощница, судя по свежести лиц, они только сменили дежурство.

— Господин, доброе утро! — поднялись девушки, приветствуя Романова. Он снова пришёл на работу в спортивном костюме? Неужели Япония так рушит дисциплину главы?

— Доброе утро, есть какие-нибудь новости? — подошёл он к стойке, посмотрел на идеальный порядок на личных столах и полках, устроенных за ресепшен.

— Да, Господин, поступило предложение о посещении благотворительного вечера от клана Токусима, я передала информацию Госпоже Моргане. — ответила администратор.

— Ясно. — Томи мысленно кивнул. — Как вам в Токио? Всё устраивает? — решил он поинтересоваться настроением персонала.

— Здесь тепло и симпатично. — кивнула шатенка, довольная таким вниманием со стороны начальства.

— А ещё здесь есть онигири, — добавила помощница. — Очень вкусные…

— Онигири… — почесал Томи подбородок, насколько он знал это рисовые шарики… что же в них такого вкусного? Может он чего-то не понимает… — Ладно, продолжайте работать.

— Да, Господин. — ответили девушки, и дождавшись когда Томи уйдёт, присели на свои места.

Томас направился к лифту, поднялся в личные апартаменты, обустроенные в бизнес-центре, нужно было принять душ перед работой и переодеться. Впереди долгий рабочий день…

…Через тридцать минут Томас уже сидел в своём кабинете, листая новостную ленту и изучая положение дел в мире. В кабинет постучались.

— Войдите. — ответил Романов, делая на музыкальной системе звук потише.

Ардабьева, с парой папок в руках, прошла в кабинет. Длинная чёрная юбка с разрезом до колена, чёрная водолазка и туфли на тонкой шпильке.

— Доброе утро, Господин. — подошла она к столику. — Отчёт по деятельности и активам Аджуси готов. — положила папку на стол, возле раскрытого ноутбука.

— Привет, Моргана.

Томи взял папку, секретарь положила рядом вторую.

— Это регламент встречи с кланом Оридзава и Аджуси, Господин.

Томас поскрёб задумчиво висок:

— Разве он чем-то отличается от регламента Российской Империи? — он посмотрел в глаза брюнетки, увидев в них непонимание такого глупого вопроса, вздохнул. — Точно, это же Япония, конечно, они различаются. Так, с чего бы начать? — смотрел Томи на две папки перед собой. — Пожалуй, регламент оставлю на потом.

Моргана так и думала. Постоянно все рекомендации и регламенты Романов оставлял на "потом", а после — просто-навсего, вообще, их забывал, и "потом" никогда не наступало! Но в этот раз она здесь и не даст ему схалтурить!

— Господин, Вы не против, если сегодня я поработаю с Вами в кабинете?

— Не против, скажи охране: пусть принесут рабочий стол. — ответил Томи, уже вникая в суть предоставленных документов, он поднял на Моргану взгляд. — Кстати, директорам предоставили копии? Оксана должна разработать стратегию, да и остальным не помешает.

— Да, копии есть у каждого из них. — кивнула секретарь.

Томи снова увлёкся чтением. Так прошло около часа…

Моргана вошла в кабинет, она совсем недавно отходила. Брюнетка поставила стакан с латте на стол Томасу и снова уселась за временный рабочий стол.

— Спасибо. — поблагодарил Томи, отпив кофе.

— Что-то уже придумали? — посмотрела на него Моргана, указав глазами на папку с активами старика Сонры.

— Да-а, есть пара идей. — хмыкнул Томас. — Всё будет зависеть от переговоров с Аджуси. — на лице парня проявилась улыбка.

— Что Вас так обрадовало? — не понимала его улыбкибрюнетка.

— Это старый случай. — ответил Томи. — Однажды, Хируко Оридзава запретил мне появляться в его поместье, теперь же лично пригласил меня к себе, — он закрыл папку с активами Аджуси и отложил её в сторону. — Странные повороты судьбы.

— Господин, я могу быть откровенна? — произнесла спокойно Моргана.

— Конечно, ты же знаешь. — ответил ей в тон Томас.

— Ваша жизнь напоминает езду незрячего по горной дороге. — сказала Ардабьева, заглядывая ему в глаза. — Я до сих пор не понимаю: зачем Вы собрались мстить за смерть Вашего врага.

— Ты не понимаешь, потому что женщина. — ответил Томи как-то спокойно и без насмешки. — Я лишь отдаю долг за жизнь. Будет бесчестьем для… — он хотел сказать Астарца, но поправил себя. — Воина закрыть глаза на такое.

— Но разве отдать долг бывшему врагу дороже жизни? — действительно не понимала Моргана, ведь Томас может погибнуть в грядущей битве с вепрями…

— Да.

Больше Томи ничего не сказал, он молча взял папку с регламентом, Моргана же задумчиво продолжила смотреть на своего Господина. Смогла бы она отдать свою жизнь за исполнение долга? Ведь никто бы не упрекнул Томаса за бездействие, он и сам бы мог не рассказывать о своём долге и оставить весь мир в неведении, продолжая жить, ни о чём не думая. Но, Томи был не таков. У него были свои взгляды на жизнь.

— Действительно за самым ярким пламенем самые тёмные тени… — прошептала брюнетка и продолжила работу…

…Рабочий день проходил спокойно, то и дело кто-то из директоров заглядывал в кабинет Романова, отдавая отчёты и планы по действиям против Аджуси. Томи же изучал, кивал, запоминал сделанные наброски, собирал разрозненные мысли всех участников действия, пытаясь собрать всё в единой механизм, даже не механизм, а организм, изменчивый и живой. Ведь планы, в большей степени, находятся в динамическом состоянии из-за множества влияющих факторов, приходится адаптировать, местами импровизировать, поэтому план — это нечто большее чем строгий порядок действий и вещей.

На телефон Томаса поступил звонок.

— Да, Арина. — ответил Романов.

— Не заработался? — заботливым тоном спросила брюнетка.

— А сколько время? — чуть засуетился Томи, не опоздал ли он на встречу с Аджуси и Оридзавой, за окном уже смеркалось.

— Пять вечера. — ответила Арина. — Я приехала в поместье, тебя кое-кто хочет увидеть… — послышалось, как она усмехнулась.

— Диабло? — сделал предположение Томас.

— Угу. Видел бы ты бельё, что она надела… Похоже, настроена она серьёзно…

— Арина! — послышалось на заднем плане. — Не порть сюрприз!!!

Томи улыбнулся.

— У меня назначена встреча через два часа, так что я задержусь.

— Но ты же приедешь? Мы будем ждать…

— Обязательно.

— Тогда до вечера, целую.

— Целую. — ответил Томи и положил трубку. Он откинулся в спинке сиденья, добавил звука в колонках. Сидящая рядом Моргана посмотрела на часы, пора было готовиться к поездке в поместье Оридзава.

— Господин, через два часа встреча, я подготовлю людей.

Томас, залипая в ноутбук, кивнул.

— Хорошо.

— В регламенте сказано: формат одежды ориентирован на традиционных японских кимоно. — как бы ненароком сказала Моргана.

— Разве? — удивился Томи. Он потянулся к папке проверить так это или нет.

— Так и знала, что Вы не читали. — вздохнула брюнетка. — Нет там такого пункта.

Томи почесал висок.

— Хех, я знал, что его нет, вот и удивился…

— Да-да. — поднялась Моргана со своего места, поправляя юбку. — Вы всегда так говорите. — она забрала свои мобильник и ноутбук и направилась на выход.

— Вот же ж… — нахмурился расстроенный глава из-за критики секретаря. Он взял папку с регламентом, пролистнул пару листов. Вскоре дочитал всё до конца.

— Скука. — отложил он регламент в сторону, поднялся из-за стола и вышел из кабинета. Нужно было принять холодный душ и освежиться перед встречей. — Кимоно блин. Ну, Моргана… Ох, и накажу я тебя…

…На улице уже темнело, загорались первые фонари на улицах, в домах зажигался свет. Томи вышел из бизнес-центра в чёрных брюках и водолазке. На плечи наброшено пальто, на ногах тёплые полуботинки.

У входа уже стол чёрный бмв, позади два внедорожника охраны, Моргана собиралась отправить ещё два микроавтобуса с бойцами, как было положено на таких встречах, но Томас отказал.

— Добрый вечер, Господин. — открыл заднюю дверь Аркадий.

— Добрый вечер. — кивнул Томи. Он присел на заднее сиденье, отложил в сторону чёрное пальто, достал мобильник. Водитель обошёл автомобиль и присел за руль.

— Отправляемся в поместье Оридзава? — уточнил Аркадий.

— Да, можем уже ехать.

Аркадий направил автомобиль с территории корпорации, Томас же набрал номер Арису Токугава. Через несколько гудков она ответила:

— Томи? — прозвучал её немного удивлённый голос, он ещё не звонил ей после их встречи. — Привет.

— Привет, Арису, Как дела? — распаковывал он арбузную жвачку.

— Еду с работы, всё хорошо. — ответила женщина. — Готовимся к Новому году, будет турнир среди академий.

— Да? То есть ты занята на Новый год? Я думал пригласить тебя к себе.

На лице Арису проявилась улыбка, надо же какой Томи внимательный, не забыл про неё.

— Я не смогу приехать до тебя, Томи. Но… — сказала она многозначительным тоном. — У меня есть подарок для тебя. Так что заедь ко мне в Новогоднюю ночь. — Арису долго думала об этом и всё-таки решила…

— Подарок? — немного удивился парень. — Хех. Обожаю подарки, — сказал он честно. — И что это?

— Увидишь. — ответила Токугава. — Только у меня будет просьба…

— Слушаю в два уха, — с хорошим настроением произнёс Романов.

— Нарядись в Деда Мороза.

— Чё? — удивился Томи, после засмеялся. — Ха-ха-ха… прости, Арису, это правда было неожиданно! Ох, — он провёл пальцами по закрытым векам. — Ладно, тогда с тебя наряд Снегурочки.

— Договорились. — ответила с улыбкой Арису.

— Кстати, ты не забыла? В субботу я забронировал столик в ресторане.

— Помню. Ты тоже не забывай.

— Жду не дождусь нашей встречи. — многозначительным мягким тоном произнёс Томас.

— Что ты там уже задумал? — улыбалась Арису, слыша его хитрый голос.

— Всё что связано с твоим телом. — ответил игриво Томи.

Довольная Арису цокнула языком, мотнула головой:

— Ты всё такой же плохой мальчик…

— Да. Так что подготовься, кто знает, в какой момент я захвачу тебя в плен.

— Мне уже страшно… — играла голосом Токугава.

— Ты кончишь, обещаю. — улыбнулся Томи.

— Звучит ужасно пошло. — ответила с тихим укором Арису.

— Но тебе нравится. — продолжил за неё Томас.

— Нравится. — согласилась Арису.

— Тогда до субботы, дорогая.

— До субботы, дорогой…

…На территории Оридзава охрана уже заняла свои места, сегодня старик Хируко поднял всех бойцов, разместив их в поместье. В истории редко случалось нападение двух сторон на нейтральной территории, но лучше быть готовым ко всему.

— Дедушка, я не хочу присутствовать на встрече… — надула губы Юна. Густые красные волосы заколоты металлическими спицами, на красивом лице едва видны следы косметики, подводка у глаз и прозрачный блеск на красных губах. Её точённую фигуру скрывало чёрное кимоно, на спине вышита серая змея, точно такая же как и у старого главы.

— А в стриптиз-баре значит хотела. — нахмурился Хируко.

Красноволосая не смогла ничего ответить и просто опустила вниз голову.

— То-то же, — хмыкнул старик. — Слушай внимательно и учись, пока я жив.

— Да, дедушка, — кивнула Юна.

Тук-тук! — постучали в дверь кабинета Хируко.

— Говори. — произнёс сухо старик, бросив взгляд на раздвижные ставни. За ними на колено присел один из охранников — Хан.

— Господин, глава клана Аджуси въехал на территорию. Охрана, как и положено, осталась снаружи.

— Хорошо. Я сейчас выйду. — Хируко перевёл взгляд на внучку. — Веди себя прилично, с Романовым в том числе, мне придётся сделать ему подарок за ваше поведение.

— Не нужно ему ничего! — возмутилась Юна. — Дедушка, это лишнее… — чуть снизила она тон под недовольным взглядом главы.

— Я сам разберусь, а ты, — чуть более строгим голосом произнёс Хируко. — Чтобы сидела тихо и показала все свои лучшие манеры.

— П-поняла. — приуныла красноволосая, ей теперь и слова сказать нельзя.

— Идём. — Хируко поднялся из кресла. Юна поднялась за ним. Оридзава пошли встречать первого прибывшего гостя…

…Аджуси вышел из роллс-ройса, на пороге дома его встречал Хируко, позади стояла Юна, за ней — прислуга.

Сонра бросил сколький взгляд на красноволосую красавицу, внутренне восхитившись её привлекательной мордашкой, да и формами, а эти красные обжигающие волосы, подобно алой крови ласкали её белую кожу… После посмотрел на старика Оридзаву. Хируко, в чёрном кимоно, стоял с каменным лицом, морщины его стали глубже, но осанка этого старика была всё такой же крепкой.

— Господин Оридзава, — улыбнулся Аджуси старому знакомому и обозначил кивок.

— Господин Аджуси. — кивнул и Хируко. — Как добрались?

— Превосходно, в Синдзюку всегда приятная обстановка. — он протянул запечатанный кувшин с саке. — Прошу, примите знак внимания.

Хируко взял кувшин, кивнул:

— Надеюсь, всё так же и останется. — имел в виду Оридзава обстановку в Синдзюку.

— Понимаю. — степенно кивнул Сонра, как обрюзглый чиновник. — Как не нам понимать друг друга. — улыбнулся он открыто.

Юна нахмурилась, данной фразой Аджуси сказал, что Романов не японец и вряд ли поймёт настоящих жителей страны восходящего Солнца. Хируко промолчал на этот счёт, он не намеревался занимать чью-то сторону — ни Аджуси ни Романова, таков порядок и регламент переговоров между враждующими фракциями, Оридзава же выступают как третье лицо. Если война начнётся, то выигравшая сторона выплатит клану Оридзава процент от полученных активов. Если война не будет объявлена, то кланы так же выплатят н-ю сумму за сохранение мира. Деньги пусть и небольшие, но статусные.

— Пройдёмте, Господин Аджуси, — старик Хируко направился внутрь поместья, Сонра последовал за ним. Юна и прислуга пристроились позади.

Они прошли на закрытую террасу в дальнем крыле поместья. Широкие окна выходили на вишнёвый сад и пруд. Несмотря на декабрь, была плюсовая температура, но даже так, в каменном камине горели дрова, сегодня его разожгли специально для данной встречи. В центре помещения стоял большой стол, украшенный фруктами и закуской. Хируко присел у дальнего изголовья, Аджуси уселся напротив, ближе к выходу. Остались не лучшие места за столом. Оридзава специально не ставил круглый стол, за которым будут все равны. Почему он так поступил было известно только ему одному. Юна присела по правую сторону от главы, приняв скромную позу.

— Вино? Саке? — предложил Хируко гостю.

— Я выпью чай. Вести дела с трезвой головой одно из моих кредо. — ответил Сонра.

— Похвально. — кивнул Оридзава и щёлкнул пальцами, прислуга тут же налила чай для Аджуси, старику же плеснули вина, у него было совсем другое кредо.

Мужчины неспеша пригубили напитки, у японцев было не принято говорить о делах, пока не закончится трапеза, но так как она не вошла ещё в основную фазу, из-за отсутствия последнего гостя, Хируко решил побеседовать.

— Господин Аджуси, чем Вас заинтересовал Господин Романов?

— Он совсем мне неинтересен, — ответил Сонра. — Мой интерес направлен лишь на Госпожу Такахаси.

— Невесту Господина Романова? — сделал Хируко вид, что удивился.

Аджуси отставил кружку с чаем.

— Романов был предупреждён о моих отношениях с Такахаси и моём намерении взять её в жёны, но решил сыграть в странную игру. — Сонра вытер пальцы о салфетку. — Не понимаю мотивов этого молодого человека.

— На празднестве духов Госпожа Такахаси официально объявила о своих отношениях с Романовым, — нейтральным тоном ответил Хируко, пригладив седую бородку. — Возможно, Ваша претензия к Романову была поспешной.

"У него есть невеста?" — немного удивилась Юна, но не подала вида.

— Господин Оридзава, — приподнял брови Аджуси в лёгком недоумении. — Если Вы поймаете в свою сеть рыбу, а бродячий кот утащит её. Ваши претензии к коту будут беспочвенны?

Оридзава отставил бокал с вином:

— Если рыба окажется тухлой или же ядовитой, я откажусь от неё. — ответил он всё так же безэмоционально.

Сонра помотал головой, он явно был не согласен:

— Даже ядовитой рыбе можно найти применение. А на тухлую — поймать рыбу побольше.

— Что ж, раз Вы настроены таким образом, не буду Вас переубеждать. — сказал Оридзава.

— Благодарю за искренность. — кивнул Сонра, он взял из чаши канапе из сладостей и положил к себе на тарелку.

На террасу пришёл Хан, он склонился перед входом, обращаясь к Хируко:

— Господин, глава Романовых въехал на территорию.

— Хорошо. — ответил старик, намереваясь подняться и встретить прибывшего гостя.

— Господин, простите, разрешите доложить, — продолжил Хан. — Господин Романов приехал без охраны.

Оридзава приподнял бровь. Чтобы это могло значить? Не то ли, что он не воспринимает Аджуси всерьёз? Не слишком ли это? Сонра же сидел с невозмутимым лицом, ему было плевать на этого молодого сорванца, он уже видел его в действии — нелепый русский выскочка, как он ещё победил его бойца в парке развлечений… Чёртов Романов, везучий засранец… Сонра отпил из кружки чай, закусил канапе, отгоняя неприятные мысли об этом русском. Томас же специально оставил два внедорожника охраны в нескольких кварталах от территории клана Оридзава.

Хируко поднялся из-за стола, посмотрел на Юну, та поднялась следом, как же ей не хотелось встречать этого придурка…

— Займите нашего гостя. — сказал старик прислуге, указав на Сонру. Аджуси благодарно кивнул, оставшись сидеть у изголовья стола. Оридзава же вышли на порог дома встречать Романова…

Томи вышел из бмв, поправил пальто, наброшенное на плечи. Он приветливо улыбнулся старику, не бросив и взгляда в сторону Юны. Хируко, естественно, приметил это, он так же видел и тот скользкий взгляд Сонры в сторону внучки, уж очень не понравился ему тот момент.

— Добрый вечер, Господин Оридзава. — Томи протянул стеклянную бутылку с выгравированным двуглавым орлом. — Небольшой презент из Российской Империи.

— Добрый вечер, Господин Романов. — старик скрытно разглядывал молодого человека перед собой, острые черты лица, добрая улыбка, но эти алые глаза, он уже видел когда-то такой взгляд… взгляд убийцы… пусть и хорошо скрываемый… Он принял бутылку и поблагодарил. — Благодарю. — кивнул старик.

Томи кивнул в ответ и протянул тонкую коробку в красной упаковке, перевязанную зелёным бантом.

— Позвольте, Госпожа Юна, сделать подарок и Вам.

Юна приподняла брови от неожиданности.

— Кхм. — кашлянул старик после небольшой паузы, и Красноволосая очнулась, приняв подарок.

— Благодарю Вас, Господин Том… — сказано это было с каким-то злым тоном. Томи же улыбался в ответ, делая вид, что он совсем не заметил показной злости от красноволосой.

— Как Вы добрались? — решил Оридзава задать тот же вопрос и Романову.

— Без каких-либо сюрпризов. — ответил Томи.

Оридзава кивнул. Похоже, Романов был готов к нападению по дороге, интересно.

— Идёмте. Господин Аджуси уже прибыл. — Хируко направился внутрь поместья, Томи указал рукой Юне, что пропускает её вперёд. Красноволосая задрала нос и прошла через дверной проём. Томас ухмыльнулся и пристроился следом, поглядывая на её сочный попец в чёрном кимоно, как же Юна подросла, до сих пор не верится что поцеловал её в ту ночь у баров…

Они вышли на закрытую террасу с камином. За столом пил чай Сонра, пережёвывая сладости. Хируко уселся напротив, на своё место у изголовья стола. Юна присела по правую сторону от Хируко, Томас же спокойно присел на свободный стул посредине, никак не воспринимая все эти мелкие штучки от японцев. И Аджуси и Оридзава хотели увидеть растерянность в глазах Романова, возможно, молодой мог колебаться в этот момент, думая о том — правильно ли будет если он присядет на такое, ничем не примечательное, место, но Томасу, действительно, было всё равно где сидеть, у изголовья или посредине. Он чувствовал себя комфортно везде.

— Добрый вечер, — произнёс Томи, когда встретился взглядом с Аджуси. Он мог не говорить приветственных слов, именно этого и ждал Сонра, что Романов будет игнорировать его. Но вышло совсем не так.

— Разве так приветствуют старших? — произнёс хмурый Сонра.

— Вы ждёте уважения? — посмотрел Томи холодным взглядом. Сонру словно окатило ледяной водой, но он быстро взял себя в руки.

— Я жду исполнения традиций. — положил он в кружку с чаем кубик сахара.

— Тогда прекратите есть в моём присутствии. — ответил ему Томас. — Согласно традициям, Вы совершили ошибку, принесите мне извинения за преждевременную трапезу, и я поздороваюсь с Вами как подобает.

— Что? — сдержанно возмутился Сонра. — Вы смеете учить меня японским традициям?

— Да. — ответил как-то строго Томи, взял кувшин и сам налил себе вино.

Прислуга тут же подошла к нему, показывая что готова помочь. Романов взял наполненный бокал и, под колким взглядом Сонры, сделал глоток.

— Хорошее вино. — произнёс он с благодарностью. — Что касается, Вас, Господин Аджуси, — перевёл Томи на него взгляд. — Если Вы нарушаете правила, готовьтесь, что их будет нарушать и кто-то другой.

— Дерзишь, Романов… — произнёс Сонра.

— Знаешь почему? — смотрел ему в глаза Томи, он тоже перешёл на "ты".

— Ну же, просвети меня. — ухмыльнулся Аджуси. У него поднималось настроение, похоже, перед ним действительно молодой горячеголовый аристократ. Действия такого предугадать легче чем замкнутого в себе человека.

— Потому что могу себе позволить. — спокойно ответил Томи. Он внимательно наблюдал за реакцией Сонры, словно рыбак, прикармливающий старую щуку нужной наживкой.

— Молодёжь. — снисходительно произнёс Сонра, продолжив свою трапезу.

Томи перевёл взгляд на старика Хируко:

— Так зачем Вы пригласили меня, Господин Оридзава?

Хируко кашлянул, совсем позабыв о своей речи из-за интересной перепалки двух сторон:

— Клан Оридзава, — начал он свою речь. — Взял на себя роль третьей стороны в вашем конфликте. Я должен выслушать Вас, Господин Романов и Вашу позицию в данном вопросе, так же выслушать позицию Господина Аджуси. Конечно, Оридзава не судьи, чтобы выносить вердикт или останавливать войну. Но всё же, я хочу найти точки соприкосновения и сдержать эскалацию ваших отношений. — старик отпил вина, он заметил, как молодой Романов, прежде чем присесть за стол, скользнул взглядом по его бокалу и посуде Аджуси. Хируко даже удивился, что из-за того, что Томас выбрал вино, как-то подсознательно расположил к себе. Оказывается этот русский, действительно, не так прост.

Томи катал вино в бокале, смотря на красную жидкость. Японцы никогда не говорили прямо о той или иной проблеме, и это, совсем немного, раздражало, вечно они ходят вокруг, да около:

— Вы имеете в виду мою женитьбу на Госпоже Такахаси? — посмотрел Томи в глаза Хируко.

— Да. — кивнул Оридзава, ответив в этот раз прямо.

— Ясно. — Томас сделал небольшую паузу. — На празднестве духов Госпожа Такахаси объявила о моих отношениях с ней, кто был не согласен — вызвал меня на дуэль. Среди них я не видел Господина Аджуси. — он отпил вина, слыша сбоку скрежет зубов Сонры, не мог же тот сказать, что это и была его инициатива с дуэлью. — А раз Господин Аджуси не высказал своей претензии, я не понимаю смысла данной встречи. Объяснитесь, Господин Аджуси. — посмотрел на него Томи.

Аджуси был разгневан. Как этот мальчишка смеет с ним разговаривать таким образом? Разве Романов не понимает кто такой Сонра Аджуси?!

"Этот молокосос слишком дерзко разговаривает. Но он не так глуп, как мне казалось, стоит быть осторожней в своих словах. Чёрт! И почему я должен выслушивать всё это дерьмо?! Ну, Романов, ты сам роешь себе яму!" — Сонра отпил чай, пытаясь успокоиться, его не торопили в размышлениях, всё-таки это интеллектуальная беседа, подобная битве умов. Уголок губ Аджуси приподнялся:

— Господин Романов, не все вопросы решаются дуэлью. Зрелым мужам положено быть более сдержанными. В этом и заключается политика. — он снова отпил чай, понимая что, наконец, поставил молодого на место.

— То есть, — произнёс тут же Томи в ответ. — Вызови Вас Жауриньо на дуэль, Вы бы отказали?

Сонра нахмурился, не принять дуэль значило потерять лицо.

— Принял бы. — ответил он сухо. — Но сейчас мы говорим об отсутствии моего вызова Вам на празднестве. Я — Аджуси Сонра. Не пристало мне вызывать на дуэль молодых. — аргумент был не особо весомый с его стороны, но он был.

Романов улыбнулся:

— Раз Вы решаете всё на словах, то выходит ещё проще, — он всмотрелся в вино в своём бокале и перевёл взгляд на сосредоточенное лицо Сонры. — Вот мой ответ вам: Я не отдам Ханако. Никому. Никогда. Надеюсь эти слова прозвучали однозначно.

Сонра едва скрыл всю злость в глазах. Этот Романов настолько туп, чтобы говорить таким тоном?!

— Я не могу согласиться. — ответил Сонра. — Госпожа Такахаси запала мне в душу, и я не могу её отпустить.

— Это только Ваши проблемы. — произнёс Томи. — Будь Вы ей хоть на каплю интересны, возможно, это и имело бы смысл.

Аджуси с трудом улыбнулся:

— Взаимность здесь ни к чему. Множество браков заключается в иной ипостаси, не опираясь на чувства. — отпил он чай. — Я понимаю, Вы — молоды, пока не понимаете таких моментов.

— Разве я говорил про свои чувства? — изогнул Томас бровь. — Это Вам Госпожа Такахаси запала в душу, у меня же к ней иной интерес.

Сонра безмолвно скрежетнул зубами, как он так легко попался на этой фразе мальчишки…

— Тогда мне, как влюблённому до безумия, ничего не остаётся, как забрать Ханако по праву сильного. — решил Сонра, что пора раскрывать все карты и переходить к делу.

— Что ж, — отставил Томи бокал. — Я готов убить Вас прямо сейчас.

Сонра едва выдержал взгляд Томаса, эти алые глаза посмотрели будто в душу, никто никогда не смотрел так на Аджуси. Никто…

— Господа, прошу, убавьте ярость, — произнёс Оридзава. — Я выслушал обе стороны, — старик посмотрел и на Томи и на Сонру. — Сегодня главы кланов получат от меня пояснение вашей беседы. С завтрашнего дня, никто из глав не вмешается в ваши разборки, ничего не могу сказать про военные силы Империи или полицию, но кланы будут ожидать окончания конфликта. Спрошу у Вас ещё раз:

— Господин Аджуси, Вы намерены идти до конца ради Госпожи Такахаси и объявляете войну Господину Романову?

Сонра кивнул. Если он откажет, то его ждёт наказание от покровителя, возможно, и смерть. Он не может сдать заднюю, да и наказать Романова… теперь этого он желал ещё больше чем поглощение Такахаси.

— За этим я и здесь, Господин Оридзава. — более холодным тоном ответил Аджуси.

Оридзава медленно кивнул, принимая позицию Аджуси, перевёл взгляд на Томаса:

— Господин Романов?

— Да. Ради своих женщин я пойду до конца. — ответил Томи, поймав взгляд Юны.

Оридзава кивнул, он заметил их редкие гляделки с внучкой, неужели между ними что-то есть? Это может стать проблемой… если Романов проиграет. Или интересной возможностью если победит. Юне давно пора взяться за голову, да и Романов вроде неплох. Дед почесал бородку.

— Да будет так. По правилам войны: все столкновения запрещены в день переговоров, после же, ваши руки развязаны.

— Это не всё, — высказался Аджуси. — Так как клан Романовых будет воевать в союзе с кланом Такахаси, я так же объявляю в союзники клан Насаги.

Оридзава нахмурился, но по правилам войны аристократов Сонра был прав.

— Кланы учтут это. — ответил Хируко. — Всем, кроме Насаги и Такахаси, будет запрещено встревать в войну. — он поправился в кресле, приняв более расслабленную позу.

— Тогда, прошу меня простить, — отставил Аджуси фарфоровую кружку с обновлённым прислугой чаем, собираясь подняться. На его лице проявилась довольная улыбка, он получил что хотел, объявив официальную войну. Так же объявил союзника в лице клана Насаги. Для Сонры переговоры прошли довольно удачно.

— Подождите минутку, Господин Аджуси, — произнёс старик Хируко. — Пока вы ещё оба здесь, должен объявить: большинство семей хотели, чтобы следующая встреча прошла в понедельник. — старик Оридзава сделал жирный намёк на то, чтобы война закончилась к понедельнику. — Если же конфликт так и останется нерешённым, я, как третья сторона, предложу провести вам личный поединок без бойцов и гвардейцев. Главы Аджуси и Романовых решат судьбу в бою чести.

Таково было решение кланов, возможный поединок точно поспособствует более решительным действиям в войне. Возможно, кто-то желал, чтобы Аджуси во чтобы то ни стало вступил в войну и понёс потери, или же, наоборот, получил от неё как можно больше.

Хируко колко прищурил глаза, высказав данное условие, ему не понравился взгляд Сонры на Юну при встрече, уж слишком нагло он повёл себя в доме Оридзава. Аджуси бросил на старика неприятный взгляд. Но всё что сказал Хируко было по правилам. Так что Сонре оставалось принять данное правило войны. Романов же промолчал, его всё устраивало.

Аджуси поднялся со своего места:

— Понедельник значит понедельник.

Оридзава тоже приподнялся, приметив, что Романов продолжил пить вино.

— Идёмте, Господин Аджуси, я провожу Вас. — сказал Хируко. Юна тоже хотела приподняться с места, но старик мотнул головой, показывая "мол у нас не один гость", и красноволосая поправилась в кресле, взяв бокал с вином.

Хируко вышел с террасы в коридор, Аджуси же посмотрел на Томи:

— Увидимся, Господин Романов.

— Буду ждать, Господин Аджуси. — не повернулся к нему Томи, продолжая катать вино в бокале.

Сонра хмыкнул и направился на выход.

Юна сидела тихо, но внутри хотела обматерить Томи:

— Глупец. — произнесла всё-таки она в голос. — Ты хоть понимаешь: кто такой Сонра Аджуси?

— Ходячий труп? — улыбнулся Томи. Он отставил бокал, посмотрел в зелёные глаза Юны. — Понимаю. Я всё понимаю, Юна. Не я затеял эту войну, ты же слышала.

— Тебе так дорога та девушка?

— Разве я могу отдать её такому старику? — улыбнулся Томи.

— Не понимаю. — ответила Юна. — Из-за этого ты готов устроить войну?

— Здесь иная суть. — качнул Томи головой.

— Так объясни. — сложила красноволосая руки на груди.

— За этим конфликтом наблюдает весь Токио. — ответил ей Томи. — Ни я, ни Аджуси теперь не сможем спустить всё на тормозах. Если я сдам позиции, то придётся отбиваться от постоянных нападок на мою корпорацию. Если сдаст Сонра, его ждут ещё более неприятные последствия от своих же. — он улыбнулся. — Думаю, Сонре сразу объявят войну его же личные враги. Наверняка, у такого прохвоста они есть. — Томас взял кусочек сыра, закинул в рот. — Таким образом, война, в случае победы Аджуси, усилит его позиции в Токио, если он правильно использует их, то сможет поглотить не только клан Такахаси, но и ещё пару кланов, поймав волну. Если же победу заберу я… — Томи улыбнулся. Как на террасу зашёл Хируко.

—То что? — хотела узнать Юна что будет если победит Томи.

— Тогда аристократам Токио придётся считаться с моими последующими действиями. — ответил Томи, понимая, что старик всё услышал.

Хируко присел на своё место, посмотрел на Юну, Томаса.

— Вы так общаетесь, словно знакомы уже давно. — он улыбнулся, неужели Юна не будет бить парня перед собой или дерзить ему? К ней приходили как-то свататься пара японцев, ох и получили они люлей. А тут словно подменили, сидит такая вся леди. Интересно.

— Госпожа Юна — приятный собеседник. — кивнул Томи.

Старик кивнул в ответ, принимая похвалу за внучку.

— Господин Романов, это, конечно, не моё дело, но Вам будет непросто в войне против кланов Аджуси и Насаги. — Хируко, как мог, предупредил Томи.

— Понимаю, Господин Оридзава. Я готов к любому исходу. Но настроен только на победу.

Старик сдержанно улыбнулся.

— Командир без воли, словно птица без крыльев. Ваш серьёзный настрой ощутил даже такой чёрствый старик, как я. С удовольствием посмотрю на Ваши действия в войне. — он улыбнулся более открыто. — Говорят, на Вашу победу в войне кто-то поставил крупную сумму.

— Я могу лишь догадываться о личности этого человека. — улыбнулся Томи. Его не удивило, что на войну уже начались ставки, каждый развлекался как мог, аристократы Японии не были в этом деле исключением.

Хируко кивнул, тон и общение Романова стало довольно приветливым, по сравнению с тем, что было парой минут назад при Аджуси.

— Господин Романов, могу задать неудобный вопрос?

— Если он будет слишком неудобным, то боюсь оставить Вас без ответа. — скромно улыбнулся Томи.

Старик довольно хмыкнул, ему нравилась манера общения этого молодого человека, такой откровенный ответ, как и подобает прямому человеку. Хируко был таким же.

— Чем Вам интересны Такахаси?

— М, она мне симпатична. — ответил он честно. — Это первая причина. Вторая — инвестирование в район Ураясу.

Оридзава на мгновение задумался, после произнёс:

— Влить через японку дополнительные инвестиции и выкупить больше земли… Ваш клан настолько богат? — поинтересовался он по-простецки, без какой-то подоплёки.

— Не сверх, — ответил Томи. — Но я работаю над этим.

Хируко закивал головой.

— Вы же понимаете, — смотрел он в глаза Томи. — Результат этой войны сыграет важную роль в вашем местонахождении в Японии.

Томи кивнул.

— Понимаю. Я это и обсуждал с Вашей внучкой. Так ведь, Госпожа Юна?

— Так, Господин Том. Вы всё доходчиво преподнесли.

Томас улыбнулся:

— Что ж, Господин Оридзава, благодарю за гостеприимство. — он приподнялся из-за стола, понимая, что итак задержался, оставаться дольше было бы плохим тоном, всё-таки у этой встречи совсем иной характер чем простое общение.

Хируко понимающе кивнул, поднялся следом, как и Юна:

— Я провожу Вас. — сказал старик.

Томас ответил кивком и вышел с террасы, направляясь на выход. Оридзава направились проводить гостя…

…Бмв подъехал ко входу.

— До понедельника, Господин Оридзава. — Томи кивнул, перевёл взгляд на красноволосую. — Госпожа Юна.

— Буду рад видеть Вас. — сказал старик.

— Господин Том. — попрощалась с ним и Юна.

Томас присел в автомобиль, седан направился на выход с территории Оридзава.

— Что думаешь, Юна? — спросил Хируко.

— В смысле, дедушка? — посмотрела на него красноволосая.

— Тебе нравится Романов?

— Что?! Нет! — возмутилась Юна.

— Ну, нет так нет. — старик почесал бородку. — Тогда назначу тебе встречу с наследником Хаяси. Подготовься.

— Но он же имеет оранжевый оби… — сморщила носик красноволосая.

— Я уже хочу правнуков. — смотрел старик в сторону уезжающего бмв. — Не заставляй дедушку так долго ждать.

— Дедуль, ты разве забыл про наше обещание? Я выйду только за того — кто победит меня…

— А ты забыла про свой долг передо мной? — напомнил старик о том, как когда-то Юна привела домой раненого безродного мальчишку.

— Ты действительно хочешь, чтобы я вышла за Хаяси?

— Почему нет? Заделаешь внучат. — пожал плечами старик. — Хаяси не так плох.

— Дедушка, кажется, ты меня совсем не любишь…

— Оридзава не знают что такое любовь.

— Угу. — смотрела Юна в сторону ворот…

…Томи сидел на заднем сиденье бмв и говорил по телефону. Позади ехали два внедорожника охраны. На перекрёстке загорелся красный сигнал светофора, и Аркадий остановил автомобиль.

— Да, Арина, я уже еду. Да, хорошо…

На красном электронном табло отсчитывались секунды, на перекрёсток выехал синий фургон, он вдруг остановился, перекрыв улицу, двери отъехали в сторону… Глаза Томи расширились, когда он увидел человека с гранатомётом…

— С машины! — закричал Романов.

Как снаряд вылетел из сопла…

Аркадий дёрнул за дверную ручку, не успевая выбраться, глаза Томи покрылись тьмой, он толкнул водителя в плечо…

Аркадий вылетел из машины вместе оторванной дверью…

БУУУМ!

Попал снаряд прямо в седан.

— Господин!!! — взревел Аркадий, когда скольжение на водительской двери остановилось. Бмв полыхал ярким пламенем, клубы чёрного дыма взметнулись в ночное небо. — Господин… — не верил он своим глазам. — НЕЕЕЕТ!!!

Примечание: следующая глава будет достаточно большой. Либо две поменьше, но выйдут в один день. Думаю, будет от 100к знаков в общем. Если около 100к, то выйдет 23-го мая, если будет больше 100к, то я дам знать заранее. ^_^

Глава 10

…— Господин… Нееет!!!

Внедорожники охраны Романовых тут же взревели безумным зверем… Первый гелендваген влетел в фургон напавших, протаранив его к соседнему зданию. Из него выбежал Сергей с Данилом. Активированные пояса, на изготовке оружие, они двинулись на захват пассажиров фургона. Двое других бойцов, держа на готове автоматы, двинулись к кабине. Из второго гелика выскочила охрана, подбегая к горящему седану.

На перекрёстке поднялась паника, простые люди разбегались в стороны, подальше от разборок, кто-то кричал в испуге, другие судорожно набирали номер полиции.

— Бежим! — тянул свою подругу молодой японец.

— Сиро! Скорей!

— Помогите!!!

— Алло! Полиция!

Часть водителей бросили автомобили, стоявшие в небольшой пробке, другие пригнули головы, прямо за рулём, прячась от шальных пуль…

К перекрёстку на скорости подлетели, завизжав старыми тормозами, два джипа чароки, из широких пассажирских окон выглядывали бойцы с автоматами. Секунда, и по Романовым открыли огонь. Сергей среагировал моментально, сокращая дистанцию. Синему поясу были не страшны пули. Бойцы из первого джипа выскочили с такими же синими оби, вступая в схватку с Романовыми. Из второго джипа давили огнём бойцов с зелёными оби, те были более уязвимы перед огнестрельным оружием. В это время Аркадий подбежал к горящему авто…

За рекламным стендом лежал Томи. Окровавленная водолазка, подпаленное пальто. Он успел выбраться, получив осколочные ранения.

— Господин! — водитель подбежал ближе.

Томас, корчась от боли, облокотился на автобусную остановку, придерживая окровавленный бок. Рядом с ним уже работал адепт — Святослав.

— Босс, задета печень и селезёнка, — быстро проанализировал состояние медик. — Старайтесь не шевелиться.

Томи бросил прищуренный взгляд на перекрёсток, где шёл бой… Бойцы сражались посреди улицы, из одного из джипов вели огонь по бойцам Сергея с зелёными оби.

— Позже… — прокряхтел раненный Томас. — Найдите укрытие. — дал он команду адепту и подбежавшему Аркадию. Сам поднялся на ноги. На лице кровоподтёки, прищуренный взгляд, подпаленные местами волосы. Ему неплохо досталось.

— Господин! Я с Вами! — потянулся за стволом Аркадий, пока он доставал свой пистолет, Томи уже окровавленной рукой оторвал зеркало у припаркованного чужого автомобиля, активировал красный пояс и запустил зеркало, как пушечный снаряд. Глаза японца, сидящего за рулём тойоты, у которой оторвали зеркало, чуть не вылетели с орбит.

Шмяк!

— Зариг! — прокричал с испугом бандит в джипе, когда зеркало влетело в голову его соседу-автоматчику. Вместо башки у того остался обрубок шеи с фонтанирующей кровью.

Томас тут же оторвал от машины водительскую дверь, бросив взгляд на японца за рулём:

— Прости, мужик, с меня ламба. — он бросил оторванную дверь следом, как убийственный метательный диск.

Джипу прошило заднюю дверь. Водила чароки, понимая, что творится какой-то арт-обстрельный пиздец, люто дал по газам, но бросок оторванного колеса от тойоты, попав в переднее крыло джипа, боднуло его в сторону, и тачка врезалась в магазин. Томи, в классических итальянских туфлях, рванул на перекрёсток к сбитому джипу. Живые пассажиры чароки, увидев рывок парня с красным оби, навели стволы в его сторону, но было поздно. На безумной скорости Романов влетел с двух ног через переднее открытое окно джипа, оказавшись в салоне.

— Ебать! — заорал водитель.

Хрусь.

Свернул Томи ему шею. Боец с заднего сиденья пытался направить в суете автомат, но упёрся в подголовник дулом, зажав от страха спусковой курок. Прогремели выстрелы, пули прошили крышу. Томас в это время одним махом разбил голову пассажира о панель и повернулся к последнему.

ХВАТЬ!

Схватил Романов горячее дуло стреляющего автомата, направив вверх.

Якудза смотрел на него, как на обезумевшего демона. Всюду в салоне кровь, трупы, и ухмылка окровавленного паренька, которого не убил взрыв гранатомёта.

— Ч-чудовище… — прошептал японец.

Томи протянул к нему раскрытую ладонь.

Чвяк.

Резко пробил он двумя пальцами глазницы наёмника. На кончиках почувствовалось нечто тёплое и влажное. Не успел бандит прокричать от безумной острой боли, как пальцы рванули вверх, разломив черепную коробку и сделав из головы кровавый кабриолет.

Томи стряхнул с пальцев ошмётки, обтёр руку об сиденье.

На перекрёстке уже умолкли крики сражений, оставшихся в живых напавших разложили на асфальте, намереваясь свернуть им шею в любую секунду. Весь бой занял не больше минуты.

В кармане Томи бесперебойно вибрировал телефон. Он вылез из джипа и присел на корточки, облокотившись об испачканную в крови дверцу.

— Алло? — поднял он трубку.

— Почему сбросил?! — обеспокоено спросила Арина. При увиденном гранатомёте на перекрёстке Томас успел скинуть вызов, и всё это время Арина пыталась дозвониться. — У тебя всё в порядке?

Он держался за бок, осколок засел глубоко. Похоже, и правда что-то с селезёнкой.

— Да, связь что-то барахлит.

— НЕ ШЕВЕЛИСЬ, СУКА!!! — прокричал Сергей.

— Что там такое?! — не поняла Арина.

— Остановились кофе выпить, Сергей машину на ручник не поставил. — Томи хлопнул себя по лбу. — Я сейчас возле магазина, — он прочитал название. — "Сладкие булочки у Розы". Сладенького хочешь?

— Хочу, поэтому, возвращайся скорей. — чуть надула брюнетка губы.

— Ух, какие мы серьёзные. — ухмыльнулся Томи. — Скоро буду. — он положил трубку и взглянул на подбежавшего Аркадия, тот помогал в схватке с бойцами из первого джипа, адепт с охраной так же подбежали к своему главе.

— Господин… — затараторил обеспокоенный водитель. — Если бы не я… Вас бы не ранили…

— Нормально, всё нормально. — ответил Томи и прикрыл глаза, почувствовав приятную негу лечения от адепта. Святослав сразу же приступил к лечению.

Сзади Аркадия по плечу хлопнул подоспевший Сергей:

— Хорош страдать, бери фургон и на базу. — указал он на микроавтобус, с которого произвели выстрел гранатомётом.

Водитель понимающе кивнул и поклонился Томасу:

— Спасибо, глава. — он поспешил выполнять задание, Сергей же присел рядом.

— Господин, двое напавших с фургона пойманы, остальные убиты. Среди состава потерь нет. Машина сейчас заберёт тачку. — имел в виду он сгоревший бмв. — Через девять минут здесь будут фараоны.

Томи приоткрыл глаза, собираясь покинуть место стычки.

— Господин, не торопитесь… — попросил работающий адепт.

— Долечишь по дороге. — произнёс Романов. Он, придерживая бок, поднялся на ноги, внедорожник с открытой дверью уже подогнали. Молодой глава уселся на заднее сиденье, повернул голову к стоящему на улице Сергею. — Максиму уже сообщили?

— Так точно, Григорьев, с командой юристов, уже выехал, будет здесь к приезду полиции.

— Хорошо. Пусть не говорит о моём ранении. Пленных грузите в багажник, если не вместятся — отрежьте ноги.

— Будет сделано.

— Там возле бмв, мужик с оторванной дверью. Возьми данные, я ему должен.

— Понял. — кивнул Сергей.

— Будет отнекиваться, спиши госномер.

— Всё сделаем, Господин.

Адепт присел рядом, запуская лечение. Томи прикрыл дверь и посмотрел на водителя.

— В офис.

— Есть!…

…Томас приехал к бизнес-центру уже абсолютно здоровым. Активация второго узла с регенерацией плюс лечение адепта восстановили тело быстрей обычных методов. Два осколка успешно покинули молодого главу и отправились в коллекцию Святослава.

Томи вышел из внедорожника, застегнул подпаленное пальто, проскочил быстрым шагом холл, вызвав безмолвное удивление администратора и помощницы, и направился в апартаменты, собираясь принять душ и переодеться. Не стоило ехать в поместье в окровавленной водолазке. У Арины точно возникли бы вопросы.

Через тридцать минут Томас набрал номер Ханако.

— Привет, Томи. — подняла она трубку. По голосу зеленоволосой можно было совершенно точно понять, что она рада звонку.

— Привет, Хана. — ответил Томас. — Мне нужно, чтобы ты усилила охрану поместья. Расставь так же дополнительные посты на предприятиях.

Это итак было сделано после нападения на ресторан, но Томи всё равно решил сказать это зеленоволосой.

— Что-то случилось? — обеспокоенным тоном произнесла Такахаси.

— Так, ерунда. Я ещё не успел сказать, да и ты узнала бы об этом только завтра. В общем, я встретился с Аджуси. Война началась.

— Что?! Почему ты не сказал?

— Собирался. Я только с переговоров. — ответил спокойно Томи. — В общем, завтра, прямо с утра приедь в мой офис с доверенными лицами. Обсудим всё.

— Поняла! — немного на адреналине ответила зеленоволосая, война на пороге её дома, конечно, это заставляло нервничать.

— Так же сообщи Айке и Аделине, они тоже могут приехать.

— Хорошо. Я всё сделаю, Томи, можешь… Можешь рассчитывать на меня.

— Договорились. — улыбнулся Томас. — Будь осторожней. Я пошлю к восьми утра своих ребят на прикрытие, если принцессу украдут, то можно считать война проиграна.

— П-поняла… — немного смутилась Ханако, он назвал её принцессой?

— До завтра. — сказал Томи.

— До завтра…

Романов повесил трубку, перед ним стоял его гвардеец и один из командиров — Казбек.

— Направляйся к поместью Такахаси, возьми сильнейших бойцов, никто не должен попасть на территорию Такахаси.

— Есть, Господин. — козырнул боец, его ждала серьёзная миссия, значит глава доверял ему безоговорочно.

— Можешь идти.

Боец вышел из офиса и направился собирать отряд для ночного дежурства у поместья Такахаси.

Романов застегнул чистый пиджак, набросил новое пальто и вышел из кабинета, набрав номер Сергея.

— Да, Господин?

— Что там с полицией?

— Взяли показания, собираются сохранить копии видеозаписей с ближайших магазинов. Хотели забрать ещё пленных, но Григорьев надавил на то, что это внутренние дела кланов, заявления с нашей стороны непоступило, пострадавших среди жителей нет. Так что общаются ещё стоят. Сгоревший автомобиль уже загрузили.

— Хорошо. Занимайтесь.

— Так точно.

Романов отключил связь, прокрутил телефон пальцами, дожидаясь когда лифт довезёт его на первый этаж. Двери кабины раскрылись и он вышел в холл. У входа в бизнес-центр уже стоял новый чёрный бмв. Аркадий стоял рядом, открыв пассажирскую дверь.

Томи присел на заднее сиденье, водитель сел за руль.

— И сколько у нас ещё таких? — хлопнул Томас легонько по подлокотнику, в салоне седана ещё пахло новенькой кожей.

— Включая этот, ещё девять, Господин. — улыбнулся скромно Аркадий. Он уже припарковал фургон, изъяв его с места преступления как трофей, и был готов к работе.

— Хм. Интересно, хватит ли Сонре гранатомётов на все.

Водитель улыбнулся, глава постоянно был слишком простым, нет, чтобы сказать ему быть внимательней или как-то отругать, а он всё шутит.

— Едем в поместье. — откинулся Томи в сиденье. — И наболтай что-нибудь погромче.

— Как скажете. — кивнул водитель, включая какой-то агрессивный трек…

Бмв заехал на территорию поместье Романовых. Томас вышел из автомобиля, Григорий встречал его на пороге дома вместе с Ариной, Морганой и Минами.

— Добро пожаловать домой, Господин. — изобразил поклон управляющий.

Томас кивнул в ответ, посмотрел на Арину и Моргану, перевёл взгляд на Диабло и улыбнулся:

— Привет, Минами.

Японка смотрела на него довольным прищуренным взглядом.

— Привет, Томи. — она нагло осмотрела его с ног до головы. — Ты так… вырос.

Он кивнул:

— А ты стала ещё притягательней.

— Кхм. — кашлянул Григорий и молча направился в поместье. Арина переглянулась с Морганой, и не стыдно Томасу клеить Минами прямо перед ними?

Диабло хихикнула на комплимент, поправила локон чёрных волос и шагнула к нему, прижимаясь:

— Спасибо… — поблагодарила она за выкуп своего контракта. Что-то шепнула ему на ухо…

Томи ухмыльнулся.

— Заценю конечно…

* * *

…В Токио пришла среда. Кроме покушения на главу Романовых, нападений так и не произошло. Ни на R-Group, ни на владения Такахаси, словно акция была разовой, подобно дерзкой пощёчине.

Ранним утром, в кабинете совещаний бизнес-центра, собрались директора корпорации. Сосредоточенные лица, серьёзный вид. Каждый из присутствующих уже знал о нападении на главу клана. Томаса уважали как главу, при этом любили как человека. Для сидящих в зале людей он был своим парнем, поддержавшим каждого в трудную минуту, подставившим своё крепкое плечо когда им это было нужно. Можно было сказать, что директора корпорации стали чем-то единым и сплочённым, одной семьёй, каждый мог рассчитывать на любую поддержку со стороны товарищей и со стороны главы. И каждый был готов ответить тем же. "Жизнь за клан." — таково кредо Романовых и входящих в клан семей.

— Итак, способ двадцать восемь, — объяснял юрист корпорации — Максим Григорьев, как именно он убьёт Аджуси. — Нарезаю тело ломтиками и скармливаю его же людям, минут через двадцать они сожрут всё.

— Если масса тела Аджуси составляет восемьдесят килограммов, то понадобится много людей… — задумчиво произнёс аналитик — Андрей Сергеевич.

— А не проще не отрезать с него мяско? — внесла свою лепту Оксана. — Пусть едят прям так…

— Уоу, Оксана, что за жестокость… — игриво нахмурился Максим.

— Разве? — захлопала она ресничками, в глазах же брюнетки таилась леденящая ярость, как Аджуси посмел напасть на главу?!!

— Ух… — скорчил лицо юрист словно от боли, больше дурачась. — Всё, я тебя не трогаю. — он отвернулся, посмотрев на вход, в этот момент двери раскрылись. В зал прошёл Томи, цел и здоров, приталенный чёрный пиджак, чёрная рубашка, брюки.

— Господин. — поднялись со своих мест директора.

— Доброе утро. — ответил Томас, указал рукой в сторону вошедших за ним девушек.

— Знакомьтесь, Ханако Такахаси — моя невеста.

Все тут же бросили взгляд на зеленоволосую. Она плавно кивнула. Томи показал на пепельноволосую.

— Аделина Штрехен — тоже моя невеста.

Директора переглянулись как-то незаметно, у главы две невесты? Так быстро? Все украдкой осмотрели Штрехен, та так же обозначила кивок. Томи указал на брюнетку.

— Айка. Тоже моя невеста, но пока замужем.

Все тихо охренели, но вида не подали. Томи указал на стоящих позади людей Такахаси.

— Глава гвардии Такахаси — Набо Оёджи. И начальник боевых отрядов — Инуро Ямада.

Очередные кивки, и Томас представил вставших директоров, назвав каждого. На этом короткое знакомство окончилось.

— Нужно освободить стол, — произнёс Томи. — И отодвиньте стулья.

Присутствующие отодвинули стулья, убрали со стола ноутбуки, папки, уложив их на сиденья и свободные полки.

Томас посмотрел на Ардабьеву.

— Моргана.

Секретарь кивнула, нажала на пульте кнопку — жалюзи на окнах опустились, над столом засветился проектор. Моргана достала белый рулон и развернула его на столешнице. Пара кликов на приложение мобильного, синхронизируясь с проектором, и на столе изобразилась карта районов Токио с отмеченными разноцветными точками.

— Где Сергей? Казбек? — оглянулся Томас. — Данил?

— Сейчас будут. — сообщила Моргана.

Томи кивнул. Бойцы через сорок секунд вошли в зал, спросив разрешение присоединиться.

— Начнём. — кивнул Томас Моргане, и секретарь приступила к пояснениям.

— Перед вами карта района Накано. Красные точки указывают на здания, принадлежащие Аджуси. Синие точки указывают на имущество клана Насаги. Зелёные принадлежат клану Такахаси. Каждый из вас уже присылал план по войне, настало время определиться с действиями.

Анатолий поднял руку, Томи кивнул.

— Господин, Аджуси напал, нарушив правила, разве не следует сообщить об этом клану Оридзава?

— В данный момент это сыграет только против. — ответил Томас. Увидев непонимание в глазах трейдера, он пояснил. — Если с нашей стороны поступит жалоба на преждевременное нападение, то семьи упрекнут меня в страхе перед войной. Упрекнут моих бойцов, не способных остановить нападение. — в этот момент Сергей и Казбек опустили взгляд. — Упрекнут и меня, так как я приехал на встречу без охраны, тем самым оскорбив Аджуси, я могу продолжать этот список, но уверен, главы кланов используют данную ситуацию не во благо Романовым. Не думаю, что они долго будут выбирать между Аджуси, но "своим" или же мной — аристократом из Российской Империи, в данный момент моё положение в Токио не застолблено как положено.

— Я понял. — кивнул трейдер.

— Твоё упоминание логично. — добавил Томи. — Думаю, когда мы начнём побеждать в войне, тогда на Аджуси могут надавить личные враги, сейчас же, наша жалоба вызовет лишь смятение среди аристократов. — Томи перевёл взгляд на остальных, увидел поднятую руку Оксаны и обозначил своё внимание к диалогу.

Брюнетка поправила волосы, сделала голос немного нежней:

— Господин, — произнесла она елейным голоском, резанув уши трио девчонок, у Морганы же едва не закатились глаза, она уже привыкла к выходкам брюнетки. — Нападение на Вас обеспокоило нас всех, я предлагаю напасть на Аджуси так же внезапно и подло.

— Этого он и будет ждать. — мотнул головой Томи. — Сонра ждёт момента утереть мне нос, просто жаждет этого. Но я подожду. Романовы навяжут свою игру. — он перевёл взгляд на Такахаси. — Ханако, укажи точки на карте, куда по-твоему может ударить Аджуси.

Зеленоволосая кивнула, взяла указку, чёрно-белые фишки и подошла ближе к столу. Все внимательно уставились на карту города.

— На производстве косметики стоит старая производственная линия, мне кажется её Аджуси обойдёт стороной. — Ханако положила чёрную фишку, прикрыв одну из точек, перевела указку на развлекательный район с рестораном и двумя барами.

— Здесь расположен развлекательный район, — Такахаси немного задумалась, захватывать ресторан тоже было ни к чему. Чёрные фишки накрыли и эти точки. При этом она пояснила своё решение. — Ресторан и бары также не особо интересны с точки зрения захвата.

Томас кивнул, как и присутствующие. Зеленоволосая продолжила. Указка прошлась вдоль улиц и остановилась в промышленном квартале, неподалёку от Токийского залива.

— В этом районе склад с готовой продукцией — рисоварки, сплит-системы, холодильники. — указка прошлась к соседнему зданию. — Это производственная линия, ей всего три года. — Ханако уверено положила белую фишку на данную точку. — Потеря или уничтожение этого комплекса сильно ударит по Такахаси.

Её глава гвардии и командир бойцов кивнули, они были полностью солидарны с мнением главы.

— Что ещё? — задал вопрос Томи.

— Здесь стоянка грузоперевозок, — указала Ханако на очередную зелёную точку. — Тут авто-сервис, автомойки, — гуляла указка по точкам. — Магазины, офисы…

— Ясно. — произнёс Томи, когда зеленоволосая закончила. По его мнению — все точки, перечисленные Ханако, имели лишь одну единственную ценность — землю. Он посмотрел на Ханако и присутствующих:

— Аджуси не нужны магазины, рестораны и прочее. Всё что его интересует — это земля под ними. Поэтому, если атака на предприятия и произойдёт, то лишь для раздёргивания наших сил. Главный удар же будет нанесён либо здесь, — указал Томас на карте самую большую зелёную точку с родовым поместьем Такахаси. — Либо здесь. — указал он на свой дом.

Моргана подняла руку.

— Слушаю. — сказал ей Томи.

— Господин, Вы считаете Аджуси не нападут на бизнес-центр?

— Нападут. — ответил Томас. — Но драться до последнего здесь не станут. Попробуют, покусают, но не более. Их главная задача — убить меня, либо схватить Ханако. Так я вижу цель этой войны. Возможно, я не прав, и Аджуси решит вести боевые действия по всем фронтам, наносить удары по предприятиям, пытаться ворваться в бизнес-центр и занять его силой.

Все присутствующие напряглись, действительно, было неизвестно в какой манере пройдёт война. Вариантов несколько, разработать план к каждому не так просто из-за ограниченных ресурсов.

— Пока что Аджуси будет ждать моего ответного нападения, как произошло в парке. — произнёс Томи, нарушая тишину всеобщих раздумий. — Тогда я среагировал сразу, поэтому Сонра весь в ожидании.

— Что будет, если мы не нападём? — задала вопрос Моргана.

— Думаю, тогда Сонре ничего не останется как напасть самому, если он не сделает этого, ему придётся драться со мной в дуэли. Этого он точно не хочет.

— Господин, выходит, мы будем действовать в защите? — задал вопрос Максим.

— Мы создадим такое впечатление. — кивнул Томи, в его глазах уже притаился огонь будущей битвы. — Ладно, вижу многие уже хотят услышать план битвы. — Томи взял указку. — Первым делом, я всё время буду находиться в поместье, если Аджуси будет знать это, ему придётся выделить сильных бойцов для моего захвата или убийства, тем самым мы разгрузим ударную силу на бизнес-центр.

Присутствующие кивнули, понимая логику сказанного.

— Следующий шаг, — он посмотрел на зеленоволосую. — Ханако, ты должна загримировать под себя пару слуг и быть тем самым в нескольких местах сразу. Аджуси не сразу поймёт что происходит, и когда начнётся столкновение, решит, что кто-то из его же разведки водит его за нос, возможно, начнутся поиски предателя, — Томи хмыкнул. — Опять же, если этого не произойдёт, мы ничего не теряем.

Такахаси кивнула, с её ярким цветом волос провернуть такое было не сложно.

Томас посмотрел на Штрехен.

— Аделина, твои бойцы не могут участвовать в войне, но так как Аджуси уже нарушил правило, мы оформим их как наёмников, конечно, это может раскрыться в дальнейшем, но мы используем это как ответные меры на нарушение.

— Поняла. — ответила пепельноволосая.

— Господин, — поднял руку юрист. — Что если бойцы будут использовать разную форму, к примеру, с синими Оби — синие одежды, с зелёными — зелёные. При столкновении вражеская разведка передаст эту информацию в штаб Аджуси, затем мы сменим форму, перетасовав одежду. Тогда при нападении отряды Аджуси увидят множество бойцов с синими поясами, когда на самом деле в таких отрядах будет всего несколько пользователей?

— Идея имеет место быть. — кивнул Томи.

— Господин, — поднял руку Андрей Сергеевич. — Наших сильных бойцов могут знать в лицо, предлагаю абсолютно всем на время войны носить чёрные балаклавы, возможно, это внесёт путаницу для разведки врага. Солдатам Аджуси и Насаги будет сложнее понять — какие бойцы перед ними.

— Отлично. — кивнул Томи, как и присутствующие. Пусть это были небольшие уловки, но очень действенные. — Я и сам надену балаклаву. — улыбнулся Томас, внутренне потирая руки. Он посмотрел на Айку. — Так, раз с людьми Аделины определились, Айка, что насчёт найма бойцов?

— Я отправила через доверенных лиц запросы уличным дельцам, большинство из них уже наняты кланами Аджуси и Насаги. Но осталось около трёх фирм, которые готовы поучаствовать на нашей стороне.

— О каком количестве идёт речь? — уточнил Томи.

— Пятьсот "быков" с пятью бригадирами.

— Так мало… — произнесла Ханако, рассчитывая что тех будет не меньше тысячи.

— Если уличные наёмники Аджуси перекроют все улицы… — подтвердил командир бойцов Такахаси. — Будет невозможно прислать подкрепление в нужную минуту. У Аджуси очень много бойцов. Так же сильные гвардейцы, он так же нанял большинство быков, нам может не хватить мощи…

Томас посмотрел на юриста.

— Максим.

Григорьев улыбнулся, глава дал добро, можно раскрыть пару козырных карт:

— На территории Токио уже находятся двести элитных гвардейцев клана, триста ветеранов боевых действий. — произнёс он с улыбкой. — Помимо них из Российской Империи уже прибыли отряд "Серебристых Волков" и снайперская группа "Дрозды", работающая барретами по бойцам с синими оби. Все ждут лишь команды вступить в войну.

Трио девушек переглянулись, Айка посмотрела в глаза Томи:

— Ты знал, что будет война? — спросила она с нескрываемым удивлением. Аделина тут же закивала, Ханако стояла тихо, понимая, что ей никогда его не переиграть.

— Нет, конечно. Я не знал, что начнётся именно эта война. Я готовился к другой. — пожал Томи плечами. Он запланировал целую кампанию, вместе со своими директорами, по внедрению корпорации в токийское общество и уничтожение организации "Яростных Вепрей". — Поэтому, часть моих сил ещё два месяца назад приехали в Токио.

— П-понятно. — ответила Айка, похоже, Томи действительно настроен против вепрей более чем серьёзно.

— Раз мы положили на нашу чашу весов чуть больше сил, — произнёс Томас. — Приступим к плану войны…

В бизнес-центре Аджуси.

Пока у Романовых шли горячие обсуждения войны, Сонра сидел в своём просторном кабинете, выпивая тёплый чай. Не смотря на внешнее спокойствие, внутренне он был раздражён — Романов ещё не ответил на его удар. Это волновало. Неужели его так сильно ранили? Группа налётчиков не вернулась. На видеозаписи Сонра видел, как раненный Томас сражался на перекрёстке — походило больше на хаос, чем на сражение. Романов действовал безудержно и алогично.

Сонра сделал очередной глоток, в полной тишине. На столешнице стоял включённый ноутбук, лежали два телефона и лист бумаги с планом действий. Старик уже разобрал военные решения со своими советниками ещё до официального объявления войны в поместье Оридзава, уже были наняты бойцы и уличные банды, разведка выбрала лучшие подступы к объектам Такахаси. Оставалось лишь дождаться надвигающего пожара войны и приступить к решительным действиям. Сонра планировал жёстко подавить Романовых по всем фронтам. Он отчётливо понимал, что в союзе с Насаги у него куда больше военных сил чем у Томаса с Ханако.

Аджуси вступил уже не в первую войну, и знал, как сильнее унизить противника, и когда тоже самое случится с Романовым — он непременно поставит его на колени и проткнёт клинком не один раз, ведь это — лучшая часть войны. Ты смотришь на поверженного врага, тот ещё пытается сохранить достоинство, но страх в глазах не скрыть, и Сонре до невозможности хотелось посмотреть, как чёртов молокосос потеряет свою уверенность и осознает провал и крах. Может Сонра даже сохранит ему жизнь? Чтобы ещё дольше насладиться своим триумфом… После же молодая Ханако отработает в постели все потраченные часы работы, уж на ней Сонра оторвётся, заставив её советников наблюдать как сношают их госпожу. Старик улыбнулся. Да-а… поскорей бы… Входящий звонок выбил из раздумий. Сонра посмотрел на дисплей, кашлянул, настроив голос на серьёзный, поправил осанку и принял вызов:

— Господин Тугур, приветствую. — произнёс без эмоций Сонра.

— Сонра. — прозвучало высокомерно в трубке. — Ты ещё не начал войну?

— Я сделал первый шаг, Господин Тугур. Жду ответа от Романова.

В динамике слышался шум волн Кораллового моря, смех девушек, звон бокалов и отголоски музыкального голоса эстрадной певички. Тугур отдыхал на яхте у берегов Австралии. Он недовольно вздохнул и произнёс:

— Ты мог сразу попросить у меня помощи, с чужаком уже разобрались бы.

Аджуси нервно сглотнул, он знал об организации убийц, с владельцем которой сотрудничал его покровитель, но не решался просить о таком, да и что ему этот Романов с Такахаси? Сонра настроен справиться с ними решительно и без колебаний.

— Господин Тугур, я не хотел отвлекать Вас о дел, — немного виноватым тоном произнёс Сонра. — Позвольте мне довести дело до конца.

— Не подведи меня, Сонра. — произнёс грубо мужчина и положил трубку.

Старик вздохнул свободней. Ещё пятнадцать лет назад клан Аджуси был никому неинтересным и слабым, но всё изменилось, когда сын министра экономического развития Токио — Тугур Кагане взял их под своё крыло. Сонра чувствовал себя вполне свободным, находясь на очень длинном поводке, ведь платой за послушание были сила и власть. Тугур на первых этапах поддержал Сонру, и Аджуси достигли успеха. Сейчас же клан отрабатывал своему покровителю, давя слабые, неугодные кланы и собирая для Тугура активы, укрепляя тем самым позиции одной из сильнейших семей Японии. Конечно, помимо Такахаси под прицелом находились уже и другие кланы, но для начала нужно было разобраться с зеленоволосой. Сонра отставил кружку, поднялся с кресла и подошёл к панорамному окну, осмотрев красоту утреннего Токио.

— Когда же ты сделаешь свой ход, Романов…

* * *

Но среда так и прошла без происшествий…

На следующий день Сонра собрал совещание командиров и своих заместителей. В зале совещаний Аджуси Корпорейтед собралось по меньшей мере десяток человек. Кто-то в строгих офисных костюмах, другие в военной форме. Серьёзные, угрюмые, самые настоящие коренные японцы с хмуростью на лицах и невозмутимостью в глазах.

Сонра в чёрном кимоно, подвязанным бархатным поясом синего цвета, вошёл в кабинет.

Все привстали со своих мест, обозначили поклон.

— Господин.

Аджуси присел в своё кресло у изголовья длинного чёрного стола, поправил пояс кимоно и махнул рукой, давая разрешение всем присесть. Присутствующие тихо расселись по своим местам и устремили взгляд на главу.

Сонра осмотрел каждого уставшим взглядом, сегодня ночью ему не спалось, пусть никаких происшествий не случилось и он был уверен в защите особняка, но сна ни в одном глазу. Затишье Романовых было неприятным.

— Сегодня, после полуночи, мы совершим атаку. — произнёс Сонра грозным, но при этом спокойным тоном. — Тянуть и ждать ответа от Романова больше нет смысла. Ему не хватило смелости ответить на мой плевок, так пусть теперь захлебнётся от своей крови и дерьма.

Присутствующие закивали, действительно, пора было показать силу и мощь Аджуси.

— Верное решение, друг мой, — произнёс одобрительно Насаги. Он так же присутствовал на брифинге.

Сонра кивнул в ответ:

— Все семьи ждут войны, мальчишка небось притаился, после первого же нападения вся его дерзость испарилась. Прискорбно. — с отвращением сказал Аджуси.

Он помнил взгляд алых глаз Томаса на приёме у Оридзава. Теперь же, ему было тошно от того, что он повёлся на все те речи молокососа. Но Сонра не спешил пока списывать его со счетов и собирался действовать решительно, но осторожно. Романов, сам по себе, сильный боец, по данным разведки в его личной охране не менее пяти человек с синими оби, так же личные гвардейцы Такахаси, возможно, Романов смог нанять дополнительно людей. Поэтому придётся учитывать личную силу Романова при его взятии. Переть на него без бойцов с красным оби будет ошибкой. Но таких всего четверо… Просить сейчас Тугура о помощи — означало затянуть на своей шее ошейник только туже, такое Сонре было не по нраву.

— Господин, возможно, у нашего врага нет опыта ведения войны. — сказал седой командир с орлиным взглядом и крупным носом.

Насаги улыбнулся и перебил его:

— Вы ошибаетесь, Шанди. — произнёс старик. — Мои люди узнали про этого мальчика, — на его лице проявилась уже другая улыбка, Насаги улыбался так когда был полностью серьёзен. — Кровавый наследник. Душегуб и убийца, не проигравший ни единого конфликта. Пока мы бездействуем, он сплетает вокруг нас сети. Смертельные сети, из которых будет не выбраться. — старик замолчал, от его слов все напряглись, даже Сонра почувствовал некую загадочную опасность. — Я советую начать военные действия как можно быстрее.

— Он настолько опасен? — задал вопрос Сонра.

— Так говорят в Российской Империи. Многие там опасаются Романова.

Аджуси задумался. Внутренняя тревога только нарастала, план действовать в ночь пятницы закрепился в его сознании ещё крепче.

— Будет интересней чем я ожидал. — произнёс он сухим тоном. — Приступим к планированию…

…Наступила ночь. Зимнее Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Часы перевалили за полночь. Луна тускло освещала крыши складов, отражаясь в редких лужах асфальта. Промозглый Ветер качал редкие, голые ветви деревьев, где-то неподалёку от склада Такахаси дрались коты, грозно шипя и мяукая. К территории, под покрывалом ночного неба, прокрадывались три десятка бойцов Аджуси. У одного из звеньев в руках автоматы, на поясах светошумовые гранаты, другие два звена держали в руках лишь катаны и вакидзаси. Задача ночного отряда — захватить новый производственный цех Такахаси. Каждый боец знал расклад позиций, все двигались к уже обусловленным заранее точкам. Минуту спустя прозвучал доклад по гарнитуре:

— Муравей-1. На месте. — сказал тихо командир первого звена.

— Муравей-2. Позицию заняли.

— Муравей-3. Готовы начинать.

Капитан бойцов и командир этой операции — Риндо Канеки, занявший позицию на вышке связи в отдалении от складов, посмотрел в визор ночного видения на территорию Такахаси — под тусклым освещением луны проглядывались несколько строений — склады, сам цех и офисное здание. Он видел тройку часовых, наблюдающих за входами на территорию, судя по их расслабленным позам, они перекидывались какими-то фразами.

Риндо посмотрел на часы — два ночи. Пора было начинать. Он нажал на гарнитуру, активировав микрофон связи:

— Всем бойцам. Начать операцию.

— Принято. — ответил каждый из командиров звеньев.

Секундная готовность, и по вышке наблюдения со стоящим у ворот кпп сработали гранатомёты…

БУМММ! БУУУУМ!

В это же время, подсадка из стрелков, поверх трёхметрового профнастила, сработала по часовым без активированных поясов.

Бах! бах! бах! — прогремели практически одновременно выстрелы. Тут же заработала очередь, внося хаос и неразбериху. Со склада и цеха раздались крики и возгласы, прогремела о нападении. Из складов выбежали бойцы Такахаси, часть из них осталась внутри зданий, заняв огневые позиции. Вторженцы Аджуси нагло перепрыгнули через высокий трёх-метровый забор из профнастила. Активированные зелёные пояса, на лицах маски. Тут же прогремели выстрелы в их сторону. Но пули не брали с трудом могли нанести вред бойцам зелёных Оби, если не попадали в глаза или горло. Автоматчики нападающих заработали стволами в ответ, как пятёрку бойцов Такахаси с оранжевыми поясами изрешетило стальными плевками. Остальные с зелёными оби прикрыли глаза, принимая пули на себя, было больно но не смертельно, бойцы тут же бросились врассыпную, решив атаковать непрошенных гостей с разных позиций и рассредоточить огонь. Приблизившись с ниндзя Аджуси, Такахаси сошлись в рукопашном бою. Засверкали клинки под лунным светом, пролилась кровь. Крики ярости и схватки разнеслись по округе.

— Захватить их в клещи! — крикнул боец Аджуси.

— Схватите того с повязкой!

— Аррр! — прокричал раненный боец.

Чвяк!

Прошили одному из сражавшихся брюхо.

— Убиииить! Всех убиииить! — яростно прокричал второй командир из напавших.

Капитан охраны Такахаси с синим поясом убил уже второго бойца Аджуси, на его чёрном рукаве была синяя повязка. Глава операции, наблюдавший за боем, приметил её. Он так же отметил, что у пользователей зелёного оби были такие же повязки, но зелёного цвета.

"Отличительный знак?" — подумал Риндо. Он продолжил наблюдать за сражением. Ряды его бойцов редели, как и охраны Такахаси. Внезапно боец Такахаси, с синим оби, как и остальные воины, использовали дымовые бомбы, закрыв густым газом всё пространство.

— Где они?! — прокричал боец Аджуси.

— Сбежали?! — ворвался ниндзя в дым, разрезая клинком лишь воздух.

Риндо увидел мелькнувшие тени за оградой цеха, Такахаси сбежали, понимая — такими силамицех не удержать. Возможно, они решили перегруппироваться и вызвать подкрепление, только не учли того, что будет поздно, через десять минут здесь уже будут бойцы Аджуси, пусть и с оранжевыми поясами, но в весомом количестве. Таких не вытравить наскоком.

Дым рассеялся, обнажив на мокром асфальте десятки трупов, как среди Такахаси, так и Аджуси. Оставшиеся в живых Аджуси ворвались в цех, вторая группа — в офисное помещение. Нужно было убедиться в полной зачистке территории. Риндо, довольный результатом, связался с Сонрой. Старик, естественно, не спал, ведя операцию удалённо из своего поместья.

— Господин, цех взят. — доложил ниндзя.

— Отлично. — довольно произнёс Сонра. — Потери?

— Треть бойцов погибли в схватке. Часть Такахаси сбежали. Среди бойцов Такахаси был пользователь с синим оби.

Сонра кивнул, видимо, Такахаси были настроены на защиту цеха, но не справились с таким числом пользователей зелёных поясов. И раз сбежали, то берегут свои силы. Без команды бойцы ни за что не покинули бы поле битвы.

— Закрепитесь. Ваша задача пробыть там до завершения главного удара.

— Слушаюсь, — ответил ниндзя. — Господин, есть ещё кое-что.

— Говори.

— Охрана Такахаси носят маски, но на форме у всех были отличительные повязки по уровням оби. Конечно, их сложно рассмотреть в бою, но думаю их носят для различия рангов среди бойцов.

— Видимо, чтобы бойцы Романовых и Такахаси понимали кто есть кто… — рассудительно произнёс Сонра. — Передай эту информацию остальным, пусть используют данные правильно.

— Есть!

Сонра отключил связь, расслабился в кресле. Через окно кабинета виднелась Луна, освещавшая двор поместья. Старик развернул конфету и, забросив в рот, довольно произнёс:

— Первый шаг сделан.

Напротив него стоял раскрытый ноутбук с прямой трансляцией, на экране — Насаги в кабинете своего дома, усталый вид, но бессменная улыбка. Позади него стояла служанка, массируя ему шею. Но старый японец выглядел напряжённым.

— Что со складами Романовых? — произнёс он сухим горлом, хоть и отпил только что воды. — Через сколько начнётся атака?

— Погоди. — Сонра вывел видеотрансляцию. Пять отрядов по десять бойцов Аджуси, в связке с двадцатью бойцами Насаги, занимали позиции у складов Романовых. Один из ниндзя снимал видео, транслируя всё на ноутбук. — Сейчас начнут действовать.

И Сонра оказался прав, в эту же секунду раздались взрывы и выстрелы. Застрекотали автоматные очереди, зазвенела сталь, раздались крики битвы. На экране сияли вспышки выстрелов, десятки силуэтов смещались на территории складов, сражаясь на смерть.

Насаги закивал, наблюдая на дополнительном экране тоже самое.

— Романовы неплохо действуют. — оценил он сопротивление.

— Русские всегда были слишком упёртыми. — поддакнул ему Сонра…

* * *

…Пока Аджуси и Насаги смотрели битву за склады клана Романовых, аристократам пришло оповещение:

"Сводка военных действий между кланами Аджуси и Романовых.

Клан Аджуси захватил производственную линию Такахаси.

Начался бой за промышленные хранилища Романовых.

Наблюдающий-3."

Старик Оридзава сидел в это время в гостиной, как пришло сообщение на мобильный. Он достал телефон, вгляделся.

— Ни черта не вижу. Норико, прочти. — обратился он к телохранительнице, передав мобильный.

Брюнетка взяла телефон, пробежалась глазами по оповещению:

— Клан Аджуси захватили одну из уязвимых точек Такахаси. — ответила женщина. — В данный момент происходит сражение за склады Романовых. Господин. — придержала она широкий рукав кимоно, передавая мобильник главе.

Хируко недовольно цокнул языком:

— Тц. Мальчишка… — произнёс он разочаровано. — Не протянешь до понедельника, умрёшь. — он больше расстроенно чем недовольно мотнул головой, отпил чай. Нахмурился и посмотрел на Норико. — Ничего не говори Юне.

— Да, Господин. — склонила брюнетка голову…

…В поместье Тоджиро, глава клана так же не спала. Она сидела напротив широкого зеркала, расчёсывая длинные чёрные волосы. Её бледная кожа и дьявольски чёрные радужки глаз могли зацепить любого мужчину. Но почему тогда Романов так и не ответил на её приглашение? Это почему-то волновало. Как и ставка в двадцать миллионов долларов на его победу в войне. Победит ли молодой аристократ, зацепивший её своей страстью и дерзостью? Его горячий танец. Благородство в дуэли. Женщина смотрела в зеркало, на её прекрасном, ещё молодом лице играла озорливая улыбка. Она до сих пор помнила его взгляд в её сторону, когда она сделала за него ставку. Тогда в алых глазах Романова так и читалось: "Я польщён, обещаю ты не пожалеешь." Да! Именно так и казалось Юкине Тоджиро. На её мобильный пришло сообщение:

"Сводка военных действий между кланами Аджуси и Романовых.

Клан Аджуси захватил производственную линию Такахаси.

Начался бой за промышленные хранилища Романовых.

Наблюдающий-3."

— Не может быть… — прошептала Юкина. — Он проигрывает?

Её не так волновали поставленные деньги, как жизнь молодого Романова. Женщина набрала номер капитана своей гвардии. Тот ответил мгновенно.

— Госпожа?

— Джуро. Собери отряд.

— Есть, Госпожа!

— Будьте в поместье через пятнадцать минут. — сухим тоном произнесла Юкина.

— Так точно!

Японка повесила трубку. Она не даст молодому Романову умереть. В войну она не вмешается, так как это вызовет скандал. Ещё бы кузина Императора посмела вмешаться ради молодого фаворита! В этот момент щёки Юкины покраснели, Романов для неё уже стал фаворитом? Она мотнула головой, отгоняя непристойные мысли, ведь ночь, а ей не хотелось ублажать себя самой…

…Через десять минут всем главам пришло новое оповещение:

"Клан Аджуси захватил промышленные хранилища Романовых.

Наблюдающий-7."

Сонра сидел в кабинете поместья, откинувшись в кресле.

— Со складами покончено, пора двигаться дальше.

— Направишься за Романовым? — без эмоций задал вопрос Насаги.

Сонра задумался. Через десяток секунд ответил:

— Мне кажется найти трусливого зайца сейчас будет непросто. Поэтому все силы направлю на бизнес-центр. Штурмовать поместье Романовых будет только элитная группа.

— Нориан и Корудж? — поинтересовался Насаги, он знал имена двух ниндзя Аджуси, имеющими красные оби.

— Да, — кивнул Сонра. — Эти двое имеют лучшие стили для атаки. Санжи и Ану остались на охране. — имел в виду он двух других ниндзя с красными поясами, оставшихся охранять поместье.

— Отошли ещё группу с синими поясами к поместью Романовых. — произнёс Насаги. — Не думаю, что мальчишка сдастся так просто. Возможно, он рассчитал твои действия и прикончит Нориан и Коруджа в поместье.

Сонра задумался. Кивнул:

— Действительно, Романов мог сделать упор на свою защиту. Пока генерал жив — война продолжается…

— Именно. — согласился Насаги.

Сонра связался с главным командующим операцией Тасуширо Аджуси — его старшим двоюродным братом.

— Тасуширо, отправь вместе с элит-группой отряд синих.

— Зачем? — не понял командир. — Романов плотно засел в поместье? — неуверенно спросил Тасуширо. — По моим данным он находится в бизнес-центре. Не лучше ли атаковать всеми силами?

— Ты будешь спорить? Выполняй! — возмутился Сонра. — Когда начнётся осада R-Group, Романовы уже никуда не сбегут из здания. После того как Нориан и Корудж справятся, они присоединятся к захвату.

— Понял, брат. — согласился с доводами Сонры Тасуширо.

— Что с уличными быками? Они уже перекрыли пути отхода к бизнес-центру?

— Я связался с ними, ждут приказа, все как один подтвердили готовность.

— Почему так долго?! — заорал Сонра. — Дороги уже должны быть перекрыты!

— Всё будет, брат, — ответил виновато Тасуширо. — Я сейчас же отдам приказ…

— Исполняй, Тасуширо. — прошипел недовольный Сонра. — Не смей подвести клан.

— Есть.

Сонра бросил трубку. Пусть это и мелочи, но он любил полный контроль ситуации, и любые, даже незначительные несостыковки ему были очень не по душе.

— Не нервничай так, друг мой. — произнёс Насаги, слышавший весь разговор.

— Тц. Ты сам-то, — цокнул Сонра. — Что с твоим глазом? нервный тик? — пригляделся он на подмигивающий глаз старого друга.

— Не-не, — отмахнулся Насаги. — Ресница попала в глаз. — женские руки позади наминали ему шею, и старик прикрыл глаза, почесав их.

Сонра сморщился от напыщенного вида старика Насаги и откинулся в кресле, думая, какую включить видеотрансляцию — с осадой бизнес-центра R-Group или же поместьем Романовых. Конечно, он выбрал второе. До захвата оставалось около двадцати минут, бойцы уже подъезжали к территориям частных домовладений. Сонра позвонил в колокольчик, в кабинет вошла прислуга.

— Господин. — обозначила девушка своё присутствие.

— Эрика, сделай травяной чай.

— Да, Господин. — прислуга вышла из кабинета.

Сонра же взял мобильник, прочитав оповещения от наблюдателей, довольно хмыкнул.

— И так будет с каждым, суки. Сонра Аджуси придёт за каждым! — старик улыбнулся, размышляя, может позвонить Романову и предложить сдаться? А после скормить его гнилое сердце собакам. Или стоит набрать номер Такахаси? Пусть вымаливает не убивать сорванца и предлагает плату… Сонра улыбнулся. Прислуга занесла горячий чай и тихо удалилась. Старик, отпив горьковатый сбор, уставился на экран. Его люди уже подходили к каменному забору поместья Романовых. Лучи прожекторов гуляли по территории, освещая округу, но никто из бойцов Аджуси не попадал под их свет. Сонра прищурился, весь в ожидании, как начался штурм.

Пшшш… Пшшш… — зашипел ноутбук.

Сонра стукнул по нему пару раз, словно по старому телевизору.

— Работай, адская штуковина… — прокряхтел он недовольно. Взглянул на монитор с трансляцией с Насаги, та работала исправно. Сонра нажал на соединение с командиром захвата поместья Романовых — шипение и помехи раздались в динамике.

— Нориан, ответь! — громко сказал Сонра. — Нориан! Как слышно?!

— Пшш… Пшшш…

Сонра быстро нажал кнопку связи с командиром, отвечающим за захват бизнес-центра R-Group.

— Первый! Доложи обстановку!

— Первый на связи, Господин. Через три минуты начинаем захват.

Аджуси немного успокоился, похоже, возле поместья Романовых стояли глушилки, но даже так — связь должна была работать, хоть и с перебоями.

— Жду результатов. — ответил Сонра.

— Так точно, Господин, с нашими силами ни один бизнес-центр не устопшш… Пшшш…

— Первый?! Приём?!

— Пшшш…

Аджуси постучал по приёмнику. Нажал связь с другим отрядом.

— Второй! Слышишь меня?!

— Пшш…

— Что за херня! — выругался Сонра. Он посмотрел на трансляции — везде чёрный экран.

— Насаги! — громко произнёс раздражённый Сонра, смотря на пустое кресло по ту сторону экрана. — Ты здесь?! Насаги!

В это время, внутри территории поместья выключился свет. Светильник в кабинете погас. Сонра крутнул головой к окну, не понимая что происходит.

— Охрана! — закричал он в голос, повернувшись к двери, как в его лоб упёрлось дуло пистолета. Неприятный голос произнёс.

— А ты громкий, когда нужно. — щёлкнул предохранитель в полной тишине комнаты.

— Романов… — прошипел Сонра. Сердце его застучало так громко, что старик слышал собственную кровь, льющуюся по организму. Как молокосос пробрался сюда через охрану, с его-то перебежками в парке… И почему ниндзя бездействуют…

В этот момент заработала радиостанция:

— Господин! Бригадиры уличных быков… Пшш… Убиты! Пшш…

— Нориан докладывает! Приём! Романовых нет в поместье! Приём! Господин! Пшш…

Тут же поступил сигнал от ехавших автобусов на поддержку сил у бизнес-центра:

— Пшш… запрашиваем подкрепление! Господин! Мы в засаде! Как слышно?! Нас атаку… пшш…

Томас убрал пистолет, взял стул для гостей и уселся рядом с Аджуси:

— Не против? — посмотрел он на старика. Тот проигнорил. Томас вставил в ноутбук шнур и запустил через мобильный видеотрансляцию. На экране показался дорожный туннель, внутри семь небольших автобусов, половина из них — раскарёченные в хлам от пулемёта. Пулемёт ещё работал в начале туннеля, как на мгновение умолк. Десятки гвардейцев Романовых, в коричневых одеяниях, напоминающих по цвету бурых медведей, давили огнём оставшихся в живых Аджуси. Благодаря надетым глушителям на винтовках, вместо оглушающего грохота выстрелов, раздавался звук трещётки в туннеле, проезд был прикрыт впереди грузовиком, развернуться внутри было невозможно, особенно когда сзади подорванный транспорт. В разбитые стёкла автобусов полетели светошумовые и осколочные гранаты.

Бум! Бум! Бум!

Медведи, с короткими клинками и ножами из костей бывших пользователей синих поясов, залетели вырезать дезориентированных бойцов Аджуси. Первому, схватившемуся за голову, прилетел удар ножом в сердце и печень, он тут же свалился на пол, второму пробили горло, резанули по глазам, третьему нож вошёл в ухо, оттуда хлынула чёрная кровь.

— А-а-а!!! Суки! — кричал кто-то из Аджуси. Удар ножом в солнечное сплетение быстро остудил его пыл.

— Работаем! Работаем! — подгонял бойцов Казбек. — Пленных не брать!

— Аррр!

— Мрази! Кх…

Чвяк… Хрясь…

Кровь щедро орошала обшивку сидений, всхрипы и предсмертные визги Аджуси слились вместе с выстрелами в туннеле…

Томи достал из ящика Сонры бутылку виски. Сделал глоток, чокнувшись со стоявшей кружкой чая. Вытер губы.

— Ты чё такой серьёзный?

Старик молчал, играя желваками. Почему охрана до сих пор не ворвалась в кабинет?

Бойня на трансляции закончилась. Сонра видел как жестоко разобрались с его основной ударной силой, собранной в том числе и с захваченных предприятий. Остались три отряда у бизнес-центра, да элитная группа у поместья Романовых…

— Договоримся, Романов? — посмотрел Аджуси в глаза Томасу. Сейчас Сонра был серьёзен.

Томи шмыгнул носом.

— Ну, попробуй. — пожал он плечами.

— Деньги, недвижимость. Я дам всё что тебя интересует. Такахаси так же перестанут быть целью Аджуси. — произнёс Сонра.

Томас закинул ногу на ногу, перевёл взгляд на экран с трансляцией Насаги и произнёс:

— Моргана, можешь показаться. И старика посади за стол переговоров.

Брови Сонры взлетели, когда он увидел, как Насаги усадили в кресло, рядом присела Моргана в наряде служанки, именно она и делала массаж старику, держа пальцы возле его сонной артерии. Позади показался Сергей в балаклаве и пара здоровяков.

— Блядь, Сонра, я же намекал… — просипел сокрушённо Насаги.

Аджуси тут же вспомнил про моргающий глаз, он и подумать не мог, что это был какой-то сигнал. Неужели уже тогда Насаги был в заложниках… В голове Сонры произошёл взрыв, он так и застыл, не в силах сдвинуться.

Томас улыбнулся такой реакции:

— Не знаю, Сонра, догадался ты или нет, но старик Насаги, с моей подачи естественно, разделил твои силы, и элита направилась к пустому поместью. Но даже это ничего бы не изменило.

Сонра хмурился всё сильнее.

— Сонра, у меня не было выбора… — прокряхтел Насаги. — Они забрали всё… Электронные ключи доступа, все счета опустошены…

— Молчать. — приставила Моргана тесак к его горлу.

Томи произнёс спокойно и размеренно:

— Сонра, ты бы всё равно проиграл.

— П-почему? — сквозь сухое горло произнёс Аджуси.

— Скажем так, ты лишь нужная для меня ступень. Неважно кто занял бы твоё место, ему суждено было проиграть в этой войне, я лишь использовал тебя, чтобы добраться до рыбы покрупнее. Странно, что никто не повёлся на маску обезьяны на празднестве и не устроил конфликт, — почесал Томи висок, затем улыбнулся. — Но всё оказалось даже проще.

Взгляд Сонры изменился, кажется, до него дошло сказанное.

— Тебе неважна была девчонка Такахаси… — произнёс он тихо. Посмотрел Томасу в глаза. — Ты ведь убьёшь меня?

— Да. — отпил Томи виски, передал бутылку Сонре. Японец сделал пару глотков, чувствуя горечь напитка и горечь от такого скоропостижного поражения.

— Охрана не придёт. — без эмоций произнёс Томи. — Я убил их всех.

— Ясно. — ответил Сонра.

— Твои финансисты захвачены, как и все доступы к финансам клана. Главные семьи вырезаны. Остаётся лишь отдать команду твоим бойцам и направить их на хранилище моего клана, придумав для этого причину.

Аджуси сидел с пустым взглядом. И он собирался воевать с этим чудовищем? Если бы он только знал как всё обернётся…

— Сонра! — прокряхтел Насаги от острого лезвия ножа, приставленного к горлу. — Мы проиграли! Делай что говорят, и нас убьют без позора!

Сонра посмотрел на Томаса, будто спрашивая про варианты своей смерти.

— Самые непристойные. — пожал Романов плечами. — Если ты не послушаешь, то умрёшь так, как даже не смел представить. Но я могу быть и щедрым. — Томас говорил спокойно и размерено. — Скажу всем, что ты умер в поединке со мной, а не выебанным сотней своих солдат. Кто-то из них определённо захочет билет на свободу через твой зад. И не смотри на меня так, — не повёл Томи и бровью. — У тебя пять секунд на размышления.

— Раз.

—Два.

— Что… что я должен сделать? — произнёс сквозь сжатые зубы Сонра.

— Твои люди в любом случае умрут. — ответил Томи. — Ты лишь выберешь им быструю смерть.

— Ты… — Сонра хотел сказать глупец, но парень перед ним явно таким не был. — Безумец. Ты думаешь я работаю сам по себе? Ты не переживёшь надвигающейся волны, Романов.

— Ты о Тугуре? — приподнял Томас бровь.

Аджуси не показал удивления:

— Уже донесли значит.

— Да, прислали весточку. — подтвердил Томи. Ещё в среду ему прислали информацию о связи Аджуси и сына министра экономического развития одной из префектур.

— И что? Не боишься? — приподнял Сонра бровь.

— Если он захочет войны, я её устрою, но что-то мне подсказывает, — улыбнулся Романов. — До этого не дойдёт.

Сонра непонимающе посмотрел ему в глаза, и догадался, что задумал Романов.

— Если ты задумал убить его, представь что сделает министр. — старик помотал головой. — Выше себя не прыгнуть.

— Всё не так очевидно, как ты думаешь, Сонра. — ответил Романов. — Ладно, пора закончить эту войну. — он показал глазами на рацию. — Отведи остатки бойцов в мои хранилища, сообщи, что прознал о моей контратаке и начнётся она именно со складских помещений, твои же бойцы должны во чтобы то ни стало удержать их, заняв оборону. — Томи смотрел в сомневающиеся глаза Сонры. — Поверь, вылавливать их по пять человек слишком геморройно, в итоге они умрут в муках, а так Бум. И всё…

…И Сонра сделал это. Со стороны Томаса не было никакого обмана, бойцов бы убивали медленно, здесь же — гуманное убийство, всех одним скопом. Он специально сдал свои хранилища бойцам Аджуси в том сражении, ведь за день до этого, Данил, с бойцами, заминировал территорию взрывчаткой, рассчитывая похоронить там всех — и элиту и более слабых бойцов. И вот, в промышленной зоне прогремел мощный взрыв. Даже Томи, наблюдавший с Сонрой всё по видео трансляции дрона, не думал, что рванёт настолько сильно, зацепив соседние склады… На этом армия Аджуси прекратила своё существование.

Томи и Сонра вышли из поместья во внутренний двор. Вокруг стояли гвардейцы Томаса, тела убитых бойцов Аджуси уже сгрузили в грузовики, пленных усадили в фургоны.

Первые лучи Солнца появились из-за горизонта, освещая старую черепицу поместья. Сонра стоял, наблюдая за своим последним рассветом. Чёрное кимоно, серые тапки, в глазах обречённость.

— Что будет с моими детьми? Жёнами? — произнёс он, продолжая смотреть на Солнце.

Томи тоже смотрел на восходящий солнечный шар. Яркий и красный. Он ослеплял.

— Чтобы ты сделал с моими жёнами и детьми?

Сонра решил ответить честно:

— Я не смог бы оставить им жизни. Такова война.

Томас кивнул, оценив честность Аджуси.

— Твоим я предоставлю выбор. Кто захочет жить как Такахаси, отправится в Австралийское королевство, с запретом на выезд. Они не будут жить в бедности.

Сонра посмотрел на Томи, но не нашёл в себе силы сказать слов благодарности. Он просто кивнул и встал на колени в центре двора, как поверженный самурай. Японец вздохнул полной грудью, готовясь к смерти.

— Закончи эту войну, Романов.

Томас перевёл взгляд с горизонта на стоящего на коленях Сонру, встал позади него и оголил вакидзаси:

— Обещаю, — произнёс Томи. — Ты даже…

Чвяк!

Взмахнул он клинком, отделив голову старика от туловища…

— Не почувствуешь боли.

Глава 11

"Романовы, в союзе с Такахаси, победили в войне. Аджуси и Насаги мертвы.

Приложение. Фото.

Наблюдатель-1"

Хируко Оридзава, сидя в своём кабинете, приоткрыл глаза на звук оповещения. Взял мобильник в руки, он не спал всю ночь, буквы на дисплее телефона расплывались, но вредный старик не хотел носить очки.

— Норико! — прокричал он громко.

Телохранительница появилась у раздвижных ставней через пятнадцать секунд.

— Господин.

— Подойди. — ответил Хируко и протянул телефон. — Читай. — произнёс он не в терпении узнать что же там прислали.

Брюнетка взяла телефон, пробежалась глазами по сообщению, её брови приподнялись кверху.

— Романов победил. Аджуси и Насаги мертвы… — произнесла она удивлённым голосом.

— Вот значит как. — Оридзава закивал. — Мальчишка обхитрил старого лиса…

— Господин. — добавила Норико. — Здесь приложенное фото.

— И что на нём?

— Отрубленные головы. Сонры и Насаги…

— Значит он убил их достойно. Хорошо. Очень хорошо. — пробормотал Хируко. — Буди Юну.

— Господин? — приподняла бровь Норико.

— Что непонятного?! — заворчал старик. — Буди эту бездельницу! Будем готовить её!

"К чему…" — хотела спросить Норико, но, кажется, стала догадываться…

* * *

Томас стоял у выхода из поместья Аджуси.

— Данил, займитесь обороной, если нужны дополнительные силы, свяжись с Морганой.

— Есть! — козырнул боец.

Томи присел в бмв, Аркадий прикрыл за ним дверь, уселся за руль.

— Можно Вас поздравить, Господин. Блицкриг прошёл удачно.

— Да. Стоил лишь потерянных наёмников. — кивнул Томас. Он открыл ноутбук, позвонил по видео связи директорам, те уже собрались в зале совещаний. — Оксана, что с денежными переводами?

— Ожидаем, Господин. — ответила финансист копорации.

Томас кивнул, посмотрел на трейдера:

— Анатолий, до открытии биржи ещё двадцать минут. Будьте готовы к торговле акциями Аджуси и Насаги.

— Да, глава, команда уже приготовилась, будем избавляться от бумаг?

Томас задумался.

— Продавай всё. Главы семей уже знают о моей победе в войне, до предпринимателей и обывателей пока не дошла информация, по крайней мере до тех — кому не слили. Когда мы сольём всё по приятной цене, произойдёт общий слив. — Томи обратился к директору по общественным связям и рекламе. — Елена, пустите слух об избавлении активов Аджуси и Насаги. Тогда акции упадут ещё больше. Не упусти этот момент, Анатолий, и скупи как можно больше, на следующей неделе я выступлю с официальным заявлением об интеграции полученных активов с нашей корпорацией и намерении вложить большую сумму в расширение производства.

— Акции взлетят… — произнёс задумчиво трейдер.

— Не разом, но начнут рост. — согласился Томи. — Останется показать квартальную прибыль и увеличить дивиденды держателям бумаг, и капитализация возрастёт в разы.

— Я всё понял. — ответил довольный Анатолий, понимая, что в этих операциях можно поднять жирный куш.

— Моргана, ты здесь? — не видел Томи на экране своего секретаря.

— Да, Господин. — ответила Ардабьева, она так же присутствовала на совещании виртуально, и в данный момент ехала в бизнес-центр.

— Нужно усилить охрану на всех постах и захваченных предприятиях Аджуси и Насаги, возможно, кто-то задумает диверсию.

— Поняла, будет сделано.

— Позиции придётся удерживать до понедельника, — произнёс задумчивый Томас. — Пока официально не пройдёт встреча у Оридзава.

— Хорошо, Господин.

— Что насчёт строителей? Уже вызвали к бизнес-центру?

— Клан Такахаси прислали своих людей, у них две строительные фирмы.

— Ясно. Что с Григорьевым?

— Занимается документацией касательно имущества Аджуси и Насаги.

— Хорошо. — ответил Томас. — Через двадцать минут буду…

…У берегов Австралии, на сверхдорогой яхте, наследник семьи Кагане проснулся к обеду. Он вышел на широкую палубу, присел за белоснежный столик, скрывшись под куполом зонта. Остальные пассажиры яхты ещё отсыпались после бурной вечеринки. Тугур выпил захваченной из холодильника минералки, достал из кармана мобильник, принявшись читать пришедшие уведомления, одно из них было выделено красным цветом, были так же десяток пропущенных от финансистов и его заместителя. Тугур перечитал сообщение ещё раз.

"Романовы, в союзе с Такахаси, победили в войне. Аджуси и Насаги мертвы.

Приложение. Фото.

Наблюдатель-1"

— Какого… — проговорил он вслух, пока не понимая, как начавшаяся война могла закончится за одну ночь? Данная информация не укладывалась в голове, но нужно отдать Тугуру должное — он принял это довольно хладнокровно.

"Сонра проиграл? Какого хера… Этот старик нарушил столько планов…" — Мужчина отпил минералки. Набрал номер своего заместителя по всем важным делам компании.

— Господин… — ответил председатель совета директоров севшим голосом. Видимо, после яростного утреннего брифинга…

— Сайбо, Аджуси проиграл войну?

— Да, Господин, пять часов назад мы получили сообщение, я пытался связаться с Вами…

Тугур сжал челюсти от поступающей ярости.

— Каково положение дел? Что с долями в жилом районе и перестройкой порта?

— После смерти Аджуси, юрист Романова успел подать документы на пересмотр долей в связи со смертью одного из инвесторов, комиссия утвердила новое распределение долей. Освободившуюся часть заняли Такахаси…

— Блядь. — выругался Тугур. — Мы можем отменить решение комиссии?

— Боюсь, это невозможно, Господин. — извиняющимся тоном ответил председатель. — Этот вопрос решает глава префектуры, а Вы знаете Квинси Тояму, он в конфликте с Вашим отцом…

— Тогда что насчёт документов, поданных Такахаси? Ты видел их на официальном сайте? К ним можно придраться? Если направить инспекцию с министерства юстиции.

— Документы сделаны безупречно, — ответил Сайбо. — Как сообщил источник, юрист Романова слишком педантичен и не допускает ошибок, он и работал над пакетом документации. По закону 11. часть 4, мы можем направить инспекцию, если жалобу направит хотя бы два члена комиссии, но утверждение документов прошло единогласно.

— Чёртов Квинси Тояму… — прошипел от злости Тугур. — Нашёл-таки как ударить по мне. — он вздохнул, пытаясь успокоиться. Шум морских волн и палящее через зонт Солнце лишь раздражали.

— К чёрту Ураясу. — отмахнулся Тугур, у его семьи не было возможности влить средства в новый район, глава префектуры не позволил бы, тогда Тугур и решил провернуть всё через клан Аджуси, заимев в новом районе свою долю. Кто же знал, что старик проиграет в войне какому-то чужаку. Тугур облокотился на спинке шезлонга. — Что по финансам Аджуси?

— Деньги с личных счетов клана и семей сняты. Так же с предприятий. Большая часть выведена в офшоры через кипрские фирмы. Мы отследили поток, часть суммы ушла на оплату пятидесяти тысяч детских операций по миру, сделаны пожертвования в благотворительные фонды и ветеринарные клиники, так же в приюты для кошек и собак.

Очередное разочарование постигло наследника семьи Кагане.

— Обжаловать и вернуть деньги можем? — произнёс он, уже особо ни на что не рассчитывая.

— Теоретически — да, — ответил заместитель. — Но сделать это выборочно не получится, Господин. Придётся обжаловать все платежи, это скажется на нашей репутации среди аристократов, понимающих с кем работал Аджуси. При том, что наследники Аджуси ещё живы, как официально объявил Романов, в понедельник они окажутся поглощены кланом Такахаси и будут сосланы в Австралийское королевство.

Тугур размышлял что делать, он не мог оставить всё как есть, не среагировав на проигрыш его вассала.

— Мы можем хоть к чему-то зацепиться? Я не могу начать войну с Романовым без согласия отца. — Тугур замолчал. — Весной выборы… старик ни за что не согласится объявить официальную войну ни Романову, ни Такахаси…

— Господин, — произнёс осторожно Сайбо, он уже давно работал на Тугура и понимал своего главу как никто другой. — Я взял на себя ответственность и направил правоохранительные органы на Романова.

— Каким образом?

— Подал заявление от лица пострадавшего, указав нарушение Романовых в законе войны кланов о нанесении значительного ущерба гражданам, не состоящим в клане. Когда будет обыск в офисе R-Group капитан муниципальной полиции подбросит партию запреток.

— Отлично. — ответил Тугур. — Есть что-то ещё, что можно использовать?

— Кое-что есть, Господин. — ответил уверенно председатель, он держал перед собой документ. — Средства одного из предприятий ушли на китайский офшор, с него деньги перебросили в Российскую Империю. По докладу разведки, с уверенностью в девяносто процентов за созданием и управлением этого офшора стоит Айка Кобаяси.

— Кобаяси?! — возмутился Тугур. — Такие ничтожества решили перейти мне дорогу?!

— Не могу знать причину их действий, — ответил председатель. — Возможно, у них долг перед Романовыми, раз они пошли на такое.

— Я понял тебя, Сайбо. Хорошо поработал.

— Если Вам что-то понадобится, я на связи, Господин. — ответил председатель.

Тугур положил трубку, отыскал нужный номер и сделал вызов.

В Токио, на восемьдесят восьмом этаже, сорокалетний бизнесмен — Анакоджи Минаро поставил фильм на паузу, и принял вызов.

— Привет, дорогой, какими судьбами? — произнёс он словно сенпай.

— Приветствую, Анакоджи-сан, — уважительно поздоровался Тугур. — Нужна твоя помощь.

— Говори, и я сверну ради тебя горы. — усмехнулся мужчина.

— Нужно уничтожить клан Кобаяси. — скрывая гнев, произнёс Тугур.

— Чем они тебе насолили? — подкурил Анакоджи сигару, махнув горящей спичкой и потушив её пламя, он не любил зажигалки, хоть и имел из них дорогую коллекцию.

— Айка Кобаяси участвовала в выкачивании средств со счетов Аджуси… — не хотя ответил Тугур. — Они повязаны с Романовыми.

Анакоджи стряхнул пепел, он, естественно, знал о войне, закончившейся за одну ночь. И кто вышел победителем.

— Так может убрать сразу Романова? — улыбнулся Анакоджи.

Тугур задумался, это решило бы многие проблемы.

— Не сейчас. Это вызовет подозрения в мою сторону. — ответил Кагане. — Я приеду в понедельник. И расплачусь с тобой за Кобаяси.

Анакоджи сделал затяжку, выдыхая густой дым.

— Кобаяси умрут. — дал он свой ответ…

…Томас уже давно прибыл в бизнес-центр, принял душ в личных апартаментах, переоделся и находился в своём кабинете, разговаривая по телефону с Айкой:

— Ты уверен? — задала вопрос девушка по поводу отсылки письма для Амо Кобаяси о встрече.

— Да, пора поговорить с Амо, — ответил Томи, болтая ногой закинутой на другую. — Либо украсть тебя.

— Что ты такое говоришь… — смутилась брюнетка.

— Если Амо не согласится, я заберу тебя силой. — пожал Томас плечами. — Пусть объявляет войну или вызывает на дуэль, мне всё равно.

— Он не такой… — ответила брюнетка. — Просто попросит слишком многово…

Томас поднялся из кресла, подошёл к окну и увидел подъезжающие чёрные микроавтобусы ко входу в бизнес-центр. Ему тут же поступил звонок от Морганы.

— Я перезвоню. — сказал он Айке и бросил трубку, ответил на звонок секретаря…

…Через две минуты, миновав кпп, перед бизнес-центром высадились отряды спецназа, десяток бойцов пробежали к чёрному входу, остальная спецура ворвалась на проходную бизнес-центра и замерла в холле. Возле стойки респшен в ряд стояли бронезаслонки, за ними десятки направленных стволов охраны, позади гвардейцы с активированными синими поясами. С улицы в холл вошли представитель министерства юстиции и командир спецназа юстиции, представитель министерства внутренних дел с командиром отряда, представитель муниципалитета со следователем и командир муниципальной полиции. Серьёзные лица, холодный взгляд, каждый явно чувствовал себя как дома.

Бронезаслонки раздвинулись в стороны, и вперёд вышел юрист R-Group — Максим Григорьев. Строгий чёрный костюм с белоснежной рубашкой. Невозмутимое лицо.

— Добрый день, господа, чем обязаны явлению такого количества уважаемых людей?

Представитель муниципалитета, в синем кителе с погонами майора, осмотрел Григорьева презрительным взглядом — русоволосый и голубоглазый русский под сто восемьдесят сантиметров роста его явно раздражал одним только видом. Сам-то японец был около ста шестидесяти трёх, с выпученным брюшком и жиденькими усами.

— С дороги, гайдзин, — произнёс он пренебрежительно. — У нас приказ на обыск, и если нас немедленно не пропустят, мы возьмем здание штурмом.

Григорьев стоял неподвижно, не собираясь делать и шага в сторону:

— Для начала представьтесь, пожалуйста. — произнёс юрист всё таким же спокойным тоном.

Командир муниципальной полиции встал рядом с представителем, этот был подтянутым, хоть и в возрасте, но выглядел тёртым воякой:

— Гайдзин, ты что слепой? — обратился он к юристу Романовых. — Не видишь форму? Я — командир мобильного отряда муниципальной полиции, Судзуки Юхо.

Юрист довольно хмыкнул:

— Тогда улыбнитесь, офицер, Вас снимает восемь видеокамер, наш разговор уходит на сервера дисциплинарного комитета и службы собственной безопасности министерства внутренних дел. — развёл Максим руками. — Если Вы не знали или запамятовали, напомню, здание R-Group находится на частной территории, войти сюда Вы можете только по судебному ордеру. У Вас такой есть?

Командир нахмурился:

— Нет, но у меня приказ.

Максим качнулся на носках, приподнимая недоумённо брови:

— Мне неловко об этом говорить, но Вы нарушили восемь пунктов своей должностной обязанности и три пункта закона «О полиции». — он поправил гарнитуру, получив данные от своей команды. — Уведомляю Вас о поступлении жалобы на Ваши действия, оскорбления лично меня и клана Романовых, жалоба только что зарегистрирована в дисциплинарном комитете и ССБ.

— Сука… — едва слышно произнёс командир отряда муниципальной полиции.

Напряжение повисло в воздухе, прибывшие переглядывались, не понимая какого хера происходит…

Юрист улыбнулся:

— Господа, у кого есть судебное постановление имперского суда на действия внутри помещений клана Романовых?

Представители министерств юстиции и внутренних дел показали документы.

Григорьев кивнул с серьёзным лицом, подошёл к двум офицерам:

— Разрешите ознакомиться.

— Прошу. — протянула высокая японка документ, не став усугублять ситуацию, за ней бумагу протянул седой мужчина — представитель министерства внутренних дел.

Максим пробежался глазами по документации, приложил палец к гарнитуре, получая новую информацию и продолжая изучать бумаги. Его бровь приподнялась в нелепом недоумении при прочтении ордера юстиции. Там была ошибка. Неужели её сделали, решив унизить главу? Или кто-то решил проверить компетентность юристов корпорации? Максим поднял взгляд на японку:

— У Вас в ордере указан "Романоф", мы же уже четыреста пятьдесят семь лет являемся кланом "Романовых". — он протянул ордер. — Берите бумагу, забирайте своих людей и идите искать "Романофа". В добрый путь.

Брови японки взлетели, она вчиталась в ордер…

— Это опечатка! — произнесла она с недовольством.

Григорьев цокнул языком.

— Тц. При всём уважении… Я слишком уважаю имперских судей и не в силах поверить, что они допустили такую ошибку. — уже холодно произнёс Максим. — Прошу Вас покинуть здание, ваше нахождение здесь незаконно. Или мне подать жалобу в канцелярию императора за неуважение имперских судей? — приподнял он брови.

Японка просверлила его яростным взглядом, махнула своим бойцам и покинула бизнес-центр.

Григорьев посмотрел на представителя министерства внутренних дел, у того с документацией было всё в порядке:

— Пройдемте, я проведу Вас. — произнёс юрист, давая команду бойцам открыть проход к лифтам. — Что Вас интересует?

Седой офицер, в тёмно-синей форме и фуражке, прошёл за юристом:

— Вчера ваш клан вёл войну, — кашлянул он, прижав кулак к губам. — Мы не вмешиваемся в межклановые дела, но пострадало имущество граждан, как Империи, так и иностранных, не являющихся членами кланов.

— Вы про взрыв на складском комплексе? — нажал Григорьев кнопку вызова лифта.

— Да. — кивнул офицер. — Министерство хочет знать официальную позицию Романовых по данному вопросу. Я здесь для фиксации пояснений случившегося.

Юрист внутренне расслабился, это была не та причина, о которой стоило беспокоиться.

— Соглашусь с Вами, ситуация вышла неприятная, — дверцы лифта раскрылись, он приглашающе показал рукой, офицер прошёл в кабину, и юрист, зайдя следом, нажал кнопку этажа, где располагался его кабинет, продолжая беседу.

— Наш клан недавно в Вашей стране, но один из принципов клана Романовых — «Закон суров, но он закон». Поэтому ведя войну с Аджуси, мы соблюдали законы Японии. Но мы не могли даже предположить, что бойцы клана Аджуси захотят совершить массовое самоубийство путем самоподрыва. — развёл юрист руками. — Как выяснилось, в Японии для этого есть специальный ритуал?

— Ритуал есть, — кивнул нахмуренный офицер. — Что? Самоубийство?! — взлетели его седые брови кверху.

— Да, — кивнул Григорьев. — Необычное и массовое. Сами удивились.

— Но в заявлении, поступившем в министерство, указано, что Ваш клан загнал безоружных слуг клана Аджуси в складской комплекс и взорвали их там.

— Странно, — задумчиво произнёс юрист. — Глава дал указание не препятствовать осмотру места взрыва, разве вы не нашли оружия?

— Осматривала муниципалы. — ответил офицер.

Лифт остановился, дверцы отъехали в стороны, юрист вышел на этаже, полицейский за ним. Григорьев открыл кабинет, указал приглашающе рукой, при этом недовольно говоря:

— Вот эти вот, которые не знают своих должностных обязанностей и закона своей страны?

— Не конкретно эти. Из другого муниципалитета. — ответил как-то виновато японец, проходя в кабинет. Ему было неловко из-за поведения представителей муниципалитета.

Григорьев подошёл к рабочему столу, отодвинул стул для гостя, сам присел в кресло и активировал ноутбук:

— Офицер, Ваш вопрос легко решаем, — произнёс он монотонным голосом, открывая на ноутбуке файл, и повернул ноутбук к полицейскому. — Перед взрывом и после, над складским комплексом висели наши дроны. На этом видео вооруженные бойцы Аджуси массово и добровольно заходят в комплекс. — и действительно на экране солдаты Аджуси с оружием в руках заходили в огромный склад, через некоторое время прогремел взрыв. Юрист повернул ноутбук к себе, видя озадаченное лицо офицера, и произнёс всё так же спокойно. — Сейчас оформим передачу видео материалов и вопрос думаю закрыт?

Майор переваривал информацию:

— Есть ещё кое-что…

— Внимательно Вас слушаю. — ответил Григорьев

— Пострадало имущество граждан.

— Мы не отвечаем за самоубийц из другого клана, но принимая во внимание обломки, разлетевшиеся от нашей собственности, клан Романовых уже выплатил компенсации и получил отказы от претензий, кроме одного человека, находящегося сейчас в Индии, при этом компенсация выплачена его представителю. Копии документов я передам Вам в полном объёме…

…Через некоторое время.

В кабинете Григорьева уже присутствовал помощник, принёсший дополнительные документы.

— Осталось подписать здесь и здесь, — показал юрист на протоколе изъятия. Майор поставил подписи.

— Офицер, может чаю? Есть замечательный сбор из Вьетнама. Очень освежает и бодрит.

— Благодарю, Григорьев-сан, — уже как-то по-дружески ответил офицер. — Но нет. Из-за этой поездки итак весь день на смарку, а ещё перед начальством отчитываться.

— Понимаю. — кивнул юрист. — Что будет с заявлением?

— Прекратим за отсутствием состава, — пожал мужчина плечами. — Массовое самоубийство, это же надо… — майор поправил фуражку, поднялся со стула и кивнул. — С Вами приятно иметь дело. Всё четко и по закону.

— Закон есть закон. — поднялся юрист следом. Он проводил полицейского до двери. — До свидания.

Майор кивнул и направился к лифту.

— Закон есть закон, — произнёс с усмешкой помощник. — А кто вчера резал охрану финансистов и «беседовал» с ними.

— Александр, язык твой враг. — ответил Максим. — Я просто не стал расстраивать этого офицера уточнением, что закон — это приказ главы, а всё остальное — инструменты и, кстати, твоя квартальная только что испарилась.

Помощник хотел возмутиться…

— А-а, — поднял Григорьев ладонь. — Ещё откроешь рот не по делу, и годовая испарится…

* * *

…Время близилось к десяти вечера. Томас до сих пор находился в кабинете за рабочим столом, на диване для гостей сидела Моргана.

Романов потёр уголки глаз от усталости, столько документов поступило от отдела аналитики и юристов, нужно было всё изучить и сформировать дальнейший курс с активами Аджуси и Насаги. Так же пристроить ко всему этому Такахаси и сформировать единое управление. Он отпил из стакана уже остывший кофе и сморщился. Моргана наблюдала за ним с едва заметной улыбкой, когда Томи был уставшим он был таким простым…

— Господин, Вам стоит отдохнуть, Вы не спите уже третьи сутки.

Томас вздохнул, откинувшись на спинке кресла, широко зевнул и подложил под голову ладони.

— Осталось немного, — ткнул он носом на кипы документации.

— Завтра доделаете всё. — ответила Моргана, беспокоясь за состояние главы. — Утром закончилась война, а Вы делаете вид, что ничего не случилось.

— Подумаешь война, — зевнул Томи снова. — Уох… В первый раз что ли…

— Это не отменяет того, что Вам нужен отдых, — скривила губки Ардабьева. — Вы сами говорили: хочешь быть на волне всю дистанцию — умей дать себе расслабиться.

— Я такое говорил? — приподнял Томи брови в удивлении.

— Говорили. — сморщила носик Моргана, она соврала, но сейчас ей было всё равно.

Зазвонил телефон, Томас увидел неизвестный номер и принял вызов:

— Алло?

— Господин Романов? — прозвучал глубокий женский голос.

— Допустим. — ответил Томи.

В трубке усмехнулись сдержанно и утончённо.

— Хотела поздравить Вас с победой в войне.

— Благодарю. — ответил Томас, пока не понимая, кто ему позвонил. — С кем имею честь говорить?

И снова приятная усмешка от собеседницы.

— А Вы нетерпеливый. — произнесла она чертовски манящим тембром.

Моргана закатила глаза, поднялась с дивана и вышла из кабинета, понимая, что звонит очередная потерявшая голову.

Томи улыбнулся реакции от девчонки и продолжил разговор:

— Любознательность — моя основная черта. — ответил он, крутанувшись в кресле к окну.

— За любое знание нужно заплатить, Господин Романов. — ответила женщина мягким голосом.

— И сколько? Назовите цену. — усмехнулся Томи.

— Как грубо, Господин Романов… — наигранно вздохнула собеседница. — Вам стоит поучиться манерам общения с дамами.

— Я лишь разбойник в этом мире, — ответил Томас с нелепой улыбкой. — И на роль принцев не претендую.

От неё прозвучала довольная ухмылка в динамике:

— Тогда мне стоит Вас опасаться…

…Пока Томас говорил по телефону, в это время, в спальном районе недалеко от улицы Цветочной, четверо убийц из организации "Яростных Вепрей" вышли на задание. Целью отряда стал небольшой клан Кобаяси, Анакоджи приказал уничтожить их главную семью.

На задание пошла одна из лучших боевых четвёрок. Командир отряда — пользователь коричневого оби с позывным Киба. С ним бойцы с красными поясами — разведчик Дайму, атакующий — Хидзуми и замыкающий — Теру. Ниндзя давно работали вместе и уничтожали цели, которые, казались, недоступны для других убийц.

Дайму вернулся после осмотра внутреннего двора поместья.

— Двое у входа, трое в пристройке. — сделал он доклад по охране Кобаяси.

— Ясно. — ответил Киба. Он оттянул синюю спецовку, взглянул на часы — двадцать два десять. С неба лил холодный зимний дождь. Ниндзя не зря выбрали это время, попав в дождливое окно, так шум резни не уйдёт дальше положенного.

— Пошли. — дал он команду. — Теру, замыкаешь поместье, никто не должен сбежать.

— Есть.

И вот, неясные силуэты отделились от деревьев, осторожно преодолев каменный забор. Бесшумными тенями они пробежали к ближайшей пристройке, зайдя с тыла поместья. Небеса не жалели дождевой воды, скрывая убийц под миллионами грузных капель. Мягкая поступь ног ниндзя совсем не издавала шлепков по собравшимся лужам. Теру запрыгнул на крышу поместья, оставшись дожидаться, когда крысы побегут с корабля. Остальная троица обходила поместье, приближалась к стоящим у главного входа охранникам.

— Льёт как из ведра, — стоял якудза, вжав голову в плечи, длинный непромокаемый плащ бережно скрывал его от дождя.

— Эт точно, — подтвердил напарник. — Передали на завтра минус, гололёд обеcпечен.

Сильный ночной дождь не дал хоть как-то заметить мелькнувшие к ним силуэты.

Чвяк.

Хрусь.

Первому воткнули нож в горло, второму свернули шею. Ниндзя бросил труп охранника, как куклу, на десяток метров своему напарнику, тот поймал его, уложив за углом дома. Так же поступили со вторым. Киба показал знаком Хидзуми надеть плащ одного из якудза и оставаться на посту, сам же указав пальцами Дайму следовать за ним.

Тёмные силуэты продолжили свой смертоносный путь. Они скользнули к дому прислуги, нужно было убрать всех, пусть начнётся шум, но Теру и Хидзуми уже никого не выпустят из главного дома. И начнётся самая весёлая часть задания — кровавая резня.

Киба активировал коричневый пояс и, выбив ногой дверь, нагло вошёл внутрь, высвободив ауру убийства. По дому прислуги послышался всеобщий кашель удушья, аура застала всех в расплох, не дав шанса нормально вздохнуть. Киба прошёл через коридор, зашёл в общий зал, у плазмы сидело семеро якудза, в это время Дайму заходил в комнаты и протыкал клинком женщин, детей, мужчин. Для него не было разницы, всё это цели задания. Кровь щедро пролилась на территории Кобаяси.

Киба стоял, наблюдая как якудза держались за грудь, не в силах сказать хоть слово.

— Мясо. — со скукой произнёс Ниндзя. Он достал из карманов пояса семь сюрикенов, сложенные веером, и метнул их в бойцов Кобаяси. Так сильно и быстро, что людям разорвало головы… Слишком силён был пользователь коричневого оби. В соседней комнате ещё слышался хрип. Киба подошёл к каморке, в ней старик тянулся к кнопке сигнализации.

Клац.

Дотянулся его палец, и старик сполз по стене вниз, его сердце не выдержало такого давления от ауры убийцы. В главном доме сработала система оповещения о нападении, её было слышно даже в доме прислуги.

— Комнаты зачищены. — уже в голос произнёс подошедший Дайму.

— Идём в главный дом. — ответил Киба и направился на выход…

…Томас стоял перед панорамным окном кабинета, смотря на горящие огни Токио. Ночной дождь навёл какую-то тоску. Странное чувство не покидало парня весь вечер, чувство тревоги… Он зевнул, решив что на сегодня работы действительно хватит. Война выиграна, а с документами он разберётся и завтра. Пора было хорошо отдохнуть, как и полагалось победителю. Он ещё раз посмотрел в окно на ночной город. Такой тихий и спокойный после прошедшей войны… Но почему же его всё никак не покидало тяжёлое чувство внутри… Чувство потери…

…Теру остался сидеть на крыше. Остальные Вепри нагло вошли в главный дом. Просторный прихожий зал уже был забит вооружёнными гвардейцами Кобаяси с активированными оранжевыми и зелёными поясами. На широкой лестнице, ведущей на второй этаж, стояли четверо бойцов с синими поясами. За ними, на верхних ступенях, Амо Кобаяси в белом кимоно и оранжевым поясом, слева от него Уруя с таким же, Айка стояла поодаль с зелёным активированным оби.

— Как вы посмели ворваться в мой дом! — произнёс Амо дерзким тоном. — Вы хоть понимаете на кого напали?!

Киба улыбнулся, перед заходом в главный дом он деактивировал коричневый оби, не желая испортить всё сразу. Ниндзя любил развлекаться в такие моменты, иначе зачем работа если не получать от неё хоть какое-то удовольствие?

— Мы пришли убить семью Кобаяси. — произнёс он с улыбкой, стоящие рядом Дайму и Хидзуми ухмыльнулись, каждый знал о привычках командира и были готовы активировать свои оби в любой момент.

— Что-о?! — возмутился Амо.

Киба сделал шаг вперёд, как гвардейцы Кобаяси ощетинились, готовые броситься в бой. Ниндзя посмотрел в глаза Амо.

— Значит ты — Амо? Для тебя есть предложение.

— Кто ты такой, чтобы делать предложения? Ещё и в моём доме?! — скрестил он руки на груди.

— Мальчишка, — ухмыльнулся ниндзя. — Приглядись. — опустил он голову, показав на чёрную эмблему вепря на своей груди.

Амо присмотрелся к синим одеждам и эмблеме на них, и впал в ступор. Он слышал о Яростных Вепрях, но почему они пришли в его дом?

— И что яростным вепрям нужно от Кобаяси? — спросил Амо уже совсем другим тоном. Гвардейцы переглянулись, похоже, перед ними не простые разбойники и воры…

— Айка Кобаяси. — ответил Киба. Он перевёл взгляд на девчонку.

— Айка?! — удивился Амо.

— Да, — ответил ниндзя. — У нас задание — убить Айку Кобаяси. Твоя жизнь, Амо, нам не нужна. Мне приказали действовать по обстоятельствам, — развёл он руками. — То есть, если ты добровольно отдашь Айку нам, то я уйду.

Гвардейцы переглянулись. Амо стоял в раздумьях, посмотрел на свою жену, он никогда не любил её. Странное выражение показалось на его лице:

— А знаешь, — посмотрел Амо в глаза Кибе. — Можешь забирать её, она больше ни к чему Кобаяси.

— Господин. — произнёс хмуро капитан гвардейцев. Он не мог поступить так бесчестно.

— Уткнись, Хитаро. — заткнул бойца Амо. — Или готовься отдать свою жизнь ради неё.

Айка не сказала ни слова, в глазах холод, на сердце равнодушие.

Киба улыбнулся, он получил порцию удовольствия.

— Леди, — промелькнула под маской ниндзя ухмылка. — Могли бы Вы спуститься вниз и покинуть этот дом позора?

Гвардейцы переглянулись, у всех злой взгляд. Лицо Амо покрылось красными пятнами от оскорбления, но он промолчал, когда в этот же миг Дайму и Хидзами активировали красные оби.

Напряжение повисло в воздухе.

— Капитан, — произнесла Айка, понимая что у гвардейцев нет и шанса справиться с двумя бойцами красного оби, она помнила сражение Томи в парке с ниндзя Аджуси, то было сражение двух сил совсем иного характера… — Прошу, не вмешивайтесь. — всё что она могла так это взять всю ответственность на себя, она уже догадалась, что это как-то связано с Аджуси.

— Но, Госпожа, — произнёс седой мужчина. — Мы здесь, чтобы защищать Вас.

— Капитан! — рявкнул Амо. — Исполняй приказ!

— Господин, — зажал губы мужчина.

Амо яростно взглянул на своего бойца, Айка же шагнула по лестнице вниз.

Киба посмотрел высокомерно на Амо и его бойцов, в его взгляде так и читалось: "Смотрите же, я лишь убийца, а вы — клан Кобаяси подчиняетесь мне, как псы".

Айка спустилась вниз, встав в трёх метрах от командира вепрей. Её руки вскинулись к подбородку, спина пригнулась, показывая боевую готовность.

— Я не отдам свою жизнь так просто.

Киба кивнул. Надо же, какая смелая девчонка, она по возрасту могла годиться ему в дочери, но духу ей не занимать. Он тут же активировал коричневый оби и высвободил ауру убийства, Айка согнулась словно от наброшенного на плечи груза, её глаза расширились от сдавливающей боли.

— Госпожа! — прокричал капитан гвардии.

Киба посмотрел на Амо.

— Как и обещал — я ухожу. — он перевёл взгляд на своих подчинённых ниндзя. — Занимайтесь.

Дайму с Хидзами кивнули и направились к бойцам.

— Постой! — крикнул обеспокоенный происходящим Амо.

Но Кибе было плевать. Он схватил Айку за волосы и швырнул её, как котёнка во входные двери. Деревянные дверцы, раскрывшись, ударились о стены, пропуская летящую девчонку. Айка кубарем проехалась по брусчатке и встала на ноги. В доме раздались крики резни и битвы…

— Нееет! Стойте!

— А-а-а!

— Держать оборону!

— Гха…

Яростные вепри приступили к главному блюду. Киба же вышел на улицу, встал у козырька, выставил ладонь, ловля тяжёлые капли дождя.

— Как ты связана с Романовым?

Айка встала в стойку, позади неё показался едва призрачный силуэт джаггернаута.

Ниндзя растёр влагу в ладонях, посмотрел на девчонку. Она была красива. Молода. Но такое его давно не беспокоило, сколько красавиц уже было убито… одной больше, одной меньше, уже неважно. Он убрал ауру убийства, рванул к девчонке.

Хлесь!

Отвесил он тяжёлую горящую пощёчину.

Айку перекрутило в воздухе, как опавший осенний листок. Приземление на каменную ограду у фонтана вышло жёстким.

— Мм. — вырвался из её разбитых губ едва слышный стон. Она сплюнула кровавый сгусток и снова поднялась в стойку.

— Романов заплатил тебе? — подходил Киба к ней совершенно спокойно. — Нет… — произнёс он другим тоном, заглядывая в её глаза. — Ты бы уже сказала, пыталась выторговать жизнь. Ясно.

Он снова оказался возле Айки невероятно быстро, она только и успела что поставить блок, прикрыв лицо. Кулак ниндзя пробил ей в локти, снося с ног как таран. Девчонка влетела в каменное ограждение, ударившись спиной.

— Гха! — вылетел воздух их лёгких Айки, она поднялась на ноги, держа руки близко друг другу.

Киба рванул к ней. Доли секунды, и девчонка, достав из рукава кимоно нож, пыталась пробить в глаз своему сопернику. Но куда там. Командир вепрей легко поймал клинок, выхватил его из рук брюнетки и резанул по её шее. Айка чудом отклонилась… багровая борозда закровоточила у её ключицы. Она тут же ударила кулаком наотмашь, но попала точно в локоть ниндзя, раздался хруст предплечевой кости девчонки… она пыталась отскочить назад, но удар ногой в живот снова отправил её в полёт.

Киба вздохнул.

— Как я понял, ты ничего не расскажешь.

Айка с трудом поднялась на колени, избитая и поверженная. Кровавые ссадины по всему телу, кровоточащая борозда на ключице, изодранное кимоно покрылось кровью и грязью. Но разбитые губы девчонки так и не произнесли ни слова. Капли дождя падали на её усталое лицо и раны, вызывая мелкую боль. Предплечье распухло, перелом стопы. Она проиграла. Да и разве у неё были шансы? Это не был бой в академии, где судья мог остановить поединок… Она стояла на коленях с опущенной головой, держась в сознании. Со рта текла кровь.

— Ты неплохо сражалась. — произнёс Киба сквозь звук проливного дождя. Крики в главном доме умолкли, в поместье Кобаяси пришла тишина. — Я уважаю такое, твоя смерть будет без боли.

Девчонка подняла голову, посмотрела в ночное дождливое небо — тысячи падающих капель дождя опадали на земь, разбиваясь о брусчатку двора. Они умирали каждую секунду. Каждое мгновение. Без страха и жалости к себе, проживая свой короткий миг свободно. Слеза пролилась из глаз Айки. Она не боялась смерти, просто неприятное чувство несчастья в груди, некой незавершённости её истории в этом мире сжигала изнутри. Так хотелось прожить жизнь вместе с Томи. Стать его женой, родить кучу детишек и жить в тишине и покое.

"Прости… Томи… Мой любимый… — молилась Айка небесам в последний раз. — Кажется… кажется, мы не смогли победить судьбу. Я всегда буду любить тебя." — она опустила взгляд, проглотив кровавую слюну. Глубокий вдох… Её тело наполнилось решимостью.

— Вижу ты готова. — кивнул Киба, он оголил клинок, и замахнулся, целясь в район шеи Айки…

.

.

.

Что-то мелькнуло в небе, ниндзя увернулся…

Дзвиннн!

Со звоном воткнулся вакидзаси в землю, раскрошив камни. Меч прилетел аккурат с ночного неба в то место, где только что стоял командир вепрей. Киба поднял взгляд — с летящей платформы ховерборда спрыгнул чёрный силуэт, приземлившись возле девчонки. Платформа, лишившись оператора, спикировала в сторону, громко ударившись о землю.

Глаза Айки раскрылись от громкого звука. Сердце пропустило тяжёлый удар. Второй. Третий. Сердце неверяще забилось быстрее. Перед ней стоял чёрный демон с глазами, наполненными тьмой. Красная маска скрывала его злое лицо, рванный капюшон прикрывал мокрые волосы. Рука девчонки затряслась в неверии, она выставила ладонь вперёд, раскрыв её перед ним. На её испачканной в крови ладони лежал раздавленный сигнальный жучок…

— Томи… — прошептала Айка сквозь сдавленную грудь.

Бум!

Взорвался упавший ховерборд, на котором прилетел Томас.

В этот момент он достал второй вакидзаси и швырнул назад с такой силой, что произошёл звуковой хлопок, падающие капли с неба сдуло в стороны. Киба едва успел отскочить в сторону, ему повезло, стоять на расстоянии.

— Кто ты?! — выкрикнул он тут же.

— Командир… — прохрипел сидевший на крыше Теру. Брошенный вакидзаси отсёк ему часть туловища с рукой. Ему повезло меньше.

На взрыв и звуковой хлопок из поместья выбежали Дайму и Хидзами. Киба тут же активировал коричневый пояс, ничего не чувствуя от прибывшего незнакомца.

Томи так и стоял лицом к Айке. Он осторожно поправил её волосы. Снял с себя чёрную спецовку, оставшись голым по пояс, и прикрыл её плечи от дождя.

— Подожди немного… — произнёс он не своим голосом из-за маски, но даже так чувствовалась вся забота сквозь стальной голос зверя.

Айка медленно моргнула, так и стоя на коленках. Чувство защищённости наполнило её сердце. Он здесь. Он пришёл, появившись с самого чёрного неба. Словно демон, захвативший небеса, решил вмешаться в её судьбу.

Глаза ниндзя осмотрели Томаса с ног до головы.

— Лик демона, — произнёс настороженно Киба, с трудом оторвав взгляд от ужасной татуировки на всю спину. В памяти сразу всплыло как когда-то, пять лет назад, сошедший с ума боец безостановочно проговаривал о лице демона на спине безумного мальчишки…

Томи, голый по пояс, повернулся к Вепрям. Достал вакидзаси, воткнутый в землю. Дождь стекал по его мощному жилистому телу, омывая десятки старых шрамов и рубцов, на груди чёрным пятном виднелась татуировка герба Романовых…

Киба, заметив его беспроглядные, чёрные глаза и красную маску, встал в свою сильнейшую стойку, активируя стиль мечника.

— Это известный убийца — Чёрный Демон! — крикнул он своим бойцам. — Приготовиться к смертельному бою!

— Есть! — ответили ниндзя. Два раза говорить было не нужно. Вепри достали клинки, разошлись в стороны, дабы иметь возможность напасть с разных позиций.

Томас…

Возможно, он бы и удивился что здесь делают Вепри, но гнев затмил его разум. Держа в одной руке вакидзаси, в другой — трофейный нож от Джимми… сделал скоростной рывок к Хидзами… в этот же миг рука, вытянувшись назад, запустила нож в Дайму…

Всего лишь мимолётный миг…

Капля, упавшая на лоб Хидзами, ещё не успела разбиться, как острый вакидзаси прорезал его голову как арбуз, оставляя кровавую полоску от уха до уха. Ниндзя успел ещё моргнуть и увидеть падение своего напарника с ножом во лбу, как его тело накренилось, а верхняя часть головы съехала в сторону. Оба вепря рухнули, отдав свои жизни на съедение демону.

— Быстрый… — на адреналине произнёс Киба, с трудом успев отскочить от атаки Томаса в сторону.

Томи снова рванул к нему, пробивая вакидзаси в районшеи, но ниндзя едва увернулся, поскользнувшись на луже.

Чвирк!

Клинок демона впорол ему грудь…

— Арх! — прошипел ниндзя. Он тут же увернулся от второго смертельного удара и разорвал дистанцию.

— Демон… — сощурился командир вепрей от полученной глубокой раны. — Что тебе нужно?!

— Твоя жизнь. — ответил Томи, идя в его сторону.

— Блядство… — прошептал Киба, он едва успевал среагировать на выпады этого тайного убийцы, о котором уже три года ходили слухи. Ниндзя чувствовал — ему не увернуться от следующего выпада… демон точно отправит его в ад. И тогда Киба побежал…

Томас лишь молча наклонил голову в недоумении, почему вепрь убегает… ему ведь всё равно не сбежать…

Киба, шлёпая по лужам, мчался по двору поместья. Он не намеревался покидать поле битвы, судорожно влез рукой во внутренний карман синих одежд. Пальцы нащупали инъектор с запреткой. Последний козырь в смертельной битве, позволяющий перейти на чёрный уровень оби. Не задумываясь, прыск в шею, и внутренняя сила стала наполнять командира вепрей. Он остановился не в силах пошевелиться от наплывающего холода могущества, его коричневый пояс стал темнеть подобно чернилам, вены на теле раздуваться, ярость заполнять тело.

Чвяк!

Отрубил Томи ему голову и взмахнул вакидзаси, сбрызнув остатки плоти и мяса в сторону.

— Не в этот раз. — произнёс он сухо и скоростным рывком оказался возле Айки…

Он присел с ней рядом, погладил по избитому лицу. Она посмотрела ему в уже алые глаза и обняла. Тёплые слёзы пролились из её глаз, смешиваясь с холодным дождём. Айка прижималась к нему сильнее. Томи обнял её, прижимая крепче. Сейчас не нужно было слов… Они просидели молча несколько минут. Наконец, порыв эмоций стих.

— Как… — прошептала Айка, показав глазами в небо.

— Ховерборд. — ответил Томи. — Взлёт с крыши R-Group, и я почти здесь.

Айка моргнула пару раз и усмехнулась через боль.

— Безумец… ты — безумец…

— Кто бы говорил. Нужно было бежать как можно быстрее, — посмотрел он на её раны, перевёл взгляд на выбитые двери. Никто так и не появился из дома за всё это время. Его же бойцы и адепт уже были на подъезде к поместью. Сейчас Айка быстро подлечат. — Что с остальными? — задал он вопрос, итак догадываясь.

— Мертвы… — ответила девчонка.

Томи кивнул, обхватил её мокрые волосы и отрезал их до плеч.

Айка непонимающе посмотрела ему в глаза.

— Кобаяси "мертва". — ответил Томи, взял её за руку и притянул к себе, смотря в глаза. — Айка. Ты станешь моей женой?

Из глаз девчонки потекли слёзы…

— Д-да…

Вот так, в одночасье, капризная судьба Айки Ватанабе прогнулась перед наглым пареньком, имя, которого ещё разнесётся по Японии подобно грому…

Конец третьего тома.

Извращённый отшельник Попал! Том 4

Глава 1

— Значит вы утверждаете, что вас спас Демон?

— Именно так. — кивнула Айка.

— Хм-м… — майор сделал запись.

Айка находилась в кабинете полицейского участка в качестве потерпевшей. Звуки пишущей шариковой ручки сливались со звуками мерной работы радио, голос диктора звучал пытливо, монотонно от чего клонило в сон. Через широкое окно, прикрытое серыми занавесками, тоскливо проглядывался свет вечерних фонарей. За рабочим столом, в расслабленной позе, сидел следователь — Каято Хацуке. В руках неизменная чёрная тетрадь, в рыбьих глазах полное отсутствие эмоций и интереса, в его тёмной аккуратной бородке проглядывались несколько седых волосков, на сером костюме, казавшемся мешковатым при его худощавом телосложении, висел значок, обозначающий офицера старшего ранга, в данном случае — майора.

Напротив сидела Айка. Чёрный строгий костюм из брюк и пиджака, на плечах накинуто пальто, короткие волосы подвязаны алой лентой, в глазах привычные спокойствие и холод. Рядом с ней — Ханако Такахаси, серая юбка и водолазка, на шее модное колье, в ушах серьги из последней коллекции. Она так же давала показания уже во второй раз за субботу.

Каято, сделав пометки, отложил тетрадь и застучал костлявыми пальцами по клавиатуре ноутбука, пытаясь найти информацию в базе данных. Через десяток переходов по виртуальному хранилищу, его пустой взгляд выцепил в списке убийцу — Чёрного Демона. Клик левой кнопкой мыши — на экране высветились смутные изображения, рядом портрет, наброшенный карандашом. Следователь вгляделся в чёрно-белый рисунок — человек в чёрном капюшоне и маске в виде демонической пасти, беспросветные глаза были довольно пугающи, но Каято решил, что это просто линзы. В общем всё совпадало — показания Айки Кобаяси указывали именно на этого "человека". Каято повернул ноутбук к девушкам.

— Госпожа Кобаяси, это "он"? Тот самый "Демон"?

Айка вгляделась в изображение — конечно, это был Томи, пугающая маска, чёрные глаза, нарисованные на портрете, были выполнены до невозможности точно, словно какой-то фанат срисовал своего кумира. Почему Айка сделала такой вывод? Наверное, потому что Демон был изображён с каким-то необъяснимым старанием, да и в беспроглядных глазах чувствовалось нечто доброе, не смотря на ужасный взгляд искомого убийцы.

— Я плохо помню, но кажется что-то есть. — озадаченно кивнула брюнетка.

— Хм-м. — прогудел Каято. — Российская Империя, Чешская республика, Немецкое королевство, Французская империя… — перечислил он чужие страны и королевства. — Значит теперь этот убийца здесь.

Майор повернул ноутбук к себе, взял чёрную тетрадь, из неё случайно выпала старая закладка. Каято вложил закладку на своё место и скользнул глазами по старым данным — "Первокурсник Томас Роджерс, переулок улицы Третья линия, убийство, Хендерсоны." Следователь взглянул на спокойные лица Айки и Ханако:

— Госпожа Кобаяси, могу задать вопрос не по делу? — проницательно смотрел Каято в карие глаза девчонки.

Брюнетка кивнула, давая согласие. Японец всё так же монотонно произнёс:

— Томас Роджерс, кажется, он был вашим однокурсником?

— Да. — ответила Айка немного изменившимся тоном. Как она не хотела скрыть безразличие в голосе, Каято уловил изменение.

— Как вы думаете, мог ли Роджерс убить человека?

— Господин офицер, Томас Роджерс умер. — произнесла холодно Айка. — Почему вас беспокоит данный вопрос?

— Вспомнил одно нераскрытое дело, простите. — улыбнулся Каято. Он прикрыл тетрадь и произнёс. — На этом всё, благодарю за помощь следствию.

— Всегда пожалуйста. — ответила Айка и привстала со стула, Ханако тоже поднялась и кивнула, выходя из кабинета следом.

Дверь кабинета захлопнулась, Каято прикусил губами сигарету, чиркнул зубчатым колесом зажигалки. Огонёк пламени обхватил белый кончик с табаком. Лёгкая затяжка, из ноздрей вылетел терпкий сигаретный дым. Следователь взглянул на чёрную тетрадь, снова открыл закладку с Томасом Роджерсом. Мальчишка умер пять лет назад, как и Хендерсоны, это было очень странным, пусть остатки днк нашли в пепелище дома Роджерсов, но что-то ещё беспокоило следователя, как и тогда — пять лет назад.

Каято закрыл тетрадь, стряхнул пепел и активировал ноутбук, приступая к работе. Нужно было понять взаимосвязь убийств, совершённых Демоном, и почему он нацелился на организацию "Яростных Вепрей", а так же причину нападения убийц на клан Кобаяси…

…— Какой он пытливый… — недовольно произнесла Ханако.

— Согласна, — кивнула Айка. — Нужно следить за каждым сказанным словом.

Девушки вышли из полицейского участка, следуя к парковке, там их уже ждал личный транспорт.

— Как думаешь, Томи сегодня приедет? — спросила вдруг Ханако.

Айка посмотрела на немного смущённую зеленоволосую, повела плечами:

— Сегодня у него встреча с Арису, так что… — сморщила она носик. — Вряд ли.

— Как директриса могла охмурить нашего Томи… — недовольно буркнула Ханако. — Разве он не понимает, кто его госпожа…

Айка ухмыльнулась:

— Ага…

…В другом районе Токио, неподалёку от центрального парка, в высокой башне с красивейшим видом на город, находился ресторан "ЛафЛаф". Современный стиль с угловатой мебелью, открытая кухня, на которой суетились повара и главный шеф ресторана. Посетители расположились за столами, установленными вдоль витражных окон, над каждой столешницей висела лампа с тусклым жёлтым светом, рядом стояли тумбы со свечами, создавая сказочную обстановку. Официанты, в традиционных одноцветных кимоно, бесшумно лавировали между столами, принимая заказы и осуществляя разнос приготовленных блюд.

К угловому столику, в сопровождении администратора, подошла пара — высокая брюнетка с аппетитной фигурой, сочными бёдрами и выдающейся грудью. Всё женское добро и красоту бережно скрывало чёрное платье, в высокой причёске виднелась золотая заколка в виде арфы, на ногтях французский маникюр, рука элегантно прижимала квадратную сумочку. Её кавалер, в чёрных брюках и сером свитере, отодвинул ей стул и присел напротив, принимая расслабленную позу. Администратор, сделав свою работу по сопровождению гостей к забронированному столику, кивнула и мягко произнесла:

— Хорошего вечера.

К столику тут же подошла официантка, зажгла свечи и оставила две книжки меню.

— Романтика. — произнёс с улыбкой Томи.

— Мне тоже нравится. — поддержала Арису, взяв книжку и раскрыв её на странице с салатами.

— Пожалуй, закажу сотню страстных поцелуев и тысячу объятий, — произнёс он, листая меню.

Арису усмехнулась:

— Шеф-повар Самиюки будет не против.

Томи перевёл взгляд на кухню — пухловатый япончик Самиюки следил за своими подчинёнными, его аура самурая давила на молодняк, как взгляд альфы на щенков.

— Думаю, такого блюда я не переживу, — мотнул Томас головой и перевёл взгляд на директрису. — Что на счёт шефа Токугавы?

— Шеф Токугава сегодня выходная. — рассматривала Арису меню, скрывая довольную улыбку.

Она не стала откровенно подыгрывать Томасу, желая не распалять в нём страсть, ведь он был легко возбудим и вспыльчив, даже искорки хватит, чтобы у него снесло голову. Так что горячий десерт Арису решила оставить на конец вечера.

— Но не для владельца, на которого она работает. — хмыкнул Томи.

Арису прищурила взгляд, словно упрекая Томаса в том, что он считает её своим хозяином. Наглец.

Томас, продолжая пялиться в меню, улыбнулся чуть шире, чувствуя взгляд Токугавы.

Через пять минут парочка сделала заказ. Томи разлил по бокалам красное вино, чокнулся с Арису, сделал глоток.

— Почему такая напряжённая? — смотрел он в глаза своей женщины.

— Ты всё ещё не прощён. — произнесла она чуть строгим тоном.

За соседним столиком послышались хлопки, подбадривающие возгласы, официанты подали красивый торт, видимо кто-то праздновал день рождения. Арису перевела взгляд с этого столика на Томи. Тот не уводил алых глаз. Стыд? Неловкость? Нет. Абсолютно никакой вины не показывали его глаза.

— Эта война была необходима. — ответил он на её обиду.

— Предположим, это так, — не стала спорить Арису. — Но ты же мог сказать мне о ней… Да и я. Всегда готова помочь. — она крутила в руке бокал с вином, дожидаясь что же ответит Томас.

— Знаю. — ответил он без колебаний и протянул свою ладонь, раскрыв пальцы.

Арису смутилась, но положила руку сверху. Томи посмотрел в её глаза.

— Я знаю, что ты обязательно помогла бы мне, поэтому не беспокойся.

Токугава вздохнула, ей хотелось показать свою полезность, значимость в его глазах, поддержку. Она не хотела быть просто женщиной, а кем-то большим… может опорой? Помощницей?

— Больше так не делай, — произнесла она уже мягким голосом, чувствуя тепло его руки. — Не то я по-настоящему расстроюсь.

— Хорошо. — соврал Томи, даже не моргнув. Он больше не собирался вмешивать девушек в свои дела. Случившееся с Айкой наглядно показало ему, что не стоит.

Возможно, Арису поняла, что он соврал, но женщины такие создания, которые могли принять ложь, лишь бы слышать то что они хотят.

— Меня кое-что беспокоит… — произнёс Томи чуть тише.

Арису наклонилась к нему ближе и спросила:

— Что?

Томи прошептал:

— Какие на тебе трусики?

Арису сидела ещё несколько секунд, так и замерев. Её серьёзный взгляд изменился, уступая место более лёгкому.

— Какой ты озабоченный…

— Что поделать, — пожал он плечами. На лице заиграла улыбка. — Не будь здесь всех этих людей, я бы не спрашивал, а посмотрел сам.

Арису снова прищурила взгляд.

— Вот сиди и гадай. — отклонилась она назад, закинула ногу на ногу, разрез платья соблазнительно оголил упругое бедро. Взгляд Томи беспомощно скользнул вниз, Арису победно улыбнулась.

— Как неблагородно, — фыркнул парень. — Использовать смертельное оружие на переговорах…

Токугава улыбнулась приятному комплементу с его уст:

— Держите себя в руках, господин Романов.

— Это выше моих сил.

— Ваш салат, — появилась у столика японка.

Томи кашлянул в кулак, Арису скрыла застенчивую улыбку.

— Мраморный стейк. — тихо произнесла официант, поставив со стороны Томи широкую тарелку с аппетитным куском мяса и гарниром.

— Благодарю. — произнёс Томас.

Японка кивнула и удалилась, Томи взял столовые приборы, порезал сочный кусок мяса, полил сверху кислым красным соусом, выдавил лайм на горку риса и посмотрел на Арису. Брюнетка перемешала палочками мелкие орешки, отложила в сторону мидию, поймала взгляд Томаса:

— Спасибо за угощение. — произнесла она скромно.

— Спасибо за компанию. — ответил он и приступил к позднему ужину.

Мясо оказалось нежным, сочным, при этом чувствовалась острота специй и насыщенность маринада. Довольный Томи на мгновение прикрыл глаза от удовольствия и насел на мясо чуть сильнее. Арису наслаждалась лёгким салатом, после принесут десерт и кофе. Она наблюдала как Томас, выглядевший голодным зверем, держался как-то изысканно, его варварские движения ножа отчего-то были завораживающими, словно голодный царь зверей разделывал свою добычу…

— Ты неплохо проголодался. — произнесла она, когда Томи закончил со своей порцией.

— Я всегда голоден. — ухмыльнулся он, вытерев пальцы о влажное тёплое полотенце.

— Заведи себе женщину, — как-то просто произнесла Арису. — Пусть утоляет твой голод кулинарными изысками.

Томи улыбнулся:

— Я скоро женюсь.

Палочки для еды остановились в тарелке. Арису пару раз моргнула, после обхватила кусочек красной рыбы, сделав вид, что её ничего не удивило:

— Поздравляю.

— Спасибо. — ответил Томи. — У меня несколько невест.

Арису снова незаметно удивилась, хотя чему удивляться? Молодой, перспективный, глава клана, при этом харизматичный и сексуальный… мечта многих женщин, она и сама из тех, кому мог понравиться такой мужчина.

— Но, — произнёс неожиданно Томас. — Есть женщина, которую я хочу видеть так же рядом с собой. — он достал красный коробочек и раскрыл — из мягкой подушечки виднелся обруч красивого золотого кольца с бриллиантом. Камень завораживающе сверкнул под тусклым светом светильника.

— Арису, — улыбнулся Томас. — Выйдешь за меня?

Токугава замерла. Это не шутка? Он действительно сделал предложение?! Она чуть не выкрикнула "Да! Конечно!", но сдержалась. Томи ещё не знает, что у него появилась дочь. Как он среагирует? Возможно, он не готов ко всему этому. Поэтому будет нечестно со стороны Арису принять предложение замужества, но не рассказать о дочери, пусть она и от Томи. Мужчины порой боятся ответственности, и пусть она нисколько не сомневалась в Томасе, всё же справедливо будет рассказать ему, но сегодня она была не готова…

— Очень красивое… — разглядывала она кольцо.

Томи непонимающе приподнял бровь, заминка Арису ясно дала понять её отказ, но, видимо, она не знала как правильно отказать.

— Возьми его. — произнёс он спокойно. — Этой мой подарок. — и вложил коробочку в её руку.

Арису не стала отказываться. Она взяла Томаса за ладонь и посмотрела в глаза:

— Это было очень неожиданно, — сказала она благодарно и нежно. — И я с радостью сказала бы "да", но пока не могу.

— И почему? — спросил Томи. Он смело расправился с неприятными поступающими эмоциями, вздохнул, лицо стало расслабленным и спокойным.

— Есть кое-что о чём ты должен знать, — произнесла многозначительно Арису. — На Новый год… приедь ко мне и всё поймёшь.

— Снова твои загадки, — взял Томас свободной рукой бокал и отпил вино, вспомнив при этом про старую загадку, загаданную директрисой.

Арису улыбнулась, погладила пальцами его ладонь.

— Эта последняя.

— Ладно. — ответил согласием Томи. Всё-таки Арису — женщина, у них свои тараканы в голове.

Арису улыбнулась, официант поднесла десерт.

— Благодарю, — произнесла Токугава, и девушка удалилась.

Томас чуть откинулся в кресле, посмотрел в панорамное окно — вечерний Токио сиял как разноцветная ёлка, тысячами ярких разноцветных огней. Арису заметила его глубокий взгляд, это не был взгляд двадцатитрёхлетнего парня. В его глазах читалось нечто взрослое, словно душа парня была куда старше его тела. Томи обернулся, поймал взгляд Токугавы.

— У меня что-то на лице? — задал он вопрос.

Арису мотнула головой, улыбнулась, даже в разговоре он ведёт себя совсем как не молодой парень, и точно как не японец, те никогда бы не говорили так прямо.

— Иногда мне кажется, — задумчиво произнесла она. — Что ты не от мира сего. — и хмыкнула, слизнув крем с маленькой ложки.

— А что если так? — ухмыльнулся Томи. — Что если я — пришелец из другого мира?

Арису улыбнулась от заданного вопроса.

— Тогда это многое объяснит, — она отпила чёрный кофе, не отрывая от него глаз.

— Наверное. — кивнул Томи. Он отпил вино из бокала, приметил как в зал прошли двое якудза. Короткие стрижки, спортивные походки, длинные чёрные пальто. Японцы бросили взгляд в сторону столиков словно искали кого-то, один из них пересёкся взглядом с Томи и отвернулся, что-то сказал товарищу и они прошли в уборную.

Томас увидел, как Арису закончила с десертом, нажал кнопку связи с официантом. Девушка подошла через двадцать секунд.

— Можно счёт. — произнёс Томас.

— Да, господин, конечно. Оплата картой или наличными?

— Картой.

Официант кивнула и удалилась за терминалом.

— Тебе понравилось? — закусил Томи зубами зубочистку и посмотрел на довольную Арису.

— Да. — моргнула она медленно. — Всё было вкусно и так… спокойно. Мне понравилось.

— Мне тоже. — улыбнулся Томи. Ему тоже хотелось иногда посидеть в спокойствии и тишине с любимой женщиной, вкусить интересных блюд и просто расслабиться.

Через пару минут Томас рассчитался за ужин, оставил чаевые и вышел с Арису из ресторана. Их встретил яркий свет коридора, возле лифтов стояли пары, ожидая кабин. Томи поправил воротник на пальто Арису, она улыбнулась на его ухаживание. Целоваться на виду было непринято в Японии, поэтому Арису лишь соблазнительно улыбнулась. Томас хмыкнул и пропустил её вперёд, когда дверцы приехавшего лифта раскрылись. В кабину они прошли одни. Другие гости ресторана уехали на соседнем лифте. Томи нажал кнопку "G" и встал у стенки. Арису облизнула верхнюю губу, смотря на то как цифры на панели отсчитывают этажи с шестидесятого. Рука Томаса легла ей на юбку, пальцы по-хозяйски сжали задницу. В глазах Арису промелькнул блеск.

— Здесь камеры…

— Так и мы не любовники…

Томи прижал её к себе как куклу, заглянул в её игривые глаза и накрыл рот губами. Арису тихо простонала от удовольствия. Их языки сплелись подобно влажным тёплым щупальцам, пальцы Томи грубо сжали её огромный сочный зад…

— Я хочу тебя. — прошептал он, раздвигая сочные ягодицы японки в стороны.

Блеск её глаз говорил о том, что она и сама не против… ещё как не против.

— Я чувствую… — сладко произнесла Арису, уперевшись бедром в его оттопыренные брюки.

— Этаж G. — прозвучало в динамике.

Томи поправил юбку своей дамы, встал в приличную позу, Арису поправила волосы и пальто.

— Прошу, мадам. — улыбнулся он, вытягивая руку вперёд, пропуская Токугаву.

— Вы так обходительны. — улыбнулась она и вышла первой, оставляя за собой шлейф головокружительного парфюма.

Они вышли из лифта и едва не столкнулись с тремя японцами.

Двое были под метр девяносто ростом, настоящие бугаи по здешним меркам, жёсткий взгляд, ярко-выраженные скулы, явно бойцы, судя по их телосложению. Третий был пониже, волосы побиты сединой, широкий нос, узкие глаза и поломанное ухо, его мощный торс, толстые ноги и угрюмый взгляд внушали опасный вид, да и телосложением он был куда мощнее своих товарищей. Японцы не отступили в стороны. Седой бросил неприятный взгляд на Арису, на его грубом лице проявилась похотливая улыбка.

Арису ступила в сторону и прошла между ними, делая вид, что не заметила похабной улыбки и липких взглядов. Она была мудрой женщиной и не стала провоцировать конфликт, тем более зная характер Томи. Романов же спокойно прошёл мимо них, как один из японцев сказал громко:

— Какая куколка…

— Давай цепанём её? — произнёс второй.

Томас остановился, Арису обернулась и взяла его за руку, пытаясь по-быстрому утащить:

— Томи, они пьяны, не слушай… пойдём…

— Эй, красотка! — произнёс громко широкоплечий седой. — Составишь нам компанию?

Томи обернулся, одёрнув свою руку от Арису.

Седой скривил в неприятии губы и хмыкнул:

— Чего ты так смотришь, сынок? — приподнял он брови, осматривая Романова.

Томас поправил пальто, посмотрел в смоляные глаза японцу. Начать бой? Но что если пострадает Арису? Если начнётся что-то серьёзное — придётся отступить. Он улыбнулся и сухо произнёс:

— Нехорошо. — его голос прозвучал с иронией и спокойствием, тело скрытно напряглось, готовясь в любой момент сорваться в бой. — Нехорошо поступаете, папаш, очевидно вы не правы.

Седой хмыкнул, спровоцировать гайдзина на скоротечные действия не удалось, он пожал плечами:

— Не строй из себя крутого, я же вижу как дрожат твои ноги. — он перевёл взгляд на Арису. — А ты… встречаться с гайдзином… — и скривил губы. — Так мерзко. Шлю…

Договорить Седой не успел. Томи оказался перед ним, схватил ладонью лицо и ударил об стену коридора.

Бум!

Ещё раз!

И ещё!

— Охрана-а! — выкрикнула Арису.

Двое верзил активировали синие пояса и набросились на Томи.

Первый, с поломанной скулой, пролетел по коридору, врезавшись в металлическую дверь подсобного помещения. Кулак второго оказался пойман Томасом. На поясе Романова засиял красный оби. Он сжал кулак бойца, поставив его на колени. Японец ошарашенно раскрыл глаза, на лице гримаса боли:

— Какого хера… — прозвучало из его рта. — Красный… кх!

В это время седой приходил в сознание, тряхнул окровавленной головой как бычок, приходя в себя и поднимаясь на ноги. Он увидев, как его напарники валяются на полу, тут же активировал красный пояс.

Томи сразу обратил на него внимание:

— Не лезь! — крикнул он Арису, которая с синим оби намеревалась броситься в бой с японцем.

Удар коленом в голову азиата, которого держал за кулак, тот, закатив глаза, рухнул как отключённый робот. Седой набросился на Томи, очень резво пробивая правым боковым, его глаза тут же округлились, показав непомерное удивление — яростный кулак не нашёл цели, а причиндалы оказались схвачены Томасом. Седой раскрыл рот, как выброшенная на берег рыба, рёв раздался по всему бизнес-центру:

— А-а-а-а! Бля-я-я! Отпусти-и-и!

— Первое правило арены: береги свои причиндалы…

Томи сжал кулак и рванул вниз, что-то булькнуло и раздавилось в его руке. Ошалелый седой обмяк, свалившись на пол от болевого шока.

Охрана бизнес-центра прибежала на крик, миновав коридоры лобби. Перед глазами начальника стоял Томи, поправляя пальто, на полу без сознания лежали трое японцев.

— Что произошло?! — возмущённо произнёс он, уставившись на Томаса.

— Это я должна спросить! — повысила Арису голос, вклинившись перед ним. — Нападение на клан Токугава не сойдёт вам с рук!

— Токугава?! — расширились глаза начальника охраны от понимания кто перед ними.

Арису подавляла только одним видом. Она вперилась испепеляющим взглядом в его испуганные глаза:

— Передайте своему главе: его ждут проблемы.

— Госпожа Токугава! — склонился начальник охраны. — Прошу простить! Это моя вина! Я не усмотрел!

Арису уже набрала номер своих гвардейцев. Через двадцать секунд, пробежав через холл здания, бойцы появились у лифтов:

— Госпожа!

Телохранители встали рядом с Арису, капитан жёстко оттолкнул начальника охраны здания.

— Схватить этих людей. — указала Токугава на бессознательных японцев.

Томи забрал телефон и документы в кармане седого, приподнялся, посмотрел на Арису:

— Идём, охрана разберётся, не стоит оставаться в такой подворотне.

Начальник охраны бизнес-центра не мог ничего возразить — допустить драку в своё дежурство было большим упущением в его работе. Он молча проглотил оскорбления, стоя в поклоне.

Спокойный Томас и недовольная Арису вышли на улицу. Холодный ветер всколыхнул волосы, сотни неоновых вывесок заставили прищурить взгляд. У входа в бизнес-центр стоял мерседес Токугава, позади него охрана из трёх внедорожников. Томас ещё не оповещал своих людей об отъезде, но увидев его, вышедшим из здания, охрана тут же выехала с парковки, подъезжая ко входу.

Арису посмотрела в глаза Томи — его взгляд был спокойным, не смотря на произошедшую стычку.

— Ты не пострадал? — спросила она беспокойным голосом, разглядывая его лицо, она видела, что никто так и не смог зацепить Томаса, но не могла не спросить.

— Ты же видела. — его уголки губ приподнялись. Арису немного смутилась.

На них смотрели гвардейцы Токугава, но Томи положил руку на плечи Арису и притянул её к себе.

— Что ты делаешь… — смутилась она такому действию с его стороны ещё больше.

— Поехали ко мне. — стрелял он своим взглядом соблазнителя.

— Нужно разобраться с напавшими…

— Да плевать на них.

— Но…

— Чщ-щ… — прижал он палец к её пухлым губам. — Ни слова больше. — и, взяв её за руку, повёл к своему бмв.

Гвардейцы Токугава переглянулись, посмотрели на старшего, тот показал знак: "не вмешиваться".

— Аркадий, поедь с ребятами. — сказал Томи водителю, тот кивнул и направился к внедорожнику. Томас открыл для Арису переднюю дверь. Та вальяжно присела, положила сумочку на колени. Романов обошёл автомобиль, присел за руль.

— Ну что? Куда желает отправиться дамское сердце? — произнёс он с искоркой в глазах и полуулыбкой на устах.

— Вы — шофёр такси? — улыбнулась Арису.

— Конечно. Могу до оргазма довести. Чем не такси… — игриво подмигнул Томи.

Арису прыснула в кулачок, на лице смущение, ещё бы… пять лет без секса, одно лишь самоудовлетворение. Она едва держалась ещё при первой встрече, чтобы не наброситься на Томи, но воспитание и положение не позволяли себя вести как дворовая девка. Японка улыбнулась:

— Гостиница "Сальватор", пожалуйста.

— Как скажете, мадам. — Томи кивнул, перевёл коробку в движение и резко вдавил педаль газа в пол. Движок взревел, автомобиль, пробуксовав несколько метров, сорвался вперёд. Арису прижало к сидению, она запищала как малолетка. Томи улыбнулся, довольный реакцией. Первая эйфория от ускорения прошла, и Томас уже не гнал так быстро, всё-таки он — пример для своих людей, ехавших позади, не стоит сильно нарушать правила.

Арису, поправив позу, разглядывала своего привлекательного водителя, её рука смело легла ему на брюки. Томас повернулся к ней с чуть удивлённым взглядом, но она продолжила наминать его член. Тот стал твердеть, Арису игриво ухмыльнулась, расстегнула пуговицу с молнией, и вытащив член наружу, продолжила ласкать его рукой.

— Смотри на дорогу… — сказала она тихо и наклонилась вниз.

Тёплый язык Арису скользнул по головке, прошёлся вдоль ствола, оставляя влажные дорожки слюны. Пухлые губы дарили нежные чувственные поцелуи, пальцы блуждали вдоль плоти, распыляя удовольствие всё сильнее. Наконец, её рот раскрылся, принимая напряжённый ствол. Арису ритмично задвигала головой, насасывая член. Томи, с серьёзным лицом, положил свободную руку на её отставленную задницу, жадно провёл ладонью по полушариям, обтянутым чёрными колготками.

— Кха… — вытащила Арису изо рта член, продолжая ласкать рукой. — Он прекрасен…

— Малыш, а как же я… — состроил Томи обидчивую моську.

Арису посмотрела ему в глаза, улыбнулась как хищная пантера.

— Ты тоже неплох. — её рот с ухмылкой раскрылся, пантера снова набросилась на свою жертву.

Томи протяжно вздохнул, когда язык Арису прошёлся вдоль ствола, проскользил вокруг головки. Глоть. Заглотнула она член, всасывая его как вакуумная помпа. От такого напора пальцы ног Томи выкрутились в обратные стороны. Но Арису продолжала выбивать из него тихие протяжные стоны, нежно царапая ногтями яйца, низ живота. Её сочные губы скользили вверх и вниз, захватив член в заложники, ускоряясь и замедляясь, её рука беспрерывно работала вдоль ствола, давая понять, что ему придётся совершить первый выстрел, как бы Томи не пытался отсрочить перестрелку. И вот, оружие в руке Арису запульсировало…

Залп спермы прямо в глотку минетчицы…

Арису всё проглотила. Она ещё несколько раз победно облизнула член, после достала из сумочки салфетки и приступила к влажной уборке.

Томи пару раз глубоко вздохнул от полученного наслаждения, погладил её по волосам.

— Ты — супер.

Арису скромно улыбнулась, вытирая его член.

— Знаю.

Она вытерла свои губы, уселась на сиденье.

— Я буду трахать тебя всю ночь. — смотрел Томи через лобовое стекло вдоль улицы, впереди уже виднелась вывеска "Сальватор". Он произнёс это так спокойно, что у Арису даже не вышло смутиться.

— Знаю… — ответила она с едва заметной улыбкой.

***

За городом, у подножия горы Фудзи, стоял старый храм. Широкая каменная площадка, многовековая ограда из необработанного булыжника. Главные врата из двух толстых дубовых колон, соединённых пологой крышей, красная краска на них местами облупилась, дожидаясь весенней свежей покраски. На ели, растущей у входа, висели разноцветные тканевые лоскуты, рядом стояла доска с сотнями желаний, написанных японцами на маленьких дощечках. На страже храма стояли два каменных монаха с громадными бусами на шеях — отличительный знак буддистов.

Чёрные тойота лэнд крузер совсем не смотрелись на фоне старого храма, как и охрана в пиджаках, стоящая подле входа.

Внутри храма, в небольшой комнате с голыми стенами, горели десятки свечей. Старый монах с длинной, но редкой бородой, свисающей до пояса, сидел за столом, хмуро уставившись в огонь свечи. Напротив сидел сорокапятилетний Анакоджи Минаро — серый костюм, зачёсанные назад волосы, грубое лицо и густые брови. Он уставился на старика, который не смотря на свой возраст, был его партнёром и таким же членом ордена Яростных вепрей. Мужчины обсуждали нападение на бойцов Кибы, и брошенный вызов вепрям. Кто и зачем решил встать против организации убийц…

— Таро, хватит пялиться на свечу, ты не увидишь там ответа. — с раздражением произнёс Анакоджи. — Этого демона стоит кончать.

— Что если он не один? — не согласился Таро Фую. — Говоришь, этот убийца работал по всей Европе? Сомневаюсь, что один человек мог действовать так разносторонне.

Анакоджи сжал челюсти, старик не слышал его, дай сейчас задание любому хранителю ордена, он сделает не меньше… с чёрным оби-то…

— Дело в его силе, — ответил Минаро. — Он убил Кибу с командой…

— Значит он не просто боец, — перебил Таро партнёра. — Об этом я и говорю. — кашлянул он в кулак. — Не стоит, Анакоджи, сразу бросаться в горячую, разве ты не помнишь правила ордена?

— Вынюхать цель. — ответил японец с кривой ухмылкой. — Этого я и хочу! Нужно действовать! Иначе цель может затаиться…

— Ну ничего, если затаится. — перебил старик, смотря в глаза Анакоджи. — Разве когда-то такое было проблемой?

Анакоджи несогласно мотнул головой:

— Ты постарел, Таро. Начинаешь тормозить, опасаться, — он вздохнул. — Если это навредит ордену…

— Это угроза? — не двинул и бровью старик.

— Ха-х! — усмехнулся Анакоджи. — Рассмешил… Мне не победить тебя, по крайней мере сейчас, да и это не пойдёт на пользу ордену.

— Соглашусь. — кивнул Таро, скупо улыбнувшись. — Ты уже связался с Убайбо?

— Да, он прибудет через неделю. — Анакоджи достал сигарету, покрутил ей между пальцев, хотелось закурить, но сие действие будет неуважением к ордену, а значит и к самому себе, оставалось терпеть конца разговора.

— Тогда, как прибудет Убайбо, будем решать что делать с Демоном.

— Тебе решать, — пожал плечами Анакоджи. — Ты — старший в ордене.

Таро кивнул, передал свёрток.

— Что это? — спросил Анакоджи, принимая ткань с содержимым.

— Драгоценные камни. — ответил старик. — Продай их. Скоро экзамен неофитов, распорядись деньгами на проведение состязаний.

— Но разве состязание не через два месяца? — удивился Анакоджи.

— Двести лет назад, тридцатого января, экзамен сдал мастер Орокусаки… Я хочу отдать почести его величию и провести состязания на месяц раньше.

— Ясно. — кивнул Анакоджи. — Я всё сделаю.

Таро посмотрел ему в глаза и произнёс с абсолютным спокойствием:

— Не волнуйся, Анакоджи, Демон умрёт.

— Хорошо если так. — вставил Анакоджи сигарету в зубы, поднялся из кресла. — Либо мы, либо он. Двум убийцам не хватит места под небом Токио.

Глава 2

Поместье Романовых.

— Томи до сих пор спит?

— Да, Арина-сан, — улыбнулся Григорий, натирая громадную вазу в гостиной. — Господин не спал с самого начала войны с кланом Аджуси.

— Четверо суток… — задумчиво произнесла брюнетка. — Он человек вообще?

Управляющий надел медицинскую маску и через пульверизатор распылил чистящее средство:

— Однажды глава не спал одиннадцать. Были сложные дни… война кланов в Российской Империи. — Григорий продолжил уборку, вспоминая, как Томи превратился в лютого загнанного волка, но всё же отстоял своё. Год назад было действительно тяжело, слишком много людей погибло.

— Томи… — взволнованно произнесла Арина, услышав такие подробности его жизни. Она только приехала в поместье, закончив свои дела в Сибуя и предположив, что Томас уже проснулся. Арина застала его на рассвете, когда он приехал домой и рухнул на кровать, как убитый. И где шатался? Брюнетка присела на диван в гостиной, время было уже два часа дня, за окном шёл снег, дул холодный ветер, отчего в тёплой гостиной было комфортней обычного.

— Может чаю? — предложил Григорий. — Или пообедаете? Сегодня горячая солянка, на второе — паста с морепродуктами либо карбонара на выбор.

— Солянка? — с любопытством спросила Арина.

Управляющий кивнул:

— Да, суп, Вам понравится. — на старом лице проявилась улыбка.

— Раз Вы так говорите, Григорий-сан, будет интересно попробовать. — ответила Арина. Управляющий уже не раз советовал ей испробовать то или иное блюдо.

Японцы любили пробовать новое. Даже в путешествиях в другие страны главный интерес у туристов Востока вызывала иная кухня нежели местные достопримечательности. После поездки они всегда хвалились тем что съели необычного, а не какие памятники культуры посетили.

Григорий направился на кухню, отдать команды. Арина достала мобильник, как в гостиную прошла сонная Моргана в пижаме.

— Доброе утро, — произнесла она, почёсывая заспанные глаза.

Арина удивилась такому виду Ардабьевой, как так?! Вечно аккуратная и строгая, сейчас она была словно соня-старшеклассница… Вот это метаморфоза…

— Доброе утро, Моргана, выглядишь уставшей… — аккуратно произнесла Арина.

— Не спала трое суток, — промямлила девчонка, налив из чайничка тёплый чай, взяла кружку двумя ладонями и сделала глоток. — Хорошо-о… — промурлыкала Моргана. Она любила молочный улун.

— У тебя выходной? — не сводила Арина любопытных глаз с уставшей девчонки.

— Угу. — кивнула Ардабьева. — Завтра сложный день, нужно набраться сил и энергии. — произнесла она уже чуть бодрее.

— Если нужна помощь, то буду рада помочь. — сказала Арина. Она практически разобралась со своими делами и теперь могла полностью посвятить себя работе в R-Group.

Моргана окинула её задумчивым взглядом:

— Знаешь, в последнее время навалилось достаточно дел, так что если Господин будет не против, то я воспользуюсь твоим предложением. — она отпила чай, глядя на довольное лицо Арины.

— Тогда я сообщу Томи, как проснётся. Мне кажется, он не будет против, хотя с его характером, ну, знаешь… — помахала Арина ладонью, вырисовав что-то нечитаемое в воздухе. — Сложно предугадать…

— Согласна. — поддакнула Моргана. Если в бытовых вещах Романов был довольно предсказуем, то в делах корпорации было сложно понять о чём он думает и какое решение примет.

***

В другом районе города, в двухуровневой квартире Кобаяси, охраняемой имперской службой безопасности Японии, обедали трио подружек.

— И долго тебя будут охранять бойцы империи? — спросила Аделина у Айки, обхватив палочками лист салата.

— Как сказал майор Каято: пока не закончится расследование. — повела плечами брюнетка, пережевав рис. — А оно может затянуться на долгие месяцы.

— До сих пор не могу поверить, что Вепри пришли за тобой… — произнесла задумчиво Ханако. Она без энтузиазма тыкала маленькой ложкой торт, так и не притронувшись к изысканной сладости.

— Сама до конца не осознаю. — ответила ей Айка.

Она и правда до сих пор не знала истинной причины появления ниндзя на пороге поместья Кобаяси. Тяготеющее чувство вины поселилось в девичьей груди, смерть гвардейцев была на её совести. Айка поделилась переживаниями с Томи, в ночь когда они остались вместе после приезда полиции и имперской службы безопасности. И Томас, как всегда, знал что сказать. Он быстро успокоил её сказав, что не она убила всех тех людей, а Вепри. Да и не выйди Айка за Амо, клан Кобаяси был бы поглощён ещё несколько лет назад. Это немного успокоило девушку. Сейчас же Айка, как оставшаяся в живых жена главы, заняла его пост. Никто из главных семей, входящих в клан, не высказал недовольства, понимая, что Айка больше не та юная девушка, и теперь может дать сдачи.

— Завтра будет официальное объявление результата войны, — произнесла Аделина, вытерев губы салфеткой. — Интересно, что ждёт тебя Ханако дальше, — посмотрела она на зеленоволосую.

— Свобода от тени Аджуси. — ответила Такахаси.

— Но не от тени Романова. — улыбнулась Штрехен.

— Это лучший выбор для клана. — парировала Ханако.

— Или для тебя. — победно прищурила взгляд Аделина.

Ханако просто промолчала, приступив к торту. Штрехен не пыталась её как-то зацепить, просто любила смотреть на реакцию зеленоволосой когда что-то касается её личной жизни. Такие моменты были редки, но очень ценны.

— Айка, — перевела Аделина взгляд на брюнетку. — Значит Кобаяси тоже присоединятся к Романовым?

Айка задумалась. Она уже дала согласие Томасу на женитьбу, остаётся правильно преподнести эту информацию главам родов, принадлежащих Кобаяси. Вряд ли найдётся тот — кто выступит против, но если найдутся и такие, то Айка создаст ситуацию, в которой у них не будет выбора кроме как согласится, тогда Кобаяси станут частью Романовых. И выигранная Томасом война этому совершенно точно поспособствует.

— Да, — ответила она уверено. — Победа Томи в войне станет первым столпом его внедрения в наш мир. Кобаяси либо запрыгнут на этот поезд успеха либо так и останутся в третьей лиге. Я, как действующая глава, не могу позволить клану оставаться в задних рядах.

Аделина улыбнулась. Она всё так и предполагала. Её лицо почему-то стало расстроенным, даже печальным.

— Что с тобой, Дель? — спросила Айка, заметив изменение настроения у пепельноволосой.

Штрехен вздохнула, подняв взгляд с тарелки на брюнетку:

— Ты и Ханако… Вы обе — главы клана и можете дать Томасу силу и власть… — она прикусила губу. — Я же третья дочь, и предоставить земли и власть не в силах…

Айка с Ханако переглянулись. Брюнетка протянула руку и положила её поверх ладони пепельноволосой:

— Это нам стоит расстраиваться, Дель.

Аделина посмотрела с непониманием в глазах.

— Томи сделал тебе предложение, не смотря ни на что, — ответила Айка. — Это ли не значит, что ему всё равно: есть у тебя земли или нет? Это же очевидно.

Штрехен поняла, что имела в виду Айка и благодарно улыбнулась:

— Ты как всегда, можешь успокоить меня. — она положила свою руку поверх ладони брюнетки. — Спасибо, Айка.

Брюнетка кивнула.

Ханако нахмурила носик:

— Пока мы делим Томи, он развлекается с Арису-сан…

— Серьёзно?! — приподняла брови Аделина.

— Да, — кивнула Айка. — Вчера Томи сказал, что поедет с ней в ресторан.

Штрехен забегала глазами, ведя внутренний подсчёт:

— Я, Айка, Ханако, Арина, Арису, наверное, и Моргана, — загибала пепельноволосая пальцы. — Что насчёт той губастой брюнетки?

— Оксаны? — помнила и Айка об одной из помощниц Томаса. Ещё бы о такой даме забыть. Чёртова секс-бомба…

— Да, кажется Оксана, — скривила губы Штрехен. — Она явно имеет на него виды…

— И что? — спросила Ханако.

— А то! Нужно выиграть эту битву, Ханако-тян! — привстала Штрехен.

— Битву? — посмотрела зеленоволосая на Айку. — О чём она? — спросила Такахаси чуть тише.

Айка ответила таким же шёпотом:

— Не знаю…

***

В районе Синдзюку, в доме Юто Куросаки шла своя битва:

— Я больше не могу… мои пальцы…

— Босс… держитесь…

— Ещё одна статья…

— Соберитесь, босс! Мы на финишной прямой!

— Но это невозможно… — прохрипел Юто. — Я ненавижу Томаса… А завтра официальное объявление… сука!!! — Пухляш, не спавший две ночи, тянулся к клавиатуре, палец лёг на кнопку delete, и очередная статья удалилась из сети…

***

Часы перешагнули полночь, из спальни в гостиную вышел Томас — свежее лицо, ещё красноватая кожа после горячего душа и жёсткой мочалки, причёсанные короткие волосы. Он в чёрном спортивном костюме увалился на диван, закинул ногу на ногу. Григорий зашёл в гостиную, неся на подносе поздний завтрак. Расставив всё на столе, управляющий присел напротив. Томас приступил к приёмупищи. Не смотря на множественные яства на столе, он не сильно налегал на еду, так как планировал выйти на ночную "прогулку".

— Господин, Вы хорошо отдохнули? — аккуратно и учтиво произнёс управляющий. Томас поспал всего двадцать часов, и старик искренне беспокоился.

— Вполне, — кивнул Томи, обглодав мясо с жаренного куриного окорока, следом закинул в рот пару ложек салата и всё пережевал.

— А на счёт… — вторую часть фразы Григорий произнёс тише. — "Прогулки"? Не передумали?

— Не. Девушки всё равно спят, — пожал Томи плечами. — А работа начнётся только утром, у меня достаточно времени.

Старик вздохнул как-то по-родному, он был уверен в силах молодого главы, но всё равно переживал. В старости люди более чувствительны, подобно детям.

— Лезть в паутину наркоторговли и грязь японского криминала… Господин, разве нельзя нанять для этого людей из того же круга? — Григорий посмотрел в глаза спокойного Томи. — Вы — глава клана, даже не так, — мотнул головой управляющий. — Вы слишком хороши для всей этой чёрной деятельности! Ваши способности годятся для совсем другого уровня! А не разборок с местными бандитами…

Томи хмыкнул, он не перебивал старика, понимая, что Григорий желает ему лишь всего хорошего и не сгинуть где-нибудь в сточной канаве с отрубленной головой.

— Я понимаю твои слова и убеждения, — ответил Томас, вытерев пальцы о влажную салфетку. — Но тебе ли не знать, Григорий, о моём незаконченном деле?

Старик вздохнул, поджал губы, возразить он не мог, да и не помогло бы это. Слишком "с характером" молодой глава.

— Будьте аккуратней в чужой мести, самое главное: помните о себе, а затем уже об остальных вещах. — имел в виду Григорий думать в первую очередь о своей жизни, и только после о старых долгах.

— Как-нибудь разберусь. — ответил Томи без ноты грубости и привстал с дивана. — Спасибо за завтрак, было вкусно.

Григорий тоже поднялся со стула, благодарно кивнул.

Томи забрал кейс с костюмом и направился на выход.

— Уже уезжаете?

— Да, — надел Томас чёрную куртку с шапкой, взяв их со шкафа прихожей, и поднял запакованную амуницию с маской Демона. — Хочу успеть пробежаться по нескольким местам до рассвета, список уже давно готов. — пожал он плечами.

Старик слегка поклонился:

— Удачи, Господин. Берегите себя.

Томас кивнул и вышел на улицу. У входа уже припарковали прогретый бмв, рядом стоял охранник, он и прогревал автомобиль. Григорий позаботился даже об этом. Вот что значит отличный и внимательный управляющий, способный решать даже такие мелочи, без указов главы клана.

— Доброй ночи, Господин, — поздоровался сотрудник охраны.

— Доброй.

Томи открыл водительскую дверь и присел за руль, уложив на пассажирское сидение кейс с амуницией, выдвинулся с территории поместья.

***

Томас решил посетить одну из местных банд, вытрясти с них информацию, если получится, то включить их в свою игру. Яростных Вепрей не так просто отыскать как кажется на первый взгляд, не выйдешь же в центр Токио и не крикнешь: «Вепри выходите драться!». Ниндзя явно не будут дожидаться, когда Демон найдёт их, возможно, сами будут действовать, дабы отыскать его после боя в поместье Кобаяси. И чтобы дать им подсказку, Томас оставит пару следов, разворошив бандитские гнёзда. Конечно, на это может уйти несколько недель, но слухи обладают способностью распространяться как вирус, и японское общество мало чем отличалось в этом плане, особенно в сети интернет. Да и среди бандитов начнутся разговоры о таинственном Демоне, появившемся в Токио. Таков и был план Томаса. В данный момент он сидел на крыше одного из баров, наблюдая за неспящими японцами, музыка мешала услышать разговоры, но Демону этого было и не нужно, он выглядывал мелкого торговца одной из уличных группировок — завсегдатая бара "Пьяная устрица". Информацию о нём получили его люди, посещающие уже пару месяцев данные заведения и собирая при этом информацию.

Томи внимательно следил за всеми передвижениями посетителей, не упуская из виду даже мелкие детали. Он видел как пара уличных разводил присоединились к столику с иностранцами, втираясь в доверие, полился алкоголь, улыбки, тосты, когда приезжие гайдзины дойдут до нужной кондиции их будет ждать сюрприз, вариаций которого могут расходиться от подложенной проститутки до подброса наркотиков и оружия, тогда грянет либо папик либо ряженный коп, и начнётся торг за свободу…

Из "Пьяной устрицы" вышел полноватый японец с длинными чёрными волосами, связанными в пучок, на холённом лице очки с прозрачными стёклами, в ухе серебряная серьга, он достал мобильник-раскладушку, закурил сигарету, к нему подошёл его подельник — худой и низкорослый японец с рыжеватым оттенком волос. Он встал рядом с толстяком, тоже закурил сигарету, по оттенку лица и плавным движениям рук было видно, что парень был не трезв.

— Субару-сан, — промямлил рыжеволосый после затяжки. — Не нравятся мне те типы. Пахнет от них, — сплюнул он в сторону, скривив мерзко губы. — Наебаловом.

— Не ссы, Бади! — хлопнул толстяк товарища по плечу. — Родик всё разрулит, скинем им партию, а там посмотрим — стоит работать дальше или нет.

Рыжий ещё сомневался, но в этот момент Субару дозвонился до поставщика их банды:

— Инари, сахар закончился, нужно к чаю две упаковки.

— Услышал тебя, друг мой. — ответили в динамике. — Ты всё трудишься?

— Да, горячая пора. — ответил толстяк. Такими двусмысленными фразами он сообщил о том, что нужно доставить два пакета наркотиков к бару, у которого он "работает" с клиентами. Субару положил трубку, посмотрел на товарища:

— Я ещё не говорил, но босс обещал тебе повышение, конечно, если за декабрь сделаем план.

Улыбка проявилась на худощавом лице рыжеволосого Бади, теперь и он будет как Субару иметь своего помощника, станет большим человеком.

— Постараемся! — кивнул рыжий.

— То-то же. — ухмыльнулся толстяк, видя как все сомнения рыжего испарились. Он докурил сигарету, бросил окурок вглубь переулка, всунул руки в карманы. — Идём. Посыльный прибудет через пятнадцать минут.

Субару направился в бар, рыжий за ним, они присоединились к своим клиентам. Томас видел всю эту сцену и слышал разговор, именно данные о Субару подготовила его разведка — тридцатилетний японец, член банды "Дорога рассвета". Наркотики и проституция — главные столпы организации. Такие бойскауты, как Субару и Бади, были агентами продаж запрещённых веществ. Они находили молодых японцев, решивших отдохнуть по-особому, им и продавали товар. Никакой жалости Томи не испытывал к таким продавцам удовольствия и без малейших зазрений совести вскроет пару гнёзд…

Через пятнадцать минут Субару, с улыбкой на лице, снова вышел в переулок. Его поначалу шатающаяся походка стала более уверенней и твёрже, очевидно толстяк делал вид, что пьян, дабы ввести в заблуждение клиентов, но в реальности был трезв как стёклышко. Субару отошёл в темноту переулка, скрывшись от света фонарей. Возле мусорного бака лежала замаскированная пачка сигарет с наркотиком внутри, посыльный уже скрылся, как и Томи, преследовавший поставщика. Убивать мелкого барыгу было бессмысленно — на его место тут же встанет другой, более продуктивно будет разобраться с вышестоящим руководством.

***

Преследование по крышам малоэтажных домов длилось десять минут, пять кварталов, и Томи, в полной маскировке в своё альтер эго, оказался в переулке с кучей складов и гаражей, использующихся для хранения одежды, и разной домашней утвари. Похоже, в этом районе существуют ярмарки или что-то наподобие открытых рынков.

Томас неотрывно следил за передвигающимся на мопеде поставщиком — им оказался молодой на вид японец, в спортивном зелёном костюме и двумя лампасами на рукавах, возможно, ему восемнадцать, может немногим больше, но уже состоявшийся торговец смертью. Азиат проехал мимо гаражей, и чем дальше он продвигался, тем отчётливей Томас слышал звук музыки и пьяную ругань.

Ещё два поворота, прыжок на соседнюю крышу. Перед глазами оказалась узкая улочка с двухэтажными постройками, у одной из них вход освещался двумя фонарями, над дверью светилась вывеска — "Ночной клуб Торнадо". На парковке теснились десятки автомобилей, у входа суетилась толпа людей, кто-то спорил, другие курили сигареты, третьи стояли с бутылками в руках. Помимо мужчин, так же были и молодые японки в коротких платьях и откровенно коротких джинсовых шортиках, и всё это не смотря на декабрь месяц. Через мгновение особо выпившего японца вытащила охрана и швырнула на тротуар.

— Больше не появляйся здесь! — прохрипел недовольный якудза, отряхивая ладони словно от пыли.

Второй бросил в бедолагу кепку, и пошёл внутрь — следом за напарником. Девушки захихикали, парни захохотали, пьянчуга отряхнулся и потопал на улицу к барам.

В это время посыльный припарковал мопед и беспрепятственно прошёл через вход клуба, исчезнув за спинами секьюрити.

Томи смотрел с соседней крыши на всю стоящую толпу в два десятка человек, внутри небось не меньше сотни. Ворваться через главный вход? Начнётся давка, это если его испугаются, хотя увидят оружие — точно начнётся паника. Он осмотрел здание в поисках окон, вентиляций. Осмотр дал положительный результат — сбоку здания виднелось окно на втором этаже, позади шла вытяжка, но, даже на взгляд, она оказалась слишком узкой для взрослого человека, а магией уменьшения Томас не обладал, только увеличения… и то лишь одной частью тела.

Он расплывчатой тенью спрыгнул вниз, сместился на противоположную сторону улицы, и через несколько секунд оказался на крыше клуба. Вгляделся в найденное окно второго этажа — внутри была пустая комната. Музыка ночного клуба играла настолько громко, что отголоски доносились даже через двойной стеклопакет. Томи достал из кармашка пояса серую пластину, растянул её в стороны как жвачку и прилепил на стекло. Удар. Все осколки приклеились к пластине, он снял её, залез рукой внутрь и открыл окно. Комната походила на подсобку — пара шкафов, кипы бумаг, во всей этой херне разбираться смысла не было, так что Томи совсем немного приоткрыл дверь и увидел мимо проходящую японку, несущую на подносе пустые бутылки. Томас, пропустив её и дождавшись относительной тишины, вышел в коридор. Здесь витал сигаретный дым, запах алкоголя, с первого этажа доносились басы, женские визги, народ веселился. Томи пошёл в сторону откуда шла официантка, раз она несла пустую посуду, то логично рассуждать, что в той стороне есть гости, кто именно? Сейчас Томи и узнает. Он подошёл к закрытой двери, на табличке висела надпись — "Директор Карасуи". Томас прислушался, за дверью шёл разговор…

— Ты всё доставил?

— Да, босс, посылка доставлена.

Зазвонил телефон, координатор барыг поднял трубку:

— Да. Хорошо. Сколько? Ща будет. — он положил трубку, посмотрел на посыльного. — Рики, заказ на баре "Лунный Скат".

— Понял, Широ-сан.

Широ отодвинул ящик, взял две пачки сигарет и положил на стол.

— Не проеби.

— Так точно! — склонился молодой японец, затем схватил две пачки с грузом и собрался на выход.

Томас понял, что выжидать смысла больше нет.

Бум!

Выбил он ногой дверь.

Перед глазами небольшая комната, над потолком клубы дыма, тусклое освещение и четверо охреневших японцев. Кряжистый лысый азиат, с татуировкой собаки на щеке, сидел во главе потрёпанного жизнью стола, узкие глубоко посаженные глаза удивлённо осмотрели незнакомца, ворвавшегося в его обитель всевластия, по правую от него руку сидел координатор барыг — длинноволосый японец в красной рубашке и чёрных брюках, по левую — женщина, на вид лет тридцать пять, ярко красные губы, длинные накладные ресницы, сетчатые рукава чёрной кофты и джинсы — типичная азиатская потаскуха, подсевшая на иглу. Молодой посыльный встал в ступор. Вылетевшая дверь чуть не разбила ему лицо. Босс группировки скривил в недовольной гримасе рожу, он уже нажал кнопку вызова охраны под столом и с неприязнью посмотрел в глаза Томи:

— Ты кто блядь такой?!

Демон в одно мгновение оказался прямо перед его лицом. Жёсткие пальцы, не хуже металлических тисков, схватили круглое и мягкое лицо японца за челюсти, сжав до боли.

— Вааа-ай! Отпусти-и… — прохрипел лысый боров.

Бах! Бах!

Выстрелил он из ствола под столом. Но пули, прошив деревянную столешницу, встретили броню экипировки. Со звоном они отскочили на пол.

Хлесь!

Отвесил Томи ему тяжёлую пощёчину. Три зуба вылетели изо рта местного предпринимателя, прокатившись по полу, как брошенные игральные кости. В это время напавший на Томи координатор барыг, осел на колени с ножом в горле. Посыльный, оказавшийся умнее, попытался убежать, но получил вакидзаси в спину. Крик шлюхи раздался во всё её глубокое горло…

— А-а-а!!!

Но вряд ли кто-то из посетителей клуба мог её сейчас услышать…

— Съебись. — сказал ей Томи.

Та с заплаканными глазами засуетилась на выход. Томас, держа рукой босса, не поворачивался к ней спиной, он не доверял таким жертвам обстоятельств, понимая, что можно в любой момент получить от таких пулю в спину. Вслед за быстро исчезнувшей японкой появилась охрана из трёх бойцов — оранжевые пояса, сосредоточенные лица, явно готовы к схватке.

— Босс!

Томи приставил нож к горлу воротилы:

— Нападёте, и вашему папочке пиздец. — произнёс он нечеловеческим голосом, маска противно искажала речь. — А ты, — отвесил он пару пощёчин наркобарону местного разлива. — Просыпайся, хватит притворяться. — и выкрутил ему ухо.

Японец завизжал от боли, раскрыв глаза.

— Ва-а-ахбля-я! Ты-ы! Ты пожалеешь!

Начались угрозы, изо рта капала кровь, у шеи острейший нож, а барыга пытается взять на понт. Томас воткнул ему нож в плечо на пяток сантиметров.

— Арраааа-ай! — заскрежетал зубами японец, его глаза смотрели на охрану, те стояли не понимая что делать.

— БОСС!!!

— Закройте двери с той стороны. — произнёс Томи грубо. — И никого не впускайте.

Бойцы переглянулись, стоя на месте. Томи провернул нож, как барыга провизжал:

— Делайте блядь! Делайте что он говори-ит!

На лицах бойцов полная растерянность, на тренировках всё казалось таким простым, но как дело приняло реальный оборот, вся прыть и напыщенность сдулись в одно мгновение. Двое вышли в коридор, третий задумчиво посмотрел на выбитую дверь, и через несколько секунд закрыл ей проход в кабинет.

Томи усадил японца в кресло, вытер нож об его рубашку.

— Значит так, есть два варианта. — произнёс он обыденно, как в порядке вещей. — Первый — ты работаешь на меня, второй — сдыхаешь прямо здесь.

Из передних разодранных дёсен у японца текла кровь, никак не желая останавливаться, глаза бегали из стороны в сторону, ему нужно согласиться, сделать всё что говорит этот псих и выжить… а после… после он точно отомстит, его крыша не посмеет кому-то врываться в дела.

— Работаю… — прохрипел местный босс, сплюнув в сторону кровавую слюну, та предательски повисла на подбородке.

— Хороший мальчик, — потрепал Томи его лысую голову. Он присел напротив, закинул ноги на стол, посмотрел на выдвижные ящики, вытащил один из них и вытрусил с него пачки сигарет с наркотой, связанные резинкой купюры баксов, несколько пистолетных пуль. Понюхал одну из упаковок. — Чё это за дерьмо? И ты барыжишь такой хернёй?

Японец удивился, не понимая, кто же перед ним? Псих или подосланный от конкурентов?

— Что идёт, то и толкаем. — ответил боров.

Томи положил одну из пачек себе в карман, он не знал что это, просто сделал вид что это что-то дерьмовое, позже его люди сделают экспертизу вещества.

— Будем менять продукцию, теперь ты работаешь на меня, как твоё имя?

— Фугуджи. — вытер японец окровавленный рот, снова приложил руку к раненому плечу.

— Фугуджи значит, хорошо, — кивнул Томас. — Меня называют Демон, я много лет был в отъезде и теперь вернулся в Токио, но ты можешь называть меня "босс". — Томи аккуратно отодвинул нижний край маски, закинул в рот жвачку. — Так вот, Фугуджи-кун, я хочу встретиться с поставщиком, перетереть по ассортименту, дерьмо пусть толкают твои друзья, мы же займёмся рынком поинтереснее.

— Рынком поинтереснее? — впервые за весь разговор Фугуджи показал искреннюю заинтересованность.

— Конечно! — выдвигал Томас остальные ящики из стола и вытряхивал содержимое на столешницу, он делил всю выручку ровно пополам, японец следил за его действиями, не в силах что-то изменить. Сумасшедший перед ним оказался опасным, как быстро он разобрался с координатором и посыльным, те даже моргнуть не успели. Нужен кто-то зелёного или даже синего оби, чтобы разобраться с зарвавшимся психопатом! Но признать — стелет он фунчозу на уши знатно, этого не отнять, вон даже про перспективы заговорил…

Томас продолжил объяснять что он хочет от Фугуджи:

— Перетрём с поставщиком по ассортименту, так же у меня есть пара работяг — варят знатную вещицу. Рассыпим по району, посмотрим на реакцию народа. — он забрал половину налички, закинув в широкий карман пояса. — Дела ведём пятьдесят на пятьдесят, ты возишься со своими барыгами, я снабжаю тебя время от времени эксклюзивом, помогаю отбиться от наездов, — и ухмыльнулся. — Ты ведь этого сделать не в силах, в здании ни сигналок, ни достойных бойцов. Клуб я не трогаю, это твоя, так сказать, вотчина и рули ей сам. Надеюсь всё понятно?

— Д-да. — ответил Фугуджи.

— Нет-нет-нет, — поводил Томи пальцем. — Так не пойдёт. Ты должен сказать: "Да, босс." Скажи как следует.

Сорокалетний Фугуджи нахмурил густые брови, из грязного рта прозвучало неуверенное:

— Д-да, босс.

Томас поднялся, хлопнул его по плечу:

— Не переживай, ты быстро привыкнешь. Я зайду через два дня в полночь, свяжись с поставщиком, пусть пришлёт представителя. — он достал нож из горла остывающего координатора, вынул вакидзаси из проткнутого посыльного, хорошо вытер их от крови и вставил в ножны. — До встречи, Фугуджи-кун.

— До свидания… босс.

Томи отодвинул входную дверь, прошёл мимо трёх бугаёв со злыми рожами, те быстро заскочили в кабинет, послышались маты от Фугуджи, со звоном разбился стакан. Томас спустился на первый этаж и очутился в приглушённом зале, над потолком светили зелёные и красные лазеры, по периметру работали стробоскопы, громко играла музыка, возле стойки диджея танцевали троица азиаток в кислотных костюмах, на танцполе толпился народ, в руках коктейли, на лицах улыбки, незатейливые ритмичные движения под музыку, гулянья были в самом разгаре. Томас спустился вниз, прошёл мимо толпы японок, те проводили его взглядом, думая, что он — танцор, его тронули за плечо:

— Фото, мистер! Можно фото?!

— Ай донт спик джапанис, сорри, бэйб, сайонара. — Томи одёрнул свою руку, но подмигнул азиатке и протиснулся сквозь толпу, выйдя наконец на улицу. Свежий воздух, пьяные споры выпивших японцев, неподалёку девичьи слёзы, похоже, кого-то сегодня бросили. Ночная жизнь в Токио ничем не отличалась от Российской Империи. Томас прошёл от ночного клуба сотню метров и скрылся в тени. На сегодня его прогулка окончилась, через два часа рассвет, нужно подготовиться к понедельнику…

Глава 3

В страну восходящего Солнца пришло утро.

— Доброе утро, — вышла из спальни в гостиную Арина.

На диванчике уже сидела Моргана, выпивая кофе и залипая в ноутбуке. Она подняла довольно бодрый взгляд и поздоровалась:

— Доброе утро, Арина.

— Доброе утро, Арина-сан, — поздоровался и Григорий — идеально выглаженный и выбритый, он всегда был похож на идеального оловянного солдата.

— Томи ещё спит? — присела она рядом с Ардабьевой. Сегодня она ночевала в своей комнате, поэтому решила спросить.

— Господин покинул дом на рассвете. — ответил управляющий. — Сказал, что много работы, а вечером его ждут переговоры в поместье клана Оридзава.

— Будто он подготовится к ним. — как-то криво ухмыльнулась Моргана, зная о привычках своего главы постоянно импровизировать.

— Моргана, ты поедешь с ним? — посмотрела Арина на секретаршу.

— По регламенту клановых войн в Японии — главе запрещено брать с собой ассистентов либо сопровождающих, — ответила Ардабьева. — Таковы традиции, не хотелось бы их нарушать.

Арина лишь кивнула в ответ. Она не знала о таких щепетильных моментах, ведь никогда не присутствовала и не участвовала в официальной войне кланов, лишь эпизодически.

— Арина-сан, завтрак. — прислуга принесла на подносе зелёный чай без сахара и блинчики. Женщина аккуратно расставила всё на столе перед брюнеткой и тихо удалилась. На кухне уже знали о предпочтениях Арины. Она, поблагодарив, взяла в руки тёплую кружку, думая чем же ей заняться сегодня…

— Моргана, могу я поехать с тобой в R-Group?

Ардабьева листала интернет-страницы, не отрывая глаз, ответила:

— Конечно, как раз поговоришь с Господином о своих обязанностях. — похоже, секретарь была абсолютно не против лишних пар рук и глаз.

Арина благодарно кивнула и продолжила завтрак. Диабло улетела во Францию, ей же оставаться одной в поместье совсем не хотелось.

***

В бизнес-центре R-Group.

На этаж к генеральному директору корпорации поднялась длинноволосая девушка — светло-серый костюм, чёрные полусапожки, на талии широкий ремень из чёрной кожи. Её сопровождала помощница администратора. Прибывшую девушку знали в лицо, поэтому пропустили в здание. Перед кабинетом Томаса сидела охрана и младший секретарь — Светлана. Все вместе осмотрели пепельноволосую девушку, и младший секретарь привстала:

— Добрый день, Вам назначена встреча?

— Добрый день, нет. — ответила Аделина. — Хочу сделать Томасу сюрприз. — на красивом лице милая улыбка, в руках оформленная бантом коробка с бенто. Штрехен начала свою битву за сердце Романова.

— Прошу извинить, но Господин просил не отвлекать его, он освободится, — секретарь посмотрела на часы. — Через один час и сорок две минуты, Вы можете подождать здесь. — указала она на диван для посетителей.

— Если Томи будет против моего приезда, то я тут же покину его. — улыбнулась Аделина как ни в чём не бывало. — Обещаю.

Светлана переглянулась с капитаном охраны, тот привстал:

— Прошу прощения, госпожа Штрехен, по регламенту я должен оповестить главу о Вашем приезде. Таковы правила.

Аделина кивнула. Она немного расстроилась, что не удалось пробраться к Томи в кабинет, повсюду охрана, но даже так, он точно не ожидает её увидеть.

— Только могли бы Вы не называть меня, скажите, что я его… любимая. — улыбнулась она хитро.

Капитан кивнул на такую странную просьбу. Он не был на совещании, когда Томас представил Штрехен, как одну из своих невест, а официального объявления об этом не было. Капитан позвонил в кабинет Томаса:

— Слушаю. — ответил Томи через пару секунд.

— Господин, к Вам гостья…

— Кто? — уточнил Томас.

— Ваша любимая… — с долей неловкости ответил капитан.

Секунда молчания от Томи. Видимо, он пытался понять кто именно приехал:

— Пропусти.

— Есть.

Капитан положил трубку, прошёл к двери и пригласил Аделину пройти внутрь. Пепельноволосая благодарно кивнула и с улыбкой на устах прошла внутрь.

Серые стены кабинета встретили неприятным холодом, завешенные шторы создавали полумрак и ощущение, что Аделина попала не в дорогой, высококомфортабельный кабинет главы корпорации, а в пещеру. Да и Томас, голый по пояс, сидел в позе лотоса с закрытыми глазами прямо на столе, создавая ещё большей отчуждённости от современного мира. Ну точно обезьяна… а может и орёл, сидящий на вершине.

Аделина внимательно рассмотрела его мощный торс с десятками старых шрамов, проглотила слюну и неловко встала у двери, казалось, Томас занят чем-то очень серьёзным. Не хотелось его отвлекать.

— Привет, Аделина. — он сам нарушил тишину, всё так же сидя с закрытыми глазами.

— П-привет. Как ты понял? — залюбопытствовала Штрехен, едва не забыв поздороваться.

— Ты одна из всех моих девушек левша на ногу.

Томи раскрыл глаза и спрыгнул со стола, не смотря на прохладу кабинета, по его вискам стекал пот. Белоснежное полотенце тут же прошлось по шее и лицу, смахивая влагу.

— Присаживайся. — указал он на мягкий диван и включил на пульте подогрев сидений для гостьи.

Аделина отошла наконец от входной двери и подошла к Томасу, протянув красивую коробочку.

— Это тебе.

— М? Что это? — удивился Томи. Коробка была закрыта, но он чувствовал приятный запах пищи, исходящий изнутри.

— Бенто, — улыбнулась пепельноволосая. — Сама приготовила, думала захочешь поесть на работе.

— Мило. Спасибо. — он положил коробку на стол. Оглядел смущённую Штрехен, да и её странный вид, почему она пришла в офис? Ещё и не предупредила? А сейчас стоит вся такая стесняшка, не похоже на неё.

— Что-то случилось? — спросил Томи, закинув полотенце на плечо, и только сейчас до него дошло, что он стоит голый по пояс, видимо, это и смутило пепельноволосую.

— Ты всех дам встречаешь в таком виде? — прищурилась Штрехен и, громко хмыкнув, вальяжно присела на диван. Она справилась со смущением и теперь перешла в нападение.

— Только любимых. — взял Томи бутылку с водой и отвинтил крышку. Он сделал пару глотков и присел в рабочее кресло.

— Если это правда, то сочту за комплимент. — наползала на лицо Аделины улыбка. — Часто к тебе приходят… любимые?

— Не, — как-то простецки ответил Томас. — Я предпочитаю видеться после работы, но твой приход оценил. — посмотрел он немного другим взглядом на Штрехен, предвещающим ей за это какой-нибудь презент.

Она, естественно, уловила и интонацию его голоса и довольные глаза, и поднялась с дивана. Подошла к рабочему столу и облокотилась одним бедром на столешницу.

— Я скучала.

Томи хотел что-то сказать, но Аделина поспешила продолжить, чтобы не перебить его.

— Я знаю, что у тебя много дел, только война закончилась, — помахала она ладонью, будто упрекая себя за свою же речь. Чуть серьёзней посмотрела в его алые глаза. — Но мне бы хотелось провести с тобой вечер, наедине, — и состроила такое милое лицо, что отказать было невероятно сложно, да и только дурак откажет такой красотке.

— Я и сам об этом думал, — кивнул Томи, положив руку ей на бедро, тем самым вызвав едва заметный довольный румянец на лице Штрехен. — Сегодня у меня встреча, завтра тоже, — помнил Томас и о своём новом барыге, с которым должен увидеться. — Сейчас перед Новым годом загруженные дни. Что насчёт того, чтобы провести время после пятого января? Можешь выбрать любой день.

Аделина отвела задумчивый взгляд, у неё не было никаких особенных дел на первую половину января, но нужно было хотя бы пару секунд потянуть ответ, так было положено.

— После пятого будет отлично. — положила она ладонь поверх руки Томаса, трогающей её бедро. Он сделал ей предложение, так что такая близость была вполне уместна в их положении, и если уж вспомнить прошлое на горячих источниках… то сейчас они, как два игрока, надевшие маски друг перед другом. Оба знали что было между ними и оба сейчас совершенно не показывали этого. И Томи и Аделина всё время ждут, когда кто-то из них, наконец, откроет все эти ненужные карты, вскроется друг перед другом и закончит игру. Осталось дотерпеть до января, но чёртов Романов решил поиграть с чувствами девушки прямо сейчас — его рука скользнула по бедру выше, нагло приближаясь к её запечатанному хранилищу.

— Что. Что ты делаешь? — натянула Аделина растерянную улыбку и посмотрела таким взглядом типа: "что происходит?"

Томи, глядя ей в глаза, ответил таким же ровным голосом:

— Ты была в России? — его палец дотянулся до мягких трусиков, защищённых плотными колготками.

Аделина на морально-волевых сдержала подступающий пожар. Она прикусила нижнюю губу и ответила, контролируя свой тон голоса:

— России… нет… при чём здесь это…

— Не знаю… — ответил честно Томи, поглаживая её между ног. — Я просто отвлёк тебя…

— Подлый… — прикусила Штрехен губу ещё сильнее и отвела ногу совсем немного в сторону, позволяя поласкать себя ещё немного.

ТРР! ТРР!

Зазвонил телефон… Томи убрал руку, Аделина тихо кашлянула и поднялась со стола.

— Слушаю. — поднял Томас трубку.

— Господин, к Вам Госпожа Ардабьева и Арина-сан. — капитан понимал, что у главы в кабинете гостья, стоит предупредить его о визитёрах, даже если это его личный секретарь.

— Хорошо. Спасибо, Анатолий. — Томас повесил трубку, Аделина присела на диван. В кабинет прошли Моргана и Арина. Чёрные брюки и пиджаки, строгий вид у обеих. Увидев Аделину, каждая удивилась по-своему и по-своему же попыталась скрыть эмоции.

— Доброе утро, Томи, Аделина. — поздоровалась Арина как ни в чём не бывало.

— Доброе утро, Господин. — склонила голову Моргана перед Томи. Перевела взгляд на пепельноволосую. — Аделина.

Брюнетки не понимали почему Томи голый по пояс, а у Штрехен небольшой румянец на лице, неужели он прямо с утра… в кабинете… как нехорошо!

— Приветствую, дамы. Присаживайтесь. — кивнул Томас, сидя в кресле. Аделина так же поздоровалась в ответ. Томи посмотрел на внешний вид Арины. — Арина, ты куда-то собралась?

Брюнетка сидела уверенно, с прямой осанкой, но при этом как-то скромно, скорей всего, немного переживала — одобрит ли Томас её инициативу.

— Нет, Томи. Все дела я закончила, и вчера думала чем могу заняться, как я понимаю, R-Group увеличивает влияние. Может, я могу чем-то помочь? Не хотелось бы просиживать всё время дома…

Томас сложил пальцы в замок и положил руки на стол в мимолётных раздумьях. При его перерождении в этом мире, он хотел помочь этой девчонке, отдавшей свою юность ради его нового тела. Появилось устойчивое желание отплатить ей, дать всё что получится. Но сейчас Арина изъявила интерес заниматься чем-то, участвовать в жизни корпорации, то почему нет? Он легко может это устроить, раз у девушки имеется такое желание.

— Ты этого хочешь? Или чувствуешь какие-то неудобства в поместье? — задал Томи абсолютно прозрачный вопрос, чтобы выяснить её мотивы.

— Нет… что ты… — удивилась Арина, что Томи мог так подумать. — Григорий-сан отлично относится ко мне, как и остальные жители. — она ответила искренне, глядя ему в глаза. — Я просто хочу быть полезной…

Моргана и Аделина как-то невзначай переглянулись, а они полезны для Томи? В этом плане Ардабьева явно была впереди, и Штрехен это знала…

— Понятно. — Томас перевёл взгляд на секретаршу. — Моргана, найди работу для Арины, пусть обучат и покажут что к чему.

— На счёт этого, Господин, — взяла слово Ардабьева. — В последнее время работы в ассистировании становится всё больше, если Вы не против — я привлеку Арину в команду секретарей, как вторую Вашу помощницу.

Томас рассудительно кивнул пару раз, идея ему понравилась.

— Арин, тебя всё устраивает?

— Конечно. — скромно ответила брюнетка. — Спасибо. — она поднялась с дивана и, подойдя к Томи, наклонилась, поцеловав его в щёку. — Я не подведу.

Томи — лицо-кирпич медленно моргнул, давая понимать, что он услышал.

Арина повернулась к Ардабьевой, та поднялась с дивана.

— Мы приступим к обучению, Господин. Если Вам что-то понадобится, я в кабинете.

— Хорошо. — ответил Томи и проводил выходящих девушек взглядом.

Аделина тоже поднялась, поправила серую юбку. Брюнетки прервали её маленькую игру с Томасом, но продолжать было бы нелепо, поэтому пепельноволосая забрала сумочку и улыбнулась на ещё горячий взгляд Томи:

— Мне тоже пора, Томи…

— Уже?

Штрехен ухмыльнулась, ей было приятно такое внимание.

— Да. С нетерпением буду ждать нашей встречи.

Томи поднялся с кресла, желая проводить даму.

— Я тоже. Кстати, если будут какие-то пожелания куда пойти — я с радостью приму.

— Я подумаю, — улыбнулась Аделина, остановившись у двери. Она положила ладонь на дверную ручку, как Томас притянул её к себе.

— Не могу не отблагодарить тебя за бенто. — он накрыл поцелуем её розовые губки, очень сладкие на вкус…

Аделина не стала скромничать и как-то теряться, они уже не дети, она обняла Томи руками, ответив на поцелуй… Вскоре всё закончилось, Томи улыбнулся, Аделина с довольным взглядом прикусила губу и потянулась за ручку, так не сказав ничего, она, как стройная модель, элегантно вышла из кабинета и упорхала к лифтам, оставив после себя аромат свежести парфюма и ягодное послевкусие от поцелуя…

***

Время близилось к вечеру. В поместье Оридзава уже было всё готово к проведению официальной встречи с главой клана Романовых. Старик Хируко надел любимое синее кимоно с красными карпами на рукавах, говорят эти красные рыбки приносят удачу, художники часто отображают их головами вверх, ведь именно вверх по течению и плывут красные карпы во время нереста. Многие из них погибают, но добравшись до цели, они дадут жизнь новым поколениям.

Старик сидел на мягкой подушке, напротив, на коленях Юна. Даже в эти последние минуты перед встречей красноволосая выслушивала поучения от деда.

— Юна, это письмо наследнику Хаяси, — показал старик конверт. — У тебя есть выбор: встретиться с Урю либо, — сделал многозначительную паузу Хируко. — Втереться в доверие Романова, он неравнодушен к тебе…

— Но дедуль…

— Цыц! — дед цокнул языком, прервав монолог красноволосой. — Не перебивай меня, если не хочешь отправиться к Хаяси завтра же! — рявкнул старик.

Юна состроила досадное лицо от гортанного крика деда и склонилась:

— Прости, дедушка.

— Прости-прости! Одни прости! — заворчал старик. — Пора повзрослеть! Твой отец скоро возвращается со своей миссии. Пока у меня ещё есть здоровье тебя защищать и дать право выбора, но и мои силы не вечны…

— Дедушка! Не говори так! — подскочила к старику внучка, она взяла его за руку, это было по-настоящему искренно, Хируко для Юны был, наверное, самым дорогим человеком — любимый дед и самый надёжный человек.

Старик погладил её по красным уложенным волосам, пытаясь не испортить причёску.

— Юна, Романов выглядит интересным парнем, Хаяси тоже не плох. Сделай выбор, пока он есть. Затянешь, и отец сам выберет за кого тебе выходить.

— Я поняла, дедушка…

— Поняла она… — пробормотал старик. — Хорошо раз так.

— Господин. — послышалось за раздвижными дверьми.

— Говори, Норико. — ответил Хируко, переведя взгляд на вход. Юна присела на своё место.

— Кортеж Романова прибыл, главу пропустили на территорию. — сделала доклад телохранительница.

— Хорошо. — ответил старый Оридзава, посмотрел на Юну. — Идём.

Его многозначительный взгляд словно прибил последний гвоздь в свободолюбии красноволосой, беззвучное: "выбирай" поселилось в голове девчонки.

Хируко вышел на порог дома, позади Юна — зелёное кимоно, скрывающее выдающиеся прелести, изумрудные украшения, подчёркивающие цвет её глаз, обжигающие красные волосы кровавым каскадом опадали по гибкой спине, добавить ей маленькие рожки и станет самой настоящей обольстительной суккубой. Сегодня Юна была нарядней положенного, это ли не знак молодому Романову не проглядеть такую красоту?

Чёрный седан остановился у входа. Томас сам открыл дверь, не дожидаясь прислуг Оридзавы, и вышел на улицу. Серые брюки, чёрная водолазка и накинутое на плечи пальто. В одной руке запечатанная картина русского художника, в другой — чёрная папка с документами. Он подошёл к порогу дома и приветливо склонил голову. Хируко ответил тем же.

— Приветствую, господин Романов, — улыбнулся скромно старик.

— Рад увидеть Вас снова. — ответил на любезности Томи и протянул картину. — Господин Оридзава, примите скромный подарок.

Хируко принял презент, оценив, что Романов находился в прекрасном настроении, это чувствовалось с первого взгляда на этого парня. И почему-то дед был рад видеть здесь именно этого парнишку, а не Аджуси, с Сонрой бы вечер, определённо, вышел напряжённым, хотя с этим мальцом тоже не стоит расслабляться, не смотря на возможную искренность, стоило опасаться Романова, кто знает — что у него на уме? Старик Оридзава хотел понять сегодня — кто же такой Романов? И какие у него планы. И это не столько его инициатива, как вопросы глав семей, все хотели знать: чего ждать от аристократа Российской Империи.

— Очень приятно, — поблагодарил Хируко за подарок.

Томас кивнул, перевёл взгляд на красноволосую.

— Госпожа Юна, уверен, сегодня Луна будет светить как никогда прекрасно.

Красноволосая смутилась комплименту о её красоте в традиционном японском стиле. Дед прокряхтел, не ожидав такой откровенности, это ж сколько нужно иметь смелости, чтобы сказать такое девушке… в его годы всё было сложнее.

— Пройдёмте. Ко встрече уже всё готово. — объявил Хируко и направился вперёд, как хозяин дома, указывая путь гостю. Юна с Томи переглянулись, она незаметно для деда покрутила пальцем у виска, мол чё ты несёшь. Томас ухмыльнулся и указал глазами: "иди, давай."

Старик прошёл мимо террасы, в которой проходила прошлая встреча, свернул по коридору и прошёл в зал. Томас с Юной прошли следом. Аромат благовоний, отборного чая и приготовленной рыбы витали в воздухе, приятно дразня желудок. Стол с яствами был небольшим, словно специально подобран для близкого круга людей. Такой небольшой стол однозначно показывал на открытое общение со стороны клана Оридзава и на их доверие, ведь собеседник всегда может дотянуться до хозяина и ударить его ножом или рукой, размер столешницы этому, как нельзя, способствовал. Возможно, Романов не понимал таких маленьких шажков и намёков со стороны Хируко, но таково было решение старика.

Старый Оридзава присел у изголовья стола, поправил пояс кимоно. Юна присела по правую сторону, элегантно и красиво, подобной воздушной фее, всё как учили с самого детства. Томас же присел напротив главы. Прислуга разлила по кружкам чай, раскрыла крышки с общих чашей — пар от горячей пищи взметнулся к потолку, распространяя ещё более насыщенный аромат. Ужин разложили по посуде и расставили возле каждого присутствующего.

— Пахнет очень вкусно. — произнёс Томас.

Старик медленно кивнул, похвала пришлась ему по вкусу.

— Всем приятного аппетита. — произнёс он, приступив к трапезе.

Все приступили к ужину. В глубине зала сидели две японки в цветастых кимоно, на лицах яркий макияж, густые чёрные волосы заколоты золотыми гребешками. Одна из них заиграла на сямисэне — струнном инструменте, вторая поддержала нежными звуками бамбуковой дудки. Красота традиционной музыки распространилась по поместью. Принимать пищу под игру гейш было приятней вдвойне, стук приборов и посуды утопал под звуками музыки, создавая комфортную атмосферу трапезы. Пожалуй, наигрываемую мелодию можно было назвать именно той, под которую начинается фантастическое приключение. Томас ел рыбу, почему-то вспоминая своё прошлое, свою прежнюю жизнь в Астарии, свой не лёгкий, но яркий путь чемпиона, он вспомнил и Дрегона — своего учителя, храм Богини Астарты, в котором прожил большую часть жизни, и впервые заскучал по дому, мимолётно, всего лишь миг ностальгии пролетел перед глазами и исчез. Музыка играла, а Томи, едва заметно улыбнувшись, продолжил ужин.

Трапеза закончилась, пришла очередь напитков. Гейши притихли, наигрывая едва слышный простой мотив. Хируко отставил тарелку, вытер пальцы о влажное полотенце, затем о сухое и пригладил длинную седую бородку. Томас, покончив с рисом и форелью, уже наслаждался сбором высокогорных трав с сушёными ягодами брусники.

— Клан Оридзава оказали тёплый приём. Благодарю. — произнёс Томи, видя, что Хируко закончил приём пищи.

— Мы всегда рады гостям. — ответил довольный старик.

Первая стадия официальной встречи закончилась, пора было переходить к самой её причине.

— Господин Романов, я хочу официально поздравить Вас с победой в войне. Ваши военные решения до сих пор обсуждают в узком кругу.

— Благодарю, господин Оридзава, в этом заслуга не только клана Романовых, но и Такахаси.

Старик кивнул. Ответ Томаса ему понравился — скромно и без лишнего бахвальства.

— У семей есть вопрос, зная Вашу прямолинейность, я не буду ходит вокруг и задам его напрямую, если Вы не против.

Томас кивнул, и Хируко спросил:

— Что Вы планируете делать дальше?

Томас задумался на несколько секунд и ответил:

— Это слишком обширный вопрос, — произнёс он после раздумий. — Я много чего планирую. Если же Вы хотите узнать планирую ли я развязывать другие войны, то нет. — ответил Томас уже серьёзней. Всё-таки старый японец зарыл главный смысл своего интереса, так и не задав его прямо. Увы, от старых привычек не уйти.

— Тогда Ваш интерес к Ураясу? Чем он вызван? — имел в виду старик землю, на которую теперь претендуют Романовы и Такахаси.

— Всего лишь бизнес, — пожал Томи плечами. — Укрепление своих позиций и спокойное ведение дел моего японского филиала.

Старик вдруг впал в ступор, затем перевёл взгляд на Юну, потом снова на Томаса:

— Так вы планируете вернуться в Российскую Империю после укрепления позиций?

— Да. — кивнул Томи, пока не понимая, почему Хируко так посмотрел на свою внучку. — Летом начнутся клановые игры, мне нужно присутствовать и вывести свой клан в высшую лигу.

Оридзава задумался, неужели Романов собирается усилить клан настолько? И возможно ли отбить место у аристократов высшей знати? В Японии это сделать слишком сложно…

— Но Вы собираетесь приезжать в Японию время от времени? — поинтересовался Хируко, он словно прощался с внучкой, конечно, старик понял, что Романов нравится Юне, и уже понимал, какой выбор она сделает, но отпускать Юну так далеко… Очень нелёгкий выбор для старика Хируко.

— Когда Романовы войдут в высший круг аристократии, я собираюсь обустроиться в Японии как клан, связывающий Восточную Европу и Азию. Пока мне данный статус недоступен, и Император может в любой момент отозвать меня в Империю.

Хируко кивнул, сказанное Томасом немного успокоило старое сердце. Стремление молодого парня достичь большей независимости и переехать окончательно в Японию оставляло надежду на нахождение Юны рядом с домом.

Томи следил за раздумьями старика, поднял чёрную папку, которую он принёс с собой, и положил рядом с кружкой старика. Хируко вопросительно посмотрел на документы, Томас обозначил что это:

— Здесь документация с предприятия по переработке рыбы. Завод принадлежал Аджуси, теперь онпереходит во владения Оридзава, вместе с прилегающей землёй и офисным зданием в Накано. Конечно, если Вы не захотите получить денежный платёж за своё посредничество в войне.

Старик Хируко удивился, но старался не показать эмоций. Романов предложил слишком много, что он задумал? Подкупить? Что-то попросить взамен? В данный момент, из-за такого щедрого подарка, старик совсем не обратил внимания улыбки Томаса и задранного носа Юны, на самом деле он вёл торги совсем не с Хируко, а красноволосой демоницей, предлагая цену за её сердце, а там кто их поймёт? Может Томас улыбался из-за мелкого зёрнышка риса на её щеке, а она задрала нос из-за его насмешливого взгляда, мол таким её не соблазнить…

Старик просмотрел документы, позже их изучат его юристы, но было очевидно по свидетельствам собственности — это правда был рыбный завод с землёй и офисное здание в Накано. Большие деньги по нынешним меркам, так почему же Романов так просто расстаётся с ними? Любопытство Хируко было настолько сильным, что он больше не выдержал просмотра бумаг и поднял взор старых глаз на молодого аристократа:

— Господин Романов, данная плата в разы больше положенной, — прокряхтел старик, высматривая цепкими глазами все эмоции на лице Томи, но тот был абсолютно спокоен, не было на лице ни сожалений, ни затаенной хитрости. Хируко продолжил. — Хотелось бы услышать причину такого жеста щедрости. Земля в наше время бесценна, мне нужно понять Ваши намерения.

— Меня раскусили. — улыбнулся Томи. — Буду с Вами откровенен, Господин Оридзава, — отставил он кружку с чаем. Хируко поправился в кресле, ожидая услышать что же скажет Романов. И Томи ответил, бросив мимолётный, но красноречивый взгляд в сторону красноволосой красотки. — Я хочу заключить брачный союз с кланом Оридзава.

— Дедушка, нет! — запротестовала Юна.

— Молчи! — рявкнул Хируко.

Томи сидел с лицом, похожим на ледяную глыбу, там просто не ноль, а лютый минус эмоций. Но алые глаза, в них горело пламя победы над красноволосой. Юна же прикусила губу, неужели она вот так просто достанется Томасу?! Ни за что! Он даже ничего не сделал, чтобы завоевать её сердце! Конечно, спас ей жизни пять лет назад, но ведь потом он исчез! Бросил её и не сказал ни слова! Как она может стать его после такого?! Томи видел душевные метания красноволосой, при этом чувствовал полную уверенность в положительном ответе.

Старик посмотрел в алые глаза Томаса, перевёл взгляд на Юну — почему она выглядит расстроенной? Неужели дед неправильно понял её эмоции и ошибся? Неужели Юна хотела выбрать наследника клана Хаяси? Старческое сердце не волновали деньги, их не забрать с собой в могилу, а вот любовь внучки… любовь останется с ним до самой последней секунды жизни, и кто знает, может пройдут года, а Юна всё так же будет любить своего дедушку за то, что он позволил ей сделать выбор.

Хируко закрыл чёрную папку и отдал обратно — Романову:

— Прошу извинить, господин Романов, — чёрствым голосом произнёс дед. — Оридзава настроены нейтрально к Романовым, но заключать союз не готовы. Мы примем положенную плату денежным переводом.

— Дедушка? — округлились глаза Юны, неужели ей придётся выйти за Хаяси?! Что происходит?! Она совсем не этого добивалась…

— Раз таково Ваше решение, — кивнул Томас. — Романовы не будут держать обиды на отказ.

Предлагать забрать рыбный завод за просто дружбу было бы нелепо со стороны Томаса, он убрал папку на соседний стул, сделал глоток чая, видя как Хируко двигает хмуро бровями, невооружённым взглядом было видно — старику не просто далось такое решение, и всё ради любимой внучки. Юна прижала ладонь к губам, не понимая что ей делать, в голове звучала старая фраза, оброненная Томасом не раз: "Глупая женщина…"

— Что ж, — отставил Томи кружку в сторону, взял папку и поднялся из-за стола. — Я буду ждать Вашего представителя в R-Group для решения дел с оплатой, благодарю за приём, господин Оридзава.

Смысла задерживаться больше не было. Старик поднялся следом, поправил кимоно, его взгляд был всё таким же хмурым, но раз Юна сделала свой выбор, дедушке оставалось только реализовать его:

— Мы всегда рады, господин Романов.

Больше слов у Хируко не нашлось, его поражало хладнокровие молодого парня, которому только что отказали, но тот не показал расстройства или обиды, даже сразу высказал свою позицию за сохранение отношений с кланом Оридзава, а ведь он мог затаить обиду, кто знает — к чему бы всё это привело, возможно, к новой войне. Кажется Томас и Юна одного возраста, но как же различается их мышление, слишком большая пропасть в рассуждениях. Хируко снова приуныл, было жалко отпускать такого неудавшегося зятя. Юна поднялась следом, взгляд изменился, она смотрела на Томи и словно спрашивала: "И это всё? Ты так просто расстанешься со мной?", но Томас повернулся к дверям и пошёл на выход. Безэмоциональный, холодный кусок льдины.

В это время, в другом районе Токио. Бизнес-центр "Минаро Тауэр".

Анакоджи Минаро — один из членов ордена Яростных Вепрей заканчивал на сегодня рабочий день, подписывая последний документ. Стакан с виски уже давно опустел, пепельница наполнилась до краёв, в кабинете неустанно работала вытяжка, поглощая терпкий сигаретный дым. Японец сложил бумаги в стопку, стукнул ей пару раз об столешницу, выравнивая края белоснежных листов, и отложил в сторону. Небрежное постукивание пальцем по тлеющей сигарете, пара затяжек, и мужчина притушил окурок в горке пепла.

На плечи Анакоджи лёг длинный тёплый пиджак со вставками на локтях, он поправил ремень на брюках и закинул в рот мятную конфету. Пора было покинуть кабинет и направиться домой. Телефонный звонок выбил его из мыслительного процесса.

— Ты время видел? — недовольно произнёс Анакоджи, подняв трубку.

— Добрый вечер, Анакоджи-сан, простите, что так поздно. — виновато ответил Тугур. — Я прибыл в Токио, хотел встретиться…

— На сегодня мой рабочий день закончен. — безапелляционно произнёс Минаро, застёгивая пиджак одной рукой.

— Я хотел оплатить Ваше участие в деле Кобаяси. — осторожно сказал Тугур.

Минаро хмыкнул.

— Мы не берём деньги за провал. Айка Кобаяси осталась жива, тебе ли не знать?

— Я понимаю, — сокрушительно прозвучало в трубке. — И всё же хотел оплатить свой заказ в расчёте на его дальнейшее исполнение.

— Не стоит. Сейчас мы не пойдём на это. — Анакоджи вытащил ключ-карту, свет в кабинете погас, и мужчина вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Он направился к лифтам, спокойно обсуждая "свои" дела по телефону, имея одно из лучших шифрований связи. — Идти против имперской службы безопасности… даже нам не с руки.

— Я готов ждать сколько угодно. — не сдавался Тугур, желание расплатиться с Айкой Кобаяси заполонило его горячий разум.

— Ты слишком настойчив, — возмутился Анакоджи. — У тебя есть враг и посерьёзней избитой девчонки.

— Романов? — более тихим голосом спросил Тугур.

— Именно. — японец вошёл в кабину лифта и нажал кнопку G. — Как ты намерен поступить с ним?

Тугур помолчал, он ехал из аэропорта, прилетев с южного континента — Австралии.

— Я не могу сейчас действовать, война только закончилась…

— Терпение — это то что отличает охотника от жертвы. Наберись его сполна и жди. Удачный момент появится, как дождь в горах — и лучше быть готовым. — произнёс поучительно Анакоджи. Сам-то он был тем ещё сорвиголовой.

В трубке послышался вздох. Тугур хотел войны, хотел мести, но в данный момент всё что он мог себе позволить — лишь молча злиться.

— Я подкупил пару бандитов, Анакоджи-сан, чтобы Романов не расслаблялся. — произнёс Тугур. — Только вот они пропали и не выходят на связь…

— Ты сейчас серьёзно? — неприятно удивился Минаро.

— Д-да. — неуверенно ответил Тугур.

Анакоджи почесал мобильником поломанное ухо, не зная что и сказать про такой глупый поступок его клиента.

— Не делай больше так. — сдержал он оскорбления в малоумии. Но прозвучало это настолько грубо, что Тугур почувствовал морозящий холод по коже.

— Найм был через подставных лиц, Анакоджи-сан…

— Тугур.

— П-понял, Анакоджи-сан…

— Завтра приедь в офис, насколько мне известно — Романов приглашён на приём семьи Тоджиро, стоит обдумать как сделать его поездку незабываемой…

Глава 4

Первые лучи Солнца игриво скользнули между штор, осветив точённую фигуру голой брюнетки на помятой постели. Белоснежное одеяло бережно прикрывало её мягкую небольшую грудь, длинная нога, с мелкими шрамами на бедре, частично свисала с широкой кровати, чёрные длинные волосы беспорядочно растеклись по подушке, на спящем лице царили спокойствие и удовлетворение, у ключицы, как и на животе, следы ночных поцелуев. В комнате ещё витал запах бурного секса.

Будильник как всегда прозвенел внезапно. Арина раскрыла глаза. Она выключила звук телефона, потянулась как кошечка, и взглянула на вторую половину постели — Томи уже не было. Молодой глава покинул тёплую спальню и в данный момент тренировался на заднем дворе…

Григорий и Моргана сидели на террасе, наблюдая как Томи, в одних спортивных штанах, босый и с мечом в руках, выполнял невероятные движения. Каждое из них несло смерть воображаемому противнику. Опасно свистела сталь, под босыми ногами жалостливо хрустел выпавший ночью снег, градины пота слетали с горячего тела Романова, но он не останавливался. Очередной рывок, обманное движение, уворот, пробитие вакидзаси из немыслимого угла и отступление. Идеальное исполнение. Знающий воин назвал бы такой выпад — прикосновением смерти, не иначе, увернуться от такого удара — невероятно сложно, если, вообще, возможно.

— Господин тренируется уже два часа… — прошептал Григорий.

Моргана пила простую воду, вытирала лоб полотенцем. Она тоже тренировалась, но её хватило на сорок минут интенсивной разминки и выплёскивания своей агрессии — ночной секс Томи и Арины, отголоски которого она слышала в своей комнате, стал отличным катализатором в её яростной тренировке.

— Готовится. — ответила спокойно Моргана, вытерев полотенцем влажные губы.

— К чему? — посмотрел управляющий обеспокоено на Ардабьеву.

— Одному лишь ему известно. Он всегда ведёт себя так перед чем-то серьёзным. — пожала плечами девчонка. — И обычно это война…

…Через час все уже собрались в гостиной. Девушки были готовы к выезду в R-Group. Томас, приняв душ и переодевшись, так же присоединился к всеобщему завтраку.

— Какие планы на сегодня? — посмотрела Моргана на Томаса.

Он жевал рис с овощами, услышав вопрос, сделал задумчивое лицо:

— Сегодня — тридцатое декабря, нужно подбить самые горячие хвосты, сделать объявление о запуске финансирования полученных активов, спровоцировать рост акций. — всё это Томас перечислял каким-то бездушным тоном.

— Томи, всё в порядке? — Арина впервые за долгое время видела его таким… расстроенным.

— Да, в порядке. — ответил он. — Много дел, не стоит беспокоиться. — и улыбнулся, но вышло натянуто.

Арина заметила его неважное настроение, хотя ночью, в постели, у них было всё прекрасно. Она посмотрела на Моргану — глупышка отлично разбиралась в делах корпорации и даже хорошо понимала Томаса, но уловить такое странное поведение парня ей не удалось. В этот миг у Арины родился интересный план, как поднять Томасу настроение.

— Господин, Вы хорошо себя чувствуете? — задал вопрос и Григорий. Уж кто-кто, а старый управляющий чувствовал настрой своего главы.

— Угум. — продолжил Томи жевать рис.

Старик отпил чай, решив не доставать парня расспросами, если бы хотел — уже бы рассказал.

***

В поместье Оридзава накрыли на стол. Старик Хируко восседал у изголовья, неспеша поглощая салат из пекинской капусты и моркови. Рядом стояла прислуга, готовая вытереть и подтереть всё что угодно ради господина.

Старик листал на планшете новостную ленту — каждодневный обряд, из которого Хируко не выпадал долгие годы. Его глаза скользнули в сторону входа — в гостиную вошла Юна, выглядела девчонка ужасно — красные глаза, под ними синие мешки, едва причёсанные волосы и то же зелёное кимоно, в котором она была на вчерашней встрече.

— Доброе утро, дедушка. — произнесла она с хрипотцой, как раненая птичка.

— Доброе. — ответил старик, разглядывая внучку и не понимая что с её настроением?

Вчера, когда Романов уехал из поместья, красноволосая не выходила из своей комнаты. Старик думал, что она устала от присутствия неудавшегося жениха и решила лечь спать пораньше, но судя по её виду… вряд ли она смыкала глаз.

Юна присела на своё место. Прислуга налила ей чай, нарезала омлет и отварные колбаски, рядом поставили лёгкий соус с пряностями. Красноволосая взяла палочки для еды и приступила к завтраку. Хируко делал вид что читал новости, сам же наблюдал за внучкой — неужели переутомилась? Или нервничает от встречи с наследником Хаясу? Он должен приехать через четыре часа, стоит ли переживать так рано?

Старик протяжно хмыкнул, громко и задумчиво, он всегда делал так, когда хотел начать беседу с внучкой.

— Тебя что-то беспокоит, дедушка? — отпила девушка чай.

— Кхм! — кашлянул Хируко в кулак и отложил планшет в сторону. Старческие глаза недовольно осмотрели внешний виды красноволосой.

— Юна, девушке твоего статуса не подобает в таком виде присутствовать на завтраке.

Девчонка склонила голову.

— Прости, дедушка, — она привстала. — Я приведу себя в порядок.

— Нет. — махнул старик рукой. Он знал все хитрости своей внучки, и если она не удосужилась переодеться и нормально уложить волосы, значит таким образом пыталась обратить на себя внимание. — Ты понимала, что дедушка обратит внимание на твоё настроение. Что случилось? Ты заболела? Волнуешься?

В голосе Хируко звучала доброта и беспокойство, дед чувствовал — его время подходит к концу, если он может побаловать напоследок любимую внучку, то почему нет? Такого решения и придерживался старик Оридзава, конечно, в пределах разумного…

Юна присела обратно, показно вздохнула и состроила самое милое лицо, которое могла:

— Дедушка, я не могу выйти за Хаясу.

Старик приподнял брови:

— Это ещё почему? — его суровый тон прозвучал угрожающе.

Юна обидчиво нахмурилась:

— Он мне совсем не нравится… — ответила она тихо. — Как я могу отдать свою жизнь человеку, который мне совсем не по душе…

— Юна. — строго произнёс дед. — Хаясу — твой погодка. Ты хочешь, чтобы отец отдал тебя за взрослого мужчину? Или того — кто будет относится к тебе с холодом и безразличием? Хаясу заинтересован в тебе, солнышко. И будет сдувать пылинки. Чего ж тебе ещё нужно?

— Дедушка… — надула губы красноволосая.

Хируко нахмурился, он не хотел затрагивать старую тему, но придётся:

— Тот мальчишка давно погиб. Этого не изменить, Юна. Отпусти его и продолжай жить. Впереди семья, появятся дети, им и подаришь свою любовь.

Юна закусила губы, как же ей хотелось рассказать, что Романов и есть тот мальчишка! Но что-то ей подсказывало не раскрывать Томи. Он был вчера рядом и знал — она хранит его тайну. Так почему же Юна так бурно отреагировала на его предложение? Теперь вот пожинает плоды свой мимолётной глупости. Но раз она сохранила его секрет, то теперь Томи ей должен. А он ведь всегда отдаёт долги…

***

Стрелки часов, перешагнув границы полдня, неостановимо продолжали свой путь. Романов находился в своём кабинете, разбирая кипу документов, перечитывая письма электронной почты и сообщения телефона. Ему хотелось завершить сегодня все дела и спокойно встретить Новый год, но для этого нужно было работать за троих, чем сейчас он и занимался, забив на перерыв.

На заднем плане мерно играла музыка, сливаясь со звуками клавиш и стакана с кофе, который время от времени отрывался от столешницы. В кабинет вошли Арина и Моргана, Томи не обратил внимания на посетителей, продолжая что-то перечитывать, после черкнул свою подпись, сверху поставил печать.

— Что-то случилось? — поднял он взгляд.

— Вы не пришли на обед, Господин, — ответила Моргана. — Мы принесли перекусить.

Томи учуял запах еды, и деловой ритм уступил место чувству голода. Парень вздохнул, работать без перерыва не вышло, брюнетки точно не отстанут, быстрее и проще — сделать перекус и продолжить ударный темп. Он облокотился в кресле, прикрыл ноутбук и отставил его в сторону.

Арина улыбнулась, подошла к столу и раскрыла обеденный коврик. Моргана разложила боксы с обедом и салфетки.

— Спасибо. — произнёс с благодарностью Томас. — Вы сами-то поели?

— Конечно, — ответила Арина. — Ждали тебя в столовой, ты всё не появлялся, сразу поняли, что заработался.

— Дел и правда много. Думаю, сегодня задержусь.

— Мы можем чем-то помочь? — сочувствующе произнесла Арина.

Томи отмахнулся:

— Всё нормально, я справлюсь, да и дела такого характера, что решать их приходится лично.

— Поняла. — не стала спорить брюнетка, понимая, что Томас сегодня совсем без настроения. — Тогда мы будем ждать дома. Да, Моргана? — посмотрела Арина на Ардабьеву, та поддакнула, отвечая на сообщения в смартфоне, дел хватало и у неё. Арина налила Томасу в стакан яблочный сок и улыбнулась.

— Посмотрим вместе фильм, когда приедешь, я приготовлю что-нибудь сладенькое.

— Звучит довольно заманчиво, — наколол Томи вилкой овощи, он не любил пользоваться палочками, как и Арина. — Но я могу приехать очень поздно.

— Ничего. Как освободишься, так и приезжай. — с пониманием отнеслась брюнетка, она понимала, что Томи — глава корпорации, да и чего уж там корпорации… целого клана, его время дорогого стоит. — Главное, не переусердствуй, в последние дни ты так мало спишь, я начинаю переживать.

— Для меня такое нормально. — прожевал Томас салат, наколол вилкой отрезанный кусок мяса.

Моргана перевела взгляд со смартфона на свою теперь напарницу:

— Арина, через пятьдесят минут приедет команда "Лайт Корпорейшен" на предварительные переговоры. Мы должны подготовиться.

— Уже?! — спохватилась девушка и посмотрела на Томаса. — Томи, нам пора!

— Хорошо, — улыбнулся он с ухмылкой. — Удачи там.

— Так точно, босс! — подмигнула Арина.

Моргана изобразила поклон, и брюнетки вышли из кабинета. Томас снова остался один. На сенсорной панели музыкальной аппаратуры цифры подскочили вверх, увеличив в динамиках громкость музыки. Романов принялся за перекус. В этот момент на телефон поступил звонок. Томи увидел номер Такахаси, вытер салфеткой пальцы и губы:

— Привет, Ханако. — поднял он трубку.

— Привет, Томи. Как дела? — в голосе Ханако слышалась неуверенность, стеснение.

— Всё хорошо, занимаюсь подписанием документов — последние штрихи поглощения имущества Аджуси и Насаги.

— Понятно, весь в делах… Что планируешь делать завтра?

— Завтра? — переспросил Томи, завтра — тридцать первое декабря, скорей всего он будет в поместье. — Думаю, буду дома. А ты? — он отставил тарелку с едой, сделал глоток яблочного сока и откинулся в кресле.

— Мы с Аделиной собираемся в Храм "Горного Пристанища", посещаем это место перед каждым Новым годом.

— И Айка? — решил уточнить Томас: почему брюнетка не участвует в мероприятии подружек.

— Завтра похороны, вряд ли после процессии она поедет куда-либо.

— Хм. Точно, я совсем забыл… — неловко произнёс Томи. Погребальная церемония представителей Кобаяси была назначена на тридцать первое декабря, довольно символично для Айки, взошедшей на должность новой главы клана.

— Я хотела предложить посетить храм вместе с нами. — сказала Ханако уверенней обычного.

— Хм-м-м. Почему бы и нет? Во сколько?

— Служение начнётся в восемнадцать ноль-ноль, поэтому, заедь за нами немного раньше.

— Понял. Кстати, что будете делать после? Какие планы на Новый год?

В динамике послышались шепотки, на той стороне Аделина переговаривалась с зеленоволосой.

— Ханако? — переспросил Томи, когда молчание затянулось. — Алло, приём, как слышно? Мисс секси-ножки, ответь…

— Алло, извини, — послышался голос Ханако. — Телефон выпал из руки, прямо под диван… Что я планирую на Новый год?

— Ага.

— Мм… каждый год глава Такахаси собирает представителей семей и проводит официальный приём, этот год станет последним, мы ведь женимся с тобой…

— Не слышу в голосе радости. — прищурил взгляд Томи.

— Это у тебя что-то с голосом… — надула губы зеленоволосая. — И потом, Аделину ты пригласил провести вечер, а меня? Я тоже хочу!

Томи почесал подбородок, Штрехен сдала его с потрохами, зараза! Ну, он ещё отыграется на свидании!

— Разве ты не получила письмо? — наиграно удивился Томас, соврав про какое-то письмо.

— Письмо? — с любопытством спросила зеленоволосая.

— Да, с приглашением в театр. — Томи хлопнул себя по лицу, нужно было сказать что-нибудь проще… он совсем не любитель театров. Теперь придётся отдуваться.

— Не получила…

— Хм-м-м. Странно. Ладно. Раз письмо ещё не дошло, то как насчёт посещения театра?

— Я совсем не против. И когда?

— Нужно посмотреть какие программы есть на начало января, выбери парочку из понравившихся.

— Знаешь, а ты не такой и плохой жених. — с каким-то подколом произнесла Ханако, она явно не ожидала приглашения в театр. — Сюрприз пришёлся мне по вкусу.

— Тебя ждут ещё много сюрпризов. — ухмыльнулся Томас.

— Буду ждать. — ответила Ханако, на её лице сияла улыбка, рядом сидела Аделина, тыкая в её плечо пальцем, что мол закругляйся, а то промочишь весь диван. Ханако фыркнула и произнесла в трубку:

— Ждём тебя завтра в семнадцать ноль-ноль, Аделина будет у меня.

— Хорошо. Тогда до завтра, Ханако. — ответил Томас, раскрывая ноутбук.

— До завтра, Томи…

***

На часах было двадцать три — пятнадцать когда Томас подписал последний документ. Встреча с наркоторговцами была назначена на полночь. Романов явно успевал. Он поднялся в апартаменты бизнес-центра, принял душ, набросил чёрный спортивный костюм и спустился в холл. В руках чемодан с экипировкой, на голове капюшон спортивного костюма.

— Доброй ночи, Господин. — попрощалась охрана на входе.

— Доброй и вам.

Томи вышел на улицу и сел в бмв, уже стоявший у входа.

— Хорошего Вам пути. — склонил голову парковщик.

— Благодарю.

Томи присел за руль, уложил чемодан на пассажирское сидение и выехал с парковки R-Group. Ехать было около двадцати минут. По плану он оставит автомобиль в нескольких кварталов от ночного клуба, скроется в переулке и переоденется. Кирилл уже оповещён и готов подчистить все возможные следы камер видеонаблюдения.

Томас ехал на встречу под заряженный энергией трек, не смотря на унылое настроение и усталость, хотелось поднять весёлый настрой. Отказ на брак от Оридзава, перелопаченная куча документации, отголоски недостатка положенного сна… всё скопилось в миниатюрную стрессовую бомбу, которая вот-вот рванёт.

Пилим.

Пришло сообщение на мобильник. Томас не стал отвлекаться на экран телефона и вывел затемнённое отображение дисплея на часть лобового стекла. Пробежавшись глазами, безэмоционально отключил. На активном дисплее смартфона висело открытое сообщение с прикреплёнными фотографиями:

"Господин, запрос обработан.

Кристина Бартелли. Местонахождение: Италия. Рим. Семейное положение: замужем. Двое детей.

Фотографии прилагаются."

Через пятнадцать минут Томас уже был на месте. Ну, как на месте, сидел на крыше в обмундировании, напротив ночного клуба и осматривал территорию — у входа как всегда толпа народа, курили, пили, веселились, охрана проверяла на входе наличие браслетов. Томи скользнул тенью туда, где не попадал свет фонарей, прыгнул на крышу клуба и скользнул к окну. Не тому, в которое он пролезал в первый свой визит, а прямо к окну кабинета Фугуджи.

Тук-тук.

Постучал он легонько. Занавес отодвинулся, показалась морда пухлорылого японца. Томи указал глазами на оконную ручку:

— Открывай уже. — донеслось до Фугуджи.

Японец скрылся за занавеской и через миг, когда Томи собирался уже выбить окно, появился вновь и открыл. Томас, с нахмуренным взглядом, схватил борова за шиворот и потянул на себя.

— Я не понял, Фугуджи, не признаёшь хозяина?! — Томи сжал ворот его рубашки, отрывая кусок ткани от воротника.

— Б-босс… приветствую… — скорчился азиат.

Томи отпустил рванный ворот японца, оттолкнул его в сторону и пролез в широкое окно. Барыга пытался поправить оторванный воротник, но не вышло, вид бродяги-оборванца ему был явно не по душе.

Томи ввалился в кабинет и присел в кресло директора. Всё это на виду у пятерых незнакомцев. Фугуджи же остался стоять у окна, наблюдая за происходящем.

— Ну? — осмотрел Томас присутствующих мордоворотов. — Где приветствие сенпая? — он перевёл взгляд на предводителя барыг. — Я не понял, Фугуджи, ты не оповестил своих мальцов? Что за неуважение… тц-ц-ц. — недовольно цокнул Томас.

Барыга чувствовал нарастающее напряжение в кабинете, по спине потекли дорожки пота, помокрели ладони, вот-вот начнётся схватка. Бойцы, которых псих-демон принял за персонал клуба, на самом деле присланные крышей братки. Сейчас они выбьют всё дерьмо из этого зарвавшегося паренька!

Длинноволосый верзила, мало чем отличавшийся от дикого Тарзана в цветастой рубахе, злобно скривил лицо, выслушав Томаса:

— Не знаю, чудила, откуда ты взялся, но ты попал в дерьмо. — он щёлкнул пальцами, и бойцы, стоявшие по периметру кабинета, тут же активировали зелёные пояса. Тарзан активировал синий, продолжая сидеть в кресле. Его надменный взгляд и полуоскал говорил о полном контроле ситуации. Один из бандитов подошёл к рабочему столу, за которым сидел Томи, и протянул в его сторону руку, желая схватить за горло.

Чвяк.

Шлёп!

Упал он с карандашом в глазнице… туфли дёрнулись пару раз. Бандит умер.

Воцарилась секундная тишина.

— Фугуджи, я не понял, — спокойным тоном произнёс Томас. — На нас наехали или это твоя инициатива?

Губы японца задрожали. Так легко справиться с зелёным оби… Кто, чёрт возьми, он такой?!

— Б-босс… — вдруг вырвалось из его жирных уст.

Тарзан тут же крутнул головой в его сторону:

— Какого хера, Фугуджи?! — он тут же ткнул пальцем в сторону Томи. — Хули застыли?! Убить мразь! Зарежьте его как свинью!!!

Голос командира подтолкнул к действиям, и тройка бандитов одновременно бросились на Томаса.

Первый — низкорослый азиат, с короткими волосами и аккуратными усами — прыгнув к столу, не успел отреагировать на выпад Томаса и рухнул вниз с шариковой ручкой в горле. Второй, мощный бычара в кожаной куртке, устрашающе выпучил глаза и оскалил рот в атаке. Он успел обогнуть рабочий стол и яростно ударить рукой, желая отомстить за товарищей. Томи поймал его кулак, пнул в промежность, и бычара осел на колени, завыв от боли. Послышался резкий хруст, бандит рухнул со свёрнутой шеей. Третий, напавший на Томаса сзади, упал с ножом в сердце.

Фугуджи ошалело посмотрел на новоиспечённые трупы. На лице Тарзана — мешанина ярости и страха, что произошло? Как этот чудила справился с его бойцами так быстро?!

— Кто ты… — выдавил он через пересохшее горло.

Томи переступил через труп, приближаясь к нему всё ближе.

Тот вжался в кресло, вся прыть испарялась на глазах, терять жизнь не хотелось. В кабинете стоял запах смерти, пугающий и жадный. У Тарзана пробежался холодок по коже, когда Томи положил руку на его плечо:

— Ты слишком много говоришь, успокойся. — он протянул в перчатке подушечку резиновой жвачки. — Жуй.

Тарзан непонимающе посмотрел на жвачку, взял её из руки Томи, и, положив в рот, стал медленно жевать.

Томас вернулся в командирское кресло, перевёл взгляд на барыгу:

— Фугуджи, ну что за беспорядок? — посмотрел он на убитых японцев. — Скажи, пусть приберут.

— Д-да, босс! — барыга выскочил из кабинета выполнять задание.

Томи посмотрел на засланного бандита, тот сидел тихо, не желая отсвечивать, было видно, как азиатский Тарзан пытался осмыслить произошедшее и решить — что же теперь делать.

В кабинет быстро вошёл Фугуджи с двумя охранниками, отдал им команды убрать трупы, да так, чтобы никто не заметил. Бойцы схватили по убитому и потащили в свободный кабинет на втором этаже.

Томи перевёл взгляд на длинноволосого бандита:

— Ну? И как твоё имя?

Тот поднял взгляд с убитого напарника и посмотрел на Томи:

— Кайро…

— Значит так, Кайро, передай своему хозяину: он мне неинтересен, как и война с ним. Пусть не суётся к Фугуджи. На этом всё.

— Как… как мне представить вас?

Томас приподнял бровь и посмотрел на Фугуджи:

— Ты разве не сказал?

— Простите, босс! — японец рухнул на колени. — Умоляю! Простите!

Барыга вымаливал жизнь за свой проступок, сейчас он понимал, что зря обратился к крыше, но ведь это было логично с его стороны. И кто теперь знает — что с ним сделает Демон за подставу.

— Я прощаю тебя.

— Простите-простите-простите… — бормотал японец, стукаясь лбом о паркет. Наконец, до него дошли сказанные Томасом слова прощения. — Босс… — поднял он разбитую в кровь голову.

— Хоть у меня и плохое настроение, — посмотрел на него Томи. — Но я дам тебе ещё одну попытку. Не подведи меня.

— Да! Да, босс! Я сделаю всё для вас!

— Хорошо. — Томас перевёл взгляд на Тарзана. — Меня называют Демон. Теперь, проваливай с моей территории.

Длинноволосый живо поднялся с кресла, изобразил поклон и выскочил подобно сквозняку в открытую дверь кабинета. Неужели ему и правда дали уйти?!

— Теперь перейдём к делам. — Томас достал из кармана пояса четыре ампулы в металлических колпачках. — Держи, Фугу-кун.

Барыга, подойдя к столу, взял ампулы и внимательно рассмотрел, понимая, что где-то он уже такое видел.

— Что это, босс?

— Запретка. Среди спортсменов её ещё называют "нексус". Временно поднимает уровень оби на следующую ступень. Вызывает стопроцентную зависимость, что для тебя значит — постоянную клиентуру.

Барыга слушал внимательно, естественно, он слышал о запретках, но торговать ими лично не доводилось.

— Босс. Я слышал с нексусом не всё так просто…

Томас ухмыльнулся:

— Именно так, Фугуджи-кун, торговать запреткой должен именно профи, знаток и гуру своего дела. Ты как раз подходишь под это дело как никто другой.

Барыга благодарно кивнул. Томи продолжил:

— Все издержки и нагрузки на наш бизнес я беру на себя, тебе нужно заботится лишь о распространении. Используй эту партию по уму, найди клиентов, можешь даже влезть в чужую зону, будут проблемы — звони. — он взял шариковую ручку и написал на одной из бумаг телефонный номер. — Я приду в полночь. В какой день — пока не знаю, но рассчитываю на результаты в ближайшее время.

— Я понял, босс. — с важным лицом произнёс барыга. Запретка стоила больших, очень больших денег… товар специфичен, но в мире боевых искусств имеет высокий спрос, а значит — застоя реализации не будет. Проблема лишь в делёже рынка, но раз Демон сказал, что решит все проблемы, то Фугуджи может реально оторвать жирный кусок! Маленькие глаза японца жадно заблестели, он заработает кучу бабла! А потом! Потом наймёт сильных бойцов и убьёт босса! Да! Так он и поступит… Барыга, с хорошим настроением, склонился глубже обычного.

— Босс, можете рассчитывать на меня!

— Ага. — кивнул Томи и поднялся из кресла. — Ладно, до встречи.

— До свидания, босс!

Томи вышел в коридор, пройдя мимо стоящего охранника, тот неуверенно кивнул, принимая его за генерального директора здешнего заведения. Видимо, Фугуджи уже прояснил ситуацию своим бойцам ещё при уборке тел убитых. Томас же направился в кабинет, где совсем недавно разбил окно, и выбрался на крышу. Внизу, у входа, десятки молодых и не очень японцев что-то громко обсуждали, то и дело бросая взгляды на стоящих в сторонке девушек, те упрашивали подружку остаться на продолжение банкета. Демон скользнул в тени, покинув территорию ночного клуба. Пробежка через тройку кварталов, смена одежды, и чёрный бмв зарычал, направляясь в поместье…

***

Тишина и умиротворение поместья после ночного клуба немного давили. Романов прошёл в спальню, скинул спортивную одежду и направился в душ, смыть с себя запах смерти и ночного заведения. Странно, но Арины не было в постели. Последние дни она спала вместе с Томи, но в этот раз в кровати оказалось пусто.

Томас закончил в ванной свои дела, вышел с обмотанным вокруг пояса полотенцем, включил тв и улёгся на белоснежную кровать, решая немного расслабиться, посмотреть какой-нибудь фильм или ток-шоу.

— В эфире: "Последний ниндзя"! Окунитесь в древнее искусс…

Клац. Переключил он канал.

— Прости, Джес, но мы не можем быть вместе…

Клац.

— Съёмки фильма: "Восточный убийца" привлёк внимание общественности, в том числе из-за русской актрисы — Илоны Саминой, исполняющей главную роль.

Томас приподнял бровь, увидев знакомую шатенку. Именно она была на вечернем маскараде у клана Ода.

— М. Странное совпадение. — произнёс Томи под хламом воспоминаний. Ведь та девушка была в маске змеи, имя Илона, ещё и своровала его документы… Он почесал висок и нахмурился, пытаясь отогнать мысль, что это актриса и Гадюка — одна и та же девушка. В спальню открылась дверь, в дверном проёме показалась Арина — воздушная прозрачная накидка, сквозь которую виднелась оголённая грудь и отсутствие трусиков. Распущенные чёрные волосы, на губах красная помада и подкрашенные дымковой тушью глаза. Она вызывающе прошлась язычком по верхней губе, глядя в глаза Томи. Он приподнял бровь, явно не ожидая увидеть Арину в таком вызывающем наряде.

— Ого. — произнёс он, переведя взгляд с груди брюнетки на её довольные синие глазки. — Сегодня какой-то праздник?

Арина улыбнулась, реакция Томи её порадовала, не зря она старалась над образом:

— Конечно. Сегодня я исполню любое твоё желание…

Сказано было таким нежным и сладким тоном, что Томас отложил пульт в сторону и немного приподнялся, оперевшись на спинку кровати. Арина завораживающей походкой прошлась на высоких каблуках от двери к кровати и, остановившись у края, поманила пальцем:

— Двигайся ближе, малыш, не стесняйся…

Томи заулыбался, похоже, происходящее было явно по душе.

— Как скажешь.

Он присел на край кровати, опустив ноги на пол. Арина провела нежно ногтями по его груди, запрокинула одну ногу на кровать и оседлала его. Её ярко-красные губы оставляли поцелуи на его шее, щеке. Её упругая попка заёрзала на полотенце, чувствуя как член Томи твердеет. Он с удовольствием наблюдал, как Арина старалась одарить его ласками. Через мгновение она приблизилась к его уху и прошептала:

— Хочешь сюрприз?

— Почему бы и нет.

Арина стянула с талии белый широкий пояс.

— Закрой глаза…

Томи послушно прикрыл веки, и она повязала поверх ткань.

— Расслабься… — шепнула она нежно. — Я сейчас вернусь, только не подглядывай… Обещаешь?

— Обещаю. — произнёс Томи весь в предвкушении.

Арина поднялась с кровати и ускользнула из спальни. Томи сидел на краю постели в одном полотенце и со стояком. Он знал, что Арина любит всякие крема и ароматные масла, так что ждал с удовольствием.

Прошло с полминуты, когда в комнату открылась дверь. Через динамики домашнего кинотеатра играла приятная слуху композиция, свет от плазмы создавал вполне интимную обстановку. Томи улыбнулся, почувствовав как нежные руки оттянули полотенце с его паха. Пальцы начали бережно ласкать его горячую плоть. Он тихо простонал, когда мягкие тёплые губы поглотили его головку. Арина ритмично задвигала головой, показывая всю свою любовь. Через десяток секунд она остановилась и залезла на кровать:

— Ты у меня в заложниках. Не двигайся… — произнесла она самодовольно, положила руки на его плечи и стала массажировать. Томас запрокинул голову от удовольствия, как вдруг до его члена дотронулась рука. Томи в непонятках крутнул головой.

— Э…

— Я же сказала: не двигайся… — шепнула на ухо Арина. — Всё хорошо. Доверься мне.

Томи не ответил. Он почувствовал чужие губы на члене, скольжение тёплого языка. Чужие пальцы немного подрагивали. У Томи пробежали мурашки по телу. Снова чувство, как он проникает в чужой рот, тихое покашливание от минетчицы. Томи стал понимать, что сосёт ему не Диабло… но кто? Подружка Арины?

— Тебе нравится? — целовала Арина его шею, у Томаса пролетел холодок по коже. Естественно, нравилось!

— Сюрприз удался. — произнёс он коротко, но довольным тоном.

Минетчица усилила напор, услышав похвалу. Томи зажмурился и прохрипел:

— Я сейчас…

Ещё с десяток резких движений головы сосальщицы, и он кончил ей в рот.

— Кх-кх! — закашляла девушка и, поднявшись, убежала в ванную, прикрывая рукой рот. Томи потянулся к повязке, дабы снять её с глаз.

— Нет-нет… — остановила его Арина. — Куда ты так спешишь… давай продолжим.

Томи тихо усмехнулся:

— Я правильно понимаю — это не Диабло?

Арина улыбнулась, поглаживая его шею:

— И как ты догадался? Да, это не Минами.

Девушка вернулась в спальню и встала возле кровати, не зная что делать дальше. Арина показала глазами на член, мол продолжай, и та, присев между разведённых в стороны ног Томи, зашла на второй сосательный круг. Он снова почувствовал старательные ласки, ещё и Арина подключилась, целуя его плечи, облизывая и посасывая раковины ушей. Через некоторое время, видя как Томас поплыл, Арина потянула его на кровать:

— Ложись…

Ему ничего не оставалось, как прилечь, таковы были правила игры и нарушать их сейчас совсем не хотелось.

Томи расположился посередине кровати, на глазах повязка, на лице улыбка. Арина привязала его руки к изголовью, вызвав небольшое удивление.

— Думаешь я сбегу?

— Сейчас и узнаем. — хитро ухмыльнувшись, она поцеловала его в губы, перешла к его шее… и добралась до уха.

— Полижешь ей? — произнесла Арина тихо.

— Что?

Переспросил он, думая, что ему послышалось.

Брюнетка усмехнулась, понимая, что он всё слышал.

— Сделаешь ей приятно?

— Я… эм-м… я…

Не знал Томи что сказать, для него такое было слишком. Да и мало ли — что там за подруга? В общем, он был очень против.

— Она старалась ради тебя, — шептала Арина, поглаживая его член. — И тоже хочет получить удовольствие… или ты боишься… — улыбнулась она победной улыбкой.

Томас скривил губы, делать такое незнакомке… чёрт, это слишком безбашенно даже для него! Но отступать и проигрывать сейчас Арине он тоже не мог, да и она… точно не подложила бы ему не ту девушку…

— Я не пожалею об этом после? — произнёс Томи с подозрением.

— Не думаю… — ответила честно Арина. — Ты же веришь мне?

— Хм-м…

— Что за хм-м?! — прищурилась брюнетка и ущипнула его за кожу.

— Ау! Ладно, я верю тебе. Я догадываюсь, кто это может быть…

— Нет-нет… — прижала Арина пальчик к его губам. — Больше говорить нельзя. — она посмотрела на стоявшую у кровати девушку. — Ты слышала? Он дал согласие, или ты не хочешь?

Смущённая девушка залезла на кровать, её глаза с любопытством и какой-то жадностью разглядывали голого Томи. Неужели всё происходящее с ней сейчас правда?

— Поцелуй его. — указала Арина на губы Томи, которые она накрыла ладонью.

Девушка сглотнула слюну и наклонилась к лицу парня — её алые губы осторожно прикоснулись к его губам. Он ответил. Их первый поцелуй вышел нежным и чувственным. Что же она делает? Разве это правильно? Томи же не видит её… Она была вся в сомнениях…

— Садись. — показала Арина на лицо Томи. — Только не придуши его… — усмехнулась она, придержав рот Томаса закрытым, тот хотел что-то сказать…

Девчонка кивнула, отступать было уже некуда. Она встала в полный рост, отвела левую ногу в сторону, стоя теперь прямо над головой Томи, и осторожно присела на одну коленку затем на вторую. Его дыхание было так близко с её цветком, что создало табун мурашек по её телу.

— Она перед тобой. — тихо прошептала Арина. — Я пока оседлаю тебя, если ты не против. — она отползала вниз, забралась на живот Томи и, встав на корточки, присела на член, приступив к плавному и неторопливому заезду. Раздались сладкие стоны из приоткрытого рта Арины.

— Можешь подвинуться ближе. — произнёс Томи, и девушка послушалась. Она присела ниже, прикоснувшись влажными половыми губами до его лица. Он высунул язык и прошёлся им вдоль её нежных лепестков. Девушка простонала, сжав пальцами белоснежную простыню. Томи продолжил ласки. Его язык скользил по тёплому цветку, цеплял твёрдую кнопку удовольствия, проскальзывал между половых губ, утопая кончиком в бутоне.

— Я больше не могу! — пропищала девушка. — Простите! — от нахлынувшего ощущения она запрокинула голову и простонала в голос. — А-а-а-а-х! Да-а-а-а-а-а!!!

Отдышавшись через десяток секунд, сидя на груди Томи, она тут же прикрыла рот ладонью, поняв, что кончила слишком громко. Её серые глаза взглянули на Томаса — он лежал, улыбаясь.

— Не спится, Моргана?

— Господин…

Глава 5

Сегодня был дождь. Холодный, затяжной, навевающий тоску и сонливость. В поместье Романовых ещё царили тишина и спокойствие, когда Томи раскрыл глаза. На его груди мирно лежала измученная Арина, рядом, держа его руку и закинув сверху ногу, сладко сопела выжатая до суха Моргана. Ночь выдалась жаркой для всех троих, но всё-таки Томи победил. Битва шла несколько нескончаемых и кончаемых часов, проливался пот, разносились животные стоны сражений, в итоге Романов один остался стоять на ногах, не желав сдаваться до последнего вздоха своих партнёрш. Моргане досталось больше остальных — пролила первую кровь, получила ранение в голову и сзади. Бедная девчонка рыдала в подушку то от боли, то от счастья. Томи разрешил называть его по имени — заслуженная награда за горячее сражение.

Под тихий стон девушек, Романов аккуратно поднялся с постели. Брюнетки обняли друг друга и продолжили сон, а Томи, забрав с тумбы мобильник, направился в душ. Горячие струи воды смыли остатки сонливости и придали бодрости. Мятная свежесть в ротовой полости настроила на деловой лад, хотя какие дела? Сегодня у Томи выходной! Накинув махровый халат и взяв кружку с горячим кофе, он вышел на террасу и, присев в кресло, посмотрел серое небо. Тучи плыли так низко, что казалось, вот-вот рухнут на землю, накрыв собой город и всех жителей.

— Очём задумались, Господин? — присел рядом управляющий поместья. С самого утра он уже был на ногах. Вот кто не знал усталости и обожал свою работу.

— Да так. — ответил Томи, продолжая любоваться серым небом. — Помнишь, я рассказывал про Кристину? — решил он всё-таки поговорить со стариком.

— Конечно. Девушка, которую Вы спасли.

— Она вышла замуж. — Томас сделал глоток кофе. Горячий и немного обжигающий, он словно комок Солнца упал в желудок, согревая изнутри. — Родила детишек. — продолжил он.

— Вы расстроены?

— Не знаю. — ответил Томи честно. Он посмотрел в кружку, глядя как пар взлетает вверх, аромат приятно щекотал ноздри. — С одной стороны — да. С другой — я рад за неё.

Григорий кивнул.

— Вы выросли, Господин. — он улыбнулся. — Ещё недавно Вы могли бы быть абсолютно недовольны. Но сейчас. Сейчас Вы превзошли самого себя.

— Я был настолько ужасен? — иронично улыбнулся Томи.

— Самую малость. — усмехнулся старик. Помолчав немного, он тоже взглянул в серое небо. — Знаете, Господин, эта девочка натерпелась и пережила многое. А Вы, простите, слишком эгоистичны, чтобы прекращать свою войну ради неё. Кристине и правда лучше держаться подальше от Вас.

— Как жестоко. — хмыкнул Томи.

— Это моя работа, Господин. — склонил голову Григорий.

Томас сдержанно улыбнулся.

— Ты прав, старик. Поэтому я и рад за неё. Кристина, наконец, смогла двигаться вперёд. Я бы переживал, будь она до сих пор ранена. — имел в виду Томи её душевное состояние.

— Вам тоже нужно сделать новый шаг.

— Да. Снова ты прав. — Томи прикрыл глаза и мысленно произнёс со всей душой: "Будь счастлива, Кристина. Я рад за тебя…"

***

Весь день прошёл в подготовке к Новому году. Томас созвонился с Айкой, подбодрив её и предложив любую помощь если такова понадобится. Брюнетка любезно поблагодарила и пообещала, что с ней будет всё в порядке. Так время и приблизилось к пяти вечера.

К поместью Такахаси подъехал чёрный бмв, позади него два внедорожника охраны, остановившиеся у каменного заграждения. Перед седаном раскрыли металлические ворота, пропустив его на территорию клана.

Автомобиль проехал подворье и остановился у входа в дом. Ханако показалась на улице — чёрные брюки, полусапожки и махровое пальто, рядом с ней Аделина — длинный чёрный плащ, на голове шляпка, на ногах высокие ботинки. В руках у каждой раскрытый зонт, скрывающий от моросящих капель дождя.

Томи вышел из седана, приветственно улыбнулся, похоже, он соскучился по своим девушкам:

— Отлично выглядите. — сказал он, оглядев их с ног до головы, и открыл заднюю дверь.

— Спасибо. — ответили они чуть ли не одновременно, у обеих на устах улыбки, в глазах явное довольство от похвалы. Дамы грациозно и без суеты закрыли зонты, передав их водителю, и присели на заднее сиденье. Аркадий, стряхнув капли, положил зонтики в багажник и, закрыв крышку, направился к водительскому месту. Томас уже пристроился на переднем пассажирском сиденье.

— Ну что, — произнёс с улыбкой Томи. — Выдвигаемся. — указал он водителю.

— Да, босс. — Аркадий направил автомобиль на выезд из территории Такахаси.

— Смотрю, у тебя хорошее настроение. — произнесла Аделина, сняв шляпку и поправив локон пепельных волос.

Томи обернулся.

— М? Так заметно?

— Очень. — подтвердила Ханако. — В лотерею что ли выиграл? — улыбнулась она, сделав глупое предположение.

— В любовную если только. Моргана призналась в своих чувствах. — не стал он скрывать.

Аделина и Ханако переглянулись. Похоже, Штрехен была права на счёт строгой заучки — Ардабьевой.

— Вот как. Я думала у вас уже были отношения. — спокойно произнесла пепельноволосая. Её не удивила эта новость.

— Я бы так не сказал. Всё было сложно. — пожал он плечами.

— Ты идёшь со мной в театр! — вдруг громко фыркнула Ханако. Зеленоволосая ревновала, почему Моргана обскакала её?! Нечестно!

— Конечно. — кивнул Томи. — Ты уже выбрала спектакль?

— Ромео и Джульетта. — скрестила она руки на груди и отвернулась, уставив взгляд в боковое стекло.

Аделина хихикнула от милой реакции от Такахаси, Томи и сам чуть заметно улыбнулся.

— Хорошо. С удовольствием посмотрю его вместе с тобой, Ханако. — он повернулся и принялся смотреть вперёд. — До храма ехать три часа, можете пока расслабиться. — и сам откинулся чуть назад, прикрыв глаза. На его плечи легли ладони Аделины.

— М? — произнёс он от неожиданности.

— Лежи спокойно. — её пальцы приступили к массажу шеи.

— Как скажете, Госпожа Штрехен.

Романов довольно улыбнулся, погружаясь в чертовски приятную дрему. «Не жизнь, а сказка.» — пронеслось в голове прежде чем он уснул.

***

У подножия Фудзи было совсем не так, как ожидал того Томас — сотни автомобилей и десятки автобусов, припаркованных на обочине дороги, куча японцев, приехавших в храм в канун Нового года и разгуливающих по округе. Было слишком много людей! Слишком! И каждый хотел заполучить талисман удачи, помолиться духам празднества и почувствовать Новогоднюю атмосферу.

Автомобили Романовых с трудом нашли парковочные места. Томас с девушками вышли на улицу и направились к скоплению людей. Не смотря на дождь, сотни приезжих суетились между рядами палаток, приобретая сувениры, делая фотографии на память. С других торговых рядов лёгкий горный ветер приносил ароматы приготовленной пищи — варился рис, жарилась рыба на палочках, пеклись лепёшки с кари и мясом. Доносились музыка и смех. Было сложно поверить, что пустырь у храма превратился в ярмарочную площадь всего за одно утро.

— Ого-о! — с нескрываемым восторгом произнёс Томи. — Не ожидал увидеть столько людей…

— Хе-х! — улыбнулась Аделина, довольная его реакцией. — Каждый пришёл получить новогоднее предсказание и попросить удачи! — она говорила громко, ведь людей здесь сотни, естественно, было шумно.

— Предсказаний?

— Ага! Если хочешь, тоже можешь получить!

— Хочу! — усмехнулся он, натягивая чёрную медицинскую маску на лицо.

— Подожди, — Ханако шагнула к нему и поправила одну из лямок.

— Спасибо. — заглянул Томи ей в глаза. Забота зеленоволосой оказалась приятней чем он думал. — Идёмте!

Томас пошёл вперёд, а девушки пристроились позади. Браться за руки было бы неприлично, поэтому, они, практически как жёны, последовали позади своего мужа.

Томи лавировал между зеваками, разглядывавшими побрякушки. Впереди, перед входом на территорию храма, показались установленные красные колоны — мощные и высокие, между ними висел огромный фонарь с расписными узорами. Японцы проходили под этим фонарём и дотрагивались до выгравированного снизу дракона.

— Зачем они это делают? — остановился Томи перед толпой.

— Так люди просят удачу у повелителя древних существ. — ответила поучительно Ханако.

— Дотронься и ты, — предложила Аделина. — Когда будешь проходить на территорию храма. Только не забудь попросить удачи.

— Л-ладно. — решил Томи попробовать.

До него дошла очередь, и, проходя через установленные врата, он поднял руку и дотронулся до изображения мифического существа, прикрыв глаза:

«Великий Дракон. Удача не нужна мне. Лучше сбереги моих любимых.»

Он убрал руку и вошёл на территорию храма. Аделина и Ханако прошли следом. Атмосфера здесь разительно отличалась от ярмарочной. И людей меньше, и как-то солидней что ли — никаких тебе палаток и шумных продавцов. Перед высоким сооружением с изогнутой крышей, который и был храмом, стояли с десяток огромных чанов, из каждого поднимался густой дым, разлетаясь по ближайшей округе. Томи сразу ощутил знакомый запах:

— Благовония?

Он никогда не видел такого кумара. Стоящие на территории японцы махали руками на себя, желая пропахнуть ароматом как можно сильнее. Томи снова повернулся к девчонкам и только хотел уточнить: зачем они это делают, но Аделина ответила сама:

— Говорят: благовония в Новый год излечивают болезни.

— А ещё! Изгоняют злых духов! — добавила Ханако.

— Вон оно что. — почесал Томи подбородок. — Что-то похожее есть и в Российской Империи. Да, точно. Только в России для подобных ритуалов используют воду… — его глаза скользнули к навесу, под которым толпились прихожане. Там были установлены по меньшей мере сотня ячеек, на широкой столешнице стояли металлические цилиндры с отверстием, японцы поочерёдно подходили к цилиндрам и трясли их, вынимая палочки. Затем клали эти палочки обратно и подходили к ячейкам.

— Это и есть уголок с предсказаниями. — снова Аделина будто прочла мысли Томаса лишь по выражению лица.

— И что нужно делать?

Боже, он был похож на какого-то любопытного мальчишку.

— Подойди и достань из цилиндра палочку, — ответила Ханако. Она улыбалась, сегодня Томи был таким милым. — На ней будет номер. Запомни его и открой ящик с таким же номером, там и будет твоё предсказание на грядущий год.

— Угум. Так и сделаю.

Через пару минут Томи, дождавшись своей очереди, достал из цилиндра палочку с номером четыре.

Аделина и Ханако переглянулись. В цилиндре не должно было быть цифры четыре, ведь она обозначала смерть… В Японии старались избегать этой цифры в нумерациях…

Томас подошёл к ячейке с номером четыре, открыл её и, достав лист с предсказанием, прочитал:

«Солнце на Востоке рано заходит. Так и твоя смерть придёт.»

— Что там написано? — подошла Аделина.

— Глупость какая-то! — улыбнулся Томи и положил бумажку в карман.

— Покажи! — не сдавалась Штрехен.

— Не-а! Это же предсказание, а значит — секрет! — он чиркнул пальцем по её носу. Подмигнул Ханако. Положил руки в карманы и направился ко входу в храм. Аделина и Ханако переглянулись:

— Он сегодня такой… — подбирала слова Штрехен. — Беззаботный?

— В точку. — закивала Такахаси. — Прям напомнил мне себя пять лет назад…

— А мне нравится! — тепло улыбнулась Аделина. — Редко его таким увидишь.

— Да уж. Не могу не согласиться…

— Пойдём. А то он натворит ещё чего! — усмехнулась Штрехен. — Подерётся с монахом, вот будет неловко!

Ханако даже не стала спорить — когда Томи учился в академии, то мог подраться с кем угодно. Теперь же он повзрослел и стал мудрее, но зеленоволосая всё равно поспешила за Аделиной…

Перед входом в сам храм стояли две массивные статуи пузатых монахов, с огромными бусами на толстых шеях. Многие посетители подходили к статуям, тёрли им то руки, то лысые головы, видимо, снова на удачу.

Томи прошёл мимо фотографировавшихся азиатов и попал внутрь — высокий потолок, деревянный пол и разрисованные стены зала встретили яркими красками. Благо было пасмурно, иначе солнечный свет создал бы слишком яркую палитру красных цветов. В зале шёл молебен. В центре, подогнув сухие ноги, восседал старик с длинной, но редковатой бородой, из его сомкнутых губ доносился звук гудения, странный, но при этом завораживающий. Позади него, в синих одеяниях, сидели бритые налысо монахи. Каждый из них повторял утробный звук, но исполнял его тише, подстраиваясь под звучание старика. Посетители, стараясь не шуметь, тихо располагались у входа в зал. Томи тоже присел на свободное место, намереваясь посмотреть чем всё закончится и будет ли что-нибудь интересное, помимо странного гудения буддистов. Аделина и Ханако прошли в зал и присели с ним рядом.

— Это мастер Таро Фую. — прошептала Ханако, указав на старого монаха.

Томи кивнул, сделав вид, что запомнил.

Старик тряхнул чёрными бусами, его гудение изменилось, поменяв звуковую частоту. Младшие повторили за ним.

— Хос! — резко и мощно выкрикнул старик Фую, в его посыле не было желания испугать — это лишь ритуал, и никто из посетителей не удивился, многие видели такое каждый год, привыкли. Седой монах раскрыл глаза, на его лице проявилась добрая улыбка. Расставив в стороны худощавые руки, он обратился к прихожанам:

— Как трава возрождается каждую весну! Как прилетают птицы и оживает вода! Так и приходит Новый год для всех нас! Друзья, — осмотрел он всех присутствующих. Японцы тем временем слушали внимательно, ловя каждое его слово. — Сегодня день когда нужно оставить обиды в уходящем году. Ваши неудачи. Ваши слёзы. Откройте свой внутренний мир для добра и счастья. Настройтесь на него. Позовите. И оно услышит. — он поклонился, насколько это было возможно в его позе, и поднялся с пола. Младшие поднялись следом, кроме тройки помощников. Старик ушёл в дальние залы, а оставшиеся принялись зачитывать мантру.

— И это всё? — наклонившись к девчонкам, тихо спросил Томи.

— Не-а… — шёпотом ответила пепельноволосая. — Дедуля пошёл за чаном и ветошью.

— Не рассказывай ему всё. — улыбнулась Ханако, она перевела взгляд на Томаса. — Потерпи, Томи. Чего такой неугомонный?

— Хм. Ладно. — он потёр живот. — На улице так вкусно пахло…

— Пф. — фыркнула Ханако. — После я куплю тебе что-нибудь.

— Л-ладно.

Ханако ухмыльнулась, Аделина прикрыла рот, чтобы не засмеяться. Почему он такой капризный?!

Томас сидел на полу, наблюдая за монахами и борясь со скукой, как внезапно из дальних залов выбежали пятеро мужчин в синих кимоно и страшных масках кабанов. Романов, среагировав на инстинктах, тут же вскочил на ноги и встал в боевую стойку, прикрыв собой девушек. И лишь выкрик Аделины, не дал ему открыть второй узел:

— Томи! — одёрнула она его рукав.

Томас оглянулся — все прихожане уставились на него с ошарашенными глазами, ряженные ниндзя тоже застыли, не ожидая такой бурной реакции от взрослого парня, обычно их пугаются дети… В зале показался старик Фую, он почесал длинную бороду и улыбнулся:

— Молодой человек, позвольте продолжить ритуал.

— Д-да. Простите, это было неожиданно… — Томас изобразил поклон и присел на место. Странное чувство заполнило его душу. Это место больше не было для него спокойным…

— Ты в порядке? — спросила Аделина.

— Простите.

— Томи… — произнесла Ханако. — Прости, я не думала, что ты так среагируешь…

— Всё в порядке, Ханако. — натянул Томас улыбку. Он совсем не испугался, наоборот, был готов к сражению прямо здесь и сейчас. Как ему нужно было реагировать, увидев пятёрку бегущих ниндзя? Пусть и в кукольных масках…

Пока он рассуждал над произошедшим, пятёрка переодетых монахов расселись рядом с гостями, отыгрывая роль в спектакле. Старик в это время взял чашу и стал выбрасывать из неё бобы, приговаривая старейшее заклинание:

— Демон вон! Счастье в дом! Демон вон! Счастье в дом!

Ряженные монахи уходили один за одним, держась за головы и животы, будто им плохо. Прихожане радостно захлопали в ладоши, бобы летели в них, падали рядом, но всем было глубоко плевать. Всё-таки ритуал. Когда последний демон сбежал из зала, японцы встали и зааплодировали. Аделина с Ханако тоже поднялись, да и Томи решил не отставать. После, каждый из присутствующих подходил к старику, тот махал перед людьми дымящей ветошью, закрепляя ритуал очищения. Дошла очередь и до Томаса. Старик улыбнулся, приглашая его встать рядом, и Томи, встав напротив, встретился с ним взглядом. Монах, глядя улыбчивыми глазами, принялся изгонять демонов ветошью. После окончания ритуала он положил руку на плечо Томи:

— У вас хорошая реакция, молодой человек. То как вы среагировали на появление служителей… Вызывает у старика зависть.

Томас неловко улыбнулся:

— Раньше увлекался боями. Спасибо. И извините за произошедшее. — ему правда стало неловко.

— Ничего-ничего, — успокоил его старик. — Ритуал предназначен для изгнания злых духов и демонов. Возможно, когда вы так забеспокоились, то реагировали злые демоны внутри вас. Такое случается.

— То есть… это значит я — одержимый? — изобразил Томи испуганное лицо.

— Нет-нет! — махнул Фую костлявой рукой. — Злые духи покинули ваше тело после ритуала. Не переживайте!

— О-ох… — вздохнул Томас. — Не хотелось бы стать демоном…

— Вы правы, молодой человек, но мы проживаем жизнь в борьбе с ними, как и со своими пороками. — он задумался, а затем просто улыбнулся. — Хе-х! Вы довольно искренни, это хорошо. Таким и должен быть человек!

— Спасибо, старейший. — склонил Томи голову. — Я впервые смотрел на службу и ритуал. Остался под впечатлением.

Фую кивнул всё с той же доброй улыбкой.

— Первый раз всегда самый памятный. И не случайный! — поднял он палец вверх. — Может сама судьба привела вас сегодня! — и ещё раз хлопнул Томаса по плечу. — Теперь прошу меня простить, — посмотрел он за спину Томи, и парень понял, что позади него ещё куча японцев, желающих завершить очищение.

Томас отошёл в сторону. Дождался когда Аделина и Ханако так же закончат обряд, и все вместе они выдвинулись из храма.

— Хочешь написать желание? — спросила Аделина. — Пока мы ещё здесь.

— Разве оно сбудется? — как-то прагматично произнёс Томас.

— Конечно! — как само собой разумеющееся ответила Штрехен и перевела взгляд на Такахаси. — Правда ведь, Ханако-тян?!

— Да, я сама загадывала в прошлом году… — она чуть покраснела, отведя взгляд от Томаса. — Сбылось…

Романов почесал висок.

— Ладно, почему бы и нет.

— Тогда идём! А то через минуту там будет не протолкнуться! — указала Аделина на волну японцев, надвигавшуюся к красным колонам храма.

Они подошли к установленным деревянным щитам, рядом стоял стол со стопками маленьких дощечек и набор чёрных карандашей, которыми и пишутся желания. Каждый приступил к написанию своего.

— Закончили? — спросил Томи, повесив дощечку на щит.

— Лепёшку с мясом?! — прочитала Аделина желание Томаса, повесив свою рядом.

— Чего? Я есть хочу. — буркнул Томас. — У меня и так всё есть, чего ещё желать… — пожал он плечами.

— Он не меняется. — ухмыльнулась Ханако.

***

Поездка в храм подошла к концу. Томас отвёз Ханако и Аделину в поместье Такахаси. Новый год зеленоволосая будет встречать с главами родов, входящих в клан. Она проведёт свой последний ритуал как глава, ведь в последующие годы этим будет заниматься Романов либо лицо, которое он определит на данную обязанность — этим лицом может остаться Ханако, а могут выбрать и кого-то другого. Аделина тоже встретит этот год в кругу семьи. Пепельноволосая имела догадки того, что после свадьбы, она может уехать с Томасом в Российскую Империю, поэтому вежливо отпросилась провести этот день с отцом и матерью. Томи не стал отказывать.

Романов вернулся к своему загородному поместью. Его седан въехал на территорию, проезжая мимо украшенных гирляндами елей. Они переливались разноцветными огнями, создавая праздничную атмосферу. Всё-таки не зря Григорий настоял на украшении поместья, ну, а Томи не стал сильно противиться, дав старику разгуляться.

Автомобиль остановился у главного входа. Томас, поздоровавшись с охраной, прошёл в дом, снял на пороге ботинки, обул тапки и потопал в гостиную. Его встретила палитра ярких ароматов приготовленной еды, шумные разговоры Арины и Морганы, работающий тв, и улыбка старика Григория.

— Томи! — обрадовано поднялась Арина с дивана, Моргана так же встала, немного склонив голову, было очевидно — бурная ночь ещё занимает все её мысли. Естественно, девушка стеснялась смотреть Томасу в глаза.

— Господин! Вы вовремя! — улыбнулся Григорий. Он тут же поднялся со стула и направился на кухню, отдать распоряжения.

— Скучали? — поздоровался Томас. Когда он уезжал девушки ещё нежились в постели.

— Ещё спрашивает! — хмыкнула Арина. — Посмотри на Моргану, только о тебе и говорила…

— Арина! — возмутилась Ардабьева, смущаясь ещё сильнее.

— Хе-х! — ухмыльнулся Томи. — Вы обе классно выглядите.

И это действительно было так — шикарные вечерние платья, лёгкий макияж, минимум украшений. Элегантны и красивы. Два истинных украшения сегодняшнего вечера.

— С-спасибо… — ответила Моргана.

— Ну, не милашка ли? — улыбнулась Арина и взяла Ардабьеву за руку, видимо, для поддержки. — Как съездили в храм? Понравилось?

Томас присел в кресло, закинул ногу на ногу. Девчонки тоже присели на диван.

— Скажем так: было необычно. Японская культура имеет свои грани, но всё же есть сходства с Российской Империей. Разница лишь в обёртках.

— И снова ты говоришь про Японию так, будто чужак. — сморщила носик Арина.

— Может и так. — не стал он спорить. — Сам до конца не понимаю: кто я.

Они замолчали. Каждый задумался о чём-то своём.

— Господин… Томи… — поправила себя Моргана. — Вы — наш человек. Из России или Японии, это неважно. Вы — хороший. Ну-у, по крайней мере для нас. — сдержанно ухмыльнулась она, совсем слегка уколов Томаса, что хорошим он является далеко не для всех.

— Раз ты так считаешь, Мори-тян. — прищурил он лукаво взгляд, как секретарша стала пунцовой. Ночью Томас дал ей прозвище и это слишком смущало. — Кто будет шампанское? — слишком легко он перевёл тему, взяв со стола бутылку и принявшись откупоривать пробку.

— Я! — поставила Арина два бокала. — Моргана тоже.

— Я сегодня не хотела… — пыталась Ардабьева отказаться, у неё был жёсткий контроль над алкоголем, вчера она и так позволила много лишнего…

Томи, пропустив мимо ушей капризы Морганы, налил и Арине и ей.

— За наступающий! — поднял он бокал.

— За наступающий! — вторили девчонки.

Все легонько чокнулись и пригубили напиток. Томас взглянул на часы.

— Куда-то собрался? — уловила его взгляд Арина.

— Не сейчас. После полуночи, я же говорил. — ответил он спокойно.

— Арису из тебя верёвки вьёт. — чуть прищурилась Арина.

— Чем она сильнее пытается, тем больше запутается сама. — ответил Томи, доливая всем шампанского.

Домашняя вечеринка перешла в обсуждении России. Арине было интересно всё… так ли там холодно, как говорят? И правда ли, что у каждого русского есть свой медведь?! Томи смеялся на все эти нелепые вопросы, Моргана же выступала в роли информатора, давая самую точную информацию, порой, переходя в исторические данные многовековой давности, она действительно была заучкой, но этим и привлекала. К разговорам присоединился и Григорий, с удовольствием рассказывая истории своей молодости. Наконец, часы пробили полночь, последовали более громкие тосты, взрывы салютов…

Арина и Моргана, укутавшись в тёплые одеяла, вышли проводить Томи. Автомобиль с водителем уже ожидали молодого главу у входа в поместье.

— И долго ты будешь у Арису? — в голосе Арины проскользнула ревность.

— Как сложится разговор. — застегнул он пальто. — Я обещал ей приехать после полуночи.

— Мы будем ждать. — посмотрела Моргана ему в глаза.

— Если я не приеду через три часа, то ложитесь спать. — он подошёл к Ардабьевой и чмокнул её в губы. Та явно не ожидала и почувствовала неловкость. Томас шагнул и к Арине, подарив ей не менее тёплый поцелуй. — Не переживайте, скоро мы будем жить все вместе, и мне не нужно будет никуда уезжать.

Девушки кивнули, и Томи, присев в автомобиль, направился к дому Арису Токугава.

***

— Останови здесь. — произнёс Томас, натягивая на лицо седую бороду, а на голову красную шапку.

— Да, господин. — Аркадий не задавал никаких вопросов, хоть ему и было интересно: почему глава нарядился в Деда Мороза.

Томи застегнул красную куртку на большие деревянные пуговицы, проверил футляр с серьгами — новогодний подарок для Арису.

— Как я смотрюсь?

Аркадий повернулся и внимательно осмотрел его.

— Как Дед Мороз, только молодой.

— Молодой? А как же борода?!

— Ну-у… на Вас она смотрится конечно, но по лицу видно, что Вы — молодой Дед Мороз. Да и по фигуре. — рассудительно ответил Аркадий. Он знал, что глава ценит честность, поэтому сказал как есть.

— Ну и ладно. — пожал Томи плечами. — Если она не оценит, ей крандец! Ладно, не жди меня, я пошёл.

— Понял, Господин.

Томас вышел из автомобиля и направился к поместью Арису. Идти было всего одну улицу, он хотел незаметно пробраться в дом и сделать сюрприз. Всё-таки Дед Мороз приходит внезапно, так ведь происходит в сказках…

— Боже, что за слякоть… — он недовольно бурчал, и было из-за чего — с небес моросил дождь, по ливневой канализации нескончаемым потоком шумела текущая вода. — Снег! Где же ты?!

Томас добрался до нужного адреса, скользнул через каменную высокую ограду и едва не зацепил натянутую леску.

"Ловушки?!" — удивился он, поправив шапку.

Пробравшись по внутреннему двору и избежав патруль охраны, Томи понял насколько огромна территория Токугава. Каким-то образом он оказался в вишнёвом саду, казалось, насаждения будут прилегать к самому домовладению, но Токугава не были так беспечны — сад заканчивался за пару сотен метров до дома, а пустырь отлично освещался фонарями. Проскочить незамеченным в этой зоне было очень сложной задачей. Но Томас справился… иначе какой он — Дед Мороз, если не способен на Новогодние чудеса? Подобравшись вплотную к дому, он улыбнулся, увидев каменный дымоход, но забираться через него, в дом, затея явно глупая, особенно в зимнее время когда кто-то может жечь камин. Что сейчас и происходило, лёгкая дымка вылетала из каменной трубы, не давая и шанса пробраться в дом без получения ожогов или отравления. Дед Томас действовал по старинке, нашёл одну из технических дверей, достал отмычки и приступил ко взлому.

— Это преступление. — прошептал Томи. — "Тайное проникновение в чужое жилое помещение запрещено уголовном законодательством, Господин." Да. Так бы сейчас и сказал Максим. — вспомнил он про своего юриста. — Хотя этот набор отмычек и его. — задумался Томи о противоречивости Григорьева.

Щёлк.

Замок, наконец, поддался ночному гостю.

Томи проскочил внутрь, под бородой игривая улыбка.

"Если она не будет в костюме Снегурочки, как и обещала…" — он что-то решил для себя, видимо, какое наказание будет ждать Арису.

— Да, Лин, и тебя, мужик!

Томас, услышав разговор, тенью скользнул за лестницу, со второго этажа спускались двое бойцов Токугава, один из них говорил по телефону.

— Лин звонил, передавал привет. — положил лысый качок мобилку в карман.

— Вот негодяй! Отдыхает там с девками! Я тоже хочу!

— Да брось! Кто ему даст?! А Сунья ещё та потаскуха, так что она не в счёт.

Мужчины переглянулись и засмеялись в голос.

— Это точно!

Романов дождался когда они пройдут мимо, посмотрел на портативную карту поместья, которая у него была загружена в телефоне. И зачем ему такие вещи?

"Значит я в левом крыле." — провёл он пальцами по бороде больше как Любитель бабок чем Дед Мороз. Парень снова продолжил своё продвижение, едва не столкнувшись с ещё одной парой бойцов.

"Столько охраны… — задумался Томи. — Странно. Не похоже, чтобы Арису так волновалась за свою безопасность."

Наконец, Томас добрался до центра поместья. В парадном зале стояли по меньшей мере пять бойцов. Их расположение было таково, что проскочить мимо незамеченным — невозможно.

Через миг свет в зале потух.

— А?!

— Что за?!

— Свет вырубили!

Бойцы тут же засуетились. Во мраке ночи красное бородатое пятно скользнуло на второй этаж, так и оставшись незамеченным. Сначала Томи хотел метнуть отмычки в горящие лампы, разбив их и отключив таким образом освещение, но заметил выключатель у соседней стены и просто бросил в него монетку. Такая вот лёгкая уловка, которая могла бы стоить Арису жизни, будь Томи убийцей.

"Судя по плану — я на месте." — остановился он у спальни Арису и поправил накладную бороду, дабы не выйти из образа.

— Я вхожу. — сказал он тихо и приоткрыл дверь.

Перед ним открылся вид на просторную, очень просторную спальню. У окна стояла новогодняя ёлка, украшенная множеством сияющих и красивых игрушек, ярко светила гирлянда, под елью лежали запакованные коробки с красивыми бантами. Томи зашёл внутрь, встал возле ёлки и достал коробочек с серьгами…

— Дедуска Морос?

Прозвучало со стороны кровати.

Томи обернулся.

— Девочка? — показал он искреннее удивление. С кровати поднялся ребёнок, обул тёплые тапки и стал топать к нему.

— Это правда ты! Дедуска! — радостно воскликнула девчушка и захлопала в маленькие ладоши. Она только-только разлепила глазки и не сразу поняла, что возле ёлки и правда Новогоднее Божество…

Томи внимательно рассмотрел бегущего к нему ребёнка… её красивые чёрные волосы, радостные алые глаза… Что-то тронуло его сердце…

"Что это за чувство… — не понял парень. — Кто этот ребёнок… Эти глаза… нос… улыбка…" — сквозь мимолётные размышления, он и не заметил, как девчушка оказалась в его объятиях.

— Дедуска-дедуска! Ты ведь всё знаешь, да?! Всё-всё?!

— Э-э… да-а… Кхм! — кашлянул Томи, сидя на корточках. — Конечно, дитя!

Томас сам не понимал почему решил сымитировать настоящего Деда Мороза… Он не этого ожидал, когда Арису попросила его придти в костюме Деда Мороза. И потом её загадка…

— Аой! — крикнула Арису, появившись в дверях. Она мгновенно активировала синий оби, всё её естество показало готовность к битве. — Оставь. Её. Или умрёшь.

— Мама? — оглянулась маленькая Аой.

— Мама… — прошептал Томи. Он совсем не обратил внимание на яростную Арису.

— Мама! Я только хотела узнать где папа! Почему он не плишёл! — в алых глазах девочки появились слёзы.

Секундное замешательство Арису при виде странного незнакомца стало сходить на нет. Теперь она рассмотрела взгляд алых глаз ряженного мужчины, его молодое лицо, как он бережно держал малышку в руках. Томи повернул к ней голову и встретился взглядом. У женщины слетел активированный пояс, она не ожидала его уже увидеть. Ещё и в костюме Деда Мороза…

— Ты пришёл… — сказала она тихо.

— Мама? — удивилась девочка и снова посмотрела на Томаса. — Дедуска… ты ласскажешь?

— Д-да. — посмотрел он на малышку. — Я же Дед Мороз и всегда исполняю желания хороших деток. — он с трудом подавил подступающий ком. Реакция и взгляд Арису поставили последнюю точку. Эта девочка — его дочь.

— Ула!!! — радостно воскликнула маленькая Аой.

— Закрой глаза и посчитай до десяти. Ты же умеешь?

— Угу! — Аой послушно встала и прикрыла глаза.

— Только не подглядывай!

— До!

— Один!

— Два!

В сторону полетела красная куртка…

— Тли!

— Четыле!

Накладная борода и шапка отправились следом. Всё это подобрала Арису.

— Пять!

— Шесть!

На плечо девочки легла отцовская рука. Малышку нежно притянули в объятия.

— Я пришёл. Аой.

Глава 6

Поместье Токугава.

— Уснула. — гладил Томас по волосам маленькой Аой.

— Я ещё не видела её такой счастливой… — тихо произнесла Арису.

Томи с любовью наблюдал за спящей дочерью. Пожар эмоций немного подутих после их первой встречи, теперь Романов рассуждал более спокойно. Он взглянул на Арису.

— Я понимаю почему ты не сказала раньше. Но почему решила рассказать сейчас?

— Прости… — вздохнула она виновато. — Почему сейчас? Я обещала Аой. Она очень настырна…

Арису улыбнулась, разглядывая миленькое личико малышки, затем посмотрела на Томаса… яблочко от яблони недалеко упало, хоть Токугава и была строгой, но и маленькая Аой уже была своенравной дамой, видимо, переняла упрямство от отца…

Томи всё ещё не верил, что у него есть дочь и ей уже четыре года! Чёрт возьми… действительно вышел сюрприз, о котором и предупреждала Арису.

— Пойдём в гостиную. Наши разговоры могут разбудить её. — он осторожно поднялся с края кровати, но его руку схватили маленькие пальцы.

— Папа… — сквозь сон произнесла Аой. — Не уходи…

Сердце Романова, казалось ледяное и покрытое титаном, мгновенно среагировало на слова маленькой девочки. Он наклонился и поцеловал малышку в лоб.

— Отдыхай, золотце, я никуда не ухожу.

Через несколько минут девчонка засопела, Томи же аккуратно освободился от её маленькой ручки и ушёл с Арису в гостиную.

Они уселись на диван, прислуга подала зелёный чай, закуски. Арису, придерживая широкий рукав кимоно, налила отвар Томасу, затем себе и присела на своё место. На её безымянном пальце сияло то самое кольцо, которое Томи подарил ей в ресторане. В карих мудрых глазах сейчас царило абсолютное спокойствие, с души сброшен груз. Арису чувствовала тепло и счастье, но держалась скромно, скрывая своё настроение.

— Меня не устраивает охрана поместья. — произнёс напряжённый Томи. Конечно, не каждый сможет пробраться в особняк, как он, и всё же — охрана слишком слаба для обеспечения безопасности его теперь главного сокровища. — Предлагаю переехать в моё поместье, Арису. — он серьёзным взглядом посмотрел в глаза Токугавы.

— Прости. Но я вынуждена отказать. — ответила она нежным голосом.

Томас отпил чай. Отчасти он понимал: почему она дала такой ответ, но всё же Токугава решила пояснить:

— Томи. Пока ты не разберёшься со своей местью, лучше тебе не видеться с Аой. Это серьёзный риск для неё. Ни ты ни я не готовы на него. Ты и сам это знаешь.

Томас вздохнул. Ему нечего было возразить. Если что-то пойдёт не по его плану, то целью станет отнюдь не Демон, а Романов. А это уже совсем другая игра с вепрями. Поэтому он и не объявляет об официальных помолвках и не назначает дату свадьбы. Всё это станет доступно только после уничтожения вепрей и ни днём раньше. Такова реальность.

— Я понимаю. — ответил он серьёзным тоном. — Тогда я пришлю группу своих людей. Не отказывайся.

— Хорошо. — она вдруг потянулась к нему и поцеловала.

Томас ответил не сразу, все его мысли сейчас занимала безопасность дочери. Чтобы не говорила Арису — его команда подготовит пути отхода и в любой момент будет готова вывезти маленькую Аой из Японии в Российскую Империю… Ведь помимо неудачного исхода его войны с вепрями, могут существовать и другие опасности для маленькой Аой. Война аристократов либо атака на клан Токугава. У них ведь тоже есть свои враги.

— Ты так напряжён… — без труда почувствовала Арису его настроение.

— Да уж. — согласился Томи.

— Всё хорошо. Я не дам в обиду нашу Аой.

Томи понимал, что Арису отдаст ради дочери всё, и, естественно, сделает всё для её защиты, поэтому ответил с пониманием:

— Знаю. Спасибо, Арису.

— За что? — приподняла она брови.

— За дочь. — он улыбнулся и притянул её к себе. — Слышала? Аой попросила маленьких братишек и сестрёнок…

— Ты уж постарайся. — ответила с улыбкой Арису. — И я не только о себе…

***

В ночном клубе Торнадо.

Фугуджи сидел в своём кабинете с новым координатором. Новый год для барыги означал лишь новые возможности. Сейчас он обсуждал продвижение нового товара, предоставленного Демоном.

Лысый барыга жадно пересчитывал пачки баксов, его узкие глаза азартно блестели, наблюдая за тем как работала денежная машинка, с приятным шелестом пересчитывающая купюры уже в четвёртый раз.

— Босс… не слишком ли это опасно? — нервничал длинноволосый толстяк с серьгой в ухе, тот самый Субару — мелкий торгаш, которого внезапно повысили.

— Тц. Когда я выбирал тебя, Су-кун, не думал, что ты такой дрейфовый. — изогнул японец бровь, скривив в гримасе холённое лицо.

— Нет-нет! — замахал Субару потными ладошками и склонил голову, по его вискам стекла капля пота, в кабинете было душно, да и строгий вид Фугуджи заставил толстяка вспотеть. Он знал, что босс был безжалостным человеком, и те охранники за дверью могли без раздумий вспороть ему брюхо. Так что Субару боялся и уважал хозяина Фугуджи. — Вы правы во всём! Босс!

— Всё не так просто, Субару. — вдруг произнёс лысый уже более нейтральным тоном, извинения толстяка, похоже, достигли его ушей. — Сейчас наша организация, — слишком громкие слова о своей конторке произнёс Фугуджи. — Стоит на пороге чего-то нового. Мы либо пройдём в открывшуюся дверь, либо нас столкнут в парашу. В самое дерьмо. — он скрежетнул зубами. — Человек, именовавший себя Демоном, готов понести ответственность за мои действия… Так что не дрейфь. В крайнем случае мы можем съехать, используя его как козла отпущения. — его губы растянулись в кривой ухмылке.

— Босс… — восхищённо произнёс Субару. — Вы как всегда! Поразительны!

— Не стоит недооценивать Фугуджи! — радостно рявкнул лысый. Он на радостях от своего величия отпил виски, поднялся из-за стола и подошёл к стене.

Клац.

Клац.

Снял Фугуджи кнопки с плаката, висящего на стене, и убрал постер с какой-то блядью в сторону. За этим старым и потрёпанным плакатом оказался встроенный сейф. Барыга, насвистывая шлягерную японщину, ввёл код и открыл дверцу.

— Вон те три пачки давай сюда. — указал он толстяку на наличку.

Субару послушно поднялся и поднёс упакованные деньги. Фугуджи бережно скрысил часть прибыли и захлопнул дверцу, сменив в очередной раз пароль. Вряд ли демон будет в курсе, что он присвоил часть суммы. Без лоха и жизнь плоха! Фугуджи ещё покажет этому чудаку кто здесь босс!

***

Первое января пролетело незаметно. Томи уже находился в своём поместье, перед отъездом пообещав маленькой Аой навестить её до того как расцветёт сакура. Справится ли он с вепрями до марта? Одним лишь небесам известно.

Корпорация официально находилась на праздниках, как и вся Япония, так что Томас работал в кабинете своего особняка. Обстановка здесь мало чем отличалась от бизнес-центра — такой же строгий кабинет с минимальным набором мебели и неприятно низкой температурой. На рабочем столе теснились активированный ноутбук, стопка документов, отчёты его отделов, стратегия планирования по расширению производственных предприятий, полученных после войны. Томи сидел в кресле, не имея возможности настроится на рабочий лад. Его взгляд был направлен в окно — Луна сегодня светила слишком ярко, совсем не жалея своих сил и освещая территорию поместья. Томи любовался её загадочным светом, красивым и далёким. Скоро. Уже скоро начнётся битва. Он чувствовал внутри как постепенно закипала кровь в его жилах, готовясь к кровавым сражениям… Из потока мыслей его вырвал телефонный звонок.

— Слушаю.

— Господин, это Кирилл. — представился хакер корпорации. — На "тот самый" телефон поступил звонок, мне установить скрытое соединение?

— Да.

— Тогда насчёт три… Раз. Два. Три.

Томи услышал писк и бодрый голос своего новоявленного подчинённого:

— Алло? — неуверенно произнёс барыга.

— Привет, Фугуджи. Что-то случилось? — поинтересовался Томас, изменив тон голоса.

— Б-босс. Кхм. Игрушки закончились…

— Ясно. Всё нормально? Были проблемы с реализацией?

— Нет. Всё прошло успешно, я вышел на парочку людей. Парни надёжные, просят ещё.

— Ты проверил их? — закинул Томи ногу на ногу, решая сделать вид, что его действительно интересует как справился Фугуджи со своей работой.

— Конечно, босс! Обижаете! Хе-х. — сдержанно усмехнулся барыга.

— Ладно. Товар будет. Жди.

— Умгх… Босс… по телефону не стоит говорить о таком… — чертыхнулся лысый и осторожно предупредил.

— Не переживай. Связь защищённая.

— П-понял… — ответил барыга. "Да кто же он такой?!" — Тогда, босс, могу ли я попросить в несколько раз больше, чем в прошлый раз?

— Насколько больше?

— Ну-у… тридцать доз было бы неплохо…

— Попридержи коней, Фугу-кун. — ответил недовольно Томас. — Разве не понимаешь, что имперская служба безопасности может обратить свой взор на твои действия?

"А он не дурак." — подумал барыга. Он просто хотел проверить реакцию Демона, и как он ответит.

— Пятнадцать доз. На этом всё. Я свяжусь с тобой. — безапелляционно произнёс Томи.

— Понял, босс. Тогда до свидания.

— Ага. Бывай.

Томас сбросил вызов и откинулся на спинку кресла. Стоило ли останавливаться на одном Фугуджи? Возможно нужно поднапрячь ещё пару банд? Всё-таки пятнадцать доз — это триста кусков баксов. Сумма хоть и ничтожная для масштабов клана Романовых и корпорации R-Group, но среди мелких торговцев наркотиками — жирный кусок, особенно заработанный за каких-то несколько дней. Томи понимал это, поэтому решил пока бездействовать. Если никто не среагирует на эту партию, то тогда у него уже возникнут вопросы — стабильно ли работает агентура Яростных Вепрей? Его-то сеть уже приносит результаты, в данный момент он знал кому и сколько Фугуджи сбыл товара, и даже по какой цене. Кто-то из людей барыги определённо имел длинный язык. На этих мыслях Томас выключил ноутбук и вышел из кабинета. Здоровый сон то, что ему сейчас было нужно…

***

Третье января.

В гостиной скучали Моргана и Арина.

— Он всё ещё в кабинете? — спросила Арина, перелистывая глянцевый журнал.

— К ужину появится. — ответила Моргана, сделав в наушниках звук тише.

— Он не говорил тебе чем там занимается? — Арина перевернула лист, отыскивая глазами хоть какую-то интересную статью.

— Если глава столько находится в одиночестве, значит что-то планирует. Он не любит когда его отвлекают.

— И когда будят. — улыбнулась Арина, вспомнив старую записку Томаса.

Моргана пожала плечами. Этого она не знала. Откровенно говоря — ей ещё не приходилось будить Томи, врываясь в его покои.

Наступила ночь, а Томас так и не появился на ужин. Девушки направились спать, решив не беспокоить его.

***

В клубе Торнадо работа Фугуджи была прервана появившимся на пороге кабинета тройкой ниндзя. Лысый пока не понимал, что это за шуты перед ним, выглядели они не очень опасно — худощавые, невысокого роста в синих спецовках и масках.

Барыга уверенно откинулся в кресле, но приметив в коридоре двух мёртвых охранников, нервно сглотнул — "Я не услышал криков схватки. Как они убили их так быстро… Кто они… Имперская служба безопасности? Дела плохи." — он изобразил улыбку, самую приветливую на которую был способен. Сидящий рядом толстяк Субару застыл, боясь произнести хоть слово, поэтому говорить стал лысый барыга:

— Д-добрый вечер, господа, вы от моего хозяина? — Фугуджи сразу же обозначил, что не он тут заведует всем. Демон сказал, что возьмёт ответственность на себя, так пусть отвечает за базар.

Первый ниндзя двинулся к столу, так и не ответив.

— В-вы от босса? От Демона? — повторил в испуге Фугуджи.

Ниндзя, успевший уже достать клинок и прижать его к шее барыги, остановился. У кадыка Фугуджи показалась капля алой крови, уж больно острым было лезвие вакидзаси.

— Демон — твой босс? Говори! Червяк! — разозлившись, выкрикнул командир отряда вепрей, когда лысый едва не обделался.

— Ха-х… — от страха глубоко задышаллысый. — Д-да… он так и назвался…

Ниндзя посмотрел на своих товарищей — один из них, с прозвищем Клык произнёс:

— Юдзиро, не тот ли это Демон, вырезавший отряд Кибы-сама?

Юдзиро повернулся к лысому:

— Как выглядел… этот демон.

Фугуджи чувствовал как по его спине стекают капли пота, и это не смотря на то, что сегодня за окном было минус два градуса!

— Он… он был во всём чёрном! На лице красная маска с пастью! Убил моих людей… он очень опасен… — успел даже пожаловаться лысый, ища сочувствия. Он так и не понял — кто перед ним, эти ниндзя совсем были непохожи на службу безопасности империи. — Я… Я могу помочь! Помочь убрать его… Если сохраните мне жизнь…

Ниндзя снова переглянулись.

— Каким образом? — снова прижал Юдзиро вакидзаси к горлу барыги.

— М-мы… мы поддерживаем связь! Я могу связаться с ним!

Ниндзя внимательно следил за реакцией лысого и взмахнул клинком…

— Кх! — толстяк Субару, схватившись ладонями за перерезанное горло, упал на пол, захлёбываясь кровью.

— Ву-а! — испугался Фугуджи. Ну почему странные типы стали появляться в его жизни?!

— Юдзи. Не режь пока эту свинью, — указал напарник Клык на Фугуджи. — Он ещё пригодится.

— Знаю. — ниндзя убрал клинок в ножны и повернулся к своим напарникам, полностью игнорируя лысого барыгу. — Что будем делать? Возьмём его здесь?

Клык задумался, третий же из ниндзя — Кисэ обладал более хитрым складом ума, у него образовался в голове более изящный план по убийству ненавистного Демона:

— При всей неприязне к Демону, — взял он слово. — Не думаю, что нам удастся с ним справиться самостоятельно, всё-таки он уничтожил элитный отряд Кибы.

— И что ты предлагаешь? — скрестил Юдзиро худощавые руки на груди.

— Естественно, здраво будет рассудить о вызове подкрепления. — ответил как ни в чём не бывало младший в отряде Кисэ.

— Нет. — ответил Клык. — Если мы попросим подкрепления, и Демон окажется совсем не тем убийцей, а ряженным… Нас поднимут на смех, а Юдзиро так и не добьётся повышения.

— Гм. — недовольно прогудел командир отряда, уже давно метивший на следующую ранговую позицию.

— Тогда стоит воспользоваться услугой этой мрази. — указал тактик команды на лысого барыгу.

Фугуджи молчал как рыба, боясь даже громко дышать, ему не хотелось спровоцировать неосторожным движением свою смерть.

— Кажется, он сказал о связи с Демоном, — продолжил разъяснения Кисэ. Он был самым слабым в отряде, но отвечал за тактические манёвры их команды. — Я сниму форму, переоденусь в гражданское и займу место того толстяка, — указал он на труп Субару. — Когда Демон придёт, я сразу узнаю его.

— Решил убить его в одиночку?! — разозлился Юдзиро. Капитан не мог этого допустить, иначе все лавры достанутся слабейшему в его отряде, так быть не должно.

— Нет конечно. — спокойно ответил Кисэ. — Если это тот самый Демон, то даже навались мы всем отрядом, вряд ли справимся. Наша команда добудет информацию о местонахождении Демона. Уверен, это уже будет стоить твоего повышения, Юдзи-сан. А с Демоном пусть сражается элита.

— Хорошее решение. — кивнул Клык. — Если мы идентифицируем Демона…

— Хорошо. — прервал его Юдзиро. Он повернулся к барыге. — Ты слышал? Если Демон не появится здесь сегодня — ты умрёшь.

— П-понял… — дрожащими губами произнёс Фугуджи…

В поместье Романовых.

Томас находился в рабочем кабинете, как поступил звонок от Кирилла. Хакер снова соединил его с Фугуджи:

— Говори. — произнёс уже сонный Томи.

— Босс! Беда!

— Что такое? — чуть бодрее спросил Томас.

— Нам поступила угроза со стороны конкурентов. Торговля встала… Простите, меня…

— От кого именно из конкурентов?

— Банда: "Рыжий журавль".

"Организация, принадлежащая клану Саньсао, — задумался Томи. Он изучил паутину криминального мира и имел представление о силах, противоборствующих друг с другом. Рыжий журавль были куда серьёзнее барыги Фугуджи, поэтому и принадлежали аристократическому клану. — Не хотелось бы начинать очередную войну, сейчас она точно ни к чему."

— В чём их претензии? — задал Томи вопрос. Возможно, удастся всё решить спокойно, без обнажения мечей.

— Они прислали письмо. — ответил Фугуджи. — Я не распечатывал. Сказали передать лично Вам.

— Ладно. Скоро буду.

Томи повесил трубку. Странно. Вот что ему подумалось. Не смотря на свои мысли о странном письме, он принялся собираться в ночной клуб к Фугуджи…

Прошло полтора часа.

На крыше ночного клуба появилась тень.

Тук-тук. — постучал Демон в окно.

Фугуджи ежесекундно ждал своего начальника, как утопающий ждал спасательный круг. Барыга всеми фибрами души переживал за свою жизнь, что если бы Демон не пришёл? Фугуджи был бы выпотрошен без жалости и раздумий!

— Босс! — обрадовано взвизгнул лысый.

— Место, Фугуджи-кун. — отпихнул Томи его перепуганное лицо, как настойчивую собаку.

Фугуджи пристроился на стуле для гостей, Томи же уселся в кресло начальника за рабочим столом.

— У нас новые кадры? — приметил Томас новенького паренька. Тот был молод, возможно двадцать лет или немногим больше. Коротко стриженный японец с небольшими шрамами на скуле и у виска.

— Здравствуйте, босс. — привстал Кисэ из отряда вепрей и склонил голову. Он скрыл свой оценочный взгляд, но уже понял — несомненно, перед ним именно тот Демон, который был на изображениях. Теперь организация сможет устроить на него полноценную охоту и загнать как крысу. И всё благодаря его отряду!

— Как твоё имя? — рассмотрел Томи молодого азиата.

От его глаз не скрылись шрамы на кистях и запястьях этого новенького, значит с холодным оружием он был знаком, но почему при себе не имел клинка? Томас увидел и свежие следы крови на полу, оттёртые наспех после убийства Субару. Этих следов не было раньше.

— Кисэ. Босс.

— Ясно. — Томи как ни в чём не бывало перевёл взгляд на Фугуджи — барыга выглядел напряжённым, хоть и пытался скрыть это всем своим естеством. Но в таких вещах лысый был плох. — Фугуджи-кун, давай уже письмо, я не могу оставаться здесь долго, у меня ещё дела.

— Ах, да, босс! Конечно! — барыга взял с полки шкафа запечатанный конверт и передал Томи. Тот распечатал его и достал письмо. На белоснежном листе кровью был нарисован иероглиф — Смерть.

Томи улыбнулся:

— Похоже, рыжий журавль хочет войны. — произнёс он с улыбкой, внимательно следя за реакцией Фугуджи и новенького. Лысый стоял, не зная что сказать. Кисэ решил нарушить молчание:

— Босс, что вы намерены делать?

— Хе-х, — усмехнулся Томи, отбросив письмо в сторону. — Моя лягушка — Фугуджи не станет кормом журавлей. Я не позволю этому случиться.

— Б-босс… — растерянно произнёс барыга.

Он предал Демона уже второй раз. Что если босс убьёт этих ниндзя? Что тогда? Позволит ли он жить лысому после такого предательства? По вискам Фугуджи стекли капли пота. Он слишком в шатком положении — если сдаст сейчас этого ниндзя-молокососа, то умрёт от его дружков. Те явно дали понять, что не будут сражаться с боссом лично. Если не расскажет, то у него будет шанс сбежать… От всех. От ниндзя. От мести босса. Да. Лучше промолчать.

— Пока ты — мой верный пёс, — странным тоном произнёс Томи. — То будешь жить.

Случайность это была или нет, но оброненная Томасом фраза была как поставленный ультиматум — либо Фугуджи прямо сейчас расскажет всё как есть. Либо будущее лысого только в его несмелых руках, и Демон больше не несёт ответственности за его жизнь. Но Фугуджи был глуп, как и молодой ниндзя. Словесные игры аристократов были чужды им. Так что сказанное Томасом не несло для них никакого двойного смысла.

— Спасибо, босс. — склонился барыга.

— Ладно, — поднялся Томи. — Мне пора.

Фугуджи и Кисэ поклонились, провожая Демона. Тот исчез, словно его здесь никогда и не было.

Кисэ посмотрел на свои руки — кончики его пальцев дрожали от страха. — "Что это за давление… он даже не использовал оби, а рядом такая аура убийства. — ниндзя сложил свои руки в карманы. — Кто же он такой…" — Не смотря на холодок по коже, Кисэ взял себя в руки и посмотрел на Фугуджи:

— Не рыпайся, червь. Ты хорошо отыграл свою роль. — молодой японец достал мобильник и позвонил своим друзьям, которые следили за клубом снаружи. — Я всё выяснил. — сказал он в трубку.

— Мы и сами видели. — хмыкнул Юдзиро. Будучи самым старшим в отряде, ему было всего двадцать два. Но не смотря на юный возраст, командир уже исполнил десятки смертельных заказов. — Собирайся, мы уходим.

— А что с продавцом? — имел в виду Кисэ барыгу. Фугуджи прикрыл от страха глаза, молясь за свою жизнь.

— Пока не трогай его, но заставь молчать о нас.

— Ясно.

Кисэ положил трубку и сделал то что ему велел Юдзиро. Он пригрозил лысому молчать, иначе его ждут не просто большие, а самые худшие неприятности какие могут быть в его жизни. Быстрая смерть покажется счастливым билетом по сравнению с тем, что его будет ждать, если он не сдержит язык за зубами. Фугуджи поклялся всеми родственниками и Богами, что будет молчать. На этом Кисэ, переодевшись в спецформу и пригрозив напоследок барыге не покидать клуб, выбрался из окна и исчез во тьме.

Трое молодых приспешников организации поспешили рассказать всё главе ордена. Информация о месторасположении Демона будет стоить многого, так что награды молодым ниндзя обеспечены. И вопреки своим навыкам, они так и не заметили за собой хвост. Очень коварный хвост в виде Томи…

— Мм? Их гнездо за городом? — Томас, следовавший за юными убийцами, находился уже в частном секторе на самом краю города. Ниндзя, пробравшись в склад, выехали на автомобиле и направились на выезд из города. Преследовать их на одних двоих оказалось невозможным. — Ладно. Хоть я и потерпел неудачу, но всё же выяснил, что охота началась…

Глава 7

Пятое января.

Праздничные дни покинули страну восходящего Солнца, уступив место серым рабочим будням. В бизнес-центре корпорации R-group персонал был похож на зомби — невыспавшиеся, уставшие. Не всем удалось мгновенно перенастроиться на рабочий лад и поймать привычный ритм. За стойкой ресепшн скучали администратор и помощница. На сегодня не было никаких назначенных визитов высокопоставленных лиц, поэтому дамы были абсолютно спокойны.

— Слышала? Через три дня с нами будут работать люди из клана Такахаси. — рассматривала администратор свои длинные ноготки, задумавшись — не пора ли обновить маникюр.

— Нас же не уволят? — приподняла брови помощница от внезапной информации.

— Пф. Нет, конечно. — удивилась администратор её реакции. — Как я слышала, там не простые рабочие, а управленческое звено, кажется, после войны, наш клан заключил с ними союз.

— Слава Богу. — выдохнула помощница. Она только-только обосновалась на новом рабочем месте и жуть как боялась конкуренции со стороны. Её взгляд зацепил вход — в холл прошёл Томас — чёрный строгий костюм, серьёзный взгляд и быстрая походка. Он шёл вперёд, словно не видя перед собой никаких преград, рабочие сами расходились в стороны и изображали поклон, приветствуя генерального директора корпорации и по совместительству главу клана.

— Доброе утро, Господин!

— Приветствуем, Глава!

Томас кивал всем по пути, направляясь к лифту. Позади него шагали две брюнетки в длинных юбках и стильных пиджаках. Арина как нельзя гармонировала вместе с Морганой позади главы — строгие и черновласые, одного вида на них хватало понять, что это далеко не рядовые сотрудники корпорации.

Администратор и помощница поздоровались и присели на место.

— Смотри, — указала админ кивком на рабочих. — Одного присутствия главы хватило, чтобы поднять всем тонус.

Помощница окинула взглядом холл — и правда, больше никто не зевал, казалось, все подзарядились энергией и ринулись по своим делам. Было это магией или нет, но вид такого бодрого Романова мгновенно смотивировал на работу остальных. С его приходом корпорация "R-Group" действительно проснулась.

Томас прошёл в свой кабинет, скинул пиджак, включил музыку и принялся за работу. После выходных нужно было проанализировать показатели, узнать как движутся дела по слиянию полученных активов, так же дать задание юристам подготовить договор дарения на поместье Аджуси. Он не собирался жить в нём или продавать, хотя оно и стоило огромных денег. Томи собирался использовать этот актив иначе. Активировав ноутбук, он принялся за работу.

***

Сегодняшний день странным образом тянулся. Документация, с которой нужно было разобраться, всё не заканчивалась, за праздники её набралось столько, что словно сами Боги канцелярии бросили молодому Романову вызов или же решили утопить его в бумажном океане. Помимо изучения и подписания бумаг поступали телефонные звонки, порой, сбивающие набранную скорость работы, и тогда приходилось начинать всё заново.

Наконец, наступил обеденный перерыв. В этот раз Томи решил прогуляться до столовой и проветриться, привести мысли в порядок. Монотонная работа была ещё той проблемой.

Романов прошёл в столовую на одном из этажей. Он не стал идти в ресторан для управленческого звена, решив посетить один из фудкортов простых работяг. К удивлению, позади него, в потоке очереди, появилась Оксана Комарова. Некоторые сотрудники не обращали на Томаса внимания, так как не знали директора в лицо, может видели на фото, но кто ж подумает, что в столовой и правда директор корпорации? Другие же молча офигевали, но делали вид, что всё нормально.

— М, Господин, решили посетить нас, простых смертных? — улыбнулась главный финансист корпорации — Комарова.

Томи обернулся.

— А, это ты, Оксана, — видно было, как он расслабился. Сначала Томасу показалось, что его окликнула какая-нибудь новая девица, а у него совсем не было настроения на знакомства и флирт.

Брюнетка моргнула пару раз, не понимая реакции Романова. Но он сам продолжил разговор, выбирая на сенсорном меню состав обеда.

— Что значит простых смертных? — пробубнил Томи как-то вяло, похоже куча бумаг всё-таки смогла лишить его энергии. — Все мы смертны. Да и я ничем не отличаюсь от остальных, такой же простой человек. А пообедать здесь решил, чтобы проверить качество питания персонала.

— Ясненько. — улыбнулась Оксана.

"Он когда-нибудь делает хоть что-то просто так?" — Комарова снова поймала себя на мысли, что каждое действие главы несёт под собой какой-то смысл.

— Советую выбрать этот салат. — потянулась она позади Томаса к сенсорному меню, прижавшись к нему "случайно" грудью, и нажала пальцем на изображение блюда. — Очень сочный. — улыбнулась она мило.

— Да? Ладно, я попробую. — держал Томи лицо, словно ничего не произошло. Он двинулся к выдаче и произнёс. — Я займу место.

— Как скажете, Господин. — стрельнула она довольным взглядом на его спину и принялась осуществлять заказ.

Томас расположился у дальнего стола, не обращая внимания на взгляды со стороны сотрудников, и спокойно дожидался Оксаны. Она не заставила долго ждать — через две минуты брюнетка, вышагивая как сексуальная нимфа с подносом в руках, расположилась напротив. Кажется, на её блузке расстегнулась ещё одна пуговица, и когда успела…

— Простите за ожидание. — улыбнулась она, убрав накрученный локон волос за ушко.

— Приятного аппетита. — приступил Томи к приёму пищи.

Они ели молча. Нужно отдать должное брюнетке — она заметила загруженное состояние Томаса. Неужели он так и не отдохнул на праздники? Очень на него похоже. Хотя причина может быть и в другом.

Томас пережёвывал мясо, глядя в тарелку, взгляд Оксаны абсолютно никак не мешал ему. Так и закончилась их странная трапеза. В какой-то момент Романов понял, что он благодарен Оксане за её молчание. Её желание пообщаться чувствовалось даже через взгляд, но брюнетка тактично подавила его в себе, не произнеся ни слова. Томи мысленно оценил это и поднялся из-за стола.

— Было приятно пообедать с тобой, Оксана. — не дожидаясь ответа брюнетки, он отправился относить поднос с посудой.

Оксана улыбнулась. Впервые Томи произнёс слова благодарности с таким теплом.

***

Романов вошёл в кабинет и принялся за работу. Негромкая музыка, льющаяся из динамиков, свет рабочей лампы и звуки шариковой ручки сопровождали весь рабочий процесс. Бумаги постепенно кочевали из стопки "не прочитано" в стопку "готово". Томи жевал жвачку, время от времени надувая пузыри — единственное развлечение в этой монотонной работе. Через некоторое время в кабинет постучали.

— Войдите. — произнёс Томи, не отводя взгляд от документа.

Он знал, что прибыл кто-то из секретарей, так как только об их прибытии не оповещала охрана у дверей. Судя по тону стуков — это была Моргана. Может для обычного человека такое было странным, но Томас знал — как именно стучала в дверь Ардабьева, а как младший секретарь Светлана. Это словно разница в характере. Моргана это делала куда жёстче.

Дверь открылась, в кабинет прошли Моргана и Арина. Томи даже не поднял взгляда, понимая кто вошёл в комнату.

— Ты снова пропустил обед. — сказала Арина, съёжившись от холода. — Господи, как же здесь холодно! Брр!

— Я обедал в столовой. — ответил Томас, продолжая пялиться в документ.

— Столовой? Понятно, вот почему мы не увидели тебя. А я уже обед принесла.

— А я кофе. — подошла Моргана и поставила стакан с латте на столешницу. Она обошла Томаса сзади и, подавив чувство неловкости, положила пальцы ему на шею, принявшись делать массаж. — Ты так напряжён, Томи. — произнесено это было так неловко, что Моргана сама вся покраснела, но продолжила наминать его шею.

— Кхм. — кашлянула Арина и уселась на диван. Ей почему-то тоже стало неловко — ох уж эта Моргана, её чувство стеснения слишком заразительно!

Через десяток секунд Томи молча откинулся в кресле, предоставляя для Ардабьевой полную свободу действий.

— Господин. Томи… — поправила себя брюнетка. — Сегодня у тебя поездка в поместье Тоджиро. Ты ведь не забыл?

— Помню. — промурлыкал он как довольный кот.

— А регламент читал? — переживала Ардабьева, что Романов как всегда может наколоть там дров. Хотя признать, всё что он не сделал — было на пользу клану.

— Кому нужны эти бумажки? От них уже голова кругом.

— Томи, — влезла Арина, пытаясь использовать влияние старшей сводной сестры. — Моргана не хочет, чтобы ты попал в неловкую ситуацию, а потом выкручивался. Всё-таки клан Тоджиро принадлежит к императорской семье, конфликт с ними опасен для нас.

— Всё нормально-о… — зевнул он протяжно. — Если кто-то захочет конфликта со мной, то как не изучай регламент, это мало чем поможет.

Девушки переглянулись. Конечно, он был прав, но знание регламента могло минимизировать причины возможных конфликтов.

— О-ох. — вздохнул Томи от приятного расслабления.

Моргана стояла красная как рак, продолжая массаж.

— Поимел бы стыд! — возмутилась Арина и сама уже слишком смущённая.

— Э? — раскрыл Томи один глаз и посмотрел на неё. — Ты чего?

— Ничего! Не вздыхай так. — состроила какое-то недовольное лицо Арина. — И, вообще, почему тебя пригласила Тоджиро? С какой целью? Что-то мне подсказывает её интерес к тебе совсем не в возможностях R-Group!

— Хы-х. — хмыкнул Томас. — Что поделать, моя обязанность, как генерального директора, показать — на что мы способны.

Арина скривилась.

— Как же пошло звучит, Господи. Я ведь права, Моргана?

— До. — кивнула Ардабьева, чуть сильнее сжав шею Томаса.

— Ауч! Больно! Нежнее, Моргана!

— Не слушай его, Моргана! — захихикала Арина. — Он там будет глазеть на чужую тётку! Покажи ему всю нашу ярость и гнев!

Щип.

— А-а-а!..

…Брюнетки ещё немного поиздевались над чувствами своего босса и упорхали по делам. Томи с синяками на шее, остался сидеть в кресле.

— Чёрт… — погладил он шею. — Теперь реально болит. Может позвать Оксану? Она точно сделает всё как нужно.

Но не смотря на боль, Романов продолжил работу.

***

Пока Томас занимался бумажной волокитой, его правая рука по сбыту наркотических веществ, в частности препарата "нексус", временно повышающего уровень Оби, был бесцеремонно разбужен в своём коттедже.

— Вставай, свинота! — пнул Юдзиро лысого борова.

Фугуджи совсем сбил режим и в дневное время спал, как сова. Он тут же разлепил глаза и резко приподнялся:

— А? — захлопал он сонными гляделками, увидев тройку ниндзя. Взгляд сразу потух, осознание обречённости снова сжала сердце в тиски. — Ох, так и до инфаркта недалеко. — всхлипнул он и взялся за сердце.

Хлесь!

Отвесил командир ему пощёчину.

— Не раскрывай рот без разрешения!

— Мх-х… — стиснул зубы Фугуджи, из разбитой губы капнула кровь. — "Чёрт, они ещё хуже босса…"

Кисэ, который встречал Демона в офисе, сидел в кресле в чёрной спецовке и натянутой на нижнюю часть лица бандане, Клык в спортивном костюме и такой же бандане стоял у шкафа, небрежно просматривая бумаги и бросая их на пол. Юдзиро был в джинсах, ветровке и такой же повязке, скрывающей лицо. Он, стоя возле кровати Фугуджи, с брезгливостью поставил ботинок на край и пялился на его заспанную морду.

— Слушай меня в оба, — лысый изобразил внимание, поймав зрительный контакт с молодым командиром ниндзя. И Юдзиро продолжил:

— Сейчас ты свяжешься с Демоном и назначишь ему встречу. Скажешь, что нашёл надёжный сбыт. Скажи, что клиент хочет приобрести большую партию товара, но предложение будет действовать только сегодня, из-за срочного отъезда в Индию. Он должен быть в курсе что там начинается.

— Но что если он не согласится… Что мне сказать? — прокряхтел барыга.

Юдзиро окинул его взглядом, говорящим всё вместо слов. Но всё-таки решил донести свой посыл посредством слов для стопроцентного понимания.

— Я отрежу тебе член и заставлю сожрать. После тебя найдут мёртвым от передоза с пультом от тв в заднице.

Фугуджи сглотнул. Ужасная смерть! А как не хотелось умирать, когда жизнь только-только стала налаживаться! Многие говорили — жизнь в сорок уже не жизнь, но для Фугуджи она только раскрыла свои прелести…

— Я п-понял. — принял барыга задание, пожелав выбраться из приближавшихся тисков смерти. Если он уговорит Демона появиться на встрече, то поживёт ещё немного. Тогда и найдёт выход из сложившейся ситуации.

— Фугуджи, — подал голос Кисэ, видя мрачное настроение барыги. — Вечеринка должна начаться в двадцать ноль-ноль, у заброшенного магазина Атлантис, это недалеко от спортивной арены "Кратос".

— Хорошо. — кивнул лысый и взял мобильник.

— Не торопись, — произнёс Клык, отвлёкшись от бумаг. — Приложение загрузили? — посмотрел он на Кисэ.

Тот приподнял брови. Младший ниндзя действительно запамятовал, но его можно было понять — он ещё не спал после встречи с Демоном. А вот Юдзиро прошляпил этот момент, пусть он и отвечал за грубую силу в отряде, но о таких вещах не должен забывать.

— Тц! — недовольно цокнул Юдзиро и с неприязнью взглянул на Кисэ. — Какого хера, младший? Решил подставить меня?!

— Успокойся, Ю. — произнёс холодно Клык. Что-что, а ссора прямо сейчас была явно не к месту. Юдзиро слишком вспыльчив, но Клык, будучи вторым по силе, потушил конфликт. — Давай мобильник, я займусь.

— Блядь. Нельзя ни на кого положиться. — огрызнулся командир и забралу лысого мобильник, бросив его Клыку. Тот ловко поймал телефон и приступил к загрузке приложения, с помощью которого вепри определят адрес принявшего звонок Демона. Если он не появится на наживку организации, то они сами навестят его.

— Готово. — окликнул Клык молодого командира и бросил ему телефон.

— Звони. — отдал Юдзиро мобильник барыге.

— Уг-гу. — облизнул тот пересохшие губы и прочистил горло перед разговором. Через динамик громкой связи послышались долгие гудки, никто не брал трубку.

— Не отвечает… — тихо произнёс Фугуджи.

— Я и сам слышу, свинота! — отвесил Юдзиро ему подзатыльник. — Звони ещё раз!

— Настройся на деловой тон, Фугуджи. — подбодрил Кисэ, глядя на то как лысый буквально льёт слёзы, решив, что его сейчас грохнут.

Барыга втянул сопли, тряхнул головой и набрал ещё раз. Послышались длинные гудки.

— Звонить в такое время, Фугуджи-кун, — прозвучало в динамике. — Тебе жить надоело?

— Босс! — обрадованно воскликнул наркодилер. Грубый и злой голос Демона был как спасение, в это мгновение барыга был безмерно рад слышать ворчание Томи. — Спасибо, что ответили, Босс! Спасибо!

— Заткнись, Фугуджи. — недовольно ответил Томас. — Говори по делу, я сейчас занят.

— Ах, да, конечно! — смахнул лысый со лба капли пота.

Ниндзя переглядывались. Юдзиро бросил взгляд на Клыка, который отслеживал приложение, безмолвно спрашивая: "Всё ли в порядке или стоит перезвонить", тот показал знак "всё гуд". Юдзиро снова уставился на нервничавшего Фугуджи. На самом деле барыгу только сбивал взгляд этого ниндзя, но что поделать, в данную секунду он подключил свой спич на полную. Иначе не выжить.

— Босс! Со мной связался клиент, очень серьёзный! Хотят купить просто охрененную партию! У них вылет в Индию этим вечером, товар нужен срочняк!

— Индию? — заинтересовано произнёс Томи. — Неужели война уже началась… Ладно, о какой партии речь?

Барыга забегал глазами, внутренне решая — какой объём поставки назначить.

— Пятьдесят доз.

— Хм. И правда большой заказ. — ответил Томас. — Но. Возрадуйся, Фугуджи-кун, сегодня ты станешь богат. Я доставлю товар.

— Босс! — округлились глаза барыги.

Это ж сколько бабла! Фугуджи не ожидал, что Демон планировал настолько захватить рынок! Выходит он говорил правду о намерении отжать часть наркотрафика?! Кто же он такой?! Но все мысли лысого испарились от кипящего взгляда Юдзиро. Он тут же вспомнил о месте встречи и времени.

— Встреча будет у старого маркета Атлантис, — не забыл барыга адрес. — Недалеко от арены "Кратос".

— На заброшке значит. — ответил Томи, слышавший что арена "Кратос" была давно заброшена, ещё после смерти прошлого императора Японии. Ходили слухи, что на той арене происходили слишком жестокие бои, поэтому её закрыли. Другие времена, другие нравы. Возможно, когда-то она откроется снова, поэтому её никто не сносил. — Хорошо, я понял. Возьми людей для подстраховки.

Ниндзя переглянулись. Юдзиро довольно хмыкнул — Демон вёл себя вполне адекватно, решив перестраховаться, но рассчитывать на силу охранников ночного клуба настолько нелепо, что ниндзя едва сдерживал смех! И как Демон смог убить отряд Кибы?!

Но Кисэ и Клык не смеялись, отчего-то у них было предчувствие, что всё не будет так просто как кажется на первый взгляд — ведь какие бы уловки Демон не придумал против убитого отряда Кибы, вряд ли это подействовало бы против элитного отряда. При том Кисэ видел Демона лицом к лицу и хорошо помнил его давящую ауру смерти даже без активации Оби, он точно опасен.

— Я понял, босс! Подтяну ребят, всё сделаю!

— Ага. Во сколько встреча?

— Э… — забыл лысый, но Юдзиро показал на пальцах и он спохватился. — В восемь вечера!

Томи задумался — время приёма у семьи Тоджиро обозначено с двадцати ноль-ноль до двадцати одного. Он может опоздать.

— Назначь в семь тридцать. Не хочу пропустить любимый сериал.

Лысый перевёл взгляд на Юдзиро, словно спрашивая — стоит ли ему настаивать на встрече в восемь? Но ниндзя махнул рукой, типа всё нормально, пойдёт и в семь тридцать.

— Да, босс, я скажу им, можете рассчитывать на меня!

— Хорошо. Тогда до связи. Ты итак отвлёк меня.

— Простите.

Пип-пип-пип.

Фугуджи, как и ниндзя, услышал сброс звонка.

— Отлично! — довольно улыбнулся Юдзиро. — Как же мне не терпится увидеть его испуганную рожу!

— Не будь так беспечен, Ю. — сказал Клык. — Не нам с ним тягаться.

— Что ты сказал?! — тут же вскипел командир.

— Клык прав. — поднялся Кисэ с кресла. — Мы свою задачу выполнили.

— Тц. Трусы. — выпалил Юдзиро и, взяв барыгу за шкварник, швырнул на пол.

— Уф! За что… я же всё сделал… — простонал лысый, валяясь на пыльном паласе.

— Поднимайся, свинота! — пнул его под зад Юдзиро. — Ты ещё не отработал билет своей свободы!

— Без тебя, Фугуджи, Демон вряд ли появится. — сказал Кисэ. — Собирайся, ты пойдёшь со мной к Атлантису.

***

Часы показали: девятнадцать ноль-ноль. В Токио уже стемнело. Томас вышел в холл корпорации — зачёсанные назад волосы, чёрный смокинг из дорогой мягкой ткани, повязанный камербанд сиреневого цвета и сиреневая бабочка, на ногах лакированные туфли. Он был чертовски хорош. Дамы устремили на него взгляды. Администратор толкнула помощницу:

— Смотри… Боже, как он хорош.

— Ага… секси…

Томас прошёл на выход, на улице уже ждал личный автомобиль с водителем.

— Отлично выглядите, сэр. — открыл ему дверь Аркадий.

— Спасибо. Это всё Арина с Морганой. — пожал Томи плечами. — Видимо решили, чтобы я действительно уложил на лопатки Тоджиро. Порой они сами себе противоречат… Глупые женщины.

Водитель ухмыльнулся, желая пошутить на счёт Тоджиро, но не стал. Закрыв за Томасом дверь, он уселся за руль.

— Снаряжение взял? — спросил у него Томи.

— Да, господин. Всё как Вы и сказали.

— Хорошо. Тогда едем к Атлантису.

— Принял.

У Атлантиса.

Фугуджи был весь на нервах. Ему так и не удалось найти возможности избежать всех этих разборок. И что теперь будет?! Он оказался меж двух огней! Как выжить слабому и беспомощному барыге между молотом и наковальней?! По его бледному виду было ясно, что он уже прощался с жизнью. Фугуджи сидел на старых ступенях маркета, понурив лысую голову и уставившись на потёртые туфли. Рядом стояли его бойцы из ночного клуба. Улыбались, курили, травили байки. Знали бы парни что здесь скоро начнётся.

Кисэ, который продолжал создавать вид работника барыги, подошёл к нему и устало зевнул.

— У-о-мх… Твой хозяин опаздывает.

Фугуджи даже не поднял взгляд. Что если Демон не придёт? Тогда что? Конец?

— Он придёт. Если он сказал — значит сделает. — сказанное барыгой прозвучало довольно уверенно. Он и сам не понимал — откуда такая уверенность во временного начальника?

— Ясно. — ответил устало Кисэ. — Тогда ждём.

И в эту же секунду подул вечерний прохладный ветер, с соседней крыши заброшенного здания в центр площадки приземлилась чёрная тень. Натянутый капюшон, на плече спортивная сумка. Все сразу же уставились на вечернего гостя. Охранники поторопились взяться за стволы.

— А?

— Кто это?

Демон выпрямился, показав страшную маску, скрывающую лицо.

— Фугуджи-кун, ко мне.

— Босс! — шустро поднялся лысый и поторопился исполнить сказанное.

Бойцы убрали стволы, осознав кто появился. Кисэ ухмыльнулся. Он разочаровался в этом убийце — придти одному было ошибкой. Теперь ему не уйти.

Томи окинул придирчивым взглядом стоящие микроавтобусы, бойцов ночного клуба, отметил и довольное лицо молодого Кисэ. Он перевёл взгляд на потерянного барыгу.

— Ну? И где твои клиенты?

— Босс… — сухо произнёс Фугуджи. Даже ему — гнилому и трусливому торговцу было неприятно подставлять сейчас Демона, но такова жизнь. — Простите меня, босс.

— М? — хмыкнул Томас.

На крыше магазина Атлантис появились девять ниндзя в тёмно-синей форме.

— Так он и правда пришёл?! — усмехнулся один из них.

— Наконец! Поймали эту суку.

— Эй! — окликнул Томаса высокий ниндзя, посмотрев на него как на дерьмо. — Товар принёс?!

Вепри засмеялись. Слишком просто оказалось надуть знаменитого убийцу — Демона.

— Сначала деньги. — ответил Томи.

— Ахаха! — снова засмеялись ниндзя.

То ли Демон настолько придурок и не понял, что попал в ловушку, то ли из-за темного времени суток не рассмотрел их форму. Один за одним ниндзя спрыгнули с крыши здания и разошлись по периметру площадки. Охранники ночного клуба переглянулись, ниндзя явно не были покупателями.

Томи посмотрел в глаза барыги:

— Что происходит, Фугуджи?

— Простите… простите… — опустил тот лысую голову.

— Ты ещё можешь выжить.

— Прост… что? — поднял Фугуджи взгляд и посмотрел в алые глаза Демона.

— Пока твои бойцы не наложили в штаны, организуй их, и убейте Кисэ.

Барыга сейчас испытал весь спектр смешанных чувств, разве они смогут победить Кисэ, обладавшего синим оби? Это невозможно…

— Что ты там шепчешь?! — выкрикнул один из ниндзя. — Ещё не понял кто перед тобой?! А?!

Томи перевёл на него взгляд.

— Понял-понял. — ответил он спокойно. — Покупатели. Я прав?

Ниндзя переглянулись — либо это слишком толстый юмор, либо Демон точно придурок.

— Проверять товар будешь? — Томи, сняв с плеча сумку, бросил её командиру ниндзя.

Тот поймал её и злобно прокричал:

— Придурок! Мы — вепри! Сука!

Томи оттянул вверх рукав спецовки и посмотрел на ручные часы.

— Ага. Теперь, прощай.

— Э? — ниндзя посмотрел на чёрную сумку.

Бум!

Руки вепря оторвало по плечи, голова и грудь превратились в фарш. Уже мёртвое тело рухнуло на старый асфальт как кусок безжизненного мяса. Секунда молчания…

— Уби-и-и-ить! — взревел заместитель отряда. — Разорвите его!!!

— Есть! — ниндзя тут же активировали оби и бросились на Томаса.

Но вопреки ожиданиям, он отскочил в сторону и побежал прочь, не став принимать бой.

— Поймать! Поймать эту мразь! — взревел зам отряда, и активировав коричневый оби, сам бросился за Томасом.

"Трое с коричневым поясом, пятеро с красными. — бежал Томи по тёмной улице на утёк. — Будет тяжело…"

В это время Кисэ остался на месте у Атлантиса. Молодому ниндзя предстояло убрать всех свидетелей. Томас словно наперёд знал, что этот паренёк останется здесь. Ведь Романов тоже бы оставил бойца убрать "мусор".

Фугуджи только в этот миг понял, что его босс имел в виду. Бойцы ночного клуба попятились назад, когда Кисэ с усмешкой активировал синий пояс и произнёс:

— Пора всем сдохнуть.

— Аррх! Чёрт! — выдохнул Фугуджи. — Бойцы клуба Торнадо! Навалимся вместе и убьём его! Или подохнем здесь! Арррр! — он сам активировал оранжевый пояс и бросился на Кисэ.

Бандиты переглянулись, каждый понимал — что происходит и насколько мизерный шанс на победу. Но он был. Активировав оранжевые оби, они бросились на молодого вепря…

…Ниндзя яростно гнались за Демоном, пробежав уже квартал.

— Сука! Такой шустрый и без пояса!

— Умг! Старейшина был прав! Он и правда без оби!

— Заткнитесь! — рявкнул заместитель. Он бежал самым первым, но видел лишь всё удалявшуюся спину убийцы.

Демон вдруг резко свернул на перекрёстке влево.

— Ха! Ха! — хватал ниндзя ртом воздух. — Он не может постоянно двигаться на таком ускорении! Смотрите!

Томи действительно сбавил ход, и ниндзя стали догонять. Он, мчась по старой улочке, вышиб дверь заброшенного магазина и забежал внутрь.

— Лю! Сай! Миту! — крикнул зам. — Обойдите здание! Мы за ним! Не упустить!

— Есть! — трое ниндзя с красными поясами устремились в обход, остальная пятёрка вбежала внутрь магазина.

Командир остановился для осмотра — куча старых пыльных витрин, сломанные манекены, обшарпанные стены и дырявый пол. Бывший торговый зал был наполнен вешалками и старыми лохмотьями будто склад. Ниндзя показал пальцами знак "тихо". Вепри тут же сменили поступь на бесшумную и разделились на поиски.

Внезапно мелькнула тень.

— Вон он! Держи его! — выкрикнул один из вепрей.

Все бросились за Демоном. Но в этот раз тот был ещё быстрее — он мгновенно проскочил торговый зал и выскочил в окно. До ниндзя донёсся его крик:

— Взрыва-а-ай!

Командир вепрей мотнул головой из стороны в сторону, как послышался щелчок детонатора, мандраж тут же пробежался по коже:

— Бежи-и-им! — прокричал он во всю глотку.

Его крик тут же утонул в череде ужасных взрывов.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Установленные заряды рванули адским пламенем, повредив сваи здания. Старое и хрупкое, оно не выдержало взрывной мощи и рухнуло.

Томаса снесло ударной волной в противоположный дом, как и трёх ниндзя, ждавших у чёрного входа.

— Мм… — простонал он от шума в голове, поднимаясь с пола, снял с себя деревянную доску с остатками оконной рамы и огляделся.

Рядом в себя приходили ниндзя. Один из них, стоя на четвереньках, поднял голову и увидел только сверкнувший клинок — его голова отделилась от тела, из обрубка шеи сфонтанировала кровь, пачкая и так грязный пол. Томи смахнул с клинка остатки его плоти.

— Сай! Не-е-ет!

В ярости прокричал поднявшийся ниндзя, позади него засиял красный силуэт быка. Он мощным рывком протаранил Томаса, сбив его с ног. Второй ниндзя с мечом в руках тут же прыгнул на упавшего Томи, намереваясь снести ему башку, но клинок прошил лишь деревянный пол. Томас перекатился в сторону, успев воткнуть вепрю в стопу нож.

— Аррх! — разнёсся крик боли по округе.

Первый же ниндзя со стилем быка снова бросился на поднявшегося Томаса, но мощный удар Романова буквально срубил его на пол. Не прошло и секунды, как Томи оказался над ним. Чёрные глаза посмотрели вепрю словно в душу:

— Жди меня в аду.

Чвяк.

Без пощады и сожалений вакидзаси прошил сердце вражеского ниндзя. Томас, слышав позади приближающийся хромой топот раненного в стопу вепря, тут же развернулся и резанул клинком по диагонали — голова вместе с частью грудной клетки отделились от тела противника. Две части сражённого ниндзя рухнули на пол, рядом со своими убитыми товарищами.

— Господин! Приём! Как слышно?! — пытался докричаться до Томаса по связи Сергей.

Томи поднял с пыльного пола гарнитуру и ответил:

— Слышно нормально.

— Вы в порядке?!

— Да. Я напротив в здании. Выхожу. Что с целями? Выжившие вепри есть?

— Из-за обломков ничего не видно, снайперы просматривают поражённую область. Постойте! Есть движение!

— Уничтожить всех кто остался в живых.

— Есть!

Только Томи отключил связь, как на улице раздались выстрелы. Группа российских снайперов начала работу по выжившим целям. Томас выскочил наружу. На улице валялись кирпичи и доски от взорванного магазина. Из обломков поднимался раненный ниндзя, как сразу получил пулю из крупнокалиберной винтовки в голову.

— В яблочко прям. — сложил Томи вакидзаси в ножны, а нож за пояс. Его зрение уловило тройку ниндзя, ещё сносно целых после такого-то взрыва. На каждом из них сиял коричневый пояс.

— Ясно. Так и знал, что всё не будет так просто. — он нажал кнопку связи. — Серый-1, приём, уводи снайперов, этих бронебойные не возьмут.

— Но, Господин, мы не можем оставить Вас здесь!

— Смените позицию, вас уже вычислили. Я пока займусь командирами. Красных оставляю на вас.

— Есть!

Взрыв не прошёл для ниндзя с красными поясами бесследно, их тела ослабли, как и связь с энергией. Поэтому бронебойные пули причиняли им урон, выводя из строя. Что же до старших ниндзя с коричневыми поясами, то они уже совсем очухались, когда Томас, прыгнув на широкий обломок стены, появился перед ними. Заместитель окинул его самым ненавидящим взглядом:

— Чёртов урод… Ты не имеешь чести воина!

— Кто бы говорил. — обнажил Томи вакидзаси. — Пришли такой стаей. Так что не болтай здесь всякое, тем более о чести.

— Я сражусь с тобой один! — сплюнул ниндзя кровь из разодранной маски. Странно, что у него были бородка с усами, для японцев такое редкость. Он достал чудом уцелевший и не потерявшийся при обрушении здания клинок и встал в боевую стойку. За его спиной отчётливо появился образ самурая.

"Стиль меча." — отметил Томи. Он уже сталкивался с ярко выраженными мечниками — бойцами, владеющими техниками холодного оружия.

Двое напарников заместителя отряда отступили в сторону, раз старший решил сражаться в одиночку, так тому и быть.

— Нападай! — крикнул ниндзя, сконцентрировавшись на полную.

— Сам нападай. — хмыкнул Томи. Даже в такой момент он специально выводил соперника из морального равновесия.

Ниндзя сделал подшаг в сторону, затем второй. Битый камень хрустел под подошвой его ботинков, а он внимательно выискивал брешь в защите Томаса. Рывок! Клинки обоюдно встретились, выбив снопы искр.

— Арррр! — зарычал вепрь, пытаясь задавить силой.

Но Томи не сдвинулся ни на шаг. Внезапно он сам надавил клинком сильнее, на что ниндзя подключил всё тело, пытаясь устоять перед его мощью и силой, и в этот тончайший миг передачи импульса Томас убрал свой клинок, проваливая навалившегося все силой соперника, и резанул лезвием по его руке…

— А-а-арх! — заорал вепрь, лишившись кисти.

Второй удар клинка тут же распорол ему гортань.

— Открылся. — взмахнул Томи клинком, сбрызнув с лезвия кровь.

— Командир! — оголив клинки, оба стоявших в стороне ниндзя бросились на Демона.

Дуэль в мгновение оказалась нарушена, все принципы и честь мимолётно забыты. Томас отклонил прогудевший клинок возле своей шеи, как его спину обожгло режущей болью. Ниндзя хорошо прошёлся клинком по его спине, вспоров мышцы и проехавшись по крепким рёбрам.

— Мх… — промычал Томи от боли. Он отбил атаку переднего ниндзя и отскочил в сторону. По его вискам стекла капля пота, спина горела и кровоточила. Двое ниндзя не стали давать ему передышку, тут же бросившись в бой.

— Ты заплатишь за всё дерьмо! — крикнул один из них.

— Отомстим за братьев, Сау!

— Да-а-а!

Они рванули на Томаса со всей полыхающей яростью и гневом. Томи, стоя у одного из массивных обломков, резко надавил ногой на его край.

— Бха! — врезался ниндзя в приподнявшийся край бетонной плиты.

Второй уже сблизившийся с Томасом щедро резанул клинком, пытаясь похоже расчленить его пополам. Но Томи, встретив этот мощный удар, сжал челюсти от напряжения и перенаправил всю силу в одну руку с мечом, второй же выхватил нож и воткнул в шею яростному ниндзя.

— Кх-х…

Глаза вепря распахнулись, всё произошло так быстро, что он даже не понимал — как? Почему? Он же был так силён… Его напарник, напоровшись брюхом на торчащую из бетонной глыбы арматурину, всего лишь оцарапался и сейчас поднимался на ноги. Настолько было крепким тело пользователей коричневого оби. Но его атака была остановлена, что привело к смерти напарника. Томас же устал развлекаться, да и пора было отдать должок с кровоточащей бороздой на спине. Последний из ниндзя рухнул вспоротым от ключицы до пупка — в глазах лишь обречённость изастывший страх.

Томи деактивировал узел и опёрся на меч. Схватка вымотала его. Пусть всё произошло быстро, но те нагрузки, что испытывало тело на таких ускорениях — ужасны. Снежана — его наставница была права — тело парня ещё не готово для коричневого пояса, душевная же сила выжимала его тело как губку.

— Господин! Вы в порядке?! — подбежал Сергей с пятью бойцами. Именно они и установили заблаговременно взрывчатку и подготовили засаду. Томас же решил в этом плане стать приманкой. Ещё после сброса первого звонка от Фугуджи, Кирилл распознал телефонную слежку, тогда-то Томи и понял, что возле Атлантиса его будут ждать отнюдь не покупатели.

Томи прокашлялся пару раз, похоже, перестарался со скоростями. Всё его тело жгло, ещё и полученная рана.

— Нормально. Всё нормально. Кажется, мы победили…

Но он ошибся.

— Черви! За вами не угонишься! — послышалось с крыши соседнего здания.

Томи сразу среагировал, подняв меч и встав в стойку. Сергей и бойцы ощетинились, достав клинки.

— Приготовиться к бою! — приказал капитан гвардейцам.

— Есть, командир! — парни разошлись в стороны.

— Нет. — сказал Томи. Он осознал, что идущий к ним двухметровый громила, не рядовой боец. Если этот гигант видел произошедший бой, то значит уверен в своей победе, раз идёт сюда. А с ним ещё и двое ниндзя с красными оби. — Отступайте. — отдал он команду.

— Мы не можем, Господин. — Сергей тоже понял, что этот толстяк со здоровенными лапищами и широкой мордой шагал к ним с намерением убить. Так как же гвардейцы могут оставить своего господина?!

— Тогда не мешайтесь под ногами! — шикнул Томи. — Сейчас здесь будет горячо.

— Есть!

Сергей ещё раз взглянул на грозно идущего громилу, напоминавшего больше огра чем человека, на его закатанные рукава синего кимоно, красные татуировки, набитые на предплечьях. Сам верзила весил навскидку не меньше ста пятидесяти килограммов! Так ещё и с двумя сильными помощниками! Капитан отдал команду бойцам:

— Работаем двумя командами! Слава, Костя, Игорь — берёте левого красного! Олег и Илья со мной на правого! — он решил подстраховать главу в силу возможностей и с честью отдаст свою жизнь если придётся. — Рассосредоточились! Живо! Живо!

Гвардейцы заняли позицию, но…

— Черви!

Лапища гиганта схватила глыбу и раскрошив её в кулаке, метнула осколки с невероятной скоростью. Словно пули они просвистели, оставив дыры в стене стоящего позади дома. Двоих гвардейцев, стоявших рядом с командиром, прошило насквозь, вырвав куски плоти и оторвав конечности. Чудом уцелевший Сергей застыл в ужасе — снаряды, летевшие по его душу, оказались остановлены Томасом…

— Господин…

— Не время для сомнений! Сражайся или умрёшь! — выкрикнул Томи. Сам он, всецело сосредоточившись, смотрел на громилу.

— Мусор. Ты мешаешь. — грубо произнёс толстяк, недовольный из-за остановленной Томасом атакой.

Только сейчас Томи заметил, как на талии громилы уже мерцал чёрный оби. Тогда почему тот не выпустил ауру убийства? Вероятно, чтобы не зацепило и своих. Рядом с ним были двое ниндзя такой же крупной комплекции, но явно уступающей своему начальнику. Один из них достал топорик.

— Босс! Оставьте мелюзгу на нас!

— Порвём их, Ганзо!

Гвардейцы Томаса тут же разделились на двойки и стали ожидать атаки. Им было страшно, впервые они в живую увидели мастера с чёрным поясом, вряд ли он даст им уйти живыми.

— Эй, хряк! — закинул Томи вакидзаси на плечо. Сергей и бойцы посмотрели на вышедшего вперёд главу Романовых. — Пирожковая в той стороне! — указал он пальцем наугад.

"Медведи" переглянулись. Нелепая шутка Томаса кажется сняла временные путы сковавшего их страха. Парни улыбнулись, перехватив клинки уже уверенней. Глава никого не боится, значит и они не станут!

— А?! Какая дерзкая макака. Тьфу! — толстяк сплюнул, достал два тесака больше похожих на кухонные топорики и ухмыльнулся. — Готовься, демонёнок. Я порублю тебя на куски и сожру.

— Да-да! — хмыкнул Томи. — Я сделаю из тебя отбивную! — он задумался, как бы оскорбить толстяка ещё сильнее и добавил. — Говорящая свинья.

— Ты… — проявились вены на лбу громилы. — Щенок!

Томас активировал второй узел, его глаза тут же наполнились тьмой. В правой руке он держал вакидзаси из кости — убийцу чернообишников, в левую взял нож Хендерсона. Парень приготовился к смертельной битве.

Громила внимательно оценил стойку Томаса. Рывок! Словно кабан, рванувший в лобовую атаку, он врезался в Демона.

— Командир!!! — прокричал Сергей. Но его и гвардейцев заняли ниндзя.

"Что за сила?!!!" — выпучил Томи глаза. Он заблокировал эту безумно мощную атаку, но его снесло назад на десяток метров. Давно его не теснили лишь на одной физической силе!

— А? — удивился остановившийся верзила. Он думал у паренька переломаются все кости. — Неплохо. — почесал он лезвием выбритый затылок. — Моё имя Убайбо.

Похоже, толстяка удивило, что Томас пережил эту атаку.

— Моё имя… бха! — вырвало Томи кровью. — Шеф… повар… Нарезанио… Веприньо.

— Сейчас ты умрёшь, Веприньо. — спокойно произнёс Убайбо, не став обращать внимание на тупую шутку. Его взгляд изменился, он раскрыл рот, вдыхая килограммы воздуха, и заорал во всю глотку.

— И тебя убью-ю! Я-я-я! Убайбо-о-о! Сильнейший боец Японии!!!

Позади него вспыхнул настолько чёткий образ демонического слона, что казалось животное стало реальным!

— СДОХНИ!!!

Убайбо, как яростный слон, прогудев перед атакой хоботом, сорвался вперёд затоптать мелкого демона! Огромная туша невероятно быстро рванула вперёд, пробивая топором!

Дзванк!

Встретил Томас этот мощный удар своим клинком.

Дзванг!

Дзванг!

— Арррр!!! — рычал громила, шинкуя тесаками Томаса. Но парень до сих пор не умер! Лишь клочки одежды летели в стороны, да высекались искры от встречи с клинками!

Чвирк!

Брызнула кровь. Один из топоров Убайбо едва не отрубил Томи голову. Кровавый росчерк закровоточил на шее парня.

Дзванк!

Отлетела стружка от металлической маски Демона. Она спасла его нос…

— Аррррр! — вложился Убайбо в удар. — Держи!!!

Томас встретил двойной удар топоров, скрестив клинок вакидзаси с ножом. Блок был плотным, жёстким. Но удар могучего Убайбо был не остановим! Сохранив грудину не вспоротой, Томас улетел как брошенная тряпка в стену старой парикмахерской.

Бум!

— Тч. — скривил рожу Убайбо. — Живучий подонок.

— Кх… Кха-кха! — откашливался Томи кровью, лёжа в груде кирпичей.

"Чёрт. Он слишком силён. А его чёрный оби уравнивает наши скорости. Выходит я проигрываю в физических возможностях." — Томас через боль в спине и рёбрах поднялся из кучи кирпичей.

Убайбо шёл к нему, с высокомерной харей, словно намеревался раздавить жука.

"Перейти на коричневый оби и использовать свой стиль? Но хватит ли этого, чтобы победить? Хотя если подумать…" — Томи прикрыл на мгновение глаза, пытаясь понять как выйти из ситуации. Если сейчас он откроет коричневый оби, то может потерять всё. Энергетические каналы его тела могут не выдержать нового перехода, и тогда произойдёт откат всех поясов! Но что больше беспокоило Томи, так это последующая от неудачи отключка одной из частей тела. Даже с активированным вторым узлом он может временно потерять управление ногой или рукой, сложно определить — какая часть тела отключится при перегрузке нервной системы организма. — "Значит это мой единственный шанс." — Томас понял, что сейчас, в данном состоянии, ему не одержать вверх. Он уже сталкивался с бойцами чёрных поясов, но Убайбо оказался поистине силён, при его комплекции было чудом двигаться так проворно, видимо, толстяк знал своё слабое место и за годы тренировок превратил слабость в силу. Настоящий монстр…

Томи, в пыли и истекающий кровью, смотрел абсолютно трезво на происходящее. Всё что ему осталось — это рискнуть. И он либо победит либо умрёт. Вот и всё. Он выпрямился, крепче перехватив пальцами вакидзаси и нож.

— Червь, склонись и я пощажу тебя. Мне плевать на Кибу. Станешь моим бойцом. Ты не плох. — Убайбо решил такими незамысловатыми фразами посеять зерно сомнений в воле противника, дать ему нелепую надежду на благоприятный исход. Однако, это всего лишь манипуляции. И Томи, как никто другой знал о таких вещах. Ведь он — чемпион Астарии как никак.

— Эц-ц-ц… — зацокал Томас языком. Он выпрямился, сделав показательно круговое движение плечом. — Сдаться и прожить оставшуюся жизнь жря?

— Вот как… — кажется Убайбо был взбешён, слишком много позволяет себе этот никчёмыш!

— Давай уже, поросёнок! Хватит игр! Покажи всю свою силу! — ухмыльнулся Томи.

И Убайбо вскипел. Он собрал всю свою ярость и мощь и, проорав во всё бездонное горло, со всей скорости рванул на Томаса.

Томи понимал — такое столкновение с этим мамонтом переломит ему хребет. Поэтому, произошедшее для Убайбо оказалось непредвиденным…

Громила бежал, как не остановимый бронепоезд, перед его глазами худая фигура избитого демона встала в стойку… — "Это твоя смерть, юнец." — Убайбо сжал челюсти и ускорился на всю мощь…

Бум!!!

Влетел громила в стену, выбив кирпичи, и оказался в зале старой парикмахерской.

— Сбежал?!!! — взревел со злостью Убайбо, поняв, что вместо Демона проломил стену. Он тут же повертел головой в поисках Томи. Но его нигде не было. Однако. С потолка уже спрыгнула тень, желавшая отсечь толстяку голову.

Дзванг!

Среагировал Убайбо, в последний миг защитив шею тесаком.

Томи отскочил в сторону. Его атака не прошла. Грудь вздымалась от нехватки дыхания. Титанических усилий требовалось сманеврировать от атаки Убайбо, заскочить следом в здание и скрытно атаковать. Но всё зря.

Убайбо иначе взглянул на своего противника. — "Это было близко. Этот мелюзга не использует Оби, но его силы примерно на коричневом этапе, а скорость на уровне мастеров."

— Похоже, я не могу оставить тебя в живых, парень. — произнёс толстяк, рассудив, что в будущем приобретя чёрный оби, этот Демон может стать слишком опасным. Возможно бойцом уровня император. А может и выше…

— Ха… ха… — тяжело дышал Томас. Признаться честно — он хотел свалиться на пол и не шевелиться. Его кости трещали от боли, мышцы горели, связки были надорваны. По его грязному лицу стекал пот, из разбитой маски текла кровь. Но он не мог сдаться.

— Не говори того… хух… чего не можешь… жиробасина…

— М. — промычал Убайбо, услышав очередную провокацию.

На улице шёл бой между медведями и вепрями. А Убайбо и Томи неподвижно стояли в парикмахерской, глядя друг другу в глаза. Толстяк тоже чувствовал усталость и сейчас переводил дыхание, как и Томи. Но делал это, абсолютно не раскрываясь. Последняя атака Демона, ясно дала ему понять, что не стоит расслабляться, пока малец перед ним не будет убит.

В дали послышались сирены. Взрыв и шум битвы разнеслись далеко по округе, и сейчас полиция спешила к месту происшествия. Убайбо сжал тесаки и встал в атакующую стойку:

— Пора заканчивать, Веприньо.

— И не говори, жиробас.

Томас так же встал в боевую позицию. С его чёрных глаз сползла дымка, теперь они стали алыми как и всегда. Он задышал ещё глубже.

— М. — не отрывал от него взгляд Убайбо. Перед глазами толстяка на талии Томаса вспыхнул красный оби…

— Чего?! — возмутился толстяк.

Всё это время он сражался с бойцом красного уровня? Нет… то была другая сила… В этот же миг в центре пояса Томи образовалось чёрное пятно, из него растеклись тёмные краски. Они устремились пожирать красный пояс и перекрашиваться в коричневый цвет.

"Он переходит на новый уровень?! Дурак! Это убьёт его в таком состоянии!" — Убайбо тут же бросился на Томи, решив, что это лучшее время для атаки…

— Умри! Мальчишка!

И в этот безнадёжный момент…

Томас на мгновение включил духовный узел. Иначе было не увернуться от атаки Убайбо! Две враждующие силы души и тела тут же принялись сражаться за управление телом паренька! Невыносимая боль тысячи ножей прошлась по организму Томи! Он с гримасой боли на лице увернулся от смертельной атаки Убайбо, успев достать из кармашка дымовые бомбы и бросить по периметру.

Буф! Буф! Буф! — Это выиграет пару секунд. Духовный узел тут же был деактивирован. Коричневая краска продолжила своё пожирание красного пояса…

Убайбо яростно взмахнул тесаком словно веером, сдувая дымовую завесу, и увидел Томаса с уже коричневым оби. За спиной паренька мерцало изображение кукловода с тянущимися к нему нитями.

— Чего?! — уставился толстяк на изображение фигуры, не веря своим глазам. Ведь данный стиль прокачивался лишь до зелёного оби! В данный момент изображение кукловода мерцало, что говорило о нестабильности активации оби. Иными словами… переход Томаса на новый уровень провалился… схватка подошла к своему завершению. И Убайбо это понял.

Томас сам сорвался в безумной атаке! Кукловод позади него достал рапиру. "Я должен попасть!" — Томи собрал все силы. Данный стиль помогал совершать невероятные рывки, но лишь раз в секунду, что для боя мастеров слишком долгий откат.

Выпад!

Но Убайбо отступил…

Клинок Томаса, намеревавшийся пробить вепрю сердце, кольнул лишь его грудную мышцу.

"Не достал… — расширились зрачки Томи. — Моя правая нога… Отключилась?" — он едва, удержавшись на одной стопе осознал, что получил откат от экстренной прокачки, и сейчас оби начнут своё обнуление.

Убайбо, отступив от этой, без сомнения убийственной атаки Демона, бросился на него, как щетинистый кабан на раненого зайца.

— ТЫ ПРОИГРАЛ! ГЛУПЕЦ!!!..

…— Что?! Есть и такой стиль? — удивился юный Томи.

— И чему вас учили в академии… — взмахнула Снежная Королева длинными волосами и положила под щёку ладонь. — Стойка Рё, затем закрой глаза.

Томас перешёл в стойку, как и сказала наставница. И прикрыл глаза.

— Ну? Чего замолк? Видишь что-нибудь?

— Не.

— Бестолковый мальчишка! Ко мне лицо поверни!

— Тч. — он недовольно шикнул, но повернул лицо к Снежане. Перед закрытыми глазами была тьма, но он уловил образ… — Я что-то вижу…

— Энергетическую систему моего тела. — со скукой ответила Снежана. — Это стиль незрячих. Используй его, если ослепнешь в бою…

"А? — удивился атаковавший Убайбо, когда кукловод позади Демона надел очки для слепцов. — Боевой стиль для слепых? Но зачем?!" — он уже замахнулся тесаками, как между ним и Томасом мелькнула светошумовая граната…

Бабах!!!

Топорики Убайбо резанули воздух. — "Мои глаза! Я ничего не вижу!" — он махал тесаками вокруг себя в надежде зацепить Томаса…

Чвяк!

Здоровенная рука Убайбо отлетела в сторону…

— Уаааааррр!!! — взревел он от боли, как тут же потерял вторую…

— Сукаааааа!!!! Щеегол!!! Я разорву тееебяяяя!!!

Чвяк!

Убайбо почувствовал, как его левая нога оказалась разрублена в колене…

Он рухнул на спину. Без одной ноги и двух рук, толстяк всё ещё представлял угрозу. Сзади послышалось тяжёлое дыхание Демона:

— Ха… ха…

— Парш… кха! — пробил Томи мечом его грудь. — Ши… вец…

Зрение толстяка вернулось. Он увидел стоящего Томи в самом худшем его состоянии за всю жизнь — весь подранный, в крови, вспоротый бок, из которого виднелось сломанное ребро, похоже один из топоров всё-таки зацепил его. Но он ещё стоял на ноге, его пояс на талии светил синим оттенком, да и тот сворачивался в чёрное пятно, предоставляя очередь зелёному цвету так же обнулиться.

— Ты… — прохрипел Убайбо. — В честном… бою… проиграл бы… мне…

— Ху… ху… не… недооценивай… чемпиона… Астарии…

Вшууух!

Отрезал Томи ему голову.

Взгляд Томаса помутнел. Белый оби медленно исчез с его талии. Он рухнул без сил рядом с поверженным Убайбо…

***

Через пару минут звуки борьбы на улице стихли.

— Там… Господин там… — прошептал Сергей. Один из адептов тут же принялся к его лечению.

— Живее! Он ещё может быть жив!

Группа бойцов вбежала через брешь в стене, которую сделал Убайбо.

— Матерь Божья… — прошептал Казбек, увидев расчленённый гигантский труп в застывающей луже крови. Рядом лежал Томи. Вид у него был ужасный. — Господин! — подскочил он первым к молодому Романову. — Адепт! Поторопись!

Святослав тут же приступил к лечению. Его глаза расширились.

— Я не чувствую энергетическое поле!

— Что это значит?! Неужели… глава мёртв?!

— Нет! Пульс есть!

— Тьфу пля! Не пугай так! — разозлился командир отряда.

Томас, почувствовав бодрящее чувство растекающейся по организму энергии, приоткрыл глаза.

— А… Святослав? Сергей… что с ним…

— Глава! — показался перед его лицом обеспокоенный Казбек. — Жив! Жив! Не хило Вас потрепало!

— Нужно… нужно уходить… Помоги встать.

— Не шевелитесь! Мы всё сделаем!

Бойцы положили Томаса на носилки и подняли.

— Пос… той… голова… — ткнул Томи пальцем на труп. — Забери… Нет… Заберите всё…

— Сделаем! Несите! И осторожно! — отдал команду Казбек. — Вы, двое, заберите части, я заберу тушу.

— Есть!

Гвардейцы затащили Томи в фургон микроавтобуса. Рядом уже лежал Сергей.

— Господин… Мы… мы победили? — произнёс капитан гвардии, до сих пор не веря что им удалось выжить, не подоспей отряд Казбека, то это был бы конец.

— Угум. — промычал обессиленный Томи. — Повоевали… немножко.

— Немножко?! — взлетели брови Сергея. — Агх! Ох… — почувствовал он боль во всём теле.

— Угум. Ерунда. — Томи прикрыл глаза, чувствуя как снова теряет сознание. — Теперь… на вечеринку…

Глава 8

Поместье семьи Тоджиро.

К празднеству дня рождения Юкине Тоджиро уже давно было всё готово. Гости знали, что к кузине императора лучше приезжать заранее — во-первых, появлялась возможность увидеть кого-то из императорской семьи, и если позволят небеса, обратить на себя внимание. Во-вторых, Юкине была той ещё ядовитой коброй, ведьмой без человеческого сердца — если опоздаешь или не придёшь на её приём, то будь уверен — она не забудет, и очень быстро напомнит о твоей ошибке.

Зал был полон гостей. Его высокие стены возвышались едва ли не над самими небесами, потолок был настолько высоко, что для того, чтобы увидеть его нужно было хорошо запрокинуть голову. И там, на полусферическом куполе можно было различить полотно, изображавшее воинствующих самураев и смеявшихся над ними Богов. Стены украшались постельными красками алых цветов, тут и там дубовые колоны огибали золотые драконы, поддерживая свод своими мощными лапами. В местах, где потолок был ниже, свисали десятки дорогих люстр, излучавших ослепительный блеск. Когда гости проходили в этот, несомненно великолепный зал, их взоры обращались к широким ступеням напротив. Украшенные дорогим красным ковром, они вели на небольшой балкончик второго этажа, где восседала виновница торжества — Юкине Тоджиро. Сегодня ей исполнилось тридцать восемь лет — прекрасный возраст для такой роскошной женщины, да и никто и никогда бы не сказал, что Юкине больше двадцати пяти. Настолько сохранила она свою красоту и молодость. Юкине со скукой наблюдала за входными дверьми вместе со своей подругой Ламирой.

То и дело в большом зале появлялись новые гости. Женщины в красивых платьях, мужчины в классических костюмах. Не смотря на то, что Юкине имела родственность с императором, в кимоно никто не пришёл, лишь старики, которым было разрешено выбрать наряд лично. Таков был регламент мероприятия, да и все давно знали, что Тоджиро была увлечена западной культурой, в частности Америкой — её Голливудом и всеми прочими двигателями моды и киноискусства. Поэтому сегодня, помимо властных и богатых чиновников, здесь присутствовали японские звёзды сцены и кинематографа, а так же и приглашённые иностранные гости. Но при всей любви к киноискусству, Тоджиро ещё больше любила бои. Именно для неё сегодня выступят лучше промоушены страны на специально подготовленной арене её "небольшого" дворца.

Юкине сидела в ложе, наблюдая со второго этажа за гостями. Рядом с ней, попивая вино, скучала её лучшая подруга — Ламира Торуна.

— Ты снова посмотрела на часы. — ухмыльнулась Ламира. — И как этот русский посмел игнорировать тебя? Глупый мальчишка.

Юкине отвела взгляд от циферблата сверхдорогих часов на её тонком запястье. Осталось тридцать минут до закрытия дверей особняка, в котором и проходило мероприятие.

— Да. Странно. Я думала у нас образовалась связь с ним. — она отпила из бокала шампанское, в её взгляде начинали разгораться огоньки ненависти. Неужели Романов решил не придти? Для Юкине это было подобно пощёчине. Если бы Романов прислал уведомление о том, что у него не получится, то всё было бы иначе. Однако. Он этого не сделал и решил проигнорировать семью Тоджиро! Такое не прощали в высших кругах.

***

Микроавтобус с бойцами Романовых остановился в узком переулке. Путь им преграждал чёрный BMW.

— Аркадий уже на месте, босс. — увидел Данил вышедшего из седана личного водителя Томи.

— Это хорошо. — лежал тот ещё на койке.

Рядом с ним сидел Святослав, продолжавший лечение его внутренних органов.

— Господин, Вы уж звиняйте, но в таком состоянии идти на приём… Разве это неопасно? — переживал адепт. — Ваши оби… они полностью утрачены, остался лишь белый… Вы теперь самый обычный человек…

— Я должен там быть. — ответил Томи и, с нескрываемой гримасой на лице, поднял руку, посмотрев на часы. Ему нужно было ещё заехать в жилые апартаменты, принять душ и переодеться, на всё про всё лишь тридцать минут. Или попасть на торжество семьи Тоджиро уже не выйдет. Вряд ли после такого именинница не затаит злобу. Для R-Group сейчас не нужен был враг в лице родственницы императора.

— Ох, — привстал Томас. — Пора идти.

— Постойте! Я ещё не закончил, Ваша раны на шее и груди…

— Данил, аэрозоль.

— Секунду. — боец тут же раскрыл аптечку и передал балончик с регенеративной аэрозолью, останавливавшей кровь. — Вот.

Томи поднялся с кушетки и положил балончик в карман разгрузки, накинул поверх длинный серый плащ, прикрыв рванную спецовку, из оружия оставил только нож.

— Приглядите за ним. — указал он на лежавшего без сознания Сергея, над ним сейчас трудился второй адепт.

— Будет сделано! — подтвердил Данил. — Мы отвезём Сергея и прибудем на позиции Тоджиро.

— Ага. — Томи, скривившись от боли, открыл заднюю дверь фургона и вылез наружу. Всё тело болело словно по нему проехался каток!

"Чёртов Убайбо… Он действительно был самым сильным из тех с кем я встречался. Хотя если подумать…" — вспомнил Томас об одном из учеников Снежаны — медведе, с которым он однажды сразился. Тот был примерно таким же мощным, если не мощнее. Но тогда у них был больше спарринг чем смертельная битва…

— И как он пойдёт на торжество… — проводил Данил взглядом хромавшего господина, тот держался за бок, казалось, что вот-вот рухнет.

— Всё самое критичное я успел излечить. — вздохнул Святослав. — У господина полно внутренних травм по всему телу, если честно, не понимаю как он вообще двигается…

— Вы в порядке? — открыл Аркадий дверь.

— Да. Совсем недавно было куда хуже. — Томас присел на заднее сиденье и запрокинул голову. — Поспешим в апартаменты. — он бросил взгляд на висевший на вешалке у окна костюм. — Поздравлю Юкине и спать. Надеюсь у них есть комната для гостей…

***

— Госпожа Юкине, долгих лет Вам жизни! — очередной чиновник раскланялся перед Тоджиро и отправился к своим людям.

— И кто это был? — безразлично произнесла японка, убрав с лица приветливую улыбку, как только старик отошёл.

— Ты у меня спрашиваешь? — удивилась Ламира. — Я не интересуюсь старикашками, Юки. Господи, меня аж начало тошнить…

— Ты слишком мнительна. — подначивала Юкине подругу. — Неужели ради меня ты не переспишь с ним?

Ламира оскорблёно скривила рот в недоумении.

— Расслабься, — Юкине грациозно положила ладонь на плечо подруги. Но в её чёрных глазах таились некая угроза и яд, который она хотела излить из-за чёртового Романова. — Конечно, я сама не позволю тебе лечь под него. — она шагнула вперёд, направляясь на первый этаж и совсем не беспокоясь о чувствах Ламиры. Шатенка вздохнула, иногда с Юкине было тяжело находиться рядом. Деньги, слава, сила, власть. Всё это сплеталось в лице Юкины Тоджиро. Сегодня ты с ней шагаешь в ногу, а завтра она столкнёт тебя с лестницы в пропасть. Быть рядом с такой опасной женщиной было непросто. Но Ламира была подругой её детства и хорошо знала Юкине, поэтому, не смотря на колкости в свою сторону, пошла за ней, зная, что сейчас той требуется её поддержка, даже если та и плюётся ядом.

На установленную сцену поднялся ведущий сегодняшнего мероприятия — резвый старик, являвшийся довольно известным в Токио. Энергия всё ещё бурлила в его старом сердце, а на испещрённом морщинами лице сияла озорная улыбка. Сатодзи Конохару лёгкой поступью подошёл к микрофону и, сделав вальяжный поклон, начал свою речь:

— Приветствуем, дамы и господа!

Гости устремили на него внимание, временно прервав светские беседы. Время прибытия на праздник подошло к концу, что означало — закрытие въезда на территорию поместья.

— В этот знаменательный вечер мы собрались для поздравления госпожи Юкины Тоджиро с её днём рождения! — старик перевёл взгляд на именинницу, он действовал по плану мероприятия и был немногословен. — Госпожа, прошу Вас! — отстранился он от микрофона, предоставляя слово имениннице.

Все взгляды устремились на Юкине, направившуюся к сцене. Она была дьявольски хороша. Восхитительная фигура в облегающем чёрном платье, роскошные чёрные волосы, бледная аристократичная кожа. Она шагала спокойно и уверенно, каждый стук её каблука создавал эхо в стенах притихшего зала. Возможно, это была одна из самых желанных женщин Японии. Мужчины безмолвно глотали слюну, женщины тихо ненавидели её. Она словно царица поднялась на сцену, предоставляя каждому шанс рассмотреть её ещё лучше. Взгляд её упоительных чёрных глаз выражал лишь презрение к мелким людишкам, собравшимся здесь и пресмыкавшимся перед одним только её видом. На красивом белоснежном лице этой властной и опасной, как королевская кобра, женщины проявилась улыбка.

— Она прекрасна… — прошептал кто-то из толпы.

— Отдал бы всё… ради разговора с ней…

— Она… она встретилась со мной глазами!

Тихие перешёптывания разносились по залу, в это время длинные тонкие пальцы Юкине обхватили микрофон, и голос, схожий с весенним тёплым дождём, прозвучал в стенах зала:

— Друзья. Я хочу поблагодарить всех кто пришёл поздравить меня. Это так трогательно. — не смотря на улыбку этой женщины, многие почувствовали лёгкое негодование в её тоне, да и Юкине совсем не скрывала своего настроения. Она выловила среди персонала администратора. — Здесь холодно. Сделайте с этим что-нибудь.

— Есть, госпожа! — склонился тут же прилизанный японец и поторопился исполнить указание.

— Так, на чём я остановилась, — произнесла Юкине. Никто не смел бы напоминать, ведь это лишь игра этой женщины, она в очередной раз показала своё безразличие и власть, прервав свою речь и указав на дискомфорт температуры помещения. Это и значило быть частью семьи императора — всё должно быть идеально и никак иначе.

— Ах, да. — улыбнулась Юкине. — Я хотела, чтобы этот день рождения был особенным. Пожалуйста, исполните мою просьбу. — она кивнула и спустилась со сцены.

И чтобы это могло значить? Как сделать этот день особенным? Каждый задался этим вопросом. Что если этой фразой госпожа Тоджиро дала понять, что не против ухаживаний и новых отношений? Всё-таки сейчас она — вдова и сказанные ей слова звучали так двусмысленно… Мужчины тут же снова обратили внимание на уходящую Юкине. На её лице едва уловимо сияла довольная улыбка, а чёрные глаза горели жаждой зрелищ. Как можно было не побороться за внимание этой женщины? Любой у кого есть мужество стали готовить план по свершению её просьбы.

— Чёртов Романов не пришёл! Неужели Анакоджи-сан ошибся… — Тугур ненавистным взглядом оглядел гостей, до сих пор не увидев своего врага.

— Господин, не беспокойтесь, — отставил пустой бокал его помощник.

— Не пытайся меня успокоить, Нозу. — буркнул Тугур. — Эта чёртова заноза должна исчезнуть с лица Токио!

— Мы знаём о Романове всё, Господин. У нас преимущество.

— Всё ли мы знаем? — не верил Тугур, что всё так просто. Русский действовал слишком дерзко, бросив вызов Аджуси. Не значит ли это, что за Романовым кто-то стоит? Что если с ним связана семья высшего круга Японии и поддерживает его? Как Анакоджи и сказал — не стоит торопиться, но сегодня Тугур хотел встретить своего врага лицом к лицу, бросить ему пару едких фраз и дать понять, что его победа ещё ничего не значит и пусть прижмёт хвост, пока его не отгрызли!

— Отец, он правда не пришёл.

— Да, Джун. — отпил Дору Ода шампанское из бокала, перевёл взгляд на поднимавшуюся по лестнице Юкине. — Кажется, Романов так и не понял в какую ситуацию попал из-за своего неприхода.

— Думаешь, Тоджиро ждала его? — приподнял молодой Джун бровь. — Ты слишком переоцениваешь Романова, отец.

Дору усмехнулся.

— Ты ещё не понимаешь женщин так как я, Джун. Настроение госпожи Юкины прямо пропорционально отсутствию её новой игрушки на празднестве. И сегодня нам придётся иметь дело с капризной девочкой, а не сестрой императора, так что лучше не попадайся ей на глаза.

Юкине поднялась на второй этаж и вышла на балкон улицы, оперевшись на холодные перила. Здесь дул холодный зимний ветер, по ночному небу устало плыли густые тучи. Каким бы не был просторным особняк Юкине сейчас для неё он оказался тесным. В бледной руке бокал с шампанским, на плечах меховая накидка. Женщина хотела успокоиться, иначе вечер действительно станет негативным. Пусть она и была расстроена, что молодой Романов не удостоил её своим вниманием, но портить из-за этого весь вечер не стоило. Хотя её эгоистичная натура была способна на многое…

"Мальчишка. Ты действительно решил поиграть со мной? — на её лице появилась нездоровая улыбка. Юкине никогда и никого не любила, да и к Томи не испытывала каких-то особых чувств. Да, он — милый, да, он — сексуальный и горячий, да он похож на грубого и в то же время утончённого. Завоеватель и в то же время романтичный… Чем больше Тоджиро думала о его достоинствах, тем сильнее чувствовала подступавший жар к груди.

— Юкине! — окликнула её подруга.

Ламира оборвала все размышления, появившись на балконе.

— Пойдём! Начались бальные танцы! Многие уже спрашивают — куда делась хозяйка этой ночи!

— Мне нужно было проветриться. Этот никчёмный Фуро слишком сильно добавил температуру!

Ламира улыбнулась.

— Боги! Как же сложно тебе угодить! — она обняла плечо Юкине и потянула её за собой на празднество.

Через минуту женщины показались на широкой лестнице. В зале уже приглушили свет, играли музыканты, в центре зала парили пары, приступив к танцам.

К Тоджиро подошёл администратор зала.

— Довольна ли моя госпожа вечером? — склонился он, оставшись стоять у ступеней.

— Фуро. — холодно посмотрела на него Юкине. — Эта музыка мне совсем не по душе. Ты плохо стараешься.

— Г-госпожа! Я сию минуту всё исправлю! — японец поклонился и тут же поспешил к оркестру.

Вскоре композиция закончилась, и оркестр заиграл Чайковского: «Спящая красавица», одну из списка любимых мелодий Юкине.

— Отец, почему все остановились? — посмотрел Джун на танцующие пары. Люди действительно остановились и стали покидать танцевальную площадку.

— Хе-х, — усмехнулся Дору. — Моя ошибка, Джун. Нужно было чаще брать тебя с собой на такие вечера.

— Лучше объясни. — нахмурился молодой японец.

Дору улыбнулся, катая вино в бокале:

— Ты ведь знаешь, что не одно торжество не проходит без бальных танцев?

— Это все знают. — пожал Джун плечами.

— Верно. Всё дело в музыке. — усмехнулся Дору. — Музыка — неотъемлемая часть бальных танцев. Наша знать приучена к венскому вальсу, а наигрываемая сейчас композиция совсем не подходит к нему. Скажу даже больше — эта композиция для балета.

Джун нахмурился.

— Тогда почему? Почему госпожа Тоджиро не отчитает оркестр?

— Кто знает… — отпил Дору вино. — Давай лучше продолжим наблюдение. Кажется, всё только начинается.

И Дору оказался абсолютно прав — композиция Чайковского закончилась, гости расслабленно выдохнули, занимая танцпол. К Юкине направился красивый японец в самом удачном возрасте мужчины — сорок лет, прекрасный период когда мужчина ещё молод, но уже и мудр. Он уверенно шёл к ступеням, на которых стояла Юкине с Ламирой. Желание кавалера было ясно как майский день — пригласить именинницу на танец. Он улыбнулся, встретившись с ней глазами, и вдруг остановился:

«Не может быть… Эта композиция… — услышал кавалер начало мелодии. — Она слишком ускоренная для вальса… Я ударю в грязь лицом, если попробую станцевать с госпожой Юкине под неё! Чёрт! Почему судьба так неблагосклонна!»

Японец опустил взгляд, так и не дойдя до Юкине, свернул в сторону и исчез в толпе.

Оркестр набрал обороты. Композиция действительно вышла слишком быстрой для исполнения венского вальса.

— Видел? — усмехнулся Дору.

— Почему Ходзияса отступил? — не понял Джун. — Он же считается довольно популярным…

— Всё снова из-за музыки. — поучительно ответил Дору. — Этот ритм слишком ускоренный. И Ходзияса это понял. Ведь если он, будучи кавалером опозориться в танце, то тем самым и опозорит госпожу Юкине. Кавалер всегда принимает ответственность. Посмотри на те пары, — указал он на танцпол.

Джун всмотрелся и заметил как сковано ведут себя танцующие, несколько пар столкнулись из-за слишком быстрого ритма, и кавалерам пришлось извиниться за свою оплошность. Другие совсем не попадали в такт. Происходящее было не похоже на бал знати. Слишком неумело. Слишком неэстетично и без доли грации. Джун перевёл взгляд на Юкине — она стояла с лёгкой ухмылкой и прожигающим взглядом. Похоже, женщина получала удовольствие от происходящего.

— Юкине, смотри, уже второй кавалер не решается подойти к тебе. Не слишком ли ты перегнула палку? — с улыбкой произнесла Ламира.

— Они лишь трусы. — ответила Тоджиро. — Боятся потерять лицо. Разве хоть один стоит моего внимания?

— Какая ты жестокая! — фыркнула подруга, но она и сама получала удовольствие от вечера.

— Разве она не издевается… — шептались люди.

— Ну, Госпожа Тоджиро же не заставляла их выходить на паркет… — ответил другой гость. — Будет им уроком…

— У неё слишком жестокое сердце…

Заиграла финальная композиция сегодняшнего бала, затем будет назначен перерыв для гостей, дабы те не утомились от танцев.

— Ого-о, — улыбнулся Дору. — Такое здесь явно никому не под силу. — услышал он одну из сложнейших композиций. — Не ожидал услышать такое за пределами Москвы.

— Ты бывал на балу в Москве, отец?

— Доводилось. И даже там, мало кто смог выйти на паркет.

И снова слова Дору Ода оказались пророческими. Пары покинули танцпол.

— Отец… — раскрыл Джун в удивлении рот, ткнув пальцем в сторону Юкине.

Дору, переведя взгляд, через мгновение расплылся в улыбке.

— Чёртов мальчишка… Снова решил забрать всю славу себе.

Взоры гостей направились на идущего по залу молодого парня. Его уверенная походка, излучаемая уверенность, игривый взгляд. Он выглядел как тот — кто бросил вызов самим небесам.

— Кто он… — прошептала девушка.

— Слишком самонадеян…

— Может дурак…

Юкине не отводила удивлённых глаз от идущего к ней молодого парня. Её сердце с каждым мигом билось всё быстрее. В горле пересохло. Тело окаменело.

«Он здесь… Но как? Как я не заметила?!»

Томи остановился перед широкими ступенями. Его поклон для приглашения на танец был исключительным — слишком изящным. Как может быть в самом обычном поклоне столько величия? Это не увязывалось в голове…

— Госпожа Юкине, позвольте иметь удовольствие пригласить Вас на танец.

Как же громко и чётко это было сказано… Казалось, дыхание перехватило у каждой женщины, присутствовавшей в зале. Мужчины так же по своим причинам с замиранием сердца наблюдали эту сцену.

По этикету Юкине могла отказать, сказав, что сожалеет и уже пообещала свой танец другому. Либо она должна была сделать реверанс, протянуть руку и сказать: с удовольствием или хорошо. Но сейчас тело женщины застыло. Неожиданное появление Томи, ещё и его внезапное предложение — на миг выбили её из колеи. Она так и стояла, не отводя от него глаз. Многие могли подумать, что таким образом она отказывала…

«Моё тело… я боюсь пошевелиться? Неужели сейчас я выгляжу так глупо? Что мне делать…» — Юкине поняла, что её неоднозначная реакция затянулась.

— Просто протяните руку. — улыбнулся Томи. Он поднялся на несколько ступеней и сам протянул свою. В данной сцене это выглядело совсем непонятно для гостей. Но Юкине вложила свою ладонь в его.

— Отец… госпожа Тоджиро… — удивился Джун, что она ничего не сказав, последовала за Романовым.

— Ох, Джун, кажется скоро отношения Японии и России станут ещё крепче…

Томи и Юкине спустились со ступеней. Фуро — администратор зала сработал как юркая обезьяна, он тут же дал распоряжения дирижёру с оркестром не останавливаться на последней композиции и продолжать играть, пока Госпожа не натанцуется. Конечно, по этикету было непринято одной и той же паре танцевать больше трёх танцев, да и даже после второго чересчур уделённое внимание друг другу укажет на любовное отношения. Для Юкине такое могло стать чем-то неприличным и нанести удар по её чести. Поэтому, Фуро быстро сообразив, попросил оркестр не останавливаться, тогда даже два и три танца подряд могли считаться всего лишь за один. Конечно, он ошибался, но голова этого японца работала с таким усердием лишь ради его госпожи. В эти мгновения Фуро совсем не мыслил о наказании.

Томи, держа за руку Юкине, вышел в центр танцпола. Свет приглушили ещё сильнее — всё для комфорта госпожи. Нежный неоновый свет засветил под потолком, создав иллюзию светящей молочной Луны, маленькие лампочки засияли на чёрном полотне подобно далёким звёздам. Медленная до невозможности музыка настраивала на самый низкий темп вальса из всех возможных. Взгляды гостей были прикованы к стоявшей в центре паре.

Рука Романова уверенно легла на талию Тоджиро. Второй он держал её хрупкую ладонь. Всего миг, как их пара, будучи единственной на паркете, двинулась под медленный такт. Плавно. Изящно. Как два лепестка, закружившиеся на тихой глади озера. Зал замер. Идеальное попадание Романова в ритм такой до боли медленной мелодии казалось чем-то сказочным. Но это было лишь начало. С каждой секундой ритм танца увеличивался.

— Как… — прошептал кто из-за зала. — Как он идеально попадает…

— Так красиво… кто этот молодой человек…

Тихие восторги были не слышны для Томи и Юкине. Сейчас эти два эгоистичных человека были заняты только друг другом. Её злой и ненавистный взгляд, направленный на него. Его улыбчивые глаза, полные тайн и секретов лишь улыбались ей в ответ. Так они и кружили, пожирая друг друга взглядом. Она ещё не простила его за то, что появился так поздно. Он лишь улыбался в ответ, будто насмехаясь над маленькой обиженной девочкой. Темп беспощадно всё нарастал. Её идеальные ноги на высоких шпильках безостановочно следовали за его до блеска начищенным туфлям. Томи, не стесняясь, кружил с Юкине по всему паркету. Разве можно быть настолько нескромным? Но не было никого кто бы мог ему помешать. Её губы приоткрылись, а рука вцепилась в его ладонь крепче. Слишком выросла скорость их кружения. Взгляд Юкине зацепил в безумном танце маленькое красное пятно на его рубашке, расползающееся всё сильнее…

«Кровь? — удивилась она искренно. — Он ранен?»

Она тут же взглянула на него, но как бы не хотела увидеть боли в его глазах, там был лишь огонь и холодное спокойствие. Два чужеродных сочетания в этих глазах ни на каплю не показали боли и не вызывали жалости.

Томи с удовольствием кружил в танце с Юкине, хотя и был на грани. Одна из его ран раскрылась, но остановиться посреди танца было невозможно, иначе это вызовет негодование и поставит под сомнение его честь. Настал пик наигрываемого вальса. Скрип его туфлей, цоканье её шпилек — эти уродливые звуки странным образом вплелись в изящную игру инструментов. Невообразимо. Немыслимо. Гармония, созданная такими контрастными звучаниями, оказалась завораживающей. Заразительной. Неестественной. Если это не высший пилотаж, то что? Гости стояли, боясь произнести хоть слово и не испортить нечто невероятное, что творилось на паркете…

Последняя нота, и Томи замер, держа Юкине за поясницу под нереальным углом. Он снова идеально попал. Она не отрывала взгляд от его довольных глаз, его рука крепко держала её тело, будто над пропастью. Юкине доверилась ему без остатка. Сейчас время для неё остановилось. Всё так походило на сказочное мгновение… она никогда не испытывала ничего подобного…. И вот, громкие аплодисменты зала нарушили волшебный миг.

Томи улыбнулся, притянув Юкине ближе, и, убедившись в её устойчивости, повёл в то место, где и пригласил на танец, таков был этикет.

— Невероятно! — выкрикивали из зала.

— Как назывался этот танец?! Или что это было?!

— Кто он?! — интересовались молодые японки, похоже, Томи покорил сердца многих.

— Тц. Ушлёпок. — недовольно пробурчал Тугур, отпивая вино.

Ведущий подошёл к микрофону и взял слово:

— Дамы и господа! На этом бал завершается, а это значит нас ждёт самая горячая программа этого замечательного вечера! Бои на арене! Прошу гостей проследовать в третье крыло, наши официанты проведут вас!

Люди неспеша двинулись на выход из торжественного зала, бросая взгляды на остановившихся Томи и Юкине. Он проводил её обратно до ступеней. Она всё ещё держала его ладонь.

— С днём рождения, Юкине.

"Ты опоздал!" — хотела она высказать всё что думает. Но не смогла. Разве она в силах поступить так холодно после такого головокружительного танца?

— Спасибо, Томас. — назвала она его так же по имени, держа голос ровным и даже чуточку холодным и колким. — Я не заметила Вашего прихода.

— Надо же, не думал, что такие привлекательные губы могут быть настолько грубы и жестоки. — улыбнулся Томи.

— Простите…я не это имела в виду. — поймала конфуз Юкине, её оброненная фраза могла быть понята как будто Томи — пустой и неинтересный для неё человек. — На самом деле я ожидала увидеть Вас раньше.

— Вот оно как. — сделал он вид, что не держит обиды, хотя и до этого не принял её слова близко к сердцу. — Я наблюдал за Вами со стороны, получая эстетическое удовольствие. И так уж случилось, что больше не мог оставаться в стороне, видя Вашу скуку.

— У Вас комплекс героя? — одарила она его насмешливым взглядом. Но сказанное не было насмешкой, она всего лишь кокетничала, но по-своему. Пусть это было грубо, но такова Юкине и притворяться с ним ей совсем не хотелось.

— У меня много комплексов. — играл с ней Томи. — Как и недостатков.

— Скажите мне. И я обещаю сохранить их в тайне. — прищурила она игриво взгляд. Не каждый мужчина мог признаться честно о своих недостатках.

— Боюсь моя эгоистичная натура не позволит раскрывать всех своих неполноценностей, но кое-чем я могу поделиться. — он махнул ей пальцем, чтобы она подвинулась ближе. И Юкине придвинулась.

— Мой недостаток: это любвеобильность. Говорят: для мужчины любить обеих — возможно. Но если любить ещё больше женщин, то значит этот мужчина вовсе не любит никого. Мне хотелось бы исправить эти нелепые устои.

Он отодвинулся от её ушка и встретился с ней взглядом. Конечно, Юкине видела как в вечер празднества духов Томи покидал зал с двумя дамами, а после ввязался из-за одной из них в войну. И сейчас эти слова… неужели он намекал ей, что не против закрутить роман? Или это лишь провокация?

— На этом закончим, Юкине. Вас будут ждать гости. — улыбнулся Томи. Он кивнул, собираясь уйти, но она остановила его.

— Подождите, Томас. Ваша рубашка. — указала она взглядом на пятно у его груди. — Вы ранены?

Томи посмотрел на белоснежную ткань с красным пятном.

— Немного перестарался на тренировке с оружием. — сделал он вид, что всё в полном порядке.

К ним по ступеням спустилась Ламира.

— Так-так-так. Значит это и есть господин Романов?

— Собственной персоной, — перевёл Томас на неё взгляд. — А Вы?

— Ох, называйте меня Ламира. — нелепо смутилась женщина.

— Приятно познакомиться, Ламира. — легонько кивнул Томи.

— Я не отпущу Вас, пока не обработаю раны. — сказала Юкине.

Ламира посмотрела с вопросом на подругу. И Тоджиро добавила.

— Не отказывайтесь, это моя благодарность за танец.

Томи улыбнулся и медленно моргнул, давая согласие.

— Раз это желание именинницы, то как я могу отказать?

Юкине кивнула, грациозно и плавно. Сразу понятно — особа королевских кровей.

— Ступайте за мной. — она направилась на второй этаж по ступеням, Томас с Ламирой последовали за ней.

Пока гости рассаживались на построенной арене, пристроенной к особняку, Юкине открыла один из гостевых номеров. Им оказалась просторная комната в светлых приятных тонах. У стен стояли огромные горшки с растущими цветами, окно прикрывали светлые занавески, на полках шкафов и на столе стояли по несколько подсвечников. Здесь висели и несколько картин с восходящим из-за горы Солнцем и иллюстрацией битв средневековья. Томи отметил и пару статуэток самураев, а так же ширму, украшенную изображением ветки сакуры, за такими раньше переодевались гейши. Юкине включила светильник и прошла в комнату первой.

— Присаживайся. — указала она Томасу на кровать. Сама присела на стул возле, забросив ногу за ногу. Её разрез на чёрном платье совсем немного отъехал, обнажив идеальной формы бедро. Чистая белоснежная кожа, ни за что не скажешь, что такой куколке тридцать восемь. На её лице играла какая-то блудливая ухмылочка, а чёрные глаза, в которых явственно отражался комплекс всевластия, внимательно наблюдали за Томасом. Тот присел на кровать, Ламира же встала возле огромного зеркала, наводя порядок с причёской и делая вид, что она всего лишь привидение, при чём слишком сексуальное в таком красном платье и распущенными сейчас волосами.

Юкине сама потянулась к Томасу и расстегнула сначала его пиджак, затем рубашку. Кажется её дыхание совсем немного участилось.

— Сними это всё. — произнесла она спокойным тоном, на её коленках лежала баночка с лекарственной мазью, рядом на тумбе — влажные санитарные салфетки.

— Как скажете, госпожа Юкине. — он снял пиджак и рубашку, оставшись голым по пояс.

Ламира смотрела в отражение зеркала на идеальное тело Томи:

"Так-так-так… значит, вот каков этот дерзкий мальчик… Сложен он бесподобно, даже у меня слюнки потекли, представляю что сейчас с Юкине." — она улыбнулась, продолжая смотреть за теми двумя.

Чёрные глаза Юкине, наверное, рассмотрели каждый сантиметр молодого крепкого тела. Она потянулась к ране Томи и вытерла рядом с открывшимся порезом кровь. Японка действовала бережно и осторожно, но вполне уверенно.

— Нужно быть осторожнее, Томас. — сказала она, сменив салфетку. — Ваша жизнь не должна подвергаться бессмысленному риску.

— Я бы не сказал, что то был бессмысленный риск.

Уголок её губ приподнялся:

— Мужчины. Вечно сражаетесь друг с другом за всякие глупости.

— Разве глупость быть лучшим из лучших? — улыбался Томи.

— И что Вам это даст? — перевела она взгляд с раны в его глаза.

— Удовлетворение.

— Странный способ удовлетвориться. — Юкине нанесла мазь прямо поверх раны.

— Если у Вас есть способ получше, то буду рад его узнать.

Ламира раскрыла в удивлении рот, остановив расчёсывать волосы. — "Он это сказал?! Прямо вот так? У-у-у… что же ты ответишь, Юкине? Если откажешь такому лапочке, то тёте Ламире придётся приласкать его сердечко."

Юкине не отвела взгляд от его алых глаз. — "А он нахал. Посмел говорить со мной в таком тоне. Забавно. И почему меня всё устраивает?" — никто и никогда не говорил с сестрой императора в таком тоне и не говорил таких вещей. Для Юкине такое было в новинку, таких дерзких людей она видела лишь в фильмах. Возможно, поэтому у неё такая любовь к киноискусству? Но не один из актёров, кто играл мачо на экранах, не смог хоть как-то проявить себя перед Юкине в жизни. Все были слишком ничтожны, слишком обходительны и зажаты перед ней. Но вот сидит Романов и в лицо ей бросает не просто намёки, а НАМЁКИ! Только глупая женщина не поймёт его сказанных слов. — "Не пойму. Что это? Смелость? Наглость? Или глупость?" — продолжала она смотреть в его глаза, пытаясь найти ответ, сама же спросила:

— О чём Вы, Томас?

Вместо ответа он потянулся рукой к её застывшему лицу. И она позволила дотронуться его грубым пальцам к её нежной коже. Он провёл ими по белоснежной щеке, затем возле губ. И молча убрал руку. Юкине опомнилась не сразу. На её щеках вдруг показался едва заметный румянец, надо же, странное действие Томаса смутило её.

— Кхм. Готово. — закрыла она баночку с мазью и поднялась со стула.

— Спасибо, Юкине. — Томи поднялся следом и накинул рубашку.

— Мы подождём снаружи. Идём, Ламира.

— А? Да-да! Идём!

Женщины покинули спальню. Через минуту вышел и Томи, полностью одетый и причёсанный. Вместе они прибыли на домашнюю арену, которая по своей площади совсем не уступала стандартным. Внутри уже находились все гости.

Юкине шла к одному из столиков, расположенных среди десятков остальных. Она намеревалась смотреть бои вместе со всеми гостями, пригласив Томаса разделить с ней общий стол.

Ведущий увидел, что хозяйка заняла своё место и подал знак остановить певичек, которые должны были развлекать толпу ещё несколько песен. Когда группа закончила исполнение крайне композиции, старик вышел в центр октагона и произнёс:

— Дамы и господа! Не буду многословным! Турнир в честь дня рождения госпожи Тоджиро начинается!

Послышался свист и аплодисменты! Бои приветствовались более бурно, ведь сейчас уже многие могли блеснуть перед госпожой Юкине своими деньгами, делая ставки на тех или иных бойцов!

Томас присел за столик вместе с Юкине и Ламирой. Официанты подали мясную, сырную и фруктовую нарезки, а так же несколько бутылок с алкоголем, не забыв правильно расположить приборы и посуду.

— Госпожа, если Вам что-то понадобится, я буду рядом. — поклонилась молодая служанка и встала в отдалении столика, готовая в любую минуту подойти к хозяйке и выполнить просьбу.

Остальные столики так же обслужили. Зрители, наконец, были готовы к предстоящим зрелищам. Свет в зале приглушили, тут же загремели динамики с музыкальным сопровождением, вспыхнули неоновые прожекторы и лазеры, залив арену ультрамариновым светом. Над октагоном засветился экран, установленный над самым потолком, высветив видеоролик с нарезкой бойцов и их лучших моментов карьеры. В клетку вошёл ведущий, видимо, решив всё-таки представить турнир как нужно, а может он на радостях от дня рождения Юкине напился? Сатодзи был чрезмерно доволен и чувствовал себя довольно раскрепощённо для японца.

— Дорогие гости! Хозяйка! Невероятная и фантастическая! Госпожа Тоджиро Юкине приветствует всех вас! Всех-всех! — мощно выкрикнул старик, похоже это был крик души. — Сегодня на арене выступят одни из лучших бойцов Японии! Готовьте свои камеры или же смотрите в оба! Ведь кровь будет литься рекой! Те — кто горяч сердцем и с примесью авантюризма — делайте ставки и испытайте удачу! Ставку можно сделать у вашего официанта! А я от всей души хочу сказать госпоже Юкине спасибо за устроенный праздник! Долгих лет Вам жизни! — японец изобразил самый глубокий поклон.

"Да уж, подлизал так подлизал" — ухмыльнулся Томи.

— Да начнётся турнир! — взревел старикан. Ему по плечу хлопнул анонсер, что-то шепнул и забрал микрофон. Старик потопал на выход, а молодой японец в белой рубашке и чёрной бабочке улыбнулся:

— Спасибо, господину Сатодзи. Турнир начинается! Схема стандартная: шестнадцать участников, победил — проходишь дальше. По итогу останется только один! — японец поклонился, рассказав правила гостям, взял карточку и прочитал фамилии. — К выходу готовится пара бойцов: Отомэ Кай и Ориго Суйда. Желающие сделать ставки — сейчас самое время!

На экране показали бойцов, их лучшие отрезки из карьеры. По залу прошлись десятки голосов, люди принялись обсуждать: кто же выйдет победителем в предстоящей схватке.

— Томас, Вы будете ставить? — поинтересовалась Юкине.

— Во втором круге.

— Хотите посмотреть на что способны бойцы в первом круге? Интересно. — сделала логичный вывод Юкине довольно быстро.

— Вы проницательны.

— Но разве это не скучно? — пригубила она бокал с шампанским.

— М, смотря ради чего Вы ставите. — ответил спокойно Томи. Ламира же не лезла в их диалог, а просто ела бекон. — Если развеять скуку, то можно поставить и тысячу долларов, лишь для интереса. Однако. Если имеете цель заработать, то стоит относиться к деньгам серьёзнее и не сетовать на одну удачу.

— М-м-м… — со скукой произнесла Юкине. — Но ставки, которые я делала на Вас, они ведь были успешны. Пусть я и действовала на удачу. — захлопала она глазами, вот так ненавязчиво опровергнув его слова.

Томи улыбнулся.

— Тогда по логике выходит, что Вы ставили на человека, который серьёзно относится к деньгам и не сетует на удачу.

Глаза Юкине блеснули. Ей понравилось как выкрутился Томас.

— Хорошо. Я послушаю Вашего совета и пропущу первый круг.

— Я тоже. — втиснулась в разговор Ламира. — Если вы не против? — посмотрела она сначала на Юкине затем и на Томи.

— Не против. — ответил Романов.

Юкине хотела улыбнуться, оттого что он ответил за них двоих. Пусть эта была сущая мелочь, но ведь из них и состоит портрет человека. И потрет Томаса был ей интересен. У неё было много вопросов, но она не хотела спешить и торопиться разгадывать все тайны этого молодого человека.

— Пятьсот тысяч на Суйду! — громко произнёс Тугур, сидевший за соседним столиком. Вместе с ним сидел его помощник.

— Вы как всегда рискуете, Господин!

— Так поступают мужчины. — громко хмыкнул Тугур.

Юкине взглянула на Томи — тот сидел абсолютно не реагируя. Его холодным спокойствием можно было потушить извержение Везувия в Помпеях… не то, что какие-то брошенные слова Тугуром. — "Это была провокация в его сторону? Но, кажется, он и бровью не повёл. Что за выдержка…" — она с довольной улыбкой на лице отпила шампанское.

— Ставки приняты! Ставок больше нет! — получил анонсер уведомление на мобильник. Он снова посмотрел на карточку. — В октагон приглашаются! Отомэ Кай и Ориго Суйда! Готовится пара: Асира Мо и Бьяко Кучиро!

Четыре спортивные организации прислали своих бойцов. Кроме контрактников, здесь были и свободные любители подраться — профессионалы, зарабатывающие на жизнь благодаря своим искусством сражаться. Шестнадцать бойцов сойдутся сегодня в поединках один на один. Устроят настоящие зрелища для единственной женщины этого особняка — Юкине Тоджиро. Остальные же богачи шли лишь придатком. Даже если бы она сидела на арене в одиночестве, то турнир был прошёл от самого начала и до конца. Такое уже случалось, когда японке было скучно.

В клетку прошёл боец красного угла — Отомэ Кай. У него не имелось стального рельефа мышц, да и похон он был больше на рабочего клерка с самым обычным телосложением — кривоватые руки, на животе и руках наличия жирка под кожей, и самое простое лицо из всевозможных — ни угрожающего взгляда, ни шрамов, самая обычная посредственность. За ним в клетку вышел заряженный и эмоциональный Ориго Суйда — загорелая кожа, тугие мышцы, он вприпрыжку добрался до клетки, прошёл проверку у рефери и зашёл в октагон.

Зрители устремили взгляд на эту пару бойцов, пока судья давал наставления.

— Что Вы скажете о бойцах, Томас? — поинтересовалась Юкине.

Томи посмотрел на Отомэ Кая:

— Боец в красных шортах — левша, его телосложение говорит о выносливости, думаю, если он затянет бой в поздние раунды, то там сможет показать себя. — Романов перевёл взгляд на Ориго Суйду. — Боец синего угла — правша. Взрывной. Такого лучше обрабатывать с дистанции. Взгляните на его ноги, — ткнул он подбородком на клетку. — Я бы обработал его лодыжки, они выглядят довольно уязвимыми.

Ламира так же слушала в оба, хоть совсем и не разбиралась в боях. Юкине же запомнила о чём сказал Томи и произнесла:

— И кто же по Вашему победит?

— Если Отомэ переживёт первый раунд, то может победить. Да и в этих боях, многое зависит от стиля бойцов. Пока неизвестны стили, то предугадать исход боя ещё сложнее.

— Бой! — прокричал рефери, и бойцы направились друг к другу.

— А какой стиль у Вас? — заинтересовано спросила Юкине.

Тугур, сидевший за соседним столиком, напряг слух.

— В данный момент никакого. — ответил Томи честно. — Совсем недавно я сбросил стиль и сейчас нахожусь на белом оби.

— Что?! — слишком бурно удивилась Юкине, что даже часть зрителей обратили внимание на их столик. — Кхм. — кашлянула она в кулачок. — Разве это не опасно? В Вашем положении…

— На то есть свои причины. — с абсолютным спокойствием ответил Томи. И это тронуло Юкине. Никто из аристократов не появлялся бы на светских вечерах если бы сбросили оби, конечно, такое происходило редко, и всё же, все отсиживаются дома пока не наберут более-менее достойную силу. Но он пришёл… Не смотря на риск.

Тугур же застыл со стаканом виски в руке. — "У него белый оби?! Это значит… Я могу убить его сегодня… Я… я должен убить его!"

Его помощник подумал о том же самом, ведь именно Романов тревожил господина последние дни. И сейчас этот чёртов русский аристократ уязвим как никогда! Это ли не шанс, предоставленный самими небесами?!

Тем временем в октагоне Суйда во всю избивал Отомэ. Один из его мощных ударов пришёлся в височную часть противника. Боец красного угла рухнул, потеряв сознание.

— Победитель! Ориго Суйда! Нокаут в первом раунде!

Зрители заверещали. Все знали, что Юкине и сама любила бурно реагировать на бои, поэтому никто не стеснялся аплодировать, свистеть или радостно выкрикивать имя бойца.

Тугур улыбнулся, его ставка зашла.

— Господин! Вы победили! — уважительно склонил голову помощник.

— В этом зале нет равных моему бойцовому опыту. — хмыкнул он громко. Задевать Романова было чертовски приятно. И что он сможет ответить? Ничего! С белым-то оби! Тугур со своим синим заткнёт его как суку!

— В октагон приглашаются! Асира Мо и Бьяко Кучиро! Время ставок! — произнёс в микрофон анонсер. Пока на арену выходили бойцы, зрители делали ставки.

— Похоже, у Вас здесь есть неприятели, — взяла Юкине дольку апельсина и положила в рот. За их столиком было хорошо слышно о чём говорил Тугур, тот вовсе не стеснялся в своих речах. Конечно, он не называл человека, которому предназначались его слова, но нужно было быть дураком, чтобы не понять, что всё сказанное было адресовано Томасу.

— Я не воспринимаю лающих собак всерьёз. — пожал Томи плечами. — Такое происходит каждый раз.

— Может, Вы привлекаете слишком много внимания? — улыбнулась Юкине.

— Мужского? — чуть скривился Томи. — Странная особенность, с удовольствием променял бы её на что-нибудь полезное.

— Ну-ну, — посмотрела Юкине ему за спину и окинула взглядом соседние столики. — Многие женщины бросают на Вашу спину довольно тёплые взоры.

— Всё потому что я за столом с Вами. — приподнял Томи бокал, сделав очередной комплимент.

— Да-да. — улыбнулась Юкине. — Сказать Вам честно?

— А Вы имеете привычку лгать? — игриво приподнял Томи бровь.

— Как и все женщины. — прищурила Юкине довольно взгляд. — "Ну что за острый язык у этого мальчишки…" — она облизнула губы. — Когда я увидела Вас впервые, то думала, что за странный парень. — она подняла бокал на уровне глаз, выглянула из-за него, посмотрев в глаза Томасу. — Вы показались мне тогда грубым и закрытым. Но сейчас я вижу, что Вы всё так же грубы, но далеко не закрыты. Боюсь, если я ослаблю свою оборону, то Вы окажетесь неостановимы.

— Тогда не расслабляйтесь. — смотрел Томи в её чёрные глаза. — Сражайтесь до последнего.

Она скрыла улыбку за бокалом.

— Не ждите от меня пощады.

— Не буду. — улыбнулся Томас, пригубив игристый напиток.

Ламира же сидела с чуть покрасневшим лицом, слушая их разговор и ловя язык их тел. Даже октагон, в котором сейчас бились два бойца, был не так интересен, как встреча Юкине и Томаса.

— Победитель! Бьяко Кучиро! Болевой во втором раунде!

Очередные аплодисменты! Радость тех у кого зашла ставка и сдержанные улыбки от проигравших. Ну ничего, турнир только начался, так что пока неизвестно: кто уйдёт с пустым кошельком.

— Третья бойцовская пара! Мачицуда Ицке против Мацуваши Ашо! Делайте ставки, дамы и господа!

«Мацуваши?» — вспомнил Томи японца, с которым учился в Акай Кири.

— Кто-то из бойцов знаком Вам? — увидела Юкине задумчивое лицо Томаса.

— Может быть. Кажется, я где-то слышал эти фамилии. — ответил он, оторвав виноградинку с кисти.

В октагон вышел Мачицуда — высокий японец с татуировкой на всю руку. Хорошо сложенный и уверенный в своих силах. Он довольно расслабленно прошёл в клетку и встал у красного угла. За ним следом вышел Мацуваши — серьёзное лицо, козлиная бородка и пара шрамов на скуле.

«А он повзрослел.» — задумался Томи. Это действительно был Мацуваши из его академии. — «Значит ты всё-таки стал бойцом, как и хотел.»

За соседним столиком Тугур, угадав уже два исхода поединков, чувствовал себя вполне вольготно. Ещё и чувства превосходства над Романовым и его белым поясом… весь этот спектр эмоций подогревался изрядно выпитым алкоголем. И даже слова осторожности от помощника не могли унять уже двинувшуюся лавину с вершины горы. Нажать на внутренние тормоза для Тугура оказалось невозможным. Всё его естество было раздражено присутствием Романова, его блеском, его удачами и победами. Ненависть внутри Тугура приближалась к точке невозврата.

— Два миллиона на Мачицуду. — сказал он грубым тоном официанту. Парень забил в мобильнике ставку в общую программу для формирования коэффициентов. Тугур же отпил вина и рявкнул:

— Какой же скучный вечер, ещё воняет чем-то. Кажется, русской свиньёй. Да, Нору?

— Д-да, Господин, хе-хе… — чувствовал помощник неловкость ситуации.

Ламира и Юкине посмотрели на Томи. Тот никак не реагировал, он же не собака бросаться на лай другой псины и лаять в ответ.

— Пять миллионов на Мацуваши. — произнёс Томас официантке, обновляющей напитки.

— Да, господин. — ответила японка, тут же вбив ставку.

— Вы решили поставить? — удивилась Юкине.

— Да. Я вспомнил этих двух бойцов, поэтому знаю — кто победит.

— Пять миллионов на Мацуваши. — повторила и Юкине ставку.

— Есть, Госпожа. — быстро забила официант ставку в систему.

— Ламира, а ты? Играешь? — улыбнулась Тоджиро.

— Пожалуй, пропущу. Хочу посмотреть на интуицию Томаса.

— Это не интуиция. — ответил Томи. — Анализ, — указал он на свой лоб. — И боевой опыт.

— Пфф… — фыркнул Тугур. — Какой может быть опыт у дворняги! — он с причмокиванием пригубил виски.

— Простите. — поднялся Томи из-за стола. — Мне нужно подышать на воздух.

— Конечно. — ответила Юкине. Она грациозно кивнула, проводив взглядом Томаса.

Тугур, небрежно вытерев мокрые губы, бросил тканевую салфетку на стол и поднялся следом.

— Господин?

— Я подышать. Провонялся свининой.

Он потопал в коридор, желая не упустить Томаса из вида.

Томи же прошёл мимо охраны особняка и вышел во внутренний двор. Здесь располагалась огромная лужайка для игры в гольф, перед ней громадное кольцо с фонтаном, отключённым на зимнее время. В стороне были установлены спортивные тренажёры с открытым бассейном, которые также были недоступны до прихода весны.

Томас стоял на брусчатке, всунув руки в карманы. Его состояние ухудшилось. Не смотря на регенерацию, внутренние органы были слишком повреждены, о внешнем состоянии можно было и вовсе не говорить — мышцы наровились затанцевать в бесконечных судорогах, а жилы лопнуть как перетянутые струны. Томасу не просто приходилось строить из себя здорового и спокойного. Он достал из кармана платок и вытер капельки пота со лба и висков.

— Блядь, повсюду эти гайдзины. — произнёс Тугур, вышедший на улицу следом. — Проваливай с моих глаз, гайдзин! — плюнул он в сторону.

— Парень, иди на хер. — ответил Томи, так и не повернувшись к японцу.

— Чё?! Ты что несёшь?! Русская свинья!

На его крик выбежала охрана особняка, дежурившая на входе.

— Господа! Успокойтесь!

Но Тугура было не остановить, он грозным шагом приближался к Томасу с одним лишь намерением — убить. Убить одним ударом. И, наконец, почувствовать удовлетворение. Для этого он и состроил эту сцену, дабы люди Тоджиро увидели, что он убил Романова не просто так.

— Как ты посмел насмехаться над моим кланом?! Русский ублюдок! Над моей страной?! — ухмылка проявилась на лице Тугура, когда после его слов охрана Тоджиро непонимающе переглянулась. — «Отлично! Это лучший момент!» — он активировал синий Оби и рванул к Томасу, замахиваюсь кулаком на всю мощь. Таким ударом можно сломать дерево, убить коня… от простого человека мало что останется…

Но.

В последний миг Томи развернулся и перехватил его руку, бросив ошалелого Тугура через спину.

Бух!

Бросок был настолько сильным, что камни брусчатки покололись на мелкие осколки. Пойманная кисть японца тут же оказалась в болезненном захвате, а сам он с распластался на мокрой брусчатке.

— Как… — выдавил Тугур через боль и злость, глядя в закрытые веки Томаса.

Хрусь.

Сломал Томи ему указательный палец.

— А-а-а! Что?! Как ты смеешь?!

Хрусь.

Средний палец треснул следующим, как сухая тростинка.

— Аааарррх! — зарычал Тугур. Он пытался встать, но ступня Романова тут же пригвоздила его грудь к земле.

— Не рыпайся, сосунок. — всё так же с закрытыми глазами произнёс Томи. — Я буду ломать кость за костью, пока твой грязный рот не извергнет извинения.

Хрусь.

— Мха! — задышал Тугур часто от странной ситуации. Ведь он ожидал совсем другого от происходящего. — У тебя белый Оби!!! — заорал он от боли и ненависти. — Что это значит?!!!

— Господин! Прошу! Остановитесь! — охранник, держась за голову, пытался остановить Томаса.

Хрусь.

— Мизинец! Мой мизинец! А-а-ай! Помогите!!!

Тугур — сын министра экономического развития одной из префектур Японии никогда не испытывал столько боли. Никто не смел причинять богатенькому сынку столько урона.

— Охрана! Охрана!!!! — ревел он во всю глотку.

Пальцы Томи изменили захват, взявшись за запястье.

Хрусь.

— Неееет!!! Моя рука!!! Рука!!!

— Томас!

Юкине выбежала на улицу вместе с Ламирой, охрана аккуратно сообщила ей о происходящем, чтобы не поднимать шума.

— М? — повернул Томи лицо, не открывая глаз. Его же пальцы взялись за предплечье Тугура.

Хрусь.

— Бухаа!!!! Аааа! Заберите его!!! Заберите от меня!!! — бился Тугур затылком о брусчатку, извергая крики боли с перекошенным лицом.

— Остановись, Томас! — серьёзно произнесла Юкине. Она не предполагала, что противостояние молодого Тугура и Томи настолько серьёзно…

— Он должен извиниться. Я уже сказал, что не остановлюсь, пока он не попросит прощений.

Хрусь.

Локоть Тугура выгнулся в неестественном положении.

— Маааааа!!! Сдохни!!! Сдохни! Русская свинья!!! Ты сдохнешь! Я закажу тебя, мразь!!! Ты подохнешь!

Хрусь.

— Нееет! Амга-а-а-а!

— Охрана! — скомандовала Юкине. — Освободить наследника семьи Кагане!

— Есть!

Пятёрка гвардейцев с активированными красными поясами окружили Томаса.

— Юкине. — произнёс Томи, всё ещё держа Тугура за переломанную руку. — Ты выбираешь его? Даже если он только что пытался убить меня?

Сказано это было настолько спокойно, что разволновавшаяся от происходящего Тоджиро растерялась.

— Нужно расследование. — сглотнула она слюну через пересохшее горло.

— Значит ты не веришь мне. Ясно. — Томи придавил туфлёй грудь стонущего Тугура сильнее. — Запомни Тугур, сегодня тебя спасла женщина.

Он отбросил распухающую руку японца, поправил пиджак и открыл глаза, деактивировав второй узел. С каждым мгновением хлынувшая бодрость тела из-за духовной силы, улетучивалась, делая Томаса едва способным держаться в сознании. Из его левого глаза вытекла кровавая капля.

— Прощайте, Госпожа Юкине. — сказал он, пройдя мимо и не бросив на неё и взгляда. — Я пришлю Вам запись разговора с Тугуром.

Её глаза, влажные от пережитого, вдруг распахнулись.

«Запись? Неужели… Нет… — она захлопала глазами, посмотрела на израненного Тугура. — Неужели Романов использовал меня? Что если он предполагал, что Тугур спровоцирует его сегодня… И он решил убрать его, воспользовавшись мной?» — не смотря на неприятнейший вывод, который сделала это остроумная женщина, её сердце забилось чаще. Насколько же жесток и холоден Романов? И есть ли у него границы… Неужели этот расчётливый мужчина смог таким жестом покорить неприступное сердце Юкине…

***

На месте недавней битвы полицейские оцепили территорию. Проблесковые маячки автомобилей частично освещали тёмную округу. Сержанты светили фонарями, им помогали рядовые.

— Лейтенант! Здесь ещё труп! — прокричал рядовой.

— Отправьте носилки. — скомандовал офицер, и пара полицейских направились к очередной находке.

— Гля, у этого вместо башки месиво…

— Ага, он не один такой. — угрюмым тоном ответил напарник. — Чёрт, меня выворачивает… Буэ…

— Да уж. Запашок не очень…

На одной из разрушенных плит старого маркета, в сером плаще стоял майор Каято. К нему подошёл один из офицеров.

— Господин Каято, как думаете, что здесь произошло?

Майор затушил сигарету, потерев окурок о камень.

— Скрытая война. — произнёс он хриплым голосом.

— Скрытая война? — не понял полицейский.

— Это не твоё дело, Маро. Тела уже собрали?

— Да, Каято-сан. — кивнул молодой японец.

— Хорошо.

Майор прошёл по обломкам, светя фонариком по сторонам. Естественно, он намеревался приехать сюда и утром, но даже сейчас его пытливый взгляд выцепил разрушенную стену старой парикмахерской. Он неспеша направился туда, прошёл через дыру в стене, посветил на стены и пол. Огромное кровавое пятно сразу же бросилось в глаза. Рядом было пятно поменьше. Майор лично собрал часть материала, разделив их по колбам, и направился наружу.

«Если не Демон, то кто ещё мог нанести такой урон Яростным Вепрям? Имперская служба? Но будь то они, меня бы оповестили сверху. Никакого расследования не было бы.» — После случая с Айкой Кобаяси Каято пытался выйти на Демона. Любой анализ действий этого тайного убийцы ни к чему не привёл. Либо логика ускользала из его глаз, либо все убийства являлись самым обычным наймом. Но что было интересно — фигуры, убираемые Демоном с призрачной доски, являлись тесно связаны с криминалом. Не значит ли это, что Демон играет за хороших парней? Или же он является тайной фигурой какой-то антипреступной организации? Слишком много вводных данных было у Каято, и как просеять зерно истины, пока было не ясно. Не ясен так же и мотив Демона вести боевые действия против Вепрей. Снова напрашивается вывод, что он является одной из фигур тайной антипреступной организации. Но вопреки напрашиваемому выводу, Каято чувствовал, что что-то упускает из виду, какую-то мелкую деталь, которая как триггер, позволила бы осознать истину.

— Командир! Погрузка завершена! — подбежал к Каято младший офицер.

— Выдвигаемся.

***

За городом, у подножия Фудзи в старом храме.

Старейшина ордена — Таро Фую выслушал доклад младшего члена ордена — Кисэ. Молодой ниндзя рассказал о том, что произошло сегодня на миссии по уничтожению Демона. О том, что ему пришлось остаться и убить наркоторговца вместе с его подельниками. Затем Кисэ отправился на звук битвы. Из-за летавших в небе дронов, ему пришлось действовать максимально скрытно, из-за этого, всё что он увидел — это как в чёрный микроавтобус грузили расчленённое тело мастера Убайбо. Больше он ничего успел заметить, так как послышались звуки полицейских сирен. Не желая попасть в окружение или в заварушку между полицией и неизвестными, он был вынужден ретироваться, так как из чёртового Фугуджи был сильно ранен. Шавкам всё же удалось ранить молодого ниндзя.

Доклад слушал не только старик Фую, но и Анакоджи, который прибыл в храм, желая лично услышать хорошие новости. Сейчас Анакоджи сжимал до бела кулаки. На его грубом лице проступили толстые вены, ярость и злость бурлили в этом грозном ниндзя.

Старик Фую, напротив же, сидел со спокойным и задумчивым лицом.

— На этом всё. Мастер. — склонился Кисэ, держась за окровавленный бок.

— Ты хорошо постарался, Кисэ. — ответил старейшина. — Можешь быть свободен, и вылечи раны у адепта.

— Да, мастер. — ниндзя ещё раз поклонился и вышел из комнаты.

— Твоё спокойное лицо меня бесит! — выплюнул Анакоджи.

Старик улыбнулся:

— Это ты плохо контролируешь себя, Анакоджи. Успокойся. Очевидно, Демон учуял ловушку и сам решил устроить засаду. Он переиграл нас.

— Не нас. А тебя! — ткнул Анакоджи пальцем. — Ты послал Убайбо на смерть! Нужно было убрать Демона всеми силами!

Таро молчал. Кто бы мог ожидать, что Убайбо можно убить… Он был на пике своих сил, едва ли Император мог справиться с его атакующей силой…

— Анакоджи, ты сам понимаешь, что мы не дооценили Демона. Да и ты не предлагал выступить всеми силами, а хотел лично забрать голову этого убийцы. Так что скажи спасибо, сейчас вместо Убайбо мёртв был бы ты.

— Тц. Меня бесит, что какой-то урод нанёс нам поражение. — он крутил пальцами сигарету, пытаясь успокоиться. Анакоджи всегда был взрывным и характерным. Доклад Кисэ вывел его из равновесия. Но сейчас он начал успокаиваться. — Что теперь, Таро?

— Что теперь… — смотрел старик на пламя свечи. — Этот убийца не прост. Очень не прост. Но следующую встречу с нами он не переживёт…

Глава 9

Очень раннее утро. Особняк Романовых.

— Нет, ну ты глянь! Спит! Как наглый и нашкодивший кот!

— Арина… пусть Томи отдыхает… — тянула Моргана подружку за рукав.

— Ну, уж нет! На чьей ты стороне, Моргана? Смотри! — указала она на воротник Томи. — Разве это не помада? Да и пахнет от него таким сладким парфюмом, что меня сейчас стошнит!

Моргана и сама принюхалась — через запах алкоголя пробивался и аромат женского парфюма.

Щип.

Ущипнула она Томаса за бок.

— Не реагирует? — удивилась Арина, наблюдав за расправой над сводным братом.

Щип-щип-щип!

Ревностные атаки Морганы сыпались как кара с небес, но Томи, всё так же лёжа на диване гостиной, продолжал храпеть. Его сбитое похрапывание едва уступало медвежьему. В этот момент в гостиную вошёл Святослав с двумя младшими адептами и остолбенел. Из его рук выпало полотенце, всё из-за неприглядного зрелища — две брюнетки толкали и пинали его господина:

— А-а-а! Вы что делаете?! — заорал он громко.

— А? — оглянулась Моргана. — Святослав? Что за лицо?

Адепт был зол, по своей натуре всегда спокойный и тихий, сейчас он полыхал праведным гневом из-за действий девчонок.

— Да вы хоть знаете в каком состоянии господин?! Слезьте с него вашу мать! Бегом! — он сам подорвался к дивану и стал оттаскивать Моргану и Арину. — Слезайте! Аррх! Дима! Андрей! Помогите!

— Но это же госпожа Моргана… — не решались оба адепта.

— Предатели!

Святослав оттаскивал Моргану, но мощи у адепта была куда меньше чем у девушки, всё-таки сила Оби была более доминирующей в этом мире.

— Да, успокойся! Слезем мы! — легонько оттолкнула его Ардабьева и спрыгнула с дивана. Арина слезла следом.

— Господин! — Святослав тут же пытался почувствовать пульс Томаса. — Жив… фух! — вытер он капли пота со лба.

— Да что происходит? — не понимала Арина.

Двое младших адепта молчали, Святослав же запустил ауру лечения.

— Разве не видно? У него раны по всему телу. Вон рубашка в крови.

Девчонки переглянулись и тут же посмотрели на воротник — там была кровь, а не помада. Арина и Моргана тут же изменились в лице и как две птички подпорхнули к Томасу, взяв его за руки. В глазах скопилась влага, губы задрожали.

— Что… что произошло… — хриплым голосом произнесла Арина.

— Томи… где же ты был… — шмыгнула носом Моргана, знав о второй личине Томаса в лице Демона.

— Ты что-то знаешь. — перевела Арина взгляд на Святослава. — Говори!

— Ничего я не знаю. — холодным тоном ответил адепт. Что-что, а врал он хорошо, даже Арине не удалось распознать его ложь. — Думаю, господин и сам вам расскажет. Если сочтёт нужным. Но прежде я расскажу о том, как вы тут мучали его на диване.

Арина и Моргана раскрыли рты, не ожидав от тихого Святослава такой отповеди. Они ведь не знали! Думали гулёна нагулялся! Ну, пожурили его немножко, что ж такого… Кто же знал, что Томи так сильно ранен.

— Что за шум? — появился в гостиной Григорий. Управляющий тут же перевёл взгляд с Томаса на Святослава. — Что с господином?! — подскочил он к дивану слишком бодро для своего возраста.

— Да не мешайте мне! Столпились здесь! — заскрежетал зубами адепт.

— Томи ранен. — сказала Моргана, отодвинув старика за руку.

— Ранен? Но я же видел как он пришёл ночью… Я думал, господин выпил…

— Мы тоже так думали. — кивнула обеспокоенная Арина.

— Вы ещё долго будете стоять?! — шикнул Святослав уже на младших адептов. — Ну же! Помогите мне!

— Есть!

Двое адептов присоединились к лечению, у младшего из них — Дмитрия округлились глаза после сканирования энергетических каналов тела Томи. — «Какого… да глава должен сейчас в неистовстве кричать от боли! Как он может спать в таком состоянии?!»

— Дмитрий, займись левой рукой. Андрей, на тебе правая. Я займусь ногой, не знаю как глава ходил после того лечения, — имел в виду Святослав лечение после битвы с вепрями. — Но, вероятно, он снова использовал свою силу. И как его не убило… с такими-то ранами.

Девчонки слушали в оба, но решили не мешать работе адептов.

После боя с Убайбо Томаса сносно подлатали, исправив критические повреждения, но, как и предположил Святослав, после активации второго узла в потасовке с Тугуром, всё здоровье Томи, сшитое белыми нитками, стало расходиться по швам. Он с трудом покинул поместье Тоджиро и отправился домой. Приехав в свой особняк, Томи рухнул в гостиной, так и не добравшись до спальни. Аркадий тут же помчался за Святославом. Приехав, Адепт всю ночь работал над энергетической системой Томи, и только сейчас прибыли новые помощники-адепты… Двое других уже отдыхали.

Особняк семьи Тоджиро.

Пока над восстановлением Томаса работало звено адептов, Юкине проснулась с первыми лучами Солнца. На второй половине кровати спала Ламира. Дамы рухнули спать в вечерних платьях, будучи изрядно выпившими, что мало их заботило в те минуты.

— Шесть утра… — простонала Юкине, посмотрев время.

Она положила мобильник на тумбу, рядом лежал развёрнутый молочный платок из шёлка, вышитый золотой нитью, а на нём по мере роста восемь матрёшек из платины и драгоценных камней — подарок от Томаса. В самой маленькой из них лежал ключ от поместья Аджуси. Слишком дорогой подарок по местным меркам.

Юкине провела ладонью по заспанному лицу, взялась за голову, которая раскалывалась.

— Сара! — позвала она прислугу и взялась за виски.

— Мхмх. — Ламира перевернулась на другой бок и, прикрыв ухо подушкой, продолжила спать.

В комнату поспешно вошла служанка:

— Доброе утро, Госпожа!

— Не кричи так… — прикрыла Юкине глаза. — Позови адепта. У меня болит голова.

— Как скажете.

Прислуга тут же вышла из комнаты исполнять задание. Юкине прошла в ванную и набрала стакан воды. Осушив его залпом, взглянула в своё отражение в зеркале.

— Разве я могу достаться кому-то другому?

Она не была скромной женщиной и знала цену своей красоте. Но Романов. Ох уж этот Романов. Наглый. Холодный. Расчётливый.

«Как ты посмел использовать меня в своих планах?» — Юкине выглянула из ванной и посмотрела на тумбу с его подарками. — «Хитрец. Знал, что используешь меня и решил сразу откупиться. Но ты ошибся, Томас. Этого не хватит, чтобы остановить меня.» — на её проснувшемся красивом лице появилась довольно зловещая улыбка. Но несмотря на серьёзный настрой, она не желала мести или как-то навредить Томи, у неё были совсем другие планы. Только с чего начать свою игру, Юкине пока не знала.

— Госпожа. — появилась адепт у входной двери.

— Проходи, Тиана. — вышла Юкине из ванной комнаты. — У меня болит голова, ещё похмелье.

— Поняла. Сейчас всё уберём. — улыбнулась Тиана и приступила к работе.

Спящая Ламира всё-таки проснулась.

— Мне тоже бы… — промямлила она с трудом.

Адепт, закончив с Юкине, помогла восстановиться и Ламире.

— Спасибо, Тиана.

— Я всегда к Вашим услугам, Госпожа. — адепт склонилась и покинула комнату.

— Вуох! — зевнула Ламира. — Ну что? Может шампанского? — улыбнувшись, она поднялась с кровати и направилась к трельяжу.

— Тебе не хватило вчерашнего?

— Юкине, что за угрюмое лицо? — посмотрелась Ламира в зеркало туалетного столика и взялась причёсывать каштановые волосы. — Неужели этот мальчишка настолько залез к тебе в голову? Или переживаешь за Тугура? — игриво улыбнулась она в отражении.

— Тс. Переживать за такого жалкого мужчину? Ты хочешь оскорбить меня?

— Ну-ну, чего сразу оскорбить? Я всего лишь хочу понять причину твоего нудного настроения.

— Неважно. Зато ты на веселе. — хмыкнула брюнетка, снимая платье. Она собиралась принять ванну.

— А что мне остаётся? Меня не окружают десятки мужчин. Все они упрямо летят в пламя Юкине, как наивные мотыльки. — усмехнулась Ламира. — Даже тот мальчик не исключение.

— Мальчик… — иронично произнесла Юкине, оставшись в одних чёрных трусиках. — Этот мальчик вчера чуть не убил наследника семьи Кагане. Воспользовавшись моим гостеприимством.

— Ты уверена, что Романов всё подстроил?

— Да. — отбросила Юкине платье в сторону. — Он сам признал это, сообщив о записи их разговора. Томас просчитал действия Тугура заранее. И выманил его на улицу, одним лишь своим присутствием. Он знал, что Аджуси был одной из собак наследника.

На лице Ламиры показалась хитрая улыбка.

— Разве это не прекрасно? То есть, как вспомню ваш с ним танец, это было чем-то необычным… мимолётным, но цепляющим. И тут же Романов выманивает Тугура. Я видела как горели твои глаза, когда он избивал его. — Ламира хмыкнула. — Знаешь, Император может быть и не против твоего замужества…

— Это не обсуждается. — не согласилась Юкине. — Надвигается война, и мы не в том положении, чтобы заключать политические союзы. Что если Российская Империя станет нашим противником? Да и Романов не та фигура на политической доске, чтобы брат решил отдать меня.

— Да уж, ты права… — печально вздохнула Ламира. Она искренне желала для подруги счастья. — Но как любовник? Романов мог бы утешить тебя. Я видела как он смотрел на тебя.

Юкине улыбнулась. Она не стала отрицать такой исход, поэтому усмехнулась:

— Я подумаю.

Ей стоило лишь найти повод для встречи с Томасом и решить их недопонимание.

Время близилось к обеду.

Святослав и младшие адепты, наконец, закончили латать Томаса и сейчас уселись уставшие на полу. Моргана и Арина не поехали в офис. Они так же находились в гостиной, оставшись наблюдать за спящим Томи. Помимо них здесь были так же и Казбек с Сергеем.

— Когда он проснётся? — задала Арина вопрос Святославу.

Тот пожал плечами, вытерев с лица пот белым полотенцем.

— Может день. Может два. Я бы не сказал, что глава просто спит. Его организм не совсем обычен, сейчас он регенерирует сам по себе. Конечно, скорость восстановления невелика, но если допустить, что господин не получил бы должного лечения, то он восстановился бы сам. Вероятно, через неделю, может две.

— Никогда не слышала о таких способностях. — задумалась Арина.

— Да. Я и сам впервые столкнулся с таким явлением. — вздохнул уставший Святослав. — Простите, я посплю немного. — он прямо на полу прикрыл глаза и опустил голову, двое младших адептов уже лежали рядом без сил.

Моргана вышла из гостиной и через минуту принесла несколько одеял, укрыв адептов.

— Идём. — прошептала она Арине. — Всем нужноотдохнуть.

— Угу. — брюнетка взглянула на спящего Томи — цвет его лица стал нормальным, жар спал. Адепты хорошо постарались, подлечив его тело. Но как сказал Святослав — потребуется ещё несколько сеансов, чтобы привести его в изначальное состояние.

***

Прошло пять дней.

Прошедшие дни в особняке Романовых все передвигались буквально на цыпочках, боясь потревожить сон молодого господина. И вот, утром одиннадцатого января в гостиной послышался звук легендарно продолжительной зевоты:

— Ууууууооооооох! Мда-а… неплохо я поспал. — Томи оглянулся — по всей гостиной стояли раскладушки, зал превратился в какую-то общагу. Рядом спали Арина, Моргана, Айка! Аделина и Ханако! Они-то тут как оказались?! Юто? Он снова потолстел?

У дивана лежал Святослав с пересохшими губами и впалыми щеками, подле него — такие же Дмитрий и Андрей. Казбек с Сергеем спали у двери. Григорий же сидел с закрытыми глазами в кресле.

На звук зевоты многие проснулись…

— Э? Томи? Срань Господня! — завизжал Юто и бросился к нему на диван. — Братан!!!

— Какого хрена, жиробас?! Слезь меня! Фу! Что за объятия?!

— Томи! — ринулись Арина и Айка. — Ты, наконец, проснулся! — в глазах слёзы, на сердце радость. — Ты не просыпался пять дней! Мы уже не знали что делать!

Щип.

— Ай, Моргана! Больно!

— Ты заслужил.

— Господин, мы рады, что Вы в порядке. — гвардейцы склонили головы.

— Я говорила, он не посмеет умереть, пока не сходит со мной на свидание. — вытирала слёзы и Ханако.

Аделина же пробралась через толпу и поцеловала Томи в щёку.

— Не делай так больше, хорошо?

Томи улыбнулся.

— Хорошо. Я Спал пять дней? — окинул он вопросительным взглядом всех присутствующих.

— Угу! — шмыгнула Арина, ответив первой. — Больше не поедешь никуда!

Томас смотрел на всех девчонок, на пускавшего сопли Юто и Григория, аккуратно вытиравшего под глазами платком. Все они переживали за его состояние. Но проспать пять дней, даже для него это было слишком! Всё-таки план по ликвидации Тугура Кагане оказался лишним, особенно после жёсткого боя с Убайбо.

— Ну всё-всё, хватит лить слёзы. Я жив и здоров…

…Через некоторое время все успокоились. Был накрыт обеденный стол, и это несмотря на ранее утро. Засуетились повара на кухне, служанки на радостях накрасились и привели причёски в лучший вид. Девчонки так, вообще, сияли и светились. Даже Юто скинул моментально пару килограммов, наверное.

Тишина и напряжение в поместье Романовых сошли на нет, вместе с восходом Солнца пришло успокоение, а так же новость о том, что глава очнулся.

— Томи, ты нас всех так напугал… — всё ещё хриплым голосом произнесла Айка. Она плакала не меньше Арины, поэтому и охрипла.

— Нужно наказать его. Как вы считаете, девочки? — прищурилась Арина. И с каких пор она так жестока к сводному брату?

— Поддерживаю. — садистски ухмыльнулась Ханако.

— Кстати, Томи, Арису до самой ночи сидела над тобой. Позвони ей позже. — напомнила Аделина.

— Ещё звонили Оридзава, — сообщила Моргана. — Хотели уточнить — когда прислать представителя для получения оплаты.

— Братан, кстати, видео твоего танца с Тоджиро стал вирусным и разлетелся по соцсетям. Мы блокировали, но остановить распространение так и не вышло. Извиняшки.

— Господин, Ваш стейк. — Григорий лично обслуживал Томаса.

— Глава, не перенапрягайтесь пока. — напоминал Святослав. Он вместе с адептами и командирами гвардейцев так же сидели за столом.

Выслушав всех, Томи улыбнулся.

— Спасибо.

Сказано это было так искренне и тепло, что все замолчали. Каждый понял его благодарность. Такое короткое слово, но несущее в себе так много смысла…

"Я должен во чтобы то ни стало стать сильнее, чтобы не опечалить их. Поэтому тренировки начнутся прямо сегодня!"

Завтрак закончился. И прежде чем Сергей и Казбек отбыли из особняка, Томи приказал им оповестить гвардейцев о сборе главной ударной силы к шести вечера на территории поместья, а так же подготовиться к недельным боевым учениям. Сергей оказался ответственным за оповещение внутренних служб Японии в том, что клан Романовых решил провести учения в обозначенной территории, Казбек же занялся организационными моментами внутри отрядов. Так и наступил вечер.

Во внутреннем дворе поместья Романовых ожидали шестьдесят бойцов — личная гвардия главы клана. На каждом чёрная спецовка из крепкой ткани, разгрузка со множеством карманов, позади тактические рюкзаки со всем необходимым для недельного похода. У большинства серьёзные лица и осознание того что их ждёт. Военные учения были вполне стандартной процедурой для кланов Российской Империи, но тренировки молодого господина были поистине пугающими.

Отдельно от группы солдат, возле одного из пассажирских микроавтобусов, стояли Ханако, Айка и Аделина. Они решили так же поучаствовать в этом, несомненно странном для них, мероприятии. Арина же и Моргана останутся в Токио, ведь кто-то должен приглядывать за корпорацией, пока глава по-своему развлекался.

В кабинете особняка.

Томас заканчивал разговор с юристом корпорации — Максимом Григорьевым:

— Максим, запись передали?

— Да, Господин. Юкине Тоджиро прислала ответ, что обязательно послушает весь разговор и сделает выводы.

— Ясно. Больше она ничего не писала?

— Хе-х, имеете в виду что-то романтичное? Нет. Ничего такого. Кстати, говоря о моём визите, нужно Ваше согласие на выемку клиента и применение «Колыбельной».

— Что за клиент? — проверял тем временем Томи свою разгрузку — всё ли на месте. — Ты же знаешь, я только сегодня проснулся, ощущение будто проспал полжизни.

— Да-а, Вы, конечно, удивили всех нас. Пять суток — это новый рекорд!

— Давай, ближе к делу. — хмыкнул Томас, слышав саркастичные нотки юриста.

— Вот же! Даже не можете поболтать с самым верным человеком клана! — улыбнулся Максим. — Ладненько, Вы поручили наладить контакты с местными правоохранительными органами. Мои агенты успешно отработали в префектуре Накано и Министерстве Внутренних Дел. Я вышел на заместительницу начальника архива.

— Кто бы сомневался. — усмехнулся теперь Томи. — И как она?

— Симпатичная, но что главное — эта прелестная мадам имеет доступ ко всем архивным данным. Помните, после нападения на поместье Кобаяси я сфотографировал лица вепрей?

— Ага. — отряхнул Томас чёрную балаклаву и скатав её как шапку, надел на голову.

— Так вот, — следил юрист за придирчивостью Томи к своей форме. — После последней схватки с вепрями и Вашим боем с Убайбо, медведи тоже принесли фото лиц убитых. Мы прогнали изображения по архивам МВД и выяснили, что на каждого убитого вепря оформлено от десяти до тридцати паспортов. И все эти липовые бумаги прошли через один муниципалитет. При этом регистрации сходятся на восемнадцати адресах, но пятнадцати из них не существуют в реале! — усмехнулся Григорьев и продолжил. — Оформление по этим призрачным адресам прошло после назначения у руля Судзуки Юхо, это тот борзый, помните приезд в наш бизнес-центр?

— Помню конечно. — Томи задумался на несколько секунд, после произнёс. — Выходит Судзуки Юхо связан с вепрями.

— Выходит так, но есть и ещё кое-что. — кивнул Максим. — Мы проверили существующие адреса. На месте двух из них после «странных» пожаров, в которым погибли люди, построены магазины, а вот по последнему адресу до сих пор живет японец и два его племянника. Моей командой было решено начать наблюдение, поставили камеры и следили трое суток.

— Ну, и? Чего так разулыбался? — поторопил Томас юриста, тот всегда любил делать драматичную паузу перед выкладкой ценной информации.

— Все трое занимаются боевыми искусствами, но стараются этого не показывать, да и дом оказался не так прост — хорошо защищён и экранирован, при этом у дома очень напряженный трафик, а каналы зашифрованы армейской аппаратурой. Наши хакеры сказали, что могут взломать, но без палева не получится.

— То есть, это схрон вепрей? Их точка? — сделал Томи предположение.

— Да. Не главная база, конечно, но точно связана с их организацией.

— Ясно.

Томас задумался — сворачивать ли ему боевые учения и заняться проникновением в этот странный дом или же оставить на после? Спешить было некуда по сути.

— Господин, я справлюсь своим отрядом, если Вы дадите добро.

— Ты уверен? Всё-таки не стоит недооценивать вепрей, видел же как я провалялся пять дней. — Томас хмыкнул, если бы не чёртов Тугур, то он был бы в полном порядке уже на следующее утро.

— Медведи не умеют тихо работать, а мой отряд всегда был заточен для проникновений. Если что-то пойдёт не по плану, мы просто отступим.

— Тогда зачем «колыбельная»? — приподнял Томи бровь.

— Предчувствие… как тогда в Африке, поэтому это лишь для подстраховки.

— Ясно. — хмыкнул Томас. — Хорошо, давай сюда бумагу, выпишу наряд. Ты же её по-любому уже подготовил. — протянул он ладонь.

— Вы как всегда догадливы, хе-х. — отдал юрист документ.

— Кстати, — произнёс Томас, ставя подпись. — Что насчёт нападение на Кобаяси? Почему Вепри напали на этот клан?

— Насчёт этого. Сколько бы мы не рыли под Амо, он не был нигде замешан. Простой и посредственный человек. Не думаю, что кто-то мог заказать его вепрям. Аналитика с вероятностью в девяносто процентов…

— Тугур. — ответил Томи сам.

— Да, Господин. — кивнул Максим. — Одну из операций, совершённую Айкой Кобаяси, отследили. Скорее всего покушение было с подачи Тугура Кагане.

— Да уж, тут и не поспоришь. — отдал Томас документ. — Придётся его кончать.

— Мне установить слежку?

— Да, займись этим. Можешь выбрать на это задание кого-то из оставшихся гвардейцев.

— Как скажете. — кивнул юрист.

— Можешь идти.

Максим вышел из кабинета, как тут же вошёл Григорий.

— Господин, приехал представитель Оридзава. Пропустить на территорию?

— Как раз вовремя, — ответил Томи, застёгивая рюкзак. — Пропустите. — и посмотрел на ручные часы, те самые, что он выиграл у паренька на турнире, ещё будучи студентом Акай Кири. Десять минут разговора должно было хватить, ведь распивать чаи с представителем Томас не собирался, а решить вопрос оплаты перед семидневным походом хотелось…

К главному входу особняка подъехал чёрный мерседес. Гвардейцы, да и девчонки, бросили взгляд на автомобиль.

— Мы сегодня поедем или нет? — недовольно проворчала Ханако.

— Может это срочная встреча, раз Томи проводит её перед отъездом. — произнесла Айка.

— Ага. Срочная. — Аделина первой заметила как из чёрного мерседеса вышла высокая красноволосая красотка в сопровождении фигуристой брюнетки в очках.

— Постойте… — присмотрелась Ханако. — Разве это не та, Оридзава?

Девушки переглянулись. Ещё пять лет назад они разузнали кто приходил тогда к Томасу на урок физкультуры на стадионе. И сейчас эта красноволосая снова появилась!

— Пойдёмте! — фыркнула зеленоволосая.

— Не нужно, Ханако. — придержала её Айка. — Мы уже не в том возрасте, чтобы закатывать сцены ревности. Да и если подумать, она появилась снова. Это точно не совпадение.

— Думаешь, она и Томи… — произнесла задумчиво Аделина.

— Да. Посмотрите на неё. С первого взгляда можно сказать, что она точно в его вкусе. Ещё и приехала сюда, в поместье. Так что, чтобы мы сейчас ему не сказали, это лишь создаст ненужный конфликт, по итогу решение всё равно останется за Томи.

— Какое решение? — возмутилась Ханако.

— С кем строить отношения. — ответила спокойно Айка. — Я не верю, что кто-то сможет убедить Томи отказаться от других отношений. Да и потом, уверена, нам ещё предстоит найти общий язык с Морганой и Ариной. А так же Арису. Если мы хотим стать одной семьёй.

Такахаси и Штрехен задумались. Сказанное Айкой несло определённый смысл, сложно было не согласится.

— Ты повзрослела, Айка. — хмыкнула Аделина. — Хотя, ты всегда была слишком мудрой для своих лет. — улыбнулась она по-дружески.

— Я не могу просто так смириться. — дула губы Ханако. Зеленоволосой очень хотелось внимания от Томи! Только и всего!

— Хана-тян, мы проведём с Томи семь дней! — положила Штрехен ладонь на плечо хмурой Такахаси. — Шансов будет столько, что даже не знаю, что может создать преграду между тобой и Томи! — у неё и самой были планы на этот поход.

— О! Я успел!

По двору поместья топал толстячок в смешной шапке и с большим рюкзаком за спиной.

— Юто?! — обернулись девчонки на знакомый голос.

— Айка? Ханако? Аделина?! И вы тут?! — захлопал он моргалками. — Разве это не туса крутых мужиков?

— Туса крутых мужиков? — приподняла бровь Ханако.

— Ну да… Томи так сказал…

Гвардейцы, естественно слышавшие весь разговор, сдержанно заулыбались. В какой-то мере глава сказал правду — это мероприятие реально для сильных духом, иначе — туса для крутых мужиков, можно было и так назвать. Однако, Юто понял это совсем по другому. В его рюкзаке теснились саке, музыкальная колонка, презервативы на всякий случай и груда всякого хлама. Если бы Чию спалила его с таким набором, то Юто уже лежал бы в травматологии.

Пока толстячку объясняли что его ждёт, Григорий проводил Юну и Норико в гостиную:

— Пожалуйста, располагайтесь, дамы. Я подам чай.

— Благодарю. — ответила Юна и присела на диван. Норико пристроилась рядом.

— Госпожа, этот Романов посмел игнорировать Ваш приезд. Я советую немедленно покинуть поместье, иначе это ударит по чести клана. — поправила она пальцем очки.

— Успокойся, Норико. Его никто не предупреждал, что приеду я. Было сказано лишь о представителе. Вряд ли бы дедушка тоже выходил лично встречать посредника. Да и то, что Романов пригласил нашего якобы представителя в особняк, а не офис, разве не говорит о его особом расположении?

— Вы слишком выгораживаете этого парня. — поджала телохранительница губы в каком-то унынии.

Дверь в гостиную раскрылась, и показался Томас — чёрная спецовка, поверх армейская разгрузка, в руках громадных размеров тактический рюкзак. На голове скатанная чёрная балаклава, он надул розовый пузырь жвачки и лопнул его, не ожидав увидеть здесь красноволосую мегеру.

Хлоп.

— Юна?

Та оглядела его с ног до головы, вспомнив, что стоявшие во дворе люди выглядели идентично.

— Ты что… снова собрался воевать? — в её голосе проскользнула тревога.

— Кхм. — кашлянула Норико и привстала, потянув госпожу за рукав. Нужно было как следует поздороваться прежде чем задавать вопросы. — Приветствуем, господин Романов.

Томи, и сам опомнившись, поклонился в ответ:

— Приветствую, клан Оридзава. — поздоровался он одной фразой сразу с двумя дамами, положил рюкзак на пол и почесал висок. — Признать честно, я ожидал увидеть кого-то другого.

— Вас не устраивает наша кандидатура как посредников? — высказала Норико своё недовольство, ведь она ожидала более достойный приём её госпожи.

— Я не об этом. — не обратил Томас внимания на её колкий тон. — Если бы вы сообщили раньше, то мы могли подготовить официальный приём. — указал он руками на пустой стол гостиной и отсутствие каких-либо украшений. — Если вы этим хотите выставить мой клан за невеж, то…

— Томи. — остановила его Юна, ей совсем не нравилось куда заходил разговор. — У нас не было намерений уличить Романовых в невежестве. Прости.

— Госпожа! Вам не стоит извиняться! — горячо высказалась Норико.

— И всё же, — уверенно продолжила Юна. — Мы приехали как представители клана. Извини, что не предупредили, мы не хотели поставить тебя в неловкое положение.

— Вы слишком покладисты сегодня, Госпожа Юна. — с лёгкой иронией произнёс Томи.

Он ещё не забыл её отказ, но решил не акцентировать на нём внимание — жизнь продолжалась.

— Хорошо, перейдём к делу. Документы у вас? — присел Томас в кресло, напротив дивана и чайного столика.

Юна раскрыла серую папку и передала лист с указанием суммы и выполненной услуги посредничества.

— Вот.

Пока Томи ознакамливался с написанным, в гостиную прошёл Григорий и подал редчайший розовый чай со странными сладостями. Падкой на вкусняшки Норико потребовалось огромных усилий, дабы отвести взгляд от привлекательных пирожных.

— Спасибо, Григорий. — на автомате произнёс Томи, вчитываясь в текст.

Управляющий склонился, при этом ответил:

— Если Вам что-то понадобится, то я тут же исполню. Может приготовить что-то более сытное? — решил он всё-таки уточнить.

— Если у дам есть желание, то почему нет? — перевёл Томи взгляд на Юну.

— Разве тебя не ждут люди во дворе? — посмотрела ему в глаза красноволосая.

— Так и есть. Я сейчас уеду, но вы можете спокойно поужинать, Григорий — отличный собеседник и проведёт с вами время не хуже главы Романовых.

— Господин, — склонился старик. — Вы переоцениваете мои умения вести беседы, да и вряд ли мои речи дотянутся до ушей Ваших гостей.

— Как бы это грубо не звучало, — произнесла Норико. — Но мы пришли лишь подписать бумаги.

— Да-да. — перевёл Томи взгляд на документ. — Именно поэтому прибыла Юна, а не простой юрист. — он подписал документ и протянул его красноволосой. — Юна, по какой причине ты здесь?

Красноволосая приняла документ и посмотрела ему в глаза. Стало очевидным, что ей придётся быть абсолютно откровенной, ведь дедушка был зол и разгневан, когда она через литры слёз упросила его отменить встречу с наследником Хаяси.

— Я пришла забрать долг.

Норико посмотрела на свою госпожу с лёгким недоумением — бумага ведь была подписана и передана, о каком долге тогда она говорит? Телохранительница перевела взгляд на Романова — тот сидел с задумчивым взглядом. Неужели Госпожа сказала какую-то глупость, раз даже этот хитрый паренёк не разобрал?!

— Понимаю. Я оценил твоё молчание. И что ты хочешь? — спокойно задал он вопрос.

«Что? О чём они?!» — не понимала Норико.

— Твоих извинений. — ответила Юна с серьёзным лицом.

— Я уже извинился. Ещё в тот вечер. — пожал он плечами.

Лицо Юны вспыхнуло от злости.

— И ты называешь это извинениями?! — вскочила она с дивана и сжала кулаки. — После стольких лет!

«Стольких лет? Что происходит?» — не поняла Норико.

Томи смотрел в зелёные глаза вскочившей красноволосой. Она была подавлена. Обижена. Разгневана.

— Думаю, ты права. — он поднялся из кресла. — Прости, Юна. Я исчез и не сказал тебе ни слова. На то была причина. — и склонился. Искренно и смело, признав грубость былого поступка.

— Причина? — произнесла она дрожавшим голосом. — Я думала ты погиб!

Томи выпрямился. Его спокойные алые глаза, казалось, изменились. Неведомый груз, чувство вины перед Юной, всё это испарилось после искренних извинений.

— Да. Причина. В тот день я действительно чуть не умер. А после, из-за возможного преследования мне пришлось покинуть Японию. Те люди могли причинить вред моим друзьям и тебе, в том числе.

— Глупец. Глупец-глупец-глупец! — она вцепилась в его разгрузку. — Почему ты не попросил помощи?! Думаешь дедушка не помог бы тебе?! Почему?! — её крик стал переходить в слёзный тихий голос. — Ты хоть знаешь каково мне было… Дурак… дурак…

Норико прикрыла ладонью рот, у неё тоже полились слёзы. — «Что происходит… почему эти оба так себя ведут…» — она уже догадалась, но пока не хотела признавать и осознавать, что Романов — тот самый погибший пять лет назад мальчишка.

Томи прижал Юну к себе и бережно погладил её яркие красные волосы.

— Прости.

— Одним… — всхлипнула она. — прости… не отделаешься…

— Проси что хочешь. — улыбнулся Томас. — Если это в моих силах, то сделаю.

Юна, приживавшаяся к его разгрузке, незаметно улыбнулась, всё-таки Томи остался всё тем же Томи, что и пять лет назад.

— Я даже не знаю… — шмыгала она носиком. — Ты наконец-то извинился. Этого мне достаточно…

— Хорошо.

Он продолжал гладить её по волосам и вдыхать их запах. Так не хотелось отпускать мягкую и тёплую Юну из своих объятий, да и она… так прижималась к нему, что было ясно — ей тоже не хочется уходить.

— Когда ты вернёшься? — спросила вдруг Юна.

— Через семь дней.

— Не знаю куда ты собрался, но я не пущу тебя одного.

— М? — приподнял он бровь.

Юна повернула голову к телохранительнице.

— Норико, передай дедушке, что я приеду домой через семь дней.

— Г-госпожа… — округлились глаза брюнетки. — Это невозможно! Подумайте о своём поступке! Такое не пройдёт бесследно для клана!

— Норико права, Юна. — кивнул Томас. — Если кто-то узнает, что внучка Хируко Оридзава участвовала в военных учениях с Романовыми, то воспримется это как союз двух наших кланов.

— Но я видела во дворе ту троицу. — нахмурилась красноволосая.

— Айку, Аделину и Ханако? — понял он сразу о ком она. — Со всеми их тремя кланами у меня соглашение о совместных боевых учениях.

Глаза Норико округлились. Эта информация была ещё недоступна общественности! Неужели Романовы заключили союз сразу с тремя кланами Токио?!

— Я тоже хочу поучаствовать. — уверенно произнесла Юна.

— Госпожа, при всём уважении, не Вам принимать такие решения. — склонила Норико голову, заранее извинившись за сказанное.

— Тогда я буду участвовать скрытно! — не согласилась Юна. — А дедушке всё объясню потом!

«Бедный глава…» — опечалилась Норико, внучка совсем не жалеет его старческое сердце.

— Позвони ему. — предложил Томи.

В глазах Норико проявились лучи благодарности, этот мальчишка заботился о чувствах её главы! Томи тут же заработал дольку уважения от телохранительницы.

— Что если дедушка не отпустит? — надула Юна губы.

Хируко рвал и метал, когда она попросилась поехать представителем клана, но потом, не без усилий конечно, сменил гнев на милость.

— Тогда я поговорю с ним. — успокоил её Томи.

— Хорошо. — как-то быстро сдалась красноволосая и, достав из сумочки мобильник, набрала деда. Тот ответил почти сразу, вероятно переживал о поездке внучки и реакции Романова.

— Юна, что-то случилось?

— Э… нет, дедуль, всё хорошо. Я хотела кое о чём попросить…

«Боги! Госпожа не знает границ!» — сокрушалась Норико. Но Юна всегда была такой — немного наглой, упёртой. Именно за это её и любил старик. Да и Норико тоже. Время было невластно над этой глупой девчонкой.

— И о чём же? — проворчал старик, судя по голосу, приготовившись морально, дабы не поймать сердечный приступ.

— Дедушка, я ведь у тебя уже взрослая, да? Ты всё время об этом твердишь. Так вот я приняла решение поучаствовать с Томасом в военных учениях его клана.

— …

— Дедушка? Алло! Дедуль?!

Томи протянул руку:

— Дай трубку.

— На.

— Алло, господин Хируко, Вы ещё в сознании?

— А? Романов? — «Что за нагловатый парень, конечно, я в сознании!» — проворчал мысленно дед.

— Да, это я. — ответил Томи. — Обязуюсь вернуть Юну в целости и сохранности, а так же обеспечить полную её анонимность на учениях.

— Господин Романов… Разве могу я доверить безопасность моей внучки после нашей последней встречи?

— Можете. Вы и сами понимаете, что со мной рядом она будет в безопасности. — казалось, ответ Томаса можно было приписать не только к учениям, но и в общем смысле.

Хируко вздохнул. Юна ясно дала понять, что хочет связать свою жизнь с Томи, а не наследником Хаяси, но разве старик может так рисковать? Что если малец затаил обиду после отказа и воспользуется её беспечностью?

— Ты даёшь мне слово, как мужчина мужчине? — процедил дед суровым тоном.

— Даю своё слово. — ответил спокойно Томи.

— Я услышал тебя. Передай трубку Юне.

— Держи, — отдал Томас мобильник.

— Да, дедушка?

— Юна, Норико будет сопровождать тебя. Сейчас ты сделала свой выбор, не вздумай потом сожалеть.

— Я поняла, дедушка. — она на мгновение умолкла, после сказала очень искренно и тепло. — Спасибо, дедуль, я люблю тебя.

— И я тебя. Будь там аккуратней.

— Конечно, дедуль!

— И будь на связи!

— Да!

— И не позволяй Романову переходить черту!

— Я поняла, дедушка…

Пока Хируко давал внучке последнюю тысячу и одно наставление, Томи попросил Григория добыть для Юны и Норико спецовку, а так же разгрузку и рюкзаки. В общем, снарядить их в семидневный поход. Благо часть нужной одежды хранилась на складе поместья, даже обувь по размеру нашлась.

Норико брезгливо осмотрела походную форму — хоть та и была абсолютно новой, да и пахла свежестью, но так не хотелось менять мягкий лёгкий костюм "диор" на грубую ткань вояки. — "Чего не сделаешь ради госпожи." — она поправила очки и вместе с красноволосой отправилась переодеваться в соседнюю комнату.

Через пять минут дамы вышли в гостиную.

«Однако, быстро.» — удивился Томи, ожидав прождать куда дольше.

— Выдвигаемся. — направился он на выход.

— Гм. — прогудела недовольно Юна. Неужели он не скажет, что ей идёт форма? Но подавив в себе романтические позывы, она направилась следом. Норико же закатила глаза, похоже, поход будет совсем непростым…

…На территории поместья ожидали пять микроавтобусов, возле них скучали бойцы, большинство уже погрузили свои рюкзаки в транспорт, все были готовы к поездке, осталось лишь дождаться главу. И Томас, наконец, появился на пороге особняка.

— Гвардия! — командирским голосом прокричал Сергей. — Повзводно! В колонну по три! Становись!

Бойцы тут же сформировали строй из четырёх подразделений по пятнадцать человек.

— Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!

Шестьдесят бойцов и три командира взвода уставились на Томаса. Сергей же, как командир гвардии, подошёл к главе и сделал доклад.

— Командир! Гвардия в составе шестидесяти четырёх бойцов построена и готова к выполнению задания!

— Вольно. — отдал Томи команду.

Юна и Норико позади него переглянулись — у гвардейцев Оридзава было совсем не так… Юто же с девчонками стояли в сторонке, пока не предполагая в каком отряде они будут, но толстячок уловил в одном и взводов четырёх девушек! Жгучих! Красивых! Ну, просто отборные цыпочки! Разве такие могли воевать?! Только вот их командир — двухметровая блондинка со злым оскалом и мускулатурой как у прожённого анаболика, выглядела писец какой опасной… Она даже подмигнула япончику, когда они стояли у автобуса. Хотя ему могло показаться…

Томи оглядел строй своих бойцов.

— Не будем тратить время на долгие речи. Сергей, ты уже оповестил местных о нашем маршруте?

— Так точно! Японские службы оповещены, никаких эксцессов не будет!

— Ну, если и будут, либо кто-то запланирует провокацию, то им придётся столкнуться с нами. Жалеть никого не будем.

— Так точно!

Бойцы ухмыльнулись, как же всем нравился метод действий их главы! Он никогда не сдерживал себя в рамках, но что примечательно — всегда действовал в рамках закона! По крайней мере, на официальных мероприятиях…

— Значит, раздай всем командирам копии маршрута и листовку с задачами, нужно успеть отработать всё за неделю.

— Есть!

— На этом всё. По машинам.

Сергей развернулся к гвардейцам и продублировал команду:

— По машинам!

Гвардейцы тут же направились к микроавтобусам, уже зная — кто и в каком поедет.

Девчонки и Куросаки стояли в сторонке когда Томи вместе с Юной и Норико подошли к ним.

— Извините, что так долго. Решал дела с юристом. Знакомьтесь, это — Юна Оридзава. — указал он на красноволосую и обозначил кивок в сторону японки в очках. — И Норико-сан — её телохранитель.

— Приятно познакомиться. — кивнула Юна, как и Норико.

— Юна, Норико, это мой друг — Юто Куросаки.

Толстяк вальяжно кивнул.

— А эти леди — мои невесты. Айка, Аделина и Ханако.

У красноволосой дёрнулся глаз. — «Я знала, что у него кто-то есть, но сразу три?!»

Трое девчонок кивнули одновременно:

— Приятно познакомиться. — произнесла Айка.

— Угум. — фыркнула Ханако.

— Ты — симпатяшка. — улыбнулась Аделина.

Юна тут же посмотрела на пепельноволосую:

— Спасибо. Ты тоже.

— Ладно, раз все познакомились, пора выезжать! — хлопнул Томи в ладони как какой-то ведущий всего происходящего. — Наш автобус этот. — указал он на ближайший микроавтобус марки "Мерседес". Девушки кивнули и поспешили занять места, к Томасу же шагнул Юто:

— Братан… да ты охренел… знали бы в академии, что когда-то наш Томас охмурит столько красоток! Я… я… я восхищён! — чуть не пролил слёзы Юто.

— Ты же тоже красотку ухватил! — хмыкнул Томас.

— Это да… да, ты прав. Я вот думаю, ты не будешь против если я… кхм, я видел у тебя в солдатках такие девчонки ё-моё… как можно заставлять таких ангелочков проливать кровь?!

Томи ухмыльнулся:

— Ангелочков значи-и-т…

— Чего так разулыбался? — нахмурился Юто и тут же натянул лыбу. — В общем, бро, если я найду здесь сестричку для Чию, ты не будешь против?

Томи хлопнул его по плечу:

— Не буду. Так что удачи! — показал он большой палец вверх.

— Йееес! — вознёс Юто кулак. — Поторопимся же, братан! Учения не ждут!

— Ага.

— Господин! — махнул Григорий, стоя на пороге особняка. — Удачи Вам!

Томи кивнул:

— Оставляю всё на тебя, старик!

Он сел на переднее сиденье автобуса вместе с Юто, и автомобили выдвинулись…

Как только они покинули территорию поместья, Томас включил общую рацию. Его должны были слышать не только в этом микроавтобусе, но и в остальных.

— К месту прибытия мы приедем через десять часов. — раздался его голос через динамики, каждый пассажир прекрасно слышал сказанное. — Советую всем отдохнуть, расслабиться, набраться сил. Как только мы прибудем к границам префектуры Тиба, то последуем в Камогаву через горные тропы. Первая контрольная точка находится в десяти километрах от места высадки, преодолевать дистанцию будем бегом, все носители оби выше оранжевого — не использует активацию.

И это было справедливо, ведь помимо рядовых бойцов, на учениях присутствовали: адепты, повара и остальной персонал. Им было разрешено использовать оби. Адептам же было дозволено передвигаться налегке — без снаряжения и груза.

— Как достигнем контрольной точки, — продолжим Томи. — Первые группы перейдут на шаг, имитируя скрытое наступление. В это время отстающие задние группы подтянутся к основным силам. И да, те — кто пройдёт всю дистанцию, могут рассчитывать на мою помощь в поднятии оби на следующий уровень.

В соседних автобусах тут же все воскликнули! Получить возможность стать сильнее от самого главы! Ради этого стоило рвать жилы!

В автобусе же с Томи тоже все переглянулись, да и сами девчонки зашептались.

— Я смогу перейти на синий? — удивилась Аделина.

— Ты тоже на зелёном? — бросила на неё взгляд Юна.

— Да, уже два года. Среди нас только Айка на синем. — указала она на брюнетку.

— Хм. — хмыкнула Юна. Неужели она отставала от кого-то? Айка была её одногодкой…

Юто почесал щёку в лёгком недоумении:

— Братан… десять километров по горной местности? Ещё после дождей…

— Ага.

Глоть. — сглотнул толстяк, но перед самурайским взглядом показался образ потных грязных девушек, бегущих рядом. Он должен увидеть это своими глазами! Во чтобы то ни стало! Когда ещё ему удастся вырваться из колючих рукавиц Чию?! Как же вовремя он продал дом и стал богачом! Теперь он может найти вторую жену, и даже Чию падёт перед его властью! — на лице Юто проявилась довольная улыбка.

Томи отключил рацию и повернулся к девчонкам и остальным пассажирам:

— Чё за кислые лица? — он подмигнул всем и повернулся обратно, к водителю. — Аркадий, врубай музон.

— Как скажете, Господин. — улыбнулся водитель и нажал кнопку "плей". Через динамики заиграла электро-гитара и заорала группа AC/DC.

— Чё за дерьмо?! — прикрыл Юто уши.

— Заткнись, Юто, ты не шаришь! — Томи ухмыльнулся, откидываясь в комфортабельном кресле. Ему предстояло прокачаться в этом походе не меньше других.

Под драйвовую музыку каждый задумался о своём…

***

В четыре утра автобусы прибыли к начальной точке, расположенной прямо на горной трассе у одной из туристических троп. Здесь располагалась стояночная площадка для желавших отдохнуть перед горным серпантином. На ней автобусы и припарковались.

— Приём. Всем доброе утро. — включил Томи в рацию, он проснулся ещё полчаса назад. Рядом храпел Юто, и Томас толкнул его:

— А? Что? — потёр толстяк заспанные зёнки.

— Забираем вещи, выходим строимся. — отдал Томи общую команду и убрал рацию.

В салоне послышалось шебуршание, приглушённая зевота — пассажиры проснулись. Юна достала зеркальце, как и остальные девушки. Все на скорую руку привели себя в порядок и последовали с вещами на выход.

На бетонной площадке уже построились гвардейцы — чёрная форма, шапки, непромокаемые ботинки на высокой шнуровке, за спиной громадные рюкзаки.

Томи, с рюкзаком в руках, стоял возле автобуса, разговаривая с водителем.

— Через семь дней будьте здесь. — указал он точку на карте.

— Понял, Господин. — кивнул Аркадий. — Если Вам что-то понадобится, то дроны в любой момент доставят.

— Да, я знаю, спасибо. Надеюсь ничего такого не потребуется.

Аркадий кивнул:

— Удачи, босс.

— Ага, бывай.

Томас подошёл к строю солдат. Все взгляды тут же устремились на молодого господина. Не только вояки смотрели на Томи, но и девчонки, даже Норико уставилась на него, ожидав что-то услышать. Он развернулся лицом к горной цепи, за спиной рюкзак, в разы больше чем у остальных, тело источало спокойствие и уверенность в том, что он делал. И это было до странного заразительно — спина этого молодого паренька сияла подобно путеводной звезде для каждого бойца клана.

— Вперёд. — уверенным тоном произнёс Томи и сделал первый шаг, сразу переходя на бег.

Его единственное слово, произнесённое так твёрдо и уверенно в этих пугающих ночных горах, произвело эффект бомбы!

— Уоооо-о-о!!! — прокричали гвардейцы, воодушевившись его простой фразой. — Вперёд! За главой! За Господином!!! — и побежали следом.

— Какого хрена?! — испугался Юто от их яростного рёва.

— Поторапливайся, Куросаки! — обернулась Аделина. Все уже побежали за Томи.

— Так сразу… а как же завтрак… — опечалено пробубнил толстячок, но осознав, что останется здесь совсем один побежал со всех ног.

— Подождите!!!

Томи бежал в голове отряда, следовав по трапе и безошибочно ставив ноги в темноте. Остальные же включили налобные фонари. Десятки световых лучей замелькали во тьме гор, затопали сотни ботинок, разгоняя мелкую живность. Забег в десять километров только начался, и каждый ещё был полон сил.

— Пыфф! Пыфф! — пока ещё дышал Юто носом. Он пристроился рядом с бегущими солдатками. — Ох и погодка сегодня! — выдавил он свою секси-лыбу, поравнявшись с ними.

Девушки, не ломая строй, переглянулись, но промолчали. Подгонявшая их двух-метровая блондинка ухмыльнулась:

— Погодка что надо!

Юто оглянулся — и как не заметил эту гигантшу?! Он сглотнул и чуть прибавил темп, ему казалось, что если он начнёт отставать, то эта рэмбо-дама может разозлиться, и как ему тогда себя повести? Пухляш не был уверен, что сможет выстоять с ней спарринг, если она решит наказать его за отставание.

— Тебя как звать? — догнала его блондинка.

«Бля, я не способен от неё оторваться! Слишком неравны наши силы!»

— Юто! Мадам! — бежал толстяк, начиная уже чувствовать усталость, хотя дистанция была пройдена всего на одну двадцатую.

— А меня Ирма! — улыбнулась блондинка, посмотрев сверху вниз, будто баскетболистка на второклассника, такова была разница в их росте. — Юто! Ты тоже! Хочешь стать сильнее?!

— А?! Ага! Именно! — продолжал бежать Юто. Он вдруг споткнулся на корне дерева.

— Оп! — поймала его Ирма за локоть. — Аккуратней! — подмигнула она, что под светом её фонаря было слишком брутально, ещё и её рука, ущипнувшая Юто за задницу…

— С-спасибо! — пробурчал смутившийся толстяк и отвернулся.

Ирма улыбнулась и побежала вперёд, дав ему отойти от смущения. Толстячка обогнали и хихикавшие солдатки, в их глазах он выглядел сочной антилопой перед гордыми львицами, объевшимся зайцем перед голодными волчицами.

Юто чувствовал, что если он не пройдёт эту дистанцию, то станет посмешищем перед эти девками! Поэтому он стиснул зубы, сжал всю свою мужскую гордость в пухлый кулак и поспешил вперёд!

— Госпожа! — бежала Норико рядом с красноволосой. — На Вас совсем непохоже! Вы же не любите бегать! — у телохранительницы было всё в порядке с дыханием и выносливостью, просто шёпотом пыталась донести слова.

— Разве не видишь, Норико! — держалась Юна в передней части строя. — Я не могу проиграть им! — указала она на бежавших слева Айку, Аделину и Ханако.

Норико и сама не хотела проигрывать молодым девчонкам, ещё и из других японских кланов.

— Госпожа! Мы не можем проиграть!

— Согласна!

Представительницы клана Оридзава отнеслись к этому забегу со всей серьёзностью…

— Смотрите! — взглянула Ханако направо. Тропа была довольно широкой в начале, в дальнейшем она будет сужаться, но сейчас позволяла передвигаться широким строем. — Эти Оридзава! Не отстают!

— Посмотрим! — хмыкнула Аделина. Несмотря на приветливое отношение при знакомстве, она пока никак не относилась к Юне, поэтому была холодна к ней.

— Экономьте дыхание! — произнесла Айка. — Разговоры отнимают энергию не меньше бега!

Аделина и Ханако замолчали, восстановив правильное дыхание…

…Подниматься в гору было куда сложнее чем бежать по равнине, даже первые километры давались с трудом. Когда дистанция в пять километров была пройдена, то все, кто имел оби ниже зелёного, активировали пояса. Оранжевые и жёлтые цвета засияли на талиях отстававшей группы поддержки. Повара, адепты. И Юто. Он плёлся вместе со всеми, изливаясь ручьями пота. Смешная шапка давно болталась на макушке, с носа летели сопли, в горле пересохло. Ещё на третьем километре он врубил оби, и сколько протянет теперь — неизвестно.

— Фых… фых… — дышал он тяжело, держась в хвосте отряда.

Позади всех, замыкая строй, бежал Данил — командир третьего взвода. Он чувствовал себя довольно свежо, несмотря на пройденную половину пути и всё из-за низкой скорости отстававшей группы.

Юто бросал взгляд на бежавших рядом людей. — «Откуда у них столько сил?! Я сейчас сдохну! — он смахнул ручьи пота и посмотрел вперёд — луч его фонарика прилип к заднице одной из солдаток, бежавших в середине строя. — Чёрт! Чёрт-Чёрт-Чёрт! Я не проиграю!!!» — он вдарил себе пару пощёчин и попытался нагнать основные силы…

Сергей, Казбек и Ирма, являясь командирами отрядов, двигались в первых рядах за Томасом, порой они подгоняли своих бойцов и снова возвращались к изголовью строя.

— Господин сейчас с белым оби… — пока ровно дышал Сергей.

— Монстр… — понял Казбек удивление товарища. Ведь сейчас Томи, по сути, был физически слабее всех в отряде, но бежал с тяжеленным грузом, не сбавляя темп.

— Глава всегда был таким! — улыбалась Ирма. — Вечно соперничает со своей же тенью!

Командиры улыбнулись. Точно. Томас всегда делал что-то невероятное и выкладывался на максимум, будто соперничал с невидимым врагом. Даже оставаясь в одиночестве, он продолжал рвать жилы, будто соревнуясь с кем-то, хотя и мог позволить себе расслабиться, ведь никто бы не видел его слабину.

Позади, вперемешку с бойцами, бежали девчонки. У каждой напряжённое лицо, все начинали ощущать усталость, всё-таки пять километров в гору — это не шутки, ещё и с грузом…

— Госпожа! Ху! Как Вы?! — беспокоилась Норико за красноволосую, ведь она и сама понимала, что скоро достигнет предела.

— В норме! Хух! — отозвалась Юна.

Норико кивнула, продолжив бежать вперёд.

— Ху! Ху! — дышала глубоко Аделина, её волосы давно взмокли, как и у остальных девчонок. Да и не только волосы, пот проливался по всему телу. — Сколько ещё?!

— Не знаю! — ответила Айка, чувствуя себя не лучше.

— Четыре! Четыре километра! — подсчитала примерное расстояние Ханако.

Девчонки поджали губы, понимая, что нельзя расслабляться, иначе точно не доберёшься до контрольной точки…

…Томи бежал первым, чувствуя как горят мышцы и кипят лёгкие. Лямки рюкзака неприятно въелись в плечи, даже правильное распределение груза не помогло. Мышцы и дыхание разрывались, но он продолжал бежать нечеловечески быстро. Его средний темп не был общепринятым.

Наконец, алые глаза, заливаемые потом, заметили развевающийся флажок на ветке. Первая контрольная точка… Томи ускорился на последних трёхсот метрах и достиг ровной площадки. Тут же хватанул порцию свежего воздуха и продолжил ходить по периметру, восстанавливая дыхание. Под его ногами хрустел настил щебня и мелких камней, внизу слышались голоса бойцов, отряд приближался к финишу. На этой контрольной точке открывался великолепный вид, но сейчас, в ночи, увидеть всю красоту, расстилавшуюся внизу, было невозможно. Следующая точка была в двух километрах, там так же имелась смотровая и площадка для кемпинга.

Первыми появились командиры. Красные потные лица, мокрые волосы, выглядывавшие из-под шапок, вторая половина пути заставила их продышаться не меньше остальных. Следом, один за одним, появлялись рядовые бойцы. Многие сгибались в пояснице, опираясь ладонями на колени, другие садились на корточки и припадали к деревьям. Тяжело было всем.

Томи оттянул рукав спецовки и посмотрел на часы — до рассвета оставалось сорок минут.

— Сергей, организуй пришедших. Выдвигаемся ко второй точке, она через два километра. Идём тихим шагом, и отключите фонари.

— Есть!

Капитан организовал прибывших гвардейцев.

— Казбек, как подтянется основная часть, дай им несколько минут и веди следом. — отдал Томи вторую команду.

— Есть!

— Господин, бойцы готовы! — подошёл к Томасу Сергей.

— Отлично, молодцы.

Солдаты переглянулись. Глава похвалил их, это стоило того, чтобы прибежать первыми!

— Выдвигаемся.

— Есть!

Томи, ступив на новую узкую тропу, отправился вперёд. Он почувствовал изменение горного ветра и накинул капюшон, продолжая тихое передвижение, как с неба упали первые капли.

— Дождь… — шепнули бойцы, уловив несколько капель.

— Может это пот?

— Может…

Но через несколько секунд сверкнула молния в ночном небе, и прогремел зловещий гром. Дождь, дождавшись сигнала небес, хлынул нещаднымводопадом, намереваясь смыть чужаков с горных троп. Томи благоразумно ускорил шаг, пользуясь шумом дождя, как прикрытием своего передвижения. Отряд поспешил за ним.

Пока Томас следовал ко второй точке, на первую прибежал основной отряд.

Юна, тяжело дыша, прислонилась к дереву, частично скрывшись от дождя. Норико рядом с ней. Говорить совсем не хотелось, пока не отдышишься.

У другого дерева в три погибели стояли Айка, Аделина и Ханако.

— Боги… Томи за всё ответит… — хрипела зеленоволосая.

— Даже я… согласна… — чувствовала Аделина обиду за такой поход. — Я… вся промокла!

— Он же… предупреждал… — вступилась за любимого Айка.

Такахаси повернула голову к остальным бегунам и увидела, что Оридзава уже были здесь. — «Они прибежали раньше?»

— Смотрите, эта красноволосая не отстаёт…

Штрехен взглянула в ту сторону и увидела как Юна, выпрямившись и ухмыльнувшись, о чём-то говорила с Норико. — «Тц. Ведёт себя будто и не бежала с нами всю дистанцию! Вот же сука!»

— Это только начало похода. — произнесла Аделина. — Посмотрим что будет дальше.

Айка, сделав из фляжки пару глотков воды, промолчала.

— Строимся! — отдал команду Казбек.

Гвардейцы, шлёпая ботинками по собиравшемся лужицам, сообразили строй. Девчонки стали позади них.

— Движемся к следующей точке без шума и разговоров! Сократим дистанцию с авангардом! Выдвигаемся!

— Есть! — прокричали бойцы.

Все направились к тропе, ведущей на новую точку. Здесь была куда у́же, так что теперь два противоборствовавших блока из Оридзава и союза трио двигались вместе.

— Ты так хорошо подготовлена. — лукаво улыбнулась Аделина, положив руку на плечо Юны.

— Спасибо. — поблагодарила красноволосая. — Я готовилась перейти на синий Оби. Прокачивалась последние два месяца.

— Понятненько. — пепельноволосая поняла, что отстаёт от неё, и ей во чтобы то ни стало нужно пройти учения и получить новый пояс!

— Вы тоже хороши. — хмыкнула Юна. — Пришли следом за мной, я не ожидала. — захлопала она глазками.

Хоть было и сложно разобрать в темноте её насмешливый взгляд, но девчонки почувствовали в сказанном ответный укол от красноволосой демоницы.

— Да мы в целом и не напрягались! — усмехнулась Ханако. — Учения только начались!

— Понимаю. — сделала Юна вид, что также совсем не напряглась. Хотя все понимали, что это был пистец, а не забег. Дождь усилился, похоже, решив утопить мелких людишек, посмевших покорить ночные горы. Девчонки натянули капюшоны и уже без разговоров последовали за основным отрядом.

Вскоре на площадке первой точки появились отставшие. У всех активированные пояса, ошалелые глаза, раскрытые рты, у тех, кто уже падал пару раз, грязная одежда. Юто был похож на дрожавшую желейку. Его трусило и знобило, он с трудом прижался к дереву, прилипнув к коре как кусочек жира.

— Смерть …. Смерть близко… — хрипел он как зомби.

Один из поваров, который тоже был пухленьким, протянул ему фляжку.

— Дер… жи… это… поможет…

— Ага… — Юто на автомате сделал пару глотков, пролив часть мимо. Его глаза расширились. — Печёт!!!

— Хе-х! Через несколько минут… почувствуешь бодрость… — сделал и повар пару глотков.

Когда последний из отставших прибыл на площадку, появился и Данил. Он уже получил команду по гарнитуре и дал людям отдых в несколько минут. После им придётся нагнать остальные силы.

***

Пока авангард пеша двигался ко второй точке, можно было частично восстановить силы, но даже так приходилось напрягаться, чтобы тащить груз, да ещё в темноте. Тяжёлые вздохи раздавались тут и там, многие уже прочувствовали напряжение от первого дня похода.

Томи достиг второй контрольной точки вместе с элитой гвардии. Здесь площадка была куда меньше чем первая, вероятно, нижняя точка была самой популярной у туристов, сюда же добирались немногие. Он достал листок с планом на сегодняшний день и пробежался глазами.

"Так, сейчас спасение напарника до третьей точки. — он огляделся, оценив серьёзные лица бойцов. Многие уже устали, но старались не показывать слабины. — Да уж, если честно, то я и сам валюсь с ног. Но как главе мне нельзя показывать усталость. Может поднять оби? Хотя бы до зелёного…" — он отмахнулся от соблазнительных мыслей и сложил листок, спрятав от дождя во внутреннем кармане разгрузки, после оттянул рукав спецовки и посмотрел на время — рассвет близко, первые лучи Солнца уже прослеживались на горизонте.

— Сергей, сколько человек прибыло?

— Господин, основные силы догнали нас, сейчас здесь сорок человек.

— Ясно. Распредели бойцов на пары. Следующее задание — спасение товарища.

— Есть!

Капитан гвардии развернулся к бойцам.

— Всем построится!

Гвардейцы, несмотря на усталость, торопливо сформировали строй.

— На первый-второй! Рассчитайсь!

— Первый!

— Второй!

Пока шёл подсчёт, Томи подзатянул лямки на рюкзаке и увидел стоявших в стороне девчонок — красные лица, мокрые волосы, их усердие было заметно даже невооружённым взглядом. Как он мог не похвалить их?

— Отлично справляетесь. — сказал он, подойдя ближе.

— Лёгкая прогулка. — поправила Ханако мокрые волосы.

— Да? — шикнула тихо Аделина. — А кто жаловался пять секунд назад, что вся промокла?

— Тц!

— Всё нормально, я тоже промок. — улыбнулся Томи. — Погода в горах довольно непредсказуема.

— Не устал? — скрутила Айка чёрную шапку, выжав из неё воду, и надела обратно на мокрые волосы.

— Пока нет. — посмотрел на неё Томи. Айка разгневана? — На третьей контрольной точке будет отдых.

Айка кивнула, поблагодарив за информацию, Аделина сморщила носик:

— Нужно посушить вещи.

— Дотерпите до вечера, все же взяли запасное бельё?

— Да.

— Я тоже.

— Отлично. Тогда вечером переоденетесь, а этот комплект высушите. Завтра мы будем пересекать реку, в ней можно постирать одежду.

— Понятно-о. — задумчиво протянула Ханако.

— Тогда удачи Вам. — улыбнулся Томи и направился к стоявшей в отдалении Юне и Норико.

— Я вся промокла… — жаловалась красноволосая своей охраннице.

— Наверное, все в таком же положении, Госпожа. — отпила Норико из фляжки.

— И это называется свидание… — ворчала Юна недовольно.

— Так никто же не говорил о свидании… — удивилась Норико.

— Как дела? — подошёл к ним Томас.

Юна обернулась, услышав его голос:

— Прекрасно! Можно двигаться быстрее, мы полны сил! Да, Норико?

— Уг-гу…

— Вот как! Отлично! — хлопнул Томи по плечу Юну, ощутив насколько промокла её одежда, да и как подрагивает всё её тело.

Юна делала вид, что в абсолютном порядке.

— На третьей точке будет перерыв. — сообщил ей Томи.

— Понятно. — ответила она спокойно, на потном разгорячённом лице же появилось подобие улыбки, а в глазах радостный возглас: "наконец-то!".

— Что ж, мне пора. — кивнул Томас и направился к тропе, ведущей к следующей точке. Он встал перед отрядом, видя как бойцы распределились на пары и громко сказал:

— Замерьте на шагомере три тысячи метров. Это дистанция, которую первый боец пронесёт второго. Затем меняетесь. Кто ещё не распределился на пары — заканчивайте и выдвигайтесь за остальными.

— Есть!

Томи перевёл взгляд на Юну и увидел как она подняла на плечо Норико, хоть та и сопротивлялась. Аделина то же самое проделала с Айкой, зеленоволосая же стала вертеть головой, ища пару.

— Ханако! — окликнул её Томас. — Ты со мной!

Юна раскрыла рот, будто ей не хватало воздуха, ну почему той зеленоволосой так повезло?!

— Сучка… — донеслось до Ханако от Аделины.

— Везучая… — это была уже Айка.

Такахаси, скрыв победную улыбку, подошла к Томасу.

— Прости за неудобство. — он закинул её на плечо и повернулся к тропе. — Выступаем!

— Есть!

Бойцы, с товарищами на плечах, цепочкой последовали друг за другом. Шесть километров, разбитые на две дистанции, и затем отдых… Каждый держал это в голове и пытался выложиться на полную.

Когда вереница основных сил исчезла с контрольный точки, подтянулся арьергард. Данил — командир, замыкавший отряд, посмотрел на листок с расписанным режимом учений и дал команду разбиться на пары.

Юто подошёл к одной из солдаток.

— Слушай, ты в паре?

— А? — обернулась сногсшибательная шатенка. — Да, прости…

— Я не в паре. — хлопнула толстячка грузная ладонь по плечу. Тот сглотнул, услышав уже знакомый голос. И обернулся.

— Госпожа Ирма…

— Ха-х! — усмехнулась боевая блондинка. — Какая же я — госпожа?! Давай! Подсажу тебя на плечо!

— Э… э… простите. Но я не донесу Вас потом… я не настолько силён. — он сглотнул, думая, что сейчас она точно разозлится, ведь он якобы назвал её жирной.

— Не беспокойся! — подмигнула она игриво. — Я сама донесу тебя всю дистанцию. — и перекинула его через плечо.

— Вай! — пискнул Юто, когда её крепкая ладонь легла на его оттопыренную задницу.

— Не дёргайся. — сказала она чуть грубовато. — Ты же не хочешь упасть со склона.

Юто умолк и зажмурил глаза. Стыд. Страх. Неловкость. Всё это смешалось внутри. Ирма же усмехнулась.

— Погнали-и!

***

Томи нёс Ханако, слыша как её дыхание не уступало по глубине и скорости его вздохам. — "Странно. Это же я её несу, тогда почему она так дышит?"

Зеленоволосая же закусывала губы, чувствуя горячее тело Томи, его сильные плечи, как бережно он её несёт. Ей точно повезло! Она вдыхала его пот, который совсем не отталкивал, видимо, так и пахнет любимый человек. Трусики Ханако промокали всё сильнее, и виноват был в этом совсем не дождь…

— Айка… ты поправилась что ли… — кряхтела Аделина, неся подружку.

— У-у… обидно. — насупилась брюнетка.

— Прости… у меня коленки уже трясутся! — призналась пепельноволосая в усталости.

— Осталось немного, затем моя очередь. — подбодрила её Айка.

Впереди шла Юна с Норико на плече.

— Чёртова зеленоволосая… — пыхтела Оридзава от злости. Между усталостью и злостью, она больше чувствовала именно второе.

— Госпожа… простите… Вы не устали?

— Я готова следовать за ними хоть на край света! — яростно прорычала Юна. — Ни за что не упущу их из виду! — бурила она гневным взглядом довольную харю Ханако.

Где-то позади Юто чувствовал, что плывёт на круизном лайнере, настолько комфортно было толстячку на могучих плечах Ирмы. А ещё… она была такой тёплой…

— Уснул. — улыбнулась блондинка, почувствовав мерное дыхание пухляша…

Когда половина пути была пройдена, бойцы поменялись местами. Теперь вторые номера несли первых.

— Почему мы не меняемся? — захлопала глазками Ханако, обратившись к Томасу.

— У меня свои тренировки… — дышал он глубоко. — Прости… из-за моего эгоизма, ты не выполнишь эту часть учений…

Томас не мог позволить, чтобы кто-то нёс его. Это и значит быть главой клана. Пока он может идти самостоятельно, даже если это тренировки, он не мог позволить кому-то нести его.

— Всё в порядке… я поняла… — ответила Такахаси. Она посмотрела назад и увидела улыбки на лицах гвардейцев, они улыбались и заряжались энергией, видя как глава несёт товарища всю дистанцию! Разве они могли не выдержать хотя бы половины?!

Наконец, впереди, на одном из деревьев, показался ярко-красный флажок, а это значило, что третья контрольная точка достигнута. Солнце, показавшись в небе, скрылось за серыми тусклыми тучами, дождь всё лил, не так сильно как в начале, лишь мелко накрапывал.

Томи дошёл до вырубленной площадки и аккуратно поставил Ханако на ноги. С его тела поднимались испарения, как после сауны. Он устал. Все бойцы это понимали, но разве он не сверхчеловек?! Преодолеть всё это лишь с белым оби?!

— Ты хорошо постарался. — искренне похвалила его Ханако и поцеловала в щёку. Кому как не ей было видно, как тяжело ему было, но он не сдался.

— С-спасибо… — кивнул Томас, восстанавливая дыхание.

Многие бойцы попадали без сил — кто на рюкзаки, кто на колени, чувствуя предел своих тел. Напарники помогали им подняться, выпить воды, пытались подбодрить:

— Саня, ты сделал это!

— Толян! Мы справились!

Тут и там были слышны радостные возгласы, теперь можно было сделать перерыв, хотя глава ещё не отдал распоряжения.

Юна рухнула вместе с Норико, они так и не поменялись. Красноволосая, видя, что Томи не менялся, поступила так же, да и злость внутри не дала бы ей сидеть спокойно на плечах Норико.

— Госпожа! Выпейте! — порхала возле неё телохранительница как наседка.

Айка, мокрая до нитки, поставила Аделину на ноги и упала на спину, прямо на рюкзак, поступив как и остальные.

— И кто из нас поправился?! — прохрипела она через пересохшее горло.

— Пей и заткнись. — улыбнулась Аделина, подав ей фляжку.

Пока все восстанавливались, подтянулся и арьергард. Юто уже проснулся и с краснеющим лицом заехал на плечах Ирмы на площадку. Он тут же выцепил бодрым взглядом Томаса и сам сделал вид, что его не видит, когда Томи повернул голову в его сторону. Юто было неловко, но как только Ирма отпустила его на ноги, он поблагодарив её, сразу же потопал к Томи.

— Выглядишь хреново! — ухмыльнулся он, пригладив свои влажные волосы.

— Зато ты бодрячком. — улыбнулся Томи, убрав листок с распорядком дня.

— Так я полон сил! Видал? — указал он на Ирму. — Знаешь как тяжело было её нести?! Я покруче многих твоих солдат!

— Не поспоришь. — кивнул Томи, сам бы он вряд ли донёс гигантскую блондинку всю дистанцию, всё-таки сейчас он по силам очень близок к простым людям, не практикующим боевые искусства.

— То-то же! — показал Юто бицуху. — Ладно, что там следующее?

— Занятие и удержание точки.

— А поподробнее?

— Отряд распределится на две группы и параллельно тропе двинется к следующей точке. Первая прибывшая команда должна будет удержать позицию в течении пятнадцати минут.

Юто поджал губы, поняв что его ждёт бой. Да ещё с кем! С профессиональными гвардейцами!

— Я в команде с Ирмой. — высказался он сразу же.

— Хе-х, хорошо. — кивнул Томас и усмехнулся. — "Походу она в его вкусе."

— Чего лыбишься? — не понял Юто его странной улыбки.

— Да так, ничего. — Томи поднялся на ноги и повернулся к бойцам. — Перерыв двадцать минут и приступим к следующему заданию!

— Так точно!

— Сергей.

— Да, Господин! — поднялся боец.

— После отдыха распредели весь отряд на две группы. Следующим заданием будет захват и удержание позиции. Та команда, которая победит — получит месячное жалованье.

— Есть!

Бойцы повеселели — получить месячную зарплату очень круто, при этом ещё и становясь сильнее!

— Тогда напомни всем правила. — добавил Томи.

— Так точно, Господин. — Сергей кивнул и повернулся к остальным. — Бойцы! Хоть многие из вас проходили тренировку на захват и удержание позиции, я напомню правила! Команда, которая первой займёт позицию, должна удержать её в течении пятнадцати минут! Команда соперников отбить точку и так же удержать её за это время! У каждого из командиров будет флаг, его требуется установить в центре позиции и не дать соперниками установить свой! Всем ясно?!

— Так точно! — раздались уже более бодрые голоса.

— Тогда набирайтесь сил и готовьтесь! Через двадцать минут начнётся распределение!

— Есть!

— Интересно, в какой мы будем команде? — задумчиво произнесла Аделина.

— Не знаю. — пожала Айка плечами, перешнуровывая ботинки.

— Я с Томи. — стрельнула Ханако в сторону молодого Романова.

— Ну уж нет! Моя очередь! — фыркнула Штрехен.

— Кто сказал?! — не сдавалась Такахаси, хотя внутренне и понимала, что пепельноволосой, да и Айке, тоже хочется побыть с Томи, но уступать она не намерена!

— Может капитан сам нас распределит? — влезла Айка. — Давайте доверимся удачному случаю.

Ханако и Аделина посмотрели на неё, затем друг на друга.

— Ладно. — встряхнула Такахаси рукой зелёные волосы, которые из-за влаги приняли тёмно-изумрудный оттенок.

— Согласна. — не стала и Аделина продолжать спор и принялась заплетать пепельные волосы в косу.

— Слышала? — очищала Юна ботинки от грязи и песчинок. — Нас разделят по группам.

— Мне кажется, Госпожа, мы с Вами будем в одной команде. — сделала Норико предположение, основываясь на внутренней логике.

— Я тоже так считаю. И всё же, кто знает, что у Томи в голове…

— Думается мне, он не возьмёт на себя такую ответственность и предоставит выбирать команды одному из командиров.

— Ха! Думаешь, он настолько мягкотелый?

— В большей степени. — поправила Норико очки. — Его, определённо, волнует, что о нём подумают другие. Разве не из-за этого он нёс всю дистанцию ту зеленоволосую?

Юна задумалась.

— Может быть ты и права…

Двадцать минут прошло. Сергей построил бойцов и начал распределение, основываясь на их силе. Закончив, он подошёл к Томасу и сделал доклад:

— Господин, бойцы распределены на две команды.

— Ясно. — ответил ему Томас, поднявшись с рюкзака.

— Господин, насчёт Ваших гостей. Кхм. — прочистил Сергей горло, подбирая слова. — Я не смел их распределять по группам.

Томи почесал висок, — "Эх… а я так рассчитывал. И как теперь их распределять?"

— Ничего, Сергей. Я разберусь. — ответил он как всегда уверенно.

— Благодарю!

Томас кивнул. Он видел бойцов, стоявших в разных группах и понял, что Сергей подошёл к выбору достаточно прагматично, собрав практически равные команды. Значит Томи должен был поступить так же, распределив девчонок так, чтобы сохранить баланс двух сил. Он вздохнул и сказал громко:

— Юна, Аделина, Ханако. Вы вступите в команду красных. Я, Айка и Норико — в команду синих.

Девушки тут же непонимающе переглянулись. Никто не рассчитывал оказаться в разных группах! Норико поправила очки. Неужели Томас посмел разделить её с госпожой?!

"Как я могу быть в команде с этой?!" — скрипнула зубами Юна, посмотрев на Ханако. Та в свою очередь тоже не горела желанием быть в союзе с красноволосой. Аделина же была словно меж двух огней, чувствуя как пылают Оридзава и Такахаси.

Айка мило улыбалась, попав с Томи в одну группу, и только Норико до сих пор чувствовала, что недооценила молодого Романова в своей безжалостности.

— Братан! Не проиграй! — скалился Юто, показывая бицепс. Рядом с ним стояла Ирма, будто высоченная гора над пузатым зайчишкой, и восторженно ощупывала его рыхлый бицепс.

— Не проиграю. — ответил Томи и подмигнул. Он направился к группе бойцов с синим флагом, Айка с Норико пристроились позади. Телохранительница не хотела отходить от него далеко и остаться одной среди всех чужих людей, ведь её госпожа в другой команде.

— На счёт три выступаем! — произнёс Томас громко, стоя во главе группы синих.

Во главе красных находился Сергей. Командиры знали, что до следующей точки бежать порядка восьми километров, но никто из рядовых бойцов был не в курсе, это незнание могло помешать правильному распределению их сил, но таково было негласное условие состязания — проверить не только силу тела, но и твёрдость духа! Надолго ли хватит сил у бойцов и в каком темпе они смогут достигнуть контрольной точки, а затем и удержать её? Кстати о ней. Третья точка представляла площадку в виде холма, и тем, кто первыми займёт вершину, будет куда проще сохранить свою позицию. Поэтому прибыть к точке первыми выгоднее чем вторыми. И Сергей и Томи понимали это.

Обе команды стояли по левую и правую сторону от тропы, забираться на тропинку было нельзя, поэтому людям придётся пробираться через кустарники и ветки.

Соперники поглядывали друг на друга, ожидая команды от главы, не только рядовые бойцы, но и командиры были увлечены происходящим, и поглядывали на главу. Томи улыбнулся:

— Пояса разрешены!

— Один!

— Два!

— Три!!! Вперёд!!!

— Вперёд!!! — прокричал уже Сергей. — Опередим главу!!!

— Да-а-а-а! Покажем им!!!

— Щаз! — усмехнулись в команде Томаса. — Так мы и позволили!

— Вам не за что не опередить нас и господина!!!

Две команды бежали по обе стороны от тропы и успевали обмениваться колкими фразами. Быстро они приняли игровую вражду, даже девчонки не отставали:

— Айка! — ухмылялась Аделина. — Я не буду поддаваться! Готовься к взбучке!

— Постарайся, Деля! — улыбнулась в ответ брюнетка.

— Вот, сучка! — оскалилась Штрехен.

— Госпожа! — отозвалась Норико. — Будьте осторожны!

— И ты! Норико!

— Мы должны победить братана! — торопился Юто.

Ирма только улыбнулась, передвигаясь рядом.

Первые два километра были преодолены на одном энтузиазме… Вскоре люди стали уставать от такого темпа. Томи и вовсе был с белым активированным оби, это было чудо, что он поспевал за Сергеем с синим поясом. Возможно, дело было в том, что Сергей понимал — ему не удержать точку одному, ведь рядом с Томасом бежал Казбек и его элитные воины, да и Айка с Норико… их тоже нельзя было недооценивать. У Сергея же в команде была Ирма и Данил — двойка из сильнейших гвардейцев и такие же командиры, плюс в отряде Ирмы были элитные женщины-воины. В общем, команды действительно были равны, учитывая что сейчас господин имел белый оби. Будь он при своих силах, то им было бы не справится, навались они хоть всеми силами… такова разница в силах. Даже не так. Дело было именно в опыте Томаса — он был слишком хорош. Сергей улыбнулся, даже не представляя каким в итоге глава станет бойцом когда заполучит чёрный пояс… Тут ему в бок прилетел дрын!

— Ай! Господин! Как подло! — обернулся он в сторону бежавшего с довольной лыбой Томаса.

— Кто сказал что будет легко! — Томи обломал ещё один сухой дрын на бегу и швырнул его в бойцов красной команды.

— Защищайтесь! — скомандовал Сергей — "Господин хочет замедлить нас! Но я не дам этому произойти!" — Артём! Кирилл! Защищайте людей! Олег! Стас! Начать ответный огонь!

— Есть! — прокричали бойцы.

Двое тут же сместились на фланг, отбивая летящие брёвна от команды синих. Вторая же пара начала вести ответный обстрел.

Томи улыбался. — "Отлично. Это отвлечёт их." — на самом деле он кое-что приготовил для соперников…

— Не дать им придти первыми! — прокричал он во всю глотку. — Мы должны обогнать их!

— Да-а-а! — послышались энергичные выкрики бойцов.

Многие завелись от перестрелки палками и ветками. Конечно, это было не смертельно, но попав в строй, такие брёвна могли замедлить группу, особенно в уставшем состоянии, когда ноги уже заплетались. И вот, одно из брёвен, действительно, достигло целей и сбила воинов в хвосте отряда Сергея. Но капитан даже не думал замедляться.

Томи улыбнулся, — "Правильный выбор." — Главе отряда нельзя было останавливаться, иначе он затормозит всех.

Две команды, продолжая обстреливать друг в друга ветками, продвигались к назначенной точке.

— Зараза! Ирма! Дай мне ещё палку! — взревел Юто.

— Держи, зайчик!

Юто швырнул ветку, и та сбила кого-то из бойцов.

— Ха! Так-то! Великий Тигр ещё в деле!

— Поспешим! — подтолкнула его Ирма, и они побежали за остальной командой.

В центре строя так же шли перестрелки, но уже реже чем в самом начале. Сергей знал, что остался примерно один километр. — "Неужели мы придём первыми?!" — он видел как Томи с командой совсем немного отстаёт.

— Соберитесь! Я уже вижу флаг третьей точки!

— Уооо-о-о! — прокричали радостно бойцы. У всех краснющие лица и подранная одежда из-за густых веток. Несмотря на крепость материала спецовки, многие подрали её до хламья, особенно бежавшие впереди…

— Не отстаём! — подбодрил и Томи своих бойцов. — Выжмем все силы!

— Есть!!!

Две команды уже не отстреливались, а бежали из последних сил вперёд… Перестрелки, поистине, отняли у них много сил. И всё-таки отряд Сергея оказался впереди. По правилам противоборствующие команды должны были занять точку с противоположных сторон — c запада и востока. Поэтому Сергей сдвинулся левее от тропы, а Томи правее, ведя за собой свои группы. Обогнув холм с противоположных сторон, они ринулись вперёд, дабы занять там площадку и установить знамя.

— Вперёд! Победа близко! — прокричал Сергей. Он слышал как команда Томаса только начала восхождение на холм, а они уже были близки к вершине.

— Займём точку и победим господина! — прокричал кто-то из отряда красных.

— Да!

Сергей на радостях взобрался первый и застыл…

— Какого…

Ему в спину тут же врезались пара бойцов. Но он всё так же стоял и смотрел на тройку бойцов из отряда Казбека, стоявших в центре с установленным флагом синих.

— Ха! — усмехнулся один из них. — Всё-таки глава был прав!

— Ага! Вовремя он приказал нам следовать отдельно группы, а этих дурачков занял перестрелкой! Господин крут!

— Бляха-муха… — выдохнул Сергей, поражённый тем, что его надули так просто. Молодой господин отослал быстрейших бойцов вперёд, а сам отвлёк внимание на основные силы. Капитан улыбнулся из-за своей ошибки и хитрости главы. — Бойцы! Вперёд! Отобьём вершину!!!

— Да-а-а!

— Сделаем это! Мы ещё не проиграли!

— Не так быстро! — появился Томи с другой стороны холма. — Всей группе! — поднял он кулак и направил его на отряд красных. — Уничтожить врага! Удержать позицию!

— ЕСТЬ!!!

Грязные и подранные как черти, две команды схлестнулись друг с другом сродни двум морским волнам.

— Господин! — прокричал Сергей, оскалившись, и напал на Томи. Сейчас он мог победить!

— Не позволю! — появился перед Томасом Казбек и схлестнулся с капитаном.

Рядом закипели сражения, у бойца с флагом работал таймер, как только пройдёт пятнадцать минут, тут же громко зазвенит будильник, это и будет сигнал о завершении задания. Тут и там кипели сражения, кто-то сражался один на один, другие двойками, третьи пытались добраться до флага, но их тут же связывали боем.

— Аррр! — Юто с активированным оранжевым поясом бросился на Томи. — "Если я выиграю братана… то… То неужели я стану главой его клана?! Я же типа выиграю!" — Прости, братан! — занёс он кулак.

Томас нырнул под его размашистый удар и отбил ему поджопник. Пухляш скатился с холма в кусты со слезами на глазах, вот так и рушатся мечты…

— Тигрёнок! — прокричала Ирма, прыгнув за ним следом.

Томи успешно лавировал между сражавшихся бойцов. В этом хаосе битвы шестидесяти человек, он заметил как схлестнулась Юна вместе с Айкой, как билась Аделина против Норико. Ханако с группой у флага отбивалась от очередных бойцов…

— Получи! — влетела Юна с вертушки, намереваясь вырубить Айку. Та поставила блок и боднула плечом. Красноволосую отбросило на несколько метров, но она устояла на ногах и сорвалась в новой атаке.

— А ты сильна! — улыбалась Аделина, увернувшись от очередной атаки Норико.

Воительница клана Оридзава поправила очки и улыбнулась:

— Ты тоже. Но я не позволю занять нашу точку.

— Хе-х! — Штрехен сорвалась в очередной серии ударов.

На Томаса напал один из бойцов со словами: "Простите меня, глава!", несмотря на свой синий пояс, его удары не могли дотянуться до Томи — тот как рыба в потоке сражавшихся бойцов уворачивался от летевших кулаков и ботинок, и когда рядом один из бойцов намеревался вырубить соперника, Томи оттолкнул своего противника прямо под его кулак.

Бум-с!

— Э? — удивился гвардеец, когда его удар пришёлся совсем не по его противнику. Томи же подмигнул ему и двинулся дальше. Вообще, у него был замысел помочь более слабым бойцам, и те бы навалились группами помогать товарищам, но постоянно кто-то отыскивал Томаса и бросал ему вызов. И все терпели поражение…

— Да что за хрень…

— Глава не остановим…

— Он, вообще, человек?!

Дзыыын!!! — прозвенел будильник. Все посмотрели в центр на нетронутый синий флаг.

— Победа синих! — поднял Томас кулак к небу.

— Да-а-а-а-а!!! — закричали радостно бойцы с разбитыми лицами. У многих красовались синяки и ссадины, но чувство победы так и сияло на лицах.

Юна и Айка протянули друг другу руки.

— Отличный бой! — кивнула Айка, пожав руку соперницы. — Будь у тебя синий пояс, даже не знаю — кто бы победил…

Юна, вытерев со лба грязный пот, смешанный с грязью, хмыкнула:

— Будь у меня синий, бой всё так же был бы тяжёлым.

Похоже, они признали силы друг друга.

Норико с Аделиной ещё бились, несмотря на будильник.

— Я не проиграю! — рычала Штрехен.

— Аррх! — скалилась Норико в разбитых очках. — Девчонка! — пробила она в живот пепельноволосой…

— Хе-х… — улыбнулись Юна с Айкой, наблюдая за их противостоянием.

Ханако же упала на колени у флага. Ей пришлось биться с не менее серьёзными бойцами, защищая знамя команды.

— Мы сделали это…

— Да… — свалился рядом Святослав.

Томи подошёл к синему флагу, дабы бойцы обратили внимание, он увидел Ирму, ведущую хромавшего Юто, они о чём-то болтали. Видел он и девчонок. Время было около обеда, на этом первый день учений был закончен.

— Отряд! — произнёс он громко. — Первый день тренировок закончен! Ставим палатки! Разжигаем костры! Сушим одежду! Занимайтесь! — и, подняв свой рюкзак, сам принялся распаковывать вещи и доставать брезент палатки. — Сергей!

— Командир! — подошёл к нему боец.

— Определи людей нарубить колей для палаток. Вторую группу на заготовку дров. Третью на поиск дичи, вероятно, удастся поймать добычу. — хотя Томас сомневался, шум их состязаний точно распугал всю живность в округе.

— Так точно! — командир отправился раздавать команды.

К Томи подошли девушки… Вид у всех был невероятно серьёзный, может их беспокоил очень серьёзный вопрос?

— Томи… — улыбнулась виновато Айка. — Извини, я потеряла по пути свой брезент от палатки… могу я переночевать с тобой?

— А?! — раскрыла Юна ротик.

— Что?! — удивилась и Аделина. Почему она сама не догадалась о таком?!

— Айка… — злобно прохрипела Ханако.

— Простите. — улыбнулась Айка, состроив невинное лицо.

— Эм… ну раз так, ничего не поделать. — пожал Томи плечами.

— Айка, можно на пару слов? — потянула Аделина брюнетку за локоть, как и остальные девчонки.

Они отошли в сторону, и пепельноволосая тут же нахмурилась:

— Мы так не договаривались!

— Ты же сказала, что не будешь поддаваться… — захлопала Айка наивно глазками.

— Когда? — тут Штрехен озарило. — Когда мы разделились на команды… Я же не это имела ввиду!

— Прости-прости, — улыбнулась Айка неловко. — Я подумала иначе…

— Тц! — недовольно цокнула Аделина. — А вас значит всё устраивает?! — перевела она взгляд на Юну и Ханако. — А?! Что вы делаете?!

Красноволосая и зеленоволосая тыкали ножами в свои брезенты.

— Чего? — посмотрела на неё Ханако. — Я скажу, что палатка плохая и заночую с Томи.

— Эта моя идея! — фыркнула Юна. — Повторюха!

— Ха-х! И что! — продолжила Ханако резать брезент…

— Ах, вы! Змеи! — поторопилась Аделина к своему рюкзаку…

— Норико! — позвала Юна телохранительницу.

— Госпожа? — тут же появилась брюнетка уже в новеньких очках. Неужели взяла запасные?

— Ты должна сделать со своей палаткой тоже самое… — указала Юна на порезанный брезент.

— Но зачем? — удивилась женщина.

— Если ты не испортишь свою палатку, то Томи скажет ночевать вместе с тобой. Мы должны избежать этого.

— Госпожа… Вы хотите ночевать с господином Томасом?! — шёпотом прикрикнула Норико.

— Конечно! Я не одна такая! Смотри! — указала Юна таким же тихим тоном на своих соперниц, все девчонки портили брезент, чтобы потом сказать Томасу, что у них проблемы с укрытием, и ему придётся принять их в свою палатку.

— Но как же наставления Вашего дедушки…

— Ха! Дедуля сказал мне не проиграть!

— Он не это имел ввиду… — тихо ответила Норико, поняв, что Юну уже не остановить, ведь битва девушек только-только началась! И как они не устали после всего произошедшего?!

Пока все были заняты, кто делами, а кто порчей имущества, Томасу позвонили:

— Алло, привет Арису. — принял он звонок.

— Привет, Томи, как самочувствие?

Они уже разговаривали после его пробуждения. Арису тогда высказала ему всё что о нём думает.

— Отлично, я в полном порядке. Спасибо. У вас всё хорошо?

— Спасибо, что спросил. Скучаем. — казалось, она улыбнулась.

— Как приеду, обязательно навещу вас. — он не называл имени дочери, дабы ни у кого не возникло вопросов.

— Буду ждать с нетерпением. Тебе привет.

Томи тепло улыбнулся:

— И ей. — сказал он тёплым голосом.

— Хорошо. Я передам. Береги себя там…

— Обязательно. Вы тоже.

Они закончили разговор. Как Томас прочитал сообщение:

"Доброе утро, милый! Как проходят учения? Я слышала в вашем районе дождь. Не промок? Моргана тоже передаёт "доброе утро!""

Томи улыбнулся, уже был обед, а он только сейчас прочитал сообщение, были так же и пропущенные от Арины и Морганы. Он написал им сообщение, дабы девушки не переживали.

Через двадцать минут десяток бойцов принесли по охапке деревянных кольев. Их равномерно распределили между всеми. Девчонки начали расправлять палатки и стали подходить к Томасу.

— Томи… кажется моя палатка непригодна… — застенчиво произнесла Ханако, показав подранный брезент.

— У меня та же проблема. — хмыкнула Аделина, просунув пальцы через прорезанные дырки. — Может партия бракована…

— Господин Романов. Кхм. Наши палатки повреждены. — строгим тоном произнесла Норико, будто она здесь совсем не причём, а виноват Томи раз выдал брак.

— У четверых?! — осмотрел Томас их брезенты. Он поскрёб щеку. — Ладно, сейчас распределим вас к женскому взводу.

Ханако и Аделина тут же переглянулись — почему они этого не продумали? Юна тоже затопала носком в размышлениях. Она уверенно сделала шаг вперёд:

— Извини, Томи, но Норико не сможет уснуть с чужими людьми. Ты для неё наиболее знакомый человек и только с тобой рядом она сможет поспать. Так что тебе придётся впустить меня с ней в свою палатку.

— Серьёзно? Норико, ты правда не сможешь уснуть из-за таких вещей?

Телохранительница сохранила самообладание и поправила очки:

— Истинно так. — прозвучал её холодный голос. — Вы наиболее подходящий для этого человек. — "Госпожа! Вы не имеете сердца! Использовать меня как инструмент!"

— Хм-м. Ладно. Палатка большая, места хватит. — пожал Томас плечами.

Юна победно ухмыльнулась, такой странный план оказался удачным решением в её битве. И теперь Ханако с Аделиной решали какую причину найти им…

— Так как я являюсь твоей невестой, Томи, — наконец, произнесла Аделина. — Да и Ханако. Мы не можем оставить их без присмотра, — указала она на наглых Оридзава. — Ханако, бери рюкзак, мы тоже ночуем с Томи.

— Эм… — не успел он ничего ответить, как все четверо дам уселись на рюкзаки рядом с ним. Айка же стояла в сторонке и улыбалась.

— Господин, нам установить палатку? — подошёл Сергей с двумя бойцами.

— Пожалуй. — поднялся Томи, почёсывая в раздумьях висок. — Рассчитайте её размеры на шесть человек.

— Есть! — командир обратился к одному из бойцов. — Арсений, принеси дополнительные брезенты и колья.

— У нас есть дополнительные брезенты? — приподнял Томас бровь, ведь это могло решить все проблемы, но на него тут же уставились столько прищуренных глаз, будто говоря: «мы столько краснели перед тобой, неужели ты посмеешь отказаться от своих слов ночёвки?!»

— Да, Господин! У нас больше десятка запасных наборов!

— Кхм. Ладно… Используем их завтра…

Напряжение вокруг тут же стихло. Похоже, молодой Романов был на волоске от праведного женского гнева. Он итак заставил их пройти трудности сегодняшнего дня, не проявив ни капли жалости. Отказывать сейчас в совместной ночёвке будет совсем уж грубо.

Бойцы принялись скреплять между собой брезенты, один из них притащил ещё больше кольев для фиксации и опоры материала, и началась сборка каркаса. Томи от скуки тоже участвовал в процессе, натягивая шнуровку с колышками и вбивая их в землю.

Через пятнадцать минут самая большая палатка на территории была готова. На самом деле она представляла из себя огромный шатёр…

— Благодарю за помощь, Сергей.

— Что Вы, Господин! Это наша обязанность! — кивнул капитан.

— Что насчёт охоты? Есть результаты?

— Я связался с одним из группы, кажется они напали на след оленя.

— Неплохо… — хмыкнул довольно Томас. — Ладно, тогда стоит разжечь костры и начать просушку одежды, кто знает — когда сорвётся новый дождь.

— Да, Господин, мы в полной мере используем это окно. Дрова уже подготовлены.

— Хорошо, тогда занимайтесь.

— Будет исполнено! — кивнул капитан, как и двое бойцов, вместе они направились раздать указания отряду начать просушку вещей и перекус сухпайком.

— Чего застыли? — улыбнулся Томи, посмотрев на мнущихся девушек. — Можете располагаться. — отодвинул он часть брезента, открыв проход в шатёр.

Пока дамы располагались внутри, к Томасу подошёл Юто.

— Братан, что за храм любви ты тут отстроил? — жевал он шоколадный батончик и протянул Томасу второй.

— Ох, Юто, я бы назвал это храм недомолвок, зрительных перестрелок и дамских капризов.

— Хы-х! Да ты гонишь! Любой мечтал бы оказаться на твоём месте! — пухляш с довольной мордой откусил сникерс и бросил взгляд на девчонок из взвода Ирмы.

— Может ты и прав. — улыбнулся Томи и прикрыл один глаз, состроив наглую моську. — Они думают, что взяли меня в клешни, но я ещё покажу насколько могу быть неуловимым.

— Ва… говоришь как прожённый холостяк… — прошептал Юто, вероятно, чтобы девчонки не услышали и не устроили толстячку потом взбучку.

Томи принял расслабленную позу, выпячивая грудь. Конечно, это выглядело как ребячество, но Юто счёл эту позу довольно крутой и мужественной, Томас же произнёс:

— Сегодня я буду как ветер.

— Как ветер? — тихо повторил толстячок.

— Горный ветер, ласкающий собой молоденьких спутниц.

— Ох… — Юто моментально проникся таким глупым речам. — Братан… я тоже хочу быть ветерком!

Хлоп. — легла ему на плечо крепкая женская рука.

— Господин Юто, кажется моя палатка повреждена…

***

Солнце зашло за горизонт, утонув где-то на западе. Температура упала. С неба нависли грузные серые тучи, в горах они казались куда ближе и массивнее, брось в них камень, и он точно пропадёт в гнетущей чёрной завесе. Кто знает, может после этого опрометчивого броска появится Бог и накажет наглеца, посмевшего осквернить небеса.

В палаточном лагере горели десятки костров, одежда была уже высушена, и сейчас бойцы спокойно отдыхали, закончив ужин. Несмотря на сложный день у всех было приподнятое настроение, раздавались смешки, кто-то травил весёлые истории, другие бросали взгляд на девушек из взвода Ирмы, естественно, там были одни красотки, и как же сложно было добиться их расположения! Многие из них были увлечены лишь молодым господином! И где справедливость? Хотя если откровенно, то каждый гвардеец здесь уважал Томаса и в полной мере осознавал его харизму и популярность у женщин. Поэтому, они и собрались все здесь, дабы стать сильнее и получить хотя бы часть успеха своего молодого господина.

К палатке Томаса подошёл Сергей.

— Господин у себя?

Казбек сидел рядом с шатром, приняв на себя обязанность охранника.

— Не. Занимается.

Сергей чуть смутился ответу, даже у такого тёртого вояки, как у него, наползла нелепая улыбочка.

— Мху-ху-ху. Понятно-о…

— О чём ты подумал, командир? — приподнял Казбек бровь, строя из себя сейчас скромного охранника, совсем не понимавшего реакции капитана.

— Э… ну… кхм! Ничего такого. — пожал капитан плечами. — Ладненько, не буду беспокоить главу.

— Хе-х! — не выдержал Казбек и улыбнулся. — Да я серьёзно! Глава отошёл к той вершине… — указал он пальцем на соседнюю вершину горного хребта. — Сказал придёт через пару часов, а дамы его с ним ушли.

— Вон как. Только непонятно тогда, зачем ты сидишь тут?

— Я тоже жду главу. — пожал Казбек плечами.

— Понял… тогда двигайся. — Сергей присел рядом на рюкзак товарища. Оба посмотрели в ночное небо, затянутое тучами.

— Как думаешь, что будет потом? — произнёс Казбек, после недолгого молчания.

— После расправы над вепрями?

— Ага.

— Глава говорил, что хочет получить статус высшего клана… На этих летних играх…

Казбек довольно хмыкнул:

— Кто бы мог подумать, что однажды наш клан займёт такие высоты… — он улыбнулся. — Ты видел как на нас смотрели люди клана Такахаси?

— Видел. — кивнул Сергей, так же не в силах скрыть довольную улыбку. Конечно, он заметил с каким уважением Такахаси смотрели на гвардейцев. Несомненно, японцы уважали их и особенно господина. Но о таком можно было сказать не только про Токио. Романовы стали уважаемы и в Российской Империи. Если раньше на Сергея и Казбека смотрели как на псов, не способных ответить, то в нынешнем положении мало кто мог позволить смотреть на них свысока. И всё это заслуга молодого господина.

— Всё чаще я понимаю, что нам очень повезло с ним.

— Это точно! — поддакнул Казбек. — Когда увидел его впервые подумал: какого хрена? Нами будет управлять этот странный паршивец?! Но господин Дмитрий не ошибся. И я очень рад…

— Твоя правда. — кивнул Сергей, продолжая смотреть в серое небо. — Боюсь даже представить куда сможет добраться молодой господин…

— Станет императором? — расплылся Казбек в улыбке.

— Хе-х… это ты, конечно, загнул…

— А что? — играно возмутился Казбек. — Думаешь, не справится?

— Дело не в этом. — качнул Сергей головой. — Чтобы господин стал императором должно произойти нечто вон выходящее. Да и в этом случае, занять место правителя задача совсем иного уровня. К тому же наш господин… — улыбнулся капитан. — Как бы сказать… думаю, он совсем не этого хочет.

— Соглашусь. — вздохнул Казбек. — Порой даже я не могу понять его…

…Вскоре Томас, в компании девушек, появился на территории лагеря. Его взгляд, спокойный как Тихий океан в ночной штиль, но до ужаса опасный на своих глубинах, был наполнен до краёв силой. Многие уже догадались, что глава занимался прокачкой своих Оби, и на каком он сейчас уровне можно было только догадываться.

— Господин. — поднялись с рюкзака Сергей и Казбек.

— Что-то случилось? Почему не отдыхаете? — поинтересовался Томи. Сам он был раздет по пояс, на плече лишь полотенце.

— Хотели поговорить, если Вы непротив. — ответил Сергей.

— И почему Вы раздетый? Не простудитесь? — включил Казбек режим няньки.

— А-а, всё нормально! — зевнул Томи. — Я купался в горной реке.

Мужчины переглянулись, горные реки были до ужаса холодными даже летом, что уж говорить про зиму… Он точно сверхчеловек.

Томи обернулся к девушкам:

— Хватит трястись, заходите скорей! — указал он на палатку, и девчушки залетели чуть ли не галопом в шатёр. Они тоже искупались, но явно делали это в другом месте, чтобы не смущаться похотливым глазам Томаса. И сейчас дрожали от холода.

— Выкладывайте, о чём вы там хотели поговорить. — видимо, он даже не думал накинуть что-нибудь из одежды.

— Ох, Господин, вот всегда вы такой серьёзный… — достал Казбек из-за пазухи бурдюк с вином.

Сергей слегка улыбнулся, переживая за реакцию главы насчёт алкоголя, всё-таки на учениях он запрещал выпивать.

Томи задумался о чём-то своём, вспоминая через что прошёл вместе с этими мужчинами и улыбнулся:

— Ладно, — присел он на подготовленный для него рюкзак. — Только это, — указал он на выпивку. — Исключение из принятого правила.

— Мы понимаем, Господин. — кивнул Казбек, разливая красный насыщенный напиток по походным кружкам.

Они чокнулись и осушили посуду. Глаза Сергея и Казбека были довольны — им было приятно вот так выпить с молодым господином, ни о чем не заботясь.

Наконец, Сергей нарушил молчание:

— Господин, прошлая битва… — подбирал капитан слова, хоть и репетировал это уже десятки раз, но в этот момент самые лучшие фразы нарочно ускользали из головы. — Была очень опасной… Мы не можем так рисковать Вашей жизнью…

— Согласен. — поддакнул Казбек. — Если с Вами что-то случится, что произойдёт с кланом?

Томас нахмурился.

— Вы желаете служить бесчестному господину? — его голос моментально стал острым как лезвие и холодным как лёд. Сергей и Казбек понимали смысл его слов, и то, что молодой глава лишь желает оплатить по долгам, поэтому капитан поспешил объяснить сказанное:

— Не гневайтесь, Господин. Не поймите наши слова неправильно, мы лишь хотим просить Вас быть более осторожным и использовать нас в своей войне.

— Так точно, — кивнул Казбек. — Разве обязанность гвардейцев не воевать за их господина? Вы всё время лично рвётесь в бой. Сил медведей должно хватить для противостояния вепрям.

— М. — промычал Томи. — Я не могу использовать вас в бою с опасными противниками. Это лишь бессмысленные жертвы.

— Но мы готовы умереть! — не мог принять Сергей такой расклад.

— Каждый боец готов отдать жизнь за Вас. — подтвердил и Казбек.

Томи вздохнул. Похоже, эти двое уже набухались, вон от Сергея так и несёт перегаром, от Казбека не меньше. Только дай волю этим двоим выпить и они наигрывали всё одну и ту же песню. — «Ну, ничего не поделаешь…» — Томас сделал холодный взгляд и сказал грубым тоном, как и всегда делал в похожих разговорах:

— Вы — мои солдаты. Я знаю, что каждый из вас бросится в пекло за клан, на том и держится наш девиз: «жизнь за клан». Но давно пора уяснить, я не собираюсь разбрасываться ценными кадрами в угоду своих желаний…

Сергей и Казбек, слушая молодого главу, завороженно кивали. Конечно, им до безумия была приятна такая похвала от молодого господина. Этих два тёртых мужика сидели словно дети с довольными лицами, грея свои уши. Два хитреца выманили сладкую похвалу от человека, которому они служат всем сердцем и душой.

— На этом закончим. — завершил Томас одну и ту же речь, которую он говорил им в такие пьянки.

— Господин… мы недостойны таких слов…

— Мы будем служить Вам и клану ещё упорней…

— Хорошо. Я принимаю ваши слова. Служите клану с честью. Теперь отдыхайте, завтра сложный день.

— Спасибо, глава.

— Спокойной ночи, глава…

Сергей и Казбек поднялись и, пошатываясь, направились к своим палаткам. У каждого на лице сияла искренняя довольная улыбка, они действительно были готовы умереть за этого мальчишку…

…Разговоры у костров ещё не утихали, хотя большинство людей уже уснули без сил.

Томи, зайдя в шатёр, увидел в темноте как девушки, несмотря на некие разногласия, жались сейчас друг к другу от холода.

— Госпожа, Вы такая тёплая. — ткнула Норико нос в спину Юны, прижимаясь к ней плотнее.

— Согласна… — обнимала Ханако красноволосую спереди.

Аделина лежала позади Такахаси, укутавшись лицом в её густые зелёные волосы, Айка, лёжа с краю, прижималась с к пепельноволосой, получая свою порцию тепла.

Томас шагнул внутрь, и девушки тут же посмотрели в сторону входа. Одного взгляда на его полуголое тело хватало, чтобы замёрзнуть ещё сильнее! Как он не мёрз!

— Сейчас согреетесь. — произнёс Томи загадочным тоном, да таким, что девчонки сглотнули. Даже Норико почувствовала несвойственную ей растерянность… неужели и она будет согреваться вместе со всеми? Пять пар женских глаз наблюдали за Томасом, каждая представила довольно пошлую картину от его сказанных слов, он же в свою очередь достал несколько толстых свечей и зажёг фитили. Установив свечки в специальных подсвечниках, наполнил их водой.

«Он будет делать это при свечах? — сглотнула Норико. — Как пошло… и романтично… Нет! Что за странные мысли?!» — её глаза незаметно наблюдали за полуголым пареньком, она всеми силами пыталась бороться с навязчивыми мыслями, ведь сегодня Томас показался ей совсем не тем, что раньше…

«Как же стыдно будет делать это перед всеми… — краснела Юна. — И о чём он только думает… Дурак-пошляк…»

«Неужели мой первый раз будет здесь… — хлопала глазами Ханако. — Но сегодня… он заслужил, пронеся меня столько на руках… Ни одна из них, — подумала зеленоволосая о соперницах. — Никогда не будет столько на его руках! Ха-ха-ха!» — её победная улыбка больше не могла прятаться в этом шатре.

«Ханако смеётся? — не поняла Аделина, обнимая зеленоволосую и чувствуя её сдавленный смех. — Вот же, глупышка, сегодня Томи будет моим!»

«Интересно, куда он ляжет? — подумала Айка. — Будет странно если он пристроится к Норико… Поэтому я и легла с краю…» — похоже, даже в такой ситуации она действовала абсолютно хладнокровно, как великий стратег…

— Сейчас тепло от свечей распространится, и станет даже жарко. — произнёс довольный Томи.

«А?»

«И всё?»

«Что? Я не расслышала? От чего жарко?»

У каждой из присутствующих завертелись мысли и появилось осознание того, что всё совсем не так как они ожидали!

Томи достал из рюкзака отдельный матрасик и прилёг возле входа:

— Споки всем.

В другом конце лагеря, в палатке Юто Куросаки.

Глоть. — жадненько сглотнул толстячок, когда Ирма сняла с себя штаны и лифчик.

— А ты любопытный. Нравится? — стояла она в одних трусиках, глядя на то, как Юто пожирает её взглядом.

— Я… я не видел… такие большие…

Ирма ухмыльнулась, сжав ладонью молочный бидон пятого размера.

— Попроси меня как следует, и я разрешу их потрогать.

В это мгновение Юто превратился в быстрейшего ниндзя Востока, проворного таракана и юркого тарантула, его движения были, поистине, молниеносными и оточенными. Он тут же принял позу покорности, встав на четвереньки и ударив головой о настил.

— Прошу! Ирма-семпай… Позволь к ним прикоснуться…

Ирма ухмыльнулась, она поставила свою стопу сорок третьего размера ему на спину. Казалось, щёки Юто вспыхнули. Это могло показаться чертовским унижением, происходи такое в повседневной ситуации, но не сейчас.

— Ты старался сегодня. — улыбалась блондинка, наблюдая за трясущимся от радости Юто. — Мой маленький тигрёнок.

— Ирма-сама…

***

В это время в Токио. Район Ураясу.

Токийский залив был неспокоен. Волнорезы и затишок бухты не справлялись в полной мере с дикостью природы — волны неслись к пирсу, разбиваясь в самоубийственной атаке о камни. Брызги от удара взлетали высоко в небо — стой кто-то на берегу, его бы тут же окатило их гневом. Волна за волной разбивалась о крепкий пирс, построенный людьми. Непрекращавшиеся атака за атакой, бесконечная битва природы и человека, не знавшая покоя.

На пустыре старого района строительная техника ожидала своего часа. Вскоре здесь, в Ураясу, начнутся работы по обустройству. Богатые кланы Японии успели вырвать себе жирные куски, но среди прочих, здесь так же была часть территории Такахаси, которая, естественно, имела совсем иного хозяина — молодого аристократа из Российской Империи. И сейчас, в одном из пустовавших кварталов должна произойти встреча, объект обсуждения которой и являлся этот молодой русский.

Место было выбрано не случайно. Ни построек вокруг, ни дорог, ни души. Одинокий ауди стоял в центре пустыря, дожидаясь приезда собеседника. Вдоль построек показались блики фар. К месту встречи приближался автомобиль — неприглядная серая тойота. Вероятно, собеседник не желал привлечь слишком много внимания к своей персоне. Из немецкого автомобиля показался молодой мужчина и, с плохо скрываемым раздражением, присел на заднее сиденье тойоты.

— Крот. Приём. Цель пересела в серый "тойота".

— Принято.

Как бы не пытались дельцы скрыть свои тёмные дела — нашлись те, кто был достаточно умел и скрытен, дабы иметь возможность проследить за этой встречей. По крайней мере слежка за одним из них и привела их сюда, в Ураясу.

— Как со звуком? Приём.

— Слышно хорошо. Приём. — ответил человек за аппаратурой, сидя в ближайшем здании.

На заднем бампере "Ауди" был аккуратный прострел. По пути сюда водитель решил, что из-под колеса вылетел камень, но на самом деле то был выстрел из винтовки с мощным жучком прослушки. И сейчас, несмотря на то, что разговор происходил в "тойоте", после обработки можно с лёгкостью просеять звук и получить нужный диалог.

— Крот. Приём. По тойоте произвести выстрел с маяком?

— Рискованно. Приём.

— На отходе.

— Тогда действуй.

— Принято.

В тойоте шёл разговор…

— Анакоджи-сан, простите что Вам пришлось тащиться в такую даль. — Тугур учтиво склонил голову, принося свои извинения.

Советник ордена вепрей брезгливо махнул ладонью, дескать — ближе к делу, ведь это он назначил встречу именно в этом месте.

— Рассказывай, Тугур, что случилось? Ты ведь не позвал меня из-за какой-то ерунды?

— Э… Конечно, Анакоджи-сан… Вы сказали, что по телефону нельзя ничего обсуждать…

Минаро решил перестраховаться. Он слышал о случившемся на дне рождении Тоджиро и не хотел быть как-то связан с молодым наследником, пока на него направлено столько глаз. Сейчас наследник семьи Кагане был на слуху из-за своей осечки. Утечка случившегося из дома Юкине Тоджиро… была она случайной или же нет — уже неважно. Сведения о проигрыше Тугура Романову просочились в аристократическом обществе подобно кипящему гейзеру. Все молчали, делали вид, что не в курсе, но враги семьи Кагане брезгливо ухмылялись в их сторону.

— Тогда говори. — сдвинул мужчина брови. — У меня не так много времени.

Тугур видел недовольный взгляд карих глаз Анакоджи. Стальной. Непоколебимый. Такой взор мог внушить страх любому. Куда там Романову до пугающего Анакоджи! Иной уровень силы…

Тугур собрал решимость и склонился насколько было возможно, сидя на заднем сидении.

— Пожалуйста, Анакоджи-сан. Убейте Романова.

Вепрь лишь окинул склонившегося Тугура бесчувственным взглядом. Неужели этот аристократ настолько глуп? Или ярость от унижения затмила его разум? Ведь очевидно, что Романова уже арестовали бы ещё в поместье Тоджиро — устроить драку на дне рождения сестры его Величества разве не причина? Но. Раз этого не произошло, то хозяйку дома вполне устроило произошедшее, что означает лишь одобрение и поддержку с её стороны этому молодому русскому. Конечно, Анакоджи не знал о записи разговора, предоставленной Томасом, иначе вряд ли бы даже Юкине удалось уладить тот конфликт. Томи в тот вечер по-настоящему рисковал, пожелав убить Тугура…

— Ты — глупец, Тугур. Мне больше нечего тебе сказать.

Анакоджи был совсем не в духе. Поиски Демона не приносили успехов, даже несколько крупных партий запреток, засвеченных для приманки, не сработали, и черноглазый сучонок не появился. Всё-таки план старика Фую провалился, и действия Демона с запретками оказались разовой акцией.

— Анакоджи-сан… — поднял парень голову. В его глазах горела мольба о помощи. — Он… он унизил меня… Даже отец принял его сторону… — сжал он кулаки.

Юкине разобралась с присланной записью Томаса, и дабы не рушить отношения с отцом Тугура, прислала ему часть звукозаписи. Любому было ясно, что молодой японец провоцировал Романова всеми способами, а после и вовсе решил убить, так ловко озвучив алиби перед её охраной. Отцу Тугура пришлось извиняться за доставленные неудобства от его отпрыска. Ему даже пришлось перечислить крупную сумму, так как из-за глупого сынка охрана Юкине могла быть вовлечена в свидетельствовании неудавшегося убийства. Узнай после кто-то правду, что Романов не оскорблял семью Кагане, бесчестие могло упасть и на саму Юкине — за лжесвидетельствовании её охранников в суде. Отец же сказал Тугуру, что разочарован в нём, а так же опечален, что тот даже не смог убить Романова, рисковав честью всей семьи. Возможно, это и подтолкнуло Тугура встретиться с Анакоджи. Что если он всё-таки убьёт Романова? Может тогда отец будет более благосклонен к нему?

— Это твои проблемы, Тугур. Мне не до твоих интрижек. — отказал холодно Анакоджи.

— Но, Анакоджи-сан! — побагровело лицо парня, если он не уничтожит Романова, то окажется неудачником… кто захочет иметь дело с таким человеком?

— Ты оглох? — приподнял вепрь бровь.

— Мф… — стиснул Тугур зубы. — Значит и Вы туда же… Анакоджи-сан… бросаете меня…

— Я не намерен больше слушать. Проваливай. — больше не смотрел на него Анакоджи, объяснять сейчас что-то этому богатенькому сынку совсем не хотелось.

— Я… Если Вы не убьёте Романова… я… я расскажу о Вас.

— Что ты сказал? — посмотрел на него злобно Анакоджи.

— Что мне остаётся… — не отводил Тугур безумных глаз. — Выбирайте, Анакоджи-сан. Вы убьёте Романова или имперская служба нагрянет в Ваш офис. Уверен, им будет на что там посмотре… кха! — его глаза расширились, в груди невыносимо заболело. Он увидел, как Анакоджи вытащил из его груди окровавленную ладонь.

— Анакод… жи… сан…

Тугур обмяк. Его испуганные глаза навсегда прикрылись, а на губах застыла недосказанная фраза: "за что…".

— Тупица. — вепрь достал белый платок и вытер свою ладонь. Его абсолютно безразличный взгляд направился на переднего пассажира. — Выбрось его. Охрану перебей.

— Как прикажете, Господин. — ниндзя вышел из автомобиля исполнять приказ.

— Прошу простить, Господин. — произнёс водитель. — Но разве это не будет проблемой? — имел он ввиду убийство Тугура.

— Нет. У него конфликт с Романовым, нас никак не свяжут с его смертью.

Водитель понятливо кивнул. На улице послышались вскрики. Ниндзя разбирался с охраной наследника. Через пару минут он открыл переднюю дверь.

— Ваш приказ исполнен, Господин.

— Хорошо. Уезжаем.

***

Шли дни. Пролетали ночи. Наконец, боевые учения клана Романовых и их союзников, подошли к концу.

Ранним утром, когда Солнце только вступило в свои владения и едва осветило округу, на вершину горы поднялись десятки гвардейцев. Они только проснулись, но поспешили наверх, дабы увидеть его — молодого господина, обещавшего сделать прорыв.

Взгляды людей не могли оторваться от его движений. От его облика, танцевавшего в лучах зимнего Солнца. Голый по пояс, он рассекал воздух грубыми, до невозможности, выверенными ударами. Его тело расплывалось от каждого рывка. Кулаки мелькали с неуловимой скоростью. Мощь. Опасность. Сила. Именно так можно было описать молодого Романова. Грубо и ёмко. В тоже время, его идеальные движения походили на танец. Опасный и смертельный. Многие здесь осознавали — если это, действительно, танец, то Томи — дьявол, станцевать с которым — означало лишь умереть. И как дополнение идеального образ чего-то ужасного в лице молодого господина — за его спиной смеялся кукловод, тасовавший десятки стилей, а на талии опасно сиял коричневый пояс.

Бонусная сцена

— Всем споки.

— Кхм! — кашлянул кто-то из девушек.

— Кха… кха… кха… — тут же подхватили остальные, будто моментально заболели.

— Господин Томас… простите, не будет ли у Вас ещё одного одеяла? — прозвучал хриплый голос Норико.

"Ах! Это старая сучка решила соблазнить моего Томи!"

"Норико? — удивилась и Юна. — Неужели…"

"Так и знала… — подумала Айка. — Не стоило её недооценивать…"

"Эти Оридзава!!!"

— Нет. К сожалению одеял больше нет. — ответил Томи.

— Вот как… — прозвучал печальный голос Норико. — Боюсь, завтра я не буду в строю. Простите.

Все девки с замиранием слушали разговор.

— Почему? Плохо себя чувствуете?

— Я предполагаю, что могу заболеть… Если не согреюсь.

— Подождите двадцать минут. Пламя свечей согреет даже в мороз.

— Я не могу столько ждать. Мой организм не настолько молоден. — сделала она намёк, что девчонки обойдутся и без дополнительного тепла.

Девки пораскрывали рты! Эта тётка обскакала их?! Использовала свой возраст как слабость и превратила в козырь! Слишком серьёзный противник!

— Я бы так не сказал. — усмехнулся Томи. — Вы достаточно молоды, честно сказать: не дал бы Вам и больше тридцати.

— И всё же… — настаивала Норико на решении проблемы.

— Хе-х. Извините, Норико. Но согреть я могу лишь своим телом. Такое вряд ли Вас устро…

— Я согласна. Пожалуйста, хоть это и неловко, сделайте это…

— Э… а… ладно. Раз на кону стоит Ваше здоровье. Я как организатор этих учений не могу отказать.

Томи поднялся со своего матраса. Пять пар глаз бурили его фигуру в этом тёмном шатре. Он сглотнул слюну и прилёг рядом с Норико. Она лежала с краю.

— Господин Томас. Могли бы Вы подвинуться ближе.

— Угу.

— Ещё пожалуйста.

— Хорошо.

— Можно ещё.

— Простите, Норико, но если я придвинусь ближе, то произойдёт нечто совсем неожиданное.

Томи итак всем телом придвинулся к телохранительнице. Норико сама чуть придвинулась к нему, почувствовав нарастающее напряжение в его трениках. Она улыбнулась. Победа, ликование, опыт и хладнокровие позволили ей выйти сегодня победительницей и обскакать молоденьких глупышек! Гнев девчонок чувствовался даже в воздухе. Норико это нравилось.

"И как здесь можно уснуть?! — хлопал Томи глазами.

Норико шевельнула задницей, прижавшись к его члену.

"Чёрт. Попец у неё что надо… Чёрт! О чём я думаю! Тут же столько моих невест, будущих жён! А я думаю о заднице Норико…" — все его мысли оборвались холодной женской рукой, полезшей ему в брюки. Это было бесстыдно, экстремально и совсем не в духе Норико, но почему-то мимолётная победа над молодыми девчонками вскружило ей голову и она хотела узнать — насколько далеко они зайдут с Томи…

…Наступило раннее утро. Все ещё спали без задних ног, Томас же смотрел на восток, желая лицезреть первые лучи Солнца. Рядом с ним стояла двух-метровая блондинка — командир четвёртого взвода Ирма Гронова.

— Красиво. — сказала она, смотря вдаль.

— Да. — согласился Томи.

— Господин, Вы настолько бесстыдны?

— Настолько. — не стал он спорить.

— Переспать с пятью женщинами… из разных кланов… бесстыдство. У меня до сих пор в ушах хоровод стонов.

— Прости.

Ирма улыбнулась.

— Почему не позвали и меня?

— Ты же была с Юто.

— О, да. Он — послушный мальчик. Совсем не такой как Вы.

— Значит тебе повезло. — улыбнулся Томи.

— Надеюсь, он не сломается до завтра…

В одной из палаток, свернувшись калачиком, лежал Юто. Выжатый как тюбик. Как пустыня, как степь после суховея. Его испуганные глаза смотрели в одну точку, губы же бормотали:

— М-монстр… он-на м-монстр… памагитииии…

Молодой тигр, наивно возжелавший оседлать горячую кису, осознал, что та оказалась страшнее дракона…

Глава 10. Часть 1

Военные учения завершились успешно. Не только Томи поднял уровень своих сил, но и многие гвардейцы. Каждый получил в походе то что желал. Автобусы завезли девушек по домашним адресам, в целости и сохранности, как и было обещано, после — кортеж отправился в поместье Романовых.

На улице уже смеркалось, когда личный автобус Томаса заехал на территорию.

На пороге особняка молодого господина встречал не только Григорий с прислугой, но и Моргана с Ариной. Сегодня девушки взяли выходной и провели целый день в ожидании, лишь бы поскорее увидеть Томи.

— Хорошего отдыха, глава! — улыбнулся Аркадий.

— Ага. Отдыхай там, завтра к восьми, чтобы был как штык!

— Есть!

Томас закрыл переднюю дверь. Ясный взгляд, на лице полуулыбка. Он закинул на плечо подранный тактический рюкзак и едва поймал прыгнувшую в его объятия Арину.

— Томи! — набросилась она беспардонно, как дикая кошка на полевую мышь.

— Ах! — только и успела ахнуть Моргана и поспешила со своими объятиями, плюнув на аристократическую выдержку и хладнокровие. — Томи-и!

— Кхм! — кашлянул Григорий и отвёл взгляд. — Ни стыда, ни совести. — проворчал он с доброй улыбкой. — Молодёжь.

— Привет-привет! — обнимал Томас девушек, которые ластились к нему подобно двум кошечкам, прижимаясь от его поглаживаний ещё сильнее.

— Исхудал! — буркнула Арина, ущипнув его за щеку.

— Точно-точно! — ущипнула Моргана за вторую.

— Я говорила: без нас он пропадёт!

— Угу-угу!

— Фсё хорофо. Ел я за тфоих. — ответил Томи с оттопыренными щеками, вспоминая, как девушки кормили его из ложек, буквально силком и на убой. Кажется, у них было личное соревнование — кто больше его накормит. Томи особо не вникал, краем уха лишь слышал что-то про их собственную битву.

— Но лицо похудело! — не соглашалась Арина, тянув его щёку и так и эдак. — Так ведь, Моргана?

— Не могу не согласиться! — подтвердила Ардабьева. — Мы приготовили ужин, — отпустила она его лицо и потянула за рукав. — Твоё любимое жареное мясо…

— И картошечку! — подтолкнула Арина его уже в спину.

— Хе-х, понял-понял, иду. — сдался Томи под девичьим напором, да и поесть домашней готовки тоже хотелось.

— Приветствую, Господин. — с неповторимой грацией и фантастической выучкой склонился Григорий, вместе с прислугой. Вот кто показал манеры и аристократическую выдержку, даже если и скучал не меньше остальных, но соизволил остаться в рамках приличия. Настоящий пример элегантности и манер.

— Спасибо, Григорий. — кивнул на приветствие Томи. — Всё было спокойно?

Управляющий выпрямился, шагнул к Томасу и убрал женский чёрный волос с его воротника.

— Не желает ли Господин для начала принять ванну? Мы подготовили банный зал и пригласили самых умелых массажисток Японии. А так же привезли масло из Хоккайдо…

— Каких ещё массажисток?! — взъерошились волосы на голове Морганы. Григорий посмел отбросить её навыки в сторону и пригласить каких-то куртизанок?!

— Григорий-сан! Объяснитесь! — нахмурилась и Арина, считавшая старика до этого момента другом.

— Прошу не спешить с выводами, дамы. — склонил голову управляющий, не став упоминать возраст массажисток, ведь тем было далеко за сорок, тем не менее, сил в их пальцах и руках было с лихвой.

Девчонки переглянулись — может они что-то не так поняли? Но раз Григорий попросил не устраивать сцен ревности, значит они не станут.

— Было бы не плохо. — ответил Томи.

— Прекрасно! — произнёс Григорий. — На ужин мы пригласили шеф-повара Тамиюки. Сегодня он исполнит любое Ваше пожелание. Так же, через два часа Максим Григорьев просил о встрече. Я понимаю — Вы только вернулись. Стоит ли отменить его приезд?

— Не стоит. Нам есть что обсудить. — дал Томас согласие на встречу. И всё-таки его что-то беспокоило в лице старика, там читались некая недосказанность и беспокойство. — Григорий, ты так и не ответил на мой вопрос: всё ли нормально?

— Да, Господин. — кивнул управляющий. — Давайте поговорим о делах после Вашего отдыха.

— Ладно. — не стал Томи спорить. — Раз дела не срочные, то и правда подождут.

***

Вся программа времяпрепровождения, разработанная Григорием для молодого господина, подошла к концу — были приняты лечебные ванны, испробованы японские массажи и разнообразные арома-масла. Томи, Арина и Моргана словно побывали в спа-салоне, только в домашнем формате. После — ужин при свечах и разговоры о прошедшей неделе. Два часа пролетели подобно двум минутам. Девушки улизнули в спальню, готовясь к ночному штурму, а может и обороне, Томас же направился в гостиную, на встречу с юристом корпорации.

В этот момент, в гостиной уже ожидал Максим Григорьев.

— Ваш чай, достопочтенный сэр. — подал Григорий свежезаваренный напиток.

— Благодарю, милостивый сеньор. — с хитринкой улыбнулся юрист.

Управляющий хмыкнул. Когда он виделся с Максимом Григорьевым, то они постоянно подначивали друг друга всевозможными титулами и аристократическими словечками. Молодой юрист поддразнивал старого управляющего, но тот всегда отвечал не менее изысканным «обзывательством». Каждую их встречу можно было обозвать — словесной дуэлью, поначалу им обоим казалось, что между ними неприязнь и взаимная ненависть, но вскоре и юрист и управляющий поместья приняли правила этой странной словесной игры и стали кем-то вроде друзей с такими неуместными манерами общения.

— О-о-х. Чай настолько горяч, что показывает насколько Вы рады меня видеть и не хотите быстро заканчивать беседу. — отставил Максим обжигающую кружку с кипятком.

— Всё дело в траве: «Урсуле триперстной», что ж Вы, сударь, не заметили? — напустил Григорий улыбку. Он любил поставить юриста на место, ведь тот был настоящим заучкой. — Лишь при температуре в семьдесят семь градусов она раскрывает свои целебные свойства.

— Урсула триперстная… — задумался Максим. — Это не из семейства "тысячецветников"?

«Вот же, грамотей бесов!» — дёрнулся глаз у старика.

— Всё верно. — холодным тоном ответил управляющий, сделав обжигающий глоток.

— Тогда я должен поблагодарить, Ваше святейшество данного храма, за столь прелестный подарок. — улыбнулся юрист, понимая — насколько ценнен отвар поданного чая.

Григорий махнул ладонью, внутри же тронутый таким званием: "Святейшество храма! Об особняке господина иначе и не сказать!"

— Советую, путник, испить напиток горячим. — ровным тоном произнёс старик, несмотря на внутреннее ликование.

— Как скажете.

Мужчины скромно усмехнулись и приступили к чайной церемонии. В гостиную прошёл Томас — белый махровый халат, тёплые тапочки. Судя по красной коже шеи и груди, попарился он в банном зале как следует.

— Господин. — привстал с дивана юрист вместе со стариком.

— Привет, Максим. — Томи подошёл к чайному столику и взял стакан с соком, который Григорий принёс для него заранее, осушил его в несколько глотков и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. — Присаживайтесь.

Мужчины заняли свои места. Томас же достал из кармана халата жвачку и закинул пару белоснежных подушечек в рот.

— Ну, рассказывайте: что случилось.

— Предоставлю слово хранителю царства всея Руси. — ухмыльнулся Максим, указав раскрытой ладонью в сторону старика.

— Кхм. — кашлянул Григорий, почувствовав укол неловкости — в этот раз Максим переборщил с обзывательством. — Господин, четыре дня назад, на территории поместья был пойман нарушитель.

Томас приподнял бровь в удивлении, но не стал перебивать старика. И тот продолжил:

— Мне пришлось связать его. Конечно, гвардейцы подсобили, так что взяли его живым. — старик, имевший красный пояс, мог запросто и убить нарушителя.

— Господин, уже поняли, кто это мог быть? — улыбался юрист во все тридцать два.

Томи перебрал в голове несколько возможных вариантов и даже несколько невозможных, но не стал их оглашать, ответив лишь:

— Догадываюсь. — он перевёл взгляд на старика. — И где сейчас этот нарушитель?

— В темнице поместья. Мы распечатали её, навели там порядок, — ответил управляющий как бы между делом. — И поставили круглосуточную охрану.

— Ясно. Так что насчёт его личности?

— Господин, разве так интересно? — снова влез юрист. — Неужели не хотите увидеть лично?

Томи посмотрел в его уже едва ли не просящие глаза. Видимо, там действительно не простой человек, раз Максим настаивал увидеть нарушителя лично.

— Ладно, пойдём посмотрим: что за рыба попала в сети. — он приподнялся из кресла, Максим и Григорий поднялись следом.

Томас, не удосужившись даже переодеться, так и побрёл в махровом халате за Григорием, открывавшим перед ним двери и сопровождавшим по территории особняка.

Все трое они вышли на улицу и последовали к винному погребу. В соседнем подвале и находилась небольшая темница, сооружённая под домашние нужды. Юрист шёл позади, тихо насвистывая какую-то мелодию, в руках у него как всегда была папка с документами, он ещё не отчитался Томасу за результат операции, но всему своё время. Пока что господину нужно было решить: что делать с нарушителем.

Григорий открыл входную дверь в невысокое здание, расположенное на задворках поместья, и пропустил Томаса вперёд. Двое гвардейцев, стоявших в небольшой серой комнате у металлической решётки, выпрямились, встав по стойке смирно.

— Господин!

— Вольно. — произнёс Томи. — Что с нарушителем? Не сбежал? — указал он кивком на решётку.

— Никак нет! — отрапортовал молодой боец. — Глаз не спускаем с подвала!

— Так точно! И мухи не пролетит! — подтвердил слова напарника второй боец.

— Хорошо. Молодцы. — кивнул Томи и указал Григорию на дверь.

Старик торопливо достал связку ключей и, подобрав нужный, вставил в замочную скважину. Замок громко отщёлкнул, и он оттолкнул металлическую решётку вглубь. Та отворилась без скрипа, видимо, управляющий уже позаботился о смазке петель.

Томас спустился по ступеням вниз. К его удивлению, здесь не пахло сыростью, а было довольно комфортно — под потолком светила люминесцентная лампочка, на бетонном полу был установлен небольшой столик с тарелкой каши и кувшином воды, рядом тумба с раскрытой книгой Достоевского и одноместная кровать, на которой сидел зрелый японец в чёрном спортивном костюме — под глазом фингал, припухшая щека и грязные длинные волосы. Он не был связан и сейчас спокойно рассматривал своим безразличным рыбьим взглядом вошедшего Томаса в компании управляющего и юриста.

Томи сразу узнал его — «Каято… или как-то так. Что он забыл здесь?» — внутри раздирали мысли о том, что этот находчивый коп раскрыл его прежнюю личность, иначе чтобы он здесь делал? Но тогда где Томас прокололся?

— Ну и, кто это? — задал Томи вопрос, сделав вид, что не узнал японца.

— Так, Господин! Это же майор Каято Хацуке! — ответил Максим, расстроенный от такой вялой реакции главы. — Он ведёт дело госпожи Кобаяси…

— А, да… Точно. Как я мог забыть. — Томас перевёл взгляд с юриста на майора. — Григорий, — обратился он к старику, глядя при этом в глаза полицейского. — Он рассказал: зачем вторгся в наше поместье и преступил закон?

— Нет, Господин. Молчит как рыба, мы хотели начать допрос, но Максим вовремя разузнал о нём, и решили дождаться Вас.

— Ясно. Что ж, господин Каято, — обратился Томи теперь к полицейскому. — Скажу как есть: Вы попали в большие неприятности, и лучший выбор для Вас — это разговор начистоту. Если Вы откажетесь, то будьте уверены, мои люди достанут нужную информацию из Вас или Вашей семьи. — решил он припугнуть полицейского.

Григорий поставил для Томаса стул, и тот присел напротив кровати, поправив пояс домашнего халата.

— Вы понимаете о чём я говорю? — задал Томи простой вопрос, а то мало ли майор потерял слух после взбучки.

— Да, Господин Романов. — без эмоций ответил майор.

— Что ж, это радует. Тогда начнём. Зачем Вы проникли в мой дом?

Каято, смотревший до этого в глаза Томасу, перевёл взгляд ему за спину — на старика и юриста.

— Можете не переживать, я доверяю этим двоим как себе. — понял Томи его взгляд.

— Понятно. — суховатым тоном произнёс Каято и снова посмотрел Томасу в глаза. — Тогда хотелось бы сказать, давно не виделись, господин Томас Роджерс.

Лица Максима и Григория мгновенно изменились, став серьёзными. Похоже, эти двое были готовы убить майора в эту же секунду, прямо на месте. Томи поднял ладонь, почувствовав их жажду убийства. Оба мужчин знали его историю, как и некоторые из доверенных гвардейцев, в том числе и Моргана, но эта информация была опасна, и майор, озвучивший её, нёс угрозу для главы клана.

— Давно. Лет пять, если не ошибаюсь. — решил Томи не юлить. — Любопытно, как Вы пришли к такому умозаключению?

Каято расслабился в плечах, даже оттянул в сторону воротник спортивной куртки, ему стало жарко от ожидания агрессивной ответной реакции Томаса, но к удивлению майора, он ошибся — молодой аристо среагировал довольно пресно.

— Всё решила случайность. — решил Каято посвятить Томаса в детали расследования. — Пять лет назад, когда Вы "погибли" в пожаре, было обнаружено Ваше днк. Хотя, уверен, Вы итак об этом в курсе. — хмыкнул майор. — Ну да продолжим. Две недели назад поступил вызов о происходящем сражении в заброшенном районе. Мы прибыли на место происшествия и обнаружили десятки трупов. Многие из них носили знакомую форму тайной организации убийц, при этом второй стороны конфликта уже не было на месте. Кто же сражался с вепрями? — задал Каято риторический вопрос.

Томи нагло улыбнулся и пожал плечами.

Каято на это только хмыкнул и продолжил:

— Тот, кто совсем недавно спас Айку Кобаяси и объявил вепрям войну. Согласны?

— Пожалуй, соглашусь. — кивнул Томас и перевёл взгляд на юриста. — А ты как думаешь, Максим?

— Кхм. Сложный вопрос, но соглашусь — вероятно, это был тот самый человек.

— Или Демон. — добавил Каято.

— Этого я утверждать не буду. — повёл Максим головой из стороны в сторону.

— В общем, господин Каято, Вы решили, что Демон сражался с вепрями. Но при чём здесь я? — приподнял Томи бровь.

— Как я уже сказал ранее: всё решила случайность. Ваша кровь была обнаружена на месте сражения. — развёл Каято нелепо руками, решив подыграть этим двоим. Да и такое русло разговора его устраивало больше чем возможные пытки. — Один из собранных образцов был прогнан по нашей базе данных и совпал с анализом умершего Томаса Роджерса. Либо Вы восстали из мёртвых и превратились в демона-мстителя. Либо… либо не умирали вовсе.

— Вот как. — понял Томи где допустил ошибку. В бою с Убайбо он потерял много крови, это и стало камнем преткновения в открытии истины. — Всё равно не ясно, зачем Вы здесь? Я имею в виду — связь между Роджерсом и Романовым… неужели она настолько очевидна? Как понятно из Вашего объяснения: Вы определили, что Роджерс и Демон — один и тот же человек. Но что тогда со связью Роджерса и Романова?

— Хм. — прогудел Каято. — Скажем так: для тех, кто хорошо Вас знает, не составит труда определить в Вас Роджерса. Конечно, внешне Вы изменились, — вглядывался Каято в лицо Томи.

— Не так пристально пожалуйста.

— Простите. Кхм. — кашлянул майор. — Всё дело в мелких деталях.

— Мелких деталях?

— Да. Назовём это профессиональным чутьём, господин Томас. — спокойным тоном проговорил Каято. — Ваш конфликт с Хендерсонами. Смерть в тот же день. Всё это наводило на мысли Вашей с ними связи. Насколько я могу помнить — "Огненная Звезда" была вырезана за сутки. Кто смог сделать это за столь короткое время?

— Кто-то очень сильный. — ответил Томи как-то по-простецки.

— Именно. Нам повезло — в убийстве Дика Хендерсона один из убийц прокололся, оставив следы. Его днк уже фигурировало в деле десятилетней давности — Сачи Ходзима, один из убийц организации Яростных Вепрей. Таким образом на сцене оказались трое действующих лиц: Огненная Звезда, иначе семья Хендерсон, тайная организация: «Яростные Вепри» и мальчишка, потерявший память и ставший совсем другим человеком — Томас Роджерс. Мне многого стоило выяснить связь между вепрями и звездой, но каким образом Вы, Томас Роджерс, фигурировали в этом деле, оказалось неизвестным. — в голосе Каято прозвучали нотки недовольства самим собой. — Если вашу связь с Хендерсонами можно было отнести к мести за причинённые Диком и Гарри увечья, то определить связь с вепрями у меня не вышло. И вот, — майор ткнул костлявым пальцем в край кровати. — В Токио появился убийца Демон, а вместе с ним и аристократ из Российской Империи. — тут Каято улыбнулся. — Скажу Вам честно, господин Томас, если бы Вы были более скромны, я всё так же был в неведении, но Ваша война из-за Такахаси Ханако… А после спасение Айки Кобаяси… Слишком много наводящих деталей на то, что Роджерс и Романов — один и тот же человек. Мне оставалось лишь подтвердить свои мысли уликами…

— Достать моё днк… — понял Томи причину появления Каято в поместье.

— Верно. — кивнул майор. — Теперь… могу ли я спросить Вас, как Вы связаны с вепрями? — в его до этого тухлых глазах промелькнула неимоверная жажда истины, слишком много не спал Каято в прошлом, дабы разгадать этот клубок. Безумен. Безрассуден. Псих и гений в одном лице. — И ещё вопрос. В тот день, когда мы виделись впервые, Вы соврали?

— Господин, могу я уже свернуть ему шею? — влез Григорий от такой наглости полицейского.

— Всё в порядке. — успокоил Томи старика и перевёл взгляд на майора. — Всё просто, господин Каято, тогда я действительно соврал. Тех людей в переулке убил я.

— Ясно. — кивнул полицейский. — Хотелось бы узнать: по какой причине?

— Те двое пытались изнасиловать девушку, мне пришлось вмешаться.

— Вот оно что. Хм. Если бы Вы рассказали мне об этом, то не понесли бы никакого наказания. — пресноватым тоном ответил Каято.

— К сожалению, я не доверял судебной системе, — пожал Томи плечами. — Да и узнай тогда Хендерсоны — кто убил их людей, вряд ли бы я продолжил жить всё той же жизнью.

— Понимаю. — кивнул Каято, приняв позицию Томаса. — Тогда ваша связь с вепрями? На чём она основана?

— Они хотели убить меня. Я просто оказался не в том месте и не в то время. — улыбнулся Томи, не став вдаваться в подробности.

— Понятно. Значит всё-таки месть. — задумчиво произнёс Каято, предположив, что Томаса могли нанять как убийцу в личине Демона. — Что же, я понимаю Ваши чувства. — он склонил голову. — Теперь я готов умереть.

Конечно, майор понимал, что никто не отпустит его живым, особенно после такого откровенного разговора. Он мог соврать о причине своего проникновения в поместье, но такое было для него бесчестным — пусть Каято и офицер, но он так же и аристократ, хоть и не высокого положения, но с гордостью.

— Понимаете мои чувства? — приподнял Томас бровь.

Каято поднял голову и посмотрел ему в глаза.

— Четыре года назад, моё звено во главе с Шин-саном напало на след мелкого наркоторговца. — Каято нахмурился, но голос его был безэмоциональным как и всегда. — Их было трое. Синие одежды. Маски и эмблемы чёрных кабанов. — он сжал пальцами старое покрывало, но голос был всё таким же пустым. — Выжили я и младший сотрудник. Шин-сану оставалось два месяца до пенсии…

Для Каято Шин-сан был как отец — всегда рядом, поддерживал его с самого начала службы, пару раз даже прикрыл от шальных пуль… Вот и от вепрей старику удалось спасти Каято, подарив ему шанс на жизнь…

Томи задумался над сказанным и спокойным тоном произнёс:

— Предлагаю заключить союз.

— Господин! Это плохая идея! — воспротивился Григорий.

— Соглашусь с его святейшеством. — встал на сторону старика Максим.

Но Томи не обратил внимания на довольно здравые предупреждения старого управляющего и юриста. Таков уж Романов. Вечно сам себе на уме.

— Союз? — поднял Каято потухший взгляд.

— Да. — кивнул Томи. — Я уничтожаю вепрей, а с Вас вся доступная информация для их поимки. Обещаю оставить парочку для удовлетворения Ваших чувств. — и протянул раскрытую ладонь.

По большому счёту ему не нужна была информация, а вот свой человек — японец на должности майора… такой в хозяйстве пригодится.

Каято посмотрел на протянутую руку Романова… или же Роджерса, и понял, что этот парень рискует быть раскрытым, а значит доверился ему полностью. Сможет ли майор сохранить его тайну? Для него это вопрос чести, как для офицера, так и аристократа.

— Я согласен. — пожал Каято руку Томи. — Сделаю всё что в моих силах, чтобы найти вепрей и покончить с ними.

— Кстати, Господин, раз мы заключили союз, — тут же произнёс юрист после рукопожатия. — Стоит воспользоваться базой данных полиции и отыскать некого Анакоджи.

— Анакоджи? Кто это? — не припоминал Томас этого имени.

— Прошу простить, моя вина. — улыбнулся Максим. — Мы ещё не дошли до убийства Тугура, вечно я спешу.

— Тугура убили?! — удивился Томи.

— Кагане Тугур мёртв? — удивился и Каято, всё-таки он уже шесть дней заперти, взял отпуск на свою голову…

— Убит. — подтвердил юрист и активировал планшет. — Здесь запись его предсмертного разговора. Слежка за ним всё-таки принесла плоды.

— Жми. — сказал ему Томас, и юрист, нажав кнопку "плей", воспроизвёл разговор между Анакоджи и Тугуром:

— Анакоджи-сан, простите что Вам пришлось тащиться в такую даль.

— Рассказывай, Тугур, что случилось? Ты ведь не позвал меня из-за какой-то ерунды?

— Э… Конечно, Анакоджи-сан… Вы сказали, что по телефону нельзя ничего обсуждать…

— Тогда говори. У меня не так много времени.

— Пожалуйста, Анакоджи-сан. Убейте Романова.

— Ты — глупец, Тугур. Мне больше нечего тебе сказать.

— Анакоджи-сан… Он… он унизил меня… Даже отец принял его сторону…

— Это твои проблемы, Тугур. Мне не до твоих интрижек.

— Но, Анакоджи-сан!

— Ты оглох?

— Мф… Значит и Вы туда же… Анакоджи-сан… бросаете меня…

— Я не намерен больше слушать. Проваливай.

— Я… Если Вы не убьёте Романова… я… я расскажу о Вас.

— Что ты сказал?

— Что мне остаётся… Выбирайте, Анакоджи-сан. Вы убьёте Романова или имперская служба нагрянет в Ваш офис. Уверен, им будет на что там посмотре… кха!

— Анакод… жи… сан…

— Тупица.

— Выбрось его. Охрану перебей.

— Как прикажете, Господин.

— Прошу простить, Господин. Но разве это не будет проблемой?

— Нет. У него конфликт с Романовым, нас никак не свяжут с его смертью.

— Ваш приказ исполнен, Господин.

— Хорошо. Уезжаем.

Запись закончилась. В подвале хранилось молчание.

— Кхм. Господин, может подать прохладительные напитки? — нарушил тишину Григорий.

— Пожалуй. — ответил Томи, глядя загруженным взглядом на потухший дисплей планшета. — Можно и бутеров сделать.

— Сию минуту. — старик поднялся по ступеням и исчез за решёткой подвала.

— Господин, есть ли у Вас мысли на счёт этого Анакоджи? — поинтересовался Максим.

— М-м. То как Тугур общался с этим человеком, говорит о его властности и силе. Думаю, Анакоджи является одним из вепрей, к тому же достаточно непростым, возможно командир отряда, как и Убайбо.

— Мои аналитики решили так же. — кивнул юрист.

— Каято, есть какие-либо предположения? — перевёл Томи взгляд с планшета на майора.

— Есть, — кивнул полицейский. — Не столько предположение, как решение.

Томи и Максим переглянулись и уставились в оба на Каято, тот озвучил свои мысли:

— Так как эти двое созванивались, то появится возможность отследить все звонки. Проблема лишь в реальности имени Анакоджи. Будет неудобно если это псевдоним. Но при любом исходе — это ключ к выходу на Вепрей. Стоит использовать его на полную и отыскать их логово. — кажется, взгляд Каято загорелся.

— Кхм. Насчёт этого… — Максим неловко улыбнулся и перевёл взгляд на Томаса. — Господин, я ещё не докладывал о результатах операции… — и указал на майора.

— Тогда самое время. — дал Томи добро на доклад, несмотря на присутствие Каято.

— Угум. Есть. По результатам выполненной операции было захвачено трое лиц. Все допрошены, к сожалению, двое не дожили до вчерашнего дня, один же сейчас в полном порядке и полностью готов к сотрудничеству. По ходу допроса удалось узнать адрес штаб-квартиры "Яростных Вепрей", а так же о проведении массового мероприятия, запланированного на конец января. Если я не ошибаюсь, — а юрист ошибался довольно редко. — То на этом мероприятии новые члены яростных вепрей будут проходить отбор в состав основных сил организации.

— Информацию проверяли?

— Да, Господин. Проверяем до сих пор. Неспеша и осторожно.

— Хорошо… очень хорошо… — закивал Томас. — Если месторасположение вепрей подтвердится, то дело за малым — нанести сокрушительный удар…

— Я оповещу имперскую службу безопасности, возьмём их числом. — предложил возбуждённый информацией Каято.

— Для начала нужно добыть все сведения. — сказал Томи и перевёл взгляд на юриста. — Максим, нам нужна вся доступная информация, что вы вытащили из того человека.

— Я подготовил полный доклад. — достал тот лист а4 из папки. Он посмотрел на Томи и Каято, те явно ждали озвучки документа. — Эх, всё я. — шутливо надул он губы и надел очки. — Кхм. Здесь краткое изложение сил ордена. Старейшина Таро Фую. Старшие в ордене: Убайбо Сокуто и Анакоджи Минаро. У каждого из них есть отряд, в составе которого по меньшей мере трое бойцов с коричневыми поясами. Сами же старшие имеют чёрные оби. На данный момент в ордене около шестидесяти бойцов, поэтому ведут новый набор на пополнение. Главный штаб в храме на склоне Фудзи. Это всё.

— Храм на склоне Фудзи… — проговорил Томи и его озарило. — Постой, я был там!

— Как и все японцы… — подтвердил Каято. — Кто бы мог подумать… Это точно логово вепрей? — не мог он поверить своим ушам.

— Точно. — ответил Максим. — Эту информацию уже подтвердили.

Томас облокотился на спинку стула и застучал носками тапочек друг о друга.

— Значит Анакоджи так же силён как и Убайбо…

— Есть ещё старейшина, Господин. Думается мне — он сильнее остальных.

— Может он занимает эту должность не из-за силы… — предположил Томи. — Хотя вряд ли…

— Подожди, не значит ли это, что ты встречал Убайбо ранее? — посмотрел Каято на Томаса.

— Верно. Я убил его в той заварушке, две недели назад.

— Вот как… — ответил ошеломлённый майор. — Насколько же ты силён…

— Это конфиденциальная информация. — ответил за Томаса юрист.

— Понял. — не стал Каято настаивать на ответе.

— Значит… что мы имеем… — решил Томи подытожить. — Логово с шестью десятками сильных бойцов, во главе с двумя очень сильными. Скажу честно: двоих мне не победить в одном бою… если они настолько сильны как Убайбо.

— Тогда стоит разделить их? — рассудил трезво Максим.

— Ну, не факт, что они будут вдвоём в одном месте. — пожал Томи плечами. — Но стоит учесть такую вероятность при продумывании операции…

— Что если имперская служба безопасности займётся Анакоджи? — предложил Каято.

— Вариант отличный, — ответил ему Томас. — Остаётся лишь подгадать момент, когда он покинет храм и начать две параллельные операции: зачистку храма со старейшиной и захват Анакоджи.

— Убить двух зайцев одним камнем?

— Именно. Хотя в нашем случае кабанов.

— Тогда мне потребуется копия звукозаписи, а так же время для планирования операции и координирование с вашей зачисткой. — бодрым тоном произнёс майор. — Мы не можем дать хоть кому-то уйти от правосудия.

— Время будет. — кивнул Томи. — Максим, когда у вепрей отбор?

— Двадцать пятого января. — обозначил юрист сроки.

— Выходит, на подготовку неделя. — произнёс задумчиво Томас.

В подвал спустился Григорий с подносом в руках. Он молча расставил напитки и поставил пару тарелок с бутербродами. И так же молча удалился.

Томи разлил сок по стаканам:

— Угощайтесь. — и сам взял один из них.

Майор отпил апельсинового нектара, смягчив пересохшее горло, и произнёс:

— Остаётся теперь придумать легенду, как запись попала мне в руки…

— М. Да. Это нужно обдумать. — подтвердил юрист.

— А что тут думать? — отставил Томи стакан. — Посылка от Демона. Вот и всё. — пожал он плечами.

— Но разве агенты не решат, что это может быть ловушкой? — задал Максим вполне логичный вопрос.

— Уверен, что экспертиза мигом определит подлинность записи. — сделал Томас ещё глоток.

— Да. С этим никаких проблем. — подтвердил Каято. — Да и о Вас многие в курсе… То есть о подвигах Демона. — поправил себя майор. — Убийство Галантного… даже до нас дошли слухи о его кончине.

— Поймать его было сложнее чем убить. — вспомнил Томи о потраченном времени. — Вечно ускользал, как слизень. Стоит отдать ему должное — его информационная сеть работала как следует…

— Ладно, — после некоторого молчания Томас поднялся со стула. — Значит, Максим, доставь Каято куда он попросит.

— Есть.

— Каято, — обратился Томи к полицейскому уже по имени. — Копию разговора тебе доставят завтра в участок.

— Хорошо, Томас. Хоть у меня и отпуск, но я уверен, если письмо придёт, то меня тут же вызовут. — поднялся он следом.

— Максим предоставит средство связи. Как только имперская служба определится с действиями, то свяжись со мной, но в любом случае, прошу ориентироваться на двадцать пятое января. Это дата нашей операции.

— Я понял. — кивнул майор.

— Тогда удачи всем нам.

Томи протянул руку, и Каято пожал её. На этом союз был окончательно заключён…

В это время, в храме на склоне Фудзи шёл свой разговор…

В одном из скрытых залов, находившихся в пещере горы, Анакоджи и старейшина Фую обсуждали воровку, пойманную ещё вчера в храме.

— Она так и не рассказала что хотела украсть? — глядел Минаро на прикованную к стене Гадюку. Избитая, униженная, вся в высохшей крови и разорванных лохмотьях.

— Печать ордена. — ответил старик.

— Ясно. А ты не щадил её! — хмыкнул Анакоджи, разглядывая измученную пленницу. — Теперь понятно почему.

Старейшина Фую, не дав ответа, приблизился к Илоне и схватил её опухшее лицо костлявыми пальцами. Старческие губы скривились в презрении и произнесли:

— Кто сделал заказ?

Воровка раскрыла уставшие глаза, видя перед собой старого монаха и пламя свечи в его руке.

— Я… го… ворила… ни…кто…

Хлесь! — раздалась звонкая пощёчина.

С припухших губ Илоны потекла кровь, пачкая её оголённую грудь, затем и голый живот. Её одежда была разодрана в паху и на груди, иначе прелести женщины не распробовать при изнасиловании.

— Какой ты грубый, Фую. — ухмыльнулся Минаро. — Может пора кончать её?

— Пусть повисит ещё немного. — не хотел старик так быстро прощаться с игрушкой. — Поймаем Демона, и заставим их сожрать друг друга.

Больные глаза Илоны раскрылись — «Демона? Они ищут Томаса?»

— Было бы неплохо, — хмыкнул Анакоджи, поставив ногу на огромный булыжник и приступив начищать туфлю. — Если его так же трахнет сорок человек, будет ещё лучше.

— Боюсь, он не настолько крепок как эта девчонка! — усмехнулся Фую, потрепав Илону за грязные волосы. — Что, блядина, хочешь обслужить Вепрей ещё раз?!

Гадюка поджала припухшие губы, чувствуя привкус железа из-за крови, насколько не была она морально крепка, но отдала бы всё, чтобы выбраться из лап этого чудовища! Абсолютно всё!

— Чего примолкла, тварь? Или так хочешь членов, что не можешь ответить? — приподнял старик бровь и прислонил палец с острым ногтем к животу девчонки, сделано это было не для сексуальных утех — пробив кожу и плоть, он загнал палец на две фаланги.

— Аааааа! — завизжала от боли Илона. — Демон! Демон! Я знаю: кто он!

Рука старика застыла. Он наклонился к её уху и прохрипел:

— Вздумала играть со мной… потаскуха…

— Фую, остановись. — схватил его руку Анакоджи. — Ты разве не слышал? Или твой слух настолько стар, что не разобрал её слов?

— Как она может знать: кто такой Демон?! — нахмурил старейшина брови.

Минаро посмотрел в измученные глаза Илоны:

— Говори, девчонка.

— Жизнь… — прохрипело её давно пересохшее горло. — В обмен… на жизнь… кха-кха…

Он посмотрел на старейшину, тот хмыкнул, скрестил руки на груди и отошёл подальше:

— Плевать. Делай что хочешь. — отмахнулся старый от пленницы.

— Говори. И я оставлю тебе жизнь. — произнёс Анакоджи серьёзным тоном. — Но если скажешь неправду, то смерть придёт к тебе не скоро. Обещаю.

«Прости меня. Томи…»

Илона рассказала всё что знала. О том, что Демон — это русский аристократ Томас Романов, о его странной тьме в глазах и невероятной силе. Ей пришлось рассказать и о миссиях, на которых они пересекались… Анакоджи был поглощён этой истиной — выполни он просьбу Тугура, то мог бы добраться до Демона раньше, но вышло иначе…

…Старик Фую закурил трубку, чего не делал уже с десяток лет.

— Думаешь, это правда? — наблюдал Анакоджи за тусклым пламенем свечи, сидя в кабинете старика.

— Ты же видел страх в её хитрых глазах. Её похабный язык смолвил истину.

— Тогда нужно ударить по Романову… — стиснул Минаро зубы. — Раздавить эту муху и забыть… Прямо в его доме…

— Он силён. — выпустил Фую густое облако дыма.

— И что?! — хлопнул Анакоджи ладонью по столешнице. — От всех нас ему не отбиться!

— Не горячись, Минаро. Я думаю. — проворчал старейшина.

— Х-х-х. — прохрипел тот и присел на место.

Так прошло несколько минут, наконец, старик раскрыл глаза и более осмысленным взглядом посмотрел на сердитого Анакоджи.

— Мы нападём после отбора. Я отберу как можно больше бойцов, а ты… Ты соберёшь наших отставных.

— Ветеранов? — удивился Анакоджи. Ведь речь зашла о ниндзя, которые отошли от дел. Пусть они были стары, но далеко не немощны.

— Верно. Ветеранов. На кону судьба ордена, думается мне — каждый отставной захочет приложить к её сохранности свою руку.

Анакоджи ухмыльнулся.

— Ты ужасен, Фую. — он привстал со своего места. — Хорошо. Мне понадобится полмесяца. И Демону не помогут даже молитвы.

Старейшина стряхнул пепел и отложил трубку в сторону:

— Что с воровкой?

— Отрезал голову. — тряхнул Минаро плечами. — Я обещал ей жизнь, но не уточнял насколько долгую.

— Жаль, — лицемерно произнёс Фую, улыбнувшись. — Но такова судьба тех, кто бросил вызов вепрям.

***

Шли дни. Две противоборствовавшие стороны готовились к решающей битве. Вепри собирали старые силы и ожидали пополнение свежей крови в своих рядах, Демон же укреплял имевшиеся, готовил план по атаке и координировал свои действия с майором полиции — Каято Хацуке. Накал нарастал, каждый чувствовал предстоящую бурю…

Двадцать пятое января вышло до безобразия холодным, мерзким, дождливым. Над Токио висели беспроглядные серые тучи, то и дело изливая из себя тонны дождевой воды. Горные реки выходили из берегов, оползни перекрывали дороги, в пригорных поселениях действовал режим чрезвычайной ситуации. Несмотря на предупреждения опасности в горах, в храме на склоне Фудзи проходило празднество — день горного божества Каратоса.

Десятки машин заполонили площадку перед территорией храма, гулял народ, новостные корреспонденты вели репортаж, освещая мероприятие.

— На часах восемнадцать пятнадцать! Но люди не то, чтобы не собираются покидать храм, а только прибывают! — высокая блондинка, держа в одной руке микрофон, а в другой прозрачный зонт, улыбалась в камеру на фоне японцев, сновавших туда-сюда возле храма. — Сжечь благовония и помолиться горному Богу приехали не только жители ближайших посёлков! Но и из самого Токио! Сейчас с нами архитектор из Токио — Курусо Мадоко. Пожалуйста, — повернулась к японцу блондинка. — Расскажите нам, почему стоит приехать в храм именно в этот день? — она протянула микрофон, и полноватый мужчина, стоя под отдельным чёрным зонтиком, улыбнулся, натянув дежурную улыбку.

— Каратос смотрит на всех нас, — указал японец пальцем в сторону вершины Фудзи. — И когда он недоволен, происходят подземные толчки…

— Землетрясения? Вы их имеете в виду? — уточнила корреспондент.

— Да-да, они самые, — закивал мужчина. — Мы приезжаем каждый год, чтобы задобрить дух Каратоса. Дом моей семьи стоит в предгорной деревне Осукаганэ уже четыре поколения. Всё благодаря молитвам Каратосу.

Блондинка кивнула:

— Благодарим Вас, господин Мадоко. — она перевела взгляд на камеру. — А на этом всё! Тем, кто ещё не отдал дань горному Богу, советую поторопиться! — улыбнулась блондинка. — С вами была Сайко Ятанэ из «Джапан Тв», пойду и я задобрю Каратоса!

— Вырубай уже. — произнёс Томи, сидя в фургоне микроавтобуса.

— Да ладно Вам, босс, наблюдение с первых рядов, ещё и в прямом эфире…

— Кстати, я знаю эту репортёршу. — расстегнул Томас рюкзак.

— Серьёзно?! — привстали бойцы в удивлении.

— Хотя неудивительно…

— Согласен…

— Глава прибрал себе всех красоток…

— У меня с ней ничего не было. — ответил спокойно Томи, достав синий свёрток одежд.

— Да?! Значит у меня есть шанс!

— Чёрт! Сайко — красотка!

— А ещё… у неё была подружка-брюнетка, — поскрёб Томас висок. — Кажется, её зовут Мицуки.

— Мицуки?! Она ведёт прогноз погоды!

— Да! Точно! Такая милашка!

— Вот как, — ответил Томи. — Значит они и работают вместе… прям не разлей вода.

— Господин, познакомите с Сайко?

— И меня!

— Эй! Я первый попросил!

— Хм. — Томи посмотрел на лица споривших бойцов, кажется, этот вопрос волновал каждого. Он снял спортивки и надел штаны из мягкой, но крепкой ткани синего цвета. — У меня есть её номер.

Гвардейцы притихли, как в фургоне снова раздались поражённые возгласы:

— Что?!

— Так и знал! Наш глава слишком крут!

— Чёрт возьми! Я бы поболтал с ней!

— И я!

— Ну-у, — задумчиво протянул Томас. — Тогда тот, кто убьёт больше всех врагов, но при этом останется в-живых, — поднял он указательный палец, дабы акцентировать внимание на приоритетной задаче — выживание. — Тот и заполучит её номер! Если она его не сменила… — он скинул спортивную олимпийку и надел синюю спецовку, похожую на куртку-самбо или же кимоно.

— Вааа! Это буду я!

— Парни! Не обижайтесь! Но я убью больше всех!

— Ага! Так мы и позволили! Думаешь, один такой?!

— Успокойтесь! Сайко будет моей.

— Нихрена!

— Она — моя!

Томас закончил переодеваться в специально пошитую форму. Теперь его было сложно отличить от рядового бойца ордена "Яростных Вепрей", оставалось лишь надеть пошитую маску и завершить образ ниндзя.

— Господин, Вы прям один из них…

— Ага, и не отличишь…

— Да? — почесал Томи висок. — Никогда не думал, что примерю эту форму на себя. — на его груди красовалась чёрная эмблема головы кабана — отличительный знак Вепрей. — Костюмчик пошивал Григорий.

— Григорий-сан — мастер на все руки. — согласились бойцы.

— Кажется, он перестарался. — вздохнул Томас, чувствовав, что костюм сидел слишком идеально, а подобранная ткань точно была слишком дорогой для одежд рядового ниндзя. — Ладно, проверьте оружие и экипировку, скоро выступаем.

— Есть!

Пока бойцы проверяли оружие, а так же тихо обсуждали пошлые мысли о блондинке Сайко Ятанэ, Томас уставился в окно — на улице уже стемнело, а это значит, что основные силы медведей уже обогнули противоположную сторону Фудзи и заняли позиции недалеко от логова вепрей. Томи же был в ожидании, когда костяк туристов и гостей начнут отъезд из храма, тогда он с группой гвардейцев пеше проберётся на территорию храма. Его отряд присоединится к отряду Данила и будет уничтожать всех, кто попытается сбежать. Сам же он проникнет в храм и уничтожит старейшину — старика Таро Фую. Сегодня гора Фудзи станет могилой для Вепрей, посмевших её покорить.

Зашипела рация, молодой гвардеец, находившийся за аппаратурой, повернулся к Томасу:

— Господин, это майор Хацуке.

Томас взял наушник.

— Демон — Холмсу. Слушаю.

— Хмм, — послышался сокрушённый голос Каято. — Какой же этот Максим остроумный… Холмс на связи. Приём. Мы на позиции.

— Мы так же. — ответил Томи. — Ждём расчистки поля боя.

— Принято. Тогда ожидаем. Объект сейчас в здании бизнес-центра. — спокойным тоном ответил Каято, имея в виду Анакоджи. — Хотя парни из исб задают вопросы…

— Помни о твоём информаторе. Дави на это. — напомнил Томас об инструкциях.

— Помню. Будь осторожен там. Демон.

— И ты. Холмс.

— Ага. До связи.

Через пятьдесят минут показался свет множества автомобильных фар — японцы покидали храм, спускавшись по горной дороге вниз. Один за одним десятки автомобилей следовали вереницей, что для группы Томаса, скрытой у горы, знаменовало о начале наступления.

— Выходим. — отдал Томи команду гвардейцам.

Дюжина бойцов, в натянутых балаклавах и полном снаряжении, выскочили из фургона и построились в нескольких метрах от машины.

Томас закрыл дверь фургона после крайнего бойца, наскоро поправил пояс, щитки на руках и ногах, натянул на голову маску ниндзя и расправил длинные ленты на затылке, которые из-за сегодняшнего ветра трепались во все стороны. За спиной установил короткий вакидзаси, за поясом сюрикены, а у бедра повесил кобуру с пистолетом, прикрыв её поясным платком под цвет формы, теперь она была практически незаметна.

— Ё-моё, ну Вы точно ниндзя!

— Господин, не попадите под дружеский огонь… боюсь Вас не отличить от вепрей…

— Отставить разговоры. — скривил Томи губы из-за своего вида. — Вы беспокойтесь за себя, со мной всё будет в порядке. — он посмотрел на часы — половина восьмого. — Итак, у вас пятнадцать минут, чтобы прибыть в сектор С7. Выступаем.

— Есть. — послышался единый ответ.

Всю территорию Фудзи было решено разделить на сектора, по ним и ориентироваться — куда прислать подкрепление, где удерживать позицию или отступить. Пусть бой пройдёт на горной местности, но при правильном планировании и использовании средств связи — это мало чем будет отличаться от боя на равнине. Сто двадцать гвардейцев медведей, сорок наёмников, прибывших ещё в декабре в Японию для участия в войне, отряд из тридцати элитных снайперов, как поддержка основным силам, а так же часть сильнейших гвардейцев кланов Такахаси, Кобаяси, Токугава и Штрехен. Серьёзная сила по меркам любой страны, так что сегодня Томас был в роли охотника, а не добычи!

Два километра по горной местности было преодолено слишком быстро. Несмотря на прошедший недавно проливной дождь, двигаться можно было с огромной скоростью — горный ветер бережно уносил звуки шуршания листвы под ногами ночных гостей и треск мелких веток, словно желал увидеть грядущую битву между хозяевами Фудзи и новоприбывшими охотниками.

Когда группа Томаса оказалась в секторе С5, он прекратил бег и поднял руку — бойцы тут же остановились, не произнося ни звука.

— Здесь расходимся. Следуйте в сектор С7.

— Удачи, Господин…

— Берегите себя…

Все понимали, что главе придётся сражаться с сильнейшим ниндзя, ещё и в логове противника. Многие были против такого плана операции, но Томас настоял, высказав аргументы в пользу своей незаметности и возможностях проникнуть в стан врага незамеченным.

— Вы тоже будьте осторожней. Прикрывайте друг друга. Покажем кабанам, кто в лесу хозяин.

— Есть.

Бойцы поторопились к отряду Данила, Томас же рванул к территории храма, продолжив забег по склону Фудзи, держась запланированного маршрута.

Достигнув назначенной точки, он активировал микрофон гарнитуры:

— Демон — Медведям. Приём. Я на позиции, проникаю внутрь. Следуйте плану.

— Медведь-1 — Демону. Приём. Принято.

— Медведь-2 — Демону. Приём. Мы готовы.

— Медведь-3 — Демону. Приём. Задайте им, босс!

— Медведь-4 — Демону. Приём. Есть.

— Медведь-1, — произнёс Томас. — Свяжись с Холмсом, дай сигнал к началу операции.

— Есть.

Томас отключил наушник и, приблизившись к храму, огляделся — сегодня официально было паломничество в честь одного из Божеств. Таким образом вепри решили замаскировать движение на территории, ведь будет странно если здесь ни с того ни с сего появятся пара десятков автомобилей. Поэтому днём была проведена служба, а приехавшим издалека был предложен ночлег. Настоящих гостей определили в небольшой гостинице у самого подножия Фудзи, остальных же — новобранцев, для которых и был назначен весь этот спектакль, определили в храме. Новоприбывшие члены ордена должны были вот-вот начать проходить отбор.

"Скоро всё начнётся. — Томи, пробравшись на территорию, сидел на крыше храма в ожидании, когда ниндзя вырвутся на улицу и, подобно жукам, разлетятся по округе. Ведь как объяснял координатор — на вершине Фудзи будут установлены маяки, спрятаны вещи и подобная хрень, выполнить которую требовалось для прохождения отбора, вот только Томас устроит новобранцам, да и старичкам, совсем другой экзамен — смертельный бой со своими медведями. — Хе-х, как же приятно быть в шкуре охотника." — подумал парень о своём положении, в этот раз он охотился на вепрей, а не они на него, и это чертовски приятное чувство.

Просидев ещё пять минут на крыше храма, Томи так и не дождался выхода вепрей на прогулку.

"Может у них часы отстают? — почесал он затылок. — Или координатор надул нас? Хотя это точно вряд ли."

Томас спрыгнул с крыши, бесшумно приземлившись прямо у входа. Здесь всё так же бессменно стояли две статуи каменных монахов. Он прокрался мимо них, прячась в тени, и приоткрыл одну из створок входных дверей. Взгляд оглядел пустой зал, где в канун Нового года проходило представление — всё те же красные колонны, старый деревянный пол и десятки горящих свечей, расставленные на многочисленных полках.

"Никого. Собрались в тех самым пещерах?" — Томи решил пробраться внутрь.

Сделав несколько тихих шагов и прикрыв за собой осторожно дверь, он рывком проскочил церемониальный зал. Лишь лёгкий порыв ветра колыхнул пламя горевших на полках свечей, но не потушил их — филигранно и искусно. Таковы умения Томи.

Впереди показался коридор, а в самом его конце — дверь. Рядом с ней стояли двое монахов, без натянутых на лица масок и капюшонов. Видимо, это старшие вепри, которые охраняли проход или другой зал. Томас мог лишь предполагать что находится за той дверью. Координатор хоть и набросал примерный план храма, но нельзя быть полностью уверенным в словах того человека.

"Пробираться дальше или нет?" — задумался Томи. Всё-таки решившись проникнуть за те двери, он вернулся в зал церемоний, взял один из подсвечников и, сдёрнув со стены старый ковёр, поджёг его край. Пламя свечи мигом охватило податливую сухую нить и стало расползаться по стене.

— Ничего не чувствуешь? — принюхался один из ниндзя, стоявших у заветных дверей.

Напарник недоверчиво глянул на него — не испортил ли тот воздух, и втянул ноздрями:

— Пахнет горелым…

— Ну так и я о том же.

Они переглянулись, бросили взгляд в сторону церемониального зала и поспешили узнать что происходит.

— Ох, ё! Горим!

— Помоги мне! — скомандовал старший, бросившись тушить пожар.

— Ага!

Пока монахи занимались тушением, по коридору проскочила синяя тень и тут же исчезла за деревянными тёмными дверьми.

Томи оказался под сводом пещеры.

«Надо же, координатор не обманул — храм уходит вглубь горы.» — С потолка свисали серые сталактиты, подобно сосулькам, вниз вела железная лестница, по бокам прохода горели факелы. — «Симпатично.» — пронеслось у Томаса в голове. Он спрыгнул вниз, пропустив с полтора десятка ступенек, и скользнул вперёд, пробираясь вдоль каменной стены пещеры. Впереди слышался чей-то голос. До боли знакомый…

Томи услышал приближавшиеся голоса и тут же нырнул в небольшое естественное углубление стены, скрывшись в тень. Совсем рядом с ним прошли двое мужчин — синие одежды, маски и вышивка с кабанами на груди.

— В этот раз новобранцев полсотни, не много ли?

— Да-а… даже не припомню когда столько было!

— Старейшина что-то задумал…

— Наше дело маленькое…

Ниндзя прошли мимо, к той самой железной лестнице у входа, Томи же продолжил свой путь. Пещера имела разветвления, на каждом таком горели факелы, освещая перекрёстки и развилины. Он безошибочно продвигался на звук голоса. Пусть тот и раздавался эхом в сводах пещеры, но Томи не ошибался, следовав точно к цели.

Ещё один поворот, и перед ним показался огромный зал с высоким потолком, выдолблен он или же имел естественное происхождение, но сейчас в нём собралось по крайней мере больше полусотни человек! Новобранцы в одеждах рядовых бойцов построились правильным квадратом, перед ними же, в чёрном кимоно выступал лысый старик с длинной седой бородой. Позади стояли старшие вепри — личная охрана старейшины. Томи, спрятавшись за одним из сталагмитов, торчавших из пола, присмотрелся:

«Это же тот старикан… — вспомнил он монаха при визите в храм. — Хотя чему я удивляюсь… Постой, неужели он и есть здесь главный? Чёрт… если бы я знал тогда…»

Фую стоял на огромном камне или же куске пещеры, когда-то обвалившемся и представлявшим плоский валун, на котором мог поместиться микроавтобус, а может и два. На стенах горели с десяток факелов, освещая пространство зала. Старик, выпрямив гордо спину и заложив руки за поясницу, рассказывал историю ордена.

— И тогда прошлый старейшина — господин Ороку уничтожил наших врагов. Да. Многие погибли. Но враг был повержен! — взмахнул он костлявой рукой, собрав пальцы в кулак. — Смерть в бою — это честь! Так же и часть наших жизней! Это и значит быть вепрем! Кхм. — он прочистил горло и снова убрал руки за спину. — Вы все желаете стать частью великой истории. Великой силы. — Фую улыбнулся. — Но у каждой великой силы — великая цена. Сегодня вы заплатите свою. Итак. — качнулся он на носках. — Вы готовы стать частью ордена?

— Да!

— Так точно!

Раздались голоса в пещере.

— Нет-нет-нет. — повёл старик пальцем. — Слишком мало желания. Ты и ты. — указал он на двух новичков. — Уходите.

— Старейшина… — удивились новобранцы. Они молчали, когда старик спросил за готовность, и это ему не понравилось.

— Вы оглохли? — вышел вперёд один из старших ниндзя. — Вы не прошли. Можете возвращаться к тренировкам и вернуться на следующий год.

Два парня переглянулись и покинули строй в расстроенных чувствах. Кто ж знал, что нужно было реагировать так горячо.

Томи тут же скрылся за сталагмитом, пропустив двух молодых ниндзя в сопровождении старшего, и продолжил наблюдение. Он собирался дождаться, когда костяк молодых вепрей покинет пещеру, и выждав некоторое время, когда новобранцы будут уже далеко от храма, атаковать старейшину.

Фую продолжил лекцию. Новички выпрямили спины и слушали в два раза внимательнее чем изначально. Старейшина наглядно показал, что бегать здесь ни за кем будут — не сдашь экзамен, то гуляй на все четыре стороны до следующего отбора.

— Вы готовы стать частью ордена? — повторил старик вопрос.

— ТАК ТОЧНО!!!

Крикнули все ниндзя хором.

— Готовы стать великой силой? Стать тенью Японии?

— ДАААА!

— Тогда покажите свою решимость! — взревел старик. — Первые тридцать человек, которые достигнут вершины Фудзи, станут ниндзя! Вперёд! Отбор начался!

— ЕСТЬ!!!

Больше пятидесяти человек одновременно метнулись к выходу, могло показаться, что раздастся топот словно от табуна лошадей, но молодые ниндзя двигались элегантно и бесшумно, не создавая никакого грохота. Лишь порывы ветра обдували сидевшего за сталагмитом Томаса, когда мимо пробегали вепри.

Старик Фую рассмеялся. Очевидно у него было отличное настроение.

— Старейшина, — склонился Юдзиро, получивший повышение вместе со своими товарищами, в зале были так же и Клык с Кисэ.

— Что такое, Юдзиро-кун? — посмотрел на него Фую.

— Анакоджи-сан передал о нападении на офис.

— Ну надо же… — похолодел взгляд старика. — Неужели Демон объявился…

— Никак нет. Как сообщил Анакоджи-сама, это имперская служба.

— Возможно, это как-то связано с расследованием убийства Тугура Кагане. — предположил Кисэ.

— Хм. Возможно и так. — кивнул старик, согласившись с логичным предположением. — Как бы там ни было — Анакоджи разберётся.

Клык поставил для старика стул.

— Присаживайтесь, старейшина. Ожидать новичков придётся не меньше часа, раньше вряд ли кто-то справится.

— И то верно. В ногах правды нет. — Фую уселся с кряхтением на стул, хотя мог бы простоять спокойно и пару дней. Сил у старика было достаточно.

— Кхм! — вышел Томи из-за сталагмита. На него тут же обратили внимание и старик и трое его охранников. Звено же старших ниндзя положили руки на рукояти мечей.

— Заблудился, молодой?! — усмехнулся Юдзиро, оглядев новенькие одежды Томаса, по ним было очевидно, что это новичок, не нюхавший пороха.

— Да, хе-х, — почесал Томас затылок. — Я кое-что нашёл, когда бежал на выход, не Вы ли это обронили, старейшина?

Кисэ недоверчиво прищурился, Клык стоял спокойно, как и Юдзиро, совсем ничего не подозревая — подумаешь, молодой решил подлизаться к старику, да и отбор только начался, так что и времени у того с лихвой.

— Подойди. — махнул рукой Фую, разглядывая Томаса с головы до пят, да так пристально, будто искал в нём некий изъян.

Томи, держа в руке замотанную в ткань гранату, уверенно шагал к старику. Он прошёл мимо ничего не подозревавших Юдзиро и Клыка, Кисэ же пожирал его взглядом, пытаясь что-то понять. Остальные пятеро ниндзя стояли неподалёку от Фую, готовые убить новичка при любом неверном движении.

— Держите. — улыбнулись глаза Томаса. Он передал главе ордена свёрток, разжав спусковой рычаг.

— Молодой?! — уставился Юдзиро на Томи, рванувшего к Клыку. "Новобранец" тут же схватил вепря и прикрылся им, как рвануло!

БУУУУМ!!!

Взрыв был не столько сильным, сколько оглушавшим.

— Держите его! — взревел один из ниндзя.

— Предатель! Убить!

— Старейшина! — подскочил Кисэ к Фую. Но тот был в порядке.

«Это было ожидаемо.» — подумал Томи, свернув шею Клыку, который даже не успел активировать оби, и сразу же рванул к Юдзиро.

— Время для танцев! — рассмеялся Томас, схлестнувшись с молодым ниндзя.

— Арх! Что за сила?! — принял Юдзи удар клинка, прилетевший сверху, от чего прогнулся в спине и пропустил удар ботинком под дых, да такой силы, что отправился в полёт.

— Юдзиро! — метнулся к товарищу Кисэ.

Старшие ниндзя в это время заняли позиции, окружив Томи и направив на него клинки.

— Эти глаза… — проговорил один из них, увидев беспроглядную тьму в глазных яблоках молодого.

— Демон! — воскликнул второй.

— М? — оглядел старейшина Томаса. — Так это ты, демонское отродье! — он привстал со стула, держа в невредимой руке несколько оставшихся осколков гранаты.

— Что, старик, не думаешь, что пришло время нам с тобой потанцевать наконец? А? — ухмыльнулся Томи, стоя в расслабленной позе. — Давай, иди сюда и сразись со мной! — указал он на пол перед собой.

— Нахал!

— Да как ты смеешь так разговаривать со старейшиной!

— Тварь! — бросился старший ниндзя на Томаса, активировав коричневый оби.

Томи спарировал первый же выпад вепря и, вспоров ему брюхо, оказался за его спиной. Второй колющий удар в спину замершего ниндзя, и точный удар клинка обрубил центральную артерию.

«Так быстро справился с Хасаро… Одним из лучших моих бойцов. — задумался старик Фую. — Что за сила у него? Не использует оби… невероятно.»

— Урооод! — четверо старших ниндзя бросились в единую атаку, решив отомстить за товарища.

Томи ощетинился, повёл головой слева направо, оценив ситуацию и приготовился работать на отходе.

— Сдохни! — атаковал ближайший ниндзя коротким мечом "сёто", пытаясь первым достать демона.

Но Томи не схлестнулся с ним клинками, отступив назад. Вовремя. Сбоку просвистело острейшее лезвие меча "тати" от второго старшего. Этот удар был смертельно близок, но Томас сам подпустил его, тут же отбив мощным ударом своего вакидзаси и рубанув сопернику по запястью. Вторым рубящим ударом он прочертил кончиком клинка по глазам и переносице вепря, разрезав глазные яблоки и носовой хрящ.

— А-а-а-а! — раздался крик боли ниндзя, но схватка продолжалась, некому было броситься на помощь раненому, все сражались с демоном.

Клинки Вепрей пытались достать отступавшего Томаса, но тот действовал грамотно, не давая себя окружить, отступая всё ближе к стене. Всего несколько мгновений, и сражение сместилось к выходу из пещеры, на Томи бросился ближайший вепрь, увидев как паренёк открылся.

Щёлк…

— А? — остановился ниндзя, поняв, что он что-то зацепил ногой в гуще битвы.

Бууум!

Прогремел взрыв.

— Ха-х! — усмехнулся Томи. — Попался! — и тут же, воспользовавшись моментом, рубанул ближайшего вепря по горлу. Тот выпучил глаза, схватившись за горло, и захрипел, пытаясь руками закрыть фонтанирующую рану на шее.

— Растяжка?! — пришёл в себя подорванный вепрь, он был цел, ногу даже не оцарапало. — Что за дешёвые фокусы?!

— Дешёвые?! — ухмыльнулся Томи, схлестнувшись с другим ниндзя. Он успел поставить растяжку возле сталагмита перед тем как появился на сцене. — Арх! Твой напарник погиб! За твою ошибку! Арр! — оттолкнул Томас вепря и увернулся от клинка другого. Несколько отскоков назад — к центру пещеры, и напротив него тут же встали трое оставшихся старших вепрей. Позади послышался едва уловимый звук. Юдзиро и Кисэ обошли со спины.

— Сразим его вместе! — крикнул яростно Юдзиро, рассвирепевший от потери старших товарищей.

— Отомстим за Клыка! — поддакнул Кисэ, перехватив рукоять катаны сильнее.

Старшие ниндзя переглянулись и кивнули молодым. За каждым из них образовались фигуры — журавля, паука и гориллы.

— Отставить. — прозвучало с огромного плоского валуна.

Ниндзя взглянули в сторону старика.

— Старейшина! Мы разберёмся!

— Прошу! Это наша обязанность как хранителей!

Но старик Фую только хмыкнул и поднялся с кресла. Никто не успел сделать даже вздох, как чёрные одежды старика растрепало будто от ветра. Седая борода, словно обдуваемая снизу ветром, взметнулась вверх, а на худой талии сформировался чёрный оби. Через мгновение пространство вокруг Фую успокоилось, привыкнув к силе старейшины, сам он хрустнул шеей и пошагал к Томасу. Под деревянными сандалиями поднималась пыль, трескался камень. Каждый шаг старика был наполнен мощью. Его карие глаза с презрением смотрели из-под густых бровей на Томаса — Фую уже понял уровень его силы.

— Как же мерзко. — прохрипел старик, развязывая на ходу бант куртки кимоно. — Демон. Как ты победил Убайбо? Как я вижу — ты имеешь силу что-то между коричневым и чёрным оби. С таким уровнем невозможно было убить Убайбо.

Вшуууу!

Просвистел вакидзаси Томаса прямо у шеи старика. Ошарашенный от такого наглого нападения Фую уже уверенней увернулся от второй и третьей атаки. И выхватив из-за пояса свой меч тёкуто, принял удар Томаса на лезвие.

— Нападаешь без предупреждений! — прокряхтел старый вепрь. — Наглец!

— Вас много! Я — один! — напрягался Томи в этой дуэли клинков. — Да и смотреть на твой стриптиз! Арррх! Отстой! — он сместил меч, намереваясь провалить старика и резануть по сухожилию его руки, но не вышло. Фую ловко сгруппировался, не дав лезвию вакидзаси достать себя.

Бах! Бах!

Прогремели выстрелы, эхом раздавшись в пещере. Томи одним движением убрал пистолет в кобуру.

Старейшина отбил первую пулю клинком, вторую поймал ладонью, и хмыкнул:

— Как убого. Ты правда думал меня пристрелить?

— Надо же было проверить, не подделка ли. — пожал Томи плечами, указав кивком на активированный чёрный Оби старика.

Ниндзя переглянулись — неужели Демон придурок? Кисэ же выкрикнул:

— Старейшина! Он не так прост как кажется! Будьте осторожней!

— Чёртов урод убил Клыка… — кипел от злости пришедший в себя Юдзиро. — Мы должны отомстить!

— Постой-ка, Юдзи-кун. — придержал его старший ниндзя. — Ты хочешь опозорить старейшину?

— Н-нет… — сквозь зубы процедил паренёк. — Но разве не проще убить демона всем вместе?

— Юдзи прав. — встал с ним рядом Кисэ. — Убайбо-сан уже погиб. Не хватало потерять и Фую-сама.

— Хмм. — промычал старший вепрь, прекрасно понимая чувства молодых, но вмешаться в дуэль старейшины либо члена ордена — означало запятнать их честь, даже если об этом никто не узнает. — Мы вмешаемся, если старейшина начнёт проигрывать. — сказал он тихо.

Брови Юдзиро и Кисэ взлетели, они не ожидали получить добро на вмешательство.

— Как скажете, Либро-сан. — кивнули молодые ниндзя.

Старик смял пойманную пулю и бросил в Томи.

— Воу! — увернул тот корпус в сторону. — Осторожней, старик!

Пуля с неприятным визгом влетела в стену пещеры и отрикошетила в темноту.

— Убить меня хочешь?! — помахал Томас недовольно мечом.

— Именно. — ответил старейшина. — Поэтому не уклоняйся!

Фую сорвался вперёд с невероятной скоростью. Зрачки Томи скорее всего расширились от удивления, но из-за тьмы в его глазных яблоках было не разобрать так ли это, но пот, выступивший на его висках, и холодок, пробежавший по спине, явно давали понять на зашкаливавший адреналин. Томас оттолкнулся от пола, в последний момент пропустив старика под собой, и перевернувшись в воздухе, оттолкнулся стопами от потолка пещеры, атаковав старейшину сверху.

Дзвинннн! — столкнулись их клинки. Старик остановил атаку Томаса, не дав ему даже приземлиться. Паренёк на мгновение завис в воздухе от встречного удара вепря.

Бах! Бах! — выстрелил он из пистолета. Первую пулю старый пропустил, отведя голову в сторону, вторую принял на лоб — железку сплющило от столкновения с крепкой головой. Томи же удачно приземлился и спрятал пистолет.

И Демон и Вепрь снова встали друг напротив друга.

— Твои уловки начинают надоедать. — хрустнул Фую шеей.

— Осталось три пули. — пожал Томи плечами. — А, ещё граната есть.

— И зачем ты мне это рассказываешь? — приподнял старик тёкуто и положил клинок на плечо, словно сачок, которым он хотел поймать этого назойливого демона и обезглавить.

— Думаю, так будет справедливо. — спокойным тоном ответил Томас.

— Можешь молчать. Твои уловки ничего не изменят. — таким же ровным тоном произнёс Фую. — Ты не уйдёшь отсюда живым.

— Хм. Но разве не очевидно, что будь я не уверен в победе, то и не появился бы. — поскрёб он висок.

— Тц. — цокнул старик. — И как же ты собрался победить меня?

— А это секрет. — ухмыльнулись глаза Томаса в разрезе маски.

— Ну-ну. Почему не используешь оби? — опытный взгляд старейшины охватывал каждое микро-движение Томаса — было понятно, что демон ещё полон сил.

— Так ты тоже не используешь боевой стиль, — ткнул Томи клинком за его спину, указав на отсутствие фигуры энергии. — Осторожничаешь?

Фую ухмыльнулся.

— Лишь несколько человек видели его. Это стратегическое орудие ордена и ты его недостоин.

— Мастер Фую невероятен… — прошептал Кисэ.

— Да. Демону конец. — кивнул старший ниндзя.

— То есть, пока я не раню тебя, ты не раскроешь карты? — задал Томи вполне логичный вопрос.

— Именно. — кивнул старейшина. — Пока ты не станешь сражаться всерьёз, то и я не стану. Мы можем скакать здесь хоть до утра, но скоро начнут прибывать новобранцы, а после и старшие ниндзя. Если ты так и не развеешь мою скуку, то я прикажу им сожрать тебя. Хотя, у меня были планы скормить тебя одной сучке, но да ладно. — пригладил он свободной рукой бороду. — Так что, Романов, покажешь свою настоящую силу?

Томи замер.

— Уху-ху-хух! — усмехнулся Фую, довольный реакцией демона. — Что такое, мальчишка? Вижу, ты растерян.

— А ты! Тот старикашка-монах со службы! — ткнул Томас в него пальцем. — Дурачишь людям голову!

Ниндзя снова переглянулись. Старейшина стоял без маски, очевидно, что он не скрывал свою личность перед демоном.

— Какой ты… догадливый. — приподнял старик бровь. — Всё. Хватит. Шутки в сторону.

Вокруг его тела резко высвободилась гнетущая аура убийства. Развязанное кимоно распахнулось в стороны, оголив торс. У Томаса чуть не отвисла челюсть — грудные мышцы и восемь квадратных кубиков пресса походили на доспех, слишком крепко был сложен старый вепрь. Томи, конечно, догадывался, что старик в неплохой форме, но здесь явно перебор, слишком рельефный был Фую. На его стальном торсе виднелись толстые вены под бледной кожей, а поверх — сотни шрамов. Мелкие, кривые, ровныеи широкие, они сплетались друг с другом подобно паутине. Старейшина скинул кимоно, бросив его на землю, дабы не мешалось в битве. На его плечах и предплечьях красовались длинные порезы и ожоги, даже следы от пуль, похоже путь старого вепря был долгим и тернистым… Он уверенными шагами двинулся на Томаса, усиливая ауру убийства. Стоявшим неподалёку вепрям стало тяжело дышать, воздух стал плотным, тяжёлым и горячим. Чем ближе старик приближался к Томи, тем горячее становилось пространство, отчего ниндзя рухнули на колени, взявшись за шеи. Воздух нещадно обжигал их гланды.

— Что за давление… — прохрипел Юдзиро.

— Это… это лишь в наших мозгах… — прокряхтел Кисэ. — Воздух… воздух всё тот же… эффект страха…

Томас же стоял ровно, словно ничего и не изменилось. Снежная Королева давила на него и посильнее.

— Таким меня не удивить. — произнёс он ровным голосом. — Проходили. — и встал в боевую стойку, готовясь встретить любую атаку со стороны старого вепря.

— Хорошо. — хмыкнул Фую. — Иначе я был бы разочарован. Ты хотел потанцевать. Что ж. — мышцы на теле старика взбугрились. Он пригнулся, как пантера перед атакой.

Рывок.

Взметнулась пыль. Всё что успел Томи — принять тяжёлый удар тёкуто на свой вакидзаси. Слишком быстро. Слишком неуловимо.

— Арх! — сжал Томас челюсти, проехав стопами несколько метров от столкновения с тяжёлым мечом старейшины. Но старый не дал и секунды на вздох, ринувшись на него подобно разъярённому кабану. Удар за ударом сыпались на парня. Летели искры от двух крепких клинков, сотрясался воздух между двумя силами, давно перешедшими границу человеческих. Звон стали и хлопки невероятной силы раздавались по пещере, казалось здесь бьются Боги. Лезвие старика достало предплечье Томаса, а следом резануло по тканевой маске, оставив кровавую полосу на щеке. Тут же уворот Томи от смертельного тычка, уклон от проревевшего лезвия, желавшего снести ему треть головы, и жёсткий блок. Снова клинки двух мастеров столкнулись, бодаясь друг с другом в силе.

— Хороший меч! Ха-х! — ухмылялся Фую, напирая на клинок всё сильнее.

— Взаимно! Хух! — сдерживал Томи давление старика.

— Твои руки дрожат! — стиснул зубы старейшина, и оттолкнувшись, ринулся вперёд, намереваясь пробиться через блок Томаса и успешно атаковать.

— Ещё бы они не дрожали! — оттолкнулся Томи навстречу, точно как и старый, не дав ему взять инициативу. — А как тебе это?! — схватился он за запястье рабочей руки старика, и убрав свой меч с обоюдного перекрестия, попытался тычком проткнуть грудину вепря. Но старая рука совершила тот же манёвр, схватив атаковавшую руку с вакидзаси Томаса за запястье. Так они и встали напротив, держа обоюдно запястья рук с мечами и пытаясь пересилить друг друга. Глаза старика сузились в две щелки, он словно взглядом желал испепелить юнца, который невероятно каким образом сдерживал его силу! Конечно, Фую был слабее Убайбо и специализировался на скорости, так почему этот Демон поспевал за ним?! Это безумно злило старого вепря!

— Ублюдок!!! — прорычал Фую.

Его стопа скользнула в сторону, в намерении подсечь одну из ног Томаса, а таз тут же совершил заворот. Кисти старика потянули руки паренька вперёд, намереваясь перебросить его через бедро, а после прошить ему грудь мечом. Но не вышло. Томи перескочил через его ногу, ловко и грациозно избежав броска. Старейшине ничего не оставалось кроме как отпустить его руку, иначе бросок произведёт уже Томи.

Снова они разошлись, встав напротив друг друга. Томи вытер рукавом окровавленную щеку, не обратив внимание на раненое предплечье. Старик же опустил взгляд к своей груди — красная капля крови стекала с небольшой раны, походивший больше на укол.

«Тот тычок. Он достал?» — старый вепрь гневно взмахнул клинком, подняв пыль и мелкие камни в воздух.

Томи приготовился к его атаке, сменив центр тяжести и нащупав стопами лучшую опору.

— Старейшина! — вбежал старший ниндзя в зал. — Старейшина?! — послышалось теперь неимоверное удивление в его голосе. Ещё бы, увидеть картину, как молодой вепрь сражается с главой ордена…

— Говори! — обратился к вбежавшему один из старших ниндзя.

— Да, Окуто-сан! На вершине Фудзи происходит бой! Как и по всей территории горы! На нас напали!

Старейшина прищурился, испепеляя Томаса глазами.

— Что такое, господин Вепрь? — ухмыльнулись глаза Томи в разрезе маски. — Думали, я приду один? Разве я похож на самоубийцу?

— Я говорил! Говорил… — сжал кулаки Кисэ.

— Либро-сан, — тихо произнёс Юдзиро. — Разве это не тот самый момент?

Старший ниндзя смотрел на старейшину и на демона — сложно было определить: кто берёт вверх. В его глазах они были примерно равны. Хоть старейшина и был чуточку сильнее, чуточку быстрее, но опыта демона хватало вести бой на равных… — «Атаковать сейчас? — проскользнули у него мысли. — Даже если Фую-сама будет против… Мы должны убить демона…»

— Слушать мою команду! — отбросив страх и предписанные правила, прокричал Либро. — Атакуем демона все вместе!

— Есть! — выкрикнули вепри.

— Демона? — удивился прибежавший ниндзя, разглядывая молодого парня, стоявшего напротив старейшины.

— Отставить! — рявкнул старый Фую. — Это мой бой!

— Никак нет! Судьба ордена на кону! Вепри! Атакуем! — сорвался Либро в атаке на Томаса. Остальные ниндзя бросились следом.

Томи, оказавшийся окружённым, бросил под ноги гранату. В пространстве хлопнуло. Пятно дыма вырвалось единым пшиком, заполонив завесой сферу в несколько метров. Несмотря на дымовую завесу, вепри не остановились, ворвавшись в самую гущу. Раздался звон клинков, разъярённые крики:

— Я достал!

— Держите его!

— Нихера не вижу!

— Арррргх!

— А-а-а-а-а! Нееет!

Старейшина хмыкнул, стоя перед дымовым облаком и видя там лишь редкие искры от столкновения мечей. Он поднял своё кимоно и мощно махнул им, как огромным веером. Облако сдуло. Либро лежал на спине, державшись за живот, его окровавленные пальцы придерживали вывалившиеся толстые кишки, кажется, он пытался вставить их обратно в брюшную полость. Рядом на коленях стоял Окуто, обхватив окровавленной рукой обрубленную по плечо культю, и громко стонал от боли. Демон же с кровоточащей грудью и изодранным кимоно стоял напротив Юдзиро и Кисэ.

— Вдвоём, Ю… — со страхом в голосе произнёс Кисэ. У них были всего лишь синие пояса, разве реально тягаться с этим парнем, сражавшимся на равных со старейшиной? Но отступать некуда. Орден их дом.

— Кисэ. Я уважаю тебя… — ответил ему Юдзиро напоследок. Оскалив в ярости лицо, скрытое за маской, он прокричал. — Сдохни! Демон!!! — и бросился в атаку.

Его рывок и удар были слишком медленными для Томи. Две руки Юдзиро отделились в районе локтей. Второй удар срезал ему с плеч шею вместе с головой. Кисэ, закрыв глаза, в самоубийственной атаке бросился следом, но тут же нарвался на укол клинка. Его испуганный взгляд опустился вниз — Томас вытащил из его солнечного сплетения вакидзаси, дав дорогу тёплой крови юнца наружу.

— Так… быс… тро… — прохрипел Кисэ и свалился на колени, рядом с обезглавленным телом Юдзи. В его голове проскочила мысль: неужели этот Демон — наказание небес… за все прегрешения ордена… Молодой ниндзя никогда не думал, что умрёт вот так просто, в один миг…

— Долго ты. — хмыкнул старейшина, наблюдав за расправой над ниндзя, ослушавшихся его приказа.

— Спасибо за ожидание. — согнул Томи руку в локте и обтёр о внутреннюю часть спецовки лезвие от крови.

— Значит, там, — указал старый на выход. — Мои ниндзя заняты твоими людьми? — приподнял старый вепрь бровь, оперевшись на рукоять меча.

— Ага. Надеюсь, теперь нам не помешают. — ответил Томас, приняв боевую стойку и показывая полную готовность к продолжению дуэли мастеров.

В прошлом, когда бились мастера былых эпох, противоборствовавшие армии останавливали сражение, дабы узреть поединок великих. В большинстве случаев военные столкновения сводились к дуэли лучших воинов и чемпионов. На этом сражения могли и окончиться, победителем становилась та армия, чей мастер победил. И сегодня вепри нарушили это негласное правило, вызвав у главы ордена недовольство, ведь он и Демон были лидерами двух сил, и именно их дуэль решит исход происходящего столкновения…

— Ты чёрств для своего возраста. Твои люди сейчас гибнут на склонах Фудзи, даруя тебе время ценой своих жизней. — хмыкнул старый вепрь. — А ты всё не используешь оби и стиль. Нынешними силами меня не одолеть.

— Ты уже второй раз настаиваешь на активации стиля. — улыбнулся Томи. — Думается мне, активируй я сейчас Оби, и меня ждёт неприятный сюрприз.

Старик оскалился радостной улыбкой и бросился на Томи, выкрикнув в рывке:

— Не попробуешь! Арх! — нанёс он удар, но лезвие рубануло лишь воздух. — Не узнаешь! — бросился вепрь во вторую атаку, не прерывая связки. Томас парировал его выпад, попытался ответить режущим косым с намерением зацепить костлявые пальцы старейшины, крепко державшие чёрную рукоять, но тот сменил хват и отбил гардой лезвие, не позволив до них добраться.

И Вепрь и Демон высоко классно владели холодным оружием, парировав атаки друг друга. Никто из них так и не ошибся. Уловки Томи, его мелкие провокации были абсолютно прозрачны для Фую, при этом мастерство старика не превышало мастерство молодого паренька, и создался паритет. Немыслимо. Как опыт главы ордена мог быть сопоставим с кем-то вроде этого мальчишки? Десятки лет, сотни битв разделяли их друг от друга! Непреодолимая пропасть! Но такова реальность… Бывший чемпион Астарии и действующий глава ордена Яростных Вепрей… Кто же окажется победителем…

Старейшина улыбался. Смертельный поединок, с таким достойным противником, разжигал его кровь. Схватка, в которой одно единственно неправильное движение приведёт к краху. Краху жизни. Краху ордена. Краху многовековой истории. Когда на кону стояла не только его жизнь, но и жизнь сотен других. Как могла не кипеть его кровь?! А сердце не выбивать бешенный рванный ритм?!

— Ха-х! Хорошо! — встретил Фую очередной мощный выпад Томаса. — Кхах! Силён! — он тут же контратаковал, и Томи отбросило на десяток метров, ему даже пришлось притормозить, воткнув кончик вакидзаси в камни, дабы погасить скорость.

— Старик… — гневно прокряхтел Томи, остановившись. — Хватит сопротивляться, и умри уже…

— Ха-х! — оскалился Фую. — Это место станет твой могилой, пацан! Я лично распоряжусь похоронить тебя вон в том углу! — указал он в один из многочисленных закутков пещерного зала.

— Какой ты разговорчивый… — вытер Томас пот с бровей, тряхнул кистью, пытаясь избавиться от онемения — удары старики были слишком тяжёлыми, все кости трещали. — Убайбо был более скромен!

— Уху-ху-Ху! — усмехнулся старик. — Какой ты — провокатор!

— Как такую тефтелину взяли в вепри? — продолжал Томас пытаться вывести старого из равновесия. — Кстати, он предлагал мне встать под его крыло. — почесал Томи висок. — Но я отказал.

— И почему же? — старый вепрь, действительно, хотел знать.

— Я должен убить вас всех. Это обещание. — Томас выставил перед собой клинок.

— Вот как. — ответил Фую, видя всю серьёзность демона. — Тогда готовься умереть. Я покажу сильнейшую атаку.

— Давно пора. — хмыкнул Томи, изменив стойку и центр тяжести. По его виду можно было сказать, что он встал в защиту и подготовился встретить старого вепря, но Фую, проведя с ним недлительный бой, понял, что тот рванёт в обоюдную атаку.

"Безумный юнец. — провёл старик рукой по лысине. — Что? Я вспотел? Этот подлец заставил меня пропотеть. Надо же. Мерзавец."

Вепрь схватил рукоять тёкуто двумя руками и занёс его немного назад, дабы совершить размах перед ударом, тогда из-за увеличения амплитуды в удар можно будет вложиться по максимуму. Томас так же подготовился нанести максимально сокрушительный удар.

— Моё имя, Таро Фую. — прищурил старый японец взгляд. Назвав себя, он признал силу и мастерство Томаса.

— Я запомню, старик. Моё же — Томас Романов.

— Хорошо, Томас. — одобрительно кивнул старейшина. — Я не забуду тебя.

Чёрный пояс на талии старика стал темнее мрака, аура убийства уплотнилась подобно желе, теперь можно было не сдерживаться из-за подчинённых.

Напротив же стоял сосредоточенный Томас. Его угольные, смоляные глаза источали в пространство чёрный дым, тот расплывался в воздухе подобно чернилам в воде. Всё естество парня было готово к битве.

— Старейшина! — послышалось на входе в зал.

Крик прибывших ниндзя был подобен выстрелу. Сигналу к атаке. Смертельной отмашки для двух главных убийц этого вечера. Они рванули навстречу друг другу — сильнейший ниндзя ордена и молодой глава клана. В безумных глазах — властный огонь битвы, а в львиных сердцах — уверенность и жажда схватки.

Десять метров до столкновения.

Пять.

Два.

Фую взмахнул мечом, вложив всю силу и мастерство в удар. Даже для Убайбо было бы сложно остановить эту атаку…

Томас, стиснув зубы, вложил в свой удар всего себя без остатка…

ДЗВООООННННГ!!! — как раскат грома прогремел громкий звон. Крепчайшие клинки не выдержали обоюдного столкновения, сломавшись подобно старым изношенным костям, чем они и являлись. Брови Томаса взлетели вверх, как и старика… Но Фую пришёл в себя на какой-то миг быстрее, нанеся удар кулаком в лицо Томи. Тот не успел увернуться, пропустив плотный джеб в подбородок и тут же мощный пинок в солнечное сплетение. Только блок из локтей, поставленный в последний момент, сохранил Томасу рёбра, но в полёт он всё-таки улетел — прямо к прибежавшим ниндзя. Шок. Ступор. Непонимание. Вот что было на лицах вепрей. Один из них, державший в руках танто, резанул Томаса по спине.

— Арх! — прорычал Томи от жгучей боли и увернулся от второго удара.

— Стоять! — прокричал Фую.

Но прибежавшие ниндзя итак были на адреналине, покинув сражение на склонах Фудзи. А здесь чужак. Нужно было обезвредить его как можно быстрее, поэтому крик главы утонул в их выкриках:

— Режь его!

— Убиииить! Убииить!

— Заходи слева! Загоняем его!

С десяток ниндзя, оголив мечи, бросились на Томаса. Тот уворачивался, но от всех атак было невозможно уйти, особенно в месте пещеры, в котором он оказался, отступив. Брызнула кровь. Следом ещё. Томи, как загнанный кабанами зверь, спасал свою жизнь от десятка острых клинков, рубивших со всех сторон с одной лишь целью — отправить его в ад. В наихудший момент он поймал кистью меч, обхватив его пальцами и потянул вепря на себя, прикрывшись им как щитом. Это и спасло его от неминуемой смерти… тройка клинков нашпиговали спину пойманного ниндзя, Томи же, прыгнув ему на плечо, оттолкнулся вперёд, выпрыгнув из окружения.

И попался прямо в захват старейшины…

— Ты — мой! — оскалился Фую, схватив его шею на удушение, ногами же он ловко связал тело парня, не давая ему возможности сделать даже шаг. Повиснув на Томасе как змея, старик сдавливал его шею всё сильнее, похоже, решив не задушить, а оторвать мальчишке голову…

— Кх-х-х… — выпучил Томи глаза. Как он мог попасться в такую простую западню? Всё из-за ран, заливавших кровью глаза, обзор уменьшился, вот он и пропустил рывок старика на периферии зрения…

Ниндзя остановились, глядя на то, как глава ордена скрутил чужака.

— Ещё… не подох?! — кряхтел Фую, сдавливая замок изо всех сил. Лицо же Томи стало нездорово красным от передавленных кровеносных сосудов. На спине, руках и бёдрах кровоточили раны от пропущенных атак вепрей, щедро орошая пыльный пол пещеры. Казалось — это конец. Но внезапно раздался крик. Старейшины.

— Арррр! Сука!!!

Ниндзя вытянули шеи в попытках рассмотреть что произошло и увидели, как чужак в окровавленной ладони держал оторванное ухо.

— Бляяяяядь! — злостно заорал старик снова, лишившись ещё одной ушной раковины, но захват не отпускал…

Тогда Томас быстрыми движениями пальцев нащупал на его лице глаза, и старый понял, что удушение не вышло. Он расцепил свои ноги, намереваясь теперь свалить Томаса в партер и выйти на болевой, но прилетевший удар затылка в нос, а затем и локоть ясно дали понять, что ни о какой борьбе речи быть не может… Только рукопашный бой. Фую отскочил в сторону, вместо ушей два окровавленных обрубка, разбитый нос и ярость в глазах. Томас же с порезанным окровавленным лицом, и ранами по всему телу стоял практически с прямой спиной. Окровавленная ладонь, которой он поймал меч вепря, выронила ухо старика, как сломанную игрушку. Старейшина сжал зубы…

— Ублюдок… ты подохнешь здесь и сейчас! — больше не горел он желанием проводить дуэль, слишком грязно сражался демон. — Вепри! — поднял он кулак. — В атаку!

— Есть! — вепри бросились на Томи, как сорвавшиеся с цепей псы. Как и озлобленный старик. Похоже, это был конец для Томаса.

— Умри! — прорычал Фую, скоординировав свою атаку с вепрями. Его рука полетела к лицу Томи с намерением пробить его голову насквозь, если же он не достанет, то десяток мечей прибывших ниндзя заберут жизнь демона.

Бах! Бах! Бах! — прогремели выстрелы.

"Дурак!" — усмехнулся Фую над последней отчаянной атакой Томаса, ещё и тремя оставшимися пулями. Первую Фую пропустил над собой, радостно ухмыльнувшись, вторую поймал ладонью, а третью проигнорировал.

"Что…" — расширились зрачки старика когда пуля, которую он пытался поймать, прошила его ладонь и продолжила свой полёт. А третья. Третья вошла ему в грудь. Там, где билось сердце.

Старейшина, остановив свою атаку, замер. Его взгляд устремился вперёд… На то, как Томи вдруг достал нож, второй рукой перехватил пистолет и отбил им один меч, ножом второй. Всего миг, и он, ударив по гортаням двух вепрей, выбрался из оцепления, тут же атаковал сам и забрал жизнь ещё одного. Вторая атака — снова труп. Третья — и новое убийство. Прибывшие ниндзя имели красные оби и не были серьёзными противниками. Тогда почему до этого они успешно теснили его и зажали в угол? Разве не из-за численного превосходства? Старик всё понял. Томас заманил его в ловушку, а эти пули… оказались Ахиллесовой пятой… — "Он всё продумал… с самого начала… Каждый выстрел. Чёрт. Он и правда демон." — сейчас Фую умирал, не в силах сдвинуться, всё что он мог — только наблюдать за убийством последнего ниндзя, а ведь они так и не успели рассказать: зачем прибыли и какова ситуация на склонах Фудзи.

Закончив с последним, Томас убрал нож за пояс, туда же пистолет и повернулся к старику.

— Ну вот, не смотри на меня так. Я же говорил, что осталось три пули. Зачем геройствовал?

— Из чего… они сделаны… — вырвалась кровь изо рта Фую. Одну руку он приложил к груди, прикрыв рану, но всё бессмысленно — пуля прошила сердце, лишь великая сила не позволяла ему быстро уйти из жизни.

— Зубы Убайбо. — ответил Томи, стоя напротив. Он снял изодранную маску, от которой осталось лишь название, и снова посмотрел в глаза старику.

— Хит… ро… — ответил вепрь. — Какой… у тебя… оби…

— Коричневый.

Старейшина улыбнулся.

— Ясно. — он медленно моргнул. — Будь… чёрный… ты бы победил… в честном… бою…

— Спасибо. — благодарно поклонился Томи. Он и сам это понимал — ни одному из вепрей было бы не под силу справиться с ним, будь он обладателем чёрного пояса.

— Хоро… ший… бой… — старый вепрь прикрыл глаза и рухнул назад, как многовековой дуб, срубленный юным дровосеком. Из-за своей осторожности, он так и не использовал свой стиль. Томи подскочил к нему, бережно поймав, и положил на холодный, каменный пол пещеры.

— Покойся с миром, Таро Фую. Ты был силён.

Через несколько минут…

Раздалось эхо от топота множества ботинок, замерцали лучи света от фонарей, на стенах пещеры затанцевали уродливые тени. Топот и голоса всё приближались.

— Господин! — раздался крик Сергея на входе в зал пещеры.

Рядом с ним было по крайней мере двадцать сильнейших гвардейцев, лучи от их налобных фонарей осветили зал. Все ожидали успеть к главному бою, но всё уже было кончено — повсюду лежали трупы вепрей, в свете фонарей они смотрелись ещё ужасней, в центре же пещерного зала, на длинном плоском валуне сидел Томас, прикрыв глаза. Позади него горели факелы, освещая его фигуру подобно ночному Божеству. Гвардейцы замерли, не отводя от молодого главы глаз — весь в крови, он сидел на камне, смотря себе под ноги и совсем не обращая внимания на прибежавших медведей.

— Живой… — тихо произнёс Казбек. — Живой! Ха-х!

— Точно! — оскалился радостно Сергей, обняв товарища. — Живой!!!

— Двадцать трупов… Если он убил их, сражаясь одновременно с главой ордена… — пробежалась глазами Ирма по телам вепрей и взглянула на Томи. — Монстр…

Томас вздохнул, гвардейцы тут же замолчали, и он негромко произнёс:

— Доложить обстановку.

— Есть! — сделал Сергей шаг вперёд. — Вепри уничтожены, Господин!

— Потери? — холодным тоном спросил Томи, хотя на сердце чувствовал печаль и груз. Он заплатил цену. Высокую и тяжёлую.

— Тридцать восемь бойцов. — таким же тоном ответил капитан гвардии, разделяя с Томасом весь спектр эмоций.

— Ясно. — ответил Томи, продолжая смотреть себе под ноги. — Что с Каято? Он связался с нашим связным?

— Так точно! Анакоджи Минаро покончил с собой при захвате!

— Понятно.

Томи поднял взгляд к потолку пещеры и тихо произнёс:

— Неужели всё закончилось…

Его уставшие глаза смотрели на свод пещеры, будто желая увидеть там что-то, может ответ, может образ… но серый камень не желал открывать ему каких-либо тайн, сохранив молчание. Томас поднялся, отряхнул задницу от пыли. Спецовка была изодрана и не подлежала восстановлению, да и ни к чему она больше — вепри уничтожены, он отдал свой долг и теперь может спокойно вести клан вперёд, к новым свершениям…

— Вы все. — обратился Томи к гвардейцам, у многих раны, перевязанные головы, руки, но каждый держал спину прямо. — Спасибо. — он поклонился, так глубоко как только мог.

— Глава…

— Господин…

— Пожалуйста… поднимитесь…

— Вы весь в крови… Святослав!

— Он погиб. — ответил кто-то тихо.

Томи сжал челюсти, продолжая отдавать дань уважения своим воинам. Война не щадит никого. Ни молодых, ни старых. Он пообещал себе позаботиться о семьях погибших, R-Group возьмёт под крыло всех, как и клан Романовых.

Томас выпрямился и посмотрел на Сергея:

— Свяжись с Каято. Война окончена…

Глава 10. Часть 2

Три месяца спустя.

Наступил май. Жаркий и знойный. В этом году весна в Токио была особенно тёплой.

В бизнес-центре R-Group шло совещание. Сегодня собрались все директора и начальники отделов для подведения результатов соревнования, которое Томас устроил ещё в декабре, но по ряду причин оно подзатянулось…

— Так, — перелистывал Томи белоснежные листы, испещрённые тонной текста, пробегаясь по ним глазами. — Ага, вот. — дошёл он до заключительной части и официально объявил. — Кхм. По результатам проведённой кампании победителем и новым начальником американского отделения становится…

Присутствующие замерли в ожидании. Андрей Сергеевич Бельский — главный аналитик корпорации сидел за столом, сложив пальцы в замок, и глядел из-под очков на молодого главу. Анатолий Купчинский — трейдер, чувствовал себя расслабленно, парень не гнался за победой, так что не имел каких-либо ожиданий. Комарова Оксана, напротив, желала победить и получить свой собственный приз, который сегодня был привлекательнее обычного с небольшой щетиной на лице. Пиар-менеджер — Елена Бойко просто хлопала глазками, слушая Томаса. Филипп Назаров, являвшийся специалистом по IT, незаметно пялился в мобильник. А юрист — Максим Григорьев и две главные секретарши Томи — Моргана и Арина сидели по обе от него стороны и просто молчали.

— Становится… Анатолий Купчинский.

— Чё? — удивился трейдер.

— Кх… — фыркнула тихо Оксана и, взглянув на Толика, провела ногтем по своей шее, показывая, что тому пипец. Трейдер нервно сглотнул и поднялся со стула.

— Благодарю, глава!

Томас кивнул:

— В этом только твоя заслуга. Выкупленные по дну рынка акции Аджуси и Насаги по итогу принесли нам два миллиарда. Отличная финансовая операция, достойная победы. Как все считают? — обратился Томи к присутствующим.

— Соглашусь. — кивнул Андрей Сергеевич.

— Верно. — подтвердил и Филипп.

— Ты — молодец, Анатолий, — похвалил Томи трейдера. — Можешь начинать подготовку к поездке в Нью-Йорк. Отдел уже отбыл, даже здание успели приобрести. — подмигнул он.

— Господин… для меня это честь! — поклонился парень, получив такую возможность…

— Хорошо, — улыбнулся Томас. — И не переживай, у тебя в помощниках будет нужный персонал, собрана одна из лучших команд, так что вперёд, к победам.

— Есть! — уже более расслабленно воскликнул трейдер.

— Что ж, — положил Томи листы в папку и передал её Моргане. — На этом совещание окончено, можете быть свободны.

Присутствующие поднялись со своих мест и двинулись на выход, обсуждая прошедшее совещание.

— Оксана. — окликнул Томас брюнетку.

Та обернулась, на лице — плохо скрытое разочарование, её успех был не настолько огромен, как у Анатолия.

— Господин? — произнесла она осевшим голосом.

— Ты хорошо постаралась.

— С-спасибо…

— Завтра я заеду за тобой. Если ты хочешь. — приподнялся уголок его губ.

Сегодня Оксана надела сногсшибательное белое платье, так чётко облегавшее её чудо-задницу и шикарную грудь. Слишком убойное оружие, перед которым трудно устоять любому мужчине, и что уж поделать, но Томи был ещё тем сорванцом, у которого через неделя свадьба, а он всё никак не уймётся. Кобель!

— Хочу… — слегка улыбнулась она в ответ.

— Тогда в восемь вечера. И больше не надевай это платье. Кхм. Чертовка. — кашлянул он в кулак.

— Господин? — её улыбка стала шире, конечно, она услышала.

— Нарушение дресс-кода на рабочем месте, — ответил ей Томи. — За этим должно последовать наказание…

— Но я всего разок… — захлопала она соблазнительно глазками.

— Наказания это не отменят. — ухмыльнулся Томас. — Готовься, завтра я выпишу штраф.

— М-может договоримся, Господин… — скользнул кончик её языка по верхней губе. Легонько, с озорством.

— Я не веду переговоры с нарушителями. — пожирал он взглядом её губы. — Так! Всё! У меня ещё куча дел! А тебе пора!

— Как скажете, мой Господин. — улыбнулась Оксана и, развернувшись на высоких каблуках, направилась на выход. Её стройные бёдра и сочная задница просто умоляли вырваться из объятий белого платья.

— Подожди. — прохрипел Томи.

Неужели он проиграл какой-то попке. Чёртов слабак!

Оксана обернулась, состроив удивлённое личико и непонимающий взгляд. Актриса…

Он же легонько хлопнул ладонью по столу.

— Закрой-ка дверь и иди сюда… — отодвинул он ноутбук.

— Ну уж нет, Господин! — вытащила она розовый язычок. — Дождитесь завтра! — и выскочила из зала совещаний, оставив одинокого волка в кабинете. Его вой было слышно даже за дверьми:

— Чёрррррт! Меня кинули!!! Берегись, сочный задок! Я отомщу!…

***

Неделя пролетела лихо, как брошенный сюрикен или выстреленная пуля. Майские дни были особенно хороши, оттого проходили совсем незаметно, не давая толком насладиться ими в полной мере.

На улице вечерело, когда в поместье Романовых собралось множество гостей — все в праздничных костюмах, шикарных платьях и отличным настроением. Вся территория была украшена праздничными шарами, инсталляциями и всевозможными светильниками. Работал фонтан, в пруду плавали красные карпы, в вишнёвом саду же установили высокую арку, украсив её тысячами цветов, и стойку регистрации. Подле расположили ряды белоснежных стульев, предназначенные для гостей, чуть поодаль — посадочные места для оркестра.

— А Романов постарался. — одобрительно кивал Хируко Оридзава, разглядывая убранство территории поместья — ни одно дерево не было забыто и украшено в праздничном формате, вылизанные до идеала официанты разносили напитки, не давая гостям заскучать, охрана и та была в праздничных смокингах с надетыми красными бабочками.

— Да, Господин, — поддакнула Норико. — Когда он хочет, то отдаётся делу полностью.

— М? — приподнял бровь старик, переведя взгляд с фонтана на телохранительницу. — Разве так не должно быть? Он ведь женится на нашей Юне! Конечно, он должен отдаться подготовке полностью!

— Д-да, Господин. — склонила Норико голову, и дёрнул её язык сказать такое… Поездка в горы до сих пор не выходила у женщины из головы. Сегодня она пришла в прекрасном молочном платье, и с ободком такого же цвета.

Хируко же надел любимые кимоно с карпами.

— Господин Оридзава! — махнул рукой глава рода Сантойо, входившего в клан Такахаси. Рядом с ним был глава рода, состоявшего в союзе с Кобаяси. Они подошли к старику и завели беседу.

Люди всё прибывали. К территории подъезжали автомобили, казалось, гостям нет конца. Никогда представители кланов Оридзава, Кобаяси, Токугава, Штрехен и Такахаси не собирались в одном месте… Количество гостей давно перевалило за сотню. Все в праздничном настроении, готовые узреть свадьбу Романова и его дам, а пока располагались во внутреннем дворе в ожидании официальной церемонии.

В одной из спален особняка.

— Как я выгляжу? — смотрелась в ростовое зеркало Юна. Белоснежное свадебное платье, босоножки на невысоком каблуке, лёгкий макияж.

— Ты — красотка! — улыбнулась Айка, заплетая в волосы красную ленту.

— Блин, чулки немного жмут… — оттянула Ханако кружева в сторону.

— А мне корсет… — сморщила Аделина носик.

— Моргана, у тебя всё в порядке? — смотрелась Арина в зеркало, нанося на длинные реснички тушь.

— Да, всё по размеру. — сидела Ардабьева на кровати.

— Арису, подай лак пожалуйста, я локон поправлю. — обратилась Айка к Токугава.

— Держи. — передала директриса флакон.

Айка, пшикнув пару раз, закрутила передний локон сильнее.

Юна выдохнула и присела рядом с Морганой.

В спальню вошли Норико и Оксана Комарова.

— Какие красивые! — ахнула Оксана.

Невесты были в красивейших белоснежных платьях одинакового фасона.

— Спасибо, девочки!

— Благодарю!

— Вы тоже! Такие красотки!

Норико подошла к Юне и поправила перчатку на её предплечье, та немного завернулась.

— Вы прекрасны, Госпожа.

Красноволосая покраснела. Её больше смутил не комплимент, а свадебное платье, в котором она была.

— С-Спасибо, Норико.

— Ох уж этот Томас, да? — усевшись рядом, ухмыльнулась Аделина. — Охмурил всех нас.

— Он просто дурной мальчишка. — сдерживала Арису улыбку, застёгивая серьгу. — Как вспомню его в академии, слёзы наворачиваются. Когда он вернулся из больницы, такой тощий был и злюка…

Ханако достала из сумочки футляр и аккуратно раскрыла его, посмотрев на старую подаренную ручку… Улыбка проявилась на её прекрасном лице, всё-таки она первой получила от него подарок…

— Какая же я глупая…

— Ханако? — взглянула Айка на зеленоволосую, как и остальные невесты.

— Когда-то я хотела сделать Томаса слугой. Как глупо…

— Вот теперь будешь сама приносить ему чай, ну и тапки может! — усмехнулась Аделина, положив ей руку на плечо.

— Я не против! — искренне ответила Ханако.

Девушки засмеялись.

— Ты такая милая, Хана-тян! — лучезарно улыбалась Айка.

— Ага, — подтвердила Юна. — Раньше я думала, что ты та ещё ведьма, — хмыкнула она, прищурив зелёные глазки. — Но ты — ведьмочка, добрая и нежная.

— Взаимно, Юна-тян. — ответила Ханако с улыбкой. — Я тоже ошибалась в тебе, ты — отличная подруга.

Зеленоволосая и красноволосая обнялись.

— Ой, ну что за идиллия… — тепло произнесла Арису. Она застегнула серьги и набрала номер прислуги. — Сумико, как там Аой?

— Спит ещё, Госпожа. Разбудить?

— Пусть поспит ещё немного, церемония начнётся через двадцать минут.

— Да, Арису-сама.

В другом крыле особняка, на летней террасе, сидели парни. Юто, Максим, Сергей, Казбек, Данил и мужская половина управленческого звена R-Group. Рядом с ними сидел и Каято Хацуке, во главе же стола, в чёрном смокинге и чёрной бабочке, сидел Томи.

— Братан, я так рад за тебя!

— Все здесь рады. — хмыкнул Максим.

— Соглашусь с путником. — подтвердил Григорий.

— Вот вы! — прищурился тигр. — Парочка языкастых!

— Господин, пусть в Вашей семье царит счастье и покой. — поднял Сергей бокал, наполненный шампанским.

— И детишки, чтобы были крепкие и здоровые, как отец! — улыбнулся Казбек.

— Как им исполнится пять, возьмём их в горы! — поднял бокал Данил. — Маленькой Аой уже можно начать тренировки…

— Ты сдурел? — не согласился Максим. — Как можно маленькой принцессе бегать по горам?

— Ну-у, она же дочь Господина… — почесал Данил щеку.

— Юная Госпожа уже начала тренировки. — важным голосом произнёс Григорий.

— Да ладно?! — в голос произнесли Максим и Сергей.

— И ты не сказал мне? Святейшество! Иноверец!

— Томас, поздравляю тебя, ты — достоин счастья. — поднял Каято бокал.

— Спасибо вам всем. — улыбнулся Томи, чокнувшись со всеми.

— За Господина!

— За главу!

— За Романовых!

Мужчины выпили и посмотрели на Томаса.

— Ты готов, бро? — поинтересовался Юто.

— Не переживайте, Господин. Мы Вас поддержим. — сказал уверенно Сергей, подумав, что Томи может переживать из-за свадьбы, всё-таки столько красоток, а после — брачная ночь, тут даже капитан гвардии усомнился в себе — справился бы он…

Но Томас был спокоен как и всегда. И точно не переживал насчёт брачной ночи. Как можно переживать о грядущем удовольствии? Тут, наоборот, горишь от ожидания…

— Расслабьтесь, — улыбнулся он уверенно. — Я справлюсь со всем, что меня ждёт.

— Ха-х! Глава — мужик! — усмехнулся Казбек, разливая по бокалам вторую порцию шампанского.

— Вот же ж! И как ты со всеми справляешься… — задумчиво проворчал тигр…

Через пятнадцать минут парни покинули летнюю террасу, выйдя во внутренний двор поместья.

Гости уже отправились в сад, рассаживаться по местам. Официанты убирали временные фуршетные столики и готовились к вечернему застолью, устанавливая возле пруда длинные, расстилали белоснежные скатерти, расставляли посуду. После церемонии здесь начнётся вечеринка.

Томас, в сопровождении друзей, вышел в сад. Гости расположились по обе стороны, оставив в центре проход с застланной ковровой дорожкой. Парни направились к своим местам, он же остановился вначале прохода, как и было обговорено.

Регистратор Мария увидела остановившегося Томаса и громко произнесла:

— Кхм! Дорогие гости! — люди обратили на неё внимание, и она продолжила заготовленную речь. — Мы приветствуем вас на торжественной церемонии бракосочетания! Сегодня мы собрались здесь, в этом уютном саду, чтобы стать свидетелями замечательного события — создания новой семьи! Стать свидетелями торжества взаимной любви, гармонии и великого счастья! И сейчас, мы приглашаем главных виновников торжества! Так много прошли они вместе, так много испытали! Огонь и воду, взлёты и падения, но всё-таки любовь победила все невзгоды! Встречайте! Сильный душой и горячий сердцем! Наш жених, Томас!

Гости тут же обернулись, бросив взгляды на Томи, и зааплодировали. Заиграл музыкальный оркестр, наигрывая торжественную мелодию, Томас направился к установленной арке, кивая гостям, встречаясь с ними взглядом. Он остановился под установленной аркой из множества цветов, рядом с регистратором. Позади пристроился Юто, держа в руках небольшой поднос, на котором лежали коробочки с кольцами.

— Не переживаете, Господин Романов? — улыбнулась Мария.

— Может каплю. — едва пожал он плечами. Хотя на самом деле был спокоен.

Гости тихо переговаривались, как музыканты снова заиграли. Все повернули головы ко входу в сад. Невесты появились…

— Дорогие гости! — воскликнула регистратор. — Встречаем невест!

Оркестр заиграл уже громче, раздались аплодисменты, все устремили взгляд на шедших к алтарю красавиц.

Впереди шла Арина, ей Томи сделал предложение первой. На её красивом лице улыбка, в глазах влага. Минами, сидевшая среди гостей, вытирала платком слёзы, искренне радуясь за подругу.

Затем шла Ханако. Она получила предложение второй, но подарок-то первой! Зеленоволосая шла, задрав высоко нос. Она итак была высокой, но надела босоножки на высоком каблуке, став на голову выше Арины.

Следующей шла Аделина. В её серых глазах читалась победа — она выходит замуж за парня, которого любит. Это ли не победа?

Айка, с красной лентой в волосах, чувствовала, как сильно бьётся её сердце. Она шла четвёртой. Её судьба была непростой, но как и говорил Томи — они победили. Наконец, она познает счастье. А дальше — будь что будет, ей неважно, главное быть с Томасом.

Следом шла Арису. Да, она была старше всех, но её красота и грация ни в чём не уступали остальным невестам. Позади неё, придерживая тянувшееся платье, шагала сонная маленькая принцесса в розовом платье. Аой шла вместе с мамой в такой знаменательный момент.

Позади шагала Моргана. Она взглянула в сторону гостей и увидела улыбки на лицах родителей. Кивнув им, Моргана последовала к алтарю. Старшие Ардабьевы знали о чувствах дочери и были рады, когда молодой Романов ответил взаимностью.

Замыкала строй Юна. На щеках румянец под стать цвету её волос, в груди бешено бьётся сердце. Она встретилась глазами с дедом, тот сдерживал слёзы радости, не веря, что дожил до этого момента…

Невесты заняли свои места, встав напротив Томи, он кивнул им, сдерживая улыбку.

— Кхм. — открыла регистратор книгу в кожаном переплёте, хотя и знала текст наизусть. — Начнём церемонию.

В саду воцарилось молчание, гости навострили слух, лишь шелест листвы от тёплого майского ветра нарушал тишину.

— Дорогие невесты и жених, у вас есть то, что ищут миллионы, а обретают лишь избранные. Это любовь. Именно она соединяет сердца и судьбы, мысли и стремления на пути к великому искусству супружеской жизни: жить для счастья любимого человека. Создание семьи — это начало доброго союза любящих сердец. И сегодня самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения. Но прежде чем вы произнесете, возможно, самые главные слова в вашей жизни, позвольте напомнить вам, что именно любовь — чувство которое соединило вас, навсегда останется неизменным гарантом вашего счастья. И возможно в вашей жизни еще не раз произойдет переоценка ценностей, но эта ценность останется неизменной. И теперь, в присутствии дорогих и близких для вас людей, прошу ответить вас, Томас, согласны ли Вы взять в жёны Арину, Ханако, Аделину, Айку, Арису, Моргану, Юну. — капелька пота выступила на виске регистратора, но она не подала виду, хоть и впервые проводит церемонию с таким количеством невест. — Быть с ними и в горе и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии пока смерть не разлучит вас?

— Да. — улыбнулся Томи, глядя на счастливые лица девушек.

— Арина? — обратилась женщина к брюнетке.

— Конечно.

— Ханако?

— Согласна.

— Аделина?

— Сделай меня счастливой. — подмигнула она Томасу.

— Айка?

— Всем сердцем и душой.

— Арису?

— Да… — сдерживала она слёзы.

— Моргана?

— Позаботься обо мне, Томи.

— Юна?

— Я дарю тебе своё сердце…

— Раз все согласны, прошу жениха надеть на невест кольца.

Юто шагнул вперёд, предоставив Томасу поднос с коробочками.

— РОМАНОВ!!! — раздался грозный крик…

Все повернулись ко входу в сад, там стояли семеро человек. Ниндзя. Чёрные кимоно, маски. Стоявший впереди держал в руке оторванную голову охранника.

— Тебе пиздец, Демон. Вперёд!

— Не приказывай, Анакоджи. — хмыкнул один из ниндзя.

Многие из гостей не поняли что происходит, лишь немногие узнали форму организации убийц.

— Анакоджи?! — взлетели брови у Каято. — Но я же сам видел его смерть…

— Уведи её. — указал Томи Арису на Аой. — Живо.

— Папа! — но Арису тут же увела девочку. — Нет! Папа!

— Бегите. Скорее… — сказал Томас девчонкам.

— Что? Нет!

— Мы не уйдём!

— Ни за что!

— Никому не двигаться! — рявкнул один из ветеранов-вепрей, и активировав чёрный пояс, высвободил давящую ауру убийства. Охранники, намеревавшиеся вступить в сражение, схватились кто за горло, кто за грудь и попадали на траву.

— Тут что? Одни слабаки? — шёл второй ниндзя по ковровой дорожке, так же с чёрным оби.

— Анакоджи, где тот демон, что убил Убайбо? Я хочу сразиться с ним. — шагал двух-метровый верзила, отыскивая глазами, вероятно, какого-то невероятно сильного воина. Он совсем не обращал внимания на гостей, падавших со стульев на траву, будучи не в силах даже сидеть из-за давления ауры.

— Да вон он! У алтаря. — указал Минаро, шедший следом.

— Этот пацан сразил Убайбо?! — прифигел громила.

— И Фую тоже. — подтвердил ещё один ветеран, худой, как скелет, но с опасным чёрным поясом.

— Ты… ты же погиб… — прохрипел лежавший между стульев Каято, схватившись за ботинок шедшего Анакоджи.

— А? — обернулся новый глава ордена и посмотрел на майора. — А, ты один из тех, кто напал на мою марионетку. Ясно. Отдыхай. Я пришёл не за тобой. — он отпихнул его ногой, как побитую собаку.

— Марионетку… — прохрипел Каято. — Неужели то… был подставной…

Томас активировал второй узел и встал перед аркой с цветами. Позади него стояли девчонки, уже поняв что происходит… семеро ниндзя с чёрными оби пришли отомстить.

Аура впереди идущего вепря достала и до них… невесты тут же скрючились от нехватки дыхания. Слишком сильное давление исходило от мастеров. Рядом на колени свалился и Юто. Сергей с Казбеком так же были не в силах подняться.

— Смотри, он стоит на ногах! — хмыкнул первый ветеран, указав на Томи.

— Хе-хе! Уже неплохо! — усмехнулся двух-метровый громила.

— Ну как тебе, Романов? Не ожидал? — сузил Анакоджи глаза, остановившись напротив Томи. Вепрь понимал всю безысходность для Томаса. Исход предрешён. Семь мастеров чёрного оби против него одного… Результат очевиден.

Кругом кряхтели гости, придавленные к земле, не в силах произнести хоть слово, но все их взгляды были устремлены к цветочной арке, перед которой стоял Томи, преграждая путьк своим невестам.

— Тебе нужен лишь я. — ответил Томас сухим тоном. — Оставь людей в живых, никто здесь не приложил руку к нашей войне.

— Ха-х! Каков наглец! — рассмеялся один из вепрей.

— Я хочу ту бабу. — указал верзила на Юну.

— Тогда я возьму вон ту. — указал худой на Аделину.

— Ты. И ты. — ткнул Томи пальцем в громилу и худого. — Подходите поочереди, и я сам вас трахну.

— Ты смотри какой, а? — ухмыльнулся тощий.

— И не говори. — склонил верзила голову на бок. — Пацан, закрой рот и не пизди. С тобой уже поконче…

— Довольно. — грубо произнёс Анакоджи, прервав ветеранов. — Слушайте все! — повысил глава ордена голос.

Он понимал, что здесь сидят представители сразу нескольких кланов, и если вепри начнут беспределить, то последует настоящий жёсткий ответ, только уже от Императора. Вряд ли правитель Японии спустит публичную резню на свадьбе, а вот убить Романова… — такое простительно. После орден восстановит прежнюю силу.

— Вепри не трогают невиновных! Романов же, — указал Анакоджи подбородком на Томи. — Напал на нас и убил сотню людей! Мы пришли лишь за местью! Кровь за кровь, иначе говоря.

В глазах многих гостей показалось облегчение, лица же друзей Томаса омрачились. Неужели Томи убьют? А они не в силах не то, чтобы помочь, а даже сразиться рядом… Их красные пояса были словно игрушкой против настоящего ружья — бесполезны.

— Это… разве… не казнь? — приподнялся старик Оридзава на колени, активировав синий пояс. — Семеро… на одного… где ваша… честь… трусы…

— Ты. Ничтожество. — направился к старику верзила.

— Дедушка… Нет… Не надо… Пожалуйста… — наполнились глаза Юны слезами, она активировала красный оби и с трудом поднялась на ноги, но ей было не спасти старика.

Громила встал напротив Хируко и замахнулся кулаком, с намерением проломить деду череп…

Хлоп!

Поймал Томас ладонью его кулак. Всего мгновение, и он бы не успел. Но его скорость всегда бьла высоте, как и в этот раз. Второй рукой он тут же схватил верзилу за пах, сжав до предела причиндалы, и дёрнул вниз.

— С-су… ка… — прокряхтел ошалело вепрь, как его горло пробила ладонь Томаса, сжатая подобно змее.

— Юна. Моя. — произнёс парень холодным тоном, и вытащив окровавленную ладонь из шеи вепря, вытер её об его щёку. Громила рухнул с непониманием: что же произошло.

— Вепри! Схватить его! — прокричал Анакоджи. Ему было плевать на все предубеждения, дуэли и поединки один на один. Есть дичь, которую нужно загнать, всё остальное лишь пережитки прошлого.

Томи, сбросив свадебный смокинг, вытащил клинок из ножен верзилы и отскочил за стулья, перепрыгнув через гостей. Раз Анакоджи сказал, что только он нужен им, то проще будет сражаться в отдалении, чтобы никого не зацепить.

— Господин… — прохрипел Сергей, активировав красный пояс и поднявшись на ноги. Рядом с ним поднялись Казбек и Максим.

— Молодой Господин… — стиснул зубы старик Григорий и выпрямил спину, активировав свой оби алого цвета.

Возле стойки регистрации один пояс за другим активировались на девчонках, опоясав их талии красным цветом.

— Только попробуйте напасть на Томи! — шагнула Арина вперёд, становясь подле командиров гвардии. Рядом встали и остальные девушки.

— Вот же, глупые женщины… — вздохнул Томас. — Не смейте мне мешать! — крикнул он на всех поднявшихся и показал кулак.

— И не думали! — ответил Максим. — Мы займёмся хотя бы одним! Действуй, глава!

— Не беспокойтесь, Господин! — крикнул Казбек. — Мы справимся!

— Что за чушь. — приподнял Анакоджи брови в недоумении. Неужели они не понимают разницу в силах?! Он повернулся к одному из ветеранов. — Рикодзи, разберись с теми, кто поднялся. Тайко, у тебя своя миссия.

— Понял.

— Как скажешь, Анакоджи. — хмыкнул худой вепрь.

— Остальные, — обратился Минаро к ниндзя. — Схватить демона. Живым или мёртвым.

Рикодзи направился к девчонкам и гвардейцам.

— Так и быть, ребятишки, — старческим голосом проговорил вепрь, он был в годах, и когда-то являлся членом совета. — Я постою здесь и посмотрю на смерть вашего господина, кто посмеет мне помешать — получит боль.

Юна и Арина с Морганой тут же бросились на него в атаку с левого фланга, Казбек, Максим и Сергей с правого. Григорий с Ирмой атаковали сзади, Айка, Аделина и Ханако ударили в лоб. Но для старого вепря это была словно игра — серия ударов ладонями и стопами, и бойцов разметало во все стороны… Снова сплочённая атака, и снова тот же результат. Тогда старику надоело, и он высвободил ауру настолько сильно, что к земле придавило всех.

— Ребятишки, разве не хотите увидеть кончину своего господина? Смотрите в оба. — высвободил он ауру на всю мощь, не давая ни единого шанса подняться, и повернулся к саду.

Трое бывших членов ордена, перепрыгнув гостей и установленные стулья, оказались у деревьев. В руках мечи, под масками улыбки, приятно было вспомнить — какого это загонять жертву, ещё и в её владениях. Они неспеша окружили Томаса, не давая ему и шанса на побег. Анакоджи, перепрыгнув стулья четвёртым, встал перед Томасом, желая поговорить напоследок:

— Видишь, Демон, как бывает в жизни. — вытащил он из ножен меч "сикомидзуэ". — От судьбы не уйти. День твоей свадьбы станет днём твоей смерти. Но. Если встанешь на колени и вымолишь пощады, — указал он на Томаса кончиком клинка. — Я подумаю, чтобы сохранить тебе жизнь. Но я лишу тебя руки и всего клана. Понимаешь, как щедры вепри? — ухмыльнулся глава ордена.

— Ты думаешь, я боюсь умереть? — приподнял Томи голову, с презрением посмотрев на Анакоджи сверху вниз.

Вепрь ухмыльнулся, сузив глаза:

— Все боятся смерти. Одни лишь честно признают это, другие же нагло врут.

Томи вздохнул. На его лице показалась улыбка:

— Анакоджи, ты никогда не стал бы Чемпионом Астарии…

Улыбка слетела с лица Томаса, его беспроглядные чёрные глаза показывали лишь бесстрашие. Последний бой. Неравный. Без шансов на победу. И он это понимал — от четверых мастеров не отбиться… Ему повезло, что тот старикан пялится сейчас сюда, не давая его жёнам и друзьям подняться и зря умереть… Сотни людей так же смотрели в сторону сада, глядя на последнее представление бывшего чемпиона. В их же глазах — это был молодой паренёк. Наглый, но справедливый. Грубый, но щедрый. Непредсказуемый, но искренний. И каждый в глубине души осознавал — надежды нет. Томи убьют. Но то, как он стоит напротив четверых мастеров, как расправлены его плечи, как высоко поднята голова, как неколебим голос… В сердце каждого он запомнится невероятным человеком и бесстрашным воином.

Томи изменил хват клинка и произнёс:

— Нападайте. Я заберу вас с собой. В адские кущи.

— Ты умрёшь. Прямо сейчас! — Анакоджи бросился в атаку, вместе с мастерами.

Томи сместился назад, пригнув голову и пропустив над собой жадный до крови клинок, второй сбоку — парировал мечом, как третий резанул ему спину — щедро брызнула кровь на белоснежной рубашке, летевший спереди клинок Анакоджи отбить уже не вышло, тот целился тычком прямо в живот. Но кисть Томаса, вцепившись в его клинок, остановила яростный выпад, распоров ладонь до костей. Анакоджи злобно проскрипел зубами, вдавливая меч сильнее. Томи отбил ещё одну атаку противника мечом, как с другого бока чавкнуло…

— ТОМИ-И-И!!! — прокричал кто-то из девчонок.

Танто вепря вошло ему между рёбер, проткнув лёгкое.

— Кх… чёрт…

Тут же влетел меч сзади, проткнув печень, следующий пробил солнечное сплетение. Но меч Анакоджи так и не приблизился к телу паренька.

— Да сколько в тебе силы?! — покраснело лицо главы ордена от напряжения.

— Не тебе… забирать… мою… жизнь…

Ещё одно сквозное ранение, и Томи больше не отбивался. Было невозможным уйти от совместных атак мастеров. Он это знал, но не мог сдаться. Таков его выбор… Выбор Чемпиона…

Его изодранная в клочья рубашка покрылась густыми пятнами крови. Изо рта с кашлем вырывались чёрно-алые струйки. Чёрная дымка слетела с глазных яблок, вернув им прежний оттенок.

— Вмх… вмх… — захрипел Томи от предсмертной судороги.

Меч Анакоджи подался вперёд, прорезая ладонь Томаса всё сильнее, и наконец, пальцы парня расслабились… клинок достиг его груди.

— Вот и всё. — вытащил глава вепрей меч из тела Томи, остальные ниндзя поступили так же.

Томас, выронив из ладони скользкую рукоять чужого меча, стоял не в силах даже пошевелиться. Его туловище изливалось кровью, как продырявленный шар с красной краской. В глазах темнело. Он не мог вздохнуть, чувствуя как лёгкие заполняет кровь.

— Нееееет!!! Нееееееет!!! — ползла Арина к нему, вытягивая ладонь вперёд.

— Томи… Томи… — с переполненными ужасом глазами смотрела Айка в его сторону, пытаясь подняться.

— Нет… нет… нет… — искусала Юна все губы в кровь, державшись за стойку регистрации. Она смогла привстать на ноги, но примчаться к нему была не в силах.

— Вставай… Ханако… мы должны помочь… — лились слёзы из глаз Аделины, обессиленная зеленоволосая рыдала рядом.

Моргана, с ужасом в глазах, пыталась выдавить из себя хоть слово, но в груди всё сдавило…

Томас рухнул на колени. Его голова опустилась на грудь. Он больше не дышал.

Анакоджи увидел его последний вздох, пусть на мгновение, но его восхитила стойкость этого паренька, такой храбрости можно только позавидовать. Вепрь вложил клинок в ножны, отряхнул форму от пары упавших листков с дерева и направился к гостям.

Встав возле стойки регистрации, Минаро громко объявил:

— Как видите, я сдержал своё слово! Никто из вас не пострадал! — он перевёл взгляд на кряхтевших гвардейцев и невест. — А вы, Романовы. Можете объявить нам войну, раз желаете отомстить за своего господина, но я бы не советовал.

— Глава! — тащил отправленный на задание ниндзя маленькую девочку.

— Отпусти-и-и! Мама! Ма-ма!

— Заткнись, малявка! — отвесил вепрь маленькой Аой пощёчину, и схватив за волосы, потащил к Анакоджи.

— Аой… — прохрипела Айка.

— Маленькая… Госпожа… — Сергей и Казбек сжали до крови кулаки, и не взирая на безумную ауру, поднялись и словно мертвецы пошагали к стойке регистрации. Один из вепрей, подойдя к ним сзади, ударил одного и второго по ногам, сломав их в коленном суставе.

— Суки… — прорычал Казбек.

— Анакоджи… не смей… — прохрипел Сергей.

Но вепрь только ухмыльнулся, когда худой подтащил девочку, протащив её за волосы. Она плакала, ничего не понимая, минуту назад ниндзя вырубил Арису и притащил её сюда.

— Где… вуааа… папа… папа! Папа!!! Ааваааа!!! — рыдала маленькая Аой.

Анакоджи погладил её по голове, при этом совсем не глядя ей в лицо, его взгляд был направлен к гостям, которые с ужасом смотрели на происходящую сцену.

— Мы не можем позволить росткам взойти и посеять новую войну! Думаю, цена одной жизни неравнозначна сотням!

— Папаааааа!!!

Вепрь почувствовал что-то на ноге и оглянулся:

— А?

У его ноги лежал Юто, который свалился ещё в самом начале у стойки регистрации, но придя в себя, вцепился зубами в его штанину.

— Уб… ью… — прорычал толстячок.

Анакоджи пнул его, и Юто отлетел в сторону, сшибая стулья. Вепрь взглянул на Аой.

— Прости, девочка, — погладил он её по голове ещё раз. — Но ты должна умереть.

Вепрь вытащил меч из ножен и поднял его кончиком вверх. Его вторая рука схватила плачущую Аой за платье и подбросила высоко вверх. Бесчеловечно. Даже не жестоко. Нет слов описать происходившее. Люди застыли в неверии, что это происходит на их глазах…

— ААААААААА!!! ПАПАААААААААА!!!…

— А… где я… — раскрыл Томи глаза и потёр грудь, чувствуя далёкую фантомную боль. Несколько секунд смотрев на знакомый чёрно-матовый потолок, он понял. — Ясно. Зал Смерти.

Томас приподнялся на локти и увидел её. Свою старую знакомую.

— Ну, здравствуй, Хиро. — ответило существо в чёрном балахоне и натянутом капюшоне, скрывавшем её лицо. Она сидела на огромном троне из тысяч черепов, закинув ногу на ногу.

— Значит я умер. — снова разлёгся он на полу.

— Эй! Не игнорируй меня! — топнула ногой недовольная Богиня. — Мы не виделись пять лет!

— А ведь точно. Ты похудела?

— Так ты заметил… — прозвучал довольный голос из-под капюшона.

— Да. Выглядишь супер.

— Ну всё, перестань.

— Нет, я серьёзно.

— Тогда спасибо. Ты тоже. Повзрослел, как я погляжу.

— Ну, сама сказала пять лет прошло. Конечно, я повзрослел.

— И правда… что я несу. Вечно ты сбиваешь с толку.

Томи, поднявшись на ноги, отряхнул свадебные брюки и взглянул на рванную окровавленную рубашку и полученные раны.

— Да уж, видимо в этот раз я проиграл.

— Ты был неплох.

— Вот уж спасибо.

— Паааапааааааа!!!

Томи обернулся:

— Что это… подожди… — он взялся окровавленными ладонями за голову. — Не могу… не могу вспомнить…

Память людей, попадавших в Зал Смерти, блокировалась, они помнили лишь последние моменты своей жизни. Поэтому, Хиро помнил лишь как сражался, а с кем и почему, не осознавал.

— Паааапааааа!!! — прозвучало в пространстве ещё раз.

Алые лаза парня стали наполняться влагой, чёрствое сердце больно сжиматься в груди, в горле встал ком.

— Это же… Аой… Моя маленькая Аой…

— Вспомнил значит. — улыбнулась Богиня Смерти. — Ты прошёл испытание. — она щёлкнула пальцами, как к Хиро вернулась память двух жизней. Его глаза, полные слёз, тут же расширились, на лице появилось осознание себя.

— Нет… нет-нет-нет… Аой… она в опасности! — он бросился к трону Смерти. — Пусти меня туда! Прошу! Я должен спасти её!

— Нет. Ты умер.

— Ну и что! Ты же в силах вернуть меня!

Смерть улыбнулась:

— Всему есть своя цена. Готов заплатить её и провести со мной вечность?

И он ответил без колебаний.

— Готов!

— Ну вот… теперь я завидую этой девочке. — сморщила Богиня носик. — Ладно. Я исполню твоё желание, Хиро. — она щёлкнула пальцами, и на её белоснежной ладони появился чёрный шар.

— Что это… — почувствовал он знакомую энергию.

Смерть улыбнулась.

— Духовная энергия твоего учителя. Дрегона. Я сохранила её при твоём перерождении в новом мире. Ведь это он вливал в тебя часть своей души в Астарии.

— Это значит…

— Да, Хиро. Активируй третий узел. Но запомни, — подняла она свой палец с аккуратным ногтем, покрытым чёрным лаком. — Ты сможешь использовать третий узел только раз. Потом забудь про духовную силу. Она залечит твоё тело и исчезнет навсегда.

— Ясно. — прохрипел он, взяв шар.

— Когда умрёшь. Конечно, не знаю когда это случится, — соврала Богиня. — Я буду ждать от тебя полного повиновения.

— Ага. — соврал Хиро тоже, повиноваться женщине, пусть и Богине Смерти? Никогда!

— До встречи, Хиро. — щёлкнула Богиня Смерти пальцами.

— Паааапаааааааа!!! — кричала маленькая Аой, падая вниз.

Анакоджи же, глядя на застывшие лица гостей, держал меч клинком вверх, именно на него и должна приземлиться девчушка.

Неожиданно со стороны сада сорвался ветер. Закружилась листва, часть пластиковых стульев унесло в стороны, затрепало одежду на гостях. Анакоджи прикрылся ладонью от летевшего мусора. Порыв ветра пролетел прямо над ним. Как всё успокоилось.

— Что это было? — с недоумением произнёс один из вепрей.

— Тайфун?

— М… — не понял Анакоджи и посмотрел вверх, ведь малышка так и не упала на клинок. — Какого… Где она?!

Все люди посмотрели в небо, но Аой нигде не было.

— Папа! Папочка! — раздался плачь девочки позади арки цветов. Томи бережно держал её на руках. Всё его тело покрывала чёрная субстанция.

— Всё хорошо, Аой. Папа здесь. — он слегка улыбнулся, и притянув её к себе, нажал на точку на шее, отправив девочку в сон. Ей нужно было отдохнуть… слишком много она пережила за этот день.

Вокруг стояла тишина. Никто не понимал — как Томи восстал из мёртвых, и почему его тело источает тьму.

— Он жив…

— Томи…

— Госпо… дин…

— Бра… тан…

Томас обернулся. Как же ужасен был его взгляд. Держа, на руках уснувшую Аой, он неспеша пошёл к лежавшим девчонкам и гвардейцам. Как только его аура столкнулась с аурой старика Рикодзи, то они почувствовали, как воздух свободно проникает в их лёгкие, а на их тела больше ничего не воздействует.

— Томи…

— Любимый…

Поднялись девушки. Каждая желала броситься к нему и помочь с ранами…

— Простите. Присмотрите за Аой. — он передал девочку своим невестам, они тут же протянули руки, взяв девочку к себе. Томас повернулся к своим друзьям. — Защитите мою семью.

— Так точно, глава!

— Будет сделано!

Воспряли бойцы духом.

— Аой! — примчалась Арису с окровавленной головой, она только пришла в себя и тут же бросилась на поиски дочери.

Томи взглянул в её сторону, после и на остальных невест и друзей. Каждый из них получил раны, сражаясь за него… Он сурово посмотрел в сторону стоявших вепрей. Дикая злость переполняла всё его естество. Каждый шаг, который он делал в сторону Анакоджи, нёс смертельную угрозу, вызывая животный страх…

Главный ниндзя ордена перехватил рукоять сикомидзуэ и встал в боевую стойку.

— Не знаю, что это за фокусы! Но второй смерти тебе не избежать! Вепри! В атаку!

Два раза говорить было не нужно. Шестеро мастеров бросились на Томаса, с одним намерением — убить.

Но произошло то, чего никто не ожидал… Чёрная аура Томи вспыхнула, заполонив всё обозримое пространство и подавив ауру всех шестерых вепрей. Каждый человек, лежавший на земле, почувствовал облегчение, но несмотря на это — все взгляды были устремлены на Томаса и вепрей, бросившихся на него в атаку.

— Романов! — прохрипел дед Оридзава. — Убей их всех!

Но Томасу не нужно было это говорить. Ниндзя не уйдут отсюда живыми. Посмели тронуть Аой. Семью. Друзей. Томи буквально продал душу, чтобы вернуться и исправить всё.

— Умриии! — с яростью в глазах бросился худой Тайко, замахнувшись мечом. Его безумный взгляд под маской пылал яростью, на лице же была торжествовала улыбка — как бы силён ни был Романов, он не взял в руки меч… а значит справиться с ним будет проще простого.

Дзванг! — сломался клинок вепря о ладонь Томи. Второй кистью, словно лезвием, он отсёк ветерану голову. Второй напал сбоку. Медленно. Томас перерубил его ладонью от ключицы до задницы — вепрь буквально разошёлся на две части, успев увидеть перед смертью, как Томи поймал прыгнувшего на него сзади Рикудзи, и сдавив пальцы на голове старика, раздавил его черепушку как спелый помидор.

— Что… что за херня… — округлились глаза у другого. Томи сам оказался перед ним. — Неееет… чудовище! — попятился ниндзя назад. Тут на Томаса полетел вепрь, активировав стиль железной ноги и ударив коронным ударом в прыжке. Томи одной рукой поймал его ботинок, а второй — отсёк ногу по бедро, этой же отсечённой ногой он ударил пятившегося ниндзя, сбив его голову словно шар клюшкой для гольфа. Из обрубка шеи зафонтанировала кровь, попадая на грязную рубашку Томи. Он словно кровавый Бог повернулся в сторону застывшего Анакоджи. Вокруг стояла тишина. То что произошло сейчас было ненормальным. Ненормальным для этого мира…

— Демон… — просипел Анакоджи севшим голосом. Его когда-то чёрные волосы поседели. Действующий глава ордена понимал: что сейчас с ним произойдёт…

— Проси пощады. — спокойным тоном произнёс Томи. Его спокойствие было ещё страшней, ведь он не рычал и не был в безумии… но тогда как человек в здравом уме может быть настолько ужасен и кровожаден? Гости молчали, молчали и девчонки, и гвардейцы, на одних природных инстинктах, боясь обратить гнев Томаса на себя… Весь в крови и со спокойным взглядом, он был пугающ как настоящий демон…

Анакоджи свалился на колени. Он больше не контролировал себя. Страх не перед смертью, а перед демоном проник под его кожу, забрался в голову и захватил сердце.

— Пощади… Демон… Не забирай мою душу…

— Нет.

Томас направился к нему, переступая через обезображенные трупы вепрей, по пути поднял чужой танто и остановился, достигнув сидевшего на коленях Анакоджи. Он схватил вепря за шею и подбросил высоко вверх, выставив меч к небу.

Многие отвернулись, женщины закрыли ладонями глаза. Летевший в воздухе Анакоджи даже не сопротивлялся, приземлившись грудью на клинок.

— Кх… чудови… ще… — прошипел он последние слова и обмяк всем телом.

Томас отбросил его тело на ковровую дорожку, которая итак была утоплена в крови. И прикрыл глаза — чёрный покров стал сворачиваться в воронку в районе его солнечного сплетения… Говорят, там и находилась душа человека.

— Победа… — привстал Юто, рядом с ним уже сидели Чию и Ирма, оказывая первую помощь.

— Томи-и-и-и!!! — бросились девушки к своему жениху.

— Твои раны!

— Ты весь в крови!

— Постой! Я вытру!

— Адепта пожалуйста!

Все засуетились, Томас же приставил палец к губам.

— Чщ. — и указал на маленькую Аой. — Арису, дай её мне.

Токугава с настороженностью посмотрела на стоявшего в крови Томи, но передала дочь, понимая, что он ни за что не причинит ей вреда.

— Она — умница. — улыбнулся он отцовской улыбкой. — Докричалась до сердца своего старика… хех…

Григорий, появившийся словно ниоткуда, вытер лицо Томасу белоснежным платком, словно подгадал когда проснётся маленькая госпожа.

— Па… па… — приоткрыла она глазки. — Мне снился стлашный сон…

— Всё хорошо. Папа рядом и не даст тебя в обиду.

— Холосо… — она, как маленькая птичка, пристроилась на его руках поудобнее и снова засопела…

Томи взглянул на своих пассий, перевёл взгляд на друзей, затем гостей и произнёс:

— Друзья. Я понимаю, все устали и пережили нечто незабываемое. Но что насчёт дубля два?

— Ну уж нет! — вскочил Юто и тут же заохал, схватившись за спину. — Вааай!

— Милый! — подхватила его Чию за руку.

— Тигрёнок! — поддержала его Ирма с другой стороны.

Юто, выпрямив спину, скорчил больную моську:

— Нифига, Томи! Второго дубля я не переживу! Меняйтесь уже кольцами!

— Точно!

— Согласен с толстяком! — выкрикнул юрист.

— Кто это сказал?! — бросил Юто самурайский взгляд в толпу.

Но его проигнорировали, продолжив выкрики:

— Кольца!

— Кольца! Кольца! Кольца-а-а! — заскандировала толпа.

На этом моменте регистратор появилась из-за стойки, она всё время скрывалась там, молясь всем небесным божествам, и вытащила поднос с кольцами, сохранившийся только чудом.

— П-прошу… жениха надеть невестам кольца… — с каждым словом говорила она всё уверенней.

Томи улыбнулся, стоя весь в крови, он аккуратно передал Аой стоявшему рядом Григорию. И надел невестам поочередно кольца.

— На этом… На этом! Объявляю вас мужем и жёнами!!!

Раздались радостные крики и возгласы, посыпались поздравления, и сад Романовых утонул в аплодисментах.

Конец.

Эпилог

Остров Хоккайдо, побережье пролива Измены. Месяц спустя.

На берегу пролива сидел Томи. В руках удочка, возле рыбацкого стула - ведро с пойманной рыбой. Он только обновил наживку и находился в ожидании поклёва. Рядом в шортиках, цветастой рубашке и кепке - маленькая Аой.

— Папа, клюёт?

— Пока нет. Но нужно быть терпеливым. — улыбнулся он, поглядывая на воды пролива - сегодня они были спокойны.

— Клюёт! — привстала со стульчика Аой.

Поплавок качнулся на очередной волне и резко нырнул под воду. Рука Томаса тут же подсекла удилищем, ощутив на крючке добычу.

— Ого! — почувствовал он жёсткое сопротивление от подводного обитателя. Поплавок корёжило в далёких морских пучинах, ведь заброс был на пару сотен метров в воду! Удилище спиннинга сгибало и гнуло, когда Томи подтягивал его на себя, жужжала катушка от скоростных подкручиваний, одним только Богам было известно, как держалась от натуги леска.

— Что это за рыба?! — с азартом хлопала в ладоши Аой, беспроблемно выговорив букву "Р". Из воды вынырнула громадная рыба-меч и снова плюхнулась в воду.

— Не уйдёшь! — улыбался Томи.

И она не ушла. Через пару минут лежала в кузове припаркованного пикапа...

— Ух! Вот это рыбина!

— Такая большая! — согласилась дочурка. — Больше чем Аой!

— Ага, хе-х! — улыбнулся Томас, погладив дочь по кепке, точно такой же как и у него...

Впереди, с горизонта, приближался скоростной катер. Томи, с Аой, вернулись к берегу, "забросив" удочки и продолжив рыбалку.

Катер остановился в отдалении двухстах метрах, из него выдвинулась двух-местная моторная лодка и медленно причалила к берегу, рядом с Томасом и Аой.

— Господин Романов.

Вокруг Томи и девочки уже стоял десяток гвардейцев клана, взяв их в охранное кольцо.

— Как Ваше здоровье? — улыбнулся пассажир лодки, спрыгнув на берег. На его белой рубашке с короткими рукавами был вышит герб с медведем, сжимавшим глобус, а шорты и надетая поверх головы панамка, были один в один как у местных жителей острова.

— В порядке. — продолжал Томас следить за поплавком, тем не менее продолжив беседу. — Ближе к делу.

Курьер улыбнулся. Он был в курсе ходивших слухов о кровавом наследнике, поэтому был учтив:

— Вам официальное письмо от Императора нашего, Михаила Щедрого. — и протянул конверт.

Сергей забрал его, проверил визуально и протянул Томасу.

— Не проще было позвонить? — отложил Романов удочку в сторону, распечатав полученное письмо.

— Так это, с Южно-Курильска здесь рукой подать... — пожал мужчина плечами.

— Папа, а где это? — захлопала глазками Аой.

— Во-о-он там, — указал Томи в сторону пролива. — И правда недалеко. — он раскрыл листок с императорской печатью и подписью секретариата:

"Романов Томас Дмитриевич, Вы приглашены на официальные клановые 270-е игры. Дата проведения 01.07.2123. Правила и место проведения будут объявлены не позднее чем за неделю до начала мероприятия. Явка обязательна."

Курьер, увидев, как Томи закончил чтение, снял панаму и чуть склонился:

— На этом я прощаюсь с Вами. Удачи на играх, Господин Романов.

— Благодарю. — свернул Томас листок и вложил обратно в конверт. Мужчина же запрыгнул в лодку и отправился к катеру.

— Господин, мы участвуем? — поинтересовался Сергей, остальные гвардейцы с нетерпением ожидали ответа.

— Явка обязательна. Так что - да.

— Есть! — тут же козырнули бойцы, обрадованные новостью. Стать гвардейцем высшего клана... когда-то недостижимая мечта, кажется, засияла на горизонте.

— Братан! — сбил всеобщее ликование Юто, мчавшись по берегу и держа в руках маленькую камбалу. — Я поймал! Поймал!

— Господин! — спешили Григорий и юрист, следуя за толстячком, решив похвастаться и своим уловом.

— Томас! Аой! — помахали Арису, Моргана, Арина, Айка, Юна, Ханако и Аделина, появившись в летних платьях на пирсе. — Пора обедать!

— Ура! — воскликнула девчушка.

— Ага! — махнул Томи жёнам в ответ. Все принялись собираться, он же бросил взгляд на небо и улыбнулся. — Спокойная жизнь... это круто... посмотрим что ждёт нас дальше...

Отшельник Извращенный Попал! Том 5

Глава 1

— Бабушка! Ты приехала!

— Конечно, милая, я же обещала!

Снежана Долгорукая обняла внучку прямо на пороге особняка, приехав домой, как всегда, без предупреждения.

— Семь лет прошло... — девушка, уперевшись лицом в грудь снежной королевы, шмыгнула. — Я так скучала!

Долгорукая морщинистой ладонью погладила длинные чёрные волосы девицы, любяще приподняла указательным пальцем белоснежное лицо за подбородок. Внучка так выросла, когда-то милая пятнадцатилетняя девчушка с конопушками и смешным личиком превратилась в такую роскошную девушку — тонкие черты лица, ядовитые зелёные глаза, острый аккуратный носик, пухлые губы и родинка под левым глазом, а эти чёрные волосы... такие же роскошные как и когда-то волосы Снежаны.

— Ты так изменилась, моё солнышко, стала такой красавицей, — улыбалась снежная королева, любуясь внучкой и совсем не обращая на выстроившихся на входе десятков слуг.

Катерина смутилась с улыбкой. Получить комплимент от бабушки дорогого стоило.

— Вся в тебя! — улыбнулась она ещё шире.

— Да моя же ты, радость, — обняла её Снежана крепче. После перевела взгляд на прислуг и, не заметив среди встречавших её людей своего сына, спросила:

— А где Николай?

— Папа занимается подготовкой к турниру, — ответила Катя. — Ещё с утра уехал в Кремль. Говорят, эти игры будут интернациональными, так как юбилейные. А мамы, как всегда по бутикам.

— А что Данил и Лена? — поинтересовалась Снежана и за остальных внуков.

— Даня ещё не вернулся из Америки, а Лена уехала с мамами. Бабушка, идём в дом! — потянула Катерина снежную королеву за руку. — На улице такая жара! Ты ведь терпеть её не можешь! — похлопала она ресницами, помнив о нелюбви старухи к летней жаре.

— Да уж, и правда, жарковато в столице... Не то что на моём острове, — проворчала Снежана, хотя ворчание совсем не сочеталось с её статностью аристократки. Если бы не седые волосы и редкие морщины, она, вообще, могла бы сойти за сорокалетнюю женщину, и всё же, годы взяли своё, даже над мастером боевых искусств.

Они прошли в особняк, миновали прихожий зал с десятками картин и статуй, кои были в моде у аристократов Российской империи, и оказались в просторной гостиной. В центре умещался массивный велюрный диван бордовой расцветки, рядом с ним стоял низкий деревянный стол, выполненный по спец заказу. На нём стопка журналов, пара газет, электронный девайс в виде планшета и пара пультов: один от телевизионной установки — домашнего кинотеатра, второй — от массажного кресла, стоявшего по правую сторону.

— Дарья, апельсиновый сок и зелёный чай с лепестками роз, без сахара, — обратилась Катерина к прислуге, ожидавшей у входа в гостиную.

— Да, госпожа, — кивнула служанка и направилась на кухню.

— Время идёт, а твои вкусы всё не меняются, — хмыкнула Снежана, сняла широкополую белую шляпу, передав молчаливому слуге, и уселась в массажное кресло, нажав на пульте режим релакса. Это кресло всегда стояло здесь. Её кресло. Никто не смел его убирать или переставлять. И каждый раз, когда снежная королева возвращалась в поместье, то первым делом усаживалась именно в него.

— Апельсиновый сок бодрит, особенно в июньскую жару, бабушка, — улыбнулась Катя. — Да и я только с тренировки, жажда берёт своё.

— А я-то думала, почему твоя лямка на платье не застёгнута? — улыбнулась Долгорукая, указав на изъян в одежде внучки.

— Ой, — смутилась та, приведя платье в порядок.

— И какой у тебя оби?

— Красный! — чуть вздёрнула нос брюнетка.

— Неплохо, — кивнула Снежана.

— Неплохо?! И всё?! — удивилась Катя, ожидав большей похвалы за ужасный труд, и всё через что она прошла. — Бабушка! Ты могла бы похвалить меня и посильнее! Нечестно ведь!

— Прости... — сморщила нос Снежана от неловкости. — Ты, правда, умница. Видимо, всё из-за моего последнего ученика. Мои убеждения в развитии поясов были сломлены. Нет, наверное, не так. Скорее, изменены.

— Ты о том мальчишке из Японии? — крутила Катерина прядь волос на пальце. Те были ещё влажными, она так и не успела их высушить после тренировки, когда узнала, что Долгорукая въехала на территорию поместья. — Или лучше сказать: кровавом наследнике — Томасе Романове?

Снежана хмыкнула.

— Именно. Кстати, Миша пригласил его поучаствовать в турнире.

— Когда ты, бабуль, называешь нашего императора просто "Миша", у меня диссонанс.

— Ну а что? Мне можно, — пожала плечами снежная королева, чувствуя, как массажные ролики в кресле приятно проехались вдоль поясницы. — Ох, хорошо. Наш клан тоже участвует же?

— Да, я выбрана капитаном команды. Все рода проголосовали едино.

— Ещё бы они не проголосовали! — хмыкнула Снежана. Затем улыбнулась, прищурив взгляд. — Ты должна захомутать Романова.

— Чего?! — вспыхнули щёки девушки.

— Он, конечно, женат, и не на одной, — рассудительно произнесла Долгорукая. — Но ведь и у Миши четырнадцать жён. Для людей властных такое точно не проблема.

— Подожди, бабушка! Я категорически против! — нахмурилась Катерина, похоже, совершенно отклоняя данное решение снежной королевы.

— И почему же? — искренне удивилась Снежана.

Ведь, Томи, как мужчина, был уникален, породист, совсем как Михаил Щедрый и прежние императоры. Люди иной крови. И то, что молодой Романов, определённо, из того же теста, для Долгорукой было более чем очевидно. Более того, Томас — первый из всех её учеников, кто прошёл обучение за абсурдно короткий срок! Для неё он стал ещё большим уникумом чем император Российской империи, коий так же когда-то являлся её учеником.

— Во-первых, он разве не японец?! Во-вторых, сколько у него там жён? Семь? Восемь? Хочешь, чтобы я затерялась в этом гареме?! В-третьих, — Катерина хмурилась, пытаясь найти третью причину, но так и не отыскав её вот так сходу, сказала:

— У меня нет к нему никаких чувств! В-четвёртых! Клан Долгоруких входит в высшую касту, в то время, как Романовы, даже не близко! Бабушка, ты правда предлагаешь выйти мне за такого человека?!

— Гонора у тебя, как у меня в молодости, — улыбнулась с абсолютным спокойствием Снежана. — Томи не совсем японец. Ты слышала, чтобы японцев звали Томас? Я бы сказала: он даже больше русский чем большинство высших аристократов нашей империи. Во-вторых, ты точно не затеряешься, в этом я уверена. Посмотри на Моргану из рода Ардабьевых: ушлая девочка, нашла своё место под его крылом. На счёт третьего: любовь приходит и уходит, не это главное, а по поводу позиции клана Романовых — всё переменчиво.

Катерина только собиралась оспорить данное решение, как из прихожей послышались торопливые шаги, в гостиную прошла прислуга с приготовленными напитками. Бесшумно расставив всё на деревянном столике, так же тихо удалилась.

— В общем, хоть тебе это и не нравится, — невозмутимо произнесла Снежана, взяв в ладони тёплую фарфоровую чашу с чаем. — Но это мой приказ.

— Бабушка! — с обидой воскликнула Катя. — Ты совсем меня не любишь! — она скрестила руки на груди, смяв белую льняную ткань платья, и буркнула. — Как можно быть такой жестокой...

Снежана убрала чайной ложкой заварившиеся лепестки роз на блюдце, сделала глоток. После улыбнулась, то ли от издевательств над внучкой, то ли от приятной кислинки чая:

— Ты пока не понимаешь, милая, но грядут события. Опасные. Даже для Долгоруких.

Катерина нахмурилась:

— Но при чём здесь мой брак с Романовым?!

— Вот же, упрямая какая! — поджала губы старуха, затем махнула рукой. — Рано тебе пока знать! Наслаждайся летом, о грядущем побеспокоишься как настанет время.

Снежная королева, как всегда, ответила с загадкой. Но даже так, молодая наследница Катерина понимала, что у бабушки шпионы буквально чуть ли не по всему миру, информацией она владела не хуже разведчиков империи.

В этот момент в гостиную вошёл Николай. Высокий сорокапятилетний мужчина с зачёсанными назад чёрными волосами, по бокам коих проглядывалась седина. Не смотря на июньскую жару, он был в классическом тёмно-синем костюме. Первым делом, запривидев Снежану, тут же подошёл к массажному креслу, встал на колено и опустил голову:

— Мама, добро пожаловать домой.

— Коль, ты как всегда, — Долгорукая небрежно потрогала ладонью его приглаженные волосы, взъерошив. — Ну что за официоз? Иди сюда, — расставила она руки, ожидая объятий.

Николай обнял мать, улыбнулся. Пусть у них и были натянутые отношения, но когда вот так не видишься семь лет, обиды, вроде как, забываются.

Глава Долгоруких отстранился, посмотрел в глаза Снежаны:

— Как добралась? Ещё и в такую жару, представляю твоё состояние. Должно быть случилось нечто важное, раз ты приехала лично? — он скинул пиджак на спинку дивана, сам присел рядом, закинув ногу на ногу.

— Нет, чтобы спросить как у матери здоровье, сразу о делах, — проворчала недовольно Снежана.

— Ты ещё меня переживёшь, — улыбнулся Николай.

— Вот получишь сейчас от мамки, — прищурила взгляд старшая Долгорукая.

Мужчина поднял руки вверх, показав, что сдаётся.

— Больше не буду.

— Правильный выбор, — хмыкнула она и подмигнула хихикающей Катерине.

Катя всегда с интересом наблюдала за лёгкими приветственными перепалками отца и бабули.

Снежана поставила кружку с чаем на столешницу, сложила пальцы в замок, положив кисти рук на колено, и продолжила беседу:

— Ну рассказывай, Коль, где пройдёт турнир?

— И кто-то ещё упрекал меня за вопросы о делах, — хмыкнул мужчина. Однако, понимая, что спорить с матерью бессмысленно, поспешил ответить. — Это секрет империи.

— Коля.

— Первый этап пройдёт на арене: "Север". На окраине столице. Полигон уже подготовлен, — тут же сдался глава Долгоруких, выложив всё как на ладони.

— А второй, как я понимаю, на центральном стадионе? — уточнила Снежана.

— Да, мама. Участвовать будут так же иностранцы, поэтому места для участия всех команд хватит лишь на арене: "Север". Там большинство отсеется. Центральный стадион будет готов провести финал.

— И кто из иностранцев будет участвовать? — поинтересовалась снежная королева, хотя итак была в курсе.

— Наши прямые союзника северного блока, — пожал Николай плечами, ответив как само собой разумеющееся, и перечислил:

— Китай, Япония, Италия. Говорят, будут ещё гости из других стран, но пока информация не точная.

Снежана хмыкнула. Уж она-то знала, что американцы и англичане так же собирались посетить клановые игры. Поэтому она и здесь.

— Кстати, я решила выдать нашу Катеньку за Романова.

— Чего... — не сразу понял Николай, решив, что ему послышалось.

— Вроде молодой, а уже со слухом проблемы, — взяла снежная королева печенюшку с тарелки.

— За Романова? Кровавого наследника? — не верил своим ушам Долгорукий. — Простите, мама, разве нет более подходящего мужа?

— Согласна, па! — кивнула брюнетка.

Уж больно слухи о Томасе были нелицеприятными: с одной стороны, все считали его жестоким, кровавым деспотом. С другой, ходила молва о том, что он — законченный бабник и кобель, не пропускающий мимо ни одной юбки! Пожалуй, количество жён лишь подтверждало один из слухов!

— Я уже приняла решение, — твёрдым тоном ответила Долгорукая. Вот кто, действительно, хозяин рода. Пойти против её слова — значит навлечь на себя беду.

— Ну, бабушка! — прижалась к ней Катерина, привстав с дивана. — Я не смогу... И отец вот, тоже против, и маменьки за меня будут... Может Лену выдадим за него? Она ведь тоже Долгорукая!

— У Лены в голове ветер, да и не в его она вкусе, — не сдавалась снежная королева.

При словах о том, что одна из дочек во вкусе извращенца Романова, Николай сморщился. Но противостоять матери он не мог. Уж больно не равны силы, да и уважал он её, к тому же и любил.

— Дочь, почему бы не рассмотреть Романова поближе? Возможно, он не так плох, как о нём говорят?

— Па! И ты туда же?! — стрельнула недовольством в его сторону Катерина.

Снежана вздохнула:

— Так. Всё. Эта тема закрыта. Коль, иди занимайся делами, а ты, милая, — перевела она взгляд с сына на внучку. — Завтра отправляешься на десять свиданий вслепую! Не хочешь выходить за Романова, я подберу тебе кандидатур!

Девушка осела на колени. Она терпеть не могла свидания вслепую! В последнее время ей всё чаще приходилось ходить на них, как наказание родителей! И почему они так популярны в Российской Империи?!

— Иди, готовься, — хмыкнула Снежана.

— Д-да, бабушка... — повесила нос Катя и направилась на выход из гостиной.

Долгорукая улыбнулась, достала из сумочки мобильник и набрала номер. Через несколько гудков раздался голос молодого парня:

— Сколько лет, сколько зим! — на заднем фоне гудели турбины самолёта, который должен был вот-вот отправится в полёт.

— Привет, Томи, мальчик мой, — улыбнулась Снежана.

— Привет-привет! Как поживаете, мастер? Не звоните, не пишите. Соскучились?

— Хих, — усмехнулась Снежана. — Ну ещё бы не заскучать! Тем более по тебе! Ты получил мой подарок на свадьбу?

— Конечно! Даже отправил смску с благодарностью.

— Читала, да. Ты был такой милый.

— Хе-х, и правда. Как у вас дела? Как там на острове, не жарко?

— Я в Москве.

— Серьёзно?!

— Похоже, ты удивлён! — усмехнулась Долгорукая.

— Ещё бы! Думал, вы ненавидите всё живое! Ну, кроме меня и острова, естественно.

— Тут ты прав! — рассмеялась снежная королева. Она вздохнула и уже более серьёзным тоном продолжила:

— Ты где сейчас, Томи? Слышала, тебя пригласили на клановые игры.

— Так и есть, — Томи говорил громко из-за шума аэродрома. — В данный момент вылетаю из Токио в Россию.

— Сразу в Москву? Или заскочишь в Новосибирск?

— Сразу в столицу. Нужно подготовиться к турниру. Проверить всё. В общем, всё как всегда.

— Ясненько. Слышала у тебя в семье ожидается пополнение? — улыбалась снежная королева.

— Всё то вы знаете, мастер! — ухмыльнулся в трубку Томи. — Я бы сказал не просто пополнение, все жёны забеременели, будто сговорились!

— Ого... — мысленно посчитала Снежана возможное число детей. — А ты не промах! Ха-х!

— И не поспоришь, — хмыкнул Томас.

— Так значит, в столицу прилетишь один? — растянулись губы Снежаны в улыбке.

— Ага. Девчатам покой нужен, а зная, как проходят клановые игры, убедил их остаться в Токио. Хотя геморр был ещё тот...

— Ох, зря отпустили тебя одного! — поцокала языком Долгорукая. — Это ж стрельнёт косыми глазками какая-нибудь китаянка или итальянка на турнире, и ты всё. Уплыл в Пекин!

— Я уже не тот, — хмыкнул Томи.

— Ох, Томи! Мне кажется, весь мир изменится, только не ты! — усмехнулась Снежана. — Ладно! Хорошего полёта. Ещё увидимся на играх!

— Ага, до встречи, мастер!

Томас положил трубку и взглянул на Юто, стоявшего на ступенях трапа. Цветочные шорты, панама, спортивные солнцезащитные очки. Настоящий японский тигр, пусть с парой лишних килограммов.

— Братан! Поспешим! Видал какие девчонки?! — держал тот в руке чёрную спортивную сумку, то и дело улыбаясь миниатюрной стюардессе с ярко накрашенными губами, встречавшей их на борту лайнера. — А сколько красавиц нас ждёт впереди! И приключений! А мы тут в Токио плавимся! Погналиуже!

Томи в бежевых широких брюках, белоснежной рубашке с коротким рукавом и чёрных очках походил на Джеймса Бонда в молодости. Он улыбнулся уголком губ и хмыкнул:

— Тогда пристегни ремни и держись крепче, Юто!

— Да я уже горю!

— И как это Чию с Ирмой отпустили тебя со мной, хе-х...

Глава 2

Десять часов полёта, и в иллюминаторе завиднелись огни ночной Москвы. Огромная, необъятная. Даже в ночи, с высоты в несколько тысяч метров она сияла, как сапфир. Привлекательно, дорого, маняще. Томи знал, что жизнь в столице напоминала бурлеск: игристая, кипящая. Совсем не такая как в Токио. По правде говоря, в Москве он чувствовал себя чужим, несмотря на то что являлся главой Романовых. Возможно, из-за разговоров за его спиной, ведь общество считало его чужаком. Совсем как в Японии. Даже смешно: казалось, он везде иностранец, везде чужой. И всё же, это никак не влияло на его приподнятое настроение: Токио, Москва, Нью-Йорк... Какая разница? Если с тобой близкие тебе люди, то даже самые далёкие земли можно назвать своим домом.

— Братан, уже прилетели? — раскрыл Юто полупьяный глаз.

— Скоро посадка, — продолжал Томи наблюдать в окошко, неспеша жуя фруктовую жвачку.

Время было три ночи, а сна ни в одном глазу. Впереди важный турнир — возможность поднять клан Романовых на новый уровень. Даже удивительно, что приглашение было лично от императора. Выходит, он заинтересован в участии Романовых на турнире? Или же именно самого Томи? Стоит быть осторожней, мало ли какие у Михаила Щедрого планы. Томас не знал, что император являлся тем самым учеником Снежаны Долгорукой, с которым он однажды скрестил клинки на острове. У обоих остались шрамы после битвы. У Томи на виске, у Михаила от уха до подбородка. Зря Щедрый тогда недооценил молодого Томаса и не использовал активацию оби.

— Господин, пристегните ремни, мы садимся, — медовым голоском объявила стюардесса.

— Да, конечно, — ответил ей Томи и взглянул на Юто. — Пристегни ремень, пьянчуга.

— Ты тоже пил... — полусонным голосом проворчал Юто, пристегнувшись и поправив подушку под ухом.

— Но не всё подряд, — хмыкнул Томас.

Самолёт совершил мягкую посадку в Шереметьево. Подвезли трап. У его подножия ожидало такси. Именно такси. Томи не сообщал ни главам семей, входивших в его клан, ни совету директоров столичного отделения R-Group о своём приезде, ни Григорию, отправившемуся в Российскую империю ещё неделю назад. Да и вовсе, приказал держать свой визит в тайне. Возможно, хотел сделать сюрприз, а может внезапно проверить работу сотрудников, явившись утром в центральный офис? Не зря же его считали деспотом. В некоторых вещах он, поистине, был злодеем, но именно на этом и рос клан Романовых. Всё благодаря щепетильности и работоспособности молодого главы.

— Всего хорошего, господин! — махали стюардессы Томасу, спускавшемуся по ступеням трапа.

— У вас классные ножки, девчат, — подмигнув им, он продолжил спуск, слыша за спиной довольные смешки девиц.

— Братан, знаешь какие самые крутые наушники для мужиков? — ухмылялся Юто, идя рядом, почёсывая одной рукой заспанные глаза, второй неся чемодан.

— Какие? — Томи, вступив на землю, открыл багажник такси и закинул в него свою сумку. Процедуру таможни главам кланов проходить было не нужно, так что Романов решил сразу ехать домой.

— Женские бёдра!

— Пошляк, — улыбнулся Томи. — Клади чемодан. Это тебе не Токио, тут самообслуживание.

Куросаки закинул в багажник грузный пак с вещами и довольный снова пошутил:

— Зато быстрее похудею!

За рулём такси сидела длинноволосая блондинка восемнадцати лет. Тонкие пальцы нервно сжимали руль, карие глаза бегали по салону, то и дело смотря в зеркало заднего вида. Сердце колотилось, как бешенное.

— Я провалилась... Чёрт побери... Моргана меня прибьёт!

Боясь выйти из автомобиля и как следует встретить главу, она сидела за рулём, понимая, что впопыхах надела разные туфли, ещё и юбку шиворот-навыворот! Если глава увидит её такой неряхой, сразу же уволит! Натянув водительскую кепку на брови, девчонка сидела тихо, как мышка. Моргана Ардабьева предупредила её о прилёте Томаса и настояла, чтобы та подготовилась заранее, но всё на что хватило ума новой секретарши Романова: перехватить такси и сделать таким образом приятный сюрприз главе. Но и тот провалился.

Юто присел на заднее сиденье первым. За ним Томи. В салоне пахло женскими духами, с ноткой цитруса и полевых цветов. Довольно свежо, особенно для лета.

— Братан, какие планы? Я чёт есть захотел, — проворчал Юто, погладив своё брюшко.

— Ты съел в самолёте четыре порции, — упрекнул его Томи за прожорливость.

— Но они же были малюсенькие! Малюхонькие-малюхонькие!

— Ладно, — отмахнулся Томас, понимая, что если тигру не дать поесть, то он завоет как кот в период случки. — Тогда едем во "Вкусно — и точка".

— Это ещё чё? — приподнял Юто бровь.

— А это макдональдс местный, хе-х, — Томи обратился к водителю. — Отвезите нас в круглосуточный мак.

— П-поняла! — громко ответила блондинка, едва ли не пискнув, и вжала педаль газа в пол. Жёлтая тойота с пробуксовкой сорвалась с места.

— Ох! — прижало Юто к спинке.

— Привыкай! Хе-х! — усмехнулся Томи, сделав вид, что всё в порядке. Хотя и сам удивился, почему они так быстро поехали? Ну, зато с ветерком.

Блондинка вцепилась в руль, как в штурвал космолёта. Тачка вылетела с территории аэропорта и втиснулась в поток ночной Москвы. Даже несмотря на раннее время, машин на дорогах хватало. Город никогда не спал.

Юто смотрел в боковое окно, любуясь девятиэтажками и небольшими магазинами. Он подучил русский язык и вполне сносно мог говорить и даже читать на нём.

— Пятёрочка. Магнит. Спортмастер. Ашан, — перечислял япончик, читая вывески. — Шашлык у Гарика. Шиномонтаж у Толяна. Хм, какие странные названия.

Томи усмехнулся, представляя, сколько ещё нового предстоит Юто узнать в Российской Империи. На магнитоле заиграл "Владимирский централ" Михаила Круга. Странно, что такая молодая девушка слушала данную композицию. Томас чуть удивился, но попросил сделать погромче.

Блондинка радостно накрутила звука и немного расслабилась в водительском кресле. Пока что данные психологического портрета, предоставленные госпожой Морганой, были точны. Глава, и правда, показался человеком спокойным и открытым, в неофициальной обстановке, конечно.

— Владимилский центлаль! — подпевал Юто. — Ветер севелный!

Томи рассмеялся. С уст японского тигра слова песни звучали так нелепо, но по-своему прекрасно. Да и пелись от души.

Такси свернуло на улицу с ночными клубами. Их здесь были десятки. Как и баров. Парковочных мест совсем нет. У входов в заведения — компании молодых людей, разукрашенные девицы в коротеньких юбочках. Время: четыре утра, многие покидали клубы, другие были на пике веселья.

Юто уставился на толпу девчонок, явно студенточек. Все хорошенькие, яркие, привлекающие взгляд. И сглотнул.

— Братан, кажется, в моём списке желаний посетить достопримечательности появилось ещё одно...

— Ирма тебе яйца оторвёт, — улыбался Томи, понимая реакцию япончика на местный район.

— И пусть! Ради такого я готов! — горели щёки толстяка, когда одна из девчонок, пригубив стекляшку с коктейлем, подмигнула ему.

— Ха-х! Ты всегда был азартным, Юто! Ладно, я подумаю. Только ты ведь понимаешь, если мы и поедем по бабам, то это будет нашим секретом?

— Пф-ф! Не забыл? Я — тигр! А не дворняга. Чтобы раскусить меня одних Ирмы и Чию будет мало! — взглянул на него Юто с довольной лыбой.

Блондинка за рулём сидела с испуганным взглядом. Получается, она подслушала секрет главы?! Что она должна сейчас сделать? Остановить авто, и во всём признаться?!

«Божечки! Надеюсь, глава не узнает меня завтра в офисе! Молю!»

Такси завернуло за угол к зданию круглосуточного "Вкусно — и точка". На парковке стояло с десяток автомобилей, молодёжь после ночных гулянок, громко слушая музыку, перекусывали бургерами.

— Ты что будешь? — поинтересовался Юто у Томаса. Он находился с левой стороны автомобиля, так что заказывать было удобней именно ему.

— Молочный коктейль и пирожок, — отозвался Томи.

— И всё?! — удивился толстячок.

— Не люблю есть в жару.

— Ну и ладно, — Юто повернулся к окошку и произнёс заказ.

— Ю, закажи ещё кофе для водителя, — сказал Томас.

Блондинка впервые повернулась и встретилась с Томи взглядом.

«Какие у него пугающие глаза...» — проскочила в её голове мысль.

— С-спасибо, не стоит... — вежливо отказалась она от кофе. Чтобы глава вот так оплатил ей кофе?! Не могла же она нагло воспользоваться ситуацией!

— Всё нормально, не отказывайтесь, — улыбнулся ей Томи. И отвёл от девчонки взгляд, задумавшись: «И чего она так пялится? Словно призрак увидела.»

— Проезжайте к кассе, — объявила оператор макавто после принятого заказа.

Тойота подъехала к окошку кассира. Юто расплатился за заказ, после чего они проехали к окну выдачи. Сзади них пристроился чёрный седан: мерседес s-класса, позади которого чёрный лэнд крузер с длинной антенной связи на задней дверце. Вероятно, охрана.

Мерседес моргнул фарами, затем посигналил.

Юто обернулся, посмотрел через заднее стекло:

— Чё им надо?

— Может случайно, — предположил Томи. — Видел же? Молодняк кругом на веселе. Не стоит принимать всё всерьёз.

Но чёрный мерс снова поморгал фарами и начал беспрерывно фонить сигналом чуть ли не в задний бампер тойоты.

— Братан! Ты куда?! — всполошился Юто, когда Томас открыл дверь и вышел на улицу. Япончик поспешил следом, похоже, назревала потасовка.

Из заднего приоткрытого стекла мерса премиум-класса выглянула русоволосая пигалица и довольно агрессивно высказалась:

— Сколько можно стоять здесь?! Забирайте еду и проваливайте! — окинув Томи наглым взглядом, она скрылась в машине.

Послышался смех её подружек, сидевших на заднем сиденье. Похоже, вечер для золотой молодёжи был в самом разгаре. С мерса доносилась музыка, девичий гогот. Тут же из крузака вышли пара мужчин в лёгких чёрных брюках и такого же цвета батниках с воротником. Один из них — широченный громила с густой чёрной бородой оглядел сначала Томаса, определив в нём спортивного паренька, после взглянул на толстячка Юто, что был в цветастых шортах, пляжной рубахе, ещё и панаме, по местным меркам он походил на азиатского укурыша.

— Эй, лохи! Cели в тачку и съебались, — вынес охранник вердикт.

— Слышал, Юто? Нам хотят ебальнички набить, хе-х, — усмехнулся Томи, жуя жвачку с полуухмылкой.

— Братан, может, ну их... — был на измене Юто, хотя внутренне понимал, что победить Томаса может лишь сам Томас.

— Ау, малыха! — обратился Томи к расфуфыренной малолетке, что скрылась в салоне мерса. — Лучше отведи своих людей, если не хочешь быть наказана!

Но в ответ музыка из салона заиграла лишь громче.

— Вы чё не поняли? Съебались отсюда! — выгнул шею второй охранник — налысо бритой качок, и направился к Томи.

Романов улыбнулся. Данная ситуация даже не разогнала в нём адреналин. Всего секунда. И спокойно шедший к нему бритоголовый резко подшагнул и нанёс боковой удар, целясь Томасу в подбородок. Томи легко отклонил корпус назад, отшагнул от второго удара, а на третьем поймал противника на ошибке, ударив тому стопой под коленную чашечку. Громила, почувствовав будто выбили землю из-под ног, рухнул на ладони, как ему в лоб прилетело колено. Он накренился на бок и свалился, как опрокинутый шкаф. Томи же, продолжил стоять, всё так же держа руки в карманах.

— Сучёныш! — рыкнул бородач и активировал зелёный оби. Энергетическая нить обтянула его чёрный батник. Он ухмыльнулся, ожидая увидеть, как непонятный паренёк вместе с азиатом бросятся на утёк. Однако.

Томи стоял всё с той же лёгкой ухмылкой. Надул пузырь жвачки, лопнул его и обернулся к Юто.

— Ю, что там с заказом?

— Сейчас спрошу! — оживился япончик.

Томи перевёл взгляд на бычару, затем на поспешившую к нему подмогу. Всего четверо. Активировать свой коричневый оби ради такого даже как-то неэтично.

— Нападайте, — сказал он спокойным голосом, надув очередной пузырь.

Бойцы переглянулись. Неужели этот незнакомец не боится их зелёных оби?! Что происходит?

— Что встали?! — снова выглянула пигалица из мерса. Недовольная от того, что один из её охранников проиграл, она была полна возмущения. — Побейте его! Сейчас же!

— Да, госпожа! — отозвались мужики и бросились на Романова.

Первый из них пропустил удар в пах. Резкий и плотный. С искорёженным лицом он осел у тойоты. Второй, атаковавший сбоку, принял удар стопы прямо на скулу. Его полёт был недолгим, словно у неоперившегося птенца, всего пара метров. Третий был неплох. Пробил двоечку, попытался уклониться, но следующий прямой удар ноги в корпус каким-то образом застиг его врасплох. Его отбросило на капот мерса. Четвёртый поставил блок, но куда там — Томи, всё так же держа руки в карманах, нанёс ему удар настолько жёсткий, что того перебросило через крышу седана.

Юто жевал биг тейсти, молча наблюдая, как Томи лёгкой походкой подошёл к задней двери мерса. За стеклом на него пялились три девчонки.

— Я же говорила, этот безумец похож на Романова! — шикала одна из них тихо.

— Не может такого быть... Разве кровавый наследник не переехал в Японию?!

Главная зачинщица — шатенка с волосами до плеч сидела с пунцовым лицом, не в силах оторвать взгляд от молодого злодея с алыми глазами.

— Он... ужасен... — сглотнула она, когда он потянулся к дверной ручке.

Дверь открылась, Томи обратился к водителю:

— Сделай тише.

Тот не стал спорить, сбавив звук магнитолы.

— Итак, юные леди, не хотите принести извинения? — строгим взглядом осмотрел Томи молоденьких девиц. Коротенькие юбки, пирсинг, на всех драгоценности, куча косметики. Если бы не охрана и дорогие автомобили, Томас бы решил, что это не аристократки, а юные шлюхи.

— Ты... Ты сам начал! — нашла в себе силы ответить зачинщица. Русоволосая, с аккуратным носиком и карими глазами. В чёрном топике и красной полосатой юбке она была точь-в-точь малолетняя неформалка. Если бы не чёрная вызывающая помада и куча макияжа, была бы куда привлекательней.

— Значит я начал? Понятно. Придётся позвонить твоему отцу, сейчас только номера тачек спишу, — хмыкнул Томи и направился к переднему бамперу с прикрепленным гос номером.

— Нет! Стой! — поджала девчонка чёрные разукрашенные губы. Если отец узнает о её промашке, да и ночных гулянках... Даже представить страшно, каков будет его гнев.

— Что такое? Одумалась? — обернулся Томас с лёгкой ухмылкой.

— Кто ты такой... — посмотрела она ему в глаза. Её подружки сидели тише рыб в водоёме, развесив ушки.

— Тот, кто не позволил тебе вести себя неподобающе для леди. Запомни этот день. Теперь извинись, и я уйду, а ты избежишь проблем с семьёй.

Всё это Томи произнёс, жуя жвачку. Спокойно, словно учитель или наставник. Ему было всего двадцать пять, да и выглядел он чуть старше данных барышень, и всё же, за его словами чувствовался опыт и вес.

— Извини. Я была не права. Доволен? — прищурила она взгляд. Искренности в её словах было мало, но для Томи было неважно.

— Сойдёт.

Он развернулся и направился к тойоте.

— Лен, он точно не доложит дядь Коле? — переживала одна из подружек.

— Даже если так, я, как Долгорукая, теперь обязана ему отомстить... — злостно взглянула та в спину Томи и проводила взглядом уезжающую тойоту...

Глава 3

— Братан! Ты — самый опасный русский из всех, что я видел! Хрум-хрум, — жевал Юто бургер, никак не угомоняясь после потасовки.

— Ты без пяти минут час как в Российской империи, а говоришь так, словно всех тут знаешь, — хмыкнул Томи, откусив пирожок с яблочным джемом.

— Да и чё! — на сдавался Куросаки. — Ты когда приехал из России в Токио, я уже это понял! Спроси, кто самый опасный русский, так я знаю ответ!

— Ладно-ладно, — успокоил его Томи. — Я, вообще-то, думал: я самый юморной, но опасным быть тоже приятно.

Блондинка, сидевшая за рулём такси, молча посасывала из соломки кофе, полностью согласившись с японским тигром: «Глава уложил пятерых. Так просто. Нет, он точно зверь! Кровавый наследник… Правду о нём говорят...»

Тойота заехала на территорию Москва-сити. Данный квартал считался элитным в столице — жильё здесь стоило поистине баснословных денег. При том, чем выше этаж, тем дороже квадратура. У Романова здесь имелась двухуровневая квартира с выходом на крышу, которая досталась ему после убийства одного из местных воротил по заказу Снежаны Долгорукой. Она лично вручила ему ключи от апартаментов. Примечательно то, что Томи даже не проверял данное жильё на устройства прослушки — доверял снежной королеве. Это и была связь между учителем и учеником — они были буквально, как сын и мать.

Такси остановилось у одной из стеклянных жилых башен под восемьдесят этажей, прямо у зеркального входа с двумя охранниками.

— Сколько с нас? — поинтересовался Томи у блондинки.

— Полторы тысячи… — взглянула та на таксометр. — Простите...

— Вы довезли с комфортом, так что вот, сдачи не нужно, — протянул Томас пять тысяч. — Вылазь уже, Юто.

— Да вылазию уже, — проворчал толстячок, блокируя гаджет.

— Но здесь слишком много! — как могла блондинка взять лишние деньги, тем более у главы?!

— Это в счёт задержки у макавто, не спорьте, — подмигнул ей Томи и покинул салон автомобиля, захлопнув дверь.

— Ты реально здесь живёшь? — поглядел Юто на небоскрёб, пик которого устремлялся к небесам.

— Иногда, — Томас открыл багажник и достал сумку.

Куросаки последовал его примеру, после чего хлопнул легонько крышкой багажника, и тойота выехала из парковки, исчезнув за углом жилого комплекса.

На горизонте уже появились первые лучи восходящего солнца. В июне рассвет был ранним, что значит — рабочий день вот-вот начнётся.

— Пора в душ и готовиться к выезду в офис, — выбросил Томи пустой стакан из-под молочного коктейля в урну. — Ты со мной или отоспишься?

— Как я могу пропустить твой первый рабочий день?! — бодро отозвался толстячок. — Да и новую шкурку примерить! — потряс он своим вещевым чемоданом, намекая, что давно хотел почувствовать себя в шкуре бизнесмена. Наверняка Юто приготовил пару нарядов, примерить которые пылал желанием.

— Хе-х, а хочешь, устрою тебя на работу? — предложил с улыбкой Томи, проходя мимо охранников жилого комплекса в дверь-крутилку.

Юто, взглянув на зловещих мордоворотов, поспешил за другом.

— Не-не, братан! Какая работа? Я отдыхать приехал! — улыбнулся он в ответ.

— А я подумал о вакансии массажиста в женский юридический отдел.

— Серьёзно?

— Нет.

Ухмыльнулся Томас, пройдя мимо стойки ресепшн, за которой сидела молоденькая девушка — администратор. Строгий костюм из серых брюк и пиджака, прямые волосы тёмно-чёрного цвета, отдающие синевой. Она поднялась с места и полусонным голосом произнесла:

— Молодые люди, вы к кому?

Вопрос был не с целью докопаться. Обычно курьеры, доставщики, гости ожидали в лобби. Но Томи уверенно направлялся к лифтам, так что ей пришлось уточнить: в какую квартиру они направляются. Не то, чтобы в жилом комплексе не имелось видеокамер, но такова обязанность администратора. К тому же, Томас так редко появлялся здесь, что она никогда не пересекалась с ним.

— Я живу в этом доме. Этаж восемьдесят восемь, квартира один.

Дамочка поймала лёгкий ступор, поняв, что квартира номер один — те самые сверхдорогие апартаменты, хозяин которых был довольно состоятельным и скрытным, а теперь она ещё и убедилась в его молодости и привлекательности. На её строгом лице засияла улыбка:

— Господин Романов! Добро пожаловать домой, я вызову вам лифт! — кивнула она и услужливо направилась к лифтам. Все действующие администраторы были в курсе фамилии владельца квартиры номер один.

Юто закатил нижнюю губу и покачал головой, десятью секундами назад решив, что их не впустят, а теперь такое гостеприимство. Томи же молча последовал за администратором. Обычное дело. Как-то раз нечто похожее уже происходило с новой админшей.

— Если вам что-то потребуется, можете звонить на проходную, — улыбнулась брюнетка, когда Томи и Юто зашли в кабину.

— Спасибо, — улыбнулся Томас.

Двери закрылись, и скоростной лифт довёз парней до вершины за двадцать секунд. Юто даже почувствовал лёгкую перегрузку от подъёма. Дверцы кабины разъехались, перед ним предстал коридор с одной единственной дверью впереди.

— Э? Только не говори, что твоя квартира занимает весь этаж! — удивился Куросаки.

— Не скажу. Она занимает два.

— Да, бля! Чёртов ходячий мешок с баблом! — ухмылялся Юто. — Ты родился под солнцем, братан!

— Не всё так просто, ты же знаешь, — подошёл Томи к двери и приложил ключ-карту к магнитному замку.

— Да знаю. Другой на твоём месте уже давно бы откинулся, — с пониманием ответил Юто.

Ведь за всем этим богатством скрывается история. Кровавая, тяжёлая, опасная. Не каждому было дано пройти через то, что прошёл Томи.

— Ладно, харе грузиться, — Томас открыл дверь и указал япончику рукой, мол заходи.

И Юто прошёл внутрь. Запах чистоты и растений приятно освежил дыхание прямо на пороге, наполнив лёгкие воздухом альпийских гор. Перед глазами предстало просторное белостенное помещение с шикарным белым диваном, роялем у искусственного водопада, журчащим круглосуточно. По периметру гостиного зала раздвинуты шторы, окна в пол предоставляли прекрасный вид на столицу. У дальней стены винтовая лестница, выполненная в современном стиле и уходящая на второй этаж. Квартира с первого взгляда оставила несгладимое впечатление в душе япончика. Как первая любовь.

— Я чувствую себя здесь лишним… — прошептал Юто, примерно понимая, насколько здесь всё дорого.

— Да расслабься уже, — хлопнул его Томи по спине. — Располагайся и будь как дома!

— Постараюсь, — отозвался растерянно Юто, разглядывая картину с девушкой в чёрном платье. — Кто это?

Томас, разбирая сумку с вещами, поднял взгляд:

— А, это... Так. Бывшая. Всё забываю снять. Сама её притащила без моего ведома, чтобы я любовался, когда мне типа грустно, прикинь, — улыбнулся он.

— Братан, так она прекрасна!

Глаза япончика оценили девушку на изображении: длинные рыжие волосы, прям рыжие-рыжие, как у породистой лисицы. Угольные глаза, чернющие ресницы, такие густые и пушистые. А её лёгкая улыбка цепляла даже через картину. Стоило ли говорить о её точённой фигуре? Казалось, её вылепил Бог в момент эйфории! Рыжую бестию, способную увести из семьи любого мужчину! Да что там мужчину, любой мальчишка влюбиться в неё от одного лишь взгляда!

— Дьяволица с ангельским лицом, — хмыкнул Томи. — Хотела использовать меня в своей игре, только вот играла она хуже.

Юто перевёл взгляд с картины на него:

— Как-то печально.

— Ни на грамм, — Томас уже в одних труселях закинул на плечо полотенце и сказал: — Я купаться, можешь пока перекусить чего-нибудь. Кухня там, — указал он на дверной проём, ведущий в другую комнату.

— Ага! Я после тебя тогда!

— На втором этаже есть ещё ванная, Ю! — отозвался Томи, пропав за дверью.

— И как я мог не знать! Это же дом богачей! — хмыкнул Куросаки с небольшим сарказмом. — Так, сегодня тигр тоже покажет себя, — доставал он из чемодана аккуратно сложенные вещи...

...На сборы парней ушло минут двадцать не больше. При том Юто успел переодеться три раза, повертеться напротив ростового зеркала, проговорив какие-то крутецкие по его мнению фразочки, а после поулыбаться аля альфа-тигрила. Томи, одевшись куда быстрее, сидел на белоснежном диване, жевал жвачку и листал в телефоне новостную ленту. Время было около шести утра. Конечно, рановато для выезда в офис, но пока доедут, по пути может заскочат в закусочную. Холодильник в квартире пуст. Уборщицы убирались каждую неделю, но продукты в холодосе никто не обновлял. Смысл? Среди съедобного в шкафах были какие-то элитные мюсли и крупы, к которым Томи никогда не прикасался. Ещё был алкоголь, но это точно не с утра, да и не сегодня.

— Как тебе, братан? — повернулся Юто к Томасу. Чёрные брюки из лёгкой ткани, чёрная рубашка, легонько обтягивающая брюшко, на шее золотая цепь, волосы зачесал назад, те были с каким-то влажным эффектом.

— Ты прям итальянский якудза, — ухмыльнулся Романов.

— Чё, так плохо?

— Да не, нормально. Просто непривычно, — улыбнулся Томи.

— Хе-х, привыкай! — залыбился Юто и снова повернулся к зеркалу.

Томас же был одет в классические чёрные брюки, белоснежную рубашку с длинным рукавом. Пуговица у воротника расстёгнута, на левом запястье те самые часы, что он когда-то выиграл на турнире академии у соперника. Короткая причёска. Никакого парфюма. Лишь тонкий запах свежести от одежды и ментолового шампуня.

— Раз ты, наконец, собрался, можем выезжать, — поднялся Томи с дивана. Накинул чёрный пиджак, не застёгивая его на пуговицу, взял подготовленный кейс-сумку, затем чёрный клатч и направился на выход.

Юто, пригладив волосы, поспешил за ним.

Они обулись и покинули апартаменты. Лифт встретил их звуком вытяжки и релаксирующей композицией.

— Здесь такие быстрые лифты, — чуть возмутился Юто.

— Привыкай, — кинул Томи ответочку.

— Вот знал, что человек ты мстительный! — подытожил Куросаки с ухмылкой.

— Отрицать не буду, — Томи нажал кнопку на панели с этажом парковки.

Дверцы лифта прикрылись, начался спуск.

— В офис на такси поедем? — поинтересовался Юто. — Надеюсь с кондиционером, не охота вспотеть, пока доедем.

— Что? Понравилась ночная поездка? — улыбнулся Томи, продолжая пялиться в экран мобильника и отправлять сообщения по почте.

— Ну, признаться, довезли нас лихо. Да и та девушка, так приятно пахла. Жаль не видел её лица.

— А я видел. Она хороша. Знаешь кого мне напомнила?

— И кого же? — полюбопытствовал Юто.

— Кристину Бартелли.

— Э... Серьёзно?

— Да, что-то есть.

— Ты всё ещё помнишь о ней, — как-то типа между делом произнёс Юто.

Томи перестал печатать сообщение, поднял на него взгляд:

— Я уже отпустил её. Но, если быть до конца честным, хотелось бы поговорить с ней. Спустя столько лет.

— Понимаю, братан, — кивнул Юто. — На твоём месте, я бы уже позвонил ей тысячу раз.

Томи вздохнул:

— Не стоит. Если мы когда-то и встретимся, это точно не будет с моей подачи.

Лифт приехал, и Томас первый покинул кабину. Юто последовал за ним. Парни оказались на подземной парковке. Невысокие бетонные потолки, монолитные квадратные колонны, поддерживающие здание, на лакированном напольном покрытии жёлтая разметка, по периметру освещение. Парковка была огромной, с кучей поворотов и отделений. В такой, по непривычке, можно было заблудиться, но Романов безошибочно направился к своему парковочному месту.

Юто разглядывал дорогие тачки: последние модели бмв, спортивные порше, теслы, мерседесы, ролсы. При том многие автомобили выделялись яркой вызывающей расцветкой, не свойственной люксовым автомобилям, так и кричали данные тачки, что хозяева их молоденькие мажоры. Некоторые спорткары смотрелись просто шик, но была и безвкусица. Тот случай, когда даже с бабками у людей отсутствует чувство стиля.

Томи остановился возле чёрного порше кайман. Юркий спорткар на чёрных дисках. Рядом с ним стоял странный автомобиль, который поистине выделялся среди всех прочих.

— Приора? — прочитал Юто. — Никогда не слышал о такой модели.

— Аха-х, это, кстати, моя, — ухмыльнулся Томи. — Выбирай: порш или она, — кивнул он на чёрный тонированный седан с ебучим литьём.

— Признаюсь, на порше я не ездил, но видел в Токио их не раз, а вот приора... Да погнали! — встал Юто у пассажирской двери ВАЗа.

Томи достал из сумки-кейса ключи от приоры и, отключив сигнализацию, открыл двери:

— Знаешь, Юто, на самом деле девчонки клюют на приорик ещё больше чем на порш, — присел он за руль.

— Серьёзно? — уселся Юто на пассажирское. — Ох, как отодвинуть спинку?

— Сбоку крутилка! — усмехнулся Томи и завёл тачку. — А насчёт девок — серьёзно. Подруливаешь на порше, они считают, что ты весь понтах и сразу настроены защищаться. На приоре всё проще. Но опять же, смотря с какими девушками знакомишься. Если с такими сучками, что сегодня меня выбесили у макдака, то они даже не посмотрят в твою сторону, будь ты на приоре.

— Понимаю, — кивнул япончик. — В клуб поедем на приоре?

— А ты быстро схватываешь! Ха-х! — усмехнулся Томи и включил магнитолу. В динамиках заиграл трек. Томас направил автомобиль на выезд из стоянки.

— Что за звук? — прислушался Юто, когда Томи газанул на одном из поворотов парковки.

— Прямоток с глушителем, — пояснил тот. — Плюс под капотом турбина, расточенный движ, топливная система от мерса, тормозная система субару. Короче, небольшой тюнинг.

— Приятный звук, — покачал головой япончик.

Они миновали кпп охраны и выехали из парковки. На улице уже было давно светло. Между башнями Москва-сити передвигались уборочные машины, лавировали элитные такси, у одного из комплексов стояла полиция, видимо, у кого-то ночь явно удалась.

Чёрная тонированная приора выехала из территории жилого комплекса и встроилась в городской поток автомобилей. Томи придавил педаль газа, и тачка, взревев, ускорилась, обгоняя основной поток по левой полосе. Юто держался за поручень, разглядывая панель, чуть подкрутил магнитолу и достал сигару, закусив её зубами. Томи рассмеялся.

— Чего ты? — поинтересовался у него Юто.

— С сигарой и с таким прикидом, ещё и в приоре! — ржал Томи. — Даже не знаю как объяснить в двух словах! — он зацепил глазами вывеску заправки Роснефть. — Нужно заправиться, — и завернул к бензоколонке.

Заправив полный бак, парни продолжили путь в офис.

Юто сидел уже без сигары, поняв, что что-то не так. Видимо, приора не совсем простая машина, раз кубинская сигара не катит. Нужно учесть этот момент, когда они поедут в ночной клуб.

До головного офиса парни добирались около двадцати минут. Повезло ещё, что было рано для утренних пробок, так что домчали относительно с ветерком.

Среди множества многоэтажных бизнес-центров стояло одиннадцатиэтажное стеклянное здание с неоновой вывеской: R-Group. На парковке перед ним было пока что с десяток автомобилей, так как рабочий день ещё не начался. Вдоль парковочных мест высажены невысокие стриженные липы. Между ними расставлены деревянные скамейки. Сам вход бизнес-центра имел серое остекление и две массивные графитовые колоны.

Приора проехала мимо уличных парковочных мест и, повернув к подземной парковке, исчезнула в ней, как в подземелье. Солнечный свет сменился освещением искусственных ламп. Перед въездом на парковочные места стояла будка-кпп и опущенный шлагбаум.

Охранник, запревидев чёрную тонированную приору, тут же подорвался с кресла и выгнулся по струнке, открыв проезд для главы.

Но Томи остановил автомобиль и опустил водительское стекло, хотя шлагбаум и был уже поднят:

— Стас, снова ты открыл проезд! Я же не показал лицо. Говорил же: никаких исключений. Все должны показать фэйс, включая меня.

— Простите, глава! — склонился тот в извинениях. — Как ваше здоровье?! Поздравляю вас с женитьбой!

Мужчина лет пятидесяти, в синей рубашке с бейджиком, чёрной кепке и чёрных брюках. Он всегда был доброжелателен к Томи, даже когда тот только начинал свой путь, как новый глава Романовых.

— Спасибо, я тебе кое-что привёз, — Томи развернулся к заднему сиденью, достал из сумки запакованный пакет и вышел из машины. — Держи, — протянул он через открытое окно кпп.

—Спасибо, глава! У меня нет слов! — смущался мужик личному презенту от главы.

Но Томи... Томи всегда помнил добро людей и старался платить им тем же.

— Расслабься, — подмигнул ему Томас. — И больше не открывай проезд. Это было последнее китайское предупреждение! — хмыкнул он в голос.

— Служу Романовым! — ударил себя в грудь охранник.

Томи, сев в тачку, плавно нажал педаль газа и направил авто к парковочному месту.

— Ты привёз подарок своему охраннику? — удивился Юто.

— Стас — классный мужик. Помогал мне не раз, — ответил Томас и, припарковавшись, заглушил автомобиль. — Ну вот и приехали, — он взглянул на часы. — Семь утра. Нормально. Через час рабочий день.

Томи вышел из автомобиля, открыл заднюю дверь, накинул пиджак и забрал кейс-сумку с клатчем. Юто ещё раз посмотрел на свою причёску в зеркало козырька и вышел следом. У него с собой тоже была сумка, и кстати, неплохо сочетающаяся с его прикидом.

— Будешь? — протянул Томи жвачку.

— Ага, — угостился Юто двумя подушечками и, последовав примеру Томаса, закинул их в рот.

Романов направился к служебному лифту, который находился прямо рядом с его отдельным парковочным местом.

— Ты не закрыл машину, — догнал его Юто.

Они прошли в кабину лифта.

— Мало найдётся тех, кто посмеет вскрыть мою тачку, — пояснил Томи и нажал кнопку с верхним этажом. — Конечно, шпионаж возможен даже в моей компании, но поверь: замки не остановят шпионов. Проще рубить им головы.

— Ты прям реально имеешь в виду? — провёл Куросаки по своей шее, уточнив, правильно ли он понял сказанное.

— Верно, — с улыбкой ответил Томи, при чём так обыденно, что Юто умолк.

Но ненадолго:

— Какие у нас планы на ближайшее время?

— Сегодня важный день для клана, должна прийти информация о месте проведения турнира. Через пятьдесят пять минут, — взглянул Томи на часы. — Проведу собрание с управленцами, Сергей с Казбеком тоже должны присутствовать, как главы гвардии.

— Те здоровяки из твоей охраны?

— Да. Данил остался в Токио, управлять охраной моей семьи вместе с японскими бойцами. А Серый и Каз приехали в Москву ещё неделю назад для подготовки к клановым играм. В этот раз будут участвовать иностранцы, так что это не совсем стандартный турнир, — объяснил он япончику.

— Понял. Хоть кого-то я здесь буду знать, — обрадовался Юто присутствию Казбека и Сергея.

Лифт остановился, двери кабины разъехались в стороны на самом верхнем одиннадцатом этаже. Помимо личного кабинета Томи, здесь так же была и жилая квартира со всем необходимым для стандартной жизни. Так что, по сути, в бизнес-центре можно было спокойно и жить и работать. Но Томас, естественно, оставался ночевать на рабочем месте лишь в самые крайние случаи. Иначе быстро привыкнешь жить на работе.

Перед парнями предстал коридор с белоснежной плиткой и белыми стенами. Под потолком яркие лампы. Всё было настолько чисто, белоснежно и стерильно, что напоминало частную поликлинику. В конце коридора стоял белый массивный стол, позади него высокий шкаф с документами и папками. За столом в белом костюме из пиджака и брюк с зачёсанными в конский хвост пшеничными волосами сидела блондинка. Невыспавшаяся, даже полусонная. Ей было около восемнадцати. Аккуратный острый носик, лёгкий розовый блеск на губах, аккуратно выщипанные брови. Та самая протеже Морганы, посланная в аэропорт встретить Томи. Она же липовый водитель такси. Карие глаза девчонки пялились в ноутбук, перечитывая информацию, которую она должна доложить главе. Как только двери лифта раскрылись, она взглянула вдоль коридора:

«Глава?! Он уже здесь?!» — её сердце заколотилось быстрее, ладони вспотели. Тут же привстав с рабочего кресла, поправила белые брюки, пригладила полы короткого пиджака, быстро взглянула на себя в дисплей заблокированного мобильного, использовав тот как зеркальце, поправила локон волос и вышла из-за стола, взяв в руки папку с документами.

Томи шёл по коридору твёрдой поступью. Каждый шаг его туфель отдавался эхом в коридоре. Позади него следовал Юто, разглядывая редкие картины на стенах, выполненные в ноу-хау стиле.

Когда Романов, практически, достиг кабинета, блондинка с папкой в руках склонила голову, как того требовал регламент, и произнесла:

— Господин, вы вернулись, — прозвучал её голосок. Невооружённым ухом, можно было понять: нервничает.

Томи, не обращая внимания, остановился подле двери кабинета, достал личную карту и приложил к замку. Затем, собираясь пройти внутрь, вдруг задержался и повернулся к юной секретарше:

— А ты? Новенькая? — задал он ей вопрос.

— Да, господин! Анастасия Распутина! Я — ваш новый секретарь, — продолжала она смотреть в пол.

— Выпрямись, — произнёс Томи.

Блондинка подняла голову. Аккуратные тонкие пальцы с французским маникюром прижимали белую папку. Модный костюм из белых брюк и коротенького пиджачка. Прилизанные волосы связаны в высокий конский хвост, минимум косметики, в ушах два маленьких камушка. Привлекательная родинка на щеке. Карие глаза, полные смущения и белоснежные щёки, что сейчас покрылись лёгким румянцем от неловкости. Она боялась, что Томи узнает в ней ту самую водительницу такси и уволит за то, что не встретила его как подобает, хотя и не было такого приказа.

— Сколько тебе лет? — приподнял он строго бровь.

— Восемнадцать, господин, — взглянула она ему растерянно в глаза.

— Восемнадцать. Разве ты не должна учиться в академии?

— Я закончила обучение ещё год назад, экстерном, господин. С отличием. Позвольте показать свои способности на деле, — склонилась она голову ещё раз, понимая, что кажется молодой Романов сомневается в её компетентности.

Томи ещё раз осмотрел её с ног до головы, решая, выдержит ли девчонка нагрузки? Конечно, Моргана тоже не сразу стала той, кем является. Всё пришло с опытом. И всё же, его теперь уже жена Ардабьева была постарше, когда вступила на должность главного секретаря.

— Хорошо. Будет тяжело, знай это, — серьёзным тоном произнёс Томи. — К тому же, если не потянешь нагрузку, я буду вынужден заменить тебя, учитывай это в своей работе.

— Да, господин! Спасибо! — поблагодарила Анастасия, не поднимая головы. Он дал ей шанс! Всё сложилось отлично!

— И, кстати, в следующий раз если будешь встречать меня в аэропорту, не стоит устраивать маскарад, — хмыкнул Томи и прошёл в кабинет.

Юто скрылся за дверями следом.

Анастасия же смотрела в пол раскрытыми до предела глазами. Он узнал её! Что и следовало ожидать от главы! Но почему не отчитал? Или посчитал, что тогда она ещё не вошла в должность? В любом случае, ей повезло.

Томи вошёл в кабинет, включил реф-систему. Обычного кондиционера для него было мало, а вот морозильная установка в самый раз.

— Ох, ё, братан! Это что за кондюк такой? — взялся Юто за плечи, почувствовав морозный холод.

— После острова терпеть не могу жару, — расстегнул Томи вторую пуговицу рубашки и уселся в рабочее кресло. Кабинет его был выполнен в таком же белом цвете, что и коридор, чем напоминал снежный мир. — Ты присаживайся, в диване подогрев, — указал он на подлокотник мягкого уголка, в котором встроена панель управления. — В том шкафу пара пледов, можешь укрыться, пока я работаю. Скоро совещание, так что долго мёрзнуть не придётся.

— Успокоил, — проворчал Юто и полез в шкаф за пледом.

С каждой минутой в кабинете становилось всё холоднее. Куросаки уселся на диван, укутался в плед и нажал подогрев на максимум:

— Ох, а знаешь, даже уютно! — расплылся он в улыбке, чувствуя тепло, когда кругом холод. — Словно я в зиму, сижу возле печи!

— Именно. А когда ладони греет кружка с горячим латте ммм… — улыбнулся Томи и нажал кнопку связи:

— Анастасия, принеси два латте.

— Да, господин! — отозвалась блондинка в динамике.

Томас отключил связь, раскрыл ноутбук, вёл пароль от почты. Увидел десятки рабочих писем, которые следовало бы расставить по приоритетности.

— Эх, как же тяжело без Морганы, — вздохнул он, принявшись открывать их, начав с первого.

— Соскучился по жёнушке? — спросил Юто, пялясь в мобильный. Судя по резким движением пальцев, он во что-то играл.

— Я по всем скучаю, — хмыкнул с улыбкой Томи. — Дело не в этом. Не хватает её как специалиста.

— У тебя вон какая красотка новенькая. Не вижу проблем, — ответил Юто. — Получайте! Грёбанные зомби!

Томи взглянул на него, понял, что тот совсем не слушает. Включив радио и прибавив звук в динамиках, он погрузился в работу. Приходилось лично читать письма и лично отвечать. Обычные вопросы, с которыми всегда могла справиться Моргана. Следом проверка отчётов. Как из подразделения столицы, так и Новосибирска с Токио. К тому же, прибавилось и американское отделение, главой которого стал молодой трейдер Анатолий Купчинский.

В кабинет постучали, вошла Анастасия с подстаканником в руках.

— Кофе, господин, — поставила она бумажный стакан на столешницу, подвинув к Томи.

Блондинка помнила слова Морганы о том, что глава любит пить кофе именно с бумажного стакана. С чем это связано, никто не знал. Даже сам Томи. Возможно, он был против, но обычно не обращал внимания на стаканы из бумаги, так что это вошло в привычку.

— Без сахара? — сделал он глоток.

— Треть чайной ложки, господин.

— Отлично. А это что? — оторвал он взгляд от монитора ноутбука и посмотрел на тарелку.

— Кексик. Приготовила утром, — чуть смутилась блондинка.

— Утренний кекс — это хорошо, — он взял с тарелки маленькую булочку и откусил кусочек. — Ммм… интересный вкус.

— Я тоже хочу! — отозвался Юто из-под пледа.

— Обойдёшься, — хмыкнул Томи и перевёл взгляд с толстяка на блондинку. — Насть, накинь что-нибудь потеплее и давай ко мне за стол, начнём твоё обучение.

— Что вы имеете ввиду, господин… — она итак стояла красная после его слов об утреннем кексе. Такая извращённая игра слов, а теперь он хочет обучить её за столом! Нет, ей говорили, что он — кобель. Но чтобы сделать ЭТО вот так, прямо при его друге азиате?! Ни за что! Её щёки покраснели ещё сильнее, она выпалила на эмоциях:

— Я не такая! — и выскочила из кабинета.

Томи и Юто переглянулись.

— Чё это она, братан?

— Не знаю, — почесал Томи щеку. — Может имела в виду, что не сможет достичь уровня Морганы? Типа, плохо обучаема.

— Точно! Ты как всегда зришь в корень! — согласился Юто, после чего пригубил кофе. — О-о-х… классно-то как...

...Час работы пролетел незаметно. Юто, как комнатный хомячок, играл под тёплым пледом в зомби-игрушку на мобилке. Томи закончил поверхностное изучение документов, так сказать: ознакомление. Взглянул на часы. Восемь утра. В эту же минуту в кабинет постучали.

Заглянула Анастасия. Уже спокойная и собранная:

— Господин, управленцы собраны в четвёртом зале совещаний. Разрешите проводить вас на собрание?

Романов закрыл ноутбук, убрал звук радио на минимум, выключил реф-систему и поднялся из кресла.

—Анастасия, ты выскочила из кабинета, решив, что я клею тебя? — накидывая чёрный пиджак, он взглянул ей прямо в глаза.

Та потупила взгляд в пол.

— Понятно, — подтвердил Томи свои мысли. — Ты ошиблась. Я хочу обучить тебя так, чтобы мне было удобно. Сегодня я потратил двадцать минут на чтение почты. Такого быть не должно, понимаешь?

Анастасия подняла взгляд. Кажется, начиная понимать, что именно глава имел под обучением.

— Господин, я… дайте мне ещё один шанс… Я не так поняла... Простите...

— Спокойней. Не буду же я увольнять тебя за такое. Сам понимаю, какого обо мне мнения люди. Да, я не упускаю ни одной юбки, ну и что? Ты же пришла на работу не за этим, верно?

— Д-да… — кивнула медленно Распутина.

— Ну вот, — улыбнулся Томи. — Так что отбрось из своей головы все посторонние мысли. Только работа и ничего более. Поняла?

— Поняла! Но...

— Что "но"? Так, — потёр Томи уголки глаз. — Давай начнём с того, что будем честны друг с другом. Говори мне все свои мысли прямо, я не намерен играть в угадайку.

— Поняла, господин... — опустила она взгляд.

— Ну? Тогда что за "но"?

— Госпожа Моргана была вашем секретарём, а потом... — утихла блондинка.

Томи хмыкнул, поняв о чём она:

— Не знаю что даст тебе эта информация, и всё же: инициатором в наших отношениях была именно Моргана, а не я. Так что тебе не о чём беспокоиться, Анастасия.

Блондинка взглянула ему в глаза: «Если глава говорит правду, а он всегда отличался прямотой, как указано в его психологическом портрете, мне не о чём беспокоиться...»

— Я поняла! Спасибо за пояснение, господин!

— Хорошо, раз поняла, — кивнул Томи и перевёл взгляд на Юто. Тот уже причёсанный, держал в руках сумку. — Идёмте.

— Погнали, бро!

Они вышли из кабинета, прошлись по белоснежному коридору и скрылись за дверьми лифта. Долго ехать не пришлось — кабина остановилась на девятом этаже, пропустив десятый с банкетным залом. Здесь, на этаже залов совещаний было всё в том же едином белом цвете. На самом деле, если пробыть в данном здании более получаса, то начинаешь привыкать к светлым чистым стенам и понимаешь, что здесь даже думать что ли приятней и удобней, дескать чистота разума и прочее.

Охрана, увидев Томаса, тут же выгнулась. Все итак уже стояли, ожидая когда глава появится на этаже, а при виде него, хотелось выглядеть идеально, ему подстать. Ведь Томи был настоящим примером: постоянно опрятен, энергичен, строг. Казалось, идеальный глава клана. Только вот многие так же знали, что молодой Романов — жестокий, кровавый наследник. И эти белые стены бизнес-центра никогда не скроют его руки, по локоть испачканные в крови.

— Господин, с приездом! — склонили головы сотрудники охраны.

Чёрные смокинги с узкими галстуками, ботинки на крепкой подошве и гарнитуры связи. У троих из них на поясе пристроена кобура со стволом. У командира звена ещё и рация с армейским ножом. Все коротко подстриженные спортсмены, готовые набить морду любому злопыхателю.

— Спасибо, — ответил Томи, проходя мимо. — Всё нормально?

— Так точно, господин!

— Хорошо, — Томас прошёл в раскрытые двойные двери.

Анастасия с Юто следовали за ним. Блондинка чувствовала некую робость, нерешительность. Всё-таки это её первый официальный рабочий день. Конечно, ей было страшно предстать перед управленцами. Ведь те являлись самыми настоящими акулами бизнеса! Сожрут и глазом не моргнут! Но когда Настя шла за спиной Томи, то ощущала некое тепло. Защиту. Глядя на то, как уверен он, как спокоен. Она и сама начинала чувствовать какие-то тайные силы в себе.

Юто же старался держаться особняком. Он тысячу раз репетировал походку босса. Взгляд босса. Улыбку босса. Настало время достать оружие из тайников! Но ска, чё так сыкотно?

Томи вошёл в четвёртый зал совещаний первым. Длинный прямоугольный стол чёрного цвета слишком выделялся в абсолютно белой комнате и занимал центр. За этим чёрным столом обособленно сидели пять человек. Их можно было назвать столпами корпорации — люди, нет, монстры, на плечах которых держалась работа R-Group. Они тут же поднялись, встречая молодого Романова:

— Приветствуем, глава!

Первой склонила голову коротко стриженная мадам в чёрной блузке и серой юбке. Чёрные волосы под каре, едва заметные морщинки на лице. Загорелая кожа, лёгкая осанка. Маргарита Соловьёва. Пятьдесят два года. Первый заместитель Томаса, при этом бизнес-партнёр в сфере нанотехнологий. Грамотная бизнес-леди, на которую можно положиться в самых разных вопросах. Всё что связывало её и Томи — профессионализм, деньги и клятва. Для неё Томас был первый среди первых. Передовой корабль флота, режущий встречную морскую бурю в клочья, она же следовала за ним и оказывала поддержку. Такой вот взаимовыгодный симбиоз.

Рядом с ней стояла женщина ещё старше. Слава Ардабьева — родная тётя Морганы. Ей было пятьдесят семь, однако женщина являлась специалистом в сфере компьютерных технологий и занималась роботизированием производства. Сложно было найти специалиста сильнее — команда хакеров, работающая сейчас в Токио, была взращена именно ей с самого нуля. В данный момент сильнейшая команда программистов находится в этом бизнес-центре и готовит новый проект по "ломке" производств противника изнутри. Так что Слава Ардабьева отвечала не только за настройку систем, но и за их ликвидацию.

Напротив стоял седовласый мужчина сорока восьми лет. Широкое, гладко выбритое лицо. Он не являлся славянином и относился к жителям восточных равнин. Высокий, достаточно спортивный для своих лет. В сером костюме и с бордовым платком в переднем кармашке пиджака. Мозговитый, молчаливый, при этом не лишённый мужской харизмы. Азамат Тургенев. В R-Group его прозвали профессор, всё из-за странной речи. Хоть Азамат и был молчалив, но когда требовалось говорить в этом ему мало было равных. Прирождённый дипломат, знавший с десяток иностранных языков. Он мог договориться хоть с дьяволом! Директор по внешним торговым отношениям R-Group.

Рядом с ним стояли два брата близнеца: Алекс и Лекс. В простонародии Саня и Лёха. Оба трейдеры, при этом с расширенными возможностями, имеющие полномочия использовать даже грязные средства для своих игр. Конечно, с предварительного одобрения Томи. В большей степени парни использовали подкупных клиентов и средства массовой информации для липовых отзывов и подсадных новостных уток. Оба долларовые миллионеры, берущие от жизни всё. Их собирался посадить за решётку Дмитрий Романов, но Томи уговорил бывшего главу использовать способности ребят на благо R-Group, что те показали, и не раз.

Чуть в стороне от данной группы управленческого звена стояла троица. Русоволосый с короткой стрижкой глава гвардии — Сергей. Чёрный костюм смотрелся на нём довольно непривычно, но он старался не показывать вида. Рядом с ним стоял его первый заместитель: Казбек. Выбритое лицо, аккуратная причёска. Он был из тех кавказцев, коих можно причислить к миллионерам-спортсменам, однако, Казбек являлся орлом, не привязанным ни к какому промоушену, а дом Романовых считал своим гнездом. У него, как и у Сергея, были семьи, дети, что так же входили в клан Романовых. Подле них стояла высокая брюнетка с крупными чертами лица. В чёрных брюках, пиджаке, при этом ни ростом, ни комплекцией не уступала двум гвардейцам. Алёна Баринова. Трёхкратный чемпион Российской империи по боям без правил, теперь же наставник всех бойцов Романовых. Она так же лично прибыла встретить Томаса.

— Рады вашему возвращению, — практически следом за управленцами ответили Сергей, Казбек и Алёна.

— Спасибо, — Томи окинул всех присутствующих взглядом, после чего присел во главе стола.

Анастасия, положив перед ним папку, раскрыла на первой странице и встала по правое плечо. Романов же произнёс:

— Присаживайтесь, начнём совещание.

Все присели на свои места. Юто усадился рядом с Томи, напротив блондинки Насти, и вдруг поймал на себе взгляд тренерши Романовых — Алёны Бариновой. Пожалуй, эта женщина была ещё мощнее его второй жены Ирмы. А её накаченные бицепсы проглядывались даже через ткань пиджака!

«Она подмигнула?! — вскинул Юто брови. — Нет-нет-нет! Ни за что! Она ещё мощнее Ирмы! Ни за что!» — он сглотнул и скромно перевёл взгляд "босса" в экран мобильного под столом. Вроде началось совещание, и играть в зомби-стрелялку будет некрасиво, так что япончик филонил под столом, делая вид, что тоже читает выданный лист с какими-то графиками.

Через полминуты тишины, когда был слышен лишь гоняемый воздух сплит-систем, прозвучал довольный голос Томи:

— За июнь больше ста шестидесяти миллионов. Отличный результат.

Управленцы кивнули с улыбками.

— Не вижу заключения договора с Буториными, — оторвал Томи взгляд от бумаг и взглянул на Тургенева. — Возникла проблема, Азамат?

— Есть такое, господин, глава Буториных запросил долю в шестьдесят процентов. Пришлось грубо отказаться.

Томас кивнул:

— Правильное решение. Буторин, похоже, принял мою доброту за слабость. Следует встретиться с ним иначе, — продолжил он медленно жевать жвачку. Его алые глаза пробегали по листу, отмечая победы R-Group и видя в каких местах они проседают.

— Китайский порт так и не одобрил аренду причала? — приподнял он бровь.

— Я работаю над этим, господин, — мягким голосом произнесла главный заместитель Маргарита Соловьёва. — К концу июля всё будет готово.

Томи взглянул на неё, увидев вполне уверенный взгляд женских серых глаз:

— Маргарита, ты как никто знаешь как серьёзен наш выход на китайский рынок. Медицинские манипуляторы от R-Group должны первыми заполонить южный Китай. Северный уже наш, но отдавать юг кому-то я не намерен. Если американцы проведут сделку через австралийцев, мы потеряем больше полумиллиарда.

— К концу июля причал в провинции Наньхой будет наш, обещаю. — твёрдым голосом ответила Маргарита вместо оправданий.

— Хорошо, — Томи закончил с важными вопросами R-Group, озвучить которые нужно было в первую очередь. Теперь можно было поговорить и о самом насущном:

— Алёна, — обратился он к громиле в обтягивающем пиджаке, что пожирала взглядом вдавившегося в кресло Юто. Она тут же перевела взгляд на Томи:

— Глава?

— Что по нашим бойцам? Готовы к клановым играм? — откинулся Томас на спинке сиденья.

— Только щелкните пальцами, и они разорвут каждого, — ухмыльнулась она пугающим оскалом.

Томи хмыкнул:

— Отлично. К обеду предоставь мне список лучших бойцов, включи в него всех действующих командиров.

— Даже тех, кто в командировке? — уточнила Баринова.

— Нет. Всех, кто свободен и сможет принять участие в играх.

— Будет сделано, командир, — кивнула громила.

Томас перевёл взгляд на двух закадычных друзей:

— Что насчёт вас, Сергей, Казбек, готовы к вечеринке?

— Вечеринке? — не понял Казбек.

— Глава имел ввиду зажечь на трунире. Наверное, — произнёс неуверенно Сергей.

— Не прикидывайтесь тупыми качками, — хмыкнул Томи. — Все тут в курсе вашего юмора.

— Гы! — усмехнулся Казбек, за ним залыбился и Сергей:

— Разбавили обстановку называется, хе-х! Мы готовы ко всему, господин!

— Оторвём головы недоброжелателям нашим! Заставим всех страдать! — сжал кулак и Казбек.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Томи уголком губ и повернулся к секретарше:

— Анастасия, ты проверяла утром корреспонденцию? Не пришло письмо?

— А... я... Позволите сейчас сбегаю?! — подорвалась блондинка с места, понимая, что не заглянула утром в отдел уточнить: нет ли письма.

— Не нужно бежать лично, позвони на проходную, пусть доставят. Охране сообщи выдать пропуск к почтовому ящику, — без суеты ответил Томи.

— Поняла! — склонила голову блондинка и вышла из кабинета для совершения звонков.

Томас, решив не давать повода для обсуждений его новой секретарши, продолжил беседу:

— Даже понятия не имею какие соревнования будут на этом турнире.

— Если не ошибаюсь, господин, в прошлом было даже перетягивание металлического каната... — вспоминая, ответила Баринова. — Мы пересматривали с личным составом игры. И не раз. Но там столько состязаний, что сложно все перечислить...

— Но главный бой остаётся всегда. Лучший боец против лучшего. — произнёс Сергей. — Уверен, вы победите любого.

— А как же Калашниковы? Муромовы? — улыбнулся Томи. — Разве у них нет мастеров чёрных оби?

— Да, но, — подбирал слова Сергей. — Если вы будете серьёзны, то разгромите их в равном бою!

— Поддерживаю! — кивнул и Казбек. — Пусть у вас и коричневый оби, господин, всё же ваш стиль кукловода — самая настоящая проблема для любого из мастеров!

— Так-то оно так, но всё ещё есть монстры, которых мне пока не победить, — признал Томи, что не находится на вершине мира. — Зато есть к чему стремиться.

— Вы как всегда, — улыбнулась Баринова. — Все преграды встречаете с улыбкой!

— Согласна, — втиснулась в разговор гвардейцев Маргарита Соловьёва. — Одно из качеств, за которое мы уважаем нашего главу.

— Премии не будет! Даже не надейтесь, — отшутился Томи на приятную лесть.

Все улыбнулись, на этом моменте в зал совещаний вошла Анастасия с письмом в руках.

— Господин, вот, — протянула она белый конверт с золотой восковой печатью.

Томи кивнул, взял письмо и, разломив печать, достал лист.

"Дорогие участники! Место проведения состязаний: арена "Север". Число бойцов в команде — десять. Место проведения церемонии открытия международных клановых игр: центральная арена. Дата и время начало церемонии: 01.07.2123. 18:00.

Список кланов-участников

Российская Империя: Воронины, Калашниковы, Муромовы, Долгорукие, Астафьевы, Романовы, Грозные, Лисины, Злобины, Жуковы.

Американское королевство:...

Германская империя:...

Центральное Африканское королевство:...

..."

Закончив читать послание вслух, Томи отложил письмо в сторону.

— Значит с нами участвуют не только кланы нашей империи... А ещё девять стран... — задумчиво произнёс Казбек.

— По сути, никакой разницы, — ответил Сергей. — Нам нужно лишь никому не проиграть.

— Нет, — ухмыльнулся Томи. — Нам нужно победить. Всех. Никакой пощады, ни к союзным странам, ни к врагам.

***

Письмо получил не только Томи, но и другие участники. У каждого была своя реакция на данный счёт.

— Романовы участвуют в турнире? — приподнял бровь Владимир Калашников. Сорокалетний глава клана, имеющий чёрный оби. Как-то он сталкивался с Томасом на одном из банкетов. Едва не подрались. Оба держали друг на друга зуб.

— Разве это не прекрасно, господин? — держал чистое полотенце его секретарь. Ведь тот находился на тренировке.

— Точно! Пора приструнить этого молокососа! — оскалился Владимир и, скомкав письмо, бросил на пол, продолжив тренировку ещё более яростно...

...В другом районе Москвы, в кабинет Ворониной Юлии — нынешней главы клана прошёл старик с длинными седыми усами. В руках тоже самое письмо.

— Госпожа, оно пришло.

Та, сидя за рабочим столом, молча протянула ладонь, и старик вложил конверт. Женщина распечатала, пробежалась глазами по листу и произнесла с любопытством:

— Среди всех кланов Российской империи низший лишь один. Насколько помню, возглавляет его тот самый наглый мальчишка, как его там...

— Томас, — подсказал седовласый помощник.

— Точно. Имя такое странное. — она ухмыльнулась. — Ещё и столько иностранцев. Интересно. В этот раз конкуренция будет куда жёстче. Похоже, император явно что-то задумал...

Глава 4

— На этом совещание завершено, — объявил Томи и первым поднялся из-за стола, после чего направился на выход.

Юто подскочил следом, неуклюже кивнул управленцам, нелепо козырнул Сергею и Казбеку. Те не растерялись и показали ему большие пальцы вверх, наверняка оценили прикид гангста. Толстячок, заметив опасный взгляд на свою тигриную шкурку от Алёны Бариновой, поторопился на выход.

— Господин, я подготовлю план на сегодняшний вечер, — шла рядом с Томи Анастасия Распутина.

— Слабо, — подошёл он к лифтам и нажал кнопку вызова кабины.

Юто молчал, ему хотелось чего-нибудь перекусить, ведь кексиками Томи так и не поделился!

— Слабо? — тише обычного переспросила Анастасия, немного не понимая: о чём Романов.

— Ты же закончила академию с отличием, так? — взглянул на неё Томас. Взгляд его алых глаз не был раздражён. Наоборот, чувствовалось, что у него приподнятое настроение, наконец, стало известно: где пройдут клановые игры. Арена: "Север". Похоже, Император явно что-то задумал.

— Так, господин, — кивнула блондинка.

— Тогда должна понимать, что план только на один вечер — слишком слабо. Нужен минимум на неделю. Со всеми подробностями, встречами, собраниями, обедами, ужинами. Ты должна распланировать и расписать каждую мою минуту. Поэтому, весь этот день, вплоть до ночи, ты будешь рядом. Спрашивай, если будут вопросы, но план на всю неделю должен быть готов до завтра.

Его голос был строг и холоден, как острый нож. Но при этом Анастасия понимала: всё что сказал Томи — стандартная процедура, и каждый секретарь должен выполнять такие простые вещи, как планирование графика дня.

— Поняла, господин! Благодарю за ученье! — склонила она голову.

— Я ещё сделаю из тебя сотрудника месяца! — хмыкнул Томас.

Похоже, его зацепили снисходительные взгляды управленцев на нерасторопную блондинку. Внутренне он решил сделать из этой глупыхи — бизнес-акулу. Потенциал-то есть, стоит лишь правильно прокачать.

Двери лифта раскрылись, и Томас с Юто и Настей прошли внутрь.

Романов взглянул на часы. Половина десятого. В Японии было на шесть часов больше, то есть половина четвёртого дня. Как там жёнушки и Аой?

С этими мыслями он вышел из остановившегося лифта и направился к своему кабинету.

— Братан, может перекусим чего? — напомнил Юто о своём существовании.

— Насть, — обернулся Томи к блондинке, продолжая идти по коридору.

— Господин? — держала она папки с бумагами, идя рядом.

— Закажи обед на три персоны. Мне что-нибудь из мяса. Себе сама выбери. Юто пусть тоже определится.

— Как прикажете.

— Мне пиццу! Три! А ещё!

Пока Юто на радостях составлял список, Томи прошёл в кабинет, скинул пиджак, открыл ноутбук и принялся изучать договор с Буториным, решив пересмотреть соглашение. Когда настанет нужный момент — предоставить новый вариант сотрудничества, с куда менее выгодными условиями для клана Буториных. Не прошло и минуты, как на ноут поступил видеовызов. Романов нажал кнопку: "принять".

На дисплее отобразилась толпа красивых женщин.

— Привет, сладкий, — улыбнулась Аделина. Белая юката. Пепельные волосы аккуратно уложены. Утончённая и улыбчивая, как и прежде.

— Как долетел, милый? — поздоровалась Айка. В лёгкой рубашке. В ушах скромные серьги, в волосах красный алый ободок. — Мы не стали звонить рано, чтобы не разбудить.

— Ты на работе что ли? — приподняла бровь Ханако. В синем атласном халате она внимательно смотрела на монитор с отображением Томи и его кабинета. Кажется, чуяла, что где-то рядом с ним женщина. — Такой трудяга, мог бы и отдохнуть денёчек! — в её голосе так и сочилось переживание с лёгкой ревностью.

— Папа! Папа! Я здесь! — лицо маленькой Аой заняло весь экран, видимо, взяла в руки планшет.

— Привет-привет, моё золотце! Привет, мои хорошие! — улыбнулся Томи, поздоровавшись со всеми. — Долетел хорошо! Ещё не спал, но если честно, отоспался в самолёте. Сейчас приехал в офис, провёл собрание. Вы там как? Соскучились?

— Конечно! — снова показались девушки.

— Томи, — предстала на экране Арина. Лёгкая улыбка, волосы связаны в хвост. Она сидела в кресле с журналом в руках, выбирала детскую коляску. — Ты хорошо питаешься? Кажется, похудел, — пригляделась она в экран.

— Всё нормально, только что заказали еду, хе-х, — улыбнулся он своей старшей сводной сестре, что теперь являлась его женой.

— Как тебе новая сотрудница? — показалась на экране Моргана. Серьёзная как и всегда. Поправив очки указательным пальцем, ожидала ответа.

На этом моменте Анастасия, находившаяся в кабинете и записывающая список Юто, навострила ушки.

— Отлично, — ответил Томи. — Конечно, стоит подучить её, а так неплохо, спасибо.

— Она встретила тебя в аэропорту?

— Моргана, что за допрос? — изменил Томи взгляд.

— Прости. — закончила она расспрашивать.

Порой Томасу приходилось показывать кто глава семейства, а то если расслабишься, бабоньки быстро сядут на шею.

— Ты будешь прощена, когда я отшлёпаю тебя.

— Томи! — возмутилась Айка, прикрыв маленькой Аой ушки.

Томас улыбнулся:

— Кстати, а где Арису и Юна?

— Так в школе же! Сегодня в Акай Кири летний турнир, — отозвалась Аделина. — Арису ускакала ещё с утра. А Юна с дедушкой Хируко занимаются организацией фестиваля.

— Ясненько, вечно им дома не сидится, — хмыкнул Томи. — Ладно, у меня работа, не скучайте там.

— Звони нам! — отозвались жёнушки.

— А то ведь приедем! — хмыкнула Арина. — Знаем, как ты там РАБОТАЕШЬ!

— Ну хватит, Ари-тян, — успокоила её Айка.

— Он там с бабами! Я вам говорю! — распалялась и Ханако.

Томи отключил связь, понимая, что в том женском споре он уже лишний. Да и подумаешь, даже если переспит с какой-нибудь женщиной, так разве можно его в этом винить? Нет. А всё потому что Бог создал его таким! А значит этому миру он был нужен! Именно такой кобелина.

С улыбкой на устах и полным отсутствием чувства вины, Томи продолжил работу...

***

В это время Катерина Долгорукая выходила из кафе. Завтрак пришлось провести с первым кандидатом в женихи. Всё по настоянию бабули Снежаны.

— Осталось девять! Господи, дай мне сил! — она закинула чёрную сумку от диор на плечо и, отнюдь не походкой леди, на высоких каблуках в белом платье прошла к автомобилю.

— Как прошло, госпожа? — поинтересовалась телохранитель Алина, открыв ей дверь мерса.

— Ужасно! Видела бы ты его родинку на лбу! Фу! — фыркнула Катерина и присела на заднее сиденье.

Алина поспешно обошла тачку и села с другой стороны:

— А я слышала: господин Володимирский хорош собой.

— Ты мне не веришь что ли?! — возмутилась Катерина.

— Верю, госпожа, но мне думается, отчасти вы инстинктивно противитесь выбору госпожи Снежаны и всех женихов заранее рассматриваете в негативном свете, — пояснила свои домыслы телохранительница.

— У бабули совсем другой вкус, — проворчала Катерина. — Мне нравятся блондины! Высокие и худые!

— Тогда следующий романтик придётся вам по вкусу: Александр Дробилов высокий блондин. Увлекается конной ездой, учился в Англии, владеет четырьмя языками, участвовал в создании проекта эволюшн, — перечислила Алина качества и сильные стороны второго жениха.

— Звучит слишком идеально. Вероятно, он — нарцисс с кучей комплексов, которые скрывает за идеальной картинкой. Кто после него? — пробубнила Катерина. На её бледном лице хозяйствовала скука и лёгкое возмущение. Зелёные глаза смотрели в зеркальце, ногтем она поправила ресничку и взглянула на подкрашенные губы.

— Вам не угодишь, — хмыкнула Алина. — Следующий: Виталий Старов. Сын нефтяного магната. Как можете предположить: его положение такое же высокое, как и остальных женихов. Помимо богатств, Виталий Арсеньевич увлекается снайперской стрельбой, любит плавание и ловлю крабов. Рост сто восемьдесят семь сантиметров. Масса восемьдесят три килограмма. Тоже блондин. Точнее ближе к русоволосым.

— Так и быть, поехали, — захлопнула зеркальце молодая Долгорукая. — Как не вертись, всё равно придётся встретиться с ними всеми.

— Прошу прощения, но я напомню: вы в праве отменить мероприятия в виде свиданий, если пойдёте на уступки госпоже Снежане Юрьевне.

— И проиграть? — приподняла та бровь. Гонору девке было не занимать — решила пободаться с родной бабулей! В её голове внезапно созрел зловещий план... — Алин, а что если согласиться на свидание с Романовым?

— Не совсем поняла ваших намерений, госпожа, — прикрыла телохранитель, а по совместительству и секретарь, папку с женихами.

— Естественно, я не собираюсь идти на поводу бабушки и уж тем более как-то охмурять Романова. Нужен он мне, пф! Что если мы пойдём от обратного? — в её зелёных глазах загорелись искорки.

— Я всё ещё не поняла вас, госпожа.

— НУ ЧТО ТУТ НЕПОНЯТНОГО? Я пошлю на свидание вместо себя совсем другую девушку! План шикарен! Она предстанет в таком ужасном свете, что Романов сам открестится от такой невесты, ха-ха-ха-ха-х-аха-х! — засмеялась в голос Катерина.

Алина задумалась, затем ответила:

— Но, госпожа, что если ваш обман раскроется в будущем?

— А разве это так важно? Думаю, Романов не дурак и поймёт, для чего я это сделала. Вряд ли он загорится желанием брать в жёны такую невесту. А бабуля... Может и пообижается немного, но простит, — хмыкнула Катя.

— Ясно. План не плох, это правда. Тогда, что насчёт кандидатуры? Кто пойдёт вместо вас?

— Лена. Кто ж ещё! — ухмыльнулась Катерина. — Она должна мне по гроб! Сколько раз я прикрывала её гульки от отца? Пора заплатить по долгам. Прям сейчас ей и скажу! — она тут же вынула из сумочки мобильник и, разблокировав, набрала номер родной сестры.

Гулёна ещё спала. Раскрыв глаза от неприятной трели мобильника, потянулась к нему рукой и увидела входящий звонок от Катерины. Лена вздохнула и, приняв вызов, недовольно пробурчала:

— Чего тебе?

— Сестрёнка! Проснулась?! — каким-то злодейским голосом произнесла Катерина.

— Отвянь. Говори: что хотела.

— Вы молодые такие нетерпеливые...

— Бесишь. Я кладу трубку.

— Подожди-подожди! — спохватилась Катя. — Я же пошутила, хи-хи! В общем, твоей любимой сестрице понадобилась помощь.

— Что такое? — голос Лены стал серьёзнее. Сестра о чём-то просит её? Видимо, завтра пойдёт снег.

— Если вкратце, то бабушка собирается выдать меня за главу клана Романовых. Сказала: сходить с ним на свидание и охмурить. Но, ведь это ужасно! Разве можно отдать меня за этого кровавого наследника? При том его клан даже не на средних позициях! Да и сам он какой-то мутный тип. А ещё, я слышала, что у него семь или восемь жён! Выручай, сестрёнка!

— И что ты хочешь от меня? — не совсем поняла Лена. Ей и самой невзлюбился Романов после утренней стычки возле макдака. Как он посмел избить её охрану? Ещё и учить её жизни? И теперь вздумал жениться на её сестре? Она точно не может такое допустить!

— Сходи на свидание вместо меня. И нагруби ему! Нет! Лучше не груби. Покажи, что ты совсем дура! Вот прям неинтересная, глупая, невоспитанная! Пусть ему станет стыдно. Не знаю, может придумаешь ещё чего? Я вся в растерянности, — последнее Катерина промямлила совсем поникшим голосом, чтобы хоть как-то разжалобить младшую сестру.

Лена думала. Пойти на свидание с человеком, которого она терпеть не может? Так это же прекрасный шанс отомстить! Она не упустит такой возможности! Только вот, что если Романов узнает её? Будет неловко. Придумала! Наденет парик, наведёт мэйк, ещё и в очках солнцезащитных придёт! В общем, сердечко Лены застучало быстрее обычного!

— Согласна. Я устрою Романову незабываемое свидание. Но ты будешь должна, сестра.

— Спасиииибоооо! — чуть ли не захлопала Катерина в ладоши. — Я люблю тебя, сестрёнка! Время и место встречи сообщу по смс! Целую! — и бросила трубку, пока малая не отказалась.

— Госпожа, вы ужасны. Манипулировать семьёй... — проворчала Алина.

— Всё нормально. Всё под контролем, — улыбнулась Катя. — Едем в ресторан, отметим мою свободу! Так, нужно набрать бабулю и дать своё согласие на свидание, хи-х...

***

Томи работал за ноутбуком, просматривая отчёты за время своего отсутствия в столице, как во вконтакте пришло сообщение:

"Как долетел?"

Он хмыкнул. Набрал ответ:

"Нормально. Спасибо, Юкине. Ты чем занимаешься?"

Сестра императора давно не выходила на связь, а тут решила написать. Есть какие-то причины? Они, вроде как, прекратили общение после ситуации на её дне рождении с Тугуром.

Ответ не заставил долго ждать:

"Собираюсь прилететь в Москву на игры. Слышала, твой клан тоже участвует."

"Да, всё так. Прислали приглашение. Готовимся."

"Мне нужен кто-то кто бы показал город."

Томи усмехнулся, отпил кофе. Очень странная натянутая просьба с её стороны. Наверняка, у Юкине целый штат переводчиков и экскурсоводов, способных рассказать историю даже самой убогой московской закусочной. Ясно, что она искала причину для встречи. Но зачем? Томас написал ответ:

"Прислать сотрудника? В моём штате не мало кто говорит на японском." — Конечно, с его стороны это было грубо. Тоджиро как бы не слабо так намекнула, чтобы он лично показал ей город. Но в этом весь Томи. Да и Юкине уже знала его грубую, скупую на эмоции натуру.

"Не нужно. Я хочу, чтобы это сделал ты." — что-что, а эта японка умела говорить о том, чего хочет.

Томи крутил пальцами шариковую ручку. Юкине ведь понимает, что если папарацци заметят их вместе — может быть скандал? Сестра императора Японии связалась с русским аристократом из низшего клана. Будут политические последствия, а ему придётся отвечать не только перед делегацией японцев, то и перед соотечественниками. И никому ведь не объяснишь, что Российская империя и Япония входят в "Северный союз". Сейчас такое время, что отношения натянуты между всеми странами блока. Американское королевство баламутит воду как следует, в надежде разрушить военно-политический блок изнутри. И как повод: связь Романова с Тоджиро может стать очередной новостью, вызвавшей недовольность общественности, как русских, так и японцев. В общем, не стоит легкомысленно относиться к обычному сопровождению сестры императора. Всё куда сложнее.

"Хорошо. Я покажу тебе город." — ответил Томи положительно. Возможно, у него было своё видение ситуации.

Наверняка сейчас на другом конце света Юкине улыбнулась. Уж она-то точно понимала ситуацию и возможные последствия, но от этого её кровь только грелась.

"Послезавтра. В восемь вечера я прибуду в Москву. Аэропорт Шереметьево. Буду ждать."

"Договорились."

— Братан, ты чего так странно ухмыляешься? — спросил Юто, после чего потянул через соломку горячий латте. Из-под одеяла торчала только одна его голова.

Анастасия шмыгнула носом. Она, сидя рядом с Томи за рабочим столом, видела всю переписку, хоть и делала вид, что не смотрит.

— Да так. Назначил встречу на послезавтра, — ответил как ни в чём ни бывало Томас.

— Ум-м. Понятно. Сколько там уже времени? — взглянул Юто на часы. — Пять вечера... ого... — его голос как бы намекал: мэйби домой?

— До конца рабочего дня ещё три часа, — улыбнулся Томи, как зазвонил телефон. Он взял мобильник и принял вызов, произнеся с улыбкой:

— Привет, мастер.

— Томи, ты сегодня занят? — поинтересовалась Снежана Долгорукая.

— Хотели увидеться?

— Да. Передать тебе кое-что. Вернее... я немного приболела, кха-кха, — закашляла та довольно театрально. — Моя внучка Катерина передаст тебе пакет. Ты не против?

— Может завести вам лекарства? — забеспокоился Томи.

— Нет-нет! Это всего лишь перелёт и акклиматизация! Ты же знаешь, как я не люблю жару! — тут же отсекла она попытки Томаса приехать.

— Ладно... — почесал он висок. А, вообще, у него были сомнения, что у Снежной Королевы может быть какая-то там акклиматизация! Эта тётка проживёт ещё лет сто, не меньше!

— Тогда подъедь к ресторану "Эвер" через два часа. Столик уже заказан.

— Понял. Буду там.

— Хорошо. Ох, пойду прилягу, до связи, мой мальчик.

— Выздоравливайте, мастер.

Томи положил телефон.

— Что там? — поинтересовался Юто.

— Сегодня у меня встреча. Через два часа. Так что через час уже можно ехать домой, — пожал он плечами.

— Ура! — обрадовался Юто, что не придётся торчать в кабинете ещё три часа. — То есть, блин! Не дают поработать!

— Господин, мне сопроводить вас? — спросила у Томаса Анастасия. Она уже привыкла к выкрутасам япончика и перестала обращать на него внимания.

— Почему бы и нет? — Томи уткнулся в экран ноутбука, продолжив работу. — Сделай кофе.

— Как прикажете.

Глава 5

Час работы пролетел незаметно. Томи закрыл ноутбук, зевнул и потянулся вверх.

Анастасия сложила разбросанные по столу бумаги в единую стопку и выключила реф-систему.

— Юто, — произнёс Томас, поднявшись из-за рабочего стола. — Гля, уснул. Ну, точно хомяк.

— Пицца-пицца-пицца... — пробормотал толстячок сквозь сон.

Блонди улыбнулась, при этом сдержанно. За целый день она уже поняла, что Юто — прикольный японец, хоть и лентяй.

— Юто! Рабочий день закончился! — громко объявил Томи, надевая пиджак.

— Да ладно, я не спал... — потёр тот глаза. — Ты знал, братан, что тигры всегда начеку?

Томи показал пальцами на его щеку. И Юто, вытерев слюни, прокряхтел:

— Выдвигаемся? — он бодрячком поднялся с дивана и сложил плед обратно в шкаф.

— Если ты не забыл, я еду на встречу. По пути подброшу тебя до апартаментов, поэтому мы и выезжаем раньше.

— А с тобой можно? — захлопал Юто глазами. Его живот призывно заурчал.

— Хм. В принципе, да, — пожал Томас плечами. — Насть, — обратился он к секретарю. — Закажи столик в "Эвере". Пока я буду общаться на встрече, поужинаете с Юто.

— Поняла, господин, — кивнула блондинка и загуглила номер ресторана.

— Братан, ты прям как Джин! — улыбнулся радостно Юто. — Выполняешь любой каприз, хе-х!

— Я же взял тебя в Москву, значит несу за тебя ответственность. Да и потом, после ресторана можно заехать на полигон. Как сообщила Алёна: сегодня вечерняя тренировка у гвардейцев. Стоит посмотреть: в какой они форме.

— Это та здоровая боевая машина? — вспомнил япончик о Бариновой — тренерше гвардии.

— Что, неужели влюбился? — приподнял Томи бровь, закрыв кейс. — У тебя такой странный вкус.

— Да нет же! Она раза в два больше Ирмы! Я, наоборот, хочу держаться от неё подальше! — Юто даже подумал, и правда, не поехать ли ему сразу домой? Чтобы не ехать на полигон и не пересекаться с тренершей... Уж больно странно она поглядывала на его тушку.

— Ладно, выходим, — улыбнулся Томас и первым покинул кабинет...

***

Час спустя. Парковка ресторана: "Эвер".

— Ты всё поняла? — переспросила Катерина, передав пакет с документами младшей сестре.

— Да поняла уже! Хватит строить из себя самую умную, — возмущалась Лена.

— Ладно-ладно, прости, я просто переживаю, — неловким тоном ответила старшая и ещё раз оглядела сестру. — Почему ты так вырядилась? — приподняла она в очередной раз бровь.

— Не хочу, чтобы он запомнил меня, — ответила спокойным тоном Лена.

— Понятно, — скривила губы Катерина, разглядывая парик и тёмные очки на голове сестры. А ещё слишком яркий мейкап, как у какой-то шлюхи. Она даже на миг засомневалась: отпускать ли её в таком виде? Как-никак, а она ей прикидуется! Главное, чтобы Романов потом не распускал слухи о невежестве Катерины Долгорукой. Хотя, кто ж ему поверит? Катя — сама покладистость и эталон аристократии.

— Уже восемь. Я пошла. — Лена открыла дверь мерса и вышла наружу.

— Удачи! — напутствовала Катерина ей вслед.

— Госпожа, — аккуратно произнесла секретарь Алина. — Вы уверены, что всё пойдёт по плану?

— Абсолютно...

...Ресторан Эвер находился на набережной Москвы-реки. Нависая над водой и имея стеклянный пол и стены, он походил на гигантский прозрачный куб. Внутри помещения размещались огромные древесные горшки с папоротниками и широколиственными. Убранство напоминало сочетание джунглей и урбанизма. Одно из самых дорогих заведений столицы империи.

Лена миновала парковку с элитными тачками и подошла ко входу. У стеклянных дверей стоял швейцар с аккуратной эспаньолкой и зализанными назад каштановыми волосами. В чёрных брюках и бордовой рубашке он элегантно открыл дверь:

— Прошу, леди, — проявилась на его лице услужливая улыбка. Однако, глаза с трудом не выпадали из орбит: Эт чё за краля в таком наряде?! Их ресторан не проститушкин дом! Только вот оценив стоимость одежды, пусть такой вульгарной, но охереть какой дорогой, швейцар понимал: девчуля явно не спутала адрес.

— Благодарю, — прошла Лена мимо и скрылась в фойе ресторана.

Слева находилась летняя гардеробная, справа — коридор, ведущий к туалетным комнатам. Впереди — цветочная арка с плющом, пройдя через которую, окажешься в одном из залов с баром и танцполом, где уже отдыхал народ. Подле арки начиналась лестница, оформленная в стиле бамбукового леса. Она и вела на второй этаж, где проходила трапеза.

Лена посмотрелась в зеркало гардеробной: невысокая, метр шестьдесят девять. Она нацепила красные лакированные туфли на охренеть каком каблуке и сейчас была под метр восемьдесят пять! Её колготки были на грани: мелкая сетка если приглядеться. Такое было табу в высшем обществе. Короче, одежда явно не для целомудренной Катерины Долгорукой. Короткая кожаная чёрная юбка, которую Лена даже не собиралась оттягивать вниз. Села та слишком вызывающе даже по её меркам. Стоило ли говорить о белом топике и голом животе? Да, она нацепила топик. Это было ужасно. Как её впустили в ресторан? Ну, столица видела и не такое, как и швейцар. Поверх всего шлюшачего наряда Лена накинула на плечи красную лакированную куртку. На шоколадные волосы — парик с чёрными волосами до плеч. На глаза — солнцезащитные очки. Губы накрасила ярко-красной помадой, нарумянила щёки, влепила нарисованную родинку у носа и подвела скулы. Узнать её практически невозможно, если не считать голоса, но тогда в машине играла музыка, да и она общалась на повышенных тонах, к тому же, Романов мог и не запомнить её голоса. Но Лена хотела перестраховаться и решила, по возможности, искажать голос — целый день тренировалась!

Она поднялась по бамбуковой лестнице на второй этаж. На входе в обеденную зону её встретила администратор и свободный официант:

— Добрый вечер. У вас заказан столик? — с улыбкой поинтересовалась админша. В глазах лёгкое удивление от вызывающего вида Лены, но виду не подала. Столица, действительно, видела многое.

— Да. На имя Катерины Долгорукой, — грубоватым тоном ответила девчонка.

Администратор, услышав фамилию Долгоруких, быстро сверила в книге запись, тут же подняла взгляд и медово прощебетала:

— Я провожу вас до столика, госпожа, ваш гость уже ожидает.

— Не нужно, я сама, — отмахнулась Лена и с папкой документов в руках направилась в зал.

Здесь играл саксофонист. Что-то медленное и романтичное. Столики забиты посетителями. Дорогие костюмы, платья. Прекрасные вызубренные манеры. Всё по этикету. Лена выделялась. Естественно, её наряд приковывал. Но никто не собирался акцентировать на ней пристальное внимание, лишь взглянуть: куда она присядет?

Девчонка, цокая высоченными каблуками, подошла к крайнему столику у стеклянной стены, где уже сидел молодой брюнет в чёрных брюках и белой рубашке. Алые глаза смотрели на Москву-реку. Вся задумчивость на его лице в миг испарилась, когда он повернул голову, взглянув на Лену. В его глазах не было ничего. Ни удивления, ни разочарования, ни насмешки. Лена не увидела в нём никаких эмоций. Он поднялся из-за стола и улыбнулся:

— Добрый вечер, госпожа Долгорукая, моё имя: Томас. Томас Романов, — он шагнул из-за стола и отодвинул ей стул, как было правильно по этикету.

— Томас Кто? — переспросила Лена, начав знакомство с грубости.

— Романов. Томас Ро-ма-нов. — повторил парень.

— А, понятно, не слышала о таком клане, — она хмыкнула и присела за стол, не снимая куртки. — Я — Катерина Долгорукая.

Томас присел напротив. Лена не снимала очков, что было довольно неуважительно, да и нелепо, ведь на улице давно темно.

— Меня прислала бабушка. Ну, ты, наверное в курсе, раз здесь, — она назвала его на "ты", хоть так и не было положено при встрече.

К ним тут же подошла официантка и положила на стол две книги меню:

— Добрый вечер. Вы можете вызвать меня по кнопке на салфетнице, хорошего отдыха, — указала она на кнопку и собралась удалиться, но Лена остановила её:

— Я готова сделать заказ.

— Слушаю, леди.

— Литр водки и мясную нарезку. Ещё хрена и чеснока.

Официантка, немного удивившись, кивнула и перевела взгляд на Томаса.

Романов почесал висок, вообще-то, он только взял меню и ещё не выбрал:

— Шашлык. Свиную шею, килограмм. Картофель из печи и овощную нарезку.

— Пить что-нибудь будете? — спросила официантка.

— Вино красное, полусладкое. Крымское подойдёт.

— Благодарю за заказ, — работница ресторана кивнула и отправилась на кухню.

Томи перевёл взгляд на Лену. Она же сквозь тёмные стёкла очков бурила его насквозь: «А он толстокожий. Неужели ничего не скажет про мой наряд? Кажется, он даже не изменился в лице... Такой странный.»

— Как там госпожа Снежана? Как её самочувствие? — поинтересовался Томас.

— Уже лучше, — безынтересным тоном ответила девчонка.

— Понятно. — Томи почесал висок, не понимая такого отношения к себе. Всё выглядело довольно странным. Он-то был не в курсе, что Катерине поставили задачу охмурить его сердце. И теперь Лена, пришедшая на замену, пыталась своим поведением зародить в нём мысль о том, что Катерина Долгорукая точно не гадится в невесты.

— Мне нужно пописать, — Лена поднялась из-за стола и обратилась к соседнему столику, за которым сидели Юто и Анастасия:

— Господа, не подскажите, где тут можно облегчиться?

Юто, жевав спагетти, чуть не поперхнулся. Как она могла спросить такое вот так просто?

— По коридору и налево, — ответила Анастасия.

Лена, не поблагодарив, громким шагом отправилась по указанному маршруту.

Юто посмотрел на спину Томи:

— Что за встреча такая у братана?

— Похоже, на неудачное свидание, — пробормотала Настя.

— Свидание? С такой мымрой? И он ещё говорит за мой вкус, хе-х! — Юто улыбнулся и продолжил ужин.

Лена вернулась минут через пятнадцать. Обычно на такое время в туалет не ходят. В общем, она делала всё, чтобы показать себя, а вернее Катю, в худшем свете. Присев за столик, она всё так же не снимая очков, опёрлась подбородком на ладонь и выдохнула:

— Запоры так ужасны.

— Ешьте больше жидкого, — не меняя тона голоса, ответил Томи.

Лена скривила губки:

— Романов, ты такой скучный, — произнесла она и опёрлась на спинку кресла. — Думала, кровавый наследник куда интереснее.

Взгляд Томи застыл. Немногие называли его этим прозвищем. И такое он никогда не спускал. Зачем она провоцирует? И он должен это терпеть? Всё-таки, она — внучка Снежаны, а к той он относился с уважением.

— Выслишком доверчивы, Катерина, раз полагаетесь на слухи.

У Лены дёрнулось веко: «Вот же, гад! Почему он так спокоен?! Должен же был разозлиться!» За своими мыслями, она и не заметила, как стала всё чаще всматриваться в его глаза, губы, брови. И ненароком засматриваться. Странное и непредсказуемое поведение Томи часто привлекало женщин.

— Не стоит их недооценивать, — всё тем же грубоватым голосом ответила Елена и скинула с плеч куртку. — Жарковато здесь.

Оставшись в одном белом топике с голыми плечами, она выглядела совсем уж непристойно для ресторана. Видимо, хотела смутить Томаса или вызвать в нём неприязнь.

— Но у вас мурашки на руке, — указал он взглядом на её пупырышки, что появились от холода работающей сплит-системы.

— Где? — Лена тут же взглянула на предплечье, а потом усмехнулась: — Ха! Это моё привычное состояние!

И с улыбкой сняла крышку с графина, после чего налила себе водки. Под любопытным взглядом Томи, она выпила стопку и закусила вырезкой бекона.

— Ох-хох, хороша пошла! — провела Лена пальцем под носом и громко зачавкала, как какой-то пьянчуга-мужик.

Томи улыбнулся. Тут даже он, хоть и малоэмоциональный человек, но не сдержался.

— Почему улыбаешься? — продолжая жевать бекон, спросила Лена.

— Да так, — наколол Томи кусочек шашлыка вилкой. — Ты прикольная.

«Эм-м... Он чё, совсем дурак?!» — внутренне удивилась девчонка, ведь всё её поведение было направлено на то, чтобы вызвать приступы тошноты к своей персоне.

— С чего это? — наполнила Лена стопку новой порцией водки.

— Не прикидуешься высокородной барышней, — закусил Томи мясо и продолжил: — Я многих женщин повидал, все они маскировались под вышколенными повадками.

— То есть, я нравлюсь тебе? — перестала она жевать бекон.

— Вот, — приподнял он вилку. — Ты такая прямая, это тоже прикольно. Так что: да, ты мне нравишься.

Пришла очередь Лены застыть: «Какого?! Я нарядилась, как последняя шалава! Ещё и веду себя, как конченная хабалка, и ему это нравится?! Что происходит?!»

На самом деле Томи раскусил её. О, да, он узнал в разукрашенной девчонке ту самую малолетку, с охраной которой сцепился у МАКавто. Ещё бы ему — разведчику и наёмному убийце не быть в силах разглядеть в ней настоящую. Так что теперь Томас решил поиграть в эту странную игру. Сейчас он заметил, как подрагивает её нога под столом, как нервно она наливает водку, как кривиться когда выпивает, ясно, что она делает это через силу. Всё поведение наигранное, хотя и исполнено довольно правдоподобно. Но актрис таких на пути Томаса хватало.

Лена была загнана в угол. Всё пошло на перекосяк. В её юной голове пришло решение: как переиграть Романова. Последнее женское оружие — ядерная бомба. Она чуть наклонилась, приблизившись к Томи, и произнесла сладким голосом:

— Раз я тебе нравлюсь, то можем поехать в гостиницу и переспать, — усмехнулась она кривой улыбкой. — Для меня такое не проблема.

«Вот оно! Как ты ответишь теперь, Романов?! Никто не любит доступных женщин! Ха! — она внимательно смотрела через очки в алые глаза Томи и отчего-то стала съёживаться в плечах. Улыбка медленно сползла с лица. — Он ведь... Он ведь не позволит себе переспать с внучкой своего учителя... Правда?»

— Класс, так и поступим, — хищно улыбнулся Томи, да так, что Лена сглотнула. — Твои ножки сразу вскружили мне голову, Катерина. — он нажал кнопку вызова официанта.

Та появилось в течении пятнадцати секунд.

— Не могли бы вы принести счёт, — улыбнулся ей Томи.

— Да, конечно, — кивнула девушка и удалилась.

Томас же перевёл взгляд на охреневшую от ситуации Лену, и набрал номер личного секретаря.

Через несколько секунд Анастасия, сидя за соседним столиком, поставила бокал и взяла мобильник. Увидев звонок от Романова, немного удивилась и приняла вызов:

— Господин?

— Анастасия, забронируй номер-люкс в ближайшей гостинице от ресторана Эвер.

— Будет сделано.

— Как справишься, отправь адрес по смс. И ещё, пусть за вами приедет водитель. Мне нужно отъехать. Не забудь довезти Юто до апартаментов.

— Поняла, господин.

Томи отключил связь и вновь улыбнулся Лене:

— Я уже говорил, что у тебя классный топ? — прилип он взглядом к её апельсинкам.

Та машинально прикрылась рукой. Что ей теперь делать? Как среагировать? Послать его? Но тогда Романов решит, что она притворялась и что всё это — маскарад! А значит — весь план коту под хвост!

Пока Лена мысленно сокрушалась, раздумывая, как же исправить ошибку, Томи оплатил счёт и подхватил её под плечо:

— Поспешим же, леди Катерина, — ухмыльнулся он и повёл её на выход.

Девка, поднявшись и схватив сумочку, безропотно пошагала следом. Под очками глаза в немом ужасе. Ступоре. Какого?! Всё идёт не по плану! Она чувствовала его крепкие тёплые пальцы, бережно сжимавшие плечо. А ещё он довольно симпатичен, напорист. Нет! Что за мысли?! Лена поджала губы.

Когда они стремительно покинули ресторан, Юто только и успел, что почесать живот:

— Так я не пойму, свидание всё-таки вышло удачным?

Анастасия, сидящая напротив, хмурила бровки:

— Если честно, я не совсем понимаю: что происходит. — она слышала отголоски их разговора и что-то это совсем не было похоже на встречу любовников...

...Катерина, сидевшая в мерсе на парковке в ожидании Лены, смотрела видосы на экране подголовника, как её отвлекла секретарь:

— Госпожа, они выходят.

Брюнетка тут же взглянула на выход. Романов в чёрном классическом костюме вёл под руку расфуфыренную Ленку.

— Куда это они? — не поняла Катерина.

— Кажется, на парковку, — ответила Алина.

— Парковку? Но... Разве мы договаривались о парковке? — приподняла Катя бровь.

— Госпожа, советую вмешаться. По-моему, план провалился.

— Нет, — прищурила Катерина взгляд, глядя в окно. — Проследим за ними. — на её лице проявилась нехорошая улыбка. — Романов решил поиграть с моей сестрой? Глупец, — зацокала она языком и повернулась к Алине. — Едем за ними...

...Чёрная приора вырулила с парковки и неспеша покатила по набережной Москвы-реки. Лена, чувствуя себя не в своей тарелке, вжалась в сидушку. В салоне пахло чем-то ненавязчивым и сладким. Играл спокойный трек на магнитоле. Томи плавно переключал передачи механической коробки. Никаких резких движений, ни скачков скорости. Для юной Лены такая езда была непривычна, но создающая ещё большее напряжение... С виду Романов был достаточно молод, но ей чувствовалось, что он старше её лет на пятнадцать! Она украдкой взглянула на него: чертовски уверенный взгляд, направленный на дорогу, расслабленная поза, кажется, он едва заметно улыбается, будто питон поймал бедную зайку в свои объятия.

— Я открою окно? — через пересохшее горло спросила Лена.

— Всё для вас, леди, — Томи с улыбкой нажал кнопку стеклоподъёмника и опустил стекло на треть.

Свежий порыв ветра охладил горящие щёки девчонки. Она снова взглянула на Томи и отвернулась. Они правда приедут сейчас в гостиницу и переспят? Но это же... Это же её первый раз! Так не должно быть! Вернее, всё должно быть не так!

— Можешь остановить машину? — взглянула она на Томи ещё раз.

Он посмотрел на неё каким-то бескомпромиссным взглядом:

— Смотря какая причина.

Лена сглотнула. Его взгляд и голос... такие пугающие. Особенно сейчас, наедине. Ей было страшно. При этом она облизнула губы.

— Мне... мне нужно позвонить, — ляпнула она первое что пришло в голову.

— Бабушке? Не хочешь, чтобы она узнала, что ты со мной?

— Да! — закивала Лена, приняв такую прекрасную отговорку на вооружение. — Сможешь остановиться где-нибудь и заглушить машину? Я выйду и поговорю.

— Не. Не могу, — хмыкнул Томи и улыбнулся. — Поверь, от мастера не скрыть, что ты уехала со мной. За нами следили в ресторане. У дальнего столика два парня.

— Серьёзно?! — удивилась Лена искренне.

— Ага. А ещё у нас на хвосте чёрный мерс.

Лена тут же повернулась и увидела через заднее стекло, как в ста метрах за ними следует автомобиль сестры. Ну ещё бы, вполне логично, что Катерина решила проследить! Вдруг сестрёнка попала в беду? Лена снова повернулась и посмотрела на Томи: «Он всё это заметил? Но как...? А может, он и меня узнал...» — она снова сглотнула, нервно теребя замок сумочки. Её лицо стало заливаться краской. Если это так? Если Романов узнал её? То выходит, он хочет переспать именно с ней, а не Катей? Стоп! Что за мысли?!

Томи улыбнулся и произнёс:

— Расслабься и получай удовольствие. С мастером я всё улажу, — он подмигнул Ленке и положил ладонь на её бедро, обтянутое сетчатыми колготками.

Её лицо вспыхнуло краской. Губы поджаты. Томи, не скромничая, сжимал её ляшечку аккуратно, но напористо поднимаясь всё выше.

Лена сжала бёдра, не пропустив его пальцы дальше. Томи хотел засмеяться в голос, но сдержавшись, ровным голосом произнёс:

— Волнуешься? Не нужно. Тебе понравится.

— Не волнуюсь... — с глазами-шарами тихо ответила Лена. Его пальцы едва не коснулись её трусиков! КОНЕЧНО ОНА ВЗВОЛНОВАНА!

Романов внезапно зарулил к автобусной остановке и включил аварийку. Поток машин продолжал путь по дороге, мерс Катерины, дабы не спалиться, остановился немного дальше.

— Что такое... Почему ты остановился? — взглянула испугано Лена на Томаса.

— Хочу поцеловать тебя. — он смотрел в её солнцезащитные очки и стал медленно приближаться к её лицу.

Лена замерла. Как так вышло? Она же хотела наказать Романова... Что ей делать? Отпихнуть его? Блин! Он уже так близко! Она почувствовала его тёплое свежее дыхание, зажмурила глаза. И он неспеша закусил её нижнюю губу, а после принялся нежно целовать. Голову девчонки вскружило. И она ответила. Немного торопливо, на выдохе. Томи просунул ей в рот язык, и её язычок двинулся навстречу. Поцелуй вышел долгим, словно знакомство. Будто оба пытались как можно сильнее испробовать друг друга на вкус, но всё никак не могли остановиться. И так уж вышло, что поцелуй оказался приятным для обоих. Тот случай, когда понимаешь, что человек возбуждает тебя через прикосновение, особенно губ.

Томи прервал поцелуй так же медленно, как и начинал. Лена тихо и глубоко дышала, губки краснее обычного, в них пульсировала кровь. Романов и сам завёлся. Он вдруг сглотнул и, потянувшись к ручке, открыл дверь, после чего сухим тоном произнёс:

— Выходи.

— Что... — не поняла Лена. Он прогоняет её? Почему? Ему что-то не понравилось?

Томи вытер пальцами губы, повернулся к ней лицом.

— Не знаю: зачем ты устроила маскарад и что задумала, но наказывать тебя не буду. Так что можешь идти. Тот мерс впереди — твоя же охрана? В другой ситуации я бы не высаживал тебя на дороге, Елена Долгорукая.

Лена поймала ступор. Он всё-таки узнал её. А ещё и имя выяснил! Вот же, пронырливый какой!

— Я... Я не пойду! — хмыкнула она, закрыла дверь и положила ладони на сумочку, устремив взгляд в лобовое, хоть и была в очках. — Едем куда собирались.

— Ты серьёзно? — приподнял Томи бровь.

Она сняла очки и взглянула на него карими глазами, полными вызова:

— А что? Боишься? Думаешь, бабуля прибьёт?

Он закатил глаза и включил первую передачу.

— Не пожалей после. — и вжал педаль газа в пол...

...До отеля они добрались через семнадцать минут. В полном молчании. Лена сидела тихо, как мышка, не понимая, что она творит? Мобильник вибрировал в сумочке от десятков звонков Катерины. Пришлось написать ей сообщение и выключить телефон. Лена вздохнула. Потрогала пальцами губы, чтобы Томи не видел, и скрытно улыбнулась. Класс... Этот поцелуй был таким... приятным... и настоящим. Она взглянула на экран мобильника,

— Идём, — заглушил Романов приору, припарковав у семиэтажного отеля "Роза Ветров".

Он вытащил ключ из замка зажигания и, забрав рабочий кейс c клатчем, вышел на улицу. Лена, быстренько взглянув в дисплей мобильника, как в зеркальце, цокнула — из-за слабого освещения отражение было почти не видно. Она вышла на улицу, оттянула юбку вниз, ведь из-за руки Томи та задралась больно неприлично, засвечивая белые трусики.

Романов закрыл автомобиль и направился в гостиницу. Лена молчком за ним. Стук её каблуков по дворовой плитке совпадал с ударами её сердца. Юная, ей всего девятнадцать. Но ведь подружки уже пробовали это. Ей тоже хотелось. Конечно, она всегда думала, что это будет с кем-то особенным, но Романов... Он ведь заноза в заднице для многих аристократов! Его ненавидит чуть ли не вся элита Империи! А ещё говорят, он настолько жесток, что вырезал два рода, которые когда-то входили в клан... Опасный ублюдок, при том с такой милой мордашкой. В её глазах он был настоящим злодеем, но тот поцелуй... Она до сих пор была в наваждении.

— Добрый вечер, — приветствие администратора за стойкой, выбило девчонку из фантазий.

— Добрый. У нас забронирован номер на фамилию Романов.

— Сейчас проверим, господин, — кивнула админша и вбила на клавиатуре запрос. — Всё верно. Седьмой этаж, номер семьдесят один, приятного отдыха, — положила она на столешницу две пластиковых ключ-карты.

— Благодарю.

Томи неожиданно взял Лену за руку и, не поворачиваясь к ней, хладнокровно направился к лифту. Она следовала за ним, до сих пор не веря в происходящее. Возможно, им могла помешать сестра, но Романов проскочил через пару переулков, и мерс потерял их след. Теперь они предоставлены самим себе. Двери лифта приглашающе разъехались в стороны. Томи вошёл первым, заведя в кабину и Лену. Нажал кнопку с цифрой семь.

Он не собирался приставать к ней в лифте, чувствуя её сомнения. К тому же, ехать всего десяток секунд, не хотелось делать эмоциональный фальстарт. Он и сам не понимал: как до такого дошло? Они реально переспят? В общем-то, он, как мужчина, конечно, действовал уверенно и так сказать: захватывал крепость, при том без боя, но признаться: ситуация была странной.

Лифт остановился, и Томи пропустил Лену вперёд, но видя как та не среагировала, сам вышел первым и повёл её за собой по коридору отеля. Их встретил тусклый лимонный свет ламп — новый писк сезона, и ковровая дорожка цвета листвы. Смотрелось неплохо. Видно, что хозяин держит отель в порядке. Перед глазами показалась дверь с номером семьдесят один. Томас приложил карту и вошёл первым. Вставив пластик в энергозамок, включил свет, затем выключил освещение в спальне, оставив только в коридоре.

— В душ пойдёшь? — произнёс он с натянутой улыбкой и подошёл к телику, собираясь включить музыкальный канал.

— Да... — кивнула Лена и тут же скрылась в ванной комнате.

Девчонка закрыла дверь. Растерянно посмотрелась в зеркало. Сняла парик, поправила свои настоящие каштановые волосы и принялась умываться, смывая броский мейкап. Через минуту в отражение смотрела юная шатенка с карими глазами. Тонкий, чуть вздёрнутый носик, у подбородка милая родинка, в ушах множество отверстий от снятого пирсинга. Тонкая шея, узкие плечи. Узкий топ довольно плотно обтягивал её небольшую грудь размером с двоечку. В пупке пирсинг в виде розового бантика. Она расстегнула молнию кожаной юбки, оставшись в колготках. Худенькая, но со спортивными бёдрами и довольно мясистой попкой. Грациозна и с приятными глазу формами. Хотя и ещё совсем юными. Белые трусики просвечивались через сетчатую ткань колготок, под топом белый лифчик с горизонтальными бретельками. Она должна снять всё это? Или оставить всё как есть? И вообще, может закрыться в ванной и вызвать службу спасения? Сообщить сестре, что она в отеле "Роза ветров"? А может, позвонить бабушке? Из всех этих вариантов, дерзкая Лена выбрала посмотреть: что будет дальше. Насколько далеко зайдёт Романов? Может, он просто издевается? Что если сейчас она выйдет из ванной, а его и след простыл? Всё-таки она из семьи Долгоруких, мало кто решится вот так переспать с ней, не побоясь последствий.

Лена достала из сумочки помаду и подкрасила губки, подвела пышные ресницы тушью. Посмотрев ещё раз в отражение, придала волосам пышность и с замиранием сердца открыла дверь.

Томи стоял в чёрных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами возле столика. В руках запечатанная бутылка с шампанским. Лёгкое движение. Хлопок. Он разлил напиток по бокалам и взглянул на Лену. Смотрел он секунд пять, явно любуясь её фигурой и личиком. Она итак смущалась, теперь ещё больше, но ей, как женщине, нравился его пристальный взгляд, конечно, понимала, что он оценивает её.

— Без парика и косметики тебе намного лучше, — улыбнулся Томи и протянул бокал.

— Как ты узнал моё имя? — взяла она шампанское.

— Твоя бабушка рассказывала про двух любимых внучек. Катерину и Елену. Старшая — черноволосая, младшая — шатенка. Тебя я встретил ещё утром, — улыбнулся он чуть шире, напомнив об инциденте. — Но и не думал тогда, что ты окажешься Долгорукой. На ужин же учитель предупредила, что отправит Катерину. И когда пришла ты, ещё и в таком наряде, я сходу тебя узнал. Ту самую девушку-грубиянку с МАКавто. Так что понял, что ты — младшая. А имя твоё: Елена.

— П-понятно, — пригубила Лена шампанское. Сделав глоток, она стояла неподвижно и смотрела на Томи, а что ей ещё делать? Он, выпив шампанское до дна, поставил бокал и приблизился к ней. Прикоснулся пальцами к её пылающей щеке. Убрал локон волос за ушко и прислонился, поцеловав в шею. Лена не сопротивлялась. Она не сопротивлялась и когда он обхватил пальцами её ягодицы и приподнял, уложив после на постель. Шатенка оказалась снизу. Её юный взгляд был немного растерян, но полон любопытства. Томи чуть улыбнулся и продолжил поцелуи. Шею, ключицу. Оттянул вниз топ, а затем, без толики смущений, и лифчик. По телу Лены пробежались мурашки, когда его губы обхватили её твёрдый мелкозернистый сосок. Она закусила губы, а рука Томи, погладив её горячий живот, полезла под сетчатые колготки. Нащупав белые трусики, пальцы ощутили под ними мягкость девичьей плоти и тепло. Томи нежно погладил по трусикам кончиками пальцев, чувствуя припухлые лепестки, через ткань ощущалась лёгкая влага. Погладив вдоль, к схождению лепестков, он нашёл камушек блаженства и принялся мягкими движениями поглаживать его то нежно, то немного надавливая. Тело Лены отозвалось приглушённым стоном, но Томи тут же накрыл её ротик губами. Она принялась целовать его совсем не как прежде. Движения губ и языка стали аритмичны, агрессивны. Ещё бы. Ведь его пальцы выбивали из неё неизведанные ноты наслаждения.

— Если ты... продолжишь, — прервала она поцелуй, горячо прошептав ему в лицо. — То я...

— Всё хорошо, — ответил он тихим искусительным голосом. — Не сдерживайся. Всё ведь только начинается. — и его пальцы продолжили игру на её самой сокровенной точке.

Лена закусила губы, закатила глаза и простонала в голос, ощутив прилив эйфории. По ногам промчалась дрожь, в голове фейерверк эндорфинов. Томи остановился, дав ей отдышаться. Она провела ладонью по своему лицу, смахнув чуть взмокшие волосы, и опьянённым взглядом посмотрела ему в глаза. Он снова улыбнулся. Так мило. Лене хотелось довериться ему полностью. Томи взял за пояс её колготки и потянул в разные стороны. Сетчатая ткань легко подалась, послышался треск. Порвав колготки, пальцы парня взялись за трусики. Тут он действовал нежнее — стянув их сначала до коленок, а после сняв. Лена оказалась голой, беззащитной. Томи под её смущённым взглядом снял с себя рубашку. Карие глазки девчонки прилипли к его торсу и десяткам шрамов. Лена сглотнула. Настоящее тело воина. Томи с лёгкой ухмылкой, поднялся прямо на ноги на кровати и расстегнул брюки. Спустив их вместе с трусами, он остался голый и, судя по его напряжению в паху, готовый начать самое интересное. Лена приоткрыла ротик. Её ладонь лежала на лобке, выбритом и гладком как шёлк. Ноги скрещены.

— Поцелуешь меня...? — сказала она тихо со смущением.

Уговаривать Томи было не нужно. Он привстал на колени, раздвинул ей бёдра и, нависнув сверху, приблизился, целуя её губы, сам же пристроился вплотную к её цветку. Лена текла. Невероятное чувство предвкушения заполонила юную голову и низ живота. Томи прервал поцелуй и посмотрел в её глаза, полные ожидания:

— Знаешь, такое ощущение, что нам должны помешать.

— У меня такое же... — она мило и скромно улыбнулась. И улыбка её была прекрасна. Такая искренняя и цепляющая.

— Даже если сюда ворвётся гвардия императора, я не остановлюсь. — улыбнулся он шире. — Я вхожу...

И Лена ощутила, как горячий твёрдый стержень, безжалостно, неспеша, вторгнулся в её горячее лоно. Томи почувствовал тугость и плотность девичьей плоти. И вошёл глубже, растянув девственную плеву. Лена закусила губки от двоякого чувства боли и наслаждения. Хорошо, что Томи был нежен. Через десяток секунд она полностью расслабилась и принялась получать удовольствие...

Глава 6

Катерина в очередной раз перечитывала сообщение от Лены:

"Я решила твою проблему, сестра, можешь не беспокоиться. Теперь хочу погулять. Вернусь утром. Прикрой меня от предков. Пока-пока =*"

— Как они сумели скрыться... — сокрушалась старшая Долгорукая, глядя в окно мерса на открывающиеся ворота поместья. — И почему она уехала вместе с Романовым...

— Возможно, госпожа Елена попросила её довезти до клубов? — предположила Алина.

— Мы же проверяли: не было её там.

— Тогда к подруге? — пожала плечами секретарь.

— Может. В любом случае, кажется, план всё-таки удался. — Катя взглянула на часы. — Уже за полночь. Странно, что бабуля не звонит.

— Снежана Юрьевна доверяет Романову. Наверное, уверена, что вы с ним рядом, и всё в порядке.

— Не хотелось бы её расстраивать, но что поделать. Это лучше чем провести оставшуюся жизнь с кровавым наследником.

— Пожалуй, вы правы, — кивнула секретарь. — Да и Снежана Юрьевна может оценить вашу смекалку. Конечно, будет в ярости из-за того, что вы использовали младшую сестру, но ведь всё прошло идеально.

— Ничего, переживу, — хмыкнула Катерина. И отправила смс Лене:

"Я прикрою от отца. Только вернись к утру, хочу успеть узнать подробности "свидания", а то бабушка спросит же."

Естественно, Катерина была не в курсе, что Лена отнюдь не отправилась к подружкам, а заселилась с Томи в номере гостиницы. И провела с ним всю ночь. Иначе гвардия Долгоруких уже объявила бы войну Романовым — опорочить младшую наследницу без объявления отношений, такое явный удар по чести...

***

...Ночь пролетела в одночасье. Ещё первые лучи июньского солнца не коснулись земли, а Томи вышел из душа. Лена, как кошечка, прикрываясь белоснежной простынкой, наблюдала за ним сонными глазками. Всё прошло прекрасней чем она могла представить. Томи... Он совсем не такой как говорили. Такой хороший. Лена улыбнулась в подушку, когда он поднёс ей стакан яблочного сока:

— Доброе утро. Извини, что поднялся так рано, но у меня дела. — подошёл он к кровати, улыбаясь.

Лена приподнялась, взяла стакан из его руки и без обид ответила:

— Всё нормально, я понимаю. Спасибо. — поблагодарила она за сок и сделала несколько освежающих глотков.

Томи принялся надевать брюки, застёгивать рубашку, то и дело поглядывая на часы.

— У тебя назначена встреча? — поинтересовалась девчонка.

— Да. В семь утра у команды тренировка. Хочу посмотреть. Мой клан же участвует в играх.

— А, точно, слышала от бабушки, — кивнула Лена. — Я... я буду смотреть игры. И за тобой.

Томи поднял взгляд с пуговицы рукава на Лену:

— Не стоит за меня переживать, — угадал он порыв её чувств.

— Стоит. — чуть сдвинула она брови. — Думаешь, я не узнавала за тебя, Томи? Тебя многие не любят. Особенно Калашников. А он тот ещё душегуб... — судя по её голосу, она, и правда, переживала.

Томи шагнул к ней и нежно погладил по волосам:

— Лен, мне, конечно, приятно. Но ведь мы договорились: никаких чувств. Так что не вздумай влюбляться.

— Нужен ты мне, — тихо хмыкнула она с сарказмом. — Может, я хочу лично победить тебя? Когда стану сильнее.

— Тогда буду ждать, — улыбнулся Томи. — Ладно, давай собирайся. Довезу тебя домой.

— С ума сошёл?! — возмутилась Лена искренне. — Если бабушка или отец узнают что у нас было, тебе не поздоровится!

— Тоже верно, — понимающе кивнул Томи. — Но не могу же я оставить тебя здесь. Так что собирайся, я подожду на парковке, — подмигнул он и, забрав кейс с клатчем, вышел в коридор.

Романов покинул отель и вышел на улицу. Время: пять сорок пять. Уже рассвет. Лучи летнего солнца были чересчур тёплыми даже с утра. Пришлось скинуть пиджак и расстегнуть пару пуговиц. Уложив вещи на заднее сиденье приоры, он затянул шнурок на одной из туфлей, прошёлся тряпкой по носку другой, после чего достал жвачку. Разблокировав мобильник, увидел несколько сообщений: парочка от Юто, о том, что если он срочно понадобится, то Томи лучше позвонить, потому что, когда Юто спит, то смски не слышит. Затем пожелание спокойной ночи от Аой, пара фоток от Арины и общего застолья.

Томи ответил на все сообщения, после набрал номер Юто. Тот ответил секунд через пятнадцать:

— Алло... — прохрипел самурай.

— Доброе утро, страна. Заеду на парковку дома через сорок минут, подготовься и выходи.

— Понял. — уже бодрее отозвался Юто. Ясное дело, что вчера, когда Томи уехал с какой-то кралей, ему стало скучно.

— На связи.

— Ага!

Томи отключил вызов, посмотрел электронный онлайн-ежедневник:

7:00 — полигон, тренировка гвардии.

9:00 — душ.

9:20 — завтрак.

9:30 — поездка в офис.

...

День был неплохо распланирован. Новая секретарша Анастасия постаралась. От неё тоже пришло сообщение:

"Доброе утро, господин. Спешу напомнить, сегодня к 7:00 Вам на полигон."

Томи хмыкнул. Надо же, какая трудолюбивая. Это хорошо.

Через пару минут из отеля вышла Лена. Без парика и очков. Белый топ, чёрная юбка. Сетчатые колготки были порваны, так что утилизированы в мусорное ведро. По жаре, всё набиравшей обороты, белый топ теперь смотрелся довольно к месту. С естественным цветом волос Лена была настоящей красоткой.

— Что? — приподняла она бровь, заметив, как Томи смотрит на неё. — Так долго собиралась? — разволновалась она немного.

— Нет. Любуюсь тобой, — хмыкнул он и открыл ей дверь.

Та, смутившись, благодарно кивнула и уселась в приору. Томи обошёл автомобиль и присел за руль. Кондёр уже сбалансировал температуру в салоне, сделав ту комфортной.

— Никогда не думала, что мой парень будет ездить на российском автопроме, — потрогала Лена пальчиками панель.

— Так мы не встречаемся, — почесал Томи висок.

— Я в смысле... Мы же переспали. Не могу же я называть тебя просто чужой человек... — она скривила губки, подбирая слова.

— Ну, наверное, ты права, — кивнул он задумчиво.

— Вот! — улыбнулась тут же Лена, подхватывая. — А хочешь, я куплю тебе мерседес? — захлопала она карими добрыми глазками.

— Нет, но спасибо, — помотал Томи головой, хлопая глазами. Она чё? Реально? Разве это не выглядит, будто она хочет купить его? Может, ему просто показалось.

Томас, вырулив с парковки, включил радио. Под звук утренних новостей, они поехали к поместью Долгоруких.

— Только не едь к самому дому. Остановишься у супермаркета "Магнит". — попросила Лена.

— Хорошо.

— И не переживай, я ничего не расскажу. Ни бабушке, ни сестре.

— Я не переживаю.

— Можно вопрос?

— Да.

— Если я захочу... Ну... Снова повторить. Что мне делать? — сжимала Лена сумочку пальцами.

— Заведи себе парня.

— А если не хочу?

— Хм. Тогда просто найди меня, — улыбнулся Томи и взглянул в смущённое лицо Лены.

— Поняла. Запиши мой номер. И свой оставь. — всё это она сказала, едва ли не сгорая от смущения. Странные девушки создания: ночью они стонут, как демоницы, а днём смущаются от множеств мелочей...

***

Полигон Романовых представлял из себя спортивный комплекс в купе со стадионом. В зимнее время гвардейцы занимались на татами в комплексе, в летнее — на улице. Помимо череды площадок: футбольной и баскетбольной, на стадионе имелись силовые агрегаты, бассейн, пара рингов и теннисный корт. Обособленно от всей инфраструктуры находилась полоса препятствия, а за ней стрельбище. В общем, каждый мог найти занятие по душе и подтянуть недостающие компоненты в своём мастерстве.

Ещё с шести утра на полигон подъезжали спортивные тачки и внедорожники. Гвардейцы зарабатывали хорошие деньги и ни в чём себе не отказывали. Кланы Российской империи, да и не только Российской можно было сравнить с ЧВК — частными военными компаниями. Принцип у них был схож: это как защита собственных интересов внутри страны, так и постоянные командировки с целью заработка и выполнения миссий государства. Самые дорогостоящие контракты на военные действия получали, естественно, высшие кланы. Суммы материального обеспечения, а так же вознаграждения за выполнения той или иной миссии без преувеличения исчислялись множествами нулей. Конечно, как и масштаб этих самых миссий. И предстоящий турнир — это не только борьба за титул высшей касты, но и за передел рынка. Зачем же это нужно императору? Всё просто: конкуренция развивает. К тому же, клановые игры являлись, своего рода, проверкой для старых кланов, дабы те держали марку и были компетентны.

Больше сотни мужчин и женщин в единой чёрной форме с вышивкой медведя на плече неспеша занимали места у трибун футбольного поля. Тут был установлен протяжённый навес с раздевалкой. Бойцы оставили сумки и расположились кто где.

— А господин точно приехал из Японии?

— Кто слышал, в турнире будут, вроде как, америкосы?

— Какая разница. Я слышал глава дал приказ: не щадить никого. Ни врагов, ни союзников.

— Всё верно! — хмыкнул Казбек, зашедший под навес и снявший камуфляжную безрукавку. Солнце уже достаточно палило, и он остался в одной борцовке и камуфляжных штанах. На загорелой шее цепок с жетоном, на плече крупный продолговатый шрам, рядом шрам от пулевого.

— Заместитель! — тут же подорвались бойцы, выпрямившись по струнке.

— Вольно, — хмыкнул Казбек и продолжил обращение к одному из бойцов: — Мы должны показать всё на что способны, если хотим стать высшим кланом. Когда с вас выбьют всю дурь, всё дерьмо, все силы, вспомните: ради чего всё это и дайте сдачи. Вдвойне.

— Есть! — отозвались гвардейцы.

— Вот же, опередил меня, — с улыбкой подошёл Сергей к раздевалке. На голове приподнятые солнцезащитные очки, в синих шортах, шлёпках. И расстёгнутой на все пуговицы рубашке.

— Ты чи на пляж собрался? — хмыкнул, оскалившись Казбек.

— Если бы! А ты друга подсесть решил? — улыбнулся в ответ Серёга. — Вон и речи уже толкаешь, у меня там в спине ничего нет? — повернулся он театрально, намекая на торчащий в спине нож.

— Да хорош вам! — усмехнулась Алёна Баринова. — Если бы Казбек хотел всадить тебе нож в спину, давно бы сделал это, Серый!

— Вот же, женщина! Не мешай нам выяснять мужские отношения! — наигранно возмутился Серёга. — Да, Каз?

— Точно! Я только собрался надрать тебе задницу за такие разговоры! — закивал Казбек.

— Вот! А я давно не бил твою холённую морду! Так ты ещё и потолстел, теперь точно не промахнусь!

Мужики улыбнулись.

— Слышь, Серый, может заключим пари? — предложил Казбек.

Бойцы принялись переодеваться в летнюю форму одежды. Женщины ушли следом за Алёной Бариновой, переодеваться в другом крыле.

— И какое? — спросил глава гвардейцев.

— Кто первый окажется неспособным продолжать игры, тот оплачивает всей гвардии выезд на природу, — хмыкнул Казбек.

Бойцы закивали. А чё? Классное предложение!

— Идёт! — хмыкнул Сергей. — Не жди пощады, Каз! Короче готовь бабки, хе-х!

— Ох, я ведь закажу не только жрачку! — ухмыльнулся Казбек. — Ещё девчонок! Штуки три!

— Напугал!

— Глава приехал! — выкрикнул кто-то из бойцов, заметив подъезжающую чёрную приору.

Гвардейцы поторопились с переодеванием. Летняя форма состояла из брюк с крепкой, но дышащей камуфляжной тканью, лёгкие берцы с металлическими носами, чёрная футболка, поверх разгрузка, либо куртка с множеством карманов. И это одежда без защитного обмундирования. Для полного комплекта прилагался бронежилет среднего класса, налокотники и наколенники, тактический шлем, аптечка, нож, фонарь, рация, сигнальная ракетница. И, естественно, огнестрельное оружие. Но так как сейчас рядовая тренировка все были в частичном обмундировании.

— Гвардия, строимся! — скомандовал Сергей, переодевшийся одним из первых.

Бойцы выбежали из-под навеса раздевалки и построились на беговой дорожке в две шеренги.

— Повзводно! Становись!

Солдаты тотчас перестроились. Первый взвод расположился напротив Сергея. Второй рядом с Казбеком, а третий, состоявший из женщин, напротив Алёны Бариновой.

Томи прошёл на территорию вместе с Юто. Если Романов был в серых спортивных штанах и чёрной футболке, то вид япончика был необычен. Белая рубаха, жёлтые брюки, белые мокасины из змеиной кожи и золотой цепок. Мужики даже переглянулись:

— У друга господина не совсем обычный вкус, — почесал щетину Казбек. Хоть он и брился перед сном, но та уже кололась.

— А мне нравится, — хмыкнула Алёна Баринова.

— Э? — взглянул в её сторону Сергей. Потом посмотрел на кента Казбека и оба чуть не заржали в голос. Если Ирма была на три головы выше япончика, то Алёнка на все пять! А ещё шире раза в полтора. Да один секс с ней, наверное, настолько травмоопасный, что входил бы в экстремальный вид спорта!

— Гвардия! Равняйсь! Смирно! — спохватился Сергей, когда Томи подошёл совсем близко. — Равнение на середину! — он строевым шагом подошёл к Романову и доложил:

— Господин! Гвардия построена в полном составе! Лиц отсутствующих нет! Глава гвардии: Сергей Бельский!

— Вольно. — ответил Томи.

— Вольно! — продублировал команду вояка.

— Всё нормально? — уже перешёл Томас на неофициальный тон.

— Так точно, господин, — улыбнулся Сергей.

— Боеприпасы, экипировка, всё в достатке? — задавал Романов стандартные вопросы.

— Ни в чём нет нужды, господин, гвардия готова к любым вашим приказам! — отчеканил Сергей.

— Хорошо. — Томи перевёл взгляд на Баринову. — Алёна Андреевна, список бойцов на игрища готов?

— Так точно! Разрешите передать?! — тут же отозвалась командирша третьего взвода.

— Разрешаю, — кивнул Томас.

Получив список, он пробежался глазами. Всего десять бойцов, включая его, как и было положено регламентом турнира.

— Значит, внимание, гвардейцы, — произнёс Томи, как всегда, спокойным, чуть холодным тоном. — Называю имена и фамилии: отвечаете "я" и выходите на два шага из строя.

— Сергей Бельский.

— Я!

— Казбек Юсупов.

— Я! — вышел заместитель командира гвардии из строя.

— Алёна Баринова!

— Я! — сделала тренерша два шага вперёд.

— Денис Стрижов.

— Я!

— Стрижов, ты перешёл на синий оби? — прочитал Томи заметку.

— Так точно, господин! — отозвался тридцатилетний парень. Бритый налысо, худощавый, как штакет, жилистый, ростом около метр девяносто.

— Насколько помню: твой стиль "Слон". — приподнял Томи бровь, вспомнив свой бой с громадиной Убайбо, тот был физически чересчур мощным, по Стрижову так не скажешь. Однако, парень ломал кости бойцам своего уровня. Вот такой вот худоба — костолом.

— Так точно, господин!

— А что со специализацией? — имел в виду Томас: какое место в боевой группе Стрижов занимает.

— Снайпер, господин!

— Хорошо, — кивнул Томи и озвучил имя и фамилию следующего участника игрищ:

— Алексей Попович.

— Я!

— Стиль и специализация?

Рыжий бородатый медведь, вышедший из строя, был грузным, чуть сгорбленным, словно собирается сделать проход в ноги. Широкие мускулистые плечи, толстая шея, накаченные ляхи. Всем своим видом он напоминал сбитого медведя. Ростом под метр восемьдесят и килограмм сто десять массой. Оказаться с таким в одной комнате явно опасно для жизни, если, конечно, вывести его из себя.

— Стиль: джаггернаут! Специализация: штурмовик! — отчеканил Попович чётким и грубым голосом.

— Красный оби?

— Так точно, господин!

— Молодец. Тренировки не прошли даром, — кивнул Томи и вновь устремил взгляд на список:

— Андрей Фомичёв.

— Я!

— Стиль и специализация?

— Стиль: жало! Специализация: разведчик!

Томи приподнял бровь:

— Так, не понял. А где наш главный разведчик? — взглянул он на Сергея.

— Максим на задании, господин. Завтра должен вернуться.

— Ясно.

Томас вновь взглянул на молодого паренька лет двадцати: коротко стриженный, среднего роста, около ста семидесяти трёх, подтянутый, видно, что прыткий. Самое то для разведгруппы.

— Ты воспитанник Макса?

— Так точно, господин! — с долей гордости ответил боец.

— Хорошо. — Томи продолжил читку:

— Зоя Зуева.

— Я! — вышла из строя высокая брюнетка с карим взглядом. Волосы связаны в хвост, ростом под метр восемьдесят. Ей было двадцать семь. Подтянута и стройна как атлетка. На руках перчатки без пальцев, торс с высокой грудью прикрывала чёрная обтягивающая футболка, длинные спортивные ноги скрывали камуфляжные штаны. Она не была красавицей из журналов, однако, имела свой шарм современной амазонки.

— Специализация и стиль.

— Шпионаж. Стиль: паук.

Томи задумчиво закивал. Оглядел её ещё раз. Та не моргала, смотря ему прямо в глаза. Прошло секунд пять.

— Хорошо, — наконец, произнёс Томи.

Многим могло показаться, что он рассматривает девушку в не совсем рабочем образе. Однако, Томас и не думал ни о каких сексуальных фантазиях, просто вспомнил, как сражался с одним из японцев из клана Аджуси с таким же стилем паука. Неприятный противник, если заранее не знаешь что у него именно этот стиль.

— Так, кто следующий, — он снова взглянул в список:

— Виктория Быстрова.

— Я! — из строя вышла совсем девчонка. Лет двадцать не больше. Короткие рыжие волосы, голубые глаза, худющая как стрекоза.

Томи повернулся к Алёне Бариновой, мол чё за хрень? Та же список составляла.

— Разрешите обратиться! — тут же отозвалась тренерша.

— Ну, давай. Прям интересно послушать. — проворчал Томи.

— Виктория Быстрова пусть и не самый физически крепкий боец, но тактический гений и спец во взрывчатых веществах. На играх её способности могут пригодиться, командир! — отчеканила уверенно Баринова.

Томас потёр висок. Довод был вполне годный. Только теперь ещё больше не хотелось, чтобы гений тактики случайно не был убит на играх. Он взглянул в глаза рыжей подрывницы:

— Быстрова, что думаешь насчёт игр?

Рыжая задумалась, решив, что вопрос от главы явно с подвохом. И ответила:

— Высшим кланам придётся подвинуться, господин! — дерзко рявкнула она, даже не покраснев.

— И на что ты готова ради этого?

— Готова на всё, господин!

— Тогда раздевайся. До гола. — всё тем же спокойным тоном произнёс Томи.

Бойцы переглянулись. Быстрова явно смутилась, взглянула на Баринову, но та даже и не посмотрела в её сторону, мол приказ есть приказ.

И девчонка стянула широкую чёрную футболку, сняла спортивный топ, оголив тем самым маленькую бледную грудь размером с полторашку. Расстегнула армейские брюки, а после стянула их вместе с башмаками и чёрными трусиками. Выпрямившись голой, она доложила:

— Господин! Приказ выполнен!

— Вижу. Отличная физическая форма, — похвалил её Томи.

— Благодарю, господин! — с красным лицом ответила Быстрова.

Многим бойцам было жаль девчонку. Внатуре глава — жестокий тип. Но это было не всё.

— Приказ всей гвардии, — произнёс Романов. — Всем раздеться.

— ЕСТЬ! — отозвались гвардейцы и последовали примеру Быстровой.

Через тридцать секунд все стояли голыми. Томи и сам разделся. Юто, больше не выдержав происходящего, что-то проронил про то что забыл в машине нечто важное и поторопился покинуть стадион. Что за тренировки такие проводит братан?!!!

— Так, — стоял Томи голый, держа список. Женский взвод с краснющими лицами смотрели на его нагое тело. Голый глава! Расскажи они кому — никто не поверит! А как хорош! Ох!

— Курочкин.

— Я! — отозвался низкий шатен. Он был немного пухловат, но всё равно крепок.

— Специализация и стиль.

— Адепт!

— Ясно. Хороший выбор, — взглянул Томи на Баринову и сглотнул. Разве бывают такие огромные сиськи?

— Благодарю, господин! — та облизнулась, устремив взгляд на его член.

— Кхм, — кашлянул Томас в кулак. — Те, кого я назвал тренируетесь со мной. Остальные по стандартной программе. Разойтись!

— Есть!

— Браааатааан! Меня подождиитеее!

— А? — оглянулся Томи вместе отрядом, они только собирались начать разминочный комплекс.

— Ааа?! — удивились все ещё больше, увидев, что Юто спустив портки и труселя с краснючим лицом, но ска похотливым видом мчался к ним от раздевалки. Как он мог пропустить ТАКУЮ тренировку?! Ни за что! Голые девки будут прыгать и приседать прямо перед ним! Это ж... Это ж лучшее, что могло придумать человечество! И если Томас не ниспослан самими небесами, то явно джин!

Куросаки подбежал к отряду, вытер чуть взмокший лоб, всё-таки летнее солнце беспощадно:

— Я же могу потренироваться с вами... — взглянул он Томасу в глаза.

— Ладно, — пожал тот плечами, не став как-то издеваться над тигром, ведь у того капала кровь из ноздри от перевозбуждения! И это явно отметил женский состав!

— Спасибо! Я так хотел размять мышцы! УХ, понеслась! — пристроился Юто к остальным.

— Отряд, — произнёс Томи. — Бегом! Марш! — и сам побежал направляющим.

Бег трусцой для разогрева тела самое то. Но Юто поташнивало. Он, как хомячок, так быстро вертел башкой, разглядывая слева сиськи и попки, справа попки и сиськи, что кружилась голова. В моменте он едва не сшиб бежавшего сбоку Казбека:

— Ох, извини! — отозвался тут же Юто, взявшись за лоб.

Тот только поржал и, мотнув головой, мол ну ты чувак и беззаботный, продолжил бег.

Девушки бежали, стараясь не смущаться. Всё-таки не одни они тут голые, мужики ведь тоже! Даже сам глава и тот вон задницей светит, работая направляющим! Тут скорей всего повезло Вике Быстровой. Если бы она одна была голой, то ей было бы куда сложнее, но Томи отдал такой же приказ всем, словно показав старую поговорку: "Один за всех и все за одного" на деле. Вот что значит сплотить команду.

— Как бы не ушли все дамочки через пару месяцев в декрет, — буркнул Томи, подумав о том, что сегодня наверняка образуются новые парочки среди гвардии, девок то вон, целый взвод! Ещё и красотки какие. Ну, расширение клана тоже своего рода инвестиция, хе-х. Романов перешёл на приставной шаг. Затем сменил сторону. После круговые вращения. Команда из десяти человек повторяла все его движения. Добежав до участка с искусственным газоном, Томи не останавливаясь, принялсяделать кувырки на разные стороны. Резкие рывки, сближения, увороты. Юто всё это повторял, однако, из-за того, что его глаза жадно следили за обстановкой, он в одном из рывков рванул и врезался в спину Алёны Бариновой.

— Ох-ё... — сглотнул япончик, когда та медленно повернулась. Кажется, его нос был на уровне её пупка. А её сисяндры... Каждая из них была больше его головы.

— Не ударился? — спросила она с лёгкой улыбкой.

— Н-нет, а ты...

— Немного, — наврала Баринова. Она едва почувствовала стремительный рывок японского самурая.

— Ам... Прости... — сглотнул Юто и опустил взгляд. О, боги, его взгляд упал прямо на её лобок. Ниже. Ещё ниже. Юто увидел! Увидел вульву этой громадной тренерши! Какие у него впечатления от увиденного? Додумать и проанализировать он не успел, ведь она произнесла:

— Прощу, если сводишь меня на ужин, — и она, повернувшись к нему огроменным задом, принялась делать проход в ноги призрачному противнику. Её ягодицы были такие округлые и мощные, будто два здоровенных арбуза! А когда она делала растяжку, было видно её тигрицу. Да, пожалуй, такую штучку киской не назовёшь.

Юто, дыша, как буйвол, поторопился продолжить лучшую тренировку в своей жизни...

Глава 7

Два часа тренировки промчались подобно комете в космосе. Однако, все успели впечатлиться. Пожалуй, японский самурайчик оказался наиболее эмоциональным от случившегося:

— Братан, а как ползли под колючей проволокой! Срань господня! Я чуть не расцеловал тебя, когда ты приказал девчатам ползти впереди!

Юто и Томи покидали территорию полигона. Уже принявшие душ и переодевшиеся. По графику Томасу следовало ехать в офис и заниматься уже умственной работой. Со свежим телом и разумом.

— Так всем было сложней, — ответил спокойным тоном Томи. — И девчонкам, и парням. Представь, что чувствовали девчата, понимая, что позади на них пялятся мужики? Неловко, наверное, ползти на четвереньках. Особенно без трусиков. Но вид был хороший, да.

— Ты — демон, братан! Ты просто чёртов демон, хе-х! — мотал головой довольный Юто. — Я хреном грядки на полосе препятствия вспахал! Пока проползли всю дистанцию!

— Хе-х, думаешь один такой? — улыбнулся Томи и открыл приору. Закинув на заднее сиденье вещи, умостился на водительское место и завёл мотор.

Юто положил свою сумку рядом и присел на пассажирское:

— Видал бидоны у твоей генеральши?

— Генеральши? — приподнял Томас бровь. — Ты о Бариновой что ли? Видал. Такие и с космоса увидишь.

— Подмечено в точку, — закивал Юто и вынул два сникерса. — Держи, бро.

— Ты не меняешься, — улыбнулся Томи, но батончиком угостился, хоть в последнее время старался сладкое не есть, чтобы Аой не брала пример. Он включил на магнитоле музыку и вырулил с парковки...

...Парни направились в бизнес-центр. Время начало десятого, москвичи по большей части уже на работе, так что дорога была разгружена, и пробки удалось миновать. В общем, добрались с ветерком.

Заехав в подземную парковку и поздоровавшись со сменщиком Стаса на посту охраны, парни забрали вещи и поднялись на этаж с рабочим кабинетом Томаса.

— Добрый день, господин! — поднялась из-за рабочего стола юная секретарша Анастасия Распутина. Сегодня она надела тёмно-зелёную юбку ниже колен, белую облегающую блузку. Длинные пшеничные волосы аккуратно уложила и заколола длинными палочками, сделав причёску под азиатский мотив. В руке подготовленная папка, на устах лёгкая доброжелательная улыбка, хотя и не выспалась.

— Добрый, Анастасия, — поздоровался Томи и приложил ключ-карту к двери, пройдя после в кабинет.

Юто помахал приветливо блондинке:

— Привет!

— Привет, Юто, — отозвалась Настя. После совместного ужина в ресторане, они, вроде как, немного сдружились.

Япончик и блондинка так же зашли в кабинет, ощутив, как реф-система принялась нагонять холод.

— Возьму-ка я плед, — сразу понял Юто, что пора утепляться. Прыгнув на диван, он укрылся и уставился в мобильник, понимая, что пока не стоит отвлекать друга от работы.

Анастасия накинула на плечи тёплый серый жакет и, подойдя к столу, положила на столешницу жёлтую папку:

— Господин, здесь отчёт о закупке полимеров на новосибирское отделение. И накладные. Необходимо проставить печати.

— Ты всё проверила? — взглянул на неё Томи.

— Да. Документация в порядке, — кивнула девчонка.

— Хорошо, — Томас отложил папку в сторону, намереваясь посмотреть позже, и раскрыл ноутбук. — Сделай два латте.

— Поняла, — блондинка направилась на выход из кабинета.

— А она уже не так стеснительна, — отметил Юто, оторвав взгляд от мобильника.

— Люди такие существа, что привыкают ко всему, — пояснил Томи, параллельно открыв почту. Пробежавшись глазами, он отметил, что Анастасия ответила на большинство официальных писем, нетронутыми оставались лишь более-менее личные вопросы, на которые стоило ответить Томасу персонально. Он довольно хмыкнул.

Через пару минут в кабинет вошла Анастасия с тремя стаканами кофе. Поставив латте на стол, второй она протянула Юто.

— О, спасибо, Насть!

— Пожалуйста. — блондинка присела на диван рядом.

Куросаки сделал пару глотков и, увидев, как Томи взял стакан, понял, что тот может поговорить:

— Кстати, братан, — сказал толстячок, как бы между делом. — Ты так и не рассказал, как прошло твоё свидание? Уехал вчера с той мадамой, а вернулся под утро! Давай, колись, чем вы там занимались, хе-х!

Анастасия навострила ушки: глава вернулся утром? Значит он провёл всю ночь с той стервой? Странный у него вкус.

— Я разве не говорил, что то была деловая встреча? — не отвлекаясь от дисплея, ответил равнодушно Томас.

— До самого утра? — ухмылялся Юто, не веря.

— Я довёз человека домой, а после занялся другими делами, — пожал плечами Томи.

— Какими делами можно заниматься ночью? — играл бровями Юто. — Уж если не любовными, то на ум даже ничего и не приходит.

— Уголовными, — натянул Томи улыбку и отпил кофе.

Но никто не засмеялся. Вот в это поверить было не сложно. Юто знал о второй личине Томаса как наёмного убийцы с позывным Демон, Анастасия же подумала о том, что кровавый наследник, наверняка, способен сделать что-то эдакое, нарушающее законодательство Российской империи.

— Да шучу я, — хмыкнул Томи. — Я просто уснул в тачке без сил. Проснулся, а уже утро.

— Э...Вызвал бы такси, раз сам не мог доехать! Да и, вообще, у тебя целый штат водителей! — снова пригубил Юто кофе, после произнёс. — Говори: чем занимался?

— Вот же ж, Юто! Ты там случаем с Аделиной не переобщался? — взглянул на него Томи. — Прям второй Шерлок Холмс.

— Мы просто переживаем, да, Насть? — подтолкнул Юто плечом блондинку. — Вот пропадёшь ты неизвестно где, а мне потом отвечать перед всеми твоими жёнами!

— Это тебя Арина надоумила? — кажется, Томи начал догадываться откуда растут корни.

Юто захлопал глазами:

— Нет.

— Значит она, — ухмыльнулся Томас. — Сестрёнка всегда переживала обо мне чересчур много.

— Когда ты называешь свою жену сестрёнкой... — сморщил нос Юто.

— Просыпается зависть? — ухмыльнулся Томи.

— Самую каплю. Но она-то сводная! — тут же подметил толстячок.

— Была бы моей родной или двоюродной, наши отношения явно были бы иными, — хмыкнул Томи.

— Да кто тебя знает, — кекнул Юто.

— Я хоть и засранец, но не настолько, — пригубил Томи кофе. — Короче, я бродил по ночному городу. Такая информация устроит?

— Арина с меня шкуру спустит, но сойдёт, — хмыкнул Юто.

— Вообще-то, ты должен быть двойным агентом, а не шпионить против лучшего друга! — сощурил взгляд Томи.

— Ради тебя же стараюсь! — не согласился Юто. — Чтобы ты тут сильно не развязывался.

— Кто бы говорил! — хмыкнул Томи. — На свидание с Бариновой кто собрался?

— Это другое!

— Ага. Другое.

Анастасия молча пила кофе. Приятно, что ей можно вот так сидеть рядом, когда глава искренне общался с другом. Не каждый босс может показывать себя в нерабочей атмосфере: «Значит ли это, что господин мне доверяет?» — она продолжила пить кофе. Через семь минут у неё обход на двух этажах, а так же проведение собрания с подчинённым персоналом. Анастасия, являясь главным секрётарём, имела в подчинении двенадцать человек. На первое время. В дальнейшем количество помощников будет увеличиваться по мере её возможностей.

Допив кофе, Настя отрапортовала Томасу о продолжении своей работы и удалилась. Буквально за ней в кабинет прошёл главный юрист компании — Максим Григорьев.

— Разрешите, господин? — встал он у дверей.

Томи поднял взгляд:

— Максим, вернулся, наконец! Заходи, конечно, — прикрыл он ноутбук и потянулся за столом.

Юрист, поправив очки при виде уже храпевшего на диване Юто, остановился возле рабочего стола и пожал руку Томи. Оба парня присели, Романов облокотился на спинке кресла и завёл разговор:

— Ну, рассказывай, что там во Вьетнаме?

— Джунгли, мерзкая жара и насекомые, — улыбнулся Макс. — А если по существу: прибывают всё больше наёмников. Местами вспыхивают стычки за небольшие месторождения урана. Население вырезают. Вьетконговцы пытаются сопротивляться, но с винтовками против брони особо не повоюешь. — пожал он плечами.

— Да уж, печально, — согласился Томи. — Наши тоже там?

— Видел русские группировки. Прощупывают почву. Пробуют договориться с местными, оборонять территории за раскопку рудников, — ухмыльнулся юрист.

— Как удобно, хе-х, — понял Томас ухмылку Максима. Ведь проще занять позицию миротворца и так же, как иностранные наёмники, добывать уран, но посредством мира. Но таков жестокий мир. Побеждает сильнейший. Полгода назад появилась информация о залежах руды на территории Вьетнама, тогда всё и началось: лихорадка двадцать второго века по добыче ресурсов атомной энергии. Российская империя хоть и обладала своими залежами, плюс вырабатывала рудники Узбекского княжества, но допустить к кормушке вражеские страны и при этом оказаться на обочине не могла. Так что заняв позицию миротворца, ведёт свою кампанию и участвует в военных стычках. Пока всё на стадии мелких столкновений, но эскалация нарастает с каждым днём.

— Я слышал от ребят, америкосы подтягивают тяжёлую технику, артиллерию. Французы — вертушки, немцы — танки. Судя по всему, начнётся борьба за центральные жилы, — пояснил Максим.

— Когда там сезон дождей? — спросил Томи, понимая, что на территории восточной европы конфликт мог бы заморозиться из-за осенней непогоды, во Вьетнаме такой проблемы нет — вечное лето, воююй сколько душе угодно.

— С июня по сентябрь, — хмыкнул Макс, догадавшись к чему клонит Томи. — Думаете, всё начнётся в сентябре, господин?

— Скорей всего, — кивнул тот и вынул из кармана жвачку. — Будешь?

— Не откажусь.

Томи угостил юриста жвачкой и сам закинул пару подушечек в рот:

— По существу, сейчас идут дожди, и государства подтягивают технику для наращивания сил. Как только погода стабилизируется, можно разворачивать военную кампанию. Только вот, я бы атаковал прямо сейчас, когда противники меньше всего ожидают нападения. Можно захватить максимальное количество территорий, тем более многие из стран ещё особо и не включились в игру. Слышал Япония только раздумывает отправить свои кланы на разведку.

— Японцы вечно не спешат, а ещё зовутся страной восходящего солнца, — хмыкнул Максим.

— Осторожничают, — пожал Томи плечами. — Хотя может быть проблема и в другом. "Северный союз" дал трещину, и завтра союзник может оказаться врагом.

— Нечего было императору Хаяси женить сына на американской княгине, — хмуро произнёс юрист. — Если это не плевок на "Северный союз", то что ж ещё? Амеры давно положили глаз на Японию, вот и нашли ключик, через сердце четвёртого принца.

— Может у них любовь, — ухмыльнулся Томи.

— Ага. Любовь. Из-за этой любви может рухнуть союз. А рухнет союз — погибнут тысячи. Любили бы друг друга скрытно раз так, — проворчал юрист.

— Тогда стоит и нашей империи укрепить союз с японцами. Скажем, взять в жёны сестру императора, — надул Томи пузырь жвачки.

— Вы о той исхищрённой женщине? Я бы не связывался, господин, — повёл головой Максим, понимая, что Юкине — опасная особа, к которой ещё и особый подход нужен.

— Юкине прилетает послезавтра в Москву, просила показать город, — улыбнулся Томи.

Максим поправил очки:

— Вы же отказали?

— Нет.

Юрист снял очки, отодвинул полу пиджака, во внутреннем кармане красовался охотничий нож и кобура с пистолетом. Тот вынул белый платок и протёр стёкла очков. Занервничал. Обычно так Максим делал, когда был чуточку взбешён:

— Господин, вы же понимаете последствия вашей встречи? Вы — глава низшего клана Российской империи составите компанию сестре императора Японии. Появятся вопросы. Наш клан могут объявить шпионами, заклеймить предателями. И это накануне клановых игр. Боюсь, нас ждёт отстранение, — бережно потирал он стёкла очков.

— Не стоит так суетиться, — облокотился Томи на спинку кресла с довольной улыбкой. — Наш клан итак, наверняка, посчитали уже белой вороной. Представь, единственный низший клан, принимающий участие в клановых играх. Мы уже под колпаком. Согласись, глупо было бы с моей стороны не воспользоваться ситуацией и не навести ещё больше слухов благодаря Юкине.

Максим вздохнул. Глава всегда был такой: использовал минусы положения себе и клану в плюс. И как умудрялся вот так переворачивать неудачу в приятные дивиденды? Пожалуй, за это Макс и уважал его. Действительно, глава клана от Бога.

— Если вы ошибётесь, то уже представляю сколько работы предстоит по отмыванию имени Романовых, — проворчал юрист.

— Как бы там ни было, я рассчитываю на твои способности, Макс, — улыбнулся Томи.

— Служу Романовым, — кивнул юрист. Глава хвалит редко, но метко, естественно, такое приятно сердцу.

Раздался особо громкий храп Юто, что парни взглянули в его сторону.

— Вы позволили Куросаки спать в кабинете? — надел Максим очки.

— Он тренировался сегодня с кандидатами на игры.

— Серьёзно? — искренне удивился Макс.

— Ага. А ещё Баринова пригласила его на свиданку.

Максим не выдержал и заржал.

— Чё ты? — с улыбкой спросил Томи, хотя и сам понимал.

— Слона и моську вспомнил, — улыбнулся тот и махнул рукой. — Ваш друг имеет странный вкус на женщин. После Ирмы я уж думал ничем не удивлюсь, но ошибся. Куросаки удивителен.

— Не то слово, он — монстр. Баринова его обработает так, что... даже не могу подобрать слов. В общем, пусть спит и набирается сил.

— Согласен. Ему предстоит сложнейший постельный бой в его жизни...

***

Поместье Долгоруких.

— Ты правда ему так сказала?! — удивилась Катерина, слушая рассказ Лены о прошедшем ужине с Романовым.

— Сомневаешься?

— Нет как бы... Но зачем так грубо? Ты же знаешь, обращаться к Романову "кровавый наследник" табу. Бабушка же говорила...

— Прости, что не расцеловала ему ноги, — нахмурилась Лена.

— Нет-нет, не обижайся! — тут же спохватилась Катерина. — Что было потом?

— Потом я изрядно выпила водки и наелась чеснока, — ухмыльнулась младшая, хотя и приврала: чеснок она не ела, да и выпила три рюмки.

— О, боги! Как ты додумалась до такого! Это же идеально! — радостно улыбнулась Катя, взяла сестру за руку и более заговорщески спросила. — И как? Как он отреагировал?

— Скривился. Ему явно пришлось не по душе, — продолжала Лена гнуть линию дезинформации. — В общем, папку я передала, а он довёз меня до ближайшего маркета. Оттуда я и добралась на такси до Маши.

— Ясненько. — кивнула Катерина.

В дверь к девчонкам постучала прислуга.

— Что такое? — отозвалась старшая.

— Госпожа Катерина, вас хочет увидеть Снежана Юрьевна. Она ожидает вас в гостиной.

— Хорошо! Сейчас буду! — она взглянула на Лену и обняла её:

— Спасибо, сестрёнка! За мной должок!

— Очень крупный должок, — пробурчала Лена.

— Обижаешь! Я самая щедрая сестра из существующих! — усмехнулась Катерина и, поднявшись с кровати, вышла из спальни. Время было, практически, обед, с Леной только сейчас удалось поговорить так как та в никакую не хотела просыпаться утром. Видимо, снова с Машей гуляли всю ночь.

Катерина в тёмно-синих джинсах и белой рубашке с коротким рукавом спустилась со второго этажа особняка. Миновав парадную, прошла в соседнее крыло и зашла в гостиную:

— Привет, бабушка, — подошла она к Долгорукой и поцеловала ту в щёку, после чего присела рядом в кресло.

— Выглядишь счастливой, — отметила Снежана настроение внучки. — Рассказывай, как всё прошло? — улыбнулась она тёплой улыбкой.

На заднем фоне работал телевизор. Катя принялась за рассказ. Наивная. Решила, что провела старую манипуляторшу снежную королеву — та знала, кто именно приходил в ресторан, ещё и в вульгарном непристойном виде. И какое у Романова сложится мнение об её внучках? Ужас. С улыбкой на устах Снежана Юрьевна продолжала слушать липовый рассказ Кати и время от времени задавать вопросы:

— И как к этому отнёсся Томи?

— Улыбнулся. Шутка ведь смешная, — крутила Катя кончик чёрных волос на указательном пальце. По спине пробежали пара капель пота. Врать было непросто, при том с такой-то искренней маской.

— То есть, ты ему понравилась? — улыбнулась Снежана. — Значит нужно назначить вам ещё одну встречу.

— Не совсем, бабуль! — тут же спохватилась Катерина. — Так уж вышло, что он сказал, что уважает тебя и всё в этом духе, и даже понимает: к чему эта встреча, но не ощутил притяжения так сказать... Попросил не держать обиды и сослался на не совсем ординарные вкусы в женщинах.

— Хм-м-м... — долго и протяжно хмыкнула Снежана. После вынула из кармана халата мобильник. Неспеша разблокировала, и, через десяток секунд отыскав фотку, показала Катерине:

— Наверное, он имел в виду об адекватном вкусе. Мало кому из мужчин понравится шлюха с трассы.

Катерина замерла. На фотке за столиком с Романовым сидела Лена спиной. Чёрный парик, короткая кожаная юбка, узкий топ, колготки в сетку.

У Кати пробежался по спине холодок. Что теперь?

— Молчишь. Стыдно? — строгим тоном произнесла Снежана Юрьевна.

— Бабуль... — намокли глаза у Катерины.

— Завтра пойдёшь на десять свиданий. Разговор окончен. Можешь идти.

— Да... бабушка... — девчонка поднялась из кресла и, опустив голову, покинула гостиную.

Снежана же вздохнула. Разве так она воспитывала внучек? Её разозлило не то, что Катерина ослушалась и не пошла лично в ресторан, а по другим причинам: первая, так это то, что использовала младшую сестру. Вторая: за враньё. Созналась бы и рассказала как есть, может снежная королева и отменила бы своё решение выдать её замуж, теперь же пусть отвечает за свои проступки.

Снежана Юрьевна включила на массажном кресле режим "антистресс" и задумалась о Лене: «И что делать с этой актрисой? Да и где она провела ночь? Не хочется думать, что вместе с ним. Не мог же Томи соблазнить внучку своего мастера! Нет, он — хороший мальчик. — потом Снежана хмыкнула. — Нет. Что-что, а Томи точно не хороший в этом плане. Тот ещё злодей. — она застучала пальцами по подлокотнику. — Ладно. Поживём — увидим. Надеюсь, хоть у младшей есть мозги.» — женщина увидела на экране телевизора начинающиеся новости и сделала погромче:

"А до клановых игр остались считанные дни! Весь мир замер в ожидании крупнейшего турнира за последние десять лет..."

***

Кремль.

Михаил Щедрый читал исторический документ, когда в кабинет постучали.

— Входи, — ответил он, не отвлекаясь от чтения.

В кабинет прошёл высокий мужчина с аккуратными чёрными усами. Классический серый костюм. Железная осанка. И это несмотря на небольшой живот. Секретарь Артюшкин.

— Ваше величество, вы просили напомнить о сегодняшнем официальном обеде. Делегации стран-участниц прибывают в Кремль, — прижав кулак к левой грудине, доложил Артюшкин.

— Уже? — Михаил взглянул на часы. Двенадцать дня. Время за чтением документации пролетело незаметно. — К приёму всё готово?

— Так точно, ваше величество.

— Значит, десять стран снова собрались вместе на одном поле битвы, — хмыкнул император, оттопырив полу пиджака, достал пачку сигарет и, вынув одну, закурил. — Что насчёт наших? Не в курсе подготовки? — сделал он затяжку.

— Высшие кланы показали отличную боевую форму. Средних и низших мы не проверяем, — доложил Артюшкин.

— Почему не проверяете? — стряхнул Михаил пепел в хрустальную чашу.

— По большей части они не представляют из себя чего-то выдающегося, да и вы сами приказали ещё восемь лет назад, сославшись на бессмысленность данного действа.

— Серьёзно? — искренне удивился император.

— Так точно. Поэтому, мой господин, многие из высшей знати удивились, увидев в списках низший клан Романовых. У элиты появились вопросы, — сделал донесение Артюшкин.

Михаил улыбнулся:

— Вопросы значит. Интересно: почему они так напряглись? По их же словам, это ведь всего лишь низший клан.

Артюшкин поправил галстук:

— Хороший вопрос, ваше величество, вы как всегда бьёте в самую суть.

— В любом случае: пусть знать размышляет, иногда это полезно, хы-х. — Михаил воткнул недокуренную сигарету в пепельницу и поднялся из-за стола. Взглянул в зеркало, поправил волосы, причесав их рукой вправо и пошагал на выход.

Артюшкин последовал за ним. Обычно император, когда серьёзен, всегда шагал быстро и даже стремительно. Вот и сейчас его походка была непоколебимой, летящей а значит — всё в порядке. Всё как и всегда, даже не смотря, что в церемониальном зале его ждут принцы и принцессы, министры, генералы и другие высшие шишки государств. Государств, которые вот-вот устроят мировую войну...

Глава 8

Рабочий день подошёл к концу. Томи закрыл ноут, сложил всё в кейс и, накинув на плечи пиджак, толкнул ногой ещё спавшего Юто:

— Вставай, братва, спасай империю!

— А... — промямлил тот из-под пледа.

— Говорю: пора вставать, Юто, и позаботиться о мировом демографическом кризисе! У тебя же свиданка с Бариновой. Сейчас едем домой. Я оставлю тебе ключи от квартиры, сам поеду в поместье, так что развлекайся.

— Серьёзно?! — подорвался толстячок от такого подгона. — Ты оставишь хату на ночь?!

— Ага. Всё ради тебя. — ухмыльнулся Томи, выключив на пульте реф-систему. — Только не свинячь там, чтобы всё красиво и в порядке.

— Конечно, бро! — Юто подскочил с дивана в явном настроении. Между дрёмой он раздумывал, а куда повести генеральшу, если у них реально там что-то наклюнется? Япончик сложил плед и положил в шкаф, пригладил футболку и поправил волосы.

— Идём, я есть хочу, — поторопил друга Томи и первым покинул кабинет.

Анастасия, сидевшая на рабочем месте в коридоре, тут же поднялась со стула:

— Господин, хорошего вечера.

Томи посмотрел на неё. По одному взгляду на блондинку было очевидно: умаялась.

— Поужинать хочешь? — предложил он.

— А... Я ещё не закончила с документацией...

— Как хочешь. — Томи продолжил путь к лифту.

Юто поторопился за ним. Махнул на прощание своей единственной подруге и поторопился за Романовым.

— Мы ни разу не выходили через главный вход. Есть причины? — полюбопытствовал Юто, зайдя в кабину лифта за Томасом.

— Напряжение. Сотрудники ждут, когда я официально объявлюсь. Работают сейчас на пике возможностей, ожидая моей проверки. Прекрасное время увеличить кпд корпорации, — пояснил Томи.

Двери лифта почти закрылись, но между ними протиснулась девичья рука. Створки раскрылись, Анастасия, поправив причёску, с кипой папок в руках, прокряхтела и, зайдя в кабину, скромно произнесла:

— Закончу работу дома. Можно ведь поужинать с вами? — взглянула она в глаза Томасу.

— Можно. — он нажал кнопку "-1" с этажом парковки.

Они спустились вниз. В подземке горели ярко-оранжевые и лунные лампы. По пути встретились пара рабочих, но они не узнали Томи и прошли мимо, не поздоровавшись. Вообще, в корпорации работали тысячи сотрудников, и не каждому удавалось лично встретить молодого директора. Даже если и видели его фото, но ведь вживую это другое. Так что Томи не придал значения тому, что сотрудники не поприветствовали его как следует, а просто прошли мимо.

Анастасию же это возмутило. Ну, она новенькая, и пока не понимала всех нюансов. Но, в её защиту, блондинка не стала останавливать клерков и ставить Томаса в неловкое положение, просто отметила этот момент и решила после посоветоваться с Морганой. Да и Томи. Почему он проигнорировал? Этого она не понимала.

Томас открыл багажник приоры. Недавно вымытая сотрудником корпорации на рабочей мойке, она блестела, как чёрный бриллиант. Уложив кейс, он закрыл крышку и уселся на водительское место.

Юто прыгнул на соседнее сиденье, а Настя назад. У неё так же были вопросы по поводу личного транспорта господина: неужели он не мог позволить себе дорогой спорткар? Если даже у неё заявленная зарплата позволяла купить мерс, пусть и не элитного класса, и всё же… очень странно. Пожалуй, этот вопрос она так же задаст Моргане.

Томи завёл тачку, поделился жвачкой с Юто. Блондинка скромно отказалась, стесняясь жевать резинку перед главой.

Музыку погромче, и в путь.

— Чего хотите? Есть предпочтения? — вырулил Томи с парковки, посигналив охраннику.

— М-м, пиццу! — после недолгой задумчивости ответил Юто.

— Не надоело? Ты будто не японец, а какой-то итальяшка, — ухмыльнулся Томи.

— Тогда рыбу! Что-нибудь на мангале! Короче, вези меня искушать блюд заморских, мой дорогой джин-бро!

— Анастасия, ты что пожелаешь? Я угощаю, — улыбнулся Томи, взглянув на блондинку и вновь устремив взгляд на дорогу.

— Я на диете. Поэтому обойдусь салатом, — ответила та скромно, как и всегда.

— Салат так салат! — хмыкнул Томи. Кажется, у него было прекрасное настроение.

Приора взревела, набирая скорость. В столице уже горели ночные фонари, на столбах висели множество флагов разных стран-участниц грядущих международных клановых игрищ, а на огромных экранах и билбордах показывались бойцы Российской империи — участники турнира. Глава Калашниковых — Владимир. Воронина Юлия. Показали и Катерину Долгорукую. На одной из вывесок был изображён Томи в спортивном чёрном костюме. Фотке уже три года, ещё когда был жив Дмитрий Романов. В том году Томи выиграл столичный турнир в честь дня рождения Мастера Фёдора Поддубного.

— Ого. Дождь? — удивился Томи, увидев несколько капель, врезавшись в лобовое. Через несколько секунд тот усилился. Пришлось включить дворники.

— Наконец-то! Жара достала, — обрадовался Юто и открыл окно. — Свежо-то как!

Они остановились на светофоре. У Томи зазвонил телефон. Он сбавил музыку на магнитоле и взял мобилку:

— Мастер, вечер добрый, — принял он вызов, увидев номер Снежаны Долгорукой. — Как себя чувствуете?

Анастасия навострила уши, Юто залипал в экран своего смартфона, переписываясь с Бариновой.

— Уже лучше, спасибо, мой мальчик. Ты получил вчера схемы? Катя должна была передать.

— Как я понял, это против правил, — улыбнулся Томи. — Так что подробно изучать не стал.

— Томи, думаешь, ни у кого больше нет подробного плана построек арены? — усмехнулась Долгорукая. — Все кланы уже давно проработали тактики, кто-то даже сымитировал комплекс. А ты всё за честность… Будь хитрее.

— Вы, конечно, правы, но меня это не зажгёт, — улыбнулся Томас. — Люблю действовать по ситуации. Что если комплекс изменят перед турниром? Поэтому не вижу смысла изучать план.

— Ну и бог с тобой, — по-доброму отозвалась Снежана, понимая, что того не переубедить, да и честно говоря: она была даже рада, что он такой. Не боится трудностей. Может она постарела и стала более эмоциональна? Объяснение тому, что стала сильнее переживать больше нет.

— Ты общался с Катей? Как прошла встреча? Она не сболтнула ничего такого? — продолжила беседу Снежана в ином ключе.

Томи переключил скорость, придерживая мобильник плечом:

— Да всё хорошо. Мило пообщались.

— Тебе она понравилась? — спросила Снежана прямо. Ну, а что? Она была жёсткой женщиной и могла себе позволить говорить прямо. Характер такой.

Томас хмыкнул. Естественно, такой вопрос его нисколько не удивил:

— Пытаетесь подженить меня, мастер? Не стоит. У вашей внучки иные намерения, а я, как вы знаете, не строю отношений без взаимности. Дружить — проблем нет. Вы и сами знаете, что я для вас на многое готов.

Снежана замолчала. После небольшой паузы ответила:

— Прости. — произнесла она искренне. — Я это делала из эгоистичных побуждений. Моя ошибка. Но, Томи, ты как никто должен понимать зачем.

— Понимаю. — ответил он, ведь не раз слышал от Снежной Королевы восхищения в его сторону, особенно его боевым навыкам. Понятно, что она захотела породнить его с внучкой. Всё ради процветания Долгоруких, да и для Романовых это было бы грандиозное усиление. Но Томи. Томи, как всегда, был не похожим на остальных аристократов. Все его мысли были чисты от властолюбия. Не хотел он использовать Долгоруких для продвижения своего клана, не хотел и владеть женщиной, чьё сердце не бьётся с ним в такт.

— Тогда без обид? — произнесла Снежана.

— И не думал обижаться! — усмехнулся Томи. Поговорку про обиженных озвучивать он не стал. Всё-таки Снежная Королева его мастер, да и не любит она вульгарные шутки — воспитание иное.

— А вот я обижена. Не на тебя. На внучку. Пришла в таком виде… У меня чуть волосы не отпали! Как наказать теперь её, ума не приложу. Что скажешь? Может, внесёшь свою толику в воспитание?

— Эм… Даже не знаю что предложить, — пожал тот машинально плечами и повернул на очередном перекрёстке к небольшой кафешке на отшибе торгового квартала. — Действовала она даже неплохо, хе-х. Отвела бы от себя большую часть женихов.

— Не нужно хвалить её. — фыркнула Долгорукая. Она не стала рассказывать Томи, что то была не Катерина, а Лена, посчитав, что это только запутает его. Да и какая разница? Пошли она Лену, возможно, случилось бы тоже самое, да и юна она ещё, всего девятнадцать. В голове ветер.

— У меня никаких претензий к ней, так что решайте сами, мастер. Да и сомнения у меня закрадываются, что у вас не хватает фантазии как наказать за провинность. На острове у вас с этим проблем не было.

— Ну-у, там было скучно, — ухмыльнулась Долгорукая.

— Рад, что повеселил вас в часы тоски.

— Никогда не забуду, как ты ловил рыбу руками. Это было так забавно.

— В Северном Ледовитом океане. Не жравши, не спавши. — добавил Томи. — Весело. Да. — хмыкнул он с сарказмом.

— Зато как проявил смекалку! — хмыкнула Долгорукая, мол задание не прошло для него безрезультатно.

— Вот спасибо. Правда. — хмыкнул Томи. — Пусть я потом и простудился, но воспоминания и правда тёплые.

— Согласна, — улыбнулась Снежана. — Приятные воспоминания. Ладно, что-то мы заболтались. Увидишь внучку, потребуй извинений, а уж я за извинениями Катерины прослежу! — бойко хмыкнула Долгорукая.

— Понял-принял, — ответил Томи. — Увидеть, потребовать. Записал.

Снежана усмехнулась в трубку:

— Всё, отдыхай, Томи! И не забудь заехать ко мне пока я в Москве! А то обижусь!

— Заеду. Обязательно. Не болейте, мастер.

— Поболеешь тут, — фыркнула та и добавила: — Всё, отключаюсь.

Томи отложил телефон и заглушил двигатель. Они уже приехали минуты две назад.

— Это была Снежана Юрьевна? — поинтересовался Юто.

— Она самая. — Томас кинул взгляд на кафешку. — Приехали. — и вытащив ключ зажигания, взял клатч, после чего вышел на улицу.

Настя поправила причёску, освежила помадой губки и вышла следом. Юто, не отлипая от мобильника, уже стоял на улице:

— В общем, бро, завозить меня не надо. Я отправил локацию, Алёна-сан приедет за мной, — произнёс он с чувством некой неловкости.

— Удобно, — скрыл улыбку Томи. Вот же тигр! Оказывается тот ещё жук! Умудряется же он пристроится там где тепло. Томас ухмыльнулся такой неординарной способности Юто и первым прошёл в кафе: "Дары Кавказа".

Небольшой обеденный зал с простенькими деревянными столами и скамейками. Посетителей хватало, но не прям битком. Кавказец, разносивший еду, вдруг остановился, увидев Романова:

— Дорогой брат! Ты вернулся! — он положил поднос на барную стойку и подошёл поздороваться.

— Привет, Вазген, как ты? Как здоровье? — улыбнулся Томи, пожав ему руку.

Так уж вышло, что полтора года назад Вазген и его брат открыли кафе-шашлычную, но местной банде не понравилось присутствие чужаков на их территории и завязался бы конфликт, если случайно заехавший перекусить Томас не погасил тот в самом зарождении. Конфликт был потушен, Вазген был безмерно благодарен, ведь ему и брату грозили реальной расправой, а со своей общиной они были не в ладах из-за внутренних противоречий.

— Всё отлично, брат! Почаще приезжай главное! — улыбнулся тот искренней улыбкой. — Эй, Гурген! Томи приехал!

— А?! Шутишь?! — раздался крик с кухни. Толстячок в футболке, белом переднике и перчатках с шампурами в руках выглянул в обеденный зал. — Вай, брат! Сколько лет — сколько зим! Где пропадал?!

— В Японии. Ты схуднул? — улыбнулся Томи.

— Обижаешь, брат! — усмехнулся Гурген. — Ем за троих!

— Красавчик, значит твой аппетит не изменить, — ухмыльнулся Романов. — Надеюсь, твой шашлык всё тот же.

— Вай! Сделаю для тебя лучший из лучших! Что будешь? Стейк? Антрекот? Рыбу? Краба? Хоть русалку поймаю и пожарю!

— Русалку я и сам могу пожарить.

— Аха-х! — засмеялись братья. — Ты как всегда, Томи!

— Идём, брат! — улыбчивый Вазген махнул рукой. — Мы отстроили второй этаж. Там ещё никто не обедал, будешь первым!

— О, я оказывается вип-клиент, — усмехнулся Томас.

— Конечно! Всё сделаем, Брат! Только скажи! — улыбался кавказец.

Томи последовал за ним по ступеням на второй этаж. Юто с Настей следом. Блондинка немного задумалась: почему к главе такое отношение? Если бы он был директором шашлычки, то вряд ли бы его называли братом. Значит тут что-то другое. В общем, ей стало немного любопытно: что за человек Томи.

— Присаживайся, дорогой, присаживайтесь гости, — отодвинул всем стулья Вазген. — Что будете заказывать? Рыба, мясо, шурпа, борщ, всё что пожелаете.

Томи скинул пиджак на спинку стула, присел за стол. Юто с Настей присоединились. На втором этаже зал был попросторней из-за отсутствия барной стойки. Жёлтые обои с золотой окаёмкой, массивные люстры, пара картин со львами. Бордовая обивка сидений, а в самом центре потолка диско-шар. Оставалось вселить тамаду и можно устраивать свадьбы. Даже зеркало со ссылкой инстаграма заведения в углу.

— Давай шашлык из сёмги, лучок, ореховый соус, лайм и овощей на гриле, — сделал Томи заказ.

— А я буду толстолобика, — прочитал Юто в меню. — И суп. Харчо? — взглянул он на Томи, не понимая, правильно ли произнёс. Тот кивнул, и Юто дополнил заказ: — Ещё колу без сахара.

— Принято, брат, — улыбался Вазген, записывая в блокноте, и перевёл взгляд на блондинку.

— Салат цезарь с креветками. И бокал шато восемьдесят пятого.

— Будет сделано, леди. Ох, Томи, брат, сказал бы заранее, что приедешь со своей девушкой, мы бы такой пир закатили!

— Кхм, — кашлянула Анастасия и взглянула на Томи.

Тот понял её недовольный взгляд и ответил:

— В следующий раз, — хмыкнул он с улыбкой.

— Вай, номер наш есть! Звони, не забывай! Я на кухню! — он улыбнулся и ушёл отдавать список.

— Господин, — недовольно буркнула блондинка. — Зачем вы вводите людей в заблуждение?

— Так проще. Или мне нужно было распаляться и объяснять, что ты — моя сотрудница? Они даже не в курсе, что я — Романов.

— Простите, поняла. — отвела Анастасия взгляд. Она не собиралась лезть в его дела, просто немного смутило, что он не стал отрицать того, что она — его девушка, видимо, госпожа Моргана проходило через тоже самое. Да и... на работе тоже стали странно поглядывать на Настю, уже приписывая ей роман с Томи. Но ведь это далеко не так. Они обозначили границы и не переходят их.

На телефон Томаса пришло сообщение. Он вынул мобилку из кармана и прочитал:

"Привет. Что делаешь?"

Он поскрёб у глаза. Лена Долгорукая? Что ей понадобилось?

"Привет. В кафе. А ты?"

Пилим. Пришёл ответ:

"Скучаю. В каком кафе?" — сразу и непонятно что она имела ввиду под своим "скучаю". То ли ей скучно, то ли скучает по Томи. Он, кстати, не задумался об этом и ответил:

"Дары Кавказа. Тут вкусный шашлык. Займись чем-нибудь, чтобы не скучать."

"Так и сделаю." — прислала она ответ с подмигивающим смайликом.

Томи отправил улыбку и заблокировал телефон:

— Ну, рассказывай, Юто, куда поедите с Алёной? — взглянул он на япончика.

— Бар "Берлога", — отложил тот мобилку. — Там правда варят пиво прямо в подвале?

— Всё возможно, — хмыкнул Романов. — Я там не бывал. Может Настя была? — взглянул он на блондинку.

— Нет. Я не хожу по барам, — ответила та скромно.

— А куда ходишь? Когда отдыхаешь, — вёл Томи беседу, дожидаясь заказа.

— По воскресеньям на стадион. Если удаётся выкроить денёк среди недели, то обычно за покупками.

— Ну, а с подружками? Не тусите что ли? — удивился Томас, всё-таки девчонка молодая, обычно в таком возрасте то по клубам, то по суши-барам.

— Отдыхаем иногда. Ходим в караоке, но такое бывает раз в три-четыре месяца. Всё остальное время я занималась учёбой и тренировками, — пожала девчонка плечами.

— Точно. Ты ведь закончила обучение экстерном.

— Да, господин. А подружки ещё учатся в академии. Вот мы и пересекаемся довольно-таки редко. — отпила блондинка из стакана минералки.

— Мы с Юто собрались ехать в ночной клуб. Если хочешь, можешь поехать с нами, потанцевать и всё такое. Даже подруг позвать, — предложил Томи без задних мыслей.

— Точно! Когда помчим, бро?! — вновь в Юто запылала энергия.

— Ну, может завтра или послезавтра, — пожал тот плечами. — Только не до самого утра. Не хотелось бы сломать график дня, да и турнир уже на носу.

— Стареешь, — хмыкнул Куросаки.

— Хе-х, во мне силы юности ещё на троих, — хмыкнул Томи.

— Я не против отдохнуть, — произнесла Анастасия. — Только если мы и правда не задержимся до утра.

— Вот! Видишь, Юто, один ты не думаешь о работе! — хмыкнул довольный Томи.

В зал прошёл Вазген и принёс блюда.

— Харчо, салат, овощи, рыбка! — разложил он тарелки. — А это от заведения! — улыбнувшись, мужчина поставил на стол бутылку дорого коньяка и запечатанное вино.

— Вот ты щедрая душа, — улыбнулся Томи на такой презент.

Тот только подмигнул:

— Приятного аппетита, друзья! — и ушёл продолжать работу. Посетителей на первом этаже только прибавлялось.

Под восклицания о вкусно приготовленной рыбе и салата, Томи услышал, как пиликнул телефон. Он приподнял бровь, прочитав сообщение от Лены:

"Выйдешь на парковку? Я у кафе. Возле твоей машины."

Томас немного удивился: как успела добраться? Минут двадцать прошло. Может была неподалёку?

— Я отойду ненадолго, — поднялся он из-за стола.

— Фсё нофмально, бфо? — спросил Юто с набитым ртом.

— Да, перекинусь парой слов с человечком. Я быстро. — Томи, не накидывая пиджак, спустился со второго этажа, забыв телефон на столе. Выйдя на улицу, почувствовал прохладу от прошедшего мимолётного дождя. Прошёл по тротуарной плитке мимо свеже стриженного газона и низкого садового забора, установленного как элемент благоустройства кафешки, и вышел на парковку. Между внедорожников стояла чёрная приора, а возле неё в джинсовой юбке и тонкой водолазке горчичного цвета — Лена. Причёсанные короткие каштановые волосы, слегка подкрашенные губы, неловкий взгляд.

— Привет, — произнесла она первой, когда Томи подошёл к ней.

— Привет. Что-то случилось?

И она прильнула к нему, поцеловав в губы. Её холодные ладони обняли его за спину, а язычок протиснулся для более глубоких ласк.

Томи не ожидал. Она приехала только за этим? Какая странная девчонка.

Лена прервала долгий поцелуй, взглянула ему в глаза блестящими карими глазками:

— Сказала же: соскучилась.

— Вижу, — ответил он так же тихо. И сжал пальцами её ягодицу. Мягкая. И упругая. Да она вся была огонь если быть четсным. — Ты приехала только для этого?

— А ты не рад? — чуть улыбнулась она, чувствуя его руку на своей попке.

Вместо ответа он сам её поцеловал. Надо же, и не думал, что вот такая спонтанная встреча взбудоражит кровь.

На входе в кафе показалась Анастасия. На телефон Томи звонила Моргана и той пришлось принять вызов и отнести мобилку Томасу:

— Да, госпожа, господин сказал, что отойдёт на улицу. — вела разговор блондинка. — Может, он на парковке.

— Проверь всё, Анастасия. А то, зная Томи, он может пропасть нежданно-негаданно. Не упускай его из вида.

— Да, госпожа, — Настя вышла на парковку и увидела, как Томи откровенно зажимает девушку. Кажется, ту самую, что и была вчера в ресторане. Но теперь она выглядела иначе. «Это и есть Долгорукая?» — сглотнула Анастасия.

— Алло, Настя. Ты нашла Томи?

Блондинка поджала губы: «И что мне ответить? Не могу же я сказать, что он с другой... Но и врать не хочу... Что делать...»

— Он... Он говорит с каким-то мужчиной, — сухим тоном ответила Анастасия.

— Понятно. Тогда пусть перезвонит, как освободится.

— Да, госпожа Моргана.

— Работай усерднее, Анастасия, — сказала напоследок Моргана и положила трубку.

Блондинка ещё раз взглянула, как Томи целуется с младшей Долгорукой, и отвела взгляд: «И что господин нашёл в такой вульгарной девушке...» — скрываясь за углом кафе, она прошла внутрь заведения и поднялась на второй этаж.

Лена погладила Томи по плечу:

— У тебя есть планы на вечер? — смотрела она ему в глаза. Те по-злодейски улыбались.

— Есть.

— И какие? — казалось в её голосе прозвучали нотки расстройства.

— Провести ночь с тобой.

— Томи... — прищурила Лена взгляд, смутившись такому прямому ответу. Вот что значит парень постарше: знает чего хочет.

— Пойдём в кафе, поужинаем, — предложил он спокойным тоном.

— Не сейчас. Мне ещё нужно заехать домой, — мило улыбнулась Лена. — Но после двенадцати, когда мои уснут, я приеду, только адрес оставь.

— Тогда тебя будет ждать горячая ванна и бокал охлаждённого шампанского. Или взять водки? — сказав последнее, он ухмыльнулся.

Лена, улыбаясь, легонько стукнула его кулачком в плечо:

— Так и знала, что будешь прикалываться!

— Хе-х, сама виновата! — ущипнул он её за попец.

— Ай! Больно же! — пискнула она чуть.

— Сегодня я буду более жёстким, приготовься. — подмигнул он.

— Боюсь-боюсь, — потёрла Лена попец, ответив шутливо. Однако,трусики чуток намокли, когда ей вспомнились горячие эпизоды прошлой ночи. Томи давал огня, как в фильмах для взрослых. Чинно. Пылко. Трудолюбиво и с долей озабоченности. — Я поехала. И не смей тут шашни крутить за моей спиной! — прищурила она взгляд.

— Хо-х! — усмехнулся он, но не стал как-то комментировать её шутливый наезд. — Увидимся! И аккуратней там.

— Ты тоже.

Лена пошла к ожидавшему её мерсу, Томи же вернулся в кафе...

...Ужин прошёл в лёгкой обстановке. Вскоре за Юто приехала Баринова и забрала его с собой, как какого-то сынка. А тот и рад. Томи же с Настей выехали с парковки. Он, как босс, вызвался её довезти домой, раз сам пригласил до этого на ужин.

В магнитоле играло радио. Топ новых треков лета. Настя смотрела в окно, держа на коленках сумочку. Внезапно она произнесла:

— Господин, сегодня из-за вас я соврала госпоже Моргане.

Томи взглянул на неё, не понимая о чём она, и Анастасия, повернувшись, посмотрела ему в глаза:

— Тот "человечек", с которым вы выходили поболтать. Оказался девушкой. Я случайно увидела вашу "тему" разговора. Самую дискуссию.

— А... Ты об этом, — спокойным тоном ответил Томас.

— Почему вы так спокойны? — не понимала блондинка. — Что если бы вас застукал кто-то другой?

— Ну и что? — не понимал Томи её суеты. — Думаешь, Моргана не знает меня? Поверь, она одна из тех, кто знает мою натуру. — он улыбнулся. — Помню, застукала меня с четырьмя танцовщицами из Кореи. И ничего. Жена теперь моя. Короче, расслабься. — он подмигнул и добавил звук на магнитоле.

Настя же буркнула:

— Неисправимый кобель... И сколько ты намереваешься захомутать бедненьких женских сердец. — она нахмурила брови и уставилась в окошко. — Нет, ну он же не переплюнет Императора по количеству жён... Правда ведь...?

***

Италия. Рим. Поместье клана Бартелли.

— Ты не полетишь в Москву! Я всё сказал! — гневно рявкнул Марио Бартелли.

— Но, пап! Мне через месяц тридцать! А ты всё переживаешь, как за девочку! — стояла на своём Кристина. — Это всего лишь международные игры! Что может случиться?

Одетая в нежно-голубое платье, белые босоножки на высоком каблуке и в белой шляпе. Рядом собранный чемодан с вещами, на плече сумочка, в руке солнцезащитные очки.

— Хватит! — стукнул кулаком мистер Бартелли. — Забыла что произошло в Токио?! — его голос был встревожен. — Я пять лет прикрывал тебя от всевозможных слежек! Твоя сестра до сих пор выговаривает мне за слухи, что ты гуляешь с Антонио!

— Ну, прости, па, — подошла и обняла его Кристина. Заглянула в глаза. — Ты ведь сам просил прикинуться его второй женой, — пожала она плечами, после прижалась к нему и нежным голосом произнесла:

— Я устала, па. Хочу хоть немного развеяться. Да и ты же выяснил, что с кланом Хэндерсонов покончено. Как и с вепрями.

— Покончено. Но что если кто-то из них остался жив? Что тогда? — он мотнул отрицательно головой. — Я не могу так рисковать тобой, доченька, — Бартелли по-отцовски любяще погладил её по руке. — Да и совсем недавно о тебе наводили справки. Из Японии.

— Правда? — удивилась блондинка.

— Ты думаешь твой отец будет врать?! — чуть пригаркнул Бартелли.

— Нет-нет! Конечно, нет! Просто... Почему ты не сказал, па? Что если это был он... — сглотнула Кристина, подумав об одном мальчишке, да что там мальчишке... Герое, спасшем ей жизнь дважды. Томас Роджерс. Что если он вернулся с обучения? Пять лет прошло... Хоть Арису и говорила, что обычно на острове учились около десяти. Так Кристина готова ждать сколько потребуется. Но что если он уже вернулся? Такое ведь возможно? Томи был необычным. Кристине так хотелось бы увидеть его. Жаль, что в Японию отец точно её не отпустит.

— Ты о том мальчугане? — прищурил взгляд Марио. — Забудь уже о нём. Пять лет прошло. Он уже точно о тебе забыл, — хмыкнул старик Бартелли и выпил из пузатого бокала виски.

— Отец? — не поняла Кристина, почему тот занервничал. Уж кого-кого, а батька она своего знала досконально.

Тот присел в кресло и вынул из ящика стола кубинскую сигару. Подкурил. Неспеша затянулся и выдохнул дым:

— Замуж тебе пора, дочка, а ты всё никак. Твоему папе это надоело.

— Не хочу! — чуть ли не топнула ногой Кристина. — Я итак просидела дома пять лет! А ты хочешь, чтобы я вышла замуж и совсем забыла о свободе! Ты меня любишь, па, или нет?!

— Вот же, лягушка-путешественница! — рявкнул отец, но без злости. — Разбаловали тебя с детства, мне теперь пожинай плоды.

Блондинка снова прижалась к отцу:

— Ну, па... Кто ещё если не ты? — захлопала она глазками.

— Эц-ц-ц, — зацокал тот. — Хватит смотреть таким взглядом.

— Па... — хлопала Кристина глазками ещё сильнее. Самой уже почти тридцать, а жалась к нему как в былые времена. Любимая дочь как-никак.

— А-ц-ц-ц! Ладно! — махнул тот рукой.

— Урааа!

— Не радуйся раньше времени, — прервал победный клич дочери старый Бартелли.

— Слушаю вас внимательно, папенька, — выпрямилась Кристина, поправив шляпку.

— Первое, — загнул итальянец палец с перстнем. — С тобой будет охрана.

— Но разве так я не буду привлекать больше внимания?

— Цыц! — стукнул по столу Марио.

Кристина словно взяла замочек и застегнула рот на молнию.

— Второе. Ты должна быть на связи. В любое время. Я уже стар и не хочу переживать, если ты не будешь брать телефон.

— Поняла!

— Третье! — хотел Марио стукнуть по столу, но передумал. — Третье. По возвращению с Москвы ты выходишь замуж. Без всяких оговорок. Кротко. Послушно. С улыбкой на устах.

— Ну, па...

— Никаких "па". Если не устраивает, то сиди дома, хоть до посинения!

Кристина вздохнула. Не нравились ей предложенные женихи. Да и как она могла отдать своё сердце, которое итак уже в других руках? Может удастся сбежать из Москвы в Токио? А что. Неплохой план!

— Хорошо, пап, я принимаю твои условия.

— Принимает она условия, — хмыкнул отец чуть недовольно, и Кристина, поняв его недовольство, тут же подскочила, поцеловала в щёку и искренне произнесла:

— Спасибо, па, я люблю тебя!

Примечание: в дальнейшем повествовании, чтобы не усложнять жизнь и себе и вам, иностранцы будут говорить на том же языке, что и Томи. Иначе если я буду пользоваться гугл-переводчиком и писать на китайском, а вы всё это переводить — получится хрень xD Так что пусть между разными странами не существует языкового барьера. Скажем так, авторское допущение. ^_^

Глава 9

— Босс, алло! Как поживаете? Слышал, приехали в Москву и даже не маякнули, — с обидой в голосе произнёс бывший чемпион какого-то там промоушена Жауриньо Бернасси.

— Поживаю нормально. — ответил Томи в динамике. С самого утра он уже был на работе. Анастасия только что занесла кофе, а Юто… Юто спал, как убитый, в квартире Москва-сити. — Не хочу отвлекать тебя от работы, Жауриньо. Спортивная школа работает в штатном режиме?

— Конечно! Растим с Бариновой новых чемпионов! — с гордостью произнёс Бернасси. — Кстати, босс, тут это…

— Говори уже.

— Хе-хе, — неловко улыбнулся итальянец. — Я как бы хотел попросить взять выходной. Вы не против? Сегодня прилетает кузина из Рима. Нехорошо будет если не встречу родню.

— И ты говоришь о взятии выходного сегодня, — прозвучал недовольный ответ Романова, мол почему тот не предупредил заранее, допустим, вчера.

— Да я и сам не знал, босс! — искренне сокрушался Жауриньо. — Кто ж знал, что дядька её отпустит… Как бы это… Босс… Можно я возьму выходной на денёк?

— Ладно. Семья — это главное. Завтра, чтобы как штык и без опозданий. На тебе ответственность за спортивные достижения боевой школы Романовых, Жауриньо.

— Так точно! Осенью вырвем зубами кубок!

— Ага. Не подведи. — Томи повесил трубку и продолжил работу.

Жауриньо достал из пачки сигарету и заложил её за ухо, завёл мазератти и отправился с парковки многоквартирного дома в сторону аэропорта Шереметьево. И кто бы мог подумать, что двоюродная сестра прилетит в Москву? Разве у неё не было проблем после поездки в Токио? Так дядя Марио ещё попросил поселить её у себя и приглядывать. Как будто у Жауриньо своих забот нет!

***

Кристина упросила родного отца и выбила себе поездку на международные клановые игры. На самом деле она уже давно канючила себе хоть какое-нибудь путешествие, но старик всё время отказывал. Наконец, и его внутренняя установка на запреты сломалась перед обаянием дочери. Характерная и отстранённая Кристина всегда была с ним как маленькая птичка — его настоящая радость в жизни. Ну как такой отказать? После стольких-то упрашиваний. В этот раз Кристине пришлось собрать чемодан заранее. По правде говоря, если бы Марио не отпустил её добровольно, то она собиралась просто-навсего сбежать. Вероятно, старик почувствовал это и решился на уступки, при том с условием замужества. Сколько можно ждать внуков?

Молодая Бартелли, распрощавшись с отцом, отправилась на личном автомобиле семьи в аэропорт Рима. Полёт из Италии в Москву не займёт много времени, был выбран лучший рейс, дабы прилететь в Шереметьево ранним утром и обустроится в гостинице ближе к центру Российской столицы. Кристина, естественно, не собиралась жить у двоюродного брата. Неудобно, да и не хотелось того обременять.

Настроение было прекрасным. Она, наконец, едет в путешествие! Не здорово ли?! Только вот из-за дождя рейс задержали.

— Уважаемые пассажиры рейса z342! Просим пройти на посадку к выходу R! — раздалось в динамиках зала ожидания.

Кристина спохватилась. Ну, наконец-то! Прождала целых шесть часов, уже за обед! В Москве она будет через четыре часа, а ещё прохождение паспортного контроля. Жауриньо наверное, будет зол. Ну, её вины в этом нет, всё из-за погоды.

Доехав на автобусе вместе с другими пассажирами до самолёта компании "Аэрофлот", Бартелли поднялась по трапу на борт, кивнула приветливым стюардессам и заняла место в эконом-классе. Просто её личная прихоть. На самом деле клан Бартелли относился к крепкому средняку и имел возможность для полётов на собственном джете, но тогда, как считала Кристина, вся романтика путешествий сойдёт на нет. Путешествие на личном джете — совсем не в её духе. Она даже в Токио старалась жить скромно и не привлекая внимание, хотя отец и отправлял ей кучу денег.

Присев у окна, блондинка вынула из кармана рубашки мобильник, вставила в уши наушники и принялась слушать аудиокнигу. В отделе сиденья перед ней был воткнут глянцевый журнал. От нечего делать Кристина принялась за его пролистывание.

— Уважаемые пассажиры, пристегните ремни, мы выезжаем на взлётную полосу, — донёсся голос стюардессы в динамиках.

Кристина уже была пристёгнута, да и знала все правила перелёта, так что не отвлекалась от чтения. Журнал представлял из себя экономический обозреватель. На одной из страниц была статья с молодым директором компании R-Group. Томасом Романовым.

Конечно, блондинка обратила внимание на имя. У неё всегда ёкало внутри, когда слышала это имя в сериалах или среди знакомых. Оказывается, довольно распространённое, особенно если это имя человека, который тебе дорог.

Бартелли улыбнулась, читая интервью Романова с журналисткой: «А он забавный. Даже чем-то схож юмором с ним…» — проскочило у неё в голове.

Самолёт набрал скорость и поднялся в небо, а Кристина отложила журнал и прикрыла глаза. До Москвы четыре часа полёта, можно неплохо поспать.

Через сорок минут самолёт сильно тряхнуло. Резко потеряли высоту. Кристина распахнула глаза от резкого чувства падения.

— Без паники, уважаемые пассажиры! — поспешно раздалось в динамиках. — Мы попали в воздушную яму! Всё в порядке!

Через минуту самолёт стабилизировал полёт. Кристина, напугавшись, выпила минералки и постаралась снова уснуть, только вот теперь расслабиться так и не вышло. Что-то начало путешествия совсем не радужное. Или она такая невезучая?

В дальнейшем перелёт прошёл без происшествий, хотя большинство пассажиров так и не отстегнули ремней. Приземление в аэропорту Шереметьево вышло мягким. Раздались аплодисменты капитану судна — обычная реакция русских на посадку. Кристина тоже хлопала в ладоши, уважая традиции союзного народа.

— Уважаемые пассажиры, мы прибыли в аэропорт Шереметьево, время 20:03, температура за бортом +23 градуса, спасибо, что выбрали перелёт с компанией Аэрофлот! — произнесла стюардесса. — Напоминаем, что не нужно отстёгивать ремни и подниматься со своих мест до полной остановки самолёта! Спасибо за понимание!

Но многие пассажиры уже повставали со своих мест и открыли верхние полки, забирая вещи, пренебрегая техниками безопасности. Казалось, можно было выходить поочерёдно, не создавая очереди, но в проходе образовалась толкучка. Кто-то вставал с места, втискиваясь уже в стоящую очередь, другие мешали пройти тем, кто уже собрал вещи, третьи сидели на своих местах, понимая, что автобус всё равно не уедет без них.

Кристина вытащила наушники, сложила их в карман рубашки и написала Жауриньо сообщение в ватсап:

"Я прилетела. Сейчас на паспортный контроль."

"Понял" — пришёл ей ответ.

Блондинка покинула самолёт в числе последних. Автобус непреклонно ждал с уже недовольным народом внутри. Причина их недовольства была не ясна, ведь они сами же и закрыли проход, не давая пассажирам передних мест покинуть борт самолёта. Замкнутый круг бытового недовольства, решить который можно довольно просто — всего лишь придерживайся этикета и установленных правил.

Автобус довёз до здания аэропорта. Металлическое, обрамлённое стеклом, смотрелся терминал Шереметьево превосходно, не уступая ни в чём европейским. Десятки самолётов, спецтехники, рабочих — все заняты свои делом. Кристина покинула автобус и встала в очередь на паспортный контроль. К её удивлению, всё прошло быстро — сотрудник проверил её документы, не нашёл никаких нарушений и поставил печать о въезде в Российскую империю. Только Кристина забрала паспорт и двинулась на выдачу багажа, как её окликнули:

— Постойте!

Бартелли остановилась. Неужели у неё что-то не так с документами? Настроение тут же подпортилось.

— Вы обронили, — подошёл к ней пограничник и протянул чёрный кошелёк с золотой застёжкой. Парень был молод и немного смутился перед блондинкой, ведь та реально была хороша собой, как сочной фигуркой, так и модельным лицом.

— Ох, спасибо, — благодарно кивнула Кристина, придерживая шляпку, и забрала кошелёк.

— Угу, — потёр тот затылок, так и не набравшись смелости взять её номер или другой контакт, смотрел, как она развернулась и продолжила путь на выход, по пути копаясь в сумочке. — Вот это девушка...

Бартелли дождалась, когда транспортная лента привезёт её чемодан и, забрав, пошла на выход. Лёгкое синее платье, белые босоножки и широкая белоснежная шляпа. Блондинка выделялась и явно привлекала внимание. Эдакая фифа, сама элегантность и воздушность. Даже в её походке виднелась грация воспитания, хоть Кристина и старалась быть скромной.

— Жауриньо! — махнула она рукой, увидев двоюродного брата.

Тот стоял у выхода аэропорта, катая между пальцев сигарету. Хотелось курить, но для этого нужно было отойти в отведённую зону для курения, а идти куда-то было неохота.

— Кристина, — повернулся он и поцеловал блондинку в щёку три раза. — Как долетела? Давай чемодан, помогу, — и взял тот за ручку.

— Нормально, спасибо. Только рейс задержали на шесть часов. Ты, наверное, заждался. Прости, — улыбнулась она неловко. — С меня ужин.

— Да уж, — поскрёб он щетину на подбородке. — Я уж думал не прилетишь сегодня, а у меня первый выходной за два месяца.

— Плин... Прости... — поджала Кристина губы в ещё большей неловкости.

— Ладно уж, идём, — заложил Жауриньо сигарету за ухо. — Лучше расскажи: как там батя мой? Как дядя Марио? — он направился на парковку.

Кристина, поправив сумочку на плече, пристроилась рядом.

— Передали привет и гостинцы. Дона Мария с тётей Габриэллой нагрузили столько всего! — улыбалась Кристина. — Половина чемодана всяких вещей. Ругались на тебя. Жаловались, что редко прилетаешь. Вопросов много задавали, ты ведь по телефону особо не разговорчив, — хмыкнула блондинка. — Почему, вообще, уехал из Токио?

Они добрались до парковки, Жауриньо открыл мазератти, уложил чемодан и открыл Кристине дверь:

— Так вышло, — закусил он сигарету зубами и, подкурив, уселся за руль.

Нажатие кнопки стартера, и красный спорткар зарычал, говоря о наличии сотен лошадиных сил.

— Теперь я — тренер в юношеской спортивной школе клана Романовых.

— Тренер? Ты? — удивилась Кристина, махнув элегантно ладонью, отгоняя дым.

Жауриньо выехал с парковки и принялся выдыхать сигаретный дым в окно.

— Ага.

— А как же карьера бойца? Ты же был чемпионом... — блондинка, как и остальные родственники, не знала подробности последних месяцев жизни Жауриньо.

— Меня победили. Прикинь, — улыбнулся он и взглянул на Кристинку. — Да и там такое дело, — перевёл он взгляд снова на дорогу. — Короче, я ввязался в нехорошую ситуацию и чуть ласты не склеил, но человек, с которым я столкнулся лбами, сохранил мне жизнь. Теперь я типа выплачиваю долг и тренирую детей его клана. — при этом Жауриньо не выглядел несчастливым, кажется, ему это нравилось даже больше чем прошлая жизнь, как бойца. — Такие вот дела.

— То есть, сейчас у тебя всё хорошо? — решила уточнить Кристина, она ведь не знала всей ситуации.

— Как видишь, — хлопнул он по рулю мазерати. — Платят отлично, никакого риска для здоровья. Обучаю перспективных ребятишек. Они, конечно, ленивые засранцы, но есть среди них и перспективные бойцы.

— Хм, похоже, ты неплохо устроился, — отметила его улыбку Бартелли, когда тот отзывался о своих учениках.

— Ага.

— Значит, ты как и я стал учителем, — хмыкнула она.

— Ты больше не преподаёшь, так что, — победно ухмыльнулся Жауриньо, затушил окурок и, положив его в пепельницу, вынул жвачку. — Будешь?

— Жвачка? Ты же раньше их терпеть не мог? — удивилась Кристина.

— Это всё босс. Любит он их, — ответил тот и закинул пару подушечек в рот. — А ещё сказал, чтобы я не дышал табаком, раз тренирую детей.

— Понятно. Правильно он сказал, — кивнула блондинка и посмотрелась в зеркало. — Блин, так хочу душ принять.

— Поедем сейчас ко мне. Одна из комнат в твоём распоряжении. Только это, — он ненадолго умолк. — Я не один живу.

Кристина улыбнулась, прищурив взгляд:

— У маленького Жауриньо появилась невеста?

— Маленького?! Я младше тебя на два месяца! — возмутился итальянец. — Ну да, появилась. Тебе и самой бы пора остепениться. Почти тридцать лет, а всё без жениха. Хочешь, чтобы дядя Марио краснел перед друзьями?

— Лет через пять, — поправила Кристина локон волос. По её подсчётам именно тогда и должен Томи обучиться и вернуться, наконец, с острова.

— Ого! Ты ж совсем старуха будешь! — присвистнул Жауриньо.

— Старуха?! — дёрнулся глаз у блондинки.

— Ну это... как бы, я же за тебя переживаю, сестра! — выкрутился Бернасси.

— Как-нибудь сама разберусь, — хмыкнула Кристина.

— Ну, не обижайся. Ляпнул не то, извини, — прокряхтел тот, понимая, что девушки очень по-особому относятся к своему возрасту.

А для Кристины, что была старше Томаса на 4 года, то и вовсе, как ножом по сердцу и самолюбию. Что если он, и правда, сочтёт её старухой и даже не захочет говорить? Кристина уткнулась в окно машины и без энтузиазма смотрела на городской пейзаж вечерней столицы. Если бы они увиделись сейчас с Томи, то что она сказала бы ему? Как прошло обучение? Или... Соскучился? Нет! Всё не то. Блондинка нахмурилась. Первая их встреча произошла в подворотне Токио, и он убил двух бандитов. Когда она пригласила его к себе, чтобы разобраться, наконец, и в своих чувствах и в его намерениях, её похитили. И Томи снова убил её обидчиков. Ну почему судьба так жестока? Неужели нельзя было встретиться где-нибудь в кафешке? Хотя тогда, вряд ли бы у них что-то вышло. Всё-таки он младше, и Кристина бы посчитала его за дерзкого малолетку — не более. Но ведь Томи другой. Даже в академии вёл себя как взрослый парень, пусть и позволял себе иногда шалости. Кристина покраснела, вспомнив горячие источники: "Влагуканище", сердце забилось чаще — момент, который она никогда не забудет. А ещё... когда он спас её от Хендерсонов и она увидела его слёзы. Такие скупые, но искренние и чистые. Это было так романтично. Томи навсегда в её сердце. И даже если он давно потерял к ней чувства, то она просто хотела бы увидеть его, и наверное убедиться, что у него всё хорошо.

"Томас Роджерс" — вбила она запрос в соцсети, но как и всегда там выбило старую страницу с надписью: "Был в сети 5 лет назад."

Кристина заблокировала мобильник.

— О чём так задумалась? Да и ведёшь себя странно, — проворчал Жауриньо. — Неужели не рада, что приехала в Москву?

— Рада, — с грустинкой улыбнулась Кристина, затем прогнала все мысли о Томи и улыбнулась уже веселее. — Москва огромна. С высоты полёта как небольшая страна! — восхитилась она искренне.

— Скажешь тоже! — хмыкнул тот. — Но большая, да.

Кристина взглянула на вышивку с гербом на его чёрной футболке.

— Твоя вышивка, где-то я видела подобную... — задумчиво пробормотала она. — А, точно! В журнале! Читала в самолёте российскую прессу. Кажется, это герб Романовых.

— А я тебе о чём? — вскинул бровь Жауриньо. — Сказал же, что работаю учителем боевых искусств в школе клана Романовых. Естественно, и форму ношу клана.

— Точно... Прости, я прослушала этот момент.

— Вот же ж! Тебе совсем неинтересно что я рассказывал! — чуть с обидой возмутился Бернасси.

— Я просто удивилась, что ты стал тренером, — в свою защиту высказалась Бартелли. — На мелочах не акцентировала внимание.

— Ладно, — вздохнул Жауриньо. — Убедила.

Кристина хмыкнула:

— А знаешь, младший брат, ты стал другим.

— И каким же? — вынул он вторую сигарету.

— Не таким напыщенным. Неужели семейная жизнь сбила с тебя спесь?

— Вон ты о чём. Признаться, я и сам заметил как стал спокойней.

— Может хватит курить?

— Да ладно тебе, я проголодался за целый день. — подкурил тот от зажигалки и повернул на развилке.

— Так давай заедем, перекусим. Сказала же: угощаю ужином. — предложила Кристина.

Жауриньо задумался, проезжая мимо спального района и увидев вывеску с ресторанчиком, завернул.

— Раз угощаешь, так и быть, — усмехнулся он по-братски. — Скромничать не буду.

— Да я сама готова съесть хоть слона! — улыбнулась Кристина.

— Пожрать ты всегда любила.

— Эй! Как ты смеешь так разговаривать со старшей сестрой! — прищурив взгляд, ухмыльнулась Кристина.

— Ну а чё? Не правда что ли?

— Вообще-то, я — леди. А леди не жрут, а принимают пищу.

— Если приём пищи длиться от часа и более, то это и называется пож...

— Жауриньо. — прищурила взгляд Кристина.

— Всё. Понял, леди Кристина. Как вам данное заведение? — указал он на неприглядную кафешку, в которой явно не ужинают особы королевских кровей.

— Вполне неплохо, — ответила Кристина, как заядлая путешественница в прошлом, она обедала и не в таких местах.

Они вышли из машины. Жауриньо сделал пару затяжек, потушил о салфетку сигарету и выкинул их в мусорный бачок у входа.

— Прошу, дамы вперёд, — открыл он показушно дверь для Кристины.

Та закатила глаза от такого перфоманса и прошла внутрь. Обеденный зал кафетерия напоминал подвальную пивнушку: тусклое освещение, квадратные столики, на смежных стенах, оббитых лакированной доской, висели две плазмы, по ним крутили бои с турнира трёхмесячной давности. За двумя столиками сидели простые мужики и пили пиво. В углу две дамы что-то обсуждали и ели салаты, запивая шампанским. За барной стойкой общались пара человек, наседая на алкогольные напитки. В общем, стандартное заведение без излишеств. Быстренько похавать и свалить.

Но Жауриньо никак не смутила суровая обстановка, привык уже. Москва была разной: и сияющей богатствами и вот такой вот хмурой с серой обыденностью. Это никак не конфликтовало в столице и смотрелось даже вполне не чужеродно.

Присев за столик, Кристина провела пальцем по столешнице, поняв что та чутка липкая. Видимо, недавно пролили пиво, она прошлась влажной салфеткой по обеденному пространству и уже более расслабленно взяла в руки книгу-меню.

Жауриньо вынул сигарету и снова закурил. Судя по отсутствию знаков о запрете курения, да и стоящей пепельнице — курить было можно.

— Так, чё пожрать бы.

— Выбирай что хочешь. — продолжала блондинка изучать книгу-меню.

— Да тут-то и выбор небольшой. О, морские бычки в томате.

К ним подошла пухловатая официантка в годах с рыжеватыми кучерявыми волосами

— Что-нибудь выбрали?

— Морские бычки в томате, кофе американо и два круассана со сгущёнкой, — озвучил Жауриньо заказ.

Та перевела взгляд на Кристину.

— Яблочный штрудель и капучино.

— Это всё?

— Да.

— Книгу меню оставить?

— Да, пусть будет на всякий случай, — улыбнулась блондинка.

Официантка ушла, а Кристина чуть тише обратилась к брату:

— Я сделала что-то не так? — спросила она, чуть наклонившись.

— С чего такие мысли? — ухмыльнулся тот, понимая поведение сестры.

— Так эта женщина... Она так отвечала, будто я сделала что-то не так. Не хотелось бы обидеть её, я ведь впервые в Российской империи, вот и спрашиваю, — хлопала глазами Кристина.

— Всё нормально. — улыбнулся Жауриньо. — Просто русские более суровые и не любят показательно улыбаться.

— Показательно улыбаться?

— Ну, как американцы или японцы. Русские улыбаются когда им хочется улыбаться, а не когда надо, — пояснил Жауриньо. — Так что если тебе не улыбаются сотрудники заведений, не принимай на свой личный счёт. Непривычно конечно, но потом начинаешь понимать русских.

— Ясненько. Всё так сложно, — хмурила брови Кристина.

— Это ещё не сложно! — хмыкнул Жауриньо. — Я как-то с мужиками в баню пошёл, так мне сказали какого хрена я не поздравил их с лёгким паром?! Прикинь. Но это ладно. Когда мы собираемся куда-нибудь пойти, то садимся на диван, стулья или хоть куда и с минуту сидим молча на дорожку.

— Сидите на дорожку? Что это значит? — хлопала глазами Бартелли.

— Вот и я нихрена не понял! Но теперь каждый раз сижу, а то если не посидеть, начинаю думать, что произойдёт хрень если не посижу! — тихо возмущался Жауриньо. — Короче, если увидишь что-то нестандартное, просто прими это и не сопротивляйся. Российскую империю умом не понять.

— Понятненько, — кивала головой блондинка. — Непросто тебе было.

— Да не то, чтобы, — облокотился на спинку стула Бернасси. — Люди здесь хоть и угрюмые, но добрые. Босс мой так вообще, хоть и жестокий человек, но тот ещё добряк. Сегодня попросил у него выходной, не предупредив заранее как и положено, так он не отказал. Знаешь что сказал?

— Что?

— Семья — это главное, Жауриньо, — скопировал итальянец голос Томи.

— Мило, — улыбнулась Кристина.

— Ага. Ну при том, что у него жён, — стал загибать пальцы Жауриньо, потом сбился. — Вроде семь... Короче много, неудивительно, что семья играет важную роль в его жизни.

— А сколько ему лет? Я читала статью, мне он показался молодым, — задумчиво произнесла Кристина. — Но фотографии там не было. Наверное, уже за пятьдесят?

— Шутишь что ли? Он младше меня! — хмыкнул Жауриньо.

— Серьёзно? — удивилась блондинка.

— Да. Вроде двадцать пять ему, — задумался тот.

— Семь жён в двадцать пять лет. Ничего себе. А он не сдерживается, — усмехнулась Кристина.

— Сдаётся мне, он не собирается останавливаться, — хмыкнул Жауриньо, докурив сигарету.

— Почему бы и нет? — улыбнулась Бартелли. — Если может себе позволить осчастливить столько женщин, это же здорово.

— Может ты и права, — пожал тот плечами. — Я больше трёх заводить не буду.

— И всё-таки, — задумчиво произнесла Кристина. — Почему Романова зовут Томас? Разве это русское имя?

— Да, меня тоже удивило, — признался Жауриньо. — Ещё в Токио. Мы ведь там и познакомились. Тогда-то я и удивился, что русского аристократа зовут Томас.

— В Токио? Вы познакомились в Токио? — захлопала глазами Кристина.

— Ну да. Говорил же по дороге, что влип в неприятности. И умудрился же так повестись на обещания Аджуси, грёбанный старик, — пробубнил Жауриньо, чувствуя досаду от былой подставы.

Кристина нахмурилась. Много ли она видела Томасов в Японии? Не особо. В общем-то, у неё не могла не пролететь в голове мысль, что Томас Романов — это её Томас. Хотя такое и было маловероятно. Слишком большая погрешность, ведь Томи должен находиться на острове. На острове у снежной королевы... А она — русская... Бартелли не была глупа и логические связи находила довольно резво.

— Ваши морские бычки и круассаны, — поставила блюда на стол официантка.

— Ваш штрудель. Приятного аппетита.

— С-спасибо, — ответила на автомате Кристина, выпав из мысленного осмысливания услышанного.

— Что такое? Ешь давай, я хотел успеть ещё сериал посмотреть, — произнёс Жауриньо. — Сегодня новая серия блича выходит.

— Угу, — Кристина уставилась в тарелку, размышляя: «Это совпадение? Томас Романов посещал Токио? Но зачем? Бизнес. Наверняка. Тем более Российская империя с Японией в Северном блоке, а значит поездка — рядовое дело. Скорей всего, я ошиблась. Да и Томи — глава клана в Российской империи? Нет, конечно, он способен на подобное, но разве такое реально...»

Кристине было сложно поверить в такие заковырки судьбы. Слишком запутанно. Да и любой другой человек на её месте так же отмёл бы эту версию. Проще поверить, что кто-то прозвал сына иностранным именем, вот и всё. Ну да, назвали сына Томас. В это верится больше, чем в то, что Томи каким-то образом стал аристократом Российской Империи, завёл семь жён, а ещё сохранил жизнь двоюродному брату, сделав из того тренера детской спортивной школы.

Кристина усмехнулась.

— Ты чего? — поднял на неё взгляд Жауриньо.

— Ничего, — продолжала она улыбаться и отвернулась. Бред. Конечно этого просто не может быть. Так что блондинка успокоила своё сердце и продолжила разрезать штрудель.

«И как такое могло придти в голову...» — улыбалась она. Видимо, слишком много думает о Томи. Кажется, это уже болезнь.

В кафе зашли трое мужчин-африканцев. Не часто встретишь темнокожих в Российской империи. Но неподалёку находилась гостиница, а эта троица были приезжими иностранцами. Через четыре дня турнир, естественно, что в Москву приезжают тысячи иностранцев — событие-то не рядовое, а наряду с чемпионатом мира или же олимпийскими играми.

— Чё за дыра... — окинул чернокожий хлопчик взглядом скромный кафетерий. Будучи изрядно выпившим, он малёха пошатывался и по внешнему виду без труда можно было определить в нём любителя победокурить под состоянием алкогольного опьянения. Ростом под два метра, широк в плечах. Походил он на боксёра-тяжеловеса. Да и морда довольно пугающая. Одетый в белую футболку и белые шорты, на которых имелось пятно от коньяка, он отрыгнул и осмотрел зал.

— Амекран, — осторожным голосом произнёс его товарищ. Худощавый негр с аккуратными усами. Гавайская рубаха и джинсовые шорты с сандалиями. — Пойдём в номер. Бонгани будет зол, если встрянем в неприятности...

Громила взглянул на товарища, положил ему широкую ладонь на макушку и ответил:

— Заткнись, Чима. Не мешай отдыхать. — взгляд его тёмных глаз скользнул по ужинавшей Бартелли и остановился на спине Жауриньо. Перед парочкой итальянцев сидели пара азиатов, словно почувствовав неприятности, свалили в туалет.

Чима, как более адекватный, остановил товарища помладше, не пустив вслед за громилой Амекраном:

— Чиумбо, ты же видишь сейчас начнётся новый концерт. Иди за нашими, сам я Амекрана не приведу.

— Понял. — младший не стал спорить и умчался в гостиницу.

Бугай-тяжеловес пошагал по залу к свободному столику и будто случайно пнул ногой по туфле Жауриньо. Незатейливая провокация, призванная показать доминантность в этой убогой кафешке. А если рыпнется, так в морду дать. Весело же.

— Какого?! — возмутился Жауриньо, после пинка по ноге. — Ты бы поаккуратней, мужик! — взглянул он на двухметрового негра.

— А? — развернулся Амекран. — Ты на хер меня послал?

— Чего. — насупился Жауриньо. Его совсем не пугал вид чернокожего атлета, будучи профом в промоушене валил и не таких.

— Успокойтесь, — влезла Кристина, не желая накала обстановки.

Глупая. Есть тип людей, которые не внимают слов, лишь сила является для них доводом. И Амекран из племени Джепард, как одного из самых безжалостных кланов, только усмехнулся:

— Позор. За бабу прячутся только трусы. Кто ты там? Шакал? — взглянул он на вышивку на футболке Жауриньо. — Клан шакалов получается?

Логика Амекрана даже в состоянии алкогольного опьянения работала неплохо. Разве представитель высшего клана мог ужинать в таком заведении? Вряд ли. А значит, белый перед ним — представитель среднего либо низшего клана. А может и вовсе безклановый. Можно поразвлечься без особых проблем.

Жауриньо отставил тарелку, вытер пальцы полотенцем, затем губы. И взглянул в глаза негру.

— Ты посмел оскорбить клан Романовых. Такое я не прощу. — он поднялся из-за стола и произнёс: — Пойдём, выйдем.

— Ахах! — рассмеялся тот. — Ну пойдём. — прервал он смех, взглянув уже серьёзно.

— Амекран, угомонись, — попросил Чима, наблюдавший у входа. Но был проигнорен.

Жауриньо первым пошёл на выход. Повернувшись спиной к оппоненту, он уже допустил ошибку. Никогда. Никогда не поворачивайся спиной, когда выходишь биться. Томи говорил ему об этом. И когда Жауриньо, вспомнив его наставления, решил взглянуть назад, то увидел, как к его башке уже летел кулак.

Вжух! — пролетел кулак, едва не зацепив висок. Жауриньо уклонился.

— Ах ты, крыса! — выпалил итальянец и поставил блок, встретив второй удар чернокожего громилы.

— Брат! — выкрикнула Кристина.

— Не лезь! — рявкнул он в ответ, встретив буквально прыгнувшего на него чернокожего бойца.

Они сцепились словно драчуны в подворотне и рухнули на обеденный стол. Проломив тот и оказавшись на полу, оба пытались взять инициативу и занять более удобную позицию в партере.

— Шакал! А ты вёрткий, сука! — закусил недовольно зубы Амекран, не ожидая такого сопротивления.

Более того, итальянец после этих слов занял позицию фуллмаунта, прижав задницей центр тяжести негра и врезал ему кулаком. Вторым. Жауриньо без активации пояса заработал кулаками, как ветряными лопастями. Лицо негра болтало из стороны в сторону от ударов. Летела кровь. Сыпались маты.

— Я вызову ИСБ! — прокричал хозяин заведения. — Прекратите вашу мать!

— Брат, осторожней! —— крикнула Кристина и бросилась на перерез Чиме, что со стулом в руках решил огреть итальянца по затылку. Соплеменники своих не бросали, даже когда те были не правы. Но блондинка сработала чётко. Толчок ногой, отбросив худого африканца, а после, без промедления, удар с вертушки. Стопа ударила точно в челюсть. Чиму вырубило. На талии Кристины сиял синий оби.

Жауриньо ударил оппонента ещё раз и остановился. Тот больше не трепыхался.

— Фух. — выдохнул он, неспеша поднявшись. На футболке кровь, ещё и подрана. Но это мелочи. — Ты в порядке? — взглянул он на Кристину и на лежавшего без сознания второго африканца.

— Я-то да, а ты?

— Нормально, — Жауриньо достал из кармана пачку сигарет и, вынув одну закурил, чувствуя отдышку. Взглянул на хозяина заведения, что держал в руках обрез. — Прошу прощения за беспорядок, не я это начал.

— Кто заплатит за всё? — спросил старик ровным голосом. Москва видела многое, и похоже, в данной кафешке ни одному иностранцу надирали зад. Так что дед дышал ровно, видать, на опыте.

— Может проигравший? — покосился Бернасси на вырубленных. Но увидев, что старик не удовлетворён таким ответом, добавил. — Сколько?

— Сорок штук.

— Зелени что ли?!

— НАШИХ ЁПТ.

— Успокоил, бать, — расслабился Жауриньо.

— Еду положить с собой? — как ни в чём ни бывало спросил старик. — Вы ведь не доели.

— Спасибо, не надо, — с улыбкой, полной неловкости, отсчитывал Жауриньо наличку. — Вот, — отдал он сорок тысяч хозяину.

— Заходите ещё.

— Ага. Идём, сестра.

Кристина, забрав сумочку, поторопилась на выход.

Они вышли к парковке. Оба ещё под возбуждением от внезапной стычки. Запрыгнув в мазерати, Жауриньо завёл движок. На улице давно было темно, но даже так он разглядел клюшку от гольфа, что со звоном ударила по боковому стеклу:

Дзваннн!

Следом раздался грозный крик:

— Вылазь, сука!

Их было двенадцать. В белых шортах и футболках и вышивкой гепарда на плече. Мускулистые, чернокожие бойцы с активированными красными поясами.

— Твою мать... — медленно произнёс Жауриньо, понимая, что даже если он активирует свой красный оби, который получил совсем недавно, справиться с двенадцатью бойцами такого же уровня не выйдет. Он врубил заднюю скорость на тачке и выжал педаль газа. Колёса пробуксовали, взревел движок, но мазерати не стронулась. Её подняли четыре бугая.

— Съебаться решил? — ухмыльнулся негр с клюшкой. — Вылазь, сука, по хорошему.

Младший африканец справился с задачей и быстро привёл команду клана, так что Чима, которого сейчас выводили из кафе вместе с Амекраном, сделал правильное решение, отправив того за подмогой.

Жауриньо убрал педаль с газа. Смысла газовать не было. Им не уехать. Он взглянул на Кристину:

— Чтобы не случилось. Не выходи.

— Ещё чего! Я с тобой! — возмутилась Кристина, уже активировав синий пояс. Бросить брата? Она так никогда не поступит!

— Тц. — недовольно цокнул Жауриньо и вдруг распахнув глаза, резко открыл бардачок.

— Я его сам вытащу! — послышалось снаружи. Широкий чернокожий качок, напоминавший племенного быка, подошёл к двери и потянул на себя. Послышался сгиб металла и треск бокового стекла.

— Что ты ищешь?! — хотела Кристина помочь.

— Жучок! Маленький, круглый! Босс сказал раздавить его в крайнем случае! А это как раз тот случай! — торопился Жауриньо.

Но он не успел, водительскую дверь вырвали с корнями, а следом вытащили и его.

— Брат! — Кристина, выкрикнув, увидела, как среди документов лежало механическое устройство с небольшую монетку. Она тут же взяла её в руку и раздавила. Но ничего не произошло. Сжав губы и бросив жучок машинально в карман, она открыла дверь тачки и выскочила наружу.

Клан "Джепард" не щадили итальянца, избивая как собаку.

— Сволочи! — кинулась Кристина на защиту. Но куда там. Синий пояс против красного — разница в ступень. Да и Бартелли не была профессиональным бойцом. Пропустив удар с боку, она рухнула словно вырубленная кукла.

Чернокожие продолжили избиение Жауриньо:

— Ты на кого наехал, шакал?! А?! Ты хоть знаешь кого въебал?!

— Пиздец тебе!

— Арх, суки! — бросился Жауриньо в атаку. Глаз опух, с носа хлещет кровь.

Но тройка бойцов красного оби, атаковали одновременно. Скрутив его и переломав ногу и руку, Жауриньо прижали к земле.

Один из африканцев поставил на его голову шлёпанец и плюнул на шею:

— Пёс. Если ты думаешь, на этом всё, то ошибся. — он замахнулся и пнул итальянца по затылку, вырубив.

— Бонгани, чё делать будем? — спросил один из бойцов. — Народ вон палит, — указал он на двух старушек, выглядывавших из-за угла дома.

— Хватайте их и в тачку, там разберёмся, — хмыкнул высокий худощавый предводитель с золотой серьгой в ухе. На лице татуировка в виде пламени и проколотый нос.

— И девку?

Бонгани окинул Кристину довольно однозначным взглядом: белокожая цыпочка высшего сорта. Разбрасываться такой явно не стоит.

— И девку.

Молодой глава клана: "Джепард" из центрального африканского королевства действовал по своим понятиям. Члена его клана избили. Он заступился. Никто не смеет нападать на Джепард. Даже в Российской империи. Таковы взгляды на жизнь дерзкого главы. И его можно было понять: ЦАК — центральное королевство Африки было одной из мощнейшей мировой силы, с которой считалось и Американское королевство и Российская империя. Поэтому на чужой они земле или же нет — придётся уважать их. Придётся принимать их. Придётся считаться с ними. Наглые, остервенелые. Каждый африканский клан должны были охранять силы городской полиции, вернее присматривать, но видимо сегодня что-то пошло не так, либо не уследили, либо те каким-то образом договорились — неважно. Главное, что задача не была выполнена, а Джепарды слишком многое позволили себе.

Жауриньо и Кристину забросили в арендованный микроавтобус марки мерседес. Взятый напрокат для турнира, фургон отправился на периферию города. Естественно, заносить бессознательные тела в гостиницу было бы ошибкой, так что Бонгани решил развлечься подальше от камер и любопытных глаз.

— Куда ехать, вождь? — спросил водила, выруливая со спального района.

— На окраину. Найдём заброшку. — задумчиво произнёс Бонгани.

Он сидел с водилой впереди, в фургоне же, заняв все сидения, бойцы клана, а на полу — Жауриньо и Кристина. Один из африканцев оттянул ей платье, дабы взглянуть на грудь. Послышались смешки соплеменников.

— Чуа, ты такой проказник!

— Ахах!

— Так она хорошенькая!

— Не трогай её. — обернулся Бонгани.

— Как прикажете, вождь! — убрал руку боец.

Через двадцать минут фургон неспеша ехал по старой промышленной улице. Некоторые из предприятий были опечатаны, другие перестраивались.

— Давай сюда, — ткнул Бонгани пальцем на старый промышленный комплекс.

Микроавтобус въехал на заброшку. Проржавевший забор из профнастила с просветами, куча мусора, кабина от камаза. Бетонные плиты, старые шины. Водила остановил возле здания склада. Высотой в полтора этажа, ещё с крышей из шифера. Высокие металлические ворота, в которых была врезана дверь.

Бонгани вышел первым. Подошёл к двери и сорвал амбарный замок. С его силами такое явно не было проблемой. Остальные вышли следом. Двое небрежно держали под мышки Жауриньо и Кристину.

Вождь зашёл в склад. Темнота, но свет был и не нужен. Он включил фонарь на мобиле и переступил через деревянный поддон. Сверху свисали металлические крюки с грузовой балки. Справа стояли большие мешки с какой-то утварью, слева куча досок.

— Привяжите собаку. — отдал он команду.

— Есть!

Двое тут же под светом мобильников, оторвали металлические цепи, свисавшие с балки, и привязали итальянца к металлическому столбу конструкции.

— А с девкой что, вождь?

— Она на самое вкусное, — с ухмылкой произнёс Бонгани. — Я первый её оттрахаю, вы следом.

— Ох, вождь! Ваша щедрость не знаетграниц!

— Да! Спасибо, вождь!

— Но сначала я выколю ей глаза и отрежу грудь. — облизнулся Бонгани по-садистки.

Никто возникать не стал, зная о ритуалах племени. Так же никто не строил догадок: что будет с парнем — казнят так же по традициям.

— Нож, — вытянул Бонгани руку и ему тут же вложили его дорогущий ножик, передававшийся из поколения в поколение. Клинок чёрного цвета, изготовленный из кости чернообишника, рукоять покрыта золотом и каучуком для удобства.

— Чима, так ты говоришь: собака с низшего клана?

— Да, мой вождь. Он назвался Романовым. Я по дороге проверил герб. Это, действительно, их эмблема. Глава их, практически, изгой общества и каких-то особых контактов с правительством не имеет. Ко всему прочему, они участвуют в играх.

Бонгани приподнял бровь:

— А говоришь связей нет.

— Скорей всего, Российская империя последовала моде, — пожал плечами Чима. — Французы и американцы тоже привезли по низшему клану. Вероятно, чтобы не отставать русские выставили клан с главой изгоем. Одним копьём двух гиен.

— И низший клан выставить, и если помрут: не жалко, — сделал вывод Бонгани на озвученной информации.

— Именно к такому выводу и я пришёл, мой вождь. — склонил голову Чима.

— Ясно. — Бонгани приступил к делу. Кропотливому, не лёгкому, но такому приятному.

Кристина очнулась от громких вскриков боли. Распахнув глаза, она попыталась подняться, но её тут же прижали к бетону:

— Не рыпайся, цыпочка.

— Пусти, урод! — оказала сопротивление блондинка.

Но тяжёлая затрещина успокоила её порыв. Голова повисла. Взгляд как в тумане, но Кристина осталась в сознании. Проморгавшись в темноте склада, она видела яркие лучи мобильных фонарей, направленные на Бонгани и висевшего перед ним связанного Жауриньо. Вождь наживую срезал с того кожу. Начинал он с запястья и уже дошёл до локтя.

— Арх, твари! Вы сдохните! — сжимал зубы итальянец.

Ему тут же прилетали тумаки в печень, и он снова закашлял кровью.

— Бляяядь... — хрипел Жауриньо. Его звериный взгляд, полный боли, упал на Кристину.

Она видела такой взгляд. Взгляд обречённости, как когда-то у умирающего бандита. Неужели брат смирился со смертью... Страх в её груди неприятным потоком заполонял всё тело. Тяжелели руки, ноги. Пальцы онемели. Снова. Она снова в беде. Как? Как так вышло... «Жауриньо... брат... это... Это всё из-за меня... — скользнула ядовитая мысль, что мучила её не единожды за пять лет. — Я... я притягиваю неприятности...» — Кристина с ужасом наблюдала, как Жауриньо отбивают внутренние органы, а вождь чернокожих продолжал кропотливую работу срезания кожи. Зверство. Здесь, на краю Москвы происходило нечто лишённое сострадания и человеческого.

— Вы сдохните... — хрипел Жауриньо. — Когда он узнает... Вы сдохните...

— Да заткнись уже! Узнали уже про клан ваш! — хмыкнул один из бойцов, что отрабатывал по печени. — Двадцать восьмое место в списке кланов Империи. А глава ваш — никчёмный уёбок и бич.

Тьфу! — плюнул в него Жауриньо, а после рассмеялся. Как безумец, понимающий, что ему не выжить.

— Грязная собака! — вытерев кровавую слюну, африканец ударил ему в живот, явно не сдерживаясь.

— Бха! — выплюнул Жауриньо воздух с кровью.

— Брааат! — истерично выкрикнула Кристина. — Пожалуйста... Прекратите... прошу... — покатились из её глаз слёзы. Обречённость захватила сердце.

— Твои слёзы не помогут, женщина, — хмыкнул боец, державший её за волосы. — Он всё равно умрёт. Как и ты.

Блондинка попыталась снова выбиться и хоть как-то помочь Жауриньо, но снова была повалена пощёчиной. С губы текла кровь, с глаз, размазав тушь, слёзы. Неужели они умрут здесь, вот так... Она ведь ещё не увидела Томи спустя столько лет ожиданий! Последнее такое глупое желание.

На улице раздался звук ревущих машин. Бронированные внедорожники, сбивая ворота из профнастила, влетели на территорию.

— А? Что там? — обернулся Бонгани.

— Сейчас гляну, вождь! — насторожился ни один предводитель.

Африканцы переглянулись, сам Бонгани отдал команду:

— Активировать оби.

— Есть!

Послышался топот сотен ботинок. Под воротами склада заскользили лучи фонарей, а через несколько секунд дверь вынесли вместе с негром, собиравшимся выглянуть наружу. Внутрь забежали десятки вооружённых гвардейцев в чёрном. Чёрные балаклавы, спецовка. На плечах эмблема бурых медведей. Они без единого слова заняли огневую позицию, окружив африканцев полумесяцем. Десятки красных лазеров распределили цели на головах и грудинах чернокожих.

— Вы кто такие? — произнёс Бонгани. Стоя с активированным поясом, он не понимал почему прибывшие спецы молчали.

Жауриньо, глядя левым опухшим глазом, узнал форму вбежавших солдат. Тихо закашляв, он ухмыльнулся кровавыми губами:

— Он... здесь... ублюдки... кха-х... ха-х...

Послышался хлопок. Очень схожий со звуком лопающегося пузыря жвачки, а после неторопливые шаги по гравию территории. Через порог выбитых дверей прошёл молодой парень. Чёрные туфли, классические лёгкие брюки из чёрной ткани, белая рубашка, закатанная в рукавах до локтей. Плечи его прикрывал пиджак, руки же он держал в карманах. Остановившись в центре помещения, он выплюнул под ноги одного из африканцев жвачку и посмотрел на привязанного Бернасси:

— Медведь-1, я не понял, почему моего тренера спортивной школы ещё не освободили?

— Простите, господин! — отозвался Сергей и в эту же секунду вынул нож. Конечно, не простой, ведь видел, что у Бонгани сиял красный пояс на талии. И уверенно, дерзко, без промедлений атаковал.

— Я спрашиваю: кто вы такие?! — гневно рявкнул Бонгани, встретив атаку командира гвардии.

— Как кто? — приподнял бровь Томи. — Мы — Романовы. Медведи! — повысил он тон. Зол, явно был зол. — Убить противника. Тех, кто не сопротивляется, пленить!

— ЕСТЬ!!!

И началась битва. Застрекотали автоматы. Раздались визги, крики.

Кристина застыла, сидя среди досок и мусора, она не могла вымолвить и слова. Узнала. Как она могла не узнать. Его голос. Она запомнила его ещё в тот первый их вечер встречи в грязной подворотне.

«Это он... Он здесь... Это правда он...» — она сглотнула. В горле и груди ком. Но Кристина нашла в себе силы и поднялась, показавшись.

Томи тут же увидел боковым зрением движение, среагировал и замер. Зрачки расширились. Сердце пропустило удар. Кристина? Это точно она. Что происходит?

— Томи... — шмыгнула она носом.

— Кристина...

Казалось, выдохнул он, назвав её имя. Всё реально. У него не помутнение.

Взгляд её голубых глаз, как и пять лет назад проник в душу. Забыть её? Никогда...

Глава 10

Шёл бой, раздавались крики. Но Романовы численным превосходством мгновенно взяли инициативу.

Томи скорым шагом подошёл к Кристине, накинул ей свой пиджак и, обняв за плечи, словно укрывая от происходящего, вывел со склада наружу. Перед ними двое гвардейцев вынесли Жауриньо и уложили в открытый микроавтобус. Адепт тут же приступил к лечению.

— Брат! — подскочила Кристина и взяла того за руку. Из глаз слёзы. Уже не от страха. Их спасли. Не чудо ли?

На побитом лице Жауриньо показалась улыбка:

— Всё хорошо. Брат не даст тебя в обиду, кхе-хе... — он перевёл взгляд с Кристины на стоящего позади Томи. И в глазах его читалась абсолютная преданность. Романов доказал в очередной раз, что не просто глава клана, а ещё и друг. Настоящий. Которому без сомнения можно доверить жизнь.

— Спасибо... босс. — прокряхтел Жауриньо.

— Ты отлично постарался, — кивнул ему Томи. — Теперь отдыхай, я разберусь.

Жауриньо облегчённо вздохнул и прикрыл глаза, уснув под приятной негой ауры лечения.

— Господин, — обратился к Томасу один из подошедших гвардейцев со звеном охраны. — Мы прочесали территорию. Никого.

— Ясно. Займись тут всем, Максим. Видео. Фото. Тела. В общем, как и всегда. Я уезжаю в поместье.

— Есть! — ударил кулаком в грудь юрист, что был сейчас в спецовке и балаклаве, как и все. Он тут же исчез внутри склада, где уже подавили африканцев и занимались связыванием. Томи же взглянул на Кристину и произнёс:

— Запрыгивай.

Блондинка без лишних вопросов залезла в бронированный фургон и присела рядом с Жауриньо, отдыхавшем на каталке.

Томи залез следом и уселся напротив:

— Аркадий, — обратился он к водителю. — для начала в клинику клана. Завезём нашего учителя спортшколы. После в поместье.

— Как прикажете, господин, — отозвался гвардеец и направил микроавтобус со двора промкомплекса.

— Как он? — спросил Томи у адепта.

— Травмы внутренних органов, сломаны челюсть, орбитальная кость, правая рука и правая нога. На левой руке срезана кожа, но мы забрали фрагменты, восстановим так что и шрамов не останется, — адепт взглянул на Томаса. — В целом, всё не так плохо, господин. Пара дней реабилитации, и будет как огурчик. Я бы больше переживал за его курение, — хмыкнул он.

— Ясно, значит жить будет, — достал Томи жвачку.

Кристина всё это время не отрывала от него взгляд. Боги, как он повзрослел... Такой серьёзный. Сосредоточенный. Опасный. Когда Томи взглянул на неё, Кристина тут же отвела взгляд. Не выдержала. Ещё... она в таком ужасном виде! Потрёпанная, испачканная. Ну за что ей всё это?!

— Ты в порядке? — спросил Томи под тихий гул микроавтобуса.

— Д-да, — посмотрела она ему в глаза. — Ты прибыл вовремя. Снова. — комкала блондинка пальцами голубое платье, на котором виднелись следы крови.

Томи достал платок и вытер подтёк крови у её губы.

— Прости, что не появился раньше. Спешил как мог. — рассматривал он ссадину на её губах.

Не в силах сдерживать прилив крови к щекам, смущённая Кристина едва слышно дышала.

— Ты... Ты не должен извиняться, — смотрела она в пол. — Если кому и извиняться, так мне... Прости... Я снова принесла тебе неприятности... — она медленно подняла взгляд.

Алые глаза Томи смотрели нежно, заботливо:

— Ты никогда не приносила мне неприятности. Наоборот. Ты — моя удача, Кристина, — он улыбнулся ей беззаботной улыбкой и вынул из кармана брюк мобильник, который трезвонил уже секунд десять.

— Алло.

— Господин! У вас всё в порядке?! Вы обещали позвонить в 22:10! — растерянно тараторила Анастасия. Для неё сегодняшняя боевая тревога была первой, так что девчонка была как на иголках, ещё и Томи не отвечал. Страшно же!

— Так сейчас 22:09, — взглянул Томас на часы.

— И правда... — промямлила секретарша.

— Всё в порядке, Анастасия. Можешь ехать домой и отдыхать. А, чуть не забыл. Пришли человечка или позвони в доставку еды. Юто небось голодный. Нужно накормить.

— Господин, Куросаки ведь не хомяк! Вы к нему так трепетно относитесь, он ведь взрослый мужчина и способен себя прокормить. — удивилась Настя.

— Ты плохо знаешь Юто, — хмыкнул Томи. — Короче, если не покормить его до полуночи, он превратиться в самого настоящего зверя.

— Он правда так опасен?

— Ага, — усмехнулся Томас. — В общем, не дай Юто сойти с ума и сама отдохни, день был трудный.

— Хорошо, господин, доброй вам ночи.

— Доброй ночи.

Томи отключил мобильник. Кристина немного успокоилась от его слов. Она его удача? Звучит как признание какое-то.

— Ты голодна? — спросил он её.

— Нет...

— Да не переживай. С Жауриньо всё в порядке. Глянь, он даже улыбается, — указал Томи глазами на лёгкую улыбку итальянца, он и правда улыбался. Ну или почти улыбался.

Кристина поджала губы и сама едва улыбнулась:

— Прости. Я скоро приду в себя.

— Сейчас отвезём Жауриньо в клинику нашего клана, его там подлатают, завтра ему на работу.

— На работу? Но разве нельзя дать выходной? — захлопала глазами блондинка.

— Он итак сегодня отдыхал, — пожал Томи плечами. — При том глянь как, на всю жизнь запомнит. Так что больше никаких выходных.

Адепт не выдержал и усмехнулся. Вот это юмор у главы... настоящий злодей.

— В общем, не переживай. Кстати, когда ты назвала его братом, думал мне показалось.

— Мой отец и его мать — родные брат и сестра. — пояснила Кристина. — Мы двоюродные.

«Хорошо, что не сводные...» — успокоился Томи, а то в голове пробежала мысль, что у них романчик эдакий.

— Понятно. Значит ты приехала в гости?

— Да. Вернее, не совсем, — поправила себя Кристина. — Приехала посмотреть игры, а после сбежать в Токио, — опустила она взгляд.

— Сбежать? — удивился Томи. — Неужели твоя семейная жизнь настолько ужасна?

— Какая ещё семейная жизнь? — пробубнила блондинка. Теперь уже удивилась она.

Аркадий сделал радио чуть громче. Адепт тоже не отсвечивал, пытаясь раствориться в сиденье.

— Э... Ну, это, — почесал затылок Томи, растерявшись. Не мог же он сказать, что пробивал по ней информацию, а то выйдет, что сталкер. — Мне сказали, что ты замужем и у тебя двое детей...

— Чего... — удивилась Кристина и спохватилась. — А. Ты об Антонио? Господи, даже до тебя добрались эти нелепые слухи, — покрутила головой блондинка, а после взглянула Томасу в глаза. — Он муж сестры. Да и не в моём вкусе. А мой отец после случившегося в Токио, создал столько легенд моего пребывания в Италии, что сам чёрт теперь ногу сломит, решив докопаться до сути.

«Теперь ясно откуда столько дезинформации. А как был раздражён Максим, копаясь в слухах, хе-х. Оказывается глава Бартелли не прост...» — сделал выводы Томи. Но главное: Кристина свободна... не значит ли это шанс для них?

— Ясно. Только непонятно: зачем собралась в Токио? — хладнокровно продолжал Томас допрос.

Кристина отвела взгляд:

— Была причина.

— Повидать школу?

— Нет.

— Джулию?

— Она переехала в Италию.

—Хм. — почесал Томи подбородок. — Осталось не так много вариантов...

— Действительно, — посмотрела она на него.

— Хочешь сказать: меня что ли увидеть?

— Конечно, нет! — смущённо отмахнулась блондинка. — Боги, что ты там надумал в своей голове! — фыркала она красная, как помидор. Ну почему Томи всегда такой прямой! Поизящней нужно! Поизящней с сердечком Кристины!

— И правда. Ты же отправляла письмо, что против наших отношений, — хмыкнул Томи.

— Письмо? — нахмурила брови Кристина. — Я не отправляла никакого письма. Да и куда? Твой дом сгорел.

— Письмо, чтобы я не искал тебя, — насупился Томи.

По лицу Кристине было ясно: ни о каком письме она и не в курсе.

— Может, ты что-то перепутал? После всего что было, Томи... разве могла я отправить тебе просто письмо! — намокли её глаза.

Он сглотнул. В голове пришло понимание: либо это сделала Арису, что очень даже вероятно, либо глава Бартелли. И если Арису он накажет уж точно, то что делать с отцом Кристины?

— Я и сам был не в себе, когда прочитал его, — признался Томи. — Знаешь, как было неприятно? Вернулся в Токио. Тут письмо. Так ты ещё завела семью. — он впервые отвёл взгляд.

Кристина утёрла слезу запястьем. Похоже, не одной ей было непросто. Так кто-то отправил ещё какое-то письмо. Неужели отец? Блондинка поправила полу юбки, как микроавтобус остановился.

— Приехали, господин, — обозначил Аркадий остановку.

Томи взглянул в окно и разблокировал телефон, набрав номер. Через несколько гудков раздался женский голос:

— Господин, слушаю.

— Марина Анатольевна, пришлите санитаров к приёмке. У нас раненый.

— Сию минуту, господин! Требуется ли срочная реанимация?!

— Нет.

— Поняла! Я кладу трубку! — врач тут же позвонила дежурному будучи выходной.

Через двадцать секунд двери приёмки раскрылись, и наружу выскочили группа медиков. Томи с адептом передали Жауриньо в заботливые руки врачей.

— Докладывайте о его самочувствии, — сказал Томи дежурному врачу.

— Всё сделаем, господин, всё сделаем, не беспокойтесь, — кивнул мужчина.

— Спасибо, — кивнул Томас и, подождав Кристину, что говорила с пришедшим в себя Жауриньо. Забрался с ней в фургон.

Аркадий завёл мотор и вырулил с парковки медцентра.

Кристина и Томи сидели на своих сиденьях молча. В динамиках тихо играло радио, а они тонули в мыслях. Кто они друг для друга? Возлюбленные? Или просто-навсего два человека, связанные нитью судьбы? А может их встреча вышла случайной? Ещё там, в грязном переулке Токио. После на базе Хендерсонов, а сегодня в Москве.

Нет.

И Томи и Кристина чувствовали в глубине души, что не могут друг без друга. И пять лет разлуки никак не остудили напряжения между ними. Хорошего напряжения. Нежного. Страстного. Напряжения, от которого перехватывало дыхание. Даже сейчас оба сидели и в темноте салона, поглядывая друг на друга незаметно. Он вскользь любовался её красотой. Изгибами губ, длинными ресницами, родинкой у подбородка. Она смотрела на его возмужавшие скулы, уставшие глаза и широкие плечи. Он вырос. Возмужал. Прекрасно выглядит и всё так же заставляет её сердце замирать. Когда-то дерзкий мальчишка стал спокойным и холодным мужчиной.

— Вот и дома, господин, — улыбнулся Аркадий.

Томас и Кристина словно очнулись ото сна, когда в салоне загорелся свет. Отвели глаза в стороны.

— Как-то быстро, — прокряхтел Томи и, открыв дверь микроавтобуса, выбрался наружу, подав руку Кристине.

Та привстав с сиденья, провела ладонями по бокам платья, выпрямив складки, и вложила ладонь в его руку. Было неловко, но приятно.

— Господин!!! — обрадованно воскликнул Григорий, набирая скорость с порога поместья. — Как доехали?! Проголодались?! Ох, вы с гостьей! Прошу прощения, леди, — склонил голову старик.

— Всё хорошо, Григорий. Это Кристина Бартелли, — представил Томи блондинку.

У старика глаза по пять рублей. Конечно, он был в курсе какие у них отношения. Не раз ведь был разговор о ней.

— Добро пожаловать, госпожа! — расплылся в улыбке управляющий.

Кристина смутилась. Почему он обратился к ней как к девушке Томи?

— Мы не пара, — неловко смутилась она, взглянув на Томи.

— Да, старик, Кристина приехала посмотреть на игры. И будет моей гостьей.

— П-понял! Простите мою глупость! — склонил тот снова голову.

— Не извиняйся. Лучше накрой на стол, — успокоил его Томи. — И ванну приготовь. Для меня и Кристины.

— Сию минуту, господин! — с энтузиазмом ответил управляющий и выставил пригласительно ладонь в сторону открытых дверей, которые держали две прислуги.

Все прошли внутрь особняка. Выполненный в стиле хайтек, имевший вместо кирпичных стен сплошное остекление и деревянный фасад, он представлял из себя суперсовременный дом. Жить в таком зимой было не так комфортно, зато летом одно наслаждение. Пять спален, три ванных комнаты, на втором этаже бассейн с видом на приусадебный сад и миниатюрное футбольное поле. Внутри отделка из серого каменного пола, яркие люстры под высокими потолками и гигантские комнаты. При входе оказываешься в огромной гостинной. Никаких прихожих, коридорчиков и закутков. Просто огромный зал с шикарным диваном, столиком из камня и огромной плазмой. Слева — зона отдыха из двух кресел и живым водопадом. По центру лестница серого оттенка, ведущая на второй этаж к спальням.

Что примечательно: дом хоть и стоил немалых денег, но был куда дешевле кирпичных и каменных замков, что понастроили местные толстосумы в спальном районе.

— Держи, — протянул Томи для Кристины домашние тапки из упаковки.

Она удивилась: зачем для дома тапки? Пол тёплый, тем более сейчас в летнее время. Да и пол сияет чистотой. Видимо, это тот случай, о котором предупреждал Жауриньо! Она подавила удивление и не стала задавать вопросов про тапки, а просто обулась.

Томи не знал куда себя деть. Вот реально, ну не ожидал он увидеть Кристину! А теперь она у него дома! Ох-ё! Расстегнув ещё одну пуговицу рубашки, он лёгкой походкой подошёл ко встроенному бару и достал бутылку с водкой. Вынул две стопки и плеснул алкоголя, решив, что стоит чуток запить всё сумасшествие дня:

— Угощайся, — протянул он стопку блондинке.

Стоило ли говорить, что Кристина ещё больше чувствовала напряжение?

— С-спасибо, — буркнула она и взяла стаканчик. После чего как хлобыстнула до дна! Через секунду почувствовала как оппекло горло и ошарашенными глазами посмотрела на Томи. — Печё-ё-ёт!

— Так это же водка! — открыл он рот, прифигев. — Сейчас! — метнулся к бару и налил минералки. — Вот!

Кристина припала к стакану, почувствовав приятную прохладу минеральной воды.

— ОХ... — выдохнула она и взглянула Томи в глаза с искоркой обиды. — Предупредил бы, что это алкоголь...

— Так посуда же специально для водки... — почесал он затылок.

Кристина поджала губы. Вот ей-то откуда знать!

— Я первый день в России, — ответила она скромно. — Здесь так сложно жить.

— Дело привычки. Вон Юто пару дней побыл и уже считает себя москвичом. — ухмыльнулся Томи.

— Куросаки тоже здесь? Вы до сих пор дружите? Я слышала твой разговор по телефону.

— Ага. Как я вернулся с обучения, то встретились, — улыбнулся Томи. — Давай присядем, — указал он на кресла возле водопада.

— Я в таком виде... — показала Кристина на пыльное платье. — Хотелось бы привести себя в порядок.

Григорий, словно кудесник, объявился, спустившись со второго этажа:

— Господин, леди Кристина, ваши ванны готовы.

— Тогда поговорим за ужином, — улыбнулся Томи. — Кстати, у тебя есть какие-то предпочтения по кухне? Григорий исполнит любое пожелание.

— Эмм... Я не привередлива к еде, — скромно ответила блондинка. Хотя у самой было два личных шеф-повара. Марио баловал её как мог, однако, Кристина всегда отличалась аскетичностью.

— Григорий, приготовь что-нибудь на своё усмотрение.

— Да, господин. Позвольте уточнить: для леди Кристины понадобятся помощницы для принятия ванны?

— Спасибо, я справлюсь сама, — кивнула блондинка.

— Господин? — Григорий взглянул на Томи с тем же вопросом.

Тот скосил на него взгляд, мол ну ты нашёл время предлагать помощниц в ванну!

— Простите, я думал вы хоть раз воспользуетесь их помощью, — тут же выкрутился старый лис.

— Что за мысли у тебя, Григорий, — Томи как какой-то монах стоял с кристально чистым взглядом. Не дрогнул ни мускул.

— Вы правы, мысли мои ничтожны, прошу прощения, — склонил голову старый.

— Ладно. Ты прощён. — Томас первым поднялся на второй этаж и взглянул на блондинку: — Кристина, идём, покажу тебе ванную.

Бартелли поднялась следом. Томи шёл впереди. Снял пиджак, молча передав его одной из девиц-гувернанток, и завернул в комнату с приоткрытой дверью. Кристина зашла следом. Тут оказалась просторная ванна. Приглушённый свет, на тумбах и в углах зажены ароматные свечи. Ванна из камня наполнена горячей водой и густой взбитой пеной. Слева на стене вешалка, рядом полка с полотенцами и чистыми новыми халатами, ну и тапки конечно.

— Вот. Купайся. Как закончишь, принесут чистую одежду. Если что-то понадобится, то просто нажми эту кнопку, и Григорий пришлёт помощницу.

— Хорошо, спасибо, Томи.

— Ага. Никаких проблем. Жду тебя на ужине, — и он покинул ванную комнату.

Кристина замкнула дверь. Мимолётно посмотрелась в зеркало. И наскоро стянув трусики, уселась на унитаз пописать. Боги! Наконец-то! Она чуть с ума не сошла как же хотела в туалет!

Закончив дамские дела, сняла платье, аккуратно сложив его на пустой полке, стянула лифчик и трусики. Оставлять их для стирки было немного неловко, настолько, что хотелось постирать их лично, но всё-таки это дом Томи. Так что она сложила нижнее бельё поверх платья и уложила всё в корзину для стирки. Вот оно — истинное доверие! Оставшись голой, Кристина выглядела, как модель нижнего белья. Роскошные ягодицы, упругие сочные бёдра. Узкая талия, высокая грудь, с белыми следами от отсутствия солнечного загара. Плоский живот с манящими боковыми полосками ведущими вниз. Её половые губы были сомкнуты и напоминали верблюжью лапку, поверх которой рос треугольник золотистых волос — ухоженный и аккуратно постриженный. Повернувшись задом к зеркалу, она увидела на ягодице синяк после сегодняшнего приключения. Ранить такую попку было самым настоящим преступлением!

Блондинка подошла к ванне, попробовала ладонью температуру воды и, удовлетворившись, неспеша поставила одну ногу в воду, а затем и вторую, после чего медленно погрузилась в воду по плечи. Прекрасно. Горячая ванна — вот что, действительно, нужно после такого стресса!

Но даже блаженство горячей воды не дало закрыть ей глаза и полностью расслабиться. Час назад её чуть не убили, и пусть, как бы это странно ни звучало: привычно, но нервишки были на взводе. И ладно бы, окажись она сейчас одна в какой-нибудь гостинице, но ведь дома у Томи!

— Пф-ф-ф-ф... — выдохнула Кристина через сомкнутые губы и убрала влажный локон за ухо. Внутри коктейль эмоций. Хотелось и радоваться и плакать. Хотелось прижаться к Томи и не показаться легкомысленной. Поцеловать его. Поговорить обо всём. О том, как он жил без неё. О его приключениях. О том, как оказался в Российской Империи. У неё столько вопросов!

Через стену в другой ванной комнате находился Томи. Смотрел в зеркало. Провёл ладонью по гладкой выбритой щеке — бриться точно было не нужно. Может подстричься? Но разве это не будет выглядеть странным, что он стрижётся на ночь глядя? Кристина сразу поймёт, что для неё так прихорашивается. Так что нафиг. Не хотелось бы вот так раскрывать свои чувства. Что если у неё всё давно остыло? Да и был ли у неё в сердце такой же огонь, как и у Томи? Этого он не знал, ведь в вечер, когда она пригласила его к себе для разговора случилось то самое похищение, после которого мир Томаса перевернулся. Что было бы если он всё-таки поговорил с Бартелли и ничего плохого бы не случилось? Тогда они встречались бы и жили обычной жизнью? Кто знает... Думать о несвершившемся — значит тратить не на то энергию. Поэтому Томи забил на мысли: а что если бы? И раздевшись, плюхнулся в ванную. Намазался гелем для душа, намазал и мочалку и принялся за тщательное мытьё тела. Смотрелось больше по-варварски.

Вот Кристина делала это с немыслимым изяществом. Плавные, аккуратные движения по коже. Вымыть каждый пальчик, каждый миллиметр кожи. Нанести один гель, затем второй. Шампунь, кондиционер, маски, мази, лосьоны. Целая процедура по уходу за прекрасным телом. Когда она завершила купание прошёл час. При том, что спешила поскорей увидеть Томи. Внутри чувство ожидания заставляло немного нервничать, переживать. Что он думает о ней? Ничего не сказал о её внешности... О том, изменилась ли она... Красива ли... Прошло пять лет, может у него больше нет никаких тёплых чувств? А домой пригласил из-за манерности? Бартелли подкрашивала губы в сомнениях. Было страшно. Что он скажет за ужином?

Ей принесли несколько платьев на выбор. Не вечерних, а лёгких, летних. И разные наборы шлёпанцев. Томи сказал Григорию не делать вечер сверх официозным, а как можно уютней и с домашней обстановкой. Всё для Кристины. Ни к чему все эти выкрутасы с дорогими платьями и костюмами. Да и ему самому хотелось простоты.

Блондинка нарядилась в лёгкое белое платье с открытыми плечами и неглубоким вырезом у груди. Распустила волосы, пригладив утюжком. Подвела чёрным карандашом глаза и чуть припудрила носик. На руке часы с чёрным ремешком, на ногах чёрные шлёпанцы. Смотрелась она изящно даже в таком простом платье, будто только сошла с подиума Милана. Если не считать шлёпок.

— Прошу вас, леди Кристина, — обратилась к ней горничная. — Следуйте за мной. Господин ждёт.

— Спасибо за платье, — поблагодарила блондинка.

— Это всё наш мастер Григорий, — улыбнулась девушка. — В делах моды настоящий знаток.

— Здорово, — кивнула с улыбкой Кристина, следуя за работницей по коридору.

Та остановилась у раскрытой стеклянной двери и указала рукой на выход.

Кристина вышла на террасу с бассейном. Томи стоял в белой футболке и спортивных чёрных шортах. Тоже в шлёпках. Он обернулся. На лице улыбка. Алые глаза внимательно осмотрели блондинку.

— Классно выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже, — стояла Кристина, сложив пальцы в замок.

— Проходи, чего остановилась? — улыбнулся Томи и отодвинул ей раскладной стул подле невысокого столика для кемпинга.

Кристина присела за стол. Томи уселся напротив. Играла ненавязчивая музыка с портативной колонки. Ужин под открытым летним небом. Свежо и просто.

На столике теснились подносы с разнообразной едой: тут морские закуски с креветками и лангустинами, овощные нарезки, мясные и сырные. Под накрытой прозрачной крышкой мясные отбивные, рядом картофель двух видов из пюре и запечённый долями. Стояли разнообразные напитки. В общем, казалось стол небольшой, но сколько разной пищи здесь стояло. У Кристины потекли слюнки, хоть вида и не показывала — стеснялась.

Томи налил ей шампанское, затем и себе:

— Выпьем за встречу.

— Согласна.

— Хоть мы и встретились при таких обстоятельствах, но я рад, — протянул Томи свой бокал.

— Я должна тебе три жизни, — скромно улыбнулась Кристина и легонько чокнулась с ним.

— Глупости. Ты ничего не должна, Кристина, — он первым выпил до дна.

Кристина, довольная его ответом, тоже пригубила шампанское. Немного кислое со сладкими нотами, оно приятно согрело горло и живот.

— Приступим, — указал Томас взглядом на пищу. Решив, что разговоры подождут, для начала следует накормить гостью. Остальное после. — Тебе что наложить? Мясо? Смотри это свинина, тут курица, говядина, — поднимал он крышки с чаш.

— Курицу, — немного смущалась блондинка.

— Так, готово. Что на гарнир? Есть пюре и айдахо. Ещё овощи.

— Пожалуй, овощи, — улыбнулась Кристина. Ухаживания Томи были такими простыми и от того приятными.

Он всё положил ей на широкую тарелку и спросил за напиток:

— Вишнёвый компот. Мультифруктовый сок. Вино, водка, шампанское.

— Шампанское, — протянула она бокал, и Романов дополнил тот до половины.

— Можно и я за тобой поухаживаю? — смущённо улыбнулась Кристина.

— Эм… Хорошо. — протянул Томи чистую тарелку. — Мне креветок и вина, — улыбнулся он.

— И всё? Ты должен питаться плотнее, — напутствовала блондинка.

— Перед выездом поужинал в офисе. Чуть не лопнул, — хлопнул он по животу. — Так что если объемся, то не выйду на работу. Или буду плохо спать.

— Ладно. — не стала она спорить, но креветок наложила с большую гору. — Приятного аппетита!

— Хе-х, и тебе.

Они приступили к ужину. По радио играла неторопливая музыка. Дул июньский ветерок. В небе горели звёзды, у фонарей витала мелкая мошкара.

Кристина и Томи наслаждались трапезой и просто присутствием друг друга. Им не нужны были слова, чтобы получать удовольствие от встречи. Одно то, что они вместе, ужинают за одним столом заставляло их сердца биться иначе. Томи улыбнулся.

— Что-то не так? — медленно жуя, спросила Кристина.

— Не знаю, мне просто хорошо, — улыбнулся он, снова уставившись в тарелку.

Теперь улыбнулась Кристина.

— А ты почему? — заметил он её улыбку.

— Мне тоже хорошо. — взглянула она на него украдкой. И наколола вилкой помидорку. — Я хотела столько всего спросить, но почему-то все вопросы вылетели из головы.

— Понимаю, — хмыкнул Томи. — Но я всё же спрошу, если ты не против.

— Конечно, — сосредоточила внимание Кристина.

— В тот вечер, когда я должен был придти к тебе домой, — смотрел он в её голубые глаза. — Ты хотела поговорить. О чём? Нет, не так, — выдохнул он, нелепо улыбнувшись. — Неправильно с моей стороны скидывать на тебя такое.

Кристина сидела с покрасневшим лицом. Томи чуть не заставил её сказать о своих чувствах! Хорошо, что передумал. Это ведь не так просто как кажется в мыслях! Пусть Кристине двадцать девять, но ведь она, как чистый лист. Нет у неё опыта в делах любовных.

— Ты ведь не собиралась закончить наше общение? Вот, перефразировал, — неловко улыбнулся Томи. — Вот я к тебе шёл тогда с целью начать серьёзные отношения. Даже цветы купил.

— П-правда? — удивилась блондинка.

— Ага. Красивый был букет, почти как этот, — Томи поднялся со стула и взял за тумбой с играющей колонкой букет красных роз. — В тот вечер не вышло подарить их, но лучше поздно, чем никогда. — он протянул ей букет, явно смущаясь.

— С-спасибо, Томи… Мне очень приятно… — сдерживала Кристина влагу в глазах.

— Да ладно, ничего такого, — уселся он на место. — Можешь положить их на стол, — указал она на свободное место.

Кристина понюхала бутоны и бережно уложила цветы на край столешницы.

— Такие красивые…

— Кристин.

— М? — перевела она взгляд с цветов на Томи.

— Я был влюблён в тебя в академии.

— Я знаю…

— Но сейчас, — продолжил Томи.

Сердце Кристины замерло: «Но? Он сказал "Но"… Это значит…»

— Я понимаю, что прошло пять лет, и ты, наверное, думаешь что я — придурок, но ничего не могу поделать с собой. Я всё так же влюблён в тебя. Мне хотелось бы знать, что ты чувствуешь ко мне. Если это дружеские эмоции или иные, не имеющие ничего общего с моими, то я приму. Ничего страшного, человек я взрослый и адекватный. — Томи добро улыбнулся, открыв своё сердце.

С глаз Кристины покатились слёзы.

— Дурак… — промямлила она через сбитое дыхание и, поднявшись со стула, просто бросилась к нему в объятия. Её губы накрыли его удивлённый рот и нежно, любовно поцеловали.

Поцелуй вместо тысячи слов. И всё же Кристина не могла молчать. Была не в силах держать в себе кипяток эйфории:

— Я люблю тебя! Всегда любила! Томи! И в тот вечер… я тоже хотела встречаться… даже подготовила заявление об увольнении… — смотрела она счастливыми голубыми глазами. — Ты забрал моё сердце… Ещё в первую нашу встречу, глупыш.

— Кристина… Выходи за меня.

— Конечно… — прошептала она, а после выпалила: — Конечно! Я выйду за тебя! — обняла она его крепче. — Я так счастлива, Томи!

— И я… — прижал он её к себе. — Даже не представляешь, как я скучал, моя милая Кристина…

...Пролетел час. Второй. Они целовались. Пили. Обнимались. Танцевали. Наслаждались друг другом. Прикосновениями. Взглядом. Голосами. Когда сил сдерживаться больше не осталось, покинули террасу и направились в спальню. Томи, прикрыв ногой дверь, занёс Кристину на руках в свою комнату. Мягко уложил на кровать, продолжая целовать. Руки скользили по оголённым бёдрам, задирая платье выше. Кристина горела, ей было так жарко, что взмокла спина. Томи и сам чувствовал, как кипела кровь по организму, что взмокли виски. Вот что значит танцы под алкоголем. Влажная кожа Кристины возбуждала только сильнее. Её сбитое горячее дыхание он готов был слушать вечно.

— Как же ты прекрасна... — прошептал Томи довольным голосом. Глаза горят похотью вперемешку с любовью.

Кристина притянула его к себе и жадно поцеловала. Сжала пальцами футболку на его спине, а после схватила за задницу. Глаза Томи показали удивление. Нифига се. Кристинка оказалась вон какой!

— Томи... Это не сон?

Он провёл рукой между её горячих бёдер и приподнял брови:

— Ты без трусиков…

— Д-да… — закусила она губы, чувствуя его пальцы прижавшие её цветок. Они скользнули вдоль половых губ, размазав липкую тёплую смазку, и нащупали клитор. — Ах… — горячо выдохнула Кристина.

— Даже если это сон, я всё равно счастлив, — Томи, лаская её между ног пальцами, принялся целовать её губы, щёки, шею. Кристина извивалась под ним, чувствуя агонию. Эндорфины били в голову. Подбрасывали девушку в космос и сбрасывали вниз. Томи же словно касался восьмого чуда света. Так бережно и так настойчиво, будто спешил, словно боялся, что всё это закончится если он не поспешит. Вдруг если это и правда сон! Хотелось взять всё! Он стянул шорты и задрал платье Кристины до пояса. Она закусила нижнюю губу:

— Я люблю тебя, — прошептали её губы, когда он пристроился к сокровенному.

— Моя девочка… — тепло улыбнулся Томи. — Я тоже люблю тебя. Очень. — он наклонился поцеловать её. Их губы сомкнулись, и Томи подался тазом вперёд, проникая в Кристину. Стон вырвался из её губ. Томи раскрыл от наслаждения рот. Такая горячая. И узкая. Войдя глубже, он почувствовал тонкое сопротивление. Небольшое усилие, и девственная плева пропустила его, не в силах противиться вторжению. Кристина протяжно простонала. Томи целовал её, продолжая чувственно иметь. Она сжимала его волосы, целовала в ответ, закусывала губы, отдавалась полностью и без остатка. Вскоре её тело напряглось, на лице застыла гримаса страсти и похоти, а через миг она завыла, дрыгая ногами.

— Даааааааааа!!! — протяжно простонала Кристина.

Томи улыбнулся, остановившись в ней.

— Ты так мило кончаешь.

Кристина прерывисто и тяжело дышала, ее грудь вздымалась вверх и опускалась вниз от глубокого ритмичного дыхания.

— Прости…

— Глупышка… я в восторге… — он прильнул к её губам и продолжил. Останавливаться на этом? Ни за что…

Глава 11

Раннее утро. Главный корпус имперской службы безопасности.

За продольным рабочим столом с системой связи и установленным современным ПК сидел майор Свиридов Александр Викторович. Он провёл ночное дежурство и в данный момент ожидал представителя клана Романовых, представителя МИДа Российской Империи, а так же посла ЦАКа (центрального африканского королевства). Случившееся ночью не прошло незаметно от ИСБ. Вызванный на место происшествия отряд полиции выяснил от местных жителей, а так же хозяина кафетерия подробности инцидента. Инцидента, конечно... Чёртовой резни, что устроил Романов! Ночью в столице поднялась такая шумиха! Примчались представители африканцев, требовали разъяснений! Как так?! Убили, практически, целую команду?! Возмущения сыпались на майора с частотой пулемётной очереди. Пришлось нагрубить. После связаться с Романовыми. Приехал их юрист: Максим Григорьев и кратко обрисовал ситуацию. Свиридов доверился. Имел уже дело с этим не совсем простым юристом и тот никогда не мухлевал в показаниях. Было решено связаться с министерством иностранных дел, да и, в общем-то, высшим начальством. Получил добро. И вот, под конец дежурства майору требовалось разрулить данный конфликт, всё-таки прецедент — уничтожение иностранной команды на территории Империи в период турнира.

В кабинет постучали.

— Войдите, — отозвался Свиридов.

— Господин майор, представители явились, — доложил лейтенант.

— Пусть проходят.

— Есть!

Младший офицер вышел в коридор, а Свиридов поднялся из-за стола для приветствия гостей. В кабинет прошёл высокий русоволосый мужчина тридцати пяти лет в деловом костюме и с чёрной папкой в руках. На носу модные дорогие очки с прозрачными стёклами, гладко выбритое лицо, уложенные набок волосы. Максим Григорьев. Несмотря на бессонную ночь — свеж и телом и мыслями. За ним вошёл худой старикашка с густыми седыми усами, за которыми тот следил как за экспонатом музея. Немного дряхловат в коже шеи и запястьях, ещё и с тростью в руке. Светло-карие глаза, будто выгоревшие на солнце, и лысые лоб с макушкой. Зайцев Дмитрий Палыч. Побитый жизнью чиновник, повидавший на своём веку многое, если не всё. Аккуратный тёмно-синий костюм и синяя папка в костлявой кисте. Замыкающим в данной компашке был худой лысый негр с аккуратной козлиной бородкой. Мутуя Мумборий. В традиционном цветастом халате и сандалиях. В глазах возмущение и гнев, на плече сумка из рыжей кожи.

— Доброе утро, господа, — произнёс майор. — Присаживайтесь, — указал он на отодвинутые стулья.

— Доброе, — кивнул в ответ Зайцев.

— Кому как, — хмыкнул Мутуя, явно раздражённо.

— Когда торжествует закон и справедливость, утро всегда доброе, — улыбнулся Максим, присев за стол.

— Справедливость?! Закон?! Ваши люди перебили команду клана Джепард! Перед играми! Из страха проиграть отважным чёрным бойцам! Перебили подло! И вы говорите о справедливости?! ЦАК в моём лице требует НАСТОЯЩЕЙ справедливости! По закону! — требовательно хлопнул по столу африканец.

— Ну что вы так орёте? — вынул Максим из кармана платок и, сняв очки, принялся протирать стёкла. — Оглушили присутствующих, меня вот, слюной забрызгали. Давайте успокоимся и узнаем: чем именно вы не довольны?

— Чем я не доволен?! — возмутился Матуя.

Майор влез в их разговор, который явно не складывался:

— Григорьев, — поднял он пару листов А4. — Вот письменные претензии королевства ЦАК к клану Романовых ну и, собственно, к Российской Империи.

— Позвольте ознакомиться? — задал вопрос юрист и, получив документы, пробежался глазами. — Так. Ясно. Ага. Значит, подло напали. О, предварительный сговор с целью опорочить африканское королевство и вывести соперников по играм из строя... Даже расизм упомянули. Какая забавная история.

— Что забавного в подлости? — уже сдержанней возмутился Матуя. — Пролилась кровь, и за эту кровь должен ответить клан Романовых и Российская империя.

Зайцев пока молчал. Старик был на опыте и собирался выслушать обе стороны, прежде чем делать скорые выводы.

Максим только улыбнулся, абсолютно уверенный в положении:

— Господа, чтобы не терять время, давайте я буду излагать вчерашние события по порядку? Скажем, по возрастанию тяжести вины граждан ЦАК. Так мы сэкономим время.

Майор поскрёб щеку и задал вопрос:

— На протокол. Согласен, Григорьев?

— Конечно. Все произнесённые мои слова обязательно укажите в протоколе, естественно, с приобщением доказательств от клана Романовых, — потрусил он чёрной папкой. — Только прежде чем я начну, голосистого придержите, не хочу, чтобы слюной опять забрызгал.

Матуя фыркнул, но не стал реагировать на лёгкую колкость. Прямо сейчас начнут составлять протокол, не стоит говорить или оскорблять оппонентов.

— Итак, — приступил Максим к даче показаний. — В 21-05 местного времени, гражданин ЦАК Батайя Амекран Амерзи оскорбил клан Романовых, о чём свидетельствует видеозапись с места событий, а именно кафетерия "Уют". Копию записи приобщаю, — положил он на стол флэшку и продолжил. — В ходе принесения извинений данный гражданин ЦАК нанёс ущерб заведению, но ущерб компенсирован со стороны клана Романовых, а вот ЦАК этим не озаботились. Далее группа граждан ЦАК нанесла материальный ущерб как члену клана Романовых, так и самому клану, после чего похитила члена клана Романовых с целью его убийства. Вместе с ним была также похищена гражданка Италии — член итальянского клана. Гражданку похитили с целью группового изнасилования и возможного убийства, но цель причинить ей невосполнимый ущерб зафиксирована на мобильных телефонах группы похитителей. Сами телефоны уже в ИСБ, а вот копии видео файлов прилагаю, — положил он на стол вторую флэшку.

— КЛЕВЕТА! — возмутился Матуя, явно обескураженный такими подробностями случившегося.

— Господин Матуя, прошу: сдерживайте себя, — всё тем же монотонным голосом произнёс Максим. — Ваши спортсмены лишены здравоумия. Снималивсё на телефоны. Подлинность записей подтверждена. Надеюсь, вы как министр, более благоразумны и примите данную ситуацию с достоинством.

Майор Свиридов явно был доволен. Как бы не любили в обществе Романовых, работу свою те делали чисто. И как всегда с доказательной базой. Свиридов кашлянул в кулак и серьёзным тоном произнёс:

— Григорьев, какой ущерб нанесен клану Романовых?

— Клюшкой для гольфа повреждена машина марки мазерати, стоимость ремонта указана в справке от экспертной организации и страховой компании. По поводу ущерба автотранспорту: клан Романовых уже получил компенсацию от вредителя и по данному пункту у нас нет претензий.

Матуя стиснул зубы:

— Вы забили бедному парню клюшку в задницу! И сломали руки! И это называется компенсация?!

— Думаете, надо было, как принято у вас, отрубить ему руки? Мы можем это исправить. — хмыкнул юрист.

— Ты в наши законы не лезь, русский! — хлопнул по столу африканец.

Майор снова вмешался:

— Господа, призываю к порядку. Господин Григорьев, продолжайте.

— Конечно, — кивнул юрист. — Итак, после прибытия бойцов клана Романовых на помощь пострадавшим, гражданин ЦАК Умба Бонгани повторно оскорбил клан Романовых и приказал своим соклановцам атаковать их. Бойцами клана Романовых эта немотивированная агрессия была пресечена. Граждане ЦАК после проведения следственных мероприятий были возвращены в посольство.

Матуя сдерживал гнев, что так и сочился изнутри:

— Вы их привезли в рефрижераторе...

— Мы не хотели, чтобы они испортились, — поправил очки Максим. — Не бросать же их в том заброшенном здании в крайне антисанитарных условиях. Итак, подведя итоги. Все действия клана Романовых в данной ситуации были совершенны строго в соответствии с законами Российской империи, документальные доказательства перед вами, господин майор. Прошу дело в отношении клана Романовых прекратить за отсутствием состава преступления. Какое будет ваше положительное решение?

Матуя сжал кулак от наглости Григорьева:

— КАКОЕ ПРЕКРАЩЕНИЕ?! Я ТРЕБУЮ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ! ПОЛНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА СИТУАЦИИ!

— Я рассмотрю все ваши доводы, господин Григорьев, — спокойным тоном ответил майор. — Изучу доказательства и завтра мой ответ будет направлен в адрес клана Романовых и в посольство ЦАК.

— Прекрасно, а теперь, — повернулся Максим к Матуе. — Вы, министр ЦАК. Когда я читал ваш фантастический рассказ о расизме, то мне искренне захотелось увидеть письменные извинения от ЦАК и сумму компенсации за ущерб клану Романовых

— КАКАЯ ЕЩЁ КОМПЕНСАЦИЯ?! ТЫ! НАГЛЫЙ ЮРИСТУШКА!

— Что же ты такой голосистый-то? — ухмыльнулся Григорьев. — Денежная компенсация за потраченное время, бензин, боеприпасы и моральные терзания клана Романовых. Мы не потерпим, чтобы наш клан оскорбляли. Похоже, вы не понимаете, — смотрел он внимательно в хмурое лицо африканца. — Ну что же, напомню вам. Согласно договору заключенному между Российской империей и ЦАК, посол ЦАК является представителем всех кланов, чьи представительства отсутствуют на территории РИ, соответственно вот вам копия иска, — протянул он бумагу с иском к клану Джепард. — Сегодня с утра я зашел в Верховный суд и подал исковое заявление. Так как дело международное, то будет рассмотрено как можно скорее. Предварительное заседание через два дня. Жду вас в суде, господин Матуя.

Африканец взглянул в исковое заявление:

— 500 миллионов долларов за моральный ущерб?!

— Вы хоть знаете, как расстроился наш глава от действий ваших сограждан? Его чувства куда дороже пятиста миллионов...

***

Кремль.

— Ваше величество, разрешите доложить по делу Романовых, — прошёл Артюшкин в кабинет.

— Уже разобрались что ли? — Михаил взглянул на часы. Всего 8:15 утра. Мысленно он считал, что разбирательство затянется на многие дни, однако, доказательная база Романовых была объёмна и неопровержима.

— Так точно. ИСБ уже прислали результат, так же прикрепили доказательства невиновности Романовых. Более того, был установлен ряд правонарушений со стороны африканцев. Вплоть до убийства по сговору и намерения группового изнасилования.

Михаил посуровел:

— Ты серьёзно, Артюшкин?

— Так точно, ваше величество!

— Наказать. — суровым тоном произнёс Император. — Не оставить ни души без ответственности.

— Ваше величество, так Романовы уже уничтожили виновных.

— Точно. — вспомнил Михаил, что ведь из-за резни вся буча и началась. Потом усмехнулся и подкурил трубку. На душе полегчало. Томи разобрался лично. Не посрамил империю, засранец. Улыбка на лице императора так и сияла.

— Ваше величество, у вас хорошее настроение?

— Да. Виновники наказаны, законы империи соблюдены, порядок восстановлен, — он стряхнул пепел. — Артюшкин.

— Ваше величество?

— Окажи Романову поддержку на играх. Если его начнут притеснять команды ЦАК, мы не должны оставить его в одиночестве. Среди аристо Романова не любят, так что ждать от них поддержки он не будет. А с его нравом, чувствую он устроит настоящую войну с африканцами. Не допусти этого, — прищурил взгляд Михаил. — Но если всё-таки дойдёт, Романов не должен оказаться в одиночестве среди врагов.

— Я понял, ваше величество, — склонил голову Артюшкин. — Мы проработаем данную задачу. Агент Белова как раз закончила миссию в Нью-Йорке.

— Решил зайти с козырей? — усмехнулся Михаил.

— Вы против, ваше величество?

— Нет. Но пусть она не заигрывается, — хмыкнул император.

— Так точно, ваше величество, — склонил голову Артюшкин. — Позвольте отправиться выполнять задание.

Михаил кивнул и продолжил чтение. Артюшкин же направился в свой кабинет. Его план в помощи Романову был прост: Елизавета Белова — тайный агент гвардии императора. О ней известно лишь самому узкому кругу людей. Шпионка. Невероятный боец с чёрным оби. При том полна шарма и очарования. Назначить ей задачу охранять Романова до окончания клановых игр, вот и весь план. Как она это будет делать — её проблемы. Пусть хоть спит с ним. Главное, чтобы задача была исполнена…

***

В особняке посольства Центрального Африканского Королевства.

Принц Черзет Имаму Третий выслушивал доклад о происшествии с командой клана Джепард. Как третий сын правителя, он был направлен представлять ЦАК и лично общался в Кремле с Михаилом Щедрым на официальном обеде. Первое впечатление Российская Империя преподнесла позитивное и вполне гостеприимное. Ночное ЧП, связанное с командой клана "Джепард", вызвало волну негатива и критики в нём. На эмоциях Имаму собирался связаться со старшим братом и посоветоваться: не объявить ли кровавую месть на территории Российской Империи? Однако, его помощник Чидеро попросил выждать полной ясности ситуации и не прогадал. Доказательства вины Джепардов были изучены и признаны подлинными. Принц чуть не совершил ошибку. И сейчас решал что делать с возникшей ситуацией: официально они приняли ответственность за проступок своих граждан. Более того, Имаму жёстко наказал денежными штрафами все команды ЦАК и пригрозил казнями если те выкинут нечто подобное.

— На этом всё, ваше высочество, — сидел на коленях докладчик.

Принц крутил платиновое кольцо на пальце. Одно не давало ему покоя:

— Чидеро.

— Ваше высочество.

— Пусть мы и признали вину Джепардов, наглость Романовых тяготит моё сердце.

— Как мне успокоить ваши терзания, мой принц? — понимал старый советник к чему вёл его молодой господин.

— Я хочу, чтобы глава Романовых не пережил эти игры. Надеюсь, убить одного русского не станет проблемой для наших воинов?

— Всё будет сделано идеально, ваше высочество. На играх часто гибнут молодые и горячие. Смерть Томаса Романова лишь вопрос времени...

***

Поместье Романовых.

Томи застёгивал пуговицы белоснежной рубашки. В чёрных брюках, носках. Волосы ещё были немного влажные после душа. Застегнув ремешок часов на запястье, он проверил содержимое рабочего кейса. Всё под взглядом Кристины, лежавшей под простынёй в постели.

— Ты такой серьёзный, — улыбалась она, наблюдая за ним.

Его губы растянулись в улыбке, глаза продолжали сверять доки.

— Если не я, то кто? Люблю держать всё под контролем, — ответил он, закрыв кейс. — Как позавтракаешь, водитель отвезёт тебя проведать Жауриньо. Он, кстати, на работе.

— Уже?! — удивилась Кристина, подумав вчера, что Томи шутил.

— Ага. Адепты быстро привели в цельный вид, — ухмыльнулся Томас. Взяв кейс, он подошёл к кровати и, наклонившись над Кристиной, чмокнул её в губы. — Буду поздно, не скучай тут.

— Хорошо. Когда приедешь, тебя будет ждать вкусный ужин, — нежно улыбнулась она.

— С нетерпением буду ждать.

Томи ещё раз поцеловал Кристину и покинул особняк. Его уже ожидал Аркадий.

— Господин, — приветственно склонил тот голову и открыл заднюю дверь бмв.

— Привет, Аркадий, — поздоровался Томи. Положил кейс и залез следом. В машине находился Юто.

— Здоров.

— Привет-привет, — улыбнулся Томас. — Как погулял, гулёна?

Юто крутанул башкой типа писец.

— Даже не знаю с чего начать.

— Давай по порядку, — улыбнулся Томи, и автомобиль выехал с территории поместья...

Глава 12

— Ну и я ей говорю, что нас толстячков можно дёргать не только за щёчки.

— Красава. И что Баринова?

— Ох, братан... — расплылся в улыбке Юто. — Она делала это так... Что через пять секунд из-за моих воплей даже остановилась и спросила не больно ли мне, прикинь?

— Ничего себе. Тебе больно что ли было?

— Не знаю. В какой-то момент мне показалось, что она его оторвёт.

— Страшно.

— Вот я и закричал.

— Через пять секунд?

— Ну... Она сразу как набросилась... Я не ожидал. Не настроился ещё.

— Ясно.

— А потом... — сглотнул Юто. — Сказала, что я её куниверсальный солдат и заставила нырять в окоп...

— Нырять в окоп? — приподнял Томи бровь.

— Ну это... — япончик вытащил язык и сделал им короткие движения в воздухе.

— Пля, Юто, я понял-понял! Господи...

Романов с Куросаки подъезжали к главному зданию R-Group. Сегодня не на приоре, а на рабочем автомобиле с водителем, а значит — объявятся через главный вход бизнес-центра. Уже несколько дней делегация выходила встречать Томаса, но он всё время приезжал на личном авто и через парковку поднимался к себе на этаж.

— А не многовато тут народа, бро? — вперился Юто в окно седана, увидев человек тридцать, при том стояли те разрозненно, с видеокамерами и фотоаппаратами.

Томи почесал бровь. Прошла ночь, а репортёры уже в курсе его стычки с африканцами? Он вынул из кармана мобильник и открыл десятки предупредительных сообщений о том, что у входа журналисты. Начальник охраны ждал команды: прогонять ли прессу. Томи написал сообщение, что не нужно грубостей, пусть создадут коридор для прохода в здание и на этом всё.

— Господин, — произнёс озабоченно Аркадий. — Может свернуть к подземной парковке?

— Не стоит, — хмыкнул Томи. — Камеры и провокационные вопросы меня давно не заботят.

Юто сглотнул: вот он! Вот его братан! Его не смущает даже такое! А вот его самого... когда Баринова в постели достала камеру так выбесило! Чёрт! Нужно быть мужиком! — сжимал Куросаки кулаки-подушки. — В следующий раз он не будет стесняться!

— Понял, господин, иного ответа от вас и не ожидалось, — улыбнулся Аркадий и направил автомобиль ко главному входу.

Чёрный бмв остановился напротив главных дверей R-Group. Тут же выстроился живой коридор из сотрудников охраны. Они сдерживали журналистов, что устремились к машине.

— Не так грубо!

— Не пихайте меня!

— Жека, фокус! Фокус наводи!

Среди толпы раздавались десятки голосов! Словно на базаре! Каждый собирался взять хоть какое-то минимальное интервью у молодого Романова! Хоть один вопрос!

Охранник протиснулся к седану и открыл заднюю дверь. Томи ещё не вышел, а уже засияли вспышки фотокамер.

— Господин Романов! Можно вопрос?!

— Господин Романов! Конфликт с кланом Джепард перейдёт в противостояние стран?!

— Прокомментируйте свои действия над кланом ЦАК!

— Вы намеренно уничтожили вражескую команду перед играми?!

— Господин Романов!

— ГОСПОДИН РОМАНОВ!

Томи без эмоций покинул автомобиль и последовал в границах выстроенного из охраны коридора. Со всех сторон нависали микрофоны, особо безбашенные сотрудники газет и телевидения пытались пробиться через оцепление. Юто, удивляясь такой бурной обстановке, шёл позади. Томи на секунду обернулся глянуть: не затоптали ли там толстячка, как наткнулся на девушку.

— Ах! — рухнула она на задницу от столкновения. Длинная юбка задралась выше колен, очки упали на асфальт. Она закусила губы и взялась за ногу. На белой рубашке бейджик.

— Снимай! Он толкнул журналистку!

— Сенсация!!!

Томи тут же помог девушке встать.

— Вы в порядке?

— Нога... — простонала она с гримасой боли на лице.

— Позвольте оказать вам помощь, — произнёс Томи. — Обопритесь, — выставил он плечо.

Под щёлканье фотоаппаратов и десятки преследуемых вопросов, он завёл девушку в бизнес-центр. Юто зашёл следом, после чего двери закрыли прямо перед носом одного из журналистов.

— Господин! Приветствуем! — начальники среднего и младшего звена покинули кабинеты и выстроились в фойе. Все в деловых нарядах, им было положено встретить Романова по приезду. Каждое утро они реально были на мандраже, дожидаясь, когда же он войдёт через главный вход. Ходили легенды, что если встретиться с Романовым в этот день взглядом, то тут же будешь уволен! Прям как с Медузой Горгоной! Поэтому все смотрели куда угодно: на его пиджак, галстук, плечи, нос, лишь бы не в глаза.

Томи окинул всех взглядом, выцепил админа и сказал:

— Приведите адепта.

Та чуть не пискнула, взглянув ему в глаза, и сбитым голосом выпалила:

— ЕСТЬ!!! СЛУЖУ РОМАНОВЫМ!!! — и убежала прочь.

"Какого хрена?" — подумал Юто.

Но тут началось.

— Расопов, — произнёс негромким тоном Томи. — Уволен.

— Кирюшин. Уволен.

— Джонсон. Уволен.

— Савадова. Уволена.

Томи произносил фамилии на основе изученных отчётов. Данные топ-менеджеры явно не то что отставали, а тормозили корпорацию. Ладно бы если в крайнем квартале — такое простительно. Но три подряд — это фатал.

— Причину оглашать? — приподнял он бровь.

— Никак нет... — раздались подавленные голоса.

Романов же давно научился не переживать насчёт увольнений. Если человек не позаботился о своих обязанностях и забил хуйца на работу, то ответственность явно не на директоре. Здесь не курорт. К тому же, на месте данных топов всегда найдётся тот, кто голоден до работы и денег. Мотивация же данных лиц потухла, да и бабки расслабляют. Особенно такие суммы, что платит R-Group.

— Расходитесь, — произнёс Томи, и сотни людей поторопились рассосаться по кабинетам.

Адепт объявился в сопровождении администратора.

— Господин, — встал тот по стойке смирно и приложил к груди кулак.

— Окажи помощь девушке, — указал Томи взглядом на девицу, что придерживал рукой.

— Есть!

— Передаю вас в заботливые руки, — обратился Томас к незнакомке. — Насчёт компенсации, можем обговорить прямо сейчас если вас устроит, либо пришлите своего адвоката. Произошедшее — явная случайность и вреда вам нанести я не желал.

— Я и сама виновата, — опустила взгляд чернявая красотка. Под очками проглядывались карие глаза с широким кукольным разрезом, офисная одежда из блузки и юбки отлично подчёркивала статную фигуру и длинные ноги. Её кожа была смуглой, да и в общем-то, такие девушки явно выделяются среди тысяч. — Но... От компенсации не откажусь. Готова обсудить с вами лично.

Томи хмыкнул. Какая назойливая. Да и как протиснулась через живой коридор? Стоит пересмотреть записи видеокамер, а ещё наказать Михалыча — начальника охраны. Его же просчёт!

— Для начала проверим вашу травму, — указал Томас адепту взглядом.

Тот обратился к журналистке:

— Приступаю к процедуре, — он прямо в фойе присел и активировал энергопоток на расстоянии двадцати сантиметров от опухшей лодыжки девушки.

— Вывих. Перелома нет, — прокомментировал адепт состояние обследуемой. — Приступаю к регенерации.

Томи молчал. Выходит, реально подвернула ногу? У него проскакивала мысль, что дамочка могла притворяться. Женщины, особенно журналистки, способны и не на такие ухищрения.

— Готово! — довольно быстро закончил целитель. Оно и понятно: подумаешь, какой-то вывих.

— Как ваше имя? — уточнил Томи. На бейдже была указана газета "Факты". Но имени не было.

— Елизавета Белова, — представилась брюнетка. — Тридцать три года, не замужем. Люблю спортивную борьбу и рисовать. — поправила она очки пальцем и улыбнулась.

— О, как. — почесал Томи щеку. — Что ж, госпожа Белова, следуйте за мной. Раз так случилось, покажу вам наш кафетерий. Там и побеседуем.

— С удовольствием, — поправила она сумочку на плече и тут же пристроилась рядом с Томи. — Господин Романов, прокомментируете конфликт с африканской спортивной командой?

— Нет.

— Какой вы несговорчивый, — проворчала Елизавета, едва успевая идти за ним к лифту.

Юто стоял в фойе. Не зная чё делать, отправился на этаж, где они всегда тусовались с Томи. В общем, рабочий кабинет. Ключа у него не было, но там ведь Настя. Можно поболтать, да и кофе выпить, пока Томи разбирается с журналисткой.

— А что скажите насчёт международных игр? — продолжала интервью Белова. Естественно, отыгрывая журналистку. Цели у неё были иные, и кажется, она практически достигла их.

— А что о них говорить? — спросил Томи, войдя в кабину лифта. Пара сотрудников, собиравшихся подняться, передумали и сделали вид, что у них появились срочные дела, после чего смотались подальше. Судя по голосу Романова — он был немного раздражён, а это уже несло опасность для карьеры!

— Игры ещё не начались, — продолжил Томас. — Так что не вижу смысла мусолить эту тему.

Лиза зашла в кабину, хмыкнула:

— А вы, правда, неразговорчивый и чёрствый, как говорят.

— Ага.

Двери лифта закрылись, и они поднялись на пятый этаж. Томи указал рукой на выход:

— Прошу.

Белова вышла первой. Томи следом. После обогнал её и направился к стойке кафетерия.

Глаза у тёти Любы округлились: директор лично пришёл в кафешку?! Говорят, он как какой-то демон! Всё время находился на верхнем этаже, как главный злодей или босс игры. А тут на тебе! Спустился к простым смертным! Тётя Люба толкнула помощницу:

— Глянь! — шикнула она. — Директор тут!

— Ох! — ахнула вторая.

— Ты чего это, Дашка?

Та нафигачила полкило помады на губы, ещё краснючую, как клюква. Поправила причесон и сисяндры в лифане пятого размера.

— Говорят: директор наш бабник отпетый! Это наш шанс показать себя! — заговорщицки произнесла Дашунька.

— Ухах! — усмехнулась Любовь Петровна. — Тебе уже шестьдесят, Дарья Сергеевна! Ух! Насмешила!

— Ничего ты не понимаешь, Любаня! — хмыкнула та. — Я объезжу его так, шо молодухи от зависти косы повыдёргивают!

— Добрый день, господин директор! — расплылась в улыбке Дарья Сергеевна.

— Да-да, добрый день! — вторила ей тётя Люба.

— Добрый. Как у вас дела? Всё хорошо? — поинтересовался Томи больше по-дежурному.

— Всё превосходно, — улыбалась тётя Дарья.

Томи прокряхтел, увидев её странный взгляд и губы настолько красные, что хотелось наложить на них бинт или зелёнку, казалось они истекали кровью. Он взглянул на Любовь Петровну. Эта выглядела как нормальная женщина без тараканов в голове, так что Романов сделал заказ именно ей:

— Два кофе, пожалуйста, — он повернулся к журналистке. — Вам какой, госпожа Белова?

— Латте. — она знала, что Томи любит именно это приготовление кофе.

— Десерт будете?

— Заварное пирожное. — Лиза отвечала коротко и по делу.

— Два латте и одно заварное пирожное, — сделал Томи заказ.

— Господин директор, попробуйте жаркое лесника, посоветовала тётя Люба. — Только что из печи.

— Да? А что в нём? — спросил он немного заинтересовано.

Белова же отметила в голове: «Не чурается пробовать новое.»

— Готовится блюдо в горшочке. Внизу грибы и кусочки мяса. В центре картофель. Всё в соусе из томата, сметаны и сливочного масла. Немного репчатого лука и приправ. Очень вкусно, — улыбнулась Любовь Петровна.

— Уговорили. Давайте два.

— Хорошо! Сейчас всё сделаем, господин директор! Можете присаживаться, мы принесём, — втёрлась в разговор Дашуня.

— Разве у нас не самообслуживание? — удивился Томи.

— Господин директор, мы позаботимся о вас. Позвольте побыть полезными.

— Л-ладно. — не стал он спорить с этой разукрашенной тётушкой.

Романов развернулся к обеденному залу и обратился к Беловой:

— Присядем там. Возле окна, — и сам направился в угол кафетерия, чтобы видеть и выход и при этом пялиться в окно, если станет скучно.

Томи вёл себя вполне манерно — отодвинул журналистке стул, а после уселся за стол и сам. Хоть снаружи и казалось, что он немного грубоват, но обычно он и был таким. Только с близкими людьми расслаблялся и показывал другую сторону характера, для остального мира это был действительно чёрствый человек.

Лиза отметила, как он отодвинул ей стул, хоть и был не в духе. Так-то он мог этого не делать, ведь кто она в его глазах? Рядовая журналистка, а он — глава клана, пусть и низшего, при этом, довольно финансово обеспеченного. Пожалуй, в этом плане Романовы могли потягаться с большинством кланов среднего звена и даже частью высших. Наверное, одна из причин по которой Томи так не любили — уж слишком шустрый он был. Хотя ведь работал, не покладая рук, но люди видят лишь результат. По итогу для большинства сложилось мнение, что ему просто повезло.

Положив ногу на ногу, Томи облокотился на спинку стула и расслабился. Журналистка напротив него хоть и была хороша собой, но не вызывала в нём каких-либо особых эмоций. Конечно, он, как и любой мужчина, отметил в голове её красоту, но на этом всё. И ведь Белова это почувствовала. Обычно женщины ощущают, как их прожирают взглядом. Романов смотрел иначе.

«Интересно. В досье указано, что он падок на женщин. Я даже нарядилась под секретаршу. Одна из его жён была его секретарём. Разве это не его фетиш?» — изучала она Томи, как объект. По сути, ей приказали охранять его. Задание было выдано три часа назад! Она едва успела изучить досье, отметить привычки и запомнить основные моменты жизни Томаса и инфу о корпорации R-Group. В общем, поступили с Лизой не очень хорошо, буквально не оставив времени на подготовку. И как ей охранять его?! Влюбить в себя за один день? Бред же. А игры уже послезавтра! Наняться телохранителем к нему она тоже не могла — никто не позволил бы приблизиться к главе, в клане и своих хранителей достаточно. Устроиться секретарём тоже был не вариант — пока пройдёт профотбор, пока стажировку, уже и турнир окончится. Во всех вариантах не хватало лишь одного — времени. Поэтому, Белова решила пойти иным путём, прикинувшись журналисткой. Ситуация с подстроенной травмой сработала, ей даже пришлось по-настоящему вывихнуть ногу, чтобы адепт ничего не заподозрил. Ну, обычное дело. Лиза — шпионка. На обучении проходила и не такое. В общем, план практически удался, осталось договориться с Романовым. Но судя по его характеру — сделать это будет не так просто.

— Что-то вы притихли, госпожа Белова. Раз расспросы окончены, спрошу я, — произнёс Томи безынтересным тоном. — Сколько вам нужно для морального удовлетворения? Ногу вам уже вылечили.

— Я позволила её вылечить вашему адепту, чтобы не раздувать скандал, — улыбнулась Лиза, пытаясь показать, что она — светлый человек и всё такое.

— Иными словами: сделали одолжение? — приподнял он бровь. — Не стоило утруждать себя. Романовы в состоянии оплатить счёт за лечение.

— Извините, я не правильно выразилась, — поняла Белова к чему клонит Томи: ведь если она хотела показаться хорошей, не стоило сейчас говорить о том, что предотвратила скандал. Это итак было очевидно. — Мне не нужны от вас деньги. И скандал тоже ни к чему. Такой популярности я точно не ищу, — скромно улыбнулась она.

Томи внимательно смотрел за её эмоциями:

— Ясно. — судя по голосу, такой ответ его удовлетворил. — Если вы не хотите денег, то что тогда? Интервью я не даю.

— Знаю. Наслышана. У меня иное предложение, которое будет выгодно нам обоим, — захлопала она длиннющими ресницами.

— Надо же. Прям интересно послушать, — хмыкнул Томи.

Лиза поправила густые чёрные волосы и села поудобней. Разрез оголил её загорелое бедро, но Белова действительно сделала это ненароком, так как посчитала, что соблазнять Романова за столь короткий срок будет не просто и отбросила идею. В данный момент она поистине погрузилась в роль журналистки, ведь если сама не будет верить в свою маску, то собеседник, и вовсе, не доверится её игре.

— Господин Романов, вы ведь знаете: какие ходят слухи о вас и вашем клане.

— И какие же?

Белова сделала взгляд серьёзным. Вся улыбчивость улетучилась в одночасье:

— Жестокий тиран без чувства жалости и стыда. Среди аристократов вас считают за бешенного пса, способного укусить даже хозяина. При этом все уверены в вашей некомпетентности как главы и более того, пророчат Романовым скорый крах из-за ваших безумных поступков. Кровавая резня в Российской Империи. Война в Японии. Убийство африканской команды. Все ждут, когда же вы оступитесь. Простите за откровенность, — поправила она очки.

— Довольно смело, — хмыкнул Томи. — Продолжайте.

— Спасибо. — облизнула она губы и продолжила, указав на себя. — Перед вами Лиза Белова. Как я говорила в фойе: тридцать три года. Не замужем. Детей нет. А если на чистоту: неудачница. Неудачная карьера. Никакой семейной жизни. Ноль реализации, — высказалась Белова о своей личности. — Предлагаю исправить эти две несправедливости. Обелить вас в глазах высшего общества и показать настоящим. Вы ведь озабоченный трудяга! Разве таким везёт по жизни? Нет! Я покажу и расскажу о ваших буднях, о том, как работаете, отдыхаете. Уверена, мне будет что рассказать людям. Может, тогда на вас посмотрят не как на матёрого маньяка... Ну, а я, как автор будущей работы, получу свою долю признания, как первая журналистка, приблизившаяся к Романовым. Может, даже жениха найду, — улыбнулась она.

Томи задумался. Вообще-то его всё устраивало, да и на отношение других аристократов было глубоко плевать. И всё же. Если это поможет клану... Всё-таки его люди испытывают давление общества. И если лично для Томи не было в этом никакого дискомфорта, то что для других? Наверняка, им приходилось непросто. Конечно, все молчали и никто не высказывал претензий на этот счёт, но ведь Томи понимал, что когда-то придётся поработать над данным вопросом, тем более он нацелился завоевать титул высшего клана. Прикинув все доводы, он произнёс:

— Опиши подробно, Лиза, что именно ты хочешь сделать, а лучше предоставь мне план работы.

— Сделаю, — с улыбкой кивнула Белова. Она не кричала ура и прочее, так как была взрослой девушкой и позволить себе подобного проявления эмоций явно не могла. В её голове появилась новая заметка: «Думает о будущем. Стратег? Способен изменить решение по ходу ситуации. Адаптивен. Гибок в мышлении. Сдержан в эмоциях. И его глаза. Они пугают. У него точно красный оби?...»

— Запиши номер моего секретаря. Зовут Анастасия. Как план будет готов, дашь знать, — достал Томи мобильник и продиктовал номер.

— Готово, — кивнула Лиза. — Это не займёт много времени. Минут пятьдесят.

— Можешь не спешить. У меня через десять минут всё равно совещание.

— Господин директор, жаркое лесника и кофе, — поставила Любовь Петровна на стол поднос с двумя горшочками и два стакана кофе, после поставила тарелку с пирожным Беловой. — Ваше пирожное.

Томи кивнул, поблагодарив, и произнёс:

— Приятного.

— И вам, — ответила Лиза.

— Второй горшок ваш, — снял он с подноса жаркое.

— Н-но... я не заказывала, — похлопала та ресницами.

— Я видел интерес в ваших глазах. Не стесняйтесь.

Лиза чуть улыбнулась:

— Вы довольно наблюдательны. Спасибо, — сдалась она и приняла угощение. С самого утра ни крошки во рту! Конечно, у неё потекли слюнки после такой-то рекламы от поварихи!

Томи ел быстро. Ему некогда было разглядывать пищу и медленно пережёвывать. Сегодня столько дел! Совещание, проверка отчётов, сгонять в оружейку и проверить последнюю разработку, которая в абсолютной секретности. А после всего: встретить Юкине Тоджиро в аэропорту. Наверняка, придётся поужинать с ней, чтобы уделить внимание, а ведь так хотелось поспешить домой к Кристине. Соскучился уже, хоть и не виделись чуть больше часа.

— До встречи, — произнёс Томи, поднявшись из-за стола. Он забрал пустую посуду и понёс к поварихам.

Лиза же смотрела ему в след. Редко увидишь, чтобы аристократы убирали за собой. Какой-то этот Романов странноватый. Ещё и позавтракал так быстро. Неужели она никак его не смущала? Обычно мужчины старались произвести впечатление на Лизу, а Томи как волк закинул в топку жаркое и тремя глотками выпил кофе. Ей даже стало его немного жаль: куда он так спешит? Вся жизнь впереди…

...Томи поднялся на верхний этаж. Юто болтали с Настей, запревидев его, блондинка тут же поднялась со стула и выровнялась как струна:

— Доброе утро, господин!

— Доброе-доброе, Анастасия. Примерно через час тебе позвонит журналистка Елизавета Белова. Если я всё ещё буду на совещании, пусть подождёт меня здесь, — указал она на стулья приёмной.

— Поняла!

— И пришли ко мне Григорьева.

— Есть!

Томи ещё раз взглянул на лицо девчонки. Небольшие мешки под глазами. Хоть вся чистенькая и вылизанная до блеска, нельзя было не заметить у неё недосып:

— Всё в порядке? Выглядишь уставшей.

— В-всё хорошо, господин, — чуть смутилась она. Глава беспокоится за неё. Любому человеку такое будет приятно: неважно женщине или мужчине. Всем приятна забота.

— Если понадобится выходной — предупреди заранее.

— Поняла.

Томи приложил ключ к магнитному замку и прошёл в кабинет. Юто, кивнув блондинке, прошёл следом.

— Бро, как поболтал с той красоткой? — присел Юто на диван.

— Она хороша? Понравилась тебе? — спросил Томи, усевшись за рабочий стол и открыв ноутбук.

— Угу. Классная бабёнка. — кивнул Куросаки. — Я думал она актриса или какая-то звезда эстрады.

— Может и актриса, — хмыкнул Томи. В его голове до сих пор стояла её фраза: Неудачница. Неудачная карьера и прочее. С такими-то внешними данными? Как минимум она могла без труда выйти за богатого мужчину. А как максимум воспользоваться внешностью и пробить дорогу в любой сфере шоу-бизнеса. Так что у него закрались сомнения, что такую сочную журналистку до сих пор не пригрёб к рукам какой-либо бизнесмен у которого она проводила интервью.

Активировав ноутбук, Томи открыл доступ к записям видеокамер и внимательно просмотрел каким образом Белова миновала коридор охраны.

Надо же. То ли ей повезло и она попала в момент, когда один из охранников повернул голову, и проскочила мимо, то ли это было мастерство? Судить по записи трудно. Никаких сверхъестественных возможностей она не показала. Он остановил видео и задумался, как в кабинет постучали:

— Войдите.

На пороге показался Григорьев:

— Доброе утро, господин.

— И тебе привет, — ответил Томи.

— Вы хотели меня видеть? — подошёл юрист к рабочему столу. Пока он не понимал причины, ведь уже предоставил Томасу отчёт о проведении негласного заседания с майором и представителем ЦАК.

— Есть работёнка, — повернул Томи ноутбук. — Выясни о ней всё. Представилась журналисткой. Елизавета Белова.

— Что-то произошло? — поинтересовался юрист.

— Пока ничего. Предложила мне сотрудничество, — откинулся Томас на спинке кресла. — Создать Романовым новую репутацию белых и пушистых зайчиков.

— Вон оно как, — снял очки Максим, протерев. — Интересное решение, господин.

— Нужно думать о будущем, — кивнул тот. — Однако, Белова вызывает во мне двоякое чувство. Хочу развеять подозрения.

— Понял. Сделаем, — кивнул Макс.

— Тогда жду результатов.

— Есть.

Юрист покинул кабинет, а Юто продолжил разговор:

— Братан, ты такой недоверчивый, хе-х, разве такая милашка может быть проблемной?

— Ещё как, Юто. Красивые женщины, если они ещё и умны… проблемны… очень...

***

Лена Долгорукая с полотенцем на волосах и в красном махровом халате сидела в кресле. Прислуга делала ей педикюр, она же с маской на лице, листала в телефоне новостную ленту соцсети. Внезапно её зрачки выцепили неприятную взору фотографию: Томи с чернявой фифой заходит в бизнес-центр R-Group. Сверху гласила надпись:

«Десять секунд знакомства для Романова не преграда. Или как найти «любовь», сбив незнакомку.»

Под постом с провокационным названием уже сотни комментов:

А она милашка!

Романов — кобель!

Фу таким быть.

Он снова за своё?

Дамочка, кстати, в годах…

Серьёзно? Ей лет двадцать пять не больше! Не гони…

Люди обсуждали свежую новость, а Лена злостно хмурила брови. Это ещё кто?! Что за сучка?! Она вскочила с кресла.

— Госпожа… — удивилась маникюрщица.

— Мне некогда! — отозвалась Лена из ванной комнаты, где заработал фен. — Можешь быть свободна, Рита!

— Как прикажете…

Лена стояла перед зеркалом. Вчера она подровняла кончики каштановых волос. Сделала полную депиляцию и была вся гладенькая, как шёлк. Готовилась ко встречи с Томи. А он там с какой-то лярвой! Арх! Ленусик прищурила глазки. Отдать его кому-то? Щаз! Он, вообще-то, ЕЁ парень! Пусть сам об этом и не хочет говорить. Иначе быть и не может!

Досушив волосы, младшая Долгорукая натянула короткие джинсовые шорты, белые гольфы, белоснежные кроссовки и белую маяку на лямках. Выглядела она словно куколка барби. Подкрасив розовым губки, поспешила на выход.

— Ты куда это разукрасилась так? — спросила из гостиной Снежана Юрьевна.

— Прогуляться, бабуль!

— В обед? — вскинула та бровь. — Ты же гуляешь только вечерами?

— Я прогуляюсь по торговым центрам! У нас же нет сегодня никаких посиделок? — спросила девчонка, моля богов чтобы нет, а то бабуля с отцом в последнее время устраивали семейные посиделки, особенно на фоне свиданий Катерины. Та прилежно ходила на встречи и подробно рассказывала о каждой из них. Так и проходила каждая трапеза.

— Будет, — ответила Снежана. — Тебе разве неинтересно послушать, как сестра сходила на свидание?

— К-конечно-о-о интересно-о, — натянула Лена улыбку.

— Ну вот, — хмыкнула снежная королева. — Так что к восьми вечера будь дома.

— Хорошо, бабуль!

— И купи мне мороженое! — попросила Снежана Юрьевна вслед выскочившей на улицу Лене.

— Хорошоо-о-о! — отозвалась та на выходе и присела на заднее сиденье ожидавшего мерседеса.

— Куда отправляемся, госпожа? — спросил водитель.

— В бизнес-центр R-Group, — уверенно произнесла Лена...

Глава 13

— Значит будешь записывать всё что увидишь, — прочитал Томи набросанный ручкой план от Беловой.

— По возможности. Было бы прекрасно проводить с вами полноценный рабочий день, — кивнула Лиза. — Как соберу материал, приступлю к созданию объёмной статьи. Я бы хотела записать ещё мемуар, но вряд ли вы согласитесь.

— Почему не соглашусь? — смотрел ей в глаза Томи.

— Мне кажется, вы не такой человек, господин Романов. Иначе у клана уже давно была бы пресс-служба.

— Хм. Я упразднил её, — снова он взглянул на план, потом отложил его на край стола и откинулся в кресле. — Сколько времени потребуется для сбора материала?

— Я надеялась успеть до финального дня клановых игр, — поправила очки Белова. Увидев сомнения в глазах Томи, тут же добавила. — Притаюсь серой мышкой и никак не буду вам мешать! Понимаю, вам будет не до меня, так что я просто, как хомячок, буду рядом.

— Хомячок. Ага, — скривил губы Томи. — Моим бойцам только это объясните. Ладно. Турнир будет идти четыре-пять дней, не так и долго. У меня будет условие — никаких коротких юбок. Наденьте спортивный костюм.

— П-поняла, — кивнула Белова.

— Так же на время этого самого сбора материала вы подчиняетесь моим приказам и никакого самовольства.

— Я понимаю, — дала согласие на данное условие Лиза.

— И ещё.

— Слушаю вас, босс.

— Вы будете проходить ежедневную проверку. Сами понимаете: я не хочу, чтобы из корпорации утекло что-то лишнее, даже если это будет информация, не заслуживающая внимания.

— Согласна. Я прекрасно понимаю вас, господин Романов. Спасибо, что доверились мне, — она протянула раскрытую ладонь. Изящные длинные пальцы со скромным кольцом на среднем пальце.

Томи пожал ей руку:

— Тогда жду вас завтра в офисе с 8 утра.

— А разве нельзя начать сегодня?

— Нет.

— П-поняла.

— Можете идти, — Томи перевёл взгляд с неё снова в ноутбук. Естественно, сегодня он явно не мог. У него поездка в секретную лабораторию, а после встреча с Юкине Тоджиро! Пф-ф-ф. Может на встречу с Юкине всё-таки взять эту журналистку? Но смысл? По-любому кто-то из СМИ осветит приезд сестры императора, иначе и быть не может. Да и Томи не просто какой-то там гид для японки. Уж он-то знал: чего та реально хотела.

— До свидания, господин Романов. — попрощалась Белова на выходе.

— До свидания.

Лиза кивнула Анастасии, сидевшей в коридоре за рабочим столом, и добралась до лифта. Спустилась в главный холл здания, прошла мимо стойки регистратора, приметив недовольные взгляды администраторши и помощницы, после чего вышла на улицу. Время — обед. Солнце в зените пекло нещадно. Возле бизнес-центра сновал народ. Кто-то приезжал с полученными документами, другие, наоборот, уезжали по заданию. Прибывали курьеры, такси. Среди десятков людей в офисной одежде нельзя было не заметить идущую в коротких джинсовых шортиках и белых гольфах юную девицу в белой маечке.

Белова даже удивилась. Это поп-дива? Или какая-то молоденькая актриса? Ведь на голове девчонки была белая кепка, на глазах солнцезащитные очки, а лицо прикрывала медицинская маска. В общем, узнать её было невозможно. Юная фифа шла с сумочкой на плече и ланч боксом в руке. Проходя мимо ожидавшей такси Лизы, она вдруг остановилась.

— Это ты, — раздался её голос с нотами возмущения.

— Простите? — не поняла Белова.

— Не строй из себя дурочку! — хмыкнула Лена. — Пойдём. Поговорим кое о чём. — взяла она Белову за руку и потащила за угол бизнес-центра.

— Пустите! — возмутилась Лиза, совсем ничего не понимая. Что происходит? Неужели она в чём-то прокололась? Но ведь тогда бы ситуация была иной! Тогда что нужно этой девчонке?!

— Молчи, если не хочешь ещё больших проблем, — грозно предупредила Ленусик.

Белова сделала вид, что испугалась:

— Что вам нужно…

Лена отвела её в сторону и остановилась. В тени здания было покомфортней, но как же хотелось снять эту чёртову медицинскую маску и кепку! Жарко, сил нет! Томи точно заплатит за её муки! Младшая Долгорукая вынула из кармашка мобильник и, разблокировав, чуть ли не в очки Беловой ткнула экран:

— Смотри внимательно!

Та пробежалась глазами по посту. Что? Её и Романова сочли парочкой? Смешно. Чего только не придумают люди от скуки.

— Что это? — спросила Лиза тихим голосом, продолжая играть непонимание и испуг, хотя всё уже поняла. Неужели Романову нравятся такие дерзкие малолетки? Хотя сколько ему самому там? Кажется, двадцать пять… Ну, внешне он соответствует своим годам, а вот внутренне… Внутренне Беловой казалось, что он старше даже её. Насколько же тяжёлый путь прошёл этот Томас, что стал таким?

— Сейчас я объясню, — хмыкнула Лена. — Это, — указала она на изображение Томи на фотке. — Мой парень. А это, — ткнула она пальцем уже на изображение Беловой. — Гнусная воровка — ты. Думаешь, я не знаю зачем ты всё подстроила утром? Решила увести моего парня?

Белова мысленно насмехалась. Внешне же строила из себя полную дуру:

— Но господин Романов разве не имеет семь жён? Что-то среди них я вас не видела…

— Тц. Это не твоё дело, — убрала Лена мобилку и сняла очки, взглянув той в глаза. Ох и злые были карие глазки. — Если увижу тебя с Томи ещё раз, пеняй на себя, воровка. У тебя появятся реальные проблемы. И да, это угроза. — девчонка хмыкнула, надела очки и, развернувшись, пошла обратно ко входу.

Лиза провожала её взглядом, улыбаясь.

— Какая злюка, а? Плин. Теперь мне захотелось поиграть, — облизнулась она. — Её парень значит, ну-ну... Посмотрим.

Лена прошла на ресепшен. Настроение ещё боевое: та сучка решила прикинуться дурой? Пускай. Она её предупредила.

— Добрый день. Вы в какой отдел? — окинула её взглядом админша. — Девушка-а... Представьтесь, пожалуйста, — ещё раз произнесла администратор.

Лена заблокировала мобильник и взглянула на сотрудницу.

— Я к Томасу Романову.

— Директору?! — удивилась та.

— Что-то не так? — не поняла Лена её реакции. — Свяжитесь с ним, скажите: пришла Лена. Он знает.

— Простите, но это невозможно, — повертела головой администратор. — У господина Романова совещание, да и все личные встречи обозначены в журнале, — показала она на список. — Имени Елены там нет.

— Я знаю что нет. Потому что это — сюрприз. Было бы странно, если Томи был в курсе, — пояснила девчонка.

— Но в таком случае, я так же не могу вас пропустить, — ответила администратор. — Меня могут уволить. К тому же, даже если я выпишу пропуск, вам не удастся пройти через охрану. Сегодня у господина нет свободного времени.

— Почему всё против нас! — недовольно прошипела девчонка себе под нос. Устраивать сцену не хотелось, ведь наверняка Томи такое не понравится. Да и раскрывать то, что она — Долгорукая перед админшей тоже не стоило, всё-таки её отношения с Томасом пока что держатся в секрете.

Писать и звонить ему для выписки пропуска тоже не хотелось. Ведь Лена решила устроить сюрприз. По пути купила ему пирожных, самых вкусных — её любимых. Взяла стейк средней прожарки и запечённые помидоры. Ещё поджаренную кукурузу и грузинский ткемали к мясу. В ланч боксе еда пока что сохраняет температуру, но если Лена не поспешит, то всё остынет и будет уже не таким вкусным!

— У меня предложение к вам, — прищурила взгляд под очками Лена, прочитав имя админши. — Аврора.

Сотрудница изобразила полное внимание. Она, вообще, ожидала небольшой словесной перепалки от этой девицы, но та удивила спокойствием.

— Слушаю вас.

— Чтобы не пропускать меня одной, можете приставить ко мнеохранника или вашу помощницу. Тогда Томас увидит, что вы исполнили свои обязанности и все претензии уже будут лично ко мне. Уверена, если он будет против встречи со мной, то тут же выставит меня. Обещаю не сопротивляться.

Аврора пожевала губами в размышлениях. Девчонка, вроде, не истеричка. От ланч бокса пахнет едой. Да и выглядит она сногшибательно, хоть и в маске с кепкой.

— Покажите лицо, тогда я соглашусь сопроводить вас, Елена.

Долгорукая младшая вздохнула. Если сейчас она снимет маску, то есть вероятность быть узнанной. Может, эти две сотрудницы и не в курсе, как выглядит Елена Долгорукая, но ведь могут и знать. Что тогда? Не хотелось бы, чтобы разошлись слухи о том, что она пришла к Романову, тем более неофициально. С другой стороны, пока слухи обхватят столицу и доберутся до родни, Томи уже должен стать её! Ведь если за это время они не перейдут на иную стадию отношений, то ожидать чего-то больше не будет иметь смысла. Наверное. Лене не хотелось выглядеть навязчивой, однако, оставаться в стороне она тоже не могла, когда вокруг Томи вились всякие-разные... Такое вот внутреннее противоречие. Пока что гнев и ревность брали вверх. Одно дело если рядом с Томи его жёны и девушки, но левых баб она точно не станет терпеть!

Смело сняв маску и очки, Лена улыбнулась.

Админша кивнула:

— Хорошо. Пройдёмте, я провожу вас.

— Спасибо, — Долгорукая снова нацепила маску, очки положила в сумочку.

Они направились из холла к лифтам, миновав оборудованную рамку с оператором и трёх охранников. Пришлось пройти досмотр. Благо времени много не заняло. Оказавшись возле лифтов, дождались приезда кабины. Пропустили выходящих сотрудников и вошли внутрь.

— Позвольте спросить? — произнесла Аврора, нажав кнопку с верхним этажом бизнес-центра.

— Да, спрашивайте, — ответила Лена, смотрясь в зеркало кабины. Она раздумывала снять ли кепку? Но если снимет, то придётся поправлять волосы. В кабинете лифта неудобно.

— Почему сразу не сказали, что вы — Елена Долгорукая? — обычным голосом спросила админша. — Теперь мне неловко, что не пропускала вас.

— Значит узнали, — чуть скверно поджала губки девчонка.

— В этом месяце видела вас на обложках журналов, пожалуй, — задумалась Аврора. — Раза четыре.

— Я давала интервью семи изданиям. В июне.

Аврора улыбнулась. Ей было за сорок и она с улыбкой отнеслась к такой информации. Неужели у босса роман с ней?

— Госпожа Долгорукая, ваше посещение не уйдёт дальше стойки ресепшен. Это я могу пообещать. Конечно, если вы не раскроетесь сама, — улыбнулась женщина.

В карих глазах Лены засияла благодарность.

— П-правда?

— Если вам это нужно, — кивнула Аврора. — Вы же не просто так скрыли лицо.

— Спасибо. За мной не убудет, обещаю. — с улыбкой ответила Долгорукая.

Аврора не стала отказываться от возможных бонусов. Ко всему прочему, если Долгорукая каким-то способом породниться с господином, то ей точно присыпят бонусов. Поэтому админша с уважением кивнула:

— Надеюсь, ваша с господином любовь обрадует оба наши клана.

— И я надеюсь на это.

Лифт приехал. Аврора пропустила Лену вперёд. Они оказались в белом чистом коридоре. В конце такого вот светлого тоннеля стоял серый стол, а за ним восседала юная блондинка. Лена прищурила глазки, определив в ней соперницу, ведь та была хороша мордашкой, да и фигуркой. Долгорукая выдохнула. Любят же мужики хорошеньких секретарш! Пусть. Запрещать баловаться с игрушками она не станет — понимает всё. Так что больше не рассматривая Анастасию как соперницу, подошла с Авророй к столу.

Блондинка взглянула на них. Её статус позволял не подниматься перед Авророй, хоть та была и старше. Дела обстояли так, что Настя являлась главным секретарём, админша же находилась в её полном подчинении. А кто был с ней рядом, зависело от того, как Аврора её представит.

— Госпожа секретарь, к господину пришла гостья. Из аристократичной семьи.

Блондинка перевела взгляд с Авроры на Лену:

— Как вас представить главе? — поднялась она из-за стола, показывая таким образом приветствие.

— Елена. Он поймёт.

— Ожидайте, — указала Анастасия на стулья и диван у стены. Сама заблокировала ноутбук и постучала в кабинет.

— Войдите. — раздался голос Томи.

Настя скрылась за дверьми.

Лена же присела на диван, немного разнервничавшись. Вроде, обычная встреча... Но коленки почему-то тряслись. Ей не приходилось ходить по чужим компаниям и бизнес-центрам. Только если на балы. Но ведь там нет такой рабочей атмосферы, проверок и прочего. Ланч бокс три раза прогнали через рамки и спец устройства! Как бы не остыл обед...

Анастасия вышла из кабинета вместе с Юто. Толстячок, окинув взглядом гостью, мысленно кивнул и направился перекусить, решив не мешать Томасу.

— Можете проходить, Елена, — произнесла блондинка. — Господин ожидает.

Лена поднялась с дивана, поправила шортики и подошла к кабинету, после чего неуверенно толкнула дверь.

Томи сидел за рабочим столом, оперевшись на спинку кожаного кресла. Нога закинута на ногу. Волосы аккуратно причёсаны на бок. Он выглядел как реальный босс корпорации. Лена даже сглотнула. Красавчик! Сколько бы раз не смотрела на него, каждый раз он становился всё более привлекательнее!

— Привет, — поднялся Томи, сразу признав Лену. Да и охрана уже оповестила через Михалыча о прибытии странной девушки. Томас, ещё когда Лена проходила проверку, посмотрел по камерам и узнал её. Вот же дурнушка, нафига припёрлась?

— Привет... Я принесла обед. Ты, наверное, проголодался, — сняла Лена медицинскую маску, но осталась в кепке. Прошлась к его столу в белых гольфиках и джинсовых шортиках. Смотрелось, конечно, соблазнительно.

Томи прокряхтел. И чё делать? Отругать её? С другой стороны, она пыталась пройти инкогнито, ещё и обед принесла. Неправильно будет если он отчитает её.

— Сама приготовила? — наблюдал Томас, как Лена раскрывает ланч бокс и достаёт всякие вкусности.

— Купила, — взглянула она ему в глаза с толикой неловкости.

— Ладно. Выглядит аппетитно, — улыбнулся он. — Спасибо.

— П-пожалуйста. Ты не будешь ругаться? — с осторожностью смотрела она ему в глаза.

— Буду. — улыбался Томи.

— Хе-хе, — чуть с нервишками ухмыльнулась Лена.

— Придётся наказать тебя, — хмыкнул Томас. — Только вот как? — поскрёб он щеку. — Может запретить вход в бизнес-центр... Или номер твой заблокировать...

— А может... Может договоримся? — шагнула она к нему ближе и вязала за руку. После чего положила его ладонь к себе на сисечку. И захлопала глазками.

— Елена, вы собираетесь мне ДАТЬ взятку? — строил Томи из себя честного полицейского.

Лена приложила его вторую ладонь по соседству с первой.

— Да. Можно я дам вам? — сдерживала она улыбку.

— Только если быстро, пока никто не видит.

И Томи, отпустив её сисечки, взял Лену под ягодицы, посадил попкой на стол. Она, обрадованная его хорошим настроением, жадно прильнула к его губам. Как же она соскучилась! Хотелось остаться с ним навсегда и никуда не уходить! Томи просунул ей в ротик язык, расстегнул пуговицы на её шортиках и стянул их с гладких юных ножек, сняв полностью. Под низом оказались нежно розовые стринги. Оттянув их в сторону за ягодицу, он взглянул на её гладенькую розовую киску, что уже сочилась от предвкушения. Поцеловав нетерпеливую Лену, что в силу молодого возраста и знать не знала о каких-то там прелюдиях, неспеша вошёл в её горячую влажную плоть.

— Б-больно... — простонала она ему в рот.

— Просто ты узкая, — прошептал он в ответ. — Потерпи...

И стал медленно трахать её. Лена засосала его язык, как чупа-чупс, двигая поступательно головой. Томи же никуда не торопился. Юто ушёл минут на двадцать минимум, так что Ленусик словит ни один оргазм...

***

— Мне хорошо с тобой, — Лена в белой маечке и розовых стрингах, в так и не снятых кроссовках с белыми гольфами, стояла, прижимаясь к Томи. Щёки красные, сбитое дыхание. По телу расслабление. Она трижды сняла навязчивое напряжение и сейчас нежилась в его объятиях.

Томи и сам был доволен. Девчонка хороша, чё кривить душой. Нравилась она ему. Но понимал: ей восемнадцать. Вдруг у неё всего лишь ветреная влюблённость? Такое бывает, и ничего в этом страшного нет. Может, поэтому он не спешил давать волю эмоциям? Скорей всего, просто получал удовольствие от спонтанных встреч с ней.

— Мне с тобой тоже, — сказал он как есть.

— Тогда, — подняла она мордашку и захлопала карими глазками. — Может, будем встречаться чаще?

— Нет.

— Но почему? — Лена искренне не понимала его.

— Несколько причин. — ответил Томи и разомкнул объятия. После чего принялся застёгивать рубашку.

— Назови их. И я… я сделаю чтобы изменить это. — беспокойно произнесла Лена.

— Зачем?

— …

— Почему замолчала? Вопрос несложный, — застегнул он пуговицу на рукаве.

Лена покраснела. Она влюбилась. Признаться было непросто, но он ведь и сам об этом должен догадаться!

— Ты… Ты нравишься мне.

— А мне нравится играть в боулинг, это же не причина играть каждый день.

Лена нахмурилась и негромко произнесла:

— Ответь я иначе, знаю, чтобы ты сказал.

— И что же? — хмыкнул он.

— Мы договаривались не влюбляться… — тихо произнесла девчонка.

— Верно.

— Ты, правда, ничего не чувствуешь ко мне? — сглотнула она, спросив.

— Сколько вопросов, — застегнул Томи свои брюки, после чего подошёл к Лене и, аккуратно поправив ей волосы, надел на её макушку белую бейсболку. — Кепка тебе идёт. Раньше я тоже носил их. Кстати, тоже в восемнадцать. — улыбнулся он.

— Ты не ответил, — стояла Лена, чуть покраснев от его заботы, при этом дуя губки.

— Ты задавала два вопроса: что я к тебе чувствую, а второй: какие причины. Отвечу на один, — нащупал он в кармане жвачку. — Будешь?

Лена стояла полна серьёзности. Какой вопрос выбрать? Она понимает, что нравится ему. Иначе всех этих встреч не было бы. Даже если Томи мог её использовать, чтобы заключить союз с Долгорукими, он бы точно вёл себя не так. Ему совершенно неважно, что Лена — прекрасный ключ для усиления Романовых, и девчонке это нравилось. Так что выбор пал на причины.

— Скажи про причины, — произнесла она уверенно.

— Хе-х, — усмехнулся он, оценив её выбор. С мозгами у девчонки явно всё в порядке. Да и с админшей нашла общий язык — умеет же быть паинькой когда нужно.

— Причины значит. Блин. Я уже и забыл: что там за причины.

— Томи. — прищурила Лена взгляд.

— Ладно. Шучу. — снова улыбнулся он. — Первая причина: я не доверяю тебе.

— Чего… — конечно, она охренела!

— Чему ты удивляешься? — улыбался Томи. — Мы знакомы всего ничего. То, что я не доверяю тебе это нормально. Ты, вот, мне доверяешь?

— Да…

— Насколько?

— Полностью. — ответила девчонка честно, без лжи.

Томи перестал улыбаться. Лена была серьёзна. В этом не было сомнений, как и в её ответе.

— Понятно. Значит ты ещё не обжигалась в жизни, — рассудительно произнёс он. — Что если я решил использовать тебя? Подобраться к власти Долгоруких, а? Нельзя быть такой наивной.

— Я не наивна, Томи, — серьёзным голосом ответила Лена. — Ты не хочешь использовать меня.

— Откуда такая уверенность?

— Женская интуиция.

Лена чувствовала всё через поцелуи, объятия. Через его искреннюю нежность. Насколько она разбиралась в актёрском искусстве — такое не сыграть настолько правдоподобно.

— Ладно, — не стал Томи спорить. — Допустим, ты доверяешь мне полностью. Но у меня нет женской интуиции. И пока что я не доверяю тебе.

— Ещё одна причина почему ты нравишься мне, — произнесла Лена.

— А? — не понял Томи.

— Твоя честность, — улыбнулась она. — Хоть мне немного и не по себе, что ты не доверяешь мне, но то как честен со мной… — Лена закусила губки и прильнула к нему, поцеловав.

Томи ответил на поцелуй, потом нежно отстранился:

— Вообще-то, я сказал не всё.

— Прости, ты такой милый, — смущённо проговорила она.

Томи прокряхтел. Блин. И сам смутился. Вот же Ленулик!

— Ладно. Остальные причины озвучу в следующий раз.

И Лена улыбнулась такому ответу. Следующий раз… Он явно дал ей понять, что готов увидеть её снова.

Тук-тук! — постучали в дверь.

— Братан! Я войду?

Лена тут же забрала шортики со стола и напялила их по быстрому, не снимая при этом кроссовок. Томи застегнул на запястье часы. Усмехнулся, когда увидел, что Лена не опустила майку и светила упругими сисечками. Вид, конечно, классный, но не для общего рассматривания. Поправив ей майку, а после ущипнув за попку, ответил:

— Входи, конечно!

И Юто прошёл в кабинет.

Лена, напялив козырёк кепки чуть ли не на глаза, с красным лицом попятилась к выходу:

— Я напишу.

— Хорошо. Аккуратно там по пути домой, — улыбнулся ей Томи.

— Да. — Лена нацепила очки и выскочила в коридор.

Анастасия, проводив младшую Долгорукую взглядом, сидела в коридоре на рабочем месте с чуток покрасневшими ушами. Слышала она отголоски обЭда так сказать. Да так, что самой захотелось перекусить. Пришлось прямо за рабочим столом. Пальчиками. Пока никто не видит. Так смущало…

— Это чё за куколка, бро? — до сих пор оглядываясь на дверь, спросил Юто.

— Знакомая, — улыбнулся Томи. — Помнишь в ресторане?

— Серьёзно?! — удивился пухляш. — Но... Что-то непохоже, — почесал тот живот.

— В тот раз она устроила маскарад, — пожал Романов плечами.

— Даже не буду спрашивать: зачем? Сказал бы я, но любопытство сильнее! — ухмыльнулся Юто.

— Не хотела быть узнанной мной, — хмыкнул в ответ Томи. — Прежде у нас с ней был небольшой конфликт.

— Вон оно чё. Значит ты раскусил её. Понятно почему она принесла обед, — скользнул пухляш по так и не раскрытым боксам с едой и уселся на диван.

— Если хочешь, угощайся, — предложил Томи. — Разогрей только на кухне, я бы тоже перекусил. — и указал взглядом на дверь, за которой была небольшая кухня. Там же душевая и комната для йоги.

— Дважды предлагать не нужно! — Юто с улыбкой подорвался с дивана и, взяв обед, направился в тайную комнату.

В дверь постучали и, дождавшись ответа Томаса, прошли в кабинет. Настя подошла к его рабочему столу и положила кипу документов:

— Господин, здесь отчёты по найму сотрудников за июнь. Выплаты страховых взносов, а так же начисленные премиальные.

— Ты всё проверила досконально? — задал вопрос Томи, не отвлекаясь от ноутбука.

— Да. Возник вопрос по выплате рабочих на фабрике Архонт, я всё разрешила. Выписала штраф парочке бухгалтеров.

— Ясно. Умница, — Томи выдвинул ящик, достал печать. Взяв документы, беглым взглядом пробежался и поставил печать на каждом.

— Господин, насчёт журналистки Беловой. Пропуск уже готов, мне оставить его у вас или отдать на проходной?

— На проходной, конечно. Как же она пройдёт без него? — приподнял Томи бровь и поднял мимолётно взгляд на блондинку, после чего снова уставился в ноут.

— Я думала пройдёт как госпожа Елена, — ответила спокойным тоном Анастасия.

— То другой случай, — хмыкнул Томи.

— Поняла. Позвольте напомнить, сегодня в 20:00 у вас встреча в аэропорту с гражданкой Японии Юкине Тоджиро.

— Ага. Помню.

— Ещё, у вас следы помады на рубашке.

— Спасибо. — ответил Томи, как ни в чём ни бывало. — Подготовь мне чистый костюм.

— Будет сделано. Насчёт обеда: будут ли указания?

— Нет. Мы с Юто перекусим в кабинете. Ты можешь сходить в столовую или заказать себе чего.

— Хорошо. Я могу идти?

— Да. Через два часа, — Томи взглянул на часы. — Пусть Аркадий будет готов отвезти меня по делу.

— Как скажете, — кивнула Настя и вышла из кабинета.

Она ощущала лёгкий запах духов, оставленный Леной. Дышать этим воздухом для блондинки почему-то было неприятно. Словно чужая кошка зашла на её территорию. Настя узнала её. Всё та же девушка, что приезжала на парковку шашлычной, а до этого была в ресторане. Уже трижды. Выходит, для господина она не просто мимолётная интрижка? Ещё и в таких коротких шортах пришла с гольфами! Прям старшеклассница без тормозов. Настя осмотрела себя. Она совсем другая и вряд ли бы смогла надеть подобную одежду. Какой же странный вкус у господина. Но что странно... госпожа Моргана вряд ли носила короткие джинсовые шортики, но ведь женой его стала...

...Два часа пролетели незаметно. Томи подбил хвосты по работе и был готов выезжать в лабораторию. Юто так же стоял готовый покинуть кабинет.

— Бро, я слышал из кухни, не спецом конечно, ты встречаешь в аэропорту Юкине Тоджиро? — поскрёб он висок.

— Ага. Попросила, — Томи застегнул папку с документами на молнию и вложил её в рабочий кейс.

— То есть. Ты крутишь шашни с сестрой императора?

— Хм. Скорее не в том виде, что ты себе уже напредставлял, — ухмыльнулся Томас. — Мы немного развлекались, но не переступали черту. Да и в последнюю встречу, она собиралась сдать меня японской службе безопасности.

— Да ну?! За что это? — удивился Юто.

— Повздорил с аристократом на её приёме, — пожал Романов плечами. — Хотя не я начал ссору.

— Да уж, не можешь ты без приключений, — неловко улыбнулся Юто. — И почему я всё пропустил? Хотел бы поприсутствовать на приёме у такой особы, хе-х.

— Наверное, ты развлекался с Ирмой, — ухмыльнулся Томи и направился на выход.

— Ничё не развлекался! Ты вот какого числа на приёме был?!

— Думаешь, я помню? Идём уже, — поторопил его Томи. В чистом костюме, уже принял душ. Как всегда свеж и чист. — Нужно заехать на фабрику. Потом тебя домой завести. Или сразу к Бариновой?

— Сегодня она занята, — ответил с небольшим расстройством Юто. — Так что домой.

— Ну, ты всегда можешь вызвать девчонок в квартиру, — ухмыльнулся Томи.

Юто прищурил взгляд:

— Ты сейчас серьёзно?

— Да. — Томас открыл дверь и вышел в коридор. Настя сидела за рабочим столом. Тут же поднялась, а Юто подбежал к Томасу:

— Почему раньше не сказал ААААА!!! И номера есть?! А сколько можно?!

— Тише-тише, — улыбнулся Томи. — Номер можешь и сам найти в сети. Только никаких предоплат, ха-х!

— Идёт! — Юто почувствовал прилив энергии и сил. — Так может нафиг эту Тоджиро? — торопился он в коридоре за Томасом. — Вызовем цыпочек, устроим разгрузочный четверг!

— Ну уж нет. Не в этот раз, — улыбнулся Томи, вызвав лифт. — Насть, а ты куда? — взглянул он на блондинку, что стояла позади с чуть охреневшим взглядом. Походу из крупиц разговора она всё поняла.

— Я… на проходную, господин.

— Понятно. — ответил Томи и взглянул на толстячка. — Я ещё не говорил тебе, Юто, но ночевать сегодня буду снова в поместье.

— А говоришь в игры играете, хе-хе. Значит останешься с Тоджиро на ночь?

Они вошли в кабину.

— Нет. Есть кое-кто. И этот кое-кто ждёт меня на ужин.

— Эм… ещё гостья? — удивился Юто.

— Да. — Томи ухмыльнулся особой улыбкой, решив всё же рассказать другу. — Кристина Бартелли.

— Серьёзно?!!! — чуть не пропищал Юто.

— Серьёзно. И я сделал ей предложение.

— Да пля!!! Где я был?! — хлопнул себя по лицу Юто. — Это же круто!!! Чёрт побери! Я так рад, бро! Даже не верю! Ты не прикалываешься?!

— Не прикалываюсь. — улыбнулся Томи.

— Тогда поздравляю от души! — обнял его Юто.

— Спасибо.

— Поздравляю вас, господин, — произнесла с улыбкой Анастасия.

— Спасибо, Насть.

— Но когда вы успели? — спросила блондинка. — У вас же забитый график. Да и я… не видела вас с другой женщиной кроме Елены и Беловой.

— Вчера. Когда на моего бойца было совершенно покушение.

— Вчера было покушение?! — удивился Юто. — Да, пля!!! Я должен был это видеть!!!

— Понятно… — ответила Анастасия.

Лифт остановился на этаже G, двери открылись, и Томи, как начальник, вышел первым. В просторном холле было шумно от голосов и беготни. Охранники выпрямились при виде молодого господина и отдали воинское приветствие. Администратор и помощница поднялись с места. Романов же, не обращая внимания, прошёл мимо и вышел на улицу. У входа уже ждал чёрный седан. Аркадий приветственно кивнул, встретив Томаса и открыв ему дверь. Юто присел с другой стороны.

Водитель сел за руль и, не оборачиваясь, спросил:

— Куда отправляемся, господин?

— Давай к фабрике на Бауманской. Хочу пообщаться с Довлатовой.

— Принято.

Томи скользнул глазами по книге, что Аркадий отложил на переднее сиденье.

— Что читаешь? Снова того демона?

— Никак нет, господин. История Аполлона закончена, хотя эпилог вышел коротковатым, — чуть угрюмо ответил Аркадий. — Но довольно приятным, тут, конечно, автор постарался. Но разве не говорят: краткость — сестра таланта?

— А ещё: молчание — золото, но книг это, вроде как, не касается, — вставил Юто пять копеек.

— В общем, сейчас читаю Хэмси. — ответил Аркадий.

— Хэмси? Что-то знакомое, — пробубнил Томи.

— История про наёмника, попавшего в альтернативную вселенную, где миром правят женщины, — улыбнулся водитель, выезжая с территории бизнес-центра. — При том на одного мужика там минимум пять женщин. Такой вот гендерный перекос населения.

— Не просто этому Хэмси, наверное, — почесал щеку Томи.

— Да это же рай, братан! — Юто среагировал по-своему. — И сколько томов?!

— Вообще, это переиздание, — пояснил Аркадий. — Но, вроде как, планируется не меньше трёх. Я вот первый заказал.

— Дай-ка гляну, — Томи взял книжку. — Какая странная обложка... — он пролистал первые страницы и даже сам заинтересовался.

«У этого Хэмси тоже сводная сестра? Вот это совпадение. Интересно, у них будет шниф-шниф-шнап-шнап...»

Томи решил не дразнить себя и положил книгу обратно:

— Закажи и мне том. Почитаю на досуге.

— Хорошо, господин, — улыбнулся водитель.

У Томаса затрезвонил мобильник. Позвонила Кристина.

— Алло, милая, — ответил он на звонок и услышал, как она довольно промурлыкала.

— Как дела, милый? Не заработался?

— Да нет. Нормально всё, — улыбнулся он. — Соскучился только.

— И как сильно? — спросила она нежным голосом.

— Увидишь.

— А почему не звонил...

— Думал, ты ещё спишь.

— Понятно... Я недавно проснулась. Хочу поскорей тебя увидеть.

— После работы у меня встреча. Затем мигом домой. Купить тебе чего-нибудь?

— Ничего не нужно, просто приезжай поскорей... — ласково попросила Кристина.

Томи улыбнулся:

— Постараюсь.

— Угу. Пойду помогу Григорию на кухне, не переутруждайся там! Целую! — и она повесила трубку, понимая, что у Томи дела и не хотелось бы его отвлекать.

— Ой, бро, ты прям светишься, — расплылся Юто в улыбке, глядя, как Томи положил мобильник в карман.

— Не буду спорить. Сейчас я счастлив, — кивнул он.

При том предчувствие Томаса говорило, что вскоре его ждут испытания. Не могло всё идти идеально. Да и с Центральным Африканским королевством стоит держать ухо в остро. Успокоятся ли они? Кто знает. Пусть Томи и выглядел беззаботным, но в мыслях прогнозировал возможные проблемы. И думал он не только о международных играх и возможной ответки ЦАКа. Обстоятельства и факты, происходящие во Вьетнаме, говорили о начале масштабного конфликта, возможно, мировой войны. Его аналитики и развед отдел были такого же мнения, и вопрос, который больше всего тревожил Томи: а на чьей стороне окажется Япония? В последнее время Российская Империя и страна Восходящего Солнца отдалились, ещё и Америка протягивает орлиные когти к островной империи. Томи же переживал за семью, которая находилась сейчас в Токио. Понятно, что никто не станет их трогать, даже если настанет конфликт между двумя странами, но ведь могут найтись и те, кто будет взбудоражен мыслями о том, что это семья Романова — русского аристократа. Поэтому нужно решить этот вопрос до возможной войны и вывести своих в Российскую Империю.

— Приехали, господин, — заглушил Аркадий двигатель и вышел из машины, открыть Томасу дверь.

Романов выплюнул в салфетку жвачку и бросил в мусорный стакан. Вышел на улицу, поправил волосы и увидел, как его вышли встречать начальник смены и менеджеры во главе с директором производства.

— Бро, мне идти с тобой? — спросил тихо Юто, выглянув из открытой двери.

— Можешь остаться, — понял Томи, что толстячок не горел желанием покидать комфортный авто с кондюком. На улице хоть и было около пяти вечера, но всё ещё жарко. К тому же, Томас не хотел показывать Юто последнюю разработку его учёных. И дело было не в недоверии. Так будет безопасней для самого же япончика.

— Добрый вечер, глава! Рады вас видеть! — приветственно кивнула Довлатова. Высокая брюнетка с проблесками седины. Аккуратная синяя юбка, белая блузка и синие туфли. Ей было немного за пятьдесят. Как бы не старалась женщина следить за своей фигурой, годы брали своё.

— Добрый, Валерия Сергеевна, — улыбнулся ей в ответ Томи.

У него снова зазвонил телефон.

— Прошу прошения, — произнёс он перед сотрудниками фабрики и принял вызов. — Что-то срочное, Максим?

— Пробил инфу по журналистке, господин.

— И? Только кратко, у меня встреча.

— Понял. Личность Беловой незатейливая. Отучилась на журфаке. Семь лет работает в редакции "Факты". Недавно вернулась с Америки. Там провалилась в командировке.

— Максим, — пробурчал Томи, намекая, что нужно ещё кратче.

— Понял. Подозрительна. С одной стороны: неудачная карьера, с другой — частые поездки за границу в командировки. Не сходится что-то, господин. Но пробить глубже не выходит, да и вся инфа стерильна и на поверхности. Либо она, действительно, незаурядная журналистка, либо чей-то игрок.

— Ясно. Установи слежку. У меня тоже сомнения на её счёт.

— Принято. Всю информацию сбросил на личную почту. До связи, господин.

— Ага, бывай.

Томи заблокировал мобильник и снова улыбнулся:

— Ну что, Валерия Сергеевна, ведите в цех.

— Конечно, Томас Дмитриевич, с удовольствием, — улыбнулась директриса в ответ.

— Все свободны, — посмотрела она на персонал. — Я проведу господина лично.

Спорить никто не стал. Довлатова же повела Томаса внутрь фабрики.

— Как ваши будни в Москве, господин? — завела она беседу.

— Как и всегда: скучать не приходится, — улыбнулся Томи. — Нет времени даже нормально поспать.

— Ох, не бережёте вы себя, — посочувствовала директриса.

— Ничего-ничего, как доделаю самые насущные дела, то сделаю выходной, а может сразу два.

— Ваше трудолюбие пример для всех нас. — Довлатова нажала кнопку вызова производственного лифта. Здание имело три этажа и было оборудовано лифтовой шахтой.

Двери отворились, и Томи прошёл внутрь кабины первым. Под взглядом Валерии Сергеевны набрал код, и лифт вместо подъёма опустился вниз на четыре этажа.

— Давно вы к нам не захаживали, все уже соскучились, — улыбалась директриса.

— Чем реже я приезжаю, тем лучше. — ответил Томи.

— Понимаю, — кивнула та.

Лифт остановился, и они вышли из кабины.

И здесь, на минус четвёртом этаже фабрики, не было ни производственных линий, ни станков.

Белоснежный этаж, освещаемый множествами ярких ламп. По всей территории отдельные кабинеты, расположенные по периметру, в центре же десятки столов с измерительными приборами, инженерным оборудованием, макетами, компьютерами, робо-манипуляторами и десятками учёных в белых халатах.

— Да я говорю! Прервать гравитационное воздействие на объект возможно магнитным полем! Думаешь, как нло летает?

— Смеёшься?

— Две пластины создают магнитное поле с обратной частотой гравитационного поля нашей Земли и способны отталкиваться от ядра, вырабатывающее силу гравитации! Шаришь?!

— Антиматерия состоит из частиц согревающих космос?

— Не уверен...

— Мирана, что делаешь в пятницу вечером…

Десятки разговоров тут же утихли, когда Томи с Довлатовой покинули лифт.

— Глава?

— Господин приехал…

Тут же учёные поднялись, кто-то попытался быстро навести порядок за рабочим местом, но безуспешно, Томи уже оказался в центре комнаты.

— Добрый день, глава! — вышел к нему старичок в круглых очках, чем-то напоминавший Эйнштейна.

— Добрый, Леонид Витальевич. — поздоровался Томи, а после обратился к сотрудникам лаборатории. — Продолжайте работу.

— Глава! — поднял руку один из учёных.

Томас взглянул на бородатого худого паренька:

— Что такое?

— Как думаете, путешествие во времени возможно?

Похоже, научный центр не стал нарушать традицию. Каждый раз, когда Томи посещал их лично, то они задавали вопросы, связанные с наукой. При том, все понимали, что глава — не учёный, но его ответы всегда заставляли задуматься. В общем, мыслил он немного неординарно для человека.

Томи хмыкнул:

— Нет.

— Но почему? У нас есть несколько теорий… — не сдавался мужчина, зная, что глава готов дать развёрнутый ответ.

— Путешествие в прошлое невозможно по причине расширения Вселенной. Если гипотетически перебросить объект назад во времени, то он окажется в открытом космосе, ведь Земля, как и остальные космические тела, всё время движется в пространстве. В общем, путешествия во времени невозможны. Чтобы повернуть время вспять придётся обернуть вспять и расширение всей Вселенной, дабы планеты оказались на своих местах в искомое время путешествия. Логично, что для человека данное действо невозможно.

— Интересно... — прошептал кто-то из сотрудников.

— Это… Это очень странная теория, но очень логичная! — кивнул учёный, задававший вопрос. — Благодарю, глава!

— Всегда пожалуйста, — подмигнул Томи и обратился уже к управляющему лаборатории. — Леонид Витальевич, вы сообщили мне о готовности продукта. Приехал, вот, взглянуть.

— Конечно-Конечно, господин! — едва ли не потирал старик ладони от предвкушения показать результаты работы. — Пройдёмте в кабинет, — указал он на свою каморку.

Томи последовал за ним, то и дело бросая мимолётный взгляд на макеты и модели чудес науки, что мастерили его учёные. На данном этаже занимались разработкой, идеями, теориями. Производство же и сами опыты проходили совсем в другом корпусе. К тому же, данная лаба имела средний уровень секретности, была и посекретнее.

Среди аристократов мало кто занимался научными разработками, ведь Российская Империя славилась обилием полезных ископаемых и всевозможного сырья. Высшие кланы давно облюбовали места раскопок и зарабатывают поставками природных ресурсов за рубеж. Но были и такие энтузиасты, как Томи, которых увлекал не только бизнес, но и наука. Что говорить, если медицинские наноманипуляторы от R-Group уже завоевали десятки стран своим ноу-хау качеством и свойствами. Поставки оборудования в одно Китайское царство принесло не менее трёх миллиардов! Так что наука это не только открытия в физике и химии, но и отличная прибыль. Двойное удовольствие.

— Прошу, господин, — Леонид Витальевич открыл дверь кабинета, пропустив Томи вперёд.

Внутри было так же светло, как и в центральном помещении лаборатории. На рабочем композитном столе сияла жидкокристаллическая платформа. Учёный подошёл к ней и принялся водить по панели пальцами. Над платформой появилось световое 3D изображение. Леонид Витальевич принялся комментировать:

— Полный боекомплект. Броня на основе полученного полимера из костей мастеров чёрного оби, так же вооружение. Снаряды с пробивной силой, уничтожающие противников вплоть до коричневого уровня. Большую часть, как вы и сказали, мы использовали на грязный поток. Но подготовили и чистые пули для мастеров чёрных оби. К сожалению, боезапас сильно ограничен, — старик показывал изображения композитной брони, а так же усиленные автоматические винтовки с пулями из грязного состава. Отдельно показал боеприпасы, изготовленными из чистых костей.

— Представляю вложенный труд, Леонид Витальевич, — Томи стоял, держа руки в карманах и разглядывая броню.

Идея пришла практически сразу после свадьбы. Тела мастеров — вепрей были тайно вывезены в Российскую Империю, вместе с убитыми ниндзя из храма. Пропадать такому добру было нельзя, так что Томи собрал консилиум из учёных клана и нашёл решение. Было принято использовать трупы мастеров для вооружения Романовых. Тела долго и нудно стирали буквально в порошок на многотонных промышленных прессах, после получившуюся пыль использовали с полимерами и выплавили защитную броню и боеприпасы с винтовками. Конечно, состав был с примесями, но позволял уничтожить противника вплоть до коричневого пояса, что в реалиях клановых войн давало огромнейшее преимущество, да и броня позволяла защититься практически от любого воздействия вплоть до чёрного пояса, жаль, что комплекта всего два. Помимо этого, учёные изготовили боеприпасы из чистых костей. Их было не так много, но хватит, чтобы расправиться с четырьмя десятками мастеров.

— Пришлось поизголяться, хе-хе, — улыбнулся старик.

Томи кивнул с пониманием и спросил:

— И сколько комплектов брони?

— Два, господин. Два полных комплекта снаряжения, семь винтовок и по сотне патронов на каждого, — с гордостью произнёс Виталий Сергеевич.

— Отлично. Даже больше чем я думал. Что насчёт чистых боеприпасов?

— Сорок четыре патрона.

— Вполне себе, — улыбнулся Томи. — С таким вооружением можно делов натворить...

— Хе-х, всё ради Романовых, господин, — поправил очки учёный.

— Можете рассчитывать на двойную премию, Леонид Витальевич. Насчёт брони и вооружения: завтра приедет Максим Григорьев и заберёт всё. Подготовьте к восьми утра.

— Всё будет сделано, господин.

Томи протянул раскрытую ладонь:

— Рад работать с вами.

— Взаимно, господин, — пожал старик руку главе клана. В глазах уважение к этому молодому пареньку, что дал его ребятам новую жизнь. Да ещё какую! Лаборатория никогда не испытывала проблем в ресурсах или поддержке! Не работа, а мечта! Даже непонятно кому повезло больше: Томасу, который заработал немалые деньги на умах сотрудников, либо сотрудникам, что не искали средства к существованию и могли воплощать в жизнь даже самые безумные идеи...

...Томи покинул лабораторию в приподнятом настроении, не то чтобы его радовала возможность уничтожить какой-нибудь враждебный клан, но когда у тебя в закромах нехеровая дубина, это здорово. Приятное ощущение. Так что лёгкой походкой Романов покинул здание фабрики в сопровождении директрисы.

— Заезжайте к нам, Томас Дмитриевич! Всегда с радостью ждём!

— Обязательно, — улыбнулся Томи и сел в тачку.

Аркадий закрыл за ним дверь.

— А ты быстро управился, — подытожил Юто, свернув приложение на смартфоне. — Куда теперь?

Водитель, уже присевший за руль, задавался тем же вопросом.

Томи взглянул на часы:

— До встречи с Юкине ещё два часа. Но пока доедем до аэропорта, плюс возможные пробки. В общем-то, стоит уже выезжать.

— Господин, может заехать по пути и купить цветов?

— Японки их не любят, — со знанием дела ответил Томи.

— Братан дело говорит, — подтвердил Юто. — Лучше какую-нибудь вкусняшку или вино.

— Верно. Цветы для японок, а именно срезанные, как напоминание о смерти. Да и вызовут лишь жалость к гибели цветка. Короче, если и дарить цветы, то в горшке, — хмыкнул Томас. — Но нам не нужно беспокоиться о презенте, Анастасия обо всём уже подумала, — он открыл кейс и показал запакованный подарок.

— О! И что это? — поинтересовался Юто.

— Хрен его знает, — ухмыльнулся Томи и, положив коробочку обратно, взглянул на Аркадия. — Трогай. Сначала Юто завезём, а после в аэропорт.

— Принято, — кивнул водитель и нажал педаль газа...

***

В двухкомнатной квартире многоэтажки, среди десятков фотографий, висевших на стенах, напротив ноутбука сидела голая фигуристая брюнетка. Её кожа была гладкой и с приятным глазу равномерным загаром. В комнате витал жар после её тренировки. Капли пота градинами стекали по её шее и упругой груди, спускались по спине к пояснице, затекая между ягодиц к влажной промежности. Она собиралась принять душ, но решила ещё раз пересмотреть кровавый турнир с её любимым участником — наёмным убийцей "Демоном". И что она в нём нашла? Десятки фотографий и вырезок газет застилали всю стену гостиной его изображениями. В красной демонической маске и с пугающим взглядом. Он словно был всюду. Париж. Берлин. Вена. Москва и даже Нью-Йорк.

На экране ноутбука демон схлестнулся в финале с очередным убийцей. Брюнетка уже видела эту запись несколько десятков раз. Как же красиво он совершит убийство! Соперник упал замертво, а публика заскандировала:

— Демон!!!

— Демон!!!

— Демон!!!

Зазвонил телефон, и девушка отключила запись:

— Слушаю.

— Белова, говорит куратор Аббасов. Как проходит охрана объекта?

— Эм... Мне было указано охранять объект на время клановых игр, а они, напомню, — надавила она голосом. — Начнутся послезавтра.

— Кто это сказал?! — возмутился куратор.

— А вы как думаете? — не сбавляла гонор Лиза.

— Кхм! — кашлянул тот, поняв, что она об Артюшкине. — Понял. В общем, задача обновлена. Начинай прямо сейчас.

— Тц. — недовольно цокнула брюнетка. — Ну почему всё всегда так?

— Мои полномочия...

— Это был риторический вопрос. — перебила его Белова. — К заданию приступлю через, — она открыла приложение смартфона и посмотрела на карте, где именно находится Романов. Жучок, подброшенный его водителю и толстячку-другу выдавали биллинг из одной точки, а значит с ними и Томас. — Через полтора часа. Проследите за апартаментами Романова в Москва-сити. Если он останется в них, дайте знать. Я не смогу разделиться на двое и следовать к двум сигналам если те разъедутся.

— Принял, — недовольно пробурчали с динамика. — До связи.

— До связи.

Лиза поднялась с деревянного стула, взяла из шкафа полотенце и направилась в душ. Изящная, грациозная, как пантера. Её стиль оби так и назывался "Пантерой". Говорят, свойства стиля мастеров чёрного оби влияют на характер владельца и его поведение. Белова была гибкой, изворотливой, хитрой и с характером, точно хищная кошка. Обольстительна телом, опасна намерениями. Она ненавидела приказы, особенно тупые. Но таковы минусы её работы, что поделать.

Открыв вентиль с холодной водой, девушка встала под душ, ощутив прохладную струю. На смуглой коже проявились пупырышки.

— И где ты сейчас, Демон? Давно о тебе ничего не слышно... — пробормотала она, глядя задумчивым взглядом на сбитый фрагмент кафеля. Квартира была штабной — одно из множеств убежищ агентов тайной службы императора. Мало кто заботился о постоянном обновлении ремонта в таких вот местах временных остановок.

Лиза закончила с купанием, прошла в спальню. Надела чёрные джинсы с дырками на коленях. Серую футболку. Поверх лёгкую кожаную куртку и перчатки. Завязала в хвост чёрные волосы и закинула в рюкзак бутылку с водой. В тактическом рюкзаке было всё что нужно для выполнения её обязанностей, но ствол, заряженный пулями из костей чёрнообишников, она всегда носила при себе. Так было положено и вдолблено в голову с самого первого дня обучения. Секретным агентам ни за что нельзя расставаться с личным оружием. Тем более с таким боекомплектом.

Взяв под руку чёрный шлем, Белова надела чёрные кроссовки и вышла на площадку. Замкнула квартиру, после чего, пройдя мимо каких-то укурышей в подъезде, добралась до гаражного кооператива. Открыла ворота личного гаража и улыбнулась:

— Заждался, мой жеребец?

Чёрный байк призывно блестел под светом светодиодных ламп. Лучшее средство для передвижения по Москве в семь вечера...

***

Юкине Тоджиро приближалась к вечерней Москве. Полёт в столицу Российской империи не был для неё в новинку. Около восьми раз она бывала в России и оставалась довольна, особенно её балетом и бальными танцами. Пожалуй, самое слабое её место.

Сидя в комфортнейшем кресле суперджета, японка с толикой скуки листала новостную ленту, попивая из стакана гранатовый сок. В белом комбинезоне и с жемчуговым колье на шее. Она выглядела суперстильно. Супер дорого. Минимум косметики, но чётко подведённые глаза. Пухлые выразительные губы. А рост Юкине всегда был отдельной темой завистливых разговоров её соперниц, ведь для японки она была более чем высокой. Роскошная, бессердечная стерва с огромной властью и холодным отношением к жизни. Мало что могло развлечь её и доставить удовольствие. Но Романов. Ох уж этот Романов… Одно его присутствие будоражило в ней кровь. Там где он, всегда происходило нечто душетрепещущее. И Юкине это заводило. С ним как в тех фильмах, что она любила. Никогда не скучно. Он как злодей в книжках о плохих парнишках. Настоящий гад. При этом хорош собой.

Юкине улыбнулась, вспоминая их танец. Его дерзкий взгляд. Как он разделался с Тугуром, а после ушёл. Нужно ли его наказать? Или простить? Она так и не решила. Наверное, для начала стоит увидеться. Возможно, тогда станет понятней, чего же ей хочется больше: сблизиться с Романовым или преподнести ему урок и показать, наконец, где его место.

— Госпожа, мы приближаемся к Москве, — произнесла её секретарь.

В этот раз Юкине не взяла с собой закадычную подругу. Так уж вышло, что Лаура умыкнула на острова с новым ухажёром. Вызволять её с отдыха было бы неправильно. И как бы жестоко не вела себя Юкине, а подругу любила. Так что улетела в Россию сама, если не считать тридцать членов охраны и прислуг. Её уже ожидают подготовленные апартаменты, элитный трансфер и сопроводительный кортеж. Такова жизнь сестры императора Японии — голова у неё явно не была забита проблемами о ночлеге или еде. Всё всегда предоставляли на блюдечке.

— Прекрасно вижу, — холодным тоном ответила Юкине. Расслабляться слугам она не давала ни на минуту.

Секретарь сглотнула. С госпожой всегда так непросто. Порой, даже не верится, что найдётся мужчина, который будет способен совладать с такой пугающей женщиной.

Самолёт мягко приземлился. Тоджиро допила гранатовый сок, отложила планшет. Когда суперджет полностью остановился, персонал засуетился, все направились на выход. Юкине же продолжала сидеть в салоне до последнего слуги.

Через пару минут в самолёте остались две стюардессы, ожидавшие её у выхода. Та поднялась, повесила на плечо сумочку из белой кожи, и уверенно пошагала на выход.

— Хорошего отдыха, госпожа! — улыбнулись молоденькие стюардессы, поклонившись.

Юкине не ответила. Вышла на трап. Тёплый летний воздух Москвы обдал плечи и кожу шеи. Контраст с прохладой салона самолёта ощутился мгновенно. И почему говорят, что Россия — страна снега? Тут местами бывает так жарко, что и Европе далеко! Японка медленно спускалась с трапа, мимолётно разглядывая встречающих. Охрана уже выстроилась в живом коридоре, позади них прислуга. А впереди — посол Японии в сопровождении своих людей, он не мог неприбыть и лично не встретить приезд сестры императора. Часть охранников не подпускала журналистов, что каким-то образом проникли на территорию аэропорта.

«А вот и он...» — среди множества людей, Юкине, конечно, заметила стоявшего чуть в стороне Романова. Охрану тот решил не брать, итак понимал, что японку охраняет целый взвод. Стоял сейчас в белой рубашке с подвёрнутыми рукавами и бежевых брюках. Чёрный ремень и чёрные туфли. В переднем кармане рубашке чёрный платок. Смотрелось довольно элегантно, и так по-летнему. В руках Томи держал завёрнутый подарок, что так же не ускользнуло от глаз японки. Она скрыла довольную улыбку. Он не опоздал. Приятно.

— Приветствуем госпожу Тоджиро! — единым голосом выкрикнули японцы и склонились в глубоком поклоне.

Юкине прошла в живом коридоре. Легонько кивнула послу.

— Как долетели, госпожа? — спросил старичок в классическом светло-зелёном костюме.

— Неплохо. Всё в порядке? — поинтересовалась Юкине как бы между делом.

— Да, госпожа. К играм всё готово. Команды прибыли десять дней назад и прошли акклиматизацию. Тренировки проходят согласно графику.

— Ясно. Хорошая работа, Ямада-сан.

— Премного благодарен, госпожа! — склонился старый японец, получив похвалу.

— Дальнейшее пребывание в Москве я продолжу сама. Сопровождать меня не нужно.

— Д-да. Как прикажете! — поклонился старик. Он уже видел прибывшего недавно аристократа Российской Империи — Томаса Романова. И, конечно, был в курсе о том, что этот русский присутствовал на вечернем приёме у госпожи Юкине. Их танец обсуждали слишком долго в японском обществе. И сейчас он здесь. Не нужно быть учёным или аналитиком, дабы понять, что госпожа Тоджиро сама его и пригласила. Но Ямада был ещё и в курсе того, что этот самый Томас Романов — не на лучшем счету у местной аристократии, более того, воспринимается как бельмо в глазу и неприятен обществу. Но что поделать: возразить госпоже о встречи с таким субъектом он не мог, хотя и очень хотел.

Юкине сама подошла к Томи.

Он улыбнулся. Белый комбинезон смотрелся на ней, действительно, классно. А густые чёрные волосы, связанные в конский хвост, делали её искусительное лицо ещё более завлекательным. Невысокий лоб, мягкие скулы, пухлые губы и крупные чёрные глаза с азиатским разрезом. Юкине была породистой азиаткой, настоящей красавицей. Неудивительно, что большинство мужчин обожествляли её и ни за что бы не признались в своих чувствах. Она была как идол. И японцы любили её издалека.

— Привет, Юкине.

«Привет?! Он сказал просто привет?!» — внутренне офонарела японка. Разве так приветствуют после столь долгой разлуки? Хотя... Может, это у русских так заведено?

— Привет, Томи. Смотрю, ты прибыл вовремя.

— Как и всегда, — пожал он плечами, а после протянул презент. — Это тебе. В честь приезда в Москву.

Юкине так же протянула ему завёрнутый подарок, что держала в руке.

— Прими и от меня сувенир.

Они обменялись подарками. Томи сказал первым:

— Ну что? У тебя есть какие-то неотложные дела? Или сразу помчали смотреть город? Через полтора часа у нас заказан столик в ресторане.

— Не хочу в ресторан. — чуть прищурила взгляд Юкине.

— Как хочешь, — не растерялся он от её ответа. — Поедим шаурмы.

— Шаур что...? — полюбопытствовала японка.

— О, узнаешь! — усмехнулся Томи и выставил плечо. — Цепляйся, мой автомобиль вон, — указал он на чёрный бмв, стоявший среди внедорожников и седанов.

Она взглянула на его выставленное плечо. Все японцы, естественно, наблюдали за происходящим, а журналисты наводили фокусы камер. Конечно, Юкине это понимала. А ещё понимала, что если возьмётся за плечо Романова, то у него могут быть проблемы.

Но он — настоящий гад и не побоялся прикоснуться к сестре императора Японии, сам взяв её под руку, когда она замешкалась.

Юкине, приоткрыв в удивлении губы, взглянула ему в глаза, Томи же подмигнул:

— Не волнуйся. В Российской Империи таким образом могут сопровождать леди или уважаемую гостью.

— Ясно.

Не престижно было приезжать без водителя, но Томас, после того как завезли Юто, дал Аркадию выходной. Решив, что поведёт автомобиль сам. Он, вообще, много чем отличался от большинства аристократов. Ни носил дорогих украшений, ни ездил на суперлюксовых тачках. Не часто окружал себя десятками охранников. Не проводил балов и вечеров, как это было принято. Многим могло показаться, что таким образом Романов выделывался, типа хотел показать, что отличается от масс, однако, сам он не думал об этом, а просто жил так, как хотелось ему. И сейчас, к удивлению Юкине, он открыл ей не заднюю дверь седана, а переднюю. Дав тем самым понимания, что поведёт автомобиль лично.

Японка присела на переднее пассажирское сиденье, уже и не помня: когда в последний раз ездила спереди. Если только в детстве с отцом на скоростном треке гоночного болида. В повседневной жизни она всегда передвигалась с личным водителем.

Томи, обходя автомобиль, видел, как японцы поторопились загрузиться в тачки и последовать за ними, ведь не могли оставить госпожу.

Романов присел за руль, завёл двигатель, ощущая, как неловко себя чувствует Юкине. Одним нестандартным подходом он чуток выбил её из колеи.

— Что нового, Юкине? Давно не видел тебя. Ты всё хорошеешь, — он перевёл коробку в спорт режим и неспеша направил автомобиль на выезд с территории аэропорта.

— Ничего нового. В Токио скука. Мне не хватает эмоций. Ещё и жара... бесит, — фыркнула она.

— Понимаю, — улыбнулся Томи и протянул ей жвачку. — Угощайся.

Она взглянула на его протянутую руку с жевательной резинкой. Не. Он серьёзно? Предложил ей жвачку?!

— Спасибо, — к своему же удивлению, она решила не отказываться. Наверное, впервые в жизни парень предложил ей жвачку! Слишком необычно. Юкине вынула подушечку и аккуратно закинула в рот, почувствовав кислую сладость. Надо же. Последний раз она пробовала жевательную резинку в детстве, да и то, чтобы няня не видела.

— Я удивился, когда ты написала, — Томи улыбнулся, направляя автомобиль на скоростную трассу.

— Почему? — взглянула на него Юкине.

И сглотнула. Чёрт возьми. Он за рулём такой секси. Серьёзный, сосредоточенный и при этом такой расслабленный. Может правда говорят: как мужчина водит автомобиль, так и занимается любовью? Хотя Юкине думала, что это всего лишь очередные простолюдинские глупости, ведь самом деле: насколько мужчина хорош в танцах, такой же и в постели! И неважно: мастер он в этом деле или нет, главное как ловит ритм.

— Ну-у, — улыбнувшись, Томи взглянул на неё, а после снова на дорогу. — После ситуации на твоём дне рождения с Тугуром. Ты затаила обиду, как я понял. Хотя виноватым в той ссоре был не я.

— Ты использовал меня, — прищурила Юкине недовольно взгляд.

— Почему такой неверный вывод? — чуть возмутился Томи. — Я лишь предотвратил неправильное восприятие моих действий. Если бы не запись, ты бы сомневалась. Запись пресекла это.

— Я не о записи, — пробурчала японка. — В этом плане ты поступил правильно, никаких претензий. Мне не понравилось, что решил наказать Тугура именно на моём дне рождении. Неужели нельзя было сделать это в другой раз?

— Ты же видела его поведение, — хмыкнул Томи. — По-моему, я сдерживался до последнего, — он взглянул на неё. — Но и у меня терпение не вечно.

Юкине незаметно сглотнула. Почему его взгляд так пугал? Сейчас, в свете ночных огней, пробиравшихся через окна автомобиля, его алые глаза смотрелись особенно по-злодейски.

— Ты не хочешь извиниться? — не смотря на пересохшее горло, Юкине давила на своё.

— Извини. — взглянул ей Томи снова в глаза. — Правда. Я и сам тогда хотел провести с тобой спокойный вечер.

— Извинения приняты… — ответила она чуть тише обычного.

«Он извинился?!» — Юкине не ожидала, что это будет так просто! Снова удивил её. Ей казалось, Томи — гад и не понимает её расстроенных чувств, неужели он что-то там чувствует своим ледяным сердцем?

— Ты тоже была не права, — хмыкнул Томас.

— И в чём? — Юкине спросила искренне, действительно не понимая.

— Не поверила мне. Кричала: нужно расследование! — хмыкнул он, прищурив взгляд.

Юкине поджала губы. А ведь Томи прав, в тот момент она была в шоке от увиденного, и не поверила ему.

— Вообще-то, я действовала по законодательству империи, — решила она выкрутиться.

— Понятно, — улыбнулся Томас. — Не думал, что ты такая законопослушная.

— Как сестра императора, я не могла поступить иначе, — скривила она губы, не в восторге от такой нелепой лжи. Но Юкине, как и многие женщины, была той ещё лисой и выкручивалась как могла. — Как развитие твоего оби? Помнится, на моём дне рождении ты сказал, что сбросил до белой ступени.

— Коричневый уровень, — нейтральным тоном ответил Томи.

— Как… — не скрывая удивления, пробормотала Юкине.

— Тренировки, — пожал он плечами.

— Я… Я слышала ты будешь выступать с кланом на играх?

— Ага.

— Но разве у низшего клана есть возможность для победы? Я не хочу принижать силы твоих людей, всё-таки вы расправились с силами Аджуси. Но ведь на игрищах будет множество высших элит...

— Разберёмся, — улыбнулся Томи.

— Тебя, как всегда, ничего не смущает, — хмыкнула Юкине.

— Ну, по правде говоря, у меня нет выбора. Участие Романовых в клане — прямой приказ Императора.

— Я не знала, — чуть нахмурившись, ответила японка, теперь понимая, что Томи не мог отказать. — Для этого есть причина?

— Возможно, — пожал Томас плечами. — Может меня решили таким образом наказать за былые войны? А может за деятельность в Японии, — улыбнулся он. — Многим аристократам империи не понравилось, что я начал войну с Аджуси. Обвиняли в пропаганде жестокости к нашим союзникам.

— Все видят лишь минусы. А то, что ты объединил кланы Токугава, Штрехен, Оридзава, Кобаяси и Такахаси никто не принял в расчёт? По мне так, это куда более сблизило Российскую империю и Японию чем деятельность вашего посольства за последние пятнадцать лет. — со знанием дела ответила Юкине.

Уж она-то была в курсе разговоров и слухов императорского дворца. Томи стал одной из ниточек, ещё объединявшей две страны Северного блока.

Пока Романов и Тоджиро ударились в общение на политические темы, Белова на отдалении следовала за кортежем. Чёрный байк держал дистанцию, прячась за ехавшей газелью местного супермаркета "Магнит".

«Романов как-то связан с семьёй Тоджиро… Этой информации у меня не было. Нужно запросить более подробный отчёт о его пребывании в Токио...» — Лиза видела на внедорожниках охраны развевающиеся флажки с гербом семьи, приближённой к императору Японии. Пробить вышло запросто, сделав фото и залив в поисковую систему яндекса. Век цифровых технологий такой…

«Ещё и посадил главу клана на переднее сиденье. Романов сошёл с ума. И как она не послала его на три далёких? — Белова хмыкнула, вспоминая разговор с Томасом. — Хотя, признаюсь, такому отказать сложно. Находчивый паренёк, это точно. Повезло ему, что не в моём вкусе...» — она прибавила газа, успев проскочить перекрёсток на мигающем сигнале светофора, и пристроилась за такси.

Через двадцать минут кортеж остановился в торговом квартале с множеством кафешек и макдаком. Белова припарковалась неподалёку, не упуская из вида чёрный бмв. Она не могла поверить, что Романов поведёт гостью в одно из данных заведений, что было вопиющим для члена императорской семьи. Неужели Тоджиро не сочла поход в данные забегаловки оскорблением? В голове Лизы явно это не укладывалось. Сама она направилась к палатке с продажей мороженого, наблюдая при этом за вышедшими из машины Томи и Юкине.

— И куда ты меня привёз? — посмотрела японка по сторонам.

— Не суди место по внешнему виду, Юкине, — улыбнулся Томи. — Шаурма здесь отменная. — и направился к одной из кафешек быстрого питания.

— Ты так и не рассказал что за шаурма такая! — пробурчала она негромко, но пошла за ним следом, понимая, что один её наряд стоит дороже любого из этих заведений.

— Картофель фри, обжаренное кусочками мясо в соусе, овощи, немного зелени, приправ, и всё это завёрнутое в лавашик.

— Не буду.

— Будешь.

— Нет.

— Тот, кто не будет шаурму, поедет дальше без штанов. Это пари, — серьёзным взглядом посмотрел Томи в глаза Юкине.

— Что за глупое пари. — хмыкнула она, задрав носик.

— Кто отказывается участвовать в пари, едет ещё и без трусиков.

— А если не поеду? — прищурила взгляд Юкине.

— Отшлёпаю твою попку. — ухмыльнулся Томи.

Юкине хмыкнула и приподняла бровь, типа да щаз!

— Вижу, сомневаешься. — он шагнул к ней и, схватив, взвалил на плечо.

— Ааах! Отпусти! — пропищала она больше от неожиданности. Какого х?! Он правда это сделал?!

— ГОСПОЖА!

— А ну брось её, мерзавец!

— Ты! Русский! Что ты себя позволяешь?!

— Убью-ю-ю нах!

Заверещали японцы едино. Самый рьяный вынул из-под пиджака танто. Другие следом направили пушки.

Томи молча с Юкине на плече зашёл в шаурменную.

— Добрый! Омг... — воскликнул повар, но тут же удивлённо добавил. — В-вечер…

— Две стандартные шаурмы с фри, пожалуйста. Мы пока руки помоем, — сказал на ходу Томи и направился в туалет.

Юкине стучала кулачками по его спине:

— Пусти, негодяй! Я! Я всё расскажу брату!

— Госпожа! — вбежали японцы в заведение.

Томи закрыл дверь туалета прямо перед их носом.

— И чё делать?!

— Ломаем!

— Но если Госпожа пострадает от обломков?! Или дверь ударит её?

— Ты прав Саске. Придётся ждать.

Томи оторвал салфетку, закрыл крышку унитаза, а затем схватил Юкине за задницу. Крепко так, по-хозяйски. И шлёпнул.

— Вуааааа! — пропищала она, как школьница, которую зажимают.

— Кто тут непослушная девчонка?

Хлоп!

Хлоп!

— Прекрати! Б-больно! — закусывала Юкине губы, сгорая от смущения.

— Кто не хочет слушать своего провожатого?

Хлоп!

Хлоп!

— Ааай! Гад! Пусти! Как ты можешь хлестать меня по попе?!

— Молчать! — гаркнул Томи.

Хлоп!

— Уву… — чуть завыла Юкине, но умолкла.

На самом деле ей было совсем не больно. Томи же не реально лупил её, а больше по приколу. И кажется, Юкине вошла в роль. В её голове был самый настоящий ураган! И признаться, она тащилась. Вся горела от смущения. Щёки кипели. На висках и спине выступили капельки пота от адреналина. Что сейчас происходит? Томи позволяет себе нечто за гранью. Это выносило ей мозг! В самом хорошем смысле.

Томас опустил её на ноги. У Юкине лицо опущено вниз, взгляд в пол. Она не знала, как реагировать и что сказать, но ей и не нужно было — он сказал сам.

— Юкине, меня не волнует, сестра ты императора или сама императрица. Для меня ты, в первую очередь, девушка. И если девушка плохо себя ведёт, то получает по попке. — он поднял её лицо за подбородок.

Она взглянула на него и медленно сглотнула. Её чёрные глаза блестели, и далеко не от слёз. Томи внимательно смотрел на неё, и стал медленно приближаться для поцелуя. Где-то на задворках Москвы. В туалете шаурменной. Могла ли Юкине представить их поцелуй в таком месте? Но, кажется, остановить Томи она была не в силах. Его рот накрыл её сочные губы.

«Что это…» — пронеслось у неё в голове. По телу пробежал дикий табун мурашек. Внизу живота охнуло, будто её подбросили высоко в воздух. Но даже так, она не отвечала на поцелуй. Просто глотала его выдыхаемый воздух и наслаждалась прикосновением его губ.

Томи неспеша отстранился и произнёс, как ни в чём ни бывало:

— Давай мой руки, и идём есть шаурму. Хорошо? — включил он уже доброго полицейского.

— Х-Хорошо… — поправила она лямку комбинезона.

— Госпожа! Вы в порядке?! — выстроились японцы, встретив Юкине на выходе из туалета.

— Хватит суетиться, Аяне, — хмыкнула она своим прежним грозным голосом. Как ни странно, японцы тут же склонились и умолкли.

Белова снаружи едва не выронила рожок с мороженым. Какого лешего сейчас было?! Романов реально взял сестру императора и закинул на плечо?! Лиза не могла продолжать есть, пытаясь подобраться ближе и заглянуть в кафе. Но то, что азиаты ещё не затеяли стрельбу и погром, говорило о том, что Романов…? Контролирует ситуацию? Такую ситуацию реально контролировать?! У Лизы проскочили мысли, что японцы сегодня же объявят войну! И если не всей Российской империи, то клану Романовых точно!

Но в следующую минуту, когда Юкине вышла с Томи, а в руках у той была шаурма, Белова уронила челюсть.

Ей не мерещится?! Они улыбаются! Когда стояли на грани войны! Что за безумный тип этот Романов?! Вон, даже японцы больше не бросаются на него...

— Пахнет не так и плохо, — принюхалась Юкине к лавашу. Аромат хорошо прожаренного мяса со специями приятно щекотнул ноздри. Хотелось взять и надкусить этот российский ролл!

— А где мы будем есть? — спросила она у Томи.

Тот указал на одну из свободных скамеек.

— Можно и здесь.

Народа у кафешек хватало, так что им повезло занять свободную лавку. Охранники Тоджиро переглянулись и расположились по периметру, пытаясь слиться с обстановкой и не мешать госпоже.

Юкине, последовав примеру Томаса, присела на скамью.

— Ну-с, приятного аппетита! — улыбнулся он и беззаботно надкусил шаурму.

Она внимательно следила за тем, как он принялся жевать.

— Чего? — пробубнил Томи.

— Ты так странно ешь.

— Э? В каком это смысле? — проглотил он откусанное и запил газировкой.

— Не знаю, — Юкине хмыкнула и надкусила уголок лаваша.

— Нет-нет, шаурму так не едят, — махнул Томи головой. — Ты должна взять в рот больше. А то не прочувствуешь всю палитру вкусов.

— Л-ладно… — Юкине немного смутилась от такого двоякого пояснения и, отвернувшись от Томаса, открыла широко рот и откусила. Она замерла. О, Боги! Это, действительно, неплохо! И принялась жевать, прикрыв ладонью рот.

— И это я странно ем…? — буркнул Томи, понаблюдав за ней.

«Они правда едят шаурму на лавке... Кажется, я больше ничему не удивлюсь…» — Белова стояла возле байка в ста метрах от Романова и Тоджиро, не спуская с них глаз. Мимо проехала газель с надписью "Магнит", за ней другая с красно-белым баннером: "Пятёрочка".

Томи, сидя на лавке и жуя шаверму, провожал взглядом проезжающие грузовики. Юкине что-то сказала, как в этот момент боковые двери ехавшей впереди газели открылись, а из кузова выглянул боевик в чёрной балаклаве с гранатомётом.

Блумп! — выплюнуло оружие гранату.

Всё как в замедленной съёмке. Охранники, будто под водой, медленно бросились прикрыть Юкине от полетевшей гранаты. Но никому из них явно не успеть. В эти же кратчайшие микромгновения из кузова второй газели намеревался заработать крупнокалиберный пулемёт. Это было покушение. Покушение на сестру императора Японии. Убийство, которое должно вонзить настоящий топор войны между двумя империями. Юкине, как пользователю зелёного пояса, ни за что не защититься от взрыва. Нападающие знали это. И каким же удачным был момент атаки! Ей не следовало покидать бронированный автомобиль, тогда какие-то шансы на выживание, но оставались.

Однако, кое-что группа наёмников не учла. Кое-кого.

В один миг на талии Томи активировался коричневый пояс, именуемый Тайро Оби. Поймав гранату на лету, он прижал её к себе.

ПБОООММ!!!

Рвануло знатно. Время пошло своим чередом. Раздались крики. Японцы своими телами прикрыли не успевшую ничего понять Юкине.

— Спасти, госпожу!!!

— Берегитесь, госпожа!!!

— ТОМИ!!! — выкрикнула она, видя лишь взметнувшееся пламя.

Но через секунду среди гари и дыма, Юкине увидела его. Он стоял, не оборачиваясь. Рубашка подрана в клочья и обгорела на животе. Расплавился ремень брюк. Те держались сейчас лишь на честном слове.

Застрочил пулемёт. Засвистели пули. Японцы открыли ответный огонь. Из газелей вынырнули бойцы в камуфляже и чёрных масках, бросились в атаку с холодным оружием. На талиях сияли красные пояса, а значит стандартными снарядами их не убить!

— Группа! Защищайте госпожу! Гензю! Редзи! Идзуро! Ваш выход! — командовал глава охраны семьи Тоджиро.

Тройка бойцов с активированными красными поясами бросились навстречу противнику. Началась схватка.

— Идзуми! Китаро! На поддержке! Аясу! Ты со мной!

Двое японцев продолжали вести огонь по газелям. Пулемётчик из пятёрочки косил всё что видит.

Ту-ту-ту-ту… — безостановочно и усердно работало крупнокалиберное орудие, выплёвывая пули. Крошились кирпичные стены, звенели разбитые стёкла витрин. Пали замертво несколько прохожих, не успевших занять более безопасное место.

Томи, обхватив Юкине за талию, прикрывая от шальных пуль, взял грязной в копоти ладонью за её лицо:

— Смотри на меня, Юкине! Мы убираемся отсюда! Сейчас же!

— Д-да! — прохрипела она. Перепуганная. По левой ноге стекала кровь от прилетевшего осколка из-за взрыва гранаты.

Капитан её охраны, ведя обстрел, окликнул Томаса:

— Русский! Что ты задумал?!

— Спрячу её! — отозвался он и, прикрывая собой Юкине, скрылся с ней в переулке.

— Ах, банзай!!! — взвыл командир и бросился в ближний бой.

С коричневым поясом у него были все шансы закончить данное сражение победителем. До этого мешала Юкине. Ведь самое главное — её безопасность, но этот чёртов русский оказался не таким бесполезным! Увёл её с линии огня. Теперь можно сразиться во славу рода Тоджиро!

— Сейчас вы сдохните! — оголил японец катану и с яростным лицом бросился на двух наёмников. Пропустить кого-то в погоню за госпожой?! Да он костьми ляжет, но не пустит ни души!

Белова с подскочившим адреналином, запрыгнула на крышу дома и уже бежала параллельно убегавшим Томи и Юкине. Что за чёрт?! У Романова тайро оби?! По её данным у него был только красный пояс! Но не это было главное. Перепрыгнув на соседнюю крышу трёхэтажного здания, Лиза бросила взгляд вниз и увидела, что Томи с Юкине бегут в тупик. Вот тебе и Москва. Понастроили кишлаков! Некоторым районам жизненно необходима перестройка!

И казалось бы, тупик, и что? Только вот один из боевиков бежал за ними! Неужели прорвался через командира охраны?! Приглядевшись к преследователю, Белова замерла: «Нет… Этого не может быть…»

К Томасу и Юкине приближался он. Наёмный убийца с позывным "Демон". Чёрная спецовка. Красная маска с оскалом демонического духа. В руке танто с белой рукоятью. Он, увидев впереди тупик, подходил неспеша, как хозяин положения. На талии активировался чёрный оби. Повеяло опасностью.

«Какого хрена… — промелькнули мысли у Томи. — Кто-то решил подставить моё честное имя убийцы?» Естественно он был зол! Кто-то решил использовать его альтер эго в лице демона для убийства Юкине!

— Вот вы и попались, — хмыкнул наёмник, остановившись в пяти метрах.

— Ты не демон, — сухо произнёс Томи.

Юкине стояла позади него, понимая, что им конец. Пусть у Томи и коричневый пояс… против мастера ему не выстоять. Разница слишком велика.

— О, так ты в курсе кто — я, — хмыкнул наёмник, продолжая гнуть свою линию.

— Ряженный. Вот кто. Демон никогда не опустится до убийства женщины.

Белова, сидевшая на краю крыши, слушала в два уха. Романов был прав. Ни в одном деле демона не было убийств женщин, хотя и среди тех хватало криминальных личностей. В данный момент Лиза уже с активированным чёрным поясом и пушкой наготове, выжидала, когда ей вмешаться. Убить Романова она не позволит, но и вмешиваться пока не собиралась. Пусть сам разбирается. Она лишь на крайний случай. Вот и сидела тихо, продолжая наблюдать, подобно чёрной кошке на крыше.

— Всё течёт — всё меняется! — хмыкнул лжедемон. — Ты мне не нужен, парень, можешь проваливать и продолжать жить. Я щедро даю тебе сделать выбор, — смотрел он на Томаса, явно не видя в нём угрозы.

Юкине нервно сглотнула. Страшно. Ей было очень страшно. Любой здравомыслящий человек на месте Томи согласился бы и оставил её. Жизнь дороже. Да и она, разве стоила того, чтобы умирать за неё? Такие неутешительные мысли заполнили её голову. Ей было трудно поверить в какие-то особые чувства между людьми. Холодная, малодушная. Но, всё же, где-то глубоко внутри, она, как и каждая женщина, мечтала, что её спасут. Таковы уж девушки.

— Проваливать значит… — пробормотал Томи.

У него не было с собой ни пистолета, ни ножа. Вообще ничего. Всё оружие находилось в машине, но добраться до неё уже не выйдет. Оставалось принять бой голыми руками. Против вооружённого мастера чёрного оби. Без духовной силы такое, действительно, станет смертельным вызовом. Томас растянул губы в кривой ухмылке, поднял перед собой кулаки:

— Романовы не отступают. Никогда. Ни перед кем. Я не позволю причинить вред Юкине. Так что, вперёд. Нападай.

Юкине замерла. Глаза наполнились слезами. Грудь сдавило. Томи, от спины которого она не отрывала взгляд, в одно мгновение перестал быть каким-то спасательным кругом. Шансом выжить. Теперь это её герой. Мужчина. Всё то что она так любила в фильмах, сотнях сказках… Вот он... настоящий.

— Томи… — прошептала Юкине сбитым дыханием. Слёзы стекали по губам и подбородку.

— Не бойся, Юкине, — не оборачиваясь, ответил он. — Я со всем разберусь.

Белова, не моргая, наблюдала за развернувшейся сценой. Ей, как женщине, было безумно любопытно!

Лжедемон проворчал:

— Одним трупом больше, одним меньше, какая нахер разница! — и резко сорвался в атаку с безумным взглядом. — Умри, юнец! — взмахнул он танто, намереваясь перерубить Томи шею.

Всё произошло быстро. Обычно человек попробует отстраниться от меча. Либо попытается уйти с линии атаки. Лжедемон, как мастер боевых искусств, мыслил именно подобным образом, что являлось логически. Однако, Томи... Чемпион Астарии. Человек, по своему существу, являвшийся алогичным. С коричневым оби, будучи заведомо слабее в физических параметрах, в самый последний миг он сам бросился навстречу. Момент был идеальный. Нырок под просвистевший меч. И захват паха. Сжать пальцы в кулак и рвануть вверх, к небесам. Раздался крик.

— Вааааабляяяяя! — завопил лжедемон от стрельнувшей боли.

Глаза навыкат. Рот под маской исковеркан гримасой шока. Точным ударом по запястью Томи выбил танто из его руки. И нырнул ему за спину, сомкнув удушающий захват на шее.

— Кхааа! — крякнул наёмник, почувствовав плотный замок на шее. Попытался стянуть стальные тиски, но куда там. Сейчас Томи был серьёзен. Понимал, что если лжедемону удастся выбраться из удушающего, то всё. Смерть. Бывший чемпион Астарии давил не только руками. Его ноги обвили талию бедняги и плющили до хруста костей. Настоящий удушающий рюкзак за спиной, сбросить который оказалось невозможно.

Наёмник обескураженно рухнул на колени. Капилляры в глазах лопнули. Вены на шее вздулись. Неужели он проиграет носителю Тайро Оби? Немыслимо... Последняя его мысль, и сознание потухло. Лжедемон рухнул на живот. Томи не расцеплял захват ещё минуту. После обхватил руками его голову и свернул шею. Поднялся на пошатывающиеся ноги, рука обвисла. Наёмник успел сломать ему кость на предплечье и три пальца.

Юкине не могла вымолвить и слова. Смотрела на Томаса, не веря. Он поднял танто, что лежало у её ног, и, подойдя к уже мёртвому наёмнику, проткнул ему спину, прошив сердце.

— Теперь точно не оклемается, — уселся Томи на колено рядом с трупом и принялся шмонать того по карманам. — Первое правило арены, чувак, береги свои причиндалы.

Белова сидела в безмолвном хаосе. Что произошло? Романов убил демона? Это, правда, был демон? Нет. Точно нет! Это не мог быть он! Лиза сжимала рукоять пистолета. Она должна посмотреть на тело поближе, тогда точно поймёт: ряженный то был или нет. При этом, у неё перед глазами до сих пор стояла сцена, как мастер ломал Томи пальцы, пытаясь вырваться из удушающего захвата, а тот не издал и звука… Он человек, вообще? Сейчас она смотрела на Томаса с некой брезгливостью, когда он рыскал по карманам убитого. И это аристократ Российской империи? Стыд.

— Лови, Юкине! — подбросил Томи японке золотое кольцо.

Та не поймала, хоть и пыталась. Но прытко подняла безделушку с асфальта:

— Что это? — подползла она на коленках ближе. Белый комбинезон давно был запачкан, а вся гламурность испарена.

— Колечко! — усмехнулся Томи. — Дарю.

— С-спасибо… — почему-то вопросов Юкине не задавала. Мимолётно взглянув на общее состояние Томаса, тут же подскочила к нему. — Томи, твоя рука… И пальцы, боги… — прикрыла она рот ладонью. — Нужен адепт! Я сейчас позвоню! — и принялась рыскать в поисках сумочки, которой не было. Шок дело такое.

— Всё нормально, Юкине. Да и стрельба утихла, слышишь? — Томи показательно прислушался. — А ещё, сюда кто-то идёт.

Юкине с испугом взглянула в сторону переулка. Томи поднялся на ноги, взяв в руку танто. Явно готовый к продолжению банкета.

Шаги были быстрыми. Судя по звуку в переулке — кто-то бежал. Через шесть секунд показался командир охраны с двумя выжившими японцами:

— Госпожа… — неверяще выдохнул он. — Госпожа! О, слава Будде, вы выжили! — японец буквально рухнул на колени. В крови и подранный. Упираясь лицом в асфальт, он стоял на коленях не перед ней, а Томи.

— Не знаю как ты убил мастера… Но я должен тебе, господин Романов. — не поднимал он головы.

Томи окинул сначала его взглядом, затем подчинённых, взглянул на Юкине, а после снова на командира:

— Тогда с тебя две шаурмы. Мы ведь так и не поели, да, Юкине?

Примечание: кстати, Томас купил второй том "Я — Демон?" xD Не верите? Вот скриншот!

Ниже примерные арты персонажей. Наверняка, вы представляете их по-своему. Это лишь один из множества возможных вариантов ^_^

Лена Долгорукая:

Кристина Бартелли:

Юкине Тоджиро:

Лиза Белова:

Анастасия Распутина:

Глава 14

— Войдите, — отозвался Михаил Щедрый после навязчивого стука в дверь кабинета. Время десять вечера, а он всё находился на рабочем месте. Последние дни мучила бессонница. Не то, чтобы он переживал насчёт грядущих международных игр, и всё же, нечто беспокоило.

В кабинет прошёл Артюшкин. Покинуть рабочее место раньше императора? Непозволительно. Он остановился в пяти шагах от рабочего стола и скудным на эмоции тоном произнёс:

— Ваше величество, скверные новости.

Михаил поднял взгляд:

— Говори.

— На родственницу императора Японии — Юкине Тоджиро совершенно покушение.

Взгляд Михаила посуровел в один миг:

— Подробнее.

Артюшкин кивнул и приступил к подробностям:

— Группа наёмников напала час назад в Химках. Семь бойцов с синим оби, пятеро с красным и один мастер.

Напряжение так и читалось в глазах императора. Мастер? Среди наёмников их не так и много.

Артюшкин продолжал:

— Охрана Тоджиро, практически, уничтожена. Трое гражданских, попавших под обстрел, убито, четверо ранены.

— Что с самой Юкине?

— Жива. Её спас Романов. Он лично разделался с мастером.

Михаил стукнул по столу. И оскалился:

— Вот поганец, а?! Ну, не хорош ли Романов?! А, Артюшкин?! — император, отреагировав эмоционально, уселся обратно в кресло и достал из ящика трубку. — И почему он всегда попадает в самое дерьмо?

— Позвольте добавить, ваше величество, — кашлянул в кулак Артюшкин, совсем не удивившись такой ребяческой реакции от правителя империи. — Враждебный мастер прикинулся убийцей с позывным «Демон».

— Не понял, — поджёг Михаил табак в трубке.

— Помните убийцу Демона? В последний раз он уничтожил наёмника Галантного и спас детей от рабства.

— Помню, конечно. Но какой смысл мастеру прикидываться демоном? — больше риторически спросил император.

— Есть предположение, что кто-то пытался таким образом сбить след. Дескать, демон убил Тоджиро, вот и ищите его. В любом случае, ваше величество, ИСБ с утра начнёт проверку. Сейчас допрашивают потерпевших.

Михаил стучал пальцами по столу:

— Мы должны предоставить охрану для Тоджиро, а так же сгладить этот момент не только с ней, но и послом.

— Сделано, ваше величество, — кивнул Артюшкин. — Я отправил команду бойцов и официального представителя к госпоже Тоджиро. Послу направлено официальное письмо, а так же уведомление о завтрашней встречи с нашим представителем.

— Хорошая работа, — сделал затяжку император, выдохнул терпкий табачный дым. — Что с трупом мастера? Установили личность?

— Пока что этим занимается экспертиза, ваше величество. По беглому анализу баз данных сличить лицо не удалось, нужен более серьёзный отбор.

— К утру, чтобы установили, — серьёзным голосом произнёс Михаил.

И Артюшкин знал этот тон. Перечить в такие моменты или говорить хоть что-то против — было не только бесполезно, но и опасно:

— Слушаюсь, ваше величество. Перевернём всё, но узнаем.

— Хорошо. — император сделал очередную затяжку, выдохнул облако и произнёс:

— Романов уже дал показания?

— Так точно, ваше величество. В данный момент его лечит наш адепт. У него переломы. Приехал его представитель, точнее, юрист и требует компенсации.

— Компенсации? — приподнял Михаил бровь.

— Да. За провал имперской разведслужбы и ранение его господина, а так же за порчу имущества, а именно автомобиля марки "Бмв". Пулемётная очередь прошила кузов в восьми местах.

Михаил усмехнулся, потом заржал в голос. После непродолжительного хохота стукнул по столу и сказал:

— Интересные они ребята. Эти Романовы. Не плати им, обойдутся.

— Как прикажете, ваше величество, — улыбнулся Артюшкин.

***

Томи с Юкине находились ещё в участке имперской службы безопасности. Пока японка разговаривала с прибывшим представителем от Артюшкина, Томас отошёл позвонить.

— Алло? — прозвучал голос Кристины.

— Не спишь ещё? — спросил Томи.

— Конечно нет, тебя жду, — её улыбку можно было ощутить даже по голосу.

— Я немного задерживаюсь. Приеду через час — полтора. Так что если устала, ложись, отдыхай.

— Время только десять вечера, — ответила она. — Всё хорошо, Томи, я жду тебя.

— Буду спешить, как могу.

— Не нужно. Просто едь аккуратней, — нежно проворковала Кристина.

— Хорошо, — Томи улыбнулся. — Тогда не засыпай там без меня, а то накажу.

— Только не это! Моя попка больше не выдержит!

— Пусть привыкает, — усмехнулся Томас. — Ладно, кладу трубку, а то я завожусь.

— Мур-мяу, — мяукнула Кристина в динамике. — Жду тебя, милый, чмок-чмок!

Томи с улыбкой отключил звонок и заблокировал мобильник. Юрист — Максим Григорьев стоял рядом, протирая очки от неловкости. Вот же глава — дамский угодник!

— Ну что там, Максим? — спросил у него Томас.

— Обещали перенаправить претензию в суд, — ответил тот. — Но судя по всему, хрен нам, а не компенсация.

Томи ухмыльнулся:

— Ну, это мы, конечно, загнули с ней.

— Так мы в праве, господин! — хмыкнул юрист.

— Не спорю. Но не стоит создавать прецедент, да и проблем это больше принесёт.

Максим поправил очки:

— Даже если суд вынесет вердикт не в нашу пользу, подам апелляционную жалобу.

— Вот у тебя времени много лишнего, — ухмыльнулся Томи. — Ладно, что там Аркадий? Машину подогнал?

— Да, господин. И если вы думали, что приехал только он, то ошиблись. У ворот участка элитный отряд медведей. Готовы ворваться даже сюда и вытащить вас.

— Во, бездельники. Сказал же им: высыпаться к турниру.

— Уснёшь тут! — хмыкнул Григорьев. — Вы, значит, веселитесь, а нам дома сидеть? Как ваша рука, кстати?

— В порядке.

— Томи... — подошла к ним Юкине.

Юрист тихо кашлянул в кулак и тихо произнёс:

— Буду ждать вас на улице.

Томи кивнул ему и взглянул на японку:

— Юкине?

— Приехал человек от императорского дворца с отрядом охраны. Теперь я под надёжной защитой, — произнесла она странным милым тоном, что на неё было непохоже.

— Значит мне не стоит больше беспокоиться, — улыбнулся Томас. — Уверен, они прислали одних из лучших.

Юкине потянулась к его руке и обхватила её нежно ладонями. Взглянула Томи в глаза:

— Ты спас меня. Я хочу отблагодарить. Как мне это сделать?

— Всё нормально, Юкине. Не стоит беспокоиться, — он поправил локон её волос, выбившийся из заколки, и завёл тот за ухо. — Ты цела, это главное.

Мимо прошли два офицера, потеснившись в коридоре участка. Юкине смутилась. Не то место, чтобы броситься в объятия к Томи и поцеловать его от чистого сердца. Этот позыв вызывал в ней слишком навязчивое напряжение. Даже дышать было не комфортно, так жарко. Она ощутила, как вспотели её ладони, когда она держала его за руку. Вот бы очутиться сейчас где-нибудь наедине. Тогда разговор точно пошёл бы иначе.

— Я нравлюсь тебе? — заглянула Юкине Томасу в глаза.

Что это было? Откровенный шаг в сторону Романова? Или одна из женских штучек?

— Да, — не моргал Томи, глядя в её тёмные серьёзные глаза.

— Понятно, — ответила она, едва заметно выдохнув. Неужели сомневалась? Женщины... Такие странные.

— Аяне! — повернулась Юкине к командиру охраны.

— Госпожа! — подошёл тот и склонил голову.

— Сколько ещё времени займёт допрос?

— Уже заканчивают, госпожа, остался Идзиро.

— Ясно. Иди занимайся, я подышу свежим воздухом.

— Агга...

— Постоишь со мной? — обратилась Юкине уже к Томи.

— Конечно. Сам хотел выйти, тут так душно, — оттопырил он воротник свежей рубашке, привезённой Григорьевым.

Они вышли из полицейского участка и неспеша направились к автомобильной стоянке. Ночной воздух был приятно прохладным. Свежим.

— Так хорошо... — протяжно вдохнула японка.

— Угу, — согласился Томи.

— А ведь сейчас я могла быть мертва, — погрустнели её глаза.

— Выше нос, — поддержал её Томи. — Со мной такое бывает частенько. Знаешь сколько раз меня пытались убить?

— Сколько? — взглянула на него с любопытством Юкине.

— Раз тридцать, — хмыкнул Томи.

— Правда? — приподняла она брови.

— Правда, — засунул он руки в карманы и пнул туфлёй камушек, попав им по полицейской патрульке. — Ой.

Юкине прыснула в кулачок:

— Ха-х! Ну почему ты такой?! — и продолжила смеяться.

— Какой? — почесал он затылок, чуть смутившись.

Японка мило улыбнулась:

— Не знаю. Странный. Лёгкий. При этом такой непонятный, — прищурила она взгляд. — Мне так сложно понять: о чём ты думаешь и что сделаешь в следующую секунду.

— Да что угодно, — хмыкнул он, а после взял её за талию и притянул к себе, поцеловав.

Юкине распахнула глаза, но не сопротивлялась. Под ночным небом, под взором мириадов звёзд и видеокамер полицейского участка, она сдалась. Оборона, которую она пообещала ему держать до конца ещё на своём дне рождении, рухнула. Юкине задвигала губами, отвечая на поцелуй. Обняла Томи и почувствовала прилив в низу живота. Ноги стали ватными. Насладиться полноценным поцелуем так и не удалось, сзади послышались шаги и голоса. Томи и Юкине отстранились друг от друга, как невинные школьники. Она поправила волосы, облизнула губы. Он вытер влажные губы тыльной стороной ладони и вложил руки в карманы брюк.

— Господин!

— Госпожа!

Максим и Аяне, словно сговорившись, объявились вместе.

— Что такое? — обернулся Томи.

— Нужно поставить пару подписей на общем протоколе, — кашлянул в кулак юрист, поняв, что пришёл немного не вовремя.

— Госпожа, — обратился Аяне к Юкине. — К выезду в поместье всё готово, можем выдвигаться. Анатолий Астафьев с охраной будут сопровождать нас и возьмут особняк под защиту.

— Ясно, — ответила Юкине и повернулась к Томасу, понимая, что ей придётся уехать. Сестре императора Японии не положено ночевать в каком-то инном месте. Пригласить к себе чужого мужчину она так же не могла.

— Спасибо, Томи, и до встречи.

— До встречи, Юкине, — не отводил взгляда от её блестевших глаз Томи.

Японка с трудом отвернулась и направилась вслед за командиром личной охраны. Романов постоял ещё немного, наблюдая за её уходом, шмыгнул носом, будто пытаясь уловить запах её духов, и направился в участок. Пора закончить здесь дела и, наконец, ехать домой.

***

Агент Белова так же совсем недавно давала показания. Естественно, в частном порядке. Именно она подтвердила информацию о том, что Томи уничтожил мастера наёмной группы.

Сейчас Лиза находилась в фургоне ИСБ, припаркованным в квартале от поместья Романовых. За мониторами наблюдения находились два сотрудника спецслужб, третий прослушивал жучки, установленные по периметру особняка.

Сама же Белова лежала на койке, пытаясь уснуть. В охране объекта нет ничего примечательного. Что больше всего бесило, так это условия сна. Да и сам распорядок дня! Вот сейчас она проспит всю ночь в фургоне, чтобы в случае нападения на Романова успеть среагировать на покушение, и не мчаться через всю столицу. А утром ей на работу! Так ведь нужно успеть собраться, выглядеть пристойно, ещё и потакать всем его хотелкам!

Лёжа на койке в чёрной спецовке и армейских ботинках, Лиза смотрела в потолок. Сна ни в одном глазу. Да и время всего около полуночи. Романов полчаса назад вернулся в поместье, хорошо, что решил заночевать дома и не нужно мотаться за ним по городу, хоть тут Белова была немного благодарна. А ещё, обдумывала произошедшую ситуацию. Как боец с коричневым поясом справился с мастером? Удача? Везение? Или нечто иное? Белова разблокировала мобильник, подключила беспроводной наушник.

— Тебе кофе сделать? — предложил наблюдатель, поднявшись из-за стола с мониторами.

— Пожалуй, — с зевотой ответил второй агент.

— И мне, по-братски, — произнёс агент прослушки.

— Ага, — буркнул первый и принялся разливать по кружкам кипяток из термоса. Увидев, что Лиза не спит, предложил и ей. — Госпожа Белова, что насчёт кофе?

— Откажусь. — ответила она и сделала видеозапись громче. На экране её мобильного был заснятый бой Томи против лжедемона. Она решила пересмотреть его уже третий раз.

«Какой знакомый захват...» — проскользнуло у неё в голове, когда Томи набросил замок на шею наёмника. Нахлёст был слишком странным. Ещё и под таким углом. Лиза перемотала назад. Она снова и снова перематывала на место, где Томи рванул навстречу смерти, нырнув под меч. Это было близко. Слишком. Ошибись он хоть на миг — лишился бы головы. Не слишком ли выверенный и расчётливый шаг?

"Ряженный. Вот кто. Демон никогда не опустится до убийства женщины." — слова, произнесённые Томасом, сохранились на видеосъёмке. У Беловой проскочила мысль, что Романов довольно осведомлён о наёмнике Демоне. Почему? Фанат его что ли? Вряд ли. Такой самовлюблённый и вечно занятой человек, увлекающийся лишь женщинами, точно не будет изучать информацию о каком-то там наёмном убийце. Нет смысла. В Российской Империи Демон особо не работал,так, лишь пара-тройка убийств. Большая часть его работы пришлась на Европу. Вот там этот человек довольно известен. И как Беловой — шпионке, работающей за бугром, не знать о нём. Не раз она слышала от властных людей о том, что пора прикончить зарвавшегося наглеца в маске, другие шутили во время сделок, что Демон уже на хвосте и прочее. В общем, демонический убийца оказался страшилкой для европейцев. При том настоящей, что реально убивает.

Белова заблокировала мобильник и хмыкнула. Вот же Романов — придурок. Полез на мастера, ещё и с голыми руками. Назвать такое смелостью не поворачивался язык. Безумие. Шансы выжить были минимальны. Даже странно, что он отделался только переломами руки и пальцев.

— Объект вышел на задний двор, — чуть взбодрился агент, глядя на монитор.

— Наведи фокус, — произнёс второй.

Лиза, лёжа на койке, бросила взгляд на мониторы. Томи с голым торсом, в чёрных шортах и шлёпанцах неспеша вышел на лужайку заднего двора. И принял странную стойку.

— Что он делает?

— Кажется, начинает тренировку.

— Ночью? — приподнял агент бровь.

— Мне почём знать, я вижу тоже самое что и ты.

Лиза смотрела на экран, не понимая: что делает Томи. Он стоял неподвижно в одной позе, глаза прикрыты, пальцы сложены в странный замок. Стопа левой ноги прижата к колену правой. Продолжая стоять на одной ноге, он вдруг повернулся прямо к объективу скрытой камеры и открыл глаза.

— Он... он смотрит в камеру?

— Наверное, совпадение... — сглотнул второй, пытаясь найти этому логическое объяснение. Ведь камеры доставили дроны, при том те были так запрятаны, что не зная о них, так просто не найти.

Белова же прищурила взгляд, взглянув на губы Томи. И прочитала что он произнёс:

— И кто это... тут у нас... решил подглядеть... — медленно прокомментировала она прочитанное по губам.

— Что?! Он бросил что-то в камеру!

— И вторую! Сигнал потерян!

— Что будем делать?!

— Как Романов вычислил камеры?!

— Не знаю! Но, кажется пора сматываться! — ткнул агент на экран с трансляция с квадрокоптера. С поместья Романовых выдвинулись внедорожники.

— Трогай, Сань!

— Уже! — отозвался водила и дал по газам. Да так, что пришлось ухватиться, дабы не упасть со стульев.

Белова, придерживаясь за поручень, продолжала смотреть на трансляцию с коптера и увидела, как Томи посмотрел точно вверх в камеру. Снял тапок и, прицелившись, запустил тот в воздух.

— Чёрт! — вильнул оператор дроном в сторону. Тапок пролетел в пяти сантиметрах от винта. — Отступаю! — прокричал он и увёл квадрокоптер с территории поместья.

«Да что, вообще, происходит…» — хмурилась Лиза. Впервые в её голове сформировался чёткий вопрос: кто Романов такой?

Она тут же отправила запрос куратору о предоставлении наиполнейшей информации по объекту. Иначе не отвечает за положительное выполнение задания. Простой аристократ? Изгой? Кровавый наследник? Этого было мало, чтобы описать сегодняшний день слежки за Томи. Белова почувствовала, что за всей ширмой скрывается что-то ещё…

— Может стоило сделать вид, что не знаешь о слежке? — спросила Кристина, сидя под козырьком дома. Её не было видно в объективах камер.

— Уже делал, — пожал Томи плечами, надев тапок. — Но кому-то вечно неймётся. Зимой четыре раза камеры ломал.

— Что если это одна из твоих бывших? — пошутила Кристина. Видя, что Томи был абсолютно спокоен, сама так же не испытала стресса или другого чувства от слежки. За ней тоже следили в Риме, для аристократов такое не являлось чем-то особенным.

— Заходить настолько далеко? — почесал он висок. — Не. Скорее всего: конкуренты. Идём, я так и не доел твою лазанью.

— После лазаньи тебя ждёт десерт, — Кристина улыбнулась обольстительной улыбкой, прищурив сексуально голубые глазки. В атласных розовых шортиках и маячке-ночнушке она смотрелась, как обольстительная эльфиечка. Сдержаться перед такой было слишком невозможно!

— Та ну эту лазанью!

Томи, оскалившись, подскочил к ней и, cхватив за упругий попец, приподнял в воздух. Кристина пискнула, засмеявшись, обхватила его торс лодыжками и прильнула к его губам. За целый день она так соскучилась! Так изголодалась по его телу и ласкам, что намокла вмиг…

***

Поместье Долгоруких.

Суббота. Утро.

Лена раскрыла глаза и потянулась. Плавно, неторопливо. Шёлковая простыня сползла с её груди, оголив белокожие сисечки с розовыми сосками и аккуратный животик. Шатенка зевнула. Потирая глаза, поднялась с постели. Она спала без трусиков и ночнушки. Сияя голой попкой и светлым курчавым треугольником на лобке, подошла к зеркалу, связала короткие волосы в хвостик и направилась в душевую. Включив жк-монитор, висевший на стене ванной комнаты, принялась за умывание. Из динамиков системы довольно бурно доносился голос ведущих:

— Знаменательное событие! Международные клановые игры! А у нас в гостях заслуженный тренер Виктор Степанов! Что думаете, Виктор? Какое место в состязании займёт Российская империя?

— Доброе утро, дорогие слушатели. Спасибо за приглашение в студию, — произнёс мужчина.

— Всегда рады! — улыбнулся ведущий.

Тренер же, кивнув, продолжил:

— Конечно, я, как и наши соотечественники, всей душой болею за наших, но не учитывать оппозицию тоже не могу. Одно можно сказать наверняка: игры будут жаркими. Плотными. Конкурентными.

— В прошлом турнире Российская империя заняла третье место в общем зачёте очков. Есть ли прогнозы на грядущий? — продолжал ведущий задавать вопросы по списку.

— Сложно дать оценку нынешним силам наших оппонентов. Многие бойцы ещё не выступали на международной арене, есть несколько кланов, которые примут участия в турнире впервые, — пояснил тренер. — Но если вам нужен конкретный прогноз, то лично моё мнение: Российская империя поборется в финале.

— И с кем по вашему мнению?

— С американским королевством, конечно же. Они, как-никак, пятые игры подряд выступают фаворитами.

— Что насчёт Китайского царства? На прошлом турнире они обошли нас на приличное количество очков.

— Не стоит их списывать со счетов и на этих играх. Как все мы знаем, когда тигр долго крадётся, то в итоге всё равно делает прыжок.

— Какое прекрасное замечание! — воскликнул ведущий. — А у нас реклама! Не переключайтесь! Дальше вас ждёт полный список команд!

Лена дочистила зубы. Переключила тв-канал на музыкальный и вошла в душевую кабину. Сегодня, она вместе с семьёй собирается посетить центральную арену. Именно на ней будет проходить торжественное открытие международных игр. Клан Долгоруких отобрал бойцов для участия, возглавит которых Катерина. Лена же хотела увидеть на арене отнюдь не выступление сестры или клана, а его. Томаса Романова. Может удастся после церемонии поболтать? Наверняка, бабуля захочет пожелать ему удачи и всё такое, так что Лена должна выглядеть идеально!

Два часа ушло у Ленусика на полную подготовку. Супер чистая, супер вкусно пахнущая, супер гладкая. Закончив прихорашиваться, она спустилась в гостиную. Ещё не было и восьми утра, но Снежана Юрьевна уже пила чай.

— Чего это ты так рано, Лен? — выглянула снежная королева из-за планшета. — Все ещё спят.

— Выспалась, — с улыбкой ответила девчонка.

— Хм. У тебя всё нормально? — беспокойным тоном спросила глава семейства.

— Да, бабуль. — улыбнувшись, Лена присела за обеденный стол. — Настроение просто хорошее. Сегодня открытие игр ведь.

Прислуга тут же подала ей чай и бутерброды, рядом поставила тарелку с мюсли и фруктами, а чуть дальше блины и три вида джемов.

— И с каких пор они тебя интересуют... — проворчала Снежана. — Кстати, отец тоже любопытствовал: всё ли у тебя хорошо? Из-за последних событий он постоянно пропадает в Кремле, сегодня, вот, тоже уехал на собрание. Спрашивал, почему ты вечерами дома, обычно у подружек, а тут.

Лена откусила бутерброд с маслом и красной рыбой, облизнула кончиком языка верхнюю губу и ответила:

— Нагулялась, бабуль. Хочется чего-то другого.

— Да? — приподняла та бровь. — И чего же? Приходить к Романову на работу?

— Откуда ты узнала, ба...

Глоть. — проглотила Лена непрожёванный кусок и скривила губы, чуть не подавившись.

— Значит это правда, — прищурила взгляд Долгорукая.

— Я... Я хотела отблагодарить Томи, — забегала Лена глазами по чашкам, выдумывая на ходу.

— И за что же? — продолжала Снежана допрос холодным тоном. Умела же она вкинуть собеседника в состояние мороза по коже.

— Он довёз меня в тот вечер, — потёрла Лена плечо от чувства озноба. — А я... Немного нагрубила по пути. — врать Ленулик умела.

— Нельзя было извиниться по телефону? — приподняла бабуля бровь, конечно не веря. Но такова участь старших: воспитывать детей и внуков. Когда-то же Лена признается?

— Но это было бы недостойно. Я же нагрубила при личной встречи. По этой причине решила, что правильно будет извиниться так же лично, глядя в глаза...

— Хм. Ладно, — Снежана улыбнулась, и в гостиной стало будто теплее. — Общение с Томи не воспрещается, только будь осторожней, внучка.

— Осторожней? Почему? — искренне поинтересовалась та.

Снежана Юрьевна хмыкнула, читая внучку, как открытую книгу. Интерес Лены говорил всё за неё. Поэтому бабуля-манипуляторша решила пойти на определённый шаг:

— Не влюбись, — хмыкнула она. — Узнаешь Томи получше и поймёшь, что он очень хорош. Только вот, я уже выбрала Катерину его парой. — старуха отпила чай, буря взглядом замолчавшую Лену.

Девка задумалась. Крепко и серьёзно. И что ей теперь делать? Она должна отступить и отдать Томи сестре? Ни. За. Что.

Снежана хмыкнула. Значит младшая влюбилась? И, похоже, будет действовать куда уверенней чем прежде. Что же насчёт старшей: десятки свиданий выбили из Катерины всю спесь — она согласилась на новую встречу с Романовым. Настоящую встречу. Останется лишь убедить Томи. И когда этим заниматься? Сегодня открытие игрищ, а завтра уже турнир! Но Снежана не была бы снежной королевой если бы не имела план. Довольная улыбка отразилась на её лице: вероятность, что Романовы и Долгорукие выступят союзниками в одном из состязаний, кажется, приобрела стопроцентный показатель...

***

Кремль. Кабинет совещаний.

С раннего утра императором Михаилом Щедрым было приказано главам кланов, принимающих участие в турнире, явиться на собрание. Поводом данного мероприятия послужило не только вчерашнее нападение на Юкине Тоджиро, но и убийство французского политика — Ришара Монселе. С Францией Российская империя находилась в шатких отношениях, и данное убийство поставило жирную запятую в отношениях двух империй. А это значит, в возможной мировой войне, они займут противоборствующие баррикады.

Обсуждалось не только это. Не забыли упомянуть и покушение на сестру императора Японии — Юкине Тоджиро.

— При всём уважении, ваше величество, — произнёс Владимир Калашников. Сорокалетний мастер, имеющий к Томасу определённые вопросы после их перепалки на балу. Как же ему хотелось поставить молодого выскочку на место. — Но почему Романов не почтил нас своим присутствием?

Михаил сидел во главе квадратного стола. В одной серой рубашке и чёрных брюках. Пытался показать своим видом, что обстановка неформальная, однако, никто не ощущал комфорта, напряжение так и витал в кабинете. Здесь всегда было так. Хоть высшие кланы и принадлежали к одной империи, но не были едины. Конфликты, недоговорки, интриги. Многое старые семье повидали за свою историю. Те, кто сейчас союзники, когда-то были непримиримыми врагами. Враги же сейчас из числа тех, кто клялся в вечной дружбе. Такова жизнь аристократических семей. Судьбы их менялись при смене поколений и становлении у руля новых глав.

— Я сказал ему отдохнуть после травмы, — зевнув, ответил Михаил. — Считаешь, он не заслужил, Калашников?

Вопрос был с подвохом. Многие знали об отношениях Владимира и Томи. Непримиримые соперники. Как только они оказывались в одной комнате, то начиналась словесная битва. И лишь по воли случая всегда кто-то мешал огню между ними вспыхнуть до небес и, наконец, устроить драку. По этой причине ответить на вопрос, что Романов "заслужил" Владимир не мог, иначе вышло бы лицемерно.

— Вам виднее, ваше величество, — буркнул Калашников, вот так легко выкрутившись простым ответом.

— Артюшкин, продолжай, — обратился император к своей правой руке.

— Да, ваше величество, — кивнул тот, пригладив усы, и продолжил.

— Нами была установлена личность напавшего мастера на гражданку Тоджиро. Им оказался уроженец британской бригады вольных наёмников: Николас Свонсон. Известный в криминальном мире, как «Пижон». Судя по тому, что Свонсон прикинулся убийцей Демоном и использовал не своё привычное оружие, Романову удалось взять верх в бою.

Большинство присутствующих скептически отнеслись к такому выводу. Новость о том, что Томас каким-то образом сразил мастера, до сих пор не укладывалась в голове. Некоторые из аристократов решили, что Романов использовал запрещённый препарат "Нексус". Были версии, что ему кто-то помог в бою. Имели место быть теории о наличии у Томи оружия, перевернувшего сражения в его пользу. В общем, как ни посмотри, а в глазах элиты он казался жуликом. Много туманности ходило вокруг него. Его удачные вложения в медицину, сельское хозяйство, трейдерство. Столь чужеродные сферы влияния для местной аристократии вызывали во многих чувство отвращения и чужеродства. Не свой он. Этот Романов. Странный. Дурной. Выбивается из стаи.

Руку подняла Юлия Воронина.

— Госпожа Воронина? — произнёс Артюшкин, дав ей тем самым слово.

— А вы не думали, что именно Романов подстроил покушение? Очевидно, что ему это выгодней остальных. Я бы не отрицала такой возможности. Если не ошибаюсь, он ни один месяц провёл в Токио, ещё и бизнес там заимел. Укрепление связи с японцами позволит ему выбить преференции.

Артюшкин кашлянул в кулак. Присутствующие задумались. Довод Ворониной был не лишён логики.

— Если бы это было так, Романов уже лишился бы головы, — нарушил всеобщее молчание Михаил.

Он не мог рассказать присутствующим о приставленной к Томасу Беловой. И та явно видела, как британец собирался убить его. Стоял ли Романов за покушением, как организатор? Нет. Воронина ошибалась насчёт выгоды и не видела полноценной картины. Несомненно, её вывод был неплох, но если бы видела картину мира целиком, то решила бы иначе.

— Если так говорит ваше величество, значит никаких сомнений, — склонила голову Юлия и умолкла.

Однако, осадочек у многих-то остался. В очередной раз Романов показался ненадёжным парнем, вызывающим лишь больше вопросов.

— Кхм. Позвольте я продолжу? — взял слово Артюшкин.

Михаил молча кивнул, и тот приступил к дальнейшим объяснениям:

— При отходе исполнителей убийства гражданина Франции Ришара Монселе сотрудники ИСБ смогли произвести захват двоих членов группировки. Ими оказались наёмник Ричард Боунс — австралиец. И Клаудия Стонкс — американка. Оба состояли в террористической организации «Шум». О третьем покушении вы вряд ли все в курсе. Оно было устроено на посла Китайского царства. Наши бравые азиаты разобрались с группой наёмников лично. Напавшие принадлежали группе выходцев из Российской империи и базировавшихся сейчас в Монголии отряду: «Белые ордена».

Кашлянув в кулак, Артюшкин продолжил пояснение:

— Все три покушения имеют взаимосвязь. Во-первых, ударив по господину Монселе, заказчик вбил гвоздь между Москвой и Парижем. Во-вторых, отношения Токио с Москвой были на грани, но благодаря действиям Романова — сохранены. Более того, после встречи с японским послом Такадзимой, была заключена негласная договорённость о встречи нашего императора Михаила Щедрого и Тоджиро Ясуо. Последняя встреча императоров Японии и Российской империи проходила более пятнадцати лет назад. И в-третьих, на фоне грядущего соперничества между Россией и Китаем заказчик намеревался, по нашим выводам, подлить огня и развить конфликт в ходе игр. По сему, учитывая сложившиеся обстоятельства, было принято решение об установке мер предосторожности и активации протокола опасности оранжевого уровня.

— Всё так серьёзно? — проворчал старик с длинной седой бородой. Ему было лет девяносто если не больше. Худой, скрюченный. Глава клана Асафьевых.

— Вечно ты недоволен, Семён Иваныч, — хмыкнул молодой глава Муромовых.

— В общем-то, на этом и всё, — прервал начинающуюся перепалку Артюшкин. — Действуйте согласно регламенту оранжевого уровня. И не забывайте про каждодневный доклад. В случае ЧП во время турнира просим без особых инициативных действий и, по возможности, проконсультироваться с ИСБ во избежание негативных последствий.

— И помните, — сказал уже Михаил, поднялись с кресла. — Империя превыше всего. Собрание окончено.

Он покинул переговорную. Артюшкин, кивнув всем едино, поторопился за императором.

Дверь закрылась, Владимир хмыкнул:

— У одного меня Романов вызвал ещё большее недоверие?

— Солидарен, — кивнул старик Асафьев.

— Есть такое, — согласился Муромов.

Калашников ухмыльнулся:

— Не знаю как вы, а я не намерен мириться с его участием в турнире. Низший клан. Когда это было видано? Как глава рода Калашниковых, я не дам Романову спуску, чего жду и от остальных высших кланов.

— Не указывай нам что делать, — хмыкнула Юлия. — Думаешь, у тебя одного претензии к этому сосунку? Воронины будут теми, кто разберётся с ним раз и навсегда.

— Эй-эй! Думаете, я уступлю вам?! — поднялся из-за стола молодой глава Муромовых. — Если кто и разберётся с Томасом, так это буду я, — ткнул он себя в грудь большим пальцем.

Николай Долгорукий поднялся и направился на выход.

— Долгорукий! — окликнул его Владимир. — Ты что скажешь?

— Я в ваши игры не играю, — хмыкнул тот и покинул кабинет.

— Тц. Такой высокомерный, — возмутился Калашников. — Что ж, мне тоже пора. Увидимся на открытии.

— Я так же не могу больше задерживаться.

Один за одним главы кланов покинули кабинет и отправились по своим резиденциям…

***

Томи проснулся от приятного ощущения под аккомпанемент приглушённых, причмокивающих звуков пошлости. Эдакое райское пробуждение. Приоткрыл сонные глаза, увидев, как под белоснежной простыней в районе его паха шевелится голова, издавая такие смачные звуки. Из-под простыни торчала голая попка Кристины. Она виляла ей немного влево и вправо, делая утренний минет.

Как заботливо. Наверное, это и есть любовь?

— Какое доброе утро… — прокряхтел Томи от удовольствия.

— Не смущай... — скромно раздалось из-под простыни.

Блондинка продолжила утренние ласки, решительно добиваясь финала. Но вид её торчащей сочной задницы, вихляющей перед глазами, был слишком соблазнителен. Томи не удержался. Скинул простыню и притянул смущённую Кристину к себе.

— Я ещё не закончила… — надула она губки.

— Закончишь, обещаю, — ухмыльнулся он и поцеловал её.

Кристина просунула в его рот язычок и, мостясь бёдрами сверху, пристроилась взмокшей киской к обслюнявленному её же слюнками члену. Медленный присест. Стон заполнил спальню. А Григорий, подошедший к двери и собиравшийся будить господина к завтраку, культурно удалился…

...Через сорок минут Томи в брюках и расстёгнутой рубашке спустился в гостиную. Позади в чёрном атласном халате с завязанным на голове хвостиком спускалась Кристина. В тапках. Видимо, привыкла носить их. Обрусела итальянка, хе-хе.

— Господин, доброе утро! Простите, что не разбудил, — склонил голову Григорий, стоя подле обеденного стола. Он уже расставил тарелки с закусками и фруктами.

— Меня разбудила Кристина, так что ты ей должен, — улыбнулся Томи.

Конечно, он не имел в виду, что Григорий должен был будить его подобным образом, ха-х!

Блондинка ощутила лёгкий стыд, вспоминая свою утреннюю шалость. Но ей и самой понравилось. Сколько раз она мечтала об этом! И вообще, у неё очень много планов на Томи! Он должен отработать все эти годы разлуки! Такие вот дела.

— Премного благодарен, вам госпожа, — с улыбкой склонил голову Григорий. — В счёт моей провинности я приготовил вам эти прекрасные пирожные! — поднял он крышку, явив свету прекрасные кондитерские изделия, выполненные утончённо и с грацией.

— Вуо-о-о! — заблестели глаза у блондинки. — Вы — настоящий мастер, Григорий!

— Будет вам, — поправил передник смущённый старик.

— А мне что ты приготовил? — разглядывал Томи тарелки, не видя ничего особенного.

— Господин, вам следует соблюдать режим и диету. Сегодня суббота, а это значит: картофельные драники, говяжья вырезка, томлённая в томатном соусе, утиная ножка с брусничным соусом и чёрный рис. На закуску: салат из сладкой кукурузы и квашенной капусты. И ваши любимые бутерброды с кабачковой икрой.

Кристина уже не охреневала, как в первое утро. И это называется: диета?!

— А что у нас к чайку? — придирчиво разглядывал Томи тарелки с содержимым.

— Сырники со сметаной и клубничным вареньем на выбор.

— Пойдёт. Ну-с! Приятного нам аппетита!

Отодвинув Кристине стул, Томи уселся напротив и принялся за завтрак. Утренний секс отлично способствовал аппетиту!

Блондинка улыбнулась. Томас такой легкомысленный. Сегодня открытие турнира, а он, как и всегда, беззаботный. Прям как в школе. Тогда он вёл себя подобным образом. Может, это такой вид защиты? В любом случае, выглядел Томи таким уверенным в себе, что ей даже не получалось попереживать за него.

Зазвонил телефон. Томас, жуя драник, поднял мобильник, приняв видеовызов.

— Милый, привет!

— Привет, любимый!

— Ох, я так скучала! Ты завтракаешь? — взяла телефон Аделина.

Несколько женских голосов принялись перебивать друг друга.

Кристина перестала жевать пирожное, кажется, поняла: кто позвонил. Его жёны. Она притихла, слушая в оба ушка.

— Привет-привет, мои сладкие! — улыбнулся Томи с набитым ртом. — Да, недавно проснулся, Дель, — ответил он пепельноволосой. Затем увидел на дисплее брюнетку. — Айка, ты подстриглась?

— Ты заметил! — радостно воскликнула брюнетка.

— Конечно! — ухмыльнулся Томи.

— Посмотри на меня! — влезла в объектив Ханако. — Заметил что-нибудь новое?!

Томи задумался. Чёрт. Как сложно. Ему нужно было найти нечто новое, что могла сделать Хана. Маникюр? Он взглянул на ногти. Мимо. Тоже что ли кончики подстригла? Его взгляд упал на роскошные зелёные волосы жены. Не, не то.

— Твои брови, — неуверенно произнёс Томи.

— Да! Я сделала дальшенепереводимаядлямужикафраза!

— Какая умница, — похвалил её Томас.

— Томи, — прозвучал голос Юны. На неё навели камеру. Та стояла в спортивных шортиках и кимоно. Небольшой животик со сроком в три месяца уже виднелся через одежду. — Будь осторожней на турнире. Мы переживаем.

— Не понял? Ты на тренировку что ли?! — возмутился он в свою очередь.

— Угусь.

— Никаких угусь! Запрещаю.

— Ну, Томи-и… — промямлила красноволосая.

— Нет значит нет. — в отличие от деда Оридзавы Томи был настоящим злодеем без компромиссов.

— Ладно, — чуть повесила нос Юна, но с улыбкой. Переживает! Значит любит!

— Братик, — раздалось в динамиках.

Все девушки тут же скривили губы: Арина пользовалась положением сводной сестры! Как нечестно!

— Я скучаю. — показалась она на экране.

— Я тоже соскучился, сестрёнка, — ответил Томи, улыбнувшись.

— Заканчивай турнир и приезжай, мы все очень ждём.

— Обязательно. А где Арису и Аой?

— Арису укладывает Аой спать, — произнесла Моргана, заглянув в камеру. Словно как в старые добрые, она так любила отвечать на его вопросы.

— Спасибо, милая, — улыбнулся ей Томас.

Та скромно улыбнулась в ответ.

— Кстати, — произнёс Томи, пока не начались претензии. Обычно с тёплых приветствий всё перетекало к тому, что его начинали обзывать кобелём и что за ним нужен глаз, да глаз. Пока этого не началось, он решил ударить на предупреждение:

— Я кое-кого встретил.

— Кого?! — казалось хором прозвучал вопрос.

Томи взглянул на Кристину. Та, выпучив испуганно глаза, замотала руками, мол ни за что не показывай меня! Но Томи дьявольски усмехнулся и повернул камеру.

— Учитель?!

— Кристина Бартелли?!!!

— Это точно она!

— И в таком виде…

— Как у вас дела, учитель?

— Я же говорила: нельзя его отпускать одного…

— Думаете, он остановится? Нет!

— Я всё слышу! — громко произнёс Томи.

— Здравствуйте… — помахала Кристина ладонью, не зная куда себя деть. Как же неловко было.

Томи повернул камеру снова к себе:

— Короче, Кристина теперь моя жена. Надеюсь, вы примите её как свою сестрёнку.

— Чё?!

— Я рада!

— Поздравляю!

— Учитель, скиньте свой номер!

— Ладно, зайки мои, мне пора собираться. Перед открытием нужно ещё в офис заехать.

— Томи… ты всегда так быстро кладёшь трубку!

— Поговори с нами ещё немножко!

— Вернёшься в Токио, больше не отпустим тебя никуда!

Пришлось поговорить ещё минут десять. Что поделать, семья требует внимания. Закончив разговор, Томи положил телефон и обратился к Кристине:

— Понимаю, что вогнал тебя в краску, но ты ведь, наверняка, думала о встречи с ними.

— Ты прав, — Кристина чувствовала лёгкость после такого неожиданного представления. Всё прошло слишком гладко. С сердца спал груз. — Спасибо, Томи.

— Добро пожаловать в семью, Кристина...

...Закончив завтрак, Романов собрался ехать в офис. С Кристиной обсудил то, что ей не стоит посещать открытие игрищ на центральной арене, особенно после случившегося конфликта с африканцами. Дома будет куда безопасней. В другой ситуации, он бы беззаботно отправил её с группой охраны, но сейчас не хотел рисковать. Да и она понимала всю серьёзность ситуации, так что без вопросов согласилась, хоть и желала воочию увидеть его выход на стадион.

— Часы, Томи, — подала Кристина старые ролексы, выигранные им ещё в школе у мажора.

— Чуть не забыл, — улыбнулся он и, накинув металлический ремешок на запястье, застегнул. — Спасибо, милая, — и поцеловал её в щёку. — Я побежал.

— Будь осторожней, — взглянула она беспокойным взглядом.

— Не переживай, — улыбнулся он уголком губ и, подняв кейс, пересёк порог.

Кристина провожала его взглядом спину. Рядом стоял Григорий, уже давший свои напутствия, позади — две молоденькие прислуги.

Чёрный бмв покинул резиденцию.

— Господин, — произнёс Аркадий, следя за дорогой. — Я связался с господином Юто, чтобы забрать его по пути. Он сообщил, что сам приедет позже.

— Хорошо, — отозвался Томи, отвечая Арису на сообщения. Любила же она посмситься.

Двадцать минут езды пролетели незаметно. Бмв остановился у главного входа в R-Group. До официального открытия соревнований ещё пять часов, так что Томи собирался поработать. Праздники, выходные, дни рождения. Он работал в любой день. Дурная привычка, вбитая под самую корку головного мозга.

Пройдя с кейсом через главный вход, ему тут же козырнула охрана. Рабочие клерки расступились, глядя, что босс даже в такой важный день здесь! На работе! Чёртов монстр!

— Доброе утро, господин! — улыбалась молоденькая администраторша, пожирая его взглядом. Сегодня он был сосредоточенней чем обычно. Очень серьёзный. Для женщин такие мужчины были слабым местом.

Томи бросил в её сторону взгляд, едва кивнул, поздоровавшись, и прошёл к лифту.

Админша рухнула на стул, взяв первую попавшуюся бумагу, замахала, обдувая лицо.

— Ангелин, ты в порядке?! — засуетилась помощница.

— В полном... — произнесла та сквозь пересохшее горло. — Он так посмотрел на меня...

— А, снова ты за своё, — прищурила взгляд подружка.

— Ты не понимаешь, Ир! — возмутилась Ангелина. — Между нами напряжение! Искра! Вот доработаюсь до главного секретаря... и господин станет моим!

— Мечтай!

— Увидишь!

Пока дамочки спорили на свои любимые женские темы, Томи поднялся на свой этаж.

В конце коридора за столом, как всегда, находилась Анастасия. Вдумчивый взгляд направлен в монитор, пальчики бегают по клавиатуре. Занята каким-то важным делом.

Рядом с ней, на диване для посетителей сидела загорелая брюнетка. Высокий конский хвост, подкрашенные губы. Белоснежная блузка, создающая соблазнительное сочетание со смуглой кожей. Длинная юбка из чёрной лёгкой ткани старательно обтягивала фигуристые бёдра, как жадные тиски, пряча всё добро от любопытных мужских глаз. Открытые чёрные босоножки завязками уходили к голеням, опутывая гладкие ножки, подобно чёрным змейкам. Выглядела Белова отпадно. Взгляд её карих глаз скользнул в сторону открывшихся дверей лифта и встретился с алыми глазами Томи. Такое ощущение, что у них произошла визуальная дуэль: кто первым отведёт глаза — тот и проиграл. Томас шёл к кабинету, всё так же не отводя взгляд.

Лиза понимала, что ситуация немного странная: почему Романов не отводит глаза? Она тоже не будет!

«Чё ей надо...» — думал о происходящем и Томи. — «Я надел рубашку задом-наперёд? Вряд ли. Григорий бы сразу заметил. Может ширинка расстёгнута? Похрен, проверю позже...»

— Господин, — поднялась Анастасия. — Доброе утро!

— Доброе утро, босс, — улыбнулась Лиза, поднявшись следом.

— Доброе-доброе, — ответил им Томи и подошёл к кабинету, открыв дверь. Прошёл внутрь, блондинка с брюнеткой за ним.

Томас, неторопливо расстегнув пиджак, снял и повесил на вешалку у входа. Включил на пульте реф-систему, но взглянув на Белову, тихо хмыкнул и добавил пару градусов тепла. Не хватало, чтобы журналистка заболела, снова ведь начнёт просить что-нибудь, лучше избежать данного момента. Поставив кейс на стол, вынул ноутбук. Отодвинул кресло и присел. Затем пошатался и чуть откинул спинку. Поставив кейс на специально отведённую полку, вынул из ящика стола хреновину с ручками и чёрными карандашами, пару папок с бумагами, после раскрыл ноутбук, хрустнул шеей и посмотрел на девушек.

Белова улыбалась, хотя внутренне хотела прибить его! Он не произнёс ни слова, делая все эти действия! Неловко-то как было! Но основная причина была в том, что из-за него она нихрена не выспалась! Полночи скрывались от погони его гвардейцев! Гад, а не объект охраны!

Анастасия стояла умиротворённо. Привыкла к данному ритуалу Романова перед работой. Он создавал себе комфортные условия, что было вполне разумно, ведь нахрена всё это тогда покупали?

— Начнём с тебя, Насть, — произнёс Томи, посмотрев на блондинку.

— Да, господин, — и та положила на стол папку, зашнурованную на бантик. — Здесь пакет документов, требуемых для турнира. В отдельном файле страховки на всю команду и имущество — их подготовил Максим Григорьев. Нам поступили три предложения от рекламных компаний, чтобы мы наклеили логотипы их брендов на форму при выходе на арену, но я дала отказ. Так же прислали заявки журналисты, желающие забронировать на вечер интервью с вами. Им я тоже отказала. Были ещё невыгодные предложения от обувной фабрики, принадлежавшей клану Гудковых. Они получили отказ в грубой форме.

— Умница, — похвалил её Томи. — Растёшь. Выпиши себе премию! — хмыкнул он.

Блондинка чуть раскрыла ротик, приподняв брови. Премия? Её первая премия! Вот что значит постаралась! И главное ведь — её труд оценили!

— Спасибо, господин!

— Работай упорно, и будешь вознаграждена! — закивал Томас.

— Слушаюсь!

Белова скрывала ироничную улыбку: «Какая идиллия, прям тошнит. Он клеит её, а она и не замечает...»

Циничная шпионка не могла поверить в искренние отношения между молодым боссом и такой хорошенькой секретаршей. Возможно, она была права. А может и нет. Только Томи и Анастасия знали наверняка, что думали друг о друге.

— Господин, вас желали посетить гвардейцы: Сергей и Казбек. Что мне сказать им?

— Пусть приходят. Хотя они должны отдыхать. Вот же, бестолочи. На этом всё? — посмотрел он в глаза Насти.

— Да, — кивнула она скромно.

— Тогда сделай мне латте. Два. Лизе тоже.

— Как прикажете, господин, — Анастасия покинула кабинет, отправившись выполнять поручение.

— Елизавета, что у вас?

Белова повернула планшет и показала свежую утреннюю статью с фотографией, на которой Томи ведёт Юкине к своей машине в аэропорту. Надпись: "Романов не знает границ. Российской империи стало мало и он переключился на беззащитную девушку из Японии!"

Томи приподнял бровь:

— И?

— Вчера вы ездили на такую важную встречу, мне нужно было присутствовать... — надула она соблазнительно губы. — Не сомневаюсь, что там было столько интересного материала! В каких вы отношениях с Юкине Тоджиро? Вы — любовники?

— Так, — поднял Томи ладонь. — Ты нарушаешь договор. А я напомню, — вынул он из ящика бумажку, которую Лиза подписала. — Пункт 4.1. Никаких провокационных вопросов. Более того, ты просто наблюдатель. Так что утихомирь свой журналистский голодный нос или что там у вас такое любопытное, и просто наблюдай. Поняла?

— Поняла, — кивнула она.

— И, вообще, почему не надела спортивный костюм? — показательно осмотрел он её внешний вид.

— Так турнир же завтра начинается...

— Ну и что. Сегодня открытие, так что иди и переоденься.

— НО... Где я найду одежду? — немного растерялась Лиза. — Домой ехать придётся через десяток кварталов. По пробкам.

Томи почесал висок. Вынул из кармана жвачку и закинул пару подушечек. Поднял кейс. Открыв, достал клатч, отсчитал тридцать тысяч.

— Держи. На спортивку и кроссовки хватит, — положил он деньги на стол. — На углу торговый центр. Там и купишь.

Белова охренела. Этот Романов точно не в себе!

— Если решили подкупить мою журналистcкую натуру, то ничего не выйдет. Да и деньги у меня есть. — она задрала нос и, бойко развернувшись, направилась на выход. — Буду через тридцать минут, — сказала она напоследок.

— Ага. — ответил Томи и уткнулся в ноутбук.

Едва включился в работу, как раздался стук в дверь.

— Войдите, — произнёс он хмурым тоном.

— Господин, ваш кофе.

В кабинет прошла не только Настя, но и Сергей с Казбеком. Мужики решили сначала пропустить девчонку, чтобы задобрить главу.

Томи поднял на них колкий взгляд, взял бумажный стаканчик с латте и произнёс:

— И что это мы тут делаем? Разве не сказано было: отдыхать и набираться сил?

— Господин, хе-хе, это всё он, — ткнул Казбек пальцем на Сергея.

— Я?! Да это ты все уши прожужжал! Хочу к господину! Хочу к господину!

— Предатель!

— От предателя слышу!

— Ладно, хватит, — махнул Томи ладонью.

Вояки переглянулись и незаметно подмигнули друг другу. Знали они, как задобрить молодого господина.

— Чего пришли? — спросил Томас.

— Так это, господин, — кашлянул в кулак Сергей. — Сегодня ж открытие. Гвардия на низком старте.

— Мы не знаем уже, куда себя девать. — закивал Казбек. — Не сидится нам, господин.

— Что? Нервишки шалят? — хмыкнул Томи и медленно отпил кофе.

— Ещё бы не шалили!

— Точно! Сражения с высшими кланами! Да у нас сердца горят!

Сжали кулаки гвардейцы.

— Спокойней, — усмехнулся Томи. — Поберегите энергию для состязаний.

— Нам бы ваше хладнокровие, господин! — улыбнулся Сергей. — Команда вся на ушах стоит. Только, Алёнка ещё и держится.

— Алёнка как мужик, — согласился Казбек.

— Так, на обижай избранницу Юто, — хмыкнул Томи.

— Виноват. Юто-сан наш местный герой, — поскрёб щетину Казбек.

— В смысле? — не понял Томас прикола.

— Ну, он Ирму завалил. А теперь и Алёнку. Такое под силу только отважному перцу.

— Соглашусь, — закивал Сергей. — Герой...

— Даже я согласен, — закивал серьёзно Томи. — Ладно. Я так и не понял: вы чё пришли?

Мужики переглянулись:

— Господин, можно посидеть с вами?

— Мы тихо.

— Нафига? — не понял Томи.

— Зарядимся вашей энергией.

— Я не могу спокойно стоять и ждать на улице. Смотрю на часы каждую минуту. Время тянется до ужаса долго, — пробурчал Казбек.

Томи почесал висок:

— Ладно. Только не отсвечивайте. У меня в кабинете будет присутствовать журналистка. Постойте-ка... — прищурил он взгляд. — Так вот в чём причина! — и схватил карандаш с намерением бросить.

— Валим, братан! Глава раскусил наш план! — заржал Казбек, хватая Сергея, и на утёк.

— Что и ожидалось от господина! — хлопнул Серёга дверью, как в ту влетел карандаш. — Господин! — прокричал он с той стороны. — Вы встречаетесь с Беловой?!

— Нет! Отвалите! — донёсся до них голос Томи.

— Хе-хе, она будет моей! — хмыкнул довольно Казбек.

— Попридержи коней, горец! — оскалился Сергей. — Я первый её засёк!

— Нет же! Я первый ей сказал: халоу!

— Какое ещё халоу?! Так не знакомятся! Так что это даже не в счёт!

— Тогда заключим пари?!

— Слушаю!

Двое друзей следовали по коридору, шумно разбираясь. Анастасия помотала головой: вот придурки. Но весёлые. Здорово, что она тоже часть Романовых...

Томи допил кофе. Открыл ноутбук. Начал вчитываться в документ, как зазвонил телефон.

— Да, Юто, — поднял он трубку.

— Бро, я выдвигаюсь в офис, тебе по пути что-нибудь взять? Хот-дог там ли ещё чё?

Странно. Подумал Томи. Судя по голосу Юто — тот явно накосячил, только вот в чём?

— Что-то случилось, Юто?

— Не-не-не! Ничего! Если, конечно, не считать разбитой вазы… И плазма… Но она сама упала, клянусь!

— Понятно. Квартира хоть цела?

— Конечно, братан! Я немного перепил вчера… Прости, я оплачу за плазму и вазу… — искренне говорил Куросаки.

— Хорошо. Захвати по пути жвачку. Я в своём кабинете.

— Принято! — воодушевился япончик. Судя по голосу Томаса — тот совсем не был зол. А то Юто понадумал себе уже всякого. — Где-то через час приеду, бро!

— Ага. Жду.

Томас отключил мобильник и снова уставился в монитор.

Тук-тук!

— Да, блядь, — вздохнул Томи с досадой, похоже, ему не дадут сегодня поработать.

— Войдите!

Белова прошла в кабинет. Романов окинул её взглядом и хотел хлопнуть себя по лицу: лучше бы не переодевалась.

Белые обтягивающие лосины чрезвычайно засмотрительно обволакивали её стройные длинные ноги и сочную задницу. А белый спортивный топ сжимал, да что там сжимал... буквально припечатывал наисочнейшие сиськи! Ещё и пупок, сука, голый. В белых кроссовках на высокой подошве она подошла к дивану и довольная уселась.

— Простите за опоздание, босс.

— Ага.

Он отвёл от неё хмурый взгляд и уставился в ноутбук: «Чёрт. И как я должен работать при такой крале?» Всё-таки не зря трудовым кодексом введён рабочий дресс-код. Белова его нарушила от и до.

Томи глубоко вдохнул и медленно испустил выдох. Спокойствие. Вдыхаем силу. Выдыхаем хуйню. Всё класс. На этой внутренней мантре он больше не подглядывал за сочными бёдрами Лизы и уставился в ноутбук. Всё. Настроился на работу.

Белова же внимательно следила за ним и что-то периодически записывала...

...Вскоре пришёл Юто, но Томи не шелохнулся, постигнув дзен.

— Братан, что с тобой? — чесал живот Куросаки.

— Он погрузился в работу, — заворожённо произнесла Лиза. — Полчаса назад приходили работники с нижнего этажа. Затем менеджер. После него глава отдела. А за ней начальница бухгалтерии, но он так и не шелохнулся.

— Серьёзно?

— Я пыталась до него докричаться, но бесполезно, — кивала она. — Очень увлечён он работой.

— Ну ладно, — пожал япончик плечами и протянул журналистке раскрытую ладонь. — Меня Юто звать.

— Я не жму руки мужчинам, — окинула его стервозным взглядом Лиза.

— Даже таким красавчикам? — сделал Юто взгляд тигра.

— Таким особенно, — никак не среагировала Белова. Похоже, тигр перед пантерой не властен.

— Сучка. — тихо буркнул Юто, пожал свою руку второй рукой и прибомбился на диван рядом.

Прошёл час. Затем второй. Третий. Юто давно спал. Белова читала информацию, присланную куратором о Томасе, то и дело поглядывая на него. Как так вышло, что убийца Демон спас его нынешнюю жену Айку? Когда та ещё входила в клан Кобаяси.

«Так вот откуда Романов столько знает о Демоне! Они каким-то образом пересекались в Токио! Вот оно что! Демон спас его ненаглядную. Теперь понятно почему Томас заступился за него перед тем ряженным шутом. А ты не так и плох, Романов...» — Лиза добавила ему пару баллов в зачёт. Заслужил.

Тут прозвенел будильник на мобиле Томаса, и он резко отлип от ноутбука. Выключил раздражающую трель, лившуюся с динамиков, и взглянул на часы:

— Выезжаем, — произнёс он и поднялся из-за стола.

— Уже? — прокряхтела Белова, поднимаясь с дивана, и тоже посмотрела время. — Мать честная! Уже шестнадцать тридцать! Открытие через час! Мы успеем?!

— Успеем, — хмыкнул Томи и, забрав кейс, стукнул туфлёй по ноге япончика. — Подъём, Юто! Мы выдвигаемся!

Куросаки продрал глаза:

— Я знал, что без меня никак...

— Конечно. Ведь ты — талисман команды! — Томи хмыкнул и хлопнул в ладоши. — Всё! Живей-живей! Нужно ещё пол Москвы проехать!...

***

К центральной арене столицы Российской Империи всё подъезжали автомобили. Поток не кончался. Дорогущие кортежи, такси, автобусы. Создалась пробка. Людей было столько, что не протолкнуться. Все хотели воочию увидеть официальное открытие международных клановых игр. Но не только на подъезде к арене Москвы было битком. Бары, рестораны, кафе по всему миру были набиты посетителями с включённой прямой трансляцией! Миллионы жителей планеты уселись в своих домах перед экранами телевизоров! Событие, проходящее раз в семь лет! Событие, полное драм, интриг и противоборства! Лучшие из лучших сойдутся на турнире, чтобы определить сильнейшего!

Стадион наполнялся. Зрители потоком проходили на трибуны и занимали места. Шум, гвалт сливались с музыкой, игравшей из огромных динамиков, расположенных по периметру. Многоярусная, рассчитанная на сто пятьдесят тысяч человек, центральная арена поистине была огромна! Выполненная в сине-красном стиле и с футбольным полем в центре, освещалась сейчас десятками прожекторов. На стриженный газон нанесена краска с гербами команд. В этих границах они и будут располагаться в ходе церемонии.

— Боги, я не могу дождаться! Интересно, кто понесёт знамя Империи?!

— Калашников, небось!

— Да ну! Знамя понесёт Астафьев!

— А разве знамя несёт не сильнейший?!

— И кто же это по твоему?!

— Грозный, конечно!

— И точно, первый после императора...

Разговоры переполняли трибуны стадиона. Тысячи людей были взбудоражены!

— Я слышал среди наших будет клан Романовых!

— Гонишь!

— Отвечаю!

— Погодь, но Романовы же низший клан...

—Да! И глава у них больной ублюдок!

— Как его там звать?!

— Томас, вроде...

— Как-то непо-нашески!

— Ага! Слыхал я: говнюк он ещё тот!

Народ, практически, занял все места. В вип-ложах так же было тесно. Богатые аристократы не собирались опаздывать на столь масштабное мероприятие. Одну из персональных кабин заняли Долгорукие.

— Позвольте, ма, — помог Николай Снежане снять шёлковую накидку.

— Фух, как же жарко! Включи сплит, Коль.

— Сейчас.

— Вот, бабуль, — подала Лена ей завёрнутый в непромокаемую ткань лёд.

— Спасибо, зайка. — Снежана Юрьевна присела в кресло. Приложила тот к щеке. — Катя нервничает, — произнесла она уже более спокойным тоном.

— Первые её игры, — присел Николай рядом. — Можно понять.

— В её возрасте я поучаствовала на игрищах дважды.

— Ну, не сравнивай, ма. Ты — человек иной природы, — улыбнулся Николай.

— Дело не в природе, а трудолюбии, — проворчала снежная королева. — Ладно, что уж там. Посмотрим на её успехи. Впрочем, проиграть с такой командой как у неё... Нужно постараться, — хмыкнула она.

Ведь в команде Долгоруких было два мастера. Не занять высокую позицию с такими силами будет явным провалом, а Катерина, хоть и не обладала особым военным потенциалом, однако, как тактик была хороша.

Лена с грустью смотрела на экран мобильника. На изображении был утренний пост с фотографией Томи и Юкине. Надпись: "Романов опять за своё! Или как провёл лето на Родине?" — Заголовки, конечно, хейтер-клуб Томаса придумывал что надо. Ленусик в печали раздумывала над планом охмурения Томи. Жёсткого взятия в клещи! Он снова с какой-то женщиной! Да за ним не уследить! Сексуальный маньяк! Ему что, одной Леночки мало...

В комментаторской кабине.

— Дим, Оксан. Император прибыл со свитой.

— Ясно. Значит можно начинать, — комментатор Дмитрий Гусев прочистил горло. Ему, как и Оксане Тихомировой, предстояло быть голосом этих игр. Великая честь и огромная ответственность.

Сидя в прозрачной кабине с отличнейшим обзором всего стадиона, а так же с работающими мониторами, Гусев взглянул на императорскую ложу — Михаил вместе с делегацией участвующих стран уже расположился и смотрел на арену, параллельно обсуждая что-то с принцем Центрального Африканского Королевства.

Гусев выдохнул. Вот это драйв! Адреналин ускорил сердцебиение, указательный палец нажал массивную кнопку с надписью "ON". Набрать воздуха и... поехали:

— Приветствуем весь мир на церемонии открытия международных клановых игр! — раздался его голос из динамиков, наполнив стадион. — И мы... Начинаем!

Отшельник Извращенный Попал! Том 6

Глава 1

Арена Москвы набилась битком. Тысячи зрителей воспрянули в момент открытия. Миллионы по всему миру застыли у экранов. Императорская гвардия, спецслужбы, правоохранительные органы следили за порядком и безопасностью колоссального мероприятия. Официальные представители уже прибыли в свои ложи и с улыбками наблюдали за играющим оркестром, за сотнями огней, засветившимися в вечернем небе над ареной. Весь стадион превратился в пылающий бриллиант. Над головой восторженных зрителей, затмив небеса, пролетела огненная жар-птица. Состоящая из светившихся синхронизированных дронов она была огромна и имитировала летящее пламя. Восхищение тут же не заставило ждать. Народ ахнул!

— Прекрасное зрелище, Михаил! — довольно хмыкнул царь Китайского царства Си Мао.

— Благодарю, Си, — поблагодарил император.

Под приветственные фанфары и звуки труб из огромных динамиков раздался энергичный голос:

— Приветствуем весь мир на церемонии открытия международных клановых игр! И мы начинаем! — воскликнул знаменитый спортивный комментатор империи Дмитрий Гусев.

Следом прозвучал женский голос. Его коллеги Оксаны Тихомировой:

— Встречаем команды, друзья! Бойцы прибыли со всего мира! Чтобы выявить сильнейших этого десятилетия!

Тысячи зрителей зааплодировали, раздались овации.

— Россия!!! Россия!!!

— Вперёёёд!!!

— Германия!!! Вы лучшие!!!

— Америка!!! Америка сильнейшие!!!

Множество фанатов разрывали глотки, пытаясь перекричать других.

Первыми на арене показались победители прошлых состязаний — американцы. Синие спортивные костюмы. На груди вышивка в виде головы орла. На лицах белоснежные улыбки. Они вышли из центральных ворот и направились по почётному кругу арены. Их было сто человек, как и заявлено регламентом. Десять кланов по десять участников.

— А перед нами чемпионы прошлых международных клановых игр! Знамя Американского королевства несёт мастер чёрного оби Уайт Джонсон! — обозначил Гусев имя спортсмена.

— Они круты…

— Опасны, это точно…

— Чемпионы прошлого турнира…

На арене были не только русские зрители, но и множество иностранцев. Сотни гостиниц столицы были забиты под завязку приехавшими гостями со всех уголков мира.

— Аме-ри-ка!!! Аме-ри-ка!!! — поддерживали своих фанатский сектор, размахивая знамёнами полосатого флага с одной огромной звездой.

— Встречаем Китайское царство! — раздался голос Тихомировой. — Знаменосец — Ли Дзян!

— Уоооо!!!

— Китай, вперёёёд!!!

— Китайцы — силаааааа!!!

Возбудились китайские болельщики при выходе соотечественников. Сотня китайцев в лимонных спортивных костюмах появились на арене и неспеша последовали по кругу почёта вслед за командой американцев. В руках маленькие красные флажки, на лицах большинства не было улыбок. Китайцы всегда были серьёзны. Кто-то из спортсменов делал на ходу селфи, опять же не улыбаясь. Только воительницы-китаянки махали в ответ болельщикам.

— Это Мия Дао! Она невероятна!

— Согласен!

— В этот раз Ли Дзян станет лучшим бойцом турнира! Клянусь!

— Су Джен не даст ему это сделать! — хмыкнул другой азиат.

— Заткнись!

— Сам заткнись!

Двух фанатов быстро успокоили свои же.

— А я напомню, Ли Дзян — один из гениев Китая! Уже в двадцать восемь он стал мастером! — зачитал информацию Гусев.

— А уже через год завоевал титул сильнейшего человека поднебесной! — добавила Тихомирова.

— Встречаем Францию, друзья! — объявил Гусев выход следующей команды.

Российская империя на прошлый клановых играх заняла третье место по общему зачёту, но, как хозяйка турнира, она будет замыкать шествие, таков был международный регламент.

— Знамя Французского королевства гордо несёт Жан Пьер Софи! — безошибочно произнесла Тихомирова имя невысокого брюнета с кудрявыми волосами.

— Спортсмену тридцать семь лет! Мастер боевого стиля: "стальной корсет"! Действующий чемпион Франции в смешанных единоборствах! Дважды являлся чемпионом мира в весовой категории до восьмидесяти килограмм! — добавил Дмитрий.

Французы в зелёных спортивных костюмах были куда улыбчивее китайцев и махали зрителям, даря светлые улыбки. Однако, хоть они и были приветливы, но являлись куда более жестокими чем азиаты. Пожалуй, с французами смертельных исходов в поединках и состязаниях было больше всего.

— Германия, друзья! Встречаем! — объявила Тихомирова.

— Знамя Германской империи несёт Урсула Линдштейн! Мастер! Действующий генерал вооружённых сил! Самая частая фраза, которые противники слышали перед спортсменкой Урсулой Линдштейн: "сопротивление бесполезно!" На её счету более четырёхсот профессиональных боёв! Поразительная женщина! — с воодушевлением произносил Гусев, явно следивший за карьерой немки.

Спортсмены из Германии в оранжевых одеяниях маршировали чётко и в ногу. Строем они направились по кругу почёта. От них так и веяло военным духом смерти. Бледнокожие, со светлыми волосами, они проходили по кругу шествия, бросая неприязненные взгляды на китайцев.

— Приветствуем Центральное Африканское королевство! — объявила Тихомирова.

— Знамя королевства несёт мастер Джамбо Мамоа! — добавил Гусев. — Сорок три года! Трёхкратный чемпион Африки по боям без правил! Мистер олимпия и ещё десятки заслуженных титулов!

Через центральные врата на обозрение тысяч вышла команда африканцев. Белые спортивные костюмы, угрюмые чернокожие лица. По одному виду было ясно: шутить с этими парнями опасно для жизни. Расслабленной походкой они направились по кругу почёта, то и дело бросая взгляды на команды соперников, что уже занимали свои места на стриженном газоне.

— Джамбо сейчас на пике!

— Согласен! Ему нет равных!

Африканцы, присутствующие на арене, были довольны крутым видом своих спортсменов.

— Япония, друзья! Приветствуем! — послышался голос Дмитрия в динамиках.

И на арену вышли японцы. Сиреневые костюмы. На лбах белые повязки с красным кругом. Серьёзные лица, полные сосредоточенности. Казалось, они готовы к бою прямо в эту секунду.

— Знамя Японской империи несёт Тетсуя Кентаро! Тридцать четыре года! Мастер! Вы не поверите, но он — монах буддистского храма! — комментировала Тихомирова выход японских спортcменов на арену.

— Тетсуя-сенпай! Удачи-и-и!

— Акамура-сан! Мы болеем за вас!!!

Японский фанатский сектор не отставал от соперников, поддерживая свою команду.

— Встречаем Великобританию! — произнёс Гусев. — Знамя империи несёт Стивен Томпсон!

— Сорок лет! Мастер стиля камня! — добавила Тихомирова.

Британцы в серых костюмах с выбритыми висками вышли на арену. Высокие, худощавые, пару раз махнули публике и направились по кругу почёта.

— Италия, друзья! Встречаем! — объявила Тихомирова.

— Знамя несёт Франческо Макиавелли!

На арену вышли итальянцы в коричневых спортивках. У многих борода. На олимпийках нашивки команд и нумерация. С флажками в руках они приветственно махали зрителям.

— Макиавелли — мастер стиля резинки! Взять его на болевой не удавалось ни одному бойцу в мире! Я слышал, когда он родился, сломал доктору палец! — довольным голосом комментировал Гусев.

— Опасный мужчина, — согласилась Тихомирова. — А мы встречаем Бразилию!

На арену вышли высокие латиносы. Смуглая кожа, кучерявые волосы. В чёрных спортивных костюмах. Приветливо махнув публике, они свободным шагом направились по кругу почёта.

— Ох, вот это задницы у бразильянок!

— Уф-уф! Соглашусь, друг!

— Да тише вы, придурки!

— А ты не завидуй, Нора-чан!

— Козлы! Я тоже попу качала!

Бразильцы, как и остальные команды, заняли свою ячейку на газоне, встав в центре арены.

— Друзья! Встречаем бронзового призёра прошлых игр! Хозяев турнира! Российская империя!!! — разразился Гусев эмоциями.

На арене показались бойцы в красных спортивных костюмах. Десять кланов по десять человек. Они не маршировали в ногу, как немцы, не махали часто руками, и не гримасничали. Было ощущение, что уже повздорили перед выходом и сейчас держали лицо, будто ничего не случилось, но кажется, у одного из бойцов из ноздри торчал кусок ваты, сдерживавший кровь.

— Знамя несёт Александр Грозный! — объявила Тихомирова. Прозвище его называть не стала, хотя все знали, что того прозвали "Сильнейший после императора".

— Сорок шесть лет! Непобедимый чемпион Российской империи! В прошлых играх он не участвовал, что вызвало бурю негодования. И теперь он здесь! — довольно лабал языком Гусев.

Команда красных, под аплодисменты и приветственные возгласы тысяч зрителей и фанатов, прошла по кругу почёта и присоединилась к остальным командам, встав подле бразильцев и итальянцев.

Томи со своими гвардейцами находился в крайней ячейке, мол низший клан, вот и поставили их позади, хотя он был не согласен чем вызвал недовольство среди бойцов. Один из них и стоял сейчас с ватой в ноздре.

На газоне толпились порядка тысячи спортсменов! Огромное число! Десять стран, с каждой по десять кланов с командами по десять человек! Не зря международные клановые игры считаются самым грандиозным мировым состязанием!

— Привет, — подмигнул Томасу бразилец, когда он взглянул в сторону.

— Привет, — ответил Томи. — Удачи на турнире.

— И тебе, брат, — кивнул бразилец.

Томи повернулся обратно и посмотрел на центральную ложу, в которой находились элита всех стран-участниц. Принцы, министры, принцессы, цари и императоры. Среди всех сидел Михаил Щедрый. Томас видел его не впервые, пересекались как-то на празднестве на приёме одного из влиятельных аристократов. Михаил не был затворником и порой его можно было увидеть на светском вечере. Томи и Михаил пересеклись взглядом. Расстояние в четыреста метров разделяло их, но для пользователей оби это было ничто. Щедрый и Романов не были врагами. Но и друзьями не являлись. Более того, за всё время прибывания Томаса в России, они ни разу не обмолвились ни словом. Щедрый знал о Томасе многое. Томи же не знал о нём практически ничего. Да и не копал. Не было причин. Одно лишь интересовало Романова: зачем император пригласил его низший клан на игры? Было немало кандидатур на их место. Вот что его беспокоило. Михаила отвлекли и он отвёл от Томаса взгляд.

Команды стояли на всеобщем обозрении стадиона. Позади них развивались флаги на высоченных флагштоках. По бокам музыканты играли марш. Вскоре композиция завершилась, и перед спортсменами вышел старик с микрофоном. В чёрном кимоно, в соломенных тапках. Длинные седые волосы, борода. Приглашённый старейший мастер, проживающий в Японии. Ему было около двухсот лет и считался самым старым человеком планеты.

Разговоры среди спортсменов стихли. Конечно, все знали этого старца.

Мастер постучал пальцем по микрофону и прокряхтел:

— Ну что, ребятки, приехали посостязаться? Это хорошо... Дух соперничества прекрасен. Конкуренция движет прогресс, кхе-кхе, — кашлянул он в костлявый рябой кулак и продолжил. — Жизнь — это движение. Борьба. Каждый день. Каждую секунду. Я вижу все вы настроены покорять вершины мастерства, — его руки немного тряслись, но слова были чётки. — Что ж, мы понаблюдаем за вами. Оценим вас. Покажите всему миру, да и мне старику, что боевые искусства не стоят на месте... И движутся вперёд... Порадуйте старца, кхе-кхе!

Все бойцы зааплодировали. Было видно, что старик едва стоит на ногах, но как пытался держать спину! Вот что значит железный дух!

— Я закончил, — махнул старейший мастер рукой, передал микрофон стоявшему рядом мужчине и потопал на место.

Никто не смел ему помогать дойти до трибун. Гордость старца не позволила бы принять помощь. Он — мастер. И обязан пройти весь путь в одиночестве, своими силами.

Когда старик занял почётное место, комментатор Гусев эмоционально высказался в микрофон:

— Спасибо мастеру Такеши! А теперь слово возьмёт организатор состязаний: Арсений Артурович Крылов!

Мужчина, стоявший перед тысячей воинов, чувствовал напряжение. О, да, стоять здесь на арене перед ними было непросто. Горло пересохло, вспотела спина. Хотелось скорее высказать речь и смыться подальше, но, к сожалению, на его плечи выпало не просто приветственная речь, а нечто иное…

— Приветствуем участников игр ещё раз! — сказал Крылов в микрофон вполне уверенным тоном. — Вы прибыли со всех уголков планеты, дабы сразиться друг с другом, и я не только о боях! Не сомневайтесь, вас ждут нестандартные состязания! Замысел у наших организаторов не знает границ! А теперь! ВНИМАНИЕ!

Многие переглянулись. Последняя фраза Крылова заставила насторожиться.

— Каждое состязание — это своего рода битва! А в битвах героями становятся те, кто смело жертвует собой ради других! — на его лице проявилась нервная улыбка. — Первый этап турнира начинается прямо здесь и сейчас! Каждая из стран-команд выберет из личного состава клан, который станет жертвой и выйдет из игр! Время на исполнение три минуты! — он вынул из кармана песочные часы, а на огромных экранах стадиона показалось цифровое табло с обратным отсчётом. — Команда, которая не успеет определиться за это время получит ноль очков! В этом случае, клан выйдет посредством жребия! Не позвольте этому случиться и потерять свою ведущую силу! Время пошло!

Все были в шоке. Зрители на трибунах. Команды спортсменов. Разве турнир не должен был начаться с завтрашнего утра?!

Начались переговоры. Обсуждения. Все команды принялись обсуждать: кто по их мнению менее достоин продолжить состязания и выбыть прямо здесь и стать якобы «жертвой». И если у части стран решение происходило довольно спокойно, то у команды красных было всё куда напряжённей.

Девяносто бойцов Российской империи взглянули в сторону Романовых. Ячейка из десяти во главе с Томи оказалась буквально окружена соотечественниками.

— Думаю, всем ясно, что Романовы здесь лишние, — произнёс Владимир Калашников. Наконец, заточенный зуб можно вонзить в соперника!

— Какой ты предсказуемый, Калашников, — хмыкнул в ответ Томи, понимая в каком положении дел оказался. — Решил слить меня? Так и знал, что боишься проиграть мне честно.

— Цепляйся за шанс, так и делают неудачники, — бросил ответку Владимир.

Воронина усмехнулась. Сосунок Романов всегда был остер на язык чем забавлял её.

— Извини, Томас, но я выскажу общее мнение, — произнёс светловолосый молодой парень. Даниил Муромов. — Твой клан является низшим, а значит лучшим кандидатом для выхода из игр на этом этапе.

— Сразимся? — смотрел ему в глаза Томи. — Один на один. Можем устроить битву клан на клан. Прямо здесь и сейчас. Я развею твои предположения о статусах.

— Осталось две минуты и пятнадцать секунд, вы не успеете, — сухим тоном отозвался Николай Жуков, держа руки внахлёст у груди.

Все в команде Российской империи это чётко осознавали. И уж тем более осознавал Томи. Ко всему прочему, он понимал, что общественное мнение о нём играло сейчас не на руку. Его выкинут. Чёрт. Нужно было что-то делать. Найти решение прямо здесь и сейчас. Причину, чтобы Романовы продолжили свой путь в состязаниях.

— Я знаю, ваше отношение ко мне. Обращаюсь сейчас ко всем, — Томи говорил спокойно и без суеты. Часики тикали, но его голос не был тороплив. — Если не на турнире, то когда ещё вы сможете уничтожить меня без каких-либо последствий и нарушений законов империи? Калашников, ты же хочешь растоптать меня больше всех здесь и собираешься лишиться этой возможности? Если ты за то, чтобы я выбыл, пусть будет так, но последние капли уважения к тебе, как оппонента, ты потеряешь в моих глазах и навсегда останешься малодушным, лишённым мужества баламутом...

— Попридержи язык, Романов! — зашипел Калашников.

— Я ещё не закончил, но раз ты больше не можешь выдержать, отдохни. — хмыкнул Томи и взглянул на Муромова. — Что насчёт тебя, Даниил? Хочешь сразиться со мной на турнире? Или обижен?

— У меня нет никаких претензий к Романовым и в частности к тебе, Томас. Но следуя путём логики, лучше команде лишиться низшего клана чем остальных. — ответил тот хмурым тоном.

— Логика не всегда приводит к победе, Даниил, порой решения пропитанные безумием становятся тем самым ключом победы.

— То, что ты — псих и так все в курсе, — снова вставил свои пять копеек Жуков.

— Давайте поспешим, — поторопил всех Астафьев, поглядывая в сторону циферблата на огромном экране стадиона.

Французы, африканцы, американцы, китайцы и японцы уже выполнили задание, исключив по одному клану со своей стороны.

— Предлагаю начать голосование, — произнесла Юлия Воронина.

Она хитро прищурила взгляд, наблюдая то за Томасом, то за молоденькой брюнеткой с повязкой капитана на плече — Катерины Долгорукой. По её задумчивому лицу и постоянным взглядам на Томи было ясно, что Катя не собирается голосовать против. Помимо этого, Воронина, наблюдая за всеми, поняла, что Калашников, похоже, повёлся на провокацию Томи и будет сливать голос. Что насчёт Муромова? Он же обещал лично победить Томаса на турнире? Выходит соврал? Но для аристократа такое ударит по чести. Воронина была любопытной, да и признаться, Романов бесил её. По крайней мере, первое представление о нём было неприятным. Но как стелил языком, а? Ей, вот, тоже не хочется, чтобы Романовы отсиделись на трибунах и не испытали всех прелестей состязаний. Наказать Томаса в рамках турнира? Растоптать его на потеху себе и всей империи… нет! Всего мира! Он ведь и в Японии засветился! Да. Купил он всё-таки этим предложением голос Ворониной.

— Я проголосую первой, если никто не против, — произнесла Юлия.

Другие были даже рады. Первому всегда тяжело.

— Мой голос против Лисиных.

— И какова причина? — тут же спросил у неё старший наследник клана Лисиных.

Юлия хмыкнула:

— Несколько причин. Не ради отчёта, а всеобщего внимания озвучу их, — холодным тоном произнесла она, показав тем самым, что лучше бы тот не спрашивал. — Первая причина, мне понравилось предложение Романова наказать его на турнире. Скажу прямо, он мне не нравится и должен понять своё место, а так же умерить пыл. — она взглянула на Томи. — Юность проходит, а вот честь и гордость имени не подвластно времени. Следует помнить об этом. И вам, молодой Томас, стоит преподать урок. Как Воронина, я не против стать рукой бьющей вас по заднице.

— Не сломайтесь в момент наказания, — хмыкнул Томи.

Юлия снова усмехнулась:

— Постараюсь. Вторая причина, — перевела она снова взгляд на Лисина. — Слово аристократа. На собрании я сказала, как и несколько других присутствующих здесь людей, о том, что собираюсь лично противостоять Романовым. Но не выбросом из турнира, а показательной силой превосходства. Иначе он не поймёт.

На этом Калашников и Муромов, что говорили на собрание тоже самое, почувствовали укол. Оба показали недовольный взгляд от того, что Воронина вот так прилюдно пристыдила их.

— Третья причина, — продолжила Юлия. — Вы, Олег, как и Артём Астафьев с Катериной Долгорукой — трое наследников. Остальные, включая меня и Томаса, главы кланов. Скажем так, для меня престижней победить главу клана, а не наследников. Так что в этом компоненте Романов куда более вкусная цель. Если бы вы трое являлись действующими главами, расклад был бы иной.

Лисин был молод. Не таким наглым как Томи. Да и Лисины были ниже по рангу Ворониных. Не мог он в силу малого опыта противостоять Юлии словесно. Знаний то хватало, а вот смелости бросить вызов главе Ворониных здесь и сейчас — нет. И Юлия это знала, выбрав наиболее слабую цель для слива своего голоса. При том произнесённые пояснения своего выбора она высказала специально для всех, сделав довод выбора вполне логичным.

— Ясно. Я против Лисиных, — сказал Калашников.

— Я тоже, — последовал за ним Муромов. Всё-таки в обществе аристократов следовало отвечать за свои слова.

— Я против Лисиных, — впервые подала голос Катерина Долгорукая. Томас бесил. Такой высокомерный. Такой противный человек. Но бабушка сказала оказать ему поддержку. В свою очередь Томи поддержит на состязаниях Долгоруких. Это был внегласный союз. А иначе и быть не могло. Всё-таки Снежана всегда намеревалась приблизить Томаса к своему клану и когда это делать если не на турнире?

Томи взглянул на Катерину. Внутренне сказав спасибо, и произнёс, воспользовавшись заминкой в голосовании:

— Я против Лисиных.

Вот так оказалось, что против клана Лисиных оказалось пятеро из десяти. Следующий, кто проголосует, либо поставит точку в голосовании, проголосовав против Лисиных, либо создаст интригу.

— Лисин, — произнёс Жуков. — Каков расклад сил твоего клана?

— О чём ты? — взглянул наследник Лисиных на него.

— Уровни оби. Я не привык делать выбор на эмоциях, — пояснил Жуков. — Хочу сравнить мощь твоего клана и клана Романовых. На основе этого и сделать выбор.

— Четыре коричневых пояса, четыре красных и два синих, — ответил Лисин. Данная информация не была секретной, если бы кто-то из кланов захотел узнать её, допустим перед состязанием друг с другом, то без труда узнали бы, так как силы кланов были заявлены на турнире.

— Романов, хотелось бы услышать ту же информацию, — взглянул на Томаса Жуков.

— Мне плевать, как ты проголосуешь, — взглянул на него Томи. — Помимо тебя осталось четыре человека, уверен хотя бы один из них слышал о том, что я убил мастера, а значит в силе Романовых нет никаких сомнений.

— Я тоже слышал об этом, — кивнул Жуков.

— Но сомневаешься в достоверности, — хмыкнул Томас. — По этому я и сказал, мне плевать как ты проголосуешь, Жуков. Если не уверен, то голосуй против. На турнире нет места сомнениям.

Воронина хмыкнула. Ох уж этот Томас. В начале обсуждения использовал ненависть к себе, как оружие в переговорах, и тем самым сподвиг Калашникова с Муромовым оставить его в команде. А теперь играет на чувствах Жукова. На его неуверенной натуре, что вечно пыталась взвесить все мелочи и вынести наиболее выгодный вердикт. Однако, есть переменные, которые невозможно оценить и взвесить. Одной из таких переменных и было вчерашнее сражение Томи с наёмником, напавшим на кортеж Юкине Тоджиро. И как теперь оценочно сравнить мощь Романовых и Лисиных? Без прямого столкновения это невозможно.

— Я понял тебя, Томас. Я не стану действовать принципиально и присоединюсь к остальным кланам в надежде сойтись против тебя в турнире. Мой голос против Лисиных.

Голосовать остальным четверым не было смысла. Хотя слово Александра Грозного могло перевернуть исход голосования, однако, он лишь надменно наблюдал за склоками младших и не принимал участие.

— Значит выбор сделан, — подытожила Воронина. — Пойду сделаю доклад судье.

— Олег, — обратился Томи к наследнику Лисиных. — Понимаю, мало какие слова успокоят тебя, и всё же скажу: клан Лисиных дал возможность не только Романовым, но и остальным кланам продолжить состязания. Теперь на наших плечах ещё больше ответственности чем прежде. Спасибо за эту жертву.

— Не нужно слов, Томас, ты должен мне больше остальных, — ответил без какой-либо ненависти наследник Лисиных.

— Понимаю. И готов отплатить по долгам в любое время, — кивнул Томи.

— Не ударь в грязь лицом. Это лучшая плата с твоей стороны. Теперь на турнире ты один против всех. Не умри, — Лисин понимал, что большинству Томас был врагом и проще было отказаться от игр, став выбывающей "жертвой", но за каким-то чёртом тот стоял на своём! Возможность стать высшим кланом? Стоит ли оно собственной жизни? Лисин даже посочувствовал Романову и его положению. Кивнув своим людям, он вместе с кланом покинул арену.

Томи же остался среди хищников. Российская империя, Центральное Африканское королевство, как минимум кланы двух этих стран готовы убить его при первой прекрасной возможности.

«Значит один против всех… И все против одного… Кажется, у моего клана теперь новый девиз…»

Глава 2

— Большая часть команд определились с выбывающими кланами! — комментировал происходящее Гусев. — Остались Италия и Российская империя!

— Итальянский представитель движется к судье состязания! — сказала Тихомирова. — А это значит среди всех команд остались наши!

— Время поджимает! Остаётся двадцать секунд! Российской империи следует поторопиться! — по голосу Гусева было очевидно: переживает. В следующую секунду он воскликнул:

— А вот и Юлия Воронина! Похоже, наши определились!

Тридцатисемилетняя высокая брюнетка неторопливым шагом подошла к Крылову и обозначила выбывающий клан, после чего отправилась к своим. Воронина не была гламурной красоткой, но харизмы ей было не занимать. По слухам к ней подруливал сам император, но она отказала ему. Эта женщина, как ведьма, загадочна, хитра, изворотлива. И что-то в ней всегда манило мужчин.

Крылов, вместе с судейской коллегией, проверил исполнение задания и отметил выбывших в списке. После проделанной процедуры Арсений снова взял микрофон. Прежде чем донести результаты стёр платком капли пота со лба из-за духоты. Несмотря на вечер, всё равно было жарко, вот что значит июль!

— Отлично! Все команды справились и получают по одному баллу! — энергично объявил он в микрофон.

Возле него кружил дрон с видеокамерой. По периметру арены стояли операторы и захватывали всю картинку, передавая на экраны телевизоров и смартфонов по всему миру.

— А сейчас попрошу организаторов раздать капитанам команд конверты! — Крылов оттянул воротник рубашки. И почему ему, как одному из этих самых организаторов, выпала доля главного судьи? Бойцы так хмуро смотрят, словно хотят его убить, а он далеко не воин, а простой ведущий спортивного канала!

Всем командам раздали запечатанные белые конверты, после чего Арсений, прокряхтев, продолжил:

— Итак, как скорее всего вы подумали, это новое состязание. У вас в руках находятся конверты. В них карта к полигону: "Север", где будет проходить основной этап клановых игр. Так же внутри депозит в размере двухсот тысяч рублей. Перейдём к сути. На полигоне находятся десять штабов. Ваша задача занять один из них и водрузить знамя. Если по каким-то причинам команда утеряет знамя или не водрузит на флагшток штаба, то выбывает! С момента как вы вступите на полигон, вы не сможете покинуть его территорию. Для этого и нужен депозит. По следованию маршрута закупите провизию на команду из девяносто человек, чтобы не умереть от голода за время состязаний. Вам облегчили задание: внутри штабов есть кухня, душ и вода. Учитывайте это при закупке. Ну и, пожалуй, самое главное! Первые семь команд, занявшие штаб, получат по одному баллу, последние три — ноль! Прибытие команды зачитывается при занятии штаба последним членом команды, конечно, если кто-то из вас умрёт по пути, тащить его труп необязательно! У вас пятнадцать минут на обсуждение стратегии и маршрута, затем ворота арены раскроются! — бурно воскликнул Крылов.

Стадион воскликнул на эмоциях! Лучший подарок в день открытия — начать состязания! Команды же совсем не ликовали. Никто и предположить не мог, что их поставят в такие условия. Обычно состязания проходили как простой турнир: посостязались днём, а вечером и ночью отдых дома. Теперь же им придётся жить на полигоне? Еще и с таким ограничением в еде. Двести тысяч депозита на пропитание девяноста человек слишком мало. Соревнования отнимают слишком много сил, а значит потребуется больше энергии, следовательно еды.

Как бы там ни было, все принялись за обсуждение. Никому не хотелось быть в числе трёх последних команд и не заполучить очков.

— У кого какие предложения? — задал вопрос Жуков.

Главы кланов в количестве уже девяти собрались в круг для нового обсуждения.

— Что если Романовы перекроют выход из арены? В это время мы успеем оторваться от основного косяка команд, — предложил Калашников.

— Думаешь, ты тут один такой умный? — указал Томи в сторону, где африканцы и американцы формировали отдельный отряд. — Придётся прорываться вместе. Если они схватят кого-то из моих в плен, то я и сам не пойду в штаб, пока не вызволю своих. Так что твоя идея отклоняется, Калашников.

— Не тебе тут указывать, — прищурил взгляд Владимир.

Больше ему сказать было нечего, ведь Томи прав: если кого-то схватят плен, это значит занятие штаба не зачтут. Зачёт будет лишь при занятии позиции последним участником команды. И хорошо если бы захваченных в плен убили, только вот соперники тоже не дураки, никто не станет рисковать очками команды.

— Я думал мы на равных условиях, — хмыкнул Томас.

— Низший клан априори не может быть на равных с высшим, — не согласился Калашников.

— Тогда зачем позвали на обсуждение? Если мой голос не равен, то и участвовать не вижу причин. Сами разбирайтесь, — Томи вложил руки в карманы и, развернувшись, собирался пойти к своей команде.

— Не спеши, Романов, — произнёс Александр Грозный.

— Что такое, Грозный? — оглянулся Томас.

Между ними не было никогда конфликтов. Возможно, из-за того, что Александр не видел в Томи соперника, а может из-за его молодого возраста не воспринимал серьёзно. Самому-то Грозному было сорок шесть.

— Раз сейчас мы работаем как одна команда, то тебе следует послушать общую стратегию. Если Романовы будут действовать не по общему плану — это может создать проблему для всей империи.

— Довод неплох, хорошо, — пожал Томи плечами и остался. Вставлять палки в колёса своим же он не собирался, по крайней мере сейчас, пока работают сообща.

— Для начала давайте взглянем на карту, — предложила Воронина.

— Дельное замечание, — поддержал её Жуков. — Осталось тринадцать минут на разработку стратегии.

Грозный, который и являлся капитаном Российской империи, раскрыл конверт и вынул карту, развернув её. Все уставились на маршрут.

— У меня уже есть план, — произнёс Астафьев.

Все взглянули на него. Он прокряхтел, вот это давление. Похоже, все напряжены.

— Пройдём через торговый квартал, — ткнул он пальцем. — Оттуда через Троцкий мост. Если кто станет преследовать нас — сдержим на мосту.

— Но, что если остальные команды пойдут другим путём? Мы ведь не знаем: у всех ли одинаковый маршрут. — впервые подал голос Злобин.

— Отличное замечание, — кивнул Жуков. — Соглашусь, у команд могут быть разные маршруты. А в правилах, — указал он на второй пункт, написанный на карте. — Нарушение маршрута в дистанцию семиста метров равнозначно дисквалификации команды с турнира.

— Предлагаю посовещаться раздельно со своими кланами. Девять голов хорошо, а девяносто лучше, — предложил Томи, хотя уже придумал тактический план.

Главы посмотрели на него, но спорить никто не стал.

— Тогда сбор через пять минут, — высказался Грозный.

Все кивнули и направились к своим кланам. Томи подошёл к девяти гвардейцам. Его элитная команда, собранная для участия в клановых играх.

— Слушайте сейчас внимательно, — он присел на корточки, указательным пальцем нарисовал, вскопав газон, набросок карты. — Это карта нашего маршрута. Тут торговый центр Ашан, — ткнул он на квадрат. — А это: Троцкий мост. Здесь конечная точка полигон "Север". Мы не можем покинуть данный маршрут, максимум отклониться на семьсот метров. Как вы все слышали: нужно закупить провизию, занять штаб в числе первой семёрки и при этом не попасть в плен, и уж точно не подохнуть. У нас пять минут на разработку стратегии.

Гвардейцы задумались.

— Что если вырваться первыми и удержать Троцкий мост? — почесал подбородок Казбек.

— Мы не в курсе маршрута других стран. Возможно, они пойдут другой дорогой, — пояснил Томи.

— Хм, ясненько, — Казбек задумался, как и остальные.

— Господин, что насчёт выделить группу для закупки провизии? — предложил Сергей.

— Провизия — слабое место. Нужно учитывать, что небольшую выделенную группу легче взять в плен, более того, противники ещё и присвоят провизию. Так можно лишиться не только членов команды, очков, но и жратвы, — отрицательно покачал головой Томи.

— Тогда стоит идти всем вместе, — произнесла Баринова.

— Как вариант, но тогда наша скорость будет на минимуме, — ответил Томи.

— Господин, позвольте высказаться? — подняла рука молодая рыжая девчонка. Вика Быстрова. Как указывала Баринова, та являлась гением тактики, ещё и подрывница. В прямом бою она была плоха, но как тактик…

Томи взглянул на неё, вспомнив, как та мило смущалась когда раздевалась на тренировке. Чёрт! И почему у него такие мысли к подчинённой! Отставить короче!

— Что там у тебя, Быстрова? — почесал Томи щеку, стараясь не смотреть на её грудь-мелкашку. Хотя довольно милашную.

— Как насчёт вашей стратегии на учениях в Японии? Хоть меня и не было с вами, но я изучала рапорт проведённого похода в горы. Тогда вы выбрали несколько членов команды и послали вперёд: занять вершину горы. Что если провернуть тоже самое со штабом?

— Хм. Мне нравится ход твоих мыслей, однако, даже если я выделю несколько человек из клана, есть несколько неизвестных переменных, которые невозможно просчитать. Что если на них нападут по пути? Допустим, маршрут американцев окажется короче чем наш. И большая часть их команды прибудет первыми? Не проскользнёт ли у них мысль воспользоваться численным превосходством и уничтожить нашу малую группу?

— Тогда что если наша малая группа при прибытии на территорию полигона прежде чем занимать штаб проверит безопасность данного действия? Если на территории полигона уже будут вражеские силы, не соваться, — предложила Быстрова решение.

— Звучит просто. Но мне нравится, молодец, — улыбнулся Томи.

— Служу Романовым! — ударила себя в грудь рыжуха.

— Но этого мало, — хмыкнул Томас.

Все чуть удивились, Томи же по-хищному хмыкнул:

— Быстрова, ты должна собрать бомбу. Из подручных средств Ашана. И установить её в любом из штабов. Я хочу разрушить один.

— Господин...

— Вы — настоящий злодей, господин...

...Через пять минут главы кланов Российской империи вновь собрались в кучу для общего обсуждения стратегии.

— У кого какие предложения? — взял первым слово Жуков.

Томи взглянул на него. Этот чувак постоянно нуждался в общении? Или не мог молчать?

— Предлагаю высказаться по рангу, — предложил Калашников, с ухмылкой взглянув на Томи. Типа утёр нос.

Романов даже не стал закатывать глаза от такой тупой подколки.

— Как капитан нашей общей команды, выскажусь первым, — произнёс Александр Грозный. Никто не стал спорить, к тому же, по рангу Грозные являлись на первом месте среди присутствующих.

— Предлагаю прорываться всем вместе на максимально возможной скорости. Разделяться — значит подвергнуться риску. Не хочется терять баллы на старте турнира.

— Моё предложение схожее, — высказалась Юлия Воронина. — И людей и провизию следует защитить.

Слово взяла Катерина Долгорукая:

— Я бы выделила группу для закупа провизии и отправила её вперёд. Основные наши силы нагонят их и объединятся. Вместе и продолжим маршрут. Учитывая дистанцию в тридцать два километра, данное решение позволит придти в числе первой семёрки.

Главы кланов кивнули, учитывая мнение внучки Снежаны Долгорукой.

— Я за объединение всех кланов, — произнёс Владимир Калашников. — Хоть и не всем рад, — бросил он взгляд на Томаса. Тот не реагировал.

— Моя команда пришла к такому же выходу, что и леди Катерина, — улыбнулся Жуков Кате. — Группе закупающей провизии выделить дополнительные силы охраны, чтобы снизить риски потери или пленения, и всё выгорит. Уверен, остальные команды проделают подобное. Никто не захочет тратить время на провизию…

— Мы услышали тебя, Жуков, — прервала его Юлия, понимающая, что если его не остановить, то это затянется надолго, а время поджимает. Нужно ещё распределить группу на закупку провизии. — Говорите следующий.

— В общем-то, я за второй вариант, — коротко ответил Муромов.

— Поддерживаю, — кивнул Астафьев.

— Я тоже за второй вариант, — сделал свой выбор Злобин.

Все взглянули на Томи.

— Я против.

— Ну кто б сомневался! — хмыкнул Калашников.

— Поясни, Томас, — довольно дружелюбным тоном произнёс Жуков.

— Мы не знаем что из себя представляют так называемые штабы. Что если это просто хижина? Или сарай? А его уничтожение позволит водрузить знамя? Об этом судья состязания не сказал, но что-то у меня закрадывается мысль, что не станет штаба — ноль баллов. Либо дисквалификация. Даже если ничего из этого не произойдёт, по Российской империи такое явно ударит. Так что Романовы предлагают следующее: выделить из бюджета средства на создание бомбы. Мой спец заминирует свободный штаб и подорвёт, тем временем группа быстрейших займёт любой из штабов и примется за оборону. Это звено должно состоять из сильнейших бойцов, однако, основную группу так же должны прикрывать умельцы.

— Ты сошёл с ума…

— Так и знал, что у тебя не лады с башкой, Романов, — съёжился Калашников. — Разрушить штаб — слишком низко.

— На войне все средства хороши, — не согласился с ним Томи. — Мы не только разрушим штаб, но и создадим противостояние. Кому-то штаб не достанется и он решит отбить его у других. По логике отбивать отправится к слабейшей команде.

Никому из глав кланов это не понравилось.

— Ты — псих. Я против.

— Я тоже.

— Второй вариант лучше.

Даже Катерина взглянула на Томи с ещё большим отвращением. Он точно больной.

Воронина же хмыкнула: «Так вот какой ты, кровавый наследник… Безумный человек. Ты опасен…»

Томас не удивился, так что ответил спокойно:

— Если для вас это всё детская спортивная игра, то окей, я больше не вмешиваюсь.

— И отлично! — хмыкнул Владимир.

— Раз со всем разобрались, — произнёс Грозный, так же странно поглядывая на Томаса. — То выделим группу для закупки провизии.

— И охраны, — вставил пять копеек Жуков.

— И охраны, — кивнул Грозный. — Думаю, будет честным выделить из каждого клана по два бойца.

— Согласна.

— Согласен.

— Подтверждаю.

Все проголосовали За.

— Я против.

— Да что с тобой такое, Романов? — взглянул на Томаса Муромов.

— Я отправлюсь со своим кланом вперёд и займу штаб. Так будет выгодней для всех, — пояснил Томи.

— И в чём же выгода? — спросила Воронина. Ей искренне было интересно. Пожалуй, как и остальным.

— Я заполучу штаб и сохраню его до прихода всей команды. Знамя можете оставить себе, — указал он на флаг империи, который держал гвардеец, подчинявшийся Александру Грозному. — А если не выйдет, и меня схватят в плен, уверен, вас это сильно не расстроит, и потерянный балл не такая и большая цена за выбывание Романовых из игр.

— Решил заняться самопожертвованием, Томас? — спросил Муромов.

— Я не доверяю ему, — буркнул Калашников. — Если он задумает подложить свинью? Отпускать Романовых вперёд— ошибка.

— А я напоминаю, — произнёс Жуков. — До начала состязания осталось шесть минут. Не забывайте про распределение групп.

— Депозит в любом случае не в моих руках, — пояснил Томас. — А изготовить бомбу из говна и палок даже мой спец не способен. Будь спокоен, Калашников.

— Хм, — хмыкнул Грозный. — Если Романовы застолбят штаб и удержат его, это будет отлично. А в случае неудачи, мы потеряем низший клан.

— Не велика потеря, — произнёс Владимир.

— Тогда голосуем: кто за предложение Романова?

— Соглашусь.

— Пожалуй, и я.

— Согласна.

— Я тоже даю согласие на манёвр Романовых.

— Согласен.

— Не против, — положил Калашников руки на грудь. — Попасть в плен к врагу, такое точно станет позором.

Томи не стал реагировать, потому что не собирался попадать в плен, только ухмыльнулся и произнёс:

— Удачи в вашем марше. И не просрите провизию, — незатейливо махнув ладонью, он отправился к своим бойцам.

— Надменный щегол.

— У меня чувство, что он что-то задумал.

— У меня тоже…

Через четыре минуты команда Российской империи распределила состав согласно своей стратегии. Остальные страны так же были готовы к марш-броску кполигону "Север". У каждой команды были свои тактики и мысли насчёт данного этапа противостояния, но то, что это будет не просто бег на дистанцию осознавали все.

Крылов, как и тысячи зрителей, наблюдал отсчёт последних десяти секунд на циферблате. Крики зрителей переполняли арену:

— Десять!

— Девять!

— Восемь!

— Семь!

— Шесть!

— Пять!

— Четыре!

— ТРИИИ!!!

— ДВААА!!!

— ОДИИИН!

— МААААААААРШ!!!!!!!!!…

Глава 3

— Команды сорвались вперёд! О, Боги! Вот это скорость! — удивлённо заверещал в микрофон Дмитрий Гусев.

Тысяча участников бросились к открывшимся вратам арены. Примечательно, что открылись два выхода: с противоположных сторон — востока и запада. Но никто из команд не сомневался в какие бежать. Таким образом десять стран разделились на две части.

Дроны с видеокамерами закружили в воздухе за стенами арены, транслируя в прямой эфир происходящее. Гусев и Тихомирова внимательно следили за экранами. Рядом сидели помощники, перекидывающие на мониторы нужный ракурс.

— Российская империя отделилась ото всех! — комментировал Дмитрий. — От наших не отстают французы! Кажется, обе империи следуют одним маршрутом! Прямиком к полигону Север!

— Взгляните! Вперёд вырвался клан! — Тихомирова присмотрелась к изображению на мониторе. — Это Романовы! Неужели они решили действовать самостоятельно?!

— Их лидер известен своим диким нравом! — улыбался Гусев, пытаясь перевести всё в шуточную форму, хотя сам задумался о том, что в команде Российской империи произошёл ожидаемый расклад. Большинство экспертов и спортивных аналитиков выступали с заявлениями об ошибочном избрании Романовых на турнир. И, кажется, их прогнозы начали сбываться.

Тихомирова и Гусев следили за командой русских. За иностранными командами — комментаторы других стран. В каждой стране были свои обозреватели турнира и свой видеоряд с участием той или иной команды.

— Наши нос к носу мчатся по улице Бабушкиной! Французы не желают отступать! Невероятная скорость! И борьба за превосходство!

— И всё же, основные силы не могут себе позволить растянуться! Менее сильным бойцам приходится непросто! Но их не оставляют и поддерживают! Похоже, марафон выйдет не таким и простым!

Томи, вместе со своим кланом, вырвался вперёд, как и предупреждал остальных глав. Улицы Москвы были пусты. Их оцепили ради проведения состязания, дабы никто из гражданских не пострадал в случае внеплановой потасовки между командами. Романовы пробежали вперёд четыре километра и прилично оторвались от основных сил.

— Скорей-скорей! — подгонял Казбек отстающих Быстрову и адепта.

Томи бежал впереди. Ему приходилось не просто быть направляющим, но и следить за окружением. Да, улицы были пусты, но что если внезапно появится враг? Следовало быть готовыми ко всему. По этой причине он мониторил местность на посторонние шумы и глядел в оба.

— Амх! — послышалось позади.

Томас оглянулся. Вика упала на асфальт, подвернув ногу. Все тут же остановились. Рыжая подняла виноватый взгляд на Томи:

— Простите, господин!

— Курочкин, живей! — выпалил Томи. В его глазах не было злости. Лишь спешка.

— Есть! — ответил адепт, тут же приступив к лечению.

— Быстрова, следи под ноги, это не игра. — произнёс Томас.

— Так точно! Прошу прощения! — чувствуя стыд, выпалила рыжая.

— Если не сможешь бежать или слишком устанешь, я понесу тебя. — ответил Томи и, услышав впереди отдалённый топот, обернулся.

На перекрёстке улиц по дороге мчались троица бойцов с активированными коричневыми оби. Оранжевые спортивные костюмы.

«Немцы?» — вскинул Томи бровь. Он сразу понял, что маршруты команд всё-таки пересекаются.

Троица в оранжевых спортивках, пробегая на неработающем светофоре мимо аптеки и магазина косметики, тормознули, взглянув в сторону Романовых. Среди подчинённых Томаса у всех были активированы оби. Так что определить силу группы было несложно. Немцы переглянулись, что-то обсудили. Они трое с коричневыми оби могли одолеть данную группу русских и не вспотеть. Ведь лишь у Томи был коричневый пояс, у остальных — красные и синие.

— Шульц, уничтожим их? — предложил высокий блондин с кривым шрамом на подбородке.

— Или не будем терять время? — сделал предложение второй боец. Поменьше ростом, но крупнее в плечах. Серьга в ухе, и лысый.

Шульц была женщиной. Серебряноволосая. С безумным взглядом, полным любви к войне. Фанатизм и желание сражений кипело в ней всю жизнь. А это ни много ни мало — тридцать лет. Щёлкнув шеей, она хмыкнула:

— Следует остановить этих партизан Российской империи. Не нравятся они мне, — произнесла она грубым тоном, что к её довольно симпатичному лицу совсем не шёл.

Немцы, распределившись по улице, направились к Романовым с явным намерением уничтожить.

— Господин, приказывайте! — вышли Казбек и Сергей вперёд с активированными красными оби.

Томас оглядел свою элитную команду. Расправиться с тремя столь сильными бойцами из Германии будет непросто. Однако, немцы не учли особый военный потенциал Томаса, который мог на равных сражаться с мастерами.

— Клан, — уверенно произнёс Томи, глядя, как в двухстах метрах к ним приближались трое немцев. — Уничтожьте левого бойца. С серьгой в ухе. Остальных двоих я возьму на себя.

— Есть! — тут же ответили хором бойцы.

— Казбек, Алён, Алексей! — начал раздавать команды Сергей. — Ваша задача выступить в лобовую. Я зайду с тыла. Остальные на поддержке. Стрижов и Быстрова — мониторинг территории.

— Есть! — каждый из бойцов принял свою задачу.

Томи же вышел вперёд. Серьёзный взгляд. Ему явно не до шуток. Бой насмерть, прямо здесь и сейчас.

Немцы подходили всё ближе. Двадцать метров их отделяло от Романовых. Пара дронов висели в небе, снимая на камеры происходящее.

— Кажется, Романовы столкнулись с отрядом бойцов из Германии! — комментировал происходящее Гусев.

— Неприятности не заставили себя ждать! — подтвердила Тихомирова. — Несмотря на численное превосходство Романовы уступают в силе тройке немцев с коричневыми поясами!

Тысячи зрителей, присутствующих на арене, следили за огромными экранами. Болельщики Российской империи затаили дыхание. Неужели Романовых уничтожат на втором этапе состязаний?

На экране Томи указал пальцем на серебряноволосую немку и блондина, после произнёс:

— Вы двое против меня.

— Тц. Щенок. — ухмыльнулся блондин. — А ты довольно дерзок.

Шульц же расплылась в безумной улыбке:

— Штерн, не лезь. Он — мой.

— Но, Шульц, госпожа не велела…

— Закрой рот, — взглянула на товарища немка, и тот уткнулся. Видно: опасался её. Немка взглянула на Томаса. — Нападай, русский.

— Тогда защищайся. — хмыкнул Томи и бросился в атаку.

Дистанция в двадцать метров была сокращена в один миг. Глаза Шульц распахнулись от удивления. Слишком быстрый! Она не успела защититься от каверзного удара под дых. Чёрт, как больно! У неё ноги оторвались от земли! Что это за сила?! Почувствовав как теряет сознание от удара Томи, она лишь успела увидеть, как он уже бьёт голову Штерна о фонарный столб…

— ААА!!! ЭТО БЫЛО НЕОЖИДАННО!!! — взревел в микрофон поражённый Гусев. — Романовы разобрались с тремя бойцами коричневых поясов! Двое ликвидированы! А участница Шульц взята в заложники!

— Я до сих пор не могу понять, как глава Романовых сразил двух бойцов! Разве они не на одном уровне коричневого оби?! — искренне удивлялась Тихомирова.

— Похоже, турнир преподнесёт ещё не мало сюрпризов! — ответил Гусев в микрофон.

Публика же радостно взревела:

— А Романов неплох!

— Ему просто повезло!

— Почему он не убил ту немку?!

— Даст ис фантастишь? — удивились немцы, как так произошло.

В ложе Долгоруких Снежана довольно улыбалась, следя за трансляцией.

— Томас сработал так чисто, — высказал своё мнение Николай.

— Ещё бы. Столько труда вложено в этого мальчишку, — хмыкнула Снежана.

Лена сидела тихо, с замиранием сердца глядя в экран. Ей было страшно за Томи. Что если бы он погиб в этом бою? Даже думать не хотелось.

Но переживала не только младшая Долгорукая.

— Томи справится. — уверенно произнесла Айка возле телевизора.

— Конечно, справится! — хмыкнула Аделина. — Это же наш Томи, хе-х, — улыбнулась она. Но по всему её виду было очевидно как переживает.

— И почему он отделился от команды, — проворчала Арина.

— Скорей всего, у него есть план, — сказала Моргана.

— Почему он не прибил ту немку, — хмурила бровки Юна.

— Согласна, — кивнула Ханако.

Арису же молча пила из бокала шампанское, наблюдая. Как и остальные, она переживала, по-своему. Маленькая Аой спала в своей комнате, да и смотреть игрища ей пока точно рано.

В поместье Романовых Кристина вместе с Григорием, Юто и гувернантками сидели в гостинице и также наблюдали за состязаниями:

— Томи одолел двоих бойцов коричневого оби так быстро... — удивлялась Кристина.

— Господин — невероятный человек, — кивал Григорий. Кажется, совсем не удивившись исходу.

— Братан — зверь! — прихлебнул Юто пива с банки.

Юкине так же наблюдала трансляцию, но не команды из Японии, а за Романовым.

— Госпожа, обновить чай? — тихо спросила её секретарь.

— В этот раз добавь лайма поменьше, — отозвалась Юкине.

— Да, госпожа.

— Госпожа, — произнёс телохранитель Аяне. — Вы сегодня в хорошем настроении.

— Немного, — улыбнулась та совсем чуточку, глядя на экран, где Томи нёс на плече вырубленную немку. В глазах искорки ревности. Что он задумал сделать с этой германкой?

Лиза Белова осознала, что в данный момент её обязанности по охране объекта отложены, ведь Романов будет жить на полигоне. Как бы не хотела она туда пробраться — под вечно парящими камерами — такое невозможно. Ко всему прочему пришёл прямой приказ: пока Романов не выйдет из игрищ и не покинет полигон, Белова может быть свободна. Так что теперь она в полной мере наслаждалась просмотром трансляции, попивая дома мартини. Наконец, можно нормально отдохнуть:

— Ну и Романов! — усмехнулась она. — Избил двух бойцов равного уровня, ещё и так быстро… У немцев, наверное, инфаркт от случившегося. Негодяй, — и улыбнулась, сделав очередной глоток. Её взгляд был доволен. Всё же она являлась самой настоящей патриоткой, и когда соотечественники побеждают — всегда приятно, пусть даже это и Томас Романов...

...Томи, с вырубленной немкой на плече, бежал впереди отряда. Судя по тому, что у немецкой троицы не оказалось депозита — это не группа закупки. А значит — разведчики или охотники, как сделали вывод Романовы. Вероятно, другие команды либо решили поохотиться, либо отправили вперёд развед отряды. Однако, нрав у этой Шульц точно не подходил разведчику. Но и в этом нельзя было быть сто процентно уверенными. Всё же они собирались убить группу Томи, а не схватить плен. Так что здесь пятьдесят на пятьдесят.

— Господин! На три часа что-то мигнуло! — указал Сергей в сторону жилой пятиэтажки.

Томи резко остановился и поднял ладонь. Весь отряд тут же притормозил, слышно было лишь сбитое дыхание бойцов. Ещё бы. Скорость, с которой Романовы мчались к штабу, была близко к максимальной и составляла порядка шестидесяти километров в час, что для владельцев оби было вполне реализуемо.

Прислушавшись к округе, стало понятно: в соседнем квартале идёт сражение. Томи стал перед выбором: продолжить марафон или же... Или же посмотреть на битву, а возможно и вступить в неё. Всё будет зависеть от обстоятельств происходящих сейчас по соседству. Пауза затянулась на несколько секунд. Тяжба выбирать всегда висела на молодых плечах Романова. Сделай он сейчас неверный шаг, и вся его группа может оказаться убита в ненужном сражении, так стоило ли так рисковать? Ведь логика — человеческая и тактическая подсказывала, что стоит действовать по плану и занять штаб. И всё же, Томи заинтересовано смотрел в сторону откуда доносились звуки сражения.

— Мы взглянем что там происходит. — произнёс он сухо.

— Господин, позвольте, кое-что сказать, — набралась сил и смелости высказаться Вика Быстрова.

— Говори. Только быстрей, — не поворачивался к ней Томи, поправив на плече немку.

— Если мы потратим время для просмотра битвы — можем не успеть занять штаб. В этом случае остальные кланы империи больше не доверятся нам в дальнейшем. В долгосрочной перспективе турнира данный фактор приведёт к усложнению нашего участия в игрищах.

Вика сказала это всё и склонила голову. Однако, не она одна была того же мнения. Признаться Сергей и Казбек подумали о том же, как и Зоя Зуева.

Томас обернулся. Взглянул на своих солдат. Никто не сомневался в нём. Никогда. Скажи он сейчас всем прыгнуть грудью на амбразуру — без лишних слов сделают. И то, что Вика высказала своё видение ситуации лишь показывало абсолютное доверие внутри клана.

— Я понимаю твою логику, Быстрова. Только вот, после основного этапа кланы нашей империи всё равно станут противниками друг другу, в том числе и нам. Да и не нуждаюсь я в их доверии. К тому же, что если они не справятся? Что если их разобьют по пути к штабу? — продолжал Томи. — Сложно предсказать стопроцентный положительный исход общего плана. Будь сейчас впереди не мы, а группа закупки, справились бы они с немцами? А если бы тех было больше? Слишком много "если".

— Понимаю, господин. Я исходила из данных реалий и не учитывала множество вариаций, — кивнула Быстрова, похоже, осознав к чему клонил Томи.

— Тогда идём и взглянем на чужую битву. Если Романовы смогут поиметь с этого дивиденды, даже не заняв штаб, пусть так и будет. — холодным тоном произнёс Томи и первым побежал между домов.

Судя по сражению оно происходило через улицу. Данная погрешность позволяла находиться в рамках маршрута, а значит даже эта битва могла быть спрогнозирована организаторами. Не зря же они создали возможность пересекаемых зон...

...Дела же у основных сил Российской империи шли не совсем гладко.

— Аргх! — со злостью, больше нервозной, прикрылся Владимир Калашников от пролетевшего металлического люка.

— Берегись! — показался рядом Муромов, отбив ногой летящую часть дорожного знака.

— Грёбанные франки! — оскалился Калашников. — Как им удалось занять Троцкий мост первыми?!

Пересечь мост оказалось невозможным. Французы перегородили путь металлоломом из подручных средств и обстреливали подступающих русских фрагментами дорожной плитки, брусчаткой, кирпичами зданий. Снаряды несмертельные, но когда их запускал мастер чёрного оби такой кусок камня или металла мог убить бойца красного пояса как пить дать. В итоге команде Российской империи до сих пор не удалось пересечь мост и теперь приходилось пробиваться через укрепление французов. Трое уже убиты, четверым оторвало конечности, восстановить которые без хирургических инструментов адептам было не под силу. Переплыть водный канал тоже не вышло. Франки быстро выцеливали пловцов. Вот и соорудили русские подобие баррикады, которую медленно, но верно двигали через мост.

— Они воспользовались моим планом! — сокрушался Астафьев. Ведь именно он предлагал занять оборону Троцкого моста. — Суки! — выглянул он, запустив тротуарный столбик.

— Господин Калашников! — подбежал к аристократам боец из клана Ворониных. — У меня послание от госпожи! — он присел рядом, скрывшись за баррикадой. Каштановые волосы мокрые от пота, небритые щёки красные. На плече вышивка в виде чёрной вороны.

— Говори! — зыркнул на него Владимир, удерживая ладонями и плечом целостность строения баррикады.

— Перебраться через реку не удалось! Госпожа и глава Грозный решили пойти в атаку лично! — доложил боец. — Времени ждать больше нет! План таков: прорваться силой и вступить в бой с мастерами Франции!

— Ясно! — прохрипел Калашников. — Значит битва между Российской империей и Францией решиться здесь, на Троцком мосту! Давно пора! — оскалился он хищно. Наверняка, надоело скрываться за баррикадой и смотреть на смерть слабых.

— Зададим лягушатникам! — поддержал Муромов.

— Это битва точно не для тебя, Даниил, — остудил пыл молодого аристократа Калашников.

— Не обижай меня, Владимир, — не согласился Муромов. — Пусть я и не мастер, но обладаю коричневым поясом.

— Об этом я и говорю, — серьёзным взглядом смотрел на него Калашников. — В бой пойдут одни мастера...

Глава 4

Воронина и Грозный сидели за третьей баррикадой и отлавливали камни c металлическими конструкциями, прилетавшие от франков. Таким образом защищали основную часть сил Российской империи. В то время, как Калашников, Муромов и Астафьев медленно, но верно продвигались вперёд. Злобин с Катериной Долгорукой и Жуковым отвечали за тыл и защиту от возможного окружения. Если команду Российской империи возьмут в клещи на мосту — это будет конец. Конечно, мастерам удастся пробиться с боем и выжить, но большей части спортсменов придётся погибнуть. Нужно избежать такого исхода.

Боец, отосланный Юлией, вернулся с докладом.

— Госпожа! Калашников и Астафьев готовы выступить по вашему сигналу! — отрапортовал он. — Так же с ними выступят мастера их кланов!

— Молодец, Аршинин! — похвалила Воронина гвардейца за выполненную задачу, после чего обратилась к Грозному. — Александр, остальное за тобой, — и холодным взглядом посмотрела в глаза сильнейшему после императора. Тот кивнул.

Грозный — сорокашестилетний русоволосый мужчина с ясными голубыми глазами. Гладко выбритое лицо, и крепкое тело. Он не был высокорослым гигантом, не был и худым. Среднего телосложения. Казалось, с виду простой мужик. Но эти волчьи глаза. В них никогда не пробегал страх. Только гордость. Сила. Власть. В ясных голубых глазах читалось самое настоящее императорское величие. Множество дам было покорено этим взглядом, а сколько напугано бравых мужчин. Каждый в Российской империи знал: связываться с Александром Грозным — последнее дело, иначе сгинешь. Сжав покрепче дорожный столб со знаком "осторожно дети", коим он отбивал снаряды от франков, словно битой, вышел из-за баррикады и медленно пошёл вперёд. Шаг твёрд. Взгляд яростен. Мимо плеча пролетел снаряд. Второй он поймал ладонью — им оказался фрагмент дорожной плитки. Грозный сжал пальцы, раздавив ту в труху. И раздался его крик. Крик, полный ярости и гнева:

— Мастера Российской империи! Встаньте, братья! Плечом к плечу, как во все времена! Мы идём в бой!

И ответом ему был голос десятков. Не только мастера, но куда слабые воины не могли после такого остаться в стороне:

— ОДИН ЗА ВСЕХ!!! И ВСЕ ЗА ОДНОГО!!!

— ОДИН ЗА ВСЕХ!!! И ВСЕ ЗА ОДНОГО!!!

— ВПЕРЁЁЁЁЁЁД!!!!! — разбрызгав слюной, бросился Грозный в атаку.

Калашников и Астафьев, будучи на передовой баррикаде, получив сигнал, сорвались на бег. При этом увидели мелькнувшего мимо Александра. Слишком быстро! Невероятно!

— Чёртов, монстр! — оскалился Владимир и поспешил нагнать старшего товарища.

Грозный буквально влетел в груду металла из автобусной остановки и фрагментов летнего кафетерия. Части разлетелись в кучу. За ней вторая линия баррикад. Александр рванул вперёд, разогнавшись словно лев, и подпрыгнул в воздух на четыре метра, перепрыгнув кучу хлама. Готовый оторвать голову любому первому попавшемуся, он остолбенел и растерянно наблюдал мелькавшие спины убегавших французов. За ним через баррикаду перепрыгнули Воронина с Калашниковым и остальные мастера.

— Нас обвели вокруг пальца... — догадалась Юлия.

— Верно, — шмыгнул недовольно носом Владимир. — Основные силы франков уже покинули мост. Нас обстреливали только четверо мастеров. Суки.

— Догнать. — стиснул злобно челюсти Грозный и бросился вперёд.

— Вот же, безумец! — прокряхтел Калашников. — Воронина! Останься здесь! Вдруг это ловушка!

— Я итак собиралась, — поправила она длинные чёрные волосы. Беготня явно не для неё.

Калашников побежал вслед за Александром. Как же быстр тот был! На порядок быстрее других. В этом и есть разница между лучшими и остальными? Но разве это честно? Они ведь на одном уровне оби, и такая разница!

Через минуту Калашников нагнал Грозного. В переулке, совсем рядом с основным маршрутом. Тот вбивал голову мастера французов в асфальт. Безостановочно. У пойманного не было живого места на лице — сплошная каша. Но Грозный бил. Бил. И бил. Безо всяких слов, будто выполнял скучную монотонную работу. Владимир стоял рядом, не решаясь того окликнуть. Издевательство продолжалось ещё двадцать секунд. Затем Александр отпустил труп, вытер с подбородка и щеки кровь и разбрызганную жижу с мозгов.

— Поймал одного. — произнёс он спокойным тоном.

— Вижу, — кивнул Владимир.

— Думал от меня спрятаться. В Москве. Смешной. — сказав это, Грозный совсем не улыбался.

— И правда дурак, — снова кивнул Калашников.

— Поспешим. Мы слишком задержались на мосту. Пора включиться в гонку! — побежал Александр к своим, но немного медленнее. Видимо, чтобы Владимир не отставал...

...Грозный и Калашников воссоединились с основными силами и поспешили к торговому центру для закупки. Отправленный отряд, к сожалению, и застрял на мосту, после чего и началось сражение с французами.

— Мы точно в числе последних! — кряхтел Владимир, бежав рядом с Астафьевым и Ворониной.

— Если Романов застолбит штаб и удержит, будет неплохо! — кивнул догнавший Жуков. — Всё-таки, не зря они отделились!

— Если его не пришили по пути! — хмыкнул Владимир. — Рассчитывать на этого Томаса точно не стоит!

Воронина бежала молча. Чтобы Романов погиб? В это ей точно не верилось. Выживал же он в Российской империи в окружении врагов, а значит опыт есть, как избегать конфликтов. Хотя этот молодой грубиян словно приманивает к себе конфликты. Она ухмыльнулась.

— Чего ты лыбишься, Воронина?! — взглянул на неё Владимир.

— Какая странная ситуация, — бежала она, ровно дыша. — Сейчас все мы рассчитываем на Романова. Это так смешно.

— Пф-ф! Я точно не рассчитываю! — возмутился Калашников.

— Да я уже поняла, — ответила Воронина и устремила взгляд вперёд.

Они приближались торговому кварталу с отдельно стоящим Ашаном. На парковке было пусто, если не считать с десяток служебных автомобилей императорской гвардии. Как снаружи, так и внутри торгового центра, находились охранники и представители турнира, дабы никто из команд не нарушил правил закупки, и не стащил чего лишнего.

— Долгорукая! — окликнул Катерину Грозный.

— Здесь! — отозвалась девушка, сравнявшись с Александром.

Команда уже занимала парковку у входа в торговый центр.

— Возьми, — протянул он девчонке депозит. — Выбери людей и купи всё необходимое.

— Поняла! — кивнула Катя и поспешила назначить помощников из своего клана, после сразу же отправилась в торговый центр.

— Остальным — отдохните. После закупки придётся ускориться. Романовы должны занять штаб, но не уверен, что у них хватит сил удержать его, в случае если врагов окажется слишком много. — произнёс сухим тоном Грозный.

Практически девяносто человек закивали, жадно вдыхая воздух. Большинство понимали, что им предстоит не только быстрее бежать, но и, возможно, сражаться за штаб.

Тем временем дроны, висевшие над Российской командой, транслировали всё на экраны. Гусев и Тихомирова же делали свою работу:

— Наконец, Российская империя достигла контрольной точки — торгового центра! — обозначил Дмитрий остановку спортсменов.

— К сожалению, не без потерь, — более сдержанно произнесла Тихомирова. — Трое бойцов выбыли по причине смерти. Ещё четверо госпитализированы с тяжёлыми ранениями. Их участие так же окончено в силу невозможности продолжать.

— В перевес — французы лишились мастера, — подтвердил данные Гусев. — Александр Грозный нивелировал потери. Конечно, все мы понимаем, что никакие жизни несопоставимы, но на поле боя произошёл тактический паритет. Более того, убийство мастера для Франции ударило ещё сильнее, чем для нас потеря рядовых бойцов!

Все итак понимали, что имел ввиду Гусев. Так что его объяснения были лишними. Клановые игры всегда имели определённый процент смертельных исходов. По этой причине, ни для кого смерть участников не было чем-то удивительным. Ещё во времена далёких рыцарских турниров и кулачных побоищ умирали участники. Таковы сражения. Принимать в них участие или нет — выбор каждого. Пасть в бою на клановых играх считалось великой честью.

— Следующая остановка возможна прямо перед полигоном, — указал Астафьев на карту. — Вероятно, организаторы выбрали место, чтобы мы и противники могли сгруппироваться и передохнуть перед занятием штабов.

— Соглашусь, — кивнул Злобин.

— Мы не можем больше останавливаться, — помотал головой Грозный. — Столкновение на Троцком мосту итак выбило нас из гонки. Не наберём очков.

— Тогда тем более стоит остановиться, — присоединилась к дискуссии Воронина. — Раз мы всё равно не успеем в числе первой семёрки, то стоит набраться сил перед занятием штаба. Я говорю не за себя, а остальных бойцов. Взгляните на лица, — указала она на спортсменов.

Те хоть и были сосредоточены и серьёзны, но видно, как народ выдыхался. Если в таком состоянии бросить их на возможное сражение за штаб, то вероятность поражения только увеличится.

— Позволь не согласиться, Юлия, — произнёс Жуков. — Романовы могут быть уничтожены, если мы не поспешим им на подмогу. Мы слишком задержались на мосту. Боюсь дела у Томаса хуже наших. Стоит поторопиться.

— Разве всем не плевать на Романовых? — посмотрела на него Воронина.

— Согласен с Юлией. Да и Романов не настолько хорош, чтобы продержаться слишком долго. Наверняка, он уже подох со своими слабаками. — хмыкнул Владимир. — Так что извиняй, Грозный, — взглянул он на капитана команды. — Но я за то, чтобы дать отдых перед взятием штаба. Мы не можем бросать уставших людей в бой.

— Мнения разделились, — произнёс Жуков. — Предлагаю проголосовать.

— Дождёмся Долгорукую, — сказал Муромов. — Она уже должна закончить с покупками.

— Действительно, интересно будет узнать и её мнение, — хмыкнула Воронина, уверенная в том, что девчонке будет непросто сделать выбор.

Ведь с одной стороны: Катерина, кажется, поддерживает Романова. А с другой: мыслит стратегически и лично для себя решила бы сделать остановку. Так что же победит в ней? Возможная помощь Томасу и риск проиграть возможную битву за штаб или же отбросить его на заклание врагам и набраться сил перед боем, дабы победить?

Катерина вернулась через две минуты с десятком бойцов. За плечами мешки с крупами. Картофель, лук, ингредиенты для приготовления супов и каш. Организаторы сказали, что в штабе будет вода, а значит стоит готовить калорийную пищу ещё и на такую ораву. Тут всем придётся выживать явно без излишеств и привычных для аристократов деликатесов.

— Долгорукая, у нас проходит голосование, — обратился к девушке Муромов.

— И за что голосуем? — в спешке подошла она ко всем главам кланов.

— Делать ли остановку перед полигоном. В этом месте, — указал Астафьев точку на карте.

— Вот и решаем: отдохнуть перед взятием штаба, чтобы люди набрались сил. Либо поторопиться и помочь Романовым удержать штаб. Если они ещё живы, — прищурив взгляд, внимательно смотрела Воронина в лицо Катерины.

Долгорукая сразу поняла расклад и вставший перед ней выбор. Как ей поступить? Две чаши весов. На одной жизнь Романова. На другой — жизнь десятков бойцов и больший шанс на взятие штаба. Для логичной Катерины выбор был очевиден.

— Голосую за остановку перед полигоном. — произнесла она холодно.

Глаза Ворониной блеснули. Неожиданно. Она считала, что девчонка побежит спасать того засранца. Однако, кто мог подумать в такой поворот.

Для Катерины же всё было просто. Во-первых, Романов, как и остальные бойцы для неё, одинаковы. Если ради спасения двадцати чужих участников погибнет такой же чужой Романов, то всё оправданно. Во-вторых, отдых, пусть и короткий, увеличит шансы на выживаемость всей команды. Конечно, бабушка отдала приказ помогать Томи, но ведь тот сам решил отделиться. При этом, нет гарантий, что он и его люди ещё живы. Что если их уже уничтожили прибывшие на полигон французы? Играть в лотереи Катерина не привыкла. Ну и, в-третьих, если Романов погибнет, для неё это наилучший исход, ведь мысли бабушки об их браке, наконец, потеряют весь смысл.

— Как я и сказала ранее, я за остановку, — произнесла Юлия.

— Я так же за то, чтобы набраться сил перед возможным сражением, — кивнул Калашников.

— Я против. — хмыкнул Грозный.

— Поддержу Грозного. Всё же я не уверен, что Романовы продержатся слишком долго. Им требуется помочь, — произнёс Жуков.

— Я за остановку, — держал Астафьев в руках карту. Ведь именно он и предложил сделать её перед полигоном.

— Я за, — кивнул Злобин.

— Голосую против, — произнёс Муромов. Молодой и горячий, он был готов ворваться в сражение.

— Пять голосов "За", — подытожил Жуков. — Что ж, потеря Романовых будет для всех нас уроком. И мотивацией занять лучший штаб.

— Тогда выступаем, — произнёс Грозный и первым отдал команду своему клану: — Отряд! Вперёд!

— Есть!!!

И бойцы последовали за господином. Остальные кланы пристроились позади, заняв определённые места в построении. В случае внезапного нападения формация позволяла защититься с флангов и тыла, благодаря сосредоточения там более опытных бойцов. Провизия приобретена. Задача обрисована: сделать финальную остановку, после чего ворваться в полигон и занять штаб. Каждый из глав думал о произошедшем. Турнир начался в день открытия. Впервые за историю. Однако, не только Российская империя, но и остальные страны оказались в подобных условиях. В этом и был расчёт спортивного мирового совета выявить характер команд. Показать: кто даст слабину, а кто — во чтобы то ни стало будет цепляться зубами и когтями за победу.

Многим из участников было тяжело. Нагрузка в первый же день оказалась им не по плечу. Но никто не смел дать заднюю. Продолжали бежать, истекая потом, думая о том, как же повезло Лисиным, которые выбыли в самом начале! Да уж. Сидеть и смотреть турнир на экране телевизора в сотни раз приятней! А здесь и помереть можно, ещё и удовольствие получают лишь фанатики и психи. Клановые игрища точно не для простых людей! Но всё это перебивалось будущими привилегиями по итогу турнира.

Спортсмены продолжали забег. Задыхались, спеша за более сильными. Полигон "Север", находившийся в тридцати двух километрах от центрального стадиона, из-за установленного маршрута оказался на дистанции более сорока пяти! И всё-таки, как бы не было тяжело, основные силы прибыли на предфинальную точку маршрута, в непосредственной близости от полигона. Как было решено голосованием, команда сделает передышку, затем ворвётся на полигон.

— Отправим вперёд разведку? — предложил Жуков.

— Нет, — уверенно ответил Грозный. — Грубо ворвёмся на полигон все вместе. Если Романовых уничтожили — займём свободный штаб. Если они всё ещё живы, поможем отбиться.

— Спустя час вряд ли кто-то из них жив, — скептически высказался Муромов. — Стоит сразу подготовиться к занятию одного из штабов.

— Согласен, — кивнул Калашников.

— Через три минуты выступаем таким же строем, — произнёс Грозный. — Будьте готовы.

Главы кланов кивнули и вернулись к своим отрядам.

— Госпожа, — обратилась к Катерине телохранительница Алина, что, как боец с коричневым поясом, так же участвовала в игрищах от Долгоруких.

— Что такое? — перешнуровывала Катерина кроссовки после марафона.

— Если Снежана Юрьевна узнает о вашем выборе в голосовании, могут быть проблемы.

— Она и так уже знает. Смотрит трансляцию. А дроны передают не только видео, но и звук, — спокойным тоном ответила Катя.

— Ясно. Смелый поступок с вашей стороны.

— Если мы займём в турнире хорошее место — бабушка простит, — поднялась Катерина. — Давай постараемся, Алин.

— Да, госпожа!

— Выступаем! — крикнул Грозный, и восемь кланов вышли с закутка, направившись к ограждённому полигону "Север". Территория его соизмерялась сотнями гектар. Действительно масштабный проект, исполненный для военных и клановых игрищ. Главные врата были открыты. Огромные прожектора освещали периметр снаружи. Здесь не было толкучки, не было и зрителей. Только сотрудники имперской гвардии и спортивного комитета.

Грозный первым пересёк врата. Охрана, стоявшая по бокам, никого не останавливала и не проводила проверок. Всё это было не в их компетенции. Проникнуть в стан какой-либо команды было невозможно. Игры шли в прямом эфире, и такое нарушение сразу было бы выявлено экспертами и наблюдателями.

Команда Российской империи уверенно вошла на территорию полигона. Пред ними предстала огромная площадка с трафаретом и надписью на нём: "Нейтральная территория". По обе стороны от этой площадки из песка и камней располагались огромные двухэтажные строения из бетона и стекла. Каждое окружено забором. На восьми уже висели флаги разных стран.

— Грёбанные франки тоже здесь, — прохрипел Калашников.

— Никто не сражается. — сразу обратил внимание на обстановку Жуков.

— Два штаба ещё свободны, — указала Воронина на здания без установленных знамён.

— И всё-таки мы не успели, — вздохнул Муромов. — Жаль. Столько сил потеряно.

— Идёмте. Горевать и жаловаться нет смысла, — произнёс Грозный и первым направился к свободному штабу.

Остальные направились за ним.

На заборе, окружавшем двухэтажное здание, закреплена металлическая табличка с текстом. Жуков прочитал вслух, дабы все услышали:

— "Внимание! Запрещено:

1. Сражения на территории штаба. Штаб, в котором пролилась кровь, лишается статуса штаба, а команде, нарушившей данный запрет, даётся двенадцать часов на занятие нового штаба. В случае отсутствия штаба по истечению двенадцати часов, команда исключается из клановых игр с набранными очками.

2. Сражения разрешены только на нейтральной территории.

3. Запрещено проникать в чужой штаб без официального объявления войны между командами или штабами. Исключение: официальный визит представителей команд, официальное приглашение представителей других команд, пребывание на территории возможных пленных.

При нарушении любого из пункта команда выбывает."

— Выходит, Романовы живы? — сделал вывод Муромов, поняв, что если Томас занял свободное здание, то согласно правилам никто не мог проникать в занятый штаб, иначе нарушил бы правила!

— У них не было знамени, — указал Жуков на знамя команды, которое держал один из гвардейцев Грозных. — Без него штаб не является занятым. — добавил он хмуро. — А значит, их могли убить без нарушения правил.

Грозный же прошёл на территорию, поднялся по ступеням и открыл дверь. Темно. Внутри явно никого не было.

— Здесь никого. Следов сражений тоже нет, — сказал он остальным.

— Я проверю в соседнем здании! Может они там! — произнёс Муромов и лично бросился к штабу по соседству.

— Давайте уже располагаться, — прошла через порог Воронина. — Я в душ. Позаботься обо всём, Мая.

— Как прикажете, госпожа.

— Установите знамя, — дал команду своим Александр.

Бойцы восьми кланов принялись заходить внутрь постройки, выбирать комнаты, другие отнесли продукты на кухню и приступили к готовке.

— Сегодня приготовят Долгорукие! — объявила Катерина. — Завтра кто-то другой. — пояснила она свою позицию, что её клан не будет местной кухаркой.

— Астафьевы следующие, — произнёс их глава, понимая, что сейчас все кланы империи — одна команда. Да и завтрак готовить проще чем обед или ужин.

Когда, практически, все расположились, объявился Муромов. Он прошёл в огромную гостиницу, что служила так же и столовой. Спортсмены сидели за столами, главы кланов по соседству за отдельным столиком и наблюдали трансляцию с произошедшего состязания, что показывали на закреплённых к стенам мониторах. Шёл горячий спор. Тут Жуков взглянул на появившегося Муромова:

— Ну что там, Даниил?!

— Романовых нигде нет, — почесал тот затылок. — Я пытался спросить у китайцев, не видели ли они наших, но те только отмахнулись.

— А в соседнем штабе что? — поинтересовался Калашников.

— Пусто.

— Говорю же! Здесь что-то не так! Бразильцы, вон, занимают последний штаб! А результаты всё ещё не объявили! — эмоционально продолжал спор Жуков.

— Да подохли Романовы! — отвечал ему Калашников. — Чёртов малец не смог даже добраться сюда! Вот и всё!

— Господа, сбавьте обороты, — произнесла Воронина, пришедшая в гостиную только из душа. А очередь на искупаться была той ещё! Благо душевые общие и можно было помыться сразу десяти людям. Как в казармах прям. Организаторы постарались на славу.

— Внимание! — прозвучало в огромных динамиках на территории полигона, как и в динамиках внутри штаба.

— Результаты марш-броска к полигону! По одному баллу получают первые семь команд, в полном составе занявшие штаб:

— Американское королевство.

— Центральное Африканское королевство.

— Итальянская империя.

— Китайское царство.

— Французская империя.

— Японская империя.

— Российская империя.

— Команды Бразильского царства, Английского королевства и Германской империи получают ноль баллов! На этом всё! О новом задании вы узнаете завтра в 8:00, добрых снов.

— Чего... — тут же пробубнил Астафьев.

— Мы заработали балл?! Но как?! Я ничего не понимаю... — взлетели брови у Муромова.

— Не может быть... — нахмурил брови Калашников.

Воронина же усмехнулась и произнесла:

— Всё верно, Калашников. Если мы прибыли в полном составе, значит Романов уже здесь.

На этом двери штаба открылись. И внутрь прошли бойцы с эмблемами медведей на красных спортивных костюмах.

Томас вошёл первым. Взглянул вправо, где и была гостиная, набитая сейчас спортсменами империи. На его плече вырубленная Шульц. Позади него Сергей держал усатого британца, а Казбек — темнокожего бразильца.

— Романов! Ты! — зашипел Калашников. — Ты должен был занять штаб!

— Можешь не благодарить, — ответил с сарказмом Томи и повернулся к своим, отдавая команды.

На него смотрели сейчас все. И каждый в штабе понял, почему Российская империя заработала драгоценный балл. Романовы схватили пленников.

— Безумный паренёк, — тихо пробормотала Воронина.

Катерина едва скрипнула зубами. Он не погиб. Более того, благодаря ему они прошли испытание, заработав очки. Бабушка будет на седьмом небе от счастья. Будь он проклят, этот Романов!

— Кто они? — спросил у Томаса подошедший Жуков, указав на пленных.

— Девчонка — боец из Германии. Усатый — адепт британец. А третий — какой-то глава клана из Бразилии. Утром обменяю их, а сейчас мы отдыхать. — он, поправив добычу, произнёс своим воинам. — Романовы, располагайтесь и набирайтесь сил.

— ЕСТЬ, ГОСПОДИН!!! — гордо выпалили гвардейцы. В глазах огонь. В душе гордость. Перевернуть исход столь неудачного состязания силами одной лишь группы, такое запомнит весь мир... А значит и Романовых...

Глава 5

Романовы расположились в одной из свободных комнат. Штабы были построены специально для проведения игрищ, так что без труда вместили девять кланов. Каждому по огромной комнате с кроватями, шкафами и прочей фурнитурой.

— Господин, куда пленных?

Томи, держа на плече Шульц, задумался:

— Лисины выбыли. Должна быть свободная комната. Принесите из неё три кровати. Если нет — возьмите стулья из столовой.

— Есть! — трое гвардейцев направились выполнять задание.

— А не слишком ли жирно для пленников, господин? — поинтересовался Казбек.

— Соглашусь с коллегой, — кивнул Сергей.

— Не вижу разницы: будут они спать на полу или на кроватях, — пожал Томи плечами. — Тем более, если мы всё равно их отдадим обратно к своим, то смысл создавать лишний дискомфорт? Да и к кровати привязывать удобней.

— Кхм! — прокряхтела Быстрова. В умениях господина связывать она не сомневалась. Ненароком даже представила себя в виде пленной.

Гвардейцы нашли три кровати и занесли в кубрик. Спортсмены из других кланов не задавали вопросов, хотя очень хотели, наблюдая в коридоре за дверью Романовых. Как тем удалось схватить сразу трёх иностранных оппонентов?! При том, вся группа Романовых жива и невредима!

Томи положил Шульц на принесённую койку. Растянул её ноги и руки в стороны, после чего привязал железной проволокой, сорванной по пути к полигону. Быстрова и Зуева внимательно наблюдали, как он грамотно пленил немку, не оставив царапин на коже. Смотрелось одновременно и варварски и элегантно. Вика смущённо отвела взгляд. Зоя понаблюдала ещё немного, но, когда Томи обернулся ко всем, отвела взгляд.

— Кто-нибудь, пойдите и застолбите очередь для похода в душ и узнайте насчёт жратвы.

— Есть! — ответила Алёна Баринова и направилась выполнить задание.

Томас присел на свободную кровать, задрал штанину красных спортивок. Те были испачканы в крови.

— Господин! — тут же подскочил адепт.

— Зацепил-таки тот британец. — хмыкнул Томи. — Мелочи.

— Позвольте приступить к лечению!

— Ага. Пожалуйста, — кивнул Томас. Взглянул на остальных. — Сергей, распредели людей на ночное дежурство. Спать в стане противников без караула не пойдёт.

Имел ввиду он, что даже внутри штаба не стоит расслабляться.

— Господин, на входе же были написаны правила, — произнесла низким медовым голосом Зоя.

— Правила? — приподнял Томи бровь.

— Так точно. Одно из них гласит: никаких драк внутри штаба. Иначе исключение всей команды, — пояснила шпионка.

— Ясно. Тогда, Сергей, распредели бойцов на ночное дежурство приглядывать за пленными, — зевнул Томи.

— Есть, — кивнул командир гвардии.

— Сейчас сходим все вместе в душ, после поужинаем и за отдых. Завтра сложный день, — говорил Томас, чувствуя, как нога почти зажила.

Уши Вики покраснели. В душ все вместе?! Она поджала губы. Хотя чего ей уже стесняться? Её итак все видели голой.

Зоя поправила выбившийся локон волос:

— Господин, но у нас нет сменной одежды.

— Разве? — поскрёб Томи щеку. — Я думал в тех шкафах всё приготовлено.

Бойцы взглянули на шкафы. Действительно, почему никто не подумал об этом? Попович открыл ближайший:

— Тут постельное! И полотенца!

— А здесь, — рассматривал полки разведчик: — Пижамы…

— Ну и нормально. Значит задание всем: постираться. По такой жаре к утру спортивная форма высохнетдо нитки, — хмыкнул Томи.

В себя стал приходить англичанин. Выбритые виски, кривой длинный нос. Мелковат ростом. Он медленно проморгался, не совсем понимая, где оказался.

— А вот и первый пришёл в себя! — Казбек присел с ним рядом и положил свою загорелую лапищу британцу на плечо.

Тот ощутил весомую руку на плече и произнёс:

— Русские?

— А что, не похожи? — оскалился уже Сергей, присев рядом с пленным и Казбеком.

— Ты в безопасности, адепт, — успокаивающе произнёс Томи, сидевший на краю кровати.

— Господин, за что вы так! — обернулся к нему Сергей.

— Не дали немного пошутить! — поддакнул своему другу Казбек.

Британец сглотнул. Находясь в окружении врагов, естественно, у него были не самые приятные мысли, но слова того молодого русского о безопасности, вроде как, успокоили. Да и эти два бугая назвали его господином, следовательно он — глава клана, а значит нарушать слово не будет.

Томи же добавил:

— Если не будешь противиться нахождению в плену, конечно. Утром вас обменяем, так что не мешай и не глупи, если жизнь дорога.

После этого Томас перевёл взгляд на немку. Когда та придёт в себя, скорей всего придётся её снова вырубить. Ещё при первом взгляде на Шульц, он понял, что она из тех людей, с которыми договориться совсем непросто, больше голову выебешь трахнешь.

— Господин, ваш комплект, — подала Зоя полотенце и пижаму.

— Благодарю, — кивнул ей Томас.

Остальные члены клана так же разобрали сменные наборы и были готовы отправиться в душевую.

— Попович, отвечаешь за охрану, — решил Сергей кого оставить охранять пленных. — В душ сходишь через четыре часа.

— Есть, — отозвался коренастый качок. Взгляд немного приуныл. Он пропустит поход в душевую вместе с дамами, как жаль.

— Следующий на дежурстве — Фомичёв.

— Есть, командир! — энергично ответил молодой разведчик.

— После тебя подежурю я. Всё равно просыпаюсь ни свет, ни заря, — пробурчал Сергей.

В комнату вошла Алёна Баринова и обратилась к Томасу:

— Господин, можем идти в душ следующими после Ворониных. Кланы решили нас пропустить вперёд.

— Надо же, — хмыкнул Томи. — А они могут быть благодарны.

— Простите, — произнёс британец-адепт. — Где я нахожусь? — осторожно взглянул он на Томаса.

— На полигоне "Север", в штабе Российской империи, — ответил Томи. — Твои товарищи живут неподалёку. Они пока не в курсе, что ты в плену. Но если пересмотрят трансляцию, — указал он на монитор, что транслировал сейчас повторы с битвы китайцев и немцев. — То без проблем узнают.

— Ясно. Спасибо за ответ, — склонил тот голову.

Вёл он себя довольно скромно, но Романовы не ослабляли внимания. Никому не стоит доверять.

— И ещё, господин, — дождалась Баринова, когда Томи закончит разговор с адептом. — Главы кланов после ужина проведут собрание, попросили вас также присутствовать.

— Пф. Блин. Ладно, — вздохнул Томи.

Он не понимал: что обсуждать? Действия клана Романовых те всегда могли посмотреть на мониторе, выбрав трансляцию с его группой. Или что они хотели обсудить? Дальнейшее взаимодействие? Ну, так задание будет только в 8 утра, наверняка, дадут и время для обсуждения стратегии.

— Идёмте купаться, — поднялся Томи с задранной штаниной на левой ноге. — Смоем с себя всю грязь и кровь.

— ЕСТЬ! — едино выкрикнули гвардейцы.

Все вышли в коридор. Довольно просторный. Оно и понятно: всё-таки штаб рассчитан на сто человек. Томас шёл впереди, нихрена не понимая: где душ. По логике тот должен находиться в конце коридора. Вот он и шёл мимо бойцов чужих кланов, минуя двери соседних кубриков. Его люди шли позади.

Перед глазами Томи оказался тупик и две двери: слева и справа. Он хмыкнул и открыл левую дверь.

В комнате с десятью кроватями стояла обнажённая Юлия Воронина. Длинные белоснежные ноги. Чернявая полоска волос на выбритом лобке. Высокие налитые груди. Тонкие плечи. На чёрных мокрых волосах белое полотенце. Рядом с ней две помощницы.

И Воронина и две её слуги застыли, когда Томи раскрыл дверь. Сам он сделал вид, что ничего прям такого не произошло. Ещё и умудрился сгладить ситуацию:

— Классно выглядишь. Я думал здесь душ. Прости. — и закрыл дверь.

— Господин, это комната Ворониных, — указала Зуева на табличку.

Томи поднял взгляд. Там и правда было написано: «Клан Воронины»

— Моя ошибка. — пробурчал он. — О! Вон и душ! — и, довольно хмыкнув, открыл дверь напротив. Его гвардейцы переглянулись, типа ну глава даёт! И потопали следом.

Юлия стояла, хлопая глазами. Что сейчас было? Романов зачем-то припёрся к ней! И не постучал! Что за полное пренебрежение этикету?!

— Госпожа! Мы должны наказать Романова! — тут же завопили гвардейки. Сами-то были в одежде.

— Как он посмел вломиться в вашу комнату без спроса?!

— Ещё и застать вас в таком виде! Он обязан умереть!

Воронина спросила довольно задумчиво:

— Он сказал, что искал душ? А ещё, что я классно выгляжу? — приподняла она бровь.

— Романов, наверняка, соврал! — возмутилась гвардейка.

— Что?! — взглянула на неё Воронина. — Я не классно выгляжу? — глаза её собирались вспыхнуть гневом.

— Я не это имела ввиду, госпожа! — тут же склонила голову женщина. — Выглядите вы лучше всех! Но Романов… Он мог соврать, что искал душ…

— Ни разу не видела, чтобы он лгал, — уже спокойней произнесла Воронина. — К тому же, он извинился. Это всего лишь недоразумение. Но ты права, Мария, несправедливо, что Романов увидел меня голой. Подай пижаму, — указала она на сменную одежду.

— Да, госпожа, — поспешила прислуга выполнить просьбу.

Воронина влезла в спортивные штаны, завязала шнуровку на бант, натянула серую футболку, расправила влажные волосы и, обувшись, направилась на выход.

— Госпожа… вас сопроводить?

— Не нужно. Лучше проверьте, как подходит подготовка к ужину.

— Есть!

Юлия вышла из комнаты. Посмотрела вдоль коридора: десятки спортсменов обсуждали прошедший день, другие с нетерпением ждали ужин, большинство людей находились в общей гостиной, а Муромовы начинали построение с полотенцами в руках — готовились принимать душ после Романовых.

Воронина взглянула на дверь с надписью: «Душ». Томас уже там. Она хмыкнула. И уверенной походкой вошла в раздевалку. Тут были деревянные лавки, вешалки и шкафы с открытыми полками. Работала вытяжка и светило пара люминесцентных ламп. Из самой душевой поднимался пар и раздавались разговоры.

Юлия прошла к душевой и без стеснения пересекла её порог. Под горячими струями мылись девять членов клана Романовых, включая молодого главу. Конечно, Воронина была удивлена тем, что мужчины купаются вместе с девушками. Но ещё больше обескуражена от того, что Томи купался вместе со своими слугами. Слишком странно. Ни один аристократ не принимал душ вместе с гвардейцами. Не позволял статус и предубеждения.

— А? — взглянул Томи на вошедшую Юлию и встретился с ней взглядом.

Она не растерялась. Успела рассмотреть его полностью: «Не думала, что он так хорош… Но… Столько шрамов… Откуда это всё…» — Воронина удивилась обилию боевых отметок на теле такого молодого парня. Ещё и аристократа. У тех, редко когда встретишь хоть один шрам. Иначе для чего родовые адепты? А Романов… он словно ветеран, бившийся всю жизнь в кровавых битвах.

— Романов, — произнесла Юлия, глядя ему в глаза и делая вид, что не замечает остальных людей. — После того как искупаешься, зайди ко мне. Хочу кое-что обсудить.

— Эм. Можем поговорить и сейчас, — продолжил Томи натирать подмышку мылом. — У меня нет секретов от моих людей.

— Здесь слишком душно и влажно. А я всё ещё не высушила волосы, — указала Юлия на причёску.

— Тогда поговорим после ужина.

— Буду ждать, — Юлия развернулась и покинула душ.

Вика с Зоей недовольно проводили взглядом вышедшую Воронину. Парни улыбались.

— Господин, эта женщина хотела увидеть вас голышом, — проворчала Вика.

— Ну и ладно, — пожал Томи плечами. — Значит мы с ней в расчёте. Зоя.

— Господин? — бодро отозвалась брюнетка.

— Потри мне спину, пожалуйста.

— Д-да!

— Господин! — с красными щеками выпалила Быстрова. — Если тереть спину вдвоём, то будет быстрее!

— Хм. И правда, — кивнул задумчиво Томи. — Хорошо, помоги Зое, Быстрова!

— Есть!

Парни переглянулись. Вот же ему везуха!

— Я тоже могу помочь, — отозвалась Баринова.

— Помоги товарищам, — ответил Томи. — Наверняка, кому-то нужна помощь. Потереть спину — святое дело.

— Я и сам справлюсь! — улыбнулся Казбек, взглянув на терминатора Алёнку.

— Да я тож!

— Я почти домылся!

— Я только что спину помыл!

— Пойду вытираться, хо-хо!

Романовы довольно быстро закончили с водными процедурами и вернулись в свою комнату. Попович внимательно следил за пленниками. Бразилец так же пришёл в себя и уже знал, что находится в штабе Российской империи. Немка всё ещё спала без сознания, при том лицо её было вполне довольным, будто отсыпалась зараза.

— И кто из вас Романов? — спросил кудрявый латинос, когда Томи с остальными прошёл в кубрик.

Томас взглянул на него:

— Это я.

Бразилец встретился с ним взглядом. Ему было двадцать три года, совсем молод. Так что буйный гонор прослеживался даже через речь.

— Как ты посмел пленить меня! Меня! Руссо Арона в плен! — возмутился он, повысив голос.

Спящая немка заворчала, медленно раскрыла глаза.

Томи хмыкнул:

— Давай без истерик. Ты же не женщина впадать в панику. Или я ошибаюсь? — продолжал он смотреть в глаза бразильца.

— Ты! Моя команда убьёт тебя! — продолжал распаляться молодой мулат.

Адепт из Великобритании сидел молча. Куда старше и опытней — понимал, что находясь в плену угрожать явно нет смысла. Проигрышная стратегия.

Немка Шульц только-только раскрыла глаза и наблюдала за происходящим. Она помнила, как сражалась с русским и, кажется, проиграла. Но почему осталась живой? Да и вокруг теперь одни русские... Немка внимательно уставилась на Томаса, подходившего к кровати бразильца. Он грубо взял мулата за ухо и скрутил:

— Вуа-а-ах! — завопил бразилец от боли.

Томи сжал челюсти и произнёс:

— Хватит ныть, сосунок. Твоей команды здесь нет. И я решаю: вернёшься ты обратно к своим или нет. Спизданёшь ещё хоть что-то и отправлю только твою голову.

Томи отпустил ухо мулата, и тот смолк. Похоже, заглянув в злые алые глаза, понял: шутить тут никто не намерен.

— Пришла в себя, — обратился Романов уже к Шульц.

— Где я? В плену? — сообразила немка. — Развяжи меня.

— Ты бы развязала меня? — приподнял Томи бровь. — Так что смирись. Утром, если договорюсь с Германией, отправлю тебя обратно. Это касается и вас двоих, — бросил он взгляд на британца и бразильца. — Сидите тихо, если хотите вернуться к своим невредимыми. Сейчас вы в окружении врагов и вряд ли способны выбраться из штаба. Издеваться над вами никто не собирается, поэтому не провоцируйте зазря.

— Что с моей группой? — спросила привязанная Шульц.

— Мертвы.

Она опустила взгляд. Не то, чтобы те немцы были для неё близкими товарищами. Но проигрыш, а так же их смерти, лежали на её плечах. Вздумалось же ей напасть на отряд, у которого было численное превосходство. Но ведь откуда Шульц могла знать, что Романовы окажутся настолько сильными?

— Как... как ты смог победить меня так быстро... — она медленно подняла взгляд на Томи, который в окружении гвардейцев, неспеша развешивал постиранный красный спортивный костюм на вешалку.

— Мне нужно рассказать свой секрет? Или что ты ожидаешь услышать? — взглянул он на неё беззаботным взглядом. — Ты была слишком беспечна. Недооценила противника. Решила сразиться со мной один на один. Напала бы вместе с теми двумя, имели бы шанс.

Шульц слушала внимательно. Даже странно, что эта безумная девушка не истерила, как бразилец, и вела себя вполне адекватно. Может сдерживалась? Среди своих она была известна, как Шульц — боевая лошадь. Отсылка это была к шахматам или же её выносливости — знали лишь немцы. Но нрав у девки был дикий. Так почему сейчас она так внимательно слушала Томаса? Потому что оказалась побеждена им? Признала его превосходство?

— Ты не убил меня. Почему?

— Я не убиваю женщин.

Шульц сдвинула хмурые брови. Что за странная причина... Поверить в такое было непросто, но лжи в словах Романова не чувствовалось.

— Раз на этом всё, я ужинать, — пожал Томи плечами. — Вам, кстати, тоже чего-нибудь принесём, но не рассчитывайте на многое. — обратился он к пленным. — Сами понимаете, в каких сейчас условиях все находимся. — и повернулся снова к вешалке со спортивным костюмом.

— Господин, позвольте отнесу одежду в сушилку, — предложила Зоя.

— В штабе есть сушилка? — удивился Томи.

— Так точно! — кивнула Зуева. — Я уже отнесла своё постиранное.

— Кхм. Стоит быть осторожней. Остальные кланы могут повредить одежду, — задумался Томас.

— Согласен с главой, — кивнул Казбек. — Девчонкам бы, вообще, посоветовал нижнее бельё сушить в кубрике. Мало ли извращенцев.

— Это ты о себе, Каз? — залыбился Сергей.

— Чего... — сдвинул хмуро брови Казбек.

— Да шучу я, — ещё шире улыбнулся Серый. — Чё такой серьёзный.

— Засранец, — хмыкнул тот, поняв подколку. Вероятно из-за слов Томаса, обращённых к молодому бразильцу, Казбек так же завёлся, да и сам хотел оторвать тому башку. Взбесил короче этот мулат.

— Сушилка там серьёзная. Через тридцать минут вся одежда высохнет, — произнёс Фомичёв.

— Тогда стоит присмотреть за одеждой, раз всего каких-то тридцать минут. Справишься? — обратился Томи к молодому разведчику.

— Так точно, господин! — ответил тот более чем радостно. Наконец, задание от главы! Пусть и такое простое. Однако, охрана формы — пусть и тривиальная задача, но в данных условиях — жизненно необходимая. Если испортят форму — останутся лишь пижамы. Участвовать в них на состязаниях значит потерять лицо, показав тем самым, что не смогли сохранить форму. К тому же, можно потерять балл. Мало ли, какие будут правила на последующих состязаниях.

— Внимание, говорит Катерина Долгорукая, — раздался девичий голос в динамиках. — Ужин готов. Прошу кланы последовать к трапезе. Отключаюсь.

— А вот и еда подоспела. Отряд, выступаем в столовую!

— Есть!

* * *

Романовы, в числе остальных кланов, прошли в общую столовую. Зал был вместителен. Девяносто человек чувствовали себя довольно комфортно, место оставалось для ещё пары десятков. Само помещение имело серый нейтральный тон без каких-либо излишеств. Единственное, что здесь было дорогим — активные мониторы, показывающие повторы стычек и маршрутов команд.

Спортсмены, взяв подносы и тарелки с приборами, встали в живую очередь на раздачу пищи. Романовы были в числе последних.

— И чё все так смотрят, — буркнул Казбек, стоя в очереди.

Кланы, что уже приступили к ужину, сидели за прямоугольными столами и поглядывали в сторону Романовых с явным любопытством.

— Это нормально после сегодняшнего задания, — ответил тихо Сергей.

— Понимаю, и всё же, где их манеры... Ещё про нас что-то говорят, — возмущался негромко Казбек.

— Пахнет аппетитно, — принюхался Томи, приближаясь к окну выдачи.

— Угу, — глотала слюни рыжуха Быстрова.

— Согласна, — поддакнула Зуева.

Томи, дождавшись когда боец клана Астафьевых получит порцию ужина, подошёл к освободившемуся окну и протянул посуду.

Боец Долгоруких налил с половника суп. Во вторую тарелку положил пюре и мясной гуляш. Мяса был всего крохотный кусочек, попавший, пожалуй, случайно. Но даже так — неплохо.

— Благодарю, — ответил Томи с улыбкой.

— Приятного аппетита, — отозвался явно уставший повар, вытирая на ходу со лба пот и ожидая следующего.

— Я займу столик, — произнёс Томас своим бойцам и направился в конец зала.

Он присел за свободный стол, чувствуя, как за ним смотрят большинство присутствующих. Привычное дело. Его часто обсуждали в высшем обществе. И столь пристальное внимание не из-за того, что он со своим кланом вытащил испытание на своих плечах. Нет. Романов был одним из самых обсуждаемых персон из-за множество слухов вокруг него. К примеру, в том, что он совсем не русский. Или то, что он — внебрачный сын Дмитрия Романова. От какой-нибудь американки. Другие говорили о его жестокой натуре, третьи считали его безумцем. Многие не воспринимали его, как представителя и аристократа Российской империи, считая, что ему тут не место. Когда Томи уехал в Токио полгода назад, то аристократы с довольными улыбками обсуждали эту новость. Но вскоре им стало интересно: а вернётся ли Романов? И когда? Почему-то без него балы проходили не так весело. Да и обсуждать одних и тех же аристократов надоело — не то что тёмную лошадку — Томаса Романова.

И вот, он вернулся. Едва успел появиться в России, как уничтожил команду клана Центрального Африканского королевства, а ещё спас японскую высшую аристократку Юкине Тоджиро. Аристократы с удовольствием смаковали произошедшие события. Надо же, и как Романов успевал везде вляпаться? Так что сейчас, сидя в столовой в окружении лишь части аристократичного сословия Российской империи, Томи, как никто другой, привлекал к себе внимание. Таков уж он. Вечно обсуждаемый, презираемый. Но при этом — опасный человек.

Гвардейцы один за одним присели к нему за стол.

— Всем приятного аппетита, — произнёс Томи.

— Приятного аппетита! — ответили бойцы и приступили к трапезе.

Застучали ложки по тарелкам. Суп был наваристый и тёплый. На голодный желудок самое то. Ужинать никто не мешал. Не создавал интриг и конфликтов. Сегодня устали все. Желание поставить Романовых на место, конечно, имелось. Но не сегодня.

Жуков бросив взгляд на Томи, уткнулся в свою тарелку: «Этот Томас — неприятный тип. Он бесил меня всегда, но сегодня, сегодня он был хорош. Признаю...» — кажется, он стал менять мнение о Романове.

В свою очередь Муромов, сидевший через стол, бурил спину Томи с ещё большим негативом чем прежде: «Решил повыделываться, Романов... Зря. Скоро ты поймёшь, что участие в турнире — худшее что могло произойти с тобой...»

Владимир Калашников, доев, поднялся из-за стола. Как и другие аристократы, он не убирал за собой. Для этого есть целых девять слуг, которые с радостью не просто уберут, но и вылижут тарелки до блеска, если того потребуется. Его взгляд в сторону Томи был полон вызова: «Пируй, Романов. Стоит тебе попасться ко мне в противники и я, наконец, выбью из тебя всё дерьмо.» — он покинул столовую и направился в зал, где после ужина пройдёт общее совещание глав кланов.

Злобин, как и Астафьев, не испытывал к Томасу каких-то особо ярких эмоций. Он просто был им неприятен. Возможно, мнение о нём у них сложилось посредством услышанных слухов, и пока что меняться не собиралось. Романов продолжал раздражать. Особенно после взятия сегодняшней победы в марш-броске. Никто не любил выскочек. Вот и всё.

Томи доел суп, приступил к гарниру. Рядом стоял стакан с остывающим чаем.

— Зоя.

— Господин? — ответила шпионка, прожевав.

— Нужно взять еды для Поповича и пленных.

— Поняла, — кивнула она.

Томи кивнул в ответ. И все гвардейцы заметили задумчивость на его лице. В такие моменты никто не доставал его вопросами или разговорами. Все молча продолжали ужин.

В динамиках снова прозвучал голос Катерины:

— Говорит Долгорукая. Просьба главам кланов явиться после ужина в переговорную.

Пик.

Доев, Томи отнёс грязную посуду в приёмное окно, чем вызвал лёгкое недоумение от аристократов. Для них подобное чуждо. С детства их воспитание строилось лишь на том, чтобы повелевать и властвовать. Разве может властитель убирать за собой грязную посуду? Под взглядами спортсменов Романов покинул столовую.

Вложив руки в карманы, он неспеша отправился к залу переговорной. По пути в коридоре встретился с девушкой. Длинные тёмные волосы, сама худенькая. На лице веснушки. Довольно симпатичная и молоденькая. Он едва не столкнулся с ней. При чём выглядело так, словно она хотела нарочно врезаться в него. Но Томи вовремя отклонил корпус и шагнул в сторону, молча пройдя мимо.

— Господин Романов. — окликнула она его.

— М? — повернулся Томи, остановившись. — Чего?

В коридоре никого не было, девушка специально подгадала момент.

— Есть люди, которые теперь болеют за вас, — улыбнулась она, прищурив взгляд.

— Ты что ли? — приподнял Томи бровь.

Мимо прошли трое спортсменов, и брюнетка прижалась к стене, пропустив их. Когда те скрылись из вида, произнесла:

— Допустим я. Но это не то, что пришло вам в голову. Вы не в моём вкусе.

— Я даже не знаю твоего имени. Так что и вы, леди, не в моём, — он развернулся и продолжил путь.

— Постойте.

— Ну чего? — повернулся он снова.

— Если сразите на турнире Муромова, я буду у вас в долгу, — не моргала брюнетка, глядя ему в глаза. На лице больше не было приветливой улыбки. Только серьёзность и хладнокровие.

— У тебя зуб на него что ли?

— Так и есть.

— Неинтересно. — махнул он рукой и направился к переговорной.

— Я! Я сделаю всё что захотите! — попыталась она остановить его.

— Отказываюсь.

И Томи ушёл. Играть в чужие игры он не намерен. Вероятно, ни к одному ему тут вопросы. Аристократы часто вставляли друг другу палки в колёса. И это ещё не начался этап состязаний друг с другом. Наверняка, часть кланов объединятся против других — обычное дело.

Томас прошёл в переговорную. В сером кабинете за круглым столом сидела Катерина Долгорукая. По соседству Антон Злобин, Степан Астафьев, Владимир Калашников. Напротив Юлия Воронина, Семён Жуков, Илья Муромов. Грозные принимали душ последними, и в данный момент заканчивали ужин. Так что Александр должен явиться с минуты на минуту.

Томи уселся рядом с Жуковым.

— Спасибо за ужин, — обратился он к Долгорукой.

— Пожалуйста, — нахмурив брови, ответила Катерина. Какой же Романов странный. Единственный, кто поблагодарил усилия Долгоруких. Подмазывается? Скорей всего!

— Что с пленными, Романов? — спросил Жуков.

— Под охраной.

— Мы должны обменять их. — высказался Астафьев.

— Мы? — приподнял Томи бровь. — Ты хотел сказать: «Романовы»?

— Пока мы сражались с французами, ты прохлаждался, — недовольно и даже грубо ответил Астафьев. — У меня погиб боец. А вы объявились без потерь. И благодаря кому? Нам!

— О, вон оно что, — не отводил от него неморгающий взгляд Томи. — То есть ты считаешь, что я обязан тебе? Интересно. Что ж, позволь выскажу благодарность. — он оскалился. — Можешь идти нахер, Астафьев. Так сойдёт? Или ты не полностью удовлетворён?

— Ты! Мерзавец! Как тебя, вообще, пустили на турнир! — сжал тот зубы, подорвавшись из-за стола. Готовый броситься на Томи, как разъярённый кот.

— Довольно. — холодным тоном произнесла Воронина. — Если продолжите, я убью вас обоих. Бои в стенах штаба запрещены. Хотите драться? Идите за его пределы.

— Следи за языком, Романов, — уселся Астафьев обратно в кресло.

— Ты больной на голову, Астафьев. — ответил Томи. Ох уж этот Томас. Похоже, он был готов прямо сейчас выйти за пределы штаба и устроить дуэль.

— Хватит, Романов, — зыркнула Воронина в сторону Томи. — Астафьев не прав. Но пойми его — он потерял своего человека. Как и Калашников. — указала она на молчаливого Владимира.

— Не нужно обвинять меня и делать крайним в своих неудачах, — ответил Томас. — Терпеть этого я не стану. У кого есть претензии — готов решить с ним в дуэли на нейтральной территории. Я всё сказал.

Томи поднялся из-за стола и отправился на выход.

— Куда ты?! — недоумевающе спросила Воронина.

— Отдыхать. Да и вам будет лучше без моего присутствия, — он вышел в коридор.

— Романов, подожди... — раздался голос за спиной.

Неожиданно для Томи это была Катерина.

— Да? — спросил он, взглянув в её зелёные глаза.

— Сегодня было голосование. Отправиться к тебе на помощь. Или отдохнуть перед заходом на полигон. Я проголосовала за отдых. — сказала Катя.

— И? Зачем ты говоришь это мне?

— Хочу, чтобы ты узнал это от меня, а не кого-то другого. — пояснила Долгорукая.

— Ясно. Спасибо за честность. — Томи коротко кивнул и, закрыв за собой дверь переговорной, направился к своему кубрику.

Катерина же стояла у круглого стола с хмурым взглядом. Он не разозлился. Не расстроился. Почему? Да и… Какой-то он отстранённый. Ещё и на неё внимания совсем не обратил. Катя была очень хороша собой. Но Романов не смотрел на неё так, как обычно смотрят мужчины. Неужели не понравилась ему? Он ей тоже не нравился. Не раз она пыталась внутренне смириться. Представить его, как своего жениха. Но нет. Не получалось…

…Ночь была долгой. Вроде, все выбились из сил. Устали. Но как же долго длилась первая ночь. Кто-то без задних ног спал, а другие не могли уснуть. Слишком много мыслей и переживаний таились в их сердцах.

Воронина не стала звать Томаса на разговор. В следующий раз. Всё-таки она была мудрой женщиной и видела, что тот совсем не настроен на беседу. Неужели Астафьев вывел его из себя? Вряд ли. То было нечто другое. Молодой Романов был озабочен чем-то иным. Но чем? Юлии было интересно. Вот и думала об этом, глядя в потолок кубрика.

Не спала не только она одна. Катерина так же не могла уснуть. Размышляла. Что теперь делать дальше? Ей нужно в дальнейшем поддерживать Романовых? Или союз развалился, когда она проголосовала за отдых? Да и к тому же, вряд ли Томас доверится ей, а значит — какой-то плюс она всё же получила. Теперь он не захочет с ней каких-либо отношений. Хотя… Он может вступить с ней в брачный союз на зло… Точно! Что если кровавый наследник решит таким образом отомстить?! Закусив губу, старшая наследница Долгоруких и уснула.

Шульц развязывали одну руку для ужина. При наблюдении Томи та поела. После пришлось сопроводить её в туалет. Сейчас она не спала — выспалась. Смотрела в потолок и думала, как завтра ей свернут шею за пленение. Закон Германской империи, чтившей древнее военное искусство, был жесток со слабаками. А если попал в плен, значит таким и являешься. Шульц вздохнула. Протяжно. Тихо. Всё что ей оставалось с честью принять смерть от своих же.

Когда солнце едва показалось на горизонте, в динамиках прозвучал голос распорядителя клановых игрищ:

— Доброе утро, команды! Начнём второй день турнира!…

Глава 6

Томи проснулся, потёр глаза. В кубрике суетились его бойцы. Кто-то с полотенцем на плече уже пришёл после умывания, другие делали лёгкую зарядку. Баринова, вон, стояла на руках, а ноги в поперечном шпагате. Никто из мужиков не смотрел на её позу. Вот встала бы так Зоя! Ух! Тогда хрен за уши оттянешь!

— Доброе утро, господин! — увидела Быстрова, что Томас открыл глаза.

Никто специально не будил его, хотя итак понимали, что он проснулся. Просто дремал.

— Доброе утро, глава! — подхватили и остальные гвардейцы.

— Теперь отведёте меня в туалет? — проворчала Шульц.

Бразилец и англичанин сидели молча, не отсвечивая. Скоро их должны обменять, осталось перетерпеть совсем немного.

— Доброе утро всем, — ответил Томи и поднялся с койки. Пора было вставать, тем более распорядитель игрищ объявил, что вскоре придёт задание. Наверняка, на мониторы, не письмом же вышлют.

— Я умываться, — зевнув, произнёс Томас и взглянул на немку. — Освободите её.

— Есть! — отозвался Попович и освободил ту от оков.

— Идём. Сходишь в туалет, — обратился Томи к немке. — Ты впереди. — указал он на выход, обозначив, что не собирается доверять врагу спину.

Шульц потрогала запястье. Там отчётливо виднелся синяк.

— Поскорей бы всё закончилось. А после, я надрала тебе зад, — ухмыльнулась она фальшивой улыбкой и вышла в коридор, разминая затёкшее плечо.

— Мечтай. — обломал её фантазии Томи, покинув кубрик следом.

— Тебе просто повезло. Так что не зазнавайся. В следующий раз я буду серьёзней, — парировала Шульц. — Куда идти-то? — повертела она головой, стоя в коридоре.

— Налево. До конца. И побыстрей, — подтолкнул её Томи ладонью в спину.

— Эй, поаккуратней, — возмутилась она, но довольно сдержанно.

— Молчи. Я только проснулся, а ты уже раздражаешь.

— Кто-то не в настроении, — хмыкнула Шульц, продолжив путь по коридору. Она вдруг резко развернулась и нанесла Томасу точный удар в подбородок. Технично и выверено. Словно тренировала данное действие десятки тысяч раз. Но увы. Ничего не вышло. Он поймал её мелкий кулак ладонью и сжал.

— Ай-я-я-яй! — завопила немка, оседая на колени.

— И что это было? — не изменил Томи тона голоса.

— Просто шутка! Я пошутила!

— Ясно. — он отпустил её. — Было смешно. Идём. Хочу умыться поскорей. — и снова подтолкнул её рукой.

— Х-Хорошо... — повесила она нос. Не получилось… Почему не вышло достать его?! Конечно, удар не был смертельным, немка, и правда, атаковала несерьёзно. Но даже так — использовала половину своей силы! И он всё равно среагировал!

Спортсмены, что видели в коридоре Романова и Шульц, охренели. Это чё ща было?!

Томи с немкой, тем временем, зашли в умывальник, там же был отдел и с туалетами.

— Можешь идти, — указал Томас на табличку с туалетом. — Я пока умоюсь.

— Только не подглядывай. — прошла Шульц в дамскую комнату.

— Больно надо, — ответил он и принялся за умывание и чистку зубов...

...В просторной столовой штаба собирался народ. Большинство кланов уже умылись и ожидали завтрак. Утром Астафьевы приняли эстафету кухарства и заканчивали приготовление каши.

— Когда там уже задание придёт? — зевал Муромов, сидя на стуле и пялясь на монитор.

— Сказали же: в восемь утра, — проворчал Жуков.

— А сейчас сколько?

— Семь — сорок пять.

— И мы ещё не ели! Чем там заняты Астафьевы?! — возмутился Муромов, поглядев в сторону окна выдачи. От туда доносился вполне съедобный запах, гремела посуда. Повара явно торопились.

Многие спортсмены закивали, поддерживая возмущение. Действительно, пора бы уже позавтракать.

В гостиную прошёл Томи со своей командой.

— А вот и Романов, — негромко произнёс Муромов, взглянув на Калашникова.

Владимир перевёл взгляд на Томаса, а после продолжил разговор с Александром Грозным. Рядом с ними расположилась Воронина. Она украдкой бросила взгляд на Томи и так же продолжила участие в дискуссии. Катерина Долгорукая, в это время, общалась со своей телохранительницей Алиной. Заметив Томаса, тут же отвернулась, чтобы не встретиться с ним глазами.

— Привет, Томас, — поздоровался Злобин. Скромный мужчина сорока лет. Каштановые кудрявые волосы, невысокого роста, около ста семидесяти трёх. Рядом с ним сидела та самая девушка, что остановила Томи в коридоре и просила убить Муромова.

— Привет, — ответил Романов и остановился со своей командой возле одного из свободных столов.

— Говорит Астафьев, — прозвучало из динамиков. — Прошу кланы к завтраку!

— Ну наконец-то! — хмыкнул Муромов. — Чур, мы первые! Я занял очередь с самого утра! — поспешил он за подносом и тарелками к окну выдачи.

Остальные только пожали плечами, мол молодой и энергичный, пусть бежит...

...Завтрак прошёл достаточно быстро. Спортсмены спешили поглотить кашу, всё-таки задание должно вот-вот придти. Многим не терпелось узнать: что за состязание впереди, адреналин так и пылал! Если будет нечто похожее со вчерашним днём, то будет непросто.

Когда на часах было без одной минуты восемь, спортсмены покинули столовую и разошлись по кубрикам. Толпиться всем девяносто людям было шумно, а хотелось обсудить подробности предстоящего соревнования. Но после обсуждения Томас, как и остальные главы кланов, решили собраться вновь в кабинете переговорной.

— Господин, пленники готовы, — указал Сергей на построенных у стены кубрика Шульц и британца с бразильцем.

Томи итак лично видел, как их отвязали от кроватей и подвели к стенке.

— Кто хочет участвовать в переговорах? — задал он вопрос гвардейцам.

— Я!

— Я!

Подняли руки Казбек и Сергей.

— Давайте, кто-нибудь из новеньких, — отклонил их кандидатуры Томи. — Нужно и молодым птенцам опериться. — он оглядел молодняк. — Ну же, смелее.

— Разрешите, господин, — поднял руку Фомичёв.

— Я бы тоже поучаствовала, — скромно произнесла Быстрова.

— Отлично! — кивнул Томи. — Быстрова, отправься к штабу бразильцев и сообщи о пленнике. Пусть будут готовы через двадцать минут на разговор.

— Есть! — энергично выкрикнула девчонка, затем вдруг сдвинула брови. — Но... как мне найти их штаб среди десяти...

— Знамя Бразилии на флагштоке, — пояснил Томи, почесав щеку. — У каждой страны своё знамя, забыла?

— Точно! Простите! — чуть покраснела девчонка от своей глупости.

Томас понял, что, видимо, Вика слишком переживала. Может, стоило вместо неё отправить кого-то другого? Нет. Пускай пробьёт эту стену самостоятельно.

— Фомичёв, отправишься к британцам.

— Есть!

— Алён, если имеешь желание прогуляться, то Германия ждёт, — взглянул Томи на Баринову.

— Я только за, — кивнула тренерша, щёлкнув шеей.

— Только не устраивай там поединки. Мне ещё переговаривать с ними.

— Конечно, господин, можете не сомневаться в исполнении задания, — кивнула Алёна.

— Хорошо, — кивнул Томи в ответ. — Тогда у вас семь минут на исполнение. Вкратце обрисуйте ситуацию с пленными. С остальынм я сам разберусь.

— ЕСТЬ! — и гвардейцы отправились на выход из штаба к иностранным командам назначать встречу.

— Внимание, участники! — на мониторе, висевшем в кубрике, показался Арсений Крылов.

Не только Романовы устремили взгляд в экран телевизора, но и сотни других спортсменов в своих комнатах. В каждом штабе полигона все внимательно вслушались в слова организатора клановых игрищ.

— Вчерашний день был тяжёлым. Погибло двенадцать спортсменов. В связи с чем организаторы турнира вводят санкции на умышленные убийства. В случае намеренного убийства команда, член который совершил данное деяние, получает штрафное очко. Три штрафных очка, и команда дисквалифицируется с турнира.

Многие задумались о полученной информации. Выходит, организаторы решили рубануть на корню планы отмщения. Ведь немцы горели яростью, чтобы отомстить китайцам, а русские — французам. Те, наоборот, немцам и русским. Помимо этих четырёх соперников, другие команды так же заимели зуб на команду-противницу, участвовавшую вместе на марш-броске.

— Одно очко потратим на того русского аристократа, — произнёс сходу Джамбо Мамоа — капитан команды Центрального Африканского королевства.

— Согласен! Принц желает его крови. Что насчёт второй цели?

— Отомстим японцам. Узкоглазые слишком обнаглели, — хмыкнул Мамоа.

В других штабах так же определяли цели, на которые можно потратить драгоценные штрафные очки.

— Теперь к сегодняшнему состязанию! — продолжал Крылов. — Выберите из каждой команды трёх бойцов. Они могут быть как из одного клана, так и разных. Состязание пройдёт в воде, в буквальном смысле. Учитывайте данный факт. Цель состязания — захват контрольной точки и удержание в течении четырёх минут. Ровно в десять ноль-ноль на нейтральную территорию приедет автобус и заберёт участников, после чего отвезёт на объект, подготовленный для состязания. На этом всё! Удачи, бойцы!

Томи, дослушав объявление, поднялся с койки:

— Ладно. Я на совещание.

— Есть! — ответили гвардейцы.

— А с нами что? — окликнул его молодой бразилец.

— Как приду, тогда и разберёмся.

Томас покинул кубрик и направился по коридору к переговорной. Союзнические кланы ещё находились в своих комнатах, только и слышался отдалённый шум возмущений от штрафных санкций и проклинания французов, которым теперь не выйдет дать по шапке в рамках турнира. Из одной из комнат вышел глава Злобиных и пересёкся с Томасом взглядом.

— Романов, погоди минутку.

— Что такое? — взглянул на него Томи.

— Извини, неправильно было с моей стороны посылать к тебе Марию для обсуждения такого щепетильного вопроса.

— Если ты о своей вражде с Муромовым, я не участвую. — сразу отклонил Томи неприятное предложение.

— Но почему? — удивился Злобин тихим голосом, переживая, чтобы их не услышали. — Против тебя объединились Муромов, Калашников, Воронина. Я протягиваю руку помощи. Помоги разобраться с Муромовым и взамен — я окажу поддержку против Калашникова и Ворониной.

Звучало вполне логично. Да и, ко всему прочему, почему не наладить связь хоть с кем-то из аристократии? Для Томи это был хороший вариант. Однако, ответ его был совсем иной:

— Разбирайся сам со своей ненавистью. И не переживай: наш разговор не дойдёт до чужих ушей. — Томи продолжил путь к комнате совещаний.

Он отказал Злобину из-за ряда причин. Одна из них — неприятие интриг. Если у тебя есть проблема с человеком, то заяви о ней в открытую и реши. Вызови на поединок, в конце-концов. Злобин же решил использовать Томаса в убийстве Муромова. Отомстить чужими руками. Да и в общем, показался мутным типом.

Романов прошёл в кабинет совещаний, понимая, что потенциально у него добавился ещё один противник в лице Злобина. Отказ явно пришёлся тому не по душе и задел самолюбие. Уж слишком "душевнослабоорганизованы" аристократы — обидчивы, словно женщины.

— Приветствую, Томас, — произнесла Воронина, уже сидевшая за столом.

— Приветствую, Юлия, — кивнул ей Томи.

Рядом сидела Катерина Долгорукая. Она промолчала. Просто наблюдала.

Томас присел за стол. Откинулся на спинку стула, немного пошатался. Похоже, было не совсем удобно. Он поправил шнуровку на спортивных штанах, чуть приподнял штанины, чтобы спортивка не растянулась на коленках.

— Ты так и не заглянул на разговор. Был занят? — завела Юлия беседу.

Катерина немного удивилась. С чего бы Воронина ждала Романова на разговор? Они же враги.

— Да. Проводил допрос пленницы, — завязал Томи шнуровку брюк на бант.

— Той немки?

— Ага.

— Я слышала, она напала на тебя утром, — прищурила Воронина взгляд.

— Как быстро разлетаются слухи. Ещё и такие нелепые. Спутать драку с флиртом, — ответил он без особых эмоций.

— Понятно. — на лице Юлии проявилась улыбка. Она так и не поняла: пошутил он или нет. — Что думаешь насчёт задания?

— Если ты будешь участвовать, то с удовольствием посмотрю, — подмигнул Томи.

— Кхм. — кашлянула Катерина в кулачок, показав, что она, как бы, тоже здесь. Её взгляд был немного шокирован.

— Не совсем поняла, — поправила Юлия чёрный локон за ухо.

— Прекрасная леди в купальнике, вся мокрая и под водой. Мне такое интересно. — пояснил Томи.

— А. Понятно. — сухо ответила Юлия.

«Что он несёт?! С ума сошёл?!» — не понимала Воронина. С какого хрена Романов подкатывает к ней? Они же враги! Вроде бы… — «А может, он пытается подобрать ко мне ключ, а затем ударить в спину?» — предположила она, прищурив взгляд. Такое было вполне возможно в мире аристократов. Только вот, Томи явно не был интриганом. Скорее, шутником или похотливым человеком. Эдакий азартный игрок. Неужели вздумал покорить каменное сердце Юлии? Или просто флиртовал от скуки?

— Ты сегодня так бодро выглядишь, — осматривал он Воронину специально пристальным взглядом.

«Да что с ним...» — незаметно сглотнула Юлия.

— Выспалась.

— Везёт, — улыбнулся Томи.

— Ты нет что ли? — почему-то ей хотелось, чтобы беседа не заканчивалась.

— Нет. Думал о вчерашнем.

— Марш-бросок был непрост, — кивнула Воронина.

— Я не об этом, — улыбнулся Томи и взглянул на её грудь, что прикрывала красная спортивная футболка. — Из головы не выходит кое-что увиденное. Кажется, я подсел и хочу снова.

Она поняла о чём он. Маленькое вечернее происшествие, когда Томи увидел её голой. Решил смутить её? Не дорос ещё, малец.

— Если тебе не дорога жизнь, можешь рискнуть, — хмыкнула Юлия холодным тоном, внутренне довольная его вниманием.

Катерина потеряла нить разговора: «О чём они... я совсем ничего не понимаю. И... Разве Романов сейчас не флиртует с Ворониной? Что происходит...»

— Люблю риск, — ответил Томи с улыбкой. — Он срывает с нас маски.

На этом моменте в кабинет прошли главы кланов. Один за одним они заняли места за столом.

— Романов, решил поучаствовать? — взглянул на Томаса Александр Грозный.

— Он разве тут? А, точно, — посмотрел Калашников на Томи, сделав вид, что до этого не заметил.

— Подумал, что без моего вмешательства вы снова провалите задание, — улыбнулся Томи, глядя в глаза Грозному, не обращая при этом внимания на Владимира.

Александр смотрел ему в глаза секунд пять, затем хмыкнул:

— Признаю. Ты и твои люди принесли победу вчера. Поэтому сегодня я, как глава Грозных, лично отправлюсь на задание. Если никто не против, конечно, — взглянул он на присутствующих глав.

Возражений не последовало. Томи так же не стал возражать, ведь только что Александр признал его вчерашнее достижение, а значит — между ними двумя нет никакого конфликта.

— Что до остальных двух участников, — продолжил Грозный. — Чтобы мой клан не забирал всю славу себе, предлагаю выбрать голосованием по одному мастеру из разных групп.

— Почему именно мастеров? — задал вопрос Жуков. — Как сказал организатор, задание будет происходить под водой. Нужно учитывать не только боевые навыки , но и умение находиться долго без воздуха. В этом мастер ничем не отличается от любого другого бойца.

— Тогда нам и нужны именно мастера, — поспорил с ним Астафьев. — Быстрее разберутся с противником под водой. Представь, если послать бойца синего оби? Его там утопят.

— Соглашусь, — кивнул Злобин. — Тем более я уверен, что остальные страны выберут лучших из лучших. Всё-таки в этом состязании число бойцов ограничено всего тремя.

— В таком случае, не вижу смысла в голосовании, — взял слово Калашников. — Я так же отправляюсь на задание.

— Возомнил себя одним из сильнейших? — хмыкнула Воронина. — Забыл наш прошлый поединок?

— Тц. И что ты предлагаешь? — без какой-то обиды вскинул бровь Калашников. — Может, ещё Романова отправить? Не сходи с ума, Юлия.

Ненароком несколько глав взглянули на Томаса. До сих было непонятно: насколько он силён? Проверить хотелось каждому. Все присутствующие после отбоя пересматривали видеозапись с его схваткой с немцами. Уж слишком просто он разделался с Шульц и её напарником.

— Почему бы и нет? Уверена Романов не хуже тебя выступит на состязании, — хмыкнула Воронина.

— Ты серьёзно?! — не верил своим ушам Владимир.

— Пожалуй, не соглашусь с вами, Юлия, — принял Жуков сторону Калашникова. — Всё же Владимир — признанный мастер. Все мы знаем о его возможностях. Апроверять Томаса, отсылая на состязание, не лучшая идея.

— Так. — влез Томи в разговор. — Выскажусь и я. Участвовать в сегодняшнем задании желания не имею. Не люблю находиться под водой. У меня что-то типа фобии.

Присутствующие переглянулись. Романов серьёзно?

— Что ж. Предлагаю начать голосование, — произнёс Грозный. — Возможно, у кого-то есть в клане сильный мастер, кандидатуру которого он хочет выдвинуть? Если таков есть, то расскажите о нём и почему его стоит рассмотреть на место третьего участника.

— В моём клане я сильнейшая, — со скукой произнесла Юлия.

— Так же и у меня, — сложил Калашников руки на груди.

— У меня есть в клане два мастера. Но не думаю, что они сильнее Юлии или Владимира, — высказалась Катерина Долгорукая. Хотя немного и приврала. Один из её бойцов, как минимум, был готов потягаться с Калашниковым на равных. Ворониной бы уступил. Но уточнять этого она не стала. К тому же, разбрасываться мастерами явно не стоило. Что если его прибьют на задании? Слишком весомая потеря будет для Долгоруких. Хоть бабушка и сказала распоряжаться бойцами, как Катерине душе угодно, но лишаться сильнейших фигур на шахматной доске в самом начале турнира она явно не собиралась.

Остальные так же рассказали о том, что их мастера не настолько высокого уровня, чтобы тягаться с Калашниковым или Ворониной.

— Понятно. Давайте приступим к голосованию за второго участника состязаний, — сказал Грозный. — Я голосую за Романова.

— Что… — не выдержал Жуков, буркнув. Не совсем понимая решения Александра.

— Э? — приподнял Томи бровь. — Это шутка, Грозный?

— Хочу поучаствовать с тобой в состязании, — улыбнулся тот. — Составишь мне компанию?

— Ты пропустил мимо ушей? Я не люблю находиться под водой, — нахмурился Томи. — У меня гидрофобия, сказал же.

— Мой голос за Романова! — тут же усмехнулся Калашников. Кто бы мог подумать, что у сосунка фобия на подводное погружение?! Вот же умора!

— Голосую за Калашникова, — произнесла Воронина. Удивились все присутствующие. Неужели она решила вступиться за Томаса?

— Спасибо, — подмигнул ей Владимир.

— Ещё раз сделаешь так, и выколю гляделки. — безжалостным тоном произнесла Юлия.

— Вот же, стерва, — тихо буркнул Калашников. И отвёл взгляд. Ведь эта женщина, действительно, могла это сделать.

— Голосую за Романова. — прозвучал хриплый голос Катерины. Взгляд стеклянный. Она боялась отвести взгляд от Грозного, чтобы не пересечься глазами с Томи. Это была точка в их союзе. Получив знания о том, что у Романова фобия, Катерина предположила, что вероятность его смерти либо слива состязания увеличиваются кратно.

Томи взглянул на неё, нахмурившись. Совсем немного. Почему она проголосовала так? Он был в неведении, что Снежана Юрьевна неуклонно собиралась создать между ним и Катей брачный союз. Лена об этом умолчала по своим причинам. Так что Томас не понимал: почему старшая внучка Долгорукой вставляет ему палки в колёса.

— За Романова, — высказался Муромов.

— Поддерживаю. Вчера Томас хорошо проявил себя. Хотелось бы посмотреть на тебя и сегодня, — улыбнулся Злобин.

А вот и ответочка от неудавшегося союзника. Чего и следовало ожидать. В принципе, всё было понятно. Голоса Калашникова, Муромова и Злобина были предсказуемы. Но зачем Грозный инициировал данную подачу? Ему Томи не переходил дорогу.

— За Калашникова. — произнёс Жуков.

Надо же. Помимо Ворониной на сторону Томаса встал и Жуков. Он даже решил обосновать свой выбор логически:

— Я не считаю Романова одним из сильнейших среди нас. Как я и сказал ранее, сегодняшнее состязание не то время, чтобы проверять его способности. Прости, Томас, — взглянул он на Томи. — Я не могу положиться на твои силы.

— Главное — ты честен, — спокойно ответил Томи.

— Поддержу Жукова. Отправлять Романова, при том с его фобией, выглядит не совсем здраво, — с лицом кирпичом сидел Астафьев. — Мой голос за Калашникова.

— Тогда решено. На состязание отправляемся мы — трое. Я, Калашников и Романов, — подвёл итоги голосования Александр...

Глава 7

— Значит, придётся Романовым снова прославить Российскую империю, раз остальные не в силах, — хмыкнул Томи и поднялся из-за стола.

— Томас, совещание ещё не окончено, — сказал Грозный.

— Не для меня. — Романов покинул кабинет.

Главы кланов с интересом бросили взгляд на Александра: как же он среагирует на такую дерзость от Томи? Конечно, тот не обязан подчиняться, и всё же Грозный был назначен капитаном.

Но Александр только усмехнулся:

— Какой грубый мальчишка. — он оглядел остальных. И сосредоточил внимание на Калашникове. — Обсудим наш план действий.

— Но без Романова в этом мало смысла, — проворчал Владимир.

— А ты собрался рассчитывать на него? Думал, это последнее что ты будешь делать, Калашников, — хмыкнул Грозный.

— Твоя правда. Погорячился, — оскалился тот.

— Извините, что вмешиваюсь, — втиснулся в их разговор Жуков. — Но разве Романов не собирается в данный момент устроить передачу пленных? Возможно, стоит придержать пленников. Вероятно, они — ценные бойцы. Стоит держать их в плену до конца основного этапа.

— Не думаю, — хмыкнул Муромов. — Они проиграли Романовым, так что вряд ли представляют какую-либо ценность. Пусть отдаёт их обратно.

— Согласен, — кивнул Астафьев.

— Тогда приступим к обсуждению. Уверен, план полигона видел ни один я. Как и наши соперники…

...В это время Томи прошёл в кубрик. Гвардейцы ожидали его с нетерпением. Все желали услышать: кто же из спортсменов будет участвовать в сегодняшнем состязании?

— Господин, поделитесь информацией? Кто будет среди участников в состязании?

— Как вернусь после обмена, — указал Томи взглядом на пленных. — Не нужно, чтобы они слили своим информацию.

— Пф. Какой секретный, — хмыкнул молодой бразилец.

— Доложи, Быстрова, что сказали представители Бразилии? — проигнорировал Томи пленника.

— Есть! — выгнулась та, как струна. Ей удалось назначить встречу и не терпелось рассказать об этом. — Представитель Бразилии будет ожидать вас на нейтральной территории. Они написали список. Было сказано выбрать что-то одно, так как в провизии у всех жёсткое ограничение и они рассчитывают на благоразумное решение с нашей стороны.

— Благоразумное решение значит, — хмыкнул Томи и взял список. — Бананы? — приподнял он бровь. — А они явно не мелочились. Хм. Фонарик. А вот это интересно. Берём.

— Тц. — цокнул молодой бразилец от неприятия, что его жизнь обменивают на какой-то фонарик.

По правде говоря, Томи это делал не для того, что ему потребовался фонарь или продукты питания, а по другой причине. Если его люди, возможно, попадут в плен бразильцам, то по кодексу чести те должны будут обменять Романовых так же за еду или вещь. В каком-то смысле, это была подстраховка. Тоже самое касалось и Великобритании с Германией.

— Фомичёв? Что сказали британцы? — взглянул Томи на молодого разведчика.

— Британцы передали вот это, — протянул он пакет с сушёными листьями.

— Чай значит, — принюхался Томи. По запаху было ясно, что листья не отравлены. — Ничего себе, а они тебя ценят раз поделились самым сокровенным, — взглянул он на усатого адепта.

— Всё так, господин Романов, — кивнул носатый британец с улыбкой. Он уже понял, что попал к довольно порядочным людям. Его накормили и утром, да и в туалет сводили, разрешили умыться. В общем-то и спал он на кровати, пусть и привязанный. Относились хорошо, так что он вёл себя почтительно.

— Так, значит с этими двоими ясно, — пробурчал Томи и взглянул на Баринову. — Алёна, что с Германией?

Алёна, как пришла с переговоров, не сказала ни слова, хоть все сослуживцы и просили рассказать: что же там сказали немцы.

— Господин, их представитель придёт на нейтральную территорию в 9:20. Больше они ничего не сказали.

— Вот блин, — хмыкнул Казбек. — И это ты скрывала?

Томи в свою очередь замолчал. Задумался. Взглянул на Шульц, та сидела на кровати, опустив взгляд в пол.

— Ясно. Значит в 9:20. — он посмотрел на часы. — О, пора выходить. Вставай, — сказал он бразильцу.

— Моё имя Руссо Арон Фернандес!

— Ага. Ведите его Сергей.

И все вместе, миновав коридор, где стояли с десяток бойцов, обсуждавших сегодняшнее состязание, вышли из штаба. В небе вовсю палило солнце. Всё-таки июль на дворе. Жарковато. Томи, оттянув воротник футболки, направился с территории штаба Российской империи на нейтральную. Позади него Сергей и Казбек сопровождали бразильца. Тот не сопротивлялся, да и, по большей мере, молчал. Вся смелость куда-то испарилась, вероятно понимал, что среди своих он оказался виновен в проигрыше. Конечно, на его месте мог бы оказаться другой. И всё же, быть причиной проигрыша не совсем приятно, ещё и морально тяжело. Может, поэтому Фернандес был так вспыльчив по отношению к Томи.

Представитель Бразилии, увидев как Романовы направились к центру нейтральной территории, так же выдвинулся от штаба.

— Можете остановиться. — скомандовал гвардейцам Томи. — Ты тоже, Фернандес. Не нарушай этикета обмена, если не хочешь опозорить свою страну.

— И без тебя знаю, высокомерная рожа, — цокнул бразилец.

Томас не ответил и пошёл вперёд. Через сорок метров подошёл к самому центру нейтральной территории. Под ногами твёрдый настил из песка и мелких камней. Словно арена. По периметру же располагались десять штабов. У двух из них стояли караульные. Видимо, Америка и Китай не доверяли написанным правилам или же играли по своим. У других штабов толпились любопытные. Томи успел насчитать около тридцати человек в общем.

— Приветствую, Романов, — поздоровался лысый чернокожий бразилец. Высокий и массивный. Как боксёр-тяжеловес. С козлиной бородкой. В чёрных спортивных штанах и такой же футболке.

— Приветствую. Фамилии твоей не знаю, так что без обид. — ответил Томи.

— Мой звёздный час ещё не наступил, хе-хе, — оскалился бразилец. — А ты неплохо всё провернул. Запись два раза пересматривали всей командой.

— Спасибо.

Бразилец кивнул, взглянул на пленного соотечественника, который стоял в сорока шагах. Лицо без синяков и ссадин. Видать не мучили. Он снова посмотрел в глаза Томасу:

— Ты выбрал что возьмёшь?

— Фонарик.

— Понял. — бразилец обернулся и крикнул: — Роберто! Фонарь неси!

— Есть! — отозвался молодой чернокожий воин, а через десяток секунд подбежал к центру нейтральной территории и протянул главному фонарик.

Тот передал его Томасу.

Романов проверил исправность фонарика и кивнул:

— Всё в норме. — после, не оборачиваясь, громко произнёс: — Сергей, освободи пленного!

— Есть!

И Фернандес направился к своим.

— Прими нашу благодарность, Романов, — кивнул бразилец. — Пусть ты и воспользовался хаосом сражения, похитив нашего, но я пересмотрел запись и заметил. Если бы не ты, пацана прибили бы. Спасибо.

— Пожалуйста. — Томи сделал несколько шагов назад, чтобы не подставлять спину, а после, уже будучи на безопасном расстоянии, развернулся и направился к своему штабу...

...— Так, через пять минут передача британца. — произнёс он, когда вместе с гвардейцами подошёл к штабной ограде. — В принципе, можете его выводить. Я тут посижу. — и указал на ступени порога.

— Есть! — козырнул Сергей.

Вместе с Казбеком он скрылся в дверях штаба, а Томи умостился на прохладных каменных ступеньках, разглядывая территорию. В тени крыши дул знойный ветерок, а по горизонту виднелось поднимающаяся от песка испарина. В ясном голубом небе парили дроны, снимая происходящее круглосуточно. Лучшие моменты затем будут показаны в вечернем выпуске. Но самые фанаты турнира могли в любое время подключиться к прямой трансляции, хотя большая часть зрителей уже подготовились узреть состязание что начнётся в 11 часов дня.

Через минуту британца вывели на улицу. Передача произошла довольно спокойно, без обвинений и каких-либо пожеланий. Пресно и по фактам. Томасу — чай. Британцам — адепта. При том обещание в случае пленения русских, так же совершить обмен со стороны Британии.

Следующей вывели немку.

— Я сам отведу её, — сказал Томи своим бойцам.

— Есть!

— Ну что, Шульц, готова вернуться в родные пенаты? — спросил Томи, увидев, как немец выдвинулся из штаба Германии. — Пора. Идём. — он пошёл вперёд.

Она промолчала. Опустила лицо вниз, и, глядя под ноги, последовала за ним.

— Чего молчишь? — неспеша шёл Томи к центру нейтральной территории.

— Ты ведь и сам уже понял. — ответила Шульц негромко. — Жаль, я так и не надрала тебе зад.

— Ясно. Тебя убьют? — спросил он безэмоциональным тоном.

— Да. Попасть в плен для воина Германии значит умереть. Такое у нас не прощают. — она не искала жалости и была готова к смерти.

— Ты сама напала на меня. Помнишь?

Они всё ближе подходили к уже ожидавшему их немцу. Шаг замедлялся. Самая настоящая прогулка в конец. К смерти. Томи ощущал будто ведёт девчонку под топор. Неприятное ощущение.

— Помню. И ни о чём не жалею. Таков путь воина. — смотрела Шульц себе под ноги, продолжая путь. Молодая. Глупая. Фанатичная.

— Мы можем вернуться. Я не стану тебя отдавать своим на заклание, но ты поклянёшься моему клану в верности. — предложил Томи.

— Ты знаешь ответ. — она печально улыбнулась и подняла взгляд, посмотрев на него, впереди идущего. Доверил ей спину, надо же. — А ты оказывается не такой чёрствый, как хочешь показаться, Томи. Ещё и глупый.

— Я, вообще, дурак. Но принимаю себя каким есть. — он вдруг остановился и развернулся к ней.

Шульц так же остановила шаг и посмотрела в его глаза. Несколько секунд, и она, опустив взгляд, тихо произнесла:

— Пожалуйста. Прекрати, Томи. Ты сбиваешь мою решимость.

Он смотрел на неё добрым взором. Да, она — противник. Хотела убить его. Но кто не хочет его убить? Чёрт. Лучше бы он прибил её сразу в бою. Но нарушать кредо? Убивать женщин для него табу. Таков уже его путь.

— Шульц. Посмотри на меня.

Немка подняла взгляд. Короткие серебряные волосы связаны куском проволоки. В сиреневых глазах влага. Кажется, она боялась умирать.

— Ну чего…

— Просто попроси спасти тебя. И я сделаю это. — произнёс сухим тоном Томи.

— Ты — дурак. Пойдёшь против всей моей команды? Они и мокрого места от тебя не оставят… — она шмыгнула носом. Пара слёз скатились с щёк и упали на песок. — Просто дай мне уйти и спокойно принять смерть.

— Нет. Я не могу так поступить. Прости. Может, я и не прав, ну и пусть. Стой здесь.

— Что ты собрался сделать?! — в её глазах показался испуг. Не за себя. За него. Слова этого врага... этого русского парня закрались в самую душу.

— Просто жди, — Томи подмигнул ей и сам пошёл к немцу.

Представитель Германской империи внимательно наблюдал за приближающимся Романовым. Сам худой блондин. Долговязый. В оранжевых спортивных штанах и просторной футболке.

— Приветствую, — произнёс он, глядя голубыми ясными глазами, напоминавшими глаза собаки Хаски.

— Приветствую, — ответил Томи. — Мой человек не получил объяснений по поводу обмена. Хотелось бы услышать их прежде чем принимать решение.

— Мы считаем, что Германия и Россия — друзья. Наши страны в Северном Альянсе. Обмен пленников — стандартная процедура между союзниками. Или я не прав? — колко высказался немец.

Судя по высокомерному тону, он совсем так не считал, особенно после того, как Томас уничтожил их малую группу и произвёл захват пленницы. А может, Томи специально так надумывал себе, искав причину для конфликта…

— Не прав.

— Тогда объясни, русский, в чём же я не прав? — скрестил немец на груди жилистые руки.

— Мне так лень. Но ладно, чтобы потом не было вопросов, — Томи поднял лицо к небу. — Эй! Дрон! Можешь подлететь ближе?!

Один из круживших коптеров снизил высоту.

Немец приподнял бровь, а Томас произнёс:

— Так он точно должен записать звук, чтобы у наших немецких партнёров в дальнейшем не было претензий. Что поделать, без наличия доказательной базы в наше время никуда. Максим, — произнёс Томи громко. — Если смотришь запись, а ты её смотришь. Ты знаешь что делать.

Немецкий спортсмен совсем ничего не понимал: что за хрень творит этот русский?

Томас же продолжил:

— Перейду к делу. Во-первых, гражданка Германии Шульц напала на меня. В данной ситуации она больше не может рассматриваться как союзник, по крайней мере, для клана Романовых. Я понимаю, что нападение было совершено в рамках турнира и совершенно не поддерживается официальной позицией Германской империи по отношению к клану Российской империи. Иными словами: то что происходит на турнире, на турнире и останется. По причине этого, я, как потерпевшая сторона, собираюсь лично совершить наказание над участницей Шульц. Вплоть до лишения её жизни и определения дальнейшей судьбы. Во-вторых, по миротворческому соглашению обмена пленных, принимающая сторона должна обозначить цену, а я согласиться с ней или отказать. В данном случае, команда Германской империи проявила неуважение к ритуалу, а так же ко мне — главе клана Романовых. Ну и, в-третьих…

— Достаточно! — вздулась вена на лбу немца. — Я — Вольштунг Фридрих хочу воспользоваться правом дуэли и вызвать тебя на бой!

— И какова ставка? — Томи не был удивлён. Успел бегло ознакомиться с правилами турнира: одно из них гласило о том, что участника могут вызывать на дуэль. При том с возможным смертельным исходом. Отказать он может лишь единожды. При этом принять не больше трёх дуэлей.

— Победивший забирает Шульц, — ответил немец, стиснув челюсти.

— А проигравший?

— Засунет все претензии глубоко в задницу.

— Нормально. Я в деле. Правила будут? — смотрел Томи немцу в глаза, безотрывно.

— Стандартный поединок.

— Ясно. Хорошо…

...В штабе Российской империи начался переполох.

— Там Романов!!! Романов собирается сразиться в дуэли!!! — заорал гвардеец Жуковых.

— С кем?!

— Снова этот Романов…

— Он сошёл с ума!

— Разве Романов не выбран участником в сегодняшнем состязании?!

На улицу тут же выбежали абсолютно все спортсмены, включая глав кланов. Возле серокаменного ограждения штаба уже выстроились гвардейцы Романовы и без разговоров наблюдали. Их господин принял бой. Такое нужно смотреть, не моргая.

Из соседних штабов повыходили иностранные команды. Первая дуэль. Интерес и любопытство захватили каждого. Теперь на центр нейтральной территории, где напротив друг друга стояли Томи и немец Фридрих, были обращены взгляды сотен. Многие не смотрели манёвры Романовых и были не в курсе него. У них и со своими противниками хватало видеозаписей, ошибки над которыми обсуждались весь вечер и утро.

— Что думаешь, Арнольд? — спросил один американец у другого.

— Тот немец мне знаком. А вот русского вижу впервые. Из какого он клана?

Немцы так же обсуждали происходящее:

— С какого перепуга Вольштунг решил использовать дуэль?!

— Кто знает… Наверняка, была причина.

— Сказал же ему: никаких драк! Вот, щенок!

— Он — истинный воин и решил отомстить тому русскому за пленение Шульц и убийство Генриха и Уилла, — произнесла белобрысая немка с повязкой на правом глазу.

— Госпожа Урсула Линдштейн...

Тут же стихли немцы.

— Вы тоже решили посмотреть бой?

— Развеять скуку, — ответила капитан Германской империи.

У штаба Российской империи стояло возмущение:

— Какого чёрта творит Романов?! Эй, гвардейцы! Зачем ваш господин устроил дуэль?! — обратился Муромов к бойцам Романовым.

Но ответа не получил.

— Как вы смеете игнорировать меня?! — возмутился Муромов.

— Спокойно, Даниил, — остудил пыл коллеги Жуков. — Придёт Томас вот у него и узнаешь.

— Тц. Какие все проблемные эти Романовы… — пробурчал тот, уставив после взгляд к арене.

Томи стоял с немцем в пяти метрах друг от друга. Солнце палило. А эти оба не моргали.

— Я видел: у тебя коричневый пояс, — сказал довольный Вольштунг. — У меня тоже. Поэтому и вызвал тебя на дуэль. Хочу доказать, что бойцы Германской империи сильнее ваших.

— Похвально. Хорошая причина, — ответил Томи. — Значит Шульц лишь повод.

Немец оскалился:

— Так и есть. Сейчас разберусь с тобой, а после оторву ей голову. Ещё один хороший день на земле русских.

— Понятно.

Дуэль объявлена, и теперь оба спортсмена искали повод напасть. Мелкая муха, что сидела на камне, взлетела. И они рванули навстречу друг другу. Слова были больше не нужны. У Вольштунга активирован коричневый пояс. Томи без активации. Срез дистанции. Немец замахнулся правым кулаком, но тут же перенёс точку опоры и ударил левой ногой, скрыв таким образом атаку. Быстро, ловко. Удар, определённо, нёс сокрушительную силу.

Буф!

«Остановил?!» — удивился Вольштунг, когда Томи ударил точно так же — зеркально, от чего их ступни нанесли взаимный удар по другу другу. Вторая комбинация ударов ног. И снова один в один! Они тут же разорвали дистанцию и без мига остановки атаковали новой серией. Вольштунг сделал подкат в переднюю ногу Томаса, желая схватить его лодыжку на болевой, используя приём джиу-джитсу. Но Томи вовремя прыгнул вверх от яростного подката и, приземлившись, сгруппировался. Тут же поднявшись на ноги, отшвырнул кроссовком немца от себя. Тот снова желал зайти в клинч.

Фридрих, понимая, что в физических показателях Романов не уступает, при этом без активации оби, был разгневан, обескуражен: «Что происходит? От чего этот Романов так быстр?! Нет. Здесь что-то не так. Он читает меня. Словно знает мой стиль. Предугадывает каждое движение, от того мне кажется, что он так быстр! Ясно! Раз он в курсе моего стиля, то раскрою карты!»

— Я раскусил тебя, Романов! — радостно оскалился немец.

— Вот как, — отряхнул Томи плечо от прилипшего песка после кувырка. — Интересно.

— Ты имеешь тот же стиль, что и я! — выпалил Фридрих, иначе объяснить их зеркальные атаки было невозможно.

Немец встал в странную стойку, позади него сформировался энергетический образ зелёного крокодила. — Давай же! Покажи и свой стиль крокодила! Хватит бегать! Вгрызёмся же в друг друга и выясним кто сильней!!! — с оскалом безумца Вольштунг бросился в атаку.

Стиль крокодила заключался в сближении. Если воин данного ведения боя схватит соперника в клинч, то начнёт крутиться, переламываю пойманную конечность в труху. Вырваться из хватки бойца стиля крокодила практически нереально. Если ты не сильнее хотя бы стадией оби либо не имеешь противостоящий ему стиль.

Фридрих резво сократил дистанцию, подобравшись к Томи вплотную. Глаза немца переполнены адреналином и спортивной яростью. Безумием. Схватив левую руку Томаса, он закрыл замок, оттолкнулся ногой от земли и, скрючившись телом, провернулся в воздухе, намереваясь переломать пойманную конечность.

— Он поймал его!

— Так быстро!

— Немец оказался проворным!

— Русскому конец!

Однако, дальнейшее заставило раскричавшихся спортсменов замолчать. Вольштунг должен был сделать полноценный оборот, но не сделал. Упал на песок без сознания и больше не шевелился. Томи продолжал стоять на песке. Будто ничего не произошло. При этом его взгляд изменился. В алых глазах читался брошенный вызов. Не Фридриху. Нет.

— Что произошло…

— Не знаю.

— Он победил его? Как…

Множество спортсменов не могли понять: каким образом русский выиграл дуэль? Однако, мастера, узревшие бой в подробностях, стояли с хмурыми лицами. Они видели, как Романов использовал активацию оби лишь на мгновение. Настолько быстрое и скоротечное, но даже так, носители чёрного оби рассмотрели за спиной парня чёрное существо в рванном балахоне, которое держало его тело за нити марионетки.

— Стиль кукловода… на коричневом поясе. Это возможно? — прокряхтел сильнейший боец Китая Ли Джун.

— Значит мне не показалось… — ответил ему другой мастер.

Все в мире знали, что стиль кукловода — имбалансная вещь, однако, со своим огромным минусом — прокачка данного стиля на могла быть выше зелёного пояса. В дальнейшем пользователь был неспособен скопировать чужие техники из-за сложности исполнения. По этой причине использование стиля кукловода было столь редким, что было, практически, забыто так как имело порог развития. И сейчас боец Российской империи использовал его на стадии коричневого пояса! У мастеров перехватило дыхание! Выходило, что Романов, благодаря своему стилю, готов на равных сразиться с мастером!

— Вот значит как, — хмыкнул Грозный. — Теперь мне понятна твоя дерзость, Романов.

Калашников улыбался.

— Чёртов сосунок, а ты хорош. Теперь я ещё больше желаю сразиться с тобой!

Воронина же думала совсем о другом. Ей обрисовали ситуацию о том, что Романов решил спасти жизнь немки: «Вот он — отважный мужчина. Спасибо тебе. Порадовал женские сердца...»

— Госпожа Урсула, что будем делать? — спросил немец у капитанши Германской империи.

На лице Урсулы застыла безумная улыбка. Этот русский. Превосходный экземпляр для её коллекции! Жаль, что вызвать на дуэль его не выйдет. Может, она сможет сразиться с ним в будущем? Когда он станет ещё сильнее? Было бы превосходно. Она, не отводя заинтересованного взгляда от Томи, ответила:

— Русский победил. Заберите Фридриха, на этом всё.

— Есть! — спрашивать насчёт Шульц не стали. И так всё понятно.

Томи смотрел, как к нему спешат два немца без активированных поясов. Они подбежали к центру арены. Один из них был адепт. Второй — рядовой боец. Он и обратился к Томасу:

— Ты убил его?!

— Нет. Вырубил.

— Понятно. Дуэль завершена, — ответил уже спокойней немец.

— Я забираю Шульц. Такова была цена схватки. Будут ли какие-то претензии? — спросил Томас.

— Ты победил. А договорённости Германия исполняет, так что забирай её, но назад она больше не вернётся.

— Понял, — кивнул Томи и отправился к своему штабу.

Шульц, наблюдавшая всё в сорока метрах, стояла, поджав губы. Этот парень. Романов. Сразился за неё… Спас ей жизнь. Почему… Почему?! В момент, когда она распрощалась с жизнью, он словно бравый солдат спас её. Она ведь не ждала героя, а он сам спас её. Какой эгоистичный человек этот Романов. И какой смелый. Настоящий воин!

— Не жарко? — спросил Томи, подойдя к ней.

— Что… — переспросила Шульц, ещё тонув в сотнях мыслей.

— Стоишь тут под солнцем, не жарко? — улыбнулся он.

— Нет…

— А мне жарко, так что пойдём в штаб, — сказал он, пригладив на бок влажные волосы на лбу.

— Подожди… — пробормотала она неуверенно.

— Чего? — обернулся Томи, как распахнул глаза. Шульц прильнула к его губам и поцеловала. Дрон подлетел ближе, снимая всё крупным планом. И в этот момент Томи понял, ну и устроят ему жёны…

Глава 8

— А мы приветствуем всех на водном полигоне Москвы! — раздался голос Дмитрия Гусева как в динамиках огромного стадиона, так и в телевизорах. — Участники уже прибыли на стадион и готовятся к выходу на соревнование!

Пока комментатор распалялся, зрители на трибунах шумели, распивали охлаждённые напитки, спорили о том, кто в этот раз окажется в числе победителей. Тысячи глаз бы устремлены на ворота, откуда должны с минуты на минуту появиться спортсмены. Сама арена представляла из себя огромный бассейн, что площадью соответствовал футбольному полю! А глубиной, как пятиэтажный дом! Поистине огромный искусственный водоём, освещаемый под толщей прозрачной воды сотнями фонарей! Но не всё так просто. Сам бассейн был начинён комплексом препятствий. Тут и преграждающие путь гигантские железные цепи, и столбы с натянутыми сетями, и спиральные трубы с обратным всасыванием воды — попадёшь в такую и тебя выбросит, а куда — это ещё вопрос! Самая настоящая подводная арена, начинённая препятствиями!

Томи с Грозным и Калашниковым, как и спортсмены других стран, прибыли на одном автобусе. Всего тридцать бойцов. По три от каждой команды. Так что размеры бассейна с футбольное поле были вполне оправданы.

В данный момент участники находились в личных командных раздевалках, готовясь к выходу. Каждому выдали плавательный костюм, схожий с гидрокостюмом. Эдакое обтягивающее трико. Хорошо хоть цвета различались и соответствовали командным. Иначе под водой можно было случайно спутать союзника с противником.

— Ты готов, Романов? — спросил Грозный, поправляя гидрокостюм у горла. Тот был един и представлял совмещённый набор из обтягивающих красных шорт и безрукавной футболки красного цвета.

— Почему спрашиваешь меня, а не Калашникова? — лежал Томи на лавочке с закрытыми глазами, уже переодевшийся.

— Потому что Владимир разминается, — ответил Александр. — А ты тут дрыхнешь. Если не забыл, через минуту наш выход.

— Значит у меня есть ещё пятьдесят пять секунд на отдых, — проворчал Томас.

Грозный хмыкнул и вытер лоб белым махровым полотенцем. Несмотря на работающую вытяжку, внутри раздевалки было жарко.

— Короче, Романов, — произнёс уже Калашников, стоя перед зеркалом и напрягая бицепсы. Этот мужик явно болел нарциссизмом. — Держись меня и Александра. Пусть ты мне и неприятен, но сегодня мы в одной команде. Перенесём наши разногласия на более удобное время.

— Предлагаешь перемирие? — пробурчал сонный Томи, всё так же не открывая глаз. Судя по голосу, ему было пофиг.

— Временное. Как только мой клан выступит против твоего, надеру тебе зад, — оскалился Владимир.

— Мечты-мечты, — зевнул Томи. — Ладно, сегодня мы в одной команде.

— Тц. Ответил так, словно одолжение сделал! — хмыкнул Калашников. — Будь благодарен! Сегодня ты выступишь вместе с сильнейшими воинами Российской империи!

— У меня водная фобия. Не вижу никаких причин для благодарности. К тому же, вы оба виновны в моём участии. — ответил всё так же безэмоционально Томи.

— Он нас отчитал? Или так сильно расстроен? — негромко спросил Александр, явно подшучивая над Томасом.

Владимир ответил так же тихо:

— Просто боится утонуть. Для молокососов это нормально.

Они ухмыльнулись, поглядывая на Томи. Тот почесал в ухе и произнёс:

— Можете не стесняться, как юные барышни на балу, и говорить громче. Ваше мнение всё равно где-то около нуля.

— Слыхал? Он рассердился.

— Шуток не понимает. Не выкупает юмора, как говорит молодёжь.

Грозный и Калашников продолжали лёгкую издёвку, Томи холодный игнор, как загорелась кнопка, означавшая, что пора на выход.

— Ну вот и всё! Вперёд! — воскликнул Грозный. На выбритом до блеска лице хищная улыбка, сегодня у него явно настроение для охоты.

— Надерём задницы врагам! — рявкнув, поддержал Калашников.

Томи молча поднялся со скамейки и, зевая, последовал за этими энергичными сорокасчемтолетними пацанами…

— А вот и команда Российской империи!!! — заголосил Гусев.

Ему вторила комментатор Оксана Тихомирова:

— Впереди спортсмен Александр Грозный! За ним Владимир Калашников и Томас Романов!

Зрители на трибунах взревели:

— Грозный! Грозный!

— Покажи им Владимир!

— Романов! Не подведи!

Дмитрий Гусев, улыбаясь и чувствуя эйфорию, добавил информации:

— Во вчерашнем марш-броске господину Романову удалось вырвать победу для всей команды! И теперь он снова на состязании! Похоже, представители высших кланов поверили в молодого бойца!

— А я слышала: Томас сегодня уже успел поучаствовать в дуэли! — распалялась Тихомирова, восхваляя бойцов своей империи. В соседних кабинах комментаторы-иностранцы, так же распевали заслуги своих воинов.

— Отличная дуэль была! Я видел бой! — довольно кивал Гусев.

Публика распалялась ещё сильнее. Больше восьмидесяти тысяч скандировали имена своих бойцов. Это был хаос. Шумней чем на концертах популярнейших рок-звёзд. Под общий гвалт криков, дудок, свиста спортсмены заняли места подле одной длинной красной линии у борта бассейна. Выстроившись в шеренгу из тридцати человек, они ожидали команды старта.

На противоположной стороне громадного бассейна показался ведущий турнира — Арсений Крылов. В бежевых брюках из льна и рубашке с коротким рукавом. На голове белая кепка, в руке микрофон:

— Здравствуйте, водный полигон! Как ваше настроение?! — крикнул он с улыбкой.

Тысячи людей ответили возгласами и аплодисментами.

— И прежде чем мы начнём, обращаюсь к нашим спортсменам! — перевёл Крылов взгляд на шеренгу бойцов, ожидавших старта на противоположном берегу. — Правила состязания просты! Проплывите под водой полосу препятствий! И займите плавающий остров в конечной части бассейна! — указал он на три плавающих квадратных платформы с установленным флагом с нарисованной рыбкой. — Сейчас вам выдадут спасательную маску с браслетом. В случае, если вы понимаете, что не в силах пройти полосу препятствия и вот-вот задохнётесь и утонете. Нажмите спасительную кнопку на браслете. Маска мгновенно предоставит кислород. Только вот незадача, в этом случае вы, как участник, покидаете бассейн, а значит и состязание. Вода не терпит слабаков!

Народ одобрительно заулюлюкал и засвистел. Калашников с Грозным переглянулись и посмотрели на Томаса. А не ошиблись ли они, выбрав его для этого состязания? Мало ли утонет пацан, сказал же фобия. Ну, в любом случае, они и не рассчитывали на него, а скорее, собирались проучить и показать, что и без него заработают в состязании очки.

— Романов, — проворчал Владимир. — Будешь тонуть, жми кнопку.

— Какой ты добрый, — хмыкнул Томи.

Все тридцать спортсменов, получив маски с браслетами, надели их.

Крылов продолжил:

— Острова всего три! Как только один из участников команды первым занимает плавучую платформу, таймер начинает отсчёт! Если в течение четырёх минут команда защищает остров, то получает балл! После этого данный остров занимать больше нельзя. Команда может защитить только один остров. Как вы видите, острова всего три, а значит всего три команды получат по одному очку! В случае если последнего участника команды сбрасывают с острова, таймер обновляется! Пожалуйста, обратите внимание, что до островов невозможно добраться по поверхности, не пройдя подводную полосу препятствий! Если задание ясно, прошу капитанов команд поднять руку вверх!

Тут же в воздух взлетели десяток рук. Всем было понятно: проплыви под водой, займи остров и отбейся от противников в течении четырёх минут. Загвоздка в том, что тем, кто первыми займёт плавучий остров, будет проще отбиваться от тех, кто в воде, а значит — нужно как можно быстрее проплыть полосу препятствий и занять дрейфующий островок, размер которого был около двенадцати квадратных метров.

— Вижу всем понятно и все готовы! — отметил Крылов. — Тогда сигналом к старту станет выстрел! — он вынул из-за пояса брюк сигнальный пистолет и направил в небо.

Стадион замер, как и тридцать спортсменов. Все активировали оби и устремили взгляд на глубокий бассейн. Среди мастеров лишь у одного спортсмена был коричневый пояс. У Томи. Видимо, остальные команды решили, что в данном состязании потребуется сделать ставку на силу.

Бах! — раздался выстрел.

Спортсмены в этот же миг прыгнули в бассейн. Раздался плеск воды. А затем крики тысяч зрителей:

— Вперёёёд Амееерииикааа!!!

— Геееермаааааанииииииияяяяя!!!

— Ки-тай!!! Ки-Тааааааааай!

Каждый болел за свою команду, свою империю и царство.

Под водой крики зрителей доносились приглушённо. Томи, задержав дыхание, грёб руками и ногами, как профессиональный пловец. И прямо на старте обогнал Грозного и Калашникова, да и, в общем-то, вырвался в пятёрку лидеров. У Калашникова глаза чуть из орбит не вылезли: какого хрена молокосос такой быстрый?! Разве у него не было фобии?!

Томас же просто пошутил. Он знал, что если скажет про фобию, то кто-то из его противников решит его выставить на состязание. А для него, прожившего несколько лет на острове Северного Ледовитого океана, вода была родной стихией. Сколько раз он медитировал на дне океана и не сосчитать. А сколько провёл под водой поединков со Снежаной… Ещё больше. Как-то раз они даже устроили подводную охоту за касаткой. Внезапно Томи ощутил, что кто-то схватил его за ногу. Обернувшись, увидел вцепившегося в него усатого бодибилдера в зелёном обтягивающем трико. Француз, судя по расцветке. Пяткой ему в нос. И грести дальше. Сбоку тянулась ещё рука. Томи вывернулся в воде и оттолкнулся от американца в синем трико со звездой на груди. Прямо стопой от его яростного лица. Драться под водой не стоит. Нужно как можно быстрее занять плавающий остров. Впереди показались переплетения гигантских железных цепей. Романов, вытянув руки, щучкой проплыл в отверстии звена. Затем схватился за металлическую душку и, использовав её как опору, оттолкнулся от неё, набрав скорость. Плывущие позади спортсмены, увидев данный манёвр, поступили так же.

Благодаря толчку от цепи Романов поравнялся с тремя самыми быстрейшими пловцами. Один из них был американец. Худой и длинный блондин. Второй немец: мускулистый атлет, а третьим китаец. Китайский спортсмен грёб руками и ногами, как робот, будто не чувствуя ни капли усталости. Ох и взгляд у него был, когда Томи обогнал его, а другие стали нагонять.

— Кажется, Романов вырвался вперёд! Уму непостижимо! Он использовал препятствие себе на пользу! — пылал Гусев, комментируя.

— Наш спортсмен вырвался в лидеры! — тараторила Тихомирова. — Но посмотрите! Китаец Ли Дзян не собирается отдавать первенство!

На огромных экранах стадиона транслировалась подводная съёмка. Китаец ускорился. Тут даже Томи прифигел. Ему подумалось, что всегда найдётся азиат, который сделает лучше. Но не в этот раз! Томас ещё не показал свой максимум! Он включился в гонку и оторвался на целый корпус!

— Романов всё ещё впереди! Это невероятно! А там… — удивлённо проговорил Гусев. — Трое спортсменов больше не смогли продолжать заплыв и использовали браслеты!

— К ним присоединились ещё четверо! — добавила Тихомирова. — А ведь это треть дистанции!

Калашников с Грозным, гребли в толпе бойцов. В этом плане Томасу было проще — ему теперь никто не мешал, если не считать плывших на хвосте китайца и американца с немцем. А вот Владимиру и Александру было сложнее. То рука прилетит в почку, то нога в лицо. Они и сами били по сторонам в ближних пловцов, хватали за конечности и успевали при этом плыть. Борьба под водой шла нешуточная. По этой причине передвигаться в основном костяке было так же непросто, как и плыть в позиции лидера, изматывая себя на износ. Оба аристократа: и Александр и Владимир, бросая в хаосе взгляды на плывущего впереди Романова, внутренне загорались сильнее! Разве они могут отставать от него?! Да ни за что! Их глаза пылали, а тела рвались вперёд, будто само их существование зависело от этой подводной гонки.

Томи погрузился глубже, оплывая натянутые сети. На этом участке препятствия пришлось сбавить скорость и поймать баланс — иначе запутаешься, как пойманная рыбёшка. Погрузившись к самому дну, он оттолкнулся, всплывая вверх, затем снова вниз. Его ногу схватил американец. Не выдержал американский чемпион того, что спортсмен с коричневым оби вырвался вперёд. Хватка его была крепка, не то что у француза. Томи не мог двигаться вперёд. Обернулся. Ударил ногой. Но американец увернулся. Быстрый. Даже слишком. Он потянул Томаса к себе. Мимо них двоих проплыл китаец Ли Дзян, а они сцепились под водой, как два угря. Американский спортсмен схватил Томаса на болевой стопы. Томи бил его свободной ногой по лицу, ощущая, как растягиваются мышцы и сухожилия. Ещё немного, и кость сломается.

— Блбл! — вырвался воздух из рта Томи, когда хрустнул сустав, а затем и кость.

Американец, довольно оскалившись, перехватил его ногу на рычаг колена, не собираясь останавливаться на достигнутом. Томи, стиснув от злости зубы, перевернулся в воде, выскользнув из нового захвата, ткнул пальцем в горло противнику, а после под ошарашенным взглядом американца, нажал кнопку на его браслете.

— Чемпион Американского Королевства Уайт выбыл!!! — лицо Гусева нужно было видеть. — Романов одним нажатием выбил его из состязания! Ай да, Томас Дмитриевич!!!

— Это разве не против правил?! — искренне была ошарашена Тихомирова.

— Нет! Раз не запрещено, то разрешено! — рявкнул довольный Гусев.

— Романов использовал спасательную кнопку, как слабость! Его реагирование на ситуации поражает! — кажется, Тихомирова в этот миг стала его фанаткой.

— Почему Романов не гребёт левой ногой?! Постойте! Она сломана! Наш спортсмен продолжает заплыв со сломанной ногой! — на лице Гусева было и восхищение и сопереживание. А ещё невероятная гордость.

— Вот это сила духа! Но лучше бы Романову нажать на кнопку… — сокрушенно добавила Тихомирова. — Устоять и отбить остров теперь, кажется, для него нереальным!

Томи грёб под водой двумя руками и одной ногой. Что поделать, вторая стопа в данный момент телепалась и начала опухать. Благо перелом закрытый. Всё-таки лучший боец Америки оказался слишком сильным. И физически и технически. Уайт, тем временем, вынырнул на поверхность с невероятной злобой и разочарованием на лице. Ему ничего не оставалось, кроме как присоединиться к остальным выбывшим спортсменам. Доплыв до кромки бассейна, он отбросил на эмоциях маску с браслетом и подошёл к скамье с выбывшими.

— Эй, бро, ты сломал ногу тому русскому, прими мою благодарность, — произнёс африканец из Центрального Африканского королевства.

Уайт взглянул на него:

— Не смей говорить со мной, неудачник.

— Тц. — цокнул африканец и отвернулся.

Естественно, он знал: кто такой Уайт Джонсон и что перечить ему явно не стоит. Тут дело даже не в смелости, а банально в вопросе жизни. Американец уставился на экран, наблюдая за Томасом: «Мелкая мразь. Посмел выставить меня посмешищем. Ничего… Я доберусь до тебя, русская свинья…»

Многие спортсмены, продолжающие гонку в бассейне, пока не понимали, что один из сильнейших бойцов турнира выбыл благодаря так называемому андердогу с коричневым поясом. Борьба в воде продолжалась.

Как ни странно, Томас всё ещё держался на передних позициях. С ним поравнялись итальянец и бразилец. Атаковать сил ни у кого не было. Тут бы доплыть до платформ. Впереди показались втягивающие воду огромные трубы. Томи ощутил, как поток потянул его в левую сторону к одной из червоточин. Нужно было грести интенсивнее, чтобы выбраться из этого подводного водоворота. Так и вышло. Томи справился. Однако, через несколько метров дистанции попал под другой поток. Снова усиленная гребля. И попадание в следующий поток. Это было мучительно. Приходилось выкладываться наизнос, чтобы не оказатьсязатянутым в водоворот. Сложнейшее изматывающее препятствие. В спину Томаса толкнула нога итальянского спортсмена. И его потянуло к горловине трубы. Романов попытался грести, как можно быстрее, но куда там. Бороться с таким водоворотом было нереально. Таким темпом его втянет внутрь и, судя по тому, куда ведут трубы — отбросит обратно к препятствиям с цепями. Слишком далеко. Он грёб, выкладываясь на полную. Но нет. Никак. Бросив взгляд назад и поняв, что не справляется с потоком, развернулся, и погрёб водовороту навстречу. Зацепиться за трубу не выйдет — диаметр сопла огромен. Пришлось ворваться внутрь.

— Романов… Романова затянуло внутрь! Теперь он окажется позади всех! — закусила губы Тихомирова.

— Если бы он продолжил бороться с потоком, его всё равно бы обогнали, — в этот раз Гусев не кричал на эмоциях, а говорил размерено. — Он бы потерял силы и время. И его всё равно бы затянуло. Романов понял это и принял сложное, но в данной ситуации, наиболее выгодное решение. Это… Невероятная адаптация к ситуации. Взгляните, Оксана, — указал он на спортсменов, что в данный момент боролись с потоками гигантских труб. — Все они плывут на месте, более того, их втягивает, но они продолжают бороться. На сколько их хватит?

Один за одним спортсмены медленно, но проигрывали беспощадным водоворотам. Более удачливые уже оторвались от них, а эти продолжали грести, пытаясь вырваться из тисков водных потоков. По итогу попавшие в водовороты спортсмены нажали кнопки на браслетах и, получив воздух, сдались, угодив в сопла труб.

Плывущие впереди Александр и Владимир были в числе счастливчиков. Они добрались до финального этапа заплыва. Помимо них в бассейне осталось четырнадцать спортсменов. Большая часть выбыла, но даже так, схватка за плавучие платформы предстоит тяжёлой.

— Китаец Ли Дзян занял платформу первым! Начался отсчёт! — комментировал происходящее Гусев.

— Вторую платформу занял итальянец! Кавальо Сами! Третья пока пуста! — помогала ему Тихомирова.

На третью платформу залезли сразу трое спортсменов. Два бразильца и немец. Завязалась схватка. Немец технично ворвался в атаку с удара ноги, вышвырнув едва успевшего подняться на островок бразильца. Тот плюхнулся в воду, а его товарищ по команде уже достойно встретил атакующего спортсмена Германии. Завязалась рукопашная битва. В это время на эту же платформу забрался африканец. Хватанув жадно воздух, мигом оценил ситуацию. Выгадав момент, он побежал на таран и сбил с платформы сцепившихся немца и бразильца. Таймер снова обновился. Но не надолго. Толчок ногой в спину, и африканец оказался сброшен в воду. Японец выдохнул, оперевшись руками на колени. Оглянувшись, он увидел забиравшегося на платформу француза. Ударив тому ногой по лицу, продолжил вертеть башкой, чтобы никто не напал со спины.

На первой платформе к Ли Дзяну присоединился второй китаец. Встав вдвоём спина к спине, они не давали никому взобраться на их остров спасения.

На второй платформе сменился владелец. Итальянца сбросили и теперь там хозяйничали французы.

Александр и Владимир вынырнули из воды, откашливаясь и приходя в себя. На поверхности творилась вакханалия. Множество плесков воды, криков ярости сражавшихся за платформы спортсменов и тысячи довольных воплей зрителей с трибун. Всё это захлёстывало. Захватывало. Заставляло кровь кипеть, взрываться и включаться в борьбу!

— Калашников! — среди хаоса криков и оглушающих свистов с кричалками фанатов, Александр докричался до товарища. — С первой платформой будет непросто! Там уже три китайца! На второй полный состав французов! Атакуем третью! Воспользуемся хаосом!

— Понял! — отозвался Владимир.

И двое мужчин нырнули под воду, чтобы подобраться к третьей платформе незамеченными. Когда они приближались под водой, приходилось уворачиваться от падающих сверху бойцов. И вот, оба русских приготовились штурмовать остров. Подав под водой знак, они одновременно взобрались на поверхность платформы. Грозный тут же поставил блок от прилетевшей ноги бразильца. Владимир перебросил через себя рванувшего на него японца. Рядом бились англичанин и немец. Пришлось помочь им покинуть дрейфующий участок суши. Команда русских заняла платформу, и таймер обновился. В это время раздался гудок, и посреди всего хаоса объявление:

— Внимание! Китай захватил первую платформу!

И тут же часть спортсменов, что пытались сбросить Ли Дзяна и его команду, устремились попытать счастье ко второй платформе с французами и третьей с Грозным и Калашниковым.

— Справа, Владимир!

— Беру на себя! — отозвался Калашников, ударив ногой заползавшего африканца.

На Грозного набросились двое. Таймер отсчитал всего пятнадцать секунд. Здесь, вообще, реально удержаться целых четыре минуты?!

— Внимание! Франция захватила платформу номер два! А это значит остался лишь один остров! — объявил Арсений Крылов.

Публика взревела. Теперь все спортсмены сосредоточились на последней платформе, где с трудом ещё держали оборону Владимир и Александр. Против них сражались семь мастеров. Будь бой на суше, превосходство в силе Грозного было бы очевидно, ведь двое его сильнейших соперников: китаец Ли Дзян и американец Уайт уже закончили состязание. Но сражаясь на шатающейся небольшой платформе в воде — совсем другое дело. Сплошной хаос из летящей воды, к тому же двое мастеров из Англии начали специально расшатывать платформу, остальные нападать. Все иностранцы объединились против двоих русских, понимая, что если таймер закончит отсчёт — всё кончено. Нельзя этого допустить.

— ВОВА, ЕЩЁ СОРОК СЕКУНД!!! — прорычал Грозный, его буквально как быка на убой тянули за ноги и руки к воде.

— Знаю! Кха! — хрипел Владимир. За его спиной висел японец, схватив на удушающий, африканец бил по животу, а итальянец тянул за ногу в воду.

— Не может быть… Грозного столкнули в воду! — с замиранием сердца воскликнула Тихомирова, прикрыв рот.

— Ещё двадцать секунд! ДЕВЯТНАДЦАТЬ! Держись, Калашников! — ударил кулаком по комментаторскому столу Гусев.

Но тот не слышал его мольбы. Пропустив очередной удар под дых, Калашников упал на колено. Как коршуны его облепили соперники, схватили за руки и ноги, и сбросили в воду.

Все иностранцы устало выдохнули. Но неожиданно через две секунды прозвучал гудок.

— Внимание! Российская империя захватила третью платформу!

— Что?! — иностранные спортсмены взглянули друг на друга, и увидели на краю платформы лежавшего на животе Романова. Томи взобрался на неё буквально за секунду до выброса Калашникова в воду, тем самым таймер досчитал оставшиеся секунды.

— ЭТООО ПОООБЕЕЕЕЕДААААА!!! — глаза Гусева пылали. — РОМАНОВ ОБЪЯВИЛСЯ В ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ! БОЖЕ, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИЗОШЛО!!!

— Неужели он проплыл всю дистанцию снова?! — Тихомирова не могла в это поверить.

— Получается так! Но как?! Как он не задохнулся?!

Народ на трибунах взревел. Вот это исход! Немыслимый переворот состязания!

Томи со сломанной ногой приподнялся на колени, затем привстал на ногу. Грудь тяжело вздымалась. Бледный, как призрак. На него злыми глазами смотрели оставшиеся на платформе бойцы.

— Ты украл победу, — прохрипел американец.

— Как твоё имя, русский? — стиснул зубы итальянец.

— Это Романов, — произнёс немец. — Я ведь прав? — спросил он у Томи.

— Так и есть, — тяжело дышал Томас, однако, был готов к потасовке прямо здесь и сейчас. Кажется, сломанная стопа его не волновала.

— Какие-то вопросы к моему товарищу? — положил руки на платформу Александр, забравшись на поверхность.

— Эй, Романов! Думал устроить битву без нас?! — взобрался и Калашников наверх, встав рядом с Томи напротив иностранцев.

Напряжение витало в воздухе. Казалось, вот-вот начнётся драка, но Томи только хмыкнул:

— Парни, если у кого-то есть претензии, вы всегда можете вызвать меня на дуэль на нейтральной территории. — обратился он ко всем иностранцам. — А проигрыш — часть состязаний. Если не готовы проигрывать, то и не участвуйте, раз не хватает мужества принять поражение.

Американец, что так же участвовал в битве за последнюю платформу, усмехнулся данному доводу и ответил:

— Ты прав. Приношу извинения. Поражение неприятно, вот и вспылил. — вот так легко он извинился.

Итальянец так же вздохнул:

— Я толкнул тебя в водоворот, так что явно не имею претензий.

Остальные промолчали, но явных агрессивных намерений больше не проявляли.

Платформу подтянули за трос к кромке бассейна. Один за одним, купаясь теперь не воде, а одобрительных аплодисментах тысячной толпы, спортсмены покидали остров, за который так яростно боролись. У многих синяки, разбитые лица. Опухшие и в сечках. Но таков спорт. Таковы междуклановые состязания.

Томи, прихрамывая, вступил на сушу. Рядом Александр и Владимир.

— Роcсия!!! Россия!!!

— Романов!!! Ты лучший!!!

— Томи!!! Я так назову своего сына!!!

— Грозный!!! Молодца!!!

— Калашников!!! Красава, старик!!!

— Сам старик! — махнул Владимир кулаком куда-то в сторону.

— Моей заслуги в этом состязании мало, — произнёс устало Томи. — Эта победа ваша.

— Не говори чушь, Романов, — хмыкнул Калашников, держась за бок. Глаз опух. Из носа кровь. — Не появись ты в последний момент, все наши старания пошли бы прахом.

— Согласен. — кивнул Грозный, с синяком под глазом и жирной царапиной на шее. — Выходит, мы не прогадали, взяв тебя на состязание. Так ведь, Володь?

— Ну, я думал он утонет, — оскалился Калашников. — Или будет визжать, как девка, нырнув под воду. Вот потеха бы была! — он смотрел на опухшую ногу Томи, внутренне уважая своего извечного молодого соперника.

— Ладно, пора возвращаться. — произнёс Томи.

— Не командуй тут! — хмыкнул Александр. — Капитан у нас — я.

— Вообще, обнаглел! — рассмеялся Калашников. — Мы надерём тебе задницу, Романов!…

Глава 9

— Идёмте, мама, состязание завершено, — Николай Долгорукий подал Снежане Юрьевне руку.

Та поднялась из кресла и вместе с ним и Леной направилась на выход из ложи. Публика водного полигона ещё гремела, провожая участников соревнования. Зрелище было впечатляющим, особенно финальный манёвр команды Российской империи. Появление Романова в последние секунды на платформе произвёл настоящий оргазмический восторг публики. Такие моменты надолго остаются в сердцах.

Снежана улыбнулась, вспоминая былые годы:

— Ах, это ощущение прекрасно. Надеюсь Томи прочувствовал его как следует.

Жаль она не знала, что в прошлой жизни он был чемпионом Астарии, и как никто другой понимал атмосферу турниров на арене.

— Бабушка, а мы можем поговорить с участниками? — аккуратно спросила Лена, намереваясь встретиться таким образом с Томи. Как же она соскучилась! А ещё… Его нога… Она должна как-то помочь.

— Нет, милая. Регламентном запрещено. — пояснила Долгорукая, затем, странно улыбнувшись, взглянула в неё глаза. — Ты хотела увидеть Томи?

— Что? Нет… Конечно, нет, — хихикнула Лена истерично. — Господин Александр Грозный сражался за нашу империю, как лев! Хотела поблагодарить его от чистого сердца!

— А я бы пожал руку Романову, — хмыкнул её отец. — Он снова украл победу из лап Запада. Лучшее что я видел за весь турнир.

Долгорукие, окружённые охраной, спустились по лестнице, покидая арену с громадным бассейном.

* * *

В квартире ИСБ Лиза Белова доедала уже остывшую пиццу, запивая колой. Сидя в одних чёрных трусиках на кожаном коричневом диване, она досматривала трансляцию.

— Романову сломали ногу. А он снова проплыл всю дистанцию?! Почему не нажал кнопку? Вот идиот. Никто ведь не стал бы его обвинять… — она зажевала очередной кусок. На экране тв показывали уходивших с полигона спортсменов. Затем объявились комментаторы:

— Сегодняшнее состязание завершилось. По одному очку получили: Китай, Франция и Россия, — объявила Тихомирова.

— Но на этом не всё, уважаемые телезрители! — взял слово Гусев. — Сморите вечерний выпуск прошедшего дня с лучшими моментами состязания! А сейчас не переключайтесь! Мы покажем неожиданную утреннюю дуэль между бойцом Российской империи Томасом Романовым и воином Германского королевства Вольштунгом Фридрихом!

— Что?! — вылупила глаза Белова. — Романов подрался на дуэли?! — она быстро запила колой пиццу, сделала на пульте ещё громче и поёрзала попкой на диване, присев поудобнее.

На видео было ясно слышно о чём говорили Томас и Шульц, когда шли на обмен пленников. Лиза сморщилась:

— Надо же. Романов, кажется, такой же фанат Демона, как и я. Не убивает женщин… Забавно.

Она принялась смотреть дальше.

Дуэль вышла скоротечной. Пара обменов ударами, захват от немца, а затем его проигрыш. Внимательно посмотрев бой, Лиза была растеряна. Как Романов победил? К сожалению, стандартные камеры из-за невысокой частоты кадров не засекли его активации оби. И она, являясь мастером, догадалась об этом. Тут же набрав на мобильнике номер куратора задания, позвонила:

— Белова? Слушаю, — немного удивлённо ответил мужской голос. Обычно Лизу нельзя было тревожить в выходной, так как истерила. А тут сама позвонила. Странно.

— Звоню по объекту задания. Нужна видеосъёмка с его утреннего боя с немцем. Вы ведь использовали нужные камеры?

— Сейчас уточню. — послышалось, как мужчина забил запрос по базе данных. Затем прокряхтел. — Извиняюсь, Белова, данная видеозапись засекречена.

— Воспользуйтесь моим доступом, — сглотнула она. Зачем видеозапись скрыли? Ведь на полигоне всё равно присутствовали иностранные мастера.

— Подтвердите голосом о выдаче допуска к видеозаписи, — произнёс куратор. — Номер видеозаписи 1765

— Агент Белова Елизавета. Допуск 09947.

— Цель допуска? — прозвучал роботизированный голос через динамик.

— Видеозапись 1765, — произнесла Лиза.

— Допуск подтверждён.

Следом произнёс куратор:

— Сейчас пришлю по шифровке на внутреннюю почту. Только удали после просмотра.

— Спасибо.

— Пож… — не договорил куратор, как Белова сбросила трубку.

Запись пришла через десять секунд. Открыв её, Лиза перемотала на момент, когда немец схватил руку Томаса. Кадр за кадром. И вот на талии Романова активируется коричневый пояс, а за ним проявляется огромное чёрное существо в балахоне. Одной рукой оно держит за нити тело Томаса, а на ладони второй изображает стиль осиного жала. Стиль, при котором вся сила и энергия собирается на кончике пальца. Следующим кадром Томи ткнул пальцем в челюсть немца, наглухо вырубив.

— Как такое возможно… — прошептала Лиза.

Стиль кукловода на стадии коричневого пояса! А ещё… У неё было ощущение, что видела нечто подобное. Она подорвалась с дивана, бросилась к сумке, принялась копаться в карманах и вынула несколько флешек. Взяв с приклеенным красным сердечком, вставила в ноутбук и открыла папку с турниром, где сражались наёмники. В их числе был убийца Демон, только делавший себе имя в преступном мире.

В одном из его боёв у Лизы было непонимание: как он победил? И кажется, внутри сложился пазл. С замиранием сердца она включила запись. Перемотала на момент, где Демон был в невыгодном положении. Белова принялась переключать запись по кадрам. Вот противник ещё в себе, а на следующем кадре в глазах уже нет сознания.

Лиза сглотнула. Сердце бешено стучало. Не может же быть, что Романов — Демон? Она крепко задумалась. Но несколько фактов говорили именно об этом. Во-первых, Романов и Демон были одновременно в Токио. К тому же, Демон спас его нынешнюю жену Айку. Совпадение? Тогда почему Романов не стал обменивать Шульц? Или не убил её? Какой-то внутренний бзик? В мире Беловой не было проблем с убийством женщины, ведь те так же исповедовали путь воина, а вот для Томи, что родился в Астарии, это было табу для мужчины. Убить, конечно, можно было если защищаешь свою жизнь, но в иных случаях мужчина способен укротить любую, даже самую дурную женщину. Был ещё факт. Защищая японку Юкине Тоджиро Романов слишком уверенно сказал лжедемону, что тот ряженный. Как он мог с одного взгляда определить это, если даже Беловой не удалось? Всё это складывалось в одну картину.

Лиза выпила колы, вытерла губы и вспотевший лоб. Пальцы подрагивали от осознания личности Демона. Ну почему среди миллионов людей это именно Романов?! Наглый, бессердечный дуралей, без инстинкта самосохранения! Дуэли, войны… Он будто болен сражениями.

— Стиль кукловода на коричневом поясе… Понятно, почему ты так невероятен, — смотрела она на стоп-кадр, где Томи стоял с холодным взглядом, бросающим вызов всем вокруг, а рядом у его ног без сознания лежал немец. Белова, как и другие мастера, осознавала: если Томи перейдёт на чёрный оби, то сможет потягаться за звание сильнейшего мастера планеты…

* * *

— Госпожа, как вам состязание?

Юкине сидела в кресле с пылающими щеками. Губы растянуты в улыбке. Томи… Он раз за разом покоряет её сердце.

— Превосходно. — выпила она из бокала охлаждённое шампанское. У самой мысли лишь о том, чтобы поскорей увидеть его. И в этот раз она будет куда смелее.

* * *

Автобус с участниками вернулся к штабам. Конфликтов по дороге не было. Во-первых, запрещено правилами — иначе дисквалифицируют, а во-вторых, выбились из сил. Всю дорогу на затылок Томаса пялился американец Уайт Джонсон. И тройка африканцев, для которых Романов являлся приоритетной целью. По сути, они могли вызвать его на дуэль, но это будет слишком явная месть, тем более, когда ЦАК уже уладила вопрос с Российской империи. Такое явно ударит по имиджу, поэтому у африканцев была иная задача. Сегодня на состязании в бассейне один из чернокожих бойцов пытался схватить Томаса, но тот был скользким, как рыба в пруду, ещё и нос сломал. Изворотливый сучёныш. В общем, нужно ждать следующее состязание, а лучше всего, когда начнутся бои. Вот там случайно прибить Томаса будет наиболее выгодный вариант. Либо подцепить его между этапами, когда они смогут покинуть штабы. Устроить засаду. Быстро завалить. И смотаться. Как набег на племя — резко и дерзко. Так что, всё что оставалось пока африканским бойцам — терпеливо ожидать, как охотнику, засевшему в траве саванны.

Что же касается американца Уайта, то ему, как одному из сильнейших мастеров турнира, моветон вызывать Романова на дуэль. Не по статусу. Если Уайт победит — это только ударит по его чести, мол вызвал на бой бойца уровня тайро оби. Ещё трусом прозовут… Поэтому американец даже не думал об этом. Вот если попадётся ему этот малец в бою, тогда и спросит с него.

Автобус остановился на нейтральной территории штабов.

— Остановка! Прошу всех на выход! — объявил в мегафон организатор, сидевший на переднем сиденье.

Спортсмены поднялись с мест и по одному покинули транспорт. Подле их штабов стояли команды и встречали их аплодисментами. Все видели прямую трансляцию и понимали: насколько тяжёлое испытание те прошли. Свист, одобрительные возгласы и аплодисменты заполонили полигон.

Томи вышел вслед за Калашниковым и Грозным. Ногу вылечили адепты полигона. Поэтому он вполне комфортно себя чувствовал. Устал только.

— Господин!!!

Его команда из девяти гвардейцев светились от счастья. Рядом с ними стояла Шульц, что так же улыбалась, чувствуя некую неловкость.

— Как ваша нога?!

— Вы сделали это!

— Это было невероятно!!!

— Лучший!!! Просто лучший!!!

Бойцы продолжали искренне восхищаться своим молодым главой.

Томи хмыкнул:

— Ну всё, хорош! Премии не будет.

Все тут же засмеялись. Он всегда так говорил, когда его хвалили.

Стоявшие рядом кланы Российской империи сдержано улыбнулись. Кто-то хотел сказать, что Романов — молодец, но так и не смог. Другие встречали Александра и Владимира, высказывая свои переживания:

— Ваша битва была невероятна, господин! — обращались гвардейцы к Грозному.

— А то, как вы сбросили сразу двух мастеров?! Великолепно!

— Согласен! Никогда не видел такого!

Владимир так же не остался без хвалебных речей:

— Господин! Вы были как скала! Никто не мог остановить вас!

— Они ничто против нашего господина Владимира!

Так под всеобщее празднество спортсмены зашли в штаб. Томи со своими гвардейцами и Шульц отправились в свой кубрик.

Две лишних кровати, которые занимали британец и бразилец убрали, и теперь в комнате их осталось одиннадцать.

Томас прошёл через порог первым и плюхнулся на свою кровать. Было около двух часов дня. На улице пекло неимоверно. Благо в штабе прохладно. За ним прошли гвардейцы и устроились на своих кроватях.

— Как твоя нога? — спросила Шульц, усевшись на койку рядом с Томи.

Гвардейцы, конечно, прифигели. Кто-то кашлянул, другой прокряхтел, третий почесал глаза. Быстрова с Зуевой переглянулись: немка переходит границы! Подбивает клинья к их господину! Чё за фигня?!

— Подлатали, — ответил Томи, подложив руки под голову. — Сейчас поваляюсь немного и пойду в душ. Со мной хочешь?

— Какой ты наглый. И нахал. Не стыдно предлагать такое перед всеми людьми… — Шульц немного покраснела. Естественно, все присутствующие в комнате гвардейцы её смущали!

— Ты не была на наших тренировках, — ухмыльнулся Томи. — Да и душ мы принимаем вместе, так ведь, народ?!

— ТАК ТОЧНО!!!

— Ну вот. Поэтому расслабься… Кстати, как твоё имя? — спросил он у Шульц.

— Хельга. Хельга Шульц. Означает святая и судьбоносная.

— Святая значит… — задумчиво произнёс Томи. — Прикольно. Оно тебе идёт.

Ни разу! — хотели выкрикнуть гвардейцы. Какая ещё святая?! Эта девка собиралась покромсать их на мясные ломтики!

— С-спасибо.

— Хех, ну, я готов пойти купаться! — он поднялся с кровати довольно бодро.

Хельга покомкала спортивную футболку, но через пару секунд тоже поднялась. Она должна отблагодарить своего спасителя. Таков путь воина.

Вместе с Томасом, взяв чистое полотенце, Шульц направилась в душевую. Их никто не сопровождал, понимая, чем собрался заняться молодой глава. Видимо, на это у него силы остались!

— О, Романов, не успела тебя похвалить, — встретилась Томасу и Хельге по пути Юлия Воронина. — Ты так быстро исчез в своей комнате. В общем, ты хорошо постарался. — она смотрела в глаза Томи, заметив на плече немки белое полотенце. Неужели они собрались в душ вместе?

— Спасибо, приятно, когда старания ценят, — беззаботно подмигнул Томи и продолжил путь.

— Вы часом не в душ? — спросила Юлия.

Томи обернулся:

— Да. Хочешь с нами?

Воронина сглотнула. Какое неожиданное приглашение. Он что, действительно, пригласил её принять душ вместе? Возможно, она бы и согласилась, если бы не присутствующая немка.

— Похоже, солнце напекло тебе голову, Романов, — загадочно и обольстительно улыбнулась Юлия, после чего продолжила путь по коридору.

Томи, хмыкнув, зашёл в душ. А Шульц, видевшая данную сцену, стала понимать, что Томас интересен не только ей. Наивная немка ещё очень-очень многого не знала про него.

Томас снял футболку, оказавшись голым по пояс. Открыл вещевой шкафчик, положил туда майку, затем спустил штаны и закинул туда же следом. Он был без труселей, в одних шлёпанцах. Хельга не знала куда деть глаза. Она неспешно стягивала футболку, затем спортивные штаны и осталась в одних белых трусиках. Прикрыв рукой белоснежную грудь, что в этом году, пожалуй, не видела солнечных лучей, серебряноволосая немка в шлёпках и с полотенцем потопала за молчавшим Томасом. Он открутил вентиль, настроил приятную температуру воды и взглянул на неё:

— Можем сэкономить природные ресурсы нашей планеты и искупаться под одним душем.

— Разумно, — кивнула Хельга, оценив пошлое и оправданное предложение Томи, и встала практически с ним вплотную.

Тёплые летние струи воды полились сверху, омывая их волосы и тела. Хельга смотрела в сторону. А Томи на неё. Её серебряные волосы напоминали пепельный цвет волос Аделины. Различались они лишь оттенком. Сама же Хельга имела волосы до плеч. А ещё у Аделины прямой мелкий носик, а у этой чуть вздёрнутый, и скулы мягче. Но вот глаза — хищны и немного безумны. Видать, насмотрелись за свою жизнь всякой жести.

— Скольких ты убила? — спросил Томи тихо.

— Много… — ответила шёпотом Шульц.

— Сотню? Две?

— Сто семьдесят четыре. — взглянула она ему в глаза.

— Разве это много? — посмотрел он снисходительным взглядом.

Она же удивлённо нахмурилась. Неужели он убил больше?

— А ты…? — сглотнула Хельга, спросив.

— Добавь ноль. — улыбнулся Томи.

— Серьёзно? — она удивилась. Если он убил больше полторы тысячи человек… Нет… это реально? В его-то возрасте…

— Я больше не считаю, — ответил Томи. — Раньше вёл счёт, как ты сейчас. Даже лица запоминал, и имена. Но в какой-то момент перестал. Да и помню только самые яркие убийства.

Шульц внимательно смотрела на него сейчас такого серьёзного и честного. По её коже пробежались мурашки. Она не сдержалась и сама поцеловала его. Томи ответил. Взял её за мокрые серебряные волосы, второй рукой за талию. Хельга целовала его жадно, с самой что ни есть похотью. Она хотела его. Так сильно, что больше не могла сдерживаться и сама прижала его к стене душевой, после чего опустилась на колени и без промедления взяла его член в рот. Томи промычал от чувства проникновения в тёплый рот немки. Её пухлые губы сжали ствол, и Шульц медленно двинула головой вперёд, заглатывая член глубже. Чувствуя, что не справляется, двинулась обратно, оставляя на члене тёплую слюну. Второе поступательное движение головой, пытаясь взять новую глубину, но поперхнулась.

— Кха! — слетела Хельга от члена, вдохнув воздух. — Прости… он слишком толстый... — она тут же извинилась, поглаживая ладонью ствол.

— Продолжай. Всё нормально, — ответил тихо Томи.

И немка снова принялась сосать, стоя на корточках душевой, делая это с явным наслаждением. Её рука скользнула между своих ног, а после раздался глубокий стон. Шульц удовлетворялась пальцами, посасывая член Томасу. Её стонущее мычание заводило его. Да и Томи хотелось испробовать Шульц, как следует, не только поиметь её ротик, но и всё остальное.

— Иди сюда, — взял он её за плечо.

Она приподнялась с выпученными губами. В глазах похоть, приоткрытый рот. Томи поцеловал её, а после грубо развернул задницей к себе. Немка опёрлась ладонями в кафель, покрытый влагой от испарения, а Томи, проведя пальцами по её половым губам, ощутил насколько она была мокрой от ожидания. И секундой после вошёл в неё. Шульц сжала губы, громко простонав. Словно ждала этого так долго, что даже улыбнулась от полученного кайфа. Томи, приоткрыв рот, прислонился к её спине. И поцеловал её лопатку, затем шею, схватил её мокрые волосы и начал жёстко иметь. Раздались громкие хлопки. Их скорость постепенно нарастала. Томи входил в Хельгу так беспощадно, будто собирался пробить насквозь, она же горела от происходящего. Ловила кайф. Тонула в нирване. Её трахали так жёстко, что не верилось что такое, вообще, реально?!

— Ещё!!!

— Ещё!!!

Закричала она, чувствуя не только наслаждение, но и боль. И Томи усилил натиск. Стал ещё агрессивнее. Вбивал в неё свой член так мощно, что у Шульц отрывались от пола ноги. В какой-то момент она зарыдала. И тогда Томи вставил ей палец в попец.

— Ай!!! — обернулась Хельга с выпученными глазами. — Что ты задумал?!

— Сейчас узнаешь, — ухмыльнулся Томи. Вытащив из её покрасневшей киски член, приставил к её сморщенному анальному колечку, что сейчас сжималось от страха.

— Нет! Это не то место! — завопила Шульц. — Прекрати, Томи!

— Ну уж нет. Расслабься, — погладил он её по ягодицам, что покрылись пупырышками, а после, приставив головку члена к узелку её попки, которая напряглась так, что не протиснется и палец, принялся насильно проникать вглубь.

— Ай! Мне больно! — жалостливо пропищала немка.

— Извини. Твоя попка такая классная. Я не могу не трахнуть её. — тихо произнёс Томи, продолжая наступление. — Так что потерпи.

— Мф… — закусила губы Шульц. — Нежнее… Это мой первый раз…

— Постараюсь.

— Ах, мамочка…

— Потерпи ещё немного, головка почти вошла.

— Только головка?! — приоткрыла Шульц от испуга рот. И снова сморщилась от боли. — Ай-я-яй! Может лучше в ротик?!

— Ладно. Ты и правда слишком тугая, — согласился Томи. И покинул попку немки, продолжив работу над остальными её прелестями…

* * *

Через сорок минут Томи и Хельга покинули душевую. Она обессиленная, довольная. Он расслабленный, будто сбросил весь дневной стресс и теперь был готов поужинать, после чего лечь спать. А там кто знает, может зайти на новый заход с немкой. Почему бы нет, хех!

— С лёгким паром, господин! — ухмыльнулись Казбек и Сергей.

— Ага, — подмигнул им Томи.

Шульц подошла к своей кровати, после чего повесила на спинке полотенце, делая вид, что ничего не было. Однако, чувствовала смущение. Понимала, что все уже догадались.

— Господин, — произнесла Быстрова. — До ужина ещё два часа. Может сделать вам массаж? Так вы, наверняка, восстановитесь куда быстрее!

— Я бы могла помочь, — произнесла и Зоя.

Кажется, они с Викой в сговоре.

— Не вижу причин отказываться, — улыбнулся Томи и, стянув футболку, лёг на живот.

Девушки подошли к его койке и присели по обе стороны. Их ладони легли на его спину. И начался массаж в четыре руки.

Мужики отвели взгляд. Вот же пруха их молодому главе! Хотя заслужил. Ему сегодня буквально сломали ногу, а он — безрассудный псих бросился проплывать дистанцию дважды.

Шульц поглядывала на происходящее, пытаясь подавить ревность. Сама думала, что у неё с Томи что-то есть. Взаимная симпатия. Но что дальше? После игрищ? Скорей всего, она уедет в Европу. Жить в Российской империи явно не станет. Но эти дни… Эти дни турнира будет рада провести их в его компании...

...Томи, под стараниями Вики и Зои, сладко уснул. Так и наступил ужин. Будить его не стали, решив дать отоспаться. Еду, естественно, ему принесут.

В столовой было как всегда шумно. Катерина Долгорукая, получив порцию, заняла свободный столик. Рядом с ней присела Алина, затем и остальные бойцы клана. Катя зачерпнула ложкой кашу и взглянула на клан Романовых, построившихся в очереди. Как всегда дисциплинированы, даже в очереди столовой их строй был идеален. Даже бесило. Катерина, пробежавшись взглядом по их лицам, так и не нашла среди них Томаса. Зато увидела немку Шульц, что слишком выделялась оранжевым цветом спортивной формы. Странно, что никто из глав кланов не предъявил Романову за то, что тот не отдал немку обратно Германской империи. Ещё и кормит её!

Катя вдруг поймала себя на мысли, что её не должен так сильно возмущать данный факт. Романов её раздражает, видимо, поэтому её бесит всё что с ним связано. Она уже поняла, как и остальные главы, что он обвёл всех вокруг пальца, придумав историю с фобией.

— Госпожа, у вас нет аппетита? — заметила Алина, как Катерина так и не съела ни одной ложки каши.

— Жарко сегодня. Так не люблю есть в жару, — ответила та, всё ещё прибывая в задумчивости.

— Но силы нужны. Переборите себя и поешьте хотя бы немного, — более настойчиво попросила телохранительница.

— Ты права, — Катя принялась за еду. Состояние подавленное. Ну, почему всё против неё? Романов снова на коне. Уже второй раз спасает положение команды Российской империи. Ещё и её дурой выставил с этой фобией. Может, он ей так мстит? Точно! Наверное, он хочет показать насколько она была не права! И он, типа, весь такой невероятный, а она — дурочка не видела! Именно это он и задумал!

— Пф. Ну что за дурак.

— Госпожа?

— Ничего. Ешь, Алин.

— Х-хорошо.

Катя улыбнулась. Значит всё это ради неё. Он с поломанной ногой продолжал состязание… А ещё утренняя дуэль? Наверняка, хотел показать ей: смотри, я защищу тебя во чтобы то ни стало, даже если против будет империя! Катерина хихикнула.

— Г-госпожа? — приподняла Алина бровь. — Всё в порядке?

— В полном. Всё лучше некуда! — хмыкнула довольная старшая Долгорукая и с уже хорошим настроением продолжила ужин…

...Прошла ночь. Когда часы перешагнули за пять утра, а на небе показались первые лучи солнца, Томи проснулся. Многие из бойцов ещё спали. Другие перешёптывались, рассказывая забавные истории.

Фомичёв увидел, что Томас открыл глаза, захотел громко поприветствовать его пробуждение, но тот приложил палец к губам. Остальные так же поняли, что шуметь не стоит.

— Не нужно будить спящих, — произнёс тихо Томи.

Фомичёв кивнул и шёпотом произнёс:

— С пробуждением, господин.

— Спасибо. — ответил Томас тихо и поднялся с кровати.

— Ваша еда на полке, — тихо сказал Попович.

Томи взглянул на чашку с кашей. Та застыла и остыла. И, в общем-то, не выглядела уже аппетитной. А он особо и не хотел есть.

— Дождусь завтрака, — улыбнулся он, взял полотенце и отправился в душ. Самый кайф искупаться пока нет очередей.

Выйдя в коридор и не обнаружив никого, пошёл в душевую. Зашёл в раздевалку. К его удивлению, тут уже была Катерина Долгорукая.

— Доброе утро, — произнёс Томи и подошёл к свободному вещевому шкафчику.

— Доброе, — ответила она, стоя напротив умывальника. Красный нос и щёки. Она только что умывалась ледяной водой.

Томи, скинув штаны и футболку, в труселях и шлёпках отправился в душ.

Катерина же смотрела в зеркало. Сама думала: поговорить с ним? Он ведь так старается ей угодить. Пусть прекращает лезть из кожи вон, чтобы ей понравиться. Она думала об этом всю ночь, даже плохо спала. Понятно, что Романов влюбился в неё, по-другому и быть не могло. Но он-то не в её вкусе! Так что пусть прекратит питать надежды. Она, в свою очередь, пообещает перестать действовать против него и если у них и восстановится деловой союз, то это реально будет лишь союз между Долгорукими и Романовы, но никак не между ней и Томасом!

Сплюнув зубную пасту, Катерина подошла к самой душевой. Оттуда доносился звук плескающейся воды, летел пар.

— Томи, мы можем поговорить? — спросила она, встав на пороге. Катя не заходила внутрь, но её было отлично слышно.

— О чём? — натирался Томи мылом.

— О твоих поступках. Я понимаю, что ты хочешь оказать на меня впечатление. Но не стоит.

— Эм… Немного не понял.

— Не придуривайся, — усмехнулась Долгорукая. — Я же вижу, как ты весь из себя, лишь бы я обратила внимание. Так вот. У тебя получилось. Но не так, как ты задумывал. Все твои потуги бесполезны. Ты мне не по душе, понимаешь?

Томи почесал в ухе. Затем выглянул из клубов пара. От чего Катерина заострила на его голом теле взгляд и сглотнула. Затем, опомнившись, отвернулась.

Томи же произнёс:

— Не знаю, что ты там себе напридумывала, Катерина, но я уже сказал твоей бабушке, что не хочу на тебе жениться. Тем более мне нравится твоя сестра. Не беспокой меня больше по глупостям. А, и это… Насчёт союза между кланами. Если перестанешь действовать против меня, то я не против продолжить выполнять просьбу твоей бабушки.

Он снова исчез в пару и принялся напевать какую-то неизвестную песню.

А Катерина… Катерина пыталась обработать мозгом услышанное. Он сказал, что не хочет на ней жениться? Но… Разве он не для неё старался на турнире? Тогда ради кого? А ещё… ему нравится Лена? Чувствуя, как кружится голова, а твёрдый пол становится болотом, Катерина пошоркала тапками на выход. Только что её мир перевернулся. Она, правда, не нравится Романову? Совсем? Как такое может быть? Его постоянное безразличие в глазах. Даже скука при их беседах. Теперь стали очевидны. Она неинтересна ему.

Катя покинула душевую. Глаза отчего-то на мокром месте, а пальцы подрагивали. Она ведь должна радоваться… Наконец, её судьба больше не связана с Романовым. Тогда… Тогда почему ей так больно?

Томи же стоял под душем, вздыхая. Какие же проблемные сёстры Долгорукие. Старшая без тормозов. Если вбила себе в голову что-то, значит другого варианта, априори, для неё больше не существует. В этом плане младшая попроще. Но голова у Лены не менее горячая, чем у Кати. И если младшую ещё можно воспитать под себя, то старшая совсем отбитая от рук.

— Внимание, спортсмены! — раздалось из динамиков. — Всем хорошего пробуждения! Новый день состязаний настал!

Примечание: Ребят, как я просил в закрепе, возьму отдых. Не скучайте :) Как вернусь, а это будет дней через 12, то по-быстрому разберёмся с этим томом ^_^. Надо перекурить чутка)

Глава 10

На нейтральной территории полигона построились все страны-участницы клановых игрищ. Немногим меньше девятиста человек. Во вчерашнем состязании в бассейне летальных исходов не было. Вероятно, каждая команда придерживала штрафные очки на более удобное время.

В центре полигона установили помост. На нём под летающими дронами, ведущими трансляцию, находился Арсений Крылов. Сегодня он оделся в тёмные брюки, бордовую рубашку. Туфли. Над головой он держал раскрытый чёрный зонт. С серого неба накрапывал мелкий дождь. Спортсмены же стояли, построившись подле своих штабов в спортивных костюмах.

— Приветствую участников игр! — громко произнёс Крылов.

— Приветствуем!!! — ответили девятьсот человек.

Зрелище максимально серьёзное. Здесь не было живой публики, хотя за трансляцией в данный момент наблюдали миллионы. Крылов стоял на помосте не один. Рядом присутствовали тройка ассистентов.

— Вчера вы избирали участников лично! И состязание получилось более чем захватывающим! Сегодня за вас сделает выбор судьба! — разразился Арсений довольным возгласом. — Как вы знаете, у каждого из вас на плече пришит порядковый номер! По нему и будет проходить жребий! Начнём с Германской империи! — сосредоточил он внимание на команде немцев. — Попрошу не меняться спортивной формой, так как ваши номера занесены в базу данных! В случае не совпадения личности с его порядковым номером команда с данным участником снимается с состязания! Надеюсь всем всё понятно! — сразу обозначил Крылов, что обмануть систему не выйдет. — Начнём жребий!

И в течение пары минут он называл номера, что выпадали случайным образом в прозрачном кубе. После чего отмечал их в планшете. Следом ту же процедуру прошли каждая из команд. Последней была Российская империя.

— Номер 20! — сказал ассистент, достав номерок.

— Номер 20! — ещё громче продублировал Крылов.

Руку подняла Юлия Воронина.

— Номер тридцать три!

Кто-то из гвардейцев Калашниковых поднял руку вверх.

— Номер пятьдесят!

Руку подняла Катерина Долгорукая.

— Номер сто!

Томи поднял руку. Надо же, снова ему отдуваться.

— Номер восемь!

Руку поднял боец клана Грозных.

— Жребий на состязание "Чёрный куб" завершён! — объявил Крылов. — Приступим к набору команд к состязанию "Стена"!

Спортсменов уже предупредили о том, что сегодня параллельно пройдёт сразу три испытания, а значит участвующих будет довольно большое число. По итогу выбрали ещё два рандомных потока участников.

— Через час за вами приедут автобусы и отвезут на полигон! Спасибо за внимание! — закончил процедуру жребия Крылов и принялся вместе с ассистентами собираться на выход.

Команды же направились в свои штабы. Дождь усиливался. В небе громыхало. Похоже пасмурная погода затянется надолго.

— Предлагаю всем собраться в столовой. Там и обсудим общее положение дел, — высказался Грозный перед входом.

Его идею поддержали. Через пару минут в столовой расположились практически девяносто бойцов Российской империи. У каждого на плече порядковый номер. Главам кланов был присвоен порядковый десяток, иными словами у Александра Грозного был номер 10, у Юлии Ворониной — 20, у Владимира Калашникова — 30, в таком же ключе до самой сотни, обладателем которой стал Томас Романов.

Злобины, дежурившие на кухне, повторно заварили чай. Началось обсуждение.

— Как капитан команды, я хотел бы попросить глав кланов присмотреть за бойцами, что будут участвовать с вами в состязаниях, — высказался Грозный первым. — Таким образом мы сможем не переживать о сохранности наших бойцов. Что скажете? — обратился он к сидящим с ним за одним столом всех глав.

— Поддерживаю, — кивнул Калашников. — Будем прикрывать друг друга и держаться вместе.

— Согласна, — ответила Юлия. — Можете не волноваться о своих бойцах. Рядом со мной они не лишаться своих жизней. По крайней мере, я сделаю для этого всё возможное. Гарантий здесь быть не может, сами понимаете.

На её слова большинство закивало. Каждый из присутствующих понимал, как сильна оппозиция, и если на Воронину нападут сразу несколько враждебных мастеров, вряд ли ей будет до сохранения жизни бойцов союзных кланов, тут как бы самой не помереть.

— Я так же поддерживаю данную идею, — дала ответ Катерина.

— Я за.

— И я тоже.

— Согласен.

— Поддерживаю.

Очередь дошла до Томи. Все тут же взглянули на него.

— Не против.

— Ну и хорошо, — улыбнулся Александр. — Раз мы договорились о самом главном, то можно обсудить и состязания. Тут уж кому как удобно, но думаю проще собраться составам, принимающим участия в разных дисциплинах, отдельно.

— Так и поступим, — кивнул Калашников из-за стола. — Поднимите руку те, кто участвует в состязании "Стена"!

— Томас, Катерина, — произнесла в свою очередь Юлия. — Мы участвуем в соревновании "Чёрный куб". Что насчёт отправиться в мою комнату и всё обсудить в спокойной обстановке?

— Согласна.

— Можете начинать пока без меня, я присоединюсь позже, — хмыкнул Томи. Получилось немного пошло. Юлия прищурила взгляд, а Катерина, по всей видимости, не поняла его тонкий юмор.

— А ты тогда куда? — спросила Воронина.

— Схожу в душ.

— Снова? — приподняла та бровь. Слышала Юлия недавние отголоски «купания» Романова и Шульц.

— Хочу освежиться перед обсуждением.

Томи поднялся с места, подошёл к своим бойцам, что-то шепнул на ухо немке, она чуть покраснела, но последовала за ним. Воронина, наблюдавшая это всё, закатила глаза. Вот же похотливый мальчишка. Бесит. Однако, и она не была железной и хотела хотя бы самоудовлетвориться. Но как? Только в туалете, где никто не увидит. Но он совмещён с душем. Не совсем удобно. А впрочем.

— Катерина, через десять минут встречаемся у меня.

— Поняла, — кивнула Долгорукая. — Тогда я к своим. — и поднялась из-за стола, направившись к гвардейцам.

Юлия так же покинула опустевший стол и вышла из столовой. В коридоре пока никого не было, все озадачены обсуждением состязаний и планированием стратегий. Воронина тихим шагом прошла по коридору. Перед душем и туалетом оглянулась — не следит ли кто за ней. Уж больно осторожной она была, хотя ничего такого ужасного и неделала. Убедившись в отсутствии любопытных глаз, прошмыгнула в умывальню. Здесь висели развешенные зеркала и торчали краны с умывальниками. Слева находился проход в туалет с кучей кабинок, а справа — душевая, откуда доносились вполне ожидаемые разговорчики.

Юлия украдкой вошла в туалет, закрыла кабинку и прислушалась к доносившимся звукам из душевой.

— Ох, Томи, ты такой ненасытный мужчина… — прощебетала Шульц.

— Хватит разговоров, моя сладкая сучечка.

— Какие мы нетерпеливые и сердитые, — ухмылялась немка. — И куда ты хочешь это сделать?

— Начну с твоего слишком разболтавшегося ротика, — хмыкнул Томи, после чего раздались однозначные звуки. Сосалка у Шульц работала как надо.

Юлия сглотнула. Пальцы похотливо пролезли в спортивные штаны и юркнули под чёрные трусики. Намокла. Её киска зудела от желания. Даже не пришлось слюнявить пальцы. Заводив кончиками по мокрому липкому клитору, она стыдливо закусила нижнюю губу. Второй ладонью сжала грудь. Крышка закрытого унитаза тихо скрипнула, когда её бёдра резко сжались от приятного щекотливого ощущения. Она продолжала ублажать себя безмолвно, подслушивая за Томасом и Шульц.

— Ай! Ты слишком грубый! Нежнее! — жалобно выпалила немка.

Из душевой доносились хлопки и шлепки. Горячие вздохи. Юлия в блаженстве приоткрыла ротик, похотливо ловя каждый звук. Напряжение внизу живота всё набирало обороты. Оставив ласку клитора, она засунула два пальца в киску, закатив глаза.

— Да, Томи! Да! — стонала Шульц. — Ах! Ещё!

— Мф… — горячо выдыхала Воронина. Как же ей хотелось оказаться на месте немки. Чёртов Романов! Раздразнил её!

— Ах! Я сейчас…! — запищала сдавленно Шульц. — Пожа… луй… ста!!! Аааа!!!

Раздался протяжный стон. Немка получила свой оргазм. А вот Юлия нет! Не успела! Она снова закусила губу, заласкав клитор, но из душевой больше не доносилось приятных уху звуков. Что очень расстроило и, вообще, прервало мастурбацию.

— Блииин… — выдохнула Воронина. — Они издеваются.

Послышался новый разговор.

— Ну, чего разлеглась? Я же вижу ты не померла, — произнёс Томи, расталкивая немку. — Да и пол грязный. Вставай.

— Я больше не могу… — жаловалась Шульц. — Делай со мной что хочешь, но сил шевелиться у меня нет…

— Вот же. Ладно. Давай обмою тебя и иди в кубрик. Вечером, когда я приеду, будь готова.

— Вы так милосердны, господин! — захихикала немка.

— Хорош прикалываться. — пробубнил Томи. — Короче я купаться. Обмывайся сама. — и открыл воду.

Немка, пока Томас не передумал и не взял её силой, быстренько обмылась и выскочила из душевой. А он начал напевать какую-то весёлую песню.

Юлия вздохнула. Поёт Романов точно хреново...

Вскоре Томас обмылся и покинул душевую. Воронина, выждав минутку, вышла из туалета. В коридоре с ней поздоровались три девушки. Она, кивнув им, зашла в свой кубрик, взяла полотенце и отправилась в душ. Стоило смыть с себя похотливые соки.

* * *

Через некоторое время Катерина Долгорукая постучалась в кубрик к Ворониным. Дверь ей открыл один из гвардейцев.

— Леди Катерина, — склонил он голову в приветствии.

— Юлия у себя?

— Госпожа в душе. Вернётся через две минуты, — ответил боец и сделал шаг в сторону. — Проходите, леди Катерина. Госпожа просила дождаться её.

Катя кротко кивнула и перешагнула порог. Странно, но в кубрике пахло женскими духами. Откуда они тут взялись? Долгорукая мимолётно осмотрела убранство комнаты — всё такое же, как и у её клана. Десять кроватей, шкаф с одеждой, вешалка, зеркало и прикроватные тумбы.

— Прошу, присаживайтесь, — указал молодой гвардеец на один из пяти стульев, принесённых специально для обсуждения состязания.

Катерина присела, как раздался стук в кубрик. Боец снова подошёл к двери, открыв.

На пороге стояло две девушки слегка за тридцать.

— Я из клана Грозных. Участвую в состязании вместе с леди Юлией. Она предложила придти на обсуждение, — произнесла высокая блондинка с носом с горбинкой. Прежде она была явно брюнеткой, так как волосы окрашены. Но ей шло. Сама была сочной в бёдрах. Большой грудью, выпирающей на четыре размера вперёд. Ей слегка за тридцать. Но как же хороша собой. Подтянутая фитнес-воительница. На лицо не прям модель, но привлекательна. А её мясистая фигура была более чем аппетитна. Пожалуй, тридцать восемь лет — одна из прекраснейших стадий возраста женщины, когда она реально расцветает подобно цветку.

— А я из Калашниковых, — сказала худющая высокая воительница с крашенными чёрными волосами. Она, наоборот, была блондинкой, но красилась под брюнетку. Высокая, худая, с угловатым лицом. Её взгляд был остер, но притягателен, а скулы напоминали женщин Ближнего Востока. Ей было тридцать пять. Зелёные глаза и длинные распущенные волосы. Худые плечи и строгое лицо. Смотрела она так, будто собеседник перед ней в чём-то провинился.

Обе женщины являлись носителями чёрных оби, иными словами — были мастерами. Гении кланов.

Гвардеец Ворониных, стоявший на пороге и до сих пор не отпустивший дверную ручку, сглотнул. Естественно, он знал этих двух небезызвестных воительниц. Фигуристая крашенная блондинка — Виола Миронова. Её прозвище "Чёрная Полковница". Ужасная баба. А вторая: худая и крашенная брюнетка — Нина Захарова. Или как её называли: "Алый Нож". Однажды она вырезала ножом целую роту наёмников. Опасная женщина.

— П-проходите, — прокряхтел гвардеец. — Госпожа сказала: дождаться её. Она прибудет с минуты на минуту.

Две барышни уверенной походкой прошли в кубрик и, увидев Катерину, молча уселись на стулья. Для них обеих старшая внучка Снежаны Долгорукой была лишь безобидной писюшкой, которую бабушка отправила на клановые игры. Они больше опасались посланного вместе с Катей мастера из клана Долгоруких — Андрея Зарубина. Вот тот мог доставить проблем.

В кубрике повисло некое напряжение. Среди пришедшей тройки, видимо, никто не любил поболтать о погоде. А ведь за окном шёл дождь.

Через пару минут с белым полотенцем на голове, в пижамных штанах и серой футболке в кубрик вошла Юлия.

— О, все уже тут. А, не все. Романов ещё не пришёл.

— Госпожа, господин Романов заходил, когда вы отходили. Разрешите сходить за ним? — предложил гвардеец.

Юлия, судя по всему чем-то раздражённая, скинула полотенце:

— И побыстрее.

— Есть! — выскочил боец в коридор.

— Что насчёт вас? Знаете что-нибудь по поводу состязания? — церемониться Воронина явно не собиралась. Ни с мастерами союзных кланов, ни с юной Катериной.

— Есть предположение, что оно пройдёт под землёй. — высказала своё мнение блондинка Виола Миронова из клана Грозных.

— С чего бы? — уселась Юлия рядом на стул, закинув ногу на ногу.

— Если исходить из вчерашнего состязания, — пожала плечами крашенная блондинка.

— Вчера под водой. Сегодня под землёй. Тогда что завтра? В воздухе? — ухмыльнулась крашенная брюнетка Нина Захарова.

— До завтра ещё дожить надо, — хмыкнула Юлия. Похоже, эти обе дамочки её совсем не пугали. Оно и понятно. Воронина была способна противостоять им обеим в бою. Настолько она сильна. Юлия взглянула на Катю:

— Катерина, больно ты молчаливая сегодня. Или ждёшь Романова, чтобы высказаться?

— У меня нет предположений, — ответила Долгорукая. — Как прибудем на полигон, тогда и увидим с чем столкнулись.

— Верно, — прошёл в кубрик Томи. Свеж, чист, но немного раздражён. Ему так и не удалось сбросить пар с Шульц. Так что он был немного на взводе.

— А вот и ты, Романов, — как-то недовольно проворчала Воронина.

— Соскучились?

— Нет. — хмыкнула Юлия.

— Ну и ладно, — улыбнулся Томи. — А я соскучился. Мм. Как тут приятно пахнет… это духи?

— Не твоё дело. Продолжим обсуждение, — ответила Юлия, но во взгляде промелькнуло довольство. Она использовала тайный флакончик, чтобы показать всю женственность своей комнаты. И этот подлец заметил. Надо же.

Виола и Нина взглянули на Воронину. Какое, нафиг, обсуждение? Они особо ничего и не обсуждали. И, вообще, чего это Воронина так расцвела, прямо на глазах? От взгляда двух опытных женщин такое явно не ускользнуло. Хотя если подумать… И Виола и Нина одновременно взглянули на Романова. Впервые так близко. Печально известный кровавый наследник, успевший навести шуму уже и на турнире. А он хорош собой.

— Давайте только по-быстрому, у меня ещё куча дел, — присел Томи на стул.

— Этот стул не для тебя, — хмыкнула Воронина.

— А для кого? — без каких-то обид спросил Томас.

— Для моих ног.

— Понял. Такие ножки, и правда, заслуживают отдельный стул, — подмигнул он Юлии, затем поставил стул возле её ног, а сам, под удивлёнными взглядами присутствующих, улёгся на ближнюю койку и подложил ладони под голову:

— Продолжайте-продолжайте. Я весь во внимании.

Воронина, едва испытав маленькую победу от того, что прогнала его со стула, тут же прифигела от его наглости. Он умудрился улечься на её кровать!

— Простите, господин Романов, — не сдержался гвардеец. — Но вы легли на кровать госпожи Юлии. Во избежание конфликта прошу перебраться на мою койку.

— Это очень странное предложение, парень. По мужским койкам я явно не ходок. Так что извиняй, но я пас.

Блондинка Виола не выдержала и засмеялась в голос. Нина, сидевшая рядом, улыбнулась. Оказывается Романов хоть и безумный паренёк, а с юморком.

— Леди Юлия, — обратился Томи к Ворониной. — Вы не против моего присутствия на вашей территории? После моего отдыха мои гвардейцы постирают покрывало. — добавил он с улыбкой.

— Лижи на здоровье, — хмыкнула Юлия. Она намеренно допустила ошибку в слове. Возможно, кто-то из присутствующих подумает что им показалось, но явно не Томи.

— Ладно, я присяду, чтобы не лизать. Ой, то есть, не лежать, господи, ну и ляпнул.

И теперь обе воительницы: чёрная полковница и алый нож взглянули на него немного иначе. Казалось бы, простая преднамеренная оговорка, а как произвела впечатление на женщин. Одна из них случайно облизнула губы.

— Да уж, Романов, ляпнул так ляпнул. Возьми себя в руки. О состязании нужно думать, а не всяких похабных вещах. — с легким укором произнесла Юлия.

— Когда кругом столько прекрасных дам, в голову и не такое приходит, — почесал Томи щеку. — Впредь буду стараться не думать, простите меня.

— Простим его, дамы? — спросила Юлия.

— Ты прощён, Романов, — кивнула худая брюнетка Нина.

— Можешь думать обо мне что хочешь, — усмехнулась блонда Виола. — Если это поможет состязанию.

— Мне, вообще, всё равно, — произнесла Катерина. Кажется, она была обижена на Томи за прошедший разговор.

— Раз мы всё уладили, продолжим обсуждение.

— Да, давайте. — кивнул Томи.

— Думаю, никто не будет против, если я буду капитаном нашей команды на сегодня, — сказала Юлия.

Никто не был против.

— Если всех всё устраивает, то первым делом я хотела бы выдвинуть стратегию безопасности. Мы будем поддерживать друг друга. В случае опасности для жизни кого-то из группы, приоритетом будет спасение члена группы, а не победа. Согласны?

— Согласен, — кивнул Томи. Это ему по душе.

— Согласна.

— Я тоже.

— И я.

— Отлично. — улыбнулась Юлия и перевела взгляд на Катю. — Я согласна с тем, что сказала Катерина. Для начала нужно увидеть полигон и узнать подробности задания. После этого и выстроить стратегию. При этом есть небольшой нюанс. Мне известны силы противников.

Почти все удивились. Откуда Ворониной известны силы противника? Юлия выставила руку и произнесла:

— Юрий. Список.

— Да, Госпожа, — гвардеец протянул мятый лист бумаги с записанными на ней цифрами.

— Здесь номера первой волны участников. Мои люди записали и сверили их с лицами на видеозаписях турнира. Я отметила самых опасных из противников, о которых мне известно, — сказала Юлия.

— Хорошая работа, — похвалил её Томи.

— Я здесь для того, чтобы побеждать, — хмыкнула Воронина, мол её подход соответствует.

— А я отдохнуть приехал, — саркастично ответил Томи.

Однако, никто не понял, что он пошутил.

— Это шутка, — добавил Томи, видя серьёзные лица. — Ну и ладно, — понял он, что они уже составили мнение о его пребывании здесь…

* * *

Через час на нейтральную территорию въехали длинные белые автобусы. Томаса провожали гвардейцы:

— Удачи, господин!

— Не стойте под дождём, — сказал он им в ответ, затем взглянул на Казбека и Баринову. — Запомните, что я сказал: позаботьтесь в первую очередь о себе на состязании, только потом думайте о победе.

— Есть! — ответили Казбек и Алёна. Они были выбраны жребием на другое состязание.

— Тоже самое касается и вас, — взглянул Томи на Фомичёва и Поповича. — Только попробуйте помереть. С того света достану и отправлю на карусель нарядов.

— Есть, господин! — с улыбками ответили бойцы.

— Ладно, всем удачи, я погнал, — подмигнул Томи и потопал под приливным дождём к автобусу. Его команда, почему-то состоявшая из четырёх женщин, уже погрузилась в автобус, который вот-вот отправится к полигону "Чёрный куб".

Томи залез внутрь транспорта. Здесь уже битком. Ещё бы. Всё-таки пятьдесят человек участвует в состязании. Все сиденья забиты иностранцами. Многие тут же недобро посмотрели на него. Он же молча пошёл по проходу между сиденьями. Столько ненависти и неприязни, что ощущалось даже в воздухе. Два раза Томи вырвал победу из чужих рук и, естественно, такое не могло остаться без внимания, так что теперь у каждой команды он был на виду.

— Романов! — махнули Томасу его товарищицы по команде.

Они сидели в самом конце автобуса. Он итак их видел, зачем махать будто они школьники какие-то? Томи без происшествий добрался до них. Воронина сидела с Виолой, а Катерина с Ниной. Рядом было свободное место с незнакомым иностранцем. Кучерявый француз сидел у окна, занимая одну половину сиденья.

Томи обратился к нему:

— Я присяду, не против?

Тот поднял кучерявую голову. Смотрев до этого на свои зелёные кроссовки, внимательно взглянул на Романова, буквально осмотрев с ног до головы:

— О, ты тот русский со стилем кукловода? Извини, но я против.

— Как жаль, — ответил Томи и всё равно присел рядом.

— Эй, парень, я же сказал, что против, — вскинул бровь кудрявый франк.

— Я тебя понял, — взглянул на него Томи.

— Тогда поднимись, чего расселся?

— Не хочу.

— Эй. Нельзя быть таким. — возмущался француз.

— Почему? — почесал Томи щеку.

Спортсмены в автобусе начали переглядываться. Боец Российской империи с какого-то перепуга присел к капитану команды Франции. А ещё, они оба так странно общаются, при этом непонятно: конфликт это или нет.

— Потому что должно быть стыдно, — качал головой француз.

— Так мне стыдно, — кивал в ответ Томи.

— Но ты всё равно продолжаешь сидеть здесь.

— Да. Я буду сидеть на этом сиденье до самого конца поездки.

— Это будет очень неприятная поездка.

— Согласен.

— Что насчёт орешков? — протянул француз арахис.

— Откажусь.

— Ты мне не нравишься ещё больше чем секунду назад.

— Со мной непросто, но быстро привыкаешь.

— А ты можешь скопировать мой стиль?

— Это какой?

— Правда не знаешь? — удивился француз.

— Правда.

— Ясно. На вруна ты не похож, — поскрёб тот подбородок. — Я — капитан команды Французского королевства. Жан Пьер Софи. Мой стиль: стальной корсет.

— Здорово. Значит ты — сильный противник.

— Конечно. Очевидно, что капитаны команд — сильны. Хочешь, сразимся?

— Не, не хочу.

— Испугался? Понимаю.

— Не испугался. Просто лень.

— Ясненько. Если будешь во Франции, заезжай в Париж. Особняк третьего принца Софи. Это я если что.

— Буду иметь ввиду.

— Я — принц.

— Я понял.

— Орешки?

— Нет.

— Ты отказал принцу.

— Ага.

— В общем, заезжай в гости.

— Заеду.

— Серьёзно?

— Да.

— Когда?

— В сентябре. Говорят Париж в это время года особенно хорош.

— Париж прекрасен всегда.

— Верю.

— Москва тоже хороша.

— Да.

— Как твоё имя?

— Томи.

— Будем знакомы, Томи, — протянул тот раскрытую ладонь.

Томи пожал ему руку. Их хватка усилилась. На кистях и предплечьях обоих выступили вены. Давление было ужасающим. Но ни один, ни второй не ослабляли хвата.

— Ваше высочество, — подошла к их сиденью блондинка в зелёном спортивном костюме. — Простите за опоздание! — склонила она голову.

— Моника, твоё место занял этот русский, — указал принц на Томаса.

— Вы можете присесть мне на колени, леди, — улыбнулся Томи.

— А можно? Вам будет удобно? — захлопала та длинными ресницами.

— Не слушай его, Моника, он соблазняет тебя, — вертел головой Софи.

— Я лишь не хочу создавать вам преград, — пояснил Томи. — Прикинусь сидушкой.

— Не надо. Я сам могу прикинуться сидушкой, — отклонил француз его предложение.

— Ваше высочество, правда? — удивлённо хлопала блондинка глазами.

— Да, иди сюда, — похлопал он по своему колену.

Она протиснулась перед сидящим Томи, едва не зацепив упругой задницей его нос, и присела на колени к принцу.

— Теперь ты мне должен, — хмыкнул Томи.

— Если это был план, то он хорош. Ты — хорош, — улыбнулся ему благодарно Софи.

— Отпусти уже мою руку, тебе всё равно не победить.

— Твоя хватка сильна, как и моя.

— Годы тренировок.

— А методы?

— Стандартные.

— Уважаю.

— Взаимно.

Они отпустили руки друг друга. И, наконец, странная беседа завершилась. Принц переключился на разговор с блондинкой, а Томи повернулся к своим четырём товарищицам. Те смотрели на него, как на придурка. Что это, вообще, за разговор был?! Ещё и с принцем! Самое глупое, что они слышали в жизни! Однако, эти оба придурка нашли общий язык? На самом же деле и Томи и Жан сочли это забавным. Возможно, в иной Вселенной они могли бы стать друзьями, но не здесь. И кажется, оба это поняли. Принц взглянул грустным взглядом в окно. А Томи обратился к Ворониной:

— Леди Юлия, не могли бы вы разбудить меня по приезду?

— Ехать всего пятнадцать минут, — ответила та с какой-то издёвкой.

— Действительно, мало. Чтобы насладиться мне нужно хотя бы часик-другой, — ухмыльнулся Томи.

Француз Жан хмыкнул, оценив пошлый юмор, и ущипнул блондинку на своих коленях.

— Ай, ваше высочество! — пискнула та.

— Хе-хе, — ухмыльнулся тот.

— Ой! Что вы делаете... — пискнула она снова.

— Это не я, — уже похлопал глазами Жан.

А Томи, улыбнувшись, прикрыл глаза и задремал. Это был он.

Глава 11

— О чём ты думаешь? — спросила Томаса Нина.

— Когда смотрю на этот громадный куб?

— Нет, когда стоишь без штанов в комнате с четырьмя женщинами, — хмыкнула она, стягивая с себя спортивную кофту.

— Мм… При чём здесь отсутствие штанов? Я же в трусах.

— Это всё равно смущает, знаешь ли. — буркнула уже Воронина.

— Почему?

— Потому что ты — мужчина, Томи. А мы — женщины. — ответила Юлия.

— Интерес к противоположному полу — признак нормального здоровья, — пожал он плечами. Аргумент, с которым сложно поспорить.

— В твоём интересе мы не сомневаемся, — указала блондинка Виола на его стояк в трусах.

— Просто хорошее настроение, — хмыкнул Томи.

— Ага, боевое! — усмехнулась она. — Тебе помочь разрядиться? Или собрался именно этим орудием погубить врагов?

— Спасибо, не откажусь от помощи.

— Всё. Прекращайте, — возмутилась Воронина. — Развели тут не раздевалку, а публичный дом.

— Слышал, господин Романов? Так что товарищеской поддержки не будет. Держи своё хозяйство сам, — ухмыльнулась блондинка. Очевидно, она легко общалась на пошлые темы, ещё и пошутить могла.

— Придётся. Нынче всё приходится делать самому, — Томи подмигнул ей и натянул выданный сменный спортивный костюм.

В раздевалке было широкое окно с видом на стадион, при этом со внешней стороны не просматривалось, дабы никто из зрителей на трибунах не увидел непристойного вида спортсменов.

— А много людей собралось, — хмыкнула сисястая Виола.

— Смотрите, там разве баннер не с фамилией Романова? — прищурила взгляд худая шпала Нина. — Точно. Здорово, ты набираешь популярность, господин Романов.

— Популярность — дама непостоянная, — хмыкнул Томи и застегнул молнию на олимпийке. На улице жара, а им выдали штаны и олимпийки! Нет бы шорты с майками!

— Говоришь так, будто бывший популярный солист, — хмыкнула Воронина, при этом с интересом.

— Как-то я был звездой школы. Однажды, — усмехнулся Томи.

— И в какой школе? — спросила Виола. При этом во взгляде горел огонь. О Романове было так мало известно, что никто в принципе и не был в курсе: откуда он, нахрен, вообще?! Не с Луны же! Если бы учился и рос в Российской империи все бы знали о данном факте, а раз не знали, значит своё детство и юность он провёл за границей. В общем-то, чего только не напридумывают люди от скуки и в сплетнях. Вряд ли они могли предположить о том, что Томи был обычным школьником, учившимся в Токийской академии Акай Кири.

— Да в самой обычной, — отмахнулся он, не желая вдаваться в подробности своего липового досье, подготовленного Снежаной и Дмитрием Романовым.

Загорелась оранжевая кнопка у входной двери.

— Через минуту на выход, — произнесла Юлия. — Заканчивайте сборы.

— Я уже всё, — ответила молчавшая до этого Катерина Долгорукая. Лицо у неё бледное. Взгляд словно запрограммирован не замечать Томи.

— Я тоже, — застегнула молнию куртки Нина.

— И я, — поднялась со скамьи Виола, поправив длинные крашенные под блонд волосы.

Все они взглянули на Томи. Он улыбнулся:

— Всегда готов.

— Тогда выходим...

...— А вот и команда Российской империи! — воскликнул комментатор игрищ Дмитрий Гусев.

На арене раздались бурные аплодисменты, приветственные крики, свист. Сотни и тысячи флажков разных стран и кланов трепались в руках зрителей. В центре арены стоял высокий, массивный чёрный куб, напоминавший протяжённый пятиэтажный дом. Бетонно-металлическая конструкция, не имевшая окон, внутри которой напрочь отсутствовал свет.

Томи, со своей командой, подошёл к площадке с развевавшимся на ветру гербом Российской империи. Справа находилась команда немцев, а слева — китайцев. Остальные соперники расположились дальше. Для каждой из команд был подготовлен свой вход в огромный куб.

Перед зрителями и спортсменами объявился Арсений Крылов. В чёрной рубашке, песочных лёгких брюках и сандалиях без носков. В руке по прежнему раскрытый зонт из-за дождя. На лице приветливая улыбка:

— Добрый день, дамы и господа! Приветствую всех на нашей арене! Иии! Мы начинаем!

Стадион взревел. Впереди прекрасное зрелище, которого все так долго ждали. Фанаты затопали ногами по трибунам, зазвучали лозунги и песни. Крылов, несмотря на шум, продолжил:

— Уважаемые участники соревнования! — обратился он к спортсменам. — Внимательно послушайте правила состязания! Каждая из команд имеет одинаковый маршрут в чёрном кубе. На определённых участках маршруты пересекаются. Ваша задача добраться до конечной точки. В абсолютной темноте, — ухмыльнулся он. — А теперь выберите одного участника, который будет нести ключ. Учтите, его масса сто двадцать килограммов! Носитель ключа не имеет право бросить либо оставить ключ. Иными словами, если носитель хоть на секунду лишиться ключа, то он выбывает из гонки. Однако, он может остаться в кубе, но в финальную точку не будет допущен! При выбывании переносчика — ключ понесёт следующий участник команды! Доберитесь до конечной точки с ключом! Первые четыре команды получат по баллу! Если капитанам команд всё ясно — поднимите руку!

— У меня вопрос! — поднял руку китаец Ли Дзян. Он по случаю жребия так же участвовал в данном состязании.

— Слушаю, — отозвался Крылов.

— Если, допустим, я отберу ключ у команды-соперника, и доберусь вместе со своей группой до финальной точки, значит ли это, что команда без ключа не получит балла, даже если доберётся в числе первых четырёх?

— Так и есть! — кивнул Крылов. — Для получения балла нужно прибыть в числе первой четвёрки и доставить ключ! При невыполнении одного из условий команда не получает баллов! Есть ли ещё вопросы?

Остальные спортсмены показали готовность.

— Тогда попрошу организаторов предоставить командам ключи!

К каждой группе участников подвезли на грузовых платформах массивные металлические стержни. Как и говорил Крылов, масса их было сто двадцать килограммов.

— Ну, и кто его понесёт? — спросил Томи, почесав щеку.

— Побудь джентльменом, Романов, — хмыкнула Юлия, решив отомстить на сегодняшнее неудовлетворение в туалете.

— Я не против. Только учтите, в случае схватки мне сложно будет помочь, — предупредил Томи и, подняв с тележки стержень, погрузил на плечо. — Ох, что-то мне не нравится это состязание. Я уже устал, — проворчал он.

— Будь стойким, малыш, — подмигнула блондинка Виола.

— Хвалите меня сильнее, — ухмыльнулся Томи.

— Боже, — закатила глаза Катерина. — Меня уже тошнит от тебя. — наконец, она подала голос.

— Привыкай. На время состязания я никуда не денусь, детка, — усмехнулся Томас.

Лицо Катерины вспыхнуло. То ли от гнева, то ли от его фривольного поведения. Она зловеще зыркнула на него:

— Не смей называть меня так.

— Ладно, — пожал Томи плечами, улыбнувшись. У него, в отличие от Катерины, не было затеи задеть её. Он, действительно, свободно общался. Вернее, по-дружески, без подковырок.

Виола и Нина переглянулись, на самом деле не понимая: почему Долгорукая так остро реагирует на Романова? Может у них конфликт? Хотя в таком случае и Романов вёл бы себя иначе, а по нему не скажешь, что у него какие-то недомолвки. Спокоен и лёгок в общении. Выходит, Катерина имеет к нему определённые претензии. А какие претензии может иметь девица к молодому привлекательному парню? Ревность! Так что крашенные блондинка с брюнеткой быстро сделали вывод. А ещё быстрее вывод сделала Юлия Воронина, которая пыталась собрать в голове картину: все прошедшие состязания Долгорукая откровенно была против Романова. А он до сих пор не держит на неё злобы. Что он за человек такой? С виду молодой и горячий, но как Юлия уже стала понимать: всё это ширма. За ней совсем не тот ветреный кровавый наследник, о котором столько слухов. Конечно, Томи всё так же дерзок, но лишь местами. Отчасти похабен, но в своих гранях. И при всём этом — силён. О, да, в его силе больше нет сомнений, пожалуй, ни у кого в Российской империи. Да и у остальных команд из-за зарубежья. Два состязания это явно показали. Совершит ли чудо Томи снова? Будет интересно посмотреть с первых рядов. Этим мыслям и улыбнулась Воронина. Она и сама не собиралась оставаться в тени. Если это на звёздный час для возвышения клана Ворониных, то когда?

— Прошу капитанов команд поднять руки вверх, если готовы! — объявил Крылов.

Десять капитанов, среди которых была и Юлия, подняли руки вверх.

— На старт! Внимание! Мааарш!

Арсений произвёл отмашку, и команды бросились к раскрытым дверям чёрного куба. Стоило им только пересечь пороги, как двери наглухо закрылись автоматически. Внутри темнота, хоть глаз выколи. Крики и возгласы зрителей стадиона заглохли. Внутри была качественная шумоизоляция.

— Я пойду впереди! — скомандовала Юлия.

— Есть!

Воронина на ощупь торопливо пошла вперёд. Шаг за шагом бродя в темноте, как наткнулась на шершавую стену. Несколько шагов влево, затем в обратную сторону.

— Тупик! — выпалила она.

— Должен быть где-то проход, — произнесла в темноте Катерина. — Может, он замаскирован?

— Тогда ищем все вместе, — кивнула Юлия, хоть никто и не видел кивка. Кроме зрителей конечно, ведь камеры ночной съёмки отлично передавали чёрно-белое изображение на экраны. Десять команд одновременно оказались в тупиках и принялись искать проход или дверь для продолжения маршрута.

— Нашли? — спросил Томи.

— Лучше помог бы, — злобно ответила Катерина.

— Я, вообще-то, ключ держу. Тяжело знаешь ли.

— Так активируй оби. Слабак. — шикнула она.

— Вот же. Коза. — фыркнул Томи.

— Я всё слышу! — вспыхнула Катя.

— Я знаю, — хмыкнул в ответ Томи.

— Отставить разговоры! — нервно произнесла Воронина. — Сосредоточиться на состязании!

— Есть! — ударил себя Томи в грудь, явно шутливо.

— Бездельник. — шепнул кто-то.

— Ага. Такой беззаботный.

— Эй, — возмутился Томи. — Не болтайте, а ищите дверь.

Но сколько бы не ходили вдоль стен Воронина с Долгорукой и двумя мастерами, никак не могли отыскать проход.

— Что если он в самом начале? А мы пропустили? — предложила блондинка Виола.

— Либо в полу, — выдала свою теорию Нина.

И начались новые поиски. Юлия с Катериной вернулись назад и принялись искать дверь в начале маршрута. Виола и Нина стали простукивать пол. Томи присел на корточки с металлическим стержнем на плече. Тот неприятно давил. Но что поделать. Если он оставит его хоть на мгновение, то выйдет из гонки. А кто знает, возможно он ещё пригодится на финальной точке состязания.

— Романов, ты не такой, как я себе представляла, — произнесла Виола, простукивая пол в темноте.

— Разочаровал? — хмыкнул Томи.

— Нет, почему же. Приятно удивил, — ответила та.

— Чем же? — приподнял он бровь.

— Своей простотой. Странный ты. И смешной.

— Звучит как подкат, — ухмыльнулся Томи.

— Что если так? — хмыкнула в ответ блондинка.

— Приходи в полночь к моему кубрику. Посмотрим на что ты способна.

— Уверен?

— Уверен.

— Я ведь приду.

— И не пожалеешь, — хмыкнул Томи.

— Вы бы хоть постеснялись, — буркнула Нина.

— А что стесняться, люди все взрослые, — пожал Томи плечами. — Хочешь, тоже приходи.

— Я…?

— Да. Справлюсь с вами обеими, — ответил спокойно Томи.

— Ох, Романов, ты такой пошляк. Но я приду. Значит в полночь?

— Ага. Подождите. Я чувствую лёгкий сквозняк! — шёпотом просипел Томи.

— Где?!

— И почему шёпотом?!

Так же тихо спросили Виола и Нина.

— Вдруг нас слышат остальные команды, — предупредил Томи. — Сквозняк тут, рядом со мной. Снизу, — ответил он и стукнул костяшкой пальцев по низу стенки. Послышался звук пустоты.

— И правда! — обрадовалась Виола. — Там пустошь! Сейчас открою!

— Нужно позвать остальных. — сказал Томи.

— Я позову, — Нина отправилась за Юлией и Катериной.

Виола присела на четвереньки рядом с Томи и принялась искать, как открыть потайную дверцу.

— Ничего не видно. — пожаловалась блондинка, стоя на карачках.

— Мне тоже. Прям романтика.

— Ой. Что ты делаешь, Романов? — почувствовала Виола его ладонь на своей заднице.

— Прости, не удержался. Думал это поможет искать проход быстрее.

— Блин… Это немного смущает, — сглотнула она, стоя на четвереньках. — Дождись полуночи, разбойник.

— Нет уж. Ищи дверь, Виола. Или мой Али-баба войдёт в твою волшебную пещерку.

— Господи! — она засмеялась и покраснела одновременно. — Это... Это так ужасно пошло, Томи!

— Согласен. Но если ты не найдёшь проход, то я буду вынужден отыскать его сам, — оттянул он резинку её спортивных штанов и отпустил. Та шлёпнула блондинку по пояснице.

— Если продолжишь меня заводить, я за себя не ручаюсь, — сказала она тихо.

— Я тоже, — ответил он таким же тихим голосом.

— Вы нашли дверь? — раздался голос Юлии в десяти шагах. Как и топот Нины с Катериной.

— Да… — сглотнула Виола, отвернувшись от Томи. Хоть и было темно, но она чувствовала, как он смотрел ей прямо в глаза. Её трусики явно чуточку взмокли от произошедшего.

— Очень узкую, — добавил Томи. — Придётся постараться, чтобы протиснуться в неё.

— С твоим стержнем это, и правда, будет непросто, — смущённо хихикнула Виола.

Остальные, похоже, не поняли их завуалированных посланий друг другу.

— Тогда не следует терять времени! Вперёд! — бойко хмыкнула Воронина.

— Есть, капитан! — улыбнулся Томи и последовал за всем женским составом. А проход, действительно, оказался узким, ещё и низким. Чем-то напоминал вентиляционную шахту. Пришлось передвигаться на четвереньках.

— Как жаль, что тут темно, — полз Томи позади худенькой Нины.

— Тогда бы ты полз первым. — ответила она, не оборачиваясь.

— Разговоры, — прервала их Воронина. — Впредь движемся тихо. Слышали же, что маршруты пересекаются?

— Ок, — тихо ответил Томи.

И они поползли без слов. Как же неудобно было тащить стержень в таком замкнутом пространстве. Но Томи справлялся на все сто. Даже ни разу не стукнул им о стенки.

Слева послышался глухой звук удара. А вот это уже от соседней команды, у них носитель ключа был куда менее расторопным чем Романов.

— Слышали? Мы не одни нашли проход, — тихо сказала Воронина и продолжала ползти, как ощутила, что пол под руками закончился и не на что больше опираться. Она осторожно подвинулась к краю и пыталась отыскать продолжение напольного покрытия.

— Чего остановилась? — тихо спросил Томи.

— Не понимаю, — ответила шёпотом Воронина. — Впереди обрыв. Я не ощущаю пола. Там пропасть.

— Может, она не высоко? — предположила Виола.

— Стоит попробовать повиснуть на краю и попытаться достать ногами до пола, — предложил Томи. — Не думаю, что мы высоко от пола. Ведь когда ползли, я не ощутил резкого изменения высоты.

— Ты ощутил изменение высоты? — обернулась Нина.

— Да. Примерно в полтора метра. — ответил Томас. — Так что уверен, пол примерно на такой глубине от нас.

— Хорошо. Я сделаю это, — ответила Юлия. Она без лишних слов доверилась ему. Почему? Кто знает. Томи оказался для неё человеком, на которого можно понадеяться. Поэтому Воронина, схватившись за край, сползла вниз по стенке, пытаясь нащупать ногой пол. Тот, и правда, оказался на незначительной глубине.

— Я нащупала. Можно спускаться, — ответила Юлия тихо.

В это время справа раздался грохот, словно на пол упал мешок с картошкой. Затем ругань. Снова звуки от противников.

— Мне кажется, или препятствия в чёрном кубе сделаны специально, чтобы мы могли найти другие команды по звукам? — произнесла тихо Катерина, спустившись за Юлией и Виолой.

— Согласна. Мне тоже так показалось, — кивнула Юлия.

То и дело по пространству раздавались громкие звуки. Не только человеческие, но и удары стержней по стенам. Команды явно торопились, так что звуков издавали будь здоров.

— Раз такое дело, предлагаю устроить охоту на ночных бабочек, — спустился Томи мягко на пол, как самый настоящий ниндзя.

— Не в этот раз, Романов. У нас был уговор, — отвергла его предложение Юлия. — Не рисковать понапрасну.

— Ладно. Уговор дороже денег, — не стал спорить Томи.

Они продолжили путь. Снова длинный коридор. Затем развилка. Команда стала перед выбором: отправиться направо либо налево.

— И куда пойдём? — спросила Нина.

— Следуя логике, справа от нас были немцы, а слева китайцы. Возможно, с кем-то из них и придётся столкнуться, — высказала своё мнение Виола.

— Не думаю, что всё так просто, — ответила Юлия. — Сколько раз мы уже поворачивали. Семь? Не уверена, что мы наткнёмся именно на эти команды.

— Тогда поспешим и пойдём направо, — сказала Катерина.

— Почему не налево? — спросил Томи.

— Потому что леди налево не ходят. — ответила Катя.

— Понял. Здорово. Тогда идём направо.

— Не спеши, Романов, — остановила его Юлия. — Судя по шуму, мы можем наткнуться на противников.

— Предлагаешь пропустить их вперёд?

— Именно. Если начнём ненужное сражение, потеряем время. — кивнула Воронина.

— Но тогда будем позади, — ответил вполне логично Томи.

— Возможно, в дальнейшем пути эта команда пересечётся с другой. Тогда мы и проскользнём мимо них, обогнав, — пояснила Юлия свою задумку.

— Хм. Ладно. Не мой стиль избегать драки, но раз уж ты — капитан, то окей, ждём.

И Воронина с благодарностью кивнула. Признаться, она переживала, что Томи не будет слушаться, чем пошатнёт её авторитет, да и, ко всему прочему, создаст конфликтную обстановку внутри группы. Но Романов снова удивил, позволив Ворониной спокойно постоять у руля.

Сам же Томи решил не вмешиваться пока нет какой-либо критической ситуации. Если уж им не повезёт и такая настанет, то принимать решения он станет сам. Не то, чтобы не доверял Ворониной, однако, его личного боевого и тактического опыта было куда больше.

Они пропустили противников и пошли вслед за ними. Держась на дистанции, совсем не разговаривали, дабы точно не быть раскрытыми. Впереди же оказалась команда бразильцев. И они явно не заботились о громкости шагов или разговоров:

— Встретится мне этот Чунга Чкук, всю дурь из него выбью, — грубо пробасил низкий, рыхловатый латинос.

— Остынь уже, бразе, — успокаивал его другой. — Я сам его уделаю.

— Кстати, а я бы набил морду тому русскому, — сказал третий.

— Ты о том молодом говнюке?

— Да. Как там его? Ромонов… Романов… Что-то такое. Ну и рожа у него.

— Как мне нашептали от команды американцев, на этого Романова многие зуб держат. Кажись, на него даже негласную охоту открыли. Типа кто из команд первым прибьёт его, тот в почёте.

— Насолил этот русский многим. Настоящий придурок.

— И не говори...

Томи, как и его команда, слышали отдалённые разговоры. Но, понятное дело, бежать и разбираться Томас не собирался. У него постоянно говорят за спиной. Если к толпе сплетников добавятся ещё и бразильцы, то, как бы, похрен. Что поделать. Нас обсуждают те, кто хуже нас. Те, кто лучше нас, им не до нас. Как бы странно это ни звучало.

— Много у тебя врагов, — тихо произнесла Виола.

— Записывайся на курсы: как завести кучу знакомств, — шёпотом ответил Томи.

— Скидку сделаешь? — тихо пошутила Виола.

— Я тебе и не такое сделаю. — хмыкнул Томи.

— Вы можете прекратить? — шикнула Воронина.

— Всё, мой рот на замке, — тихо ответил Томи, продолжая идти в конце группы.

Виола улыбалась молча. Довольная беседой с ним. Кажется, она уже с нетерпением ждала полночь и приход к его кубрику. Поскорей бы.

Нина, что грела уши, и сама была полна интереса. В беседах она особо не участвовала, однако, в кое-чём другом поучаствовать точно хочет. Она из тех женщин, что любит слушать. И манера речи Романова была ей явно по душе. Хорош молодец, ничего не скажешь. Интересно, в постели он будет таким же уверенным? Хотелось бы в это верить.

Что до Катерины, то она старалась не слушать. Правда старалась, но пару раз всё-таки даже у неё — такой обиженной и холодной проскочила улыбка на устах. С юмором у Романова точно не так всё плохо.

— Стоп, — тихо шикнула Юлия.

Команда остановилась. Как же непросто было передвигаться в темноте с металлическим стержнем. Каждый об этом думал, а ещё был удивлён, как так мягко справляется Романов с этой громоздкой металлической штукой. Если даже она в его руках не брыкается и не лязгает, то наверняка в его руках удобно. Воронина повертела головой от такой странной навязчивой мысли.

— Противники упёрлись в тупик, — прошептала она. Стоя впереди своего отряда, ей были слышны нервные ругательства от бразильцев.

— Так, может, того их? — предложил Томи.

— Чего того? — уточнила Воронина.

— Прижмём в тупике и отберём ключ.

— Хочешь понести и второй?

— Не особо.

— Тогда стой тихо, — фыркнула Юлия.

Тут и не поспоришь. Нести сразу два ключа точно стало бы проблемой.

Гусев комментировал происходящее:

— Бразильцы даже не подозревают, что у них на хвосте наши! Вот только стоит поторопиться!

— Соглашусь! — кивнула Тихомирова. — Команда китайцев лидирует, за ними Франция. Нужно поспешить!

Через две минуты бразильцы отыскали в темноте очередную потайную дверь. Ну и напичкан же ими чёрный куб! Команда Российской империи продолжила их преследование. План был прост. Если бразильцы наткнутся на противников, то обойти их всех, пока будут сражаться. Если ничего подобного не произойдёт до самой финальной точки, то придётся вступить в схватку с командой Бразилии за место под солнцем. Уступать им явно никто не намерен.

— Впереди что-то происходит, — произнёс вдруг Томи.

— Ты что-то услышал? — шёпотом спросила Юлия. Ей же были только слышны грузные шаги и разговоры бразильцев.

— Да. Впереди сражение, — он присел на колено и, придерживая ключ, прислонил ухо к полу. — Много людей. Думаю, несколько команд бьются сейчас одновременно.

Все умолкли, пытаясь услышать тоже самое. Они не видели, как Томи прикладывал ухо к полу, ведь было абсолютно темно.

— Что будем делать, леди Юлия? — спросила Виола.

Воронина думала. Через несколько секунд ответила:

— Романов, если впереди действительно сражение, мы вступим в него. Вряд ли получится избежать битвы. Ты в это время должен добраться до финальной точки и доставить ключ.

— Бросить вас посреди битвы? — судя по тону голоса Томи явно недоволен. — Извини, Воронина, но я против. Сама и отнеси ключ.

— Не спорь, — попыталась Юлия холодным голосом переубедить его, надавив.

— Я и не спорю. Говорю, что отказываюсь выполнять твой приказ, — ответил ей Томи. — Кто готов понести ключ? — спросил он у остальных.

— Ты собрался отдать ключ? — удивилась Нина. — Тогда же вылетишь из состязания...

— Не совсем. Всего лишь не доберусь до финальной точки, но в кубе находиться смогу, — ответил ей Томи. — Если я, конечно, правильно понял правила.

— Всё верно, — подала голос Катерина.

— Понесёшь ключ? — обратился к ней Томи. — Я хочу сразиться.

— Только если пообещаешь мне кое-что, — ответила Катерина.

— Что?

— Пока не могу сказать.

— Тогда я не могу согласиться. — ответил Томи.

— Не волнуйся. Я не собираюсь просить что-что, что повредило бы тебе или твоему клану, — пояснила Катерина.

— Да? Тогда согласен, — улыбнулся Томи и протянул ключ в темноте. — Держи.

— Уфф, — выдохнула Долгорукая от груза, понимая, что придётся активировать оби.

— Выдвигаемся, — скомандовала Юлия, и все вместе они продолжили путь по узкому коридору.

Дзын. — ударила Катерина стержнем о стену.

Все тут же замерли. А спереди послышались голоса:

— Слышал? — раздался голос бразильца.

— Сейчас проверю.

— Возьми Фила.

— Есть.

Оба спортсмена Бразилии направились по коридору назад. Прямо в сторону звука. Катерина закусила губы. Как так вышло, что из-за неё их сейчас раскроют?! Как Романов нёс этот долбанный стержень?!

— Виола, Нина, — шепнула Юлия. — Ближний мой. Ваш второй. Не убивайте.

— Понятно, — ответила блондинка.

— Сделаем, — кивнула в темноте брюнетка.

Томи же хмыкнул. Ему отдельных команд не поступало, так что влезать не собирался.Не то, чтобы он слушался приказов Юлии, просто доверял способностям отряда. Всё-таки с ним, если не считать Катерину, три мастера. Не стоит недооценивать их способности.

Бразильцы осторожно подходили ближе. Явно сосредоточены, насколько это возможно в кромешной тьме. Их шаги были без суеты, мягки, как у пантер. Не ожидали они, что примут их мгновенно. Юлия затаила дыхание. Как только первый оказался к ней максимально близко, она намертво обхватила его запястье, второй ладонью стукнула его голову о стену. Тот рухнул, вырубившись. Второго буквально в этот же миг упаковали Виола и Нина. Одна сразу прикрыла рот и несильно стукнула по сонной артерии, вторая, поймав за подмышки, бесшумно уложила на пол. Вот и минус два в команде бразильцев. Разобраться с остальными будет теперь легче.

— Ральф, ну что там?! — раздалось из темноты.

— Фил?

В ответ молчание, и команда бразильцев запаниковала:

— Сука! Кто здесь?! — злостно выпалил один из них.

— Отвечайте!

— Что будем делать, капитан? — спросил кто-то из них.

Выбор был небольшой: продолжить маршрут к финальной точке либо вернуться за двумя членами команды и угодить в засаду, их явно поджидали в темноте, как Ральфа и Фила. Через несколько секунд капитан бразильцев, приняв решение, злобно прикрикнул:

— Не смейте убивать Ральфа и Фила! Кто бы вы ни были! Клянусь, я отомщу, если убьёте их!

И они продолжили путь в темноте, понимая, что если вернутся за товарищами по команде, их так же примут. Ведь бразильцам не повезло, среди рандомных участников в их группе был лишь один мастер, остальные имели коричневые оби.

— За ними, — произнесла шёпотом Юлия.

И все последовали за бразильцами, оставив двоих спортсменов лежать в темноте без сознания.

Звянг.

Звянг.

Звянг.

Один из бразильцев нервозно стиснул зубы, понимая, что их преследователи даже не собирались скрывать своё присутствие, стуча стержнем о стены! Насколько наглыми нужно быть! Катерина же шла с красными щеками от стыда. Ну не получалось у неё не задевать стены! Как хорошо, что здесь темно, и никто не видит её залитого краской лица! Стыдоба.

— Долгорукая, ты так всех распугаешь, — хмыкнула Виола.

— Или, наоборот, завлечёшь. — добавила Нина.

— Да уж, охотница с тебя не очень.

— Точно.

У Кати, казалось, должен пойти дым из ушей. Какого фига её отчитывают?! Сами-то пробовали тащить эту неудобную громадину в темноте! Если Романов делал это так просто, не значит, что это легко!

— Отвалите, — ответила Катерина.

— Какая злюка.

— Будешь такой злой никто замуж не возьмёт.

Катя выдохнула, сдув прилипший локон с лица. Она ненавидит эти грёбанные игры!

— Что там? Неужели свет? — прищурилась Юлия. Помимо проникающих лучей явно искусственного освещения впереди доносились звуки и гром битвы. Как и сказал Романов, шла схватка.

— Да, я тоже вижу свет, — подтвердила Нина.

— Что будем делать, капитан? — спросила уже Виола.

Юлия, поразмыслив, ответила:

— Попытаемся прорваться. Если завязнем в бою, кто-то должен будет доставить ключ вместе с Катериной. — в едва уловимом свете, она взглянула на Томи: — Романов, ты сопроводишь Катерину.

— Не выйдет, — ответил он. — Я был носителем ключа и не смогу попасть в финальную точку, забыла?

— Точно, — сокрушенно произнесла Воронина. Она впервые поймала себя на мысли, что слишком сильно рассчитывает на Томи. Почему? Отчего-то он кажется таким надёжным. Тот, кому можно довериться. Как странно. Юлия никогда не была наивной, но всё её женское нутро и интуиция доверяли ему.

— Тогда это задание для вас, Виола и Нина, — взглянула Юлия на двух мастеров.

— Госпожа Воронина, позвольте нам обеим, в случае схватки, остаться в сражении. В финальной точке будет надёжнее если именно вы сопроводите Катерину с ключом. Всё же вы сильнее любой из нас.

Юлия нахмурилась, задумавшись. Это было логично.

— Хорошо. Так и поступим.

Они пошли вперёд по тёмному коридору, идя на свет. Возгласы разносились всё громче. Десять метров. Пять. Один. Арка. И тёмный тоннель вывел их в общий зал, освещаемый десятками длинных люминесцентных ламп под высоким пятиметровым потолком. А в зале, представлявшем из себя огромную пустую комнату без мебели и прочего, сражались порядка двадцати бойцов. Четыре команды сцепились друг с другом, словно не на жизнь, а на смерть.

— Арррх! Мочите америкосов, парни!

— Бей китайцев!

— Итальяшки! Сейчас вы получите!

— Немецкие свиньи! Вам здесь не место!

Бойцы дрались, как псы в подвалах. В куче мале, носители с ключами пытались пробраться по обочине зала, и продолжить маршрут. Но куда там! Прибывали всё новые команды. В том числе и команда Российской империи.

— Жуть… — сглотнула Катерина, увидев массовую драку спортсменов. Это не было похоже на дуэли или бои пять на пять. Когда столько команд, и все бьются против всех — такое поистине рождало хаос сражения.

— Вперёд! — не стушевалась Юлия. И сорвалась на бег.

Катерина в окружении Виолы и Нины, за ней. Томи замыкал их группу. Пара японцев бросились им навстречу. Юлия нырнула под кулак первого, оттолкнула его плечом, второго пнула ногой в грудь. На талии чёрный оби. Её было не остановить. На Виолу сбоку напал француз. Неужели счёл её лёгкой целью? Так он ещё не ошибался, получив перелом челюсти.

— Эй! Там команда прорывается! — завопил кто-то из кучи бойцов.

Несколько человек в разных спортивных одеждах, оглянувшись, тут же бросились преградить путь команде Российской империи. Среди них был и мастер. Справиться с ним одной атакой не вышло, и завязался бой. Юлия, увернувшись от атаки мастера, встретила в рукопашную спортсменку из Америки. Та явно была сильна, кровожадна. Виоле и Нине тоже достались матёрые соперники. Китаец и француз не собирались пускать кого-то вперёд.

— Смеете избегать сражения?! — взревел китаец, напарник Ли Дзяна. — Только те, кто останется стоять на ногах, будет достоин пройти!

И бросился в атаку. Француз, пользуясь моментом, проскочил мимо Виолы и схватил Катерину за руку, намереваясь отобрать ключ.

Буф!

Томи ударил его точно в челюсть. Второго наскочившего — уже бразильца поймал прямо в воздухе и перебросил через бедро, выкрутив при этом сустав пойманной руки в обратную сторону.

— Вуаааа! — завопил тот, забарахтавшись по полу, как ужаленный.

Томи же взглянул на ошеломлённую Катерину:

— Беги.

Она кивнула. И побежала вперёд — в проход с указателем, обозначавшим путь к финальной точке.

Томас, увернувшись от прыгнувшего на него китайца, ударил в ухо американцу, что вторым номером бросился к Виоле. Та, сражаясь с французом, краем глаза отметила, как Романов вовремя подсобил. Томи же бросился к Нине. У той дела были плохи. Китаянка свалила её на пол и била серийно кулаками. Томи схватил азиатку и отшвырнул в сторону, как злую собаку. В затылок ему прилетел удар. Его пошатнуло. Крепко приложились. Он резко обернулся и, едва отведя голову от кулака, успел схватить руку бившего, после чего, копируя стиль Фридриха Вольштунга, оттолкнулся от пола и прокрутился в воздухе. Раздался мягкий хруст, будто сломали солёную соломку. Следом крик боли. Томи пнул итальянца в грудь и, увидев, как Нина уже на ногах продолжает сражение, бросился к Юлии. Воронина побила американку и сражалась с немцем. Тот был мастеровитый, техничный.

Юлия только и успела заметить, как мимо неё проскочил Томи, при этом прозвучало:

— Поспеши, Юлия! Она уже там!

Понятно, что Романов имел ввиду Катерину. Но как могла Воронина оставить своих товарищей в такой ситуации? Возможно, здесь будут смерти. Слишком жестокое сражение!

Томи бросился на немца. Пробил серию кулаками. Едва успел среагировать на контр-выпад. Попадись он сейчас на этот прямой удар, явно был бы сбит с ног. Немец точно опасен.

Юлия, видя, что Романов не уступает такому серьёзному сопернику, приняла решение довести состязание до конца. Нельзя подвести команду, когда они вот так бьются!

— Не проиграйте! — бросила она слова и побежала вслед за Катериной, успев до этого заметить, что пара китайцев с немцами уже покинули зал битвы. А значит ей, без сомнений, нужно поспешить помочь Кате!

— А ты хорош! Русский! — злобно скалился немец, вытерев разбитый нос. Томи достал-таки его. Его! Мастера Германской империи! Альфа Шумрака! Второго после капитана Урсулы!

— Ты тоже неплох! — хмыкнул Томи, вытерев кровь с разбитой губы.

Рядом сражались другие спортсмены. Томас бросил взгляд на Виолу и Нину. Сражаются. Хотя им тяжко.

— Не отвлекайся! — гаркнул немец, слишком быстро сократив дистанцию. За его спиной силуэт песочного скорпиона. Он явно не собирался играться.

Томи отпрыгнул назад. Сразу ещё прыжок. Попасть под прямой удар стиля Скорпиона слишком опасно. Их сила не только в скорости, но и во вложенной массе. Такой удар мог расколоть череп. Но у всего есть минусы. Очередная атака немца, и он угодил в ловушку. Прямой удар кулаком, что должен был покончить с Романовым, попал в другого спортсмена! Томи специально отпрыгивал в сторону большого скопления бойцов и прикрылся одним из них. В этот же миг немец оказался схвачен. Томас сломал ему обе ноги, использовав борцовский стиль Краб. Данный стиль был хорош в болевых приёмах и захватах, но главный его минус — в отсутствии ударки. Но ноги ломал знатно.

— Ааааааа! — заорал от боли немецкий спортсмен.

Томи бросился к Виоле с Ниной. Те стояли спина к спине, отбиваясь от атакующих бойцов.

— Девчонки! Пора помочь Юлии с Катей! — выпалил Томи, смахнув со лба пот.

— Глупыш! Мы не оставим тебя тут! Ха! — ударила Виола француженку.

— Верно! Вместе до конца! — стиснула зубы Нина и отбросила британца.

— Понимаю! Спасибо! Но туда уже побежали семь бойцов! Один из них Ли Дзян!

Виола и Нина тут же изменились в лице. Все знали, что китаец Ли Дзян — один из фаворитов турнира, как и американец Уайт Джонсон с русским Александром Грозным. Воронина точно не справится с ним. А помимо китайского мастера, там будут ещё бойцы…

— Томи, ты уверен?!

— Уверен!

Женщины переглянулись. Судя по Романову, он точно не пропадёт. А Ворониной и Долгорукой, как пить дать, понадобиться помощь.

— Не помри тут!

— Помни про наш уговор!

Обе мастерши сорвались вперёд, покидая зал сражений. За ними вырвались ещё несколько человек. Томи едва успел преградить тем путь.

— Больше никто не выйдет из зала. — произнёс он сухо.

— Эй, ты же тот русский пацан, укравший победу моих товарищей!

— Смотрите! Это разве не Романов?!

Порядка тридцати пяти спортсменов бросили заинтересованный взгляд на Томи, закрывшего выход к финальной точке. Он же не понимал: что происходит? Ведь был не в курсе о негласной охоте на него. Тридцать пять пар глаз хищно уставились на него. Однако, и это было не всё. В одном из тёмных проходов, ведущих в зал, показались пятеро спортсменов в белых спортивных костюмах. Команда Центрального Африканского Королевства, наконец, добралась до зала битвы!

Повисло молчание.

— Замочим его, парни! — выпалил немец, которому Томи только что переломал ноги. Его возглас был полон ярости. И оказался тем самым триггером активации стадного чувства. Все сорок спортсменов бросились на одного Томи.

— Он наш!!! — заорал африканец, пытавшийся обогнать других. Но его явно никто не слушал.

Томи стоял молча. Зрачки расширены. Не от страха. Он пытался в эти секунды, пока к нему бегут четыре десятка бойцов, осмотреть всё после битвы. Окинуть его взглядом не воина, а стратега. Понимал сейчас, что не выживет здесь. Как бы ни был силён, устоять против стольких бойцов равного и более высокого оби не выйдет.

— Умри!!! — с исковерканным от злобы лицом бросился на Томаса британец. Русский посмел взять в плен адепта его команды! Какой позор! Он за всё ответит!

Томи чётким тычком воткнул ему указательный палец в глазницу. Тут же отскочив назад, ударил коротким джебом сиганувшего на него итальянца. И отступать. Очень быстро отступать. Томи буквально отскакивал назад, пробивал короткие удары и снова отступал, не давая себя окружить. Сколько раз он дрался так с манекенами на тренировках старика Дрегона и не сосчитать: «Не дать себя окружить. Не дать себя окружить. Назад. Назад. Бить. Бить. Ещё бить...» — В мешанине криков и злобных матов, Томи не терял головы. Сердце тарабанило от адреналина. Малейшая ошибка, и его схватят. А затем порвут на куски. Он понимал, что любая из стран готова потратить на него штрафное очко. Француз вырвался вперёд. Удар в его кадык. Мелькнуло лицо африканца. Томи ударил в район широкого чёрного носа, и лицо африканца сменилось китайцем. Сбоку прилетел удар. Томи снова отскочил. Слева и справа атаковали. Всё-таки масса задавила. Заставила сбиться. Он был прижат к стене. Пропустил удар в печень. В лоб. Если закроется сейчас в глухую защиту — будет забит до смерти. Бросится вперёд, и скрутят. Такой толпой точно скрутят.

— Получай, сучёныш!!!

— Теперь не такой крутой?!!!

— В этот раз ты не украдёшь победу!!!

— Держи, паскуда!!!

Томи пытался уворачиваться. Бил наотмашь, понимая, что кругом враги, так что не промажет. Правый глаз заплыл. Ещё пропущенный удар. Онемели зубы под правой щекой. Может их выбили? Кровь-то вон как хлещет из рта. Удар под дых. Томи выплюнул воздух. Снова хватанул. Ну и взгляд у него. Явно злой. Как у пса, что провёл в схватке всю жизнь. Как у загнанного волка, которому больше нечего терять. В этот миг позади него сформировался облик существа в чёрном балахоне. Кто-то из спортсменов отшатнулся. Другие, утопая в ярости, продолжили избиение. Кукловод, держа одной рукой тело Томи за нити, на второй сформировал фигуру Джаггернаута. Стиль, укрепляющий тело и позволяющий таранить соперников. Буквально сбивать их, как бронепоезд. У жены Томаса — Айки был этот стиль. Томи, почувствовав, как энергия укрепила суставы, ощутил себя неуклюжим. Но знал, нельзя терять ни секунды. Он оттолкнулся от стены и сшиб ближайшего француза и немца. Прорваться через толпу не выйдет — завязнешь. Стиль на ладони кукловода тут же сменился на осиное жало. На Томи бросились сразу трое. Короткий удар одному в челюсть, второго оттолкнуть и ударить третьего в лоб. Из троих двое свалились на пол. Стиль сменился. Теперь это была мягкая ладонь. Британец бросился вперёд, и рухнул с остановленным сердцем, даже не понимая, что произошло — Томи использовал на нём медицинскую технику массажа сердца, для убийства. Следующие четверо были технично парированы мягкими ладонями. Этот стиль был хорош в защите, но не нападении. Томи понимал, что битву не выиграть защитой, но нужно перевести дыхание.

— Да разъебите его уже!!! — африканец остервенело отпихнул трёх спортсменов и сам набросился на Томи. Как получил тычок в кадык. Затем в солнечное. И опал на колени. Стиль змеи бил немощно, но резко и точечно. Ему стоило прикрыть уязвимые места.

Но в следующий миг Томи сам упал на колено. Из рта вырвалась кровь. Внутреннее кровотечение из-за полученных травм перешло ту грань, когда он мог ещё сражаться. Но он снова поднялся на ноги. Ему прилетел удар в челюсть. Затем второй в селезёнку. Томи ударил в ответ, выбив воздух из груди пузатого африканца. Британцу боковым сломал ухо. Огрызнулся. Но на него снова посыпались удары.

— Внимание!!! Состязание завершено!!! — раздалось в динамиках. — Тех, кто продолжит бой, ждёт дисквалификация!

Повторять два раза было не нужно. Спортсмены остановились.

— Он всё ещё не сдох…

— Больной ублюдок. Даже не просил пощады...

— Будет знать теперь.

— Получил, Романов? Знай своё место, изгой империи.

Один за одним, будучи ещё на взводе, спортсмены высказали своё отношение. Те, кто стоял на ногах. А вот двенадцать других лежали у ног Томи без сознания. Один из них был, кажется, мёртв. Сам же Томи весь в крови, стоял оперевшись спиной о стену. На его лице не было живого места. Побитый, заплывший, в гематомах. К нему, хромая, шкандылял африканец. Видимо в какой-то горячке. И замахнулся кулаком. Томи пнул его по яйцам, и тот рухнул на спину.

— Отвали, мразь. — вырвалось из окровавленных губ Томи. Он наступил на его лицо и упал рядом. Глаза закрылись. А оби исчез дымкой.

* * *

На финальной точке было всё не так, как предполагалось. У каждой команды была своя ячейка для ключа. Те, кто первыми из четырёх вставили ключ, победили. На этом всё. В числе первой четвёрки оказалась и Российская империя.

— Фух! — смахнула Катя пот со лба. — Это было непросто!

— Ты — молодец, Катерина, — похвалила её Юлия.

Недалеко от них стоял китаец Ли Дзян с напарником. Позади два француза и два британца. А впереди два немца. После подоспели остальные носители ключей, но баллов они не получили.

Воронина вдруг обернулась, увидев спешивших Виолу и Нину. Её глаза расширились. Брови нахмурились:

— Почему вы здесь?! — выпарила она уж слишком эмоционально.

— Пришли помочь, — ответила Виола. На щеке ссадина. Разбитый кулак. Рядом Нина с сечкой на скуле. Видно, что обе женщины прошли через жестокое сражение.

— А Романов? — сглотнула Юлия.

— Сказал, что справится, — пояснила Виола.

— Ясно, — прокряхтела Воронина. Раз сказал, что справится, значит так и есть. Он ведь никогда не врёт. Она выдохнула. Всё в порядке. Они в числе первых, вот-вот объявят победителей.

— Внимание! Состязание завершено! Тех, кто продолжит бой, ждёт дисквалификация!

Юлия, как и Виола с Ниной, выдохнула. Бой закончен. Наверняка, Томи сейчас зевает и не знает чем себя занять, бездельник. А может пристаёт к женщинам из других команд? Такое точно может быть!

— Внимание! Российская империя получает штрафное очко за убийство!

Лица Ворониной и остальных вдруг изменились. Убийство?

— Кто-то из вас кого-то убил? — тут же спросила Юлия.

— Нет… — помотала головой Виола.

— Я старалась без летальных исходов, — ответила и Нина.

— Значит, это Романов, — нахмурила брови Воронина. — Как он мог, подлец… Так и знала, что за ним нужен глаз, да глаз. — в её голосе прозвучало явное разочарование. Как Томас мог так запороть состязание? Что если другие группы на параллельных состязаниях тоже кого-то убили? Тогда дисквалификация Российской империи с клановых игр! Это будет провал.

— Он слишком эгоистичен, — произнесла сухо Катерина. — Больше не буду доверять ему.

Виола и Нина переглянулись. Они-то знали, как Томи помогал им в бою, да и отослал их обеих, чтобы уберечь Юлию и Катерину. И это ему не доверять? Блондинка не выдержала и грубо произнесла:

— Что ты знаешь о нём, Долгорукая? Не смей поганить его честь.

— Что…? — сдвинула Катя брови.

— Что слышала, — вступилась за Томи и Нина. — Он там жизнью рисковал, чтобы мы поспешили к вам на помощь. Неблагодарная сука.

— Позвольте объясниться в своих оскорблениях, Нина, — нахмурилась Катерина.

— Как станешь этого достойна, так сразу, — хмыкнула та, явно не собираясь что-то доказывать.

— Прекратите, — остановила разгорающийся конфликт Воронина.

— Внимание! — раздалось снова из динамиков. — По одному баллу получают! Российская империя! Китайское царство! Французское королевство! Германская империя! На этом состязание: "Чёрный куб" окончено! Раненым будет оказана медицинская помощь! Спортсменов, находящихся в финальной точке маршрута, просим покинуть полигон!

Юлия с Виолой, Ниной и Катериной вышли по освещаемому коридору из чёрного куба. На стадионе было всё так же шумно. Но на трибунах происходило нечто странное. Тысячи зрителей — не только российские болельщики, но и других стран, стоя скандировали лишь одно:

— РО-МА-НОВ!!!!!

— РО-МА-НОВ!!!!!

— РО-МА-НОВ!!!!!!!!!!

Спортсмены, покинувшие куб, оглядывались.

— Почему они выкрикивают фамилию того русского? — не понимал Ли Дзян. Ведь он не видел на финальной точке Романова, а значит тот не сумел украсть победу. За него всё сделали те женщины. Позор. Но отчего-то трибуны скандировали его фамилию.

— Не знаю, капитан, — ответил китаец.

— Люди выкрикивают фамилию Романова, — не понимала Юлия, что происходит, он ведь убил человека.

— А где он сам? — смотрела по сторонам Виола. Она, как и остальные, всё ещё стояла на выходе у чёрного куба.

К ним подошёл представитель состязания:

— Участники, просим покинуть полигон. Вас ожидает автобус. Не забывайте личные вещи в раздевалке.

— Извините, — обратилась к нему Юлия. — Наш товарищ по команде. Он ещё не вышел. Томас Романов.

Представитель сглотнул. Он видел на экранах стадиона что происходило в зале битвы. Сумасшествие. Лишённая чести и достоинства схватка всех против одного. Но чёртов сукин сын Романов… Ебанутый человек. Умудрился не просто выжить, а дать сдачи. Двенадцать спортсменов уже отнесли в реанимационную, а британца так и не откачали, сердце остановилось. Самого Романова унесли на носилках. Под крики толпы его и выносили. С другой стороны куба. Спортсмены-иностранцы желали проучить Романова, и всё было бы вполне отлично подано с их стороны, если бы получилось. Да и он бы выглядел униженным и побитым. Однако, никто не ожидал, что тот огрызнётся, да ещё КАК! По этой причине, наказание Романова превратилось во всеобщий позор его противников.

— Он приедет позже, — не стал объяснять представитель. — Сами поймёте, как пересмотрите запись. Прошу, следуйте на выход...

...Растерянные девушки всё-таки покинули полигон. На обратном пути в автобусе было полно свободных мест. То и дело слышались разговоры:

— Он не человек…

— Выбил мне зуб, гондон…

— Я как вмазал ему…

— У него точно хрустнуло…

— Что там с глазом?

— Пистец глазу, вот что.

На команду Российской империи то и дело бросали взгляды, оборачиваясь к задним местам, где те и сидели:

— Они его использовали…

— Точняк… бросили, как кусок мяса. Слышал, среди своих он — белая ворона.

— Тогда ясно.

Юлия сидела, нахмурившись. Неужели все эти разговоры о Томи?

Виола смотрела в пол. Что случилось с Романовым? Нина рядом с ней держала её за руку. Кажется, они сдружились на этом состязании. Катя смотрела в окно. Романов пострадал? Дурак. Сам ведь отдал ей ключ. Она закусила губу. Не собирался же он защитить её таким образом… Дурак...

Через сорок минут автобус заехал на нейтральную территорию жилого полигона. На улице уже смеркалось. Спортсмены покинули транспорт и направились к своим штабам. Уставшие, обессиленные. Всё чего хотелось: принять душ и лечь спать. Даже есть не было сил.

Воронина прошла в штаб первой. За ней остальные. Справа в гостиной сидели, практически, все спортсмены Российской империи. Ужинали.

— А вот и наши героини! — поприветствовал приехавших Калашников.

— Что по остальным состязаниям? — спросила Юлия, зайдя в столовую.

— Одно выиграли, второе проиграли, — ответил ей Жуков.

— Ещё бы чуть-чуть, и я бы отделал того Фредерико… — опустил голову Астафьев.

— Да ладно тебе, дерьмо случается, — хмыкнул Муромов.

— А где Романовы? — окинула Воронина взглядом пустой стол.

В это время Виола присоединилась к столу Грозных, а Нина к столу Калашниковых. Катерина же уселась во главе Долгоруких.

— Поужинали и пошли рыдать по своему господинчику, — хмыкнул Калашников.

— Хватит, Владимир, — произнёс Александр. — Ты сам тут ругался громче всех.

— Да потому что по-собачьи это! Толпой на одного! — снова загорелся Калашников. — Пусть наш малец и засранец! Но даже он не заслужил такого! Ну и набью я им морды!

— Успокойся уже, — вздохнул Грозный. Хотя сам едва сдерживался, чтобы не пойти и не объявить всем участникам той битвы вызовы на дуэли.

— Толпой на одного? — не поняла Юлия. — О чём вы?

— Да вот, сама посмотри, — Жуков включил на пульте запись в момент, когда Томи сломал немцу обе ноги. Вскоре толпа объединилась и словно сошла с ума. Каждый хотел лично сразить его. Негласная охота в самом её жесточайшем проявлении.

Юлия, как и Виола с Ниной, наблюдали, замерев. Катерина прикрыла ладонью рот. Безумие. Жестокость. В том зале чёрного куба намеревалась свершиться казнь. Но Томи… Его опыт множества передряг позволил ему выжить. Пережить эту массовую атаку. Конечно, в зале против него не были сильнейшие из сильнейших, но даже в таком случае выжить в той свалке было под силу только безумцу. Монстру. Воину, имевшему стальной, несгибаемый характер. Любое движение Томи, будь оно неуверенное, тут же привело бы его к гибели. Если это не танец со смертью, то что?

Юлия сжала кулак. На лбу проступила вена. Она торопливо направилась на выход.

— Куда ты, Воронина?!

— Виола?! Ты куда собралась?!

— Нина, сядь на место!

— Госпожа Катерина, постойте!

Но ни одну женщину нельзя было остановить словами. Увиденное подожгло бензиновые цистерны в их сердцах. Как иностранные спортсмены, воины, могли пойти на подобное?!

Воронина выскочила на улицу первой. И неожиданно столкнулась с Томи лицом к лицу, сбив его с ног. Вместе они рухнули прямо у порога. Он на спину. Она сверху. А её приоткрытые губы накрыли его рот. Оба широко раскрыли глаза от произошедшей ситуации. Юлия тут же отпрянула:

— Что ты делаешь?!

— Это я должен спросить, — похлопал глазами Томи. — Ты же поцеловала меня. Ещё и оседлала сверху. Так и знал, что без ума от меня.

— Ты! — выпалила она с красным лицом. — Ты. Ты… — её голос становился всё тише. — Ты... в порядке…?

— Томи! — выскочила Виола на улицу.

— Романов! — подоспела и Нина.

Обе, как феи, приземлились рядом, не обращая внимания на то, что Юлия сидит на нём сверху. И стали обнимать его, ливанув слёзы:

— Глупыш! Если бы ты погиб!!!

— Ты цел!!! Я так счастлива!!!

Катерина, выскочив из штаба последней, закусила губы. Снова она осталась ни с чем.

— Мы победили? — спросил Томи, лёжа на плитке, облепленный женщинами. — А то я недавно пришёл в себя. Так что не в курсе.

— Победили!!! Конечно, победили!!!

Томи улыбнулся:

— Значит в полночь нужно отметить.

— Да ты еле ходишь!

— Похабный мальчишка!

— Какой есть… — тихо хмыкнул Томи и, прикрыв глаза, уснул. Излечившись благодаря адептам, он был полностью обессилен. Но в полночь зараза всё-таки проснулся…

Глава 12

Утро было лёгким. Именно так себя ощущал Томи. Вчера его чуть не забили до смерти, а сегодня он, насвистывая весёлую песню, направлялся умыться. Человек, которого не сломить. В душевой возле умывальников уже было порядка семи спортсменов команды Российской империи.

— Романов, хватит трахать девок по ночам, — пробубнил Калашников, бреясь напротив зеркала.

— Ага, весь штаб на уши поднял. Совесть бы поимел.

— Поимел бы, будь она сейчас в штабе, — ухмыльнулся Томи.

— Пф.

— Вот, пошляк. — хмыкнул Калашников. Провёл лезвием ножа, сбривая волосы на подбородке. — Как себя ощущаешь после взбучки?

— Сносно. Есть охота, — ответил Томи и открыл вентиль. Набрав в ладони воду, умыл лицо.

— Как бы я к тебе не относился, вчера ты был хорош, — хмыкнул Владимир.

— Благодарю, — впервые улыбнулся ему Томи.

Калашников кивнул в ответ. И отвернулся. Странно, а Романов не так и плох. Да, гад ещё тот, но настоящий русский. Душой уж точно.

В душевую прошла Воронина вместе с парой девиц из своего клана.

— Доброе утро, — проворчала она.

— Не выспалась, Воронина? — взглянул на неё Калашников.

— Уснёшь тут, — бросила она колкий взгляд на Томи. В её кубрике тоже было слышно что вытворял он ночью вместе с Виолой и Ниной. Ни стыда, ни совести.

Томи сделал вид, что, вообще, не понимает о чём речь и приступил к чистке зубов.

— Сегодня соревнования между кланами. Последний день основного этапа, — произнёс молчавший до этого Астафьев.

— Может устроим вечером прощальные посиделки? — предложил Муромов. — Завтра ведь разъедемся.

— Посиделки? Мы же не в юношеском спортивном лагере! Не думал, что ты такой сентиментальный, Даниил, — хмыкнул Владимир.

— Тц. Не вижу в этом ничего такого, — пожал тот плечами.

— Я не против, — поддержала идею Юлия.

— И ты туда же, Воронина? — удивился Калашников.

— Почему бы нет, — связала она волосы в хвост чёрной резинкой. — Следующие международные игры будут не скоро. Возможно эти — для кого-то последние.

— Я не так стар! — обидчиво хмыкнул Владимир.

Воронина только ухмыльнулась, знала как уколоть его.

— Романов, пойдёшь на эти самые посиделки? — спросил Владимир.

— Тебе что, будет скучно без меня? — вытер Томи лицо полотенцем.

— Ещё чего! Всего лишь не хочу, чтобы ты девок растлял тут, пока мы на посиделках!

— Хм. А это хорошая идея, — хмыкнул Томи.

— Ах, ты! Засранец!

— Я ушёл, — ухмыльнулся Томас и покинул душевую.

В коридоре с ним здоровались проходящие спортсмены. Кивали главы кланов. Его вчерашнее сольное выступление засело в сердце каждого. Неприязнь к нему отошла на другой план. Сейчас же окружающие испытывали лишь гордость, что в их команде такой непоколебимый человек.

Томи прошёл в кубрик. Сергей и Казбек отжимались на счёт. Похоже, у них очередное внеплановое состязание. Баринова басом отсчитывала уже четвёртую сотню, но оба мужика не хотели уступать друг другу. Вика и Зоя, поджав ноги, сидели на одной кровати и что-то обсуждали. Фомичёв с Поповичем боролись на руках. Немка Шульц медитировала среди всего этого хаоса. Адепт что-то хомячил.

— Встать! — сказала Баринова при появлении Томи.

— Сидите, — отмахнулся Томас, и все продолжили свои занятия. Сам он развесил влажное полотенце, сложил рыльно-мыльные. И улёгся на кровать.

— Когда там уже завтрак?

— Через пятнадцать минут, господин, — ответил Курочкин.

— Понятно. Поспать что ли.

— А вы успеете?

— Ну, одним глазком только если. — Томи взглянул на Хельгу. Что-то захотелось пожмякать её. Полапать. Поваляться в кровати, подержаться за её задок, потрогать ляшечки. Видимо, проведённая ночь с Виолой и Ниной не съела всю его энергию.

— Хельга.

— Чего? — буркнула немка, не открывая глаза.

— Что делаешь?

— Ты же видишь.

— На моей кровати медитировать удобней. — водил Томи пальцем по своей койке рядышком с собой.

— Четыреста сорок три! Четыреста сорок четыре! — вела счёт Баринова.

— Сдавайся! — сжимая зубы, выпалил Казбек.

— Никогда! Сам сдавайся! — ответил Сергей.

Оба в поту.

Немка скривилась. Как же тяжело сосредоточиться. И приоткрыла один глаз, увидев соблазнителя Томи, что подложив ладонь под голову, лежал на боку и хлопал на место подле себя.

— Запрыгивай, — подмигнул он.

Шульц приподняла бровь. Чего это он такой игривый сегодня? На него точно не похоже. Ты смотри, кот блин мартовский. Пока что она не решалась присоединиться. Понимала, что дай Романову чуть воли, и всё! Изнасилует же!

— Не хочу. Какая разница на какой кровати медитировать. Они одинаковы. — ответила она, снова прикрыв глаз.

— Ой, что-то спина заболела… — прокряхтел Томи.

— Господин, вы в порядке?! — тут же все уставились на него.

Он скорчил лицо. Вот же! Его гвардейцы уже должны знать про эту фишку с болью в спине! Чего так реагируют?

— Скоро пройдёт, — махнул Томи рукой. — Конечно, если бы Хельга присела тут, рядышком, и помассировала спину. У неё такая крепкая хватка. Самое то.

— Хельга, помоги господину!

— Да, леди Шульц! Господину нужна помощь! Он бы вам точно помог!

Немка выдохнула. Томи прикидывается! Это же очевидно! Вот же, подлец! Заманил её всё-таки на кровать. Она присела с ним рядышком и сразу ощутила тёплую ладонь на своей попе.

— Как хорошо, — довольно промурлыкал Томи.

Хельга мило улыбнулась. Ей и самой было хорошо, только вот, не хотела привыкать. Всё-таки уже решила, что после основного этапа покинет Российскую империю. И близость расставания создавала в её сердце горечь. Могла бы она остаться с Томи навсегда? Возможно. Но не сейчас. Ей нужно побыть в одиночестве и всё для себя решить. Поэтому она и старалась избегать его внимания, а он словно чувствовал это. Всё-таки Томи слишком чуткий, и совсем не грубиян, каким хотел показаться.

— Говорит Муромов, завтрак готов, дамы и господа! — раздалось из динамиков.

Гвардейцы двинулись на выход.

— Господин, а вы идёте?

— Позже, — улыбнулся Томи, придерживая Шульц. — Мы немного поболтаем и присоединимся.

— Есть! — козырнули бойцы и покинули кубрик.

А Томи… Томи прижал к себе Хельгу и понеслось. Похоже, оба понимали, что это вроде их прощального раза, и нужно насладиться через край…

* * *

На завтрак Томи с Хельгой так и не пришли. Им было явно не до еды. Зная своего господина, гвардейцы взяли для них порции. В кубрик никто не заходил, понимая, что там могло происходить.

— Сегодня наш последний день, — лежала Шульц рядом с Томи, оперевшись головой на его плечо.

— Всё-таки решила покинуть меня? — смотрел он в потолок.

— Дай мне немного времени. — её голос был мягок. Она явно не хотела заканчивать их зародившиеся отношения.

— Хорошо. Я буду ждать. — уверенно ответил Томи.

— Почему ты так хорош... Понимаешь меня даже в такой ситуации, — приобняла она его крепче. И поцеловала с благодарностью, что он не стал устраивать драматичных сцен, ей было бы так куда сложнее.

— Внимание, участники турнира! — включился телевизор в кубрике. — Построение на нейтральной территории через пять минут! Просьба не опаздывать!

— Вот блин, — вздохнул Томи, прервав поцелуй.

Шульц мило улыбнулась, поглаживая его по щеке:

— Кажется, нам пора одеваться.

— Может сбежим? — улыбнулся он в ответ.

— Может когда-нибудь и сбежим, — чмокнула она его в губы. — Но не в этот раз. Ты ещё не стал чемпионом турнира.

— С чего бы мне им становиться? — усмехнулся он.

— Мне кажется, это твоя судьба, Томи…

* * *

Через пять минут все спортсмены построились подле своих штабов. Вот она — элита королевств и империй. Серьёзные лица, чистые спортивные костюмы под цвет государственных флагов. Позади на летнем знойном ветру развевались знамёна команд.

Арсений Крылов стоял в центре с парой ассистентов:

— Приветствую участников соревнований!

— ПРИВЕТСТВУЕМ!!! — раздалось подобно грому в ответ.

Организатор, сглотнув, кивнул. Вот это задорность в голосах! Энергия так и пылала у бойцов. Похоже, сегодня все ещё серьёзнее чем вчера. Впечатляет.

— Сейчас мы проведём жребий. А после, без задержки, все участники загрузятся в автобусы и отправятся на единый полигон. Состязание будет одно! Но состоять из двух кругов! Иными словами, каждый клан примет участие в состязании дважды! Итак, попрошу капитанов команд подойти ко мне!

Из построений выдвинулись спортсмены. От Российской империи вышел Александр Грозный.

— Каждый из вас напишет на этих стиках наименования кланов своей команды. Мы перемешаем стики, и определим пары посредством жребия сразу на два этапа, — пояснил Крылов.

Капитаны команд приступили к сказанному. Расписали фамилии кланов и бросили в ящик. Тот принялись перемешивать. Капитаны же, посовещавшись, решили, что стики будет вынимать капитанша команды Германской империи Урсула Линдштейн. Она без особого энтузиазма принялась доставать стики и зачитывать фамилии:

— Грозные против Джонсонов!

Все тут прихренели. Вот это да! Двое сильнейших бойцов сойдутся в состязании кланов уже сегодня?! Выпал же жребий!

— Воронины против Линдштейн!

Урсула, держа стикер, бросила взгляд на Юлию. А это интересно. По слухам Воронина сильна. Вот Урсула и проверит: байки это или же нет.

Жребий продолжился. Через десяток команд, прозвучал клан Томаса:

— Романовы против Бэнь!

Томи посмотрел в сторону китайской команды и встретился взглядом с налысо бритым китайцем с длинной бородкой.

— Долгорукие против Сент-Пьер!

— Страсбурги против Дзян!

— Робины против Густафсонов!

Жребий продолжался. Вскоре начался второй круг...

— Романовы против Мато!

На Томи тут же взглянул один из африканцев. Рожа у него явно была довольная. Повезло сойтись с русским, который уже поперёк горла у всех! Томас, в свою очередь, даже не смотрел в сторону команды ЦАК, их мотивы итак были для него ясны. Однако, сам он при этом больше не может убивать, чтобы не заработать очередной штраф. Но ведь калечить не запрещается. Так что сдерживаться явно не будет.

— Прежде чем вы отправитесь на состязание, обращаюсь к главе клана Романовых! — произнёс Крылов.

— Что такое? — спросил Томи, стоя в строю.

— В вашем клане одиннадцать человек, господин Романов, — намекнул Арсений на присутствие Шульц.

— Участвовать будет десять, как и положено, — ответил Томи.

— Благодарю за понимание! Теперь прошу команды последовать к автобусам! Согласно очереди! — указал Арсений на наружную парковку территории полигона.

И началась загрузка. Ушло порядка двадцати минут, чтобы десять команд по девяносто человек наполнили автобусы. Вскоре длинной вереницей транспорт отправился на полигон финального состязания основного этапа. Сегодня пройдут сражения клан на клан. А после, начнётся заключительный этап клановых игрищ: битвы сильнейших участников кланов! Девяносто человек сразятся за право стать чемпионом турнира!

— Господин, мы ещё вернёмся в штаб? — спросила Вика, сидя с Томи по соседству.

— Скорее всего, — ответил он, зевнув. — В обратном случае организаторы бы предупредили. Да и у нас намечается вечерняя посиделка.

— Вечерняя посиделка? — удивился Сергей.

— С шашлыками и девчонками? — порадовался Казбек.

— Не знаю как с шашлыками, но с девчонками по-любому, — потёр глаза Томи. — Дайте поспать, короче. — он прислонился к плечу Шульц, что сидела с ним рядом, и закрыл глаза.

— Интересно, может нам выдадут побольше еды… — произнёс адепт.

— Раскатал губу, — хмыкнул Фомичёв.

— Да мало ли. Посиделки всё-таки.

— Не думаю, что это инициатива организаторов, так ведь, господин?

— Сказал же, отвалите. Я сплю. Это инициатива глав кланов нашей империи. Всё. — Томи поправил голову на груди Шульц и сладко засопел.

— Парни, — шикнул Сергей. — У господина точно девки будут на посиделках, а вот у нас нет. Надо чёт делать.

— Подкатить к спортсменкам из других кланов, — предложил Казбек.

— То-то я без тебя не додумался! — саркастично ответил Сергей. — Не дадут.

— -Почему? — почесал щеку Казбек.

— Мы из низшего клана. Поэтому, — медленно улыбнулся Сергей. — На сегодняшнем состязании мы обязаны выложиться на двести процентов!

— Я в деле!

— И я!

— Покажем китаёзам и африканцам силушку богатырскую!

* * *

Полигон был огромен. Помимо трибун с тысячами зрителей в центре площади находились два четырёхэтажных комплекса. Построенные из металла и бетона, они имели синее остекление и походили на торговые центры.

Автобусы с участниками под аплодисменты встречающих фанатов у входа на полигон, заехали на специализированную парковку, предназначенную только для персонала. Здесь разбили белый громадный шатёр, внутри кондиционеры, и, как это ни странно, холодильники с напитками и даже бутербродами! Это было чудо после экономного питания. Настоящий оазис плодородия! Работники уже стояли подле холодильников, готовые предоставить командам провиант. Здесь же они будут дожидаться выхода на состязания.

— Приехали. Попрошу участников покинуть автобус.

— Томи, — легонько толкнула Шульц спящего Романова.

— Угу. Слышал. Просыпаюсь.

— Смотрите, там мороженое?! — удивилась Вика.

— Похоже на то, — взглянул в окно автобуса Курочкин.

— Я бы съела рожок!

— А я бы посмотрел. Ой, то есть тоже попробовал бы. — смутился Фомичёв.

Вика покраснела. Кажется, у этих двоих завязывалась служебный роман.

Сопровождающий организатор стоял на выходе автобуса и внеочередной раз напомнил главное правило пассажирам:

— Как было обговорено по дороге: никаких драк. Провокаторы так же будут дисквалифицированы вместе с их кланами и, вполне возможно, командами. Просим соблюдать порядок и держать себя в руках.

Мимо него высаживались спортсмены Российской империи, в том числе и Романовы. Из соседних автобусов выходили иностранцы. Их так же предупредили о мирном сосуществовании в пределах площадки для отдыха внутри шатра, да и за пределами. Если кто-то хочет показать свою крутизну, пусть будет добр сделать это в рамках состязания или же на арене. А место для отдыха — ничто иное, как место для отдыха.

Через несколько минут порядка девяти сотен спортсменов расположились под огромным шатром на стульях и деревянных лавках. Кто-то устроился за столами и уже выпивал прохладительные напитки. По периметру были установлены огромные жк-мониторы, чтобы участники могли наблюдать ход состязаний. Внутри так же работали сплит-системы и были установлены душевые с туалетами. В общем, полноценный комплекс.

— Здесь так круто! — сидя на скамье, разглядывала Вика высоченный потолок белого шатра.

— Напоминает переносную спортивную арену, — кивнул ей Сергей, перевязывающий шнуровку кроссовок.

— Вы бывали в таких, капитан? — спросила у него рыжая.

— Да, и не раз, когда в юности участвовал в соревнованиях по рукопашному бою.

— А я по борьбе, — влез Казбек.

Томи сидел за столиком с Шульц и пил квас.

— Какая гадость, — сморщилась немка.

— А мне нравится, — улыбнулся Томи. — А окрошку ела когда-нибудь?

— Окрошку? Что это? — с интересом спросила Шульц.

— Вот как вернёшься в мои объятия со своего путешествия, тогда и расскажу, — хмыкнул Томи.

— Решил подкупить меня? — улыбнулась она в ответ.

— Да. Окрошка плюс… хм… Сто поцелуев?

— Так мало? Ну ты и жадина! — задрала Шульц нос, мол обиделась.

— В день, — поиграл бровями Томи.

— Выкрутился, — прищурила она с улыбкой взгляд.

— Внимание, участники! — зашёл в шатёр Арсений Крылов. Чёрные солнцезащитные очки, которые он поднял к макушке, белая рубашка расстёгнута на пару пуговиц, снизу серые брюки с рисунком в виде крупной клетки. На ногах чёрные кожаные шлёпки.

Все спортсмены тут же обратили на него внимание. Галдёж сотен человек притих. Хотя поговорить было о чём, многие империи и королевства проводили дискуссии, обсуждали прошедшие состязания. Понятно, что часть спортсменов вполне нормально общались между собой. Были тут и враги, которые злостно буравили глазами друг друга. Пожалуй, на Томи обращали внимания больше всего. Вот кого тут ненавидели и желали одолеть.

Крылов кашлянул в кулак и продолжил:

— На главном мониторе, — указал он самый большой экран, — Будут высвечиваться наименования кланов, которым необходимо последовать в тот илииной комплекс. Номер комплекса будет так же обозначен на экране. Просьба на сборы тратить не более пяти минут. Если кто-то из кланов по какой-то причине не явился, то автоматически получает проигрыш. Мало ли, вдруг вы передумали принимать дальнейшее участие. Отдельная просьба сообщить о подобном решении комиссии или же любому из организаторов. Теперь к заданию, — он взял из рук помощницы бутылку с водой, сделал глоток и продолжил: — Простите. Теперь, собственно, к самому состязанию. На территории полигона два комплекса по четыре этажей. Двум противоборствующим кланам будет предоставлен один этаж. Все этажи имеют разную внутреннюю обстановку. Так вот, ваша задача будет состоять в захвате трёх терминалов соперника. Этаж разделён на две равные части. В одной половине находятся ваши три терминала, в противоположной три терминала вашего соперника. Для захвата терминала требуется приложить к нему ладонь и продержать тридцать секунд неотрывно. При выполнении данного условия терминал будет захвачен. Перехватить, иными словами вернуть терминал обратно невозможно, учитывайте это. Для состязания вам будет выдано оружие. Не смертельное, естественно. При условном ранении огнестрельного оружия в количестве трёх — участник больше не может продолжать участие. При условном ранении холодного оружия в количестве двух — участник так же выбывает из состязания и не мешает остальным участникам продолжать соревнование. В случае таких помех участник, а так же его команда дисквалифицируется. — Арсений вытер со лба пару капель пота. — Если есть вопросы — задавайте.

Руку поднял спортсмен из Италии:

— Есть ли временное ограничение на состязание? Команды ведь могут занять оборону. Тогда всё затянется на многие часы.

— Отличный вопрос, благодарю, — кивнул ему Крылов. — Лимит состязания: тридцать минут. Если за это время ни одна из команд не захватит хотя бы один терминал, то обе получают ноль очков. В случае если, допустим, команда А захватит два терминала, а команда Б захватит один терминал, то побеждает команда А. Однако, в этом случае команда-победитель подучит один балл. Для полной победы и получении двух баллов требуется захватить все три терминала. Если команды захватили равное число терминалов, то объявляется ничья, и они получают по одному баллу.

Итальянец кивнул и присел на скамью.

Крылов обвёл всех взглядом:

— Есть ли ещё вопросы?

— Есть, — произнёс американец Уайт Джонсон.

— Слушаю вас, — обратил на него внимание Арсений.

— Если я выбью всю команду противника, при этом не захватив ни одного терминала, это считается за полную победу?

— Нет, — покачал головой Крылов. — Главное условие состязания: захват терминалов.

— Ясно. — кивнул американец.

— Будут ли ещё вопросы? — снова спросил Крылов.

Больше уточнений не последовало.

— Раз на этом всё, прошу первым парам подготовиться, — указал он на экран. — Я же отправляюсь к зрительским трибунам разогревать народ, хотя поверьте, там уже ждут от вас настоящего огня.

На экране высветились сразу восемь пар. Шестнадцать кланов сразятся друг с другом с минуты на минуту.

— На выход, Брегорды! — раздался клич главы клана британцев. — Бог, и наше право!

— БОГ, И НАШЕ ПРАВО!!! — выкрикнули лозунг его гвардейцы.

— Сайрусы! Вперёд! — воскликнул американец, скомандовав своим. — Единство и победа!

— ЕДИНСТВО И ПОБЕДА!!! — гаркнули америкосы.

— За Германскую империю! Только воинский путь!

— За Францию! К свершениям!

Клан за кланом покидали шатёр, настраиваясь на грядущую схватку. Ярко. Броско. Энергично. Здесь не было слабаков. Не было места сомнениям. Каждый пришёл побеждать.

— Романовы, — произнёс Томи спокойным тоном и поднялся из-за стола, отставив пластиковый стакан с допитым квасом.

Его гвардейцы подорвались с мест, ожидая что же он скажет. Они желали крикнуть громче остальных. Вот же, задорные ребята. Однако, Томи ухмыльнулся и молча пошагал на выход. Лозунги, крики и прочее никогда не были его фишкой. Молча пришёл, молча увидел и молча надрал задницы. Он взглянул на своих бойцов. Похоже, им ну очень хотелось прокричать что-то эдакое, и Томи всё-таки бросил фразу ради них:

— Один против всех, и все против одного!

— ОДИН ПРОТИВ ВСЕХ!!! И ВСЕ ПРОТИВ ОДНОГО!!!!!!!

Глава 13

Под крики и бурные аплодисменты зрителей кланы прошли в чётырёхэтажные комплексы и заняли этажи. Романовым достались соперники из Китайского царства, а значит бой предстоит явно непростой, ведь китайцы считались одними из фаворитов турнира. Конечно, клан Бэнь — не ведущий клан Дзян, но не стоит их недооценивать.

Томи со своими гвардейцами расположился на третьем этаже первого павильона. Антураж здесь был, конечно, интересный. Самый настоящий магазин Ашан, мать его! Куча стеллажей с продуктами и вещами! Кухонная утварь теле-радио-видео аппаратура, чайники, мультиварки, холодильники! Отдел с овощами и фруктами! И даже кассы! При этом из двадцати подсвечивалась толька одна. Самая настоящая имитация торгового зала сети Ашан.

— Охренеть, тут и пожрать успеть можно, — взял Томи с полки сникерс. — Интересно, свежий? — и взглянул на дату. — Свежачок! — он распаковал шоколадку и зажевал.

— Господин, вы так неосторожны, что если продукты отравлены? — удивилась Вика.

— С чего бы? — жевал Томи с набитым ртом. — Травить участников — самое последнее на что пойдут организаторы. — ответил он, при этом вспомнив, как его отправили в последнем бою в Астарии. Но тогда это сделали свои же.

— Если позволите, предлагаю обсудить стратегию сражения, — произнесла Баринова.

Остальные молчали, смотря, как Томи ест сникерс. Что поделать, он был голоден. Ужин вчера проспал в койке, всю ночь трахался с Виолой и Ниной. Утром с Шульц. Ещё и завтрак не успел съесть из-за внезапного построения.

— Обсуждайте, я тоже послушаю, — кивнул Томи. — Если кто хочет перекусить, не стесняйтесь, только не пережирайте. Бегать тут с набитыми животами явно к добру не приведёт.

Гвардейцы, получив разрешение, взяли по шоколадке и принялись к трапезе, параллельно приступив к обсуждению.

— Как я понимаю, это карта этажа. А тут три наших терминала. Здесь три вражеские, — говорила за всех Алёна, показывая на висевший стенд со схемой этажа. Сама Баринова была на диете, так что отнеслась к еде на полках без особого внимания.

Все кивали, жуя шоколадки.

— Я бы плюнула на два этих терминала, — указала она на левый и правый электронный объект на карте, — А сосредоточила бы защиту на последнем, не дав его захватить. Таким образом мы не будем распылять силы на оборону всех трёх терминалов, и сможем сосредоточиться на защите одного. Благодаря этому, часть наших сил пойдёт в наступление. Я закончила. — посмотрела Алёна на товарищей.

— Угу. Понятно. Подай водички, — сказал Томи Фомичёву. Тот протянул бутылку с минералкой. На электронном табло вёлся отсчёт, ещё три с половиной минуты, и начнётся само состязание. Томас сделал пару глотков, запив сникерс и выдохнул. — Какие ещё предложения? Думайте-думайте, у нас ещё немногим больше трёх минут, — сам он взялся за Алёнку. Но не Баринову, а молочную шоколадку.

— Предложение Алёны вполне логичное, — поддержал подругу Казбек.

— Нужно распределить людей на группы: кто пойдёт на захват вражеских терминалов, а кто останется на защите, — произнёс Сергей.

— Господин, — вдруг скромно произнесла Вика. — У меня есть предложение, но оно более рисковое, чем предложение Алёны.

— Я весь во внимании, — улыбнулся Томи. Ему было даже интересно, что именно предложит Быстрова? Ведь у самого также сформировался глупый, дерзкий план.

— Мы устроим засаду. — ответила Быстрова. — Я стану пешкой. Поставьте меня, как приманку возле левого терминала. По логике: противник не бросится сразу в атаку, а попробует разведать охрану наших терминалов. Я буду слабым звеном, и они клюнут. А когда нападут частью своих сил, мы выбьем их численным превосходством.

Гвардейцы медленно закивали. Это был суперский план.

— Отлично, Быстрова, — улыбнулся Томи. — Но этого мало.

— Господин? — не понимала Вика, что ещё не хватает в её плане. Остальные так же взглянули на Томи с интересом.

— Оглянитесь вокруг, — произнёс он, жуя шоколадку.

Гвардейцы посмотрели по сторонам и, наконец, Попович заметил за терминалом стойку с разнообразным оружием, что находилась на самой базе Романовых. И как они не заметили?!

— Оружие! — воскликнул Попович.

— Вот-вот, — закивал Томи. — А я напомню что говорил организатор, — поднял он палец вверх. — Выбрать можно только одно. Если кого-то из нас ранят огнестрельным три раза либо холодным — два, то участник выбывает. Учитывая это, Быстрова, враги могут расстрелять тебя с дистанции. Если не совсем дураки, чтобы бросаться сразу в бой.

— Согласен с господином, — кивнул Сергей. — Дураков здесь точно нет. — он посмотрел на Томи. — Тогда что будем делать, господин?

Томи ухмыльнулся.

— Мы используем всё. И оружие, и ассортимент Ашана. И кое-что ещё…

...На другой половине этажа был точно такой же зал Ашана. Китайцы, разобрав оружие, построились возле электронной карты, висевшей на стенде так называемой базы дислокации. Девять мужчин и одна женщина. Главный среди них лысый, с бородкой Бэнь Хо. Он был высок для азиатов и крепко сложен, при том напоминал буддийских монахов, живших высоко в горах. Сколько ему было лет неизвестно, но выглядел на сорок-сорок пять.

— Цун, — произнёс он сухим тоном.

Женщина припала на колено:

— Господин.

— Цун, найди в зале рации, передатчики, всё что может поспособствовать внутренней связи отряда.

— Слушаюсь и повинуюсь! — китаянка поторопилась в отдел электроники.

— Хань, Вэнь, Ян, Чан, — отметил Бэнь других бойцов.

Те, так же как и Цун до этого, припали на колено и опустили головы:

— Господин. — ответили они, ожидая приказ.

— Вы захватите левый терминал противника. Как только сделаете это, сразу возвращайтесь на базу. Не позвольте схватить себя.

— Слушаемся и повинуемся! — едино выкрикнули бойцы.

— Поднимитесь, — сказал им Бэнь. — Вы выступите по окончанию таймера без промедления. Русские вечно долго запрягают, так что не успеют и одуматься, как потеряют два терминала. Теперь вы: Дао, Джэн, Вэй.

Трое других китайцев присели на колено.

— Господин.

— Вы отправитесь к правому терминалу.

— Слушаемся и повинуемся.

— Я же останусь на охране нашей базы, — произнёс Бэнь. — Как только все вы вернётесь, мы единой атакой нападём на штаб русских и захватим третий терминал.

Китайцы слушали внимательно. Никто не имел права усомниться в словах господина. Нравы и менталитет Востока слишком отличались от Российской империи. Однако, китаец Бэнь любил поболтать, да и слушатели у него всегда были, при том очень внимательные.

— Самое главное — не терять из вида главу клана соперников Романова. Он, как обезьяна, ухищряется побеждать в каждом состязании, — почёсывая бородку произнёс Бэнь. — Но даже обезьяны падают с веток, — прищурил он взгляд, ухмыльнувшись...

...Комментировать состязание Романова желали многие. Но главных комментаторов: Гусева и Тихомирову назначили обозревать битву кланов Грозных с Джонсонами и Ворониных с Линдштейнами. Казалось, эти поединки должны были иметь наибольший зрительский пул, но после вчерашнего боя Томи против всех, на его трансляцию собрались миллионы. Человек, который захватил сердца. Миллионы людей полюбили его, при этом миллионы стали ненавидеть. О, да, взбесил он полмира. Ещё бы, из-за него на многие империи и королевства пала тень позора. Один спортсмен противостоял командам великих государств! И отстоял жизнь и честь! Естественно, что многие теперь желали увидеть его падение. К тому же, пропаганда иностранных государств подала его публике, как отморозка, а нарезка с видео, как он воткнул палец в глаз британцу стало бестселлером с десятками миллионов просмотров. Так что теперь полмира смотрело на экран, болея за него, а вторая половина молила о его проигрыше. Собственно, возвращаясь к вопросу комментирования, честь пала на спортивную журналистку Светлану Баранову.

— Таймер на табло отсчитывает последние секунды, — произнесла Светлана, глядя на разделённый монитор. В верхней его части было изображение клана Романовых, а в нижней — Бэнь. — Не понимаю: что задумал Томас Романов, возможно сбить соперника? Очень странное решение замаскировать последний терминал. Ещё и поставить коробки с муляжами. Это правда поможет? — она перевела взгляд на нижнюю часть экрана. — Клан Бэнь уже готов сорваться на вражескую половину. Их силы разделились на две группы и готовы выдвигаться одновременно...

В это время на самом этаже повисло молчание. На электронном табло закончился отсчёт.

— Вперёд! — гаркнул Бэнь, и китайцы, вооружённые пистолетами и узи, бросились на захват терминалов.

Группа Хань, Вэнь, Ян и Чан пробежала мимо отдела с посудой и бытовой химией, проскочила вещевые стеллажи. Затем мясной отдел. До вражеской половины этажа оставалось всего-ничего. И тут нужно было бы поосторожничать, но китайцы неслись, сломя голову. Их господин приказал захватить терминал максимально быстро, а значит они не могли тратить время на разведку. Расчёт команды Романовых оказался не верен: Бэнь проигнорили разведывательные мероприятия, свойственные восточным военным. Обычно Китай выступал в роли тигра, выжидающего в джунглях. Упорно и терпеливо следящего за жертвой. И в самый уязвимый момент тигр набрасывался на жертву и душил её. Бэнь же поступили иначе. Они бросились на захват терминалов, решив не дать противнику опомниться, и добились результата. Первая группа достигла левого терминала.

Хань резко приложил ладонь к экрану и на нём загорелся счётчик: 29, 28, 27…

Нужно было удержать контакт в течение тридцати секунд.

— Вэй, Ян, Чан, — произнёс Хань. — Будьте на чеку. Если на нас нападут — это лучший момент.

— Принято, брат Хань. Делай своё дело, а мы сделаем своё.

Трое китайцев оцепили ближайшую территорию, встав спинами друг к другу, собираясь среагировать на любую самую неожиданную атаку. Один из них навёл пистолет между стеллажей. Второй держал мушку на угол мясного ряда. А третий смотрел на фруктовый отдел.

Но…

Нападения не последовало.

Терминал сменил цвет с красного на жёлтый.

— Есть! — сдержанно обрадовался Хань. — Поспешим, братья!

И китайцы помчались назад, к базе, для перегруппировки сил. Путь был чист, так что они без труда добрались до ожидавшего их Бэня.

— Господин, терминал захвачен! — отчеканил Хань.

— Хвалю, — сдержанно кивнул глава клана. — Остаётся дождаться Дао с остальными.

Но в этот момент раздалась стрельба. Крики. Явно на половине русских, в районе их правого терминала.

Бэнь тут же посуровел. Неужели русские успели? Как они смогли среагировать на скоротечный захват? Просчитали манёвр? Терминалы — левый и правый находились, практически, посередине этажа. Добраться до них простым шагом или тем более осторожным, заняло бы время. Русские точно не должны были столкнуться с отрядом Дао! Выходит, они так же решили использовать быстрый захват? Но тогда почему Хань не встретил их группу? И тут Бэнь понял: русские решили не разделяться! Одним кулаком ударить по его разрозненным силам и захватить терминалы!

Вены выступили на лбу Бэня. На гладко выбритом лице растянулась зловещая улыбка. Чтобы не придумал Романов ему придётся сразиться с Бэнем! А он не проиграет русскому выскочке!

— Господин, позвольте уточнить, что нам делать? — спросил Хань. Стрельба продолжалась. За терминал явно шло сражение. Стоило помочь товарищам и оттеснить врага. Вместе с Дао всего двое товарищей. Такой малой группой их просто-навсего подавят огнём.

Бэнь молчал. Думал. Если он сейчас потеряет Дао с Джэн и Вэй, останется всего семеро бойцов, включая его самого. Как тогда поступить с захватом третьего терминала? Рискнуть и оставить базу, чтобы пойти ва-банк? Или же остаться в защите и не позволить русским захватить два своих терминала. Если у Бэнь будет перевес в захваченных точках, они заработают один балл. Хотелось, конечно, два, но всё же синица в руках весомей летящего журавля в небе.

— Внимание! Спортсмены: Дао, Джэн, Вэй покидают состязание! Просьба сейчас же покинуть этаж!

Бэнь сжал кулак. Значит его бойцов уже выбили из состязания. Чёртовы русские!

— Хань, Цун, — произнёс он сурово. — Вы останетесь на базе и будете охранять наш третий терминал. Мы оставим русским правый. Они собираются направиться к нему, раз встретили группу Дао. Я и остальные отправимся к нашему левому терминалу и защитим его. Когда времени останется минута, я лично захвачу правый терминал русских, и мы выиграем.

— Слушаемся и повинуемся, господин!

Бэнь, оставив на страже двоих бойцов, поспешил с четырьмя на позицию. Нельзя было мешкать, иначе русские могут добраться до левого терминала. В этот миг Бэнь увидел впереди все десять человек клана Романовых. И все в масках, явно взятых с полок Ашана. Внезапно от их группы отделился один и побежал совсем в другую сторону. Красный спортивный костюм и пластиковая маска в виде кролика, скрывающая лицо. Китайца осенило. Это Романов! Решил единолично ворваться на базу и захватить терминал! Подлец! Бэнь тут же остановился возле отдела посуды и отдал своим приказ:

— Защитите левый терминал! Я выбью из игры их главу!

— Слушаемся, господин! — китайцы побежали к своему терминалу мимо стеллажей с куртками и сапогами с тапками, а Бэнь развернулся и поспешил за убежавшим кроликом.

Кролик, словно почувствовав погоню, обернулся. И, увидев бегущего за ним Бэня, сменил направление, забежав к стеллажам с детскими прибаутками. А затем нырнул в игрушки, как Скрудж Макдак нырял в золото.

— Не уйдёшь! — самодовольно выпалил Бэнь. В руке меч. Он выбрал сражаться холодным оружием, ведь огнестрел давно считал бесполезным аппендиксом.

Китаец бесстрашно нырнул в игрушки следом. Вынырнув, он расслышал два выстрела. Кролик стоял прямо возле стеллажа, паля из пистолета. Первая пуля, угодив Бэню в плечо, отскочила. Вторая попала в запястье. Выстрел. И третью китаец отбил клинком.

— Подлец!!! — взревел китаец, видя, как кролик тут же дал дёру. Ну, а сам, резко поднявшись на ноги и отпихнув игрушку-Чебурашку, побежал в погоню. Кролик летел со всех ног, не оглядываясь. Перепрыгнул через холодильник с охлаждённым куриным мясом, сорвал по пути копчённую колбасу и бросил в Бэня. Тот злился ещё больше. Разрезав тупым клинком колбасное изделие напополам, прокричал:

— Трус! Сразись со мной, Романов!!!

Кролик выстрелил одиночным. Побежал вдоль стены с аквариумами, где плавали рыбы и морские каракатицы. Внезапно в зале заиграла громкая музыка. По периметру зазвучали расставленные музыкальные колонки. Бэнь не остановился не на миг. Сам же размышлял: «Музыка — дело рук Романовых… Но зачем? Что-то хотят скрыть? Свой неоднозначный манёвр?» Китаец не понимал, что те затеяли. И почему их глава убегал от него, это же так низко!

Погоня продолжилась. Если бы не постоянные препятствия, то Бэнь уже давно бы догнал кролика. Только он буквально дышал ему в затылок и вот-вот хватал за шиворот, как кролик выдавал новый финт, то проскальзывая под поручнями кассы, то перепрыгивая через товарные тележки, то роняя за собой телевизоры и строительные инструменты. Но всё же, как бы быстр Кролик ни был, Бэнь с чёрным поясом настиг его. Догнав и схватив за воротник, китаец потянул пойманного на себя. У того даже ноги оторвались от бетонного пола.

— Попался! — радостно оскалился китаец. — Лягушку легче поймать в ночи, чем тебя, подлая змея!

Кролик направил пистолет, произвёл выстрел. Но Бэнь отвёл голову. Тогда кролик, внезапно для китайца, выстрелил себе три раза в руку.

— Что ты наделал?! — взлетели у того брови вверх.

— Внимание! Участник Фомичёв выбывает из состязания!

Кролик лежал на полу, тяжело дыша. Снял пластиковую маску. Под ней оказался совсем не Томи.

— Вы очень быстры, господин Бэнь, — выдохнул Фомичёв. — Но наш господин… он более невероятен. Мне никогда не сравниться с ним в скорости, ух...

— Где он?! — схватил Бэнь Фомичёва за шкирку. — Где этот подлец?!

Гвардеец ответил спокойным тоном. Лучший ученик юриста Максима, был так же холоден в горячих ситуациях:

— Господин захватывает ваши терминалы. Сдаётся мне, он уже должен закончить.

Глаза китайца полыхнули яростью. Убивать пешку перед собой он не собирался. Да и некогда было. Изо всех сил Бэнь поспешил к своему левому терминалу. Полторы минуты бега, и он на месте. Терминал оказался захвачен. Его бойцы вырублены. Живы, но без сознания. Теперь понятно для чего была музыка! Скрыть звуки боя! Бэнь поспешил на базу. Он чувствовал себя загнанным зверем. Мухой, что трепыхалась в паутине, которую наплёл Романов. Если русский захватит терминал на базе — всё кончено. Клан Бэнь не заполучит драгоценных очков!

Китаец выбежал из-за ряда стеллажей. Растрёпанный, загнанный, злой. И увидел, как Хань и Цун уже связаны и лежат на полу. Их не выводили из игры, наверное, чтобы оповещение не раструбило об этом на весь этаж. Романовы же стояли в масках, но при этом не захватывали терминал. Один из них снял маску. И показал лицо. Алые глаза, острые черты, тёмные волосы. Романов. Он сделал шаг вперёд и обратился к остановившемуся Бэню:

— Приветствую, главу клана Бэнь.

— Приветствую, главу клана Романовых, — ответил сухо китаец.

— Интересный ход ты провернул с ускоренным захватом, — улыбнулся Томи. — Я уж подумал мы потеряем сразу два терминала.

— Как ты успел к правому? — искренне полюбопытствовал Бэнь.

— Решил выступить в качестве приманки, вот и наткнулся на группу твоих солдат. — пояснил Томи.

— Глава и приманка…? — Бэнь был удивлён таким ходом. Его взгляд был явно обескуражен тактикой русских.

— Подумал, что моё отсутствие спровоцирует тебя атаковать мою базу. — пожал Томи плечами. — Но план провалился. Пришлось выбить группу твоих солдат.

— И после ты атаковал всем отрядом? — спросил Бэнь. — Почему принял такое решение? Что если бы я захватил в это время терминал на твоей базе?

— Это был риск. — кивнул Томи. — Тогда-то и пришла идея сделать двойную наживку. Отделив моего бойца от основных сил. Пока ты гонялся за ним, я с остальными силами захватил два терминала и, как видишь, остался последний.

— Ясно. Перехитрил меня, признаю. Но почему до сих пор не захватил последний? — кивнул Бэнь в сторону терминала, понимая, что Романов успел бы произвести захват и таким образом закончить состязание.

— Предлагаю сделку, Бэнь, — без улыбки произнёс Томи. — Делаем ничью, и я заполучаю аренду морского причала в провинции Наньхой.

— Зачем тебе это? — не понимал китаец.

— Бизнес, — пожал Томи плечами. — Ну, так что? Хочешь заполучить балл?

— Это будет бесчестно... — повёл задумчиво головой Бэнь.

— Вчера меня пытались забить до смерти сорок человек. О какой чести речь? — хмыкнул Томи. — Все мы здесь ради славы, влияния и денег. Будь честен хотя бы с собой.

Китаец замолчал. В чём-чём, а в этом Романов был прав. Так почему бы не заполучить драгоценный балл, который поможет удержаться его клану на высоких позициях за аренду какого-то там причала в южной провинции? Выгодная сделка.

— Согласен, — твёрдо произнёс китаец.

— Приятно иметь дело с трезво мыслящими людьми, — протянул Томи раскрытую ладонь.

Бэнь пожал ему руку. На этом сделка двух аристократов была завершена, а значит нарушить её — вот что, действительно, замарало бы репутацию.

...— Кланы Романовых и Бэнь захватили по два терминала, тем самым установив паритет! — не верила глазам комментатор Светлана Баранова. — Разве это не запрещено правилами?!

К ней за это время присоединился второй комментатор: пожилой тренер Иван Воробьёв.

— Когда враждующие кланы во время войны находят в себе силы заключить перемирие, разве такое может быть осуждено? Уверяю вас, Светлана, организаторы не воспротивятся такому решению команд. Если же так, то Романовым и Бэнь придётся, как минимум принести извинения и переиграть состязание. — пояснил старик.

Но ничего такого не произошло. Оба клана отправились на заслуженный отдых в шатёр…

...Томи с бойцами, пройдя мимо трибун, слышали ярую поддержку:

— Романовы рулят!!!

— Молодцы!!! Успехов, парни!!!

— Господин Томас, посмотрите сюда!!!

Томи, следуя к зоне отдыха, всё-таки взглянул в сторону трибун. Там три девицы в коротких белых топиках и красных юбках с яркой косметикой держали баннер: «Позвони нам!» и собственно номер телефона.

— Он посмотрел!!! — запищала одна из них.

— Мы ваши фанатки!!! — завопила другая.

Томи подмигнул им и продолжил путь. Естественно, он не собирался звонить. Но номер запомнил, падлюка. Мало ли, пригодится, хах.

Наконец, Романовы покинули стадион, прошли мимо аллеи с постриженными кустарниками, миновали флагштоки со знамёнами стран-участниц и добрались до шатра. На входе стояло с пара десятков человек, чуть в стороне ещё группа спортсменов. Возможно, из-за боязни быть подслушанными, они обсуждали стратегии на состязание подальше от любопытных ушей.

Томи прошёл под купол шатра. Сразу почувствовалась какая-никакая прохлада от гудевших гигантских сплит-систем. Внутри было шумно, как в летней кафешке. Оно и понятно, спортсменов тут несколько сотен. Часть сидели на лавках, другие за столиками, третьи разминались, четвёртые скучали, ну, а пятые с любопытством наблюдали по мониторам за состязанием кланов, что ещё продолжали борьбу за терминалы.

— Быстро вы справились, Романовы, — махнул приветливо рукой Жуков, сидевший со своим кланом недалеко от входа.

— Вы ещё не выступали? — спросил у него Томи.

— Пойдём следующими, — ответил тот. Судя по всему он явно переживал, может искал какой-то моральной поддержки у Томаса?

— Тогда удачи, — кивнул Томи. — Российской империи нужно как можно больше побед.

— Куда ж я денусь, — благодарно кивнул Жуков.

Романов же со своими гвардейцами подошли к скамейкам, где сидели до этого. Странно, но Шульц нигде не было. Может, отлучилась в туалет? Томи присел на скамейку, а затем и вовсе прилёг на спину, зевнув. Казбек с Сергеем кивали друг другу, показывая на жопастых спортсменок. Попович о чём-то спорил с Курочкиным, выпивая квас. Вика отошла с Фомичёвым в сторону, а Баринова с Зуевой направились за бутербродами.

Чувствуя, что не совсем удобно, Томи приподнялся, подошёл к стулу, за которым до этого сидел с Хельгой, и взял с него белое полотенце, прихваченное со штаба. В момент, когда он поднял его в воздух, на пол упал белый клочок бумаги. Томи поднял данную записку и, развернув, пробежался глазами:

«Прости, Томи, что сбегаю вот так, не попрощавшись. Мне было прекрасно рядом с тобой. Но, как я и сказала, мне нужно время. Пока проходит турнир, вернусь в Германскую империю и повидаюсь с родственниками, пока это возможно. А после, если ты всё ещё будешь помнить обо мне, давай увидимся? Скажем в Париже. Вот адрес… 28 сентября я буду там. И буду ждать тебя. Твоя Хельга Шульц.»

Томи присел на скамью.

— Господин? У вас всё в порядке?

Конечно, гвардейцы обратили внимание на исчезновение немки, а тут ещё Томи так вдумчиво читал смятый клочок бумажки.

— Да. — судя по голосу он расстроился. Однако, не горевал. Через секунду даже улыбнулся. — В конце сентября возьму отпуск на пару дней.

— Отпуск?! — удивились гвардейцы. Он ведь всего раз брал отпуск и то, на время медового месяца!

— Ага. — хмыкнул Томи. — Так что сейчас давайте хорошенько поработаем, а в сентябре отдохнём все вместе в Париже!

Глава 14

— Лягушку нужно варить медленно.

— Почему?

— Бросишь её в кипяток, и она ошпаренная выпрыгнет из кастрюли. Поэтому начни с холодной воды. Медленно добавляй температуру. Тогда лягушка не заметит, как сварится.

— Странно слышать это от тебя, брат Ли. — почесал в носу китаец.

Дзян — капитан команды Китайского царства улыбнулся:

— Я лишь пытаюсь объяснить тебе, как победить американца Уайта. Он слишком безумен и силён, чтобы бросаться с против него в открытый бой. Ты же состязаешься с ним во втором круге.

— Я… я справлюсь, — замялся младший брат Ли Дзяна.

— Если будет всё плохо, выведи себя из игры. Не хочу, чтобы тебя избили как капитана русских.

— Ты про Александра Грозного? Да уж… зрелище было ужасным. Думал Уайт убьёт его.

— Поэтому и говорю: не поступай как Грозный, бросаясь в прямую атаку. Будь хитрее. Усыпи бдительность американца. Раздёргай его, выбей из эмоционального контроля. В общем, возьми пример с Романова. Он хоть и слабак, но использует в сражениях свою голову, — указал Ли Дзян на экран, где уже начался второй круг состязаний.

Романовы находились на базе четвёртого этажа. Их соперниками оказались клан Мато из Центрального Африканского королевства. За данным противостоянием следили множество людей. Не только русские аристократы и простой люд, но и африканский народ. Все желали узреть: закончится ли конфликт Романова и африканцев на этом этапе или же перерастёт в нечто большее, уже выходящее за рамки клановых игр.

Сам этаж отличался от предыдущего антуражем. Вместо симуляции торговой сети Ашан внутри был склад манекенов и ростовых кукол. Огромная территория этажа была буквально забита стоящими в ряд манекенами в разной одежде и расцветках. Внутри было темно, а над потолком мигали люминесцентные лампы, как в фильмах ужасов, придавая месту особый шарм.

— Что ж, место они украсили вполне вульгарно, — потрогал Томи резиновую сиську манекена в короткой юбке и лифчике.

— Господин, кхм! — кашлянула Быстрова, мол его же видят камеры, а он тут манекены щупает!

— Я должен был проверить из чего они сделаны, — убрал руку Томи и улыбнулся, посмотрев на гвардейцев. Сергей и Казбек тоже отошли от женских манекенов, кашлянув в кулаки.

— Есть идеи, как нам победить? — спросил Томи.

Руку поднял Сергей:

— Собственно, господин, думаю стоит использовать манекены, как маскировку. Претворяясь куклами, мы сможем перехитрить противника.

— Угум, — поддакнул Казбек. — Но в бабу переодеваться я не буду.

— Так тебя никто и не просил, Каз, — оскалился Серёга. — Откуда такие мысли?

— Отвали, нахрен, — отмахнулся тот, понимая всю неловкость ситуации.

— Будут ли ещё предложения? — спросил у всех Томи.

— Мне кажется, противник использует ту же стратегию, что и мы, — высказалась Алёна. — Нужно каким-то образом суметь определить где манекен, а где враг. Освещение слишком слабое. Если наложить на этот факт адреналин от грядущей схватки, можно потерять противника из вида.

— Согласен, — кивнул Фомичёв. — Меня не признали китайцы, спутав с вами, господин, и это при хорошем свете. А тут можно совсем потеряться.

Томи посмотрел по сторонам. Манекены были кругом. Везде. Даже облепляли терминалы и стояли на базе. Это было странное жутковатое зрелище. А при мигающем свете, казалось, что вместо кукол стояли реальные люди. Просто не двигались. Уж слишком хорошо они были изготовлены. Спутать их с живым человеком не составило бы труда.

— У нас ещё четыре минуты, — ответил Томас, вдруг улыбнувшись. — Сделаем кое-что…

* * *

Томи, как и часть других глав кланов, был ещё не в курсе проигрыша Александра Грозного. Причина тому — разное время, потраченное на битвы кланов. С китайским кланом Бэнь Романовы управились достаточно быстро, и отправились на второй круг состязания. В это время Грозные и Уайты подходили к апогею своей битвы. Александр сражался достойно, более того, в какой-то момент взял инициативу, но американец лишь играл с ним. Сильнейший человек материка Америки был тем, кто рождается один на миллиард. Истинный гений. Казалось, он идеален не только как боец. Превосходен в физической силе и выносливости, но и умён. Его острый боевой интеллект был превосходен. Пожалуй, его можно было сравнить с боевой машиной, которая не ошибается. Не зря в бассейне, Уайт так легко сломал ногу Томасу. Однако, Томи всё-таки перехитрил его, использовав кнопку браслета, и это до сих пор не давало покоя уязвлённому самолюбию американца. Возможно по этой причине он так жестоко обошёлся с капитаном Российской империи, не просто избив его, но и отправив в глубокий нокаут. Их схватку смотрело полмира. Всё-таки сильнейший боец России против сильнейшего американца. В этот миг население Америки праздновало победу, а в Российской империи повисло молчание.

— Капитана победили… — сглотнул поражённый Гусев, глядя на лежащего без сознания Грозного.

Тихомирова поджимала губы. У неё не было слов. В груди встал ком. Слишком сильный моральный удар, который невозможно как-то объективно прокомментировать.

— Я… я, простите, — кашлянул Гусев в кулак. Он постарался взять себя в руки. — Состязание «Захват терминалов» выиграли клан Уайт. Скорее всего Александру потребуется госпитализация. Будем держать кулаки за здоровье нашего капитана. Как бы ни было, бой был на высшем пилотаже.

На стадионе в особом тайном вип-ложе находилось два человека. Сидя за столом с напитками, они также наблюдали самый важный бой между Грозным и Уайтом.

— Это было нелепо. Почему Александр решил провести двойную связку? — хмуро произнесла Снежана Долгорукая.

— Возможно, это был обманный манёвр, но что-то пошло не так, — прокомментировал император Российской империи Михаил Щедрый.

Впервые за несколько лет учитель и ученик могли встретиться. Пусть тайно, но даже так для обоих было приятно общество друг друга.

— Ты бы одолел его. — уверенно произнесла Снежана.

— С трудом, — отпил Михаил вишнёвый компот со льдом.

— Как всегда скромен, — хмыкнула Долгорукая. — Ладно. Что теперь? Оставишь всё как есть? Судя по состоянию Грозного, он не сможет продолжать турнир. Мы проиграем. Ты же понимаешь это, Миш?

— Шестое место. Либо пятое если повезёт. В таком диапазоне и займём пьедестал, — ответил он, вздохнув.

А ведь расчёт был на первое либо второе место. Престиж утерян, как и мировое влияние. Клановые игры — не просто турнир между государствами, но и, так сказать, бряцание оружием. Каждая страна показывает свой уровень сил. И если Российская империя займёт низкие позиции, это подорвёт авторитет на мировой арене. Могут начаться провокации на приграничных территориях. Диверсии в зарубежных военных кампаниях, да и усложнит миссии по всему миру. Люди привыкли подчиняться победителям. Сильнейшим. Так что ближайшие годы станут испытанием для империи.

— Если повезёт… — хмыкнула Долгорукая, повторив его фразу. Она отпила чай, затем поставила кружку на столик и взглянула на императора. — Миш.

— Учитель? — оторвал тот взгляд от экрана мобильного, где в сообщении уже сообщили о плачевном состоянии Александра.

— У тебя есть он. — Снежана переключила на мониторе на трансляцию с Томи. На экране он трогал сиську манекена. — О, Боги, его любопытству нет предела.

— Романов? Если ты о нём, то он всего лишь разбалованный мальчишка, — понял Михаил к чему ведёт Снежана.

— Мальчишка, способный дать бой мастеру вроде меня, — хмыкнула Долгорукая.

— Вы простите, учитель, но пик вашей формы прошёл. У Томаса никогда не было бы шанса против вас, — хмыкнул Михаил.

— Не знаю — не знаю, — усмехнулась она. — Он ведь и сам сейчас не на пике.

— Хм. Предлагаете, использовать его для победы Российской империи?

— Что за грубое представление о сотрудничестве? — шутливо нахмурилась Снежана. — Я против одностороннего договора. Пусть Томи получит что-то взамен.

— Всегда вы такая, — улыбнулся Михаил. — Строгая и справедливая. Королевой вас прозвали не случайно.

— Будет тебе! — усмехнулась Снежана.

Михаил хмыкнул и спросил:

— Тогда что вы предлагаете?

— Есть у меня один план… — загадочно улыбнулась Долгорукая.

* * *

На электронном циферблате, висевшем на базе африканского клана Мато отсчитывались последние секунды.

— Помните, наша главная цель не испытание, а убийство Романова. — произнёс африканец с хмурым лицом. Широкий приплюснутый нос, короткие кучерявые волосы и серьга в ухе. Он был высоким, как баскетболист. Длиннющие руки и ноги. Подобраться к такому нереально. Будет держать на дистанции и вести бой, отстреливаясь ударами с расстояния. Его звали Мато Сарг. Стиль же его был одним из самых неудобных — обезьяна. Вёрткий, ловкий. Такой способен доставить кучу проблем в бою один на один, к тому же, закрывал главный недостаток Сарга — высокий рост. Благодаря познанию стиля обезьяны он был достаточно ловок, чтобы избегать бойцов, резко сокращающих дистанцию.

— Вождь, позвольте мне остаться на базе. Если Романовы каким-то образом захватят все три терминала, состязание будет окончено, и мы не успеем убить его. — произнёс один из африканцев. Изем. Тот чьё слово Сарг уважал.

— Нет. Мы прямо сейчас, не скрываясь направимся в сторону Романовых. Если этот Томас откажется биться со мной один на один, то его честь будет растоптана. Нам всё равно не перехитрить его во всех этих тактиках, — угрюмо вздохнул африканец, успев насмотреться за выступлениями Томи. — Если же он всё-таки согласится на поединок, я, наконец, исполню волю принца.

Соплеменники Сарга согласились с планом и были готовы выступать.

3… 2… 1…

— Вперёд! — скомандовал вождь, и первым выдвинулся по узкому коридору между стоявшими манекенами. Его походка была твёрдой и шумной. Сарг не собирался скрываться и действовал согласно озвученному плану. Его соплеменники шли позади, глядя по сторонам. Не хотелось бы пропустить манёвры Романовых, но как же мешают чёртовы манекены! Они повсюду! Словно идёшь в огромной тысячной толпе!

— Романов!!! — прокричал Сарг через сотню шагов, продолжая своё гордое шествие. — Я знаю, что ты слышишь! Давай сразимся один на один! Как мужчины!

Ответа не последовало.

— Тц. Трус, — хмыкнул Сарг, но не повернул назад. Всё также он неуклонно направлялся к базе Романовых.

— Вождь, Романов мог не услышать, — предположил гвардеец.

— Всё равно он — трус! — хмыкнул Сарг.

Африканцы миновали ещё один ряд манекенов, уже находясь на территории Романовых, и вдруг замерли. Глаза Мато Сарга расширились.

— Что за…

Его взор осматривал обширную площадку перед базой Романовых, которая была ПУСТОЙ! А слева и справа огромные сваленные кучи кукол!

— Они зачистили место, чтобы мы не смогли подкрасться незамеченными, — сглотнув, сообразил Буба.

Сарг оскалился. Для него все эти манекены были, как джунгли и высокая трава, за которыми можно было скрыться, а Романовы будто скосили всё это под корень. И не подберёшься ведь теперь к ним. Хорошо, что Сарг сразу отмёл попытки переиграть Томаса в плане тактических манёвров. Иначе этот вид явно застал бы его врасплох в самое неподходящее время. Однако, не только это взбудоражило кровь африканца. А Томи. Тот сидел на полу, оперевшись спиной на терминал и явно встречал Сарга. Его гвардейцы вышли позади африканцев, уже переодевшиеся в одежду манекенов, так же показывая, что они теперь играют в открытую.

— Я слышал, ты хочешь бросить мне вызов? — сидел Томи, подкидывая нож, что приобрёл на этом этапе состязания, как оружие.

Сарг, держа мачете в правой руке, смотрел стальным взглядом. Но что-то африканцу не давало покоя: почему Романов ведёт себя так уверенно?! Ведь Сарг — один из сильнейших людей Центрального Королевства! Неужели этот пацан не боится его?!

— Верно. Сразимся один на один и выявим победителя состязания. В моей стране так решают дела мужчины, — пояснил африканец низким голосом.

— Ты забываешься, Мато. Мы не в твоей стране, — спокойно ответил Томи.

Сарг фыркнул:

— Ты понял, что я имел ввиду.

— В моей стране всё решается более интереснее, — смотрел ему Томи в глаза.

— И как же? — держал его взгляд африканец.

— Дуэль смерти. Победитель получает всё. Клан и всё принадлежащее проигравшему. Если готов поставить на кон всё что у тебя есть, то я сражусь с тобой. И пусть выживет сильнейший, — спокойным тоном сказал Томи, подкидывая ловко нож.

Вождь племени Мато молча охерел. Победитель получает клан проигравшего?! Разве это возможно решить юридически? Но… Если он победит Романова, то станет главой ещё и клана русских! Охереть какое заманчивое предложение! Но… тут Сарг осёк свои мысли и мечтания. Что если он проиграет Томасу? Тогда… тогда многовековая история его рода прервётся здесь. На земле русской. Стоит ли так рисковать? Африканец незаметно сглотнул. В каком неловком положении он оказался. Если откажет сейчас в дуэли, то теперь уже сам потеряет лицо перед всем миром. А согласится, то, вообще, может потерять всё! Ставка в клан слишком выбило его из колеи. Романов… он снова хитрит, как ядовитая кобра! Обыграл его даже в предложении сразиться.

— Либо, — добавил Томи, видя едва уловимые сомнения на лице темнокожего собеседника. — Мы можем прямо здесь и сейчас заключить договор о взаимном ненападении. Мне самому неохота конфликтовать с вашим королевством, слишком много мороки. К тому же, я ищу новые рынки сбыта в сфере медицинских технологий, и не прочь найти достойного партнёра на Африканском континенте. Полученный процент прибыли со сделки перекроет убытки за потерю ваших Джепардов, — пояснил он довольно деловым тоном.

— Это не в моей компетенции, — сухо ответил Мато, хотя лично заинтересовался данным предложением. Романов предлагает ему прямо здесь и сейчас не потерять лицо перед мировой общественностью, да ещё и заработать денег! Кто отказывается от такого?!

— Послушай, Мато, — без усмешек произнёс Томас. — Я понимаю, что кланы твоего королевства нацелились на мою голову. Уже дважды они пытались убить меня на состязаниях.

Сарг сглотнул. Конечно, Романов — не дурак, понял уже всё. Да и, пожалуй, любой на его месте пришёл бы к такому выводу.

— Только теперь ситуация поменялась, — пояснил Томи. — Если в начале турнира вы ещё могли себе это позволить, то теперь нет.

— Почему? — Сарг был озадачен и желал пояснений.

— Ты думаешь я зря участвовал во всех состязаниях? — улыбнулся Томи. — Я делал себе имя. Покорял зрителей. И поверь, теперь ваша затея убить меня приведёт к самой настоящей войне. Ставки больше не те, что были изначально, понимаешь? Вчера был ваш последний шанс убить меня. Российская империя вряд ли бы принялась мстить за меня всем странам-участницам. Но если меня попытается уничтожить в нечестном бою ЦентральноеАфриканское королевство, то на вызов вашему континенту моя империя не сможет не ответить. Вы можете убить меня только в честной дуэли, но даже так вызов на дуэль без причин повлияет на политические отношения наших стран и будет рассмотрен как акт агрессии.

Сарг молчал. Всё что сказал Романов теперь было как на ладони. Насколько чётко этот молодой русский разложил нынешнюю ситуацию, что африканец оставался молча стоять, поражаясь. Казалось, Романов продумал каждый шаг. Он и правда участвовал каждый раз в состязаниях. Неужели он всё это продумал изначально? Что за пугающий человек… Это, вообще, возможно?

— Что если со стороны моих верхов последует отказ? Представим, что сейчас я заключу с тобой союз кланов, Романов. А после мне придёт приказ об отказе о нашем сотрудничестве? — спросил африканец.

— Мы оба в равном положении. Мне тоже могут надавать по заднице, — хмыкнул Томи, имея ввиду высшее правительство и императора. — Давай так, если кому-то из нас поступит отказ, то он переведёт на счёт неудавшемуся союзнику десять миллионов баксов в качестве жеста. Тогда никаких проблем. И всё вернётся к своим прежним обстоятельствам.

— Справедливо. — кивнул вождь Мато и улыбнулся. — Ты мне нравишься, Романов. Не думал, что когда-то скажу это, — и он протянул раскрытую ладонь.

Томи поднялся, подошёл к нему и пожал руку.

— Будем сотрудничать, хе-х.

* * *

— Твой Романов уже второй раз проводит сделки на состязании. Теперь понимаю: откуда у него столько денег, — хмыкнул Михаил.

— Хватка у него, конечно, исключительная. — кивнула Долгорукая.

— Кто бы говорил, — прищурив взгляд, посмотрел император на снежную королеву.

— Ты слишком переоцениваешь мои способности, Миш. А Томи… Томи был всегда таким. Ещё до своего обучения. Тебе стоит порадоваться, что он попробовал решить конфликт с африканцами. А то надумал уже себе, что он устроит новую резню.

— Видимо, он и правда взрослеет. — довольно произнёс Михаил. — Хорошо. — хлопнул он себя по колену. — Я исполню твою просьбу, учитель.

Снежана, довольная положительным ответом, улыбнулась:

— Хороший выбор…

* * *

Томи с гвардейцами, сопровождаемые овациями зрителей, вернулись в шатёр. Часть кланов до сих продолжали состязание. Они же устремились к своему месту расположения. В свою очередь африканцы отправились к своим. Сарг Мато принялся что-то обсуждать с вождями, скорей всего объяснял свой поступок и пожатие рук с Романовым.

Томас расположился на скамейке, снова прилёг, прикрыв глаза. В шатре было шумно. Спортсмены бурно обсуждали трансляцию, глядя на огромные мониторы, другие ели бутерброды и праздновали победы, а третьи, наоборот, сидели без настроения, вкусив горечь проигрыша.

— Романов, я присяду?

Томи приоткрыл глаза и увидел Воронину. У неё порвана олимпийка на рукаве, немного запачкана футболка в чужой крови.

— Выглядишь потрёпанной, — оценил он её видок, когда та присела.

— Вот смахнёшься с Урсулой Линдштейн и не так будешь выглядеть, — хмыкнула Юлия.

— Ты билась с капитаншей Германской империи?

— А ты не смотрел что ли? Вот подлец. Я думала будешь не отлипать от экрана, — наигранно обиделась она.

— Я только вернулся с состязания, — пожал он плечами.

— А выглядишь так словно с курорта, — хмыкнула она, оценив его свежий вид.

— Ну-у, — поскрёб он висок, — Я воевал больше головой.

— Понятно. То есть ртом? — ухмыльнулась Юлия. — Видела как ты там речь какую-то толкал.

— Язык тоже орудие. Главное — правильно его использовать, — расплылся Томи в насмешливой ухмылке.

— Оценить как ты его используешь не было случая, так что прости, — улыбнулась она ехидно. — Меня больше интересует: что ты будешь делать с чемпионом Америки.

— В каком смысле? — не понял Томи.

— Уайт Джонсон сразил нашего Грозного. Александр в тяжёлом состоянии, — пояснила Юлия уже без улыбки на лице. — Все в неведении и не знают как быть. Наш капитан повержен, а значит шансы Российской империи пробиться в тройку финалистов ничтожны малы.

Томи нахмурился. Хоть у него не было каких-то особенных приятельских отношений с Александром, но считал его боевым товарищем. А для Романова это было ценно.

— Грозный жив?

— Да. Его состояние тяжёлое, но стабильное. Как мне передали, он пришёл в себя, но как понимаешь, выступить в финальном этапе теперь не сможет.

— Хм. Ясно. — хмуро произнёс Томи.

Он понял, что отсутствие Грозного не только ударит по завоеванию командных очков, но и имиджу империи. Теперь придётся Ворониной либо Владимиру Калашникову брать на себя новые обязательства, но под силу ли им будет тянуть на своих плечах всю возложенную ответственность? Ведь в итоге придётся сразиться с Уайтом. Если, конечно, они смогут добраться до финала турнира, сильных бойцов здесь и без Уайта хватало.

— А что мне с ним делать? — хмыкнул Томи. — Если мы сойдёмся с ним в поединке, то сражусь.

— После водного полигона он явно заимел на тебя зуб. Будь осторожней, — пояснила Юлия что именно она имела ввиду.

— Переживаешь?

Казбек и Сергей, сидевшие рядом, уже поднялись со скамейки и пошли прогуляться. Похоже, у господина намечается очередной роман.

— Не знаю. Наверное, — призналась Воронина.

— Ты мне тоже нравишься, — улыбнувшись, хмыкнул Томи.

Юлия тихо прокряхтела. Она нравится ему… Услышать это от него, приятно. Конечно, она догадывалась. Но когда он сказал об этом вот так прямо, на сердце стало теплее.

— Не будем спешить. Согласен? — взглянула она Томи в глаза.

— Договорились. — улыбнулся он уголком губ. — Что насчёт свидания? После турнира.

Юлия сделала вид, что размышляет, внутри же горела. Да! Так ей хотелось ответить. Но манеры...

— Я подумаю, Томи. — мило улыбнулась она и поднялась со скамьи. — Удачи на финальном этапе.

Юлия бы не подошла к нему сейчас, если бы вечерние посиделки не были отменены. Ведь какой прощальный вечер может быть без капитана? Так что после объявления результатов кланы разъедутся на выходной, чтобы подготовиться к финальным боям…

Глава 15

Заключительная глава шестого тома. Спасибо, что всё это время оставались рядом. Приятного чтения!

* * *

Чёрный бмв въехал через раскрытые ворота на территорию летнего поместья Романовых. Солнце уже село, по обочинам въезда горели жёлтые светильники, а впереди освещалась деревянная беседка, стоявшая аккурат между двух пышных елей. Часто Томи медитировал в ней, особенно в дождливую погоду. Автомобиль миновал её и заехал на брусчатку, выложенную перед двухэтажным особняком.

— Господин, будут ли какие-то дополнительные указания? — спросил Томаса шофёр.

— Ты время видел, Аркадий? — улыбнулся Томи. — Домой езжай, жёны небось заждались.

— Да я-то каждый день дома, — улыбнулся тот неловко. — Вас не было четыре дня, дома жёнушки весь мозг проели. Работать хочу.

— Ну, ты разберёшься с этим, я не сомневаюсь. Так что на сегодня никаких дел, хотя, — Томи улыбнулся, решив подсобить своему верному помощнику. — Можешь поехать в бар, выпить стакан пива и посмотреть состязание китайцев. Мне не до этого, но я бы не прочь узнать: кто из их кланов победил сегодня.

— Сделаю всё в лучшем виде, господин! — довольно улыбнулся Аркадий. — Жёнам так и скажу, что задание на всю ночь!

— Вот-вот, делов там закачаешься. Только не садись потом выпивший за руль. И это, утром замену пришли. Я поеду в офис.

— Есть!

— Ну всё, тогда пока, — улыбнулся незатейливо Томи.

— Я открою вам дверь!

— Не нужно, — хмыкнул Томи и вышел из автомобиля. Он не предупреждал о приезде. Но, скорей всего, Григория уже предупредила охрана, так как в окне гостиницы загорелся свет.

Томас открыл входную дверь и прошёл внутрь особняка.

— Господин, с приездом! — обрадованно воскликнул Григорий. В руках держал поварёшку, в другой — полотенчико. Видимо, что-то готовил на кухне, а узнав о приезде Томи, сорвался, даже не приведя себя в порядок.

— Братан! — выкатился из гостишки Юто. Небритые усики и бородка, он словно хикимори-затворник не отходил от телика несколько дней и не дышал свежим воздухом. В руке пачка чипсов, он обтёр пальцы о футболку и бросился обниматься.

В этот момент со второго этажа торопилась Кристина:

— Томи! — со слезами в глазах, она торопилась к нему. Явно не ожидала увидеть его сегодня, ведь, как и остальные, думала, что выходной будет на следующий день. Кристина собиралась ранним утром поехать с Григорием и Юто и встретить Томи у полигона. Поэтому легла спать пораньше, чтобы подготовиться и быть завтра во всей красе, а тут, буквально тридцать секунд назад Григорий объявил о приезде Томаса. Кристина едва успела одеться и причесаться.

— Привет, — улыбнулся он, глядя на спешившую блондинку. Юто и Григорий, обняв Томи, отошли в сторонку, знали, как Кристина переживала, пролив столько слёз, когда ему сломали ногу. А когда он участвовал в дуэли… А после драка с толпой спортсменов... Было слишком тяжело наблюдать за этим по экрану телевизора. Страшно.

— Дурак! Ты совсем сошёл с ума?! — она бросилась в его объятия, заплакав. — Чтобы я делала… Чтобы я делала без тебя!

Он прижимал её к себе, гладя по голове.

— Всё позади, милая.

— Не пущу тебя… Не пущу больше на этот турнир! — уткнулась она ему в грудь.

Он улыбнулся.

— Я так скучал.

— Не увиливай… — шмыгнула она носом. — Я… я больше не смогу тебя потерять…

— Прости, — Томи поднял её лицо за подбородок, посмотрел в мокрые голубые глаза и уверенно произнёс. — Но мой бой ещё не окончен. Потерпи ещё немного. Знаю, это непросто.

Кристина поджала губы, но молча кивнула. Её Томи... её мужчина был настолько уверен в своих словах, что вряд ли бы отступил перед своей целью из-за её слёз. Томас, поистине, знал что делает и чего хочет достичь. И Кристина не хотела быть помехой в достижении его целей, наоборот, любимая женщина должна быть поддержкой:

— Ты… ты победишь. — сказала она, обняв его.

Он улыбнулся и прижал её к себе, чувствуя благодарность за понимание.

* * *

Солнечный свет скользнул сквозь иглы елей. На тёмно-зелёных травинках блеснули капельки утренней росы. Красная божья коровка раскрыла подкрылки и, едва слышно прожужжав, взметнула к небу по рваной траектории. Томи раскрыл глаза в беседке. Полночи он провёл в объятиях Кристины, а вторую половину в медитации. Чёрный оби. Он так и не смог преодолеть невидимую границу и заполучить чёрный пояс. Нечто неосязаемое не позволяло ему сделать этот сокровенный шаг на пути мастерства. Но что именно, Томи никак не мог понять. Его тело уже готово сделать рывок в способностях, мастерства так же хватало. Здесь уже даже ему не понималось: почему он не может перейти на последнюю ступень развития?

Поднявшись с деревянного пола, ещё пахнувшего свежим лаком, он потянулся, не унывая. Придётся сражаться на уровне коричневого пояса, что поделать. Да, шансы на победу в этом случае невелики, но это не причина отступать или терять боевой дух. Томи никогда не останавливало подобное. Пусть противник может быть сильнее, ну и что? В бою решают не только физические параметры, а куда более обширный ряд факторов.

Зайдя в главный дом поместья, он отправился в душ. Все ещё спали. Томи, по идее, тоже должен был отдыхать перед завтрашними боями, набираться сил и, собственно, готовиться морально. Но он всегда имел странный подход к подготовке. А может, это и было правильным? Пока другие морально настраивались, гоняли мысли по поводу будущего и своих выступлений, он просто делал своё дело и ни о чём не думал. Томи всегда считал, что нет смысла нагонять голову перед боем. Ведь само выступление на арене зависит не от последнего момента перед боем. Далеко не от этого. Результат боя — это все дни, включающие подготовку, тренировки, развитие. Если ты хорошо подготовился, много тренировался, то это и решает исход. В большинстве случаев. Конечно, присутствует фактор удачи, но в него Романов никогда не верил, полагаясь только на собственные силы.

Выйдя из душа, уже обсохший и побритый, Томи встретил Григория.

— Господин, завтрак подан, — склонил тот голову.

— И чего ты не спишь, — буркнул Томас, но с улыбкой.

— Моё сердце бурлит, глядя на ваши достижения. Романовы на слуху у всего мира. Это… это мечта господина Дмитрия, — Григорий вытер старой рукой слезу. Искреннюю, настоящую мужскую.

— Завтра я прославлю Романовых ещё больше, — улыбнулся Томи.

— Пожалуйста, не перестарайтесь, — с нотками переживания в голосе ответил Григорий. — Самое ценное, что есть у Романовых это не очки и не баллы, а вы, господин.

— Всё в порядке. Я лишь хочу выложиться на полную. Пойдём уже завтракать.

— Стоит ли разбудить госпожу Кристину?

— Пусть спит, вечером я всё равно вернусь домой.

Через тридцать минут Томас закончил завтрак и сборы. Юто дрых на диване гостиной, когда услышал, как Григорий провожает его. Япончик тут же подорвался с дивана в пижаме и бросился на выход.

— Братан, ты куда?! — выскочил Куросаки босиком на крыльцо.

Томи стоял в чёрных брюках и белой рубашке с длинным рукавом. Сегодня было пасмурно, так что более-менее комфортно в офисной одежде.

— На работу, — приподнял Томас бровь. Рядом стоял напарник Аркадия, придерживающий заднюю дверь бмв, а напротив Григорий.

— Я с тобой! — воскликнул Юто. — Дай мне минуту!

— Ладно, — пожал Томи плечами. — Я в машине подожду, — и присел на заднее сидение.

— Удачи, господин! Что вам приготовить на ужин? — поинтересовался Григорий.

— Не нужно изысков. Готовь по расписанию, — улыбнулся Томи.

— Как прикажете, — кивнул старик.

Водитель прикрыл заднюю дверь. В салоне работал кондиционер, так что Томас чувствовал себя вполне комфортно. Он разблокировал телефон. Вчера с полчаса говорил семьёй по видеосвязи. Пришлось подключать переговорщицкие навыки, чтобы успокоить сразу всех жён. В общем, по возвращению в Токио его явно ждёт много долгих разговоров и страстных ночей. Помимо звонков, было и сообщение от Юкине Тоджиро, на которое он решил ответить только сейчас, так как вчера было позднее время. Японка хотела встретиться в московском ресторане, если у него появится такая возможность. И он ответил согласием. Почему бы не развеяться на часок-другой? Да и им стоило поговорить после того нападения и, конечно, поцелуя. Одно Томи знал: их отношения не станут чем-то серьёзным. Свадьбу не допустит император Японии, да и Юкине настолько своенравная женщина, что вряд ли согласиться жить в гареме и стать послушной, прилежной женой. Она — свободолюбивая особа с кучей необузданных желаний. Для неё отношения с Томи, как участие в нечто интересном, захватывающем, словно поездка в Дисней-Ленд или взятие вершины Эвереста. Сделать это однажды — прекрасно. А если повторять каждый день — потеряет вкус и эмоции. И Томи чувствовал тоже самое. Ведь сам не видел в лице Юкине свою жену. Он был не прочь затащить её в постель, овладеть ей. Но каждый день потакать её избалованным желаниям и капризам, какие бы чувства не были, это невозможно. Да и не хотел он быть причиной, закрывшей для Юкине дорогу к её приключениям. Возможно, если бы у них была невероятная любовь, но это было не так.Влечение. Страсть. Но не любовь.

— Ох! Не заждался, бро?! — присел Юто в тачку.

— Ты на удивление быстр, — хмыкнул Томи, заблокировав телефон. — Ну, рассказывай, как ты тут без меня? Соскучился?

— Конечно! Скука несусветная! — начал жаловаться япончик. — Турнир, конечно, крут, но мне было не так весело как тебе там! Ты реально немку завоевал? Она теперь в твоём клане? Ну ты дал, конечно! Видел бы лицо Кристины! Она готова была влезть в экран и вырвать твоей фрау все волосы!

— Серьёзно? Не думал, что Кристина такая ревнивая.

Автомобиль выехал с территории поместья и помчался по утренней Москве.

— Да я те говорю! Мы с Григорием вели себя тише воды, ниже травы, когда она видела вас на экране. Кстати, как там Алёна-сенпай?

— Что, хочешь её увидеть? — хмыкнул Томи.

— Ну, это… я… как бы… — замялся Юто. — Люблю её, в общем-то, кхм! — кашлянул он.

— Тогда говори об этом уверенно и без смущений, — улыбнулся Томи. — Пусть весь мир знает о твоей любви, Юто. Заявляй об этом со спокойным сердцем.

— Ты прав, бро, — кивнул Юто уверенно. — Я сделаю ей предложение после турнира.

— Что на это скажут Чию и Ирма? Подумал?

— Они знают, что я люблю их. А у Куросаки Юто большое сердце и оно желает подарить счастье как можно больше женщинам.

— Вот это по-нашему! — показал Томи большой палец вверх.

По лобовому стеклу забили капли дождя, и водитель включил дворники. В салоне тихо играло радио, Томи добавил звук на регулировке задней портативной панели.

«— Сегодня в столице ожидаются дожди. Вероятно освежить наш пыл и сердца перед финальными битвами турнира.

— Есть ли у вас идеи, Мирон, кто пройдёт в финал?

— Сложно теперь анализировать, — ответил мужчина. — Изначально все предсказывали Александру Грозному сразиться в финале. Пожалуй, теперь финальная схватка произойдёт между Уайтом Джонсоном и Ли Дзяном.

— Думаете, китайский спортсмен доберётся до финала? Я не в коем случае не умоляю его достижений или способностей. Но что если Уайт и Дзян сойдутся в бою на начальных этапах?

— Здесь всё может быть. Предсказать результат жребия невозможно. Но я бы предпочёл увидеть их бой в финале.

— А что насчёт наших спортсменов? Владимир Калашников в хорошей форме. Да и Юлия Воронина выдала перфоманс, победив Урсулу Линдштейн на состязании.

— Давайте будем честны, — аккуратно произнёс Мирон. — Оба и господин Калашников и леди Воронина превосходные, универсальные бойцы. Но победить Ли Дзяна или же Уайта Джонсона для них сложнейшая задача.

— Тогда что насчёт Романова?

— Вы смеётесь? — улыбнулся тот.

— На полном серьёзе.

— Романов — не боец мирового уровня. Да, он показал, как может использовать бойцовский ай-кью в самых разных ситуациях, но в чистой физической силе не способен противостоять двум истинным монстрам. Вспомните, как легко чемпион Америки сломал ему ногу? Боюсь представить что случится в бою на арене. От господина Романова не останется и мокрого места…»

— Бро, может переключишь? Хрень какую-то несут, — произнёс Юто.

— Он сказал всё по делу, — хмыкнул Томи. — Сделал выводы из выступления, которое я показал. Но кое в чём он всё-таки ошибся.

— Братан? — похлопал глазами Юто.

— Я всё ещё не показал свой максимум, — взглянул на него Томи.

Юто сглотнул. Даже он не знал: на что был способен Томи. На свадьбе тот уничтожил столько мастеров вепрей… вряд ли там были посредственные бойцы. Но, кажется, после этого Томас стал слабее, и даже Юто, коий ни разу не боец, ощущал это. Что именно случилось с Томи после той битвы япончик не спрашивал, решив, что тот если захочет, то расскажет сам. Куросаки вздохнул, надеясь, чтобы его друг не лез из кожи вон ради какого-то там турнира. Ему было не понять Томи, но он желал его поддержать как мог:

— Братан, как бы ты не выступил на этом грёбанном турнире, для меня ты всегда номер один.

— Хе-х, приятно. Спасибо, брат, — улыбнулся ему Томи.

— И это, ты мог бы подвезти меня к Алёне?

— Вот ты, жук. Ладно, поехали...

…Чёрный бмв выехал со спального района, где проживала Баринова. Дождь усиливался, тарабаня по крыше и стёклам автомобиля. В динамиках играло радио, а Томи смотрел в окно. Мелькали магазины, рекламные щиты, многоквартирные дома. Спешили люди с зонтами в руках по своим делам. В окне показались высокие стеклянные бизнес-центры. Проехав таких с десяток, бмв завернул к зданию R-Group. На парковке десятки автомобилей рабочих. С ближайшей остановки метро так же спешат сотрудники.

— Господин, подъехать ко главному входу или на подземную парковку? — поинтересовался водитель.

— На парковку.

Томи хотел просто приехать незаметно и спокойно поработать. Сегодня не хотелось наводить суеты в корпорации.

Бмв проехало стеклянный фасад здания, завернуло за угол, проезжая к подземному паркингу. В окне Томи увидел одинокую стоящую девушку с каштановыми волосами до плеч. Серые строгие брюки, серый пиджачок. Она стояла с чёрным зонтом в руке, постоянно глядя то в экран мобильного, то по сторонам. Увидев чёрный бмв, она замерла. Её карие глаза пересеклись со взглядом Томи. Лена Долгорукая. Что она делала здесь? Ещё и в такое раннее время.

— Останови, — сказал Томас водителю.

Бмв остановился, и он вышел наружу. С неба лил дождь. Чёрный пиджак и причёсанные волосы Томи мгновенно промокли. Переступив лужу, он вступил на платформу для пешеходов и забрался под купол её зонта.

— Ты чего тут стоишь? — спросил Томи.

Лена без слов прижалась к нему и поцеловала. Губы холодные, глаза прикрыты. Это продолжалось больше двадцати секунд. Благо они стояли за углом, не то у сотрудников возникли бы вопросы. Хотя дождь лил, как из ведра, и увидеть что-то на расстоянии тридцати метров было реально сложно.

— Я… я так скучала. — Лена обнимала его, держа одной рукой зонт.

— Могла позвонить, — прокряхтел Томи.

— Хочу убедиться лично, что ты в порядке, — погладила она его лицо. — Ты… ты не мог бы больше так не рисковать… — в её глазах ещё стояли слёзы.

— Без этого никак. — ответил он. — Если хочешь залезть на вершину, нужно поставить нечто стоящее. Я часто беру на себя риск.

— Я поняла. — странным тоном произнесла Лена. — Если риск даст мне возможность быть с тобой, то и я готова поставить всё. — она смотрела ему в глаза, не моргая. — Сегодня я откажусь от фамилии Долгоруких. Тогда нам больше не нужно будет скрываться от отца и бабушки.

Томи смотрел на неё немного удивлённо. Лена готова отказаться от всего? Ради него. И ведь её слова серьёзны, как никогда. А ещё, она сегодня так странно одета. Из ветреной малолетки в такой строгий наряд. Что изменилось за эти дни? Да и сам Томи… он ведь скучал по ней. Их безумные внезапные встречи, её наивность и искренность. Лена отличалась и от Катерины и от Юкине. Она не играла с чувствами. Говорила прямо о своей привязанности. И пусть где-то это звучало по-детски и наивно, но было так искренне, что Томи сам, ненароком, привязался.

— Хочешь стать моей женой? — спросил он.

— Если позволишь. Нет, то любовницей. Я готова быть кем угодно, лишь бы с тобой, — ответила она тихо.

Томи обнял её. Прижал к себе, как куколку, и искренне поцеловал. Она ворвалась в его жизнь так странно. И отпускать её он не желал. Любовницей? Вот же, глупышка. Он даже хмыкнул.

— Чего ты… — спросила Лена, открыв глаза. Дождь барабанил по куполу зонта. Ветер подбрасывал капли, задувая их под низ. Те попадали на волосы и кожу, но её щёки всё равно были красными от смущения.

— Елена Романова. А что, звучит, — вместо ответа произнёс Томи. — Согласна?

— Согласна! — поджала Лена губы. Карие глазки заслезились. Она бросилась его целовать, горя от радости и счастья…

Они переспали прямо в подземной парковке на заднем сидении бмв. Казалось, преград для них не существует. После Лена поехала домой. Естественно, Томи не разрешил ей отказываться от фамилии, ведь не хотел портить отношения со Снежаной. Он знал, что та не будет против их союза. Но и рассказывать в преддверии турнира об их браке тоже пока не хотел. Надо же, всё-таки бабуля добилась своего. Сблизила Романовых и Долгоруких.

...Томи поднялся на свой этаж. За секретарским столом пусто. Анастасии не было на рабочем месте. Возможно, куда-то отошла. Томас прошёл в кабинет и закрылся. Наконец, привычная атмосфера. Его реф-система, удобное кресло и любимое радио. С хорошим настроением, соскучившись по работе, он скинул влажный из-за дождя пиджак, раскрыл кейс, вынул ноутбук и уселся в кресло.

Тук-тук. — раздался стук в дверь.

— Входите, — отозвался Томи, активировав ноут.

В кабинет прошла Анастасия. Волосы скромно связаны в хвост. Тёмно-зелёная юбка, белая блузка. Под глазами тёмные круги, подмазанные косметикой.

— Господин, вы решили не сообщать о своём приезде? — она, постукивая каблуками, прошла к столу и поставила на его стол бумажный стакан с кофе. — Ваш любимый латте. Через два часа прибудет представитель Центрального Африканского королевства с намерением обсудить сотрудничество по вашей договорённости с господином Мато Сагром. В одиннадцать дня приедет представитель клана Бэнь, они желают обсудить аренду причала в Наньхой и предложить бизнес-план по развитию в южно-восточном регионе Китайского царства. А через двадцать минут о встречи запросила Елизавета Белова. Журналистка из редакции: «Факты».

Томи хмыкнул. Вот тебе и молоденькая Анастасия, что в первый день не знала куда вступить без его разрешения. Теперь же это, практически, копия злючки Морганы.

— Значит ты знала, что я приеду, — подытожил он, взяв стакан с кофе и сделав глоток.

— Вы никогда не берёте выходных. Я решила, что подготовка к турниру вас также не остановит. По поводу грядущих встреч с иностранными партнёрами: с представителем клана Мато переговоры проведёт Азамат Тургенев. Аренду причала в Наньхой обсудит куратор данного проекта Маргарита Соловьёва. Видели бы вы её лицо, когда она узнала, что вы договорились об этом. Ведь это была её задача на июль.

— На июнь, но она провалилась, — хмыкнул Томи.

— Вы уволите её?

— Нет. Я же дал ей шанс заключить аренду в июле. Скажем так, немного подсобил ей. Теперь Соловьёва отработает вдвойне.

— Вы — ужасный человек.

— Да. — Томи ухмыльнулся и снова отпил кофе.

— Вы знали, что я переживала за вашу жизнь?

— Правда?

— Конечно. Кто бы выплатил мне премиальные в это месяце? И оценил мою работу по достоинству.

— Ты делаешь успехи, Анастасия, — закивал Томи. — Не останавливайся.

— Приятно быть полезной. Служу Романовым, — глубоко кивнула она. Затем взглянула ему в глаза. — Вам нужно от меня ещё что-нибудь?

— Именно сейчас? Или вообще?

— А вам как хочется? — невинно захлопала она глазами.

Томи затарабанил пальцами по столу. Это был флирт от Насти? Или он не так понял?

— Мне всегда хочется, — пожал он плечами. — Подготовь отчёт за прошедшие дни. Сдашь его устно.

— Как прикажете, господин, — кивнула Анастасия и с улыбкой отправилась подготавливать отчётность за дни турнира.

Через двадцать минут она произвела спич по показателям компании. При этом странно флиртуя с Томи. Или ему казалось? В общем, он занял позицию наблюдателя. Может, это всё пошлая натура в нём, приписывающая хорошее отношение женщин к себе, как флирт. Так что, стараясь не задумываться о подкатах и похотливых сценариях с новенькой секретаршей, он дослушал отчёт и ожидал встречи с журналисткой Беловой. Как эта прознала о его приезде на работу? Вот в чём вопрос. Однако, особого значения ему Томи не придавал.

Вскоре по внутренней голосовой связи Анастасия сообщила о приходе Елизаветы. Томи разрешил войти, и та прошла в кабинет, закрыв за собой дверь. Томас был увлечён работой и смотрел в ноутбук, на заднем фоне тихо играло радио, а по окну тарабанил дождь. Белова смотрела на Томи как-то заворожённо. Теперь, когда знала, что он и есть печально известный Демон, стоять напротив него было не так просто. Лиза сама не понимала: что хотела от него. И зачем пришла. Её миссия по его охране была завершена, ведь он сам решил проблему с африканцами. Ей уже поступила информация о согласии третьего принца Африканского королевства принять предложение Романова. Получается, на этом её маленькое приключение с Томи окончено? Но они так мало провели времени друг с другом. А ей так хотелось узнать Демона получше…

Томи, чувствуя пристальное внимание, перевёл взгляд с экрана ноутбука на Лизу:

— Прошу прощения, столько дел накопилось, — прикрыл он ноут и указал на стул напротив. — Присаживайтесь, Белова, в ногах правды нет.

Лиза прошла к его рабочему столу и присела, приняв позу скромности. Чёрные брюки и белый пиджак на ней смотрелись исключительно модно. Она явно готовилась. Навела марафет, лёгкий неброский макияж, скромные украшения в виде серьг. Всё говорило об отличном вкусе и следовании тенденциям моды.

— Всё нормально, я понимаю. Вы, наверное, единственный глава, вышедший сегодня на работу. Впечатляет, — ответила она с лёгкой улыбкой. Самой казалось, что её голос дрожит.

— Пока остальные отдыхают, я двигаюсь вперёд. Работа в выходные — это лучшее что придумало человечество. — хмыкнул Томи.

— Я думала, вам просто скучно дома. Либо вы бежите от семейных забот, — легонько хмыкнула Лиза в ответ.

— Ну, это часть залога успешных отношений, — ухмыльнулся Томас, откинувшись на спинке кресла. — Если я всё время буду дома, то разве мои жёны начнут по мне скучать? Да и им нужно свободное пространство. Поговорить о своём, заниматься бытом, сплетничать, работать.

— Не думала, что ваши жёны работают.

— Некоторых просто не остановить в этом плане, — тепло улыбнулся Томи. — Я не хочу их как-то ограничивать в плане личностного развития, отнюдь, даже по возможности помогаю в их делах.

— Пытаетесь быть идеальным мужем?

— Не знаю, как именно должен выглядеть идеальный муж, — пожал он плечами. — Я всего лишь хочу дарить им свою любовь. И выражаю её не только в словах, но и действиях. Наш разговор всё больше напоминает интервью.

— Простите, я пришла с выполненной работой, — она вынула из белой сумки папку и положила на стол. — Понимаю, в связи с новыми правилами турнира, вы всё время находились в штабе, а я так и не провела это время с вами и вашим кланом. И всё же, я старалась подойти к описанию жизни Романовых объективно, на основе видеотрансляций.

Томи раскрыл пакет и вынул скрепленные листы, принявшись пробегаться глазами по тексту. Белова же продолжила:

— Вы, наверное, считаете, что теперь после вашего столь успешного выступления на основном этапе игр, эта работа неактуальна.

— Да нет, я так не думаю, — ответил ей Томи, продолжая изучать текст. — Это финальный вариант?

— Вам что-то не нравится? — наклонилась вперёд Белова.

— Нужно время, чтобы полностью ознакомиться с материалом, — отложил Томас писанину в сторону. — Вы хорошо постарались, Лиза.

— Можете отблагодарить меня и пригласить в ресторан, — улыбнулась она, поправив волосы. — После турнира, конечно. Не хочу мешать вам в подготовке к завтрашним боям.

— Тогда так и поступим. — кивнул Томи. — Номер мой есть?

— Нет. — тут же достала Лиза из кармана мобильник.

Томи продиктовал цифры, а после спросил:

— У вас есть загранпаспорт?

— Да, а что? — немного смутилась Белова от вопроса. Не в негативном ключе, больше из-за внутреннего страха быть раскрытой, как агент Кремля.

— Тогда после турнира поужинаем где-нибудь за границей. — улыбнулся ей Томас.

Лиза чуть покраснела. Романов предлагает полететь куда вдвоём? Наверное, это будет рейс туда и обратно, но даже так, всё выглядело как свидание. И даже если это всего лишь приглашение на ужин и ничего большего, она использует этот шанс, чтобы узнать Томи получше. И почему он стал Демоном. И ещё тысяча и один вопрос, которые занимали все её мысли.

— С удовольствием, — улыбнулась Белова и поднялась, чтобы не быть навязчивой. — Мне нужно идти. Я была рада видеть вас в полном здравии. А ещё, хочу пожелать вам завтра побед. Я буду болеть за вас, господин Романов.

— Я польщён, — улыбнулся Томи, поднявшись.

Он проводил Лизу на выход и закрыл за ней дверь. После чего вернулся за ноут и продолжил работу. По радио выступали один эксперт за другим, споря и проводя аналитику предстоящих поединков. Много слов было сказано, но никто так и не дал шанса Томи не то что на победу, но и выход в четверть финала. Оппозиция была слишком сильна.

Зазвонил телефон, выбив Томаса из рабочего потока. Взглянув на дисплей, он принял вызов:

— Мастер, приветствую! — облокотился Томи на стол и взял стакан с простой водой, сделав глоток.

— Как отдыхается, мальчик мой? — спросила Снежана Долгорукая.

— Прекрасно. Я в рабочем кабинете, окружён задачами, которые требует внимания и холодного расчёта. Вы там как?

— Хорошо. Я кое-что подготовила для тебя. Сюрприз. — казалось улыбнулась она.

— Сюрприз? — исчезла улыбка с лица Томи. Знал он эти самые сюрпризы от Снежаны.

— Просто приедь ко мне в поместье. Сегодня в полночь. Договорились?

— Нужно ли мне подготовиться? К вашему сюрпризу... — нахмурил Томи брови.

— Можешь прихватить "рабочий" костюм, небось запылился уже. — улыбнулась Долгорукая.

Томи хмыкнул:

— Прихвачу. Тогда до встречи, мастер.

— До встречи, мой мальчик. — Снежана положила трубку.

А Томи протяжно выдохнул. Странная просьба от снежной королевы.

Он выпил воду, поставив пустой стакан на стол. Взглянул на часы. Время близилось к вечеру. Через час у него встреча с Юкине в ресторане. Стоило уже собираться, ведь ехать по пробкам. Закрыв ноут и вложив его в кейс, он вышел из кабинета, гадая, что же задумала Долгорукая.

— Господин, — поднялась Анастасия из-за стола, увидев, как Томи вышел в коридор. — Вы уходите?

— Да, у меня незапланированная встреча. Как прошли переговоры с иностранными представителями?

— Я подготовила отчёты, — протянула блондинка протокол встреч и краткий обзор, чтобы не читать весь объём.

— Умница, — улыбнулся Томи, вложив документы в кейс. — Вызови водителя. Пусть ожидает на парковке.

— Как прикажете. Вам требуется моё сопровождение?

— В этот раз нет. — Томи направился к лифту.

А Настя смотрела ему вслед. Все эти дни она пыталась зарыться в работе, чтобы не смотреть турнир, и всё же, посмотрела все трансляции с его участием. Теперь она понимала сущность Томи больше, чем в первые дни, и хотела наблюдать за ним с первых рядов. По жизни. Кажется, Анастасия осознала: почему столько женщин отдали ему свои сердца...

* * *

Томи ответил на очередной звонок, сидя на заднем сидении бмв. Автомобиль, рассекая асфальтовые дождевые лужи, нёсся по вечерней Москве. Повсюду уже горели огни, расплываясь в окне из-за капель дождя. Вдали вспыхнула молния, грянул гром.

— Обязательно, Арису, — улыбнулся Томи.

— Зная твой характер, ты ведь не послушаешь, — хмыкнула его жена из клана Токугава, а ещё директриса академии Акай Кири.

— Верно. Ты знаешь меня слишком хорошо.

— Вообще-то, я твоя жена. Если ты ещё не забыл, — прозвучал из уст Арису лёгкий упрёк.

— Не забыл, конечно. Приеду, будем делать наследников.

— Томи! — казалось прищурилась Арису от его слов.

— Хочу сжать твои булочки и покусать их, — продолжал он.

— Тебя не было десять дней, а мы тут уже изводимся все… — нежно прощебетала Арису.

— Скоро приеду и покажу кто в доме папочка.

Арису довольно хмыкнула:

— Ждём с нетерпением, муж.

— Не брей там. Я чувствую себя африканским охотником после сделки с ЦАК.

— Извращуга. Хорошо, оставлю для тебя долину для охоты, прямо у водопоя.

— Я буду жаден до плоти. — хмыкнул он.

— Ты всегда жаден.

— Буду ещё жаднее. Ваши слёзы больше не остановят. Буду иметь всех вас до пены.

— Господи, муж, тебе нужно остудить пыл! Разрешаю завалить какую-нибудь газель, пока твои львицы ждут в прайде.

— Ещё бы Лев спрашивал разрешения у самки, — ухмыльнулся Томи.

— Какой плохой львёнок.

— Ар.

Водила сидел за рулём с лицом-кирпичом. Сегодня был сменщик Аркадия, и он не знал, что глава такой проказник.

Бросив ещё пару фраз, от которых веяло пошлостями и испанским стыдом, Томи отключил мобильник. Завалить газель значит… Пожалуй, назвать так Юкине не поворачивался язык. Она скорее чёрная пантера — изворотливая и грациозная. Вписать её в свою любовную красную книгу точно стоило.

— Приехали, господин. — объявил водитель об остановке. Бмв стоял перед фасадом ресторана: "Пропасть".

— Оставь ключи и езжай домой с охраной, — указал Томи на чёрный внедорожник, который следовал за ними.

— Как прикажете, господин.

Водитель передал ключи и вышел из автомобиля, направившись к охранникам. Через полминуты внедорожник развернулся, отправившись обратно к зданию корпорации. Сам Томи поправил воротник белой рубашки, накинул пиджак и надел чёрную маску по типу карнавальной, присланную курьером от Юкине. Как было указано: в ресторане действует анонимный дресс-код, и посетители приходят в масках, дабы оставаться инкогнито. Томас вышел на улицу, закрыв тачку. Перед глазами сияющая вывеска с названием ресторана. По бокам дорогие автомобили, а с неба накрапывает мелкий дождь. Да уж, подзатянуло небо тучами на целый день. Взглянув на часы, Томи убедился, что в запасе ещё семь минут до встречи, и направился внутрь здания.

Антураж здесь был, конечно, на любителя. Всё внутри напоминало монастырь или подземелье эпохи средневековья. Каменные стены с валунами. По периметру десятки горящих свечей. Официантки в длинных платьях, с макияжем под видом невест-зомби. За барной стойкой высокий паренёк в капюшоне и маске чумного доктора. Даже странно, что в Москве существовал такой экзотический ресторан. Хотя столица видела и не такое.

— Позвольте узнать ваше имя, путник, — предстала перед Томи девушка с заколотыми каштановыми волосами и броским мейкапом под зомби-тянку. Смотрелось, кстати, в свете свечей довольно привлекательно.

— Столик забронирован на Юри Мацумото. — назвал он липовые имя и фамилию, что попросила Юкине.

Администраторша, прочитав в гостевой книге озвученную фамилию и номер столика, произнесла:

— Идёмте, путник. Тени ждали вас.

Томи прошёл за девушкой и занял заказанный столик в виде расчлененного троля. Его плоский выпуклый живот представлял столешницу. Сесть можно было либо на лицо тролля либо на его пах. Пришлось сесть на угрюмую морду. И пришло же Юкине в голову ужинать в таком месте. Ладно, Томи точно отыграется на ней.

— Напиток от заведения, — через минуту администратор поставила перед Томи коктейль.

— О, спасибо. — кивнул он благодарно. — Принесите ещё вина. Лучшее что есть. И два бокала.

— Будет сделано, господин, — девушка кивнула в ответ и удалилась.

Томи бросил взгляд на небольшую сцену. На ней две девушки: блондинка и брюнетка в образах вампирш в чёрных обтягивающих кожаных штанах и красных корсетах сексуально вытанцовывали, едва не сосясь в губы. У обеих броский мейкап, клыки и размазанная нарисованная кровь возле губ. Они кружили вдвоём, трясь друг о друга довольно откровенно. Зрелище завораживающее. Ещё и музыка подходящая, нечто сексуальное в стиле энигмы. Внезапно к ним присоединилась загорелая полуголая брюнетка. Чёрные туфли на высоких шпильках, чёрные чулки в сетку, белый короткий топ, через который было видно бугорки торчащих сосков. На шее чёрный ошейник, а волосы прикрывал головной убо монашки. Господь Бог, подумал Томи и отвернулся, сглотнув. Хотя её наряд монахини из протестантской церкви, так что он снова посмотрел на сцену. Вампирши окружили монашку и стали извиваться вокруг неё, а та, скрестив пальцы, встала на колени. Возможно, данный танец, пропитанный сексуальностью, показывал грехопадение? Был ли в нём потаённый смысл? Но выглядело это, действительно, порочно и сладко одновременно.

— Наказать бы этих девочек за такое, — хмыкнул Томи себе под нос и отпил коктейль.

А ведь он мог. Взять и познакомиться с ними. Но Юкине Тоджиро, будто узнав о его намерениях, объявилась как нельзя вовремя. Пройдя в тёмном каменном коридоре подземелья под светом горящих свечей она была в чёрном платье без декольте и прилизанными волосами, уложенными в самую скромную из всех возможных причёсок. Ни губной помады, ни румян. Лишь глаза под чёрной маской подкрашены тенями и тушью. С её белой кожей смотрелось так будто восстала из мёртвых. Она явно знала, где заказывала столик, явившись в таком необычном образе.

— Привет, Юки, — поднялся Томи из-за столика, откровенно пожирая её взглядом. Если бы Юкине взошла сейчас на сцену, то явно оказалась бы фавориткой среди тех красоток-танцовщиц.

— Ты меня так никогда не называл, — улыбнулась она. Подав грациозно руку. — Привет.

Томи поцеловал тыльную сторону её ладони и облизнул губы. Чем смутил Юкине. Они присели за стол.

— Тебе там ничего не упирается? — игриво пошутил Томас, указав, что она сидит на паху тролля.

— К сожалению нет, — похлопала она глазками.

— Нужно решить эту проблему, — ухмыльнулся он и распечатал бутылку вина.

— Смелости тебе не занимать, Томи, говорить мне такое прямо в лицо. — играла взглядом довольная Юкине.

В ответ он усмехнулся глазами, губы же растянулись в лёгкой ухмылке:

— Сегодня твоё лицо услышит и не такое.

Юкине явно смутилась такой пошлости:

— Это клановые игры так распалили тебе кровь?

— Возможно, — блестели его глаза. — Выпьем. — и протянул ей бокал с красным сухим. — За вечер.

— За вечер.

Они легонько стукнулись бокалами и выпили.

Юкине оставила вино, улыбнулась:

— Я думала, ты будешь готовиться к боям.

— Я готовлюсь. По-своему. — улыбнулся Томи. Он показательно огляделся. — Интересное место для встречи ты выбрала. Ещё и с маскарадом.

— Всегда хотела побывать здесь, — призналась Юкине. — Но приходить одной было бы странно.

— Значит, решила использовать меня? — ухмыльнулся Томи.

— Ты против? — вложила она виноградинку в рот.

— Нет. Я ведь тоже не собираюсь уходить не взяв своё, — он загадочно прищурил взгляд, отпив вино.

— Наглый и прямой, — с улыбкой произнесла Юкине. — Сколько тебя знаю, ты всегда такой. Мне интересно: ты бываешь нежным и мягким?

— Конечно. У меня тоже есть чувства, — кивнул Томи, улыбаясь.

— Хочу увидеть тебя другого, — сказала она тихо.

— Мне начать лить слёзы? — приподнял он бровь.

— Нет. Я просто хочу понять: какой ты на самом деле. — без насмешек произнесла Юкине. — Думаю, ты более эмоциональный, чем кажешься. Но всё время подавляешь себя.

— Это участь мужчин, — ответил спокойно Томи. — Мы любим молча. Не обижаемся, хотя внутри можем гореть от обиды. Мы стараемся не расстраиваться и держать нос по ветру, когда что-то не получается. Если нам холодно, мы не жалуемся, если больно — терпим. Это нормально, — пожал он плечами.

— Наверное, я не так выразилась. — придвинулась Юкине ближе и взяла его за руку. — Ты разве не носишь маску? Постоянно пошлый и такой наглый. Хочу знать: это всё игра?

— Теперь понятно, — улыбнулся Томи. — Нет. Я не играю с тобой, Юки. Недавно я сделал предложение двум женщинам. Думаешь, я по своей натуре скромен? Совсем нет. Возможно, в юности я и был скромным парнем, но уже и не помню то время.

— Поняла. Спасибо за ответ, — онаулыбнулась.

— А ты? Носишь маску? — в свою очередь спросил Томи.

— Все женщины носят маски, — показалась на её лице хитрая улыбка.

— В этом я не сомневаюсь, — хмыкнул он.

— Знаешь, что бы я сейчас хотела?

— Посидеть у меня на коленях?

Юкине прыснула в кулачок от смеха:

— Это было неожиданное предложение!

— Садись, — похлопал он по своему бедру. — Мы всё равно в масках. Никто не узнает. Ты же хочешь этого?

Она пару секунд помолчала. Раздумывала. А после привстала из-за стола и подошла к нему. Приподняв чёрное платье до колен, присела ему на бедро. Он положил ладонь ей на ягодицу, вторую руку на бедро.

— У тебя нежная кожа, — гладил Томи её ногу. — Интересно, какая она на вкус.

Юкине сидела на нём сверху, чувствуя как горит её лицо. Ни один японец никогда бы не позволил себе такое отношение к ней, зная о том, что она — сестра императора! Но Томи! Чёртов наглец. Он и правда плевал на её статус и щупал, как юную девицу! Юкине намокла. Своей попкой ощутила, как его стояк упирается ей в ногу. Ужинать сейчас? Да ей крошка в рот не полезет.

— Что ты задумал… — сглотнула она, ощутив, как его пальцы скользнули ей под платье и приблизились к её самому сокровенному.

— Оу, да ты без трусиков.

— Было жарко… — закусила она губу.

А мгновением после прикрыла глаза, почувствовав, как один из его пальцев раздвинул её влажные половые губы и проник в тёплое лоно. Играла музыка. На сцене сменились танцовщицы. Теперь медсестра делала искусственное дыхание другой медсестре. Или они тупо сосались. Томи было некогда рассматривать, когда в его руках такая женщина.

— Ты издеваешься... — тихо простонала Юкине, когда он укусил её шею.

— Немного, — сладким искусительным голосом прошептал он. — Ты такая вкусная, что хочу съесть.

— Мне страшно. — прошептала она, облизнув его ухо, и добавила. — Что если я испугаюсь так сильно, что описаюсь...

Он взглянул в её карие глаза:

— Тогда я накажу тебя. — его пальцы ущипнули её бедро до красноты. Юкине закусила нижнюю губу, явно наслаждаясь лёгкой болью.

— Теперь я обязана это сделать…

Томи хмыкнул. Наглаживая её клитор и проникая во влажное горячее лоно, он чувствовал исходящий жар от киски Юкине. Сам взял её руку и всунул себе в брюки. Японка сглотнула, обхватив его готовый к соитию член.

— Я… я арендовала комнату на втором этаже… — прошептала она ему на ухо.

Он улыбнулся:

— Я тоже, хах.

Они на миг остановились удовлетворять друг друга и рассмеялись. Вот это совпадение. Арендовать комнаты в одном и том же месте.

— Что насчёт ужина, ты голоден? — спросила Юкине.

— Голоден. Но хочу совсем не еду, — Томи поднялся с тролля вместе с ней на руках. Проходя мимо админши, сказал: — Через два часа принесите ужин на две персоны в номер четыре. Заказ на свой выбор.

— Будет сделано, господин, — с пониманием дела кивнула девушка.

А Томи с Юкине на руках направился в арендованный номер. Каменные ступени винтовой лестницы привели их наверх, словно в башню замка. Деревянные двери номеров. Открыв последнюю в коридоре, они оказались в комнате, стены которой обиты красным бархатом. Двуспальная кровать, напротив стенд с плётками, наручниками, верёвкой, и тройкой разных сидушек, на которых можно скрутить и связать партнёршу, а потом иметь её и так и эдак.

Томас положил Юкине на бордовую постель. Снял с неё маску. Она потянулась к его шее и притянула его к себе. Их губы слились воедино, языки переплелись, а руки стягивали с друг друга одежду. Стянув с неё чёрное платье, Томи поцеловал её живот, затем ниже. Скользнул языком по гладкому подобно шёлку лобку и плюнул на её половые губы, после чего выпрямился и расстегнул брюки, вынув член. Юкине приподнялась, приняв позу сидя, и обхватила пальцами его член. Её глаза блестели от желания, и Томи, взяв её за густые чёрные волосы, притянул к члену. Японка послушно раскрыла рот и приняла головку члена внутрь, принявшись громко посасывать. Томи легонько хлестанул её по щеке. А затем по оттопыренной заднице.

— Соси лучше, Юкине.

— Мг! Мг! — зашевелила та головой быстрее. Послышался кашель, сопли. Слюна обильно капала на простынь.

— Ты собиралась пописать, забыла? — хмыкнул он самодовольным тоном.

Она, держа член во рту, приподняла лицо. Взгляд одновременно и обескуражен и полон вызова. Вытащив изо рта угощение, она тихо произнесла:

— Это слишком безумно…

— Давай. Или я сам обмочу тебя.

Так сестру императора ещё никто не унижал. Животная доминация, основанная на звериных инстинктах снесла ей голову. Юкине опустила взгляд вниз. А через пару секунд реально помочилась на кровать.

— Ты такая грязная шлюшка, — хмыкнул Томи и резко развернул её задницей к себе.

— Ах! — простонала Юкине от его грубости. Он шлёпнул её по заднице, а после, схватив за волосы, вставил член в её мокрое лоно. — О, Боги… — она простонала от проникновения и рухнула на грудь, оттопырив задницу.

— Наслаждайся, пока я добрый, — грубо произнёс Томи и начал иметь её совсем не по-доброму.

Это был жёсткий трах на грани изнасилования. Юкине растекалась, как пирожное на солнцепёке. С неё текли соки, по спине стекали капли пота, скатываясь к животу и опадая на постель. Шлепки по её округлым ягодицам сливались со стоном из её горячего рта. Глаза японки закатились к потолку, когда Томи, обхватив ладонью её лицо, завёл палец ей за щеку и потянул на себя. С гримасой похоти на лице Юкине стояла на четвереньках, получая всё чего так желала. Томи имел её основательно. Накручивая все её слабые точки до предела. На износ. Она кончала раз за разом, а он всё не останавливался. Сам потный, с него летели капли пота, затекая в глаза до щипоты. Смахивая их со лба, он сжимал потные булки японки, меняя рваный темп. Входил в неё резко и медленно. Затем плавно и быстро, после жёстко одним темпом, и снова смена ритма и силы вхождения. Юкине выла, как сука.

— Пить…! — через охрипшее горло простонала она. Томи, притянул её к себе, продолжая медленно трахать, и поцеловал, пустив ей в рот слюну. Она раскраснелась до багрового цвета, но проглотила. Он делал с ней всё что хотел…

* * *

Насытившись друг другом, Томи и Юкине ели с подноса принесённый ужин.

— Ты зверь, — с набитым ртом, произнесла японка.

— Когда встретимся в следующий раз, я буду жёстче, — откусил Томи мясо он утиной ножки.

— Страшно. — без подколов ответила Юкине, хрустя маринованными грибами. — Кстати, когда ты прилетишь в Японию?

— После турнира, — отпил он из бокала коньяк. — Ох, — и скривился.

— И когда заедешь ко мне? — смотрела на него японка.

— Сначала мне нужно провести время с семьёй. Затем объявиться в филиале компании, после и заеду.

— Буду ждать, — улыбнулась Юкине.

Они договорились стать друг другу любовниками. Встречаться иногда и проводить время вместе. Для Томи и Юкине это был самый удобный вариант и взаимно устраивал их.

Через пятнадцать минут ужина и разговоров, они принялись собираться на выход. Конечно, хотелось остаться вместе до утра, но за Юкине следили и она не могла позволить себе пропасть надолго. У Томи, в свою очередь, была встреча со Снежаной Долгорукой.

— Я запомню этот вечер навсегда, — чмокнула Юкине Томаса в губы на крыльце ресторана.

Он прижал её к себе, сжал задницу и поцеловал как следует. Через секунд девять отстранился и подмигнул:

— Ты хороша, как я и думал.

Юкине расплылась в улыбке:

— Взаимно, милый.

После чего они разошлись. Юкине отправилась в конец парковки, где её ждали самые приближённые гвардейцы, а Томи открыл бмв и сел за руль. Пора было выдвигаться на встречу…

* * *

В особняке Долгоруких.

Снежана подготовила спортивный родовой комплекс к грядущей особой тренировке, которая должна помочь Томи пробиться на чёрный оби и, наконец, завладеть рангом мастера. На подворье Долгоруких находились чёрные микроавтобусы без опознавательных номерных знаков. По периметру расположились гвардейцы императора. Они прибыли сопровождать его величество. Михаил согласился на просьбу снежной королевы и был готов помочь в тренировке Томаса. Сейчас он сидел на татами в маске медведя и тёмно-бурых одеяниях, схожими с униформой ниндзя. Ноги скрещены, на бедре оголённый полуторник, напоминавший прямой меч с двусторонней заточкой. Чёрная рукоять покрытая пупырчатой резиной, на эфесе гравировка в виде зубов. Казалось, Михаил медитировал, прикрыв глаза. Позади него стояли четверо сильнейших адептов империи, им придётся хорошенько поработать ближайшие пару часов, излечивая Романова от смертельных ран.

В поместье Долгоруких не было лишних лиц. Снежана выпроводила всех: и сына и невесток и внуков. Никто не должен был знать о присутствии императора. До полуночи оставалось всего минута, но автомобиль Томаса до сих пор не приехал. Снежана вздохнула. Заставлять императора ждать, ох уж этот Томас. Однако, через двадцать секунд, сидя в массажном кресле гостиной, она чуть не поперхнулась чаем, когда на плечо ей легла рука:

— Вечер добрый, мастер, — хмыкнул Томи.

— Ты с ума сошёл?! Ах ты, мелкий засранец! — поднялась она, стукнув его по плечу. Он не уворачивался, стойко принял этот удар.

— Ауч! — взялся Томи за плечо. — Хотите покалечить меня перед финалом, мастер?!

— Как ты смеешь подкрадываться к своему учителю?! Хочешь, чтобы я инфаркт словила?! — тараторила Снежана.

— Ну всё-всё! Больше не буду! — рассмеялся Томи.

— Плохой-плохой ученик! — надула она губы, потом выдохнула, оглядела его с ног до головы: чёрные штаны из крепкой армейской ткани, серая футболка, поверх чёрная разгрузка, на поясе кобура с пистолетом, с другой стороны нож. Позади закреплённый танто, а на лице красная маска в виде оскала демона.

— Смотрю, ты при параде, — хмыкнула Долгорукая.

— Сами же сказали захватить обмундирование, — пожал Томи плечами. — Так что там за сюрприз? Надеюсь, мой вам понравился, — довольно расплылся он под маской в улыбке.

Она ехидно ухмыльнулась:

— Тебе мой тоже понравится, мальчик мой. Идём, — она направилась из гостиной на улицу, Томи за ней.

— Завтра важный день для всей империи. — начала объяснение Снежана. — Многие люди рассчитывают на тебя, Томи, так что не смогли остаться безучастны.

— На меня рассчитывают? — хмыкнул с сарказмом Томас. — Похоже, этим людям больше нечего терять.

— Я тоже надеюсь на твоё удачное выступление, — взглянула на него Долгорукая.

— Мастер, вы ведь понимаете, что для получения высшего клана мне всего-то нужно пройти два круга, — пояснил Томи.

— Ты способен на большее, — сказала Снежана, идя по каменной брусчатке между высаженных столетних сосен к высокому спорткомплексу на территории поместья.

— Может и способен, но не вижу в этом смысла, — пожал он плечами. — Я участвую в турнире лишь для одной цели: вознести клан. И пока что всё идёт по плану.

Снежана понимала его. Всё что нужно было Томи от турнира он, практически, добился. Осталось победить двух соперников на финальном этапе, и место Романовым среди высших кланов обеспечено.

— Я понимаю твою позицию. — она замолчала, затем когда они подошли к комплексу, сказала: — Этот турнир важен для империи. Пожалуйста, учитывай эту информацию, когда будешь говорить с ним.

— С кем с ним? — нахмурился Томи.

Он прошёл вслед за Снежаной и оказался в огромном спортивном зале, потолок которого находился в метрах двадцати пяти если не выше. Горели прожектора и лампочки. У окрашенной в белый цвет стены стояли четверо человек, три женщины и один мужчина. Белые халаты, медицинские маски на лицах. От них так и веяло мощной энергией адептов. Позади них находился хирургический стол со шкафами и инструментами.

Весь пол спортивного зала был устелен татами. В центре которых в позе лотоса восседал грузный мужчина в маске медведя.

— Ты… — прищурил взгляд Томи, узнав бывшего ученика Долгорукой. Того самого, с которыми они однажды сцепились в схватке. Шрам от меча медведя красовался на виске Томаса. Помнится, и он ранил этого человека. Странно, что они тогда не перекинулись даже словом.

Медведь поднял лицо. Его взгляд пересёкся с глазами Томаса. Бурый явно был готов к смертельной битве. Это чувствовалось не только по его взору, но и ауре, витавшей вокруг.

— Начнём, — строго произнёс Михаил и поднялся на ноги, встав в боевую стойку с мечом в руках.

Снежана поспешила его остановить:

— Подожди, Медведь, я всё ещё не пришла к договорённости.

Казалось, из-под медвежьей маски раздалось рычание. Уставшее и раздражённое.

— Что там ещё? — пробурчал он низким голосом. Узнать на слух голос Михаила было невозможно. Вероятно, он использовал какой-то трюк для смены голоса.

Долгорукая повернулась к Томасу:

— Медведь прибыл, чтобы помочь тебе заполучить чёрный оби. Взамен люди, которые надеются на тебя, будут ждать твоего настоящего выступления на турнире.

— Мастер, не хочу набивать цену, но передайте тем людям, что этого мало. Пусть не в этом году, но рано или поздно я заполучу чёрный пояс. — пожал Томи плечами. — Поэтому, чтобы нанять меня для битвы на турнире, придётся раскошелиться. Я там и помереть ведь могу.

— Что скажешь, Медведь? — взглянула Снежана на Михаила.

— Ты была права, — хмыкнул император. — Этот молодой человек не знает границ своей наглости. Томас, — обратился он уже к Томи.

— Несправедливо, что ты знаешь моё имя, а я твоё нет, — скрестил Томи руки на груди.

Михаил с секунд пять смотрел ему в глаза, затем потянулся к ремешкам и отстегнул их, после чего снял маску медведя.

— Так лучше?

— Ваше величество... — присел Томи на колено, как того требовал этикет. Взгляд обескуражен. Какого хрена тут делает император?! Он — ученик Снежной королевы?! Выходит, Томи сражался на острове с Императором?!

— Поднимись. У нас неформальная встреча, — произнёс Михаил.

Томи поднялся на ноги. Секундное замешательство прошло. Теперь он сложил всю картину воедино. Вот значит какие люди ждут от него результатов.

— Что ты хочешь за нашу сделку? — прямо спросил Михаил. — Денег? Власти?

— Денег у меня достаточно, — пожал Томи плечами, ответив уже абсолютно спокойным голосом. — А в большую политику я не стремлюсь.

Михаил кивнул. Ответ, который Романов дал ему, был очень важен. Ведь, как личность, Томи был опасен, и если бы претендовал стать министром или серьёзным чиновником, то мог бы представлять угрозу правящей династии. Всё-таки Романов — неоднозначный игрок, набравший популярность за турнир. Опасно такого подпускать ко власти. А с его острым умом и нелогичными решениями опасно вдвойне.

— Тогда чего ты желаешь? — спросил император.

— Отпуск. — ответил Томи.

— Отпуск? — взгляд Михаила нужно было видеть.

— Да. Я выложусь на турнире на полную. И если доберусь до финала, после игр Романовы уйдут в отпуск от императорских приказов.

— В чём смысл? Давай я лучше дам тебе денег, — ему было реально интересно.

— Во Вьетнаме назревает война, — ответил Томи. — Возможно, через полгода начнутся активные боевые действия. Как раз в это время мои жёны будут рожать мне наследников. Хочу провести время с семьёй, прежде чем отправиться на войну.

В зале повисло молчание. Информированность Романова была достойна похвалы. Михаил кивнул и протянул раскрытую ладонь:

— Я согласен с условием. Доберёшься до финала, тогда Романовы на год не будут привлекаться для исполнения воли императора.

Томи подошёл к нему и пожал руку:

— Тогда приступим к делу, ваше величество, — улыбнулся он…

* * * * *

— Вот и наступил долгожданный день финального тура клановых игр!!! — разразился воплем комментатор Дмитрий Гусев.

— Все команды прошли тяжёлый путь в битвах и состязаниях! — вторила ему Тихомирова. — Сегодня же сразятся сильнейшие бойцы кланов!

— Девяносто бойцов! По спортсмену от каждого клана сойдутся в сражениях, дабы определить сильнейшего! Зрелище, стоящее того, чтобы остановить заводы и предприятия половины мира! — распалялся Гусев.

— Пока наши спортсмены готовятся к битве, на центральной арене для вас выступит ансамбль с балетом театра Москвы! — объявила Тихомирова.

На центральном стадионе в самом сердце столицы Российской империи раздались аплодисменты, свист, гудения труб. Людей было так много, что на трибунах не хватало мест! За пределами самой арены толпились тысячи людей — те, кому не посчастливилось приобрести билет. Благо для них транслировали происходящее на огромных экранах. Сегодня будто вся Москва собралась у центрального стадиона. А сколько иностранцев! Китайцы, французы, немцы, американцы. Их были тысячи. Местами вспыхивали конфликты среди особо ярых фанатов, но мгновенно пресекались имперской службой безопасности. В целом, настроение людей было праздничное, торжественное. Дух захватывало от происходящего. Впереди ожесточённые бои сильнейших спортсменов, что встречаются раз в десятилетия.

В комнате отдыха команды Российской империи находилось девять бойцов. Юлия Воронина, Владимир Калашников, Семён Виноградов из клана Грозных — он примет участие в боях вместо Александра. Андрей Зарубин представит клан Долгоруких. Были здесь и главы кланов: Жуков, Злобин и Астафьев. Вместо Даниила Муромова выступит его мастер Виктор Удалов.

— Где носит Романова? — пробурчал Владимир.

— Видимо, опаздывает, — произнёс Астафьев, находясь в стойке из йоги.

— Безалаберный мальчишка, — хмыкнул Калашников. — Кто ж опаздывает в такой момент!

— Может, он и не придёт, — хмыкнул Злобин.

— Что-что, а Романов драк не избегает, — хмыкнул в ответ Владимир.

Чуть в стороне беседу вели Юлия и Жуков:

— Он тебе ничего не говорил? — спросила Воронина.

— Нет. Мы с ним не пересекались на выходном, — повёл тот головой. — Думаешь, что-то случилось?

— Не знаю. Но опаздывать на финальный этап… — задумчиво произнесла Юлия. — Это на него не похоже.

В раздевалку вошёл представитель турнира. Белый батник, серые льняные брюки и песочная кепка:

— Просьба капитанам явиться на торжественное шествие для поднятия знамени.

— Уже иду, — отозвалась Юлия. Она была выбрана капитаном команды, ведь Александр отсутствовал. Её же посчитали достойной заменой.

— Удачи, Воронина, — хмыкнул Владимир. Лично он и предложил её кандидатуру, остальные поддержали.

— Удачи, леди Юлия.

— Удачи.

Каждый боец Российской империи высказал поддержку. Воронина кивнула всем и направилась на выход. Белая футболка с красным номером 1 на плече. На груди герб клана с чёрной вороной на ветке брусники. В красных свободных спортивных штанах и белых кроссовках. Длинные чёрные волосы связаны в высокий конский хвост, на запястье напульсник, дабы смахивать пот. Она энергично вышла из раздевалки, миновала подтрибунный коридор следом за капитаном команды Италии и вместе с остальными кэпами оказалась на обозрении публики. Многотысячные овации и аплодисменты обрушились на их плечи подобно бурной волне:

— РОООССИИИИЯЯЯЯЯЯ!!!!!!!!!

— ИТАЛЬЯЯЯНООО!!!

— КИИИТАААЙ!!!

— АААММЕЕРИИКАААААА!!!!!

— ЯПОООНИИИЯЯЯЯ!!!!!!!!

На арене царил хаос тысяч голосов. Каждый выкрикивал именование страны, фамилии спортсменов.

— Ли Дзян — Чемпион!!!

— Уааааайт Джоооонсооооон!!! Ты — лучшииииий!!!

— Жаааан! Покажи им мощь Францииии!!!

— Госпожа Урсула!!! Вся Германиииия болеет за ваааас!

— Леди Воронина!!! Мы верим в вас!!!

Капитаны команд шествовали по кругу арены, направляясь к главному флагштоку. Им оказана честь принять участие в поднятии знамени международных клановых игр. Огромное и белое. Оно не имело знаков, и обозначало лишь одно — Мир.

В императорской ложе Михаил только что уселся в своё кресло. Он немного опоздал на мероприятие.

— Умх, — почти беззвучно простонал он, держась за бок.

— Ваше величество, вы плохо себя чувствуете? — поинтересовался Артюшкин, присевший по соседству.

Михаил, убрав руку с бока, где ещё чувствовалась боль от вылеченного ранения, выдохнул:

— Всё в порядке. Жарковато сегодня, — ответил он обычным голосом. Сам же был уставшим. Ночная безумная тренировка с Романовым была жестокой и энергозатратной. Хотелось рухнуть на постель и отоспаться, а ему приходилось присутствовать на финальном этапе турнира! Как же хреново быть императором!

В ложе Долгоруких собралась практически вся семья. Снежана, Николай, Катя, Лена, Даниил. Марина и Светлана с Любовью — три жены Николая.

— Бабушка, ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовалась Катя.

— Жарко, — махала снежная королева веером, хотя внутри все сидели в свитерах из-за работавших сплит-систем. Она, как и Михаил, так же сражалась с Томи. Из десяти схваток с императором Томи победил в трёх. А в битве со Снежаной победил в восьми из десяти. Конечно, она давно не на своём пике, но даже так результаты Томаса были выдающимися! Невероятными! Он, действительно, был тем самым неогранённым бриллиантом. Гением сражений. Только вот… Михаил и Снежана сделали всё, чтобы Томи пробился на чёрный оби, но ничего не вышло. Они выжали его, как губку. Сменяли друг друга в битве с ним. Наносили смертельные раны и буквально практически убивали. Адепты отработали на все сто, доставая парня с того света. И всё-таки он так и остался с коричневым поясом. Это был провал. Все существующие техники продвижения оказались бессмысленны. Тогда Томи сбросил пояс. Вернулся к основам. И снова ничего. За несколько часов он вернул свой коричневый оби, но так и не перешагнул за пределы. В конце-концов, перед самым рассветом он лишился сил продолжать.

Снежана выдохнула. Если бы знала заранее, что ничего не выйдет, не стала бы так мучить Томи. Тем более перед самыми боями. Как он теперь будет сражаться? Это был риск. И их ставка не сыграла. Теперь же Томи выйдет на бои энергообезвоженным.

На арене капитаны команд уже встали подле флагштока. Каждый взялся рукой за трос и был готов водрузить знамя Мира.

Публика рукоплескала. А затем раздался голос Арсения Крылова:

— Капитаны команд! Вознесите знамя Мира!

И спортсмены потянули трос. Белое развевающееся на ветру знамя поднялось вверх, к самому шпилю флагштока.

— На этом финальный этап турнира объявляется открытым! Просьба освободить арену для предстоящего поединка!

Капитаны, пройдя по кругу почёта, вернулись в подтрибунные помещения к своим командам.

Арсений Крылов, взглянув на огромный экран, что видели и зрители, зачитал первую пару бойцов, которые сразятся друг с другом:

— И на ареееену приглашаются!!! Рю Акамуро из клана Табирама! И Оло Гослинг из клана Гослингов!

Японцы и британцы тут же бурно среагировали, приветствуя на арене своих соотечественников.

— Задай жару, Оло!!!

— Покажите всё мастерство, Рю-сенпай!!!

Спортсмены показались из противоположных выходов. У японца, выходившего первым, был красный напульсник на запястье. У британца, объявленным под вторым номером, напульсник синий.

Оба спортсмена под крики толпы и бурную энергичную музыку подошли к установленной платформе, представляющей прямоугольную арену без канатов или сетки. Но впечатляющая размерами. Пожалуй, площадью она была как половина футбольного поля.

— На бой предоставлено пять минут! — начал объявление судья. — Тот, кто вырубит оппонента, заставить сдаться, либо будет владеть большей инициативой — победит! Боец в красном углу, готов?!

— Готов! — рявкнул японец Рю.

— Боец в синем углу, готов?! — перевёл судья взгляд на британца с выбритыми висками.

— Готов! — крикнул он, хлопнув себя по груди.

Судья, подняв руку вверх, опустил её, крикнув в микрофон:

— БОЙ!!!

Зрители взревели! Наконец! Первое сражение!

Мастера активировали чёрные оби. Позади японца прорисовалось ветвистое дерево. Его стиль. Позади британца — образ рыбы-меча. Они бросились в атаку без какой-либо разведки. Вероятно, многотысячная толпа повлияла на их разум и сердца, дав волю открытой ярости и любви к сражениям. Сокращение дистанции и обмен ударами. Японец пропустил удар в нос, британец пинок под рёбра. Отскочив друг от друга, спортсмены ощутили силу оппонента. Жаркий пыл был приугашен. Похоже, закончить сражение одной атакой не выйдет, а так хотелось красиво победить.

— Не думал, что стиль дерева настолько гибок в исполнении, — произнёс британец Оло.

— А я не знал, что рыба-меч обладает такой мощью, — похвалил Рю своего оппонента.

— Следующая атака будет самой мощной. Не хочу затягивать бой, — хмыкнул Оло.

— О, у меня такая же идея, — кивнул с ухмылкой Рю.

Оба спортсмена скопили внутри энергию, а затем высвободив её, как пули бросились друг на друга, собираясь нанести наисильнейший удар. Оло попал в скулу Рю. Тот же врезал британцу в лоб. Их отбросило от столь мощного столкновения. Через несколько секунд под рёв толпы Оло поднял руку вверх, а Рю лежал без сознания.

— Победитель — боец синего угла!!! Оло из клана Гослинг!

— Красавчик Оло!!!

— Сэр Оло! Вы великолепны!!!

— Я верил в вас!!!

Британец, бросив взгляд на поверженного соперника, поднял руки вверх. Затем, держась за шишку на лбу, покинул арену. Японца унесли на лечение к адептам.

— На арену приглашаются!!! — вновь взял своё слово Арсений. Нельзя было терять ни минуты. Всё-таки целых девяносто спортсменов должны сразиться. К вечеру состязания обязаны дойти до финального поединка. Если же медлить с объявлением пар, то всё затянется до глубокой ночи.

— Боец Фарайя Лебер из клана Фигерейдо! И боец Джуниор Альмейда из клана Торгетти!

Пришла очередь бразильских и итальянских болельщиков поддержать своих спортсменов.

Пока оба бойца выходили на арену в комнате отдыха Российской империи спортсмены кто разминался, кто смотрел на установленный в помещении экран с трансляцией происходящего на арене.

— А этот Оло не так плох, — хмыкнул Астафьев.

— Второсортный боец, — пожал плечами Жуков.

— То есть, ты уделал бы его?

— Конечно. Японец подался эмоциям, что им не свойственно, вот и пропустил атаку. При том заметь, он со своим тугим стилем дерева нанёс британцу удар. А был бы сосредоточенней, вырубил бы.

— Верно. — влез в разговор Калашников. — Против стиля рыба-меча хороши контр-атаки. Можно сказать: это их слабейшее место.

— А ещё, они бесполезны в защите, — произнесла Воронина. — Их сильнейшая сторона — нападение. Чрезвычайно несбалансированный стиль.

— Юлия, ты готова? Твой выход после этих, — ткнул Астафьев на экран, где сражались бразилец с итальянцем.

— Конечно, — продолжала она разогревать мышцы, делая скручивания корпуса. — Да и соперник у меня не топовый. Справлюсь легко.

— И всё же, советую не расслабляться. Бой есть бой. Не знаешь наверняка что может произойти, — сказал Жуков.

— Не волнуйтесь. Я собираюсь добраться до финала, — хмыкнула Юлия уверенно.

— На арену приглашаются! — прозвучал голос Крылова, как в телевизоре, так и динамиках раздевалки. — Боец Юлия Воронина из клана Ворониных. И боец Альфред Мольбрух из клана Мольбрух!

— Удачи, Воронина.

— С Богом.

— Мы верим в тебя, капитан.

Товарищи по команде пожелали Ворониной удачи от всей души.

— Вернусь через пару минут, — улыбнулась она и направилась на выход. Однако, сердце стучало, как барабан. Путь по коридору казался таким долгим. Затем выход на лицезрение многотысячной арены. Сражаться на виду толпы было не так и просто.

— Леди Воронина!!! Победитеее!!!

— Мы болеем за вас!!!

— Россия!!! Россия!!!

Под криком зрителей с трибун Юлия поднялась на платформу. Следом на платформу забрался немец Альфред Мольбрух.

Судья сражения кратко обрисовал правила, а затем спросил:

— Боец красного угла, готов?!

— Готова, — кивнула Юлия, активировав чёрный пояс.

— Боец синего угла, готов?!

— Готов, — холодным тоном произнёс немец, с уже активированным чёрным оби.

— БОООЙ!!!

За спиной Альфреда красовался красный силуэт цветка розы. Юлия же являлась мастером ворона. Стиль, передаваемый в семье Ворониных из поколения в поколение.

— Прежде чем мы начнём, — сказал Альфред. — Для меня честь сразиться с вами, леди Воронина. Вы умудрились победить в состязании госпожу Урсулу. Жаль ваш бой был остановлен.

— Взаимно. У нас всего пять минут, а ты решил поболтать? — хмыкнула Юлия, не ослабляя концентрацию.

— Действительно. Позвольте показать всю мощь моего стиля. — улыбнулся худой блондин и бросился вперёд.

От Юлии его отделяло порядка тридцати метров, но как же быстро он их преодолел. Сократив дистанцию, Альфред выбросил серию ударов кулаками. Воронина видела все его движения. Она парировала каждый удар, как внезапно, немец прошёл в ноги. Юлия, падая на спину, схватила его за шею. Альфред почувствовал, как туго сел "амбар" — не продохнуть. Он, находясь сверху на Ворониной, не видел куда бьёт, так что ударил наугад и попал ей по носу. Ещё удар. Из ноздри Юлии хлынула кровь. Но она держала замок. В какой-то момент поняла, что чего-то не хватает. То ли неплотно ухватила шею, то ли немец, падлюка, умеет дышать задницей. В общем, она отпустила захват, и пробила локтем по черепушке Альфреда. Тот раскис на миг. Но быстро пришёл в себя. Однако, Юлия, выскользнув из невыгодного положения, уже вскочила на ноги.

— Ещё не всё! — взревел немец, бросившись снова в ноги Ворониной. Но дважды проделать один и тот же приём оказалось невозможным. Точное, жёсткое колено прилетело в бровь. Следом апперкот.

Буф. — упал Альфред на спину. Глаза закатились, он распластался на арене, как морская звезда, растопырив в стороны руки и ноги.

— Победитель боец красного угла! Юлия Воронина из клана Ворониных! — объявил судья, как тут же раздались радостные возгласы болельщиков.

— Женщина мечты!!!

— Леди Воронина!!! Вы удивительны!!!

— Вот это ударррр!!!

Юлия, вытерев кровь под носом, подняла руку вверх, после чего отправилась в раздевалку.

— А на арену приглашаются!!! — Арсений Крылов не терял ни секунды, отрабатывая гонорар, как следует.

Юлия прошла в комнату отдыха.

— Это было неплохо. — похвалил Калашников.

— Почему не прошёл удушающий? — спросил Жуков.

— Кажется, он натёрся чем-то скользким. Не знаю, — поймала она брошенное полотенце и вытерлась. — Может, показалось. Но будьте аккуратней. Хитрецов тут полно.

Все спортсмены на некоторое время умолкли, обдумывая сказанное.

— Э? — вытеревшись, приподняла Юлия брови, увидев на одной из скамеек спящего Томи. — Романов?! Как…

— Не буди его. Он попросил. — произнёс Жуков. — Досмотрел твой поединок и сразу уснул.

— Чего… — не понимала Воронина: какого хрена Томи спит! Сама же проглотила любопытство и ответила:

— Л-ладно.

— Выглядит, будто вагоны всю ночь разгружал, — хмыкнул Калашников.

— Это же Томас. Он явно не скучал в выходной! — усмехнулся Астафьев.

Юлия смотрела на спавшего Томи. Обычно его лицо было беззаботным, но в этот раз он, и правда, был измучен. Бледный, даже нездоровый на вид. Лоб блестел от капель пота, будто его лихорадило. Но он спал так сильно, словно насиловал каждую секунду, пытаясь выжать из неё всё для восстановления тела.

— А Романов — счастливчик. В этом круге ему выступать в числе последних, — указал Злобин на электронное табло со списком пар. — Пока до него дойдёт очередь часа два пройдёт.

Юлия взяла с полки чистое полотенце. Подошла к спящему Томи и, на виду у всех, подложила ему под голову. А то он спал, как беспризорник, на голой скамье. Разве так выспишься?

Аристократы переглянулись. Среди них уже прошёл слух о том, что Воронина и Романов довольно сблизились. Неужели это правда? Хотя если подумать: и Юлия и Томи молоды, успешны, хороши собой. Их притяжение явно не случайность.

— Кхм, — кашлянул Калашников. — Смотрите что вытворяет француз, — показал он на экран.

Спортсмены устремили взгляд на трансляцию. На арене франк скрутил китайца в бараний рог, а после произвёл болевой. Поединок был выигран.

Следующими выступили пара американец и японец. Из битва была долгой, никто так и не завершил бой досрочно. Победу отдали японцу, ведь тот проявил большую инициативу. Поединки продолжились. Выступили порядка тридцати пар. Среди них успел принять участие Злобин и мастер клана Муромовых. Оба, к сожалению, проиграли соперникам. Очередь дошла до Владимира Калашникова.

— Ни пуха, ни пера, Володя, — хлопнул товарища по плечу Астафьев.

— К чёрту, — хмыкнул Владимир.

— Удачи, Калашников. — кивнула Воронина.

— Спасибо, — благодарно кивнул он в ответ.

— Ждём от тебя победы, — улыбнулся Жуков, показывая кулак.

— И никак иначе, — поднял кулак и Калашников. — Я тоже собираюсь дойти до финала. — добавил он серьёзным тоном и направился на выход. Как и большинство спортсменов, Владимир переживал. Но это нормально. Он же не бездушная машина, а человек. Переживание — часть людской природы.

— Калашников!!! К победе!!!

— За империююю!!!

— Вперёд, Владимир!!!

Тысячи громогласных криков заполнили арену. Это давление, которое поистине было прекрасным. Адреналин покатился по венам, улыбка сама наползала на лицо Калашникова. Он поднял руку вверх, рявкнул громко в ответ зрителям и поднялся на платформу.

Напротив уже стоял темнокожий африканец в белой футболке и белых спортивных штанах. Небольшой живот, грузные плечи, толстые ноги. Он не был жирдяй, а крепкий, мускулистый с небольшим избытком жира. Напоминал крепкого бегемота. Лысый, с чёрной густой бородой и шрамом на черепе.

— Ёпти, вот это зверюга, — буркнул под нос Владимир. Чувствуя от этого крепыша ауру ярости.

— Бой пять минут! Побеждает тот, кто вырубит оппонента, заставит его сдаться либо проявит наибольшую инициативу! — пояснил судья, после посмотрел на африканца:

— Боец красного угла, готов?!

Матумба Оборо кивнул, едва не прорычав:

— Готов!

— Боец синего угла, готов?!

— Готов, — кивнул Владимир. Чёрный пояс активировался на его талии.

— Бой!!!

За спиной африканца сформировался серый бегемот. За Владимиром же рыжий волк. Оба стиля были хороши в нападении. Однако, у них были различия. Бегемот циркулировал энергию по организму, укрепляя спину и ноги, позволяя бойцу выдерживать мощные атаки, но при этом стилю не хватало ловкости и гибкости в движениях. В чём, собственно, как раз был хорош волчий стиль. Ловкий, вёрткий, при этом не такой стойкий, как бегемот. Столкновение этих двух стилей, будто извечное противостояние скорости над мощью.

Африканец без лишних слов, прокричав девиз племени, бросился вперёд. Жажда победы горела в его глазах. Владимир был сосредоточен. Ему придётся парировать, как минимум, три первые атаки Матумбы. Наверняка, африканец вложит в них большую часть сил. Пропустить его следующие удары уже не будет столь сокрушительно.

— Рааа! — скакнул африканец на Калашникова, пытаясь сбить его с ног своей массой.

Владимир отпрыгнул в сторону. Тут же в него полетел кулак, целящийся в левую скулу, но Владимир был готов. Он не делал лишних движений, сосредоточившись на защите. Следующий удар от Матумбы был кулаком с разворота, именуемый бэкфист. Выбрасываемый в серии, такой удар считался с подвохом. Но Калашников успел пригнуться, пропустив мощный кулак африканца над собой. В момент разворота Матумба открылся. Ошибка, стоившая ему победы. Владимир нанёс серию ударов. Сначала с правой в подбородок. Затем левой в нос. И правым прямым в бровь. Африканец рухнул на спину, потеряв равновесие. Понимая, что так этого бегемота не добить, Калашников накрыл его сверху, придавив тазом грудь и принялся молотить по морде Матумбу, словно за каждый удар ему выплачивали по миллиону долларов. Башка того билась об пол арены, и через четыре удара обмякла.

— Стоп!!! Бой окончен!!! — прогремел судья, когда африканец потерял сознание. Двое помощников уже думали вмешаться, но Калашников прекратил избиение и поднялся на ноги. Глаза ещё полны спортивной злости, по щекам пот.

— Победитель боец синего угла!!!

Услышав долгожданное объявление, под возгласы толпы Владимир поднял руку и рявкнул:

— Дааааа!!! Вперёд! Победим!!! — он явно почувствовал кураж. Пару раз вознося руки вверх, наконец опомнился, что это не его личный концерт в Лужниках, и отправился в раздевалку.

Калашников вернулся к своим.

— Ну ты устроил! Красиво! — похвалил его Жуков.

— Для старика неплохо, — улыбнулась Воронина.

— Хороший был правый хук, — кивал Астафьев.

— Ну всё-всё, захвалили! — немного смутился Владимир и взял из холодильника бутылку с водой. Распечатав, сделал несколько жадных глотков. — Солнце печёт, ужас. Поскорей бы вечер.

— Это точно.

— А на арену приглашаются! — раздалось через динамики. — Боец Томас Романов из клана Романовых! И боец Даниэль Стоксон из клана Стоксонов!

— Уже?! — удивилась Юлия, сидевшая рядом с Томи.

— Похоже, одну пару передвинули по времени, — почесал затылок Жуков.

Воронина тут же принялась будить Томаса:

— Томи, Томи! Твой выход! — расталкивала она его за плечо.

— А… Я не пойду. Дайте поспать… — невнятно пробормотал он.

— Романов!!! Тебе пора на арену!!! — прокричал Владимир.

— Что… Э? — раскрыл глаза Томи.

Перед ним стояли встревоженные товарищи по команде. В какой-то момент им реально показалось, что он решил не просыпаться. Но Томас зевнул, потянулся на скамье, а после поднялся. Надел тапки, почесал глаза и направился на выход.

Бум. Врезался он в стену.

— Ох-ё… — потрогал он лоб. Но, проморгавшись, рассмотрел где дверь и направился на выход.

— С ним точно всё будет в порядке?

— Не знаю… Он сам на себя не похож.

Юлия смотрела Романову вслед, явно не находя себе места.

Томи, продолжая широко зевать, прошёл по коридору и вышел на арену. Тысячи голосов были особенно громкими при его выходе.

— РООООМАААНОООООВ!!!

— ТООООМАААААС!!!

— Ты обязан победить, Романов!!!

— НАДЕРИ ЗАД АМРИКОСУ!!!

Томи, шоркая тапками, подошёл к платформе. И только сейчас понял, что не обул кроссовки.

— Вот же, гадство, — почесал он щеку. И поднялся на платформу в шлёпанцах.

Напротив, в тридцати метрах на арену поднялся американец Даниэль Стоктон. Имя у него явно мягкое, но чувак был жуткий. Американский Шварцнеггер с бицухами по десять килограмм. Реально, у него словно вместо бицепсов было два ведра с кирпичами. А лицо с крупными челюстями, как цементный блок. Синяя майка размера XXXL обтягивала мощный торс, что казалось она вот-вот порвётся. На бицухах и предплечьях виднелись крупные вены, будто толстые провода или черви под кожей. Всем своим видом Даниэль производил впечатление мистера олимпия.

И напротив Томи. На голове которого самый настоящий шухер из торчащих во все стороны волос. Худоватый, молодой. Романов был среднестатистическим бойцом полусредней весовой категории. На фоне этого двухметрового культуриста он смотрелся как мальчишка, забрёдший не в тот район.

— Справится ли наш Томас…

— Охренеть верзила. Они там в Америке все на протеинах и допингах своих…

— Я бы против такого и с пистолетом бы не вышел.

Народ на трибунах явно прифигевал от размеров американца.

— Бой пять минут! Тот, кто завладеет преимуществом, заставит противника сдаться либо вырубит его — побеждает. — объявил судья. И, скрепя сердце взглянул на Романова, что активировал свой коричневый оби.

— Боец красного угла, готов?!

— Готов-готов, — переставил Томи ноги в тапках.

— Боец синего угла, готов?!

Американец не сводил с Томи бычьего взгляда. Словно собирался его напугать одними лишь глазами. На лбу выступила вена, челюсти сжаты. Сунь в рот палец — откусит нахрен.

— Готов, — пробасил Даниэль.

Судья произвёл отмашку:

— Бой!!!

К удивлению, возможно не всех наблюдавших сейчас битву, но явно большинства, именно Томи побежал вперёд на соперника. В шлёпках это выглядело немного странно. Какого чёрта он вообще в шлёпках?!

— Давай, русский! Покажи на что способен!!! — взревел Даниэль. На талии чёрный оби. Позади образ гориллы. Попасть под его удар — опасно. При том смертельно. Уж слишком мощная была атака у данного стиля. А если пропустишь серию — будь уверен, сломанные рёбра и кости гарантированы. Американец встал в оборону, намереваясь встретить Романова всей мощью.

Томи молча разбежался и прыгнул. Скорость его полёта была невероятна. Пожалуй так прыгают, когда пытаются выбить ногой дверь. Чтоб наверняка. Томи в последний миг выставил ногу, пяткой вперёд. Американец, ещё ошеломлённый от такой наглой атаки, ударил кулаком. Но каким бы здоровяком он не был — нога Томи была длиннее его руки. Кулак так и не достал до дыхла Томаса. А вот его пятка, в свою очередь, угодила прямо Даниэлю между бровей. Как под водой в замедленной съёмке огромный шкаф свалился, а Томи приземлился рядом.

Стадион замер. Всего одна атака. Один удар. Это был сверхкласс. Сверхмастерство, ещё и на коричневом оби!

— ПОБЕДИТЕЛЬ БОЕЦ КРАСНОГО УГЛАААА!!! — на эмоциях заорал судья, увидев как потух оби на талии американца и тот больше не поднимается.

Публика, словно вынырнув из океана, набрала воздух и взревела:

— РОМАНОООООООООООООВ!!!

— Кааааааак?!!!!!! Как он это сделал?!!!

— Супер, Томас!!!

Томи посмотрел на Даниэля, приходящего в сознание. Крепок бычара, всего несколько секунд в нокауте и уже стал приходить в себя.

Американец непонимающе смотрел на Томаса и кажется понял:

— Я… я проиграл?

— Да. Ты недооценил противника. — Томи развернулся, нацепил шлёпок, что отлетел при прыжке, и побрёл в раздевалку.

Когда он объявился в комнате отдыха, на него смотрели буквально все. И Юлия, и Астафьев и Владимир с Жуковым.

— Какого хрена, Романов, что это было? — не выдержал Калашников, когда Томи прошёл мимо них и снова прилёг на скамейку, прикрыв глаза.

— Что именно? — с закрытыми глазами Томи пытался лечь поудобней.

— Твоя безумная атака. Ты бросился вперёд, как смертник какой-то! Я уж думал тебя тот бычара прихлопнет! — на эмоциях принялся объяснять Владимир. Похоже он был впечатлён.

Остальные присутствующие тоже желали объяснений.

— Бой — это не только махание кулаками, — зевнув, ответил Томи. — Даниэль решил, что я блефовал своей атакой. Но он ошибся. А когда понял, что я действительно нанесу удар в прыжке, то не успел придумать ничего лучше чем встретить мою атаку. Отошёл бы он в сторону, и расклад был бы другой.

Все сидели молча. Никто и предположить не мог, что Томи учёл психологический аспект в бою. Конечно, когда бой насмерть, многие мастера учитывают все возможные факторы, пытаютсяпереиграть своими навыками и бойцовским айкью. Но использовать психологию в скоротечном пятиминутном сражении… когда каждый из бойцов старается взять инициативу… Совсем непросто.

— Тогда, если бы Даниэль отскочил в сторону, что бы ты делал дальше? — поинтересовался уже Жуков.

— Много чего. У меня богатый арсенал стилей. Теперь дайте поспать, пожалуйста… — голос Томи становился всё тише, а через миг, несмотря на громко работавший монитор и звуки с арены, он провалился в сон.

Воронина хотела поговорить с ним, но не стала мешать отсыпаться. Конечно, ей нужно было узнать: чем он там занимался, что теперь отсыпается, ещё и на финальном этапе турнира! Где его чувство ответственности!...

...Следом на арене выступил Жуков. Его соперником оказался итальянский боец. Сражение было практически равным, и всё же российский спортсмен поймал оппонента крепким ударом и вырубил.

Затем выступил Астафьев. Победив с небольшим превосходством, он продолжил гонку в финальном этапе турнира.

— Дорогие зрители и участники! — зазвучал голос Арсения Крылова. — Мы начинаем второй круг сражений! И у нас сорок пять бойцов! Одному из них повезло, и он по случаю жребия автоматически переходит на третий круг! И это спортсмен Бразилии Драго Сильвио!

— Везунчик!

— Вот повезло!

Народ аплодировал, улыбаясь. Удача проявляла свою власть даже в клановых играх.

— А на арену приглашаются!!! — взревел в микрофон Крылов. — Боец из Российской империи Томас Романов! И боец из Французского королевства Жан Пьер Софи из клана Софи!

В раздевалке Российской империи тут же взглянули на Томи. Он только уснул… Вот же непруха. Его удача явно не балует.

— Романов, подъём! — рассмеялся Калашников. — Нашёл время и место для поспать! Вставай, лодырь!

— Томи, — потолкала Воронина Томаса за плечо.

Он открыл сначала один глаз, затем второй.

— Сколько… сколько я проспал? — произнёс он охрипшим голосом.

— Да минут пятнадцать. — произнёс Жуков, державший у щеки пакет со льдом.

— Тебя пригласили на арену, ты открываешь второй круг, — пояснила Юлия.

— И кроссовки обуй, — улыбнулся Астафьев. — Твой соперник — сам капитан команды Французского королевства.

Томи поднялся со скамьи. Хоть и поспал немного, но всё же выглядел куда бодрее чем в прошлый раз. Быстро нацепил кроссовки и скорым шагом поспешил на выход.

— Удачи!

— Эй! Ни пуха, ни пера!!!

Кричали ему в спину товарищи.

— Ага. — он покинул раздевалку и направился по коридору к арене. В приметы Томи никогда не верил, как и в удачу. Всё что у него есть: его тело, разум. Он должен правильно использовать свои умения в бою. Вот что главное.

Арена ликовала. Все встречали француза Жана с восторгом. Ему было тридцать семь. Кучерявый брюнет среднего телосложения с голливудской улыбкой. Третий принц Франции был хорош собой, умён и опасен. Его стиль стальной корсет позволял сдерживать мощные атаки, поистине показывая стойкость человека в бою.

— Принц Жааан!!!

— Вы наш чемпион!!!

— Сильнейший!!! Сильнейший!!!

Жан, улыбаясь, махал рукой, затем вскочил на платформу, ожидая выхода своего соперника.

Томи объявился на публике, и трибуны с российскими болельщиками взорвались аплодисментами и криками:

— Рооомааааноооов, сделай это!!!

— Я верю в тебя, Томас!!! Верююю!!!

— Россия, вперёёёд!!!

Томи на этот раз в кроссовках поднялся на платформу.

Судья взглянул на обоих бойцов, не чувствуя при этом от них намерений убийства, как обычно было между противниками, что было странным.

— Бой длится пять минут. Побеждает тот, кто вырубит оппонента, заставить сдаться либо захватит большее преимущество. — пояснил он и взглянул на француза. — Боец красного угла, готов?

— Готов!

Судья повернул голову к Томасу:

— Боец синего угла, готов?

— Готов, — кивнул Томи.

— Бой!!! — рявкнул судья.

Но оба спортсмена не срывались в атаку и даже не активировали оби.

— Не думал, что мы встретимся раньше сентября, — улыбнулся француз Жан.

— Взаимно. Не проиграй мне, — с улыбкой кивнул Томи.

— В тот раз ты не врал. — вспомнил Жан их разговор в автобусе. — Я действительно не вижу страха в твоих глазах. Твоё прошлое выступление. Это было забавно.

— Спасибо. Твоё я, к сожалению, не видел.

— Серьёзно? А чем занимался? — приподнял Жан бровь. — Все же бойцы смотрят трансляцию. Что ещё можно делать в раздевалке…

— Спал, — пожал Томи плечами.

И Жан рассмеялся.

Зрители не понимали: почему оба спортсмена так любезны друг с другом?

— Ты и правда нечто, Томас! Ух, — потёр Жан подбородок, прервав смех. — Давай сразимся изо всех сил! Проигравший купит круассаны в Париже. Как тебе?

— И двойной латте, — хмыкнул Томи.

— Ха-х! Ты делаешь заказ, хотя ещё не победил! Скромности в тебе совсем нет!

— Таков мой путь. Да и какие могут быть круассаны без кофе.

— Хорошо. Латте включено в пари, — ухмыльнулся Жан. — Приступим. Я буду серьёзен, так что если вдруг умрёшь, то заранее прости.

— Правильно, не давай слабины, — кивнул Томи, встав в боевую стойку.

И оба активировали оби. Жан понимал, что Романов совсем не простой боец. Предугадать его ведение боя бессмысленно, придётся импровизировать. К тому же, явно стоит отнестись к бою с ним серьёзно настолько, будто это финал! За спиной француза сформировался облик стального корсета, напоминавший рыцарский доспех. Он сорвался с места на лёгкий бег.

За спиной Томи, на обозрение всей публики, явился чёрный кукловод в рваном балахоне. В этот раз Романов решил занять позицию защиты.

Француз преодолел расстояние в двадцать метров лёгким бегом, а последние десять буквально одним рывком, оказавшись вплотную к Томи. Каково же было удивление Жана, когда его молниеносный рывок и последующий косой удар, был отведён в сторону. Мягко. Элегантно. Словно отец направил руку дитя.

“Мягкая ладонь!” — пролетело в голове Жана. Он тут же развернулся по оси, ударив локтем с разворота. Мимо. Не замедляясь пробил левой стопой, в попытке зацепить голову Томи. Неожиданно от того был поставлен жесточайший блок. Жан почувствовал будто ударил стену!

“Слон?! Он знает и этот стиль?!” — Жан не успевал смотреть на фигуры что меняет кукловод в своей руке. Скорости на которых шло сражение были невероятны! Если он отведёт взгляд на фигуру кукловода, то может пропустить каверзный удар! Ударив правым кулаком, француз промахнулся, а вот левым зацепил Томаса. Того пошатнуло, но следующий удар Томи парировал, а мгновением позже ответил, пробив апперкотом под дых Жану. У француза округлились глаза. Это что за мощь?! Из его рта вылетел воздух. Но он успел отскочить назад, едва не пропустив размашистый правый хук от Томаса. Попади он таким, и это был бы конец для Жана.

— Моя очередь! — в порыве крикнул Томи, решив теперь самому сыграть первой скрипкой в этой композиции сражения.

Жан восстановил дыхание и был готов отработать вторым номером в бою, а при удобном случае атаковать. Всё-таки Романов оказался куда мастеровитей чем казалось. Его уровень однозначно капитана команды, не меньше! Тогда почему его клан занимает ранг низшего?! Как это возможно?!

Томи сократил дистанцию и принялся работать только ногами. Хайкик в голову. Мимо. Тут же вертушка. Жан даже не пытался остановить эти сокрушительные удары. В этот раз он увидел используемой стиль железной ноги на ладони кукловода. Один удар переломает все кости. Мощные, но медлительные, они были хороши в связке с ударами рук, но Томи будто специально не комбинировал и не скрывал их. И кажется, Жан начал это понимать.

“Он несерьёзен…! Почему?!” — с одной стороны француз разозлился. Неужели Романов недооценивает его, как бойца? Но с другой. С другой ему показалось, что Томи может закончить бой в любую секунду, но позволяет Жану не ударить в грязь лицом. Неужели Романов настолько силён? Возможно, до Уйта Джонсона ему и далеко, но вот к Ли Дзяну он точно смог подобраться по уровню.

“Значит, ты тоже один из гениев войны, Томи? Ясно. Боюсь представить, каким ты станешь с чёрным оби…” — Жан улыбнулся. Ему было тридцать семь. Пик у каждого бойца свой. И пик Жана закончился ещё четыре года назад. Сейчас он на спаде, так что даже жаль, что не может показать талантливому Романову всю свою силу. Но всё же удивить Жан ещё может! Улыбнувшись во все тридцать два, француз, собрав внутреннюю энергию, специально подставился под удар кулака, когда Томи сменил стиль, и схватил его за шею, подсекая ногу. Теперь занять позицию фулмаунта и отработать серию. Его излюбленная фишка. Скольких мастеров Жан уделал данным приёмом! Но каково было его удивление, когда во время подсечки Томи каким-то образом вывернул стопу и зашёл ему за спину. А после ноги Жана оторвались от земли. Томи прогибом бросил его прямо головой вниз. При том не сильно жёстко. Видать пожалел соперника. Жан перекатился в сторону и поднялся на ноги. Томас поднялся напротив.

— Время! Бой окончен!!! — разразился судья.

— Ох, — почесал Жан голову. — Ещё бы чуть-чуть, и я бы уделал тебя, Томи.

— Может-может, — улыбнулся Томас. — Этого мы уже не узнаем.

— И правда, — с улыбкой кивнул Жан. В глазах явная благодарность. Всё-таки Романов действительно невероятный боец.

— Побеждает боец синего угла, захвативший большую инициативу в бою!

— РОМААААНООООВ!!! ДААААА!

— РОООСССССИИИИЯ!!!!!!!

Публика Российской империи ликовала. Французы же тоже аплодировали Жану за достойное выступление.

— Ты силён, — протянул Жан раскрытую ладонь.

— И ты, — пожал ему руку Томи. — Достал-таки меня.

— Старался, — хмыкнул тот. — Значит, двойной латте и круаcсаны. Я запомню.

— Без сахара.

— Вот, засранец. Ладно. Без сахара так без сахара.

Они рассмеялись, после чего отправились по своим раздевалкам.

Томи прошёл в комнату отдыха Российской империи. Едва успел переступить порог, как посыпались поздравления:

— Романов, ты победил капитана сборной Франции!

— Ну, даёшь!

— Как ты его бросил!

— Спасибо, — улыбнулся Томи и подошёл к холодильнику, взяв запечатанную бутыль с минеральной водой. — Кто из наших следующий?

— Я, — ответил Калашников.

— А кто соперник? — спросил у него Томас.

— Какой-то китаец, я в их именах не разбираюсь, — ухмыльнулся Владимир, сидя перед теликом.

— Если это не Ли Дзян, то можно сказать: победа в кармане, — влез в разговор Жуков.

— Я бы не был столь уверенным, — покачал головой из стороны в сторону Астафьев. — В команде Китая, как минимум, трое мастеров на уровне Ли Дзяна. Да, он — сильнейший. Но трое других, практически, на его уровне.

— В любом случае, каждый следующий круг сражений будет всё сложнее. Сильнейшие бойцы проходят вперёд и с ними придётся считаться, — сказала Воронина.

— Что есть, то есть, — кивнул ей Томи. — А кто твой противник?

— Уайт Джонсон, — сухим тоном произнесла Юлия.

— Ясно. Не считай этот бой принципиальным. Если что-то пойдёт не так, приостанови битву, — сказал ей Томи. Он имел ввиду, чтобы она сдалась, просто выразился иначе, дабы не обидеть.

Все присутствующие поддержали его, кивнув. Всё-таки Юлия была слабее Александра Грозного. А раз тот проиграл Джонсону, то у неё шансов на победу ещё меньше. Она тоже это понимала. И понимала почему Томи говорит так. Но Воронины пикируют на врагов с небес. Их полёт не остановить. Ведь, решив напасть, они складывают крылья и мчатся бесстрашно вниз. К цели.

— Хорошо, — сказала Юлия с улыбкой. У самой же были совсем иные намерения.

Томи облегчённо кивнул, расслабившись от её согласия.

— У нас есть что перекусить? — заглянул он в холодильник. — Тут только напитки…

— Негоже есть перед боями, — произнёс Астафьев.

— Как и биться на пустой желудок, — хмыкнул Томи. Он посмотрел на установленный телефон на полке, тут же подошёл и набрал номер Анастасии Распутиной.

— Алло, — подняла та трубку. В динамике шум, гам. Она явно на стадионе. Сегодня даже у R-group был выходной.

— Насть, это Томас Романов.

— Господин?! У вас всё хорошо?!

— Свяжись с организаторами турнира. Пусть поесть принесут. Либо согласуй доставку. Нас тут, — Томи взглянул на толпу. Юлия, Владимир, Астафьев и Жуков с Разиным из клана Долгоруких. — Шесть человек. Шашлыка, мяса короче, соусов, картофель, салатики, всё как всегда.

— Поняла, господин! Сейчас свяжусь с организаторами! — ответила блондинка.

— Ага. Сделаешь всё как можно быстрее, и премия обеспечена.

— Служу Романовым!!!

Томи повесил трубку.

— Когда ты спал суеты было как-то меньше. — буркнул Калашников.

— Смотреть бои, так с едой, — пожал Томас плечами и посмотрел на Воронину. — Юль, давай помогу размяться, — указал он на уложенный ковёр татами для разогрева бойцов.

Воронина немного удивилась предложению, но с радостью согласилась:

— Будет кстати, — прозвучало из её уст.

Мужики жадно проводили взглядом фигуру Юлии, подошедшей к Томасу. Ох уж этот Романов. У него совсем нет чувства такта, умудрился предложить помощь в разминке самой Ворониной! Ну, яйца у него точно есть.

— Начнём со стойки? — спросил Томи. — Или можем повозиться в партере. Отработать борцовские захваты.

— Лучше со стойки, — связала Юлия волосы в хвост. Она не активировала оби, ведь это разминка, здесь не нужна сила, лишь исполнение техники.

Томи встал напротив в боевую стойку:

— Нападай.

Воронина кивнула и сократила дистанцию. Замысел был таков: лёгкий лоу-кик правой ногой, затем, не останавливаясь, левый прямой кулаком. И правый апперкот. Но всё пошло иначе. Томи заблокировал лоу, нырнул под её левую руку. И оказался у Юлии за спиной, обхватив её за талию вплотную. Слишком близко. На миг Воронина растерялась, щёки вспыхнули. Пусть это тренировка, но такая близость… В её полёте мыслей, Томи подсёк ей опорную ногу и повалил её на четвереньки, прижав ей спину своей грудью.

Все наблюдали их лёгкий спарринг. Даже на экран не смотрели.

Юлия вырвалась из захвата, перекатившись вперёд, а затем схватила ногу Томи на болевой. Он перекрутился, высвободившись, а Юлия успела поймать его, после чего сиганула задницей прямо ему на грудь, заняв позицию полного маунта. Томи оказался спиной на татами, а его лицо между бёдер Ворониной. Она сидела на нём сверху и принялась обозначать удары. Он уворачивался. Носом стукался об её лобок. Но Юлия не останавливалась. С её стороны сыпались удары. Она начала лупить его по-настоящему. Он начал кричать:

— Воооооуууу!!! Убивают!!!

— Так тебе и надо!!! — расхохотался Калашников.

— Бейте его, леди Юлия!!! — поддержал избиение и Жуков. У самого из ноздрей чуть ли не пар. Вот бы и ему оказаться в столь душетрепещущем положении, как и Романов.

Томи схватил Юлию за задницу, пытаясь сбросить её, но она ещё плотнее присела на его нос, продолжая бить ему уже не по лицу, а по башке. Не так больно, как казалось со стороны.

— Бвбыбв! — что-то кричал Томи, находясь между ног Юльки.

— Романов проигрывает, — подметил Жуков.

— Ничего ты не понимаешь, Жуков. Романов сейчас точно не в числе проигравших, — хмыкнул Калашников. — Ну и хитрец... этот Томас.

Воронина ёрзала на лице Томи, ударила его по голове ещё пару раз, а потом рухнула вперёд. Уткнувшись лицом в татами. На шее капельки пота.

— Уаааах! — хватанул Томи воздух, вскочив на ноги. — Ты прибить меня решила?! Ну сейчас получишь! — воспользовавшись тем, что она разлеглась на животе, почему-то слишком расслабленная, он прыгнул на неё сверху.

— Ах! Что ты делаешь?! Ахах! Прекрати, Томи!!! — залилась хохмой Юлия.

Томи принялся щекотать её. Она извивалась под ним, как змея, он же довольно скалился.

— Это уже не разминка, — почесал затылок Жуков.

— Значит, они и правда завели романчик, — хмыкнул Калашников. — Давайте лучше смотреть бои, — указал он на монитор.

— Согласен.

— Пожалуй...

...Вскоре Томи и Юля успокоились. Присели рядом со всеми и принялись смотреть трансляцию. На арене выступал Ли Дзян против немецкого спортсмена Баха.

— Как же китаец хорош, — проворчал Калашников.

— Да уж, как ни посмотри, а у него нет слабых мест. Стиль дракона ужасающ.

Томас внимательно смотрел бой, и у него сложилось совсем иное впечатление.

— Слабое место у него всё же есть, — произнёс он задумчивым тоном.

Все присутствующие бойцы тут же удивлённо уставились на него.

— О чём ты, Романов? — спросил Астафьев.

— Мне тоже интересно, Томас. Хочешь сказать, нашёл слабое место у Ли Дзяна? — спросил уже Калашников.

— Да.

— Так расскажи! — развёл руками Владимир.

Томи улыбнулся:

— Вообще-то, такая информация стоит немалых денег. Представьте, что тот, кто завладеет ей, будет способен одолеть самого Ли Дзяна. Но, — посмотрел он в глаза каждому. — Ради победы нашей империи я поделюсь ей. Однако, даже зная о его слабости, что я увидел, это ещё не гарантия победы над ним.

— Ты не так плох, Романов, как я считал, — сделал чистосердечное признание Калашников. Ведь слова Томи были верны. Тот, кто узнает слабость Ли Дзяна, поднимает свои шансы одолеть его.

— Знаю, — ответил ему Томи. — А если присмотреться ко мне ближе, то и вовсе хорош.

— Говори уже слабость Дзяна, самовлюблённый эгоист, — проворчал в ответ Калашников.

— Ладно уж, скряги, — хмыкнул Томи и принялся за объяснение. — Две минуты назад немец Бах пропустил несколько ударов. Он явно опасался Ли Дзяна. Прочувствовав его подавляющую силу, немец понял, что неминуемо проиграет, и бросился вперёд, в самую что ни есть авантюрную атаку. Ли Дзян был не готов. Иными словами, пока знаменитый китаец Ли Дзян выходит на арену, то противники опасаются его. И тогда Дзян доминирует. Нужно прессануть его. Давление на него явно влияет пагубно. Защищавшись от атаки немца, он дважды чуть не пропустил удар в правый висок. Был бы немец быстрее, и всё, Ли Дзяна бы уронили. В общем, если бы я сражался против Дзяна, то дал бы ему поиграться, почувствовать хозяином положения. И только потом бы дерзко прессанул и вырубил с левой прямо в висок. Однако, если прессануть его в самом начале схватки, то Дзян не успеет приобрести своё привычное состояние превосходства и будет готов к отражению нападения. Иными словами, как говорят в Китае: лягушку нужно сварить медленно.

В комнате отдыха повисло молчание. Через секунд семь сухим тихим тоном, наконец, произнёс Калашников:

— Ты всё это увидел из одного боя Ли Дзяна?

— Остальные его бои я проспал. Но думаю, можно найти ещё пару-тройку тактик как победить его. Если пересмотреть трансляции, — спокойным голосом ответил Томи.

— Кто ты, твою мать, такой… — не понимал Владимир: КАААК?! Как Романов способен на такой анализ?! Неужели он — гений сражений?!

— Я… Я поражён, Томас, — произнёс медленно Жуков. — У тебя такой военный потенциал, что мне не по себе.

Юлия и остальные смотрели на Томи не менее обескураженно. Сказанное им выбивалось из их представления о боях. Он снова применил странную аналитику. Будто взглянув на выступление Ли Дзяна, обрисовал его психологический портрет бойца. Сколько же нужно провести сражений, чтобы приобрести такой навык? Вряд ли это какой-то врождённый талант, скорее приобретённый. Но какой ценой? Сотнями смертельных поединков? Кто Романов такой?

— А на арену приглашаются!!! — раздалось в динамиках комнаты отдыха. — Боец Уайт Джонсон из клана Джонсонов! И боец Юлия Воронина из клана Ворониных!

Разговоры в раздевалке тут же утихли. Юлия поднялась со скамьи. В глазах огонь и явное напряжение.

— Удачи, Воронина!

— Не перестарайся, Юлия!

— Леди Юлия, будьте осторожны!

Товарищи поддержали её. Она взглянула на Томи. Он уже поднялся и подтолкнул её уверенно в спину ладонью.

— Идём, провожу тебя.

Она кивнула, явно не ожидая от него такого. Они вышли из комнаты отдыха и пошли по коридору в сторону выхода из арены. Из открытых дверей доносились крики и аплодисменты зрителей. Американского бойца приветствовали бурно и ярко.

— Будь сосредоточена. Я не видел боёв Уайта. Но наслышан о нём. Наших бойцов он явно недолюбливает, — даже как-то сердито произнёс Томи.

— Не переживай, — Юлия вдруг остановилась, а в следующий момент прижалась к Томи и поцеловала в губы.

Он удивлённо проморгался, но приобнял её за талию. Ну и время она выбрала для поцелуев. Видимо, адреналин выбил её из привычного образа, дав волю скрытым, сдерживаемым чувствам. Через десять секунд они прервали поцелуй. Юлия смотрела ему в глаза таким тёплым взглядом, что Томи нахмурился.

— Почему мне не нравится твой взгляд? Хоть он и прекрасен, — произнёс он, увидев в её глазах странные намерения. Некий тайный план.

— Тебе просто кажется. Через пять минут вернусь, — улыбнулась Юлия. — Надеюсь хоть этот бой ты посмотришь как следует.

— Обязательно, — кивнул Томи с серьёзным лицом. — Будь осторожна.

— Конечно, — Воронина отпустила его руку и направилась на выход.

— ВОООРОООНИИИНААААА!!!

— ГОСПОЖА ЮЛИЯ, ВЫ ПРЕКРАСНЫ!!! Не проиграйте!!!

— Полёт ворона к победе!!!

— Выше нас только звёзды!!!!!!!

Выкрикивали фанаты лозунги клана Ворониных.

Юлия, собранная и сосредоточенная, вышла на арену. Солнце уже село и по периметру горели фонари, сделанные под древние факелы. Казалось, будто боевую платформу освещают сотни горящих огней. Завораживающее зрелище. Всё-таки как бы ни старался Крылов, бои подзатянулись. Финал будет явно около полуночи.

Уайт Джонсон уже стоял на платформе. Высокий, жилистый блондин с идеальной фигурой. Мощная челюсть, колючий ёж коротких светлых волос. Он был похож на лучшую версию Дольфа Лундгрена. А этот взгляд, полный превосходства. Он ненавидел русских. А после случая в бассейне с Романовым, эта ненависть перешла на новый уровень.

Судья дождался, когда Воронина займёт обозначенное место на арене, и озвучил правила:

— Бой длится пять минут. Побеждает тот, кто вырубит оппонента, заставит сдаться, либо за время поединка проявит большее преимущество и инициативу! — он взглянул на Уайта. Прекрасно сложенный идеальный солдат в синих спортивных штанах и чуть широкой футболке. Разбирал американец противников грубо, но искусно. Как гениальный шеф-повар. Каждый шаг, каждый удар, каждое действие Уайта было выверено. Он контролировал всё. Даже дыхание оппонента не упускал из вида. Идеальный убийца. Не зря его считают мировым гением. Судья сглотнул. Вот это аура исходит от Уайта, не продохнуть. Казалось, зажги сейчас спичку, и арена взлетит к чертям.

— Боец красного угла, готов?

— Готов, — без эмоций ответил Уайт.

Судья перевёл взгляд на Воронину. Холодная, серьёзная. Как и все предыдущие главы Ворониных. Упрямые и упёртые, они прошли тяжёлые испытания и пролили немало крови, чтобы завоевать титул высшего клана ещё четыреста лет назад. И как ни странно, кровь не разбавилась. Наследники и наследницы всё так же усердны в управлении клана. Нелёгкая жизнь со множеством ограничений, навязываемая прямо с рождения. Рохлей и тунеядцев среди них никогда не было. Сильна ли Юлия? О, да, сомневаться в этом точно не нужно. Сможет ли одолеть Уайта? Нет. Пусть Воронина и якобы птица, но всё же не того полёта. Однако, по утверждениям спортивных аналитиков, она готова дать Джонсону бой.

— Боец синего угла, готов?!

— Готова, — ответила Юлия и активировала чёрный пояс на талии.

Американец также активировал чёрный оби. И судья словно замер. Находясь на безопасном расстоянии, он почувствовал будто его сердце сжали в тиски. Хриплым голосом едва выкрикнул:

— Бооой!

Юлия встала в защиту, готовая к атаке американца. Она смотрела всего его бои. Уайт всегда нападал первым. При чём безжалостно. Жёстко. Его не смог остановить даже Александр Грозный. Однако, в этот раз Уайт Джонсон, стоя на месте, произнёс:

— Ты — женщина Романова?

— Что? — не готовая к такому вопросу Воронина офонарела.

— Вас видели возле штаба. Ваш поцелуй. — хмыкнул Уайт.

— Я… — не знала Юлия что ответить.

— Неважно, — перебил её американец. — Ты передашь ему от меня то, что он следующий.

После этих слов, дистанцию в тридцать метров Уайт преодолел так быстро, что Юлия даже не успела среагировать. Словно это не бег был вовсе, а единое размытое движение. Короткий удар по гортани. Глаза Ворониной расширились от хруста. Следующий удар в живот. Она согнулась вдвое. Ноги оторвались от земли. Но Уайт поймал его за ступню и, притянув к себе, кулаком ударил ей в лоб. Юлия была шокирована. Это не то с чем она готова была столкнуться. Перебита трахея, из лёгких выбит воздух. Она даже сдаться не может. Избиваемая Уайтом на обозрении всего мира она беззвучно умирала. Американец сломал ей руку. Воронина без доступа к воздуху, не могла вести сражение. Просто прикрывалась целой рукой от его ударов. Подсечка, и она на спине. Он схватил её стопу и вывернул в обратную сторону. Публика ещё кричала, не совсем понимая, почему Воронина не сдаётся:

— Она бесстрашная!

— О, Господи...

— Прошу вас, сдайтесь, леди Юлия!!!

Если бы она могла. В глазах уже темнело. От полученных травм всё тело горело. Юлия каким-то образом поднялась на ноги, намереваясь ударить Уайта хоть раз. Один единственный раз. И он позволил ей это сделать. Воронина, прошедшая через мясорубку, стукнула его в скулу.

Уайт хмыкнул:

— Это удар капитана команды Российской империи?! — прокричал он во всё горло на публику. — Какая жалость. Прими же мой удар, Воронина из клана Ворониных! — он, видя что она едва стоит на ногах, решил врезать от души, намереваясь отправить её в полёт. С переломанным горлом, пока адепты примутся за лечение, она подохнет. А так все решат, что он просто-напросто вырубил её. — Это конец, — хмыкнул Уайт тихо перед мощнейшим ударом, чтобы Воронина показала страх в глазах. Любил Уайт этот миг. Такой прекрасный и столь короткий. Вот бы он длился чуточку дольше.

Бумс!

— А? — приподнял американец бровь.

Каким-то образом перед ним оказался тот самый русский. Романов… Томи, держа обессиленную Юлию одной рукой. Ладонью поймал кулак Уайта. Вены выступили на лице американского бойца, он вырвал кулак из хватки Томи и намеревался ударить снова, но Томас отскочил назад.

— Господин Романов!!! Прекратите!!! — вбежали на арену сотрудники, которых Томи буквально отшвырнул в сторону, мчась на помощь Юлии.

— Она сдаётся! — громко объявил Томи.

Никто не понимал: что происходит, и почему Романов ворвался на арену.

Один из судей тут же поднял жёлтый флаг к небу, показав тем самым, что бой ставится на паузу для выяснения обстоятельств. И Уайт, только рванув к Томасу с намерениями растерзать его. Порвать как волк зайца. Остановился. Какой бы безбашенный и яростный Джонсон не был, а правила публично соблюдал.

— Адептов живо! — гаркнул Томи. — Она умирает!

— Что…

— Что происходит…

— От чего может умирать Воронина…

Никто из присутствующих не понимал. Да, Юлия получила серьёзные травмы, но явно не смертельные. Они так и не заметили короткого удара по трахеи, что нанёс ей Уайт в самом начале поединка.

Подбежали три адепта. Первый, активировавший способности, тут же вскинул брови кверху:

— Перелом трахеи! Приступаю к лечению! Нужна поддержка!

— Есть! — ответили двое других.

Томи сидел рядом. В глазах ноль эмоций. По крайне мере для всего мира. Внутри он выл волком. Хотелось прямо сейчас оторвать голову Уайту. Вот же, сука. Неужели решил потратить последний доступный штрафной американской команды на убийство Юлии, чтобы отомстить ему?

Ещё полминуты скорой помощи, и адепт объявил:

— Состояние стабилизировалось. Жизни госпожи Ворониной больше ничего не угрожает, — он взглянул на Томаса. — Господин Романов… Вы… Не среагируй вы, ещё пятнадцать секунд, и мы бы ничего не смогли сделать.

Томи кивнул. Молча. Без лишних слов. Затем всё же добавил:

— Отнесите её в лазарет.

Адепт кивнул и отдал команду своим:

— В лазарет, парни!

— Есть!

Томи поднялся на ноги. Напротив стоял Уайт.

— Как так вышло? — американец сделал вид, что он тут не при чём.

— Убивать женщин, — сухо ответил Томи. — Это так ничтожно. Тебе никогда не стать чемпионом, Уайт.

— Как и тебе, Романов, ведь ты допустил промашку, — ухмыльнулся тот.

В этот момент главный судья сделал объявление:

— Участник турнира Романов Томас, вы дисквалифицируетесь с клановых игр из-за вмешательства в поединок!

Томи выдохнул. Плевать. Гори оно всё огнём. Все эти правила. К чёрту! Семья превыше всего. Он был готов к этому, когда спешил на помощь Юлии. Статус высшего клана утерян. Да плевать. Испортил репутацию. Всё равно. Он готов отдать всё ради близких. Однако, ещё он дал слово императору Михаилу и Снежане. А сделки Томи всегда выполнял. Да и признаться, не мог остановить свою ярость. Как посмел Уайт избить его женщину? Такое не прощается.

— Я хочу воспользоваться последним правом дуэли! Сразись со мной, Уайт Джонсон! — крикнул Томи перед многотысячной публикой. Да что там многотысячной. Весь мир смотрел финальные бои клановых игрищ!

Судьи переглянулись, а после их взор был направлен к императорской ложе, где помимо Михаила Щедрого, присутствовали и остальные особы царских кровей.

Михаил хмыкнул, посмотрел на молодую блондинку с накрученными кудрями. Голубые глаза, острый носик. Хороша фифа ничего не скажешь.

— Леди Виктория, вы, как вторая принцесса королевства Америки, согласны на дуэль? Я однозначно хочу увидеть этот, так что со стороны Российской империи даю своё согласие. Теперь решение за вами. — улыбнулся император.

Виктория смотрела на арену.

— Так это и есть Романов? — произнесла она своими идеальными губками.

— Именно. — ответил Михаил. — Безумный юнец, возомнивший себя кем-то большим чем простой глава низшего клана, — добавил он.

Виктория зыркнула на Щедрого. Конечно, простой… Хотела фыркнуть она. Простой юнец, отбившийся от сорока человек в чёрном кубе. Простой, захвативший в первом состязании пленных. Отобравший немку. Называть его простым… принцесса Америки несколько секунд молчала. Этот Романов проблема. Ей уже передали о том, что Томи ведёт бизнес в Нью-Йоке, при том успешно. С каждым месяцем фигура под названием Томас Романов из пешки стремится к конечной клетке игральной доски. Ещё немного, и этот простой юнец приобретёт слишком многое. Тогда он станет проблемой в стратегическом плане, а близится война. Виктория вдруг улыбнулась. Убрать его сейчас, ещё и перед всем миром — лучшее что она может сделать для своей страны.

— Только при одном условии, — наконец ответила она. — Дуэль будет смертельной. И пусть это будет на холодном оружии. Я устала смотреть на рукопашные схватки. Вы же не против, ваше величество?

Михаил замолчал. Ненадолго. Взглянул на Томи: “Мальчишка… Ты сам этого захотел. Отменить теперь всё, уже не в моей власти…”

— Так и поступим, ваше высочество, — кивнул он и, не оборачиваясь, произнёс: — Артюшкин, отдай все распоряжения.

— Как прикажете, ваше величество.

Между Уайтом и Томи на всякий случай стояли организаторы и гвардейцы. Народ галдел.

— Неужели будет дуэль?!

— Смертельная… очуметь…

— Романов совсем без мозгов! Так и знал, что ему башку отбили! Как он собирается выиграть у этого чудовища?!

— Согласен, тут Томас перегнул, конечно!

— Ага! Решил примерить шапку не по размеру!

В раздевалке Российской империи также был переполох:

— Романов сошёл с ума!

— Он спас Юльку…

— Но его дисквалифицировали! Неужели ему плевать на свой клан?!

— Глупец, — осадил Астафьева Калашников. — Если это не мужской поступок, то что? Он — мужик! Настоящий, русский мужик!

В это время к Томи и Уайту обратился судья. Все зрители через динамики так же услышали его голос:

— Дуэль одобрена. Правило: бой насмерть. Назовите холодное оружие, на котором желаете сразиться, и мы предоставим его.

Уйат широко улыбнулся. Его можно было понять: чемпион Америки желал поставить Романова на место, а он — глупец сам загнал себя в угол. Теперь даже забавно будет отрубить ему руки и ноги, ещё и стать героем в своём королевстве.

— Обоюдоострый полуторник, — сказал Джонсон.

— Японский меч катана, — сухим тоном произнёс Томи. Ни улыбки, ни ярости в глазах. Он был спокоен, как вода в тихой гавани. Мастера чёрного оби все поголовно владели холодным оружием. Это база военного искусства оби. Так что в умениях Уайта Томи не сомневался, как и весь мир. А вот как покажет себя Романов, будучи на коричневом оби, ещё и в бою на мечах, вызвало переполох. Если вкратце, то по мнению большинства у него не было никаких шансов. Лишь трое человек думали иначе. Император Михаил, Снежана Долгорукая и, как ни странно, фанатка наёмника Демона — Елизавета Белова.

Через пять минут мечи были предоставлены. Охрана покинула платформу. За стеклянным бронированным ограждением остался судья. А двое дуэлянтов заняли свои места в тридцати шагах напротив друг друга.

Уйат с полуторным мечом. Окрашенный под металлик, с удобной рукоятью, покрытой чёрной кожей, он прекрасно лежал в руке и был изготовлен умелым мастером. Жаловаться явно было не на что.

Томи взмахнул белой катаной. Рукоять под цвет слоновой кости, белый клинок, похожий на цвет луны или молока. Клинки были окрашены не случайно. Обработанные специальной краской они сохраняли свой первозданный вид и идеальную заточку. После поединка их снова окрасят и вернут на хранение.

Судья, явно нервничая, вытер пот со лба. Казалось, искусственные факелы, горевшие по периметру арены, по-настоящему источают жар пламени. Зрители также притихли. Где это видано, чтобы тысячи человек были так сосредоточены и одновременно возбуждены. Раздавался лишь их шёпот.

— Мне страшно…

— Он погибнет… жаль… хороший малый…

— БОЕЦ КРАСНОГО УГЛА УАЙТ ДЖОНСОН, К СМЕРТЕЛЬНОЙ ДУЭЛИ ГОТОВ?! — истерически прокричал судья. Этот бой войдёт в летопись. В историю. Неважно чем он закончится, будет вписан в исторические хроники.

— Готов, — холодно ответил Уайт, не став активировать оби. Давал Романову фору? Либо хотел показать, что при равных уровнях оби, он всё равно лучше, как боец? Ведь без активации пояса его ступень пассивного состояния находится на ступень ниже, как раз на уровне коричневого.

— Уайт не активирует оби…

— Хочет наиграться вдоволь, паскуда американская…

— Скотина…

Возмущались российские зрители.

Американские болельщики, в свою очередь, поливали дерьмом Томаса:

— Ёбанный русский выскочка…

— Надеюсь Уайт пришьёт его как можно красочнее.

— Хочу, чтобы русский подыхал медленно…

— БОЕЦ СИНЕГО УГЛА РОМАНОВ ТОМАС, К СМЕРТЕЛЬНОЙ ДУЭЛИ ГОТОВ?! — выкрикнул судья.

— Готов, — спокойно ответил Томи.

Секунда. Затем вторая. И судья прокричал так громко, как никогда в жизни:

— БОООООООООЙ!!!!!!!!

Американец, перехватив меч, бросился вперёд. Без чёрного оби он был не так молниеносен, однако, даже так гений сражений остаётся гением сражений. Мгновенно сократив дистанцию, он рубанул по диагонали. Первый проверочный удар, дабы понять уровень Романова. Через миг брызнула кровь. Кровь Уайта. Он тут же отскочил назад. Какого хера… Пролетело у него в голове. Как этот чёртов русский может быть таким быстрым?! Томи успел ранить его на контратаке, и уже сам бросился вперёд.

— Сука… — выпалил Уайт и встретил его катану жёстким блоком.

Томи отвёл клинок вскользь нахлёсту, высеклись искры в вечернем воздухе. Американец ударил кулаком, целясь ему в нос. Но вовремя подставленный локоть оказался надёжной защитой. Удар полуторника по горизонту, но Уайт так и не удосужился ранить Томи. Без промедления Джонсон попытался достать острием, тыкнув Томи в живот. Но юркий Романов отбил вражеский клинок и сам рубанул по горизонту. Уйат отпрыгнул назад. На футболке тонкий порез, под ним закровоточила грудь. В глазах же безумие. Он проигрывает! Проигрывает Романову перед всем миром! Неужели этот Томас так хорош?! Нет! Скорее всего Уайт слишком эмоционален. Именно! Нужно взять бой под контроль, как он всегда и делал! С какого перепуга он, вообще, решил не активировать оби?! Какое глупое решение! Пора исправить это и задавить противника, как таракана! Всего миг, и на поясе Уайта активировался чёрный пояс, а позади… Позади чёрная акула.

— Он активировал свой стиль! — крикнули фанаты.

— Мы так долго ждали! Наконец-то!!! Русскому конец!!!

Их радость можно было понять. Стиль чёрной акулы — один из редчайших. Пожалуй, аномальный стиль оби. Ведь для его поддержания необходимо колоссальное количество внутренней энергии. А для поддержания на ступени чёрного пояса и вовсе нереальное. Поэтому-то Уайт и считался одним из мировых гениев. Его запасы генерируемой энергии оби были аномальны. Нечеловечески огромны. Стиль акулы был самым настоящим разрушителем. Это как сражаться с голыми руками против танка. Тот раздавит тебя и не заметит. Все для него лишь мошки, бьющиеся о лобовое.

И Томи с первой атаки Уайта ощутил эту мощь на себе. Когда-то ходивший по земле мастер вепрей Убайбо был далёк от столь сокрушительной силы. Столкновение мечей, и отброшенный Томас проскользил на кроссовках несколько метров. Руки онемели. Словно он только что ударил мечом бетонную стену или многотонную железяку.

— Теперь ты понял всю разницу в наших силах?! — довольный собой Уайт снова бросился на Томи, размахивая мечом, да так, что среднему мастеру было бы не уследить за его ударами. Но Томас, активировав стиль мангуста, как-то ещё успевал парировать смертельные удары. Однако, как бы он не уходил с линий атак и не парировал, каждый молниеносный выпад Уайта, и на его теле появлялись рубцы, которые тут же обильно кровоточили. Ещё атака Уайта, и новая глубокая рана на груди. Атака. Порез у шеи. Рубящая атака, и на плече рубец. Мало кто мог уследить за всеми происходящими в бою манёврами. Но те кто видел, понимали, что Романову конец.

Через несколько атак Уайт и сам остановился, понимая всё своё превосходство, и разорвал дистанцию. Грудь вздымалась. Весь в поту. На запястье и груди раны, ещё и у шеи. Даже при активированном чёрном оби и уникальном стиле Томас каким-то образом сумел умудриться удачно ранить его. И был бы он немного быстрее и сильнее для Уайта эта пропущенная атака стала бы последней. Но теперь нет. Теперь Романов перед ним изрезанный, сочащийся кровью.

— Ух. Это было здорово, Томас! — усмехнулся довольный Уайт Джонсон. — Теперь я знаю как по-настоящему должен выглядеть так называемый кровавый наследник. Ты словно кусок мяса, ха-х! Что ж, поиграли и хватит! Пора заканчивать этот фарс. Мне ещё нужно стать чемпионом турнира!

Уайт шагнул к Томи под обозрением тысяч людей и воткнул меч ему в грудь. Однако, Томи… Ох, уж этот Томи… пропустив этот удар не в силах его остановить, он схватил Джонсона за руку, державшую полуторник. И молча рубанул катаной по его шее.

Но…

Гений сражений Уайт в последний момент подставил руку. Лезвие рубануло по его предплечью, да так и застряло в кости. А Томи упал на колени. Это была последняя атака, на которую он собрал оставшиеся силы. Всё-таки в этом мире уровни оби решают слишком много. Как человек с коричневым поясом Томи итак забрался слишком высоко от положенного. На этом его путь, как бойца, должен прерваться.

— Сучёныш! — прорычал Уайт, вынул свой меч, отбросив в сторону, и пнул Томи по лицу, опрокинув его на спину. Ещё удар и ещё. Никто не вмешивался. Смертельная дуэль такова. Да, она полна жестокости, но таково право победителя. Уайт пнул Томи ещё несколько раз, а потом плюнул на него.

— Мерзость. — оставив его, американец направился к своему мечу, чтобы закончить дело.

Народ молчал. Михаил, сидя в ложе, смотрел холодным взглядом, чувствуя горечь.

Снежана Долгорукая взялась за сердце. Что говорить о жёнах Томи и близких, что в эту секунду боялись дышать. Слёзы застыли в глазах. Неверие. Боль. Траур застыл на их лицах.

Томи же лежал на правом боку. Сил пошевелиться не было. Видел он смутно, словно был на последнем издыхании. Тот момент, когда человек уже не в силах сделать хоть что-то и молча умирает. Ни слёз, ни сожалений. Он не на миг не пожалел о своём вмешательстве в поединок Юли. Догадывался, чем это может кончиться, но не отступил. И сейчас, умирая на арене на обозрении всего мира, он не испытывал жалости к самому себе. В его глазах всё ещё был непоколебимый воинский дух. Львиная смелость. Отвага броситься в самую пропасть. Мир в глазах Томи потерял краски. Больше не слышались голоса. Не слышал он и шагов Уайта. Неужели умер, не успев дождаться последнего удара?

— Ну и видок у тебя. — прозвучало впереди.

Томи, сосредоточив зрение, с трудом рассмотрел высокого мужчину с короткими седыми волосами. Симпатичное лицо в шрамах, но это лишь придавало ему брутальности. Крепкий в плечах. Одетый во всё черное он стоял и улыбался.

— Учитель Дрегон… — через пересохшее горло произнёс Томи, не понимая. — Я… я умер…?

— Вот же, глупый ученик, — помотал головой старик Дрегон. — Разве это место похоже на ад? Это всё та же арена, где ты и находился.

Томи посмотрел по сторонам, понимая, что он всё ещё в мире живых.

— Тогда что здесь делаешь ты? — спросил он.

— Пришёл по Её поручению. Вернее, я был рядом. Разве не помнишь, что Она передала часть моей души тебе? Ну, умом ты никогда не блистал, тебе только девок, да сражения подавай, — хмыкнул Дрегон. — И как старуха Долгорукая на тебя управу нашла? Нелегко ей, небось, пришлось.

— Да уж, — хмыкнул в ответ Томи. — Кто бы говорил. Сам пропадал в борделях половину моего детства.

— Ты учителю-то в рот не заглядывай! — усмехнулся Дрегон. — Ладно. Время для последнего урока, ученик. У меня будет лишь один вопрос. — он внимательно посмотрел в глаза Томи. — Кто ты?

Томас нахмурился:

— В каком смысле?

— Знаешь, почему ты так и не смог перейти на чёрный оби, хоть та старушенция, что явно в моём вкусе, и старалась изо всех сил?

— И почему же?

Дрегон улыбнулся:

— Ты не знаешь кто ты. Поэтому я спрошу ещё раз. Кто ты? Ты — чемпион Астарии Хиро? Или ты — Томас Романов?

В алых глазах Томи, кажется, мелькнуло понимание. Секунда. Вторая. Третья. И он улыбнулся. Так тепло и искренно. Совсем как когда-то в детстве своему учителю:

— Ты чертовски прав, старик.

— Ты не ответил! — наигранно возмутился Дрегон, видя, что Томи всё-таки понял.

— Хиро. Или Томи. Я всегда задавался этим вопросом. Никак не мог отпустить прошлое, ведь так любил прошлую свою жизнь. И тебя, как учителя. Как я мог отпустить все эти чувства? — печально произнёс он. — Но и новый мир иновую жизнь я тоже полюбил. Здесь у меня семья и друзья. Конечно, и врагов хватает, но я люблю эту жизнь. Поэтому… Поэтому я... Я и Хиро и Томи! Я есть Я!

Наконец, он поднялся на ноги и гордо поднял голову. Весь в крови, но не сломлен.

Дрегон кивнул:

— На этом урок окончен. Покажи этому миру: кто ЧЕМПИОН.

Томи поклонился:

— Спасибо за наставления, учитель.

Но Дрегон уже исчез. Испарился, будто его никогда и не было. И время пошло своим чередом. При этом Томи открыл глаза и обнаружил себя лежащим, как и прежде, на арене. Зрители что-то выкрикивали, а Уайт вальяжной походкой шёл к своему мечу. Прошла словно секунда за весь разговор с учителем Дрегоном. И был ли он вообще? Однако, Томи был в этом абсолютно уверен. Кровь больше не хлестала из его ран. Сам он ощутил будто последние капли души учителя Дрегона приостановили кровь. Но ненадолго. Томи под взглядами тысяч поднялся на ноги.

— Что происходит…

— Как он может двигаться после таких ран…

— Кровавый наследник…

— Безумец...

Уайт, подняв свой меч, развернулся и обомлел. Словно труп Романов стоял на ногах. Весь в крови, однако, нечто исходило от него. Что-то безумное, безудержное. Назвать это давлением мастера было бы неверным. Нечто выходящее за рамки. Нечто высшее. Нечто за гранью. Холодный пот пробился на спине Уайта. Что происходит. Романов должен сейчас помирать, а не стоять так крепко на ногах!

Томи на миг прикрыл глаза.

И под ошарашенным взглядом всего мира на его талии сформировался белый оби. Как белый лист он принял себя по-новому. Не разделяя свою жизнь на До и После. Теперь его две жизни едины. Из круга в центре пояса вылилась жёлтая краска, окрашивая пояс в жёлтый. Два начало ученичества. Учитель Дрегон и мастер Снежана. Теперь и их наставления едины. Цвет cменился на оранжевый. В нём его цель. Защита всего что ему дорого. Теперь зелёный. Самый главный этап выбора стиля оби. И Томи выбрал. Цвет перешёл на синий. Принятие своих противоположных качеств. Как достоинства, так и недостатки. И Томи знал о них. Следующая ступень красный оби. Ответственность за пролитую кровь. Ради чего боец постигает эту ступень. У Томаса не было сомнений ни в душе ни на сердце. Коричневый цвет покрыл оби. Готовность не просто исповедовать стиль оби, но и подходить к нему искусно, как творец. Создать свою технику. И вот, коричневый пояс на талии Томи медленно заполнился чёрной краской. Она была темнее чёрного. В этом мире не существовало такого глубокого чёрного оттенка. Он был превосходен. Уникален. Непостижим.

Томи стоял неподвижно, а за его спиной показался громадный чёрный кукловод в рваном балахоне. Но те самые державшие плечи нити оборвались. Отцепились от него словно оковы. Рванный балахон развеялся на ветру. А под ним оказался силуэт человека, поднявшего кулак к небесам. Человека с сердцем Чемпиона.

— Что это за стиль...

— Романов перешёл на чёрный оби…

— Не верю глазам…

— Что у него за спиной…

Уайт бросился на Томи. Атака, основа которой была заложена на страхе. Страхе находиться под это страшной аурой. Если бы он не атаковал, то сбежал бы. Мчался бы со всех ног. Нужно ловить момент, пока Романов не поднял свой меч! АТАКОВАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС!

— Умрииии ужееее!!! — прорычал Джонсон, замахнувшись мечом. Это была его сильнейшая атака. Молниеносная, мощная.

Томи легко отвёл корпус. Левой рукой ребром ладони ударил по горлу Уайта, перебив трахею.

Тот, схватившись за шею, рухнул на колени с ошалелыми глазами. Что это было?! Романов словно исчез на мгновение... Что это за скорость и сила... Как он победил так просто… победил его… ЕГО! УАЙТА ДЖОНСОНА! МИРОВОГО ГЕНИЯ!!! Так просто… Чудовище…

— Увидимся в аду, Уайт. — тихо произнёс Томи. Затем поднял полуторник американца и рубанул по горизонту. Голова Джонсона слетела с плеч. И приземлилась на арену. Вот и всё… Казалось, мир замер. А после… После взорвался криком и неистовством.

— ОН СДЕЕЕЕЕЛААААААЛ ЭТОООООООО!!!!!!!!!!!!

— РОМАНОООООВ! Я ВЕРИИИЛ В ТЕБЯЯЯЯЯ!!!

— ЧЕМПИОООООООН!!!!

— ДААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!! ТОМИИИИИИИ!!!

В происходящее было сложно поверить. Томи. Он словно восстал из мёртвых и победил. Невероятная история человека, который рискнул всем. Без страха. Без сомнений. Настоящий воин с сердцем чемпиона.

— ДУЭЛЬ ОКОНЧЕНА!!! ПОБЕДИТЕЛЬ! ТОМАС РОМАНОВ!!!

Буф.

— Смотрите! Он потерял сознание!

— Адептов живо…!

Крики становились всё тише, а Томи обессиленный рухнул на арену. Через миг раздался его довольный тихий храп. Он так у стал…

Эпилог

Двенадцать часов спустя. Лазарет Российской империи.

Очень ранним утром Владимир Калашников с двумя корзинами фруктов, насвистывая весёлый мотивчик, шёл по коридору больницы. Белая футболка, лёгкие серые брюки, а на плече чемпионский пояс, полученный за победу в турнире. Без стука открыв дверь в палату, он прошёл внутрь.

Лежащие на койках Александр Грозный и Томи, что-то обсуждая, повернулись ко входу.

Рот Калашникова растянулся в самую довольную лыбу в его жизни:

— Встречайте, мать вашу, чемпиона международных клановых игр!!! Юхууууу! — крутанулся он в своих сандалиях, подняв высоко чемпионский пояс.

— Ты что-то слышал? — взглянул Александр на Томаса.

— Вроде муха прожужжала. — ответил Томи. — Продолжим беседу.

— Согласен, — кивнул тот.

— АХАХАХАХ! Вы просто не можете смириться с моей силой и победой!!! — распалялся Калашников. — Чемпиону завидует весь мир, и даже вы оба! Как сложно быть великим! Но я справляюсь, мухахаха!

— Значит, ты хочешь заняться автомобилестроением? — спросил Грозный.

— Пора бы, — кивнул ему Томи. — Хотелось бы создать не просто достойный автопром, а превосходящий европейский.

— Да хорош вам! — уже с обидой возмутился Владимир. — Я — чемпион! Пришёл навестить вас! Ау! Вы понимаете насколько я крут?! А ещё, видали как я надрал зад Ли Дзяну в финальном бою?!

— Бизнес-класса? Или повседневные? — продолжал Грозный.

— Для начала повседневные, недорогие автомобили. Но даже так, хочу сделать их достойными на вид, — пояснил Томи.

— Я признаю… — присел на стул Калашников. — Вы оба нечто. Ты — Грозный, явно выступил бы лучше. Тебе просто не повезло. Уверен, как гений сражений ты не хуже Уайта. Ну, а ты, Томи. Ты… Тебе не нужно моё признание. И сам знаешь, что ты — невероятный боец. Тебе я должен сказать: “спасибо”. Благодаря твоей подсказке, я всё-таки победил китайского монстра Ли Дзяна.

— У тебя не хватает двух зубов, Владимир, — сказал Грозный.

— Бой был тяжёлым, — ухмыльнулся ему Калашников и взглянул на Романова, после чего поднялся и подал ему раскрытую ладонь:

— Мир?

— Я и не воевал с тобой, — пожал ему руку Томи.

— Хе-хе, теперь хвалите меня, — оскалился Калашников.

— Томи, да у нас тут чемпион! Пришёл к нам в палату, представляешь?! — прикинулся Грозный.

— Вау! Чемпион, вы не могли бы сфоткаться со мной?! — удивился наигранно Томи.

— ЕЩЁ!!! — начал хохотать Владимир.

— Ваш бой был великолепен!

— Пожалуйста, распишитесь на моём гипсе!

— Ахахаххахахах! Вот же, чертяги! Ладно, распишусь!

Раздался смех. Похоже, трое спортсменов продолжили веселиться…

Через полчаса Калашников, устав от смеха, поехал вставлять зубы. Александр принял лекарство и уснул, а Томи вышел в коридор, миновал дежурного врача и оказался на улице. На заднем дворе больницы был высажен небольшой парк. На одной из лавочек его уже ждала Юлия Воронина, так же находящаяся на лечении в лазарете.

— Ты опоздал на две минуты.

— Наблюдал за тобой со стороны. Ты прекрасна.

— Как легко тебя простить, — улыбнулась она.

— А я ещё и не просил прощения, — он наклонился и поцеловал её в губы.

Юлия ответила. Приобняла его. Они уже переспали. Ещё ночью, когда оба пришли в себя.

— Странное у нас вышло свидание после турнира, — скромно улыбнулась Воронина.

— А мне понравилось, — ухмыльнулся нагло Томи и снова поцеловал её.

— Когда летим в Токио? — после поцелуя спросила Юля.

— Можем хоть завтра. Нужно только Кристину и Лену предупредить, чтобы подготовились.

— Предупреди обязательно, а то… А то лететь одна я стесняюсь, — призналась она. — Втроём будет легче влиться в семью.

— Не переживай. Всё будет совсем не так страшно, как ты себе надумала, — улыбнулся Томи и обнял её...

На следующий день.

В аэропорту Шереметьево возле частного самолёта были припаркованы десятки автомобилей. Романовы, Долгорукие, Воронины. Все приехали проводить Томи и девушек в Токио.

Снежана Долгорукая с улыбкой на устах давала очередные наставления для Лены:

— Нервы не мотай. Чтобы желудок его был полон, а кое-что пусто.

— Бабушка!

— Ты не бабкай, а на ус наматывай, — хмыкнула Снежана.

— Госпожа Юлия, можете не переживать, всё будет под контролем, — распалялся перед Ворониной её подчинённый.

— Знаю. Не то приеду и сверну шею, — улыбнулась она милой улыбкой.

— Старшая сестра, когда ты с боссом, я могу не переживать, — говорил Жауриньо Кристине. — Но если спросит дядя Марио, что сказать?

— Я уже рассказала папе всё, — улыбнулась блондинка.

— Серьёзно!? Ну, даёшь! — удивился Бернасси.

— Совет, да любовь вам, — желали Алёне Бариновой и Юто Куросаки Быстрова с Зуевой. — И не забудьте на свадьбу пригласить!

— Конечно! — сиял взглядом Юто, но почувствовал как рука Алёнки сжала его плечо до хруста. Не хрен на чужих девок заглядываться!

— Томи, помнишь ты кое-что обещал мне? — спросила Катерина.

— Конечно, — кивнул он.

— Береги мою сестру, — улыбнулась Катя. Похоже, она поняла, что у неё с ним ничего не будет, так как слишком много сделала ошибок.

— Обязательно, — кивнул Томи.

— Господин, к вылету всё готово, — произнесла Анастасия, спустившись с трапа. Рядом с ней была её новая помощница, Елизавета Белова. Похоже, Белова нашла свою тактику и решила её придерживаться.

— Тогда отправляемся! — улыбнулся он. — Всем на борт!

Родственники и друзья тут же начали обниматься и желать друг другу удачи. Снежана крикнула Томасу, когда тот последним поднимался по трапу:

— Томи, в Париже, в сентябре для тебя будет сюрприз!

— Только не это! — скривился он, зная эти ужасные снежнокоролевские сюрпрайзы!

— Тебе понравится! Ты же собрался туда за той немкой, так?!

— Ладно! — ухмыльнулся он. — Тогда и вас, мастер, будет ждать подарочек!

— Вот, гадёныш! Увидимся! Не балуй там! Я за тобой слежу!

— Конечно! Увидимся, мастер!...

Примечания

1

Если насмотреться на огонь электросварки, то возникает неприятное ощущение песка в глазах. На жаргоне строителей это называется «поймать зайчика».

(обратно)

2

Российская боевая экипировка, включающая шлем, бронежилет, комбинезон, ботинки с высоким берцем, защитные щитки, универсальный ранец. Общий вес до двадцати килограмм.

(обратно)

3

В немецкой нацистской идеологии недочеловек.

(обратно)

4

Нигилизм подвергает сомнению или отрицает общепринятые понятия нравственности, морали, культуры, жизненные ценности и смысл жизни.

(обратно)

5

Русская трёхлинейная винтовка Мосина.

(обратно)

6

Пулемёт Калашникова модернизированный, принят на вооружение в 1969 году.

(обратно)

7

Немецкое оккультно-политическое общество.

(обратно)

8

Нацистская организация мистического толка.

(обратно)

9

Кодовое название наступательного плана США и Англии против Советского Союза летом 1945 года, который предусматривал силовое вытеснение советских войск из Европы.

(обратно)

10

Конфликт 1946 года между Ираном и Западом с одной стороны и СССР с другой.

(обратно)

11

Гладкоствольное охотничье ружьё, переделанное из винтовки Мосина.

(обратно)

12

облегающие чулки, крепившиеся шнурами к брэ (нечто вроде шорт)

(обратно)

13

Хилый, либо молодой лес, либо заросли мелкого кустарника в полях, на болотах.

(обратно)

14

Свободное женское платье с застёжкой в виде шнурков спереди.

(обратно)

15

Бородин, «Половецкие пляски»

(обратно)

16

Слова Беллы Ахмадулиной, музыка Андрея Петрова

(обратно)

17

Пелта — кожаный щит, входивший в экипировку легковооружённой греческой пехоты — пелтастов.

(обратно)

18

Фрамея — древнегерманское метательное копьё.

(обратно)

19

Гоплон — щит тяжеловооружённой греческой пехоты — гоплитов. Скутум — тяжёлый щит римских легионеров.

(обратно)

20

Горшковый шлем (нем.) — рыцарский кавалерийский шлем, иногда с нашлемной фигурой в виде животных или рогов с намётом и бурлетом.

(обратно)

21

Вид шлема изначально появившийся в Италии, но ставшие популярными в Германии.

(обратно)

22

Вид доспеха, схожий с европейской бригантиной, название происходит от монгольского хуяг — доспех.

(обратно)

23

Дага — кинжал для левой руки, предназначавшийся для парирования ударов противника и для нанесения быстрых коротких ударов

(обратно)

24

Диагональный рубящий удар снизу

(обратно)

25

Дестреза — испанская техника фехтования, основанная в шестнадцатом веке; частично, её до сих пор используют матадоры

(обратно)

26

Рубящий удар сверху

(обратно)

27

Круглый металлический щит небольшого диаметра, использовавшийся в качестве вспомогательного оружия при действиях с мечом или шпагой

(обратно)

28

Дешёвый доспех. Представлял собой долгополый кафтан с короткими рукавами и стоячим воротником. Шили из плотной материи, набивали пенькой или ватой и насквозь простёгивали. По своим защитным качествам практически не уступал металлическим доспехам, при этом будучи не дорогим в производстве.

(обратно)

29

Укороченная форма от исландского frambjóðendur — кандидаты

(обратно)

30

Японское холодное оружие с длинным (до 70 см.) односторонним изогнутым клинком и с длинной (от 1.5 до 2 м.) рукоятью. Напоминает европейскую глефу.

(обратно)

31

Плащ в виде пончо, надевался поверх доспехов.

(обратно)

32

Главное здание феодальных замков Европы в виде высокой башни, где находились жилые помещения, склады с оружием и продовольствием. Наиболее укреплённое место замка.

(обратно)

33

Отверстия в своде ворот, через которые защитники стреляли по атакующим из луков и арбалетов.

(обратно)

Оглавление

Олег Велесов Шлак

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

Олег Велесов Шлак 2.0

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

Олег Велесов Шлак 3.0

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

Олег Велесов Шлак 4.0

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

Олег Велесов Шлак 5.0

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

  Вместо эпилога

Олег Велесов Шлак. Безумная королева

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

  Глава 21

  Глава 22

  Глава 23

  Глава 24

  Глава 25

Олег Велесов Подёнщик. Форт-Хоэн

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

Олег Велесов Подёнщик. Без права на перезагрузку

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

  Глава 21

  Глава 22

  Глава 23

Олег Велесов Подёнщик. Ледяной город

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

  Глава 21

  Глава 22

Подёнщик. Сам-с-собой

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

  Глава 21

  Глава 22

  Глава 23

  Глава 24

  Глава 25

Владимир Мельников RealRPG. Системный опер

  Глава № 1

  Глава № 2

  Глава № 3

  Глава № 4

  Глава № 5

  Глава № 6

  Глава № 7

  Глава № 8

  Глава № 9

  Глава № 10

  Глава № 11

  Глава № 12

  Глава № 13

  Глава № 14

  Глава № 15

  Глава № 16

  Глава № 17

  Глава № 18

  Глава № 19

  Глава № 20

  Глава № 21

  Глава № 22

  Глава № 23

  Глава № 24

  Глава № 25

  Карта и бестиарий

Владимир Мельников RealRPG. Системный опер — 2

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

  Глава 21

  Глава 22

  Глава 23

  Глава 24

  Глава 25

  Глава 26

  Бестиарий

Владимир Мельников RealRPG. Системный опер — 3

  Глава № 1

  Глава № 2

  Глава № 3

  Глава № 4

  Глава № 5

  Глава № 6

  Глава № 7

  Глава № 8

  Глава № 9

  Глава № 10

  Глава № 11

  Глава № 12

  Глава № 13

  Глава № 14

  Глава № 15

  Глава № 16

  Глава № 17

  Глава № 18

  Глава № 19

  Глава № 20

  Глава № 21

  Глава № 22

  Глава № 23

  Глава № 24

  Глава № 25

  Глава № 26

  Глава № 27

  Глава № 28

  Эпилог

  Бестиарий

Владимир Мельников RealRPG. Системный опер-4

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

  Глава 21

  Глава 22

  Глава 23

  Глава 24

  Эпилог

  Бестиарий

Александр Артемов Рыцарь Резервации

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

  Глава 21

  Глава 22

  Глава 23

  Глава 24

  Глава 25

  Глава 26

  Глава 27

  Глава 28

  Nota bene

Александр Артемов Рыцарь Резервации. Том II

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

Александр Артемов Рыцарь Резервации. Том III

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

Александр Артемов Рыцарь Резервации. Том IV

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Глава 17

  Глава 18

  Глава 19

  Глава 20

Отшельник Извращенный Попал! Том 1. Том 2.

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

  Глава 16

  Примечание к книге

  Пояса (ступени развития/Оби)

  Книга 2

  Пролог

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

Отшельник Извращенный Попал. Том 3

  Пролог

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Примечание

  Глава 6

  Глава 6 (без воды)

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

Извращённый отшельник Попал! Том 4

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Бонусная сцена

  Глава 10. Часть 1

  Глава 10. Часть 2

  Эпилог

Отшельник Извращенный Попал! Том 5

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

Отшельник Извращенный Попал! Том 6

  Глава 1

  Глава 2

  Глава 3

  Глава 4

  Глава 5

  Глава 6

  Глава 7

  Глава 8

  Глава 9

  Глава 10

  Глава 11

  Глава 12

  Глава 13

  Глава 14

  Глава 15

*** Примечания ***